Кровавые сумерки

Глава 1. Вайрэ приходит мысль

Вайрэ поймал себя на том, что сидит и бездумно смотрит в одну точку.

«Сколько прошло времени?..»

Он огляделся. Белоснежную комнату заливало багровое марево сумерек, так напоминавшее кровь, и Вайрэ отчаянно пожелал вновь оказаться под спасительным одеялом.

«Сколько прошло времени?»

Взгляд упал на разворошенную постель (когда ее меняли в последний раз?), скользнул по пыльному походному рюкзаку, брошенному в угол, по нетронутым стопкам книг на столе и тарелке с уже засохшим бутербродом.

Кажется, вчера (или это было позавчера?) заходил отец. А до него брат. А мама…

Вайрэ нахмурился. Мама не заходила уже очень давно. Он не хотел видеть родственников, хотел бы остаться в этой комнате навсегда — в тишине и одиночестве.

Но родные все равно не желали оставлять его. В глубине души Вайрэ даже им сочувствовал. И раз в несколько дней, целую бесконечность, то брат, то отец, то снова брат заходили к нему, заставляли съедать хотя бы немного хлеба, такого странного и непривычного, пытались разговорить и что-то рассказывали сами.

А мамы не было уже очень давно.

Смутное беспокойство кольнуло душу. Вайрэ бы совершенно не удивился, откажись от него мать.Да и вся родня имела на это право. Но все-таки что-то было не так.

Изможденное лицо отца. Уставший брат, едва сам державшийся на ногах и находивший в себе силы бледно улыбаться. Смутные и встревоженные голоса за дверью. И куда-то пропавшая мама.

Вайрэ поднялся и, пошатываясь, побрел в душ.

Он, быть может, и преступник, участь которого — смерть и забвение. Быть может, он и обрек свой народ на презрение и изгнание. Но пока еще он жив, а до рассвета так далеко!..

«Я не брошу свою семью!»

И Вайрэ обрушил себе на голову поток ледяной воды.

Город за окном погрузился в непроглядный мрак, в котором редкие фонари-звездочки сияли особенно безнадежно и ярко. Вайрэ равнодушно скользнул по ним взглядом — здесь не было светил, не было даже привычного неба, здесь земля под ногами скрывала бездонную пропасть.

Не было у Города и имени. Испокон веков — просто Город, безликая мешанина зданий под ржавыми облаками. Даже не мир — осколок славного прошлого. Мертвый, как камни вокруг.

«Неудивительно, что здесь так прижилась нежить», — подумал Вайрэ, отходя от черного оконного провала. В памяти разрозненной мозаикой всплывали чьи-то голоса, рассказывавшие о том, какой же Город великий и прекрасный, сколь много в нем тайн и какая же это честь — пустить в нем корни.

«Может, для кого и честь, а для нас — ссыльный острог».

От этой мысли снова захотелось вернуться в свою комнату. Вайрэ нервно огляделся и вдруг понял, что бездумно отошел от двери в тишину и безопасность и теперь понятия не имеет, где находится.

«Я должен знать, что с мамой!» — напомнил он себе и сжал кулаки, собирая остатки решимости. Что сделано, то сделано. И он не вправе стоять в стороне и смотреть, как другие задыхаются под последствиями.

Мелькнула предательская мысль, что ничего уже и не сделаешь. Вайрэ прерывисто вздохнул и заставил себя шагнуть вперед.

Звездные храмы никогда не отличались разнообразием планировки. И если этот городской хоть немного похож на гванадельский, то нужно найти лестницу справа и вниз — мимо главного зала он точно не пройдет.

Городской звездный храм от гванадельского отличался. Поплутав по белым коридорам, Вайрэ все-таки нашел нужную лестницу, но оказался не в главном зале, а над ним, на галерее, нависшей над алтарем ажурными перилами и полупрозрачным стеклянным полом.

«Повезло», — подумал Вайрэ, облившись холодным потом и сжавшись, — главный зал был полон. Внизу возле стен и на лавках сидели странно одетые люди и эльфы, замызганные кровью и источавшие тошнотворный запах боли и смерти. Между ними сновали жрецы в черно-белых одеяниях, подходя с исцелениями и благословениями то к одному, то к другому — кажется, на улицах бой был в самом разгаре. На галерею никто не обращал внимания, и Вайрэ осторожно перегнулся через перила, выискивая хоть кого-нибудь знакомого.

Мелькнула серебристая макушка. Айнарэ помогал какой-то нис подняться на ноги, и Вайрэ даже сверху заметил гримасу боли, исказившую лицо незнакомой женщины. Айнарэ тут же приложил ладонь ей к животу, облегчая страдания целительской магией, и повел куда-то в смежные с залом помещения.

Вайрэ прислушался к гулу голосов.

— ...Опять твари в Бонхарде…

— ...Задрали Мышану, мы еле отбились…

— ...Вяхирь тоже пропала без вести, не видели?..

— ...Средь бела дня на улицах!..

— ...Марево еще не появилась?..

Хлопнули тяжелые двери и над толпой разнесся чей-то звонкий голос:

— Еще пострадавшие!

Толпа расступилась, и по белому полу храма растеклась кровь, казавшаяся непроглядно-черной под холодным звездным светом.

Вайрэ решительно оттолкнулся от перил и бросился вниз.

Небо определенно было к нему благосклонно: он успел заметить, как в одном из коридоров распахнулась дверь и из нее вышла заметно повеселевшая нис, та самая, которую уводил брат. Коротко кивнув на приветствие (она поздоровалась? С ним?!), Вайрэ решительно шагнул навстречу Айнарэ.

— Ты в порядке? — встревожился тот, от неожиданности отступая назад. Решительность тут же испарилась. Айнарэ осунулся и побледнел — когда же ты спал в последний раз, братец? — и от этого зрелища черная, вязкая вина перехватила горло. — Вайрэ, что случилось?

Айнарэ говорил мягко, с такой скрытой тревогой в голосе, что молчать было решительно невозможно.

— Где мама? — почти прохрипел Вайрэ, невольно отводя глаза. — Она… она не приходила?..

— Она не бросила тебя, — еще мягче сказал Айнарэ, подходя ближе и очень осторожно, невесомо кладя ладонь ему на плечо.

— Да плевать! — Вайрэ отвернулся. — Она приходила и перестала, Айнарэ, что случилось? Что происходит? Я вижу, что случилось, не надо меня беречь!

— Город заполнен тварями.

— Какими? Откуда?

— Из Бонхарда.

— Откуда?! — Вайрэ с недоверием посмотрел на брата и скрестил руки на груди. — Айнарэ, слушай. Я, быть может, и сидел овощем невесть сколько, но пока еще в своем уме! Что здесь случилось?! Я… я хочу это знать! Я помочь хочу! Или… — Он снова отвернулся. — Или моя помощь нежелательна?

— Да чем ты поможешь! — вспыхнул Айнарэ, тут же поник и со вздохом опустился на стул. — Вайрэ, я рад, что ты здесь, но ты ничем не поможешь. Правда.

— Почему?

— Ты не целитель.

— А твари? И что за твари, ты можешь объяснить?!

— Хочешь взять меч и пойти сражаться? Не выйдет. Ты почти не ел и не спал, Вайрэ, ты не то что меч — зубочистку не поднимешь!

— Я обучен магии. — Вайрэ сощурился, прекрасно поняв, что брат ушел от ответа.

— Тут и без тебя магов хватает.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы Вайрэ. Значит, его помощь и правда нежелательна, раз уж даже полный зал подранков и вымотанные жрецы не аргумент. О Небо... И спросил тише: — Что с мамой?

— Она только вчера вернулась из Бонхарда, — так же тихо ответил Айнарэ. — Была там почти два месяца. Пусть отдохнет, ладно?

Вайрэ молча развернулся и аккуратно закрыл за собой дверь.

***

Комната, долгие месяцы казавшаяся убежищем, теперь давила не хуже стен тюрьмы. Вайрэ метался от окна к двери и обратно, нервно запуская пальцы в волосы и мучительно размышляя, что делать. Разговор с братом оставил больше вопросов, чем ответов, но и за эти краткие несколько минут он узнал больше, чем хотел бы.

Айнарэ не хотел ничего объяснять. К маме ему лучше не приходить — потревожит отдых. Отец от предложения помочь в архиве вежливо отказался. Остальным до Вайрэ и вовсе не было дела, а если и было, то разве что желание выкрикнуть в лицо справедливые обвинения и спросить, почему, почему он еще жив?!.

Справедливости ради, звездные жрецы из Гванадела до криков не опускались. Но Вайрэ читал в их глазах презрение и ненависть, холодное равнодушие и анатомический интерес — и другого не ждал.

Но отстраненность родни оказалась болезненной. Как бы Вайрэ себя ни убеждал, что правы они и так и надо, что не дать ему умереть от жажды и голода в своем добровольном заточении попросту благородно, но все равно было страшно.

«Не могу больше сидеть без дела!— думал Вайрэ, наматывая темно-синие пряди на пальцы. — Но я не знаю, что делать! Уйти? Куда? Убиться? Слишком просто… Нет, смерть будет слишком легкой участью для Убийцы Звезды! Попытаться исправить хоть что-то? Как?!»

Впервые за месяцы безысходной апатии эмоции захлестывали с головой. Вайрэ, сделав бессчетный круг по комнате, упал на стул — собственное бессилие пугало и злило еще больше, чем бесправие. Увы, на белых стенах не появилось никаких знаков или символов, указавших бы дорогу заплутавшему святотатцу, и Вайрэ перевел взгляд на стопку книг. Бездумно взял одну, пролистал, едва ли понимая написанное, и вдруг замер.

«...Говоря о Бонхарде нужно отметить, что явление это до конца не изучено. Однако же мы обладаем достаточной полнотой информации, чтобы…»

Бонхард! Вайрэ вцепился в книгу, лихорадочно вчитываясь в сухие строчки.

Бонхард — это что-то страшное, опасное и там живут твари? Туда на два месяца уходила мама и едва выбралась оттуда живой?

«Я тот, чья жизнь теперь не стоит и медяка. Я умею выживать в гиблых местах. И меня очень, очень хорошо учили…»

Вайрэ поднял потяжелевший взгляд и уставился в окно.

«Моя помощь нежелательна? Вы о ней не узнаете!»

Он лег спать только поздним утром, всю ночь делая заметки и выписывая из книг необходимое. Идея помочь в Бонхарде захватила его с головой, и чем больше он узнавал об этой странной подземной аномалии, тем сильнее разгорался.

Книги не давали ответов на все вопросы — история Города, общее обзорное описание Бонхарда, местный этикет, родившийся в древней культуре нежити, — но для начала и этого было достаточно.

«Бонхард, — писал автор с непроизносимым именем, — это зеркало Города и его вечная память. Это сердце, что вечно бьется под нашими ногами, это корни, что пронизывают нас, это сама душа нашего мира. Пугающая в своей изменчивости и неизменная, она всегда привлекала наше внимание и заставляла жить по ее правилам.

Бонхард — что слоеный пирог; палимпсест из времен и Эпох, что были на поверхности. Спускаясь, мы проходим вглубь веков и видим Город таким, каким его запомнил Бонхард…»

Первой и главной опасностью Бонхарда были твари — жуткие порождения бездны, кровожадные и сильные. Иногда они выбирались на поверхность, но куда чаще охотились в Летописных Эпохах — так называли верхние уровни чудовищного подземелья. Где они гнездились, в каких глубинах, в каких закоулках — не знал, пожалуй, никто.

На тварей охотились и вычищали от них что Бонхард, что Город, но труд этот был бесконечен. Патрули дозорных и подземщики, а именно так называли себя те, кто связал свою судьбу с Бонхардом, денно и нощно бродили по искореженным подземным улицам, не давая кровожадным стаям вырваться под ржавый купол неба.

Однако и сам Бонхард был жесток и опасен. Говорили, что он обладает разумом, далеким от понимания смертных, наделен своей волей, а потому законы поверхности в нем власти не имели. В постоянно менявшихмя коридорах и тоннелях легко было заблудиться, и чем ниже в Бонхард — тем тяжелее становилось его дыхание.

«Мы не знаем, сколько Эпох запомнил Бонхард. От этой древности нас отделяет Барьер, что три тысячи лет назад сковал его страшную волю. За ним лежат Нелетописные Эпохи, и о них мы знаем только то, что они были…»

Довольно прозрачно намекалось и на то, что Бонхард требует жертв. Вайрэ искренне понадеялся на собственную недогадливость и буйную фантазию, но нехороший червячок подозрений закрался в душу. Приносят ли Бонхарду жертвы в прямом смысле? Или он сам — если верить в его волю и разум — выбирает себе тех, кого пожрет? Кажется, мама в еще большей опасности, чем казалось!..

Вайрэ ложился спать с тяжелым сердцем. Многие знания — многие печали, это знали все звездные, но груз этих интересных подробностей ложился на плечи настоящим камнем. И снова подняли голову опустошающие сомнения: а стоит ли ему туда лезть? Сможет ли он, совершенно незнакомый с Бонхардом, сделать хоть что-то, прежде чем сложит голову в темных глубинах? Да и сделает ли?

Увы, Айнарэ был прав — сражаться с тварями не его удел. Редкие стычки с опасными порождениями Неведомого он мог пересчитать по пальцам, сам никогда не ввязывался в драку. Тайно проникнуть, пройти по краю, подсмотреть издалека — в этом он поднаторел. Гванадельская научная разведка из бойцов и не набиралась, их дело —исследования отдаленных уголков и троп, по которым туда пойдут настоящие экспедиции, но никак не битвы.

Даже в страшной войне за древний город Гванадел Вайрэ почти не вынимал меча из ножен. Ударить магией или святыми звездными силами — даже и не верится, что всего несколько месяцев назад он был посвященным жрецом! — это мог. Но не более.

...А день, когда рука все же сжала рукоять меча, вошел в историю как день гибели величайшего и древнего артефакта — легендарной Звезды. Ее агонией и взрывом разметало вражескую армию. В яркой вспышке на века застыли рушащиеся стены Гванадела. Тяжелая волна прошла по всем окрестным мирам, проливая кровь и унося с собой новые жизни...

И она же высветлила волосы из черных в темно-синие. Красивый оттенок — клеймо святотатца, Отлученного и убийцы.

В нынешнем городском буйстве тварей Вайрэ видел и свою вину. Но как это исправить — еще не знал.

А потому, как комнату вновь залили кровавые вечерние сумерки, подхватил стопку бумаги и направился в святую обитель знаний — архив звездного храма.

Звездные архивы славились на все миры. Жрецы Аннен превозносили знания и скрупулезно собирали книги и летописи, сказания и дневники, отправляли экспедиции в самые дальние уголки и проводили сложные исследования. Если где и были ответы на все вопросы Вайрэ, то они хранились этажом выше его кельи.

Благо в такое неурочное время архивы пустели. Студенты спешили вернуться в общежития, ученые и исследователи-любители — по домам, ведь ныне ночной Город небезопасен, — а жрецы собирались на вечернюю молитву.

Переливистая и протяжная песнь, зазвучавшая в главном зале, отдалась в груди тупой болью, и Вайрэ ускорил шаг. Отлучение — это всегда больно и плохо, словно из души с корнем вырвали часть некогда цельного мира, и само мироздание вокруг становилось от этого зыбким и иллюзорным. Некоторые Отлученные этого не выдерживали и сходили с ума.

Он пока держался.

Но за дверями архива все-таки было тихо, и он остановился, чтобы усмирить бившееся птицей сердце и вслушаться в незыблемое спокойствие книг.

В звездных архивах оно ощущалось по-особенному ярко. Тишина здесь окутывала, но ничуть не убаюкивала — наоборот, освежала разгоряченный разум. Высокие стеллажи казались монолитными столпами, на которых держится вся вселенная, и только протяни к ним руку — тайны мира будут твоими!..

Вайрэ медленно прошел вдоль столов, оглядываясь. Он здесь еще не был — после падения Гванадела и Отлучения не возникало желания куда-то выходить. И тем удивительнее оказалось сравнивать этот архив с архивами Гванадела — хорошо бы от них хоть что-то уцелело!..

Уцелело ли? В памяти огненным клеймом выжгло пожар, сожравший гванадельский архив. От страшного жара один за другим вспыхивали стеллажи, плавились стекла, и будь это простой огонь, они бы справились. Но святые звездные силы были бессильны перед пламенем скверны. Сдержать, но не остановить, спасти хоть что-то, но не уберечь!

Вайрэ сжал кулаки, пытаясь отогнать от себя жуткое видение прошлого и крики тех, кому не суждено было выбраться из огненной ловушки, и снова огляделся.

Здесь все казалось меньше — наверное, потому, что и сам храм большими размерами не отличался. И воздух был другой. Тоже пропахший старой бумагой и чернилами, но без той снежной свежести и едва уловимого соленого дыхания моря. И чувствовалось что-то цветочное, очень странное и непривычное.

Другой порядок книг на полках. Другие книги. Другое освещение. Вайрэ с тоской вспомнил огромные залы гванадельского храма и невольно передернул плечами — как многим пришлось заплатить!..

Но было и было, прошлого не вернешь. Вайрэ прерывисто вздохнул и ускорил шаг — нужно найти каталог всего этого книжного богатства. Это совершенно точно осталось неизменным, звездные ценили традиции, особенно те, что облегчали им жизнь.

Искомая книжка в алом шелковом переплете нашлась быстро. Вайрэ открыл нужный раздел и тихо выругался, оценив воистину гигантские списки литературы. Чего тут только не было! Флора, фауна, исследования, бонхардская ритуалистика, бонхардский мистицизм, бонхардская кровавая магия, бонхардская медицина и кулинария… Подразделы книг о Бонхарде, кажется, охватывали все стороны жизни и науки.

В самом конце нашелся и справочник. Вайрэ задумчиво провел пальцем по списку, решая, с чего бы начать. Объять необъятное невозможно, а помогать следует по силам… Душу снова потревожила апатия — право слово, куда ему до Бонхарда? Тут целый Аркадамат, тут Небесный Крест и подземщики, всю жизнь положившие на эту аномалию! А уж сколько своих мастеров, готовых предложить что угодно и кому угодно на любые кошелек, вкус и цвет…

Если Город стоял над Бонхардом даже не веками, а тысячелетиями, что-то новое и действительно полезное придумать будет сложно.

«Ну хватит! — оборвал сам себя Вайрэ, рвано хватая перо и выписывая приглянувшиеся названия книг. — Даже если я хотя бы на минуту кому-нибудь облегчу жизнь в Бонхарде — уже не зря!»

И с этой светлой мыслью направился к стеллажам. Все равно надо было с чего-то начинать.

...Тяжелый мерный стук шагов раздался над ухом так внезапно, что Вайрэ подскочил, едва ли не свернув стул.

— О Небо! — Ночной гость шарахнулся в сторону, взмахивая синим фонарем и хватаясь за сердце. — Юноша!..

— И-извините… — Вайрэ вцепился в столешницу, отчаянно желая куда-нибудь провалиться. Он совершенно не ожидал, что ночью в архив кого-нибудь принесет, и чувствовал себя так, будто его застукали за чем-то неприличным. А на столе предательски сияли обложками книги по Бонхарду, ох, ну, не ему, не ему бы их читать! Ему бы сидеть смирно в своей келье!..

— Все в порядке.

Незнакомый полуночник смутился не меньше. Это был эльф неопределенного возраста, высокий, тощий и смертельно уставший на вид. Одет он был не в черно-белую жреческую мантию, а в серый балахон, отлично скрывавший его в храмовом полумраке. Выглядел сородич откровенно пугающе, да и отсветы синего фонаря ничуть не оживляли его и без того бледный вид.

— Позвольте представиться: мое имя — Эллеартэ, смотритель этого храма. Еженощно слежу за состоянием магических плетений.

— Учту. — Вайрэ заторможенно кивнул. Эллеартэ рассеянно пожелал удачных изысканий и удалился, подсвечивая синим фонарем высокие стеллажи и тем придавая строгому архиву жутковато-потусторонний облик. И только когда шаги смотрителя стихли в коридоре, Вайрэ понял, что позабыл представиться сам. И что ночной храм для него совершенно точно небезопасен.

Он перевел взгляд на записи и книги. Ощущение, что лезет не в свое дело, накрыло с головой, и только захлестнувшее черное отчаяние удержало от постыдного желания все бросить и сбежать.

«Я должен помочь. И никто не должен об этом узнать. Не хочу, чтобы об этом кто-то знал!»

Кажется, ему пора искать укрытие за стенами храма.

***

Рассвет окрасил белые стены кровью. Вайрэ собрал книги, спрятал записи под рубашку и на негнущихся ногах вышел из архива, стараясь не смотреть по сторонам. Небо тлело за окнами словно заревом пожара, запах гари снова запершил в горле, в ушах зазвенело. Вайрэ оперся рукой о стену, пытаясь отдышаться и успокоиться. Все хорошо. Все позади. Выжили. Больше никто не будет умирать.

Мама.

Он рывком выпрямился, прижимая ладонь к груди, там, где под одеждой скрывался чеканный медальон с гербовым подснежником. Такой носили все Вильранены.Закрыть глаза, сосредоточиться, сейчас так нужно, так легче. Поредевшее созвездие артефактов откликнулось на зов, и Вайрэ зажмурился крепче, пытаясь по привычке найти — и не находя. Там, где горели звезды, сейчас была пустота погасших жизней.

Но все-таки на зов откликались. Дядя Инсенна в главном зале у алтаря. Тетя Эйрэнэ рядом с ним. Кузина Айринн в темноте за храмом. Отец на кухне. Брат… у себя, дверь в дверь с кельей Вайрэ. Мама. Тоже в келье.

И… и все? Все, кто остались?

Он уставился в полыхавшее зарево рассвета, видя не алое городское небо, а стену огня, пожиравшего Гванадел. Пропавшие без вести. Сгоревшие заживо. Павшие на улицах. Имена, имена, имена…

Вайрэ бросился в сторону келий. Это не должно повториться! Мамин медальон сиял на краю сознания путеводной звездой, Вайрэ замер у кельи родителей, разом заробев, и тихо толкнул дверь.

Ярдарра Вильранен, бледная и изможденная, лежала на подушках, закрыв глаза. Вайрэ медленно подошел к ней, с болью вглядываясь в родные черты. Мама, его сильная и умная мама сейчас казалась такой хрупкой. Он осторожно присел рядом, взяв ее за руку — точеная маленькая ладонь, всегда крепко сжимавшая и меч, и кинжал, безвольно утонула в его пальцах. Серебристые волосы потускнели, а на щеке белела нитка шрама. Вайрэ мог бы поклясться, что его раньше не было!

— Прости, — шепотом сорвалось с губ. — Прости! Я ничего не исправлю, мама. Но клянусь, сделаю все, чтобы не стало хуже!

Мама тихо спала. Это хорошо. Сон — лучшее лекарство. Вайрэ наклонился и коснулся губами лба матери, обещая себе и ей, что больше не придется умирать.

— Все будет хорошо, мама.

Он вышел из родительской кельи, аккуратно прикрыв за собой дверь, и нос к носу столкнулся с Айнарэ. Мерзейшее ощущение того, что как вор заявился туда, где не ждали, захлестнуло с головой. Он опустил голову и посторонился.

— Айри, — выдохнул Айнарэ и вдруг сгреб Вайрэ в объятия. — Извини за прошлый раз. Я рад, что ты снова с нами.

— Я… привет. — Вайрэ замер, разом растеряв все остатки решимости. Айри!.. Как давно брат так его не называл! Он медленно и неуверенно поднял руки и похлопал Айнарэ по плечу. Брат выпустил его и чуть отстранился, внимательно вглядываясь в лицо.

— Кстати, я тогда забыл тебе отдать. — Он похлопал себя по карманам и вытащил из рукава шнурок с ниткой бусин. — Для успокоения души и разума, носи не снимая.

— Я в порядке, — уверенно заявил Вайрэ.

— Нет, не в порядке. Ты настолько не в порядке, насколько это возможно вообще, — резко ответил Айнарэ. — Ты Отлученный. Чудо, что ты выжил. Чудо, что после этого очнулся. Совсем недавно из самой твоей сути вырвало кусок на экзистенциальном уровне, ты не можешь быть в порядке, Айри.

Вайрэ хотел было сказать, что никакой амулет не вернет ему посвящение, не заставит спокойно смотреть на то, как бледная и смертельно уставшая мать лежит неподвижно на кровати, и промолчал. Если этого хочет брат — пусть так. Не будет волноваться. Не надо за него волноваться. Вайрэ молча надел амулет на шею и спрятал его под рубашкой. Айнарэ кивнул и положил ему руку на плечо.

— Все будет хорошо. Теперь — точно будет.

***

Вайрэ с трудом дождался, когда жрецы закончат утреннюю молитву и разойдутся по своим делам. Наконец ему удалось отловить в коридоре одного из них, незнакомого старика из городских. Фарнаск с участием выслушал тихую просьбу и, не задавая лишних вопросов, мягко сказал:

— Здесь есть маленькая беседка, где вас никто не потревожит. — Старик помолчал и вздохнул. — В былые годы там назначали свидания, а ныне не до романтики, и нет тех, кто мог бы себе позволить проводить приятные часы в укромной тиши Белого Сада.

«Все несут свою службу не покладая рук, один я бездельник»,— перевел Вайрэ. Но замечание было справедливым, и он заставил себя вежливо улыбнуться:

— Благодарю вас, хен Фарнаск.

— Не стоит. Вам и правда нужно отдохнуть.

«Еще и издевается!.. Ничего, этот отдых будет продуктивным!»

— Если вам потребуется помощь — я всегда в храме. — Фарнаск улыбнулся в ответ и неторопливо уплыл по коридору, не дожидаясь ответа. Вайрэ мрачно передернул плечами, вздохнул и поплелся искать нужную беседку.

Пришлось пережить немало неприятных мимолетных встреч с жрецами и посетителями храма, прежде чем отыскал беседку в самом отдаленном уголке Белого Сада. Городские звездные расстарались, высадив вокруг своего храма цветущие кусты и высокие зеленые деревья и проложив дорожки от скамейки к скамейке. В мирные дни здесь прогуливались все жаждущие знаний и научных дискуссий вдали от суеты и шума оживленных улиц. Теперь же на скамейках редко кто засиживался, но Белый Сад ничуть не опустел.

Вайрэ видел площадку, на которой в тренировочных боях скрещивали мечи — несмотря на то, что Город был весьма и весьма развит, Бонхард диктовал свои правила, и от холодного оружия здесь отказываться не спешили. Между кустов и деревьев то здесь, то там виднелись мегалиты из белых камней, покрытые резьбой и сигилами; они так и дышали магией. Возле одного из них Вайрэ даже ненадолго остановился: из мегалита со сквозным круглым отверстием в ржавое небо будто бы поднимался столб неяркого света, и от него освежающе пахло грозой. Но рассмотреть его получше не удалось — из-за деревьев показалась очень мрачная горожанка, и Вайрэ поспешил уйти.

И с облегчением вздохнул, когда искомая беседка все-таки нашлась.

«И правда — тихое место», — подумал он, заглядывая внутрь. Строение оказалось на диво маленьким: слева альков с каменной скамеечкой и справа альков с двумя стульями, обращенными друг к другу, да квадратный столик между ними. А напротив ажурной дверцы — высокий узкий витраж с незамысловатым узором из разноцветных ромбов.

По обе стороны от витража с длинных цепей свисали уютные фонарики, наверное, по вечерам они придавали беседке особенное очарование.

Что ж, не рабочий кабинет, но хоть какое-то укрытие.

Вайрэ присел на скамейку и тоскливо огляделся. Как жаль, что такое красивое место опустело! Как бы хотелось, чтобы снова здесь целовались влюбленные парочки! И какой же неподъемной выглядит его идея помощи.Быть может, сбежать обратно в Даэрот? Там ему каждый камешек знаком!..

«Архимаг Ниар, разумеется, отпустит с радостью! Еще и пинка напутственного выдаст, чтобы я всем разболтал, как он заставил нас поселиться в Городе циничным шантажом! И ладно б разболтал. Меня ж искать будут!»

Нет, нельзя, чтобы его искали. Не нужно о нем волноваться. Идея вернуться в Даэрот увяла, так и не успев расцвести.

— Пора заняться делом, — пробормотал Вайрэ, доставая из сумки свои записи и прихваченные книги. «Посмотрим, что у вас тут за тихий омут!..»

Неделю спустя он мрачно признал, что на книжные описания Бонхарда у него уйдут в лучшем случае годы. Слишком много странностей, слишком много нюансов, слишком много тонких намеков на очень темные обстоятельства.

В страшные лабиринты Бонхарда нужно было идти лично.

Подумав, Вайрэ с таким деликатным вопросом снова пошел к Фарнаску — старик умел бить по больному, но знакомство уже состоялось, и от этого заговорить с ним оказалось проще.

— Я все ждал, когда вы попросите об этом, — усмехнулся Фарнаск, выслушав просьбу. — Бонхард слишком велик и самобытен, чтобы можно было понять его только из книжных строчек. Все ваши сородичи уже побывали внизу. Не откажем и вам.

— И… что нужно сделать?

— Одеться во что-нибудь походное, — сказал Фарнаск. — Оружие берите только холодное и тщательно мойте руки. Вы даже не представляете, сколько гадости в себе приносят подземщики! Пожалуй, фляжку с водой обязательно прихватите. О! — Фарнаск назидательно воздел палец. — Никаких пространственных чар! Сумки, рюкзаки, мешки, карманы, артефакты, вмещающие в себя все и соседний мир в придачу, у нас не просто так запрещены законодательно! В Бонхарде они не только теряют свои свойства, но могут быть и опасны!

— Почему? — удивился Вайрэ.

— Бонхард — пространственно-временная аномалия, — пояснил Фарнаск. — Вдобавок имеющая собственное мнение и правила. Игры с пространством и временем под запретом. Идите, юноша, и спускайтесь в главный зал, а я пока попрошу дозорных прогулять вас по подземным красотам...

Глава 2. Подземный дозор

Судя по виду, дозорные не горели желанием прогуливать кого бы то ни было по обещанным красотам, но Фарнаск их как-то убедил. Вайрэ с благодарностью посмотрел на старого жреца: и пусть теперь сколько угодно язвит и подкалывает, ударить словом — одно, а вот делом помочь — куда ценнее.

— От нас не отходить, в свалку не ввязываться, меч не доставать. — Один из дозорных скептически осмотрел Вайрэ и ненадолго зацепился взглядом за ножны. — Колдовать тоже не советую. В случае заварушки не перечить, понял?

— Понял.

— В таком случае идемте, — вмешался Фарнаск.

Они направились в храмовые подземелья. Здесь, как это было принято у звездных, располагались ритуальные залы, большие и высокие, украшенные резьбой и сигилами, но кое-где Вайрэ заметил и комнаты, небрежно заставленные ящиками и бочками. Как пояснил на ходу Фарнаск, Город толком не имел плодородных земель, уж очень маленьким было это измерение, поэтому вопрос еды стоял всегда остро. В сытые годы Город кормил себя с плантаций, разбитых на ржавых пустошах за его стенами, да с ферм и угодий в других мирах. Но этими же сытыми годами и пользовался, чтобы набить подвалы соленьями и припасами.

Были и другие двери в светлых подземельях храма — наглухо закрытые. Вайрэ почувствовал острый укол боли — наверное, там, за ними, сейчас творятся настоящие научные таинства! Очень хотелось приложить ладонь к деревянной створке и застыть, погрузившись в воспоминания, но Фарнаск и дозорные не останавливались, а Вайрэ не хотелось отставать.

Еще несколько поворотов и лестница вниз — и путь им преградила каменная дверь с сиявшей резной звездой. По одним только узорам стало ясно — защищена она была едва ли не лучше всего храма.

— За ней начинается Бонхард! — пафосно провозгласил дозорный.

Вайрэ отметил, что эту дверь без звездной силы не открыть. Только жрецы могли проникнуть за нее, а он, как Отлученный, — увы… В Бонхард придется искать другую лазейку.

Фарнаск приложил ладонь к резной звезде, дверь распахнулась, и их маленький отряд исчез в багрово-черной темноте.

— Пусть свет путеводной Звезды выведет вас из тьмы обратно в свет, — тихо пожелал он. Вайрэ кивнул, прикусив губу — от теплого пожелания что-то кольнуло в груди, — и шагнул через порог.

— Ну как? — насмешливо спросил дозорный, когда Вайрэ с недоверием потыкал пальцем в стену и на всякий случай протер глаза.

— Поразительно, — честно ответил Вайрэ. Голос гулким эхом забился под сводами, разбивая темную тишину, и тут же захотелось говорить шепотом. Чтобы не пробудить то, что здесь спало.

А спало ли?..

— Наслаждайся! — пожелали дозорные и запалили огоньки-светлячки, рассыпавшиеся вокруг отряда маленькими звездами. Вайрэ огляделся и невольно передернул плечами. Многое он повидал и половину из этого вовсе не хотел увидеть вновь, но здесь было по-настоящему неуютно.

Реальность превзошла все книжные описания.

Старинные и странные дома, полностью или частично вплавленные в каменистые своды подземелья. Остатки древних улиц, чьи мостовые упирались в стены огромных тоннелей или уводили в черные безмолвные провалы. Холодный, но удивительно не спертый воздух. Тишина. И ощущение, что эти стены, эти камни, дышащие сквозняками провалы и слепые окна наблюдают за ними.

Нечто огромное и необъятное, нечто, что помнило — и запоминало. В последний раз Город это нечто запомнило с трудом, перемешав улицы и дома с камнями и корнями, и будто бы попытавшись что-то воссоздать по памяти куда более древней. Четвертая Летописная Эпоха—так назывался самый верхний уровень Бонхарда, потому и была странной и хаотичной, но ниже, как объяснили дозорные, лежали Эпохи цельные.

А что было в самых древних глубинах Бонхарда не знал, пожалуй, никто.

Вайрэ плелся за дозорными, обхватив себя руками и оглядываясь. Светлячки немногое выхватывали из вечной тьмы подземелий, но и этого хватало, чтобы увидеть, как же здесь бурно кипит жизнь. То здесь, то там на стенах попадались странные знаки, — некоторые казались свежими, а некоторые почти стерлись. Из черной глубины коридоров будто бы доносились далекие голоса, и Вайрэ отказывался верить своим ушам. Но глазам пришлось поверить, когда дозорные указали на чей-то череп в переплетении корней — немое свидетельство опасностей, таившихся на этих улицах.

— Мы несем стражу в Четвертой Летописной, — заговорил один из дозорных, чуть отстав и зашагав рядом с Вайрэ. — Выбиваем тварей и выводим заблудившихся искателей приключений. Иногда спускаемся ниже, но там начинается царство подземщиков.

— Это исследователи Бонхарда?

— Исследователи? — Дозорный усмехнулся. — Скорее служители! Ты слышишь дыхание Бонхарда? Наверное, тебе кажется, что слух тебя обманывает, но нет! Бонхард велик и по-своему разумен. Если тебя учили жрецы, то ты знаешь об Аспектах мироздания и о том, как они проявляют себя в мире. Но Бонхард — это нечто совершенно иное. Пожалуй, не менее могущественное.

— Но это не Аспект.

— Нет. Он был здесь всегда, Город живет уже многие тысячелетия на его спине, и за эту тьму веков мы поняли, что Бонхард невозможно подчинить. С ним можно только дружить. Он и есть скелет нашего мира, на котором плотью вырос Город.

— И подземщики ему как-то служат?

— Вычищают тварей, как и мы. — Дозорный пожал плечами. — Умеют с ним разговаривать, умеют его слушать, их тянет вниз, как мотылька на свет…

— ...Умеют приносить ему жертвы, — не удержался Вайрэ. Дозорный хохотнул.

— Мой тебе совет, юноша. Не знаю, что там у тебя за дела с архимагом Ниаром, но держись от Бонхарда подальше, если не хочешь в нем увязнуть!

— Допустим, я хочу увязнуть.

— Не зарекайся.

— В Даэроте я был экспедиционным разведчиком. — Вайрэ сощурился, обмирая от собственной же наглости. — Сходи туда, посмотри, если там что интересное, исторические или значимое, вернись… Но в Даэроте следы былых эпох и цивилизаций почти стерты с лица земли, а здесь, — Вайрэ взмахнул руками, — вот они! Я не историк, но мне интересно! И я умею ходить по опасным местам.

Дозорный расхохотался, заставляя весь отряд остановиться. Под внимательными взглядами Вайрэ почувствовал себя крайне неуютно и тут же захотел провалиться куда подальше. Невольно сжался, ожидая насмешек и упреков, но дозорные молчали. И только его добровольный собеседник вытащил меч из ножен и, все еще посмеиваясь, легко начертил кончиком на каменистом полу защитную печать. Едва мерцающие линии сомкнулись, печать рассыпалась искрами без следа, будто бы ее и не было.

— Бонхард с магией странно дружит. Все работает, как надо, но чары, которые должны стоять вечно, на этих камнях не держатся. Отвернешься, и он их уже сожрал. Ты не поставишь маячки, чтобы выбраться по ним обратно. Опутай себя защитами и ляг спать — и рискуешь проснуться от того, что тварь жует твою… — Дозорный покосился на свою соотрядницу. — Ногу. Здесь ты можешь полагаться только на себя и на свои руки. Был бы жрецом — может быть, еще и на святые силы…

— Почему так? — прошептал Вайрэ, разом потеряв весь воинственный настрой.

— Весь Аркадамат бьется над этой загадкой вот уже три тысячи лет. В Бонхарде почти нет безопасных мест, а те, что есть, и сами аномальны. Если жизнь не мила — то не я тебе судья, но не обманывайся крепостью этих стен. Стены в Бонхарде ничего не значат.

Вайрэ недоуменно посмотрел на своих проводников, но ничего пояснять они не стали, а спрашивать еще он не рискнул, чтобы не надоедать лишний раз. Дозорные производили странное впечатление: они то шли уверенно, шагом существ, которые точно знают, куда и откуда идут, то останавливались у меток, долго думая, и что-то обсуждали между собой. Городской язык Вайрэ знал не так уж хорошо, поэтому уловить получалось только отдельные фразы.

— Не отставай, — коротко приказал один из дозорных, когда Вайрэ замер у красивой мозаики. — Еду взял?

— Да.

— Отлично. — Взгляд дозорного заметно потеплел. — Нас закружило, придется на привал вставать.

— В… Мы заблудились? — не сдержался Вайрэ.

— Коридоры сменились, — пожала плечами другая дозорная. — Обычное дело.

Вайрэ только головой покачал. Он и не думал, что слова про стены обернутся так! В нем затлел интерес. Почему? Он, кажется, читал, что Бонхард разумен и своеволен, но почему эти разум и воля проявляютсяименно так? Значит ли это что-то хорошее для их отряда или это, наоборот, грозное предзнаменование? Дозорные вели себя так, будто не случилось ничего из ряда вон, просто раздражающая знакомая помеха, как студентик у городского портала, который никак не может его настроить. Вайрэ привычно запустил чары-проверку в ближайший коридор и получил… озадачивающий результат.

— Что, чушь выдают? — с интересом спросила дозорная. — Это обычно, здесь другими проверять надо. Давай покажу.

Вайрэ с любопытством кивнул, и дозорная вскинула руку. Ничего не произошло.

— Простите? — Вайрэ подумал, что над ним издеваются. Дозорная заметно смутилась.

— Смотри внимательно за рукой.

Со второго раза Вайрэ заметил, как она на миг подогнула пальцы, и с ладони сорвалась крохотная алая стрелка.

— Это… кровь?

— А что же еще?

— Я не умею.

— Научишься. Я серьезно! Город стоит на крови. Придется учиться.

— Где этому можно научиться? — тихо спросил Вайрэ.

— Нежить. — Дозорная начала загибать пальцы. — Аркадамат. Храмовники многие владеют, тот же наш Ниар или солярные. Городские кровавые маги-одиночки. Вариантов много…

Вайрэ подумал, что к Ниару не подойдет никогда, и кивнул. Разберется. Придется разобраться. Дозорные свернули в узкий темный коридор, и от светлячков под ногами заметались беспокойные тени, стоило больших усилий не вздрогнуть. Неотвязный взгляд в спину заставлял невольно искать опасность кругом.

Кто-то из дозорных сунул ему в ладонь маленькую черную спиральку.

— Пожуй лакрицу, отвлечешься.

Вайрэ вздрогнул и торопливо сунул лакомство в рот. Вкус оказался необычный, странно-терпкий, вроде бы и сладкий, но какой-то… травянистый. Вайрэ смутно припомнил, что лакрицу, кажется, ему приносили вместе с обычной едой. Но дозорный оказался прав, сладость отвлекла, и он не заметил сначала, что отряд вынырнул из тоннеля на небольшую площадь. Светлячки погасли, но вокруг оставалось достаточно света: его источала скульптура в центре… площади?

Скульптура была невероятно странной, на миг Вайрэ даже подумал, что это порождение Бонхарда, а не творенье смертного ума. Она почти пела от наложенных на нее чар;напоминала одновременно гигантский цветок, завязанную узлом ленту и какую-то неземную рыбу;источала мягкий голубой свет, вдруг остро напомнивший море под ясным небом, тающее в дымке у самого горизонта.

— Привал, — скомандовал командир.

Вайрэ стянул с плеч рюкзак и подошел к скульптуре. Невероятно! Он никогда такого не видел и даже не чувствовал, хотя, видит Небо, север Даэрота знал и скульпторов, и артефакторов. Но этот… цветок — Вайрэ решил, что будет считать это чудо подземным цветком — ни на что не походил и завораживал.

— Что это? — спросил Вайрэ.

— Убежище. — Дозорная положила ладонь на поверхность цветка. — Сам решил его и запомнить тут, и оставить в настоящем. На поверхности в Крипте такое же стоит. Ни одна тварь не подойдет к нему, и оно не позволит рядом никому поднять друг на друга руку, чары или клинок.

Сам?.. Вайрэ нахмурился и вдруг понял, что так назвали Бонхард.

— Это… рукотворное?

— Трудно поверить, правда? Его создала мастерица Пижма во время Великого Мора. — Дозорная вздохнула. — К сожалению, она умерла, и поэтому Убежище осталось единственным, повторить еще никто не смог.

— То есть это пришло сюда с поверхности? — Вайрэ прикоснулся к цветку, чувствуя, как в прозрачной глади бьется магия. — А… а что-нибудь еще здесь есть такое?

Дозорная широким жестом обвела площадь вокруг них.

— Все, кроме корней и пропастей, пришло отсюда сверху. Сам не умеет создавать, он запоминает наше.

Вайрэ кивнул. Интересно, что еще запомнил Бонхард? Может ли там, внизу, быть что-то еще, столь же бережно им сохраненное? Он хотел было спросить об этом, но вовремя прикусил язык — не стоит надоедать.

— Вот отдохнем, — дозорная отхлебнула из фляжки, — выведем тебя наверх, и пойдем вниз. А то Сам беспокоится, лучше новичков по нему не таскать.

— Скажите… — Вайрэ запнулся, но все-таки спросил: — Здесь много таких убежищ?

— Два, — ответила дозорная. — Это и Костровище между Эпохами. Говорят, старый Аркадамат тоже безопасный, но мы так далеко не ходим.

— И все?.. — Вайрэ осекся. И отвел глаза. — Спасибо, нис. Я понял.

Из Бонхарда Вайрэ вернулся задумчивым и озаренным гениальной в своей глупости идеей.

Бонхарду не хватает безопасных мест? Межмировой университет магии, полный высококлассных специалистов, незаурядных умов, славный долгой историей научных открытий и сумасбродных решений, не в состоянии найти способ защититься там, внизу? Весь Небесный Крест — жрецы, что лучше прочих понимают мироздание, — так и не придумал хоть что-нибудь полезное? Ну что ж, чем не повод попробовать самому!

Вайрэ ничуть не лукавил, когда уверял, что умеет ходить по опасным местам. Его родной город стоял в таких дебрях, куда редкие птицы залетали, а те, что залетали, рисковали сложить головы навсегда. И не потому, что в диких землях полно опасностей, нет! На севере Даэрота была и своя аномалия — Круговерть. Место, где ткань мироздания истончилась настолько, что сам мир вокруг будто бы таял и принимал самые причудливые формы.

Не сказать, что Круговерть так уж походила на Бонхард. Но дыхание Неведомого, что лежало за гранью мироздания, там сдувало рукотворную магию ничуть не хуже, чем в подземельях под Городом.

Однако кое-какое чародейство жило и в Круговерти. Маги глубокой древности оставили свои следы, что и поныне позволяли путникам отыскивать себе безопасный ночлег в тех гиблых местах. Их искусство было простым, и в этой простоте неочевидным:сейчас, когда магия превратилась в тонкую науку, было трудно понять логику древних чародеев, самоучек, полагавшихся только на ум и фантазию. Вайрэ помнил резные валуны, что светились неярким болотным светом, помнил поваленные мегалиты, так и не ушедшие в землю. Лесные поляны, куда не забредала невидь и где спалось так сладко...

Что ж, способ обуздать дурные аномалии был. Оставалось только до него додуматься.

«Не удивлюсь, если придется принести в жертву себя. Но если это позволит создать хотя бы один безопасный уголок внизу — эта жертва напрасной не будет!»

Глава 3. Архимаг Амарант

Рассветы в Городе всегда были кровавыми. Непроглядно-черное ночное небо наливалось багрянцем, опускалось на Крипту алым туманом и скрадывало неяркие огни далеких живых кварталов.

Вайрэ никогда не любил вставать ранним утром. Но уходить в залитые кровью рассветы теперь казалось очень правильным.

...Эльфы любили сложные и звучные имена. Редко какое из них переводилось просто и однозначно, но все они удивительным образом соответствовали своим хозяевам. Иногда была в них и своя ирония: семейной шуткой стало имя Айнарэ, когда тот выбрал стезю целителя. Айнарэ — «белое пламя» — погребальный огонь, который по древним эльфийским поверьям очищал души умерших и уносил их на Ту Сторону.

Но случалось и так, что эльфа нарекали и вторым именем. Почти прозвищем, данным за особо яркие дела. И если при рождении Вайрэ назвали «песней пламени», предрекая страстную любовь к жизни, то после падения Гванадела и убийства Звезды архимаг Инсенна, глава звездного храма и родной дядя, нарек его Тайвиндэ — «кровавые сумерки».

Те самые, в которые погрузились миры после свершенного святотатства.

Имя-клеймо. Красивое, звучное, страшное. И удивительно точно описывавшее рассветы Города.

Вайрэ поправил небольшой рюкзак за плечами и проверил, как из ножен выскальзывает меч. Не то чтобы он так уж умел владеть холодным оружием, но клинок, что разбил Звезду и уцелел, внушал пугающее и мрачное доверие.

«Однажды мы с тобой уже натворили дел. Значит, вместе и пройдем этот путь до конца!»

Утренние коридоры храма были пусты и тихи, и даже смотритель Эллеартэ в это время отправлялся на покой. Вайрэ всегда забавлял этот распорядок: в самом деле, жрецы ночного светила спят по ночам! Но сейчас это только на руку. Не хотелось бы встретить… хоть кого-нибудь.

— ...Нет, Инсенна, ваши жрецы мне нужны здесь!

Вайрэ вздрогнул и юркнул в соседний коридор, пытаясь затаиться. И вовремя: из-за поворота показался архимаг Ниар, глава городского звездного храма. Тот, кто искусным шантажом заставил их покинуть Даэрот. Следом шел мрачный Инсенна, жутковато сияя стеклянными, полными звездного холода и света глазами.

— Не вы ли говорили, архимаг Ниар, что мы должны чтить традиции Города? — едко спросил Инсенна. — Так вот, прошу. Мы их чтим.

— Вы просите, чтобы я отдал Аркадамату одну из ваших лучших мастериц? Сейчас?!

— Предстоятельница Шартар посчитала, что наша мастерица достойна стать ее личной ученицей, и это, архимаг Ниар, превосходное вложение в будущее.

— Инсенна, нет. — Архимаги остановились и Вайрэ затаил дыхание. — Личное наставничество в Городе —великая честь, но ученики проводят все свое время в постижении мастерства своих наставников. Звездный храм ослаблен вашими же, Инсенна, стараниями! Мне нужен каждый жрец и нужна каждая жрица!

— Архимаг Ниар, я не прошу. — В голосе дяди отчетливо звякнула сталь. — А ставлю вас в известность. Мы выполним свою часть сделки, однако я не потерплю попыток помыкать жрецами Гванадела как вашей личной собственностью!

— Вы не в том положении, чтобы угрожать. Убийца Звезды все еще на свободе, не так ли?

— Вы не в том положении, чтобы шантажировать. Бонхард все еще кишит тварями, не так ли, архимаг Ниар? — Пауза. Вайрэ буквально всем своим существом ощутил то напряжение, что заискрило между дядей и Ниаром. Инсенна мягко добавил: — Если вам так нужен мастер-артефактор, то он перед вами. Всего доброго, коллега.

И коридор наполнился постепенно стихшим звуком шагов. Выждав еще несколько мгновений, Вайрэ осторожно скользнул в сторону лестницы.

Так вот чем Ниар так цепко ухватил их за горло! Стальная хватка, из которой хитроумный Инсенна не сумел вывернуться… По спине пробежал нехороший холодок, заставляя внутренности заныть. Ради всего святого, что же он натворил!

«Если я погибну, Ниар уже не сможет нас шантажировать, — подумал Вайрэ, легко выпрыгивая в кусты из окна на первом этаже. — Что ж, еще один повод не цепляться за свою жалкую жизнь!»

Попетляв по Белому Саду, он осторожно толкнул калитку, укрытую в густых зарослях, и выбрался за пределы храма. Теперь его путь лежал в Бонхард. Он огляделся. Конечно, не раз уже слышал, что в лабиринтах Крипты и лесах Зеленого Квартала ходов вниз, что дырок в сыре, они так и зияют никому не нужные, но верилось с трудом.

Руины заброшенного дома с круглым люком в остатках пола удалось найти быстро. Здесь, среди густых кустов и деревьев, было темно, тихо и сыро, и только узкая, почти незаметная тропка указывала, что место все-таки хоженое. Вайрэ с усилием отворил люк и прислушался. Тишина. Оглядевшись еще раз, поправил на плечах небольшой рюкзак, проверил, как выходит меч из ножен, и нырнул в холодную бонхардскую черноту.

Ступени круто уходили вниз. Земля постепенно сменилась камнем, на истесанных стенах начали попадаться знаки. В бледно-лиловом магическом свете тоннель казался особенно мертвым и мрачным, а надписи, сделанные подземщиками, почему-то пугали. Вайрэ скользнул взглядом по предупреждениям об опасности, уже поблекшим, и равнодушно пожал плечами. Чуждый Бонхард затаился, но его далекое дыхание все равно ощущалось, заставляя спину деревенеть, а руки —крепче сжимать рукоять меча.

Еще один крутой пролет — и в лицо дыхнуло простором. Светлячок над головой разгорелся ярче, обнажая старинную кладку под ногами и остатки зданий вокруг. Кажется, когда-то это была улица, но дома так сильно вросли в стены, что оставалось только гадать. Вайрэ привычно зашагал по гулкому тоннелю, прислушиваясь и оглядываясь. Отходить далеко от лестницы опасался, но и рядом с ней сидеть не хотел. И теперь шел в маленький укромный уголок за тупиковым поворотом.

От этого дома сохранилась только часть стены и окно. Вайрэ на всякий случай проверил его чарами и осторожно влез внутрь. Гладкий пол и две стены, вросшие в камень маленькой пещеры, вот и все убранство. Вайрэ подозревал, что подземщики если и знают об этом убежище, то не пользуются им — а зачем, если совсем рядом лестница наверх? Но предосторожность не помешает никогда. Вайрэ занавесил окно куском плотной черной тряпки, не желая, чтобы на свет кого-нибудь — или что-нибудь — принесло, и вытряхнул рюкзак на пол.

Россыпь магических кристаллов. Записи из архива. Нож. Несколько костей, украденных из храмовой кухни. Вайрэ аккуратно разложил их на полу и крепко задумался. Что же с тобой делать, Бонхард?

— Ты не любишь чары, которые должны бы держаться вечно, — негромко заговорил Вайрэ, уставившись в пространство. — Потому что ты изменчив? Или… или потому что ты не мироздание и то, что держится в его материи, с тебя соскальзывает?

Бонхард не ответил и Вайрэ зябко повел плечами. Как закрепить что-то на зыбком и непостоянном? Воображение нарисовало корабль, мечущийся над волнами. Вода ведь тоже зыбка и непостоянна, а корабли на ней и в ее толще как-то держатся. Если и создавать такую защитную печать, то делать ее как корабль — замкнутой и самодостаточной, чтобы плыла сама по себе в ненадежном пространстве?

— Но мне не нужен корабль без якоря! — Вайрэ взял один из кристаллов и повертел, задумавшись. — Я хочу, чтобы мама знала — вот здесь, за этим поворотом, в том доме или… где угодно еще всегда будет безопасно! Зачем случайный шанс на спасение?

Вайрэ снова вспомнил те резные валуны, то тут, то там разбросанные у Круговерти. Она тоже отторгала магию, но чародеям древности удалось создать в тех краях безопасные места. К тем же валунам не подходили ни невидь, ни дикий зверь, и пусть эти резные камни мотало вместе с самой Круговертью, они держались на земле! Увы, в архивах Гванадела ни о валунах, ни об их создателе не было ни слова. Безымянному мастеру из далекого прошлого имя дал сам Вайрэ — на одном из валунов нашлась полустертая надпись. Читался из нее всего один иероглиф, эльфийское «эль» — «солнце», «золото». Был ли это автограф мастера или кто-то из путников решил что-то высечь на память? Неизвестно. Но с той поры Вайрэ иначе как Эльхо древнего мастера не звал. «Сияющий». Как надежда на удачу, как путеводная звезда на небе.

— Как же ты до этого додумался? — шепотом спросил Вайрэ, аккуратно взрезая ножом ладонь. Кровь закапала на каменный пол, тут же впитываясь без остатка. Вайрэ сомкнул ладони лодочкой и замер, пытаясь почувствовать хоть что-то. В одной из городских книг он прочитал, что кровь может петь, может говорить со своим хозяином, но как бы ни вслушивался — ничего.

— Времени у меня много, — шепотом вздохнул он, размыкая ладони и щедро поливая пол кровью. Пора было начинать учиться.

***

«...Расчет печати производится с поправками на плотность узора крови. В случае, если внешняя линия разомкнута, следует уточнить коэффициент…»

Вайрэ с ненавистью уставился в описание, чувствуя, как вскипают мозги. Он долго не хотел браться за искусство кровавой магии, чужой и чуждой, но привычные сигилы и плетения Бонхард отторгал. Ни тонкий рисунок на его камнях, ни плывущий над кристаллами-якорями узор, ни даже выложенный костями и нитями — ничего не держалось! Вайрэ не поверил своим глазам, когда растянутые между косточками нити вдруг сместились и разомкнулись, превращая печать в невразумительный узел.

Он пытался угадать паттерн смещения. Старался упростить начертание печатей. Даже заменял сигилы магии на глифы, но куда там! Ничего стабильного Бонхард не принимал, а нестабильное растворялось в воздухе, как и положено. Зато кровь Бонхард явно любил, впитывая ее камнями, как губкой, и Вайрэ даже показалось, что в какой-то момент взгляд из ниоткуда, противно буравивший спину, смягчился. Да и кровавый глиф, срисованный из какой-то книжки, продержался чуть дольше обычного сигила. Над этим стоило задуматься, и Вайрэ задумался.

И отчаянно думал сейчас, забившись в дальний угол архива с книгами по кровавой магии.

Увы, ее логика ускользала. И Вайрэ в тупом опустошении признал, что просто не понимает то, о чем читает.

«Зря я в это полез! — подумал он, бездумно листая пожелтевшие страницы. — У целого Аркадамата и всего Креста не получилось, с чего я вообще взял, что у меня получится?! Идиот!»

Мелькнула предательская мысль все-таки подойти к кому-нибудь из жрецов или нежити. Вайрэ скривился — еще чего! Его тут вообще быть не должно. И нечего привлекать к себе внимание, отвлекая от важных дел. Сам справится. Или нет.

— Решил погрузиться в изучение городской магии? — вдруг раздалось прямо над ухом.

Вайрэ вздрогнул от неожиданности. К нему неслышно подошла Линн, ученица архимага Ниара и, как поговаривали, его преемница. Щеки тут же обожгло, и Вайрэ уставился в книгу, отчаянно жалея, что не исчез благоразумно куда-нибудь подальше от любопытных глаз.

— Угу, — буркнул он. Линн не без интереса глянула в книгу.

— У тебя какой уровень в крови?

— Не знаю. — Вайрэ быстро перевернул страницу.

— Тогда стоило начать с чего-то попроще, — мягко заметила Линн. — Это третий курс Аркадамата.

Вайрэ тупо уставился на книгу и медленно отложил ее в сторону.

— Где найти что-нибудь попроще? — спросил он. Линн молча встала и через несколько минут положила перед Вайрэ детскую книжку с картинками и, похоже, несколько школьных учебников.

— Для начала освойте это.

— А раскрасок для детей от пяти и младше у вас не найдется? — язвительно спросил Вайрэ, не удержавшись. — Как раз для идиотов вроде меня?

— Простите, не признала гения-самородка, — в тон ответила Линн. — Вам к архимагу Амаранту, чтобы он умолял вас стать его учеником, не меньше.

— Так дайте адрес. — Раздражение схлынуло так же быстро, как и накатило, и Вайрэ отчаянно пожалел о несдержанности. Но и отступать перед ученицей Ниара, чтобы ему всю жизнь икалось, было нельзя.

— Между циановым и изумрудным фонарем, дом с деревянной маской над воротами. — Линн пожала плечами.

«Ясно» — мрачно подумал Вайрэ. Вот теперь он Амаранта из принципа найдет, раз уж госпожа Линн очевидно ушла от ответа!

— Спасибо за информацию, нис. — Он вежливо улыбнулся. — Пусть ваши указания и впредь будут так же светлы, как звезды на небе!

Циановый и изумрудный фонари отыскались уже ближе к вечеру. Вайрэ мрачно уставился на темную улочку, терявшуюся в густых черных ветвях и кустах. Что ж, Линн действительно назвала единственный возможный ориентир: в запутанной Крипте все, что указывало хоть какую-то дорогу, висело над головой и неярко светилось в лесном полумраке.

Что слева, что справа тянулись высокие кованые заборы и густые изгороди, укрывавшие дома от взгляда. А те редкие строения, что выходили окнами на улицы, были раскиданы по всей Крипте, и найти их удавалось разве что случайно.

А еще навстречу не попалось никого, кто мог бы указать дорогу. Вайрэ слышал вдалеке чьи-то голоса и, кажется, крики птиц, но стоило приблизиться, и тут же наступала тишина. И если поначалу он сомневался, а стоит ли вообще беспокоить архимага Амаранта, то теперь было просто жаль терять потраченное время зря.

А еще ему и правда нужен совет, детские книжки — это хорошо, но мама снова уйдет в Бонхард!

Темная улочка между циановым и изумрудным фонарями оказалась узкой и тупиковой. Вайрэ медленно прошел по ней, оглядывая густые изгороди, и только в самом ее конце нашел ворота: высокие и с жуткой деревянной маской, оскалившейся в клыкастой гримасе. За ними виднелся дикий сад и двухэтажный дом с черными окнами.

— Архимаг Амарант? — позвал Вайрэ, поняв, что ворота заперты. — Простите за беспокойство, но у меня к вам есть пара вопросов!

Тишина. Вайрэ постоял еще немного и снова позвал архимага — и снова без ответа. Может быть, хозяина нет дома?

В голову ударила отчаянная мысль: дождется! Раз уж пришел, то дождется! Вайрэ огляделся и сел прямо на землю, решив, что терять ему нечего. Ждать пришлось недолго: вскоре в конце улицы показалась невысокая фигура в форменной синей мантии Аркадамата и с сумкой через плечо. У архимага Амаранта оказались роскошные пепельные локоны, лица Вайрэ из-за темноты не разобрал. Он вскочил на ноги и поспешно поклонился архимагу.

— Архимаг Амарант, здравствуйте!

— Ты кто такой? — без обиняков поинтересовался архимаг. — И не ври, что студент.

— Из звездного храма, Вайрэ Вильранен. Скажите, — Вайрэ коротко вдохнул, не давая себе времени на раздумья, и выпалил: — А кровь в Бонхарде можно стабилизировать? Он даже глифы жрет!

— Если бы вы были моим студентом, я тут же отправил бы вас на пересдачу, — мрачно ответил Амарант, и его глаза сверкнули углями в полумраке. — Неуч! Кровь самодостаточна, ее не нужно стабилизировать, она сама стабилизирует зыбкое мироздание. Вам ясно?

— А как сделать так, чтобы Бонхард ее не жрал? Простите, архимаг, я не знаю кровавую магию.

— И что вы тогда делаете у меня на пороге? — вызверился Амарант. — Еще и в такое время… — Он вдруг замолчал и пригвоздил Вайрэ взглядом. — Который сейчас час?

— Около шести. — Вайрэ мужественно уставился куда-то в сторону. — Я не сразу нашел ваш дом. Не знаю Крипту, карт нет.

— В дом, — коротко приказал Амарант и щелкнул пальцами. Ворота бесшумно приоткрылись, впуская его. Вайрэ замешкался, и архимаг мрачно обернулся. — Тебе особое приглашение нужно?

Он торопливо шагнул следом, и ворота с грохотом закрылись. Амарант не оборачиваясь прошел к дому сквозь мрачный сад, изнутри оказавшийся еще темнее и неухоженнее, чем снаружи. Кажется, архимаг не утруждал себя обрезкой кустов и деревьев, все росло так, как хотело, но Вайрэ все равно углядел в зарослях резной столб. Идол? Судя по грубо вырезанной личине, далекой от всякой художественности, и темному, тяжелому ощущению, исходившему от столба, это был именно идол. Что-то подобное он встречал в глухих болотных чащах Даэрота…

Амарант распахнул дверь дома, и Вайрэ невольно вздрогнул: прямо напротив входа в прихожей на стене висела еще одна оскалившаяся маска. Она полыхнула провалами глаз, но Амарант щелкнул пальцами, и маска вновь заснула. Вайрэ невольно передернул плечами: незваных гостей здесь ждал горячий прием.

— Архимаг, но зачем?.. — все же решился спросить Вайрэ.

— До темноты ты в храм не успеваешь. А по ночам в Крипте ходят только жрецы и жертвы, — пояснил Амарант. — Еды нет, но есть кофе.

— Извините, — пробубнил Вайрэ, остро пожелав провалиться куда-нибудь в Нелетописные Эпохи. Вот ведь попал! — Я не голоден, спасибо, все нормально.

— Откуды ты вообще такой взялся? — уже спокойнее спросил Амарант, жестом указывая Вайрэ на диван. Сам с усталым вздохом опустился в кресло за тяжелым столом и принялся выкладывать бумаги из сумки. Вайрэ счел правильным промолчать и осторожно присел на край дивана, оглядываясь.

Гостиная у архимага оказалась еще чуднее, чем прихожая. Со стен скалились, улыбались или сжимали губы маски, такие же грубые и экзотичные, как и тот идол в кустах. На полу лежал яркий ковер с геометрическим узором, на столе и полках красовались светильники — глиняные, каменные, стеклянные, а воздух наполнял крепкий запах специй и каких-то благовоний. Странно, но вся эта мешанина удивительно гармонично сочеталась между собой, да так, что Вайрэ вдруг ощутил себя не в Городе, а где-то далеко на юге незнакомого ему мира.

— Что тебе от меня так сильно понадобилось? — Амарант щелкнул пальцами, зажигая белый светлячок, вычеркнул из одного листка несколько строк и размашисто что-то вписал.

— Я… — Вайрэ замешкался, разглядывая ковер. — Извините. Я хотел узнать, как сделать так, чтобы печати, нарисованные кровью, в Бонхарде держались дольше.

— Что у тебя за интерес к Бонхарду? — Архимаг пронзительно уставился на Вайрэ. Вайрэ же, позабыв о всех приличиях уставился на Амаранта: сумрак Крипты не дал толком разглядеть его, но сейчас архимаг предстал во всей красе.

У него действительно были серые тугие кудри и пепельно-серая кожа. Глаза горели как угольки, то вспыхивая, то угасая. Он говорил, и губы, приоткрываясь, обнажали острые клыки. Чужие черты лица, грубые и крупные, совсем не такие, как у подземщиков и прихожан... Архимаг Амарант был нежитью, дерхассцем и походил на древнего идола.

— Хочу сделать там еще одно Костровище, — ляпнул Вайрэ, засмотревшись.

— Что?..— Лицо у архимага было весьма выразительное, и выражение это не говорило о Вайрэ ничего хорошего. — Безмозглый сопляк, который не знает о крови даже основ!

Архимаг рывком встал и исчез в глубине дома. Вайрэ растерянно уставился ему вслед, не зная, как поступить. Тихо исчезнуть сейчас или дождаться рассвета?.. Проклятье, ночью в Крипте слишком опасно, пропадет без вести — о нем же волноваться будут, нет, нельзя! Амарант влетел обратно в гостиную со стопкой книг в руках и бухнул ее на диван рядом с Вайрэ.

— Прочесть и вернуть, у этих запишешь названия, прочтешь в вашем звездном архиве. После этого поговорим еще.

Вайрэ только растерянно уставился на архимага, который вновь сел за свой стол и углубился в свои бумаги, должно быть, какие-то студенческие опусы. Что? Вот так просто? Книги — и незнакомому эльфу?!

— Вы, наверное, очень любите свою работу. — Вайрэ вздрогнул и достал блокнот и карандаш. У причуд архимага наверняка есть объяснение! Но какое?.. — Архимаг, а сколько вы берете за такие консультации?

— Чтобы брать оплату за консультацию, должна быть консультация. Детей я не обираю.

Вайрэ прикусил язык, чтобы сдержать возражения.

— А… а почему вы мне решили помочь? — осторожно спросил.

— Ты задаешь интересные вопросы. Глупые, невежественные, но интересные. Хочу посмотреть, что выйдет. — Амарант пожал плечами. Вайрэ недоверчиво на него уставился. Интересные вопросы? Тут что, никто не пытался кровавые печати в Бонхарде закрепить?

«Издевается!» — понял Вайрэ, утыкаясь взглядом в книгу. Или отмахивается. Какая разница? В любом случае он не идиот и намек понял. В Городе кровавая магия — традиция, известная всем и каждому, а Бонхард — то, на чьей спине они живут. И дозорные в Бонхарде кровью колдовали. Нет, совершенно точно здесь пытались и на крови печати ставить! А вот что не вышло… Так это уже другое дело. Но все равно странно, почему же архимаг решил ему помочь.

Может, у Амаранта есть другой к нему интерес? Вайрэ покосился на архимага и задумался. Эльф из звездного храма, что с него можно взять?.. Точно! Он же представился полным именем! Связи с Вайрэ можно взять: дядя — архимаг, отец — архивариус, брат — целитель, мама в дозорные подалась. Если Амарант преподает в Аркадамате, то и к звездным в архив заглядывает, а раз так, то знает уже, кто есть кто в храме и чем занят!

«Чем меньше я буду надоедать Амаранту, тем лучше, — решил Вайрэ, пробегая взглядом по строчкам книги. — По крайней мере… меньше должок образуется!»

Успокоенный этой мыслью, он погрузился в чтение.

«Вайрэ, ты где?» — Голос дяди раздался так отчетливо, что Вайрэ вздрогнул от неожиданности и прижал ладонь к груди — там, где под одеждой скрывался неприметный круглый медальон с чеканным гербовым подснежником.

«У архимага Амаранта».Вайрэ покосился на самого Амаранта. Тот, нахмурившись, яростно черкал что-то на очередном листке и, кажется, ничего не заметил. Да и не мог заметить: чтобы подслушать мысленный разговор по медальонам, нужно быть менталистом, а таких во всех мирах было исчезающе мало.

«У архимага Амаранта?» — удивленно переспросил Инсенна.

«Он сказал, что ночью в Крипте опасно, и оставил у себя до утра».

«Архимаг Ниар просит напомнить господину Амаранту, что тот ему проспорил. Впредь не исчезай без предупреждения».

«Да, дядя».

Вайрэ для вида покопался в своем кпк и посмотрел на Амаранта:

— Архимаг Ниар напоминает, что вы ему проспорили.

— Я хотя бы у себя дома могу не слышать про этого выскочку? — Амарант мученически закатил глаза. — Передай ему, что завтра отдам.

— Извините. — Вайрэ уткнулся в кпк, мысленно транслируя дяде ответ архимага. Амарант пожал плечами, и дом снова погрузился в пряную тишину.

За окном дотлевали багровые сумерки.

Глава 4. Случай в архиве

От Амаранта Вайрэ ушел ранним утром, едва Крипту залило алым. Найти обратную дорогу до храма оказалось непросто, Вайрэ плутал по пустым улочкам, надеясь встретить хоть кого-нибудь. Но странное дело: навстречу никого не попадалось, хотя Вайрэ мог бы поклясться, что несколько раз чувствовал пристальный взгляд в спину. И это даже пугало. Где все?

Уткнувшись третий раз в замшелую стену, он тихо выругался и перехватил книжки поудобнее. Над головой возвышалась отвесная скала, полукругом замыкавшая Крипту — ее короной из прижавшихся друг к другу домов венчал Улей, еще один Квартал Города. Вайрэ достал кпк, чтобы свериться с картой. Ах, если бы еще у Крипты была нормальная карта! На ней были отмечены только четыре храма в океане неизвестности. Что ж, если он не хочет потратить целый день на поиски дороги, то путь ему один — наверх.

Он двинулся вдоль скалы, ища хоть какой-нибудь подъем, и, наконец, удача улыбнулась ему. Из Крипты в Улей вела крутая лестница, выбитая в крепкой породе. Вайрэ вздохнул и зашагал по ступенькам, то и дело оглядываясь на безмолвную Крипту.

Черная стена деревьев медленно опустилась. Вайрэ невольно хмыкнул, увидев вдалеке еще одну почти отвесную скалу — там лежало плато и еще три Городских Квартала: Медный, Квартал Огней и Площадь Повешенных. Похоже, что Крипту строили в большом провале… А раз так, то именно к ней ближе всего подходит Бонхард. Действительно, опасное место. И как нежить еще не взбунтовалась?

Когда Вайрэ поднялся на самый верх, небо посветлело и зазолотилось, словно перед пыльной бурей. он невольно передернул плечами: никак не мог привыкнуть к этому небу. Ни солнца, ни луны, ни звезд, вместо голубого купола — какой-то светло-коричневый, темнеющий по вечерам через ржавчину в кровь. Не небо даже, а покрытая пылью память о том, что когда-то было.

И все же это было живое небо. Рассветную тишину вспороли птичьи голоса, такие громкие, что Вайрэ невольно вздрогнул. Гомон нарастал, и в золотое небо откуда-то поднялась целая туча маленьких черных точек. Он проследил взглядом птичий танец и со вздохом огляделся. Птицы селятся в хороших местах. Значит, Улей — хорошее место. Но как же из него добраться до Зеленого?

На счастье, недалеко от лестницы начинался узкий подвесной мост. Тут их было несколько — от Улья до Площади. Идя над деревьями Крипты, Вайрэ пытался выхватить взглядом знакомые места, но увидел только шпили храмов. Вон золотой — солярный. Едва поблескивавший голубым стеклянный купол, кажется, Лунная Башня. Далеко позади, прижавшись к обрыву Улья, рвалась к небу черная игла — храм темных. А вон и белый звездный шпиль!

Вайрэ остановился. Кажется ему или?.. Нет. Не кажется. Четыре Небесных храма были равноудалены друг от друга, словно стояли на концах невидимого креста. Вот откуда это странное название — Крест! И пусть в Городе давно уже не было сторон света, храмы стояли подобием компаса. Солнце встает на востоке, ночной мрак поднимается на западе, путеводная звезда светит с севера, а луна приходит с юга. Условность. Как почти все в Городе.

Тишину разорвал чей-то веселый гомон, мост закачался под шагами, и Вайрэ мрачно посмотрел на студентов, шедших навстречу. В Аркадамате что, уже закончились занятия? Как же не вовремя! Разминувшись с ученой молодежью, Вайрэ торопливо зашагал к Площади. Если верить карте, там должен найтись портал до Зеленого Квартала, на самом краю которого и стоял звездный храм.

На Площади оказалось отвратительно людно. Среди светлых домов по широким улицам сновали горожане, студенты в узнаваемых аркадаматских мантиях, попадались и туристы, одетые по моде и традициям иных миров: видимо, из тех, кого миновал Черный Год. Возле маленькой, почти миниатюрной крепости пришлось ввинтиться в толпу стражников, здесь их называли полицейскими. Судя по обрывкам разговоров, в полицейском управлении только что закончилась смена, но законники почему-то не спешили расходиться по домам. Навстречу попались и подземщики. В Бонхарде и на дальних улицах все еще проливалась кровь, но Город продолжал жить.

Сверившись с картой, Вайрэ зашагал к порталу, и вскоре оказался под ветвями Зеленого Квартала. Здесь он точно знал, куда идти: от круглой утоптанной поляны прямо к храму вела широкая тропа.

Вайрэ осторожно скользнул внутрь, прижимая книги к груди, и бросил взгляд по сторонам. Подземщики, студенты, жрецы — на него внимания никто не обращал.

— А, юноша! — Фарнаск вынырнул из-за спины, заставив вздрогнуть.

— З-здравствуйте! — Вайрэ крепче обнял книги, пытаясь прикрыть их корешки с названиями.

— Похвально видеть такой интерес к нашей истории и культуре. — Фарнаск улыбнулся. — Юноша, поможете старику в библиотеке?

— Ну, я… — Вайрэ растерялся и выпалил: — Я поесть хотел. Можно?

— Хотел сначала позвать вас на помощь, а потом накормить, но можно и сначала поесть. Я засиделся с детьми и тоже еще не обедал. — Фарнаск мягко улыбнулся и поправил теплую шаль на плечах.

— Если архимаг Ниар думает, что я сбегу, то не сбегу, — мрачно сказал Вайрэ. — Мне бежать некуда.

— Мне просто нужна помощь, — спокойно повторил Фарнаск. — Это не займет много времени, но мы с братом Алькано не справимся.

— Сначала занесу книги к себе, если позволите.

Вайрэ вздохнул. Желание возвращаться в храм, и без того едва тлевшее, потухло окончательно. Проклятье, почему из всех миров именно Город? Стены, крыши, камни — некуда сбежать, негде встать лагерем и прокормить себя дичью — негде! Только жить под рукой Ниара, и то бесправно. И терпеть соглядатаев.

— Тогда приходите в библиотеку как сможете.

Вайрэ кивнул и поплелся в келью. Похоже, вся его удача закончилась вчера.

Спрятав книжки под матрас, Вайрэ умылся, отгоняя бессонную ночь, и с тяжелым сердцем побрел в архив. Днем там хватало посетителей даже сейчас: студенты приходили за ответами, почтенные преподаватели Аркадамата — за знаниями, за одним из столов Вайрэ заметил и подземщиков. Фарнаск стоял у стеллажа и сверялся с каким-то списком.

— Я пришел, — тоскливо уведомил Вайрэ, подойдя к нему.

— Благодарю вас! — Старик широко улыбнулся и поправил очки. — Пойдемте.

Фарнаск повел его в глубины архива, явно закрытые от взора посторонних и непосвященных. Вайрэ насторожился: по всем писаным и неписаным правилам ему сюда ход был заказан. Отлученный не жрец, права на храмовые тайны не имеет. И пусть даже его родня — первые среди равных, кровное родство привилегий не давало. Но Фарнаск провел его по узкому коридору, укрытому за шкафом с бумагой, и вывел в маленькую круглую залу без окон. Это что же, одно из тайных хранилищ храма?

— Хен Фарнаск, меня здесь быть не должно! — Вайрэ не выдержал и скрестил руки на груди.

— В этом архиве я решаю, кого тут должно быть, а кого не должно. — Фарнаск смерил Вайрэ совершенно спокойным взглядом и на миг прищурился. — Или вы хотите свернуть тайком старику шею?

— Что вам от меня нужно?

— Помощь, — повторил Фарнаск. — Которую может дать только Отлученный.

Вайрэ удивленно вскинул брови и настороженно кивнул, соглашаясь.

— Мне проще будет объяснить, когда вы увидите сами, — почти виновато сказал Фарнаск и снова свернул в коридор.

Архив в этом храме гипнотически вился и кружил, подобно лабиринту Бонхарда, но наконец Фарнаск открыл дверь и поманил внутрь.

— Смотрите.

Это было озаренное светом из большого окна крохотное помещение, из мебели там стоял только небольшой стеклянный стол, на котором лежала книга в красной обложке, украшенной большим густо-красным, почти черным камнем.

— Видите что-то необычное? — с интересом спросил Фарнаск.

— Камень с гранями, но не бликует в свете окна.

— Да. Эта книга пожирает звездные сердца. В прямом смысле. — Фарнаск сел за стол и покачал головой. — И в своей жажде она ненасытна и назойлива. Для вас она не опасна, поэтому хочу попросить вас не дать ей добраться до меня, пока я исправляю в ней поврежденные записи. Вы поможете?

— Да… что нужно делать? — Вайрэ выпрямился и посмотрел на книгу, призывая все свое чутье. И вздрогнул, когда от книги в ответ кольнуло чем-то нехорошим.

— Вам нужно открывать страницы, которые назову, и крепко держать книгу, пока я работаю. Она будет пытаться вырваться, может укусить, но прошу вас, не дайте ей воли!

— Вы доверяете свою жизнь… мне? — Вайрэ обошел столик и положил ладонь на обложку.

— Да. — Фарнаск поднял яркие голубые глаза. — Я вам верю.

Вайрэ только вздохнул. Старик, должно быть, сошел с ума или, как Ниар, разыгрывает партию. Ему ли, старику, бояться смерти? Она и так уже дышит в спину. Если Вайрэ справится — хорошо. Если не справится — на шее Инсенны сомкнутся совсем уж неразрывные оковы. Вайрэ задумался, а не отказаться ли, и кивнул сам себе: в эту игру можно и вдвоем сыграть.

— Я готов, — сказал он, беря книгу. — Указывайте.

— Страница сорок шесть. Откройте книгу, а потом крепко, со всей силы прижмите ее к столу за обложку.

Глаза Фарнаска блеснули, как у молодого, он вытащил из ящика стола чернильницу и перо. Едва обложкабыла откинута, книга оглушила звоном и рванулась к старику с чудовищной силой, Вайрэ едва успел навалиться на нее всем весом. Старый архивариус быстрыми и легкими росчерками пера коснулся текста, подкрасил поблекший рисунок и мучительно медленно стер со страницы рыжее пятнышко.

— Семьдесят четыре!

Книга рвалась из рук, со злым хлопком до боли сжала пальцы Вайрэ, и только чудом удалось не порвать страницы. Улучив момент, Фарнаск подскочил ближе и точными взмахами пера вписал в книгу что-то. Бешеный фолиант плюнул в него тканевой закладкой.

— Сто девять! — скомандовал Фарнаск, отступая в сторону и горя глазами. И книга снова дала бой.

...Вечность спустя архивариус отставил чернильницу в сторону и кивнул: работа была закончена. Вайрэ с изрядным облегчением закрыл фолиант — бешеная книга потрепала и нервы, и его самого, умудрившись отдавить до синяков пальцы и больно дернуть за волосы. Счастье, что ее можно было удержать в руках!

— Вайрэ, я так вам благодарен! — Фарнаск прижал руки к груди и со всей признательностью поклонился.

— Не за что, хен Фарнаск. — Он поклонился в ответ.

—Хочу попросить у вас прощения за то, что сделал наш архимаг, — тихо сказал архивариус. Вайрэ вздрогнул.

— Не извиняйтесь… И не передо мной. — Он отвел глаза. — На моих руках и городская кровь тоже.

— Перед остальными я уже извинился. Вайрэ… Вам же интересен Бонхард, так? Возьмите. — Фарнаск положил на стол плоскую стеклянную звезду, неярко сияющую белым светом.

— Что это?

— Архивный пропуск. Архив покажет вам куда больше… и куда более интересное, чем раньше.

— Спасибо. — Вайрэ повертел в руках звезду и спрятал ее в поясную сумку. Даже если и был в этом подвох — что ж, не ему выбирать, где искать знания. Любой источник и за любую цену сейчас дорог. — Архимаг Ниар об этом знает?

— Архивариус в этом храме я, — мягко ответил Фарнаск, но его глаза на миг сверкнули сталью. — И я, а не архимаг, решаю, кого пустить в архив, а кого от него отлучить и на каких правах.

— Я понял. Спасибо… архивариус.

Фарнаск поднялся из-за стола и коротко поклонился.

— Давайте я покажу обратную дорогу.

***

Вайрэ дошел до своей кельи, помешкал и медленно пошел по коридору дальше. Он совсем потерял счет времени! Пришла ли мама в себя? И… что вообще с его родней сейчас?

В груди разлилась отвратительная тянущая пустота. Вайрэ крепко сжал кулаки, заставляя себя собраться и выпрямиться. Он должен знать, что с его семьей, даже если семья его больше не захочет знать. И… наверное, им надо об этом поговорить?

Вайрэ тихо постучал в дверь родительской кельи и скользнул внутрь. Отец с матерью были здесь.

— Сын!.. — Кружка в руках Ярдарры дрогнула. Вайрэ замер, сообразив, что, кажется, не вовремя. Мама сидела в кровати, откинувшись на подушки, и перед ней левитировала доска с горшочком и тарелками. Отец помогал ей обедать, но поднялся, увидев сына.

— И-извините! — Вайрэ спешно шагнул назад.

— Вернись, — мягко сказал Алькано, улыбнувшись кончиками губ. — Посиди с нами.

Вайрэ медленно подошел к родителям. Как же они изменились! Мама хоть и выглядела лучше, но все равно исхудала. Заострились скулы, смуглая кожа посерела, а темные глаза потеряли былой блеск. И отец… он осунулся, словно истончился, и смотрел с такой усталостью, что все слова застряли в горле.

— Как ты себя чувствуешь? — с тревогой спросил отец.

— Лучше. — Губы сами собой растянулись в улыбке. — Намного лучше. Я… много пропустил, да?

— Пропусти еще, — хрипло сказала Ярдарра. Вайрэ внутренне похолодел.

— Разве… я не могу вам помочь? — Голос предательски дрогнул.

— Ты чудом выжил. — Алькано сжал Вайрэ за плечо. — Отдыхай, сын. Храму нужны сильные руки.

Неловкая пауза повисла в воздухе. Вайрэ посмотрел на родителей, мучительно сгорая от вины и боли, и все-таки не выдержал:

— Простите меня. Если сможете. Я…

Алькано молча и крепко обнял его. Вайрэ замер.

— Не извиняйся, — сказал отец, отстраняясь, и посмотрел Вайрэ прямо в глаза. — Ты сделал то, что должно.

— Но…Да, папа.

Он решил не спорить. Еще не хватало, чтобы родители кинулись его успокаивать! Родители, бедные его родители, как же тяжело им сейчас! Любимый сын — преступник, они — в изгнании, в рабстве у хитроумного архимага Ниара.Нет, он не имеет права просить у них слова поддержки.

— Помни об этом, — сказал Алькано и устало улыбнулся. — Как ты?

— Бывало и лучше. — Вайрэ посмотрел на маму. — Но я в порядке.

— Отдыхай еще. — Ярдарра сжала кружку в тонких ладонях. — Пока можешь.

— Я отдохнул. — Вайрэ пожал плечами. — Сейчас май, а я с февраля ничего не делаю.

— Ты Отлученный… Выслушай. — Алькано поднял руку, прерывая возражения, и поймал его взгляд. — Ты чудом выжил. Тебя вырвало из мироздания. Вайрэ, Отлученные не живут долго, мы боялись, что ты вовсе не придешь в себя. — Голос отца дрогнул и стал мягче. — Мы звали тебя… и ты очнулся. Прошу, приди в себя, гуляй, спи, если нужно! Мы чуть не потеряли тебя. Право слово, в эти дни даже посвященные не выдерживают!

В горле встал жгучий комок, Вайрэ смог только рвано кивнуть и отвести глаза. Он не заслужил. Видит Небо!..

— Побудь с нами. — Мама тепло улыбнулась и похлопала рукой по одеялу, приглашая присесть. Вайрэ опустился на кровать как завороженный. Отец придвинулся ближе, и он оказался между родителями, как когда-то в детстве. Не хватало только Айнарэ.

— Все будет хорошо, — сказала Ярдарра.

— Да, мама, — кивнул Вайрэ, не отрывая взгляд от тонкого шрама на ее лице — кровавого подарка от Бонхарда. — Все будет хорошо.

Глава 5. Неожиданная встреча

Храм лихорадило: из Бонхарда возвращались подземщики, многим из них была нужна помощь, а еще — как назло! — наступила пора экзаменов. Архив наполнился студентами Аркадамата, и Вайрэ пришлось покинуть насиженное место в дальнем углу. Прихватив стопку книг, он попытался укрыться в Белом Саду, но уютная беседка оказалась занята. Прислушавшись к разговору двух господ весьма почтенного вида, Вайрэ вздохнул и побрел обратно. Кажется, даже преподавателям Аркадамата хотелось спокойствия вдали от суеты. Вайрэ попытался спрятаться собственной келье — и поймал себя на том, что вздрагивает каждый раз, когда слышит шаги в коридоре.

Он с тоской уставился на свои записи и расчеты. Будь проклят этот маленький Город! Куда теперь уходить, где искать уединения? Хоть где-нибудь здесь есть место, куда не заглянет ни одна любопытствующая сволочь?

«Бонхард» — любезно подсказала память. Вайрэ кивнул сам себе: и правда. Там, внизу, темно и тихо. Там никто не потревожит. Нервно косясь на дверь, он принялся собираться. Спрятал книги под кровать, как когда-то в детстве, сунул записи в рюкзак и, подумав, тайком спустился на кухню. У храмовых дозорных здесь был свой небольшой склад, где хранилась уже готовая еда для походов в Бонхард — сушеные грибы и мясо, съедобные порошки (кажется, из них варили суп), тонкие хлебцы из льняной муки, специи. Остальное, как вычитал Вайрэ, полагалось добывать самостоятельно.

Несколько увесистых мешочков перекочевали с полок под подол мантии. С как можно более равнодушным видом Вайрэ проскользнул мимо поваров (те, похоже, ничего не заметили) и спешно вернулся в келью. Дожил. Уже из храма еду крадет. Нет, нельзя так! Надо самому еду добыть там, внизу! В лесах справлялся, и здесь справится.

Украденные мешочки так и жгли руки, а голоса в коридоре драли нервы не хуже фальшивой ноты. Светлая мысль дождаться ночи истаяла, едва появившись, Вайрэ выругался и, подхватив рюкзак, бросился прочь из храма, не взяв с собой даже меч. Рюкзак ему еще простят, не такой уж он и большой, вполне для невинных прогулок по Городу, но меч!..

Напряжение отпустило, только когда за спиной сомкнулись густые кусты, а под ноги легла знакомая тропинка среди деревьев. Вайрэ с облегчением выдохнул, нырнув в бонхардскую темноту, и передернул плечами.

Наконец-то он один!

Вниз по крутым ступенькам он почти сбежал, желая как можно дальше убраться от шумной поверхности. Ноги привычно понесли к дому за поворотом, но Вайрэ остановился, задумавшись — может, стоит прогуляться? Если он хочет сделать убежища для мамы, то ему все равно придется искать под них место! Еда есть, нож есть, а если не заходить очень далеко, то ничего и не случится.

Он запалил огонек поярче и неспешно направился по первому попавшемуся тоннелю, с интересом оглядываясь. Ощущение внимания накатило и схлынуло, словно его лениво смерили взглядом и отвели глаза. Это странным образом успокоило — Бонхард, кажется, не возражал против того, что по его Эпохам бродит святотатец.

Приободрившись, Вайрэ двинулся дальше. Тоннель, кажется, раньше был частью улицы — слева в стене виднелась кладка и даже сохранилась красивая мозаика. Что-то было в этом волшебное: тот Город стал историей, памятью, а дело рук безымянного мастера уцелело. Вайрэ поднял огонек выше: на мозаике была женщина в красном платье и с красными же крыльями за спиной, яркое алое пятно притягивало взгляд и будило в душе смутную тревогу. С потолка свисали корни, должно быть, тут Бонхард подошел очень близко к поверхности. Вдруг подумалось, что странно — вот под ногами пустоты, почему же земля не проваливается? Или он про это не слышал? Вайрэ тихо вздохнул и неспешно зашагал дальше. Может быть, ему удастся понять что-то про Бонхард и он сможет сдвинуться с мертвой точки? Он должен чем-то помочь семье! Сердце защемило от воспоминания об усталом лице мамы.

Он достал из рюкзака блокнот и карандаш, набрасывая карту. Бонхард менялся, тоннели исчезали и появлялись, но все-таки кое-что в нем оставалось неизменным. Отметив мозаику, Вайрэ осторожно двинулся дальше.

Дома здесь будто растворялись в пещерных сводах. Вайрэ подумал, что так, наверное, должны выглядеть руины города, сметенного с лица земли неведомой бедой. В урочищах Даэрота он видел стены, торчавшие из-под земли, видел холмы, увенчанные изломанными коронами погибших башен. А в одной из горных пещер находил и остатки древнего укрепления.

Бонхард был похож и не похож на те руины. Вайрэ медленно брел по каменистой улочке, заглядывая в черные проемы редких окон, и вздыхал: не то. Не спрячешься, не защитишься: то окно уходило в стену, то от дома ничего не осталось. А одно из окошек и вовсе оказалось ловушкой. Вайрэ заглянул внутрь, пытаясь разглядеть в непроглядном мраке хоть что-то, и шарахнулся, почувствовав на лице дыхание бездны.

Пещеры вокруг менялись — дома слились со стенами пещер: вот дикий камень и корни, и вот рядом — кирпичная кладка и оконный витраж. Вайрэ осторожно постучал кончиком пальца в один такой и тут же испуганно шагнул назад — из мертвого дома что-то посмотрело в ответ. Вайрэ спешно попятился, но таинственный обитатель не стал его преследовать и пропал так же быстро, как появился.

Вскоре дома исчезли совсем, только редкие окна еще порой нелепо и даже немного забавно проглядывали из стен тоннеля. Дольше всего продержалась мостовая, но в конце концов и она растворились в пыли пещеры. Вайрэ остановился и поднял фонарь, гадая, не слишком ли далеко зашел. В глубине тоннеля почудилось какое-то движение, он тут же замер, вглядываясь в темноту. Опасности не чувствовал, но уже успел наслушаться в храме об отвратительных подземных отродьях, которые были чем-то большим, чем обычные твари. Они умели обманывать разум и чувства.

За спиной что-то мягко, почти неслышно прошуршало. Вайрэ резко обернулся и застыл на миг. Проход у него за спиной исчезал. Смыкался голодной пастью и сшивался корнями.

Вайрэ со всех ног рванул по тоннелю. Мягкий, почти неслышный шорох становился все ближе, отсчитывая секунды до смерти.

«Неужели он хочет меня убить?!» — мелькнуло в голове, а потом корень гибко взметнулся из пола, хлестнул по ногам, и Вайрэ полетел головой вперед, отчаянно зажмурившись. Только бы гибель в тоннеле была не слишком мучительной!

Он летел, летел, и это падение все не кончалось. В голове мелькнула на миг испуганная мысль, что он падает слишком долго, ему конец, и вдруг он очень опустился на рыхлую землю. Вокруг было тихо, сквозь зажмуренные веки пробивался неяркий свет. Его что-то легонько потыкало в бок.

— Ты жив? — поинтересовался высокий мужской голос. Что-то в его говоре звучало неуловимо неправильно.

— Д-да... — Вайрэ приподнялся на руках, оглядываясь. Тоннеля за спиной как не бывало, только гладкая стена. Вокруг — даже не дома, ошметки домов, словно когда-то здесь Город обрушило землетрясением и так он и ушел под землю. Но посреди руин уютно горел костерок, а рядом с ним настороженно замер... кто-то. Вайрэ сел, разглядывая незнакомца. Его глаза мерцали углями в свете костра. Вампир. На Амаранта — единственного немертвого, которого Вайрэ встречал — он оказался совсем непохож, просто очень бледный человек, довольно молодой, но с седыми волосами. Если бы не огни голода, Вайрэ бы и не понял, что перед ним вампир. Он сообразил, что неприлично так пялиться на незнакомца. — Здравствуйте...

— Хорошо, что жив, — кивнул вампир. — И прошу, отставим в сторону излишнюю учтивость, под землей все равны. Мое имя Эстебан, я подземщик. А твое?

— Вайрэ Вильранен, я... из звездного храма. Из беженцев. — Вайрэ огляделся. — И я заблудился.

— Вижу. Тебе очень повезло свалиться мне на голову, иначе бы ты тут сгинул. Мы в малоисследованных лабиринтах Третьей Эпохи.

— Г-где?! — Вайрэ с ужасом уставился на Эстебана. — Как в Третьей? Я же по Четвертой шел! Недалеко от выхода наверх!

— Ну а теперь упал сюда, — невозмутимо ответил Эстебан. — Надеюсь, не потому, что под ноги не смотрел?

— Нет, Бонхард, он... — Вайрэ обернулся, ища взглядом проход, и вздохнул. — Тоннель начал закрываться, я побежал и... и вот.

Глаза-угли вампира еле заметно замерцали.

— Понял. Можем разделить тепло одного огня и защитить сон друг друга.

Вайрэ нервно кивнул. Третья Эпоха! Вот же занесло! Эстебан вряд ли кинется ради него возвращаться на поверхность, если только им не будет по пути. Это в Четвертую можно было спуститься по крутым проходам за несколько минут, до Третьей шли долго. А если уж это еще и малоисследованные лабиринты... То сюда и вовсе несколько дней ходу.

Погулял, называется!

— Я вам не помешаю, — зачем-то пообещал Вайрэ.

— Нет, конечно. — Вампир удивленно поднял светлые брови. — У тебя есть еда и кроветворные с собой?

— Только еда... немного. — Вайрэ вытащил из рюкзака мешочки и фляжку с водой. — Не думал, что провалюсь так глубоко.

— Понятно. Я должен задать тебе несколько вопросов. — Голос вампира ощутимо потяжелел. Вайрэ не понравился этот тон, но он кивнул. — Вопрос первый и главный: чем ты можешь быть полезен?

— Я?.. — Вайрэ растерянно замер. И отвел глаза, сжимая фляжку. — Ничем. Ни здесь, ни на поверхности. Только... вы же нежить, вам кровь нужна. Только ее и могу вам дать.

— Давай не будем друг другу врать. — Вампир говорил все так же вежливо, но в глазах на миг зажглась опасная искра. Вайрэ вдруг понял, что под тяжелым плащом вампир скрывает доспехи. — Те, кто «ничего» не умеют, в одиночку тут не ходят, даже по Четвертой. Что ты можешь?

— Ничего, — сквозь зубы повторил Вайрэ. — Я хожу по Четвертой просто потому, что хочу. Я не знаю кровавой магии, не владею холодным оружием, не целитель и не боец. В родном мире был экспедиционным разведчиком. Рыбку из реки я вам поймать смогу. Хотите, лекцию по освоению Даэрота прочитаю? Могу даже анекдот из эльфийской истории рассказать или сочинить похабную шутку в два иероглифа Старшей Речи! Только для Бонхарда это бесполезно, хен Эстебан!

— Просто Эстебан. — В голосе вампира звякнула сталь, а глаза полыхнули ярче. — Тогда второй вопрос: чем занимаются экспедиционные разведчики и по каким местам ты ходил?

— Архивариусы моего города искали в старых летописях упоминания о местах и событиях. — Вайрэ уставился в огонь. Ему совсем не хотелось отвечать незнакомцу, но в диких местах жили по своим правилам. — Наша земля богата темной историей. И моей задачей было проверять эти летописные... исторические места. Искать могильники, остатки строений, ритуальные круги, делать замеры. Пройти из одной точки в другую и убедиться, что такой маршрут возможен. Или нет. Недалеко от нас была расположена Круговерть, аномалия в мироздании, и из нее иногда выбрасывало... всякое. В основном мелкую невидь, но бывали и рукотворные вещи, когда-то в нее затянутые. Их искали, они давали много информации о Неведомом. Описывал все это в отчетах, рисовал карты, относил в Гванадел и там уже решали, нужна экспедиция или находки малозначимы. Если вас интересует география, то это северные леса, горы и степь, иногда болота.

— Обучен ходить по дикой местности, обучен выживать в нестабильном мироздании, обучен искать потерянное и сокрытое. — Эстебан лукаво прищурился. — А говорил, что ничего полезного! Сработаемся.

Вайрэ пожал плечами. Ему очень хотелось огрызнуться и попросить Эстебана позвать его, когда он отыщет в Бонхарде хоть одно болото, но он вовремя прикусил язык. Если вампир хоть немного покажет Бонхард — будет хорошо.

— Я не могу надолго здесь задержаться, — подумав, предупредил Вайрэ. — Иначе меня будут искать.

— Ничем не могу помочь. Сколько мы пробудем тут, предсказать невозможно. — Эстебан развел руками. — Здесь, в глубине, само течение времени искажается... Я бы на твоем месте поставил на то, чтобы выбраться живым, а чтобы выбраться живым, тебе следует держаться меня. У меня есть контракт, который надо выполнить, на твое счастье, краткосрочный, ну а тебе нужно выжить и научиться ходить уже тут.

— Краткосрочный — это на сколько дней?

— Краткосрочный — это на одно конкретное дело. Мне нужно снять показания в нескольких тоннелях. Обычно этим занималась Марево, но она полгода как пропала, а у Ниара его архимажьи дела.

— Может, я как-нибудь сам на поверхность выберусь? — тоскливо спросил Вайрэ, представив себе объяснения с родней. Может, его отсутствия не заметят?

Эстебан посмотрел на него как на идиота.

— Если ты хочешь умереть, то пожалуйста, иди. А если все-таки не хочешь, то давай сюда, я тебя в защиту пущу.

Вайрэ мрачно вздохнул, но к Эстебану подошел. Сейчас ему умирать точно нельзя. Кровавые линии на камнях зазмеились, размыкаясь и пропуская их к огню. Лагерь у Эстебана был простым: костер, лежанка из плаща и рюкзака, вот и все убранство.

— Ты не возражаешь, если я приготовлю поесть? — Вайрэ кивнул на мешочки с едой, которые все еще сжимал в руках.

— Готовь, а я пока сниму замеры.

Эстебан поднялся и отошел в сторону. Вайрэ тихо вздохнул под нос. Вот ведь угораздило!..

Главное, придумать, чем успокаивать родню, если этот тайный поход затянется надолго.

«А потом, — решил он, — я пойду по Бонхарду до тех глубин, до которых только смогу добраться! И расставлю столько печатей, сколько хватит сил и крови. И пусть мне не суждено будет выбраться... Моя мама будет возвращаться домой. Всегда».

Вайрэ украдкой посмотрел на Эстебана: он вдруг подумал, что глаза у вампиров горят, почти как у дяди Инсенны. Разве что у нежити странный неживой свет только мерцал в зрачках, когда у дяди вся глазница под веками ровно светилась белым звездным светом. Эстебан, негромко напевая, быстро творил какие-то знаки, доставал из сумки заранее подготовленные печати, активировал и выписывал что-то в свой кпк. Времени это заняло и вправду немного.

— Еще три точки, и можно возвращаться наверх, — довольно объявил он, возвращаясь к огню.

— Мы пойдем сейчас?

— Сейчас, Вайрэ, тебе надо поесть, а мне отдохнуть. Я уже шесть точек успел отснять, подраться с тварями, пугнуть гхоллов, поотсиживаться в засаде и, наконец нашел место для привала. Я неживой, конечно, но все же не железный. — Эстебан выразительно потянулся.

— А кто такие гхоллы? — спросил Вайрэ, чувствуя себя полным идиотом. Кажется, не те книги он про Бонхард читал! Или читал, но невнимательно? Ради всего святого, ну и упущение!..

— Аборигены, — лаконично пояснил Эстебан. — Дела с ними иметь можно.

В Бонхарде есть разумные существа, кроме дозорных и подземщиков?.. Вайрэ подумал, что в следующий раз ему стоит подготовиться получше. И, не желая выглядеть еще большим дураком, кивнул. Аборигены так аборигены. Ничего необычного.

— Эй, — позвал Эстебан. — У тебя сейчас твое варево пригорит.

Вайрэ быстро помешал в котелке и снял суп (или уже кашу?) с огня.

— Будешь? — предложил он. В пальцах Эстебана появилась магическая ложка-конструкт, которой он зачерпнул варево.

— Еду я с тобой разделю, но не более. Ты живой, а я обойдусь.

Вайрэ сжал свою ложку так, что ручка больно впилась в ладонь. Вежливо и со всем приличием, Эстебан... отказал. Да так, что не придерешься! Традиция делить еду у костра соблюдена — номинально. Так, чтобы не оскорбить в лицо недоверием. Намек ясен. Здесь, в глуши, посреди опасностей и в обманчивой тишине Бонхарда они только попутчики. Но не союзники.

«Сам справлюсь!» — зло подумал Вайрэ, механически хлебая суп и даже не чувствуя вкуса. Эстебан же снова погрузился в записи, то и дело недовольно хмурясь. А значит, пора было спать.

Глава 6. Старый Аркадамат

— Собираемся и идем! — отвратительно бодро позвали Вайрэ.

— Утро… — Он сел и потянулся, пытаясь понять, выспался или нет. Но костерок уже был потушен, Эстебан отряхивался, проверяя свою экипировку, и ничего не оставалось, как освежиться чарами и тоже подняться. Интересно, сколько прошло времени на поверхности?.. Когда его хватятся? Хорошо бы не хватились!

Он напомнил себе, что в день отлучки храм заполнили подземщики и студенты, а значит, родня будет ими занята. Но тоскливое предчувствие все равно тянуло душу.

— Значит, так. — Эстебан поманил Вайрэ и направился в один из тоннелей. — Сейчас неспокойно, так что я снимаю ближайшую точку, и возвращаемся на поверхность. Ходим тихо, как котики на охоте, понял?

— Как ты узнал, что неспокойно? — Вайрэ на всякий случай понизил голос и огляделся. Тишина вокруг стояла мертвая и гулкая, не изменилось и ощущение взгляда в спину.

— Чувствую. Когда ходишь сюда постоянно, начинаешь чувствовать… настроение. Что-то нехорошее собирается.

Эстебан чуть ускорил шаг, запуская пару неярких желтоватых светлячков. Стены вокруг тоже были обычными пещерными тоннелями, сухими и с неровными каменными стенами. Эстебан вдруг остановился и шепотом выругался, Вайрэ тоже замер и осмотрелся, пытаясь понять, что не так.

На стене красовались глубоко вырезанные символы, и они сочились кровью, как живая плоть. Эстебан схватил его руку и потащил за собой обратно по тоннелю.

— Живее шевелись! — прошипел вампир, не переставая принюхиваться и беспокойно озираться.

Вайрэ послушно бросился за ним, стряхивая на кончики пальцев плетения. На всякий случай. Эстебан вытащил меч, и Вайрэ поймал себя на том, что любопытно разглядывает клинок, уж больно на нем были необычные чары. Накатило смутное предчувствие: то ли ему передалось беспокойство Эстебана, то ли и он что-то почувствовал, а еще в подземной тишине стали раздаваться звуки. Отдаленные звериные вопли. Чужеродные песнопения. Древесные шорохи и скрипы. Ритмичное, негромкое, но каким-то образом слышное побрякивание. Эстебан совсем опал с лица и остановился.

— Делай, как я, — коротко приказал он и полоснул себя когтями по ладони, проливая кровь на камни, и она ушла в них, как в песок. Вайрэ молча вспорол свою руку, щедро поливая пол.

— Я останусь и прикрою. — Вайрэ тяжело посмотрел на Эстебана. — Уходи и спасайся.

— Шагай, тупица! — практически беззвучно прорычал Эстебан и снова схватил Вайрэ за руку. Они бежали сквозь тоннели и галереи, путались в переходах и лабиринтах, и вдруг оказались… на поверхности?!

Нет… Это вдруг стены раздались, а потолок ушел на невероятную высоту. Они выбежали в гигантский подземный зал. Зал, который был когда-то Городом. Их окружили слепые дома с провалами окон, выбитые зубы заборов и сухие скрюченные трупы деревьев, а в уши ввинчивались песни-вопли и звериные визги, которые были уже совсем рядом. Эстебан остановился на миг и забросил Вайрэ себе на плечо.

А потом вампир рванул со всех ног. Вайрэ только охнул: доспех под плащом больно врезался в живот, к горлу подкатило. Камни брусчатки мелькали перед глазами, вопли, крики, заковыристая многоэтажная ругань и брызги крови слились в одну симфонию Бонхарда. А потом все разом стихло. Эстебан неожиданно аккуратно опустил Вайрэ на пол.

— Добрались. — Вампир сел рядом и вытянул ноги. — Добро пожаловать в Старый Аркадамат.

Вайрэ ошалело огляделся — чужие вопли все еще звенели в ушах, оглушая, — и недоуменно моргнул. Эстебан затащил его в огромный и гулкий холл, украшенный плетеными узорами на стенах и сигилами. На полу чернели линии сложной печати, в темноту от нее уходили коридоры, а над головой причудливой змеей вилась лестница.

— Старый Аркадамат? — переспросил Вайрэ. Дали, в какие дозорные не ходят? — Merdre!

— Он самый. Кстати, мы застряли. Видишь, что снаружи?

Вайрэ выглянул на улицу. Круглая площадь, исчерченная глифами и печатями, и слепые дома за ней были залиты алым светом, таким жутким, что Вайрэ тут же шарахнулся назад.

— Ради всего святого, что это?!

— Сам требует крови, и те, кому он стал домом, ищут ее.

— Так, значит, не лгали про жертвоприношения, — прошептал Вайрэ, леденея.

— Мы жертв не приносим. — Эстебан оскорбленно вскинулся. — Мы отдаем ему только свою кровь, больше ничью. А за то, что творят эти, мы не отвечаем.

— Кто «эти»? Гхоллы?

— Гхоллы. Иногда безумцы и сектанты с поверхности. Когда у тебя под ногами гигантская хтоническая сущность, трудно не начать ей поклоняться. — Эстебан вздохнул и посмотрел на Вайрэ с интересом. — Раз уж мы тут застряли, познакомимся? Эстебан, подземщик, подвизаюсь при Лунной Башне. А ты? Дай угадаю, ты из умников?

— Из кого? — Вайрэ недоуменно мотнул головой. — Из беженцев я! Мои родители — звездные жрецы, я… пришел с ними из Даэрота.

— Понятно. — Эстебан медленно кивнул, его глаза замерцали знакомым неживым светом. — А умники — это контрактные ученые из Аркадамата. Иногда они тоже под землю лазают. Если ты не из них и не из наших, что ты делаешь под землей?

Вайрэ пристально посмотрел на Эстебана.

— Хочу сделать еще одно Костровище.

— У тебя не получится. Но пробуй, если хочешь.

— Не выйдет костровище — будет пепелище. — Вайрэ развел руками. Эстебан расхохотался и широко улыбнулся.

— И то верно. Ты голодный?

— А что, здесь есть, чем поживиться? — Вайрэ с сомнением огляделся. — Если есть — то голодный, если нет — мне еще назад возвращаться через две Эпохи.

— Сегодня мы будем есть так, как наверху питаются только самые богатые толстосумы. Я приглашаю на бонхардскую рыбалку! — Эстебан поднялся и хищно блеснул глазами.

— Дай угадаю, ты привяжешь меня к длинному корню, спустишь с крыши и будешь ловить гхоллов? — Вайрэ приподнял брови.

— Как ты мог такое обо мне подумать! — Эстебан схватился за сердце. — Гхоллы — пища для отчаявшихся. Нет, Вайрэ, мы будем ловить настоящую рыбу: противную, склизкую и с плавниками. Пошли!

Он направился вглубь здания и вдруг остановился и подмигнул.

— Впрочем, с крышей ты угадал.

Они поднимались все выше и выше. Узорная стеклянная лестница рассыпалась искрами в бледном огне светлячка и растворялась в густом синем полумраке. То тут, то там от лестницы к сумеречным галереям отходили лучи-мостики, и Вайрэ никак не мог понять, сколько же здесь этажей. Старый Аркадамат напоминал дерево с густой кроной, раскинувшейся вокруг мощного витого ствола, и его ветви росли как вздумается.

Эстебан легко шагал по ступеням и вдруг свернул на один из мостиков. Вайрэ бросил взгляд наверх и вздрогнул, увидев над головой темно-синий купол, украшенный мерцающим узором. Словно там, наверху, плескались волны… Вайрэ мотнул головой, отгоняя наваждение, и поспешил за Эстебаном.

Они прошли по темной галерее мимо черных дверных провалов и пустых шкафов, и нырнули в коридор, полный струившегосяиз окон зеленого света.

— Вот это да!.. — не сдержался Вайрэ и прижал ладони к холодному стеклу. За ним и правда была вода! Призрачная хмарь, нетронутая алым светом; в ней колыхались водоросли, а там, вдали, в темной глубине вдруг промелькнула хищная тень. — Неужели… в Третьей Эпохе Город был затоплен?

— Говорят, нет, но почему-то Сам запомнил именно так. — Эстебан тоже остановился. В этом зеленоватом полумраке глаза-угли мерцали особенно ярко.

— Я это учту, — тихо сказал Вайрэ, отнимая ладони от стекла. Бонхард умеет запоминать. Бонхард запоминает не так, как было на самом деле. Может, поэтому печати и не получались?

— Что, новичок, лагеря не держатся?

— Ни кровь, ни глифы, ни сигилы... все смывает. — Вайрэ покачал головой. И вскинулся. — Но твоя кровь как-то держалась на камнях! И архимаг Амарант намекал, что можно закрепить. — Он пристально посмотрел на Эстебана. — Значит, можно закрепить?

— Ты ведь не про одну ночь говоришь, — медленно произнес Эстебан, изучая Вайрэ. — Я прав?

— Я же говорил. — Вайрэ склонил голову к плечу. — Хочу сделать второе Костровище.

— Я что, должен был подумать, что ты настолько с пустошами наговорился? — Вампир вздохнул. — Не для пустого живота эти темы. После ужина обсудим, тем более что спешить все равно некуда.

— Ты обещал рыбу.

Эстебан не ответил, только поманил за собой дальше. Зеленый коридор уходил в темную галерею, но в одной из ниш скрывался отнорок на винтовую лестницу с каменными вытертыми ступеньками. Выводила она в мраморный зал, гулкий и удивительно светлый. В углу возвышался стеклянный фонтан, сделанный в виде каскада морских губок. Эстебан кивнул на него.

— Тут вода хорошая, можно пить.

Пить Вайрэ не хотел, но фляги наполнил.

На крышу из мраморного зала вела еще одна лестница — узкая, крутая, с фигурным узором перил. Скрипнул, откидываясь, люк. Они снова вышли под алое небо. Вайрэ ахнул, застыв. Вода плескалась у их ног, она начиналась почти вровень с крышей, а за черепицу хватались вылезшие из озера узловатые корни, почему-то напоминавшие пальцы.

— Весь Старый Аркадамат затоплен, — ответил Эстебан на незаданный вопрос. — Но в корпуса озеру дороги нет.

— Как же мы тогда сюда зашли? Или площадь мне показалась?

— Перейди на ту сторону и сам посмотри, — ухмыльнулся Эстебан. — А потом я покажу тебе подземную рыбалку!

Вайрэ приподнял брови, но пересек крышу и замер, не веря своим глазам. Со стороны площади Город — мертвый и почти забытый — все еще был Городом. Дома, черные стрелки улиц между крышами, звенящий простор и алый воздух. Где-то там, в отдалении, эхом разносились жуткие песни гхоллов, но Вайрэ их почти не слышал — и не слушал. Взгляд выхватывал купола и острые крыши, кружевные мостики над улицами и стрелки башен вдали.

Светлый и яркий Город Третьей Летописной Эпохи словно застыл во времени. Вайрэ прерывисто вдохнул, ожидая, что вот-вот по улицам потекут живые голоса и Город стряхнет с себя бонхардскую пыль, но… Миг за мигом, удар сердца за ударом, а Город все молчал.

«И больше не заговорит никогда», — понял Вайрэ, вздрагивая. Он передернул плечами и спешно вернулся к озеру, замкнутому в стенах Старого Аркадамата.

— Ты хотел показать мне рыбалку. — Вайрэ посмотрел на Эстебана.

— Да. Помни главное, — на лице вампира появилась плутовская ухмылка, — не касайся воды.

Вайрэ кивнул. Эстебан подошел к одному из сухих корней, вцепившихся в крышу, попробовал когтем, удовлетворенно хмыкнул и с хрустом отломил. Получившуюся длинную палку он изрисовал на конце вязью кровавых символов и сам себе кивнул.

— А сейчас отойди-ка лучше на пару шагов.

Эстебан подошел к краю крыши и сунул палку в воду. Пару мгновений ничего не происходило, а потом вода в озере закипела, да так, что Вайрэ шарахнулся назад. Озеро ожило! Невесть откуда взявшаяся рыба набрасывалась на палку, вонзая в нее зубы, словно в плоть кровного врага. Брызги летели во все стороны. Эстебан выждал момент, резко отступил и швырнул добычу на крышу, тут же бросая чары. Оглушенные рыбины размером с хорошую щуку вяло задергали жабрами.

— Собираем ее и ходу!

Вайрэ отмер. Они подхватили улов и бросились вниз под защиту стен и крыши. Кажется, вовремя: вода снова вскипела.

— В Бонхарде есть что-нибудь, что не пытается сожрать тебя заживо? — Вайрэ взвесил одну из рыбин за хвост и задумчиво посмотрел на острые зубы-иглы.

— Улитки.

Эстебан пошел дальше по коридору, поманив Вайрэ за собой. Они прошли по длинным, уже знакомым галереям, но, вместо того чтобы свернуть в зал с лестницами, Эстебан обернулся к Вайрэ:

— Высоты боишься? Тут можно до кухни дойти за пять минут, но придется срезать по наружному карнизу.

— С рыбами в руках?

— По лестнице — так по лестнице.

Кухня в Старом Аркадамате оказалась похожа и не похожа на учебные корпуса. Из окон лился тот же подводный сине-зеленоватый свет, но на стенах и потолке по щелчку пальцев загорелись белые кристаллы, и оказалось, что здесь весьма уютно и даже обжито. Эстебан плюхнул рыбин на разделочный стол и снял плащ, оставшись в черном, маслянисто поблескивавшем доспехе.

— Давай сюда свой улов, набери вон в тот котелок воды и на средний огонь его.

Вайрэ только головой покачал. Утвари здесь было ничуть не меньше, чем у храмовых поваров — неужели сохранилась с Третьей Эпохи? — но есть хотелось больше, чем разглядывать. Покосившись в окно, Вайрэ налил воду из маленького фонтана, бившего струей прямо из стены, и, помешкав, снова достал припасенные с поверхности мешочки.

— Специи? — неуверенно предложил он. Эстебан оторвался от чистки рыбы и кивнул.

— Да, давай. Поищи по шкафам, Намира говорила, она в прошлый раз тут теста в стазисе оставила. Найдешь — будут еще и пироги!

Вайрэ нахмурился, вдруг сообразив, что Эстебан, кажется, привел его в логово подземщиков. Аппетит сразу же пропал. Еще не хватало объедать запасы тех, кто рискует здесь своими жизнями! Не Вайрэ эту еду сюда принес — не ему и трогать.

— Я буду просто рыбу, — сказал он, подталкивая к Эстебану украденные из храма специи.

— Ну вот, а я уже настроился. — Эстебан отвлекся от рыбы и забросил в воду целую луковицу и крупно порубленную морковку. — Тогда помоги рыбу дочистить, что останется — в стазис закину.

Вайрэ молча встал к столу и подтянул к себе за хвост одну из рыбин. Чешуя осыпалась на стол по щелчку пальцев и тут же сгорела в бледном огне. Вайрэ помедлил, сосредотачиваясь, и брюхо рыбы вспороло невидимое лезвие. Потроха пришлось вытаскивать руками, но кости — плотные и острые — выскользнули из рыбы сами. Вайрэ задумчиво осмотрел их и сунул в рюкзак. Быть может, пригодятся на иглы.

Эстебан натер рыбу специями и кровью. В кипящую воду полетели остро пахнущие корешки, и только когда по кухне поплыл пряный аромат, Эстебан осторожно опустил рыбин в котелок. По щелчку пальцев луковка выскочила из бульона и плюхнулась к потрохам в отходы.

— Дочисть остальную и спрячь в стазис, — попросил Эстебан, помешивая варево.

— Я не жрец, мне стазис не подвластен, — коротко уведомил Вайрэ, бросая чары на оставшиеся рыбины.

— А подземщики что, жрецы? Тут шкафчики и ящик еще со времен, когда этот Город был жив, зачарованы. Ищи, которые белой звездочкой помечены.

Со времен?.. Вайрэ бросил взгляд по сторонам и уставился на дверцу одного из шкафов. Белая звезда, древний символ Аннен, словно мерцала в полумраке. Вайрэ моргнул, и наваждение схлынуло. Бонхард забывает кровь и магию, но помнит святые силы?

Перед глазами на миг потемнело. Вайрэ медленно, глубоко вдохнул, давя в горле горечь. Вот у кого ключик к Бонхарду. У посвященных. Вайрэ держал его в руках так недавно! И не вернуть его. Даже если он упадет на колени, прольет слезы за каждую жизнь и будет вымаливать даже не прощение — милость! — Отлученному нет возврата к тому Аспекту, что отверг его.

Мелькнула острая сладкая мысль уйти под другие знамена, в другой храм, к другим жрецам, но Вайрэ заставил себя вспомнить, что и этого не случится. Жреческое посвящение не выбирают. Оно приходит само. Не помогут ни молитвы, ни мольбы. Вайрэ мрачно посмотрел на выпотрошенную рыбу и подумал, что он сам сейчас как эта рыба.

Наконец, Эстебан поставил на стол котелок и разлил по мискам ароматнейший янтарный бульон с кусочками рыбы и овощей. От запаха желудок требовательно заурчал. Вайрэ старался есть неторопливо, чтобы растянуть удовольствие и сохранить приличия, но уха в миске закончилась быстро. Отложив ложку в сторону, Вайрэ терпеливо дождался, когда закончит есть Эстебан, и вот уж кто в еде себе не отказывал! Вампир с удовольствием налил себе добавки и плеснул в кружку чего-то горячего и пряно пахнувшего. Вайрэ мрачно уставился на белую звезду, сиявшую на дверце шкафа, и когда вампир отложил, наконец, ложку, сказал:

— Ты обещал мне разговор.

— Ты спрашивал меня о крови и памяти. — Эстебан отпил из чашки, и его глаза полыхнули особенно ярко. — Чем именно тебе может помочь старый вампир?

— Кровь старого вампира держалась на камнях. — Вайрэ приподнял бровь. — А кровь молодого эльфа стекала с них и растворялась в песке. Почему?

— Моя кровь была больше, чем просто красной водой жизни. — Эстебан вычертил когтем в воздухе сложный знак, и тот повис, слабо мерцая. — Это были готовые чары, кровь лишь давала им силу.

— Научи, — тихо попросил Вайрэ, доставая из поясной сумки блокнот и карандаш. — Пожалуйста…

— Я не наставник, а практик, но объяснить попробую. Слышишь, как моя кровь поет?

— Нет. — Вайрэ покачал головой. Он читал, что у крови есть голос, но как его услышать, не знал.

— Тогда я тебе покажу.

Эстебан улыбнулся с предвкушением, и на миг Вайрэ показалось, что он слышит в голосе вампира тоску. С когтистых пальцев взлетели капли крови, разлетаясь на тонкие паутинные нити и сплетаясь узором. А затем Эстебан запел. Это была самая странная песня — без слов, на одних интонациях и переливах, Вайрэ даже не знал, что человеческое горло может быть способно на такие звуки, но вместе с тем это было завораживающе красиво. И вдруг он глубинно ощутил, что Эстебан поет не просто так, нет, вампир пел именно этот узор, он пел свою кровь. Вайрэ замер, скользя взглядом по кровавому узору, и выдохнул, когда Эстебан замолчал. Но песнь все равно эхом звучала в ушах.

— Как красиво!.. — прошептал, не в силах отмахнуться от чарующего голоса.

— Это песни самой жизни, — улыбнулся Эстебан и кивнул на висевший в воздухе узор. — Теперь слышишь?

— Не знаю. — Он покачал головой. И вдруг подумал, что эта песня и есть сам Эстебан: такой же легкий и надежный. Вайрэ с интересом посмотрел на него. — У меня в ушах звучит твоя песня, но я не знаю, помню я ее или слышу.

— Можем проверить на твоей крови, если позволишь. Если ты слышал песнь крови, ты услышишь ее снова. Это как онанизм, один раз освоил, и оно навсегда с тобой, — невозмутимо проговорил вампир. Вайрэ поперхнулся, чувствуя, как отчаянно заполыхали щеки.

— Я… ну… да? — Он не выдержал и отвернулся, сгорая от смущения.

— Руку дай.

Все еще не глядя на Эстебана, Вайрэ протянул ему ладонь. Короткий укол боли и едва заметное тянущее чувство.

— Смотри.

Вайрэ уставился на свою ладонь, наполнявшуюся кровью. Острые когти — они и были такими длинными? — коснулись ее, и кровь потянулась за ними нитями, сплетаясь в узор, совсем не такой, как у Эстебана. Вайрэ сразу отметил острые углы, похожие на рвущиеся в небо башни Гванадела, и рваные неопрятные дыры. Пальцы Эстебана чуть дрогнули, и он быстро глянул Вайрэ в лицо. Мгновение тишины — и кровь запела. Сначала еле слышно, мутно и смутно, но Вайрэ уловил эту мелодию. И в почти медитативном трансе она развернулась и зазвучала в полный голос. Протяжная и переливистая, она рисовала отроги гор, холодный ветер, что-то совсем странное, но будто бы знакомое. Почти погребальное. Тоскливое. Вайрэ сжал ладонь в кулак, обрывая песню крови.

— Это странно, — тихо сказал он, задумчиво разглядывая испачканные пальцы.

— Почему?

— Непривычно. — Вайрэ и сам не мог сказать, что ему показалось неуловимо неправильным, и пожал плечами. — А как складывать кровь в узор?

— Вот тут лучше по книгам. Для меня это умение как дыхание. — Эстебан развел руками. — Да и с песнями легче. Узор и песня — это одно и то же, просто на разных языках.

Вайрэ кивнул и полез в рюкзак, надеясь отыскать там хотя бы бинт. На счастье, походные привычки никуда не делись: он и сам не помнил, когда сунул туда аптечку, но в ней нашлись и бинт, и даже мазь — ужасно пахнущая и отчаянно щиплющая, но моментально затягивающая раны.

— И… как же эту песню превратить в узор на камнях? — спросил Вайрэ.

— Вайрэ, я не наставник. Я могу попробовать научить тебя паре конкретных фокусов, но не смогу тебе за несколько часов дать понимание глубинных принципов работы с кровью. Хочешь, покажу защиту, которую ставлю на свои лагеря?

Вайрэ кивнул и сжал покрепче карандаш.

— Зарисовывай.

Эстебан чуть улыбнулся и развернул в воздухе кольцо кровавых символов. Вайрэ торопливо заскрипел карандашом. Вампир кивнул, кольцо истаяло, и вместо него расцвели другие знаки — глифы. Грубые, незнакомые, едва слышно шелестевше потусторонним эхом Неведомого. Вайрэ невольно прислушался к ним и мотнул головой — не время и не место. Он изучит эти глифы потом, когда окажется один, а сейчас надо сохранить ценные знания из-под земли.

«Как в моих странствиях у Круговерти», — подумал Вайрэ.

— Сколько держится твоя защита? — спросил он, отвлекаясь от блокнота.

— До трех суток, если я рядом, — довольно улыбнулся Эстебан.

— Плохо… то есть, хорошо, но плохо. — Вайрэ бережно спрятал блокнот в поясную сумку и коротко поклонился. — Спасибо.

— Рад был помочь. Пойдем за нашими вещами, и я покажу тебе, где тут можно помыться и лечь спать.

Вайрэ только кивнул. Гулкие переходы и тоннели промелькнули перед глазами, и он неожиданно для себя зевнул. Старый Аркадамат и древний Город утомили его.

И теперь он понимал, почему слои Бонхарда звались Эпохами. Прекрасный древний Город, мертвое воспоминание, лежал среди коридоров и тоннелей, как жук в янтаре, застывший навечно в одном мгновении. Старый Аркадамат казался древним храмом магии: полутемным, подводным святилищем, в камнях которого застыли древние ритуалы.

Вайрэ даже не жалел, что провалился вглубь. Он увидел настоящий Бонхард: многоликий, жутковатый, изменчивый, не только коридоры Четвертой. Интересно, что лежит глубже? Как долго идти вниз в другие Эпохи и что находится на самом дне? Вайрэ вздрогнул и на миг зажмурился: на праздное любопытство нет времени. Первым делом безопасность мамы и остальных.

На фоне знакомого Бонхарда Старый Аркадамат казался удивительно… обжитым. Здесь подземщики не поленились обустроить не только кухню, но и наладили работающий душ и удобные спальные места в старых кабинетах. Ах, как жаль, что эта роскошь была так далеко от поверхности!..

— Почему Четвертая Эпоха такая… потрепанная? — спросил Вайрэ, устраиваясь на лежанке.

— Мы не знаем… Умники говорят, что, может быть, это из-за Великого Мора, — отозвался Эстебан. Он устроился за столом и разложил свои записи. — Некому было помнить.

— Что значит «некому»? — Вайрэ приподнялся на локте и нахмурился. — Бонхард исчез?

— Лунный Город почти не сохранился, Третья — сам посмотри. В Четвертой к ее закату Город на три четверти выкосил Великий Мор. Когда некому помнить на поверхности, то и Сам тоже запоминает с трудом и только самое яркое, — пояснил Эстебан, полуобернувшись.

— Бонхард запоминает то, что помнят живые, — повторил Вайрэ, откинувшись на лежанку и уставившись в потолок. — Вот, значит, как…

Осознание больной стрелой пронзило голову. Эпохи Бонхарда — это эпохи самого Города, их дыхание, их облик, их… восприятие теми, кто жил тогда? Бонхард — живая память? Но как же живую память изменить?! Вайрэ зажмурился и отвернулся к стене. Он знал, как уничтожить мертвое прошлое: сжечь книги или вписать в них ложь, а тех, кто видел все своими глазами, объявить сумасшедшими. И вот она, новая история. Но Бонхард не книга.

«Все сущее можно изменить! — с отчаянием подумал Вайрэ. — Или… или придумать что-то другое. От беды скрывают не только крепкие стены, ее взгляд можно и… обмануть!»

— Это только одна из теорий, — прервал его размышления Эстебан. — И тебе стоит отдохнуть.

— Добрых снов, — рассеянно пожелал Вайрэ. Он слышал, как вампир шуршал бумагами, как тихо скрипело его перо и как легко стукнули сапоги по полу. И усталость взяла свое. Вайрэ провалился в сон.

Пробуждение было плавным. Он словно вынырнул из тихих и темных глубин, лениво покачиваясь на волнах, и открыл глаза. Старый кабинет все еще был залит алым светом, струящимся из окна. От лежанки пахло сухими травами. Аркадамат утопал в тишине.

Вайрэ сел и потянулся, разминая тело после долгого сна, и вдруг замер. Он выспался. Сегодня ему не снились кошмары.

— Утра, — махнул рукой Эстебан, не отрываясь от разложенных по полу бумаг. — Лови!

На лежанку рядом с Вайрэ упал небольшой перевязанный бечевкой сверток.

— Спасибо. — Он развернул тряпицу. В ней оказалась пастила, мягкая, темно-коричневая, пахнувшая чем-то сладким. Вайрэ откусил кусочек и замер. — Какой странный вкус.

— Обычная кровь, — пожал плечами Эстебан. — Жевать кристаллы месяцами надоедает.

— Она сладкая. — Вайрэ откусил еще кусок. На кровь эта пастила совсем не походила и была определенно лучше, чем солоноватая жидкость в жилах. — Ты сам ее делал?

— Да, мне подруга посоветовала. Тут обработанная кровь и еще разные ингредиенты для вкуса и удобства. — Эстебан сам откусил от такой же пластинки. — Нравится?

— Да. — Вайрэ подумал, что кровавая пастила еще и сытная. — Рецепт дашь?

— Конечно. — Эстебан быстро зачиркал пером по бумаге, и вскоре Вайрэ в руки плавно подлетела подробная инструкция и список ингредиентов. — Обработанную кровь можно у госпиталя приобрести, если сам не осилишь. А еще у меня есть предложение сходить проверить, что снаружи.

Вайрэ посмотрел в окно и кивнул. Они выбрались на крышу под иллюзорное алое небо, Вайрэ прислушался к тишине вокруг и неуверенно заметил:

— Я не слышу воплей гхоллов.

— Я тоже, но небо все еще кровавое. — Эстебан скрестил руки на груди, беспокойно глядя вверх, где гипнотически пульсировал алый свет и танцевали искры. — Это нехорошо, совсем нехорошо… Лучше еще переждать.

Вайрэ вздохнул и подошел к самому краю крыши, откуда открывался чудесный вид на мертвый Город. За условную ночь он совсем не изменился — как не менялся веками, понял Вайрэ. Все те же острые шпили, узорные мостики между крышами, черные провалы слепых окон. И тишина. Густая алая тишина. Такая же обманчивая, как и небо над головой. Он посмотрел наверх, туда, где за алым светом скрывалась толща корней и земли, на которой когда-то тоже жил Город.

«А ведь я сейчас стою в прошлом этого мира», — подумал Вайрэ. И невольно посмотрел вниз — под брусчаткой мостовой тоже скрывались древние времена. Летописные Эпохи замыкались Барьером, стеной и могильным камнем Лунного Города. В какую же пропасть времени уходили Нелетописные Эпохи? Всеми забытые и запечатанные.

— Почему вы отреклись от того прошлого? — тихо прошептал Вайрэ. Ему никто не ответил. Только алый свет над головой начал меркнуть, истаивая, и старый Город погрузился в вечный полумрак Бонхарда.

Путь наверх был свободен.

Глава 7. Семья

Вайрэ быстро шагал по тропам Зеленого Квартала. Все, абсолютно все шло наперекосяк! И сам поход вниз, и возвращение. Эстебан распрощался с ним в Четвертой, напомнил, чтобы сходил к лютикам — разумеется, он не пошел, даже не знал, где в Городе госпиталь, — и усвистал снимать еще какие-то данные, а Вайрэ оказался предоставлен сам себе, снова заплутал и в конце концов, совершенно ошалевший, вывалился на поверхность прямо из Темного Лога.

Небо сияло густой кровью рассвета, а по земле стелился туман, придавая старому лесу вид сказочный и недобрый. Вайрэ только понадеялся, что в такую рань в храме никого не будет и не придется отвечать на неизбежные вопросы. Он проскользнул через калитку в дальнем углу сада, неслышно прошел через ворота в главный зал и словно на стену налетел: у алтаря замерла коленопреклоненная фигура с длиннейшими белоснежными волосами, касавшимися кончиками пола. Дядя Инсенна снова встал с утра пораньше. Вайрэ замер, не зная, что делать. Быстро уйти наверх? Развернуться и идти в сад? Но неизвестно, сколько дядя тут пробудет! И скоро уже выйдут на утреннюю молитву остальные жрецы.

Он был в ловушке.

— Вайрэ? — Инсенна, как почувствовав, поднялся с колен и с удивлением на него посмотрел. И вдруг смягчился: — Рад видеть, что ты перестал запирать себя в келье.

— Я… вышел погулять. — Вайрэ сглотнул, спешно одергивая рукава. Кажется, рюкзак дядя не заметил, так что могло обойтись малой кровью.

— Будь осторожен в ночной Крипте. — Инсенна ободряюще улыбнулся. — Нравы здесь суровые, любой живой от заката до рассвета — добыча. Впрочем, — он выразительно посмотрел на лямки рюкзака, предательски обхватившие плечи, — в кущах Зеленого достаточно безопасно. Разделишь с нами завтрак?

— Я не… — начал было Вайрэ, но живот требовательно заурчал, заставив беспомощно застыть на месте. — Мне нужно переодеться.

— Будем ждать. — Инсенна спрятал ладони в рукава и вдруг снова негромко окликнул. — Вайрэ. Это не вежливость. Мы будем рады видеть тебя снова с нами.

— Я приду, — ровно пообещал Вайрэ, чувствуя, как тело деревенеет. И, прежде чем дядя сказал что-то еще, спешно нырнул в коридор.

Он достал кпк — тот пискнул и обновился. Июнь 443-го года Пятой Эпохи. Вайрэ не было в храме два дня, и его не хватились. Он смог выдохнуть, только когда тяжелая дверь кельи бесшумно закрылась за спиной. Быстрый взгляд по сторонам: все на месте. Стопки книг на столе, неаккуратно заправленная кровать, приоткрытый шкаф с одеждой. К нему не заходили. Вайрэ запер дверь в свою келью и сполз по ней, спрятав лицо в коленях. Его начало трясти. Случилось худшее. Почему из всех с утра пораньше в главный зал вышел именно дядя Инсенна?

«Дядя, зачем вы это сделали?» — тихо прошептал Вайрэ себе под нос. Теперь ему придется выходить в кухню. Сидеть с ними всеми сейчас, когда он запер их всех в этом Городе? Когда из-за него архимаг Ниар держит их всех за горло? Или… Дядя хотел показать, на что он обрек семью? Вайрэ вытер слезы. Такое было вполне в духе ледяного архимага Инсенны. Указать святотатцу его место.

Что ж, он это заслужил. Стянул с себя грязную одежду, быстро обработал тело и волосы чарами, чтобы не являться за стол неопрятным чудовищем. Своей чести у него больше нет, но он должен хотя бы не позорить семью еще сильнее. Вайрэ открыл шкаф и вздрогнул: никак не мог привыкнуть, что в дверце прячется ростовое зеркало. Скользнул по себе взглядом, на бедре уже привычно блестели линии печати, вырезанные прямо в плоти. Вайрэ замер. Что-то было не так.

Ох.

Он понял: печать, вырезанная на его теле и на самой его сущности, печать, что скрывала его Отлучение от всех остальных… просто начала заживать, как обычная рана. Еще немного, и все смогут понять, кто он, что он такое! Нет, нет, нет… Вайрэ зарылся в свои вещи, пока не нашарил нож.

Он сжал кулаки, снова посмотрев на себя. Осунувшийся, с черными мешками под глазами; когда-то буйные кудри безобразно обвисли синей паклей — след от чудовищного магического ожога. Тело в зеркале было не менее отвратительным. Полузажившая печать, раскинувшаяся на коже уродливым пауком, отвратительна вдвойне. Нож прошелся по телу, углубляя линии. Жалящая боль обожгла, из глаз полились слезы. Отвратительный, мерзкий, позор семьи и рода; стыд, боль и кровь мешались в единый коктейль из чистого спирта и жгучего перца. На душу накатило странное спокойствие, Вайрэ замер, дрожа. Располосованное печатью бедро саднило, на ногу было тяжело наступать, по лицу градом катились слезы, но… Внутри разливалось опустошающее облегчение. Ему хотелось рухнуть на кровать, как марионетка с обрезанными нитями. Увы, так поступать было нельзя. Он обещал дяде.

Он снова прошелся по себе чарами.Нужно остановить кровь, перевязать ногу, выпить обезболивающее, умыться и привести себя в порядок. Семья не должна ничего знать.

В обеденном зале звездного храма собрались, кажется, все. Под жалящими холодными взглядами Вайрэ подошел к родственникам и сел рядом с братом. Осунувшийся и едва ли проснувшийся Айнарэ молча подтолкнул к нему тарелку с овощами.

Вайрэ кивнул, для приличия ковырнув пару кусков вилкой, и бросил взгляд по сторонам. Линн о чем-то спорила с Ниаром, старый Фарнаск потягивал из кружки что-то, остро пахнувшее чесноком. Дядя, заметив взгляд Вайрэ, коротко кивнул, и теперь, в ярком дневном свете, стало видно, насколько же устал гордый и несгибаемый Инсенна Вильранен.

Ради всего святого, на что Вайрэ обрек свою семью!..

За спиной мягко прошелестели шаги, и напротив сели родители. Сердце заколотилось. Мама! Вайрэ впился в нее взглядом, и Ярдарра ласково улыбнулась.

— Скоро встану на ноги, — сказала она. — Бонхардские твари оказались куда умнее, чем я ожидала, но все-таки мы тогда отбились.

— Ты снова туда пойдешь, да? — тихо спросил Вайрэ, сжимая вилку.

— Пойду, когда целители отпустят. — Ярдарра приняла из рук Инсенны источавшую чесночный аромат кружку. — Бонхард гудит, как разворошенное осиное гнездо. Если не выбить тварей сейчас, они вырвутся на улицы. Хватит с меня уличных боев!

— Я могу помочь? — Вайрэ с мучительным отчаянием посмотрел на родственников.

— Отдыхай, сын, — мягко, но веско ответил Алькано. — Сейчас — отдыхай. Твоя помощь потребуется позже.

— Хорошо. — Он уставился в тарелку. Позже — это никогда, да? Все верно. Он уже помог. Так помог, что вся их семья, все выжившие в гванадельской бойне сейчас делят участь пленников архимага Ниара!

— Говорят, ты нашел общий язык с архимагом Амарантом. — Алькано словно бы невзначай сменил тему. Вайрэ чуть не поперхнулся от неожиданности.

— Да, Линн сказала, что он может кое-что объяснить из кровавой магии.

— Сочувствую. — Айнарэ поднял на него потухший взгляд. И понизил голос: — Амарант — тот еще кошмар. Его именем пугают в госпитале.

— Он нормальный. — Вайрэ пожал плечами.

— Он лучший кровавый маг в этих мирах, — заметил Инсенна. — Триста лет преподает в Аркадамате.

Вайрэ качнул головой, не зная, что ответить дяде. Он и так услышал все, что хотел. Тонкий стеклянный звон между ним и родней, очередной вежливый отказ отца, такой же, как и недавний отказ от помощи брата. Решение мамы снова идти в Бонхард. Но на что намекал дядя? Он благословил на Амаранта? Может быть так, что не только у Амаранта есть интерес к Вильраненам, но и Вильранены углядели выгодный союз? А Вайрэ в этой сделке — разменная монета, которую, впрочем, уже и не жалко.

«Эта разменная монета начала свою игру», — подумал Вайрэ и поднялся из-за стола, почти ничего не съев. Ему было над чем подумать.

Он улучил момент и поймал брата у дверей туалета.

— Я первый! — возмутился Айнарэ. Вайрэ молча толкнул его внутрь и захлопнул за собой дверь. — Ты чего?!

— Даже самые ответственные целители не могут без естественных надобностей, — фыркнул Вайрэ. — Где еще вас ловить?.. Айнарэ, скажи честно, что с мамой?

— Другого места и времени не нашел спросить? — Брат возмущенно посмотрел на него и разом посерьезнел. — С ней сейчас все хорошо. Могу поклясться.

— Нечего меня жалеть и скажи, что случилось. Я имею право знать.

Айнарэ уставился в стенку.

— Ты под неразглашением? — мягко спросил Вайрэ. Брат медленно покачал головой и все же посмотрел ему в глаза.

— Я не знаю. Вайрэ, клянусь, не знаю! Никто не знает. — Айнарэ обхватил себя за плечи и заговорил тише. — Дозорные рассказывали, что все случилось в Четвертой Летописной у Старой Крипты. Бонхард развел их по разным тоннелям, они долго не могли друг друга найти. А когда нашли… мама лежала на полу без сознания, так ее и принесли в храм. Ниар несколько дней от ее постели не отходил.

— А ты? — Вайрэ уставился на брата немигающим взглядом.

— Да, я осмотрел ее! — холодно ответил тот. — Следов укусов, рваных ран, колото-режущих—ничего, что выдало бы нападение твари или гхоллов, не было. Но маме плохо, Вайрэ, и я тоже ее люблю, очень. И если не дашь ей прийти в себя — врежу.

— Даже не сомневаюсь, — в тон ему фыркнул Вайрэ. И вздохнул. — Почему ты не сказал мне об этом сразу?

— Потому что у меня не так много братьев. А тебе, знаешь ли, тоже нужно восстановиться. Лишние тревоги…

— Нет ничего хуже неизвестности! — перебил Вайрэ, вдруг смутившись. — Я Отлученный, а не хрустальный!

— Ты чудом в себя пришел, — очень тихо сказал брат. — Прости. Я просто хочу, чтобы однажды, когда все это закончится, возвращаться в храм и видеть всех нас.

Они неловко замолчали, глядя в разные стороны.

— Маме предстоит очень долгое лечение, — сказал, наконец, Айнарэ. И рявкнул: — Вон отсюда!

Вайрэ и опомниться не успел, как оказался в коридоре, а дверь за ним захлопнулась. Все же естественные потребности отлагательств не требовали.

Он бросился в свою келью. Маме нужно долгое лечение! Ради всего святого, что же с ней сделал Бонхард? Но раз лечение долгое… значит, еще есть время. И на договоры, и на уговоры, и на поиск ключа к великим подземельям. Он успеет. Он должен успеть.

Рванул дверцу шкафа и растерянно замер, глядя на свое отражение. На оплечье платья цвел гербовый подснежник. Странно, он только сейчас понял, что дядя не изгнал его из рода. Вайрэ все еще Вильранен.

«Они хотели скрыть произошедшее. — Вайрэ вздохнул. — Отлученного можно спрятать, изгнанного — нет… Только убивать меня. Ведь если бы изгнали, я бы в тот же день ушел из руин Гванадела! И попадись мне кто навстречу... Скандал на весь Даэрот. На все миры. Дядя спасал семью от позора».

Расшитое оплечье полетело в сторону.

«Почему я выжил?»Вайрэ опустился на кровать. И с силой потер лицо. Нет. Поздно спрашивать. Надо собраться и сделать выводы.

Что ж, урок Бонхард преподал ему что надо: полез геройствовать, даже не зная куда! И ведь в Четвертой Эпохе далеко небезопасно, а если Бонхард еще раз придет в движение? Надо придумать оправдание для отлучек. Если родня будет думать, что он по Городу гуляет, то и волноваться не станут. Но зачем ему гулять по Городу?

«Хочу поступить в Аркадамат. — Вайрэ криво усмехнулся. — Зачем бы мне еще к Амаранту в гости заглядывать? Не то чтобы я и правда к нему заглядывал… Но им это знать совершенно необязательно!»

И нужна еда. Много походной еды. Хватит обкрадывать храм! А ведь еще инструменты и расходники! И на все это нужны деньги. Где их взять? Вайрэ растерянно огляделся. Ему и продавать-то было нечего. Вильранены всегда были бессребренниками. Из ценного у него только шкатулка с серебряными украшениями. Да и с тех много не выручить! Найти работу? Но тогда не будет времени на Бонхард! Вайрэ мысленно сделал заметку поискать какой-нибудь подходящий вариант.

А еще… Еще ему надо снова сесть за книги по Бонхарду. Умирать по глупости раньше времени он совсем не собирался.

В коридоре раздались шаги, хлопнула дверь, заставив вздрогнуть. Вайрэ замер, снова вслушиваясь в храм, и медленно выдохнул. Поднялся и вытащил из шкафа походное снаряжение. Нельзя умирать раньше времени. А в Бонхарде еще опаснее, чем он думал.

Вайрэ провозился до глубокой ночи, очищая походную одежду и латая дыры. Бонхард жил по своим законам и то, в чем легко и удобно ходилось по лесам и болотам, для подземных Эпох не годилось совершенно.

Сапоги на крепком каблуке — в таких можно смело ступать на склоны крутых перевалов, но в Бонхарде не каблуки нужны, а мягкая подошва для бесшумной поступи.

Кожаная куртка — от дождя и ветра укроет, а от когтей твари не убережет. И от гхолльских дротиков — тоже.

Нож и меч — отличное оружие там, где можно размахнуться. Но в городском бою так, игрушка. Вайрэ слишком хорошо помнил схватки на улицах и рукопашные на узких лестницах! Умелый воин и бревном, пожалуй, отобьется, а ему что делать?.. Он вытащил клинок из ножен. Когда-то обычный стальной, из гванадельской оружейной. Теперь — прозрачный, будто выточенный из льда. Обожженный Звездой. Вайрэ задумался, а знают ли об этом клинке в храме? Меч, которым свершилось величайшее святотатство в истории Даэрота, все еще здесь, в его, убийцы, руках? Не уничтожен, не похоронен, а вот так просто лежит в шкафу под грудой одежды?..

— Или ты не подумал, дядя, или очень хорошо подумал, — пробормотал Вайрэ, убирая клинок в ножны и откладывая в сторону. — Я должен знать!

Что ж, оружия у него нет. Если и отбиваться, так только магией! Вайрэ вытряхнул из рюкзака все, что у него было колдовского. Под руинами Гванадела остались артефакты и инструменты. Вайрэ, холодея, проверил все свертки и карманы и рвано выдохнул. Проклятье! Без всего можно обойтись, но наручи!.. Воину — защита, а магу — подспорье, именно с них, с узорных наручей, на пальцы стряхивались узелки плетений. Древняя традиция эльфов, простая и универсальная, она легла в основу учения самого Аркадамата, межмирового университета магии — и не зря! На плетениях создавались чары, любые, какие только можно вообразить, вот только занятие это требовало времени. А в Бонхарде все решают мгновения! Готовые узелки закладывались в узоры — на подолах и рукавах, на кольцах и лентах, а у Вайрэ из этого добра не осталось ничего.

— И купить мне не на что. — Он взлохматил волосыи задумчиво сжал темно-синюю прядь в кулаке. — Но разве я не Вильранен?..

В груди противно заныло. Вайрэ криво усмехнулся. О, он виноват. На его руках кровь Даэрота и иных миров — Звезда погибала в страшной агонии. Но… Но в жилах все еще течет кровь тех, кто Звезду создавал! Великие ученые, изобретатели и исследователи, те, кто покорили суровый север. Те, кто тысячелетиями крепили оковы на страшной Круговерти. Одним ударом меча Вайрэ уничтожил их святое наследие, манифестацию Аспекта в мироздании. Ему ли теперь стесняться?

Медальон на груди рассыпался искрами, и под потолком маленькой кельи полыхнуло звездное небо. Вайрэ тихо вздохнул. Что ни звезда — то имя, нынешнее, вчерашнее, сияющее сквозь тьму веков. Его родня. Его предки.

— Среди вас святых не было. — Вайрэ склонил перед ними голову. — А мне терять нечего. Я не имею права просить помощи у живых, а потому… Взываю к вам. К самой черной, самой безумной крови из тех, что когда-либо текла в жилах моей семьи! К той, что толкала вас на великие свершения и жестокие деяния. К темному наследию Вильраненов. Оно мое по праву!

Вайрэ закрыл глаза, чувствуя, как все внутри сжимается, словно перед шагом в пропасть.

— Я сделаю себе снаряжение сам. Со всем вдохновением и безграничной фантазией. Все из ничего. Как это когда-то делали вы.

Глава 8. «Полная Чаша»

На рассвете грянула буря. Багровое небо вспарывали разноцветные всполохи, ветер бил в окна, рвал листву и гнул деревья к земле. Вайрэ выскользнул из храма и медленно побрел по Белому Саду, оглядываясь. Наручи. Ему нужны наручи.

С ладони сорвался кровавый огонек. Вайрэ не помнил, каким оттенком сиял такой же светлячок Эстебана, но почему-то казалось, что другим.

— Вот ты какой — свет моей крови! — прошептал Вайрэ, ежась под порывами ветра. Деревья оглушительно зашумели, и он поспешил убраться вглубь сада — туда, где за кустами скрывалась одинокая беседка.

В ее полумраке кровавый огонек засиял ярче. Вайрэ вгляделся в игольчатые алые переливы, ища поддержки и вдохновения.

...Древние сказания гласили, что эльфы не всегда знали Аннен. На заре своего появления они, прекрасные и бессмертные, прошли по мирам, покоряя новые земли. А когда эльфов стало слишком много, Аннен явила себя и предложила им стать полноправной частью живого мироздания — в обмен на их бессмертие.

И Вайрэ, чья семья служила Аспекту Баланса тысячелетиями, привык к этим святым силам. Он бросал через топкие болота тропинки из звездного стазиса, поднимал сияющий звездный купол над костром в гиблых местах, холодным светом сковывал гибкие ветви, превращая их в крепкие мечи и копья. Но теперь Аннен отвергла его. И полагаться Вайрэ мог только на себя.

А ведь когда-то его предки шли по мирам, не опираясь ни на какой Аспект! Да и на традицию плетений, если подумать, тоже…

Вайрэ снова вспомнил резные валуны у Круговерти. Кровавый огонек мигнул, алый свет залил беседку, отрезая от внешнего мира, шум листьев и вой ветра слились в нескладный хор далеких голосов. Время остановилось.

...Как наяву Вайрэ увидел чистые рассветные жемчуга миров, еще не знавших ни слова, ни орудия. Услышал Старшую Речь, живую и легкую. Резные ладьи, рассекающие волны, пешие караваны, идущие сквозь леса и снежные пустыни. Неизведанный простор, незнакомые опасности — и нет еще тонкого инструмента и хитрой магической печати! А тяжелая поступь и смрадное дыхание уже слышны за спиной, из темной чащи следит невидь.Как же вы, предки, выжили?

— Все, что у них было, лежало под их ногами. — Вайрэ медленно моргнул, отгоняя наваждение. За стенами беседки снова взвыла буря. — Чтобы поймать эхо Неведомого в узорную брошь, нужен инструмент. Чтобы создать инструмент — нужна сталь. А чтобы добыть ее… Камни. Веревки. Глина. Раз на этом устояла великая цивилизация — устою и я.

Кровавый огонек погас, погружая беседку в полумрак. Вайрэ похлопал руками по бедрам, проверяя поясные сумки и нож, и нырнул в бурю.

Поздним вечером в беседке снова заплясал светлячок — холодное магическое пламя, выбивавшее резкие тени на камнях. Вайрэ удовлетворенно осмотрел свой улов. Неплохо!

Первым делом он нырнул в заросли Зеленого Квартала и нарезал тонких ветвей. Корзинка получилась кривоватая, кое-где ее пришлось скреплять веревочками из собственных волос, но этого хватило, чтоб набрать в Бонхарде немного глины. Из глины Вайрэ слепил глубокую миску, закалив ее в магическом пламени, чтобы не рассыпалась раньше срока. И уже с этой миской направился вглубь Зеленого, выискивая смолистые деревья.

И теперь у него были пучок прутьев, смола, глина, толстые нити из волос — как же Вайрэ благодарил сейчас эльфийскую моду на длинные шевелюры! — и несколько сухих корней Бонхарда. Корни Вайрэ отложил в сторону, из них он что-нибудь вырежет потом, но сейчас ему нужны наручи.

Сначала он прикинул узор на них. Ничего хитрого, только самые необходимые узелки для плетений. Затем вырезал наручи из бумаги, примерив на руки — подходит. А потом выложил на них узор из тонких глиняных нитей, скрепляя магией и щедро поливая кровью. Чтобы наручи были плотными, Вайрэ залил глиняное кружево смолой, шепча под нос благословения и заговоры. И смола, подчиняясь магии, затвердевала.

Вайрэ выдохнул и осторожно постучал пальцем по своему творению. Попробовал на излом — грубый рукотворный янтарь выдержал, ударил рукоятью ножа. Примерил на руку и попробовал стряхнуть на пальцы узелки плетений.

— Получилось. — Вайрэ устало улыбнулся. — Все-таки сильна еще моя кровь!..

Он осекся. Кровь! Нежить питается кровью. Быть может, не бесплатно?.. Вайрэ достал кпк и торопливо вбил в поиск нужный запрос. Мгновение — и на экране высветилось несколько адресов.

— Ну, что же… — Вайрэ посмотрел на свое запястье. Мысль продавать кровь встала поперек горла. — Или это, или обкрадывать храм.

Он задумался и медленно кивнул сам себе. К вампирам. И никак иначе.

***

Вайрэ позволил себе проспать до обеда, отдыхая от Бонхарда и трудов. Он принял душ, смывая с себя запахи, расчесал и уложил волосы. Если кровь для нежити — еда, то, наверное, и подавать ее нужно на красивом блюде! Изысканной одежды, правда, в шкафу не нашлось, но в черном послушническом одеянии было все-таки не стыдно показаться на глаза вампирам-гурманам.

Вайрэ неторопливо и со всей невозмутимостью прошел по коридорам храма, ловя спиной холодные, равнодушные и мрачные взгляды. Жрецы сторонились его, отступали в сторону, но он не мог их винить. И это было больно. Когда-то они вместе молились, ели из одного котла, делили новости, беды и радости… А теперь между посвященными и Отлученным пролегла стена отчуждения. Те, кто когда-то был рад видеть его живым и здоровым, теперь молча спрашивали, почему он не умер.

Вайрэ не собирался оправдываться. Архимаг Инсенна не изгнал его из рода. Семья не отказалась от него. Почему — неважно. Для всех остальных Вильранены тем заявили, что принимают и поддерживают Убийцу Звезды. Святотатец — да. Но не преступник.

Еще одна маленькая ложь в большой игре.

С гордо поднятой головой Вайрэ вышел из храма. За ближайшим поворотом в Крипту он сверился с кпк и зашагал в сторону Площади Повешенных. На счастье,«Полная Чаша», так называлось это странное заведение, находилось недалеко от больших улиц, и от Зеленого Квартала до него было рукой подать. Вывеску Вайрэ заметил издалека: на толстых канатах покачивалась стеклянная пластина с витражом. Хозяева не потрудились над оригинальностью, и на вывеске «Полной Чаши» изобразили полную чашу, в которой, судя по цвету, плескалась кровь.

Донорам полагалось заходить со двора. Вайрэ еще раз проверил карту и решительно постучал в темную дверь.

— Мое почтение, господин хороший! — Ему открыла тощая вампирша, закутанная в пеструю шаль. — Желаете поделиться кровью?

— Да, нис.

— Прошу!

Вампирша отступила в сторону, позволяя войти. Вайрэ коротко огляделся: небольшая комнатка, разделенная столом, полки с какими-то пузырьками и бутылочками и стулья, вот и все убранство. Вампирша позвонила в хрустальный колокольчик, и из двери за столом вышел еще вампир, в очках, седой и короткостриженый.

— О, свежая кровь! — обрадовался он. — Вы в первый раз? Тогда, пожалуйста, сначала прочтите это и, если согласны, поговорим.

Вайрэ вчитался в протянутый ему лист бумаги. Правила были просты: он подтверждал, что здоров, что совершеннолетний и что понимает — его кровь может выпить кто угодно. И, если согласится отдать кровь по заказу, обязуется соблюсти диету. Хозяева «Чаши» гарантировали анонимность, безопасность, кроветворное зелье и клялись, что не используют знания о крови донора без его, донора, согласия.

— Меня устраивает.

— Распишитесь, — клыкасто улыбнулся вампир. Алые буквы на договоре коротко полыхнули, подтверждая сделку. — Позволите небольшой осмотр?

Вайрэ кивнул. Нежить закружила вокруг него.

— Это краска? — Вампирша указала на темно-синие волосы.

— Магический ожог.

— Вижу следы истощения.

— Я беженец из Даэрота. Война, нис.

— Вы уверены, что готовы пожертвовать кровь?

— Да, нис.

— В магических ритуалах участвовали?..

— Чем питаетесь?..

— Алкоголь, табак?..

— Род занятий?..

Вайрэ честно отвечал на вопросы, чувствуя себя крайне неуютно. Наконец, вампирша легким движением пальцев вытянула у него из запястья струйку крови, тут же улегшуюся в невесть откуда взявшийся бокал.

— О,Небо!.. — Вампирша округлила глаза, скривилась и с явным трудом проглотила кровь. — Всесильные Небеса, господин хороший, вы… что вы ели?

— Что-то не так? — Вайрэ нервно сжал рукава мантии. — Нис, прошу, скажите правду! Что с моей кровью?

— Простите, господин хороший. — Вампирша виновато улыбнулась. — Вкус ужасный. Жженая горечь, лед, что-то вязкое…

Вайрэ уныло кивнул. Проклятье! Кровь — это все, что у него было.

— Позвольте. — Седой вампир забрал бокал. — Для чистоты эксперимента.

Он осторожно пригубил и замер на мгновение.

— О Небо! — воскликнул вампир. — Мальва, господин Вайрэ, это изумительно! Какой необычный вкус!

Он с явным наслаждением отпил еще и прикрыл глаза. Вайрэ растерянно посмотрел на Мальву.

— Это нормально?

— Так бывает. — Мальва с недоумением пожала плечами и тут же разулыбалась. — Да, господин хороший, так бывает! Но, боюсь, не каждому ваша кровь понравится.

— Мне уже понравилась. — Вампир блаженно отпил еще. И посерьезнел. — Мальва права, у этого вина жизни слишком своеобразный вкус, однако и на него найдется любитель. Сделка?

— Сделка, — решительно кивнул Вайрэ.

Из «Полной Чаши» Вайрэ вышел слегка опустошенным, но зато с деньгами. Усевшись на ближайшую лавочку, снова достал кпк и поискал ценники на продукты и снаряжение. Что ж, платили вампиры немного, но достаточно, чтобы купить себе еду, а вот за доспехи, инструменты, оружие и артефакты городские мастера брали столько, что он тут же отказался от мысли накопить. Бонхард оказался очень дорогим удовольствием.

Вайрэ задумчиво пролистал список товаров. Так вот, значит, чем пользуются подземщики! Одежда, рюкзаки, поясные сумки, — это у Вайрэ было. Оружие — короткие мечи, копья, ножи. Хлысты?

— Я совсем не умею выделывать кожу! — пробормотал Вайрэ. — Поищу что-нибудь магическое. Чары?..

Сравнительно недорого стоили веревки. Хорошо, а то своих волос не хватит! А вот костяные иглы, ритуальные принадлежности, кристаллы-накопители и артефакты ему, похоже, никогда не увидать! Он увеличил фотографию одной из ритуальных игл. Мастер снял ее со всех сторон, демонстрируя узор, и Вайрэ с сомнением подумал, что мог бы его повторить сам. Не так изящно, но если поймет принцип…

— А есть ли в продаже инструменты? — тихо спросил он и вздохнул. Инструменты в продаже были. Но цены! — Ох, обойдусь архаикой!

Вайрэ вернулся к магазинам с едой. Раз уж он выбрался из храма, то стоит сразу взять все, что только можно! Рыбу он и в Бонхарде поймает, а грибы, пожалуй, можно поискать в кустах Зеленого Квартала, Вайрэ видел несколько печериц. Яичный порошок, сушеная зелень, соль; льняная, гречневая и папоротниковая мука, других в Городе не было — это придется покупать. А что у него с аптечкой?..

После мучительных раздумий Вайрэ выписал себе все, что пригодится в Бонхарде. Еще раз продать кровь он сможет только через месяц, а значит, придется выбирать самое необходимое из необходимого. И надеяться на то, что этого хватит.

— Что ж, заодно погуляю по Городу. — Вайрэ криво усмехнулся. — Ведь я так хочу поступить в Аркадамат!.. Под благотворным влиянием архимага Амаранта, конечно же. Ох уж эта страсть к науке!

Глава 9. Преступление и наказание

Из Крипты на Площадь Повешенных поднималась широкая пологая лестница. Вайрэ неторопливо поднялся по ней, прикидывая дорогу до нужных магазинов. Комфорт горожане ценили, и внутригородских порталов хватало с избытком, а с Площади так и вовсе можно было попасть почти в любой уголок. Но Вайрэ крепко подозревал, что все самое интересное скрывалось в неприметных переулках и скрытых от чужих глаз двориках. Вот только ему выбирать не приходилось — или тайны Города, или Бонхард.

На Площади Повешенных ожидаемо нашлась большая круглая площадь. С эшафотом. Вайрэ заглянул в кпк: нет, не достопримечательность, а место свершения правосудия. Город, хоть и входил в Федерацию Объединенных Миров, оказался автономией и жил по своим законам, иногда даже поперек мнения ФОМ. Любопытно.

За эшафотом возвышались стены уже знакомой маленькой крепости — полицейское управление и, как прочитал Вайрэ, тюрьма. Рядом — величественная городская администрация, городской музей и Аркадамат.Вайрэ хмыкнул: университет образца Пятой Эпохи едва ли походил на Аркадамат из Третьей Летописной. Отдаленное сходство, пожалуй, сохранилось, но этот университет разросся и поднялся ввысь шпилем. На карте Аркадамат казался маленьким кварталом: одни теплицы по размеру не уступали площади с эшафотом! Огромный архив в два здания, лаборатории, лекционный корпус, студенческое общежитие, мастерские… Была даже своя лечебница! Вайрэ невольно оценил задумку: студенты-целители в ней лечили студентов же, практикуясь в своем нелегком мастерстве. Айнарэ бы понравилось.

Узорные ворота распахнулись, и на площадь высыпали гомонящие студенты. Вайрэ медленно пошел навстречу, проскользнул между ними и оказался на территории университета.

Если верить сообщениям в кпк, в Аркадамате уже работала приемная комиссия.

— Простите, нис. — Вайрэ остановил одну из студенток. — Где у вас можно подать документы на поступление?

— В лекционном корпусе. — Девушка мило улыбнулась. — Видите купол? Вам туда.

— Спасибо. — Вайрэ свернул на светлую дорожку и неторопливо направился к зданию с высоким бирюзовым куполом.

Аркадамат впечатлял. Крепкие мощные стены были увиты вьюнками, в арочных окнах поблескивали витражи, а кое-где виднелась цветная мозаика. Дорожки петляли между островками дикой травы, но, приглядевшись, Вайрэ узнал в цветах и стеблях лекарственные растения. Многие были незнакомы, но желтые лютики, ромашку, красавку и бадан он видел в Даэроте. У одной из стен Аркадамата в тени нашлась и маленькая пещера, явно рукотворная, сваленная из крупных камней и валунов. В ней хрустально журчал родник (Вайрэ мог бы поклясться, что его породила магия!), а на замшелых стенах пещерки росли светящиеся грибы.

На утоптанной площадке у стены он увидел ритуальный круг. Чуть поодаль от него — резные мегалиты, не такие, как в Белом Саду звездных, но тоже дышащие магией. Вайрэ подошел ближе. Узоры на камнях разнились, похоже, эти мегалиты привезли из других миров. Одна из древнейших форм магии, давно забытое искусство. На севере Даэрота таких хватало с избытком…

Передернув плечами, Вайрэ, больше не оглядываясь, зашагал к лекционному корпусу.

Внутри было тихо. Пусто. И светло. Магия, наверное, подумал он — из высоких и узких витражных окон падал свет, будто бы солнечный, вот только солнце Город позабыл в темном нелетописном прошлом. Но в этом свете стены вокруг казались латунными, а гулкий пол под ногами поблескивал морской бирюзой. Вайрэ медленно прошел по залу, гадая, на какую из трех лестниц ему стоит подняться, и вдруг взгляд упал на большую доску, увешанную листами бумаги.

Объявления, записки и… расписание? Вайрэ вгляделся в огромную таблицу и покачал головой. В Городском Аркадамате, как оказалось, было несколько факультетов. Аграрии — ожидаемо, Город предпочитал кормить себя самостоятельно, и Вайрэ уже знал о плантациях среди пустошей за его стенами. И маги, способные озеленить мертвые камни, здесь ценились. Целители — этих, пожалуй, учили во всех филиалах межмирового университета магии. Вайрэ с интересом и благоговейным ужасом посмотрел на внушительный список предметов, отмеченных значком желтого лютика. Быть может, брат захочет здесь поучиться?

Твареведы. Кажется, изучают дикую фауну Бонхарда… Но выделять под это целый факультет? Вайрэ подумал, что, кажется, Бонхард населен куда больше, чем ему казалось раньше.

Логистика?.. Ах да, портальная сеть! Вайрэ вздохнул, что им в Гванаделе очень не хватало таких магов. Из-за Круговерти порталы вечно сбоили, а потому приходилось ходить на своих двоих. Или постаринке на лошадях, оленьих упряжках и антигравах.

«Если бы не война!.. — подумал Вайрэ. — Я бы, пожалуй, выучился на логиста!»

Он фыркнул и покачал головой. Даже если бы не война, ему бы все равно не хватило знаний, навыка, да даже просто таланта! Тонкое и точное искусство требовало понимания, а понимания Вайрэ хватало разве что на поделки из веток, перьев и камешков. Ну вот еще лагерь защитить мог…

Сердце противно заныло. Ради всего святого, о чем он думал, когда решил, что сможет одолеть Бонхард? Вайрэ сжал кулаки. Ничего. Если Круговерть хотя бы немного похожа на Бонхард, он сможет. Всего-то лагерь! Это не портал сквозь миры!

Взгляд соскользнул ниже, и Вайрэ вздрогнул. Факультет крови. Здесь царит и властвует архимаг Амарант, у которого он очень-очень хочет учиться. А что делает разумный эльф, набиваясь в студенты к великому и ужасному мастеру? Выучивает наизусть расписание этого мастера! Вайрэ достал кпк. Что ж, теперь, если он скажет, что был у Амаранта, ложь окажется правдоподобной.

Равнодушно посмотрев на расписание факультетов менталистики, ритуалистики и мистицизма, Вайрэ сверился с кпк и зашагал к одной из лестниц. Если лгать, то лгать правду, а значит, стоит узнать архимага Амаранта поближе. Хотя бы сквозь дверь лекционного зала.

Битый час проплутав по коридорам, Вайрэ понял, что окончательно заблудился. Корпуса Аркадамата оказались запутанными: то лестница, то поворот, то какой-то темный отнорок, и — полная тишина. Вайрэ тоскливо посмотрел в кпк, пытаясь понять, где находится нужная ему аудитория и куда забрел он сам, но плана здания, увы, не нашлось. Что ж, придется ждать, когда закончатся лекции, может, студенты подскажут, куда идти!

Он устроился было на подоконнике, как вдруг где-то вдалеке гулко хлопнула дверь и раздались рыдания. Вайрэ поспешил на звук. В одном из коридоров у стены сидела юная девушка в темно-синей студенческой мантии, и уже даже не рыдала — выла.

— Нис, что с вами? — обеспокоенно спросил Вайрэ, оглядываясь на высокие двери аудитории.

— А… Амарант!.. — Студентка подняла на него полные слез глаза. И хрипло крикнула: — Он поставил мне отли-и-и-ично-о-о!..

Она снова зашлась в горьком плаче, обхватывая себя за плечи руками и откидывая голову.

— Но… отлично — это же хорошо? — Вайрэ растерянно опустился рядом и зашарил в карманах, ища носовой платок.

— Это ужасно! — Студентка рвано всхлипнула и попыталась вытереть лицо рукавом мантии. — Ты разве не знаешь?.. Он всегда ставит отлично тупым!

— А умным что — отвратительно? — попытался пошутить Вайрэ. Она серьезно кивнула.

— Я ему на тройку полгода пересдавала. — Она снова заплакала. — Он или ничего не ставит или тройку, когда заслужишь. А если отлично, то это только тупым, понимаешь?!

Вайрэ не понимал, но носовой платок протянул. Студентка невнятно поблагодарила и уткнулась в колени, рыдая. Бросать девушку в горе не хотелось, чем ей помочь,он не знал, но к его счастью по коридорам раскатился звон колокола. И мгновение спустя распахнулись двери аудитории, к плачущей студентке подбежали подруги, обнимая ее.

— Вот гад, — гулом пронеслось среди студентов, синим потоком вытекавших из аудитории.

— Ничего себе он тебя валил!..

— Да мы это даже не проходили!..

— Мне очень жаль, что вы это не проходили! — Студенческий гул рассек голос Амаранта. Все разом стихло.

— Архимаг, этого и правда не было на лекциях! И в дополнительной литературе по списку…

Амарант как не слышал. Он смотрел на заплаканную студентку.

— Сколько контрольных точек должно быть у печати?

— Т-три. — Она поднялась, опираясь на плечо подруги.

— Основные элементы крови?

— Узор, голос, вкус, цвет.

— Базовый принцип построения печати?

— Определить точку бифуркации по уравнению…

— По какому уравнению? Вы вчера пришли из школы, что не в состоянии составить элементарную базовую печать? Вы обязаны уметь строить ее через переменные напрямую! Когда кровавый ритуал выйдет из-под контроля, у вас не будет времени на расчеты! — негромко сказал Амарант, сверкнув глазами. — Узор, голос, вкус, цвет — вот ваши контрольные точки, относительно устойчивые и неизменные элементы! Материал первого курса, вводная лекция. Крови не нужно заучивание. Крови нужно понимание.

— Но зачем мы тогда решаем уравнения? — недоуменно спросил кто-то из студентов. На него зашикали, но Амарант и бровью не повел.

— Уравнения — инструмент, чтобы вы научились говорить с кровью на ее языке. Словарь! Не знать слово — простительно, не понимать смысл сказанного — преступно. И если вы не способны говорить без словаря, вы не знаете язык! Видимо, ваша оценка за первый курс была завышена.

Студенты замерли, переглядываясь. Амарант снова посмотрел на заплаканную девушку.

— Я поговорю с предстоятельницей Шартар о вашем переводе на другой факультет.

Студенты расступились. Амарант, перехватив стопку книг, загрохотал сапогами по гулкому коридору. Раздались рыдания.

***

Вайрэ вернулся в храм к началу вечерней молитвы. На главный зал опустилась тишина, в молчании собирались жрецы в черно-белых мантиях и прихожане. Вайрэ сжал кулаки — больно. Белые стены мерцали в звездном свете, щек касалась прохлада, все замерло в ожидании таинства, и он вдруг остро ощутил себя… пустым.

В глазах непосвященных мерцали искры, в покое и равновесии они безмолвно говорили с Аспектом Баланса. Вайрэ тянулся к этому голосу, пытаясь услышать хотя бы отзвук, но вокруг него была только пустота. Он больше не принадлежал этому Аспекту. Ни как жрец, ни как живой.

Жрецы негромко запели, и под синий купол, усеянный звездами, взлетел переливистый гимн. Когда-то он омывал разум родниковой водой, унося с собой мутные мысли и оставляя только хрустально-чистое знание. Измученные зубрежкой студенты выдыхали и расслаблялись, вдруг обретая понимание заученного, светлели лица подземщиков, уставших от хитросплетений Бонхарда. Вайрэ смотрел на них, чувствуя себя даже не чужим — чуждым. Гимн больше не задевал никакие струны в душе. Потому что этих струн больше не было.

Вайрэ медленно побрел вдоль стены зала, огибая молящихся, и нырнул в первую попавшуюся дверь. Не сразу понял, что это не коридор, и вздрогнул, осознав это. Дверь вела не в глубины храма. Небольшая круглая комната даже не походила на звездный храм! В ней пахло можжевельником, а с ярких фресок на стенах смотрели шестеро.

— Пророк Мардскейн Некромант, — одними губами прочитал Вайрэ надпись под изображением темнокожего мага с грубыми и крупными чертами лица. — Пророк Эриандель Ардинн. Пророчица Ярнакса Проповедница… Что здесь делают солярные?

Вайрэ с недоверием положил ладонь на алтарь солнца, внушительных размеров агат-моховик. В молочно-зеленых глубинах вспыхивали золотые искры, казалось, что в этом камне, как в стекле, застыло не то туманное утро в лесу, не то белое морское дно. И алтарь был теплым. А значит, освященным.

Вайрэ вздрогнул и оглянулся, вдруг поняв, что не слышит звездных гимнов. Но стоило ему приоткрыть дверь, как переливистая песнь снова взвилась под купол. Вайрэ отступил назад, закрывая деревянную створку и отсекая себя от звездных голосов и холодного света.

Солнечное тепло согревало, клубилось золотыми сумерками под потолком, пахло нагретой смолой и терпким хвойным лесом. Шестеро древних Пророков строго взирали с фресок, и Вайрэ невольно споткнулся взглядом об Эрианделя: у него оказались такие же серебристо-серые волосы, как у мамы и брата. Но здесь он хотя бы не чувствовал себя так безнадежно вырванным из мироздания. И имя... Ардинн, ардинн, как же это со Старшей Речи? Эриандель Охотник, пожалуй, было бы ближе всего. Мама-разведчица тоже в каком-то смысле ардинн.

Вайрэ криво усмехнулся, вдруг вспомнив вампиров из «Полной Чаши». «Вы чистокровный эльф?» Если когда-то его народ не знал Аннен, то Вайрэ сейчас как никогда близко к истокам своей крови.

Кровь. Все снова упиралось в кровь. На крови стоял Город, на ее языке разговаривали с Бонхардом. И кровь — единственная сила, которая еще оставалась у Вайрэ. И своя, и чужая. Он поднял ладонь, разглядывая пальцы. Сколько же на его руках чужой крови? Десятки жизней? Сотни?.. Вайрэ сжал ладонь в кулак и отвернулся. Нельзя об этом забывать. Но и помнить тяжело.

Он присел на полукруглую лавку возле стены и прикрыл глаза. Время текло медленно, но, когда он решился выглянуть, в зале уже почти никого не было.

«Архимаг Инсенна?» — мысленно позвал Вайрэ, внутренне холодея.

«Что?»

«Зачем вы оставили мне мой меч?»

Инсенна не ответил. Вайрэ настороженно, испуганно, а потом и с оглушающим опустошением вслушивался в медальон и вздохнул. Ну, раз уж с ним не хотят разговаривать…

Дверь солярной капеллы распахнулась, и дядя шагнул внутрь.

— О… — Вайрэ растерянно поднялся навстречу, но Инсенна коротким жестом приказал сесть обратно и устроился напротив.

— Почему я должен был отнять у тебя меч? — негромко спросил Инсенна, уставившись сияющими холодным звездным светом глазами. Вайрэ невольно поежился. Инсенну обожгло — выжгло до белизны! — Звездой задолго до его рождения, и он вроде бы привык к пугающему облику дяди, но сейчас такое яркое напоминание о Звезде и ее силе разъедало душу болью. Отец рассказывал, что в юности Инсенна был русым с синими, как у самого Алькано, глазами. Сейчас у Инсенны волосы были снежно-белыми, а вместо сожженных глаз он смотрел хрусталями артефактных имплантов. И те, светясь, окрашивали тонкую кожу век в алый.

— Потому что им было совершено святотатство, — тихо сказал Вайрэ, невольно опуская взгляд. — Разве не положено уничтожать орудие преступления?

— Разве уничтожают меч палача, которым он снес голову королю?

Вайрэ вздрогнул. Вот как.

— Ты принял решение, — негромко заметил Инсенна. — Никто не откажет тебе в праве жить с ним.

— Это что, честь? — Вайрэ вскинулся и тут же притих под ледяным взглядом дяди.

— Это признание, — сухо ответил Инсенна. И вдруг разом выдохнул, сбрасывая с себя холодную маску. — Уничтожить меч, спрятать его, быть может, с проклятиями выбросить — это бы значило, что ты преступник. И то, что ты сделал, не должно свершиться снова.

— Но разве не так?

— Будь у тебя возможность, ты бы поступил иначе?

— Н-нет, — еле слышно сказал Вайрэ и посмотрел на дядю. — Нет.

— Почему? — Инсенна прищурился.

— Или я, или те, кто осаждал Гванадел. — горло пересохло, но Вайрэ заставил себя говорить. — Или так, или… Я знаю Круговерть. Знаю, какая она. Эта рана на теле нашего мира, она сочится Неведомым, как гноем. Распахнутая дверь в Неведомое, которую пытались взломать, пока Гванадел горел в огне. Если бы оттуда что-то вырвалось… Я боялся, что вспоротая Круговерть поглотит Даэрот. Хотел запечатать ее.

— И запечатал. — Инсенна поднял брови. — Все верно. Мы погибали, из Круговерти рвалось в наш мир Неведомое, и никто не сделал ничего иного для его и нашего спасения. И ты поднял меч на великую святыню, манифестацию Аспекта, на само благословение Аннен, хранившее Гванадел тысячелетиями!.. — Инсенна заговорил тише. — Вот только ныне живущие уже, похоже, начали забывать, зачем в наших стенах когда-то зажглась Звезда. Не для того, чтобы явить эльфам силу Аннен! Не для почитания и поклонения! Ее создавали наши смертные предки и создавали для того, чтобы с ее помощью выполнять свой истинный долг — стоять стражей у Круговерти.

Вайрэ молчал. Инсенна вздохнул и сказал чуть мягче:

— Как я могу назвать тебя преступником, если ты выполнял долг?

— Но я святотатец.

— Да. Ты святотатец. Ты выполнил древний долг, преступив иную клятву — служить Аннен и чтить ее святые силы. Ты запечатал Круговерть и оборвал невинные жизни. — Инсенна поднялся. — Это страшная цена, Вайрэ. Но никто не предложил иной платы. Ты принял решение и был вправе его принять. А я не вправе клеймить его. Твой меч — твой, а что им было совершено, зло или благо, рассудит только время. Черный Год еще не закончился.

Глава 10. Путь к истине

Вайрэ выскользнул из калитки Белого Сада, свернул в Зеленый квартал и привычно прошмыгнул в заброшенный дом, увитый странными лиловыми лозами с мелкими листочками. И-за двери в лицо дохнуло влажным холодом и тьмой подземелий. Вайрэ спустился по широкой лестнице, на ходу запалив светлячка. Перед ним расстилалась уже хорошо знакомая широкая улица, дома на которой слепо пялились на него провалами окон. Толстые корни свешивались с потолка и вырывались из-под земли, обвивая камни руин, как змеи-душители. Рюкзак за спиной оттягивали папки с расчетами и ритуальными принадлежности.

Надо было проверить чары, которые показал Эстебан. Надо было проверить чары, которые Вайрэ выписал из книг. Надо было испытать даэротские руны, вытащенные из памяти.В общем, работы было невпроворот. А времени — всего ничего.

Вайрэ позволил себе остановиться на один краткий и миг и устало прикрыл глаза: после судьбоносной встречи с Эстебаном он не вылезал ночами из-за рабочего стола. Брат бы сказал, что нужно больше отдыхать. Вайрэ устало выдохнул. Было бы еще время на этот треклятый отдых!

Он свернул к облюбованному под убежище домику и замер как вкопанный. Прямо посреди разбитой улицы меж руин домов расположился у костерка архимаг Ниар. Он сидел к Вайрэ спиной, совершенно беззащитный, даже не попытался накинуть никаких чар на свое подобие лагеря. Вайрэ бесшумно шагнул назад. Ниар чуть пошевелился, но не обернулся. Его равнодушный голос разнесся по улице:

— Не прячьтесь. Вы не таились до того, как заметили меня, так что бессмысленно таиться теперь.

Вайрэ мысленно обругал себя расслабившимся недоумком, но к костру подошел и натянул на лицо самое что ни на есть нейтрально-вежливое выражение.

— Вам интересен Бонхард, — вместо приветствия сказал Ниар. Вайрэ замер, как кролик перед змеей. Архимаг Ниар смотрел на него ничего не выражающим взглядом, и его бесцветные глаза словно принадлежали иномирной твари. Вайрэ усилием воли стряхнул с себя наваждение и улыбнулся одними губами.

— Мое почтение. Как видите — интересен.

Не отпираться же посреди Бонхарда, походно одетому и с рюкзаком за плечами. Ниар кивнул.

— Бонхард притягивает таких, как вы.

— И таких, как вы? — Вайрэ сел к костру. Что ж, архимаг, в эту игру можно и вдвоем сыграть! Ниар только еле заметно усмехнулся.

— И таких, как я.

Вайрэ насторожился. Что-то здесь было не так. Ниар… не был похож на себяобычного. Вроде та же паскудная безучастная рожа и мертвые, как стеклянные городские пуговицы, глаза, но что-то отличалось, едва уловимое, эмпатическое. И что-то нутряное, иррациональное, неведомое в его прежней жизни звездного жреца подтолкнуло сказать:

— Я читал ваши книги.

— Знаю. Архивариус Фарнаск ведь дал вам пропуск именно для этого, не так ли? — На миг на тонких губах Ниара мелькнула тень улыбки.

— Вы же горожанин, Ниар. Скажите правду: почему все новые книги — ваши? Почему сейчас, когда вам всем нужны знания о Бонхарде, его изучаете только вы?

— Бонхард — это бог Города, а богов не изучают. Им молятся, поклоняются и приносят кровавые жертвы.

— Отлично, значит, я дважды… — Вайрэ осекся, и слово «святотатец» не прозвучало. Он покачал головой и прижал на миг ладонь к губам. Ниар знал,все знал, но признаваться ему напрямую? Ни за что! Вайрэ не предаст свою семью. Но почему он так разговорился?..

— Законы поверхности не имеют власти здесь, юный Вайрэ. Здесь царит свой, подземный Закон.

И вот здесь стало страшно. Вайрэ впился взглядом в Ниара. Не в этом ли секрет, почему Ниар до сих пор жив, почему все складывается наилучшим для него образом, почему… Почему он так легко заставил дядю согласиться?..

— Нет, я не читаю разум, и прекрати пялиться на меня с таким подозрением, твои маленькие глупые мысли написаны у тебя на лице.

«Так я тебе и поверил», — подумал Вайрэ.

— Твое дело, верить или нет.

— Я пойду, — сказал Вайрэ куда резче, чем следовало, и поднялся. Он решительно обошел Ниара и направился вглубь. Внутри кипела глухая злость — Ниар так неудачно расположился, что пробраться в свою «лабораторию», не выдав ее, никак бы не вышло. Придется срочно искать другое место и проверять все там!

Вайрэ свернул между двух высоких изогнутых столбов, очень похожих на разомкнутую арку, и прошел на небольшую площадь. Она всегда будила в нем неясное беспокойство — дома теснились вокруг слишком плотно, слипались боками, налезали друг на друга и частично сливались, словно эта площадь когда-то была гораздо больше, а потом неведомо почему сжалась, и все, что вокруг, сжалось так же.

Он опустился на колени: брусчатка была почти пугающе ровной. Похоже, что эта площадь и в прошлом использовалась для каких-то ритуалов. Сверяясь с записями и расчетами, Вайрэ тщательно перерисовал печать и нанес глифы собственной кровью. Печать он взял из книги Ниара, глифы — Эстебановы, кажется, ему удалось правильно их сложить. Во всяком случае, на полу в келье эта штука работала. Линии тускло замерцали, налились алым огнем и потухли. Кровь медленно впиталась в камни. Вайрэ почувствовал себя почти оскорбленным. Почему ничего не получалось?!

Он все сделал правильно, он знал, он несколько раз проверил! Брал же проверенные, рабочие формулы, те, что выучил у Ниара — архимага и специалиста по Бонхарду, те, что узнал от Эстебана — подземщика и нежити-мага крови, так почему же, почему ничего не работало? Он ходил в подземелья уже несколько месяцев и не продвинулся ни на шаг, все чары — знакомые по Даэроту, добытые в Городе — просто отказывались работать!

Вайрэ в ярости принялся чертить глифы один за другим.

Работай!

Глиф впитался в камни.

Ну же, работай!

Глиф задрожал и рассыпался искрами. В душе Вайрэ колыхнулась мрачная радость: что-то все-таки происходит. Ну же, кровь, работай!

Если не захочет работать сама, он заставит!

Цепочка глифов дрожала на камнях, неуверенно мерцала и держалась. Вайрэ яростно чертил и чувствовал, как губы сами расползаются в злой, торжествующей улыбке.

Вспышка ударила по глазам. Она была совершенно беззвучной, но в ушах зазвенело, весь мир перевернулся, а потом Вайрэ больно ударился спиной о мостовую.

«В этом и была моя ошибка, — подумал он. — Я следовал чужими путями. Искал чужие ответы на чужие вопросы».

Он сел и сплюнул горькую кровь.

Он должен найти собственный вопрос и сам же на него ответить. Без этого все бессмысленно. Бонхард невозможно понять разумом, его нужно прочувствовать сердцем. Как… как кровь. Но как? Как, во имя всего святого, он должен справиться с этим так быстро?! Помощь нужна уже сейчас. Подземщики и подземщицы умирают в Бонхарде, а мама в смертельной опасности каждый раз, когда спускается сюда. Вайрэ в бессильной ярости ударил кулаком землю и зашипел, рассадив руку. Камни мостовой окрасились в багровый. Кровь, как и всегда, медленно впиталась в них, словно ее и не было. Бонхард подбирал даже случайные капли.

— Будь ты проклят, кровопийца! — со слезами на глазах прошептал Вайрэ. — Мало того что твой Город силой затащил нас к себе и сковал цепями, так еще ты пьешь нашу кровь и забираешь жизни. Ниар был прав, ты ничто иное, как жестокий бог Города!

Бонхард остался безответен.

— Я найду на тебя управу! — Вайрэ зло сплюнул и поднялся. — Я святыню нашего народа не пожалел, тебя и подавно жалеть не буду! И выжгу на тебе эти печати, как клейма, чтоб навсегда запомнил, чтоб захлебнулся моей кровью, чтоб и не смел тянуть свои корни и зубы к Ярдарре Вильранен!

Повисла страшная мертвая тишина. Вайрэ отчетливо услышал, как у него бьется сердце.

А потом в тишине раздался звук: тихий едва различимый шорох, из-под земли вынырнул гигантский корень, треснул, как скорлупа, и из его сердцевины вышла фигура в алой мантии.

— Что за громкие речи, юный эльф?

— Ты еще кто?

Вайрэ смерил фигуру взглядом, не в силах ни удивляться, ни бояться. Лицо незнакомца скрывала деревянная маска, на которой красным тлели прорези глаз, руки скрывали потрепанные бинты. Человек, эльф, гоблин, дитя неведомого народа — не понять совершенно, но голос определенно мужской. Не подземщик, подземщики из корней не появлялись, значит…

— Красный Вестник?

Незнакомец из корня только заливисто расхохотался. Смех оборвался так же внезапно, как начался, и маска оказалась рядом с лицом Вайрэ, совсем близко. В прорезях где-то за алым светом лихорадочно и болезненно блестели живые глаза.

— О нет, росточек. Ты кричал Бонхарду. Я ответил.

— Ты не ответил.

Красный незнакомец снова засмеялся, уже тише.

— И правда, где мои манеры? Мое имя — Крайт, я последний Привратник этих корней. Ты хочешь говорить с Ним, я говорю с тобой от Его имени.

— Привратник?

Вайрэ нахмурился. Он читал о посвященных слугах Бонхарда… если так их можно было назвать. Некогда живые или мертвые, но всегда горожане, они уходили в Бонхард навсегда, чтобы служить ему среди корней. Вот только в книгах писали, что привратников ныне не осталось. Все они давным-давно погибли, кажется, вместе с Лунным Городом три тысячи лет назад. А новых не нашлось. Выходит, книги лгали?.. Какая разница!

— И что же господин привратник от меня хочет?

— Росточек, ты головой ударился? Я только что тебе сказал.

Вайрэ досадливо цыкнул. И правда. Он покачнулся и поспешно сел. Крайт, словно издевательски повторяя, тоже непринужденно опустился на мостовую, скрестив ноги и чуть склонил голову вбок, выжидая. Вайрэ посмотрел на него: на маску и бинты, на неожиданно обычные городские штаны и удобные ботинки на ногах под подолом мантии, и в голове стало тоскливо-пусто.

— Я спрашивал не совсем это. Разве мало таких, как я, кто кричит в ненависти и отчаянии? Разве мало тех, кто хочет что-то сделать?

— Мало кто отваживается бросить вызов напрямую. Я предупреждаю тебя, росточек — ты привлек внимание. Будь осторожен, или тебя пожрут корни, и ты никогда уже не сделаешь, что хотел… А что ты вообще хотел?

— Может, ты тогда скажешь мне, как уговорить Бонхард не жрать дозорных? — Вайрэ скрестил руки на груди. — О, понимаю, это невозможно, таковы правила, пришел сюда — будь готов сдохнуть, но хотя бы на лагеря среди корней он может согласиться? Такие безопасные от тварей и гхоллов места, а? Чего ему не хватает?! Моя кровь настолько ужасна, что не только вампиры, но еще и он плюется?

Крайт в ответ медленно покачал головой. Красные огни в глазницах маски затлели ярче.

— Ты не понимаешь, росточек, эти корни не враг, они союзник. Со своей волей, своим разумом и правилами. К ним нужно подходить с уважением, это не бессмысленный инструмент, как чары, и не обоюдное добровольное служение, как Аспект.

— И что мне делать, Крайт? Я пытался, раз ты привратник, значит,все это видел! — Вайрэ сглотнул ком в горле. — Я перепробовал все, что знал, он ничего не хочет слушать. Как, скажи, как мне с ним договориться?

— Росточек, а в том и дело: ты не уговариваешь, ты заставляешь, — беззаботно отозвался Крайт. — Он играет по правилам и терпеть не может шулеров.

— А что, его можно уговорить? — язвительно уточнил Вайрэ.

— Да. И раньше его не раз уговаривали, взять хоть Говорящих с Пустошами или тех чудаков с фонариком.

— Кого-кого? — насторожился Вайрэ. — Кто это? Вы знаете, как им удалось? И… что удалось?

— А вот это — уже дела не корней, но поверхности. Я дал карту. По дороге иди сам.

Взвившиеся корни обхватили Крайта, оплели его колонной и снова нырнули под землю. Мостовая сомкнулась, словно ничего и не было. Вайрэ растерянно огляделся, моргнул и от души выругался.

— Ладно, — сказал он, выдохнув. — Ладно! Хочет Бонхард ухаживаний — будут! Ради всего святого, как юная дева!.. — Вайрэ сжал виски ладонями, успокаиваясь, и покачал головой. Ему нельзя сейчас умирать. Значит, попробует договориться. Если Крайт не солгал ему, конечно.

«Никому здесь нельзя верить! — зло думал Вайрэ, запихивая в рюкзак записи и раскиданные корнями вещи. — В книгах пишут одно, дозорные говорят другое, нежить послушаешь, так кровью мир наизнанку вывернуть можно, не то что Бонхард уболтать!.. А теперь еще и последний из привратников объявился! Из жалости ко мне, а как же!»

Вайрэ протяжно фыркнул. Подземщиков и дозорных Крайт почему-то не жалел, а до глупого юного эльфа с клеймом Отлучения и кровью на руках вдруг снизошел. И не до горожанина даже, а до чужака! Вайрэ успел увидеть оскал этого мира. Ниар заткнул чужаками кровоточащие раны Города, Амарант подобрал иноземца на опыты.Нет, ничего здесь просто так не делается, всему есть своя цена. А то, что приходится продираться сквозь сеть недомолвок, лжи и иносказаний — так не свой же.

Вайрэ зашагал к лестнице наверх. Если эти Говорящие и чудаки с фонариком существовали, об этом будут записи в хрониках. Или книгах. А значит, пора воспользоваться предложением старого Фарнаска и вывернуть архив наизнанку. Если было готовое решение, значит, можно попытаться понять принцип, который можно переложить на свои защиты. Нужно не заучивание. Нужно понимание.

Когда знаешь, что искать, путеводная звезда знания сама укажет путь к истине.

***

Вайрэ прислушался к тишине. Кажется, никого. Увесистый рюкзак оттягивал плечи, и он поправил лямки. От волнения потряхивало: вдруг снова столкнется с кем-то? Ниар вроде бы все еще в Бонхарде, но кто знает это хитрого старого лиса! Вайрэ коротко выдохнул и бросился через светлый коридор на одну из лестниц.

И чуть не сбил с ног кого-то. Вайрэ облился холодным потом, вот уж чего ему сейчас не хотелось, так это объясняться с Ниаром!.. Но это был не Ниар.

— Айнарэ? Ты чего не… — Слова застряли в горле. Айнарэ стеклянным и невидящим взглядом уставился на него, явно не соображая, кто он и где находится. Вайрэ коротко оглядел брата. Черные мешки под глазами, обострившиеся скулы, скромная серебристая мантия с фибулой-лютиком у горла — брат возвращался с тяжелого дежурства в госпитале. Айнарэ моргнул, в его глазах на мгновение мелькнул проблеск разума, и вдруг покачнулся.

— Нари!.. — Вайрэ едва успел подхватить его. Айнарэ на мгновение обмяк в объятиях и с трудом выпрямился, все так же невидяще глядя в пространство. — Пойдем… тут недалеко.

Вайрэ перекинул руку брата через шею и повел по коридору. Айнарэ с трудом передвигал ноги, то и дело ронял голову на плечо, но упрямо шел из последних сил.

— Ради всего святого, почему я не целитель? — прошептал Вайрэ, подхватив брата на руки. — И где… все?

В главном зале всегда дежурили жрецы. И чтобы они позволили Айнарэ брести до комнаты в одиночестве, не помня себя? Или дежурные были заняты чем-то неотложным, или тень Убийцы Звезды легла проклятием на всю его семью!

Вайрэ взлетел по лестнице и заметался по коридору, не зная, куда нести Айнарэ. Резко остановился, выдохнул и бросился к двери своей кельи.

Айнарэ до боли напоминал хрупкую фарфоровую куклу. Он неподвижно сидел, пока Вайрэ искал в рюкзаке аптечку, безвольно позволил себя раздеть. И только когда Вайрэ потянулся к длинной серебристой шевелюре, чтобы заплести ее перед сном, Айнарэ покачнулся и обвалился на руки.

— Все хорошо, ты… ты в храме. — Вайрэ осторожно устроил брата у себя на плече и принялся заплетать ему косу. — Надеюсь, тебе завтра не нужно в госпиталь? Даже если нужно — не пущу, ты у меня вдоль и поперек выспишься, братец!

Вряд ли Айнарэ слышал и понимал, что ему говорят. И Вайрэ мрачно посмотрел на дверь, как будто она должна была вот-вот дрогнуть под чьим-то кулаком и кличем «Целителя!..» Нет. Не сегодня. Не в эту ночь. Вайрэ уложил брата на подушки, накрыл его одеялом и тихо поднялся.

Достал из рюкзака записи и вздохнул. Расчеты неверны, а кроме них ничего и не было. Мысль отчаянно не шла. Тут бы придумать альтернативу, но какую? Если уж получалось у Говорящих, должно получиться и у него! Вайрэ мрачно признал, что совсем не понимает великий Бонхард, настолько, что во всем этом величии увидел только один путь. Оглянувшись на брата, запалил неяркий светлячок и раскрыл одну из книг. Бонхард предельно ясно донес, что он что-то упускает. И надо понять, что именно и как превратить шулерство в честную игру.

За чтением ночные часы пролетели быстро. Вайрэ снова и снова вглядывался в рисунки, мысленно повторял слова ученых мужей и дев, пытаясь ухватить ускользающую нить понимания, и не заметил, как начало светлеть небо.

За спиной раздался резкий вздох.

— Ты куда? — Вайрэ подскочил и придержал брата за плечи, не давая ему подняться с кровати.

— На стену. — Айнарэ посмотрел на него мутными глазами и дернулся. — Там огонь. Надо идти.

— Какую сте… — Вайрэ осекся и оглянулся. Городской рассвет полыхал заревом пожара, лил в окна кровью, и сердце сжалось. Вайрэ прищурился, заставляя окна потемнеть, и страшный алый потек зеленым подводным сумраком. Как там, внизу, в Старом Аркадамате. — Нари, спи. Мы живы. Спи.

Айнарэ медленно моргнул и послушно опустился на подушки.

— Скажи Инсенне, что у нас закончились припасы, — пробормотал он, закрывая глаза.

— Обязательно скажу, — пообещал Вайрэ.

— Нам надо в Рассветную Башню… — еще тише сказал Айнарэ, уплывая в марево сна. — Там живые…

— Мы обязательно туда сходим. — Вайрэ вздрогнул. До Рассветной Башни они тогда так и не дошли. Она обрушилась под ударом черной лозы и похоронила под собой всех, кто в ней был. — Спи.

Айнарэ тихо задышал, провалившись в сон, и Вайрэ отчаянно пожелал, чтобы этот сон не стал видением из прошлого.

— Как жаль, что я не могу защитить тебя от кошмаров, — горько прошептал он и сжал кулаки. — Но… ты спасаешь подземщиков. Я помогу. Не только для мамы. Но и для них тоже. Обещаю.

Глава 11. Искра золотого пламени

Вздохнув, Вайрэ зашагал по улице, наугад поворачивая в закоулки и ища взглядом знакомые ему желтые, розовые и сиреневые фонари. Найти изумрудный и циановый он уже и не надеялся.

О том, почему ноги понесли к Амаранту после ночного откровения и кошмара, он постарался не думать.

В лицо дохнуло прохладой, в кустах Крипты начал сгущаться туман, и он с тоской посмотрел на алое зарево небес. Вечер. Надо выбираться! Он наугад свернул в неприметный переулок, по которому, кажется, проходил уже сотню раз, и вдруг взгляд упал на замерцавший в полумраке желтый фонарь. Вайрэ мысленно обозвал себя слепым идиотом и ускорил шаг, то и дело срываясь на бег. Небо над головой неумолимо темнело, на Город опускалась ночь, даруя нежити право охоты. Попасть на зуб вампиру Вайрэ не хотел. Рано ему умирать, рано! Он нервно огляделся, пытаясь уловить в черных тенях малейшее движение, и припустил со всех ног. Перемахнул через низкую ограду, бросился в переулок, нырнул в кусты и чуть не споткнулся, когда по глазам ударил неяркий, но после черноты Крипты ослепительный свет фонарей Зеленого Квартала.

Успел!

Небо погасло. Вайрэ выдохнул, кидаясь навстречу спасительным огням, и мир полетел кувырком. Стальная хватка сжала руку, за волосы больно дернули, с треском порвался воротник, и чьи-то клыки вспороли вены. Вайрэ замер, загнанно дыша: в голове тут же помутилось, а по телу разлилась отвратительная слабость. Вдруг вампир возмущенно замычал и, отшатнувшись, принялся яростно отплевываться.

Вайрэ пошатнулся, рухнул на колени, прижимая ладонь к кровоточащей шее, и зашарил свободной рукой в поясной сумке. Ведь он же брал с собой заживляющую мазь… Баночка, как живая, выскочила из пальцев и исчезла во тьме ночной Крипты, оставив Вайрэ в дураках.

— Ох, живой, что ты такое ел? — выдохнул вампир, вдруг снова оказываясь рядом. Вайрэ только пожал плечами.

— Кровь такая.

— Ничего хуже ни в жизни, ни в смерти не пил! — Вампир мучительно скривился и помассировал горло, горевшие в темноте глаза замерцали, как свечки на ветру. — Шею покажи.

— Добить хочешь?

— Недоумок, — беззлобно ответил вампир, силой отводя ладонь Вайрэ. — М-да. Надо тебя к солярным нести.

— Я не доживу.

Вайрэ не лгал. Кровь и не думала останавливаться, он чувствовал, что ворот и грудь уже насквозь промокли, в голове поселилась неприятная звенящая легкость, словно все мысли пропали.

— Если понесешь к помощи, отнеси к звездным. Я… родственник.

— Тогда точно не выживешь.

Вампир помедлил и подхватил его на руки. Мир вокруг расплылся и смазался. Вампир несся по Крипте широкими шагами, и Вайрэ на миг почувствовал себя пугающе уютно. Невероятным усилием воли отогнал забытье. Надо было говорить. О чем угодно, лишь бы не молчать, лишь бы сознание не уплыло в тишину.

— Ты подземщик?

— А что, я похож на подземщика? — саркастично ответил вампир. Вайрэ посмотрел на него: в мраке Крипты получилось смутно разобрать вытянутое скуластое лицо с тонким острым носом, белое пятно кружевного ворота и отблеск вышивок.

— На хена Эстебана похож.

— Мастер Эстебан не из простых подземщиков, — загадочно сказал вампир. — Ты сам что ночью в Крипте забыл?

— Искал архимага Амаранта и заблудился, — честно ответил Вайрэ. Вампир только вздохнул и покачал головой.

— По ночам в Крипту ходят только жрецы и жертвы. Тебе повезло, что встретился всего лишь с вампиром, а не с тварью или Дитя. Мы почти на месте.

Вайрэ и сам уже увидел золотистое свечение, пробивавшееся сквозь деревья.

Звездный храм напоминал изящный цветок, распустившийся на зеленом ковре Белого Сада. Городские солярные такой тягой к красоте не обладали: солярный храм походил на крепость. Вайрэ вдруг разом вспомнились свечи из белого полупрозрачного воска, которые просвечивали от собственного пламени. Во тьме ночной Крипты солярный храм сиял таким же мягким золотом. Вампир шагнул через узорные кованые ворота, но, вопреки ожиданию Вайрэ, прошел не к главным воротам, а, обогнув храм сбоку, навалился на дверь.

Они оказались в крохотной комнате, в которой из мебели стояло только несколько лавок. На светлом дереве Вайрэ ясно увидел темные кровавые пятна. Вампир вздохнул, глядя на свои некогда красивые одежды, теперь залитые кровью, и дернул за шнурок у двери, ведущей внутрь храма. Раздался пронзительный звон колокольчика и звук шагов.

— Прощай, живой. И береги себя.

Вампир скрылся в ночной Крипте в тот же миг, что распахнулась дверь. Вайрэ часто заморгал, ослепленный. Его аккуратно провели внутрь.

— Ну все, все закончилось, маленький эльф, — раздался над ухом мягкий женский голос, и его усадили на лавку. По телу волной прошло приятное тепло, и Вайрэ почувствовал себя как после хорошего отдыха. Целительница оказалась лесной эльфийкой, смуглой, с яркими, как молодая листва, зелеными глазами, копну косичек она заколола в небрежный пучок, от которого у Вайрэ на миг похолодело в груди: настолько неправильным это ощущалось. Не должен эльф у себя дома укладывать волосы так, словно сейчас пойдет в бой насмерть. — Ну-ка выпрямись.

Вайрэ ощутил волну прохлады от очищающих чар, а потом разорванный ворот зашевелился. Он недоверчиво пощупал ткань: рубашка была как новая.

— Благодарю вас…

— Это мой долг, росточек. Еще где-нибудь одежду порвали?

Вайрэ задумчиво посмотрел на свои рукава и покачал головой. Бонхард одежду не щадил, и выглядел Вайрэ как последний оборванец. Но стыдиться уже не получалось, хотя умом он понимал: надо бы носить с собой послушническую мантию, чтобы не позорить родню еще больше.

— Все в порядке, нис. — Он улыбнулся.

— Вижу я твое «в порядке», — беззлобно проворчала жрица. — Сирота, что ли?

— Что? — Вайрэ полыхнул румянцем. — Нет! Я гулял.

Жрица только вздохнула и отвела глаза. Повисшую в воздухе неловкость можно было резать ножом. Вайрэ перевел взгляд на стены. В солярном храме сам воздух светился теплым закатным золотом и незримо грел изнутри. Внутреннее убранство оказалось очень простым: ни затейливой резьбы, привычной Вайрэ по звездным храмам, ни красивых статуй, только гладкие стены из белого камня, алтарный камень и висевший прямо в воздухе символ солнца: кольцо с шестью острыми лучами, чем-то напомнившее снежинку. Единственное, что не позволяло назвать храм солярных совсем уж аскетичным — шесть фресок с изображениями Пророков. Со стены напротив на него смотрел Эриандель. В звездной капелле он казался строгим и пафосным, но тут со стены смотрел усталый немолодой эльф в зеленых одеяниях, опиравшийся обеими руками на каплевидный щит. Что-то Вайрэ о них слышал, когда еще был звездным, но мало, и его вдруг обуяло любопытство. Он покосился на целительницу, поколебался и все-таки попросил:

— Расскажите про шестерых на фресках.

— Пророки Всемилостивейшей. Ее первые посвященные, — отозвалась она. — Ты сейчас смотришь на Пророка Эрианделя Охотника. Интересен сородич?

— Да.

Он кивнул: все-таки он понял смыл прозвища пророка верно. Под мерный рассказ жрицы из глубин памяти начало всплывать то, что он раньше знал сам. В Даэроте солярные не прижились, хотя и пытались: их первый и единственный храм был стерт с лица земли три тысячи лет назад, исчез без следа, до современности дошли дневники нескольких выживших и их истории об ужасе, что поселился в святых стенах и погубил великую миссию. Что именно случилось в том храме — не знал никто. Но с тех пор жрецы солнца в Даэроте не появлялись. И какой-то родич Эрианделя был настоятелем пропавшего храма. Как же его звали?.. Вайрэ нахмурился, но так и не смог вспомнить, так что теперь спросил о насущном.

— Простите, а я могу остаться до утра?

— Да, конечно, — кивнула жрица. — Можем накормить и выделить койку. До рассвета на улицу тебе нельзя.

— Я тут посижу. — Вайрэ сжал зубы. Еще и солярных объедать не хватало! Каждого желающего кормить — никаких запасов не хватит. Еда нужнее горожанам. А он, чужак, который однажды не вернется из Бонхарда, справится сам. Вайрэ перевел взгляд на шестилучевое солнце, сиявшее у стены в конце зала. Быть может, ему стоит поблагодарить вампира за нападение? Говорят, Аспект Парадокса даровал огненное вдохновение, а озарения Вайрэ и правда не хватало.

— А почему вы прозвали ваш Аспект Всемилостивейшей? — спросил он.

— Мы не давали ей имен, как лунные своим Ликам и как звездные — Аннен. Видишь ли, она пришла к нам в дни, когда из всех сторон Аспекта самым бесценным оказалось исцеление. В имени Аспекта мы тогда увековечили ее милость, а потом уже нашли другие пути ее силы. Что ты знаешь про Аспект Парадокса?

— Говорят, он помогает придумывать, — уклончиво ответил Вайрэ.

— Правильно говорят. Творческий огонь — это к нам. За холодной логикой и свежей головой — к звездным, за эфемерным вдохновением — к лунным. А за огнем — к нам. Так что если не хватает огня — приходи в любое время.

— Я уже здесь. — Вайрэ растянул губы в улыбке. Жрица еле заметно улыбнулась, и сотворила из воздуха полупрозрачную чашечку, в которую бросила сияющий янтарь.

— Всемилостивейшая, сущая на небесах, даруй этому созданию пламя. — Камень в чашечке растаял, Вайрэ на миг показалось, что в ней переливающийся золотом жидкий огонь. — Даруй ему вдохновение такое чистое и страстное, как шестерым, даруй ему яркий свет, даруй ему путь и силу идти.

Она протянула Вайрэ пламя.

— О… спасибо. — Он смущенно принял чашечку и пригубил. Огонь опалял, но не обжигал, и Вайрэ на миг показалось, что он чувствует на губах нагретый солнцем, густой и жаркий воздух, полный медовых цветов, острой крови и чего-то пряного, терпкого, как горячее вино. Золотой огонь пробежал по венам, согревая. Вайрэ вздрогнул и чуть не выронил чашку, но испил огонь до дна.

— Может, все-таки поешь? На тебя смотреть страшно.

— Я не голоден. — Он улыбнулся шире. — Не обращайте внимания, нис, я из беженцев. Война потрепала.

Жрица хотела еще что-то сказать, но снова раздался пронзительный звон колокольчика, и она заторопилась в боковую комнату. Еще кому-то не повезло в эту ночь встретить голодного вампира. Вайрэ отставил было чашечку в сторону, но, оглянувшись, торопливо сунул ее в поясную сумку. Почему-то подумалось, что в эфемерном магическом стекле остался хотя бы отзвук солярного благословения. Ему нужны и эти крохи.

Вайрэ поднялся и пересел на лавку рядом с шестилучевым солнцем. Он не знал солярных молитв, но когда-то взывал к другому Аспекту. Главное — от чистого сердца. Слова не важны. Вайрэ склонил голову, закрыл глаза и мысленно взмолился:

«Всемилостивейшая, сущая на небесах, прошу, даруй мне хотя бы искру безумного вдохновения, что позволит мне найти с Бонхардом общий язык!..»

Глава 12. Проклятый старый дом

Вайрэ выскользнул из дверей храма и вдохнул полной грудью. Залитое кровавым рассветом небо красило в зловещий алый низкий туман, что стелился из Крипты. Невольно поморщившись, Вайрэ прижал ладонь к шее: залечили рану хорошо, но он снова как наяву почувствовал грубые руки и острые зубы.

Он передернул плечами — идти домой через Крипту после такой ночи не хотелось совсем. Пока над Городом едва-едва тлел рассвет, прохожих почти не было, так что Вайрэ направился на лестницу к Площади Повешенных. Он вздохнул: блуждать не хотелось. Быстро осмотрелся, и его взгляд зацепился за портал. Портал на другой стороне провала Крипты, в… Улье? Да, кажется тот квартал на гребне скалы назывался именно так. Вайрэ задумчиво посмотрел на покачивавшиеся над провалом подвесные мосты и решительно направился к ним.

Мост упруго пружинил под ногами и ощутимо покачивался, Вайрэ на миг даже остановился перевести дух. Высоты он не боялся, но к такому не привык. Уже знакомые ему птички кружили над обрывом, даже отсюда были слышны их вопли.

Одна птичка вдруг уселась на перила прямо рядом с ним. Вайрэ замер, не дыша, чтобы не спугнуть. Комок перьев размером с кулак смотрел на него глазками-бусинками, смешно дергая головой. Вайрэ шевельнулся, и птичка тут же спорхнула прочь, на прощание трескуче его обругав.

Вайрэ тихо вздохнул. Почему-то то, что он спугнул птичку, по-детски расстроило. Ну ничего. Он просто придет в Улей, прыгнет порталом в Огни неподалеку от Зеленого и быстро дойдет до храма. Отличный план.

Вскоре Вайрэ был вынужден признать: план оказался не такой уж отличный, и он заблудился. Паутина улочек Улья была для него настоящим лабиринтом. Чарующим и манящим лабиринтом, полным тайн, пустых двориков, дышащим историей. А еще стоило сойти с главной улицы, и он оставался совсем один. Никого.

На этих улочках не было говорливых студентов, которые вечно толпились в архиве, задавали вопросы отцу и старому Фарнаску, не было семьи, в глазах которой он читал молчаливый укор, не было жрецов-чужаков, принадлежавших храму Ниара. Это было место, состоявшее из крошечных сказочных царств размером с замкнутый дворик. Фрески и мозаики на стенах рисовали картины придуманных битв и небывших героев, лавочки и столики пустовали, как оставшиеся от неведомого представления декорации, высокие кустарники и цепкие лозы завершали картинку забытой сказки. И Вайрэ угодил этой сказке в объятья, заблудившись в ней. Нужно выбираться отсюда до вечера, потому что иначе сказочное королевство обернется кошмаром: улицы заполонят студенты и преподаватели, местные выйдут развлекаться и затащат Вайрэ в свой круг танца. Передернувшись от мысли, он наугад свернул в очередной дворик. Ему просто нужно найти мост на Площадь или хотя бы один из подъемников в Крипту!

Он увидел изящную лестницу, которая вела… на крышу дома? Немного поколебавшись, Вайрэ ступил на матовые стеклянные ступеньки, сердце гулко ухнуло в живот. Горожане обожали стекло, стекло было везде. Но даже зная, что под ногами сверхкрепкое магическое стекло, которое не то что одного эльфа — целую армию выдержит, идти по такой лесенке было жутко.

Вайрэ огляделся, пытаясь понять, в какой части Улья находится. К его удивлению, крыши оказались обитаемы. Здесь стояли столики и шезлонги, местами красовались лотки, а еще…

Еще тут ходили местные. Жизнь Улья протекала на крышах. Вайрэ замутило. Он еще раз внимательно оглядел местность, запоминая в какой стороне протянулись нити мостов, и снова спустился на землю.

Уже через три-четыре поворота он вынужденно признал, что мысль была не очень умная и лучше было бы, наверное, потерпеть компанию незнакомцев. В этом змеином клубке даже его наработанное десятилетиями экспедиционной разведки чувство направления очень быстро становилось бесполезным — ни солнца, ни звезд, ни стрелки компаса, только ржавое небо и разноцветные стены, увитые лозами, от которых рябило в глазах. Он шел, сворачивал, сам не зная куда и зачем, а в груди разрасталось незнакомое тяжелое чувство дороги в никуда. Будущее темно и неясно, в настоящем только смрадная серость и острое чувство отчуждения от всех. Может, лучше будет выйти на обрыв и закончить с этим?.. Нет! Он не должен причинять еще больше беспокойства семье. Несмотря ни на что, его все еще почему-то любят. Нельзя. Вайрэ остановился, часто моргая, чтобы загнать слезы обратно, и вдруг зацепил краем глаза что-то яркое. Над крышами домиков Улья сияло… нечто. Острый купол был покрыт черепицей, переливавшейся всеми цветами радуги, и сиял, как яркая снежная птица, которую вдруг встречаешь в лесу посреди зимы: пятнышко огня среди белого снега и голых черных веток. Ноги сами повели к куполу.

Его взору предстал не дворик, а скорее маленькая площадь, коронованная причудливой башней. С башнями-укреплениями она не имела ничего общего, это было произведение искусства в обличье башни. Сложенная из незнакомого Вайрэ светло-рыжего камня, она походила на башенку доброго, но немного сумасшедшего волшебника из детской книжки. По ее круглым бокам безо всякого порядка разместились витражные окна, над высокой узкой дверью из темного дерева нависал полупрозрачный козырек, такой же радужный, как крыша, и висел блестящий зеркальный колокольчик.

А еще… Вайрэ остановился, словно налетел на стену. Он был тут не один. На скамеечке под козырьком расположился, удобно вытянув ноги, эльф, и это был самый странный сородич из всех, кого Вайрэ довелось пока в этом Городе встретить.

Сородич одевался по последней городской моде: в рыжеватую с темными разводами льняную длинную рубашку, застегнутую на разноцветные стеклянные пуговицы, поверх нее красовался короткий вязаный жилет, а вокруг шеи эльф кокетливо намотал пестрый шарф. На ногах он носил широкие зеленые штаны с большими карманами и удобные туфли. Коротко подстриженные волосы не достигали и плеч, из прически задорно торчали острые уши, в которых блестели многочисленные серьги и каффы. Лицо сородича пряталось в тени широкополой шляпы, которая возвышалась над головой, как маленькая палатка, а с ее полей свисала пара амулетов. В унизанной перстнями руке он держал длинную курительную трубку, из которой вился дымок.

— Мое почтение, сородич. — Незнакомый эльф выпустил дым колечком и приподнял на миг шляпу. Вайрэ почувствовал, как чужой взгляд уперся в грудь, где цвел гербовый подснежник. — Ты из Вильраненов?

— Д-да… — ответил Вайрэ и спохватился, что разглядывает сородича во все глаза. Он не мог понять, из какого тот клана: ни гербовых меток, ни знакомых цветов, да и в целом от этого эльфа у него оставалось то же ощущение, что от бродячего артиста. Сирота? Изгнанник? — Вайрэ Вильранен из звездного храма. А вы, уважаемый сородич?

— Даэ Шелковичник из Радужной Башни. — Он указал широким жестом на башню за спиной. — Давненько я не встречал ваших. Ты из какой ветви?

— Из старшей. Даэротская. А… а ты чей?

— Бывший Мерендин. — Даэ, наконец, снял свою странную шляпу. Он оказался немолод, но и не стар. Яркие зеленые глаза с любопытством смотрели на Вайрэ. На правой щеке красовалась татуировка, похожая то ли на три стрелы, выходивших из глаза, то ли три стилизованных слезы. — Но теперь и до самой смерти — Шелковичник. Дай угадаю, ты беженец?

— Да. — Вайрэ с сочувствием посмотрел на Даэ. Бывший? Все-таки изгнанник! Мерендинов Вайрэ знал, славная фамилия со светлой историей, вот уж не ожидал от них! Или?.. Вайрэ пристальнее всмотрелся в Даэ. Нет, не было у него на ушах парных каффов! Ни с камнями, что значило бы супружество, ни без, что сказало бы об обете безбрачия. — Даэ, прости, ты… изгнанник?

— Да, — просто ответил Даэ. — Я должен был покинуть род, чтобы стать Шелковичником, так что голос предков для меня навеки умолк. Ох, ради всего святого, не смотри на меня с таким сочувствием! Я ни о чем не жалею.

— Но ты не женат, — полуутвердительно сказал Вайрэ. Смущение боролось с любопытством, и любопытство победило. — Прости. Пытаюсь понять, кто ты, но не выходит!

— Я Даэ Шелковичник, смотритель Радужной Башни, — повторил эльф и улыбнулся. — Ты не очень интересовался Городом, так? Ну-ну, не красней, это старая история, которую и свои-то не все знают! Этой башне шестьсот лет, и ее построил мастер из рода Шелковичников. О том, что произошло, рассказывают разное. Кто-то говорит, что семья старого мастера впала в немилость; кто-то — что они оказались изменниками, но так или иначе их всех казнили. Остался только старый мастер и его Башня, с которой никто не знал, как управляться, кроме него. Ему приказали научить других. Он согласился, передал свою науку, а потом старика нашли мертвым в переулке, но он был истинным горожанином. Старый Шелковичник не только натаскивал новых хозяев башни, он научил и саму башню, как отличить законного смотрителя от наглого захватчика. Башня отказывалась слушать кого-то, кроме Шелковичников, которых не осталось. Мастер превратил гениальный артефакт в красивый памятник. Так и продолжалось, пока в Городе не оказался я. — Даэ говорил гладко и плавно, и Вайрэ понял, что, должно быть, он рассказывал эту историю уже много раз. — Я… полюбил этот Город. Его улицы, его дыхание, его дух. Это древнее, спокойное место, которое все еще молодо душой, понимаешь? Я знал, что доучусь в Аркадамате, а потом должен буду вернуться домой, служить моей семье, неустанно трудиться вославу ее, и меня все устраивало, пока я не вышел однажды к Башне. Тогда ее смотрительницей была очень старая женщина по имени Лиана, какая-то очень дальняя родственница Шелковичников с каплей их крови. Башня ее пускала, но не подчинялась ей. И чем-то я приглянулся этой старой капризной башне, что она открыла мне двери. Лиана рассказывала мне про башню, про то, для чего она, и мне было так жаль, что она просто стоит! Вайрэ, благодаря этой Башне Городу больше не страшны бури пустошей! Ты их, наверное, не видел. Они не прилетали уже семь лет, но… Это страшно, Вайрэ. Никакой ураган живого мира не сравнится с этим безумием стихии, пропитанной плотью Неведомого. Ожившая Башня могла снова стать щитом Городу, закрыть невинных горожан и плантации, и… Я тогда впервые задумался, может быть, стоит остаться здесь? Я эльф, знаю ритуалы для смены родства. Я могу принять в руки знамя Шелковичников. И если Башня призвала меня даже без их кровив жилах, то приняв зов, я смогу подчинить ее целиком, и радужные щиты снова поднимутся над Городом. Я… Это было тяжелое решение и тяжелый выбор, но я выбрал Город. Тех, кто поспособствует процветанию Мерендинов, — много. Башня признала только меня. — Он вдруг хихикнул. — Мать тогда чуть не убила сначала меня, потом предстоятельницу Аркадамата, а затем требовала от Города компенсацию за то, что меня похитили. Но я знаю, что поступил верно. Меня учили, что нужно использовать свои знания, умения и природные данные. Учили, что как приличный эльф я должен быть благодарен за доброту и благодеяния. А еще учили, что я должен думать головой и расставлять приоритеты. Я выбрал Город, — повторил он и положил ладонь на стену башни. От нее разбежались по камню радужные искры.

— Тогда я рад за тебя. — Вайрэ растерянно посмотрел на Даэ, не зная, как правильно ответить. Но смотритель башни и правда казался счастливым. Уйти из семьи, чтобы служить Городу? Страшный, наверное, выбор! — Я мало знаю о кровавой магии, но… раз эта башня стоит на крови, как же она могла признать тебя своим?

— Старые дома капризны. — Даэ чуть улыбнулся. — Ты ведь из Вильраненов, значит, с жреческим служением знаком, так?

— Знаком. — Вайрэ смог не отвести взгляд и кивнул. — Хотя, как видишь, не жрец.

— Значит, ты знаешь, что очень старые Храмы обретают… даже не столько личность, сколько характер. Звездные самые спокойные, но, когда дело касается более зыбких Аспектов, все становится куда интереснее… А уже если здание — магический шедевр единственного мастера, которое стало его отпечатком, тут бывает, что оно почти разумно. И у него есть свое мнение. В этом Городе много очень старых домов, напоенных магией так, что они почти дышат. — Даэ замолк и почесал затылок. — Этот Город стоит на крови. И поэтому он лучше всех понимает, что порой никакие кровные узы не сравнятся с родством по духу. Так наставники и ученики находят друг друга. Так порой старые дома, чьи кровные хозяева давно улетели пеплом, вдруг признают постороннего шхи, который чем-то им напомнил старого мастера. Так Радужная Башня вцепилась в меня, как потерянное дитя. Разве мог я отвергнуть такое доверие?

— Нет, — сказал Вайрэ то, что от него и ожидалось. Даэ говорил упоенно, ему явно нравилось рассказывать о своей башне и делиться знаниями, и это была даже интересная история. Вот только Вайрэ не услышал в ней ничего, что могло бы ему помочь с Бонхардом. Но свое мнение есть и у него, и Бонхарду тоже служат, верно? Тогда к истории Даэ стоило прислушаться. Родство по духу. Он придумает, как это использовать. — Я рад, что ты нашел свое место, свое служение и свой дом, Даэ Шелковичник.

— Благодарю, Вайрэ Вильранен. Пусть голос крови укажет тебе путь. — Эльф улыбнулся и глянул в небо. Его лицо тут же помрачнело, он поднялся на ноги. — Вайрэ, идет буря. Предлагаю тебе убежище в моей башне.

— Благодарю, но нет. — Мысль о том, что придется разделить несколько часов в компании разговорчивого Даэ, заставила вздрогнуть. — Я пойду домой. А даже если и промокну — не растаю.

— Тогда подожди, сородич, сейчас. — Даэ скрылся в башне. Вайрэ послушно подождал и стал гордым обладателем непонятного свертка и странной крохотной куколки, перевязанной красными нитками. — Бури не так смертельны, как раньше, но все равно опасны, тебе это пригодится. Прости, но я должен с тобой распрощаться. Долг зовет.

Даэ еще раз сокрушенно посмотрел в небо и скрылся за дверью насовсем, чуть не забыв шляпу. По каменным стенам башни снова побежали радужные искры, складываясь в линии печатей. Вайрэ только вздохнул: и как ему теперь найти дорогу домой по этим проклятым улочкам?.. Он с интересом сунул нос в сверток, и на душе разом потеплело: Даэ завернул ему бутербродов. Совсем немного повеселев, Вайрэ направился наугад, уплетая угощение прямо на ходу.

Небо почернело разом, словно кто-то опрокинул в него чернила. Завыл ветер, и на землю обрушился дождь. Вайрэ заметался между стен, пытаясь найти укрытие, выругался и торопливо пошел назад, решив, что лучше и правда пересидеть в Радужной Башне. На стенах зажглись фонари, разбивая водяную взвесь, и Улей вдруг разом изменился. Вайрэ свернул в один переулок, другой, уткнулся в тупик, развернулся… И понял, что окончательно заблудился. Мрачно вздохнув про себя, приложил ладонь к стене и побрел, придерживаясь правой стороны — кажется, где-то там была та лестница, что вела из Крипты в Улей. Когда-нибудь он к ней выйдет, обязательно!

Дождь все лил и лил, дворик сменялся двориком, но лестницы не находилось. Вайрэ уныло смотрел по сторонам, жмурясь от стекавшей по лицу воды, и чуть не упал, повернув в очередной узкий переулок — под ногами оказалось три ступеньки. Вздохнув про себя, что здесь, похоже, тупик, безнадежно прошагал дальше, но ему повезло — узкий переулок резко сворачивал, причем незаметно, и нырял в выбитый в толще камня тоннель. Потянуло сквозняком.

«Выход!» — обрадовался Вайрэ, ускорив шаг. Тоннель повернул еще раз, скатился винтовой лестницей, и Вайрэ так и замер, ахнув.

Он стоял на обрыве. Над головой в дождливую хмарь поднималась почти отвесная скала, на самом верху которой уютными огнями сиял Улей. А под ногами черным провалом простиралась Крипта. Вдалеке сквозь дождь едва угадывался свет Площади Повешенных, Вайрэ даже показалось, что он стоит на краю огромной каменной чаши, бездонной, накрытой куполом простора. Узкая каменная тропинка шла вдоль скалы куда-то дальше, и Вайрэ, завороженный увиденным, шагнул на нее под дождем и ветром. Он все равно заблудился. Но, может быть, там дальше будет спуск вниз?

Он медленно и осторожно прошел по скользким от дождя камням. Наконец, из-под серой завесы показались смутные очертания арки, кажется, тропа упиралась в площадку. Вайрэ ускорил шаг, и вдруг в спину ударил мощный порыв ветра, такой, что он чуть не упал. Ливень хлынул с неба потоком. Вцепившись в скользкую скалу кончиками пальцев, Вайрэ почти вслепую пополз к спасительной теперь арке. Еще один порыв ветра — и его же просто сдует в Крипту! Шаг, еще, еще… Ветер ударил вновь и на этот раз он не удержался — так и вкатился под арку.

— Merdre! — выдохнул он, обливаясь холодным потом. Но опасность миновала: за аркой действительно оказалась площадка и… дом? Вайрэ поднялся, оглядываясь. Запустение здесь царило знатное. Каменная арка была увита какой-то растительностью, круглый дворик утопал в пожухлых прошлогодних листьях и птичьих перьях. Между камнями то тут, то там пробивалась трава. А сам дом — одноэтажный, втиснутый между отвесной скалой вплотную и обрывом в Крипту — чернел безжизненными провалами окон.

Над головой раскатился оглушительный гром. Вайрэ с сомнением посмотрел назад и решил, что переждет непогоду здесь. В грозу и ливень идти по узкой тропке — самоубийство! Бросился под козырек двери, пытаясь там укрыться от дождя. Небо распорола вспышка яркой авроры, осветив дворик и дом, и он вдруг увидел на двери ключ.

Небо снова полыхнуло и Вайрэ, не раздумывая, щелкнул замком, распахнул дверь и заскочил внутрь.

«Как странно!» — подумал он, запалив светлячок и оглядевшись. С потолка свисала пыль и клочьями перекатывалась по полу, оштукатуренные стены темнели пятнами и трещинами. Дом был заброшен, но хозяева по странной прихоти оставили мебель: плетеные стулья, столы, светильники. На полках стенных шкафов виднелась посуда, а кое-где и книги. Вайрэ заглянул в одну из комнат и покачал головой, увидев добротную кровать под темным балдахином. Прошел по коридору дальше, толкнул прикрытую дверь и замер, ахнув: библиотека! Шкафы от пола до потолка были забиты книгами, и книги же неаккуратными стопками стояли на полу, лежали на ковре, то тут, то там виднелись рассыпанные листы…

Этот дом обыскивали?

По спине пробежал нехороший холодок. Заброшенный дом с ключом на двери — но почти все на своих местах? Вайрэ нахмурился. Неужели отдан на разграбление? Но куда ушли хозяева и почему дом все еще цел? Любителей помародерствовать во всех мирах хватало!..

Уже осторожнее и тише обошел весь дом. В небольшой, но когда-то уютной кухне нашлась кладовка, он только головой покачал, увидев на полках пузатые банки с соленьями. В них, серых от пыли, в звездном стазисе и магии сохранились грибы, огурцы, зерна горчицы, кажется, даже ягоды. Такие же запасы делали и храмовники: Город любил предусмотрительных. Да и сама кухня выглядела так, будто хозяева оставляли ее всего на несколько минут, прежде чем исчезнуть в никуда: вазочка на стеклянном столе, правда, пустая, брошенные кружки, аккуратно расставленные на полках горшочки для еды.

Три спальни. Застеленные кровати с пыльными балдахинами, шкафы с одеждой, на одном из подоконников — давно потухшая свеча. Ванная комната с медной причудливой чашей. В подвал и на чердак Вайрэ не рискнул соваться — чем больше бродил по коридорам, тем мутнее становилось на душе.

«Кажется, я попал куда-то не туда», — подумал он. Когда-то давно—или недавно?.. — он бы взялся за загадку дома со всем любопытством. Но сейчас… Не хотелось ему ничего выяснять.

«А ведь я уже мертв!» — мелькнула равнодушная мысль. Да. Мертв. Совсем как этот заброшенный дом. Осталась только оболочка по имени «Вайрэ», механическая кукла, приводимая в движение идеей помочь маме в Бонхарде. Редкие всплески интереса, эмоции, поверхностные, как круги на воде, пропадали в черной неподвижной глубине. Ради всего святого, во что он превратился?

За окном оглушительной волной раскатился гром. Вайрэ вздрогнул. Что ж, возвращаться в бурю по узкой тропе над обрывом смерти подобно… Выхода у него, похоже, не было. Переночует здесь.

В ярком алом свете кровавого огонька дом казался еще мрачнее и страшнее. Вайрэ снова огляделся, уже внимательнее, ища чужие следы. Город не мог разрастись ни вширь, ни ввысь — к нему со всех сторон подступали пустоши, а снизу бездной грозил Бонхард. Город не принимал никакой пространственной магии! А значит, каждый дом, каждая квартира, каждая комнатка здесь были победой, призом и наградой.

Город не мог вместить всех желающих. Не мог прокормить многих, не мог одарить конурой каждую приблудную собаку. И обнаружить здесь бесхозный дом было странно. Неправильно. Целый дом! И пусть зажатый над обрывом в Крипту, но дом! Со своим маленьким двориком, с вольным ветром за окнами, да такой, пожалуй, будет стоить целое состояние! И он заброшен? Быть не может!

Вайрэ медленно вернулся на кухню. Пыль, разруха, холодные сквозняки. Может быть так, что сюда за годы никто не мог найти дорогу? Ох, как же в это не верилось! Но если так, то…

Шальная мысль кольнула сердце. Ему ведь нужно свое тайное логово, верно? Ненадолго! В храме для Вайрэ места не было, он боялся, что однажды кто-нибудь что-нибудь заметит. А здесь, в этих забытых стенах, он мог бы на время найти приют. Ему ведь многого не надо. Только чтоб были вода и стол, за которым Вайрэ бы чинил одежду и мастерил нехитрое бонхардское снаряжение.

Но ведь не может же ему так повезти? Вайрэ нахмурился, скользя взглядом по обшарпанным стенам и клокам пыли под потолком. Неправильно. Что-то здесь было очень неправильно.

БАМ!

Порыв ледяного ветра ворвался в дом и захлопнул дверь. Вайрэ невольно вздрогнул, в душе зашевелилась первобытная тревога. Это просто ветер, снаружи буря. Это просто старый дом. Он запалил еще один светлячок и направился к входной двери. Просто проверить, что все в порядке, а потом он засядет на кухне, переждет бурю и пойдет домой. На краю глаза мелькнуло движение, и он тут же чутко замер с готовым сорваться с пальцев плетением. Из-под пыли и грязи блеснуло, и ему захотелось сплюнуть — он испугался старого зеркала.

Миновав прихожую, шагнул к двери, взялся за ручку, повернул… и ничего не произошло. Нахмурившись, Вайрэ подергал дверь, но та стояла, как непоколебимая скала. Заклинило. И что же делать? Даже если это забытый дом, он кому-то должен принадлежать, ломать нельзя!

«Посижу и через окно выберусь», — решил он и направился в кухню. Чай среди запасов он видел, воду начарует, так что просто посидит и попьет горячего, пока за окном бушует стихия! Край ковра неудачно подвернулся под ноги, и Вайрэ полетел головой вперед, едва успев выставить руки. Боль пронзила правую ладонь — из пола торчала длинная толстая игла. Шипя от боли, он вытянул и замер: кровь впитывалась в доски, как вода в песок. Повисла жуткая, мертвая, неправильная тишина, полная чьего-то недоброго внимания и присутствия. Вайрэ со всей уверенностью мог сказать, что кто-то — что-то! — на него смотрит из густых теней, из пыльных углов и мутных зеркал. Он услышал мерный стук, словно какой-то шхи шел по коридору, с каждым шагом ударяя костяшками пальцев в стену. Стук дошел до него и остановился, Вайрэ только вглядывался в пустой коридор. Мозг лихорадочно перебирал варианты.

В доме завелась невидь? Или… в голове сами собой всплыли старые истории о призраках и собственные походы по нехорошим местам.

Бежать некуда. Дверь закрыта. Можно сигануть в окно, но эта… это может выскочить следом, а на узкой тропке над обрывом давать бой — проще сразу спрыгнуть в Крипту.

А если не тварь? Дом заброшен, но, может, и не беззащитен. А Вайрэ тут незваный гость…

— Пожалуйста, дай мне уйти, — тихо и твердо сказал он, чувствуя, как волосы на загривке встают дыбом, а спина деревенеет под тяжелым взглядом. — Мне ничего не нужно. Не претендую. Отпусти.

Тишина. В неверном свете светлячков он не видел ничего подозрительного — просто заброшенный дом. Осторожно встал и огляделся. Преследовало ощущение назойливого пронзительного взгляда, но в остальном то, что поселилось в старом доме, притаилось.

Буря снаружи стихла. Вайрэ невольно покосился через плечо в темную пасть коридора и решительно взялся за оконную раму.

Дом содрогнулся в агонии, стекло задрожало, издавая пронзительный вой. Большой кувшин рухнул с полки и покатился под ноги. Вайрэ шарахнулся, и большой шкаф попытался схватить его дверцами, защемив косу и одежду. Уже не церемонясь, Вайрэ хлопнул ладонью, посылая чары, и дверцы отпали. Он подпрыгнул к окну и ударил по стеклу.

И упал совсем в другом помещении. Пыль забилась в нос, заставляя чихать. Кажется, это была спальня, он увидел очертания кровати и пыльный балдахин. Он немедля рванулся к окну, распахнул его и замер, в ужасе прижав ладонь к губам. Перед ним распростерлась бездна и огни: эта часть дома выходила к провалу Крипты.

— Да отпусти же ты меня, проклятая деревяшка!

Он ударил кулаком по раме. Стекло тонко и жалобно зазвенело. Вайрэ уже трижды пожалел, что попытался спрятаться под крышей. Все! Он находит ближайшее окно во двор и выпрыгивает оттуда, даже если дом спустит на него полчища Круговерти! Он прошмыгнул из двери в темноту, полную шорохов. Светлячок выхватывал только зыбкую, шевелившуюся темноту и кусок стены, пыльный до невозможности. Вайрэ не видел даже собственных ног, они тонули в густой темноте. Он решительно зашагал в сторону двора.

Темнота — то, что в ней таилось, — напала. Повалила на пол, навалилась душной тяжестью на грудь, затопила слепым первобытным ужасом душу. Вайрэ тонко, пронзительно закричал и рванулся с треском ткани, оставляя темноте полрукава, воротник и клок волос. Он буквально выбежал наружу прямо сквозь красивый витраж и полетел вниз на камни дворика. Тренированное тело не подвело, он приземлился на ноги, чуть покачнувшись. Осколки цветного стекла зависли вокруг него в воздухе фейерверком, а потом потянулись обратно, словно дом высунул язык, облизнул незваного гостя и затаился вновь.

— Merdre! — выдохнул Вайрэ, отшатываясь прочь от проклятого дома. — Вот почему ты брошен!

Дом холодно смотрел на него черными окнами. Вайрэ отступил под этим взглядом и дернулся, натолкнувшись спиной на камни арки. Вот оно что! Дом дышал ненавистью и тяжелой волей. Прокляли? Превратили в ловушку? Счастье, что удалось вырваться…

Вайрэ обхватил себя руками, пытаясь согреться. Проклятье. Это была последняя его приличная одежда! Он поднял голову, вглядываясь в начавшее багроветь небо. Рассвет. В храм! Увидят его таким — проблем и вопросов не оберешься!

— Ноги моей больше здесь не будет! — тихо пообещал Вайрэ, сбегая от дома по узкой каменной тропе над обрывом в Крипту. — Больше никогда!

Глава 13. Корни Города

В храм Вайрэ добрался без приключений. Толкнул тяжелые двери, выдохнул с облегчением и недоуменно посмотрел на замершего у алтаря дядю: Инсенна вместо черно-белого жреческого почему-то вырядился в густо-синюю мантию.

— Дядя Инсенна?.. — не сдержался Вайрэ. — Что это с вами?

— Позволил себе расслабиться и собираюсь прогуляться. — Он поднялся и мрачно посмотрел. — Не в жреческом исключительно ради разнообразия.

Вайрэ на миг стушевался, и время на ответ вышло: в храм, спотыкаясь, быстро вошел, почти вбежал, прихожанин. Это оказался измученный бледный человек, под глазами которого залегли глубокие тени, а на рукавах светлой городской рубашки проступали алые пятна. Едва он увидел Инсенну, на его лице на миг появилась лихорадочная сумасшедшая радость. Он, не глядя по сторонам, рванулся к архимагу и чудом успел затормозить. Вайрэ подобрался: человек ему не понравился. Вблизи стало видно, что зрачки в глазах расширены до черноты, а растрепанные волосы прилипли ко лбу.

— Господин, помогите, — взмолился человек, умоляюще складывая руки. — Я… опять. Сидел на кухне, работал, и вдруг накатило, очнулся уже весь изрезанный, пока просвет в голове, вот… Пожалуйста. — На глазах у него выступили слезы. — Я не хочу умирать!

— Ради всего святого, вам нужно к целителям! — Инсенна коротко нахмурился и коснулся руки человека, кажется, скрепляя раны стазисом. — И вам лучше присесть.

— Обязательно схожу. — Тот часто закивал. — Только помогите, умоляю! Я чувствую, как оно опять накатывает. — Он обхватил себя руками за плечи, и слезы покатились по щекам. — Умоляю, отведите это от меня!

— Целители сейчас придут, — сказал Инсенна мягче и взглядом приказал Вайрэ помочь человеку дойти до лавки. — Я благословлю вас.

И с этими словами он прижал пальцы ко лбу человека, омывая его разум холодным звездным светом, что даровал мыслям ясность и покой кипящему уму.

— Господин лунный, мне не стало легче, — пожаловался человек. — Бурлящие чувства улеглись, но я все еще ощущаю порыв… потребность наложить на себя руки.

— Я не лунный. — Инсенна недоуменно посмотрел на него. — Я звездный. Инсенна Вильранен.

— Но… Ваши волосы и мантия?..

— А что с моими волосами? — Инсенна отвел в сторону белоснежную прядь. — Меня обожгло магией. Что до мантии, то меня заверили: она обычная. Разве нет?

— Они белые, а мантия синяя. У всех лунных так. — Человек устало вздохнул. — Извините… Тогда могу попросить у вас конверт и проводника? Мне очень плохо, и один я боюсь не дойти.

— Помощь уже идет, — коротко ответил Инсенна и кивнул на спешившую к ним целительницу. — Ваши раны вылечат, и вы не останетесь один.

— Мое почтение, шхи Колокольчик. — По лестнице с галереи спустился Фарнаск. — Ваш конверт. Архимаг Инсенна, простите, ради Аннен! Я не сообразил, как синий цвет воспримут вместе с вашей… необычной расцветкой.

Колокольчик принял из рук Фарнаска угольно-черный конверт с белой печатью и благодарно кивнул.

— Тогда мне придется приколоть фибулу в виде звезды. — Инсенна фыркнул. Фарнаск без слов отцепил от шали свою и протянул ему. — Хен Колокольчик, я вам как звездный могу чем-нибудь помочь?

— Вы уже помогли, чем могли. — Колокольчик вымученно улыбнулся и снова обхватил себя за плечи. — С моим безумием вы, к сожалению, ничего не сделаете.

— Тогда пусть лунный свет принесет вам облегчение. — Инсенна коротко кивнул, приколол к мантии фибулу и исчез из зала. Вайрэ покосился на целительницу, хлопотавшую вокруг человека, и тоже поспешил убраться прочь.

Вайрэ свернул в одну из боковых галерей, чтобы оказаться как можно дальше от главного зала, жрецов и прихожан. Бедный Колокольчик! Вайрэ и не знал, что с ума можно сходить и так. Так, что даже святые силы не могут помочь, только облегчить боль! Он тяжело вздохнул. Святые силы были ключом к мирозданию и позволяли творить невероятное, и тем страшнее встречать таких безнадежных Колокольчиков. Жутко и несправедливо!

— Нагулялся? — Из смежного коридора вынырнул Айнарэ, как и дядя закутанный в темно-синее платье. Простое и, кажется, домашнее. — Я уже не помню, когда в последний раз тебя видел. Ну, здравствуй, братец.

— И тебе доброго дня. — Вайрэ дернулся было прикрыть дыры на мантии, но сообразил, что поздно. — Не то слово, как нагулялся. Век бы еще в храме сидел.

Айнарэ смерил его выразительным взглядом.

— И почему ты здесь, а не в госпитале? — спросил, складывая руки на груди.

— Потому что это пара ссадин и рваная одежда, — парировал Вайрэ. — И потому что я понятия не имею, где в этом Городе госпиталь.

— Так я отведу. — Айнарэ приподнял брови. — После Бонхарда — на глистогонку, и это не обсуждается! Знаешь, сколько дряни эти подземщики приносят в своих драгоценных потрохах?

— И что мне, по-твоему, делать в Бонхарде? Братец, просто подлечи руку, — Вайрэ показал проколотую в сумасшедшем доме из Улья ладонь. — А остальное и само с мазью пройдет.

— Помрешь — лечить не буду, — предупредил Айнарэ и направился к своей келье, поманив Вайрэ за собой. — Вчера такое «само пройдет» у одной достопочтимой нис превратилось в седьмой месяц беременности.

— Как?!

Вайрэ последовал за братом к двери.

— О, достопочтимая нис ровно семь месяцев назад решила, что ее менструальный цикл сбился из-за стресса на работе.

Айнарэ усмехнулся и первым зашел в келью. Она была такой же, как у Вайрэ, но почему-то казалась светлее. Стол с чернильницей и шкатулкой, аккуратно задвинутый стул, кровать под балдахином и шкаф, вот и все убранство. Вайрэ с любопытством покосился на расшитую подушку, брошенную поверх одеяла, и скользнул взглядом по полкам. Книги, поблескивавшие банки и пара горшков с незнакомым растением, лианой опускавшимся почти до пола. Айнарэ меж тем продолжал:

— Бывает, решила нис. Само пройдет. И оно соизволила явиться к целителям, испугавшись, что само оно как-то уж очень долго не проходит, но что куда обиднее —сама нис перестала влезать в любимую юбку!

— В такие моменты я рад тому, что мужчина… — протянул Вайрэ, чувствуя, как заполыхали уши. Он снова посмотрел на полки, только чтобы не встречаться с насмешливым взглядом брата, и чуть не поперхнулся. — Нари, во имя всего святого, что это за мерзость?!

— А это «само пройдет» от подземщиков. — Айнарэ улыбнулся. Вайрэ с ужасом уставился на несколько банок, любовно расставленных на полке. В них щерились крючками и лапками белесые черви, закованные в стазис. Тонкие и длинные, жирные и плотные, у одного из них взгляд предательски выцепил мерзкую пасть-присоску. Вайрэ хотел было спросить, как брат спит в их компании, но вопрос умер на языке.

— Оказывается, бонхардская фауна богата на паразитов! — с воодушевлением говорил Айнарэ, так и сияя синими глазами. — Невероятное разнообразие! Подземщики цепляют их, когда пьют воду из подземных источников, едят рыбу, а порой и от тварей! Вот этого червя я достал из пациента, который почти полгода не появлялся в госпитале. — Айнарэ указал на банку с особо мерзкой тварью. — Видишь, какой откормленный? Пришлось вскрывать брюшную по…

— И знать ничего не хочу! — Вайрэ зажал брату рот ладонью и помотал головой.

— После Бонхарда — в госпиталь! — замогильно сообщил Айнарэ, отнимая руку от лица и тут же окатывая ладонь прохладными целительскими чарами. — Изволь сказать, по каким подворотням тебя носило, чтобы я держался от них подальше.

— Заблудился и пережидал ночь в заброшенном доме. — Вайрэ как можно непринужденнее пожал плечами. — В жизни больше туда не полезу!

— Не зарекайся, — мрачно посулил Айнарэ, усаживаясь на край аккуратно заправленной кровати. — Ты это говоришь каждый раз, прежде… хотя бы ты для разнообразия не проповедуй «само пройдет». — Он странно дернул уголком рта и вдруг сменил тему. — Ко мне приходил вчера донельзя странный пациент. Очень странный. Явился добровольно на осмотр просто так! И я даже не понял, как он мне в руки это сунул.

Айнарэ поднялся и загремел чем-то в резной шкатулке на столе. И протянул Вайрэ красивый костяной гребень, украшенный тонкой вязью.

— Ты по Городу ходишь больше, чем я. Скажи мне, это что, взятка? Или здесь так принято?

— У тебя ведь почти такой же был в Гванаделе? — сорвалось у Вайрэ с языка прежде, чем он успел подумать.

— Да. — Айнарэ нахмурился. — Этот… пациент, сородич. Не из наших, наши татуировки не носят на лицах. И одет был по-городскому... Болтлив донельзя, заговорил до полусмерти, сказал, что гребень мне нужнее, чем ему, и был таков. И ведь как угадал!

— Его, случаем, не Даэ Шелковичник звали? — Вайрэ подозрительно сощурился. Мало ли в Городе сородичей, но уж больно был похож!

— И ты тоже?! — Айнарэ лихо ушел от прямого ответа, сохранив целительскую тайну.

— Он из наших, изгнанник. Говорил, что был из Мерендинов, — пояснил Вайрэ. — Так что наша фамилия и наша беда ему отлично известны.

— О… — Айнарэ посмотрел на гребень и аккуратно убрал его в шкатулку. — В таком случае, это благородный подарок. И очень нужный.

Он вдруг тепло улыбнулся и подошел к окну.

— Я был предвзят к этому Городу, — сказал. — Но если здесь есть такие, как Даэ Шелковичник, значит, не все плохо. И не все потеряно. Даэ пришел из Даэрота и прижился тут... быть может, сумеем и мы.

***

Они проболтали до вечера. Вайрэ соскучился по брату, по их разговорам обо всем и разделенному на двоих молчанию, и с тоскливым удивлением понял, что и Айнарэ — как и прежде! — почему-то тянется к нему. И все же душу мучило сомнение. Брат с воодушевлением вещал о паразитах, тактично опуская целительские подробности, а Вайрэ смотрел на него и пытался уловить во взгляде, в дрогнувшем голосе, в повороте головы малейший отзвук чувства вины или родственного долга.

Айнарэ, верный и храбрый Айнарэ!.. Гванадел навсегда запомнит его в гуще сражения, отводящим смерть от раненых. Его примет Город, и ему безоглядно доверят жизнь подземщики. И никто никогда не узнает, что именно он, Айнарэ, в ту роковую ночь первым вынес приговор Звезде. Вайрэ не был судьей — он стал палачом под знаменами чужой идеи.

Они не говорили об этом. И выходя вечером от начавшего уже засыпать брата, Вайрэ вдруг подумал, а не пытается ли Айнарэ, как и он, сжечь кровь на руках, сгорая в госпитале во имя других жизней?

— Вайрэ! — Ярдарра вдруг выглянула из своей кельи и устало махнула рукой. — Подойди.

— Мама? — Он воспитанно замер в дверях и коротко огляделся. Келья родителей пахла чем-то знакомым и родным, отчего горько запершило горло. Он уже и забыл этот запах.

— Посиди с ним. — Ярдарра повернулась, держа в руках белый сверток. — Отец занят, а мне нужно отлучиться до вечера.

— Ребенок? — ахнул Вайрэ, принимая сверток на руки. В мягком белом одеяльце спал смуглый младенец с такими же, как у мамы, серебристыми волосами. — Это?..

— Твой брат. — Ярдарра устало вздохнула. — Двоюродный.

— О… — Вайрэ растерянно уставился на ребенка, вспоминая родственников. — Это… тети Ингварры? А где она?

— Погибла. Они с семьей успели отступить на болота, но...

— Кто-нибудь еще выжил? — Вайрэ похолодел. Он почти не знал тетю Ингварру, старшую сестру мамы. Рыжеволосая, черноглазая, она вышла замуж и ушла в Дол-Харот, форпост на западных рубежах, и в Гванаделе бывала разве что по праздникам.

Дол-Харот пал первым.

— Да. — Ярдарра положила ладонь на ребенка. — Ее муж, Жалиезир, ушел лесными тропами, добрался до Ардавар и послал нам весточку. Он остался в Даэроте искать тех, кто еще может быть жив. Но ребенку лучше здесь.

— У нас есть еще родственники, — тихо напомнил Вайрэ, глядя на тонкие пальцы мамы.

— А у Жалиезира есть только мы. — Ярдарра подхватила его за подбородок, заставив поднять взгляд. — Прошу, Вайрэ.

— Как его зовут? — Вайрэ мягко улыбнулся и перехватил ребенка поудобнее.

— Эльхо. — Ярдарра тоже улыбнулась. — В честь того мастера.

Вайрэ тихо выдохнул. Того мастера?.. Неужели в честь древнего резчика, что украсил валуны узорами? Вайрэ и не думал, что это имя приживется. Ярдарра хлопнула его по плечу и тихо вышла из комнаты. Он склонился над младенцем.

— Эльхо, значит, — негромко сказал, с любопытством рассматривая ребенка. Смуглый — значит, сильна будет в нем лесная кровь. — Ну здравствуй, Эльхо!

Ребенок крепко спал. Вайрэ вздохнул и подошел к окну.

— Мне жаль, что твоя мать погибла, — сказал он, глядя на мегалиты Белого Сада. — Она была умной и очень красивой. Тебе расскажут о ней, когда подрастешь. Ты будешь скучать по ней. Но не будешь знать белые стены Гванадела и песни северного сияния… Надеюсь, хотя бы Город тебя примет.

Вайрэ коротко оглянулся на двери кельи и снова посмотрел на Эльхо.

— Случись все иначе мы бы, может, и подружились. Но меня ты тоже знать не будешь. Братом тебе останется Айнарэ. Он хороший. — Вайрэ улыбнулся. — И у вас одно серебро волос. Держитесь друг друга, хорошо? Я сказал маме, что у нас есть еще родня, это так, но в этом Городе других союзников у нас нет. Этот Город стоит на крови, Эльхо, и крепче этих уз ты не найдешь. Дух может изменить. Кровь не предаст никогда.

Вайрэ прошелся по комнате, укачивая ребенка, и снова остановился у окна.

— Я хочу оставить тебе подарок, Эльхо. Тот, что не успела дать тебе тетя Ингварра. Пусть он согревает тебя в самые холодные ночи, как согревал меня.

Вайрэ прикрыл глаза и тихо запел колыбельную. Ту самую, что когда-то им с братом пела мама, отгоняя детские страхи. Незнакомые и чуждые Городу слова: о темном море и северных ветрах, о всадниках, чьи стяги иногда можно увидеть в белом мареве метелей. Воины, спешащие на давно закончившуюся битву, теперь летели под снежной вуалью и оберегали заплутавших путников. Вайрэ пел о северном сиянии, о ярких жемчугах звезд, просил духов из темных урочищ и горных ущелий беречь маленького Эльхо. И вплетал в его имя защиту, самую крепкую и надежную — защиту кровного родства.

Маленький Эльхо спал. Колыбельная звучала древним заговором. А на Город снова опускались сумерки, полные крови.

Глава 14. Голос крови

На этот раз Вайрэ отыскал дом Амаранта быстрее — к полудню. Прижав книги к груди, выдохнул и с облегчением юркнул в переулок между циановым и изумрудным фонарями. Вайрэ надеялся, что сможет застать архимага дома, пусть и явился без предупреждения.

Это было невежливо. Но книжки следовало вернуть. А еще Амарант и сам приглашал его, разве не так?

Но едва Вайрэ подошел к воротам, украшенным клыкастой маской, как тишину Крипты разорвал чей-то вопль:

— ...И после этого вы смеете мне о чем-то говорить?!

Вайрэ замер, как вкопанный. Хлопнула дверь, и возмущенный голос зазвучал громче.

— Ваши познания стремятся к нулю! А вы продолжаете обивать мой порог, желая взять меня измором!

— Но архимаг!.. — растерянно и возмущенно. — Я ответил на все ваши вопросы и построил трехмерную печать, основываясь на принципе…

— ...Заучивания наизусть! — рявкнул Амарант. — В вас нет ни тени понимания крови! Вы ходячая энциклопедия бесполезных мертвых знаний!

— Прошу вас, архимаг, я хочу оживить эти знания!

— Оживляйте.

— Вы лучший маг крови в этих мирах. Прошу вас!

— А вы амбициозный тупица. Вон из моего дома, юноша! Я не беру учеников!

— Но…

— Прочь!

Вайрэ шарахнулся в сторону, ворота с громовым лязгом распахнулись, и из них буквально вывалился взъерошенный и раскрасневшийся парень в студенческой мантии Аркадамата.

— Ты что, не слышал? — Он зло уставился на Вайрэ. — Амарант не берет учеников!

Вайрэ растерянно покосился на ворота. Кажется, архимаг не в духе.

— А тебе особое приглашение нужно? — рявкнул Амарант из глубин своего сада. Вайрэ вздрогнул и торопливо шагнул в ворота.

— Здравствуйте, архимаг. Я ваши книги принес.

— Оставь на столе. — Амарант махнул рукой и мрачно посмотрел. — И что ты из них вынес?

— Что кровь — устойчивая, но гибкая материя, — честно ответил Вайрэ, заходя вслед за архимагом в дом, и аккуратно сгрузил книги на стол. — Мне показали ее узор и голос, я обратил внимание, что узор всегда замкнут, а песня, хотя и с повторяющимися паттернами, всегда разная. И с ней приходится договариваться, даже если кровь собственная… И кровь раскладывают по классификациям, таблицам и невесть чему еще, но я не запомнил.

— Свою показать сможешь? — Амарант заметно успокоился, на его лице даже появился сдержанный интерес.

— Только если сами посмотрите. — Вайрэ развел руками. — У меня не получается ее удержать.

— Куда делась звездная тяга к знаниям?.. — мрачно пробубнил Амарант и пронзительно уставился на Вайрэ. — Садись. Сам научу. Это позор, даже на узор кровь не уметь разложить!

— Простите, архимаг.

Вайрэ решил проигнорировать выпад про звездных. В самом деле, кровь в его задумке всего лишь инструмент, куда важнее понять сам Бонхард! Но Амаранту об этом знать совершенно необязательно. Архимаг зарылся в ящики стола и вытащил оттуда большое круглое блюдо с гладким дном.

— Показывай, что получается.

Вайрэ надрезал ладонь (Амарант выразительно скривился) и сосредоточенно уставился на кровавую лужицу. Протяжную переливистую песню он услышал почти сразу, но в узор кровь складываться никак не хотела — только расползлась неаккуратной кляксой с хаотичными тонкими линиями.

— Сосредоточься на голосе крови и на паттернах. Тут, тут и тут. — Острый коготь Амаранта указал на два узла и дыру в узоре.

Вайрэ послушно уставился на кляксу, пытаясь вспомнить, как выглядел узор в исполнении Эстебана. Кровь лениво дернулась, и клякса даже немного изменилась: появилось еще две дыры.

— На голосе, а не на памяти о нем! — рявкнул Амарант. — Не вспоминай, смотри!

— Архимаг, я не могу! — Вайрэ мрачно зыркнул на Амаранта. — Не могу соотнести голос с узором! Только знаю, что там, где песня словно запинается, там дыры, вот и все!

— В музыке понимаешь? — вдруг спросил Амарант.

— Немного. Я умею играть на инструментах, но не умею сочинять.

— Ноты знаешь? — После кивка Вайрэ Амарант продолжил. — Голос и узор — это как мелодия и ноты.

— И как понять… — Вайрэ осекся и уставился на лужицу крови. Странно, но она даже не начала подсыхать. — Ладно.

В песне крови слышался четкий повторяющийся паттерн, чем-то гипнотически привлекающий. Вайрэ попытался представить себе его узором: на взлете острая петля, здесь линия плавно вниз, а вот эта неровность… пусть будет изрезанным углом. Некоторое время ничего не происходило, но вдруг кровь странно дернулась и пошла россыпью мелких дыр, сложившихся, наконец, в повторяющуюся последовательность. Мелькнула ассоциация с кружевными салфетками.

— Э… получилось?

— Нет, — сдержанно бросил Амарант. — Лакуны не узор. Ищи не то, чего нет, а то, что есть!

— Я так и пытался…

— Кровь лучше знает, где линия, а где лакуна! Избавь ее и меня от своих представлений. — Амарант скрестил руки на груди. — Ты должен увидеть узор, а не выстроить его!

Вайрэ уныло кивнул.

— Потрясающее невежество для шхи, живущего в Городе, — Амарант фыркнул. — В следующий раз покажешь корреляцию всех трех основных характеристик крови. Свободен.

Вайрэ поспешно встал, поклонился, но уже у самого порога остановился и повернулся к архимагу:

— Вы не берете учеников, почему?

— Потому что наставник указует путь, а не тащит на себе, — отрезал Амарант. — А тому, кто способен найти дорогу сам, проводник и не нужен.

— А почему вы помогаете мне сейчас?

— Ты мне будешь указывать, кому я могу помогать, а кому нет?

— Простите, архимаг. Мне интересно, почему вы так ко мне добры.

— Я учу всех, кто хочет учиться. — Амарант вздохнул. — Даже если они полнейшие невежды.

— Спасибо, — искренне сказал Вайрэ.

Дверь захлопнулась. Вайрэ вздохнул и потянулся к груди. Пальцы сомкнулись на пустоте. Под рубашкой ничего не было.

Он растерянно замер. Где и как мог потерять медальон?! Это же… Это же катастрофа! Это не просто оборванная связь — это беспокойство родных, которые рано или поздно попробуют с ним связаться, это потраченное время и мастерство дяди.Даже думать о том, что архимаг Инсенна позволит племяннику выйти из храма без медальона — глупо. Где же он мог его потерять?..

Память услужливо подкинула боль, резанувшую шею, в том проклятом доме. Вайрэ сжал кулаки. Проклятый или нет, этот дом украл его вещь! И теперь он об этом пожалеет.

Вайрэ широким шагом летел по Улью, чувствуя, как захлестывает темное безумие. Встречные студенты испуганно шарахались в стороны, но никто не посмел его остановить и даже спросить, что случилось.

Он бы не ответил.

Несколько поворотов, знакомый и будто бы тупиковый дворик, темный тоннель в скале и узкая тропа над Криптой. Оплетенная вьюнками арка. И ухмыляющийся всеми окнами дом.

— Ты забрал у меня мое! — прошипел Вайрэ, останавливаясь у двери. — И я это верну!

Дом не ответил. Вайрэ распахнул дверь и шагнул в клубившуюся пыль и зыбкую темноту, тут же окутавшую ноги. В лицо дохнуло холодом, в глубине дома что-то рухнуло, и с противным скрипом дверь захлопнулась за спиной. Вайрэ приподнял бровь: в этот раз что-то новенькое. На обшарпанных стенах в глухой тишине медленно проступили пятна, складываясь в жуткие рожи и личины. С потолка закапала кровь.

Сбоку что-то мелькнуло, раздался ужасающий треск, и старый стул разлетелся по прихожей.

— Только попробуй, — тихо сказал Вайрэ, выставляя перед собой мерцающий белым меч. — Сожгу. Верни, что не твое, и я уйду.

Дом притих. В двери щелкнул замок.

— Да мне плевать, — бросил Вайрэ, медленно проходя в гостиную. — Ты думаешь, я боюсь смерти? Ты забрал мое. И я это верну. Или заберу тебя с собой на Ту Сторону.

Над головой заскрипели тяжелые шаги, выбивая из перекрытий пыль. Вайрэ медленно вспорол лезвием меча ладонь и сжал кулак, роняя кровь на пол.

— Чуешь? — Он улыбнулся. — Попробуй на вкус. Я святыню моего мира не пожалел. И крови на моих руках хватит, чтобы затопить тебя по крышу. Не хочешь отдавать без боя? Будет тебе бой. Сумасшедший проклятый дом против сумасшедшего проклятого эльфа!

Топот множества призрачных ног окружил его. В воздухе повис бесплотный смех, а потом кровь брызнула в лицо, ослепляя. Вайрэ на чистых рефлексах выставил вокруг себя щит, и по нему ударило с оглушающей силой.

«А ведь если бы я не успел, меня бы раздавило», — со всей ясностью понял он и содрогнулся. Дом настроился всерьез.

— Верни, что не твое, и я уйду! — повторил он как заклинание.

Дом стих. Вайрэ настороженно замер. Что-то было не так, не мог безумный старый дом так легко согласиться. За его спиной раздался мягкий шлепок, словно кто-то уронил кусочек мяса. И еще один. И еще. Не опуская щита, Вайрэ скосил глаза: на полу появлялись чернильно-черные отпечатки маленьких ладоней, которые могли бы принадлежать женщине или подростку. Ладони подошли к краю щита и замерли, Вайрэ всей кожей ощущал пронзительный чужеродный взгляд. Его давление на миг ослабло, а потом отпечаток появился прямо на щите. Удара онне почувствовал, но душу захлестнули чувства: слишком яркие и сильные, не его. Черное оглушительное одиночество, безнадежность, ярость, отчаяние топили его с головой, по щиту словно колотил частый дождь из черных ладоней. Вайрэ впился зубами в собственное запястье, и боль и вкус крови выдернули его из колодца чужих чувств. Он выдохнул и вытащил меч.

Что он делал, было не похоже ни на какую знакомую ему магию, но он ощущал, что именно так будет вернее всего. Кровь на лезвии проклятого меча сложилась в сигилы, а с губ сорвалась песня Неведомого, меч часто замерцал и полыхнул ослепительной молнией. Дом замер, оглушенный и ослепленный звездной агонией.

— Верни, что не твое! — приказал Вайрэ, и его голос прогремел по этажам эхом далекой грозы.

И вдруг разом стало очень-очень тихо.

Дом скулил разбитыми кружками и склянками. Тени забились в углы, сквозь пыль вдруг пробился свет, а из распахнутой настежь двери потянуло свежестью. Вайрэ огляделся и мрачно усмехнулся. Потерянный медальон лежал под столом.

Серебро холодной каплей привычно скользнуло под воротник. Вайрэ развернулся, пряча меч в ножны, и не оглядываясь вышел из побежденного дома.

И остановился посреди засыпанного пожухлыми листьями и перьями дворика. Дом за спиной скулил. Разбитые оконные витражи цветными слезами усыпали скалу под ногами. Дверь бессильно покачивалась на одной петле. Дом не мог даже закрыться от мира, как и прежде.

— Я хотел найти в твоих стенах приют, — негромко сказал Вайрэ и со вздохом обернулся. — Но я не Ниар. Не буду приставлять меч к горлу поверженного. Даэ Шелковичник говорил, что вы, старые дома, сами выбираете себе хозяев… Я помогу тебе дождаться твоих.

Повинуясь щелчку пальцев, искристый огонь пробежал по сухим листьям, очищая двор от мусора. Вернулись в окна осколки витражей. Дверь Вайрэ приподнял сам, возвращая ее на место, и снова шагнул внутрь.

Дом дрожал.

— Не скули, я не захватчик.

Ветерок прошелся по стенам, смывая с них пыль и грязь. Вайрэ со вздохом оглядел разгром: полки валялись на полу, мебель, хоть и не вся, в щепки, на стенах кое-где виднелись плесень и подпалины. Старый истертый ковер, такой грязный, что на нем едва угадывался узор, грубо отброшен в сторону — под ним черное пятно, и Вайрэ крепко подозревал, что чья-то давно засохшая кровь. И даже, кажется, отпечаток чьей-то ладони.

— Послушай. — Он оперся рукой о стену. — Я чужак здесь. Знаю, что ты ждал не меня. И… и хорошо, что не меня. Я скоро уйду навсегда. Было бы обидно вновь остаться без хозяина, верно? Но я и правда хочу тебе помочь.

Дом притих, еле слышно шелестя сквозняками. Вайрэ улыбнулся.

— Где тут у тебя ведра и тряпки?

За окном вовсю тлело кровавое небо, когда он отмыл кухню и вымел пыль из всех углов. Полы заметно посветлели, на старых коврах даже стал заметен узор, а обломки и осколки исчезли в бликах пламени без остатка. И тем сильнее дом задышал затхлостью и обветшалостью.

— Тебя только на погребальный костер отправлять, — проворчал Вайрэ, устало опускаясь на скрипнувшую табуретку. Тело ныло: где магией, где руками, он отмывал, отскребал и полировал. Но от этого почему-то стало легче. Он с удивлением понял, что, кажется, даже еще жив.

Огляделся и покачал головой. Пока дом был полон теней, паутины и пыли, он казался цельным в своей одичалости. Но сейчас раны времени были видны так явно и ярко, что душу невольно кольнуло сочувствием. Вайрэ скользнул взглядом по стенам и потолку, задумавшись. Старые дома Города, как мало он о них знал! Этот был пропитан магией. Где-то незнакомой, чуждой, но Вайрэ углядел привычные ему защиты. Истонченные нити, оборванные, так напоминавшие старую паутину… А еще тут была кровь. От нее почти ничего и не осталось, так, следы, но кровь когда-то текла в жилах дома. И без нее он дичал и ветшал.

— Наверное, ты ждешь кровных наследников? — предположил Вайрэ. — Интересно, почему они так и не объявились?.. Положа руку на сердце — этот Город не так уж и плох!

Вайрэ поднялся и устало побрел в спальню, что выходила окнами на Крипту и Площадь Повешенных. Вид отсюда открывался безумно красивый. Купол тлевшего пожаром неба, россыпь искр-звездочек вдали, там, где горели фонари и окна, черная чаша внизу. Вайрэ немного знал о Городе, но даже в родном Гванаделе за такой вид из окон дорого бы заплатили! Он оглядел комнату и пожал плечами. Добротная кровать с балдахином, теплый ковер под ногами, узорные светильники на стенах — когда-то здесь было очень уютно. Вайрэ не выдержал и зажег настенные фонарики. Неяркий теплый свет лег вязью теней, и вдруг комната ожила. В цветном полумраке растворились уродливые шрамы времени, светлые стены засияли медовым теплом, а узор на истертом ковре расцвел, как луга по весне.

— Ты красивый, — зачем-то сказал Вайрэ. — Мне жаль, что твоих хозяев где-то носит! Но ты дождешься их, слышишь? Я обещаю. Прости, дом, но придется тебе потерпеть мою кровь.

В коридоре протестующе хлопнула дверь, а на чердаке завыл ветер.

— Тихо! — рявкнул Вайрэ, ударив кулаком по подоконнику. — Потерпишь, если жить хочешь!

Дом заворчал половицами и глухо рыкнул потолочными балками.

— Думаешь, я тебе предлагаю невесть что? — Вайрэ устало покачал головой. Настроения ругаться не было. — Я ведь не просто убийца, дом! Да, на моих руках кровь невинных, но я напою тебя своей. Давай знакомиться? Мое имя — Вайрэ Вильранен, я потомок звездных жрецов, ученых и исследователей, путешественников и покорителей севера!

Дом притих, будто бы вслушиваясь. Вайрэ улыбнулся.

— Мои предки сумели призвать и воплотить Аспект Баланса в наш мир. — Он бесстрашно уселся на подоконник. — И эту манифестацию назвали Звездой. Аннен по-эльфийски, так мы зовем тот образ, в котором чтим наш Аспект. Мы представляем его прекрасной девой, мудрой и юной, в чьих глазах застыло бездонное синее небо. В руках у нее книга, символ знаний, так уж сложилось… Хотя у Аспекта нет облика. Это всего лишь часть мироздания. Но я ей служил, дом!.. И предал ее. — Вайрэ опустил голову. — За что и был Отлучен. В моей крови больше не слышен голос звезд, это так. Зато в ней поют холодные ветра, что точат горные вершины, пляшут вьюги и северное сияние. В ней гремят битвы, страшные битвы, дом! Мои предки жили так, как считали нужным, и отстаивали это право мечом и магией. Они построили великий белоснежный город среди горных отрогов, и он стоял тысячелетиями! Наверное, Гванадел моложе этого Города, а может, они и ровесники. Но моему имени десять тысяч лет, дом! И это славное имя. Не суди мою кровь по мне, распробуй ее вкус, и ты услышишь другие голоса. Называли ли в твоих стенах имя Виндэ Вильранен, соединившей кровь с металлом и наделившей этот сплав голосом? — Вайрэ приложил ладонь к груди, где под рубашкой снова таился медальон. — Она заточила свой разум в кристалл, когда поняла, что жизни ей не хватит на исследования, и пробыла в мире полтысячи лет. А после ее отпустили на Ту Сторону. А про Эрлика Дважды Отлученного слышал?.. Про Даэ Архивариуса, который придумал, как сохранять книги без звездного стазиса? Про Таэлле Проклятую?.. Это все мои предки, дом!

Дом молчал. Вайрэ тихо добавил:

— Я напою тебя своей кровью, чтобы ты дождался хозяев. Не более. Никаких поводков и удавок, никакого клейма на твоих дверях. Возьми мою кровь, чтобы отринуть ее, когда придут те, кого ты ждешь и кого примешь по праву. Я смогу так сделать. Архимаг Амарант многому меня научил и заставил научиться. Знаешь такого?

Дом слабо скрипнул дверью. Вайрэ недоуменно пожал плечами и решил, что это было «да».

«Я у архимага Амаранта» — ложь сорвалась легко. Прислушавшись к медальону, Вайрэ кивнул — родня его услышала, и объяснение всех устроило — и соскользнул с подоконника, закатывая рукава.

— Я всегда старался сохранить прошлое, — тихо сказал он, вспарывая ладони. — Позволь сохранить и тебя, дом.

Дом нехотя подчинился. Притих, впитывая в себя капли крови, и они расползлись тонкими линиями по полу, поднялись паутиной по стенам. Как каркас — понял Вайрэ. Дом хотел жить. Он оперся на щедро дарованную кровь, сильную, но чужую. Но и не принял ее. И эта тонкая паутина трепетала в стенах, все еще слишком хрупкая.

— Одной ночью тут не отделаешься. — Вайрэ развел руками. Дом угрюмо молчал. — Но ничего… все будет хорошо. Ты выстоишь. Я обещаю.

Глава 15. День Рождения

Вайрэ вернулся в храм только глубоким утром. Он был вымотан донельзя, руки гудели, а мокрая от пота рубашка противно липла к спине. Но, стоя под горячими струями воды, вдруг понял, что муть на душе немного улеглась.

Он не знал, получится ли у него договориться с Бонхардом, но помочь старому дому он и правда мог!

Синяки и ссадины исчезли под слоем заживляющей мази. Порванную одежду Вайрэ зашил. И несколько дней спустя снова вернулся на обрыв, кое-как вырвавшись из лабиринтов Улья.

— Ну. здравствуй. — Входная дверь поддалась с большим трудом и ужасающим скрипом. Вайрэ поморщился. Дом проиграл битву, но явно не желал сдавать сражение. — Чем быстрее я с тобой разберусь, тем быстрее уйду!

В нос ударила пыль. Он чихнул, споткнулся о ковер и чуть не вписался лбом в покосившийся шкаф. Дом угрюмо скрипнул половицами и притих. Вайрэ подумал, что, наверное, как только дом наберется достаточно сил, тут же вышвырнет его, и хорошо, если не из окна.

Вайрэ прошелся чарами по спальням, не желая лезть в личные вещи хозяев. Выбил из балдахинов и одеял пыль, освежил матрасы, аккуратно снял паутинку с засохшего и чудом не рассыпавшегося букета на тумбочке у кровати. Цветы от времени казались ржавыми, но Вайрэ почему-то очень ярко представил, как их, еще свежих и пахнущих, с любовью принесли сюда. Как будто хозяева совсем не ждали беды.

Взгляд упал на овальную рамку с чьим-то портретом. Вайрэ только покачал головой: кто-то стер портрету лицо. Но изящные руки, украшенные браслетами, принадлежали женщине. Хозяйка?

Над головой противно скрипнули балки, и в глубине дома с грохотом захлопнулась дверь.

— Не торопи! — огрызнулся Вайрэ, ставя портрет на место. — Я тебе в душу не лезу. И лишних вопросов, заметь, не задаю!

У дома на этот счет явно было свое мнение. Вайрэ фыркнул, но все же послушно убрался из спальни. Это и в самом деле не его прошлое и не его память. Но библиотеку без боя отдавать не собирался. Кто знает, какие книги тут стоят, нетронутые?

Дверь скрипнула. Часть полок пустовала, но на остальных все еще стояли книги. Вайрэ окинул взглядом корешки, пробежался по ним пальцами, но стоило взяться за книгу, как на голову ему красноречиво посыпался мелкий мусор. Он возмущенно заморгал и отскочил, тут же больно ударившись бедром о невесть откуда взявшийся стул.

— Да дай посмотреть, не собираюсь ничего красть! — рявкнул Вайрэ. — Дом, ты уже знаешь, как будет, если мы сойдемся в битве. Сейчас я пришел с миром.

Мусор сыпаться перестал, но стул больно ударил под колени, Вайрэ охнул, уронил книгу себе на ногу, заполошно замахал руками и рухнул на пол.

— Ай-яй-яй. — Он прижал пальцы к рассеченной брови и сел. Странно, но в этот раз от дома не ощущалось злости и попыток выкинуть. Он словно… не рассчитал сил в возмущении?

Сам же дом вокруг подозрительно притих. Вайрэ вздохнул.

— Я не буду тебя крушить. Просто дай мне почитать книгу, обещаю, что поставлю ее на место. Уже ведь сказал — я не грабитель.

Вайрэ медленно поднялся, настороженно вслушиваясь в тишину, и снова потянул книгу. На этот раз дом не сопротивлялся.

— «Травы Города, целебные и пряные», — прочитал он. — Интересно, наверное, но совсем не то, что нужно.

Книга встала на место. Вайрэ прошел вдоль полок, с интересом разглядывая корешки, и решил, что обязательно переберет их позже. А пока было нужно разобрать неаккуратные стопки на полу и вернуть старые фолианты на шкафы.

Долго в доме он не задержался. Все же следовало вернуться в храм пораньше, чтобы выспаться как следует. У него совершенно точно назрела необходимость разобраться уже с этими городскими улицами, потому что терять время на бесцельные блуждания было совершенно не с руки. С этой светлой мыслью Вайрэ закрыл дом, миновал провал Крипты и уверенно направился в сторону, где совершенно точно находился мост на Площадь Повешенных.

Свернув в очередной проулок, тихо выругался — опять заблудился! Как в узком Улье умудрились создать такой лабиринт даже не улочек, а пролазов между домами? Вайрэ развернулся было, чтобы вернуться и поискать другую дорогу, но тут на глаза бросился неприметная крутая лестница в подвал. Над дверью внизу висела темная вывеска с красноречивым изображением дымящегося горшочка. Желудок тут же свело голодной судорогой.

Вайрэ достал из поясной сумки мешочек с монетками. Что ж, на чай ему хватит. Он осторожно спустился и толкнул крепкую дверь.

«Погребок», а именно так называлось это заведение, и правда был погребом. Всего четыре стола по четыре стула, в самом углу — еще один столик. В стенных нишах стояли большие бочки, а между ними на простенках висели ароматные косы крепкого лука и чеснока. За стойкой намывала кружки гоблинша в пестром платье, вся увешанная бусами и с литыми медными браслетами на руках. Вайрэ невольно задумался, сколько же кровей в ней было намешано: крутые бедра, узкая талия, выдающаяся грудь, но при этом острые, хоть и маленькие, уши. Эльфы, люди, невесть кто еще?.. Гоблины по праву считались детьми всех миров.

— Чей будешь? — спросила она, окинув Вайрэ оценивающим взглядом.

— Из звездного храма, беженец из Даэрота, — почти заученно ответил он. Гоблинша хмыкнула.

— Нихелле, хозяйка и повариха, — представилась она. — Чего желаешь? Грибы, лепешки, овощное рагу, рыба…

— Мне бы меню сначала. — Он развел руками. — А то вдруг и на чай не хватит?

— Кто ж ходит без стекляшки в кармане? — Нихелле вытащила из-под прилавка лист бумаги. — Ну смотри, выбирай, приценивайся!

Вайрэ пробежал глазами меню и удивленно приподнял брови. Денег ему вполне хватало не только на чай, но и на горшочек с запеченными овощами.

— Недорого у вас, — заметил, озвучив заказ.

— На ты, я шхи простая. — Нихелле улыбнулась и щелкнула по хрустальному колокольчику. — Ты еще на Боброградскую зайди и удивись ценам. Сюда туристы не заходят, а вот свои, студенты да соседи — еще как. Тебя-то сюда как занесло?

— Гулял и заблудился.

Нихелле хмыкнула и исчезла за дверью. Вайрэ устроился за одним из столов, благо в «Погребке» никого не было, и достал кпк. Должен же он понять, где находится!..

Громовой стук подноса вырвал его из географических изысканий. Нихелле ловко расставила на столе горшочек с овощами, и вовсе не миниатюрный, пузатую кружку с травяным отваром, склянки со специями и даже тарелку с тонким хлебцем.

— Но я не заказывал!..

— Без хлеба жевать — еду потерять, — отрезала Нихелле и смягчилась. — Я всегда подаю хлебцы к овощам.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Вайрэ.

— Подожди. — Нихелле вытащила из фартука баночку с терпко пахнувшей мазью. — Уж не знаю, с кем ты там гулял, но видок у тебя — как будто в Крипту кувырком летел. Совсем, что ли, не чуешь?

Вайрэ смущенно уставился на наколдованное перед ним зеркало. Дом его все же потрепал знатно: волосы всклокочены, бровь рассечена, по лбу и скуле растекся синяк. Явись он в таком виде в храм —и вопросов не оберешься!

— Спасибо, Нихелле. — Вайрэ зачерпнул мазь и, жмурясь от острого запаха, размазал ее по лицу.

— Да на здоровье, — фыркнула гоблинша. — За студентами глаз да глаз нужен, то их твари подрали, то сами подрались, то эксперимент неудачный! А кто ж в госпиталь пойдет? Вот и берегу аптечку для подранков… Звать-то тебя как?

— Вайрэ Вильранен. — Он коротко прижал ладонь к груди.

— Будем знакомы. — Нихелле улыбнулась.

Он всего ожидал от дешевой забегаловки в неприметном углу Улья, но Нихелле расстаралась. Отвар оказался в меру крепким и с тонким привкусом какой-то ароматной специи, пахнувшей не то весенним лугом, не то лесным цветком среди горьких мхов. Овощи были свежими, пахли чесноком, но белых зубчиков в горшочке Вайрэ не увидел. Зато к ним на выбор Нихелле поставила три маленьких соусницы, и он не отказал себе в удовольствии попробовать все их. А хрустящий хлебец, кажется, только что достали из печи.

Нихелле вернулась за свою стойку, «Погребок» погрузился в уютную тишину. Вайрэ уже почти расслабился, но тут за дверью прогрохотали шаги, и дверь распахнулась.

— А, мастер Пустошь! — Нихелле широко улыбнулась. — Как там ваши кабачки?

— Отвратительно! — Пустошь, неопределенного возраста вампир в побитых жизнью лохмотьях и широкополой шляпе, бухнул перед гоблиншей внушительную корзину с упомянутыми кабачками. — Эти пустынные твари мне все грядки потоптали! А от аркадаматских олухов даже яичной скорлупы на удобрения не дождешься. Помяни мое слово, Нихелле, вот будут они умирать от голода — вспомнят старого Пустошь, а что старый Пустошь сделает без удобрений? Этот Город уже ничего не спасет!

— Вы говорите это три тысячи лет, а Город все еще стоит. — Нихелле ловко подхватила корзину и спрятала ее под прилавок.

— О, однажды мироздание исправит эту ошибку. — Пустошь выразительно ткнул себя двумя пальцами в шею. Перед ним тут же материализовался высокий стакан, на весь «Погребок» пахнувший крепким «Ожогом». — Город еще стоит, а мои кабачки не устояли! Чеснок, Нихелле, чеснок —и тот сожрали!..

Кружка предательски громко стукнула о столешницу, и Пустошь обернулся, уставившись на Вайрэ.

— Ты кто такой? — Он нахмурился и тут же махнул рукой. — Какая разница, сразу видно, что не аграрий! — Пустошь снова повернулся к Нихелле и принялся изливать ей всю боль честного земледельца, у которого нет удобрений и плохо растут кабачки. Вайрэ допил отвар, тихо убрал посуду на мойку и выскользнул из «Погребка».

И вдруг понял, что уходит не навсегда. Он сюда еще вернется.

Вайрэ медленно брел над Криптой по навесному мосту, кутаясь в летнее тепло. Сколько он себя помнил, его всегда окружал холод. Прохлада белого храма и лютые даэротские зимы, сырые и промозглые урочища в черных лесах. А само лето в Даэроте редко бывало мягким: когда отступала черная зимняя ночь и светила начинали сменять друг друга на небосклоне, мерзлая земля еще долго дышала льдом. И когда солнце вступало в свои права, то и жарило оно просто беспощадно. Тогда даже под вековыми елями становилось душно.

Но Город не знал свирепой природы. И в середине августа, когда по северу Даэрота прокатывались первые заморозки, он все еще цвел. То тут, то там каменную кладку закрывало полотно вьюнков, между камнями Крипты попадались белые луноцветы, а кое-где Вайрэ видел и ярко-красные метелки амарантов. К августу густая листва налилась темной зеленью, и сами мостовые были всего лишь теплыми, а не раскаленными.

Он понял, что потерял счет времени. И как будто бы застрял в пугающей книжке старых сказок, где на страницах цвели яркие домики, а небо снова и снова наливалось кровью. Но, странное дело, после уборки в старом неприветливом доме на душе становилось почему-то легче. И очень, очень хотелось согреться.

Вайрэ неторопливо пересек провал Крипты и протолкался в толпе студентов и служащих к порталу, чтобы вышагнуть из него к грибным мхам Зеленого.

«Интересно, — подумал он, — почему наши сородичи облюбовали себе этот лес? Мы ведь всегда любили города!»

Но у эльфов древности явно были свои причины спрятаться в сени деревьев. Вайрэ пожал плечами и ускорил шаг, торопясь попасть в храм до начала дневной молитвы.

Ему повезло. Он успел скрыться в коридорах прежде, чем они наполнились голосами. Укрывшись в своей келье, стянул с себя одежду, определенно требовавшую новых заплаток, и покосился в зеркало. Надо бы наведаться в душ. Магия отлично смывала грязь, но все-таки хотелось другого. Что ж, рассудил Вайрэ, все равно все на молитве! Он точно никому не помешает.

Отогревшись под горячими струями, привычно окатил себя чарами — и выругался. Как он мог забыть!

— Ну предки! — прошипел Вайрэ, с ненавистью уставившись в зеркало. — Ну удружили!

Когда-то он даже гордился своими витыми кудрями, доставшимися ему (по семейным легендам!) от далеких пра-пра. Вот только от чар эти кудри замечательно вставали дыбом. И сейчас Вайрэ напоминал себе полудохлый синий одуванчик.

В дверь кельи тихо, ненавязчиво постучали.

— Вайрэ, простите, вы у себя? — раздался приглушенный голос… Фарнаска?

— Д-да? — Вайрэ заполошно накинул на себя мантию и распахнул дверь.

— Мое почтение, — неловко поздоровался Фарнаск. — У вас ведь день рождения сегодня? Примите от меня небольшой, но искренний подарок. Надеюсь, вам понравится.

Он протянул небольшой сверток, завернутый в шуршавшую иллюзорную упаковку и перевязанный лентой.

— День рождения? — растерянно переспросил Вайрэ. — Я… я забыл.

Так значит, сегодня уже восемнадцатое августа? Ради всего святого, только вчера же был еще апрель! Вайрэ потянул ленту, и упаковка осыпалась искрами, оставляя в руках мягкую и теплую ткань. Шарф! Длинный, украшенный вышивкой! И в нем тоже что-то было спрятано.

— Ради всего святого, хен Фарнаск, это… спасибо, — выдохнул Вайрэ, переведя взгляд с аккуратно подшитых листов, заполненных убористым почерком, на старого архивариуса. — Но, право, я… — не заслуживаю, хен Фарнаск! — не знаю, как отблагодарить вас!

Вайрэ уставился на шарф и бумаги, сгорая от смущения. Как же неловко! Он совсем не хотел заставлять старика беспокоиться о нем!

— Отблагодарите тем, что пустите эти знания в дело. — Фарнаск неожиданно по-мальчишески улыбнулся и подмигнул. — Как старый архивариус скажу, что мне было правда интересно и самому для вас это искать и найти. Поразительно, как чужая тяга к знаниям приносит столько занятного в наши руки.

— О… — Вайрэ удивленно посмотрел на него. И несмело улыбнулся. — Спасибо. Если у меня что-нибудь получится, я… я обязательно передам вам свои записи!

— Договорились. С днем рождения.

Вайрэ едва успел переодеться, как в дверь кельи снова постучали. Похоже, родня все-таки решила его поздравить… Он вздохнул. Это было неправильно. Совсем неправильно! Дни рождения делят с теми, кому рады, и, право слово, он бы прекрасно обошелся без поздравлений. Но традиции есть традиции.

— Папа? — Вайрэ растерянно улыбнулся. Помнил, каким уставшим выглядел отец совсем недавно, и черные круги так и не ушли из-под глаз Алькано. Но все же он смотрел тепло и мягко и улыбался сам.

— По-прежнему, да. — Алькано отступил на шаг и кивнул куда-то в сторону. — Идем!

— Куда? — Вайрэ нехотя поплелся за отцом. Тот сбавил шаг, чтобы идти наравне.

— Отдыхать и праздновать, — невозмутимо сказал отец, сворачивая в неприметный коридор и толкая одну из дверей. Вайрэ едва удержал на языке замечание, что чествование Убийцы Звезды —та еще затея, и подавился словами, когда отец тихо добавил: — Первый праздник после войны.

Вайрэ вздрогнул и спешно огляделся. Гостиная! Большая и светлая, с витражными окнами во всю стену и теплым ковром под ногами. Таких комнат в звездных храмах было немало: даже неутомимым служителям науки нужен отдых. Здесь приятно пахло весенними травами, в углу мерно журчал стеклянный фонтанчик, распустившийся чудесным цветком. Несколько полок с книгами. Вайрэ едва подавил желание ущипнуть себя, разглядев вульгарно-розовую обложку с золотым тиснением, кажется, на ней значилось «Роковая любовь». А еще — огромные мягкие подушки с кистями и уютные диваны.

Место полного душевного и умственного отдохновения.

— С днем рождения, сын. — Алькано вдруг оказался рядом и, улыбаясь, протянул Вайрэ небольшую книжицу в мягкой кожаной обложке.

— Блокнот? — спросил Вайрэ, пролистав белые страницы. — Спасибо, папа.

— Для твоих изысканий в архиве. — Алькано обнял его и жестом указал на диван.

Вайрэ только открыл рот, чтобы ответить, как в гостиную прошла Ярдарра.

— Разумеется, именно тогда, когда я решила угостить сына вкусненьким, в моей любимой забегаловке образовалась вот такая очередь, — недовольно поделилась она и крепко обняла Вайрэ. — С днем рождения, сын.

— Мама! — Он подскочил, впившись в нее взглядом. Как же мама устало выглядела! Ярдарра отмахнулась, но позволила усадить себя в мягкое кресло и с наслаждением вытянула ноги. Похоже, прогулка далась ей нелегко. — Ради всего святого, как ты?..

— Со мной все носятся, как с хрустальной, а твой брат пользуется моментом и запретил мне всю еду, у которой есть хоть какой-то вкус. Поэтому сейчас буду возмутительно нарушать целительские предписания. — Она подмигнула Вайрэ и вытянула из пакета плоскую темную лепешку. — Угощайся, это все для тебя.

Он растерянно посмотрел на две полных сумки, доверху забитых какими-то свертками. Обижать маму не хотелось, и он принялся выкладывать на стол снедь. Чего тут только не было! Несколько бумажных коробок с клеймами лапшичных, тонкие коричневые палочки, пахнувшие чесноком и перцем, бутылки с «Ожогом», тарелочки с грибами и рыба. Самая настоящая рыба! Желудок тут же свело голодной судорогой.

— Какая восхитительно вредная пища, — сказал Алькано, украдкой подтягивая к себе грибы и посылая Ярдарре сияющий взгляд. — Я бы даже сказал — возмутительно вредная!

Вайрэ на пробу откусил одну из палочек-хлебцев и невольно согласился с отцом: язык тут же обожгло острым. Вкус раскрылся, как пряный цветок, непривычный и странный. Из тех, что или ненавидят, или любят до полного объедения. Вайрэ решил, что ему нравится, и откусил еще.

— Попробуй ростки папоротника в маринаде, — посоветовала Ярдарра. — Невероятно вкусно.

— Но очень остро! — выдохнул Вайрэ, послушно сунув в рот зеленый росток и тут же пожалев об этом. Запивать было решительно нечем, и он плеснул себе в бокал «Ожог». Ярдарра явно пожалела сына и выбрала самый мягкий, чесночно-сливочный на вкус напиток. — Ради всего святого, как ты это ешь?!

— Да, мама, как ты это ешь? — Айнарэ вплыл в гостиную с самым недовольным видом. Ярдарра удивленно посмотрела на него, незаметно сунув за спину пакет с лепешками. — Я все видел.

— У нас праздник, — безапелляционно заявила Ярдарра. — Могу я хоть в день рождения Вайрэ себя порадовать?!

— Можешь, но потом я пропишу тебе диету, — зловредно пообещал Айнарэ и театральным жестом вытащил из рукава маленький подвесной фонарик. — С днем рождения, братец!

— Спасибо, — Вайрэ неловко взял фонарик и тут же чуть его не выронил. — Это что еще за… Айнарэ!

— Самый красивый из всех, что я видел. — Айнарэ с отеческой любовью во взгляде посмотрел на закованного в стекло и корни паразита. Чудовищное тельце с мерзкими отростками неярко светилось и будто бы переливалось сиреневым и нежно-зеленым.

— Целитель в доме — горе в семье, — прочувствованно выдохнул Вайрэ. Светящийся паразит был настолько мерзким и таким переливающимся, что трудно было отвести взгляд.

— Ты хоть представляешь, сколько потрохов я наизнанку вывернул, пока нашел такой во всех смыслах выдающийся экземпляр? — фыркнул Айнарэ и тоже закинул в рот росток папоротника. — О, Аннен, ну и гадость… Есть еще?

— Давай без подробностей для потроха, ладно? — попросил Вайрэ, передернув плечами, и спешно отложил фонарь в соседнее кресло. — А то я начинаю подозревать, что не подземщики к тебе бегают, а ты за подземщиками и все во имя этой дряни! А у нас кельи рядом!

— Не волнуйся, ночью оно тебе в постель не приползет, — с самым благочинным выражением лица ответил Айнарэ. — И в тапки тоже.

Вайрэ с возмущением уставился на брата, пытаясь придумать, как же парировать в ответ, и бросил в бой самый весомый и самый страшный аргумент:

— Мама!..

— Рыбу тоже попробуй, она от паразитов очищена, — невозмутимо хмыкнула Ярдарра.

— Иди сюда, сын, много они понимают в спокойных обедах. — Алькано похлопал по дивану рядом с собой, и Вайрэ пересел к нему. И вдруг понял, что сейчас, как когда-то тогда, почти все в сборе и шутят почти по-прежнему. Как будто разом схлопнулась пропасть, разорвавшая их жизнь на до и после.

Первый праздник после войны.

— Всем доброго времени, — поздоровался Инсенна, вплывая в гостиную. — С днем рождения, племянник.

Он протянул нож, упрятанный в плотные кожаные ножны. Рукоять удобно легла в ладонь, и Вайрэ благодарно поклонился дяде. Доброе оружие! И простое только на первый взгляд. Обоймицу украшал тонкий узор, так и звеневший магией, навершие и гарда казались обсидиановыми, а сам клинок был сделан из прозрачнейшего стекла. Архимаг Инсенна редко делал ножи и кинжалы. Но когда делал — то только по образу и подобию лучших из них от лучших мастеров-оружейников.

— В Городе отличное стекло, — с намеком сказал Инсенна.

— Весьма и весьма, — согласился Алькано, с интересом разглядывая нож. — Из него горожане даже делают книги!

— И не только, — с еще большим намеком ответил Инсенна.

— Дядя, вы только сейчас оценили лабораторную утварь? — Айнарэ с интересом на него посмотрел.

— Что, и ты не заметил? — с легкой обидой спросил Инсенна. — А еще целитель.

Все задумчиво уставились на Инсенну. Повисла пауза.

— Пресвятые Небеса, я сделал себе новые глаза! — воскликнул Инсенна, указывая на сиявшие звездным светом импланты в глазницах.

— Вам к лицу, — ляпнул Вайрэ.

— Архимаг, эти эльфы не заметили даже, когда я постриглась, вы думали, они глаза разглядят? — фыркнула Ярдарра.

— Ты с любой стрижкой великолепна, — тепло улыбнулся Алькано, протягивая жене пакетик с ломтиками острого сушеного мяса.

— Мама как настоящая разведчица все делает незаметно, — сообщил Айнарэ, проследив пакетик осуждающим взглядом.

— В любом случае — в этом Городе отличное стекло. — Инсенна уселся в кресло, прихватив со стола коробочку с лапшой. — Но городскую кухню я, пожалуй, никогда не пойму.

— Не зарекайтесь, дядя, вы еще лакрицу не пробовали! — хихикнул Айнарэ.

— Никогда! — ледяным тоном припечатал Инсенна.

— Сказал архимаг, который и от лапши сначала плевался, а сейчас вон как уплетает, — хихикнула Ярдарра и перевела взгляд на Вайрэ. — Хорошо, что ты выбрался к нам. Мы все очень по тебе соскучились.

Он смутился, совсем не ожидал этого, но Инсенна поднял бокал с «Ожогом» и провозгласил:

— За тебя. И за нас!

Вайрэ ничего не оставалось, как пригубить вместе со всей семьей из бокала.

— Какая гадость! Есть еще?..

Остаток вечера они провели в разговорах и перешучиваниях, словно не было последнего года, войны, катастрофы, словно они все еще были дома. Вот только острая и непривычная городская еда и алый закат за окном немо напоминали — это все еще чужбина.

«Что ж, — подумал Вайрэ, запивая «Ожогом» очередное пряное лакомство, — я, кажется, начал к этому привыкать».

Уже глубокой ночью семья все же решила разойтись на отдых. Но когда Вайрэ вышел из гостиной, мама вдруг его поманила.

— А ты знал, что тут есть обзорная площадка?

Он только покачал головой.

— Сходи, — посоветовала она, вдруг понимающе улыбнувшись. — Она на крыше, открыта всем.

Вайрэ хотел было отговориться, но подумал, что почему бы и не подышать ночным воздухом? Поднялся по крутой винтовой лестнице за дверью, на которую указала мама, и шагнул в ночь.

Под ногами звездным островком сиял Белый Сад, словно плывущий во тьме. Черная Крипта, темный и мрачный Зеленый, и только гордые корабли Площади и Улья вдалеке над головой. Огненным мотыльком посреди черноты горел шпиль солярного храма.

Вайрэ вдруг подумал — он знает, что скрывается в этой черноте. Чесночный «Ожог» все еще согревал язык и горло, из глубин Зеленого доносился тонкий запах грибов, а из мрака Крипты на мгновение вдруг укололо холодным взглядом. Вайрэ медленно опустился на холодный камень площадки, чувствуя себя так, словно сидит на высокой мачте и плывет вместе с Площадью и Ульем по черному бездонному морю под беззвездным небом. Ни ветра, ни светил, только нечто в глубинах, шевелившее корнями-щупальцами.

Вайрэ приветственно поклонился Городу. Как-то так вышло, что за полгода, он по-настоящему увидел Город впервые.

И тот был прекрасен.

Глава 16. Ты мне не мешаешь

Вайрэ спокойно вышел из храма, вежливо раскланявшись с жрецами и прихожанами. Кажется, студенты уже привыкли к тому, что он тут живет, наверное, считали послушником, а потому здоровались.

Они не мешали.

Ему нужна была карта. Хорошая удобная карта, более подробная чем та, что предлагал Город. Ближайшие к живым Кварталам улочки на ней, конечно, отметили, вот только он ходил другими дорогами. Он достал стилус: предстояла большая работа: расцветить карту отметками о фонариках и ориентирах. Этот лабиринт покорится ему так же, как дикие урочища Даэрота! Вайрэ огляделся, выбирая путь, и шагнул под черные деревья Крипты.

Он прошел уже знакомой дорогой к дому Амаранта, добрел до приметного шпиля Темных и подъемника. Пересчитав монеты в кармане, поднялся в Улей и навестил «Погребок» и приветливую Нихелле. Вайрэ угостил себя лакрицей в честь того, что смог найти «Погребок» с первого раза, пусть и с помощью карты.

Вайрэ решил посвятить вторую половину дня тому, чтобы пересечь Крипту еще раз — от подъемника к лестнице на Площадь. И потом можно будет пройти кругом через Зеленый обратно в Храм.

Удовлетворенно кивнув сам себе, снова достал кпк, прикидывая маршрут. Его определенно заинтересовал некий «Сад Печати» — в том числе потому, что это было чуть ли не единственное, кроме Храмов, внятное название на карте и беседка Креста. Путь лег причудливым зигзагом. Повеселев, Вайрэ двинулся вглубь оград, дворов и двориков. Крипта все же была очень интересным местом: лесом-Городом, Городом в Городе, мрачным и таинственным. Из-за оград смотрели сады и темные окна, искры фонарей неярко сияли в вечном полумраке, а сквозь плотные кроны изредка выглядывали теплые рыжие окошки неба. Дело двигалось споро: Вайрэ отмечал на карте цветные точки фонарей, оставлял записи. Вот приметный дом с ярко-желтой зеркально блестевшей крышей. Вот особняк, будто склеенный из двух, а вот… Вайрэ аж замер: хозяева этого дома оказались настоящими параноиками: ажурный забор оказался вовсе не стеклянным, в воздухе дрожала чистая магия, переливаясь и преломляя свет. Покачав головой, он двинулся дальше. До сада оставалась всего пара-тройка фонарей, когда с деревьев поблизости с отчаянным визгом взлетело несколько мелких городских птичек-гнусей. Вайрэ насторожился.

По брусчатке кралось на четырех лапах уродливое существо с длинной мордой и огромными глазами. Оно скулило, жмурилось на свет и роняло на камни крупные слезы. Грубая серая шкура собиралась складками. Тварь. На поверхность выбралась тварь. Из оружия у Вайрэ был только нож в сапоге да простые чары. Не отрывая взгляда от твари, он начал творить плетение. Спокойно, не торопясь, магия — дело тонкое, она не простит спешки и ошибки. Маг должен оставаться собран. Готовые чары растянулись на пальцах, Вайрэ плавно опустился на колено и стряхнул чары на брусчатку, они растеклись узором, заметным только магу. Сидеть тихо. Не шевелиться.

Это были чары, незаменимые любому разведчику — они отводили внимание, обманывали глаза, уши и нос, создавая иллюзию, что никого тут нет. Нож скользнул из голенища, ложась в руку. Вайрэ зашевелил пальцами свободной руки, складывая взрывное плетение.

Тварь сделала несколько шагов, принюхалась, остановившись напротив круга и на миг отвернулась. Натренированным за годы походов чутьем Вайрэ понял — его заметили.

Плетение полетело в уродливую морду, а Вайрэ рванул бегом. Твари быстро бегали, но лазали плохо, насколько он помнил слова подземщиков.

Вой раздался прямо за спиной, и тварь поздоровалась с еще одним взрывным плетением. Вот крепкая! Вайрэ одним прыжком взлетел на невысокий заборчик, спрыгнул на брусчатку, перекатился, и правую голень прострелило болью. Проклятье!.. Чья-то ловушка!

Кто-то оставил ее на тварей, но в нее попался глупый эльф. Тварь запрыгнула на забор следом, и третье плетение полетело прямо в раззявленную пасть. Тварь подавилась визгом, ее голова медленно раздулась и вдруг лопнула, разбрызгивая кровь и мозги, Вайрэ чудом успел выставить щит. Время заняться ногой. Ловушка оказалась простой — чары и злые фарфоровые зубы. Вайрэ осторожно потрогал один и покачал головой. Проклятье… Придется просить помочь кого-то из целителей, сам он с таким не справится. Он огляделся, пытаясь понять, где он. Вокруг были незнакомые дома и заборы.

Он потерялся.

Небо постепенно наливалось алым.

В просвете между листьями Вайрэ увидел обрыв Улья. Встал к нему спиной и наудачу пошел, чуть забирая влево. Кажется, он не так далеко ушел вглубь Крипты и сможет выйти к Зеленому.

Он шел, но знакомых фонарей и домов не попадалось. Улицы тонули в кровяных сумерках.

Вайрэ покачнулся и упал на колено. Раненая нога еле слушалась, от боли потемнело в глазах. Он сморщился и отчаянным усилием встал, только чудом не рухнув плашмя.

Густые сумерки вокруг немногим отличались от ночи. Во имя всего святого, он не успеет домой!

Вдалеке между деревьями мелькнул циановый фонарь, и в сердце зажглась яркая надежда — недалеко дом Амаранта! По Крипте разнесся вой. Твари! Снова… С такой ногой ему никак не отбиться и не убежать. Но он дойдет. Он обязательно дойдет. Хромая и держась за забор, Вайрэ побрел на свет цианового фонаря. Спустя целую вечность остановился у ворот и из последних сил постучал. Звук разнесся по улочке металлическим лязгом, оглушая. Дверь дома открылась.

— Вайрэ? — удивленно спросил Амарант. — Что вы делаете в Крипте в такой час?

— Простите, архимаг Амарант, — почти прошептал он. — Я… Я повредил ногу, не смогу дойти до храма вовремя и…

— Заходи уж, раз пришел, — перебил его Амарант. — Живому в ночи не место.

Архимаг в несколько шагов преодолел расстояние между ними и помог Вайрэ опереться на него.

За спиной закрылись ворота, отсекая от холодной и черной Крипты. Но в доме оказалось очень светло и пахло чем-то горьковато-пряным.

— Показывай ногу, — скомандовал Амарант, усаживая Вайрэ в кресло. — Я не целитель, но рану обработать смогу.

Вайрэ на миг дернулся, что запачкает Амаранту ковер и мебель, но нога болела, а в голове мутилось. Все, что он мог, — это, шипя от боли, послушно стянуть штаны, сообразив только в последний момент прикрыть печать на левом бедре. Амарант перехватил пострадавшую ногу и недовольно нахмурился. За потеками собственной крови Вайрэ ничего не видел, но от пальцев Амаранта под кожей растеклась приятная прохлада, смывая боль. Архимаг выдохнул, поднялся и зашуршал чем-то в шкафу. Лязгнули склянки. Сквозь озноб и звон в ушах Вайрэ почувствовал, как в губы ткнулась кружка с чем-то горячим и травянисто-горьким, и послушно отпил, глотая варево. По телу прокатилась волна тепла, в голове вдруг стало легко-легко, и он откинулся на кресле и снова закрыл глаза. Чувствовал прикосновения Амаранта, то, что архимаг что-то колдовал над ранами, но боли не было.

— Вытяни ногу, — вдруг приказал Амарант. Вайрэ, уже начавший засыпать, вздрогнул и послушался. — А теперь пошевели пальцами.

— Что со мной?

Вайрэ осторожно покосился вниз, но ничего определенного сказать не мог. Амарант тихо, еле слышно выдохнул. Его глаза полыхали, как горящие угли в камине, а черты лица заострились. Он посмотрел на свои испачканные в крови руки и с явным трудом перевел взгляд в лицо Вайрэ.

— Все, от потери крови ты не умрешь. И нога будет как новая.

— Архимаг Амарант, — вместо благодарности сказал Вайрэ, завороженно глядя в горящие глаза. — Вы голодны?

— Если ты сейчас предложишь мне кровь в уплату за помощь, я тебя на улицу вышвырну, — буднично предупредил архимаг, очищая чарами руки. Вайрэ мягко улыбнулся.

— А если просто так?

— Ладно. — Амарант медленно кивнул и сел рядом. — Просто так возьму.

Вайрэ распустил ворот и подставил шею. Амарант вдруг хмыкнул:

— Не бойся ты так. Я много не заберу.

— Я и не боюсь. — Язык почему-то заплетался, и Вайрэ прикрыл глаза, качаясь на теплых волнах. Он почувствовал только легкий укол, когда клыки коснулись кожи. Отстранился Амарант быстро.

— Сейчас я принесу кроветворное. И подушку с одеялом.

Вайрэ захотелось было запротестовать из вежливости, но усталость навалилась так, что не было сил даже на приличия, только кивнуть. Кажется, он задремал, потому что в следующий миг Амарант, придерживая за плечи, аккуратно поил его обжигающе мерзкой на вкус жидкостью из небольшого флакона.

— Архимаг, — тихо сказал Вайрэ, с трудом допив. — Извините, что я так вломился.

— Ты мне не мешаешь.

Амарант сунул ему подушку под спину и укрыл пестрым пледом, пахнувшим чем-то амарантовским. Вайрэ тихо выдохнул, когда под ноги ему подставили плетеную маленькую табуретку. Вставать из уютного кресла не хотелось совершенно. Архимаг отошел к столу и зашуршал бумагами, не обращая теперь на Вайрэ никакого внимания. В полудреме Вайрэ наблюдал, как грозный архимаг то замирал, вчитываясь в записи, то хватал со стола книгу и начинал яростно ее листать. Амарант тихо хмыкал, вскидывал брови, презрительно кривился, а со стен за ним наблюдали резные маски, сейчас почему-то совсем не пугающие. Вайрэ пошевелился, устраиваясь поудобнее и кутаясь в теплый плед, но старая нежить с чутким слухом даже не дернулась.

Уже засыпая, Вайрэ подумал, что студентам Амаранта очень с ним повезло. Если вредный архимаг так возится с чужаком — что же он делает для своих?..

«Вы ведь поэтому не берете учеников, архимаг, да? Потому что все они уже ваши ученики…»

Глава 17. Тени Города

Вайрэ прижался к стене, наблюдая за тем, как растворяется в ночных сумерках синий свет фонаря. Эллеартэ нес свою службу, неспешно обходя храм, и попадаться ему на глаза совсем не хотелось. Когда смотритель скрылся на лестнице, Вайрэ выскользнул из своего укрытия и поспешил в архив.

Холодная звезда, подарок архивариуса Фарнаска, обожгла руку. Вайрэ сжал ее, оглядываясь, и прошел между высоких стеллажей. Где-то здесь скрывались секции, недоступные непосвященным, и он мог только догадываться, что в них хранилось! Звездные веками копили знания, и самые мрачные, самые опасные тайны оседали в их архивах. Даже в Гванаделе, затерянном среди снегов вдали от цивилизации, хранились странные и страшные вещи! А в Город, перекресток миров, наверняка стекалось еще больше информации.

Вайрэ остановился у стены и провел ладонью по рельефному узору. Да. Все правильно. Пальцы провалились в невидимую глазом выемку, и он мог бы поклясться, что, если бы не допуск Фарнаска, никогда бы не нашел ее. Вайрэ приложил звезду к стене, и та бесшумно растворилась, открывая проход в маленький круглый зал. Под куполом горел голубой фонарь, заставляя белые стены мерцать, а стеллажи —отбрасывать черные острые тени. Вайрэ пробежал взглядом по корешкам книг. Бонхард! Старый Фарнаск не обманул. Холодная путеводная звезда вывела куда надо.

Вайрэ прошел вдоль стеллажей, вытягивая одну книгу за другой. История исследований—пригодится, он должен знать, какими путями ходили его предшественники. Флора и фауна — тем более! Говорят, в Бонхарде можно месяцами жить на подножном корме. Он вспомнил остатки стен и камень вокруг и хмыкнул. Считать ли за подножный корм корни и тварей?.. Вайрэ замер у одной из полок. Бонхардская ритуалистика?

Он с трудом вытащил внушительный черный том. «Труды и символы». Автор: архимаг Ниар Кровоцвет.

— Так вы еще и ритуалист, — прошептал Вайрэ, листая книгу. Печати, схемы, таблицы, алгоритмы… Без теории — всего лишь бесполезная груда листов. Но ему и не нужна теория. Ему нужно понимание, где это правильно применить! Вайрэ пробежал глазами описание одного из ритуалов: кровавые кристаллы, сигилы, сводный список констант, построить печать, задать направляющие… Вот оно! «Ритуал позволяет определить вектор изменения материи». Не веря своей удаче, перелистнул несколько страниц. Ниар изучал Бонхард, и здесь он собрал ритуалы, с помощью которых мог понять, как ведет себя это странное создание! Один из ритуалов и вовсе был призван укротить изменчивость подземных тоннелей. Неужели такое возможно?

Вайрэ вчитался в описание и покачал головой. Даже если и возможно, ему это точно не по силам. Текст пестрил малопонятными терминами, и к каждому такому термину прилагались сотни книг теории и годы практики. «Требуется подходящий кристалл». Какой — подходящий? «Построить печать с учетом седьмого коэффициента». Это из кровавой магии, Вайрэ смутно вспомнил, что седьмой коэффициент был как-то связан с корреляцией плотности узора и вкуса, а это уже даже не теория, это — глубинное понимание крови!

— Пригодится, — решил он, перехватывая том поудобнее, и снова посмотрел на полки. Бонхардской ритуалистики и ритуалистики вообще хватало с избытком, кажется, Вайрэ забрел к личной коллекции Ниара. Но других авторов он не знал. Что ж, положится на мнение подлеца: Ниар был сволочью, но умной сволочью. Да и не ему, Вайрэ, выбирать. Все равно не знает, какая из этих книг лучше. Еще одна привлекла внимание, и он стащил с полки и ее тоже: «Об аномалии, Бонхардом именуемой, магах, что творят там чары, и способах подземной волшбы».

«Горожане прошлых Эпох отличались убийственным остроумием. Заметно это и по имени нашего проклятья и благодетеля — Бонхарда. Когда-то у него было иное имя, которое ныне утонуло в глубинах времени, теперь же и, похоже, навеки он — Бонхард. «Скелет». И трудно подобрать слово, точнее описывающее его.

Бонхард — это и останки нашего Города в прошлом, бережно сохраненные им в памяти и камне. Это и каркас, на котором все держится. Как скелет, Бонхард отвергает ненужную плоть и чары тех, кто пришел из мира плоти,тоже. Маги веками бьются над этой загадкой, но единой системы выработать так не удалось. Редко, очень редко случаются маги, которые способны договориться с капризным миром, принести вниз свои чары и сохранить их, но никаких общих методик и принципов в подходах магов, которые согласились любезно поделиться знаниями или оставили потомкам записи, выявить не удалось, поэтому мысль вычленить общий принцип бонхардских чар признана мной бессмысленной затеей. Бонхардские чары — уникальный феномен нашего Города, который интересен и будучи просто справочником, а не полноценным исследованием».

Вайрэ побарабанил пальцами по обложке книги. Следовало признать, что автор не обманул, но ожидал он не совсем этого. Он пролистал книгу: печати, узоры, песнопения, тренировки, чтобы «услышать голос Бонхарда». Отчаяние стиснуло горло — где же взять время, чтобы все это освоить? А даже если бы у него было время, кто ему поможет разобраться? Архимаг Амарант едва выносил его присутствие, неохотно объясняя про кровь, не стоит испытывать терпение почтенного архимага еще больше. Если Амарант опять его прогонит, то Вайрэ останется со всей этой громадой совсем один. Он на миг поддался слабости и закрыл лицо руками.

— Юноша, вам плохо? — раздался негромкий участливый голос. Вайрэ вздрогнул от неожиданности. Это оказался Фарнаск, который беспокойно смотрел на него, поправляя оправу очков. — На вас напала книга?

— Нет. — Вайрэ мотнул головой. — Я, скорее, в книгах заблудился… Хен Фарнаск! — Он решительно посмотрел на архивариуса. — Мне нужна ваша помощь!

— Каких знаний вы ищете? — тут же ответил Фарнаск. Тон его голоса изменился, перед Вайрэ стоял не добродушный старик, а звездный архивариус, хранитель знаний и путеводного света.

— Я хочу знать, что Говорящие с Пустошами сделали в Бонхарде, — Вайрэ перехватил книги поудобнее. — И какие-то чудаки с фонариком. Вы знаете что-нибудь о фонарике там, внизу?

— Про фонарик знаю только, что он существует, Ниар про него говорил, что до Говорящих… — Фарнаск задумался и кивнул сам себе. — Пойдем.

К удивлению, они свернули прочь из бонхардского раздела в… историю Города? Наверное, логично, раз Говорящие так наследили… Архивариус снял с полок пару книг.

— Стойте здесь, сейчас еще кое-что интересное принесу.

Вайрэ посмотрел на корешки и тихо выдохнул. Обе книги были посвящены Говорящим! Он не выдержал и открыл одну из них. Это оказалось исследование лунной жрицы Мышаны о какой-то гробнице Скованного. Вайрэ торопливо пролистнул страницы, и его взгляд зацепился за слово «Бонхард».

«Хенна завещал похоронить себя в гробнице, защищенной от всего мира, чтобы никакая сила не смогла добраться до его души, но приговор Бонхарда в Городе-над-Бездной неоспорим. Его тело положили в гробницу, но его душу забрали корни, а после и сама гробница утонула в Эпохах.

Согласно моим расчетам и замерам подземщиков, Говорящие смогли убедить Бонхард вернуть кусок памяти на поверхность. Воспоминание снова вдруг обрело плоть и жизнь, стало реальностью».

— А вот это я могу позволить вам изучать строго в моем присутствии, — сказал над ухом Фарнаск. — Это копия записей Безымянной и Марева. Они планировали расширить Город за счет Эпох Бонхарда. Не преуспели, но кое-что полезное там есть.

— Я могу делать записи? — Вайрэ кивнул на книгу, уже зная ответ.

— Клятву о неразглашении, и я вам позволю.

— Спасибо! — Вайрэ улыбнулся и сжал руку, чтобы призвать в свидетели Аннен. Ничего не произошло, и он, смутившись, вспорол ладонь. — Клянусь именем моего рода и кровью, что течет в моих жилах, что никому не передам ни словом, ни мыслью, ни записью то, что узнаю из этой книги!

Порез кольнуло холодом — клятва была услышана.

— Я, Фарнаск, архивариус этого храма, принимаю твою клятву и разрешаю делиться собственными изысканиями по запретному знанию. Прошу только, выбирай разумно. Это знание запретно не просто так.

— Я понял. — Вайрэ серьезно кивнул. О запретных знаниях не раз рассказывал отец, желая уберечь сыновей от праздного любопытства. Учили этому и звездные жрецы: любое знание свято, но то, что попадает в руки глупца, может обернуться великими бедами. Глупцом себя Вайрэ не считал и надеялся, что распорядится своим умом правильно. — Хен Фарнаск, а у кого можно узнать про фонарик в Бонхарде? Кроме Ниара?

— Марево должна знать, но она пропала полгода назад. Хотя… — Архивариус задумался. — Подземщики наверняка знают. Контрактники, которые ходят в глубины, не могут не знать.

«Эстебан!» — понял Вайрэ. Он, кажется, уже выполнял какой-то контракт? Что ж, Эстебан хотя бы иногда появлялся в храме, и они уже были знакомы. Деньги в этом Городе нужны всем, значит, Эстебана можно нанять!

— Спасибо, хен Фарнаск, — искренне поблагодарил Вайрэ. — Вы позволите начать читать сейчас или мне приходить завтра?

— Хотел бы все же попросить вас отпустить меня спать и почитать пока разрешенную литературу. Если вы обещаете обращаться с книгами аккуратно, я разрешу вам вынести их в келью. — Фарнаск улыбнулся и зевнул. — Завтра после полудня я совершенно свободен.

— Я все-таки сын архивариуса! — Вайрэ коротко поклонился. — Благодарю вас, вы мне очень помогли. Тихих снов, хен Фарнаск!

— Дорогу наружу найдете или подождете меня, чтобы я вас вывел? — уточнил Фарнаск.

— Ваша звезда меня выведет.

— Тогда до завтра.

С этими словами архивариус растворился в тенях архива. Вайрэ взвесил в руках книги и поспешил обратно в келью — постигать тайную мудрость Города.

Глава 18. Тайное и явное

Стук в дверь заставил вздрогнуть. Он заполошно сунул книгу под подушку, сгреб записи, бросил их в шкаф, и, выдохнув, крикнул:

— Войдите!

— Ты что, весь архив сюда перетаскал? — Ярдарра Вильранен приподняла брови, выразительно посмотрев на заваленный бумагами и книгами стол.

— Мама?.. — ахнул Вайрэ, замерев. Ярдарра улыбнулась и шагнула навстречу. — Мама!

Он сгреб ее в объятия и крепко прижал к себе, уткнувшись в родную серебристую макушку. Его хрупкая и сильная мама едва ли доставала ему до плеча, терялась в руках, как тростинка, и он как никогда остро и отчаянно пожелал укрыть ее от ледяного взгляда Бонхарда.

— Ради всего святого, как ты?..

— Как в гробнице. — Ярдарра выразительно скривилась и вдруг лукаво прищурилась. — Сбежим на свежий воздух? Еще пара дней взаперти —и я взвою.

— Н-но… — Вайрэ растерялся. Не хотелось, чтобы мама тратила на него время, но и отказать ей он просто не мог. — А куда?

— На волю. — Ярдарра поманила его за собой. Оглядевшись в коридоре, она приложила палец к губам, тенью скользнула к лестнице и, ничуть не смущаясь, подоткнула подол туники и выскочила в окно. Он замер на миг и последовал за ней. Белый Сад снова затянуло туманом из Зеленого Квартала, и Вайрэ на миг потерял маму из вида.

— Эй, я знаю, что ты здесь!

— Прямо за спиной. — Ярдарра вышагнула из тумана и улыбнулась. — Идем! Ты пробовал уже стряпню местных гоблинов?

— Я ел у Нихелле в «Погребке», это считается?

— Не слышала о такой. — Ярдарра пожала плечами. — Я по забегаловкам не хожу, а вот уличную кухню всю перепробовала. Будешь из Бонхарда через верхний Город возвращаться — знай, это вкусно. Соевый рулет ел?

— Хочешь, я тебя угощу? — предложил Вайрэ. Конечно, после этого опять придется продавать кровь у вампиров, но угостить маму хотелось.

— Сегодня угощаю я, — отрезала Ярдарра. Они вышли из Белого Сада, и над головой сомкнулись деревья Зеленого Квартала. Ярдарра оглянулась, сбавила шаг и подхватила его под руку. — Я рада, что ты стал выходить из кельи. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. — Вайрэ пожал плечами. — А ты, мам?

— Бывало и лучше. Как тебе Город?

— Я… — «Не знаю?»,«Не думал про это?»,«Мне все равно?». Варианты вихрем промелькнули в голове, пока вдруг не остался единственный, горько-искренний.— Я ненавижу архимага Ниара.

— Умная сволочь, — спокойно ответила Ярдарра и первой шагнула в портал. — Но храм он отдал нам. У Ниара какие-то дела в Бонхарде, и тот ему важнее поверхности. С дозорных он требует детальные отчеты и настоятельно просил заглядывать под все корни. Если бы я не была уверена в обратном, то решила бы, что Черный Год устроил он.

— Я слышал, как он шантажировал дядю и папу. — Вайрэ пожал плечами и равнодушно огляделся. Улицы вокруг были совершенно незнакомые.

— Знание — лучшее оружие. — Ярдарра криво усмехнулась. — Когда оно в руках.

— Если бы я хоть что-то мог сделать для вас всех, — тихо выдохнул Вайрэ. — Но что я могу теперь, без посвящения?

— Жить и наблюдать.

Ярдарра коротко посмотрела на него и ускорила шаг. Какое-то время они шли в молчании по широким светлым улицам. Над головой тлели фонари, горели витрины, полные ярких тканей, украшений, всевозможных поделок из стекла от посуды до оружия. Навстречу попадались редкие в утренние часы прохожие. Но уличные торговцы уже вышли с лотками и на разные голоса предлагали попробовать горячую, свежую, самую вкусную и сытную в этих мирах еду. Ярдарра подошла к одному из них, пестро разодетому гоблину, и перекинулась с ним парой слов. Звякнули стеклянные монетки, и Ярдарра протянула Вайрэ горячий сверток из бумажно-тонкой темной лепешки, умопомрачительно пахнущей чем-то сладковато-острым и непривычным.

— Присядем.

Она поманила за собой. Вайрэ послушно зашагал следом, косясь по сторонам. Наконец они вышли на маленькую круглую площадь, укрытую цветущими деревьями и яркими полотнами, натянутыми между домами. Ярдарра уселась на одну из лавок и, дождавшись, когда Вайрэ опустится рядом, негромко заметила:

— Это странный Город. Жрецы заперты в храме подземщиками и прихожанами и еще не скоро выйдут на улицы. Это плохо, мы не знаем, где живем. Видишь это? — Она указала на пестрый ошейник из бусин, плотно обхвативший ее шею. — Это не мода. Это безопасность. Дыхание Крипты наполняет собой весь Город, и нежить диктует свои правила. До сих пор, Вайрэ, даже здесь, в Квартале Огней! Ты много знаешь о нежити?

— Больше, чем хотелось бы, — чистосердечно ответил Вайрэ и невольно потер шею.

— Недостаточно, раз не носишь шарфы. — Ярдарра откусила рулет и задумчиво пожевала. — Открытые запястья и шея для нежити все равно, что приглашение на ужин. Здесь это чтут как святое правило. А сколько негласных правил мы не знаем? Этот Город как омут, сын, а наши зубастые щуки плещутся на поверхности. Я ныряю к самому дну в Бонхард, а там свои законы. Что в толще? Неизвестно!.. Один раз гванадельская разведка уже была слепой, как Инсенна без имплантов, второго мы не переживем.

— Мне сказали, что этого достаточно, — возразил Вайрэ и чуть поправил ворот-стойку. — Я думаю, лунным жрецам в этом вопросе можно поверить. А что с нашей разведкой?

— Из-за нас началась война. — Ярдарра горько усмехнулась. — Мы ведь видели их соглядатаев! Видели и не придали значения. Что взять с одинокого путника, вздумавшего посмотреть на легендарную Круговерть? А с неприметной студентки Аркадамата, решившей поизучать Неведомое? А с компании чужеземцев, проводивших незнакомый ритуал в Гнилом Урочище?.. Мы видели, слышали, но не понимали. Война не началась случайно и внезапно, она шла не скрываясь. А мы слишком привыкли к тому, что наши далекие дикие земли никому, кроме нас, не сдались! И в упор не увидели очевидного. В том, что случилось, есть и моя вина.— Она вздохнула и откинулась на спинку лавки.

— Вот, значит, как… — Еда окончательно потеряла для Вайрэ вкус, а к горлу подкатило. — А ведь я сам водил чужеземных путников по Круговерти!..

— Я тоже выводила заблудившихся. И сама же удивлялась, почему их так много. Сын, — она выпрямилась и серьезно посмотрела на Вайрэ, — времена лихие. Смотри в оба! Слушай улицы, общайся, гуляй. Этого не должно повториться и здесь. Если культистам зачем-то понадобилась Круговерть, их может заинтересовать и Бонхард! Проблема в том, что мы не знаем, зачем им были врата в Неведомое. И врата ли они хотели открыть? — Ярдарра зажмурилась и до боли знакомым, родным движением потерла виски. — Уничтожить Даэрот, захватить его, отвлечь нас от чего-то? Проклятье, ничего не понимаю!

— Я тоже, мама. — Вайрэ прикусил губу. — Поэтому Ниар постоянно гоняет тебя в Бонхард и нагрузил наших жрецов до предела?

— Он нагрузил жрецов, потому что этому Городу нужна их помощь. Бонхард блюет тварями, патрули на улицах каждую ночь бьют их, а дозорные шныряют по Четвертой Летописной, пытаясь не дать им прорваться на поверхность. Что-то случилось внизу. — Ярдарра мрачно посмотрела на остатки рулета в руках и откусила еще. — Теперь Город лихорадит, Ниар помешался на Бонхарде, Аркадамат поселился в наших архивах всей ученой братией, архимаг Пустошь изнылся на каждом углу, что его кабачки сжирают твари с пустошей, и я уже просто хочу сбежать снова в Бонхард подальше этого сумасшедшего дома!

— То есть мало того что он шантажом вынудил нас перебраться сюда, так еще и эксплуатирует, играя на нашем святом долге. — Вайрэ страдальчески посмотрел на остывший и ставший совершенно несъедобным рулетик. — Отвратительно.

— Черный Год продолжается, сын. Но когда-нибудь он закончится. — Ярдарра улыбнулась. — Нам это надо просто пережить.

— Мам… — Вайрэ вздохнул и посмотрел на нее. — Пойдем отсюда, пожалуйста. Тут становится слишком много шхи.

Ярдарра задумчиво кивнула и метко закинула недоеденный рулетик в урну на другом конце площади.

— Идем. И расскажи, что узнал об этом Городе. — Ярдарра потянулась. — Я соскучилась, сын.

— Я тоже, мама. — Горло перехватило, и Вайрэ едва улыбнулся. — Я тоже.

С мамой было легко. И Вайрэ бы гулял с ней до самого вечера. Но если мама встала с постели и решилась на такую долгую прогулку — это значило ровно одно.

Ярдарра Вильранен скоро опять уйдет в Бонхард. А у него так до сих пор ничего и не сделано!

Вайрэ клял себя последними словами, отговорившись беспокойством за ее здоровье (Ярдарра выразительно закатила глаза), отвел ее обратно в храм и бросился в свою келью. Ради всего святого, пусть Амарант считает его непроходимым идиотом и тупицей, но время утекало сквозь пальцы, как вода. Вайрэ схватил свои записи и бросился обратно в Крипту. Ему нужен был Амарант.

Ворота распахнулись, едва он приблизился. Перехватив поудобнее записи (не то чтобы там было нечто достойное), он торопливо направился к дому, вздрогнув от громового лязга за спиной. Из кустов полыхнул глазами идол. Амарант что, ждал?..

На всякий случай Вайрэ постучал.

— Да заходи уже! — рявкнули из-за двери.

— Здравствуйте. — Он растерянно оглядел пустую прихожую и осторожно заглянул в гостиную. Архимаг мрачно зыркнул на него из-за стола. — Я к вам… с вопросами.

— Ну показывай, что там у тебя. — Амарант указал пером на свободное место на столе.

— Вот. — Вайрэ выхватил один из исписанных листов. — Мне показали, как закрепить кровь в Бонхарде, но долго она не держится. Я попробовал включить в печать глифы, а саму печать построить как часть кровавого узора, но…

— Если бы ты был моим студентом, я бы уже отправил тебя восвояси с самой высокой оценкой, — кисло проговорил Амарант, брезгливо подцепив исписанный листок. — Как это, по-твоему, должно работать?

— Я хотел закрепить внутренне устойчивую структуру на зыбкой материи. — Вайрэ сцепил руки. — И использовать ее как канву для надстройки.

— И почему оно, по-твоему, не работает? — Амарант положил листок на стол и несколькими жестами сотворил призрачную проекцию печати.

— Потому что Бонхард кровь пожирает, а я не могу уговорить его этого не делать… Там должно быть что-то еще, может, кровь другая, невкусная. Но глифы не держатся, плетения тоже, сигилы рассыпаются, едва я заканчиваю их рисовать. — Вайрэ сжал руки крепче и выпалил: — Вы отправили меня изучать корреляцию трех характеристик крови, я изучил и решил, что проще и надежнее упростить кровавый узор и усилить его через голос!

— Как можно изменить эту печать, чтобы ее не съели раньше времени? — Амарант откинулся на спинку кресла. — И почему ее съедают так быстро?

— Я не знаю, — тихо сказал Вайрэ. — Хотел спросить об этом у вас. Подумал, что раз Бонхард любит живую кровь, то на обработанную не позарится, но… ничего. Почему?

— А потому, что я учу форменного идио… — Амарант осекся и замер, раздувая ноздри. — Иди сюда.

Вайрэ покорно шагнул ближе, внутренне обмирая.

— Покажи мне узор своей крови. Надеюсь, хоть его ты наконец разглядел?

Вайрэ бросил взгляд по сторонам — тарелки Амарант не предложил — и медленно вытянул из ладони кровавую нить, тут же раскрывшуюся в воздухе трепещущим кружевом. Оно дергалось, как паутинка на ветру, но все-таки держалось. Пока держалось.

— Ну вот можешь же, когда постараешься, — проворчал Амарант. — А теперь посмотри сюда и сюда. Ничего не напоминает?

— ...Башни?

— Да не сюда! Вот узор твоей крови, вот твоя печать на крови. Она начала истаивать в этой и этой точке. — Амарант безошибочно указал на два места в рисунке. — Почему?

— Потому что у меня здесь очень тонкий узор, — осенило Вайрэ. — Печати не на чем держаться!

— А теперь исправь так, чтобы было. — Амарант залез в ящик стола и протянул чашу и нож. — Не заляпай мне кровью ковер.

Вайрэ с тоской посмотрел на архимага, но нож взял. Выходит, ему надо перестроить печать? Он вгляделся в растекшийся по чаше узор. Где плотное переплетение — он видел. Что ж, попытка не пытка. Под пристальным взглядом Амаранта медленно начал выстраивать линии заново. Они предательски расплывались, играючи перестраивались, словно кровь не желала принимать этот рисунок и ускользала. Он сжал зубы и склонился над чашей. Хорошо, он попробует иначе!..

Узор плыл под пальцами. Вайрэ хмурился и начинал заново. Опять и опять, пока не выругался в сердцах — и вздрогнул, вспомнив, что не один. Опасливо посмотрел на Амаранта. Почтенный архимаг что-то строчил, даже, кажется, не обратив внимания на крепкое словцо от незваного гостя. Но собственная несдержанность отрезвила, и Вайрэ снова склонился над чашей, поклявшись, что впредь будет держать язык за зубами.

Наконец, рисунок сложился.

— Архимаг?.. — осторожно позвал Вайрэ.

— Знаешь, как легче всего находить ошибки в печатях? — неожиданно спросил Амарант, внимательно осмотрев поделку. — Инвертируй.

— Ч-что?.. Как?! Архимаг, я не умею! — чуть не взвыл Вайрэ. — Инвертируют только на третьем курсе Аркадамата, в учебнике видел! А я даже не первокурсник и о кровавой магии только три месяца назад узнал!

— А при чем тут курсы?! — Амарант сдвинул брови на переносице. — Ты что, хочешь сказать, что тебя не учили работать с печатями?

— Учили. — Вайрэ в полном отчаянии посмотрел на свое творение. — Но с магическими, а не кровавыми!

— Принцип тебе известен, приложи фантазию. Или ты всю жизнь собираешься готовыми решениями пользоваться?

Вайрэ уставился в чашу, едва давя желание снова выругаться. Ради всего святого, ну неужели у Амаранта нет своих дел? Неужели ему студентов своих мало, нужно еще и ему все мозги наизнанку вывернуть? Почему нельзя просто объяснить?! Да с таким подходом!..

Вайрэ обмер. С таким подходом Амаранта проще и приятнее самому разобраться. Вот оно что.

Картинка сложилась в голове так четко и ясно, что это почти пугало.

Амарант не берет учеников. Ему не нужны никакие личные ученики. Он преподаватель Аркадамата, у него есть студенты. И Вайрэ видел только одного студента, решившегося навестить архимага дома. И того Амарант выгнал с позором. Почему он пускает Вайрэ?

«Потому что долг и связи, — сам себе ответил Вайрэ, сжимая кулаки. — И я с самого начала об этом знал!»

В этом Городе у всего была цена. А у торгашей одна политика: вложиться поменьше, продать подороже. Амарант вовсе не обещал ему, что научит всему, если так подумать, просто кидал обрывки знаний как кости голодной собаке. Достаточно, чтобы Вайрэ приходил и просил еще. И так, чтобы сильно не утруждаться самому.

Амарант, конечно, зла ему не желал. Спас же, когда Вайрэ приполз к нему в крови! Впустил в дом, когда пришел в вечерних сумерках. Но у старой нежити есть свой предел гостеприимства, и он, кажется, исчерпал его до дна. Вот только выгонять прикормленного щенка невыгодно — у щенка семья и связи в звездном храме. Надо просто сделать так, чтобы скулящий щенок перестал так часто приползать к порогу.

Он должен сам решить, что такие консультации ему не нужны.

Вайрэ молча инвертировал печать, даже не удивившись, когда она снова разлилась бесформенной кровавой лужицей. Неверно.

— Ну и где ты ошибся? — поинтересовался Амарант.

— Не знаю.

— А если подумать?

— Не учел коэффициент преломления, — сказал первое, что пришло в голову. Пусть уже наорет и выгонит.

Амарант хлопнул ладонью по столу так, что чернильница опрокинулась.

— Ты даже не пытаешься! — Его глаза ярко полыхнули от гнева. — Позор на мои седины за то, что я не смог ничего донести до твоей головы! Думай!

— Можно, я пойду? — тихо спросил Вайрэ.

— Жду твои изыскания по поводу печати. В письменном виде! — прогрохотал Амарант.

Вайрэ вздрогнул и коротко поклонился. В полном молчании собрал свои записи, очистил чашу от крови и на негнущихся ногах вышел из дома. Хлопнули за спиной ворота, Вайрэ медленно прошел по улочке и рухнул на первую попавшуюся лавку. А ведь если бы Амарант просто прогнал — он бы ушел! Зачем… так?

— Зачем вы меня обманули, архимаг? — срывающимся шепотом спросил и разрыдался. Впервые с ночи убийства Звезды.

Глава 19. И грянет буря

Дверь с грохотом захлопнулась, и с потолка посыпалась пыль. Вайрэ не обратил на это никакого внимания, прошагав на кухню. И с силой ударил кулаком по столу.

— Ненавижу! — прошипел, обессиленно падая на табуретку и зарываясь пальцами в волосы. — Ради всего святого, зачем обманывать?!

Старый дом на краю обрыва молчал. Вайрэ и не ждал ответа. Слезы высохли, в душе клокотала пустая и холодная бездна, и возвращаться в храм совсем не хотелось. А здесь, в неприветливом обветшалом доме было так правильно! Эти стены не лгали. Не манили уютом, не обманывали теплом очага. Дом не скрывал презрения. Но Амарант, почему?..

Вайрэ только головой покачал. Все было просто и очевидно с самого начала, это он, дурак, купился на кажущийся преподавательский интерес! Если интерес там скрывался, то шкурный. Как любил говорить Айнарэ — анатомический. Ничего личного, глупый юный эльф сам шагнул в когтистые лапы старой нежити!

За студентов архимаг Амарант нес ответственность. А за таких вот любопытных дурачков — нет. И за крохотные подачки знаний мог спросить сторицей, как за услугу, и ведь спросит же… Только не с него. А с его семьи. Опять!

— Дурак, ну какой же я дурак! — Вайрэ сжал виски ладонями. — А делать, что мне делать? Я не справлюсь сам!

От страшной, опустошающей обиды и отчаяния вновь захотелось разрыдаться. Вайрэ запоздало корил себя за то, что в мирные годы нежной юности не научился тому, чему мог, избрал стезю экспедиционного разведчика, мастера во всем, но понемногу. И что с него толку сейчас? Бесполезный мусор! Ничего полезного сделать не может, ничего интересного не знает, про талант к магии и вовсе лучше не вспоминать…

«Может, Инсенна прав куда больше, чем казалось? Я ведь, получается, и правда Тайвиндэ… Не только кровавые сумерки. Но и сумерки крови!»

Вайрэ поднялся и прошелся по кухне. Эльфы любили сложные и многозначные имена. И они удивительно точно подходили хозяевам. А он, Вайрэ, хоть и хвалился перед домом величием своих предков, им был и близко не чета! Да и живой родне тоже. Хитроумный и многоопытный архимаг Инсенна, яркая звезда на небосводе; языковед и архивариус Алькано, чьим шифром пользовалась гванадельская разведка. Ярдарра, разведчица, встречала битву за Гванадел еще на дальних подступах, прошла сквозь кровь и огонь и выжила. Целитель Айнарэ, от скольких раненых он отвел смерть?.. Вайрэ вспомнил, как отчаянно отбивался брат тогда, в гуще сражения, с какой изощренностью и выдумкой преображал целительские чары в боевые, что становилось страшно! И он, Вайрэ. Убил Звезду и выжил, повиснув тяжким грузом на шее родни. Талантище!

Может, стоит признать правду? Перестать дергаться, затягивая все глубже и глубже в трясину бед родных и близких? Вот уже и обязательства перед Амарантом на них повесил, пытаясь помочь! Когда Звезду убивал, тоже ведь… помочь хотел.

— А Амарант и не пытается меня толком учить, — горько сказал Вайрэ самому себе. — Это для меня каждое его слово — откровение, но я ведь и не знаю ничего про кровь! А для него все это избитая истина, которую каждый ребенок знать обязан… И моя семья теперь перед ним в долгу. И мной он играл как кошка с мышкой, пока не надоело. Но как красиво ударил! — Вайрэ зло восхитился. — Только… мое письмо ему зачем?

Подумав, он вздохнул и кивнул. Что ж, и тут все предельно ясно: Амарант — вредная и неуживчивая сволочь, но кто ж ему позволит отводить душу на студентах? А перед ним можно и не сдерживаться — проглотит и попросит еще. Деваться-то некуда!

— Но я могу умереть. — Он побрел в библиотеку. — Ради всего святого, почему я не сделал этого раньше? А теперь столько всего наворотил, что смерть станет позорным побегом! Но ведь я и так уже упал на самое дно...

В библиотеке старого дома было темно и тускло. Вайрэ опустился на потертый ковер, прижимаясь спиной к одному из стеллажей, и тоскливо посмотрел на книги. Он прибрался здесь, смел пыль, и теперь древние фолианты покоились на полках, как и положено.

Наверное, когда-то в библиотеке было уютно, как и во всем доме. Прежние хозяева знали толк в жизни. Стеллажи стояли вдоль стен, высокие, под самый потолок, в простенках между ними горели светильники, сейчас еле тлевшие. На полу лежал большой ковер, некогда мягкий и толстый, а сейчас зиявший проплешинами. Добротный стол у окна, кафедра… Только за окном виднелся не Город, а почти отвесная скала: кабинет выходил на маленькую, почти миниатюрную площадку, зажатую между стеной, скалой и крутым обрывом. И с этого-то обрыва можно было полюбоваться Криптой и темным языком Крысиной Норы, что прижималась к городской стене и лежала между Площадью и Ульем. В ту же сторону смотрели окна другой спальни.

— Я обещал тебе помочь. — Вайрэ погладил пальцами ковер. — Мне нельзя сейчас умирать. Сначала твои стены окрепнут.

На пол закапала кровь из распоротых ладоней. Дом неохотно принимал ее, и Вайрэ вдруг понял, как же ему плохо. Брошенный и забытый, дом пил чужую кровь, просто чтобы выжить. Наверное, он потерял много сил, отбиваясь от мародеров. Да и Вайрэ его не пожалел, вырывая с боем медальон.

— Где же твои хозяева? — спросил он. — Почему не возвращаются? Не могут вернуться так же, как и мы?..

Дом молчал. Угрюмый, мрачный, брошенный, стало до боли его жаль. И он запел колыбельную, утешая и убаюкивая.

И не заметил, как заснул сам.

Всю ночь ему снились мутные тяжелые сны. Вайрэ вырвался из них на рассвете и болезненно потянулся: все-таки спать в кровати было удобнее. Дом мрачно засопел сквозняками, и от этой неприветливости стало тошно.

Амарант, скотина ты неживая, за что?!

«А ведь я ему почти доверился!» — горько подумал Вайрэ, наспех умываясь. Оставаться в доме стало решительно невозможно, и он выбрел на улицу, даже не вздрогнув, когда за спиной с отчаянным скрипом вредно захлопнулась дверь.

Тропинка сама собой легла под ноги, скривилась лестницей в скале и растеклась между домами лабиринтом. И Вайрэ побрел вперед, не глядя по сторонам и погрузившись в невеселые мысли.

…Он свернул в очередную улочку, в бесконечный, кажется, раз, и увидел лестницу наверх к крышам.

Он блуждал по Улью, не зная, куда и зачем идет. Ноги просто несли его от тупика к тупику, через незаметные повороты и узкие пролазы. Он заблудился в Улье так, что не мог даже сказать, в какой стороне вообще обрыв. Улей очень хорошо оправдывал свое название: дома, домики, стены, непонятные постройки в глазах сливались в единое целое, источенное ходами, в которых невозможно было разобраться. В конце концов даже местные ходили по крышам! Вайрэ подумал и ухватился за перила.

Сверху многим яснее, где он, не стало. В своих блужданиях он ушел очень далеко от мостов на Площадь, не говоря уже про лестницу и подъемник в Крипту.

И тут он впервые своими глазами увидел стену… нет, Стену, которая окружала Город, отделяя его от пустошей. Вайрэ с интересом свернул к ней — то, что лежит под Городом, он уже видел, но вот то, что вокруг — еще нет.

Стена на вид была очень старой, ее сложили из грубого серого камня, Вайрэ подумал, что это первое каменное строение, которое он видит.Если не считать звездного храма, горожане строили дома в основном из кирпича. Он поднялся по древним, стесанным временем ступеням на головокружительную высоту. Выше него сейчас поднималась только Радужная Башня и острая башня-игла над Площадью Повешенных. Кажется, ее звали Шпилем.

Узкая скала Улья возвышалась над Городом и Пустошами подобно гребню древнего чудовища, уснувшего в земле. По левую руку раскинулось лоскутное одеяло Города: зелень провала Крипты, перетекавшая в незнакомый ему крохотный, прижатый к самой стене кусок застройки; Площадь, ее здания, раскинувшийся пауком Аркадамат, поблескивавший глазками теплиц.Дальше Вайрэ увидел красивые разноцветные крыши, неярко блестевшие в свете сумрачного неба, еще дальше Город тонул в дымке, и даже эльфийским глазам не удавалось различить деталей, хотя нет! Игольной чернотой впивался в глаза далекий храм Небесной Тьмы. Вайрэ невольно зажмурился и качнул головой.

А по правую руку… По правую расстилались Пустоши. Вайрэ читал, что прилегавшие к Городу пустоши завоеваны и окультурены, но с этой стороны сколько хватало глаза расстилалась безжизненная красноватая равнина, плоская как тарелка и однообразная как сама скука. Только где-то далеко на горизонте Вайрэ увидел башню, невесть что там забывшую. Воздух у горизонта переливался опалесценцией.

Вайрэ проследил взглядом стену и вдруг подумал, что по ней, кажется, можно обойти весь Город. Возвращаться на улочки Улья не хотелось, после старого дома в горле так и першила сырость, а от мысли, что придется встретиться с родственниками, внутри все сжималось. И он смело ступил на седую кладку.

Он шел медленно, оглядываясь и любуясь. Город со стороны казался настоящей крепостью.

Крепостью? Вайрэ нахмурился, вгляделся пристальнее и ускорил шаг. Седые камни дышали древностью, и в их паутине трещин будто бы что-то смутно поблескивало. Он подобрался как гончая, учуявшая запах дичи. Видел такое в Даэроте. Там, в лесных урочищах, среди холмов и горных перевалов из-под земли иногда поднимались руины. Изломанные короны башен, резные мегалиты, а то порой и остатки древних дорог. Следы чего-то, что было там еще до Гванадела. Одна из величайших загадок севера. И Вайрэ прекрасно знал, как выглядят и как чувствуются следы истертых чар.

В городской стене от чар едва ли что осталось. Но Вайрэ шел, выхватывая взглядом то тут мелькнувшую нить, то здесь будто бы узел, а в одном месте ему даже показалось, что он слышит натянутые струны Неведомого.

Он остановился, потрясенный, и посмотрел на ржавые пески пустошей. Радужная дымка на горизонте вроде бы стала плотнее и переливалась искрами.

— От чего ты защищался, Город? — прошептал он. — Чего вы боялись?

Стена надежным кольцом закрывала Город. Высокая, крепкая. Когда-то оплетенная магией, как паутиной. Вайрэ попытался представить, каким мог быть этот узор, и похолодел. Для Города он был даже избыточным. Или нет? Вайрэ задумчиво посмотрел на далекую башенку, возвышавшуюся над стеной. И за ней в туманной дымке еще одна. Такие же венчали крепостные стены Гванадела.

В Городепрошлого очень боялись пустошей. Вайрэ медленно направился вниз к провалу со стороны незнакомого Квартала, ведя кончиками пальцев по кладке. Сколько же тут когда-то было чар! А вот и свежие. Вайрэ закрыл глаза — свежие защиты таким параноидальным шедевром не были. Он распознал некую модификацию чар от непогоды, защиту стен и… защиту разума? Пустоши что, сводят с ума? Покачав головой, Вайрэ пошел дальше к башенке.

То, что творилось в пустошах за стеной, начало вызывать подозрения — та самая радужная дымка расползлась на полнеба грозовой чернотой с разноцветными вспышками. Оно было похоже на бурю, но совершенно беззвучную. Вайрэ не ощущал ничего странного, но внутри поселилась глухая тревога. С этими тучами было что-то не так, и от них хотелось спрятаться. Он торопливо зашагал и влетел под крышу за несколько секунд до того, как на Город обрушился целый водопад.

С бури словно сорвало заглушку.

Небо взрывалось радугами и переливалось цветами, которым Вайрэ не знал названия, в каплях дождя и раскатах грома чудилась чарующая волшебная песнь, которая манила выйти наружу, подставить дождю лицо и пуститься в пляс. Вайрэ замотал головой и отступил глубже в сторожевую башню. Здесь страшную песнь бури почти не было слышно. Он поднялся по узкой лестнице, над обзорной площадкой башни, дрожал, переливаясь, защитный купол. На кладке под ногами мерцали незнакомые сияющие символы, Вайрэ на миг показалось, что они пульсируют. Повинуясь наитию, присел на корточки и прижал к ним ладонь — чтобы тут же испуганно отдернуть. В камне и правда что-то билось, как живое сердце.

«Даже думать об этом не хочу», — негромко сказал сам себе Вайрэ и решительно повернулся в сторону Города.

От Радужной Башни в небо бил ослепительный луч света, вокруг которого разноцветные вспышки скручивались воронкой и истаивали. А еще над почти всем Городом в небе дрожала едва заметная ячеистая сеть, поразительно похожая на узор башенной черепицы. Вайрэ восхищенно покачал головой: Даэ не соврал. Башня и вправду была шедевром. Жаль только, что до него самого ее защита не дотягивалась. В груди на миг похолодело — он хотя бы спрятался в старом защитном укреплении, а что бы с ним стало, окажись он наедине с бурей?!

Это сейчас Город защищает башня! И все равно — жутко. А бури прошлого были, наверное, еще страшнее. Ради всего святого, почему же в таком гиблом месте вырос бессмертный Город?! Гванадел хотя бы стоял стражей у Круговерти… Вайрэ подумал, что ему никогда не понять древних горожан.

Он стоял и смотрел на чарующие всполохи, пока все вдруг разом не прекратилось. Буря налетела волной и волной же схлынула, отступая к горизонту. В воздухе посвежело, издалека донесся гомон птиц. Вайрэ отлепился от стены, подозрительно косясь на пустоши, и, вздохнув, снова выбрался на стену. Теперь ему хотелось пройти этот путь до конца.

Хотя бы просто потому, что возвращаться было некуда.

Стена плавно огибала Город и казалась бесконечной. Небо над головой уже начало ржаветь, когда Вайрэ нашел спуск, под полотно зеленых крыш и цветущих деревьев. Сверился с картой: так это Медный Квартал! Здесь билось механическое сердце Города. Медь, стекло, керамика, ткани… Недурно.

Вайрэ медленно побрел по кирпичным улицам, оглядываясь. В Медном жили рабочие, и они не пожалели сил на свой Квартал. Дома здесь были двухэтажными, улочки — узкими, хотя и не такими узкими, как в Улье. Всюду горели фонари: яркие и цветные. Стены украшали мозаики, кое-где мастера расстарались и выточили в кирпиче узоры. Медные ограды. Гулкая и мощная мостовая. Вместо деревьев — цветущие кусты, порой поднимавшиеся к черепичным крышам.

А над головой в кровавом небе чернела стрела высокой часовой башни. Вайрэ подумал, что с нее, наверное, открывается вид на весь Город.

Сумерки сгущались быстро. Над Медным разнесся гулкий звон часовых колоколов, на улицах раздались голоса: рабочие возвращались домой. На чужака они посматривали с подозрением, и Вайрэ запоздало понял, что забрел в жилые переулки. Но возвращаться не хотелось. Да и куда? В холодный храм? В неприветливый старый дом? К Амаранту, который его прогнал с позором? И лишних денег отсидеться где-нибудь в лапшичной нет.

Вздохнув, Вайрэ наугад побрел дальше. Медный выглядел уютно в свете фонарей, а в его тишине то и дело чудился ритмичный шелест механизмов. Между домов иногда попадались магазины, и Вайрэ с тоской скользил взглядом по витринам. Еда! Он и не думал, что ему когда-нибудь перестанет хватать еды! В Даэроте мог собрать грибов и ягод, поймать рыбу или загнать дичь, но Город жил иными правилами. Бесплатной еды тут не водилось. И Вайрэ пожил бы впроголодь, не претендуя на храмовые запасы (право слово, жрецам они нужны куда больше!), но тогда не будет сил на Бонхард.

За освещенным стеклом поблескивали цветные банки, полные чего-то вкусного. А за ними на расписном плакате повар протягивал поднос, уставленный снедью. Золотистая рыба, плетеные мясные корзинки, рагу из грибов и овощей, шелковичное варенье… Желудок свело судорогой.

Вайрэ поморщился и отвернулся. Он быстро пошел по улице, больше не оглядываясь, но голод не отступал. Ради всего святого, когда же он ел в последний раз?

Улица вывела на большую площадь, освещенную круглыми фонарями. Вайрэ раздраженно выдохнул: людно. Горожане неспешно прогуливались у фонтана, сидели на многочисленных лавочках, многие катались на странных летающих досках, паривших невысоко над гладкой мостовой. Антигравы? В Даэроте они были куда больше!

Вайрэ устроился на лавке подальше от горожан и сотворил бокал с кровью. В воздухе тут же разлилась звенящая и тоскливая песнь. Вайрэ мрачно приподнял бокал, пытаясь посмотреть на просвет, вздохнул и пригубил. В книгах писали, что даже живой может насытиться своей кровью, если, конечно, умеет ее пить. Вайрэ не умел. Теплая солоноватая жидкость была до невозможности противной, с непривычки скручивало отвращением, но Вайрэ упорно цедил бокал маленькими глотками. Он научится. Он должен научиться!

Мимо на доске-антиграве пролетела девушка, весело хохоча. Вайрэ проводил ее мрачным взглядом. Странная у местных мода! Он огляделся и кивнул сам себе: похоже, жители Медного и правда любили защитные очки. С красными, зелеными, синими и желтыми стеклами, круглые и прямоугольные, плотно прилегавшие к лицу и нет. Но, наверное, на заводах без такой защиты попросту опасно? И привычка стала модой?

Над площадью зазвучала музыка и зажглись цветные огоньки. Вайрэ цедил кровь, отстраненно наблюдая за горожанами. Стайка пестро одетых девушек с кпк в руках, семейные пары с детьми, рабочие, громко обсуждавшие какое-то изобретение коллеги, молодежь… Взгляд упал на почтенного старика в добротной кожаной куртке. Он поддерживал на антиграве маленькую девочку, наверное, внучку, и что-то говорил ей. Вайрэ вспомнил глухую и пустую Крипту, тихие тропы Зеленого Квартала, и покачал головой. Дядя Инсенна говорил, что Черный Год еще не закончился, но здесь, в кирпичных стенах Медного, жизнь кипела яркими красками.

...А где-то там, в бесконечной дали миров, застыли обугленные стены Гванадела.

Вайрэ залпом допил кровь и щелчком уничтожил бокал.

Его ждали пустые улицы.

По Медному он бродил до глубокой ночи. Мирный Квартал заснул, и только редкие огни окон попадались на пути. Некоторые горожане почему-то не занавешивали шторы, и Вайрэ видел, как в теплых уютных комнатах читали книги, ужинали, отдыхали. За спиной раздались торопливые шаги, хлопнула дверь, и в одном из таких окон в чужую жизнь Вайрэ увидел, как женщина бросилась обнимать… подземщика? Вайрэ застыл в густой тени куста. И правда — подземщик. Он даже показался знакомым: короткие светлые волосы, приметный широкий ремень на поясе, тяжелые кожаные перчатки на руках. Даже с улицы Вайрэ видел (или думал, что видел) бонхардскую пыль на них. Подземщик крепко поцеловал женщину и прижал ее к себе, укачивая в объятиях: она ждала и дождалась.

Вайрэ вздрогнул и отвел глаза. И, резко выдохнув, быстро зашагал по улице прочь из Медного Квартала. Он завтра же напишет Амаранту — пусть получит свой повод сорваться на безответном глупом эльфе! Если это — цена за знания, Вайрэ ее заплатит. Он вывернет наизнанку весь звездный архив, благослови Аннен старого Фарнаска и его подарок! А где испытывать в деле знания… Что ж, дикий дом, потерпишь и это.

Вайрэ прижал ладонь к груди, не в силах забыть увиденное. В Медном было тихо и мирно. Но там, внизу, в Бонхарде, проливалась кровь. Невидимое сражение все еще шло. Не по вине горожан буйствуют твари, и не по вине Бонхарда — и Вайрэ не вправе бросать начатое! Может, он и не обуздает Бонхард, но поможет. Он остановился под цветным фонарем и задрал рукава, рассматривая наручи. Грубая поделка, за которую нормальному мастеру должно быть стыдно. Но рабочая. Кажется, у него завалялось несколько бонхардских корней? В Даэроте из дерева резали защитные амулеты. И он их резал. Он знает. Он делал их, и они работают — сделает и лагеря. И выполнит обещание, данное брату.

А еще — скоро, очень скоро мама придет в себя и снова спустится в Бонхард. Времени оставалось совсем немного.

Глава 20. По товару и цена

Господин Вайрэ Вильранен!

Настоящим уведомляем вас, что одному из наших постоянных клиентов ваша кровь пришлась настолько по вкусу, что он предлагает вам сделку: вы позволите испить крови непосредственно из вас, он это должным образом вознаградит и оплатит расходы на целителей.

Действо будет происходить на нашей территории, мы гарантируем безопасность вашей жизни и полное восстановление травм.

Ждем вашего ответа.

С уважением, Мальва и Удод, управляющие «Полной Чаши».

Вайрэ с неверием перечитал письмо. На такую удачу он и не надеялся! Вампиры от его крови плевались так, словно им подсунули самую гадкую гадость в этих мирах. Но все же и на эту гадость нашелся любитель.

«Должным образом вознаградит». Вайрэ хмыкнул: торгаши везде завлекали одинаково. Наверняка сунут горсть монет в оплату, которой едва ли хватит на хороший обед даже у Нихелле, но не ему выбирать. Ему нужны деньги. Ответное письмо с полным согласием отправилось в «Чашу». И уже через несколько минут — Вайрэ невольно восхитился расторопностью хозяев — кпк снова коротко звякнул: из «Чаши» прислали инструкции.

Чисто вымыться, по возможности хорошо одеться. Никаких шампуней и ароматных мыл, никакого лишнего запаха. Перед визитом в «Чашу» не есть ничего сладкого или острого, чтобы вкус крови сохранил свою чистую палитру. Затем, если клиент и донор договорятся, диета будет обсуждаться отдельно.

Вайрэ нахмурился, чувствуя себя перепелкой на блюде, которую готовятся подать на стол. Но раз уж согласился стать едой — не стоит возмущаться специям в рукавах! Ему нужны деньги. Вздохнув, написал, что готов прийти в «Чашу» хоть прямо сейчас: он все равно ничего толком не ел. А вот красивой одежды у него все равно нет… Ничего. Пусть у вампиров «Чаши» об этом голова болит.

Кпк снова звякнул. Вайрэ приглашали в «Чашу» завтра с утра.

— Да будет так, — вздохнул он.

***

— Проходите, господин хороший! — Мальва разулыбалась, увидев Вайрэ на пороге «Чаши». — Не бойтесь ничего, шхи из проверенных, больше, чем нужно, не возьмет. А если и возьмет, целители все как надо сделают!

Вайрэ нервно кивнул. Одно дело — продавать кровь, другое — продавать себя! В иные дни он бы не позволил себе такого… А сейчас придонная трясина затягивала его все глубже.

«Что дальше? — думал Вайрэ, пока его вели по узким коридорам «Чаши». — Мне придется украсть? Убить? Принести в жертву?..»

Мальва толкнула одну из дверей, и они зашли в круглую комнату, увешанную расшитыми тканями. Вайрэ огляделся и передернул плечами. Обстановка была богатой, полной теней и полумрака. Два кресла, обитые парчой, столик, ковер на полу, и… алтарь?

— Не беспокойтесь, господин хороший! — Мальва заметила его взгляд и поспешила улыбнуться. — Кровь для нас не просто еда.

— Настолько? — Вайрэ с сомнением покосился на тканевые занавеси. В них можно было спрятать целый гарнизон.

— Привыкайте, господин хороший. — Мальва расторопно достала откуда-то плотный сверток и положила на кресло. — У бессмертных причуд столько, что вам и не снилось! Но вы можете уйти, мы приличное заведение и насилия не терпим!

— Что меня ждет? — Вайрэ развернул сверток и выдохнул. Одежда. Темная, расшитая серебром, пусть и не такая богатая, как у того вампира из Крипты, но красивая.

— Что пожелает шхи. — Мальва пожала плечами. — С вами могут поговорить, хорошая беседа, знаете ли, разжигает аппетит! Вас могут уложить на алтарь, чтобы вы покорно подставили шею. А может, ничего и не будет. — Мальва улыбнулась. — Не бойтесь, господин хороший! Переодевайтесь, шхи скоро придет.

Вайрэ проводил вампиршу взглядом и со вздохом потянул с себя черную мантию. Предложенные одежды сели как влитые. Он уставился в наколдованное зеркало: острый воротник подчеркивал шею, приоткрывая ее, а плотные манжеты раскрывались прорезями на запястьях. Для нежити, наверное, весьма аппетитный вид. Светильники на стенах моргнули и пригасли, погружая комнату в густой полумрак, и Вайрэ отвернулся. Волшебство или нет, но этот полумрак скрыл синяки под глазами и заставил выбеленную ожогом кожу будто бы светиться.

Хорошее, вкусное блюдо для вампира.

Вайрэ опустился в кресло, закинув ногу за ногу и расслабленно откинувшись. Если вампир желает откушать красиво — пусть. Быть может, потом захочет еще.

Шхи действительно пришел быстро. Вайрэ услышал, как Мальва и Удод рассыпаются в приветствиях перед почтенным мастером и мимолетно удивился, что тот не отвечает. Похоже, вампир оказался настолько знатным снобом, что не считал нужным даже разговаривать с низшим сословием. Может, хотя бы заплатит достойно? Раз он позволяет себе такое поведение, то, скорее всего, непристойно богат.

Дверь распахнулась, и Вайрэ недоуменно поднял брови: не то чтобы он видел много нежити раньше, но до сих пор встречал только здоровых. Смерть словно смывала с людей, эльфов и других шхи болезни и увечья. С других, но не с этого. Лица под плотной вуалью Вайрэ не видел, но в глаза сразу бросилось, как тяжело и неверно вампир ступает.

Дверь закрылась. Они остались наедине друг с другом. Вампир разглядывал его сквозь вуаль, склоняя голову, то в одну сторону, то в другую, Вайрэ видел, как мерцают угли голодных глаз сквозь тонкую ткань. Наконец вампир чуть поклонился и сел в кресло. Щелчком пальцев зажег с десяток приятно-неярких светлячков. Вайрэ ответил коротким поклоном, не зная, стоит ли ему что-нибудь сказать или господин сноб желает уважительного молчания. Вампир неожиданно вытащил из рукава голографический кпк и развернул экран. В воздухе замерцали буквы.

— Кто вы? Ваша кровь весьма необычна.

— Вайрэ Вильранен. — Вайрэ прижал ладонь к груди. — Беженец из Даэрота. Чистокровный эльф, получил магический ожог, но откуда такой вкус — я не знаю. В моей крови не находили ничего необычного.

— Мое имя — Барвинок из Пустошей. — Пальцы вампира снова замелькали в воздухе. — Ваша кровь пробудила во мне давно спящую жажду творить и подарила вдохновение. Давайте обсудим цену. Я предлагаю… — Цифра ничего не сказала Вайрэ, но, кажется, это было довольно много.

— Я согласен. — Вайрэ пожал плечами. И вскинул голову: — Но, может, у вас есть инструменты? Те, которыми вырезают по кости и плетут из стекла? Мне хотя бы один… Быть может, у вас есть лишний?

— Если вопрос стоит таким образом, я закажу на ваше имя. — Вампир посмотрел с явным интересом. — Вы необычный шхи, господин Вайрэ.

— У меня нет денег, чтобы заплатить за них. — Вайрэ развел руками. — Я видел цены. А заработать иначе не могу, увы. Поэтому если можно не деньги, то лучше хорошее шило или сверло, мне… хватит и этого.

— Вы поэтому решились продавать свою кровь? — Вампир подался ближе и медленно вдохнул запах Вайрэ. Глаза под вуалью полыхнули ярче.

— Да. — Вайрэ смог не вздрогнуть и посмотрел вампиру в глаза. И доверительно шепнул: — У меня мама ходит в Бонхард. Я не могу прикрыть ей спину мечом и магией, но хочу защитить ее. Если моя кровь —это цена, я заплачу ее.

— Деньги, — вампир назвал чуть меньшую сумму, — комплект инструментов для работы с костью, комплект инструментов для работы со стеклом. Сделка?

— Моя кровь — ваша.

Вампир вытащил из другого рукава сложенную трубочкой папку, быстро исправил что-то в бланках и положил договор перед Вайрэ. Он расписался, едва ли глянув на условия. Барвинок черкнул когтем свою подпись. Бумаги исчезли в папках.

— Хен Барвинок. — Вайрэ помедлил и все-таки спросил. — Простите, это, наверное, не мое дело, но вы не хотите говорить вслух или не можете?

— Не могу. У меня перерезано горло и нет языка, — просто ответил вампир. Вайрэ медленно кивнул, принимая ответ, и улыбнулся, приоткрывая горло:

— Пусть ваше вдохновение полыхнет как яркая звезда во мраке, Барвинок из Пустошей.

Вампир откинул капюшон с вуалью, и Вайрэ вздрогнул. Лицо Барвинка было изрезано жуткими ранами, сочившимися кровью. Вайрэ невольно проследил взглядом каплю, скатившуюся по щеке под воротник. И там, под тканью, чернело вспоротое горло. Светловолосый и голубоглазый Барвинок пережил ужасную смерть. И был обречен на страшную участь. Вайрэ прикусил губу, едва сдержав неуместное «За что?!». Преступник или жертва — не важно. Еда не должна спрашивать, в чей рот ей суждено попасть, зубы святотатца такие же, как зубы праведника.

Барвинок хрипло выдохнул, словно пытаясь что-то сказать, и поднялся. Завороженно глядя в глаза-угли, Вайрэ принял его руку и позволил подвести себя к алтарю. Ворот поддался под когтями, и по коже скользнул холодок. Наверное, на Вайрэ начала действовать сама атмосфера этого места, но он сел на алтарь сам, покорно откидывая голову, и прикрыл глаза. Крепкие когтистые руки обхватили его за талию, а холодные губы коснулись шеи, и Вайрэ вдруг ощутил, как у него колотится сердце — и как бьется жилка на шее под острыми зубами.

Укус пронзил, словно укол наркотика — единый краткий миг боли, и перед глазами звезды рассыпаются на осколки, а в голову ударяет.

А потом все разом кончилось, и навалились отвратительные холод и слабость. Вайрэ с болезненным стоном закрыл глаза. Голова закружилась. Он слышал только, как быстрые шаги простучали по комнате, как хлопнула дверь, а затем тело окутало теплом и в губы ткнулось стекло флакона.

— Пейте, господин, — раздался над головой незнакомый голос. — Это кроветворное.

Вайрэ послушно глотнул отвратительную на вкус жидкость и открыл глаза. Молодая женщина, нежить, как и все здесь, окинула его цепким взглядом и удовлетворенно кивнула.

— Сейчас полегчает, — сказала она, прикладывая ледяные пальцы к вискам. — Полежите немного. Потом вас проводят до границы Крипты.

— Я в порядке. — Он потер лоб.

— На вас метка жертвы, — сухо ответила целительница. — От Поцелуя всегда так. Она пройдет через несколько часов, но до того момента вам нежити попадаться на глаза нельзя! Не все из нас могут удержаться.

— Я понял, — быстро сказал Вайрэ. — Извините.

— Вас накормить? — Целительница смягчилась. — Если вы хотите и дальше продавать свою кровь, вам нужно хорошо есть. И особенно хорошо после Поцелуя!

— Если можно. — Вайрэ смущенно кивнул, решив, что если предлагают, то сейчас лучше согласиться. Еда должна быть сытной.

— Нужно, — ответила целительница и вдруг улыбнулась. — Ваша кровь пришлась по вкусу. Берегите ее!

Когда целительница вышла, в комнату снова тенью скользнул Барвинок. Перед глазами Вайрэ снова развернулся экран.

— Мы можем поговорить?

— Да. — Вайрэ растерянно посмотрел на него. — Что-то не так?

— Я хочу вам кое-что предложить. — На грудь опустилась черная пластина с узором и зловеще горевшей внутри красной искрой. — Станьте мне жертвой.

— П-простите? — Вайрэ непонимающе уставился на пластину. — Вы хотите меня убить?

— Нет, вы что! — возмущенно заклацал, набирая текст, вампир. — Я хочу сказать: отдавайте вашу кровь только мне. А я стану вашим верным союзником и помогу всем, что в моих возможностях.

— Я постоянно рискую жизнью, хен Барвинок. И отдаю ее в Бонхарде.А если я дам вам такое обещание, то и в Бонхард мне будет путь заказан, верно?

— Нет, почему? Это… что-то вроде договора или клятвы. Вы мне — я вам.

— Я могу погибнуть, — мягко и виновато сказал Вайрэ и покачал головой. — Простите, хен Барвинок, я не могу заключать договор, который заведомо не смогу выполнить.

— Жаль. У вашей крови красивый голос.

— Если вам так понравилась моя кровь, я поделюсь ей с вами, но… без обязательств.

Барвинок на миг задумался и кивнул.

— Тогда я вам напишу, когда мне понадобится искра вдохновения. Или же напишите мне сами, если вдруг захотите помочь мне. Я буду крайне благодарен и не только на словах.

— Если я захочу помочь вам, то не за деньги, — тихо ответил Вайрэ. — А просто так. Нельзя платить за помощь. Это не услуга.

— Мы могли бы помочь друг другу. — Барвинок слабо улыбнулся. — Отдыхайте, господин Вайрэ. Мое имя вы знаете, если захотите связаться — оставляйте письма здесь. Почтовые заклинания и почтальоны мой дом не найдут. До встречи.

— До встречи, — тихо ответил Вайрэ.

***

Барвинок обещание сдержал. Едва Вайрэ переступил границу Зеленого Квартала, как звякнул кпк, извещая о том, что на счету появилась некая сумма денег. Банк находился на Площади Повешенных, и Вайрэ решил, что обязательно туда наведается, но позже. Сейчас ему хотелось отдохнуть.

Он привычно проигнорировал холодные взгляды жрецов, спокойно добрался до кельи и, не раздеваясь, упал спать.

«Вайрэ, тебе посылка».Голос отца спугнул очередной липкий кошмар, забившийся в горло. Он недоуменно моргнул.

«Посылка?..» — переспросил, растирая глаза.

«Да, спустись».

Вайрэ хотел было сказать, что он ничего не ждет, и хлопнул себя по лбу. Барвинок! Так быстро? Сон как рукой сняло. Он кинулся вниз, стараясь сделать вид, что ничего такого особенного ему не прислали, схватил увесистый сверток и бросился обратно в келью. Сердце колотилось в горле, Вайрэ казалось, что вот-вот его кто-нибудь окликнет и потребует показать, что же в свертке, но этого не произошло.

Вайрэ выдохнул с облегчением. И вцепился в сверток, с недоверием оглядываясь на дверь кельи.

Кажется, он начал привлекать к себе слишком много внимания. Наверняка ведь спросят, откуда у него деньги! Или с кем же это он завел такую дружбу! Нет, сослаться на Амаранта в этом деле уже не получится, да и сверток на книжку совершенно не похож. А рассказывать про «Полную Чашу» все равно, что сознаваться в прелюбодеянии. Нет, никто не должен знать, как низко он пал!

Вайрэ вытащил из шкафа походный рюкзак и вытряхнул его на пол. Принялся лихорадочно запихивать в него свои записи, обрывки тряпок и рваный лоскут, в который завязал корни Бонхарда, кусок смолы, стекло и две маленькие птичьи косточки, украденные у храмовых поваров. Теперь этому добру в храме не место.

Вайрэ взвесил сверток в руке, борясь с желанием развернуть его, и быстро сунул в рюкзак. Не здесь и не сейчас! Прислушался к медальону, кивнул сам себе и выскользнул в коридор, чтобы привычно выпрыгнуть из окна в кущи Белого Сада.

Главное теперь — не заблудиться в улочках Улья. И будь что будет.

— Сиди смирно! — рявкнул Вайрэ, добравшись до старого дома уже в сумерках. — Нет, я не поселиться пришел. Побудешь мастерской.

Дом мрачно заворчал и дохнул холодным сквозняком, но, кажется, смирился. Вайрэ удовлетворенно кивнул и направился в кабинет, где имелся большой и добротный стол. Кухня пусть уж остается кухней, а стол — это святое! Вайрэ запалил несколько ярких светлячков и с трепетом развернул подарок Барвинка. И ахнул.

Вампир не поскупился! Иглы, шило, сверла, резцы, кусачки, миниатюрный молоток и зубило, зачарованные тряпочки для шлифовки — это был полный набор инструментов. Вайрэ вспомнил ценники на них и вздрогнул. Очень, очень дорогой подарок! И только за кровь? Или Барвинок был от природы невероятно щедр, или он чего-то о своей крови не знает!

Вайрэ уставился на запястья и вытянул из них алую струйку, как учил Амарант. По кабинету разлилась тоскливая песнь. Ему просто невероятно повезло, что на его отвратительную кровь нашелся такой щедрый ценитель! В книгах порой рассказывали о гурманах, готовых сложить голову за какое-нибудь особенное блюдо, но встретить такого в Городе?.. Да еще и в дни нужды!..

— Я не буду спрашивать, — прошептал Вайрэ, переводя взгляд на тонкий хрустальный крючок с костяной рукоятью. — Случайность или умысел, причина или следствие… Это не моя тайна. Что бы не пересекло наши дороги, не моего ума дело. Но спасибо.

По спине пробежал нехороший холодок, и Вайрэ положил крючок на место, уставившись на инструменты. Он знал цену шальной удаче. И еще лучше знал, что у каждой большой удачи есть причина. Тонкие нити странных связей опутывали мироздание, какая из них сейчас натянулась? Какая пролегла между ним и Барвинком?..

Не важно.

Вайрэ достал из рюкзака бумаги и разложил их на столе. Ох, сколько же всего он успел выписать из книг! Самое время разобраться с этим, не оглядываясь на дверь кельи. И теперь у него есть инструменты! Он сможет сделать ту резную иглу, которую нашел среди товаров в кпк. Вайрэ быстро отыскал знакомую фотографию и вгляделся в узор. Сложно, но если не торопиться — повторит. Теперь он ясно видел кровавые паттерны в нем. Но из какой же кости резать? Вайрэ вытащил из рюкзака лоскут с материалами и с сомнением посмотрел на маленькие птичьи косточки. Нет, тут надо что-то покрупнее!

А что-то покрупнее он видел только в одном месте.

***

Знакомый бонхардский тоннель круто повернул и уперся в остатки стены с одиноким черепом. Вайрэ запалил светлячок поярче и зашарил среди корней, но под пальцы попадали только мелкие камни и пыль. Или кости растаскали твари, или голову сюда принесли отдельно.

— Merdre, — от души выдохнул Вайрэ и перевел взгляд на череп. Ладно, со шпильками он повременит. А вот амулеты-подвески попробовать можно. Вайрэ протянул руку к черепу и замер, вспоротый ледяным взглядом в спину. Бонхард замер. Внутренности скрутило. И как-то очень отчетливо он понял: нельзя.

— И-извини, — прошептал он, медленно отводя руку назад. — Прости. Не знал. Не претендую!

Вайрэ не смел даже пошевелиться, обливаясь холодным потом, пока медленно и неохотно оттаивали внутренности. И только когда сердце заколотилось в горле, а Бонхард снова мерно задышал тишиной, он смог отползти от черепа и кое-как подняться на негнущихся ногах. Бонхард свое не отдавал.

— Merdre! — Вайрэ тоскливо уставился на потрескавшуюся кладку. — И где мне тогда крупные кости брать? Местные же где-то берут!

Он побрел прочь от черепа. Может, удастся стянуть птичьи кости из кухни? Или попытаться поймать тварь?.. Он покачал головой и задумался. А если спросить у Амаранта? И так сболтнул лишнего, признавшись, что хочет сделать в Бонхарде лагеря. Вряд ли вопрос про кости смутит эту ненавидящую всех сволочь!

Деваться все равно было некуда. Вайрэ выбрался из Бонхарда и пошел обратно в храм, меся ногами влажный городской снег. Под кронами деревьев его было не так уж и много, но маленькие белые островки попадались то тут, то там. Все же зима в Городе оказалась куда мягче, чем на севере Даэрота, и Вайрэ подумал, что начинает понимать древних горожан. Если уж его предки пустили корни в неприветливом и диком краю, то кто он такой, чтобы осуждать безумцев прошлого?..

Толкнув знакомую калитку, Вайрэ осторожно протиснулся в Белый Сад и огляделся. Как и раньше, в этот дальний уголок никто не заходил, и он смог незаметно выйти на утоптанную дорожку. С видом праздного гуляки неспешно зашел в храм. И тут же наткнулся на холодный стальной взгляд архимага Ниара.

— Вайрэ Вильранен, — бесцветно сказал тот. — Пройдемте в мой кабинет.

Вайрэ похолодел. Что? Зачем? А если… Он сжал кулаки, пытаясь отогнать страшное предчувствие, и на негнущихся ногах зашагал за архимагом. Что-то с его семьей? Но дядя сказал бы… Или нет. Позор семьи в дела семейные посвящать не следует, но почему тогда архимаг?.. Может, Ниар хочет его выгнать? Плевать, он знает, куда идти. Ниар призовет его к ответу? Пусть. Вайрэ вспомнил каждый свой вздох в Городе, гадая, за что архимаг его будет наказывать, и в кабинет шагнул, готовый и к позорному столбу, и к эшафоту.

— Архимаг Ниар?

— Что бы ты ни делал в Бонхарде — прекрати это. От тебя пахнет его яростью.

Ниар присел на край стола. Блеклые светло-серые глаза впились в Вайрэ как стальные крючья.

— А то что будет? — Вайрэ настороженно посмотрел на него. — Архимаг, извините, но… вам какое дело? Мы уже здесь, и я лично никуда не денусь.

— Его ярость падет не только на твои плечи, юный Вильранен. Здесь уже свершилось слишком много святотатств.

Вайрэ замер. И сквозь зубы поинтересовался:

— Кем еще я рискую?

— Тебя должно волновать не это, а то, кого ты дразнишь, — отрезал Ниар. — Ты связался не с той сущностью, которую можно безнаказанно дразнить. На тебе уже печать его недовольства!

— На мне, — вскипел Вайрэ. — А не на вас! Архимаг Ниар, при всем к вам уважении, но с Бонхардом я уж как-нибудь сам разберусь. Уверен, вы придумаете, чем еще мою семью шантажировать.

— Речь не от твоей семье, а о тебе лично. — Ниар сдвинул брови. — Оставь Бонхард тем, кто понимает его и знает, какие границы нельзя переступать! Знай свое место, Вайрэ Вильранен.

— Знайте и вы свое! — Он не выдержал. Ниар мог сколько угодно издеваться над ним, но этого Вайрэ уже стерпеть не мог. — Я не жрец, архимаг, и даже не ваш! И в Бонхарде делаю то, что должны делать вы, но почему-то не делаете! Вы позвали меня изложить свое бесценное мнение о моем месте? Сидите ровно на своем, у вас отлично получается.

Вайрэ круто развернулся и вылетел из кабинета, мстительно хлопнув дверью напоследок. И, не дожидаясь, когда архимаг Ниар решит догнать или запереть в храме, вскочил на первый попавшийся подоконник и сиганул вниз.

Тело не подвело. Перекатившись, он смахнул волосы с лица и выругался.

— Да пошли вы, Ниар, со своими нравоучениями! — прошипел, бросившись прочь от храма. — Благодетель нашелся!..

Вайрэ резко остановился. Проклятье, хотел же написать Амаранту!.. Плевать, — он нырнул в полумрак Крипты. Спросит лично. Перед тем как прогнать, Амарант ответит на вопрос.

Со злости, не иначе, Вайрэ нашел циановый фонарь сразу, ноги сами вынесли к неприметной тупиковой улочке.

— Архимаг Амарант! — позвал он, ударив по лязгнувшим воротам кулаком. — Извините, но у меня вопрос!

Амарант отреагировал не сразу. Вайрэ пришлось проторчать у ворот несколько мучительно долгих минут, прежде чем перед ним распахнулась калитка. Покосившись на идола в кустах, он прошел к дому и толкнул дверь.

— Архимаг Амарант. — Вайрэ огляделся, не зная, где искать хозяина, и воспитанно замер на пороге. — Скажите, пожалуйста, вы не знаете, где в Городе можно взять кости? Бонхард не предлагать, мне он не позволил ничего забрать… Архимаг?

— Что? — жутким, совершенно не своим голосом переспросил Амарант, материализуясь в дверном проеме. — Ты пытался украсть у Бонхарда кости?!

— Я не знал, что это его. — Вайрэ мрачно посмотрел на архимага и смущенно пожал плечами. — Теперь знаю.

С лица Амаранта, и без того серого, схлынули остатки красок.

— Расскажи мне, что случилось. Во всех деталях.

— Мне нужны кости. Я не знаю, где их взять, решил подобрать в Бонхарде. — Вайрэ вздохнул. — Протянул руку за черепом, и Бонхард… весь напрягся. И… я понял, что нельзя. Сказал ему об этом, подождал, когда все успокоится, ушел.

— Идиот! — рявкнул Амарант. — Непроходимый, беспросветный идиот! Это же надо было додуматься! Если тебе нужны кости, ты мог просто дойти до лютиков или тех же солярных, они тебе хоть твои собственные достанут!

— Вы правы, архимаг, я идиот! — Вайрэ хлопнул себя ладонью по лбу. Солярные! — Спасибо! — Он благодарно поклонился архимагу. — Простите за беспокойство.

— Вайрэ. — Амарант вздохнул. — Прошу, советуйся со мной о подобном, я подскажу, где достать материалы без риска погибнуть.

— Хорошо, архимаг. — Он подумал, что, кажется, все еще нужен Амаранту для педагогических опытов. — Извините. Пойду к солярным.

— Подожди. — Архимаг придержал его за плечо. — Я не знаю, что у тебя случилось, да и это, скорее всего, не мое дело, но я могу чем-то помочь? Деньги? Знания? Связи? Кому и что ты задолжал, Вайрэ?

Он замер, растерянно глядя на архимага. Амарант хотел помочь? Но зачем? Вайрэ же просто бесплатное мясо для опытов!.. Нет, бесплатное мясо не выкупают никогда. Но, может, кроме него просто нет безответных дураков? Или Амарант опять цинично прикармливает, чтобы очередной язвительный выпад не оттолкнул вкусное мясо навсегда?..

...Или Амарант куда порядочнее, чем он думал.

— Ничего не надо, архимаг, — тихо ответил Вайрэ, отчаянно жалея о том, что заставил его волноваться. Амарант не должен за него волноваться! Никто не должен. — Вы и так много делаете для меня. Мне этого хватает, правда.

— Хорошо. Я понял. Подожди минуту. — Амарант быстро черкнул что-то на клочке бумаги, сложил и вложил емув руку. — Прочти, как выйдешь из дома, но еще не дойдешь до ворот.

— Спасибо. — Вайрэ торопливо поклонился и поспешил убраться, пока Амарант не решит сделать для него что-нибудь еще. Остановившись возле идола в кустах, разжал кулак, с сомнением глядя на бумагу, и медленно развернул ее.

«Если ты под клятвой и не можешь говорить, сунь записку под дверь».

Что?.. От неожиданности Вайрэ чуть не подавился воздухом. Амарант и правда подумал, что он кому-то служит под неразглашением? Он сжал записку в кулаке и замер, не решаясь ее сжечь. А ведь хорошее оправдание и никаких лишних вопросов! И действительно сможет спрашивать о чем угодно, как будто бы подневольная жертва чужого злого умысла…

Он посмотрел на дверь старого дома, не сомневаясь, что Амарант сейчас наблюдает за ним. Бумага в кулаке полыхнула бледным огнем и истаяла.

Лгать архимагу Вайрэ не мог.

***

Солярный храм он нашел быстро: сказались блуждания по Крипте. Да и сам храм не скрывался. К нему от лестницы с Площади вела целая улица с золотистыми фонарями, а от звездного храма и вовсе можно было пройти почти напрямую. Почти — это свернуть в неприметный переулок, обойти мрачный заброшенный дом, продраться между разросшимися кустами и только потом выйти на круглую площадь.

Вайрэ остановился, задрав голову. Солярный храм был большим. За кованым забором к ржавому небу поднимались мощные стены, сложенные из светлого камня. Над крышей почти смыкались черные густые ветви огромных деревьев Крипты, но золотой шпиль будто пробивал их, стремясь ввысь. Витражные окна поблескивали в полумраке, у древних стен росли буйные кусты, и Вайрэ подумал, что храм, кажется, источает тепло и свет. Едва заметные, но ощутимые — пусть и не телом, но душой.

Вайрэ вздрогнул и торопливо толкнул калитку. Подойдя к храму, медленно приложил ладонь к светлым стенам и замер, отчаянно прислушиваясь к себе и чувствуя легкое прикосновение чужого Аспекта. Сколько же лет этому храму?

«Три тысячи», — вспомнил он. Столько же, сколько звездному и темному храмам. Только у лунных обитель куда древнее: она осталась с эпохи безраздельного господства нежити в Городе. Надо же… Этот храм — ровесник всей нынешней солярной религии! Вот почему даже он, непосвященный, сумел почуять Аспект Парадокса. Еще бы! Место-то намоленное.

Робея, Вайрэ потянул на себя мощные двери и зашел внутрь. В нос сразу же ударил терпкий запах благовоний, заставив чихнуть.

Сейчас, в дневном свете храм выглядел совсем не так, как тогда, ночью. Воздух полнился мягкой золотистой дымкой, от которой стены казались полупрозрачными, они словно таяли в воздухе, а лица на фресках казались живыми и настоящими, Вайрэ ощущал их взгляды. Еще его удивило, что у солярных в зале было… почти пусто. На скамье возле стены сидели подземщики и о чем-то переговаривались. Поодаль от них он заметил нескольких горожан. Но где же жрецы?

— Мое почтение, шхи, — раздалось за спиной. Вайрэ вздрогнул и круто обернулся, уставившись на вампиршу в расшитой золотом белой солярной мантии. — Я сестра Шаи. Чем вам могут помочь эти святые стены?

— Вайрэ Вильранен, — торопливо представился он. — Я… Сестра Шаи, мне нужны кости. Мои. Но чтобы рука осталась целой и на месте.

Шаи кивнула и жестом приказала протянуть ей ладонь.

— Наручи.

— Извините. — Вайрэ смущенно снял свое янтарное творение и сунул в сумку.

— Вам нужны все кости?

— Да.

Шаи снова кивнула. А затем как-то очень легко и безболезненно вспорола когтем кожу и мышцы от плеча до ладони, Вайрэ моргнуть не успел, как кости оказались на лавке рядом с ним. Обвисшую было руку окутало теплом, и он неверяще уставился на нее, привычно сгибая в локте и сжимая кулак.

— Спасибо…

— Не за что. — Шаи едва заметно улыбнулась. — Интересуетесь городской традицией?

— Простите?..

— Традицией магии.

— Да. — Он решил, что и правда интересуется. Если кровь и кости помогут помогут ему спасти маму, то еще и полюбит всем сердцем.

— Хорошо. — Шаи улыбнулась ярче. — Иномиряне редко пытаются ее понять. Я рада, что у вас нет предрассудков.

Вайрэ кивнул и поблагодарил жрицу. Хлопнули двери, в зал ввалились подземщики, перемазанные в крови и пыли, и Шаи поспешила к ним. Вайрэ убрал кости в сумку и тихо выскользнул из храма. Теперь его путь лежал в Улей.

Глава 21. Смерть во имя жизни

«Завтра утром жду у себя дома. С собой иметь нож, тетради и собственную голову.

А.»

Вайрэ вздохнул. И чего архимагу Амаранту спокойно не сидится? Храм готовился к Маскараду, почтенные ученые и юные студенты взахлеб обсуждали карнавальные костюмы, весь Город замер в ожидании праздника! Но Амарант, похоже, праздновать не собирался.

Вайрэ пожал плечами. У него самого праздничного настроения не было, он хотел улизнуть в Бонхард или в старый неприветливый дом, подальше от ярких огней и буйства чужой жизни. Какая разница, куда уходить? Если Амарант вдруг захотел его помучить — пусть будет Амарант. Быть может, научит чему-нибудь полезному.

Спать Вайрэ ложился с тяжелым сердцем и ватной головой. Потому и проснулся ближе к полудню. Наспех умылся, оделся в потрепанную послушническую мантию и привычно выскочил из окна, уходя прочь из светлого храма, из шумного Белого Сада в темные глубины Крипты.

— Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени?! — рявкнул Амарант вместо приветствия.

— Я только проснулся. — Вайрэ с трудом сдержал зевок. — С добрым утром, архимаг.

— Утро давно закончилось, — отрезал архимаг. — В лабораторию, живо!

Вайрэ поспешил за вампиром, гадая, что же случилось. Тот вихрем пролетел по дому, остановился в одном из коридоров и пинком отбросил циновку в сторону. Под ней в полу оказался люк, ведущий в холодный подвал. Амарант щелчком пальцев зажег фонари на стенах, и все вокруг озарилось ровным ярким светом.

Вайрэ с интересом огляделся. Шкафы у стен, добротные столы, ящики в стенных нишах, хитрая стеклянная конструкция для дистилляции — лаборатория у Амаранта оказалась не хуже, чем в храме. У дальней стены он даже устроил себе тихий уголок для отдыха, судя по креслу, чайному столику и нескольким полкам с книгами рядом.

А еще здесь был малый ритуальный круг. Кажется, нарисованный кровью. Вайрэ осторожно переступил через линии и воспитанно замер рядом с Амарантом, вытряхивавшим на стол россыпь маленьких свертков.

— Архимаг?

— Да не стой как истукан, садись, — проворчал архимаг, распаковывая непонятные вещички, резные кости, амулеты и большой стазис-контейнер крови. — Я не разбираюсь в Бонхарде, чтобы научить тебя, как ставить лагеря, но знаю, как кровь можно поставить на службу жизни и выживанию. И у меня есть целая неделя Маскарада, чтобы обучить тебя как следует.

— Спасибо. — Вайрэ растерянно на него посмотрел. Горло вдруг перехватило.он с трудом проглотил комок жгучей благодарности и стыда. — Не знаю, как вас отблагодарить…

— Вернись живым, — отрезал Амарант.

— Вернусь, — пообещал Вайрэ, на миг отведя глаза.

Архимаг кивнул и обошел стол по кругу.

— Самое первое, самое важное и базовое, что ты должен уметь, — пить кровь как мы. Пить кровь как нежить. Чары могут подвести,плетения — ослабнуть, но кровь всегда с тобой. Слушай ее голос. Смотри на ее узоры. Прочувствуй их всей сутью, и они придадут тебе силы! Пробуй.

Амарант протянул крохотную магически сотворенную чашечку с кровью. Вайрэ прислушался к шепоткам и пению этой крови и покосился на Амаранта. Архимаг вот так запросто дал ему свою? В этой крови шелестел песок и грохотали ветра, но за ними он услышал нежный, протяжный и переливистый голос. В книгах писали, что по крови можно узнать ее хозяина. Вайрэ подумал, что Амарант такой же громкий, как отзвуки бури в чашке, и беспощадно честный.

Узор из чужой крови никак не складывался. Архимаг что-то раздраженно проворчал и сам растянул плетение на пальцах. Вайрэ решил, что оно чем-то похоже на тени, что отбрасывали фонари в старом доме на стене Улья.

И поднес чашечку к губам.

— О Небо, ну и гадость! — воскликнул он, едва не выплюнув кровь. — Простите, архимаг!

— И какой же вкус ты почувствовал? — Амарант приподнял брови.

— Горечь. — Вайрэ поморщился, пытаясь уловить хотя бы послевкусие. — Специи… наверное. Жженое дерево. Как будто горячая, но вы же нежить?

— Я горячий пустынный парень, — с самым постным лицом ответил Амарант. — Неплохо для первого раза. А теперь пробуй свою.

Вайрэ аккуратно отставил чашечку в сторону, борясь с желанием запить эту гадость водой, и сотворил бокал со своей кровью. Ее голос он уже выучил наизусть, но все-таки вслушался в тоскливое многоголосье, отдававшее пустым эхом. Развернул узор, сиявший дырами и ощетинившийся острыми стрелами. Сейчас Вайрэ понимал, насколько же он тонкий и почти воздушный. Пригубил.

— Кровь как кровь, — вздохнул. — Солоноватая, теплая, но послевкусие… морская вода.

— На, запей. И пробуй снова. Представь, что дегустируешь редкое вино!

— Вы говорите, как господин Эстебан. — Вайрэ вздохнул, припомнив разговор в корнях Бонхарда. — Он сказал, что у моей крови сложный вкус, как у вина.

— Правильно говорил, он, конечно, неуч, но в крови кое-что понимает, — фыркнул Амарант. — У твоей тонкий вкус. Сложный. Не для каждого.

— Вы мне или льстите, или намекаете на вкусовой изврат. — Вайрэ посмотрел свой бокал на просвет и снова пригубил. Кровь снова оказалась кровью, но то ли фантазия разыгралась, то ли сказалась привычка, — показалось, что он и правда чувствует послевкусие. — У меня… кажется, дерево. Что-то вяжущее-ягодное. Соленое… как сыр?

Вайрэ осекся, вдруг поняв, что увлекся гастрономическими сравнениями. И смущенно пояснил:

— Простите, архимаг, в моем мире мы ели незрелый козий сыр. Если его обжарить на костре — снаружи будет золотистая корочка, а внутри тягучее лакомство. Я, наверное, не отделяю себя от Даэрота и чувствую в крови то, что видел и любил там.

— Попробуй еще раз мою. Проверим, правда ли ты чувствуешь вкус или тебе кажется. — Амарант протянул чашечку.

— Жженое дерево, — повторил Вайрэ, мужественно проглотив неживую кровь. — Специи. Изжаренная кровь. Крепкий и густой дым… Ваша кровь похожа на вяленое медвежье мясо, пропитанное специями и дымом до горечи.

— Пресвятые Небеса, ты и мертвого изведешь! — рявкнул Амарант и достал кпк. — Что тебе заказать?

— Ч-что? — Вайрэ испуганно сжал чашку. — Архимаг, мне ничего не надо, я просто пытаюсь описать вкус крови, как вы и просили! Надо описывать иначе?

— А то, что даже я от твоих голодных описаний сейчас захлебнусь. Нет уж, мы поедим, а потом продолжим! — Амарант полыхнул глазами.

— Архимаг, мне ничего не надо, — тихо сказал Вайрэ, чувствуя, как горят щеки. — Вы и так много делаете для меня. Давайте я сейчас быстро схожу в лавку за продуктами?

— У нас праздник или где? Я хочу вкусной человеческой еды, поэтому или ты выбираешь, или я выбираю на свой вкус, — ультимативно заявил Амарант.

— Соевый рулет, — быстро сказал Вайрэ, вспомнив, что им угощала мама. — Если есть.

— Хорошо, выбираю сам.

— Сколько с меня? — спросил он, когда Амарант отложил кпк в сторону, оформив заказ.

— Я, конечно, старый мудак Амарант, но даже я еще не настолько опустился, чтобы требовать с гостей денег за угощение.

— Спасибо. — Вайрэ смущенно улыбнулся и вздохнул. — Давайте продолжим? Скоро стемнеет, а мне еще надо успеть добежать до храма. Если поймают вампиры —еще ничего, но от твари я в прошлый раз с трудом отбился.

— Никуда ты не пойдешь, у нас нет на это времени, — отрезал архимаг, сверкнув глазами.

— Тогда давайте продолжим. — Вайрэ снова поднял бокал со своей кровью. — Если я почувствую правильный вкус крови, что будет?

— Это глубинное ощущение правильности, словно в давно сломанном механизме перекосившаяся деталь сама встала на место, — напевно проговорил Амарант. — Миг спокойствия и единения с самим собой, потому что понять и услышать свою кровь — это понять и услышать самого себя.

— Это поможет мне выжить? — Вайрэ с сомнением посмотрел на бокал, но Амарант знал, о чем говорил. — Тогда…

Он снова приложился к бокалу и разочарованно вздохнул. Кровь все еще была кровью. Амарант вдруг понимающе хмыкнул и бросил ему на колени флакон с кроветворным. Вайрэ только мрачно посмотрел на архимага. Намек был предельно ясен.

— Ваше здоровье, архимаг.

***

Глубокой ночью Город озарился огнями. Гирляндами и фейерверками горели Улей и Площадь, и даже вечный мрак Крипты то здесь, то там вспарывали яркие вспышки. По улицам текли горожане в красочных масках, и Вайрэ, стоя у раскрытого окна, слышал вдалеке смех и музыку.

Город купался в осенней крови. Город кружился в карнавале, смеясь в лицо наступающей зиме. Город чествовал небесную тьму.

Вайрэ отпил из бокала, и кровь разлилась на языке звенящей яростной песней. Горькой, отчаянной, полной холодного ветра, морских брызг и дымных трав. Кровь согревала и почти пьянила.

Амарант говорил, что это будет миг спокойствия и единения, но собственная кровь не успокаивала — она тревожно билась в жилах, заставляла вздрагивать и оглядываться. И какое такое вдохновение в ней нашел Барвинок? Какой тонкий вкус почуял Эстебан? Вайрэ пожал плечами и отпил еще.

В первую ночь Маскарада он ощутил вкус своей крови, и это был вкус смерти, отданной за жизнь.

Первая ночь Маскарада оказалась липкой и душной. Вайрэ вынырнул из мутного сна на рассвете и кое-как вытянул себя из-под одеяла. Вставать не хотелось. Но и расслабляться в гостях не дело. Он добрел до ванной комнаты, умылся и наугад пошел по коридору, решив дождаться Амаранта в гостиной.

В следующий миг затылок обожгло темной болью, из легких выбило воздух, Вайрэ кубарем покатился по циновкам. Плечо отчаянно заныло.

— А-архимаг? — выдохнул Вайрэ, уставившись на темную фигуру в конце коридора. Амарант зло и хищно смотрел на него, не моргая и не отводя взгляда. — В-вы?..

— Защищайся. Покажи мне все, что умеешь, — негромко сказал вампир, сверкнув глазами.

— Я не…

Когтистые пальцы больно стиснули горло, а перед лицом углями полыхнули глаза. Вайрэ выгнулся, не сумев договорить. Перед глазами разом потемнело, над ухом стукнули каблуки. Амарант рванул его за шкирку, ставя на ноги, и замахнулся. Вайрэ бросился в сторону.

— Твари не будут тебя спрашивать, что ты можешь или умеешь, — все так же негромко продолжил архимаг, замерев без движения вполоборота к Вайрэ. — Они сожрут тебя живьем, не оставив и костей. Отбивайся, ученик!

Вампир смазанным пятном рванул вперед, страшный удар обрушился на ребра, совсем рядом с шеей клацнули зубы. Вайрэ взвыл, отмахнулся наугад, что-то внушительно грохнуло и, кажется, разбилось в щепки. Стальная хватка снова вздернула за шкирку, и Амарант вышвырнул Вайрэ в ощетинившийся рассветный сад. Медленно, не торопясь, вышел следом, скидывая с себя дерхасскую драпировку и закатывая рукава рубашки. Вайрэ кое-как поднялся, прижимая ладонь к ребрам. Под каблуком хрустнула ветка, Амарант поднял ледяной голодный взгляд, и медленно, напоказ вспорол себе когтем ладонь. Вайрэ прыгнул, спасаясь от кровавого хлыста, и бросил в Амаранта плетение чар. Архимаг как-то странно дернул плечами и пропал. Вайрэ вздрогнул и заозирался, стряхивая на кончики пальцев плетение с янтарных наручей. Боль пришла ниоткуда, скрутила, ослепляя и швыряя на землю, вырывая крик из груди.

— Ты мертвец, — прошелестел Амарант из ниоткуда. Боль отступила так же неожиданно, как накатила. — Вставай, падаль, вставай и дерись со мной!

— Как?! — Вайрэ оттолкнулся от влажной земли руками и вскочил. — Вы же… Дайте мне хотя бы мой меч!

— Мир и есть твое оружие, — прогремел голосом Амаранта весь сад. — Твоя кровь — твой меч, твой разум — рука, что его держит.

Вайрэ отпрыгнул в сторону и перекатился, а в место, где он стоял, врезались несколько жгуче-черных копий, на которые было больно смотреть. Земля обуглилась, от нее пахнуло ужасом, мерзостью и смертью. В кустах за спиной полыхнул глазами и хрипло загудел идол, в колючем саду сгустился полумрак, и Вайрэ ударил. Бросил чары, прыгнул в сторону, не дожидаясь удара, скользкий камень чуть не выпал из ладони, и Вайрэ швырнул его не глядя туда, где на краю взгляда мелькнула тень. Неведомая сила хлестнула по ногам и опрокинула на землю. Амарант рядом зло ощерился и пнул под ребра.

— Следи за ногами!

Вампир снова вздернул Вайрэ за шиворот, ставя на ноги, и одним текучим движением разорвал расстояние. Вены у него на руках налились страшной иномирной чернотой, сад вокруг утонул в густых сумерках и выцвел до серости. Наступила тишина.

Вайрэ круто развернулся, заозирался, но Амарант растворился в тенях. По саду поплыл туман, медленно наливавшийся багрянцем рассвета. Из кустов жутко щерился идол. Ни звука. Вайрэ медленно скользнул между деревьев, вслушиваясь и выплетая на кончиках пальцев тонкий узелок. Не раз эти чары спасали жизни. И не одна жизнь прервалась под ними. Целитель Айнарэ умел убивать.

В кровавой тиши звонко хрустнула ветка. Вайрэ отступил за дерево, прижимаясь спиной к прохладной шершавой коре, и вгляделся в кусты. Туман сгустился. Стук собственного сердца оглушал. Вайрэ круто развернулся и ударил по метнувшейся черной тени, и она распалась надвое. Одна метнулась куда-то вбок, а вот вторая прямо к нему, он резко отпрыгнул, и мороки развеялись. Амарант больно рванул его за волосы и со страшной силой вбил лицом в дерево.

Издеваясь, архимаг снова отскочил. На его пальцах взметнулся кровавый узор и змеей метнулся к лицу Вайрэ, вползая в разбитый нос. Голову обожгло страшным холодом, он не смог даже закричать.

Амарант медленно и спокойно подошел к нему. Из последних сил Вайрэ согнулся и ударил ногами, целясь архимагу в колени. Разумеется, шустрая нежить отпрыгнула!

— Молодец, — тихо сказал вампир, и сковывающий лицо холод отпустил. — Встать сможешь?

Вайрэ качнул головой. Горячка боя схлынула, каждый вдох отдавался болью. В ушах звенело.

— Я… отдышусь, — выдохнул Вайрэ, глядя на исчерченное ветвями алое небо. Амарант медленно кивнул и сел рядом, положив ладонь ему на грудь. Боль стала угасать.

— Обопрись на меня. Тебе нужен целитель.

— Попрошу брата. — Вайрэ с помощью Амаранта поднялся и медленно выпрямился.

— Я позаботился об этом заранее, — отрезал Амарант и повел его себе в гостиную.

Вайрэ коротко обернулся и вдруг понял, что туман рассеялся, сад вновь наполнился запахом прелой листвы и откуда-то издалека донеслись голоса. Город плясал в Маскараде и смеялся в лицо наступающей зиме. Дверь мягко закрылась за спиной, на плечи легла пряная тишина, и Вайрэ почему-то выдохнул. Амарант усадил его в кресло, то самое, мягкое и уютное, и вышел из гостиной. Вернулся уже не один.

— Архимаг, вот это у вас пристрастия! — Незнакомый немолодой грузный эльф поднял брови. Приколотая к одежде брошь блеснула мягким золотом. Амарант привел на помощь солярного целителя. — Что же, росточек, будем знакомы, я Кримайер, целитель милостью Ее. Ты понимаешь, что я говорю?

— Да, — сказал Вайрэ. Кримайер кивнул и окатил чарами.

— Амарант, вы знаете, что за такие проклятия вы должны болтаться на площади?

— Кримайер, вы знаете, что я не просто так позвал именно вас.

Эльф ухмыльнулся и принялся за работу. Вайрэ охнул, когда в сломанном носу что-то с негромким потрескиванием зашевелилось. Кости вставали на место. Что-то гадостно-чужеродное, засевшее под кожей, выползло кровяной змеей в ладонь Кримайера и истаяло в золотом огне. Вайрэ окатило запоздалым страхом: Амарант за это короткое избиение успел натворить столько всего! Кримайер распутывал на нем чары, проклятия стекали черной кровью и выползали из жил пауками, в какой-то момент Вайрэ ощутил, как Кримайер вместе с зловредными чарами словно тянет его за всю кровь в теле. Наконец, солярный выдохнул.

— Закрой глаза, росточек.

— Вот теперь мне страшно. — Вайрэ с ужасом посмотрел на эльфа, но зажмурился.

— Все будет хорошо, не бойся.

Тяжелые теплые ладони Кримайера легли на плечи, и сквозь все тело прошла волна жара, словно кровь вскипела в жилах. Прошла — и схлынула, смыв боль, слабость и дурноту. Вайрэ почувствовал себя обновленным.

— Вот и все, как новенький, — спокойно сказал Кримайер. — Хорошего дня!

— Спасибо.

Вайрэ распахнул глаза, но грузный целитель уже хлопнул дверью. На дом снова опустилась пряная тишина, и Вайрэ перевел взгляд на Амаранта, закутавшегося в драпировки. — Ради всего святого, архимаг, а что… твари еще и проклинать умеют или вы это искусства ради?

Амарант полыхнул глазами:

— Бонхард не дает вторых шансов и переэкзаменовок неучам. Ты должен быть готов ко всему.

— Если Бонхард экзаменует так же, как и вы, я труп, — спокойно сказал Вайрэ.

— Для того мы и здесь. Я сказал, что научу тебя всему, что поможет тебе вернуться, и «всему» значит всему. Кровь — это все. Кровь есть жизнь и смерть, кровь есть тончайший инструмент, и она же — смертоносное оружие, — почти торжественно проговорил Амарант.

— Ради всего святого, зачем я вам, архимаг? — тихо спросил Вайрэ разом пересохшими губами. Архимаг ухмыльнулся:

— Ты мне не мешаешь.

Глава 22. Смерть во имя смерти

— Так, Вайрэ. Сейчас ты идешь наружу, и чтобы я тебя ближайшую пару часов не видел, — рубанул Амарант.

— Что-то случилось? — Вайрэ обеспокоенно выглянул в окно, надеясь, что предстоятельница Шартар не стоит прямо у ворот.

— Ты трижды ошибся в простейшем построении. Сходи проветрись.

Он хотел было запротестовать, но Амарант очень серьезно посмотрел, и все возражения растворились на языке. Вайрэ послушно кивнул, отложил бумаги в сторону и вышел из дома архимага. С сомнением покосившись на идола, Вайрэ решил, что сидеть в неприветливом саду ему совсем не хочется. Но и встречать веселый Маскарад желания не было. Помешкав, все-таки толкнул лязгнувшие ворота и выбрался на темные улочки Крипты, как и прежде тихие и безжизненные.

— Вайрэ, — негромко донеслось ему в спину.

— Да?..

— Внимательно смотри, куда идешь. Не доверяй Бонхарду и лестницам, особенно тем, что ведут вниз.

Он недоуменно моргнул, но послушно кивнул. Если с Бонхардом было более-менее понятно, то что не так с лестницами, ради всего святого? Он повертел эту мысль в голове, попытался припомнить, читал ли он о чем-то таком, но увы. Досадливо выдохнув, размашисто зашагал вглубь темных улочек.

Крипта, место мертвых. Крипта, Город-в-Городе, она стала для Вайрэ самым интересным кварталом Города, когда он понял, что ее полностью населяет нежить. Как порядочный образованный жрец он, конечно, знал, что порой Аспект Иллюзии проявляет себя в мире вот так — создавая подобие жизни в мертвецах, зыбкое и неявное, подобное отражению луны, но никогда не встречал немертвых в Даэроте. Архимаг Амарант и подземщик Эстебан стали первыми вампирами, которых он встретил.

Об Аспекте Иллюзии Вайрэ знал немного. Старые хроники сохранили свидетельства того, что когда-то служители Ликов в Даэроте были, но ушли многие тысячи лет назад. Кто или что прогнало их из живого мира — было неизвестно.

В Городе они тоже были самым загадочным и непостижимым Аспектом из всех. Пусть Вайрэ и не собирал о них сведения специально, даже он уже знал, что их храм, Лунная Башня, не сидит на одном месте, а вольно передвигается по всей Крипте, как живой. О том, почему так, книги молчали, но Вайрэ умел читать между строк: за этим стояла какая-то страшная тайна. Старая страшная тайна, о которой до сих пор не говорили вслух.

«Интересно, — подумал он. — А если я попробую найти Лунную Башню, у меня получится?»

Говорили, за ней можно гоняться вечность, и она будет дразнить, оказываясь совсем рядом, но оставаясь недоступной. Говорили, что некоторым счастливчикам достаточно шагнуть на камни Крипты, и вокруг них зацветет лунный сад. Говорили, что Лунная Башня — место мертвых и безумных, но вот над этой досужей байкой Вайрэ как образованный жрец от души посмеялся. Святые храмы Аспектов принадлежат всем и никому! Не бывает такого, чтобы они выделяли кого-то определенного.

Окончательно погрузившись в свои мысли, он не сразу понял, что вокруг стало светлее, а брусчатка под ногами сменила цвет. С удивлением оглядевшись, понял, что стоит на непривычно широкой улице, вымощенной красным камнем. На миг он даже подумал, что это площадь, но та не уходила бы куда-то вдаль. Листья деревьев вокруг пламенели осенним багрянцем. Почему-то Вайрэ поежился: вроде бы видеть красные листья в середине осени было правильно и привычно, но тут, в Городе, он так успел привыкнуть к вечнозеленой Крипте, что сейчас это алое буйство смутно тревожило, у него даже мелькнула мысль, что эта красная улица как кровавая рана на теле Города.

Она была очень странной: дома вокруг нее ютились кто во что горазд, словно это была и не улица, а случайный пустырь. Вайрэ присел на корточки и ковырнул дорогу пальцем. Он исходил весь север Даэрота, бывал в туманах Круговерти, поднимался на горы и высокие скалы, но никогда не видел ничего подобного. Густо-красный камень цвета свежей крови, красивый и немного зловещий зачем-то пустили на мостовую. Вайрэ покачал головой и поднялся. Не ему судить о чудачествах горожан прошлого. Он огляделся и, поняв, что опять потерял среди деревьев направление, направился вдоль красной улицы. Выбредет куда-нибудь, откуда виден обрыв, и сориентируется! Алая дорога стелилась под ноги шелковой лентой, оставляя на душе смутное чувство, что она куда-то его ведет. А не сойти ли ему с нее, подумал Вайрэ, но любопытство победило: Амарант предупредил о Бонхарде и лестницах, про красную улицу ничего не говорил, так что опасность ему не грозила. Наверное. Вокруг сгустились тени. Вайрэ насторожился, остановился и огляделся. Деревья обступили улицу стеной, их ветви смыкались над головой шелестящим кровавым пологом. Невесть откуда потянуло холодком.

Вайрэ решительно развернулся и зашагал прочь: он уже успел достаточно изучить этот Город, чтобы понимать такие простые и ясные намеки. Он забрел куда-то, где ему не полагалось быть. Злая обида кольнула изнутри: в Гванаделе он бы нигде не встретил такого отчуждения! Как бы хотелось сейчас вернуться домой, собраться семьей у очага на дальней храмовой кухне, пить горячий отвар и разговаривать, как в старые добрые времена. Рассказывать о собственных странствиях и слушать про нерадивых послушников от отца, про эксперименты дяди, мамины забавные истории про лесных сородичей и жуткие — про культы Неведомого и его отродий-невиди.

Вайрэ остановился посреди улицы, вдруг разом осознав, что этого больше не будет. Гванадела больше нет, святой храм разрушен, и их любимое место похоронено под окровавленными обломками. Даже когда они смогут вернуться и отстроить город — ничего уже не будет, как раньше. Никогда.

Он зажмурился и часто задышал, сдерживая слезы. Перед глазами снова полыхнула, умирая, Звезда, а в ушах повис тонкий звон-плач. Вайрэ сжал зубы крепче, заставляя себя дышать ровно и размеренно. Это просто память. Это не наяву. Это пройдет. Он остановился и тяжело оперся на решетку ограды, сердце в груди билось так, что отдавалось болью, в горле встал комок. На миг накатил нутряной ледяной страх — что, если он сходит с ума и кошмары о Звезде теперь будут являться и наяву?!

Усилием воли заставил себя выпрямиться и сделать шаг. Воспоминание отхлынуло так же внезапно, как и накатило, оставив на память слабость в ногах и звенящую усталость.

Он зашагал быстрее, прочь отсюда, прочь от памяти, куда угодно, лишь бы больше не было кругом давящей тишины, одиночества и призрачных взглядов из листвы! Белый шпиль звездного храма путеводной звездой маячил над верхушками деревьев, и Вайрэ так на него засмотрелся, что не заметил, когда влетел вдруг в незнакомый двори недоуменно замер. Он стоял рядом с большим газоном, на котором в странном порядке выстроились высокие черные камни. На знакомые ему менгиры Даэрота они совсем не походили, но Вайрэ ощущал от них древнюю дикую магию и, кажется, слышал тихую песнь на самой грани слышимости. Он осторожно ступил на посыпанную белым щебнем дорожку.

Дальше над садом возвышалась грубая башня из серого камня, увенчанная искрившимся стеклянным куполом, а под деревьями на лавочке чинно сидели двое, третий стоял и что-то им рассказывал. Вайрэ замер. Все трое — два человека и эльфийка — были одеты в одинаковые густо-синие мантии и могли похвастаться белыми как снег волосами. В памяти само собой всплыло лицо несчастного самоубийцы Колокольчика и то, как он принял дядю Инсенну за лунного.

Вайрэ забрел в лунную башню. По-хорошему, стоило развернуться и уйти, но он чувствовал себя тут так спокойно и умиротворенно, что впервые за долгое время проснулось любопытство. Он решительно направился к троице, в крайнем случае, всегда может сказать, что заблудился и ищет дорогу.

Жрецы одновременно обернулись к нему, и Вайрэ невольно отступил на шаг. Теперь стало понятно, почему несчастный самоубийца Колокольчик так вцепился в дядю Инсенну: тот и правда был очень на них похож. Такие же белые как снег волосы и кожа. Такое же смутное ощущение потустороннего, коснувшегося чего-то за Той Стороной. Даже синие мантии почти одного цвета с одеяниями дяди в тот злополучный день!

— Мое почтение, — хрипло поздоровался он, чувствуя как во рту пересохло.

— Добро пожаловать в Лунную Башню, измученная душа, — поприветствовала его старшая жрица, у нее оказался звонкий юный голос. Жрец быстро поклонился и замер, с опаской поглядывая на Вайрэ. — Ты пришел за исцелением или покоем?

— Извините, я просто гулял и случайно оказался у вас. — Вайрэ отступил и быстро огляделся, ища глазами выход. — Простите, я сейчас уйду!

— Мы тебя не прогоняем, — возразила жрица. — Если ты смог найти сюда дорогу, значит, ты что-то ищешь именно у нас. Если ты не знаешь что, то можешь просто посидеть в нашем саду, насладиться покоем от мирской суеты, мы не будем тебя тревожить.

Вайрэ уже хотел было вежливо отказаться и попросить показать выход, но почему-то не сделал этого. Вместо этого вслушался в тишину: не мертвенную беззвучную жуть, а ласковую, уютную, полную тихого шепота листвы и далекого песнопения на грани различимости —и понял, что и правда хочет послушать ее еще немного.

— Если только я вам не помешаю…

— Не помешаешь. — Жрица обвела широким жестом сад вокруг. — Весь сад в твоем распоряжении.

Вайрэ робко кивнул и, не решившись углубляться в дикие заросли, уселся на удобную скамейку неподалеку. Трое жрецов отошли к большому камню, что-то тихо обсуждая, но их присутствие почему-то совсем не напрягало.

Вайрэ уходил от тайной башни с сожалением в душе. Ему очень хотелось побыть тут еще, но вновь проснувшееся любопытство гнало его дальше по лабиринту теней Крипты.

Тихий осенний сад совсем не походил на колючие заросли у Амаранта. Вайрэ посмотрел на мертвый дом с наглухо закрытыми окнами и решил, что теперь побудет тут. Было до странности спокойно, мирно, и Вайрэ даже показалось, что усталость стекает с тела и растворяется в земле. Поискал взглядом лавку и присел на скрипнувшие доски, прикрыв глаза. Хорошее место.

И он тут оказался не один. Доски рядом скрипнули, а плеча мимолетно коснулась чья-то рука. Вайрэ вяло открыл глаза и увидел уже знакомую фигуру в плотной вуали.

— Хен Барвинок?..

Вампир кивнул и полез за своим кпк:

«Мое почтение, Вайрэ. Не ожидал наткнуться на вас в глубинах Крипты».

— Гуляю. — Вайрэ улыбнулся. — А вы?

«Тоже. В этом доме когда-то жил мой друг, поэтому для меня место полно воспоминаний».

— О… — Вайрэ перевел взгляд на дом. Барвинок вряд ли нуждался в сочувствии, но сейчас Вайрэ ему сострадал. Это тяжело, очень тяжело — бродить по костям когда-то счастливого прошлого! Но на этих костях стоял Город. Он невольно передернул плечами. — Вы не любите Маскарад?.. Простите, хен Барвинок, я всегда лезу в не в свое дело.

«Маскарад — самый подходящий праздник для Города. Я не люблю шумные шествия и празднества, но люблю за ним наблюдать. Под масками все становятся собой».

— Так говорят жрецы Аркутарана. — Вайрэ невольно улыбнулся. — Но, наверное, этому Городу и правда нужно иногда побыть самим собой.

«Темные одновременно поняли и не поняли этот Город. Маски всегда были здесь особенным символом, ведь даже Вестник Бонхарда носит маску. Маски стали лицами. Лица меняют как маски, у самого Города множество лиц… — Барвинок покачал головой и еле слышно усмехнулся, его пальцы снова пришли в движение. — Так кажется тем, кто пришел извне, так кажется тем, кто не понимает, что Город носит многие маски, но под ними одно и то же лицо».

— И… и какое же это лицо? — тихо спросил Вайрэ, вздрогнув. Барвинок надолго замер, а потом очень медленно набрал ответ:

«Кто хочет посмотреть вокруг, должен сначала увидеть себя».

***

Вайрэ казалось, что он сидит у Амаранта уже целую вечность. Архимаг спуску не давал, вбивая ему в голову, наверное, весь аркадаматский курс кровавой магии в кратком изложении. Узоры, сигилы, жуткие напевы, глифы, от одного вида которых передергивало, — вампир не скупился на знания.

— Три контрольных точки у печати, — говорил Амарант, сверкая глазами. Совсем как тогда, в лекционном корпусе Аркадамата. — Четыре элемента крови: узор, голос, вкус и цвет. Они — твои инструменты, они — твои ключи!

Амарант вытягивал алую нить из запястья и плел из нее звенящее кружево. Тянул темную, почти черную кровь из шеи, и она густым ядом растекалась на блюдце. Протягивал Вайрэ бокал из призрачного стекла, и кровь то жгла беспощадным солнцем пустыни, то убаюкивала шелестом песков, то пьянила как горькое вино, ударяя по ушам раздольной кабацкой песней.

— Кровь не слуга, а верная подруга, — говорил Амарант, вспарывая когтями узор, который пытался выплести Вайрэ. — Слушай. Вслушивайся. Договаривайся! Песку не стать цветущим деревом!

Вайрэ коротко кивал и начинал все сначала. Амарант клеймил его идиотом, позором на свои седины, разом выдыхал и объяснял заново. Чтобы вечером, в темноте коридора смертью выскользнуть из теней и замахнуться, снова и снова, — пока Вайрэ не выхватил из собственных вен кровавый хлыст и не ударил сам.

— Молодец, — коротко бросил Амарант. — А теперь пошли в сад.

— Бонхард сжирает магию, — вздохнул Вайрэ ему в спину, покосившись на залитые ночной чернотой окна. — Я не смогу там видеть в темноте без светлячков, а на светлячки же сбегутся твари, да?

— Подземщики за тысячи лет научили их бояться света и огня.

Амарант простер руки, и сад снова погрузился в темноту, а потом густые деревья начали призрачно светиться, пока вокруг не стало светло, как в ясную лунную ночь. Архимаг запустил с руки несколько кровавых светлячков, и они закружились в пляске.

— А я научу тебя, как заставить их бояться еще сильнее. Посмотри внимательно на мои светлячки.

Вайрэ поднял голову, следя взглядом за яркими кровавыми искрами.

— Они как живые. — Вайрэ нахмурился. — И как будто бы звенят… И летают над одним местом.

— Еще смотри. Чему я тебя все дни учил? — Амарант отступил в сторону и скрестил руки.

— Их цвет не такой яркий, как у обычных светлячков, они прозрачные и выцветшие. — Вайрэ задумался. — Это не цельная кровь. Вы оставили в ней что-то, убрав ненужное. Они не поют, они звенят. Но мне кажется, что я чувствую запах крови… Это приманка?

— Это смерть, — спокойно отозвался Амарант и ухмыльнулся. — Если ты или кто-то еще живой попытается на меня напасть, они убьют за меня.

— Почему подземщики этим не пользуются? — спросил Вайрэ, не отрывая зачарованного взгляда от пляшущих кровавых светлячков. — Это ведь удобно!

— А кто их этому научит? Архимаги Аркадамата не дают им уроков о забытом городском искусстве.

Вайрэ молча посмотрел на Амаранта и выразительно посмотрел на светлячков. И снова на Амаранта.

— Вы архимаг Аркадамата и вы этим искусством владеете.

— Какие-то вопросы? — Амарант поднял бровь.

— Архимаг, скажите честно, это приглашение на эшафот? — Вайрэ кивнул на светлячков. — Иначе я не понимаю, почему вы, зная это искусство, не делитесь им хотя бы со студентами! Вы же… вы любите своих учеников.

— Да, это запрещено законами Федерации чуть ли не с момента, как Город туда вступил, — спокойно ответил Амарант. — Но закон Федерации под землей не властен.

— А если… — Вайрэ облизнул разом пересохшие губы. — Я могу передать это знание подземщикам? Никто не узнает, что это ваша наука.

— Я не запрещаю, — помедлив, ответил Амарант. — Но и не советую. Ты сам поймешь почему.

Вайрэ медленно кивнул. Амарант очертил на земле круг и жестом пригласил туда.

— Смотри… Из множества голосов крови всегда можно выделить нужный. И нам нужен тот голос, который звучал, когда ты убивал. Нам нужен голос, которым через тебя говорит смерть.

Вайрэ прерывисто вздохнул, сжимая кулаки. Смерть. Вся его кровь — смерть! Он посмотрел на свои ладони. Если смерть на его руках спасет чужие жизни, он даст ей право голоса.

— Помни, ты работаешь с своей собственной смертью и жаждой смерти. Если не совладаешь с ней, она обернется против тебя. Ты умрешь подобно змее, захлебнувшейся своим же ядом. — Амарант сжал кулак, и призрачно-кровавые светлячки за его спиной на миг вспыхнули ярче. — Ты должен извлечь ее и обернуть против своих врагов. Ты должен быть уверен и тверд в своем намерении. Нельзя сомневаться, вправе ли ты обречь врага на смерть, и нельзя колебаться в том, что нанести удар, иначе нерешительность вонзит твое оружие тебе же в грудь. Пробуй.

«Я должен жить, пока мама не будет спасена! — отчаянно подумал Вайрэ. — Должен! Я не так умру. Нет. Моя смерть будет другой!»

Он вспомнил маму, улыбающуюся тепло и устало, вспомнил потухшие глаза брата и болезненно-ярко сияющие — Инсенны. Вайрэ хотел защитить свою семью, какой ценой — не имело значения, они будут жить, будут! Амарант хочет, чтобы он вспомнил — как это, убивать? Он побывал и воином, и палачом. Ему нечего было вспоминать. Он знал.

Из ладони взвилась струйка крови, холодная, равнодушная и отстраненная, еле тлеющая безумием. Она задрожала, запела о холоде и стали, но вместо того чтобы взвиться с ладони светлячком, рванулась обратно в рану. Руку пронзило болью и холодом, и та вдруг отнялась так, будто ее у Вайрэ никогда и не было, сердце в груди болезненно замерло, горло перехватило. По телу начала разливаться ледяная пустота, растворяя мысли, чувства, унося с собой тепло. «Умираю», — равнодушно понял Вайрэ, опускаясь в темневшую перед глазами хмарь, как в зыбкую толщу воды. Тихо. Холодно. Все равно...

Ладони Амаранта на плечах почти обожгли. Вайрэ вздрогнул, как от удара, в крови полыхнуло пламя, дрогнуло, опало и медленно затлело, разгораясь вновь. Тепло медленно заполняло тело, в нос ударил запах прелой листвы, ночная прохлада обдала лицо, он рвано вдохнул и захлебнулся воздухом. Его затрясло. И мир обрушился на плечи.

Буйство смерти в жилах улеглось, Вайрэ обвис на руках архимага, хватая ртом воздух.

— Покажи руку.

— Не могу…

Амарант подхватил пострадавшую руку сам и закатал рукав. К мертвенно синеватой коже постепенно возвращался живой цвет. Амарант медленно, с усилием, провел ладонью от локтя к запястью, словно стирая что-то незримое, и чувствительность стала понемногу возвращаться.

— Значит, ты отдохнешь, и попробуем приближенные к реальности условия. — Вампир поднялся на ноги и мрачно посмотрел куда-то наружу.

— Мы пойдем в Бонхард? — спросил Вайрэ, баюкая руку. Дыхание смерти ушло, но он с ужасом понял, каким чудом разминулся с Той Стороной. Чудом имени Амаранта. Если бы не архимаг!..

— Нет. — Амарант медленно, преодолевая незримо сопротивление, провел в воздухе рукой, и пузырь вокруг сада дрогнул, заколыхался, и сквозь забор прошмыгнули несколько тварей. Они слепо вертели уродливыми головами, принюхивались и медленно, но верно брели к двоим шхи. — Обрати смерть против них, пока они тебя не сожрали.

Ругательства так и застряли в горле. Вайрэ бросил взгляд наАмаранта, стоявшего с самым безразличным видом, на тварей, и со всей отчетливостью осознал: на этот раз Кримайера на кухне нет.

Одна из тварей глухо рыкнула. Амарант заложил руки за спину и перекатился с каблука на носок. Вайрэ как зачарованный смотрел на острые клыки, в горящие потусторонним светом глаза тварей, полные равнодушного голода. Хищные порождения Бонхарда бесшумно растеклись по саду, окружая вкусную бессловесную добычу.

Да. Так и будет там, внизу. И есть уже. Тихая и незаметная смерть, идущая по следу. Вайрэ сжал руки в кулаки и зажмурился. В ушах нарастал звон, воздух сгустился, твари вот-вот прыгнут…

Он вдруг вспомнил старый проклятый дом. Из ладони холодным цветком взвилась кровь, оглушая холодным молчанием, прыснули светлячки темным созвездием Вильраненов, полные крови, пролитой по праву. Вайрэ выхватил из вен хлыст, замахнулся и растерянно замер, вдруг поняв, что твари так и не прыгнули. Их уродливые туши изломанными грудами валялись среди травы и корней. Амарант отошел от дерева и протянул руку.

— Вставай. Молодец. Я был уверен, что мне придется вытягивать тебя с края снова.

Вайрэ растерянно поднялся.

— Ради всего святого, это… страшное оружие, — тихо признался он. — Убить в горячке боя проще, чем признавать смерть в себе.

— Намного проще. — Амарант едва заметно улыбнулся уголками губ. — И поэтому я горжусь тобой сейчас.

— Вы смогли научить. — Вайрэ коротко поклонился ему, не зная, что и думать. — Хотя это не то знание о себе, которое я бы хотел понимать.

— Кто работает с кровью, должен без страха смотреть себе в лицо, ибо кровь и есть ты.

Глава 23. Смерть, которой не случилось

Торжествующий клич густой волной прокатился в дыму. Клубы над головой взметнулись, и черные лозы сетью облепили тонкий купол стазиса. Содрогнулась под ногами земля. В черноте что-то каменно грохнуло и обвалилось.

— Восточная сторожевая башня, — задумчиво сказала Ярдарра, опираясь на меч. — Была.

— Последняя.

— Да.

Вайрэ огляделся. Все, кто выжил, кто остался, с мрачным интересом разглядывали черные лозы. Мерзко извивавшиеся над головой, сухие и мертвые — торчавшие из кладки укрепления. Какой это по счету штурм? Он не помнил. Последние дни слились воедино криками, каменной пылью и звоном в ушах. Запаха дыма они давно уже не чувствовали.

Белоснежный Гванадел растворился в огне и гари, оставалась только эта — древняя и маленькая — цитадель в самом его сердце. «Как символично, — отстраненно подумал Вайрэ, скользя взглядом по серым от пыли и копоти лицам жрецов и воинов, — когда-то город начинался именно отсюда. Здесь же ему и суждено закончиться».

— Неужели ничего нельзя сделать?! — Он бросился к дяде и зло посмотрел на него. — Все? Конец? Так и будем ждать, когда они проломят стазис?

— Силы храма исчерпаны. — Глаза Инсенны сияли в дымном полумраке, как далекие звезды.

— Ради всего святого, неужели даже Звезды не хватает для…

— Не хватает, — отрезал Инсенна. — Звезда — ничто без рук живых. А нас осталось слишком мало, чтобы обуздать ее силы!

Гулкий каменный треск почти оглушил. Инсенна бросился к расползавшейся в промерзшей земле трещине и воздел над ней руки, удерживая. Вайрэ горько выругался. На глазах вскипели злые слезы. Снова треск. Под ноги Инсенне покатились расколотые камни древней кладки.

— Южная стена, — раздался спокойный голос матери. Ярдарра покрепче перехватила меч.

— Последняя?

— Единственная.

Глаза дяди полыхнули ярким белым огнем, и камни медленно поднялись в воздух. И с невероятной силой роем запечатали пролом, придавив несколько черных лоз. Жрецы и воины, Вайрэ уже и не различал, кто из них кто, встали полукругом, готовясь принимать бой. А в воздухе вдруг разлилось мерзкое, звенящее, выворачивающее саму суть наизнанку эхо Неведомого.

— Круговерть, — в тон маме прокомментировал Вайрэ. — Они вскрыли Круговерть!

Мерзость в воздухе висела кровавым туманом, забивалась в горло, душила и ввинчивалась в уши хором голосов, безумной песней, вилась перед глазами черными лозами.

Кровь на камнях.

Кровь на руках.

Белый-белый свет.

— Нари, давай попробуем, — лихорадочно зашептал Вайрэ. — Хоть что-нибудь сделаем! Направим...

— Сила Звезды слишком велика для нас двоих, — тихо сказал Айнарэ из сумрака. Его белые одежды были красными от крови. — Поздно что-то направлять. Надо заливать все. Вайрэ?..

Он уже не слушал. Сжав меч, бежал в глубины храма, вниз, в самую толщу. Лестницы вились корнями, извивались и пытались ускользнуть из-под ног.

Звон.

Песнь.

Свет.

Кровь.

Вайрэ бежал по лестнице.

Вайрэ парил над Гванаделом.

Звезда висела в воздухе: ослепительно-белоснежная, хрупкая и беззащитная.

Смертоносная.

С криком он замахнулся мечом.

— ...нулся?..

— А?.. — Клубы пламени растеклись алыми росчерками на стенах. Вайрэ моргнул и дрожащей рукой стер с лица капли воды.

— Очнулся? — спросил Амарант, нахмурившись. В руке он держал стакан, и Вайрэ вдруг понял, что архимаг пытался его разбудить. Сон. Это был сон. Город горел рассветными сумерками, маски жутко и сурово щерились со стен, а в воздухе пахло специями и прелой листвой.

— Простите. — Он сел, осушая одежду и кровать магией. — Я забыл поставить заглушки.

— Неужели мой дом так сильно пугает? — Амарант неловко улыбнулся, повертел в пальцах стакан и вздохнул. — Давно у тебя так?

— Я на войне был, архимаг, — хрипло сказал Вайрэ. — Я… с мая.

— У лунных ты явно не бывал, — вздохнул Амарант. — Еще спать будешь?

— Нет. — Вайрэ мотнул головой. — Простите, что разбудил вас.

— Тогда приводи себя в порядок и живо на кухню, — привычно ворчливо отозвался архимаг и встал, поправляя складки домашнего халата. Вайрэ кивнул и поспешил в ванную.

Амарант над обустройством дома если и думал, то плевать хотел на традиции и маленькую гостевую спальню сделал в конце одного из коридоров. Вайрэ крепко подозревал, что гостей у вампираотродясь не бывало, но закуток получился на диво уютным. Плетеный диван, угловой столик и шкаф, перекрывавший коридор стеной, мягкий коврик под ногами — вот и все убранство. Вокруг окна вилась лоза какого-то растения с мясистыми листьями, благоухавшими тонким, еле уловимым свежим запахом. Вайрэ подумал, что это, наверное, для хорошего сна, и в эту ночь кошмар и правда был не таким кровавым. Но все же был.

Смыв водой остатки кошмара, он расчесался и переплел волосы. Почему-то захотелось соблюсти приличия и не щеголять в гостеприимном доме тугой косой. Эльфы носили длинные волосы, и в косы заплетали их перед сном или перед битвой. Вайрэ вовсе не хотел обижать Амаранта недоверием. И пригладил отросшие почти до пояса темно-синие кудри.

У архимага-нежити, к тайному удивлению, кухня оказалась самой настоящей, увешанной яркими драпировками, пахнущей чем-то нездешним и терпким, больше место отдыха, чем обедов. За драпировками скрывались полки, уставленные пузатыми баночками.Специи, понял Вайрэ. На одной из стен висела целая коллекция чеканных кувшинчиков из тускло мерцавшего металла, а вместо стульев на пол Амарант бросил узорные ковры и огромные подушки.

— Так принято в Дерхассе, — ответил он на немой вопрос и махнул рукой в сторону подушек.

Вайрэ осторожно присел на ближайшую, ярко-желтую, и тут же почти провалился в нее. Подушка мягко повторила изгибы тела, да так удобно, что он всей спиной почувствовал, как расслабляются мышцы. Амарант отошел к плите и начал колдовать с чайниками и травами, кухню заполнили призрачные пряные ароматы. Наконец, Амарант уселся за низенький столик напротив Вайрэ; с полок пролевитировали два высоких узких бокала, по которым архимаг разлил тускло-красноватый настой.

— Это успокоительное, пей.

Вкус у варева оказался имбирным. Вайрэ медленно выпил его и благодарно улыбнулся — озноб ушел, дышать стало легче, в голове, наконец, прояснилось. И он вдруг понял, что грозный архимаг Амарант по-королевски восседает на ярко-оранжевой подушке, закутанный в пестрый домашний халат. Из-под халата выглядывал ворот рубашки, а ноги архимаг спрятал в войлочные тапки с загнутыми острыми носами.

— Отпустило? — Амарант глянул поверх бокала.

— Да. — Вайрэ кивнул. — Спасибо, архимаг.

— А теперь — к плите. Буду учить, как такое делать. — Амарант предвкушающе ухмыльнулся. Вайрэ послушно поднялся, подошел к мраморной столешнице с углублениями-очагами и запалил в одном из них огонь. — Ставь воду. Это очень простой состав — травы и немного магии. Фокус в обработке крови, смотри! — Над рукой архимага взвилась паутина узора, он повел пальцами, и она побледнела, выцвела и слегка изменилась. — Ты понимаешь, что я сделал?

— Вы убрали что-то из крови и оставили один паттерн. — Вайрэ прислушался к тихой песне и неуверенно предположил: — Она… стала спокойной? Это как сигил магии, только спокойствие крови?

— Именно так. Я делаю мягкий отвар из успокаивающих трав, немного специй для вкуса и добавляю кровь в резонансе спокойствия. Попробуй сам, я сейчас приду, — сказал вампир и скрылся за дверью. Вайрэ растерянно уставился на полку, заставленную стеклянными баночками. И как понять, что из этого успокаивающее?.. Он решил последовать древней мудрости — не знаешь, что лучше, бери то, что лучше пахнет. И в кипящую воду полетели щепотки специй, сухие листья и цветы. С кровью пришлось повозиться, она никак не хотела успокаиваться, и Вайрэ даже подумал, что в нем и вовсе не осталось спокойствия, но все же к возвращению Амаранта удалось намешать густой прозрачно-красный настой. Архимаг покосился на банку с сушеными алыми цветами и цокнул языком.

— Не советую говорить другим про то, что в твоем успокоительном настое красный луноцвет. Уже попробовал?

— Нет. А что с красным луноцветом?

— Запрещен к культивации законами Федерации, — ухмыльнулся Амарант и налил себе маленькую чашечку настоя. — Что ж… Неплохо. Работать будет. Перелей в стазисный контейнер и забирай себе.

— Запре… — Вайрэ осекся, уставившись на внушительную банку с алыми цветами. — И-извините! Клянусь именем рода, что никому не скажу о том, что видел у вас на кухне!

— Запрещен к культивации, а не к употреблению! — Амарант выразительно поднял палец и сверкнул глазами. — Пакуй давай, нам плита еще нужна. Медовицу пробовал уже?

— А что это? — Вайрэ нашарил в поясной сумке фляжку и перелил в нее настой. Амарант поставил на освободившееся место уже знакомый Вайрэ контейнер с кровью:

— Блюдо из крови. Что-то вроде пастилы, подземщики его часто в Бонхард берут.

— Вот как это называется! — Вайрэ хлопнул себя по лбу, вспомнив странное угощение Эстебана в Старом Аркадамате. — У меня ведь есть рецепт, но… не пробовал готовить.

— Тогда пробуй сейчас! Оно сытное, отлично восполняет силы и занимает немного места. — Амарант хлопнул ладонью по контейнеру. — Я буду следить и подсказывать.

Медовица оказалась куда проще, чем Вайрэ представлял. Кровь обрабатывалась, смешивалась с медом и патокой, Амарант, усмехнувшись, посоветовал добавить немного льняной муки для большей сытности. Варилась медовица даже с магией долго, но все-таки у Вайрэ получилось сделать несколько сладких батончиков. На вкус они были приторными, но вполне съедобными. Амарант снова уселся на подушках, потягивая успокоительное. Откуда-то с улицы доносились взрывы фейерверков, разноцветные отсветы плясали на стене.

— Иди сюда, — негромко позвал Амарант. Вайрэ послушно опустился рядом и тут же утонул в мягком бархате подушки. Архимаг покосился на окно. — Я не люблю Маскарад, но есть что-то непередаваемо прекрасное в его духе и настроении. Если Город празднует, значит, он живет.

— Вы так говорите, словно Город в любой момент может умереть. — Вайрэ тоже посмотрел в окно.

— Этот Город переживет все, — уверенно ответил Амарант. — Он пережил падение Луны, Барьер, Великий Мор… Нынешний Черный Год рядом с потрясениями прошлого даже не катастрофа, а просто неприятности.

— Поразительная живучесть, — сказал Вайрэ и понял, что не иронизирует. — А господин Пустошь говорил, что этот Город уже ничто не спасет…

— Архимаг Пустошь видел столько всего, что этот Город пережил, что самого архимага Пустошь уже ничто не спасет, — развеселился Амарант. — Знаешь, почему я в свое время заинтересовался кровью?

— Потому что вы нежить и явно любите вкусно поесть.

— Я не родился мертвым. Магическая традиция — это отражение культуры, которая ее породила. Город… он весь про жизнь и про память, как и кровь. Прошлое Города до сих пор живет у нас под ногами, сделай шаг —и ты услышишь голос предыдущих эпох, так же, как в голосе крови все наши предки. Город стоит на крови в прямом и переносном смысле, Город говорит на языке крови, Город хранит свою память и создает новую. Даже не будь тут общины нежити, Город бы стоял на крови.

— Вы хотели говорить с Городом на одном языке? — Вайрэ задумчиво посмотрел на Амаранта. Дерхассец, пришлый, он, наверное, желал пустить здесь корни и прорасти в Город, стать своим? — И вы нашли здесь дом.

— Нашел, — кивнул Амарант. — Но я полюбил кровь за ее силу. За то, что в ней растворен весь мир. И в день, когда я заговорил с кровью… мне ответил весь Город.

— Мне нет. Но я и не звал.

— Ты часть мира, как ты можешь говорить с кровью, — и миром! — если ты дальше своего носа не видишь? Стоит тебя похвалить, и я упираюсь лбом в то, что все такой же неуч. — Вопреки смыслу сказанного, Амарант не злился. Он смотрел устало и грустно. — Надеюсь, тех крох, что ты понял, хватит, чтобы тебя не сожрали.

Вайрэ виновато отвел глаза. Он совсем не хотел подводить Амаранта! Ему ведь действительно интересно научить форменного идиота чему-то дельному, пусть хотя бы у него все получится! Он вспорол ладонь и уставился на тонкий звенящий узор, развернувшийся в воздухе.

Он должен понять!

Кровь — это исток самого мира. В ней растворена смерть… во имя жизни. Вайрэ посмотрел в окно. Густые ветви сада укрывали дом Амаранта, но за ними, там, на улицах, плясал Город. Живой, жестокий, цветущий над бездной. Тюрьма. И пристанище для ищущих. Для Амаранта. Для Даэ Шелковичника. Для тех, кто протянул руку помощи упавшим на колени.

Город стоит на костях своей памяти и помнит. И его, Вайрэ, кровь, тоже помнит — и живую Старшую Речь, и времена до благословения Аннен. Он сам взывал к этой памяти тогда, в беседке Белого Сада. И эта память откликнулась. Так же, как… откликается и Бонхард?

Кровавый узор дрогнул и стек в призрачный бокал.

— Не сожрут, архимаг, — тихо пообещал Вайрэ, поднося бокал к губам. Яркая цветная мозаика теней и контрастов вдруг слилась перед глазами в цельное полотно. — Я понял.

На улице грохнул фейерверк, озаряя кухню алыми вспышками и торжеством.

Город сбросил маску и улыбнулся.

Глава 24. Разговоры и договоры

Вайрэ задумчиво уставился на фреску с красивой ярко-оранжевой рыбкой. Фреска располагалась в закутке Четвертой Эпохи Бонхарда, недалеко от одного из любимых лазов Вайрэ.

Разговор с привратником Бонхарда не отпускал. Он прочитал про Говорящих все, что смог найти — сам и с помощью Фарнаска. И до сих пор ничего толком не понимал, что такое Бонхард, как с ним договориться, так что пошел за ответами вниз. К алым корням, серым руинам и разноцветным воспоминаниям.

Он пришел в тот свой дом-лабораторию, сел на колени и задумался. И… что теперь делать?

Надрезал ладонь и позволил каплям крови скатиться и впитаться в землю. Ничего не произошло, но Вайрэ ничего и не ждал.

— Бонхард? — обратился он к большому толстому корню. — Я пришел поговорить.

И снова ничего не произошло. Он сложил руки на коленях.

— Я хочу узнать тебя лучше. Чего ты хочешь? Как мне с тобой договориться, чтобы ты захотел запомнить то, что я тебе покажу?

Бонхард оставался безответен, но Вайрэ нутром почувствовал… что-то. Внимание, взгляд, собирающийся вокруг него вопрос.

— У меня есть кровь. Незнакомые тебе чары. Если хочешь, даже жертвы.

Что-то вокруг его слушало. Что-то пришло в движение, вечно голодное, вечно внимающее и недобро любопытное. Вайрэ облизал разом пересохшие губы.

— Тебе ведь нужны живые дозорные. Они убивают, проливают кровь — и вся она идет тебе. Откажись от этой малой крови, и ты получишь намного больше.

Тишина.

Темнота.

Пустота.

Бонхард потерял интерес.

— Если не это, то чего ты хочешь? Кровь? Ты ее получишь! Зрелища и сражения? Их тоже! — Вайрэ замялся, подбирая, что еще он мог предложить.— Ну хочешь… Хочешь… Хочешь, я жизнь свою тебе отдам, — почти сказал он и застыл немо и неподвижно.

Что-то глубинное, древнее, старше всего рода эльфийского предостерегло его — не стоит так говорить, не стоит такое предлагать, когда его слышат.

Тогда Бонхард возьмет предложенное, вырвет сам из груди, выпьет и обескровит.

Молчи.

Молчи, маленький глупый эльф.

Предложи ему что-то другое.

Что-то большее, чем твоя жалкая жизнь.

— Неужели тебе не интересно? — выдохнул Вайрэ. — Не интересно увидеть, что изменится?

Что-то в глубинах дрогнуло.

И толстый старый корень пустил побег, который коснулся сапога Вайрэ и отломился.

Вайрэ медленно кивнул, поклонился и поднял подарок.

Кажется, они заключили договор. Он коротко огляделся и одним движением вычертил на земле простую, но как будто бы крепкую печать и тихо выругался: она, как и прежде, растворилась, едва сомкнулись линии. Ну разумеется, Бонхард не сдастся ему просто так! И запоминать невесть что он не будет, нет. Вайрэ покрутил корень в руках и хмыкнул. Что ж, с Бонхардом надо говорить на одном языке. Странном, непонятном, переменчивом. И, наверное, стоит спросить иначе? Не как запоминает Бонхард, а что?

— Я подумаю об этом там, где меня пока убить не могут, — пробормотал Вайрэ, пряча подарок в сумку и на ходу обламывая себе иссушенные и безжизненные отростки других корней. Дорога из глубин снова вела в Улей.

***

Теплый шарф, подаренный Фарнаском, согревал лучше всяких чар. Вайрэ устроился на кухне, потягивая горячий мясной бульон. На тарелке дымились грибные лепешки, к ним он положил несколько веточек острого папоротника. Теперь, когда у него были деньги, он мог себе позволить простую, но вкусную и сытную еду. Немного. Вайрэ не знал, что ему еще придется купить для вылазок в Бонхард. Но все-таки это была еда, а горожане знали толк в рецептах.

За окном снова бушевала буря. Мягкий и тихий снегопад сменился воем вьюги, и на низких опалесцирующих облаках то и дело пробегали вспышки молний — Даэ Шелковичник нес свою стражу в Радужной Башне.

Вайрэ поправил шарф и задумчиво посмотрел на резной корень. Пусть и не сразу, но у него, кажется, и правда получилось! Кровавый узор лег тонкими линиями, и теперь точно выйдет там, внизу, испробовать какой-нибудь ритуал. Ниар, пожалуй, удавился бы, если бы узнал об этом!

Порыв ветра ударил в окно, и в глубинах дома что-то привычно грохнуло. Вайрэ потянулся за следующим чертежом, но половицы как назло особенно противно заскрипели. Он мрачно уставился на пол, прослеживая взглядом невидимые шаги.

— И чего тебе? — спросил, когда шаги остановились рядом с ним. Дверь, ведущая из кухни в коридор, приоткрылась с душераздирающим скрежетом. — Ох, ради всего святого!

Вайрэ поднялся, морщась и недоумевая. Дом его не выгонял, не так ли? Но раз привлек внимание, значит… звал куда-то? Уж не похоронить ли наглеца где-нибудь в подполе?

Любопытство пересилило. Он выглянул в коридор и приподнял брови, когда медленно и, хвала Небесам, бесшумно отворилась дверь в одну из спален. Не подвал, уже хорошо. Вайрэ медленно подошел к комнате, не зная, чего ему ожидать, и уставился на треснувший и осыпавшийся витраж. Стекло не устояло под ударами бури, и теперь по спальне метались снег и ветер.

— Вот как. — Вайрэ невольно улыбнулся. Вредный старый дом попросил помощи! — Сейчас попробуем починить.

Он решил не размениваться на магию. Кто знает, какая буря может налететь из пустошей? Собрал осколки стекла и как мог аккуратно спаял их вместе. И только после это вернул кусок витража на место, скрепляя его искусственным янтарем (вот и пригодились запасы!).

В спальне разом потеплело. Вайрэ осмотрел окно, укрыл кусками янтаря еще несколько щелей и трещин, и, поддавшись порыву, нарисовал на стекле защитный знак — один из тех, каким уже успел научиться сам.

— Прости, дом, у меня нет денег на ремонт, — повинился, глядя в сгустившуюся темноту коридора. — Потерпи. Однажды все будет. Обещаю!

Темнота нехотя рассеялась, и носа коснулся запах грибных лепешек. Дом поверил и простил.

«Надо будет сказать кому-нибудь, чтобы нашли хозяев», — подумал Вайрэ, возвращаясь на кухню. Если таких домов в Городе хватает, то, пожалуй, есть и те, кто за ними следит, не так ли? Он напишет им письмо. Перед тем, как уйти. Пусть знают, что одичалый дом отогрелся и ждет.

Вайрэ с аппетитом откусил грибную лепешку и принялся за работу.

***

Вайрэ на мгновение замер, прежде чем выйти из кельи. И все же толкнул дверь, мысленно проговаривая слова поздравления. Даже если дяде будет неприятно, это станет данью уважения. И займет всего несколько минут. Инсенна вежливо поблагодарит, и они разойдутся: дядя в светлую лабораторию, а Вайрэ — в темноту коридоров.

Но до лабораторий он так и не дошел. Инсенна вынырнул навстречу из полумрака, уже переодевшийся из жреческой мантии в мягкое лиловое платье, любимое, домашнее. И почему-то сияя светящимся ожерельем на груди. Это до того не вязалось с вечно строгим Инсенной, что все заготовленные слова вылетели из головы и Вайрэ коротко выдохнул:

— С днем рождения… дядя, — и протянул увесистый мешочек, аккуратно перевязанный расшитой лентой.

— Спасибо. — Инсенна неожиданно улыбнулся, забирая подарок. — Если позволишь, я взгляну на него, когда присяду.

— Как пожелаете. — Вайрэ коротко склонил голову, принимая ответ.

— Желаю. — Инсенна хмыкнул. — Идем!

— К-куда?

— Наслаждаться покоем, блюдами и отдыхом, — заявил Инсенна тоном, не терпящим возражений. — Ради всего святого, Вайрэ, я уже начал забывать лица собственной семьи!

Он не нашелся, что ответить. Инсенна провел его мимо келий вглубь храма и первым толкнул дверь одной из гостиных. Обычно в них собирались жрецы, чтобы отдохнуть от забот, а сейчас навстречу Инсенне с мягких диванов и подушек поднялись все Вильранены. Все, кто остался жив.

Вайрэ растерянно замер в дверях.

— Явилось солнце из заточения, — нараспев произнес Айнарэ и махнул рукой. — Иди-ка сюда, братец!

— Я предчувствую какую-то гадость, — тихо сказал Вайрэ, присаживаясь рядом с ним на диван. Айнарэ хмыкнул и сунул ему в руки бокал с чесночным «ожогом».

— Попробуй, — тонко улыбнулся, сверкая глазами. — Пробуй-пробуй, я что, один страдать должен?

— Но это вкусно!

— И ты туда же. — Айнарэ разочарованно выдохнул и откинулся на спинку. Вайрэ огляделся. Родители, тетя Эйрэнэ, седая, но не сломленная ни годами, ни горем; двоюродная сестра — Айринн, заметившая его взгляд и кивнувшая. В углу рядом с детской люлькой сидел незнакомый эльф, смуглый, непривычно коренастый и темноволосый. Он почему-то напомнил Вайрэ замшелый лесной пень, укоренившийся в темной и каменистой лощине.

— Жалиезир, — хриплым раскатистым голосом представился эльф, посмотрев на Вайрэ. И неловко поднял руку, сложив пальцы в жесте приветствия — так здоровались лесные эльфы. Вайрэ ответил ему тем же. — Отец Эльхо и зять Ярдарры.

Вайрэ вежливо кивнул и отвел глаза, пытаясь скрыть удивление. Жалиезир вернулся из Даэрота ко дню рождения Инсенны? Случайность или умысел, но это было даже символично. Они собрались все вместе в самые темные зимние ночи. Вайрэ обвел взглядом родственников и вдруг понял, что это и правда все, кто выжил в Даэроте. Все, кто остался друг у друга.

— Позволь, угадаю, — сказал Алькано, указывая на светящееся ожерелье Инсенны, — ты решил уважить праздник, но без лишних условностей?

— А? А, это… — Инсенна хмыкнул, устроился поудобнее и взял бокал. — Это, брат мой, чтобы не нервировать архимага Ниара.

— Пал последний бастион, теперь и ты сумел его довести? — Алькано приподнял брови. Остальные с нескрываемым интересом уставились на Инсенну.

— Я его напугал, — невозмутимо отозвался Инсенна. — Позавчера вечером засиделся в лаборатории до темноты и направился на кухню за поздним ужином и тем самым выяснил две вещи: оказывается, те, кто не привык к моим светящимся глазам в темноте, их пугаются, а напуганный архимаг Ниар бьет насмерть. Мы оба оценили выбоину в стене размером с мою голову, и Ниар очень вежливо попросил меня носить что-нибудь светящееся, чтобы он больше не путал меня в темноте с бонхардской тварью, а я не менее вежливо согласился и предложил помощь в починке стены. На этом мы сочли вопрос закрытым.

— Ты разошелся с неминуемой смертью второй раз, и за это стоит выпить. — Ярдарра отсалютовала бокалом.

— В третий, — поправил Инсенна. — Или в четвертый?..

— Возвращение не считается, — невозмутимо сообщил Алькано.

— В любом случае, не в пятый. — Инсенна повысил голос, чтобы перекрыть дружный хохот родни, и тоже поднял бокал. — Ради всего святого, ну и гадость!..

— Вот вы меня понимаете. — Айнарэ выразительно вздохнул. — А собственный брат — нет… Мама, а мы точно братья?

Ярдарра выразительно вздохнула, но ответить не успела. Жалиезир удивленно поднял голову:

— А вы что, братья?

Повисла неловкая пауза. Жалиезир мрачно зыркнул на Инсенну и напрягся.

— Да, — спокойно сказал Айнарэ. — Это просто наша шутка, овеянная славными традициями детства. Я Айнарэ, он Вайрэ, я младший, он старший.

Жалиезир медленно кивнул.

— Я запомню, — почти смущенно пообещал.

— Не переживайте, я сам иногда во всех этих Вильраненах путаюсь, хотя вроде бы главный. — Инсенна чуть улыбнулся.

— Однажды ты все равно женишься, — невозмутимо заметил Алькано и достал из рукава сверток. — С днем рождения, Инсенна.

Вайрэ тянул «ожог», с интересом разглядывая подарки родни. Изящная коробочка-головоломка от Алькано, украшенная эльфийскими иероглифами. Густая мазь для глаз от Айнарэ — пусть магические импланты не причиняли вреда, но носить их постоянно было трудно. Дядя никогда не жаловался, но то, с какой благодарностью принял баночку, говорило лучше всяких слов. Эйрэнэ накинула на Инсенну расшитое оплечье с меховым подбоем, пожелав ему не мерзнуть и в мягкие городские зимы. Жалиезир, смущаясь, протянул обсидиановый нож.

— Еще я набил дичи, — буркнул он, кивая на стол. — Вам тут, говорят, есть нечего.

Айринн щелкнула пальцами, убирая чары, и комнату заполнил умопомрачительный запах.

— Еды хватает, но такой в Городе нет! — Инсенна искренне улыбнулся, разглядывая заставленный стол. Жалиезир расстарался: запеченное, жареное, вяленое мясо, горшочки с лесными ягодами и грибами, рыба, орехи — все, чем были богаты северные леса Даэрота, украшало стол. Вайрэ тут же потянулся к сыру.Ради всего святого, как же он успел соскучиться по этому вкусу!

— Вы наш спаситель! — почти простонал Айнарэ, наливая себе терпкого ягодного вина. Жалиезир что-то пробурчал, а Инсенна развернул подарок Вайрэ: узорные шпильки.

— Вайрэ, — позвал он, с интересом разглядывая шпильку. — А из чего они?

— Из корней Бонхарда. — Вайрэ смутился.— Из корней тут много чего делают… и это должно снимать усталость.

— Какой любопытный материал… Надо тоже попробовать с ним поработать.

Инсенна поднялся и распустил волосы, роняя их волной ниже колен. И неторопливо переплел их на шпильки.

— Голове и правда легче. — Инсенна довольно кивнул, ощупав получившуюся прическу. — Спасибо.

— Есть верный способ еще сильней облегчить голову. — Алькано тонко улыбнулся. И, выждав паузу, пригубил вино. — Укоротить волосы вдвое.

— Или укоротить на голову, — хмыкнула Ярдарра.

— Лучше всего укоротить рабочий день, заявляю как целитель.

— Вот себе и укорачивайте, что хотите, — фыркнул Инсенна. — Длинные волосы — это красиво, да, Вайрэ?

— Главное, не укоротить то, что не надо, — не удержался Вайрэ и поиграл бровями.

— Главное — отрастить себе то, что надо. — Инсенна повысил голос, перекрывая дружный хохот родни. — Например, совесть!

— Дядя Инсенна, да мы сама совесть во плоти, поддерживаем вас в вашем Возвращении, — полушутливо-полусерьезно ответил Вайрэ.

— За что мне такая участь? — Инсенна тяжело вздохнул. — Нет, молчите! Не желаю ничего знать, ибо с этим знанием мне придется жить.

— Именно — жить — Алькано поднялся и разлил вино по бокалам. — Мы потеряли друг друга зимой и зимой встретились. Мы выжили и будем жить.

«Обязательно будете!» — подумал Вайрэ, и бокалы зазвенели.

Глава 25. Путь во тьму

В солярной капелле было светло и тихо. Вайрэ наблюдал из приоткрытых дверей за главным залом, то и дело оглядываясь на фрески: суровые Пророки, казалось, смотрели прямо в душу. И увиденное им определенно не нравилось. Вайрэ уже почти решился сбежать из этой капеллы в соседнюю, темную, но в главном зале наконец-то раздался знакомый звук шагов.

Вайрэ с облегчением выдохнул и тут же нервно взлохматил волосы. Ожидание убивало вернее осуждающих нарисованных взглядов.

Эстебан пробыл у Ниара недолго. Снова застучали его сапоги по полу, и Вайрэ бросился наперерез вампиру.

— Эстебан, мне нужно вас… на пару слов.—Ггорло предательски пересохло, и Вайрэ тут же пожалел, что вообще открыл рот. Но деваться было некуда. — Э… здравствуйте!

— Вайрэ, мое почтение! — Вампир приветливо улыбнулся. — Что-то случилось?

— Не здесь. — Он кивнул на капеллу.

— А может, лучше на кухне или в уютном заведении? Почтенный архимаг попросил меня с утра, я даже не успел позавтракать.

— Без свидетелей! Эстебан, это… недолго. Прошу.

— Хорошо, — вздохнул Эстебан и направился следом за Вайрэ в капеллу. — Выкладывайте, что у вас за секреты.

— Под Третьей Эпохой есть место, где горит светлячок, зажженный кем-то много лет назад, — тихо сказал Вайрэ, вытаскивая из поясной сумки маленькую шкатулку. — Проводите меня туда. Я заплачу. Вот.

Он открыл крышечку и протянул шкатулку вампиру. Даэротское серебро, хрусталь, яшма — не слишком-то дорогие ювелирные украшения. Но все же ювелирные. Заколка в виде ласточки, на чьих крыльях маленькими звездочками сияли чистейшие аметисты, пожалуй, даже сошла бы за произведение искусства. И вместе с ними — увесистый мешочек с деньгами. Вайрэ оставил себе немного стекляшек, все же они могли пригодиться, и надеялся, что Эстебан согласится.

— Это все, что у меня есть. — Вайрэ уставился под ноги. — То еще богатство, но… хотя бы до Третьей Эпохи провести меня хватит?

— Вайрэ. — Вампир закрыл лицо рукой и вздохнул. — Ты представляешь, сколько это стоит здесь?

— Ничего не стоит, да? — Вайрэ расстроенно отвел глаза. — А моя кровь подойдет?

— Вайрэ, это Город. Здесь нет металлов. Нет настоящих драгоценных камней. И раз уж на то пошло, мало кто тут может себе позволить себе сапфировый кристалл-накопитель. — Эстебан кивнул на пояс Вайрэ. — За сопровождение в старый Аркадамат я беру баснословно дорого, но твои драгоценности стоят еще дороже, а добавь кристалл—и хватит на то, чтобы купить мою задницу в пожизненное рабство.

— Мне не в пожизненное, мне только до фонарика в Третьей… Сколько, Эстебан?

— Все это. — Эстебан подхватил мешочек с деньгами. — И вот это.

Он вытянул из шкатулки ожерелье с горными хрусталями. Вайрэ недоуменно моргнул — украшение было на редкость неказистое, разве что камни неплохие.

— Хорошо. — Вайрэ немного нервно кивнул, решив, что Эстебану виднее. В конце концов, ожерелье можно распустить и сделать из хрусталя что-нибудь более достойное. — Значит, мы договорились?

— Я в твоем распоряжении на пути туда, обратно и обеспечу твою безопасность, командир. — Вампир ухмыльнулся. — Могу даже помочь собраться.

Вайрэ с облегчением выдохнул и снова покосился на Пророков.

— Спасибо. Мне только переодеться… Сколько времени надо тебе?

— Мне тоже надо собраться и переодеться. Жди через час.

— У калитки в лес за храмом, — быстро сказал Вайрэ. — Хорошо?

— Договорились, — кивнул Эстебан.

Вайрэ вышел из солярной капеллы и с облегчением выдохнул. Пророки больше не смотрели на него так осуждающе, Эстебан согласился, а значит, оставалось еще одно дело. Путь в Третью Эпоху долог, в прошлый раз родня чудом не хватилась, но сейчас он не хотел рисковать. Собравшись духом, закрыл глаза и сосредоточился на медальоне.

«Я пойду с хен Эстебаном в Бонхард, — сообщил Вайрэ всей родне. — Он согласился провести мне экскурсию».

«После Бонхарда на глистогонку в госпиталь!» — тут же откликнулся Айнарэ.

«Контрольный срок?» — Это уже мама. Вайрэ тепло улыбнулся и ляпнул первое, что пришло в голову:

«Неделя».

Недели им точно хватит. А потом их начнут искать.

«А я в Даэрот на разведку, — хмыкнула мама. — Удачной охоты, сын!»

Вайрэ коротко выдохнул. Даэрот не Бонхард. Опасно, но мама все тропы знает. Пресвятые Небеса, спасибо за отсрочку! Спасибо за подаренное время! Он успеет, теперь он точно успеет.

«Внизу опасно, будь осторожен», — с явной тревогой предупредил отец. Вайрэ только криво усмехнулся. Он боялся, что его не отпустят, боялся, что запретят или начнут расспрашивать… но нет. Ради всего святого, как же хорошо, что он был разведчиком! В глушь, в даль, в одиночестве или компании, всегда уходил и всегда возвращался. И семья ему доверяла.

А он это доверие предал. Вайрэ прерывисто вздохнул, отгоняя черные мысли, и принялся собираться. У него оставалось не так уж и много времени.

***

Когда над головой сомкнулись своды Бонхарда, он вспомнил, что Эстебан хотел поесть. Стало стыдно, но в этот раз Вайрэ шел вниз не с пустыми руками. За эльфийскую кровь платили не слишком-то много, но этих денег хватило на запас походной еды. Дикие грибы Вайрэ насобирал по кустам Зеленого Квартала, и теперь ему было чем накормить спутника.

Эстебан уверенно шел вперед, сворачивая в неприметные тоннели и то и дело ныряя в остатки домов — Вайрэ бы никогда не подумал, что в них сохранились лестницы вниз. Это была странная и темная дорога, узкая и извилистая — наверное, именно по таким тропам и ходили подземщики. Где земля и камни, где остатки мостовой, где окна… Им даже пришлось продраться черезшкуродер, узкую щель между двумя стенами. Эстебан бесстрашно скинул рюкзак, крепко сжав его одной рукой, и боком протиснулся в черный провал. Вайрэ ничего не оставалось, как последовать за ним.

За шкуродером оказалось нагромождение ступеней и арок, словно дом здесь перетасовало и сплющило до узкой башенки. А потом была незнакомая улица, потерявшаяся в переплетении корней, душный крысиный лаз, снова окна и лестницы…

В какой-то момент Вайрэ просто потерял счет времени и послушно брел за Эстебаном, даже не пытаясь запомнить дорогу. Наконец, вампир свернул в маленький дворик — привал.

— Передохнем, поедим, а потом постараемся срезать сразу до Костровища, — коротко обозначил план Эстебан. — Если по нужде пойдешь, смотри внимательно во все двери, нет ли зубов. Сезон охоты в разгаре.

Вайрэ кивнул, устало приваливаясь к стенке. Про Охотника он все-таки прочитать успел.

— Судя по тому, для чего ты нанял меня, ты не оставил мысль с лагерями? — Эстебан побарабанил когтями по каменному полу.

— У меня мама — дозорная, — буркнул Вайрэ. — Я хочу, чтобы она возвращалась отсюда живой и целой.

Эстебан медленно кивнул:

— Понял… Я подумаю, какие я видел в Бонхарде хорошо защищенные места, кроме нескольких самых известных. Если что-то придет на ум — скажу.

Вайрэ кивнул и загремел посудой. Ему парадоксально захотелось угостить Эстебана собранными грибами, пусть тот и не хотел иметь с ним ничего общего. Но позаботиться о своем наемнике — это же правильно?

Он направился было к выходу, и тут Эстебан поймал его за плечо, стиснув до боли.

— Стой, — тихим свистящим шепотом приказал вампир. — У нас гости.

Арка дрогнула как живая, и в ней волной шевельнулись многочисленные треугольные зубы. Эстебан еле слышно выругался, а Вайрэ замер.

— Охотник! — выдохнул он, завороженно уставившись на одну из жутких легенд Бонхарда.

— Он самый, — безрадостно подтвердил Эстебан и щелчком отправил в жадную пасть небольшой камешек. Зубы тут же сомкнулись с мерзким чавкающим хлюпаньем. — Эта тварь мне в прошлое пробуждение руку откусила, а теперь, похоже, доесть хочет… Значит так, командир, сейчас мы успокаиваемся, едим, спим и тянем время. Будем надеяться, что завтра его тут не будет.

— Если я рядом с ним засну.

— Рядом с ним спать спокойнее всего, — вдруг сказал Эстебан. — Он не может вылезти из стены, а Дети его боятся.

— Дети?

— Дети, отродья, выродки, корневища… Имен много, суть одна — не живые и не мертвые порождения этих корней. По-настоящему опасные. Почему-то они боятся Охотника.

— Понял. А если Охотник не уйдет?

— Тогда придется делать себе выход самостоятельно. — Эстебан пошатал один из кирпичей в кладке. Вайрэ только вздохнул.

Ужин в компании Охотника был странным. Эстебан косился на каменную пасть мрачно, Вайрэ — поглядывал с тусклым интересом. Куда больше его занимал тот светлячок, зажженный много лет назад кем-то из подземщиков: как же так вышло? Жаль, что безымянный шхи давно умер: ни найти, ни расспросить! И в звездных архивах, как назло, было только описание… Вайрэ проглотил грибы, даже не почувствовав вкуса, и со вздохом растянулся на тонком одеяле. Гадать можно долго. А сейчас нужно поспать.

— ...авай! Вайрэ! — рявкнул Эстебан, а затем где-то рядом послышался звук разрубаемой плоти, и до него долетели теплые брызги. Воздух пропитался тяжелым железным запахом. Вайрэ подскочил, бросил взгляд по сторонам и наотмашь ударил магией. В мечущемся полумраке что-то взвизгнуло, ухо обожгло тяжелым смрадным дыханием, по полу стукнули когти.

Твари!

Эстебан ловко отбивался кровавым клинком, не переставая изощренно, почти изысканно костерить тварей на все лады. Наконец, Вайрэ догадался запалить светлячок — положение у них было ужасное. Твари загнали обоих в угол, отрезав от оружия, а сзади в стене дрожали зубы Охотника.

— Да подавись, скотина! — взвыл Эстебан и, схватив одну из тварей за шкирку, швырнул ее прямо в разверстую пасть. Короткий визг — и страшные зубы сомкнулись, стая порскнула в разные стороны. Вайрэ опустил руки и тут же увидел, как одна из тварей попыталась сунуть морду в его рюкзак. Весь страх перед отродьями вмиг испарился.

— А ну пошла! — и он отвесил твари душевного пинка. Она шарахнулась, влетела в костер и заметалась по дворику, жалобно скуля. Котелок застрял на уродливой башке импровизированным шлемом.

— Котелок верни, сволочь! — завопил Эстебан, прыгая на тварь всем весом. Вайрэ поспешно окатил ее чарами паралича.

Когда глубоко оскорбленная тварь с визгом убежала, а они двое так и сидели — один с котелком, а второй со светлячком, Эстебан вдруг фыркнул раз, другой и оглушительно расхохотался.

— Нет, ты видел эту морду? Как ты ее, а! — Вампир хлопнул его по плечу и засмеялся снова. Вайрэ тупо уставился на него, а потом расхохотался сам.

— А… а правда, что от перца и чеснока у тварей несварение? — спросил, отдышавшись. — Она мои грибы сожрала!

— Чтоб ей наизнанку через жопу вывернуться, — душевно пожелал Эстебан. — Ты сам цел?

— Цел. — Вайрэ скользнул по своим рукам взглядом. — А… ты?

— Цел. И предлагаю уносить отсюда ноги, пока Охотник сыт.

Вайрэ сгреб нехитрый скарб и посмотрел на Эстебана:

— Веди.

Вампир завел их в какой-то немыслимый лабиринт из коридоров, корней и обломков. Стены вокруг них были изрешечены нишами, двери и проходы и вовсе не поддавались никакой логике.

— Старая Крипта, терпеть ее не могу, но через нее быстрее всего, — коротко пояснил он. Коридоры менялись и не менялись — разные, но одинаковые до неразличимости. Через какое-то время Вайрэ начало казаться, что они ходят кругами, однако Эстебан вел их все так же уверенно. — Вайрэ, а нам сегодня везет.

— Почему?

— Сам нас не кружит. Почти что напрямую шагаем.

По мнению Вайрэ, их именно что кружило на одном месте, но Эстебану виднее. Наконец, они вышли в широкий коридор, когда-то бывший улицей — под ногами сохранилась брусчатка, а в стенах угадывались очертания оград. Корни извивались под ногами и выныривали из стен. Небольшой круглый зал был окольцован двенадцатью черными камнями с белыми прожилками, переливавшимися чужеродным золотом, а в центре прямо на голых камнях танцевало пламя — не магическое, настоящий живой огонь, невесть как горящий без дров.

— Костровище. Пришли.

— Надеюсь, здесь не будет ни тварей, ни Охотника, — спросил Вайрэ, осторожно стягивая рюкзак с плеч и оглядываясь. Место выглядело уютным и ощущалось безопасным… И его не принесло сюда с поверхности. Костровище создавали уже в Бонхарде.

— Здесь — не будет! Безопасно, как в Убежище, только лучше. Вайрэ, а скажи… — Эстебан замялся, но посмотрел ему в лицо. — Ты видел и слышал ли ты что-то… странное, пока исследовал Бонхард один?

— Не помню. — Вайрэ развел руками. — А что именно ты считаешь странным?

— Ты встречал тут кого-то, кроме меня?

— Никого. — Он покачал головой.

— А издалека кого-нибудь видел? Или слышал? — Эстебан посмотрел с настораживающим беспокойством.

— Никого. Это плохо?

— Это замечательно. — Эстебан вздохнул с облегчением. — Если тебе любопытно, я отвечу, но не здесь.

— Хорошо. — Вайрэ подошел к одному из черных камней, пытаясь разгадать замысел и успех чародеев прошлого. Обернулся на костер — нет, ни малейшего отзвука магии, похоже, что память… живая память! Но, может, секрет в черных камнях?

— Секрет Костровища так и не разгадали, — заметил Эстебан, подозрительно изучая чуть не украденный тварью котелок. — Старшая нежить говорит, что его создательница или создатель, скорее всего, подгадывали момент смены Эпох, когда память становится податливой.

— Имя все-таки неизвестно?

— Некоторые приписывают авторство Говорящим с Пустошами, но сами Говорящие утверждают, что это не они.

— Крайт говорил, что они в Бонхарде наследили. — Вайрэ вздохнул. — Ты знаешь об этом что-нибудь?

— Ты когда с Крайтом успел поговорить? — вскинулся Эстебан.

— В прошлый раз, когда был в Бонхарде. А что?

— Неожиданно, — медленно ответил Эстебан и оценивающе смерил Вайрэ взглядом. — Он нечасто показывается на глаза. В любом случае, возвращаясь к Говорящим: с их времен четыреста лет прошло, они улетели пеплом.

— Значит, поищу в архивах, — решил Вайрэ, снова уставившись на черный камень. Показалось или он начинает различать что-то?

— Если Марево выжила, я вас познакомлю, — пообещал Эстебан. — Она была ученицей Безымянной и сама бонхардская чародейка.

— Марево?.. — Имя показалось знакомым, и вдруг Вайрэ вспомнил: точно! Оно звучало в числе прочих под сводами звездного храма в тот день, когда он, Вайрэ, выпал из своего оцепенения. Ради всего святого, когда же это было? — Она до сих пор не вернулась?

Вампир только медленно покачал головой и тоскливо посмотрел в огонь. Вайрэ помялся, не зная, что сказать и нужно ли говорить, и снова уставился на черные камни. А ведь он тоже однажды не вернется. Скоро — очень скоро! — уйдет вниз навсегда. Почему-то захотелось оставить Эстебану что-нибудь на память, такое… полезное. И что не жалко выкинуть, если Эстебан этой памяти не захочет.

— Тебе нравится моя кровь? — спросил Вайрэ прежде, чем подумал.

— Кровь — это отражение шхи, — ответил Эстебан. — И у твоей хороший голос.

Вайрэ кивнул. Что ж, хорошая была попытка, но над памятным полезным подарком стоит подумать еще.

Эстебан протянул к костру ладони, и на Костровище опустилась сонная тишина.

«Кажется, я начал привыкать к Бонхарду», — подумал Вайрэ, когда они продрались через мешанину корней и камней. Второй переход давался тяжело: Эстебан несколько раз останавливался, вслушиваясь в темноту, и возвращался, чтобы найти другой путь. Дважды их закружило, и они выходили на площадку между тремя одинаковыми домами (Вайрэ даже казалось, что это один и тот же дом, просто трижды). Но как бы Бонхард ни вредничал, они все равно шли вперед и вниз.

Вайрэ с опаской оглядывался, боясь снова услышать вой и визги, но не доносилось ни звука. Наверное, тогда гхоллы все же собрали кровавую жатву… Кому же не повезло? От этой мысли стало холодно, и он ускорил шаг. Ничего. Ничего! Он сделает дозорным и подземщикам убежища. Сколько сможет.

Улица круто пошла наверх.

— Устал? — негромко спросил Эстебан.

— Да… — Вайрэ кивнул. — Вроде бы и немного прошли, а кажется, что по горному перевалу пробежал.

— Тогда отдохнем.

Вампир забрался на кучу земли между домами и, судя по звуку, спрыгнул. Вайрэ последовал за ним. Через несколько поворотов они вышли в очередной дворик.

— Длань Самого. Нравится? — Вампир ухмыльнулся.

Не нравилось. Совершенно точно не нравилось и наводило невыразимую жуть! Корни Бонхарда вытекали из окна второго этажа толстым крученым жгутом, расплетались на нити потоньше и уходили в землю. Со стороны и правда было похоже, будто какой-то гигант поставил на землю ладонь домиком. Страх пробегал холодком по внутренностям от одного ее вида.

— Отдохнуть — это пожелать сбежать отсюда на другой конец Бонхарда? — мрачно уточнил Вайрэ.

— Мы можем терпеть. Твари и остальные — нет. Вряд ли Сам вдруг решит послать за нами своего Вестника. — Эстебан бесстрашно нырнул под узловатые пальцы. — Да и вдвоем легче.

Вайрэ помедлил и скользнул за ним. Он думал, что начал привыкать к Бонхарду? Как же ошибался!

— Костер здесь разводить нельзя, да? — с тоской спросил.

— Магический можно, только «колпак» повесь. — Эстебан развалился на корнях, как у себя дома на диване. — У тебя кроветворное есть?

Вайрэ молча кивнул, раскладывая нехитрый походный скарб. Руки предательски подрагивали. Но когда в полумраке заполыхал огонек, а вода в котелке уютно закипела, холод будто бы отступил, и напряжение стало отпускать.

— Ты хочешь крови? — Вайрэ посмотрел на Эстебана.

— Да, — просто ответил тот и красноречиво ткнул себя двумя пальцами в шею. — Можно?

— Нужно. — Вайрэ расстегнул воротник, оголяя горло.

— Ты не так давно в Городе. — Эстебан сел ближе. — Тебе уже кто-то дарил Поцелуй?

Вайрэ коротко кивнул. Эстебан притянул его ближе.

— Не дергайся, — клыки еле ощутимо кольнули кожу, а потом шею до самой груди пробило жутким, неестественным холодом, который почему-то показался очень приятным. Вайрэ прикрыл глаза. На укус Барвинка — ошеломляющий, пьянящий, лишающий рассудка— это совсем не было похоже. В голове прояснилось до кристальной чистоты, даже сам Бонхард вокруг словно умыло дождем. Эстебан несколько раз сглотнул и отстранился:

— Хватит с тебя, а то на ноги не встанешь.

— У меня есть кроветворное,.— Вайрэ достал из сумки флакон и опрокинул его в себя. — Твой Поцелуй отличается от… других. Почему?

— Потому что ты мне нужен в своем уме, а не пускающей пузыри посторгазменной лужей, — хмыкнул Эстебан. — Любой вампир может контролировать, как сильно ударить по мозгам.

— Учту. — Вайрэ полыхнул до кончиков ушей, вспомнив Барвинка. — Извини, что не сказал сразу.

— Что именно не сказал?

— Что кровь невкусная. — Вайрэ хмыкнул. — Но выдержки тебе не занимать. Мое почтение!

— Ты ее что, в «Полной Чаше» додумался продавать?

— А ты откуда знаешь? — Вайрэ насторожился.

— Потому что только тамошний сброд настолько не умеет пить редкую кровь, — отрезал Эстебан. — Жалкие позеры, которые позорят само звание нежити; из порядочных вампиров там только несколько калек, которые неспособны охотиться по-настоящему, но гордость не дает им принимать консервированную кровь от Города. Твоя кровь специфична. Ее нужно уметь пить. Это как с редким вином, которое надо пить при определенной температуре и с определенной закуской, чтобы оно раскрыло тебе весь вкус.

— Вампир в черном бархате с тобой вряд ли согласится. — Вайрэ хмыкнул. — Но если подскажешь заведение для особых ценителей, готовых заплатить за редкость, буду признателен.

— Ценители или охотятся как приличная нежить, или заключают договоры с личными жертвами, или не играют в знать, а просто ходят в госпиталь за дотациями, как проголодаются, — фыркнул Эстебан. — Платить за представление в виде жертвенного распития — попрание наших вековых традиций от малолетних недокровопийц.

Вайрэ вежливо пожал плечами.

— Ваши традиции будут попираться, пока не иссякнет кровь желающих ее продать, — сказал он. — Равно как и наши… ради всего святого, Эстебан, что эти миры сделали с нашим языком!

— А что они сделали? — с заметным сочувствием уточнил Эстебан.

— Прекрасная Старшая Речь превратилась в помесь гоблинских диалектов. — Вайрэ закрыл лицо руками. — Письмо и то переиначили! Вместо иероглифов, полных всех нюансов смысла и оттенков, они взяли и сочинили фонетический алфавит! Я не знаю, чем эльфы так провинились перед Небесами, но день, когда наш язык стал межмировым, вошел в историю как один из самых черных. В моих краях таких извращений, как здесь, я никогда не слышал!..

— Какой кошмар… Нам еще по сравнению с вами повезло, — выдохнул Эстебан после долгой паузы.

— Ты разве этого не знал? — Вайрэ отнял руки от лица и посмотрел на него. — Все учат эльфийский. Это давно уже общий язык Федерации.

— Я не знал, что он изначально иероглифический. — Эстебан заметно смутился и отвел взгляд. — Нужно будет выучить исходную письменность.

Вайрэ мрачно на него посмотрел, достал блокнот и начертал два иероглифа.

— Так выглядит мое имя, — сказал он, показывая блокнот Эстебану. — «Песнь Пламени». А твое что означает?

— «Корона», — ответил Эстебан, с интересом изучая изображение. Вайрэ кивнул и одним росчерком изобразил еще один иероглиф.

— Так будет выглядеть твое.

— Красиво, мне нравится. Спасибо. А теперь… — Улыбка с лица Эстебана испарилась. — Нам надо отдохнуть, поесть, если хочешь спать — поспать. Половину вещей придется оставить. Наши экспериментаторы со светлячком мало того что свои опыты в самой глубокой заднице Эпохи ставили, так потом еще и саму Эпоху перетасовало. Добираться туда — испытание для сильных духом и крепких телом.

Вайрэ с тоской посмотрел на Эстебана, но кивнул. Ему нужно добраться до светлячка. А потом… будь что будет.

Глава 26. Истина в корнях

Они шли и шли, а Город Третьей Эпохи все не кончался. Вайрэ окончательно потерял счет времени, ему казалось, что там, на поверхности, они давно б пересекли Город от стены до стены, но в Бонхарде переплетение улочек сливалось в бесконечный фрактал.

И вдруг в лицо пахнуло холодом. Он замер, уставившись на стену непроглядного мрака впереди. Светлячок над головой засиял ярче, выхватывая из темноты корни и стены, и Вайрэ тихо ахнул: они стояли на краю огромной пропасти. Чернота поднималась над головой и простиралась вокруг, здания нависали над обрывом, а снизу узловатыми пальцами поднимались толстые корни. Эстебан деловито огляделся, попробовал один из корней кончиком сапога и кивнул — пойдет. С запоздалой оторопью Вайрэ понял, что им, кажется, предстоит спускаться.

Эстебан поправил свое снаряжение, крепко ухватился за корень и исчез в черноте. Вайрэ ничего не оставалось, как последовать за ним.

Корни оплели отвесный обрыв так густо и плотно, что можно было ставить ногу почти не глядя. Вайрэ и не смотрел, следуя за Эстебаном на слух — хватило один раз посмотреть по сторонам. За спиной и внизу — чернота, в ней же растворился край обрыва, и светлячок выхватывал только корни. От ощущения бесконечной глубины под ногами сводило нутро. Это сколько же им спускаться? Выдержат ли руки?

«Сорвусь — не найдут», — мелькнула мысль. Но ноги уперлись в толстый — настолько толстый, что сравнился бы с деревом! — корень. Эстебан пошел по нему как по тропе, держась за оплетенную стену. Вайрэ выдохнул.

Снова вниз, как по отвесной лестнице. А вот и следы того, что место, хоть и дикое, но все же было кем-то хожено: подземщики протянули вдоль стены крепкие веревки. Скользя подошвами по одной из них и цепляясь за другую, Эстебан провел Вайрэ к еще одному толстому корню. И снова вниз.

Вайрэ со всей отчетливостью понял, что здесь кроме них никого. И ничего — пустота и корни. Мрак, стена и дышащая холодом бездна. Все, что есть, выхвачено пятном света от магического огонька, чтобы снова раствориться в черноте.

Эстебан остановился, посмотрел вниз и с ухмылкой разжал руки. Вайрэ даже вскрикнуть не успел — по гулкой тишине раскатился удар каблуков о камень.

— Прыгай!

Короткий полет — и твердая земля под ногами. Вайрэ только ахнул: здесь по склону стекал крохотный домик — перекошенный, как пьяный. Стены домика, стену обрыва и камни под ногами покрывал сплошной узор символов: они складывались в линии, линии в узоры, все это мерцало и переливалось, а в центре одиноко висел светлячок, окруженный иллюзорной решеткой: неведомый мастер с любовью и заботой сделал копию одного из путеводных фонарей Крипты, по иронии — того, что указывал дорогу к звездному храму.

Вайрэ осторожно коснулся одного из символов и изумленно поднял брови: со стороны выглядело, что те чем-то нарисованы, но они были незыблемы и недвижимы, как прожилки в камне.

Как память об этом месте.

— Неужели и этот чародей никаких записей не оставил? — Вайрэ потрясенно покачал головой.

— Я их знал, — Эстебан осторожно коснулся светлячка, тот качнулся, как настоящий фонарь, бросая беспокойные отсветы. — Ну как знал…Когда мы познакомились, времена их силы и славы были далеко позади. Все их записи о бонхардских экспериментах — это несколько отчетов в звездном храме и два доклада в Аркадамате.

— Поразительная недальновидность! И удивительное нежелание делиться. — Вайрэ попытался взлохматить волосы, но только скользнул пальцами по туго заплетенному пучку. — И ведь не в первый раз… Эстебан, что с этим Городом? Почему нет записей, нет описаний, изучают что угодно, но только не… не память! Циклы — считают! Тварей — препарируют! Корни —и те разложили по классификации, и Небо мне в свидетели, я не понимаю зачем! Но это?! И ладно бы это, весь Бонхард одно большое умолчание! Почему?!

— Потому что это не просто память, Вайрэ! Ты знаешь, что станет с теми, кто разозлит Бонхард?! Ты знаешь о судьбе Лунного Города и самих лунных? Ты видел в Крипте кроваво-красную улицу? Бонхард — это не просто подземелья, это не просто память о Городах прошлого, это и есть весь этот мир, и Город стоит на его спине ровно так и настолько, насколько ему дозволено.

— Почему твои друзья создали это место? — сменил тему Вайрэ.

— Потому что среди всех жрецов найдутся те, кто захочет знать больше. — Эстебан развел руками. — Им было интересно, вот и все! Они творили чары, не ведя записей, пробовали, что взбредет в голову, ни о чем не жалели и ушли глубокими стариками, которые прожили жизнь до дна. О том, что у них что-то получилось, даже многие наши не знали, они просто не придавали этому значения.

Вайрэ глубоко вздохнул и повернулся к светлячку. Он пришел за ответами — он их получит. Но Эстебан, если сказал правду, то навел на интересную мысль — те жрецы, выходит, просто экспериментировали? Ничего не желая, ни на что не надеясь, играли с магией? Вайрэ задумался. В какую игру мог бы сыграть он?

Когда-то в детстве они с братом развлекались, воображая себя великими чародеями древности. И какая разница, что в толстых книгах сложные ритуалы описаны непонятным языком? Надо нарисовать печать — рисовали что придется, надо произнести странные слова — придумывали свои. И порой даже колдовство срабатывало. Не так, как нужно, но… Может, в случае Бонхарда — именно так и нужно? Забыть традицию, увидеть цель и пойти к ней по извилистой дороге фантазии?

Вайрэ обошел фонарь, разглядывая мерцавшие символы. Теперь, когда знал, куда смотреть, он начал различать в узорном полотне отдельные фрагменты. Вот здесь, похоже, тренировались… Несколько одинаковых глифов почти слились в один, но все равно было видно, как чья-то рука сначала рвано, потом увереннее выводила линии на камне. А рядом, кажется, печать. Да, малая печать, дающая тепло, но не свет. Прятались? Чуть поодаль — сигилы…

Вайрэ как наяву увидел двух лунных жрецов, с хохотом и шутками рисующих на камнях невообразимый узор. Фантазия разыгралась и развернулась в целую историю, которой не было.

...В Крипте погас один из фонарей, тот, что указывал дорогу к звездному храму, и эти жрецы захотели его починить. Прикинули чары, потренировались, чтобы по пути домой не тратить много времени, а потом решили — а такие фонарики и в Бонхарде нужны! Чем не указатели? Но сложный магический узор стекал с камней как вода, может, жрецам не хватало знаний, и со смехом и шутками узор стали подпирать всем, что только пришло в голову. Сигилами. Глифами. Печатями. Кровью… Они слились в мерцающее полотно и вдруг застыли в памяти Бонхарда.

Как во сне Вайрэ поднял руку и написал в воздухе свое имя. Эльфийский иероглиф дрогнул… И несколько ударов сердца спустя медленно, почти неохотно, истаял.

— Я знаю, что запоминает Бонхард.

— И что же?

— Суть. Он запоминает суть.

— Вайрэ. — Эстебан широко и с нехорошим предвкушением улыбнулся. — Я знаю, как это проверить!

— И как же? — Вайрэ нахмурился.

— Здесь есть одно место… Сердце своего Города и место тех, кто вызвал на себя ярость Самого. Давай проверим, как хорошо его запомнили?

Ему очень не хотелось идти куда-то еще. Домой! Назад! Чтобы снова вниз и пробовать догадку в деле! Вот только Эстебан-то с ним сюда спустился. Пусть и за плату, но все же плату символическую: стоит ли низка хрусталя и мешочек с деньгами такого риска? Вайрэ не идиот. Раз с ним пошли за компанию, то и он пойдет.

— Проверим, — кивнул Вайрэ. И с тоской посмотрел наверх. — Это же обратно лезть, да?

— Да, — расстроил Эстебан. Вайрэ только вздохнул.

Следующим условным утром они снова направились в путь. Улицы и дома сменяли друг друга, некоторые Вайрэ уже узнавал, но было много незнакомых. Они миновали площадь у Старого Аркадамата, а потом Эстебан свернул на лестницу, которая бы в привычном Городе вела в Крипту. Вокруг заметно потемнело, а по полу потянуло неприятным холодом, Эстебан на ходу стянул с себя плащ — тяжелый и теплый, — протянув его Вайрэ.

— Оденься, там холодно.

Под плащом у вампира оказался уже знакомый черный, масляно поблескивавший доспех. Вайрэ взял плащ, отчаянно желая провалиться куда-нибудь поглубже: ради всего святого, стыдоба-то какая! И что хуже — неизвестно. То, что Эстебан считает его нежным южным цветочком, а не северянином? Или… что позаботился? Merdre, и тут умудрился к себе внимание привлечь! Ради всего святого, ну почему Эстебан, с которым они почти незнакомы, вдруг начал за него волноваться? Это не входило в оплату его услуг! Но момент был упущен. Вайрэ покорно накинул на плечи тяжелый плащ, повисший на нем складками до пола, и спешно отвернулся — в носу вдруг предательски защипало. Что бы там ни думал Эстебан, этот его жест был слишком… незаслуженно трогательным.

Чем глубже они спускались, тем вокруг становилось темнее. Потянуло холодом, дыхание изо рта вырвалось паром, брусчатка на полу засеребрилась инеем. Холод, не чета мягкой городской зиме, запустил под одежду ледяные пальцы. Эстебан зажег светлячок, и на мертвых деревьях и стеклянных оградах заплясали алые блики.

Лед наступал постепенно, покрывал тонким слоем стены и решетки, стекал сосульками с деревьев, а потом они подошли к ледяным вратам, за которыми была только густая тьма.

Тишина оглушала. Даже звуки их шагов словно куда-то исчезли.

— Ты идешь за мной след в след и очень тихо, — почти беззвучно прошептал Эстебан. Вайрэ молча пригнулся, мысленно похвалив себя за то, что надел сапоги с мягкой подошвой. В ушах противно зазвенело.

Где-то вдалеке, но словно прямо над ухом зазвучали чьи-то неторопливые шаги. Мягкие и тяжелые, они медленно приближались. В унисон раздавалось тихое бряканье, словно кто-то стучал друг о друга высохшими косточками. Эстебан совершенно бесшумно шагал к ледяным вратам, Вайрэ следовал за ним.

Шаги приблизились и остановились. Эстебан замер и медленно обернулся, от страха побледнел еще сильнее и выглядел как никогда мертвым.

Он медленно выдохнул и широко улыбнулся.

— Пронесло.

Вайрэ круто развернулся — никого за спиной не оказалось. Но задеревеневшие от холодного, тяжелого взгляда в спину мышцы все не отпускало.

— Merdre, Эстебан, что это было?!

— Это было то «странное», о котором я тебя спрашивал. Его Вестник прошел мимо нас.

— Это хорошо или плохо? — Вайрэ нервно оглянулся и подтолкнул Эстебана, призывая шагать дальше.

— Не знаю, он же не пришел. — Эстебан быстро огляделся. — Но обычно ничего хорошего. Если он и не приходит, чтобы наказать, то почти всегда предвещает беду.

— Так, может, не пойдем вниз? Может, это предупреждение?

— Если бы он предупреждал, то явился бы во плоти. И тогда бы нам в лучшем случае пришлось бы стирать штаны. А в худшем никто бы нас уже не увидел.

Вайрэ передернуло:

— Где мы? — спросил, плотнее кутаясь в плащ, чтобы сменить тему. О том, что в Бонхарде есть ледяная Эпоха, он знал, но… — Это все еще Третья?

— Граница между Третьей и Второй. — Эстебан вздохнул. — Дальше начинается мертвый Лунный Город…

Вайрэ вздрогнул. Он совсем не рассчитывал уходить так глубоко!

— Что ты хотел проверить? — спросил он.

— Я хочу проверить, как Сам запомнил руины нашего собора. Это мы вызвали его ярость, и на наши головы пало проклятие, но если важна суть, то… То он должен был запомнить.

— Мы? — Вайрэ удивленно посмотрел на Эстебана. — А чем же нежить так провинилась?

— Мы лунные. Мы бросили Самому вызов и были за это наказаны.

— Они лунные, — поправил Вайрэ. — Или ты жрец?

— Я не хочу об этом говорить. — Эстебан мрачно отвел глаза. — Сойдемся на том, что я живу при Башне и делаю для Вещих полезную работу.

Вайрэ передернул плечами, но промолчал. За что бы не отлучили Эстебана, он все еще полезен и… уважаем?

— Как же ты с этим справился? — тихо спросил Вайрэ.

— А я и не справился. — Эстебан болезненно улыбнулся. — Я стал из уважаемого служителя отвергнутым преступником, которого не должно существовать. Но полезным преступником.

Вайрэ сжал руки в кулаки. Он хотя бы может умереть с пользой и спасти семью от шантажа! Эстебану не повезло больше.

— Я понял, — процедил он. — Извини.

— Давай дальше? — попросил Эстебан и толкнул ледяные створки.

— Идем.

Они шагнули в непроглядный мрак. Ледяные стены обступили со всех сторон, искрясь и тускло бликуя в отблесках светлячка. Вайрэ удивленно понял, что цвет у этих стен… странный. Вроде бы прозрачные, они были черными, казались красными, а в глубине ледяного стекла отражениями мелькали тени. И Вайрэ был готов поклясться, что в этой толще кто-то тихо плачет. Эстебан даже не повернул головы, но ускорил шаг.

Странная это была Эпоха, еще более странная, чем две верхних. Дыхание вырывалось паром и оседало инеем на волосах, стылый воздух обжигал легкие, под ногами хрустел лед, а ветер носил по ледяным коридорам странные звуки. Они текли и менялись, как вода: от плача к заунывным песнопениям, от них к испуганным крикам, а потом в торжествующий вой. Поначалу Вайрэ вздрагивал и озирался, когда очередной вскрик раздавался прямо над ухом, но постепенно спокойствие Эстебана передалось ему, и он шагал дальше, с интересом озираясь. Тени во льду вели странную, сокрытую от всех жизнь и оставляли тягостное ощущение, что они двое бредут по дну моря, пока наверху плавают акулы.

Холод оседал инеем на доспехах Эстебана, превращая их из масляно-черных в белоснежные. Багряные отсветы светлячка вычертили его силуэт, почему-то удивительно подходивший этому мертвому Городу-во-льдах. Облачко дыхания вырвалось у Вайрэ изо рта и разбило магию.

По брусчатке стелился холодный туман, пугающий и неестественный. В такой холод не могло быть тумана. Вайрэ снова отчаянно пожалел о том, что лишился посвящения — будь он жрецом, не гадал бы мучительно, невидь ли это, истонченная реальность, как в Круговерти, или просто шутки подземелий, ставших богом Городу. Он ускорил шаг, держась поближе к Эстебану.

Ледяной коридор вильнул в очередной раз, и они вышли в большое помещение, кровяной светлячок Эстебана взвился наверх и полыхнул миниатюрной звездой. Лед засиял искрами и призрачно засветился, как настоящее ночное небо, озаряя изящные арки и мозаики на стенах.

— Собор Двух Ликов, — тихо сказал Эстебан. — То, что от него осталось.

Вайрэ огляделся. Даже мертвый, собор поражал — высокие своды, осколки величия, замкнутые во льдах, и тишина. Та узнаваемая храмовая тишина, раз услышав которую — ни с чем не перепутаешь. Наверное, когда-то здесь было красиво… Вайрэ покосился на Эстебана. А ведь он и правда не смог отпустить душой лунных, все равно смотрит на стены собора с тоской и благоговением! Ради всего святого, какая жуткая участь — раз за разом возвращаться туда, где когда-то ждали, а теперь не ждут, туда, где раньше был своим, а теперь чужой! У Вайрэ хотя бы семья.

Он отчаянно пожалел, что ничего не может сделать для Эстебана.

— Как же здесь было красиво, — все так же тихо сказал Эстебан и положил ладонь на стену, украшенную мозаикой. — Совсем непохоже на Башню…

— Эстебан, — поддавшись внезапному наитию попросил Вайрэ. — Расскажи про лунных.

Эстебан вздрогнул и повернулся:

— А что ты хочешь знать?

— Кем они были? — Вайрэ обвел взглядом своды. — Кто они сейчас?

— Мы правили этим Городом. Это был Город-под-Луной, город крови, город немертвых и живых, окутанный призрачным светом… И Город посмел забыть, на чьей спине он живет. Ты видел в Крипте улицу, выложенную кроваво-красной брусчаткой?

— Да.

— Это Путь Вестника. Когда-то именно на ней Сам манифестировал свою волю, и воля его была — Лунный Город должен погибнуть, раз не смог себя спасти.

— Я читал об этом. — Вайрэ не стал говорить, что прочитал по диагонали пару страниц, особенно не вдаваясь в историю. — Лунные сражались с солярными, верно? Теми солярными, которые жили в Бонхарде.

— Да. Мы проиграли, и теперь мы пленники Лунной Башни, которые не могут выйти наружу, боясь попасть под взор Самого.

— А ведь в Городе самая большая община нежити на все окрестные миры. — Вайрэ покачал головой. Вся нежить ходила под Аспектом Иллюзии.

— Да. Но, как ни странно, изоляция не мешает. Сама Башня зачарована так, что спешит навстречу тем, кому нужна помощь служителей. — На лице Эстебана мелькнула теплая улыбка. — В Крипте достаточно порой просто выйти на улицу, и она найдет тебя.

— А если… нежить не выходит на улицу? — Вайрэ смутно вспомнил о кровавом безумии неживых. Вечная жизнь — тяжелая участь, живые близкие умирают, новых близких найти нелегко, а мир вокруг меняется. Не все могли это выдержать. Раньше, до времен Федерации, такими безумцами занимались другие лунные, кажется, посвященные Кровавого Лика. — Воронам же в Федерации не рады?

— Не рады — мягко сказано. В лучшем случае их изгоняют, в худшем—казнят на месте, но ты кое о чем не подумал. Видишь ли, Вайрэ, даже в среде живых принято идти за помощью, если у тебя проблемы, а в среде мертвых… Ты точно знаешь, если ты не в порядке. Ты не спутаешь кровавое безумие ни с чем другим, поэтому если пренебрегаешь своим здоровьем и безопасностью всех остальных — ты заслужил последствия.

— И все равно… Это хорошо, что хотя бы Бонхард сохранил оба Лика. — Вайрэ попытался приободрить Эстебана. — Не знаю, помогает ли нежити Хозяйка Кровавой Луны, но если она здесь уже есть… это же хорошо для нежити, да?

— Послушай, книжный мальчик, Лики неразделимы, они стороны одной монеты, они оба — Аспект Иллюзии! Ты не можешь, закрыв глаза на одну из сторон монеты, уверять всех, что ее теперь нет. Федеративные идиоты считают, что, запретив кровавое служение, они делают лучше «невинным», только истина в том, что эти законы и запреты принимают шхи, которые не имеют никакого отношения не то что к Ликам, а к жречеству вообще! И даже кровавый Город не смог отвоевать служителей…

— Извини. — Вайрэ вздрогнул и мысленно обозвал себя идиотом за слишком длинный язык. Опять полез, куда не просили! Ради всего святого, Эстебан и не обязан лекции читать, он за это не платил. Бесплатные знания в книгах. — Прости, пожалуйста. Я не хотел тебя задевать.

— Ты тоже извини. Меня злят идиоты у власти, ты-то точно не один из них.

— Нет, я просто идиот. — Вайрэ вздохнул и поспешил сменить тему. — Ты хотел здесь что-то проверить?

— Я и так вижу… Посмотри, как Сам здесь все запомнил. — Эстебан пробежался пальцами по мозаике. — Все эти узоры, резьбу, украшения и даже витражи и чары! Он проклял нас, но он запомнил сердце нашего Города!

— Ты не бывал здесь раньше?

— Спал пару раз. — Эстебал криво и грустно улыбнулся. — Даже разрушенные Храмы под землей остаются святы, а на святой земле всегда безопасно. Но не рассматривал деталей.

— Значит, я прав, — тихо сказал Вайрэ, подняв голову.

— Да.

Вайрэ прерывисто вздохнул. Он узнал, что хотел. И он постарается предложить Бонхарду что-то, что тот захочет помнить.

Обратный путь сквозь поющий лед показался ему совсем коротким. Беспокоить Эстебана Вайрэ не хотел, да и сам вампир после Лунного Собора заметно помрачнел. На миг Вайрэ стало стыдно, что невольно задел такую глубокую и болезненную рану.

Но ведь… Несмотря на отлучение, несмотря на все, Эстебан жил. Вайрэ украдкой посмотрел на вампира: тот мрачно вышагивал, не таясь тварей и Детей, словно был тут по полному праву; и горло стиснуло.

Если бы у него тоже было это право! Право пройтись по улицам Города, по коридорам храма, чтобы грудь перестали стискивать вина и боль. Чтобы все были живы и здоровы, чтобы были, как и прежде, вместе. Чтобы вместо холодного и справедливого одиночества — легкое тепло, чтобы не как нежеланный гость, а… как свой? Вайрэ тихо вздохнул. За Эстебана он был рад: за что бы ни отлучили вампира, он смог сжиться с этим и найти свое место заново. А вот самому Вайрэ места уже нигде не было.

Они вернулись в свой лагерь, забрали вещи.

— Возвращаемся? — спросил Эстебан, и Вайрэ кивнул. — Командир, ты жив вообще? Как мы вышли из ледников, ходишь как пришибленный.

— Я думаю, — коротко ответил он. Эстебан только молча кивнул.

Вайрэ задрал голову, глядя на высокие своды — ему вдруг вспомнились пропасти в Четвертой Эпохе. Как он и помнил — никаких трещин тут не было, куда бы ни вели те провалы, искать ответы в здравых рассуждениях было бессмысленно.

Это противоречило всему, чему его учили долгие годы в Гванаделе. Путь Баланса, путь холодного разума и твердой логики мало помогал здесь, в брюхе хтонического божества.

Но, кажется, у него наконец-то получилось нащупать новую дорогу и почувствовать, как и куда идти без холодного звездного света. Интересно, так же ли когда-то получилось у Эстебана?

Он не стал спрашивать.

Путь обратно прошел без приключений.

***

Наверху, у самого выхода на поверхность, Эстебан вдруг цепко поймал Вайрэ за плечо.

— И куда это ты собрался, командир? Сначала к лютикам.

— У меня брат лютик. — Вайрэ растерянно глянул на Эстебана и с самым независимым видом поправил рюкзак. — Хорошо, когда в семье есть свой целитель, далеко ходить не надо.

— Э нет, мне не за это платили. Мы идем в госпиталь, и это не обсуждается.

— Тебе платили за поход вниз и возвращение наверх, — проворчал Вайрэ, нехотя подчиняясь. Идти в госпиталь не хотелось, но, быть может, Айнарэ будет меньше волноваться?

— А это часть возвращения. — Эстебан очаровательно улыбнулся и повел Вайрэ вон от белого звездного шпиля.

Они пересекли Крипту и поднялись по лестнице на Площадь Повешенных, миновали Аркадамат и нырнули на тихую улочку. Вайрэ снова тихо удивился мягкости городской зимы. У него даже не мерзли руки без перчаток! А встречные горожане кутались в шарфы и шали, расшитые теплыми узорами. И до чего странно было видеть чистые от снега мостовые, над которыми пышными шапками нависали заметенные козырьки и крыши! В Гванаделе зима ложилась на землю трескучим морозом и черной ночью. Только луна, только звезды, только всполохи северного сияния над головой!.. Белая ледяная тишь. И глухие тени деревьев и гор вдалеке.

Зима в Городе была светлой.

Задумавшись, Вайрэ не заметил, как Эстебан толкнул узорную калитку. Они шагнули в сонный снежный сад, за деревьями которого скрывался госпиталь.

Эстебан уверенно зашагал к одному из корпусов. Вайрэ поспешил следом.

— Нам сюда, — ухмыльнулся вампир, указав на крепкую дверь, и первым зашел внутрь.

Вайрэ от всей души понадеялся, что там найдется целая толпа подземщиков, жаждущих избавления от нелегальной внутриутробной жизни, но реальность оказалась куда хуже. В больничной тишине из двери им навстречу вышел архимаг Ниар в полном бонхардском снаряжении. У Вайрэ похолодело внутри, и он понадеялся, что тот хотя бы не станет устраивать скандал прямо в госпитале. Он встретился взглядом с бесцветными глазами Ниара, почти бросая архимагу вызов, и не увидел в них ни недовольства, ни злости, только легкий одобрительный интерес.

— Мое почтение, мастер Эстебан, Вайрэ, — разрушил Ниар тишину. — Радует, что вы не из братии тех, кто до последнего игнорирует профилактические осмотры, как некоторые.

— Я подрядился лично за ним проследить, — белозубо улыбнулся вампир. Вайрэ с неудовольствием на него покосился: он не маленький, чтобы Эстебан за него говорил. Что происходит?! Почему Ниар, который так резко запрещал ему спускаться в Бонхард, вдруг успокоился?

Ниар давать ответы не торопился, просто кивнул на дверь кабинета.

— Там никого нет, идите.

— Шагай, я тебя здесь подожду. — Эстебан прислонился к стене. Невысказанное «а то сбежишь, знаю я тебя» повисло в воздухе. Вайрэ кисло посмотрел на него, вздохнул и постучал в дверь.

— Явился. — Айнарэ поднялся ему навстречу. — И как тебе Бонхард?

— Красиво и так непохоже на все, что я знаю, — честно ответил Вайрэ.

— И опасно. — Айнарэ кивнул на стул с дыркой в сидении. — Раздевайся и садись… Полностью! Это будет быстро и совсем не больно.

— Все вы так говорите, — проворчал Вайрэ, стягивая с себя одежду.

— За такой короткий срок твой внутренний мир не успел обогатиться, — хмыкнул Айнарэ и сунул ему в руки тазик. Улучив момент, когда брат отвернется, Вайрэ скинул с себя штаны и прикрыл печать на бедре тазиком. В животе неприятно заныло. Айнарэ тяжело вздохнул и убрал ему растрепавшиеся волосы.

— Готов? — спросил Айнарэ и, не дожидаясь ответа, прижал прохладную ладонь к животу. Потроха тут же скрутило жутким спазмом, Вайрэ не успел даже вдохнуть, и в таз на коленях с мерзким шлепаньем повалились склизкие белесые существа. А в таз под стулом полился, кажется, нескончаемый поток. От жуткого стыда Вайрэ зажмурился и вновь скрючился над тазом, не в силах удержать рвавшийся наружу богатый и шевелящийся внутренний мир.

— Сколько раз ты был в Бонхарде? — тихо спросил Айнарэ, когда Вайрэ с трудом выплюнул последнее мерзкое тельце.

— Пару раз ходил, считая этот, — ответил Вайрэ, не рискуя открывать глаза.

— Неужели? — Все так же не повышая голоса, Айнарэ цепко ухватил его за подбородок и заставил поднять голову. — Я год работаю с подземщиками. В тебе два таза паразитов на разных стадиях развития. Кому ты лжешь, Вайрэ?

— Я ходил в Бонхард, — тихо ответил Вайрэ и посмотрел в глаза брату.

— Жить надоело?! — рявкнул Айнарэ, резко выпрямляясь. — Своих мозгов не хватило, так что же, моя коллекция паразитов не впечатлила?

— Да откуда я знал, что все так плохо? — огрызнулся Вайрэ. — Ты сейчас сказал прийти, я и пришел!

— Разумеется, я же не знал, что мой дражайший старший братец тайком бегает в Бонхард! — Айнарэ взмахнул рукой, и шевелящееся месиво в тазиках полыхнуло призрачным огнем. — А это еще что?!

Он сорвал с колен Вайрэ таз и уставился ему на бедро.

— Какого… Совсем мозги отшибло?! На бедре резать!.. Мне сказать — язык отвалится?! — Айнарэ склонился над печатью, скользя холодными пальцами вдоль набухших линий.

— У меня не было выбора, она начала в Бонхарде зарастать! — Вайрэ закусил губу. — Я должен был Отлучением на всю округу сиять?

— Почему ты не сказал… мне?

— Да потому и не сказал! Ты же на труп похож от усталости.

Вайрэ с болью в сердце впился взглядом в бледное лицо брата.

— Ты правда думаешь, что я прекрасно отдохну с твоим трупом на руках? — Айнарэ выпрямился и встретил его взгляд. — Или лучше умереть, чем просить у меня помощи?

— Да, мне было бы лучше умереть еще тогда, — очень тихо ответил Вайрэ. — Чем жить сейчас так.

— Да, это была моя идея. — Айнарэ вздрогнул и отвернулся. Вайрэ замер, осознавая, что именно брат сейчас сказал.

— Что было сделано, то было сделано. — Он несколько раз вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. — Помоги мне поправить печать… пожалуйста.

Айнарэ медленно обернулся и с совершенно нечитаемым выражением лица достал тонкий серебряный нож. Они молчали, пока стертая целительскими чарами печать снова расцветала кровью, молчали, пока Вайрэ одевался. И только когда он, кивнув, потянулся к ручке двери, Айнарэ вдруг тихо спросил в спину:

— Ты поэтому не просил помощи у меня?

— Посмотри в зеркало, — так же тихо ответил Вайрэ, сжавручку. — Увидишь сам.

Дверь бесшумно захлопнулась.

***

Работа поглотила Вайрэ с головой. Он высчитывал, вымерял, измерял, ставил опыты, отсылал расчеты Амаранту, получал в ответ едкие письма с комментариями, исправлениями и списками литературы… Очнулся он только однажды днем, когда, проснувшись, увидел на экране кпк дату.

Второе февраля. С момента падения Гванадела прошел ровно год. Как во сне, Вайрэ натянул черную мантию и неслышно вышел на галерею главного зала.

Под синим куполом звездного храма стояла непривычная тишина. Жрецы собрались полукругом у алтаря, за их спинами молчали прихожане. Двенадцать черно-белых мантий. Множество темных фигур. Прохладный полумрак. И сиявшие на куполе незнакомые звезды, медленно и безразлично плывущие в вечности.

Вайрэ стоял на галерее, укрытый от всех почти черной тенью. Спуститься и встать вместе со всеми, плечом к плечу, как тогда, ровно год назад, он не мог. Не позволяла совесть. Но и уйти не имел права. Да и не хотел.

Горожане шли и шли, тихо наполняя храм дыханием и общей на всех болью. Каждый из тех, кто пришел сегодня, потерял друзей и близких в Черный Год. И сегодня, второго февраля, звездные жрецы зажигали огни, поминая погибших, и возносили молитвы, чтобы путеводный свет Аннен указал дорогу домой пропавшим без вести.

Тишина сгустилась вместе с сумерками. И в ней, сначала почти неслышно, но затем все громче зазвучал погребальный гимн.

Пусть те, кто ушел, обретут покой на Той Стороне. Пусть те, кто остался, помнят их имена. Годы смоют боль, пыль веков похоронит сердца, но сейчас — время памяти.

Вайрэ стоял, обхватив себя за плечи и не в силах даже плакать. Он мысленно просил прощения у всех, кто по его вине больше никогда не вернется домой. И это было так пусто и бессмысленно! У отлученного нет голоса в святых стенах и перед ликом Аспекта, отвергнувшего его. Даже если бы Вайрэ вырвал собственное сердце и возложил его на алтарь, омыв слезами, под холодным светом звезд его бы никто не услышал.

Не исправить. Не искупить. Даже не попросить прощения. Только стоять в темноте на галерее оскорбительно живым и не иметь права даже вспомнить имена старых друзей. Они погибли по его, Вайрэ, вине. Не ему, предателю, осквернять их добрым словом.

Звездные сумерки сгустились почти до синевы, и в руках у жрецов, прихожан, даже статуй, на острых гранях и рвущихся ввысь арках засияли звезды. Их грели в ладонях, им шептали имена, и они искрами поднимались, растворяясь среди звезд на ночном куполе и навсегда оставаясь там. Памятью о том, что было. Памятью о тех, кто был. И предупреждением тем, кто еще только будет.

Вайрэ посмотрел на свои ладони, как и прежде пустые, и отступил на шаг. И замер, вдруг увидев брата. Айнарэ тоже стоял на галерее поодаль, только с его руки к куполу все же взлетела звездочка-искра. Айнарэ не видел его, он смотрел вверх на купол, оперевшись на балюстраду. Вайрэ поколебался и тихо подошел ближе. Айнарэ не обернулся. Но выпрямился. Услышал, значит. Молчание повисло тяжелой тучей. Вайрэ подошел ближе и встал почти вплотную, не зная, стоит ли тут находиться или брат тоже не хочет его видеть.

Айнарэ посмотрел на него. Остро, пристально, почти с вызовом. Выжидающе. Вайрэ решился, сделал последний шаг и положил брату ладонь на плечо. Айнарэ замер и вдруг бесконечно устало, тихо и плавно опустился на пол, коротко дернув его за рукав: садись. Он послушно сел рядом, глянул в искрящийся купол над головой и тихо попросил:

— Попрощайся еще и от меня.

Айнарэ раскрыл ладонь, и на ней замерцала звезда. Вайрэ проводил ее взглядом, пока она не затерялась в сонме других, и благодарно кивнул.

Они молча сидели и слушали, как поют жрецы. Смотрели, как к куполу взлетают все новые и новые звезды. И с каждой из них сердце ныло: сколько же жизней унес этот год? Вайрэ казалось, что их хватит, чтобы усыпать небо звездами заново.

А потом зазвучали другие гимны. Дань павшим и ушедшим была отдана, звездные сумерки начали светлеть, и наступило время живых. Айнарэ поднялся на ноги и, помедлив, протянул руку. Вайрэ принял ее не раздумывая.

Не спрашивая друг друга ни о чем, они пошли на кухню. Сейчас здесь было тихо, в воздухе висел тонкий запах трав. Есть не хотелось. Но крепкий отвар с медом Вайрэ все же разлил по кружкам — больше чтобы занять руки. Айнарэ благодарно кивнул.

Они сели за стол, как и раньше, уставшие и измотанные, долго молчали. И когда окна ослепила непроглядная чернота, а молчать уже было просто невыносимо, Айнарэ вдруг тихо сказал:

— Я тоже теперь почти не бываю в храме. — Он задумчиво посмотрел в кружку и перевел взгляд на Вайрэ. — Не могу. Не могу их обманывать.

— Не думаю, что «обман» — подходящее слово, — медленно ответил Вайрэ. — Пресветлой Аннен лучше знать, кто достоин ее света, а кто нет.

— Разумеется. — Айнарэ криво усмехнулся. — Вот только носить в себе тот свет, который предал, невыносимо. Я бы отрекся, но не могу. Духа не хватает. И улыбаться тем, кто считает меня собратом по беде, и видеть в их глазах сочувствие… это мерзко.

— Тогда поговорим друг с другом, как собратья по беде и предательству. — Вайрэ прямо и открыто посмотрел брату в глаза и чисто городским жестом протянул ему собственной крови в начарованной чашечке. Айнарэ приподнял брови, хмыкнул и протянул свою кровь.

— Амарант учил? — спросил он, отсалютовав Вайрэ чашечкой.

— Он самый. Он же тебя в Аркадамате учит?

— Он пока еще меня нигде не учит. — Айнарэ длинно выдохнул. — Времени нет. Сейчас уже не так тяжело, но меня вызвали в госпиталь, как только узнали, что я целитель. То одно, то другое, то подземщики, то дети, то студенты. Мне придется идти в Аркадамат, если я захочу остаться в госпитале надолго, здесь совсем другая целительская школа, но не сейчас.

— Тогда готовься страдать. — Вайрэ усмехнулся и посмотрел в чашечку с кровью Айнарэ. Наука Амаранта пошла впрок, и он слышал тонкую, нежную, как серебряный колокольчик, звездную песнь. В груди защемило от тоски и невыносимой потери, он скорее осознал, чем почувствовал, как дрожат губы, а на глазах вскипают слезы.

— Хуже уже не будет, — философски сказал Айнарэ. И тихо спросил: — Больно?

— Тоскливо и пусто. Словно было цветущее дерево, а теперь только труха.

Чашечка в руках дрогнула, и на поверхности крови сверкнули холодные звезды.

— В моей крови не только свет Небес. — Айнарэ, наконец, пригубил из чашки Вайрэ. — В ней и твое по праву тоже.

— И то правда. — Вайрэ повторил его движение. Кровь Айнарэ оказалась обжигающе холодной, но это был приятный холод. — Нари, хочу сказать тебе кое-что… Я не держу на тебя обиды.

— Это была моя идея.

— И что? — Вайрэ прямо встретил его взгляд. — Идея без исполнения — просто сотрясение воздуха. Ты ее высказал. А я решил, что исполню. Не бери на себя еще и мою ношу.

— Мы думали одинаково. — Айнарэ глаза не отвел. — И я до сих пор считаю, что… так было правильно. Единственно верно. Мне жаль, что за нас двоих получил только ты. И что я не успел добежать.

— Я не жалею, о том, что сделал, и если бы снова оказался там и тогда, уже зная, что будет, поступил бы так же. И… Я рад, что твое посвящение все еще при тебе. Я убил Звезду и за это наказан, не ты. Я не держу на тебя зла, — повторил Вайрэ и неожиданно для себя улыбнулся.

— Тогда почему ты не сказал мне, что ходишь в Бонхард? — Айнарэ подался вперед, снова ловя взгляд Вайрэ. — Я никому бы не сказал, если это тайна. Или это тайна от меня? Скажи, Вайрэ!

— Это тайна от всех. — Он прижал ладонь к груди. — Вы потом все узнаете, клянусь!

Брат открыл было рот, чтобы возразить, но Вайрэ его перебил:

— А тебе не говорил, потому что тебя берег! Братец, взгляни в зеркало, что ты там видишь?

— Того, кому в этом Городе не говорят правду.

— А я вижу насмерть уставшего собственного брата. Я тебя своими руками до кельи отводил, потому что сам бы ты не дошел! — Вайрэ идейно проигнорировал выпад. Вряд ли Айнарэ имел в виду подземщиков. — Если бы знал, ты бы не волновался? Не вслушивался бы в медальон, гадая, вернусь ли я или останусь внизу? Или меня вынесут на руках, как маму? Нет, брат мой, я слишком хорошо тебя знаю.

Айнарэ криво усмехнулся, снова отпил кровь из чашечки и вдруг звеняще-тоскливо выдохнул:

— Ненавижу красный цвет.

— А вот я его не возненавидел, — задумчиво ответил Вайрэ. — Хотя думал, что поперек горла встанет и, если выживу, в жизни красное не надену.

— И не надевай, — серьезно посоветовал Айнарэ. — Местные говорят про самоубийц «гуляки в красном». Прогуляться в красном — рисковать жизнью.

— Было бы оно еще у меня, это красное. — Вайрэ выразительно развел руками, демонстрируя послушническую мантию. — Тошнит уже от черного.

— Возьми мое жизнерадостно-серое.

— Вот прямо сейчас схожу и переоденусь, — ухмыльнулся Вайрэ.

— Можешь прямо здесь. — Айнарэ снова приложился к чашечке с кровью. — Уверяю, ничего принципиально нового — надеюсь! — я там не увижу. По крайней мере, анатомически.

— С моими паразитами ты тоже уже знаком, пусть это длилось так недолго, — похоронным голосом сказал Вайрэ и прыснул.

— Весь твой богатый внутренний мир был у меня как на ладони, но жаль, что это была только кишечная фауна, — в тон ему отозвался Айнарэ и рассмеялся сам.

— Я теперь просто обязан спросить, чей богатый внутренний мир породил то страховидло, которое у меня теперь вместо ночника?

— А вот это, — Айнарэ залпом допил кровь и посмотрел на Вайрэ яркими синими глазами, — ты мог бы узнать, если бы приходил в госпиталь.

Вайрэ улыбнулся.

— Знаешь, чему я безгранично рад? У тебя снова есть силы быть вредной задницей.

Айнарэ только хмыкнул. И поднял пустую чашечку:

— Какая это все-таки гадость. Есть еще?

Глава 27. Кофейный ритуал

За окном вовсю горел кровавый рассвет. Вайрэ вздрогнул, сглотнул и вдруг осознал, насколько же он после бессонной ночи за расчетами голоден. В животе тут же противно заурчало. Вайрэ сунулся в сумку и шепотом выругался: всю свою нехитрую снедь он уговорил еще вечером. Желудок заныл, и Вайрэ сдался. Ночью он так хорошо поработал и продвинулся, что заслужил небольшое поощрение. У Нихелле должна найтись сытная похлебка с хлебцами! А может, и лепешки из кабачков и чеснока. Или тот умопомрачительный суп из льняной муки и грибов, томящийся в пузатом горшочке. Фантазия разыгралась, и он поспешно сглотнул. Дорогу к “Погребку” он помнил. Вниз по кривой улочке, подняться на крышу, снова спуститься. Проход круто повернул, и впереди разом выросла Радужная Башня. На каменных ступенях безмятежно курил трубку Даэ. Вайрэ ускорил шаг, надеясь прошмыгнуть прежде чем словоохотливый сородич его заметит.

— Вайрэ, да пройдет мимо тебя алая тень! — Даэ широко улыбнулся. — Ты удачно решил ко мне заглянуть.

— Я в Погребок шел. — Вайрэ остановился и развел руками, внутренне досадуя.

— В любом случае, ты вовремя. Подожди, я сейчас. — Даэ поднялся, быстро отряхнул штаны и исчез за дверью Башни, оставив Вайрэ в одиночестве и недоумении. Вернулся он быстро, держа в руках длинный футляр, украшенный хитрой резьбой. Вайрэ вопросительно посмотрел на Даэ.

— Забирай, твое. — Даэ протянул футляр. — Давно уже у меня лежит. А к Нихелле тебе вон туда, где шпиль с синим вымпелом.

— Мое? — Вайрэ растерянно принял теплый футляр, и все возражения вдруг застряли в горле. Старое дерево приятно и увесисто лежало в руках, узор резьбы казался смутно знакомым, и ему даже на миг показалось, что эта странная вещь и правда могла бы быть у него. — Спасибо…

— Забирай и иди. — Даэ тепло улыбнулся, смягчая резкие слова. Вайрэ только кивнул, прощаясь, и как завороженный пошел по улочке. Но не к Нихелле. А в дом. Он должен знать, что в футляре!

Улицы слились в узор лесенок и поворотов, распахнулись провалом Крипты, и навстречу скрипнула дверь дома. Вайрэ дрожащими руками положил футляр на стол и, почему-то робея, открыл крышку. Внутри лежала гладкая доска с таким же узором, как и на футляре. Вайрэ осторожно достал странную изогнутую деревяшку — деревяшку ли? — и она вдруг раскрылась веером.

— Арфа! — ахнул Вайрэ, уставившись на засиявшие тонкими лучами струны.

Он никогда не видел складных арф, но эта была именно такой. Вайрэ бегло осмотрел деку, удивляясь тому, что не видит на ней зазоров и стыков, инструмент сложился цельно и плотно, будто был сразу выточен так. Вайрэ сел на пол, прижимая арфу к плечу и упирая ее в половицы — на руках такую просто так не удержишь, в футляре она казалась гораздо меньше, — и коснулся сияющих струн. И замер, услышав чарующий, ни с чем не сравнимый звук. Будто эхо далекого моря, шум ветра в скалах, как звенящий по весне ручей… Пальцы кольнуло прохладой. Вайрэ снова потянулся к струнам, наугад касаясь их и купаясь в чудной песне.

— Как жаль, что я не умею играть на арфе! — выдохнул он, когда нежные волны схлынули и тихо пение струн закачалось мягким бризом. Взгляд упал на мерцающий стеклянный кабошон в деке. Губы разом пересохли.

Осознание обрушилось на голову ледяной водой. Вайрэ аккуратно отставил арфу и поднялся, не отрывая взгляда от инструмента, поющего голосом Неведомого.

— Ради всего святого, Даэ, — прошептал Вайрэ. — Что ты мне подарил?!

Он перевел взгляд на свои руки. Он же хотел есть. Так какая же сила заставила его забыть о голоде и принести в дом незнакомый артефакт от малознакомого чудака? Вайрэ уставился на арфу, ища в ней недоброе, вслушался в тихое гудение струн, обернулся на стены дома, ища у них помощи.

По полу прокатился сквозняк. Арфа запела громче. Вайрэ отступил на шаг, готовясь к схватке, но…

Ничего не произошло.

— Я покажу тебя дяде, — задумчиво сказал Вайрэ, глядя на сияющие струны-лучи. — Ради всего святого, чего этот Город от меня хочет?!

Всю дорогу до храма футляр покалывал ладони. Вайрэ даже казалось, что он слышит это звенящее напряжение, какое ни с чем не спутаешь, раз испытав. Так звенели вещи желанные, к которым жадно тянулась душа. Вот только он никогда не мечтал о волшебных арфах! Он любил музыку, ему нравилось петь у костра в глухих урочищах, нравилось вплетать свой голос в грозный шум ветра, Вайрэ знал и лихие кабацкие песни, и песни-заговоры. Умел играть на лютне и флейте. И, Небо ему в свидетели, не желал большего!

Очарование арфы пугало больше, чем все кошмары Бонхарда. И Вайрэ, не выдержав, сорвался на бег, боясь, что странное колдовство омрачит разум прежде, чем он укроется в светлых стенах храма.

Только когда за спиной тихо сомкнулись высокие двери, Вайрэ выдохнул с облегчением. Успел. Он с тоской посмотрел на белый алтарь, не чувствуя ни голоса, ни света звезд, и мысленно позвал Инсенну.

«Я в своей келье», — отозвался дядя.

«Это срочно».

Вайрэ прижал арфу к груди, давя укол совести. Архимага Инсенну в келью посреди дня мог загнать только недуг. Или очень, очень сильная усталость. Но арфа жгла руки, а Вайрэ нельзя было умирать сейчас.

«Жду».

— Что-то случилось? — спросил Инсенна, когда Вайрэ проскользнул к нему в келью.

— Не совсем… Вот, смотрите. — Вайрэ протянул дяде футляр. — У этой вещи странный голос.

Инсенна поднялся из-за стола, кутаясь в теплую шаль, пробежал пальцами по крышке и одним слитным легким движением раскрыл арфу.

— Какой любопытный инструмент. — Инсенна провел ладонью по деке и коснулся струн. — Где ты его взял?

— Мне его подарили. — Вайрэ глубоко вдохнул и рассказал все, что успел почувствовать. Инсенна нахмурился, дослушав исповедь до конца, и вдруг легко щелкнул Вайрэ по лбу.

— Поразительная безалаберность!

— Простите, дядя, я не мог сопротивляться…

— Направленный зов. — Инсенна задумчиво осмотрел арфу. — Но следов умысла не вижу… Стоит разобраться.

— Это не настолько срочно, — быстро сказал Вайрэ. — Когда вам станет лучше…

— Я не болен! — Инсенна поморщился. — Или собственная семья не верит в то, что я могу просто отдыхать?

Вайрэ вежливо промолчал. Инсенна смерил его нечитаемым взглядом, вернулся за стол и не глядя протянул Вайрэ расческу. Волосы у дяди были длинными даже по эльфийским меркам, гладкие и прохладные. Инсенна превосходно с ними управлялся и сам, но возложить парикмахерские труды на ближнего своего, как и все эльфы, считал не только доброй, но и очень удобной традицией. И пока Вайрэ расплетал ему косы, Инсенна умостил арфу перед собой, касаясь струн тонкими пальцами и вслушиваясь в их завораживающее пение.

— Артефакт старый, — негромко сказал Инсенна. — Сработан настоящим мастером.

— И для чего же он?

— Слушать и слышать. — Инсенна ловко вытащил стеклянный кабошон из деки, и струны тут же погасли. — Это самый обычный по структуре, но не по форме, магический кристалл. Стекло городское. Но сама арфа старше.

Вайрэ с интересом посмотрел дяде через плечо. Инсенна повертел кабошон в руках и растянул на кончиках пальцев нити звездного стазиса, сплетая из них точно такой же камень. Сгусток святых сил легко встал в паз на деке, и струны снова засияли, но уже другим, чистым белым светом. Инсенна провел по ним ладонью, и Вайрэ рвано выдохнул, сжав расческу почти до боли. Ради всего святого, он знал этот звук! Так пели звезды. Вайрэ как зачарованный потянулся к струнам, но его пальцы прошли сквозь них. Звездная арфа молчала для Отлученного.

— Любопытно. — Инсенна склонился к арфе, и Вайрэ пришлось придержать ему волосы. — Очень любопытно.

Инсенна надолго замолчал. Вайрэ аккуратно расчесывал его, сплетал белые пряди в косу для сна, и то и дело косился на арфу. На душе было мутно. Вручая арфу дяде, он тайно боялся, что заревнует, а значит, и правда окажется в сетях древнего артефакта. Немногие творения в этих мирах могли туманить разум! И окажись арфа из таких, он бы не только сам попался, но еще бы и дядю подставил. Успокаивало, пожалуй, только то, что Инсенна Вильранен прошел через смерть и Возвращение, а потому холодного чистого света в нем было больше, чем в ком-либо из живущих. А значит, и разум Инсенны неподвластен темному ментальному воздействию.

А еще — Вайрэ не заревновал. Он волновался, пугался, но почему-то был уверен, что арфа останется с ним и будет верна ему.

— В ней нет и капли злого умысла, — уверенно сказал Инсенна, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Голос крови может многое рассказать о хозяине. А эта арфа придает голос всему остальному. Кто-то очень хотел слышать мир и раскладывать гармонию бытия по нотам.

— Но почему же тогда я так в нее вцепился? — Вайрэ отложил расческу.

— А вот это, — Инсенна посмотрел на него, — надо спрашивать у тебя.

— Я не знаю ответ, — честно ответил Вайрэ.

— Значит, ты задаешь неправильный вопрос. О, и еще… — Инсенна чуть склонил голову вбок. — Тебе вчера вечером доставили письмо от архимага Амаранта.

— Вот как… — растерянно проговорил Вайрэ. — И где оно?

— Там же, где вся почта, — невозмутимо ответил Инсенна и вдруг улыбнулся. — Я рад, что ты находишь новые знакомства в Городе.

Вайрэ только и смог, что неловко кивнуть.

***

«Жду 4 марта, утром. Отговорка «когда встал, тогда и утро» не принимается.

А.»

Вайрэ несколько раз перечитал короткую записку, написанную до боли знакомым почерком. Амарант хотел его видеть? Похоже, почтенному архимагу надоело ждать, когда идиот и бестолочь сам отыщет ошибку в своих расчетах! Вайрэ очень надеялся, что Амарант наконец-то ответит на его письма, что значило бы — он все сделал правильно, но выслушивать лично нелестное мнение архимага совсем не хотелось. Вайрэ достал было конверт, чтобы вежливо отговориться делами, но руку опустил. Все-таки почтенный архимаг, пусть и кроя нещадно идиотом, тратил на него свое время и даже по-своему учил! Было бы черной неблагодарностью отказать ему в прихоти наорать лично.

Вайрэ посмотрел на календарь. Встреча назначена на завтра. Что ж, у него есть время подготовиться.

Наутро весь альтруистический настрой испарился, но Вайрэ явился на поругание, как и просили — утром. В ранних рассветных сумерках. Ровно когда очнулся от тяжелого и мутного кошмара, душившего всю ночь.

— Здравствуйте, архимаг Амарант! — Вайрэ сияюще улыбнулся двери. — Я пришел!

Амарант открыл дверь и сунул ему в руки чашечку из сине-золотого городского стекла, полную какого-то травяного настоя.

— Проходи. — Вампир отпил из своей и посторонился.

— О… — Вайрэ растерянно уставился на чашку. Амарант зыркнул на него и Вайрэ торопливо юркнул в гостиную. — Вы звали?

— Звал, — ответил Амарант. — Попробую кое-чему научить.

— Э… — Перед глазами пронеслась вся их переписка. — Вам надоело ждать, когда я сам освою?.. Простите.

— Некоторые вещи невозможно освоить самому. Я решил поделиться с тобой кое-чем из моих наработок… Скорее всего, они выдержат взгляд Бонхарда.

— Спасибо. — Вайрэ с благодарностью посмотрел на архимага. Какой бы у Амаранта ни был интерес в Бонхарде — может, ему и просто любопытно, что получится у идиота и неуча, — с его стороны это казалось почти милым.

— Смотри. — Амарант протянул руку ладонью вверх, и с когтистых пальцев медленно поднялись тонкие нити крови, складываясь… в сигил? — Что я сделал?

— Воплотили сигил из крови? — Вайрэ отставил чашку в сторону и наклонился, чтобы получше разглядеть. Сигил будто бы покачивался на тонких кровавых нитях, едва заметно пульсируя. — Вырастили? Воссоздали?

— «Воссоздал» — подходящее слово. — Амарант благосклонно кивнул. — Кровь — самый подходящий медиум для работы с сигилами, и я решил попробовать не просто взывать к их силе кровью, а вытащить ее из крови напрямую.

— Нулевой коэффициент преломления. — Вайрэ с восхищением посмотрел на архимага. — Самая устойчивая структура из возможных! Ради всего святого, архимаг, но… как?

— Сразу говорю, методика пока откровенно сырая. — Амарант недовольно поморщился. — Сигилы сами по себе — это структуры в первую очередь информационные, и из всех медиумов больше всего информации есть в крови. Я придаю форму тому, что в крови уже есть, я вытаскиваю это на свет! Понимаешь?

— Да… А кроме сигилов, выходит, из крови можно вытащить на свет вообще все что угодно?

— Например?

— Аспекты… Они есть в каждом.

— Есть-то они есть, только как понять, что вот это — Аспект, если ты не жрец? — Амарант вздохнул. — Лучше всего получается с сигилами. Не каркасная информация слишком… многокомпонентна, чтобы ее можно было полноценно извлечь напрямую.

— Но из многокомпонентной информации можно извлечь отдельные компоненты, — возразил Вайрэ. — В чистом виде Аспект не получится достать, но некую его часть… Эдакий концентрат в крови. Получится напиток.

— Выпивку из крови можно сделать и без таких ухищрений, даже аспектную. — Амарант развеселился. — Давай ты все же попробуешь извлечь из крови сигил?

Амарант умеет шутить? Вайрэ моргнул, гадая, что случилось и не умер ли он раньше времени. Наверное, от удивления кровавый сигил у него получился не ближе к вечеру, а раза с десятого: слабый, полупрозрачный, грозящий вот-вот растечься в воздухе. Всего на несколько мгновений, но получился.

— Молодец. — Амарант удовлетворенно кивнул. — Попробуй другой.

В полной прострации Вайрэ взялся за первый пришедший в голову сигил. Один из тех, какие попадались в Бонхарде, он напоминал не то ракушку, не то рыболовецкий крючок. И вот он-то дался с куда большим трудом: за окном успело посветлеть небо, а над Криптой разнеслись истошные вопли гнусей, когда на тонких кровавых нитях над ладонью качнулся и рассыпался хитрый сигил. Вайрэ выдохнул и посмотрел на Амаранта, ожидая еще каких-нибудь сногсшибательных заявлений. Архимаг знакомо прищурился:

— Почему тот дался легко, а этот — нет?

— Тот вы показали, а этот я сам. — Вайрэ отхлебнул из чашки. — Трудно найти что-то в крови, если не знаешь, как это должно хотя бы ощущаться… и трудно удержать.

— Неправильно. Думай.

— Это бонхардский сигил… В моей крови об этом информации мало?

— Если упрощать, то да. Попробуй для сравнения какой-нибудь базовый.

С базовым получилось куда быстрее, но не сказать, что проще: как Вайрэ ни пытался, но сигилы долго в руках не держались. Он ожидал, что Амарант вот-вот рявкнет, обзовет идиотом и неучем и выгонит, но архимаг проявлял просто чудеса выдержки. Вайрэ вдруг подумал, что Амаранта просто некому раздражать — в Аркадамате начались каникулы. А может, вампир и правда очень любит свою работу? И, соскучившись, решил вколотить немного знаний в Вайрэ, раз уж так под руку подвернулся? У старой нежити хватало своих причуд.

— Сконцентрируйся не на форме сигила, а на сути, — вдруг сказал Амарант, заставив Вайрэ вздрогнуть.

— Бонхард тоже запоминает суть, — зачем-то сказал он.

— Да? — Амарант чуть склонил голову и неожиданно улыбнулся. — Значит, я тем более прав, мои сигилы тебе помогут.

— Вы разве этого не знали?..

— Моя страсть — кровь, а не Бонхард. — Амарант развел руками. — Что-то я о нем, конечно, знаю, но такие тонкости нет.

— Мне об этом… о том, что Бонхард запоминает суть, никто не говорил. — Вайрэ опустил глаза. — Я вроде как догадался… Эстебан сводил меня во Вторую Эпоху к лунному собору, и, кажется, правильно догадался… Извините, архимаг!

— Но за что? Ты не сказал ничего того, за что стоило бы извиняться. — Амарант удивленно поднял брови.

— Я не хотел показаться выскочкой. — Вайрэ пожелал провалиться куда-нибудь за Барьер. Вампир только фыркнул.

— Выскочка твоим звездным храмом правит, а ты просто неуч. Хотя и небезнадежный.

— Спасибо, — пробубнил Вайрэ, не зная, как еще реагировать на внезапно подобревшего архимага.

— Не за что. С сигилами тренируйся, пока меня в Городе не будет. Раз принцип уловил, надо закреплять.

Вайрэ недоуменно посмотрел на архимага. Сначала Амарант его прогнал, потом вернул, обозвал в письмах идиотом и позором, а теперь чему-то научил и намекает, что… Догадка была слишком невероятной. И Вайрэ не выдержал:

— А когда вы вернетесь, что будет? — спросил, нервно сжав чашку.

— А что будет? — Амарант непонимающе уставился на Вайрэ.

— Я должен буду вам показать, как научился, или не надо?

— А зачем я тебя учу, если не надо? — Амарант еще более непонимающе уставился на Вайрэ. — Разумеется, надо, иначе как я пойму, осело ли что-то в твоей пустой голове!

Архимаг решительно встал.

— Эти разговоры меня утомили. Кофе будешь?

— Буду. — Голова пошла кругом. То есть Амарант его не прогнал? Вайрэ решил, что не будет об этом думать, чтобы не расстраиваться. — А что такое «кофе»?

— Ты что, никогда не пробовал кофе?!

Вайрэ помотал головой.

— Значит, просвещайся. Пошли!

Хоть кухня Амаранта уже и была знакома, она все еще казалась до невозможности экзотичной. Вайрэ, повинуясь жесту Амаранта, уселся на ближайшую подушку и замер, прикрыв глаза — это все же было невероятно удобно. На миг даже мелькнула мысль, что хотелось бы обустроить что-то подобное у себя.

Амарант щелкнул пальцами, зажигая теплые светильники на полу и под потолком, и принялся священнодействовать.

— Я удивлен, что ты еще ни разу не попробовал кофе… Кофе в Городе — это не просто напиток, это целый ритуал. Ритуал нового дня, ритуал хорошего знакомства, ритуал интересной беседы… Горожане пьют столько кофе, что дешевле содержать собственные иномирные плантации, чем закупать!

Если новый день хотя и подрастерял в новизне — время подходило к обеду, — но все еще не поистрепался, то «хорошее знакомство» и «ритуал интересной беседы» Вайрэ при всем желании не смог бы поставить рядом со своим именем. Наверное, поэтому его в Городе никто кофе и не поил. Но Амаранту об этом знать совершенно необязательно.

Ради всего святого, это же насколько Амарант вредный и неуживчивый, что ему кроме как с Вайрэ кофе выпить не с кем!

— Так получилось, — туманно отговорился он, от всей души посочувствовав седому архимагу.

— Зато попробуешь впервые не мочу из забегаловки, а небесный шедевр, сваренный настоящим мастером, — беззастенчиво заявил вампир, снимая с полки горшочек и странное приспособление с вращающейся ручкой.

В горшочке оказались зерна размером с некрупную фасоль насыщенного коричневого цвета, подобного горькому шоколаду, они чуть поблескивали на свету. От них поднимался густой запах — горьковато-пряный, ни на что не похожий, но удивительно вкусный.

— Нравится? — хмыкнул Амарант, засыпая зерна в крохотную ручную мельницу.

Вайрэ зачарованно кивнул. День окончательно превратился в какой-то сказочный сон. Амарант лично пригласил его, чтобы научить чему-то из своих разработок, а теперь стоит и невозмутимо варит для него угощение! Вайрэ украдкой ущипнул себя за руку и на всякий случай приложил ладонь ко лбу. Наверное, у происходящего был какой-то смысл, но какой? Нет, он не будет об этом думать, эту сказку жаль разбивать жестокой реальностью!

Амарант достал поднос мелкого белого песка и набросил на него чары.

— Настоящий пустынный кофе варится на горячем песке!

А дальше и впрямь начался ритуал: в полный воды кувшинчик отправился свежемолотый кофе и какие-то незнакомые Вайрэ специи, затем Амарант варил все это, помешивая длинной тонкой ложечкой и не спуская глаз. Запахи по кухне плыли умопомрачительные!

Наконец, архимаг снял кувшинчик с песка и достал изящные фарфоровые чашки с блюдечками, тоненькие, как лист бумаги. В одну чашку архимаг просто вылил содержимое кувшинчика, а во вторую добавил молока, ловко взбив пенку, не пожалел и сахара, и, наконец, поставил чашечку перед Вайрэ.

— Ну, пробуй.

Вайрэ опасливо потянул напиток. Даже с молоком и сахаром он раскатился на языке терпкой горечью. Но в этой горечи чувствовался обжигающий вкус специй и чего-то незнакомого. И все-таки кофе оказался горьким. Покосившись на Амаранта, Вайрэ мужественно отпил еще: один Бонхард ведает, что горожане нашли в этом напитке, но ритуал кофе был слишком сладким.

— Мне нравится, — сказал он, отняв чашку от губ.

— Горько? — ухмыльнулся Амарант. — На первый раз мало кому вкусно. Кофе надо распробовать.

— Как ритуал я его уже распробовал. — Вайрэ полыхнул до кончиков ушей.

— Я тебе в следующий раз по другому рецепту сварю, — пообещал Амарант.

Вайрэ рассеянно кивнул и снова приложился к кофе. Это было так же хорошо, что почти не верилось.

В голове где-то на дне сознания зрела мысль: если кровавые сигилы и правда станут ключом, то он видит Амаранта в последний раз.

Глава 28. Кто умеет, кто право имеет

Вайрэ дрожащими руками собрал лагерь и оглядел ровные и крепкие линии на камне. Выверенно, четко и последовательно, сигил к сигилу, глиф к глифу, в лучших традициях звездных жрецов. Последняя дань Отлученного той вере, которой он служил всю жизнь. Кровь влажно мерцала в отблесках светлячка и даже спустя несколько часов упруго отзывалась магией. Ради всего святого, неужели? Все еще не веря в свой успех, Вайрэ бросил на камень простенькое плетение, не плетение даже, а узелок, но печать замерцала и тут же успокоилась, никуда не исчезнув.

— Слава всему сущему!

Он облегченно улыбнулся. Вложил в эту печать все свои знания, и у него получилось! Ради всего святого! Получилось!.. Кривляясь, Вайрэ передразнил опусы бонхардских ученых:

— Невозможно, не выходит, только аномалии!.. Хотели бы — давно сделали!

Вайрэ прочувствованно фыркнул. Не такой уж он выдающийся маг, пусть и бывший звездный жрец, но вовсе не чета аркадаматским чародеям. Что взять с обычного экспедиционного разведчика? Его стезя — уходить во мрак неизвестности и зажигать там путеводные огоньки, а не высокой наукой заниматься! Но вот, пожалуйста, почему-то у него получилось. Без всяких тайных знаний.

«Почти без тайных знаний», — поправил себя Вайрэ, выбираясь из полуразрушенного дома на темные остатки древней улицы. Но можно ли считать тайным знанием валуны у Круговерти? Знания звездных об устройстве мира? То, что Бонхард запоминает суть? Эмоции, память, вдохновение, то странное и иррациональное, что есть в любом разумном существе?.. Теперь, когда он был уверен в правильности своей догадки, ни за что не верил, что до этого не додумались в целом Аркадамате и Кресте. И ведь среди подземщиков хватало выдающихся умов! Эстебан далеко не дурак, а Марево… Если хотя бы половина из того, что про нее говорят — правда, то она должна была щелкать Бонхард как орешек! И Ниар. Ниар же тоже подземщик, почему он этими лагерями не занялся?

Вайрэ запалил светлячка поярче и поднял над головой. Что ж, ответ у него был только один. Городские не хотели делать эти лагеря. Боялись или считали, что только Бонхарду решать, вернутся из него домой или нет. Горожане вверяли свои судьбы этим корням и играли по правилам Бонхарда. И тогда — тогда лагеря, созданные намеренно, действительно были для них шулерством. Вмешательством. Навязыванием своей воли.

Вайрэ тяжело вздохнул. Что ж, если Бонхарда боятся, то городских можно понять. Но пока Бонхард терпит — он будет делать эти лагеря! Пусть Бонхард накажет его, наглеца и святотатца, пусть это станет платой за обман, но зато у других будет чуть больше шансов выжить в этих подземельях!

«А если что, — подумал Вайрэ, — я все записал и описал. Но сделаю, пожалуй, еще копии, если Ниар решит уничтожить эти записи. Они все равно попадут в нужные руки!»

Мысль успокоила, и он зашагал бодрее, прикидывая план второго лагеря. Успех окрылил, Вайрэ впервые за бесконечно долгое время почувствовал, что может и сможет еще. Он все еще не был победителем, но и котенком, ухватившимся за огромную и зубастую рыбину, отчаянно бьющую хвостом, уже не являлся!

Из коридора донеслись голоса, а на стене заметались тени от чужого светлячка.

— Попался! — провозгласила черноволосая вампирша. — Сам признаешься?

— Намира, отпусти его, — вздохнул Эстебан. — Это не тот. Мое почтение, мастер Вайрэ, как продвигаются твои исследования?

Третий вампир, светловолосый и светлоглазый, не сказал ни слова, только окинул взглядом Вайрэ.

— Здравствуйте. — Он настороженно посмотрел на троицу подземщиков. — Все нормально, Эстебан, а… а кого вы ловите?

— Наркомана. — Эстебан раздраженно закатил глаза. — Наестся своей дури, и вниз. Как его только до сих пор не сожрали, ума не приложу.

— Я никого не видел. — Вайрэ развел руками, подумав, что если бы даже мимо него вздумал прогуляться Вестник, он бы и не заметил — слишком уж был увлечен.

— Может, наверх уже пойдем? — предложил третий вампир. — Он наверняка уже в себя пришел и обратно вылез, а мы тут ходим, как дураки. Я между прочим, письмо из Аркадамата жду!

— Да у меня самого тварятина в зубах уже застревает. — Эстебан вздохнул. — Вайрэ, составишь компанию?

— Ну, я и сам наверх шел… — честно сказал он и тут же пожалел об этом. Вот еще компании ему и не хватало! — Хотя, пожалуй, задержусь еще ненадолго, мне кое-что проверить надо.

— А что проверить? — поинтересовалась Намира. — Может, мы поможем?

— Мастер Вайрэ строит бонхардские убежища, — отозвался Эстебан. — Знаешь что, мы, пожалуй, тебя сопроводим. А то мало ли.

Вайрэ прикусил язык, чтобы не выругаться. Проклятье, лучше бы компанию потерпел! Но делать было нечего — коря себя за болтливость, а Эстебана за заботливость, поплелся обратно к лагерю. Ничего. Там всего лишь печать, да еще и не самая выдающаяся, подземщики только посмеются и успокоятся.

Нужный дом нашелся предательски быстро. Вайрэ скользнул внутрь, мысленно обругал любопытных подземщиков, полезших за ним, и уставился на влажно поблескивавшие линии. Ладно. Проверять так проверять, от него не убудет. С кончиков пальцев сорвались плетения и капли крови, заставив линии на камнях загудеть.

Фантазии на изощренные проверки не хватило, подземщики за спиной нервировали и злили. В конце концов, Вайрэ просто плеснул водой из фляжки, пытаясь смыть кровь, и мрачно посмотрел на Эстебана:

— У меня здесь все.

— Хорошо, — кивнул тот. — Тогда — наверх!

«Хотя бы расспрашивать не начал!» — подумал Вайрэ, плетясь за подземщиками. Вот же не повезло! Но хотя бы до поверхности было недалеко, еще немного потерпеть и — разойдутся.

— Ты так и не ответил, как продвигается исследование, — мягко напомнил Эстебан. — Это важно для меня и всех нас.

Вайрэ мысленно пожелал ему провалиться.

— Печать продержалась около суток и выдержала магическую атаку, — сказал ровно. — В Четвертой — ожидаемо, ниже не проверял.

— Это замечательно. — Эстебан широко разулыбался.

— Ниар сожрет собственную монографию, — ухмыльнулась Намира, незнакомый светловолосый вампир только вздохнул. — Шадар, только не пытайся сказать, что ты не согласен!

— Сожрет, сожрет, — вздохнул Шадар с самым скорбным лицом. — Даже без соуса.

— Если бы Ниар захотел — и сам бы все сделал, — ядовито заметил Вайрэ. — В конце концов, он здесь архимаг!

— Да не может он, в том и дело. — Все трое вампиров заухмылялись. Намира сделала неопределенный жест рукой. — Ниар в красном гуляет уже лет двадцать как, и его как-то Сам предупредил, что если глубже полезет — сожрут его. Он и бесится, теоретически рассчитывал, но без практических экспериментов — это как секс без оргазма! Наши тоже не полезут, расчеты-то ниаровы, а у него уже топор над шеей на ниточке висит.

— А Марево? — Вайрэ удивленно посмотрел на подземщиков. — Или… еще кто-нибудь? У вас же тут целый Аркадамат!

— Целый Аркадамат бесполезного балласта, едва дело касается того, что под ногами, — негромко ответил Шадар. — А Марево… Она просто не этим занималась.

— Труп еще не нашли.

— Эстебан, ее нет больше полугода, на контрольных точках тоже. Она мертва.

— Ее кристалл цел.

— Это еще ни о чем не говорит. — Шадар вздохнул. — Я тоже хочу надеяться, но…

— Тогда не разводи костер раньше времени, — отрезал Эстебан.

— У вас Бонхард под ногами тысячелетиями, не вчера появился. — Вайрэ упрямо посмотрел на Намиру. — Я не могу понять, почему лагерями никто не занимался!

— А в Даэроте вашем Круговертью много кто занимался или все Звездой дырку затыкали?

— Занимались постоянно! — отрезал Вайрэ, вспыхнув. — И мы, и Малагнар! Бессмертный, на минуточку, эльф, который создание Звезды своими глазами видел! И я по Круговерти не погулять ходил, а замеры делал!

— И как сильно ее с этого схлопнуть получилось? Не считай других глупее себя.

— А при чем тут Круговерть? Вы сюда умирать ходите. Или полагаться на волю случая интереснее?

— А при том, что вам уже тысячу раз объяснили — у Самого есть собственное мнение по поводу того, кому что можно делать, а кому нельзя, и он явно дал понять, что дел с поверхностью иметь не желает.

— Намира! — окликнул Шадар. — Замолчи сейчас же, а то и нас сожрут!

— Учту, — процедил Вайрэ. Что ж, вот теперь он точно смертник. — Значит, рядом со мной рискуете и вы. Прошу, нис. — Он отступил в сторону, поклонившись.

— Мы тебя уже в компанию взяли, — спокойно ответила Намира. — Да и тебя же почему-то до сих пор не сожрали, м?

— А я еще не перешагнул ту грань, за которой терпение Бонхарда лопнет. — Вайрэ сладко улыбнулся. — Но, поверьте, я к ней иду.

— Вот если перешагнешь, тогда поговорим.

— Если перешагну, вы меня и не найдете, — огрызнулся он.

Каменистый тоннель повернул в последний раз и круто пошел вверх лестницей. Ругаться на отвесных ступеньках не хотелось. А после долгого восхождения еще и сил не осталось. Вайрэ выдохнул, пытаясь отдышаться, и огляделся — подземщики вышли через незнакомый ход, но место в Крипте показалось знакомым…

Точно. Если пройти по этой улочке и повернуть, то до дома Амаранта недалеко. Вайрэ вздохнул и отвернулся: архимаг вот уже несколько дней опять не отвечал на письма. Похоже, Вайрэ излагал в них чушь несусветную, и Амарант выжидал, когда до глупого эльфа наконец-то дойдет, где он там ошибся.

— Мое почтение. — Он коротко поклонился подземщикам и поспешил в Улей.

— Куда? — Намира заступила ему дорогу. — Сначала к лютикам!

— У меня брат лютик. — Вайрэ с раздражением посмотрел на вампиршу.

— И что? В госпиталь ты все равно сейчас пойдешь, и это не обсуждается.

— С чего это я вам должен подчиняться? — Он окинул Намиру взглядом с головы до ног.

— Сколько ты пробыл внизу?

— Пришел, поспал, ушел.

— А когда ты последний раз гонял паразитов? — спросил вдруг Эстебан.

— Хорошо, идем в госпиталь, — прошипел Вайрэ, поняв, что отговориться «не помню» и более честным «когда с тобой вниз ходил» не выйдет. Не то чтобы он не понимал важность глистогонки, но ему не хотелось делить ее с этими существами! Был бы только один Эстебан, это еще можно бы было стерпеть, но Намира и Шадар раздражали до алой пелены в глазах.

Ради всего святого, какое счастье, что это в последний раз!

Подземщики только дружно усмехнулись.

Глава 29. Уходя — уходить

Вайрэ обошел комнаты, вслушиваясь в сквозняки. Дом мирно дышал, его стены наполнились теплом и светом. Окна больше не вздрагивали под порывами ветра и чисто и ясно смотрели в Крипту. Даже старые истертые ковры проступили узорами.

Все было хорошо.

Он еще раз поправил защиты, любовно вплетенные в балки и камни. Щедро поделился с домом кровью. Вайрэ не останавливал алую струйку до тех пор, пока не закружилась голова. Ему не жалко. А у дома теперь будут силы выстоять и дождаться.

Невкусное кроветворное Вайрэ заел последним обедом в этих стенах. Травяной чай и грибные лепешки — пусть кухня запомнит этот запах. И пусть очаг надолго запомнит тепло огня.

Остатки своих запасов Вайрэ убрал в кладовку. И пусть в ней было множество банок и баночек с грибами, папоротником, лакрицей, кабачками и яйцами, а в углу стояло аж три мешка с льняной мукой в звездном стазисе, еда никогда не бывает лишней. В Бонхарде Вайрэ много не съест, а вот будущим хозяевам подспорье. Может, у них, как и у него, тоже совсем не будет денег.

Обшарпанные стены затянулись, как старые раны. Мебель приобрела почти прежний лоск. Это было странное ощущение — вить уютное гнездо для кого-то другого, но он искренне желал дому лучшей участи, чем мрачное забвение. И в этом дом ему, кажется, поверил. Вайрэ ждал, что его вот-вот выгонят отсюда, все-таки он выполнил свое обещание, но дом не торопился вредничать и больно бить по ногам стульями. Наверное, это была благодарность.

Вайрэ проверил чердак, заглянул в подвал и понял, что больше нет смысла оттягивать расставание. Он привязался к этому дому. Но дом ждал не его, он знал это, а значит, пора уходить.

Дверь затворилась с непривычно мягким щелчком. Вайрэ повесил ключ на нее, и, не удержавшись, добавил на замок хитрую гадость от мародеров. Еще несколько сюрпризов оставил под коврами и в погасших окнах — незваных гостей ждал очень, очень горячий и злой прием.

Вайрэ прижал ладонь к двери, прощаясь, решительно развернулся и зашагал к увитой вьюнками арке. Над головой верещали и токовали гнуси, то и дело срываясь с обрыва вниз в Крипту, — у вредных птиц цвела и вовсю звенела весна. Вайрэ подумал, что ровно год назад он очнулся в своей келье и безуспешно кинулся укрывать маму от смертоносного взгляда Бонхарда.

Но теперь у него все получится.

Вайрэ достал кпк, сделал несколько фотографий и отправил короткое и емкое письмо в администрацию Города. Старый дом на обрыве под Ульем отмыт, защищен и отогрет. И ждет своих хозяев. На всякий случай извинился за самоуправство, чтобы хозяева дома не предъявили его семье за кровь и новые печати, и пожелал как можно скорее их отыскать.

Уже привычной дорогой Вайрэ неспешно дошел до «Погребка».

— Что-то ты сам не свой, — обеспокоенно проворчала Нихелле, ставя перед ним поднос с ароматным горшочком и завитком лакрицы. — Случилось что?

— Все хорошо. — Вайрэ улыбнулся.

— Вижу я твое хорошо. — Нихелле покачала головой и вдруг положила тяжелую и горячую ладонь ему на плечо. — Если что — заходи, для тебя у меня всегда найдется похлебка и кусок лепешки.

— Я что, так жалко выгляжу? — невольно сорвалось с языка. Вайрэ тут же об этом пожалел, но Нихелле только беззлобно фыркнула:

— Балбес! — и вернулась за прилавок.

Еда в «Погребке» сегодня показалась особенно вкусной.

Уже на мосту над Криптой Вайрэ вдруг остановился и обернулся, глядя на Улей. Чувство непоправимой потери сдавило горло. А ведь он и не знал, что так привык ко всему этому!.. Только это была чужая жизнь взаймы, его впустили в нее нехотя и на время. Пока не нашлось кого-нибудь более желанного и нужного.

Наверное, Даэ Шелковичник так же приветливо будет подсказывать дорогу новым соседям и упоенно рассказывать про свою Башню. И Нихелле так же будет ставить на стол ароматные горшочки. Может, те, другие, встретят старого Пустошь, и тот снова начнет жаловаться на кабачки, как это делал три тысячи лет до этого и будет еще столько же после.

Архимаг Амарант, наверное, пустит в ход свою педагогическую методику уже на студентах. Стребует с Вильраненов долг за помощь Вайрэ и пойдет стращать и властвовать в коридорах Аркадамата…

Терять прежнюю жизнь было больно. Но терять неслучившуюся — еще больнее. Вайрэ окинул взглядом Крипту и круто развернулся обратно в Улей. Прощаться — так прощаться.

Спустившись, быстро пересек знакомые темные улицы и постучался в «Полную Чашу». Он хотел видеть господина Барвинка, если тот, конечно, мог прийти сейчас. К его удивлению, Мальва почти сразу сообщила ему, что господин Барвинок уже в пути и будет примерно через час. И немедленно погнала его в душ с большим пушистым полотенцем и свежим комплектом одежды, кажется, тем же, что в прошлый раз.

— Вкусная и сытная пища, — прокомментировал сам себя Вайрэ, крутясь перед зеркалом. — Почти как стряпня Нихелле.

Он сел в кресло, пытаясь понять, как настолько дурацкая идея вообще пришла в голову. Барвинку-то какая разница? Но тот очень помог Вайрэ и попрощаться с ним было, наверное, правильно?

Время тянулось невыносимо медленно. И когда в коридоре наконец-то раздались голоса хозяев, Вайрэ с облегчением выдохнул. Барвинок медленно прошел в зал и, коротко поклонившись Вайрэ, направился вглубь «Полной Чаши». Вайрэ последовал за ним.

На этот раз они оказались в маленьком кабинете. Барвинок тут же уселся за стол и развернул голографический экран.

— Мое почтение, господин Вайрэ, — пробежали по экрану строчки. — Вы хотели меня видеть?

— Я ухожу в Бонхард, — прямо сказал он. — Навсегда, господин Барвинок. И… я просто хотел с вами попрощаться. И если вам еще нужна моя кровь — возьмите ее сейчас с запасом, ладно?

Барвинок дрогнул, положил пальцы на клавиатуру, несколько раз попытался что-то набрать, но стирал прежде, чем Вайрэ успевал прочесть, вздохнул и неожиданно снял вуаль и растерянно посмотрел.

— Вы очень помогли мне. — Вайрэ неловко пожал плечами.

— Я не знаю, как мне реагировать. Мы едва знакомы, и все же вы пришли попрощаться.

— Мы оба раза встречались с вами в нужный час. — Вайрэ слабо улыбнулся. — Вам понравилась моя кровь, и… не знаю, мне это показалось правильным. Простите, если поставил вас в неловкое положение.

Барвинок молча протянул руку и сжал лежавшую на столе ладонь Вайрэ. Целый уголок его рта приподнялся в слабой улыбке.

— Я тронут. От вашей крови не откажусь, и мне жаль будет ее лишиться. Вы примете от меня подарок в дорогу?

— Если хотите, — растерянно ответил Вайрэ.

— Хочу. Когда вы отбываете?

— Сегодня.

— Я прошу о встрече в любом месте Крипты через пару часов. И раз так, то крови я не возьму, вам нужнее.

— А кристаллами? — Вайрэ смущенно посмотрел на Барвинка. — Я знаю, что это не замена живой крови, но, может, и они пригодятся?

— Вайрэ, что я непонятно сказал? Оставьте вашу кровь внутри вас. Учтите, мне хватит сил, чтобы не пустить вас в Бонхард обескровленного на верную смерть.

— У меня есть кроветворные, а из Бонхарда я и так не вернусь. Мне просто хотелось, чтобы у вас было то, что вам помогло. — Вайрэ вздохнул. — Но как пожелаете, господин Барвинок.

— Вы безумец, Вайрэ? Кроветворные — это экстренное средство, а не повседневное! Только солярное исцеление восстанавливает полностью! Мне бы просто хотелось, чтобы вы были в силах сотворить то, ради чего идете на смерть, а для этого в Бонхарде вам будут нужны все ваши силы, — яростно забарабанил Барвинок и откинулся на спинку стула. Его глаза зло мерцали в полумраке.

— Я бывал в Бонхарде с вампирами и подставлял им шею внизу. — Вайрэ развел руками. — Запивал кроветворным и шел дальше.

— Потому что тебя защищали сытые вампиры, глупый мальчишка! — Из перерезанного горла вырвался жуткий булькающий хрип. — А сейчас ты идешь один. Своим предложением ты просишь меня сделать твою смерть бессмысленной. Я бы забрал твою жизнь, но не посмею отнять у тебя ту смерть, которую ты назначил себе достойной.

— Спасибо, — тихо сказал Вайрэ, опуская голову. — Извини. Я не подумал.

— Через два часа жду у ворот солярного храма.

Вайрэ только улыбнулся.

Он бродил по Крипте, то и дело выходя к изумрудному и циановому фонарям, как будто ноги сами несли его к дому архимага Амаранта. Он даже засомневался, а не стоит ли и с ним попрощаться лично, но архимаг и так не ответил на последние письма. Или он занят, или устал от Вайрэ — в любом случае навязываться было бы невежливо. Вайрэ вздыхал, поворачивал на другие улицы, снова делал круг как зачарованный. И едва не опоздал на встречу с Барвинком.

— И снова мое почтение.

Он влетел в калитку храма и остановился перед вампиром, пытаясь отдышаться. Барвинок только кивнул и вытащил из рукава узкий сверток, завернутый в настоящую бумагу. Коротко поклонившись, вдруг хлопнул Вайрэ по плечу и быстро обнял.

И ушел вниз по улице.

— Вот же… — Вайрэ оглянулся на солярный храм. Ради всего святого! Он думал, что Барвинок укусит его здесь и отведет к жрецам! Но, наверное, прощаться навсегда у стен обители Солнца — в этом для нежити есть какой-то смысл? Вайрэ мотнул головой и развернул бумагу.

В свертке оказался небольшой деревянный жезл, украшенный резьбой и инкрустированный костью. Вайрэ чуть его не уронил — чувствовал в скромной оболочке чары, древние, злые и совершенно точно запрещенные во всех цивилизованных мирах.

На изнанке обертки оказалось письмо.

«Вайрэ, я искренне желаю, чтобы вам эта вещь не понадобилась, но если понадобится выиграть время у Самого, понадобится отвести Его недобрый взгляд или взгляд детей Его — эта вещь поможет. Напоите ее кровью и воткните в камни или корни, она оттянет всю дрянь на себя.

Барвинок из Пустошей».

— Спасибо, Барвинок из Пустошей, — сказал Вайрэ, тронутый до глубины души. И, оглядевшись, спешно спрятал подарок в сумку. Эта вещь не для чужих глаз.

И просто… не для чужих.

Вайрэ поднял голову и посмотрел на исчерченный ветвями ржавый лоскут неба. В этой истории пора ставить точку.

Глава 30. Вниз, в Бонхард

Тонкие линии ложились на бумагу, расцветая надписями. Вайрэ уже и не помнил, когда в последний раз рисовал карты. Но теперь перед ним, как и прежде, во всей своей величественной красе вставал север Даэрота.

«...Не подходи к Круговерти, если тебе дорога жизнь! Это опасные края, а заплутать в них легче легкого. Круговерть изменчива, и с ней не договоришься, как с Бонхардом. И даже сейчас, когда свет Звезды запечатал ее, я не поручусь за безопасность. Алариты вспороли брюхо Круговерти. Сама она сейчас что замкнутая дверь, и то ненадолго, но успело ли из нее что-то вырваться? Я этого не знаю. Но если будет нужда, иди по отмеченным мной тропам. Те, что пунктирные, проложены зверями, а звери обходят опасные места стороной, им можно верить. А те, что красные, — то тропы тайные, эльфийские…»

На бумаге острыми зубцами поднимались горы. Густой синевой пролегла нить реки Исены, что брала свое начало в снежных отрогах и в ущельях у перевалов и несла свои воды к морю.

«Там ты найдешь гавани. Морской Приют, как называют их местные. Туда приходят торговые корабли, и там же ты найдешь меннери. Так себя называют морские эльфы, они же — лихой пиратский народ. Примут любого, кто готов сражаться и делить с ними волны. Они не будут спрашивать, откуда ты и какая беда привела тебя к ним. И знай, что нежити в Даэроте почти нет, а лунных не видели у нас веками! Куда бы тебя ни привели морские пути, ты не встретишь позора и страха!»

На бумагу темным пятном лег черный лес, старый, страшный, полный густой зелени, замшелых деревьев, тишины и недобрых взглядов.

«Но если тебе не по душе лихая участь, то к западу от Круговерти найдешь крепость Ардавар, что означает «лесная цитадель». Может быть, ты слышал легенду о происхождении эльфов? О том, что когда-то мы были бессмертными? Это не просто красивая сказка, Эстебан, какие любят сочинять о себе все народы этих миров! Мы действительно были бессмертными, пока не приняли благословение Аннен. Но не все из нас отказались от бессмертия, а такова была плата! На севере Даэрота встречаются древние усыпальницы, куда на вечный сон уходили отказавшиеся от дара Аннен сородичи. Какие-то из этих усыпальниц нашли и разграбили, но многие все еще покоятся в тишине и тайне. И однажды бессмертные очнутся от своего сна, когда придет их время. Но с одним бессмертным ты уже можешь встретиться сам. Крепостью Ардавар тысячелетиями правит Малагнар, единственный из тех сородичей, кто остался среди нас. Он мудр, наблюдателен, повидал все беды Даэрота, видел, как создавалась Звезда, видел, как она погасла. Ты можешь придти к нему и попросить убежища и укрытия. И если меннери признают своим божеством и Аспектом море, а в стенах Гванадела (от него остались только руины) служили честь Аспекту Баланса, то Ардавар — оплот Аспекта Гармонии. И если вдруг тебя встретят там неласково, то назови мое имя. И покажи костяной амулет, который прикрепляю к карте. Тогда тебе поверят».

Вайрэ отложил карту в сторону и достал еще несколько листов бумаги. Перо легко и привычно заскользило по ним, воплощая в линиях образы из памяти.

Двойной пик Серого Перевала. Резные валуны древнего мастера Эльхо, у которых всегда можно найти приют и защиту. Грубоватые знаки, какие иногда можно было встретить на деревьях в северных лесах — где предупреждение, где метка. Древние курганы, увенчанные коронами мегалитов. Все, что Вайрэ любил, и все, что должно было указать Эстебану путь — куда бы он ни пошел.

Просто потому, что быть изгоем среди бывших своих — это страшно. Просто потому, что Вайрэ мог подарить Эстебану ключ от свободы. Может быть, его держит в Городе страх или старые обязательства? Или он не знает, куда идти? Теперь узнает. Эстебана примет и море, и лес, и никто не найдет его под всполохами северного сияния!

«Спасибо за все, что ты для меня сделал. Будь свободен и счастлив, Эстебан!»

Прощаться было легко. Вайрэ завернул карту, записи и ключи от Даэрота в лоскут ткани. Теперь этот подарок он передаст Эстебану через Лунную Башню.

Письмо родным. С облегчением, словно вскрыли нагноившуюся рану, Вайрэ честно и открыто рассказал им все.

«Я не знаю, получится ли у меня все, что я задумал. — Аккуратные строчки ложились одна к другой нужно и правильно. — Но если получится — никто больше не посмеет марать наше имя! Это не искупление. На моих руках слишком много крови. Это не извинение — меня нельзя простить. Я сам себя не прощу. По моей вине ты, мама, рискуешь жизнью за чужие стены, по моей вине ты, брат, горишь и сгораешь в госпитале! Я хочу, чтобы вам стало легче. Чтобы смерть не дышала вам в лицо и спину. Я хочу выбить из рук Ниара даже шанс вас шантажировать! Он больше не сможет этого сделать. Уйду и унесу с собой позор, что лег на ваши плечи по моей вине! Он больше не будет давить на тебя, дядя. А тебе, папа, мне совсем нечего оставить. Плохой из меня получился сын. Но, может быть, тебе — вам всем! — пригодятся мои наблюдения по Бонхарду? Я делал их тайком от Ниара. Никто о них не знает. Я влез в нутро Бонхарда и даже не знаю, почему еще цел… Пусть эти знания будут у вас вопреки подземщикам, Ниару и их запретам!

Простите меня. Я люблю вас. Не горюйте обо мне: от прежнего Вайрэ ничего не осталось. Я уже мертв. И все, что могу сделать, — уйти с честью, пусть это звучит так смешно и мерзко. На мертвых телах вырастают цветы. Пусть и на моем вырастет что-нибудь хорошее.

Я люблю вас».

Это письмо он оставит на столе в своей келье. Запечатает бумагу кровью, чтобы только родня смогла прочитать это прощание. Тогда Ниар точно не помешает, а может, и не узнает, что его обман раскрыт и тайны Бонхарда теперь известны и Вильраненам.

Вайрэ громко и прочувствованно фыркнул. Архимаг Ниар, интриган и политик, чтоб тебе вечно не было ни приюта, ни покоя! Приставить нож к горлу упавшим на колени вместо того, чтобы предложить руку? Бродить по Бонхарду и даже не пытаться защититься? Защитить других? Какая же вы мерзкая дрянь, архимаг!

Вайрэ зло и холодно улыбнулся. Если бы у него ничего не вышло с бонхардскими лагерями, о, он бы смирился с бессилием городского архимага. Вот только у него вышло. У него! У обычного экспедиционного разведчика! У неопытного ребенка получилось то, чего не сумел сделать умный и опытный чародей! Не захотел сделать, не так ли, Ниар?..

Что ж, он не будет мстить за унижение. Дядя Инсенна сумеет ответить больнее и изящнее. И пусть их семья заперта в Городе, Вильранены сумеют постоять за себя. Всегда умели.

Вайрэ посмотрел на свою ладонь и вытянул из нее струйку крови. Темная отчаянная песнь зазвенела в ушах, и он прикрыл глаза, вслушиваясь в это многоголосье. Прежде туманный, голос крови будоражил ум, и Вайрэ как наяву видел далекое, ставшее легендами прошлое.

Кровь и память. Все, что у него осталось.

Кровь и имя. То, что его по праву.

Кровь — то, что станет его ключом к Бонхарду. Эссенция жизни и мироздания во всей его полноте. То, с чем не сравнится ни один Аспект. Щеки обожгло слезами жгучей благодарности. Случайно или закономерно, но Город свел его с архимагом Амарантом, и тот научил пользоваться этой скрытой в жилах силой.

Бонхард запоминает суть. И Вайрэ вслушивался в голос своей крови, читая в нем свою историю, историю своего рода — и своего народа.

Летящие по волнам ладьи. Идущие сквозь миры безымянные предки. Те, кого вело любопытство, те, кто огнем и мечом выбивал себе место под солнцем. Те, кого не сломили жуткие морозы даэротского севера, кто не склонил голову перед испытаниями, чьи имена зажглись звездами в новых созвездиях. Вставшие вечной стражей над бездной. Увенчавшие изломанные горы белой короной Гванадела.

Форпост в диких землях, приют воинам и исследователям — в его крови. Валуны Эльхо, защита и утешение путникам — в его крови. И этой кровью он напоит корни Бонхарда, чтобы те сплелись в новые подземные форпосты и новые защиты: теперь уже для городских воинов, исследователей и путников.

Вайрэ выхватил из-под стопки бумаг расчеты, пробежал их глазами и решительно смял. Он понял! Понял, в чем его ошибка!

«Архимаг Амарант! — Вайрэ лихорадочно застрочил, улыбаясь. — Мои предыдущие расчеты были неверны, что, конечно, и так понятно по вашему молчанию. Но теперь я знаю, как правильно!»

Дрожащей рукой он набросал условный план Бонхарда, отмечая места, где планировал ставить лагеря для мамы. И к каждому из них — новые расчеты и новые печати. Вдохновение накатило оглушительной волной.

«Я пойду к Старому Аркадамату и проведу там ритуал поиска. Простите, никак не могу запомнить его название! Он был описан в «Трудах и символах» на 79 странице. С его помощью смогу понять, каков Бонхард там, внизу, в Третьей Летописной и ниже и имеет ли вообще смысл пытаться там делать лагеря. Но я все равно попытаюсь!

Спасибо за науку, архимаг Амарант. Я пришел просить вашего совета волей случая, но ни дня об этом не пожалел! Вы дали мне ключи от Бонхарда, от самого этого мира и, пожалуй, даже от меня самого. Я и понятия не имел, какая сила и какие возможности заключены в крови! Простите мою глупость. Но без вас бы ничего этого не получилось. Я иду в Бонхард претворять вашу науку в жизнь.

Спасибо вам за все!»

Письмо легло в конверт. Вайрэ запечатал его своей именной печатью: это было личное послание, почти доверительное. Он знал, что Амарант не поймет этого, да и зачем ему понимать? Для Амаранта Вайрэ был любопытным идиотом, развлечением, может, даже экспериментом — а получится ли привить хоть немного знаний тому, кто никогда не умел разговаривать с кровью? А еще — практичным вложением в будущее. Вайрэ снова достал письмо родне и добавил в него просьбу отплатить Амаранту добром за переданные знания. Услуга за услугу. Сделка свята.

Но все-таки он успел привязаться к неуживчивому и громкому архимагу. И пусть Амаранту эта привязанность не была нужна, здесь и сейчас Вайрэ не хотел ее скрывать.

Вечер предельной искренности.

Еще раз перечитав послания, он кивнул сам себе. Что ж, все сказано. Теперь пора было готовиться самому.

Он тщательно убрался в келье и отнес книги в архив. Прости, папа, простите, хен Фарнаск, но времени расставлять эти стопки по полкам нет! Вайрэ успокоил себя мыслью, что и стопки не такие уж большие. Он был очень аккуратен.

Когда шаги в коридорах стихли, а храм погрузился в мирную сонную тишину, Вайрэ тщательно вымылся под душем. Городская пыль останется Городу. В Бонхард он уйдет, не взяв от мира под небом ничего, кроме меча и самодельного снаряжения.

Янтарные наручи. Залатанные штаны. Сапоги, все еще крепкие, знают же даэротские мастера свою работу! Рубашка, собранная из обрывков одежды. Кожаная куртка с высоким воротом. И — гербовая накидка сверху. Вайрэ внимательно осмотрел лиловый подснежник, символ Вильраненов, вспорол ладонь ножом и щедро смазал вышивку кровью.

Чужая кровь, проклятая кровь — он унесет ее с собой.

Вайрэ тщательно вычесал волосы. Синие кудри в свете кровавого огонька казались фиолетовыми, и он, подчинившись внезапному порыву, достал из шкатулки заколку-ласточку с аметистами.

Ласточка. Еще один символ. В Гванаделе любили ласточек: эти птицы приносили на своих крыльях весну на север Даэрота, новую жизнь и надежду. Когда-то… нет. Еще совсем недавно ласточка украшала гванадельские флаги. Теперь Вайрэ возьмет ее с собой, чтобы на ее крыльях принести надежду и шанс на жизнь в Бонхарде.

Вайрэ посмотрел на себя в зеркало и фыркнул: ну и оборванец! Впрочем, какая разница? Он уже попрал приличия, выжив.

Остатки одежды он сжег. Нужны ли его родне или храму эти поношенные тряпки? Мелкие вещи, подумав, все же оставил. Серебро можно продать, записи — использовать. Кпк вернут Ниару. И от него, Вайрэ, останется только темная и мутная память, осевшая горечью в сердцах близких.

Над головой снова расцвели созвездия из медальона.

— Я знаю свою участь. — Вайрэ грустно улыбнулся предкам. — Моим именем будут проклинать. Меня назовут чудовищем и выродком. Никто не поверит, что я был обычным эльфом, верно?.. Я останусь в истории как Тайвиндэ. Палач. Убийца. Святотатец. Я ведь не просто убил Звезду… Я нарушил баланс Аспектов, выплеснув в мир столько стазиса, что им подавилась даже Круговерть. Какая ирония!

Призрачные звезды молчали. Вайрэ коротко поклонился им, прося прощения и приветствуя тех, чьи имена и поныне были окутаны черной памятью. Теперь он встал рядом с ними, пополнив бесславную плеяду Вильраненов.

Меч на пояс. Нож за голенище сапога. Птицу-надежду в волосы.

Над Городом вновь затлели кровавые сумерки. Вайрэ Вильранен уходил в свой последний поход.

Он уходил умирать.

Глава 31. Охота на охотника

Вайрэ остановился на мгновение, поправляя лямки рюкзака, и шагнул в сторону от исхоженных и спокойных улиц. Как будто перешагнул невидимую границу. Он не знал, где же начинаются глубины Бонхарда, но для него они начались здесь: между старой площадью, изрезанной корнями, и втертым в скалу переулком. Теперь его ждал долгий и длинный переход.

Бонхардские тишина и прохлада мягко окутывали со всех сторон, и ему вдруг показалось, что он один в этой паутине троп и остатков прошлого. Он шел пока еще знакомой дорогой, переступая через корни и протискиваясь между стен. Над головой горел яркий светлячок, выбивая из камней грубые тени, то тут, то там щерились провалами черные окна. Вайрэ прошел мимо знакомой яркой мозаики и свернул в неприметный лаз, круто идущий вниз. И вечность, наверное, спустя, он даже боялся представить, на какую глубину спускался так долго, выбрался на остатки площади, вжатой в отвесный утес посреди черноты. Вниз не смотрел — пропасть зияла такой хищной бездонной чернотой, что даже ему было немного не по себе. Корни протянулись через нее природным мостом. Вайрэ осторожно ступил на него и, помогая себе руками, перебрался на другую сторону.

Глубоко внутри чувствовал смутный интерес — что же такое эти пропасти и как глубоко они идут? Он собственными глазами видел немыслимый провал во тьму и в то же время не видел никаких следов этих провалов в Старом Аркадамате. Еще одна городская — бонхардская — пространственная аномалия.

Он осторожно посмотрел вниз и тут же испуганно отдернулся — там, внизу, во тьме, что-то свило себе гнездо. Что-то смотрело на него недобрым хищным взглядом. И Вайрэ кожей чувствовал, что привлек внимание. Проклятье. Теперь за ним следом пойдет какая-то тварь.

Он тихо вздохнул и, повинуясь внезапному наитию, усадил на край обрыва куколку Даэ, которую до сих пор невесть зачем таскал с собой, перекладывая из одних одеяний в другие. Красные нити отчетливо дернулись сами собой, вросли в камни, и кукла поднялась на ноги.

Вайрэ вдруг с кристальной ясностью ощутил, что то, из пропасти, отвлеклось, но ненадолго. Он должен найти и обустроить себе безопасное убежище, пока кукла его защищает, иначе…

Иначе все будет очень грустно.

«Я ведь совсем ничего не оставил Даэ! — запоздало подумал Вайрэ, торопливо перебираясь через обвалившуюся стену и ныряя под чудом уцелевшую крышу. —Но, может, у него хотя бы появятся добрые соседи? Вряд ли оживший старый дом долго простоит в одиночестве!»

По спине пробежал нехороший холодок. Вайрэ ускорил шаг, тут же оплетя подошвы чарами. Когда по твоему следу идет нечто голодное, не стоит подсказывать ему, где ты есть! И все же успел почувствовать укол сожаления. Он привык к этому дому. Будут ли новые хозяева бережны к нему?

«Уходя — уходи!» — напомнил себе, скатываясь по насыпи вниз и запрыгнув в двор-колодец. Вредный дом сможет за себя постоять. Обязательно сможет! Обязательно дождется настоящих хозяев, приветливо распахнет им двери, окутает запахами уюта и чего-нибудь вкусного, как будто бы над огнем очага уже подходят кофе и грибные пироги. Обязательно. Но это все осталось для других и там, наверху. А у Вайрэ — смерть, идущая по его следу, смерть, скрывающаяся в глубинах… И смерть, нагло щерящаяся на него из остатков дверей!

— Ты-то что тут забыл?! — спросил Вайрэ, мрачно оглядев Охотника. — А знаешь…

Он коротко оглянулся и, ухмыльнувшись, скинул рюкзак. Здесь-то и отдохнет! Зубы в арке дернулись волной — кажется, Охотник не оценил, что его маскировку раскрыли, но не торопился уходить. Они так и замерли вдвоем: древняя зубастая всепожирающая глотка-ловушка и то, что было в пропасти. Вайрэ неторопливо запалил костерок и разложил на камнях плащ. Садиться спиной к Охотнику он все же не рискнул, но с удобством устроился в углу. Теперь никакая опасность не прыгнет ему на загривок из темноты.

Охотник тихо бдил в стене. Что-то бродило вокруг. Бесшумно, но Вайрэ знал, что оно там. Играть в кто кого переждет времени совершенно не было. Вайрэ мрачно подумал, что, кажется, придется вспоминать смертоносную науку Амаранта… Но сработает ли она в этом лабиринте стен, узких переулков и руин?

Ожидание так и зазвенело в воздухе. Вайрэ неторопливо пообедал (или поужинал?), не отказав себе в острых льняных хлебцах и густом мясном бульоне, и привычно начертал на стенах и полу кровавые знаки, как учил Эстебан. Холодная песнь крови разлилась в воздухе металлическим привкусом, и темнота в черных провалах сгустилась. Что-то услышало. Что-то ждало. Что-то совсем не хотело уходить.

Вайрэ неторопливо перебрал свой арсенал — амарантову науку смерти-в-крови он решил оставить на самый крайний случай. Кроме нее у него были ловушки, чары-приманки, наконец, эстебановы глифы и пара собственных неприятных вещиц.

Шансы против таинственного нечто у него определенно были.

Но испытывать их не понадобилось.

Зубы в арке шевельнулись снова, на миг Вайрэ увидел движение в глотке Охотника, а потом его пронзило ощущение.

Мерзкое, тягучее чувство заставило заныть кости и зачесаться зубы.

Охотник потребовал тварь убраться от его добычи.

То, что было в темноте, исчезло, словно его и не было.

— Merdre, — тихо прокомментировал Вайрэ, так и замерев с ножом в руках. — Ради всего святого, скажи, что ты не заставишь меня сигануть тебе в зубы добровольно!

Охотник не ответил, но Вайрэ мог поклясться, что на миг каменный оскал стал неприлично довольным. Вайрэ посмотрел в темноту, посмотрел на Охотника и очень, очень осторожно устроился на плаще, так и не выпустив нож из рук. Пока его хочет сожрать Охотник — никакая другая тварь не посмеет взять его добычу.

Когда он проснулся, Охотника в арке уже не было.

— Так я тебе и поверил, — буркнул Вайрэ, и, подняв с земли несколько камней, бросил их в темноту. Несколько из них с гулким стуком ударились о стены где-то во мраке, но один бесшумно исчез. Вайрэ криво усмехнулся. Охотник просто перелез в другую арку и затих. И теперь, обнаруженный и потревоженный, скалился из полумрака.

— Ищи добычу в другом месте, — посоветовал Вайрэ, закидывая рюкзак на спину. Охотник не ответил. Вайрэ поторопился убраться отсюда, пока странное порождение камней не попыталось догнать его.

Он шел по тихим и мрачным лабиринтам Четвертой Эпохи. И чем дальше уходил от знакомых дорог, тем однообразнее становились обмылки домов вокруг. Как будто Бонхард помнил, что здесь когда-то были улицы, но заполнил их тем, что было. Заблудиться здесь ничего не стоило.

И все же, стоило приглядеться — и однообразие исчезало. Тут через остатки мостовой перекинут мощный корень, там на стене цвела узорная мозаика. А в углу притаился на удивление целый скелет. Вайрэ с состраданием посмотрел на мертвые кости: бедолага умер то ли сидя, то ли кто-то отбросил его сюда. Проверять не стал. Смерть — это личное.

Судя по записям, которые Вайрэ отыскал в архиве, где-то в этих местах пролегала еще одна тропа дозорных и подземщиков. И вела не то к пропасти, не то к шахте, но в любом случае — туда, откуда можно было спуститься в Третью.

Вайрэ зажег над головой несколько светлячков. Пещера здесь высоко поднималась над остатками Города, не вжимаясь в них, как под ходами Зеленого Квартала, и дышать стало ощутимо легче. И все же светлячки смутно выхватывали из мрака скошенные своды и черные лапы корней на них. Вайрэ невольно содрогнулся — какими же гигантскими они были!

«Наверное, я уже под пустошами», — подумал, оглядываясь. Пора было искать место для лагеря.

Он сбавил шаг и прислушался к Бонхарду. Уже знал — там, где много корней, ничего поставить не выйдет, а потому свернул на пустынную узкую улочку. Вайрэ задумчиво ощупал одну из стен; кажется, остатки этого дома казались вполне уютными, но все же решил пройти улочку до конца.

Чутье не подвело: он вышел на круглую площадь. Небольшую даже по городским меркам, но все же площадь. Несколько путей отступления, подходы по лабиринтам улиц, и — никаких корней.

— То, что нужно, — улыбнулся Вайрэ и вытряхнул из рюкзака инструменты. Пора было начинать.

Сначала — кровь. Вайрэ просил разрешения сделать здесь безопасное место. Затем — глифы. Пришлось несколько раз стирать их и начинать заново, пока не поймал то странное озарение, будто бы само направляющее руку. Как в детстве он рисовал на брусчатке, воображая и отчаянно веря, что вот это — спасет, это — поможет, это имеет силу.

Тонкие линии печати. Вайрэ даже не задумывался о расчетах.

Бонхард запоминал суть. Суть же Вайрэ и излагал на языке колдовства, щедро делясь с Бонхардом жарким и ясным вдохновением.

Наконец, он поднял один из камней брусчатки и углубил получившуюся ямку. Туда Вайрэ положил мешочек с бутыльком крови и небольшие колбочки с лекарствами. Если кто-то придет сюда в нужде, боли и страхе, у него будет шанс спастись. Вайрэ спрятал тайник под осколками камней, отметив его сияющей монеткой, и довольно вытер руки.

Кажется, получилось!

Вайрэ угостил себя острой льняной палочкой и снова закинул рюкзак за плечи. Пожалуй, он осилит еще один переход до следующего намеченного лагеря.

С этой светлой мыслью он выбрался из гигантской пещеры и свернул в неприметный тоннель, по которому, как он знал, можно было срезать к колоннам. Там от Города остались галереи, наслоившиеся и переплетенные, и там же был все еще работающий фонтан. Вайрэ не знал, насколько чиста вода в нем, но где вода — там и живые.

Он прошел всего несколько шагов и остановился. Что-то было не так. Снова ощущалось внимание — недоброе и голодное. Он чувствовал присутствие, взгляд из теней. И не видел никого и ничего. Что-то наблюдало издалека, играло с ним, как кошка с мышью. Сильное, голодное…

Страшное. Вайрэ вдруг осознал, что это наверняка и есть одно из тех самых Детей Бонхарда, о которых почтительным шепотом говорили подземщики и дозорные. Чудовищные твари, которые приходили из подземных пещер в черные времена и собирали кровавую жатву. В груди поднялась волна глухого раздражения — он не имеет права умереть прямо сейчас, он не закончил ставить лагеря!

Вайрэ всмотрелся внимательнее. На этой площади было так много теней и углов, так много оконец, из которых за ним могла следить тварь. Возможно, стоит поставить ловушку? В голове на миг помутилось, в ушах зазвенело, он покачнулся и с силой ущипнул себя.

Проклятье! Это Дитя было из тех, что помрачают разум. Вайрэ подхватил рюкзак и побежал.

Присутствие за спиной пришло в движение, в голове мутилось, в глазах плыло.

Вайрэ бежал — на инстинктах, на памяти, на уверенности, что неподалеку нужное место.

Ему нужно время, всего лишь немного времени, чтобы прийти в себя от ментального удара, и он сможет ударить смертью-в-крови!

Вайрэ вбежал в большой зал, и вдруг за спиной под сводами Бонхарда разнесся дикий вой, полный злобы и голода. Тварь во тьме выла и бесновалась, но почему-то остановилась. Она… не посмела следовать за Вайрэ? Он огляделся — опасности вокруг совершенно не чувствовалось, уж не попался ли он в смертельную ловушку?

Он прибежал в большой круглый зал, украшенный причудливыми фресками. Взгляд зацепился за корни Бонхарда, и он восторженно ахнул.

Неважно, чем было это место — его пытались разрушить, а Бонхард почему-то решил сохранить красоту: корни на полу сплелись в узор, повторяя узор каменных плит. Разноцветные узоры из грубых мазков красок на стене покрылись тончайшей сетью корней. Корни же скрепили растрескавшиеся колонны и оплели сетью треснувший алтарь. Вайрэ был в храме, и его стены все еще оставались святы.

Он скинул с плеч рюкзак и медленно прошел по залу, с восхищением оглядываясь. В этом месте не было изящества знакомого Города. Храм был, пожалуй, даже немного грубоват. Вайрэ уже видел такую крепкую простоту, она скрывалась в лесных урочищах Даэрота и взывала из глубокой древности. Сколько же лет этому храму? Больше трех тысяч? Выходит, он ровесник Лунного Города, вот только… Это не Вторая Эпоха!

Вайрэ попытался разглядеть узор, но не увидел в нем никаких символов или надписей. Это не святилище лунных, но чего же? Он с благоговением прикоснулся к алтарю, жалея, что не может ощутить святые силы этого места. Тепло. Тихо. Древний храм все еще дышал живой вечностью. Осколок далекого прошлого, неведомой силой вырванный из темных глубин и выброшенный почти к самой поверхности. Вайрэ опустился на пол между корней и зажег на стенах мягкие светлячки. Не важно, чей это был храм — впервые за все время здесь он почувствовал себя совершенно защищенным. Он побудет здесь немного. Впитает хотя бы отголосок святой силы этого места. И унесет его с собой к самым корням Города.

Когда Вайрэ вечность спустя ступил на порог древнего святилища, вслушался в пространство вокруг. Никакой угрозы он не почувствовал, похоже, Дитя устало преследовать настолько упрямую добычу и отступило. Это, определенно, радовало.

И все же Вайрэ не торопился отходить от древнего святилища, вслушиваясь в тишину и скользя взглядом по домам вокруг, так вплавленных в камень, что казались барельефами. Добрый десяток лет он ходил по изломанным и туманным лесам у Круговерти. И не раз ловил спиной холодный и голодный взгляд. Но куда чаще понимал по звенящей тишине, еле слышно хрустнувшей веточке или писку вспорхнувшей птички, что за ним началась охота. Сейчас вроде бы не было ничего подозрительного, вот только…

Одинокий и слабый путник, вкусно пахнущий жизнью и кровью. Один на десятки, если не сотни коридоров и отнорков вокруг. Путник, над головой которого вьются голодные корни. И за которым наверняка следят гхоллы. Добыча. Пока еще ничейная, но уже раздражающе-резвая.

Вайрэ отступил назад под защиту святых стен и стянул с плеч рюкзак. И как-то сам собой в руку лег подарок Барвинка, сейчас напряженный и мутно тлеющий чем-то едва заметным, но нехорошим. Вайрэ невольно передернул плечами. Никогда еще ему не доводилось работать с такими злыми вещами! Звездные жрецы Гванадела берегли его юность, отводя от того, за что многоопытные старшие брались с осторожностью. Не по руке ему этот жезл… Или нет?

Вайрэ выбрался из святилища и бесшумно, перебежками, выверяя каждый шаг, как когда-то посреди болот, прокрался через несколько коридоров. Перекресток — лучшее место для запрещенного древнего колдовства. С холодной и страшной отстраненностью Вайрэ вспорол ладонь и сжал жезл, с мрачным восторгом наблюдая, как он жадно впитывает кровь, как колюче ощетинивается и…

И вдруг жезл запел. Низко, еле слышно, так что заныли зубы и кости. Вайрэ на миг повело, рука сжалась до боли, а потом все закончилось так же внезапно, как и началось. В глазах прояснилось. Он стоял на перекрестке, а жезл из дерева и кости в его руке пел, и это была самая прекрасная песнь, которую ему доводилось слышать. Передернув плечами, Вайрэ огляделся и с размаху загнал острие жезла в землю под ногами.

Когда-то такие чары плели только старшие. Теперь Вайрэ справился и сам.

Прекрасная песнь лилась по Бонхарду, маня и очаровывая. Вайрэ достал кпк, сверился со списком и направился к отнорку-пещере, где из стены бил источник — из глазниц каменного лица, высеченного неведомым скульптором. Сам Вайрэ в своих странствиях и исследованиях туда не ходил ни разу, но совершенно невозможно было, чтобы дозорные не становились тут на привалы.

— Земля утоптанная, — пробормотал Вайрэ себе под нос, кружа у источника. — Ага!

Под одним из корней сверкнула стеклянная монетка. Вряд ли ее положили сюда намеренно, а значит, здесь и правда кто-то бывал. Он огляделся. Что ж, место для лагеря подземщики выбрали явно не от хорошей жизни: уж очень открытым оно было. Отряд, может, и отобьется, а вот путнику-одиночке здесь верная смерть. Вайрэ достал из рюкзака иглы, вытащил из голенища нож, подаренный дядей, и принялся набрасывать первые линии и глифы.

Вдалеке плыла чарующая песнь смерти. Вайрэ порадовался, что на него она никак не действует, было бы очень неприятно погибнуть от… собственной крови? Руки разом похолодели. Вайрэ напитал смертоносный жезл своей кровью. И пусть сам артефакт сочился холодным мраком, заставляющим душу дрогнуть, а сердце сжаться, без крови он был всего лишь занятной игрушкой. И, пожалуй, не всякую кровь он мог обратить в ловушку.

Вайрэ посмотрел на свои пальцы, вдруг вспомнив серые сумерки в саду у Амаранта. И, разом успокоившись, принялся за дело. Своей крови Вайрэ доверял.

Мерно журчала вода, чистыми слезами катясь по щекам каменного лица. Пел жезл, почти убаюкивая. Вайрэ и сам не заметил, как замурчал под нос незатейливую мелодию из светлых времен юности, и нож почти что сам собой, в такт этой гармонии, заскользил по утоптанной земле.

Линии ложились кружевным узором. Вайрэ рассказывал Бонхарду о красоте жизни и холодном величии смерти, о цветах на костях и ростках, что пробивают пепел. О том, как деревья своими корнями держат тонкую Круговерть и как вопреки всему по весне распускаются над бездной. Так же, как из Эпохи в Эпоху распускается и расцветает Город.

Бонхард слушал. Бонхард слышал. Бонхард принимал. Это была хорошая память. И она рисунком на земле сплеталась с корнями над головой.

Когда Вайрэ закончил, руки дрожали от усталости, а по лбу тек пот. Он с удивлением огляделся, сам себе не веря, и разулыбался. Получилось! Не так выверенно, как в первом лагере, и не так по-детски вдохновенно, как во втором, но — красиво.

— Храни тех, кто придет сюда после меня.

Вайрэ по наитию капнул кровью на землю, благословляя. Вряд ли его слово что-то значило. Но так казалось правильным: благословить землю, как это делали герои легенд, древние короли и великие умы седой древности. Вайрэ, конечно, героям не чета, да и королевской крови в нем ни капли, но все же кое-что может!

Он достал из мешочка тугую спиральку лакрицы и с удовольствием откусил. Он определенно заслужил хороший отдых.

Глава 32. Песни смерти

В котелке уютно булькала похлебка, Вайрэ обложился расчетами и записями, когда сердце словно стиснула на миг ледяная рука. Он вздрогнул и осмотрелся — тоскливое ощущение накатывало волнами, тягостное и унылое.

Он вдруг понял — там, далеко на площади, Бонхард начал уничтожать даже такую сильную запретную магию, как жезл Барвинка. Манящая песнь крови слабела, и кровь в жилах Вайрэ отзывалась на это. Он настороженно прислушался к Бонхарду. Ничего.

Ах, хотел бы он, чтобы такие бонхардские предчувствия всегда были правдой! Ту тварь из пропасти он тоже не чуял, пока она не встала на его след. Вайрэ огляделся и принялся быстро собирать лагерь — остывающая песнь зудела, дергала, торопила, пора уходить, пора прятаться, он больше не в безопасности.

Вайрэ не понимал, что случилось, от чего прятаться, но предчувствие почти кричало, и он подорвался. Было ли это предупреждение от собственной крови, обострившееся чувство Бонхарда — он не мог сопротивляться. Знал, что время истекает.

Торопливо собрался, с сожалением покосился на варево в котелке, но захватить с собой стазисных бусин он не догадался.

Красновато-серая брусчатка лентой стелилась под ноги, светлячки бросали под ноги и на стены суетные тени, пока Вайрэ пробирался сквозь руины как можно дальше от площади. Сердце в груди отчаянно колотилось, он чувствовал каждую каплю силы, которую Бонхард пил из жезла.

Уйти. Как можно быстрее, как можно дальше, уйти, не попасться…

Внезапно он понял — это не его беспокойство, это кровь в жезле предупреждает его. Тварь не ушла, тварь все еще тут, тварь ищет и жаждет.

И в миг, когда песня угаснет, тварь может снова пойти за ним. Вайрэ ускорил шаг, почти побежал. Бонхард не Круговерть, тут хватает всякого живого, дышащего, с теплой кровью в жилах, твари есть кого сожрать, может, она отвлечется.

Он запрыгнул на обломок стены и быстро оглядел кусок города сверху. Мертвые руины наползали друг на друга, сливаясь в какой-то единый лабиринт, неприятно похожий на Старую Крипту. Вайрэ не мог сказать, где он, куда идти, что делать.

Только то, что песнь вдалеке почти угасла, и то темное, страшное и чужое снова заполнило коридоры.

Он спрыгнул вниз и нырнул в переплетение ходов. Даже если таинственная тварь его преследует, легко она его не нагонит!

В крови вдруг вскипел азарт. Вайрэ умел уходить от погони, о, сколько раз он обманывал хитрую невидь! А сейчас у него в руках есть наука архимага Амаранта. В темную расщелину полетел мерцавший огоньком кровавый кристалл. Вайрэ успел услышать его тонкую переливистую песнь и только ухмыльнулся, ныряя под кривой корень. Поищи внизу, Дитя!

Яркая мозаика вдруг замерцала в темноте, выхваченная светлячком. Вайрэ остановился на мгновение, любуясь сочными красками и чудесными цветами, присел и одним росчерком нарисовал на земле знак-сторожек. Этому он научился у лесных сородичей под хрустальными звездами Даэрота. И наживка — пропитанный кровью клочок бумаги с кривоватым иероглифом, архивариус Алькано знал толк в книжных гадостях от излишне любопытных и как мог передал эти знания сыновьям.

Вайрэ летел по коридорам, неся на груди оплечье с подснежником как знамя. Даже если это будет его последний бой — это будет славный бой!

Под ногами вдруг разверзлась земля, и он кубарем покатился куда-то вниз, больно ударяясь о камни и корни. Неожиданный маневр — тоже маневр, подумал он, растянувшись на ледяных камнях. К лучшему. Все к лучшему, и он вроде бы цел…

Вайрэ прислушался к звенящей тишине, выдохнул и замер. В этом месте царило странное спокойствие, отступило даже напряжение от твари. Он всей кожей чувствовал, что здесь и сейчас реальность так тонка, что не составит никакого труда отпечатать свои мысли и чувства в корнях Бонхарда.

Здесь было спокойно. Очень, очень спокойно, тихо и свежо. Тянуло легким сквозняком, и Вайрэ на миг показалось, что он чувствует растительный запах. Он сел, скрестив ноги и осмотрелся.

Сюда кто-то приходил и не раз. На полу чьи-то заботливые руки сложили кольцо камней для костровища, на стенах висели фонарики-кристаллы — Вайрэ встал и зажег их. Неяркий бело-голубой свет залил зал, теряясь в темноте под потолком. В этом свете задрожали искрами, распускаясь, иллюзорные белые цветы, и Вайрэ замер в восхищении.

Чувства в груди смешались в нечто причудливое, полное противоположностей, полутонов и оттенков.

Безопасность, восхищение, тонкий холод от того, что по его следам идет смерть, и безмятежная уверенность, что здесь она его не достанет, звон магии в ушах и песнь крови в жилах…

Вайрэ закрыл глаза, тихо выдохнул и распорол себе руку от локтя к запястью, едва ли чувствуя боль. Грудь распирало от чувств, и ему так хотелось их выплеснуть, поделиться, придать им форму.

По ногам хлестнул сквозняк, и на душе стало очень спокойно. Вайрэ открыл глаза и со стоном схватился за раненую руку.

Он чувствовал, он знал, что Бонхард запомнил.

Здесь теперь тоже было безопасно.

И только когда Вайрэ густо намазал рану заживляющей мазью, вытянул ноги и присмотрелся повнимательнее, понял — он сделал безопасное убежище из чьей-то могилы. Как-то разом увидел и саркофаг, и статую крылатой женщины, и засохшие цветы у ее ног.

— Извини, — тихо сказал статуе. — У тебя здесь так хорошо и спокойно… Я хотел, чтобы это было уютное и безопасное место.

Каменная женщина, кажется, не возражала. Вайрэ пошарил по карманам и вытащил маленькую резную косточку, кажется, из собственного мизинца. Повертев ее, Вайрэ положил косточку к цветам у ног статуи. Поминальное подношение от незнакомца незнакомке в случайной встрече на краю могилы. Вайрэ поклонился, прижав ладонь к груди, и покинул странное и святое место.

Теперь выбирать не приходится. Куда бы ни скинул его Бонхард — Вайрэ встретит Дитя здесь.

Кстати, где?..

Вайрэ медленно прошел сквозь тоннель, скользя взглядом по каменной кладке, и содрогнулся, осознав. Старая Крипта. Его единственный шанс. Древние гиблые лабиринты, тихие и темные, как сама смерть. Старая Крипта совсем не походила на то, что Вайрэ видел в Бонхарде до этого: больше всего она напоминала огромное здание, ветвящееся коридорами, тупиками, крутыми узкими лестницами и множеством комнат и комнаток. То здесь, то там на стенах попадались мозаики, где-то облетевшие, где-то выцветшие. Но одного взгляда на них хватило, чтобы понять — чем бы ни была Старая Крипта когда-то, Бонхард запомнил ее как гробницы.

Вайрэ знал, что горожане сжигали своих мертвецов. В Городе, как и на севере Даэрота, хоронить было попросту негде. Но все же гробницы здесь откуда-то взялись.

Траурные процессии на стенах. Мертвые лица тех, кто был когда-то. Гладкий камень под ногами и черные провалы-шахты. Вайрэ заглянул в одну из них и тут же отшатнулся: колодец уходил вниз на множество этажей.

Заблудиться здесь ничего не стоило. Но все же дозорные иногда заходили сюда. Вайрэ нашарил в кармане мешочек с деньгами и без сожаления бросил одну из монеток под ноги. Бонхард сжирает кровь и стирает глифы, но дорожка из стекляшек вряд ли его заинтересует.

А еще здесь было тихо. Пресвятые Небеса, как же тут тихо, Вайрэ даже стук собственного сердца казался оглушительно громким! Это место словно пожирало все звуки. И как он только этого не заметил, когда они шли тут вместе с Эстебаном? Он прошел мимо очередного темного проема в полу и замер.Почувствовал знакомое присутствие. То, что учуяло его у пропасти, снова шло следом.

Оно пошло за ним, как он и думал.

Дитя Бонхарда было смертоносно, и Вайрэ не мог даже надеяться его опередить. Но здесь, в этих лабиринтах и тупиках, у него был шанс. Он огляделся, пытаясь понять, из какой черной двери, из какого провала на него смотрит смерть. Но она здесь была повсюду. И шла по его следам.

Он вжался спиной в стену. Укрыть голову сводами гробницы, встретить смерть лицом к лицу! С ладони вихрем слетели светлячки, рассеивая тьму. Повисла тишина — уже не мертвая, а то самое звенящее затишье перед бурей.

Вайрэ.

Дитя Бонхарда.

Темнота и тишина.

Он мягко переступил с ноги на ногу и коснулся кончиком ножа жил на запястье; этого хватило, чтобы пустить себе кровь. Она оглушительно звонко капнула на пол. Смерть в его крови только что не пела, голодная и жадная.

Вайрэ чувствовал вокруг присутствие, опасность, чувствовал, как бьется и извивается чей-то немыслимый, почти потусторонний голод, но не слышал ни звука. Даже угрожающего рыка.

Неудивительно. Рычат на равного соперника, а для этой твари Вайрэ — добыча.

— Ну давай, покажись, — тихо прошипел он, вглядываясь в черноту. — Вот он я. Живой. Теплый. Вкусный. И Охотника рядом нет. Или поиграть со мной хочешь? Давай поиграем.

В лицо дохнуло могильным холодом. Вайрэ не мигая смотрел во мрак гробниц. Он не видел. Видели его. То, что шло по его следу, наконец-то пришло за ним. Неслось сквозь галереи и переходы, смерть-в-крови пела.

«Как же я хочу жить!» — мелькнуло в голове, и Вайрэ швырнул навстречу твари собственную кровь.

Песнь смерти ударила в уши не хуже взрыва и потонула в диком вое. Жуткая тень скрючилась, выгнулась и тяжело, медленно рухнула в колодец-провал. Она не добралась до Вайрэ на какие-то пару десятков шагов.

Путь вниз теперь был свободен.

***

Крутой узкий пролаз наконец-то закончился, и Вайрэ оказался в небольшой пещере. Остатки мраморного пола, поваленная поперек колонна и бивший из стены родник, вот и все, что в ней было.

«Здесь я и отдохну», — решил он, разводя костерок. Бледно-лиловое магическое пламя бесшумно заплясало на плитах, и вдруг в темноте пещеры засияли неяркие звезды. Светлячки взмыли под потолок, и Вайрэ облегченно выдохнул. Грибница! Что ж, вот и ужин.

Он срезал несколько крепких грибов, так непохожих на те, что росли на поверхности, принюхался и проверил их чарами. Хорошие грибы. Неядовитые. Оглядевшись внимательнее, увидел и корни Бонхарда. Зеленые! Вайрэ осторожно отломил пару отростков. Зеленые корни тоже можно есть. Кажется, в Городе они считались деликатесом? Что ж, у него будет превосходный ужин.

Просто и естественно, как будто делал это уже не раз, Вайрэ сунул грибы в огонь. Шкурка на них с треском лопнула, и он легко ее убрал. Нарезал мякоть вместе с зелеными корнями и взялся за льняную муку. Из нее, слегка обжаренной, получалась отличная заправка к супу. Затем на легкую походную сковороду отправились грибы, корни и сушеный чеснок. Вайрэ вытянул из ладони струйку крови и щедро добавил ее в варево.

Пряные травы. Кусочек прессованного мясного бульона. Отвар из сушеных листьев луноцвета, на вкус слегка горьковатый, но освежающий. С аппетитом отхлебывая из кружки густой грибной суп, Вайрэ вспомнил свои голодные дни в Городе. О да, там без грядки на подоконнике или звонкой стекляшки в кармане и правда делать нечего. Но Бонхард кормил вкусно и сытно. Главное, знать, где и что искать.

Вайрэ щедро капнул кровью на грибы и корни в глубине пещеры. Что взял — то отдал, и теперь другой путник снова увидит пышную грибницу, а не голые камни. И только после этого он устроился на ночлег, чувствуя себя в полной безопасности.

Завтра его ждала Третья Эпоха.

***

Спуск был сложным. Вайрэ бы и рад был спуститься в Третью, как положено, через Костровище, но Дитя, загнавшее его в Старую Крипту, сломало все планы. Он знал, что Старая Крипта соединяет Четвертую и Третью, всего-то и нужно, что идти вниз и все, но как же тут было сложно! Пещера-отнорок снова сменилась бесконечными переходами, комнатами, галереями, узкими каменными лестницами, слепыми окнами и нишами. Вернулось то же противное ощущение, как тогда с Эстебаном — он словно бродил кругами по зачарованному лесу. Вайрэ словно и не был долгие годы экспедиционным разведчиком, глазу зацепиться не за что.

Он остановился и с силой потер лицо ладонями. Нужно успокоиться и взять себя в руки.

Старая Крипта давила, Старая Крипта путала и пугала. Он начинал поддаваться ее шепоту. Он пробыл здесь слишком долго.

Вайрэ снова надрезал запястье, и кровь закапала на серо-синие камни. Она не впиталась.

Капли вытянулись линиями, линии сложились в печать, Вайрэ испуганно отдернулся, но больше ничего не произошло. Он зажег было магическое пламя, но сжечь свою кровь не решился. Мало ли что случится, если повредить печать. Он старательно обошел это место по стене и направился к лестнице.

Слава пресвятым небесам, он оказался в уже знакомом большом зале, где воздух дрожал, как в жару. До Третьей Эпохи оставалось всего ничего. Вайрэ ускорил шаг, почти пробежал через стрельчатый, наполовину обрушившийся коридор, и вдруг впереди на камнях замерцало золото. Густой бонхардский мрак постепенно рассеивался, шаг, еще, еще — и вот над головой поднялся купол древнего неба. Острые шпили, узорное кружево на башнях, обманчиво тихие улицы и полная достоинства память о былом величии.

Вайрэ улыбнулся, замирая на балконе. Под ногами расстилался Город Третьей Эпохи. А вон и Старый Аркадамат! Вайрэ коротко выдохнул, пытаясь успокоить волнение, и легко спрыгнул с балкона на крышу, с крыши на козырек двери (ради всего святого, благослови Небо низкую застройку Города!), и каблуки наконец-то звонко стукнули по мостовой.

Половина пути была пройдена.

Не успел Вайрэ сделать и нескольких шагов, как вдруг за углом послышалось бормотание. Он замер, тихо скользнул в сторону и нырнул в черную дверь дома, выругавшись про себя. То в Бонхарде никого, то целые делегации! Осталось только на подземщиков нарваться, вот было бы весело! Бормотание стало громче. Вайрэ прислушался. Это не было похоже на речь или рычание тварей! Стараясь ступать бесшумно, он прокрался внутрь дома. Взгляд выхватил лестницу на второй этаж. Если это не ловушка, то точно спасение. И он, наверное, сможет выскочить из окна, если его заметят!

Почти ползком Вайрэ поднялся и подобрался к провалу окна. И, не выдержав, осторожно выглянул из него. Да так и замер.

На широкой и гордой улице, посреди крепких узорных зданий переговаривались гхоллы — почти совсем такие же, как на картинках в книгах. На них не было одежды, тела украшали странные и незнакомые символы, а на руках и ногах тихо постукивали браслеты из, кажется, мелких костей. Вайрэ точно разглядел там кривые зубы тварей. С шей свисали бусы, и Вайрэ подумал, что их, наверное, гхоллам дарили подземщики.

Один из гхоллов особенно выделялся. Низкий и коренастый, он держал грубое копье, а линии на теле повторяли рисунок скелета. «Жрец», — решил Вайрэ, присмотревшись к короне из корней и нитке амулетов на поясе. Гхолл вдруг стукнул копьем о мостовую и что-то гортанно произнес. И по мертвым улицам забытого Города полился речитатив.

Заунывная и страшная песнь наполнила камни. Гхоллы, покачиваясь, хлопали в ладони, а затем потекли хороводом вокруг своего жреца. Вайрэ стек на пол и невольно вжался спиной в стену. Гхоллы справляли свой ритуал. И эта тайна была не для него.

Где-то вдалеке откликнулись барабаны. Но это не был призыв к охоте, нет. Гхоллы клокотали и пели, под иллюзорным небом Третьей Эпохи неторопливо стучал ритм.

Вайрэ слушал его, думая, что новая жизнь опять пришла на кости ушедшей цивилизации. Или, быть может, гхоллы — такие же умирающие осколки прошлого?..

Рокот барабанов нарастал, в горловом пении зазвучали вскрики и, наконец, торжествующие вопли. А затем все стихло. Разом. Как будто ничего и не было. Вайрэ напряженно вслушивался в тишину и, наконец, решился осторожно выглянуть.

Все, что он заметил, — это удалявшуюся по роскошной улице процессию. Гхоллы шли друг за другом шаг в шаг, но теперь они держали фонари из черепов. Вайрэ показалось, что один из них тащил за волосы чью-то иссушенную голову.

Процессия повернула на одну из улиц и, наконец, скрылась из виду. Вайрэ выждал время, он совсем не хотел встречаться с гхоллами здесь и сейчас, и осторожно выскользнул из дома. Гхоллы уходили вглубь этого Города. А его путь лежал к Старому Аркадамату.

Глава 33. Слово архимага

Вайрэ облегченно выдохнул, когда вышел на знакомую улочку, и ускорил шаг. Рюкзак впился в плечи, ноги гудели от усталости, но теперь это не имело значения. Надо же! Он дошел!

Вайрэ остановился на самом краю площади, улыбаясь. Старый Аркадамат! Величественное здание поднималось над ним, такое же мертвое и пустое, как и все вокруг. Но лучшего места для ритуала не найти. Хорошо, что память не подвела, и Вайрэ смог найти к нему дорогу, он никогда бы не сумел вычертить такие сложные круги и печати, как те, что покрывали брусчатку мостовой. Сейчас он даже восхищался этим узором. Четкие, выверенные линии, врезанные в плоть Бонхарда символы — великое наследие аркадаматских чародеев!

— Мое почтение, мастера. — Вайрэ поклонился, отдавая дань тем, кто отстоял у Бонхарда эти камни. И неспешно, почти торжественно прошагал между печатями на мостовой, выискивая взглядом ту самую. Ага!

Вытряхнул из рюкзака записи и вчитался в свой неровный почерк. Надо же, как у него рука тогда тряслась! Вайрэ невольно улыбнулся, вспомнив, как сидел в ночи и спешно переписывал из книг описания. Что ж, труд окупился сторицей! Он и не думал, что сможет дойти до Третьей Эпохи, а теперь, похоже, дойдет и до Второй. А может, и до самого Барьера?

— Я проложу дорогу к наследию прошлого так же, как прокладывал ее до войны. — Вайрэ криво усмехнулся. — Последняя песня разведчика. Укажу путь и исчезну во мраке неизвестности… Хорошая смерть. Хоть я ее и не заслужил.

Еще раз прочитав описание ритуала, кивнул сам себе. Что ж, все вроде бы просто: кристаллы для стабилизации, сигилы, направляющие… Тут бы пригодилось артефактное стекло, но он его так и не купил. Ничего. Заменит кровью. Что бы там ни говорили вампиры из «Полной Чаши», кровь у него сильная — он потомок воинов и чародеев! Сын Севера, наследник гордого древнего рода, даже по эльфийским меркам — древнего. Этого должно хватить. Он же ничего особенного делать и не будет, верно? Снимет замеры, послушает Бонхард и уже с этим знанием пойдет дальше — в глубинах ставить лагеря.

Сверяясь с записями, Вайрэ аккуратно активировал печать и встал в центр. Закрыл глаза, сосредоточившись, улыбнулся, когда по рукам пробежал холодок, а кровавые кристаллы, потревоженные магией, зашептались. Сначала будто ветерком, а потом и тяжелой волной на струнах печати заметалось эхо Неведомого. Вайрэ покрепче уперся ногами в мостовую, зажмурился и весь обратился в слух, всей сутью желая ощутить здесь Бонхард. Здесь — и насколько хватит сил! — и вокруг.

Волна накрыла с головой. Тело начало растворяться в буйстве магии, Вайрэ чувствовал плотный купол над головой, слышал бездну под ногами, как странно и чудно преломляется зов в Бонхарде, как зыбко все вокруг и крепко…

С тонким противным звоном рассыпался один из кристаллов. Вайрэ ахнул, покачнувшись, голова закружилась…

«Конец», — мелькнула на удивление ясная мысль.

Из последних сил Вайрэ вскинул руки, направляя буйство магии вокруг и вниз. Прочь, твари! Прочь, гхоллы! Водоворот кружил, грозя вот-вот ударить о камни и обрушить в бездну, Вайрэ дрогнул — и рухнул в пучину.

...Стихия отступила, мягкой волной пройдя по волосам. Вайрэ стоял на коленях над ритуальным кругом, а напротив стоял разъяренный до светящихся глаз Амарант, вокруг которого в причудливом танце парили кристаллы. Звуки доносились как сквозь толстую вату.

— …диот! Неуч! Сдохнуть молодым захотел? — донеслось до Вайрэ. — Держи круг, хватит на меня смотреть глазами влюбленной девицы!

Вайрэ вздрогнул и зажмурился, сосредотачиваясь. Тяжелые волны накатывали все легче и медленнее, и, наконец, все затихло. Остались только звон в ушах и холод камней под ладонями. Кристаллы вокруг Амаранта замерли в воздухе подрагивая, сам архимаг схватил Вайрэ за плечи, внимательно вглядываясь.

— Как тебя зовут и кто ты такой?

— Я Вайрэ… Архимаг, а что вы здесь делаете? — Он уставился на Амаранта.

— Спасаю твою пустую голову, — огрызнулся тот. — Сколько пальцев?

— Один. — Вайрэ осторожно снял руку Амаранта с плеч и принялся запихивать в рюкзак свои записи. — Я в порядке!

— Ты идиот, — рявкнул Амарант. — И ты сейчас возвращаешься со мной на поверхность! Как тебе вообще пришло в голову тащиться вниз?!

— Мне и надо вниз! — зашипел Вайрэ. — Я лагеря ставлю! Безопасные! Для подземщиков!

— Ты только что почти растворился в Бонхарде, и только он знает, что бы с тобой было, не успей я вовремя. Ты не дождался меня с ассамблеи. Наконец, ты самонадеянно понесся сюда вершить ритуалы высшего круга! Пресвятые небеса, я учу полного идиота! — Амарант прошипел нечто нечленораздельное и с видимым усилием успокоился. — Ты сейчас идешь со мной обратно. Сам или потащу силой.

— Я остаюсь здесь. — Вайрэ скрестил руки на груди. — Безмерно благодарен вам за помощь, архимаг, но я иду вниз к Барьеру по праву взрослого шхи, который сам решает, как жить!

— По праву наставника я забираю глупца, неспособного оценить свои навыки, силой, — оскалился Амарант, и Вайрэ почувствовал, что его тело перестало подчиняться.

— Отпустите!

— Нет. А будешь слишком громко возмущаться, еще и голос отниму. Нам не хватало только, чтобы твари на вопли сбежались.

Тело Вайрэ само послушно зашагало следом за архимагом.

— Сволочь вы, архимаг, — прошипел Вайрэ, пытаясь хотя бы дернуться. — Невыносимая сволочь!

Амарант словно и не услышал.

— А сейчас я тебе расскажу, где ты ошибся и как такой ритуал проводить правильно…

Вайрэ только застонал.

...Его все еще качало на волнах. Теплых, легких, пахнущих пряностями и нагретым воздухом. Вайрэ блаженно потянулся и вдруг понял, что лежит на чем-то мягком.

«Откуда в Бонхарде мягкое?»

Он открыл глаза и столкнулся взглядом с резной жуткой маской. Дом Амаранта! Он растерянно сел, не понимая, как здесь оказался. Вроде бы только что шли по Бонхарду… А Амарант скотина! Подчинил себе его кровь и выволок, не слушая возражений!..

С колен соскользнул плотный и яркий плетеный плед, украшенный странным геометрическим узором. Вайрэ аккуратно сложил его и убрал на темное кресло рядом с диваном. Покосился в окно — небо горело кровью. Сейчас рассвет или закат? Домой бы… И куда Амарант дел его рюкзак? Вайрэ потер тут же заурчавший живот, нахмурившись. У него еще должна была оставаться еда, на ужин хватит!

— Да куда тебя опять несет? — Амарант тяжело вздохнул, проходя в комнату с подносом. — Вот еда, это надо выпить. Сам сможешь?

— Смогу, — буркнул Вайрэ, хватая увесистую кружку. Рука предательски затряслась, и он, покраснев, поправился: — Наверное. Но я в порядке!

— Вижу я твое «в порядке», — мрачно выдохнул Амарант, придерживая кружку за дно.

Сгорая от стыда, Вайрэ спешно глотнул варево и закашлялся — горчило и обжигало так, что дыхание перехватило.

— Что это?!

— Раствор жизни. Кровь, магия, специи, кое-какие более редкие ингредиенты, — коротко ответил Амарант. — Пей до дна.

Вайрэ зажмурился и, давясь, проглотил отвратительное варево. И только когда вампир отнял кружку от губ, понял, что архимаг поил его как несмышленыша. Но по телу прокатилось тепло, в голове прояснилось, и даже диван показался особенно мягким и уютным.

— Спасибо…

— А теперь поешь и выспись. И не вздумай сбегать тайком!

— А сейчас утро или вечер? — уточнил Вайрэ, пристраивая поднос на коленях. Из глиняных горшочков поднимался ароматный дымок, на маленькой тарелочке лежала мясная, кажется, нарезка. Амарант заказал для него еду? Ради всего святого, как неловко! Причинять еще больших неудобств расхотелось сразу, и Вайрэ тут же решил, что сделает все, как хочет Амарант.

— Вечер. Самое время глупым мальчишкам спать.

— Раз я мальчишка, где мне сказка на ночь? — вспыхнул Вайрэ и тут же покаянно склонил голову: — Извините.

Амарант громко фыркнул, как обиженный кот.

— Ладно, будет тебе сказка.

Он щелкнул пальцами, и светильники погасли. Архимаг достал свечи, зажег их, запалил палочку с благовониями и задумчиво соединил кончики пальцев. Его глаза тускло мерцали, как угли в костре. Дым вился прихотливыми узорами, заполняя комнату сладким пряным запахом, напоминавшем о жарком юге, палящих ветрах из пустынь и гомоне базара.

— Я родом не отсюда, — медленно начал Амарант, поправляя на себе одежды. Не привычную аркадаматскую мантию, а что-то странное, незнакомое, свободное и состоящее из сложных драпировок. — Я пришел в Город из Дерхасса, мира пустынь, сыпучего песка и черных скал под безумным небом… Жил там когда-то Ратше, что значило «маленький камень», и был он маленьким камешком среди тяжелых жерновов судьбы. Ратше попал в услужение к жестокому безумному вождю, который хотел стать равен пескам и небу. Книжники и жрецы нашептали безумцу, что он обретет то, что хочет, если заполучит себе Каменную Библиотеку, ведь в ней все знания всех миров, далеких звезд и ближних морей. Вождь стал собирать армию, были в ней и могучие воины, и ловкие тени, и девы-змеи с острыми клыками, говорят, даже Деву Дурную Судьбу пытался позвать, но та только рассмеялась и подарила ему черное перо, ибо равно ненавидела всех и никому не отдавала предпочтения.

Пал Ратше на колени перед господином и умолял отказаться от затеи, ибо не бывают подарки Девы Дурной Судьбы добрым знаком, но вождь только впал в гнев и повелел Ратше высечь.

Двинулось войско сквозь пески и ветра, и все шло у них гладко. Ратше дрожал от ужаса и плакал, ибо Каменная Библиотека была величайшим сокровищем песков, сияющей жемчужиной в каменной раковине, а слепые стражи-библиотекари неустанно пополняли ее и ухаживали за ней. Шло войско три недели и три дня, пока поздно вечером не пришло в оазис к чужому огню. В оазисе был только один человек, прятавший лицо в тени капюшона. Он представился странником и сказал, что не знает, чьи это земли и вода. Вождь распорядился встать лагерем и с хохотом сказал Ратше, что судьба на их стороне и шлет им благие знаки: вот огонь, вода и кров. Странник предложил вождю обменяться историями у огня, а Ратше все смотрел и смотрел на странника, гадая, кто же может быть тут один в пустыне. И тут вдруг увидел, что под капюшоном нет лица, а из рукавов выглядывают раздвоенные щупальца: не человек это был, а Безликий Странник, порождение песков.

Набрался Ратше смелости и спросил: «Отчего у тебя нет лица? Человек ли ты?»

Странник ничего не ответил, только опустилась на лагерь черная туча, а утром, когда рассвело, не было ни вождя, ни его воинов, ни хитроумных чародеев и смертоносных змеедев, не было и Ратше, ибо Безликий Странник не щадит никого из тех, кто попытался сорвать с него покров тайны.

Так даже маленький камешек способен выйти из строя жернова судьбы, если попадет туда в неурочный час и в нужное место.

Амарант замолчал, глядя на причудливый дымок благовоний. Поднос неудобно впился в живот, но Вайрэ боялся даже пошевелиться, чтобы не разрушить этот странный миг волшебства. Куда девался вредный преподаватель с крутым нравом, весь застегнутый в синюю аркадаматскую мантию? У него ведь даже интонации изменились. Резкие нотки стали пустынным бархатом, в теплых огнях свечей пепельно-серое лицо вдруг показалось смуглым, таким, каким было при жизни, и Вайрэ вдруг понял, что видит этого шхи таким, какой он есть. Жестким, быть может, жестоким, но… не злым.

— Это очень красивая сказка, — тихо сказал он. — Спасибо. Извините, что заставил рассказать.

— А теперь спи.

Амарант забрал поднос и натянул на Вайрэ одеяло до подбородка. Он отчаянно смутился, отвернулся, чтобы архимаг не увидел его пылающих щек, и неожиданно для себя провалился в сон.

Глава 34. Роковая ошибка

Утро началось с густого запаха кофе. Амарант прошел в комнату с двумя дымящимися чашечками в руках и коротко кивнул Вайрэ:

— Пей, просыпайся и собирайся. Мы идем к солярным.

— Вы пострадали? — Вайрэ сел, с беспокойством глядя на архимага, и послушно ухватил свою чашечку. Кофе горечью обжег горло, но на этот раз архимаг, кажется, налил больше молока.

— Одним Небесам известно, что стало в Бонхарде с тобой. Да и мне надо провериться.

— Я в порядке, правда.

Вайрэ виновато улыбнулся. Как неловко получилось! Амарант, наверное, совсем не отдыхал, искал его по всему Бонхарду, еще выхаживал и сказку рассказал. Он совсем не хотел доставлять еще больших проблем.

— Нет, Вайрэ, в такие слова я поверю, только когда мне их скажет целитель. Бонхард сам по себе непредсказуемая материя, а уж такой ритуал… — Амарант покачал головой. — Чудо, что мы оба живы.

— Извините. — Вайрэ опустил голову. — Я больше не буду.

— Будь ты моим студентом, я бы уже говорил с предстоятельницей о переводе. — Амарант ухмыльнулся и переплел пальцы. — А не будь я уже седым, сейчас бы поседел. Допивай, собирайся и пойдем.

Вайрэ тихо вздохнул. Спорить не хотелось. Пусть будет так, как хочет Амарант.

— Спасибо за кофе. — Вайрэ вежливо улыбнулся, отставляя чашку и окатывая ее чарами. Архимаг не должен мыть за ним посуду. И бросил плетение на себя, освежаясь. — Я готов.

— Тогда пошли.

Дорога до храма прошла в молчании. Амарант вышагивал рядом с Вайрэ, не обгоняя и не отставая, и Вайрэ вдруг понял, что вампир подладился под его скорость. Краска стыда обожгла щеки.

— Тебе нехорошо?

— Я в порядке, — быстро сказал Вайрэ, ускоряя шаг. — Вы не опоздаете в Аркадамат?

— Когда я сказал, что у меня в Бонхарде сорвался ритуал высшего круга, предстоятельница сама выдала мне выходной для проверки тела и разума.

Вайрэ вздрогнул и отвел глаза. Мало того что заставил архимага бегать по Бонхарду, так Амарант еще и предстоятельнице Шартар солгал! Все верно: он сам называл Вайрэ позором на седины. Вильранены у него в долгу, скрываться перед ними глупо, и так ничего не скажут, но вот перед Шартар… Шартар точно не обрадуется, когда узнает, что один из ее преподавателей взялся тайком учить дурного эльфа. Вайрэ невольно вспомнил, как Амарант гонял его по саду. Вспомнил и слова Кримайера: за такие чары идут на эшафот. Вайрэ Вильранен, грязная тайна архимага Амаранта.

— Извините, — повторил он, поежившись. — Я понял.

Предстоятельница ничего не узнает.

Амарант свернул в узкий переулок между темным каменный забором и глухой стеной дома, обросшей вьюнками. В воздухе висел запах сырости, земли и пепла, сплетающийся с нежным благоуханием вьюнков. Еще поворот, и перед Вайрэ предстали ворота солярного храма.

— Бывал уже тут?

— Да. Вы сказали мне спросить у солярных, если мне нужны кости.

— Точно.

Амарант кивнул. Вайрэ первым толкнул двери и снова чихнул от густого запаха благовоний. У солярных было тихо, редкие прихожане сидели на лавках, кажется, молясь, но вездесущих подземщиков Вайрэ не заметил. Сестра Шаи тоже куда-то ушла, но вместо нее им навстречу поднялся уже знакомый грузный эльф. При свете дня Вайрэ заметил, что сородич смугл, а волосы заплетает в настоящую копну косичек на голове. Вайрэ приподнял брови: надо же! Дома у Амаранта он не обратил внимания, что солярный целитель Кримайер оказался из лесных — племени, которое в родном Даэроте служило исключительно Гармонии или же впадало в искушение кровавых культов.

— Мое почтение, — чуть склонил голову Кримайер и поднял руку в благословляющем жесте. — Что случилось у почтенного архимага?

— У почтенного архимага случился Бонх…

— С паразитами — к лютикам! — безапелляционно заявил Кримайер.

— Да не с паразитами мы! У нас в Бонхарде ритуал не удался.

— Тогда садитесь. — Кримайер указал на скамью у стены и несколькими экспрессивными жестами сотворил чары. Легкое выражение мигом сошло с его лица, его руки так и заплясали, сотворяя незнакомые Вайрэ чары. — Да что вы опять творили?!

— Ритуал. — Вайрэ покосился на Амаранта, пытаясь понять, какую правду можно сказать так, чтобы не испортить репутацию архимага. — Что-то не так, хен Кримайер?

— Все так, если не считать, что передо мной сидят два трупа, живой и не очень, — едко ответил Кримайер. — Вам обоим потроха повыело. А ну, сидеть ровно!

Он замер, прикрыв глаза. Вайрэ сцепил руки, отчаянно коря себя за предсмертную откровенность. Идиот! Впредь наука: идешь умирать — никому ничего не говори! А если бы Амарант погиб? Кримайер коротко коснулся живота архимага, прищурился, всматриваясь в что-то видимое ему одному, и удовлетворенно кивнул.

— С простым делом закончил, свободны, архимаг. А вот ты, росточек… Вставай.

Вайрэ молча поднялся, покосившись на Амаранта. Вроде бы ничего не изменилось. Но, кажется, архимаг теперь стоял ровнее и спокойнее?

А он еще по Крипте летел, пытаясь торопиться! Вот почему Амарант сбавил шаг! Очень захотелось закрыть лицо руками и провалиться куда-нибудь в бездны Бонхарда. Ничего. В следующий раз он Амаранта не подставит под удар.

— А теперь ложитесь.

Кримайер с ухмылкой указал на… алтарь?! Вайрэ моргнул и пожал плечами, послушно укладываясь на теплый камень. На алтарях ему еще лежать не доводилось. Тепло расползалось по всему телу, оставляя в голове звенящую легкость, оно искрилось радостью и… вдохновением? Вайрэ повел плечами.

Тяжелая горячая ладонь легла на живот. Кримайер заговорил на незнакомом языке размеренным речитативом. Тепло собралось в животе сплошным клубком жара и вдруг рассеялось без следа, озарив храм мягкой золотой вспышкой. Вайрэ понял, что ему стало намного легче дышать.

— Спасибо.

Он сполз с алтаря. В голове прояснилось, усталость смыло теплой волной, и Вайрэ понял, что хочет вернуться в храм, пока его не хватились. Приготовится получше и снова уйдет, теперь точно навсегда и… и как можно быстрее. Пока его прощальное письмо не прочитал Эстебан.

— Вайрэ, на минуту. — Амарант вывел его из храма и чуть ли не прижал к стене переулка. — Ты помнишь, что за ритуал проводил?

— Из книги «Труды и символы». — Вайрэ невольно вжал голову в плечи под горящим взглядом архимага. — Для исследования материи Бонхарда в нижних Эпохах.

— И где ты взял эту книгу?

— В звездном архиве… архимаг, вы не подумайте, это хорошая книга, ее Ниар Кровоцвет написал! — Вайрэ умоляюще посмотрел на Амаранта. — Я сам ошибся в ритуале, у меня не было стеклянных кристаллов, а кровавые не выдержали! Или… это было что-то запретное?

— Да знаю я, кто эту книгу написал. Для твоего сведения, если захочу ее прочесть, мне придется заполнять кучу бумаг и составлять заявление.

— У меня есть доступ в закрытые секции. — Солярное вдохновение вдруг ударило в голову, и Вайрэ по наитию сказал правду. — Я пытаюсь сделать лагеря для подземщиков, помните, говорил вам? Мне можно читать любые книги, иначе ничего не получится!

— Ясно… — Амарант помассировал переносицу. — Здесь я с тобой распрощаюсь.

— До свидания. — Вайрэ растерянно уставился ему в спину. Амарант широким шагом унесся в глубины Крипты и растворился в черных переулках. — Прощайте, архимаг.

Вайрэ шагнул было к воротам, но развернулся и снова толкнул двери храма. Кримайер все еще сидел в зале.

— Хен Кримайер. — Вайрэ подошел к нему. — Вы же из Шанар-Ха, верно?

— Ну не из Аркаима же, — хмыкнул Кримайер. — Что ты хочешь узнать?

— Почему алариты напали на Даэрот? — тихо спросил Вайрэ. — Они же шанархийские! А у нас ничего такого нет и не было никогда.

— Это алариты, у них мозгов нет, — мрачно вздохнул Кримайер. — Разве что от Круговерти вашей чего-то хотели, но чего — не могу даже представить.

— От нее и хотели. Наш город рядом с ней разрушен, Круговерть пытались вскрыть.

— Мы тоже головы над этим ломаем. — Кримайер развел руками. — Почему они у нас Алару пытались разбудить, убивали жрецов и кошмарили Великую Топь, понятно, но с чего они вдруг в даэротскую Круговерть полезли... А ты что скажешь как Вильранен? Зачем они полезли?

Вайрэ вздохнул и опустился рядом с Кримайером.

— Скажу, что это полная бессмыслица. — Он покачал головой и посмотрел на строгих Пророков. — Уничтожить Даэрот? Но мы при всем желании аларитам ничем помешать не могли. Отвлечь внимание? Но чье и от чего?.. Единственное, что мне кажется логичным, так это эксперимент. Ваш Алара все еще сидит там, откуда и вылез в незапамятные времена, под ним пусть и не Круговерть, но нечто подобное. Только что же это за эксперимент-то такой!

— Ты так скоро додумаешься, что они второго Алару создать хотели, — хмыкнул Кримайер.

— Я идиот, но не настолько! — ответил Вайрэ ему в тон. — Нельзя предугадать, какую форму примет здесь Неведомое, каждая невидь уникальна. Второй Алара при всем желании уже не родится ни в одном из миров. Если только алариты не познали искусство контролируемого выведения невиди, поскольку…

— Тише, тише, верю. — Кримайер примирительно поднял руку. — Просто это одна из тех мыслей, которые приходят в голову, и от них очень тяжело избавиться. Потому что, даже зная, что это полный бред, ты глубоко внутри тебя до дрожи боишься такого исхода.

— Я боюсь неизвестности. — Вайрэ вздохнул и сжал виски ладонями. — Это бессмыслица, хен Кримайер. Они пришли, чтобы умереть просто так и убивать просто так. Это страшно.

— Мы тоже не понимаем. Они... как взбесились. — Кримайер уставился в пустоту перед собой. — Рвали оковы на Аларе. Штурмовали Узы, заваливая стены трупами, от его воя кровь шла из ушей, а нежить впадала в кровавое буйство. Мы отбросили их прочь, но они продолжали! И так раз за разом, пока вдруг не успокоились и не побежали прочь, как испуганные крысы!

—Может, это было просто безумие? От невиди и не такое подхватишь...

— Предполагать можно что угодно, — подытожил Кримайер. — Точно мы знаем только, что все алариты головой ударенные.

— Это точно. — Вайрэ слабо улыбнулся, поднялся и коротко поклонился. — Спасибо, хен Кримайер.

— Да укажет Солнце тебе путь, росточек. — Над ладонью Кримайера сверкнуло, и Вайрэ окутало теплом благословения.

Он улыбнулся шире и, кивнув на прощание, поспешил в звездный храм. Надо было успеть, пока не нашли его письма и не хватились. А еще, пожалуй, стоит подготовиться получше — и на этот раз он никому не скажет о том, что уходит навсегда.

***

В цветущих кустах Белого Сада было тихо и спокойно. Вайрэ не пошел в так приглянувшуюся ему беседку и свернул на одну из тропинок, ведущую в дальний и неприметный уголок. Где-то там ходили студенты и жаждавшие знаний шхи, а здесь он был укрыт от всего Города и непрошенных глаз. Устроившись поудобнее на старой скамейке, Вайрэ взрезал ладонь, и звенящая песнь крови причудливо смешалась со сладким цветочным запахом. Это даже успокаивало. Вайрэ сосредоточился и замер, ловя переливы и балансируя, как на краю пропасти.

— Прошу прощения, шхи, — раздалось над головой так внезапно, что сердце ухнуло. Вайрэ вскинулся и уставился на почтенную седую нэссу в тяжелой темно-синей мантии. Взгляд скользнул по расшитому подолу, крупному перстню на руке, так и сиявшему искусной магией, и он поспешно склонил голову перед предстоятельницей Аркадамата. Пальцы разом похолодели. Нет, нет, нет, ради всего святого, нет! — Какая любопытная методика!

— П-простите?

— Ваш сигил. — Шартар указала на дрогнувший и поплывший в воздухе алый знак. — Обычно их воплощают из крови, но вы его воссоздаете наживую. — Шартар выразительно посмотрела на взрезанные ладони Вайрэ. — Весьма интересный подход.

— Спасибо…

Горло пересохло. Попался, идиот? Да еще и с сигилом Амаранта! Отчаяние захлестнуло вдохновением. Вайрэ выпрямился и вежливо улыбнулся предстоятельнице.

Шартар одобрительно кивнула.

— Вы сами придумали или вам кто-то подсказал?

— Никто не подсказывал, я в книжке прочитал. — Вайрэ словно невзначай разгладил складки черной послушнической мантии. — Я из звездного храма, нис, искусство крови изучаю сам. А… я что-то не так делаю?

— Все так. — Шартар прищурилась. — Вы выбрали очень нестандартный подход, но если вам он удается — что ж, ничего дурного в этом я не вижу. Доброго дня, юноша!

— Небо, храни архимага Амаранта! — прошептал Вайрэ, провожая предстоятельницу взглядом.

Нехорошее предчувствие когтями сдавило горло.

Архимаг вот уже несколько дней опять и снова не отвечал на письма. Вайрэ то и дело порывался спросить напрямую, что случилось, неужели его расчеты опять неверны, и каждый раз останавливался. В Аркадамате скоро заработает приемная комиссия, какое Амаранту дело до подопытного? Вайрэ уже написал одно письмо в душевном порыве. И чем все закончилось?

Он слишком хорошо помнил, чем все закончилось. И знал, что скоро из Бонхарда вернется Эстебан, а прощальное письмо никак не успевал перехватить. Время утекало сквозь пальцы, скоро из Даэрота придет и мама. Вайрэ забился в дальний уголок архива и штудировал «Труды и символы», надеясь найти что-нибудь, что поможет оценить Бонхард ниже Третьей Летописной. Раз уж тот ритуал не вышел, надо поискать другой, верно? Он и искал.

Очередной день в архиве как назло выдался шумным: Фарнаск с Алькано затеяли инвентаризацию, и теперь их голоса раздавались то тут, то там, повалили и студенты. Вайрэ только морщился от раздражения и хотел было уже уйти — в самом деле, ничего нового он все равно не найдет за пару суток! — как вдруг за стеллажом кто-то с шумом отодвинул стул:

— ...И он вообще сам на себя не похож! Даже не наорал на меня, хотя я так печать запорол — видеть надо было!

Вайрэ замер, прислушиваясь.

— У нас то же самое, — звонкий девичий голос. — Помнишь, Амарант с Шартар поругался из-за твари? Мы вчера должны были ее гонять, он нам полгода уже обещал эту практику! Отменил.

— Да говорю же, у него что-то случилось.

— Тихо! — негромко, но веско сказал Алькано. Вайрэ осторожно вытащил несколько книг из шкафа и прислушался к студенческому шепоту.

— Мне Тайя из лютиков говорила, что он с их лекции на обед ушел и все нормально было, а когда вернулся — все, мертвяк как мертвяк, — торопливо заговорила девушка.

— Может, у него умер кто?

— Амаранту сколько лет, четыреста?

— И что, у него друзей среди нежити нет?..

— Да кто его знает. Может, умер, может, прокляли. Давай готовиться, а то нам завтра Ткач головы оторвет!..

Вайрэ медленно отстранился от стеллажа, холодея. Предстоятельница Шартар все поняла. Не могла не понять! Узнала сигил Амаранта, и… А ведь Амарант солгал ей, сказав, что это только у него ритуал в Бонхарде сорвался. Архимаг называл Вайрэ идиотом и позором на его седины. Страшная картина сложилась. Амарант сокрыл их знакомство от Аркадамата — совсем не зря. За это знакомство и за переданные знания у вампира теперь проблемы.

Вайрэ спешно убрал книги на место и помчался из архива прочь — пусть это будет наглостью, пусть чем угодно, но он обязан извиниться лично!

Уже у самых ворот дома Амаранта сверился с расписанием Аркадамата. Выдохнул: нет, архимаг должен быть дома.

— Архимаг? — позвал Вайрэ. — Архимаг Амарант!

Тишина. Он посмотрел на жуткую маску над воротами и нерешительно взялся за прутья ограды. И створки не поддались.

— Архимаг Амарант! — Вайрэ вгляделся в густые заросли, скрывавшие дом. Среди ветвей было видно одно-единственное окошко, но в черном стекле так и не мелькнула знакомая тень. — Архимаг, я могу вам чем-нибудь помочь?

Тишина. Вайрэ отступил на шаг, не зная, что делать. Вампир наверняка был дома, глаза у резной маски над воротами смотрели глухо и слепо, но он не отвечал.

«А с чего бы ему отвечать мне? — Вайрэ с нарастающей тревогой выдохнул. — Я бы тоже не захотел себя видеть!»

Ради всего святого! Мало ему семьи, так теперь еще и Амарант из-за него пострадал! Вайрэ совсем не хотел, чтобы что-то случилось с вампиром, но навлек на него беду. А ведь архимаг наставлял его, пусть от скуки, пусть из выгоды, но ведь еще и кофе напоил, и… и сказку рассказал.

Вайрэ с силой оттолкнулся от ворот и поспешил обратно в храм, горя отчаянной и жгучей идеей.

Архимаг сделал для него много хорошего. Пора и честь знать.

«Архимаг Амарант!

Я повел себя неправильно и непростительно. Простите меня, пожалуйста. Вы очень многое сделали для меня, я благодарен вам за это. И не хочу, чтобы с вами что-то случилось из-за меня.

Больше вы меня не увидите. И это мое последнее письмо вам.

Спасибо за все.

С уважением и доброй памятью, Вайрэ Вильранен».

Это было лучшее, что он смог из себя выдавить. Слова приходили неохотно, Вайрэ исписал несколько листов, то срываясь в сухой и казенный язык, то в жалкую исповедь, пока, наконец, не вымучил из себя короткое послание. Не давая себе времени передумать, вложил бумагу в конверт и запечатал его — но не личной печатью, не простой, как делал раньше, а яркой звездной. Маленький обман. Пусть Амарант решит, что ему пишут из храма, тогда точно прочитает письмо и…

Что будет тогда, Вайрэ предпочел не думать. Амарант мог сделать многое. А мог не сделать ничего. И все, на что у Вайрэ была надежда, — что его услышат. Вряд ли простят. Но хотя бы будут знать, что он раскаивается и желает вампиру лучшего.

«Но теперь он точно не будет рисковать собой за меня и не пойдет за мной в Бонхард!»

Глава 35. Предложение, от которого невозможно отказаться

Мирное утро в звездном храме закончилось, когда тяжелые двойные двери с диким грохотом распахнулись и слетели с петель. На пороге стоял архимаг Амарант — мертвецки спокойный и с алым пламенем в глазах. Он медленно прошествовал через зал к алтарю, прожигая взглядом испуганно замерших прихожан и студентов, пока его горящий взгляд не уперся в Вайрэ.

— Ты, — ровно сказал Амарант. — Отвечай, где он.

— Кто? — Вайрэ прижал к груди книгу и отступил на шаг. От архимага пахло грозой и кровью. В храме разом стихло.

— Архимаг Амарант! — раздался голос Ниара из-за спины. — Как это понимать?

— Архимаг Ниар.

Глаза Амаранта разгорелись еще ярче, Вайрэ почти ощущал, как между двумя архимагами раскаляется воздух.

— Чем обязан? — бесцветно спросил Ниар.

— Освободи моего ученика, Ниар.

Вайрэ в ужасе уставился на Ниара. Что? У Амаранта есть ученик и Ниар его?.. У Амаранта есть ученик?!

— У вас есть ученик? — спросил Вайрэ, не успев прикусить язык.

— Не надо притворяться. — Амарант устало вздохнул и вдруг положил Вайрэ когтистую руку на плечо. Вайрэ вздрогнул. — Ниар, освободи его, я все знаю.

— Не здесь. — Ниар хлопнул в ладоши, и стены храма дрогнули и поплыли. Они оказались в ниаровом кабинете. Вайрэ вцепился в книгу, переводя взгляд с одного архимага на другого, и тихо спросил:

— Что случилось? Я никого не видел и в Бонхард ходил только с Эстебаном. И… и один ходил, клянусь!

— Мне тоже очень интересно, что случилось и почему уважаемый архимаг Амарант требует от меня освободить вас от клятвы.

Ниар обошел стол и непринужденно сел в кресло. Когти Амаранта сжались на плече Вайрэ почти до боли.

— Ниар, вы понимаете, что даже звездный храм может не успеть среагировать?

— Я все понимаю, Амарант, кроме того, почему ты решил объявить мне войну. От чего я должен «освободить» твоего якобы ученика?

— Ниар, я не знаю зачем тебе понадобился живой расходник в Бонхарде и почему ты прислал его ко мне, но я взялся его учить. Отпусти моего ученика и сними неразглашение, иначе я объявлю тебя своим врагом.

Вайрэ растерянно и испуганно уставился на Ниара. Что происходит?! Небо, архимаги что, сейчас ссорятся из-за него?! Ниар только вздохнул и прижал кулак к груди.

— Амарант, на посвящении моем клянусь, что ни к чему я твоего Вайрэ Вильранена не принуждал и на службу себе не вербовал.

Холодный белый свет на миг окутал его, подтверждая его слова. Ладонь Амаранта на плече Вайрэ дернулась и безвольно соскользнула. На лице Ниара мелькнуло сочувствие.

— Да, вся дурь юного Вайрэ — его собственная. Кстати, а что вообще случилось?

Вайрэ опустил голову, всей спиной чувствуя… разочарование? Ладонь Амаранта на плече ободряла. А теперь ее не было. Стоять между двух архимагов стало очень холодно.

— Значит, ты пошел вниз сам? — тихо спросил Амарант.

— Да, — так же тихо ответил Вайрэ, не поднимая головы. — Я ходил сам. Всегда сам. Простите, архимаг, я не хотел вас подставлять.

— Ниар. Дай нам место поговорить наедине. Ни слова про двери, потом расплачусь!

Ниар только хмыкнул, и стены снова пришли в движение. Вайрэ глубоко вздохнул и посмотрел, наконец, на Амаранта. Ниар запер их в комнате без окон и дверей. Что ж, оно и к лучшему.

— Простите, архимаг, — повторил Вайрэ, не зная, что еще сказать. Так стыдно ему никогда не было. — Я… я не хотел.

— Ты отрекся от меня как от наставника, потому что тебе не нужен был наставник. Ты уходил в последний поход, — так же тихо сказал Амарант. Сейчас бешеная немертвая ярость в нем погасла. Он выглядел очень усталым, даже зрачки-угли не горели, а едва заметно тлели.

— Так было нужно. — Вайрэ прикусил губу почти до крови. Но вампир имел право знать. После всего, что он сделал и почти сделал. — Я хотел смыть с моей семьи позор кровью. Хотел спасти маму. Хотел, чтобы в Бонхарде для нее были безопасные места. Я… я не должен был выжить, понимаете?

— Нет, не понимаю. Я ничего уже не понимаю, Вайрэ. — Амарант прошелся по комнате, пустой и гулкой. — Я узнал от предстоятельницы, что мой собственный ученик, которого я вытащил из Бонхарда, отрекся от меня! И даже не имел смелости сказать мне это в лицо. Я терялся в догадках, ты ли циничная сволочь, что использовала меня, или твой хозяин, зачем понадобился из всех именно я, что, почему, а потом было твое письмо. Вайрэ, ты… Ты просто хочешь умереть?

— Я должен умереть! — Вайрэ отбросил книгу на лавку у стены и сжал виски пальцами. Амарант имел право знать. Вайрэ, поколебавшись, задрал мантию и стянул штаны, оголяя исчерченное линиями печати бедро. — Я преступник, архимаг! Отлученный жрец с кровью тысяч на руках! Я должен был погибнуть сразу, должен был быть казнен, но выжил, и семья решила, что я буду жить. Я убил Звезду, и это должно было быть тайной, но Ниар как-то узнал об этом. Он шантажировал мою семью — мной, архимаг! Заставил нас перебраться в Город. Я хотел защитить их. Помочь маме в Бонхарде, выбить из рук Ниара оружие… уйти с честью. Так правильно. Я не хотел вас подставлять, архимаг Амарант, простите!

— А кто такая Звезда? — вдруг спросил вампир.

Вайрэ уставился на него.

— Вы не знаете?

— Я знаю, что у вас была война. Но ведь на войне так и так убивают. Кем была эта Звезда, что ее убийство — такой большой позор? Ты убил верховную жрицу?..

— Я убил манифестацию Аспекта. — Вайрэ бледно улыбнулся. — И отравил стазисом Даэрот. Я святотатец, архимаг. Предатель вдвойне, ведь Звезду создавали мои предки. Ее призвали стоять на страже Круговерти, раны на теле мироздания, сочащейся Неведомым. Алариты… культисты Алары пришли, мы не знаем до сих пор зачем, начали вскрывать Круговерть, осадили Гванадел! Я убил Звезду, залил ее стазисом Круговерть, врагов, друзей, родной город, чтобы Неведомое не прорвалось в Даэрот. Я решил, что оно убьет наш мир, и… Вспышка Звезды была сильнее, чем я думал. Пробудившийся Бонхард — моя вина. И кровь этих жизней на моих руках. — Вайрэ запоздало вздрогнул. — Архимаг, прошу, не говорите об этом никому!

— Значит, ты сделал грязную работу, лишился за это части себя и тебя почему-то не чествуют героем? Воистину, магу не понять жреца. — Амарант медленно покачал головой. — Я сохраню твою тайну. Но все еще не понимаю, за что ты извиняешься передо мной и почему не должен жить.

— Я подвел вас. Подставил вас. Я позор своей семьи.

— Вайрэ, ты сам слышишь, что говоришь?

— Я должен умереть. — Вайрэ невидяще посмотрел на Амаранта. — Так надо. Так правильно. Так лучше для всех. Я умру с пользой, это хорошая смерть.

— Лучше?! — вдруг рявкнул архимаг, полыхнув глазами. — Кому лучше? Матери, которая потеряет сына? Твоему брату? Мне? Вашим врагам?

— Зачем я вам? — тихо спросил Вайрэ, бессильно опускаясь на лавку. — Зачем?

— Я думал, что нашел в тебе ученика, — так же тихо ответил Амарант.

Вайрэ вздрогнул, глядя на него. Взгляд Амаранта почернел, вдруг как-то разом стало видно, насколько же он стар. Вайрэ хотел сказать, что какой из мертвеца ученик, он не может, он уйдет и не вернется, и не сказал. Губы пересохли. В ушах звенело. Молчание затягивалось. Амарант медленно отвернулся и подошел к стене.

— Я не хочу жить, — прошептал Вайрэ. — Я… архимаг. Помогите.

Вампир пронзительно посмотрел на него и положил ладонь на плечо:

— Помогу.

***

Амарант летел по Крипте широким шагом, едва ли не волоча его за собой. Он не возражал. Кровавые сумерки душно забились в горло. Больше не хотелось ничего. Черный конверт с белой печатью почти не ощущался в руке.

Серые камни Крипты. Красные камни Крипты. Калитка. Запах цветов. Вайрэ равнодушно скользнул взглядом по резным камням и кустам.

— Лунная Башня, — глухо сказал Амарант.

Башня? И правда. Башня. Такая же старая и серая, как Крипта. Она возвышалась над садом, как обломанная кость, грубая и уродливая. Лозы неведомых цветов вроде как должны были скрывать это уродство, но каким-то непонятным образом только делали его еще ярче. Башня словно гордилась, что она такая: древняя, серая, битая жизнью и изношенная временем, совсем не похожая на другие храмы.

Несколько темно-синих мантий вышли под пустое небо.

— Архимаг Амарант, — чуть склонила голову высокая женщина, волосы которой были уложены в сложную прическу. — И несчастное дитя, которому нужен наш покой.

— Великая эриния Анаис, — так же коротко отозвался Амарант. — Моему ученику, Вайрэ Вильранену, нужна помощь.

— Свет луны да смоет с его души всю боль. Шадив, Олеандра, приготовьте главный зал. Вайрэ, пойдемте.

Он устало побрел за лунной жрицей в Башню. Та не задавала вопросов, они просто прошли в небольшой круглый зал, украшенный синими драпировками. Такие же драпировки скрывали статую у стены — на виду оставались только ее белые мраморные руки с прозрачной чашей.

— Становись сюда, — поманила Анаис.

Он послушно встал, куда сказали. На зал опустилась мертвенная тишина, резко потемнело, а потом из ниоткуда заструился бледный призрачный свет. Жрица заговорила на незнакомом языке, и еще два голоса — мужской и женский — вторили ей. Вайрэ подумал, что зря отнимает их время, что надо прикинуться исцеленным просто из вежливости.

Голоса жрецов зазвучали громче и вдруг разом отдалились. Вайрэ остался один на один с темнотой и светом. Мучительно вздрогнул, когда тянущая пустота в душе начала заполняться тишиной и сонным покоем. Его качало как на волнах, он слышал свое дыхание — с каждым вздохом все глубже и размеренней, стук сердца — упругий и четкий. И никого больше. Один на один с миром и собой. Все, что болело, истаивало, оставшись где-то там, позади.

«Как будто умер и сбросил груз жизни», — подумал Вайрэ, закрыв глаза. От этой мысли стало хорошо-хорошо, спокойно, правильно, так, как и должно было быть. Да. Вот так. Он умер.

...Но он же жив?

Вайрэ резко вздохнул и уставился на прозрачную чашу в белых руках статуи. Голоса жрецов ударили по ушам почти погребальным речитативом, сонный покой вокруг всколыхнулся, сгустился, лег на плечи, убаюкивая, и он вдруг ощутил, как бьется и горит в жилах живая кровь. Увидел жемчужные блики на стенках чаши. Протянул ладонь сквозь свет и синий полумрак, замер, с удивлением разглядывая свои пальцы, сжал их в кулак, почти с восторгом ощущая напряжение мышц. Тихий омут Лунной Башни качнулся, укрывая от страданий прошлого, и вдруг — ударил в лицо свежей водой, смывая усталость и боль, и заставляя вдохнуть полной грудью.

«Я жив!»

Голова закружилась, Вайрэ покачнулся, но от позорного приземления на твердый пол его удержали крепкие руки. Амарант (он что, был здесь?) оттащил его, ошалевшего от ощущений, на лавку и тут же сунул под нос бокал с кровью.

— Я не нежить.

Голос почему-то не слушался. Верно. Он не нежить. Он живой. Вайрэ тупо уставился на бокал, отстраненно думая, что Амарант щедро поделился с ним своей кровью, что поймал, что вытащил. Чуть не убил Ниара за него. Вайрэ жив. Все закончилось.

Он посмотрел на вампира, не зная, как благодарить за то, что тот не бросил и был рядом, и вдруг со всей ясностью осознал — он все это время был не один. Бокал полетел на пол. Вайрэ ткнулся Амаранту в плечо, вздрагивая, и неудержимо разрыдался, захлебываясь жизнью, болью, Бонхардом и покоем Лунной Башни. Амарант вздрогнул и, помедлив, неловко обнял его, похлопывая по спине.

— Ты не нежить. Ты балбес.

Непривычно мягкий голос Амаранта сорвал последние замки. Вайрэ выплакивал все, что носил на душе, не в силах ни остановиться, ни выпустить мантию архимага из сведенных судорогой пальцев. Амарант держал, не давал упасть, от него пахло кофе и чернилами, и Вайрэ рвало эмоциями. Вампир в какой-то момент обнял его крепче, его руки перестали сжимать так судорожно и неловко, он просто стоял, держал в объятиях и давал выплакать все.

Наконец, Вайрэ смог взять себя в руки. В груди звенело такое оглушающее опустошение и облегчение, что стоять было решительно невозможно. Он отстранился, вытирая нос рукавом, опустился на лавку и хриплым от слез голосом сказал:

— Извините, архимаг. Я, кажется, испортил вам мантию.

— Полегчало?

— Да… кажется. — Он неуверенно пожал плечами. Ощущения были странными. Но умирать совершенно точно больше не хотелось.

— Вот и хорошо, — ворчливо отозвался Амарант и сел рядом. Лунные жрецы куда-то деликатно исчезли. — И теперь ты от ученичества у меня не сбежишь!

— Я и не сбегал. — Вайрэ смущенно шмыгнул. — Вы не предлагали.

— Я сам назвал тебя учеником! — оскорбленно выпрямился Амарант. — Наставничество, юный Вайрэ, под этим небом свято, как кровные узы.

— Вы меня учили, я не думал, что вы всерьез. — Вайрэ покачал головой и с интересом посмотрел на архимага. — Но почему я? Из всех, кто к вам приходил, раз это так серьезно? Я ведь... не первый.

— Я не брал учеников, потому что никого подходящего мне на пути не попадалось, — отрезал вампир.

— Я же идиот. — Вайрэ приподнял брови. — Архимаг, не юлите. Почему я? Раз уж в Городе с наставничеством все так сложно, а вы… Вы же столетиями никого не брали!

— Ты меня не раздражаешь, — ухмыльнулся Амарант и надолго замолчал. — Видишь ли, ты неуч, лентяй и самонадеянный, но не идиот. И в отличие от всех этих пустозвонов, пришел ко мне за знаниями и с целью. Поэтому я ответил.

— Неужели за столько лет вам попадались одни идиоты? Архимаг, не верю. Это статистически невозможно.

— Одних только мозгов вместо соломы в голове недостаточно, чтобы стать моим учеником. Допрос окончен?

— Мне интересно, на что я подписался: по любви или по расчету. — Вайрэ пожал плечами и поднялся. — Куда теперь, архимаг?

— Вступать в ученичество как положено, чтобы такая ситуация больше никогда не повторилась. И да, исключительно по любви!

— А как положено вступать в ученичество?

— Наставник и ученик дают друг другу клятву на крови в присутствии свидет… Проклятье, у меня же нет свидетеля! — Амарант зло нахмурился.

— А он должен быть особенным? — Вайрэ накрутил прядь волос на палец и с сомнением покосился на статую с чашей. — Я могу родителей попросить. Или дядю.

— Свидетель — это дань старой традиции… В давние времена перспективных росточков могли взять в ученики без согласия, а бывало, что и нахальные юнцы требовали от дряхлых магов наставничества, прижав нож к горлу, поэтому на клятвы стали приглашать третьего мага, который проверял, что все совершалось добровольно и клятвы истинны. У меня есть мысль! Давай позовем Ниара. — Амарант тонко, мстительно улыбнулся.

— Ниара? Зачем его? — Вайрэ уставился на Амаранта. — У меня родня есть!

— Это моя маленькая месть за один старый спор. И в каком-то смысле благодаря ему мы и встретились, поэтому отказаться он не посмеет.

— Тогда давайте сейчас — Вайрэ поежился. Медальон на груди молчал, но он прекрасно понимал, что теперь из храма не скоро выйдет. А еще очень хотелось есть. — Мне еще объясняться.

Амарант только кивнул и поднялся. До храма они добрались уже в глубоких сумерках. Над кронами черных деревьев густо краснело небо, а чернота Крипты, еще вчера непроглядная, вдруг расцвела разноцветными созвездиями. Циановые, изумрудные, золотые, розовые, рыжие — маленькие-фонарики звездочки в ветках деревьев то здесь, то там. Белые, почти блеклые — цветы-луноцветы в траве у домов, они словно мерцали в отсветах магического огонька. Темно-зеленые листья живых оград. Серебристая туманная дымка, потянувшаяся из глубин Крипты, растворяла свет фонарей так, что они начали походить на пушистые сияющие одуванчики. Вайрэ с интересом оглядывался, поражаясь увиденному, и едва не влетел в Амаранта. Архимаг только выразительно вздохнул.

Все было иначе. И Белый Сад тоже выглядел по-другому! Просторный, светлый, усыпанный белыми огоньками фонарей. Тихий. Вайрэ с удивлением и восхищением смотрел на мегалиты, из вершин которых поднималось призрачное сияние. Теперь, в сумерках, оно казалось куда ярче, чем днем. А вон в кустах беседка, но не каменная, а из звездного стазиса! Причудливые завитушки белых линий, неправильные стены, крыша, напоминавшая лихо заломленную остроконечную шляпу, и призрачный туман. Вайрэ остановился, гадая, магия ли это или матовое стекло, но, опомнившись, поспешил за Амарантом.

Он и не замечал, как здесь красиво!

Нагнав архимага, Вайрэ с интересом посмотрел и на него, впервые по-настоящему видя темно-серую кожу, пепельные кудри ниже плеч и горящие угольки глаз. Амарант, оказывается, был одет в синюю аркадаматскую мантию и закрывал горло белым кружевным платком, заколотым кабошоном-брошью. Он гулко выстукивал каблуками сапогов по мостовой и едва ли доставал Вайрэ до плеча... Архимаг покосился на Вайрэ, но ничего не сказал.

Двери звездного храма уже вставили на место. Внутри было тихо, но Вайрэ крепко подозревал, что ученая публика сейчас тешит души вовсе не молитвами, а сплетнями где-нибудь, где вкусно кормят и щедро наливают. Дежурные жрецы подозрительно вскинулись, заметив Амаранта. Навстречу шагнул Ниар.

— У вас все? — поинтересовался он.

— Не до конца, — отозвался вампир. — Архимаг Ниар, засвидетельствуйте священную связь наставника и ученика и положенные клятвы.

— Что? — В глазах Ниара промелькнуло удивление. — Я не ослышался, вы просите об этом меня?

— Да.

— С чего такая честь?

— Усилиями вашей ученицы встретились, — очаровательно улыбнулся Амарант.

— Вот как… — Ниар вздохнул. — Хорошо, я согласен. Пройдемте в мой кабинет.

Спина так и задеревенела под впившимися в нее взглядами жрецов. Вайрэ невольно поежился и выдохнул, когда они скрылись за поворотом.

Кабинет архимага находился на самом верху храма. Вайрэ косился по сторонам, боясь встретиться с родней — сейчас он совсем не был к этому готов! — но в храме царила мирная тишина. Ах да, вечер. Наверное, ужинают. От мысли об еде желудок снова потянуло. Кажется, Бонхард и передряги вытянули из Вайрэ последние силы, и теперь, обретя вновь волю к жизни, отчаянно нуждался в простых ее радостях.

Ниар толкнул дверь и первым зашел в кабинет. Вайрэ с интересом огляделся. Он был меньше, чем в храме Гванадела, круглый, с устланным синим ковром полом. Стены терялись под бонхардскими печатями и расчетами. Стопка книг опасно кренилась на краю стола, и книги же лежали на подоконнике, почти наполовину закрывая окно. Вайрэ пригляделся и тихо выдохнул: он знал эти книги. Ниар, кажется, совсем потерял голову от Бонхарда.

— Амарант, признайтесь хотя бы наедине, вы ведь просто хотите мне досадить?

— Разве что совсем чуть-чуть. Но насчет свидетельства я не лгал, — серьезно ответил вампир. Ниар долго молчал, переводя взгляд с Амаранта на Вайрэ и обратно, но кивнул.

— Это честь для меня.

Он быстро разобрал место на столе и достал чашу для кровавых чар. У Ниара она оказалась из молочно-белого стекла и с мерцавшими нитями стазиса в глубине.

— Да будет клятва. — Амарант полоснул когтем себе по ладони и протянул ее над чашей. — Я, Амарант Буревестник, беру в ученики Вайрэ Вильранена и клянусь защищать его, не щадя жизни, быть ему семьей и наставлять на пути в жизни, а также учить всему что знаю, и учиться у него тому, чего не знаю.

— Я, Вайрэ Вильранен… — Он осекся на мгновение, подбирая слова, и продолжил под моментально потяжелевшим взглядом Амаранта. — Принимаю Амаранта Буревестника в наставники, клянусь хранить его тайны как свои, защищать его и его дом как свой, хранить и преумножать его знания.

— Я, Ниар Кровоцвет, — архимаг Ниар соединил их руки, — свидетельствую, что эти двое по своей воле стали наставником и учеником. Да будет общая кровь нам свидетелем и судьей

Его кровь тоже закапала в чашу. Ниар отпил первым и протянул чашу Амаранту. Потом она оказалась в руках у Вайрэ, и он выпил холодящую и обжигающую одновременно кровь до дна. И замер, прислушиваясь: что-то ощутимо изменилось. Кровь, уже его собственная, запомнила клятву, приняла ее и запечатала в себе! Вайрэ посмотрел в чашу, на донышке которой еще оставались багровые капли. Кажется, кровь Амаранта запела мягче?.. Ниар впервые за все время улыбнулся:

— Поздравляю.

— Спасибо. — Вайрэ моргнул и спешно поставил чашу на стол. Что-то изменилось? Он прислушался к себе и недоуменно покосился на Амаранта. — Э… это все?

— Если только архимаг Амарант не желает проводить какие-то дополнительные ритуалы и клятвы.

— Желает, но у себя дома. Вайрэ, я пока оставлю тебя семье. Мое расписание ты знаешь, приходи ко мне, как только родные выпустят тебя из храма. — Вампир ухмыльнулся.

— Тогда до следующей вечности, — сказал Вайрэ. И посмотрел на Ниара: — Вы хотите мне что-нибудь сказать, архимаг?

Ниар покачал головой. Вайрэ вежливо попрощался с ним и выскользнул из кабинета вслед за Амарантом. Теперь предстояло объясниться с родней.

Глава 36. Луна и звезда

Вайрэ медленно брел к кельям, раздумывая, как же начать тяжелый, но нужный разговор с семьей. Но так ничего придумать не успел. Навстречу ему бесшумно вышагнул Инсенна, как почувствовал. А может, и правда почувствовал, подумал Вайрэ, невольно прижимая ладонь к груди — там, где под одеждой скрывался медальон.

— Ниар уже сказал вам, да, дядя? — обреченно спросил Вайрэ.

— Только то, что уважаемый архимаг Амарант отвел тебя по неотложной необходимости и что полные ответы дашь ты. Поэтому, Вайрэ, — Инсенна развернулся и жестом приказал следовать за ним, — мы бы очень хотели знать, что такое случилось, раз тебя средь бела дня увел в лунную башню аркадаматский преподаватель.

Говорил Инсенна вроде бы ровно, но Вайрэ прекрасно слышал, как в голосе дяди прорывается беспокойство.

«Айнарэ, иди сюда», — позвал Вайрэ, решив, что если уж рассказывать, то всем.

«Что случилось?»

«Случилось», — веско припечатал Вайрэ, заходя вслед за Инсенной в уже знакомую гостиную. Навстречу им поднялся Алькано, явно взволнованный.

— Сын!

— Сначала придет Айнарэ. — Вайрэ опустился в кресло и вздохнул. Это ощущалось еще тяжелее, чем казалось поначалу.

— Вайрэ, — вдруг спросил Инсенна. — Ответь честно — архимаг Амарант к чему-то тебя принуждал?

— Нет. — Он мотнул головой. — Но я теперь его личный ученик. Добровольно, дядя.

Инсенна только вздохнул и, наконец, опустился в кресло. Медленно сел на диван Алькано, не отрывая от сына глаз. Распахнулась дверь, в гостиную влетел Айнарэ и обвел всех взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.

— Чей труп прячем? — деловито уточнил он.

— Еще раз так пошутишь — то твой, — нервно огрызнулся Вайрэ и выпрямился. — Ну, я…

Слова разом испарились, будто их и не было. Он прерывисто вздохнул.

— Давайте я вам просто расскажу все по порядку? — тихо спросил он. Инсенна кивнул:

— Как тебе будет удобнее.

И он заговорил. Как очнулся после забытья с мыслью, что давно не заходила мама, как узнал, что она чуть не погибла в Бонхарде, и как загорелся идеей помочь ей там, внизу.

— Амарант согласился меня научить кое-чему кровавому. — Вайрэ посмотрел, наконец, на родственников. — Мы знакомы с ним год. А что к лунным потащил… Это из-за Отлучения. Вы же и сами знаете, что такие, как я, долго не живут. И знаете почему. Мне удалось вас обмануть, но это был обман. Извините.

— Почему ты не сказал? — тихо спросил Айнарэ. — Опять пытался уберечь нас, да?

— Как хорошо ты меня знаешь, — попытался пошутить Вайрэ. И вздохнул. — Да. У вас и без меня хватало проблем и обязанностей, ты, Айнарэ, больше походил на голодную нежить, чем на живого, да и сейчас не сказать, что свеж, как роза! Ты, папа, буквально жил в архиве. А вы… а ты, дядя, выкупил собой одну из наших жриц перед Ниаром! — Вайрэ выпрямился. — Я… я и правда хотел, чтобы вам было легче. И чтобы Ниар больше мной не шантажировал. И остальные не косились на вас, как на проклятых.

— Похоже, звездное отлучение куда сильнее действует на когнитивные способности, чем принято считать, — выдохнул Инсенна, выпрямившись в кресле фарфоровой куклой. — Племянник, а меня ты спросить не мог, что происходит и какой именно у нас договор с Ниаром? Я, по-твоему, такой дурак, не мог пойти под крыло к кузену Элонве, к солярным в их Шанар-Ха, да мало ли еще где после Черного Года бы была нужна полноценная звездная миссия с архимагом во главе? Ты не думал, почему я выбрал для нас Город?

— Потому что Ниар успел первым? — Вайрэ приподнял брови. — Хочешь отругать — ругай. Даже оправдываться не буду.

— Инсенна, — мягко и тихо сказал Алькано. Инсенна только мрачно покачал головой.

— Допустим, как ты познакомился с Амарантом, понятно. Почему ты исследовал Бонхард — тоже. Что такое случилось, раз тебя срочно потащили в Башню? Ты был нестабилен, но дееспособен!

— Жить не хотел, — прямо ответил Вайрэ, глядя в белоснежные светящиеся глаза дяди. — Я уходил в Бонхард с расчетом однажды не вернуться. Смыть позор кровью с нашего имени. Амарант перехватил меня у Старого Аркадамата, а сегодня… мы поговорили. Он все понял. И потащил к лунным.

Повисла долгая, звенящая тишина. Вайрэ переводил взгляд с бледного отца на мрачного и задумчивого брата, смотрел на заледеневшего дядю, с которого разом слетели все маски.

— Мы задолжали ему благодарность, — тихо сказал Инсенна. — Если бы не он… Никто из нас не заметил. Никто.

— Он тоже не заметил, пока я сам не сказал. — Вайрэ покачал головой и ободряюще улыбнулся. — Я очень хорошо умею врать. А у вас и правда было слишком много дел…

Договорить он не успел. Алькано рывком поднялся и сгреб в объятия, почти судорожно прижимая к себе. Вайрэ зажмурился. Ради всего святого, когда они в последний раз обнимались, и полузабытым жестом сомкнул ладони на спине отца.

— Жреческий долг превыше всего. — Голос Вайрэ предательски дрогнул. — Сначала весь мир и прихожане. А потом уже мы…

За дверью раздались шаги. Очень хорошо знакомые шаги.

А потом в гостиную ввалилась Ярдарра Вильранен — и не одна. У нее на руках уютно свернулось несуразное нежно-сиреневое создание с огромными фасеточными глазами.

— Смотри-ка, кого я нашла на руинах Гванадела!

— Муся! — отмер первым Вайрэ, выпуская отца из объятий.

— Я же говорил, просто так ее не извести, — фыркнул Айнарэ. Инсенна же побарабанил кончиками ногтей по подлокотнику кресла, и Муся, урча, спрыгнула с рук Ярдарры и, быстро перебирая щупальцами, влезла архимагу на колени.

— Предательница пушистая, — фыркнула Ярдарра и тоже села в кресло. — В честь чего сбор?

Вайрэ посмотрел на отца, покосился на дядю и вздохнул.

— В честь тебя, мама! — Он широко улыбнулся.

— А если не врать? Полгорода судачит, как архимаг Амарант брал храм штурмом.

— Он приходил брать меня в ученики, — еще шире улыбнулся Вайрэ.

— А где ты нашла Мусю? — с воодушевлением вопросил Айнарэ, поймав умоляющий взгляд брата. — У меня есть знакомый ветеринар…

— Дети мои. — Голос Ярдарры заметно похолодел. — Ваша мать прекрасно видит, когда вы ей врете и пытаетесь отвлечь. Вайрэ, что случилось?

— Амарант взял меня в ученики. Клянусь! — Он поднял руки под острым взглядом матери. — Я просто не хочу второй раз рассказывать, но…

Он вздохнул и снова повторил свою историю.

— В общем, в Бонхарде теперь есть безопасные лагеря. Надеюсь, что есть. Бонхард мог и сожрать. Но вроде есть!

— Сын, ты балбес, — ласково сказала Ярдарра и с неожиданной силой сгребла его в объятия. — Сама бы убила…

— В очередь, мама, я первый, — мрачно посулил Айнарэ.

— Обязательно, но не сегодня. — Вайрэ крепко обнял маму, улыбаясь, и посмотрел на Инсенну. — Дядя, если хотите сказать мне что-нибудь еще, то… скажите сейчас, ладно? Я слишком по вам всем соскучился!

— Хочу сказать только то, что ты — один из нас. — Инсенна поднялся с кресла и шагнул ближе. — Никакое посвящение не изменит того, что во всех нас здесь одна кровь.

Вайрэ широко улыбнулся и без стеснения обнял дядю. Инсенна вздрогнул и медленно, неуверенно сжал руки в ответ.

— Я знаю, дядя, — шепнул ему Вайрэ так, чтобы остальные не услышали. — Ты сказал это в тот день, когда не стал изгонять меня из семьи. И даже холодный свет звезд в душе не заставил тебя поступить по разуму, а не по сердцу. Я думал, это твой хитрый план. А теперь знаю, что ты просто мой дядя.

— А еще нам всем надо бы наведаться в Лунную Башню, — вздохнул Инсенна. — Война не пощадила никого из нас.

— Завтра я поведу к лунным Айнарэ — Вайрэ посмотрел на отчаянно зевавшего и донельзя мрачного брата. — Мне нужен конверт.

— Будет. — Инсенна кивнул и отступил. — Зайди завтра с утра.

— Обязательно. А пока, — Вайрэ обернулся к родне и широко улыбнулся, — я по вам соскучился!

Поздно вечером Вайрэ поднялся в келью, толкнул дверь и замер на пороге. В тусклом свете светлячка узоры на деке арфы тускло блестели, и он был готов поклясться, что чувствует исходящую от волшебной вещи обиду и укор.

— Я вернулся?.. — зачем-то сказал он, подходя к арфе. — Здравствуй.

Вайрэ показалось, что тлеющие в полумраке струны на миг полыхнули ярче. Невольно залюбовавшись, он подошел ближе и опустился на пол рядом с инструментом. Теперь Вайрэ некуда было торопиться. И он с провел ладонью по деке, разглядывая узор.

Арфу и впрямь сработал настоящий мастер. Тонкий узор сплетался в сложные узлы, а в их изгибах прятались искусно вырезанные вьюнки. Но один из цветков не походил на остальные. Вайрэ вгляделся и тихо рассмеялся: надо же, подснежник! Прямо как на их гербе. Сраженный внезапной мыслью, он всмотрелся в цветок внимательнее.

То был действительно гербовый вильраненский подснежник. Привет из прошлого от далекого предка.

— Это многое объясняет, — задумчиво сказал Вайрэ. — Прости! Не признал за свое.

Арфа мягко пела в неумелых руках, смывая дневные тревоги и усталость. Вайрэ перебирал струны, восхищаясь вездесущностью предков и странными путями крови.

— Я обязательно научусь на тебе играть!

Арфа пела, и с ее песней мягкими волнами накатывало понимание — Вайрэ ошибся, Вайрэ все не так понял. Волшебной вещи не нужно было, чтобы ее берегли, как живую. Когда-то древний мастер создал инструмент, и он создал его, чтобы использовать. Точно так же мертво знание, пылящееся без дела, точно так же пуста жизнь, закованная в страх как бы чего не вышло. Еще один урок, преподнесенный Городом. Вайрэ на миг прижал арфу к себе и прикрыл глаза.

Он научится играть.

***

Вайрэ вышел из лаборатории и направился к келье брата, сжимая заветный конверт в руке. Время близилось к полудню, а значит, Айнарэ точно успел выспаться хотя бы до вменяемого состояния. Возможно, даже успел позавтракать. А если нет, подумал Вайрэ, то на обратном пути он просто обязан затащить брата к Нихелле. Ради всего святого, когда они просто гуляли?

— Что? — Айнарэ и правда уже не спал и вскинулся, когда Вайрэ скользнул к нему. — Ты цел?

— Цел и полон жизни, — заверил Вайрэ. — И очень, очень соскучился.

— Давай поговорим. — Айнарэ подтолкнул подушку под спину и с удобством разглегся на кровати. Вайрэ достал из рукава конверт и положил брату на колени. — Я все еще не отошел от твоих вчерашних откровений.

— Тебе тоже нужна их помощь, Нари. — Он со всей серьезностью посмотрел Айнарэ в глаза. — Иначе такие же откровения будешь излагать ты. Собирайся и пойдем.

— Если только с этой кроватью. — Айнарэ повертел конверт в руках и отложил его. — Меня до сих пор ноги не держат.

— Братец, хочешь я скажу тебе, что ты еще «не»? — Вайрэ задушевно посмотрел на брата. — Ты не выходишь из храма, кроме как на работу. Ты ни разу не ходил погулять. Ты наверняка даже не знаешь, что рядом с храмом есть отличная забегаловка, где очень вкусно кормят. Где можно спрятаться, а каких мест лучше избегать. Поэтому… Если ты решишь, что тебя все еще не держат ноги или, упаси пресвятые Небеса, что с тобой «все в порядке», я отнесу тебя в Башню на руках через всю Крипту. Семья почти потеряла меня и прямо сейчас теряет тебя.

Айнарэ посмотрел на него очень долгим пронзительным взглядом.

— Я достаточно разумен, чтобы воспринимать здравые аргументы без угроз, — мрачно сказал он. — Да. Хорошо. Идем. Это был мой единственный выходной!

— Это будет твой первый настоящий выходной, — тихо ответил Вайрэ. — Я подожду тебя в главном зале. И не вздумай забыть конверт!

К чести Айнарэ, собрался он быстро: привычно распустил волосы по спине, подхватив передние пряди, и облачился в любимое серое платье. Вайрэ сильно подозревал, что привычка подбирать одежду в тон волосам досталась Айнарэ от дяди, но берег эту догадку для их очередной пикировки.

— Конверт не забыл, — скучным голосом уведомил Айнарэ. — Себя тоже.

— Вот и славно. Пойдем! — Вайрэ цепко взял брата за руку и направился вглубь Крипты.

— Сбегать не собираюсь, — все так же скучно сообщил Айнарэ. Вайрэ на миг сбился с шага, сообразив, как это выглядит и, сдерживая смех, пояснил:

— Если я не буду держать тебя за руку, я не попаду в Башню. Приглашение-то только у тебя.

— Лунные не любят незваных гостей?

В груди остро кольнуло жалостью. Братец-братец, как же сильно ты себя загнал, если ты, посвященный жрец, до сих пор не знаешь, как живут твои соседи?

— Они поссорились с Бонхардом, и теперь в их Башню путь открыт только тем, кто туда приглашен, и тем, кто отчаянно нуждается в их помощи, — ответил Вайрэ, стараясь не выдавать своих чувств.

Айнарэ качнул головой, принимая к сведению. Они замолчали, бредя по весенним улицам Крипты. В воздухе пахло туманом и луноцветами, Вайрэ то и дело оглядывался, удивляясь, как же он раньше не замечал всех этих полутонов и убранства. Мрачные витражи в окнах, грубые и изящные ограды, звездочки цветов, выглядывающих из-под темной листвы. А ведь когда-то Крипта казалась мрачной и неживой!

«Совсем недавно», — поправил себя Вайрэ, покосившись на отрешенное лицо брата. Айнарэ, кажется, полностью ушел в себя. Вайрэ невольно ускорил шаг.

Улочка вдруг сузилась, они нырнули в черный тоннель из густых кустов, и под ноги легла знакомая уже алая брусчатка.

— Мы почти на месте. — Он поколебался и свернул направо.

— И где же башня? — Айнарэ приподнял брови.

— Она от нас прячется. Нет, не издеваюсь. Лунная Башня вырвана из Города, она бродит по Крипте, прячась от взгляда Бонхарда. Это, — Вайрэ обвел рукой алую дорогу, — путь вестника. Этой дорогой три тысячи лет назад прошел Красный Вестник, чтобы возвестить о падении Лунного Города и объявить о проклятии, которое пало на их головы. Отсюда проще всего попасть к Башне, как мне сказали.

Айнарэ моргнул, нахмурился и присел, чтобы ощупать красную кладку.

— Подземщики говорили о Красном Вестнике, — негромко сказал он, оглядываясь. — Я думал, он не выбирается на поверхность, даже если и существует.

— Мы с Эстебаном его почти встретили, — признался Вайрэ. — Видеть не видели, но слышали, и это очень, очень страшно, Нари. У меня сразу пропали все вопросы, почему встреча с ним — это дурное знамение.

Он потянул брата за руку, помогая встать. Их шаги разносились в настороженной тишине Крипты, откуда-то издалека с обрыва Улья доносились птичьи вопли: у городских гнусей вовсю цвела весна.

Реальность вокруг дрогнула, пошла рябью и расцвела лунным садом. Вайрэ так и замер. Мирная и мягкая тишина легла на плечи, почти обволакивая и успокаивая. И это не была мертвенная тишина, где ни звука, ни шороха! Но шелест листвы, еле слышный, так сплетался с низким пением странных узорных камней, что если не вслушиваться — то и не заметишь. Под ногами струилась белая дорожка, глубины сада скрывались за разросшимся кустарником, то тут, то там виднелись удобные лавочки, и Вайрэ невольно вспомнил, как они сидел здесь… когда-то. Как будто в тихой гавани, когда вдали бушевал шторм.

Но башня, как и прежде, поднималась над головой обломанной костью, увитая лозами. Вайрэ скользнул взглядом по странным грубым шрамам, пусть и скрытым под листьями, и вдруг подумал, что здесь когда-то были стены. Из какой же крепости тебя вырвали, башня?.. Он посмотрел на брата. Лицо Айнарэ разгладилось, он прикрыл глаза и расслабленно смотрел куда-то в себя. Вайрэ только головой качнул. Обернулся и вздрогнул: совершенно бесшумно к ним подошел жрец в синей мантии, совсем молодой человек, белокожий и беловолосый, как и все лунные, но с неожиданно яркими синими глазами.

— Мое почтение, я Шадив, и я… — Жрец споткнулся, явно забыв, как заканчивается ритуальная фраза. — Вам нужна наша помощь?

— Ему. — Вайрэ кивнул на брата. — Мне вы уже помогли. Помните? Я приходил к вам с архимагом Амарантом.

— Да, я вас помню. — Шадив с явным облегчением кивнул и улыбнулся. — Вы к нам и просто так приходили. Вы… искали вдохновения, я помню это.

— Я вам этого не говорил. — Вайрэ задумчиво посмотрел на жреца и сменил тему. — Пожалуйста, помогите моему брату. Он тоже… с войны.

Шадив серьезно кивнул и разом переменился, словно сквозь его глаза вдруг посмотрела вечность Аспекта. Он плавно скользнул к Айнарэ, что-то негромко ему сказал, тот в ответ кивнул и протянул жрецу руку.

— Подождите нас в саду, — коротко уронил Шадив, проплывая мимо.

На миг запахло чем-то цветочным. Вайрэ нехотя присел на лавку. Интересно, лунным хватит расторопности подхватить Айнарэ, если он тоже покачнется и упадет? Должно хватить. Нельзя, чтобы Айнарэ ударился — в конце концов, из них двоих он самый умный, нельзя из него мозги выколачивать! А то будет у Алькано и Ярдарры два сына, от одного Аспект Баланса, дарующий благословение разума, отвернулся, а другого головой стукнули.

Вайрэ фыркнул и прислушался к низкому потустороннему пению камней. Ожидание порой убивало не хуже неизвестности, но, к счастью, ждать пришлось недолго.

Айнарэ вышел из башни, на ходу исцеляя рассеченную бровь:

— ...Если вы знаете, как ваш ритуал действует на шхи, почему до сих пор его не обезопасили?!

— У нас нечасто бывают живые, — парировала старшая жрица, Анаис, как вспомнил Вайрэ. — Что вы посоветуете?

— Хотя бы требуйте от ваших пациентов сразу лечь, а не ждите, когда они упадут, — буркнул Айнарэ уже спокойнее. Анаис кивнула и, повинуясь ее жесту, Шадив снова исчез в Башне.

— Мы учтем. Уверены, что вам не нужна помощь целителя?

— Нис Анаис, я сам целитель.

— Теперь и ты стукнутый. — Вайрэ трагически вздохнул и поднялся навстречу. — Я тоже падал… Как ты?

— Странно, — после долгой паузы отозвался Айнарэ. — Словно в ледяную воду окунулся, но не телом, а разумом… не знаю, как описать. Тебе это чувство тоже знакомо.

— Тихий омут, покой смерти и отчаянное желание жить. — Вайрэ покачал головой и улыбнулся. — А потом мне очень-очень захотелось есть. Странно, правда?.. Я рад видеть твои глаза снова синими.

Айнарэ непонимающе посмотрел на него, но прежде, чем успел что-то сказать, из Башни выскользнул Шадив и решительно подошел к ним.

— Лунная Башня приносит вам свои извинения. — Он протянул небольшой стеклянный сосуд все того же густо-синего цвета, плотно закрытый крышкой. — Это… наше благословение, принявшее физическую форму.

— Спасибо, — хором ответили братья и переглянулись.

— Я не держу на вас обиды, — сказал Айнарэ, примирительно склоняя голову. — Однако прошу подумать насчет кушетки для пациентов.

— Подумаем. Вы можете быть гостями Башни, сколько пожелаете. — Анаис коротко поклонилась и растворилась в тенях сада.

— Гостями Башни мы потом еще побудем, если захочешь, но сейчас, братец, я тебя накормлю от души! — Вайрэ подхватил брата под локоть. — С меня тушеная с грибами перепелка, овощной суп со специями и хрустящими хлебцами и травяной настой.

— Напоминаю, что у меня все еще выходной, — вредно напомнил Айнарэ, но без особого энтузиазма.

— Выходной самое время, чтобы ублажить тело и душу, а что сделает это лучше, чем вкусная еда? — философски отозвался Вайрэ, направляясь к воротам наружу в Город.

— Например, прогулка? — Айнарэ приподнял брови и озадаченно покачал головой, прислушиваясь к себе.

— Прогулка тоже подойдет, — кивнул Вайрэ.

В конце концов, последний раз просто гуляли они еще до войны.

Глава 37. Свой среди своих

Письмо было официальное на гербовой бумаге. Содержание же бы скорее подошло наспех вырванной страничке из дешевой тетради.

«Вайрэ Вильранен, через пару дней заглянем, покажем кое-что интересное в Бонхарде, если свободен, напиши ответ на обратной стороне.

Намира

Эстебан».

Вайрэ только хмыкнул и вывел на всю страницу «ДА». Простота подземщиков приятно отличалась от хитросплетений городского, кровавого и жреческого этикета, но Вайрэ смутно подозревал, что и эта простота иллюзорна. Впрочем, уже то, что подземщики не разменивались на лишние изыски, грело душу.

Бумага впитала чернила без следа. Похоже, ответ был доставлен и прочитан. И ровно два дня спустя, как и обещали, Эстебан и Намира явились в храм с самыми заговорщицкими лицами.

— Собирайся, друг мой…

— И мы отправимся в Бонхард! — Намира с самым таинственным видом улыбнулась.

— Я готов. — Он развел руками, демонстрируя нехитрое подземное облачение. — Или надо что-то еще?

— Кроветворных захвати. Нас двое, а ты один. — Эстебан клыкасто улыбнулся. — И магические инструменты, если пользуешься. Как мы и обещали, тебя ждет нечто весьма интересное!

Намира только кивнула. Вайрэ заинтригованно выгнул бровь, но кивнул в ответ. Вампирам пришлось подождать, когда он раскопает в шкафу запасную аптечку и сунет в поясную сумку сверток с крючками и иглами, но он решил быть в полной боевой готовности.

— Сколько внизу пробудем? — спросил он, подойдя к подземщикам. — Мне надо предупредить.

— Неизвестно, — хором ответили они.

— Вряд ли больше месяца, — задумчиво сказал Эстебан. — Но можем и больше. Время в тех местах очень нестабильное. Скажи, что ты с нами, и мы в старые части Четвертой идем. Ярдарра поймет.

— Значит, мне нужно взять больше еды. — Вайрэ поправил лямки рюкзака.

— Еды там достаточно бегает. А вот приправ возьми.

Намира коротко посмотрела в сторону кухни.

— Я бы пошутил про живые консервы, но не буду.

Вайрэ фыркнул и послушно пошел за приправами. И когда рюкзак заблагоухал пряными специями, а родня была предупреждена (да, не один, нет, не знает, аптечку взял, на глистогонку явится), он с любопытством уточнил у вампиров, не забыли ли они еще о чем-нибудь его предупредить.

— Да, — тут же сказал Эстебан. И оскалился до ушей. — Что бы ни происходило — расслабься и получай удовольствие.

Вайрэ только хмыкнул.

Удивительное и интересное началось со спуска вниз. Он сразу на собственной шкуре почувствовал разницу между собственными попытками исследовать Бонхард, маршрутами патрулей и дорогами тех, кто всю свою жизнь посвятил Бонхарду. Ощущение времени поплыло: он бы сказал, что они добрались до одного из его лагерей за смешные полчаса, но, когда они остановились, на него навалилась чудовищная усталость, словно весь день шел на пределе сил.

— Что, тяжело? — понимающе улыбнулся Эстебан. — Это мы немного тайными ходами срезали. Живые от них очень устают, увы. Если верить умникам, наши ходы ведут сквозь память и время, сквозь корни и камни почти как пути крылатых. Это тяжело — ходить сквозь время, друг мой.

— В буквальном смысле? — ахнул Вайрэ и прижал ладони к ушам. — А… сколько лет своей жизни я сейчас потерял?

— В буквальном, но не в этом, — пояснила Намира от костровища и бросила огненный взор на Эстебана. — Не пугай ребенка!

— Я уже напуган, хуже не будет. — Вайрэ идейно проигнорировал «ребенка» и подошел к костру, устало стягивая с плеч рюкзак. Вампиры вывели его к лагерю у Старой Крипты, спрятанному в руинах маленького дворика. — Привал?

— Привал, — кивнул Эстебан. — Помоги расположиться, только не перенапрягайся.

Вайрэ устало кивнул. С даэротских времен знал, что первым делом надо разжечь огонь и защитить лагерь. Костер уже горел, но защиты Вайрэ перепроверил и подвесил на один из корней колокольчик на случай, если кто-нибудь решит подойти из темноты. И пока вампиры устраивали себе лежанки, подвесил над костром котелок и достал из рюкзака медовицу.

— Будете? — предложил он.

— Мы плотно поели перед походом, — отозвалась Намира. — Как раз, чтобы подольше не переходить на эту подошву, но спасибо, что предложил.

— Вайрэ, мы, кстати, хотели тебя спросить. — Эстебан подсел поближе и достал кпк. — Перечисли подробно и с ориентирами, где именно ты расположил свои лагеря. Мы нашли парочку, но ты явно сделал больше, раз архимаг Амарант поймал тебя аж в Старом Аркадамате.

— О, — Вайрэ отставил кружку и достал кпк, — я ориентировался на пути патрулей, но вышло у меня так…

Он протянул вампирам кпк с фотографиями лагерей и расчетами.

— Один недалеко от входа в Старую Крипту где-то внутри, точно не скажу. Но везде я оставил шкатулки под камнями, там кровавые кристаллы и аптечки. А ниже Аркадамата ничего нет, я не успел туда спуститься. — Вайрэ развел руками.

— Отыщем, — кивнул Эстебан. — И кое-чему научим. Как думаешь, что это?

В руках Вайрэ оказался небольшой, удивительно легкий камень… нет, кусок стекла, замаскированный под голубоватый камень с прожилками. Он прищурился и кивнул: они складывались в простой символ-глиф.

— Что-то сторожевое? — предположил он. Глиф оказался незнакомым, а потому о значении можно было только гадать. Или спросить напрямую.

— Это наша маленькая подземщицкая тайна.

Эстебан довольно улыбнулся. Вайрэ поймал на себе взгляды их обоих — Эстебану и Намире явно было интересно посмотреть, как он отреагирует. Он снова посмотрел на глиф и повертел его в руках, пытаясь увидеть какие-нибудь хитрые чары. Пусто. Просто стекляшка с рисунком. Никакой магии, которую Бонхард мог бы сожрать.

— Какая простая вещь! — Вайрэ удивленно и восхищенно покачал головой. — В ней ведь ни одной искры магии, да? И каждый может такую сделать… ради всего святого, это же гениально!

— Это я придумала, — гордо улыбнулась Намира. — Условные знаки-глифы очень древние, времен Лунного Города и солярных капищ. Сам помнит так, как запомнил, и стирает наши попытки изменить его воспоминания, но все эти коридоры и переходы — все еще материальны. И обычные земные вещи, оставленные или забытые, он почти никогда не трогает. Держи, вот таблица глифов и цветов, по дороге мы будет тебе показывать, как их принято ставить.

— А почему это тайна? — Вайрэ жадно уставился на таблицу. Глифы простые и угловатые, их легко нарисовать или вырезать, а вот среди цветов не нашлось красного — особенного цвета для Бонхарда. Намира фыркнула:

— А ты представь, во что превратятся подземелья за пару лет, если знание будет открытым. Нам еще жить хочется.

— И это я не говорю еще про то, — Эстебан выразительно воздел палец, — что мы и так регулярно выпроваживаем из подземки любопытных подростков, бессовестных крыс и скудоумных авантюристов из всех миров.

— Хорошо, что я вам раньше не попался, — искренне сказал Вайрэ, представив себе бесконечную вереницу наивных шхи, не знающих опасности больше, чем опрокинутый на штаны кипяток. — Спасибо, Намира. Я запомню.

— Иногда мы такие знаки из сухих корней режем, но лучше стекляшки, — добавил Эстебан. — Надежнее и проще заметить.

— А где стекло берете?

— С завода покупаем. Некоторые даже сами делают. — С этими словами Намира покосилась на Эстебана. Тот пожал плечами.

— Мне так удобнее.

— Ты делаешь стекло? — Вайрэ недоверчиво на него уставился. — Эстебан, ты же понимаешь, что я тебя теперь живым не выпущу?

— Расплатишься натурой, — безмятежно ответил Эстебан.

— Моя натура всегда к твоим зубам, — фыркнул Вайрэ. — Но по дружбе!

— Да не этой, а продукцией. Мне интересно проверить в деле, что вышло из моего стекла.

— Не такой уж я и мастер на поделки, — предупредил Вайрэ.

— Научишься, — еще безмятежнее отозвался Эстебан и развернул голографическую карту. — А скажи мне одну вещь: почему этот лагерь именно в Старой Крипте? Ты что-то особенное там нашел?

— Меня туда Дитя загнало. — Вайрэ помешал в котелке варево и с удовольствием потянул носом. — Я его убил, но планы оно мне попортило.

— Что оно умело? — тут же спросила Намира. Оба вампира заметно насторожились.

— На мозги давило. И никак не хотело от меня отстать. А что? — Вайрэ нахмурился.

— Расскажи все.

Он рассказал. Как из мрака пропасти на него взглянуло нечто и как Охотник своим рыком отогнал неведомого хищника, как Дитя — несомненно, Дитя! — пошло по следу Вайрэ.

— Я не знаю, оно ли это было снова или нет, но гоняло меня знатно. — Вайрэ вздохнул. — Я укрылся в древнем святилище, увитом корнями, кстати, чье оно?

— Это забытый храм Подземного Пламени, древнего солярного культа этого Города, — ответил Эстебан и вздохнул. — Впрочем, сейчас это несущественно, потому что мы в глубокой заднице. То Дитя, которое ты убил, было не одиноко. И его пара придет по следу убийцы.

Вайрэ вздрогнул. Ему и одного хватило!

— Значит, мы в опасности. — Вайрэ уставился в темноту, ожидая, что вот-вот оттуда польется страх и звенящая в ушах смерть.

— Не волнуйся, зеленый, не бросим, — усмехнулась Намира. — Но мечи держим наголо.

Вайрэ задумался. Дитя — опасный противник, очень опасный, и пусть даже рядом два вампира, это еще не победа! В прошлый раз ему невероятно повезло, сейчас он это прекрасно понимал. Но повезет ли сейчас?

— А если не ждать, когда Дитя меня учует? — медленно сказал, глядя на Эстебана. — Если встретить его на наших условиях?

— Ты хочешь стать живцом? — прямо спросил Эстебан.

— Очень вкусным живцом. Я сам позову Дитя. И оно придет туда, где я буду его ждать.

— Как твой друг, я не одобряю, — медленно проговорил Эстебан, и его глаза кровожадно полыхнули. — Но как воин-подземщик знаю отличное место и время. Отдыхай, завтра будет бой.

Вайрэ улыбнулся и отсалютовал подземщикам кружкой. С Эстебаном за спиной он был готов встречать хоть сотню тварей. Вампиры переглянулись.

— Драться будем мы, — сказала Намира. — У тебя найдется, чем нас подстраховать издалека?

— Смерть-в-крови. Ловушки, хотя в прошлый раз они Дитя не удержали, но отвлекли.

— Попробовать стоит, — сказала Намира, и Эстебан кивнул. — Ту пропасть снова найти сможешь?

— Не уверен, но попытаюсь.

Эстебан кивнул. Намира проверила, как ходит меч в ножнах. Завтра их всех ждала большая охота.

К немалому удивлению Вайрэ, ему действительно удалось найти дорогу к той расколотой площади, хоть и пришлось попетлять. Брусчатка сама стелилась под ноги в свете сразу трех светлячков, а в крови звенело предвкушение боя. Намира подняла руку, и он послушно остановился.

— На случай, если нам придется спасать свои шкуры бегством — место встречи у Убежища, засекаем по таймеру кпк сутки. Все ясно? — вполголоса проговорила она. Вайрэ и Эстебан одновременно кивнули. Вайрэ глянул на площадь и вдруг заметил, как на миг среди руин блеснул слабый отсвет.

— Гасим свет и в дом! — тут же приказала Намира.

В полной темноте и совершенно бесшумно они трое скользнули в черный провал окна. Вайрэ споткнулся о корень, мысленно выругался, и, пригнувшись, прополз вдоль стены. Корневище пробило дом насквозь, он нащупал гладкие и сухие отростки и смог подняться по ним на второй этаж. Здесь было немногим светлее, чем внизу, даже показалось, что глаза привыкли ко мраку, но… Он обернулся на окно. Мрак и правда таял. Факелы? Огни? Кто-то нес к этому дому свет. И от этого кого-то нежить порскнула прочь. Нюх и слух у бессмертных охотников был что надо. Уж если вампиры (и Ворон!) поспешили убраться, то дело и правда плохо!

Вайрэ спешно огляделся и бросился вглубь дома, протискиваясь между корней. Ему повезло. В потолке зияла дыра. Вайрэ примерился, как бы до нее допрыгнуть, но не успел: над головой показался Эстебан. Приложив палец к губам, свесился вниз и протянул руку. И одним движением вытащил его на крышу.

Они залегли у края крыши, наблюдая.

По улице к площади медленно двигалась процессия гхоллов. Они шли в полной тишине, Вайрэ не слышал даже их шагов и треска факела. Впереди всех шла разрисованная красной краской женщина в короне из корней и глины.

— Вот же сучье семя, — еле слышно сказал Эстебан. — Жертвы приносить вздумали.

Вайрэ замер, вжимаясь в крышу. Процессия дошла до края пропасти, до его ушей донесся речитатив. Женщина говорила, взывала, вещала в кольце факелов, пока ее сородичи молча смотрели на нее. Она замолчала.

Вайрэ видел, что ей не страшно. Она стояла с прямой спиной, гордая и величественная. На миг даже показалась красивой.

А потом тьма из пропасти выплеснулась на площадь, как живая. Муаровая чернота поднималась водой — гхоллам до колен, до пояса, захлестнула по грудь.

— Вайрэ, — еле слышно шепнула Намира. — Быстро дай мне твоей крови.

Вайрэ, не глядя, протянул Намире руку, над которой вьюнком распустилось алое соцветие. Руку на миг дернуло, а потом Намира выпрямилась во весь рост и швырнула алую сферу в бурлящую черноту.

Мучительно долгий миг ничего не происходило, а потом в уши ударил дикий многоголосый вой.

Намира и Эстебан с рыком прыгнули вниз. Вайрэ замер, не зная, чем помочь, но ведь нельзя ему тоже прыгать вниз, нельзя! Куда ему до юркой нежити! Да и не боец он вовсе! Коротко выдохнув, он раскрыл в ладони кровавый сигил, вкладывая в него всего себя. Твари нужен убийца ее пары? Тварь его получит! Вайрэ швырнул сигил в черноту, и повисла страшная голодная тишина. Он всей кожей почувствовал взгляд из темноты — полный испепеляющей ненависти.

— Вылезла, тварь! — торжествующе крикнул Эстебан и исчез в темноте. Вайрэ словно по голове ударили. Он чувствовал взгляд.

Ненависть.

Голод.

Злобу.

Тоску.

Оно звало.

Оно манило.

Он завороженно встал и сделал шаг, покачнулся на краю, и тут тварь-во-тьме взвыла, тонко и болезненно. Вайрэ отшатнулся от края крыши. Звуки с площади разрывали уши, он слышал топот, слышал, как льется кровь и рвется под клинками плоть, слышал непрекращающийся вой боли и шорох корней.

Крыша рывком ушла из-под ног, и перед глазами полетел каменный калейдоскоп.

И — темнота.

— Merdre! — прочувствованно выдохнул он вечность спустя, поняв, что не слышит больше гхоллов. Не чувствовал он и Дитя, что радовало. А вот то, что куда-то делись вампиры, да и вокруг были совсем другие дома и улицы, — определенно, нет. Вайрэ поднял над головой светлячок, пытаясь понять, где он оказался, и медленно пошел вперед. Значит, Бонхард не любит, когда в ритуалы гхоллов вмешиваются… Или не любит ритуалы гхоллов. Но гхоллы и твари точно не любят всех!

— Надеюсь, вы с Намирой остались живы, — прошептал он и ускорил шаг. Надо было выбираться отсюда.

Час шел за часом. Вайрэ торопливо шагал по гулким бонхардским тоннелям, подсвечивая себе путь искристым огоньком. Подземные улицы сплелись в незнакомую паутину, но он, кажется, начал понимать, куда идти, и по наитию нырнул в один из тоннелей. И не прогадал: короткий переход, мешанина камней и корней, вот уже и площадь знакомая, — отсюда до первого лагеря почти рукой подать! А оттуда можно уже и до Убежища почти напрямик. Пробежав через мостовую, Вайрэ протиснулся между остатками домов. Еще несколько улиц!..

Он остановился, почуяв неладное. И медленно прошел дальше, вслушиваясь в тишину. Кажется, в лагере кто-то был. Вайрэ обуяло любопытство, он глянул на экран кпк и решил, что может себе позволить сделать крюк на полчаса.

Над костром висел котелок, от которого разносились вкусные запахи, лица человека Вайрэ сначала не различил, зато потом встал как вкопанный.

В его лагере сидел не кто иной, как архимаг Ниар. Он смотрел в огонь, и отблески плясали в его блеклых серых глазах, делая их еще более неживыми, чем обычно.

— Архимаг Ниар? — уточнил Вайрэ, подходя ближе. — Какая встреча!

Ниар посмотрел на него безразлично, словно бы не узнав, а потом разомкнул губы.

— Мой почтение, Вайрэ Вильранен. — Выражение лица у него не изменилось.

— Удобно? — Вайрэ улыбнулся одними губами. — Я думал, ваши важные дела не предполагают безопасных убежищ. Вы ведь и сами могли такие сделать, раз уж вдруг оценили!

— Не мог, — так же безжизненно ответил Ниар и, не обращая внимания на Вайрэ, скинул куртку. На груди и животе у звездного архимага оказались жуткие рваные раны, чуть светившиеся от звездного стазиса. Вайрэ коротко выругался.

— Пойдемте, дотащу. — Он опустился перед Ниаром, рассматривая раны. Тварь подрала, не иначе. — Вам целитель нужен.

Ниар вместо ответа прижал ладонь себе к животу. Раны начали медленно затягиваться, и он тихо выдохнул сквозь стиснутые зубы, заливаясь меловой бледностью.

— Да пойдемте же! — Вайрэ коснулся его плеча. — Подземщиков не жалко, хоть себя пожалейте!

— Оставьте меня в покое! — На лице Ниара мелькнула тень раздражения. — Ничего страшного не произошло.

— Да неужели? — Вайрэ фыркнул. — Ниар, хотя бы сейчас не будьте упрямой сволочью! Или вам жить надоело? Увольте, ваш труп в моем лагере мне совсем не нужен, не пойдете сами — потащу силой!

— Не в первый раз и не в последний ранен. А осмелишься тащить силой — скормлю тварям.

— Вам не только на подземщиков плевать, но еще и на храм. — Вайрэ разозлился. — Красивое самоубийство архимага в Бонхарде, спешите видеть! Только и меня вам убивать не с руки, Ниар, я знаю, чем вы шантажировали Инсенну и как именно. Слышал дословно. Я ваш козырь, Ниар, а вы, интриган и политик, такими не разбрасываетесь!

— Сколько жрецов в храме, что пришли не из Гванадела? — вдруг спросил Ниар.

— Как-то не с руки было посчитать. А что?

— Трое. — Ниар поднял пустой взгляд. — Я сам. Фарнаск, старик-архивариус. И Линн, посвященная в Черный Год. Наша миссия была выбита подчистую.

— А Эллеарте? — сорвалось у Вайрэ.

— А он вообще не жрец.

— И пресветлая Аннен лично запечатала вам рот, чтобы вы не смогли попросить помощи, — язвительно ответил Вайрэ. — Только тогда имя этой Аннен — ваша неуемная гордость!

— А кто бы протянул эту руку мне?! — зло улыбнулся Ниар, разом теряя все свое безразличие. — Я остался после Черного Года из всего моего храма один! Я не дурак, мальчишка, меня ненавидят и боятся еще больше, чем вас, Вильранены! Это был вопрос выживания городского звездного служения как такового, наших путей Звезды, наших тайн и ритуалов. Линн — недоучка, Фарнаск — глубокий старик, избавься от меня — и их смерть стала было вопросом времени. Федерация бы поставила сюда по-дружески своих жрецов, лояльных их обрядам. Это был бы уже не городской храм, а фикция, подделка. В пяти окрестных мирах любой, кто назовет меня по имени, наверняка проклянет так же, как и моих друзей, союзников и тех, кто помог мне.

— Вы скотина, архимаг! — рявкнул Вайрэ, закипая. — И даже с такими скотами, как вы, подковерно договариваются! Не мните о себе больше, чем вы есть, Ниар, при всем уважении к вашему ядовитому таланту! А ведь и у вас нашелся кто-то, кто подсказал вам имя и место, Гванадел слишком далеко от Города, чтобы вы могли хоть как-то подглядеть!

— Мой дорогой Убийца Звезды, нужно всего лишь иметь мозги, чтобы догадаться, — устало ответил Ниар. — И поверь, пресветлый Инсенна тоже не дурак. Вам это так же выгодно, как и мне.

Вайрэ внимательно посмотрел на Ниара. Этот усталый озлобленный змей вел себя странно с самого начала, и теперь эта странность сгустилась и повисла вопросом.

— Что ты натворил, Ниар? — тихо спросил Вайрэ.

Архимаг вместо ответа замер, безотрывно глядя Вайрэ за спину. Повеяло страшным знакомым холодом. Ощущение чужеродного присутствия и взгляда в спину нарастало с каждой секундой, но Вайрэ каким-то образом знал: это пришло не за ним. Не выдержав, он отступил к стене и глянул вглубь коридора.

Там никого не было, Вайрэ снова обернулся к Ниару и вздрогнул: тот со страхом, злостью и вызовом смотрел куда-то вглубь коридора. А в его глазах отражалось… что-то. Ярко-алое, как кровь и пламя, жуткое и потустороннее стояло в коридоре. Внутри иглой засело знание, что это — лишь тонкий покров, маска для чего-то непознаваемого, неизмеримого и здесь, в своем царстве, всесильного.

Оно смотрело.

Оно выжидало.

И Вайрэ со всей ясностью осознал, почему аватара того, на чьей спине живет Город, зовут именно Вестником. Ниар в ярости оскалился:

— Рано пришел за мной, я еще жив! Ты не победил. И не победишь! Я скую тебя такими цепями, из которых ты уже не выскользнешь, и мой Город сможет наконец вздохнуть свободно! — Он закашлялся, кровь хлынула у него изо рта и из разом открывшихся ран. Полыхнула вспышка стазиса, и Ниар снова замер в неподвижности. Красный Вестник исчез.

— Ты бросил вызов Бонхарду?! — ахнул Вайрэ.

— А тебя что, не удивляло, что никто из подземщиков не желает иметь со мной дела? — Ниар с трудом встал на ноги, бледнея еще сильнее.

— Не удивляло, — отрезал Вайрэ. И с силой потер лицо. — Вы поклоняетесь Бонхарду как божеству, служите ему, живете на его спине, ваши предки поставили на его горле Барьер три тысячи лет назад!.. Ниар, почему? Зачем?!

— А затем, что этот Барьер не работает! Путь Вестника все еще выжжен на теле Города, лунные жрецы, которые когда-то прогневили Бонхард, до сих пор не могут выйти из своей Башни, не ставя жизнь на кон, он диктует, как нам жить, что делать и кому поклоняться, новые Эпохи продолжают наслаиваться. — Ниар ударил ногой об пол. — Это он держит всех нас за горло, не мы его!

— Ты разругался с Бонхардом, и от тебя отшатнулись все, кто признает его силу и власть. — Вайрэ скрестил руки на груди. — Нас шантажировать зачем?

— Вы и так Вильранены, вдобавок еще пресветлый Инсенна спрятал в своих крыльях святотатца. А теперь подумай сам, — Ниар утер окровавленные губы и ухмыльнулся, — ты же умный мальчик.

Вайрэ посмотрел на него и медленно кивнул. Он понял.

— Линн справится с твоим наследием, когда ты свернешь себе шею?

— Мы не скрепляли наставничество клятвой. — Ниар прикрыл глаза и положил обе руки на свои раны. Вайрэ молча протянул ему ладонь, предлагая опереться на нее. — Не надо. Но… спасибо.

— Еда и лекарства под камнем с иероглифом. — Вайрэ отступил назад и склонил голову к плечу. — Как и во всех моих лагерях.

Ниар молча склонил голову и еле заметно улыбнулся. Вайрэ поколебался миг и решил, что если уж мировая, то мировая во всем.

— Ниар, мне нужна твоя помощь.

— А?

— Подскажи, как быстрее до Убежища дойти?

Архимаг молча ухмыльнулся и указал прямо в коридор, где парой минут назад стоял Вестник. Вайрэ только вздохнул и закатил глаза. Парой часов раньше он решил бы, что эта сволочь издевается, но сейчас… Туда значит туда.

— Будь осторожен, — прозвучало в спину. — Дети словно взбесились.

— С этим уже разобрались, — отозвался Вайрэ и, коротко поклонившись на прощание, зашагал к Убежищу.

Где-то внутри тлело любопытство — под землей встречаются у Убежища, потому что оно безопасно или потому что этакую светящуюся загогулину даже в путаных коридорах и дворах подземного Города не пропустишь?

Тоннель, в котором из следов цивилизации была только мостовая на полу и случайные слепые окна в стенах, постепенно перетек в руины города и домов. Вайрэ выдохнул про себя с облегчением, увидев среди домов бивший в своды пещеры знакомый призрачно-зеленоватый свет Убежища. Вскоре показалось и оно само — самого дурацкого вида абстрактная скульптура из непрозрачного стекла, чуть ли не звенящая от магии в ней. Вампиров рядом не было. Вайрэ помялся недолго, ожидая, и решил, что ждать в компании с котелком и чем-нибудь вкусным гораздо интереснее. Вскоре над Убежищем поплыл запах крепкого травяного отвара, Вайрэ достал из рюкзака так полюбившиеся ему льняные палочки и грибные лепешки, и откинулся на скульптуру.

Вампиры явились усталые и изгвазданные в крови и грязи, но их глаза сыто тлели.

— Это куда вас закинуло, что я раньше вас пришел? — поинтересовался Вайрэ.

— Контракт твой выполняли, — безмятежно ответил Эстебан.

— Какой еще контракт? Я ни на что не подписывался!

— Аркадаматский, — еще безмятежнее ответил Эстебан и улыбнулся. — Сами на твое имя взяли и сами же сделали.

Вайрэ мрачно уставился на Эстебана, не зная, как на это реагировать.

— Ну и за что мне теперь краснеть перед Амарантом? — поинтересовался он. — Эстебан, за что?!

— Ни за что не краснеть, — сжалилась Намира. — Просто хотели небольшой сюрприз сделать. Заодно у тебя теперь деньги будут.

— Ради всего святого, хотя бы скажите, что я сделал. — Вайрэ прижал ладонь к лицу.

— Снял замеры активности Бонхарда. — Эстебан помахал записями и протянул их Вайрэ. Вайрэ вздохнул, прикрыл глаза на миг и внимательно посмотрел на вампиров.

— Выкладывайте.

— Что выкладывать? — уточнила Намира.

— К чему это все было? — прямо спросил Вайрэ. — Вы двое явились из ниоткуда, пригласили меня со всей официальностью, протащили через пол-Бонхарда так, что у меня уже голова кругом пошла, заключили за моей спиной контракт… Что происходит? Это что, какая-то проверка?

— Чего? — Намира качнула головой и на миг посмотрела на Эстебана. — Мы не!.. Извини. Мы не хотели, чтобы это так выглядело.

— А что вы тогда хотели?

— Мы просто хотели позвать тебя в полноценную вылазку, — смущенно ответил Эстебан. — Ты — один из нас, сердцем и душой, вот мы и позвали тебя. Как одного из нас, как подземщика, как… Извини.

Вайрэ вздохнул.

— Мог бы мне это все по-дружески сказать, знаешь ли. Или даже организовать приветственную вечеринку.

— Будет.

— Не заморачивайся, — махнул рукой Вайрэ и улыбнулся. Это было неожиданно, но, кажется, Город и правда его принял. Теперь — точно принял.

— Тогда все, что я хочу сказать, — не желаю больше и минуты тут задерживаться, — возвестил Эстебан и решительно направился в проход между домами.

— На глистогонку?

— А потом — в Аркадамат. И домой.

Вайрэ усмехнулся и подумал, что с братца сталось бы подарить через пару лет еще один светильник-паразита, из самого Вайрэ же и добытого.

Глава 38. «Крюк»

«Вайрэ, дружище, у меня к тебе дело. Двадцать четвертого апреля будь в храме и освободи день от планов полностью. Это очень важно!

Э.»

Вайрэ обеспокоенно взлохматил волосы. Наверное, если бы стряслась беда, Эстебан бы сказал сразу? Необязательно, вдруг понял Вайрэ, вытряхивая из шкафа походное облачение. Кое-что может быть сказано только шепотом на ухо. Особенно теперь, когда Эстебан раскрыл ему свое кровавое посвящение. А в Бонхарде у Ворона наверняка хватает дел.

Утром двадцать четвертого он был готов почти ко всему. Вампир ни слова не сказал о том, что случилось и куда они пойдут, а потому Вайрэ сунул за голенище сапога нож, спрятал по карманам резные бусины, уложил в поясную сумку аптечку, пару кусков медовицы и завернутые в тряпицу инструменты. Придется сражаться — будет сражаться, попросит ли Эстебан сделать гадость — сделает. А чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, он натянул темно-бирюзовый балахон. Непривычно, но куда лучше потерявшей всякий вид мантии.

Когда Эстебан шагнул в храм, Вайрэ послушно дожидался его на лавке у стены.

— Чей труп прячем? — поинтересовался, когда вампир подошел ближе. Эстебан правильно понял вопрос и ухмыльнулся.

— Ничей. Хочу отвести тебя в одно место, потому что… Ох, не хочу портить сюрприз. Просто пойдем.

Он протянул руку и ободряюще улыбнулся.

— Сюрприз? — Вайрэ принял его ладонь и поднялся. — Вот теперь я точно не уверен, пугаться или надеяться.

— Замереть в восторженном ожидании, — невозмутимо отозвался Эстебан и подмигнул.

— Эстебан, только не говори мне…

— Цыц! — Вампир прижал палец к губам. — Пошли.

Окончательно заинтригованный Вайрэ направился за ним. Они вышли под рыжеватое городское небо. Эстебан огляделся, задумчиво потеребил бирюзовую ленту на шее, а потом уверенно зашагал по улице вниз к солярному храму. Вайрэ подумал, что они сейчас зайдут туда, но вампир прошел мимо и направился в малозаметный проход-арку между двумя двухэтажными домами. Вайрэ невольно отметил тяжелые крепкие ворота, заперев которые можно было превратить квадратный дворик в настоящую крепость: Крипта диктовала свои правила. Над одной из дверей красовалась вывеска с грубо намалеванной непонятной закорючкой. Эстебан коротко постучал. Через пару мгновений дверь распахнулась, и в лицо ударили изумительные запахи.

— Ты все-таки всерьез! — Вайрэ покачал головой, но улыбка так и просилась на лицо сама, а в душе все пело. Эстебан только таинственно улыбнулся и вдруг объявил на весь зал:

— Братья и сестры по Бонхарду! Сегодня мы чествуем Вайрэ Вильранена.

Он чуть поклонился и отступил на шаг, оставляя Вайрэ наедине с посетителями «Крюка». Шепотки и разговоры стихли, на него обратилось множество пар глаз: любопытствующих, заинтересованных….

И благодарных.

На него смотрели с благодарностью и как на одного из своих. Вайрэ растерянно заозирался, чувствуя, что краснеет. Что? Почему? Он смущенно и коротко поклонился, вдруг поняв, что надо поздороваться, и стушевался окончательно. Ради всего святого, он же шутил! Простого завтрака в обители подземщиков и знакомства с ними хватило бы!

— Мы благодарны тебе за лагеря, — тихо сказал Эстебан. Подземщики за столами переглянулись и единой волной вскинули кружки в воздух.

— Я рад, что они вам пригодились, — сказал Вайрэ, алея. — Я правда не думал, что получится! Только не знаю, почему Аркадамат не сделал их раньше… или кто-нибудь еще!

— Как видишь, ты смог договориться с ним, а они нет. — К Вайрэ подошла уже знакомая ему высокая черноволосая вампирша. — Так что ты наш и один из нас. Ну что, познакомимся теперь как положено! Намира, командующая патрулями Крипты. Ты сын Ярдарры Вильранен, так?

— Да. — Вайрэ снова поклонился. — Мое имя — Вайрэ Вильранен, и еще я старший брат того самого очаровательного новенького целителя с глистогонки. Тут его многие знают.

— Хотели бы не знать, — фыркнул кто-то из-за столиков, но тут же притих под взглядом Намиры. Она протянула Вайрэ темно-красную папку с мерцавшей на крышке серебристой многолучевой звездой, чем-то похожей на паука.

— Это твое приглашение в «Крюк», на наш закрытый форум и в наш штаб. Эстебан тебе позже покажет, где он. А еще там имена и контакты всех, кто подписался под этим приглашением. Если тебе когда-нибудь понадобится наша помощь — обращайся, — улыбнулась она. — Но и мы тоже будем обращаться к тебе. Мы рады новой крови в нашем подземном братстве.

— Спасибо. — Вайрэ раскрыл папку и чуть не присвистнул от удивления: имен было много. Небрежные, грубые, вычурные, каллиграфические — стольких почерков он никогда еще не видел! Он медленно прижал папку к груди, вдруг поняв, что его и правда признали своим. Все эти незнакомые шхи просто взяли и признали. Холодный и чужой Город раскрылся маленьким уютным логовом, где вкусно пахло и звучали голоса. — Спасибо, госпожа Намира!

— Тебе спасибо, — одновременно ответили сразу несколько голосов. Эстебан поймал его за плечо и повел к столику в углу.

— А теперь, друг мой, будем пировать!

Вайрэ кивнул и, наконец, с интересом огляделся. Внутри оказалось без изысков, хотя и уютно. Добротные столы — стекло, а не дерево, вместо лавок — плетеные стулья, кажется, даже не из веток, а из корней. В углу у входа красовалась массивная вешалка, под которой лежало несколько потрепанных рюкзаков. Зал разделялся длинным узким очагом, в котором тлели стеклянные угольки и плясало бледное магическое пламя. Сухопарая подземщица в кожаной куртке и потертых штанах невозмутимо пересела к этому огню, чтобы поджарить на шампуре кусок чего-то шкворчавшего, за столами переговаривались и смеялись. Вайрэ невольно вспомнились развеселые трактиры в морской гавани, где обычно останавливались пираты. Только вместо картин с пышнотелыми и обнаженными красавицами здесь, в «Крюке», стену украшала фреска с чудищем. Кажется, неведомый художник хотел изобразить бонхардскую тварь, но получилось лохматое невесть что с трогательно-жалобной мордой, достойной самого голодного кота в мире.

— Знакомься, это Бусинка, местный талисман.

Эстебан кивнул на несуразное создание и жестом указал на свободный стол. Место он выбрал отличное: отсюда хорошо просматривались и двери, и веселые компании, но что лучше всего — здесь на стулья кто-то накинул плетеные коврики из разноцветных тряпок. Эстебан перекинулся несколькими словами с сухопарой подземщицей и замер у стойки, вертя в пальцах мелкую монетку. Наконец, перед ним поставили внушительного вида поднос, заставленный горшочками, тарелками и кружками.

Вскоре вся эта изумительно пахнущая красота оказалась перед Вайрэ.

— Угощайся!

Эстебан осторожно опустил поднос на стол. На блюде в центре подноса раскинулась огромная рыбина, поблескивавшая золотистой чешуей. Рядом с ней скромно притулилась тарелка с мелко нарезанным мясом, несколько соусников, миска лапши, миска грибов и два горшочка с крышками, от которых пахло чем-то овощным. От кружек поднимался горячий пар, пахнущий чесноком и чем-то фруктовым.

— Мясо с лапшой, грибами и овощами собираешь в пустую тарелку, заливаешь соусом и ешь. Рыбу лучше саму по себе, — прокомментировал Эстебан.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Вайрэ, набирая себе всего понемногу и осторожно взвешивая в руке пузатую кружку. Судя по запаху, это был любимый горожанами «Ожог». Вкус оказался странным, но не продирающим до слез, и Вайрэ с удовольствием отпил еще. И снова раскрыл папку, неверяще перебирая исписанные листы. Невольно понизив голос, спросил: — Эстебан, признайся, это ведь ты все это сделал, да?

— Вайрэ, не оскорбляй нас, пожалуйста. Все, что я сделал — сказал, кто именно поставил лагеря. Принять тебя после этого к нам решили почти единогласно.

— Извини. — Вайрэ снова уткнулся в папку. — Это было очень неожиданно.

— Я сразу сказал, что тебя ждет сюрприз.

Ловко орудуя приборами, Эстебан отхватил себе немаленький кусок рыбины, положил к ней лапши и щедро полил красноватым ягодным соусом. Вайрэ проследил за ним взглядом, невольно сглотнул и тоже поспешил отрезать себе угощения.

— Эстебан, можно задать неприличный вопрос? — Вайрэ невольно смутился и ткнул вилкой в белое мясо.

— М-м-м?

— Ты же нежить, нежить пьет кровь и ей питается. — Вайрэ покосился на кусок рыбины в тарелке у Эстебана. — Вам разве нужна еда живых? У вас же, ну… желудок не под это.

— Вкус-то я чувствую.

— И несварения не случается?

— Слушай, ну ты, конечно, нашел тему для застольного разговора, — вздохнул вампир. — То, что желудок нежити может переварить — переварится, остальным придется блевать. Но иногда мы обычную еду все же едим ради вкуса, текстуры, просто из желания вспомнить прошлое, даже если потом приходится насиловать организм.

— У меня брат целитель, — хихикнул Вайрэ, с удовольствием пробуя грибы. — От него за столом и не такого наслушаешься… А хочешь как-нибудь в Даэрот выбраться на охоту? У нас такие дичь и рыба, что и блевать тоже будет вкусно.

— Вайрэ! У меня нет брата-целителя! — Эстебан скривился. — Но если по существу, то на охоту я, конечно, хочу, но смогу только года через полтора. Архимаг Амарант тебе про планы ничего не говорил?

— Если и говорил, то я прослушал. — Вайрэ виновато улыбнулся. — Я мимо упустил даже то, что у него какая-то конференция была. А что, есть какие-то планы?

— Так половина архимагов и наставников вместе с предстоятельницей под землю лезут, студентов в этом году вроде как освобождают от занятий, кроме нескольких мелких направлений. И кто-то должен следить, чтобы почтенным архимагам и архимагисам не откусили зады. Если шхи вроде твоего наставника за себя постоять могут, то вот остальные… — Эстебан покачал головой и криво ухмыльнулся. — Уж не знаю, что они там собрались изучать, но они даже мастера Ткача вниз тащат.

— А Амарант меня сейчас гонит поступать в Аркадамат. — Вайрэ удивленно посмотрел на Эстебана. — Или я чего-то не понимаю, или ничего не понимаю!

— Это ты лучше у самого архимага спрашивай. Я не рискну предполагать, что там у него в голове.

Вайрэ хотел было ответить, но вдруг хлопнула дверь, и по «Крюку» раскатилась оглушающая тишина. Все смотрели на высокую худощавую женщину в стеклянной маске на пол-лица, скрывавшей глаза. Женщина медленно шагнула вперед, повернула голову, кажется, обводя собравшихся взглядом. И «Крюк» взревел:

— Марево!

— Марево вернулась!

— Марево, старая ты сволочь! — Эстебан широко махнул рукой. — Живая!

— Нет, — ответила Марево и клыкасто ухмыльнулась. — Эстебан, ради всего Небесного Креста, не лезь ко мне сейчас с работой. Завтра сама к настоятелям загляну.

— Договорились, — кивнул вампир и обернулся к Вайрэ. — Ну все, спокойный вечер кончился.

Вайрэ завороженно смотрел на Марево. Она улыбалась, устало отшучивалась, подземщики радостно хлопали ее по спине, а «Крюк» гудел приветствиями. Марево, та самая Марево, потерявшаяся в Бонхарде на целый год! Вайрэ вспомнил тот день, полный пустоты и крови, когда под сводами звездного храма впервые прозвучало ее имя. И теперь те же подземщики, потрепанные, но живые, теперь — темно-красная папка в руках, и Марево, гревшая ладони у очага. Не сговариваясь подземщики подняли кружки, и Вайрэ поднял вместе с ними:

— За Марево!

— За нас!

— За всех!

— И за тебя, — тихо сказал Эстебан, салютуя Вайрэ кружкой. — Сегодня твой праздник.

— Наш, — поправил Вайрэ и улыбнулся. — По полному праву — наш.

Глава 39. Дом, милый дом

«Зайди к Ниару».

Вайрэ недоуменно моргнул, зевнул и потянулся.

«Вайрэ! — Голос дяди звякнул сталью. — Немедленно! И верни Мусю в архив на законное место!»

— И вам доброе утро. — Вайрэ соскочил с кровати, спешно натягивая штаны и сгребая волосы в высокий хвост. За окном вовсю сиял день, ох, ничего он заспался! И поспал бы еще, но Инсенна слишком хорошо знал своего племянника. Пришлось умываться и искать сонную Мусю в складках мягкого одеяла.

— Пур-р-р?

— Прости, подруга. — Он аккуратно подхватил теплое пушистое создание на руки. — Но тебя ждут в архиве.

Муся недовольно заворковала, сверкая фасеточными глазами, и Вайрэ солидарно вздохнул. Иди к Ниару ему хотелось еще меньше, чем просыпаться, не выспавшись, но делать было нечего.

— Пур-р-р!

— Да иди уже! — Муся ловко спрыгнула на пол и заскользила по коридору куда-то в сторону кухни. — Вот так и сбегает моральная поддержка.

Вздохнув еще раз, Вайрэ поплелся к кабинету архимага, решив, что чем раньше отвяжется от Ниара, тем быстрее вернется досыпать.

— Звали, архимаг? — Он вежливо постучал в дверь и проскользнул внутрь. Ниар сидел за столом, блеклый, бесцветный, с зачесанными назад волосами.

— Звал. — Ниар отложил папку и устало посмотрел светло-серыми глазами. — У меня две новости, хорошая и плохая, с какой начинать?

— С плохой — Вайрэ тут же проснулся и с затаенным ужасом уставился на архимага.

— Ты теперь хозяин наглухо сумасшедшего дома на границе Крипты и Улья. — Ниар придвинул синюю папку из тончайшего стекла, внутри которого мерцали узоры чар. Вайрэ осторожно открыл ее, чуть не рассыпав по полу несколько листов бумаги. Гербовой бумаги, плотной, исписанной темно-красными чернилами… Документы? «Настоящим уведомляем…»

— Это дом на обрыве. — Вайрэ нахмурился. — Он меня чуть не убил поначалу, мне пришлось защищаться… А потом защиты восстанавливать. И полы мыть. Но я не претендовал на него, архимаг! Ключ висел на двери, заходи кто хочешь!

— В имущественном праве Города есть такая интересная вещь, как закрытые дома. Они принадлежали магам или древним семьям и под воздействием всей магии, защит, ритуалов и Бонхарда в них зародилось что-то вроде… не скажу, что разума, но характера. И если нет никого, кто может претендовать на дом по праву крови, то он достается первому, кто сможет с ним договориться. Так что… Дом твой. И наследие его бывшей хозяйки — тоже.

— С чего вы взяли, что я с ним договорился? — Вайрэ захлопнул папку и пожал плечами. — У нас вооруженный нейтралитет.

— Это решаю не я, а имущественный комитет. — Ниар пожал плечами. — Мне передали папку как главе храма, чтобы я отдал ее тебе, ты уже хозяин дома. Хочешь оспорить — оспаривай, но советую учитывать, что обзавестись собственной жилплощадью в Городе не трудно, а крайне трудно. А твой дом еще и хранит тайны Говорящих с Пустошами.

— Кого?.. Подождите! Это не те Говорящие, кому Костровище приписывают? — Вайрэ снова раскрыл папку. На одном из листов значилось имя бывшей владелицы дома: Иннума Луноцвет, и оно ничего ему не говорило. — А… а хорошая новость какая?

— Я ее только что изложил. Наслаждайся собственным домом и возможностью заполучить знания тех самых Говорящих из первых рук.

— Дом обыскивали, вряд ли там сохранилось что-то ценное. А если и сохранилось... — Вайрэ вдруг подумал, что наследие Говорящих до сих пор чтится почти как святыня. — Архимаг, скажите честно, меня за этот дом прирезать не попытаются?

— Не с твоим наставником.

— Это многое объясняет, — проворчал Вайрэ. Амарант и правда был грозной силой, перед ударом которой не устоял и звездный храм. — Спасибо, архимаг.

— Распишись. — Ниар вручил ему иглу и перо. Кровавый росчерк лег на гербовую бумагу, и синее стекло папки сверкнуло узорами чар. Право владения подтверждено официально. Ниар аккуратно собрал документы обратно в папку и вручил ее Вайрэ.

— Можешь быть свободен.

Стоило ему отойти несколько шагов от кабинета архимага, как в голове снова раздался голос дяди:

«Спустись в зал, с тобой хотят поговорить. Срочно».

«Кто?» — Вайрэ перехватил папку поудобнее и помчался вниз.

«Что еще я не знаю о твоих похождениях?» — вместо ответа поинтересовался Инсенна.

«Я все рассказал, клянусь!» — Вайрэ сбежал вниз по лестнице и с удивлением уставился на Эстебана, который памятником самому себе замер у стены. Дядя с едва заметным неудовольствием посмотрел на Вайрэ и указал взглядом на вампира.

— Поговорим позже. — Инсенна круто развернулся и исчез в коридорах храма. Вайрэ только выдохнул. Да уж, наворотил дел. Теперь родня будет еще долго вскидываться.

— Эстебан! — Он шагнул к вампиру. — Что случилось?

— Вот это случилось.

Вампир показал очень знакомое письмо: то самое, которое Вайрэ отправил перед тем, как уйти в свой последний путь вниз. Глаза у вампира беспокойно мерцали, а лицо застыло вежливой маской.

— Merdre, — выдохнул Вайрэ. Он совсем забыл предупредить жрецов Лунной Башни, что письмо Эстебану отдавать не нужно! — Я… Это подарок, Эстебан.

Тот молча поймал Вайрэ за руку и увел его в лунную капеллу, полную сумерек и призрачного света.

— Ты ушел умирать, — прошипел он, когда дверь захлопнулась. В полумраке его глаза горели особенно ярко. Вайрэ бесстрашно посмотрел в них.

— Я вернулся, чтобы жить.

— Ты… — Эстебан выдохнул сквозь сжатые зубы, глотая ругательство. — Я думал, мы друзья!

Вайрэ вздрогнул, разом потеряв боевой настрой.

— Я хотел бы быть тебе другом, — тихо сказал он, опуская голову. И понял, что сказал чистую правду. — Но ты ведь даже не знаешь, кто я. А я святотатец, Эстебан, я поднял меч на манифестацию Аспекта и отравил Даэрот стазисом. За это и Отлучили. И ты ведь и сам знаешь как это — потерять часть себя в мироздании и как после этого совсем не хочется жить, верно?

Эстебан мрачно посмотрел на Вайрэ долгим пронзительным взглядом. И решительно разорвал письмо пополам, потом еще раз, еще и еще, пока от него не осталось только бумажное крошево, истаявшее в волшебном огне. А потом он тонко улыбнулся:

— Что же, мастер Убийца Звезды, будем знакомы. Я Ворон, меч и глас Голодного Лика.

Повисла мертвая тишина. Вайрэ медленно осознавал сказанное, уставившись на Эстебана и внутренне холодея. Ворон, служитель кровавой луны, хранитель немертвых! Жрец, чье служение запрещено законами Федерации, жрец, чьих собратьев столетиями искали и вырезали, тот, кого в Городе быть не должно, и тот, кто отчаянно нужен в Крипте.

Тот, кого убьют, едва узнают об его существовании.

— Так ты… тоже преступник поневоле? — почти прошептал Вайрэ. И перевел взгляд на пепел. — Я думал, ты тоже Отлученный…

— Я жрец и знал про обугленную дыру в твоей сути, знал, что и как не договорить, чтобы ты обманул себя сам... За обман прости, — без малейшего признака раскаяния сказал Эстебан и отвел на миг взгляд. — А теперь я хочу услышать твой ответ: ты будешь моим другом?

Вампир протянул руку и улыбнулся. Призрачный лунный свет упал ему на лицо, высекая в глазах темные кровавые искры и смывая маску вежливого благочестия. Вайрэ улыбнулся ему в ответ и вложил в смертоносные когти чашу, полную крови.

— Испей мою жизнь. Раздели со мной свою смерть.

Вампир медленно поднес чашу ко рту и осушил до дна, а потом протянул чашу своей крови в ответ:

— Я всегда приду на твою сторону, если вдруг возникнет нужда.

— Я запомню, — тихо сказал Вайрэ. Кровь Эстебана в чаше пела, неясно шептала, и этот лунный шепот разливался по жилам с каждым глотком.

Вампир улыбнулся и наконец расслабился.

— Через несколько дней напиши мне, ладно? Угощу вкусным обедом и обсудим твои лагеря.

— Всенепременнейше. — Вайрэ тоже улыбнулся. — Мне есть, что тебе показать.

Вайрэ махнул рукой на прощание, подумав, что петь им с Эстебаном одну песню, и точно не про тихую жизнь. И перевел взгляд на стеклянную папку. Оставалось еще одно незаконченное дело.

***

— Дом? — позвал Вайрэ, просачиваясь внутрь и оглядываясь. Здесь все было как в тот день, когда он уходил: чисто и тепло. — Я… извини? Дом, прости, но вот.

Он поднял папку, словно дом ее мог увидеть.

— Это не я, — сказал Вайрэ, занервничав. Дом не отвечал. Обиделся? Он же обещал… — Слушай, не знаю, как так вышло! Но давай тогда я побуду пока твоим хранителем, пока ищу твоих хозяев? Луноцветы, верно?

По коридорам холодной змеей скользнул сквозняк. В библиотеке что-то рухнуло, и под ноги Вайрэ выкатился лист из какой-то книги. Родословная? Вайрэ нахмурился, поднимая послание и пробежал глазами схему. Ветвистое древо сужалось и обрывалось на имени Иннумы Луноцвет.

— Ради всего святого! — ахнул Вайрэ. — Четыреста лет назад!.. Но неужели нет побочных ветвей? Я посмотрю в архиве! — Он бросил папку на тумбочку, развернулся и чуть не влетел в захлопнувшуюся прямо перед носом дверь. Щелкнул замок.

— Клянусь, я не виноват! — взвыл Вайрэ, вспомнив, как яростно сражался с ним дом. — Я обещал найти твоих хозяев, и я их найду!

Дверь врезалась в него, больно опрокидывая на спину, и снова захлопнулась.

— Merdre! — выдохнул Вайрэ, потирая затылок. — Что, мстить мне будешь? Без боя не сдамся! И на помощь позову!

Вместо ответа по полу снова раскатился сквозняк, а где-то в глубинах коридора что-то грохнуло. Вайрэ поднялся на ноги, неторопливо отряхиваясь, и, не дожидаясь удара, ударил сам. Дверь слетела с петель, Вайрэ выскочил на улицу, и замер, не веря своим ушам.

Дом тихо плакал. Дом беззащитно смотрел окнами. Дом… звал?

— Извини? — Вайрэ растерянно шагнул к нему. В ушах тонким хрусталем звенел плач, чужая обида и страх захлестнули с головой. Дом звал. Дом просил вернуться.

...Его?

Не веря и не понимая, он прижал ладонь к дверному косяку и замер. А дом неловко, неуверенно, отчаянно обнял его теплом очага.

— Ты выбрал своим хозяином меня? — тихо спросил Вайрэ. — Но почему? Где я, а где Иннума Луноцвет!

Тепло скользнуло за шиворот и в рукава, в нос ударил мягкий запах чего-то вкусного. Чай? Грибные лепешки?.. Да, кажется, в последний раз он именно это и ел. А теперь дом заманивал внутрь запахами этой еды.

— Я останусь, — растерянно пообещал Вайрэ, возвращая дверь на место и заходя внутрь. И вспыхнул: — Ну, знаешь ли, в следующий раз встречай поприветливее!

Запах лепешек только сгустился. И Вайрэ махнул рукой:

— Уговорил, буду. Извини, дом, я тебя не понял. Мир?

Вайрэ направился на кухню и хмыкнул, заметив, что чайник как-то сам собой наполнился и уже дымил, а из шкафчика на стол неслышно упал мешочек с сухими травами.

— Никаких пинков дверями. — Вайрэ достал из кладовки муку и грибы. — И уйми ковры, не хочу о них запинаться!

Дом настороженно слушал и вдруг окутал теплом.

— Я уже расписался в том, что твой хозяин. — Вайрэ усмехнулся. — И… да. Я буду здесь жить. Ты вредный старый дом, хотя и не такой вредный, как Амарант!

За шиворот ледяным языком скользнул сквозняк. Вайрэ вздрогнул и выругался.

— На правду не обижаются! — Он выдохнул, опираясь руками на столешницу, и резко оттолкнулся, падая назад. И рассмеялся, рухнув на кресло, которого мгновением назад и близко за спиной не было. — Все будет хорошо, дом. Будем жить!

***

У Вайрэ оставался еще один неоконченный разговор. Он остановился у дверей Радужной Башни, вдруг заробев. Даэ сделал ему подарок, хороший подарок, даже умный и осторожный дядя не нашел в нем ничего страшного, стоит ли?..

«Стоит!» — решил Вайрэ и постучал. С обратной стороны раздались шаги, и Даэ распахнул дверь.

— Прошу прощения, сегодня не экскурсионный де… А, это ты, Вайрэ! Доброго дня тебе. Ты снова заблудился?

— Нет, я пришел к тебе. — Он помялся и спросил прямо: — Ты подарил мне арфу. Необычную арфу. Даэ, зачем?

— О… — Даэ ненадолго задумался и отступил в сторону. — Заходи, это надолго. Кофе?

— Если только с молоком.

Вайрэ смущенно улыбнулся, вспомнив слова Амаранта о городском кофейном ритуале. Даэ понятливо хмыкнул. Они миновали крохотный холл, от которого вверх вдоль стены уходила лестница, и прошли через незаметную, сливавшуюся со стеной дверь. Даэ указал на коврик-очиститель обуви, и Вайрэ послушно на нем потоптался. Внутри Башня оказалась… до неприличия обычной для легендарного артефакта-здания.

— Это жилое помещение Башни, — вдруг сказал Даэ, возясь с маленькой стеклянной плиткой. — Она выстроена так, что лестница от двери сразу ведет в ее рабоче-магическую часть, а жилая часть скрыта и заперта от чужих глаз. Старый мастер Шелковичник делал для себя и хорошо все продумал. На втором этаже расположена лаборатория и приборы наблюдения за магическим фоном, на третьем библиотека, а в мансарде под крышей — погодная установка. Ох… Привычка экскурсовода, прости.

— Я из семьи звездных, — хмыкнул Вайрэ, устраиваясь на высокой табуретке. — Узнать новое всегда честь. Особенно про твою башню… мы соседи, выходит.

— Соседи? — переспросил Даэ. — Разве ты не в храме живешь?

— Уже нет. — Вайрэ развел руками. — В ночь нашего знакомства я заблудился в бурю и попытался переждать ее в старом заброшенном доме… После взаимных угроз и претензий мы договорились о перемирии, а потом вдруг выяснилось, что по закону Города дом мой.

— Только не говори мне, что ты про дом на обрыве!

Даэ поставил перед Вайрэ чашечку кофе и уселся рядом, блестя глазами.

— Хорошо, не буду.

Он покладисто кивнул и пригубил кофе. Странно, но у Даэ он получился куда мягче, чем у Амаранта, и тонко пах чем-то цветочным. Даэ тоже отпил кофе и лукаво улыбнулся, в уголках его глаз собрались морщинки.

— История за историю? Ты мне про дом, я тебе про арфу.

Вайрэ понятливо улыбнулся. Рассказывать все он, конечно, не собирался, ему казалось, что кое-что должно остаться в тайне от всех. Темное, личное, касавшееся только его самого и дома. Но и без лишних подробностей от души расписал, как дом чуть не убил его, как он пришел мстить и как постепенно, с подножками, с ворчанием, падающими на голову книжками и ужасающим скрипом половиц дом все же смирился.

— Я обещал ему найти его хозяев. — Вайрэ допил кофе и улыбнулся. — А он взял и нашел меня. Совсем как ты рассказывал... Твоя очередь, Даэ! Что за арфа это такая?

— Она у меня уже лет сто, — беззаботно ответил эльф. — Ее оставили на пороге моей башни с запиской, чтобы я отдал ее хозяину. Я взял ее и понял, что это одна из тех вещей, которые выбирают себе хозяина сами. Почему ее доверили мне и кто это был — не знаю, но я хранил ее все это время. Видишь ли, я немного слышу Город, так что… Это на ощущениях. Знал, что это не моя вещь и что однажды отдам ее хозяину, которого она позовет и к которому потянется. Им оказался ты.

— Это уже начинает пугать. — Вайрэ нахмурился. Говорил ли Даэ правду? Или только недоговаривал? Но, глядя в безмятежное лицо Шелковичника, со всей отчетливостью понял: если тот захочет, то легко уйдет от ответа. — А гребень моему брату ты тоже на ощущениях подарил?

— Брату?.. А, новенький целитель из госпиталя? Да. Я посмотрел и понял, что ему он намного нужнее, чем мне.

— Ты не настолько лысый, — не удержался Вайрэ, скользнув взглядом по светлому каре Даэ. — Но от него передаю спасибо. Хм, Даэ… Но если арфа выбрала меня, то почему не сразу?

— Это я не сразу понял, что она выбрала именно тебя. У Башни много гостей. Почтенные маги, студенческие экскурсии, научные проекты, случайные шхи…

— Ты изучал ее? — спросил Вайрэ, глядя Даэ прямо в глаза.

— Разумеется, изучал, скажи на милость, кто подкинутый на порог странный артефакт не изучит? Записки записками и предчувствия предчувствиями, а жить хочется долго и счастливо. — Даэ чуть улыбнулся. — Разве ты сам эту арфу не проверил на предмет проклятий и неприятных сюрпризов?

— Дважды. — Вайрэ тоже улыбнулся и снова посерьезнел. — Но теперь мне интересно, что ты сам о ней думаешь. Раз уж у тебя… интуиция.

— Не интуиция, Вайрэ. Я мистик, это мое профильное умение — слушать и слышать мир, и без ложной скромности скажу, что в этом я по-настоящему хорош. — Даэ ненадолго задумался, прикрыв глаза. — Арфа — потерянная вещь, которая хотела, чтобы ее нашли, потому что ее предназначение, как и любой вещи, в том, чтобы ей пользовались. Чтобы она попала в те руки, которые оценят ее по достоинству и раскроют потенциал.

— Значит, я прав, и в этой паутине натянулись нити, — негромко сказал Вайрэ, скорее сам себе, чем Даэ. На миг ему даже захотелось придти домой и сжечь арфу, просто чтобы посмотреть, что случится и случится ли. Но разве рачительный хозяин бросает то, что его по праву?.. Знать бы только, случайность ли это или следствие! — А мистицизму ты в местном Аркадамате учился, верно?

— Именно. Тоже хочешь научиться искать ответы?

— Я считал, что умею это делать. — Вайрэ поднялся. — Я хочу видеть, где эти ответы искать!

— Тогда пожелаю тебе всегда находить в своем поиске обратный путь, Вайрэ Вильранен из Города.

***

“Все-таки я и правда сын своего отца” — думал Вайрэ, перебирая книги в библиотеке и откладывая в сторону те, что грозили вот-вот развалиться. Едва вступив в нежданное наследство, он кинулся спасать самое дорогое сердцу и уму. Все можно было бросить на произвол судьбы, но только не книги! Архивариус Алькано любил свое дело и привил сыновьям если не любовь к книгам, то глубочайшее уважение. И Вайрэ всерьез решил не размениваться на подклейку старых томов, а перебрать их и отнести отцу на реставрацию.

Занятие оказалось медитативным, Вайрэ с интересом разглядывал обложки и листал особо приглянувшиеся фолианты, когда в окно влетела полупрозрачная алая птичка с забавным хохолком и выдающимся крупным клювом.

— Встреть меня у второго моста и проводи к твоему дому, — сказала она голосом Амаранта. Вайрэ с интересом потянулся к кровавой фигурке, но птичка истаяла в воздухе. Значит, архимаг решил заглянуть в гости? Вайрэ отложил книги в сторону и пошел встречать Амаранта.

До второго моста от дома было не так уж и далеко, но архимаг уже явно терял терпение. Когда Вайрэ подошел к нему, Амарант окинул его цепким взглядом и скрестил руки на груди.

— Ученик, — обманчиво-спокойно сказал он. — Почему ты мне ничего не сказал?

— Не сказал о чем? — уточнил Вайрэ.

— О доме. А точнее даже о том, чей это дом! Ты меня на погребальный костер раньше времени загонишь. — Амарант круто повернулся на каблуках и развел руками. — Ты сам-то хоть знаешь, чей это был дом и как умерла его последняя хозяйка?!

— Иннума Луноцвет. Ниар мне ничего не говорил… — Вайрэ насторожился. — Вы думаете, дом опасен?

— Ниар сразу написал мне, он даже не рассчитывал на твой здравый смысл. — Амарант покачал головой. — Вайрэ, Иннума умерла в приюте для умалишенных, она занималась вещами безумными и страшными даже по тогдашним меркам. Позволь мне убедиться, что ты в безопасности.

— О, — Вайрэ покачал головой и огляделся. — Тогда готовьтесь к долгой прогулке, я до сих пор по этим улочкам блуждаю как слепой!

— Это твой дом или что? — мрачно уточнил Амарант. — Позови его!

— А что, так можно?.. — Вайрэ растерянно потер нос и мотнул головой. Ну если Амарант так говорит!.. Вампир только длинно выдохнул. Вайрэ смущенно улыбнулся и мысленно позвал дом, ни на что особо не надеясь.

Но отклик пришел.

Вайрэ замер, вслушиваясь. Это было ни на что не похоже, но он и правда слышал! Будто там, за стенами домов, тепло и ярко горел негасимый маяк — без тепла и света. Растерянно оглядевшись, он шагнул на зов, и улочки вдруг легли под ноги тропой. Путь, сокрытый подворотнями и переулками, ясно и явно встал перед глазами.

— Это что же, дома сами подсказывают, куда идти? — растерянно спросил Вайрэ, оглянувшись на архимага.

— Это твой дом, — повторил Амарант. — Он поможет тебе. И не даст заблудиться.

— А ваш вам тоже помогает? — Вайрэ покосился на знакомый закуток, где скрывался уютный «Погребок» Нихелле.

— Разумеется!

— Я буду безмерно рад, если ваш дом поможет варить кофе. — Вайрэ улыбнулся и нырнул в черный тоннель, чтобы выйти на крутую тропинку под Ульем. — Днем тут еще ничего ходить, а вот в бурю меня отсюда чуть не сдуло.

— Здесь явно раньше стояли защиты… — медленно проговорил Амарант, оглядывая стену и камни под ногами. — Сначала разберемся с домом, а потом посмотрим.

— А на арке? — Вайрэ указал на усыпанные вьюнками камни, когда они подошли ближе.

— Посмотрим потом, — повторил Амарант. — Веди в дом.

Вайрэ кивнул и открыл Амаранту дверь. Вампир переступил порог и настороженно огляделся, мерцая глазами.

— Архимаг, я слышал, что Иннума была одной из Говорящих с Пустошами, — медленно проговорил Вайрэ. — Может, хоть вы скажете, кто это такие, потому что по книгам они больше похожи на сказочных персонажей, чем на настоящих живших когда-то.

— Они похожи на сказочных идиотов! Пытались стать жрецами Неведомого по образу и подобию жрецов Аспектов, и всех их сгубили собственные изыскания. Крысанцию его собственный дом стал могилой. Иннума сошла с ума. Барвинка растерзала толпа. Четвертую из них даже по имени до сих пор запрещено звать.

Вайрэ вздрогнул и тоже огляделся. О Говорящих он читал, но до самого интересного, кажется, дочитать не успел.

— Это объясняет, почему дом чуть меня не убил в тот день, когда я его нашел, — тихо сказал он. — Но мы с ним вроде подружились.

Амарант только вздохнул в ответ и проворчал что-то подозрительно похожее на “спелись”.

— Я могу обойти дом?

— Мой дом — ваш дом, — искренне сказал Вайрэ. — Я пока вам кофе сварю.

На кухне Амарант показался быстро, заметно успокоившийся.

— Нашли что-нибудь?

— Все чисто. Скажи, ты нормально здесь спишь?

— Да, — уверенно сказал Вайрэ. — Отлично высыпаюсь, никаких дурных снов.

— Это хорошо… Что-то странное было после того, как ты вступил в право владения?

— Нет. Но если произойдет, я вам скажу.

Амарант кивнул и поманил Вайрэ за собой наружу к арке.

— Это защитные чары, — сказал он. — Очень старые. Они на тебя реагировали?

— Не могу сказать точно… — ответил Вайрэ. — Я их даже не замечал, пока вы не сказали.

Амарант снова кивнул и сложил руки на груди.

— Я ничего подозрительного не нашел, но посмотрю в старых документах об Иннуме. Что-то неладное было с тем как она умерла и с самим домом.

— Спасибо! — искренне сказал Вайрэ. И улыбнулся: — Как насчет еще кофе?

Амарант прочувствованно фыркнул, но кивнул.

***

Весна закрутилась ярким водоворотом. Вайрэ чувствовал себя так, словно разогнался до невероятности и теперь только успевал уворачиваться. Старый дом — собственный дом! — тянул к себе, и он, подчинившись этому зову, перетаскивал из кельи нехитрые пожитки. Их было не так уж и много: древний и славный род Вильраненов никогда не славился богатством. В наследство потомкам передавались знания и храмы. А те украшения, что в Городе вдруг оказались невероятной роскошью, под древним небом Даэрота считались едва ли не побрякушками. Но все-таки кое-какие вещи у Вайрэ были.

И судьбу одной из них стоило решить сейчас.

— Дядя, что мне делать с мечом?

Инсенна отвлекся от сияющих шаров, паривших над лабораторным столом, и посмотрел на Вайрэ.

— Сохрани, — коротко сказал он.

— Зачем? — Вайрэ пожал плечами. — Я больше не звездный.

— Не звездный. — Шары погасли и плавно опустились на столешницу. Свет в лаборатории померк, и под потолком распустились созвездия. Точно такие же Вайрэ хранил в своем медальоне. — Но все еще Вильранен.

— Это не то наследие, которое я бы хотел оставить, — признался он, завороженно глядя на призрачный небесный купол.

— Это то наследие, о котором наши потомки должны помнить. — Инсенна тоже посмотрел на мерцающие звезды. — Помнить, чтить и знать, что может снова настать время, когда и им придется принять на плечи тяжелые решения.

— Почему бы тогда мечу не лежать в храме?

Инсенна остро глянул на Вайрэ и вдруг понимающе улыбнулся.

— Потому что, пока ты жив, этот меч по руке тебе. Будешь ли ты служить Городу или однажды вернешься в Даэрот, оставишь ли себе или передашь другим, но история этого клинка не закончена. И не закончится, пока он не погаснет.

— Думаете, Круговерть…

— Может, Круговерть. Может, что-то иное. — Инсенна пожал плечами и снова посмотрел на звезды. — Миры пришли в движение, Вайрэ. Черный Год случился не просто так. У всего были причины. Мы бросили на эту землю новые семена. И взойдут они на нашей памяти.

— Вы говорите страшные вещи, дядя. — Вайрэ поежился, понимая, что Инсенна прав. Бесконечно прав! — Но я спрашивал Кримайера, даже он не знает, почему алариты объявили нам войну.

— Алара много лет задыхается в оковах. Ему осталось недолго, — негромко отозвался Инсенна, мерцая глазами. — Ты видел, что сотворила агония Звезды. А что может породить агония огромной невиди?

— Безумие?

— А безумие способно на многое. Миры пришли в движение. — Инсенна подошел к нему и сжал плечо, глядя прямо в глаза. — Сохрани меч, Вайрэ.

И Вайрэ только кивнул.

Закрылся тайник в старом доме, загудела струнами арфа в гостиной, то ли убаюкивая, то ли рассказывая о чем-то, а за окнами пышным цветом распускалась весна. Стальные когти долга наконец выпустили посвященных, и сквозь дела и проблемы зазвучал зов крови. Вайрэ счастливо купался в семейных посиделках, они все друг по другу соскучились. И осознали, что едва-едва не потеряли снова. Неудивительно, что Вайрэ, расслабившись и отогревшись, совсем потерял счет времени. А потому и возмущенное письмо Амаранта с вопросом, куда это там сбежал ученик и нужно ли опять брать храм штурмом, рухнуло на голову, как снег посреди лета.

Вайрэ выдохнул и бросился вглубь Крипты. И на этот раз ни разу не заблудился.

— Явился, — ворчливо поприветствовал Амарант и отступил, пропуская Вайрэ в дом. — Кофе?

— По другому рецепту, как вы обещали. — Вайрэ улыбнулся. Амарант фыркнул.

— Проходи.

На кухне архимаг погрузился в священнодействие. Он взбивал сливки, добавлял специи, работал с кровью, и наконец, перед Вайрэ оказалось произведение искусства в кружке, тонко пахнущее корицей и увенчанное шапкой сливок и самой настоящей вишенкой. Амарант уселся напротив с чашечкой простого черного кофе.

— Специально для тебя.

— Спасибо. — Вайрэ с наслаждением пригубил кофе. Наверное, по меркам Амаранта такой напиток был безнадежно и совершенно неприлично сладким, и тем вкуснее такой кофе казался. — Научите так же?

— Конечно, ученик, — ухмыльнулся вампир. — Я тебя не только этому научу. Наслаждайся последними мгновениями свободы.

— Вот уж не мне бояться знаний. — Вайрэ вернул ухмылку и снова отпил кофе. — Тем более от вас. Если бы не вы, у меня ничего бы не получилось в Бонхарде!

— Кстати, о Бонхарде… Как твоя семья отнеслась?

— Заняли очередь отрывать мне бестолковую голову. — Вайрэ хихикнул. И улыбнулся. — Но вам меня доверили спокойно. Они знают, что вы мне жизнь спасли.

— Польщен доверием, — с непередаваемой интонацией сказал Амарант. — Ученик, я подумал и решил. Мой дом — твой дом.

На стол рядом с Вайрэ лег узорный ключ из зеркального стекла. Вайрэ осторожно взял его, разглядывая. Ключ отражал блики света и все вокруг, а потому менялся узорным калейдоскопом. И в нем чувствовалось что-то знакомое и незнакомое одновременно.

— Это… ваша кровь? — неуверенно спросил Вайрэ и посмотрел на Амаранта. — Вы хотите, чтобы я мог приходить к вам, даже если вас здесь не будет?

— Это — ключ от моего дома. Городской обычай. Ключ от дома дают тому, кому доверяют как себе. И раз он у тебя есть, у тебя есть и право приходить сюда, когда захочется.

Вайрэ задумчиво посмотрел на ключ. Амарант ему доверял — настолько?

— Я рад быть у вас желанным гостем. — Он смущенно улыбнулся и повесил ключ на пояс.

— Не гостем. Хозяином.

— Простите?.. Но я же…

Амарант длинно выдохнул. На лице его явно читалось все, что он думает о неграмотных оболтусах.

— Ты мой ученик, — с бесконечным терпением сказал архимаг. — Ученик и наследник. Тот, кому я передам знания и это все, — он обвел рукой кухню, — если смерть настигнет меня раньше, чем ты падешь прахом в эти пустоши. Мы будем перенимать друг у друга знание и делиться своим, полагаться друг на друга, просить помощи и помогать. Ты должен помнить, что о тебе судят по твоему наставнику и по наставнику — о тебе. Когда выучу тебя, надену тебе на руку кольцо мастера, но пока мы живы, всегда можем друг на друга положиться.

— Звучит как военный союз, — подумав, признался Вайрэ. О том, что все это больше всего похоже на разделенное на двоих имя, решил промолчать.

— Я бы сказал, что это ближе к союзу семейному. Допил?

Едва дождавшись кивка, Амарант поднялся из-за стола и приказал Вайрэ следовать за ним. Они снова оказались у входной двери.

— Руку.

Вайрэ послушно протянул ладонь и ойкнул — Амарант когтем вспорол ему ладонь, щедро смазал его кровью замочную скважину и невозмутимо затянул рану щелчком пальцев.

— Полный доступ. За мной.

Амарант повел его по дому, коротко объясняя, что где находится. И если гостиную Вайрэ уже видел, то все остальное было в новинку.

— Библиотека. — Вампир толкнул одну из дверей и посторонился, позволяя увидеть высокие шкафы, забитые книгами, и скалящиеся маски на стенах. — Официальная.

— А есть еще и неофициальная?

— Разумеется — Амарант раздраженно фыркнул. — Запомни раз и навсегда: твой дом — твоя крепость. До первого обыска.

Он захлопнул дверь библиотеки и зашагал по коридору дальше.

Кладовки и ванная комната, еще одна гостиная, превращенная архимагом в маленький музей. В стеклянных шкафах хранились странные артефакты из диких земель, не знавших Аркадамата и сохранивших малые магические традиции, старинные манускрипты и книги. Одну из стен украшал гобелен из конского волоса: на нем черные условные фигурки проводили, кажется, обряд, протягивая руки к парившему над ними ромбу с лучиками и точкой в центре. В углу стоял скелет, весь изрезанный темным узором. Вайрэ с интересом подошел к толстому фолианту, лежавшему на стеклянной кафедре, но Амарант потянул его дальше, ворча, что любопытный ученик всегда успеет облазить его дом до чердака.

От предложения посетить спальню архимага Вайрэ попытался смущенно отказаться, но Амарант, не слушая возражений, затащил его и туда. Спал вампир на добротной кровати, накрытой шерстяным пледом, и Вайрэ невольно хмыкнул: оказывается, и у вредной нежити есть слабости живых. На тумбочке рядом стопкой возвышались книги, а на полу лежала пестрая циновка. А вот за платяным шкафом оказался тайник. Вайрэ уставился на несколько черных кристаллов, стопку документов и писем, и маленькую резную фигурку, от которой так и тянуло душной, вязкой и очень, очень нехорошей магией.

— На крайний случай, — невозмутимо пояснил Амарант.

— Компромат на предстоятельницу тоже?

Амарант хмыкнул.

— Предпочитаю компромату кровавые договора о взаимной помощи. Страх плохо работает на долгих забегах.

— Но нож против Аркадамата вы в рукаве держите. — Вайрэ кивнул на документы. Сквозь прозрачное стекло папок были очень хорошо видны крайне любопытные записи.

— Против того Аркадамата, что сам является ножом Федерации. — Амарант мрачно нахмурился. — Ножом, которым Федерация пытается перекроить Город под себя. Тот, кто владеет умами молодых, тот владеет будущим. И я не хочу, чтобы в нашем будущем забыли, на чьей спине мы живем.

— Иначе этот Город будет ждать та же участь, что постигла Город-под-Луной?

— Я рад, что мне не нужно объяснять, — медленно кивнул Амарант. — Эстебан рассказал?

Вайрэ кивнул.

— Когда-нибудь ты пополнишь этот тайник, — уверенно сказал архимаг и захлопнул дверцу. И коротко скомандовал: — В кабинет! Клятвы принесены. Пора начинать обучение.

— Вы научите меня плохому?

— Я научу всему, чему знаю, — отрезал Амарант, выталкивая его из спальни. — Кабинет — там!

«Там» оказалось в конце коридора недалеко от спальни. Вайрэ привык к аккуратному убранству звездных, даже дядя, архимаг храма, не позволял себе излишеств, но Амарант, похоже, в своем кабинете просто жил. Огромный стол, заваленный бумагами, стопки книг на подоконниках и полу, доска, на которой висели какие-то записки… Еще одна доска на стене — на ней архимаг писал какие-то расчеты, похоже, по въевшейся преподавательской привычке. В углу приютился диван с еще одним ярким одеялом. Вайрэ подумал, что Амарант, наверное, любит Дерхасс: дыхание мира пустынь и безумного неба ощущалось в его доме, ложилось на стены причудливыми тенями и геометрическими узорами на коврах и циновках.

— Это у всех наставников такие сложности и клятвы? — поинтересовался Вайрэ, разглядывая убранство.

— Нет, только у тех, кто на самом деле собирается учить. Кстати об обучении. — Амарант обошел свой стол и устроился в кресле. — Ты поступаешь в Аркадамат.

— К-как в Аркадамат? — ахнул Вайрэ. — Архимаг, я не смогу! Там уровень нужен, а я по лесам и болотам бегал. — Он отступил на шаг. — И мышление. На камнях я лагерь разбить сумею, а расчеты от земли до неба — это совсем не мое!

— База иномирная, даэротская, но подтянуть недостающее подтянем, — невозмутимо ответил Амарант.

— Я уже ваш ученик, разве этого мало? — Вайрэ вспомнил все то, что успел прочитать в учебниках, и в ужасе зажмурился. Ради всего святого, он там и половины не понимал! А то, что понимал, так и то…

— Послушай, Вайрэ, — Амарант вздохнул, и годы на миг отразились на лице, — я видел многих росточков, многих учил и многих доучил. У тебя ход мысли настоящего прирожденного мага. Я прощу, если ты поймешь что магия не твое и уйдешь из Аркадамата, оставшись только моим личным учеником, но не прощу, если не попробуешь.

— Хорошо.

Вайрэ подумал и все-таки кивнул. Что ж. Попробовать не страшно. А Амарант, кажется, увидел в нем… возможности. Вот он, настоящий интерес сурового архимага! Огранить попавший в руки камень так, чтобы засиял звездой. Вайрэ совсем не думал, что из него получится что-то яркое, но на такую веру архимага в него было невозможно не откликнуться.

— Я попробую. Но, архимаг, до экзаменов остался месяц!

— Если ты смог договориться с Бонхардом, то и экзамены на проходной балл сдашь. За дело!

Вайрэ только вздохнул и мысленно пробурчал, что, кажется, проще было все-таки умереть в Бонхарде.

Глава 40. Последняя тайна старого дома

«Привет, Эстебан!

Если ты еще в Городе, то приглашаю тебя ко мне отмечать новоселье. А если не в Городе, то приглашаю, как вернешься. С меня вкусное и интересное, с тебя — твое сиятельное присутствие и вкусное.

Черкни весточку, как решишь прийти: сам ты этот дом не найдешь.

В.В.»

Эстебан был в Городе, и ответ пришел сразу же. Вайрэ с нетерпением мялся у лестницы в Крипту, ожидая, когда вампир явится.

И он явился.

— Это что? — только и спросил Вайрэ, глядя на сверток у вампира на плече. Сверток был здоровенный и напоминал завернутое в упаковку бревно.

— Увидишь, когда дойдем, — таинственно улыбнулся Эстебан. Снедаемый любопытством, Вайрэ повел его домой самой короткой дорогой, и оказалось, что даже в самых безумных предположениях был неправ. В свертке оказался ковер. Роскошный толстый мягкий ковер с длинным ворсом, в котором ноги чуть ли не вязли.

— Вот это да… То, что надо в спальню! — Вайрэ благодарно обнял Эстебана и широко улыбнулся.

— С новосельем!

— Эстебан, ты сам понимаешь, что я позвал тебя не только за этим, — сказал Вайрэ и полез в карман. Ему было немного нервно — про городской обычай давать ключ от дома близким доверенным друзьям он теперь знал, но все равно был не уверен, как его капризный старый дом отнесется к Эстебану. И на всякий случай зыркнул на дверь, предупреждая, что тут своеволия не потерпит. Дом молчал. Вайрэ выудил, наконец, копию ключа и протянул Эстебану. — Вот. Ключ от моего дома, потому что ты всегда здесь желанный гость.

— Это большая честь. — Эстебан осторожно взял ключ и подвесил к поясу. — Клянусь, я не предам доверия.

Вайрэ только кивнул и жестом пригласил вампира в гостиную. Новоселье следовало отпраздновать еще и вкусной едой!

В гостиной Вайрэ приглушил свет, заставив фонарики бросить по стенам узорную паутину и сгустить золотые сумерки. Старый ковер приглушал шаги, маленький стеклянный столик казался настолько прозрачным, что почти невидимым, и тарелки с бутылками на нем словно воспарили в воздухе. Вайрэ устроил Эстебана в глубоком мягком кресле с высокой спинкой и уселся напротив. Вампир чуть поерзал и вдруг очень уютно и по-домашнему свернулся на мягком сиденье, закинув ноги на подлокотник. Вайрэ замер на мгновение, широко улыбнулся и с удобством развалился в своем кресле. Эстебану здесь понравилось.

— Я и не думал, что тут может быть так уютно. — Вайрэ посмотрел на большую карту даэротского севера на стене. В густых золотых сумерках она почти сливалась со светлым камнем, и только тонкие линии чернил словно парили над ней. — В Даэроте вечера синие. Над головой поднимается бескрайнее небо, полное звезд, а с моря иногда приходит холодный соленый ветер... Ты горожанин?

Эстебан медленно покачал головой. Его глаза в полумраке зловеще и хищно мерцали.

— Ты хочешь знать, кто я и откуда пришел?

— Хочу. — Вайрэ отсалютовал ему бокалом. — Если ты сам хочешь об этом рассказать. Мне-то скрывать нечего, самое темное ты обо мне уже знаешь. А остальное… Мне всего тридцать лет, Эстебан, я жил в мирное время и не знаю ни страшных тайн, ни черных дел. Вольная юность по местам древней славы. — Вайрэ усмехнулся. — Крепкая и дружная семья, верные друзья и подруги… И Черный Год с его кровью. Но и только.

— В моем мире сказали бы, что тебе целых тридцать лет, у тебя должна быть жена, один-два ребенка или посвящение жреца. — Эстебан налил себе полный бокал крови и надолго замолчал. — Я не знаю, откуда я. Знаю мой мир, помню его рассветы и закаты, войну дня и ночи, тварей и лесных ведьм, но представления не имею, где он. Несколько десятков лет назад главы небесных Храмов под покровом тайны призвали в Город иномирного жреца кровавого Лика. Меня.

— Тебя выдернули из твоего мира? — Вайрэ медленно отпил из бокала, едва ли чувствуя вкус. — У этого должна была быть очень веская причина.

— Городу был нужен служитель крови. Отчаянно, страшно. По сути, жрецы позволили Бонхарду самому забрать то, что ему было нужно.

— Они просили Бонхард и он добыл тебя? — Вайрэ мотнул головой.

— Да. Первым делом я попытался убить солярную настоятельницу, — ухмыльнулся Эстебан.

— О ней говорят как о вполне приличной шхи. — Вайрэ хихикнул. — Но почему?

— Потому что солярные — враги, — спокойно ответил Эстебан. — Они жгли мои земли, убивали подданных и друзей, истребляли немертвых и насаждали свою веру. Ночь и День, Луна и Солнце в моем мире были непримиримыми врагами.

— В моем мире солярные были лишь однажды. — Вайрэ задумчиво посмотрел бокал на просвет. — И все сложили головы, а их храм исчез навеки. А еще у нас нет ни нежити, ни лунных… Когда-то были. А потом ушли. Никто не знает почему. Но ни мы, ни лесные сородичи не изгоняли их, как не трогали и люди. Я только слышал о мирах, где жрецы Небес сражались друг с другом, но это были сказания об очень давних временах… Мне жаль, что с тобой так получилось.

— Не надо. Мне жаль было оставлять родной мир позади, но я полюбил этот Город. Единственное, о чем мне по-настоящему жаль — я вынужден скрывать посвящение, чтобы меня не сожгли на площади… фигурально выражаясь. Но Ниар обещал выдавить из федералов разрешение на одного жреца кровавого Лика в Городе.

— Ты скрываешься. — Вайрэ покачал головой. — Значит, Федерация о тебе не знает. Иначе бы вынудили тебя жить открыто — так проще следить, верно?

— Жрецы знают. И ты знаешь, — Эстебан снова отпил крови.

— И никому не скажу, — с жаром пообещал Вайрэ. — Но скажи мне… ты прижился здесь?

— Да. — Эстебан улыбнулся. — Мне есть, куда уйти, в самом крайнем случае я могу отречься от святых сил, но тут хорошо. Как говорится, Город пустил в меня корни. Здесь интересно, весь мир как одна большая шкатулка-секрет с тысячей обличий, как ни поверни — все новый вид. Поразительно и чарует каждый раз еще сильнее, чем впервые.

— Это хорошо. — Вайрэ улыбнулся в ответ. — Спасибо за откровенность. Но, может, ты хочешь спросить что-то у меня?

— Тебе здесь нравится? — тут же спросил Эстебан.

— В этом доме — да. В Городе… — Вайрэ задумался, медленно цедя кровь. — Не знаю. Нас сюда вырвали почти как тебя, только не магией, а шантажом. Спасая себя, мы бросили Гванадел и север Даэрота стынуть в звездной агонии. И теперь одно Небо ведает, когда мы сможем туда вернуться, чтобы возродить эти земли к жизни. И мы будем обязаны вернуться, печать на Круговерти не вечна, и однажды Неведомое снова начнет сочиться ядом. Одно это заставляет считать Город тюрьмой. Ниар спасал свой мир, поставив на кон жизнь нашего… Но я не могу его винить. И все же здесь я нашел наставника, нашел знания и друга. — Вайрэ поднял бокал, отдавая честь Эстебану. — Но не нашел себя. Дом — это прекрасно. Друзья — это бесценно. Но что здесь делать мне? Я смотрю на эти стены и… просто не знаю, куда идти.

— А куда тебе идти в Даэроте? — Эстебан поднял брови. — Извини. Поиски себя — это всегда сложно, но одна из самых больших ошибок, которую можно сделать, это цепляться за ушедшее и делать что-то просто вслед за другими.

— В Даэроте я ходил за тайнами прошлого. — Вайрэ криво усмехнулся. — А оно у нас на тайны богато. Наш север был когда-то другим, мы стоим на его костях, но даже в хваленых звездных архивах нет ни словечка о том, что стерло ту цивилизацию! Мы восстанавливали историю по крупицам. Из интереса и потому, что если случилась беда, то она ведь может и повториться. Знать, что произошло — предотвратить. А еще Круговерть. Всегда в движении, всегда опасная, ей всегда нужны оковы. Их ковали и жрецы, и маги… Там я знаю, куда идти и что делать. Здесь — еще нет. Но хочу найти. Хотя бы ради Амаранта, тебя и этого дома. Он ведь просил меня остаться. Да и я… больше не звездный.

Признание так легко сорвалось с языка, что Вайрэ невольно вздрогнул. А ведь и правда. Он больше не звездный. Он подарил Эстебану ключ от своего дома и сам принял в свою кровь ключи от Города.

— Тогда обещай одну вещь, — негромко сказал Эстебан, ало сверкнув глазами.

— Какую же?

— Если позовет ветер — иди.

Вайрэ поймал взгляд Эстебана и после долгой паузы медленно кивнул:

— Обещаю. Но если это будет ветер пустошей — я останусь.

Путь вперед лежал во мраке. Но благодаря семье, Городу, Амаранту, Эстебану — всем! — этот путь у Вайрэ теперь был.

А еще — ему теперь было, куда возвращаться.

***

“Кажется, это входит в традицию”, — только и подумал Вайрэ, когда дверь с утра содрогнулась под ударами, и на пороге обнаружился архимаг Амарант.

— Вайрэ, я нашел, — без предисловий выдохнул Амарант. — Ну-ка, посмотри мне в глаза!

Вайрэ послушно уставился на архимага.

— Не знаю, что вы нашли, но это не я! — на всякий случай предупредил он. Амарант несколько мучительно долгих мгновений всматривался в него и тихо выдохнул.

— Я вспомнил, отчего Иннума Луноцвет обезумела, — негромко сказал архимаг. — И испугался, что тебя постигнет ее участь. Пустишь меня в дом?

Вайрэ отступил было в сторону, а затем, опомнившись, бросился за ножом.

— Извините, — он смущенно улыбнулся, на что Амарант только закатил глаза. — Вашу руку — и будет вам полный доступ.

Сжав крепкую серую ладонь, Вайрэ рассек ее лезвием и прижал к дверному замку, повторяя ритуал. Кровь впиталась в медь и дерево, Амарант одобрительно кивнул и шагнул внутрь.

— А теперь, архимаг, рассказывайте. — Вайрэ жестом пригласил на кухню. — Что вы узнали?

— Говорящие с Пустошами пытались стать жрецами Неведомого по образу и подобию жрецов Аспектов, — медленно проговорил Амарант то, что было уже известно. — А где служение, там и святой алтарь. И эта дрянь до сих пор в твоем доме!

Вайрэ открыл было рот, чтобы уточнить, не ослышался ли он, но, взглянув на Амаранта, только молча покачал головой. Алтарь магии! Чушь, непроходимая ересь! Но Говорящие сумели обуздать Бонхард. Вайрэ знал, что такое Аспекты, знал, как они проявляют себя в живом мире и что именно они этот мир и составляют. Жрецы делили небеса на тьму и светила, отдавая бесконечному буйству природы Аспект Гармонии, но все до единого служили мирозданию. То, что принадлежит миру, не может его уничтожить, хотя и навредить способно. А вот Неведомое…

Вайрэ мигом представил себе алтарь, в котором заключено дикое и первородное Неведомое, и ему захотелось схватиться за голову.

— Я осмотрел весь дом, но ничего не нашел. Вы уверены?

— Абсолютно. Вайрэ, я знал их! Они все были сумасшедшие, эти Говорящие, но Иннума была безумнее всех остальных. — Амарант полыхнул глазами и быстро заговорил вполголоса. — Они были великими магами, правда великими, но голоса пустошей свели их с ума, и их талант оказался бездарно растрачен на никому не нужные эксперименты и сумасбродные попытки получить посвящение Неведомого. Никто из них не умер хорошей смертью.

— Но в Бонхарде они сделали безопасный лагерь... — Вайрэ уставился на Амаранта во все глаза, как впервые его увидев. Перед ним сидел не просто преподаватель, а свидетель той эпохи? Вайрэ подумал, что мог бы догадаться: ведь он знал, сколько Амаранту лет, знал, когда умерла Иннума! — Расскажите!

— Их было четверо. Иннума Луноцвет, Крысанций Змей, Барвинок Шадар и та, кого сейчас называют Безымянной. Редкие идиоты и редкие таланты. Потомки древних почтенных фамилий, хранители древнего запретного знания… буквально. То, что какое-то знание в Федерации запрещено, не значит, что оно мертво в Городе. Они сначала просто дружили, общались… Я тоже их знал, мы с Крысанцием вместе ходили на курс малых традиций. — Взгляд Амаранта затуманился, архимаг явно перенесся в мыслях в пору своей беззаботной студенческой юности. — Они ли создали тот лагерь в Бонхарде, не знаю, врать не стану, но слово «невозможно» каждый раз заставляло их вывернуться наизнанку, но доказать, что «возможно». Они брали и делали. Смогли поднять из Бонхарда гробницу Скованного. Преобразование Крысанция и уравнение Змеи-Луноцвет — тоже их рук дело. Но однажды в экспериментах в Пустошах их застигла буря. И это было началом их конца. Они уверяли, что слышали в вое ветра и вспышках молний голос магии. И начали все сильнее уходить в мир своих выдумок. Крысанций Змей бросил вызов Бонхарду, оказался заперт в своем же доме, и через несколько лет бесплодных попыток его освободить он был признан умершим. Иннума обезумела окончательно и умерла в приюте. Безымянную казнили и наложили на ее имя запрет. Барвинка растерзала толпа, а потом его обратили в нежить. А в Городе с тех пор о безнадежно сумасшедших говорят, что они говорили с пустошами… Иннума пыталась защитить степень архимага, и как свой шедевр она предъявила клятый алтарь.

Вайрэ поднялся из-за стола.

— Мне передали чертежи. Будем искать.

Вскоре они двое склонились над папкой из темно-синего стекла. Бумаг в ней было много и все скучные: уведомление, договор о передаче дома, заверяющее письмо о безраздельном владении, описи. Но в самом конце все-таки нашелся большой лист, сложенный в несколько раз. Это и был чертеж дома.

Амарант щелкнул пальцами, и бумага, развернувшись, повисла перед ними в воздухе.

— Ты бывал во всех этих помещениях?

Вайрэ только кивнул и задумчиво посмотрел на план. Что-то его смущало, что-то казалось неправильным. Он вдруг понял.

— Здесь должна быть еще комната, — сказали они одновременно и переглянулись.

Амарант выскользнул из кухни, шагнул к стене на первом этаже и постучал. Она отдалась глухим звуком. Вайрэ тоже подошел ближе, уставившись на светлую кладку. Не говоря ничего, вышел из кабинета и заглянул в соседнюю библиотеку, снова уставился в план. Посмотрел на Амаранта:

— Не думаю, что ломать — хорошая мысль.

— Прикажи дому открыться!

— Откройся! — Вайрэ выжидательно уставился на стену. Та не сдвинулась с места. Вайрэ вскинул брови, переглянулся с Амарантом, и они, не сговариваясь, разошлись в библиотеку и кабинет. — Дом, открой мне эту комнату!

Тишина. Не дрогнули книги, не дернулся ни один из шкафов. На всякий случай Вайрэ заглянул под ковер, подумав, что двери необязательно быть в стене, но и там ничего не нашлось.

— У вас есть еще идеи?

— Если дом не слушается, придется его заставить, — спокойно ответил Амарант. После его слов стало очень тихо. По ногам потянуло холодом. Вайрэ мрачно посмотрел на стену.

— Выбора все равно нет. — Он снова вздохнул и перетянул потуже волосы, чтобы не мешали. Амарант многообещающе хмыкнул.

Дом нехорошо притих и будто бы подобрался, как змея перед прыжком. Вайрэ вслушался в эту тишину, пытаясь понять, почему же дом так сопротивляется. Все еще хранит верность Иннуме?.. В спину ударило могильным сквозняком.

— Он знает, что Иннума умерла. — Вайрэ примирительно погладил стену пальцами и посмотрел на Амаранта. — Я предлагал ему найти других Луноцветов, если дорога их кровь в этих стенах, но нет. Дом что-то скрывает от меня… И, кажется, не ради Иннумы. Но я не понимаю почему! — Вайрэ снова вслушался и покачал головой. Дом притих, тревожно и нервно, казалось, что стены напряженно прислушиваются к разговору.

— Эту дрянь нужно уничтожить. Ты дал мне полный доступ, попробуем вдвоем переупрямить.

— Сначала проверю подвал, — сказал Вайрэ. Амарант только кивнул.

Но и в подвале ничего не оказалось. Только мусор, мешки с какими-то вещами, ритуальный круг — самый обычный, без всяких изысков — и холодный полумрак. Вайрэ попробовал вычуять, высветить, услышать сокрытое иллюзией или густыми тенями, но кроме деревянной шкатулки, с грохотом выпавшей из тайника под потолком, ничего не нашел. В шкатулке же лежали горсть монет и два драгоценных камня, видимо, на случай большой нужды. Вайрэ вернул шкатулку на место и с позором вернулся к Амаранту.

— Попробуем приказать вдвоем и на крови. Давай руку!

Вайрэ протянул ему ладонь, Амарант цепко перехватил ее и вспорол одним движением когтя. Вайрэ невольно поморщился.

Две ладони прижались к стене одновременно, пятная кровью.

— Властью данной мне хозяином дома и на собственной крови приказываю: откройся! — отчеканил Амарант и полыхнул глазами в сторону Вайрэ.

— Откройся! — повторил Вайрэ.

Воздух вокруг похолодел, сгустился, заставляя кровь на штукатурке застыть. Амарант сверкнул глазами, и багровые пятна вновь влажно заблестели, прорывая пыльный туман дома тонкой и острой песнью. Дом зарокотал черепицей и грохнул дверями. Порыв ветра опрокинул их обоих, как соломенных кукол, густо-алый туман окружил стеной. Амарант упруго вскочил на ноги и вцепился Вайрэ в плечи до боли.

— Держись за меня, он пытается нас разделить и запутать!

Дом снова тряхнуло. На чердаке отчаянно взвыл ветер. Вайрэ схватил Амаранта за руку, едва ли что-то видя облаке густой пыли, рухнувшей с потолка.

— Открой дверь! — крикнул он. Что-то громко треснуло, с грохотом распахнулись двери кабинета и библиотеки. — Открой дверь к алтарю!

Пыль забилась в рот и нос, Вайрэ закашлялся, и еще один порыв ветра снова сбил их с ног. Мелькнула мысль, что летят слишком уж долго, и они упали на что-то мягкое. Вайрэ успел заметить мусор вокруг, а потом свет погас.

Дом запер их в подвале.

— Ах ты сумасшедший невесть что о себе возомнивший сарай, — негромко процедил Амарант. Его глаза тускло светились в темноте, мерцая, как угли в костре. Щелчок пальцев — и в воздухе повис белый светлячок. — Вайрэ, что-то не так.

— Да уж вижу. — Он снова закашлялся, отплевываясь от пыли, и выругался. — А дома часто не подчиняются приказам?

— В этом и дело. Дома или послушны, как преданные псы, или дики и пытаются изгнать, а этот… Он ослушался прямого приказа, но ни в чем, даже в самом малом не пытался навредить. Нас сбросили в подвал, но мы даже не ушиблись!

Вайрэ поерзал на мягком куле и задумчиво кивнул. Хотел бы дом уронить больно — уронил бы, тут было, куда падать. Голый каменный пол, ящики с острыми углами, перевернутая табуретка, ощетинившаяся ножками, как копьями, пузатые бутыли в углу — верная смерть! Но дом аккуратно приземлил их на тюки.

— Вредить не хочет, но не подпускает… Архимаг, — Вайрэ посмотрел на Амаранта, — а а что вы еще знаете про алтарь Неведомого?

— Она притащила домой то, что в Городе традиционно завязано на Неведомое. Камень из Пустошей. Корни Бонхарда. Она еще пустила в алтарь подлинную маску привратника и осколок радужной слезы бури, но это уже сомнительно. — Амарант поерзал и застыл неподвижной статуей самому себе.

— Может, потому дом и не пускает к алтарю? — Вайрэ накрутил прядь волос на палец. — Если одна хозяйка с ума сошла, то и я ведь могу тронуться умом!

— Я о таком не слышал, но вполне возможно… — Амарант расселся на тюке не хуже, чем на подушках у себя дома. — Дом защищает хозяина как может. Следовательно, нужно донести до него, что мы хотим от этой гадости избавиться.

— Кстати, как? — Вайрэ помял свой тюк кулаком и с удобством на него откинулся. — Если дом не пускает, то, быть может, какой-то резон у него и есть. Я знаю, как устроены алтари Аспектов, но вот Неведомого… даже не представляю.

— Если хочешь знать мое мнение, то я предлагаю эту пакость сжечь.

— Снесет пол-Улья.

— В любом случае, сначала надо до этого алтаря добраться. Оценим — решим, что делать.

— Тогда пробуем еще раз. — Вайрэ сполз с тюка и подошел к двери. Та ожидаемо была заперта, но все же дом отомкнул ее после приказа открыть. Наверху не было и следа пыльно-кровавого безумства, но дом все еще настороженно тянул сквозняками и тяжело смотрел в спину окнами. Амарант все так же крепко держал его за плечо, озираясь.

— На тебе дверь, я прикрываю.

Вайрэ кивнул и прижал кровящую ладонь к стене.

— Открой дверь!

Дом тяжело вздохнул, и в спину ударило ветром. Вайрэ покачнулся, но Амарант удержал его. Воздух сгустился ледяным туманом, по ногам прокатился сквозняк, и Вайрэ тихо рыкнул:

— Открой дверь!

Воля дома, старая и страшная, обрушилась на плечи, но он упрямо выдохнул. От напряжения зазвенел воздух, когти Амаранта кольнули плечо сквозь мантию, дом взвыл…

И отступил.

Стена потемнела, налилась черными прожилками, проступившими в штукатурке как вены проступают сквозь кожу трупа. Пятном растеклись очертания двери. Дом дрожал, подрагивали чернильные росчерки штукатурки, Вайрэ не отрываясь смотрел на стену, боясь даже моргнуть. Дом скулил. И медленно отступал под волей хозяина. Растягивались и расплетались защиты, рвалась кровь, дом раскрывался как хитрый ларец. Наконец, в посеревшей и потрескавшейся стене проявилась дверь, старая, черная и настоящая.

— Вы видите? — спросил Вайрэ, не отводя взгляда.

— Вижу. И чувствую.

Простые слова словно всколыхнули темный омут. Их обдало мертвенным холодом, вокруг потемнело, словно все светильники угасли: их огни мерцали тускло и безжизненно. Тени в углах шевельнулись, звуки призрачных шагов и голосов зашумели в ушах. В глазах начало темнеть.

— Я теперь понимаю, почему она так тронулась! — Амарант больно закогтил плечо, и в голове прояснилось. Вайрэ моргнул и понял, что вокруг них в воздухе расплылись облаком мелкие символы-туман. — Вайрэ, действуем быстро, я долго такую защиту не удержу!

— Что делать?! — Он выдохнул, вскидывая руки.

— Пройти внутрь. Вернуть свет. Просить дом показать исток этого безумия.

Вайрэ шагнул вперед и потянул скрипнувшую дверь на себя. Она дернулась, словно кто-то изнутри придержал ее, но открылась. И из нее хлынула ледяная чернота.

Разом стало тихо. Краски мира исчезли, все посерело и выцвело. Вайрэ обернулся на Амаранта и вздрогнул: архимаг был будто смазан, горящие алым глаза приглушенно сияли кровью. Дом закаменел, застыл, жалобно завыл и всхлипнул сквозняками. Это было страшно и неправильно. Вайрэ вскинул руки, призывая свою кровь, и по наитию сорвал медальон с шеи. Яркое звездное небо вспыхнуло на стенах, отгоняя мертвенную хмарь, и Вайрэ увидел.

Маленькая круглая комнатка. Ржавый камень, увитый сухими корнями Бонхарда и иссеченый расплывающимися символами. Расколотая деревянная маска в корнях и мерцающее стекло в камне.

Вайрэ показалось, что он слышит, как шепчет алтарь. О тайнах мира, о темных тропах, о старых костях подо мхом. О забытых языках и именах, только вслушайся! Только протяни руку — и мир разомкнется, поддастся, вот он ключ!..

Острая боль вспорола плечо, и наваждение спало.

— Идиот! — хрипло выдохнул Амарант, сжимая пальцы. С ужасом Вайрэ уставился на алтарь, не зная, что делать.

— Нельзя жечь, нельзя! — зашептал он. — Все снесет!

Шепот окутывал, дурманил даже сквозь защиты архимага, мир вокруг закружился в танце, дом беззвучно заплакал где-то на периферии сознания, дрогнул от крыши до фундамента, и вдруг вделанный в печать в центре переливающийся радугой прозрачный камушек выскочил из своего гнезда и покатился по полу.

На миг глас Неведомого стих, а затем алтарь взвыл хором голосов, взвился вихрем тьмы и холода, когти Амаранта рванули плечо, и архимаг вдруг тонко, не своим голосом вскрикнул где-то далеко за спиной. Вайрэ остался один на один с домом и алтарем.

Камушек сочился иномирными цветами, шептал обещания, которые впивались крючьями в мозг и забивались куда-то в переносицу тяжестью.

«А вот эту гадость надо сжечь», — со всей четкостью понял Вайрэ. На ум сами пришли чары белого погребального огня.

Радужный камень выл и корчился, как живой, пожираемый огнем, но немыслимое давление на рассудок слабело, темнота постепенно рассеивалась, а дом успокаивался.

Вайрэ устало опустился на колени, глядя на паленое пятно на полу — все, что осталось от камня бурь, погибели Иннумы Луноцвет. Его взгляд бездумно пробежался по алтарю — добротный камень, бонхардские корни, сухие, но все еще живые, Вайрэ ясно это чувствовал. Треснувшая маска того же цвета что и корни, безучастно смотрела на него пустыми глазницами и черным блестящим камнем посреди лба. Вайрэ протянул руку, и она легко поддалась.

Маска была настоящей. Вайрэ ощущал от нее что-то подобное тому, когда он попытался вытащить из Бонхарда кости. Этой вещи было не место на поверхности.

«Я верну тебя Бонхарду, только потерпи еще несколько дней», — пообещал он маске. Чувства вернулись разом — распоротое Амарантом плечо заныло и разболелось, намокший от крови рукав налился холодной тяжестью, в висках пульсировала боль, а во рту стоял мерзкий металлический привкус, колени дрожали.

— Архимаг Амарант? — позвал Вайрэ. — Архимаг?!

С большим трудом встав на ноги, он обернулся и увидел, что Амарант неподвижно лежит у противоположной стены. Маска полетела в угол, Вайрэ бросился к наставнику и рухнул рядом с ним на колени.

Амарант посерел еще больше, разодранная мантия набрякла кровью, и мелькнула дурацкая мысль, что мертвый не может быть живым, но как тогда понять, жив ли он?

— Держитесь, архимаг. — Вайрэ с трудом поднял безвольное тело Амаранта и, пошатываясь, потащил его в спальню. — Держитесь!

Он уронил архимага на подушки.

— Я позову Айнарэ, это мой брат, он целитель, — зачем-то сказал и зашарил ладонью по шее, ища медальон.

— Не смей, — вдруг еле слышно выдохнул Амарант. Приоткрыв глаза, он припечатал Вайрэ к месту горящим взглядом. — Ты.

— Я?..

— Помоги, — хрипло каркнул вампир и потерял сознание.

— Merdre, — выдохнул Вайрэ, лихорадочно оглядевшись. — Я же… что же…

Взгляд упал на кровящую руку. Вайрэ рванул воротник, ткань с треском разошлась, и кровь свободно хлынула по плечу. Он наклонился над Амарантом, так, чтобы алые капли упали на приоткрытые губы архимага. Миг, другой, вечность ничего не происходило, но Амарант вдруг дернулся, рванулся вперед и схватил Вайрэ за волосы. Острые клыки впились в шею, вспарывая вены. Голова закружилась.

— Идиот, — прошептал Амарант, снова падая на подушки.

— Сволочь, — ответил Вайрэ. Нашарив в поясной сумке флакон с кроветворным, вытащил зубами пробку и залпом выпил густую жидкость.

— Сначала закрывают раны. Иначе кровь выльется из них снова, — уведомил Амарант.

— Заткнитесь.

— Наглый мальчишка.

— Ваш ученик, архимаг.

— Да хватит меня уже так звать! — с неподдельной обидой в голосе рявкнул Амарант и скривился.

— А как вас звать? — Вайрэ отвлекся от поисков заживляющей мази и уставился на него. — Старой сволочью?

— Я твой наставник, а не просто архимаг. — Амарант скрестил руки на груди и отвел взгляд.

— Извините, наставник, — мягко сказал Вайрэ и примирительно улыбнулся. Грозный архимаг, плюющий на все формальности, обиделся на вежливость и требовал признания! Вайрэ не выдержал и улыбнулся шире. Это было слишком трогательно. И очень искренне.

— Ну вот, другое дело! — все еще ворчливо отозвался Амарант.

Вайрэ нашел наконец баночку с мазью, щедро плюхнул лекарство на свои раны и протянул мазь Амаранту.

— Вас сильно потрепало?

— Неприятно. Намажь сам, я не дотянусь.

Вампир перевернулся на живот. Вайрэ помешкал и осторожно срезал с него пропитанную кровью мантию. Спина Амаранта была исполосована так, что казалась месивом. Вайрэ смыл кровь чарами и принялся осторожно смазывать раны, надеясь, что что у нежити хватит сил на регенерацию.

Хватило. Амарант то и дело шипел, но раны начали затягиваться. Вайрэ расстроенно заметил:

— У вас шрамы остались. А другой мази у меня нет.

— Это прижизненные, — отозвался Амарант и осторожно сел. — От хлыста.

— От хлы… О Небо. — Вайрэ уставился на грубые рубцы, исполосовавшие спину Амаранта. — Кто вас так?

— Давай ты поможешь мне дойти до кухни, я сварю нам обоим кофе и поговорим о прошлом с комфортом?

Амарант неловко улыбнулся и протянул руку. Вайрэ помог ему подняться. В шкафу нашлась старая одежда, уже потерявшая всякий вид, но все еще добротная и крепкая благодаря магии, и Вайрэ протянул Амаранту ярко-рыжий балахон, расшитый потемневшими от времени серебряными нитями. Наверное, четыреста лет назад это было очень богатое и красивое платье. Вайрэ подумал, что стоит перетряхнуть шкафы: у него оставались деньги от Барвинка, но если можно сэкономить на одежде, лучше сэкономить.

Дом успокоился. Пыль осела на полы и стены, но вернулись краски, и посвежел воздух. Засияли золотистые узорные фонари на стенах. С кухни снова потянуло аппетитными ароматами и теплом, окна налились ночной темнотой. Дом больше не скрывал комнату с алтарем, дверь в нее осталась распахнутой, и Вайрэ поднял с пола медальон и деревянную маску.

— Вы были правы. — Вайрэ показал ее Амаранту. — И маска, и стеклянная слеза — все было в алтаре.

— Она сама называла эти компоненты. — Амарант протянул руку, но не коснулся маски.

— Слезу я сжег. — Вайрэ вздохнул и положил маску на кухонный стол. — А это верну Бонхарду. Кажется, маска ему принадлежит, я это чувствую.

— В этом я поверю тебе, ученик-подземщик. — Амарант фыркнул. — А теперь садись за стол, и да будет кофе!

Вайрэ устроился на стуле и с интересом посмотрел на архимага. Амарант не просто варил кофе — он словно создавал его как зелье или артефакт. Точно выверенными движениями Амарант отмерял черный порошок, устраивал старую турку на огне и придирчиво принюхивался к горшочкам с приправами. По кухне поплыл умопомрачительный терпкий аромат, вампир легко провел рукой над туркой, добавляя щепотку чего-то ржаво-рыжего и пряного, и запах кофе вдруг изменился, став густым и острым.

Вайрэ бесшумно поднялся и достал из шкафа две маленьких чашечки с толстыми узорными стенками. Амарант благосклонно кивнул и идеально точно разлил кофе поровну по этим чашкам. Вайрэ протянул было руку, но архимаг одарил его таким взглядом, что стало ясно — священнодействие еще не закончилось. Вайрэ послушно уселся на стуле, на всякий случай спрятав ладони в рукава, и Амарант, кивнув, вспорол свою руку когтем и щедро смазал края чашек кровью. И только после этого уселся напротив, жестом предложив попробовать угощение.

Вайрэ осторожно пригубил кофе, ожидая черную горечь, но напиток растекся на языке древесными нотками, густой кровью, почему-то запахом старых книг и орехом. В голове разом прояснилось, тело окутало теплом, и Вайрэ блаженно прикрыл глаза.

— Вкусно, — сказал он. На этот раз совершенно искренне. — А почему ваша кровь в кофе хороша, а если без всего, то гадость редкостная?

— Потому что ты еще росточек, — благодушно пояснил Амарант. — Даже если ты умеешь пить кровь, как мы, ее еще надо как следует распробовать и привыкнуть. А в кофе не сырая кровь идет, а магически обработанная, вот ты и чувствуешь вкус как надо. Странно, я думал, что у вас, эльфов, тоже есть культура крови.

— По сравнению с городской это даже не культура, — признал Вайрэ со вздохом. — Связь, ключ, замок. И только между родственниками, живыми или потомками в будущем.

Он снял медальон с шеи и протянул Амаранту.

— Вообще-то это тайна, — предупредил Вайрэ.

— Ваши враги что, идиоты? — Амарант с интересом подцепил медальон кончиком когтя. — Они ничего не заподозрили от того, что у всех при себе артефакт с одинаковыми чарами?

— Мы древний род. — Вайрэ тонко улыбнулся и отпил еще кофе. — С великой историей, свершениями, падениями, а потому и обостренной фамильной гордостью. Я бы даже сказал, болезненно обостренной. Официально, но верно, в этих медальонах заключен главный предмет нашего семейного самомнения.

Вайрэ коснулся медальона, и он снова распался искрами, накрыв кухню куполом звездного неба.

— Генеалогическое древо. — Вайрэ ткнул пальцем в одну из звезд. — Имя, годы жизни, иногда портрет, чем славен. Копните глубже и найдете в медальоне ключ к дверям, которых нет в Городе. Но если бы я вам не сказал о том, что главное в медальоне вовсе не это, а ментальная связь, вы бы заметили?

— Получается, ты можешь связаться и с твоими мертвыми предками?

— Громко сказано. — Вайрэ фыркнул. — Нет, я не могу с ними поговорить. Только воззвать к их крови в моих жилах. И сколько в этом самовнушения, даже гадать не возьмусь… Но я просил у них черного безумия, которое выворачивало мир наизнанку и заставляло вершить невозможное, чтобы я смог нащупать ключ к Бонхарду. — Вайрэ пожал плечами. — И даже не знаю, получилось или нет. Но мне и правда нравится думать, что великие умы прошлого все еще со мной, пусть бы и так, и что на них до сих пор можно положиться. Сопричастность, общность, иллюзорное не-одиночество, называйте как угодно!

— Наверное, я тебе немного завидую, — задумчиво сказал Амарант. — Мои мать и отец были гончарами. Мать моей матери была теневой чародейкой. А больше я ни о ком ничего не знаю.

— Вы человек? — Вайрэ с любопытством посмотрел на Амаранта.

— Я нежить. Но был при жизни человеком, да. И отменным идиотом.

— В молодости мы все идиоты, — философски заметил Вайрэ. — Вас за это кнутом отстегали?

— И да, и нет… Я хотел стать магом. И не хотел быть храмовой тенью. Сначала меня пытались вразумить тем, что магия не мужское дело, потом позорили, ловили на попытках научиться и высмеивали. А потом я разругался из-за этого со старейшиной, и меня наказали за непочтение к старшим. — Амарант замолчал и ухмыльнулся. — Перед тем как уйти с караваном, я помочился на его шатер.

Вайрэ от неожиданности расхохотался.

— Он, наверное, потом долго вас проклинал… Вас хотели отдать в храм? А какого Аспекта?

— В Дерхассе не знают Аспектов. Мы поклоняемся Благословенной Тени и Злому Солнцу, а наши жрицы — маги-тени. Проблема в том, что мужчины — тоже жрицы со всем прилагающимся. Мне меньше всего хотелось ради магии выходить замуж или быть храмовой проституткой. Сейчас немногим лучше, у нас в Аркадамате есть тень-мужчина, Аль-Хорат, который сбежал со страшным скандалом…

— Хотя бы сбежал.

Вайрэ вздохнул. Увы, некоторые миры оставались дикими и жестокими, хоть Федерация и старалась это сгладить. Вот только не всегда получалось. А иногда федералы даже и не пытались что-то поправить. Вайрэ немного знал про Дерхасс — это был бедный мир с периферии, из которого брали лунные камни, кофе, специи, а взамен давали шанс вырваться. Таким вот сильным духом и наглым. Кто послабее — те, похоже, навсегда оставались в великих песках Дерхасса, так и не дождавшись помощи.

Это была жестокая политика. И Федерация с этого имела свою выгоду: из Дерхасса приходили только сильнейшие и лучшие. Такие, как Амарант.

— Да, он сбежал… Забавно, я в свое время тоже поступал на мистицизм. В Аркадамате уже шутят, что дерхассцы всегда первым делом пробуют на зуб мистицизм.

— Но вы же преподаете кровь! — Вайрэ недоуменно моргнул. — И это целый отдельный факультет!

— За четыреста лет мозги все-таки отрастают, — фыркнул Амарант и отпил кофе. — Понимаю, ты думаешь, что я всегда был таким непрошибаемым вредным стариком.

— Нет, наставник, из вас старик как из меня целитель. Рассказывайте. — Вайрэ оперся на стол и подался вперед. — Как сбежали из Дерхасса, как оказались в Городе, как спелись с кровью… Что значит ваше имя, наконец.

— Амарант — это цветок, я взял это имя уже в Городе. Видел в палисадниках алые свечки с черно-алыми листьями? Вот это и есть амарант. При рождении меня назвали Тах-Шемат. Скорпион. Знаешь, что это?

Вайрэ покачал головой. Амарант протянул руку, и над его ладонью из крови соткалась жуткая тварь с длинной шеей и клешнями на заднице.

— Как же вы с такими в одном мире живете?

— Нормально, разве что с утра на такого наступить неприятно. Смертельно ядовитых среди них мало. — Жуткий морок развеялся. Амарант невидящим взглядом уставился в пространство. — Город — перекресток миров. Дорога из Дерхасса привела меня сюда, и я остался, ища знаний. Нищий босяк без стекляшки в кармане. Перебивался подработками у гоблинов. Однажды меня заметила Охра Медонос... И предложила ученичество. Я согласился. — Амарант вдруг тепло улыбнулся. — Наставница преподавала в Аркадамате. Сначала помогал ей с бумагами, потом проверял работы студентов, и она, Охра, научила меня языку крови. Ему и многому другому… Этой магии не знают в Дерхассе. И когда я остался с Городом навсегда, взял себе имя в честь цветка, чьи соцветия налиты его кровью.

Амарант надолго замолчал. И медленно, негромко произнес, роняя каждое слово как клятву:

— Тах-Шемат пришел в Город босяком, питаясь объедками и прячась в тенях Города от тварей. Амарант запел с Городом на языке крови. Амарант Буревестник сохранил кровавую традицию Города для Города.

Вайрэ замер под горящим алым взглядом архимага.

— Прах Охры Медонос давно стал песками Пустошей, — тихо сказал Амарант. — В Пустоши ушли те, кто говорил с ними. Но кровь жива и ее голос вечен. И это голос всего мира, а не отдельного его Аспекта!

Вайрэ медленно кивнул, завороженный. Он понял. Вот теперь действительно понял. Амарант задумчиво посмотрел в окно, где темное небо уже заметно посветлело и порозовело, и разом всполошился.

— А который сейчас час?!

— Пять утра. — Вайрэ посмотрел в кпк. — Ох, у вас же лекции!

— Вот и я о том же. Ученик, я допиваю кофе и ухожу, иначе придется идти в Аркадамат прямо так. — Амарант кивнул на собственный потрепанный рукав.

— Предстоятельница вам этого не простит. — Вайрэ хихикнул. — Кстати, о лекциях. Мне тут птичка на хвосте принесла, что Аркадамат полным составом собирается в Бонхард на полтора года. А вы меня поступать гоните сейчас, зачем? Числиться и значиться?

— В какой еще Бо… — Амарант осекся, уставил в кружку и досадливо ругнулся. — Вайрэ! Больше сплетни подземщиков слушай.

— Вы не ответили.

— Именно это я и ответил — Аркадамат-то собирается, но ничего еще не решено. И решать еще несколько лет будут. Что до твоего поступления, я рассчитываю на то, что ты пройдешь и я спокойно буду заполнять твои пробелы в базе, чтобы ты сразу сдал экзамены курс на третий-четвертый и ушел в специализацию.

Вайрэ поперхнулся кофе. Сразу третий или четвертый курс?! Амарант, похоже, слишком любит свою работу по вколачиванию знаний!

— Вы изверг, знаете? — тоскливо сказал Вайрэ, осознавая, на что согласился, став личным учеником самого вредного преподавателя в Городе.

— Изверг, который избавил тебя от безумия Говорящих, — ворчливо ответил Амарант.

— И я вам безмерно за это благодарен, но вы все равно изверг! — фыркнул Вайрэ и примирительно улыбнулся. — Спасибо, наставник. Если бы не вы, я бы так и жил тут с запертым алтарем. Попрошу дядю помочь с ним, сделаем из него что-нибудь приличное.

— Только не глупи так больше. Ты всегда можешь попросить о помощи меня. Ты понял?

— В молодости все мы идиоты. — Вайрэ улыбнулся шире. — Я понял.

— До встречи, ученик. — Амарант отставил пустую чашечку из-под кофе. И Вайрэ крепко его обнял.

Вампир ушел, оставив после себя запах кофе и залитый рассветом дом. Вайрэ прошел по комнатам, вслушиваясь в мерное дыхание сквозняков, и, не выдержав, распахнул окно в Крипту, впуская свежий воздух.

Над Городом горело яркое алое, как маковое поле, весеннее небо. Над обрывом токовали гнуси, из Крипты поднималась жемчужная дымка. Мерцали далекие фонари Площади. Вайрэ подумал, что ему обязательно надо прибраться, заглянуть к гоблинам за острой лапшой для дяди и купить ему увесистый мешочек лакрицы. Обязательно надо найти теплое одеяло и затащить в гости брата, наверняка же хочет выспаться в тишине и покое, напоить его кровью и похвастаться рецептом кофе от Амаранта. Успеть, пока Амарант не явился вновь воплощением возмездия и не усадил за учебники — до начала приемной комиссии в Аркадамате оставался от силы месяц…

Вайрэ запрокинул голову, вглядываясь в рассветное сияние и улыбаясь. Он больше не видел в этом небе крови.

Черный Год закончился.