кровавые шипы 2

Глава 1. письмо с того света

Аня проснулась от того, что в дверь звонили.

Не в квартирную дверь — в домофон. Настойчиво, длинно, с паузами. Кто-то ждал, пока она подойдёт, и не собирался уходить. Аня взглянула на часы: половина седьмого утра. За окном ещё было темно.

Она не ждала гостей.

После смерти Яна Аня вообще никого не ждала. Она уволилась из издания, перестала отвечать на сообщения, отключила звонки на телефоне. Её мир сузился до размеров их общей квартиры: спальня, кухня, балкон, где они пили кофе по утрам, и кресло Яна, которое она не выбросила, хотя прошёл уже год.

Год. Ровно год, как его не стало.

Вчера был день смерти. Аня не отмечала. Она просидела на кухне до трёх ночи с бутылкой вина, перебирая его старые заметки. Ничего нового. Только та же боль, застывшая в строчках.

Она нажала на кнопку домофона, не глядя в камеру.

— Кто?

— Доставка, — ответил мужской голос. — Вам конверт. Рекомендованное.

— Я ничего не заказывала.

— Отправитель указан: Соколов Ян. Год назад. С пометкой «вручить после смерти».

Аня замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще.

— Я спущусь, — сказала она и бросила трубку.

В подъезде пахло утренней сыростью и чужим табаком. Курьер — парень в синей форме — протянул жёлтый конверт, попросил расписаться. Аня поставила дрожащую подпись, не глядя. Поднялась обратно. Села на пол у входной двери, не разуваясь.

Конверт был плотным, старым, с потёртыми краями. Словно его готовили давно и носили с собой. Адрес написан рукой Яна — она узнала бы этот почерк из тысячи. Крупный, нервный, с хвостиками вверх. Он всегда писал так, когда волновался.

Она разорвала конверт.

Внутри оказались три вещи.

Первое — ключ. Маленький, блестящий, от банковской ячейки. На бирке — номер отделения и подпись: «Центральное, ячейка 14-Б».

Второе — кольцо-печатка. Тонкое серебряное с чёрным камнем. То самое, которое Ян носил на мизинце. Никогда не снимал. Говорил, что оно от деда, приносит удачу. Аня держала его в ладони и чувствовала тепло — или ей только казалось?

Третье — письмо. Один лист, сложенный вчетверо.

Аня развернула. Прочитала первый раз не дыша. Второй — вслух, шёпотом, с запинками.

«Аня, прости, что вру. Всю жизнь врал тебе. Самая большая ложь — в той книге, которую ты ненавидишь. Если ты читаешь это — значит, пришло время узнать правду о "Кровавых шипах". О том, кто их на самом деле написал. О том, зачем я связался с Райдером. И о том, почему я не попросил тебя выйти за меня... хотя очень хотел.

Я оставил для тебя ячейку. Там рукопись второй книги — "Теория лжи". Она не закончена. Допиши её. Ты единственная, кому я доверяю.

И помни: не верь Райдеру. Ни единому слову.

Я люблю тебя. Прости, что не сказал при жизни.

Ян»

Аня сидела на полу, прижимая кольцо к груди, и плакала. Впервые за год — не тихо, не в подушку, а навзрыд, как ребёнок.

Потом она встала. Вытерла лицо. Налила холодный кофе, выпила залпом.

Надела пальто — то самое, чёрное, в котором была на похоронах.

Взяла ключ.

Выходя из квартиры, она на секунду замерла у зеркала в прихожей. Ей показалось, что за её спиной, в глубине коридора, кто-то стоит. Тень. Мужская фигура.

Она обернулась.

Никого.

Только кресло Яна и немытая кружка на столе.

Аня закрыла дверь и спустилась вниз, чувствуя, что за ней следят.

У подъезда, припарковавшись напротив, стояла серая машина без номеров. Стёкла тонированные. Двигатель работал.

Она не стала вглядываться. Быстро пошла к метро, не оборачиваясь.

В зеркалах заднего вида серая машина тронулась следом.

---

Центральное отделение банка

Ячейка 14-Б находилась в подвальном помещении, куда пускали только по паспорту и ключу. Служащий — пожилой мужчина с усталыми глазами — проверил документы, кивнул и открыл металлическую дверь.

— Вам десять минут, — сказал он и вышел.

Ячейка оказалась неглубокой. Внутри лежала папка. Кожаная, потрёпанная, с завязками. Аня развязала.

В папке были:

· Рукопись. Толстая, страниц на двести. На первой странице — название: «Теория лжи. Роман» и подпись Яна.

· Флешка. Чёрная, с красной полоской — точно такая же, как та, которую Ян нашёл на месте первого убийства в первой книге.

· Диктофон. Старый, с царапинами. На корпусе наклейка с датой — за две недели до смерти Яна.

· Фотография. Аня и Ян на их первой презентации. Сзади подпись: «Помни, какой я был. И не суди строго за то, кем стал».

Аня сунула всё в рюкзак. Вышла из банка. Серой машины у входа не было — только мокрый асфальт и редкие прохожие.

Она поймала такси.

— Куда? — спросил водитель.

Аня задумалась. Домой нельзя — там её ждут? Или следят? В гостиницу — глупо, всё равно найдут. Остался один человек, который мог знать правду о Яне. Которого ненавидел Райдер. Который сидел в тюрьме и ждал.

— В следственный изолятор, — сказала она. — К Райдеру Северину.

Водитель удивлённо глянул в зеркало заднего вида.

— Это же тот самый… маньяк? По делу «Кровавых шипов»?

— Он не маньяк, — ответила Аня, хотя сама не была уверена. — Он просто… единственный, кто не врёт.

Водитель пожал плечами и нажал на газ.

Аня достала наушники, подключила к диктофону, нажала «воспроизведение».

Голос Яна — живой, тёплый, чуть хриплый — заполнил уши.

«Аня, если ты слушаешь эту запись — ты уже была в банке. Ты нашла рукопись. И ты, наверное, злишься. Наверное, думаешь: "Зачем он всё это впутал?"

Не злись. Я не мог рассказать тебе раньше. Ты была бы в опасности.

Слушай внимательно. В "Кровавых шипах" есть сцена, которую никто не понял. Четвёртая жертва. Её не было в первой книге. Я вырезал её за месяц до публикации. Редактор сказал: слишком жестоко. Но я вырезал не поэтому. Я вырезал потому, что эта жертва — реальный человек. И он жив. И он знает, кто убил остальных. Это не Райдер. И не Рефен. Это...»

В этот момент запись оборвалась. Не резко — словно кто-то нажал «паузу». Аня посмотрела на диктофон. Батарея была полная. Остальные файлы открывались. А этот — нет.

Она перемотала в конец. Ничего. Просто тишина.

— Кто-то стёр концовку, — прошептала она.

Такси свернуло к серым стенам следственного изолятора.

Аня убрала наушники, посмотрела на здание, где сидел человек, убивший её любимого — по его собственному признанию.

— Ты врёшь, Райдер, — сказала она, выходя из машины. — И сегодня я узнаю, почему.

Она вошла внутрь.

За её спиной, через дорогу, серая машина без номеров припарковалась у обочины.

Двигатель работал. Кто-то наблюдал.

Глава 2. тюремное свидание

Следственный изолятор встретил Аню запахом хлорки и железных дверей. Она стояла в очереди на пропускной уже сорок минут, сжимая в кармане кольцо-печатку Яна — пальцы нашли его сами, без её воли. Маленький серебряный круг с чёрным камнем. Тёплый от её тела.

— Ваша фамилия? — женщина за стеклом даже не подняла головы.

— Соколова.

— К кому?

— Райдер Северин.

Женщина подняла глаза. Взглянула так, будто Аня попросила пропустить её к динозавру.

— Вы адвокат?

— Нет. Журналист. Он согласился на интервью.

— Ваш паспорт. И разрешение.

Аня положила на стойку паспорт и жёлтый лист — разрешение, которое она выбивала три дня через знакомого до знакомого. Один звонок старому редактору, два — в адвокатскую контору, три часа настырности, которая осталась в ней ещё с журналистских времён.

Женщина долго изучала бумагу, будто искала подвох.

— Пятнадцать минут. Через стекло. Без записывающих устройств.

— У меня только ручка и блокнот, — Аня показала пустые руки.

Охранник — молодой, с красными от недосыпа глазами — провёл её по длинному коридору. Пол звенел под ногами. Лампы гудели на потолке, выхватывая из полумрака серые стены и железные двери с маленькими окошками. Где-то за одной из них сидел человек, который убил Яна. Который сказал: «Я сам попросил его об этом. Для сюжета».

Аня ненавидела его. Но письмо Яна гласило: «Не верь Райдеру». А это означало, что Ян допускал — или даже знал — что Райдер скажет что-то, во что нельзя верить. Или наоборот: во что нужно поверить, чтобы раскопать правду?

Она не знала. Но другого пути не было.

Комната для свиданий оказалась тесной — два стула, стеклянная перегородка, металлическая полка для документов. По ту сторону — пустой стул. Аня села. Охранник остался за дверью.

Ждать пришлось недолго.

Райдер Северин вошёл бесшумно, как тень. В тюремной робе она видела его впервые — серой, мешковатой, без той чёрной одежды, которая стала его визитной карточкой. Но походка не изменилась: плавная, кошачья, хищная. И перчатки — чёрные, тонкие, кожаные. Даже здесь он их не снимал.

Он сел напротив. Посмотрел на Аню сквозь стекло.

Наверное, ждал, что она заговорит первой. Аня молчала. Она смотрела в его бесцветные глаза и считала удары собственного сердца.

Райдер улыбнулся. Не той холодной улыбкой, которую она видела на фото в газетах — а другой, почти человеческой.

— Ты похожа на него, — сказал он. Голос через динамик в стекле звучал глухо, но отчётливо. — Не лицом. Упрямством.

— Я не на интервью пришла, — ответила Аня. — Зачем ты убил Яна?

Райдер медленно покачал головой.

— Ты не читала его письмо.

— Откуда ты знаешь про письмо?

— Потому что я отправил его. — Райдер наклонился ближе к стеклу. — Ян написал его за месяц до смерти и отдал мне. Сказал: «Если я умру — отправь это Ане». Я думал, он шутит. Он не шутил.

Аня похолодела.

— Ты отправил письмо человека, которого убил?

— Я не убивал Яна, — сказал Райдер.

В комнате повисла тишина. Даже лампы перестали гудеть.

— Ты признался в суде.

— Я признался, — кивнул Райдер. — Потому что настоящий убийца до сих пор на свободе. И если бы я не взял вину на себя, он бы начал искать нового козла отпущения. Им могла стать ты.

Аня сжала кулаки под столом.

— Ты врёшь.

— Проверь баллистику, — Райдер спокойно сложил руки на столе. — Пистолет, из которого стреляли в Яна, был с глушителем. У меня не было глушителя. Полиция это знает. Но дело закрыли, потому что я признался. Им не нужна была правда. Им нужен был виноватый.

— Тогда кто?

Райдер помолчал. Посмотрел на дверь, за которой маячил силуэт охранника. Понизил голос:

— Ты помнишь Камиля?

Кровь отхлынула от лица Ани. Она не слышала этого имени полтора года. С тех пор, как ушла от него к Яну. С тех пор, как он сказал ей в последний раз: «Ты пожалеешь. Он умрёт, а я буду рядом».

— Камиль — психолог, — продолжил Райдер, не дожидаясь ответа. — Он работал профилировщиком в полиции. Мы пересекались по делу о серийных убийствах пять лет назад. Он был лучшим. А потом ты ушла от него к Яну. И он… переключился.

— Ты хочешь сказать, что Камиль убил Яна?

— Я хочу сказать, — Райдер понизил голос до шёпота, — что Камиль придумал всё. Рефена, флешки, подставы, дипфейки, даже меня. Он использовал Рефена как курьера, меня — как козла отпущения, а Яна — как автора, чья книга станет оправданием убийств. Единственное, что он не учёл — что Ян догадается и оставит тебе ключ.

— Ключ от ячейки ты отправил.

— Я отправил. Потому что Ян просил. А ещё потому, что я знал: ты единственная, кто сможет найти Камиля. Полиция не справится. У них нет улик. У тебя есть кое-что другое.

— Что?

— Его одержимость тобой, — Райдер посмотрел Ане прямо в глаза. — Он не убил Яна из мести. Он убил его, чтобы освободить место. Рядом с тобой.

Аня откинулась на спинку стула. Голова шла кругом. Камиль — тихий, вежливый, заботливый человек, который готовил ей завтраки и не повышал голоса — убийца? Человек, который плакал, когда она уходила?

— Докажи, — сказала она.

Райдер достал из кармана робы сложенный листок. Протянул охраннику, тот перенёс его на сторону Ани.

— Открой, — сказал Райдер.

Аня развернула. На бумаге был напечатан список.

«Жертва 1. Мужчина, 41 год. Удушение. Круг с точкой. — Рассказ Яна "Спящий город", 2017.»

«Жертва 2. Женщина, 34 года. Колото-резаные. Шип для розы. — Роман "Кровавые шипы", глава 3.»

«Жертва 3. Мужчина, 28 лет. Отравление. Чёрная метка. — Черновик "Теории лжи", глава 2 (не опубликована).»

— Третьей жертвы не было в новостях, — медленно сказала Аня. — Она — он — не публиковался.

— Потому что он умер вчера. Его тело нашли сегодня утром в парке. Я узнал от своего человека в полиции за час до твоего прихода. Убийство не связано с книгой — так думают следователи. Но связь есть. Яд — тот самый, который описан в ненаписанной главе.

— Откуда у Камиля черновик?

— От Рефена. Рефен сливал ему всё. Рефен думал, что работает на меня. На самом деле он работал на Камиля с самого начала. Я узнал об этом за две недели до смерти Яна. Но было поздно.

Райдер замолчал. Аня смотрела на список, и строчки плыли перед глазами.

— Что мне делать? — спросила она.

— Иди туда, где всё началось, — сказал Райдер. — В типографию. Там есть то, что Ян спрятал от всех. В том числе от меня. Я не знаю, что именно. Но он сказал: «Если Аня придёт, она найдёт». Иди.

— А ты?

— Я сбегу через два дня, — спокойно ответил Райдер, будто говорил о походе в магазин. — У меня есть план. Но тебе не нужно знать детали. Просто будь готова.

— Ты хочешь, чтобы я доверилась убийце?

— Я хочу, чтобы ты доверилась человеку, который любил твоего Яна как брата, — сказал Райдер. Голос его дрогнул — впервые. — Я не убивал его, Аня. Клянусь чем хочешь. Но я позволил ему умереть. Потому что не успел. И теперь я должен исправить это. Единственный способ — найти Камиля раньше, чем он найдёт тебя.

В дверь постучали.

— Время вышло, — сказал охранник.

Райдер поднялся. На секунду замер у стекла.

— Тот мужчина в серой машине у твоего дома? — тихо сказал он. — Это не Камиль. Это мой человек. Он следит за тобой, чтобы защитить. Но если увидишь машину без номеров — беги. Это уже он.

Райдера увели.

Аня осталась одна в пустой комнате, сжимая в руке листок со списком убийств.

Пятнадцать минут, которых хватило, чтобы перевернуть всё, во что она верила.

Она вышла из изолятора. На улице моросил дождь. Серая машина с тонированными стёклами стояла на том же месте, что и утром. Двигатель работал.

Аня сделала глубокий вдох и пошла прямо к ней.

Постучала в стекло.

Оно медленно опустилось.

За рулём сидел мужчина лет сорока с обычным, ничем не примечательным лицом. Рабочая куртка, небритая щетина, уставшие глаза.

— Райдер сказал, вы его человек, — произнесла Аня. — Отвезите меня в типографию.

Мужчина молча кивнул.

Аня села на заднее сиденье.

Машина тронулась.

За рулём молчали всю дорогу.

Глава 3. черная метка

Дорога до типографии заняла сорок минут. Мужчина за рулём не проронил ни слова — только включил дворники, когда дождь усилился, и пару раз глянул в зеркало заднего вида. Аня смотрела в окно на мокрые улицы, пустые остановки и редкие фонари, которые горели даже днём, потому что небо затянуло тучами.

Она думала о Камиле.

В её памяти он остался другим. Тёплым. Почти домашним. Они встречались два года — с её двадцати до двадцати двух. Он работал в полиции, но не рассказывал подробностей. «Скучная бумажная работа, — говорил он, — профилирование. Составляю психологические портреты преступников». Она тогда не придала значения. Молодой специалист с хорошей зарплатой, который заботится, не ревнует без повода, готовит яичницу по утрам и никогда не повышает голос.

Она ушла от него без скандала. Просто сказала: «Я встретила другого». Камиль побледнел. Помолчал. Потом спросил: «Это серьёзно?». Она кивнула. Он собрал её вещи сам, аккуратно сложил в сумку, помог донести до машины такси. Поцеловал в щёку.

«Будь счастлива, — сказал он. — А если не получится — я буду рядом».

Она тогда подумала — это благородство. Теперь, сидя в серой машине и глядя на убегающую назад дорогу, она понимала: это было предупреждение.

— Приехали, — сказал мужчина.

Типография «темные воды» встретила её той же сыростью, что и год назад. Только вывеска теперь была другой — старую сняли, новую не повесили. Кирпич облупился ещё сильнее, окна заколотили фанерой, а дверь заварили железным листом. Здание казалось мёртвым.

Но Аня знала: есть чёрный ход.

Она обошла здание с тыльной стороны. Ржавая лестница вела в подвал. Дверь была приоткрыта — кто-то побывал здесь недавно. Следы на грязном полу. Свежие.

Аня включила фонарик на телефоне и шагнула внутрь.

Подвал пах плесенью, бумагой и чем-то сладковатым — знакомым. Тем же запахом, что был в комнате первого убийства в первой части. Химия или… кровь? Она ускорила шаг.

Коридор вывел в большой цех. Печатные машины давно вывезли, остались только бетонные полы, голые стены и забытые кем-то стеллажи с остатками бумаги.

В центре цеха стоял стол.

Не тот, за которым писал Ян. Другой. Длинный, металлический, похожий на операционный. На столе — ноутбук, старый, с треснувшим экраном. Рядом — стопка бумаги и маленький чёрный предмет, который Аня не сразу узнала.

Диктофон. Точно такой же, как в банковской ячейке.

Аня подошла ближе. На экране ноутбука горел текст — белые буквы на чёрном фоне. Она наклонилась, прочитала.

«"Теория лжи". Глава 3. Черновик. Последняя правка: сегодня, 04:17 утра.»

Четыре семнадцать утра. Меньше двенадцати часов назад.

Аня села на корточки, проверила — ноутбук был не подключён к сети. Работал от батареи. Значит, кто-то был здесь сегодня ночью. Писал. Сидел за этим столом и писал продолжение книг Яна.

В углу стола она заметила красные пятна. Свежие. Провела пальцем — влажные. Не краска.

Кровь.

Она отпрянула, вытерла руку о джинсы.

И тут услышала звук — тихий, прерывистый. Дыхание. Кто-то был в цехе не один.

— Выходи, — сказала Аня, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я знаю, что ты здесь.

Из-за стеллажа в торце цеха выкатилась пустая банка. Покатилась по бетонному полу, звякнула о стену. Аня направила фонарик туда.

В луче света мелькнула чья-то тень. Человек. Живой.

Она сделала шаг, потом второй. Сердце колотилось где-то в горле.

— Аня, стой! — голос раздался сзади.

Она обернулась. В дверях подвала стоял мужчина. Рабочая куртка. Усталые глаза. Тот самый — из серой машины.

— Не ходи туда, — сказал он. — Полиция уже в пути.

— Откуда ты знаешь?

— Я вызвал. Когда увидел, что ты вошла в подвал. Там небезопасно.

— Кто там?

Мужчина не ответил. Только кивнул за спину Ани.

Она медленно повернулась.

Из-за стеллажа, шатаясь, вышел человек. Молодой парень лет двадцати пяти, в порванной куртке, с лицом, залитым чем-то тёмным. Он держался за стену, дышал тяжело, с присвистом. На груди у него алело пятно — рана. И рядом на бетоне — чёрная лужица.

— Помогите, — прохрипел он и упал на колени.

Аня бросилась к нему, но мужчина из машины схватил её за руку:

— Не трогай! Он может быть заражён.

— Чем, чёрт возьми?!

Вместо ответа мужчина поднял фонарик выше. Осветил стену за стеллажом.

Там, красной краской или кровью, было выведено:

«ЧЁРНАЯ МЕТКА. ГЛАВА 3. ЖИВИ.»

— Это третье убийство, — сказал мужчина. — Только он не умер. Убийца ошибся. Или… специально оставил свидетеля.

Парень на полу закашлялся, сплюнул кровь.

— Камиль, — прошептал он. — Это сделал Камиль. Он сказал… сказал, что я следующая жертва. Что я должен передать… передать Ане…

— Что передать? — Аня опустилась рядом на колени, несмотря на предупреждение.

Парень сунул дрожащую руку в карман куртки, достал конверт. Такой же жёлтый, как тот, что получила Аня. На нём было написано: «Соколовой Ане. Лично в руки».

— Он дал это вчера… сказал — если я не умру… отдать… — парень закашлялся снова, и глаза его закатились.

— Скорая едет, — сказал мужчина из машины, уже нажимая телефон.

Аня разорвала конверт дрожащими пальцами.

Внутри — одна страница. Не бумага, а фотография. Старая, изрядно потрёпанная.

На фото — Аня и Камиль. На их первой годовщине. Она смеётся, он целует её в щёку. С обратной стороны — надпись, сделанная чёрным маркером:

«Я обещал быть рядом. Я сдержал слово. Скоро ты вернёшься. — К.»

Аня сжала фото так, что края впились в ладони.

Снаружи завыли сирены.

— Полиция, — сказал мужчина. — Нам нужно уходить. Если они увидят тебя здесь с этим письмом… вопросов не оберёшься.

— Я никуда не пойду, — ответила Аня. — Я останусь и расскажу им всё. Про Камиля. Про ноутбук. Про кровь.

— И что ты им скажешь? — мужчина покачал головой. — «Мой бывший, который работает IT-специалистом в издательстве — серийный убийца»? Они проверят — Камиль сидит на работе. У него алиби. Камеры. Коллеги. Ты ничего не докажешь. А улики здесь… они могут оказаться твоими.

Аня посмотрела на свои руки — на пальцах засохла кровь. С того самого стола. Кровь, которую она сама потрогала.

— Ты прав, — тихо сказала она. — Он подставит меня. Как Райдера. Как Рефена.

— Поэтому иди, — мужчина кивнул к выходу. — Я задержу полицию на пару минут. Скажу, что я здесь один. А ты забери ноутбук и ступай. И не возвращайся сюда одна никогда.

Аня кивнула. Схватила ноутбук со стола — тяжёлый, старый, ещё работающий. Сунула в рюкзак. Потом подняла диктофон. Включила воспроизведение.

Голос. Искажённый. Но она узнала бы его из тысячи.

«Привет, Аня. Давно не виделись. Ты, наверное, думаешь, что я чудовище. Но я просто… корректирую ошибки. Первая книга была неправильной. Райдер не должен был убивать Яна в финале — это нарушает жанр. Настоящий детектив заканчивается хэппи-эндом. Плохиш наказан, герои живы. Я дам тебе этот хэппи-энд. Обещаю. Просто поверь мне. Как раньше.»

Запись оборвалась.

Аня стояла в подвале с диктофоном в руке, а сверху уже гремели шаги полицейских. Мужчина в куртке толкнул её к чёрному ходу.

— Беги!

Она побежала. По ржавой лестнице, через пролом в заборе, к пустырю, где её ждала серая машина с работающим двигателем.

Сирены выли с двух сторон.

Аня прыгнула на заднее сиденье, захлопнула дверь. Машина рванула с места.

Она смотрела в окно на удаляющуюся типографию и сжимала в руке фотографию, на которой она когда-то была счастлива с убийцей.

— Куда теперь? — спросил мужчина, даже не запыхавшись.

— К Вильяму, — сказала Аня. — Единственному, кто остался.

Глава 4. тот, кто остался

Вильям Ренго жил на краю города, в районе, где новостройки упирались в лесополосу. Дом был новый, но казался старым — облупившаяся штукатурка, грязь на ступеньках, запах кошачьей мочи в подъезде. Аня поднялась на пятый этаж пешком — лифт не работал. Серая машина осталась внизу, мужчина за рулём кивнул: «Я подожду».

Дверь квартиры 33 была не заперта. Аня толкнула — и внутрь не вошла, а ввалилась в полумрак, заваленный бумагами, пустыми бутылками и старыми вещами, которых она не видела с прошлой жизни.

Вильям сидел на полу в гостиной.

Он был неузнаваем. Борода, мешки под глазами, худоба, сквозь которую проступали рёбра, и руки — вечно дрожащие, с обкусанными ногтями. Перед ним стояла наполовину пустая бутылка водки и несколько разлитых таблеток.

— Вильям, — позвала Аня тихо.

Он поднял голову. Посмотрел на неё мутными глазами. И вдруг — заплакал. Не всхлипывая, а по-мужски, тяжело, беззвучно, сжимая кулаки.

— Ты пришла, — прошептал он. — Я думал, ты не придёшь. Думал, ты ненавидишь меня.

— Почему я должна тебя ненавидеть? — Аня села рядом, не обращая внимания на грязный пол.

— Потому что я не был с ним в тот день, — голос Вильяма дрожал. — Я должен был быть. Вломился, не успел.

— Ты бы умер вместе с ним.

— Может быть, — Вильям поднял на неё мокрые глаза. — Но я бы не жил с этим.

Аня взяла его за руку. Холодную, худую, чужую.

— Я была в тюрьме у Райдера, — сказала она.

Вильям отдёрнул руку, как от огня.

— Ты с ума сошла? Это он убил Яна! Он признался! Тем более, я сам это своими глазами видел!

— Он признался, но это не он, — Аня достала из рюкзака ноутбук, поставила на пол перед Вильямом. — Это Камиль. Мой бывший. Он всё спланировал. Рефен, флешки, подставы, даже видео с тобой — дипфейк. Райдер взял вину на себя, чтобы защитить меня. А теперь Камиль убивает снова. По книге, которую Ян не успел написать. И он охотится на меня.

Вильям смотрел на неё, не веря.

— Камиль? Тот тихий парень, который приходил за тобой на презентации? Который подарил Яну перьевую ручку?

— Да, — Аня кивнула. — Тот самый. Он подарил ручку с микрофоном внутри. Следил за нами всё время.

— Откуда ты знаешь?

— Нашла в типографии, — она открыла ноутбук, загрузила файл, который успела скопировать на флешку в машине. На экране появилось видео.

Серая комната. Камиль сидит за столом — тем же самым, из подвала. Улыбается. Говорит в камеру:

«Ян, если ты это смотришь — я уже выиграл. Твоя девушка вернётся ко мне. А ты станешь легендой. Все выиграли. Ну, кроме тебя. Но ты же писатель — ты привык жертвовать героями ради хорошей истории.»

Вильям побелел.

— Это не дипфейк? — спросил он осипшим голосом.

— Проверила в трех программах, — Аня кивнула. — Это оригинал. Камиль думал, что ноутбук не найдут. Или что я не догадаюсь его проверить. Он всегда недооценивал меня.

— Что ты хочешь делать?

— Остановить его, — Аня посмотрела на Вильяма. — Но не одна. Ты нужен мне, Виль. Ты знал Яна лучше всех. Ты читал все его черновики. Ты помнишь, что он говорил про Камиля? Хоть что-то?

Вильям замер, уставившись в одну точку. Потом медленно встал, пошатываясь, и прошёл к книжному шкафу. Среди запылённых томов нашёл толстую тетрадь — старую, в кожаном переплёте.

— Он вёл дневник, — сказал Вильям, возвращаясь. — Не для публикации. Для себя. Я нашёл его в типографии через неделю после его смерти. Не мог читать. Слишком больно.

— Дай мне, — Аня протянула руку.

Вильям отдал. Коснулся пальцев Ани и вдруг замер, глядя ей за спину.

— Аня, — голос его изменился. Стал трезвым и холодным. — Ты закрыла дверь?

— Нет. Она была открыта, когда я вошла.

— Я её закрывал, — сказал Вильям. — Всегда закрываю. С тех пор как…

Договорить он не успел.

— Здравствуй, Аня, — сказал он тем же официальным голосом, что и в издательстве год назад. — Давно не виделись. Я пришел не один.

Из-за её спины вышел мужчина. Высокий, темноволосый, в чёрном пальто. Он держал в руке диктофон — точно такой же, как те, что находила Аня.

Камиль.

— Привет, зайка, — сказал он, улыбаясь той самой тёплой улыбкой, от которой у Ани когда-то замирало сердце. — Соскучилась?

Вильям вскочил, загородил Аню собой.

— Убирайтесь, — прорычал он. — Я вызову полицию.

— Не надо, — Камиль сделал шаг вперёд. — Я сам уйду. Но сначала… Аня, я должен тебе кое-что показать. То, что Ян спрятал. То, что изменит твоё мнение обо мне. Пожалуйста. Всего пять минут.

— Не верь ему, — прошептал Вильям.

Аня смотрела на Камиля. В его глазах не было безумия. Только спокойствие и уверенность. И немного грусти.

— Пять минут, — сказала она, вставая.

— Ты с ума сошла! — крикнул Вильям, хватая её за руку.

— Если он хотел меня убить — мог сделать это сто раз, — ответила Аня, высвобождаясь. — Он пришёл с Линой. При свидетелях. Значит, ему что-то нужно. Я выслушаю.

— Умная девочка, — Камиль кивнул. — Как всегда.

Он достал из кармана маленький плеер, нажал кнопку. Из динамика раздался голос — живой, тёплый, с чуть хрипловатыми нотками.

Голос Яна.

«Камиль, если ты это слушаешь — значит, я уже мёртв. И значит, ты не убивал меня. Ты был единственным, кто знал правду. Передай Ане: виноват не Камиль. Виноват тот, кого мы оба знаем. Тот, кого я назвал в последней главе. Он изменил финал. Он убил меня. А Камиль… Камиль пытался меня спасти.»

Запись оборвалась.

Аня смотрела на Камиля, не дыша.

— Ян сам записал это за три дня до смерти, — сказал Камиль. — Он знал, что его убьют. И знал, кто это сделает. Не я. Другой. Тот, кого ты никогда не подозревала.

— Кто? — выдохнула Аня.

Камиль посмотрел на неё долгим взглядом.

— Райдер, — сказал он.

— Но Райдер сказал…

— Райдер врёт, — перебил Камиль. — Он всегда врал. Он убил Яна, потому что Ян узнал правду о его прошлом. О том, кем Райдер был до того, как стал детективом. Я покажу тебе. Но не здесь. Поехали со мной. И ты всё поймёшь.

Аня замерла. Между двух огней.

Вильям сжимал её руку.

Камиль смотрел с надеждой.

Лина Сергеевна стояла молча, как изваяние.

— Пять минут, — повторила Аня. — Я поеду с тобой. Но если что-то пойдёт не так — Вильям вызывает полицию.

— Договорились, — Камиль улыбнулся той самой улыбкой.

Он протянул руку.

Аня не взяла. Прошла мимо, к выходу, не оборачиваясь.

В дверях замерла.

— Вильям, ты идёшь?

— Я… — он посмотрел на Аню, на Камиля, на Лину. — Я за вами. На своей машине. Если вы не вернётесь через час — я подниму тревогу.

— Умный мальчик, — сказал Камиль.

Они вышли в подъезд.

Серая машина внизу всё ещё стояла. Мужчина в куртке курил у капота.

— Сворачивайся, — бросил ему Камиль. — Дальше я сам.

Мужчина посмотрел на Аню. В его глазах читался вопрос. Она едва заметно кивнула — да, всё в порядке, уходи. Он пожал плечами, сел в машину и уехал.

Камиль открыл дверь чёрного внедорожника.

— Прошу.

Аня села. Вильям стартовал следом на своей старой «Тойоте».

Лина Сергеевна устроилась на заднем сиденье, сложив руки на коленях.

Камиль завёл мотор.

— Куда мы едем? — спросила Аня.

— Туда, где всё началось, — ответил Камиль, не глядя на неё. — В дом Райдера. В его настоящий дом. Тот, который он скрывает от всех. Там ты увидишь, кем он был на самом деле.

Внедорожник выехал на трассу и прибавил скорость.

В зеркале заднего вида Аня видела, как за ними едет старенькая «калина» Вильяма — и постепенно отстаёт, превращаясь в крошечную точку.

Глава 5. дом, который построил джек

Внедорожник ехал за город сорок минут. Молча. Камиль не включал музыку, не говорил по телефону, даже не смотрел на Аню — только на дорогу, на тёмную полосу леса, которая тянулась вдоль трассы. Лина Сергеевна на заднем сиденье молчала, закинув ногу на ногу. Иногда она поправляла чёрную прядь волос, и тогда Аня замечала на её запястье тонкий шрам — старый, похожий на след от верёвки.

— Откуда у тебя это? — спросила Аня, не оборачиваясь.

— Старая история, — ответила Лина без улыбки. — Райдер не единственный, чьё прошлое полнится шрамами.

— Она была заложницей, — сказал Камиль, не глядя в зеркало. — Пятнадцать лет назад. Её держали три недели в подвале. Райдер вёл то дело. Он её спас. С тех пор она ему обязана. И я… я тоже. Он спас нас обоих. Но это не значит, что я прощаю ему убийство.

— Ты сам сказал, что Яна убил не ты.

— И не Райдер, — поправил Камиль. — Я сказал: Райдер врёт. Но это не значит, что он убивал. Это значит, что он скрывает правду. А правда… она страшнее убийства.

— Хватит загадок, — Аня повысила голос. — Говори прямо.

— Прямо, — Камиль сбавил скорость, свернул на грунтовую дорогу, — будет там, когда мы приедем. Я устал говорить чужими словами. Пусть говорят стены.

Они остановились у железных ворот, скрытых в чаще леса. Камиль вышел из машины, набрал код на панели. Ворота разъехались с глухим скрежетом. Внутри — старая усадьба. Двухэтажный дом из серого камня, с заколоченными окнами и покосившимся крыльцом. Ни фонарей, ни машин, ни признаков жизни.

— Это дом родителей Райдера, — сказал Камиль, возвращаясь за руль. — Они погибли двадцать лет назад. Пожар. Райдер выжил. Дом восстановил, но никогда здесь не жил. Приезжает иногда. Один.

— Откуда ты знаешь?

— Я следил за ним. Год. — Камиль заглушил двигатель. — С тех пор, как Ян сказал мне, что боится Райдера. Я не поверил сначала. Думал — паранойя. Писательская. Потом проверил. И нашёл.

Он вышел, открыл дверь Ане.

— Пойдём.

Лина осталась в машине.

— Я покараулю, — сказала она. — Мало ли.

Аня и Камиль вошли в дом. Внутри было темно, холодно и сыро. Пахло застарелым дымом — будто пожар случился вчера. Камиль включил фонарик на телефоне, осветил коридор.

Пол был каменным. Стены — голыми, без обоев. Ни мебели, ни ковров, только пустота. И в конце коридора — железная дверь.

— Там подвал, — сказал Камиль. — Райдер думает, что никто не знает. Но я знаю.

Он нажал на тяжёлую задвижку. Дверь со скрипом поддалась.

Лестница вниз — крутая, без перил. Ступени каменные, стёртые. Аня пошла первой, чувствуя, как воздух становится холоднее и тяжелее. Камиль за ней.

Подвал оказался огромным. Не подвал — целый этаж, вырубленный в скале. Сводчатые потолки, бетонные стены, и вдоль них — стеллажи.

Аня направила свет телефона.

Сначала она не поняла, что видит. Потом до неё дошло.

Это был архив.

Полки, сотни папок, коробки, диски. На каждой папке — имя, дата, место. Рядом — фотографии. Чёрно-белые, цветные, любительские снимки, распечатки из интернета. На стенах — карты города, приколотые кнопками, с красными нитями, связывающими точки на карте.

— Что это? — спросила Аня, хотя уже догадывалась.

— Его охота, — сказал Камиль. — Райдер не просто детектив. Он охотник за охотниками. Всех, кого он поймал за двадцать лет — здесь. Досье, улики, личные вещи. Он собирает их как трофеи. Это не работа, Аня. Это одержимость.

Он подошёл к одной из полок, снял папку. На обложке — знакомое имя.

«Рефен Крайшер. Редактор. Объект № 014.»

Аня открыла. Внутри — распечатки писем, фотографии места преступления, и маленькая красная роза, засушенная между страницами. Та самая. «Шип для розы».

— Он знал про Рефена с самого начала, — сказал Камиль. — Знал, что Рефен работает на меня. Знал, что я подставляю его. И ничего не сделал. Ждал. Наблюдал. Позволил убивать, потому что хотел поймать всех сразу. Это игра для него, Аня. Игрушки — живые люди.

Аня перелистывала страницы. В конце папки — фото. Крупный план. Рефен, сидящий в кафе, пьющий кофе. Сделанное тайно, через объектив телеобъектива. На обратной стороне — надпись почерком Райдера:

«Не трогать до апреля. Пусть работает.»

— Он знал, — прошептала Аня. — Знал, что будут убийства. Знал, что погибнут люди. И не остановил.

— Потому что ему нужен был большой финал, — Камиль взял другую папку. — Как Яну. Как тебе. Как всем, кто пишет детективы. Он хотел идеальное преступление. Идеальное расследование. Идеального убийцу. Идеальную жертву. А когда понял, что идеала не получится — сам стал убийцей.

— Но ты сказал, что не он убил Яна!

— Я сказал, — Камиль посмотрел ей в глаза, — что не он один убил Яна.

Он протянул Ане третью папку.

На обложке было написано: «Соколов Ян. Объект № 001. Ликвидирован.»

Аня не могла открыть. Пальцы не слушались.

— Открой, — тихо сказал Камиль.

Она открыла.

Внутри — всё. Фотографии Яна. За день до смерти. За неделю. За месяц. Снимки, сделанные сквозь окно их квартиры. Ян пьёт кофе. Ян печатает на ноутбуке. Ян целует Аню в щёку. Ян спит.

Вот он выходит из подъезда. Вот заходит в типографию. Вот сидит в кафе с Вильямом.

И в конце — распечатка сообщения в мессенджере. От Райдера к неизвестному адресату.

«Завтра вечером. Типография. Не лезь. Я сам.»

Сообщение было отправлено за день до убийства Яна.

Аня закрыла папку. Руки её тряслись.

— Ты хочешь сказать, что Райдер убил Яна не потому, что тот узнал правду о нём? А потому, что Ян… что он был объектом?

— Ян был финальной точкой, — ответил Камиль. — Самой красивой. Потому что Ян сам писал о смерти. Он знал, чем рискует. Райдер дал ему то, о чём тот писал — смерть в финале. Иронично, правда? Писатель, который не смог закончить свою историю, получил концовку от детектива.

— И ты всё это время знал?

— Я собирал доказательства год. Ждал. Боялся, что ты не примешь правду. Ты любила Яна. Ты ненавидишь меня. Я не хотел, чтобы ты думала, будто я использую его смерть, чтобы вернуть тебя.

— А сейчас?

— Сейчас у меня нет выбора, — Камиль сделал шаг вперёд. — Райдер сбежал из тюрьмы. Я узнал час назад. Он уже в городе. И он ищет тебя. Не потому, что хочет убить. Потому что ты — единственная, кто может рассказать миру правду. А он не может этого допустить.

В наступившей тишине отчётливо раздался щелчок.

Наверху, в доме, кто-то ходил.

Камиль выключил фонарик. Схватил Аню за руку, потянул в глубь подвала, к дальней стене.

— Тихо, — прошептал он.

Скрипнула дверь. На лестнице зажёгся свет.

Чьи-то тяжёлые шаги начали спускаться в подвал. Размеренные. Спокойные. Уверенные.

И голос — холодный, знакомый, ледяной:

— Камиль, ты всегда был плохим актёром. Слишком много пафоса. И слишком мало правды. Выходи. И не прячь Аню. Она имеет право знать, кто из нас действительно монстр.

Райдер.

Живой. Свободный. И прямо здесь.

Камиль замер. Аня чувствовала его дыхание у своего виска.

— Не верь ему, — прошептал Камиль. — Что бы он ни сказал. Что бы он ни показал. Не верь.

На лестнице зажёгся свет. И в дверном проёме появилась высокая фигура в чёрном. С перчатками на руках. С пистолетом, направленным в пол.

Райдер улыбался.

— Аня, девочка моя, — сказал он. — Ты даже не представляешь, как долго я тебя искал. И как сильно я ошибался, думая, что тюрьма сможет меня остановить. Идём. Я покажу тебе, что скрывает твой бывший. Не будем мешать ему врать дальше.

Он протянул ей руку — так же, как минуту назад её протягивал Камиль.

И Аня снова оказалась перед выбором.

Глава 6. туннель

Подвал освещали три фонарика — Ани, Камиля и тот, что Райдер принёс с собой. Серый бетон стен отражал свет, делая лица бледными, почти призрачными. Райдер стоял у входа, не спеша, как будто знал, что отсюда никто не убежит. Камиль замер в трёх шагах от Ани, и она чувствовала, как он напряжён и готов к любому движению.

— Брось пистолет, — сказал Камиль.

— Не брошу, — ответил Райдер.

— Здесь нет выхода. Один вход — и ты его перекрыл. Мы в ловушке.

— В ловушке не вы, — Райдер шагнул вперёд, и свет его фонаря упёрся в стену за их спинами. — А я. Если ты выстрелишь, Аня будет свидетельницей. Если я выстрелю, ты не успеешь закрыть её собой. И у всех двоих будут проблемы. Но я пришёл не для этого.

Он опустил пистолет дулом вниз, но не убрал.

— Я пришёл сказать правду. Без купюр. Без сценариев. Потому что у нас всех больше нет времени.

— Сбежал из тюрьмы, чтобы сказать правду? — усмехнулся Камиль. — Смешно.

— Я сбежал, потому что меня пытались убить, — Райдер посмотрел на Аню. — Тот человек, который пришёл к тебе утром — в серой машине? Он не мой. Я знаю его. Это человек Камиля. Он следил за тобой по его приказу. А мне сказал, что я тебе враг.

Аня похолодела.

— Он сказал…

— Он сказал то, что ему велели. — Райдер достал из кармана телефон, нажал пару кнопок, протянул Ане. На экране — фотография. Тот самый мужчина в куртке, улыбающийся в камеру. Рядом с ним — Камиль. Пьют пиво в баре. Дружеские объятия.

— Это сделано три дня назад, — сказал Райдер.

Аня подняла глаза на Камиля. Тот молчал, не двигался. Его лицо ничего не выражало.

— Правда? — спросила она.

— Правда, — ответил Камиль после паузы. — Серый — мой человек. Я поставил его следить за тобой, потому что боялся за твою безопасность. Боялся Райдера. И был прав. Райдер сбежал. Он вооружён. И он здесь, в подвале, с нами.

— Чтобы защитить Аню, — встрял Райдер.

— Чтобы убить её, если она узнает правду, — парировал Камиль.

— А я её уже узнала, — Аня сделала шаг назад, прижалась спиной к стеллажу. — Я видела папки. Видела фото. Видела, как ты собирал досье на Яна. Что это? Коллекция? Охота? Что?

Райдер и Камиль переглянулись. Впервые за всё время их взгляды встретились не как у врагов — как у двух людей, которые знают секрет, слишком тяжёлый для одного.

— Скажи ей, — произнёс Камиль тихо. — Ты обещал.

Райдер вздохнул. Убрал пистолет в кобуру под мышкой. Подошёл к ближайшему стеллажу, провёл пальцами по корешкам папок.

— Я начал это дело пятнадцать лет назад, — сказал он, не оборачиваясь. — После смерти родителей. Я думал, что их убил случайный человек. Нашёл его через год. Посадил. А потом узнал, что у него был заказчик. Заказчик был в полиции. Я копнул глубже — и нашёл целую сеть. Продажные следователи, прокуроры, судьи. Они заказывали убийства, инсценировали несчастные случаи, заметали следы. Я хотел их поймать. Собирал досье. Ждал.

Он повернулся к Ане. В его глазах не было холода — только усталость.

— Потом появился Ян. Он написал «Кровавые шипы». Я прочитал и понял — он описал одного из заказчиков. Того, кто убил моих родителей. Ян не знал этого. Он просто придумал персонажа, который совпал с реальным человеком на девяносто процентов. Я пришёл к нему. Предложил сотрудничество. Он отказался. Сказал: «Я пишу вымысел». Я не поверил. Думал, он врёт. И начал следить.

Камиль слушал молча, и Аня видела, как напряглись его скулы.

— Когда Ян начал получать угрозы, — продолжил Райдер, — он испугался. Решил, что это я. Обратился к Рефену. Рефен пришёл ко мне — потому что работал на меня. Замкнутый круг. Ян не доверял мне. Я боялся, что он раскроет мою слежку и уничтожит все улики. И тогда… я решил его убить. Не для того, чтобы скрыть правду. А для того, чтобы спасти расследование. Чтобы никто не узнал, что заказчик существует, пока я не соберу все доказательства.

— Ты убил Яна, чтобы защитить своё досье? — Аня не верила своим ушам.

— Я убил Яна, потому что он стал неконтролируемым, — жёстко ответил Райдер. — Он писал свою вторую книгу, «Теорию лжи», и в ней он раскрывал имя реального заказчика. Если бы книга вышла, заказчик уничтожил бы всех свидетелей. Включая меня. Включая тебя. Я предупреждал Яна. Он не послушал. И я выбрал меньшее зло.

— Меньшее зло? — голос Ани сорвался на крик. — Ты убил человека, которого я любила! Ты лишил меня всего!

— А твой бывший, — Райдер указал на Камиля, — сидел в соседней комнате и слушал. И ничего не сделал. Потому что заказчик, о котором писал Ян — его отец. Камиль знал, что его отец — убийца. И помогал заметать следы. Не из любви к родственнику. А потому, что отец шантажировал его. Угрожал раскрыть, что Камиль сам участвовал в первых убийствах — когда был подростком.

Камиль побелел, но не двинулся.

— Это правда? — спросила Аня.

— Да, — сказал Камиль одними губами. — Он меня шантажировал. Я не мог выйти из игры. Но я пытался защитить Яна. Предупредил его о Райдере. Дал ему флешку с уликами на отца. Ян не успел ею воспользоваться.

— Потому что Райдер убил его быстрее, — закончила Аня.

— Потому что я сделал то, что должен был сделать, — спокойно ответил Райдер. — И теперь я здесь, чтобы закончить. Отец Камиля знает, что вы оба в этом подвале. Он уже выслал своих людей. У нас пятнадцать минут, чтобы убраться отсюда, или нас всех закопают здесь вместе с архивами.

— Зачем тебе спасать нас? — спросила Аня.

— Потому что мне надоело быть чудовищем, — Райдер убрал фонарик, достал пистолет. — И потому что Ян перед смертью попросил меня присмотреть за тобой. Сказал: «Если я умру, не дай ей погибнуть. Она важнее всех наших тайн». Я дал слово. Я его держу.

Он кивнул в сторону выхода.

— Идём. Живой расскажешь свою правду. Мёртвая ты никому не нужна.

Аня не двигалась. Она смотрела на Камиля. На Райдера. На папки с именами убитых. На стены, которые хранили чужую боль.

— Я никому не верю, — сказала она. — Сейчас я верю только себе. Если вы хотите, чтобы я вышла из этого подвала — оставьте оружие на полу. Оба.

Райдер усмехнулся. Камиль сжал кулаки.

— Иначе, — добавила Аня, — я звоню Вильяму. Он за границей района, и если я не отвечу через пять минут — он вызовет спецназ. Вашего отца, Камиль, это не остановит. Но вот его друзей в полиции — очень даже. Они не любят лишнего шума.

Райдер бросил пистолет на бетонный пол. Звякнуло гулко.

Камиль поднял руки — в них ничего не было.

— Я всегда носил оружие только в машине, — сказал он.

Аня выдохнула.

— Хорошо. Теперь говорите, как нам выбраться отсюда живыми. И без трупов.

Наверху заскрипели половицы. Кто-то ходил. Не один.

Райдер прислушался.

— Их трое, — сказал он. — Может, четверо. Идут через парадный вход. Чёрный ход завален камнями после пожара. Остаётся только подвал и…

Он посмотрел на дальнюю стену, где за стеллажами угадывалась железная дверь.

— …и старый туннель. Я его пробил два года назад. На случай, если дом придётся покидать тайно. Он выходит к лесополосе, в ста метрах от шоссе.

— Ты пробил туннель из подвала своего дома? — Аня не поверила.

— Я детектив, который двадцать лет охотится на мафию в погонах. — Райдер пожал плечами. — Туннель — это ещё не самое странное, что я сделал.

Сверху раздался хлопок — дверь выбили. Голоса. Команды.

— Быстро, — скомандовал Райдер, — за мной!

Он нырнул за стеллажи. Камиль схватил Аню за руку и потянул следом.

Они бежали в темноте, нащупывая дорогу по памяти Райдера. Сзади гремели шаги и крики. Вспыхнул свет — это люди отца Камиля спустились в подвал.

— Они здесь! — крикнул кто-то.

— В туннель! — заорал Райдер.

Железная дверь поддалась с третьего удара плечом. За ней — узкий лаз, сложенный из старого кирпича. Райдер полез первым, за ним Камиль, Аня замыкающей.

Туннель пах землёй, ржавчиной и временем. Они ползли, сдирая колени, цепляясь за стены. Сзади — рокот погони.

Аня не оборачивалась. Она смотрела на ноги Камиля впереди и думала: кому из них верить?

Они вывалились из люка в зарослях кустарника. До шоссе — сто метров. Вдалеке мигали фары — машина Вильяма.

— Бегом! — крикнул Райдер.

Они побежали.

Аня чувствовала, как сердце колотится о рёбра, как воздух обжигает лёгкие, как земля уходит из-под ног.

Позади из люка вылез первый человек в чёрном.

— Стоять!

Пистолет щёлкнул.

И в этот момент машина Вильяма рванула с места, визжа шинами, и понеслась прямо на стрелка. Тот едва успел отпрыгнуть.

— Прыгайте! — закричал Вильям, открывая заднюю дверь.

Аня нырнула в салон. За ней Камиль. Райдер влетел последним, и машина сорвалась с места, даже не закрыв дверей.

Снаряды свистели сзади, но быстро стихли.

Вильям вёл, не глядя на пассажиров, сжав руль побелевшими пальцами.

— Вы как? — спросил он, тяжело дыша.

— Живы, — ответил Райдер, защёлкивая дверь. — Пока живы.

Аня сидела на заднем сиденье между Камилем и Райдером. Подвал, папки, откровения, погоня — всё смешалось в один болезненный ком.

Она закрыла глаза и прошептала:

— Ян, зачем ты меня в это втянул?

С неба ответил только дождь.

Глава 7. дорога без карты

Машина Вильяма летела по ночному шоссе, обгоняя редкие фуры. Дворники сбивали дождь, но он не прекращался — словно небо решило смыть всё, что случилось в подвале.

Аня сидела сзади между Райдером и Камилем. Физически чувствовала тепло их тел — врагов, которые только что бежали рядом. Вильям поглядывал в зеркало заднего вида, сжимая руль так, что костяшки побелели.

— Куда едем? — спросил он.

— Подальше от города, — ответил Райдер. — У отца Камиля длинные руки. До утра нужно найти место, где нас не найдут.

— У меня есть дача в лесниках, — тихо сказал Камиль. — Тридцать километров по этой трассе, потом свернуть на просёлок. Никто не знает. Даже отец.

— Даже отец? — Аня повернулась к нему. Смотрела в упор. — Ты уверен?

— Он думает, я продал ту дачу пять лет назад. — Камиль не отводил взгляда. — Я оставил её на подставное лицо. Для крайнего случая.

— Этот случай — крайний, — заметил Райдер. — Веди.

Вильям согласно кивнул и нажал на газ.

В салоне повисло молчание. Аня закрыла глаза и попыталась расставить всё по полкам.

Райдер убил Яна, но сделал это, чтобы спасти расследование. Камиль — жертва шантажа, но он помогал убийцам. Отец Камиля — настоящий заказчик, человек в погонах, и он хочет их всех похоронить.

— Сколько людей убил твой отец? — спросила она, не открывая глаз.

Камиль помолчал. Потом ответил — глухо, как будто слова вытаскивали из него клещами:

— Я знаю о двенадцати. Могло быть больше. Он никогда не говорил мне всех имён. Говорил: «Чем меньше знаешь, тем дольше проживёшь».

— Но ты же копал. Ты же профилировщик. Ты должен был знать.

— Я знал достаточно, чтобы ненавидеть его. И достаточно, чтобы бояться. — Камиль понизил голос. — Моя мать умерла, когда я был подростком. Отец сказал — несчастный случай. Я нашёл её дневник спустя годы. Она собиралась уйти от него и рассказать всё в полицию. Он узнал. Инсценировал аварию на трассе.

Аня открыла глаза, посмотрела на него. В свете встречных фар лицо Камиля выглядело старым, измождённым.

— Ты поэтому стал психологом? Поэтому пошёл в профилировщики? Чтобы понять его?

— Чтобы понять себя, — поправил Камиль. — И понять, не стану ли я таким же.

— Стал бы? — спросил Райдер.

Камиль не ответил.

Машина свернула на просёлок. Тряска стала сильнее. Вильям выключил фары — ехал почти на ощупь, по памяти.

— Зачем ты вообще пришёл в ту типографию? — спросила Аня у Камиля. — Сегодня. Зачем спустился в подвал?

— Хотел забрать папки. — Камиль покосился на Райдера. — И поговорить с тобой. Без свидетелей. Сказать правду сам, не дожидаясь, пока это сделает кто-то другой.

— Но правду сказал Райдер.

— Потому что я не успел. — Камиль вздохнул. — Прости. Я слишком долго врал. Сначала себе, потом тебе, потом всем. У меня не осталось сил на ложь.

— А у меня не осталось сил на доверие, — отрезала Аня.

Вильям затормозил у старого деревянного дома. Тёмного, без единого огонька.

— Приехали, — сказал он и заглушил двигатель.

Они вышли под дождь. Аня последней — задержалась на секунду, взяла с сиденья кольцо-печатку, которое всю дорогу сжимала в кулаке.

В доме пахло пылью и старыми газетами. Вильям нашёл свечи, зажёг. Камиль проверил окна — все заколочены.

Райдер достал телефон, посмотрел на экран.

— Сети нет, — сказал он. — Специально или повезло — неважно. Мы отрезаны до утра.

— А утром что? — спросила Аня.

— Утром решим, как валить отца Камиля, — Райдер сел на продавленный диван, положил пистолет на колено. — У нас есть его папки, его сын и показания Ани. Этого хватит на пожизненное. Если мы доживём до утра.

— У него люди везде, — тихо сказал Камиль. — В полиции, в прокуратуре, в Следственном комитете. Нам нужен кто-то наверху. Независимый.

— У нас есть кое-что, чего он не сможет купить, — Аня достала из кармана флешку. Ту самую, из банковской ячейки Яна. — «Теория лжи». Я не читала её до конца. Но Ян говорил, что там — все имена. Все схемы. Доказательства.

Камиль побледнел.

— Если это выйдет в эфир, — сказал он, — отец проиграет. Но он сделает всё, чтобы это не вышло.

— Поэтому мы сделаем это до того, как он нас найдёт, — твёрдо ответила Аня.

Она подошла к столу, нашла старый ноутбук. Включила. Селёдочный аккумулятор зажужжал, экран засветился.

— Дайте мне час, — сказала она. — Я подготовлю материал. Вильям, ты сможешь связаться с кем-то из журналистов через спутниковый телефон? У тебя же был в машине.

— Был, — кивнул Вильям. — Проверю, работает ли после той тряски.

Он вышел под дождь.

Райдер и Камиль остались в комнате с Аней. Свечи отбрасывали тени на стены — огромные, искажённые.

— Ты действительно хочешь это сделать? — спросил Райдер. — Опубликовать ту книгу?

— Это единственное, что осталось от Яна, — ответила Аня, не поднимая глаз от экрана. — Его последнее слово. Я не дам ему умереть дважды.

Камиль хотел что-то сказать, но промолчал.

В углу мерцала свеча, и на мгновение Ане показалось, что Ян стоит там, в тени — смотрит на неё, улыбается и кивает.

Она моргнула — тень исчезла.

Остались только Райдер, Камиль и запах пыли.

И страх, что отец Камиля уже знает, где они.

За окном ухнула сова.

Или не сова.

Аня вставила флешку в ноутбук.

И начала читать «Теорию лжи».

Глава 8. эфир

Аня читала «Теорию лжи» не как книгу — как признание. Ян писал её не для издательств. Он писал её для суда.

Каждая глава — одно убийство. Каждое убийство — одно имя. Отец Камиля — «Патриарх» — в рукописи назывался просто: Сергей Валерьевич К. Судья областного суда. Двадцать лет на скамье. За это время вынес семь оправдательных приговоров тем, кого потом находили мёртвыми. Организовал три «несчастных случая» свидетелей. И убил собственную жену, когда та собралась давать показания.

— Господи, — выдохнул Вильям, заглядывая в экран через плечо Ани. — Он же судья. Он присягал.

— И нарушил все клятвы, — сказал Райдер. — Самые страшные преступления совершают те, кто должен их наказывать.

Камиль стоял у окна, отвернувшись от всех. Слушал. Молчал.

— Как ты это выдержал? — спросила Аня, не оборачиваясь.

— Никак, — ответил Камиль. — Я сломался ещё подростком. После смерти матери. Всё, что ты во мне видишь — остатки человека, который пытался не стать отцом.

Аня кивнула, сжала губы и продолжила читать.

---

В четвёртом часу утра Вильям нашёл спутниковый телефон. Сигнал был слабый, но поймал. Он вышел на крыльцо, набрал номер знакомого военного корреспондента — человека, который работал в горячих точках и не боялся ни пуль, ни генералов.

— Слушай, Андрей, — сказал Вильям в трубку, понизив голос, — у меня материал на расстрел. Судья областного суда заказывал убийства. Доказательства — папки, рукопись, свидетельские показания. Ты можешь вывести это в прямой эфир через час?

Корреспондент молчал секунд десять. Потом ответил:

— Если не врут — могу. Но если ты подставляешь меня, я сам тебя закопаю, понял?

— Понял.

— Скидывай файлы. Я проверю по своим каналам. Если всё чисто — в 6 утра выпускаем спецвыпуск.

Вильям вернулся в дом, кивнул Ане.

— У нас два часа.

Она быстро собрала файлы: отсканированные папки Райдера, выдержки из «Теории лжи», фотографии с камер наблюдения, где отец Камиля встречался с киллером — те самые снимки, которые Ян хранил в банковской ячейке.

— У тебя есть что-то от себя? — спросил Райдер у Камиля. — Личное. Что добьёт его окончательно.

Камиль долго молчал. Потом достал из внутреннего кармана куртки флешку.

— Здесь аудиозапись. Разговор с отцом три месяца назад. Он предлагает мне убить Яна. Я отказываюсь. Он говорит: «Тогда это сделают другие, а ты получишь срок за соучастие». Я записывал всё, что мог, с тех пор как нашёл мамин дневник.

— Дай сюда, — Аня потянулась, забрала флешку. Вставила в ноутбук. Запустила файл.

Голос Сергея Валерьевича — спокойный, вкрадчивый, почти ласковый — заполнил комнату.

«Камя, ты же умный мальчик. Не заставляй меня делать больно тем, кого ты любишь. Эта девушка, как её… Аня. Она ведь даже не знает, кто ты на самом деле. Хочешь, я расскажу ей? Или ты сам расскажешь, когда принесёшь мне голову этого писателя?»

Камиль отвернулся. Аня выключила запись.

— Этого достаточно, — сказала она. — Более чем.

---

В 5:47 за окном заурчал мотор.

— Это не наш, — тихо сказал Райдер, хватая пистолет.

Три машины без опознавательных знаков встали полукругом у дома. Фары погасли. Двигатели заглохли.

— Свет тушите, — скомандовал Райдер. — Вильям, какого хрена? Ты сказал, они нас не найдут.

— И не должны были! — Вильям метнулся к окну, выглянул через щель между досками. — Что за…

Двери машин открылись. Вышли люди в чёрном. Без формы, но с оружием — Аня увидела стволы, блеснувшие в свете луны.

— Это отец, — прошептал Камиль. — Он нашёл нас.

— Как? — спросила Аня.

— В машине Вильяма был трекер, — жёстко ответил Райдер. — Или в твоём телефоне, Камиль. Или твой папаша просто умнее нас всех. Неважно. Важно — у нас меньше минуты.

Он вырубил единственную свечу. Комната погрузилась в темноту.

— У нас есть эфир через тринадцать минут, — напомнил Вильям. — Если мы не выйдем на связь, Андрей не станет рисковать.

— Значит, выходим, — твёрдо сказала Аня. — Райдер, ты можешь их задержать?

— Могу попробовать, — он передёрнул затвор. — Но не обещаю.

— Не надо геройств, — Аня подошла к нему на шаг. В темноте она почти не видела его лица — только блеск глаз. — Просто отвлеки. Камиль, ты идёшь со мной. Мы берём ноутбук и спутниковый телефон и бежим к машине Вильяма. Вильям — заводишь, ждёшь нас с водительской стороны.

— А если не получится? — спросил Вильям.

— Получится, — сказала Аня.

Она взяла ноутбук под мышку, телефон — в руку. Камиль открыл чёрный ход — ту самую дверь, что вела к старой конюшне, а оттуда — к машине.

— Три, — шепнул Райдер. — Два. Один.

И выстрелил в воздух.

---

Первый выстрел прогремел как гром. В доме всё замерло на мгновение, а потом взорвалось криками и топотом. Райдер укрылся за старым шкафом, дал ещё одну очередь — в потолок, чтобы создать шум.

— Я здесь, уроды! — закричал он. — Идите ко мне!

Люди в чёрном ломанулись на голос. Трое — в дверь, двое — через окно.

Аня и Камиль выскользнули через чёрный ход в тот самый миг, когда первый «гость» влетел в комнату.

Они бежали по мокрой траве, не оглядываясь. В руках у Ани трясся ноутбук — она боялась уронить, боялась, что файлы сотрутся, боялась, что они не успеют.

Машина Вильяма стояла у конюшни, двигатель уже работал.

— Быстрее! — крикнул Вильям, открывая заднюю дверь.

Аня нырнула в салон. Камиль — за ней. Вильям нажал на газ до упора, и машину бросило вперёд, разбрызгивая грязь.

Сзади раздались выстрелы. Пули прошили заднее стекло — оно брызнуло осколками, но Аня уже пригнулась, закрыв голову руками.

— Райдер? — спросила она, поднимая голову.

— Не знаю, — крикнул Вильям, вписываясь в поворот. — Не оборачивайся. Твоя задача — эфир.

Аня посмотрела на ноутбук — экран мигал, связь была.

Она выставила антенну спутникового телефона, набрала номер Андрея.

— Мы в эфире? — спросила она, превозмогая вибрацию и страх.

— Да, — голос корреспондента звучал удивлённо. — Вы идёте прямо сейчас. Федеральный канал. Что случилось? За вами стреляют?

— Бегут, — выдохнула Аня. — Но я всё равно скажу.

Она взяла трубку, поднесла к губам. Посмотрела на Камиля. Тот сидел, закрыв лицо руками.

— Меня зовут Аня, — сказала она в эфир. — Год назад убили моего жениха, писателя Яна Соколова. Его смерть — не случайность. Это заказное убийство. Заказчик — судья областного суда Сергей Валерьевич К. Сегодня я назову его полное имя. И докажу, что он убийца.

Она начала читать.

Файл за файлом. Имя за именем.

Сергей Валерьевич Корлет.

Отец Камиля.

Судья.

Убийца.

Глава 9. обратный отсчет

Эфир длился семнадцать минут. Аня читала «Теорию лжи» вслух, как приговор. Корреспондент Андрей перебивал её только дважды — чтобы уточнить имена и даты. В остальном в студии стояла тишина. Такая, какая бывает перед казнью.

Когда она назвала последнее имя — свою тёзку, Анну Сергеевну Корнетт, мать Камиля, убитую семнадцать лет назад, — у неё перехватило горло.

— Это всё, — сказала она в микрофон. — Я жду ответа.

— Мы ждём вместе с вами, — ответил Андрей.

Через четыре минуты по всем новостным каналам разнеслось: Сергей Валерьевич Корнетт задержан в собственном кабинете областного суда. При обыске нашли нерассекреченные материалы, оружие без номера и личный тайник с фотографиями жертв.

Судья не сопротивлялся. По словам очевидцев, он смотрел в камеру и улыбался.

— Он думает, что выкрутится, — сказал Камиль, глядя на телефон, куда пришла новость. — У него адвокаты всей страны. Он уже нанял пятерых.

— Не выкрутится, — ответила Аня. — Не после того, что мы выложили.

Машина Вильяма затормозила у обочины. Дальше ехать некуда — кончился бензин, да и не было цели. Они просто отдалялись от дачи, пока не перестали слышать выстрелы.

— Райдер… — начал Вильям.

— Я позвоню, — оборвала его Аня. — Потом.

Она вышла из машины, села на траву у дороги. Рассвет разливался над полем — серый, холодный, но живой. Где-то пели птицы.

Телефон завибрировал. Незнакомый номер.

— Аня Соколова? — голос мужской, официальный, но не враждебный.

— Да.

— Это следователь по особо важным делам Зайцев. Мы на месте перестрелки на даче. У вас есть родственники или близкие, кому мы можем сообщить информацию?

Аня замерла.

— Райдер Северин, — сказала она чужим голосом. — Он жив?

Следователь помолчал.

— Ранен, но жив. Сейчас в реанимации. Пуля прошла в сантиметре от позвоночника. Операция идёт. Врачи говорят — шансы есть.

Аня выдохнула. Не поняла — от облегчения или от новой тяжести.

— А те, кто напал?

— Пятеро задержаны. Двое ранены. Один убит. Ваш друг Вильям Ренго не пострадал? Мы видели его машину на футажах.

— Он здесь, со мной. Цел.

— Тогда встретимся позже. Я позвоню.

Следователь отключился.

Аня сидела на траве, сжимая телефон. Камиль вышел из машины, сел рядом. Не касаясь. Не говоря.

— Ты знал? — спросила она через минуту. — Что он убил твою мать?

— Догадывался, — тихо ответил Камиль. — Дневник подтвердил.

— И ты не пошёл в полицию?

— А кому? — он горько усмехнулся. — Его друзьям? Они прикрывали его двадцать лет.

— Тогда почему ты пришёл ко мне? Почему не уничтожил улики, когда отец просил?

Камиль долго молчал. Смотрел на горизонт, где солнце уже оторвалось от линии земли.

— Потому что я устал быть трусом, — сказал он наконец. — И потому что Ян… Он был лучше меня. Он не боялся правды. Он вёл расследование, зная, что его убьют. А я боялся даже выйти из тени.

— И вышел только когда он умер?

— Я вышел, когда понял, что могу потерять ещё одного человека, которого люблю. Ты знаешь, кто ты для меня, Аня. И знаешь, почему я никогда не переступлю эту черту.

Она не ответила. Не могла.

---

Через три дня Райдер пришёл в себя. Аня навестила его в больнице — палата усиленной охраны, два полицейских у двери.

Он лежал бледный, с капельницей, но глаза остались прежними — цепкими, всё замечающими.

— Спасибо, — сказал он вместо приветствия. — Ты меня вытащила.

— Ты нас вытащил, — возразила Аня. — Если бы не твои папки, если бы не твоя пуля в воздухе… мы бы не успели.

— Успели бы, — он слабо улыбнулся. — Ты сильнее, чем думаешь.

Аня села на стул у кровати.

— Что теперь с тобой будет? Ты признался в убийстве Яна.

— Признаюсь снова, — спокойно ответил Райдер. — Я убил его. Это факт. Смягчающие обстоятельства — расследование, явка с повинной, помощь следствию. Обычно дают от восьми до пятнадцати. Но судья Корнетт больше не судит, а новый — не продажный. Может, дадут меньше.

— Ты не боишься?

— Боюсь, — сказал Райдер, и это признание прозвучало страшнее любого выстрела. — Боюсь сидеть и думать. О Яне. О том, что мог сделать иначе. Но бояться — не значит отступать.

Он посмотрел на Аню.

— Ты закончишь его книгу?

— Уже заканчиваю, — ответила она. — «Теория лжи» выйдет через месяц. С предисловием Вильяма и послесловием Камиля. Я напишу своё. Про то, как живые несут мёртвых дальше.

— Хорошее название, — Райдер закрыл глаза. — Иди, Аня. У тебя много дел.

Она встала, поправила одеяло — почти машинально.

— Ты не чудовище, Райдер, — сказала она на пороге. — Ты просто сломанный человек, который сделал неправильный выбор. Но в конце — правильный.

— Это ты про меня? — не открывая глаз, спросил он.

— Про всех нас.

Глава 10. шипы

Ровно через месяц «Теория лжи» вышла в печать. Тысячи экземпляров раскупили за два дня. Ян Соколов стал самым издаваемым автором года — посмертно.

Аня стояла на могиле Яна в день, когда книга поступила в магазины. Осень сменилась поздней осенью, ветер срывал последние листья с деревьев.

Она положила на серый гранит одну красную розу — ту самую, с шипами, которую когда-то Ян принёс к ней домой в их первую ночь.

Пальцы кольнуло. Кровь выступила на подушечках — ярко, как имя на обложке.

— Я всё сделала, — сказала она ветру. — Ты просил дописать начатое. Я дописала. Ты просил не верить Райдеру — я не поверила. Но я простила его. Простишь ли ты меня?

Ветер не ответил.

Аня достала из кармана маленькое кольцо — то самое, которое Ян так и не успел подарить. Обручальное. Простое, серебряное, с гравировкой изнутри: «Аня + Ян. Навсегда.»

Она надела его на безымянный палец правой руки — туда, где заживали колотые раны от шипов.

— Навсегда, — прошептала она.

Развернулась и пошла к выходу с кладбища. У ворот ждала серая машина — на этот раз с номерами, чистая, и за рулём сидел Вильям.

— Готова? — спросил он.

— Готова, — ответила Аня, садясь на пассажирское сиденье. — Поехали. Жизнь продолжается.

Они уехали, а роза на могиле всё ещё алела на сером камне — как последняя капля крови, пролитой за правду.

---

Эпилог. Сцена после титров

Три года спустя.

Аня жила в другом городе. Писала статьи, иногда выступала с лекциями. Книги Яна переиздавались, и каждый раз она перечитывала их — как письма, которых ждала всю жизнь.

Однажды утром ей пришла посылка. Без обратного адреса. Но с пометкой: «Лично в руки. Только для А.С.»

Она открыла её на кухне, дрожащими пальцами.

Внутри — флешка.

И записка: «Ты просила правду. Вот она. Включи, когда будешь одна.»

Аня вставила флешку в ноутбук. На экране появилось видео.

Старая типография. Тот самый подвал, где всё закончилось.

На стуле сидел мужчина в серой куртке — тот самый, из машины, из слежки. Он смотрел в камеру серьёзно, без улыбки.

— Меня зовут Александр, — сказал он. — Я работал на отца Камиля три года. Собирал информацию, следил, запугивал. Я тот человек, который украл минуту из последнего разговора Яна и Ани.

Аня замерла.

— Я хочу признаться, — продолжил Александр. — Я не убивал Яна. Но я знаю, кто это сделал. И это не Райдер. Это Камиль.

Он выдержал паузу.

— Камиль убил Яна в тот день в типографии. Райдер взял вину на себя, потому что знал — если правда всплывёт, Аня не выживет. Камиль бы её уничтожил. Райдер спас её ценой своей свободы.

На экране появились документы. Аудиозаписи. Координаты.

— Всё это я отдаю тебе, Аня. Делай что хочешь. Но знай: Камиль всё ещё на свободе. И он всё ещё любит тебя. А любовь убийцы — самая опасная вещь на свете.

Видео оборвалось.

Аня сидела в тишине, сжимая край стола.

На безымянном пальце поблёскивало кольцо с гравировкой «Навсегда».

За окном зашумел дождь.

Или это была машина.

Серая.

Без номеров.

конец 2 части