Кровавые пески

ПРОЛОГ

Посвящается всё тем же мамам.

Тудыть их растудыдь.

Очередное утро в ожидании. Войско, набранное из солдат разных провинций, стоит на одном месте и с каждым днём становится всё недовольнее и недовольнее. Это можно объяснить местом, где разбит лагерь, – и правда, унылее, чем сухая равнина и горы вокруг, может быть разве что Нижний Блок Пирамиды. А может, дело в том, что воины рвутся в бой, но боя всё нет и нет, вот они и спускают пар, сражаясь друг с другом или с некросозданиями, которых уже почти перестали бояться – привыкли.

Глава Бешатальского Блока Афир Катра лежал на спине и смотрел в белое небо, пытаясь отыскать хоть один голубой лоскуток. Но в последние дни туман стал настолько густым, что даже соседние палатки было едва видно. Дождей не было, но даже сухая каменистая земля настолько отсырела, что нельзя было, как раньше, спокойно сидеть на ней без подручных средств – приходилось специально вытаскивать складные стулья или хотя бы спальники. Наступила Старая четверть года, теперь на улице без курток можно было только тренироваться.

– У нас никогда не было войны, ни с кем, – проговорил мужчина вслух. Не для себя – просто он увидел боковым зрением приближение знакомого колдуна. – Откуда у них такая жажда боя? Наши солдаты хорошо обучены, но ведь это хладнокровные туманники, которые к тому же никогда не воевали… не понимаю.

– Хорошо обучены? – рядом с некромантом раскрылся складной стул, на который уселся Шцер. – Как мы можем быть в этом уверены, если они никогда не бились всерьёз с реальным врагом? Думаю, именно эти красники покажут нам, чего стоит наша армия.

– Это ещё не армия, всего лишь её часть, – возразил Афир. – Будь враг у нас перед глазами, и за мной пошли бы все провинции. Эти просто поверили на слово.

– Да, люди тебе верят, – Шцер с интересом покосился на бывшего ученика. – Я думал, твоя самоуверенность загонит тебя в отдалённый городок, где ты будешь насаждать свои порядки и руководить всеми подряд. Ну или отправишься в дальнюю дорогу, где, возможно, и сгинешь.

– А я стал добрым семьянином, – усмехнулся Афир. – Жизнь странная штука. Я вас тоже не видел лидером Ордена Аркатуса.

– А Такадо я видел на месте Вершины Пирамиды, – продолжил Шцер, не реагируя на предположения о нём самом. – Правда, у него ещё есть время. Если ты не сбросишь его.

– Посмотрим, как там всё будет, – вздохнул Афир. – Может быть, мне стоило поехать с ним? Или вообще оставить его здесь за старшего? Ведь я затеял всю эту заваруху, а значит, представлять Пирамиде Сауда тоже должен был бы я.

– Ты не сделаешь всего один, – возразил Шцер. – А Такадо, по крайней мере, удержит в себе те слова, которые не удержишь ты.

– Почему бы вам не предположить, что с течением лет мы изменились? – мужчина повернул голову и с возмущением посмотрел на беловолосого колдуна. – Может быть, я стал очень сдержанным!

– Наверняка стал, – кивнул Шцер. – Но я утверждаю лишь то, что ты не перегнал в этом Такадо.

– Это точно, – Афир опять стал печальным. – Ведь Мин сбежала именно из-за того, что я был слишком категоричен…

Старший некромант промолчал, глядя вдаль. В этом вопросе он оставался на стороне Мин. И будь это в его власти, позволил бы восьмерым детям делать то, что они считают нужным. Он видел, как юную некромантку слушались ткахеджи. Видел, как она свалилась с обрыва, а потом выбралась оттуда живой и невредимой. При нём Дарк развил в себе дар жнеца. Ещё он знал про возможности Вилисаны – никому не говорил об этом, конечно, и сам узнал от леди Миранды, которая, проверив это неким тайным способом, поделилась лишь со Шцером. Ну и с остальными он провёл достаточно времени. Даже если допустить, что эти дети – не те, кто должен объединить магии, то именно они являются теми, в чьи руки нужно отдать будущее.

Правда, говорить об этом с Афиром он не стал. Он не знал, что можно упоминать, а чего нельзя – и дело даже не в том, что некоторые факты шокируют мужчину как отца, а в том, что они могут заставить его развить некую сумбурную деятельность как главаря некромантов. Например, организовать опрометчивый поход в земли ткахеджей. Шцер достаточно хорошо знал Афира, чтобы предполагать такие действия.

– Мистер Шцер, вы верите Сауду? – неожиданно спросил черноволосый колдун, поднимаясь со спальника и принимая сидячее положение. – Вы знаете его дольше всех.

– Знаю также, что Мин – первая, кому он назвал своё имя, – криво улыбнулся Шцер, всё ещё вспоминая маленькую некромантку. – Да, я верю ему. В том, что он не желает уничтожить население Туманного края. По крайней мере, он не считает это основной целью. Ещё я верю, что он действительно был один, когда мы на него наткнулись, то есть это не была засада. И что он не шпион. Но я не могу разгадать его мотивов. Он ведёт себя дружелюбно, но не говорит ничего о готовящемся на нас нападении.

– Я тоже не могу, – пожал плечами Афир. – И вариант со шпионом не стал бы отбрасывать, они чаще всего именно так себя ведут. Если мы не видим способа, которым Сауд мог бы сбежать, это не значит, что его нет. И сообщения он может отправлять своим, в то время как мы даже не знаем, что он это делает. На каком основании вы утверждаете, что это неправда?

– Мне кажется, эти вопросы несущественны. У него есть задача, но она не связана со шпионством или диверсией.

– Может быть, он просто пытается сбить нас с толку? – предположил Афир. – Он постоянно спрашивал, нет ли у нас в плену других красных людей, и поначалу я счёл, что этот нездоровый интерес вызван тем, что ему нужна кровь его соплеменников для чародейства. Потом узнал, что кровь годится любая. Но зачем ещё ему могут быть нужны его люди? Допустим, у нас есть такой в плену: что будет, если мы приведём их друг к другу?

– Не знаю, – задумался Шцер. – Он держится храбро, но очевидно, что управление мёртвой плотью его пугает. Он боится Бадара, отводит глаза от скелетов. А когда я подвёл к нему красного зомби, он сказал, что готов рассказать о своей магии, если только мы будем держать его подальше от мертвечины.

– Так вот почему он согласился! – Афир хлопнул себя ладонями по коленям. – Вы неплохо сработали, жаль, я не догадался раньше. И всё же? Это может быть частью его хитрого плана.

– Что-то он очень долго осуществляет свой план, – покачал головой Шцер.

– Самые хитрые планы – долгосрочные. Может быть, хочет подобраться ближе к нашей верхушке?

Старший некромант повернул удивлённое лицо к Афиру.

– Он сидел прямо рядом с тобой. О какой ещё верхушке ты говоришь?

– Император?

– Ерунда, ясно же, что мы не допустим его к императору, – фыркнул Шцер. – Нет. Он ищет своего.

– Своего? – Афир насторожился, потому что не помнил из бесед с чародеем ни слова про то, что тот кого-то ищет. – У нас в плену?

– Буквально перед отъездом он сказал мне, что даже если мы его отпустим, он не вернётся к своим и, скорее всего, даже не станет скрываться от нас, потому что сотрудничество с нами ему выгодно. Такие слова: «Лучше пусть меня с чужим краем познакомит проводник, чем я буду бессмысленно плутать по нему сам». А потом, чуть позже, он то ли оговорился, то ли просто раздумывал… сказал: «Я кое-кого ищу». Я так понял, что он ищет красника, который может быть среди нас. То есть того, который перешёл горы.

– И он отказался демонстрировать нам ходы, потому что знал, что тогда мы пройдём горы и окажемся на другой стороне! – Афир щёлкнул длинными пальцами. – А ему это невыгодно, потому что армия, берущая всех красников в плен, гораздо лучше, чем один человек, рыскающий по чужим землям и ищущий этого красника самостоятельно!

– Опрометчиво надеяться на то, что армия станет брать в плен всех красников, – не согласился Шцер.

– А вот и нет! – Афир торжествовал. – Этого красника – возьмут! – и, чтобы пояснить старшему колдуну, чему он так радуется и откуда этот вывод, мужчина добавил. – Я вспомнил. Однажды мы с ним беседовали на отвлечённые темы – что-то про традиции и семью. Я рассказал про дочь – самого важного человека в моей жизни. Правда, не мог пожаловаться, что она сбежала, она ведь сделала это уже после того, как Сауд уехал с Такадо. Но он – пожаловался.

– Что Мин сбежала? – Шцер удивился и несколько встревожился. – То есть он знал? У него есть дар предвидеть будущее?

– Нет, – покачал головой Афир и сверкнул глазами. – Дочь сбежала у него.

ГЛАВА 1. Общий язык

Через три дня после удачного побега Мин, Мару, Дарк и Вилисана вышли к реке. Она впадала в Северную Рукавицу, а впоследствии соединяла её с Южной. Так что можно было сказать, что река просто разливалась в озеро, а потом опять превращалась в реку. Как она называется, никто из ребят не знал, так что говорили просто – Рукавица.

– Рядом с водой ещё холоднее, – жаловалась Мин, кутаясь в плащ. – Мы взяли спальники и необходимые для работы предметы, но не подумали, что мы можем пробродить здесь довольно долго, может быть, до самой Сонной поры. А значит, нужно взять тёплые вещи.

– У нас нет столько времени, – напомнил Дарк, натянувший капюшон почти до глаз, чтобы не мёрзла голова. – Дней шестьдесят, не больше.

– А что именно случится по истечении этих дней? – Мин повернула к нему голову. – Конкретно – что? Лопнут Хребты Руганца, и оттуда повалят красники? Или выбежит первый красник из всей толпы? Или, наоборот, именно последний красник минует выход? Если предположить, что лаз будет узким, они станут лезть оттуда по одному, и если их, например, пять тысяч, то процесс может затянуться… Или они только-только выйдут из дома? Сауд говорил, что они не живут прямо у склона, то есть до гор они какое-то время шли.

– Твой Сауд много говорит, но ничего не рассказывает, – проворчал Мару. – В итоге ничего не узнать.

– Почему? Он магию показал, как управляет кровью, – не согласилась некромантка. Правда, сама она этого не видела – старшие наотрез отказались пускать к чародею детей и схитрили: заставили его провести демонстрацию, пока все младшие были далеко.

– Это мы и так знали, – поддержал друга Дарк. – А что-нибудь новое, важное? Выходы не показал, где отряды врага – не рассказал, сколько у врага людей – тоже умолчал. А расспрашивать он горазд.

– И кровь сосать, – добавил Мару. Он был рад, что его не было рядом, когда Сауд демонстрировал магию крови: друид был уверен, что это выглядело жутко, неправильно, да ещё и неприятно для того, чья была кровь.

– Да ладно, он не такой уж плохой, – Мин, как обычно, встала на защиту тех, чья ужасность не очевидна. – Я бы в плену тоже о своих ничего не рассказывала, даже если враги оказались бы нормальными ребятами. Всё же своих сдавать нельзя. Его беда – только в том, что у него красная кожа! Мы тоже друг друга не особенно любили, когда только встретились, но потом же поняли, что бледное у тебя лицо или жёлтое – неважно!

– Мы спорили вовсе не из-за лиц, – напомнил Мару. – Ну и потом, я не могу сказать, что так уж вас не любил…

Разговор прервался, потому что из-за дерева вдруг вынырнула Вилисана и призывно махнула рукой. Друзья последовали за ней, отошли от речного берега дальше и углубились в лес. Наступал вечер, но было ещё не настолько темно, чтобы не видеть без ночного зрения. Спина принцессы в чёрной куртке маячила спереди – судя по всему, Сафира, патрулирующая окрестности, на что-то наткнулась. И, вероятно, это не некроманты, ищущие красников, и не некроманты, ищущие сбежавших учеников, – от тёмной силы тигрица держалась бы подальше, да и Вилисана бы не звала за собой, а сигнализировала, что нужно скорее убираться.

Первым шёл Дарк, поэтому Мин врезалась в него, когда тому вдруг вздумалось остановиться. Мару, будто заранее всё рассчитал, свернул ещё раньше и немного обошёл искомое место, так что оказалось, что друзья встали полукругом перед корягой. Выломанное с корнем дерево давно отрухлявело, из живого на нём был только мох – он радостно рос на корнях и на земле вокруг. А на мху, забившись как можно глубже под корни и съёжившись, сидела девушка.

Красница.

– Вот это встреча, – тихо сказал Дарк, бесцеремонно разглядывая её. Смуглая кожа незнакомки сливалась с темнотой, тёмно-бордовые прямые волосы казались полной противоположностью некромантским – они выглядели очень тяжёлыми, будто это были не волосы, а тонкие цепочки. А глаза у неё были розовыми – пожалуй, единственное светлое пятно на всём теле. Большие, круглые розовые глаза.

– Здравствуй, – сказала Вилисана, но по интонации это звучало как «и что дальше?».

– Вы уверены, что это не засада? – Дарк начал подозрительно оглядываться. Сафире он, конечно, доверял, и раз она убедилась, что вокруг нет людей, значит, их нет. Но, может быть, искать стоило вовсе не людей.

– Ты здесь одна? – спросил Мару, стараясь говорить как можно мягче и доброжелательней. Девушка посмотрела на него, а потом начала вставать. Медленно, осторожно, как будто перед ней стояли не люди, а дикие звери, которых можно разозлить, случайно моргнув. Сафира, впрочем, и была зверем, но вела себя спокойно и не выказывала особого интереса: ну человек и человек, пусть с ней люди и разбираются.

Теперь её можно было разглядеть внимательней. Одета незнакомка была очень легко. Сверху – плотный кусок ткани, обёрнутый вокруг туловища и не спадающий только благодаря тому, что крепился парочкой толстых нитей к кожаному ошейнику-воротничку. Снизу – нечто наподобие короткой набедренной повязки из лёгкой тёмно-красной ткани: по прямоугольнику спереди и сзади, даже не сшитые друг с другом. Правда, ноги из разрезов виднелись не обнажённые, а одетые в чёрные тонкие штаны, заканчивающиеся чуть ниже колена. Обута девушка была в мягкие тапочки почти без подошвы.

– Она выглядит слишком невинно, чтобы я ей верил, – бросил Дарк, не сводя с неё глаз. Как раз в этот момент девушка очень медленно подняла обе руки, демонстрируя пустые ладони и с надеждой глядя на каждого из присутствующих.

– Да ладно, это всего лишь безобидная девушка! – вступился сердобольный Мару. Красница была хрупкого телосложения – примерно как Мин, если стереть у некромантки все острые части тела и заменить их округлостями, а потом чуть-чуть подкормить. По росту – почти как Вилисана. Лицо её по форме напоминало перевёрнутый треугольник: высокий округлый лоб словно слегка раздавался вширь на стыке с волосами, а подбородок, напротив, был узким. Губы на этом подбородке были пусть и не тонкими, но маленькими – иначе как бы они там поместились? Нос был по форме похож на носы мужчин-красников –круглый, шире, чем носы солнечников, в такой же степени, в какой те шире туманнических носов, но всё равно маленьким. А брови всё время оставались в каком-то беспокойном положении – то ли из-за непосредственно беспокойства, то ли потому, что они такими были по своей природе. Например, Сауд, а также два красных зомби щеголяли бровями, которые почти не изгибались (в отличие от «домиков» Игниса), оттого можно было подумать, что мужчины вечно чем-то встревожены. Правда, благодаря таким же бровям идеально удавалось бесстрастное выражение.

– Ага, конечно! Мин тоже безобидная девушка… – начал было Дарк, вероятно, желая припомнить все «безобидные» выходки подруги, но осёкся. Если эта красница действительно чем-то похожа на Мин, то она точно не станет атаковать.

– Да ну, вы шутите?! – возмутилась некромантка. – Что она одна сможет нам сделать? Она просто заблудилась!

– Я в её возрасте неплохо колдовал, – заявил Дарк. – А этого внешне и не видно. Может быть, она из этих…

Парень подвигал руками, показывая, как красники управляют своей кровавой магией.

– Магнахэд, – осторожно сказала девушка настолько невинным и нежным голоском, что некромант чуть не зарычал. Именно очевидное отсутствие опасности заставляло его видеть опасность везде, а иногда даже выдумывать. На всякий случай он вытаращился на девушку, готовый в случае неприятного сюрприза совершить пусть ужасное, но способное спасти его друзей действие.

– Что? – заинтересовалась Мин и подалась вперёд.

Незнакомка послушно повторила жесты Дарка, тоже подвигав руками и посмотрев на него, потом кивнула, подтверждая:

– Магнахэд.

– Может быть, имеет в виду «маг»… – предположил Мару.

– Ты чаруешь? – прямо спросила Вилисана. – Ты – магнахэд?

– Ксфхэджлэтк, – кивнула красница.

– Она сама в этом признаётся! – возмутился Дарк. В этот момент до них всё-таки дошёл Анубис, который патрулировал другой участок пути, а когда заметил, что компания перестала двигаться, спокойно пошёл в их сторону. Мин его не вызывала, а значит, опасности не было.

Увидев чёрного человека с шакальей головой, красная девушка отшатнулась и опять упёрлась спиной в корягу. Глаза у неё стали совсем несчастными. Химерал умел ходить тихо – Мару научил, – поэтому ребята не сразу поняли, в чём дело. И лишь потом Мин заметила слугу и попросила его отойти. Но тот, как ни странно, не стал – даже сделал шаг вперёд, будто издалека ему не было видно.

– Анубис! – некромантка повысила голос и твёрдой рукой указала в сторону. – Отойди на десять саженей и стой там! Ты мешаешь!

Химерал постоял несколько секунд, таращась на красницу, потом послушно развернулся и ушёл.

– Анубис… – шёпотом повторила смуглая девушка.

– Ты говоришь по-нашему? – оживилась Мин. – Чего же молчишь! Скажи Дарку, что он не прав! Что ты…

– А может быть, Дарк прав, – грозно предположил Дарк.

– Мне кажется, мы обсуждаем что-то несущественное! Я её не боюсь! – запальчиво заявила некромантка и, чтобы доказать это, сделала шаг к девушке, повернулась к ней спиной и скрестила руки на груди. Теперь между ней и красницей было не больше полусажени. Дарк, перед которым оказалась Мин, недобро смотрел на неё сверху вниз.

– Подумаешь, на твоём месте я бы тоже не боялся.

– Сейчас не время ругаться! – встряла Вилисана. – Нам нужно место для ночлега. Можем расположиться здесь, как раз и поговорим с ней.

Всё это время девушка молчала, переводя взгляд то на спину Мин, то на грозное лицо в тени чёрного капюшона, то на тигрицу, бесстрастно наблюдающую сцену, то на золотоволосую девушку, то на добряка.

– Да хватит вам! – не выдержал наконец друид. – Даже если она – этот страшный магнахэд, или даже псэжлык, что бы это ни было, – ну и что! Мы тоже шиты не лыком! – и, завершив тираду, парень метнулся вперёд, стягивая с себя огромную зелёную куртку, поравнялся с Мин и, оказавшись перед красницей, протянул одежду ей. – Надень, ты ведь совсем замёрзнешь!

Девушка прижалась к спасительному корню. У друида были добрые синие глаза, но доверять одним глазам было бы неправильно. Мало ли что он сделает потом – может, свяжет в этой куртке рукава, обездвижив пленницу.

– Не бойся, бери! – мягко попросил Мару, но она только прижимала кулаки к груди и смотрела на него своими странными розовыми глазами. Тогда Мару вздохнул и отдал куртку Мин, велев надеть её на красницу. Однако девушка оказалась упорной и съежилась даже тогда, когда с ней заговорила самая дружелюбная из некроманток.

– Не бойся, – повторила Мин слова Мару. – Мы тебе не враги. Ты понимаешь нас? Понимаешь, что я говорю?

Медленно, словно не уверенная в том, на что отвечает, девушка помотала головой.

– Ладно, неважно, – Мин сделала ещё шаг. – Тёплая куртка, это чтобы согреться, – колдунья демонстративно поёжилась и набросила вещь Мару на себя, потом вытянула перед собой на одной руке. Красница несмело взяла, но надевать не стала – вероятно, просто послушалась.

– Мы тебе не враги, – Мин подняла ладони, как до этого сделала сама незнакомка. – Союз, дружба. Мир. Ну какое-то слово ведь должно совпасть…

– Анубис… – несмело заметила девушка и посмотрела в чащу. Химерала видно не было, но он был где-то рядом.

– Анубис не страшный! – некромантка улыбнулась. – Он наш друг, он тебе ничего не сделает! – для убедительности она махнула рукой в его сторону, показывая, что существо вообще не имеет никакого значения и не несёт опасности. Потом приложила руку к сердцу, внимательно посмотрела на красницу и чётко сказала: – Мин.

– Мин, – через несколько секунд повторила незнакомка, соглашаясь.

– Правильно! – обрадовалась колдунья. – А ты?

– Мин? – спросила девушка, указав на себя.

– Нет, – некромантка решительно помотала головой. – Я – Мин, – опять указала на себя. – Дарк, – представила скривившегося друга. – Мару. Вилисана. Сафира. Мин, – второй раз назвала себя, а потом опять наставила руку на красницу и приподняла брови.

– Мин, – теперь красница уже правильно указала на стоящую перед ней бледную девушку. – Дархк. Мару. Вильсана. Сафира, – потом указала на себя, следя за реакцией некромантки, и проговорила. – Хараи.

****

Оказалось, что дело плохо. У красной девушки было сильное переохлаждение и истощение – сразу этого никто не заметил, вероятно, потому, что её организм призвал последние силы на то, чтобы Хараи могла адекватно вести себя при первой встрече с незнакомцами, да и нездоровый румянец на красных от природы щеках разглядеть было сложно. Когда она почувствовала себя в относительной безопасности, сразу впала в тревожное состояние полусна. У неё появился жар, сердце колотилось как бешеное, и друиды немедленно занялись лечением. Разожгли костёр, чтобы приготовить нужный отвар, Вилисана отправилась собирать необходимый сок, а Мару наблюдал пациентку и готовил лекарство из тех трав, что у него были с собой. Рядом всё время была Мин – она поделилась с Хараи своим спальником (который вообще-то был спальником Игниса, то есть чуть великоватый, но зато тёплый и непромокаемый), сбегала к реке за водой и осталась, чтобы помогать друиду в мелочах или, если девушка вдруг очнётся, успокаивать её и вести беседу. Дарк, разумеется, по-прежнему не доверял новой знакомой, поэтому ушёл тщательно проверять местность в широком радиусе на пару с Анубисом. Сафира, стараясь не сталкиваться с некромантом и химералом, делала то же самое. Обычно ребята не жгли огонь: и Мин, и Дарк довольствовались растительной пищей – орехами и грибами – и остатками того, что стащили из лагеря, так что греть ничего было не нужно. Но раз сегодня без костра не обойтись, излишняя осторожность не помешает.

– Мартину бы сюда, – с сожалением вздохнул Мару, присаживаясь на корягу и ожидая, когда отвар поменяет цвет. – При её виде все больные сразу улыбаться начинают, и лечит она быстро и гораздо лучше, чем мы.

– А разве ты не можешь просто положить руку ей на лоб – и чтобы жар спал? – спросила Мин.

– Могу, – кивнул друид. – Но болезнь не прогоню, просто уберу симптом. Ей будет лучше, она станет двигаться и действовать, как здоровая, и от этого ещё больше заболеет. Поэтому я должен сразу дать ей отвар, а потом в течение нескольких суток поить другим. Может быть, двумя, если будет хуже. Одними руками редко можно добиться лучшего результата.

– Слушай… – некромантка покосилась на куртку, которую Мару так и не надел, оставив висеть на обломанной ветке, потом на его плечо, которое полностью покрылось серебристо-зелёной коркой, захватив локоть и потихоньку подбираясь к кисти. Насколько сверхкожный покров продвинулся под рубашкой, было непонятно. – Тебе действительно не холодно? Ты без рукавов, как и она, – Мин кивнула на Хараи. – Я знаю, что вы не можете заболеть, но это ведь не значит, что вам можно хоть голыми ходить в Сонную пору.

– Конечно, нет, если мы сильно охладим организм, тоже будем чувствовать себя плохо, какое-то время не сможем применять волшебство, – принялся объяснять друид. – Но у меня лучше сохраняется тепло, благодаря медведю. Правда, благодаря ему же я очень неактивный в Сонную пору, этот как раз про меня: в сон тянет, – он улыбнулся. – Ну а теперь греет ещё и волшебный мох.

Мин не успела ничего спросить – Мару сам стянул рубаху через голову и услужливо повернулся к некромантке спиной. Почти вся она была покрыта коркой, которая потихоньку переползала на другое плечо. Спереди всё оказалось так же – кожа выглядела очень шершавой, даже немного заплесневевшей, и если на боках покрова было меньше, то живот зарос полностью, и пояс штанов перетягивал уже не прежнюю друидскую кожу, а новую, серо-зелёную. Правда, как развивается плесень ниже, Мару демонстрировать отказался.

– Ничего себе… и она не даёт тебе мёрзнуть? – восхитилась Мин, бесцеремонно щупая покров. Он был довольно жёстким, но при этом когда Мару шевелился, покров шевелился тоже, позволяя коже под ним принимать любую форму. – Ты для этого её выращивал?

– Не только для этого, – покачал головой парень, набрасывая рубашку обратно. – Во-первых – для защиты. Она должна быть намного прочнее, когда вырастет. Во-вторых, для превращений, – чтобы меньше думать об одежде, ведь не всегда я смогу превращаться в кругу знакомых людей, и это может быть внезапно. Покров будет… ну вот как у твоего папы чёрный костюм, который на всё тело. Только мистер Афир его надевает на простую одежду, а я буду – сразу на тело.

– Ты будешь его надевать? Но для этого надо сначала снять, а он ведь растёт прямо на тебе!

– Когда покров захватит всё тело, то перестанет расти. Он втянет корни, и я смогу аккуратно снять его и свернуть в тоненький валик, чтобы почти не занимал место. Останется только регулярно кормить его водой. А заново расползаться он будет очень быстро, приложил – и всё, под одеждой сам примет нужное положение. Ну, это в идеале… я ведь экспериментирую, не знаю, что выйдет. Пока что получается неплохо.

Мин подумала, что этот покров действительно очень похож на костюм её отца – тот тоже снимался и стягивался в сравнительно небольшой ком – не больше головы Мару, – а потом расползался по телу.

Между делом друид снимал с огня крошечный котелок размером с его собственный кулак – эта принадлежность всегда была у волшебника с собой. К ней прилагалось несколько прутиков, с помощью которых котелок размещался над пламенем. Мару поболтал ёмкость, внимательно глядя в неё, потом прошептал что-то, несколько раз провёл над варевом рукой. После этого вынул из своей сумки пустую фляжку и перелил жидкость в неё.

– Ну что, начнём? – он переглянулся с Мин и, заручившись её уверенным кивком, пересел к бредящей пациентке.

– Зэ'ут джекснеджс виджк ухджейл бэк де джейвфут... – бормотала она, хмурясь. – Зэ'ут пуф рефр тот гджейвджексм... зклэткеф дсэт кснедж двджейб цбекф…

– Сядь рядом с ней, если вдруг нужно будет успокаивать, – попросил Мару. Держа в одной руке флягу, вторую руку друид положил на лоб Хараи и закрыл глаза. Мин ожидала, что красница сразу же поднимет веки, но ничего подобного не произошло. Через несколько минут она перестала бормотать, потом перестала шевелиться. Колдунья даже устала ждать, хотела потормошить Мару, но не рискнула – у него был очень сосредоточенный вид. Мин вспомнила, что качественная работа не делается быстро, так что решила, что полчаса такого сидения – невыносимо для неё, но всё же лучше для Хараи.

К затухающему огню подошла Вилисана, неся в руке маленькую фляжку с добытым соком. Увидела работающего Мару, молча кивнула и пошла обрабатывать сок должным образом.

– Всё, – наконец выдохнул друид и раскрыл глаза. – Заодно и отвар остыл. Ей должно стать лучше.

Мин обрадовалась и в нетерпении крепко сжала пальцами колени, глядя в смуглое лицо девушки. Она выглядела очень молодо, даже немного по-детски, хотя, вероятно, это была особенность её расы. Неизвестно, как выглядят её пятидесятилетние соотечественницы – может быть, точно так же.

«Да и вообще, сколько они живут? – ненароком подумалось Мин. – Если друиды способны дотянуть до ста двадцати, то почему бы красникам не иметь какие-то секреты долгожительства?»

Хараи открыла глаза. Первым, кого она увидела, был Мару, нависающий над ней своим огромным торсом и тревожно глядящий. Мин смотрела скорее радостно, но она была гораздо меньше, поэтому её девушка увидела позже. Потом она перевела взгляд розовых глаз на приблизившуюся Вилисану. Тихо сказала:

– Плэфсдекнт.

– Ты здорова! – радостно возвестила Мин. – Помнишь нас? Мы недавно познакомились.

– Тише, Мин, пусть она отдохнёт, – Мару уверенно отпихнул Мин своей могучей рукой и протянул Хараи флягу. – Выпей, это лекарство.

Девушка недоверчиво посмотрела на флягу. Потом – на Мару. «Это не отрава, мы желаем тебе только добра», – было написано в его глазах. Будь на месте Хараи Дарк, он бы только укрепился во мнении, что отвар пить нельзя, но красница оказалась доверчивей.

– Вот и славно, – улыбнулся Мару. – Пей, пей! Молодец. Выпивай всё, до конца, – он поднёс кулак ко рту и запрокинул голову, показывая, как нужно делать. Хараи послушно повторила. – Вот и всё. Теперь – спать. Утром примем новое лекарство.

– Не много ли лекарств? – засомневалась Мин, и Хараи тотчас перевела взгляд на неё. Сейчас девушка сидела, чтобы удобно было пить, и друзья чуть отодвинулись, давая ей простор.

– Да, и я хотел спросить, – рядом с друзьями появился Дарк, чёрной тенью выскользнув из-за деревьев. – Мы должны будем ждать, пока она поправится? Как долго?

– Дарк, ты бессердечный, – заявила Вилисана.

– Успокойтесь, – устало попросил колдун, видя, как недобро смотрят на него остальные. – Если мы задержимся, нам нужно найти лучшее место – безопасное и хорошо скрытое. Чем скорее, тем лучше.

– Резонно, – согласился Мару. – Завтра она уже сможет идти, но лучше ей около суток просто отдыхать и хорошо кушать – такое чувство, что она не ела дней пять. Другой вопрос… когда мы всё-таки пойдём дальше, я могу отдать ей свою куртку, чтобы она опять не замёрзла, но с обувью будет сложнее.

– Ерунда! – махнула рукой Мин. – Её понесёт Анубис, а значит, можно просто…

– Анубис? – со страхом спросила Хараи, глядя на Мин. Химерал не приближался к месту стоянки по просьбе хозяйки, поэтому красница не видела его, но по-прежнему боялась.

– Похоже, он её не понесёт, – покачал головой Дарк. Он подошёл, присел на корточки возле спальника, где и так уже собрались все друзья, задумчиво посмотрел на Хараи. От этого взгляда ей стало очень неуютно, но всё же это был человек, а не жуткая тварь с головой зверя. – Да и куда нам дальше идти… мы хотели найти красного человека – мы его нашли.

– Нам нужен боевой отряд, – возразила Мин. – Даже не он сам – нужно засечь, откуда они выходят.

– Но Хараи сама как-то сюда попала, – напомнила Вилисана. – Может быть, стоит расспросить её?

Девушка отреагировала на своё имя – тотчас же перевела взгляд на Вилисану.

– Потом! – отрезал Мару. – Я за неё отвечаю, и я заявляю, что никакого допроса не будет. Расспроса тоже! Хараи укладывается спать, и вам лучше сделать то же самое. Все разговоры – завтра.

– А ты? – спросил Дарк.

– Я буду рядом с ней на всякий случай, – пояснил целитель. – Потом отосплюсь. А вам нужно отдохнуть.

– Хорошо, ты прав, – согласилась Вилисана. – Но всё равно я думаю, что она не будет спать, у неё довольно сил.

– Значит, просто побудет в покое, – Мару успокаивающе улыбнулся Хараи и показал ей, что она должна лечь. Девушка послушалась. Костёр почти погас, все разошлись – возле её постели остался только большой добрый человек с жёлтой кожей и бледно-песочными волосами, но он не задавал вопросов и вообще не говорил – уселся и стал смотреть на тлеющие угольки. Свой огромный спальник он отдал Мин, и та обдумывала, как бы ей в нём не потеряться.

– Слушайте, вы уверены, что она нас не понимает? – спросил Дарк, когда они отошли достаточно далеко от Хараи. – Может быть, в этом и уловка – беспомощная, слабая, но очень хитрая девочка?

– Если бы здесь был Аксель, он бы сказал, что ты упрямая головешка, – заявила Мин. – Но ты прав, этого нельзя исключать.

– Это несложно проверить, – Вилисана зевнула из своего спального мешка. – Завтра я вам покажу.

– Друидские штучки? – заинтересовалась Мин, но Вилисана только махнула рукой и тотчас же втянула её внутрь, в тепло, давая понять, что уже почти спит.

****

Когда проснулись некроманты, Мару по-прежнему сидел рядом с Хараи, старательно её наблюдая, а она, в свою очередь, наблюдала его. Правда, в отличие от друида, девушка не зацикливалась на одной фигуре – она оглядывала поляну, смотрела то на Мин, то на Дарка, то на Вилисану, которая разогревала что-то над огнём, то на огонь. Анубиса не было, так что на лице девушки не было страха, а к Сафире она относилась спокойно – вероятно, поняла вчера, что это прирученный зверь, то есть без человеческого приказа не бросится. Может быть, она просто была привычна к зверям среди людей.

– Вижу, зашевелились, – сказала друидка. – Я приготовила специальный утренний чай, он как раз горячий. Одевайтесь.

– Ммм… – прогудел Дарк. У него по утрам всегда был грубый и хриплый голос.

– Полностью с тобой согласна… – простонала Мин, переворачиваясь на спину и накрывая глаза рукой. – Тут так тепло…

– Для этого и есть специальный чай, – напомнила Вилисана. – Он согреет и разбудит. Ну, давайте, у нас ещё уйма дел.

Для виду кряхтя, некроманты вылезли из спальных мешков. Мин переглянулась с Хараи, улыбнулась ей и помахала рукой. Дарк тоже посмотрел на новую знакомую, но махать не стал. Потом они быстро оделись и устремились к костру – огонь был очень маленький, но всё равно возле него было чуть теплее.

– Слушайте, а может, Анубис понесёт Хараи прямо в спальнике? – предложила Мин, покосившись на красницу. Та мгновенно встрепенулась – своё имя рядом со словом «Анубис» пугало её.

– Нет, нет! – тотчас среагировал Мару, стараясь сделать и без того добрые глаза ещё добрее. – Они хотят помочь, не бойся!

Мин подтвердила его слова, согласно кивнув и опять улыбнувшись девушке. Хотя та, скорее всего, не понимала слов – только интонацию.

– А он вкусный, – сказал Дарк, отхлебнув чай. Выпить много он, конечно, не мог, ведь там было всего-то несколько глотков – по паре на каждого, – но очень хотел.

– А ты думала, Вилисана сделает невкусно? – фыркнула Мин. – Ух ты! А точно, отличный чай! А что внутри? – колдунья запустила взгляд в маленький котелок, где на дне остался последний глоток. Принцесса, по своему обыкновению, загадочно улыбнулась и покачала головой. – Ну ясно, особый секрет. И ландышем пахнет… ландыш – чудесный цветок, у нас он на участке растёт возле Кристра, прячется в кустах, и не увидишь, пока голову не засунешь внутрь!

– Да ты друид, – хмыкнул Дарк, потом понизил голос и повернулся к принцессе. – Сан, ты что-то вчера говорила про…

– Я помню, – та прикрыла глаза, складывая прутики, на которых крепился котелок. – Допивай, Мин, я сложу котелок.

– Я сбегаю к реке вымою! – вызвалась некромантка, но Вилисана покачала головой.

– Не нужно, я в него специальный лист кладу. Это лучше, чем мыть водой.

Наконец все собрались возле красной девушки, которая всё время молчала, только рассматривала каждого чуть беспокойными глазами. Когда все приблизились, она непроизвольно придвинулась к Мару, к которому, наверное, успела привыкнуть. Тот без колебаний подставил ей плечо, к которому она было прижалась, но потом опомнилась и отодвинулась, постаравшись усесться на равном расстоянии от каждого. Её передвижения выглядели немного жалко в спальном мешке, но ребята терпеливо ждали

– Хараи, – сказала Вилисана, внимательно глядя в розовые глаза. Девушка мигом отозвалась, устремив на принцессу ясный взгляд. – Хараи, – голос друидки был очень добрым и мягким, лицо выражало полнейшее участие. – Послушай. Ты, наверное, хороший человек, не желающий нам зла, но красные люди – наши враги, и ты одна из них. Поэтому нам придётся привязать тебя к дереву и оставить здесь, – она ласково улыбнулась. Дарк было начал поднимать руку, чтобы приложить её к открывающемуся рту, но вовремя опомнился и сжал зубы, следя за представлением. А также за Мару, который мог принять всё за чистую монету. – Прости, ничего личного, правда.

Хараи какое-то время молчала, нахмурившись, потом медленно сказала.

– Зэ’ут… гджэбвиф.

– Она не понимает, – уверила друзей Вилисана. – Иначе бы волновалась сильнее, а так – состояние чуть более тревожное, чем норма.

– Сан! – зато Мару, похоже, встревожился сверх нормы. – Как ты можешь так…

– Что ты, – девушка тепло улыбнулась и положила руку на могучее плечо друида. – Я всего лишь хотела убедиться, что она действительно не понимает нас. Значит, она не шпион, – Вилисана перевела задумчивый взгляд на Хараи и добавила. – А значит, нужно придумать, как её понять…

– Вэ'ут йеуф дфиф гдживийом, – сказала красница.

– Живьём? – Дарк заинтересовался. – Слышали? Мы нужны ей живыми!

– Может, она предлагает нам оставить в живых её? – предложила Мин.

– Дживьём? – переспросил Дарк. Девушка кивнула и повторила слово, потом посмотрела с мольбой, так что даже суровому некроманту стало неловко. Чувствуя себя немного злодеем и заметив, что она смотрит именно на него, и все остальные тоже, он, чтобы скорее отделаться от этого назойливого внимания, проворчал: – Ладно…

– Что ладно? Мы и не собирались её убивать! – возмутился Мару.

– А чего она смотрит? – вскинулся Дарк. – Я вообще не понимаю, что она сказала!

– Хм… я могу попробовать, – Вилисана вышла из раздумий и обвела взглядом друзей. – Друиды умеют беседовать со зверьми, в то время как остальные люди не понимают их сигналов. Но сейчас мы не понимаем сигналов человека. И так вышло, что я… вообще я специализируюсь на зверях, но благодаря моему высшему дару… в общем, я могу рассчитывать, что я пойму не её слова, но то, что она хочет до нас донести…

– Потрясающе! – Мин аж подскочила. – То есть ты можешь понимать людей без слов? Читать мысли?!

– Я так никогда не делала и не знаю, возможно ли это вообще, – вздохнула принцесса. – Но предполагаю… ведь принцип тот же… может быть, хотя бы эмоции пойму, а это уже что-то.

– Нам отойти? – уточнил Дарк, уже готовый подняться. Вилисана покачала головой, показывая, что это не обязательно, потом взяла свой спальник, уже свёрнутый в валик, уложила его рядом с Хараи и уселась. Вероятно, она рассчитывала на долгую работу. Потом она протянула руку к девушке, показывая, что хочет, чтобы она сделала то же самое. Хараи несмело вытянула свою руку, друидка взяла её – мягко, как взяла бы новорождённого котёнка. Посмотрела серьёзно.

– Говори, – попросила она красницу. Та сначала не поняла, но Вилисана сделала приглашающий жест, шевельнув пальцами возле рта, и девушка перестала держать слова в себе.

Она говорила много и долго, хотя и принцесса, и остальные ожидали просто короткий сбивчивый рассказ о том, как она потерялась. Казалось, будто Хараи рассказывает какую-то легенду своей родины, или описывает битву, которую планируют устроить её сородичи. Вилисана молчала, продолжая держать красную руку, и очень сосредоточенно смотрела девушке в лицо. А та смотрела на всех: на Мару, Мин, особенно почему-то – на Дарка, будто пыталась его в чём-то убедить. И все молчали, решая, что перебивать нельзя, несмотря на то что слов они не понимают.

– Ну что? – спросил Дарк у Вилисаны, когда девушка наконец замолчала. – Объясняла, почему мы должны оставить её в живых?

– Нет, – друидка отняла свою руку от руки Хараи и покачала головой. На лбу её появилась едва заметная морщинка – казалось бы, хоть что-то должно проясниться, но судя по Вилисане, только усложнилось. – Я не поняла её рассказа. Не увидела картинок, как это бывает с животными. Я просто… я чувствую эмоции и желания, не больше.

– Это тоже много, – похвалил её Мару. – Расскажи.

– Ей нужна помощь, – Вилисана смотрела в траву, восстанавливая в памяти чужие чувства. – Она доверяет нам – по крайней мере, уверена, что мы можем помочь. Но дальше… проблема касается не только её, а как будто бы… всех.

– Всех? – изумилась Мин. – То есть всего мира?

– Нет, по-моему, только её народа, – покачала головой Вилисана. – Но что-то очень плохое может случиться. И нужно спешить. Нужно куда-то идти. Её обманули, причём обманули свои же…

– А у них там, в Краснии, не всё так однозначно, – ухмыльнулся Дарк.

– Если верить ей, у них там какая-то катастрофа, – друидка хмурилась. – Я не слышала слов, пыталась уловить другое… вы помните, какие слова она повторяла чаще всего?

– Рамал, – подумав, назвал Дарк. – Мне кажется, это какое-то имя…

Хараи с надеждой посмотрела на Дарка, услышав от него знакомое ей слово. Некромант подумал, что было бы очень глупо, если «рамал» переводится, например, как «тогда» или «может быть».

– Ркэджм, – старательно выговорила Мин. – Кажется. Тоже довольно часто…

– Фантасэда.

– Зэ уты какие-то…

– Сплошные согласные, ни черта не понять…

– Минуточку! – вдруг громко проговорила Мин с зачатком гнева. Все удивлённо посмотрели на неё. Девушка раздувала ноздри и таращилась в землю. Друзья забеспокоились: вдруг она сложила все части мозаики и поняла, что они действительно в опасности? Первым предположивший нападение Дарк активировал паучков на голове, проверяя местность, и даже на всякий случай огляделся, но не заметил чужаков. Анубис не подавал признаков тревоги, Сафира спокойно прогуливалась вдалеке – значит, никого действительно нет. А потом Мин ещё более гневно, делая паузы между словами, проговорила: – Кто сказал «фантасэда».

Это действительно звучало не как вопрос. То есть она явно знала, кто.

А потом все увидели, как Хараи таращится на Анубиса.

****

– Да ладно… – потрясённо вымолвил Дарк. Мару, не стесняясь, открыл рот, Вилисана застыла, пытаясь понять, действительно ли слово «фантасэда» сказал не Дарк. Голос вроде похож, но он… он на самом деле звучал не над плечом, а из-за спины! А за спиной был только…

– Анубис, – Мин уже поднялась. До химерала было два шага, и она быстро их преодолела. – А ну повтори!..

Последнее она сказала даже тише, чем обычно, но с таким значением, что Дарк подумал: будь он на месте создания – мигом бы повторил, и, на всякий случай, не один раз.

– Фантасэда, – сказал Анубис. – Рхэджм Фантасэда – значит кровь Фантасэды.

Мин развернулась и как-то растерянно и с досадой уставилась на друзей. «Нет, ну вы это видели?» – сквозило в её взгляде. Похоже, некромантка отчаялась понять своего мёртвого слугу.

– Да он же говорит! – взревел Мару, напугав даже Вилисану. Друид вскочил и бросился к чёрному парню. – Да ты её лучше нас понимаешь! Дай пять! Ага, а теперь вот так… эх, молодец!

Анубис и Мару производили какие-то сложные действия со своими ладонями – такие обычно придумывают друзья, чтобы приветственные и прощальные жесты не были стандартными, вроде простого пожатия рук.

– Я уже не знаю, чей это химерал, – проговорила Мин, не сводя с них потрясённого взгляда. – Мару, дай-ка…

– Не надо, – на всякий случай попросил Мару. Ему показалось, что Мин будет жестоко бить. Причём если его, это ещё ладно, но чёрного здоровяка – это было бы нечестно.

– Анубис, собачья головешка! Какого лысого чёрта ты всё это время молчал?! – набросилась на слугу Мин. Конечно, бить его она не стала, но была рассержена.

– Эй, полегче, – пробормотал Дарк, близко к сердцу принимая любые намёки на его гладкую голову.

– Вот, сейчас опять! Теперь ты меня не обманешь, я знаю, что ты умеешь говорить!

– Я не хочу вас обманывать, – сказал Анубис.

– Ф-фух! – некромантка вздохнула с облегчением и даже улыбнулась. – А я-то думала, мне это показалось… так в чём дело, откуда этот зашитый рот? У тебя превосходный мозг, ты можешь учиться, ты всё понимаешь… и молчишь!

Ответа ждали все. Непонимающая Хараи на всякий случай забилась поглубже в спальник.

– Не люблю говорить, – признался наконец химерал.

– Вот те на! – изумилась Мин. – Не любишь? А постоянно таскать рюкзак? А когда тебя били на привале все кому не лень, тебе нравилось или нет? Ничего уже не понимаю… А может быть, ты не любишь быть моим слугой?

На самом деле девушка была рада, что её создание заговорило. Злилась она лишь потому, что химерал, будучи по сути куском плоти с тёмной силой внутри, так долго её обманывал. Но, с другой стороны, это было даже лучше – девушка всегда верила, что некросоздания – чуть более живые, чем кажется. Правда, возникала небольшая проблемка: если Анубис молчал именно потому, что не любит этого… у химералов не должно быть желаний, потому что иначе они станут очень опасны. И самое ужасное – если слуга нанесёт вред её друзьям. Это казалось немыслимым, но нужно было взять на заметку.

– Я хочу быть вашим слугой! – голос Анубиса изменился, стал даже немного испуганным, будто он верил, что Мин может от него отказаться. – Я буду говорить.

Девушка посмотрела на него. Химерал вытянулся в струнку и смотрел на неё уже не тем бесстрастным взглядом, что раньше. Он давал ей понять, что его желания пусть и существуют, но они ни в коем случае не важнее её приказов.

– Прекращай цирк, Анубис. Ещё меня на «вы» называть он будет… Почему ты не говорил раньше, ведь я донимала тебя постоянно! Ты не любишь, когда тебя донимают?

– Это было несущественно, – отозвался он.

– То есть неважно? Откуда у тебя такие сложные слова…

– Неважно, – поправился химерал.

Мин задумалась. Если ему, например, тяжело говорить из-за какой-то её ошибки, то логично, что он не станет этого делать просто так, чтобы не тратить энергию впустую. А сейчас – потратил, потому что понял что-то в речи Хараи. Впрочем, даже если он и правда просто не любит говорить – сейчас впервые подал голос потому, что это вдруг стало существенно.

– А фантасэда – это существенно? – уточнила она вслух.

– Это гарант магии, – кивнул Анубис. – Чародеи Раскалённого Города владеют магией крови, пока существует великая семья – Фантасэда. Фантасэда правит Городом и всеми людьми.

Мин ошеломлённо покачала головой, потаращилась на Анубиса ещё несколько секунд.

– Анубис, я ничего не понимаю… ты что, знаешь её язык?

– Язык пустынников, – кивнул тот.

– Но откуда?! Чёрт бы тебя побрал, ты что, с самого начала знал его?

Друзья всё это время стояли рядом, но молчали. То, что происходило, поразило всех, особенно Дарка, который знал о химералах гораздо больше, чем Мару и Вилисана, и понимал, насколько невероятно то, что происходит. Да, химеры иногда могли говорить, но, во-первых, редко, а во-вторых, они или говорили, когда им велели, или не говорили совсем. А Анубис… Анубис «не любил».

– Они знали его, – ответил химерал.

– Они? – Мин прищурилась. – Давай я не буду тянуть из тебя каждое слово и ты поднапряжёшься и скажешь много, чтобы я поняла. Потом будешь долго молчать и я тебе дам что-нибудь вкус… чёрт… ну, что-нибудь сделаю, что ты захочешь, договорились?

– Они знали, – Анубис не стал подтверждать договор кивком – просто продолжил говорить. Наверное, чтобы расправиться с этим ненавистным действием скорее. – Четверо воинов и два мага, их всех убили и они заблудились. А потом объединились и нашли тебя, Мин.

Некромантка беспомощно поглядела на Дарка, будто ища у него поддержки. Он пожал плечами. И тогда девушка вспомнила.

– Погоди… тот дух, которого я встретила у Кристра, за которым гнался огромный призрак… который сейчас в тебе… там что, было несколько человек? Крас… песчаников?!

Анубис кивнул.

– Которых убили жнецы?!

Ещё один кивок.

– Жнецы не выпивают души… – прошептала Вилисана, которая, как и все, знала историю про встречу Мин со странным духом-простынёй и слышала предположения самих жнецов о том, что случается с духами убитых ими людей.

– Похоже на то… – пробормотал Дарк. – Похоже, Аксель был прав в своём гениальном выстраивании системы Смертей, и не отпускает души только Красивая, а Шальная всё-таки имеет такую возможность… Анубис, ты хочешь сказать, что в тебе шесть личностей? Ты помнишь их всех?

– Они помнят, – химерал отрицательно покачал головой.

– Нуби! Выходит, ты знаешь всё о красных людях! – осенило вдруг Мару. – Если ты знаешь то, что знали они, то ты можешь рассказать и про выходы, и про то, где находится войско! Они правда живут за горами, да?

– Выходов не найду, – признался Анубис. – Мало памяти.

– Нуби? – Дарк иронично искривил бровь. Вилисана недовольно покачала головой, видимо, слишком заинтересованная и стремящаяся скорей получить ответ химерала. Мин, напротив, рассмеялась.

– Теперь пусть кто-то попробует сказать, что Анубис неживой! Он говорит, имеет желания, и у него есть друг, который совершенно не связан с ним нитями силы! Анубис самостоятелен! Всё, парень, ты свободен! – она великодушно махнула рукой и развернулась, качая головой и от радости, что у неё вышло уникальное некросоздание, и от недоверия – неужели и вправду вышло?!

Как оказалось, переборщила.

– Мин, – осторожно позвал её Дарк. Девушка оглянулась и заметила, что Анубис опустился на одно колено и странно искривил брови – точнее, те надбровные участки кожи, которые могли бы их заменить. Впервые у него на шакальей морде появилось настоящее выражение. Будто Мин – судья, вынесшая приговор его любимой семье. В светло-голубых глазах плескались страх, отчаяние и совершенно нехимерская надежда. Вилисана даже ахнула, увидев такое, и покосилась на Мин – может быть, некромантка с ними играет? Но Мин и сама не на шутку встревожилась.

– Эй, ты чего? – она подошла и тронула чёрного парня за плечо. – Спокойно, я ещё не привыкла к твоим эмоциям! Ты не хочешь быть свободным?

– Я хочу служить вам… тебе! – горячо сказал он и склонил голову. И добавил. – Вечно!

– Я тоже этого хочу! – успокоила Мин. – Раз хочешь и ты, то так и будет. Всю мою жизнь, какой бы долгой она ни была… К Мару не хочешь перейти? Он ведь тоже твой друг.

– Мару – друг, – кивнул Анубис, посмотрев на друида, и тот с умилением улыбнулся. – А ты…

– А я?.. – подсказала девушка, когда химерал замолчал.

– Создатель.

– Мама? – усмехнулась она.

– Вечно, – кивнул Анубис.

– Как скажешь. Ух, «скажешь»! Аж самой произносить приятно! – Мин глубоко вдохнула, оглядывая друзей счастливым взглядом. – Слышали? Как Анубис скажет! Что сделает? Ска-ажет… ух, я Игниса удивлю, он брови аж до самых волос подымет! А Мартина как обрадуется! А, Анубис? Любишь Мартину? То-то… И Китара с Акселем как узнают, так и сядут! Ладно, – оборвала девушка сама себя. – Мы не закончили. Друг мой, – она посмотрела на химерала с подозрением. – Вставай и прекращай игры. Ты можешь перевести слова Хараи? О чём она рассказывала Сан?

– Я не слышал всего, подошёл в конце, – Анубис послушно поднялся.

– Ммм… а если она ещё раз расскажет? – некромантка с сомнением покосилась на Хараи, которая всё так же сидела в спальном мешке, стараясь натянуть его как можно выше, иначе у неё была бы совсем голая спина.

– Ты хочешь, чтобы она повторила всю эту тираду? – удивилась Вилисана.

– А что? Нам ведь нужно узнать.

– Мне кажется, Анубис от этого не в восторге, – заметил Мару.

– Но он же заговорил именно благодаря ей! Этому языку! Значит, это существенно! – возразила Мин. – Анубис?

Но химерал не ответил и просто кивнул в сторону Хараи. Та производила какие-то действия. Подойдя ближе, друзья смогли рассмотреть жест, и он им не понравился. Вытянув перед собой руку запястьем вверх, девушка провела по коже ребром ладони, демонстрируя надрез, потом показала на это место пальцем. Потом повторила, чтобы ни у кого не оставалось сомнений.

– Рхэджм, – сказала она.

– Анубис, что это такое? – Мин чуть повернула голову в сторону, чтобы уловить ответ. Химерал помнил, что Хараи его боится, поэтому близко не подходил и остался стоять возле дерева.

– Кровь.

– Что?! – Дарк мигом превратился в прежнего недоверчивого типа. – Она хочет взять нашу кровь? Вот наглая красница!

– Зато она хотя бы просит, а не взяла её сама! – вступилась Мин. Хараи в это время испуганно махала руками, глядя на Дарка. Она видела, что её желание парень прекрасно понял и теперь злится именно из-за этого. Девушка выставила перед собой большой и указательный пальцы, делая вид, будто зажимает между ними крошечный камушек. И опять с надеждой посмотрела на Дарка.

– Вот видишь? Ей нужно немного! – обрадовалась Мин.

– А что она с ней будет делать, она не скажет? – парень сурово скрестил руки на груди. Отдавать врагу кровь он не собирался, даже если он униженно просит сам и вообще такой маленький и ничтожный.

Вряд ли Хараи поняла вопрос Дарка, но жесты не прекратились. Зажатый между пальцами воздух, символизирующий кровь, приблизился к её губам, и она демонстративно его «выпила».

– Колени мне в обратную сторону, – заявил Дарк. – Убедились?

– Да-а… – Мин уже и сама не знала, как теперь реагировать. Вилисана всё это время смотрела на красную девушку широко раскрытыми глазами. – Анубис, ты знаешь, зачем ей кровь?

Слуга молчал. Некромантка развернулась и нахмурилась, и он пожал плечами.

– Не знаешь – или долго говорить?

– Чародей, – пояснил Анубис и помотал головой.

– Он хочет сказать, что неизвестно, что на уме у этих чародеев! – пояснил Дарк. – И он прав.

Все повернулись к Анубису в надежде, что он опровергнет слова некроманта и что опасности нет, но тот кивнул. Тревожиться было можно.

Спокоен был только Мару.

– Я поделюсь с ней кровью, – сказал он и поднял лицо к Дарку. – Дай какую-нибудь из своих иголок.

– Как говорит Игнис, глаза мне в ноздри, если я тебе её дам! – некромант почти рассердился. – Подумай, зачем ей пить твою кровь!

– Я подумал, – совершенно серьёзно ответил друид. – Именно поэтому и хочу это сделать.

– А вдруг она станет управлять тобой? – Дарк был непреклонен. – Нашлёт страшную болезнь? Мы не знаем ничего об их магии, кроме того что они пользуются кровью и могут протыкать ею людей!

– Ний сжидектив ут джейгефсий! – Хараи показала Дарку открытые ладони и умоляюще покачала головой, потом сложила ладони вместе и почти прошептала. – Гджей фкексенф...

Было очевидно, что отведать крови для неё чрезвычайно важно.

– Это не опасно, – тихо перевёл Анубис. – Пожалуйста.

– И я вдруг поверил ей больше, – недобро прошептал Дарк.

– Да хватит, ну что, право слово, может быть сильнее, чем жнец? – рассердилась Мин. – У тебя в любом случае преимущество!

– А если я не успею? – прошипел парень. – Думаешь, это так просто?

– Думаешь, она таким образом вылечится? – Вилисана повысила голос, чтобы прекратить спор, и повернулась к Мару.

– Если бы ей так нужно было выпить крови, она бы сразу говорила об этом, а не о том, что её обманули и про всякую священную фантасэду, – Мару принял из руки Мин маленький костяной штырь неизвестного предназначения. – Тем более что она уже здорова. Так что… я просто ей доверюсь.

– Ут йеуж виджудж! – попросила Хараи, протягивая руку к штырю, который, как ей показалось, друид хочет вогнать в руку по самое навершие. Он подумал, что девушка хочет сама уколоть его, присел рядом на корточки и попытался вручить иглу, но она замахала руками и просто напомнила жестом, что крови нужно немного. На этот раз её пальцы почти сомкнулись. Чтобы убедить Мару окончательно, она уколола себе руку невидимой иголкой – так легко, что друид засомневался, что игла проткнула бы кожу, будь в тот момент действительно у неё в руке.

– Хорошо, я осторожно, – пообещал он и приложил белый наконечник к запястью. Потом чуть надавил и произвёл незначительный надрез, который медленно набухал красным.

– Тебе не больно? – забеспокоилась Мин, хотя такая царапина, конечно, была пустяковой. Просто видеть, как Мару режет себе руку, было очень странно. Вилисана помотала головой и кивнула на свою руку, которая лежала у друида на плече. Подруга приглушала боль, пусть она и была незначительной, и Мин успокоилась.

Как только показалась первая капля, Хараи зажестикулировала, давая понять, что больше крови не нужно. Мару посмотрел на девушку, будто собирался передумать, но всё же вытянул руку к ней. Здоровую – для того чтобы придвинуть к себе темнокожую ладошку и поместить ровно над собирающейся каплей. Однако Хараи не отдала руку – протянула обе к поцарапанной руке друида, и он догадался, что девушка хочет свежей крови прямо, так сказать, из сосуда.

– Был бы здесь Аксель, у вас бы головы полопались от его гнева, – шёпотом заметил Дарк, с неодобрением следя за происходящим. Мару колебался всего две секунды, а потом решительно приблизил своё запястье к Хараи. Она аккуратно взяла его огромную ладонь своими, кажущимися почти в два раза меньше, и наклонилась.

Рука друида пропала из виду, скрывшись за бордовыми волосам, и товарищи заволновались. Больше всех волновался Мару – он чувствовал, как нежно, будто к лепестку цветка, к его запястью прикасаются губы. От этого ему было крайне неловко – впервые в жизни сыну пахаря женщина целовала руку. Видя, какое страдальческое лицо становится у друга, некроманты и друидка встревожились ещё больше и уже приготовились к каким-то действиям, но Хараи быстро прекратила свой завтрак.

– Много она выпила? – шёпотом спросила Мин. Мару, чтобы не говорить «она вообще не пила» и не озвучивать свои ассоциации с поцелуем, просто покачал головой и непроизвольно прижал руку к себе.

Красная девушка сидела с закрытыми глазами и не двигалась. Ресницы, правда, слегка подёргивались, будто ей снился очень активный сон. И когда напряжение достигло предела, а Дарк был готов в случае неприятного сюрприза применить своё ещё более неприятное умение, она открыла глаза и… не взорвалась, не атаковала и не расхохоталась. Просто открыла.

– Вы понимаете меня? – очень осторожно спросила она. Без всяких корявостей и нагромождения непонятных букв, она чисто произносила слова, которых минуту назад не знала. И, догадавшись по вытягивающимся лицам, что её понимают, заулыбалась. – Слава Тресфалле, получилось! Я делала такое впервые, но мне показалось… я чувствовала, что в крови обязательно должен содержаться язык. И я оказалась права! Теперь мы сможем поговорить!

ГЛАВА 2. Визиты Смерти

Аксель был очень хмур и недоволен. Он хотел немедленно отправляться туда, где сейчас Вилисана, несмотря на то, что он не знает, где именно, а Зевс только вылетел на поиски. Ручеёк тоже отправился в разведку, немного в другую сторону, чтобы они не изучали одну и ту же территорию.

– Да ладно тебе, Акс! – Мартина кинула в друида колючий шарик, сорванный по дороге с растения. Он зацепился за волосы маленькими живыми отростками и начал копошиться. – Ты всю дорогу молчишь!

– Потому что ваша затея – полная глупость, – парень аккуратно снял временно оживший шарик с волос и посадил на круп Бусинке, чтобы тот цеплялся уже за гриву. – Наши сейчас могут быть уже возле гор, ищут там выходы красных людей! Они спокойно выехали из лагеря, а потом просто свернули и сбежали, я уверен! Почему бы нам не сделать так же?

– Ты же вчера был со мной согласен! – удивился Игнис.

– Конечно, ты же у нас старший! – издевательски протянул парень. Некромант был старше его на каких-то сто дней, так что замечание было несущественным. Но Игнис действительно вчера вечером это заявил, считая, что такой аргумент заставит всех его слушаться. – Но почему нужно возвращаться обратно, туда, откуда нам удалось вырваться даже без надсмотрщиков!

– Потому что, – терпеливо разъяснил Игнис, – нам нужны старые книги, которые, несомненно, хранятся в библиотеках, но лишь в крупных городах. В мелких городах и тем более сёлах таких книг нет. Мы можем поехать в Ланзор, но это далеко и займёт время, которое сейчас наиболее драгоценно. Поэтому зачем ехать в Ланзор, когда прямо у нас за спиной, в пределах дневного перехода, стоит лагерь высших некромантов, половина из которых может перевести «ма квелл» сходу? И кто знает, что они углядят в этих словах – может быть, что-нибудь важное, что известно только старшим? Тогда нас не отправят домой точно.

– А зачем мы будем им нужны, если дадим подсказку про ма квелл? – возразил Аксель. – Они и сами смогут ей пользоваться.

– А вдруг мы узнаем ещё что-нибудь важное? – предположила Китара.

– От Смерти, которая заявится в лагерь? – недоверчиво хохотнул друид.

– Тише! – попросила Мартина. – Не говори вслух, мне… не по себе.

– И потом, – продолжил Игнис. – Да, с нами не отправили преподавателей. Но это не значит, что они не находятся поблизости и не следят за нами.

– Как? – фыркнул Аксель. – Таятся в кустах?

– Просто едут следом, пустив за нами мелких шпионов, которых ни я, ни Китара засечь не можем.

– А если Китара перейдёт в призрак и найдёт их? – друид покосился на колдунью.

– Во-первых, это не так просто, – покачала головой она. – Отнимает силы, а я бы хотела сохранить их. Преподаватели не опасны, в то время как против красных людей придётся бороться в полную силу. И во-вторых, что будет, если я их найду?

– Мы убежим. И они не успеют нас остановить.

– Зачем нам убегать? Мы ведь сами согласились отправиться домой.

– Тогда зачем бы им за нами следить? – Аксель начал раздражаться.

– Чтобы знать, куда мы едем! – перебила Мартина. – Если мы свернём, они не будут нас останавливать, им достаточно просто знать! Слушайте… может, они этого и хотят, чтобы мы куда-то свернули?

– Думаешь, от нас этого ожидают? – нахмурился Игнис.

– А вдруг? Это только догадки, но всё же.

– Тогда в лагере нас уже ждут, – ухмыльнулся Аксель. – В большом разочаровании: «Как, вы не сбежали?!»

– А если они не поверят в беседу со… с информатором? – тихо спросила Мартина. – Ведь её даже никто не видел. А слова «ма квелл», например, переводятся как «отправьте их домой»?

– Да и с чего вы вообще взяли, что это два слова, а не одно? – спросил Аксель.

– Потому что «квелл» означает «взять», – объяснила Китара. – Давайте приедем и проверим, чем строить пустые догадки.

Парень хмуро кивнул, отвёл наконец Бусинку от бездушного Игнисова коня. Мартина вздохнула, думая, что пока они едут в одну сторону, друзья движутся в другую и становятся ещё дальше. А вдруг они в опасности и им нужна помощь? Хотя, скорее всего, они просто уже приближаются к Логову и не знают, что происходит со второй частью их маленького дружного отряда. А вдруг к ним тоже приходила Смерть? Хотя она должна была увидеться только с Мартиной… но ведь у Мин есть своя личная Смерть – Красивая, она тоже может сказать что-то важное! Например, тот же «ма квелл»…

– Эй! – вдруг возопил Аксель. – Так ты знаешь, как это переводится! Куда мы едем вообще?!

– Знаю, – Китаре пришлось тоже остановить лошадь, потому что Бусинка встала как вкопанная. Аксель, хмурый и жутко недовольный, смотрел на некромантку в упор. – Ну и что? Ты понял какую-то истину из этих слов? Я знаю всего лишь стандартный перевод: в тех книгах, что меня заставлял читать Дарк, «квелл» использовалось как обычный глагол – «возьмите костяную муку, залейте тем-то и тем-то»… просто «взять». Я уверена, нам нужно более глубокое значение. И про частицу «ма» я ничего сказать не могу, а она может очень сильно изменить смысл.

Аксель ничего не ответил, но Бусинка тронулась с места.

– Самое смешное, если руководствоваться нужно именно словом «взять», – после недолгого молчания сказала Мартина.

– Давайте попробуем, всё равно ничего не потеряем, – пожал плечами Игнис. – Итак, что мы можем взять, чтобы это хоть как-то повлияло на исход битвы или вообще предотвратило её…

Друзья воодушевились и попредлагали уйму вариантов, потом развили каждую мысль, подключили кучу важных персонажей, в том числе герцога, императора, Вершину Пирамиды и Корня Древа. Потом Китара предложила выбрать лучшее, а автору потом устроить какой-нибудь приятный сюрприз или просто символически вознести ему хвалу. Посыпались идеи: «Взять у Афира Катры посох и сказать, что это сделали красники, и он их поубивает» (отклонено по причине «он, конечно, сильный некромант, но всех один не зарубит…»), «Взять в оборот друидов» (отклонено по причине «это что ты имеешь в виду?!»), «Взять вражеский лагерь штурмом» (отклонено по банальнейшей причине «ага, найди его сначала!»). Приз зрительских симпатий достался Акселю и его превосходной идее «Взять и прогнать красников!». Друзья поаплодировали, и на этом пустую дискуссию было решено завершить.

Руководство простым словом «взять» ни к чему не привело.

Вероятно, догадки Акселя о том, что их ждут, были верны – ну или Афир Катра и два незнакомых некроманта совершенно случайно оказались на краю долины, там, откуда сам лагерь был не виден и даже не слышен. Они производили какие-то манипуляции с костяными приборами, и когда из-за елей показался маленький отряд, даже не отвлеклись – посмотрели в сторону и опять вернулись к приборам. Навстречу ребятам, оставив работу, вышел мистер Афир – он был без лошади, так что когда приблизился, ученики соскочили с коней.

– В чём дело? – вид у мужчины был встревоженный. Акселю почему-то показалось, что он лишь делает вид, что удивлён. – Что-то забыли? Встретили кого-то?

– Нет, – Игнис помотал головой. – То есть да. Нужно кое-что вам рассказать. Это важно.

– Я слушаю, – некромант поздно опомнился и завёл за спину руку, всю кисть которой покрывали копошащиеся светлые жучки. Несомненно, мёртвые. Игнис с Китарой сразу узнали специальных, очень чувствительных к тёмной энергии созданий, необходимых для тонкой работы или тщательного поиска, а Мартина и Аксель синхронно отступили на несколько шагов, позволяя друзьям взять разговор на себя. Друид пусть и любил насекомых, пусть и старался принять магию Смерти, но к такому пока не был готов. – Хм, Игнис… вы не встретили твоего отца?

– А что, он покинул лагерь? – нахмурился Игнис.

«Конечно, должен же кто-то был следить за нами!» – сделал свой вывод Аксель. От участия в беседе друид отказался, но не обострять слух за счёт частичной трансформации уха не обещал.

– Они с Алдамо повезли красного чародея Сауда в Вальт, – пояснил Афир. – Выехали сегодня с утра.

– Мы ехали по другой дороге, – пояснил Игнис. – Свернули южнее.

– Почему? – тотчас насторожился Афир.

– Хотели объехать город… а вы кого-то ищете? – юный некромант заозирался, пытаясь найти ещё колдунов кроме тех двоих.

– Да, – кивнул отец Мин, не конкретизируя. – Вы хотели кое-что рассказать.

– Это странная информация, – предупредил Игнис, делая глубокий вдох. – Хорошо, что здесь оказались вы, другим было бы сложнее объяснить… в общем, в трактире мы разговаривали со Смертью.

Афир молчал несколько секунд, потом непонимающе дёрнул головой.

– Мы? То есть вы все? Одновременно?

– Да, она подошла к нашему столу и... сначала сказала, что я хорошо играю на скрипке…

– Погоди, – Афир округлил глаза. – Смерть. Я правильно услышал? Смерть подошла к вам в трактире.

– Я же говорил, это странная информация, – парень пожал плечами, будто его в чём-то уличили и он не может отпереться: «Ну да, сделал, теперь уж не вернуть…»

– Я понимаю, что увидеть воплощение Смерти во сне возможно. Ведь Великий Дух Предков – и есть её голос, то есть сообщать важные вещи она может. Но прийти… вы видели человека?

– Да, это была женщина. Выглядела обычно…

– Чёрный плащ, капюшон и острая коса… – тихо напомнила издалека Мартина. Афир посмотрел на неё немного обалдевшим взглядом.

– Обычно?

– Ну, там так получилось… – хмыкнул Игнис. – Плащ был перекинут через локоть, в косу заплетены белые волосы, а на конце её крепилось лезвие. И значок, как у вас на одежде, – парень указал подбородком на куртку старшего некроманта, где на груди был знак Пирамиды некромантов – чёрный треугольник с верхним углом, похожим на пику, разделённый белыми линиями на символические блоки. – Только там был капюшон.

– Похоже на розыгрыш, – покачал головой Афир и снова спрятал за спину жуткую руку с жучками, которую, забывшись, расслабил и случайно показал друидам.

– Надеюсь, не ваш? – пошутил Игнис.

– Ну совсем нам нечем заняться, кроме как вас разыгрывать, – недовольно проговорил Афир. – Вы за этим вернулись? Чтобы рассказать нам про Смерть? Нужно было догнать её и допросить, вы не дети и могли сами догадаться.

– Мистер Афир! – заступилась Китара за Игниса, который стоял прямо перед главой Бешатальского Блока и выглядел так, будто принимает незаслуженный нагоняй. – Мы спрашивали про неё людей в корчме, но никто её не видел! Корчмарь следил за нами, потому что мы некроманты и друиды, он постоянно таращился на наш столик, но не видел, чтобы к нам кто-нибудь подходил!

– Хм, – Афир перевёл взгляд на девушку. – Да, это странно… но Смерть!.. поверить в это, знаете… невозможно. Я помню легенды про Смерти, но разве они действительно могут так среди нас ходить?

– Мы этого не знаем, мистер Афир, – ответил Игнис. – Но нас предупредили о её появлении, и поэтому всем её словам мы поверили. Она сказала, что наша миссия не закончена и мы ещё сыграем свою роль в Слове.

«И, конечно же, что вы должны остаться в военном лагере, да, Игнис?» – так и сквозило во взгляде Афира. Вероятно, он считал, что ребята хотят обдурить его, используя авторитет всех некромантов.

– Кто вас предупредил? – спросил он. – Есть предположение, что он вас и разыграл.

Юные некроманты притихли, а Мартина опустила голову.

– Боюсь, это ничего не меняет, – признался Игнис. – Потому что нас об этом предупредила Смерть.

– То есть она же? – воскликнул Афир и чуть было опять не вынул свою жуткую руку, чтобы всплеснуть ею. – И как она это сделала в первый раз? Погодите, вы вообще сколько раз её видели?

– Мистер Афир, – Мартина подошла ближе, серьёзно глядя с высоты своего крошечного роста. – Поверьте, это не шутка, по крайней мере я до сих пор боюсь произносить это вслух… она явилась ко мне во сне. Я тоже не поверила, думала, обычный сон, рассказала Китаре. Мы решили на всякий случай принять слова к сведению, но ничего не происходило и мы почти забыли… до вчерашнего вечера.

– К тебе во сне приходила Смерть? – Афир задумчиво посмотрел на друидку. – С тобой что-то случилось? Была ранена? Почему она пришла?

Девушка переглянулась с Игнисом и Китарой, а Аксель мысленно сказал «ой-ё!..».

– Я чудом избежала гибели, – кивнула девушка. – Чуть не сорвалась со скалы, но меня спасли. И С… она пришла и сказала, что я избежала лап её старшей сестры, а значит, она может захотеть со мной увидеться. И она увиделась.

– В человеческом облике? – Афир искривил брови.

– Да. Во сне она сказала, что облик будет человеческий. В это мы тоже не верили, пока не убедились сами.

Колдун долго молчал, потом сделал досадливое движение губами, будто собираясь отказывать: «Я, конечно, всё понимаю, но…» И всё же сказал не это.

Тогда же Игнис подумал, что, наверное, лучше бы Афир отказал.

– Если вы видели вчера Справедливую, то кто приходил к тебе во сне, Мартина?

«Молчи! Мин говорила, что он не знает!!!» – мысленно вопил Аксель, сжав кулаки. Но девушка и сама понимала это.

– Я не знаю… она сказала, что Справедливая ей старшая, но разве я понимаю в Смерти...

– Только не говори мне, что Игнис за всё время пути ни разу не рассказывал легенды, – снисходительно попросил мужчина.

– Откуда вы… – удивился парень.

– Мин рассказала. Я много знаю о вас, ребята. Так что? Неужели не представляешь, которая из них?

– Думаю… Милосердная, – выдохнула друидка. – Она на то и Милосердная, чтобы предупредить…

– Она Милосердная на то, чтобы забрать тебя раньше срока, – поправил Афир, но дальше допытываться не стал. – Ладно, в этом всё равно не разобраться. То есть вы настаиваете, что должны остаться в лагере? Чтобы выполнить наказ Смерти Справедливой?

– Не только, – возразил Игнис. – Это ещё не всё. Последние слова Смерти… мы их не поняли, это был старый язык. Перевели приблизительно, но всё равно не смогли растолковать. «Ма квелл». Что это может значить?

– Обычно это значит «забрать», – задумался колдун. – Это всё, что она сказала?

– Это всё, что это значит?! – возмутился Аксель. – Ничего себе решение всех вопросов!

– А ты думал, Смерть тебе все загадки раскроет? – Игнис развернулся и грозно посмотрел на друида. – Теперь будем жонглировать этим словом.

– Жонглировать? – переспросил Афир.

– Да это мы так… просто забавлялись по дороге, – Игнис махнул рукой. – Да, это были слова, которые она выделила особо. Сказала: «ма квелл – запретная магия, которая делит на неравные части любое счастливое общество». Примерно так.

Мартина и Китара согласно кивнули.

– Это уже интересней, – Афир взялся за подбородок и развернулся, чтобы пройти немного в сторону – так ему лучше думалось. Руку с жуками он всё ещё держал за спиной, так что на неё открылся прекрасный вид. Но мужчина забыл об этом. – Ма квелл, запретная магия… хм… что ж, – он остановился, повернулся к ребятам лицом и кивнул на работающих с приборами некромантов. – Откровенность за откровенность. Мне тоже нужно кое-что вам рассказать.

****

– А знаете, о чём я сейчас подумала? – спросила немного осмелевшая Мартина. Она, а также Игнис и Аксель находились на склоне, где изредка попадались давным-давно высохшие саженные деревца, и наблюдали лагерь. – Пока Смерть говорила с нами, выходит, всё это время никто не умирал. Ни одного человека!

– Выходит так, – согласился Игнис, кидая камушек в череп неподвижного скелета-часового. Как и два десятка предыдущих, камень с гулким стуком отскочил и затерялся среди других таких же.

– А остальные Смерти? – возразил Аксель. – У неё ещё полно сестёр.

– Красивая отпадает, у неё есть другая работа, – напомнила Мартина. Игнис кинул ещё один камешек.

– Да хватит тебе швырять! – Аксель отчего-то сильно рассердился, будто некромант кидался живыми камешками по живой голове. – Аж звенит всё, сосредоточиться не могу!

– Ты чего? – удивился колдун и обезоруживающе поднял руки. – Ладно, не буду… а зачем тебе сосредоточиться? Сиди и жди указаний.

– Я пытаюсь вызвать Зевса! – пояснил друид. – Я направил его совсем в другую сторону, а Вилисана и остальные сейчас, может быть, уже возле Северной Рукавицы!

– Может быть, подойди ближе к деревьям? – посоветовала Мартина. – Там трава, растения, проще работать, а здесь один только голый камень…

– Нет, здесь, наоборот, очень уютно, – не согласился Аксель. – Только Игнис стучит, и у меня от этого в ушах будто лопается всё!

– Тебе нужно выпить успокоительного, – сочувственно глянул на друга некромант.

– Да, лучше пойду выпью, – неожиданно согласился друид. – Схожу к леди Миранде, – он встал, бросил взгляд чуть правее и содрогнулся. – Брр! Глаза б мои не видели. И кто-то же придумал это первым!..

Мартина была полностью с ним согласна. Жуткий костяной паук, собранный накануне мистером Афиром, стоял сейчас недалеко от лагеря. Рельефное туловище, удобно обустроенное для седока (а судя по размеру, аж для троих), и восемь коленчатых ног необычайной мощи. Как ни странно, вся эта конструкция была чёрной, в то время как кости чаще всего светлые – пусть грязно-серые или жёлтые, но уж точно не чёрные. Однако спрятать такого паука в лесу было гораздо проще, нежели белого. Он может растянуться между деревьями и полностью слиться с тенями.

– Смотри, мистер Афир идёт, – тихо заметила девушка, пихнув Игниса в плечо. Тот повернулся и увидел мужчину – судя по всему, тот как раз закончил тренировку, потому что голубая рубашка его была распахнута, через плечо перевешивалось полотенце, а волосы слегка растрепались. И дышал он так, как будто бежал сюда, а не шёл спокойным шагом, как сейчас.

– Игнис, подойди на минутку. Есть разговор, – позвал он, мотнул головой и развернулся в сторону лагеря. Мартина было сделала жалобное лицо, потому что не хотела оставаться одна, но друг указал вдаль – Китара закончила секретничать с Казиром, и теперь они оба поднимались к Мартине.

Два некроманта, старший и младший, молча шли почти через весь лагерь к центральному шатру. Афир был недоволен, потому что собранный костяной паук стоял за крайними палатками, и каждый раз приходилось ходить туда-сюда по осточертевшей дороге. Но что ж поделаешь – для спокойствия людей нужно постараться, незачем запугивать их перед ожидаемым боем.

Хотя была ещё одна, и, пожалуй, более реальная причина – паук просто не помещался между палатками, поэтому его вынесли за границы.

– Входи, – мистер Афир откинул внешний полог, и парень вошёл первым. Сразу же уселся на один из складных стульев, за тот самый стол, где хозяин шатра с мистером Такадо и мистером Алдамо регулярно попивали кофе за вечерней беседой. Мужчина же бросил полотенце на спальник, стянул рубашку и принялся натягивать другую – чёрную.

– Разучиваете боевые приёмы? – из вежливости поинтересовался Игнис.

– Я бы назвал это скорее представлением для солдат, – усмехнулся старший некромант. – Интересно же посмотреть, что может колдун без своих созданий и магических фокусов. Аж очередь выстраивается. Иногда даже обидно: и чем я им так насолил, что каждый норовит окунуть меня в грязь?

– Вас-то в грязь не окунают, – уважительно возразил Игнис.

– Почему же? Довольно часто. Для хорошего воина я посредственный противник. Разве что стрельбой увлекался в детстве, если меня определить в полк лучников, принесу больше пользы, чем с мечом, – он повернулся к Игнису и усмехнулся. – Что, ожидал другого? И чего такого тебе Мин про меня наговорила, а?

У мужчины был очень хитрый вид, так что парень забеспокоился о другом: а что же такого Мин могла наговорить отцу про нового друга?

Отцу, которого он когда-то, не зная, вслух назвал «безглазой ерундой»…

– Не больше, чем Китара в детстве говорила нам про Казира, – отшутился младший некромант. – В основном про всемогущество, не более того.

– А, ну это мелочи, – Афир махнул рукой и стянул шнурок с волос, зачесал их назад пятернёй и перевязал заново. Игнис отметил, что волосы у некроманта не совсем такие, как обычно у черноволосых, в том числе и как у него самого. Чёрные пряди Афира будто немного блестели – как у друидов на солнце. Парень хотел спросить, нет ли у него в далёких предках солнечников, но не стал.

– Вообще-то она не приукрашивает истории, и про вас говорила адекватно, – уже честно сообщил он. – Говорила, что вы настаивали на курсе рукопашного боя, когда она училась в Школе Тела. Если бы вы не были воином, разве посчитали бы это настолько важным?

– Я считаю, что развивать нужно всё. Хотя бы в минимальной степени, – ответил Афир, роясь в стопке вещей в поисках куртки. – Да и вряд ли я смог бы её уговорить, если бы она не захотела сама.

– Да, Мин – она такая, – с улыбкой согласился Игнис.

Афир тоже задумался. Замолчал, улыбка сошла с лица. Он надел куртку, застегнул пуговицы, потом скрылся за пологом, за которым хранил своих некросозданий и приборы. Пространство там немного опустело, поскольку паук уже находился в собранном виде на улице. И всё же несколько химер и группа зомби ещё были нетронуты, и важный ящик с мелкой «черепицей» (так Афир называл костяные детали будущих конструкций) тоже занимал достаточно места.

Юный некромант ожидал, что глава Бешатальского Блока покажет ему что-то из своего склада, но мужчина вернулся быстро и с пустыми руками, и следом за ним никто не шёл. Усевшись на складной стул напротив парня, некромант серьёзно посмотрел ему в глаза.

– Игнис. У меня к тебе важный вопрос. Пожалуйста, не скрывай от меня ничего. Во время вашего путешествия ты замечал что-нибудь странное в поведении Мин? То, что сильно отличало бы её от других? Может быть, с ней связана невероятная история?

«Да она сама – ходячая история!» – подумал Игнис, и тут же начал лихорадочно размышлять: что же сказать её отцу? Даже про ткахеджей говорить не стоит, он станет расспрашивать, и чем дальше, тем сложнее будет лгать. Пока он верит в то, что «ткахеджи просто не появились, поэтому мы смогли жить в горах десятки дней», не стоит упоминать про них вообще.

– Я не прошу рассказывать ваши личные секреты, но, может быть, что-то удивило даже тебя? Может быть, тебе показалось, что она что-то скрывает? Я не просто так спрашиваю, от этого зависит многое в наших поисках и вообще… в её жизни.

– Пожалуй, да, – кивнул Игнис и сделал вид, что усердно вспоминает. На самом деле он старательно отфильтровывал лишние слова. – Она какая-то… безрассудная. Всё время суётся в опасные места, приходится следить, даже за руку хватать, чтобы вовремя остановилась.

– Это такой характер, с самого детства, – Афир усмехнулся. – Она рассказала, как добыла голову Анубису?

Парень кивнул.

– Вот. Прыгнула за мной в овраг, ты подумай! Самоотверженная девочка, даже слишком… и ведь велел быть осторожной! Хотя, может быть, она меня тогда и спасла.

Взгляд мужчины стал задумчивым. Какое-то время он молчал, а Игнис не встревал, не подавал голоса. Тоже вспоминал Мин.

– Никогда не забуду, как на неё смотрел тот колдун, – очень тихо сказал Афир. – Смотрел, будто убивал, как делают это жнецы. Я в этом не разбираюсь, поскольку сам не владею этой ступенью магии. Но я так ярко чувствовал… хоть у меня был свой противник и вообще странно, что я смог отвлечься даже на секунду, но я до сих пор помню тот взгляд… скажи, Игнис, – старший некромант вскинул голову. – Мин, случайно, не пытался убить кто-то из жнецов? При первой встрече, например, решив, что она враг?

– Не было такого! – парень даже немного возмутился. – Вы же сами знаете, что жнецы не такие!

– Я пообщался с мистером Шцером и убедился, что бывают разные, – покачал головой старший колдун. – Знаешь что? После того случая я долгое время считал, будто покрываю одного из них. Свою маленькую дочь. Но ни словом не обмолвился об этом с ней.

– Почему? – заинтересовался Игнис.

– Не знаю, – Афир пожал плечами. – Может быть, не хотел пугать. Или… не хотел узнавать правду. И чтобы она знала, что я знаю, – потом он криво улыбнулся и добавил. – Ну и ещё она могла убить меня, если бы я раскрыл её тайну.

Игнис тоже улыбнулся, поскольку понимал абсурдность этих слов.

– Скажи, ведь к Мартине приходила не Смерть Милосердная? – спросил Афир, будто разом забыв о предыдущем разговоре. Голос его стал тихим и очень проникновенным. Игнису показалось на миг, что в шатре стало существенно темнее.

– Я не знаю, она ведь не ко мне приходила… – слегка отодвинулся от стола парень.

– Но она не придёт без крепкой связи, – твёрдо сказал старший колдун. – Милосердная может прийти к тем, чьего родственника забрала, или к тем, кого собирается забрать. Но ведь у вас в отряде не было смертей за весь поход?

Игнис заколебался всего на пару секунд, но Афиру хватило этого, чтобы добавить ещё один важный кусочек в свою мозаику.

– Вы выдумали этот сон или нет? Потому что если нет, то ради пространного предупреждения о возможном визите своей сестры к Мартине могла прийти только одна Смерть.

– Шальная? – осторожно предположил Игнис, хотя уже и сам чувствовал, что попытки сохранить тайну идут прахом. Пожалуй, отец Мин даже ничего не выведывал у людей из Ордена Аркатуса – просто хорошо подумал и пришёл к выводу сам. Особенно услышав с утра о приходе Смерти в трактир.

– Игнис, Шальная не приходит к людям во сне. По крайней мере, так, чтобы они потом могли проснуться. Ты знаешь ответ и просто умалчиваешь его, или мне лучше спросить у кого-нибудь ещё?

– Почему сразу не спросили? – не желая сдавать подругу, пробормотал Игнис.

– Потому что, – веско сказал Афир. – У Мартины умер близкий друг? Кто-то из родственников? Что с ней случилось?!

– Подруга, – тихо ответил парень, когда старший некромант совсем уж повысил голос. Хотя, конечно, ему так просто казалось – Афир говорил негромко, чтобы не было слышно снаружи шатра. – Погибла её подруга. Мин.

– Значит, всё-таки Красивая… – это колдун сказал почти шёпотом, откинулся чуть назад, зажмурился и как-то обмяк, будто его самые худшие ожидания подтвердились и сейчас уже ничего не сделать. – Вот что она имела в виду…

– Вы… знали про это? – удивился Игнис.

– Как сказать, – Афир невесело усмехнулся. – Не знал. Но догадывался. Никогда не спрашивал у неё. И, конечно, не мог проверить.

– И с ней никогда ничего такого не случалось, чтобы… проверить?

– Никогда. Кроме того случая со жнецом. Но я не знал, пытался ли он убить Мин, так что не делал выводов… впрочем, я просто не хотел делать эти выводы, оставлял секрет ей, если он есть. А если нет – у нас был бы просто пустой бессмысленный разговор. Ты думаешь, я неправ?

– Я так не думаю… – Игнис растерялся, не ожидая такого вопроса. Потом подумал: спросил бы он сам у Мин про Смерть Красивую, если бы у него появились подозрения? И понял, что не стал бы этого делать. Про то, жнец ли она, ещё спросил бы, но не про это.

– Честно говоря, я думал, тебе будет нечего мне сказать и я продолжу пребывать в своих вечных сомнениях, – усмехнулся Афир. – Но, видишь, угодил в точку, – он помолчал немного, потом тихо добавил. – Благодарю за эту беседу. Если можно, пусть она останется между нами.

– Конечно, – парень кивнул. Ему было приятно чувствовать, что он в кругу тех людей, которые могут вести личные доверительные беседы с Афиром Катрой. Дело было не в его высоком положении и лишь отчасти в том, что он был успешным и сильным некромантом и довольно приятным человеком. Просто это был отец Мин.

– Я посижу здесь немного… – добавил зачем-то старший колдун, намекая на то, что собеседник может быть свободен. Игнис встал, развернулся, направился к двери – но потом рискнул всё же задать последний вопрос.

– Вы сказали «вот что она имела в виду»… то есть когда-то Мин проговорилась?

Афир мог не отвечать – просто промолчать, будто не заметил, или кивнуть и оставить тему закрытой. Но он упёр острые локти в стол, сцепил узловатые пальцы под подбородком, и лицо его стало мечтательным.

– Не Мин, – мужчина сделал едва заметное отрицательное движение головой. – Это сказала мне её мама.

Игнис развернулся обратно, чтобы стоять к Афиру лицом. Садиться опять на стул не стал – некромант говорил, и не хотелось перебивать его лишними движениями.

– Я жутко волновался тогда, метался по дому, как дефектный химерал, – вспоминал Афир. – Лекарь несколько раз уверил меня, что всё в порядке, что беременность Трианы протекала легко, что она у меня сильная и молодец… просил не топать так… я начал красться, старался подобраться ближе к комнате, но потом отшатывался от двери, силой уводил себя оттуда – и снова… и совершенно случайно подслушал: «Почему она не кричит?» И следом: «Что с ней такое? Ведь всё было хорошо!» Я не выдержал, ворвался в комнату, бросился к кровати. Помощница лекаря держала на руках девочку – она светила на нас своими глазами-щёлочками, едва шевелила пальцами и молчала. А сам лекарь склонился над Трианой… я сразу же забыл о Мин, пусть простит она меня за такие слова. У жены из глаз утекала жизнь, я видел много смертей и знаю, как это бывает. И я, мастер-некромант, страшно испугался тогда. Я не был готов к тому, что её тело и душа разделятся, я наблюдал это сотни раз, равнодушно и даже не запоминая их, я делал с телами такое, за что друиды бы меня четвертовали и закопали под священным Древом! Но я не был готов к её смерти. Я не мог поверить… – Афир запустил длинные пальцы в свои блестящие волосы и вцепился в них, растрёпывая недавно переплетённый хвост. – А она просила дочку. И, конечно, её поднесли ближе, к самому лицу. И вот тогда она сказала: «Красивая…» Это было её последнее слово. «Красивая». Разве это было странное и неожиданное слово? Разумеется, нет! Что ещё может сказать мать о своей дочери? Что она хочет запомнить, уходя? Ребёнка. Триана хотя бы успела её увидеть… А потом она улыбнулась и ещё успела увидеть меня. Я верю, что успела, – некромант глубоко вздохнул, будто его грудную клетку прижал камень и он пытается поднять его силой своих лёгких. – Игнис, я не увидел её души. Я сразу поверил, что горе мне принесла Смерть Шальная, ведь только она не отпускает души. А про слово «красивая» я сначала забыл, но Мин росла, я наблюдал за ней и видел, что она… как будто не имеет чувства самосохранения, – Игнис кивнул самому себе, полностью с этим соглашаясь. – И я вспомнил. И сам над собой смеялся, ведь кто сейчас в это верит! Я даже рассказал Мин эту легенду, и она серьёзно выслушала её – но не поделилась со мной никакой тайной. Я решил, что её нет. Хотя с какой-то стороны надеялся, что есть, ведь тогда мне стало бы чуточку спокойней. И вот, выходит, Триана знала, знала ещё тогда! Она говорила «Красивая», она видела её, но не смогла объяснить. И улыбалась, потому что знала, что с дочкой всё будет в порядке…

Какое-то время мужчина молчал, и Игнис понял, что история закончена. Афир таким пустым взглядом таращился в стол, что юный некромант решил, что его исчезновение вряд ли будет замеченным. Парень очень тихо проскользнул через занавеси и непроизвольно прищурился от яркости тумана, висящего вокруг. После шатра показалось, что на улице яркое солнце.

Игнис прекрасно понимал мужчину. Сколь хладнокровно ты ни крошишь трупы и ни связываешь чужих духов, а родной человек способен превратить даже самого сурового некроманта в обычного испуганного ребёнка. Подойти к телу погибшего близкого страшно совсем так же, как страшно это сделать простым непривычным людям. Даже, пожалуй, как друидам. В тот раз, когда Мин сорвалась с уступа, Игнис храбрился, пытался доказать себе и окружающим, что он сможет спокойно смотреть на неё, что выдержит, пересилит боль. Но в глубине души понимал, что не смог бы. Он бы просто ушёл, чтобы или видеть её живой, или не видеть вообще.

ГЛАВА 3. Фантасэда

Анубиса опять отправили патрулировать территорию. Во-первых, чтобы он не пугал Хараи, и во-вторых, потому что задержаться здесь планировали ещё как минимум на день. Мару настаивал, что песчанице нельзя сейчас никуда идти – к озёрам ли, через горы или обратно в лагерь некромантов. Мин показалось, что слуга скрылся даже слишком поспешно, с облегчением, что его не заставят говорить.

– Столько всего за одни сутки… – ошеломлённо качала головой она. – Анубис, теперь вот Хараи… как тебе удалось выпить нашу кровь и понять язык? Или ты знала его раньше?

– Не знала, – песчаница помотала головой. – В крови каждого человека или животного есть информация, и если умеешь её прочитать, то узнаешь что-нибудь о личности.

– Погоди, ты что, прочитала мысли Мару? – Мин расширила глаза. Она сидела к Хараи едва ли не вплотную, придавив собой край её спальника. Дарк, напротив, находился на некотором отдалении, будто поддерживал специальное, принятое для переговоров расстояние. Мару копался в своём мешке в поисках трав, Вилисана устроилась на отдельном свёрнутом спальнике у ног песчаницы.

– Прочитать мысли? Нет, нет, я не могу этого сделать! Я только захотела понять его, а ведь язык – вовсе не мысли, это просто способ шифровки слов. С какой-то стороны – барьер, и я постаралась его разрушить.

– Барьер, да… – согласно проговорил Дарк себе под нос.

– Мистер Дарк, – Хараи умоляюще посмотрела на него. – Я вынуждена просить вас о помощи. Вы – моя последняя надежда, я не знаю, что мне ещё делать!

Дарк с выражением крайнего изумления уставился на песчаницу. В его глазах явственно читалось: «Я?!» Остальных это тоже интересовало.

– Дарк? – уточнила вслух Вилисана.

– Ты его знаешь? – Мин посмотрела на друга, потом опять на красную девушку.

– Нет, конечно, – Хараи будто немного растерялась. – Я могу ошибаться, но… вы ведь не просто гуляете здесь, вы, наверное, солдаты, да? У вас есть воины, и вы, кажется, знаете про магнахэдов… или это не так?

– Так, так, – покивал Дарк. – Знаем и сталкивались с ними. Но почему ты обращаешься именно ко мне? И кто это «воины»?

– Я полагала… – Хараи осмотрела собеседников. – Анубис… и Мару… они выглядят как воины. А вы, мистер Дарк, – глава отряда, вы руководите и принимаете решения.

Дарк криво улыбнулся, хотя вовсе не из-за самодовольства – он просто не понимал хода её мыслей. Мин же была, как всегда, более непосредственной.

– Почему Дарк? – она непонимающе помотала головой.

– Просто мистер Дарк старше вас, и такой… серьёзный… я думала, что…

– Ничего он не старше! – заявила Мин. – Такой же, как мы, только брови белые. Если он тебе кажется стариком, то ничего, у друидов тоже так сначала было. Туманники все так выглядят. У нас вообще нет командира, мы просто друзья, которые… в общем, у нас тоже есть небольшие проблемы, потому что мы не воины и, если честно, не отряд, а…

– Мин, – попросил Дарк, и Хараи вновь вернулась к мысли о его лидерстве, поскольку Мин послушно замолчала. – Хараи, у нас нет главного, так что нет нужды говорить «мистер» и «вы». Кстати, почему именно «мистер», а не «лад»? Это равнозначные слова, просто «лад» говорят солнечники.

– Я так поняла, что для менее яркого народа следует использовать слово «мистер», а для более яркого – «лад», – пояснила Хараи, ловко разграничив ребят. – Вы как будто из разных народов, Мару и Вилисана – Мин и Дарк. Но я немного не понимаю, что такое солнечники…

– Ты ведь должна была всё это понять через кровь Мару, – Вилисана склонила голову к плечу. – Про «мистер» и «лад» ты уловила правильно.

– Нет, я только поняла, как вы зашифровываете слова. Но ничего про ваши обычаи, порядок жизни, про названия… то есть я знаю про «мистер», но использую, не осознавая.

– А как ты из вот этого жеста, – Дарк повторил движение рукой, из которого песчаница сделала вывод, что ребята знают о чародеях, – поняла, что я говорю о вашей магии?

– Вы верно повторили его, – пояснила Хараи. – Это самое удобное движение для повышения плотности крови, оно выработано у чародеев до автоматизма. Так вы… вы уже боролись с кем-то из нас?

– Скорее они боролись с нами, – проворчал Мару, усаживаясь на корточки возле Дарка и, не глядя на остальных, ощипывая какие-то чешуйки с ветки и бросая их на землю. – Я был бы не против поговорить, но они сразу набросились на нас.

– О нет… – лицо Хараи стало совсем несчастным. – Они ведут себя как захватчики, даже не думают о переговорах… я так боялась, что вы сразу убьёте меня, даже не разобравшись! Мне так повезло, что вы согласились выслушать…

– Так в чём дело-то? – перебила Мин. – Ты уже пыталась рассказать нам какую-то историю о проблемах в твоём городе. Теперь говоришь, что тебе нужна помощь. Но как мы можем помочь?

– Я не знаю… – она сокрушённо покачала головой. – Это был жест отчаяния, я просто… просто не могла там оставаться!

– Расскажи, – попросила Вилисана. – Какую помощь ты ищешь здесь, как ты здесь оказалась. Почему не могла больше оставаться среди своих. И чем так важно понятие «кровь Фантасэды», если оно действительно важно.

– Вы знаете и про это? – вскинулась Хараи.

– Не то что бы… – замялась Мин и кинула взгляд в сторону деревьев, за которыми находился Анубис. – Долго рассказывать. Давай сначала ты.

– Хорошо, – песчаница плотнее укуталась в спальный мешок, стянула его возле ключиц, будто стараясь, чтобы ни одна щёлка не пропустила внутрь холодный воздух. – Я уже говорила, мне больше не на что надеяться. Только, пожалуйста, не убивайте меня, даже если всё узнаете. Я всё равно неопасна, я ничего не сделаю никому из вас или вашего народа.

– Мы никогда этого не сделаем! – Мару возмущённо посмотрел на девушку. – Мы не убийцы. Что бы мы там ни узнали.

– Спасибо, – она благодарно посмотрела на него. – Я думаю, правильней будет немного рассказать о нашей жизни.

Хараи посмотрела в землю, собираясь с мыслями. Мару, чтобы не затекли ноги, расправил их и уселся прямо на мох, согревая себя медвежьим мехом. Мин ждала, едва сдерживаясь, чтобы не пошевелиться в нетерпении, и чувствовала себя немного Акселем. Тот бы уже растеребил спальник до лохмотьев и пробил пяткой ямку в земле. Мин такого не делала, но ей хотелось.

– Раскалённый Город находится среди песков. Только песок, на многие мили вокруг.

– Мили? – уточнила Мин. Она не хотела перебивать, но лучше понять это сразу, чтобы не делать потом неправильных выводов.

– Да, это… это, наверное, как верста, – предположила Хараи. – На много вёрст вокруг, на сотни вёрст. Там нет еды, нет воды, нет деревьев – одни только мёртвые кусты, кактусы, камни, змеи и страшные создания, которые стремятся напасть. Пустыня – гибельное место, выходят туда только редкие охотники и разведчики. Там очень жарко, солнце может высушить человека, превратить его в вяленый кусок мяса. Первым людям повезло – они нашли благодатный оазис и основали там Раскалённый Город. Возвели стены, стали усердно ухаживать за растениями, разводить домашних животных. В центре Города – священное озеро, Чаша, полная слёз Тресфаллы – так мы называем воду, потому что это настоящая драгоценность, невероятно редкая и жизненно необходимая. Пока мы поклоняемся Тресфалле, верим в неё и преданы ей, вода в Чаше не убывает, и так продолжается уже тысячи лун. Город огромен, туда приходят все люди, которые устали каждый день бороться за жизнь, и мы принимаем всех. А на защите его стоят слуги Тресфаллы, её избранники – чародеи, маги крови.

– То есть те чародеи, которые нападают на нас без разговоров? – поинтересовался Дарк с очень недобрым лицом.

– Это ужасно, – тихо покачала головой Хараи. – Это совсем не то, что должно быть. Виной всему Рамал. Я не знаю, как он смог такое допустить… то есть почему… я вообще ничего не понимаю…

– Успокойся, – мягко попросила Мин, кладя руку на плечо девушки. – Расскажи нам дальше, мы пока что мало понимаем.

По правде говоря, уже сама история про загадочную пустыню была захватывающей. И можно было бы поверить, что всё это выдумки, если бы перед ребятами не сидел человек, пришедший оттуда, из гибельных песков. Да не один – где-то в лагере некромантов находился ещё один, живой, и два мёртвых. А те шесть тел, которые остались после первого столкновения со жнецами и, если верить предположениям, каким-то образом слепились в один дух, что сейчас находится в Анубисе? Пески существовали, действительно были где-то по ту сторону гор (вряд ли солнечники и туманники не заметили бы «мили и мили голого песка» в собственном краю), однако представить это было чрезвычайно сложно.

– Чародеи управляют кровью. Могут делать из неё всё, что угодно – копья, щиты, мечи, плети… любое оружие и броню любой плотности. Они используют свою магию против чудовищ, которые нападают на город, они день и ночь стоят на стенах, чтобы заранее увидеть и предотвратить нападение. Чародеи среднего уровня, что составляют гарнизон города наравне с простыми воинами, носят татуировку «кровавого бойца». Те же, что служат в Красной Башне, зовутся магнахэдами, а их знак - «мастер крови».

– Хараи… – не сдержалась Мин. – Но у тебя нет никаких знаков на плечах. Ты ведь магнахэд? Или чародей, как там у вас… или знак ставится в определённом возрасте?

– Всё правильно, ставится, но только при достижении двухсот лун, – кивнула песчаница.

– Двухсот чего?! – возопил Мару, даже немного отшатнувшись.

– Лун, лун, – успокаивающе посмотрела на него Вилисана. – Не лет.

– И тебе ещё нет двухсот? – спросила Мин.

– Нет. Мне сто девяносто девять. Но уже очень скоро…

Мару ушёл в себя, пытаясь подсчитать, сколько лун ему. Дарк нахмурился. Могло показаться, что он делает то же самое, но он просто перебирал в памяти кое-какие детали.

– Я видел татуировки красной змеи и ладони. Что они означают?

– Ладонь – это «мастер крови», магнахэд, если такая же ладонь, но лишь контур, – это «кровавый боец», чародей, – пояснила Хараи. – Правда, насколько я знаю, обычные чародеи остались в городе, с Рамалом пошли только магнахэды. Змея – «воин». Если один контур, наверное, рядовой, а если закрашена – или особо искусный разведчик-убийца, или командир.

– Значит, особо искусный… – пробормотал Дарк, вспомнив внезапное появление ножа в своём плече. – А что означает знак в виде красного круга?

Хараи отчего-то опустила голову. Так выходило, что любой вопрос заставлял её печалиться, словно она считала себя виноватой во всех дрянных поступках своих соотечественников.

– «Донор»… он означает «донор».

– Где ты такой видел? – удивилась Мин. – Сауд – магнахэд, а зомби – чародей и воин, откуда круг?

– Кфар рассказывал о татуировках, что были на тех шестерых песчаниках, – ответил некромант. – Двое из них носили знак красного круга.

– А донор – это настолько плохо? – осторожно спросила Вилисана. Она слабо представляла, что означает это слово, и на всякий случай предположила, что эти люди – высшие из магнахэдов.

– И что это вообще означает? – добавил Мару.

Хараи посмотрела на ребят, закусив губу. То ли не знала, как им объяснить, то ли знала, как, но не была уверена, стоит ли. Или не была уверена в их реакции.

– Вы мне доверяете? – спросила она.

– Вполне, – кивнула Мин. – Вилисана сказала, что ты неопасна и тебе действительно нужна помощь. Не думаю, что ты наш враг.

– Это правда, – кивнула принцесса.

Хараи на стала уточнять, почему они так верят Вилисане и почему друидка сама так уверена в новой знакомой. Она посмотрела на Дарка и Мару.

– Я верю тебе, – искренне сказал Мару.

– Хм, – сказал Дарк. – Обычно этот вопрос идёт перед каким-то подозрительным действием. Что ты хочешь сделать?

– Позвольте мне показать вам нашу магию, – попросила девушка совсем тихо.

– А давай ты не будешь этого делать, – язвительно попросил некромант. – Что-то я не очень хочу делиться своей кровью только ради показухи.

– Дарк, – Мару опять вступился за песчаницу, потом повернулся к ней. – Я готов.

– Нет-нет! Я не трону вас, не сомневайтесь. Поверьте мне, – она выпростала из спальника одну руку, вытянула её перед собой. Беззащитная девичья рука выглядела слишком безобидно, чтобы её бояться. – Просто смотрите…

Ладонь Хараи была повёрнута вниз, но внезапно девушка сделала быстрое и в то же время очень плавное движение – и развернула её, будто бы подбросив запястьем невидимый лёгкий шарик. В то же самое мгновение из этого запястья выбилось красное облачко, проплыло немного вверх – а потом Хараи растопырила пальцы ладони, и оно собралось в горизонтальный диск, а когда девушка скрючила пальцы, превратилось в шарик. Дальше она просто лепила из этого шарика разные фигурки – они были маленькими, поскольку крови из руки вышло немного, но это выглядело очень красиво. Красный сгусток перетекал из одной формы в другую, превращался в башенку, в змейку, в маленького человечка. Всё это завораживало, и самое главное – в этой магии не было никакой угрозы.

– Как красиво… – выдохнула Вилисана, не сводя глаз с удивительного материала, висящего в воздухе на расстоянии нескольких вершков от ладони чародейки. – Хараи, но это же твоя кровь!

– Да, – девушка улыбалась – было видно, что ей доставляет удовольствие делать фигурки. Точно такие же улыбки обычно бывали у друидов, когда они общались со зверями или прикасались к растениям. – Это удивительный материал…

– А можешь сделать копьё и пронзить человека? – спросил Дарк. Он тоже был немного очарован, но оставался всё тем же недоверчивым циничным парнем.

– Зачем ты… – опять пожурил его Мару.

– Это можно сделать, – вздохнула девушка, опять превращая кровь в шарик, а потом складывая в кольцо и подставляя ему палец, на которое украшение забралось и застыло, стало похожим на рубиновое. – Но я не смогла бы пронзить человека...

– Из-за того, что копьё маленькое?

– Из-за того, что я не хочу никого убивать! – она с вызовом посмотрела на Дарка, и тот мигом вспомнил глаза Мару, когда он заявлял, что убьёт только в крайнем случае. Сам Мару проникся к Хараи большим уважением, впрочем, как и Вилисана.

– Это потрясающе! – заявила Мин. – Сауд нашим некромантам тоже показывал, но нас они не пустили. Эх, а что он мог бы показать, он ведь мастер, магнахэд! – девушка замечталась, но вдруг вспомнила о важном. – Так что же такое «донор»? Ты так и не рассказала.

– В Раскалённом Городе есть Красная Башня, – продолжила Хараи. – Там обучаются юные чародеи, развивают свои умения старшие, там собираются высшие магнахэды для принятия важных решений. Это прекрасное место, посвящённое Тресфалле – божеству, что подарило нам магию крови, столь дивное умение, позволяющее выживать целому народу. Но двести лун назад случился переворот, Башня превратилась в кошмар. Хотя нет, кошмаром она стала раньше, там зародились революционные настроения. И это было раньше, не двести, а четыреста, пятьсот лун назад…

– Я сбиваюсь, когда слышу такие цифры, – тихо призналась Мин. – Хараи, ты не могла бы переводить всё в «лет»?

– Я боюсь, что не понимаю, что это значит, – виновато ответила песчаница.

– Исходи из того, что тебе самой почти двести лун, – предложил Мару некромантке. – Мне – двести двадцать одна, например.

– Ого, ты посчитал! – восхитилась девушка. – Хорошо. Извини, Хараи, продолжай.

– Об этом тяжело рассказывать… в общем, некоторые магнахэды вдруг осознали, что если использовать для создания предметов и форм не свою, а чужую кровь, сила возрастает в несколько раз. А это очень выгодно и для города, и для разведчиков, которые отходят от него всё дальше и дальше с каждым разом, чтобы найти новый оазис, еду, спокойную местность – хоть что-то. И… они раскололи Башню на два лагеря. Правда, мало кто пошёл за ними, большинство чародеев не желало подвергать других людей таким испытаниям. Новаторов осуждали, некоторых даже выгнали за стены… а это верная смерть. На какое-то время они притихли, но потом оказалось, что лишь для того, чтобы сплотиться и как следует продумать свой план.

«Напоминает историю о жнецах, – подумалось Дарку. – Только в итоге оказалось, что они не желали переворота, а просто пытались выжить».

– У них появился Рамал. Лидер, который и совершил переворот. Рамал – министр-магнахэд при эсире, доверенное лицо, которое отвечает за всю Башню.

– Как-как?! – возмутилась Мин. – Министр?

Вилисана улыбнулась, Дарк, не сдержавшись, тоже.

– Да, это высшая должность после эсира, – пояснила Хараи, не понимая, отчего девушка так разволновалась. – Министр-магнахэд, министр-генерал и министр-хозяин, первый отвечает за всех магов, второй – за войско, охранные отряды, разведчиков и стражей порядка в городе, третий – за внутреннюю жизнь города, снабжение пищей и торговлю.

Мин сжала зубы и промолчала, и друзья разглядели в этом суровое «не вздумайте ей рассказать!». Не то чтобы они действительно решили не рассказывать Хараи о том, что отец назвал маленькую некромантку Министрой, но, по крайней мере, они решили не делать этого сейчас.

– А эсир – это означает «император»? – уточнил Дарк. – Высшая должность…

– Эсир – это… – Хараи замялась. – Да. Да, это правитель. Давайте расскажу вначале про Рамала. Он поддерживал идею новаторов, но тщательно скрывал это и даже руководил операциями по раскрытию тайных мест их сборища. Наверное, он пожертвовал многими, сдавая их эсиру, чтобы тот поверил в искреннее нежелание Рамала переделывать Башню. Он… он настолько втёрся в доверие к эсиру, что однажды тот подпустил его слишком близко, и министр… убил его.

Слушающие слабо представляли, как убийство правителя могло коренным образом повлиять на исход переворота. Но они делали скидку на то, что Раскалённый Город – всего лишь один город, в то время как Туманный и Солнечный края – это несколько провинций с провеналом во главе каждой, подчинённых общему правителю лишь формально.

– Он убил и его жену тоже, почти сразу после того, как она родила ребёнка. И власть оказалась в его руках.

– Он занял трон? – спросил Дарк.

– Нет! – Хараи уже было расслабилась, но быстро поняла, что рассказывать предстоит ещё много. Ведь эти загорные люди не знают элементарных вещей. – Он не мог сесть на престол, ведь править может лишь Фантасэда. Тот, в ком течёт эта древняя кровь. Сама Тресфалла вывела первого эсира к людям, ещё когда был заложен Город, и сказала, что отныне его слово будет решающим, никто не смеет противиться ему, он – голос божества в мире людей, единый и вечный, и все его дети, и их дети будут править Городом и всем народом песчаников веками. Вот что означает «эсир» для нас. Тогда же Тресфалла подарила людям магию. «Я дарю вам кровь Фантасэды, – сказала тогда она. – Пока жив он, его дети, его внуки, пока кровь Фантасэды течёт хотя бы в одном из вас – избранные мною люди смогут владеть магией крови для нужд народа. Берегите вашего правителя – если он умрёт, я заберу вашу магию обратно, потому что не хочу покровительствовать народу, который не смог уберечь своего эсира».

– Да уж, тут всё серьёзно… – вздохнула Мин.

– Интересная легенда, – тихо заметила Вилисана.

– Но он убил Фантасэду, – напомнил Мару. – И его жену. Выходит, последний гарант вашей магии – это маленький наследник?

– Да, – тихо сказала Хараи и кивнула. – Пока жив хоть один, в ком течёт кровь Фантасэды, магия будет. Поэтому… поэтому я просила не убивать меня. Можете заковать в цепи, взять в плен, делать что угодно – но не отбирайте у меня жизнь. От моего существования зависит судьба всего моего народа.

– Хараи… – Мин с изумлением и восхищением уставилась на девушку. – Так… тот ребёнок, это…

– Это я. Их последняя надежда. Хараи Фантасэда, – и, чтобы окончательно добить слушателей, она напомнила о самом важном, для чего, собственно, и рассказала всю историю. – И я прошу вас: помогите мне вернуть трон.

****

Дарк был возмущён.

– Ты бросила себя в котёл войны, просто наугад пошла на территорию врага! А если бы тебе встретились не мы? На что ты рассчитывала? Если ты так печёшься о своём народе, как ты, священная личность, великий эсир, могла так безрассудно себя вести! – у парня было стойкое ощущение, что он выговаривает Мин, поскольку именно она была способна на поступки с неясным исходом. Он не кричал, даже не повышал голос – просто в его глазах светилась какая-то непонятная ярость, так что даже друзья стали переживать.

– Дарк, успокойся! – попросил Мару. – Ты так злишься, будто она тебя предала!

– Да нет, всё в порядке, – успокоила Мару Хараи. – Он прав, это было очень глупо. Дарк, можно, я расскажу вам, почему решилась на такой шаг?

– Пожалуйста, – буркнул некромант. – И бросьте церемонии, о эсир, я всего-навсего колдун, не стоит великой Фантасэде обращаться ко мне на «вы».

Не рискованность поступка возмутила его и не то, что правительница оставила свой народ, рискуя тем, что для него так важно. Эти слова – «Помогите мне вернуть трон». Сначала он хотел вскочить, приблизить своё лицо к её и прошипеть: «Так вот в чём твоя благородная цель?» Уличить девушку в чём-нибудь, указать ей на ошибку. Потом, под взглядом Мару, немного успокоился и подумал, что это желание обязательно ткнуть кого-нибудь носом в собственную ошибку пора искоренять. И вообще доверять людям не так плохо.

– Пока мне не исполнится двести лун, я не могу править, – спокойно продолжила Хараи, на издевательский выпад Дарка лишь покладисто кивнув. – Так что Рамал занял моё место как магнахэд-регент. Не знаю, как ему удалось сделать так, что выбрали его, а не, например, министра-генерала. Может быть, дело было в том, что у меня обнаружился дар.

– Стоп! – не поняла Мин. – А разве у Фантасэды может не быть дара?

– Конечно. Чаще всего и нет, он просто символ. В основном его задача – править городом, раздавать приказы и принимать решения. С ним нельзя спорить, его фигура священна.

«Вот потому ваш трон так привлекателен, – подумал про себя Дарк. – Абсолютный правитель, нехило».

– А у меня был, – продолжила песчаница. – Рамал… он не был плохим. Со мной обращался хорошо, как дядя, рассказывал многое. Я не видела, чтобы он был особенно зол. Наверное, я вообще его не знала, – она вздохнула. – Он всё от меня скрывал. Сказал, что родителей убили злые маги, которые фанатично преданы новой идее. Что он пытался их спасти, а потом взялся за моё воспитание. Я верила, конечно, ведь чаще всего общалась именно с ним. Наверное, это и был его хитрый план. Я ведь почти никуда не выходила – сидела в своих покоях, изредка появлялась на балконе центральной площади, чтобы люди видели живую Фантасэду и продолжали надеяться и верить в лучшее. Ещё бывало, я проезжала по улицам в паланкине и через щёлки могла видеть других людей. Но вообще со мной чаще всего был Рамал, телохранители и неразговорчивые служанки.

«Как я тебя понимаю», – сочувственно подумала Вилисана и положила руку девушке на колено под спальником. Хараи посчитала, что это обычная поддержка, и благодарно посмотрела на друидку.

– Потом, с возрастом, я становилась любопытнее. Рамал говорил, что я не должна подвергать себя опасности, что я драгоценна – да так оно и было, ведь я последняя из рода. Я понимала это, но не могла усидеть на месте и постоянно норовила сбежать. Однажды после церемонии в честь Праздника Слёз, пока Рамал произносил с балкона речь, я проскользнула под рукой телохранителя и побежала по лестнице вниз, куда глаза глядят. Мне было весело, я смеялась, уворачивалась от слуг – просто так, ведь они не ловили меня, а скорее отшатывались. Телохранитель отстал, Рамал не мог покинуть балкон, да ещё и пытался объяснить людям, что Фантасэде всего сто лун и это нормальное поведение. Я выбежала в сад, распугала птиц, повалялась в траве… а потом наткнулась на старика. Он так смотрел… такая боль в глазах… я растерялась, а он подошёл, схватил меня за руку и начал говорить. Наверное, я много упустила из его слов, но не убегала, ведь это был человек, который говорил со мной, рассказывал – и много, и такого, что я ужасалась. «Спаси нас, спаси от гнева Тресфаллы!» – просил он. Я не знаю до сих пор, кто это был и что мог знать. Не помню татуировку на его плече – маг, воин, ремесленник… или донор… но он сказал, что нынешние чародеи – зло, что они отбирают у людей кровь, используют часть народа, чтобы стать сильнее. Что совершенство нашего Города пошатнулось и превращается в кошмар. Он сказал… сказал мне прямо в лицо, что Рамал убил моих родителей, а мне лжёт, чтобы я была на его стороне. Что он запрещает мне развивать магию, чтобы я не могла противиться ему. И ведь он был прав, Рамал говорил мне, что я должна беречь дар, который может пригодиться для защиты нашего Города, для защиты людей. Я верила, что каждое использование магии истощает мои силы, поэтому почти не призывала её. А ещё старик сказал, что мой отец был прекрасным эсиром, и что он мечтал бы его вернуть. Не знаю, может, мне показалось, но в его глазах промелькнула особая тоска – не как по правителю, а как по другу… у меня тогда всё перевернулось с ног на голову. И потом, когда он меня отпустил, я впала в такую задумчивость, что по-настоящему заблудилась. Чуть не покинула дворцовые стены – меня в лицо знали лишь несколько человек, остальные видели только издалека, с балкона церемоний, так что просто не обращали внимания, когда я бездумно шла вперёд. Потом меня нашёл телохранитель и привёл назад.

У Хараи был такой вид, словно всё это произошло с ней вчера. Даже розовые глаза заблестели, но плакать она не собиралась. Во взгляде было гораздо больше решимости, чем печали.

– Я не стала расспрашивать Рамала про родителей. Боялась. Просто спросила про магию – насколько правильно забирать чужую кровь, может быть, так нельзя? Он сразу спросил, с кем я говорила. Пришлось сказать, что со стариком, правда, я не сказала, где. Во-первых, не знала точно, где этот сад, а во-вторых, предполагала, что его могут допросить, забрать всю его кровь без остатка. Не знаю, до сих пор не знаю, что с ним. Зато я обратила внимание, что Рамал изменился. Он стал более осторожным, мои выезды в Город почти полностью пресёк. И я решила, что слова старика не были пустыми. Это сложно объяснить даже самой себе: Рамал был мне как родственник, я никогда не чувствовал к нему неприязни и всегда верила ему. Но тут мне стало совсем плохо. А что если он лгал? Я ведь этого не знаю, не вижу, какой он там, за пределами моих покоев. Как я могу это проверить? Я вообще почти ничего не знала о моём Городе, о мире, в котором живу. И я настояла на учителях, которые хотя бы поведают мне историю и преподадут науки. Думаю, Рамал очень тщательно отбирал людей, но мне и не было нужно дополнительной информации – через эти уроки я осознавала мир вокруг: как будто выглядывала из окон и не просто видела крыши домов, маленьких людей и бескрайнюю пустыню до самого горизонта, как раньше, а понимала это и могла анализировать информацию. Теперь я смотрела не поверхностно. И в один прекрасный день я поговорила с Рамалом. Сказала, что вскоре я должна буду сесть на престол и начать править, и хотела бы обсудить с ним кое-какие детали, и что было бы здорово, если бы он дал мне некоторые советы, ведь он так долго стоял во главе Города. Как ни странно, он согласился. Мы много говорили, и однажды беседа коснулась магии. Я спросила, правда ли, что в Башне есть доноры.

– То есть доноры – маги, которые берут чужую кровь? – спросила Мин.

– Нет, доноры – это обманутые люди, – покачала головой Хараи. – Те, кто добровольно идут служить в Красную Башню. Люди, не владеющие даром, но имеющие, как и все, запасы крови. Они полностью отдают себя Башне. Живут там, выполняют разные работы. И получают татуировку красного круга на плече. А когда магнахэдам нужен материал для работы, они могут взять любого из доноров и использовать его кровь. Можно сказать, что доноры – как будто вещи, а не люди, ведь их никто не спрашивает.

– Но они идут туда добровольно, – уточнил Дарк, склонив голову чуть вперёд и глянув исподлобья.

– Добровольно. В священной преданности Тресфалле и Городу. Думая, что отказываются от благ мира, вверяя себя служению Башне. И не зная, зачем идут туда на самом деле. Они думают, что «донор» – это преданный слуга Тресфаллы, не более того. Ведь из Башни они больше не выходят, чтобы никто не знал всей правды. Они просто сидят там, как сосуды, вовсе не обязательно погибая от потери крови, но всё равно служа лишь материалом. Это неправильно и ужасно… Я не хочу, чтобы мои люди, мои подданные были бездушными мешками с кровью! Я хотела всё отменить, говорила с Рамалом, но он отрицал этот факт и говорил, что старик мне солгал, что доноры действуют с магами заодно и всё прекрасно понимают. Сам он при этом приводил очень логичные доводы – новый способ чародейства, особые приёмы, магнахэды получают больше возможностей… Ведь они и правда становились гораздо сильнее, разведчики стали уходить дальше, не боясь чудовищ, нападения на стены почти прекратились. Но случилось и кое-что ещё, этого не отрицал даже Рамал. Наша высшая магия стала умирать. Первый раз я услышала это случайно, кто-то говорил ночью под моими окнами. Я помнила, что Рамал не рекомендовал мне использовать магию, но мне так нравилось это, что я стала тренироваться сама, создавать формы и выдумывать способы применения. И я придумала «рупор». То есть не придумала, Рамал всегда использует его, когда вещает на целую площадь. Но я при помощи него подслушивала. И вот тогда услышала – наверное, это были магнахэды, которые говорили о нашем даре. И я узнала, что почти не осталось тех, кто владел бы высшим уровнем дара. Потому что достичь этого уровня не могут те, кто использует для чародейства чужую кровь.

– Вот это да… – тихо протянул Дарк. Вроде и Фантасэда жива, а магия всё равно медленно вырождается. За потерей последней ступени последует сокращение рождаемости чародеев, а потом они будут становиться всё слабее и слабее. Об этом неоднократно предупреждал Великий Дух Предков – нельзя злоупотреблять даром, никогда.

– Это ваша запретная ступень, – тихо заметил Мару. – Использовать чужую кровь.

Вилисана, Мин и Дарк согласно кивнули.

– Рамал говорил, что высшая магия очень редкая, нет ничего страшного в том, что ею владеют единицы, – продолжила Хараи. – Правда, нормального разговора не вышло. Он отговорился парой слов, сказал лишь, что все чародеи работают над этим, и исчез, и почти не приходил ко мне долгое время. Я встревожилась. Приближалось моё двухсотлуние, а значит, я должна буду сама принимать решения. Но я не хотела сохранять нынешнее положение вещей! Я хотела сказать людям, что я тоже – чародей, что меня беспокоит положение в Башне, которое я считаю неправильным! Но я боялась. Рамал не стал бы убивать меня, но мог заточить так далеко, что я никогда не увидела бы света. Вместо меня роль Фантасэды играла бы какая-нибудь другая девочка, а я бы просто существовала, чтобы поддерживать магию.

– А почему вы так уверены, что Фантасэда действительно имеет значение? – прищурился Дарк. – Вдруг нет? Разве Тресфалла постоянно напоминает об этом?

– Это не обязательно, – встряла Мин. Ей никто не напоминал, что над ней реет Смерть Красивая, но этого нельзя было забыть. – Можно просто знать.

– Я понимаю, о чём ты, – Дарк переглянулся с ней. – Ты думаешь, они все именно «знают»? Ладно ты – уникальный случай, но чтобы весь народ вот так…

– Почему бы и нет? – пожала плечами Вилисана. – Ну и потом: лучше верить, чем проверять. Потому что в первом случае хуже никому не станет. А во втором можно вызвать крах.

– Согласен, – кивнул Дарк. – И что ты сделала?

– Ничего не успела, – призналась Хараи. – Я была поражена решением Рамала. Он объявил с балкона, что найдены прекрасные плодородные земли, великий оазис в короне гор, и что целое войско отправляется туда. Сказал, что там живут люди, но они или примут нас, или будут разбиты. И что сама Хараи Фантасэда отправится в этот поход, чтобы Тресфалла была на стороне песчаников. Я опешила. Как, а кто же останется в Городе? А защита людей? И вот тогда у нас с Рамалом вышел откровенный разговор. Как раз в пути. «Хараи, ты же прекрасно понимаешь, что не будешь править», – сказал он мне. И я понимала, что он сделает так, как хочет, что ему удастся обмануть весь народ. Ведь за ним шли безоглядно, все магнахэды, воины, даже доноры – все верили ему, как будто Фантасэдой был он. Они видели, насколько сильны чародеи благодаря количеству крови, которой пользуются. И за ним шли. А ведь слово Фантасэды всегда считалось законом, но мой отец никогда не объявлял народу о том, что идея доноров – порочна. Об этой идее вообще знали только чародеи и узкий круг прочих людей. Если бы эсир объявил правду на весь Город, может быть, не случилось бы переворота. А всё потому, что Рамал подговорил его вести борьбу тайно, не пугать людей, просто очистить Город от врагов. Не выносить проблему на публичное обозрение. Это была большая ошибка, но она сыграла на руку Рамалу. Я понимала, что говорить с народом он мне не даст, поэтому и увёз куда подальше в закрытом фургоне. Войско воспринимало этот фургон как некий священный сосуд – обращаться осторожно, не расплескать, поставить в угол и благоговеть.

– Ты говоришь, что за ним шли доноры – напомнил Дарк. – То есть они прекрасно знали, для чего едут?

– Как помощники, слуги, – пожала плечами Хараи. – В Башне в это можно долго верить, пока не начнёшь обращать внимание, что те, кто переходят служить на верхние ярусы, никогда больше не возвращаются. Он взял тех, кто служил в Башне не так давно. Правда… после первых нападений чудовищ, кажется, они всё поняли. Я слышала, кто-то кричал, плакал, недовольство и страх множества людей… тогда же стало ясно, зачем эти пустые фургоны с решётками. Чтобы те, кто не готов отдать жизнь за будущее песчаного народа, продолжали путь там. И самое страшное – нашлись те, кто был готов…

– И ты сбежала? – сочувственно поинтересовался Мару. – Но как? Из закрытого фургона…

– Я сбежала не сразу. Сначала мы долго ехали к горам, потом достигли их и искали места, где росли деревья. Люди радовались, как дети, устраивали пляски. Рядом стояли вагоны с заточёнными донорами. Я наблюдала за ними: через щель или ещё когда выходила – всегда в сопровождении Рамала. Новые земли – это прекрасно. Но воевать с теми, кто там живёт, да ещё таким способом… это было просто неприемлемо. Рамал меня не слушал, отмахивался, отправлял людей в разведку. Они нашли тоннели, которые проходили под горами и вели сюда, где леса, туман и много-много воды… – в голосе девушки появились мечтательные нотки. – Возвращались и что-то рассказывали, но мне никто не передавал их слов. Я не представляла, как там, за горами. Не представляла, какие там живут люди. И в одну из ночей, когда я сидела в фургоне и маялась от безделья и беспомощности, я придумала план. Невероятный, безумный, но это был шанс. Сама я ни за что не добралась бы до города, не поговорила бы со своими людьми. Я понимала, что стоит мне поднять шум, начать кричать, заявлять, что Рамал меня обманывает, - и конец той жалкой доли свободы, что у меня была. Сидела бы с кляпом во рту и со связанными руками. Поэтому я старалась вести себя как можно послушнее, не спорила с Рамалом, пыталась показать ему, что сомневаюсь, что склонна с ним согласиться. Чтобы однажды, когда он снова выйдет со мной на прогулку, отойти от него как можно дальше… Друзей среди своих у меня не было, никто не стал бы помогать, а если бы я попыталась кричать, то он, возможно, заставил бы меня замолчать раньше, чем окружающие поняли, чего я вообще хочу. Да и стоял мой фургон довольно далеко от всего отряда. И пока я сидела там, днями, ночами, десятками дней и ночей, я думала о вас, – Хараи посмотрела на ребят. – О вашем народе. Если я переберусь к вам, мне главное убедить вас в том, что я друг и не желаю зла. Что этих людей за горами возглавляет преступник, что я настоящий эсир и тотчас же остановлю войну, как только вернусь на трон. Я понимаю, как это звучит: будто я пытаюсь вернуть себе власть чужими руками. Но я не желаю битвы. Я придумала, как сделать проще. Если я буду в руках у врагов Рамала, они запросто могут пригрозить убить меня. А если умрёт последняя Фантасэда, все чародеи, а заодно и сам Рамал, перестанут быть магами. Я – огромный козырь.

– Да, это действительно отличный вариант, – пробормотала Мин. – То есть будь на нашем месте корыстный злодей, и он бы убил тебя, чтобы ослабить врага. Но мы-то на самом деле тебя не убьём, потому что знаем, что ты друг. А он этого шантажа не выдержит.

– Точно, – Дарк покивал. – То есть ты очень сильно рисковала собой, но план… самоотверженный. Ты молодец, Хараи, – он улыбнулся, на этот раз без всякой подозрительности. – А как тебе удалось сбежать? Ты говорила, что нужно отойти подальше от Рамала. А дальше? Ты знала, куда идти?

Хараи поморщилась.

– Я расскажу. Позже. Сейчас какая-то слабость…

Мару тотчас подхватился и протянул Хараи нужный отвар. Она благодарно приняла его, выпила, не обращая внимания на то, что на неё все глядят. Вернула фляжку.

– Потребовалась одна форма крови, может быть, я покажу позже. Пока что у меня мало сил для этого.

– Конечно, ты ещё и кольцо сделала совсем недавно! – горячо подтвердил Мару. – Больше – никакой крови!

– А если ты возьмёшь у кого-то из нас? – спросила Мин. – Или ты не берёшь именно потому, что нельзя? Хотя а как же кровь Мару…

– Очень мало крови и добровольно – можно, но эта форма создаётся только из своей крови, – пояснила песчаница.

– А твоё кольцо, – Вилисана указала подбородком на кровавое украшение. – Ты сможешь ещё раз воспользоваться им?

– Нет, я его отключила, – Хараи посмотрела на украшение. – Держать его в твёрдом состоянии и не отключать довольно тяжело.

Из ниоткуда выскочила Сафира, оказалась возле Вилисаны, обошла её, почти прижимаясь боком, и, прижав уши, стала глядеть в сторону реки. Тигрица была чрезвычайно испугана. Впрочем, стоящий чуть дальше от беседующей компании Анубис тоже встревожился и приготовил к бою свой изогнутый меч. Разговор сразу прекратился. Мин кивнула химералу, когда он глянул в её сторону, чтобы получить одобрение на разведку, и чёрный парень скрылся.

– Огромное некросущество, – пояснила Вилисана, передавая друзьям те образы, которые засекла Сафира. – О Древо… похоже, это ткахедж… здесь…

– Ткахедж?! – изумилась Мин. – Как Сафира это поняла?

– Она видела огромного паука, крупнее её самой… – друидка обняла тигрицу обеими руками, поскольку та была слишком напугана. – В прошлый раз ткахедж именно так на неё и подействовал, обычно она не боится настолько.

– Может, ты и в этот раз явишь свою мощь? – попытался пошутить Дарк, обращаясь к Мин, но скрыть волнение ему слабо удалось.

– Я думала об этом, – колдунья напряжённо поднялась, вглядываясь во мрак деревьев в стороне, куда ушёл Анубис. – Но здесь они никогда не водились… это вообще очень странно…

– Так, Сан, – Дарк тоже поднялся, расправляя пояс. – Держись как можно дальше и не вздумай приближаться. Если он появится здесь – беги.

– Мару, а ты защищай Хараи, – добавила Мин. Друид сосредоточенно кивнул. Песчаница, ничего не понимая, смотрела поочерёдно на друзей, но остерегалась задавать вопросы. Она либо сама сейчас обо всём узнает, либо расспросит позже.

Появился Анубис. Он шёл довольно медленно, оружие было спрятано, а вид химерал имел будто даже виноватый. Словно он выскочил из укрытия и порубил всех врагов, а потом выяснилось, что это были вовсе не ткахеджи, а множество торчащих коряг, которые кто-то принял за паучьи лапы.

Ребята молчали, немного растерянные тем, что химерал просто вернулся, как будто тревога была ложной. Но Сафира испугалась всерьёз, а значит, действительно почувствовала тёмную силу. Мин быстро осмотрела слугу, но на нём и правда не было ни одной раны, и даже никаких заклинаний, которые могли бы затруднить передвижение некросоздания или ещё как-то навредить ему. А ведь ткахеджи – мастера на такие заклятия. Хотя, конечно, лишь женщины, рай-ткахеджи, а такие выходят из центра своего города очень редко.

Химерал остановился на расстоянии нескольких саженей от Дарка и Мин и обречённо, даже с каким-то сочувствием развёл руками.

– Ты их убил? – уточнила Мин, не понимая этого поведения.

Анубис сделал широкий жест рукой, который можно было перевести как «пойди и посмотри». Мин с Дарком переглянулись и направились в сторону реки.

– Будьте осторожны! – попросил Мару. Анубис повернулся к нему, легко помотал головой и пренебрежительно махнул в сторону предполагаемого противника. Вместе с первыми словами он будто бы перестал сдерживать жесты, и пусть мимика у него была очень условная, всё равно он стал чрезвычайно походить на человека. То, что Анубис показывал друиду сейчас, нельзя было трактовать иначе, чем «ерунда, беспокоиться незачем, пусть идут».

Вместе с просветом в поле зрения некромантов показалась человеческая фигура. Снизу к ней не были приделаны паучьи лапы, так что стало ясно, что это вовсе не ткахедж. Человек спокойно созерцал воду, стоя довольно близко к крутому берегу и скрестив руки на груди. Высокий, очень тонкий человек, белые лёгкие волосы которого трепал ветер.

– Китара! – Дарк вынырнул из леса и почти побежал к подруге. Та развернулась и улыбнулась.

– Вы не очень далеко ушли.

– Мы в пути больше трёх суток, – некромант был рад видеть её, но ему не понравилось снисхождение в голосе девушки. – Это горы, лес, здесь не… ого!

– Я понимаю, – колдунья улыбнулась ещё шире. – Для тех, кто шёл пешком, это действительно много. Но мы…

– Вы ехали на этом! – Дарк восхищённо рассматривал ездового паука, который стоял недалеко от леса. Возле огромного некросоздания стоял лучший друг некроманта и радостно махал рукой. Навстречу Мин шёл её отец. – Погоди… Афир Катра… а где остальные?

– Аксель и Мартина в лагере, – пояснила Китара. – На пауке может ехать не больше трёх седоков, мистер Афир взял Игниса и третьего вроде бы приглашать не собирался, но мы успели их перехватить. Долго спорили, кто из нас поедет. Друидов даже тот аргумент, что это Кошмарный Паук, не остановил, представляешь! Но вообще я поехала не поэтому, просто мы затянули с разбирательством и мистер Афир велел бросить жребий, – внезапно девушка посерьёзнела. – Лучше скажи мне, что случилось, раз вы так быстро исчезли?

– Да, нужно рассказать, – согласился Дарк. – Вообще много чего случилось… думаю, будет лучше, если поговорим все вместе. А вы расскажете, как нас нашли.

– Это как раз очень просто, – пожала плечами Китара. – Тут других путей нет, если идти по эту сторону реки. Правда, мы думали, что придётся прочёсывать лес, но к нам вышел Анубис и нам повезло, – потом она сделала хитрый вид и призналась. – Вообще-то вас нашли некроманты при помощи поисковых клавиш. У мистера Афира около сотни бледных энергоисков, он вычислил ваше местоположение с точностью до сажени.

– Да уж, было глупо надеяться, что нам удастся убежать от него, – признался Дарк. – Надеюсь, он здесь не для того, чтобы отправить нас обратно?

– Нет, что ты, он, напротив, нам очень помог, – Китара замотала головой. – Он на нашей стороне. Он… ладно, ты прав, давай поговорим позже, нам ведь тоже есть что рассказать. А где Вилисана и Мару?

В этот момент в вышине раздался протяжный птичий крик. Из чащи тотчас послышались два таких же, да не один раз, будто там, среди деревьев, сокола ждали голодные птенцы. «Вот Хараи, наверное, подскочила от неожиданности», – улыбнулся Дарк, представив, как Мару и Вилисана разевают рты и оттуда вылетает этот режущий уши скрипящий звук.

– Там, – некромант махнул рукой в сторону криков, и Китара понимающе улыбнулась, наблюдая, как Ручеёк кружит над верхушками сосен, подыскивая удобное место для посадки.

ГЛАВА 4. Обвал

Дожидаться возвращения друзей, сидя на одном месте, было невыносимо, и Мартина с Акселем всеми силами старались себя отвлечь. Они бродили вокруг лагеря, гоняли скелетов, проводили безуспешные эксперименты по призванию тёмной силы, собирали травы. Аксель даже начал было тренировать Мартину для рукопашной борьбы, но вскоре убедился, что это бесполезно.

Мистер Афир, Игнис и Китара выехали вечером – ночью работа с тёмной силой значительно облегчается, а значит, старшему некроманту гораздо проще поддерживать высокий темп движения паука. А учитывая, что у создания и днём скорость была немалой, к утру друзей уже должны были нагнать. И понимая, что сейчас, возможно, где-то в горах произошла интересная встреча и идёт не менее интересная беседа, друиды изнывали ещё сильнее.

– Пойдём вон по той тропе погуляем, – предложила Мартина. – Что ближе всех к чёрному склону.

– Да что там… делать… – Аксель старательно отжимался на кулаках. – Всё хожено… перехожено… колдунами…

– Ну и что, а вдруг мы найдём что-нибудь интересное! – девушка наблюдала белое небо без намёка на солнце. – И зайдём подальше от лагеря. Ручеёк вернётся, расскажет, как обстановка. И когда наши уже будут подходить, сами вернёмся назад. И тогда уже они нас чуть-чуть подождут.

– И в чём… смысл? – пропыхтел парень. – Надо же… скорее… узнать…

– В том, что мы не будем томиться в безделье. И не придётся выдумывать, чем себя занять, дело уже будет – вернуться как можно скорее.

– Так может… выйдем… навстречу? Быс… трее…

– Можно, – согласилась девушка. – А ты уверен, что они вообще вернутся? Что мистер Афир их найдёт и уговорит?

– Ещё скажи… что Игнис… и Китара… тоже… слушай, прекращай дёргаться или давай слезай со спины! – Аксель сделал небольшую паузу и замер. Мартина недовольно сползла с его загривка, и друид продолжил уже без неё.

– Я не думаю, что они так поступят, – возразила девушка. – Или они их не найдут, и тогда вернутся вдвоём и с мистером Афиром, или вернутся все вместе.

Аксель молча выполнил норму по отжиманиям, потом сделал несколько расслабляющих упражнений и всё же решил, что стоит сходить погулять. И почему бы не по той дальней тропе, которая одним боком скребла по краю хребта. Друиды захватили с собой небольшой перекус, рассчитывая прийти назад лишь вечером – всё равно друзья вряд ли приедут в лагерь раньше, – и начали плавное восхождение.

К полудню они забрались довольно высоко, туда, где деревья уже почти не росли, а скальная поверхность стала почти полностью чёрной. Справа тянулись ввысь бесконечные Хребты Руганца. Непонятно, почему их не назвали Чёрные Пики, ведь они и правда были совершенно чёрного цвета, как застывшая смола, и с острыми, как копья, вершинами. Эта гряда сильно выделялась среди остальных гор – более пологих, серо-белых и как будто из другого материала. Создавалось впечатление, что Хребты Руганца просто кто-то поставил здесь как некую цельную стену, отгораживающую эту часть Туманного края от чего-то на востоке. Может быть, это был некий древний бог Руганец – ведь настоящая личность этого самого Руганца оставалась для всех секретом.

– Представляешь, как бы они блестели, если бы на них светило яркое солнце? – Мартина провела рукой по стене – сейчас друзья как раз шли вплотную к нависающей над ними скале. Слева тоже была гора, но невысокая и в этом месте очень пологая, так что в этой части тропы было ещё довольно светло. Правда, дальше путь сильно понижался и уходил почти в ущелье.

– Раз в году оно точно должно появиться, – отозвался Аксель. – Ну что, пойдём вниз или хватит?

– Там темновато, – Мартина с сомнением остановилась.

– Думаешь, будут какие-нибудь твари? – Аксель прищурился. – Да ну, некроманты тут уже всё излазили и поизучали! Иначе и не отпустили бы нас вообще.

– Тогда давай спустимся. Может, какой-нибудь редкий темнолюбивый цветок найдём.

– Скорее уж гриб, – хмыкнул Аксель и пошёл дальше. На чёрной поверхности ничего не росло – ни травы, ни каких-нибудь жалких кустов. Грибы тут тоже не стали бы расти, даже если бы их слёзно просил Мару: голый, чрезвычайно плотный камень был абсолютно мёртвым. Хотя, конечно, не в том смысле мёртвым, в каком таковыми являются некромантские материалы для работы.

– Слышала? – Аксель остановился, едва начав спуск. Мартина увидела его поднятую руку и насторожилась.

– Что такое?

– Звенит… – друид для верности повернул голову, покрутил ею. Потом с досадой тряхнул головой. – Уже нет. Или показалось…

– Может, тогда остановимся здесь? – предложила подруга. – Можно забраться чуть выше по этому склону, не обязательно идти всё время вдоль стены. Заберёмся, пообедаем – и назад.

– Нет, вот опять! – Аксель подскочил. – И…

Но тут услышала и Мартина. Грохот. Очень похожий на тот, что предшествовал падению глыбы, чуть не погубившей друидку. Будто что-то трескается. Невольно девушка испуганно посмотрела вверх, но оттуда ничего не падало.

– Это вдалеке… – дрожащим голосом произнесла она, придвигаясь ближе к другу. – Слушай, пойдём назад, а?

Но Аксель будто не слышал – с горящими глазами он помчался вниз, как будто там, в постоянном полумраке, кто-то звал на помощь. Девушка, отчаявшись развернуть его, побежала следом.

Грохот был не очень сильным – не каменный обвал, а просто треск. Будто гору кто-то методично крошит огромным молотом. Потом звук стал глуше, показалось, будто он отдаляется, а под конец невидимый молот стукнул совсем рядом – и буквально под ноги Акселя свалился кусок чёрной стены, а следом за ним из образовавшейся дыры покатилось целое множество похожих на уголь обломков.

Однако изнутри никто не вышел, хотя и у Акселя, и у Маритны создалось впечатление, что кто-то хочет пробиться с другой стороны.

Когда Мартина догнала Акселя, тот уже стоял возле самого тоннеля и торжествующе указывал в него пальцем. Девушка не обладала такой физической подготовкой, как друг, поэтому не смогла сразу выразить свои эмоции – она старалась отдышаться.

Аксель не мог ждать и слушать пыхтение.

– Тоннель! Ход в горе! Только что!!!

– Ты же не хочешь сказать, что собираешься в него лезть, – девушка наконец выпрямилась, провела рукой по волосам, убирая их с лица.

– То есть? – парень недоуменно обернулся. – Именно это! Он сквозной, он ведёт на ту сторону!

– Откуда ты знаешь? – Мартина скептически скрестила руки на груди.

– Да сквозной! – Аксель говорил так уверенно, будто подруга не замечала очевидного. – Ты боишься?

– Конечно! – фыркнула друидка. – Лезть в эту дыру? А вдруг там окажутся эти каменные големы, как в Логове? Они выскочили оттуда и напали на людей с обеих сторон Чёрного Змея! А ведь это не красные люди, с которыми теоретически можно хоть как-то поговорить, это просто полуживые камни! Представляешь, как сильны могут быть камни?

– О да, – с удовольствием произнёс Аксель, как будто сам держал в руках камень и собирался использовать его в битве против врага. – Мартина, а если он и правда ведёт на ту сторону? Мы нашли ход, понимаешь? Куча народу ищет – а нашли мы!

– Ну вот и прекрасно, – Мартина потянула его за рукав. – Пойдём и расскажем некромантам и воинам, пусть изучают…

– Ни за что! – Аксель отобрал руку. – Знаешь… ты можешь подождать здесь, я схожу. Я недолго.

– Эй! Ход может быть длиннее Логова раз в тридцать, это не получится недолго! – Мартина опять ухватила парня за локоть, но на этот раз гораздо крепче. – Ну куда ты один? Если не хочешь рассказывать, давай хотя бы дождёмся наших, приведём их сюда и полезем все вместе…

– Ну хорошо, не пойду до конца, – Аксель напустил на себя спокойный вид. – Чуть-чуть. Немного. У тебя есть нитка? Привязала бы ко мне и отмеряла расстояние…

– Да зачем тебе вообще туда сейчас?! – друидка в отчаянии стиснула локоть друга. Но потом, видя, что он непреклонен, категорично выдохнула. – Ладно. Лучше уж я пойду с тобой, чем буду тут одна. А вдруг с тобой что-то случится? Как я буду потом всем в глаза смотреть?

– Ничего не случится, – очень уверенно заявил Аксель и переступил чёрный камень.

Тотчас же зрачки друидов стали вертикальными, чтобы они могли видеть в темноте. Мартина отцепилась от дружеского локтя и теперь держала парня просто за руку – это гораздо меньше стесняло движения. Тоннель был узким и низким – хоть друидам удавалось не скрести локтями по стенам, а до потолка было около сажени, всё равно создавалось впечатление задавленности, и казалось, что здесь труднее дышать. Навстречу дул лёгкий тёплый ветер, и это было очень странно.

А потом послышались голоса.

– Аксель… – прошептала Мартина, прижавшись к нему боком. – Аксель, это красники…

– Я слышу, – напряжённо отозвался друид. Кто это ещё мог быть? Хорошо, конечно, что не големы – те не стали бы говорить вовсе. Но в красниках тоже мало приятного.

– Назад? – девушка глянула на друга.

– Они выйдут следом и погонятся за нами. А своих предупредить мы не успеем.

– Ну и что! – Мартина расширила глаза. – Бежим назад! Мы сможем спрятаться чуть выше среди камней, а у некромантов есть часовые, их не застанут врасплох!

По глазам Акселя девушка предположила, что он задумал очень недоброе. И, в общем-то, не ошиблась.

– Эх, был бы здесь Мару… – парень сокрушённо покачал головой, жалея, что нельзя воспользоваться вариантом с огромным медведем. – Хотя бы отпугнули, дали некромантам время… Стой здесь. Я кое-что проверю.

– Да неужели ты думаешь, что там целое войско? Просто разведывательный отряд, их мало!

– Семеро, – согласился Аксель. – Но за ними могут быть сотни.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что за парой человек всегда идут сотни, – пояснил друид, не понимая, что отвечает не на тот вопрос. – Постой тут. Я недалеко отойду. Недалеко!

Мартина послушалась, но была готова бежать вперёд сразу же, как только ей что-то покажется неправильным. Они ушли недалеко от входа – пусть тоннель извивался и увидеть просвет отсюда было нельзя, но если отключить ночное зрение, можно было понять, откуда брезжит свет. А расстояние до людей определить было сложно, потому что их голос мог как расходиться эхом, так и глушиться скалами.

Аксель свернул и исчез из поля зрения. Мартине стало страшно, но она взяла себя в руки – обхватила за плечи, будто обнимая. Потом тряхнула кистями. «Вот парадокс: в слиянии с кем-то я могу быть совершенным воином, а сама по себе – беспомощна до слёз», – подумала девушка. Хотя мешочек со жгучим порошком, который нужно было понемногу добавлять в некоторые лекарства, на всякий случай приготовила, чтобы распылять его на врагов.

Голоса стали громче, и Мартина вскинула голову, вглядываясь в темноту. Красники тревожились, они заметили кого-то! Аксель вышел к ним! Девушка заметалась по тоннелю, то порываясь бежать вперёд, на помощь, то желая кинуться прочь и поскорее выйти на свет. Вдалеке послышался какой-то звон, выкрики. Мартина в отчаянии застыла посреди горного коридора, понимая, что сейчас-то она ничем Акселю не поможет. Если бы раньше, если бы они сначала провели слияние… но ведь тогда пришлось бы убивать людей! «Ну а так они убивают Акселя!» Друидка чуть не плакала, мешочек смялся в руке, и из маленького отверстия начал высыпаться порошок. Девушка опомнилась, когда тот начал жечь ей руку, и, шипя, стала сдувать его.

А потом мешочек и вовсе выпал у Мартины из рук. Она услышала грохот. Точно такой же, как и при появлении тоннеля, только в пять, десять раз громче и страшнее. Было непонятно, где гремит: то ли обратно заваливается вход, то ли обвал отрезает девушку от Акселя. Поверхность под ногами заходила ходуном, Мартина переступила несколько раз. Крики вдалеке стали громкими и испуганными, но она почти не слышала их из-за того, что всё перекрывал страшный грохот обвала.

– Бежим! – из-за поворота вынырнул живой и здоровый Аксель, на бегу схватил Мартину за руку и бросился к выходу. Это была самая заветная мечта девушки сейчас, поэтому она рванулась за ним и бежала почти с такой же скоростью, как и друг.

Ребята вылетели из хода, чудом не споткнувшись о камни, и Аксель затянул Мартину за угол. Они стояли вплотную к стене, Мартина дрожала, не зная, от испуга ли или от того, что трясётся гора. Когда грохот стал приближаться, девушка зажмурилась и втянула голову в плечи. Видя это, Аксель успокаивающе обнял её, не сводя глаз со входа в тоннель.

Однако грохот медленно угас, а ожидаемый поток камней ограничился булыжником размером с Акселев кулак – камень выкатился из тоннеля так спокойно, будто его пустил человек, пытаясь привлечь внимание.

– Всё? – Мартина отняла руки от лица – сама не заметила, когда спряталась в них, – и посмотрела в сторону. Аксель молча кивнул и вышел из-за угла. Остановился прямо напротив выхода. Посмотрел. Видя, что друг спокоен, Мартина тоже вышла.

Тоннель перегораживала груда камней, которые виднелись вдалеке. Те, что не докатились до выхода, усеивали пространство между ногами друидов и непосредственно завалом.

– …и сразу же закрылся, – констатировала Мартина тихо – громко говорить она пока что не могла, голос совсем ослаб. Горы немного пугали её, особенно после недавних событий. А теперь вообще вызывали панику.

Аксель, ничего не восклицая, пялился на свои ладони.

– Пойдём, а? – девушка медленно побрела туда, откуда они пришли. – Давай скорее вернёмся в лагерь. Я не хочу больше никаких ходов…

– Мартина… – парень посмотрел на неё, не двигаясь с места. Она развернулась и остановилась. Глаза у Акселя были несколько ошеломлённые. И не от того, что нашёлся тоннель и ему будет, что рассказать друзьям. Он был как будто в смятении. Девушка забеспокоилась.

– Что случилось? – она опять подошла к нему. – Ты… столкнулся с кем-то из них?

Он молча кивнул. Видеть Акселя неразговорчивым и в прострации было настолько странно, что Мартина даже перестала дрожать и постаралась взять ситуацию в свои руки. Точнее, в них она взяла плечи друга, чтобы он смотрел ровно на неё.

– Это были красные люди?

– Да… Мартина… давай не будем рассказывать никому, что тут случилось. И про тоннель, и про людей… мы просто погуляли, полюбовались чёрными камнями и ушли. Ладно?

– Почему? – удивилась девушка. – Ты же так радовался!

– Прошу тебя! – он посмотрел умоляюще. – Я… не знаю, как объяснить… пусть никто не знает, ладно?

«Может быть, он убил кого-то из них? – думала девушка, вглядываясь в лицо друида и стараясь найти ответ. – И не хочет об этом говорить вообще? Или видел, как их заваливает камнями. Пусть. Если он просит, пусть это останется между нами».

– Нельзя рассказывать даже друзьям? – напоследок уточнила она.

Аксель вздохнул и отвёл взгляд, посмотрел на высокие чёрные пики.

– Давай расскажем им потом, хорошо? Я сам. Пожалуйста, это важно.

Мартина кивнула, отпустила друга и зашагала в направлении лагеря. С Акселем что-то происходило, и она беспокоилась, но раз ему просто нужно время, то почему бы не подождать. Этот парень не из тех, кто будет жаловаться или рассказывать о своих проблемах. То есть он, конечно, поднимет на ноги весь лагерь, если ему жмёт сапог, и будет ныть полдня, если не дать ему то, что он хочет. Но если случилось что-то серьёзное, он будет молчать до тех пор, пока сам не разберётся в себе.

****

Встреча Мин с отцом вышла несколько неловкой. Он считал себя виноватым из-за того, что был слишком категоричен, а она считала, что не стоило сбегать. В итоге они начали зачем-то обсуждать, какой нынче густой туман, и что в этих горах могут водиться грызахи, и хорошо ли спалось, и что вы ели на завтрак. Первой не выдержала Мин.

– Папа! Я знаю, ты приехал, чтобы вернуть нас в лагерь! Мог бы сказать прямо.

– Сначала хотел извиниться, – возразил Афир. – Вам действительно запрещено быть на территории военного лагеря больше суток. Но заниматься собственным расследованием – вполне можно. Мы могли бы это обсудить ещё тогда, но я немного погорячился. Столько всего на мою голову за последний десяток дней… нервы так и норовят выйти из под контроля и заставить меня кого-нибудь ругать.

– Да ладно… – Мин немного смутилась. – Если уж кто погорячился, так это я. Взяла, сбежала… и друзей за собой утянула…

– Квиты, – отец выставил ладонь, и дочь радостно по ней хлопнула. – Вот, чуть не поругались в свете последних событий. Теперь к делу.

– Погоди! Расскажи, как тебя вообще отпустили? Я не понимаю, ведь ты отвечаешь за всех жнецов, а их в лагере боятся! Мне казалось, они схватят тебя за куртку всем лагерем.

– Было примерно так, – Афир прищурился, вспоминая последний вечер. – Я уже усаживался на паука, когда ко мне подбежала мистра Кана – помнишь, высокая, в белой мантии? Схватила меня за шиворот, приподняла и прорычала: «Куда собрался?!» Я постарался объяснить, что еду за дочерью, чтобы уладить разногласия и продолжить действовать вместе. Но она не пожелала слушать. Или ей не понравилась причина моего отъезда. Она швырнула меня наземь, припечатала ногой и заявила, что если я уеду, она воспримет это как бегство от ответственности, и уедет сама. Разумеется, за ней потянется вереница прочих магов. А когда количество некромантов из Ордена Аркатуса перевесит количество колдунов из Пирамиды, начнут сворачиваться и воины.

Мин серьёзно кивала – безошибочно разгадывала, где отец преувеличивает для яркости повествования, и улавливала только суть.

– Все аргументы были приведены. И что я отправил прочь Такадо – а так мог бы оставить жнецов на него, но его ведь нет! И что Алдамо тоже нормальный парень, но ведь и он уехал. Ручаюсь, если бы они были там, Кана назвала бы любые другие имена некромантов, которых нет рядом. Я попытался возразить, что если жнецы и вздумают шалить, я сделать ничего не смогу, буду я в лагере или же далеко от него. Меня несколько раз впечатали лицом в землю и сказали, что нужно провести голосование. Оно, разумеется, ни к чему не привело: эти некроманты поддержали меня в начале, но были категорически против моего отъезда. Только семеро были не против. Я отчаялся. Начал думать, кого отправить вместо меня. Чуть не отправил Казира. Но внезапно появилась леди Миранда, как солнечная богиня. Сказала, что готова поручиться за всех жнецов – за всю эту страшную смертоносную полусотню, – что они будут всё время рядом с ней, пока я не вернусь. Поклялась, приложила руку к сердцу. Ещё обряд какой-то провела с танцами, из-за чего мы выехали намного позже, чем планировали… но все согласились. Чудодейственно друиды влияют на людей, ничего не скажешь. Волшебство – великая сила…

– Но ты приехал именно для того, чтобы нас вернуть? – Мин внимательно посмотрела на него. Она догадывалась, что применила леди Миранда, чтобы некроманты внезапно согласились.

– А вы почему уехали? Чтобы вас насильно не отправили домой, так? Я приехал, чтобы заявить: никто не отошлёт вас. Потому что, похоже, всё-таки именно о вас говорилось в Вечном Слове.

– Было ещё одно Вечное Слово? – Мин встрепенулась.

– Как ни странно, нет, Дух молчит и не даёт никаких советов касательно предполагаемой войны. И про вас ничего. Обычно грандиозные предсказания идут особняком, а те, что следуют за ними, ничем и никак с основным не связаны. Так было веками. Так что я не удивляюсь. Вообще… расспроси друзей, это всё немного из-за них.

Мин повернула голову к Игнису, Китаре и Дарку. Высокий парень ощупывал лапу паука, Китара что-то втолковывала ему. Игнис смотрел на беседующих Афира с дочкой.

– Ладно, – она кивнула. – Тогда иди на Анубиса, найдёшь нашу стоянку. Там… наша новая подруга, Хараи. Поговори с ней. Но не пугай! Она и так много пережила. И ещё у неё есть важная информация.

Афир приподнял брови, добавил во взгляд изумления, постоял так немного, но вопросов задавать не стал. Просто кивнул самому себе, решив, что лучше сделать, как советует дочь, а там видно будет, и ушёл к деревьям.

– А кто-то стащил мой спальник, – обличительно заявил Игнис, подойдя к Мин. Она посмотрела в землю, старательно разыгрывая виноватость.

– Это не я. Это Дарк. Мы сначала думали, что уйдём все вместе, но не успели найти вас…

– Конечно, лучше свалить всё на Дарка…

– Эй, тебе что, другого спальника не нашли? Они все одинаковые! Ну стащила, да! Чего надо?! – как застуканный на месте преступления мальчишка-разбойник, выпалила Мин. Она стояла, сжав кулаки, и смотрела себе под ноги.

– Вообще-то… – Игнис растерялся. – Эээ… Мин? Да ладно, мне всё равно…

Девушка подняла лицо, и некромант увидел, как в её голубых глазах пляшут смешинки.

– Опять, да? – он обречённо улыбнулся.

– Тебя очень интересно вводить в замешательство, – пояснила колдунья, разглядывая друга. – У тебя лицо такое становится…

– Какое? – парень заинтересовался.

– Ну… такое… неважно, – она пожала плечами. – Растерянное…

– Понял. То есть эти шутки не прекратятся, – Игнису было очень приятно так вот говорить с Мин о всякой незначительной ерунде, и он непроизвольно улыбался. Пусть они не виделись всего несколько дней, но он уже успел здорово по ней соскучиться.

Да и она была невероятно рада его видеть. Только первый порыв крепко обнять почему-то сдержала и вместо этого выдала какую-то глупую и вовсе не смешную шутку. Сейчас сама корила себя за это и старалась отвести разговор от этой темы. Хотя Мин не могла не признать: растерянный Игнис действительно выглядел очень мило.

– Вообще-то это действительно мой спальник, – пояснил парень. – Там даже значок нашит в левом уголке, со стороны головы…

– Да я нашла его, – призналась Мин. – И если честно… вечером передавала тебе через него привет. Когда не спалось.

– М… – парень задумался. – Вот что это были за голоса, которые не давали спать!..

Ребята переглянулись, смотрели друг на друга несколько секунд, а потом как-то внезапно вспомнили, что им есть что друг другу рассказать. И немедленно принялись за расспросы.

В лесу в это время тоже шёл разговор. Мистер Афир познакомился с последней надеждой песчаного народа и вёл с ней неторопливую беседу. Хараи пришлось рассказать всю историю ещё раз, со всеми подробностями. Афир выслушал её очень внимательно, с задумчивым видом, вероятно, прорабатывая варианты дальнейших действий. Сначала песчаница отнеслась к мужчине с настороженностью – то, что он приехал на пауке, девушка не видела, но сразу поняла, что некромант определённо занимает важное положение. В отличие от случая с Дарком, человек, который показался ей главным, таковым и оказался. Но он был гораздо более мягок, чем Дарк, и расспрашивал таким тоном, будто успокаивает.

– Ну что же, Хараи, – проговорил наконец мужчина, когда девушка закончила и с ожиданием и надеждой уставилась на него. – У тебя есть планы, что делать дальше? Или ты просто хочешь остаться в нашем лагере, с нашим войском, в ожидании своих соотечественников?

– Дело в том, что… – девушка закусила губу. – Я даже не представляю, где они сейчас и откуда могут прийти. Я лишь примерно знаю, что за горами, но где именно… если я останусь с вами, они могут напасть в совершенно другом месте, и мы не успеем остановить бой.

– То есть ты действительно не знаешь, где тайные выходы? – уточнил Афир.

– Не знаю. Я надеялась, что вы нашли хотя бы один, через который мы сможем выйти в пустыню. Рассчитывала на вас.

Некромант задумался. Посмотрел на Мару, который подслушивал разговор, на Вилисану, беседующую невдалеке с соколом Мартины.

– Значит, так, – Афир хлопнул рукой по колену. – Ясно одно: Хараи должна быть с нами. Во-первых, для шантажа, и во-вторых, для защиты. Хараи, ты весьма рискованно отправилась одна в наши земли, тут, в горах, водятся довольно неприятные существа, которые могли бы напасть на тебя. И по части разбойничьих притонов тоже район не самый благополучный. Тебе повезло найти наших учеников.

– Значит, это судьба, – улыбнулась девушка. – Я сама была удивлена, что мне вообще удалось сбежать и провести несколько суток в незнакомой местности. И наткнуться именно на вас. Это большая удача.

– Огромная удача, – покивал Афир. – Так что первым делом тебя нужно отправить в лагерь.

– Но ведь Хараи права, – встрял Мару. – Песчаники могут появиться откуда угодно, мы не знаем, где находятся ходы через горы. И если они нападут, то успеют натворить много бед, пока мы прибудем туда с их настоящей правительницей. И, если честно, я слабо представляю, как мы сможем вообще её им предъявить, если они будут просто безоглядно атаковать.

– Нет, Мару, парламентёра они примут, – возразила девушка. – И потом: они ведь знают, что я сбежала, так что, полагаю, в первую очередь постараются меня найти. Не думаю, что они станут сразу бросаться в бой.

– Но ведь может быть и худший вариант! – видно было, что друид беспокоится. – Ведь это тупиковая ситуация – просто из-за того, что мы угрожаем убийством гаранта магии крови, взять и отказаться от такого сложного предприятия. Ведь путь через пустыню был долгим и трудным, ты сама говорила. И они могут просто проигнорировать нас и напасть всё равно. Ведь если подумать: маги, лишённые силы, могут сражаться врукопашную, плюс большая часть войска – обычные солдаты, на них смерть Фантасэды не повлияет. А если они смогут отхватить часть наших земель, то смогут существовать здесь и без всякой магии. Грубо говоря, выйдет, что она им и не нужна!

– Погоди, Мару, – мистер Афир покачал головой. – Ты не прав. Во-первых, наши земли не так уж спокойны, если подумать. А мы, как ты понимаешь, после всего не станем помогать захватчикам бороться с некросуществами, а постараемся прогнать их обратно в пустыню. И во-вторых: если каждый человек в Раскалённом Городе с самого детства верит в Тресфаллу и святость Фантасэды, они ещё очень хорошо подумают, прежде чем низвергать своего вечного бога. Вот ты бы, Мару, пошёл против священной Жизни? То-то же. Да ладно, ладно, я пошутил, это только для примера. Для них Тресфалла – как для друидов Мать-Природа, а для нас – Великий Дух Предков и истинность его Слова. Хотя я могу допустить, что Рамал – невероятно харизматичный лидер, который может даже изменить устоявшееся мировоззрение своих последователей. Но в любом случае предъявление Хараи даст нам время. Задержит их.

– Но потом они потребуют выдать меня, – тихо заметила девушка. – Скажут, что готовы уйти, но только после того, как вы вернёте им эсира.

– А когда мы вернём, они нападут, – хмуро продолжил Мару.

– Хараи, – Афир склонил голову к плечу, собираясь, судя по всему, указать на какое-то досадное упущение в легенде. – Ты говоришь, что Фантасэда – это голос Тресфаллы, любое его слово не подлежит сомнению. То есть ты можешь заставить всех жителей выйти на улицы и два часа молчать – и они сделают это. Я правильно понимаю?

– Да, – ответила она. Было немного неловко, что её воспринимают тираном, но что делать, если образ Фантасэды укреплялся веками.

– Тогда я не понимаю. Пока ты жила во дворце, неужели не могла сказать своей служанке, телохранителю – любому попавшемуся: отведите меня в Город. Отведите в сад. Не пускайте ко мне Рамала. Он ведь всего лишь главный магнахэд.

– Понимаете… – Хараи принялась теребить спальник Игниса, проводя пальцами по рельефному черепку, вышитому в уголке возле плеча. – Всё так, но есть один момент. Считается, что кровь Фантасэды спит до тех пор, пока её носителю не исполнится двести лун. То есть меня не смеют обижать, берегут и всё такое… но мои слова – это просто слова ребёнка. Они не священны.

– То есть тебя не станут слушать раньше, чем через двадцать пять дней? – понял Афир.

– Да.

– А люди знают, когда именно тебе исполнится двести?

– Конечно, – Хараи улыбнулась. – Весь город будет праздновать День Прихода. И потом Ночь Прихода – всю ночь танцы, яркие огни, цветы и музыка… Рамал говорил, этот праздник лучше всех прочих, гораздо ярче Праздника Слёз! В меня явится Тресфалла, чтобы даровать священное право…

– А если ты перед всем войском скажешь, что люди должны возвращаться и не сметь нападать на чужой край? – Афир подался вперёд. – Я имею в виду через двадцать пять дней.

– Ммм… – она опять задумалась, собираясь что-то пояснять. Некромант нахмурился. Сколько ещё у этой девочки неприятных уточнений, заставляющих корректировать каждый идеальный план, складывающийся в черноволосой голове? – Я не могу утверждать, потому что… понимаете, Рамал всеми силами старался сделать так, чтобы меня видело как можно меньше людей. Так что узнать во мне Фантасэду сможет разве что он сам, мои телохранители и ещё несколько магнахэдов, которые постоянно были рядом с Рамалом. И служанка, которая путешествовала с нами, но она точно не перейдёт горы. Эсира послушают, но сначала нужно доказать, что я эсир.

– Ну хорошо, но ведь Рамал тебя узнает! Отменит битву ни с того ни с сего. Разве люди не встревожатся? Не догадаются, что ты Фантасэда?

– Я думаю, он скрывает мой побег, – покачала головой Хараи. – Несколько человек знает, не более. Он точно отправил отряды на поиски. Может быть, даже не станет нападать вовсе, пока не найдёт меня или моё тело…

– Но если мы во всеуслышание объявим, что вот эта песчаница – Хараи Фантасэда, и тебя увидит множество людей. Разве они не станут верить, что ты – именно ты? Тем более что Рамал при таком раскладе действительно не станет биться, – спросил у девушки Мару.

– Не знаю, – она покачала головой. – Я вообще не представляю, чтобы два войска стояли друг напротив друга. Это возможно в пустыне, но ведь вы туда не пойдёте, это очень рискованно и невыгодно. А они будут просачиваться группами, разведывать, искать. Рамал сделает всё, чтобы войско не знало про меня.

– Если честно, я склонен с тобой согласиться, – старший некромант стал очень серьёзным, потому что кое-что вспомнил. – Скажи мне, ты знаешь человека по имени Сауд? Магнахэд с татуировкой красной змеи на плече.

– Нет, – Хараи помотала головой. – Не помню. Может быть, и был, но я ни с кем не общалась…

– Хм… – мужчина поджал губы. Что-то в его голове не складывалось в красивую картинку происходящего. – Скажи, сколько времени ты провела в наших лесах? Как давно сбежала?

– Семь дней, – ответила она.

– Сколько?! – Мару аж задохнулся от возмущения. – А что ты ела, что пила? Ты семь дней была вот так одета?! Хараи, как ты выжила?!

Афиру тоже было это интересно.

– Я могу долго не пить, у меня очень много жидкости в организме, – пояснила девушка. – Сначала у меня была вода, я стащила целую фляжку и старалась пить как можно меньше. И где-то за день до того, как меня нашли вы, я наткнулась на маленький водопадик, напилась из него. И ещё я… чуть-чуть умею разогревать кровь внутри себя, чтобы не замёрзнуть ночью, ну и охлаждаю, если очень жарко днём. Хотя было очень тяжело, и страшно… за мной погналось какое-то существо, как будто из костей, оно гремело и скалило свои зубы… – песчаницу передёрнуло. – Я только потом вспомнила, что могу разрубить его кровавыми дисками. Просто раньше так никогда не делала… но сработало.

Афир глубокомысленно кивнул – видимо, с этими объяснениями картинка в его голове сошлась.

– Да, ты права, – тотчас сказал он. – Тебя ищут. У нас в плену магнахэд Сауд, и он постоянно расспрашивал про других песчаников, а потом обмолвился, что у него недавно сбежала дочь и пролезла в горный ход на нашу сторону. Думаю, речь шла о тебе.

– Мой отец не Сауд, – зачем-то сказала девушка, хоть это и было понятно. – Он давно погиб.

– Да, этот человек просто не хотел рассказывать нам всего. Ведь жестокие некроманты, узнав про Фантасэду и её священность, сразу убили бы её. А дочь первого дружелюбного песчаника не играет такой грандиозной роли. Хм. Слушай, а что если мы найдём ход и тайно проведём тебя в лагерь? – предложил Афир. – А потом триумфально скинем с тебя капюшон и провозгласим, что ты – их настоящий правитель, а Рамал – злодей?

– Нет! – перепугалась девушка, представив, как её опять приводят туда, где она так долго была пленницей. Потом немного успокоилась, постаравшись отбросить эмоции. – Если попасться Рамалу, он убьёт вас, а меня опять заточит в фургон.

– А если не Рамалу, то нам не поверят, – кивнул Мару.

– А если Рамал не убьёт нас? – не сдавался Афир.

– Он может воткнуть в вас тысячи иголок такой толщины, что вы их даже не заметите, – печально покачала головой девушка. – Безошибочно, не задев меня. Рамал самый сильный магнахэд во всём Раскалённом Городе, с ним нельзя связываться.

– Даже если держать нож у твоего горла?

– Даже так. Его скорость безгранична. Вы просто не успеете убить меня, – Хараи с сомнением посмотрела на старшего некроманта. – А ведь вы и так не собираетесь этого делать?

– Да… – Афир вздохнул так тяжко, словно невозможность убить Хараи очень сильно его опечалила. Может быть, будь рядом Шцер, он бы усмехнулся и заявил, что это Рамал не успеет убить его, но Шцера здесь не было. Кроме того, чтобы очень быстро вывести из строя могучего мага, надо хотя бы сразу его узнать, а пока Хараи будет искать его среди прочих и указывать на него пальцем, тот определённо успеет вонзить в непрошенных гостей иглы. – Поэтому план отпадает… как и все предыдущие…

– Мне нужно добраться до Города, – тихо сказала песчаница.

– До Раскалённого Города? – Афир глянул исподлобья.

– Да. Там есть люди, которые меня знают. И главное – там есть алтарь. Одна капля моей крови – и разгорится багровое пламя. Тогда я и смогу сказать, что я эсир, что я против войны, что Рамал предатель и что нужно немедленно отменить доноров…

Хараи стала мечтательно смотреть вдаль, представляя этот счастливый финал. Афиру план тоже понравился, но в нём было много недосказанностей.

– И как ты собираешься туда идти? Тебе нужен транспорт, мои люди?

– Я не смею… – начала было девушка, но мужчина перебил.

– Не об этом речь. Как, если ты даже не знаешь, где выходы? Теперь я понимаю, что в том состоянии, в котором ты скиталась по нашему краю после побега, ты уж точно не могла запомнить, каким путём добралась до места, где встретила наших учеников. А если даже и найдёшь лаз – в любой момент можешь встретить отряд твоих же песчаников. Как ты будешь прорываться?

– Не знаю… – Хараи опустила голову. – Я должна попасть в Город во что бы то ни стало… но я не хочу сражаться со своими… и подвергать опасности ваших людей…

– И в случае нападения на нас Рамала с войском нам нечего будет ему предъявить, – приняла участие в разговоре Вилисана. – Хараи уедет, и мы не сможем его шантажировать.

– И правда… – песчаница совсем опечалилась.

– Давайте скажем, что она у нас, но мы увезли её в свой город и… сделаем что-нибудь плохое, если Рамал пойдёт войной? – предложил Мару.

– Не годится, – покачал головой мистер Афир. – Они должны видеть свой гарант, иначе с чего бы им нам верить? Мы могли просто выбить эту информацию из пленников.

– А если сначала предъявить Хараи Рамалу, а потом отправить в путь? – подала идею Вилисана.

– Нет, – Афир помотал головой ещё уверенней. – Повторяю: они должны её видеть. Всё время. Знать, что она у нас.

Наступила небольшая пауза. В каждой голове обдумывался план.

– Мистер Афир, – появившаяся рядом Китара не стала подходить ближе, чтобы не мешать. С красной девушкой познакомиться можно было и позже, тем более что Мин уже успела прожужжать уши о том, как они впервые её встретили, как поили кровью Мару и как благодаря ей заговорил Анубис. – Мы можем распотрошить мешки, на которые так многозначительно косится Игнис?

– А вы ещё не распотрошили? – удивился Афир и тотчас замахал руками. – Давайте, давайте, ехать скоро! Все вчетвером начинайте собирать, я приду и оценю! – Китара радостно кивнула и скрылась, некромант загадочно улыбнулся, глядя ей вслед. Потом посмотрел на друидов, которые всё ещё пребывали в размышлениях по поводу плана, и отвлёк их. – Ребята, у меня к вам важный вопрос. Могу я воспользоваться вашими друидскими способностями?

– То есть? – Мару нахмурился, предполагая, что нужно кого-то исцелять. Вилисана же ожидала худшего – например, просьба приготовить настойку, которая лишит зрения, или бессмысленное пожелание нарастить для устрашения рога. У мужчины не было таких залысин, как у Казира, но они были у половины войска – чудесные, гладкие, которые, как плодородная почва, так и ждали, когда же из них что-нибудь вырастет. Вилисана бы с удовольствием сделала выбор в пользу волос, но кто поймёт этих некромантов.

Однако ошиблись они оба.

– Мой паук увезёт только троих, – увидев, что лица друидов вытягиваются, колдун махнул рукой в сторону, куда удалилась Китара – мол, потом сами выйдете и посмотрите. – Я взял с собой в сложенном состоянии ещё два, их как раз ребята сейчас собирают. Но те поменьше, то есть в общей сложности ещё четыре места. Анубис добежит сам. А вы? Я, признаться, рассчитывал, что Мару сможет добраться до лагеря на четырёх лапах, а Вилисана…

– Ясно, – девушка расслабилась и даже улыбнулась. – Не проблема, Сафира довезёт меня ещё быстрее, чем ваше что бы то ни было. Мне всё равно нельзя на ваших пауков.

– Конечно, мы справимся, – Мару приосанился. – Не будем отставать.

– А я? – осторожно спросила Хараи, почти не понимая, о чём говорят эти люди. На пауке? На четырёх лапах? Что это за загадки?

– Могу предложить одно место верхом, – усмехнулся Афир. Потом глянул на друида, что-то увидел в его глазах, хмыкнул и добавил. – Ну или договорись с друзьями, вдруг тебя ещё кто-то подвезёт…

Мару переглянулся с колдуном и едва заметно улыбнулся. Афир угадал – парень и сам хотел удивить маленькую песчаницу. А поскольку выезжать нужно было прямо сейчас – незачем медлить и рассиживаться, – парень поднялся и начал стягивать рубашку.

– Ой! – Хараи испугалась, когда увидела сверхкожный покров Мару. Ей показалось, что парень болен и даже находится при смерти – серо-зелёные пятна и не могли навеять мысль о чём-то другом. Но к девушке придвинулась Вилисана и начала доброжелательным голосом объяснять.

– Мару друид. Друг природы. Он может разговаривать с растениями и животными. Этот мох, который растёт у него на плечах и груди, можно сказать, его друг, – Афир, слушая это, качал головой с видом «во дают волшебники!..». – Он полезный и помогает в магии.

Хараи кивала, принимая всё на веру и не сводя глаз со светловолосого товарища. О магии ребята вообще говорили очень мало, так что Хараи лишь смутно осознавала, что её новые друзья тоже умеют пользоваться силой, и каждый – своей. Но она готова была принять любые особенности этих людей – во-первых, из-за того что они приняли новую и непонятную для них магию крови, и во-вторых, потому что они были готовы ей помогать, за что девушка была безгранично благодарна.

– А ещё Мару обладает высшей магией, очень редкой, – продолжала Вилисана тоном доброй рассказчицы. Парень в это время колебался перед снятием штанов, но решил, что оставит – всё равно они сшиты хитрым стежком, который придуман лично друидом для внезапных превращений. Мару скинул сапоги и глянул на Вилисану, не спеша опережать историю. – Смотри, что он сейчас будет делать, и ничего не бойся. Перед тобой будет добрейшее существо, поверь мне.

Не поверить красивой доброй девушке, похожей на солнышко, было очень сложно. Хараи смотрела крайне заинтересованно. Мару кивнул зрителям, сосредоточился – и распух в гигантского медведя. Он был крупнее обычных почти в два раза, так что сразу же занял очень много места.

– А… – Хараи отшатнулась, прикрыла рукой рот. Вилисана с улыбкой поднялась, подошла к другу. Медвежья голова была на уровне лица принцессы, и она провела рукой по густому меху на мощной шее. – Не бойся. Выползай из спальника и подходи, познакомишься.

– К… кто это? Мару? – голос песчаницы дрожал.

– Да, это Мару. Он превратился в медведя. Видела раньше медведей?

Песчаница помотала головой.

– Не бойся, – терпеливо повторила друидка. – Медведи – обычные звери, они водятся в наших лесах. А этот конкретно – Мару, человек, который просто принял облик зверя. Он нас понимает, он всё тот же, просто не может ничего ответить.

Медведь два раза кивнул. Глаза у него были не чёрные, а синие – человеческие глаза.

– Хараи, – Вилисана видела, что девушка не спешит покидать спальник. Афир с интересом наблюдал происходящее. Он впервые видел превращение и, если честно, сам попросил бы Мару провести его при нём, но не пришлось: удача подвернулась сама. – Ну что ты? Иди сюда.

Хараи поднялась. Мару сделал шаг вперёд, и девушка тотчас попятилась.

– Он обидится, – принцесса применила хитрый приём. Посмотрела на Мару, который не знал, что делать дальше. Тот подыграл. Опустил голову, издал как можно более тонкий звук – хотел изобразить скулёж, но вышел просто печальный и неубедительный рык. А потом медленно улёгся на живот, уложил морду на землю и накрыл её передними лапами. – Вот видишь… ты не хочешь с ним дружить, и он расстроился.

– Нет, нет, что ты! – хитрость подействовала, и Хараи мгновенно подскочила к медведю. Присела на корточки возле огромной головы, протянула руку. Очень осторожно прикоснулась к меху. – Я просто… я раньше вообще не видела таких зверей. У нас бывают шакалы, змеи, насекомые разные… но медведи… и чтобы человек так… – она запнулась, глядя в глаза друиду. – У него точно такие же глаза, как были у человека! Совершенно такие!

– Конечно, глаза не меняются, – согласно кивнула Вилисана. – Поэтому ты его всегда узнаешь.

– Друид… – повторила Хараи, продолжая гладить Мару по шее. Парень блаженствовал. Песчаница поймала себя на том, что копошение в медвежьем меху – довольно приятное занятие. – Это… ваша магия, да? Как у нас – кровь?

– Да, мы с Мару друиды. А Дарк и Мин, ну и мистер Афир – некроманты. Мы расскажем тебе потом больше, ладно?

– Ладно… а ты можешь сейчас говорить с ним? Ведь он же зверь…

– Конечно, – принцесса улыбнулась. – Он мечтает, чтобы ты не прекращала гладить его по голове.

Мару медленно повернул голову к друидке, возмущённо посмотрел на неё, а потом распахнул пасть с длинными белоснежными клыками и клацнул ими точно возле августейшего колена золотоволосой подруги. Та рассмеялась, совершенно не испугавшись.

– Ну что, поедешь на нём в лагерь? – спросила она у Хараи.

– Что? Я… на нём… так вы для этого… – девушка растерялась. – Но…

Аргумент «ему будет тяжело» она отбросила сразу. Логичней было бы спрашивать, не уронит ли её Мару, забыв, что у него есть седок.

– Я никогда не ездила ни на ком, – призналась она.

– Мару ведь не просто зверь, – пояснила Вилисана. – Он будет тебя беречь. Ты, главное, вцепись как следует в шерсть – а дальше он всё сделает сам. Меня однажды катал – Хараи-и, это просто сказочно! Это почти как с Сафирой! – тигрица ревниво ткнулась носом в руку принцессы, и та погладила её по голове.

Сначала Хараи просто посидела на мохнатом загривке, глядя с высоты. Потом Мару походил по кругу, чтобы девушка подстроилась под его движения. Потом сделал пару скачков. И выяснилось, что Хараи очень звонко и искренне смеётся, и что кататься на медведях, оказывается, любит, просто раньше этого не знала. Так что когда Хараи по просьбе Вилисаны надела её чёрный плащ («Ты не можешь бесконечно подогревать свою кровь!»), взяла фляжку с отваром («Мару скажет, когда нужно выпить») и пакет с вещами Мару («Мало ли что, вдруг ему придётся превращаться обратно»), медведь и его драгоценный груз покинули стоянку. Мару предусмотрительно решил обойти то место, где сейчас колдовали некроманты, чтобы преждевременно не пугать Хараи. И так слишком много впечатлений за раз.

– Чудесно, – прокомментировал Афир. – Я потрясён. В жизни не видел таких огромных медведей.

– Да, это наш Медведь-Мару, – Вилисана повернулась к колдуну. – Мистер Афир. Я могу вам доверять?

Мужчина даже чуть растерялся: у друидки было такое серьёзное лицо, будто она собиралась признаться в жестоком убийстве.

– Конечно, Вилисана. Что случилось?

– Прошу вас, пусть всё, что я скажу, останется между нами. Для меня это очень важно. Мин говорила, что вы надёжный человек, но я понимаю, что вы также глава одного из Блоков Пирамиды, так что вам нельзя утаивать от некромантов серьёзную информацию. Но я клянусь, что это не несёт угрозы никому. Клянусь.

– Я верю, верю, – Афир разволновался и даже поднялся на ноги, перестав смотреть на друидку снизу вверх. – В чём дело?

– Я должна извиниться перед вами, – девушка стояла прямо перед ним и смотрела глаза в глаза, задрав голову. – Когда мы сбежали, вы отправились в шатёр, чтобы дать нам с собой важные некромантские принадлежности. И потратили много времени, собирая их. Вы помните?

– Да, я хотел дать Мин кое-что с собой, – кивнул Афир. – Может, задобрить хотел… но вы воспользовались этим и скрылись.

– Нет, – Вилисана решительно помотала головой. – Мы не воспользовались этим. Это я заставила вас думать, что вы хотите уйти в шатёр. Я использовала на вас гипноз, высшую магию друидов, чтобы отвлечь вас. Простите меня. Я чувствовала, что мы должны уйти, а вы могли нам помешать. Я обещала, что всегда буду признаваться людям, если применю к ним гипноз, потому что это подлый приём, не оставляющий выбора.

– Гипноз? – некромант неверяще помотал головой. – Запретная магия друидов, хочешь сказать? Я думал, гипнотики скрываются так, что их не найдёшь, а тут ты сама говоришь мне…

– Именно поэтому я прошу вас молчать. Я признаюсь, потому что должна и потому что сама не в восторге от своих действий. Вы не заслужили того, чтобы у вас отбирали волю, пусть даже на полчаса.

– Но я уверен, что сам хотел… – мужчина потёр подбородок. – Хм… и правда, уникальная сила. Не могу поверить, что это ты! То есть не признайся – и я останусь обманут! Вилисана, ты всемогуща, вот что я тебе скажу.

Девушка смотрела всё так же серьёзно и даже немного обиженно, и колдун почувствовал, что шутки неуместны.

– Я не в обиде, Вилисана, потому что на твоём месте поступил бы так же, будь я гипнотиком. А что до тайны… правда, в это очень сложно поверить, так что будем считать, что я действительно отвлёкся сам и сам виноват. Я никому не расскажу, будь уверена.

Афир, если честно, верил ей не до конца, поскольку слишком странно звучал этот факт. Даже в жнецов верили не все, что уж говорить о гипнотиках, которым скрыться – раз плюнуть. Вот, признаётся сама – а поверить сложно, потому что в воспоминаниях нет ничего подозрительного: захотел пойти в шатёр, собрать кое-что для дочки. Разве нужно для этого гипнотизировать?

Но в то же время и в Смерть Красивую мужчина почти не верил. И сильно сомневался в праведности жнецов. Скептически относился к тому, что Смерть может появиться на людях в человечьем облике. Так что в последнее время Афир предпочитал на всякий случай верить небылицам.

– Так что мы решили насчёт плана? – Вилисана сочла, что довольно говорить о тайной магии, и вернулась к прежней теме. – Или решать будем уже потом, когда вернёмся?

– Да, обсудим позже, – согласился Афир. – Но, по крайней мере, одно я знаю точно: как отправить Хараи в город и при этом сохранить возможность шантажировать Рамала.

– Подговорить Сауда? – немного подумав, предположила принцесса. И сразу поняла, что категорически не права. У Афира Катры был очень хищный взгляд.

– Нет, у меня есть идея получше, – он посмотрел на друидку и немного виновато качнул головой. – Подозреваю, что вам не понравится.

ГЛАВА 5. Письмо

Акселя Дарк не нашёл. Очевидцы утверждали, что они с Мартиной недавно вернулись с прогулки, так что должны быть в лагере, но почему-то никто не мог сказать, где именно. Казалось, будто они прячутся, чтобы устроить какую-то безобидную пакость. Но выяснилось, что дело не в этом.

Вместо Акселя некромант нашёл Мартину. Она отошла довольно далеко от лагеря, туда, где из-за тумана уже не были видны палатки, и бессмысленно бродила по равнине, глядя под ноги. Она выглядела очень задумчивой, словно собиралась что-то рассказать, но не знала как. Причём что-то очень важное.

– Мартина? – Дарк непроизвольно улыбнулся. Он был рад видеть подругу, хотел рассказать ей, как они сбежали, извиниться, что не подождали, ну и, конечно, поведать про Хараи, Раскалённый Город и всё остальное. Друидка всегда так эмоционально реагировала, искренне удивлялась, восхищалась или тревожилась, что наблюдать за ней было очень интересно. А уж когда она узнает, что песчаница добралась до лагеря своих условных врагов на мохнатой спине Мару…

В предвкушении Дарк направился к девушке, но она почему-то не улыбалась. Парень слегка встревожился – подобное выражение лица у друидки было тогда, когда все думали, что Мин погибла. Правда, лишь подобное.

Мартина подошла к нему, не притормаживая, врезалась в грудь и обхватила тощее тело друга. Он был так удивлён, что даже обнял её в ответ.

– Что случилось? – Дарк чуть склонился – с их разницей в росте было чрезвычайно сложно заглянуть Мартине в глаза, когда она опускала голову.

– Да так… – пробормотала она. – Обвал был… не рядом с лагерем, там… я услышала этот грохот, камни катятся, и вспомнила, как чуть не свалилась. До сих пор трясёт немного, успокоиться не могу.

Дарк решил, что он вполне может быть тем, кто способен дать спокойствие, и уже было начал смыкать на спине Мартины вторую руку, чтобы обнять классически, а не как вышло, но девушка уже отошла и постаралась улыбнуться.

– Ну вот. Поделилась, так лучше, – она подняла глаза на друга. – Без вас команда неполная, скучно. Кто бы подумал раньше, что я такое скажу… рада, что вы вернулись. Вы ведь все?

– Все, – Дарк успокоился и опять переключился на предыдущие мысли. – Китара с Игнисом рассказали нам, что было в таверне.

– Да… – Мартина оглянулась, как будто роковой гость мог стоять за её спиной. – Она же вроде бы приходила ко мне… это здорово пугает. А потом ещё обвал этот… и всё это напряжение… и ещё за вас волновалась… с вами всё в порядке, никто не ранен, надеюсь?

– А могла бы сказать «надеюсь, кто-нибудь ранен, хоть работа появится», – пошутил Дарк, зная, что Мартина обязательно возмутится, и ожидая получить удар в плечо или в живот. Он не ошибся – девушка пихнула его в руку, правда, слабенько и с улыбкой. – Пойдём ко всем. У нас новости. Мистер Афир нашёл не четверых, а пятерых.

– Пятерых? – девушка удивилась. – Это если не считать Анубиса и Сафиру?

– Да, – кивнул Дарк и подумал, что новость про Анубиса Мартине точно понравится. – Пойдём. Кстати, где Аксель? Его тоже найти не могут.

– Я не знаю, – девушка опять понурилась. – Он какой-то грустный стал… по Вилисане соскучился, ну и расстроен, что у вас там приключения, а мы просто уехали и вернулись… то есть я не знаю на самом деле, но думаю, что так…

– Ясно, – некромант уверенно взял Мартину за плечо и повёл к центру лагеря. – Когда его найдут, расспросим, успокоим и расскажем. Уверяю, вам понравится, что случилось. Хотя, судя по всему, есть и неутешительные факты.

– Судя по всему? То есть ты не знаешь? – Мартина чуть наклонялась, чтобы плечо Дарка не загораживало от неё его безволосую голову.

– Когда мы вернулись, к мистеру Афиру сразу прибежал солдат с письмом. Письмо из Солнечного края. И судя по его лицу, что-то не так. Он ничего не сказал нам, просто пробежал глазами и ушёл, нам велел найти вас. Ну и… некромантам работу дал, очень срочную. К вечеру должны закончить. Нет, не спрашивай, тебе лучше увидеть. Всё равно тебе не понравится.

– Вот откуда ты знаешь? Чуть что – сразу «не понравится, не понравится»… ты не можешь угадать!

Дарк ухмыльнулся – задумчивая и непривычная Мартина превращалась в прежнюю эмоциональную подругу, и ему это нравилось.

– Не могу. Но всегда угадываю.

– Давно я, видно, у тебя на спине не каталась, – девушка прищурилась и посмотрела с угрозой.

– Давно? А разве когда-нибудь вообще каталась? – Дарк приподнял брови.

– Нет. Если только в прошлых жизнях – а это очень давно, – Мартина зашла парню за спину и схватила за локти. – А ну-ка присядь!

Дарк повёз друидку к любимому месту сбора компании: небольшой каменистый склон с символическим количеством травы и крошечных сосенок. Там сейчас находилось только трое человек, и когда Мартина их разглядела, её зелёные глаза округлились и заблестели. В них смешались радость и невероятное любопытство.

– Мару! – девушка соскочила со спины Дарка, чуть не упала, споткнувшись, но не обратила на это внимания. Она побежала навстречу огромному другу, и тот заключил её в тёплые дружеские, почти братские объятия. – Наконец-то все мы вместе! Китара, вы молодцы, вернули беглецов буквально за сутки! – друидка улыбнулась колдунье, а потом перевела полный интереса взгляд на незнакомку. К этой девушке Мартина не испытывала настороженности, потому что она была среди её лучших друзей и потому что это не был угрюмый воин с широкой челюстью. – Привет.

– Привет, – смуглая песчаница изучала друидку, пока та рассматривала непривычные для неё розовые глаза, бордовые волосы, черты лица. Хараи выдали чёрный плащ, как почти у всех в лагере, и отыскали женские сапоги, поэтому издалека она уже не казалась такой странной. Но вблизи – очень даже.

– Мартина, это Хараи, наш новый друг, – представил её Мару. – Она уже со всеми знакома, кроме вас с Акселем, который как всегда где-то ползает.

– Мартина? – во взгляде Хараи прибавилось любопытства, она чуть улыбнулась. – Самый лучший и добрый в мире целитель и замечательный друг?

– Ну… – друидка смутилась, глянула на Мару. – Я целитель, да, и друг этих вот оболтусов, – она присела рядом с новенькой. – А ты ведь… оттуда, из-за гор?

Хараи кивнула. Ей понравилась Мартина, сразу же: чувство было похоже на то, какое вызывал у неё Мару – уверенность, что от этого человека не стоит ждать зла, что ему можно доверять. С Вилисаной тоже так было, просто чуть слабее. Если бы Хараи знала о том, что Сан – принцесса, она бы поняла: дело в том, что та просто старается вести себя сдержанее.

Историю Фантасэды Мартине рассказали, не дожидаясь Акселя. Дело в том, что когда ребята расходились на поиски, было принято общее решение: кто найдёт друида, расскажет ему всё сразу, потому что он себе все локти изгрызёт, пока дождётся сюрприза в виде нового персонажа, а может быть, изгрызёт что-нибудь ещё. Правда, тогда же ребята строго-настрого запретили друг другу рассказывать Акселю про Анубиса, потому что всем хотелось посмотреть на его реакцию и в который раз понаблюдать, как друид подпрыгивает.

Нашли парня Мин с Игнисом. Искали сначала по отдельности, но случайно столкнулись в лесу и решили дальше действовать вместе. Тем более что Аксель действительно неплохо скрывался, и если он не хотел, чтобы его нашли, его не находили. Может быть, он и слышал, как его зовут, только здорово обиделся на «этих предателей», которые «гнусно свалили», а теперь «захапают себе всю славу», и не отзывался.

Потом, правда, он всё-таки вышел. Спустился с дерева прямо перед носами ребят, назвал их именно теми словами, которые те предполагали, и милостиво согласился их простить. Правда, снова передумал, когда узнал, что беглецы встретили наследницу краснического престола. Его группа тоже кое-кого встретила, но, по мнению друида, Смерть была гораздо скучнее.

Парень был всё так же эмоционален и активен, однако когда друзья подходили к холму, на котором были все, кроме Вилисаны – принцесса, вероятно, всё ещё искала друга вместе с Сафирой, – он успокоился. Поднялся, обвёл всех взглядом, кивнул Дарку, пожал руку Мару. А потом неожиданно для всех опустился на одно колено и склонил голову.

– Хараи Фантасэда, – проговорил он почтительно. – Приветствую вас.

– Что он делает? – шёпотом спросил Дарк у Мартины. Та пожала плечами, удивлённая не меньше. Ей даже стало неловко, что она сидит, в то время как перед ней (то есть перед девушкой, сидящей совсем рядом) стоят на коленях.

– Аксель… – вопросительно проговорил Мару, ожидая объяснений.

– А оттого что не умеете вы правильно вести себя с венценосными личностями, олухи, – устало и совершенно по-акселевски, без всякой напыщенности, произнёс друид, поднимаясь и отряхивая штаны от каменной крошки. – Сначала – церемонии, а потом всё остальное!

Парень подошёл к Мартине и Хараи, присел перед песчаницей на корточки, серьёзно посмотрел ей в глаза. Протянул руку, вероятно, намекая на рукопожатие. Хараи протянула свою, Аксель взял её и стал смотреть в небо, не шевелясь, потом резко посмотрел опять в розовые глаза и поднялся.

«Что он делал? Что-то проверял своим волшебством? Он ведь волшебник, как и Мару, Вилисана и Мартина…» – подумала Хараи.

«Проверял здоровье? Или что-то ещё? Но зачем?..» – подумал Мару.

«Ерунда какая-то», – подумала Мин.

«Что за чёрт?!» – подумал Дарк.

«Давайте теперь все думайте, чего же я такого загадочного сделал», – подумал Аксель с серьёзным лицом. Правда, притворяться ему удавалось недолго – рот сам расплылся в улыбке, и друид поведал, что идея сыграть на незнании другой магии ему теперь тоже кажется интересной. Раньше он мог углядеть угрозу даже в самом обычном шаге некромантов, или в странном повороте головы, или в щелчке пальцами, хотя они ничего и не замышляли. Теперь стало интересно, поймут ли ребята, а главное – Хараи, что он просто так подержал её за руку, пялясь в небо, или будут подозревать магическое вмешательство. После этого парень улыбнулся ещё шире, довольно сообщил «Я вас обманул!», извинился перед Хараи, ткнул Мару в бок за то, что тот не понял шутки, пропустил тычок от Дарка, поборолся с ним – и в итоге включился в общую беседу. Потом, правда, опять отвлёкся: нужно было бежать к Вилисане, спрашивать, как она себя чувствует, каяться, что посмел преклонить колено перед её коллегой, а потом почётно сопровождать принцессу во время её подъёма к друзьям.

Время летело незаметно – наконец друзья встретились и могли полноценно обменяться впечатлениями. Факты всем уже были известны, теперь нужно было высказать своё отношение к ним и узнать отношение собеседников. Ребята гомонили, спорили, соглашались, ударяли по рукам, пихали в плечо, и при этом совсем не чувствовали хода времени. Поэтому очень удивились, когда им издалека помахал рукой Кфар, приглашая спускаться.

– Что, всё уже? – удивился Дарк.

– Чего ты хочешь – шестеро высших некромантов работают, – хмыкнул Игнис. – За полдня справились.

– Что всё? – не понял Аксель. – Опять какая-то мерзость?

– Именно, – кивнул черноволосый колдун и с готовностью поднялся. Аксель обратил внимание, что все с такой же готовностью следуют за ним. Будто знают, о чём говорил Кфар. Разве что Мартина выглядела слегка растерянной.

«Неужели в этой насыщенной беседе они опять умудрились о чём-то умолчать? – подумал было друид, но потом оборвал себя. – Ага, и сам хорош».

Ребята спустились к лагерю, миновали первые палатки. Идти нужно было к одной из палаток некромантов, в которой шла напряжённая работа. То есть уже завершилась – и Шцер, и Мифрида, и ещё двое колдунов, которые были в команде с ними, уже находились на улице и с наслаждением потягивались – видно, изрядно утомились за время работы. Ещё двое пока оставались внутри.

– Ну что, готовы? – увидев своих юных друзей, Шцер устало улыбнулся. – Задали вы нам задачку, конечно…

– Это не мы, а мистер Афир, – тотчас свалила всё на отца Мин. Она смотрела на вход в палатку горящими глазами. Ей самой почти не верилось, что задание, которое выполняли некроманты, действительно можно выполнить за полдня. Может быть, некачественно сработали? Да нет, шестеро лучших колдунов, которых отбирал сам Афир, не могли сработать плохо. Они бы не согласились показывать то, что не закончено. А значит, сейчас будет интересно.

– Хараи, не бойся, что бы ни увидела, – тихо попросил её Мару.

– Мне кажется, ты сам немного боишься, – она посмотрела на него.

– Чуть-чуть, – признался друид. – Не столько боюсь, сколько ещё, наверное, не привык к их магии.

Вышел ещё один некромант, на ходу снимая с пальцев острые насадки для накопления силы. Посмотрел мутным взглядом на зрителей, но никак не отреагировал, просто поплёлся к своей палатке. Наверное, он играл роль энергетика, так что сейчас выжат как лимон, и идёт в свою палатку, чтобы завалиться спать. Не будь Аксель так заинтригован, он бы побежал за ним и предложил ему отличный восстанавливающий силы отвар.

Последний колдун появился не один. Это была мистра Кана, та женщина в белом, что встречала последних из Ордена Аркатуса плечом к плечу с Афиром и Такадо. Ну и та самая, которая, по словам Афира, «впечатала его лицом в землю», не давая покинуть лагерь в поисках дочери. Уже потом ребята узнали, что эта женщина – высший и чрезвычайно умелый некромант, обладает, как и Китара, умением переходить в призрак, и занимает пост правой руки главы Стакешского Блока.

Хараи непроизвольно подалась назад, вцепившись в локоть Мару. Девушка, которая стояла рядом с мистрой Каной, была точной копией маленькой песчаницы. Та же фигура, тот же рост, такая же смуглая красноватая кожа. Да что там формы и цвета – она смотрела точно так же, чуть взволнованно, с надеждой, бегая глазами от одного человека к другому. Она не стояла ровно, как столб, ну или как обычно стоял Анубис, – шевелилась, как человек, переступала с ноги на ногу, пару раз сглотнула. А потом тихо сказала:

– Здравствуйте.

– Привет! – помахала рукой Мин, на что химера отреагировала так же, как бы сделала это Хараи, – слегка испуганно повернула к ней голову, потом несмело улыбнулась и помахала в ответ.

– Обалдеть… – протянул Аксель. Наверное, слишком громко, потому что к нему повернулись некроманты-создатели. Правда, не с упрёком: скорее им было приятно его восхищение. Впрочем, неизвестно, что именно испытывал кареглазый друид, но увиденное его явно впечатлило.

– Как… как это получилось? – спросила Хараи, ни к кому конкретно не обращаясь. – Это же… она такая же, как я.

– Хараи, – сказала химера точно таким же голосом и с улыбкой посмотрела на девушку. – Теперь я буду вместо тебя. Заменю тебя в плену, чтобы ты могла добраться до своего города.

– Как она может быть такой… совсем такой… – бормотала под нос Мартина. – Мин, а ты почему не бежишь к ней обниматься? Она говорит, просто вот так сразу! От Анубиса ты этого ждала сколько десятков дней! А тут…

– Но она же говорит не сама, – пояснил Шцер, стоявший недалеко. – Каждым её действием управляет мистра Кана. Когда она перестанет, химера-Хараи… грубо говоря, уснёт.

– Как ваши лошади, да? – догадалась друидка.

– Да. Нет, – тотчас же поправился он, решив прояснить вопрос. – Она не отключится, будет ходить и выполнять простые действия, как зомби с запасом силы. Как наши скелеты-часовые. Но для того, чтобы создавать видимость личности, ей нужен управляющий.

– Ну вы даёте… – покачал головой Аксель. – А из чего вы её сделали? Да, точно, я не хочу этого знать, – ответил он за некроманта и развернулся. – Мы пойдём вытрясать из мистера Афира тайну письма, или вы ещё побегаете вокруг химеры?

– Хим-Хар, – задумчиво проговорил Дарк, потирая подбородок.

– Ужасно, – отозвалась Мин, не сводя взгляда с создания.

– Согласен… – кивнул Дарк, продолжая думать.

– Ясно, – Аксель кивнул. – А я пойду. А вы как хотите.

Каким-то образом он смог не лопнуть от любопытства, зная, что у Афира есть какое-то тревожное письмо из Солнечного края. «Не дай Природа туда повалили враждебные красники! – думал он, шагая между палаток к шатру главного и сжимая и разжимая кулаки. – Но почему мы тогда ещё здесь? Разве туманное войско не должно мчаться на помощь? Хм… а ведь и здесь есть выходы, кому это знать, как не мне, так что им лучше не уходить. Надо рассказать мистеру Афиру, он человек толковый, от него скрывать не стоит. Да ну, нет, в Солнечном ничего не открылось, не может же у красных быть такое войско, что они протянулись от самых Хребтов Руганца аж до наших восточных гор! Ерунда! Но что же тогда случилось?..»

Ещё не стемнело, но внутри шатра был полумрак. Наверное, именно поэтому тот, кто был внутри, зажёг свечи – через щель внешнего полога пробивался тусклый золотистый свет. Старшие некроманты не пользовались ночным зрением без надобности, особенно имея под рукой свечи. Аксель потоптался немного перед шатром, посмотрел исподлобья на двух скелетов, охраняющих вход. Те были неподвижны – можно было подумать, что они лишены силы, если бы не голубые огоньки, горящие в их глазницах. Огоньки видели все, и Аксель тоже. Во лбах скелетов был выбит тёмно-синий знак: как объясняла когда-то Мин, специальный личный знак её отца, который он сам когда-то придумал. Она и сама хотела себе знак, но решила, что пусть он родится со временем и опытом.

– Чего смотрите? – угрюмо буркнул он часовым. Те, конечно, не ответили и даже не подали вида, что заметили друида. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Тогда скелеты повернули к нему головы. Аксель занёс ногу для ещё одного шага, и скелеты подняли руки.

– Да я сейчас Дарка позову, он вам головы оттяпает! – неубедительно пригрозил парень. Скелеты не испугались, оставаясь в тех же позах – повёрнуты полубоком, рука чуть приподнята, причём у одного левая, у другого правая, и смотрят точно на непрошенного гостя.

Тогда Аксель отошёл чуть назад и повернул голову, чтобы прислушаться.

– …но что теперь, – невесело сказал кому-то мистер Афир. Потом звякнула ложка о кружку – опять, вероятно, хлестали кофе. Кто-то хмыкнул.

– У нас леди Листера будет принимать сигналы, – сказал мистер Такадо. Он вернулся сегодня, как раз и привёз то самое письмо, так взволновавшее главу Бешатальского Блока, а пленника Сауда оставил на попечении своего друга Алдамо. Тот был уважаемым человеком и в Пирамиде в общем, и в Блоке некромантов Гарнивора в частности, так что его опека была довольно надёжной. – К ним едет некромант. Будем ждать следующего сообщения. Братья Природы должны были отправить туда зверей.

Аксель приподнял брови и недоуменно искривил губы – звери, Братья Природы? Он точно говорит о том, что творится в Солнечных землях!

– Подслушиваешь? – тихо поинтересовалась Вилисана за спиной друида. Он подпрыгнул и приземлился уже к ней лицом.

– Ясное дело! Эти твари не пускают! – Аксель жалобно указал на скелетов и с упрёком добавил. – Раньше их здесь не было!

– Это шатёр главного некроманта, они должны быть, – заметила принцесса. – Поэтому мистер Афир и поставил их, когда мистра Кана напомнила ему об этом в третий раз. Ну что, пойдём?

Вилисана вышла вперёд, обогнула друга и стала приближаться к скелетам. Те, в свою очередь, стали приближаться к ней. Аксель перепугался, дёрнулся в сторону подруги, но тут Вилисана громко объявила:

– Мистер Афир!

Внутри шатра закопошились, кто-то зашелестел бумагой, потом выглянул отец Мин.

– Вилисана? Аксель? Проходите, – он сделал небольшую паузу перед тем, как посторониться, придерживая рукой полог. Девушка смело двинулась вперёд, миновала скелетов и скрылась внутри. Аксель чуть притормозил возле часовых. Задумчиво посмотрел на одного.

– Мистер Афир, а можно дать им щелбан?

– Аксель, – некромант сокрушённо покачал головой. – Ну дай…

Друид тотчас же влепил по щелбану каждому охраннику в гулкий лоб и довольный нырнул в шатёр.

Внутри сидело трое мужчин: отцы Мин и Игниса и, как ни странно, Казир. Он держал в руках то самое письмо, что привёз мистер Такадо. Сам директор Некроситета копался в небольшом сундуке и, как казалось Акселю, что-то прятал.

– Вы хотите узнать про письмо? – спросил мистер Афир, но только для порядка: он и сам понимал, зачем пришли ребята. – Садитесь. Будете кофе?

Вилисана отказалась, а Аксель кивнул. Сначала просто машинально, но потом понял, что действительно не против отведать сейчас этот любимый туманниками напиток.

– Прочитайте, – Казир протянул принцессе лист. Девушка принялась бегать глазами по строчкам, Аксель, придвинув стул как можно ближе и, почти прижавшись к подруге плечом, тоже стал быстро читать. Некроманты не без интереса смотрели за тем, как лица друидов, словно зеркала, отражают бушующие эмоции. Вилисана ещё держалась, а вот Аксель старательно шевелил бровями, губами и даже носом, причём, скорее всего, даже не догадываясь, как это выглядит со стороны.

– На востоке Солнечного края нашли два выхода в земли пустынников… – девушка наконец отодвинула письмо, уложила его на колени. – Тридцать восемь наших человек погибло. И почти ни одного – из них.

– Они начали атаку… – Аксель лихорадочно двигал ноздрями и бегал глазами по полу. – Они убивают солнечников… да мы…

– Спокойно! – велел Такадо специальным наставническим голосом. Это подействовало – оба друида повернулись к нему. – Да, открылись проходы, атаку отбили не сразу. Но сейчас там уже стоит войско солнечных людей, не меньше, чем наше, я уверен, что даже больше. У них-то есть веские доказательства. И они знают, где выход! Друиды разведают местоположение войска песчаников, его протяжённость вдоль восточных гор, и в наших руках будут все козыри.

– Так можно говорить, если вы всё знаете о красниках, – насупился Аксель, продолжая упрямо называть песчаников так, как называл их сначала. – А вы знаете далеко не всё. Может быть, у них тоже полно козырей.

– Может быть, – кивнул Такадо. – Но вы не туда смотрели. Жертвы – это, конечно, печально, но вторая часть письма важнее.

– Будущее в руки детей, Аксель, – напомнил Казир. – Как бы ты ни старался казаться взрослым, но речь именно о вас.

Во второй части письма было передано дословное содержание Вечного Слова Духа Предков, далее через запятую – Глас Матери-Природы. На этот раз и Дух, и Глас ограничились всего тремя словами: «трон песчаного народа».

– Разве речь не о Хараи? – спросила Вилисана.

– О ней, – согласился Афир. – И, как видите, и наша сила, и ваша желают, чтобы правила именно она. Единогласно. Давайте вспомним, что говорилось в первом Слове. Что Жизнь и Смерть сойдутся вместе, правильно? Вы сошлись, стали заодно, и именно благодаря этому случилось всё, что случилось: ваш поход к Ордену Аркатуса, путешествие, потом побег… и встреча с Фантасэдой.

– Допустим, – принял объяснение Аксель. – Но магии мы так и не смогли… кхм… то есть девочка с общим даром ведь не имеет отношения к нам, она просто родилась.

– Девочка не имеет отношения ни к чему, – улыбнулся Афир. – Как ты и говоришь, она просто родилась.

– Как и говорила Мин, – тихо заметила Вилисана.

– Да, – кивнул колдун. – Магия и в самом деле совершенно ни при чём.

– То есть как это? – Аксель округлил глаза.

– Разве в пророчестве было хоть что-то сказано про магию? – хитро посмотрел на друида Казир.

– Не знаю, я Гласа не слышал, – ответил Аксель.

– Да ладно, Мин вам всё рассказала правильно, – махнул рукой Афир. – Там не было ничего про магию. Будущее зависит от трона Раскалённого Города. И вы должны отдать его Хараи. Вы. Ей.

– То есть участвовать могут только дети, в этом суть? – уточнила Вилисана. – А если с нами поедет кто-нибудь из вас, например, мистер Такадо? Ничего не получится?

– Может быть, и не получится, – ответил мистер Такадо. – Я верю Слову, особенно если оно заодно с Гласом Природы.

– Погодите, – Аксель выставил перед собой широкие ладони. – В прошлый раз мы тоже почти однозначно трактовали Слово, а вышло, что всё не так. Только вывод про нашу дружбу оказался верный, то, зачем вы нас отправили в экспедицию. Потом мы чуть не поругались из-за того, что вы хотели отправить нас домой за ненадобностью. Давайте подумаем: вдруг «трон песчаного народа» означает не то, что нам кажется? Может быть, мы должны разрушить этот трон?

– Отдать будущее в руки детей, – напомнил мистер Афир. – В руки Хараи – будущее её народа.

– Это логично, но всё же…

– Аксель, – мистер Такадо упёр руки в колени, навалился на них и уставился на друида. – Скажи мне сейчас честно: что ты хочешь делать? Я даю тебе полную волю, выспаться – и сразу за действия. Какие они?

– Я хочу поехать в Солнечный край, туда, где открылись выходы в пустыню, – чётко ответил Аксель.

– Туда мы и собирались вас отправить, – кивнул Такадо. – Чтобы вы с Хараи могли перебраться на ту сторону и доставить её в Раскалённый Город. Вот видишь, желания совпадают.

– Мы никогда не сможем однозначно и окончательно истолковать предсказания Жизни и Смерти, – сказал Казир. – Поэтому нужно действовать. И так, чтобы это не расходилось со Словом.

«Я должен им сказать, – думал Аксель. – Сейчас. Или нет… я хочу защищать свой край, и пусть Туманный – наш друг и партнёр, я родился и вырос там, и должен быть там, когда начнётся война. Если я скажу, что прямо рядом с лагерем открывался свой выход в пустыню, нас никуда не отправят, а будут искать другие выходы здесь. Но… хм… «когда начнётся война»… я неправ: «если начнётся», ведь у меня есть шанс её предотвратить. Да. Есть шанс».

– Всё хорошо? – Вилисана обеспокоенно положила руку другу на плечо, потому что он с пустым взглядом безостановочно кивал.

– Да-да, – быстро ответил друид. – Я думаю, Казир прав. Мы должны как можно быстрее отправляться к ближайшему выходу. Но почему именно в Солнечный край? Во-первых, это далеко, мы потеряем драгоценное время. И во-вторых: красных людей замечали на территории Туманного края гораздо чаще, чем у нас, а значит, здесь и выходов больше. Просто они лучше скрыты. Может быть, есть смысл поискать тут?

– Аксель, поиск тоже отнимет уйму времени, – покачал головой Афир. – По крайней мере, в Солнечный край вы поедете целенаправленно, а здесь и так работают искатели, ваша помощь вряд ли что-то даст.

– Но а что если они завалили старые выходы и открыли новые? – друид прищурился и посмотрел на Афира.

– То, что завалили, – поверю. Но как открыли новые? – покачал головой Такадо.

– Может, они сами открылись, – пожал плечами Аксель. – Может быть, даже неожиданно для самих красников. Песчаников, да… пока мы доедем, те, в Солнечном крае, могут исчезнуть. А новые – откроются.

– Интересное мнение, но это значит действовать наугад, – сказал Афир.

– Ага! То есть нет, я хотел сказать вовсе не это! – парень едва не хлопнул себя ладонью по лбу – сразу не догадался привести этот аргумент, весьма весомый, кстати. – Ведь Хараи прошла горы, она знает, где выход! Она покажет!

– Увы, Аксель, нет. Не покажет, – отрицательно помотал головой Афир. – Я заставил бы её сделать это сразу, ещё при первой встрече. Но она его просто не найдёт: в том состоянии, в котором она была, когда её нашли вы – Вилисана, ты ведь была там, вы с Мару вместе лечили её, – Хараи просто не ориентировалась в лесу, да и вообще в происходящем.

– Нам она сказала, что сбежала с помощью чародейства, – вспомнила друидка. – Но не смогла показать, потому что была слишком слаба. Чародейство может всё объяснить.

– Чародейство – может, но не пустые слова про него, – кивнул Казир.

«Дурак, – выругал себя Аксель. – Вот тебе и верный аргумент».

– Тогда можно ещё кое-что предложить? – друид посмотрел на старших некромантов. – Давайте мы выедем не завтра, а послезавтра. На один день позже. А потом – в Солнечный край, всё по плану, быстрее ветра… это возможно?

– Ты просто хочешь отдохнуть? – недовольно спросил Казир.

– А пусть даже и отдохнуть!..

– Это неважно, – пресёк спор Афир. – Один день вы будете здесь. Если это нужно, не вижу причин отказывать.

– Пап, а что у вас тут такое… простите, если помешала, – в шатёр ворвалась Мин, разметав в стороны занавеси входного полога.

– Читаем письмо, – честно ответил Афир. – Думаю, Аксель тебе расскажет… Аксель?

Друид, не дослушивая и стараясь ни на кого не смотреть, бормотнул что-то вроде «не могу очень занят» и вылетел из шатра, чуть не задев Мин плечом. Уже на входе он почти столкнулся с Дарком, Китарой и Мартиной, обошёл их и постарался скрыться в темноте.

– Что с ним такое творится? – Дарк посмотрел на Мартину, потому что она какое-то время была с ним вдвоём и могла знать.

– Сама думаю, – вздохнула друидка. – Он странный какой-то стал, думает о чём-то, не говорит. Хотя ведёт себя как обычно, просто иногда берёт и уходит куда-то, говорит – «работаю»…

– Может, хочет показать уже готовый вариант? – предположила Китара. – Придумал, например, артефакт, но сразу говорить не хочет?

– Похоже, – согласилась Мартина, но при этом так тяжко вздохнула, что стало очевидно: не верит. Или верит, но считает, что есть ещё какие-то причины.

На самом деле Мартина просто боялась за друга. Что он там видел, при этом обвале? Гибель? Как страшно покалечило людей? Или, может, он сам ранил кого-то? Должно быть, ему сейчас очень тяжело, но он старательно избегает разговоров.

– Дарк, – попросила друидка. – Может быть, ты с ним поговори? Вдруг он скажет хоть слово, хоть намекнёт? Со мной вообще делает вид, что ничего не произошло, но, может, с тобой…

– Я? – удивился некромант. – Почему именно я? Может, лучше Мару?

– Нет, – неожиданно подключилась Китара и уверенно посмотрела на друга. – Можешь отрицать, но я это тоже заметила. Со стороны видно, что у вас с Акселем крепкая дружеская связь. Неровен час, станете лучшими друзьями.

– Я и Аксель? Лучшие друзья?! – Дарк потёр лоб и ошеломлённо покачал головой. Хотя, конечно, он частично притворялся. С одной стороны, он привык ко всем друидам, был готов помочь, защитить, доверял – не в полной мере, а насколько он мог позволить доверять другим. Но заявить, что один из друидов – лучший друг, наравне с Игнисом, с которым они вместе с самого детства, росли рядом, учились и давали отпор общим недругам? Это казалось безумием. Некромант просто не задумывался о понятиях – кого как называть и классифицировать. Но теперь, задав самому себе вопрос «является ли Аксель близким другом для меня?», он понял, что не ответит на этот вопрос «нет».

– Пойдёмте, – велела Мин, хватая за локти Дарка и Китару, которые оказались ближе. Она была решительна и серьёзна. Однако парень вывернулся и, сообщив, что всё-таки хочет поговорить с кудрявым друидом, отправился его искать. В этом деле был ещё и охотничий азарт: Аксель прекрасно маскировался, а значит, найти его – сложная задача, решать которые колдун очень любил.

Мин не стала его останавливать – переместила хватку пальцев с Дарка на Мартину и потащила их на холм, где всё ещё сидели Хараи, Мару и Игнис. Она должна была рассказать всем, а в особенности – друидам, что случилось в Солнечном крае, и предложить им план действий.

****

Пока компания вела беседу на холме, делясь мнениями, высказывая предположения, негодуя, споря и отказываясь во всём этом участвовать, Дарк крался по лесу. Темнело, под кронами уже царила ночь, и парень перешёл на ночное зрение. Правда, в этом был небольшой минус: глаза сияли голубыми огнями, поэтому некроманта легко было засечь. У друидов всего-навсего становился вертикальный зрачок, так что их скрытность изначально была выше. Но Дарк не унывал. У него ведь была новая любимая игрушка – голова мехора, которую он использовал в любой подходящей ситуации. Конечно, белая кость ярким пятном выделялась на фоне темноты, но не просто так юный колдун носил свой чёрный балахон с капюшоном, поглощающим свет.

Сейчас высокая тощая фигура с массивной, невероятным образом не клонящейся к земле головой брела по лесу, стараясь не шуметь и всматриваясь в каждый куст. Конечно, ходить по лесу так же тихо и аккуратно, как друиды, Дарк не умел, но надеялся, что для некроманта ведёт себя достаточно ловко. Из-за затемнённых глазниц мехорьей головы голубого свечения глаз не было видно, но зато и слух ухудшился. Колдун вынул своего любимого шпиона – птичий череп с крыльями и на тонкой ноге, которой он мог цепляться за любые похожие на прут поверхности, и отправил его искать крупный шевелящийся организм. Правда, шпион мог передавать только звук, а Дарк сильно сомневался в том, что друид будет сидеть и говорить сам с собой. Знает же прекрасно, что у некромантов тут и так полно шпионов, мелких некросозданий, которые следят за всякими передвижениями вблизи лагеря и, разумеется, подслушивают разговоры. Ну и кроме того шпионом управлять было легко, если он рядом. Чем дальше, тем слабее становилась связь, ухудшался звук, да и само создание порой теряло нить силы, которая тянулась от некроманта, и переставало функционировать вообще.

«Дано: некромант ищет Брата Природы в лесу, – про себя мрачно размышлял Дарк. – Вопрос: сколько дней понадобится некроманту, чтобы понять, что задача невыполнима?»

Аксель пока ещё не был Братом Природы, но Дарк не до конца разбирался в классификации друидов. Пирамида давала всем некромантам, закончившим обучение в Некроситете, звание мастера, и ими колдуны оставались, пока не достигали особой ступени. Она не была выражена в цифрах, годах, нигде схематически не прописана – просто учитывались заслуги человека, его вклад в развитие тёмной магии. Может быть, какие-то новые заклинания, полезные артефакты. Достижения колдунов разбирались на местных советах в Блоках Пирамиды, там общим голосованием решалось, кого стоит наделить правом называться «высший некромант». Ну и был третий тип – к нему принадлежала, например, Сиена, самая молодая из Ордена Аркатуса. Она не училась в Некроситете, но при этом никто не ограничивал её дар, ей позволялось обучаться самой. Просто она была причислена к одному из Блоков по месту жительства, контролировалась им и называлась Способной, или свободной колдуньей.

У друидов было, вроде бы, так же: Сыны и Дочери Природы – ученики, потом, после обучения, они становятся Братьями и Сёстрами Природы. Может быть, у высших друидов тоже есть какое-нибудь особое название – Отец Природы, Мать или что-то такое. Хотя Дарк сомневался, что название «мать» возможно – ведь Природа по сути и является Матерью, они даже называют её так. Ну и, конечно, должны быть в Солнечном крае необученные друиды, люди с даром, которые просто свободно живут, но могут понимать зверей и исцелять. Свободные волшебники, наверное.

«Подумать только, иду по лесу и размышляю о магии друидов», – хмыкнул Дарк, и тут же поскользнулся и взмахнул руками. Ноги поехали дальше, куда-то вглубь, и парень только успел извернуться и схватиться за край ямы, которая прежде была совершенно незаметна. Таким образом он не свалился внутрь, но повис. Длинные ноги не доставали до дна.

– Дарк, дурак! – выругался Аксель, приближаясь. – В яму угодил! Чего тебе в лагере не сидится?

– Ты яму вырыл? – некромант выкарабкался, скинул мехорью голову. – И я после этого дурак.

– Да не рыл я! – друид махнул рукой. – Сам вот… ты чего тут ходишь вообще?

Аксель был каким-то раздражённым. Дарк не понимал его, и некроманту казалось, что в каждом слове, даже жесте друга сквозит фальшь.

– Тут возникло мнение, что ты что-то знаешь, но не рассказываешь, – Дарк уселся на землю, уложил локти рук на колени и уставился на Акселя снизу вверх. – Какие-то секреты от нас? Я пойму, если это личное, про Вилисану, например. Ты уверен, что это не касается всех?

– Допрос решил устроить, – Аксель привалился плечом к стволу дерева.

– Мгм. Давай, рассказывай, что тут у вас произошло. Что за обвал.

Дарк бросил слова наугад, поэтому слегка удивился, но и обрадовался, когда увидел, что Аксель дёрнулся.

– Мартина рассказала?

– Да. Слушай, я только приехал и не знаю, стоит ли о тебе волноваться. Но Мартина тебя определённо знает лучше, и она говорит, что ты постоянно что-то обдумываешь и ведёшь себя странно. Она права?

– Права, – тотчас ответил друид. Дарк ожидал, что парень вскинул голову для того, чтобы сделать вызывающий вид и отразить на лице намерения не произнести больше ни слова. Но Аксель, напротив, улыбнулся, причём как-то хитро, отлепился от дерева и подошёл к некроманту. – У меня есть идея. Это сюрприз. И я расскажу вам скорее, если ты мне поможешь.

Дарк старательно погнал брови выше, на лоб, чтобы Аксель видел, насколько тот удивлён. Хотя колдуну было, конечно, приятно, что друид выбрал именно его для того, чтобы если не поделиться идеей, то хотя бы подключить к какой-то деятельности.

– Короче. Завтра мы ещё будем здесь, а послезавтра выезжаем в Солнечный край. Я хочу с утра выехать в Скатар, ближе к посёлкам, поездить там… скажем, что нам нужно развеяться, попрощаться с Туманным краем, потому что кто знает, что ждёт нас на войне… ну и так далее. Ты будешь говорить, у тебя загробная интонация лучше, тебе поверят. А потом поедем налево…

– Налево? Аксель, я думал, ты полностью предан…

– Тьфу ты, испорченный похотливый некромант! – друид демонстративно сплюнул, показывая, что эта ухмыляющаяся гримаса на лысой роже ему вовсе не нравится. – Обогнём горы, поедем вдоль склона! Я там кое-что спрятал. Если найдём – хорошо.

– А Зевса туда отправить никак? – спросил Дарк.

– Никак. Он не сможет это найти, – отрезал Аксель. – Ну что, ты со мной?

– С тобой, – Дарк поднялся и опять занял доминирующее положение в высоте. – Только вдвоём не уедем. Неужели остальные не захотят присоединиться к финальной прогулке? Никаких заданий, никаких бесед со Смертью. Ты их просто прогонишь?

– Нет, можем взять, почему, – Аксель пожал плечами. Он не выглядел очень довольным – судя по всему, такой вариант просто казался ему неинтересным. Ведь тогда сюрприз увидят все, и он даже не успеет его толком подготовить.

«Что же такое он мог там спрятать? И когда? – недоумевал Дарк. – Неужели когда мы сбежали, а они вчетвером отправились домой?»

– И никому ни слова про сюрприз! – пригрозил друид. – Просто прогулка. Чтоб очистить мысли и отдохнуть.

ГЛАВА 6. Приграничный посёлок

Здесь, в лагере, среди некромантов Анубис не ходил за Мин как привязанный, так что эти двое вообще могли оказаться по разные стороны войска. И по утрам девушка часто прогуливалась в одиночестве где-нибудь в тумане, откуда не было видно палаток, чтобы сделать вид, что заблудилась, а потом просто идти на эманации тёмной силы.

Правда, это утро было яснее других, туман совершенно не густой, поэтому Мин не стала пытаться потеряться в нём, а просто пошла к стене. Той самой чёрной стене, которая была подножием Хребтов Руганца. Непонятного происхождения, сравнительно ровная, будто самые выступающие куски отрубили огромной киркой. В некоторых сколах чёрный минерал поблёскивал. Мин достигла подножия, приложила к нему пальцы и пошла в сторону, не переставая удивляться, как здесь может быть такой ровный стык. Просто земля, земля – а потом сразу вверх уходит стена и теряется в тумане. Почти ровный угол, как в комнате. Никаких разбросанных камней, никаких лишних холмов. «Наверное, её всё же кто-то возвёл. В землях ткахеджей жили когда-то люди, когда-то не было Логова… а эти Хребты, возможно, появились ещё раньше».

Совершенно случайно некромантка заметила, что прямо на её пути кто-то сидит, привалившись спиной к склону. Это не было некросоздание, иначе бы она ощутила тёмную силу, и не было также трупом. Это был живой человек.

Это был Такадо Макриатуш.

– Доброе утро, – Мин притормозила, собираясь обойти мага и продолжить путь, но он не дал.

– Мин! Доброе. Найдётся минутка?

– Так вы тут меня вылавливаете? – она усмехнулась, подошла ближе. Усаживаться на землю ей не хотелось, и она просто остановилась у стены.

– Я выждал, пока Анубиса не будет рядом с тобой, и решил напасть, когда ты не будешь так защищена. Сейчас я расправлюсь с некроманткой Мин.

Он говорил совершенно серьёзно, так что девушке даже захотелось нервно хихикнуть, но мужчина не предпринимал никаких действий, даже не смотрел на неё – смотрел вдаль, где виднелось разлитое по земле тёмное пятно, означающее край лагеря.

– Разве вы не справились бы с Анубисом тоже?

– Не знаю, не знаю, – Такадо усмехнулся. – Он очень сильный. Физически – безусловно, нет. Не стану утверждать, что уступаю ему в ловкости и мастерстве, но я чувствую боль и меня легко ранить. В отличие от химерала.

Мин не знала, что ответить, и чувствовала себя немного неловко. Некромант молчал. Она было хотела спросить, может ли идти, но засомневалась, что мистер Такадо хотел отвлечь её на минутку именно для того, чтобы рассказать о предполагаемом нападении, и передумала.

– Так будете убивать или нет? – спросила она, надеясь, что он сейчас не выдаст фразу вроде «Тебя же нельзя убить, подопечная Красивой!». Мин не хотела, чтобы весь мир узнал о даре младшей Смерти, поэтому строго-настрого запретила (некоторых пришлось умолять) рассказывать о происшествии. Впрочем, учитывая, что для магов из Ордена Аркатуса всегда была очевидной установка «не рассказывать ничего некромантам Пирамиды», риск был невелик.

– Вы с Игнисом крепко подружились, да? – спросил неожиданно мужчина. Мин поняла, что если он сейчас посмотрит не неё, то увидит на щеках неуместный румянец, и стала старательно смотреть в небо.

– Подружились. Он меня многому научил. Силовые удары я, например, раньше гораздо хуже делала. И ещё показал, как сплетать двойной узел у скелетов, и правда, так просто…

– Он способный мальчик, – улыбнулся Такадо. – Ты знаешь, что произошло с его мамой?

– Нет… – девушка растерялась. Странное желание – рассказать о погибшей жене какой-то девчонке. Она считала, что это слишком личное.

– Я понимаю, это звучит странно, – будто услышал её мысли старший колдун. – Но мне кажется, вы должны это знать. Сам он не расскажет. Хотя, по идее, я должен был рассказать это не тебе… но у вас же все секреты на восьмерых, так?

Мин кивнула, не думая о том, что изучающий землю Такадо этого не видит. Да он и не ждал ответа.

– Мать Игниса болела тем же, что и Вилисана. У неё была неприязнь к некромантии на физиологическом уровне.

Непроизвольно некромантка со свистом втянула воздух. Ничего себе! А она-то думала, что болезнь Вилисаны – страшная случайность! Бедной друидке приходилось ночевать в отдельной палатке вдалеке от лагеря, чуть дальше, чем жили леди Миранда и Раскель, и это место по большой окружности обходили все колдуны и химералы. В лагере принцесса появлялась, но чрезвычайно редко подходила к центру, где жили колдуны. А друзья уже давно и так не колдовали при ней. Правда, как заявляла сама девушка, она чувствует себя лучше, чем в самом начале путешествия, но головокружения всё же порой случались.

– Да, – после недолгой паузы продолжил отец Игниса. – Если бы я знал способ, как хотя бы облегчить эту ношу, не то что вылечить, я бы обязательно рассказал. Всё же девушка страдает. Ну и она принцесса соседнего края. Но я ничего не сказал никому. Потому что, Мин, нет способа её спасти.

– Как это?! – Мин отскочила от стены и в ужасе уставилась на директора. – Но она ведь друидка! И принцесса! Солнечники сделают всё, чтобы спасти её! Древо…

– Ей уже семнадцать лет, а они до сих пор ничего не сделали, – покачал головой колдун. – Они тоже не знают способа.

– То есть она… умерла от болезни? – тихо спросила Мин, намекая на жену Такадо.

– Нет, всё было не так. Не знаю, к счастью это или нет, но её убила не болезнь. Это оставляет шансы для Вилисаны – может быть, недуг не смертелен.

«А вам это оставляет страшную рану», – девушка сочувственно покосилась на мужчину и вдруг поняла, что какими бы ни были разными этот человек и её отец, в чём-то они очень похожи.

– Я был очень осторожен, никогда не колдовал рядом с ней, не знакомил с друзьями-колдунами, ограждал от любых проявлений некромантии. В доме, где мы стали жить с ней, целый этаж был для неё – ничего магического, никаких тел, никаких деталей для химер, никаких артефактов. Я старался оставить в доме как можно меньше необходимых для некромантии вещей. Она была самоотверженная, согласилась стать моей женой, и я в благодарность наполовину отказался от работы. Она понимала, что я не откажусь полностью, а я знал, на что идёт ради меня она. Наш союз был испытан, из-за этого мы считали его крепче многих других. И всё было хорошо, особенно хорошо, когда она забеременела, – лицо Такадо озарила улыбка, глаза смотрели в пустоту, видя яркие картинки из прошлого. – О, Мин, какое это было для неё счастье! Она сказала, что теперь ту общую для нас половину времени, которую я отдаю колдовству, она будет проводить не в одиночестве, а с младенцем. Заполнит пустоту, которую я старался сделать как можно меньше, но не мог убрать окончательно. И я был так же счастлив вместе с ней. Боялся только, что наш человечек может тоже страдать её недугом, – мужчина нахмурился. – Этого не случилось, слава духам, но всё равно это был удар. Подумать только – рождение ребёнка причинило больше горя, чем радости! И опять этот раздор между нами… я не могу описать, как я был счастлив, когда увидел, что между век новорождённого сияет голубой свет. Сын! Маг! Моя мечта сбылась! Но стоило видеть её глаза, когда она на него смотрела. Смотрела издалека. Честно говоря, я не могу объяснить, как она смогла выносить будущего колдуна, может, дело в том, что до рождения дар никак не угадать. Но после родов она уже не могла находиться рядом с ним – дар детей неуправляем, он просто есть всегда вокруг них, как некий сгусток тёмной силы. Обычно для таких детей заказывают амулеты, предотвращающие расплёскивание энергии, собирающие её, чтобы защитить родителей без дара, ну или просто посторонних людей. Тебе тоже делали такой в детстве, должны были. Но амулет нам не помог бы. Да что там – я сам не смог придумать заклинание, которое позволило бы Мирилле не терять сознание, когда она берёт Игниса на руки… это было так ужасно, Мин… представляешь, мать понимает, что она будет только наблюдать за сыном издалека! Пока он не повзрослеет настолько, что сможет управлять своими резервами. Ведь она таила надежду, что в её жизни появится обычный человек, не колдун, такой же, как она, с которым можно быть спокойной. И ей, и ему, ведь он не сделает зла, случайно и не желая того. А тут – второй некромант.

«Мирилла… – отчего-то Мин повторила про себя это имя. – Теперь я знаю…»

– Она сказала мне, что любит нас, что не собирается отказываться от семьи, что выдержит всё, потому что мы – гораздо важнее. И дождётся, пока Игнис пойдёт в школу при Некроситете, а пока просто будет следить, чтобы кормилица была к нему добра, чтобы обращалась аккуратно. Только попросила у меня время – буквально десяток-другой дней, – чтобы съездить в город детства, к родителям. Она родилась в Гарниворе, так близко от злосчастного Некроситета… сказала, что должна соскучиться по нам как следует, обдумать всё, взвесить, ну и… будто попрощаться с жизнью, где нет колдовства. Перейти окончательно в мир, где опасно, но где её любимые люди. Я считал, что это верный ход, я бы и сам, наверное, так сделал. Я видел, как она страдает, а там, с родными, сможет немного успокоиться, спросить совета у матери и отца. И она уехала.

Мин стало нехорошо. Вокруг директора как будто разливалось тусклое чувство утраты.

– Мне через пятнадцать дней пришло письмо от её родителей, – совсем глухо продолжил Такадо. – Её нашли недалеко от тракта, в лесу, без вещей и мешочка с деньгами. Классическая картина разбоя.

Мин вспомнила свою маму. Она видела её в склепе, отец водил туда, когда девочке исполнилось десять и она устроила скандал, заявив, что теперь совсем взрослая и настаивает, а если нет, она сбежит и проберётся в склеп сама. Там были вертикально стоящие тела, размещённые за полукруглыми прозрачными стенками. Для каждого тела – ниша. И в одной из них, закрыв глаза, будто дремала, стояла женщина. Короткие белые волосы, встрепанные, как у хулиганки. Афир запретил расчёсывать и укладывать – сказал, что пока он жив, его жена будет выглядеть, как в жизни. Тончайшая шея, ещё более хрупкие запястья. И не намного выше, чем её дочь. Одета в серую мятую рубашку и штаны. Тогда, наверное, Мин и поняла, откуда взяла некоторые свои черты, ведь мама у неё была такой же – непоседливой и любопытной, любящей риск и приключения. Разве что не была некроманткой.

– Может быть, для неё это было избавление, – тихо сказал Такадо. – Но её нашли не на дороге в Бешаталь. Тело было возле тракта, ведущего к Логову. В обратную от нас сторону.

Мин замерла.

– И я до сих пор не знаю: это случайность, её туда перевезли, она решила привезти гостинцев от Логова, или… или нет, – убитым голосом закончил Такадо.

Его рассказ был очень важен для Мин. Пусть никакой практической пользы для лечения Вилисаны он не нёс, но девушка была благодарна мистеру Такадо за такую откровенность.

- Мистер Такадо… - осторожно начала Мин. – Вы ведь можете спросить у неё сами. Душа помнит.

Мужчина покачал головой, не спеша отвечать, и девушка сама догадалась, почему он не вызвал душу жены. Потому что боялся. Он предполагал, может быть, где-то в глубине души и на самую малую толику, худший вариант, он дал возможность предполагать его и Игнису, рассказав всё честно и без утайки. Но вдруг, узнав правду, они оба больше не смогли бы верить в обратное? А им хотелось верить. Вероятно, и Игнис поддерживал решение отца.

– Я думаю, вариант с гостинцем ближе всего к истине, – тихо заметила Мин. – Или в посёлке в той стороне жил кто-то из старых друзей. Может быть, друг-солнечник. Может быть, любимое место, напоминающее о детстве. Объяснений много.

– Да, я тоже всегда говорю себе именно это, – мужчина постарался улыбнуться. – Ну что ж, теперь никаких секретов.

Мин думала, что он хочет спросить что-то ещё. Выведать какой-то её секрет взамен. И даже предположила, какой именно. Но Такадо ничего не спросил, и на этом они разошлись.

Директор знал, что Афир рассказал о своей жене Игнису, а значит, их дети теперь в каком-то смысле квиты.

****

В интереснейшее путешествие с целью осмотреть все красоты Туманного края и получить незабываемые впечатления с Акселем и Дарком отправились только трое. Если точнее, четверо: Мин, Игнис, Мартина и Анубис. Дарк честно старался описать предстоящий поход как можно более жутко, чтобы никто ни за что не польстился на «увлекательное путешествие». Но, наверное, именно это и привлекло некромантов. Игнис присоединился к лучшему другу, решив, что скучного он не предложит, Мин вообще всегда клевала на подозрительные дела. Правда, непонятно, зачем отправилась Мартина – разве что в качестве лучшего целителя. А вот на остальных речь подействовала. Вилисана уже на середине тирады отрицательно покачала головой, Хараи и так бы не выпустили из лагеря, Мару сообщил, что охраняет Хараи, а Китара опять что-то мастерила с Казиром.

Честно говоря, что касается Мин, она присоединилась к компании последней. Желание ехать выразил Анубис, поэтому когда появилась его хозяйка, ей просто сообщили, что выбор уже сделан за неё. Мин согласилась, но как-то рассеянно, лишь потом узнав, в чём суть поездки. И всю дорогу странно косилась на Игниса. Правда, никто ничего не заподозрил. Аксель был весь в себе, вероятно, обдумывая свой сюрприз, Дарк наблюдал за Акселем, Мартина следила за дорогой и с опаской посматривала на горы, а Игнис считал, что взгляды Мин означают кое-что вполне для него приятное, и делал вид, что не замечает, а сам радовался и старался ровнее держаться в седле.

Ребята въехали в лес, миновали его, ступили на территорию Скатара, а потом по настоянию Акселя резко свернули налево. Ехали вдоль мрачных елей, по бездорожью, везло только в том, что земля и так была довольно ровной и твёрдой, копыта коней не увязали в грязи и не цеплялись за кочки и коряги. Тут даже лес был странный – у подножия стволов не росло почти ничего, крупнее вершкового мха, так что можно было спокойно ехать даже там, не особенно снижая скорость. Да и деревья стояли не часто и не плотно. Только обзор в ельнике был плохой.

– О, смотрите, там деревня! – Игнис вдруг указал рукой вдаль. Зелёная туча леса на какие-то полверсты прерывалась куском скалы – горный хребет просто вильнул в сторону, вытянув небольшое щупальце, и именно к нему прилепился посёлок. Дальше гора опять отступала, и начинались деревья. Можно было предположить, что место покинуто людьми, раз так далеко от цивилизации, но над крышами поднимался дымок, а значит, здесь есть живые.

– Как вы можете так хорошо видеть в этом тумане? – проворчал Аксель. – Я вижу лес. Если бы ты не сказал, ни за что не принял бы вон то приземистое дерево за дом.

– Мы привыкшие, – пожал плечами Игнис. – Да я сам едва-едва понял, что это жилища.

Оказалось, домиков всё же не так мало. Не меньше двадцати, и почти все обжиты. По крайней мере, ленточки дыма вырывались из множества труб. Ребята заметили, что деревня обнесена прочной бревенчатой стеной, с внешней её стороны были врыты заострённые колья, направленные наружу. И неудивительно – в этих местах издревле водилось достаточно агрессивных некросуществ.

– Как думаете, есть в селе некроманты? – спросила Мартина.

– Я вообще сомневался, что люди живут так далеко, – прищурился Дарк. – В любом случае, если им нужна помощь, мы окажем её.

– Да, вдруг кто-то болеет, – согласно кивнула Мартина.

Незнакомцев увидели издалека. За стеной, не иначе как взобравшись на специальные помосты для стрельбы, стояло несколько человек в шлемах – угрюмые головы торчали из-за острых бревенчатых краёв. Правда, разглядев ребят внимательнее, люди слегка успокоились, двое спрыгнули, один снял шлем и стал рассматривать гостей более откровенно.

– Доброго дня! – поднял руку Игнис, чуть выезжая вперёд. – Мы некроманты из Пирамиды, с нами друиды из Древа. Вам нужна помощь? В селении есть больные? Не нападают ли некросоздания?

– Да были у нас уже колдуны, аж два раза за последние полгода, – усмехнулся мужчина, снявший шлем. Это был худой лысый человек лет пятидесяти, со шрамом на щеке. – Вы зачем к нам? С тем же, что и они, иль прежнее предложение вспомнили?

– Какое ещё предложение? – тихо спросил Игнис у Дарка и покосился на него. – Не знаешь?

Дарк пожал худыми плечами.

– Мы просто проверяем территорию, устраняем опасных некросуществ, – ответил Игнис. – Обычная работа. Но раз маги уже были здесь…

– Погодите! – остановил парня человек, увидев, что тот разворачивает коня. – Мальчик у нас болеет, Кейл. Ногу поранил, уже неделю не заживает, и, кажется, всё хуже становится… друиды с вами, так, может…

– Чего же вы молчали! – воскликнула Мартина и тотчас направила лошадь туда, где, как ей казалось, были ворота. Она не ошиблась – массивные, утыканные кольями створки действительно были здесь. К ним вела тропинка, по которой вполне могла проехать телега. Пожалуй, это и была связь селян с внешним миром.

Ворота начали открываться, и девушка сразу же проскользнула в едва открывшуюся щель. За ней просочились друзья. Мартина соскочила с лошади, быстро погладила её по гриве, попросила никуда не отходить от этого места, пока её не будет, и уставилась на встречающих.

Людей было много – наверное, вся деревня собралась, оповещённая уже тогда, когда наблюдатели разглядели вдалеке нескольких всадников и одного пешего. Пеший, кстати, вошёл тоже, стараясь держаться ближе к Мин, и мужчины, запирающие ворота, поспешили отойти от чёрного слуги подальше.

– Чего же вы стоите? У вас ведь раненый мальчик! – возмутилась Мартина. Она всегда переживала за тех, кто испытывал боль, и тем более если это были дети.

Люди расступились, и вперёд вышла пара. Мужчина и женщина лет тридцати пяти, держащиеся за руки. Ребята как-то притихли, рассматривая их. Мин даже не до конца спешилась, глядя в восхищении, и замерла в довольно неудобной позиции. Её на землю стащил Анубис, решив, что хозяйка просто забыла, как слезать, или таким образом намекала, что ей надоело спешиваться самой. Но даже пока Анубис тащил, пока ноги некромантки макаронинами стекали со спины лошади, она не сводила взгляда с пары.

Мужчина был высоким – чуть ниже Дарка, – с белыми волосами, забранными в хвост. Одет в простую свободную рубаху, перехваченную в поясе верёвкой, обычные штаны, разношенные старые сапоги. А женщина была солнечницей. Ростом как Вилисана, с длинной золотой косой, переброшенной через плечо, и яркими синими глазами.

– Солнечница здесь! – не сдержавшись, прокомментировал Аксель. – Простите, просто я удивлён… до сих пор не встречал земляков тут… да ещё так далеко…

– Я давно живу здесь, – ответила женщина и слегка улыбнулась. – Хотите спросить, как я могу всё это терпеть, жить там, где так мало солнца, бродить в тумане? – по лицам друидов она поняла, что права. – Это же не имеет значения, если рядом с тобой хорошие люди. Я сначала даже боялась их, – женщина посмотрела на односельчан, и они все как один заулыбались – все эти тощие, бледные и почти поголовно лысые люди любили солнечницу, это было заметно невооружённым глазом. – Но я не хочу уезжать. Потому что здесь мой дом.

Муж в подтверждение обнял её за не очень тонкую, но всё же присутствующую талию.

В этот момент Мартина почувствовала, что нечто длинное и тонкое движется за её спиной, а потом ладонь Дарка опустилась на талию друидки. Осторожно, будто проверяя. Он смотрел не на неё, а на туманника и солнечницу, мужа и жену, и пытался зеркально скопировать их жест.

– Свою длинную многосуставчатую руку, Дарк, – грозно проговорила сквозь зубы Мартина, чуть скосив взгляд и догадавшись о хозяине руки по высокому чёрному пятну в той стороне, откуда тянулась конечность.

Дарк послушно убрал.

Оказывается, ранен был сын этих удивительных людей, поэтому Мартина, а за ней и Аксель отправились в их дом. Некроманты решили, что подождут их на площади – открытом месте перед воротами, где стоял колодец, а чуть в стороне от него располагалось импровизированное ристалище. Мин принялась знакомить самых смелых с Анубисом, Дарк пошёл гулять по селу, а Игнис, по своему обыкновению, повёл ничего не значащие разговоры с целью выведать какую-нибудь полезную информацию.

Некросущества здесь действительно водились, именно против них стояли вокруг посёлка стены, именно из-за этого мальчики ещё в детстве начинали учиться обращаться с оружием. Конечно, приезжали и некроманты, но очень редко. Оказывается, когда-то давно, около полусотни лет назад (вполне возможно, это было как-то связано с появившимся и враждебным на тот момент Орденом Аркатуса), колдуны порекомендовали жителям покинуть деревню и перебраться ближе к столице провинции, построить новые дома. Сказали, что из-за чрезвычайного положения официальные границы провинции Скатар сужаются, и Исток – так жители называли посёлок – окажется за её границами. Проще говоря, на незаселённой территории, проверять которую никто не обязан. Но люди отказались уходить, решив, что смогут защититься сами. И пока что делали это довольно успешно.

Игнис аккуратно намекнул на песчаников – мол, слышали ли здесь о них, знают ли, что где-то есть третья раса. И очень удивился, услышав ответ. Нет, они не сказали ничего важного, не поделились тайной информацией. Но о песчаниках каждый житель говорил с жаром. Все поголовно были готовы голыми руками убить первого же встречного человека с красной кожей, потому что они «твари, которые пробираются на наши земли и убивают» и «никогда не заслужат ни милости, ни прощения». На конкретно это село песчаники не нападали, но, вероятно, проезжающие некроманты провели хорошую пропаганду. «А ведь так, наверное, везде в Туманном крае! – ужаснулся Игнис. – И в Солнечном! Зачем же было так сразу, ведь с песчаниками ещё можно договориться…»

Появились Аксель с Мартиной. Они потратили довольно много времени на приготовление зелий для мальчика, но зато теперь были уверены, что с тем всё будет хорошо. Мартина начала копошиться в сумке, друг же присел на покосившуюся колоду непонятно для каких целей и сделал суровое и недовольное лицо.

– Да ладно, Аксель, брось! – увидев лицо друга, Мартина усмехнулась. – Тебя и чаем напоили, и пирожками вкусными угостили, даже в дорогу дали. А угрюмый, как Дарк в Друидаре.

– Да я не из-за этого… – вздохнул Аксель. У гостеприимных туманника и солнечницы кроме сынишки была ещё и дочь, на пару лет младше друидов. Невысокая, чуть тоньше Мартины, с тёмными, как у Мин, волосами, янтарными глазами и с золотистой, как у матери, кожей. Милая девочка, но очень уж настырная. Всё время она не сводила с Акселя глаз, хлопотала вокруг него, слушала каждое слово, подсаживалась на лавку и чуть ли не заглядывала в рот, ожидая, когда же он скажет ещё что-нибудь. Постоянно спрашивала, что он ещё хочет, нужно ли чая, а может, приготовить для него особых пирожков, у неё есть личный рецепт, она сделает и даст только ему, Акселю, удивительному волшебнику, лучше которого она в жизни не встречала. Конечно, вслух она таких слов не говорила, но всё было видно по глазам. И если тёплое дружеское общение Аксель любил и мог свободно вести себя даже с незнакомыми людьми, но в этот раз ему было неловко, казалось, что он задавлен со всех сторон, и хотелось быстрее закончить работу и скрыться. – Понимаешь… вот Лирита… она ведь хорошая, да?

– Да, очень милая, – улыбнулась Мартина. – Ты ей вроде понравился, а?

– Не издевайся! – скривился парень. – Я просто понял кое-что… она хорошая, старалась угодить, всё такое… но, Мартина, это же совершенно невозможно! Я не мог ей этого в лицо сказать, но она просто приклеилась ко мне, как банный лист! Нет, я понимаю, солнечников она раньше не встречала и всё такое, интересно… но, гнилые листья, я не удивился бы, если б она мне себя в жёны предложила! Ну должно же быть какое-то…

Мартина не перебивала, она и сама видела, что Лирита страстно желает, чтобы Аксель остался в посёлке навсегда. Правда, она не чувствовала того напора, что испытал друг, но, наверное, это и правда было не очень приятно для него, тем более что ему давно и крепко нравится другая.

– Какое-то что? – спросила она, потому что Аксель замолчал.

– Просто я сравнил и понял: Вилисана ведь, наверное, чувствует то же самое, – печально ответил он. – Я об этом не думал раньше, да и вы, дурни, могли уж сказать, что я как помешанный себя веду. А теперь я сам увидел. Это ужасно.

– Брось, Вилисана считает тебя другом, я уверена! – возмутилась Мартина. – Это совсем другой случай! И ты себя не так ведёшь, я же видела со стороны – не так!

Судя по лицу Акселя, он совершенно не верил и считал, что подруга просто успокаивает его.

– Хотя, признаю, встреча с Лиритой была полезной, – сказал он. – Навела на размышления.

– Как думаешь, на Мару она так же накинулась бы? – Мартина постаралась перевести разговор в другое русло.

– Ха-ха, да на Мару даже сильнее! – развеселился Аксель. – Он же высокий, а Лирита привыкла тут к общепринятым стандартам.

– Если так, то она должна была накинуться на Дарка, – улыбнулась Мартина.

– О, а давай их познакомим! – Аксель загорелся идеей и собрался куда-то бежать, потом слегка поостыл, сообразив, что ему придётся разговаривать с девушкой. На всякий случай он оглянулся – странно, что она не вышла из дома их провожать. Может, сидит рядом с братом?

– Ребята, – к друидам приблизился улыбающийся Игнис. – А что я расскажу.

– Ну что уже, – без особого интереса (хотя все знали, что равнодушие он только имитирует) спросил Аксель.

– Знаете, почему посёлок назвали Исток?

Аксель хотел сказать что-то про синдром любителя всевозможных легенд, но не стал. В данном случае они с Игнисом были в равных позициях. Да и вообще Акселя с черноволосым некромантом сильнее всего объединяла, пожалуй, именно эта особенность: Игнис обожал рассказывать, а Аксель всегда страстно желал узнать.

Кроме того, разговор услышал староста, который вышел провожать гостей, и тотчас подскочил к ребятам, чтобы прояснить вопрос.

– Могу предложить гостям нашу достопримечательность, – сообщил он и подмигнул. Выглядело это так, будто человек хочет втридорога продать какую-то дрянь. У Акселя сделался такой вид, словно он возмущён завышенной ценой и собирается торговаться, но начать он не успел. – Маленький тоннель в другой мир.

– Что? Тоннель?! – услышав это, друид встрепенулся и чуть ли не вцепился мужчине в локоть. – Где?!

– Вот, я же говорил… – Игнис, улыбаясь, сделал милостивый жест кистью.

– Они пробили дыру в ваш дом, и вы молчали?! – Аксель наседал на старосту, и тот даже растерялся, но потом понял, что имеется в виду, и рассмеялся.

– Нет, красники здесь ни при чём! Видите, наш посёлок одним боком жмётся к горе? В этой горе есть проход, который ведёт в интересное место. Там очень красиво, и там находится озеро Предков. Друидам должно понравиться.

– То есть ход ведёт не в пустыню? – немного расстроился Аксель.

– Если бы он вёл в пустыню, – посерьёзнел староста, – мы бы давно были там и охотились на красников. Оттуда нет других выходов – место окружено горами, мы храним его как священное. Озеро – исток всей славной магии некромантов, которую они используют для благих дел! Вода из него имеет целебную силу, – Аксель сдержал фырканье, хотя знал, что если добавить в воду нужный компонент, она вполне способна лечить. – Правда, там может попадаться мелкая нежить, но она не опасна даже для нас. Безобидные призраки, которые только пищат и летают взад-вперёд, какие-то бегающие комья, которые сами боятся людей… для вас это уж точно не проблема будет. Только вы, мистер Игнис… не убивайте их, пожалуйста. Привыкли мы к ним, любим даже. Да и другие некроманты все как один твердили: хорошее место, храните его и оберегайте.

– Там были некроманты? – полюбопытствовал Игнис.

– Были, много раз, – охотно кивнул человек. – Говорят, и правда там магии много, но неопасна она. Сказали: «заповедник», вот! Потому что, мистеры и мистры, у озера нашего живёт сама Смерть!

Это звучало священно для некромантов и кощунственно для друидов, но все промолчали, понимая, что в данном случае это скорее часть легенды.

Вход в тоннель был огорожен такими же стенами, как и снаружи посёлка, хоть место, куда он вёл, и считалось безопасным. Два дюжих (хотя каждый из них был ненамного шире половины Мару) молодца отворили ворота, и Мин, уже давно принявшая низкий старт, рванулась в горный коридор. За ней побежали Аксель и Мартина. Дарк и Игнис шли степенным шагом, рядом со старостой, вызвавшимся показать гостям тайну маленькой деревеньки. Шествие замыкал Анубис.

– Факел-то вам, я полагаю, не нужен? – уточнил староста, даже не попытавшись остановить ребят. – Я для себя брал да для друидов, а они вон как убежали…

– Они прекрасно видят и без него, – заверил мужчину Дарк. – Далеко идти?

– Да уж не меньше получаса, – степенно кивнул человек. – Ну, ваши друзья-то и быстрее добегут…

Дарк кивнул. Чтобы действительно упереться в поляну с озером и растениями, ход должен быть длинный и всё время забирать вверх. Так он, кстати, и делал, правда, был довольно пологим, идти было удобно. Порой лаз вилял из стороны в сторону, иногда повышался ступенчато.

– Вы говорите, там живёт Смерть, – тихо спросил Игнис. – Какая?

– Какая? – растерялся староста. – Светлая. Та, что дарит магам силу…

– И вы не боитесь постоянно быть рядом с ней? – парень понял, что вряд ли эти люди разграничивают некую абстрактную силу на разных сестёр. – Ведь Смерть…

– Бывает тревожно, – задумчиво кивнул мужчина. – Но ведь давно уже живём, и всё у нас в порядке, болезней особых нет, живём долго. Да и Смерть-то чем не союзник? Уж вам ли не знать, мистер Игнис?

Игнис был полностью согласен, особенно в свете последних встреч с некоторыми легендарными личностями. Да и личностями ли… скорее одушевлёнными образами.

«Интересно, есть ли у Смерти настоящий облик? Или она действительно такая: в чёрном капюшоне, с косой… ну, почти как Дарк. И как половина нашего Некроситета», – подумал Игнис, и в этот момент староста остановился. Он указывал факелом на далёкое окошко света впереди.

– Дальше я не пойду. Когда приходят некроманты, мы обычно не пускаем к озеру людей. Вдруг там что-то важное приключится, что нам видеть нельзя? Можете качать головами, но сейчас путь – только для вас.

– А друиды? Им можно? – спросил Дарк.

– Друиды – добрые волшебники, им везде дорога, – улыбнулся мужчина и отступил. – Раз уж вам свет не нужен, так я пойду, буду в деревне вас ждать, факел оставлять не стану.

Игнис и Дарк кивнули. Со стороны светлого окошка выхода уже доносился чей-то восторженный визг, так что некромантам следовало поторопиться.

****

Мин оказалась в священном месте первой. Мартина и Аксель тоже бежали, но Мартина всё равно не смогла бы догнать некромантку, а Аксель пусть и догнал, но в нешироком тоннеле безопасно обогнать не смог, так что выскочил на свет сразу же за ней.

Перед ребятами лежала чаша, созданная из склонов гор, а на дне её, как огромное гладкое зеркало, лежало озеро Предков. Здесь был абсолютный штиль, но не полная тишина – чирикали кое-где птички, слева жужжал маленький шмель. Это место было живым.

Само по себе пространство было небольшим – от силы две версты в диаметре. Почти вплотную к склонам, будто стараясь держаться подальше от озера, густо росли ели, правда, оставляя несколько мест, в том числе и тот пятачок возле лаза, свободными. Под ногами, как ни странно, был не мох и не голый камень, а трава, в ней встречались мелкие цветочки, кое-где торчали кусты. Мин пошла вперёд, постепенно снижаясь к воде, и вдруг из-за ближайшего куста показался призрак – маленький, чуть меньше ладони, похожий на полупрозрачную простыню, накинутую на шарик. Именно такой классической формой издревле наделяли призраков необразованные люди и пугали ими своих детей. Мин же, увидев объект, застыла, глядя в чёрные пятна глаз некросущества.

Из-за того же куста вылетел ещё один, точно такой же, из-за другого куста – третий. Откуда-то из-под земли, прямо перед Мин, поднялись три, чуть больше размером, сверху опустился маленький. И они начали приближаться к некромантке.

– Какие вы чудесные… – прошептала она и протянула руку к ближайшему. Она не применяла никакого колдовства – просто выражала своё восхищение человеческим способом.

Когда же белёсое существо охотно коснулось руки (конечно, нельзя было это почувствовать, но зато выглядело, будто контакт), а его товарищи прилепились к Мин с других свободных сторон, тогда она и издала тот самый восторженный визг. Правда, его немного подпортил визг Мартины, когда она увидела, как её подруга стоит между выходом из тоннеля и озером, раскинув руки, и будто наслаждается тем, что в её тело впилась дюжина привидений. Девушка подбежала и начала махать руками, отгоняя существ, и те мгновенно разлетелись в стороны, как семена одуванчика.

– Эй, зачем? – расстроилась Мин. – Посмотри, какие они хорошенькие!

– Это призраки! – Мартина всё ещё хмурилась и смотрела настороженно, будто собиралась защищать колдунью.

В этот момент у одного из существ появилась чёрная горизонтальная полоса рта, которая стала медленно раскрываться и выпускать нечто среднее между визгом и писком. Чем шире раскрывался рот, тем громче и жалобнее становился визг.

– Вот видишь, ты их обидела, – встревожилась Мин.

– Они атакуют! – Мартина схватила некромантку за руку и хотела потащить её обратно в лаз, но девушка выдернула руку и пошла к призракам. Они пищали уже все, громко и жалобно, и их глаза, будто кляксы, начали стекать вниз. Теперь они уже не напоминали круги – скорее капли. Рты опустили вниз свои уголки.

– Тише, тише! Мы вас не тронем! – убеждала Мин. – Эх, Китару бы сюда, она бы вас одним взглядом приручила… Милые призраки, ведите себя хорошо! Мы же некроманты, ваши друзья! А злобные друиды вам ничего не сделают!

Мартина, уже чуть успокоившаяся, поскольку с течением речи Мин затихали призраки, скрестила руки на груди и фыркнула. Ей показалось полной нелепицей, что Мин говорит примерно то же самое, что она раньше постоянно твердила птицам, с которыми хотела пообщаться, но рядом были колдуны.

Позади появились Дарк с Игнисом, прошли мимо стоящего на страже Анубиса, увидели призраков и поспешили к ним, чтобы лучше рассмотреть.

– А где Аксель? – спросил Дарк, не заметив одного из компании.

– Куда-то туда побежал, – Мартина махнула рукой. – Как только мы вошли, сразу скрылся. Наверное, за теми деревьями.

– Увидел кого-то, наверное, – пожал плечами Игнис и опять переключился на некросуществ. – Какие интересные призраки! Это они визжали?

– Мартина их обидела, – пожаловалась Мин. – Но они назад идут, вот, видишь! – как раз в этот момент один из белых комьев приближался к её плечу.

– Они чувствуют некромантов, – предположил Дарк и поймал на тыльную сторону ладони маленького призрака. – Совсем как на детских картинках... может, те книги не так уж и лгут.

– Давайте спустимся к озеру, – предложила Мин, и трое некромантов направились вниз, к воде. Мартина отвлеклась на какую-то интересную птицу и решила посетить озеро позже. В этом месте, которое, по словам старосты, должно было оказаться пристанищем Смерти, друидка чувствовала себя очень свободно и даже радостно.

Прямо перед самым озером дорогу колдунам перебежала костяная сороконожка, задержавшись на мгновение и угрожающе пошевелив усами. Ребята ненадолго остановились, и тотчас же по сапогу Дарка начал взбираться белёсый червь размером с добротную змею. У червя были чёрные бусинки-глаза, которые он устремил ввысь. Дарк терпеливо ждал, пока некросущество заберётся ему на плечи, обовьёт шею, вползёт на голову и свернётся там кольцом. Сделав это, червь успокоился и закрыл свои глаза, превратив их в едва заметные щёлочки. Дарк, почуяв, что шевеление прекратилось, аккуратно снял импровизированное кольцо с макушки и повесил на ближайшую ветку.

В это время Мин заметила, что чуть дальше вдоль берега лежит россыпь камней, и на самом крупном кто-то сидит. «Неужели некросоздание? – изумилась она и направилась в ту сторону. – Настолько похож на человека… Или кто-то из некромантов оставил химерала, привязав к этому месту?..»

Чем ближе девушка подходила, тем сильнее сомневалась в том, что это химерал. На камне сидел парнишка примерно её возраста, тощий, в лёгкой белой рубахе и потёртых чёрных штанах. Волосы его были чёрными, чуть длиннее, чем у Игниса, и торчали в разные стороны, будто он только что проснулся. Незнакомец спрыгнул с камня и пошёл навстречу Мин, раскинув руки, будто для объятий.

– Наконец-то встретились! – обрадованно заявил он, улыбаясь во весь рот. – Ну как тебе? Священное озеро Смерти! Нравится?

– Мне? – растерялась Мин.

– Всем нравится, – заверил её парень. – Сюда уйма некромантов приходила.

– Ты здесь живёшь, что ли? – нахмурилась девушка.

– Ну, Ми-ин, – протянул парень и сделал обиженный вид. – Почему вам всегда приходится всё объяснять? Ты меня не узнала, да?

– Первый раз вижу, – призналась она.

– Да, видишь впервые, спорить не стану, – кивнул парень.

– Мин! Иди глянь, я паучков нашёл! – раздался издалека голос Игниса. Девушка развернулась, посмотрела на друга, который призывно махал рукой, и уже приготовилась к тому, что Игнис, увидев, с кем она разговаривает, побежит к ней, но тот помахал и развернулся, продолжая изучать куст.

Игнис не видел черноволосого собеседника.

– Он тебя не видит, – сообщила Мин вслух и покосилась на незнакомца очень недоверчиво.

– Естественно! – парень всплеснул руками. – Давай, давай, следующие выводы! Он меня не видит, я-а-а… – он как будто подталкивал колдунью к выводу. – Я-а… нахожу-усь… у озера Пре-едков… ну чего смотришь, отгадывай!

– Лич? Ты лич? – предположила Мин.

– Ну Мин, лича бы Игнис увидел, что за глупое предположение, – разочарованно помотал головой парень.

– Точно, точно… химерал? – Мин сыпала словами наугад, парень не ощущался ни как лич, ни как вообще какое бы то ни было некросущество. Казалось, будто он просто живой.

– Фантазии больше, подключай легенды! У Игниса спроси, наконец! Он раза со второго точно бы угадал.

– Ми-ин! – второй раз позвал Игнис.

Девушка опять с сомнением оглянулась на него. Вяло махнула рукой. Игнис не понял, но оторвался от созерцания паучков и двинулся к подруге.

– У тебя есть имя? – спросила Мин у существа.

– Не-е… а, да! – сначала он рассеянно покачал головой, потом поправился. – Мифрил. Имя – Мифрил. Называй так. В конце концов, не говорить же… ну, в общем…

– Что там у тебя? – издалека спросил Игнис у Мин. Девушка молчала и смотрела ровно на того, кто называл себя Мифрилом.

– Ты его видишь? – спросила она.

– Кого? – некромант посмотрел на неё, потом на пустое место, потом опять на неё.

– Его, – повторила Мин. – Я вижу перед собой человека.

Игнис задумался. Протянул длинную руку, пощупал воздух перед лицом девушки. Мин в это время видела, как Мифрил отшатывается от руки, будто она – опасное насекомое, и демонстративно расширяет в ужасе глаза.

– Ты уверена? – осторожно спросил Игнис.

– Да. Передо мной стоит парень. Ростом чуть ниже тебя, черноволосый, туманник. Говорит, что его зовут Мифрил.

– Это мне ни о чём не говорит, – покачал головой колдун.

– Ну ещё бы, Мифрил умер шестнадцать лет назад! – фыркнул подозрительный парень. Мин возмущённо уставилась на него. – Что? Ой, ну хватит ваших пустых рож, Смерть я, Смерть!

– Что такое, Мин? – перепугался Игнис, когда колдунья застыла, словно её превратили в каменную фигуру. Лицо её выражало какую-то сильную эмоцию – правда, непонятно, то ли ужас, то ли восторг, то ли гнев.

– Ничего… ничего не понимаю, – забормотала девушка и взялась за лоб. – Погоди, не говори ничего, ладно? – попросила она Игниса и крепко взяла его за руку, чтобы немного успокоиться, и ещё раз посмотрела на Мифрила. – Ты… ты – Смерть?

Некромант с трудом сдержал возглас, но только чуть сдавил руку подруги и промолчал. Он не видел Смерти, поэтому не знал, куда смотреть. Поглядывал на Мин и искал знаки тёмной силы вокруг.

Мифрил в это время радостно кивал.

– Смерть Красивая, да? – уточнила Мин. – Но тогда… я не понимаю… зачем ты пришл… пришёл? Забрать меня? Поговорить? В прошлый раз ты приходил к Мартине, предупреждал о визите твоей сестры… теперь…

– Тише, не торопись! – Мифрил выставил перед собой ладони. – У нас много времени, я всё расскажу, если хочешь. Да, я не приходил раньше, потому что прихожу впервые не раньше шестнадцати. И потому, что могу делать это лишь в некоторых случаях, для этого нужно много тёмной силы. А здесь священное место! Это же так краси-иво… а я Красивый, самый что ни на есть!

– А сейчас тот самый случай? – уточнила Мин.

– Нет, просто хотел познакомиться, – Мифрил радостно оскалился.

– Невероятно… познакомиться… познакомиться?! Не предупредить о близкой гибели, не дать совет? Я не понимаю! – Мин воздела свободную руку вверх. Ту руку, которой она держала Игниса, девушка тоже воздела, но не так высоко, как первую.

– Ну подумай сама, – Мифрил сделал два шага назад, крутанулся вокруг своей оси, пошевелил плечами. – Я ведь и так рядом с тобой всегда, слежу, чтобы ничего не случилось, любуюсь. Другой работы у меня нет. А если есть возможность, почему бы не появиться? Во сне, конечно, проще, но я не очень люблю сны…

– Так что же, ты теперь всегда будешь рядом?! – ужаснулась некромантка.

– Да я и так всегда рядом! – повторил Мифрил. – Не волнуйся, надолго появляться всё равно не смогу. Но если понадоблюсь, зови – если вокруг будет высокая концентрация тёмной силы, приду, поболтаем.

Мин не знала, как на это реагировать. Обычный взъерошенный мальчик – и вдруг Смерть. Как Мартина это пережила?! Да ещё два раза! У колдуньи была уйма вопросов, но она даже не представляла с чего начать.

– Эй, – вырвал её из раздумий Мифрил. Девушка посмотрела на него и заметила, что тот указывает подбородком на Игниса. – Раз уж здесь только твои друзья, может, мне вообще проявиться? Чтобы все видели. Энергии тут достаточно, а бедняга стоит, таращится в пустоту, как истукан…

– Ты можешь сделать так, чтобы видели все? – обрадовалась Мин.

– Конечно! Чего это, старшие могут – а я нет? Только не очень долго, конечно…

Потом последовала пауза. Игнис наконец увидел Мифрила и теперь не сводил с него глаз.

– Приветствую, – наконец сказал некромант и поклонился. Паренёк фыркнул.

– И тебя тоже, Игнис. Но можешь не кланяться. Я к тебе отношения не имею, даже убить тебя не могу. Благоговеть не обязательно.

– Смерть не может убить? – с удивлением уточнил Игнис.

– Смерть Красивая, как вы говорите! – Мифрил воздел палец вверх. – Всё, что я могу забрать, – это одну душу, когда она сама захочет уйти, и ещё одну на выбор – как плата за то, чтобы защищать следующую. На этом мои права заканчиваются и начинаются обязанности. Беспрерывно следить, чтобы мой подопечный был жив. Думаю, такая работа стоит двух душ. Вообще любая Смерть имеет право как минимум на одну душу просто потому, что она Смерть, вы не считаете? Ну вот, я и беру её, и плюс ещё одну за работу, работа ведь не бесплатна…

К говорящим подбежал Дарк, который был недалеко и сначала просто не подходил, потому что думал, что у Мин с Игнисом личный разговор. Издалека удивлённо глядела Мартина, на её плече, склонив голову, сидела чёрно-белая крошечная птичка.

– Привет, Дарк, меня зовут Мифрил, – сразу выпалил Смерть. – Чтобы не возникало вопросов: я Смерть Красивая, но принимаю всегда облик тех людей, что забрал или опекаю. Мифрил – тот, кто был перед Мин. Я мог бы принять облик твоей матери, Мин, но не думаю, что ты этого хочешь.

Мин представила, каково было бы увидеть ту женщину из склепа сейчас перед собой. Она бы двигалась, улыбалась, говорила её голосом. Как ни парадоксально это звучит, но она была бы… живой. И всё равно это была бы не она.

В этот момент девушке стало горько. Перед ней воплощённая Смерть, небывалый случай, она говорит с ней, может задавать вопросы – да каждый некромант только и мечтает о подобном! Более того – это редчайшая Смерть Красивая, о которой даже не все колдуны знают, и она – её, Мин, личная Смерть! Оберегает от гибели, даёт возможность умереть когда хочешь! Но разве всё это может стоить потери матери? Да, без Мифрила она бы прожила обычную некромантскую жизнь, не самую длинную, а может, погибла бы раньше, кто знает – но у неё была бы мама. Мин понимала, что против высших сил не пойдёшь, это бессмысленно, и испытывать к Мифрилу обиду попросту глупо. Но радость и восторг от беседы как-то улетучились.

– Нет, не хочу, – отрицательно покачала головой колдунья и сильно толкнула Дарка, который наверняка считал, что это розыгрыш, и готовился высмеивать товарищей, в бок. – Очнись! Это правда. Это моя Смерть.

Мифрил опять осклабился.

С Мартиной было тяжелее. Она согласилась не бежать без оглядки прочь только тогда, когда её убедили, что Смерть Красивая не может убить никого, кроме Мин, иначе это бы противоречило всем законам мира, так что тронуть кого-то другого он не может совершенно, абсолютно и в принципе. Игнис привёл ещё несколько синонимов, чтобы друидка перестала вжимать голову в плечи. А Дарк добавил, что в любом случае от Смерти убегать бессмысленно, так что лучше уж поговорить с ней, если выдалась такая возможность.

– Не понимаю, – в который раз за эту беседу проговорила Мин. – Но если Смерти вообще могут выходить в мир, почему никто про это не слышал? Даже легенд нет!

– Посуди сама, – пожал плечами парень. – Кто бы ни увидел меня сейчас, подумают, что я обычный человек. Я два раза гулял с Люситой, когда ей было одиноко, и хоть бы кто обратил нездоровое внимание! Нет основания для слухов.

– Насчёт облика… – осторожно спросила Мартина. – В прошлый раз ты говорил мне, что выглядишь как любой из тех, кого… забрал, – Мифрил кивнул. – Просто Люсита, это ведь имя солнечницы. То есть ты можешь брать себе и солнечников, да?

– Что за вопрос?! – рассмеялся парень. – Любого, кто жив! Любого в этом мире.

– А можешь… показать её? – попросила друидка.

Мифрил тотчас же плавно перетёк в другую форму. Теперь это была пухленькая загорелая девушка с длиннющей золотой косой и лучистыми зелёными глазами. Классическая солнечница.

– Больше вам скажу, – нежным голоском сообщила Люсита и превратилась в песчаника. Широкоплечий и довольно массивный человек с ярко-рыжими волосами и чёрными глазами, подбородок его казался едва ли не шире всей головы.

– Это же красник! – возмутилась Мин и протянула руку к мужчине, но тот отшатнулся.

– Нет. Прикасаться ко мне вовсе не обязательно, – грубым голосом сообщил он и опять превратился – на этот раз в женщину. Тонкая, но не костлявая, как некроманты, с белыми распущенными волосами, однако без залысин и даже с чёлкой. Глаза не голубые и не салатовые – серые, как дождевая туча. И кожа её была будто голубоватой, хотя такого оттенка никогда не было у некромантов.

– А это кто? – удивился Дарк.

– Скеанна, – довольно ответила Смерть и приложила руку к груди, будто представляясь.

– Туманница?

Скеанна помотала головой.

– То есть… ты хочешь сказать, что существует ещё один народ? – Мин почувствовала, как в ней снова просыпается воодушевление. – Или был давным-давно? Расскажи!

– Не расскажу, – перед друзьями опять появился Мифрил, хитро посмотрел вдаль, на тоннель, как будто оттуда вот-вот должен был кто-то появиться. – Это вы потом сами узнаете.

– Это такое правило – не рассказывать тайны? – уточнил Игнис. – Ведь ты должен знать всё.

– Я и знаю, – согласился парнишка. – Но сообщать не стану. Может, только ей… – кивок в сторону Мин.

- Мифрил, - Мин как раз начала несколько задумчиво озвучивать вопрос, который, судя по всему, беспокоил её и раньше. – А если например… ну, предположим, я упала с высоты, поломала руки, и рёбра, и колени выскочили… или, знаешь, пожар, и у меня всё обгорело! Я, получается, выживу, но буду вот такой всегда, с ожогами и без коленей?

- Ты шутишь? – возмутился Мифрил. – Я какая Смерть – необходимая? Ибо такому человеку просто необходимо умереть… Или, может, Смерть Унизительная? Я Красивая!

Игнис едва заметно облегчённо выдохнул.

- Но тогда почему ты позволил мне болеть в детстве? – спросила Мин.

- Ты не болела, - снисходительно улыбнулся Мифрил. – Ты просто точно знала, что не можешь умереть, и лезла во все опасные места. Постоянно пыталась забраться на крышу вашего дома, чтобы походить по краю – и это в четыре года! Причём ничего не объясняла и не отвечала на вопросы отца. Совала руки в папину работу, где были потоки необычайной силы. Игралась с острыми ножами, чуть ли нос совала в огонь костра. Вот Афир и решил, что ты… повредилась головой.

Мин задумчиво покивала. Смерть между тем продолжал:

- Моя работа в том, чтобы найти в определённом отрезке времени самого красивого во всём мире человека и заполучить его. Не вмешиваться в то, что он хочет делать. И сохранять в первозданном виде. И оберегать от сестёр.

– Намекаешь на то, что… – Дарк пошевелил рукой и слегка скривился. Он ничего не имел против Мин, но тот широкочелюстный мужик явно не вызывал у него чувства прекрасного. – Те люди, которых ты нам показал…

– Это самые красивые люди, – кивнул Мифрил.

– А Смерть мудр, – усмехнулся себе под нос Игнис, предварительно тепло глянув на Мин. Та слегка смутилась: она не привыкла, чтобы её называли красивой, – разве что отец.

– А туманники считают, что нужны залысины и очень большой рост! – заявила Мартина. – Так что, они ошибаются?

– Что значит «ошибаются»? – хмыкнул Мифрил. – Ты считаешь, что самые красивые волосы – золотые, так что же, ошибается весь Туманный край? А знаешь, что считают песчаники? Красота, Мартина, не измеряется никакими параметрами, она Красота. Она всегда верная. Потому что любой человек обязательно будет считаться самым красивым в мире как минимум для одного.

– А каноны красоты? – вмешался Дарк.

– Ага, обиделся, что не тебя выбрали? – Мартина со смешком толкнула его в плечо.

– Большинству людей в данной области нравятся люди такого типа – вот что значит «канон», – пояснил Мифрил. – Мартина, вот ты говоришь, белые волосы и залысины. А в Териоре любят черноволосых, и лысых там почти нет – им не нравится. А в Рагесе даже завивают волосы – делают пышные, почти как у солнечников.

- Получается, ты выбираешь того, кого сам считаешь красивым? – уточнил Дарк. – Необъективно. И имя «Смерть Красивая» - скорее из-за того, что ты сохраняешь человека молодым, здоровым и… кхм, целым, столько времени, сколько он хочет?

- Названия придумывают люди, у всех какие-то свои предпосылки, - пожал плечами Мифрил. – Сами понимаете, я всегда только с одним человеком в мире, и только он знает обо мне. Так что мир мог узнать о Смерти Красивой исключительно от одного из моих. И тот, кто первый рассказал, просто считал очень красивым образ, который я принял. Ничего более.

- Так банально? – разочаровалась Мартина.

- Именно, - лучезарно улыбнулся Мифрил.

- Погодите, - Игнис приподнял руку. Он всё ещё раздумывал над словами «столько времени, сколько он хочет». – Ведь человек не умрёт, пока не захочет сам? Но у тебя среди образов их уже… по крайней мере, мы видели четверых. Получается, никто из них не захотел вечной жизни.

- Люди любят других людей, - выдал известную всем истину Мифрил. – Мало кто захочет продолжать жить, когда вокруг умирают любимые. Впрочем… у меня был один такой. Никого не любил и всё, чего хотел, это найти края мира. Он поставил рекорд – прожил четыреста семьдесят пять лет.

- Так почему же он захотел умереть? – не выдержала Мартина.

- Потому что нашёл, что хотел, и выяснилось, что это совершенно не то, что он ожидал увидеть, - хитро улыбнулся Смерть. – Тогда мир был другим… сейчас никто уже не помнит о тех временах. И он решил, что вся его жизнь прошла зря. А все его знания затерялись, так что людям ещё предстоит узнать то, что узанл он.

- Вот дурак! – выругался Игнис. Он очень не любил, когда терялись знания.

- Но ведь он мог спросить у тебя! – не понимала друидка. – Спросить, где края мира, стоит ли их искать и всё остальное!

- Если бы мы просто всё рассказывали людям, им незачем было бы…

И тут Мартина вздрогнула. И не только она – это сделали все, потому что вздрогнула сама земля. Вдалеке послышался гул и глухой грохот. Мартина вцепилась в Дарка и прошептала: «Обвал…»

– Ну, до встречи, ребята, – Мифрил сцепил пальцы и выгнул кисти, растягивая, пошевелил лопатками, как будто Смерти в самом деле нужно было что-то разминать. – Приду позже.

– Эй, ты куда? Что там происходит?! – Мин как раз схватилась за идею, что покровителя можно использовать для получения информации, и собиралась этим заняться.

– Разбирайтесь, – улыбнулся Мифрил и растворился в воздухе.

Гул не утихал, но и не становился сильнее. Мартина продавила в предплечье Дарка маленькие ямки. Мин принялась озираться.

– А где Аксель?

Выяснилось, что всё это время друида рядом не было. Хотя ребята и так это знали, просто за беседой совсем забыли.

– Аксель! – звонко крикнула Мартина. К ней подключились остальные. Но парень не отзывался. Нужно было бежать искать его, но почему-то никто не двигался.

– А вдруг это выход в деревню заваливает? – Мартина побледнела и даже разжала пальцы от накатившей слабости. – Мы будем замурованы тут и умрём…

– Не паниковать! – велел Дарк. – Звук вон оттуда. Слышишь, уже затихает? Может, это вообще с другой стороны горы, маленький обвальчик, просто камешки раскатились и всё.

Звук действительно уходил, но ситуация была так похожа на ту, когда они с Акселем пошли гулять и обнаружили новый лаз, что Мартина не успокоилась.

– Нужно… найти Акселя… – сказала она и осела на землю. – Я сейчас, сейчас, успокоюсь и пойдём.

Мин побежала по склону вверх, в сторону перелеска, откуда, по общим прикидкам, и доносился только что страшный звук. Возле деревьев уже находился Анубис, наверное, рванувшийся на поиски друида ещё до того, как понял, что это делает Мин. За девушкой побежали Дарк и Игнис, длинноногий колдун быстро обогнал её, Игнис же, подумав, не стал этого делать, а взял немного правее – неизвестно ведь, где Аксель сейчас.

Однако друид почти сразу выбрался из перелеска. Он шёл, подволакивая ноги и опустив руки, будто ему едва удалось спастись от страшного монстра, но парень его всё-таки победил и теперь мечтает только об одном – дойти до лежанки и завалиться спать. Увидев встревоженных друзей, мчащихся навстречу, Аксель остановился, устало, слегка ошеломлённо, словно его только что разбудили и он не понимает, который час, посмотрел на них. Потом поднял руку и вяло указал себе за спину. Несколько раз кивнул и опять указал.

– Аксель, что?! – Дарк подскочил и цепко ухватил друга за плечи. – Ранен?

– Нет… – друид слабо улыбнулся. – Там… там трещина пошла, и из неё высыпался… новый тоннель…

Почти одновременно подбежавшие Мин с Игнисом услышали только последнее слово, но им хватило.

– Тоннель?! Так мы нашли выход? – воскликнула девушка. – Марти-ина-а!!! Мы нашли вы-ы-хо-од!

ГЛАВА 7. Не Жизнь и не Смерть

Пока что очевидна была только тёмная дыра. Мин, Игнис и Дарк встали на некотором отдалении, не ступая за границу рассыпавшихся в стороны камней. Анубис был внутри и осматривал стены, потолок и пол, не заходя, впрочем, далеко. Аксель, еле передвигая ноги, только поднимался, Мартина следовала за ним, со страхом поглядывая на вход.

– Неизвестно, ведёт ли он в пустыню, – сказал Дарк. – Нужно исследовать.

– Нет! – выкрикнула Мартина. – Он может через полчаса исчезнуть, завалиться опять! Аксель, расскажи им! Сейчас уже, наверное, пора!

– Да, – Аксель вздохнул и привалился к стволу. Друзьям на миг показалось, что он сейчас заснёт: друид откинул голову и закрыл глаза, даже начал потихоньку сползать. Но он опять посмотрел на них. – Сейчас самое время. Всё как я и хотел.

– Я чего-то не понимаю… – насторожился Дарк. Аксель говорил очень загадочным тоном: так обычно говорят злодеи в момент, когда добились того, к чему с таким трудом шли, обманывая и прикидываясь добрыми, и когда им больше не нужно скрываться и втираться в доверие. Однако Мартина, кажется, была частично в курсе, потому что смотрела на Акселя даже с некоторым сочувствием.

– Пока никого из вас не было в лагере, мы с Мартиной пошли гулять вдоль чёрного склона, – начал друид. – Ждать было утомительно, хотелось ехать навстречу, и мы решили, что будем, наоборот, идти в другую сторону, чтобы себя удержать таким образом. Мы отошли довольно далеко, и услышали точно такой же звук.

– Почему вы нам не рассказали? – спросила Мин, когда Аксель сделал паузу.

– Я просил Мартину молчать. Сказал ей, что я расскажу потом. Так вот. Рассказываю. Мы зашли в тоннель, решили его исследовать. Зашли довольно далеко. И услышали голоса.

– Песчаники, – понял Игнис.

– Да. Я побежал им навстречу – посмотреть, сколько их, ну и…

Мартина закусила губу.

– И? – не выдержала Мин.

– Потолок начал обваливаться, – тихо ответила Мартина. – Мы едва успели выбежать. А те люди… я не знаю, может, они спаслись. Аксель видел, но ничего говорить не стал.

Аксель молчал, смотрел в траву.

– Они погибли, да? – спросил Игнис.

– Не думаю, – ответил Аксель.

– Ты не видел этого? – уточнила Мартина. Аксель помотал головой. Девушка вздохнула. – Вот видите? Всё равно это очень страшно. Этот лаз небезопасен. Мы можем остаться там навсегда, если не успеем выбежать.

– Хм… но как тогда пользуются этими ходами песчаники? – резонно возразила Мин. – Неужели тоннели появляются так внезапно? И так же внезапно обваливаются? Ведь это огромный риск, как через такие ходы провести войско?

– Думаю, тот ход, что видели мы с Мартиной, был старым, только с нашей стороны оставалась часть плотной горной породы, – задумчиво проговорил Аксель. – Осыпался только край.

– Там случайно не было каменных големов? – усмехнулся Дарк.

– Нет, – Аксель посмотрел на друга так, будто тот что-то угадал, попал в точку. Дарк опять почувствовал, что друид темнит, но тот задорно улыбнулся. – А может и были! Но я их не видел. Чёрт, как же я устал…

– На тебя что, напали? – спросила Мин. – Не камнем придавило?

– Нет… – Аксель всё-таки уселся на траву. – Ох… Мартина, а дай корень «звёздочка»? У тебя же с собой? У тебя всегда с собой! Гнилые ветви… и я не взял… ладно, – кряхтя, парень поднялся и подошёл к новоявленному ходу. – Итак, представляю вам тот самый тоннель, который нам нужен. При помощи него мы доберёмся до пустыни!

– Ты так говоришь, будто там был, – нахмурился Игнис.

– Аксель, но туда нельзя! Ты же сам только что рассказал! – взмолилась Мартина. – Ребята, вы же слышали! А вдруг он тоже обвалится?

– Вообще-то она права, – подтвердила Мин, Дарк покивал.

– Эх, вы… да не обвалится, – Аксель снисходительно посмотрел на каждого, хотя сверху вниз глядеть мог только на Мартину. – В прошлый раз это я завалил тоннель.

– Ты?! – друидка сказала это почти на вдохе.

– Глаза мне в ноздри… – пробормотал Игнис.

– Поясни, – строго велел Дарк.

– Вообще-то, может, это и было глупо, – погрустнел Аксель. – Но я очень быстро думал. Услышал, что много человек идёт, довольно большой отряд. Может, мы с Мартиной и справились бы с ними, слияние делает поразительные вещи. А потом? Предупредить своих мы бы не успели, до лагеря почти полдня. Это был невыгодный ход.

– Зачем их предупреждать? Они же как раз и ждут красное войско! – напомнил Дарк. – Они готовы, у них часовые, солдаты, сильные маги! Это был очень выгодный ход!

– Я не хотел оставлять ход для их войска, – уверенный в том, что поступил правильно, ответил Аксель. – Я хотел сделать ход для нашего. Мы не должны ждать их, стоит нанести удар первыми. Отправлять зверей-шпионов, химералов. Не пускать их на наши земли! – и, чтобы окончательно добить друга, добавил. – И это я ещё не знал Хараи! А если бы знал, то тем более завалил бы ход! Тоннель нужен только нам, нам восьмерым… то есть девятерым, все остальные – лишние и только поспособствуют ненужным стычкам. Так что у меня интуиция!

– Безусловно, интуиция, – медленно покивал Дарк. – А теперь подробнее о том, как ты хотел «сделать» этот ход.

Некромант смотрел очень сурово, но Аксель пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся.

– Как, как… так, как сделал этот, – и указал на новый лаз.

Некроманты смотрели на Акселя почти без эмоций – ждали, когда закончится розыгрыш и друг наконец объяснит всё по-человечески. Игнис помотал головой, словно стряхивая с себя ауру запутанности, которую создал Аксель.

Мартина топнула ногой.

– Хватит! Я-то думала, что ты просто не хочешь рассказывать, какие ужасы увидел в том тоннеле, как умирают люди… а теперь я не понимаю, почему ты молчал!

– Потому что я не был уверен! – друид повернулся к девушке, тоже слегка рассерженный, что его осуждают, вместо того чтобы радоваться. – Я ещё тогда заметил странности, помните, когда мы жили в землях ткахеджей? Я работал над объединением магий постоянно, и ничего не выходило. Но в тот раз, когда Дарк напугал меня мехором, – Дарк, помнишь, ты тогда эту штуку напялил на голову? – я отшатнулся от него и упёрся рукой в землю. В жёсткую, её даже рыть было бы тяжело. А у меня в ней увязла рука по самое запястье. Я не задумался тогда, но вспомнил позже. Мне казалось, я чувствую звон камней. Помнишь, Игнис, как ты кидал камни в голову скелета? Я слышал другой звон, не тот, что ты. Я вспомнил, как Мин когда-то предположила, что некая объединяющая материя – это земля, потому что ни друиды, ни некроманты ею управлять не могут. Пытался с ней работать, и не мог. Но всё равно всегда слышал. И когда мы гуляли с Мартиной, слышал, что скоро будет обвал. А когда увидел песчаников… в общем, я понял, что должен закрыть этот ход. И… будто стянул его. Стянул камень. Управлял им, как песчаники – кровью. После этого стал слышать ещё лучше, поэтому и выпросил у мистера Афира сегодняшний день перед отходом. Вечером пошёл по лесу ходить. Яму случайно сделал, в которую Дарк свалился… я её не рыл, Дарк, просто вжал, как ямку пальцем! Потом выжал. И вот, я пытался слушать горы, и услышал, что где-то в этой стороне много полостей. Можно их отыскать или расширить. Я был уже почти уверен, что смогу это. И вот… пожалуйста! Я сделал! Вот!

Чтобы тне быть голословным, Аксель дёрнул рукой, и вокруг его кулака, поднятого на уровень лица, закрутились какие-то шарики, которые при ближайшем рассмотрении оказались комьями земли.

– Но… погоди… – ошеломлённо забормотала Мин, таращась на удивительный танец. – Земля… то есть… то есть ты… соединил магии?!

– Соединил магии!!! – завопила Мартина и даже подскочила. – Смог управлять тем, чем не может никто из нас!

– И это крайне своевременно! – согласился Дарк, сверкая глазами и не сводя их с комочков.

– Аксель, ты маг земли! – сделал вывод Игнис, хлопая друга по плечу.

– Да, ребята, – друид опустил руку, волшебная земля снова стала обычной и осыпалась на его ботинки. Сам он уселся под дерево, но сидеть долго не смог – не выдержал и лёг, чувствуя, что проваливается в дремоту. Перевернулся на спину и начал медленно, как в болотной жиже, утопать в земле. Когда его тело скрылось почти полностью, оставив снаружи только лицо, это лицо расплылось в сонной и очень довольной улыбке. – Я маг земли. Маг Земли-и-и…

****

Мартина отправила в лагерь Ручейка, но на этот раз не с посланием, а с обычным письмом, которое ребята написали, вернувшись в деревню. Они сообщили, что нашли нужный тоннель, а также что у них есть некая важная информация, которую они потом расскажут в личной форме. Ручеёк должен был найти Мару или Вилисану и передать письмо им, а те, в свою очередь, могли показать его только мистеру Афиру. В любом случае большой отряд через горы не пойдёт, разве что нужно будет разместить людей возле озера, чтобы они охраняли вход от враждебных песчаников. Но с этим пусть командующий и мистер Афир разбираются потом, сначала пусть проводят ребят на задание.

Жители деревни очень всполошились, когда узнали про новый ход. Все были настроены очень решительно, готовые до последнего отстаивать и священное место, и сам посёлок, и весь свой край. Ребята сообщили им, что на помощь прибудут сильнейшие некроманты, так что Исток будет способен выдержать любую осаду с той стороны.

Аксель, сжевавший не меньше трёх корешков «звёздочек», прогоняющих сон, усталость и рассеянность, не слушая увещеваний Мартины, всё равно полез в ход. За ним тут же увязалась Мин, сказав, что ей всё равно ничего не страшно. Анубис неотступно следовал за ней, уверенный, что в случае необходимости свернёт горы, действуя не хуже мага Земли.

Встречать товарищей и передовой отряд некромантов выехали Дарк и Игнис – Мартина, переживая и заламывая руки, торчала возле нового лаза, ожидая, когда из него появятся друзья. Один раз вернулся Аксель – сообщил, что идти всего минут двадцать, но там не пустыня, а похожая выемка, как возле озера, только раз в пять больше и почти без растительности. Позвал Мартину с собой, но она отказалась. Тогда друид предупредил, что их с Мин и Анубисом может не быть почти до вечера, и исчез. Позже – Мартина даже успела вздремнуть – из тоннеля вышла Мин и махнула рукой, мол, пойдём с нами, всё равно же придётся потом идти, а там Аксель как раз новый ход делает. Наверное, только желание посмотреть своими глазами на магию камней, а также беспокойство за друга, который и так двигается только благодаря корешкам, заставило друидку оказаться фактически под горным массивом. Правда, она постоянно цеплялась за Мин и молчала, не реагируя на её бодрую речь, но нигде ничего не гремело и не осыпалось – всё уже отгремело полчаса назад, когда Аксель пробивал ход дальше. Ну как «пробивал» – какие-то полости в породе изначально были, он лишь находил их и расширял, чтобы можно было пройти. Правда, так устал, что когда пришли девушки, он сладко спал на одном из камней, и тот прогнулся под ним, словно был мягким. Мартина и Мин даже пощупали его, но камень им не поддался.

В это время к посёлку под названием Исток подъезжали Афир Катра, Такадо Макриатуш, мистер Кфар, мистер Шцер, Казир и лич Бадар со стороны некромантов и тридцать солдат под командованием мистера Дезмонда со стороны армии. Конечно, с ними ехали Хараи, Вилисана, Мару и Китара – основные действующие лица операции. По правде говоря, многие считали, что это безумие – просто так отправлять детей во враждебный мир с некоей странной надеждой на то, что они остановят войну. Но, во-первых, у детей было достаточно талантов и преимуществ, о многих из которых никто даже не знал, и во-вторых, никого другого, кто подходил бы под совет Великого Слова Предков, не было.

– Меня беспокоит вопрос, как провезти Хараи через посёлок, – задумался Игнис. – Спрятать? Не в мешок же её засовывать? Они страшно не любят песчаников, – пояснил он ехавшему рядом Мару, который усадил наследницу Раскалённого трона на коня перед собой.

– Мы ведь скажем, что она на нашей стороне, – успокаивающе проговорил друид, чтобы Хараи напрасно не переживала. – Неужели они не поймут?

– В том-то и дело, что не знаю, – пожал плечами Игнис. – Правда, я раньше не видел такой эмоциональности у туманников, такого всеобщего гнева. Не знаю, кто так настроил жителей, но они словно готовы убить любого с красной кожей, кто покажется поблизости.

– Послушайте его, Игнис много общался с жителями, – подтвердил Дарк. – Может быть, они вообще скажут, что мы предатели, перешли на сторону красников – они так называют, – и замуруют выход. И Мартину с Мин и Акселем вместе.

– Ну, если Акселя – то не страшно, – рассудил Игнис. – Тогда они в другом месте выйдут. Но потеряем драгоценное время и наживём врагов…

– Как это «если Аксель – не страшно»! – возмутилась Вилисана.

– Я не об этом, – поправился Игнис. – Не потому что мне его не жалко, а просто… Сан, давай доедем, и я объясню, тут не говорить, а смотреть надо. Ладно?

– Хорошо, – какое-то время друидка недоверчиво поглядывала на Игниса и Дарка, которые явно что-то знали, но потом сочла, что раз обещали, значит, расскажут.

– А можно меня как-нибудь замаскировать? – тихо спросила Хараи. – Например, под солнечницу.

– Теоретически – можно, но на это нужно много времени и краски, – задумчиво проговорил Игнис. – Хотя... если раздобыть где-нибудь белую косицу и прицепить к воротнику, а сверху накинуть плащ до самых пят с капюшоном, а лицо Хараи будет держать опущенным… кто полезет к некромантке под капюшон?

– Да ладно, сделаем проще, – ухмыльнулся Дарк. Увидев, что предлагает колдун, Мару сразу выставил руки перед собой, не давая тому прикоснуться к Хараи. – Эй, чего ты? Зато с ней ничего не сделают! Даже не тронут! Скажем, что она моя химера!

– Это можно и так сказать, не нахлобучивая ей на голову твой жуткий трёхглазый череп! – упорствовал Мару.

– Нет! У неё глаза испуганные и мимика яркая, химеры такими не бывают! – Дарк попытался зайти с другой стороны, но руки Мару были широкими и не давали пропихнуть довольно крупную костяную голову.

– Ребята, уже приближаемся, – Игнис указал на тёмное пятно, выступающее из тумана. – Я не утверждаю, что люди набросятся на Хараи, но, если честно, предпочёл бы не рисковать. Тем более что там священное место. Хараи, не бойся, это просто такая костяная шапка, она тебе ничего не сделает.

– Ладно, давайте, – девушка кивнула, подтверждая, что согласна и Мару может больше не ограждать её. Дарк тотчас же вручил ей «шапку».

– Надевай! – велел он. – А потом веди себя так, будто ты… ну, просто не двигайся, не смотри по сторонам. Как будто ты неживая. Тогда у них не возникнет вопросов.

– Я в ней ничего не вижу, – глухо раздалось из-под черепа.

– Ничего, будешь держать меня за руку, – успокоил её Дарк. – Доведу тебя до хода, а там сможешь снять.

– Ладно…

С жителями посёлка проблем не возникло. Староста обсудил все вопросы с мистером Афиром, видимо, проникся к нему симпатией и сказал, что будет готов помочь, чем нужно. После чего все прибывшие через первый ход попали к озеру Предков.

Сначала Игнис и Дарк опасались, что большое количество людей испортит загадочную атмосферу этого места, но напрасно. Во-первых, людей было не так и много. Во-вторых, все они вели себя очень тихо, проникшись особым спокойствием, окутывающим озеро. И в-третьих, солдаты не стали задерживаться надолго – отправились в следующий ход, в то место, где собирались расположиться лагерем на случай вторжения врага.

А вот колдуны задержались. На Китару мигом налетели призраки, словно она была их старой доброй подругой, и облепили так, что издалека девушка казалась распухшим призрачным существом, поглотившим человека. Некромантка звонко смеялась, а призраки издавали какие-то тихие звуки – вовсе не похожие на жалобный писк, который слышали Мартина и Мин. Существа радовались.

– Изначальные призраки, Казир! – радостно делилась она с братом. – Самые первые в мире! Сгустки чистой призрачной материи! Совершенно, абсолютно нейтральные, которые никогда не были духами!

Но Казир не отвечал. Он опустил руку в воду, наслаждаясь мощнейшим источником тёмной силы из всех, которых он когда-либо встречал. Из-под век некроманта просвечивало голубое сияние.

Вилисана задержалась у входа в первый тоннель. Не сама – её задержал Кфар.

– Вилисана, тебе нельзя туда идти. Ребята говорили, что тёмная сила там в каждом углу…

– Ничего, я не буду подходить к озеру, – девушка смотрела в темноту тоннеля, будто уже частично была внутри.

– Дело не в озере, сила везде…

– Мистер Кфар, пожалуйста. Я хочу это сделать. Я просто пройду мимо к нужному ходу, – она говорила очень сдержанно, но можно было почувствовать, что девушка теряет терпение. – Я готова страдать за это. Моя болезнь – это глупость и недоразумение, которое я не могу объяснить. А значит, я просто её преодолею.

И пока она приближалась к лазу, следовала по нему к озеру, пока проходила священное место вдоль горного склона – ни разу не почувствовала ни капли предательской слабости.

****

Ночь все провели в новом горном котловане, а с утра начались проводы ребят в пустыню. Ход, который сделал Аксель, был длиннее, чем все остальные, но, как сказал он сам, выводил туда, откуда до песков можно добраться без обвалов.

Про свою новую силу Аксель рассказал без утайки, даже продемонстрировал пару движений, при которых стирал булыжники в порошок, сжимая их всего двумя пальцами. Весть о том, что в мире появился первый и единственный маг Земли, захватила всех настолько, что солдаты стали чуть ли не поклоняться парню, а мистер Дезмонд с мистером Такадо принялись обсуждать, как можно грамотно использовать Акселя для военных действий. Тотчас же всплыла история о Логове, и все наперебой стали уверять друг друга, что будь Аксель ещё в те времена, он мог бы и сам горы проломить, и вообще стереть Великий Позвоночник с лица земли, чтобы все жили вместе, и, кстати, что мешает ему это сделать потом, когда он спасёт родину от войны. Тут же возник кто-то – подслушивающий Аксель и не сомневался, что это будет Казир, – кто стал возражать, будто первых големов выпустил именно такой маг, и из-за него погибло много людей, и каменная магия за это исчезла из мира аж на тысячу лет. И вот сейчас она вернулась в преддверии очередного разламывания гор и вселилась в Акселя, который, неровен час, впадёт в буйство.

На этом Аксель махнул рукой и отошёл, чтобы не слышать такого бреда. И тут же наткнулся взглядом на Игниса, который смотрел на друга слишком уж внимательно.

– Чего? – спросил друид, присаживаясь невдалеке.

– Да вот думаю: надо бы тебя повторно канонизировать, – проговорил Игнис, не спуская острого взгляда с новоявленного каменного мага.

– Ага, щас! – фыркнул Аксель. – Помню, как вы это делали в прошлый раз. Больше не согласен.

– Как будто ты в прошлый раз был согласен! – улыбнулся Игнис. – Я серьёзно, друг. Ты единственный маг Земли. Я, можно сказать, живу в переломный момент истории, на моих глазах рождается легенда! Вдруг следующий век посвятят тебе?

– Вот и сочини такую легенду, чтоб все боялись, – Аксель вспомнил увлечение некроманта и усмехнулся. – Напиши песнь, будешь петь и на скрипке играть.

– Я прорабатываю детали, – согласно кивнул Игнис. – Только пока не знаю, как тебя назвать. Друиды – волшебники, некроманты – колдуны, а вот ты…

– Слушай, а ведь та девочка, которая родилась у вас в этой… в провинции Вальт, – вспомнил Аксель. – У неё общая сила, и Жизни, и Смерти. То есть… какая? Она и друид, и некромант, выходит? Или как я?

– Не знаю, – задумался Игнис. – Вообще я слабо представляю, как в одном человеке может поместиться две магии. Думал, что если мы и объединим, то, наверное, просто придумаем какие-то общие заклинания, не более того. Может, совместные артефакты. Но если говорить о некоей целостной общей магии... наверное, родилось бы что-то третье, отличное и от колдовства, и от волшебства.

– Магия Земли, – невесело усмехнулся Аксель и опустил голову.

– Да, Мин тогда дельные вещи говорила, – согласился Игнис. – Ведь на самом деле: ни мы, ни вы не могли воздействовать на землю. Потому что она не относится ни к мёртвому, ни к живому…

– Вот именно, – хмуро подтвердил Аксель. – Понимаешь? Ни мёртвый, ни живой. Живой – это, по сути, что? Тот, кто ещё не умер. А мёртвый? Тот, кто уже. Уже и ещё. Две стороны одного и того же. А камни – они никогда не были живыми и никогда не умрут. Не две магии весте взятые, а ни та, ни другая. Это не объединение магий, а отказ от них, получается.

– Если так, то ты должен был перестать применять волшебство, – возразил Игнис. – Сделать выбор в пользу только одной магии.

– А я и сделал… – Аксель стал совсем грустным, водил пальцем по земле и говорил, наверное, даже не думая, слышит его кто-нибудь или нет. – Давно ты видел, как я применяю волшебство? Я… уже не друид, Игнис.

– Как?! – некромант так распереживался, будто сам потерял возможность пользоваться своей любимой тёмной силой. – Аксель, но ты ведь… ты ведь помогал Мартине, и…

– Я всего лишь следил за зельем, – криво улыбнулся парень. – Я же не забыл, как их готовить. И травы знаю, и зверей. Только вот… вряд ли я их теперь пойму. Так, как раньше. И больше не могу лечить.

– Ну… – колдуну стало совсем неловко. – Множество навыков сохранилось. Думаю, ты не хуже всех тех, что учились у вас в Школе Травников. И ты отличный воин.

– Это да!.. – гордо согласился Аксель, но в голосе его не было радости.

– А в тоннеле ты как видел? У тебя осталось ночное зрение?

– Осталось… – рассеянно ответил парень. – Нет, я пытаюсь обмануть тебя, волшебство тут ни при чём. Я слушаю горы, камень, вижу стены… ну, не так, как вы. Ночью в лесу теперь у меня не будет такого преимущества, как раньше.

– Слушай, а… прости, что спрашиваю… выходит, Зевс… он…

– А вот это осталось, – Аксель улыбнулся, и Игнис обрадовался, что смог напасть на нужную тему, которая хоть чуть-чуть подняла друиду настроение. Хотя, как ни прискорбно, уже не друиду. – С насекомыми порядок, это умение было моей специализацией, с детства с жучками играл, поэтому, наверное, и сохранилось. Ну или просто осталось как последняя зацепка, исчезнет через пару лет… по крайней мере, заставить рой ос напасть на одного настырного некроманта, который постоянно хочет меня канонизировать, я пока ещё могу.

– Ты стал таким страшным человеком, что я даже не знаю, какую легенду про тебя придумывать, – Игнис в деланом ужасе расширил глаза. – Просто не нахожу слов.

– Погоди, ты ещё всего не видел, – загадочно усмехнулся Аксель. – Пойдём, вон, твой отец машет. Пора переодеваться.

Благодаря Хараи все прекрасно знали, какая погода будет в пустыне, поэтому заблаговременно подготовили нужную одежду. Ещё когда отряд стоял в полном составе у Хребтов Руганца, несколько человек съездили в ближайший город и закупили восемь пар лёгких летних туфель, белые простыни, на скорую руку переделанные в длинные халаты с капюшонами, а также ворох самой лёгкой одежды, и по возможности белой. Переодевались перед самым выходом, чтобы ребята не замёрзли в котловане, где, по сравнению с пустыней, было очень холодно.

– Дарк, – к парню, который откровенно скептически смотрел на нелепо выглядящего Игниса и сам переодеваться не спешил, подошёл мистер Афир. – Возьми, тебе это пригодится.

Он протянул юному некроманту бесформенный чёрный мешок на двух шлейках. Похожий на рюкзак, но без всяких намёков на то, что он раскрывается и вообще в каких-то местах сшит.

– Это… – Дарк принял вещь, постепенно начиная понимать, что глава Блока ему даёт, и глаза его становились всё больше и больше.

– Квадахитин, – пояснил Афир, подтвердив догадку. Дарк помнил, как выглядел отец Мин при первой встрече: он был полностью облачён в некую чёрную массу. И вот сам юный колдун держит это в руках. – Я расщеплял панцири и обрабатывал отдельно каждую деталь – проект нескольких лет работы! – было видно, что некромант гордится изобретением. – Лёгкий и очень прочный, я проверял: если не в упор – держит тяжёлую стрелу и арбалетный болт, – Дарк вцепился в «шлейку» сильнее, понимая, что ни за что не расстанется с таким чудом. – Если успеешь увернуться от выстрела в упор, может и соскользнуть. Когда закрывает лицо, не мешает дышать. Но не забывай постоянно поддерживать связь. Смотри, вот здесь «замок», нужно развести в стороны, и он…

Дарк повторил нужное движение, и «рюкзак» мигом осыпался на землю крошечными, не больше рисового зерна, элементами. Парень сначала встревожился, но заметил, что элементы не раскатываются в стороны – каждая «чешуйка» скреплена с соседними. Афир сказал, что всё идёт как надо и теперь можно облачаться. Показал, где основные линии силы, куда вкачивать, где закреплять. Через минуту Дарк был полностью чёрной фигурой, только лысая бледная голова торчала из костюма.

– Ого, Дарк! – к ним подскочила Мин, уже влезшая в новый наряд – два тряпичных кусочка на бёдрах, грубо скреплённых с двух сторон верёвками (почти как у Хараи, но у той это была классическая одежда песчаниц, а у Мин – два куска ткани), из-под них выглядывают старые чёрные штаны, обрезанные до колен. Сверху – белая рубашка с оборванными рукавами, завязанная над талией узлом, отчего казалось, что Мин может переломиться. Правда, когда ей на это намекнули, она махнула рукой в сторону Китары, которая завязывала свой узел, и Мару отчаянно захотелось сравнить талию беловолосой некромантки со своей рукой. – Слушайте, а ничего, что папа ниже ростом? Пап, ты же его под себя делал.

– Это не страшно, – покачал головой старший колдун. – Разница в росте несущественна. У костюма разбег примерно от Игниса до Дарка, так что как раз.

– Как я тебе? – безволосый друг развернулся к Мин лицом. – Ты в рванье – а я в воинском облачении!

– К сожалению, холод квадахитин не сохранит, – разочаровал Дарка мистер Афир. – Так что под костюм тебе придётся надеть что-нибудь полегче. И наверх – обязательно белый халат.

– Простыня, а не халат… – проворчал Дарк, но спорить было бессмысленно.

Игнис, к слову, выглядел довольно экстравагантно. Сверху на нём была обычная белая рубашка с длинными рукавами, а вместо привычных штанов парень выбрал что-то невообразимое – обмотал вокруг пояса края огромных, похожих на простыни (а может, это и были простыни) полотен, а другие края завязал узлами вокруг щиколоток. Получились широченные штанины, в которые свободно мог бы поместиться и Мару, и даже кто-нибудь потолще. Чёрные волосы парня были замотаны полотенцем – казалось, что на голову некроманта вывалили целый таз густого крема для торта.

– Друг мой, что за облако ты на себя напялил? – дружелюбно спросил Дарк. Игнис в ответ удивлённо посмотрел на него.

– А зачем мне два слоя одежды? Я просто не стану брать халат, остальное защитит меня от солнца.

– Кстати, он прав, Дарк, лысину придётся прикрыть, иначе она станет красной, как лица песчаников, – сочувственно покачала головой Мин, представляя обгоревшего Дарка.

Китара тоже не хотела надевать халат, поэтому соорудила длинную юбку из белых полотен (наверняка из тех же простыней), а рубашку, которую сначала завязала узлом, как Мин, расправила, чтобы все участки тела были укрыты от палящих лучей. На голову девушка надела капюшон от самодельного халата, завязав краешки у ключиц, а всё остальное отделила и бросила в общую кучу.

– Хитренькие… – заворчала Мин, оглядывая остальных и понимая, что, может быть, тоже не хочет халат. – У Китары юбка… у Вилисаны платье это длинное с накидкой… Мару весь в своей плесени… о, Аксель и Мартина в халатах, как и я! Только чего-то Мартина его застегнула аж до самого горла… хм…

– Мартина – другой разговор, – пояснил мистер Афир. – Где ты была, когда мы всё просчитывали? Нужно использовать все ваши резервы по максимуму. Мартина будет держаться ближе к Акселю, чтобы в случае опасности провести слияние и сделать из него совершенного воина. Для этого на ней должно быть как можно меньше одежды. Только халат, и всё.

Игнис и Дарк синхронно отвернулись, будто Мартина собиралась расстёгивать халат прямо сейчас.

– А почему не с Дарком? Ведь они уже делали это, разве так не будет… удобнее? – спросила Мин.

– Нет. Дарк должен колдовать, а это несовместимо со слиянием. И у Дарка мой костюм, это уже существенно усиливает его как воина. Аксель со своей новой магией и Мартиной в случае боя будет почти непобедим.

– А все остальные? – Мин даже немного обиделась, хотя понимала, что у неё и так есть Смерть Красивая за спиной.

– Не волнуйся, – Афир улыбнулся. – У тебя есть Анубис. И вот эти артефакты, – увесистый мешочек перекочевал от старшего некроманта в руки девушки. – Некоторые ты помнишь, а про остальные сейчас тебе расскажу…

– Постой! – Мин было очень интересно, но она пересилила себя и стянула горловину мешочка. – Я поняла, у нас есть ударная сила – это Дарк, Аксель с Мартиной и Анубис. Но ты говорил про резервы всех!

– Думаешь, я не знаю ваших резервов? – мужчина покачал головой. – Напрасно… Игнис получит вон тех ребят, – глава Бешатальского Блока махнул в сторону, и друзья только сейчас заметили, что там, за живыми солдатами, стоит группа созданий, которые не двигаются и смотрят в одну сторону – будто репетируют торжественное стояние на празднике. Восемь совершенно одинаковых безволосых зомби ростом с Афира таращились в пустоту чёрными глазами и ждали приказа. Все были с голым торсом, снизу одеты в чёрные штаны и обычные чёрные сапоги, у каждого на поясе – два парных клинка, каждый из которых похож на изогнутый клинок Анубиса, и у всех за плечами арбалеты. Наверное, они прошли через два тоннеля и озеро ночью – Афир подгадал как раз к утру, чтобы сделать сюрприз. А Афир любил сюрпризы.

Напротив этого колоритного отряда торчал Анубис и оценивающе смотрел на зомби, сцепив руки за спиной. Казалось, что он проводит смотр войска.

– А говорили, что мы пойдём ввосьмером… – подошедший Аксель покачал головой. – Вот знаете… наверное, это из-за моей новой магии, но я не испытываю к ним такого отвращения, как раньше. Ну дохляки и дохляки.

– Это мой элитный отряд, – представил Афир. – Сапфировая армия. Игнис, держи, теперь они твои.

И на шею Игнису опустилась металлическая цепочка, на которой висел кулон в виде стилизованного солнца с восемью толстыми короткими лучами. Каждый луч украшал крохотный сапфир. В центре кулона был знак Афира Катры – точно такой же, какой был выгравирован во лбу его скелетов-охранников. У каждого из Сапфировой армии этот знак присутствовал на плече в виде татуировки.

– Чувствуешь? – спросил Афир, с затаённым ожиданием глядя на парня (кроме того что Афир любил сюрпризы, он ещё и любил хвастаться своими достижениями). Тот медленно поднёс руку к амулету, взял его в кулак. И все зомби тотчас же развернулись к нему лицом. – Запаса их силы хватит не меньше чем на пятьдесят лет, они укреплены и способны самовосстанавливаться. И у них по семь узлов. У каждого.

– Мистер Афир, а можно я буду работать у вас? – горящими надеждой и немного умоляющими глазами глядя на мужчину, спросил Игнис. Старший некромант тотчас рассмеялся, потрепал парня по плечу и сказал, что возьмёт его к себе сразу же, как только он закончит обучение в Некроситете.

– Генерал… – разглядывая зомби, проговорил Аксель про Игниса. И не преминул мстительно добавить. – Канонизировать его…

– Как обычно, ему армия, а мне плеть, – усмехнулся Дарк, конечно же, ничуть на самом деле не обиженный. Да, Игнис гораздо лучше и профессиональнее, чем его высокий друг, управлял зомби, скелетами и прочими некросозданиями, имел более внушительный запас тёмной силы, но зато Дарк был гораздо лучше в ближнем бою и в части тонких и хитрых заклинаний, может быть, требующих больше времени, но способных удивить порой даже самого притязательного некроманта.

– Но разве не лучше, чтобы нас было как можно меньше? – поинтересовалась Мартина, заинтересовавшаяся происходящим. – Большой отряд проще заметить.

– Не обязательно идти плечом к плечу, – пожал плечами Афир. – Главное, чтобы Игнис чувствовал свой отряд. С амулетом он может отойти даже на версту, и не потеряет их. Более того – можно отвлекать песчаников ложными людьми, которых нельзя убить. Отвести подальше от основного отряда, а когда враг клюнет, велеть зомби бежать. Они очень быстро бегают и не устают. Ну и, конечно, они будут тащить ваши вещи.

– А Игнис точно сможет всё это провернуть? – спросил Аксель, когда увидел, что у друга становится жалобное лицо.

– Уверен, – сказал Афир. – Силу на них тратить почти не нужно, формулы упрощены благодаря амулету, а Игнис и со сложными неплохо работает. Ну и если прижмёт, все вы, ребята, будете творить чудеса.

Пока все собирались и выбирали удобное облачение, новоиспечённый маг Земли улучил момент и подскочил-таки к мистеру Афиру, чтобы в личном порядке, без лишних ушей выведать, отчего у него так сияют волосы, несмотря даже на то, что нет солнца.

- А под солнцем как было бы! - почти восхищённо проговорил парень. – Это у вас так от природы, всю жизнь, да?

- Ну что ты, - улыбнулся некромант. – Всё проще. Есть у меня один знакомый друид. Он частенько приезжает в Бешаталь с делегацией, и каждый раз привозит что-то из своих новинок. В позапрошлый раз какая-то сильная огнестойкая мазь, страшные температуры держит – я руку в кузнечный горн совал, и ничего, представляешь! А в прошлый свой визит подарил мне маленький пузырёк, говорит: «Один раз вымоешь голову – и потом целый год можешь вообще не мыть, волосы будут выглядеть безупречно!» Он не обманул, и правда можно не мыть. Только не сказал, что они сверкать станут, как у солнечников, и что каждый второй будет спрашивать, что это у меня с волосами.

Аксель смущённо забормотал, что он же так, он ничего, просто интересно, и почему он с дочкой не поделился. Тут же смутился Афир, объяснив, что в пузырьке было всего-то несколько капель, и он сразу использовал все, а Мин, кстати, подумала, что отец наносит специальное масло, которое в последнее время стало модно наносить в среде горожан, и высмеяла его, сказав, что он щёголь и хлыщ.

Пока одни забавлялись пустыми разговорами, другие получали чрезвычайно важные для миссии вещи.

Китаре достался редчайший и единственный в мире артефакт, который был проработан и собран лично мистрой Каной, лучшей в работе с призраками некроманткой. Артефакт она называла «Материалист», он позволял быстро и с малыми затратами энергии переводить духов в состояние призрака (правда, лишь на определённое время) или делать призраков настолько плотными, что они могли воздействовать с реальным миром (опять же не навсегда). Ведь кто бы сомневался, что за Китарой увяжутся изначальные призраки? Девушка даже специально не звала их, но целая вереница прозрачных существ, издавая слабые попискивания, не отставая, летела следом за беловолосой колдуньей.

Мару получил почётный пост личного охранника Хараи Фантасэды, должен был держаться рядом с ней, быть готовым превращаться в медведя в любой момент и уводить девушку из-под выстрелов или атаки другого типа. Это была сложная роль, ведь друид, по сути, должен был бросить друзей, если возникнет опасная ситуация. Но доставить Хараи в Раскалённый Город – это была основная задача, и каждый должен был сделать для неё всё, что мог.

Вилисана не слушала уговоры остаться и не ехать с друзьями, особенно ей не нравились предположения, что она одна роли не сыграет. Правда, утешало то, что уговаривали её в основном некоторые солдаты, мистер Такадо, Кфар и некроманты, которые не знали о даре гипнотика. Шцер и мистер Афир молчали. Конечно, Вилисана не действовала бездумно – она держалась подальше от Бадара, Сапфировой армии мистера Афира и призраков Китары, и понимала, что следовать она должна будет в хвосте отряда и, возможно, чуть дальше, чтобы в случае внезапного нападения не утратить возможность бороться, попав под волну колдовства. Только Мартина, Аксель, Мару и Хараи не несли никакой опасности. Также друидка приняла чрезвычайно ценный мешочек от леди Миранды, куда женщина сложила редчайшие травы, порошки и бутылочки некоторых уникальных зелий.

Проблему с транспортом решили просто: никак. Сначала мистер Афир предлагал выдать четырёх мёртвых скакунов – на них бы ехали по двое, и некроманты взяли бы на себя управление лошадьми для друидов. Но Вилисане пришлось бы плестись пешком, потому что тигрицу Сафиру она оставила в лагере туманного войска на попечение леди Миранды и Раскеля. Не хотела подвергать верную подругу опасности, ведь и сама толком не знала, насколько тяжёл окажется путь по пустыне.

Мартина взяла с собой Ручейка – сокол мог легко прокормить себя сам, тем более что Хараи уверяла, что над песками достаточно птиц, а значит, им есть чем кормиться. А Зевс Акселя и сам не особенно хотел в пустыню.

– Ну что, все всё запомнили? – Афир встревоженно смотрел на ребят, которые выстроились перед тёмным провалом, готовые начать путь. – Нужно идти быстро, избегая стычек, держитесь рядом, не теряйте из виду Вилисану… Мин, не забывай надевать капюшон, тебе напечёт голову… осторожнее с глазами! Там солнце не менее яркое, чем в Солнечном крае! Может быть, даже больше! Я помню, что у вас есть волшебные капли, не забывайте закапывать глаза! Что значит «это директор должен квохтать»?! Да пожалуйста, никто ему не мешает, давай, Такадо, поквохчи вволю, пока они ещё здесь… капюшоны не забывайте, заматывайте голову! Не пытайтесь загорать, солнце пустыни – это вам не Солнечный край!

«Хотя что я говорю, я же сам там ни разу не был…» – думал мужчина, мысленно качая головой. Разведывательных некросозданий к выходу, конечно, отправили, они проверили ход и передали некоторые картинки, звуки с той стороны, но из этого нельзя было сделать важных выводов – разве что о том, что у выхода нет людей и что песок там начинается не сразу.

– Так, Аксель, не забывай: всегда рядом с Мартиной, вы в этот раз работаете в паре!..

– Да, да… – Аксель едва ли не подпрыгивал, испытывая некий азарт. Чуть сдавленным голосом, сдерживая рвущийся наружу восторженный фальцет, выпалил. – Всегда мечтал попробовать!..

Сначала ребята немного волновались из-за того, что теперь у Акселя и Мартины вроде бы разная магия, но девушка была уверена, что друид бывшим не бывает, главное – что у друга не магия Смерти, так что он сможет спокойно пользоваться своей силой.

Перед выходом Мин подошла к отцу, понимая, что расстаются они, пожалуй, надолго. Они ни о чём не говорили – просто какое-то время стояли рядом, улыбались друг другу. Потом мужчина обнял дочь и тихо сказал ей:

– Ну что ж… не подведи меня, Красивая.

Девушка замерла, лицо её стало растерянным. Но она быстро решила, что не время устраивать разборки, искать виноватого, спрашивать, откуда папа всё знает. Просто отодвинулась, решительно посмотрела ему в глаза и улыбнулась в ответ.

– Не подведу.

ГЛАВА 8. Телохранитель

Сразу после выхода из лаза отряд оказался на невысоких холмах, на которых росли редкие деревья – вроде и не лес, но не совершенно голая местность. На сухой траве были разбросаны валуны, а в некоторых местах, главным образом ближе к склону, встречались ручейки. Настоящее счастье для песчаников, которые достигли этого места после долгого похода по пустыне.

Первое, что заметил каждый, это удивительная ясность. Видимость была просто совершенной по сравнению с плотным туманным воздухом. Если найти место, свободное от деревьев, оттуда можно увидеть, как за узкой полосой холмов начинается пустыня. Именно такая, какой её описывала Хараи. Жёлтый песок до самого горизонта, яркая разделяющая полоса, и сверху – синее-синее небо, почти как глаза Мару. Впереди и чуть справа поднималось над песками розовое солнце, после Туманного края показавшееся ярким даже для друидов. Но хитрые волшебники взяли с собой специальные капли для глаз, избавляющие от рези и позволяющие быстро приспосабливаться к яркому свету – приготовили вчера вечером, – так что каждый смог воспользоваться ими и смотреть на мир, почти не щурясь. Особенно благодарны были некроманты, для которых, как оказалось, и старались изначально Мартина с Вилисаной.

Мин забралась на плечи Анубиса и озирала окрестности, хотя в основном смотрела на линию горизонта и поражалась абсолютно чистой жёлтой поверхности. Правда, на песке виднелись какие-то пятна (вероятнее всего, камни), редкие коричневые шары (Хараи говорила, что это какие-то очень живучие кусты) и тёмные палочки (кактусы), но всё равно для туманников и солнечников, привыкших к обилию растительности, это было слишком мало.

В общем-то, преодолеть холмы и сразу спуститься к песку можно было за несколько часов, а потом сразу отправиться в путь и первую ночь встретить уже в пустыне. Но было решено переночевать у гор, чтобы, во-первых, чуть-чуть привыкнуть к температуре – тут, в холмах, было ещё не так жарко, но уже далеко не так холодно, как за горами, – и во-вторых, потратить какое-то время на ознакомление с новым краем. Было решено назвать его Пустынным, хотя вскоре выяснилось, что здесь вовсе не так уж и пусто.

Для того чтобы исследовать местность, у ребят было множество способов. И они воспользовались всеми – для перестраховки. Игнис отправил двоих зомби в противоположные стороны – проверять наличие врага вблизи горного склона к северу и югу. Мин торжественно спустила с обеих рук паучков – старую добрую Вифанию и её нового друга Криптоника, серого с чёрным хищным узором, – и велела им искать тела и любую другую мертвечину человеческого происхождения, то есть возможные части тел. Если поблизости что-то происходило, вроде боя или хотя бы схватки со зверем, можно проверить, что это был за человек, как давно он здесь был, в крайнем случае даже вызвать его дух и допросить. Сокол Мартины кружил в воздухе, зорко высматривая кого бы то ни было среди редких деревьев. Призраки Китары (неизвестно, по своей воле или благодаря удивительному умению девушки обращаться с призрачной материей – на все вопросы она загадочно улыбалась и лишь качала головой) слились в один – огромный туманный сгусток размером с Мару, с чёрными провалами глаз и, как и раньше, напоминающий накинутый на шар простыню. Он плавал поблизости, чётко обходя по периметру место, где находилась Вилисана.

Отряд потихоньку продвигался вперёд и вниз. Никаких врагов замечено не было, поэтому все чувствовали себя довольно спокойно, переговаривались, шутили, активно обсуждали дальнейшие действия.

– Ну что, давайте наметим наш путь, – предложил Игнис, когда горный склон отдалился почти наполовину и ровно настолько же приблизился край пустыни. – Хараи, куда идти дальше?

Девушка не ответила, и некроманту пришлось развернуться.

– В какую сторону? – уточнил он свой вопрос.

– Я… не знаю, – виновато ответила она. – Думаю, куда-то туда… от гор, – и махнула рукой.

– Это ясно, что от гор, но как-то же нужно ориентироваться. Вы же как-то… – Игнис нахмурился, сражённый догадкой. – То есть ты не знаешь обратной дороги?

– Я не видела дороги сюда, только песок и песок, – вздохнула Хараи, понимая, что у ребят есть полное право костерить её на все лады. Именно костерить – всё, связанное с костями, у некромантов должно получаться неплохо.

– Так как мы его найдём? – вмешался Аксель. – Всю пустыню не исследуешь, ты ж говорила, она безгранична!

– Я не знаю… – песчаница совсем расстроилась. – Я понимаю, я виновата… но я бы при всём желании не смогла запомнить, я выезжала из Города впервые! И мне очень нужно попасть назад!

– Может быть, есть смысл найти кого-то из песчаников и спросить у них? – предложил Мару.

– То есть взять в плен? – уточнил Дарк. – Главное, чтобы их не было слишком много, иначе придётся убивать.

– Сначала найдите их, – ехидно предложил Аксель.

– Стоп! – Мин внезапно встрепенулась. – Эй, Анубис! А ты помнишь дорогу? Те ребята, души которых сейчас частично в тебе, ведь тоже ехали вместе со всем отрядом песчаников! Ты помнишь эту дорогу?

Анубис выразительно помотал головой. Мин сказала «Чё-ёрт…» и подбила ногой камушек.

– Эй, Игнис! – Аксель стукнул некроманта по плечу, чтобы вернуть его к действительности: парень казался слишком задумчивым. – Это ты из-за зомби своих такой? Тебе постоянно нужно в них вкачивать силу, да?

– Нет, – Игнис усмехнулся. – Конечно, нет. Мистер Афир же говорил, силы в них достаточно. Я применяю магию только тогда, когда нужно заменить алгоритм их дви… короче, когда нужно отдать им другую команду, или дать слишком сложную и не заложенную в программе, или когда хочу смотреть их глазами. А так они просто идут туда же, куда и я. Точнее, куда амулет.

– А теми двоими ты управляешь прямо сейчас?

– Нет, просто сказал, что они должны делать и в какой стороне. И всё время чувствую: где, насколько далеко, целы или нет, не сбил ли кто их прог… в общем, не изменилась ли скорость и концентрация силы – это случится, если они наткнутся на агрессивного врага. Это не так сложно, как кажется.

– Да, я тоже могу… то есть мог руководить действиями многих зверей, – вспомнил Аксель. – Насекомых тоже. Хотя с насекомыми проще – не со всеми, но со многими, у кого коллективный разум. Ну и другие животные. Они сами всё делают, ты только подправляешь.

– Вот, ты разгадал, – улыбнулся Игнис. – Теперь мои вопросы?

– Ох… – маг Земли закатил глаза. – От твоих вопросов хоть голову в нору… ну давай.

Игнис торжествующе улыбнулся. Ему часто говорили, что он бывает настырным, что не верит, что существуют вопросы, на которые нет ответов, и пытается добиться этих ответов у людей или найти их самому. Когда парень учился в школе при Некроситете, и чуть позже, на первых ступенях, он постоянно донимал учителей своими вопросами, которые по сути своей не имели значения. Например: «А почему здесь скопилось столько тёмной энергии, а здесь столько? А почему некроманты видят ночью, ночь – это мёртвое время суток? А когда маг собирает энергию, она затекает ему в пальцы или куда?» Мальчику хотелось знать всё с самого-самого начала, даже не истоки магии, а какие-то простейшие и очевидные вещи, но учителя не могли этого объяснить. Может быть, поэтому Игнис и стал выдумывать собственные объяснения и потом засорять ими головы своим однокурсникам. Потом он начал придумывать легенды, потому что в мире их было слишком мало, чтобы удовлетворить его любопытство.

– Скажи, как ты чувствуешь землю? – спросил Игнис у Акселя. – Ты говорил, что чувствуешь, где в горе есть полости, что там какой-то звон… это звон в ушах? Это звук, который недоступен другим?

– А как ты чувствуешь, что под кустом лежит труп? – парировал Аксель. – Вот так же…

– Я чувствую сгусток силы. Шевеление. Чем ближе, тем сильнее, активнее. Вижу, будто воздух там ходит волнами, двигается, обтекает тело. Большая плотность. И все остальные предметы кажутся несущественными.

– Доступное объяснение, – хохотнул Аксель, ничего не понявший из этой абстракции. – Короче, чтоб ты понял: да, звон в ушах.

– Эй, но я не этого добиваюсь! – возмутился Игнис. – Я же тебе объяснил, теперь ты объясни мне так же!

– Так же? Попробую… – Аксель глубоко вздохнул и сосредоточился. – Я… я чувствую, что условная плотность материи прерывается, и завихрения её перехода в месте выброса границы начинают выпускать мелкие и прерывистые сигналы, очерчивающие конкретное место их появления.

Захихикал себе под нос Дарк, следующий чуть позади беседующих. Аксель торжествующе посмотрел на Игниса.

– Да ну тебя, – не обидевшись, сказал Игнис. – Я тебе всё понятно объяснил.

– Мистеру Трагу ты тоже в тот раз понятно объяснил, – напомнил другу Дарк. – Но он всё равно почему-то отправил тебя почитать ещё литературы и экзамен не принял…

– Я же не могу пересказывать книгу! – возразил черноволосый некромант. – Зачем вообще учиться, если я только и могу, что выучить наизусть! Нужно осознать, а если осознал, значит, можешь объяснить своими словами.

Пока парни переубеждали друг друга и приводили разные примеры «понятных» объяснений, Мин, Мару и Хараи пытались решить, в какую всё же сторону им идти. Можно было, конечно, идти строго перпендикулярно горному склону, но, во-первых, он не был ровным, как нарисованный под линейку, а во-вторых, всё равно идти точно не удалось бы – это же не чертёж на бумаге, а путь по неизведанной местности. Исчезнут из вида горы – и можно забыть об ориентире. С другой стороны, не было смысла двигаться по какой-то конкретной линии: через десяток вёрст (или миль, которыми измеряли расстояние песчаники) даже слегка отклонённые вначале друг от друга пути станут отклонёнными довольно сильно. Выбери один – придёшь куда надо. Выбери второй – и пройдёшь мимо. А направление-то у них почти одно и то же.

Правда, Хараи вспомнила, что Рамал и остальные вроде бы ориентировались по луне и звёздам, но она не могла сказать, как именно, то есть как двигалась луна тогда, какое место занимали на небосклоне созвездия и как этим можно воспользоваться сейчас.

Другое дело – все знали, что в пути отряд песчаников был ровно полторы луны, то есть около пятидесяти дней. А значит, можно было хотя бы примерно прикинуть расстояние.

До вечера друзья успели прогуляться по каёмке великой пустыни в ту и другую сторону, углубиться в неё не более чем на несколько вёрст – Мару в виде медведя сбегал на разведку и доложил, что дальше ничего не меняется, разве что камней меньше и песок становится более сыпучим. Анубис, выбравший тот же путь, но слегка отклонённый от первого, сообщил то же самое. Ещё он принёс полуразложившийся труп странного длинного коротконогого зверька и протянул Мин – решил, той будет интересно его изучить. Разумеется, девушка сразу же накинулась на подарок.

Аксель тоже не скучал – гонялся за какой-то живой мелкой тварью, полностью сражённый её хищной красотой. Когда он её всё-таки изловил и принёс похвастаться, Хараи в ужасе завопила «Хджэсм туж!» и замахала руками, пытаясь всем своим видом показать, что Аксель находится под угрозой смерти или ещё чего похуже. Пока парень недоуменно глядел на свою чудесную находку и пытался понять, что же такого эта живая тварь сделала песчаному народу и лично Хараи, девушка наконец успокоилась, смогла перейти на нужный язык и тихо пояснила: «Это скорпион, если он тебя укусит, ты умрёшь!»

Может быть, после этого Хараи сделала какой-то неутешительный вывод касательно Акселя. Может быть, вообще посчитала, что парень полный дурак. Но, услышав её предостережение, он призадумался, посмотрел на скорпиона, смирно сидящего у него на ладони. А потом велел ему: «Кусай!» Конечно же, новый друг послушался. Аксель вздрогнул, поморщился, потом потёр место укуса, прислушался к себе, одобрительно покивал и медленно осел на землю.

Выяснилось, что умение друидов справляться с любым животным или растительным ядом у Акселя не исчезло, но упало до уровня друидёнка. Высшие друиды были способны избавить себя от любого яда меньше чем за минуту. Взрослые друиды, к которым привык причислять себя Аксель, излечивались довольно быстро, испытывая лишь незначительные неудобства вроде боли, слабости, озноба – но всё это максимум на полдня. Маленькие же друиды не знали нужных способов, поэтому при столкновении с ядом (укусом змеи, например) не умирали, но их организмы сильно страдали, и требовалось много времени, прежде чем яд выводился окончательно. Таким образом, появилась работа у Мартины, которая тотчас бросилась к другу, беспрестанно повторяя, что когда-нибудь эта самоуверенность сыграет с ним злую шутку.

Бредящий Аксель был очень смешным, и поглазеть на него пришли Дарк, Китара и Вилисана, хотя последняя скорее беспокоилась, чем забавлялась. Она вообще не могла представить себе, каково это – начать терять своё волшебство, и искренне сочувствовала Акселю.

Ночь наступила резко и внезапно – как будто мир вдруг закрыл свой огромный глаз, сомкнув на горизонте веки. Пустыня стала тёмно-серой, а небо – почти чёрным, и на нём загорелись огромные звёзды. Мечтательно вздыхающие друиды разлеглись на земле и принялись любоваться картиной, вспоминая звёздное небо над своей собственной родиной. Хараи тихонько рассказывала о созвездиях, которые знала, а знала она немало, поскольку очень часто смотрела на ночное небо из окна своего дворца-тюрьмы. Игнис старательно запоминал – звёзды над головой были почти те же, что и в редкие ясные ночи в Туманном крае, однако разные народы собирали их в совершенно разные узоры. Некоторые даже казались некроманту интереснее и даже более зловещими, чем те, что он знал раньше. Правда, Игнис не преминул заметить, что если бы Хараи не только знала созвездия, но и умела ориентироваться по ним, то… а потом он получил ощутимый тычок в бок от Мин и замолчал, сделав вид, что в нём проснулась совесть.

Из всех, кто был в отряде, в темноте не могла видеть только Хараи, но костёр решили всё равно не разжигать – не так уж и темно, да и луна потихоньку поднимается над горизонтом, превращаясь из грейпфрутово-красной в апельсиново-оранжевую. Смотреть за песчаницу будут другие, а в случае опасности ей нужно лишь крепче ухватиться за шерсть Мару и держаться, пока он отвезёт её в безопасное место.

Решение изменилось, когда выяснилось, что Хараи из всего отряда также единственная, кто способен не мёрзнуть ночью в пустыне. Начинался тот самый сезон, когда разница температур в мире песков ночью и днём становилась существенной. Через полчаса всем, кроме Хараи, стало весьма неуютно, казалось даже, что тут холоднее, чем за горами. А может, так и было. В какой-то момент огонь всё же решили развести. Хотя это было рискованно – сейчас Ручеёк не мог озирать окрестности в большом радиусе, поэтому нельзя было издалека заметить приближение противника. Но зато у ребят было достаточно некросозданий, так что зомби разошлись в стороны, заняли каждый своё место и составили таким образом охранный контур, а призрак Китары вёл разведку чуть дальше, медленно облетая условный контур по окружности и следя за движениями.

У Анубиса была другая задача.

– Эх, хорошо, что у вас, некромантов, есть мёртвые слуги… – тихо сказала Мартина, заняв своё место у костра (друзья старались расположиться «солнышком», чтобы каждому огня было поровну) и наблюдая, как Анубис осторожно подкладывает в огонь ветку. В нём не было заложено умение следить за костром, но Мин как смогла объяснила ему, что нужно делать, как часто и каким должен быть результат, так что оставалось только довериться мёртвому самообучающемуся мозгу и спокойно заснуть. – Не нужно за огнём следить… и караулить по очереди… хотя как вы им… как вы им доверяете?.. Они что, разбудят, в случае...

– Мгм, – то ли ответил на вопрос, то ли согласился с ней (а может, согласился, но не с ней) Игнис, и на этом все беседы были прекращены.

****

Хараи встревоженно распахнула глаза и резко села. Была глубокая ночь, костёр едва горел, рядом с огнём с веткой наготове сидел Анубис. Он повернул к девушке шакалью голову, и она отвернулась – всё ещё не могла привыкнуть к химералу. Было неловко и немного страшно. Отвернулась – и столкнулась взглядом с Игнисом. Он лежал, укутавшись в свой спальник, но смотрел внимательно и настороженно.

– Тут кто-то есть, – шёпотом сказала Хараи и стала озираться.

– Да, мои тоже что-то чувствуют, – согласился некромант. – Но не видят. Странные шорохи…

Он не договорил. В этот момент издалека, со стороны редких деревьев и кустов, стали раздаваться звуки борьбы, причём без всяких возгласов и рычания. Так обычно сражались мёртвые некромантские слуги. Игнис вздрогнул, глаза его засветились голубым. Он пытался смотреть через своих зомби.

– Враги, – тихо пояснил проснувшийся Дарк. Все остальные тоже мгновенно сбросили сон. Смотрели главным образом на Игниса – тот лежал на спине, изредка дёргал головой, шевелил руками – управлял зомби на расстоянии. И пусть у него был амулет, было не очень-то легко руководить несколькими слугами, да ещё и находящимися не вблизи.

– Что там? – спросила Мин, напряжённо наблюдая, как Дарк облачается в квадахитиновый доспех, а Китара хватается за амулет, чтобы направить своего призрака туда, где идёт бой. Вопрос был адресован Игнису, но тот ответил не сразу.

– Выстрелы… моего пронзил раз двадцать… Сам уворачивается и у него щит… что-то летает, вроде сгустка, думаю, это… точно, чародей! В шею попал, зар-раза… Ого, как скачет! Он приближается, будьте внимательны! Уходит, не могу поймать… Дарк, смотри слева от тебя!

Мимо костра пробежали два зомби, которые охраняли отряд с другого фланга. Они спешили на помощь поверженным. А из мрака слышались звуки, причём они всё приближались, и с каждой секундой становилось тревожнее. Мартина переместилась как можно ближе к Акселю, Мару приготовился превращаться, Анубис бросил в огонь ветку и обнажил клинок.

Внезапно над костром раздался громкий голос Хараи:

– Снэджек! Рхэджм Фантасэда!

Поступившись своей неприязнью, Анубис мгновенно перевёл Мин эти слова, хотя смысл их был ясен ей и без перевода.

Пытающийся пробиться через мёртвых защитников песчаник прекратил атаковать – это видел Игнис, для остальных загадочный враг пока что был скрыт растительностью. Колдун тоже отменил задачу, продолжая лишь наблюдать и держать человека на прицеле арбалетов.

– Перестал, – доложил черноволосый некромант.

– Дсэжб! Вэс'ут дхэфуб, – сказала Хараи.

– Выходи, мы не враги, – тотчас тихо перевёл Анубис.

– Вообще-то мы его враги, – напомнил Дарк из чёрного доспеха. Лица парня не было видно, но каждый из друзей мог поручиться, что внутри находится гримаса гнева под сведёнными на переносице бровями.

– Я не хочу убивать своих, – твёрдо сказал Хараи. – Может быть, он просто хочет спасти меня. Я объясню ему, что не нуждаюсь в этом. Игнис, ты хорошо его видишь?

– Неплохо, – отозвался некромант, продолжая светить в небо глазами. – Зомби мне поцарапал, придурок.

– Какие у него волосы? – не унималась песчаница. – Такие же, как мои, тёмные? Можешь прикинуть возраст?

– Ярче, чем у тебя. Короткие. Глаза красные. Молодой.

– Не Рамал, – вздохнула с облегчением Хараи и опять выкрикнула какой-то призыв в темноту, который для всех, проявляя полезную инициативу, перевёл Анубис.

В свет догорающего костра вышел песчаник. Действительно, как и сказал Игнис, молодой – примерно возраста Казира. Глаза были на удивление яркими – таких красных радужек ребята ещё не видели у представителей новой для них расы. Волосы тоже яркие – насыщенно красные, похожие по цвету на лепестки маков. Черты лица были не совсем такие, как ожидалось. Да, у человека был классический широкий и высокий лоб, довольно крупные надбровные дуги и глубоко посаженные глаза, кожа вокруг которых казалась слегка темнее, словно он специально красил её. Широкий нос. Но вот подбородок, как ни странно, не стремился растянуться шире плеч, а был, напротив, узким. Не таким, как у Хараи, конечно, но слишком узким для мужчин его народа. Одет парень был в свободные длинные штаны из лёгкой светлой ткани, подпоясанные красным шнуром, светлую рубашку без рукавов, полы которой были неплотно скреплены парой верёвок, чтобы не разлетались от ветра, отчего через щель было видно краснокожее тело, и мягкие туфли. Знак магнахэда на плече. И никакого оружия, только, если хорошо присмотреться, маленький тёмный шарик парит в воздухе чуть выше левого локтя.

Хараи вышла вперёд, чтобы песчаник не вздумал нападать на её спутников, а вел разговор с ней. Парень быстрым взглядом окинул незнакомцев, потом посмотрел на Хараи. Сконструировал из сложенных специальным образом рук знак на уровне пояса (локти разведены в стороны, одна ладонь смотрит вверх, другая – вниз, потом они плотно складываются так, чтобы пальцы одной руки лежали на запястье другой, там, где прощупывается пульс, и потом эта конструкция сгибается в двух местах – в основании кистей и в основании пальцев, – создавая дважды переломленную линию) и склонил голову.

– Хараи Фантасэда, – низким хрипловатым голосом почтительно промолвил он.

– Почему ты напал? – Хараи говорила на языке песчаников, но Анубис переводил, так что слова понимал весь отряд.

– Я хотел освободить вас из плена, о эсир.

– Здесь мне не причиняют вреда, в отличие от нашего лагеря, – Хараи нахмурилась. – Или ты не знаешь, что Рамал держал меня взаперти? Тебя прислал он?

– Я ваш телохранитель, о эсир. Я должен вас защищать. Для этого я должен быть рядом.

– И всё? – удивилась Хараи. – Разве ты не должен вернуть меня в отряд? У тебя был такой приказ?

Всё это время парень смотрел в песок, но сейчас поднял глаза. Расцепил руки, разомкнул особый знак.

– Я должен быть с вами, чтобы защищать. Я не работаю на Рамала. Я ваш телохранитель.

Девушка растерялась. Да что там – все слегка растерялись. Кто-то вдруг перечит этому великому и ужасному Рамалу! А может быть, люди давно ненавидят его, и когда узкий круг магнахэдов узнал, что девушка исчезла, теперь они стараются сплотиться под другим знаменем?

– Ты отправишься со мной, куда бы я ни шла? – уточнила она.

– Я служу Фантасэде. Я отправлюсь с вами куда угодно, – парень опять склонил голову, уже без всякого знака.

– Он что, предал Рамала? – тихо спросила Мин в воздух.

– Откуда такой вывод? – фыркнул Аксель. – Он хочет, чтобы мы пустили его в наш отряд, а уж потом выкинет какой-нибудь фокус.

– Он не причинит мне вреда, – Хараи покачала головой, не сводя взгляда со своего подданного.

– Кто говорит о тебе! – возмутился Аксель. – Он хочет расправиться с нами и доставить тебя этому вашему Рамалу. Сейчас-то явно удача не на его стороне.

– Ты один? – спросила Хараи у телохранителя.

– Да, я вёл поиски самостоятельно, о эсир. Что с другими, я не знаю.

– Расскажи, что происходит сейчас в армии. Рамал далеко отсюда? Он планирует напасть на людей за горами?

Парень рассказывал. Послушно, ничего не утаивая – по крайней мере, выглядело всё как чистая правда. Поиски новых ходов через горы по-прежнему ведутся, но не так интенсивно, большинство магнахэдов брошено на поиски Хараи. Вся армия не знает о том, что Фантасэда не с ними, это скрывается, чтобы не допустить паники. Рамал горы не переходил, старается держаться ближе к своим, поисками не занимается лично. Точнее, не занимался, пока песчаник был в лагере, может быть, за девять дней что-то изменилось. Основные силы армии не очень далеко, севернее, в пределах двух дней пути, но множество отрядов рассредоточено вдоль склона, много миль на север и на юг. Нападение отложено, поиск Хараи приоритетен. Правда, сейчас телохранителю всё равно, что происходит там: главное – жизнь и безопасность Фантасэды.

– Фанатичная преданность, – проговорил Дарк. Он хотел подойти к красному чародею, оценить его вблизи, посмотреть на его реакцию на чёрное лицо без черт. Но потом решил, что квадахитин квадахитином, а лучше всё-таки быть осторожнее.

Зато так не подумал Анубис. Или это подсказала ему Мин. Чёрный химерал пошёл прямо на песчаника, довольно решительно, но при этом не угрожающе. Клинок он спрятал, так что действие не выглядело так, будто Анубис хочет атаковать. Песчанику, правда, не нравился уже сам вид существа – зомби, с которыми он сражался только что, по крайней мере были похожи на людей, а сейчас напротив было настоящее чудовище. Да ещё и с чёрной кожей. Было заметно, как человек напрягся, как прищурился, пытаясь понять, насколько высок уровень угрозы. Анубис подошёл почти вплотную, остановился. Стало возможно сравнить рост, и ребята немного удивились: песчаник был очень высоким, едва ли ниже, чем Афир – то есть Анубис превышал его в росте не так существенно, как ожидалось. Среди присутствующих живых он занимал второе место в росте после Дарка.

– Не пугай его, – попросила Вилисана откуда-то снизу. Выяснилось, что всё время, пока Игнис управлял на расстоянии своими мёртвыми солдатами, друидка сидела почти вплотную к нему, уткнувшись лбом в колени и сжавшись в комок. При этом, правда, она постоянно пребывала в сознании.

– Сан! – Мартина бросилась к ней. – Как ты?! Бледная какая… Игнис же колдовал, ну что ты…

– Знаешь… – девушка с удивлением прислушалась к себе. – Физически всё в порядке. Когда я чувствую колдовство, как будто… какой-то липкий ужас, хочется бежать прочь, страшно, неуютно… но не более того. Думаю, я иду на поправку.

Игнис чуть успокоился и встал. Нужно было проверить степень повреждений зомби, которые уже выстроились в рядок чуть вдалеке от костра, и, если нужно, ускорить процесс починки. Дарк оставался настороже, не снимая чёрного доспеха, Анубис отошёл от песчаника, но не сводил с него взгляда. Аксель держался ближе к девушкам, чтобы в случае чего защищать их. Китара сокрушалась, что не успела среагировать и подсобить Игнису в борьбе, используя призрака. Сейчас изначальное создание крутилось неподалёку, но не решалось приблизиться к огню.

– Попротыкал моих зомби, – пробурчал недовольный Игнис, проходя мимо песчаника на довольно близком расстоянии. Остановился, посмотрел на него – чуть вверх, как смотрел на отца Мин. – Иди вот сам чини, раз такой умный!

Песчаник настороженно смотрел на некроманта, пока тот говорил, нахмурившись. Игнис махнул рукой и ушёл, понимая, что вряд ли зомби действительно настолько сильно испорчены, но всё же недовольный тем, что пришлось проснуться среди ночи.

Хараи, заметив, что к её подданному только один Игнис и осмелился повернуться спиной, решила, что самое время брать ситуацию в свои руки. Она отвела человека в сторону, предложила ему присесть. Начала что-то спрашивать. Анубис стоял на том расстоянии, откуда было слышно каждое слово. Мин доверяла слуге, поэтому не стала присоединяться к беседе, хотя, конечно, новый персонаж был ей очень интересен. Но если он правда пойдёт дальше с ними, если он действительно всего лишь хочет защитить своего эсира, то будет ещё время, чтобы с ним познакомиться. А пока можно помочь Игнису восстанавливать отряд зомби – вон он как раз первого осматривает, который, бедняга, похож на решето. Благо в мешочке, который передал девушке отец, есть артефакт, способный быстро чинить повреждённых некросозданий.

Судя по интонации разговора – а Мару, навострив уши, только интонацию и смог разобрать, ведь слов не понимал, – Хараи и её телохранитель мирно и почти по-дружески беседовали. Он не пытался её к чему-то склонить, был почтителен, отвечал на все вопросы. Да и она ни о чём особо не допытывалась, даже сама рассказывала что-то, может быть, какие-то случаи из своего путешествия.

– Мне кажется, будто она его знает, – заметила Вилисана, наблюдая за беседующими песчаниками.

– Конечно, знает, он ведь её охранял, – кивнул Аксель.

– Разве она должна знать их всех? – приподняла бровь Китара. – Я согласна с Вилисаной, как-то по-дружески она себя с ним ведёт. Наверное, всё-таки знает чуть лучше, чем просто одного из сотни сторожей.

– Схожу к ним, – неожиданно решила Мартина. – Попробую понять, насколько этот парень опасен. Совсем странная у него позиция, не могу поверить, что он действительно так предан. А где он был раньше, когда её держали в фургоне? Почему он её не освободил?

Судя по тому, как жестикулировала Хараи, она спрашивала у своего телохранителя то же самое.

– А если он один с такой позицией? – вступился за красноволосого песчаника Мару. – Хараи-то не тронули бы, а его могли и убить за то, что пошёл против командования.

– Вот сейчас и узнаем, – Мартина решительно поднялась и зашагала к беседующим.

– Я с тобой, – Дарк увязался за ней, всё-таки освободив голову от чёрной маски, но всего доспеха не снимая.

Вдалеке небо уже светлело, так что ложиться спать не было смысла. Только Игнис, убедившись, что Афир не обманул и зомби действительно неплохо заращивают свои раны сами, прикорнул на острых коленях Мин, а она не решилась его тревожить. Хараи рассказывала Мартине о красном чародее – сам парень оказался не очень разговорчивым в принципе, и когда подошла друидка, вообще сделал вид, что очень занят разглядыванием темноты, и его оставили в одиночестве возле одного из кустов, не приставая с расспросами, но и не выпуская из виду. Анубис наблюдал, как Дарк от скуки дрессирует мёртвого суслика Мин. Вилисана, Аксель, Мару и Китара вполголоса обсуждали какие-то не относящиеся к делу темы. А потом наступил рассвет, а с ним – и время собираться в дорогу.

****

Когда Хараи опять с каким-то вопросом пошла к своему соотечественнику, а Мартина вернулась к своим, она смогла наконец прояснить некоторые моменты.

Выяснилось, что этого магнахэда Хараи действительно знает, потому что он уже довольно давно является её личным телохранителем и неотступно следует за ней. Он охранял её покои в Раскалённом Городе, всё время стоял рядом с фургоном, в котором она жила у гор, сопровождал её и Рамала на коротких прогулках, присутствовал рядом, когда она сбежала. Правда, не пытался её остановить, а Рамалу потом сказал, что боялся нанести вред, за что получил взбучку и послушно отправился на поиски.

Также ребята узнали, что за всё это время парень не разговаривал с Хараи, даже если кроме них поблизости никого не было. Порой даже девушка от скуки начинала говорить с собой в его присутствии. Песчаник просто выполнял свою работу, как бездушный химерал (Мин, кстати, сразу же перестала относиться к парню настороженно – Анубис тоже бездушно стоял и не разговаривал, зато преданнее его слугу ещё поискать). Хараи даже не знала, как его зовут, спросила только теперь. Чародея звали Фоташ, что, как сообщила Хараи, на солнечно-туманный язык переводится как «светлый», и было ему в пересчёте на привычные годы почти двадцать пять лет.

– Хараи ему доверяет, – рассказывала Мартина. – Он просто выполняет работу, он искренне хочет её защитить, поэтому не нужно его прогонять.

– А как же враньё? – уточнил Аксель. – Говорить-то он может всё что угодно.

– А что он сделает? – удивилась девушка. – Схватит Хараи и потащит к Рамалу? Мы тридцать раз успеем его остановить!

– И он опять поцарапает моих зомби, – напомнил Игнис слегка сварливо. Он так полюбил Сапфировую армию мистера Афира, что был готов как можно дольше не возвращаться домой, чтобы не отдавать амулет и превосходных слуг обратно хозяину. И, как и любой обладатель чрезвычайно ценной вещи, переживал из-за любого, даже самого незначительного повреждения.

– Кстати, он подозрительно спокоен, – заметила Мартина. – Судя по всему, он никогда не переходил горы и не сталкивался с некромантами и их слугами, но не боится. Помните, как Сауд шарахался от скелетов и прочих созданий? А этот нормально, на Анубиса уже не обращает внимания, не спросил ни разу, почему те лысые люди выжили с сотней дырок в теле! Как будто ему всё равно.

– Говорю же, фанатик, – подтвердил Дарк. – Хараи жива – это всё, что его интересует.

– Интересно, много среди песчаников таких? – задумчиво проговорила Китара. – Может быть, за Хараи пол-армии готово пойти, а она и не знает.

– Тогда наша помощь ей точно не нужна, – усмехнулся Дарк, и Мару недовольно посмотрел на него.

– Слушайте, а я знаю, как мы им воспользуемся! – вдруг обрадовался Игнис. – Ведь Фоташ может знать, в какой стороне Раскалённый Город! Он покажет нам дорогу!

– Вот так и узнаем, насколько он предан, – согласился Аксель. – Давайте уже собираться, солнце встало. Совершим большой переход.

Фоташ действительно показал направление пути – что-то просчитал в уме и вытянул прямую руку в ту сторону, где, по его мнению, находился родной город. Правда ли он там был или нет, предлагалось проверить опытным путём. Поэтому ребята нагрузили некросозданий своими вещами, как следует прикрыли открытые участки тела тканью и отправились в путь. Теперь уже по ровной, усыпанной песком поверхности.

– Это сейчас легко идти, – предупредила Хараи. – Потом песок станет сыпучим, будут увязать ноги. Потеряем скорость.

Но пока такого не случалось, отряд спокойно шёл вперёд.

К полудню стало жарко, но не настолько, чтобы страдать. Воду старательно экономили, зная, что дальше будет хуже. Ели мало – не особенно хотелось. Мартина периодически забиралась на спину к Анубису, когда уставала, Вилисана упрямо боролась, но если замечали, что девушке тяжело, делали привал. Одним словом, путь проходил спокойно и познавательно. Было встречено ещё два скорпиона, которых прогнал скорпион Акселя Власий. С Мару выскочили познакомиться суслики, которых Фоташ не застрелил только потому, что Хараи успела его предупредить. У парня не было с собой никаких вещей, кроме пристёгнутых к поясу полупустого мешочка и фляги с водой, то есть, вероятно, питался он тем, что добывал в пути. Теми же сусликами.

Вёл себя новый спутник странно. Друиды не понимали, как ему удаётся сохранять такое бесстрастное состояние, когда вокруг столько нового и интересного. Химерал, зомби, солнечники и туманники, каких он раньше не видел. Мару, не боясь подставить плечи солнцу, шёл без рубашки, намотав её на голову. На сверхкожный покров, который верно разрастался по телу друида с каждым днём, таращились, всё ещё не привыкнув, даже некроманты, а песчаника он уж точно должен был заинтересовать. Но нет. Создавалось впечатление, что у этого чародея напрочь отсутствует любопытство. Он совершенно не задавал вопросов. Не пытался выяснить своё место в отряде. Останавливался, когда все останавливались, и вместе со всеми шёл. У него не было спальника, не было еды, но он не пытался воспользоваться удобствами своих новых знакомых, не спрашивал, могут ли они с ним поделиться. Он, кажется, даже не знал, как их зовут.

Наконец Аксель решил, что так дело не пойдёт. Он переместился ближе к красному парню, короткие жёсткие волосы которого на солнце светились, будто ему на голову вылили яркую краску, и спросил у Хараи:

– Поможешь с переводом? Я хочу поговорить с Фоташем.

Девушка согласилась. Магнахэд без особого интереса покосился на низкого желтолицего парня.

– Аксель, – представился каменный волшебник. – Меня зовут. Ты в нашей команде или сам по себе? Хочешь с нами – давай хоть поговорим.

Хараи перевела реплику, потом – ответ. Он был достаточно простой – песчаник не претендовал на место в команде, ему неважно, какие у отряда цели. Он должен защищать Фантасэду. Аксель разочаровался.

– Чего ты как на допросе! Будь нормальным человеком, э! Расскажи, почему ты предал Рамала, как узнал, что он негодяй? Почему только сейчас?

– Я не был предан Рамалу, а значит, не предавал его, – ответил парень, и Хараи дословно перевела это Акселю. Потом добавила уже от себя. – Вы всё ещё не доверяете ему? А я вполне понимаю, его с детства учили быть телохранителем, выбрали для охраны эсира, это очень почётно и отнимало всё его время. Поэтому он ничем больше не интересуется.

– Он зомби или кто? – рассердился Аксель. – Он человек! Пусть спросит, что ему интересно!

Фоташ отреагировал не сразу, какое-то время думал. Потом покосился на Акселя и что-то спросил. Хараи замялась, но всё-таки перевела.

– Он спрашивает, завиваешь ли ты волосы, или они так сами растут.

– Что?! – возмутился Аксель и уставился на песчаника. – Так и спросил? Он что, дурак? Нет, нет, не спрашивай!.. – парень тотчас замахал руками, чтобы Хараи это не переводила. Потом опять посмотрел на Фоташа и заметил, что в уголке рта чародея притаилась улыбка. Парень был не совсем пропащий.

– Шутник, да?.. – Аксель покачал головой. – И не таких знавали… ладно, шутки в сторону. Хараи, этот шарик у него над локтем – это же кровь, да? Магия?

Девушка кивнула.

– То есть он постоянно её поддерживает и тратит на это силы? А насколько это сложно? Может, есть смысл убрать, а потом при случае призвать новый?

– Ммм… вообще-то да, свежая кровь – самое лучшее оружие, но если нет притока, то приходится сохранять то, что есть, а это, наверное, сложно. Я, например, то, что сделала твёрдым, уже не могу пробудить – оно больше не поменяет форму и вообще быстро разрушится, вот как кольцо, – девушка указала на свою руку, где ещё пару дней назад было кольцо из её собственной крови. Сейчас палец пустовал. – Но Фоташ, наверное, сохраняет гораздо дольше… – решив не руководствоваться только своими догадками, Хараи спросила о шарике у чародея. Тот ответил. Держать этот шарик – примерно как держать меч. Привычный, удобный меч. Именно держать, просто нести, не используя. Можно даже сказать – придерживать за рукоять, пока он таится в ножнах. То есть на него почти не тратятся силы. Аксель был доволен, что добился хоть каких-то откровений касательно незнакомой магии. Хотя, чего таить, о своей новой магии он знал не намного больше.

– А этих не боишься? – спросил Аксель, обращаясь уже напрямую к Фоташу, не повторяя Хараи просьбу про перевод: она переводила слова автоматически. – Анубис, зомби? Их нельзя убить, они мёртвые изначально. Неужели совсем не тревожат?

Услышав перевод, парень ухмыльнулся и только фыркнул, как показалось Акселю, даже с пренебрежением:

– Утэн.

– Можешь не переводить, я понял… – проворчал Аксель.

За полдня настырный кудрявый парень успел потрясти Фоташа как следует, задав ему сотни вопросов. Песчаник отвечал коротко, без интереса, как будто считал это частью своей работы. Возможно, если бы в качестве переводчика не служила великий эсир Хараи, он бы и вовсе не стал отвечать.

Привал устроили среди кактусов, под самым солнцепёком. Правда, предусмотрительный Мару раскатал огромный кусок белого полотна – сшитые друг с другом простыни – и натянул его между четырьмя колючими растениями, которые по друидской просьбе как следует уцепили навес иголками. Друзья расположились в тени отдыхать, перекусывать и пополнять внутренние запасы воды, Мару отправился собирать иголки, чтобы потом ими как-то воспользоваться, а Аксель и Дарк хотели было потренироваться, но поняли, что по такой жаре лишнее движение ни к чему, и повалились в углу навеса на самый песок, ведя неспешную беседу.

Фоташ, кстати, не претендовал на навес. Он спокойно сидел под солнцем, как будто не чувствовал палящих лучей, не старался прикрывать от них ни голову, ни оголённые до самых плеч руки. Он был существенно смуглее Хараи – вероятно, привык к открытому солнцу пустыни.

– Надо спросить, каков он в рукопашной, – предложил Дарк. – Всё-таки телохранитель!.. Может, потренировались бы с ним.

– Завалит он тебя, Даркуша, – зевнул Аксель. – У него опыта – полная телега. Точно умеет сражаться.

– Ты меня недооцениваешь, – некромант сделал обиженный вид. – И ещё оскорбил каким-то жутким словом.

– Простите, что вмешиваюсь, – рядом присела Вилисана. – Давно хотела спросить. Дарк – это же твоё полное имя, да? Оно довольно короткое, я всё время думала, что ты просто не хочешь называть настоящее, как Мин. Но с другой стороны: Мару – тоже не длинное имя…

– Да нет, ты права, – Дарк перевернулся на спину, заложил руки за голову и ухмыльнулся. – И сейчас поймёшь, почему. Я ношу древнее вальтское имя – Даркэрсиглэйтруд, но, согласись, каждый раз произносить такое никто по доброй воле не станет, поэтому и сократили. Можно, правда, сокращать ещё как Руд, но Руд я не люблю.

Вилисана молчала, пытаясь понять, относиться к этому серьёзно, или это очередная шутка. Поняла, только когда Игнис не сдержался и фыркнул, сокрушённо покачав головой с видом «Дарк неисправим».

– Что всхлипываешь, Игнисфератус? – Дарк скосил глаза на товарища. – Своё имечко вспомнил? И не говори, даже не знаю, чьё ужасней…

Аксель хотел было придумать жуткое имя и для себя, но потом подумал, что лучше ему вообще отойти. Теперь каждый раз, когда он оказывался рядом с Вилисаной, парень считал, что он навязывается ей. В данном случае, правда, она подключилась к разговору сама, но Аксель всё равно думал, что успел ей надокучить, поэтому нужно дать принцессе отдохнуть от настырного общества. Особенно остро он это ощущал, когда вспоминал Лириту – девочку из посёлка Исток. Может, Вилисана хотела поговорить с Дарком, не отказываться же ей от этого из-за того, что рядом – постылый Аксель! Поэтому парень встал и, так и не произнеся вслух «Аксашпируксель», отправился к Мару, помогать тому собирать иголки. При этом он старался не сводить взгляда с Фоташа, который внимательно рассматривал дремлющую Китару.

Фоташ вообще был под наблюдением. Не только Акселевым. Когда магнахэд встрепенулся, встрепенулся весь отряд.

– Ктэд, – тихо сказал Фоташ и пригнулся, будто собираясь броситься в атаку и протаранить кого-нибудь своим массивным лбом.

Действительно, со стороны иссохшего, странным образом оказавшегося здесь куста к навесу двигался зверь. Крупный, жёлтого цвета, с густой тёмной гривой, обрамляющей голову и красиво лежащей на груди. Друиды, конечно, сразу вычислили, что зверь из семейства кошачьих, двое из них даже вспомнили, как он называется и где водится. Правда, нос к носу они с таким никогда раньше не сталкивались, видели только на картинках, поэтому им было вдвойне интересней.

Зверь тоже чувствовал себя странно – этот сгусток людей, с одной стороны, был страшным, потому что в одном его углу скопилось что-то чёрное и жуткое (там стояли почти вплотную друг к другу Игнисовы зомби, свалив вещи в кучу на песок под навесом и делая вид, что отдыхают), зато в другом – что-то очень интересное и дружелюбное. Это возле кактуса хозяйничали Аксель и Мару, и зверь чувствовал их как существ, с которыми можно было интересно пообщаться. Он медленно приближался, попеременно нюхая землю и не сводя при этом глаз с друидов. Шаг, ещё шаг. Мару развернулся, улыбнулся, приготовился к контакту…

Зато Фоташ уже всё решил для себя. Для песчаника это был крупный опасный хищник, которого, ко всему прочему, можно съесть. Поэтому магнахэд, недолго думая, запустил в зверя свой кровяной шарик, который в пути превратился в стрелу.

Вероятно, он совсем не ожидал, что наперерез стреле бросится Вилисана, поэтому не успел отвести оружие. Кровяной острый сгусток прошил девушке бок и замер, потом полукругом начал возвращаться в руки хозяина.

Всё это произошло очень быстро, не сразу стало понятно, кто кого и от кого защищал, зачем, а ещё почему Вилисана лежит на песке, а рядом с ней растекается красное пятно.

Но поняли все это почти одновременно.

– Ах… ты… тва-а-арь!!! – страшно заорал Аксель, бросил прочь иголки, что так старательно складывал для Мару, и побежал прямо на Фоташа. Он не думал о том, что у песчаника есть страшное оружие, которое способно прошить ему сердце в один миг. Он вообще мало о чём думал.

– Аксель, стой! – попыталась остановить его Хараи, но парень её даже не услышал.

Фоташ, в свою очередь, прекрасно понял причину гнева солнечника. Разобрался, что произошло и за что его сейчас будут наказывать. Бедный зверь, растерявшись, улепётывал прочь, так что атаковать его было уже не нужно, и магнахэд переключился на Акселя. Стрелу, которой он ранил Вилисану, парень отбросил, и она, рассыпавшись, осела на песок. Должно быть, таким образом он хотел показать, что всерьёз травмировать никого не собирается. Но Аксель был не в том состоянии, чтобы видеть знаки.

Они дрались просто врукопашную. Вначале. Было даже интересно наблюдать и сравнивать – приёмы, уровень мастерства. Но всё это продолжалось буквально секунд десять, потом стало происходить странное. В какой-то момент Фоташ, сделав шаг в сторону, ступил в песок и провалился почти по колено. Отвлёкся на мгновение, не поняв, откуда яма – и получил мощный хук в челюсть. Перехватил руку Акселя, ударил его в живот, попытался повалить на землю, довольно ловко пользуясь для боя всего одной ногой, но песок засасывал песчаника целенаправленно, быстро, даже как будто выпускал щупальца и хватал Фоташа за штаны, тянул вниз. Телохранитель Хараи понял, что напрасно растворил шарик, ведь всё идёт к тому, что Аксель просто утопит его в зыбучей яме. Вряд ли чародей понял, что именно темноволосый солнечник управляет песком – скорее решил, что он просто воспользовался моментом и теперь торжествует.

Бросив взгляд в сторону, Фоташ наткнулся на Вилисану, над которой уже хлопотали Мартина и Мару. Остальные отошли, чтобы не сбивать их целительское волшебство. Песчаник протянул руку, и почти впитавшаяся в песок кровь начала подниматься над поверхностью, а потом тонкой струйкой потянулась к пальцам чародея. Кровь была не настолько свежей, как хотелось бы, но управлять ей всё ещё было можно.

Увидев, на каком расстоянии Фоташ смог управлять кровью, Хараи приоткрыла рот. Она знала, что в охрану эсира не возьмут слабого магнахэда, но тянуть кровь на большом расстоянии, а ещё и не из человека сразу, как делали нынешние чародеи, а просто с земли, уже начавшую сворачиваться… Но, по крайней мере, Фоташ не вытянул кровь из Акселя, и это немного успокоило песчаницу.

Когда его начало связывать по рукам и ногам, Аксель сначала просто не понимал, что происходит, а потом, когда догадался, что это, да ещё и понял, чьё, просто обезумел. Глаза его как-то странно засветились – не так, как у колдующих некромантов, и не так, как сверкают друидские глаза в режиме ночного зрения. Было такое чувство, что где-то в зрачке Акселя разгорается белое пламя. Он почти рычал, стараясь сбросить с себя кровавую верёвку, разорвать её, но не удавалось. И тем не менее это не мешало Фоташу увязать всё глубже и глубже. Песок закрутился водоворотом, чародей на миг перестал контролировать свою магию, и верёвка сползла с Акселя, позволила тому высвободить руку. Он тут же остановил водоворот, бухнулся на одно колено и приложил ладонь к песку. Жёлтая масса приподнялась, остановилась на уровне плеч Фоташа и так застыла подобием стекла, превратившись в холм, из которого торчали красные плечи и голова.

Аксель уронил руки, расслабился, моргнул несколько раз, развернулся и пошёл прочь, как будто красный маг вдруг резко исчез из его жизни. Не решаясь намекнуть сердитому другу, что Фоташа нужно освободить, Мин побежала к новоявленному холму и попыталась разбить субстанцию сама, треснула по ней пару раз ногой, но в мягкой туфле это было бесполезно. Некромантка посмотрела на Фоташа – тот довольно бесстрастно наблюдал за вознёй вокруг Вилисаны.

– Знаешь… я, конечно, не хочу драк среди своих и не совсем одобряю Акселя, но ты тоже хорош, – сказала Мин. – В чём-то мой друг прав: ты ничем не интересуешься, и это твоя ошибка. Информация помогла бы тебе. Если бы ты знал, что звери боятся некромантов, а друидов считают своими, ты не стал бы атаковать.

– Джу ут пифтн кснэдж вут ут йеус херб кснэджс гджетлэбн туж, – глянув на Мин и тотчас же переведя взгляд обратно на Акселя, произнёс Фоташ.

– Туж, туж, – покивала Мин. – И всё равно это глупо. Я думаю, тебе нужно чуть больше знать о нас, взрослый же человек, должен понимать…

Освободил парня всё-таки Аксель – молча, не сверкая от гнева глазами, не пыхтя и не сквернословя. Просто пару раз стукнул ладонью по холму – гладкие грани пошли трещинами, а потом раскололись на несколько частей и раскрылись, как песчаный цветок. Наверное, Вилисана оценила бы эту странную красоту, если бы была в сознании. После этого Аксель ушёл под навес – битва вымотала его, он выплеснул довольно много силы, да ещё и переживания сказались. Спешить было некуда – всё равно нельзя отправляться в путь раньше, чем поправится Вилисана. Хорошо, что в отряде есть волшебники-целители, иначе, возможно, у девушки не было бы шансов выжить, она потеряла слишком много крови.

ГЛАВА 9. Рамал

Последнее, что сделала Вилисана перед тем, как потерять сознание, – самым твёрдым из своих голосов сказала «Мартина, нет!». Подруга собиралась провести слияние, чтобы рана принцессы затянулась за полминуты, но светловолосая друидка была уверена, что достаточно будет нужных отваров и порошков из волшебного мешочка леди Миранды, резервов её собственного организма и целительской магии друзей, чтобы выздороветь. Слияние – слишком важное умение, чтобы тратить его на такую мелочь, ещё и отнимает много силы. А вдруг на них внезапно нападут? Конечно, вслух она ничего подобного не сказала, но Мартина поняла и не ослушалась. Не из-за приказа принцессы – просто подумала о том же, о чём и Вилисана. Её действительно можно было вылечить другими способами, тем более что самая большая проблема была именно в потере крови, а значит, друидку просто нужно часто и много поить и постоянно кормить. На следующее утро можно будет продолжить путь.

Наверное.

Некроманты, например, были уверены, что нужно сделать привал не меньше чем на пять дней. Правда, Дарк уже знал, как умеет лечить Мартина – помнил, как она зарастила ему дыру в плече и как он потом бегал по всему лагерю, а за некоторые действия даже было потом неловко. Колдун был уверен, что и сейчас девушка справится, да и Мару поможет, вдвоём они живо поставят Вилисану на ноги. Но Мин, Игнис и даже Китара, которая наблюдала когда-то сцену исцеления Дарка, сильно сомневались, что нужно спешить. Хараи вообще почти паниковала, почему-то начала считать себя виноватой, сильно обиделась на Фоташа и не отходила от золотоволосой друидки ни на шаг, реагируя на каждый её взгляд.

Сам Фоташ был абсолютно спокоен. Его не волновало, что он пребывает в опале у своего великого эсира, он не переживал, что ранил невинную девушку. Он как будто забыл обо всём этом – сидел вдалеке от отряда на жарком песке, под палящим солнцем, и подбрасывал на ладони то самое красное орудие, которым так просто было проделать в любом живом организме множество отверстий.

– Я ему не доверяю, – сказал Дарк, в который раз глянув в сторону красноволосого.

– Скажи чего пооригинальней, – буркнул Аксель, который ещё сегодня с утра дружески беседовал с магнахэдом, а теперь почти ненавидел его. – Этим ты никого не удивишь. Ему никто не доверяет. И я не понимаю, почему…

Парень запнулся, явно не договорив конец фразы, и Дарк, Китара и Игнис посмотрели на него.

– Почему что? Почему мы не прогнали его? – уточнила Китара.

– Как ни странно, нет, – ещё более недовольно проговорил Аксель. – Думайте что хотите. Но я не понимаю, что остановило меня и не дало его убить.

Хорошо, что рядом не было друидов. Все они сейчас были с Вилисаной, поэтому не могли отреагировать на крамольные слова. Некроманты ограничились малым – всего лишь пооткрывали рты и вытаращили на Акселя светлые глаза.

– Да! – рассердился Аксель. – Я думал именно об этом! Я был готов это сделать! Потому что… – он погрустнел, вздохнул и махнул рукой. – Как мы можем дальше двигаться бок о бок с этим человеком? Он непредсказуем, я вообще не знаю, что у него в голове! Я не хочу видеть его в нашем отряде. Пусть Хараи его прогонит…

– По-моему, она запретила ему применять чародейство без особых причин, – вспомнила Китара. – Она сама сказала, что он будет двигаться вдалеке и пользоваться магией только для защиты эсира, как он сначала и собирался.

– Чёртов красник! – не унимался Аксель. – Вот тебе и славный телохранитель! Сказал же, что должен охранять. Охранять, а не заниматься глупой самодеятельностью! Отвратительный из него телохранитель, вот что…

– Мне кажется, я знаю, в чём его проблема, – Игнис глянул на Фоташа. – Он действительно её защищал. Будь они в пустыне вдвоём, и Фоташ убил бы зверя, чтобы он не напал на Хараи.

– Но нас тут целая толпа, и друиды!.. – начал было Аксель, но Игнис перебил его.

– Да. В этом и дело. Он не принимает нас в расчёт. Мы – как неизбежные спутники, как комары вечером у болота. Хочет Хараи нас тащить с собой – её дело, в которое он вникать не должен.

– Но это глупо, – поморщилась Китара. – А если выскочат некроморфы? Их нельзя убить прямыми атаками, а ведь магия крови именно атакующая, – так что же, он всё равно бросится вперёд, не подумав спросить нас, и они высосут его дух? А если мы будем сидеть при этом в сторонке и смотреть, даже не подумает, что мы злодеи, потому что мы ведь всё равно ничего не можем по сравнению с великим ним?

Конечно, Китара выбрала для примера самых опасных для людей, лишённых возможности пользоваться тёмной магией, существ – по слухам, последний раз некроморфы нападали на людей лет сто назад, и где-то далеко на юге. Но вдруг они водятся и здесь? Нельзя этого исключать.

– Да, этот безмозглый красник именно так и сделает, – обречённо кивнул Аксель.

– А он мне сначала даже понравился… – покачала головой Китара, и все присутствующие посмотрели уже на неё.

К вечеру Вилисана уже смогла сидеть и выглядела почти здоровой, только чуть бледнее, чем обычно. Мартина и Мару всё время находились рядом с ней, делясь живительной энергией, Хараи тоже предлагала, причём три раза, и каждый раз приходилось объяснять ей, что энергию нельзя передать – можно только отдать свою, если умеешь. Тогда песчаница просто начала вести с Вилисаной беседы на разные темы, которые потом как-то случайно сошли к теме дворцовой жизни. Тогда же Хараи и узнала, что Вилисана – тоже в своём роде наследник, хотя, конечно, далеко не настолько священный, как Фантасэда. Мин сначала крутилась возле раненой, а потом вызвалась вернуться обратно к горам и пополнить запасы воды – после нелепого события со зверем (которого Вилисана и Мару, качая головами и приговаривая, что «надо книжки читать», нарекли «лев» и напомнили, что такие водятся на юге за Солнечным краем) её пришлось потратить очень много. Некромантка взяла с собой Анубиса, минут за двадцать убедила Игниса, что давать ей в сопровождение ни пять, ни четыре, ни даже одного зомби не нужно, что она управится ещё даже до темноты, что с ней будет Анубис и ещё один, менее материальный, но гораздо более мощный спутник. Китаре и Дарку она тоже запретила идти с ней: девушке – потому что та медленнее бегает и придётся её ждать, а парню – чтобы сидел тут и защищал этих слабаков (конечно, это было сказано шёпотом и пока не слышали те самые слабаки).

Дарк, конечно, был польщён и согласился, что его пребывание в отряде делает отряд более стойким. И всё же не настолько он был самоуверенным, чтобы просто считать себя сильным и ловким, не подвергая это сомнению. Свои силы нужно постоянно проверять. И чтобы сделать это, Дарк выждал почти до вечера, раздумывая и прикидывая варианты (а может, ждал, пока станет не так жарко), а потом, не прибегая к услугам Хараи в качестве переводчика, направился к Фоташу и показал ему знаками, что хотел бы провести бой в формате тренировки. Было важно объяснить Фоташу именно это – турнир, соревнование, зарядка – что угодно, но донести до чародея понятие «не насмерть».

Сначала, конечно, невольные зрители удивились, что такой недоверчивый Дарк, который первым поддержал Акселя в вопросе изгнания Фоташа из отряда, первым же и попытался вступить с ним в контакт на товарищеском уровне. Сам колдун тоже немного удивлялся себе. Но потом вспомнил, каким было начало общения с друидами, и понял, что у всех свои странности. Если разгадать этого краснокожего мага, с ним, скорее всего, можно будет общаться. А загадки Дарк любил.

Ближе к ночи, когда вернулась Мин с новыми запасами воды, которые (как и саму Мин) тащил Анубис, безволосый некромант отдыхал под синим звёздным небом, прямо на песке, подложив под голову свёрнутый спальник. На скуле у него красовалась яркая, с запёкшейся корочкой ссадина, на лбу расплывался широкий синяк (как раз под одним из паучков), нос чуть подпух, так что Дарк был не очень-то похож на себя. И судя по тому, как он старался не шевелиться, под одеждой тоже было довольно маленьких, не смертельных и не опасных для организма в общем, но довольно неприятных и болезненных травм.

Игнис, который заметил Мин издалека, получив сигнал от патрулирующего зомби, побежал навстречу и успел по дороге рассказать про Дарка-авантюриста. Фоташ не жалел, не старался смягчить удары, ничего не объяснял, как это делал сам Дарк, когда учил Игниса. Фоташ просто бился, стараясь одержать победу как можно быстрее. Было такое чувство, что красноволосый тренировал именно это – скорость боя, некромантом он просто воспользовался, решив, что раз тот сам подставляется – тем лучше, живой противник гораздо интереснее.

Когда Дарк доковылял до места отдыха, избитый, но почему-то довольный, его поджидало разочарование. Аксель сразу же развёл руками, наверное, даже злорадствуя. Попёрся с врагом тренироваться – получи, не буду я тебя лечить. Что значит злой? Я просто больше этого не умею! Мартина рассердилась и даже не подумала лечить некроманта, который просто так взял и наставил себе синяков, понадеявшись на магию друидов, в то время как их сила гораздо больше требуется Вилисане. Мару было дёрнулся, чтобы хотя бы свести следы боя с лица друга, но друг отмахнулся длинной рукой – мол, ну вас, раз вы такие.

И всё равно он почему-то оставался крайне довольным.

– Чего ж ты так не радовался, когда я тебя отмутузил? – угрюмо спросил Аксель, присев на песок возле товарища.

– Когда это ты меня отмутузил? – Дарк возмущённо повернул голову. – Да я тебе сейчас покажу…

– Лежи уж, бледная немочь, – Аксель хлопнул колдуна по плечу, отчего тот поморщился, но жаловаться и ныть не стал. – Я ж тебе говорил – этот парень воин, он нас всех одновременно может победить врукопашную.

– Откуда ты знал?

– Да по нему же видно, – Аксель указал подбородком вдаль, где всё на том же месте, что и в полдень, почти в той же позе, подбрасывая на ладони кровавый шарик, сидел Фоташ. – На рожу его глянь. Уж на что твоя мне казалась страшной, но по сравнению с ним даже ты красавчик.

– Святой Исток, Аксель меня похвалил! – восхитился Дарк. – Но при чём тут рожа? Ты вместе с магией Земли получил магию Истины или что-то вроде того?

Бессмысленный разговор прервался с появлением Мин. Она плюхнулась на песок возле друзей и заявила:

– Дарк самоубийца!

– Было. Это Игнис сказал, – будто не принимая ответ на экзамене, покачал головой Дарк. – Аксель… ну, Аксель много говорил, но всё сводилось к тому, что я дурак, что у меня гнилые ветки в голове и что-то ещё про разлагающийся мозг. Китара спросила, на что я рассчитывал. Мару…

– А Мартина? – спросила Мин.

– Мартина промолчала… – невесело признался Дарк.

– Кстати, вопрос Китары я бы повторил, – заметил Игнис. – Ты выглядишь так, будто добился, чего хотел. Неужели хотел именно… этого? – и черноволосый некромант, приподняв брови, очень скептически посмотрел на валяющегося на песке, разукрашенного кровоподтёками друга.

– А вот смотри, – Дарк указал в сторону Фоташа и хитро улыбнулся.

А посмотреть было на что. Невозмутимый красноволосый телохранитель эсира двигался к отряду определённо с какой-то целью. Акселя это встревожило и он хотел вскочить, но Дарк схватил его за руку и попросил подождать и просто посмотреть. Возле Вилисаны насторожились Мартина и Мару, Хараи поднялась с намерением идти к Фоташу и напоминать, что он должен держаться подальше. Китара недобро прищуренными глазами наблюдала за парнем, за её спиной колыхался в воздухе сердитый изначальный призрак.

Но Фоташа не интересовал отряд. Он шёл к Анубису, который уже отдал воду друидам и сейчас, по своему обыкновению, стоял как столб, глядя куда-то в тёмную даль.

Песчаник приблизился, чуть приподнял голову – всё же до роста Анубиса он не дотягивал – и серьёзно спросил:

– Жэк лэж ктэджек рхэджм?

Анубис секунд пять молчал, потом ответил:

– Нэс гджей фкэттим.

Ещё Мин пыталась понять, что означали эти реплики на странном щёлкающем языке и верно ли она перевела последнее слово Фоташа; ещё Хараи складывала у себя в голове то, что расслышала; ещё наблюдающие некроманты и друиды соображали, что нужно песчанику от химерала; ещё улыбался довольно Дарк – а Анубис уже широко распахнул пасть и что есть сил всадил острые зубы в красное плечо с татуировкой змеи.

Химерал был не из тех, кто станет медлить. Ему предложили тренировочный бой, как когда-то сделал Мару. Но с друидом было не так: как вёл себя с Анубисом Мару, так старался вести себя с напарником химерал. Другое дело – Фоташ. Слуга Мин не видел боя чародея с Дарком, но стиль угадал: никаких поблажек – просто не убивать.

Фоташ не ответил. Выпад Анубиса был быстрым, плечо оказалось качественно прокушено, на нём появились капельки, которые быстро превратились в ручейки и потекли вниз, пачкая белую рубашку.

– Рхэджм, – даже с каким-то наслаждением (вероятно, впервые он получал от произношения слов удовольствие) сказал Анубис.

– Кровь… – теперь Мин точно знала, что перевела правильно. Фоташ, странный песчаник себе на уме, додумался предложить некросозданию бой до первой крови. И крупно просчитался.

– А он у тебя хорош… – Аксель расплылся в довольной улыбке. – Я был уверен, что этого воина нельзя застать врасплох.

– Если перед ним человек – может быть, и нельзя, – пожала плечами Мин. – А по Анубису как поймёшь, что он собирается делать? У него нет этих рефлексов вроде расширяющихся зрачков, он не дышит…

– На это я и рассчитывал, – теперь Дарк просто лучился счастьем, даже его синяки и ссадины сияли радостно. – Пусть перестанет чувствовать себя лучшим бойцом в отряде.

– Кажется, он обиделся… – тихо заметила Мин. И не ошиблась. Фоташ, по принципу «не пропадать же добру», вытягивал из дырок в своём плече кровь и собирал её в сгусток перед собой. Лицо его стало напряженным, он сделал шаг назад и недобро смотрел на Анубиса. Анубис так же недобро смотрел на него, вытащив из ножен меч.

– Стой, Фоташ! – крикнула Хараи. На своём языке, но перевод и не требовался.

Однако Фоташ не остановился. Создавалось впечатление, что он понял неживую природу своего противника и теперь собирался драться с ним не до первой крови, а до полного уничтожения. И, судя по его виду, песчаник был уверен, что обязательно победит. Потому что он собирался использовать магию.

– Он ослушался своего эсира! Вот тебе и преданность… – даже немного удивлённо проговорил Аксель. – На месте Хараи я бы давно его уволил.

Фоташ закручивал вокруг себя красные спирали, будто собирался спрятаться в кровавом водовороте. Крови было не так много, но линии были тонкими и частыми, как нитки распутанного клубка, так что казалось, что вокруг магнахэда кружит не меньше пяти литров.

На Китару никто не обращал внимания, поэтому никто и не заметил, как она сжала в руке амулет «Материалист». Все увидели сразу призрака, который выскочил из песка между Анубисом и Фоташем, повернулся подобием лица к песчанику и начал медленно перевоплощаться.

Сосредоточенная Китара смотрела на призрака, глаза её сияли голубым, а полупрозрачная материя в это время принимала очертания, довольно знакомые Фоташу. Вероятно, именно это он видел обычно в зеркале, если вообще смотрел в него. «Да если бы он видел себя в зеркало, то давно пошёл бы и утопился», – подумал Аксель, представив, что призрак – это отражение песчаника. Хотя, конечно, он как всегда преувеличивал, приписывая внешнее уродство тем, кто был ему несимпатичен.

Сотканного из тумана себя Фоташ, вероятно, никогда не видел и не мог себе объяснить. Лысых близнецов, не чувствующих боли и усталости, чернокожего человека с шакальей головой, даже летящее рядом с высокой светловолосой некроманткой облако с глазами – мог. Почему бы загорным жителям не быть именно такими? Но откровенного копирования себя чародей не вынес, и на этот раз на его лице отразилось искреннее удивление. Он опустил руки, кровавый смерч успокоился и застыл на уровне красного локтя в виде бесформенного, пребывающего в постоянном движении пузыря.

– А она молодец, – Дарк одобрительно посмотрел на подругу. – Как меняет призрака, это надо же!

– Разве это не амулет? – уточнила Мин.

– Нет, амулет просто усиливает материю. Скульптор здесь Китара, – ответил Дарк.

Фоташ нашёл глазами того, кто натравил на него странное существо, скрестились взгляды ярко-красных и сияющих голубых глаз, но никаких действий песчаник не предпринял. Просто развернулся и ушёл туда же, где просидел почти полдня. И только Аксель хотел громко спросить «Он что, вообще не спит?», как чародей улёгся на песок на спину, а потом со всех сторон от него взметнулись кровавые потоки и слились в красную полусферу, купол, отгородивший Фоташа от лишних глаз.

– Заперся там и плачет, – со злорадной надеждой заявил Аксель.

– Мне больше интересно, как он из капли крови вытягивает столько… такой вот купол всего из маленького пузыря! – восхитилась Мин.

– Вполне возможно, у этого купола низкая плотность, – предположил Игнис. – Не для защиты – так, просто отгородиться и… да, и поплакать, Аксель, поплакать вволю, ты прав.

– Слушай, Мин, – спросил Дарк. – Анубис же вначале, после создания, не умел сражаться, да? То есть был просто очень сильным, крепким и выполнял простые приказы. Ты ведь вкладывала в него стандартную программу слуги?

– Да, всё верно, – кивнула некромантка. – Он же самообучаем, главное было – загнать в него основу, а потом он уже сам. Плюс ещё дух, я рассчитывала, что он будет более гибким в понимании приказов. Сработало, как понимаете.

– То есть когда ты приехала в Некроситет, он что, совсем ничего не смыслил в бою?

– Почему же, – насупилась Мин. – Его папа тренировал, Анубис был где-то на его уровне.

Дарк с Игнисом переглянулись.

– У тебя же папа не воин, – напомнил Игнис.

– Но умеет не попасть мечом себе по колену! – нахмурилась девушка. – Ну да, мало умел. Но вы же его потом научили. И потом весь Орден Аркатуса его учил. А потом…

– Да помним, помним, его весь мир учил, – ухмыльнулся Дарк. – Просто я хотел прикинуть, на каком он сейчас уровне. Победит Фоташа или нет?

– Однозначно, – кивнула Мин. – Фоташ живой. И если не будет использовать магию, он быстро проиграет.

****

Лев ещё несколько раз приближался к отряду вечером – видимо, хотел вновь почувствовать тех странных людей, с которыми почему-то нравится быть рядом. Вилисана даже встала и подошла к нему, потрепала по гриве, что-то рассказала, сидя рядом на песке. Мартина неотступно следовала за ней, порываясь поддерживать каждый раз, когда ей казалось, что принцессе тяжело идти. Хотя она сама прекрасно чувствовала, что Вилисана всего лишь слаба, но у неё ничего не болит и рана полностью срослась. Фоташ смотрел на льва и беседующих с ним друидок совершенно равнодушно, не выказывал желания убить зверя, но и не удивлялся тому, каким преданным выглядит хищник рядом с маленькими девушками.

Ночь прошла совершенно спокойно, ни звери, ни вражеские отряды не потревожили отдыхающих. А утром многие вскочили со своих спальных мест из-за вопля Хараи – девушка визжала, в ужасе указывая пальцем на Мартину, на груди которой сидел ястреб и недовольно крутил головой, встревоженный криком, но не улетевший. Мартина увидела птицу, машинально провела рукой по перьям, внимательно вгляделась в зоркие глаза. Потом кивнула, подставила предплечье, чтобы ястреб уцепился за укутанную в халат руку, высунулась из-под навеса и подбросила крылатого в воздух. Тот взмахнул крыльями, снялся с руки друидки и, отдаляясь от земли, прокричал что-то – то ли хорошее для Мартины, то ли обидное для людей, которые вдруг начинают орать. Фоташ лишь проводил ястреба взглядом, решив, что если он сейчас выстрелит, это, скорее всего, опять вызовет возмущение этих странных друзей Хараи.

– Ну и чего было орать? – недовольно проговорила Мин, которой, как выяснилось, снился какой-то интересный сон. Судя по тому, как смущённо она посмотрела на Игниса, – сон про него. Мартина ничего не сказала, просто хмуро уставилась на песчаницу.

– Я… – Хараи попыталась оправдаться. – Я проснулась, а на Мартине сидит огромная птица и выклёвывает ей глаз! Мартина, я испугалась, прости, я забыла, что друидов никто из животных не тронет! Ручейка я бы узнала, но это был кто-то другой…

– Правильно, это его новый помощник, – кивнула Мартина. – Ручеёк попросил его помогать в патрулировании. Он иногда берёт под своё командование несколько птиц, если считает, что так будет лучше.

– Но Ручеёк вроде бы такой маленький… меньше этого, – Хараи махнула рукой в сторону, где исчез ястреб. – Как он им командует?

– Друзья друидов обычно воспринимаются другими животными иначе, – попыталась объяснить Мартина. – Теоретически мой друг кролик мог бы приказывать обычному волку… хотя с таким я сама никогда не сталкивалась. Просто наши близкие друзья становятся чуть умнее, понятливее, особенно если долго общаются с нами. Я говорю не о каждом звере, с которым я говорила, а о лучшем друге, обычно он один, ну, может, два…

– А ещё они им наращивают трёхслойную кожу, которую не пробивает арбалет, – хрипло добавил Дарк. – Или железные перья, например.

– Не делаем мы железные перья! – Мартина хотела пихнуть друга, но он лежал через два спальных места от неё, да ещё и откатился в сторону, так как спал с краю. – Просто изменяем их немного, чтобы они были сильнее, выносливее и дольше жили.

– Мартина… а когда он хватал тебя за руку когтями, он же тебя поцарапал, да? – спросила Хараи. – И так каждый раз? У тебя ведь нет кожаных наручей…

– Я привыкшая, – друидка пожала плечами и усмехнулась. – Да и кожа у меня там менее чувствительная, я так специально сделала, по совету учителя. У него тоже птица друг, больше Ручейка раза в три, так он боли почти не чувствует от его когтей – специальную мазь использовал вначале, а потом так и сохранилось. А ранки я очень быстро затягиваю, если они остаются.

– А у тебя, – резко встряла Мин, переключая общее внимание на Хараи, потому что Игнис откровенно смотрел, дёргал бровями и в шутливой форме пытался выяснить, что же такого некромантка видела про него во сне. – Ты ведь используешь свою кровь, и она у тебя выскакивает через кожу. Тебе больно при этом?

– Каждый раз, – кивнула песчаница. – Но, как и Мартина, я привыкла. Боль притупляется со временем.

– А где Китара? – вдруг спросил Дарк, и все обратили внимание, что колдунья исчезла. У неё было такое обыкновение – вдруг куда-то пропадать. Аксель считал, что это потому, что колдунье достаточно встать за жердью – и её уже никто не увидит. Но на самом деле достаточно яркая (особенно по меркам туманников) девушка просто умела вести себя незаметно и ловко ускользать, пока все отвлекались.

Китара уже сидела рядом с Фоташем. Увидев это, Аксель возмущённо сделал вдох, забыв произвести выдох, Дарк машинально потёр плечо, которое со вчерашнего боя ещё ныло, Хараи нахмурилась, а Игнис замер, не донеся до плеча Мин острый костлявый палец, которым собирался ласково ткнуть девушку и продолжить допрос про сон.

– Вот говорят – я авантюрист, – пробормотал Дарк. – Но я в упор не могу представить, что она такого задумала.

– Выглядит так, будто хочет просто поговорить с ним, – поделилась предположением Вилисана.

– Она же не знает языка, – напомнила Хараи.

Китара между тем положила перед Фоташем что-то тёмное и маленькое, и Мин узнала тот полуразложившийся трупик суслика, что ей притащил Анубис. Беловолосая некромантка указала на трупик, а потом взмахнула рукой, и зверёк поднялся на задние лапы. Фоташ наблюдал, поглядывая на Китару – вероятно, он тоже не понимал, чего девушка от него хочет.

Потом суслик пошёл к песчанику. Сделал несколько шагов, приблизился вплотную к ботинку парня, посмотрел в красные глаза – и начал ползти по штанине.

К чести Фоташа, он не стал дёргаться и пытаться стряхнуть зверька, хотя у Китары был довольно серьёзный и решительный вид. Она довела суслика до колена магнахэда, потом заставила поклониться, как после циркового выступления. Фоташ опять посмотрел на Китару. Та указала подбородком на суслика. Парень подумал – и взял его в руку. Подержал. Глянул на Китару. Она пошевелила пальцами, улыбнулась. Фоташ прищурился, потом поднёс суслика к лицу и понюхал его.

– Уэ-э… – сказал Аксель, высунув язык и скривившись.

– Надеюсь, есть не заставит… – проговорил Дарк, и в этот раз Мартина до него таки дотянулась.

Фоташ прислушался к себе и покивал – мол, да, никакой мертвечины, вроде бы пахнет цветами. Вилисана подумала, знает ли чародей, что такое жасмин. Китара что-то сказала, Фоташ что-то ответил.

– Два дурака. Они ж языков не знают, – напомнила Мин.

– А ты ему что говорила, когда пыталась из акселевой песочной горы освободить? – прищурилась Мартина. – И он тебе – что?

– А что он говорил? – тут же заинтересовался Игнис.

– Какой-то «туж», – вспомнила Мин. – Да мне было всё равно, поймёт он меня или нет. Я думала, до него дойдёт интонация.

– «Туж» переводится как «его», – зачем-то сказала Хараи и замялась. – Дойти интонация, может, и дошла, но Фоташ… Он странный. Я не могу его разгадать…

– О, до эсира дошло, что её телохранитель странный тип! – обрадовался Аксель. – Хараи, гони его прочь. Он ведёт себя как ходячий труп некромантов! Само по себе это неплохо, будь он этим самым трупом, но он же, гнилые ветки ему в… – не найдя слов, каменный маг глянул на Игниса. – …в ноздри, живой человек! У вас все такие в Раскалённом Городе?

– Нет, не все, – покачала головой песчаница. – То есть… ну как я могу сказать, разве много людей я знаю? Я совсем не знаю своего народа…

– Довольно, – Вилисана положила руку на плечо Хараи, прося друзей не тревожить её понапрасну. – Смотрите, что делает Китара.

Китара позвала призрака. Весь он не пошёл – отделил примерно четверть, и эта четверть в виде классического сгустка устремилась к колдунье. Девушка начала показывать Фоташу, какие формы может принимать призрачная материя. Показала, как эта субстанция может проходить через песок и даже через живых людей – на примере самого магнахэда. Это было не опасно – по крайней мере сейчас, ведь призраки должны были как следует сконцентрировать в себе тёмную энергию, чтобы нанести вред человеку. Фоташ, приняв какое-то своё решение, начал показывать Китаре фигурки из крови.

Со стороны они выглядели, как старые друзья, которые после долгой разлуки показывают друг другу, чему научились: он – в Башне, она – в Некроситете.

После завтрака отправились в путь. Вилисана настаивала на том, что будет идти сама и сможет не отставать, но послушали всё равно не её, а Хараи. Девушка продемонстрировала спутникам, насколько полезна может быть магия крови. Песчаница слегка развела руки в стороны, от её запястий потянулись нити крошечных красных капелек, слились в шарик на уровне груди девушки – а потом она стала производить очень странные действия руками, будто пытаясь придать нужную форму воздуху: растягивала, сжимала, оглаживала края, переворачивала – и скручивала, опять растягивала, соединяла… кровь при этом постепенно превращалась в решётку из тоненьких ниточек – почти кусок ткани, полупрозрачный и сверкающий на солнце. Решётка растянулась не более чем на полсажени в длину и была где-то в два раза уже в ширину. Хараи совершила ещё какое-то движение, и вся конструкция стала жёсткой. Песчаница поместила её над песком, стараясь держать параллельно поверхности, а потом вызвала ещё несколько крошечных сгустков – и растянула их в плоские, невероятно плоские, вплоть до того, что со стороны ребра они казались едва заметными линиями, диски с маленькими зазубринами. Диски слегка изогнули края и стали похожими на миски, чтобы не увязать в песке, потом прилепились к решётке с четырёх концов, и образовалась импровизированная тележка для раненого.

Отказаться Вилисана уже не могла – всё таки Хараи потратила кровь и силы, она действовала искренне, от души желала помочь, поэтому солнечная принцесса осторожно уселась на красную конструкцию. На ощупь застывшая кровь была прочной, как металл. Колёса же продолжали пребывать в постоянном движении – будто дышали.

– Ты что, всё время будешь ею управлять? – спросила Мартина, увидев, что Хараи растопырила пальцы, и тележка сама поехала вперёд. Вилисана вздрогнула, вцепилась в края решётки, но движение было очень плавным: магические колёса изгибались, подстраиваясь под неровность местности.

– Да, – Хараи улыбнулась. – Это не требует много сил – всего лишь крутить колёса.

– А кровь? Ты же потеряла столько крови! – встревожился Мару, протягивая девушке флягу.

– Это не страшно, запас крови в организме любого песчаника очень большой, – пояснила Хараи, принимая воду и делая маленький глоток. – В нас чрезвычайно много воды, чтобы мы могли долго не пить, если засуха, например. Я быстро восстановлюсь.

– А почему она такая крепкая? – спросил Игнис, наклоняясь и щупая решётку, потом подставил палец под крутящееся колесо, но быстро его отдёрнул. – Крови не так много…

– Тренировка, – пожала плечами Хараи. – Ну и… может, дело в том, что я не использую чужую кровь. Когда чародей начинает забирать кровь у других, он постепенно теряет возможность творить тонкие формы. Копьё, щит, стрелы – это да, но маленькие вещи с множеством деталей, широкое полотно из капли крови – нет, не сможет. Или сможет растянуть, но плотность будет, как у тончайшего стекла. Как я и говорила, возможности людей, использующих доноров, ограничиваются: они остаются сильными, но работают только в одном направлении. Например, я смогла понять ваш язык через кровь, но это очень тонкая задача, не думаю, что на это способны те, кто берут материал из доноров.

– Но ты говорила, что Рамал может проткнуть нас иголками, которых мы даже не заметим! – возразила Вилисана. – А сейчас говоришь, что те, кто использует доноров…

– Это Рамал! – перебила Хараи и кивнула принцессе, чтобы показать, что повторять недавно сказанное не нужно, она помнит. – Он… как бы это… из всех, кто ограничен, самый сильный. Самый искусный. Думаю, что лучше, не пользуясь своей кровью, магнахэд быть просто не может…

– А как насчёт чужой крови, которая не вытягивается? – задумчиво спросила Китара. – Вот Фоташ взял кровь Вилисаны, но он её не отнимал… это считается?

– Не знаю… – протянула Хараи, глянув на телохранителя. Но спрашивать не стала.

– А Сауд! – вдруг вспомнила Мин. – Выходит, Сауд не брал чужую кровь, тянул из себя. Он ведь знал наш язык в совершенстве, то есть сделал, как Хараи!

– Наверное, – согласился идущий рядом Игнис.

– И высшая магия, – вздохнула Хараи. – Недоступна. Я теперь могу точно сказать это, я знаю, будто… ну, будто во мне некая память, которая даётся Тресфаллой каждому, кто носит имя Фантасэда. Может быть, она и подсказывала мне мысли о том, что творящееся в Башне – неправильно, что нужно навести там порядок. И она же уверяет, что мы не сможем достигнуть высших ступеней, если будем придерживаться запретной…

– А ты говоришь, только в двести лун! – восхитилась Мин. – Тебе ещё нет двухсот, но ты уже имеешь особое чутьё.

Хараи улыбнулась, но не особенно весело.

– Как-то у вас всё иначе с запретной ступенью… – задумался Аксель. – Ну то есть… у некромантов и друидов она – как высшая: появляется у кого-то, и человек учится её контролировать, управлять… – он не раскрывал секрета жнецов и тем более гипнотиков, не говорил конкретно – просто упоминал, рассуждая. – Вот Мару вдруг понял, что может обращаться медведем. А у вас: захотел – используй, не хочешь – не надо. И так каждый, – парень глянул на идущего чуть спереди Фоташа. – Да, я тоже думал об этом, – согласился Дарк. – А может, мы просто всего не знаем? Допустим, у магнахэдов тоже есть некая запретная ступень – как у нас. Которая может появиться вдруг. А у нас есть та, которую может использовать каждый, но это нежелательно.

– Упаси Древо, чтоб у вас, некромантов, была такая магия, – ехидно покачал головой Аксель.

– Про тебя, кудряш, нам вообще ничего не известно, – парировал Дарк. – У тебя что сейчас – высшая запретная магия некродруидов – или просто банальная магия Земли на уровне ученичков?

Тотчас же Дарк вошёл в стену песка, внезапно появившуюся перед самым его носом. Стена была мягкой, так что колдун протаранил её, не задержавшись, зато набрал в рот и глаза песчинок.

– Ученичков или нет, но про мою магию вы вообще ничего не знаете, – задрав нос, заявил кудрявый парень. – Да стой, стой, возьми вот воды, промой глаз…

– Хараи, – вкрадчиво начала Мин. – А какие у вас высшие ступени магии? Если это, конечно, не…

Мин не успела договорить, потому что отряд поднялся на очередной песчаный холм, из которых последнее время и состоял путь, и все заметили, что за насыпью, в самой нижней точке, на плоском камне сидит человек. Последовала краткая немая сцена. Краснокожий незнакомец осознавал, что Фантасэда, которая предательски сбежала из под его носа и которую он безуспешно ищет, сама вдруг выскочила обратно ему под нос. Спутники песчаницы не могли определиться: атаковать сразу и насмерть, бежать или же попробовать поговорить, как с Фоташем. А сама Хараи растерялась, потому что давно представляла, что это когда-нибудь случится, что ей придётся нос к носу столкнуться с Рамалом, – но всегда надеялась, что очень нескоро, а ещё лучше – никогда.

Мужчина подсказал верный ответ. Быстро окинув взглядом стоящих на холме людей, он размахнулся и веером швырнул в них едва видимые тонкие диски, по несколько на каждого врага.

Только что ребята вели разговор о том, что Рамал способен за доли секунды воткнуть в неугодных почти незаметные шипы, и остановить его никто просто не успеет. Поэтому на миг они оцепенели, решив, что этот приём мужчина и применил, но ошиблись. Возможно, так бы и случилось, стой магнахэд ближе: всё же чародеи – маги ближнего боя, и чем дальше от них враг, тем сложнее его атаковать. Но отряд был пока довольно далеко от Рамала, да ещё и сверху.

Фоташ вскинул ладонь перед собой, и перед ним и Хараи возник щит из крови, мутноватый, но частично прозрачный, так что через него можно было смотреть. Щит очень узкий, он был призван защитить саму Фантасэду и её телохранителя. Но в них как раз диски и не были нацелены – Рамал хотел вывести из строя этих лишних загорных людей. Был ли Фоташ заодно с Рамалом, специально ли он указал отряду именно этот путь, или он просто берёг силы – но ответных дисков он старшему магнахэду не отправил, просто стоял, закрывая Хараи и себя щитом.

Хараи не бездействовала. Взмахом рук она вызвала новую кровь, которая облачками выбилась из запястий, предплечий и, судя по довольно внушительному облачку, ещё откуда-то, возможно – из ног. Материал стремительно вырвался из тела и в один миг растянулся перед девушкой, которая старалась закрыть как можно больше своих товарищей.

Щит Хараи был существенно шире щита Фоташа. Раза в четыре. В него врезались, ничуть не повредив, диски, предназначавшиеся Вилисане, Мару, Мин, Акселю, Анубису и двоим зомби. Мартина, Игнис и Китара вовремя сдали назад и упали в песок, чтобы летящие по прямой орудия их не задели. Дарк каким-то образом увернулся сам, те же диски, что всё-таки попали, не смогли пробить квадахитин, а потом парень быстро затянул чёрным доспехом голову и отступил назад, под прикрытие песчаного горба. Троим зомби досталось, но слабо – диски лишь застряли в их телах, не нанеся существенного вреда, остальные пять тел показались на самой высокой точке насыпи уже позже.

Стало ясно, что беседы не выйдет. Кроме того, диски, оказывается, могли летать не только по прямой. Это сначала они разогнались так сильно, чтобы поразить наверняка, но теперь те, что пролетели мимо, разворачивались, чтобы атаковать с тыла, а отражённые щитом отлетали обратно к магнахэду, чтобы опять взять разгон. Или перестроиться во что-то более жуткое.

Хараи, издав странный звук, напрягла руки сильнее, растопырила пальцы. Её щит изогнулся, растянулся и стал заворачиваться, видимо, чтобы превратиться в купол. Она старалась накрыть всех, но сил её не хватало. Фоташ не помогал – лишь следил за Рамалом.

Отряд тоже не дремал. Игнис бросил всех зомби в лобовую атаку, заставив их двигаться как можно быстрее и стрелять на ходу. Теперь Рамалу приходилось ещё и отбивать стрелы – с чем он, кстати, справлялся довольно успешно, даже не выстраивая купол или хотя бы стену. Он окружил себя теми самыми острыми дисками, которые развернулись плоской стороной к Сапфировой армии и постоянно пребывали в движении, каждый раз оказываясь точно на пути стрелы.

Мин вскинула руку с зажатым в ней артефактом-звездой, который её отец называл «Чёрный вихрь». Нужно было всего-лишь слегка написать его силой, вкачать немного в самый центр – и артефакт стягивал к некроманту, держащему его в поднятой руке, всю окрестную тёмную силу. Не меньше чем полкилометра в диаметре. Правда, только дальнюю – небольшой участок прямо возле мага был не затронут, так что никому из других некромантов всплеск не помешал. Голубые нити сияли так ярко, что были видны любому, кто не мог колдовать, хотя всем и было не до этого. После чего Мин вытянула руку по направлению к Анубису, и из чёрной звезды прямо в спину химералу выплеснулся голубой сияющий поток, отчего создание даже немного покачнулось. Отчётливо повеяло запахом нарциссов. Воодушевлённый до предела, Анубис бросился вниз со склона следом за армией Игниса, и Мин очень надеялась, что парень не узнает, как она безмолвно упрашивала слугу держаться позди всех и не лезть под удар.

Китара, рискуя получить кровавый снаряд в лоб, высунулась из-за самой высокой точки холма и, увидев врага, махнула рукой своему призраку. Сейчас нужно было использовать амулет по максимуму – сделать призрак материальным, чтобы он мог нанести магнахэду физический вред. Или заставить его пройти через тело, забрав часть физических сил.

Дарк, старательно подавляя страх, храбро шагнул вперёд, к Рамалу, с жёстким намерением использовать-таки свой дар жнеца по назначению, а не только как пищу для дурацких шуток Акселя. После того как Хараи выдохнула «Это Рамал!..», каждый из отряда перестал сомневаться. Возможно, мужчину убил бы и Мару, если бы тот посмел покуситься на его розовоглазую подругу.

Одновременно с Дарком вниз с холма, в ту же сторону, что и некромант, рванул очертя голову Аксель – Мартина, почти схватившая его за локоть, чтобы напомнить о том, что им нужно сделать, ухватила только пустоту.

Благодаря тому, что Анубис, ускоренный магией, бежал к противнику с повышенной скоростью, Аксель и Дарк и смогли приблизиться хоть на какое-то расстояние и не быть атакованными. Рамал отвлёкся на чёрного слугу, попробовал поразить его парочкой крупный копий, но они лишь замедлили химерала, но не повредили. Тогда Рамал налёг на кровавый щит, который должен был ударить по врагу и отбросить его – и это пчти получилось, разве что отбросить Анубиса удалось лишь на какие-то пару саженей.

В этот самый момент справа от обороняющихся появилось новое действующее лицо – женщина с длинной, почти до колен, толстой красной косой. Песчаница, будто змея, выкатилась из-за неприметного с виду горбика песка, чуть приподнялась над землёй, упёршись в неё ступнями и ладонями (как делал Мару перед тем, как превратиться), и коса её изогнулась, как хвост скорпиона. Прямо из волосяной кисточки стали вырываться кровавые диски, такие же, как у Рамала. Выпустив пару десятков, женщина скрутила косу, так же быстро и ловко упала на землю и скрылась – вероятно, в загодя приготовленном углублении.

Диски Рамала атаковали отряд с обратной стороны только один раз – мужчине пришлось отвлечься на зомби, изначального призрака и Акселя. Правда, эти диски отвлекли Дарка, которому пришлось развернуться и отбить их своей плетью. Отбил два, четыре застряли в Анубисе, пятый химерал поймал рукой и раскрошил.

Женщину с косой заметили лишь тогда, когда закричала Мартина. Китара едва не поймала один из дисков, поскольку находилась к враждебной песчанице ближе всего, да и была сосредоточена на изначальном призраке и даже не успела подняться с земли, чтобы отскочить. Но Фоташ неожиданно помог – соорудил низкий длинный щит вдоль земли, буквально по размеру самой Китары, и половина дисков, ударившись в него, отскочила и попадала на песок. Эта женщина не так хорошо управляла кровью, как Рамал, чтобы заставлять орудия двигаться на большом расстоянии.

Мартина спаслась только потому, что быстро среагировала и перекатилась к Китаре, прибившись к ней боком и прижав некромантку к щиту Фоташа. Орудие прошло прямо возле плеча друидки и над головой, но ничуть не задело.

Зато оно задело Игниса, который, сосредоточенный на управлении зомби, всё ещё находился существенно позади полукруглого щита Хараи. Всё, что успел черноволосый некромат, – прыгнуть в сторону и, оскользнувшись на насыпи, упасть на спину, взмахнув рукой. Один диск всего-навсего поцарапал парню плечо, но три последних, движущихся поочерёдно друг за другом, врезались в запястье и разрубили руку почти до самого локтя на куски, которые попадали на песок рядом.

Вскрикнула Вилисана.

Дарк не видел, что случилось с его другом, но уничтожение Рамала и так стояло первым в его списке дел. Дарк побежал. Увидел, как прячется за гладкой стеной из остекленевшего песка Аксель, стараясь подобраться ближе к Рамалу, как старший магнахэд хлещет длинными плетьми – не чета тем, что когда-то обездвижили ноги Дарка в бою с первым встреченным им чародеем. Аксель рычал, глаза его светились, как тогда, когда его сильно разозлил Фоташ. Пока что он был цел, успевая защищаться от каждого прилетающего к нему орудия. Их, кстати, было немного, потому что основную силу Рамал направлял на зомби – те стреляли со всех сторон, окружив красного чародея. Правда, чем ближе они подходили, тем более сильные повреждения получали. Два зомби бессмысленно ползали где-то правее, лишившись голов и некоторых прочих частей тела, у одного из Сапфировой армии отсутствовала рука, у другого что-то торчало в глазах, отчего он не мог видеть врага, ещё один был обмотан красной верёвкой, которая потихоньку разрезала его на части. Судя по виду Рамала, они доставляли ему лишь досадные неудобства, и расправиться с мёртвыми слугами – лишь дело времени.

Анубис практически смог подобраться к чародею, однако тёмная сила не делала его неуязвимым – она скорее увеличивала его ударную мощь. Поэтому на близком расстоянии Рамал смог проткнуть-таки химерала копьём и разодрать одну из рук так, что она повисла на одной кости. Он бы сделал что-нибудь ещё, если бы не заметил, что опасный песчаный маг уже совсем близко, поэтому Анубис получил только заряд игл в глаза, успел спасти один и отступил под прикрытие зомби.

Призрак Китары благодаря амулету действительно стал материальным – непрозрачным и почти белым, – но это означало не только то, что он может наносить физический вред, но также то, что он не может больше проходить сквозь материю. Щиты из крови теперь действовали и на него. Правда, не действовали плети, диски и стрелы – они увязали в нём, как в киселе, и падали на землю, что раздражало Рамала. В остальном призрак сражался почти наравне с зомби, разве что был быстрее их, парил в воздухе и не мог быть ранен. Магнахэд перестал атаковать его, поняв, что это бесполезно, и лишь держал вдалеке от себя, отбрасывая щитами.

Нельзя было не восхититься тем, кто в одиночку сдерживает атаки стольких противников и до сих пор не получил ни одной царапины.

Дарк уверенно шёл прямо к Рамалу, внимательно глядя на него. Он не пытался ограничивать себя. Он искренне хотел убить этого человека прямо сейчас.

Рамал повернулся к некроманту. Заметил нового соперника. Вряд ли понял, что это живой человек – ведь он видел только чёрную фигуру. Размахнулся, запустил в него что-то из ладони и тут же переключился опять на зомби. И на Акселя, который пытался атаковать песком – хотя бы для того, чтобы запорошить магнахэду глаза. Но от обычного песка спасал щит, а разверзнуть под ногами Рамала зыбучий водоворот Акселю мешало расстояние.

«Что я делаю не так? – Дарк растерялся. Он стоял не так далеко, чтобы его страшная магия не сработала. Отсюда уже веяло стойким запахом кофе – от каждого из восьмерых зомби Игниса. Дарк заслонился руками от летящего в шею диска, квадахитин выдержал, и диск отскочил. – Почему он не умирает?!»

Колдун подошёл ближе. Думал поделиться с кем-нибудь из зомби силой, но зрелище было таким жалким, что парень понял: бессмысленно. По крайней мере троих Игнис уже никак не восстановит, Рамал просто расчленил их на мелкие кусочки, методично и хладнокровно.

«Интересно, эта кровь и правда холодная?» – почему-то подумалось некроманту.

Дарк пошёл дальше. Вроде бы что-то крикнул ему Аксель, но парень не слышал.

Он был уже слишком близко.

Рамал окружил себя непрозрачным куполом, и четверо способных двигаться зомби упрямо долбились в него, но не могли пробить. «Слишком близко, очень высокая плотность…» – догадался Дарк. Призрак тоже пытался помочь, но ничего не удавалось. Тогда существо перешло в нематериальную форму и начало медленно просачиваться сквозь красную скорлупу.

И тогда купол лопнул. Опять закричал Аксель, пригнулся Дарк, почти чувствуя, как осколки невероятной плотности прошивают его насквозь. Но этого не случилось. Да, осколки попали в зомби, проткнули их и раскидали в стороны на несколько саженей. А в Дарка не попал ни один.

Не попал и в призрака, поскольку Китара успела перевести его в нематериальный вид и отдала приказ – пройти через тело человека и забрать физическую силу. Некоторые призраки, особенно старые, были на такое способны.

Рамал удивился, заметив, что отбросил своим взрывом не всех. Атаковал прозрачное создание, вероятно, чем-то очень плотным, но оно прошло насквозь. А потом призрак полетел на него и, не снижая скорости, прошёл сквозь живое тело, остановившись уже позади мужчины. Рамал пошатнулся, поморгал – вероятно, на секунду зрение стало нечётким, и нахлынула слабость. Но ни терять сознания, ни сдаваться магнахэд не думал.

«Хараи не врала, он очень сильный…» – Китара не сводила с врага глаз. Таким образом призрак не мог убить или даже ввести в беспамятство, но мог существенно ослабить. Однако по Рамалу ничего подобного видно не было.

Дарк подошёл ещё ближе. «Будем действовать наверняка», – решил он и провёл пальцем по лицу сверху вниз. Маска разошлась, квадахитин освободил голову. И в этот момент Рамал как раз открыл глаза после атаки призрака и уставился на некроманта. Глаза его были почти чёрными, настолько тёмной была бордовая радужка.

Призрак Китары больше не мог повторить свой трюк с опасным просачиванием через тело, поэтому опять начал становиться материальным. Рамал отреагировал сразу – развернулся и создал перед собой щит, а потом оттолкнул щит от себя, резко и сильно, так, что засвистел ветер. Отбросив призрака, чародей развернулся к Дарку.

И ухмыльнулся.

Дарк смотрел и смотрел в чёрные глаза, почти чувствуя физически, какая сила сейчас атакует Рамала. Но он не умирал. Более того – он, кажется, даже не понимал, что делает этот странный бледный тип. Магнахэд совершил лёгкое движение кистями рук, и все осколки, что валялись рядом, все раскрошенные диски, все орудия, что торчали в зомби, потянулись к нему. Они сминались, перетекали друг в друга, меняли форму, превращаясь в стрелы. Десятки, сотни стрел, сплавленных в колючий таран, от которого Дарка не спас бы никакой квадахитин.

– Да-арк!.. – закричал кто-то с холма – наверное, Мартина. Но парень стоял. Убежать он не мог. Аксель, перестав довольствоваться малыми песчаными вихрями, по-простому бежал в его сторону, воспользовавшись тем, что чародей отвлёкся от защиты, но когда стрелы ринулись на некроманта, друг был слишком далеко.

И все, кто наблюдал в этот момент за происходящим под холмом, видели, как замер в воздухе чудовищный кровавый ком. Остановился, как будто Рамал передумал атаковать, показал, что просто пугал, но не хотел никого убивать. Дарк храбро смотрел ровно в острые наконечники, даже не дёрнувшись, когда орудие полетело в него. Хотя, может, и дёрнулся, но это было простительно.

– Что он делает… – проговорила Китара, прекратившая управлять призраком. Сначала она хотела отправить создание наперерез тарану, но не успела, и теперь прекрасно видела, что фигура держится в воздухе сама по себе.

Мару глянул на Фоташа, но отмёл мысль, что это мог быть он: ребята стояли слишком далеко.

Аксель мог поклясться, что на лице Рамала проступило искреннее изумление.

И только Мин видела, что случилось на самом деле. Красное орудие магнахэда остановилось не перед Дарком. Между юным некромантом и этим гибельным сгустком, чуть сгорбившись, стояло прозрачное создание, развернувшись лицом к Рамалу и не сходя с места. Мин поёжилась – создание даже издалека внушало ужас. Примерно с Дарка ростом, с двумя руками и ногами, тем не менее оно не походило на человека внешне – казалось даже, что у него нет постоянной формы. Существо мерцало, не в силах принять окончательный облик, и выглядело это жутко даже для некромантки Мин. Удлинённая зубастая морда придавала человеческому телу химерический вид, чуть разведённые в стороны руки заканчивались пальцами с длинными кривыми когтями.

Мин, будто могла ловить чужие желания, очень чётко ощущала, как страшное существо жаждет метнуться вперёд и перегрызть Рамалу горло, выпить всю его кровь, а тело разорвать на части и раскидать в стороны. Но что-то держит его, будто невидимые и очень плотные верёвки, и существо дёргается, рвётся, бьётся в этих путах, беззвучно воет от гнева и ярости, но не может ослушаться. Оно может защитить Дарка, но не в силах наказать его обидчика.

– О светлые духи… – прошептала она. – Я знаю… я знаю, кто это…

«Ма квелл…» – прошелестело у неё в голове.

Однако никто, кроме Мин, ничего подобного не видел. Перед Акселем были просто два впавших в непонятный ступор мага, одного из которых нужно было выручать, а другого – убивать. И маг Земли рванулся вперёд, накачивая песок под ногами Рамала всей силой, какую только мог из себя выжать.

Магнахэд начал вязнуть. Правда, очень быстро провёл расчёты в голове, прикинул последствия и принял решение. Таран, призванный уничтожить Дарка, мигом вернулся обратно, переплавился в некое подобие сороконожки, и Рамал, ухватившись за неё, вытащил ноги из зыбучей поверхности, а потом улёгся на плоское тело, сдавив его с обеих сторон коленями, и кровавая форма, перебирая ногами, очень быстро стала уносить самого опасного магнахэда прочь.

– Стой, тварь!!! – заорал Аксель и побежал за ним. Двое зомби, что ещё могли бежать, бросились следом, полетел за Рамалом призрак Китары. Но сороконожка уносила чародея довольно быстро, а он ещё и принялся отбиваться от погони, швыряя излюбленные стрелы, и некромантам, да и Акселю, пришлось оставить его.

****

Поймали женщину. Это сделали Мару и Анубис, когда оценили расклад сил и поняли, что бежать вниз по склону к Рамалу бессмысленно. Чародейка оказалась далеко не такой искусной, как старший магнахэд, однако успела утыкать толстую шкуру Мару кровавыми стрелами. Не то чтобы сильно ранила, но доставила неприятных ощущений. Правда, потом пришёл Анубис и крепко взял женщину за горло, приподнял и таким образом доставил к Хараи. Бросил добычу под ноги эсиру и счёл свою задачу выполненной.

Все склонялись к тому, что нужно скорее уходить, потому что Рамал приведёт подмогу. Забрав у Игниса амулет Сапфировой армии, Дарк отправился чинить тех зомби, что ещё могли продолжать путь, пока с другом работали Вилисана, Мартина и Мару. Мин заращивала повреждения Анубиса. Китара и Аксель хмуро стояли возле длинноволосой песчаницы, пока её допрашивала Хараи. Фантасэда выглядела утомлённой, но глаза её решительно сверкали. Она увидела, каковы её новые союзники в деле, почувствовала, что они действительно хотят ей помочь, и больше не боялась Рамала так, как раньше.

Странный Фоташ уселся чуть поодаль от всех, но не сводил внимательных глаз со своей боевой соотечественницы.

– Ты знаешь, кто я? – спросила Хараи. Она говорила на своём языке, и никто не переводил, но все знали, что Хараи потом перескажет беседу.

– Предатель! – выплюнула женщина. На вид ей было не больше тридцати, решительное лицо с узким подбородком чем-то напоминало лицо Фоташа. Но тот был бесстрастным, даже глаза его казались полуприкрытыми, а у этой, напротив, фанатично горели.

– Я – Хараи Фантасэда, – представилась девушка. – Эсир Раскалённого Города, дочь Эфраима, которого убил Рамал. Ты не можешь этого не знать.

– Я знаю это, – рассмеялась песчаница. – Как знаю и то, что ты покинула свой народ перед важным боем. Ты глупая маленькая девочка, Тресфалла ещё ни разу не говорила твоим голосом, ты не печёшься о своём народе!

– Он сказал тебе это? – Хараи встревожилась. Неужели есть те, кому Рамал рассказал почти правду и кого словами про плен не удивишь? Неужели ему удалось поколебать в глазах её подданных авторитет Фантасэды?

– Он сказал мне это, – кивнула она. – Рамал Сетеб – самый сильный магнахэд за всю историю Раскалённого Города, он имеет гораздо больше прав на лидерство, чем ты! Гораздо больше прав, чем Тресфалла!

– Что?! – Хараи изумилась. Она впервые слышала такое кощунство – сам Рамал с детства внушал ей, что божество священно, что оно – корень жизни всего песчаного народа. И тут он убеждает людей в обратном! – Ты понимаешь, что говоришь? Без Тресфаллы мы ничего не сможем!..

– Ты ничего не знаешь… – женщина тихо засмеялась. – Рамал сильнее всех! Всех! Он сильнее Тресфаллы! Думаешь, он не смог бы убить вас, если бы захотел? Ему нужна ты, чтобы дождаться Прихода Тресфаллы в жалкое тело, и тогда он встретит её и убьёт. Ты нужна ему живой. А ты защищала этих людей, и он решил отступить… но он придёт, придёт снова, найдёт тебя на краю мира, а потом – он станет нашим богом!

«Рамал сошёл с ума…» – в ужасе подумала Хараи, вспоминая прошлое и пытаясь понять: он всегда таким был, или что-то случилось с ним позже. Неужели этот безумец воспитывал её и рассказывал столько толковых вещей?

Да, этот безумец. Пытающийся напасть на огромный край, который мирно делят могущественные некроманты и друиды. Пытающийся с десятком тысяч солдат и парой сотен магнахэдов победить сотни тысяч воинов и тысячи магов. И тысячи слуг некромантов. И тысячи зверей, что придут на помощь друидам. Неужели он всего этого не знал? На что надеялся?

Продолжать допрашивать женщину не было смысла. Если она лгала, рассказывая заранее придуманную легенду, то и дальше будет придерживаться её. Если же это правда, то информации вполне достаточно. Песчаницу отпустили – позволили идти на все четыре стороны, отрядив призрака, чтобы он убедился, что женщина не засядет за ближайшим холмом с оружием наготове. Какое-то время Китара следила за ней, и если ей казалось, что чародейка собирается вернуться или слишком уж замедлилась, призрак становился материальным и подталкивал песчаницу. Но она не разворачивалась – вероятно, хорошо знала дорогу к своему лагерю и решила, что правильнее будет вернуться туда.

А отряду нужно было сниматься с места немедленно, ведь Рамал быстро вернётся к своим, соберёт подкрепление и рванёт в погоню.

– Как нам быть дальше? – тревожилась Хараи, беспокойными глазами глядя в сторону, куда удалилась женщина-магнахэд. – Они будут ехать на ящерах, Рамал возьмёт с собой именно их, они быстро нас догонят! И ещё наши следы на песке… Ребята, простите, что втравила вас в…

Громкое фырканье Дарка перебил раздражённый голос Акселя.

– Отставить нытьё! – велел он. – Встали все здесь, ближе, ближе… Все вещи с собой? Игнис, где твои остальные? Вот как… ну что ж, мы знали, что потери будут. Всем стоять и не двигаться! Та-а-ак…

Парень опустился на одно колено и приложил руку к песку. Крошечные частицы заворочались, прижались друг к другу и застыли, образовав собой платформу. Аксель опустил на её край ещё одну руку, и песок под платформой зашевелился, приподнялся – а потом быстро закрутился, толкая импровизированный плот вперёд. Транспорт набирал скорость, ветер шевелил волосы и свободную одежду друзей, внизу неистовствовала «волна», стараясь сохранять платформу в горизонтальном положении.

Аксель вёз всех: и семерых друзей, и Хараи, и её странного телохранителя Фоташа, который стоял с самого краю с таким видом, будто песчаный плот – его личная повозка. Вёз Анубиса и четверых зомби, оставшихся от Сапфировой армии. Благодаря артефактам Мин, по дороге ребята легко находили материалы – засыпанные песком кости, чтобы было чем восстанавливать зомби. Самые мелкие даже просто выпрыгивали из песка прямо в руку некромантке, пока все ехали на плоту. Также артефакты помогали концентрировать тёмную силу, которая в пустыне была довольно рассеянной, чем затрудняла колдовство. Кроме этого, маг Земли вёз все вещи, которые были у ребят с собой.

Конечно же, от большого напряжения он очень быстро устал, особенно после боя с Рамалом, и пришлось остановиться. Но тотчас же напомнила о себе Мартина, и обрадованный Аксель мигом стянул через голову рубашку, чтобы почувствовать наконец-то на себе легенду магии друидок – слияние. В ответ на заинтересованные взгляды тех, кто не счёл нужным отвернуться, Мартина фыркнула, подошла к уже подготовившему мускулистую спину другу, расстегнула несколько верхних пуговиц на своём халате – а потом её тело просто куда-то делось, оставив на песке белое пятно одежды, и ни один похотливый некромант, наблюдай он сейчас за ней, не смог бы уловить ничего конкретного.

– Сила-а-а!!! – заревел Аксель, заставив отшатнуться даже Мару. – Мо-о-ощь!!! Я-а-а… что? – он внезапно замолчал, сделал паузу, прислушиваясь, потом усмехнулся. – Всё-всё, не задерживаемся. Будем не ехать – лететь! Я вам покажу такой класс, что вы все у… Мартина, да я не собирался ругаться! Удивитесь вы все, вот что, – парень раздосадованно повернулся к Дарку. – Она что, и тебя так воспитывала, когда вы мехора убивали?

Дарк медленно и с нескрываемым удовольствием кивнул, прикрыв глаза и растягивая губы в улыбке.

Слияние – очень полезная вещь, но оно не может длиться бесконечно, высасывая дающего силу до капли. Если переборщить, девушка может не выжить, поэтому ехать в таком быстром темпе до самого вечера не удалось. Однако всё равно ребята сильно отдалились от места битвы, перевалив несколько десятков барханов и отклонившись от пути к Городу, чтобы сбить преследователей с пути. Да и лишних следов не оставили – песчаная волна не делала борозды, а, напротив, рассыпалась крошечными частицами, которые сливались с местностью.

Остановились на ночлег у подножия одного из барханов. Мару тотчас же закопошился в специальном друидском мешочке, ведь у него было много работы. Отпоить отваром Мартину, которая немного бредила и просила: «Песку… песку!..» Ещё раз обработать руку Игниса. Проверить, кто из друзей был невнимателен и всё-таки умудрился обгореть, выдать специальную мазь. Выдохшимся Акселем займётся Вилисана, но всё равно нужно проверить, чтобы у них всё было в порядке. Спокойный друид, как старший брат, старался позаботиться о каждом.

Мин отошла немного в сторону от отряда. Она очень хотела поразмышлять над тем, что случилось в несостоявшейся битве Рамала и Дарка, прежде чем расскажет остальным. Убедиться, что действительно видела то, что видела, прокрутить воспоминание несколько десятков раз. И попытаться понять.

– Мифрил? – тихо позвала некромантка, глядя в небо и чувствуя, как остывает под спиной песок. Никто ей не ответил, но она сделала вид, будто рядом сидит тот самый черноволосый парнишка, умерший шестнадцать лет назад. Она знала, что её Смерть всегда рядом. И ещё хотела представить, что есть собеседник, который может ей хоть что-то объяснить. – То чудовище, что я видела… это ведь была Смерть Шальная, да? Она была тогда перед Дарком, – Мин шумно втянула воздух. – Это что-то совершенно безумное, я, наверное, начну бояться жнецов…

– Шутница… – прошелестело над ухом насмешливо. – Если она повернётся к тебе, кто встанет перед тобой?

Мин представила перед полупрозрачной тварью маленького Мифрила или, того хуже, Люситу и содрогнулась.

– То есть так всегда на самом деле происходит? – уточнила она. – Если Дарк посмотрит на меня смертельным взглядом, он натравит на меня Шальную, но её не подпустишь ты? Поэтому жнецы не могут друг друга убить? Ведь Шальная не станет убивать своих же избранников. И когда на жнеца воздействует гипнотик, она тоже выходит… вот так? Стоит и не позволяет?

– Именно.

– Ужас… – выдохнула Мин и поёжилась. – Только последний глупец может напасть на жнеца…

– Не спеши с выводами, – опять смешок. – Попробуй представить, кто защищает Вилисану.

Некромантке почему-то показалось, что Мифрил намекает на нечто ещё более жуткое, чем Смерть Шальная, и решила, что ну их всех, и жнецов, и гипнотиков. Одно дело – когда речь идёт просто о магии, пусть даже и высшей, но старой доброй магии. И совсем другое – когда видишь своими глазами, что за всем этим стоят непобедимые существа, нечто, имеющее разум и неуправляемое.

– А ведь Аксель был прав, – усмехнулась Мин. – Что жнецы не убивают взглядом. Они вообще ничего не делают сами – просто вызывают Шальную, и та забирает человека.

– Всё так, – отозвался Мифрил.

– Но ведь и Рамал… – девушка запнулась. – Я уверена, что Дарк… он ведь для этого и пошёл…

– Ты всё думаешь верно.

Мин замолчала, опять прогоняя перед глазами детали события.

– Мифрил, но ведь перед Рамалом никто не стоял.

– Ты просто не видела этого, – пояснил голос. – Шальной тоже никто не увидел. Именно из-за меня ты способна на это – видеть иногда моих сестёр, особенно если они в ярости. А Шальная, как ты понимаешь, всегда в ярости.

– Неужели она такая постоянно? Ведь ты спокоен, ты совсем как человек, да и Справедливая, по словам Мартины, тоже… почему Шальная не похожа на вас, что с ней не так?

Мифрил не ответил.

– Ты ещё здесь?

– Я всегда здесь, ты же знаешь.

– Тогда помоги мне разобраться. Я не понимаю…

– Ты всё думаешь верно, – повторил он. – «Ма квелл». Всё верно.

Он читал её мысли, но это было и не удивительно, Мин даже не стала ничего спрашивать. Просто говорила вслух, для себя, чтобы нарисовать чёткую картинку.

– У всех трёх народов есть своя магия, и в каждой из них есть высшие ступени. И одну из ступеней называют запрещённой, потому что она – «ма квелл». Магия, построенная на том, чтобы забирать. Жнецы забирают жизнь. Гипнотики – свободу. Чародеи – кровь. И любой представитель этого треугольника ничего не может сделать другому такому же представителю.

Мифрил молчал.

– Скажи, как это возможно? – взмолилась Мин. – Получается, что ни один магнахэд из Раскалённого Города не может причинить вред другому магнахэду? Впрочем, это ладно! Я про них всё равно ничего не знаю, не стоит думать… но ведь Шцер, сам Шцер убил двоих магнахэдов ещё тогда, ещё тех, которые сейчас в Анубисе! А потом он убил того, кто сражался с Дарком! И, Мифрил, тот чародей чуть не перерезал Дарку ноги, как он мог это делать, если Дарка должна была защищать Шальная? Это всё противоречит твоему «ма квеллу»!

– Всё очень просто, – подал голос Мифрил. – Выходит, эти чародеи пользовались своей кровью.

– То есть? – удивилась Мин. – Если страшный магнахэд, приверженец «ма квелла» Рамал проткнёт Дарка своей кровью – ему удастся, что ли?

– Нет, – терпеливо ответил голос. – Дело не в этом. Смотри сама: у некромантов и друидов запретная магия чётко выражена. Чётче всего – у колдунов: они или отобрали жизнь, или нет. Друиды ещё могут использовать гипноз по-разному: как Вилисана, маскируя своё участие, или как Раскель, управляющий только телом, но не посягающий на разум. А чародеи могут брать кровь и у доноров, и у себя, причём могут чередовать, смешивать.

– Вот именно! – повысила голос возмущённая Мин. – Могут! У нас магия сама выбирает, к кому податься, и если кто стал жнецом – то стал, и теперь будет им всегда. И с гипнотиками так же. А чародеи? Ведь каждый из них, по сути, может тянуть кровь, каждый чародей, без исключения! И Хараи! Так что же, ни на одного магнахэда вообще не подействует наша запретная магия?

– Не так, – не согласился Мифрил. – Я пытаюсь объяснить. Да, они сами делают выбор. И ты права в том, что сейчас тех, кто сделал неправильный выбор, больше. Но при этом у них нет чёткого перехода. Если ты впервые забрал чужую кровь без согласия – ты ещё не стал тем, на кого ставится печать «ма квелл». Можно даже какое-то время использовать донора, но если делать это намного реже, чем призывать свою кровь, ты останешься тем, кто ещё может открыть в себе высшую магию. Понимаешь? Те чародеи, что были убиты Шцером, не были окончательно приверженцами запретной ступени. Тот, что сражался с Дарком, тоже. Но, вероятно, был близок к этому, потому что иначе перерезал бы тонкие ноги Дарка гораздо быстрее. Парня всё-таки защитила Смерть – частично.

– А Вилисана? Вилисана ведь попала под удар Фоташа, и это страшное гипносущество ничего ему не сделало! Хочешь сказать, Фоташ тоже нормальный?

Мифрил опять промолчал.

– Сколько же ты всего знаешь… – протянула Мин, особенно не опечалившись из-за отсутствия ответа. Этот красноволосый парень сразу показался не совсем пропащим.

– Я знаю всё, – в голосе Мифрила послышалась улыбка.

– И какие у чародеев есть высшие ступени, тоже?

– Конечно.

– Расскажи!

– Зачем я, если у тебя есть Хараи? В прошлый раз она просто не успела тебе ответить.

Мин помолчала. Потом опять вернулась к прежней теме.

– Но как отгадать? Я ведь не могу знать, какой передо мной чародей: хороший или плохой. Дарк не может знать. Он пойдёт на него – а его проткнут.

– Того, кто может его проткнуть, Дарк сможет и убить, – пояснил Мифрил. – А если не смог – то и атаки опасаться не стоит.

– Точно, – девушка кивнула самой себе. – И всё же: если те маги не были отравлены этим рамальским нововведением – почему они так сразу напали?

– Кто сказал, что не были? Если человек не поддерживает Рамала в идее пускать людей в расход, это вовсе не значит, что он не поддерживает его план по захвату прекрасных плодородных земель. А если Рамал сказал «убить всех», чародей убьёт. Своей кровью или нет.

– Что бы я без тебя делала, эх-х… – вздохнула Мин и потянулась.

Больше Мифрил не отвечал, но Мин и не хотела с ним разговаривать. Она расставила по полочкам у себя в голове новую информацию, обдумала её, и по-хорошему ей нужно было бы пойти и рассказать о догадках друзьям – но она не могла. Когда представила, что должна будет пойти туда, ей стало совсем тошно. Перед глазами стояли красные росчерки – стремительно летящие диски, – и брызги крови, новой, не чародейской…

Сколько Мин просидела на песке, борясь с собой, она не помнила. За ней пришла Мартина. Друидка чувствовала себя лучше, но всё ещё немного дрожала и куталась в два балахона – маленький свой и огромную простыню Дарка.

Было уже темно, поэтому глаза Мартины стали кошачьими, с вертикальным зрачком. Она прекрасно видела Мин, которая сидела и смотрела на противоположный бархан. Глаза колдуньи не светились – она пользовалась обычным зрением. А ещё у неё на щеке была мокрая дорожка, тянущаяся вниз.

Мартина перепугалась. Она впервые видела некромантские слёзы.

– Мин! Мин! Ты что?! – девушка бросилась к подруге, несколько раз оскользнулась, потом подскочила, уселась рядом, схватила за локоть. – Мин!

– Что? – совершенно спокойным голосом спросила та, и Мартина даже почти поверила, что ей просто показалось, будто есть слеза. Но глаза и правда были чуть покрасневшими, да ещё и новая слеза скатилась, как раз тогда, когда Мин повернулась. – Как ты себя чувствуешь, тебе лучше?

Слёзы были, причём они не прекращались, но Мин не всхлипывала, не дрожали у неё губы, не морщился лоб, не подёргивались плечи, и говорила она таким ровным голосом, что Мартине стало очень неуютно. Как будто некромантка просто не замечает, что плачет, как будто какие-то её органы работают самостоятельно.

– У меня всё хорошо, – ответила Мартина, едва не заламывая руки. – Мин… ну что ты… ты пойми, ты же пугаешь меня, вы так страшно это делаете…

– Что делаем? – Мин прекрасно всё поняла и не удержалась от улыбки. Мартина сделала страдальческое лицо.

– Ну Мин! Теперь я понимаю, почему некроманты не плачут: это же жутко, это… да как тебе удаётся так?!

– Просто потому что я не хочу плакать, а слёзы есть, – пожала плечами Мин и отстранённо посмотрела куда-то вдаль. – Глаза сами. Внутренний конфликт. Поэтому и выгляжу при этом так страшно.

– А ты захоти, – тихо посоветовала Мартина. – Пусти их, они смоют печаль.

– Ничего они не смоют, – с горечью отрезала некромантка. – Слёзы совершенно бесполезны, потому что они ничего не могут исправить!

При этом слёзы у неё потекли ещё сильнее, а челюсти сжались. Но никаких рыданий и прятанья лица в ладонях не последовало.

– Мин, мне кажется, ты сильнее переживаешь, чем он сам, – осторожно заметила друидка. – Зачем тебе было уходить? Мы там все вместе, говорим, смеёмся… и Игнис тоже, он себя очень хорошо чувствует и у него ничего не болит. И он… ему тебя не хватает.

– Спасибо тебе, – устало вздохнула Мин. – Думаешь, я не хочу к нему? Просто… посмотри на меня, – она повернулась к друидке, посмотрела пронзительно, и та опять невольно вздрогнула. Да, пожалуй, Игнису и правда лучше такого не видеть. – Я не хочу приходить к нему такой. Ему и без того плохо, он потерял руку… понимаешь, совсем! А я… со своей этой Смертью Красивой… со мной такого никогда не случится, я, видишь ли, лезу в любую опасную дыру, ничего не боюсь, я храбрая и молодец!.. – Мин говорила с жёстким сарказмом, высмеивая себя, и казалось, что хочет высмеять до дна. – Со мной бы такого никогда не случилось, потому что я – ну я же совершенно уникальна! А ведь это так просто, пара дисков – и уже нет руки, и это навсегда… не знаю, на месте Игниса я бы ненавидела эту ужасную низкую некромантку…

– За что?! – изумилась Мартина. – Это полная глупость! Разве ты отвлекла его, когда в него попали? Разве ты делала ему защиту и плохо сделала? И вообще, как ты можешь быть виновата, что тебя выбрала Красивая? Разве ты звала её, просила чего-то? Вот! И Игнис гораздо лучше, чем ты сейчас о нём подумала!

– Я не думаю о нём плохо! – Мин даже возмутилась.

– Ага! – обрадовалась Мартина. – Прекращай плакать и пойдём к Игнису сей же час!

– Некроманты не плачут, – упрямо возразила Мин, вытирая глаза белым рукавом рубашки и шмыгая носом.

– Вот именно. Так что совсем непонятно, чего ты тут сидишь, – Мартина решительно поднялась. – Одной нельзя сидеть, если плохо, вы, некроманты, можете что угодно говорить, но я знаю: нельзя. Если будет грустно, Игнис тебя успокоит, он же переживает, думаешь, не видел, как ты боишься в его сторону смотреть?

– Ещё не хватало, чтобы он меня успокаивал, – невесело усмехнулась Мин. – Да, я боюсь смотреть. Мартина, это же самое ужасное – если он вдруг увидит в моих глазах жалость…

– А зачем тебе его жалеть? – Мартина уткнула руки в бока и нахмурилась. – Мин, поверь, Игнис едва ли не самый жизнерадостный человек в нашей компании сейчас. Едва ли – это потому что ты не с ним, а навязываться тебе он не будет. Знаешь, что он учудил? Мару и Вилисана ему клятвенно пообещали, что сделают всё возможное, чтобы вернуть руку, сказали, что знают друида, который может вырастить ему новую, – кстати, я вот не знаю, я слышала, что это изучается, но не слышала, чтобы кто-то добился успеха. Но они обещали, и Вилисана, похоже, действительно с таким знакома. А Игнис – он что? Он отказался! Сказал, что не хочет руку обратно!!!

– Отказался вернуть руку?.. – эхом повторила Мин.

– Вот именно! Мин, Минушка, Игнис тебя удивит ещё не раз, тебе не нужно уходить от него и сидеть в углу, тебе нужно узнавать его лучше, он же ходячая… непонятность! Слышала, как он объяснял Акселю про трупы? Там же ни слова не разобрать – а он это понимает! Упаси Древо, то есть Пирамида, чтобы он потом преподавал!.. А вообще берегись, он же до того дойдёт, что подарит тебе руку! В прямом смысле, Мин, руку! Гляди, чтоб сердце рвать не порывался…

Вот так, расхваливая на все лады Игниса и безуспешно пытаясь сочинять жуткие некромантские анекдоты, Мартина привела Мин в лагерь. Глаза колдуньи уже высохли, она улыбалась, поэтому жалости Игнис заметить не успел. Да он и не обратил внимания сразу – старательно пил невероятно горький отвар, пока Мару стоял рядом с приподнятой рукой, чтобы в случае чего силой вливать в некроманта жидкость.

– Ы-ы-э… – парень потряс головой и крепко зажмурился. – До чего же вы, друиды, искусны в приготовлении отрав… Мин?

Мару глянул на некромантку и кивнул самому себе, сообразив, что избавлен от необходимости что-то объяснять Игнису, закрутил фляжку и отправился к Мартине, чтобы велеть ей закутаться в халат плотнее, а ещё лучше – дополнительно обернуть чем-то ноги.

– Ишь, каков, отраву он пить не… хочет… – Мин опустилась рядом с сидящим парнем на колени, последние слова её прозвучали совсем тихо, бодрый весёлый голос сошёл на нет. Резко обрывающийся невдалеке от локтя рукав и свисающую вниз свободную ткань она видела не впервые, но всё равно это заставило её прерваться на середине фразы и срочно обнять друга, чтобы спрятать лицо.

– Ну как знал, – тихо и как-то по-домашнему сказал Игнис, так что Мин поняла, что ей уже трудно удерживать в себе эти любимые Мартиновы рыдания. Игнис же улыбался – будто отец, на которого за вполне заслуженный выговор обиделась дочь и целый день пряталась на чердаке, не признавая наказания, а потом всё же пришла извиняться, – и прижимал Мин к себе здоровой рукой. – Зачем же прятаться-то, Мин? Убежала от меня…

– Не от тебя, – низковатым голосом, будто ворчливый ребёнок, ответила девушка. Хотя при этом прекрасно понимала, что он абсолютно прав.

– Тут за всеми ухаживают… – продолжал жаловаться Игнис. – Вилисана Акселя какой-то очередной гадостью поит и даёт добрые наставления, Мартина песню спела для Хараи, Китара Дарку сделала массаж… а надо мной только Мару поиздевался, и всё, кто же мне будет подушку поправлять…

– Я тебе так поправлю… – пригрозила Мин всё тем же бурчащим голосом.

– Вот и договорились, – согласился некромант. – Давай расскажу тебе одну интересную историю. Как я однажды испортил папе важную деловую встречу…

Он ослабил руку, чтобы Мин могла отодвинуться и удобно сесть рядом, слушая рассказ. Но девушка отчего-то не стала этого делать.

– Не отпускай пока, – попросила она, ещё сильнее вцепившись в Игниса. И конечно же, он её не отпустил.

ГЛАВА 10. Тресфалла

Мин рассказала друзьям о своих догадках в тот же вечер, и тогда же Дарк подтвердил, что действительно пытался, но не смог убить Рамала при помощи дара жнеца. А Вилисана поведала, что хотела загипнотизировать магнахэда, но он не поддавался, как и Дарк в тот раз. Удивлённый Дарк потребовал подробностей и узнал, что ещё в лагере некромантов принцесса ради интереса проверила на безволосом друге, правду ли слышала от леди Миранды. Некромант хмыкнул и пообещал, что он таких проверок устраивать не будет.

Заночевали у подножия одного из барханов, выставив четверых зомби для караула и не разжигая костёр. Добрый Мару, оставшись на ночь медведем, позволил Мартине, Вилисане и Китаре уложить свои спальники вплотную к нему, наполовину утопив подруг в своей шерсти. Хараи он поместил ближе к голове и заботливо прикрыл лапой, которая была почти такого же размера, как сама девушка. Игнис и Мин, плюнув на приличия, заползли в огромный спальник Мару вдвоём и легли поближе друг к другу, чтобы сохранить тепло. Аксель подумал-подумал – и укрылся песком, зарывшись в него и снаружи оставив только голову. Дарк, воспользовавшись моментом, стащил освободившийся спальник и таким образом удвоил свой.

И только Фоташ ничем не укрывался, как и в прошлый раз, воздвигнув над собой кровавый купол до самого утра.

Теперь так делали постоянно – двигались при помощи магии Акселя, а когда он уставал, останавливались на вынужденный отдых. Через день Мартина смогла провести слияние второй раз (очень часто делать это было нельзя, но чем больше опыт, тем меньше можно отдыхать), и потом делала это каждые два дня. Ночью не разводили огня – только днём, для приготовления нужных отваров, да и то один раз, потому что потом жечь костёр стало нечем.

Заканчивалась вода. Пустыня превратилась в сплошные волны песка, без всяких кактусов или хотя бы маленьких полумёртвых кустиков. Сокол Ручеёк постоянно сидел на плече Мартины, взлетал лишь изредка, и почти всегда возвращался без добычи. Еды тоже было мало, и в какой-то момент ребята стали думать, что до Города они просто не дойдут.

Был, конечно, и плюс – их не настигли магнахэды во главе с Рамалом. Может быть, просто потеряли. Но в чём суть – убежать от врага, чтобы умереть от голода и жажды? Дарка это злило, Хараи считала себя бесконечно виноватой, Мартина испытывала сильную печаль, Мин – сильный стыд. Она-то знала, что не умрёт. Хотя, как и все, страшно хотела есть и пить, и так же мёрзла ночами.

– Мы ведь знали, что путь долгий… мы взяли достаточно еды и воды… почему же всё так быстро закончилось? – Китара провела рукой по пересохшим губам, как будто от этого могло стать легче. Ветер дул беспрерывно, а особенно сильно – когда ехали на плоте Акселя. Жаркий, не приносящий облегчения липкий ветер.

– Ещё не закончилось, – ответил Дарк. – Запас есть, воды пара фляжек – тоже…

– Какие, к чёрту, пара фляжек, Дарк… – Китара говорила совершенно спокойно и очень устало. – Их хватит на пару дней…

– Ну зачем вы нагнетаете? – Мару умоляюще посмотрел на некромантов. – Доберёмся, выживем… сколько нам ещё осталось?

– Жить? – попыталась пошутить Мин, потом глянула на Мару и чуть виновато хмыкнула.

– Не меньше недели, – пожала плечами Китара.

– Я бы сказал, ещё месяц, – не согласился Дарк.

– А если мы заблудились, то и все два, – добавил Игнис.

– Нет, если два, то мы ничего не успеем! – встревожилась Китара. – Мы ведь должны предотвратить войну!

– Мы всё равно не успеем этого сделать, – повернувшись вполоборота, сказал Аксель, не прекращая следить за движением плота. – Добраться до Раскалённого Города – полдела, но надо ведь как-то сообщить армии под горами, что война отменяется. То есть плюс ещё путь назад.

– Чёрт… – нахмурилась Мин.

– Слушайте… – Мару замялся. – Может, оставить зомби здесь? Они весят как четыре взрослых человека, думаю, если их не будет, Аксель сможет везти нас дольше… Игнис, ну не смотри ты на меня так! Я не хочу этого, но если от этого может зависеть наша жизнь!..

– Может быть, и правда? – Вилисана посмотрела на Игниса. – Если нас догонит армия, четверо зомби исхода не решат, а без учёта боя наша задача – скорее добраться до Раскалённого Города…

Черноволосый некромант сжал челюсти. Мин положила руку ему на плечо.

– Игнис, плюнь на них. У папы целый склад тел в подвале, он не расстроится. Главное – самим вернуться живыми. А ты закончишь Некроситет и сделаешь себе ребят ещё лучше…

– Наверное, и правда не стоило мне их давать, – печально согласился парень. – Аксель же говорил, что лучше быть незаметнее. А в нашем случае – легче…

– Ты не прав, – вмешалась Хараи. – Игнис, если бы не твои зомби, Рамал мог бы и убить нас… – она не стала говорить «вас», но по её заминке всё и так стало понятно, ведь саму Фантасэду убивать при встрече главный магнахэд не планировал. – Он был вынужден защищаться, сосредоточился на ближнем бое, поэтому перестал отправлять атакующие формы вдаль, и мы смогли спастись. Помните те диски, что он бросил в первую очередь? Он мог бы управлять только ими, и они резали бы нас со всех сторон. Я не закрыла бы вас так хорошо… Сапфировая армия сослужила огромную службу, правда.

– Не стоит жалеть, – добавила Вилисана, глянув на напряжённую спину Акселя. Тот не вмешивался – он ни разу не намекал на то, что нужно кого-то (или что-то) ссадить.

О том, что нужно избавиться и от Анубиса, никто даже не заикнулся.

Потребовалась помощь Акселя, чтобы зарыть тела в песок и там же схоронить амулет, ведь отключить его было нельзя, а зомби всегда следовали за ним. Оставался шанс найти их здесь позже и забрать, и Игнис уповал на это, когда бросал в яму снятый с шеи солнцеподобный значок. Всё же некроманты были способны почувствовать зомби на определённом расстоянии, у Мин были усиливающие амулеты, да и Аксель мог помочь – проверить, нет ли где в верхнем слое песка странного захоронения.

Вечером опять зашёл разговор о том, сколько осталось до Города, и, чтобы не довольствоваться размытыми догадками, Хараи спросила у Фоташа – всё же именно он указывал дорогу. И пусть это многим не нравилось, больше никто не мог быть проводником.

– Нам очень нужна вода, – сказала Хараи. – Фоташ, я знаю, что есть люди, которые живут за стенами Города. У них есть свои маленькие поселения, и у них есть колодцы, – девушка вспомнила последний разговор, когда ребята пытались уговорить Акселя проделать в песке дыру аж до самой воды. Но парень рассердился и сказал, что воду он чувствовать не умеет, а если начнёт искать, то уже на второй яме потратит всю силу. Ведь тонкую ровную шахту не сделаешь – песок ссыплется мгновенно, так что придётся разгонять песчинки в стороны, создавая котлован, а это очень тяжело. – Ты знаешь, где есть такие поселения?

– Да.

– Фоташ, воды осталось на несколько дней!

– Если будем двигаться так же, – успокоил чародей, – через день доберёмся до Второго Оазиса. Наберём воды там.

– Ты уверен? – просияла Хараи. – Он что, прямо на пути к Городу? Но я не помню, чтобы мы через него следовали по пути к горам…

– Он в стороне, – кивнул Фоташ. – Я и не показывал вам путь к Городу. Мы сразу направились ко Второму Оазису: без него, не имея больших запасов, живыми не добраться.

– Ты обманул нас? – нахмурилась Хараи, хотя сама понимала, что телохранитель всё прекрасно просчитал.

– Показал путь, которым можно добраться живыми. Если бы мы следовали напрямик, то погибли бы от жажды, – ответил он.

– Может быть, тебе нужно попить? – осторожно спросила она. Фоташ ни разу не пользовался общими запасами воды, пил только из своей фляги, в которой, по подсчётам некоторых, жидкость должна была закончиться уже дня через три после встречи. А ещё этот песчаник никогда не ел вместе со всеми, и оставалось загадкой, когда он умудряется это делать, раз никто не видит, – ведь делает, потому что остаётся живым и здоровым на вид.

– Нет, – отрицательно покачал головой телохранитель. – Я дождусь Второго Оазиса.

Когда Хараи рассказала об этом друзьям, у них возник резонный вопрос: то есть Рамал изначально сбит со следа и едет в Город, в то время как отряд, который он должен нагнать, в стороне? Попросили уточнений у Фоташа, и тот ответил, что Рамал прекрасно знает, куда движутся беглецы, потому что это их единственный вариант раздобыть воду, и, несомненно, следует по пятам. И добавил для Хараи, что тощему высокому некроманту не стоит злиться на проводника, потому что другого верного пути к Городу нет, а Рамал не дурак.

– Как мы будем сражаться, если они нас догонят… – сокрушённо качала головой Китара. – Мы такие слабые…

– Если они нас догонят, будет уже всё равно, – усмехнулся Игнис. – Тут только два варианта: убежим или не убежим. Мы даже в полную силу против армии никак не выстоим.

– Ну, у нас есть Дарк… – заикнулся было Аксель, потом махнул рукой. – Дрянные ветви, точно, он же не может убивать маквелловцев!.. Песок им в ноздри…

– Не забудь, – серьёзно посмотрел на кудрявого друга Игнис и наставил на него палец. Шутку с песком Аксель вполне мог провернуть. Тот хмуро кивнул.

Как только небо начинало светлеть, отряд просыпался. Нужно было делать это до рассвета, потому что потом воцарялось невероятное пекло, и лучше было успеть перейти в состояние одетых в белое и занимающих вертикальное положение людей, а не оставаться лежать в чёрных спальниках на самом солнцепёке. В последнее время вопрос с солнцем решался только благодаря белым капюшонам: поначалу ещё Хараи раскидывала над плотом Акселя непрозрачный купол из крови, который защищал плотно жмущихся друг к другу друзей от суровых лучей, но потом перестала – это отнимало много сил и требовало чаще восполнять запасы жидкости, а воды оставалось всё меньше. Да и вообще большую часть запасов старались отдавать Акселю и Мартине – они тратили очень много сил на то, чтобы отряд двигался быстро.

Фоташ не солгал – Второй Оазис действительно существовал, окружённый кое-как поставленной стеной из непонятно откуда взявшихся здесь камней. Это был крошечный посёлок, лежащий в котловане с пологими склонами. А ещё там была вода. И хоть её не было видно из-за стен – все знали, ведь видели скудную зелень растений. И даже ветер здесь был как будто чуть прохладнее.

Из-за того что все долгое время голодали и мало пили, друиды похудели и стали напоминать толстых туманников, а туманники превратились в настоящие скелеты. Некроманты сами качали головами и твердили, что тонкий – это, конечно, хорошо, но ведь должен быть какой-то предел. Однажды Мартина посмотрела на своё запястье, увидела там слегка выступающие косточки и обессиленно уронила руку на колени. Глаза Мин и Китары, окружённые усталыми тенями, стали казаться настолько большими на похудевших лицах, что друзьям порой было неловко в них смотреть. А Дарк раздумывал, будет ли это считаться хорошим знаком, если он, задрав рубашку спереди, увидит не только выступающие рёбра, но и позвоночник.

– Будем… умолять? – предположила Мин, глянув на друзей своими увеличившимися голубыми глазами. Денег, чтобы заплатить за воду, у них не было, а надеяться, что люди впустят незваных гостей, не стоило. Хараи сказала, что песчаный народ не слишком гостеприимен, поскольку живёт в тяжёлых условиях, а когда уточнила у Фоташа, верно ли ей рассказывали о посёлках учителя, ответом ей был суровый утвердительный кивок.

Пока что отряд не показывался из-за вершины насыпи – обстановку проверял призрак Китары, материальные же существа не дразнили жителей Второго Оазиса.

– Если вот точно так посмотришь, может и сработать, – усмехнулся Аксель.

Мин укоризненно глянула на него.

– Анубис, дай ему по… сто-о-оп!.. – у некромантки заблестели глаза: скорее всего, она придумала невероятную идею. – Хараи, а в этом вашем Оазисе много магов, как думаешь?

– Там нет магов, – отрицательно помотала головой девушка. Она и сама изменилась за время пути: тоже похудела, да и цвет кожи стал не бордовым, а серо-коричневым, будто из тела уходила кровь. То же самое было и с цветом волос – он тускнел. – Тресфалла покровительствует Раскалённому Городу, эсир правит этим городом, и чародеи рождаются только там. Эти люди не враги нам, мы торгуем с ними, но они не подчиняются Городу.

– То есть прийти и заявить, что ты – Фантасэда, ты тоже не можешь? – уточнил Дарк.

– Нет, им всё равно, – сокрушённо помотала головой девушка.

– Да нет же! – Мин замахала руками. – Так даже лучше! Зачем нам о чём-то просить? Просто Анубис пойдёт и наберёт воды!

– Просто пойдёт? – Мартина с сомнением покосилась на чёрного химерала. – А если в него будут стрелять?

– Наверняка будут, – кивнула Мин. – С ним пойдёт призрак, он ему поможет, – она посмотрела на Китару. – Мы, некроманты, не боевые маги, но мы очень хороши в такой штуке, как деморализация.

– Не думаю, что они испугаются, – засомневалась Хараи. – Здесь не так уж и безопасно жить, иначе зачем стены? В пустыне очень много тварей, которые норовят сожрать любого, и эти люди к ним привыкли.

– Много тварей, говоришь? – хмыкнул Игнис. – Но мы в пути довольно давно, почему же ни одну из них не встретили?

– Не знаю… – Хараи задумчиво потёрла лоб. Она и сама удивлялась этому.

– И всё же призраки могут их встревожить, – Китара покосилась на сурового песчаника. – На Фоташа в прошлый раз подействовало: к Анубису он относился спокойно, а к призраку – нет.

– Он принял форму его лица, – напомнила Хараи.

– Он может принять форму лица кого-то из них, – пожала плечами Китара.

– А Анубис наберёт воды! – ещё раз вставила Мин.

– Ну… давайте попробуем, – согласилась Хараи, и все, будто ждали только её разрешения, развили бурную деятельность. Точнее, все залегли на песке, ожидая, Китара сосредоточилась на призраке, а Анубис просто направился в сторону посёлка. Сначала Мин полагала, что ей следует пойти с ним – вдруг он совершит зло и убьёт кого-то случайно? Но потом подумала, что если его будут массово атаковать, это будет единственный выход, а просто так размахивать руками химерал не станет. Да и самой получить стрелу в грудь было страшновато.

– Жаль, я не вижу его глазами… – расстроенно поделилась с друзьями Мин. – Надо было встроить такую функцию, наверное.

– Я думаю, Анубис сделает всё правильно, – отозвался Мару. – Он же у тебя живой.

– Это ты как друид говоришь? – настороженно посмотрела на него некромантка.

– Просто как его товарищ, – улыбнулся синеглазый друг.

Ждать пришлось долго, но время скрашивал рассказ Китары – девушка добросовестно докладывала о том, что происходит, где сейчас находятся некросущества, кто их встречает и что делает. Вообще всё случилось очень странно. Первым делом в Анубиса начали стрелять, но не попали – все стрелы успевал поглощать призрак, который стал частично материальным, и в нём орудия застревали. Потом химерал дошёл до ворот, которые ему никто не подумал открывать, и, чтобы не медлить, стал карабкаться вверх по кривой, с достаточным количеством уступов стене. Не то чтобы стена была удобной для лазанья – Анубис срывался, бился локтями и коленями, – но химералы всегда славились своим упорством. На незваного гостя что-то вылили – Анубис не отреагировал, наверное, удивив этим защитников. Потом опять стали стрелять, и опять попали в призрака. Наконец разглядели полупрозрачное существо, а когда оно завыло и заверещало, выявляя на себе чёрные глаза и искривлённый рот, бросились врассыпную.

Анубис направился к небольшому озерцу – его было несложно найти: к нему вели почти все дороги. Спустился по ступеням, начал набирать воду. Конечно же, не все защитники посёлка испугались и убежали, попрятавшись в домах, но те, что остались, были очень удивлены тем фактом, что страшный пришелец не нападает и ведёт себя мирно. Он просто набирает воду в огромную флягу-мешок, потом ещё в одну, потом ещё. Потом наполняет маленькие. Призрак вернулся и принялся летать кругами возле озера, изредка издавая свист. А песчаники просто таращились и даже прекратили стрелять.

Пока Анубис торчал возле воды, поглазеть на него вылезли те жители, которые сначала закрылись в своих домах, предупреждённые часовыми. Выходили женщины, дети. Закончив своё дело, химерал поднялся и пошёл по дороге обратно, даже кому-то кивнул. Сказал подошедшему ближе всех мужчине какие-то слова – Китара постаралась передать услышанное как можно более чётко, и Хараи сообщила, что Анубис благодарил за воду. Мин фыркнула. «Как будто сразу было сложно сказать им, что просто нужна вода!» – подумала она. «Нет, чудовище, которое просит воды, это самое подозрительное, что можно было придумать», – одёрнула она себя через полминуты.

Анубис спокойно покинул посёлок через ворота, которые жители сами ему открыли. Потом песчаники смотрели вслед ему и его прозрачному другу, не понимая: как чудовище может не быть враждебным, как оно может нести на себе такой вес и откуда, откуда, о Слёзы Тресфаллы, он знает человеческий язык?!

****

– Руд! Ру-у-уд! – раздавался голос Вилисаны. Аксель уже не мог везти друзей на своей магии, поэтому, использовав последние силы на то, чтобы воздвигнуть песчаный купол от солнца и пронаблюдать, как он рушится ровно через пять секунд после создания, завалился спать. Навес над ним сооружал уже Мару. Точнее, над его головой – маг Земли опять утопился в песок, ловко приманив из-под верхнего слоя прохладные, не раскалённые солнцем песчинки, – так что оставалось только растянуть сверху небольшой кусок светлой ткани, чтобы эту голову не напекло.

– Чего она хочет? – удивлённо спросила Мин у Игниса. Они сидели, привалившись друг к другу спинами, и ждали, когда же солнце покатится к горизонту. Оставалось не так много жаркой части суток, но казалось, будто время тянется, как вязкая смола. – Может, бредит?..

– Да нет… – Игнис вяло махнул половинчатой рукой – здоровой он упирался в песок, чтобы не упасть. – Это она на Дарка обиделась, наверное. Он ей наплёл, что его полное имя – какой-то Кситрейтруд, которое можно сокращать до «Руд», но он этого не любит.

– А этот Психрэйтруд – не настоящее имя? – поинтересовалась девушка.

– Конечно, нет, – ответил Игнис. – Дарк его зовут. Кстати, Психрэйтруд – мне нравится, надо Вилисане предложить…

– Я же просил меня так не называть! – недовольно отозвался Дарк из-под мехорской головы. Он снял халат, чтобы было не так жарко, и остался только в подобии длинных белых штанов и тонкой рубашке, а огромным черепом компенсировал капюшон.

– Прости, я забыла, – улыбнулась Вилисана. – Просто мне кажется, это очень красиво…

– Я же не называю тебя «Вил», – напомнил Дарк. Мин кивнула про себя – она как-то попыталась, но принцесса попросила говорить «Сан».

– Мин, – позвал Игнис. – А ты спросила у Хараи про их высшую магию?

– Не-е-ет… – протянула некромантка. – Я постоянно забываю… то от жары плавится мозг, то хочу есть, то пить, то вообще… думаю о другом, – она чуть откинула голову назад, чтобы пихнуть друга в белое полотно, закрученное вокруг его головы. – Вообще это, наверное, не так важно… просто интересно.

– Да, мне тоже многое интересно про их чародейство, – согласился парень. – Например, сколько крови может выйти из волос – ведь они могут брать материал и оттуда. У женщины с косой вышло довольно много дисков, но и коса была как минимум до колен, а вот стрелы, как говорил Мару, она выпускала из рук. Сколько смогла бы Хараи? А у Фоташа – сколько крови из волос выйдет? А если он выпустит всю – они совсем перестанут быть красными? И какими тогда будут?..

– И-и-игнис, – улыбнулась Мин. – Ты неисправим. Думаю, когда мы всех победим и всё закончится, ты поговоришь с кем-нибудь из хороших магнахэдов, и у вас будет замечательная беседа дней эдак на десять. Главное – выбирай самых старых и лучше теоретиков.

– Ты тоже не любишь, когда я начинаю занудствовать? – Игнис легонько ткнул девушку локтём.

– Люблю, – сказала она. – А ещё когда ты выдумываешь ответы. Это бывает гораздо веселее.

– Эй, ребята! – вдруг позвала Китара встревоженным голосом. – Призрак видит вдалеке движение!

– Много людей?! – к ней подскочила перепуганная Хараи. – Это войско?

– Наверное… наверное, да, – Китара сосредоточенно кивнула, глаза её, только что потухшие, опять засветились голубым, рядом с ней стал виться лёгкий аромат жасмина. – Сейчас отправлю ближе…

– Не трать силы и время, – Дарк ухватил некромантку за плечо. – Сражаться мы сейчас не можем.

Китара погасила голубое свечение и посмотрела на друга. Замялась.

– Ты не мог бы снять ненадолго эту… голову? Не люблю, когда не видно глаз.

– Да, – горячо согласилась с подругой Мартина. Дарк стянул мехорский череп и покачал головой с видом «эх, ничего вы не понимаете…».

Мару с Вилисаной очень быстро смешивали какие-то порошки, рядом с ними на куске ткани были рассыпаны маленькие фляжки с настойками и мешочки с ингредиентами.

– Дарк прав, – сказал друид. – Мы слишком слабы, чтобы бороться даже с десятком магов крови, а за нами гонятся явно не двое. Нам нужно или спрятаться, или бежать. И мне кажется, что прятаться бессмысленно.

– Он прав, – из песка выполз Аксель, выглядящий так, будто его обсыпали манной крупой. – Сейчас я подкреплюсь отварчиком – и будем бежать.

– Если они нас нашли, далеко не убежим, – Хараи в отчаянии смотрела на каждого. – До Города слишком далеко…

Друзья переглянулись.

– Может быть, есть смысл Мару увозить тебя? – сказала Мин, глядя на песчаницу.

– Что?! – какое-то время Фантасэда молчала, но потом поняла, что некромантка имеет в виду, и ужаснулась. – Бросить вас?! Никогда! Мы доедем вместе, или будь что будет! Он хочет сражаться – значит, я буду сражаться и защищать вас!

– Но Хараи, – тихо напомнила Вилисана. – Весь твой народ. Если ты погибнешь…

– А если я убегу, погибнете вы! – девушка чуть не плакала. – А я что? Ещё неизвестно, не догонит ли меня Рамал всё равно! И… и вообще, вы бросили свой дом, чтобы помочь мне, без вас я бы не была сейчас здесь, я точно это знаю! И ваше Слово, оно же говорило, что вы поможете мне вернуть трон!..

– Но там нигде не говорилось о том, что мы останемся живы, – резонно заметил Игнис.

– И что умрём – тоже никто не сказал! – Аксель хлопнул ладонью по песку, отчего жёлтые крупинки с его рукава встрепенулись и осыпались на сидящую рядом Мин, заставив её отплёвываться. – Не врите самим себе, что хотите прямо сейчас умереть за правое дело! Пару минут, я немного усилюсь – и поедем прочь!

Когда отряд на песчаном плоту поднялся вверх по бархану, все увидели вдалеке облачко пыли у самого горизонта. Отсюда оно не выглядело чем-то из ряда вон выходящим, и если бы его увидел кто-то из отряда, не догадался бы, что это погоня, но призрак проверял местность на большом расстоянии и разглядел, что облако движется.

– Им тоже нужно пить и отдыхать… – бормотала под нос Хараи. – Мы оторвёмся… не можем не оторваться…

Мартина успокаивающе коснулась её плеча. Игнис подумал, что, конечно, магнахэды – тоже люди, но если взять за пример Фоташа, то у беглецов нет никаких шансов. Армия таких Фоташей приспособлена к пустыне в несколько раз лучше.

– Неужели они нашли следы? – Китара развернулась, глядя на убегающий вдаль песок. – Но мы не оставляем их…

– Просто мы едем ровно от Второго Оазиса к Раскалённому Городу… – ответила Хараи. – Они знают, что нам нужен именно этот путь…

– Может, отклонимся? – предложил Дарк. – Вдруг они и правда едут наугад, не видя следов? Тогда они пройдут мимо.

– Ты хочешь, чтобы мы ещё дольше ехали?! – возмутился Аксель, не оборачиваясь и продолжая следить за дорогой. – Сделать крюк?!

– И спасти жизнь! – добавил некромант.

– Нет, это будет полный провал, – покачала головой Хараи. – Мы должны добраться до Города раньше Рамала, иначе всё бессмысленно. Если Рамал будет там, я не смогу ни в чём убедить жителей.

– Она права, – добавила Вилисана. – У нас осталось мало настоек, да и на них одних Аксель не сможет держаться постоянно. Нужно сделать последний рывок.

– Рывок!.. Неделя пути… – пробурчал Аксель, но больше говорить не стал – берёг силы.

Наступил вечер, стало стремительно темнеть. Через какое-то время призрак сообщил, что зловещее облако пыли не думает оседать, – выходит, Рамал собирался гнаться за Хараи и ночью. Мартина поделилась с Акселем силами, и отряд стал двигаться к Раскалённому Городу чуть ускорившись, поэтому существенно оторвался от преследователей. Но зато бедные Аксель и Мартина к середине ночи так вымотались, что едва могли идти, поэтому пришлось остаться на месте.

Бессмысленность дальнейших попыток убежать ребята поняли на рассвете. Они не спали – это делали только Мартина с Акселем, потому что не могли иначе. Остальные сидели и ждали. Ждали непонятно чего, ведь за пару часов Аксель никак не мог отдохнуть настолько, чтобы везти всех дальше. Вообще повстречаться с армией Рамала рассчитывали раньше, чем через пару часов, просто сначала преследователи действительно расположились на отдых – полночи ничего не происходило, а подобравшийся почти вплотную к песчаникам призрак сообщил, что почти все люди спят. А потом магнахэды на ящерах чуть не проехали мимо – снялись с места и стали чуть отклоняться, так что бодрствующие друзья почти поверили, что им повезло, а Хараи не знала, что ей делать: радоваться, что спутники получили шанс выжить, или рвать на себе волосы оттого, что не успеет достичь Города раньше Рамала.

Но все эти сомнения пропали, когда облако песка, поднимаемое лапами верховых ящеров, опять стало приближаться.

– Не понимаю, как они нас находят… – прошептала Мартина, которую разбудили, не дав толком выспаться. – Ведь нет следов…

– Они идут на Фоташа, – Аксель зло зыркнул на песчаника. – Вот так вот приняли в отряд змею…

– Может, Рамал каким-то образом научился чувствовать меня? – предположила Хараи, не согласная с парнем.

– Вряд ли, – покачала головой Мин. – Иначе он не был бы так удивлён, когда встретил тебя в прошлый раз. Ну и нашёл бы тебя раньше, чем Фоташ.

Сам телохранитель молча вглядывался в пустынное марево – солнце поднялось, становилось всё жарче, и над песком стали виться ручейки горячего воздуха. Парень не выглядел серьёзным – скорее немного задумчивым.

– Я неуютно чувствую себя в этой низине, – передёрнул плечами Дарк. – Может, поднимемся… раз они всё равно нас нашли?

– Лучше просто отойти, – согласился Мару. – Встанем чуть повыше.

– Я ещё смогу забрать пару краснолицых с собой!.. – Аксель звучно размял руки, хрустнув костяшками. – Хараи, не принимай на свой счёт.

– Не буду… – одними губами прошептала девушка. Ей было страшно.

Ящеры появились на верхнем краю насыпи, как чёрные точки. Сначала казалось, что их не так много, но потом стало ясно: этих нескольких десятков вполне достаточно, чтобы расправиться с маленьким ослабленным отрядом. А если среди них Рамал, то достаточно и его одного.

Конечно же, сам отряд себя слабым не считал. Все были настроены решительно, готовые сражаться до последнего. Мин, Анубис, Дарк и Мару выстроились в боевой ряд: девушка, которая не умрёт, пока не захочет этого сама (правда, в атаке она была не то чтобы хороша – сжимала один из клинков Сапфировой армии, не особенно умея им пользоваться, но надеясь, что сможет хоть кого-то проткнуть), химерал, способный успешно сражаться, даже утыканный стрелами, боец в невероятно прочном костюме, на которого, вероятно, не подействует магия крови, и огромный медведь с толстой шкурой. Аксель тоже относился к ударной силе, разве что у него не было такой защиты, но зато была уникальная магия. Хараи приготовилась выкачивать из себя хоть всю кровь до капли – лишь бы сделать всё возможное для защиты друзей. Китара, Вилисана, Мартина и Игнис отступили чуть дальше. Некромантка решительно сжала в руке амулет, приготовившись управлять тремя призраками, выжимая из них всё, что возможно. Вилисана, сочтя ситуацию крайней, отложила на время принципы, взяв на вооружение гипноз: вдруг хоть на кого-то подействует. Мартина, пожалуй, напуганная больше всех и не способная сейчас провести слияние из-за слабости, просто отошла, сжимая в дрожащих руках опущенный арбалет – единственный целый, который остался от брошенных зомби. Арбалет был уже заряжен, сама девушка не смогла бы натянуть тетиву, но она сомневалась, что сможет выстрелить в кого-то, а если даже и сможет – что ей удастся попасть. Больше она думала о волшебстве – была готова делиться целительной силой с каждым из друзей. Ручеёк, которого девушка отправила подальше, не желая, чтобы он погибал вместе с ней, горестно кричал где-то в небе, но его никто не слышал. Игнис сражаться в ближнем бою не мог, да и управлять ему было некем, но он был готов подхватить любого из песчаников, стоит только ему умереть, и направить против своих. Вряд ли у остальных некромантов будет время, чтобы отвлекаться на это. Также в здоровой руке Игнис, как и Мин, держал один из оставшихся от Сапфировой армии клинков. Оружие бросать вместе с зомби было жалко – почти все арбалеты Рамал сломал, зато мечи остались целыми.

Ящеры перевалили через вершину и побежали вниз. Людей было сложно разглядеть, поэтому сложно было и понять, кто из них Рамал и присутствует ли он тут вообще. Может быть, это отряд одного из вольных посёлков вроде Второго Оазиса? Но почему же они так настырно преследуют Хараи и её спутников? Во Втором Оазисе вряд ли было столько верховых животных, а в других посёлках про маленький отряд вообще не знали.

Но потом Хараи разглядела Рамала. Он ехал первым, приостановил своего ящера, достигнув сравнительно плоского участка песка. Замедлили шаг следующие за ним магнахэды. Они спустились со склона все, выстроились в несколько рядов, Рамал что-то говорил им – вероятно, вспоминал и рассказывал, какие приёмы может применить против них враг. Аксель сжал зубы, сдерживаясь, чтобы не броситься вперёд прямо сейчас. Дарк крепко стиснул в кулаке белую костяную плеть. Хараи слышала, как стучит её сердце, быстро перекачивая в теле чародейскую кровь.

– Их почти полсотни… – прошептала Мин. Короткий меч в руке отчего-то стал очень тяжёлым.

– Самое время призвать какую-нибудь Смерть, – нервно хохотнул Дарк из-за своей непрозрачной чёрной маски.

Было непонятно, чего ждёт Рамал. Напутствие для своих он явно закончил. Хочет поговорить? Или просто пытается запугать, продемонстрировать перевес сил, который явно в его сторону? Рассерженная Китара махнула рукой, и три призрака, на которых разделился один изначальный, рванули вперёд. Она не велела им становиться материальными или наносить какой-нибудь особый вред – существа просто носились между рядов чародеев, завывая и тараща глаза. Это подействовало на ящеров – они запаниковали и стали порываться бежать куда-то, некоторые сбросили своих седоков. Друидов среди песчаников не было, успокоить ящеров никто не мог, поэтому пришлось спешиться. Бедные животные рванулись назад, вверх по насыпи, перевалили склон и исчезли.

– Да!.. – удовлетворённо протянула Китара и сжала руку в победный кулак.

– Ты молодец, – похвалила её напряжённая Вилисана.

– Отсюда не можешь никого достать? – поинтересовалась в свою очередь некромантка. Принцесса отрицательно помотала головой.

Дарк тоже не мог. Пока что они были слишком далеко, чтобы проверить, сработает ли непреложное правило «ма квелл».

«Нам ни за что не победить полсотни чародеев…» – в ужасе подумала Мартина и вдруг поняла, что она, возможно, видит всех своих друзей в последний раз. Зачем магнахэдам брать их в плен? Нет, они просто убьют всех и заберут Хараи. Девушка крепко сжала руки, одна из них сдавила арбалет, в ладонь другой впились отросшие ногти. Через возникшую вдруг на глазах пелену Мартина посмотрела на ребят, которые все стояли к ней спиной. Мару, друг детства, прекрасный человек и очень талантливый друид… Мин, такая чужая вначале и такая близкая потом… Дарк…

– Рфэ тэнц уфи Рамал джэнтк кфэбнэмцез эс джуджв, – сказал вдруг Фоташ, о котором почти все от волнения позабыли. Просто забыли – не рассчитывали на помощь, не предполагали удара в спину. Похоже, этот парень обладал незаменимым талантом телохранителя – делать так, что казалось, будто его нет. – Лфэлбев тве нэфре джэпвэдж уджэснем.

– Чёртов Фоташ… – Аксель развернулся. Дарк, сообразивший, что один из песчаников, которым он не доверяет, за его спиной, – тоже. – Что ты там бормочешь?..

– Что он сказал? – потребовал перевода Игнис. Хараи смотрела на чародея так, будто он высказал очередную кощунственную мысль, вроде «А давайте поклоняться Рамалу, начинаем немедля!». Краснолицый всё так же стоял, глядя на Рамала и его людей, но сейчас все отчётливо видели, как край его рта изгибается в улыбке.

– Что Рамал… – пролепетала Хараи. – Что он хотел сразиться с богом… и мы дадим ему такую возможность…

– С каким ещё… – начала Мин, с содроганием вспоминая существо, защитившее Дарка. Но не стала продолжать. Потому что заговорил Фоташ, внезапно перейдя на совершенно чистую, без акцента и лишних запинок, туманническо-солнечную речь.

– Смотрите, неверные, и восхищайтесь, – своим уверенным голосом проговорил он и тихо, но со значением, будто это было каким-то заклинанием, раскатисто добавил: – Тр-р-ресфалла.

Одновременно с этим чародей топнул ногой по песку – негромко, едва слышно, всего лишь чуть-чуть приподняв и снова опустив носок ступни, будто давил мелкое насекомое. Но этот стук как будто пробудил пустыню. Как будто нечто, спавшее глубоко под слоем жёлтых крупинок, почувствовало этот слабый импульс – и заворочалось. Песок под ногами задрожал, будто начиналось землетрясение. Мартина невольно вспомнила своё первое, почти удавшееся падение с горы, обвал, когда они с Акселем впервые наткнулись на новый ход в горах, и последующие обвалы, которые производил уже сам маг Земли. Сейчас происходило что-то другое. Не песок гневался, не он издавал этот странный звук, шедший откуда-то снизу. Это было как будто что-то… живое.

В тот самый момент, когда Мартина об этом подумала, ровно посередине, между отрядом Рамала и отрядом Хараи, взметнулся целый фонтан песка. А когда он осел, все увидели, кого призвал Фоташ. Это был огромный, не меньше витого учебного корпуса-башни, в котором жили юные друиды, красный кольчатый червь, издающий страшный рёв своей круглой, по размеру всей головы, пастью. Хотя как таковой головы у чудовища не было – просто червь заканчивался неким гигантским отверстием, в котором не было зубов, но оттого оно выглядело не менее страшным. Из тела у монстра торчали отростки – длинные щупальца, которые, наверное, и помогали ему передвигаться в толще песка.

Но самое главное во всём было то, что этой жуткой пастью существо сразу повернулось к отряду противника, хоть и возвышаясь над горсткой друзей Хараи чудовищной башней, но зато угрожая не им.

– Тухлый корень мне в глотку!!! – восторженно вопил Аксель, стараясь перекричать рёв монстра. – Если б я раньше знал, что вода – это Слёзы Тресфаллы, в жизни б её не пил!!!

Услышавший это Дарк непроизвольно сглотнул – пить слёзы этого червя было бы противно даже самому отъявленному некроманту.

– Это Тресфалла?! – Мин вытаращила на чудовище глаза. Это? Великое божество, которое дарит чародеям силы? Но как же она могла с ними говорить?! Чем?!

«Да», – беззвучно ответил ей Мифрил.

– Глаза… м… мне… в… – запинаясь, шевелил губами Игнис, жалея, что рядом нет блокнота. Правая-то рука уцелела, а значит, рисовать он сможет и дальше, и не отказался бы сделать это сейчас.

Это не могло продолжаться долго. Прекрасное священное божество песчаного народа, жуткий червь Тресфалла, ощутив первый укол острого орудия из крови, которое направил в неё Рамал, разгневалось и обратило свою пасть вниз – как раз на чародеев. И стремительно опустило её на песок, накрыв отряд собой, как длиннющим сачком. Чудище не остановилось – ударилось в поверхность и сразу же стало ввинчиваться в неё, уходить вниз, пропихивая бока между песчинками. Какое-то время острый хвост с некоторым количеством довольно мерзких отростков бился туда-сюда, грозя случайно достать зрителей, а потом втянулся в ход и засыпал его за собой.

Перед отрядом Хараи Фантасэды расстилался чистый жёлтый песок, на котором не стояло ни одного человека.

ГЛАВА 11. Раскалённый Город

Все были в некотором замешательстве. Вроде бы Фоташ всех спас, то есть он однозначно союзник. Но почему же он так снисходительно смотрит, будто все остальные рядом – полные дураки? И откуда он знает язык? И что он, чёрт бы его побрал, только что сотворил? Неужели сам вызвал этого мерзкого червя, которого все считают божеством песчаников и называют Тресфаллой?

– Колено тебе под зад, Фоташ! – что испытывает Аксель, было сложно понять, но нечто среднее между восторгом и гневом. – Ты понимаешь наш язык! Какого красного перца ведёшь себя как идиот?!

Фоташ усмехнулся и покачал головой. Видно, ожидал, когда все успокоятся, чтобы можно было нормально поговорить.

– И правда, как давно ты знаешь? – спросила Вилисана.

– Недавно, – телохранитель, вероятно, не хотел распространяться, но решил, что сейчас – как раз то время, когда стоит сделать перерыв в игре в молчуна. – Один мальчик в бою потерял много крови, и я посчитал, что он не заметит пропажу одной капли.

– Кр-расник… – бросил Игнис. Впрочем, без особой злости – каплю крови он отдал бы и сам ради полезного дела.

– Так чего молчал, дубина?! – Аксель подлетел к чародею, занёс руку, чтобы изо всех сил стукнуть по красному плечу, но потом решил, что это не Дарк, чтобы относиться к нему настолько по-дружески, и нахмурился. – Хорошо хоть, решил узнать язык, а то ни кабачка ж не понимал в хитросплетениях нашей магии.

– Я и сейчас не понимаю всего, – отозвался Фоташ. – Это мне не мешает. Я выучил язык, потому что…

– Почему? – спросила Китара, когда Фоташ сделал паузу.

– Захотел, – ответил телохранитель. Китара закатила глаза, хотя Фоташ почти не улыбался.

– Чего ж не попросил кровь у нас? – Дарк подошёл, провёл пальцем по чёрной маске, открывая лицо.

– Просить? – Фоташ приподнял брови и чуть насмешливо и откровенно посмотрел на Дарка. Пусть, пусть считают его надменным типом, который даже в хороших людях видит врагов. В конце концов, просить он и в самом деле не стал бы.

– Фоташ, так что это был за червь? – непосредственная Мин, впечатлённая красной тварью, подошла почти вплотную и ткнула магнахэда пальцем в плечо. – Что, на самом деле Тресфалла – просто жуткое существо, которое ест людей? И вся эта ваша легенда, а также кровь Фантасэды, – полная ерунда?

Хараи и Фоташ так посмотрели на девушку, что она смутилась и предпочла спрятаться за Игнисом.

– Конечно, нет, – ответил чародей. – Тресфалла – не безмозглая тварь, но она может быть любой в зависимости от дела, для которого я её вызываю. Сейчас мне нужно было уничтожить отряд, и она выбрала боевую форму.

– Ты убийца… – прошептала Мартина. Она не видела, как тела магнахэдов разлетаются на части, крошатся или сминаются, не видела их умоляющих взглядов. Они просто исчезли – и всё. Можно было забыть об этом и не думать, но девушка не могла не понимать, что они все умерли. Умерли окончательно, почти пятьдесят человек.

– Было бы лучше, если бы они убили нас? – Фоташ повернулся к друидке. Она молчала, глядя ему под ноги, и не отвечала, потому что понимала, что чародей прав. – Во всяком случае, вы никого не убивали. Я взял на себя смелость отвечать за все эти смерти сам.

Дарк хмыкнул. За себя он был готов отвечать самостоятельно, и ему не нужно было прятаться за каким-то песчаником. Но ведь Фоташ действительно сделал всю грязную работу, лишил жизни тех, с кем, возможно, долгое время работал вместе. А держится так, будто ничего не случилось. С какой-то стороны это заслуживало уважения.

– Но почему Рамал не призвал эту… это божество, когда напал на нас? – не понимала Китара. – Он ведь самый сильный магнахэд, Хараи говорила!

– Сильный, это правда, – кивнул Фоташ. – Но он использует доноров. Очень, очень давно. Путь к высшей магии для него наглухо закрыт.

– Так это ваша высшая магия?! – Мин выскочила из-за Игниса, глаза её опять загорелись любопытством. – Вызов Тресфаллы? Ничего себе! Так ты хороший!

Это простодушное заявление насмешило парня, однако Мин не обиделась. Она жаждала подробностей.

– Хороший? Я только что убил людей. Друиды никогда не будут считать меня хорошим. А если ты говоришь о том, что я отказался от запретной магии, – да, я это сделал. Но вовсе не потому, что добр. Я знал, что иначе мои возможности будут сильно ограничены. Я бы не смог выучить ваш язык. Не смог бы вызывать Тресфаллу. Я был бы ударной силой, бездумной и бесхитростной. Я был бы как Рамал. А ведь он мог достичь гораздо большего, если бы не свернул.

– Но почему ты решил, что лучше будет – не послушаться Рамала? – спросил Игнис. – Я так понял, что новаторов было очень много, и они вбивали в головы своих учеников гнусные идеи. Выходит, и тебе.

– Их не так много, как ты думаешь, – покачал головой Фоташ. – Есть и те, кто сохранил себя, но молчит, делая вид, что согласен с Рамалом. Если бы они пошли против него открыто, он бы уничтожил их.

– То есть их всё же не так много, чтобы победить? – уточнил черноволосый некромант.

– Да. Но они есть.

– Но почему ты всё время слушался его, Фоташ? – с горечью в голосе проговорила Хараи, глядя на телохранителя снизу вверх с досадой и даже почти с осуждением. – Ты мог рассказать мне о тех чародеях, что против идей Рамала. Ты мог бы… быть с ними, делать что-то для того, чтобы вернуть нормальную, правильную магию! А ты всегда был только рядом с Рамалом!

– Я был рядом с вами, о эсир, – Фоташ чуть склонил голову. – Не с Башней. Не с Рамалом. С Фантасэдой. Я не выбирал сторону, я просто выполнял свою работу.

– В этом с тобой не поспоришь… – проворчал Аксель. – Что ж, по крайней мере, эту работу ты выполнил хорошо…

На это Фоташ опять только хмыкнул.

Некроманты отправились исследовать место гибели маленького войска. Друиды не пошли, чтобы не чувствовать обволакивающего запаха крови и всеобъемлющего дыхания смерти. Хараи печально наблюдала за некромантами, осознавая, что только что потеряла почти полсотни своих подданных, какими бы они ни были. Фоташ тоже наблюдал, пытаясь понять, что они там ищут и зачем порой странно машут руками.

Вернулись некроманты очень довольные. Больше всех радовалась Китара – она продемонстрировала всем костяной кулон на тонкой цепочке, похожий на маятник, и сжала в кулаке. Мин радостно потёрла руки.

– Это вы там нашли? – скривился Аксель. – Зачем песчаникам костяные амулеты?

– Это папин, – пояснила Мин, улыбаясь. – Для… для чего?

– Для чего? – Вилисана поняла, что Мин просто оттягивает момент, и дала ей понять, что друиды сами не отгадают.

– Для содержания в нём духов! – девушка радостно оглядела отряд. – Видите – он белый? Значит, внутри кто-то сидит!

– Китара загнала своих призраков внутрь? – не понял Мару.

– Да нет же! – Мин помотала головой. – Духи – не призраки, они невидимы для всех, и для вас тоже, сюда можно помещать только духов!

– Так вы что же, нашли дух кого-то… из них? – осторожно спросила Мартина. Она перестала зацикливаться на чужих смертях, найдя для себя лазейку: радовалась, что успели спастись животные. И твёрдо решила звать их, чтобы привести в Раскалённый Город и не дать погибнуть здесь от голода и жажды. Может быть, на них и были навьючены мешки с кормом, но если ящеры заблудятся, содержимое мешков быстро закончится, а новой еды не будет. Ведь это ручные звери, они должны быть рядом с человеком.

– Не кого-то… – покачала головой Китара с такой многозначительной улыбкой, что впечатлился даже Фоташ.

– Дух Рамала? – догадался чародей и подошёл ближе.

– Да, – Китара посмотрела на песчаника. – Хочешь увидеть его?

Парень помолчал, потом с сожалением отошёл.

– Нет. Может, потом. Я ещё не привык.

– Ха-ха, теперь я знаю, чем тебя пугать! – обрадовался Аксель.

– Как же ты его будешь пугать призраком, если ты не некромант? – спросил Игнис.

– Ничего! Вон Дарка попрошу – разве он откажет?

Дарк принял обиженное выражение лица – да как он может отказать другу!

– Погодите, а как же остальные? – заволновался Мару. – Вы говорили, что некоторые духи не могут сами найти путь, и вы должны следить за тем, чтобы они ушли!

– Мы отпустили их, – успокоил его Дарк. – Всех. Кроме одного.

– А я могла бы поговорить с ним? – почти шёпотом спросила Хараи, не сводя глаз с белого амулета.

– Могла бы, – ответила Китара. – Ты хочешь сделать это сейчас? Позже дух начнёт забывать некоторые детали, забывать себя. Сейчас он расскажет тебе больше. Я готова помочь тебе услышать.

Хараи едва заметно кивнула, и они с Китарой удалились за ближайший песчаный склон. Фоташ увязался следом, стараясь соблюдать дистанцию, но не терять эсира из виду. Остальные расселись на песке для кратковременного отдыха, решив не вмешиваться в личные разговоры.

****

Одна проблема маленького отряда решилась, и теперь все силы были брошены на решение второй: достичь Раскалённого Города. Сил у ребят было мало, еды почти не осталось – разве что грызть орехи и сушёные ягоды из старых запасов, а некромантам иногда, когда друиды отворачивались, пожёвывать вяленое мясо. Настоев и кореньев тоже потратили достаточно. Хорошо хоть воды было вдоволь.

Первым делом Аксель начал ругаться, что прежде чем убивать врагов, нужно было отнять у них мешки с пищей. Мару покачал головой с видом «перестал быть друидом – но зачем же переставать быть сообразительным?». Аксель задумался, нахмурился, потом спросил, где Вилисана с Мартиной. Потом спросил, где Анубис, Мин и Дарк.

Оказалось, друзья придумали прекрасный план, как загнать ящеров. Вилисана и Мартина звали их к себе самыми добрыми из возможных голосов, а с трёх сторон жуткие монстры пугали зверей, и им не оставалось ничего другого, кроме как бежать к единственному лучу света.

Часть вьюков ящеры, конечно, растеряли, но и в оставшихся было достаточно человеческой еды. Первым делом друиды успокоили зверей, убедили их сбиться в стадо и спокойно стоять. Потом напомнили некромантам, чтобы не подходили, иначе несчастные рептилии опять побегут. И тогда уже весь отряд смог как следует подкрепиться.

Дальше ехать было существенно проще. Фоташ запрыгнул на одного из ящеров так, будто делал это с детства, да, возможно, так оно и было. Мару, Вилисана и Мартина тоже решили попробовать, и пусть они сели на таких странных животных впервые, но умение скакать на лошади, а также особый контакт со зверем-напарником позволили им быстро приноровиться к езде. Таким образом, плот Акселя стал легче сразу на четыре единицы груза. Хараи ездить верхом не умела, но она как раз и не придавала много веса. Аксель сказал, что теперь сможет везти всех так быстро, как им и не снилось, с лёгкостью обгонит ящеров и вообще будет двигаться круглые сутки. Дарк попросил друидов сообщить ему, если вдруг кто-то из диковинных зверей умрёт по дороге – он бы тоже хотел попробовать поездить на них. Получив в плечо метко запущенный кем-то камушек, парень остался доволен, и путешествие продолжилось.

Аксель немного переоценил себя. Плот ехал быстро, и действительно быстрее зверей, которые всё же немного вязли в песке даже своими привычными лапами. Но насчёт круглых суток он погорячился, поэтому на ночь остановились, как и обычно, и маг Земли сразу же завалился спать, утопившись в песок, который за последнее время полюбил даже больше, чем муравьёв.

И всё же путь стал гораздо веселее. Появились непредвиденные запасы пищи и воды, новые животные, которыми не переставали восхищаться Мару, Вилисана и Мартина, последняя – несмотря на то, что с холоднокровными отношения у неё всегда были не очень налажены. Аксель вёл себя более сдержанно, и это сначала казалось странным, но потом ребята решили, что у парня и так довольно впечатлений от своей новой магии, которую ещё раскрывать и изучать. Друидам положено восхищаться, когда они находят что-то интересное из разряда живых, Аксель же вполне может всё бросить и побежать смотреть на непонятный кусок горной породы. И пусть сам Аксель относился к этим заверениям с сомнением и утверждал, что считать его идиотом в пустыне – это значит как минимум быть засыпанными песком, Мин с Дарком не унимались.

Однажды утром, когда первой мыслью было не «Как же жарко!», не «Ох, опять куда-то идти...» и даже не «Хочу пить… есть… и пить…», а весёлое «Ну мы уже почти приехали!», отряд встревожился. Потому что Китара, в процессе потягивания случайно взглянувшая на Дарка, вдруг вскричала:

– О Блоки, что с тобой?!

Мартина, Игнис, Мару и Хараи – они были ближе, – тотчас подскочили к другу, чтобы по возможности оказать любую помощь.

– Всё в порядке, – недоуменно нахмурился Дарк, оглядывая всех по очереди. На него смотрели так, будто ожидали, что некромант скоро отдаст концы. – Эй, в чём дело?

– Дарк… – Мартина закусила губу. – У тебя… ты хорошо видишь?

– Прекрасно вижу! – колдун сердился. – У меня что, вместо глаз песок? Где Аксель…

– Да нет, при чём здесь… – Мартина помотала головой.

– У тебя глаза карие! – наконец вернув дар речи, вскричала Китара. – Карие, как у Акселя!

– Так где он?! – рыкнул Дарк. В отряде мага не было, значит, проснулся раньше и куда-то ушёл, скорее всего, на свою песочную тренировку.

– При чём здесь он? – удивилась Мин. – Это просто какая-то пустынная болезнь… наверное. У нас же не так? Игнис, у меня какие глаза?

– Голубые, – Игнис коснулся кончиками пальцев своей щеки и встревоженно спросил. – А у меня?

– Голубые, – кивнула Мин. – С нами всё хорошо. У Китары тоже. И у всех остальных…

– Цвет глаз не мог измениться сам, – сказал Мару.

– Это ясно, – Дарк продолжал искать виновника. Аксель куда-то запропастился, не было и Фоташа – но это неудивительно. И Вилисана скрывалась за барханами. Может быть, была вместе с Акселем. – Что вы так смотрите?!

– Да ничего, – Мартина пожала плечами, отодвигаясь, потому что желание понять, что у друга с глазами, чуть не заставило её клюнуть Дарка носом в щёку. – Просто интересно… Я никогда не видела, чтобы у туманника… такие глаза.

– Что, так красивее, да? – усмехнулся Дарк. – Лучше, чем те прозрачные пятна?

– Я так не говорила! – возмутилась Мартина.

– Дарк… – Мин подёргала парня за рукав. – Смотри…

Дарк посмотрел. И все посмотрели. С песчаного склона спускалась Вилисана. Страшно довольная и даже не пытающаяся скрыть эмоции, хотя обычно делала это.

Акселя с ней не было.

– Сан, это ты, что ли? – вдруг полным понимания голосом протянула Мартина. Вилисана подошла ближе, оценила обстановку и радостно кивнула. – Ну ты молодец! Как нас всех, а!..

– Она ещё и радуется, – проворчал Дарк.

– Да чего ты! – Мин хлопнула некроманта по плечу. – Всего лишь цвет, ничего больше не изменилось. Да и так неплохо!

– Так некрасиво! – понизив голос, с детским упрямством произнёс Дарк.

– Ой, оставь! Ты ещё сам не видел себя, а уже говоришь! – махнула рукой девушка. Потом спохватилась и быстро добавила. – Только глаза не выкалывай! Друиды этого не переживут.

Оказывается, Вилисана поразмыслила и пришла к выводу, что друзья давно друг над другом не потешались, и решила устроить маленькую шутку, а заодно и отомстить за Даркэрсиглэйтруда. Когда некромант заснул, она провела несколько хитрых манипуляций с его глазами, а утром постаралась быстренько уйти. Девушка уверила, что шутка не продержится долго – к вечеру уже сойдёт. На это Игнис, Мару, Китара, Хараи и Мартина заявили, что принцесса подшутила скорее над ними, потому что испугались-то они. Вилисана извинилась и пообещала на следующий вечер сделать всем свой фирменный бодрящий чай, потому что у неё как раз остался запас нужных листьев.

Очень долго смеялся Аксель, уверяя, что теперь они с Дарком братья, хотя одному глаза идут, а другому нет, и что Вилисана большой молодец, и что «ха-ха, ты теперь не первый красавчик Некроситета!». Дарк старательно хмурился. Обижаться он перестал тогда же, когда Вилисана всё рассказала, но он знал, что его недовольная рожа, выглядывающая из-под белого капюшона, некоторым кажется забавной, так что пусть друзья повеселятся.

А потом показался Город. Сначала вдалеке стало виднеться что-то вроде горной гряды, а по приближении ребята смогли разглядеть, что это не просто природное образование – ровная, высокая и тянущаяся далеко в стороны жёлтая стена. Туманники и солнечники удивились, ведь они думали, что Город будет похожим на крупные города их родины, то есть обнесённые стеной по периметру, но Хараи рассказала, что это и есть периметр, и что здесь живёт почти пятьсот тысяч человек, так что нечего удивляться, что стене не видно конца.

– Мы прибыли! – радовался Аксель, останавливая песчаную волну и рассыпая плот. – Пройдёмся немного пешком… ребята, – обратился он к песчаникам. – Если в нас полетят стрелы, вы же их остановите, да? Я могу немного расслабиться?

Оба красноволосых спутника кивнули, но расслабленными они не выглядели. Напротив, Фоташ стал как будто ещё более суровым и собранным, готовым к бою, а Хараи казалась настолько же испуганной, как и перед битвой с Рамалом.

Заразились их настроением и остальные. Дарк облачился в чёрный доспех, Анубис загородил собой Мин, Мартина пристроилась к Акселю, Китара подозвала ближе изначального призрака, а Вилисана постаралась держаться рядом с Мару, который почти полностью был покрыт своим сверхкожным покровом – кроме головы. Смотрелось это странно, особенно учитывая, что друид был в одной только длинной набедренной повязке, больше напоминающей кривую юбку с парой узлов, и белой тряпке, повязанной на голову. Зато покров был почти таким же крепким, как квадахитин: Игнис по просьбе Мару проверял это, сначала просто бросая в друида стрелы, а потом и атакуя из арбалета. Орудия оставляли только маленькие синячки на собственной коже Мару и крошечные уколы – не проблема для того, кто может излечить себя сам.

На стенах, как и всегда, стояли люди. Обычные солдаты и магнахэды, защитники Города от чудовищ и непрошенных гостей. Мин невольно представилось, как из песка вдруг выскакивает ужасная Тресфалла, и маги распахивают перед ней ворота, а потом, раскланиваясь, ведут в центр и угощают, а она, точнее, оно пожимает всем руки своими отвратительными красными отростками и кланяется в ответ.

– Что такое? – спросил Игнис, когда Мин скривилась и издала выражающий крайнюю неприязнь звук.

– Да так… я подумала, что не хотела бы быть магом крови. Точно, нет.

– Это довольно интересная магия… – задумался Игнис.

– Не-эт, только не магия крови! Даже друидом была бы – но это… бр-р-р!

– Что значит «даже»? – возмутилась Мартина, и дальше пошла дружеская девчоночья перепалка, из которой Игнис самоустранился.

– Джецнфудж дбэнтцем! – прогремел над пустыней голос. Это был чародей, держащий в руках кровавую форму – «рупор». Хараи сотворила точно такой же (друзья видели, что руки у неё немного дрожат), установила его возле своего рта и заговорила сама.

Друзья не понимали ни слова. Анубис молчал, вероятно, решив, что суть речи и так всем ясна. Но речь не была долгой – чародей перебил песчаницу, что-то грозно сказав, потом Хараи несмело уточнила, чародей вроде бы усмехнулся. Девушка стала задавать вопросы, маг на стене разозлился… слушатели только и могли, что угадывать эмоции, и ещё радоваться, что в них не стреляют, хотя явно могут.

Фоташ усмехнулся. И именно это послужило сигналом для Акселя, который стоял как раз рядом с ним. Парень заехал локтём в бок Фоташа и посмотрел на него из-под бровей.

– Переводи давай! Сам бы мог догадаться…

Телохранитель усмехнулся ещё раз, даже не подумав отреагировать на весьма ощутимый удар.

– Они не верят, что с нами эсир Хараи. Считают, что мы – люди Рамала, а вы, – песчаник повёл рукой, указывая на солнечников и туманников, – его злые союзники. Они видят Анубиса и считают, что он – прирученное чудовище. Ещё они не понимают, почему с нами так много ящеров без ездоков. В историю о смерти Рамала не верят абсолютно.

– Погоди… – Китара подняла ладонь. – Ты говоришь, что… нас считают приспешниками Рамала – и потому не пускают в Город?!

Фоташ кивнул, прикрыв глаза.

– Так что же, у них там случился переворот? – у Мин загорелись глаза. – Хорошие маги победили, доноры отменены… но тогда они должны знать, что Хараи где-то вне стен!

– Они знают, – объяснил Фоташ. – Но не верят, что она могла сбежать от Рамала.

В этот момент беседующие чародеи замолчали. Ребята посмотрели на смуглую подругу – девушка выглядела невероятно счастливой, как будто все чудовища в пустыне умерли, угроза исчезла, и стену снесли в знак освобождения.

– Что?! – встревоженно подалась к ней Мартина. – Что они сказали?

– Как только Рамал уехал, обострились разногласия в Башне, – начала Хараи, причём с таким видом, словно не о борьбе магов говорит, а о рождении собственного наследника. – Магнахэдов в городе осталось мало, почти все они уехали к горам. А в основном именно магнахэды были… как вы говорите… ма квелл. Те, кто остался в Городе, не желали использовать доноров, и они установили новый порядок. Выбрали другого министра, – Мин поморщилась. – Подумать только, даже не нужно ничего делать! Они сами… а я боялась, что придётся что-то объяснять, но наши чародеи замечательные, они прекрасно чувствуют эту грань! – Хараи прямо лучилась счастьем. – Теперь нужно только доказать им, что мы – из тех, кто пользуется своей кровью!

– Всего то, – пробормотал Игнис.

– Пусть Фоташ и Хараи что-нибудь покричат на нашем языке! – предложил Аксель. – И чародеи поймут, что они за них, ведь смогли выучить язык!

– Э… Аксель, – Мин тронула его за плечо и помотала головой. – Они подумают, что Фоташ и Хараи сошли с ума. Два несущих околесицу песчаника их точно не убедят. В Городе же нет никого, кто понял бы, что это вообще – язык.

– Пусть они нас впустят! – нахмурился Дарк. – И мы им всё докажем!

– Они не хотят подпускать нас близко, – покачала головой песчаница. – Потому что вблизи магия крови сильнее.

– Но мы не… – начал было Мару, но Хараи не дала договорить.

– А вас они вообще не желают видеть в Городе, – сказала она с сожалением. – Но возжелают, когда поймут, кого вы им привели!

– Да как они поймут? – Дарк помотал головой. – Тебя нужно подпустить к какому-то алтарю, ты сама говорила, чтобы капнуть туда кровью. Но тебя не впустят в Город! Как они вообще собираются тогда найти Фантасэду?

– Верно, этого не проверить… – Вилисана задумчиво тронула лоб. – Даже если бы вы были сторонниками Рамала, на вас обоих, – она посмотрела на Хараи и Фоташа, – всё равно подействовала бы их магия крови, ведь они не подпадают под этот закон о запретной магии… так что это ни о чём им не скажет…

– А если среди них есть хоть один? – оживился Аксель. – Не может же быть, чтобы не осталось! Злодей, который решил измениться. Он может попробовать…

– Ты хочешь, чтобы Хараи кто-то атаковал? – нахмурилась Мин.

– Почему Хараи? Его! – Аксель торжествующе указа на Фоташа, чуть не пробив ему пальцем щёку. – Пусть запустит в него стрелой и посмотрит!

– А заодно запустит и что-нибудь в нас, – Китара нервно оглянулась – на стене всё так же стояли люди, и с каждой минутой, как казалось некромантке, они становились всё недовольнее и недовольнее. – Не получится, мы не можем просто так встать перед ними, распахнув руки: проверяйте!..

– Мы и не будем, – Хараи просто лучилась радостью. Фоташ тоже улыбался – с непонятным торжеством.

– Кажется, я понял… – Игнис прищурился. – Если Фоташ призовёт Тресфаллу, все сразу поймут, что он свой, потому что это высшая магия, которая доступна только тем, кто избрал верный путь…

Фоташ странно посмотрел на некроманта, но промолчал.

– Нужно просто показать им дух Рамала! – предложила Мартина. – И пусть он расскажет им правду!

– Дух может быть только рядом с амулетом, – покачала головой Китара. – Тогда нужно, чтобы кто-нибудь из них спустился сюда.

– Э… а куда она идёт? – вдруг спросил Аксель. Беседующие отвлеклись наконец от чрезвычайно важного обсуждения и увидели, что Хараи идёт к воротам. Вероятно, девушка давно придумала способ, который поможет ей убедить своих подданных в том, что она – эсир. «Или она знает, где тайный ход», – подумал Дарк, но потом отверг эту идею: даже если так, войти им не дадут – сотни глаз караулят сверху.

Мин хотела пойти за Хараи, чтобы спросить, не нужна ли ей помощь, но почувствовала, что её кто-то схватил за руку. Не грубо, но крепко. Она развернулась. Схвативший её Фоташ отрицательно покачал головой. Мару, увидев это, тоже бросил затею идти следом за Хараи. Но волноваться не прекратил.

– А если они выстрелят? – беспокойно спросил он в воздух, потом развернулся к красноволосому телохранителю. – Они могут попасть в неё! Ты должен быть рядом с ней!

– Она сильнее, чем ты думаешь, – ответил Фоташ. – А я смогу закрыть её от стрел и отсюда.

Маленькая песчаница не стала подходить вплотную к стене – она и от друзей-то отошла недалеко, шагов на двадцать. И опустилась перед Городом на одно колено.

– Она что, кланяется им? – у Акселя был ошарашенный вид. – Просто упадёт на колени – и ей поверят? Да ну, это…

– Аксель!.. – Мин вцепилась в широкий локоть друга, и тот, невольно глянув в глаза некромантки, увидел в них знакомое выражение – именно с таким Мин смотрела обычно на диковинные уродства (жуткого ездового паука, к примеру, или трупы не виданных раньше зверей). А ещё тогда, когда видела что-то чудесное впервые – например, когда Аксель проделывал один из тоннелей, взгляд девушки был таким, будто парень открыл ей какую-то важную колдовскую истину.

А когда он посмотрел в ту же сторону, сразу увидел кровь. Хараи всё так же сидела, упёршись одним коленом и пальцами рук в песок, тяжёлые, как металлические цепочки, волосы свешивались вниз, скрывая лицо и открывая спину. И прямо из спины, из верхней её части, что не была закрыта тканью, вырывались облачка крови и взметались вверх, как горячий пар из залитого водой костра. На глазах у всех эта кровь собиралась в тонкие линии, которые скручивались, сплетались друг с другом, создавали фигуру за фигурой, и эти фигуры сливались вместе. Крови было много, форма над Хараи росла и уже стала по размеру едва ли не больше, чем сама чародейка. Но это не выглядело угрожающе, не было похоже на мощное атакующее орудие или вообще на что-то, что может нанести вред. Напротив, форма была очень красива, она искрилась и переливалась в лучах солнца, не давая отвести глаз.

Потому что это были крылья. Прекрасные, тонкие и хрупкие на вид крылья из собственной крови. Аксель, часто работающий с крыльями насекомых, решил, что больше всего это похоже на крылья иглистой лесной бабочки, но всё же они имели несколько отличий, с которыми можно было ознакомиться и позже.

– Какая красота… – прошептала заворожённая Вилисана. – Теперь я понимаю, как ей удалось сбежать от Рамала…

– Я просто дал ей отойти подальше, – ответил Фоташ, в его голосе явственно слышалась улыбка. – А Рамалу сказал, что боялся повредить крылья, когда она была на высоте. Она перешла горы сверху.

– Так она что же, действительно может ле… – ошеломлённая Мартина не договорила, потому что Хараи взмахнула своими огромными крыльями – и взлетела. Как птица. Или как бабочка. Мартина вдохнула воздух и забыла выдохнуть, а потом поняла, что ещё немного – и она расплачется от созерцания такого совершенства. Сама девушка всегда мечтала уметь превращаться в птицу, открыть в себе такую же магию друидов, как у Мару, только быть крылатой и летать. А Хараи… она действительно умела. Она поднималась на невиданную высоту, стремилась ввысь, вдоль стены, и наконец приземлилась на самый край. Стражники, что стояли там, расступились и исчезли из виду.

– Они не станут её атаковать? – спросил Мару, тоже впечатлённый видом подруги, но не перестающий беспокоиться.

– Конечно, нет, – успокоил его Фоташ. – Это же высшая магия. Даже не будь она эсиром, её стали бы беречь не меньше.

****

В крылатой девушке Хараи Фантасэду узнали гораздо раньше, чем пришлось капать кровью на алтарь. Пришли люди из дворца, учителя, слуги, телохранители – коллеги Фоташа. Они подтвердили, что перед ними – эсир, Голос Тресфаллы, и мгновенно склонились в поклоне, хотя до Прихода Тресфаллы ещё оставалось время и формально девушка править не могла.

Но она и не собиралась. Она хотела отдохнуть, наесться, принять ванну и как следует выспаться. Ей даже не пришлось высказывать своё желание вслух, ведь оно было понятно и так, по её виду – исхудавшая, присыпанная песком, с потускневшими волосами, едва переставляющая ноги. Правда, нужно было объяснить насчёт друзей, но, оказывается, слуги поняли сразу: эти загорные люди спасли эсира, будущее песчаников. Так что кто бы они ни были – жуткие твари с головой шакала, страшные тощие личности в чёрной одежде и без лица или прозрачные куски тумана – всех нужно обеспечить заботой. К ним, может, и старались не приближаться, но их не боялись.

Когда отряд шёл по Городу, устало, но с интересом оглядываясь вокруг, рассматривая необычные конструкции домов и краснокожих людей, Игнис остановился возле одной из стен и приложил к ней пальцы.

И тут же отдёрнул, не сдержав болезненный возглас:

– Чёрт! Теперь понимаю, что он не просто так называется Раскалённым… да на стенах жарить можно!

– Эй! – Дарк помахал другу. – Игнис, осторожнее, рука у тебя последняя!

Игнис задумчиво посмотрел на тощего колдуна.

– Зэ'с элфэбк, – предположил Фоташ, глянув на Дарка оценивающе, и когда Игнис вопросительно приподнял свою острую бровь, миролюбиво перевёл. – Я бы ему врезал.

– Ты бы – и не сдержался? – удивился Игнис.

– Будь я тобой, – уточнил Фоташ.

– Будь ты мной, – усмехнулся парень, не собираясь спорить, кто из них изначально сдержаннее, ведь некроманты всегда славились своей невозмутимостью, – ты бы знал, что можешь получить в ответ.

Фоташ несколько секунд думал. Потом предложил:

– Один час в зале. Я покажу тебе, как не получить никакого ответа. Для этого даже не нужно две руки.

И продолжил свой путь. Игнис посмотрел на ухмыляющегося Дарка и выразительно провёл большим пальцем по горлу. Потом, для пущей убедительности, указал двумя пальцами на оба своих глаза, а потом, опустив руку ниже, на ноздри.

Засыпали все, очень довольные собой и друг другом. Потихоньку начиная всерьёз осознавать, что путь позади, миссия выполнена и Хараи живой и здоровой доставлена домой. Что не нужно больше экономить воду, еду, что проходящие мимо чародеи – не враги, а просто песчаники с магическим даром. И самое главное – что теперь у солнечников и туманников появился новый союзник!

Следующий день выдался насыщенным. Мин прихватила Анубиса, и они отправились изучать Город и говорить всем подряд «плэфсдекнт», что означало «здравствуйте» (к Анубису последнее, конечно, не относилось). Правда, у Мин постоянно выходило то «плэсдэкт», то «плэфснэт», но люди всё равно её понимали. Игнис где-то пропадал, и поговаривали, что его видели в компании хмурого Фоташа. Дарк пристал к одному из чародеев, выпытывая тонкости магии. Бедняга уже через полчаса пожалел, что согласился выучить язык странных гостей и пообещал помогать им осваиваться на новом месте. Правда, мужчина не знал, что ему ещё повезло: если бы ему в качестве собеседника достался Игнис, после беседы с ним чародей мог вообще засомневаться в том, что что-то понимает в собственной магии. Китара же обеспечивала министрам и ещё нескольким важным лицам Города беседу с Рамалом – нужно было поддерживать его образ с помощью силы, иначе люди не смогли бы увидеть и услышать духа.

Что касается друидов, то они, конечно, занялись тем, к чему толкала их специализация. Мару отправился в дворцовый сад изучать новые растительные формы жизни, Вилисана попросила отвести её в загон к ящерам, а заодно показать других зверей, если они есть в Городе, Мартина же отправилась в лазарет, чтобы не терять время зря и помочь самым тяжёлым больным.

Аксель пообещал, что не станет рушить каменных строений, и пошёл гулять по Городу сам. Кое-где даже помог строителями передвинуть пару глыб, легко объяснившись с песчаниками с помощью жестов. Сначала, конечно, люди удивились, когда увидели его, ведь не каждый житель огромного Города сразу в деталях узнал о том, что произошло вчера. Но всем гостям – даже Анубису – выдали специальные браслеты, созданные магами крови. На них был знак Героя, а такой давался лишь тем, кто многократно и успешно защищал Город от монстров, спас множество людей или совершил чудесное открытие, изменившее жизнь песчаников к лучшему.

Или тем, кто, рискуя своими жизнями, оберегал Фантасэду.

Конечно же, нельзя было не остаться на День и Ночь Прихода – самый яркий и незабываемый праздник Раскалённого Города. Отправляться в обратный путь было решено уже после того, как Хараи воссядет на свой законный трон. В сопровождении магнахэдов, на ящерах, с полными котомками запасов. А пока что нужно было потратить вечер на приготовления.

В мужской компании царило спокойствие. Ни кофе, ни чая у песчаников не было, но они заваривали какой-то интересный корень, который расслаблял и настраивал на задумчивый лад. Может быть, привычные к напитку горожане и настраивались, как надо. Некромантов, например, унесло в далёкие дебри разума. Дарк каждые пять минут начинал уверять друзей, что непременно будет маскарад, а раз так, он может совершенно спокойно выйти на улицы в мехорской голове, потому что все будут в масках, все наденут чьи-нибудь головы, может быть, кто-то тоже придёт в мехорской, это было бы занимательно. Игнис же, и без того склонный к рассуждениям, нёс какую-то околесицу, которую никто не слушал, а потом очень быстро заснул. Мару справлялся гораздо лучше – вероятно, лишние вещества не воспринимались его телом так остро из-за того, что он был друидом, так что парень делился с Акселем тем, что увидел в дворцовом саду. Маг Земли сидел почти без движения, хмурился, щурился, поджимал губы и бормотал «вот ты как!» или «вот так, значит!», наблюдая за сражающимися на его ладони крошечными каменными человечками, потом задавал Мару вполне уместный вопрос по теме, показывая, что слушает и не пропустил ни слова, а потом опять начинал бормотать.

В комнате девушек было веселее. Насчёт напитка их предупредила Хараи, поэтому в покои принесли сок и обычную воду. А ещё притащили ворох модных в Раскалённом Городе нарядов – и туманницы, и солнечницы решили, что оденутся так, как это принято у песчаников.

– …чёрную, вон ту чёрную дай! – Мин требовательно вытянула руку с растопыренными пальцами к Китаре, которая как раз, достав из общей кучи и подняв перед лицом, скептически рассматривала обычные чёрные штаны.

– Ты и так постоянно ходишь в чёрном, в чём тогда интерес? – покачала головой Китара, но штаны отдала.

– Именно в этом! Я же выбираю местную одежду – но не изменяю своим цветам! И вообще, я не только в чёрном хожу! Я люблю фиолетовый, и… о, Хараи, Хараи, дай мне эту штуку!!! – на этот раз некромантка почти подпрыгивала, поэтому песчаница поспешно отдала нечто длинное и розовое, чтобы не нервировать подругу. – Всё, я буду в этом! И на голову что-нибудь розовое, и на ноги! Хараи, у вас есть розовые туфли? Да-а, с белыми цветами даже лучше! Неси!

– Леди-телохранитель тебя сейчас уничтожит, – хихикнула Мартина, указывая на суровую невысокую песчаницу с двумя длинными косами, стоящую у выхода из покоев. С другой стороны двери стоял Анубис и сверлил её взглядом, чародейка в ответ делала то же самое.

– Разве статус Героев не позволяет нам помыкать эсиро... м!.. – весело спросила Мин, и на последнем слове Вилисана зажала ей рот рукой.

– Не говори таких вещей! – попросила она. – Герои, друзья, всё равно – она будет тут править, и она не должна создавать впечатление, что может подчиняться.

– Это же просто просьба! – протянула Мин.

– Просто осторожнее, – Вилисана улыбнулась.

– Тогда давай ты будешь просить! – просияла Мин. – Ты принцесса, они знают!

– Я без свиты, – светловолосая друидка пожала плечами.

– Мы твоя свита! – торжественно заявила Мартина. – Вот смотри: Аксель, Дарк и Анубис – личные телохранители, я и Мару – твои лекари, Китара – фрейлина, которая помогает выбирать наряды, Игнис – преподаватель каких-нибудь скучных наук…

– А Мин? – это было интересно уже всем.

– А Мин ты возишь с собой для веселья! – закончила девушка.

– Эй, я шут, что ли?! – возмутилась некромантка. – Чего вы смеётесь?..

Вернулась Хараи, за ней вошли служанки с сундучками, в которых лежали разнообразные туфли. Девушки принялись копошиться уже там – наряды почти все уже выбрали, оставались обувь, украшения и головные уборы. Правда, с туфлями некроманткам пришлось туговато, особенно Китаре. Её узкие и достаточно длинные ступни или не влезали в обувь, или ездили в ней из стороны в сторону, так что пришлось срочно вызывать мастера. Повезло, что обувь была не такой, как в туманном краю, а мягкой, почти тканевой, и переделать её было проще.

– Хараи, а если бы тебя охранял сейчас мужчина, он бы не вошёл в покои? – поинтересовалась Вилисана. – У меня, например, никто войти не мог, если я не звала, и стража стояла снаружи. А у вас тут и дверей нет, только занавески…

– Конечно, именно поэтому выбрали женщину, – кивнула песчаница. – И, похоже, она очень злится на Анубиса за то, что он наблюдает, как переодеваются девушки.

– Она разве не знает, что он мёртвый? – спросила Мин.

– Даже если сказать, всё равно не поверит, – покачала головой Хараи. – Видит перед собой полуголое мужское тело. Даже если голова шакалья, остальное-то всё как у людей.

– Да, мужское… – вспомнила Мартина один пикантный момент из прошлого.

– Но я позволила, – продолжала Хараи. – А значит, его нельзя прогнать.

– То есть если бы ты позволила охранять себя Фоташу, то остался бы он? – спросила Китара. – Ты же имеешь право решать, и если тебе предлагают женщину, можешь от неё отказаться?

– Право, – Хараи невесело усмехнулась. – Завтра я стану настоящим эсиром, у меня не будет никаких вопросов о правах. У меня будет только власть.

– Хм… но… – Вилисана задумалась. – А если Фантасэда окажется безумцем и начнёт всех убивать направо и налево? Неужели люди будут восхвалять его и тогда?

– Такое было однажды, – вспомнила песчаница. – Я знаю из истории. Не то чтобы он был безумен, но он был очень жесток и спокойно убивал тех, кто был ему неугоден.

– И что с ним случилось? – Мартина отложила пару коричневых туфелек с витым золотым узором.

– Ну, тогда в городе была ещё одна Фантасэда – его дочь. И люди выбрали её. Ведь голос Тресфаллы может быть только в одном из правящего рода.

– А если братья? – спросила Мин. – Как выбрать, кому из них быть эсиром?

– Больше одного ребёнка у Фантасэды не родится, – Хараи покачала головой. – Правит отец, потом, когда его сын достигает возраста двухсот лун, голос Тресфаллы переходит к нему. Такое правило.

– А у того… злого эсира, дочь была младше двухсот? И её всё равно выбрали? – уточнила Вилисана.

– Да, она была маленькой девочкой. Хотя… – песчаница задумалась. – Я слышала и такую версию, что у него не было дочери. Но в Городе тогда был высший маг, способный призвать Тресфаллу. И она явилась для того, чтобы дать совет. Может быть, лишила того эсира прав, наделила ими кого-то другого… точно никто не знает.

– Вот ужас… – выдохнула Мин. – А для беседы она приходит не в том облике, который… ну… в нормальном?

– Это мог бы сказать нам только тот древний маг… – у Хараи сделалось грустное лицо.

– А если у эсира не будет детей? – Мартина склонила голову к плечу. – Его ведь не могут заставить их иметь?

– Всегда есть, – пожала плечами Хараи. – Может быть, все эсиры всегда понимали свою роль и относились к ней ответственно. А Сехат Фантасэда… тот жестокий… может, он и отказался, и тогда Тресфалла решила его заменить. Но кто может сказать наверняка?

– Думаю, Фоташ мог бы, – тихо предположила Китара. – Он мог бы спросить.

– Фоташ придёт завтра на праздник? – поинтересовалась Мартина. – Будет тебя сопровождать?

– Нет, – Хараи поникла. – Не придёт…

– Но… почему? – удивилась Мин. Она привыкла, что Фоташ постоянно рядом с Хараи, и тот факт, что Фантасэду охраняет женщина, её вначале поразил.

– Он ушёл… – тяжело вздохнула песчаница.

– То есть – ушёл? – Вилисана расширила глаза.

– Ушёл, – ещё тише ответила Хараи. – За стену, в бескрайние пески. Ещё вчера. Сказал… сказал, что «передал меня в надёжные руки», – она усмехнулась, но это получилось больше похоже на всхлип. – Подумать только… я боялась Рамала, я считала его почти всемогущим… а самый сильный магнахэд в мире всё время был рядом со мной, только протянуть руку…

Девушки молчали, сочувственно глядя на песчаницу.

– Наверное, я никогда не смогу его понять, – решительно помотала головой Хараи. – Какие у него цели, что он ищет в жизни? Нет, никогда…

Весь следующий день Город гулял, все отмечали Приход Тресфаллы в тело Хараи – больше символическая процедура, но чрезвычайно важная. Все были веселы, улыбались друг другу, на Анубиса нацепили уйму цветочных венков, а одна смелая женщина даже пригласила его на танец, который устроили вечером на площади. Танцевали и Мин с Игнисом – оба делали это неважно, наступали друг другу на ноги и смешили этим самих себя и окружающих. Танцевала Китара – выбирала тех, что повыше, и кружилась с ними под музыку, не зная нужных движений, но прекрасно ловя ритм и интуитивно угадывая, куда шагнуть или развернуться. Вилисана с Акселем постоянно расходились в стороны в толпе, но каждый раз сталкивались опять, расходились – и снова сталкивались. Танцевали Мару с Хараи – на небольшом возвышении, окружённом четырьмя воинами и шестью магнахэдами-телохранителями.

Мартина, немного уставшая от радостного скаканья в компании темнолицых белозубых людей, сидела на скамье и наблюдала за эсиром и её новым другом. Мару смотрел в розовые глаза так, как никогда ещё ни на кого не смотрел, и Мартина, знающая своего лучшего друга с самого детства, прекрасно расшифровывала этот взгляд.

Рядом с ней кто-то присел. Девушка не обратила внимания – пока она отдыхала, её соседи сменились раз десять, и каждый раз проверять, кто они, было уже не интересно.

– Тебе очень идёт эта причёска, – сказал Дарк, и только тогда Мартина повернулась. Улыбнулась. Сегодняшний Дарк ей тоже нравился. На нём была свободная белая рубашка с отделкой тонким бордовым шнуром, широкие светлые штаны, из-за которых ноги не так походили на соломины, и чёрные туфли с какой-то бордовой вязью. А самое главное, конечно, – белый тюрбан (этому названию научила ребят Хараи, и тогда же все поняли, что Игнис вышел в поход не с полотенцем, повязанным на голову, а в национальном головном уборе песчаников), который скрывал и лысину, и паучий рисунок на ней.

Мартина старалась сочетать красное с жёлтым – и сохранить любимый цвет, и подключить местный. Коричневые туфли с золотым узором, длинная красная юбка из нескольких прямоугольных лоскутков, которая развевалась от ветра, и жёлтое приспособление сверху. С точки зрения друидки, это был просто длинный тонкий шарф, который хитрым образом обернули вокруг груди и плеч, прикрыв всё важное, но при этом оставив обнажённым всё остальное. Из украшений на девушке были только два красных широких браслета, на которых были выбиты чёрные витиеватые узоры. А волосы она подняла вверх и закрепила тоненькими живыми веточками со светло-жёлтыми цветами – волшебство расположило веточки так, чтобы они удерживали волосы, а цветы продолжали цвести. Не то чтобы Дарк оценил именно этот хитрый ход или выбор цветов. Просто он вдруг увидел, что шея у Мартины пусть и не такая, как у Китары, но довольно тонкая и изящная, и это стало для него приятным открытием.

– А тебе идёт белый, – улыбнулась Мартина. – Особенно после пустыни. Ты стал почти смуглым!

– Наверное, если бы у меня за время путешествия ещё и волосы отросли, я бы даже приз какой-нибудь получил? – прищурился Дарк.

– Вечно ты выгоду ищешь, – Мартина опять радостно посмотрела на Мару и Хараи. – Кстати, родной цвет глаз тебе идёт гораздо больше!

Дарк склонил голову, пряча улыбку. Потом развернулся туда же, куда друидка, и теперь они оба наблюдали за эсиром и её партнёром по танцу.

– Мартина… – осторожно начал Дарк.

– Что? – девушка была захвачена праздником, поэтому в голову не лезли мысли о том, что некромант, возможно, пришёл с серьёзным разговором, и что у него какой-то подозрительный голос.

– Вот скажи… ты бы хотела, чтобы у твоего ребёнка был магический дар?

Вопрос всё-таки немного выбил Мартину из колеи, и она удивлённо развернулась.

– Не знаю… я не думала об этом, – она пожала плечами, улыбнулась опять. – Хотя маленький друидик… было бы прекрасно, конечно.

– А если родится без дара? Ты… расстроишься? – Дарк глядел куда-то в толпу и периодически – на стену дальнего дома.

– Ещё чего не хватало! – возмутилась Мартина, посмотрев на колдуна в упор. – Это же мой маленький человечек, я буду любить его, каким бы он ни был! Друид, не друид, какая разница!

– А если… – Дарк выждал, пока Мартина вернётся к созерцанию танцующих, и продолжил, украдкой на неё поглядывая. – Родится… с даром некроманта?

Девушка не отвечала, и Дарк решил, что лучше ему, наверное, уйти. Но оказалось, что она просто думала, представляя варианты.

– Я не смогу за ним следить так, как надо, конечно, – она пожала плечами. – Придётся покупать амулеты – у вас же они тоже есть, для новорождённых без контроля силы? И искать куратора. Но… мой сын, или дочка. Разве имеет значение, какая у них сила и есть ли она вообще?

Дарк кивнул, довольный, что Мартина отвечает на вопросы, а не возмущается и спихивает его с лавки. Но тут как раз Мартина и возмутилась.

– И вообще, что за вопросы? Какой ещё дар некроманта, Дарк? Ты о чём говоришь?! – друидка решительно помотала головой, потом серьёзно посмотрела на парня и схватила его за руки. – Так. Надо выветрить эти мысли из твоей головы.

– Что ты… куда ты меня тащишь? – заволновался Дарк, вынужденно сползая со скамьи.

– Мы идём танцевать. Цыц! Я сказала, идём, и не надо выдумывать про больную ногу! Хватит прихрамывать! О ужас, страшная пухлая друидка обижает беззащитное саженное чудовище! Ой, Анубис!.. Прости, это я не о тебе… Дарк, стоять!!! Кого ты пытаешься обмануть? Вот уж не поверю, что ты расплачешься из-за «чудовища»… прекрати дёргать губой! Так, всё... повторяй за мной, делаешь шаг вбок… вбок, Дарк, а не на мою ногу! О Древо, похоже, хромать будем мы оба…

ЭПИЛОГ

Друзья из маленького сплочённого отряда веселились, позабыв на время обо всех невзгодах, об угрозе, нависающей над их родными краями. Они просто отдыхали после долгого путешествия, вспомнив наконец, что они всё ещё юные ученики, с какой-то стороны – дети, и имеют полное право подурачиться.

И правильно делали. Потому что угроза исчезла сама собой.

Ребята не знали, что в армии Рамала, оставшейся без предводителя, начались распри. Не знали, что магнахэды чуть не передрались, не сойдясь в вопросах: где сейчас Рамал и почему он так долго не возвращается, стоит ли выбрать нового предводителя, стоит ли плюнуть и вернуться обратно в Раскалённый Город. Не знали, что рассредоточенная на множество отрядов вдоль восточного хребта армия начала собираться в одну снова, и эта одна оказалась как раз по жаркую сторону Хребтов Руганца.

Ребята не были там, когда вдруг задрожала земля, и необычайно высокий чёрный заслон, отвесный и очень ровный, который все называли хребтом, раскололся посередине, оставив людям извилистую, похожу на молнию щель шириной в десяток саженей.

Они не видели, какое лицо было у мистера Афира, когда после оседания пыли он разглядел за щелью вражескую армию краснокожих людей. Впрочем, похожие лица были и у Шцера, который вместе с Афиром вернулся от Истока, чтобы вновь занять пост главы Ордена Аркатуса, и у Такадо Макриатуша, и у многих других туманников. Да и лица песчаников были такими же растерянными. Возможно, если бы их увидели юные ученики, они бы долго смеялись.

Не видели, конечно, друзья эсира и того, как перед армией туманников появилась подставная Фантасэда, которую крепко держал за горло один из самых страшных воинов (его долго выбирали Афир с Такадо, и так же долго готовили к своей роли). И как армия песчаников выставила посла, а некроманты старательно били себя ладонями по лбу, потому что никто из них не знал языка. Как послали гонца за Саудом, как гонец с песчаником неслись назад, ожидая найти возле раскола только останки обеих армий… а нашли мирно переговаривающихся врагов, которые перестали быть врагами. Ведь из-за большого волнения все просто позабыли, что нужна лишь капля крови туманника или солнечника, и искусный чародей выучит язык…

Не слышали они и серьёзной беседы о донорах, которая была неизбежна, ведь принимающая сторона не могла не заметить, что часть людей находится в очевидной неволе. Не видели кратковременных потасовок, случившихся на этой почве, одну из них – между самим Афиром и довольно опытным магнахэдом, причём без всякого применения магии.

Может быть, с большим интересом ребята понаблюдали бы за юным Раскелем, который, увидев ящеров, чуть не лопнул от счастья, ведь он любил змей и им подобных больше всех живых существ. Как друид гонялся за ними, а потом они постоянно преследовали его… и как один из песчаников демонстрировал своё умение выманивать змею из горшка при помощи игры на флейте, а Раскель показал, как без всякой флейты просит змей завязываться чуть ли не в бантики – и они завязываются…

Друзья не видели, как песчаники шарахались от зомби и химералов. Как туманники обходили стороной чародеев, чтобы те не вытянули их кровь. Как один из юных симпатичных магнахэдов попробовал заигрывать с мистрой Каной и схлопотал дважды – сначала по уху, рукой её скелета-охранника, и потом морально, когда узнал, что ей пятьдесят четыре года. Как Афир, Шцер, ещё несколько высших некромантов и четверо магнахэдов отмечали в центральном шатре День победы над предрассудками, а Кфар и прочие, вернувшиеся от Истока чуть позже, обиделись, что веселье началось без них. Как народы делились историями, слухами, знаниями, боевыми навыками, рецептами, как хихикали за одним костром, как недоверчиво тыкали друг друга пальцем и пожимали руки…

Ребята не видели. Но так оно и случилось.