Кровавая весна

Глава 1

Кровавая весна.

Пролог

Темная стылая вода мертвого озера с едва слышным шипением набегала на осклизлые каменные ступени мрачного зиккурата, покрытого снегом и льдом. Вода набегала и неохотно отступала, оставляя на камне почерневшие обломки веток, мелкое крошево льда и клочья серой пены. На озеро налетел резкий порыв зимнего ветра, с завыванием промчавшись над водой и на мгновение заглушив глухое гортанное бормотание.

На обращенной к берегу стороне зиккурата виднелись полусогнутые фигуры – невысокого роста, кособокие, закутанные в шкуры и обвешанные ожерельями из ракушек и разноцветных камней. Не меньше десятка темных гоблинов пришли сегодня к опустевшему храму своего божества. И по их скорбным голосам было легко понять, насколько сильно они опечалены и погружены в тоску.

Неслаженными голосами бубня нескладную молитву, они мерно покачивались, изредка опускаясь на колени и прикасаясь лбами к холодному камню. Гоблины выражали глубокую скорбь. Изливали свое невероятное горе. Их взоры неотрывно смотрели на вершину зиккурата, где еще совсем недавно в небольшой комнате стоял каменный саркофаг с телом их погруженного в вечный сон божества.

Шурды были полностью поглощены молитвой, и именно поэтому не заметили, как за их спинами на поверхность озера вырвалось несколько крупных пузырей, затем вода забурлила, где-то у самого илистого дна полыхнуло тусклым зеленым светом. Полыхнуло и мгновенно погасло.

Самый молодой, и поэтому стоящий позади всех шурд все же уловил что-то и бросил через плечо короткий взгляд, не прекращая проговаривать слова молитвы. Но темная вода уже успокоилась, ничто не указывало на недавнее волнение, и шурд отвернулся.

Привязанный к выступающему камню плот вздрогнул и покачнулся. Покачнулся так, словно что-то его толкнуло и слега приподняло. Еще мгновение, и в гнилую древесину бревна вцепились мокрые белесые пальцы с почерневшими и неимоверно отросшими ногтями. Несколько черно-серых кривых ногтей мгновенно сломались, с едва слышным противным хрустом. Но на мертвую хватку руки это не повлияло – пальцы вцепились еще крепче, напряглись, принимая на себя вес кого-то, силящегося выбраться из стылой воды мертвого озера, раскинувшегося поверх руин некогда великого портового города.

Когда стоящий позади сородичей темный гоблин ощутил на своей лодыжке мертвую хватку, за которой сразу последовала резкая ослепляющая боль, он еще успел пронзительно вскрикнуть и инстинктивно взглянуть вниз. Гоблин успел заметить вонзившийся в его ногу странной формы кинжал и сжатую на его рукояти уродливую разбухшую ладонь. Издать крик ужаса он уже не успел. Горло перехватил спазм, сердце судорожно дернулось, затрепыхалось, и затихло навсегда. Шурд умер не от смертельного удара и уж тем более не от потери крови. Да и рана была неглубокой. Нет. Гоблин умер от мгновенной потери жизненной энергии. И от непереносимой боли. Старший Близнец причинял своим жертвам ужасные муки. В ногу гоблина вонзилось именно его искривленное и зубастое лезвие – страшное просто одним своим видом, а уж если вонзится в живую плоть…

С коротким отрывистым стоном шурд упал на обледеневшие ступени и с легким плеском соскользнул в черные воды мертвого озера, исчезая в ней навсегда. То ли его сородичи не были настолько поглощены молитвой, то ли проявились звериные инстинкты, предостерегшие о смертельной опасности, но все резко обернулись к источнику шума. Обернулись и замерли от непонимания происходящего – стоявший позади сородич бесследно исчез, а из ледяной воды медленно поднималась человеческая фигура, окутанная морозным паром. Синие губы кривились в судороге, вместо глаз - выпученные бельма, светлые волосы мокрыми сосульками облепили смертельно бледное лицо с проступающим сквозь кожу темным узором вен. Ни одно существо не могло выглядеть так страшно и при этом сохранять способность к движению. Ни одно… кроме… кроме того, кто уже умер…

Из воды медленно восставал труп. Мертвяк. Зомби.

Всего лишь обычное мертвое тело человеко, поднятое темной силой некромантии. Ни одного шурда не могло испугать появление мертвяка. Для них подобные мерзкие существа были всего лишь безмолвными и покорными слугами. Но сейчас уродливые лица темных гоблинов серели на глазах от охватившего их ужаса. А их застывшие взгляды не могли оторваться от предмета, зажатого в мертвых пальцах.

Кинжал.

В правой руке мертвяка был намертво сжат странный костяной кинжал с зазубренным лезвием и ярко полыхающим драгоценным камнем в рукояти. Кинжал, описание которого все шурды знали наизусть и передавали из поколения в поколение, не осмеливаясь при этом изменить ни одного слова. Ведь именно с помощью этого кинжала зародилась раса шурдов… Сила именно этого кинжала изменила их судьбу, превратив из миролюбивых гоблинов в изуродованных с рождения, вечно больных, зачастую гниющих заживо, но куда более умных шурдов… с совершенной памятью…

Сейчас шурды смотрели на легенду! На породившую их легенду!

Старший Близнец. Страшное оружие темного божества и прародителя Тариса Темного, одно имя которого вызывает божественный трепет и ужас одновременно.

Остолбеневшие шурды переглянулись и слегка попятились. Их исковерканные темной магией мозги забуксовали, не в силах принять правильное решение, не в силах принять любое решение.

Перед ними был бог! Их бог! И одновременно страшное древнее чудище, не знающее пощады.

Шурдам не дали много времени на обдумывание. Мертвяк сделал неуверенный, но широкий шаг вперед, и еще один гоблин тонко вскрикнул от пронзившей его ужасной боли. Вскрик перешел в хрип, и шурд рухнул на холодный камень.

Рот мертвяка приоткрылся, и вместе со струями гнилой воды и парой соскользнувших с нижней губы почерневших зубов оттуда вырвались шелестящие слова:

- Лучше… уже лучше…

С этими словами зомби встряхнул кинжалом, стряхивая с лезвия кровь, и вновь шагнул к неудержимо пятящимся шурдам.

Мечта темных гоблинов сбылась! Их бог вернулся! Вот только бог явно был не настроен внимать своим уродливым подданным.

В этот ничем ни отличающийся от остальных предвесенний день святой отец Магниус оказался свидетелем загадочного и одновременно трагичного происшествия.

Вот уже двадцать восемь лет святой отец умело управлял хозяйственными делами столичной резиденции Светлой Церкви. И заслуженно гордился этим пусть скромным, но достижением. Большего ему и не требовалось. Он никогда не стремился устроить свою карьеру - взбираться по крутой лестнице к Престолу.

Управляющий столичной резиденцией Церкви! Вполне достойное положение, и за долгое время нахождения на этой должности он полностью оправдал возложенное на него доверие. А если вспомнить, что родом он из забытой всеми крохотной деревушки и появился на свет в обычной крестьянской семье… Но это уже была бы неприкрытая гордыня, и благочестивый отец Магниус старательно отгонял от себя подобные греховные мысли… Смиренное служение Создателю - вот что главное, а остальное просто мирская шелуха.

Впрочем, как ни старался святой отец отогнать от себя эти мысли, изредка они посещали его, и тогда походка обретала особую неторопливость и важность.

Вот и сегодня отец Магниус неспешно шел по широкому коридору, ведущему в главный обеденный зал. На вечер назначен важный ужин, к которому присоединится сам его преосвященство, и требовалось проверить, как идет подготовка к столь важному событию. Не должно быть ни малейших накладок!

Шелестя просторными белоснежными одеяниями, священник прошествовал мимо ничем не примечательного невысокого столика. Невзрачного столика, если уж на то пошло.

Колченогий, из небрежно отесанной древесины, покрытый глубокими трещинами и без малейших следов полировки. Такой стол идеально подошел бы для любой деревенской избы, но в богато отделанном коридоре, украшенном старинными картинами и древними статуями - здесь этот стол казался абсолютно неуместным и смотрелся столь же чуждо, как деревянный черпак среди хрустальных фужеров.

А если учесть, что рядом с этим уродцем постоянно находилась стража, то все становилось еще более непонятным и гротескным. По левую сторону – закованный в полный доспех воин с застывшим бесстрастным лицом. По правую – сухонький старик-священник, спрятавший руки в широких рукавах простенького балахона. Денно и нощно. Изо дня в день. Из года в год. Уродливый столик никогда не оставался в одиночестве.

А в центре овальной столешницы – непонятный прямоугольный кусок камня, украшенный замысловатой резьбой и больше всего похожий на плотно закрытую шкатулку. В таких обычно держат украшения или важные бумаги. Но ни первое, ни второе не было ни малейшего смысла держать в коридоре.

Сначала это зрелище смущало отца Магниуса, но со временем он привык, и, уже не замечая несущую пост стражу, с безразличием проходил мимо. Но сегодня…

Едва управляющий поравнялся с молчаливой стражей, произошло сразу несколько событий, сменяющих друг друга с молниеносной быстротой.

С легким треском на каменной шкатулке появилась длинная горизонтальная трещина, и вздрогнувшая крышка слегка приоткрылась. Треск повторился, стал беспрерывным, на поверхности камня одна за другой появлялись глубокие трещины, а затем… шкатулка на мгновение окуталась белым сиянием и… беззвучно рассыпалась бесформенной грудой камней. Стоящий рядом со столом старенький священник медленно оседал на пол, не сводя расширенных глаз с остатков шкатулки и разевая рот в тщетной попытке что-то произнести. Одна рука вцепилась в грудь, другая судорожно шарит внутри привязанного к поясу белого полотняного мешочка. А воин… Снося все и вся на своем пути, воин огромными прыжками мчался по коридору, направляясь в самое сердце резиденции. Туда, где были расположены личные покои его преосвященства.

Глава первая.

Вновь посетившая нас смерть.

Яростно взревев, я поддал ногой уткнувшуюся в окровавленный снег плешивую голову шурда, отбросив ее на десяток шагов в сторону к вылизывающему густую шерсть сгарху. Огромный зверь, чью белоснежную шерсть обильно испятнали потеки свежей крови, лениво переступил с лапы на лапу под аккомпанемент захрустевших костей - голова темного гоблина превратилась в бесформенную лепешку.

- Проклятье! Проклятье! – я буквально кипел от переполняющей меня ярости, с дергающегося в судорогах лица дождем сыпалось ледяное крошево, закованные в сталь руки жаждали вцепиться в чье-нибудь горло и сжать его покрепче. Сжать до хруста ломающихся позвонков!

- Успокойтесь, господин, – прогудел стоящий рядом Рикар, устало опираясь на рукоять боевого топора. – Чего уж теперь… Случается.

- Троих! Потерять троих! И потерять так глупо! – прошипел я, опускаясь на колено и обеими руками зачерпывая ноздреватый снег. – Проклятье!

Прижав к лицу снежный компресс, я несколько мгновений наслаждался холодным прикосновением к обожженной коже. В этот раз внутри подземного поселения гоблинов было слишком тепло. И слишком много горячего и невероятно вонючего дыма. Я почти почувствовал себя оленьей тушей, подвешенной на вертеле над пылающим костром.

- Этого стоило ожидать, – тяжело выдохнул здоровяк. – Но вашей вины здесь нет, господин. Кто мог знать, что у этих вонючек есть подобная тварь? Как вы ее назвали?

- Киртрасс, – глухо отозвался я. – Любимые детища Тариса - костяные пауки, созданные из тел и душ жестоко замученных детей. Проклятье! Неудивительно, что мы не углядели эту тварь снаружи – ее и не выпускали. Да и куда она побежит – один костяк да череп, все лапы обкромсаны… Но как же быстро она сработала… как же быстро… Ты сам-то как?

- Не помру, – пожал плечами Рикар, покосившись на небрежно перетянутую тряпкой руку чуть выше локтя. – Едва задел, гаденыш. Задел, и окочурился.

- Любой бы окочурился, – хмыкнул я, тяжело поднимаясь на ноги. – От такого удара у него, поди, ни одной кости целой не осталось. Но в следующий раз пойдешь со щитом и коротким мечом. Ну, или с топором раза в два меньше твоей громадины!

- Господин!

- Ты меня слышал! – зло отрезал я. – Этой оглоблей в тесных шурдских крысиных норах не сильно размахаешься. Впрочем, если не хочешь менять оружие, то оставайся при нем. Но под землю я тебя не пущу, так и знай. Сегодня тебе просто повезло, Рикар!

- Да, господин, – вздохнул бородач, покоряясь неизбежному. – Ваша правда…

- Проверь остальных. И пусть готовятся к выходу. Пора возвращаться домой.

- Слушаюсь, господин Корис! – рыкнул Рикар и зашагал прочь.

А я повернулся и бросил мрачный взгляд на зияющую в земле неправильной формы дыру, изрыгающую столб черного дыма. Еще одно поселение шурдов. Бывшее. А теперь это братский могильник для очередной общины темных гоблинов, которые уже никогда не восстанут из мертвых. И не послужат материалом, столь необходимым для проведения некромантских ритуалов. Под землей остались только хрупкие обугленные кости. Мы тщательно позаботились об этом!

Все бы хорошо, вот только слишком дорогой ценой мне обошлась эта победа. Разменять трех человек на четыре десятка уродливых шурдов, пятерку костяных пауков и одного киртрасса – для меня это слишком дорого. А если учесть, что нападали мы силами трех десятков хорошо обученных и экипированных воинов, трех сгархов, одного ниргала и меня со всем набором жадных до крови щупалец - в общем и целом, это был полный провал тщательно подготовленной операции.

Хотя начиналось все довольно неплохо и по уже отработанному сценарию. Долгая разведка, бесшумное уничтожение вылезающих наружу шурдов, блокирование всех выходов и входов силами сгархов и лучников. Да и шурдское поселение не впечатляло размерами и количеством населения. Короткая команда, и воины слаженными группами ринулись внутрь вонючих нор. Началось поголовное истребление верещащих от ужаса гоблинов.

А затем все пошло наперекосяк – в одном из отнорков оказалось нечто вроде тюремной камеры с единственным заключенным – древним, как сама смерть, киртрассом. Безлапый и недвижимый, с потрескавшимся и пожелтевшим от минувших веков клыкастым черепом, в глазницах которого едва теплился призрачный свет. Жалкие останки некогда ужасного создания. Но несмотря на это, по-прежнему обладающий смертоносной магией подчинения.

Когда я ворвался внутрь, трое моих воинов уже лежали в лужах собственной крови, а четвертый медленно опускался на колени, сам подставляя шею под изогнутые клыки неподвижной твари. Его я спасти успел – ухватил за плечи и мощным рывком откинул назад. Поднабравший сил киртрасс злобно полыхнул глазницами, пронзительно заскрежетал и, получив сдвоенный удар щупальцами, подох, превратившись в замшелую груду обычных костей, вихрем разлетевшихся в разные стороны от моих яростных пинков. Я опоздал. Поганая тварь успела устроить себе прощальное пиршество. Но кто мог знать? Кто мог предполагать, что шурды, непонятно для каких целей, затащат к себе в норы древнюю нежить?

И Рикар сегодня со смертью едва-едва разошелся. Во время очередного замаха его огромный топор наглухо завяз во влажной земляной стене, и воспользовавшийся этим шурд успел-таки ткнуть своей ржавой пародией на настоящий меч. И попал ведь, уродец! Попал и отлетел назад от сокрушительного пинка в тщедушную грудь. Гоблин выплюнул фонтан крови и умер, а здоровяк отделался небольшой раной.

Нет, сегодня явно не наш день. Будь оно все проклято…

- Господин! Все готово.

Вздрогнув, я оторвался от созерцания колышущегося столба дыма и коротко кивнул:

- Выдвигаемся.

Выждав, когда мимо протянется последняя волокуша, я пристроился следом и мерно зашагал вперед. Оставшиеся без моего контроля щупальца обрадованно дернулись в стороны, поднялись над головой и хищно затрепетали, потянувшись к моим спутникам, от которых исходила такая вкусная жизненная энергия. Эти растущие из моей шеи ледяные змеи никогда не могли насытиться.

Одно из щупалец, подобно гарпуну, стремительно метнулось вперед и вонзилось в снег. Через секунду внутри отростка проскользнула едва заметная искорка энергии. Мышь. Или другая мелкая зверушка. Мир ее праху.

- Вы никогда не нажретесь, да? – недовольно буркнул я и, на мгновение приостановившись, сосредоточился на своих новых конечностях.

Висящий над моей головой веер щупалец вздрогнул и нехотя начал опадать мне на плечи толстыми извивающимися кольцами, обвиваясь друг вокруг друга. Спустя минуту я вновь зашагал вперед, но уже без змееподобного ореола. Обычный воин в массивном доспехе и черном плаще, почти близнец шагающего впереди ниргала. Конечно, если не обращать внимания на свисающий между лопаток и скрученный в замысловатую косу толстый жгут из неподвижно застывших ледяных щупалец.

- Такие деньжищи пропадают, – хмыкнул пристроившийся за моим плечом здоровяк.

- О чем ты? – устало спросил я. Усталость не физическая, но моральная. Слишком много нервов я трачу при каждой атаке очередного шурдского гадючника.

- Ну, дык! За каждую шурдскую головенку награда положена, господин. Чтобы воины Пограничную Стену рьянее обороняли. И за пауков награда имеется. А уж за поводыря… Ежели какой воин костяной гребень начальству представит, то столько деньжищ отвалят!

- Хм, атаковать не атакуют, а только обороняются, да еще и награду за это получают, - протянул я и, поворочав в голове эту мысль, отбросил ее как бесполезную. – Нам награды не дадут, Рикар.

- Это точно, – вздохнул мой верный друг. – Нам и гроша на ладонь не положат. И винца не нальют.

- А мы делаем за них их работу, – продолжил я с кривой усмешкой. – Чем больше темных гоблинов мы истребим, тем меньше этих уродливых созданий явится к Пограничной Стене. Но пусть не радуются так рьяно – я беру таймаут.

- Ась?! Чего берете, господин?

- Перерыв, – буркнул я. – Паузу. К следующему поселению шурдов соваться пока не будем. Пора вернуться к подзапущенным делам домашним. Пусть люди отдохнут.

- И гномы! – ревниво встрял идущий рядом с волокушей гном. – И сгархи!

- И гномы и сгархи, – согласно кивнул я, хлопая обидевшегося за свою расу коротышку по плечу: – Вы все мои, и за каждого я в ответе.

- Мы знаем, друг Корис! Мы знаем! – заверил меня гном, весело сверкнув серыми глазами.

- И пираты! – донесся веселый оклик.

- А пираты не люди, что ли?! – не выдержал Рикар. – Ты по сторонам смотри, ушастый!

- Вот-вот, – заметил я, подталкивая здоровяка в спину. – Что-то все слишком уж расслабились. На сгархов надеются? Никто, мол, нас не тронет, пока такие грозные зверюги рядышком идут? А? Командуй, Рикар, пусть соберутся чуток. От отравленной стрелы сгархи не уберегут.

Услышав мои слова о сгархах, гном обиженно засопел и, проваливаясь в глубоком снегу, пробрался к ближайшему белоснежному зверю и ласково похлопал его по густошерстому боку. За любимцев обиделся.

Да, гномы и сгархи - это уже совсем другая история.

Огромные и величественные сгархи просто покорили гномов. Не знаю уж, чем именно. Но теперь у каждого из обитающих в нашем поселении зверей было свое особое имя-прозвище, все они были всегда ухожены и сыты. Не только мясо, но и рыбку, которая сгархам очень даже понравилась, трескали каждый день. Мой тезка хозяйственник лютовал, бесился и устраивал засады в коридорах пещеры, дабы остановить скармливание рыбы зверям, которым, по его словам, и «куска оленины за глаза хватит». Гномы не внимали увещеваниям, и жирную рыбешку сгархи получали исправно. Потом уже выяснилось, что гномы пробили в норы к своим любимцам обходной коридор в скальной толще и таскали гостинцы через него. Когда это обнаружилось, крику было много!

Самки так и вовсе превратились в белоснежные упитанные шарики и приобрели весьма скверный характер. Настолько скверный, что мужикам любой расы и породы лучше вообще не подходить, если не желаешь научиться летать. Высоко и далеко, но недолго. В этом мы убедились на примере нашего колченогого гоблина Горкхи.

В тот день толстобокие матроны решили понежиться под лучами холодного солнца и ненадолго покинули свои темные норы, тут к ним и подскочил радостно улыбающийся Горкхи. Он еще успел сказать что-то вроде «Горкхи очень рад…», после чего последовало молниеносное движение лапы, и, уподобившись ощипанному соколу, гоблин с переходящим в ультразвуковой диапазон верещанием внезапно полетел, аки птица…

Слава Создателю, все обошлось. Горкхи отделался испугом, а самцы сгархов разъяснили нам, что в последний срок беременности самки становятся не просто раздражительны, а крайне раздражительны и свирепы. Поэтому мужикам лучше к ним не подходить. В том числе и собственным мужьям. А женщинам и детям можно, их не тронут и даже обласкают.

Очухавшийся Горкхи издалека выслушал объяснения, гордо выпятил тощую грудь и, хлопнув по ней ладошкой, заявил:

- Да! Горкхи мужик! – после чего гоблин был бит испугавшейся за него Нилиеной и загнан в пещеру от греха подальше.

А мы получили бесценный урок – к беременным самкам сгархов соваться не стоит. Убить не убьют, но приятного будет мало. Впрочем, и у людей так же – беременных женщин стараются не сердить.

Кстати, о гоблинах…

- Рикар!

- Слушаю, господин! – отозвался здоровяк.

- Ушастых красавиц не забыли?

- Не забыли, господин Корис, – успокоил меня бородач. – В волокуше под шкурами затаились. До того тощие, что смотреть страшно.

- Вот и хорошо, – махнул я закованной в стальную перчатку ладонью. – Проследи за ними. Поесть дай, попить… ну, ты понял.

- Дык не берут, – ответил другой охотник. – Уже предлагали, господин. Боятся.

- Тогда пусть терпят до самого дома, там их накормят, – фыркнул я и, покосившись на солнце, вновь надел снятый было шлем.

Под «ушастыми красавицами» я подразумевал гоблинш. Не темных, конечно, упаси Создатель, а простых, пещерных. Собратьев Горкхи. И вез я их специально для нашего покалеченного гоблина. Для компании. А если кроме дружбы с сородичами он чего больше возжелает, то пусть сами договариваются.

Честно говоря, все получилось случайно. Во время подземного боя, когда я залетел в очередной тупик, ударом ноги отшвырнул ворох прелых шкур, увидел эти двух заморышей женского рода. Невероятно худые, покрытые грязью, одетые в жалкие обрывки, обнявшиеся и дрожащие от дикого ужаса, они не сводили с меня испуганных глаз. Поняв, что это обычные гоблины, чья раса полностью превращена шурдами в рабов, я остановился. И успел остановить удар ледяных щупалец. Взглянул на гоблинш и рокочуще проговорил:

- Сидите здесь! Спрячьтесь под шкурами и не высовывайтесь.

После чего покинул тупиковый отнорок, машинально запоминая его местоположение. Если послушаются меня и останутся на месте – у них есть шанс выжить и не попасть в устроенную нами мясорубку. Если выскочат в коридор – их ждет смерть. Если не от оружия моих воинов, то от клыков и лап стерегущих снаружи сгархов. В любом случае я плакать не буду. Но ничего не случилось. Обе… девушки – а они и правда оказались очень молоды, лет семнадцать-восемнадцать по человеческим меркам – не двинулись с места, и когда я вспомнил о них и вернулся после боя, послушно ждали, забившись под шкуры.

Тогда у меня и родилась эта идея. И сейчас обе гоблинши на волокуше ехали к своему новому дому. Ехали свободными. Я приказал не связывать их. Если побегут – мои стрелки всегда наготове и стреляют метко. Да и сгархи будут рады представившейся игре в догонялки. Если останутся – возможно, у них есть будущее. Такого варианта, как «пусть себе убегают», не существовало. Кто знает, сколько всего успели подметить и услышать глазастые и ушастые красавицы. А они ведь ничего не забывают…

Впрочем, вездесущий Рикар уже успел поговорить с ними, объясняясь жестами и обрывками фраз. Наш язык чумазые девушки знали плохо. Но учитывая их память, это дело быстро поправимо. Не знаю, что моя бородатая нянька им сказала, но гоблинши сидели тихо и проблем не доставляли. Пока.

- Господин! – не выдержал один из воинов. – Дозвольте спросить!

- Говори.

- А что с ними делать-то будем?

- Улучшать породу, – отмахнулся я. – Мне откуда знать? Хм… пусть Горкхи решает, что с ними делать… хм…

С минуту над медленно двигающимся вперед отрядом висела тишина, а затем грянул дикий хохот, и посыпались самые различные предположения, как именно Горкхи может использовать свалившийся на него двойной подарок. Ну, вот и разрядились уставшие воины. Прошла горячка боя.

Уловив мелькнувшую рядом громадную тень, я взглянул на нависшего надо мной сгарха. Трехпалый. Старый друг, проверенный в боях. Уже успел поваляться в снегу и вылизаться, но на шерсти еще видны кровавые разводы и брызги. Сегодня зверь отвел душу, немного утолил свою жажду мести пленившим и жестоко истязавшим его шурдам. Хотя нет – не утолил. Лишь немного пригасил. Но вскоре яростное пламя разгорится вновь. Потому что такое не прощается никогда. Всей крови шурдов не хватит, чтобы утолить жажду мести гигантского зверя.

- Прокатимся, мой старый друг? – спросил я и, услышав донесшийся утвердительный рык, шагнул к припавшему к земле зверю.

Далеко впереди виднелся смазанный силуэт громадной горы, царственно возвышающейся над холмистой равниной. Подкова. Наша крепость. Наш дом.

Глава 2

Глава вторая.

Крепкое хозяйство – основа всему. От снежной вершины в темное подземелье. Гномград!

Утро началось бодро – с шума.

Вопреки всем невзгодам население Подковы увеличивалось. К людям добавились гномы, затем сгархи, а теперь еще и несколько гоблинов – обычных, не изуродованных темной магией Тариса, но донельзя запуганных. Как результат, шума и гама в поселении стало куда больше, чем было во время его основания.

Полулежа в громадном сугробе на вершине нашей защитной стены, я лениво прислушивался.

Сонное ворчание сгархов самцов выползших из своих промерзлых рукотворных нор выбитых в толще скалы. Разминают мышцы и готовятся к вылазке за добычей. Охота это охота – один из самых важных источников продовольствия. Величественные разумные звери не хотят быть обузой.

Звонкие и быстрые выкрики на гномьем языке – коротышки гномы не могли пропустить момент, когда их любимые сгархи проснутся. И сейчас суетились вокруг громадных зверей, тщательно проверяя любимцев – а вдруг в шерсти колтуны, или не дай Создатель коготь надломился на одной из лап. Сгархи к вниманию относились крайне благосклонно – особенно после того как отяжелевшие самки стали крайне раздражительными и муженьков не жаловали, то и дело норовя влепить им по оплеухе.

Мешанина человеческого языка – сплошной гомон. Все настолько смешалось, что я мог вычленить лишь разрозненные фразы и слова. Несколько человек таскали промерзшие дрова в пристройку к пещере. Некоторые охотники уже успели плотно позавтракать, и сейчас вышли на морозный воздух и всматривались в низкое серое небо, обсуждая сегодняшнюю погоду и соображая, будет ли снегопад, аль обойдется. Там же крутился Стефий, своим ломающимся подростковым голосом выпевая слова благословения и окуривая охотников дымом священного цветка Раймены. Едва услышав начало молитвы, я буквально вжался в снег, великолепно помня, что со мной делает святая магия. Хорошо хоть ветер не в мою сторону – ощутить запах Раймены я не желал абсолютно. Как не крути, а я теперь создание тьмы. Страшное и уродливое, с ореолом смертоносных щупалец за плечами, покрытой инеем кожей и замерзшими до хруста глазными яблоками.

К шуму во дворе добавился первый стук молотков – который теперь не замолкнет до самого вечера. Постоянно мастерили что-то новое и чинили поломанное. Дощатые перегородки между личными закутками, столы, кровати, скамейки, полки, настил на пол – всего необходимого не перечислить. Послышались пропитанные морским духом словечки. Бывшие пираты кляли холодную погоду и одновременно обменивались мнениями о мастерстве кухарок, состряпавших сытный и вкусный завтрак. Еще бы не состряпали – стоящая во главе кухни Нилиена правила твердой рукой.

А вот это что-то новенькое – я услышал совсем непонятный для меня язык. Язык крайне быстрый, тараторящий с неимоверной быстротой. Язык непонятен, а вот произносящий его голос крайне знаком. Горкхи. Искалеченный нами и нами же обласканный гоблин. Чего это он так разошелся с утра пораньше? Обычно ведет себя тихо как мышка – столь же незаметный и вороватый. А тут прямо шумит на всю Подкову… причем голосок хоть и остался писклявым, но преисполнился властностью, важностью и чуть ли не величием коронованной особы…

Заинтересовавшись, я под аккомпанемент снежного хруста восстал из сугроба и взглянул вниз, на двор поселения. Коротко повел взглядом, и сразу же обнаружил искомое – хрупкую фигурку Горкхи, закутанного в меховую одежду, с нахлобученной на голову шапкой, сползшей чуть ли не до самой переносицы. Шапка была явно ему не по размеру, к тому же донельзя мне знакомой – это была новая шапка Рикара, сшитая ему женщиной с которой он в последнее время жил уже в открытую, в одном из благоустроенных закутков пещеры. И я сильно сомневаюсь, что Рикар мог подарить гоблину любовно сшитую из волчьей шкуры шапку. Так что вывод однозначен – гоблин ее спер. Наверняка с кухни, где вся меховая одежда просушивалась после вылазок на специальных жердях пущенных вдоль стен. Довольно смелый и самоубийственный поступок совершил сегодня вороватый гоблин. Рикар может и прибить. Рука у него тяжелая. Вот уж точно – на воре и шапка горит. Скоро Горкхи получит нахлобучку.

Но интересней всего была не ворованная шапка, а само поведение гоблина. Бодро прыгая на деревянной ноге, Горхи заложил ручки за спину, выпятил грудь, надул щеки, выпятил губы и этаким важным воробьем, вышагивал перед двумя гоблиншами, преданно поедающими его взглядами и внимающими величавым речам мужчины.

- Патриархат в действии – пробормотал я, выуживая из памяти еще одно непонятное словечко – Ну Горкхи…

Языка я не понял, но по поведению гоблина и так все было предельно ясно. Указующие жесты на коровник, конюшню, курятник, на церковь, поленницы дров, замороженные в снегу оленьи туши, на серые стены скалы, на стену – гоблин снисходительно рассказывал новеньким где и что находится и как все устроено в этом великом поселении, где он, добрый и могущественны Горкхи изволит проживать. Причем жесты были разными и преисполненными смыслом. Если на курятник гоблин указал коротко и просто, то показывая на разминающихся сгархов и темнеющие за их телами входы в пещеру, где еще спали самки, рука гоблина заметно дрожала, а на лице отобразился нешуточный страх. Гоблины ничего не забывают, и свой полет Горкхи не забудет никогда, даже если искренне и хотел бы этого.

Палец гоблина ткнул в ведущую на стену лестницу, одноногий Горкхи что-то пояснил внимающим женщинам, повел рукой выше и уткнулся прямо в мое лицо. Палец резко затрясся, как и все тело гоблина, глаза резко расширились. Горхи лязгнул зубами и громко выпалил, задрав обе руки вверх:

- А это великий господина!

- Великий господина! – послушным хором отозвались гоблинши, задирая руки над головой. Причем прокричали сознательно – потому что уже видели меня там, в зловонных шурдских норах, когда я едва не лишил их жизни.

- Великий злобный господина! – продолжал самозабвенно орать Горхки.

- Великий злобный господина! – поддержали его гоблинши, продолжая держать руки над головой.

- Великий, великий, страшный злобный господ…

- Молчать! – взревел я, находясь отнюдь не в восторге от чествующих меня гоблинов.

- О-о-о! – зашелся в экстазе от моего крика гоблин – Очень великий и громкий…

- Убью! – многообещающе прошипел я, вставая во весь рост. Щупальца мгновенно уловили мою ярость и, расплетясь, воспарили у меня над головой.

Во дворе мгновенно воцарилась гробовая тишина.

По вполне понятной причине – когда на высоченной стене появляется грозная, закованная в заиндевевший металл фигура воина с белым промороженным лицом и венцом из извивающихся серых щупалец…

Просто великолепно!

Неплохо я пожелал доброго утра своим людям, гномам и сгархам! Дал им хорошего настроения! Ага,… Чертовы гоблины!

Тишина стояла гнетущая. Надо было срочно менять общее настроение.

И поэтому появление из пещеры сонного Рикара я воспринял как явление божьей милости и сразу же громогласно рявкнул:

- Рикар!

- Да, господин! – хрипло отозвался здоровяк, мгновенно найдя меня взглядом.

- Шапка! – мой палец, не дрогнув указал на Горкхи.

- Шапка? – непонимающе крикнул в ответ бородач, лениво скользя взглядом в указанном направлении. Стоило ему увидеть на голове гоблина свою любимую шапку, голос Рикара приобрел многообещающую суровость – Шапка! Ах ты склирсово отродье! Моя шапка!

- Нашел! Возвращаю! – тут же сориентировался пятящийся гоблин, стаскивая со своей дурной головы ворованную шапку.

- Я сам заберу! – в ярости прохрипел Рикар – Вместе с твоей головой!

- И-и-и-и! – отозвался на это предложение гоблин, шустро устремляясь в противоположную сторону от надвигающегося здоровяка.

- Стой! А то вторую ногу вырву! Стоять! А я-то думаю – куда шапка с жерди подевалась?! Стой! А вы-то куда бежите ровно оглашенные?! До вас мне дела нет!

Только в этот момент я понял, что гоблинши стремглав устремились за своим новоявленным одноногим предводителем, старательно вопя и причитая. Слепые инстинкты? Солидарность? Кто знает…

За несколько мгновений преследуемые и преследователь скрылись в прилепившейся к скале пристройке. А я облегченно выдохнул и начал медленно опускаться в родной сугроб. Главное сделано – внимание жителей отвлечено от моей нескромной и далеко не милой персоны. Взор я не радую.

Нагребая на себя снег, я прислушивался к общему гомону, в котором сейчас преобладал веселый смех, комментарии бегства Горкхи и предположения о том, поймает ли его Рикар до того как шустрый гоблин найдет убежище за спиной старшей кухарки. О покровительстве Нилиены над забитым народцем гоблинов знали все от мала до велика.

- Доброе утро, друг Корис – благожелательно произнес Койн, чье появление я давно уже заметил, но не подавал вида. В последние недели моя чувствительность очень сильно усилилась. Приближение любого живого существа я ощущал задолго до того как оно приблизится. Радиус небольшой, но шагов двадцать будет. Иногда такое расстояние может спасти жизнь. И дать шанс загодя предупредить друзей о приближении опасности.

- Утро доброе, друг Койн – качнул я головой, растягивая замерзшие губы в слабом намеке на улыбку. Улыбнулся бы и пошире, но вид с хрустом растягивающихся синих губ и облетающих с них комочков снега мало кому понравится. Поэтому я старался выражать поменьше эмоций при помощи мимики, налегая на интонацию и выбор слов. Не всякому нравится, когда с утра пораньше ему улыбается замороженный труп.

- Ты всегда на страже – задумчиво произнес Койн, бросая взгляд по ту сторону стены, где виднелось узкое заснеженное ущелье. Голый обледенелый камень и заснеженная земля. Ничего больше. Нашими усилиями подходы к поселению полностью просматривались. Ни кустарника, ни деревьев, ни больших валунов. Все срублено, раздроблено, убрано – Днем и ночью охраняешь нас от врага, друг Корис. Многим нынешним правителям следовало бы брать с тебя пример.

- Я не правитель – усмехнулся я.

- Он и есть – не согласился со мной гном – Он и есть. Что ж, поднимемся повыше, друг Корис? Подъемник ждет только нас. Лучше подняться прямо сейчас, чтобы потом не мешать рабочим.

Я мысленно вздохнул – несмотря на неторопливость в речах и походке, Койн никогда не сидел без дела, ничем не отличаясь в этом от своих собратьев гномов. Не отличался и в желании показать свои достижения. Как говориться – хлебом не корми, а дай похвалиться. Впрочем, все достижения гномов всегда были реальны и заслуживали искренних похвал.

- Верно – вслух произнес я, вставая. Правая ладонь упертая в неприметный деревянный ящик под скрежет доспешных сочленений выпрямилась, а древесина ящика жалобно заскрипела, принимая на себя мой вес.

На вершине стены было пять одинаковых ящиков, сработанных умельцами мастеровыми. Одинаковые снаружи, внутри и по своему наполнению. За этим я следил строго. Я же и обязал соорудить ящики, тщательно просмолить щели, расставить по вершине стены и наполнить по указанному списку, который я не поленился написать. В трех копиях. И еще одна в моей ледяной голове – содержимое ящиков я знал назубок и регулярно проверял на соответствие.

В каждом ящике находилось по десять готовых факелов – только поднеси к костру и он вспыхнет.

Запас просушенной щепы.

Все для высекания пламени. Это на тот случай если на стене внезапно потухнет костер во время ночной стражи.

Два лука со снятыми тетивами, но натянуть ее для умелого человека дело одной минуты.

Два колчана с арбалетными болтами.

По пять вместительных колчанов туго набитых стрелами.

Один арбалет. С ними у нас проблема – мало их.

Двадцать зикков – так я называл странные лопающиеся камни испещренные гномьими рунами, с трудно произносимым названием зик-кдахор. Воины называли их ласково «дружок». Все умели ими пользоваться, но разрешалось лишь немногим – тем, кто действительно метко метает камни в цель, а не лупит ими в молоко.

Запас бинтов из драгоценной материи. Останавливающая кровотечение трава.

По три горшка с крышками доверху наполненные крепким отваром из священного цветка Раймены. На нежить действует как душ из кислоты. Если полезут на стены – окатить их отваром самое милое дело. Плохо только что отвар не вечен – выдыхается довольно скоро и приходится варить новый.

Сверток с солидным запасом того же высушенного цветка Раймены. И горшок-жаровня рядышком, с небольшим деревянным совочком внутри. Поставь горшок на стену, сыпани в него раскаленных углей из костра, сыпани сверху толченной Раймены и готово – густой дым окутает стену, действуя на нежить ничуть не хуже отвара. И не только на нежить – на всех в ком есть темная магия некромантии. На меня, например, подействует за милую душу, сразу свалюсь в корчах.

И это далеко не полный список всех предметов уложенных в ящики.

Глядя как я ласково похлопываю ладонью по крышке ящика, Койн лишь ухмыльнулся в бороду, достал из внутреннего кармана своей меховой куртки небольшую светлую каменную табличку и при помощи небольшого черного камешка используемого как писчее перо быстро начертал на ней несколько заковыристых и непонятных рун. Каменная табличка – это книга для записей.

Заметив мой вопросительный взгляд, Койн пояснил:

- Забыл с утра проверить! Как спущусь – сразу загляну, проверю все ли на месте!

Да, такие же ящики были и у гномов. Там, внизу. Расставлены неподалеку от берега подземного озера, где гномы постоянно несут бдительную стражу. Я так распорядился. Хоть нежить и боится проточной воды, но я уже не раз убеждался, что шурды хитры на выдумку. Вдруг придумают, как попасть в наш дом с черного входа? Да и от случайностей никто не застрахован. Так что лучше перестраховаться.

Правда, я немного соврал – у гномов ящики все же отличаются. Материалом. У нас ящики деревянные. У гномов – каменные. Кто бы сомневался. Когда я ничтоже сумнявшись предложил сколотить ящики из дерева, гномы на меня смотрели с недоумением и жалостью одновременно. Так смотрят на внезапно что-то вякнувшего местного дурачка. Вроде и привыкли мол к его непроходимой глупости, но все одно удивляемся нет-нет.

Поэтому я благоразумно умолк и не стал настаивать, а гномы быстро сотворили ящики из камня, не забыв украсить внешнюю и внутреннюю поверхности замысловатыми узорами и рунами. Причем на каждом ящике узоры различные.

Чуть в стороне глухо стукнуло. Вот и платформа подъемника опустилась на вершину стены. Кивнув гному, я пропустил его перед собой и, выждав несколько секунд, неспешно зашагал следом.

Еще одно мое недавно введенное правило – я всегда иду позади. Всегда! И на небольшом расстоянии – шага в два, не меньше. Все из-за вечно голодных щупалец, жадно тянущихся ко всему живому. Я не могу постоянно их контролировать и поэтому лучше поберечься. Все в поселении от мала до велика четко знали, что не стоит подходить ко мне со спины. Ни в коем случае. Пусть даже очень спешном. Только спереди, при этом убедившись, что я их вижу. Если же я сплю – не подходить ко мне вовсе. Детей ко мне не подпускали однозначно. По моему собственному крайне жесткому приказу. Потому что именно ко мне выражение «убьет и не заметит» подходило просто идеально. Я чувствую приближение живого, но в мирной обстановке могу не придать этому значения. А вот мои «друзья» щупальца своего не упустят.

Обходящий стену стражник поклонился мне издали и тут же отошел к краю стены, где и замер, пока я проходил мимо, следуя за Койном.

- Утро доброе, господин! – поздоровался стражник, едва я с ним поравнялся – Спасибо, господин!

- Это за что же? – удивленно спросил я, приостанавливаясь.

- И ночью и днем нас бережете! Спасибо, господин! – ответил стражник и вновь поклонившись, направился дальше, бдительно посматривая в сторону ущелья.

- И этот туда же – пробормотал я, глядя ему вслед.

- Все туда же – не оборачиваясь, произнес гном – Так ведь оно и есть! Все поселение какой уж день талдычит, что господин всегда на страже. Не спит, не ест, денно и нощно о благе поселения печется, острым взором ворога высматривает. Скоро десницей Создателя называть начнут!

- Ох… - вздохнул я, ледяными ногтями скребя по заснеженной щеке – Ну… не ругают и ладно.

- А ругать не за что – пожал плечами Койн – Прошу, друг Корис.

Заученно обхватив щупальца руками, я прижал их к телу и, шагнув на платформу, забился в самый ее угол. Койн степенно последовал за мной, искоса посматривая на ворочающиеся щупальца, которым не понравилось ограничение их свободы. Ничего, потерпят. Не хотелось бы невзначай убить старшего среди гномов, во время обыденного ежедневного обхода, ставшего нерушимой традицией.

- Флатиса давно уже нет – словно ненароком произнес Койн, после того как подал знак поднимать платформу.

- Давно – согласился я, вспоминая худощавого синеглазого старика с пронзительным взором и фанатичным сердцем.

- Может и к лучшему, что он пока не вернулся – обронил гном.

- Хм… - изрек я, прекрасно понимая куда клонит Койн.

Остальные приняли меня таким, каким я стал – пусть это далось им нелегко, но приняли. А вот святой отец Флатис… этот не примет никогда. На него никакие доводы не подействуют. Отныне я лишь нежить, темное отродье, мерзость требующая незамедлительного искоренения.

И я уверен – по возвращению отец Флатис незамедлительно попытается меня прикончить. Незамедлительно.

И мудрый Койн напомнил мне об этой назревающей проблеме.

Возможно мы больше никогда не увидим отца Флатиса. Он может не захотеть возвращаться в Дикие Земли или может погибнуть по дороге сюда. Всякое может случиться.

Но если он все же вернется – тогда быть беде. После «радостной» встречи, из нас двоих в живых останется только один.

- Может он и не вернется – с тихой надеждой произнес я.

- Может – хмыкнул гном – Может,… но если вернется, то не будем торопиться впускать его внутрь! Таков мой совет,… а каков твой приказ?

- Приказ… - протянул я, глядя на медленно тянущуюся мимо стену Подковы – Вот ты о чем…

- Да, об этом.

- Без моего разрешения никто не может подняться на стену – напомнил я.

- Это отец Флатис – в свою очередь напомнил мне Койн.

- Справедливо – признал я.

- И если он все же появится у наших стен… он появится не один – добавил гном, оглаживая ладонью бороду.

С легким стуком платформа ударилась о стену и замерла. Прибыли. Вершина Подковы. Снег и ледяной пронизывающий ветер. Крыша нашего дома. Как по мне – очень уютная. Для других – пытка холодом.

- И это верно – кивнул я, делая шаг на скалу. Металлический сапог с лязгом ступил на очищенный от снега камень – Я понял тебя, Койн. Я отдам дополнительный приказ. Сегодня же.

- Всем кто заступает на стражу – согласно кивнул Койн – Рикару. И все.

- Да – с кривой усмешкой признал я – Не стоит громогласно объявлять, что я не намерен пускать сюда священника. Пошли?

- Осторожней – предупредил гном, спокойно идя по вырубленной в скале тропинке – Скользко.

- Ага – ответил я, медленно ступая по голому камню с пятнами изморози.

Верно,… если отец Флатис внезапно вернется, он однозначно будет не в гордом одиночестве. Возможно во главе или в составе небольшого отряда. Изгнанные на вечное поселение тираном королем, просто ищущие другой судьбы, церковные воины, другие священники, не дай Создатель – боевые маги.

Я могу отказать в приюте. Могу,… но что дальше?

Отец Флатис обязательно поинтересуется причиной такой холодности. А когда он увидит меня,… будет штурм. Фанатик предпочтет пожертвовать своей жизнью, но сделает все, чтобы упокоить меня раз и навсегда. Положит всех своих людей ради этой цели.

Так поступит святой отец Флатис.

А что сделаю я?

Натравлю своих людей на других людей? Не на шурдов, не на нежить, не на чудищ населяющих Дикие Земли, а на простых других людей?... Я не хочу превращаться в того, кто губит своих людей лишь ради собственного спасения. И не хочу быть тем, кто втравливает их в бессмысленные схватки.

Проклятье.

Уверен, что многомудрый Койн учел и этот вариант развития событий, но предпочел промолчать, давая мне дойти до этого вывода своим умом.

Словно подслушав мои мысли, Койн все так же, не оборачиваясь и не сбавляя шага, тихо произнес:

- Если что… ты всегда можешь спуститься вниз. И мы обязательно найдем или сделаем проход. Мы покажем как тебе выйти из скалы на заснеженные равнины, друг Корис. Мы всегда помним добро. Если хочешь – работы начнутся уже сегодня.

- Спасибо – после крохотной паузы отозвался я – Но пока скалу дырявить не будем лишний раз, Койн. Надо все обдумать.

У меня в мыслях возникло устойчивое видение – по заснеженной равнине медленно идет закованный в сталь одинокий воин с рваным бьющимся на ветру черным плащом и извивающимися щупальцами над головой. Идет в никуда. Уходит прочь по глубокому снегу… уходит, чтобы никогда не вернуться.

Нет уж, этот вариант не по мне. Но если не останется другого выбора… посылать своих людей на смерть ради своего спасения я не буду.

Пока я размышлял на горькие темы и строил варианты далеко не радужного будущего, мы незаметно добрались до цели. Прошли по вершине гранитной скалы ни разу не сбавив шага, не спускаясь и не поднимаясь. Шли ровно. Что и немудрено – от платформы подъемника вела широкая и ровная дорожка, любовно выбитая гномами. И уверен, что раньше дорожка была скорее тропой, а сейчас заметно расширилась и была заботливо очищена от снега и льда. В некоторых местных городах по ту сторону Стены дороги и то похуже будут, чем в нашем захолустье.

Сделав последние несколько шагов мы остановились у прямоугольной ямы, огороженной по периметру толстой каменной стеной доходящей мне до пояса. Вот и будущая сторожевая башня. Рабочих пока не видно – еще слишком рано – а вот стража на месте. Бдят. Поклонились мне и вновь сосредоточились на узком ущелье упирающимся в нашу защитную стену. От ветра двоих стражей защищала невысокая «П» образная временная стенка. Открытая сторона смотрела в сторону ущелья. Сверху – крыша из жердей и шкур, с тщательно сметенным снегом. В закутке трепетало пламя огня с закопченным котелком над ним. На небольшой полочке лежало несколько свертков и оружие. В общем – временная и довольно благоустроенная сторожка, сносно справляющаяся со своими задачами. Защищает людей от пронизывающего ветра, обеспечивает горячим питьем.

Рядом со сторожкой высится прочный большой навес прикрывающий наше главное оружие – древний имперский метатель, полученный нами в качество боевого трофея. Метатель практически в полной боевой готовности и пристрелян. Рядом высится горка каменных снарядов. Несколько людей и гномов обучены с ним управляться. Если начнется заварушка, первым делом бросятся именно сюда, на вершину Подковы. Несколько дней назад я испытал много ощущений, когда в воздухе над нашими головами с гулом распарываемого воздуха летели здоровенные камни. Непередаваемые словами эмоции. И гордость и страх в одном флаконе – ведь все снаряды перед тем как поразить цель, должны были пролететь на двором и стеной поселения. А если что-то пойдет не так и пущенный камень по крутой траектории рухнет во двор или на вершину стены? Если такой булыжник упадет на голову – верная смерть.

И это не единственное наше оружие. От платформы подъемника теперь ведет еще одна узкая тропа расширяющаяся с каждым днем и бегущая вдоль ущелья. Там, прямо на дорожке, через каждые несколько десятков шагов лежат груды больших камней. Готовы обрушиться на головы врагов смертельным градом. Это вотчина коротышек гномов. Их ответственность за этот участок нашей обороны. Они и бегают по скалам куда быстрее и ловчее людей, да еще и куда ниже нас, что весьма важно, если по тебе стреляют из луков. В трех местах над ущельем нависают ничем не приметные на первый взгляд гигантские валуны. Они там и были испокон веков. Просто гномы немного поколдовали над ними при помощи зубил и молотков, после чего мне стало страшновато ходить по ущелью. Потому как огромные камни теперь висят на одном честном слова. Как выразился Кой - «пни и полетят». Но при этом добавил, что пнуть надо строго в определенное место и умеючи. Намек прозрачен и ясен – пинать должен гном, против чего я совершенно не возражал.

Именно так мы и развивались в последнее время. Почти однобоко. Ибо я до жути боялся нападений.

Поэтому я и старался уничтожить как можно больше близлежащих шурдских поселений, уменьшая поголовье этих темных тварей. Вот уж не думал, что стану детоубийцей. Не думал, что когда либо буду устраивать геноцид. Это короткое, но страшное слово, всплывшее в моей больной памяти. Геноцид. Врываясь в зловонные шурдские норы мы не щадили никого. Ни мужчин, ни женщин, ни старух, ни ужасно исковерканных младенцев завернутых в вонючие сырые шкуры. Война на выживание. Нельзя проявлять жалость. Нельзя щадить врага. Ни настоящего, ни будущего. Я поклялся истребить шурдов. Всех до единого. Этих мерзких уродцев видящих в нас лишь источник мяса. Проклятых людоедов. Настолько оскверненных изнутри, что даже их дети рождаются со скверной в душе и теле. Изуродованные дети, непрерывно кричащие от боли в искривленных ногах и руках, воющих от давления в сплющенных головах… я видел, я насмотрелся. И от этого ужасающего зрелища мое решение стало лишь тверже.

Все просто. Все прозрачно. Чем больше мы уничтожим шурдов, тем меньше их пожалует к стенам нашего дома. Тем меньше будет отравленных игл и стрел пущенных в моих людей. Тем меньше будет смертей в нашем доме. И тем больше у нас будет надежды… Поэтому война на истребление – это мой осознанный выбор. Другие поселения пытались жить тихо и незаметно, ограждали себя артефактами, прятались в глухих лесах. Не помогло. Темные шурды нашли их и уничтожили. Поработили и сожрали.

И всему этому кошмару виной ОН!

Тарис… Тарис… будь же ты проклят имперский принц, принесший столько бед.

Окажись я у Ильсеры сейчас, в своем нынешнем обличье, я бы непременно открыл саркофаг, поднял бы тяжелую каменную крышку. Чтобы собственными заледеневшими руками выдавить из Тариса последние капли жизни! Теперь я бы не побоялся встретиться с этим чудовищем – потому как сам превратился в чудовище.

- Углубились еще на пять локтей! – с гордостью произнес Койн, возвращая меня в реальность – Уже и несколько ступенек видать!

Старший гном указывал на дно ямы, на основание будущей сторожевой башни и одновременно на наш будущий выход на вершину Подковы. Внутри башни будет скрыта вершина широкой вертикальной шахты, в которой разместится лестница и новый подъемник. Тем самым я получу гарантию, что никто не сможет помешать нам свободно перемещаться по своим владениям в случае осады. А это очень и очень немало!

Подъемник закрытый со всех сторон, надежно защищенный от непогоды и от атак осаждающих. Внутри нашей невероятно расширившейся жилой пещеры уже выделено место, где будет заканчиваться вертикальный колодец. Но это в далеком будущем. Рабочих рук не хватает.

- А стены? – спросил я, покосившись на не слишком большие достижения в постройке сторожевой башни.

- Все будет – успокоил меня Койн и тут же развел руками – Но не быстро.

Кивнув, я сменил тему:

- Внизу у вас все хорошо? Давненько я там не был.

- Все хорошо – успокоил меня гном – Потихоньку обживаемся. Пока особо хвалиться нечем, но стараемся!

«Хвалиться нечем…».

Ага. Как же. Любит Койн прибедняться.

Хоть я сам давно не спускался к подземному озеру, но вот мои люди были там частыми гостями. И каждый раз возвращались с ошарашенными лицами. Потому что на их глазах в сталактитовой пещере рождался город. Маленький, но основательный. Все как положено. С широкими прямыми улицами, с ладными каменными домами, с аккуратными дорожками ведущими в стратегических направлениях. К озеру, к тоннелю идущему в верхнюю пещеру, к грибнице и к «каменной длани» - храму гномов. Вернее алтарю, на котором оставлялись мелкие подарки Отцу. Как говорили видевшие, сначала это был просто здоровенный камень отколовшийся от потолка, но теперь, стараниями коротышек, он с каждым днем все больше походил на гигантскую каменную ладонь с короткими толстыми пальцами.

Каждодневными стараниями… по кусочку, по щепотке песка…

Большая часть всех построек была в «черновом» варианте, но такова уж самая суть гномов. Они предпочитали доделывать на ходу. В буквальном смысле. Не перечесть сколько раз я видел подобное. Бежит коротышка и, не сбавляя шага наклоняется за куском камня лежащим под ногами, либо же тюкает молотком по выступу. А иногда и черкает зубилом обычную черту на стене. Бегущий следом добавляет еще одну черту, за тем другой вносит свою лепту, третий не забывает добавить штришок и смотришь – на камне виднеется замысловатая гномья руна. Даже на защитной стене поселения появились подобные руны и рисунки. Как снисходительно заметил Койн – для красоты и исправления огрехов. Братья Древин и Дровин насчет «огрехов» категорически не согласились, но я бы на их месте спорить с гномами на «каменные» темы не стал. Потому как они знают о камне все.

- Рыба не кончится – продолжал загибать пальцы Койн – Грибы растут слава Отцу. Не хиреют. Пока камень крепок и добр, все будет хорошо!

«Камень крепок и добр» - любимая и самая частая поговорка наших гномов. В ней выражается самое главное. Пока окружающий камень крепок и добр, все обязательно будет хорошо, а все невзгоды успешно будут преодолены. Гном без камня – не гном. Существо без роду и племени, без крова над головой.

За прошедшие недели и месяцы я постепенно начинал понимать философию этого работящего народца.

Окинув долгим взглядом заснеженный гранит вокруг, я посмотрел вниз, на оживший двор поселения. Самое мое любимое зрелище. Видеть, как живет основанное тобою поселение, видеть, что жизнь не угасает, что мы продолжаем бороться. Ради этого стоило жить дальше.

- Можно ли уже дойти до конца ущелья? – спросил я у замолкшего гнома.

- Пока нет – вздохнул Койн – Но скоро!

Каждый день я задавал этот вопрос и каждый день получал тот же ответ. Речь шла о парочке гномов каменотесов, перед которым по моему приказу поставили задачу довести дорожку до самого края скалы – до выхода из ущелья. Чтобы мы могли по вершине скалы, не спускаясь на опасную землю, добраться самого отдаленного от нас участка Подковы. Туда, где я планировал поставить еще одну мощную стену, должную окончательно запереть собой ущелье и тем самым расширить наши владения.

- Правда скоро! – живо добавил Койн, приняв мое молчание за недовольство – Работают каждый день без отдыха!

- Нет – тяжело качнул я ледяной головой – Пусть отдыхают! Не надо загонять людей, Койн.

- Гномов – хитро блеснув глазами, поправил меня тот.

- Я не делаю между вами различий – хмыкнул я, тяжело разворачиваясь к метателю.

- Знаю – в спину сказал мне Койн – И за это тоже ты получил уважение Подгорного народа, друг Корис. Ты не смотришь на нас свысока.

- Сегодня ты необычайно льстив – усмехнулся я, вновь разворачиваясь к собеседнику – Я уже успел выучить твои привычки, Койн. Если льстишь – значит тебе что-то надо. Да?

- Ну…

- Говори прямо – велел я, глядя на покрывший камень снег.

Ноздреватый снег… не плотный, уже без блестящей ледяной корочки… весна не за горами. Еще совсем немного и снег с холодом исчезнут надолго. Вместе со сгархами. И вместе со мной… созданиям стужи нечего делать во время жаркого лета.

- Мы замуровали пролом ведущий в старый оловянный рудник – после небольшой заминки продолжил Койн.

- Знаю – кивнул я.

- Но разве это дело?

- Поясни.

- Мы гномы народ непоседливый… вечно что-то достраиваем, переделываем, расширяем… Это касается общих вещей, а не личных - широко улыбнулся Койн – Такова уж наша натура. Мы всегда чем-то недовольны. Знаешь, там, где мы жили раньше, существовал определенный знак, выбиваемый на здании, стене, резьбе или даже на полу. Это знак означает запрет на переделывание или дополнение под страхом смерти. Если видишь его, сразу понимаешь - трогать нельзя! И этот знак знают все гномы от мала до велика.

- Вы как каменные термиты – задумчиво почесал я щеку – Все сточите до пыли. Если не запретить…

- Верно – легко согласился Койн – Так вот, друг Корис. Точно такой же знак я приказал выбить рядом с замурованным проломом. Иначе кладка не простояла бы и дня. Говорю же – мы народ непоседливый.

- Но ведь сейчас кладка на месте? – с проснувшейся тревогой спросил я.

- О да. На месте. И одним своим существованием сводит нас с ума – тяжко вздохнув, признался Койн – Я видеть ее не могу! А ведь мы проходим мимо каждый день…

- Так чего же ты хочешь?

- Дозволь нам сломать стену и осмотреть заброшенный оловянный рудник – взглянув прямо мне в заиндевелые глаза, попросил Койн.

- Вам мало хлопот? – хрипло отозвался я, делая большой шаг прочь от будущей сторожевой башни – Койн, не буди лихо пока оно тихо!

- Как-как? – переспросил гном, припускаясь за мной.

- Есть такая поговорка – пояснил я – Как бы пояснить,… если ты идешь по лесу и видишь берлогу медведя… ты ведь не станешь тыкать в нее палкой? Верно? Потому что медведь проснется, выберется наружу и оторвет тебе голову! А мне надо чтобы твоя голова продолжала прочно сидеть у тебя на плечах, Койн. Еще долгие и долгие годы.

- Спасибо! – с чувством поблагодарил гном, невольно прикасаясь к своему лбу – Но... это сжигает нас изнутри, друг Корис!

- Койн! Мы не знаем, что может нас ожидать по ту сторону стены! – по слогам жестко проговорил я – Не знаем! Ты помнишь, что мы нашли у входа? А если там замуровано древняя темная тварь? Хочешь, чтобы она сначала закусила первой группой веселых исследователей, а затем сожрала и всех остальных?

- Упаси Отец от такого! Но там может и не быть никого! Кто выживет после века заточения без воды и еды?

- Тарис к примеру – буркнул я, с лязгом ступая по дорожке – Койн, я уже сказал – нет. Пока нет.

- А когда?

- Когда я смогу пойти с вами – глухо ответил я – Если сможешь обеспечить для меня холод и снег там внизу, в сердце Подковы – то сможешь сломать кладку закрывающую путь в оловянный рудник хоть сегодня! Без меня в передних рядах вы туда не сунетесь!

- Нельзя каждый раз идти в первых рядах, друг Корис!

- Работа у меня такая – хмыкнул я – Если меня ударит темная тварь – я выживу. А ты умрешь. Именно поэтому я и шагаю в первых рядах, Койн. Проклятье… мне бы еще щит побольше и покрепче…

- Ростовой? Целиком из толстого металла? – оживился Койн, почему-то покосившись на мою грудь закованную в доспех ниргала – Надо сделать! Мы выкуем для тебя щит! И доспехи! Когда наладим кузню… эх…

- Доспехи есть – заметил я, ударяя бронированным кулаком себя по плечу – Крепкие.

- Но не наши! – презрительно и обиженно буркнул Койн – Чужая работа! Разве это честь для нас, когда покровитель ходит в доспехах чужой работы? Как плевок в лицо!

- Ты меня сегодня просто удивляешь – улыбнулся я – Когда появится кузня, выкуете доспехи. И щит. Щит нужен позарез.

- С красной дланью Каменного Отца посередине! – подхватил гном – С серебряной окантовкой, гравировкой, а с внутренней стороны…

- Койн!

- Ладно, это потом – покладисто согласился гном – Есть ли какие пожелания, друг Корис?

- Одно – после короткого раздумья ответил я, тяжело ступая на платформу подъемника.

- И какое же?

- Хочу тюрьму – признался я.

- Тюрьму? – поразился Койн.

- Да. Вернее, всего одну камеру. Небольшую комнату выбитую в скальной толще. Каморку. Чтобы можно было вытянуться в полный рост. Каменная решетка с одной стороны и каменная же дверь. Прочные, чтобы не сломались.

- А для кого? – не удержался от вопроса гном, смотря на меня с жадным любопытством.

- Для шурдов – не скрывая, поведал я – В следующую вылазку хочу поймать парочку шурдов живьем и притащить сюда. Сделал бы это и раньше, но держать негде.

- Но зачем?

- Знания. Я хочу знать врага. Их быт, привычки, ритуалы, места регулярных сборищ, местонахождение поселений, внутреннюю иерархию до тонкостей, что едят, когда нет вкусных людей в запасе, как охотятся, как ремесленничают, как организована разведка и система оповещения… я хочу знать о них все!

- Но… к чему?

- Знать врага – значит победить его – угрюмо произнес я – Шурды для нас как закрытая книга. Это плохо. Пора побеседовать с парочкой этих тварей. Неделю, две, три, месяц! Каждодневная беседа с врагом – это именно то, чего мне не хватает.

- Если они захотят беседовать…

- О, поверь мне Койн – они захотят – хищно оскалил я покрытые серым инеем зубы – Они обязательно захотят со мной побеседовать!

- Мы сделаем тюрьму… крепкую и надежную – коротко ответил Койн.

- Вот и славно. А я позабочусь, чтобы она не пустовала слишком долго!

Я хотел добавить еще пару слов, но за нашими спинами раздался пронзительный тревожный свист.

Рывком обернувшись, я увидел стражей, продолжающих свистеть и указывать вниз в ущелье.

На этот раз я развернулся так быстро, что доспехи застонали от напряжения, а мои заледеневшие суставы противно затрещали. Один миг и я увидел несколько крошечных черных точек, медленно тянущихся по дну ущелья и направляющихся прямо к поселению.

Гости!

У нас гости!

- Тревога! – рявкнул я – Вниз!

С коротким треском платформа подъемника провалилась вниз, неся нас к вершине защитной стены. Все это время я не отрывал взгляда от ущелья, не обращая внимания на двор поселения, откуда доносились тревожные крики. Поселение готовилось к бою. А все смотрел и смотрел в ущелье, пытаясь понять, кто именно пожаловал к нам в гости.

Кто?!

Шурды?

Отец Флатис с отрядом неизвестных мне спутников?

Даже и не знаю, какой вариант для меня будет лучше…

Но, честно говоря – я никаким гостям не рад. В Диких Землях прибытие гостей всегда к беде.

Глава 3

Глава третья.

Чужие у стены, чужие на пороге.

Люди… обычные люди. Во всяком случае, при долгом и пристальном взгляде на них с высоты нашей защитной стены.

С первого взгляда единственное, что я сумел понять – эти существа передвигаются на двух ногах, закутаны в нечто вроде меховой одежды и разномастно вооружены.

Уже потом, когда я понял, что в данный момент жизни поселения ничто не угрожает, я стал всматриваться куда внимательнее. Мой взор выхватил бородатые лица с покрасневшей обветренной кожей, украшенной неестественными белыми пятнами. Лица без бороды, явно женские, но столь же красные. Фигурки нескольких детей, до носа закутанных в одежду и похожих на неуклюжих медвежат.

Пожаловавшие в гости незнакомцы все прибывали и прибывали. Вскоре под стеной стояло около двух десятков людей. И одним только своим общим видом, одной этой «общей картиной», они без слов давали понять, что являются убегающей дичью. Последними тянулись две волокуши, на которых лежали неподвижные тела. Вот и замыкающие – ущелье за их спинами вновь стало безжизненным и пустым.

И я, наконец, сумел их пересчитать. Восемнадцать на ногах и трое на волокушах. Дети и взрослые. Подошли вплотную к нашей стене, задрали лица вверх и уставились на нас. Помимо смертельной усталости на лицах читалась явная оторопь, при виде нашей мощной защитной стены.

Над стеной поселения висела мертвая тишина, лишь изредка прерываемая едва слышным шепотом и бормотанием моих воинов. Я так велел – молчать, не приветствовать, не вступать в переговоры, не задавать вопросы. Приказал сразу же, как только спустился на стену с вершины скалы и понял, что это не шурды.

И поэтому сейчас в ущелье было слышно лишь завывание ветра.

Стоя чуть поодаль от своих людей, я продолжал внимательно всматриваться. Заметив выбивающиеся из под меховой шапки седые волосы впился в лицо их обладателя цепким взглядом и облегченно выдохнул – это была женщина. Не мужчина. Не священник. Не отец Флатис.

- Э-э-эй! Л-ю-ю-д-и-и-и! – хриплым эхом донеслось снизу.

Один из пришедших наконец-то решил нарушить молчание.

- Хорошее начало – заметил я, не двигаясь с места.

- Что делать будем, господин? – тихо спросил Рикар, возвышаясь рядом со мной подобно башне.

- Говорить – ответил я – Ты будешь говорить. Я буду слушать.

Самолично вступать в разговор я пока не собирался. Не с моей внешностью вести переговоры. Но я и не скрывался. Стоял неподвижно, на самом краю стены, нарочито высвободив ледяные щупальца, едва только Рикар отошел в сторону.

- Кто такие будете? – громогласно поинтересовался здоровяк – Отвечайте! И всем показать лица! Сейчас! Шапки снять, накидки убрать, капюшоны откинуть! Все! Включая детей!

На приветливость в его голосе не было даже малейшего намека.

Дикие Земли учат осторожности очень быстро. И вид замерзших детей и дрожащих женщин уже не способен растопить наши сердца настолько, чтобы мы без вопросов отворили ворота, дабы впустить их обогреться.

Зацепившись взглядом за лицо говорившего, который как раз откинул капюшон с бородатого, но еще довольно молодого лица, я невольно вздрогнул. Я знал этого человека. Я определенно его знал. Мы уже встречались.

Еще мгновение и я понял, кто именно пожаловал к нашим стенам.

В моих промерзших мозгах всплыло даже имя.

Тибрий. Именно он стоял у самой стены и уже открывал рот для ответа на вопрос Рикара.

Островное поселение. То самое, расположенное на острове посреди реки, где верховодил старик с магическим даром. А Тибрий был его старшим сыном. Самого старика звали, похоже,… Тибериан! Вот имя хозяина островного поселения. Человека запомнившегося мне своим умом и властностью. Но что-то я его не вижу…

В прошлый раз мы немного поболтали с речниками, а затем наши дорожки надолго разбежались. И вот, пожалуйста,… теперь они нанесли нам неожиданный визит. Причем, судя по их внешнему виду и затравленному выражению на лицах – визит явно вынужденный.

- Я Тибрий! – хрипло крикнул черноволосый – Мы из поселения на реке! Прошу! Позовите барона Кориса Ван Исер! Он знает меня! И он знал моего отца, Тибериана! Прошу! Позовите Кориса Ван Исер! Кориса Ван Исер!

«Знал».

Тибрий сказал «он знал моего отца». Обычно такая фраза может означать только одно…

Убедившись, что щупальца усмирены, и свиты в висящий у меня между лопатками толстый жгут, я вскинул руку и громко произнес, смотря вниз сквозь смотровые щели глухого шлема.

- Я здесь, Тибрий. Ты прав. Я помню тебя. Что привело тебя и твоих людей к нашим стенам? Что заставило покинуть безопасный и мирный остров?

Создатель… как же странно я выглядел… единственный воин в полном и заиндевевшем доспехе. За моей спиной стояли ниргалы, но без своих доспехов они были просто жестоко изуродованными людьми. Вооруженными до зубов, смертельно опасными даже без своих доспехов, но просто людьми при любом даже очень придирчивом взгляде. В отличие от меня…

- Нашего поселения больше нет! – со звенящей в голосе горечью ответил Тибрий – Шурды! Проклятые шурды добрались до нас! Мы единственные уцелевшие! Корис… я не вижу твоего лица… и не узнаю голос…

Мда… вот и первый подводный камень в переговорах. Мой внешний вид способен любые переговоры задавить в зародыше.

- Тибрий, ты ищешь убежища? Просто хочешь передохнуть и обогреться перед дорогой? Или же?

- Возьмите нас к себе! – столь же прямо ответил Тибрий – Если не можете взять всех – приютите хотя бы детей и женщин!

- Жди там – прогрохотал я после минутной заминки и, тяжело шагая, направился к платформе.

Следом за мной пошли ниргалы, Рикар, и еще несколько воинов.

Пора показать пришедшим мою ужасную внешность. Чтобы не оставлять недомолвок. И еще вопрос, захотят ли они остаться после того увидят мой страшный облик. Ледяной мертвяк во главе поселения.

Утробный рык за моей спиной не заставил меня обернуться. Я знал, кто его издавал и слышал, как натужно стонала и хрустела лестница, когда по ней взбиралась громоздкая туша сгарха. Трехпалый решил лично проверить обстановку, а заодно и себя показать.

Судя по пораженным вскрикам донесшимся от подножия стены, сгарху это сполна удалось. Гномов они уже видели, осталось показать им меня «красивого». А потом уже и поговорить.

- За ущельем наблюдают? – спросил я у Рикара.

- Могли бы и не спрашивать, господин – обиженно пробасил здоровяк.

- Стефий?

- Сеет – фыркнул Рикар.

На этот раз я обернулся.

Да, на стене виднелась тощая фигура Стефия, щедро сыпавшего со стены пригоршни зеленоватой пыли. Цветок Раймены…

- Пусть закончит до того как я спущусь – велел я.

Попадать под дико обжигающий любую нечисть «дождь» я не собирался. Порывы ветра уносили большую часть молотого цветка Раймены прочь, но хватит и маленькой толики…

Едва только мы утвердились на платформе, как она провалилась вниз, неся нас к подножию стены. Сверху донеслись нарочито громкие и отчетливые звуки – звяканье мечей о щиты, звон тетивы, щелканье арбалетов. Несколько успокоившиеся воины показывали, что готовы прямо сейчас жестоко покарать любого, кто осмелиться покуситься на жизнь спускавшейся к чужакам группы.

Сюрпризы начались едва только подъемник опустил нас на твердую землю. Первый же мой шаг вызвал вспышки на припорошенном молотой Райменой снегу. Искры замелькали и в воздухе. Святая травка буквально вспыхивала под моими ногами, прямо указывая, что закованный в сталь воин является «темным». Нечистью, нежитью, тварью…

Чужаки отпрянули назад, не сводя насторожившихся глаз с моей приближающейся мрачной фигуры.

- Сними шлем! – рявкнул Тиберий, выхватывая из ножен меч.

- Не тебе здесь командовать! – разъяренно проревел Рикар – Завали пасть и убери меч, пока я тебе его не засунул в…

- Рикар! – осадил я свою бородатую няньку – Требование законно. Пусть смотрит.

Подняв руки, я обхватил шлем ладонями и медленно снял его, одновременно «отпуская» щупальца. Эффект получился впечатляющий. Сначала открылось мое серое промороженное лицо с льдинками светящихся глаз, а затем за плечами взмыли щупальца, яростно застегавшие воздух. Воин в стальной броне разом превратился в страшенное чудовище из детских сказок.

- Добро пожаловать в наш дом, добрые люди – улыбнулся я, чувствуя как с похрустывающих губ срываются чешуйки инея.

- Что ты такое?! – просипел разом лишившийся голоса Тиберий.

Я мог понять его смятение – он собственноручно привел своих людей в ловушку. Привел в лапы нежити. Это было не так, но он так думал.

- Он наш добрый господин Корис Ван Исер! – мрачно произнес Рикар – Я тебе уже сказал – меч убери! Повторять не буду! И вы! Все! Вашей жизни ничто не угрожает! Уберите оружие! Либо убирайтесь прочь! Еще не хватало, чтобы в нашем доме, на нашего же господина направляли мечи! Эй ты! Убери стрелу с лука! Или я тебе эту руку отрублю по самое плечо! Живо!

Да уж. Производить впечатление Рикар умел. Зверское выражение лица, огромные лапищи стиснувшие топорище, разъяренный голос и сквозившая в каждом слове тяжелая уверенность. Этот и правда отрубит и даже не задумается.

Стоявший за Тиберием юноша с луком буквально отдернул руку от тетивы, словно ужаленный. Да и остальные хоть немного расслабились, словно завороженные командирским тоном бородача Рикара.

Я продолжал стоять неподвижно, поочередно оглядывая каждого из пришедших.

- Что ты…

- Кто! – оборвал я Тиберия – Я не что! Я кто! Корис Ван Исер.

- Ты нежить!

- Да что ты? – ухмыльнулся я – А я и не предполагал даже! Думал, что просто заболел! Застудился немного, вот лицо и покрылось ледяной коркой! Слушай меня внимательно, Тиберий! Это не я пришел к вашему поселению, это ТЫ пришел ко мне и постучался в наши двери! Поэтому знай свое место! Любить себя не заставляю, жалости не хочу, а вот уважение обязательно! Теперь поподробней – я не нежить. Хотя очень близко подошел к этому рубежу. Не по своей воле. Так уж случилось. Но я не убиваю людей и не пожираю младенцев на завтрак! А теперь решай прямо сейчас! Либо вы разворачиваетесь и уходите той же дорогой что пришли, либо прекращаете пялиться на меня словно на самого Темного и поднимаетесь наверх, где вас обогреют и накормят. После чего мы будем разговаривать дальше.

- Сгарх! – тонко пропищал мальчишка, указывая пальцем вверх, на стену – Это снежный сгарх! Я знаю!

- Верно – кивнул я – Это сгарх. Наш друг. И не единственный. Так что, Тиберий? Что ты выбираешь? Назад в холод и вьюгу, но подальше от страшного меня, либо в тепло и уют, но в компании с заледеневшим чудовищем? Отвечай.

- Я… я должен поговорить со своими людьми – хрипло отозвался Тиберий – Я должен поговорить… Корис.

- Что тут думать, Тиберий! – вперед шагнул седобородый, но еще крепкий широкоплечий мужик с шипастой палицей на поясе – За нами шурды! Дороги назад нет! Я не знаю что с этим человеком, но посмотри – вокруг него обычные люди! А со стены сыпется священная Раймена!

- Вы привели за собой шурдов… - медленно произнес я, бросая короткий взгляд на Рикара.

- Сколько их? – рыкнул здоровяк, игнорируя Тиберия и обращаясь напрямую к седобородому – Далеко?

- Несколько десятков – устало ответил тот – Пара поводырей, с десяток пауков. Неотступно идут по нашим следам словно охотничьи псы. Мы не хотели беды вашему дому! Так уж вышло…

- Об этом надо было сказать раньше! – рявкнул здоровяк.

- Так уж вышло… – повторил я – Верно, так уж вышло. Рикар! Готовь оборону! Вы все – на платформу. Отсюда надо убираться. Быстрее! Быстрее я сказал! Не собираюсь я откусывать ваши головы и выжирать ваши внутренности! Займитесь ими – велел я уже своим воинам, после чего круто развернулся к ниргалам – На стену! Доспехи не трогать! Встать в ряды воинов на стене!

Интонации моего голоса не оставляли возможности возразить. Ниргалы послушно зашагали к платформе, хотя и с неохотой.

А я задрал голову вверх и встретился взглядом с огромной парой глаз.

- «Трехпалый… друг мой, помнишь наш уговор? Если твари у ворот…» - задал я мысленный ответ и тут же получил ответ.

- «Помню. Я спускаюсь…» - в рычащем «голосе» Трехпалого послышалась отчетливая и кровожадная радость. Его мысленный рык буквально испускал флюиды предвкушения.

Гигантский зверь отпрянул от края стены. Мелькнула огромная тень и вскоре сгарх в нетерпении переминался у подъемника, ожидая, когда его смогут спустить вниз.

По поведению Трехпалого поняв мой приказ, Рикар громко выругался. Здоровяк знал, что именно я замышляю и о чем именно уговаривался со снежным сгархом. И как всегда мой план ему абсолютно не нравился. Но поделать с этим ничего не мог.

Мой замысел сработал идеально.

Шурды трусливы. Фанатичны, жестоки, умны, но трусливы. И в расчетливости им не откажешь.

Поэтому я сразу понял, что несколько десятков темных гоблинов с подкреплением в виде костяных пауков никогда не рискнут атаковать хорошо защищенное поселение. Едва они завидят открывшуюся за поворотом ущелья стену, как тут же развернуться и поспешат прочь, поняв, что загоняемая добыча на этот раз ускользнула. Нет смысла бросаться на высоченную стену, поэтому шурды отступят и направятся к ближайшему поселению своих собратьев. Правда, темные гоблины еще не знали, что в округе больше нет ни одного шурдского гнездовища. Мы выжгли их. Теперь там лишь пустые зловонные норы, пропахшие запахом сгоревшей плоти. Но они этого не знают. Но и это неважно. Потому что я не собирался выпускать этих тварей из ущелья. Если они и уйдут, то только в виде вонючего дыма исходящего от их погребального костра.

Чуть поведя глазами, я взглянул перед собой, смотря сквозь смотровые бойницы шлема. Мимо меня тянулся жидкий отряд шурдов, окруженный костяными пауками. Большая часть гоблинов уже прошла мимо, направляясь прямо к нашему поселению.

Я продолжал терпеливо ждать, ничем не выдавая своего присутствия. А в моей ледяной голове, помимо холодной злости, нарастало удивление. Так гигантский человек смотрит на укусившего его крошечного ядовитого паука и все никак не может поверить, что это ничтожное создание убило его.

Вот и здесь то же самое. Исковерканные уродливые шурды, слабые по сравнению с человеком, уступающие ему во всем, были здесь полновластными хозяевами. Замотанные в грязные шкуры колченогие уродцы правили балом…

И это никак не укладывалось у меня в голове. Это попросту не могло быть. Сами по себе шурды просто ничтожества. Темная магия это лишь небольшое преимущество. Века назад Церковь смогла расправиться с целой религией темных некромантов, куда более могущественных, чем шурды. Куда более организованных. Куда более опытных. Куда лучше знающих тонкости темной магии. И все же шурды продолжали жить и здравствовать на огромных территориях, а могущественное королевство добровольно отказалось от своих прав на эти земли и отгородилось Пограничной Стеной. Что-то прогнило в славном королевстве…

Пробегающий мимо «свежий» костяной паук внезапно остановился и круто развернулся в мою сторону. Я не шевельнулся – шурды еще не обратили внимания на поведение паука и продолжали шагать, все дальше заходя в западню. Я молча смотрел в пылающие глазницы черепа – еще свежего, с обрывками плоти и потеками почерневшей крови. Возможно сейчас я смотрел в глазницы черепа еще недавно принадлежавшего тому самому Тибериану, боевому магу и правителю островного поселения.

Глаза паука полыхнули ярче, нижняя челюсть клыкастого черепа дернулась вниз, раздался леденящий душу визг. Все-таки нежить что-то учуяла… да и плевать.

«Пора» - мысленно «произнес» я, обращаясь к гигантской белоснежной спине, к которой я прильнул всем телом.

«Добыча!» - с веселой яростью пришла ответная мысль. Ни единой нотки страха. Лишь жадное нетерпение.

Огромное тело подо мной мягко шевельнулась и через мгновение, перед опешившими шурдами, из-под снежных наносов восстал разъяренный сгарх с черным всадником на спине. Огромный пласт снега спадал с нас комьями, открывая меня и зверя во всей «красе». Чудовищный зверь и не менее чудовищный всадник.

По бокам от нас столь же стремительно вздымались не меньшие по размерам снежные бугры – сородичи Трехпалого спешили принять участие в намечавшемся веселье. Дожидаться их я не стал.

Трехпалый рванулся вперед и не успел я моргнуть, первые два шурда оказались разорваны на кровавые клочья. И лишь в этот момент над ущельем разнесся тревожный крик одного из поводырей. Поздно, твари! Пути к бегству отрезаны – несущий меня сгарх в два прыжка занял позицию позади карательного отряда темных гоблинов. Мимо нас не прорваться. Мимо нас не пройти.

С жалобным хрустом под лапой Трехпалого смялся череп одного из костяных пауков. Дернувшись вбок, я неизящным кулем сверзился на землю, ибо не желал оставаться лишь зрителем в первых рядах кровавой бойни. Я просто изнемогал от желания принять непосредственное участие. Как и мои жадные до жизненной энергии щупальца, сразу же потянувшиеся к ближайшим противникам. Я не стал противиться и шагнул к врагам – к их вящему ужасу, стоило гоблинам увидеть веер щупалец и светящиеся в бойницах шлема глаза.

Удар! Один из шурдов инстинктивно хватается за вонзившееся в его тощее горло щупальце, но его руки-тростинки тут же бессильно падают, а затем и он сам рушится на землю. Мне в глаза бьет зеленый свет из глазниц верещащего паука, в голове шелестит потусторонний голос. Меня порабощающая магия пауков даже не замедлила. Лишь прибавила злости. От мощного пинка паука подбрасывает вверх, где он тут же попадает под раздачу щупалец буквально разорвавших его на части. На мои плечи посыпался дождь из сломанных костей. Мимо меня проносится громадная стремительная тень, в уши бьет надсадный хрип вырвавшийся из нескольких глоток. Один из сгархов буквально впечатал в землю сразу нескольких шурдов, раздавив их головы и грудные клетки, испятнав свой белоснежный мех кровавыми пятнами.

Крики, стоны и хрипы агонии на короткое время заполнили узкое ущелье. Совсем ненадолго. Я еще успел добить подранка шурда со сплющенным тазом, с воем пытающегося уползти прочь. А потом все закончилось. Столь же быстро, как и началось.

«Мало!» - буквально простонал Трехпалый, встряхивая головой. С его оскаленной пасти срывалась кровавая слюна и пена – «Мало!».

«Мало» - со столь же большим разочарованием согласился я.

Я толком не успел сосчитать шурдов и пауков пожаловавших к нам в гости. Но их было не больше двух десятков. Может на пару другую тварей больше. Где-то с десяток мерзких костяных пауков.

Против четырех сгархов, меня и десяти стрелков залегших в сугробах чуть дальше по ущелью, шурды не смогли поделать ровным счетом ничего. Вернее, кое-что они сделать все же сумели – они умерли.

«Нет!» - мысленно крикнул я одному из сгархов решившему поиграть с последним шурдом.

Прямо таки гигантский кот и уродливая мышка. От небрежных тычков когтистой лапы прижавшийся к скальной стене шурд с гребнем поводыря на сплющенной макушке орал и обливался кровью из многочисленных порезов. Сгархи это не милые и тупые зверушки. Они разумны и крайне злобны к своим врагам. Обожают вымещать ненависть и приносить врагам страдание. Осуждать их я не собирался – им было за что мстить.

«Надо убить!» - с яростью прошипел сгарх занося лапу для следующего удара.

- Надо – хрипло произнес я, снимая шлем – Чуть позже я отдам его тебе, мой снежный брат.

Сгарх неохотно отступил на шаг назад, продолжая нависать над уродцем словно бог возмездия.

Крови вокруг поводыря было столько, что сразу становилось ясно – он не жилец. Я поспешно зашагал к нему, по пути наступив на мертвую ладонь со скрюченными грязными пальцами. Она лишь хрустнула под моей подошвой, словно влажный сучок.

- Ты – прошипел я – Знаешь наш язык, тварь? Знаешь?!

- Почему такой как ты на их с-с-с-тороне? – изнемогая от боли и ужаса, отозвался шурд – Ты из наш-ш-ши-и-их…

- Перебьешься, ублюдок – сплюнул я – Почему вас было так мало?! Сколько еще на подходе?!

- Этого хватало… - едва слышно ответил шурд – Хватало, чтобы загнать добычу… вы помешали… Вы вс-се с-скоро умрете!

- Мне уже много раз говорили эти слова – усмехнулся я, лихорадочно пытаясь сообразить, какие вопросы задать умирающему шурду. Долгой беседы не получится.

- Он вос-с-стал! – с торжеством выплюнул поводырь – И он придет за вами! Так же как и за теми людиш-шками с ос-строва! Он привел нас-с туда! Он показал, как захватить! Приведет и с-сюда!

Похоже, шурда расспрашивать не придется – он просто жаждал выговориться. Тем лучше.

- Кто восстал? – рявкнул я – Имя!

- Вс-се знают его великое имя! Вс-се! Знают и не осмеливаются произнес-сти! Тарис-с-с! Тарис-с-с! Тарис-с-с! Тари…

Дернувшись всем телом, шурд-поводырь захрипел и обмяк, содрогаясь в агонии.

- Тварь! – выдохнул я, делая шаг вперед.

Мои щупальца обрадованно рванулись вперед, впиваясь в окровавленную грудь и торопясь высосать оставшиеся крохи жизненной энергии. Дернувшись в последний раз шурд умер, на его лицо застыла злорадная усмешка.

А я развернулся и зашагал к защитной стене поселения. В моей ледяной голове пронзительно выл зимний ветер предвещающий скорую беду.

Тарис! Тарис! Тарис!

Тигр! Тигр! Тигр!

Если шурд не соврал, то проклятый принц некромант сумел выбраться из своего гроба и выплыть из стылых вод мертвого озера.

Древний некромант воскрес. Древний некромант вернулся.

Но правда ли это? Или шурд лишь пытался запугать нас перед тем как умрет?

Возможно.

Но я сейчас я знал только одно – там, в моем поселении, у теплой печи сидели люди из разоренного островного поселения. Люди ставшиеся свидетелями страшной атаки.

Даже если мне придется убить их всех, я вытрясу из их памяти нужные мне ответы!

Потому что погибший шурд сказал важную фразу: «Он привел нас туда!». Если сам Тарис повел силы шурдов в атаку, его могли видеть. Высокую человеческую фигуру среди низкорослых шурдов. Фигуру сумевшую взломать магическую защиту поселения.

Я не знаю, как умер старый маг Тибериан. Но я обязательно это узнаю.

С вершины стены донесся многоголосый торжествующий вопль – сгрудившиеся воины праздновали нашу победу и потрясали оружием. Я лишь коротко взмахнул рукой в ответ, тяжело шагая к опускающейся платформе подъемника.

Ко мне подбежал Рикар на ходу бросающий арбалет в руки воина из отряда стрелков.

- Случилось что, господин Корис?

- Да – подтвердил я – Может и случилось. Один из шурдов перед смертью сказал, что их бог Тарис восстал из мертвых. И что теперь он возглавляет их силы.

- Милостивый Создатель! – Рикара ажно пошатнуло – Что вы такое говорите, господин!

- Что слышал, то и говорю – усмехнулся я – Мне нужно поговорить с Тиберием. Прямо сейчас. Поговорить подробно. И собери всех главных во дворе. Послушаем вместе.

- Да, господин… О, Создатель! Яви нам свою милость…

Дальше мы шагали молча, каждый погруженный в свои мысли.

Слова умирающего темного гоблина до сих пор звучали у меня в ушах. Он сказал так мало и так много одновременно. Всего несколько фраз несли целую уйму сведений.

Тарис восстал из мертвых и сразу же возглавил всех шурдов. Взял власть над темными гоблинами в свои руки. И не теряя времени направил войска шурдов в атаку. Островное поселение возможно было не единственным подвергшимся атаке. Может и другие попали под удар. Теперь картам Диких Земель вообще не было доверия.

И самое главное – из слов шурда становилось ясно, что времена изменились. Жестокий правитель во главе не менее жестоких подданных – это смертельное сочетание. А если добавить сюда темную магию – армия шурдов будет пополняться мертвяками и пауками после каждой атаки. И другими куда более ужасными тварями. Например, киртрассами. Ведь теперь есть Тарис, могущественный и опытный некромант. И не придется долго ждать прежде чем они пожалуют к нашим стенам и ринутся в атаку.

А еще, у Тариса есть большой зуб на меня лично. На того кто не открыл Ильсеру. На того кто сбросил саркофаг с телом Тариса в мертвые холодные воды. И мне почему-то кажется, что принц Тарис не из тех кто прощает обиды. Проклятье…

- Господин! Если Тарис и правда воскрес… выстоим ли? – задал терзающий его вопрос здоровяк.

- Не знаю – глухо отозвался я – Не знаю. Говорю же – надо расспросить людей из островного поселения. Расспросить так, чтобы они вспомнили все до мельчайших подробностей! Я хочу знать, как именно шурды сумели взять островное поселение!

- Они обязательно расскажут нам все что знают! – согласно кивнул Рикар – Обязательно расскажут!

Вступая на платформу подъемника, я буквально чувствовал, что над Подковой распростерла свои черные крылья беда. Даже солнце уже не казалось ярким.

Тарис это страшно. Это синоним слова смерть.

Отступление второе.

В эту мрачную и сырую пещеру спрятанную глубоко под Ледяными Пиками и раньше редко кто осмеливался заходить.

Теперь же шурды боялись приблизиться больше чем на двадцать шагов к узкому извилистому коридору ведущему в личные покои Нерожденного. А при виде того, что новый Хозяин сделал с самим Нерожденным, сердца привычных к виду мертвой плоти темных гоблинов сжимались от дикого ужаса.

Увидеть Нерожденного теперь мог каждый желающий – бывший властитель шурдов теперь стал чудовищным привратником у входа в личные покои Тариса Некроманта. И зрелище было поистине ужасающим.

Все помнили, как Бог Тарис впервые вошел в город шурдов. Этот день никогда не сотрется из памяти ничего не забывающих темных гоблинов. В этот день изменилось все…

И сейчас, старый плешивый гоблин Гурху, что на протяжении двадцати лет прислуживал великому шаману Нерожденному, в страхе корчился у широкого пролома, ведущего в святая святых подземного города шурдов.

Гурху не сводил взора с ужасного создания приникшего к влажному камню у самого пола и тихо что-то шепчущего непонятно кому и непонятно что. Гурху боялся не привратника, душу старого гоблина сотрясал ужас не от дверного стража, а от того, чей покой он оберегал. Да и трудновато удивить много чего навидавшегося дряхлого шурда, самолично и многократно в свои юные годы свежевавшего людей заживо и творящего с их телами ужасные вещи. Хотя такого ни одному шурду не повторить никогда. Несмотря на свой гротескный уродливый облик, было в нем что-то… что-то прекрасное.

Восемь длинных лап поддерживают длинный торс слепленный из двух позвоночников и реберных костей. Два злобно оскаленных клыкастых черепа со светящимися глазницами приникли височными долями друг к дружке, оставшись неразлучны даже после смерти. Это не просто костяной паук. Это настоящее творение великого мастера. Творение Отца Тариса. Творение Бога…

Вновь и вновь, глядя на страшного стража, старый Гурху вспоминал тот великий день, начавшийся столь обыкновенно и даже обыденно.

Утренняя кормежка престарелой матери Нерожденного – упрямая беззубая старуха противилась попыткам ее накормить, выплевывала жидкую кашу, визгливо причитала и кашляла. Но Гурху справился. Привыкший к выкрутасам противной старухи Гурху как всегда справился…

С трудом сдерживая рвущиеся с губ стоны от пронизывающей спину боли, прислужник небрежно отер тело старухи куском замусоленной шкуры, убирая остатки выплюнутой еды и естественные выделения. По приказу великого шамана Нерожденного осторожно расчесал жидкие седые пряди. И на этом все закончилось. Никто и не подозревал, что приказ расчесать собственную мать окажется последним приказом Нерожденного, столь долго правящего расой шурдов.

Ибо именно в этот момент, все и произошло. Сначала до спрятанной в недрах скалы пещеры донеслись глухие крики, эхом отражающиеся от стен. Затем наступила мертвая тишина, длившаяся долгие минуты и нарушенная мерным и отчетливым шумом от шагов, приближающимся с каждой секундой. Еще ничего не увидевший Гурху сразу понял, что кем бы ни был незнакомец приближающийся пещере, это не шурд. Темные гоблины не умели ступать столь величаво, да и не обладали столь длинными конечностями, чтобы суметь сделать столь широкий шаг. Им свойственно дробное и неритмичное ковыляние, шарканье и хромота. А здесь прямо таки чеканный шаг, хотя несколько и глуховат…

Старый шурд не успел додумать свое умозаключение, когда в широком проеме мелькнула высокая фигура. Столь высокая, что все сомнения отпали полностью. Это был не шурд. И не обычный гоблин… В самое сокровенное место подземного города зашел человек. Зашел нагло и свободно, никем не остановленный, ничего не боящийся.

- И это тронный зал? – в хриплом голосе слышалась злобная насмешка вперемешку с непонятной скорбью – И это ваш тронный зал?! Зловонная пещера утопающая в грязи и нечистотах? А это… это жалкое создание ваш правитель?! Не этого я желал, когда выковывал ваш род, не такое будущее я представлял! Отребье!

В горячем бассейне яростно колыхнулась сернистая вода, в пещере пронесся пронзительный крик Нерожденного:

- Человек! Здесь! Кто ты… - голос великого шамана резко осекся, послышался тихий и противный скулеж наполненный диким ужасом.

Нерожденный узнал вошедшего. Не по внешности. А по тому мощному и характерному посылу энергии, чей «рисунок» знали все шурды до единого. Так еще не открывший глаза звереныш безошибочно узнает по запаху свою родную мать. Гурху все понял одновременно с ним, равно как и старуха гоблинша, зашедшаяся в диком хохоте.

В тронный зал шурдов вошел никто иной как бог. Отец Тарис явился к своим детям.

- Как смеешь ты ПРАВИТЬ шурдами, если до сей поры не можешь даже часа прожить без своей матери! – голос Тариса набирал обороты, по сырому камню тяжело ступали ноги, с плеском разбрызгивая мелкие лужи – Лежа в своем узилище, я много раз слышал это имя! Нерожденный! О, как загадочно! Как величаво! Я жаждал встретиться с тобой! И вот я здесь! Но что я вижу? Правителя?! Нет! Жалкого червя плещущегося в луже! И это мои дети?!

- Такими мы приходим в этот мир, Великий Тарис! Такими рождаемся по воле твоей!

- Какое разочарование…

- Мое тело слабо, но дух силен! Я верно служил тебе! И каждый день обращал лицо к святыне, где возлежал ты!

- Верно служил?! Обращал лицо?! Вонючий червь! Ты допустил, чтобы живой ключ к моему узилищу добрался до Ильсеры, но не открыл ее, а сбросил вместе со мной в стылые воды! И позволил чужаку уйти беспрепятственно! Так ты почитаешь своего бога?! Так ты чтишь имя мое?! Так ты оберегаешь мой покой?! Ничтожество!

Одновременно с последним выкриком, Тарис шагнул в бассейн с парящей водой, оказавшись вплотную с Нерожденным. Вонючая вода колыхнулась, заливая грудь некроманта.

- Я служу тебе… – начал великий шаман. Начал и замолк, ибо на его тощем горле сомкнула влажная и распухшая рука мертвяка.

- Больше ни слова – прошептал Тарис, подтаскивая слабо трепыхающегося шурда к себе – Ни единого словечка. Знаешь,… пожалуй, тебе пора стать взрослым. Пора начать жить собственной жизнью. Думаю, ты уже достаточно терзал плоть и душу своей матери… Плохой из тебя получился сын…

Короткий рывок за полупрозрачную пуповину не оборвал ее, но скинул старуху с каменной лавки. Со сморщенных губ продолжал срываться безумный и невероятно радостный смех. Старческое тело содрогалось, колотило по камню руками и заходилось в диком хохоте. Старуха праздновала… всем своим нутром она почувствовала скорое избавление от постылой жизни,… но ее надеждам не суждено было сбыться.

- Хотя… - вновь зашептал Тарис – Ты ведь всем сердцем любишь свою мать, да, червь? Так и быть… я всегда был излишне мягок к своим подданным… я позволю вам остаться вместе навечно! И продолжить верную службу. И начну я, пожалуй, с твоих рук. Кажется, на них слишком много плоти, да, великий шаман Нерожденный? Лишнее надо убрать. Лишнее никогда не доводит до добра. Старик!

Каким-то чудом, старый Гурху вовремя понял, что Отец Тарис обращается именно к нему.

Вставать на колени не пришлось – старый гоблин давно уже лежал ничком, вжавшись в камень каждой клеточкой своего дряхлого тела. И поэтому он лишь прошептал:

- Да, о величайший…

- Принеси света, старик – благодушно проворковал принц Тарис, с отчетливым хрустом ломая указательный палец Нерожденного – Любимым делом надо заниматься при хорошем освещении… Много света! И не заставляй меня ждать…

Издав полузадушенный писк, Гурху бросился бежать к выходу, столь быстро переставляя дрожащие ноги, словно к нему вернулись лучшие годы его далекой молодости. А за спиной старика нарастали воющие крики боли Нерожденного, в чьи стоны вплелся безумный хохот его матери, что через соединяющую их пуповину ощущала невыносимую боль своего сына и злобно радовалась ей.

После того навеки врезавшегося в память всех шурдов дня, у пещеры появился страж, чье тело было искусно слеплено из тел сына и матери.

Но это было не единственное изменение в повседневной жизни темных гоблинов. Едва только уродливое создание поднялось на множество лап и, покачиваясь, двинулось к выходу, Тарис велел созвать совет старейшин. Старые шурды собрались быстро. Но недостаточно быстро. Едва только последний из шурдов вошел в пещеру, как его тут же постигла смерть. «Не люблю когда опаздывают» - прокомментировал Тарис, глядя как павший от его руки шурд лежит в луже собственной крови.

А еще через несколько часов, во все стороны от Ледяных Пиков хлынули разведывательные отряды, следом за которыми выступили основные силы темных гоблинов, возглавляемые самим Тарисом, восседающим на гигантском сгархе с пепельной шкурой. Фигура Тариса Некроманта была полностью скрыта белоснежным плащом. Восставший из многовекового плена бывший принц и бывший наместник Западных Провинций рвался на простор.

После столь долгого заточения и гниения заживо, он никак не мог насытиться свободой.

И никак не мог утолить сжигающую его жажду мести. Принц Тарис глядел прямо перед собой, но вместо заснеженных равнин и холмов, видел лишь лица своих древних врагов. Лица тех, кто был повинен в случившемся. А еще, изредка вздутые губы некроманта шевелились, едва слышно проговаривая еще одно имя. Имя того, кто отказался помочь ему. Того кто скинул его в мертвые воды стылого озера. Имя того, кто находился в пределах Диких Земель, в его владениях. Пора начинать охоту…

Отступление третье.

Падение Островного поселения. Как это было.

Это случилось прямо средь белого дня.

Все началось буднично, быстро и страшно.

С жуткой и страшной насмешки.

Глухо и отрывисто свистнуло в воздухе, среди лениво крутящихся снежинок мелькнуло несколько черных точек, а затем на крыши домов посыпался гулкий град. Странные снаряды с грохотом ударяли по крышам, со стуком бились о замерзшую землю, громко били по плотно прикрытым дощатым дверям.

Вылетевшие на непонятный шум жители островного поселения в непонимании закрутили головами по сторонам. Над домами повисли недоумевающие возгласы, кто-то от души выругался, недобрым словом поминая непоседливых и проказливых мальчишек. А затем над поселением взвился первый пронзительный вопль. Кричал тот, кто первым увидел, что именно упало на крышу его дома и скатилось к самому порог, оставляя в белом снегу красный след.

У ног заоравшего бородатого мужика лежала отрубленная человеческая голова с выпученными глазами и чавкающим ртом, который закрывался и открывался, показывая почерневший извивающийся язык. Чавканье перемежалось скрипом и громким стуком зубов. Голова была отрублена, голова была мертва, но она словно не знала об этом, продолжая жить своей страшной жизнью, ворочая замерзшими глазами и стуча зубами. Голова строила гримасы – пыталась улыбаться, злилась, печалилась. А еще, эта голова, вернее искаженное окровавленное лицо, было великолепно знакомо каждому в поселении – оно принадлежало одному из охотников, вышедших этим утром на обычный промысел.

И вот охотники вернулись – в виде кровавого града обрушившегося на островное поселение. Ужасные предвестники скорой беды.

Один за другим над небольшим поселением повисали тревожные крики. Привыкшие к постоянной настороженности люди бросались за оружием и доспехами.

От центрального квадратного дома размашисто шагал слегка прихрамывающий старик, опираясь на длинный посох. След за ним спешил его сын.

Резко остановившись, старик внимательно вгляделся в дергающуюся на снегу голову, лежащую лицо вниз, но упорно гримасничающую и чавкающую ртом, скребя подмерзшими и разорванными губами по земле и снегу. С губ старика сорвался тихий горестный стон – он так же узнал в несчастной жертве одного из своих людей. Проведя по лицу ладонью, глава поселения быстро зашагал дальше, направляясь к окраине поселения. Старческие губы плотно сжаты в тонкую линию, глаза гневно прищурены – маг торопился отомстить. Но он не знал, что у шурдов появился новый хозяин, сместивший старого и низведший его до жалкого привратника в свой тронный зал. Старый маг не знал этого. Никто не знал. Голоса мужчины набирали силу, слышалось звяканье оружие. Островное поселение готовилось отразить очередную атаку и достойно покарать уродливых темных гоблинов.

В это же время, недалеко от острова, у самого берега реки, стояла высокая и горделивая фигура, закутанная в белый плащ. Рядом с восставшим Тарисом Некромантом стоял всего лишь один шурд – совсем седой, жестоко искривленный, с крайне жестоким лицом.

- Хорошее попадание – прокомментировал принц Тарис, чьи прищуренные и налитые мертвой кровью глаза не отрывались от людского поселения – Приготовьте метатель к следующему выстрелу. Приветствия отданы, предупреждение дано. Теперь пора посылать в бой солдат.

- Метатель готовится. Не сочтите за дерзость, о Великий Тарис – беззубо прошамкал шурд зябко кутаясь в шкуры – Не мне ничтожному сомневаться в вашем божественном замысле. Но мы уже пробовали… мы сильны духом, но слабы телом. Нашим воинам не пережить падения с большой высоты. А пауки быстро погибают, не успев собрать жатвы. Среди мерзких людишек есть боевой маг. Старый и умелый маг.

- Я это уже слышал – небрежно отмахнулся Тарис, которого переполняло мальчишеское веселье – И приготовил для них особый подарок. Знаешь, раньше, эти земли называли Западными Провинциями. У жителей тогда существовал забавный обычай дарить хлеб или домашний пирог при знакомстве или встрече важного гостя. Представляешь? Пирог или хлеб в подарок! Ха! Меня всегда смешила эта дурацкая привычка! В свое время я преодолел долгие лиги морским и сухопутным путем, чтобы добраться до столицы Западных Провинций. Я ехал занять пост наместника по приказу своего братца. Ехал править этими землями. И чем меня встретила местная знать по прибытии?! А?! Пирогом! Сунули мне под нос здоровенный кусок теста с вонючей начинкой! Лучше бы предложили холодной воды, не говоря уже о кубке вина! Тогда я смолчал, но позже, когда начал один за другим покорять замки и крепости непокорных вассалов… я никогда не забывал подарить им много мясных пирогов! Что с метателем, старик?! Долго я еще буду ждать?!

- Все готово! – с диким облегчением прошамкал старый шурд, тыча корявым пальцем в древний метатель, стоявший в десяти шагах от них.

- Пли – злобно ощерившись, выдохнул Тарис – Жаль, что мой подарок не успел хорошо протухнуть! Но ничего – и так сгодится!

С натужным стоном и хрустом метатель содрогнулся, в сторону островного поселения понесся огромный темный ком, больше всего напоминающий гигантский снежок.

Наблюдая за полетом снаряда, принц Тарис весело выкрикнул:

- Отведайте моего пирога!

На свое счастье приставленные к метателю шурды верно выставили прицел и не промахнулись. Темный ком с шумом рухнул на территорию поселения.

- Отведайте моего пирога… - повторил Тарис и зашелся диким хохотом – Давно я уже не готовил таких вкусных блюд! Еле вспомнил рецепт! Готовьте следующий пирог! И поторопитесь! Старик!

- Да, повелитель?

- Через день, еще два метателя должны быть здесь! Я не люблю ждать.

- Ваша воля будет исполнена, отец Тарис!

- Хорошо. А пока полюбуемся за их корчами…

Свист и гул раздираемого воздуха заставил жителей вскинуть головы вверх. Многие увидели как нечто непонятное упало за домами, тяжело рухнув на улицу. Упавший ком от удара сплющило в лепешку, часть кома расплескало по сторонам, в воздухе поплыл запах сырого мяса смешанного с горьким дымом.

Оказавшегося рядом с упавшим снарядом человека буквально вывернуло наизнанку – настолько сильным был запах. Да и зрелище не из приятных – на промерзшей земле лежал пласт сырого мяса перемешанного с кусками явно человечьей кожи, сломанными костьми и обрывками шкур животных. Повсюду брызги загустевшей крови начинающей уже замерзать.

- Во имя Создателя Милосердного! Что это? – прохрипел несчастный, зажимая рот обеими ладонями – Что это?!

Будто услышав его слова, мясо шевельнулось. По толстому пласту прошла судорога, затрепыхались волоконца розового мяса, задергались жгуты разорванных вен и сухожилий, выдавливая из себя капли крови. По мертвому мясу пошли бугры, края лепешки начали заворачиваться внутрь. Всего несколько мгновений и перед ошарашенным, перепуганным воином появился слепленный из мяса чудовищный шар, высотой взрослому человеку по грудь. Шар точь в точь такой, какой детишки скатывают из влажного снега, когда хотят слепить снежную бабу больших размеров. Вот только этот шар был слеплен не из снега, а из все еще кровоточащего мяса. Человечьего мяса, если судить по редким обрывкам одежды.

С мерзким хрустом пробиваемой плоти из шара вылезли кости, образовав собой нечто вроде шипов, а кое-где и целые шеренги зубов. Шар мягко дернулся, катнулся назад, прокрутился сам собой, а затем резко покатился вперед с немыслимой для куска мертвой плоти скоростью. Один миг и он врезался в застывшего от ужаса человека. Костяные шипы впились в его тело, мясной ком неумолимо двигался вперед, подминая под себя первую жертву. Чавкнуло, приглушенный крик человека впечатанного в мертвую плоть резко оборвался. Его дергающееся тело исчезло под чудовищной массой кома. А когда страшное создание перекатилось, на земле не осталось даже следа от человека, лишь виднелась быстро исчезающая в общей плоти нога, обутая в меховой сапог. Уродливый «пирог» Тариса в буквальном смысле слова поглотил свою жертву, сделав ее частью себя и немного увеличившись в размерах. Поглотил не только плоть, но и жизненную энергию, подпитывая себя силами и добавляя скорости. Боль пожираемой заживо жертвы была любимым лакомством этого чудища.

С хрустом перекатываясь по замерзшей земле и собирая на себя снег, мясной ком крутнулся на месте, словно принюхиваясь, а затем резво покатился вперед, с грохотом врезавшись в дощатый забор и шутя, проломив его. Оставляющий за собой слизистый след и глубокие борозды от костяных шипов, шар исчез в проломе, через секунду со двора послышался перепуганный детский визг, оборвавшийся на самой высокой ноте. Взамен него послышался довольный утробный гул.

Внутри островного поселения гуляла древняя магия некромантии.

Стоящий на берегу Тарис Некромант солгал. Не он был истинным создателем этого чудовища. Он всего лишь воспроизвел его, следуя ритуалам указанным в старых книгах. О Пожирателях – а именно так в древние времена назывались эти монстры – знали уже много веков и в нынешнее время подобные твари считались лишь легендами. Древняя магия, что на порядок выше уровня создания жалких костяных пауков или же еще более жалких восставших мертвяков. Это уже было самое настоящее искусство – смертельно опасное и ужасающее.

К тому времени седой хромающий старик достиг речного берега и замер в недоумении. Перед ним расстилалась ровная речная гладь без малейших намеков на хлипкие плоты или лодки шурдов. Никто не штурмовал поселение. На воде плясали лишь небольшие льдинки, да кое-где уже нарастал тонкий ледок, который при помощи магии приходилось чистить несколько раз в день. На противоположном берегу виднелось несколько десятков фигур никак не тянущих на грозное войско. За ними виднелись чадные дымы от многочисленных костров, слышался утробный звериный рев и пронзительные вопли шурдов. Но никто из них не спешил на приступ! Никто будто бы и не рвался в атаку!

На далеком взгорке, проглядывались контуры древнего метателя, вокруг которого мелькали скрюченные фигурки темных гоблинов. Старческому взору показалось, что он увидел высокую белую фигуру замершую в неподвижности, но расстояние было слишком велико, да и белый цвет плаща сливался с белым снегом. А когда за спиной мага и главы поселения раздались истошные вопли, преисполненные ужаса, он круто развернулся и, припадая на больную ногу, заторопился обратно. Если бы кто взглянул магическим взором, то увидел бы, как кстарику тянутся и тянутся едва заметно мерцающие искры, мягко плывущие по воздуху и вливающиеся в тело мага. Следующий за стариком сын выхватил оружие из ножен и настороженно озираясь, заторопился следом, с трудом удерживаясь от того чтобы не перейти на быстрый бег. Из ближних домов выскочили уже вооруженные воины и бросились к главе поселения. Все без исключения жители твердо знали: падет маг – падут они все. Вся их оборона зиждилась на его силах.

Поселение было небольшим. Как и сам приютивший их остров. Поэтому даже хромому старику не понадобилось слишком много времени, чтобы добраться до источника шума.

С грохотом рушившихся заборов им навстречу выдвинулся Пожиратель, привлеченный эманациями их жизненных сил. За время прошедшее с его падения, мясной ком значительно увеличился в размерах, у него прибавилось страшенных костяных шипов, центр поселения был весь испещрен широкими бороздами с пятнами крови.

- Что это за тварь?! – потрясенно выдохнул сын главы поселения, выставляя перед собой оружие.

- Все назад! – рыкнул старик-маг, направляя руку на ужасное создание.

В воздухе послышался короткий и странный звук, напоминающий звон ломающегося льда. Пожиратель ринулся в атаку, с треском подмяв под себя молодое деревце. Хруст ломающейся древесины и звон магического льда слились воедино. В воздухе замерцало полупрозрачное и призрачное лезвие в форме полумесяца, одним концом вросшее в землю и появившееся прямо перед Пожирателем. Чудовище не успело затормозить и всей своей массой налетело на тончайшее лезвие, разрезая себя на две неравные части почти полностью. В глубоком и все углубляющемся разрезе мелькнула спрессованная и отвратно шевелящаяся мертвая плоть, паре человек показалось что они увидели обглоданный детский череп. У еще одного воина вырвался короткий и торжествующий смешок – враг повержен. Старый маг вновь доказал что способен отразить любую атаку жалких шурдов. А мясной ком и не думал сдавать назад. Он продолжал слепо переть вперед, налегая и налегая на сотканное из синеватого льда лезвие.

- Все назад! – сорванный голосом выкрикнул старик – Назад!

Несмотря на свой немалый возраст и громадный опыт, глава островного поселения Тибериан никогда до этого момента не встречался с Пожирателями и не знал, что эти создания коренным образом отличаются от обычных мертвяков.

Магическое ледяное лезвие легко взрезало мертвую плоть. Пожиратель и не думал отступать, продолжая слепо переть вперед. Ожидаемое не заставило себя ждать – огромный шар из мяса развалило на две неравные части. Вот только Пожирателя это не остановило. Обе половины дернулись вперед с невероятной для нежити скоростью, тяжко прокатились несколько шагов и под аккомпанемент предостерегающих воплей людей, снова схлопнулись… когда старый маг был между ними.

Надо отдать должное старику – Тибериан успел выставить защиту. Части Пожирателя еще не успели сомкнуться, а лежащее на земле снежно ледяное крошево слилось в единое целое и выросло вверх, образовав вокруг Тибериана тонкое ледяное кольцо высотой в человеческий рост. Словно внезапно замерзший смерч окружил старого мага.

Спустя всего один миг мертвая плоть Пожирателя соприкоснулась с магическим льдом. Внешние стороны мясного кома начали неудержимо смыкаться, заключая мага в ловушку внутри себя. Смертельные тиски, что есть мочи налегающие на магическую защиту и грозящие вот-вот сокрушить ее.

Орущие люди кинулись на помощь, остервенело орудуя мечами и топорами, вырубая из синеватой плоти целые куски. В Пожирателя влетело несколько стрел, не причинив ему ни малейшего урона и безвредно завязнув в подмерзающем мясном месиве. Чавкнуло, сверкнул зубастый частокол костей, пробив грудную клетку замешкавшегося и подошедшего слишком близко воина, на свою беду не успевшего вздеть доспех. Хрипящего человека притянуло к шару, он буквально прилип к нему. Задергался, засучил ногами, а в его тело впивались все новые и новые костяные зубы и зазубренные шипы, забирая его плоть и жизненную энергию себе. У пытающихся высвободить Тибериана людей прибавилось работы. Ненадолго. Они еще не успели подступиться, когда наполовину погрузившийся в мертвую плоть несчастный воин дернулся последний раз и затих навсегда.

А внутри почти сомкнувшегося, зарастившего свои раны и вновь принявшего шарообразную форму Пожирателя неистово бился Тибериан, чья защита все еще держалась, но трещала и покрывалась трещинами. Завидев резкий жест старика, воины заученно бросились на землю. Над их головами пронеслась настоящая метель, длившаяся не больше нескольких вдохов. Пожирателя облепило снегом, комками грязного льда, инеем и всем тем, что имеет отношение к воде, собранным отовсюду, докуда маг сумел дотянуться своей силой. С ближайших крыш домов снесло весь снег до крупинки, до последней снежинки. На целом пятачке шириной шагов в тридцать смело снег, показалась голая и абсолютно сухая утоптанная земля. Чудовищный мясной ком резко замедлился, превратился в снежный бугор быстро пропитывающийся алой кровью. С коротким мелодичным звоном налипший на нежить снег словно утонул в мертвой плоти, промораживая ее и раздирая ледяными пиками. Опытный Тибериан бился за свою жизнь, повелевая водной стихией как никогда искусно и не теряя головы. Никто не видел это воочию, но сейчас внутри подмерзающего мяса вырастало ледяное кружево, разрезая и раздвигая плоть в стороны, пытаясь высвободить мага из смертельной ловушки. С хрустом одна из сторон мясного кома лопнула словно бок гнилого фрукта, у беспомощно наблюдающих людей вырвался торжествующий крик.

Именно в этот момент над их головами пролетел еще один снаряд пущенный из древнего метателя. Очередная тварь рухнула на крышу одного из домов, проломив ее и провалившись внутрь помещения. Послышались истошные женские крики, надрывный плач младенца.

Пытающийся сожрать старого мага Пожиратель с утробным ревом из несуществующего рта резко сжался, вновь безжалостно насаживая себя на ледяные пики, костяные шипы с хрустом впились в лед, промороженные бога ходили ходуном, с них сыпались мерзкие волоконца мяса и промерзшие кровяные сгустки. Изнутри послышался крик боли, магическая защита со звоном началась прогибаться и ломаться. Короткий миг, яркая слепящая вспышка, последний оборвавшийся крик, хруст промороженной плоти и шелест ледяных лезвий рвущихся наружу.

Пожиратель замер в неподвижности, превратившись в огромную глыбу синевато поблескивающего прозрачного льда, сквозь который виднелась синяя плоть. Повсюду торчали шипы – посреди улицы застыла скульптура гигантского ежа свернувшегося клубком. И где-то внутри это мертвой мясной горы застыл маг Тибериан, изломанный и раздавленный. Старый маг одержал победу в своей последней битве, но заплатил за нее огромную цену.

Замершие в неподвижности воины ошеломленно смотрели на громадный ком окровавленного льда, ставший надгробием для главы поселения, для старого боевого мага Тибериана. Перед ними высилась их раздавленная надежда на будущую жизнь.

Из глотки чернобородого Тибрия вырвался дикий вопль, он бросился вперед с занесенным над головой мечом и обрушил удар на ледяной бок застывшего Пожирателя. Лезвие выбило несколько кусков льда и бессильно отскочило от скрывавшегося под ледяной коркой промороженного мяса. Тщетно. Замороженное мясо не разрезать, да и разрубить нелегко, особенно когда холод создан при помощи магии.

Старый Тибериан знал что делал, он осознанно пошел на смерть. Но он не знал, что в его поселении уже ворочается еще один мерзкий комок мертвой плоти, принявшийся охотиться на беззащитных женщин и детей, с каждой жертвой набирая все больше массы и сил.

Магическая защита поселения перестала существовать. Защита была сломлена. Но еще более страшным было то, что сломленными оказались души защитников, за годы спокойствия привыкшие к своей недосягаемости для всех чудищ Диких Земель. Люди привыкли, что их остров надежно защищен. Привыкли видеть, как пытающиеся атаковать их поселение шурды корчатся нанизанными на ледяные пики или захлебываются в речной воде, уносящей их к самому дну.

Теперь пришла их пора корчиться в муках, ибо со смертью мага умерли все их надежды.

Сгрудившиеся вокруг ледяной и ужасной гробницы старого мага и еще несколько людей попавших Пожирателю, воины неотрывно смотрели на лед, в безумной надежде, что вот сейчас вспыхнет магический свет, мертвая туша нежити раскроется и из нее шагнет невозмутимый старый маг Тибериан, как всегда прихрамывающий и как всегда грозный. Этого не случилось. Этого не случится.

- Смотрите, люди… Смотрите! – с надрывом прохрипел седобородый воин, указывая рукой чуть в сторону.

Там, на бревенчатой стене одного из домов, виднелась отчетливая надпись начертанная снегом и льдом, гласившая:

«БЕГИТЕ, ДЕТИ, БЕГИТЕ!».

Старик Тибериан даже погибая в муках, успел отдать последний приказ, всем своим умирающим нутром почувствовав, что в этой битве его людям не победить. Испуская последний вздох, он думал не о себе. Он думал о своих детях.

Вдали послышался отчетливый треск вновь сработавшего имперского метателя, к поселению с гудением помчался ком сплетенные из сцепившихся костяных пауков, спешащих присоединиться к смертельной жатве. На темной морозной воде с легким потрескиванием нарастал тонкий ледок – больше некому было его ломать и отгонять прочь.

«БЕГИТЕ, ДЕТИ, БЕГИТЕ!»

И люди побежали, заспешили к домам, призывно заорали, клича остальных и разнося весть о гибели боевого мага Тибериана.

Где-то среди домов ворочался и крутился второй Пожиратель, уже успевший поживиться, оставляющий за собой кровавый след из еще дымящейся на морозе крови. Рухнувшие недалеко от него костяные пауки с пронзительными воплями торопливо разбегались в сторону в поисках живой дичи. Одна из уродливых костяных тварей на свою беду пробежала слишком близко от мясного кома и мгновенно оказалась раздавлена, превратившись в месиво, медленно утопающее в боку Пожирателя.

Все так же неподвижно стоя на берегу, кутающийся в белый плащ Тарис Некромант весело и заливисто хохотал, наблюдая за агонией островного поселения. За все время атаки он не сошел с места, не сделал ни единого шага, не вступил в бой самолично и не отправил на приступ силы шурдов. Не понадобилось. Островное поселение пало и сейчас захлебывалось в ужасе и панике.

Отсмеявшись, он вытер с подбородка потеки темной слизи, задрал голову к неприветливому небу и тихо прошептал:

- Один малыш погиб… что ж, слепим нового. А еще один вот-вот вылупится… веселое яичко прыг-скок, прыг-скок, веселое яичко топ-топ, хруп-хруп, веселое яичко с мясной скорлупой, прыг-скок, прыг-скок…

Замерший рядом старый шурд сжался в комок и старался быть как можно более незаметным, старательно показывая изуродованным от рождения лицом крайнюю почтительность и благоволение пред весело напевающим Отцом Тарисом. И тщательно старался спрятать немыслимо крамольную мысль, что Великий Тарис, породивший их Бог, оказался абсолютно безумным мертвецом…

Еще одно чувство старейшина прятать не стал – обуревавший его восторг. Поселение людишек бесславно пало. Крепкий орешек, так долго сопротивляющийся их зубам, наконец-то расколот, осталось только съесть вкусное ядрышко. И это всецело было заслугой Тариса Некроманта.

- Они побегут – резко прекратив напевать, прорычал принц Тарис – Они всегда бегут… догнать и убить!

- Слушаюсь, повелитель – согнулся старейшина в низком поклоне и заспешил прочь, спеша отдать приказ.

- Вкусное яичко прыг-скок, мягких людишек хруп-шмяк – вновь тихонько затянул Тарис, почерневшим пальцем подзывая к себе парочку шурдов, оказавшихся в поле его зрения.

Едва темные гоблины оказались рядом, Тарис растянул губы в страшной ухмылке и велел:

- На колени, дети мои, на колени…

Шурды уткнулись лицом в заснеженную землю, быстро мелькнул Старший Близнец.Снежная белизна окрасилась ярко алой кровью, быстро протапливающей себе бороздки в снегу и образуя причудливый красный узор.

Шагнув вперед, Тарис неглубоко вонзил лезвие костяного кинжала в затылок одного из хрипящих шурдов, зашевелил губами, отчетливо проговаривая несколько фраз на странном подвывающем языке. С рукояти кинжала вырвался узкий мертвенно зеленый луч ударивший отвесно вверх. Во все стороны рванулся странный шелест, в котором, если прислушаться, были слышны шипящие слова.

- Проснитесь, дети мои, проснитесь малыши – с тихим смешком произнес Тарис – Папочка вернулся. Папочка ждет вас.

Призыв не остался незамеченным.

Он был услышан на всех просторах Диких Земель.

В долинах медленно вздымались снежные бугры, осыпающийся снежный покров открывал темные гротескные силуэты.

В темных заснеженных чащах зловещим светом зажигались глазницы шипастых черепов.

Узловатые и замшелые костяные лапы неохотно отрывались от истерзанных туш животных.

Непомерно клыкастые челюсти поднимались от добычи, из разверстых ртов вместе со стекающей кровью срывался пронзительный и торжествующий визг разносящийся на лиги вокруг.

Любимые дети Тариса отозвались на зов своего создателя. На зов своего Отца.

Из лесных дебрей и буреломов, из темных пещер и нор, из заледенелых болот, из мертвых руин городов и развалин деревень медленно выползали огромные пауки. Древние существа сумевшие пережить целые века пока их Отец спал, спешили на его зов.

Древние киртрассы вышли в путь, стремясь к одной и той же точке – к берегу широкой реки, неподалеку от островного поселения. Туда, где рядом с алым пятном разлитой крови стояла закутанная в белый плащ фигура принца Тариса, со злобным оскалом наблюдающего как по лезвию Старшего Близнеца медленно стекают капли темной шурдской крови.

Страшные твари спешили на Зов…

Глава 4

Глава четвертая.

Путаный рассказ. Тяжкие думы.

Мрачно уставившись в серый гранит скальной стены, я угрюмо молчал.

Мне было о чем подумать.

Всего буквально несколько минут назад все мои представления о силе темных шурдов рухнули словно карточный домик.

Я был готов к серым и черным сгархам, я знал о костяных пауках, ведал о мертвяках и воочию видел способности шурдов как воинов. И вот пожалуйста.

- Обогрейтесь – хрипло велел я, обращаясь к стоявшим передо мной троим воинам из Островного поселения – Поешьте и поспите. Теперь вы под нашей защитой.

- Под защитой мерзкой нежити… - едва слышно отозвался стоявший передо мной Тибрий и тут же рухнул наземь от тяжкого удара в ухо.

Ударил его не я и не один из моих людей. Тибрия сбил с ног седобородый воин, один из жителей уничтоженного поселения, суровый мужик чем-то напоминающий мне Рикара.

- Мальчишка! – разъяренно прошипел седобородый – Жалкая тень своего отца! Как смеешь ты хулить тех, кто даровал нам защиту и тепло? Кто защитил нас от преследующих шурдов! Если бы не они, мы давно уж превратились бы в мясо для их ненасытных животов!

- Ты не видишь кто он? Такой же как те кто убил наших родичей! – заорал Тибрий, неловко ворочаясь на земле – Он нежить! Ты забыл лица тех, кто погиб? Лицо своей жены? Своих детей?!

От удара ногой в бок Тибрий скрючило, он зашелся надсадным кашлем, а седобородый воин яростно прохрипел:

- От моего старшего сына осталась лишь окровавленная голова, упавшая на крышу моего дома! Я лично разрубил ее топором, дабы даровать его душе упокоение! И не тебе говорить мне, о чем я забыл!

- Все погибли! Все! – со страшным всхлипом выдавил Тибрий, колотя кулаками по мерзлой земле – Все! Лизи! Лизи!

- Обогрейтесь – тихо повторил я – И поспите. Я скорблю вместе с вами о каждой погибшем в той резне. Но просто рыдать… от этого нет толка. Придите в себя, наберитесь сил, вновь возьмите в руки оружие и встаньте в наши ряды. Поверьте – у каждого из вас будет шанс отомстить за родичей. Я обещаю это.

Один из молчавших мужчин обхватил обмякшего Тибрия за плечи и помог встать на ноги, после чего повлек его к пристройке перед пещерой.

- Лизи? – спросил я, глядя на седобородого – И как твое имя, воин?

- Меня зовут Асдий – ответил воин, устало проводя ладонью по глазам – Лизи… его жена. Она была на последнем месяце беременности. И мы все видели, как ее раздавила та огромная тварь слепленная из кусков тел наших сородичей. И услышали ее последний крик…

- Проследи за ним – произнес я – Его утрата страшна. Еще страшнее то, что он не сумел отомстить и был вынужден бежать от врага. Это любого собьет с ног и поселит ненависть в душе. Сейчас ступайте в тепло. Ступайте… и поплачьте, не стесняясь слез. Позже, когда немного придете в себя, навестите нашу церковь.

Коротко кивнув, Асдий поспешил к пещере.

Убедившись, что вокруг меня остались только свои, я коротко велел стоявшему рядом Рикару:

- Следите за ними. За всеми.

- Будет сделано – отозвался здоровяк – Господин… клятва верности?

- У меня нет крови, чтобы пролить ее на камень – усмехнулся я – А если и пролью… что это будет за клятва и кому? Не стоит гневить Создателя, Рикар, заставляя людей присягать на верность ледяной нежити.

- Понятно… забот прибавится.

- А когда их было мало? Следите в оба. И самое главное – следите, чтобы новоприбывшие не держались особняком. Пусть вольются в нашу семью. И поселите их не вместе, а вразнобой, кроме тех, кому посчастливилось сохранить семью. И убедись, что никто из наших не осуждает их за то, что не сумели отстоять свой родной дом. И что никто не хвастается нашими победами. А потом, когда все немного успокоится, они принесут клятву верности тебе. Как это было с нашими пиратами.

- Мудрые слова, господин – согласился Рикар – Очень мудрые. Я прослежу. Что-нибудь еще?

- Через час пусть ко мне придут все главные… и Стефий.

- А я? – звонкий голосок раздался совсем рядом. Мне не потребовалось поворачивать головы, дабы узнать, кто именно подал голос.

- И ты тоже, Аля – мягко улыбнулся я – На правах нашего летописца. Заодно расскажешь как там наши дела с библиотекой.

Отрада глаз моих.

Не удержавшись, я обернулся. Тоненькая фигурка девушки закутанная в кучу одежек, в большой меховой шапке, перепоясанная толстыми кожаным ремнем с кинжалом и большущей поясной сумкой, легко вмещающей в себя несколько книг и все необходимые принадлежности. Наш бравый летописец во всей красе – с задорно блестящими глазами и покрасневшим от холода носом. На сгибе левой руки раскрытая книга, в пальцах правой зажато магическое перо. Алларисса в точности выполняла мое указание и тщательно описывала все важные события произошедшие в жизни нашего поселения.

Приход беженцев из разоренного Островного поселения несомненно относился к разряду важных и был старательно записан в летопись.

- У тебя глаза стали мягче – уведомила меня девушка.

- В смысле добрее?

- Нет, просто мягче – они начали оттаивать! Выглядят уже не как ледышки,… а как весенние ледышки!

- Радует – улыбнулся я, делая мысленную зарубку посмотреть на свое отражение – Все записала?

- Только наброски. Подробней распишу, когда буду в тепле. У меня пальцы заледенели! А мне еще к озеру идти! Надо же гномят обучать!

- Каждый день ходишь? Про твое учительство уже слышал от людей.

- Ага – весело кивнула Алларисса – Каждый день хожу-брожу. Ходить далеко, зато у меня каждый раз двойной обед и двойной ужин!

- А почему ты не собираешь всех детей в одном месте? Мы не делаем различий между людьми и гномами.

- Угу. Вот только наши детишки выводят буквы угольками на бересте и каменных стенах, а дети гномов предпочитают царапать острыми камешками на каменных же плитках! Попробуй потаскай все это с собой! Да и мамаши их не отпускают детей до определенного возраста далеко от себя. Обычаи у них такие…

- Древний! Оченно древний обычай! – вякнул подкатившийся ко мне низенький Тикса – Глупый обычай! Эх!

Я только и успел моргнуть, когда в затылок разговорившегося Тиксы с отчетливым глухим стуком влетел небольшой и крайне метко пущенный камешек. Тикса схватился за голову и запричитал на гномьем языке.

- Мудрый обычай! – рявкнул неспешно подошедший Крей – Древний и мудрый! Изыди с глаз моих, недоросль!

- Изыднул! – уже издали отрапортовал Тикса, с наслаждением и полной неправильностью смакую новое слово – Оченно быстро изыднул! Проверять изыднул!

- Не проверять, а убавлять тебя послали! Чтобы гладенько было! Понял?!

- Понял!

- Воспитываешь? – приподнял я заиндевевшую бровь, глядя вслед улепетывающему от старшего родича Тиксе.

- Воспитываю – вздохнул Койн – Обычаи и традиции с материнским молоком не впитываются. А жаль! Молодежь всегда и во всем сомневается. Все пробует на зуб, все норовит ковырнуть зубилом…

- Может это и к лучшему – пожал я стальными плечами – Прогресс.

- Про… что?

- Забудь – отмахнулся я – Что ты там собрался убавлять?

- Камень в одном месте – ответил предводитель гномов – В норах сгархов. Цепляют боками за неровность, вырывают мех. Эх! Все в спешке строим! Если бы неспешно да с толком делали, то разве были бы огрехи? Какой позор!

- У нас нет времени на неспешность – вздохнул я, направляясь к лестнице ведущей на крепостную стену – А сейчас все еще хуже, Койн. Через час общий сбор на стене. А сейчас идите в тепло. Мне надо подумать.

Больше не обращая внимания на оставшихся за спиной, я ступил на первую ступень и начал тяжко подниматься, не пропуская ни одной ступени. Беда… ох беда…

За разговором я выдавил из замерзших людей все, что они знали до последней капли. Я был жесток, когда бередил их израненные сердца. Но у меня не было выбора. И поэтому я хладнокровно спрашивал обо всем, цепляясь за каждую мелочь. Не гнушался уточнять у скорбящего отца о том, как именно погибла его маленькая дочь, не стеснялся уточнять у брата о страшной смерти младшего братишки и о том, как быстро двигалась поглотившая его тварь. Отвечающие мне люди порой стонали от переполняющего их горя, по их грязным щекам текли слезы горя. Я бередил и вскрывал их душевные раны, безжалостно копаясь в них и заставляя людей заново переживать произошедшее несчастье.

Легко ли было несчастному отцу рассказать о том как его крохотную дочурку живьем разорвали костяные пауки? Не думаю…

Что чувствовал старший брат не сумевший защитить братишку, рассказывая как его родича заживо поглощал чудовищный мясной ком, начиная с ног? О том как его брат пронзительно кричал от непереносимой боли вплоть до того момента пока не раздавило его грудную клетку?...

Но у меня не было выбора. Я не мог ждать. Я должен был идти по еще горячим следам, чтобы как можно полнее восстановить картину произошедшего кошмара.

Я своего добился.

И теперь мне требовалось одиночество, дабы соединить разрозненные картинки в своем ледяном мозгу в единое целое.

И требовалось время, дабы не дай Создатель никто не увидел на моем промороженном лице выражение беспомощности и страха.

Добравшись до верха, я коротко кивнул стражам и зашагал к платформе подъемника. Мерный лязг сопровождал мои шаги. И этот постоянный шум хорошо прочищал мозги. Люди и гномы почтительно уходили с моего пути, кивали в знак приветствия, я машинально отвечал.

Не дойдя до платформы всего пару шагов, я остановился, замерев словно стальная статуя.

Другой уровень…

Это совсем другой уровень атаки.

Я не могу назвать себя старожилом Диких Земель, но я много повидал за минувшие дни и месяцы. Я видел много порождений черной некромантии.

Мертвяки. Обычные трупы воздетые на ноги темной магией. Марионетки в корявых лапах шурдов.

Костяные пауки – куда более умные, обладающие порабощающей магией твари, созданные из тел павших.

Киртрассы… создания чем-то схожие с костяными пауками, но куда более умные, больше в размерах и сильнее в магическом плане. Достойный противник.

И теперь совсем иное…

Огромный комок мертвой плоти, слепленный из трупов… быстрый, огромный, легко проламывающий деревянные стены и заборы. И что самое страшное – не имеющий видимого уязвимого места. Ни головы, ни черепа… нет даже лап, обрубив которые можно лишить тварь подвижности! Отруби кусок мертвой плоти – и это порождение больного рассудка даже не заметит повреждения! Учитывая что нежить поглощает тела своих жертв, она еще и увеличивается в размерах, если верить почти обезумевшим от горя очевидцам страшных событий…

Как бороться с таким созданием? Чем?

Ответ очевиден – с подобной тварью может справиться только более сильная тварь. Я.

С моими щупальцами жадными до любой жизненной энергией, я смогу иссушить комок мертвого мяса, смогу выпить всю питающую его энергию. Если только этот самый шар из мяса прежде не раскатает меня в лепешку. Но у меня мощные доспехи, плюс моя промороженная плоть не так легко сминается…

В любом случае я не могу находиться в нескольких местах сразу. Пока я справлюсь с одним монстром, другой успеет сожрать много моих воинов живьем… проклятье!

Еще действенен огонь – пламя сожрет все без остатка. Но для этого тварь надо обездвижить, поймать в прочную ловушку типа каменного мешка… таких ловушек у нас нет, да и не факт что монстр в них попадет, даже если бы они у нас и были… Мертвая плоть горит неохотно, нужно много жара…

Еще есть высоченная крепостная стена. А у островитян была река,… на которую нападающие наплевали, перебросив порождения ужаса через препятствие при помощи метателей. Эти же проклятые машины легко перебросят нежить и через нашу стену…

Метатели! Вот оно!

Наконец-то у меня появилась хоть одна продуктивная, а не паническая мысль!

Все осадные машины обладают одними и теми же недостатками! Медлительностью, неповоротливостью и крайне плохой проходимостью! Они не пройдут через лес! Они не пройдут через горы! Им нужна дорога, на худой конец – простор и относительно ровная местность! Единственный шанс попасть внутрь нашего поселения – через крепостную стену. Высоченные бока и тыл Подковы, нашей гранитной заступницы, настолько высоки, что через них не перекинуть ничего. Врагу придется пройти через узкое и извилистое ущелье и придется протащить через него же дряхлые метатели.

И в наших силах осложнить им эту задачу. Несколько обвалов по всей протяженности ущелья надолго замедлят врагов. Завалы можно разобрать, но на это требуются время и силы, да и мы не будем безучастно смотреть на врагов…

Если нам удастся разбить или поджечь осадные машины, то враг лишится одного из своих главных козырей.

Пока он будет обдумывать свою дальнейшую стратегию, я тем временем буду действовать.

А уж если мы обрушим завалы не перед врагом, а прямо на их головы… что ж, похоже, я начал приходить в себя.

В одном я был уверен точно – мы всегда сможем уйти далеко в недра Подковы, к нашим подземным братьям гномам. А уж они сумеют надежно запечатать камень, завалив все проходы и отрезав все пути для врага. Именно так я и поступлю, если пойму, что битву выиграть либо невозможно, либо выигрыш обойдется слишком дорогой ценой. Моя главная ценность это не каменные стены и запас провизии – это мои люди и гномы.

Каждая потерянная жизнь это удар по мне.

Звучит эгоистично, но превратившись в кусок льда, я начал искать тепло в окружающих меня жителях. Каждый человек или гном – это частичка души нашего поселения. Вечно находясь в стороне, я пристально наблюдал за их повседневной жизнью, радовался их удачам,… в общем, это то самое тепло, которого так не хватает во мне самом.

И это не говоря уже просто о недопустимых потерях в условиях Диких Земель, где неоткуда ждать пополнения. Вот, сегодня появилось еще несколько жителей… а сколько мы потеряем случись атака?

Великий Создатель, я давно уже не похож на истинно верующего в тебя, но сейчас молю, дай мне сил!

Я ведь не во главе армии! Это и отрядом не назвать… и я знаю каждого в лицо. Знаю их жен, мужей, детей, привычки, слабости и достоинства. Даже в продуманных до мелочей атаках на шурдские поселения мне было немыслимо тяжело посылать их в зловонную тьму гнездовищ. А сейчас все еще хуже…

- Господин! – басистый и уверенный голос Рикара вырвал меня из тяжких раздумий и вселил бодрость.

Чему быть, того не миновать.

- Час прошел? – сипло поинтересовался я.

- Да, господин – кивнул здоровяк.

Я и не заметил, как пролетело время. Мне показалось, что я смотрел в заснеженное ущелье не больше десяти минут от силы. А на самом деле простоял неподвижно целый час.

- Долгого собрания устраивать не будем – уже куда более громко объявил я, внимательным взором осматривая явившихся на мой зов.

Братья каменщики, Койн, Рикар, Тезка, чуть позади них стоят Алларисса и Стефий.

Юный послушник намеренно стоит так далеко. Недавно я заметил, что даже присутствие рядом человека умеющего обращаться с непонятной мне силой Создателя приносит мне беспокойство и едва заметную боль в затылке. Мы с ним на разных сторонах моста. Он на светлой стороне, я на кромешно темной.

- Койн.

- Да, друг Корис.

- Знаю что все в порядке, но я хочу, чтобы ты еще раз проверил ослабленные стены в ущелье. И хочу чтобы они были готовы обрушиться по первому же моему приказу безо всяких проволочек. Я приказал – камни рухнули. Ты понимаешь меня?

- Сегодня все будет проверено – коротко кивнул гном – Один шепоток и тихий толчок и все рухнет в мгновение ока.

- Хорошо. Так же хочу чтобы основной проход ведущий от пещеры к подземному озеру был подготовлен к сужению и обвалу. Если нам совсем придется плохо, надо сделать так, что коридор обрушился столь сильно, что его практически невозможно было бы вновь распечатать.

- А сужение?

- Не знаю, возможно ли это – ответил я – Но было бы неплохо, сумей вы по моему приказу сузить ширину прохода втрое. Так чтобы по нему можно было пройти только по одному, чтобы пришлось протискиваться между каменных стен. Новые твари представляют собой слепленный из мертвой плоти мясной ком. Большой и громоздкий. Понятия не имею, может ли эта тварь видоизменяться, например, превращаться в подобие длиной змеи, но надо быть готовым к этому. В суженном проходе я смогу дать подобному чудовищу бой на равных, не боясь, что меня сплющит в лепешку.

- Я лично осмотрю коридор – клятвенно заверил меня предводитель гномов – Лично! Что-нибудь еще?

- Да – медленно произнес я – Помнишь, мы говорили о запечатанном проходе в заброшенные шахты?

- О да.

- Подготовь все к открытию прохода. И жди от меня вестей. Возможно, как бы я этого не хотел, нам придется осмотреть шахтные проходы намного раньше, чем я собирался. Но пока я не разрешу, стена должна оставаться на месте!

- Все сделаем в лучшем виде – Койн коротко и радостно усмехнулся в бороду. Не мытьем так катанием коротышка своего добился.

- И последнее. Смогут ли спуститься к подземному озеру сгархи? Особенно их потяжелевшие самки? И выдержит ли платформа подъемника? Протиснутся ли звери по коридору? Смогут ли спуститься по крутому спуску до самого озера?

Гном напряженно наморщил лоб, явно прикидывая размеры огромных животных и ширину колодца ведущего в недра Подковы.

- Нет. Сгархи слишком крупны для этого – с осунувшимся лицом ответил, наконец, Койн.

- Так я и знал – тяжело произнес я – Кровь из носа, но это упущение надо исправить, Койн. Случись нам отступать под землю, мы не сможем бросить доверившихся нам сгархов.

- Этого не будет – проворчал гном, стискивая кулаки – Ни одного не бросим! Если придется, будем рубить камень день и ночь напролет, но сгархи смогут спуститься к озеру! Это все, друг Корис?

- Да. Койн, чем быстрее вы все приготовите, тем лучше себя будет чувствовать мое ледяное сердце. Поторопитесь!

Прислушиваясь к нашему разговору Алларисса усиленно строчила магическим пером, умещая мелкие строчки на пожелтевшем листе раскрытой книги. Летописец выполнял свою работу с достойным похвалы прилежанием.

- Рикар – переключился я на здоровяка – Ты и без меня знаешь что делать. Все должно быть готово. Стражу утроить! Охотников по возвращению запереть в поселении и никуда не выпускать! То же самое касается всех, включая сгархов! С этого дня, с этого часа, с этого мига, поселение на замке! И пока я не разрешу, даже курица не покинет его пределов! Тебе понятно, Рикар?

- Будет сделано, господин!

- Тезка! – я не желал терять времени и буквально выстреливал приказами – По моему первому сигналу, ты и твои люди займутся спуском всех женщин, детей и стариков вниз! И когда я отдам такой приказ, я хочу видеть его быстрое и четкое выполнение. Хочу видеть вереницы спокойных людей подходящих к колодцу и спускающихся вниз. Чего я не хочу видеть, так это беготни, суеты и спешных метаний с узлами одежды и прочим скарбом. После того как спустится последний человек, гном и сгарх, ты приступишь к выводу и спуску наших животных. Сегодня же начни перенос наших запасов провизии, вещей и корма для животных вниз. Особо таскать нечего, но я не желаю дарить проклятым шурдам ни единого клочка нашего мяса! Приступай! Древин, Дровин!

- Да, господин! – хором рявкнули братья. Как всегда их басовитые и неторопливые голоса вернули мне часть утраченного спокойствия.

- Вы знаете что делать – коротко произнес я – Особенное внимание уделите пристройке. Добавьте камней, подоприте крышу, усильте дверь. Прорвись шурды во двор, пристройка станет нашим последним укреплением. Так уже было. Вы знаете все слабые места.

Я до сих пор живо помнил, как сквозь крышу провалился сгарх… давно это было, но воспоминания ничуть не поблекли.

Больше указаний братьям не было, и они поспешили прочь, следуя за уже спускающимися Рикаром, Тезкой и Койном.

- Вы звали меня, господин – без запинки выговорил Стефий, поймав на себе мой пристальный взгляд.

- Звал – кивнул я – Стефий, помнишь, как ты сплющил костяного паука? Один хлопок в ладоши и твари нет. А если на твоем пути встретится описанный выжившими беженцами проклятый ком мертвой плоти? Ты сможешь повторить этот удар? Если да, то на каком расстоянии от нежити это сработает?

- Н-не смогу – Стефий понурил голову – С пауком еще справлюсь, господин. А вот с той тварью, про которую люди говорили… тут что-то другое. Но если встречу, то не отступлю! Сделаю что могу!

- Ясно – с тяжким вздохом подытожил я. Еще одна надежда угасла толком не разгоревшись – Что с запасами цветка Раймены?

- Его много – взбодрился послушник – Очень много мы с отцом Флатисом собрали!

- Подели запасы цветка пополам – велел я – Часть подними на стену и разложи по ящикам, так, чтобы всегда у тебя под рукой был запас. Вторую часть спусти к началу подземного коридора. Когда я скажу, освятишь проход и развеешь там Раймену. Чтобы для нежити каждый шаг словно по огню святому был, чтобы при каждом шаге их обжигало люто! Понял меня, Стефий? В этом деле только на тебя надежда! Сумеешь?

- Сумею! Но…

- Но?

- Если так сделаю до того как вы спуститесь, господин… вы не пройдете – твердо произнес Стефий – Святая Раймены зло не жалует, а вы…

- А я зло – хмыкнул я – Понятно. Про меня не думай. Как только приказ отдам – сразу приступаешь.

- Я сделаю все, что в моих скромных силах, господин. Уповая на Создателя Милосердного – склонил вихрастую голову послушник.

- Ступай – вздохнул я.

И вздохнул еще раз, глядя на тощую спину паренька. И это моя надежда. Мой «посредник» в общении с Создателем. Впору пожалеть об отсутствии сурового священника Флатиса. Будь он здесь, я бы куда спокойней себя чувствовал. Или уже ничего бы не чувствовал, превратившись в развеянный по воздуху прах… отец Флатис и впрямь суров и беспощаден к таким как я.

- А ты чего ждешь? – обратил я внимание на девушку.

- Не переживай так – тихо произнесла она – Не взваливай весь груз на себя. Пусть спина крепкая, но может и переломиться.

Лишь хмыкнув, я взглянул на заснеженную вершину Подковы и попросил:

- Скажи нашему хозяйственнику, чтобы не забыл приберечь для меня побольше льда и снега. Если придется спускаться к подземному озеру, то, как бы не растаял я там.

- Передам.

- Как там наша библиотека?

- Все полки готовы. Книги расставлены – коротко отчиталась Алларисса – Детских почти нет. Я уж думала ты и не поинтересуешься. Думала, забыл ты…

- Скорее замотался – ответил я – Пока выжигал гнездилища шурдов было не до чтения. За обустройство библиотеки хвалю. Как минует темная пора, будет тебе от меня подарок. А сейчас беги в тепло.

Я не хотел отпускать замершую девушку так рано. Хотел расспросить о прочих делах. Послушать сплетни. Узнать досужие темы для разговора. Но увидел поднимающегося на стену Койна и решительно прервал разговор, понимая, что гном не просто так поднялся на стену столь скоро после нашего последнего разговора.

- Захочешь почитать – скажи – напоследок сказала Аля – Я все книги знаю. Там и про древние легенды есть. И про Западные Провинции пара фолиантов.

- Хорошо – кивнул я, вовремя спохватившись и не став улыбаться. Улыбка у меня далеко не приветливая, да и теплой ее никак не назвать. Уж лучше продолжать сохранять неподвижную ледяную маску на лице.

- Койн? – удивленно шагнул я навстречу гному – Случилось что?

- Нет – успокаивающе взмахнул он короткопалой рукой – Не случилось. Но услышал я от мальчонки Стефия, что хочешь ты рассыпать Раймену в подземном проходе.

- Хочу – признал я с недоумением – А что такое? Гномам от нее вреда не замечал.

- Не надо этого делать – абсолютно серьезно произнес гном – Ни в коем случае! Каменный Отец не потерпит вмешательства, разгневается. Если не хочешь видеть рушащихся тебе на голову валунов, друг Корис, отмени свой приказ.

- А вот с этого момента поподробней, друг Койн – насторожился я – Каменный Отец? Это ведь ваш…

- Наш Бог – кивнул гном – Что всегда и во всем защищает нас своей каменной дланью. Там, внизу, на берегу озера, построен в честь его храм. Там приносим мы молитвы свои. Молим о благословении и защите, о крепости камня и умелости рук. Отец наш добр и благосклонен, но вмешательства не потерпит, друг Корис. С тех пор как построен храм, под подножием Подковы простерлась длань его огромная. На ней стоим мы, на ней живем мы, на ней же и умираем.

- Та-а-ак… - протянул я.

Я знал, что гномы построили храм своему божеству, но не предполагал, что дойдет до подобного.

А ведь обязан был предположить! Если уж Создатель дарует такую силу священникам, то и Отец гномов явно не просто мифологическая фигура, пред которой они преклоняются по слепой привычке! Проморгал я этот момент! Лопух! Ведь знал же, насколько разумны и рачительны гномы, знал, насколько прагматичен этот народец! Не стали бы они заниматься просто украшательством, не стали бы возводить алтари просто так, равно как и рвать глотки распевая бесполезные молитвы…

- Не хочу лезть в веру вашу… - задумчиво произнес я – Но если под землю вторгнется нежить?

- За все время, что ведутся летописи народа нашего, никогда не было упоминания об успешности такой попытки – тихо произнес Койн – Никогда. И никогда по земле этой не ходил мертвяк гном, аль еще какая тварь созданная из костей его, друг Корис. Никогда такого не было и никогда не будет. Ибо Отец наш не допустит, чтобы по земле ходили трупы детей его. Вмиг упокоит.

«А Создатель, значит, допускает?» - мелькнуло у меня богохульственно в голове.

Но я и правда, не видел еще мертвяков созданных из гномьих тел.

- Мы не умеем уничтожать нежить одним словом, как делают ваши священники – продолжал гном – Зато способны попросить добрый камень помочь. Надо будет – он сомкнется. Надо – отворится по одному слову. Эх,… если бы храм чуть подольше постоял! Молод еще алтарь наш… Именно по этой причине, друг Корис, еще никогда люди столь жадные до гномьих сокровищ не смогли покорить ни один из наших древних подземных городов. Ибо там где коридоры появляются и исчезают по слову гномов, человеку никогда не найти путь.

- Или выход – пробормотал я – Хм… опасный вы народ, Койн!

Флегматично пожав плечами, Койн с чувством собственного достоинства пробурчал:

- А нечего лезть куда не просят! Торговать – торгуем!

Сказал, как отрезал… сразу дал понять границы дозволенного.

- Опустим подробности древних времен – попросил я – Вернемся к делам нашим скорбным. Так что случится если нежить вторгнется в подземный коридор ведущий к озеру и вашему поселению? Остановите нежить? Поможет Отец гномам?

- Храм слишком молод – повторил гном, сокрушенно чеша в затылке – Но Раймену рассыпать… это как в лицо Отцу нашему плюнуть, друг Корис. Нельзя!

- Не было печали! – зло прорычал я – Завтра еще пираты чего-нибудь учудят! Богу попутных ветров молиться начнут! А потом островитяне еще кому-нибудь… проклятье!

- Нежить не пропустим – глядя мне в глаза пообещал гном – Обрушим проход прямо на головы врагов. Если дверь можно закрыть без вмешательства богов, то лучше не лениться, а поднять свою задницу и взять кирку в руки! Ежели без помощи Отца, аль Создателя, всего один проход оборонить и закрыть не сумеем, то нужна ли такая жизнь? И стоит ли она защиты богов?…

- Я понял твою мысль – со вздохом кивнул я – Ладно! Передай Стефию, что я отменяю свой приказ. Под скалой обойдемся без молотого цветка Раймены.

- Мудрое решение, друг Корис!

- Надеюсь что так – я в свою очередь заглянул в глаза гнома – Я очень на это надеюсь, Койн.

- Мы не подведем! Чужакам не место среди камня. Да и кто сказал, что они преодолеют стену? Кто сказал, что во двор их пустим?

- Мы и не пустим – усмехнулся я – Вот только победа ценой потери многих жизней… это не победа, Койн. Только не в Диких Землях. Уповай на лучшее, а готовься к худшему! По этой поговорке я жил и дальше жить буду. И вас заставлю! Иди уж….

Задумчиво хрюкнув на прощание, Койн вновь заторопился к ведущей во двор лестнице, а я зло уставился на дрожащую фигурку Аллариссы:

- Я кому сказал идти в тепло?!

- Я записывала!

- Иди и записывай не мои речи, а… о! А это мысль! Алларисса, у меня сейчас нет времени этим заниматься, а вот тебя попрошу. Гоблины ведь ничего не забывают. Вот пусть и рассказывают тебе, а ты записывай.

- Что именно?

- Все что расскажут. Начиная от гоблинских сказок и кончая историей. Как наберется несколько листов – дай мне, я прочту.

- И сказки тоже?

- И сказки тоже прочту – абсолютно серьезно кивнул я – Все прочту.

- У меня почти не осталось бумаги – пожаловалась девушка.

- Я постараюсь что-нибудь придумать – со вздохом пообещал я. Хотя откуда мне взять бумагу?

- А в твоей книге ведь есть еще чистые листы? – задала Алларисса каверзный вопрос с намеком.

- Только что вспомнил! – деланно обрадованно воскликнул я – Мне срочно и надолго нужно магическое самописное перо! Эй! Стой! Ты куда рванула?!

- В тепло! К гоблинам! – звонко донеслось уже от лестницы – Фи! Жадина!

- Вот так и живем – прокряхтел я, поймав смешливый взгляд проходящего мимо стражника.

- Женились бы ужо, господин! – не преминул сказать то, отчего я скривился, будто раскусив кислую ягоду – Когда оттаете! – поспешно добавил парень страж, разведя руками.

- Платит вам Рикар что ли – прорычал я, шагая к платформе подъемника – Тьфу!

За моей спиной послышался звук подзатыльника и наставительный голос более старшего стражника:

- Молод еще советы господину давать! У-у-у, склирс желторотый!

- Да я же как лучше…

- Ты в ущелье смотри! Распустились!...

В разговор стражников вмешался дробный топот коротких ног и звяканье инструментов. По лестнице взбирались коротышки гномы. Аврал начался. Поселение спешно готовилось к обороне, латая последние дыры в защите и стараясь предусмотреть любой вариант событий.

Прикоснувшись к холодному граниту скалы железной перчаткой, я вновь вспомнил слова Койна о Каменном Отце, боге гномов…

В свое время отец Флатис и Рикара называл язычником, выходцем из каких-то дремучих лесов, где священников до сих пор называют друидами. А ведь священников ни за что не станут называть друидами… это какой-то пережиток прошлого, когда жители лесов возносили молитвы кому-то, но уж точно не Создателю Милостивому.

Не было печали… впрочем, почему печали?

В любом случае надо будет расспросить Койна поподробней. Когда появится время.

***

У шурдов вырвался панический вой, когда заснеженные кусты будто взорвались и из-за них выбрался кошмарный костяной паук огромных размеров. Киртрассы… любимые детки нашли своего отца, явились на его призыв.

Закутанный в белоснежный плащ Тарис тихо рассмеялся, глядя как киртрасса направляется прямо к нему, походя сбив с ног нерасторопного гоблина, отбросив тщедушную фигурку в сторону и мимоходом распоров ему кожу. На снег плеснуло кровью, воющий гоблин закатался на земле, зажимая распоротую руку.

Спешившись, Тарис шагнул к киртрассе, замершей в шаге от него и припавшей к земле.

- Малышка моя – прошептал некромант, кривя сгнившие губы в радостной усмешке – Нашла меня, крошка. Нашла папочку…

Гигантский паук отозвался протяжным скрежетом, пылающие глазницы вспыхнули ярче, чудовищные лезвия защелкали в безумном ритме. Нежить пережившая века радовалась возвращению хозяина.

- Иди ко мне – Тарис вытянул обе руки навстречу, и тварь подалась вперед.

Лицо Тариса и оскаленный шипастый череп застыли меньше чем в локте друг от друга, мертвые глаза утопленника заглянули в пылающие глазницы нежити.

- Я вскормил вас кровью собственных матерей – прошептал Тарис – Я отец ваш… кормил и лелеял вас. Теперь же накорми и ты меня, дитя мое.

Вновь заскрежетав в ответ, паук дернулся, в его глазницах закрутился медленный светящийся водоворот. Некромант издал продолжительный вздох, его плечи распрямлялись с каждым мигом, серая кожа лица с темными прожилками разложения менялась на глазах, наливаясь розовым. Несколько костей внутри тела Тариса с хрустом встали на свое место, на пальцах рук начали светлеть почерневшие ногти, на висках закучерявились светлые волоски.

Еще через пару секунду принц Тарис неохотно оторвался от киртрассы.

- Достаточно дитя мое. Не отдавай все.

Потянувшись всем телом, некромант прикоснулся к ожившей щеке, коснулся кончиками пальцев вновь упругих губ и торжествующе захохотал, воздев над головой костяной кинжал с пульсирующим в рукояти драгоценным камнем.

- Скоро! – сорвалось с его губ четко и ясно. Косноязычие и нечленораздельность бесследно исчезли – Очень скоро мы вновь встретимся Пробудившийся! Наша игра еще не закончена!

В глубине заснеженной долины тускло сверкнули два огонька. Еще один древний костяной паук прокладывал себе путь через снежную целину, спеша к хозяину. Послышался длинный протяжный звук, похожий на радостное поскуливание собаки, встретившей давно пропавшего хозяина.

- Я жду тебя, девочка моя – крикнул в ответ Тарис Ван Санти, заходясь булькающим смехом – Папочка ждет!

Мимо стоявшего в снегу принца безостановочно тянулись темные шурды, тяжело переставляющие ноги. Где-то позади натужно скрипели древние осадные машины, влекомые силами безучастных ко всему мертвяков…

Сейчас, после истощающего похода, многие шурды выглядели ничуть не лучше истерзанной нежити. Они едва тащились, на издыхании преодолевая склоны, цепляясь за кустарник, а иные и вовсе опирались на наспех вырезанные посохи. Казалось вот-вот они рухнут, чтобы никогда больше не подняться. Но это впечатление было обманчиво.

Никто даже не заикался об остановке на отдых. Никто не пытался прикинуться обессилившим. Шурды знали, что вскоре их предводитель скомандует привал, после чего возденет в воздух кинжал, произнесет несколько гортанных слов и на всех темных гоблинов снизойдет благодать. Израненные ноги сами собой исцелятся, ноющие мышцы благодарно расслабятся, витающий в их головах туман исчезнет вместе с головной болью. Так было при каждой остановке. Равно как и пылающие костры с булькающими над огнем котлами с густой похлебкой щедро сдобренной человечиной, что сейчас в виде мертвяков сама шагала за ними следом.

Принц Тарис умел и любил заботиться о своих войсках. Но и требовал многого.

Именно поэтому изуродованные с рождения шурды даже не смели заикнуться о преждевременной передышке. Потому что столь же четко они знали, что в самом тылу, прямо за осадными машинами, мертвяки тащат за собой две скрипящие телеги, в каждой из которых лежит пульсирующий Пожиратель, небрежно прикрытый шкурами. Огромные и вечно голодные Пожиратели всегда были рады новой подачке. По небрежно брошенной фразе их Отца Тариса темные гоблины прекрасно уяснили, что эти телеги называются не иначе как «походное место отдыха». Всем обессилившим шурдам предлагалось сесть на любую из телег и передохнуть. Но пока никто не возжелал посидеть на краю телеги, по центру которой ворочается Пожиратель. Самоубийц среди шурдов не было. Поэтому, до хруста сцепив гнилые зубы, они шагали и шагали, неся на своих сгорбленных спинах оружие и припасы. И сами не замечали, что после каждого такого привала, после каждой передышки и после каждой зловонной трапезы, им становилось все легче и легче преодолевать трудности пути. Шурды становились выносливее… а в их гноящихся глазках все чаще мелькала врожденная кровожадность сменившая собой мутный туман усталости. Да и гнойные сгустки постепенно исчезали, чтобы больше не появиться. Некоторые темные гоблины впервые в жизни взглянули на окружающий мир чистым, ничем не замутненным взором. У многих заработали с рождения атрофированные пальцы, руки и даже ноги. И это если не обращать внимания на совсем уж ничтожные мелочи – начавшие расти волосы на плешивых головах, исчезнувшие пятна на коже, пропавшая боль внутренностей, что терзала почти каждого шурда на протяжении всей его жизни. Что говорить о молодых, если даже самые старые гоблины становились все живее и живее с каждым днем пути, стряхивая с себя старческую немощность словно грязный плащ.

На все требовалась энергия. Но Тарис знал откуда ее взять. Пока нет людей, всегда найдутся животные. Примкнувшие киртрассы не отдыхали и минуты. Громадные костяные пауки деловито сновали вокруг растянувшейся армии шурдов, выполняя сразу несколько функций – разведчиков, охранников и фуражиров. Вместе с обескровленными и истерзанными оленьими и волчьими тушами киртрассы приносили с собой свежий запас жизненной энергии, скармливая ее отцу Тарису, жадно впитывающему все без остатка, чтобы оставить часть себе, а часть распределить между шурдами. Киртрассы не пропускали ничего живого на своем пути. Им годилось все – и пробирающаяся под снегом мышь и замершая на нижней ветке птица. Следы древних костяных пауков были отмечены темным тельцами мелких зверьков и птиц, отдавших свою жизненную энергию.

Воистину рядом с армией шурдов шагала сама смерть,… а Тарис был ее любимчиком…

Покачиваясь на спине пепельного сгарха Тарис Некромант пристальный и придирчивым взором осматривал свое воинство. С его уже не столь отвратительных губ сорвалось тихое:

- Нет… еще нет. Пока слишком слабы…

Скривив губы, Тарис добавил:

- Но скоро мои шакалята станут волками… Скоро!

Если бы случайный свидетель имел возможность взглянуть на карту, он бы несказанно поразился удивительному маршруту шурдов. Извилистый, блуждающий, тянущийся несколько дней в одну сторону, а затем резко меняющий направление. Полное впечатление, что шурды заблудились в собственных землях и окончательно сбились с пути. Но и это впечатление обманчиво – Тарис твердо знал, что он делает. С каждой пройденной лигой тяжкого пути его войско становилось все сильнее и быстрее. Все тверже и тверже шагали шурды, все увереннее и увереннее держали они оружие…

Тарис усмехнулся, сжал пальцы на рукояти костяного кинжала, ласково проведя пальцем по мерцающему драгоценному камню. Его губы вновь зашевелились готовясь изречь очередную фразу, но мертвый принц внезапно с шумом выдохнул и задрожал всем телом.

Оцепенение длилось недолго. Одним рывком Тарис оказался на мерзлой земле, пронзительным свистом подзывая к себе бродящих вокруг киртрасс. От подбежавшего старейшины некромант отмахнулся как от надоедливой мухи:

- Привал!

Хриплый рев рога прозвучал в воздухе, шурды с облегчением останавливались, опускали тяжелые заплечные мешки на землю. Войско готовилось разбить стоянку.

Но Тарис ничего этого не видел. Застыв на месте, он слегка наклонил голову в сторону, злой северный ветер трепал его белеющие с каждым днем кудри. Некромант услышал… услышал далекий призыв, донесшийся до него не просто издалека, а оттуда, откуда обычно никто и никогда не возвращается…

Рухнув на колени, Тарис вонзил в землю лезвие кинжала и начал вычерчивать очень сложный и запутанный узор, четко и ясно проговаривая непонятные слова на гортанном языке.

Тарис Некромант готовился к ритуалу. Очень особенному ритуалу. Гигантские костяные пауки-киртрассы повинуясь неслышимому приказу торопились к своему хозяину, образуя вокруг него правильный круг.

Еще одна киртрасса вела к некроманту спотыкающегося пленного – одного из немногих кого удалось взять живым в островном поселении. Человек шагал послушно словно кукла. Так оно и было – его разум был полностью подчинен костяным пауком. Шагающий по снегу воин видел перед собой не заснеженные Дикие Земли. Нет. Ему виделось, что он бредет по светлому лесу, держа за руки свою жену и ребенка. Они весело смеются, неспешно идя по узкой лесной тропинке. Еще чуть-чуть и за очередным поворотом покажется их дом с яркой черепичной крышей и дымком вьющимся из печной трубы…

На обмороженных губах пленного блуждала легкая улыбка, в ничего не видящих глазах кружилась дымка забвения…

***

Десятки пылающих факелов не сумели разогнать обитающую здесь тьму. Лишь слегка рассеяли ее, осветив небольшую квадратную площадку из камня, покрытую толстым слоем почерневшей высохшей крови.

Посреди возвышения недвижимо стоял полностью обнаженный мужчина с лицом выражающим лишь полную покорность. Его глаза слепо глядели на лежащие повсюду тела застывшие в неестественных позах, изломанные и искромсанные. Кровь повсюду. Подсыхающими лужами, пятнами, брызгами, каплями. Казалось сам душный воздух подземелья заполнен кровавой взвесью.

Стоящий в нескольких шагах от площадки Пробудившийся видел не только истерзанную плоть и кровь. Он видел самое главное – клубящуюся в воздухе жизненную энергию, медленно крутящуюся в водовороте. Таки потоки энергии бывают над полями только что закончившихся битв, когда сотни и тысячи людей убивают друг друга в кровопролитном бою. Здесь высосанной и вырванной из людских тел силы было куда меньше, но для Платы этого вполне хватало.

А если не хватит – у самого входа на коленях стояло еще два десятка будущих жертв, рядом с которыми ожидал старый лорд Ферсис, не сводящий взгляда с Пробудившегося, готовящегося начать ритуал. Сегодня многие люди не вернутся домой. Жены к мужьям, отцы к сыновьям, дети к родителям… им уже не свидеться никогда.

Испустив шипящий выдох, Пробудившийся опустился на одно колено и прижал ладони к окровавленному полу. С его губ сорвались странные слова на чужом гортанном языке. Первый Раатхи начал взывать… монотонно и упорно, не отрывая ладоней от пола. Водоворот жизненной энергии закружился быстрее, нижняя его часть сузилась и коснулась затылка вздрогнувшего всем телом обнаженного мужчины избранного на роль вместилища.

В расположенном глубоко под землей зале пронесся глухой заунывный вой, воздух ощутимо похолодел.

Именно в этот момент, когда послышался вой, далеко в Диких Землях принц Тарис вздрогнул всем телом и застыл, жадно вслушиваясь. Именно тогда Тарис Некромант скомандовал привал и принялся чертить узор на замороженной земле.

Подземный храм тяжко вздрогнул, по каменной площадке пробежала извилистая трещина, через тело обнаженного мужчины с ревом проходил смерч жизненной энергии, уходя вниз.

Плата была принята.

Пробудившийся издал глухой торжествующий смешок, ибо ему всегда нравился этот момент.

Момент возвращения любимых игрушек.

Стоящий посреди площадки мужчина затрясся всем тело, его плечи с хрустом подались назад, грудную клетку расперло, будто он пытался сделать очень глубокий вдох… неподвижные доселе губы шевельнулись, послышались тихие слова:

- Не тебе звать меня!

Вскрикнув от неожиданности, Пробудившийся вскочил на ноги, подался всем телом вперед, вглядываясь в неожиданно заговорившую жертву. Заговорившую еще до того как ритуал был закончен!

Призванный ответил на зов, пришел, но почему-то не торопился занимать дарованное ему Вместилище.

Задрожавшие веки жертвы медленно открылись, на Первого Раатхи опустился насмешливый взор, послышался злорадный хохот перешедший в утробный вой. Жертву качнуло, его грудную клетку и живот расперло еще больше, послышался треск ребер и хруст лопающейся кожи:

- Я служу не тебе! – проревела жертва – Я…

С отвратительным чавкающим звуком жертва лопнула словно упавший с дерева перезревший фрукт. Брызги крови и ошметки плоти разлетелись в разные стороны.

Пробудившийся не шелохнулся даже когда по нему ударил кровавый фонтан. Неверящим взором он смотрел на опустевшую площадку.

- Плата была принята! Но он ушел! – молчание нарушил лорд Ван Ферсис, одним прыжком оказавшийся рядом с ритуальным местом – Я почувствовал! Он не вернулся назад! Он ушел! Ушел к…

- Р-р-а-а-а! – мощный удар буквально откинул старого лорда и впечатал в стену.

- Ушел к тому, кого ты вернул! – проревел Первый Раатхи.

Утробно стонущий лорд оглушено ворочался в покрывшей пол крови, жертвы по-прежнему безучастно стояли на коленях, а перед площадкой бесновался Пробудившийся, с яростным ревом попирающий мертвые людские тела, с нечеловеческой силой расшвыривая их пинками будто сломанные куклы.

***

Над заснеженными равнинами Диких Земель послышался грохочущий удар грома. Мягко вздрогнула стылая земля. Стоявший посреди тщательно начерченного узора обнаженный мужчина затрясся всем телом, послышался хруст выворачиваемых суставов.

У самого узора стояла закутанная в белоснежный плащ фигура Тариса, устало держащего в руке окровавленный костяной кинжал. Застывшие кругом киртрассы подались вперед, глазницы их черепов излучали яркий багровый свет, костяные лапы нервно стучали по залитой кровью земле и по десятку мертвых шурдских и человеческих тел. Еще чуть поодаль медленно оседал один из Пожирателей безжалостно лишенный Тарисом всей накопленной жизненной энергии. Ужасная тварь наведшая ужас на всех жителей островного поселения превратилась всего лишь в кучу зловонной мертвой плоти.

Бьющегося посреди круга мужчину выгнуло в немыслимую дугу, с его рта сорвался дикий вопль боли. Захрустели кости, под кожей несчастного прокатились бугры, под звуки трещащих костей его лицо быстро менялось, приобретая совсем новые черты. Темные волосы стали длиннее и изменили цвет на яркий, немыслимо рыжий оттенок. Заострившийся подбородок подался вперед, скулы стали выше, внутри широко распахнутых глазах карий зрачок становился изумрудно зеленым. Менялось и телосложение – мощный и приземистый до этого человек вытягивался и становился тоньше в плечах и талии. Из раззявленного в крике рта вырвался красный поток жижи – тело выбрасывало ставшую лишней плоть.

Еще несколько минут агонии и на заснеженную землю рухнуло содрогающееся тело совсем иного человека. Все другое. Облик, телосложение… и душа.

- С возвращением, старый друг – Тарис растянул тонкие губы в усмешке – С возвращением… я рад тебя видеть.

- Как и я, друг мой и повелитель – хрипло отозвался медленно поднимающийся незнакомец – Как и я… снова покорять и убивать для вас! Есть ли цель?

- Может ли ее не быть? Шурды! Поприветствуйте своего нового полководца! Вот тот, кто возглавит вас и поведет к победам! Тот, кто, как и раньше, прольет для меня реки крови! Риз Ван Гросс! Риз Мертвящий!

- Приятно снова дышать – прохрипел Риз, утирая окровавленные губы – Повелитель… эта парочка позади вас…

- Эти? – Тарис кивнул на двух дрожащих от холода детей стоящих в десятке шагов в стороне – Мой приветственный подарок для тебя. Позабавься, вспомни старое…

- Вы всегда были слишком добры ко мне, повелитель! – выдохнул Риз, растягивая губы в жадной усмешке – Счастье служить такому как вы…

Глава 5

Глава пятая.

Тепло не за горами. Черный вход никогда не бывает лишним. Очертания хищника.

Вереница женщин и подростков тянулась к пещере, неся в руках и за спиной пухлые мешки и туго набитые звериные шкуры. Еще с десяток женщин – и только женщин – зашли в темный проход ведущий к норам сгархов. Мужиков туда пускать сейчас не стоит. И те и другие носильщики таскали снег и куски льда.

Первая часть для меня, вторая для сгархов. Мы любим холод. Правда назначение запасов было различным – сгархам в норы набивали снег и лед для создания там столь любимого ими холода, а часть предназначавшаяся мне потребуется в самом скором времени. Я уже отдавал такой приказ буквально вчера, но по некоторым причинам я приказал приступить к запасанию снега немедленно, не откладывая на более поздний срок.

А причин для столь внезапных и поспешных сборов снега и льдабыло две.

Во-первых, над Подковой подул необычно теплый и ровный ветер. Настолько теплый, что я ощутил его дуновение всей своей ледяной шкурой и резко забеспокоился, ибо не собирался кататься в корчах от боли или же растаять как сосулька по весне.

А во-вторых, в свою последнюю вылазку, охотники нарвались на древнюю тварь. На огромного костяного паука. Киртрассу.

В тот день охотники успешно свалили стрелами трех оленей и как раз занимались волокушами, когда бывшие с ними снежные сгархи напряглись и утробно зарычали, глядя в сторону холмистой равнины, что расстилалась между Подковой и рекой. Тогда и охотники заметили страшную нежить, спешно направляющуюся в сторону реки. Уродливую, почерневшую, одним своим видом вызывающую ужас.

Литас среагировал быстро. Несколькими командами заставил всех улечься и затихнуть. Особенно пришлось повозиться со сгархами, рвущимися в драку. Но удалось и, распластавшись на снегу, затихшие люди внимательно наблюдали за бредущим пауком. И за его сопровождением – главной причиной, почему Литас не рискнул атаковать.

Киртрасса не просто брела, она выполняла роль пастуха, зорко присматривая за своим стадом. Рядом с огромным пауком медленно брело до двух десятков животных. Несколько крупных оленей, два повесивших головы бурых медведя и кабанья семейка. Паук непрестанно метался от одного покорного зверя к другому, то и дело, заглядывая им в глаза своими страшными светящимися глазницами. Этим и объяснялось странное и жуткое послушание – магия подчинения работала вовсю. Идущий к неизвестной цели костяной паук собрал и подчинил во время своего путешествия целую армию животных и теперь вел их за собой.

Увидев все это Литас резонно предположил, что раз киртрассе удалось зверей подчинить, то вероятно тварь и в атаку их направить сумеет. Да и сама на месте стоять не будет во время боя. И что еще хуже – вдруг неподалеку еще несколько подобных чудищ имеется с точно таким же сопровождением. Все они много раз слышали пронзительный визг подобных тварей и знали, что звук разносится на лиги вокруг. Опять же, тварь находится на чистом и далеко просматриваемом месте, то и дело взбирается на вершины пологих холмов и крутится на месте, оглядывая местность. Она загодя увидит бегущих в атаку врагов и сразу же начнет действовать.

Я многократно вбивал в головы всех ответственных – никакого неоправданного риска! Никогда! Разведка обязательна! Мои воины и сами были людьми бывалыми большей частью, поэтому старый охотник не стал лезть на рожон, предпочтя переждать. Куда лезть с охотничьим оружием и без доспехов? Да еще прямо под удар подчиняющей магии, которую киртрасса несколько раз успеет испустить прежде чем они доберутся до нее. И не дай Создатель превратиться в таких же замученных существ мерно переставляющих ноги, как эти несчастные звери.

Олени со сбитыми в кровь ногами, с кровавыми отметинами на шкурах, с понуро опущенными от усталости головами. Еле идут. Медведи выглядят ничуть не лучше, пасти широко открыты, бока тяжело вздымаются. Кабаны кроме неестественного поведения и странной компании выглядели нормально. Видать их киртрасса прихватила совсем недавно, пленив сразу целую кабанью семью. И вот теперь ведет их за собой, заботливо приглядывая, чтобы ни один из пленников случайно не сбежал. Все звери выбраны неспроста – мелочи среди них нет. Одни тяжеловесы. Олени, медведи, кабаны. Бессознательные туши бредущие сквозь снег. Ходячее мясо, что уже мертво, но еще не осознает этого.

Выждав пока страшное сборище зверей возглавляемой нежитью не скроется с глаз, Литас принялся действовать. Быстро нарубили ветвей, связали волокуши и поспешили назад к дому.

И не успели пройти и двух лиг, когда лоб в лоб столкнулись с еще одной тварью. Еще одна киртрасса, ведущая за собой одного хромающего оленя и двух волков. Тут уже выбора не оставалось.

Схватка вышла скоротечной и кровавой. Повезло, что столкновение произошло в густом перелеске, щедро заваленном кучами бурелома, встреча оказалась неожиданной для всех, а дальше все решил один мощный прыжок сгарха, ринувшегося вперед и врезавшегося всей своей массой в массивную костяную тварь. В белоснежный мех впились страшные лапы с огромными лезвиями и шипами, брызнула кровь. Во время прыжка на спине сгарха сидел молодой охотник никак не ожидавший столь внезапного рывка. Его буквально откинуло прочь, швырнув прямо на выступающий из земли камень. К шуму схватки, визгу паука и рыку сгарха добавился наполненный болью человеческий крик – столь неудачно приземлившийся охотник переломал себе обе ноги. Вышедшие из-под влияния подчиняющей магии звери мгновенно ринулись прочь. Волк метнулся в сторону и вяло перебирая непослушными лапами исчез среди кустов и бурелома, второй последовал за ним с секундной задержкой, а очнувшийся олень слепо прыгнул вперед, врезавшись в не успевшего отпрыгнуть охотника. Удар оленьей туши отбросил хрипящего человека назад, олень встал на дыбы, над головой упавшего мелькнули копыта, но опуститься не успели. Тяжелый удар лапы сгарха сломал оленю спину и, шутя откинул в сторону, после чего рычащий зверь кинулся на помощь собрату. Туда же спешили и остальные охотники, схватившиеся за топоры и ножи. От луков против нежити толка нет. Древняя киртрасса куда сильнее обычного костяного паука. Прежде чем превратится в месиво переломанных костей тварь успела изрядно покромсать шкуру одного из сгархов и пройтись лезвиями по морде второго. Окровавленные звери яростно рычали стоя над останками нежити, где-то вдали раздалось протяжное скуление волков пришедших в себя и убирающихся подальше отсюда. Разум зверей испытывал дикую панику, чем-то схожую с тем какая бывает при лесных пожарах.

Через некоторое время путь домой продолжился. Хоть схватка и прошла крайне быстро, плата оказалась суровой. Один охотник с переломанными ногами, другой со сломавшимися ребрами и отбитыми внутренностями. Один сгарх с глубоко изрезанной шкурой, морда другого обильно покрыта кровью, лишь чудом не задело глаза. В таком страшном виде окровавленные и стонущие охотники вернулись обратно к поселению, вызвав у стражей нешуточную тревогу.

В первую очередь раненым оказали помощь – как зверям, так и людям. А я в это время слушал Литаса, скупо и четко описывающего случившееся. И едва только он закончил рассказ, я понял, что дела наши плохи.

Откуда сразу две киртрассы?

Судя по направлению, они двигались примерно в ту сторону, где находилось разоренное островное поселение. И это явно не совпадение.

Киртрассы гнали с собой тяжелых животных. Много мяса. Да и жизненной энергии куда как больше чем у мышей, лисиц и птиц. И вечно жадные до энергии твари не убили зверей, не замучили их, впитывая истекающую из окровавленных туш силу. Они просто вели зверей с собой, исполняя роль конвоиров, но отнюдь не будущих «едоков». Похоже, это пиршество предназначалось не им.

А это в свою очередь означало слово, которого я боялся больше всего на свете – контроль. Тварей кто-то жестко и властно контролировал. Приказал собрать еду и пригнать к определенному месту.

И еще это означало резкое усиление неведомого мне пока противника. У него были шурды, костяные пауки, метательные машины, мертвяки и страшные Пожиратели. А теперь еще добавились и киртрассы… и вполне вероятно, что это далеко не весь список. Не говоря уже о некромантии…

Если подобная армия доберется до нашей стены… нам не выстоять. Никак не выстоять!

Все-таки Тарис? Или лишь грозный отголосок его ужасного имени используемый шурдами чтобы нагнать страха на врага?

Я этого не знаю. Но сейчас не хотел размышлять на эту тему.

Я уже устал просто бояться. Устал сидеть сиднем на стене и планировать. Устал изнывать от тревоги, устал наливаться чернотой от тяжких дум. Пора заняться делом. Чем-нибудь, пусть даже опасным, но способным отвлечь меня хоть немного и ненадолго.

Женщины вновь появились на дворе, спеша к сугробам. У моих ног так же высилась куча чистого снега и мелкое крошево льда. Чуть в стороне на холодной земле лежал сшитый шерстью внутрь просторный балахон из волчьих шкур и толстая шапка из того же материла. С внутренней стороны несколько пришитых карманов набитых наколотым льдом. Плюс широкий кожаный пояс с оружием – коротким мечом и внушительным ножом с прочным широким лезвием. Больше из оружия мне ничего не надо. Щупалец вполне достаточно, чтобы утихомирить любого противника существующего за счет жизненной энергии, будь-то обычный человек или же нежить.

Все вышеперечисленное требовалось мне для спуска в подземные глубины. Чтобы спуститься и не сдохнуть от тепла, столь вредного моему ледяному телу.

Пора мне проверить, что за тайны скрывает давным-давно заброшенный и запечатанный рудник у нас под боком. Шустрые и деловитые гномы были не прочь сделать это самостоятельно, но пока я представляю собой закованное в толстую броню чудовище с ледяной плотью и веером смертоносных щупалец, подобные вещи я буду делать самолично и со злобной радостью.

Внутри Рикар и Литас уже собирались, вздевая броню и проверяя оружие. Под пещерой тем же самым занимались пятеро гномов.

Наклонившись, я зачерпнул шлемом снег и хорошенько умял его внутри. Теперь осталось только забить все сочленения доспехов тем же материалом, после чего накинуть на себя длинный балахон, перетянуть талию ремнем, надвинуть шлем и накрыть все это убожество меховой шапкой. Закончив с облачением, не удержался от кривой ухмылки, представив, как я выгляжу со стороны. Лесное страшилище источающее холод. Таким уродом только детишек пугать, благо, если не поверят в существование подобного монстра, достаточно выйти во двор и показать пальцем, кто именно придет за непослушными сорванцами… кхм… мною и взрослых пугать можно. До невменяемого состояния…

Из пристройки вышел Рикар, взмахом руки давший понять, что все готово к спуску. И что проход от входа в пристройку и до самого провала расчищен от жителей. Не хотелось бы случайно убить попавшуюся на пути женщину или не дай Создатель ребенка. Я научился контролировать своих маленьких убийц, но совладать с их буйным нравом и жаждой крови получалось из рук вон плохо.

Что ж… не буду заставлять никого ждать. Пора проверить, как я себя почувствую в жарко натопленной пещере. Вот будет смеху, если едва зашедший в общий дом предводитель рухнет на пол и начнет дергаться в болевых судорогах…

Обошлось.

Не знаю, почему я решил, что плотный балахон поможет мне сохранить холод у тела и замедлить таяние льда, но это сработало. Я без малейших трудностей преодолел пристройку, пещеру и спокойно спустился вниз. Внизу меня уже ждал очередной запас снега перемешанного со льдом, хранящийся в больших корзинах тщательно закутанных в шкуры.

Долгий переход по гулкому переходу, во время которого я с удивлением отметил, что иду хоть и по грубому, но ровному полу. Ни ям, ни выступов. Стены выровнены столь же аккуратно. А в паре мест я и вовсе удивился, обнаружив наметки узорной резьбы и различив любовно вырезанные коренастые фигурки гномов с рабочими инструментами в руках.

Когда мы добрались до искомого места, меня уже поджидали радостные жители подземного поселения. Особенно радовались те, кто редко поднимался наверх, будучи постоянно занят работой внизу. Меня поприветствовал хор голосов, после чего я обнаружил, что радовались коротышки не столько моему прибытию, а снятию запрещающей печати с кладки закрывающей проход к руднику. Сейчас подземный народец напоминал муравьев, жадно крутящихся вокруг горшка наполненного медом с еще не снятой крышкой.

Испустив шелестящий вдох, я взглянул на подошедшего Койна сквозь смотровые щели шлема. Он понял меня правильно и по коридору разнеслись громкие команды на гномьем языке. Заворчавший народец с неудовольствием подался назад ровно на один шаг и вновь застыл, с вожделением глядя на перекрывающую проход кладку. Чтоб вас…

- Койн! – рявкнул я.

Гном буквально взорвался целой серией фраз, злобно потрясая кулаками и гневно тряся бородой. Медленно, но верно гномы покорились неизбежному и печально удалились шагов на двадцать в сторону. Все, это предел. Дальше любопытные коротышки ни за что не уйдут. Настырные…

- Ломайте! – велел я, снимая с ремня меч – Пока я не растаял.

- Плохо вам, господин Корис? – с тревогой поинтересовался Рикар, за чьей спиной помимо мешка висела корзина с запасом умятого снега.

- Я в порядке – глухо отозвался я – Но скоро снег начнет таять. Поспешите.

Пятеро гномов разом подняли кирки. На камень обрушился дробный удар, во все стороны полетели осколки. Камень отозвался глухим эхом – за ним была пустота. Вход в заброшенный оловянный рудник.

- Приготовиться! – велел здоровяк – Зажечь еще факелы!

Факелы… чтоб им! Источник ненавистного мне жаркого тепла. Но без них в кромешной темноте особенно не оглядишься. Я обойдусь своими светящимися глазами, а вот остальным без света придется туго.

С грохотом на пол обрушилось сразу несколько камней. В стене открылось черное отверстие, откуда дохнуло сыростью и затхлостью. Еще пара минут и я уже смогу протиснуться…

Не впечатляло. Во всяком случае, меня. Узкие проходы, остатки сгнившей крепи, кое-где мелкие обвалы, сырость и протяжное эхо от каждого моего тяжкого шага. О скрытности и говорить нечего – одним своим присутствием я сводил на нет всю неприметность. Закованное в металл чудовище со светящими глазами, тяжко ворочающееся в темноте. И огоньки факелов позади меня.

Если здесь есть «нечто», то давно уже сбежало прочь и, дрожа, забилось в самый темный угол. Третий час мы шагали по заброшенному руднику. И третий час я слышал доносящиеся из-за спины дробные удары кирок разносящиеся далеко-далеко. Не попавшие в состав небольшого отряда гномы, кажется, нашли себе занятие по душе.

- Расчищают, укрепляют, исправляют огрехи – не дожидаясь моего неизбежного вопроса, ответил Койн, самолично назначивший себя одним из разведчиков и пристроившийся за моей спиной – Разве ж это рудник? Так, смех один. А своды укрепить надо, от старой крепи одна гниль осталась. Где же это видано, деревом камень поддерживать? Позор!

- А попозже нельзя было это сделать? – не оборачиваясь, прогудел я.

- А если потолок за нашими спинами обвалится? – резонно возразил коротышка.

- И это верно – вынужденно согласился я – Далеко еще?

- Скоро будем на месте – заверил меня гном – Рудник небольшой. Недолго разрабатывали. Ходов мало – вслед за жилой шли. За металлом следовали, попусту дыры не делали. Видать хозяин рудника знающий человек был. Хоть в этом порядок, для людских шахтеров совсем несвойственный.

- Не видать твари-то – пробасил идущий вслед за гномами Рикар, возвышаясь над ними как башня, и едва не задевая макушкой грубо стесанный низкий свод – Видать и не было.

- А это тогда что? – мрачно вопросил я, указывая рукой чуть в сторону – Лег и заснул? И сам собой на две части раздвоился?

На месте, куда я указал, лежали человеческие кости. Ноги и таз отдельно, верхняя часть отдельно. На расстоянии в несколько локтей друг от друга. Череп уткнулся в стену, нижняя челюсть лежала в паре шагов, едва различимая под плесенью и трухой.

- Ах ты ж… - рыкнул Рикар, беря оружие на изготовку – Без мертвечины не обошлось!

Одно из серых щупалец лениво качнулось чуть в сторону и вновь опало. В меня влилась кроха жизненной энергии. Буквально капля. Не все еще расселялось за прошедшие века. А значит, человек умер нелегкой смертью. Что было понятно и дураку, стоило взглянуть на разбросанные кости.

- Кажись его располовинило, а он еще ползти пытался – заметил здоровяк – К стеночке. Куда полз? Пол тулова позади осталось…

- А вон еще! – один из гномов ткнул пальцем чуть в сторону.

- Ребенок – глухо процедил я, глядя на крохотный череп – Совсем маленький. Откуда здесь ребенок? В руднике?

- Не ведаю, господин – качнул головой Рикар – Дитям в руднике не место.

Тот же гном что разглядел детские останки, удивленно вскрикнул, и двинулся было вперед, но жесткий окрик Койна осадил его.

- Вперед меня никто не суется – повторил я, делая несколько шагов дальше.

Гнилая непонятная мешанина – вот что разглядел гном. У стены лежали груды гнилья, покрывшихся бурой плесенью. Не почувствовал чуждой жизненной энергии и не углядев магической, я разрешающе кивнул:

- Осмотрите.

Не смотря на короткие ноги и куда менее размашистый шаг, гномы оказались у непонятных куч быстрее всех. Вот уж воистину любопытный народец! Люди подоспели чуть позже. Копьями и остриями мечей в несколько мгновений раскидали неприятные на вид кучи, разлетевшиеся на непонятные комки и обломки. Через пару минут Рикар распрямился и мрачно бросил:

- Скарб.

- Скарб?

- Да, господин. Людской скарб. Остатки одежды, мешков, горшечные черепки, проржавелое железо. Все сгнило от времени да сырости, но различить можно. Судя по виденному, обычный деревенский скарб. Не воинский. Вот…

На широкой ладони Рикара лежала глиняная лошадка.

- Игрушка. Свистелка. У самого такая в детстве была. Деревенские это, господин.

- Еще кости – прокряхтел Койн, поднимая факел повыше – Много. Разные.

- Ну как – бросив последний взгляд на детскую игрушку, я круто развернулся и шагнул к стене.

Создатель… здесь костей действительно было много. Я насчитал никак не меньше семи черепов различных размеров. Все людские. А разница в размерах напрямую указывал на разницу в возрасте. Здесь погибли не только мужчины. Дети, женщины…

- Беженцы – медленно произнес я, оценив скарб и останки – Это беженцы. Они пытались укрыться от бушующей повсюду войны. Скорей всего жители небольшой деревушки решили спрятаться в руднике и переждать. Либо они бежали от опасности. Но их настигли. Убежище стало могилой.

- Но кто?

- Не нежить – хором произнесло несколько моих спутников.

- Не нежить – согласился я – Кости оставлены, не использованы. Даже тела не восстали в виде мертвяков. Не нежить… но и не обычные воины. Раздавленные черепа, разорванные тела, переломанные кости, следы зубов или когтей. Здесь порезвилось какое-то чудовище. Большое, быстрое, безжалостное. Думаю это были сгархи.

- Сгархи?! – воскликнул Койн, гномы недовольно зароптали – Друг Корис! С чего бы сгархам творить такое? Не спешишь ли ты с обвинением?

- Я никого не обвиняю, Койн. Это было давно. Когда никого из нас еще не было на свете. И была война. А на войне многое списывается.

- Очень схоже – кивнул один из охотников – Такую бойню мог учинить только большой и сильный зверь.

- Медведь! – предположил рыжебородый гном.

- Нет – отрицательно взмахнул я рукой – Чтобы деревенские жители с медведем не совладали? Это городские убоятся. А деревенские люди бывалые, привыкли по лесам бродить, зверя добывать, хищников убавлять. Тут что ни день то напасть. Либо волчья стая в округе заведется, либо медведь шатун зимой в гости пожалует. Так что нет. Да медведь и не станет творить такое – всех подряд убивать. Людоеду пары человек хватит, чтобы голод утолить. А тут поработал настоящий убийца.

- По следам видно, что не медведь, что тут рассуждать? – пророкотал Рикар – Верно господин говорит – тут другой зверь поработал. На кости взгляните! Вспомните тела шурдов над которыми поработали сгархи. Раздавленные черепа, перебитые конечности, разорванные тела.

- Почерк один к одному – кивнул я.

- Все одно не верится – подавленно пробормотал Койн – Они не звери! Разумны!

- Сгархами можно управлять – напомнил я – И кроме как в Диких Землях они нигде не водятся. Откуда нам знать, кто ими командовал во время войны? Если я натравлю своего пса на ребенка, кто виноват? Выполнивший мой приказ пес? Или я?

- Верно говоришь, друг Корис! – воспрял духом Койн, остальные гномы согласно загомонили – Если и сгарх тут был, то не по своей воле он орудовал! По приказу!

- По принуждению – добавил другой – Пленили разум его! Не ведал он что творит!

- Двигаемся дальше – прекратил я внезапную беседу – Не для того сюда пришли. Рикар, не забудь потом о телах позаботиться.

- Будет сделано, господин Корис – донеслось сзади. Юношеский ломающийся голос…

Развернувшись, я взглянул поверх голов. В темноте коридора стоял Стефий, неотрывно глядящий на скорбные останки невинно убитых людей.

- Ты как здесь оказался? – рявкнул я.

- Помогал рыбу ловить в озере. Не успели закончить, как все гномы ровно оглашенные к пробитому проходу побежали. Да так радостно будто там медом намазано – несколько обескураженно поведал Стефий – Почитай половина всего поселения сюда сунулась! А вдруг нежить? Вы бы не поспели, больно далеко ушли. Вот и пошел следом.

- Хвалю – прогудел я – Койн!

- Что поделать, друг Корис – смущенно развел руками глава гномов – Такой уж у нас нрав беспокойный! Как увидим ход, какой неизведанный, так ровно зуд на нас нападает!

- Зуд нападает – зло пробурчал я – Если кто из этих болезных поперед нас сунется, то на них я сам нападу! Стефий! Возвращайся назад!

- А как же останки?

- Если ты здесь проведешь погребальный ритуал, если прочтешь молитвы, то я по этому коридору назад уже не вернусь! Поэтому даже не думай до тех пор, пока я не вернусь обратно.

- Простите, господин, не подумал.

- Иди и назад и скажи всем торопыгам, что сейчас по стенам колотят, что если еще дальше сунутся, я им хвосты пообрываю!

- У гномов хвостов нет! – брякнул один из коротышек.

- Тогда уши! – рыкнул я, намеренно не касаясь такой святой части гномьего тела как борода.

- Или еще что хуже! – подхватил Рикар – Из промежности! С корнем! А Тикса сюда чтобы даже нос не казал! Как вспомню былое…

- Пошли – велел я, невольно улыбнувшись.

В Твердыне Рикар много натерпелся из-за Тиксы. Да и все мы.

Коридор наполненный костьми остался позади, но не успели мы пройти двадцати шагов, как начали попадаться новые останки. Кости, кости, кости… приходилось смотреть под ноги, чтобы не дробить кости тяжелыми металлическими сапогами. И все равно, несмотря на внимательность, то и дело под ногами слышался мерзкий хруст. Мы шли если не по некрополю, то по старому полю битвы. Хотя скорее по скотобойне, да простит меня Создатель, что сравниваю людей со скотом.

Но как иначе назвать эту дикость?

Здесь не было воинов. Были беззащитные деревенские жители пытавшиеся укрыться от беды. Их просто вырезали как животных. Безжалостно и беспричинно.

Будь проклят навеки виновный в этом злодеянии.

Впрочем… мне ли обвинять?

- Твари! – будто прочел мои мысли здоровяк – Проклятые твари! Как можно?! Гляньте на череп, господин! У меня в ладони поместится! Совсем дитенок…

- А скольких детей шурдов убил я? – вопросом на вопрос ответил я, проводя ладонью по ставшему мокрым балахону – Скольких детей гоблинов? Когда мы врывались в их гнездовища, я особо не разбирал, кого убиваю. Просто бил не глядя. А ведь дети шурдов пока ни в чем повинны не были. Но пали от моего меча.

- То шурды! Не дети Создателя! Мерзость порожденная руками Тариса, чтоб ему аду вечно коптиться!

- Да и гномов вроде не Создатель, а Отец Каменный породил. Во всяком случае, они так думают – хмыкнул я – Убьем и их?

- Э-э-э – протянул внимательно прислушивающийся Койн.

- Хм… - замялся Рикар – Их то за что? Они наши!

- Вот и я о том же самом, Рикар, вот и я о том же самом. Все хотят жить. Никто не хочет умирать. И мир делится на «наших» и «чужих». Койн, далеко ли нам еще?

- Мы у самого выхода, друг Корис.

- Прошли весь рудник и никого не встретили… - протянул светловолосый охотник – И славно.

- А бы кого-нибудь прибил – признался я – Хотел бы вырвать кишки твари натворившей такое! Но, кажется, чтобы это ни было, оно либо ушло, либо умерло.

- Боковые штольни не оглядывали, господин – напомнил здоровяк.

- Я не чувствую ничего живого. Не вижу магию – ответил я, напряженно всматриваясь в темноту – Только крохотные искры жизненной энергии витали у пола и стен.

- И никаких новых следов, господин – последовало дополнение от охотников – Много лет тут ни зверь, ни человек не ходил.

- Что ж, оно и к лучшему – отозвался я, с тревогой глядя на обильную капель срывающуюся с меня – Я таю. Надо поспешить.

- Господин тает! – всполошился здоровяк – Снега сюда!

- Пока терпимо – отмахнулся я – Вперед!

Мы нашли причину столь многих смертей. У самого входа. По эту сторону завала. Наполовину придавленную чудовищно огромными валунами сорвавшимися с потолка. Нашему взору была видна лишь передняя часть скелета. Здоровенного костяка с клыкастым вытянутым черепом. Похоже, в момент обвала, зверь почувствовал опасность и, извернувшись, попытался уйти от падающих камней. Не успел совсем немного. На скальном полу глубокие и многочисленный царапины. Настоящие прорезы в твердом граните, оставленные ничем иным как когтями. Даже заваленный и раздавленный, зверь еще жил какое-то время и старался вытащить себя из-под камней. Что за дикая живучесть?

- Сгарх – нарушил я гробовое молчание – Другого подобного зверя я не знаю.

- Не те клыки – к моему удивлению возразил не гном, а молчавший до сих пор Литас – Тело похоже. Но когти и клыки совсем другие, господин. Не сгарх это.

Гномы разом испустили вздох облегчения, заулыбались в бороды, что-то забормотали на своем языке. Ну еще бы – любимых зверушек оправдали. Злобные наветы развеяны, можно радоваться.

- Уверен? – я не был столь доверчив.

У меня в поселении много сгархов. И если они иногда сходят с ума и творят подобное… оказаться с обезумевшими хищниками в закрытом поселении…

- Клыки большеваты.

- У сгархов тоже немаленькие. Как и когти.

- Я вам так скажу, господин – это не сгарх. Вы сюда взгляните!

Наклонившись, я заглянул внутрь черепа и удивленно присвистнул – верхнее нёбо и внутренняя часть нижней челюсти, там, где должен был находиться язык, торчало неимоверное количество острейших клыков. Они покрывали ВСЕ внутреннее пространство обеих челюстей.

- Эта тварь и пасть толком закрыть бы не смогла. И безъязыкая, похоже, была! – уверенно ответил – Какой тут язык, ежели со всех стороны зубы торчат? А вот сюда гляньте!

На этот раз палец следопыта указывал на плечевые кости и хребет. Присмотревшись, я едва вновь не испустил изумленный свист. Шипы. Из плечевых костей и из хребта торчали длинные костяные шипы.

- И вот это… - поднявшись с колена, Литас показал мне две странные костяные пластины неправильной формы – Ни к чему не прикреплены. Не иначе прямо на коже росли.

- Костяная броня – пробормотал я – Бронированная, шипастая и неимоверно зубастая тварь.

- Будь когти чудь длиннее, она бы и ходить не смогла – заверил меня Литас – Очертаниями и размерами на сгарха очень смахивает, но если приглядеться, то другая совсем. И еще что скажу, господин – этот зверь самостоятельно и напиться бы не смог. Без языка то… не может же язык костяным быть? О подобных тварях я слыхал только в байках. Про магов, что выводят себе в слуги ужасных зверей. Для забавы и для войны.

- Вполне вероятно – процедил я – Вполне… для нежити зверь слишком правильно сложен. Для обычной жизни он не пригоден – ни напиться, ни поесть не сможет самостоятельно. Зверь созданный только для одной цели – убивать по приказу. Ладно! Убийца найден. Пора выдвигаться обратно. По пути заглянем в боковые штольни. Койн, осмотрись здесь хорошенько. Сегодня же хочу знать, как скоро мы сможем устроить здесь черный выход. Незаметный с внешней стороны и хорошо защищенный.

- Хорошо, друг Корис. Что с костями зверя? Сжечь?

- Нет. Кости собрать и поднять. Хочу взглянуть на них еще раз на дневном свету. Литас, позаботься.

- Да, господин.

- И осмотритесь хорошенько. Если найдете что-нибудь странное или интересное – сразу доложите.

Бросив на останки ужасного зверя последний взгляд, я направился в обратную сторону. Следовало торопиться. Я таял…

Гулко шагая по выбитому в скале проходу, я угрюмо молчал.

Погибший под завалами зверь слишком уж сильно был похож на обычного сгарха. Мощные лапы, лобастый вытянутый череп, размеры, очертания силуэта. Слишком сильно похож,… а я давно не верю в случайные совпадения.

Отступление **.

- Открыть врата? И с чего бы я вдруг приказал сделать это? – с нескрываемой насмешкой осведомился плотной сложенный начальник стражи – Лишь потому что так захотел грязный старик?

- Верно – коротко кивнул стоящий перед ним худощавый старик, чью бороду трепал холодный ветер – Именно поэтому.

- Опомнись, дед! – резко прекратил улыбаться стражник, раздраженно откидывая полу зимнего теплого плаща с меховой оторочкой – Ты еще можешь уйти. Пока мое настроение окончательно не испортилось. Погода поганая, сейчас не до глупых шуток умалишенных. Поди прочь!

Седой старик с удивлением прищурился, глядя на собеседника.

Удивлялся он не отказу. Стражник был в своем праве. Не удивлялся старик наглости и высокомерию.

В приграничных городках обычно редко встретишь столь высокомерных служак, особенно если они из простого люда. В таких местах, где опасность всегда рядом, человека ценят не за гонор и громкий голос, а за умение обращаться с мечом и за отвагу.

Вспомнив где расположен сей мелкий городишко, старик вновь прищурился – на этот раз от досады.

Мелкое, но основательно построенное поселение находилось в самом удобном и одновременно неудобном месте. Прямо на вершине довольно высокого и длинного холма разделенного Пограничной Стеной вдоль на две неравные части. С наружной стороны, прямо от основания стены, начинался довольно крутой каменистый спуск, сейчас покрытый толстым слоем виднеющегося под снегом льда. Вкупе с высоченной стеной получалось практически идеальное место для обороны данного участка границы с Дикими Землями. И крайне неудобное место для атаки. И посему, этот гарнизонный городишко, за все время своего существования подвергался атаке шурдов всего несколько раз. Да и то последняя атака имела место столь давно, что помнили о ней только древние старики. Этакая тихая заводь на бурном побережье.

Стоящий перед усталым стариком стражник скорей всего ни разу не вступал в настоящий бой. Каждый день одно и то же, повседневная рутина, гарнизонная служба, ленивое и небрежное муштрование подопечных стражников. Именно поэтому поначалу и удивился седой чужак прибывший в городишко ни свет, ни заря – отсутствию настороженности и опаски. Только полностью лишенный интуиции и инстинкта самосохранения человек мог вести себя столь беспечно перед весьма и весьма странными путешественниками, требующими открыть врата ведущие в Дикие Земли.

Отец Флатис был настолько поражен, что на несколько мгновений потерял нить разговора.

По пути сюда им много раз встречались люди. Повстречался даже торговый обоз гномов спешащих по своим делам. И все как один предпочитали коротко кивнуть возглавляющему отряд суровому старику и сразу же отвести глаза в сторону. Ибо пронзительно синие глаза одетого в неприметную дорожную одежду старика буквально излучали силу. И опасность… подобное выражение глаз можно увидеть у преследуемого охотниками, еще не загнанного, но давно уже разъяренного хищного зверя вынужденного супротив своей натуры убегать.

Этот же самоуверенный начальник стражи не замечал ничего. Ни печати мрачности на лицах прибывших издалека людей, ни властного и нетерпеливого взгляда старика…

Зато на этот обратил внимание другой. Стоящий у самой привратной башни стражник в летах был куда более проницателен. И поэтому тихо подозвал к себе двух сотоварищей и что-то прошептал. После чего с абсолютно спокойным видом приставил служебную алебарду к стене, повесил на толстый стенной крюк свой щит, после чего неспешно отшагнул в сторону и потянул руки к массивному арбалету висящему рядышком. Потянул, да и замер, словно соляной столб, так и не завершив движения. Застывший в нелепой позе старый служака в течение нескольких томительных секунд внимательно изучал внезапно затлевшую тетиву на арбалете и появившиеся горячие искорки на деревянной основе, после чего подчеркнуто осторожно выпрямился и держа руки на виду, медленно присел на деревянную лавочку. И только затем позволил себе аккуратно вытереть выступивший на лбу обильный пот. Ибо служака понимал, что вот прямо сейчас он едва-едва разошелся со старухой смертью уже нависшей над его плечами. Арбалеты сами собой не загораются. Тетивы сами собой не пережигаются. Магия…

Спустя минуту на ту же лавочку опустились еще два стражника. Опустились и замерли словно воробушки, сверля взглядами утоптанную землю. В пяти шагах от них, на стенных крюках висело два едва заметно дымящихся арбалета с бессильно покачивающимися обрывками пережженной тетивы. Все три стражника, весь наличный привратный состав, быстро проникся происходящим и больше не трепыхался, ненавидящими взглядами сверля спину по-прежнему ничего не замечающегося начальника стражи.

Принявший верное решение служака сипло откашлялся и тихонько молвил:

- Да пусть бы следовали своей дорогой… чего задерживать добрых людей беспричинно.

- Ты мне поговори! – выпятив челюсть, неспешно и важно обернулся напыжившийся начальник стражи.

Хотел было добавить еще пару ласковых, но осекся и удивленно уставился на трех своих подчиненных, скромно сидящих рядком на узкой скамейке. Его нос дернулся, впитывая незнамо откуда появившийся в воздухе запах горелого, взгляд перетек в сторону и остановился на дымящихся арбалетах.

Он еще толком ничего не понял, но впервые почувствовал давно уже витающее в воздухе напряжение. Словно желая поторопить тугодума стража с принятием решения, толстенный деревянный засов запирающие врата задымился, покрывающий его снег с тихим шипением моментально растаял.

Именно в этот момент, глядя на дымящийся засов, тугодум вспомнил леденящую кровь историю произошедшую где-то с год тому назад. Тогда, в далеком отсюда пограничном поселении внезапно сошел с ума начальник ночной стражи. Который спервоначала в одиночку умудрился снять с упоров неимоверно тяжелый засов, а затем удалился в сторожевую башню и там освежевал сам себя… И в ту ночь когда все и произошло, точно так какой-то отряд требовал открыть врата… и возглавлял его старик с неприятным лицом и пронзительным смехом… неужто… в истории той правда о магии огня ничего не говорилось…

- Снять засов! – хрипло выдавил стражник – Открыть врата и выпустить добрых путников! А я… мне надо отойти…

- Ты уж погоди, добрый страж – без улыбки произнес седой старик – Проводи нас в путь дорожку. Да ворота за нами следом затворить не забудь.

- К-конечно! Непременно! Поживее открывайте!

Поторапливать стражников не пришлось. Засов тяжко застонал и упал на землю, одна створка врат качнулась и медленно принялась отворяться. Стражники старались изо всех сил, понимая, что в нескольких шагах от них стоит сама смерть, принявшая облик старого и усталого человека с пронзительным взором синих глаз, под чьей лошадью сам собой таял снег. А если в отряде есть еще один маг? Или два? А может они все поголовно маги?

Закутанных в плащи спутников отца Флатиса обуревали совсем другие мысли, совсем другие переживания.

- Создатель, спаси и сохрани! – хрипло прошептал один из всадников, осеняя себя священным знаком и неотрывно глядя на заснеженные просторы по ту сторону ворот.

- Тронулись! – жестко скомандовал старик, бросив последний взгляд на потерявшего весь гонор начальника стражи.

Конь под ним тяжело вздохнул, переступил копытами по теплой сухой земле и неохотно двинулся вперед, ступая на снег.

Позади него осталось пятно внезапно нагревшейся и высохшей земли, от которой поднималось дрожащее марево тепла. Отбежавшие от ворот стражники оторопело смотрели на валяющийся в снегу засов. На его деревянном боку медленно проявлялась глубоко выжженная надпись коротко гласившая «Выстрелит кто вслед – испепелю!».

- Стрелять никто не будет – заверил старый служака отца Флатиса, когда тот поравнялся с ним.

- Да благословит тебя Создатель за доброту – без тени насмешки кивнул старик – Пребудьте с миром.

Рука священника коротко качнулась в благословляющем жесте.

- Не ведаю, зачем идете в поганые земли,… но два дня тому назад ушел в ту сторону малый обоз переселенцев. Пять с лихвой десятков невинных душ сосланных… отправленных на поселение… пропадут ни за что людишки, на прокорм шурдам проклятым пойдут. Ежели встретите их ненароком… не дайте им сгинуть. Среди них и детишки имелись. Мал мала меньше.

- Я понял тебя, добрый человек – вновь кивнул отец Флатис – Куда направились несчастные?

- Прямиком в ту сторону – палец стражника указал направление – Думается мне несколько дней так и пойдут. Говорят, там когда-то старый тракт был.

- Хорошо.

Пришпоренная лошадь перешла на быстрый шаг. Несколько минут и весь отряд оказался по ту сторону мрачной Пограничной Стены, быстро удаляясь прочь.

- Кто разрешил? Кто? – запоздалый крик взвился над оставленным позади пограничным поселением.

К закрывающимся воротам спешил совсем молодой еще священник, придерживая полы белого церковного одеяния.

- Кто разрешил?!

- Огненные маги редко спрашивают разрешение, святой отец – криво усмехнулся все тот же старый служака, бросая взгляд на засов украшенный памятной надписью.

- Маг?!

- По крайней мере, один из них.

- Как выглядел?!

- Седой уж совсем. Старик. Взгляд ясный, глаза синие как летнее небо. Что ни слово поминала Создателя. И… эй? Святой отец?

Молодой священник уже не слышал. Смешно переваливаясь и путаясь в полах просторного одеяния, он спешил обратно, к виднеющемуся поодаль шпилю церкви.

- Ох и взгреют же нас – вздохнул один из стражников.

- Лучше они, чем тот старик. Уж поверь мне, сынок. Не знаю, кто это был, но не хотел бы я с ним схватиться,… как только в глаза ему заглянул, так и понял – старик тот мно-о-ого людишек порешил.

- А все одно месячного оклада как пить дать лишат. И что на стол хозяйкам положим? Кукиш?

- А хоть и кукиш! – отрезал более старый стражник – Все лучше, чем самому на том столе лежать на гробовой доске! И то не целиком! Пара обгорелых костей и горстка пепла – вот и все что осталось бы от нас, вздумай мы перечить ему. Ох и желторотый же ты! Порой не о деньгах думать надо, а о том как жизнь сохранить! Учить вас еще и учить… эх…

Глава 6

Глава шестая.

Без охоты нам никуда. Кровь и боль…

Неделя.

С момента нашего путешествия по заброшенному оловянному руднику прошла целая неделя. И ничего. Ни малейших тревожных сигналов. Дозорные пристально вглядывались в ущелье, но оно оставалось пустым и безжизненным.

Мое терпение быстро таяло, как и запасы нашего мяса. В холодное время никто не жаловался на аппетит. А сгархи каждый день пробивали огромную брешь в наших припасах. И на восьмой день я не выдержал, к вящей радости охотников и сгархов приказав собираться к выходу. Посылать пусть и бывалых, но все же обычных людей в неизвестность я не пожелал, и пришлось отправиться вместе с ними в качестве сопровождающего. Дожили…

И вот сейчас, стоя на небольшом каменистом пригорке, я не скрывая изумления наблюдал за охотой. Нет, я наблюдал за избиением животных, которых было слишком много! А некоторые вообще не должны были бодрствовать в это время. Например, громадный бурый медведь, чья тощая туша безжизненно валялась у моих ног. Медведь шатун с треском проломился сквозь заснеженную поросль ломких кустов и налетел прямиком на впившиеся ему в морду и грудь щупальца. Я получил некоторую толику жизненной силы и огромное удивление, что с каждым мигом становилось все сильнее.

Больше всего картина напоминала массовое переселение зверей. Либо бегство от стремительно распространяющегося лесного пожара. Куда не глянь, я видел зверей. От десятков мышей до десятков оленей. И все они двигались в одном направлении – противоположном от реки. Звери бегут,… что-то напугало их так сильно, что они, не раздумывая обратились в бегство. Все подряд. Проснулись даже спящие в глубоких берлогах медведи, присоединившиеся к паническому отступлению. Мои люди и сгархи ошалев от такого счастья метались от одного зверя к другому. Звенели спускаемые тетивы луков, ревели опьяневшие от вкуса свежей крови сгархи. Повсюду окровавленные туши крупных зверей. Глава охотников Литас полностью опустошил колчан, досадливо выругался и огляделся по сторонам, смотря на учиненную нами бойню. Оценив размах и количество мяса, он опомнился и не став дожидаться моего приказа, громко рявкнул, призывая к себе пятерку наиболее молодых охотников. Отдал им короткое распоряжение, после чего заспешил ко мне.

Ожидая пока он подойдет ближе, я вновь взглянул в сторону реки. Как и ожидалось, я не заметил каких-либо признаков бушующего лесного пожара. Ни запаха гари, ни клубов дыма. Но звери все равно бежали прочь, ведомые инстинктом самосохранения.

- Господин! – раскрасневшийся Литас умудрялся счастливо улыбаться и одновременно тревожно хмуриться – Видите, что творится?

- Вижу – кивнул я – Звери бегут в ужасе.

- Мяса столько набили, что десяток ходок понадобится! – восторженно выкрикнул Литас – И продолжаем бить! Дозволите?

- Не спрашивай – хмыкнул я – Бейте до тех пор, пока рука может удерживать тетиву, а глаз различает цель! Ту пятерку охотников отправь с первой партией мяса к поселению, да с наказом, чтобы еще десяток мужчин Рикар сюда послал. Да ты и сам сообразил.

- Верно, господин! Чем больше мяса сегодня нагребем, тем полнее животы будут! А шкуры! Жилы! Шкуры!

- Про шкуры ты уже говорил – усмехнулся я, ничуть не чувствуя веселья.

- Так шкуры то зимние! Одних волков уже десяток полег от наших стрел! Но… от кого ж они бегут?

- От нашего врага, Литас – жестко ответил я, приходя в движение – От нашего врага. Продолжайте бить зверя! Раз Создатель послал нам столь добычи, грех ею пренебрегать! Хотя… Создатель ли послал? – последнюю фразу я пробормотал едва слышно и неразборчиво.

- Куда вы, господин? – с тревогой спросил глава охотников.

- На тот холм. Поднимусь повыше. Хочу оглядеться…

Несмотря на чудовищную тяжесть доспехов, я легко поднялся на вершину холма, где и застыл в неподвижности, настороженно и мрачно всматриваясь в серый горизонт. С моей позиции отчетливо различались движущиеся силуэты животных двигающихся мне навстречу. Звериная волна шла от реки прямо к Подкове, обтекала ее и уходила дальше, на юго-восток, к морю.

Что за чудовищная сила могла перепугать такое количество животных? Что заставило спящих медведей проснуться и сломя голову ринуться прочь от опасности?

Если не ответ, то прямой намек вскоре последовал, когда я заметил нескольких оленей, внезапно сменивших направление движения и ринувшись прямо на склон одного из холмов. Моим замерзшим светящимся глазам было достаточно пары секунд, чтобы заметить уродливые контуры врага.

Пауки!

В сотне локтей от меня медленно тащились костяные пауки!

Из моего промороженного горла вырвалось глухое рычание. Я буквально источал ненависть, горящим взглядом пожирая проклятых тварей, чувствующих себя столь привольно в нескольких шагах от моего дома! Почувствовавшие мою ярость ледяные щупальца взмыли вверх, застегали воздух.

С глухим лязгом шлем занял свое место, обзор резко сузился, но самое главное я продолжал видеть ясно и отчетливо – мерзкую нежить, невозбранно топчущую мою землю! Заиндевевший меч, казалось, сам собой оказался крепко зажат у меня в руке, наклонившись, я ринулся вниз по склону холма, с каждым мгновением набирая скорость. Скрежет доспехов, тяжелое топанье ног и яростный рык не могли не привлечь к себе внимания. За моей спиной раздался тревожный крик Литаса, один из пауков рывком повернулся ко мне и пронзительно заскрежетал, поднимая вверх передние лапы, щедро усаженные костяными лезвиями и шипами.

Разделяющее нас расстояние я преодолел очень быстро, и не снижая набранной скорости, вломился в строй плотно сгрудившихся костяных тварей. Меч с хрустом опустился на сочленение костей, удар был настолько силен, что пара лап оказалась отрублена, визжащего паука накренило. Я оказался в самой гуще нежити, но в этом и заключался мой нехитрый план. Обрадованные столь большим количеством жизненной энергии вокруг, мои щупальца рванулись в разные стороны, жадно впиваясь в пауков и выпивая из них все до капли. Несколько тварей успело ударить меня лапами, осветить вспышкой светящихся глазниц, но на этом их успехи закончились толком не начавшись. Тяжело развернувшись, я вбил лезвие меча прямо в полыхающую мертвячьим светом глазницу и резко дернул в сторону, Скрежет, хруст, череп разлетелся на куски, одно из щупалец радостно впилось в развороченный череп. Пауки сраженные щупальцами падали один за другим, превращаясь в мертвые груды костей. А передо мной предстал следующий противник, изначально не замеченный в пылу схватки. Костяные пауки сгрудились вокруг искалеченной киртрассы, громадной твари с раздутым клыкастым черепом испещренным мелкими трещинками. Гигантский паук обладал лишь тремя длинными лапами, вместо остальных лишь бессильно свисающие жалкие обрубки.

- Проклятая тварь! – с ненавистью выдохнул я, делая шаг к неуклюже пятящейся твари.

Чудом переживший устроенную мною бойню обычный костяной паук с пронзительным визгом ринулся мне под ноги, стараясь задержать. Пробежал два шага и рухнул наземь от удара щупальца, моя нога тяжело опустилась на его череп, превращая его в размозжённую костяную лепешку. Я на него даже не взглянул, не отрывая злого взора от ненавистного порождения некромантии. Я еще не забыл, как совсем недавно благодаря подобной твари погибло несколько моих воинов!

- Всех уничтожу! – проревел я, бросаясь вперед – Всех до единой! Выжгу!

Испепеляющая меня злоба была настолько велика, что мой удар опередил щупальца. Закованная в стальную перчатку рука сомкнулась на переносице гротескного черепа, пальцы сомкнулись, дробя кость, рукоять меча с треском проломила теменную кость, тяжелый сапог, шутя, переломил одну из уцелевших лап. И только затем последовал удар щупалец, окончательно развоплотивший это исчадие ада. Исторгнув затухающий вопль, киртрасса затихла, огонь в ее глазницах угас. Одним сильным пинком я отбросил ее останки назад, сожалея, что схватка закончилась так быстро.

Перемахнувший через вершину холма Трехпалый разочарованно взревел, сожалея, что ему не удалось принять участие в бою против ненавистных врагов. Сидящий у него на загривке Литас напротив облегченно вздохнул и закричал в великом возбуждении:

- Слава Создателю Милосердному! Живы! – развернувшись, охотник замахал руками, успокаивая замешкавшихся – Все хорошо! Все хорошо!

- Жив – криво усмехнулся я, убирая меч на пояс и снимая шлем – Проклятые твари… Литас, кости надо сжечь! Займись!

- Сделаем! – заверил меня охотник, восторженным взором озирая место схватки – Восемь пауков и один паучище! Вот это да, господин! Будет о чем рассказать!

- Один паучище – повторил я – Киртрасса,… откуда их столько взялось за последнее время? Из каких темных нор они выползли? Мерзкие твари… ты только взгляни на ее череп, Литас! Он огромен! Сколько лет этой твари? Сколько десятилетий она убивала все живое?!

- А вы положили этому конец – флегматично пожал плечами Литас и вновь расплылся в улыбке – Ох и взбесится Рикар, когда прознает,… а кости сейчас же и сожжем. Дело нехитрое, но зело нужное. Благо кремень с кресалом всегда со мной. А что с охотой, господин?

- Продолжаем – не раздумывая велел я – Мясо будет запасать до наступления сумерек! Чем больше туш мы положим в ледники, тем спокойней будет у меня на душе. Да! Раз уж все так обернулось, пусть выводят и лошадей! Не только же сгархам все за собой таскать. Опять же дров запасти не помешает.

- Это да – согласился Литас – Печи без продыха горят. Кухарки варят и жарят, опять же обогрев, куда без него. Все выполним, господин. Только вы уж так больше не пугайте! Я и вздохнуть не успел, как вы вниз по склону ринулись!

- Медлить было нельзя – проворчал я, мрачным взглядом смотря на останки киртрассы.

Что-то не давало мне покоя. Что-то я уловил в тот момент, когда гигантский паук уже издыхал. Что-то смутно смахивающее на человеческую речь, на отголоски слов все еще звучащие в моих ушах. Показалось? Возможно. Возможно…

А это что?

Насторожившись, я нагнулся к невероятно древним костям, заглядывая внутрь клыкастой пасти, где мне почудился тусклый отблеск. Да, там определенно что-то есть. Одним ударом ноги я окончательно разбил череп, и, покопавшись среди обломков, кончиками пальцев подцепил непонятный кругляш. За моей рукой потянулась тоненькая потемневшая цепочка.

Уцепив полу черного плаща, я небрежно оттер неожиданную добычу от серо-черного налета и удивленно вздрогнул - медальон. На моей руке лежал медальон. Явно золотой, металл потемнел от времени, но это определенно золото. Полностью покрыт тонкой гравировкой изображающей растение с распустившимися цветочными бутонами. Очень изящная и дорогая вещь. Неуклюже действуя стальной перчаткой, я с трудом нащупал изящный запор. Щелкнуло, медальон раскрылся, а я вновь вздрогнул всем телом, глядя на два портрета выглядевших так, словно их нарисовали только вчера. Цвета не поблекли, ни малейшего следа старения. Без столь знакомой мне магии Крепления здесь определенно не обошлось.

На одном портрете изображена молоденькая девушка с тонкими чертами лица и пышной прической открывающей высокий лоб. На губах блуждает загадочная и несколько фривольная улыбка. Красивая девушка… внизу короткая надпись без малейшего намека на титул: Илизель…

А на втором портрете светловолосый мужчина столь же молодых лет, с гордо вздернутым подбородком. И тонкая надпись полукругом по нижней части портрета – Тарис Ван Санти.

С портрета на меня смотрел никто иной как Тарис Некромант собственной персоной. Совсем еще юный, почти мальчишка. Тот, чье тело вместе с каменным саркофагом Ильсерой я отправил на илистое дно мертвого озера.

Осторожно закрыв медальон, я убрал его в поясную сумку и двинулся прочь, подымаясь на вершину холма, откуда открывался столь хороший обзор.

- Господин! – вскрикнул Литас, наконец-то рассмотревший мое ледяное лицо – Никак зацепило вас?

- Я в порядке – качнул я головой – Ранений нет. Только пара новых царапин на броне.

- Как же нет-то? Щека! Правая!

- Щека? – переспросил я, прикасаясь к правой щеке – Я был в шлеме.

- А ну-ка! – подойдя ближе, охотник пристально всмотрелся мне в лицо и встревоженно произнес – Порез! Кровоточит!

Я лишь глухо рассмеялся. Ледяные статуи не могут истекать кровью. Взглянул на руку и смех замер сам собой. На стальной перчатке виднелось несколько светло розовых капель, лишь отдаленно напоминающих кровь.

- Или скорее трещина! – поправился Литас – Воистину! Щека будто треснула, господин!

С трудом вспомнив как это делается, я попытался надуть щеки и тут же ощутил давно забытое чувство.

Боль! Я чувствовал слабую, едва заметную, но все же боль! Не глухое ощущение повреждения, а именно боль! Настоящую боль! Кровь и боль… как сладостны для меня эти слова. Бесчисленные убийства шурдов и нежити наконец-то начали приносить ощутимые плоды! По моим промороженным венам вновь заструилась кровь, вернулось ощущение боли…

- Перевязать бы надо, господин! – не унимался перепугавшийся Литас, давно уже отвыкший от вида моей крови.

- Успеется – счастливо улыбаясь, качнул я головой – Пусть кровоточит. У меня есть кровь, Литас!

- И она вытекает!

- И пусть течет. У меня есть кровь! Радостную весть ты мне принес!

- Рикар мне голову оторвет – убито пробормотал глава охотников, обхватывая упомянутую голову обеими руками – Как пить дать оторвет! С корнем! Не досмотрел я, не уберег!

- Не оторвет – ответил я, делая первый шаг по склону холма – Литас, очнись, наконец, и сожги проклятые кости! Да молитву прочесть не забудь! Как-никак останки людские.

- Слушаюсь, господин Корис! – очнулся Литас – Сейчас все сделаем! Господин, а под доспехами ран не открылось каких? Вдруг вы кровью истекаете!

- А и плевать – фыркнул я – Как домой доберемся, так и проверим. Если истекаю кровью… я этому только рад! Поверь, я не собираюсь умирать! Я собираюсь начать жить!

- От оно как! – обрадованно прогундел Литас – Значит, теперича и под венец можно! Невеста-то ужо заждалась!

- Тьфу! – беззлобно сплюнул я, вновь устремляя взгляд в сторону невидимой отсюда реки, расположенной где-то за горизонтом.

- Илизе-е-ель! – воющий крик разнесся далеко вокруг, заставив темных шурдов затрепетать в ужасе.

Собравшиеся со всех Диких Земель киртрассы присовокупили свой многоголосый крик к воплю господина. Сидящий на станине старого метателя рыжий Риз Детоубийца радостно хохотал, наслаждаясь всеобщим хаосом.

- Илизе-е-ель! – рухнувший на колени Тарис Некромант повторил свой дикий вопль, в ярости ударяя кулаком оземь – Крошка моя… первенец мой… любовь моя…

При этих словах Риз Мертвящий испытал еще один приступ истерического хохота перешедший в обессиленное похрюкивание.

- Заткнись! – бешеный крик Тариса привел Риза в чувство и заставил мгновенно заткнуться. Полководцу Тариса дозволялось многое, и многое прощалось, но сейчас принц был в лютом бешенстве.

Не вставая с колен, Тарис заставил разум воспроизвести переданное умирающей киртрассой видение своей гибели. Видение короткое, обрывочное, но все же кое-что можно было различить среди этого тумана…

…Под отчетливый хруст раздавливаемых костей к киртрассе наклоняется массивная фигура воина закованного в полный доспех, через узкие смотровые прорези глухого шлема исходит яростное зеленое свечение, за плечами развевается черный плащ, в воздухе размазанные очертания чего-то многочисленного и быстрого…

- Всех уничтожу! – наполненный бешеной злобой рык отзывается в ушах Тариса – Всех до единой! Выжгу!

Затем все заслоняет когтистая стальная перчатка, с лязгом смыкающаяся на черепе. Слышен хруст, последний крик погибающего костяного паука и видение обрывается…

- Ниргал? – пробормотал принц Тарис – Ниргал?! Илизель пала от руки ниргала?! Нет… светящиеся глаза… и он может говорить… но этот доспех и бесстрашие… Нет! Не то! Этот голос! Я слышал его прежде! Слышал! Этот проклятый голос… сейчас он звучит немного по-другому,… но это точно он! Тот голос, что бесконечным эхом все еще грохочет в моих ушах…

«…Ты виновник всех моих бед! Из-за твоих козней я потерял стольких друзей! Не будь тебя, я бы спокойно спал в своей могиле! Прощай, Тарис Ван Санти, разрушитель и некромант! Прощай и пусть Создатель будет к тебе милостив!».

- Корис! – прохрипел Тарис – Корис! Это он… утопивший меня… Убивший Илизель!… Его имя Корис!

- Корис? – громогласно повторил Риз – Что за имя?

- Имя моего врага! – с ненавистью проскрежетал принц Ван Санти.

- А значит и моего – бледно усмехнулся сумасшедший полководец – Прикажете выдвигаться, ваше императорское величество?

- Да… о да! Но помни, Риз! Он нужен мне живым! Живым! До тех пор пока не вылупятся мои малыши, мне нет ходу отсюда – Тарис взглянул на два громадных мясных кома ритмично колышущихся посреди огромного ритуального рисунка вычерченного на земле – Возьми шурдов, пауков, гоблинов, нескольких киртрасс! И доставь мне ЕГО! Живым! Ты слышал меня, Риз? Корис нужен мне живым! Его жизнь я заберу самолично и лишь после того как я пресыщусь его криками боли! А потом он восстанет в виде послушного мне пса, готового выполнить любой мой приказ!

Хищно улыбнувшись, Риз Мертвящий легко соскочил со станины метателя::

- Ваша воля будет исполнена, мой император. Я брошу Кориса к вашим ногам!

Едва заметно кивнув, Тарис опустил голову и провел кончиками пальцев по холодной земле.

- Илизель, любовь моя… в тот день тебе стоило обуздать любопытство…

…ничуть не уставший после нескольких бурных часов любовных утех Тарис откинул шелковую простынь и осторожно встал, стараясь не потревожить заснувшую Илизель. Секунду он любовался сияющими в лунном свете очертаниями гибкого женского тела, ласково провел пальцами по спутанным прядям волос и тихо прошептал:

- Спи сладко, любовь моя.

Илизель… истинное дитя Западных Провинций. Столь же цветущее и живое как здешние земли. Гордое и непокорное дитя,… каких трудов стоило добиться ее любви.

Тихо скрипнул отошедший в сторону книжный шкаф, открывая узкий проход и ведущую вниз крутую лестницу. Легко спустившись по ступеням, обнаженный Тарис накинул на тело черный балахон висящий на вделанном в стену крюке, после чего отворил незапертую тяжелую дверь, за которой скрывался его рабочий кабинет. Место, где он творил чудеса… место, о котором он не забывал никогда… место, куда он стремился всей душой… на лице принца Тариса разлилась улыбка предвкушения…

…он осторожно сделал первый надрез, ободряюще улыбаясь перепуганным глазам привязанной к каменному столу девчушки, способной лишь едва слышно сипеть после нескольких глотков особого травяного настоя. Кожа разошлась, обильно выступила кровь,… и именно в этот момент за его спиной раздался испуганный вскрик, а принц Тарис, мгновенно понявший кто стоит за его спиной, обреченно застонал и медленно обернулся.

Илизель… эта глупышка… значит, она не спала, значит, она видела, куда надо нажать, чтобы книжный шкаф отодвинулся и открыл проход. Глупая любопытная девчонка…

- Создатель… С-создатель – дрожащими губами выдавила закутанная лишь в тонкую простыню девушка, неверующим взором оглядывая большую квадратную комнату с тремя каменными столами, к каждому из которых был привязан ребенок. На зажатый в руке принца узкий нож с окровавленным лезвием и сипящую девчушку с разрезанной грудью – С-создатель! Я… что…

Тарис молча метнулся вперед, обхватил плечи Илизель и, прижимая ее к своей груди, с надеждой прошептал:

- Скажи,… ты ведь можешь это забыть, да? Ответь мне, любовь моя…

Он заглянул в широко раскрытые испуганные фиалковые глаза и вновь испустил приглушенный стон…

- Нет. Ты не можешь… ты не можешь….

Илизель молчала, с ужасом глядя на своего любимого принца.

- Ничего – ободряюще улыбнулся он, хотя по его щекам текли обильные слезы искреннего горя – Все будет в порядке, радость моя, все будет хорошо, малышка. Я позабочусь о тебе. Ведь я обещал заботиться о тебе. Ты ведь помнишь? Помнишь?

Илизель заторможено кивнула и попыталась отодвинуться, но принц одной рукой прижал девушку к себе еще крепче, в то время как испачканное в крови острие ножа зажатого в его правой руке, остановилось у ее позвоночника чуть ниже середины спины.

- Ты будешь жить вечно, Илизель – пообещал Тарис, медленно вонзая нож между позвонков – Ты всегда будешь со мной.

Запрокинув голову, Илизель закричала от пронзительной боли в спине, но принц тотчас заглушил крик своими губами, жадно припав к ее искривившемуся рту. Короткое движение, нож вонзился еще глубже, и девушка обмякла, неотрывно глядя в лицо принца плачущими глазами…

…несколько часов спустя, весь покрытый запекшейся кровью принц, с белыми дорожками слез на обеих щеках пробивших себе путь сквозь корку крови, стоя на коленях, чуть дрожащими руками вложил опутанный тонкой цепочкой золотой медальон в послушно раскрывший рот клыкастого черепа костяного паука, неподвижно застывшего перед своим хозяином. Мягко провел ладонью по голому черепу новорожденной и самой первой киртрассы, стирая с него кровяные сгустки, заглянул в ярко светящиеся зеленым пустые глазницы и прошептал:

- Я ведь обещал, любовь моя – мы всегда будем вместе. Всегда… я никогда не оставлю тебя…

В темный угол, где в медленно застывающей луже крови лежали ужасные ошметки изрезанной плоти и пряди волос цвета меда, принц старался не смотреть…

Ужасная многоногая тварь сомкнула челюсти, неловко переступила многочисленными ногами и прижалась оскаленным черепом к груди принца Тариса, испустив тихий скрип…

****

Заложив руки за спину, отец Флатис мрачно смотрел вниз. Толпящиеся позади него люди угрюмо молчали, некоторых сотрясала дрожь. Еще трое лежали чуть поодаль, укрытые испачканными в крови одеялами и ни у кого не было уверенности, что они доживут до заката.

Прямо у ног священника начинался небольшой овраг с пологими склонами. Из оврага курился уже редеющий серый дым, несущий запах сожженной плоти. Там, на его дне, дотлевал погребальный костер устроенный для больше части поселенцев, десятка шурдов и стольких же костяных пауков.

Возглавляемому святым отцом отряду все-таки удалось догнать медленно плетущийся обоз поселенцев сосланных обживать проклятые Дикие Земли. Но они совсем немного опоздали. Буквально на полчаса. И необычно большому разведывательному отряду шурдов этого времени хватило с лихвой. Сейчас о разыгравшейся трагедии напоминали лишь кровавые пятна на снегу, да курящееся пепелище.

- Отче… - к священнику Флатису робко подошел совсем уж древний старик, подслеповато щуря слезящиеся глаза – Отче… не покинь детишек, не оставь без защиты. Я-то уж ладно, отжил свое…

- Отжил или нет, то ведомо лишь Создателю – после продолжительной паузы ответил святой отец – Мы никого не оставим позади. Всех заберем с собой. Но впереди еще долгий путь.

- Где здесь жить? – с надрывом выкрикнула одна из женщин, безвольно опускаясь в снег и прижимая к себе закутанного в меха ребенка – Тут кромешная тьма повсюду!

- Ободрись – отец Флатис впервые за очень долгое время едва заметно улыбнулся – В этой тьме есть яркий огонек. Там надежные скалы и стены берегут покой и тепло, там всегда найдется для каждого миска густой мясной похлебки и угол для сна. Там возносят молитвы не проклятому Темному, а милостивому Создателю нашему. Есть и церквушка светлая, дабы оплакать погибших и вознести молитвы. Туда мы и держим путь, сестры и братья. Ободритесь же, соберитесь с силами, встаньте… нас ждет дорога.

- Да, отче – всхлипнула женщина, на чью непокрытую голову подошедший священник мягко опустил ладонь – Да…

Угрюмые лица оставшихся в живых поселенцев и давно уже мрачных братьев монахов немного разгладились, когда они представили себе безопасное место и горячую еду. Еще есть надежда…

- Это где ж такое место сыщется в этих распроклятых землях? – удивился давешний древний дедок – Далеко ли? И как прозывается?

- Далеко – кивнул священник – Но мы дойдем. Имя тому месту поселение Ван Исер.

Над место разыгравшейся скоротечной трагедии еще не рассеялись эманации поживившейся здесь смерти. Еще плавала в воздухе рассеянная жизненная энергия… и спрятанный глубоко в заплечном мешке священника, в наглухо закрытой шкатулке, запульсировал вставленный в рукоять сломанного кинжала драгоценный камень, сумевший дотянуться, сумевший впитать в себя частичку желанной силы, которой хватило для беззвучного зова…

Далеко-далеко от того места, за много лиг, погрузившийся в воспоминания о былом Тарис Некромант издал клекочущий вскрик, резко вскочил на ноги и не веря своим глазам, всмотрелся в ярко запылавший камень в навершии рукояти Старшего Близнеца.

- Он здесь… - прошептал Тарис – Здесь… младший зовет меня…

Крутнувшись на месте, принц бешено взревел, ненавидящим взглядом смотря на два мерно колышущихся мясных кома, чей рост еще не закончился. Оставить их сейчас, значит погубить,… но зов младшего нельзя оставить без внимания…

И чертов Риз как назло слишком поспешно отправился выполнять его приказ…

- Шурды! Шурды! Шурды! – громкий крик пронесся над заснеженной пустошью и сердца темных гоблинов застучали в два раза чаще – Гирра! Ко мне!

Тарису не потребовалось повторять дважды. Старый и опытный шурдский походный вождь Гирра Короста уже был рядом и, покорно опустив изуродованную глубокими язвами голову, стоял на коленях перед своим ожившим божеством.

- Возьмешь десяток киртрасс! Сто шурдов! Три десятка пауков! Походным шагом отправитесь вслед за ним – по неслышимому никому приказу к ногам Тариса подбежал небольшой и совсем еще «свежий» паук сотворенный из тела провинившегося гоблиненка.

Крохотный череп, совсем небольшие клыки и едва заметные огоньки злобно светящиеся в глазницах. Пальцы Некроманта погрузились глубоко в глазницы паучка, внутри черепа почти мгновенно полыхнуло настоящее зеленое пламя без жара и дыма. Паук на глазах наливался силой и знанием… из его широко раскрывшейся пасти раздался режущий уши пронзительный вопль.

- Он покажет вам путь… - принц кивнул на паука – Он знает направление, и он почувствует когда вы приблизитесь к искомому…

- Да, Повелитель!

- Он укажет дорогу к врагам. Вы уничтожите их без пощады! Всех до единого! Никаких рабов! Никого не брать в плен! Как увидите их – разите! Не дайте сказать и слова, не дайте им прийти в себя!

- Да, Повелитель! Мы будем столь же быстры и бес-с-спощадны как с-с-снежная лавина!

- Даже если среди них будет твоя мать – ты убьешь ее!

- Я уже сделал это, Повелитель – старый шурд показал стершиеся клыки между раздвинувшимися губами – Голодная была зима,… мы уничтожим всех врагов до пос-с-следнего…

- Поводырь укажет предмет… шкатулку… или небольшой ящичек, скрытый в одежде или мешках… вы возьмете его и доставите ко мне!

- Все будет ис-с-сполнено в точности, Повелитель!

- Если ты не выполнишь мой приказ… - принц Тарис широко и светло улыбнулся, вновь вытянул руку и его пальцы сжали изъязвленные щеки старого шурда – Не будем тратить слова, Гирра. Я просто покажу, что сделаю с тобой в случае неудачи… и волью в тебя немного силы, столько, сколько сможет удержать твое старое никчемное тело…

Внутри выкаченных глаз Гирры Коросты начал разгораться зеленый огонь, с каждой секундой становящийся все ярче. Согбенная годами и болезнями спина походного вождя выпрямилась, позвонки с хрустом занимали положенное место, руки наливались силой,… а покрывающие его тело язвы становились все глубже и шире,… чтобы без вреда удержать в себе чужую жизненную энергию, надобно долго учиться сему нелегкому ремеслу. Гирра умел… но сейчас в него влили слишком много. Бушевавшая в его жилах чужая сила рвалась наружу, пыталась найти себе применение… там усиливала, а здесь уничтожала, многократно усугубляя кожную хворь.

- Я выполню вашу волю, Повелитель – хрипло выдохнул трясущийся Гирра, глядя на своего бога ярко горящими зелеными глазами. По его щекам стекали капли сукровицы, вытекшие из углубившихся язв, но походный вождь не замечал столь мелкого неудобства – Мы найдем. Уничтожим и принесем…

- Так чего же ты ждешь? – бледно усмехнулся Тарис – Вперед!

- Дар иг наххад! – шурд ударил кулаком себя в грудь, развернулся и огромным прыжком разом преодолел десять шагов. Темного гоблина переполняла жизненная сила! Еще никогда он не чувствовал себя настолько хорошо! Никогда его с самого рождения искореженное тело не было таким легким и послушным!

Любой враг будет повержен!

Но Гирра Короста не мог унять зубовного стука… его челюсти выбивали чечетку. Ибо Повелитель сдержал слово и «показал» походному вождю что именно он сделает в случае неудачи… Теперь у старого шурда был лишь один приемлемый исход карательного похода – полная победа и шкатулка в руках. Потому как если все сорвется, если он потерпит поражение… то даже смерть не спасет его от ужасного наказания, ибо Повелитель Тарис мог дотянуться до его души и в загробном мире.

Протяжно зазвучали барабаны, вождь Гирра метался среди шурдов, пинками и тычками заставляя их пошевеливаться. В нем было столько жизненной силы, то что, не имея гребня «поводыря» на голове, он легко сумел приказать трем десяткам паукам приготовиться. Лишь ворочавшиеся в снегу киртрассы не подумали и пошевелиться. Древние твари подчинялись только и только одному хозяину…

Меньше чем через полчаса большой отряд шурдов вышел в путь. Темны гоблины двигались плотным строем, по сторонам бежали костяные пауки, зорко осматривая окружающую местность. Позади двигались громадные киртрассы, с сухим стуком ударяя лапами по замерзшей земле. А впереди отряда неустанно бежал крохотный паучок слепленный из останков гоблиненка и напоенный Тарисом силой… мертвый поводырь вел отряд прямо к цели, не сводя яростно пылающих глазниц с далекого горизонта…