Кровавая весна 91-го продолжается

Пролог

Лунный свет падал на темную гладь озера и изливался дрожащей белой дорожкой. Черные кроны деревьев, напоминающие фантастических чудовищ, угрожающе нависли над недостроенной фермой на холме. Шевелящиеся под порывами прохладного весеннего ветра сучья напоминали когтистые лапищи, распростертые в отчаянной попытке схватить жертву. В ночной мгле, сквозь лохмотья кустов серым мутным пятном выделялось заброшенное здание. Разбитое основание бетонного забора открывало вид на мусорную кучу, с гордо реявшим на вершине как пиратский флаг обрывком бумаги. Рядом валялся наполовину вросший в землю ржавый и давно прогнивший кусок железа, ранее бывший частью тракторного корпуса. Жуткую давящую тишину нарушал еле слышный шорох клочка скомканной газеты, катящегося на неровной, усеянной втоптанными бычками, земляной поверхности.

В темном провале окна недостроенного слада неожиданно мелькнул белый луч. Высокий мужчина в сером плаще, отложив фонарик так, чтобы он освещал часть помещения, устало опустился на бетонную плиту возле спортивной сумки, привалившись спиной к стене.

В углу поломанной куклой в кровавой луже лежало тело девушки-подростка. В уголке голубого глаза прозрачной горошинкой застыла слезинка, миловидное лицо искажено гримасой боли и страха, сквозь лохмотья изорванной одежды белело молодое упругое тело.

Мужчина хищно усмехнулся, разглядывая жертву. Окровавленный нож выпал из разжавшихся пальцев, безумные расширенные зрачки начали медленно приобретать осмысленное выражение.

Маньяк откинулся назад, и устало смежил веки, отдаваясь чувству отката. Звериная ярость и животная страсть, затопившие всё тело от макушки до кончиков пяток, спадали, сменяясь теплым чувством расслабленного удовлетворения хищника, сожравшего убитую добычу…

Девичью фигурку, в вечернем сумраке свернувшую на тропинку, ведущую к вокзальной станции, он увидел сразу.Украдкой оглянулся по сторонам, не заметил никого поблизости и догнал решительно шагающую девушку у подножия лесистого холма. Темно-серая, видавшая виды курточка, неумело обрезанная выше колен в черных колготках мышиная юбка, стоптанные осенние ботиночки, в руках большая старая сумка – типичная обитательница Лисово, небольшого поселка, расположенного на самом краю Пореченского района.

Девушка услышала стук шагов сзади, остановилась и резко обернулась. В голубых глазах светилась неприязнь и настороженность, русые локоны неряшливой волной ниспадали на плечи, симпатичное личико в россыпи веснушек нахмурилось как грозовая туча. На вид лет пятнадцать-шестнадцать, не больше.

- Тебе чего, дядя? – подозрительно прищурилась девчонка.

- Ничего, - доброжелательно ответил маньяк. – Ты же на станцию идешь, верно? Я тоже туда направляюсь.

- На станцию, - настороженно подтвердила девушка. – А что?

- Так пошли вместе, - предложил мужчина. – Вдвоем дорога веселее, поговорим о том, о сём, не заметим, как время пролетит.

- О чём мне с тобою разговаривать? - насмешливо фыркнула русоволосая. – Староват ты для меня, дяденька.

- Скоротаем путь до станции и всё. Придем – разойдемся.

- Хорошо, уговорил, - нехотя кивнула девчонка. – Пошли тогда. Боюсь на электричку опоздать.

Разговорить девчонку не составило труда. Маньяк обладал артистизмом, врожденным обаянием, умел нравиться и располагать к себе людей. Девушка-подросток сначала косилась недоверчиво, отвечала общими фразами, но после пары рассказанных смешных историй, растаяла. Её звали Люда Ивашова. Мать умерла два года назад от сердечного приступа, алкоголик-отец привел в дом новую зазнобу, такую же любительницу спиртного, часто распускающую руки на падчерицу. Люда уже несколько убегала из дома, попадала в приемник, в детский дом она ехать категорически не хотела, о пьянках отца и побоях мачехи молчала, и её каждый раз возвращали в семью. Днем девушка окончательно поругалась с предками, и, пользуясь их отсутствием, взяла имеющуюся наличность и решила уехать к двоюродной тетке, жившей в Москве. По проскользнувшей на лице Люды тени сомнения, уверенности, что её примут, не было. Идеальная жертва – девочка из неблагополучной семьи, много раз убегавшая из дома, и никому, по большому счёту, не нужная…

На безлюдной развилке у леса, в двух километрах от заброшенной фермы, маньяк начал действовать. Извинился, попросил подождать, пока отольет, и скрылся за кустами. Достал платок, капнул хлороформом из заранее приготовленного маленького флакончика и вернулся. Остальное было делом техники. Захватил онемевшую от такого поворота Люду локтевым сгибом, прижал платок к лицу. Дождался, когда дергающееся и пытающее сопротивляться тело обмякнет, закинул девчонку на плечо, нырнул в лес и бодро зашагал к заброшенной ферме…

Маньяк встрепенулся. Как всегда, после убийства очередной жертвы, его распирала безумная черная энергия вместе с желанием оставить очередное послание тем, кто идёт по следу.

Он достал ученическую тетрадку из спортивной сумки, выдернул листок. Вытянул из бокового кармашка самодельное металлическое стило. Подошел к девчонке, замер на секунду, разглядывая неподвижное тело.

В остекленевших голубых глазах навеки застыли ужас и отчаяние. Русые, разметавшиеся по сторонам локоны слиплись от натекшей крови. Жизнь уже покинула полуобнаженную девчушку в растерзанной в лоскуты курточке и сорванной юбке, но тело ещё было теплым и податливым. Маньяк хищно улыбнулся и облизнулся, снова почувствовав всплеск почти угасшего возбуждения. Макнул стило в лужу крови и аккуратно, стараясь не запачкаться, начал старательно писать.

Закончил, полюбовался на прочитанное и почти с любовью, нежно опустил на истерзанную грудь послание. Неровными кровавыми буквами на листке было написано:

«Женщина есть тварь хилая и ненадежная. Сосуд греха, вместилище порока».

Убийца замер и опять встрепенулся, вспомнив лицо своего Врага – наглого мальчишку, посмевшего сопротивляться, сорвать кропотливо создаваемую на долгие годы личину простого работяги. Хорошо, что имеются другие варианты, созданные как раз на такой случай. Но за это пацану придется ответить…

В первое мгновение, столкнувшись с мальчишкой лицом к лицу, маньяк был ошарашен – школьник его не боялся. В глазах юноши не было страха, перемешанного с паникой, лишь ледяной холод, расчетливая контролируемая ярость и готовность идти до конца. Так смотрят уверенные в своей силе и правоте взрослые и много повидавшие мужики, способные без раздумий убить, чтобы спасти близких.

Тогда в лесу он чудом ушел от погони – помогли тренировки по бегу, отличное знание местности и созданные схроны именно для подобных ситуаций: пересидеть избавиться от преследователей, отдохнуть и зарядиться новыми силами. Его должны были поймать, но просчитались. Убийца опять обманул своих преследователей и выжил. С тех пор незримый образ пацана постоянно всплывал перед глазами нависшей угрозой, вызывая желание страшно отомстить, уничтожить малолетнего ублюдка, посмевшего вступить в противостояние с ним, мастером перевоплощений, хитроумных комбинаций, наслаждавшимся своей избранностью и неуязвимостью перед обычными людишками.

Маньяк оскалился, смакуя пришедшую в голову мысль. Опять макнул кончик стила в кровавую лужу. Подошел к стене, и начал вдохновенно выписывать вензеля, периодически макая своё «перо» в засыхающую кучу темно-красных «чернил». Через пять минут на кирпичной стене в тусклом свете фонаря кроваво сияла огромная надпись. Большими печатными буквами было выведено: «Мы ещё встретимся, тварь! Жди!»

Убийца знал: тот, кому адресовалась эта надпись, узнает о предупреждении. Ему просто не могут не сообщить. И тогда в душе Врага поселится страх за себя, ту девчонку, похожую на куколку и своих родных. Когда он в тревоге сожрет себя сам, за ним и его подругой придут. И кровавая кадриль завертится с новой силой, в безумном хороводе, поглощая тела и души…

* * *

Сквозь цокольные окна подвала, занавешенные кусками плотной ткани и закрытые картонками, пробивались тусклые полоски света, складываясь в причудливые силуэты и забавные фигурки. Если бы случайные прохожие или местные забулдыги, часто украдкой распивавшие во дворе одеколон «Саша», мутный самогон или «Пшеничную», приблизились к забранным решетками стеклам и сумели заглянуть вовнутрь, то не поверили своим глазам.

Развернувшееся перед ними зрелище очень напоминало азиатские боевики с каскадами эффектных прыжков и зубодробительными ударами ног. По краям раскинувшегося на весь зал татами сидели подростки и юноши в белых кимоно. У стенки расположился десяток мужчин среднего возраста и взрослых парней. В отличие от молодняка, кимоно у них были застиранные, сероватого цвета с темными пятнами замытой крови, а пояса вместо оранжевых и желтых – зеленые, синие и коричневые. Даже один черный присутствовал: у сэнсея, сидящего посередине компании, коренастого и крепкого как дуб мужика разменявшего пятый десяток.

Высокий плечистый блондин в черном кимоно с кроваво-красными иероглифами на левом отвороте стоял в середине зала, нисколько не смущаясь, устремленных на него десятков внимательных глаз. Шагнул вперед, туда, где два парня: более крупный и сидящий на его плечах мелкий, выставили вперед крепко сжимаемые дощечки. Примерился и молниеносно ударил. Вылетевшая пушечным ядром стопа вдребезги разнесла брызнувшую осколками щепок деревяшку. Блондин взвился вверх, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Нога по дуге, обрушилась на глухо треснувшуюся и распавшуюся на обломки верхнюю доску.

- Кья, - гаркнул блондинистый каратэка, возвращаясь в исходное положение.

Стоящий чуть в стороне, атлетически сложенный брюнет в темно-синем кимоно с такими же иероглифами, не отрываясь от камеры, улыбнулся и большой палец.

- А теперь давайте проведем спарринги, - предложил блондин. – Кто готов выйти со мной?

- Витя, попробуешь? – спросил коренастый.

- Запросто, Евгеньевич, - кивнул немногословный мужик лет тридцати. – Мне самому интересно.

Он неторопливо поднялся, заправил выбившееся из под пояса кимоно, вышел на середину татами.

Сэнсей тоже поднялся.

- Я буду судить, чтобы не было спорных моментов. Артур, ты как, согласен?

- Да без проблем, Владимир Евгеньевич, - самодовольно улыбнулся блондин. – Это ничего не изменит.

- Готовы? – уточнил сэнсей, когда противники стали в стойки напротив друг друга.

Блондин и мужик почти одновременно кивнули.

- Отлично, - усмехнулся сэнсей и махнул рукой:

- Хаджиме!

И сразу отскочил в сторону, освобождая место бойцам.

Мужик рванулся вперед, сделал отвлекающий взмах левой и с воплем «кьяяя», резко пробил в солнечное сплетение правой. Но блондина там уже не было. Артур плавно ушел в сторону, оказавшись за спиной атакующего, ухватил воротник кимоно, почти незаметным ударом стопы, подсек ногу противника и рванул его на себя. Добил упавшего соперника тычком кулака в голову.

- Ямэ, - взревел сэнсей с поднятыми руками, вклиниваясь между бойцами

Блондин добродушно улыбнулся, протянул руку, помогая противнику подняться.

Брюнет всё это время, продолжал съемку.

- Тебя же Виктор зовут? – вежливо уточнил Артур. Мрачный мужик кивнул.

- Попробуй меня достать, я две минуты бить в ответ не буду.

- Ты настолько уверен в себе? – криво усмехнулся Виктор. – Не боишься? Могу зашибить ненароком.

- Попробуй, - безмятежно улыбнулся парень. – Если получится, буду удивлён.

- Хаджимэ, - снова скомандовал Владимир Евгеньевич и отпрыгнул.

Виктор с наскока пробил май-гери, влепил маваши, потом двоечку руками. Все удары ушли вхолостую. Артур плавно уходил в стороны, уклонялся, закрывался предплечьями. Рассвирепевший мужик прыгнул вперед, успел на излете ухватиться за ворот кимоно и резко пробить локтем снизу вверх. Но и такой короткий малозаметный удар не дошел, Артур прихватил ладонями захват, рванулся назад, заставляя противника потерять равновесие, как-то по-хитрому выкрутил руку на излом, разворачивая корпус. Витины пятки мелькнули в воздухе, он перелетел через тело Артура и с грохотом шлепнулся на татами.

Разозленный мужик через мгновение прыжком вскочил на ноги. Атаковал на подскоке «йоко-гери», влепил «уракен» тыльной стороной кулака, пробил вертушку, но все его удары пришлись в пустоту. Артур как тень плавно ускользал в сторону, кошкой пружинисто отпрыгивал назад, обозначая для зрителей ответные удары.

- Ямэ, - вклинился между ними Владимир Евгеньевич. – Всё, Виктор, хватит, отдыхай.

Багровый от распиравшей злости, мужчина молча ушёл с татами, и уселся у стены.

- Есть ещё желающие поспарринговать? – довольно поинтересовался блондин.

- Есть, - откликнулись из зала. Высокий худой мужик лет сорока с коричневым поясом встал и решительно зашел на татами.

Через полчаса, мокрый от пота блондин, закончил бой с последним оппонентом. Вопросительно глянул на своего товарища.

- Никита?

- Я всё записал, - подтвердил брюнет. – Отличный рекламный материал получился.

- Я в этом не сомневаюсь, - царственно заявил Артур.

- Свободны, на сегодня всё, - громко заявил сэнсей.

Через две минуты блондин и брюнет сидели в тренерской. Напротив за письменным столом расположился сэнсей.

- Владимир, - без посторонних Артур обращался к тренеру по имени. – Мы сейчас растиражируем копии, потом эти кассеты и другие рекламные материалы нужно дать ученикам, тем у которых есть видеомагнитофон. Дай команду, чтобы посмотрели сами и пригласили друзей. Главное, охватить как можно больше народу. Принимай все желающих: пусть приходят, платят деньги, занимаются. Чем популярнее будет наша секция, тем лучше.

- Понял, сделаю, - кивнул Владимир Евгеньевич. – Но ты же знаешь, нашу проблему. После того как Славу нокаутировали много народу ушло.

- Я же тебе уже сказал, - самодовольно улыбнулся каратэка. – Не переживай, эту проблему мы решим. И не просто решим, а обратим себе на пользу и сделаем ещё большую рекламу новой школе. Главное, ты теперь с нами и можешь ни о чём не переживать. Мы с Никитой знаем, что нужно делать.

Брюнет кивнул, подтверждая слова товарища.

- Да я не сомневаюсь, что решите, - буркнул Владимир Евгеньевич, отводя глаза. – Но может всё-таки не стоит? Он же совсем пацан ещё.

- Стоит, Володя, стоит, - твердо ответил Артур. – Поверь, я всё продумал. Больше скажу, это надо непременно сделать.

* * *

Поздний телефонный звонок, раздавшийся в прихожей загородной дачи, разорвал тишину пулеметной очередью. Лысеющий полный мужчина лет пятидесяти, развалившийся на кресле возле пылающего жаром камина, недовольно пошевелился, почесал, видневшуюся в вырезе халата мохнатую грудь с черными курчавящимися волосами. Пухлые похожие на сардельки пальцы унизанные золотыми перстнями поставили на журнальный столик бокал с лениво колыхнувшейся янтарной жидкостью.

Мужчина поморщился и недовольно прикрикнул:

- Манана, возьми трубку.

- Сейчас, - выкрикнула из кухни полная пожилая женщина. В коридоре раздались шаги, телефонная трель прервалась.

- Да, слушаю вас, - раздался низкий грудной голос кухарки и домработницы. – Здравствуйте, Владимир Викторович. Что же вы так поздно звоните? Бадри Андросович уже собирался отдыхать.

Но мужик уже торопливо шагал в прихожую, на ходу запахивая раскрывшийся халат.

- Дай сюда, - буркнул он, забирая у домработницы трубку. – Здорово, полковник. Что-то произошло?

- Минуту Георгадзе слушал собеседника. Лицо толстяка начало наливаться кровью, ноздри крупного носа бешено раздулись.

- Шени дэда мовтхан! – взревел он. – Эти бараны говорят, что их Миша нанял? Уроды малолетние! Я им кишки на лоб намотаю, чтобы знали, как порочить нашу фамилию. Спасибо, полковник, я этого не забуду. Давай встретимся. Прямо сейчас!

Выслушал ответ.

- Ладно, - буркнул недовольно. – Тогда завтра в восемь утра в «Царице Тамаре», в отдельном кабинете, я распоряжусь, чтобы никто не занимал. Там всё обсудим. Нет, не волнуйся, своих людей предупрежу, будут держать рты на замке. Пусть только попробуют что-то вякнуть, языки с корнями выдеру, отвечаю, да. До завтра.

Бадри Андросович повесил трубку. Повернулся к стоящей недалеко женщине.

Сухо приказал:

- Буди Мишу. Скажи, жду его в гостиной. Потом звони Гие, пусть машину готовит, «волгу». Повезет Мишку в Грузию.

Манана кивнула и двинулась к лестнице, ведущей на второй этаж.

- Вот суки, - тихо прошипел Георгадзе-старший, оставшись один. – Уничтожу.

Примечания:

май-гери – прямой удар ногой в карате

маваши-гери – боковой удар стопой карате

Шени дэда мовтхан (грузинское ругательство)! – я твою маму имел!

Глава 1

Максимова немного повело в сторону. Петр Ефимович прихватил его за куртку, не давая упасть.

- Ты в порядке? – озабоченно уточнил бывший военный.

- Относительно, - криво усмехнулся Андрей. – Но били сволочи хорошо, старались.

В глазах немного прояснилось. Максимов опять оглядел поле боя, отыскивая товарища. Потрепанный и хмурый Вернер в порванной куртке оказался в кустах, рядом со скамейкой. Рудик медленно поднимался, опираясь руками на деревянное сиденье. На скуле товарища расплывался синяк, высокий лоб украшала здоровенная шишка, из уголка рта медленно ползла, оставляя жирную полосу, капля крови. Куртка, брюки и лицо Рудика были перемазаны грязью. Худощавый, высокий и всегда следящий за своей внешностью блондин был похож на беспризорника из фильма «Республика Шкид».

- Вот же…, - выругался Андрей. – Тебе хоть ничего не поломали?

- Ничего, - буркнул товарищ и сплюнул кровью. – Не успели. Ты помешал, потом Петр Ефимович.

- Вернер? Твою мать, – выругался удивленный инструктор. – Я тебя совсем не узнал. Ты откуда взялся? Когда драка началась, тебя тут не было.

- Девушку проводил домой, она как раз рядом с вами живет, - неохотно пояснил мрачный Рудик. – В окне увидел, как замес начался, зареченские на Андрюху налетели, пришлось вписаться.

- А вы, кстати, откуда появились? – язвительно поинтересовался Максимов. – Как Супермен прилетели в нужный момент и всех злодеев раскидали.

- Петр Ефимович в этом доме живет перед площадкой, - Рудик кивнул на дом рядом. – Его окна как раз сюда выходят. Так что, ничего удивительного.

- Стою на балкончике, курю кубинскую сигару, дышу свежим воздухом, - охотно пояснил инструктор ГРУ. – Супруга картошечкой отварной с отбивной покормила, красота. Настроение отличное. Вижу: хулиганы на площадке к парочке доколупались. Темно было, даже не разглядел, что это ты. С юношеских лет шпану не перевариваю, а когда она к влюбленным пристает, вдвойне. Мне ребята как раз палочки подарили для имитации боя с холодным оружием, я их и прихватил.

- Понятно, - Рудик похромал к держащемуся за глаз и воющему шпанюку и от души всадил носком в бок. Гопник взвыл и скрутился калачиком.

- Зачем? – укоризненно глянул Петр Ефимович.

- Долг платежом красен, - сквозь зубы пояснил Вернер. – Эта сука меня ногами пинала, старалась в голову попасть.

- Ещё его сестру, Леру, эти уроды схватили, - мстительно добавил Андрей. - И явно не для того, чтобы отпускать комплименты.

- Так это Валерия была? – лицо военного посуровело, кулаки сжались, от крепкой напрягшейся фигуры повеяло серьезной угрозой. – Пон-я-я-я-тно.

Спецназовец с нехорошим оценивающим прищуром глянул на стонущего зареченского и держащегося за колено Игната, шагнул вперед. Первый перестал выть, потрясенно икнул, и, продолжая держаться за поврежденный глаз, начал тихонько отползать подальше. Боксер отвел глаза и опасливо отодвинулся.

- Рудольф, зачем ты обувь пачкаешь? – укоризненно упрекнул Петр Ефимович, протягивая палки. – Можно же как-то по-другому донести до гражданина очевидные истины. Да, кстати, подержи палочки, у меня уже руки устали. Они полированные, из хорошей крепкой древесины. Ханбо называются. Отличный инструмент для отработки ударов.

- Позвольте мне, - оказавшийся впереди Максимов перехватил палки.

Пояснил:

- Вы же знаете, я увлекаюсь единоборствами. Особенно темой практического применения холодного оружия. Сейчас задам несколько вопросов и гляну на ваши ханбо.

- Каких вопросов? – простодушно поинтересовался Рудик.

- Подозреваю, что эти сявки не просто так поздним вечером рядом с нашими домами тусовались, - охотно пояснил Андрей. – Да ещё такой большой бандой. Не здесь они обычно сидят. Бродят по скверу, зависают рядом с гаражами. В крайнем случае, идут на дискотеку в Дом Железнодорожников. Вот у меня вопросы и возникли.

- Правильный подход, - одобрительно кивнул Смирнов. – Ты пока поговори с этими троглодитами, спроси, что хотел. А я пройдусь, надо ноги размять, подышать свежим воздухом.

Спецназовец демонстративно отвернулся, сошел со спортивной площадки и нарочито медленно шагом двинулся прочь.

Андрей резко взмахнул ханбо. Свистнул рассекаемый воздух. Палка оказалась крепкой, не сильно тяжелой и отлично лежала в руке. Максимов кровожадно усмехнулся и шагнул к побледневшему Игнату. Рудик с любопытством наблюдал за товарищем.

- Драться на ринге ты уже не сможешь, - дружелюбно сообщил Андрей, кривящемуся и щупающему колено Игнату. – Сустав я тебе повредил серьезно. Не хочешь остаться калекой, скажи, кто вас натравил на меня. Никогда не поверю, что пятнадцать здоровых рыл шарились вечером возле моего дома, просто от нечего делать.

- Да пошел ты, козёл, - с ненавистью буркнул боксер, баюкая пострадавшую ногу.

- Неправильный ответ, - огорченно вздохнул Максимов. – Придется применить меры воспитательного воздействия.

Он легко стукнул палкой по поврежденному суставу.

- Аааа, млять, больно же! – взвыл Игнат, схватившись за колено. – Ты что творишь, мать твою!

- Пока ещё ничего, - любезно пояснил Андрей. – Но в любой момент могу споткнуться и чтобы сохранить равновесие, начать махать руками и случайно задеть твою больную коленку. И тогда тебе придется всю жизнь на костылях ковылять. Ты этого хочешь? Так кто вас послал?

Игнат с ненавистью взглянул на политтехнолога, и, скривившись, прошипел:

- Георгадзе. Просил тебя поломать – мы подписались.

- Твой тезка Миша? – усмехнулся Андрей. – Я так и думал. Что обещал?

- Четыре стольника, - обреченно признался боксер. – Две кати сразу, две – после дела.

- А с Лерой, что собирались сделать? – процедил подошедший Рудик.

- Ничего, - Игнатов виновато отвел глаза. – Подержали, пока этого гасили и всё.

- Врёт гнида, - авторитетно заявил Максимов. – Сам подумай Рудик. Они все выпившие, башки затуманены алкоголем, тормоза отключены. Вон, этот, коренастый, который недалеко от турников лежит, кричал, чтобы рябой её прижал покрепче, мол, Лерке понравится. Вот и прикинь, что могло произойти, если бы меня загасили? Никто её отпускать не собирался.

- Понятно, - нехорошо прищурился Рудик. – Рябой, это Сява, который возле песочницы шевелится?

- Он, - подтвердил Андрей. – Этот уро…

Максимов не успел закончить, Рудик по-волчьи оскалился и молнией метнулся вперед. Дал с носка в голову, начавшему приходить в себя коренастому. Тот нечленораздельно вскрикнул, и тяжело повалился обратно, опять отрубившись.

Рудик рванулся вперед, поднимая каблук и явно целясь в голову, нокаутированного Сявы.

- Ты что, Рудольф, совсем сдурел? – в последний момент метнувшийся навстречу Петр Ефимович смог оттолкнуть осатаневшего белобрысого назад, а Андрей крепко обхватил друга за пояс, не давая сдвинутся с места.

- Сесть хочешь? – хладнокровно поинтересовался бывший военный. – Успокойся! Они уже своё получили. Все нормально с твоей сестренкой. Никто ей ничего плохого не сделал.

- Если бы сделали, я бы этих уродов порвал, - процедил Вернер. – Андрюха, отпускай уже. Не буду я их трогать, слово даю.

- Парни стойте на месте. Я если что подключусь, - вдруг сообщил Петр Ефимович, забирая палки.

- А? – растерянно оглянулся Андрей и увидел, как черный силуэт военного скользнул к стоящим возле дома деревьям.

Приближающийся топот заставил Рудика и Максимова замереть.

Из-под дома спереди, по асфальтовой дорожке, ведущей к выезду на трассу, вынырнула небольшая толпа. Впереди со всех ног неслись братья Громовы, Саня Русин и Цыганков с Лерой. Позади трусцой бежал, дышавший как загнанная лошадь, Влад вместе с десятком мужиков, присутствовавших на банкете.

Увидели Максимова, Рудика, Петра Ефимовича, несколько неподвижных тушек «зареченских», воющего гопника, по-прежнему держащегося за глаз и сидящего на заднице, глухо матерящегося Игната и притормозили.

Лера порывисто кинулась к Андрею, но опомнилась и остановилась рядом. Грудь девушки под курткой бурно вздымалась.

- Думала: тебя покалечили, - чуть отдышавшись, сообщила она. – Этих уродов целая куча, ещё и Игнатов с ними. Рудик, а ты как здесь оказался?

- Мы с Жанкой на кухне чай пили, - немного смущенно сообщил Вернер. – Увлеклись немного, не сразу заметили, что на площадке происходит. Я выскочил, Жанке сказал в милицию звонить.

- Чай они пили, - ухмыльнулся Саня Русин. – Конечно. Охотно верим.

- Прекрати, - попросил насупившийся Рудик. – Не твое дело, что мы там делали.

- Вот видишь, живой, здоровый, - улыбнулся Лере подошедший Дима. – А ты боялась. Представляешь, Андрюха, она всех нас на ноги подняла. Кричала, что тебя зареченские убивают.

- Неправда, - возразила густо покрасневшая девушка. – Не кричала – сказала. Они бухие были – могли натворить дел. И не убивают, а всей шоблой накинулись. Андрей меня защитил, начал драться с ними, чтобы я убежала.

- Значит, показалось, - опер дипломатично не стал спорить с Лерой и прошелся по площадке. Мужики уже приводили в чувство, поднимали и выстраивали в шеренгу пошатывающихся зареченских.

- О, какие люди и без охраны, - ухмыльнулся Громов-старший. Опер с довольным видом прохаживался вдоль понурых гопников и продолжающего сидеть на заднице боксера.

– Сява, Гном, Квадрат, Сека и, конечно же, Игнат, куда же без тебя? Ну что уроды доигрались? Будем вас оформлять. Готовьтесь к долгому путешествию на солнечные курорты Магадана. Будете осваивать почетную профессию дровосеков в холодной Сибири. Труд сделал из обезьяны человека. Надеюсь, и вы со временем эволюционируете.

- Ошибаешься Дима, эти приматы уже потеряны для человечества, - довольно сообщил неожиданно появившийся из-за дерева бывший военный. – Их уже ничего не спасет.

- О, Петр Ефимович, - широко улыбнулся Громов-старший. – А я думаю, как пацаны отбились от такой кучи шпаны? Ваша работа?

Взгляд опера многозначительно остановился на палках Смирнова.

- Частично, моя, - скромно подтвердил бывший военный. – Но ребята и сами отлично справлялись.

- Если бы не Петр Ефимович, меня и Рудика затоптали, - честно признался Максимов. – Уже сшибли с ног, и пинать начали. Можно сказать, он нас спас.

- Я так и понял, как только Ефимыча увидел, - усмехнулся опер. – Он – личность знаменитая. А чего же вы, за деревом прятались, товарищ майор?

- Услышал топот. Увидел приближающиеся силуэты. Подумал: шпана с подмогой возвращается, - невозмутимо отчитался военный. – Бежать было уже поздно. Да и ребята были потрепаны, далеко бы не ушли. Решил оценить обстановку и действовать по ситуации. Если придется нападать, лучше это сделать неожиданно, тогда шансов на успех больше.

- Понятно, - хмыкнул Дима. – Радует, что вы никого здесь не убили. Это всё-таки Подмосковье, а не джунгли Вьетнама.

Во двор заехали два милицейских «УАЗа». Опер помахал левой, правой доставая из кармана потертой кожанки удостоверение.

- Сюда.

* * *

Утреннее пробуждение вышло у Максимова мгновенным. Будто вынырнул из темного омута на свежий воздух: плавал в черной пелене сонного забытья, резко открыл глаза, и светлые пятна моментально превратились в нависшую над кроватью люстру и разноцветные узоры обоев. Протяжно зевнул, потянулся и проснулся окончательно: тело, получившее чувствительные удары, ломило, ссадины саднили, синяки побаливали, нос тоже чуть ломило, но в целом терпимо.

Андрей сполз с кровати, чувствуя себя разбитым и поплелся в душ. Родителей уже не было – ушли на работу. Струи прохладной воды взбодрили и, не смотря на ноющую боль, отдающуюся по всему телу, принесли долгожданное облегчение.

Освежившийся Максимов переоделся в спортивные штаны и рубаху навыпуск и пошёл на кухню заваривать чай. Увидел записку: «Заходила к тебе, будить не стала. Мы с папой ушли на работу. Вечером обо всем поговорим. В холодильнике пельмени, каша, колбаса, макароны, масло, вчерашняя курица. Разогрей себе чего-нибудь».

Максимов ухмыльнулся:

«Похоже, матушка оценила побитую физиономию, вечером устроят допрос, будут спрашивать, что произошло, читать нотации и советовать, больше не связываться с хулиганами».

Добавил пару ложек сахара в исходящий паром напиток, маленькими глотками попивал обжигающе горячую жидкость и вспоминал все события после прибытия доблестных стражей порядка.

Следом за милицейскими машинами приехали «скорые». Санитары сначала загрузили в машины Сяву с переломанной челюстью, пошатывающего после тяжелого нокаута коренастого и ещё одного парнягу с разбитой головой. Потом осмотрели и оказали первую помощь Рудику и Андрею. От госпитализации Максимов и его товарищ отказались, заявили, что травмы не тяжелые, ничего страшного не произошло. Потом товарищи милиционеры в присутствии Димы, уже допросившие Петра Ефимовича и Леру, пообщались с приятелями. Андрей с приятелем, написали заявления, дали показания, подписались под документами и были отправлены домой.

Родители уже отдыхали, и Максимов не стал их будить. Попил водички, умылся, привел себя кое-как в порядок и отправился отдыхать…

Внезапно заверещал звонок, отвлекая от раздумий.

- Кого это ещё черти принесли? – буркнул Андрей, направляясь в коридор.

В глазке отражались девичьи фигурки. Худенькая и смуглая принадлежала улыбающейся Аус, а более плотная и высокая с большой грудью – Лене Колокольцевой.

«Чего это вдруг школьные красавицы сюда пожаловали?» - удивился Максимов. Звонок продолжал настойчиво трезвонить.

- Сейчас открою, - буркнул Андрей, повернул круглый рычажок, потом ещё раз и распахнул дверь.

Отошел от порога, пропуская девчонок.

- Что привело высокородных принцесс в бедное пристанище простолюдина? – поинтересовался, отвесив поклон.

Аус хихикнула, но промолчала.

- Ой, не прибедняйся, Воронов, - отмахнулась Лена, осматриваясь. – Хорошо живешь, зажиточно.

- Не жалуюсь, спасибо ударной работе предков, - усмехнулся Максимов.

- Что с тобой произошло? – подозрительно прищурилась Колокольцева, задержавшись взглядом на потрепанном лице одноклассника. – Подрался?

- Обещаете, что никому не расскажешь? - Андрей сделал страшные глаза. – Иначе последствия для меня могут быть страшными.

- Обещаю, - Лена даже придвинулась поближе, чтобы ничего не пропустить. Инга согласно кивнула и замерла, превратившись в слух.

-Девчонки, Протасовну знаете? – громким шепотом поинтересовался политтехнолог, опасливо покосившись на дверь.

- Да кто же её не знает? – насмешливо фыркнула Лена. – Она своими рассказами о неблагодарной дочке и зяте сволочи, всем окружающим мозги вынесла. А что?

- Да так ничего, - отмахнулся Максимов. – Просто видел её на днях. Ходит еле ковыляет с клюкой, а потом забывает о палке и бодрой рысцой бежит.

- Слыхали, - усмехнулась Лена. – Русин Цыганкову рассказывал, как ты её песней шокировал. Ржал как конь на весь класс. Так всё-таки, что с тобой произошло? Побили?

Ладно, - грустно вздохнул Андрей и продолжил с трагическими нотками и придыханием. – Расскажу всё как на духу, только вам по секрету. Возвращаюсь я вечером домой, через сквер. У деревьев темень кромешная, только на выходе тускло горят фонари. Лунная дорожка серебрит черную сгнившую листву, остатки грязного снега и темные провалы луж. Сучья под ногами хрустят как выстрелы, вокруг никого, жуть непередаваемая. Там, в низине, вижу силуэт темный. Сразу подумал, маньяк на ночную охоту вышел, рыщет, ищет девчонок, чтобы потешить похоть свою кровожадную. Блестит полный круг луны, загадочно мерцают серебряными крупинками точечки звезд, дует холодный пронизывающий ветер, точь-в-точь как в американских фильмах ужасов перед тем, как произойдёт что-то жуткое.

Андрей сделал эффектную паузу. Девушки затаили дыхание, ожидая продолжения.

- Страшно было, зубы стучат мелкой дробью, руки подрагивают от волнения, каждый звук в тишине звучит оглушительным взрывом, - начал пришептывать зловещим голосом, нагнетая напряжение Максимов. - Но всё-таки решился посмотреть, кто там, в темноте притаился. Медленно спускаюсь, аккуратно обхожу ветки, лужи, переступаю камешки, чтобы не производить лишнего шума. Гляжу, а этот темный силуэт целенаправленно идёт к большому раскидистому дереву. Оглядывается по сторонам и засовывает руку в дупло.

Максимов обвел взглядом напрягшихся подружек.

- А потом что? – не выдержала Колокольцева.

- А потом, она поворачивается, и я обалдеваю. Это Протасовна, с черным платком на голове. Скалится невесть откуда взявшимися здоровенными волчьими клычищами. Прорычала: «Напугал бабушку, ирод», прыгнула на метлу и улетела. И тут я проснулся.

Андрей глянул на вытянувшиеся разочарованные лица Колокольцевой и Аус и звонко расхохотался.

- Дурак! – надула губы Лена. – Я серьезно спрашивала, а ты прикалываешься.

- Не стоит слишком интересоваться моей жизнью, - наставительно пояснил Максимов.

- Почему? – удивилась Аус, лукаво стреляя карими глазками.

- Потому что она может оказаться настолько интересной, что вы девчонки, разочаруетесь в своих серых буднях, - подмигнул парень. – Ладно, проходите уже. Чаю будете?

- Будем, - буркнула недовольная Лена. Аус улыбнулась и кивнула.

Максимов галантно помог одноклассницам избавиться от верхней одежды, повесил шубку Лены и дутую курточку Инги в шкаф, дождался, когда красавицы скинут обувь и жестом пригласил девушек на кухню.

Усадил гостей за стол, достал чашки, минуту священнодействовал над ними, заливая кипяток и заварку из чайничка, затем подвинул к девчонкам пузатую сахарницу и поинтересовался:

- Вы всё-таки решились?

-На что? – деловито уточнила Лена.

- Ну как на что? – развел руками Андрей. – Конечно же, подготовиться к физике. Я так понял, учитель из Гринченко, получился никакой. К сожалению, я больше практик, чем теоретик. Но всегда готов научить двух красивых девушек. Для начала проверим вашу способность к логическому мышлению. Начнем с легкой загадки. Готовы?

- Вечно ты, Воронов, фигнёй какой-то страдаешь, - презрительно фыркнула Колокольцева. – Мы вообще-то не за этим пришли.

- А я готова, - влезла в разговор Инга. – Загадывай свою загадку, интересно.

- Буду в рот его совать.

Можно смело облизать.

Тает прямо на глазах,

Сливки будут на усах, - с выражением продекламировал Максимов. – Что это такое?

- Фу, - красная как рак Лена вскочила со стола, брошенная в стакан ложка звонко стукнула о стеклянную поверхность, разбрызгав чай. – Да пошел ты со своими пошлостями,озабоченный! Инга, мы уходим отсюда!

Аус захохотала во весь голос, заливалась звонким смехом, раскачивалась на табуретке, не обращая внимания на багровую от злости подругу.

- Подожди секунду, - спокойно попросил Андрей. – Это вообще-то мороженое. А ты о чём подумала, Колокольцева? Вот вечно у тебя всякие гадости на уме. А с виду такая порядочная девушка, член комитета комсомола школы.

Инга тихо сползла на пол и прислонилась к стенке, разрываясь от хохота.

Свекольный цвет лица Лены медленно менялся на бледный, на щеках русоволосой красавицы заиграл смущенный нежно-розовый румянец.

- Мороженое? – неуверенно переспросила она.

- Ну конечно, - подмигнул Андрей. – А не те пошлости, которые пришли в твою красивую, но глупую блондинистую головёнку.

Лена хмыкнула, но ничего не ответила. Улыбающаяся и снова усевшаяся за табуретку напротив Инга хихикнула, но тоже мудро воздержалась от комментария.

- Вы чай-то пейте, - напомнил Андрей, подвигая к девушкам тарелку с сушками. – И угощайтесь. А заодно рассказывайте, чего пришли.

Подружки переглянулись.

- Ты помнишь, что поездка на ВДНХ перенесена на пятницу? - решительно начала Лена. – Два автобуса повезут. Для нас и ребят из одиннадцатых классов девятнадцатой школы. На обратном пути наш комсомольский актив уломал классух устроить небольшой банкет в кафешке возле ВДНХ. Хомяков уже через знакомых договорился, нас будут ждать. Обратно поедем поздно, так что бери с собой теплые вещи и термос. Кстати, с тебя пять рублей на кафе.

- А если я не поеду? – лениво уточнил Максимов.

- Ивченко просила тебе передать, явка обязательна, - твердо ответила Колокольцева

- Это можно было и по телефону сказать, - заметил Андрей, отхлебывая горячий чай и аппетитно хрустя сушкой.

- Можно, - царственно согласилась Лена. – Но мы с Ингой тебе советуем, сказаться больным и не ехать.

- Это ещё почему? – сразу насторожился Максимов.

- Мы знаем, что ты ночью подрался с зареченскими, - вступила в разговор Аус, тряхнув каштановой челкой. – Сегодня Лесина встретила, он рассказал. Весь светился от радости. Обещал: тебе эта драка ещё отзовется. Спрашивал, поедешь ли ты в Москву? Там, как я поняла, тебе тоже какую-то пакость готовят.

- Что прямо так и сказал? – нарочито удивился Андрей.

- Нет, Антон ничего такого не говорил, - опровергла Инга - Просто очень у него самодовольный и загадочный вид был. Будто гадость собрался сделать. А Таня Ивченко, она с нами, как ты знаешь, тоже в комитете комсомола, говорила, что на днях Лесин с Хомяковым отошли в сторонку и о чём-то тихо переговаривались. О чём она не слышала, но пару раз Москву и твою фамилию упомянули, а когда она подошла к Хомякову, задать вопрос по организации поездки, сразу резко замолчали.

-Толик очень на тебя злой за шутку с хомяком. Даже жалобу писал в райком комсомола, - добавила Лена. –Но там его послали, им не до идиотских разборок, сидят тихо как мыши под веником. И директор за тебя заступилась. Но Хомяков до сих пор успокоиться может, спит и видит, как гадость сделать. Так что, не езди в Москву, не надо.

Глава 2

- Понятно, - Андрей задумчиво поскреб ногтем щеку. – Значит, гадость сделать хотят? Что же девчонки, спасибо за информацию.

- Так ты поедешь? – поинтересовалась Лена.

- Теперь -обязательно, - улыбнулся Максимов. – Интересно посмотреть, что они придумали. И пусть этим негодяям будет стыдно

- Кому – Лесину и Хомякову?! – фыркнула Колокольцева. – Не придумывай!

- Ну, - усмехнулся Андрей. – Есть много разных способов пробудить у них чувство стыда. Я подумаю, каким из них воспользоваться. Кстати, а почему вы вдруг меня предупредить решили? Интересно, просто.

Девчонки быстро переглянулись.

- Они неправы, - решительно заявила Лена. – Георгадзе и Лесин первые к тебе пристали, спровоцировали. Ещё и гадость какую-то планируют сделать. Поэтому и предупредили.

Аус согласно кивнула.

- Спасибо девчонки, я это оценил, - лукаво улыбнулся Максимов. – Значит, буду должен.

- Будешь, куда ты денешься, - с достоинством кивнула Лена. – Прогуляемся вместе как-нибудь. Мы ещё с тобой не закончили.

- Ладно, - безропотно согласился Андрей. – Конечно, прогуляемся. Как я могу отказать двум самым красивым девушкам школы?

- Вот-вот, Воронов, - надменно задрала подбородок Колокольцева. – Мы сами тебя пригласили – цени.

Инга сверкнула белозубой улыбкой, и, пользуясь тем, что Лена не видела, весело подмигнула.

Девчонки ещё минут десять посидели, попили чай, пожевали приготовленные хозяином на скорую руку бутерброды, немного поболтали о разном и начали собираться. Когда за ними закрылась дверь, Максимов глянул на настенные часы в коридоре:

«12:40, хорошо поспал. Пожалуй, заскочу в райотдел. Девчонки сказали, Лесин в курсе о драке и пообещал, что она мне ещё отзовется. А кто предупрежден, тот вооружен. Пообщаюсь с Димой, послушаю, как всё прошло. Возможно, кто-то копыта откинул, и мне статью предъявят?» – хмыкнул Максимов и тут же отдернул себя. – «Да не, ерунда. Зареченские были помятые, конечно, но все более-менее здоровые, без смертельных травм. Если что могут предъявить, это превышение пределов необходимой самообороны из-за тяжких телесных повреждений. Надо узнать, что там происходило. Потом к Владу зайду, как раз с ним часа на три договорился».

Через пять минут он уже был во дворе. Весеннее солнце слепило глаза. Весело чирикали и прыгали на лужах воробьи, деды и пожилые мужики гремели костяшками домино, рассевшись у столика во дворе. На лавочках у подъездов сидели бдительные бабки.Максимов улыбнулся, поднял воротник пальто и быстро шагал к центральной улице.

В райотделе как всегда было шумно и оживленно. На входе курили и переговаривались ППС-ники и опера, входили и выходили какие-то люди. Андрею пришлось отстоять небольшую очередь к окошку дежурного.

- Чего тебе, пацан? – глянул на него полный мужчина с погонами старлея.

- Я к лейтенанту Дмитрию Громову, - пояснил Андрей. – Вчера драка была, на меня напали, хулиганов в райотдел привезли. Меня зовут Андрей Воронов.

- А, так это ты был? – дежурный с новым интересом глянул на парня. – Сейчас.

Снял трубку, быстро набрал внутренний номер.

- Дима, тут к тебе пацан пришел, лет семнадцати. Говорит, вчера в драке поучаствовал. Да, Андрей Воронов. Хорошо. Передам, - дежурный отодвинул трубку и буркнул:

- Здесь жди, у входа. Он сейчас выйдет.

- Ладно, - пожал плечами Андрей и отошел от окошка.

Через минуту появился Дима, нашел взглядом Максимова и махнул рукой.

- Сюда.

Андрей послушно двинулся за опером.

- Как себя чувствуешь? – поинтересовался Громов-старший, направляясь к своему кабинету.

- Относительно нормально, - вздохнул Максимов. – Все руки в синяках, тело болит, ломит немного, всё-таки пинали меня от души, хоть я и прикрывался. А так более-менее, ничего не сломали.

- Вижу, - усмехнулся опер – Можно сказать, повезло – легко отделался.

- Товарищ старший лейтенант, Дмитрий Алексеевич, почему вы отказываетесь принимать моё заявление? – из поворота неожиданно появилась растрепанная колоритная дамочка лет тридцати. Ярко-красная помада, тяжелые синие тени на веках и густо накрашенные слипающиеся от туши ресницы вместе с напудренным до белизны лицом, растрепанными соломенными волосами напоминали клоунский грим. Проступающий под слоем косметики, небрежно замазанный желто-синий бланш усиливал карикатурный образ.

- Потому что, задолбала, Карасёва! – громовым голосом рявкнул Громов так, что Максимов вздрогнул, а женщина испуганно отшатнулась назад. – Галя, мать твою, я у тебя уже два раза заявления на побои принимал? Принимал! Как дурак бегал, твоего мужа в райотдел отводил, показания у него и соседей брал, кучу бумаги исписал. А ты что потом делала, зараза такая?! Бегала за мной, слезами заливалась, у кабинета караулила, орала, что муженек твой ненаглядный не при делах, ты его по злобе оговорила, и вообще вы помирились, и заявление хочешь забрать! На хрен мне нужен такой геморрой?! Заявления подаешь, потом забираешь, истерики устраиваешь. Вы между собой сперва разберитесь, а потом ко мне бегайте!

- На этот раз я точно забирать заявление не буду, - тихонько взвизгнула Галя, испуганно пятясь назад. – Достал урод!

- Не верю! – взревел опер. – В прошлый раз ты то же самое говорила. Только время отнимаешь, серьезные преступления расследовать мешаешь! Тогда я тебя пожалел, не стал привлекать по сто тридцатой за клевету, а надо бы! Сгинь с глаз моих долой дура, иначе сама по этапу пойдешь! Пока между собой не разберетесь, ко мне дорогу забудь!

Испуганная женщина улетучилась моментально. Только легкий ветерок пронесся оттуда, где она секунду назад стояла. Максимов вместе с опером последовали до знакомого кабинета, Дима распахнул дверь и жестом пригласил войти.

В помещении всё так же царил творческий беспорядок. На столах, как и в прошлый раз, были разбросаны папки с документами. Правда, горсть патронов на столе, «мосинка» и шашка в углу исчезли.

- Начальство заходило, втык сделало, - довольно ухмыльнулся Дима, увидев выразительный взгляд Андрея. – Вот и прибрались немного, правда, Петя?

Высокий худой парень, сидевший за дальним столом и листавший уголовное дело, поднял голову.

- Правда, правда, - недовольно согласился он. – Только не понятно, чего это ты Громов об этом постороннему рассказываешь?

- Это не посторонний, - отмахнулся Дима. – Андрей нам серьезно помогает. Можно сказать, юный друг милиции. Слушай Петь, ты бы вышел минут на пятнадцать, а? Мне с Андрюхой поговорить надо.

- Ладно, - высокий парень встал, закрыл дело, положил его в ящик стола и запер на ключ. – Общайтесь, а я пока сбегаю в пончиковую, пожру чего-нибудь.

- Это правильно, - весело откликнулся Громов-старший. – И мне парочку пончиков с кремом прихвати. Я тоже жрать хочу.

- Обломаешься, - буркнул коллега. – Она рядом находится. Выйдешь, сам купишь.

- Вредина ты, Петя, - хмыкнул лейтенант, но дальше развивать мысль не стал.

Опер и Максимов уселись за столом. Когда длинный вышел, Дима вскочил, метнулся к выходу, закрыл дверь на замок и пояснил:

- Чтобы никто не помешал. Рассказывай, с чем пришел.

- С вопросами, - хмыкнул Андрей, пока опер усаживался напротив. – Со вчерашней дракой всё нормально? Зареченских раскололи?

- В некотором роде, - криво усмехнулся Дима. – Но вообще-то ты вовремя явился. Кое-что надо обсудить. Начну по порядку: я пообщался с Зямой, Игнатом, Квадратом, Секой и прочими животными. Три придурка сами в нашу районную больничку побежали с травмами. Тут всё очень интересно получается. А ты чего прилетел? Тоже что-то услышал?

- Да так, рассказали, Лесин очень довольный был. Уже в курсе о драке и говорит: мне она ещё аукнется.

- Возможно, - скривился опер. – Я Игната и Сяву и другую борзоту расколол. Мы вместе с Саней Веткиным и Петей, ты его видел, с ними занимались. Подтвердили, что Георгадзе их нанял. Игнат должен был вызвать тебя один на один и искалечить. А если бы тебе удалось чудом уложить такого бугая, как он, все равно целым бы не выпустили. Мы все эти показания запротоколировали. Но вот, что интересно. Прямо с утра примчался Василий Иванович Ивлеев. Слышал о таком?

- Нет, - удивился Андрей. – А кто он такой? Важная птица?

- Лучший адвокат Пореченска, - сообщил опер. – Раньше в прокуратуре работал, потом вышел в отставку, адвокатом стал. Подкованный гад, знает все нюансы, может подловить на любой мелочи. Очень грамотно строит защиту. А из Москвы звонил Моисей Абрамович Минц. Я навел о нём справки. Минц считается одним из лучших и самых высокооплачиваемых адвокатов столицы. Себя не афиширует, лишнего внимания не любит. Защищает только очень денежных клиентов, и имеет репутацию человека, способного вытащить подзащитного из самой дерьмовой ситуации. Завтра после обеда он сюда приедет. Ивлеев будет защищать Игнатова, а Минц – Георгадзе. Миша, кстати, на которого они все показывали, как на заказчика нападения, уехал к родственникам в солнечную Грузию. Ты веришь в подобные чудеса?

- Нет, конечно, - усмехнулся Максимов.

- Вот именно, - опер поднял указательный палец, подчеркивая сказанное. – Зареченских будут отмазывать, и очень хорошо. За Георгадзе даже не говорю, всё понятно. Как думаешь, кого они собираются сделать виноватым?

- Меня? – удивился Максимов. – И что предъявят? Я же только защищался. Есть же свидетели.

- Как минимум, превышение необходимой самообороны, - авторитетно пояснил Дима. – Это ты так думаешь, что «только защищался». Могут всё дело вывернуть так, что ты спровоцировал драку. Например, чтобы покрасоваться перед девушкой.

- Ерунда какая-то получается, - возмущенно возразил Андрей. – Лера всё видела с самого начала. Петр Ефимович – тоже.

- Ну да, - кивнул опер. – Но в том то и дело, Ивлеев такая сволочь, что может попытаться их скомпрометировать как свидетелей. Он уже начал в этом направлении работать. Адвокат со своим подзащитным Игнатом пообщался, и зареченские массово начали отказываться от своих показаний. Утверждают, что дали их под давлением. Выставляют себя невинными овечками, на которых накинулись два бандита, а потом и третий, страшный дядька с двумя палками.

- Значит, решили меня виноватым сделать? – фыркнул Андрей. – Хорошо придумали. А как они со свидетелями решат? Я же говорю: Всё на глазах Леры происходило. Думаю, многие жители дома, чьи окна выходят на спортивную площадку, тоже могли видеть начало драки. Я уже о Петре Ефимовиче молчу.

- На Ефимыче они точно зубы обломают, - ухмыльнулся опер. – Он вояка заслуженный, засекреченный. Подписок на нём, что блох на Жучке. Я слышал, боевые награды тоже имеет, хоть и не афиширует. Его военное начальство не очень любит, но защищать будет как советские солдаты Сталинград – Смирнов один из лучших инструкторов по боевой подготовке и выживанию. В Союзе такими кадрами не разбрасываются. А вот тебя, похоже, хотят потопить. Как максимум, обвинить, что сам ситуацию спровоцировал. Как минимум: в превышении необходимой самообороны. Я тебе сейчас одну вещь расскажу, только ты никому не проболтайся – у меня могут быть неприятности.

- Не проболтаюсь, - серьезно пообещал Максимов. – Слово даю.

- Полковнику Маркову звонили, - сообщил понизив голос опер. – Как думаешь, кто?

- Папуля Лесина или Георгадзе, - усмехнулся Андрей. – Кто же ещё? Скорее всего, всё-таки Лесина. Его папашка первый секретарь. Может на начальника милиции аккуратно надавить.

- Соображаешь, - одобрительно кивнул Громов-старший. – Именно Владимир Петрович Лесин и звонил. После этого, Марков ненадолго куда-то уехал. Потом приехал, Олеговича вызвал. Дал команду: послать оперов в больничку получить заключения о травмах, и у зареченских в обезьяннике показания снять. Мы время максимально потянем, поможем, чем можем, конечно, но ты подумай, что предпринять, как отбиваться будешь.

- Подумаю, - серьезно пообещал Максимов. – За информацию спасибо. А откуда вы узнали, что первый секретарь вашему начальнику звонил? Сомневаюсь, что полковник об этом вам рассказал.

- Правильно сомневаешься, - усмехнулся опер. – Мне, понятно, никто ничего не говорил. А вот секретарша полковника дружит с Максимом Олеговичем. Он Наташу регулярно шоколадками и конфетками задаривает и последние новости узнает. Это нам хорошо помогает в некоторых случаях.

- Понятно. Кстати, что у вас там с маньяком. Нашли? – сменил тему разговора Андрей.

- Какой там нашли, - невесело усмехнулся опер. – Я тебе могу кое-что интересное рассказать, но повторюсь, никому ни слова. Вадьки и всей остальной вашей развеселой компании это в первую очередь касается. Ты же понимаешь, что вы с Валерией чудом спаслись. Если бы не пэпэсники, он бы тебя, скорее всего, легко завалил и с концами.

«Это ещё неизвестно, у меня шансы выжить точно были», - мысленно поправил Андрей.

Вслух же клятвенно пообещал:

- Дим, я – могила.

- Это хорошо, сам понимаешь, если кому брякнешь что-то, крепко меня подставишь, - Громов-старший не сводил глаз с Максимова.

- Я же сказал – ни слова.

- И зачем я тебе это говорю? – вздохнул опер. – Может только потому, что ты уже замазан в этом деле по самые уши, и можешь предложить что-то интересное?

Дима чуть помолчал и деловито продолжил:

- Мы вместе с солдатами, внутренними войсками и ребятами из трех отделений поблизости прошерстили всю местность. Маньяка, естественно, не нашли. Начали проверять всех местных мужиков. Ходили по хатам, предприятиям, смотрели отметины, которые ты оставил – раны на груди и левой лодыжке. Глухо, но одну ниточку всё же нащупали. В колхозе «Красные Зори» пропал один интересный дядька – Виктор Лемешев. Ящики с фруктами, овощами таскал, за теплицами ухаживал. Как говорят, принеси-подай иди на хер, не мешай. Приехал в наши края лет семь назад, сошелся с одной бабой, потом разошелся, так и остался. Бесконфликтный, тихий, всегда готовый помочь, отработать сверхурочно. Начальство в нём души не чаяло. Так вот он сразу после этих событий исчез с концами, будто и не было. Начали копать, подняли данные паспорта. И знаешь, что самое интересное?

- Что? – Максимов подался вперед, жадно ловя каждое слово.

- Паспорт у него поддельный, - торжественно сообщил Дима. – Вернее, настоящий, а фотка – нет. Начали его личность проверять по ЦАБ, нашим базам данных и тут выяснилось, десять лет назад настоящий Лемешев ехал с Крыма, где провел отпуск, познакомился с мужиком одним, соседом по купе. Пообщались, закрылись, раздавили бутылку «беленькой». Лемешев вырубился. Когда проснулся, соседа уже не было. Дома обнаружил потерю паспорта, поскольку ничего больше не пропало, решил, что потерял по дороге. Подал заявление о потере и восстановлении документа. Мы на всякий случай, проверили – он продолжает жить в Самаре, является полной противоположностью маньяку – невысокий, полноватый, круглолицый. Работает токарем на заводе, всё время в городе, изредка ездит в командировки, раз в год отдыхает в каком-то санатории. Такие дела, Андрей. Думаю, маньяка нашего в городе больше можно не искать. Скорее всего, уехал он куда подальше.

- А я считаю, наоборот, - заявил Максимов. – Он будет сидеть где-то здесь поблизости от Пореченска. Судя по заранее заготовленным лежбищам в лесу, мужик продуманный и предусмотрительный. Но главное, у него есть основания остаться здесь.

- Это почему? – прищурился опер. – С чего ты взял, что он никуда не удрал?

- Тут всё просто. Смотри, рядом с каждой жертвой убийца оставляет записку или надпись, правильно?

Дима кивнул.

- Получается, он по собственному убеждению несет определенную миссию. Если судить по содержанию той записки, которую я знаю, она заключается в крестовом походе против девочек или молоденьких девушек. Маньяк считает их сосудами греха и разврата и уничтожает, как он думает «скверну». Плюс, что ещё очень важно, для него это кровавая, страшная, но игра, с целью утверждения своего интеллектуального превосходства. Убийца получает удовольствие, действуя дерзко, на опережение, переигрывая милицию и тех, кто пытается его поймать.

- Почему так думаешь? – поднял брови Дима.

- Это следует из логики событий. Вот смотри, он косит под алкоголика, умело раздраконивает толпу и отправляет её на штурм райотдела. Или засекает нашу компанию, вырубает Леру и нагло вытаскивает её к машине. Кстати, вы её не пробивали?

- Пробили, конечно, - усмехнулся опер. – Дохлый номер. В Касатоновке, через два села от Митяевки, семья одна жила. Мужик развелся, жена уехала в другой город, есть относительно взрослый сын. Папаша умер пару лет назад, сын в Москве, учится в МИСИ, на третьем курсе, а «Победа», запертая в гараже осталась. Покойник свою машину любил, холил и лелеял, так что состояние автомобиля было отличным. Во всяком случае, на момент его смерти. За домом и участком соседка приглядывала. Ну и сын, Коля, периодически на выходные и каникулы приезжал. Подозреваю, убийца вскрыл гараж ночью. Или отмычкой, или замок поменял на аналогичный, подобрал такой же потертый, чтобы в глаза не бросался. Бабке, что за домом присматривает уже восьмой десяток пошел, зрение уже не то. Да и не будет она пристально тот замок разглядывать, у неё своих забот хватает. Думаю, возможна даже такая ситуация, что он брал машину несколько раз для своих потребностей, а потом возвращал. Идеальная схема получается, чужую тачку использовать, а потом обратно в гараж ставить. И хрен, кто что докажет, если с поличным не поймают. Да и номера на ней были другие. Просто местный участковый давно работает, с покойным общался и машину сразу опознал. Ладно, это к обсуждаемой теме отношения не имеет. Так с чего ты взял, что маньяк здесь где-то останется?

- Это просто, - терпеливо объяснил Максимов. – Я тебе привел примеры с подстрекательством толпы к противостоянию с милицией, и попыткой похищения Валерии. И в первом и втором случае, для него это не имело большого смысла. Риска много, толку мало. Да и Валерия уже относительно взрослая, а маньяка по больше привлекают малолетки, хотя на крайний случай и такие сойдут.

- Хм, - нахмурился Дима. – В принципе, да.

- Смысл всех этих телодвижений имеется только в одном случае, - Андрей сделал многозначительную паузу.

- Каком? – насторожился опер и взорвался. – Да говори уже, не томи!

- В комплексе Наполеона у убийцы, - пояснил Максимов. – Он получает удовольствие от игры в «кошки-мышки», ощущения своей дерзости, безнаказанности. Это урод – адреналиновый маньяк, он постоянно проходит по краешку бритвы, и кайфует, когда у него всё получается, а милиция и остальные остаются в дураках. Ещё один существенный момент: для него очень важно ощущение превосходства над жертвами и противниками. А теперь представь, у убийцы в первый раз полностью обломились планы. Девчонку утащить не смог, меня шлепнуть тоже не получилось, его ранили, логово раскрыто, образцы крови получены, приходится покидать насиженное место. Уверен – он просто в бешенстве и хочет отомстить, чтобы доказать своё превосходство. Поэтому никуда маньяк не сбежит. А если и уедет, то ненадолго, пересидит где-нибудь, и снова вернётся завершить начатое.

- Логично, - немного подумав, признал Дима. – Не факт, что так всё обстоит, но очень похоже на правду.

- Так и есть, - авторитетно заявил Максимов.

- Слушай, а ты точно Андрей Воронов, друг моего Вадьки? – остро глянул старлей. – У меня возникает впечатление, будто общаюсь с бывалым зрелым мужиком. Да ещё обладающим специфическими знаниями о маньяках.

- Нет, конечно, я инопланетянин с Альфы Центавра. Прилетел сюда на летающей тарелке и собираю сведения о землянах, чтобы завоевать вашу планету, - насмешливо фыркнул Андрей. – Конечно, Воронов, кто же ещё? А объяснить свои знания могу очень просто. У меня же бабушка медик. В Москве у неё огромная библиотека. В том числе и по психологии книги имеются. Когда последний раз был, увлекся вопросом, перечитал кучу литературы. Да и вообще, мы растём, взрослеем. Появляется тяга к знаниям, новые интересы. Ты этого не замечаешь?

- Ладно, - опер отвел взгляд и устало потер глаза. – Допустим, ты прав. И что это нам даёт?

- Возможность поймать маньяка, - усмехнулся Максимов. – Используя эти черты его личности. Хочешь узнать, как? Готов рассказать.

- Ну расскажи, - усмехнулся Дима. – Послушаю. Может, чего интересного подскажешь.

Глава 3

Когда Андрей закончил, в кабинете на несколько минут воцарилась тишина. Опер напряженно думал, почесывая подбородок и глядя куда-то в сторону. Затем поднял глаза на Максимова.

- А, знаешь, может получиться, - нехотя буркнул Дима. – Но сам понимаешь, я такие решения сам не принимаю – надо с Олеговичем посоветоваться, послушать, что он скажет. Я так понял, ты предлагаешь в некоторых моментах свою помощь. Как к этому твои родители отнесутся?

- Нормально отнесутся, - заверил Андрей. – Когда будете готовы, скажете, я сам с ними всё решу.

- Тут есть ещё один нюанс, - хмыкнул опер. – Надо с важняком из Москвы переговорить. Он всю работу по маньяку курирует. Да и с тобой очень хотел пообщаться.

- Надо – пообщаемся, - пожал плечами Максимов. – В пятницу я уезжаю на ВДНХ. Всю остальную неделю в городе. Если тебе или ещё кому-то понадоблюсь, можно связаться через Вадика или просто вечером домой зайти.

- Договорились.

Опер помолчал и добавил:

- Помнишь, что я вчера тебе говорил сделать?

- Извини, я в не очень хорошем состоянии тогда был, - повинился Максимов.

- В больницу сходи с Рудиком. Там есть отделение судмедэкспертизы, рядом с моргом. То, что медики со «Скорой» оказали вам помощь, недостаточно. Их показания в суде не считают полноценным доказательством. Они могут использоваться только в качестве дополнительного довода, что травмы были. Нужно полное судебно-медицинское освидетельствование от эксперта. Я уже договорился. Сегодня в семь вечера он будет тебя с Рудиком ждать. Я как раз к тому времени тоже подскочу по своим делам. Прослежу, чтобы всё нормально оформили. Учти, твои оппоненты эти освидетельствования в первую очередь прошли. Ивлеев уже об этом позаботился.

- Спасибо, что напомнил, - вздохнул Андрей. – Что-то я совсем зарапортовался.

* * *

Влад находился в своем кабинете. Смотрел документы, с деловым видом что-то считал на калькуляторе. Когда Максимов зашел, поднял глаза, усмехнулся:

- Привет. Смотрю, живой, здоровый.

- Привет. А каким я должен быть? – улыбнулся Андрей. – Шпану Петр Ефимович аки Илья Муромец басурман положил. Палки бешеным пропеллером вертелись. Налево взмахнёт – двое как подкошенные падают, направо – трое в разные стороны разлетаются. Как косой траву порубал.

- Ладно, - Русин-старший озабоченно глянул на часы. – У меня времени в обрез. Давай не будем его терять. Я обещал выслушать твои предложения. Излагай.

- Тут всё просто, - развел руками Максимов. – Для начала я тебе показал свои возможности. Ты же доволен распродажей?

- Доволен, - кивнул Влад.

- Я предлагаю продолжить сотрудничество. У меня есть наработки, как поднять продажи ещё больше. И не только здесь, а ещё в Москве. Если честно, магазин там тебе принадлежит?

- Ну не только мне, - усмехнулся коммерсант. – Я же говорю, есть ещё один человечек, можно сказать, управляющий. Я ему зарплату и небольшую долю плачу – процентов пятнадцать от прибыли по договоренности, а он на месте всё решает. Остальное – моё.

- Естественно, твой голос как основного владельца – главный? – уточнил Андрей.

- Так и есть, - подтвердил Русин-старший.

- Понятно. Ты уже убедился, что мои предложения работают?

- Убедился, - кивнул коммерсант. – Распродажа прошла отлично. Даже не думал, что за выходные получится столько заработать.

- Я хочу продолжать дальше. Естественно, на взаимовыгодной основе. Для начала полностью переделать твой отдел продаж. Поменять продавцов в магазине, использовать другие приемы, наподобие той акции со скидками. Только теперь мы не будем снижать цены. Наоборот, мы их повысим, и покупатели пойдут нескончаемым потоком. Но для этого мне нужно поработать с московским магазином, сделать упор именно на него. В столице людей с деньгами несоизмеримо больше, чем в области и заработки могут быть намного выше. Только надо обсудить условия сотрудничества. Сколько можешь мне дать? Меня вполне устроит десять процентов от продаж. Нормально?

- Подожди, - Влад выставил ладони вперед. – Давай разберемся со всеми вопросами последовательно. Во-первых, что значит поменять продавцов в магазине? Чем тебя не устраивает Витя?

- Тут всё просто, - улыбнулся Максимов. – Я в ваш магазин заходил за пару дней, до того, как мы начали разгружать машины. Интересно было посмотреть, пощупать вещи, может выбрать что-то подходящее для себя. Так вот, этот пузатый Витя сделал всё возможное и невозможное, чтобы навсегда отбить мне желание снова посетить магазин, не говоря уже о том, чтобы здесь что-либо купить.

- Не понял, - нахмурился Влад. – Что произошло?

- Сначала придрался, что лапаю товар, - сообщил Андрей. – Затем поинтересовался наличием у меня денег. Посоветовал для начала окончить школу, начать зарабатывать, а потом приходить. Ну и я молчать не стал, ответил в том же духе. В результате покидал магазин с испорченным настроением и желанием врезать промеж глаз хамовитому бегемоту.

- Возможно, он, действительно, подумал, что ты школьник, денег у тебя нет, зашел поглазеть на товар, поэтому так себя и вел, - чуть неуверенно возразил коммерсант. – И не без оснований. Ты же, действительно, учишься в школе.

- Мне плевать, что он думал, - резко ответил Максимов. – Не должны продавцы так себя вести. И не важно, кто посетитель. Ученик старших классов – тоже потенциальный покупатель. Может зайти, посмотреть, выбрать брюки или куртку, а потом упросить родителей купить. Реальный вариант?

- В принципе, да, - нехотя признал Влад.

- Вот видишь, - надавил голосом Андрей. – Продавец должен быть улыбчив, вежлив и услужлив с каждым потенциальным покупателем. Из шкуры вон лезть, чтобы найти для любого посетителя подходящие джинсы, куртку или рубашку. А твой Витя, получается, часть будущих клиентов отпугивает. И после того, как им в магазине испортили настроение, они больше сюда не придут.

- Резонно – тяжело вздохнул Русин-старший. – К сожалению, ты прав. Я и сам кое-что замечал. Просто не хотел ругаться по мелочам. Он всё-таки со мной с самого начала работает.

- Влад, я, когда у бабушки в Москве был, несколько книжек купил по коммерции, сейчас их в больших количествах продают. Так вот, там написано, бизнес, это, прежде всего, планирование, холодный расчёт и никаких эмоций. Начальник отвечает за работу своих сотрудников. Если они не выполняют свои обязанности как следует, значит, наносят косвенный или прямой ущерб фирме. А маленькие оплошности со временем превращаются в большие проблемы. Например, пошлёт твой Витя одного, нахамит другому, пренебрежительно отмахнётся от третьего, и в результате к тебе заходить меньше будут, покупатели перетекут в другие магазины. Им прибыль – тебе убыток. Впрочем, ты это сам понимать должен.

- Вот откуда ты такой взялся? – усмехнулся Русин-старший. – Никогда не думал, что школьник мне будет рассказывать, как работать. Обычно яйца курицу не учат. Ты, действительно, сильно изменился Андрей. Впрочем, по сути, ты прав. Давай конкретику. С Витей я решу. Говори, что предлагаешь?

- Мы не обсудили мой процент, - напомнил Максимов.

- А как я могу его обсуждать, если не услышал твоих предложений? – развел руками коммерсант – Ты хочешь переделать весь отдел продаж, нанять других продавцов, правильно?

- Правильно, - кивнул Андрей.

- Дело слишком серьезное и ответственное, чтобы сходу давать конкретное обещание и подкреплять его цифрами. Давай ты расскажешь, что конкретно хочешь предпринять, а я послушаю. После этого, перейдем к обсуждению твоего процента.

- Да не волнуйся ты, - добавил Влад, заметив секундное колебание Максимова. – Я не собираюсь никого кидать и прыгать через голову. Тебя, считай, с детсада знаю, и с Саней вы друзья. Я предпочитаю вести дела честно. Обманешь первого, второго, а потом тебе никто доверять не будет. Кидалы не бизнес ведут, а жульничают, а мне этого не нужно - выигрываешь по мелочи и сейчас, а проигрываешь много и в долгосрочной перспективе. Мы уже вместе сработали раз, надеюсь, ты это уже понял. Рассказывай – договоримся в любом случае, свои люди.

- Мы гусские не обманываем друг друга, - усмехнулся Андрей.

- Что? – поднял брови Влад. – Не понял?

- Не обращай внимания, - отмахнулся Максимов. – Просто вспомнил один смешной момент.

«Не говорить же тебе о фильме, который снимут через добрый десяток лет», - мысленно дополнил он…

Подробный рассказ занял минут сорок. Влад слушал внимательно, изредка задавал уточняющие вопросы. Когда Максимов закончил, коммерсант кивнул.

- Очень интересно. И сколько ты хочешь?

- Те же десять процентов для начала. Можно от прибыли. Все расходы, включая зарплаты людей, на тебе.

- Всей прибыли моих магазинов? – уточнил Русин-старший.

- Конечно, а как же иначе?

- Не пойдёт, - хмыкнул кооператор, заметил, как Андрей нахмурился и торопливо добавил: – Да подожди дуться, выслушай сначала. У меня есть другое предложение.

- Хорошо, - кивнул Максимов. – Слушаю.

- Смотри, мои магазины продают и без твоих идей. Я их создал, взял помещения, сделал ремонт, выстроил всю систему пошива и закупок шмоток, трачу бабки на зарплату и содержание. Согласен?

- Согласен, - Андрей недовольно поморщился. – И?

- У меня есть определенный ежемесячный оборот с каждого магазина. Твою акцию со скидкой не считаю, говорю о средних цифрах за другие месяцы. Это то, что я и так продаю без твоего вмешательства в розницу и мелким оптом в другие города и поселки. Я сегодня вечерком сяду, прикину, посчитаю и озвучу тебе цифры. С того, что я и так реализую без тебя, платить процент глупо. Если по твоей рекомендации сделаем новые модели, поднимаем цены, то двадцать процентов с прибыли готов дать. Если продаешь сверху средних ежемесячных цифр обычной прибыли, пятнадцать процентов – тебе. Нормально? По-моему очень хорошее предложение, учитывая, что ты уверен в своем плане.

- А если двадцать пять и там и там? – сделал попытку Максимов.

- Четверть? – скривился Влад. – Это до фига, учитывая, что магазины мои, финансирование тоже, ты ничего не вкладываешь, только даешь идеи и помогаешь их реализовать. Да и потом, ты же ещё несовершеннолетний, никто тебя к легальному бизнесу и деньгам не допустит. Наше сотрудничество дает тебе шанс в таком возрасте заработать серьезные деньги.

- А почему же ты сходу дал мне десять процентов от всех воскресных продаж, да ещё и со скидкой? – поинтересовался Андрей.

- Потому что это была разовая двухдневная акция, - терпеливо пояснил Влад. – Мне было интересно посмотреть, что из этого выйдет.

- Тогда давай двадцать четыре процента в первом и во втором случае, и я полностью беру на себя подбор и работу с продавцами. Плюс расходный фонд в тысячу рублей ежемесячно. То, что не потратил, переходит на следующий месяц. По рукам?

- Двадцать процентов и по рукам, и то, только потому что доказал перспективность своих идей. Плюс фонд, для начала пусть будет пятьсот рублей в месяц, и двести в резерве на непредвиденные расходы. Годится?

- Двадцать два процента.

- А черт с тобой, - азартно махнул рукой Влад. – И испытательный срок, скажем, два месяца. Если продажи не вырастут хотя бы на пятьдесят процентов, пересмотрим соглашение.

- Договорились. – Андрей пожал протянутую ладонь и придержал, не отпуская. – Мне нужен месяц для разгона, примерно. Считать начнём со второго. Но если вырастут вдвое или больше, тоже пересмотрим, но уже в мою пользу.

Влад откинулся на спинку кресла, запрокинул голову и оглушительно захохотал.

Максимов терпеливо ждал, когда он успокоится.

- Дого… договорились, - прохрипел коммерсант, вытирая пальцами выступившие слезы. – Ой, не могу, повеселил. Ну ты и жук, Андрюха. Такими темпами скоро и меня обскачешь на поворотах. А всегда казался бескорыстным скромным парнем.

- Я быстро учусь, - усмехнулся Максимов. – Книжки хорошие читаю.

- Ладно, - улыбнулся в ответ Влад. – У вас же каникулы, правильно? Приходи завтра с утра, часикам к десяти, я тебе таблицы покажу, цифры озвучу, денег на расходы выдам. Обдумай всё хорошенько, если возникнут дополнительные вопросы, обсудим и можешь приступать к работе.

- Договорились, - кивнул Андрей.

Улица за открытой дверью магазина встретила порывом свежего прохладного воздуха. Максимов остановился и вдохнул полной грудью.

«С Владом договорились, слава богу. Теперь надо дождаться ответа Димы и попробовать поймать маньяка. Шансы с моим знанием психологии этих тварей, спасибо брату-учёному, у меня есть. А ещё нужно решить проблемы со шпаной, ментами, Хомяковым, Лесиным и можно пахать, зарабатывать серьезные деньги, готовится к окончанию школы и переезду в столицу. В августе там пройдёт ГКЧП, в конце декабря спустят советский флаг, в начале следующего года это уже будет новая страна – победившего капитала. Все кинутся активно делать деньги. В этом плавильном котле откроется много возможностей, а через ещё пару лет, с моими знаниями страну можно повернуть на правильный путь и предотвратить кровопролитие девяносто третьего. Если избежать не получится, то хотя бы не допустить победы Ельцина и сохранить отцу жизнь. Николай Иванович – отличный мужик, но батя у меня один, тот который в прошлой жизни таскал меня с Денисом на рыбалку, играл с нами в футбол, учил подтягиваться и мастерить первый скворечник. Мать так и не смогла смириться с его гибелью. В конце девяносто третьего он мне часто снился, бледный, с трагическим лицом и кровавым мазком на землистой щеке. Будто силился, хотел что-то сказать, но не мог. Я потом в холодном поту просыпался. А сейчас сделаю всё, чтобы сохранить ему жизнь, чтобы они с мамой были счастливы»…

Андрей тряхнул головой, избавляясь от накативших воспоминаний, и двинулся домой. Занятый мыслями, как грамотно выстроить продажи, он не сразу увидел знакомую нескладную фигурку в потертой куртке, замершую перед железным парапетом на перекрестке. Из-под «петушка» выбивались непокорные рыжие кудри, кулаки сжаты до побелевших костяшек, невидящий взгляд устремлен вдаль поверх потока машин, на лице – страдание и суровая обреченность. Мимо мелькали прохожие, влюбленные парочки, стайки детишек, гуляющих по городу, никто из них не обращал внимания на застывшую понурую фигуру.

«Он же сейчас перепрыгнет ограду и рванет под проходящие машины», - понял Максимов. – «Вот дебил!!!».

Женщина лет сорока остановилась рядом с Гринченко, озабоченно что-то спросила, Олег коротко ответил. Женщина поджала губы и пошла прочь. Олег сделал шаг другой, остановился возле парапета, напрягся. Максимов уже не скрываясь, рванул со всех ног к однокласснику.

Он успел схватить Гринченко за шиворот и рвануть на себя, когда тот начал перелазить через ограду. Треснула, обнажив клочья поролоновой обивки старая куртка.

- Пусти, ну, - завопил несчастный влюбленный, пытаясь перевалиться через ограду.

- Ага, сейчас, - пропыхтел Андрей, захватывая локтевым сгибом правой шею рыжего, левая ладонь зафиксировала запястье. Максимов резко дернул корпусом, рывком опрокидывая одноклассника обратно на грязный асфальт, сам не удержал равновесие и повалился сверху.

Мимо пронеслась машина, забрызгав парней фонтаном грязи.

- Твою мать, - выругался в сердцах Максимов, стирая со щеки черные капли.

- Что здесь происходит? – раздался строгий голос. Рядом с ребятами остановился пожилой мужчина в сером драповом пальто, из воротника топорщился красно-синий мохеровый шарф.

- Ничего, идите себе с богом, дядя,- пропыхтел Андрей, поднимаясь сам и ставя на ноги сконфуженного Олега. – Мы сами разберемся. Я своего товарища к родителям провожу, пусть они ему ремня всыпят.

- Точно? – недоверчиво прищурившись, уточнил мужик.

- Точно, - клятвенно заверил Андрей, отряхивая куртку и одновременно придерживая мрачного рыжего.

Минуту прохожий молчал, пристально смотря в глаза, Андрей ответил кристально честным взглядом.

- Ладно, - вздохнул мужчина и погрозил пальцем. – Только отведи своего друга до дома и всё расскажи родителям, обещаешь?

- До дома отведу, - пообещал Максимов. – По дороге воспитанием займусь. Родителям, не знаю, стоит рассказывать или нет, зависит от него, если поймет и осознает свою глупость, может и обойдемся дружеским внушением.

- Смотри, - погрозил пальцем прохожий, - Ты за него отвечаешь.

- Да понял я уже, - вздохнул Андрей.

Мужчина недоверчиво хмыкнул, ещё раз глянул, кивнул, развернулся и пошел по своим делам.

- Ты что творишь, придурок? – прошипел Максимов и с силой тряхнул мертвенно бледного Гринченко.

Одноклассник стиснул зубы и промолчал.

- Я тебя сейчас к Диме в ментовку отведу или в больницу. Расскажу, что пытался покончить жизнь самоубийством. Так тебя моментально в дурдом определят. Обколят успокоительными, овощем станешь. Хочешь?

- Не хочу! – буркнул Олег и рванулся. – Пусти!

- Не пущу! – злобно оскалился Андрей. - Это из-за Ленки ты хотел под машину прыгнуть, да?

Гринченко угрюмо промолчал.

- Так, понятно. Предлагаю альтернативу посещению милиции или больницы. Ты идешь со мной домой. Посидим, чайку попьем, поговорим, обсудим всё. Если согласен и обещаешь мирно рядом без сюрпризов, я тебя отпущу.

- Обещаю, - сквозь зубы выдавил рыжий.

Глава 4

- Вот скажи Гринченко, чего ты хотел добиться? – Андрей хрустнул сушкой, глотнул горячего чая и на секунду зажмурился от удовольствия. – Думаешь, после того, как ты бросишься под машину, Колокольцева будет заливаться слезами всю оставшуюся жизни и проклинать себя?

Рыжий угрюмо промолчал.

- Нет, Олежка. Может она и выдавит из себя слезу, хотя сомневаюсь. Одноклассники погрустят денек-другой, а на третий тебя уже забудут. Жизнь будет продолжаться. Пройдет выпускной. Там будут танцы, шампанское, веселая гулянка до рассвета, жаркие объятья и признания. А ты, или то, что от тебя останется в процессе столкновения с автомобилем, будешь гнить в гробу и вонять тухлятиной, всеми позабытый, черви будут пожирать остатки твоей разлагающейся плоти. И приходить к тебе на кладбище будут только родители, пустить слезу перед надгробием. Потом уйдут и они, твой памятник зарастет травой и сорняками, надпись поблекнет и станет ещё одной никому ненужной могилой больше. Лена тем временем выйдет замуж, родит детей, будет счастливо жить в окружении близких людей, работать, радоваться и печалиться, ездить на курорты, и почти не вспоминать, что был такой несчастный влюбленный – Олег Гринченко. К тому времени от тебя останется только кучка костей и черепушка, перемазанные землей. Нравится такая перспектива?

- Нет, - буркнул насупившийся Гринченко.

- Так чего же ты, дурья башка, под машины бросаешься? – хмыкнул Максимов. – Что и кому хотел этим доказать? Ты знаешь, что самоубийц раньше даже на кладбище не хоронили? Ибо по церковным канонам, лишение себя жизни, большой грех.

- Ты не понимаешь, - неожиданно взорвался рыжий, резко отодвинув чашку чая, да так, что горячая жидкость выплеснулась на стол. – Я люблю её, люблю! А она даже в мою сторону не смотрит. Не хочу так жить! Не хочу!

- И поэтому ты решил прыгнуть под колеса? – нарочито доброжелательно поинтересовался Андрей. – Отличное решение. Этим самым ты докажешь только одно, что слабак и тряпка, не способный бороться за любимую девушку. Ты даже не пытался что-то сделать. Просто сидел с грустным видом, вздыхал и страдал на расстоянии.

Олег угрюмо промолчал и отвел глаза.

- Я же говорил, помогу, - напомнил Максимов. – Ты что, подождать немного не мог? Или подойти ко мне, напомнить об обещании. Обязательно надо под машины бросаться?

- У меня нет шансов, - хмуро напомнил Олег. – Я Лене не нравлюсь.

- А почему ты ей должен нравиться? – поднял брови Андрей. – Гринченко, не обижайся, но ты себя со стороны видел? Ходишь в каком-то залатанном рванье, вечно печальный дрыщ. Да от твоей унылой физиономии всё молоко в округе киснет и цветы вянут.

- У нас денег нет на одежду,- вздохнул Олег. – Мы вдвоем с мамой живем, отец от нас ушёл. Мать зарабатывает мало, а ещё надо бабушку поддерживать, она болеет постоянно.

- Я тебя прекрасно понимаю, но по большому счёту дело не в одежде. Вернее, не только в ней. Даже рубище можно носить с королевским достоинством, - улыбнулся Максимов. – А у тебя получился образ убогого унылого неудачника. Как думаешь, нравятся такие красивым современным девушкам?

Рыжий тяжело вздохнул, понурился, но ничего не ответил.

- Пойми простую истину, завоевать можно любую женщину, подчеркну, любую, - надавил голосом Андрей. – Если, конечно, поставить перед собой такую цель. Но для этого надо действовать умно и вести себя правильно. Даже сейчас не всё потеряно, если будешь меня слушать, у тебя появятся шансы завоевать Лену.

- Да ладно? – в глазах Гринченко загорелся робкий огонёк надежды. – Правда?

- Абсолютная, - авторитетно подтвердил Максимов. – Во-первых, перестань, сидеть с грустным видом, постоянно смотреть на неё и вздыхать. Откровенно демонстрировать девушке свою влюбленность и тем более зависимость – страшная глупость. После этого, ты ей уже совсем неинтересен. Она за счёт тебя, бесспорно, повышает свою самооценку. Сначала даже может подниматься настроение. Но услышь меня и прими как очевидный факт: пресмыкающиеся рабы со временем начинают вызывать раздражение и инстинктивное отвращение.

- И что мне делать?

- - Сказал уже – слушать меня. Тебе будет очень тяжело изменить её отношение к себе – слишком накосячил. Но возможно. Во-первых, перестань на неё смотреть глазами печальной коровы и вздыхать. Игнорируй, и вообще не обращай на Лену внимания, как будто её не существует. Эта резкая перемена в поведении, Колокольцеву заинтригует. Но при этом, если она первая что-то спросит, отвечай – спокойно и вежливо, доброжелательно, но так, как любому другому. Лена не должна чувствовать, что ты по-прежнему её любишь. Понял?

- М-можно попробовать, - с легкой заминкой согласился Олег. – Что ещё?

- Во-вторых, найди возможность приодеться в нормальные шмотки, постригись, поменяй стиль и имидж. Начни качаться, займись единоборствами. Стань абсолютно другим человеком – антиподом себя прежнего. Это вызовет ещё больший интерес.

Рыжий вздохнул:

- И где на это всё деньги взять?

- Я помогу, - пообещал Максимов. – Работать грузчиком будешь?

- С удовольствием, хоть до позднего времени! – горячо воскликнул Олег и сразу поскучнел: - Только в школе надо доучиться.

- Доучишься, - пообещал Андрей. – Устроим на неполный рабочий день – таскать шмотки, помогать оформлять магазин, выполнять разные поручения. После школы будешь пахать.

- А уроки?

- А уроки делай в свободное от работы и других дел время, - жестко ответил Максимов. – Хочешь завоевать любимую девушку? Придется идти на жертвы.

- Понял, - вздохнул рыжий.

- Пока обещать ничего стопроцентно не буду, но с хозяином магазина поговорить могу, хоть завтра, - добавил Максимов. – Если откажет, найдем тебе другое занятие. Главное – твоё желание изменить себя и завоевать Лену. Многие так и предпочитают вздыхать на расстоянии, а что-то изменить в себе и сделать первый шаг – боятся. Ты готов сделать всё возможное и невозможное, преодолеть любые трудности, чтобы встречаться с любимой девушкой?

- Готов! – пылко воскликнул Олег.

- Вот и отлично, - усмехнулся Максимов. – Тогда я тебе помогу. Только действовать придётся строго по моей стратегии, чётко выполнять, что скажу. Шаг в сторону – я умываю руки. Договорились?

Гринченко кивнул. Затем робко поинтересовался:

- А какая будет стратегия?

- Очень простая, - хитро прищурился Андрей. – Постоянно изумлять, держать в напряжении, напоминать о себе, но так, чтобы она не поняла, что это делается ради неё. Показать тебя под новым углом, не как влюбленного дрыща-неудачника, молящегося на божество, а как симпатичного парня с множеством неожиданных достоинств, заставить её ревновать, и ощутить себя брошенной. Это очень продолжительная и грамотная стратегия и если ты не сфальшивишь, не дашь Лене повод осознать, что она стала жертвой холодного расчёта и знания женской психологии, успех тебе гарантирован.

- Ты будто мудрый старец вещаешь, - неожиданно улыбнулся Гринченко. – А не как Андрей Воронов, с которым я учусь уже десять лет, с первого класса.

- Да, я такой, - дурашливо задрал нос Максимов. – Видишь, сколько времени удачно притворялся, скрывал свою гениальность. А под моей примитивной внешностью спортсмена-каратиста скрывался злодей с уникальным мозгом, строящий коварный план завоевания мира и его окрестностей. Только твои страдания по нашей грудастой однокласснице заставили меня открыться.

- Не надо так о Лене, - чуть надулся рыжий. – Нормально у нёё всё.

- Так я и говорю, нормально, - хохотнул Андрей. – Есть женщины в русских селеньях с четвертым размером груди. Про четвертый я загнул, конечно, но к трешке она точно подбирается.

Гринченко вздохнул, но мудро промолчал.

- Завтра утром начнем с тобой разбираться, готовиться покорять трепетное девичье сердце, -весело сообщил Максимов. – В десять я общаюсь с хозяином магазина одежды, заодно уточню насчёт твоей работы. Если получится, попрошу, чтобы тебе выдали аванс – одеждой. Потом потренируемся, сводим тебя в парикмахерскую, подберем прическу. Посидим у меня или у тебя дома, прикинем, чем поражать Лену будем. Ты вообще, что делать умеешь?

- Не знаю, - честно признался Олег. – Алгебру и геометрию хорошо знаю. Ещё физику и химию.

- Не, - сразу отверг Максимов. – Это немного не то. Что делать интересного умеешь? Например, хобби какое-то есть?

- Марки собираю, - промямлил рыжий.

- Не пойдет, - хмыкнул Андрей. – Надо что-то другое. Спортом каким-то занимался?

- Легкой атлетикой в детстве.

- Тоже не то. Что ещё можешь? Петь хотя бы, играть на каких-то инструментах.

- Могу, - улыбнулся Гринченко. – Мама в музыкальную школу отдала с первого класса. Ты же это помнить должен. Играю на рояле и на гитаре, пою немного.

- Вот, - щелкнул пальцами довольный Максимов. – С этого и надо было начинать. А как поёшь, хорошо?

- Родителям и соседям нравилось, - тихо ответил рыжий. – Меня на каждом празднике спеть просили. Что-то душевное, про любовь.

- Отлично, - радостно заявил Андрей. – Тогда в половине двенадцатого жди меня у подъезда. Сходим к тебе домой – продемонстрируешь, как поёшь. Надеюсь, не как Кобзон или Шаляпин? Это было бы слишком.

- Не прикалывайся, - чуть покраснел Олег. – Мне до них далеко.

- Ладно, на месте разберёмся, далеко или нет. Главное, больше глупостей не совершай, - попросил Максимов. – За свою любовь надо бороться, а не поднимать лапки и уходить из жизни. Так поступают только слабаки. Плевать на себя – о своей матери подумай, как ей дальше жить, после такого?

Рыжий густо покраснел.

- Действительно. Дураком был. Какое-то затмение нашло, - смущенно признался он.

- Попыток покончить с собой больше не будет? – прямо спросил Андрей. – Обещаешь?

- Не будет, - вздохнул Олег. – Обещаю.

Только за Гринченко закрылась дверь, затрезвонил телефон. Максимов неторопливо подошел и снял трубку:

- Алло.

- Привет, - зазвенел колокольчиком Лерин голос. – А я тебе целый день звоню, никто трубку не берёт.

- Привет, - Андрей улыбнулся. – В милицию пришлось зайти, с Димой пообщаться, потом к Владу в магазин прогулялся, мы же с ним вчера договорились переговорить. Только сорок минут назад вернулся.

- В милицию – по поводу вчерашнего? – в голосе девушки слышались нотки тревоги. – А зачем? Нас же всех опросили, показания взяли.

- При встрече расскажу, - пообещал Максимов. – Ты, кстати, сейчас свободна?

- Как вольный ветер, - весело подтвердила Валерия. – А что, есть какие-то предложения?

- Есть, - подтвердил Андрей. – Давай в кафешке посидим, мороженого покушаем, заодно и поговорим обо всём.

- Это ты меня так на свидание приглашаешь? – игриво уточнила подруга.

- И на свидание тоже, - невозмутимо ответил Андрей. – Соединю приятное с полезным – общение с красивой девушкой, заодно о делах наших скорбных покалякаем.

- А почему скорбных? – встревожилась девушка. – Что-то ещё произошло?

- Да ничего такого, всё в порядке, - отмахнулся Максимов. – Это вообще-то выражение из «Места встречи изменить нельзя», помнишь такой фильм? Но пообщаться все равно надо. Как насчёт встречи во дворе минут через тридцать. Нормально?

- Нормально, - подтвердила Лера.

- Тогда выходи. Увидимся возле спортивной площадки.

- Ладно.

Максимов услышал гудки, повесил трубку и поплелся в ванную, принимать душ и приводить себя в порядок. Вышел через десять минут посвежевшим и причесанным. Выбрал синюю рубашку, сверху накинул тонкий серый джемпер, натянул темно-зеленую куртку, привезенную батей из Венгрии и легкие чешские ботинки, купленные в Москве…

Валерии на спортивной площадке не было и Андрею пришлось ждать девушку, сидя на скамейке и нежась в теплых лучах заходящего весеннего солнца. Возле стоящих недалеко горок, миниатюрных избушек и качелей с веселыми воплями носилась детвора, под присмотром бдительных молодых мамаш копались в песочнице дошкольники. На соседней скамейке в окружении других бабулек сидела Протасовна. Судя по скорбному морщинистому лицу пожилой актрисы, негодующе поджатых куриной гузкой серых губ, возмущенному гомону подружек, бабки азартно обсуждали неблагодарную дочку и зятя, бросивших бедную старушку-инвалидку страдать в отдельной квартире и скучать без ежедневных интриг и скандалов…

Валерия вышла из арки неожиданно. Пышная золотистая грива рассыпалась по плечам ярко-красной куртки, юбка чуть выше колен подчеркивала изящные лодыжки, тонкие полусапожки на каблучках делали девушку выше. Увидела Максимова, и кукольное личико с тонкими чертами осветилось искренней улыбкой, настолько заразительной, что уголки губ парня сами поползли вверх.

- Давно ждёшь?

- Ваш преданный рыцарь готов ждать прекрасную принцессу вечно, - шутливо приложил ладонь к сердцу Андрей.

- А мы уже на вы? – иронично подняла бровь Валерия.

- С такой уточненной леди, язык не поворачивается говорить «ты», - продолжил дурачиться Максимов.

- Не придуривайся, - шутливо пихнула в бок девушка, присаживаясь рядом. – Заканчивай эти реверансы, а то ещё немного, начну воображать себя персонажем романа Дюма.

- И кем же? – с интересом уточнил Андрей. – Прекрасной Констанцией, любвеобильной королевой или коварной миледи?

- Будет зависеть от твоего поведения, - зловеще пообещала Лера.

- Понял, осознал, исправлюсь, - улыбнулся Максимов. – Куда пойдем? В «Холодок»? Там мороженое хорошее.

- Пошли в «Холодок», - согласилась Валерия и взяла Андрея под руку…

В кафе сидело несколько семей, два сдвинутых вместе стола оккупировала молодая шумная компания, парни и девушки студенческого возраста. Столик у большого окна, понравившийся Андрею в прошлое посещение, был свободен. Там они и устроились. Как только уселись за стол, рядом возникла миловидная невысокая девушка в белом узорчатом переднике.

- Что будете заказывать?

- Можно? – обратилась Лера к Максимову. Андрей кивнул.

- Два мороженых «Белочка» с шоколадной глазурью и тертыми орехами и два молочных коктейля. Ты ещё что-то будешь?

- Не, нормально, - отказался Максимов. – Мы же хотели мороженое покушать. В «Холодке» оно отличное.

- Лучшее в городе, - гордо подтвердила официантка.

- Вот и замечательно, - кивнул Андрей. – Кстати, мы недавно сидели за этим столиком компанией, и нас обслуживал такой невысокий паренек. Он, что уволился?

- Сережа, наверно, - пожала плечами девушка. – Сегодня просто не его смена.

Официантка ушла, Лера придвинулась к Максимову.

- Как ты после вчерашнего?

- Живой, - улыбнулся Андрей. – Нос разбили, синяков наставили, но это ерунда. Главное, что ничего не сломали. Когда пришел домой, родоки уже спали. Утром ушли на работу, записку оставили, обещают серьезный разговор по возвращении. А тебя предки не воспитывали?

- Воспитывали, - вздохнула Валерия. – Папа целую нотацию прочел, что поздним вечером лучше не ходить. Особенно когда в городе действует маньяк и есть возможность наткнуться на пьяную шпану, ищущую приключений. Тебя, кстати, похвалил, сказал в этой ситуации: действовал правильно. Рудику досталось. Мама кричала, сразу надо было милицию вызывать, а батя дал леща, что с голыми руками выбежал, мог бы скалку с собой прихватить или что-то потяжелее.

- Как они тебя без Рудика отпустили? - усмехнулся Максимов.

- Я сама сбежала, - насупилась Лера. – С тобой можно – папа доверяет.

Дверь в кафе резко распахнулась, в помещение ввалилась шумная компания.

Максимов сразу узнал Владимира Евгеньевича, лопоухого Славу, Борю, ещё нескольких ребят из секции карате. В этой компании выделялись двое модных и ухоженных молодых парней в спортивной одежде. Выглядели они как «двое из ларца одинаковых с лица». Первый, высокий широкоплечий блондин с ног до головы был упакован в «адидас: голубая куртка, темно-синий костюм и такие же кроссовки, второй брюнет, немного пониже, – в экзотичной черно-красной «Пуме», начиная от расстегнутой ветровки, трико плотно обтягивающей мощную грудь и здоровенные плечи, и заканчивая спортивной обувью.

Сэнсей поймал взгляд Андрея, сухо кивнул, лопоухий сделал вид, что не заметил, Боря скривился, остальные проигнорировали. Компания расположилась за большим столом в углу, недалеко от Максимова и Леры. Сэнсей что-то сказал, Слава добавил, стрельнув неприязненным взглядом в Андрея и девушку. Парни в спортивных костюмах, сидевшие спинами к ним, развернулись. В глазах «двоих из ларца» светился неприкрытый интерес. Блондин удивленно поднял брови, брюнет иронично усмехнулся, разглядывая Максимова.

У Андрея чесался язык ответить что-то язвительное, но он промолчал. После вчерашней драки и обозначенных Димой будущих проблем с милицией, связываться ещё с каратистами не стоило.

Девушка уловила взгляд парня, обернулась назад, снова повернулась к Андрею. Пригнулась, подвигаясь поближе, одними губами спросила:

- Пойдем отсюда?

- Мы уже заказ сделали, скандал может быть, - тихо ответил Максимов. – Не вариант сразу резко срываться, если захотят, догонят. Это вообще-то ребята из секции карате, мы туда с Вадиком ходили. Расстались, правда, не очень хорошо, но вроде без взаимных претензий. Навряд ли они будут откровенно докапываться, не те люди. А вот двух хлыщей в спортивных костюмах не знаю.

Скрипнул отодвигаемый стул. Блондин резко встал и неторопливо двинулся к столику Андрея. Максимов невозмутимо наблюдал за ним.

«Похоже, хороший боец, двигается неплохо», - заметил Андрей, оценив кошачью грацию и плавность движений.

- Позвольте присесть? – вежливо уточнил блондин, нависая над столиком.

- Если я скажу «нет», уйдешь? – усмехнулся Максимов.

- Навряд ли, - парень отзеркалил усмешку, подхватил свободный стул, за соседним столиком и поставил его спинкой вперед. – Придется некоторое время меня потерпеть.

- Чего надо? – похолодевшим голосом осведомился Андрей.

- Зачем же так грубо? – хмыкнул блондин, присаживаясь напротив. – У меня есть к тебе предложение.

Глава 5

Максимов хотел ответить, но в разговор вмешалась Лера.

- Вам не кажется, что это некрасиво, подсаживаться за столик, и навязываться к людям, желающим общаться без посторонних?

- Увы, - театрально развел руками блондин. Максимов обратил внимание на неестественно большие набитые костяшки с черными точками синяков. – Прошу прощения, за назойливость, но мне очень нужно поговорить с вашим парнем.

- А нам очень нужно посидеть вдвоем, - резко ответила Валерия. – Надеюсь, вы не начнёте выяснять отношения здесь и сейчас?

- Не начну, - посерьезнел блондин. – Пока. Но вашему парню придется меня выслушать.

- Как тебя зовут? – Максимов глянул в глаза парню.

- Артур, - представился блондин. – А тебя – Алексей, я в курсе.

- Отлично, - Максимов многозначительно глянул на часы. – Артур, у тебя есть пять минут, постарайся в них уложиться. Говори, что надо и проваливай отсюда.

На скулах блондина заиграли желваки, лицо закаменело.

- Девушка, вы не могли бы пересесть за другой столик, вон туда хотя бы? – парень указал глазами в дальний угол. – Извините за неудобства, но мне, действительно, надо поговорить с Алексеем.

Лера вопросительно глянула на Максимова.

Андрей кивнул. Девушка встала и неторопливо направилась к указанному месту. Блондин проводил её взглядом и снова повернулся к Андрею.

- Ты побил Славу, правильно?

- Да, в честном спарринге, - подтвердил Максимов. – У Владимира Евгеньевича и его ребят – никаких претензий. Меня отпустили, из секции я ушёл, и всё на этом закончилось.

- Мы хотим провести с тобой бой, - спокойно ответил Артур.

- Мы – это кто? – лениво поинтересовался Максимов.

Я и он, - блондин указал глазами на брюнета. – Сначала встретишься с Никитой. Камера будет фиксировать ваш спарринг. Выигрываешь, сразишься со мной. Можно не сразу, а через неделю-другую, например. Побеждаешь нас, никаких проблем не будет, обещаю. Но, сразу предупреждаю, у тебя нет шансов. Проигрываешь, тоже расходимся как в море корабли.

- К чему этот детский сад? – иронично хмыкнул Андрей. – «Кровавый спорт» пересмотрели, или фильмы с Брюсом Ли? Зачем из ничего создавать себе лишний геморрой? Выяснять что-то, доказывать? На вид вы взрослые парни, скорее всего студенты, зачем это вам?

- Я не обязан объяснять, но поскольку сам к тебе подошел, скажу, - Артур улыбнулся одними губами, глаза остались холодными, лицо – бесстрастным. – Мы с Никитой с детства занимаемся восточными единоборствами, начинали с карате.

- Это как? – удивился Максимов. – Оно же было запрещено.

- В Советском Союзе, да, - кивнул блондин. – Наши родители – дипломаты. Работали в Японии, Корее, других странах. В Токио мы с Никитой познакомились и подружились. Вместе занялись сначала шотоканом, потом кекусинкаем. Никитита затем поехал в Бразилию, там начал практиковать джиу-джитсу. А я – таеквондо в Корее. Два года назад в нашей стране официально разрешили карате. Мы хотим основать свою ассоциацию и школу единоборств. Открыть секции по всему Союзу. Деньги и связи есть. С твоим сэнсеем и его учениками уже договорились – они станут ядром нашей организации. Но кое-кто очень сильно подпортил им репутацию. Догадываешься, кто?

- Догадываюсь, - криво усмехнулся Максимов. – От меня чего хотите? Чтобы я показательно под камеру лег?

- Нет, - слегка улыбнулся блондин. – Бои будут честными. Нам самим интересно поработать, посмотреть на твою технику и подготовку. Рассказывали – ты используешь нестандартные приемы: колени, думаю, из тайского бокса, а удар по голени, откуда?

- Неважно, - отрезал Андрей. – И вообще, у меня нет желания тратить на это время. Ваши половые драмы, ассоциации карате меня не волнуют. Я, конечно, понимаю: вы хотите снять на камеру, как красиво укладываете выскочку, посмевшего нокаутировать Славу, но мне это зачем?

- Согласен, незачем, - чуть помолчав, признал Артур. – Что же придется, как в таких случаях полагается, обозначить кнут и пряник. С чего начнём?

- Давай с пряника, - попросил Максимов.

- Мы дадим тебе денег за бой, годится? – ухмыльнулся блондин. – Сто рублей. Это хорошие бабки за честный спарринг. Можем даже провести его не в полный контакт, нам главное показать разницу уровней. Получится прекрасная рекламная история, которая станет одной из легенд основания нашей ассоциации.

Артур сделал паузу и добавил, многозначительно указав глазами, на сидевшую в отдалении Леру.

- Соглашайся, девушке своей хороший подарок купишь, или в ресторан поведешь.

- А что с кнутом? – Максимов с интересом ожидал ответа.

- С кнутом всё проще и эффективнее, - ядовито улыбнулся блондин. – Чтобы ты, в свою очередь, понимал логику наших поступков: ассоциация карате, которую мы собираемся открывать, это большие деньги. В столице есть кооператоры, готовые вложить большие деньги в раскрутку нашей организации. Предки уже подготовили несколько крупных коммерческих проектов, которые можно провести под крылом будущей ассоциации. Подробности, извини, я тебе рассказывать не буду. Скажу одно, пока некоторые барыги продают пачки масла и запчасти тракторов за рубеж, мы будем работать на будущее – на кону огромные бабки. Советую не становиться у нас на пути. Нам нужен этот спарринг и красивая легенда, и мы её получим.

- Слушай, Артур, а чего ты именно ко мне и Пореченску прицепился? – хмыкнул Максимов, изучая лицо блондина. – Город у нас небольшой, вы – москвичи, залы и свои филиалы собираетесь открывать по всей стране, правильно?

Артур кивнул.

- Так какого рожна вы ко мне пристали? Подберите себе подставного мастера в столице, заплатите ему бабки, устройте показушный конфликт и на камеры набейте ему рожу.

- Ты не понимаешь, - огорченно качнул головой парень. – Всё уже продумано. Пореченск – для нас самое удобное место: от Москвы сравнительно недалеко, есть команда, которую мы знаем и доверяем. Будем тут регистрироваться, и делать базу по своим соображениям, тебе о них знать необязательно. Нам так рекомендовали.

- Так делайте, - согласился Максимов. – Я здесь причём? Не надо устраивать дешевых шоу. Взрослые же люди!

- После твоего боя со Славой, поползли нехорошие слухи, - буркнул Артур. – Ваш спарринг широко обсуждают в спортивной среде. Кикбоксеры и борцы над каратистами смеются, какой-то пацан с желтым поясом лучшего бойца и инструктора нокаутировал. Из секции народ уходит. Нам нужно показательно реабилитироваться, привлечь к себе интерес. Тут выход только один: спарринг с тобой под камеру, при всех. Я готов даже тебе ещё одну сотню добавить, и драться в легкий контакт, чтобы не покалечить. В конце концов, что ты теряешь? Ничего. Наоборот, нормально денег заработаешь. Двести рублей на дороге не валяются.

Максимов вспомнил лежащие дома в ящике письменного стола пачки сторублевок и десяток, усмехнулся.

- Что смешного? – напрягся Артур.

- Да так, ничего, - ответил Андрей, невинно смотря на блондина. – Почему тебе нужен бой, понял. Насчёт кнута ничего не услышал. Бить меня будете?

- Нет, конечно, - мотнул головой москвич. – Зачем? Мы не бандиты. Есть гораздо более эффективные методы.

- Это, какие? – насторожился Максимов.

- Тут всё просто. Тебя никто трогать не будет, - гаденько ухмыльнулся Артур. – Но жизнь невыносимой сделаем. Обвиним тебя в трусости, например.

- Да плевать, - хмыкнул Андрей. – Обвиняйте, сколько хотите, мне как-то все равно. Я на такие дешевые разводки не реагирую.

- Ты не понимаешь, - заявил москвич. – Мы сделаем так, что тебя будут оплевывать все. И не только за трусость. Найдем за что. Окружающие будут смеяться, подкалывать, как думаешь, ты долго так выдержишь? А ведь прессовать будут не только тебя, но и твоих друзей и девчонку. Сделать ты ничего не сможешь, если в ментовку обратишься, там с тебя просто поржут. Что ты им скажешь, что над тобой все смеются и издеваются? Менты тебя пошлют и правильно сделают.

- Лерку и пацанов не троньте, - помрачнел Максимов. – А то я прямо сейчас могу рыло начистить.

- Хочешь подраться? Это запросто, - обрадовано кивнул Артур. – Только давай, как цивилизованные люди не будем громить кафе, и омрачать отдых окружающим. Можно пойти в зал и там поработать. А я как раз по дороге камеру захвачу.

- Так, стоп, - немного успокоившийся Андрей поднял ладони. – Считай, что на спарринг я согласился. Но не сейчас. Я только вчера дрался, мне ещё одни проблемы не нужны. Да и восстановиться, прийти в себя после замеса надо. Раз ты так хочешь, давай подеремся, место я назову позже. И предупреждаю, приду со своей группой поддержки, камеру тоже с собой захвачу, чтобы снять спарринг со своей стороны. Идёт?

- Идёт, - кивнул москвич.

- Сколько у меня времени? – поинтересовался Максимов.

- Мы будем улаживать свои дела с документами месяц-полтора, - охотно ответил Артур. – В течение этого срока надо решить со спаррингом или двумя, как получится. Будешь готов, передай Владимиру Евгеньевичу или кому-то из старшей группы. Как только сообщат, мы в Пореченск подскочим.

- О том, что я вам надаю по щам, ты не веришь? – иронично поднял бровь Андрей.

- У тебя нет никаких шансов, мальчик, - усмехнулся блондин. – Поработаем в легкий контакт, сам поймешь. Ничего страшного, получишь чуть по лицу, зато двести рублей заработаешь.

- Поживем-увидим, - многозначительно заметил Андрей и глянул на часы:

- Мы уже четыре лишних минуты говорим. Ты закончил? Девушка уже скучает.

- Всё, ухожу, - Артур поднялся. – Раз договорились, не буду больше задерживать. И парней заберу, чтобы вам свидание не портить.

Сразу, как только он отошел, появилась официантка с подносом. Молча выгрузила мороженое, коктейли и моментально испарилась.

- Чего они от тебя хотели? – поинтересовалась Лера, усаживаясь на своё место.

- Провести спортивный поединок, - усмехнулся Максимов, провожая взглядом вставшую из-за стола и потянувшуюся к выходу компанию.

- Зачем? – удивилась девушка, зачерпнула ложечку мороженого, обильно политого растопленным шоколадом с тертым орехом. Неторопливо посмаковала лакомство, зажмурилась и добавила:

– Рудик говорил, ты из карате ушёл.

- Ушёл, - подтвердил Андрей. – Но проблема в том, что карате меня догнало. Ребят впечатлил мой поединок со Славой – хотят повторить, но уже со своим участием.

- Они, что будут драться с тобой все вместе? – удивилась Лера.

- Нет, только два москвича по очереди, возможно, с недельным или двухнедельным перерывом, - пояснил Максимов. – И не драться, а проведут спортивные поединки. Им надо развивать свою ассоциацию, нужна реклама, а я своим боем с местным каратистом серьезно подгадил.

- Как интересно ты живешь, - иронично хмыкнула Лера. – Сражения с маньяками, драки со шпаной, спортивные поединки с каратистами – передохнуть некогда. Прямо Чингачгук Большой Змей на тропе войны. Смотри только во всадника без головы не превратись.

- Скорее мои противники останутся без скальпов, - Максимов показушно выпятил губу и сделал лицо бывалого гангстера. – Я стреляю два раза. Второй раз – на похоронах того, в кого стрелял в первый. На Диком Западе был такой Билли Кид – известный американский бандит. Он быстрее всех выхватывал револьвер из кобуры. Убивал налево и направо. Так вот Билли Кид сказал, за точность цитаты не поручусь, но приблизительно что-то в таком духе: «Раньше люди считали, что думали обо мне плохо, но если освобожусь, покажу им, что такое по-настоящему плохо».

- Нет, ты не Чингачгук, скорее Лимонадный Джо, - насмешливо фыркнула Лера.

- Ошибаешься, с хорошими людьми – я сама доброта, с плохими – ужас, летящий на крыльях ночи, - весело сообщил Андрей. – Ладно, давай о серьезном. Помощь твоя нужна. Потребуется превратить незадачливого Ромео в Казанову, пользующегося успехом у девушек.

- Это как? – удивилась Валерия. – И зачем?

- Да есть у меня один одноклассник. Сохнет от несчастной любви, бедолага. А девушка на него внимания не обращает, испортил репутацию своими страданиями и вздохами. Я ему как-то помощь обещал, а вчера пришлось его буквально из-под колес автомобиля вытаскивать.

- Ого, - глаза девушки загорелись азартом. – Давай теперь с самого начала и поподробнее.

Максимов кратко изложил ситуацию, рассказал о попытке Гринченко броситься под машину. Упомянул о своем обещании помочь.

- Что от меня требуется? – деловито уточнила Лера.

- Найти из своих подружек, красивую девушку, а ещё лучше парочку, чтобы изобразили влюбленность к «изменившемуся» Олегу, - улыбнулся Андрей. – Можно смоделировать, например, случайную встречу, когда Лена, увидит, как Олег встречается с другой, эффектной красоткой.

- Думаешь, подействует? – с интересом осведомилась Валерия. – Эта ваша Лена к нему, насколько поняла, равнодушна.

- Конечно, подействует, - усмехнулся Максимов. – Пусть она хоть плевать на него хотела. Но внезапное резкое изменение поведения от пылкой влюбленности до холодного игнора уже вызовет интерес, с чем это связано, и недоумение, неужели она так подурнела? А когда Колокольцева увидит, что с Гринченко встречаются красивые и яркие девчонки, равнодушной она остаться просто не сможет. А эмоции, это уже первый большой шаг от безразличия к чувствам.

- Страшный ты человек, Андрей, - Лера прищурилась, внимательно рассматривая парня синими глазищами. – Я уже боюсь с тобой общаться. Вдруг ты мною так же манипулируешь?

- Тобой – никогда, - спокойно ответил Максимов. – Я искренен. Никогда не буду тебя ни к чему принуждать.

- Но ты всё-таки интриган, - улыбнулась девушка. – Такой коварный план разработал. И откуда всё эти нюансы знаешь? Ладно, бы это говорил дядька сорокалетний, уже поживший и много повидавший, так нет же, пацан зелёный. И вообще, ты подозрительно поумнел Воронов. Раньше был обычным парнем, сейчас совершенно другой человек.

- Много читал книг по психологии, у бабушки, - скромно признался Андрей. – И да, если ты не заметила, мы все меняемся, растем, начинаем встречаться с красивыми девушками.

- Да? - подняла точеные бровки платиновая блондинка. – Скажи, может Виталика ты тоже показательно размазал, психолог? Когда вы начали в загадки играть – это мне сразу подозрительным показалось.

«Всё-таки, Лерка - умная», - отметил Максимов. – «Сразу суть ухватила».

- Учти, я все равно узнаю, так что не думай мне врать! – синие глазищи потемнели. От напрягшейся фигурки девушки повеяло ледяным холодом.

«Надо говорить правду, но не всю, но подать так, чтобы ко мне претензий не оставалось».

- Я не собирался этого делать. По крайней мере, сначала, - пояснил Андрей. – Но когда он начал рассказывать, как мог скрутить маньяка в одиночку, а потом, о кандидате в мастера по боксу, которого легко победил, это вызвало инстинктивное отторжение. Я понял, что Виталик хвастун и дурак. Решил его проучить немного. А что, не надо было?

Минуту Лера пристально изучала лицо невозмутимого Максимова, затем расслабилась.

- Ладно, забыли, - вздохнула она. – Так что ты там говорил о своем несчастном Ромео?

- Что ему надо помочь, - напомнил Андрей. – Гринченко, парень неплохой, но неуверенный в себе. Если за него не взяться, может плохо закончится. Сегодня я Олега от дороги оттащил, а завтра не успею. Мне нужна твоя помощь, опытный взгляд со стороны, и красивые подружки. Сценарий я разработаю. Будем делать из него настоящего мужчину, уверенного в себе покорителя женских сердец. Расстанется он в дальнейшем с Леной или сможет её удержать, не так важно. Главное, станет другим человеком и под машину больше не бросится.

- А ты уверен, что твой гениальный план выстрелит, и они начнут встречаться? – с интересом глянула Валерия.

- Уверен, - твердо ответил Андрей.

В дверь кафе распахнулась, приковывая внимание присутствующих. В помещение заскочил Рудик. За ним вломился Вадик. Парни огляделись, увидели Леру и Максимова, расплылись в улыбках и зашагали к столику.

Глава 6

- Фух, а мы думали, беда будет, - выдохнул Вернер.

- С чего это вдруг? – лениво поинтересовался Максимов, вставая и обмениваясь с парнями рукопожатиями.

Рудик плюхнулся на стул напротив. Громов неторопливо опустился рядом.

- Я с Артёмом разговаривал, ну помнишь, такой юркий, мелкий, из секции карате, где мы занимались, - сообщил Вадик. – Там к ним москвичи приехали, мы как раз их компашку возле кафе видели. Они уже к вам подкатывали?

- Подкатывали, - не стал отрицать Андрей. – Давай, ты сперва расскажешь, что узнал, а потом мы.

- Ладно, - кивнул Громов. – Из секции после вашего боя со Славой, несколько человек ушло. Одни, потому что разочаровались в карате, другие просто посчитали, что с тобой поступили несправедливо. Евгеньевич рвал и метал, но ничего сделать не мог. И тут приехали эти два москвича. Они тут хотят свою ассоциацию какого-то нового стиля создать. На основе асихара карате какого-то.

- Ашихара, - поправил сразу переставший улыбаться Максимов. – Знаю. Серьезный стиль. Продолжай.

- Так вот, собрали всех, в том числе и старшую группу, провели показательные занятия, - вдохновенно сообщил Вадик. – Два дня спарринговали с нашими. Евгеньевич не участвовал, но очень многие старшаки поработали с москвичами. Все разгромно проиграли. Один из москвичей дрался, второй на камеру снимал, потом менялись. Как сказали: «для рекламы и истории». Артём говорит, очень техничные, быстрые, двигаются необычно, дерутся люто. Старших за считанные секунды жестко раскатали. Евгеньевич не дрался, но если бы вышел, его бы тоже легко уделали. Эти москвичи черные пояса имеют. Причем получили в Японии, вроде бы у основателя стиля. А ещё занимались в Швеции или в Швейцарии, Артём не расслышал, у некого Дэвида Кука, известного мастера, главы европейской организации. Вроде этот Кук у самого Оямы учеником был. Москвичи хотят летом здесь базу сделать, а осенью первый международный турнир в Москве провести. Сейчас у одного, блондина такого высокого, не помню, как его зовут, второй дан по ашихара, и первый по таэквондо.

- Артур, - подсказал Андрей.

- Точно, Артур, - Вадик даже посветлел, вспомнив имя, - а у Никиты, черного, – первый. Начинали они с шотокана, потом кекусином занимались. Артур несколько лет таэквондо в Корее учил, Никита – джиу-джитсу в Бразилии. Потом к ашихара пришли. Хотят создать организацию и быть главными в Союзе. Причём продвигают свою, более жесткую версию на основе ашихара и других единоборств, с ударами руками в голову и борьбой. Хотят назвать фул-контакт-карате. Артур говорит, из шотокана взяли скачки вперед, из ашихара – уходы в сторону, и массу приемов, больше будут использовать джиу-джитсу, разрешат удары руками в голову. Планируют осенью провести свой первый чемпионат. Артур сказал: «Сделаем настоящее зрелище, чтобы зрители пищали от восторга».

- Понятно, - Максимов задумчиво поскреб пальцами подбородок. – А увидеть, что москвичи наснимали, можно?

- Не спрашивал, - буркнул Громов. – А что? Они тебе уже подраться предложили?

- Не подраться, а бой провести, - фыркнул Андрей. – Сначала с одним, а потом если выиграю, с другим. Откуда знаешь?

- Мысли угадываю. У тебя научился, - Громов сохранял невозмутимый вид, но в глазах плясали веселые искорки.

Максимов терпеливо ждал ответа.

- Артём поэтому и звонил, чтобы предупредить, - после небольшой паузы признался товарищ. – Он случайно услышал часть разговора в тренерской. Евгеньевич с москвичами общался, рассказал, как ты ему всю малину испортил. А эти даже обрадовались, пообещали, договориться с тобой о спаррингах, показательно унизить и слегка побить с сухим счётом. Ну а я уже у него всё об этих москвичах выпытал. Темка говорит, бойцы отличные, тебе с ними связываться не надо. Если предложат подраться – отказывайся, у тебя нет шансов.

- Он уже согласился, - подала голос Лера. – Наш Андрей как всегда бежит навстречу опасным приключениям на свою любознательную задницу.

- Серьезно? – Громов-младший выглядел ошарашенным. – Зачем, Андрюха?! Тебя просто уничтожат, раскатают как младенца. Тёма рассказывал, что москвичи на показательных занятиях творили. Артур этот спички ногой вышибал, почти до потолка скакал. На спаррингах его дружка достали пару раз, а в него вообще толком не попали. Прыгучие, двигаются быстро, даже поймать трудно. Доски толстенные ломают одним ударом.

- Доски ломать, это ещё не показатель, - криво усмехнулся Максимов. – Как говорил один японский злодей в американском фильме: «Кирпич не может дать сдачи». Кстати, как вы нас нашли?

- Лерка записку написала, что с тобой в кафе ушла, - сообщил Рудик. – Сразу Вадик позвонил, тебя искал. Сначала пробовал с тобой связаться, ты трубку не брал. Вот мы вдвоем и двинули в «Холодок».

- Ясно, - кивнул Максимов. – Кстати, нам сегодня вечером в семь надо на экспертизу заскочить, пока повреждения относительно свежие. Дима тоже обещал подскочить, проконтролировать, чтобы всё было как надо.

- Да я в курсе, - ухмыльнулся Вернер. – Старший уже Вадику задание дал, донести до меня информацию. Тебя ещё поэтому искали, чтобы вместе сходить. Лерку домой проводим и пойдем.

К столу снова подошла официантка. Девушка приветливо улыбнулась парням.

- Что-то заказывать будете?

- А давайте нам тоже по мороженому и коктейлю, - решил Вернер, вопросительно глянув на Громова.

Вадик согласно кивнул.

- Хорошо, - официантка деловито сделала пометку в блокнотик. – Через две-три минуты принесу.

- Парни у меня вопрос возник, - сообщил Андрей. – Нужно одному человеку помочь – моему однокласснику Олегу Гринченко. Заодно и потренируемся вместе. Вы как?

- Чем помочь? – в глазах Рудика зажегся интерес. – Подробнее можно?

- Можно, - кивнул Максимов.

Андрей уложился в двадцать минут. Красочно описал ситуацию со страдающим от несчастной любви пареньком. Сказал, что решил ему помочь и сделать из робкого и стеснительного Гринченко другого человека. Для начала поменять ему образ, заставить заниматься своим телом и единоборствами – это хорошо поднимает самооценку и придает уверенности в себе. Спросил, смогут ли ребята подключиться к процессу переделки дрыща и ботаника в нормального парня. Рудик и Вадик согласились. Пользуясь моментом, Максимов договорился о совместной пробежке в сквере в час дня. И сразу спросил Рудика можно ли устроить Гринченко в секцию кикбоксинга, самому там потренироваться и поспарринговаться с местными ребятами. Вернер немного подумал, почесал затылок и ответил: группы набраны и он сомневается, что тренер возьмет нового паренька, спросит, но ничего обещать не может. А вот с тренировками Андрея проблем не возникнет, он уже имеет базовые навыки, да и тренеру, Павлу Игоревичу будет интересно посмотреть на школьника, нокаутировавшего Славу-сэмпая. Максимов пообещал на днях забежать в зал кикбоксинга и пообщаться с тренером. На том и порешили.

Мороженое с тертым орехом и шоколадной глазурью таяло во рту, молочный коктейль лопался пузырьками и хрустел на зубах маленькими кусочками льдинок, освежая горло прохладой.

Из кафе Максимов с друзьями вышел, когда уже стемнело. Громов и Рудик, понятливо переглянувшись, пропустили парочку вперед, оставшись позади. Узенькая девичья ладошка скользнула на галантно подставленный локоть. Андрей остановился, вдохнул полной грудью холодный весенний воздух и огляделся. В вечернем небе загадочно сияли серебряные крупинки звезд, светился мертвенно белый серп луны. Теплый свет уличных фонарей подсвечивал старинные двух- и трехэтажные особняки, за которыми светились окна современных девятиэтажек. Даже унылый в свете дня серый асфальт сверкал золотистыми отблесками уличных фонарей.

- О чем думаешь? – тихонько спросила прижавшаяся к плечу Лера.

- Пока ни о чём, - честно признался Максимов. – Наслаждаюсь весенним вечером.

- Ты в пятницу в Москву едешь? – спросила девушка.

- Куда ж я денусь, - усмехнулся Андрей. – Придется.

- Давай тогда вместе сядем, одной компанией, - предложила Валерия. – Заодно и прогуляемся по столице.

- Там вроде бы классы по автобусам рассаживать будут, вы же всё-таки с другой школы.

- Ерунда, мы с Рудиком договоримся, - отмахнулась девушка.

- Тогда согласен.

Неожиданно, как тогда возле райотдела и на вокзале, Максимов почувствовал чей-то тяжелый давящий взгляд. В груди похолодело, от физически ощущаемой ненависти, нахлынувшего тревожного ожидания чего-то ужасного пересохло во рту, и зашевелились волосы. Андрей резко остановился.

- Ты чего? – недоуменно спросила Лера.

Взгляд Максимова инстинктивно скользнул к арке, находящейся в десятке метров спереди, на противоположном конце дороги. Там в глубине темной подворотне шевельнулась неясная тень.

- Стой здесь, никуда не уходи, - внезапно осипшим голосом скомандовал Андрей, нащупав в кармане связку ключей. – Поняла?

Лера хотела возразить, но глянула на напрягшееся лицо парня и передумала:

- Поняла.

Максимов бегом рванул на проезжую часть. Притормозил, пропуская летящую вперед «пятерку». Затем снова побежал. Перед аркой затормозил, всматриваясь в полумрак. Внутри никого не было. Андрей пробежал вперед, и резко остановился. Перед ним был пустой двор. Недалеко от выхода стояли три мусорных бака, заполненных разным хламом, метрах в пяти от них – трансформаторная будка, чуть дальше два гаража, притулившихся рядом с отдельным входом в подвал.

Максимов замер, уловив движение за мусорным баком. Подхватил щебенку и легонько запустил в короб. Камешек гулко с еле заметным скрежетом врезался в железный корпус. Через секунду наступившая тишина, прерываемая гулом машин с улицы, взорвалась грохотом, лязгом и звоном стекла. От мусорного бака к подвальному окошку, сбивая ощетинившие зубьями жести вскрытые консервные банки, поломанные игрушки, склянки, молнией метнулась серая тень со светящимися глазами.

«Кошка», - облегченно вздохнул Андрей. – «Похоже, я становлюсь параноиком. В каждом углу маньяк мерещится».

Стук каблуков сзади, заставил его развернуться. В арку забежали Рудик и Вадик.

- Ты чего дёрнул, как сумасшедший? – переведя дыхание, спросил Вертер. – Мы уже думали, опять какая-то фигня приключилась.

- Лера где? – поинтересовался Максимов.

- Вон, на выходе стоит, - Рудик посторонился, показывая фигурку девушки противоположном конце арки. – Так что произошло?

- Показалось, что из арки за нами кто-то наблюдает, - честно ответил Андрей.

- Креститься надо, раз показалось, - недовольно буркнул Вадик. – Мы уже думали, опять попадалово какое-то.

- Андрюха, я понимаю, на тебя много всего за короткое время свалилось, - примирительно добавил Рудик, – маньяк, Георгадзе, разборки с зареченскими – нервишки пошаливают. Если тебе по-прежнему в каждой подворотне будет что-то чудиться, так недолго и мозгами тронуться.

- Я знаю, - вздохнул Максимов.

«Откуда тогда взялось это ощущение ненавидящего тяжелого взгляда? Может, действительно, паранойя накрывает? Да нет, не должна, всё таки с девяностых многое прошел, да и на выборах такие ситуации были, кому-то расскажешь, не поверят. Тело у меня молодое, но психика тренирована: мозг и личность прежними остались».

- Чего задумался? - толкнул плечом Вернер. – Пошли уже, Лерка уже заждалась.

- Идём, - согласился Андрей и глянул на часы. – Надо поторопиться. Через сорок минут нужно у больнички быть.

* * *

Судмедэкспертиза прошла без проблем. Около кабинета уже никого не было, и улыбающийся Дима с пакетом, в котором что-то формой напоминающее бутылки периодически звякало, зашел первым. Общался он недолго, через пять минут вышел, улыбающийся, с пустыми руками, и пригласил проходить Максимова.

Эксперт, представившийся Маратом Эльдаровичем, смуглый лысоватый мужичок лет пятидесяти с уже обозначившимся животиком, поочередно принял парней.

Задал уточняющие вопросы, скрупулезно осмотрел повреждения, заполнил документы, достал «Смену». Сделал несколько снимков с разных ракурсов, быстро набросал непонятные схемы, дал расписаться в журнале в журнале посещений и отпустил домой.

На следующее утро, пришлось выслушивать упреки и нравоучения матери, уже узнавшей о драке во дворе и оценившей потрепанный вид сына. Отец, слава богу, ушёл рано, и подключиться к процессу воспитания отпрыска не смог. Пришлось успокаивать встревоженную родительницу и клятвенно обещать «по возможности не ввязываться в драки и подобные приключения». Мать не особенно поверила, но немного успокоилась и после чего убежала на работу, а Максимов отправился на встречу с Владом.

Коммерсант ждал Андрея в своем кабинете и сразу же перешел к делу. Сказал, сверху тридцати тысяч ежемесячного оборота с точки он готов платить, как обещал пятнадцать процентов, и двадцать с предложенных Андреем новых моделей. Выдал пятьсот «расходных» рублей на месяц, и неделю на набор продавцов, две – на прочие рекламные мероприятия и начало работы. Напомнил: через месяц подведение первых итогов. Договорились, когда юный компаньон будет готов, съездить в московский магазин.

Просьба Алексея дать подработку Гринченко грузчиком на неполный рабочий день, была встречена с пониманием. Влад сразу согласился. Пообещал платить сдельно за разгрузки машин, вечернее перемещение тюков со склада в магазин, распаковку и развешивание одежды. Сказал, что в месяц будет, примерно, рублей сто пятьдесят, в зависимости от объема работы. Договорились, что Гринченко придет завтра вечером, после закрытия магазина, поможет перетаскать тюки с товаром на первый этаж, а потом начнёт с понедельника. Коммерсант под ответственность Андрея согласился одеть Олега авансом в счёт будущих зарплат. Разрешил вместе с рыжим вечером зайти Лере и Максимову, чтобы выбрать подходящие вещи.

После переговоров Андрей отправился на встречу с «влюбленным и безумно одиноким», с отличным настроением.

Нескладную фигуру в серой потертой куртке он заметил сразу, как только зашел во двор. Гринченко неуверенно переминался с ноги на ногу.

- Привет, - весело поздоровался Андрей. – Ну что, готов к труду и обороне?

Рыжий неуверенно кивнул.

- Отлично. Дома есть кто?

- Н-нет, - с запинкой ответил Олег.

- Значит, пошли к тебе, - повелительно распорядился Максимов. – Эволюция сделала из обезьяны человека, а мы будем из тебя создавать уверенного, привлекательного и популярного у девушек парня. Но для начала надо предварительно серьезно поговорить и озвучить правила.

Квартира Гринченко находилась в пятиэтажной хрущевке, через два дома.

- Мда, - саркастично хмыкнул Андрей, обозревая маленький коридор с пожелтевшими обоями, прибитую потертую вешалку с крючками для одежды и потертый шкафчик.

Рыжий промолчал, но покраснел.

Максимов шагнул в гостиную, осмотрелся.

Из прихожей было два выхода. Маленький коридор вёл в крохотную кухоньку. Холл плавно перетекал в идущие вагончиком две комнаты: гостиную и находящуюся за закрытой дверью вторую. Первая смотрелась достаточно просторно с примостившимся к стенке продавленным диванчиком, покрашенным коричневой краской полом, на котором лежал старенький, встопорщившийся во все стороны нитями, небольшой коврик. К стене примостился продавленный диванчик, рядом два потрепанных кресла и древний журнальный столик с облупленным лаком и сколами. На такой же старой тумбочке – черно-белый ламповый «Горизонт».

Гринченко проследил за взглядом Андрея и покраснел ещё больше.

- Веди к себе, - невозмутимо приказал Максимов.

Олег молча раскрыл дверь и посторонился, пропуская гостя.

Маленькая комната напоминала большой чулан. Письменный стол с полкой наверху и стулом нагло отхватил почти треть помещения. На оставшейся свободной площади почти вплотную примостились шкаф и кровать с железными спинками.

- Присаживайся, - Максимов указал взглядом на кровать.

Багровый Гринченко скромно пристроился в уголке. Андрей подхватил стул, развернул и сел напротив.

- Олег краснеть не надо, - наставительно заметил Максимов. – Бедность не порок. Наоборот, отличный стимул изменить жизнь к лучшему. Впрочем, я хотел поговорить о другом. Помнишь, мои слова должны иметь силу приказа, если хочешь встречаться с Леной?

- Д-да, - подтвердил рыжий.

- Учти, жалеть тебя никто не будет, - предупредил Андрей. – Если я сказал, убейся, но сделай, как бы тебе трудно не было.

Гринченко неуверенно кивнул.

- Вот и отлично, - удовлетворенно отметил Максимов. – Сначала небольшая лекция. Помнишь, что говорил? С этого самого момента, ты больше не смотришь на неё печальными глазами голодной коровы. Ведешь себя так, будто её рядом нет. При этом у тебя всё должно получаться естественно. Улыбайся, общайся с другими одноклассниками. Будь спокоен, приветлив, дружелюбен, но без наигранности. Завтра начнем тебе кардинально менять имидж. Будем тебя одевать у Влада. Об оплате не беспокойся, я уже договорился, он вычтет из твоей будущей зарплаты. Потом поведем тебя к парикмахеру. Пусть тебя постригут по-человечески.

- А деньги? На парикмахера? – поднял голову Олег.

- Выделю, - пообещал Андрей. – Но их придется отработать. Будешь выполнять мои поручения.

- Я не против, - буркнул Гринченко. – Только когда всё это успевать? Ты хочешь, чтобы я занимался спортом, работал грузчиком, твои поручения выполнял. Ещё надо в школе учиться. Где на всё это время взять?

- А это уже твои проблемы, - твердо заявил Максимов. – Хочешь достичь результата, ищи не отговорки, а возможности. В недалеком прошлом наши предки по колено в грязи, города возводили, промышленность поднимали, аграрную страну в индустриальную превращали. Пахали в спартанских условиях, ютились в сколоченных на скорую руку землянках и фургонах. И творили историю. Ещё и знания умудрялись получать и отдыхать культурно – жили на полную катушку. Так что ныть не надо, нужно действовать и идти к цели. Показ возраст и здоровье позволяют. Всё понял?

- Понял, - вздохнул Олег. – Постараюсь.