Кровавая стая

Глава 1

Всюду предательство.

последние слова императора Иоанна Бертрама IV (05.07.4211 — 23.12.4265)

Старый Ганс, лишившись глаз,

Вспомнил матери наказ,

И пошел вперед, не унывая,

Век проходит, путь далек,

На огонь, как мотылек,

Старый глупый Ганс вперед шагает.

Пусть пробит его доспех,

Он умоет кровью всех.

Трепещи, ведь Корпус наступает.

Старинная солдатская песня

Реми нравился Кэт потому, что не задавал лишних вопросов.

Нет, были у него и другие плюсы: приятный голос, ум, дурацкие принципы, так схожие с её. Но окончательно Кэт убедилась в верности своего выбора, когда он не задал вопрос про шрам. Излишняя склонность к болтовне — скверная черта для мужчины, как и неуёмное любопытство. И, так уж получалось, что почти всегда оба эти недостатка встречались у тех мужчин, которые ей нравились.

Кроме Реми.

С Реми Кэт впервые повезло.

Она последний раз глубоко вздохнула, дёрнулась и тут же обмякла. Тепло и нега разливались по всему телу, а из затёкших мышц разом ушло напряжение. Старинный рецепт сержанта Миллера от всех проблем, а именно: напиться и хорошенько так потрахаться, сработал и в этот раз.

Короткий смешок заставил Кэт открыть глаза. Реми лежал рядом и лыбился своей самой отвратительной и самодовольной ухмылкой.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень милая, когда кончаешь?

— Это твой лучший комплимент?

— Один из.

— Тогда советую их как следует пересмотреть.

— Учту ваши пожелания, госпожа капитан.

— Не паясничай.

— И в мыслях не было. Уж точно не с вами, мадам.

— Ой. — Кэт изобразила обиду, — да иди ты.

— Куда прикажете?

Кэт уже было собиралась пошутить, как вдруг её прервал стук в дверь. Короткий, резкий и торопливый. Три удара, пауза, затем ещё три удара. Макс всегда стучит так, когда дело не требует отлагательства. Кэт мысленно выругалась, встала с кровати, отыскала свои старые стоптанные тапочки и прошла до стула с одеждой. Она быстро накинула на плечи чёрный шелковый халат с рисунком роз. Девушка плотно его запахнула, краем глаза отмечая, что Реми уже не только вскочил, но и наполовину одет.

«М-да, недаром их в девятом взводе так дрючат», — мелькнуло у неё в голове.

— Какого чёрта стряслось? — рявкнула Кэт, приоткрыв дверь.

— Виноват, — по лицу Макса реками тёк пот, — Старый объявил сбор всех командиров через пятнадцать минут.

— Он крышей поехал? Ночь на дворе.

В ответ Макс только виновато пожал плечами и понуро опустил глаза. В эту секунду он больше походил на побитую дворнягу, нежели на солдата. Вот только Кэт помнила, как эта самая дворняга положила четверых в кабацкой драке.

— Хорошо, я буду, — Кэт уже собиралась закрыть дверь, но вестовой всё стоял. — Чего ещё?

— Буду благодарен, если вы передадите новости господину Дефо.

— С какого хрена я?...

— Спасибо, Макс, — весёлый голос Реми оборвал её гневную отповедь на полуслове.

— Виноват, — Макс коротко кивнул и зашагал прочь.

— Ты охерел?

— Наше расположение в другой части лагеря, сэкономил парню время.

— Так, стоп, — Кэт подняла злой немигающий взгляд на любовника, — этот утырок точно знал, что ты тут. Кто ещё знает?

— Даже не представляю.

— Реми, ты вот сейчас ходишь по очень тонкому льду в очень горячих ботинках. Сколько?

В ответ Реми только улыбнулся.

— Если я скажу, ты меня кастрируешь.

На этих словах он быстро увернулся от бокового в корпус, перехватил руку и заблокировал. Затем быстро впился своими губами в её и, уходя от удара коленом в пах, выскочил из комнаты.

Кэт тихонько выругалась и принялась собираться.

Ночной воздух едва ли можно было назвать приятным. Он пах дымом от всё ещё догорающей ратуши, каменной пылью, гниением и болотными газами. Вот кто в здравом уме поставит город на болоте? Кэт помнила что-то про Иоакима I Кровавого, про его затянувшуюся войну с северными герцогствами, разорившую, как минимум три государственные казны. Было в голове ещё что-то про выход к морю и речным путям. Вот только не проще ли было закладывать город хоть немного юго-западнее, где нет болот и есть хоть подобие твёрдой почвы?

Ко всему прочему за все три летних месяца кампании в календаре едва набиралась неполная сухая неделя. Чёртов дождь тут заканчивался только затем, чтобы потом начаться ливнем. Сейчас погода была относительно неплохой, дождь был мелкий и больше напоминал очень плотный туман, ну или водяную взвесь, как в теплице дома у мамы. Под ногами что-то тихо чавкнуло. Крупный калибр пропахал всё вокруг, так что грязь была здесь повсюду.

В раздумьях Кэт прошла два поста, пока, наконец, не упёрлась в одно из немногих уцелевших зданий в этой части города, отведённое под ставку командования. Часовые были явно предупреждены о внеплановом совещании, так что быстро пропустили девушку внутрь.

Кэт не знала, что это было за здание до того, как «Корпус» реквизировал его под свои нужды, но выглядело оно одновременно помпезно и увядающе. Словно некогда богатый человек, сломавшийся под натиском обстоятельств и начавшийся спиваться. Весь лоск и благородство постепенно сползают и превращаются в тени былого, но память продолжает цепляться за них. Комната, отведённая под переговорную, была словно живым воплощением этой идеи.Трудно сказать, что тут было до войны, возможно, бальный зал или что-то похожее. Раньше тут могли проходить светские вечеринки, концерты приезжих звёзд. Где-то тут могли пробегать детишки из благородного семейства, торопясь по своим праздным делам. В том углу, где сейчас свалены обломки южной стены и паркетного пола, местные буржуа обсуждали тайные сделки. У заколоченного витражного окна кто-то мог делать предложение своей возлюбленной, а та, глядя через цветное стекло на аккуратный сад, не могла не согласиться.

Сейчас внутри было сильно накурено, пахло сыростью, дымом и плесенью. А ещё внутри был десяток недовольных рож, которые Кэт знала с самого детства — совет капитанов. Самые опытные, злобные и безжалостные ублюдки от самого края Великого Моря и до самого севера Барлской марки, которых по каким-то странным причинам всё ещё носит земля. Сплошь алкоголики, наркоманы, извращенцы и лудоманы.

Её семья.

Все расселись полукругом вокруг стола, облокотившись на который, стоял Старый. Больше всего открывшийся вид напоминал бытовую сцену из класса церковной школы для крестьянских детей. Фантазия быстро дополнила образ незначительными деталями, так что Кэт едва сдержала смех. Сходство ещё больше усиливалось оттого, что воображаемый учитель нависал огромной колонной над всеми собравшимися.

Он был огромен.

Когда отец ещё был жив, то частенько шутил, что до того, как стать «Старым», командир именовался «Длинным». В нём было почти два метра и добрый центнер веса. В свои пятьдесят семь Старый всё ещё был крепким, плотно сбитым воякой, который не только не растерял молодецкой резкости, но ещё и приобрёл отвратительный характер и буйный нрав.Киска помнила как минимум три случая, когда недовольство командира стоило провинившимся передних зубов.

И вот сейчас Старый был явно не в духе.

— А... вот и ты, Киска,— Старый громко откашлялся и сплюнул мокроту себе под ноги, — опоздала всего на какую-то четверть часа.

— Спешила как могла, ты же нас, женщин, знаешь, — съязвила Кэт, вот только ответа не последовало.

Командир был явно не в настроении для пикировок. Дурной знак, чертовски дурной.

— Сяду? — девушка указала на единственный свободный стул.

— Угу, — буркнул он тихо и цокнул языком. — Ещё пара секунд, и ты бы сидела на полу. Ладно, думаю, можно начинать.

Прибыл курьер из штаба.

— Судя по твоему виду, всё плохо? — перебил командира Девлин Даанан своим каркающим старческим голосом. Во всём «Корпусе» было лишь трое человек, которым Старый дозволял обращение на «ты».

Древний счетовод был одним из них. Самый старый действующий военный во всём «Корпусе», обладал скверным характером и ещё более скверным чувством юмора — совершенно его не понимал. Ну, или просто мастерски делал вид, что не понимает.

— Всё ещё хуже, Дев. Это, если коротко.

— А если не так коротко? — прохрипел Ларс Берил — капитан седьмого взвода.

Когда Кэт было лет пятнадцать, и она всё ещё грезила «великой миссией», его притащили всего истекающего кровью. Тогда ещё лейтенант Берил поймал кумулятивный снаряд в плечо, да так неудачно, что лишился не только него, но и получил рваную рану горла от одного из осколков. Мама сшивала ему сосуды три часа кряду, извела три пакета донорской крови и почти полную бутылку обезболивающего. С тех пор Ларс пристрастился к морфию и хрипит.

— Подробнее? — Старый сплюнул через щель в передних зубах. — Герцог Гиль умер пару дней назад. А его сопляк, понарожают же идиотов, решил закончить войну до зимы. А потому мы резко ему понадобились в качестве ударного кулака.

Ожидаемо, эта фраза вызвала неоднозначную реакцию.

— А ничего, что мы вообще в добрых двух сотнях миль держим это сраное захолустье, как приказал его тупой отец? — Реми поправил очки и продолжил, — Мы подписали контракт. Да, его папаша отправился червям на съедение, ну и что?

— А ничего. Ублюдок мне условия стал ставить, мол не нравится — разрывайте контракт и судитесь.

— Сука, — произнёс кто-то едва слышно.

— Вот-вот.

Кэт сунула в рот сигарету, чиркнула спичкой и прикурила.

— Как поступим? — пробурчала она с зажатой в зубах сигаретой.

— Рад, что ты спросила. Думаю, все тут присутствующие понимают, чем нам грозит суд? Чем отсутствие оплаты?

В ответ было только тяжёлое молчание, перемежаемое звуками потрескивающего в камине стула. Будет самый банальный бунт — Кэт это отлично понимала. «Короткая кампания на юге» превратилась в шестимесячное ползание от замка к замку и проверку терпения — кто кого пересидит. В итоге они уже выбились из графика, бюджета и расходной ведомости.

— Ладно, — выдержав паузу, продолжил Старый. — мелкий ублюдок поставил нам ультиматум, и мы не можем послать его к чёрту. Но судьба нам благоволит. — От этих слов Кэт передёрнуло. Последний раз, когда Старый упоминал в подобном контексте судьбу, закончился кремацией отца.

— Тайк, покажи.

Тайк, — личный интендант командира, да ещё и одна из самых больших мразей, которых Кэт только знала, — быстро раскатал на столе карту, прижал по краям различным тяжёлым барахлом и отошёл.

— Спасибо. Войска герцога здесь, а мы южнее — вот здесь. — Старый быстро ткнул на карте в пару точек, отражавшие текущие позиции. — авангард мятежников зажат вот тут, а основные силы подходят от границы с Ландмарком. Сопляк хочет перехватить их вот тут, у Знаменца. Его основные силы не поспевают, так что нам приказано занять город, укрепиться и ждать его подхода.

Старый ткнул пальцем в небольшой пятачок, где сходились две дороги.

— Не самый тупой план, как по мне, — звучно произнёс из своего угла капитан стрелкового взвода де Льярд, после контузии, случившейся с ним тринадцать лет назад, говорить тихо он просто не умел.

— Говно план, придуманный на коленке парой дебилов, считающих, что умеют воевать. Не факт, что основные силы пойдут здесь, — Реми поправил очки, потёр переносицу, — Дубравы ближе... я бы на месте мятежников завернул туда, сконцентрировал силы и двинулся единым строем.

Старый улыбнулся самым уголком губ. В такие минуты он напоминал Киске отца, и от этого ей становилось не по себе.

— Неплохо придумано, признаю, малыш. Вот только это — единственная в округе бетонная дорога в три полосы. По обводным дорогам они либо увязнут в говне, либо растянутся на добрых три километра. Уйти нормально на тот берег можно только по ней.

— Есть паром.

— Есть. Но туда идти форменное самоубийство — слишком далеко. Подкреплений от Ганзы не будет — там фронт держит барон Зассел. Плюс, они поистрепались, нужно пополнить запасы, передохнуть.

— Они могут перейти реку вот здесь, — Реми ткнул пальцем в переправу в десятке миль, — по времени им даже короче.

— Думал, ты не заметишь. Тут у них перейти тоже не получится, мост в Аринси взорвали.

— Кто?

— Ты вместе со своими парнями и пятым взводом. Ещё умные вопросы?

Реми тяжело сглотнул, после чего картинно развёл руками и спокойно произнёс:

— Никак нет.

— Тогда после совещания выдвигайся.

— Есть.

— Отлично... а теперь решим самый важный вопрос этого дерьмового плана. Или мне одному не нравится идея просто сесть и держаться, пока наш новый заказчик будет лететь нам на помощь?

Кто-то тихо саркастически хмыкнул. Словно в ответ Старый с улыбкой постучал по карте.

— Мы знаем, откуда они идут, знаем куда... — он опять выдержал паузу, словно давая каждому прийти к выводу самостоятельно.

— Засада на дороге? — прохрипел Берил.

— Засада на дороге. — с улыбкой подтвердил Старый. — Барт, ты уже был на местности, покажешь?

Барт Вальмон, — командир шестого взвода, — взял остро отточенный карандаш, приготовился делать пометки:

— Ну... — прогнусавил он и с неохотой прошёл из своего дальнего угла к карте. — Я там полазал с ребятами. И у меня есть пара идей, что можем изобразить. Только... состав этих уродов хоть примерно известен?

— По слухам, точно личная гвардия Сухорукого, не больше десятка машин тяжёлого класса, может быть пара вспомогательных единиц. Три-четыре десятка лёгкой и средней пехоты. И роты четыре обычной пехоты.

— Тяжёлые — это плохо, у нас на них снарядов может не хватить, — при этих словах Барт скорчил такую рожу, что стало ясно, в чей адрес шпилька.

Старый казначей только выразительно покосился в ответ и ничего не сказал. Ему и не надо было ничего говорить, Кэт была готова сейчас побиться об заклад с любым в роте, что при следующем расчёте выплат или закупке боекомплекта эта старая мумия отыграется.

— Ну, тогда предлагаю так, — Вальмонт начал вычерчивать ромбы построений с отметками взводов, намечать линии укреплений и прикидывать линии ударов.Через пару минут карта превратилась в весьма неплохо разрисованный план ведения боя.

— Отсекаем все направления, затем тупо бьём. Основное направление удара по авангарду тут и тут, возле выхода к парому, — пальцем он указал на две точки возле изгиба реки. — Минируем всё и вышибаем вспомогательный транспорт. Дальше играем либо «коробочку», либо бьём с флангов.

— Мне нравится, — Старый кровожадно улыбнулся, — бери сапёров, всё что надо со склада, а затем сразу выдвигайтесь.

— Ушёл, — Вальмонт коротко козырнул и поспешно вышел.

«Плохая идея», — мелькнуло в голове у Киски. Ситуация ей откровенно не нравилась, всё неслось с такой скоростью, что девушка просто поражалась. Что-то было неправильно, вот только она не понимала что. Она словно одна видела эту ситуацию странной. С чего всё так резко закрутилось? Новый герцог не может не понимать, что «Корпус» входит в гильдию наёмников, и подобные финты с оплатой оставят его либо без помощи в самый трудный момент, либо нищим. Не может он быть таким идиотом, каким попытался его выставить Старый.

— Всем остальным, готовиться. Завтра выдвигаемся авангардом. Есть желающие?

Стараясь не думать о плохом Кэт молча подняла руку.

Глава 2

При обустройстве этого лагеря Дижо приказал сложить контейнеры ремблока не прямоугольником, как обычно, а выложить из трёх фигуру в виде широкой буквы «п». Свободный четвёртый контейнер уложили вторым ярусом, так что теперь у начальника ремблока был на крыше собственный наблюдательный пункт с отличным обзором и место для курения.

В принципе, покурить он мог и в блоке, но Ведьма сказала проводить ему больше времени на открытом воздухе. И хоть сукой Вален была первостатейной, но как врач она была почти гениальна.

Сказано — сделано, так что сейчас он стоял на крыше, курил, а заодно и дышал этим самым свежим воздухом. Внизу кипела работа: автоматы заканчивали починку брони какого-то недоумка из взвода Герли. Этот идиот наступил на мину во время дальнего дозора. «Попрыгун» сработал штатно, так что бедняге оторвало ногу до самого́ голенища.

Ну, что же, станет на одного калеку больше в его большом и любящем цирке уродов. Осталось только придумать, что подарить парню на выписку: ботинки или носки? Ему подарили на выписку пару правых перчаток розового цвета и крем для рук.

Дижо пару раз клацнул кнопкой испарителя и медленно втянул облако зеленоватого пара.

Где-то вдалеке, за остатками хвойного леска, уже поднималось солнце. Первые лучи уже окрасили горизонт в красно-розовые цвета. Эти яркие пятна проступали между короткими сожжёнными стволами деревьев, и было в этом что-то красивое. Шарль попытался сформулировать то, что чувствовал. Представил, что он дерево. Ты растёшь под лучами этого солнца, тянешься к небу, а затем несколько мгновений твоей жизни станут в ней последними, и вот ты стоишь выгоревшей чёрной головешкой среди тысяч таких же. Дожди, ветра и снега превратят твои останки в пыль, смоют их и разнесут по округе. И только много лет спустя на твоей могиле появится новая жизнь. Она прорастёт из этой почвы, в которую прорастал и ты, будет кормиться тобой, станет подобной тебе, или даже лучше, но это уже будешь не ты.

Жизнь как она есть.

В затылке дёрнуло с такой силой, что на глазах у Шарля выступили слёзы. Он быстро сделал ещё несколько коротких вдохов из испарителя. С каждой новой затяжкой голова болела всё меньше и меньше. Вдох, выдох и вот уже как будто тяжёлой ночи и не было. Ещё пара минут и можно возвращаться к работе.

Вот только в этот момент к ангару зашагала женская фигура. Эту фигуру он знал лучше многих — высокая, крепкая и сильная. Сильная и болезненно независимая, Кэт до ужаса походила на мать в её же возрасте, затем лишь исключением, что пока ещё не презирала его.

Она быстро перепрыгнула через ограждение, прошлась по краю передвижной эстакады, увернулась от автомата, занимающегося TIG-сваркой повреждённой брони. Прыжок, выход силой и вот девушка уже стоит за перилами рядом.

— Показушница, — прохрипел Дижо и сделал ещё одну короткую затяжку. — Что ты, что твой отец пешеходными дорожками не пользуетесь.

— Пошла бы по дорожке и поднялась бы только сейчас, и ты бы спрятал от меня эту штуку. — Киска указала на испаритель и продолжила, — Дед, это что за хрень ты скрутил?

— Новый экспериментальный метод лечения мигреней.

— Дай глянуть.

Девушка требовательно протянула ладонь и сделала самое серьёзное лицо, на которое было возможно.

— Обойдёшься.

— Да я просто гляну.

Пару секунд они мерились взглядами. Наконец, Дижо недовольно хмыкнул, так что его густые усы смешно дёргались из стороны в сторону.

— Ну, ладно, только вернёшь, и дай я крышку открою, а то помню я, как ты с мелкой электроникой обходишься.

На этих словах мастер прищёлкнул протез на отвёртку, быстро сдвинул пластинку из алюминия и принялся выкручивать небольшой винт.

— Ты всё про тот накопитель? Да, господи, мне тогда было три, я потом всё аккуратно собрала.

— Ага, и четверть века спустя твои разрушительные навыки в уничтожении человеческого труда шагнули вперёд на недосягаемую длину.

— Ой да успокойся, — сквозь смех проговорила Кэт, — не так уж я и ужасна.

— Я твою броню чиню, так что мне-то не рассказывай. Я на одну только переднюю пластину три дня потратил. — Старик, наконец, смог подцепить шлиц и выкрутить проклятый винт. — На, смотри на мой инженерный гений, варвар.

— Аккумулятор, контроллер, кнопка... так, а это.

— Не ломай голову, это ультразвуковой эмиттер. Выкрутил пару штук из старой ванны для чистки электроники. Смотри. Вот сюда, вставляется колба с раствором, кнопка отламывает кончик.

— Это я поняла. Дальше.

— Дальше. Так, эмиттер превращает жидкость в пар, который идёт через мундштук в лёгкие.

— Прикольно. Патент оформил?

— Подал.

— Что за жидкость загнал?

— Витаминный коктейль.

— Так, давай-ка подробнее.

— Без малейшего понятия, напряг Ведьму. Она подобрала что-то из разрешённого и пересчитала дозировку. Сыпала страшными словами вроде гематоинцифалического барьера.

— Энцефалический. Через «э».

— Ага, вам, умным, виднее, а мне, малограмотному, и эти ваши мудрёные слова вообще без разницы.

Старик нагло врал. Кэт это отлично знала, потому что в детстве нашла у матери дома сундук со старыми вещами. Он был до верху заполнен всяческим старинным барахлом. Именно тогда она узнала, например, что папа был неплохим механиком-теоретиком, средненьким чертёжником и просто до невозможного отвратительным поэтом-графоманом. Ну а на самом дне, под кучей папиных бумаг и мелочей лежали два диплома с отличием — деда и отца.

— Ладно, — Дижо быстро вернулся на деловой лад. — Ты же не просто так пришла проведать своего старика. Чего случилось?

Киска замялась. Говорить ей о своих сомнениях не хотелось, но ощущение затягивающейся петли не давало ей покоя, так что она собралась с силами и начала:

— Пришёл приказ от нанимателя, утром мы выдвигаем авангард, который соединяется с основными силами де Гилей.

— Понятно, и ты в составе авангарда.

— Ну да, — в это мгновенье голос Кэт показался ей самой каким-то оправдывающимся, словно она рассказывала деду о какой-то своей шалости, а не о предстоящем боевом задании. Переборов себя она продолжила: — своих ребят быстро привела в чувства, вот и пришла посмотреть как моя «Красотка».

— Пошли. Я почти закончил с ней. Думал, что вызову тебя, проверим всё и отдам после обеда, ну да ладно.

Старик быстро убрал свой испаритель и потопал в направлении двери, но, не дойдя до неё, повернул чуть левее и перескочил на лестницу. Металл под ногами издал звук, похожий на натягивающуюся струну, но выдержал его сто тридцать кило. Киска дождалась, пока их не будет разделять хотя бы один марш, и тоже ступила на лестницу.

Внизу дед быстро повёл Кэт между кучами всего возможного старья, которое только у него было: обломки брони, детали машин, даже разобранная силовая установка, которую не успели закрыть кожухом. За несколько месяцев она порядком заржавела, но при этом продолжала работать. Вокруг временной рембазы лежали тонны металла, закалённого стекла, армированного углепластика, рассортированные по цвету, размеру и назначению. Десятки лотков стояли один на другом и хранили такое количество чего-то ценного или интересного, что у Киски возник только один вопрос: «Как дед тут только разбирается»?

— Всё, мы на месте, — старик кивком указал тяжёлую стальную дверь с массивным кодовым замком. Кэт отвернулась, пока дед быстро вбивал на панели пароль. Через секунду тяжёлые металлические штыри, державшие дверь изнутри, с лязгом убрались в свои пазы.

Дижо быстро прошёл внутрь и принялся греметь чем-то тяжёлым, слышался шелест бумаги, звякнуло что-то мелкое и лёгкое, наконец, щёлкнул выключатель и пара десятков галогеновых ламп загудели в едином ритме.

— Заходи, чего встала? — пробасил Дижо, и Киска прошла внутрь.

— Да я просто.... давно тут не была.

— С твоей «Красоткой» я почти закончил. Нужна подгонка и калибровка.

— И по времени это займёт?

— Десять минут! — прервал её старик тоном, не терпящим возражений. — Ты в прошлый штурм пожгла семь контроллеров из тринадцати и так разбалансировала ходовую, что тут без калибровки никак. А про время забудь. Я большую часть тестов сделал на симуляторе, погонял. Нужно только десять минут, на матмодели не все переменные задашь.

— Ладно. — ответила Кэт, расстёгивая свою лёгкую пилотскую куртку.

С дедом, когда он выступал не в роли любящего старика, а начальника ремцеха спорить было бесполезно. Так что она предпочла сэкономить всем время и нервы и просто скинула всё лишнее. Через пару минут на крючке в углу уже висели её куртка и кепка.

Автоброня стояла в загрузочной позе: руки опущены, туловище согнуто пополам. Загрузочный люк открыт широко, словно брюхо только что выпотрошенной золотистой форели.

«Красотка» была лёгким ударно-штурмовым костюмом третьего класса, выпущенным до развала империи. И, хотя до этого самого развала было всего три года, но экономии на необходимом в ней не чувствовалось. Оружейный гений империи словно выпустил «Красотку» на пике своего могущества, когда нужды ни в деньгах, ни в материалах не было, а впереди виделось только светлое будущее. Её броня была действительно красива. Глядя на неё сейчас, Кэт не могла не вспомнить тот момент семь лет назад, когда впервые увидела её на складе. Плавные обводы броневых пластин, подстраивающиеся под фигуру пилота, скрытая гидравлика, увеличенный боезапас и повышенный ресурс батареи — на борту было всё, чтобы пилот мог чувствовать себя на поле боя если не богом войны, то хотя бы его верным последователем.

Молодой парнишка-кладовщик только-только закончил приводить её в порядок и «вывел» на тестовый полигон для первичных ходовых испытаний. Кэт смотрела тогда заворожённо, словно увидела настоящее произведение искусства, и вместе с тем с завистью.

«Я должна была быть первым пилотом у такой красотки», — подумала Киска тогда, да так и решила её назвать .

Свежий, только что расконсервированный и доведённый до ума силами реммехбата доспех выписывал невероятные пируэты. Он словно летел над полем, уклоняясь от летящих в него тяжёлых резиновых болванок, имитирующих снаряды артиллерии. Наконец, он одним прыжком перелетел через три ряда окопов и финишировал.

Сейчас, конечно, её автоброня пообтрепалась.

Керамическая эмаль была покрыта весьма заметной сеткой мелких царапин, а большая часть шарниров была новой. Но, даже несмотря на это, Киске не могла не нравиться её автоброня. Да и как она может не нравиться?

Это всё равно что не любить собственную кожу.

— Сейчас блокировку сниму. Иди одевайся, — на этих словах дед кивнул в сторону небольшой двери в раздевалку, а сам пошёл к пульту управления ремонтным стендом. — И не задерживайся там, а то я чувствую, что ты — только первая у меня сегодня.

— Угу. Знаю.

Старая каморка была всё также бедно обставлена. Дижо говорил, что когда собирал этот блок, то очень много пил, а потому экономил буквально на всём. Самые дешёвые шкафчики, в половине которых не было замков, выкрашенные в блевотно зелёный цвет, желтоватый линолеум, явно списанный со склада на утилизацию, пара скамеек с перетянутым покрытием. Стоит ли говорить, что перетяжка была сделана самым дешёвым кожзамом.

Киска с детства привыкла к походам и стеснённым условиям. Отец, когда ещё был жив, мотался по всему глобусу, таская за собой маму и маленькую Екатерину. И, хотя с тех пор прошла почти половина вечности, но Кэт то время в каком-то смысле закалило. Мелкие трудности вроде отсутствия горячей воды, грязь, сезоны засух или дождей — ничто не могло её застать врасплох. Конечно, время в академии внесло в её привычки чуть больше женского поведения, но эти новые привычки напоминали цыганское золото — хорошенько потри, и из-под позолоты станет видна сталь.

Кэт быстро разделась и принялась натягивать трико. Затем она сделала несколько движений, чтобы привыкнуть к ощущениям. Пара прыжков как на скакалке, махи руками, достать руками носки ботинок, приседания. Всё было как обычно. Наконец, окончательно убедившись в нормальной работе костюма, Кэт быстро собрала волосы в хвост и вышла.

В зале уже всё было готово. Её броня всё так же стояла на испытательном стенде, но теперь манипуляторы её не держали, а сигнальные огни по периметру платформы сменились с жёлтых на зелёные.

— Готово, — прозвучал голос деда из репродуктора. Дижо сидел в экранированной комнате согласно инструкциям. При запуске на холодную может произойти какая-нибудь хрень, вроде пробоя или срабатывания магнитной ловушки. Киску защитит костюм, а вот деда может и убить.

— По счёту три я сниму ток.

— Поняла.

— Раз, два, три. Выключено.

Манипулятор с пенным пистолетом занял позицию, выискивая намёки на возгорание. Аккумулятор не взорвался в первые пять секунд — отличные новости сами по себе.

Киска осторожно вошла на подиум и коснулась «секретки». Потайная кнопка с сенсором сработала как надо и ответила лёгкой вибрацией. Кто-то сказал бы, что это лишняя предосторожность, но только не в полноценном боевом походе. Мало кто в штурмовых отрядах не знал, как легко вываливается уже мёртвое тело из ещё целого доспеха.

Кэт взялась за верхние поручни, подтянулась и быстро влезла ногами в броню. Ботинки быстро вщёлкнулись, и сервоприводы разблокировались. Девушка плавно качнула механическими бёдрами. Гидравлические приводы ответили без задержки. Уже хорошо, застрять в каком-нибудь овраге из-за рассинхрона ног — верный способ отправиться на тот свет раньше положенного. Руки в рукава. Замки на кирасе защёлкнулись автоматически. Амортизирующий жилет и подшлемник быстро наполнились инертным гелем и приняли формы Кэт.

Проекционный визор быстро мигнул, включаясь. Перед глазами появилась эмблема «Корпуса» в виде небольшого железного щита с мордой волка и цифрой шесть. Как только герб пропал броня вывела все показатели.

Общая диагностика на стенде ... 06:42:53 12.07. 4457.

Код инженера #45-1145-8/2.

Критических ошибок. 0.

Предупреждений систем. 0.

Температура двигателя 72 0С.

Температура аккумулятора 34 0С.

Батарея 100%.

Работоспособность 100%.

Целостность корпуса 100%.

Боезапас:

Основной калибр. 1250/1250.

Модуль ПГЭ-17. не подключён.

Модуль «Арес». 0/1250.

Ресурс всех систем: 97%

Кэт быстро пробежалась глазами по показателям. После пары минут всё было в норме.

— Ты как, малая? — прозвучал голос деда из динамика.

— Нормально, — она неопределённо помахала рукой, броня повторила всё без сбоев и задержек, — диагностика нормальная. Батарея только чуть теплее нормы.

— Сколько?

— Тридцать четыре.

— Растёт?

— Пока нет.

— Смотрим ещё пять минут, я снимаю магнитную ловушку. Походишь на дорожке?

— Куда ж я денусь.

Глава 3

Обещанные пять минут превратились в полноценные испытания отлаженной ходовой, так что Кэт вышла из блока, когда в расположении полным ходом шла работа. Повсюду бегали солдаты, выполняя ценные указания офицеров. При виде Кэт в броне все они замирали и отдавали воинское приветствие. Периодически на пути встречались и редкие гражданские. Кто шел к колонке за водой, кто по делам, но все они провожали Кэт взглядами, полными холодной ненависти.

«Как будто это я не смогла навести порядка между своими бабами и их детишками», — саркастично подумала про себя Киска после очередного такого взгляда. С другой стороны, она отлично понимала, что к разборкам между наследниками старого графа жители этого городка имели мало отношения, а потому понять их тоже можно.

Наконец, она вышла к дому, в котором квартировался ее взвод. Это был длинный двухэтажный особняк в позднеимперском стиле, обнесенный большой кирпичной оградой. Архитектор явно пытался копировать стиль позднего д’Рулло, вот только таланта у него было ни на грош. Так что дом, получившийся в итоге, был максимально вычурным образцом дурного вкуса. Хуже архитектора отработал только скульптор, сооружавший для местного нувориша украшения фасада и скульптурные группы. Этого ублюдка Кэт хотела убить, до этого переломав руки. Человеку, который продает под видом искусства такое, руки точно не нужны. Пошлые статуи из гипса украшали буквально каждый свободный угол дома, а все стены были облеплены барельефами с простецкими лицами торговцев овощами. Эстетика, симметрия, динамика, хотя бы базовое понимание анатомии — все это отсутствовало здесь напрочь. Ублюдок даже не понимал пропорций человеческого тела, не говоря уж о принципах золотого сечения.

Кэт в самом своем страшном кошмаре не купила бы подобную дрянь, потому как вкус у нее был. И последние три недели она квартировала в этом недоразумении. Немногими плюсами которого можно было считать крепкую ограду, да огромный внутренний двор. Внутри мог разместиться весь ее десятый взвод, и осталось бы еще немного места.

Ребята уже были в полной боевой готовности и грузились в машины. Кэт поняла по тому, что у входа стояла заместитель, которая ждала только ее. Анна Брюси строго осматривала проходящих мимо солдат, выискивая хотя бы намек на неуставную форму или любой другой косяк. Со стороны это могло показаться комичным: невысокая, полноватая метиска, больше напоминавшая эстрадную певицу, нежели солдата, орет на крепких и рослых мужиков в полном боевом снаряжении, а те стоят, виновато опустив глаза.

Кэт быстро подошла к подчиненным и откинула с лица броневую пластину шлема.

— Капитан! — Анна быстро отдала честь.

— Сержант. Все готовы?

— Да, уже погрузились, греем движки. Остались мы с вами на командирской, да и все.

— Загрузка комплектов?

— Полная, как было велено, госпожа.

— Отлично. Молодец. Грузимся и поехали.

На этих словах Анна резко развернулась и что было мочи гаркнула:

— А ну, в машины, вашу мамашу! Бегом, бегом, бегом.

Кэт только хмыкнула. Когда Анна ругалась, то делала это просто великолепно. Мама наградила ее кукольными чертами лица и невысоким ростом, а вот от папы ей достался глубокий низкий голос, кофейный цвет кожи и умение складывать матерные слова в такие конструкции, от которых любой человек за три секунды покраснел бы до кончиков ушей.

— Кнопка, — обратилась Кэт к подруге в последний момент.

— Что?

— Не расслабляйся. Это все мне не нравится.

— Поняла, — отозвалась Кнопка коротко и едва заметно кивнула.

— Все. Я на броню. Держим строй и ждем от мятежников любого говна, даже которое невозможно.

Кэт захлопнула забрало шлема, в ответ Кнопка еще раз коротко кивнула и принялась грузиться в подъехавший броневик. Она быстро подцепила тяжелую бронированную створку люка и захлопнула ее. Одним быстрым движением Кэт влезла на верх броневика, и машина медленно тронулась. Через пару секунд она вклинилась в длинную колонну транспортников.

Кэт смотрела, как со всех прилежащих улочек выруливают машины со знакомыми обводами тяжелых транспортеров в лесном камуфляже. Периодически слышался скрежет сминаемого металла и звонкий треск лопающегося стекла, когда какая-нибудь из машин в колонне цепляла гражданскую.

Где-то впереди мелькнул броневик первого взвода. И хотя он ничем не отличался от двух десятков других таких же, Кэт легко узнала его. Рассмотрела невысокую фигуру в легком доспехе, рядом с которой скученно сидело несколько человек в аналогичных легких бронях.

Мангуст со своим семейством.

Хорошие ребята, жаль, что все семеро с некоторыми особенностями. Эту фразу она переняла от отца, тот часто говорил так про людей, которых не очень хорошо понимал, или чей взгляд на жизнь он не разделял. Годы спустя Кэт поняла, что в этом случае фраза отца была весьма значительным комплиментом. По меркам большинства солдат и офицеров «Корпуса» взвод дальней разведки — наглухо шизанутые психи, которых надо сначала долго лечить электрическим током, а потом всех разом усыпить для верности.

А то мало ли что...

Колонна быстро и без остановок прошла блокпост и буквально вылетела на пустое шоссе. Бои затронули его слабо. Всего в нескольких местах полотно повредило взрывом, так что водителям пришлось снизить скорость и объехать получившиеся овраги по обочине. Для нормальной боевой техники — вообще не задача.

«Зеленые» в самом начале восстания захватили несколько крупных городов с арсеналами, вот только это были склады мобрезерва и городской милиции. Ничего, что умеет ровнять города с землей там и быть не могло. Так что наскоро собранная армия по вооружению и защите больше походила на крупный отряд полевого командира, нежели на освободительное движение. Судя по тому, с чем уже столкнулась Киска, мятежные войска Сухорукого де Гиля даже на средненький по всем показателям отряд наемников не тянули.

Ничего крупного и «злого» в заметных количествах у них просто не набиралось. На ночном совещании Старый говорил про десяток тяжелой техники, но здесь ее точно не было, иначе ландшафт выглядел бы иначе.

Более плоским и пустым.

Колонна между тем окончательно покинула предместья того маленького городка, в котором «Корпус» встал, и название которого Киска так и не запомнила. Малоэтажная застройка постепенно пропадала, сменившись на одиноко стоящие кривые и косые домишки. Затем все и вовсе сменилось самым обычным лесом. На всю дальность взгляда Киска видела только бесконечную тонкую ленточку дороги, да лес по обе стороны от нее, уходивший далеко за горизонт.

«Вот тут бы нас и взять», — мелькнула шальная мысль.

Кэт приготовилась. Она не понимала, что с ней происходит, ощущение тревоги не проходило. Вот только остальные это словно не чувствовали. Пулеметные бойницы были закрыты, основной калибр тоже стоял без дела.

Такая беспечность Киске не нравилась, и пускай против тяжелого доспеха или шагохода они абсолютно бесполезны, но вот проредить случайную пехоту или средний класс они могут на ура. Семьдесят три миллиметра даже ее «Красотке» дадут жару, особенно если бить будет профессионал и прямой наводкой. А таких в колонне сейчас полно.

Кэт быстро переключила связь на канал взвода и постучала бронированной перчаткой по корпусу.

— Экипажам полная боевая готовность, — проговорила она спокойно.

— Есть, — коротко отозвалась Анна, а через пару секунд на всех машинах десятого взвода отодвинулись заслонки. — Командир, ждем кого-то?

— Пока не знаю. Но всем быть готовыми к бою.

Кэт быстро перевела доспех в режим поиска противника. Визор «Красотки» моргнул и наложил поверх всего едва видимое цветное марево — температурную карту, а затем данные о дистанции до видимого объекта.

В наушнике что-то щелкнуло, а затем хриплый голос Мангуста в командном канале произнес:

— Десятка, ответь единице.

— Единица, слушаю тебя.

— Заметила что-нибудь?

— Нет. Предосторожность.

— Ладно. — в голосе Мангуста Кэт уловила легкое недовольство. — Всей колонне: полное радиомолчание, после полная боевая готовность. До точки выгрузки десять минут. Отбой.

Доехать до места по дороге было бы идеальным вариантом, вот только их положит первый же передовой отряд неприятеля, и всем оставшимся планом можно будет подтереться. Старый может быть и весьма самонадеянный командир, но он точно не дурак, и уж точно он не переоценивает силы. Иначе он не отправил бы в авангарде первый взвод. Мангуст со своими ребятами, может и псих, но вот в сложнейшем ремесле превращения живой силы противника в неживую ему мало кто может составить конкуренцию.

Через десять минут, как Мангуст и сказал, первые машины постепенно сбавили ход, пока наконец, вся колонна не остановилась. Кэт мельком взглянула на командирский транспортник первого взвода и отметила, что на броне уже никого нет.

«Ловко! — подумала она про себя. — И когда они спрыгнули»?

Киска недолго думая спрыгнула с брони, перекатилась и встала, припав на одно колено. Встала она так, чтобы не перекрывать никому сектора стрельбы, но чтобы саму ее закрывала еще и броня транспортника. Коротким щелчком пальца Кэт быстро сняла с предохранителя винтовку и перевела в режим стрельбы по три патрона.

Поиск противника все еще молчал.

Ни души вокруг. Нет ни намека на противника, ни случайного проезжающего. Даже чертовы белки словно попрятались по дуплам и боятся выходить. На многие мили вокруг стояла только зловещая неестественная тишина, будто местность накрыл огромный купол, не пропускающий наружу ни звука.

Ветра тоже не было.

Люки разом открылись, и народ начал спешно выгружаться. Бортовой компьютер доспеха быстро распознали их как союзные силы и наложил поверх аккуратную красную штриховку. Теперь попасть по своим можно только случайно. Кэт продолжала контролировать дорогу, краем глаза посматривая за своими ребятами. Все действия были выучены до автоматизма, солдаты быстро разбивались на маленькие группы и спешно уходили с дороги в лес.

Капитан дождалась отхода последней группы и быстро рванула за ними. На экране визора быстро появилась едва заметная проекционная карта. Ее взвод быстро двигался в нужном направлении мелкими группами как и положено. Кэт быстро перевела винтовку на предохранитель и закинула назад, затем глубоко вдохнула и побежала. Замененные дедом ускорители работали просто отлично. Гидравлика буквально выталкивали «Красотку» вперед, а рессорная подвеска ноги гасила ударные и вибрационные нагрузки практически до нуля. Кэт летела через лес со скоростью неплохого спринтера, но при этом не чувствовала ни капли усталости. При необходимости она могла бы так бежать еще часа три, но к счастью не пришлось.

Она вышла к точке сбора в числе первых, остановилась и принялась ждать свой взвод. Анна подтянулась сразу за ней, а через пару минут весь авангард уже был практически в сборе. Не было только первого взвода.

Мангуст подошел совершенно неслышно, будто появился из воздуха. Еще секунду назад на его месте ничего не было, а теперь стоит он во весь невысокий рост. Капитан первого взвода тихонько кивнул, предлагая уйти в сторону на короткий разговор.

Он откинул забрало шлема, когда они отошли на пару десятков метров.

— Чего ты хотел? — прошептала Кэт тоже открыв лицо.

— Радио выключила? — спросил разведчик шепотом.

— Да, — девушка тихонько кивнула и для верности повернула голову, давая собеседнику рассмотреть выключенный шлемофон.

— Хорошо. Твоя задача на операцию — держать передовой отряд. Отойдешь на вот эту точку, — Мангуст пару раз щелкнул пальцами в латной перчатке, и проекционная карта обновилась. Теперь восточнее появилась новая метка. — Заляжешь на пригорке и будешь ждать разведку.

— Уверен, что они ее пошлют?

— Я бы послал.

— Ну да.

— Ты гасишь разведку, чтобы они не вернулись, когда мы тут разберем остатки восстания. Ну ты и сама должна все понимать.

Кэт молчала. Ей хотелось что-то сказать, вот только она сама не понимала, что. С каждым новым этапом воплощения плана ей все больше казалось, что все проморгали что-то важное, но никто не понимает, что именно.

— Манг, — произнесла Кэт чуть слышно, — мне не нравится это все.

— Твой старик знает, что делает.

— Старый ни черта слышать не хочет. Ты сам вчера видел, он Дефо чуть ли не мордой по столу возил.

— Кэти...

— Подожди, дай я договорю. Я не знаю, что, но что-то тут не так. Ты можешь считать это тупой бабской херней, или чем-то другим, но я чую проблемы.

Капитан взвода дальней разведки рефлекторно дернул уголком губ, так что на секунду стал похожим на разозленного волка.

— Черт... ладно, я тебе верю. Только план никуда не девается, сама понимаешь.

Киска кивнула одними глазами и тяжело сглотнула.

— Иди.

Глава 4

Киска быстро захлопнула шлем и осторожными шагами направилась к своим подчиненным, ждавшим в нескольких десятках метров. Впереди всех стояла невысокая фигура Кнопки. Не дожидаясь вопросов Кэт кивнула головой в сторону новой точки на карте.

— Снимаемся? — поравнявшись спросила Анна.

— Угу, встаем чуть дальше и ждем разведку. Они на нас. Основными силами займутся остальные.

Мангуст тихонько сплюнул и выругался про себя. В голове его раз за разом повторялась фраза девушки: «Я чую проблемы». Она даже сказала это так, как говорил ее придурок-отец — спокойно и уверенно. Так обычно говорят люди о чем-то само собой разумеющемся. Камень падает вниз, зимой холодно, пуля убивает, а еще нас перебьют.

В прошлый раз, когда он услышал подобное, то, естественно, не поверил. Любой нормальный человек бы на его месте не поверил. А надо было... Леонард тогда почувствовал что-то, что также не мог объяснить, как и его дочь сейчас. Как итог, у Мангуста теперь нет сорока процентов кожи на спине и пояснице, боли при смене погоды и периодически кровь в моче. Ну и крайне натянутые отношения со Старым из-за смерти единственного сына.

Мангуст выждал немного, пока Кэт окончательно не пропадет из вида, а затем тихо позвал:

— Гев.

В ответ была только тишина.

— Я тебя вижу.

Младший сын за последний год добился больших успехов в области маскировки, но до настоящего спеца ему было расти и расти — Мангуст все так же его видел. Он подхватил с земли небольшую шишку и одним щелчком пальцев запустил ее в дерево. Импровизированный снаряд пролетел по дуге, пока не отскочил от чего-то мягкого. Маскировка не была его сильной стороной, но, так уж распорядилось проведение, что у его младшего сына был свой, весьма особенный талант.

Мальчишка выключил маскировочное поле и отошел от толстого ствола трехвековой сосны. На ходу он откинул с лица накидку и выразительно уставился на отца своим холодным не мигающим взглядом усталого ветерана. Этот взгляд пугал даже такого опытного головореза, как Мангуст.

«Дурной глаз».

Наконец, секундное замешательство спало. И Мангуст смог оценить, подготовку младшего сына. Что же, мальчишка действительно постарался. Маскировочный халат был облеплен мелкими еловыми ветками вперемешку с травой, а лицо его было затейливо выкрашено темно-коричневой краской, так что могло показаться, будто ничего, кроме глаз у него и нет.

— Что скажешь? — отец кивнул в ту сторону, куда ушла Кэт. Гевин выдержал паузу. Помолчал, подбирая слова, которые лучше всего передадут смысл отцу и не обеспокоят его больше меры.

— Она точно уверена в том, что говорит.

— Ч-черт... вот это мне и не нравится. Предвидение?

— Я не могу такое определить, — голос сына был абсолютно без эмоционален, но Мангуст отлично знал всех своих детей, чтобы определить сейчас легкую вину, — Точно могу сказать, только то, что она сама не понимает, что сейчас чувствует. Мысли путаются. Есть много вещей, которые я не вижу, предвидение — одно из них.

— Психическое воздействие?

— Крайне маловероятно. Поведение типичное, без отклонений.

— Хорошо. Во сколько ты тогда оценишь вероятность предвидения?

— Семьдесят четыре процента за. Остальное — ошибка или иные факторы.

Отец молчал.

Он очень редко не знал, что делать, но сейчас был именно такой момент. Леонард был весьма слабым видящим, но он им был, так почему его дочь не может унаследовать талант? Генетика ничего против этого не говорит. В принципе, ничего за она тоже не говорит.

— Присмотришь за ней.

— Просто наблюдать?

— Действуй по обстановке, но на рожон не лезь, и без нужды не светись. Если будет совсем жарко, то можешь действовать сам, так как считаешь нужным. И... Можешь считать это личным экзаменом.

На лице сына не отразилось ни единой эмоции, он только быстро облизнул губы и неохотно кивнул.

— Свободен.

— Есть.

Гевин спустил на лицо маскировочное полотно и вновь включил «мимикрию». Воздух вокруг него словно стал плотнее, а фигура начала постепенно утрачивать четкость, пока, наконец, окончательно не слилась с окружающим пейзажем.

Место было неплохим.

Да что уж греха таить, оно было отличным. Мангуст не даром получал свои деньги, он выбрал место в паре километров ниже по дороге, где ландшафт постепенно менялся. Торф и песок под ногами сменились на крупные камни, а затем и вовсе на серо-черный монолит гранита. Сосны, росшие по обе стороны дороги, разительно отличались от тех, что были ранее. Стволы их причудливо перекручивались и изгибались, стараясь уместиться на небольших клочках и островках хоть немного плодородной почвы.

Дорога, по которой должны пойти силы мятежников, напоминала горную реку, заключенную гигантскую траншею из миллионов тонн камня и земли. Вот только эта река была рукотворной. Оба склона были буквально усеяны длинными толстыми бороздами взрывных скважин скважин. Кэт встала у самого изгиба, там, где дорога постепенно начинала подъем в гору, постепенно искривляясь и заворачивая.

«Свалить бы вниз кусок скалы на этих уродов», — мелькнуло в голове у Кэт, вот только сделать эта идея была совершенно нереальна. Чтобы легонько встряхнуть такую глыбу понадобится целый вагон взрывчатки или два, да три-четыре сотни часов на обуревание всего склона. Так что придется обойтись собственными малыми, но очень гордыми силами. Кнопка быстро оценила диспозицию, после чего приказала занять господствующую возвышенность, что слева от дороги, на ней закрепиться и ждать подхода врага.

Часы тянулись издевательски медленно. Ко всему прочему, сразу после обеда хорошая погода на день явно закончилась: практически полный штиль сменился сильным и холодным ветром. Он на удивление быстро нагнал тяжелые грозовые тучи, так что небо разом окрасилось в серый свинец. Они зависли так низко, что могло показаться, будто можно схватить их руками. Наконец, в районе пяти часов первые капли дождя забарабанили по земле.

«Вот только этого не хватало сейчас».

Передовой отряд, который все ждали, появился уже в сумерках. И Киске он не понравился. Первым их заметил рядовой Марко. Он тихо постучал пальцем по микрофону и коротко произнес:

— Движение на семь часов.

— Принято, — ответила Кнопка и они вместе со всем оставшимся взводом уставились в указанном направлении.

«Что за черт? Они должны были идти к переправе, а не от нее»...

Оптика у «Красотки» была лучшей, так что Кэт переключила визор на приближение и быстро отметила всю группу противника. Бортовой вычислитель быстро насчитал сотню человек, перенес их расположение на тактическую карту и раскрасил в цвета неприятеля. Они вытянулись по дороге длинным ромбом, так чтобы обычные пехотинцы не перекрывали друг другу сектора стрельбы. Наплечные и подствольные фонари разрезали темноту.

Всем хватило и пары секунд, чтобы понять: это было отлично экипированное подразделение из четырех десятков средне бронированных солдат в автоброне и семидесяти солдат легкой пехоты, а не то, к чему все готовились. «Красотка» распознала всю легкую броню как защитный костюм типа «Паладин», а среднюю записала в модернизированные «Простор-М». Неизвестным оставался только командирский доспех.

Командир этого отряда ей не нравился.

Он был на голову выше любого из подчиненных и ростом был готов потягаться со Старым. На нем красовалась непонятная и явно очень дорогая автоброня, покрытая черным лаком. Она была настолько странная, что бортовой вычислитель «Красотки» не мог даже определить класс, к какому ее лучше отнести.

Базовое шасси было от тяжелой автоброни, но остальная конструкция была другой. И она была какой-то неправильной. Обычно доспех повторяет анатомию человека, этот же напоминал больше запятую с рукаим и ногами, или вставшую на задние лапы черепаху. От массивной спины к рукам тянулись десятки мелких металлических шлангов. Броневые же пластины были словно вырезаны из толстого куска листового металла автогеном, а не раскроены на лазерной резке. На вскидку толщина металла была не меньше трех сантиметром. Великан не носил никакого заметного оружия, а явно использовал что-то помещенное в огромные руки.

Кэт с легким страхом смотрела на пиктограммы вокруг этого чудовища.

Тип брони: не распознано.

Класс: не распознано.

Подразделение: не распознано.

Место службы: нет данных.

Тип оружия: предположительно кинетическое.

Боезапас: нет данных.

Броня: нет данных.

Рекомендация: избегание.

Этот странный офицер пугал. Он просто пер вперед, даже не замедляя шага, словно не боялся никого и ничего. Не было ни напряжения в движениях, ни настороженности. Ублюдок словно прогуливался по набережной Сен-Мольён под ручку с красивой дамочкой.

«С чего ты, сученыш, такой уверенный»?

Он периодически останавливался, осматривался, сверяясь с картой, и давал короткие команды младшему офицеру, шедшему рядом. Сразу после этого от колонны отделялись мелкие группы по четыре разведчика, которые принимались рыскать по округе в поисках засад или соглядатаев.

Не-е-ет, это были кто угодно, но точно не толпа недавно разбитых мятежников.

Любой, у кого глаза на месте, а в бошке есть хоть чайная ложка мозгов увидит различие. То, как эти люди двигались, держали оружие, осматривали местность — во всем была видна выучка и отточенность. За полгода такие движения не наработаешь. Тут видна крепкая военная школа и куча опыта. Это явные профессионалы, которых быть тут просто не должно. А еще они ни черта не уставшие.

— Командир? — прошептала лежавшая рядом Анна. — Это кого к нам принесло?

— Я тоже не понимаю. Ждем.

— Чего? У меня их главный даже не распознается.

— У меня тоже.

— Так может это не наши гости?

— А ты думаешь, тут каждый день пять десятков в «панцирях» по лесу бегают? Работаем по плану.

Кэт переключила радио на дальнюю связь и попробовала пробиться к Мангусту, но там было только полнейшее молчание и треск помех в эфире. Она проверила запасной, командный и общий каналы — на всех тишина, словно они угодили в огромную клетку Фарадея. Ну... тогда вариантов и правда нет. Киска переключила радио обратно внутревзводный режим и коротко приказала:

— Капитан всем: готовиться. Работать без команды.

«Выиграть бой с превосходящими силами трудно, но возможно, — повторял Миллер в академии на занятиях по тактике, — нужно просто нанести первый сильный удар. А затем продолжать бить, пока у врага не сломается строй. Как только они побежали — они умерли».

С той лекции прошла уже почти декада, а Кэт продолжала ее помнить. Не слово в слово, разумеется, она помнила, каким голосом Миллер тогда это говорил. Четко, коротко. Каждое слово он говорил так, словно одним ударом забивал гвоздь в стену. И Киска тогда поняла — он знает, о чем говорит. Он шел в первых рядах, он ломал строй, он врубался в чужие построения, словно артиллерийский снаряд и убивал всех.

Все тогда это поняли.

«Чтобы строй сломался, — продолжал он, — нужно выбить не меньше десяти процентов личного состава. После десяти они побегут».

Кэт смотрела на приближающуюся колонну, и тревога внутри нее все росла и росла. Нужно только дождаться момента, когда они приблизятся на дальность выстрела из гранатометов. Внезапно старший офицер приказал сбавить ход, и это был дурной знак. До этого момента он отправлял патрули с определенной периодичностью, но сейчас же для этого было слишком рано. Кэт еще раз включила увеличение картинки и замерла.

Командир дал знак подчиненным оставаться на месте, после чего медленно побрел в направлении засады. Не доходя до нее сотню метров, он откинул забрало и театрально подставил лицо под капли дождя. Ветер бросал их прямо ему в лицо, но мужчина не испытывал и намека на дискомфорт. Вместо этого он улыбался, и от этого зрелища у Киски волосы на спине встали дыбом. В визор Кэт видела, что он улыбался одной только половиной лица, той, на которой оставалась щека. На месте правой половины лица было настоящее месиво из перекрученных лоскутов кожи, словно это был ком плохо вымешанного теста, а не живое человеческое лицо.

У Кэт перехватило дыхание. Сердце бешено забилось, словно во время затяжного падения. Она поняла, кто стоял перед ней. Полковник Джеймс Натаниел Кроули, также известный как Людоед, — командир отряда наемников «Парзанские огневики». Во всех новостях, где он фигурировал, его звали Палачом Соленгена и Браствика, обзывали ублюдком, напрочь лишенным всего человеческого. Его называли зверем,ублюдком, военным преступником, слугой сатаны, самим сатаной, тварью, мерзавцем и негодяем. Он был всем перечисленным, но еще он был человеком. Человеком, который устраивал при первой же возможности настоящий ад на земле: он сжигал пленных заживо, расстреливал гражданских, пытал, насиловал, продавал в рабство. Не было ничего, чем он побрезговал бы заняться.

Полковник Кроули точно был человеком. Кто-то же оставил ему такую «красоту» вместо лица. Дьявола нельзя ранить, а значит, он точно был человеком; тем самым человеком, которого тринадцатилетняя Катерина Йест поклялась выследить, долго пытать, а затем убить.

Он был тем ублюдком, который убил ее отца.

Людоед стоял и просто смотрел вперед и вверх и всем своим видом не показывал и тени страха. Вместо этого он веселился. Его глаза — целый и обожженный, — словно блуждали, искали что-то, пока наконец, он не поймал взгляд Кэт. Она смотрела на него, через визор «Красотки», а он просто вперед и вверх, но в это самое мгновение девушке показалось, что расстояния между ними просто нет.

И он. Смотрит. Ей. В глаза.

Улыбка Кроули стала хищнической. Так скалится арктический волк, почуявший близость добычи. Взгляд его больше не блуждает. Зверь смотрит, не отрываясь, гипнотизирует, вселяет ужас перед неизбежным броском и последующей смертью. Тело Кэт опкрылось холодным потом, липким и неприятным. Она словно запахла страхом, и Людоед это почувствовал. Не мог не почувствовать. Он осторожно облизнул кончиком своего мерзкого языка губы и приветливо помахал наблюдавшим за ним сверху.

Так машут друзьям, детям, но никак не тем, с кем собираешься сражаться насмерть. Чьи трупы ты сожжешь до состояния белого пепла.

— Капитан? — произнес кто-то в канале с явной и нескрываемой тревогой в голосе.

— К бою! — голос не слушался. Кэт показалось, что она едва слышно шепчет. — Ого-онь!!!

Кнопка вместе со всеми смотрела на то, как этот странный заживо запеченный хмырь в броне им помахал, будто точно видел всех и каждого, и тихо охреневала. А затем она взглянула на подругу. Старушка Кэти лежала на земле с откинутым забралом, и цветом была белее куска мела. Ее била мелкаяя дрожь, а лицо было буквально усеяно мелким бисером капелек пота.

— Капитан? — только и успела произнести Анна, а через секунду ее капитан слетела с катушек. Радио буквально взорвалось от ее крика и команд.

Кнопка поняла, что сейчас будет за долю секунды, но все равно не успела помешать. Сейчас сам господь-бог не смог бы остановить эту чертову дуру. «Красотка» рванула с места вперед, словно поезд на магнитной подушке. Она даже не разгибалась для того, чтобы встать в полный рост, а просто оттолкнулась всеми четырьмя конечностями разом и побежала.

Действовать надо было быстро и без раздумий. Анна кинулась за подругой. Она должна остановить эту тупую суку, пока она не убилась там внизу сама, да и всех не подвела под плаху.

«Сука ты, Кэти»!

— Чего встали, сукины, дети? — заорала сержант Брюси, что было мочи. Она машинально сдернула с плеча винтовку и побежала в след за своим капитаном. — Бего-о-ом!!!

Подвеска толкнула Анну вперед на добрый десяток метров. На мгновение она почувствовала себя летящей, а затем полет сменился падением вниз. Туда, где их уже ждала смерть в странной броне.

Глава 5

Амортизаторы сработали с такой силой, что у Кэт клацнули зубы. Рот быстро наполнился теплой кровью из прокушенной щеки, и она ощутила неприятный вкус железа на языке.

Что же, она только что запорола весь план. Теперь осталось сделать так, чтобы это все имело хоть какой-то смысл. Позади послышались звуки гранатометных залпов — стук, а за ним тихий хлопок, когда снаряд покидает ствол. Гранатометчики вступили в бой сразу после команды, так что четыре снаряда с визгом отправились в полет. Три секунды ожидания, а затем как один прозвучали четыре взрыва.

Снаряды легли в паре метров от колонны, там, где еще пару секунд назад стоял Кроули. Вернее, там, где он должен был стоять. Но вот только его уже там не было. Кэт все видела отчетливо: вот черный доспех стоял на старом месте, а к нему неслись гранаты, а затем визор «Красотки» мигнул настолько ярким светом, что световые фильтры не выдержали. Глаза сжались от боли и наполнились слезами. Кэт с силой разомкнула веки и поняла, что за какое-то мгновение он оказался в десятке шагов позади.

«Что это за херня»?

Ни один известный ускоритель не может толкнуть настолько тяжелый доспех с таким вот ускорением и не превратить все до единого внутренние органы оператора в упавшее на пол желе. Не бывает такого. Эта машина что, нарушает закон сохранения импульса? Да быть такого не может. Вычислитель тоже ничего не понимал, а только выдавал предупреждения одно за другим. Каждое страшнее предыдущего.

«Угроза справа».

«Угроза слева».

«Огневой контакт».

«Начать маневрирование».

Кэт что было сил понеслась вперед. Сейчас у нее нет никакого иного выбора, кроме как бежать вперед и валить каждого ублюдка, который решит ее остановить. А их должно быть много.

Парзанцы были отлично выучены, здесь следовало отдать им должное. Они быстро рассредоточились по дороге и принялись огрызаться свинцом в ответ. Пулеметная очередь прошла в метре правее, а за ней тут же легла вторая, только на этот раз ближе. Как и следовало ожидать, они быстро прикинули, от кого исходит больше всего угрозы сейчас, так что принялись поливать «Красотку» огнем. Вот только для начала по ней надо попасть. Кэт двигалась так быстро, как только позволял движок. Плевать на перегрузки, сейчас надо победить этих тварей, а отбитые кишки рано или поздно заживут.

Это был образцовый прыжок, можно сказать, что лучший за все время службы, но все равно Кнопка отбила себе всю задницу при приземлении. Анна быстро осмотрелась, выискивая сбрендившую Кэт. Капитан неслась вперед словно сумасшедшая.

Или нет?

Анна побежала следом, следя за тем, как «Красотка» выписывает на мокром асфальте настоящие чудеса эквилибристики. Фляк, фляк, кувырок, тулуп, чтобы не попасть под ударную волну от случайно прилетевшей гранаты. Кэт вела свой доспех на каких-то просто немыслимых скоростях, так что Кнопка чисто физически не могла ее догнать. Не на своем стареньком «Легионере» третьей ревизии, это уж точно. Остается только одно — догонять и добивать. Кнопка быстро выцелила в прицел пехотинца.

«Не твой день сегодня, гнида», — подумала она за мгновенье до того, как ее очередь напрочь снесла тому голову. Вот она была, а вот ее не стало. Только облако из кровавого пара, а шлем превратился в дорогое металлическое ведро для ошметков мозгов и кусков черепа. Бронебойные патроны с вольфрамовым сердечником летят с такой скоростью, что легкую броню режут, словно чертову бумагу.

«А вот и второй невезучий», — подумала Кнопка и еще раз надавила на спусковой крючок.

Вправо. Влево. Отскочить. Здесь упадет граната, так что нужно еще добавить скорости. Она не ошиблась — позади громыхнуло и в заднюю полусферу прилетело несколько увесистых кусков асфальта. Огневик в средней броне всего в паре шагов, он видел, как Кэт убила двух свои предыдущих противников, но не собирается бежать.

Придурок явно не строит иллюзий, про то, сколько сможет продержаться против Кэт в ее ударно-штурмовой броне. А просто хочет продать свою жизнь подороже.

Ну и пускай. Вот только он волнуется, а на такой дистанции это критически. «Красотка» сделала обманное движение вправо, а затем, когда он повелся, нырок под левую руку. Быстрая подсечка и очередь по упавшему противнику. Три пули в корпус, три в голову.

«Хавай, не подавись».

Этот точно не встанет.

Уклониться от летящих пуль. Почти успела, вот только случайная лужа то ли от дождя, то ли от крови заставила Кэт на мгновение сбиться с шага и потерять равновесие. Она удержалась, но по ней попали.

Тяжелый удар пришелся в ребра, и был он такой силы, что медицинский блок в вычислителе подсветил на фигуре пилота всю область груди и живота в тревожно красный. Дышать стало невероятно тяжело, будто кто-то поставил ей ногу на грудь. А это значило, что у Киски перелом двух или трех ребер — не меньше. Автоматическая аптечка быстро впрыснула в кровоток ударную дозу обезболивающего.

Вокруг все слегка поплыло. Зрение утратило четкость и начало троить. Нужно переждать и не подохнуть. Она так далеко зашла.

Доспех Людоеда был так близко. Нужно только собраться с силами и...

Кнопка увидела, как в Кэти попали. Вот она бежала далеко впереди, а через мгновенье раздалась натуральная артиллерийская канонада. Капитан уже уходила со своей позиции, но не успела — одна из пуль влетела «Красотке» в грудную пластину, и из нее буквально всю дурь выбили. Визор доспеха показал, красное марево поверх груди ее автоброни, снабдив короткой строчкой предупреждения: «Критическое попадание». Да уж... Капитанский доспех будто огромным молотом огрели. Кнопка осмотрелась. Тот хрен, что был главным у этих детей портовых шлюх, вскинул руку и тут же раздался ещё грохот. Великан медленно шел вперёд к этой идиотке Йест, поливая округу свинцом.

«Сука, — выругалась она про себя, — не вздумай помирать». В эфире царила неразбериха: крики, вопли, хрипы явно умирающих людей, обрывки команд и треск помех.

Сержант громко выругалась в гарнитуру.

— Каплан, чтоб тебя, где прикрытие?

— ... Серан, Каплан убит.

— С-сука... Серан, заградительным огнем перед капитаном.

— ... даже голову не поднять.

— Давай! Сука!

Кнопка едва успела уклониться от выпада какого-то не в меру везучего ублюдка в «Просторе» с монокристаллическим ножом. Острие чиркнуло по грудной пластине, высекая искры. Анна быстро перехватила руку с ножом и потянула чуть в сторону. Тело работало словно машина. Вывернуть запястье и заломить плечо. Захват у нее крепкий. Теперь дело за малым, Анна с силой надавила на локоть, пока тот не выгнулся в противоположную сторону.

Огневик заорал и упал на колени. Добивать не было времени. Анна быстро отскочила и понеслась за подругой.

— Прикрывайте капитана, — что было мочи закричала она в микрофон.

Сознание вернулось не сразу, а когда вернулось, то Киска с ужасом поняла, что едва успевает уклоняться от атак. Она пропустила пулеметную очередь над головой, успев присесть в самый последний момент. Ребра пронзила новая волна боли, так что аптечка снова вывела кучу предупреждений и впрыснул в кровь обезболивающее. На панели состояние уже мигало короткое предупреждение о значительных перегрузках, а рядом такое же предупреждение об интоксикации.

Вот только сейчас Кэт было точно не до них.

На нее медленно и вальяжно шел сам Джеймс Натаниэл Кроули в полной боевой готовности. «Красотка» подсветила выдвинутые из портов и взведенные пулеметы.

Ну что же, она все-таки заставила его лично ввязаться в бой — огромное достижение, если хорошенько подумать. Вот только как бы оно не стало ее последним в жизни. Каждый шаг его огромного доспеха отдавался болезненной пульсацией у Киски в ребрах. Шаг, шаг, шаг, десять метров, восемь — смерть в уродливой автоброне все ближе и ближе...

Вычислитель «Красотки» продолжал искать хоть одно слабое место и постепенно закипал. Ни одного слабого места. Ни одной уязвимой точки. Все шарниры на ногах и руках закрыты глухими и толстенными стальными пластинами, также было с двигателем и аккумулятором.

Кэт положила почти десяток его солдат, но Людоед не выглядел хоть сколько-нибудь расстроенным. Вместо этого он выглядел возбужденным, словно сорвал в покере банк на каре тузов. Забрало его шлема все так же было открыто, так что Кэт видела глаза ублюдка, горящие безумием и весельем. Он был словно ребенок-садист, задумавший что-то мерзкое и смакующий собственную больную фантазию. И девушке совершенно не хотелось узнавать, что именно родилось в этой абсолютно безумной голове.

— Ну, привет, гаденыш, — прокричал он глубоким низким баритоном и все с той же улыбкой. — Ты мне стоил двадцати марок.

Как Киска увидела удар, она так и не поняла. Она действовала на голых рефлексах и успела отскочить назад в самый последний момент. Кроули был невероятно быстрым, он рванулся вперед, при этом целя в корпус «Красотки» своими огромными и непропорциональными руками. Удар, второй, а Кэт все отступал и отступала. Удары Кроули все сыпались и сыпались, а ублюдок так и не сбавлял темпа.

«Он словно на стимуляторах».

— В сторону! — голос Кнопки прозвучал в наушнике и рядом.

— А? — только успела произнести Кэт, а через секунду отлетела в сторону от влетевшего сбоку доспеха.

Кнопка оттолкнула ее с силой пушечного ядра. Рессоры самортизировли падение, а стальные пальцы пропахали глубокие борозды при торможении. Винтовка отлетела в сторону. Киска попыталась подняться, но доспех не слушался. Она попыталась ещё раз, но машина не поддалась. Она дернулась и попыталась в третий раз, но ноги предательски разъехались. Кэт упала лицом в мокрую грязь.

Вот теперь она точно умрет. Анна это поняла, как только увидела безумную рожу этого ублюдка в черной броне. В ней не было ни напряжения, ни испуга. Одна только злость, словно у малого ребенка, которого лишили игрушки.

— Ну... а ты еще кто? — прохрипел он яростно.

— Отвалил на хер от моего капитана! Говно ты зажаренное! — рявкнула Анна в микрофон, а ее доспех вывел голос на динамики.

— О-о-о... а это даже интересно.

Анна не успела ничего понять, вот только мгновение назад Людоед стоял в нескольких метрах от нее, но прошел один удар сердца, и он оказался буквально в половине шага.

«Твою мать»!

Огромная рука колосса с силой ухватила Кнопку за талию и сжала просто с невозможной силищей. Керамика наружного слоя должна выдерживать попадание крупнокалиберного пулемета, но под таким захватом она просто-напросто треснула и осыпалась крошкой. Пальцы все продолжали и продолжали сжиматься, словно гигантские грейферные захваты.

Металл нагрудника тяжело и протяжно заскрипел, а через секунду его просто продавило насквозь. Кроули хищно оскалился и с силой потянул Анну на себя. Девушка стала быстро перебирать ногами, пытаясь найти опору, но ничего не попадалось.

— Сержант! — в эфире царил ужас. Все кричали что-то свое, так что весь канал взвода был буквально заполнен страхом и ненавистью.

Чудовищная бронированная рука легко подняла Анну вместе со стокилограммовым доспехом на такую высоту, что ее шлем оказался на одном уровне с лицом мучителя. Тут же вторая рука вцепилась в него.

— Посмотрим, какая ты смелая без этой штуки, — произнес Кроули спокойно и надавил.

— Пошел ты.

Защитный шлем третьего поколения спасал жизни просто невероятному количеству людей. Он был прочен, легок и надежен, должен легко отклонять пули, а еще выдерживать давление от проехавшего по нему грузовика, при этом не изменяя формы. На четвертой секунде шлем сержанта Брюси просто лопнул пополам и разлетелся на осколки.

Анна заорала от боли, когда тяжелые стальные пальцы сдавили ей череп.

— Не слышу воинственности, — голос полковника буквально сочился ядом и самодовольством. Он подтянул Кнопку еще ближе, так что между ними осталось не больше метра. — Куда мне пойти, а, шоколадка?

— На... хер... иди!

Мозг пронзает такая боль, что ничего, кроме нее, нет. Ничего. Хотя... Ремень винтовки так и не порвался, так что все то время, что продолжается пытка, оно просто висит на плече. Из последних сил Анна подтягивает свою старенькую винтовку и выпускает очередь не целясь. Для этого нужен шлем, а шлем раскололся на фрагменты. Для точного выстрела нужно много чего, но Анне нужно хоть немного везения.

Палец зацепился за спусковой крючок, и винтовка выплюнула короткую очередь в направлении единственного слабого места — открытой головы. Вот только старина Джим не первый раз проделывал подобный трюки, так что был готов и к такому. Гигант дернулся, на мгновение разжав хватку своих стальных пальцев, и закрыл лицо. Анна поняла, что пули так и не достали него. И пускай, давление пропало, но триумф был недолгим. Такую дерзость прощать было не в его правилах, и вот в эту самую секунду ему глубоко насрать на то, что она просто хочет жить.

Пора бы уже понять, что он тут решает, кому и когда умереть.

Внезапный и резкий удар тыльной стороной ладони по лицу пресек надежду на спасение. Рот Анны наполнился кровью и осколками поломанных зубов, отчего ее лицо выглядело пугающей карнавальной маской. Глазница точно треснула, лопнувшая кожа быстро залила все густой темной кровью. Освободившейся рукой он сорвал винтовку с плеча девушки, а затем одним движением расплющил.

— Хорошая попытка, шоколадка... — голос Кроули стал елейным, он словно предвкушал. — Слова последние будут, чтобы записать для истории?

Она глубоко вдохнула и со всей невеликой силой, которая только в ней оставалась, харкнула в рожу своему палачу. Она приготовилась к очередному удару, но тот отреагировал не сразу. Правый манипулятор брони остановился, грудная пластина чуть выдвинулась вперед, давая достаточно места для руки. Кроули просунул вперед руку, осторожно коснулся капель крови на подбородке, а затем опустил палец в рот.

Он даже прикрыл глаза, смакуя капли.

Кэт в ужасе наблюдала за тем, как массивный доспех Людоеда ухватил Кнопку и медленно сдавил, а через секунду услышала визг ее сержанта. Она смотрела на разворачивающуюся экзекуцию, и у нее натурально отнялись ноги от ужаса. Она видела все. И теперь точно знала, какая именно сцена будет преследовать ее в кошмарах до конца дней.

Он прикрыл глаза, пробуя на вкус капли крови ее лучшей подруги. Лицо его в эту самую секунду преисполнено радостью, но еще мгновение и от нее нет и следа. Рука человека исчезает, а манипулятор механического гиганта вновь оживает. Он вновь хватается за голову Анны и сдавливает ту еще сильнее. Крик сменяется чем-то нечеловеческим. Кровь наполняет рот и вытекает наружу. Кровь течет по изувеченному подбородку, груди.

Кэт не кричит, не проклинает его, она воет. Тихо и жалобно. Так скулит умирающий зверь, а не молодая женщина двадцати восьми лет. Этот вой пронзает пространство вокруг на долгие мили, и, кажется, будто даже звуки разрывов стали тихими и приглушенными.

«Он не человек... Он само зло»! — ужасная мысль взрывается в голове, так что у Кэт внутри ничего не остается. Только первозданный ужас и бессилие. Бессилие оттого, что она не может ничего сделать. Кроули сейчас словно энергетический вампир. Он будто поглощает весь тот ужас, который распространяется сейчас вокруг. «Не люблю молочный шоколад», — слышит Кэт и хочет отвернуться. Хочет, но у нее просто нет сил, так что она смотрит, как монстр в виде человека убивает ее сержанта. Рука, та, что до этого сжимала доспех Анны за талию, разжалась, так что теперь все тело и броня удерживается только за голову.

Он усмехается и бьет телом мертвого сержанта Анны Брюси о землю. Удар, звук сминаемого метала и скрежет заполняют внезапную тишину. Затем второй. Третий... Людоед бьет ей, словно сломанной куклой. Хотя, почему «как»? Она и есть кукла для него. Ручки не двигаются, ножки тоже, а всего-то ударил пару раз.

«Слабенькая какая».

Кроули смотрит вокруг жаждущим и голодным взглядом. Он ищет новую игрушку. Кого там он хотел поймать? Маленького и очень юркого капитана в новенькой «скорлупке». Ну, может, он будет не таким слабеньким.

— Вали! — чей-то бесстрастный голос прорывался сквозь взрывы и стрельбу.

— Анна?

— Бегом.

Кэт дернулась и побежала. Прочь, пока он ее не заметил... Быстрее. Бежать. Ведь остановка — смерть.