Кровавая битва Богов. Том 1

Глава 1. "Мёртвые звезды"

Под жарким солнцем раскинулся глубокий каменный карьер, окаймленный острыми пиками хвойных деревьев. Изящные ели опустили игольчатые ветви к рассыпчатому краю и закрыли обзор, потому с нашей позиции дна было не разглядеть. Карьер казался огромным серебристым блюдцем. Его будто бросили среди километров густого леса, и покрыли выцветшим напылением мрачного прошлого.

Когда-то давно кровь Погибших Богов плескалась у самого высокого горизонтального уступа, омывая каменистые грани крутых обрывов. Стоило мне принюхаться, как сразу почудилось, что в воздухе висел застарелый запах окровавленного железа, ржавого, пожалуй, но всё ещё опасного. Даже на кончике языка почувствовался кровавый солоноватый привкус. Это всё детские страхи, иллюзии.

На самом деле ощущался аромат хвои и цветков лотоса, бутоны которых покачивались от редких порывов ветра. Вроде бы и хорошо здесь было, но стоило нам встать у края карьера, как весь шарм леса исчез.

-- Высоко падать, -- тревожно произнес Намити. Он был магом кошмаров и наваждений нулевой ступени, по сути, самым маленьким и безобидным из нас. И самым слабым. – Может, ну его, а? – Намити взглянул на меня, затем перевёл взгляд Акихико и Рензо, надеясь заручиться их поддержкой.

Мы с Акихико переглянулись. Вот взяли же горе на свою голову. Вроде бы год разницы – нам недавно исполнилось по одиннадцать, Намити всего десять, но он так и не перестал бояться всего на свете. Хотя в прошлом году храбрился, в грудь себя колотил, обещая, что станет смелее нас всех.

Акихико промолчал, но я молчать не смог, потому что не любил, когда люди трусили в последний момент и портили всем веселье. Если ввязался, хотя бы мельком осознавая, что испугаешься, так какого ёкая тогда лезть? Я выпалил:

-- Ну и трухло ты, Намити. Зачем же сам нас сюда позвал, зачем обещал показать нам «Свет мёртвой звезды»? Где же ты собрался его показывать? Если в городе замутим, учитель Рэви мне гримуар Лорра в задницу засунет, а он самый толстый.

Рензо прыснул в кулак, живо представив себе эту картину. Рензо не был природным магом, даже не имел ступени, и учился на обычного заклинателя духов. Он был из простой семьи, но это нисколько не мешало нам дружить. Вообще, родители запрещали природным магам водиться с теми, кто не способен черпать силу изнутри или из воздуха, но нам было всё равно.

-- Да врет он, -- многозначительно вздохнул Акихико. – Откуда ему знать? Такое заклинание и мой папа не может сделать, а он на седьмой ступени. Если мой папа не может, то Намити не сможет точно. Пойдем лучше старуху-кицунэ подразним, это круче. Если их бесить, у них хвосты появляются.

-- Могу, но не хочу, -- отмазался Намити. – Вам не страшно здесь? Я боюсь, это плохое место.

-- Это просто заброшенный карьер, -- отмахнулся я. А ты струсил, -- я сложил крылья будто цыпленок, и изобразил: -- ко-ко-ко, я покажу вам «Свет мертвой звезды», ко-ко-ко, но мне страшно.

Рензо тихонько, с усмешкой, сложил пальцы на манер бублика, как в американском жесте «ОК», и произнес так бесшумно, что только по губам можно было прочесть: «Осмелей!»

Я не сразу понял, какого духа Рензо отыскал вокруг и прицепил к Намити, но тот, вдруг, незримо дрогнул. Я лишь на миг использовал Иное зрение, увидев, что Сопля (так мы называли Сущностей, внешне напоминавших медузу), забавный и крохотный дух шалости, расселся у Намити на плече и что-то ему нашептывал. Разумеется, сам Намити ничего не слышал, но точно считал внезапную смелость собственным достижением.

-- Перестань! – потребовал Намити и расхрабрился, важно поправив лямку рюкзака. – Возьму, и покажу! Ещё бы я не знал «Свет мертвой звезды»! Да любой дурак сможет его показать!

-- Пф, -- фыркнул Акихико. – Ну, пошли. Удиви нас.

И мы спустились на уступ по небольшому склону. Порода оказалась более рыхлой, чем выглядела со стороны. Близко к краю подходить нельзя, но уступы были слишком узкими, приходилось идти по грани. Страх свалиться вниз и сломать шею нас не останавливал, и непонятно, от смелости это или от глупости.

Через пару минут обувь и одежда покрылись пылью. От каждого шага по склону обрыва с шуршанием осыпалась галька, пыльными струями спускаясь к заброшенному храму, громоздившемуся на дне.

-- Намити, -- это Рензо, смутивший Намити пристальным взглядом. – Ты знаешь, кто там живет? – он указал на купол храма.

-- А мне всё равно, -- гордо огрызнулся Намити, и отвернулся. – Опять будешь байки свои про чудовищ травить. В этот раз кто? Слепой монстр, который ворует у людей глаза?

-- Как ты узнал? – серьезно спросил Рензо.

-- В смысле…. – не понял Намити, побледнев.

-- Тут и вправду живет монстр, но он не глаза ворует, а души. И души уносит в другой мир к богине жатвы Наири, которая мучает людей на полях Илларана!

-- Хватит, -- Намити скрестил руки. – Я сейчас никуда не пойду.

-- Вы достали, -- не выдержал я. – Пойдемте скорее. Душу потерять я боюсь меньше, чем огрести от Рэви. А скоро стемнеет, и она начнёт искать меня.

-- Да, -- поддакнул Акихико, но в таком тоне, будто бы это он возмутился, а не я.

Первым на дно кратера спрыгнул я, подняв облачко известковой пыли и закашлявшись. Пахло тут похуже, чем в лесу. Тянуло заплесневелой сыростью. Казалось, ветер сюда вообще не задувал, и промозглый воздух застаивался здесь годами.

Мне захватило дух, ладони вдруг вспотели от волнения. Вроде бы никого не видно, но меня не покидало стойкое ощущение, что здесь действительно притаилось нечто опасное. Впрочем, в каждом заброшенном месте, которое мы посещали, возникало такое ощущение. К тому же, Могильный карьер, вроде, охранялся как историческая достопримечательность. Мы даже белую полоску «Призрачного барьера» по дороге видели, но нагло перескочили через него, игнорируя предупреждающие таблички.

Люди ещё могли сюда пролезть, но нечисть или монстры – нет.

Вблизи храм оказался гораздо больше. Серые каменные стены были изрисованы кривыми граффити да кривенькими рисунками. В глаза бросилось изображение трех человечков, мальчиков с гипертрофированными телами и маленькими головами, что как бы намекало на их недалёкость.

-- Ну, -- спросил я, обернувшись. – Спускайтесь. Чего застыли?

Первым осмелился Акихико, за ним спрыгнул Рензо, а потом и Намити робко спустился, нервно поправив лямку рюкзака.

-- Полезли внутрь, -- предложил Рензо, указав на храм.

-- Нечего там делать, -- покачал головой Акихико. – Вы хоть знаете, кто здесь учился?

-- Да это сказки, -- скривился я, поняв, кого он подразумевал. – А даже если нет, ну и что? Он давно умер.

Акихико достал из кармана разноцветную пачку мармеладных червей, и вскрыл ее, спросив:

– Будете?

-- О! – оживился Рензо.

Даже Намити позабыл о страхе, с удовольствием бросив парочку извивавшихся мармеладок себе в рот.

-- Хочешь? – Акихико протянул мне пачку, из которой доносилось шуршание. Черт. Казалось, будто пачка была желудком гиганта, заживо кого-то проглотившего. В ней всего лишь шевелились мармеладки, но это всё равно вызывало у меня чувство рвоты. – Бери.

-- Да ну нафиг, -- выдохнул я, передернув плечами. – Оно под языком ползает. Гадость.

-- Ну и дурак, -- сказал Рензо, проглотив червя и с наслаждением зажмурившись. – Они такие вкусные!

-- Так, давайте лучше колдовать будем. Намити, -- я с ожиданием взглянул на Намити. – Показывай. Ты обещал.

-- Н-ну, -- замялся он. – Сейчас, подожди.

Когда Намити прожужжал застежкой рюкзака, мы застыли, будто в оцепенении. Акихико даже жевать перестал, шумно сглотнув. Намити вытянул из рюкзака увесистый гримуар Лорра с черной обложкой из настоящей демонической кожи. Я чуть челюсть от удивления не потерял, Рензо расширил глаза, а Акихико тихо произнес: «ну и дела».

-- Ты где его взял? – спросил Рензо, и голос его дрогнул. Он был смельчаком, его трудно впечатлить, но и у его смелости были пределы. – Это же запретная книга! Ее могут читать только взрослые!

-- Стащил…. – Намити стыдливо на меня взглянул. – У Рэви в библиотеке.

-- Ты охренел?! – вспылил я, осознав, какую взбучку она устроит и мне, и всем нам. У меня колени подкосились. – Я тебя к ней уборщиком пристроил, чтобы ты нам на новые волшебные карточки заработал, а не воровал гримуары! Рэви нас наизнанку вывернет! Пошли назад, пока она не увидела!

-- Ага, -- поддакнул поникший Рензо. – С Рэви лучше не шутить.

Вот же черт плешивый. Недаром мы его Плешакондой прозвали. Иногда он такие вещи мог выкинуть по глупости, что волосы недолго на голове потерять. Мало того, уболтал нас на Могильный карьер пойти, так еще и реликвию Рэви украл.

Мы нарушили сразу два запрета!

Учитель Рэви строго запретила мне две вещи: приближаться к Могильному карьеру, и совать свой нос в гримуар Лорра. Если о первом она могла не узнать, то второе заметит наверняка. Тогда она запрет меня в комнате, и век мне не видать ни улицы, ни игр с волшебными карточками, ни сладостей. Она была заботливым опекуном, но очень строгим учителем. Иногда я был вне себя от счастья, что живу с ней, а иногда проклинал день, когда она стала обучать меня магии.

-- Вы что, не хотите увидеть «свет мёртвой звезды»? – Он хитро прищурился. В руках с древним гримуаром и Соплёй на плече он стал смелым до отвращения. Да и умел зацепить за душу, если ему очень хотелось. – И кто из нас еще трус.

-- Хотим, -- хором ответили мы. – Давай, только быстро. И пойдем назад.

-- Слушай, дай подержать, -- Акихико потянул руки к гримуару.

-- Ещё чего, -- Намити отвёл ладонь Акихико. – Вы вызовете ворота в ад какие-нибудь. Только избранные могут обращаться с этой книгой, -- гордо закончил он, ткнув себя пальцем в грудь.

-- Ну, хоть открой, -- это я. Любопытство взяло верх над страхом перед запретами. – Давай посмотрим, что там.

-- Ладно, -- Намити картинно закатил глаза. – Так и быть, -- стоило ему открыть гримуар, как вдали сверкнула молния, и прогремел гром. Тучи появились невесть откуда, правда были далеко, и нас накрыть должны были не скоро. Но у меня всё равно мурашки по спине пробежались. – Смотрите.

Мы нависли над книгой как три коршуна, и….

Поговорка о книге и фиге была уместна здесь как никогда в моей жизни. Гримуар Лорра являлся вместилищем древнейших знаний о магии Тьмы. Владевший им волшебник, по сути, мог творить с миром что угодно, производить какие угодно изменения, да хоть огромного ёкая призвать. Мы даже увидели его на первой странице: злющего, с волчьей мордой, рогами к низу, с громадными крыльями и окровавленными клыками.

-- Ого! – удивился Рензо. – А давай вызовем его, и натравим на Курносого Акайо! Посмотрим, какой он тогда будет крутой!

-- Никого мы не вызовем, -- вздохнул Акихико. – Ты хоть слово можешь разобрать? – он ткнул пальцем в первую строчку. – Это же ритремский язык. Язык Богов. Мертвый язык.

И Акихико был прав. Потому что под рисунком чернели лишь строки, написанные непонятными закорючками.

-- Вот тебе и «Свет мёртвой звезды», -- расстроился Рензо. – На ритремском даже твоя мамаша не разговаривает, а ей уже за триста. Куда уж тебе….

-- Заткнись! – рассердился Намити. – Вот возьму, и прочту! Знаю я ваш этот ритремский!

-- Ага, как же…. – скептично ответил Рензо.

-- Ну, вот тут ты точно заливаешь, -- я скривил губу и развел руками. – Рэви знает ритремский, но не очень. А тут ты. Откуда тебе….

Вдруг дверь храма открылась, скрипнув ржавыми петлями. Мы тут же переключили внимание на порог, и увидели, как Курносый Акайо спускался по ступенькам в сопровождении небольшой свиты, а если точней: двух толстых амбалов, близнецов, у которых на лице явно отразились проблемы с умственным развитием. Морда у Акайо была противная, наглая, покрытая веснушками, а в колкие зеленые глаза страшновато было смотреть. Его не просто так прозвали Курносым, потому что если смотреть в профиль, он больше напоминал неуклюже слепленную птицу, а не человека.

В общем, типичные школьные хулиганы из старших классов, от которых лучше держаться подальше.

Судя по всему, они были навеселе. У каждого в руке по стеклянной бутылке, где плескалось дешевое пиво.

-- Посмотри-ка! – обрадовался Акайо. – Плешаконда и спички здесь!

Сразу всё настроение пропало, сердце заколотилось в удвоенном темпе. Намити крепко обхватил книгу и сразу же бросился бежать, взобрался на уступ, поднимая пыль. Мы застыли на месте. Нет, не потому что были очень храбрыми. Потому что не хватало духу пошевелиться.

-- Это чё у тебя? – Акайо выхватило пачку мармелада у Акихико.

-- Отдай, -- потребовал Акихико. – Не доставай нас, Акайо. Мы не знали, что ты здесь.

-- Это наша территория, -- грубо произнес Акайо, передав мармелад товарищу, и схватив Акихико за воротник. – И вам, уродам, здесь делать нечего. Чего вы вообще вылезли из своих лощенных квартальчиков, а, волшебнички?

-- Иди нахрен! Не трогай его! Мы ничего тебе не сделали! – не выдержал я, найдя в себе смелость возразить, за что тут же получил кулаком в морду. Только искры перед глазами посыпались.

Когда темнота перед глазами рассеялась, я видел, что Акихико и Рензо валялись на земле, и прихвостни Акайо пинали их ребрам. Рензо свернулся калачиком, закрыв голову и руками, а вот Акихико защититься не сумел. Ему доставалось больше всего. Он мужественно сдерживал слезы, но морщился от каждого удара. Я боялся, что ему переломают кости.

-- Эй, козлы! – послышался голос Намити с уступа. Не струхнул, однако. Видать, Сопля ещё нашёптывала что-то ему на ухо.

Я посмотрел на него, заметив, что он держал гримуар трясущимися руками. Книга была открыта на последней странице, и именно там находилась инструкция к заклятию «Свет мертвой звезды».

-- Или вы отвалите, или я сотру вас в порошок! – пригрозил он. – У меня гримуар Лорра!

-- Ну, давай, -- Акайо шутливо подставил щеку, как бы под удар, и ткнул себя пальцем в челюсть. – Покажи, что умеешь, -- Акайо с размаха пнул Акихико по ребрам, и Акихико болезненно простонал. – Давай! Или я его убью!

-- Урод! – сквозь слезы крикнул Намити. – Сам напросился!

К сожалению, Намити не выглядел грозно. Губы его дрожали, руки дрожали, и он еле стоял на подкосившихся от страха ногах. Он провел по воздуху рукой, изображая магический жест, стал выкрикивать что-то совсем непонятное и совсем нечленораздельное. Я не мог разобрать слов, я не понимал, на каком языке он пытался кричать. Может быть, на ритремском, а может быть на другом.

Его магические потуги вызвали у хулиганов приступ хохота, только смеялись они не долго. После очередного выкрика в небе, в основании подступавшей громады туч, вспыхнула белая точка такой плотности, что казалось, само пространство свернулось на ее орбите в бараний рог. Внезапно поднялся ветер, и ели под его порывами с хрустом раскачивались, едва не отрываясь от корней.

Когда белая точка стала затягивать в себя черные жгуты грозовых туч, когда стала поглощать их, улыбка с лица Акайо исчезла.

-- Ты что делаешь, пацан?! – у Акайо волосы на голове дыбом встали. – Мы же все подохнем! Ты соображаешь, что творишь?!

Невероятно. Я глазам своим не мог поверить. Неужели малолетний чародей нулевой ступени действительно был способен создать «Свет мертвой звезды»? Конечно, все мы в это не верили. Все мы взяли Намити на слабо, когда он заявил, будто бы способен использовать мощнейшее заклинание школы уничтожения. Никто не верил в это. Мы целый набор колких шуточек на этот случай заготовили, но похоже, нам не суждено их произнести.

Ещё страшнее стало, когда рядом с первой точкой появилась вторая, черная. Теперь мы боялись не меньше хулиганов. Точки стали притягиваться друг к другу, а затем закружились на взаимных орбитах, словно в смертоносном вальсе. Два «Света мертвой звезды» вместе образовывали эффект «Мёртвых звезд». Это чары без преувеличения катастрофических масштабов, способные сравнять с землей город.

-- Стой, Намити! Прекра….

Я прервался на полуслове. Это не Намити читал заклинание. На краю воронки карьера я заметил учителя Рэви. Заклинание читала она, умело выполняя сложнейшие магические жесты и глядя мне прямо в глаза. Ее рыжие волосы, заплетенные в конский хвост, ее магическую мантию сапфирового цвета я мог узнать на любом расстоянии – больше никто такую не носил, поскольку не имел права. Она видела, что мы на дне. Видела нас. И не прекратила чтение заклинания.

«Мертвые звезды» раскрутились до невероятной скорости, внешне став напоминать черный диск.

-- Учитель Рэви, что вы делаете! Мы же умрем! – испуганно крикнул я, но она и ухом не повела. -- Прекратите!

Ударная волна страшной силы обрушилась на лес будто лавина. Она снесла деревья, как бульдозер вырвала ели с корнями и понесла прочь, по дороге раздирая землю в клочья. Тучи размело по сторонам, глаза мои заслезились от яркого света «Мёртвых звёзд», меня ослепило. Послышались крики, стоны. Боли я не почувствовал, хотя по идее должен был. Ощущался только липкий страх, сковавший моё тело холодным потом.

Лишь я, из-за шока, не мог издавать звуки.

Не знаю, умер я или нет.

Ощущение жизни было, но мощь взрыва «Мёртвых звезд», похоже, стерла меня из реальности. Нам рассказывали в школе, как душа человека чувствовала Лимб. Это густая беспросветная тьма, больше походившая на тяжелые океанские глубины. Говаривали, что если бросить в Лимб человека, тело его будет расплющено огромной силы давлением, но меня, почему-то, не убило.

Темнота Лимба переваривала меня, больно обжигала кожу и пыталась обглодать до самых костей. Я, не помня себя от ужаса и боли, выскользнул из тьмы, будто из дьявольского лона, и свалился на жесткую землю поля Илларана, утонув в коричневых стеблях мертвой пшеницы.

Дрожь пробирала меня от макушки до пят, но душа мучилась сильней. Я оказался в такой стадии первобытного страха, в такой леденящей растерянности, что сигналы собственного тела перестали что-то значить. Я мог лишь по-детски рыдать, мог лишь смотреть на ободранные до крови ладони и проворачивать перед мысленным взором момент, когда учитель самым мощным заклинанием в мире изгнал меня в небытие. В место, откуда нет выхода. В место, где ждет либо верная смерть, либо вечное одиночество.

На фоне пасмурного неба летели десятки тысяч душ усопших. Они на радостях, испытывая блаженство, стремились в новые миры, к бесконечно далекой руке Наири, которая подарит им новую жизнь. Лишь когда в голове стрельнула мысль: «надо выбираться!», я вскочил, помчался за душами, и, сбивая ноги, пытался привлечь хоть чье-то внимание.

-- Подождите! – умолял я сквозь слезы. – Прошу вас! Подождите! Заберите меня с собой! Пожалуйста! Не бросайте меня здесь!

Но я никому не был нужен. Ни учителю, ни душам, ни Наири, которая точно меня не заметит. Я был душой, душу прикрывало тело, а Наири не видела плоти. Меньше всего хотелось упасть на колени от бессилия, но мышцы жгло от усталости, бежать больше было некуда, потому мне ничего не осталось. Я рухнул на колени, раздробив комья сухой земли. Острые стебли травы кололи кожу, пшеница колыхалась на ветру и царапала плечи.

Хотелось закричать, но ясно было, что крик не найдет своего слушателя. В первые дни я много думал:«За что Рэви со мной так обошлась? Почему? Что плохого я ей сделал? Как Рэви на которую я молился, которой подражал, нашла в себе силы пойти на такую подлость? Что стало с моими друзьями, что с ними теперь будет?»

Страшно, когда некому высказаться. Страшно осознавать, что ядовитые чувства, разъедающие тебя изнутри, никуда не пропадут и останутся с тобой навечно.

К сожалению или к счастью, на Илларановом поле я оказался не совсем один. Жуткая тварь размером с собаку, решившая полакомиться мной, стала первой, кто ощутил мою ненависть. Магия – колкая штука, как и правда, потому тысячи белесых игл заклятия «Скрытой истины» пришлись чудовищу не по вкусу. Тварь разорвало как тряпичную куклу. Я впервые увидел разбрызганную по пшенице кровь и внутренние органы, утопшие в кровавой луже.

Сперва меня вырвало, но потом захотелось убить ещё раз.

Благо, чудовищ становилось больше, потому было на ком выместить ярость.

Я отправился странствовать по бескрайности Илларана, по пути сражаясь с такими тварями и вытягивая из глубин подсознания такие демонические заклинания, что волосы на руках дыбом становились.

Спустя пятьдесят лет я разучился плакать, а спустя два тысячилетия во мне не осталось ничего кроме ненависти и стиснутых от гнева зубов. Честно, хотелось испытать голод или жажду, чтобы хоть как-то притупить гадкие чувства в душе. Моему вполне материальному телу не требовалась материальная поддержка – я не ел и не пил.

Правда, из-за отсутствия воды не было возможности посмотреть на себя, увидеть свое отражение. Можно, конечно, наколдовать зеркало, да вот только какой в этом смысл? Убедиться, что я не растерял человеческий облик? Ну, предположим, я отрастил огромные крылья, изогнутые к низу рога и копыта. И что с того? Отлично помню день, когда вымахал до десяти метров в высоту, а колени вдруг вывернуло наизнанку так, что я чуть от боли не обмочился, но это оказалось безумным сном наяву.

У меня ехала крыша, спасала только возможность мыслить и сражаться.

К тридцати годам, когда в разуме рассеялась пелена юношеского максимализма, стало ясно, что именно тянуло меня к Рэви. Это была не банальная привязанность учителя к ученику. Будучи мальчишкой, я постоянно хвастался перед Рензо и остальными, как мне удалось отрезать прядь ее волос, удалось подержаться с ней за руку или чмокнуть в щеку. Ох, как же они мне завидовали, хоть и кривились от отвращения, приговаривая: «ну и гадость!». То, что было очевидно для них с самого начала, теперь стало очевидным для меня. Я был не просто к ней привязан. Я любил Рэви. И любил не так, как любят маму или папу.

За монолитным характером и непревзойденной мощью сильнейшего мага на планете я видел красивую женщину. Женщину, которая подпустила меня к себе гораздо ближе и которая неосознанно очаровала меня так же, как любая ведьма постарше очаровывала бестолковых малолетних чародеев.

Правда в их случае развязка была не такой трагичной, как у меня.

Наверняка Акихико и Рензо тоже любили, любили тайком и кого-нибудь не по возрасту.

Интересно, что с ними стало? Столько лет прошло. Влюбились, завели семьи, дожили до глубокой старости и умерли.

Тяжело было взрослеть в чужом мире, особенно без того, что было у каждого волшебника: детей, матери с отцом, друзей и работы. Факты об устройстве общества, о нашем мировоззрении, о нашем поведении как бы всплывали из подсознания, магическим образом. Ну, это магия и была. Так любой волшебник взрослел самостоятельно, избавляя родителей от необходимости объяснять лично.

Вся моя жизнь на полях Илларана была пронизана болью, пропитана запахом гнили, но меня не никогда оставлял вопрос: «Почему Рэви предала меня? За что вынудила миролюбивого ребенка стать убийцей, бесконечно жаждущим крови?». Не было ни дня, когда я об этом не думал, так что месть и поиск ответа стали для меня единственным смыслом, не позволившим окончательно сойти с ума.

Больше не осталось тварей, способных мне противостоять, и вот когда личная гвардия Наири полностью исчезла, Богиня, наконец, обратила на меня внимание. Дух мой стал источать магию такой мощи, что это не могло не броситься в глаза.

-- Кто ты? – послышался ее звонкий голос у меня в голове. Неожиданно низкий голос, приятный, как у девочки. – Я не видела тебя раньше.

-- Изгнанный собственным учителем, -- я оскалил зубы и выдохнул сквозь них струи горячего пара. -- Обреченный на вечную жизнь в одиночестве. Здесь больше не осталось тварей, которых можно убить. Верни меня домой.

-- Прости, Изгнанный, но я не могу этого допустить, а даже если бы хотела, то ты ушел слишком далеко от лона своего мира.

-- Играешься со мной? – рявкнул я, сверкнув в небо свирепым взглядом. – Тебе хочется, чтобы я страдал дальше?

-- Нет. Я знаю о причинах твоей боли, знаю, почему тебя изгнали. Я вижу твою душу. Но Богам запрещено раскрывать тайны бытия. Тебе предстоит самому добраться домой и найти правду. Так.... Куда бы тебя деть? О! Нашла.

Глава 2. "Новый мир"

Я оказался в холодной флюоресцирующей жидкости, в воде, если угодно, да вот только больно густой она была, словно желе. Передо мной ослепительно светился стеклянный прямоугольник крышки.

Попытался вдохнуть – черта с два, нос зажимало какой-то прищепкой. Легкие обожгло, брюхо свело болезненным спазмом, и я подумал, что задохнусь, даже в глазах потемнело. Благо, вовремя ощутил на языке привкус пластиковой кислородной трубки, и шумно вдохнул через рот, насыщая организм кислородом.

Голова закружилась. В крышке мерцали разноцветные огни – наверное, светились индикаторы снаружи, или кто-то просто хотел сварить меня живьем, бросив мой гроб в пламя. Я не испытал страха, потому что был готов к смерти, но, всё же кое-что показалось мне странным.

Руки и ноги зажимало жесткими металлическими ремнями, и даже при всем желании воспользоваться телом я не мог. Тело было щуплым, слабым, в таком состоянии я помнил себя пару тысяч лет назад, когда был подростком лет четырнадцати.

Ну ты и чертовка, Наири. Нельзя было сразу меня прикончить? Надо безусловно помучить, кинуть в тело немощного подростка, утопить. Я расслабился. Не видел смысла брыкаться. Лучше не паниковать, а внимательно осмотреть пространство на предмет акупунктурных точек. Они были. Светились затейливыми символами по углам крышки. Вот только каким образом сообщать им эмоции и управлять ими – я не знал. Можно было расплавить их, разорвать, или попросту рассеять в пыль. Попробовал нахмуриться, чтобы использовать магию разрушения, но ничего не вышло.

То ли силы меня покинули, то ли окружающий мир в текущей реальности не мог меня услышать. Ладно. Если нельзя что-то сделать, надо расслабиться. Событийность сама, со временем, подкинет способ решения проблемы, и это случилось раньше, чем я ожидал.

Что такое минута после сотен лет заточения? Ничто. И ровно через минуту в свете крышки появилось чье-то лицо. Кто-то снаружи смотрел на меня с равнодушием, но чувствовалось в его энергетике легкое благоговение, надежда. Кем бы он ни был, я четко ощутил его намерение освободить меня, но должен признать – внешние проявления чувств он контролировал отменно.

Давление постепенно падало. К потолку устремились пузырчатые струйки газа, и я ощущал, как по стопам скользила уходящая из капсулы жидкость. Капсулу осушило и продуло, да так, что я промерз до самых костей.

Крышка открылась. Я вознамерился шагнуть из нее победоносной поступью, громогласно заявить о себе жалкому смертному, чтобы отогнать, на всякий случай, но тяжелый ошейник потянул меня вниз и я свалился пластом, будто бревно.

-- Удивительно. Симура младший обрел Божественную память? Вот кого-кого, а тебя я точно не ожидал тут увидеть, Макото, – произнес мужчина, выглядевший странно. Ещё и имя моё назвал, но это, скорей всего, было совпадением. Подсознательно я понимал, что на нем потертая белая рубашка и офисные брюки, да и сам он выглядел не очень. Бледновато. Будто он постоянно не доедал. У нас так не одевались, и всегда ели досыта. Значит, мир точно был не моим. По виду типичный японец: темноволосый, низкорослый и тщедушный. – Тебя сюда родственники определили?

-- Не знаю, -- соврал я, чтобы лишний раз не отсвечивать своим происхождением. – Не помню.

А я всё помнил. Для Духа разума моего уровня было не проблемой считать память с мозга нового тела, правда значительная часть воспоминаний не считывалась, но это пройдёт со временем. Память будет раскрываться постепенно. Да и разве это мозг? Так, слабенький биологический компьютер с ужасными вычислительными способностями. Мне предстояло хорошо над ним поработать. Макото Симура, шестнадцать лет, младший наследник клана Мацубаэ, которого Хэчиро, старший брат, под шумок закатал в складскую капсулу, чтобы не делиться наследством. Пацан, вообще, должен был умереть, но я вовремя оказался в его теле, и Дух разума спас ему жизнь.

-- Меня зовут Кайоши, и теперь я – твой новый хозяин. Ты точно не Макото. Как тебя зовут, мерзкий Божок? – он поправил очки с модной узкой оправой.

-- Да неужели, -- я перевернулся на спину, и шумно дышал, хватая ртом воздух. Разглядел акупунктурную точку на животе Кайоши. – А хочешь, я сделаю так, что ты три дня будешь кровью срать и умрешь на унитазе? Забавная была бы смерть.

-- Странный Бог, -- задумчиво ответил Кайоши. -- Тебя что, ничему не научили перед усыплением? Я даровал тебе возможность жить. Ты должен боготворить меня.

-- Какой Бог будет боготворить человека? – усмехнулся я. – Смотрю, у вас у всех тут крыша не на своем месте.

От слова «крыша» Кайоши незримо дрогнул. Видимо, в его жизни это слово было связано с чем-то страшным, но меня это не волновало. Надо было с ним разделаться, чтобы не мешал. Я уже собрался превратить его кишки в кровавую кашу, как вдруг он выдал:

-- Мы не с того начали. Извини, -- сказал он, но совсем без эмоций и сожаления. Просто понял, что тактику общения нужно менять. – Меня зовут Кайоши, и мне нужна твоя помощь. Я в очень плачевном положении.

-- А кто ты такой, чтобы я тебе помогал? – я попытался встать, но на ослабших руках едва удалось приподняться. – И что мне за это будет?

-- Ну, -- он пожал плечами. – Ты хотя бы сможешь выбраться отсюда. А там посмотрим, чем мы сможем друг другу пригодиться.

-- Хорошо, -- вздохнул я. – Встать поможешь?

Он кивнул, помог мне подняться, и я закинул руку ему на шею, чтобы не свалиться. К горлу подступил рвотный ком, в голове зашумела кровь от перепада давления, перед глазами чуть потемнело. Проклятие. Удовольствие ниже среднего, быть человеком.

Я осмотрелся. Света не было. Лишь крышки капсул светились в темноте. Тысячи капсул, вмонтированных в блоки высотой с пятиэтажный дом. Складское помещение, наверное.

-- Это что? – спросил я, пока мы с Кайоши шагали по холодному решетчатому полу.

-- Это Боги, которых пока не купили, -- пояснил Кайоши. -- Спят, ждут счастливого часа.

-- Боги, которых не купили? – удивился я.

Кайоши не успел ответить. Пол загремел в темноте под подошвами армейских ботинок. Я увидел зеленые окуляры приборов ночного видения. Люди, определенно люди. Боевая группа – человек шесть. Маги в моем мире и так могли видеть в темноте, технологические приспособления им не требовались. Значит, здесь господствовала наука.

-- Стоять! Рожами в пол уткнулись, быстро! – рявкнул охранник, показавшийся в слабом свете крышки капсулы. Он направил на меня крупнокалиберный пистолет и снял его с предохранителя. – Дернешься – стреляю!

Ага, как же. Он был покрыт акупунктурными точками с ног до головы. На эту надави – нога сломается, на ту надави – черепная коробка взорвется. Сюда надави – он вспыхнет пламенем, как факел. В данном случае не требовались магические жесты, достаточно взгляда.

И Бог мой, как же я удивился, когда связь с выбранной точкой не установилась. «Это еще что за чушь» -- озадачился я. Две тысячи лет виртуозно обращался с магией, а тут на тебе, даже поджечь никого не смог.

-- Успокойтесь, -- произнес Кайоши. – Мы попались, да. И не собираемся никуда бежать. Давайте договоримся, а?

-- С тобой, полубожок, у нас будет разговор отдельный, -- злобно процедил охранник сквозь зубы. – Вяжи их.

Я нахмурился, вогнав ум в состояние предельной концентрации. Нет во Вселенной места, где невозможна хоть какая-то степень взаимодействия с окружающим миром, и, к счастью, одна из точек на охранниках светилась ярче остальных.

Та, что на лбу.

Значит, пора применять мимику разума.

Точка отреагировала на мой взгляд. Я сделал выражение лица максимально расслабленным, непринужденным, мысленно соединив охранников цепью. Они сию же минуту потеряли сознание: кто кулем скользнул по стене на пол, а кто повалился на месте, будто бы дубинкой по затылку получил. На полу загремели оброненные пистолеты. «Ментальный удар» не убил, но, по крайней мере, вышиб врагов из сознания минут на десять.

-- Ты как это сделал? – поинтересовался Кайоши. Мой трюк поразил его, что-то показалось ему противоречивым. – На тебе же ошейник.

-- И что? Он мне не мешает.

-- Хорошо, -- он озадачился. – Разберемся. Наверное, бракованный.

Мы заковыляли рядом с охранниками, я с любопытством взглянул на пистолет и спросил:

-- Оружие брать не будешь?

-- Нет, -- Кайоши покачал головой. -- Если досины увидят оружие, сразу будут валить на повал. А я пока умирать не хочу. Меня и так за банкротство в список ЧИП оформили, и я не намерен упускать шанс выжить.

Досины, ЧИП…. А! Возникла мысль, что это местные блюстители правопорядка. Полиция. Значит, мир более или менее цивилизованный, хоть и немного странный. Ещё список ЧИП этот…. Что за список, я не понял, но ощущение тревоги от мысли о нём возникало.

Мы вышли к разгрузочному терминалу, спустились по шумной железной лестнице, и оказались во внутреннем дворе, где было посветлей. Над забором гудели уличные фонари, высвечивая цилиндры грузовых лифтов, и я с удивлением заметил, что в небе была беспросветная чернота. Я ни облаков не увидел, ни звезд, ни местного спутника.

-- А где небо? – спросил я. Нужные воспоминания, почему-то, не появились.

-- Снаружи небо, -- коротко ответил Кайоши. – Ты как из другого мира свалился. Это же Эн-Токио, -- мы направились к грузовому лифту. – Огромная труба. Тебе память отшибло, что ли?

-- Да, -- соврал я. – А японский архипелаг?

-- Оно и видно…. Острова под водой, пока солнце светит.

Я услышал слева механическое шипение, и увидел, как открылась круглая створка лифтовой шахты. Оттуда поднялся, возвысившись над полом, тройной досинский лифт, оснащенный проблесковыми маячками. Кайоши замер, я вопросительно на него взглянул.

-- Не шевелись лучше, -- посоветовал он. – Убежать мы уже не успеем. Всё. Отбегались. Охранники успели досинам просигналить. Эх. Глупо было надеяться на другое.

Из лифтов высыпало десять крепких молодцов в белоснежной военной форме. Под козырьками кепок, лихо сдвинутых на глаза, я увидел безэмоциональные выражения на волевых лицах. Досины в момент нас окружили, вскинули автоматы и один из них, с офицерскими погонами, рявкнул:

-- Смир-р-р-на! Даже не моргать!

А я моргнул, дурак. Надеялся сложить их, как охранников, но тут же услышал хлопок выстрела, стиснул зубы и ощутил, как мощный электрический разряд пронзил каждую молекулу моего тела. Что-то больно кольнуло меня в ребра, но это я почувствовал после того, как свалился на пол.

Досины отработали оперативно. Секунду назад мы стояли истуканами, а теперь разлеглись, будто бесчувственные мешки с картошкой. Кто-то придавил мне голову коленом, да так, что череп чуть не треснул, а кто-то заломил мне руки за спиной и сомкнул на запястьях холодный металл наручников. Сильно сомкнул – ладони сразу же стали неметь.

Двое досинов скрылись за воротами погрузочного терминала, а остальные держали нас на прицеле.

-- Позвонить дайте, -- прошипел Кайоши. – Да не дави на рёбра! Больно же! Убери колено!

-- В отделе позвонишь, как протокол составим, -- офицер уселся прямо на Кайоши, достал из кармана сигарету, сплюнул и закурил. – Вот чего вам на втором уровне не сидится, а? Работай себе, живи себе. Нет. Надо Святую Императрицу за косички подергать. Надо судьбу испытать.

Кайоши задергался, пытался вдохнуть как можно глубже, но тушу увесистого офицера сбросить с себя не мог.

-- Командир, -- досин показался в воротах терминала. – Охранники живы, но в отрубе. Одна капсула вскрыта. Порохом не пахнет. Никто не стрелял, вроде.

-- О! 2-14 и 8-3, -- офицер щелчком выбросил сигарету в сторону, и жадно потер друг о друга ладони. – Какой жирный протокол вы мне подкинули, ребята…. Стоп, -- офицер всмотрелся в мое лицо, поднялся с Кайоши и тот сделал шумный вдох. – Ты случаем не Симура младший? Ты погляди! – он радостно хлопнул себя по коленям. -- Двух Богов одним выстрелом! И потеряшка нашлась, и грабителей накрыли! Какой отличный сегодня день! Да я с вами на повышение пойду. Итак, -- офицер перевернул Кайоши на спину, достал из его кармана плоский проектор с голограммой паспорта. – Очевидно, что ты ворюга, но это так, формальность. Кайоши Абараи, угу…. – он провел пальцем по голограмме, прокручивая страницу. – Печати на владение Богом нет. Может быть, патент имеется?

-- Дома оставил, -- буркнул Кайоши.

-- Конечно, -- снисходительно улыбнулся офицер. – Все вы так говорите. Ну, ничего. А…. Так ты уже в ЧИП’е. Банкрот, значит. Ладно. Возни меньше будет.

-- А пацан что? – досин обратился к офицеру, кивнув на меня.

-- Ты что, ошейник не видишь? Он проклят Божественной памятью. Всё. С Мацубаэ свяжемся, -- подчеркнул он, -- Если не выкупят, то на деактивацию отправим и обратно в капсулу. Хотя это, считай, вечное заключение. Кому нужен товар со вскрытой упаковкой? Так что скажи господину Кайоши спасибо, парень, -- офицер обратился ко мне. -- Ты лет десять проваляешься в капсуле, а потом тебя выкинут за борт, как просроченного. Черт, -- вздохнул он. – Всё равно тебя в отдел тащить придется. Чертовы бюрократы со своими бумажками. Ты, -- он обратился к досину. – Акт временного изъятия на Симуру младшего составь. IMEI-код спиши с капсулы. Он там есть, внутри. С господином Хэчиро свяжись. По закону положено хотя бы одного родственника уведомить. А там посмотрим, купят его или нет.

-- Да помню я….

-- Нихрена ты не помнишь! – вспылил офицер. – Третью планерку подряд перед начальством краснею! Убил бы!

-- Не надо Хэчиро, -- это Кайоши влез в разговор, подняв голову. – У меня есть номер Симуры старшего. Его уведомим.

-- Как угодно, -- пожал плечами офицер. – Мне без разницы. В лифт их.

Лифт спустился прямо в отдел, и когда створки открылись, я увидел потолочную лампу, мягко освещавшую чистый вестибюль. Я немного озяб от прохлады. Стены хоть и были начищены до блеска, но все равно источали запах застарелой бомжатины, который нельзя было вывести никакими средствами. Мне было всё равно, на полях и не такого нанюхался, а вот Кайоши чувствовал себя неуютно, даже подавленно. Внешне он этого не показывал, но напряжение отчетливо ощущалось в его энергетике.

— Чего встали? А ну, пшли, — нас грубо вытолкнули из лифта в вестибюль.— Рыба! – офицер постучал в стекло к дежурному, но тот лишь что-то буркнул и вяло отмахнулся, усердно изучая какие-то бумаги. Видать, консервативные были досины, раз бумагой пользовались, а не нейрофонами. – Ну, Рыба! Очнись! Глянь, кого я привел!

— Ферзь, твою-то мать! – Рыба раздраженно хлопнул ладонями по столу. – Ну чего ты пристал? Какая мне разница, кого ты там притащил?

— Утю-тю, — издевательски сощурился Ферзь. – Ты посмотри сначала, а потом рогопилить начинай.

— Ну чего…. – Рыба взглянул на меня и вскинул брови. Медленно уселся в кресло, не отрывая от меня взгляда. – Этож что я, зря акт пропажи весь день сшивал? – он взял со стола лист, порвал его и выбросил в урну.

— Тебе бы только за бумажки переживать, — скривился Ферзь, и протянул Рыбе акт временного изъятия. – На. И акт купли-продажи подготовь на всякий случай. За ним, возможно, приедут.

— Да чтоб вас всех, — сетовал Рыба. – Я домой сегодня уйду, или нет? Сразу бы на деактивацию его отправил. Ну, аристократ он, да и бес с ним. Всё равно он с Божественной памятью никому не нужен нафиг.

— Ну ты и дурак, — Ферзь пальцем у виска покрутил. – Возможно, что на пацана покушение совершили. Если мы дело запустим, да ещё и раскроем, то сможем самого Хэчиро прижать. Императрица нас тогда озолотит. И внеочередное звание даст. И премию выпишет.

Глава 3. "Старик Симура"

— Я спать хочу, а не премию, — брюзгливо отозвался Рыба. – Три люмена в бонус выпишут, и нафиг. Ладно. Не мозоль глаза.

— Как скажешь, — пожал плечами Ферзь. – Пойдем.

Мы, в сопровождении Ферзя и двух досинов, блуждали по длинным и ветвистым коридорам. Понятия не имел, как они тут ориентировались. Дверей полно, окон вообще не было, а тусклый свет утомлял глаза. Нас завели в просторный кабинет, пахнувший не лучше вестибюля, и усадили на трухлявый диван, растопорщившийся рваной обшивкой и пропахший клопами.

Ферзь уселся за стол, выдвинул ящик и достал оттуда бланк протокола. Затем он достал из кармана сканирующее устройство размером с маленький фотоаппарат, подошел ко мне, буркнул: "в объектив смотри" -- щёлк. Устройство издало механический писк, как при запуске прибора ночного видения. Ферзь взглянул на дисплей, задумчиво почесал в затылке, и произнёс: "Странно. Как это.... Бог, но Божественной памяти нет". Он уселся за стол.

— Итак, давай вкратце пробежимся по основным моментам задержания, чтобы облегчить друг другу жизнь, — предложил он, устало взглянув на меня. – Тебе нужен шанс не загреметь в капсулу, а я просто хочу домой, так что давай без концертов. Ладно?

— Да по роже ему надавайте, — злобно предложил досин. – Зачем с Богами церемониться?

— По закону положено, — мрачно ответил Ферзь. – И не вздумай варежку разевать, когда я говорю с арестантом. Понял?

— Виноват, — хмуро ответил досин. Покорности в его речи не было, и чувствовалось, что останься я с ним наедине – будет худо. – Простите.

— Молодец. Итак, — Ферзь достал сигарету, закурил и укутался дымом. – Назови стихию, грейд и эшелон, — он занес ручку над протоколом.

— Не знаю, — честно ответил я.

— Началось, — раздраженно фыркнул Ферзь и бросил ручку на стол. – Я же сказал, без концертов. Или ты в изолятор захотел? К приземленным? Они тебя быстро за бутерброд с сыром разговорят.

— Грейд три, эшелон один, Бог металла, — выдал Кайоши. – Так на капсуле было написано. Сначала Ферзь сощурился, хотел возмутиться, а потом пожал плечами и сделал пометки на бланке.

— Пойдет, — сказал Ферзь. – Зовут как?

— Макото Симура.

— Хорошо. Дата рожд…. – он прервался на полуслове, всмотрелся в протокол и недовольно выругался: — Господи! Слышь, молодой, вы куда протколы по форме 4 дели? Почему тут только 3? Я же сказал в дежурке распечатать.

— Ну, я и распечатал, — с непониманием ответил досин. – Давайте схожу….

— Ага, щас! – Ферзь встал со стула. – Сам схожу. Еще не хватало, чтобы ты опять накосячил. Следите за ними.

— Проследим, — кивнул досин, и, стоило Ферзю выйти из кабинета, досины впились в нас злобными взглядами.

Тот, кого Ферзь назвал Молодым, подошел ко мне и схватил за ошейник. Дыхание у него было горячим, неприятным, он сутки как не чистил зубы, судя по запаху изо рта. Хватка крепкая – ничего не противопоставить, особенно с моим тщедушным телом.

— Не вздумай, — тихо посоветовал Кайоши. Не знаю как, но он догадался, что я хотел вырубить досина «ментальным ударом». Я решил прислушаться. В прошлый раз совет его хоть и привел нас сюда, но мы, по крайней мере, остались живы.

— Не вякай! – второй досин с размаха щелкнул Кайоши кулаком по носу. Кайоши вскрикнул и схватился за разбитый нос.

— Знаешь, что из-за твоих сраных предков мой отец руки лишился? – грубо обвинял он. — Знаешь, что мы из-за вас жили в страхе и прятались по тёмным углам, как крысы?

Он не дождался ответа, и ударил меня в скулу. Сильно ударил. Когда перед глазами вспыхнуло, я ощутил, как треснул зуб. И тут же меня пробрало от злобы до глубины души. Да, Кайош намекнул, мол, магию использовать нельзя. Но позволять себя избивать я не хотел. Старые рефлексы Духа разума, наработанные столетиями. Либо ты жрешь, либо сожрут тебя. Закон поля Илларана.

Молодой хотел ещё раз меня ударить, но я решил, что лучше сам буду бить. Он очень неосмотрительно взялся за ошейник, потому что я со всей силы укусил его за кисть. Зуб со сколом стал гораздо острее, так что когда я почувствовал на губах соленый привкус крови, Молодой вскрикнул от неожиданности и попятился к выходу, утратив равновесие.

Я не дал ему расслабиться и прийти в себя, вскочил с дивана. Да, массой тела врага было не взять, но работу по болевым точкам никто не отменял. Благо, яйца у тварей поля и людей располагались аналогично. Ногой бить нужно в два этапа, всегда, иначе один этап будет бесполезен без другого «Создай импульс стопой, ударь коленом и тут же выброси ногу, впечатав в цель пятку или подушечки стопы» — говорила Рэви, и я так и сделал. Когда я воткнул пятку врагу в пах, под ней точно что-то расплющилось. Молодой выпучил глаза, взвыл от боли и рухнул на колени, раскраснелся лицом, будто рак. И не мог пошевелиться, не мог попрыгать на пятках, и наверное забыл свое имя.

Рэви обучала меня азам боевого искусства зэмрота, чтобы я, помимо магической силы, имел преимущество в ближнем бою. Могу сказать, что в процессе первых схваток с человекоподобными тварями из полчищ Наири порой приходилось биться голыми руками, поскольку внезапно короткая дистанция на магии сосредоточиться не позволяла. И вот в боях с этими тварями, по сравнению с которыми человек просто вошь, мне удалось разработать собственное ответвление зэмрота, пригодное только для характеристик моей души. Максимально быстрое, максимально мощное и смертоносное.

К счастью, Дух разума мог перемещать наработанные рефлексы между телами, а рефлексов у меня было не занимать. Родители Намити, Акихико и Рэнзи обучали детей самообороне, чтобы те могли дать сдачи хулиганам, а меня Рэви учила убивать. Любыми средствами. Не озираясь на жестокость приемов. Хотелось разорвать глотку врага зубами, растоптать ему череп, но пришлось сдержать себя.

— Да ты оборзел, божок! – напарник Молодого выхватил пистолет из кобуры и щелкнул затвором.

— Ат-ста-а-а-ви-ить! – на пороге появился Ферзь. – Э…. – он увидел Молодого, который повалился на пол и глухо стонал.

— Он мне яйца расплющил к Божьей матери! – мучительно провыл Молодой, глотая слёзы. – Гнида!

— Тебя мелюзга так отделала? – изумился Ферзь. – В нем семьдесят килограмм веса. Стоп…. – он взглянул на Кайоши и меня. – Вы их лупили, уроды?

— Они попытались сбежать….

— Вон отсюда! – рявкнул Ферзь. – И отведи этого кретина в лазарет! Скажи, чтоб Муся кастрировала его нахрен! Молодой со стонами принял помощь напарника, и они вышли прочь.

— Сядь, — сказал Ферзь, поймав на себе мой взгляд. – Успокойся. С этих дебилов за косяк спросят. А нам надо продолжить. Твою! – он стукнул кулаком по столешнице. – Чертовы идиоты. Додумались же под камерами аристократа колотить. Ты, — он обратился к Кайоши. – Нос сломан?

— Нет, — шмыгнул Кайоши. – Но разбит и болит ужасно. — Ясно. Побои будем снимать?

— Нет, — отказался он. – Не вижу смысла.

— Хорошо. Ты позвонить хотел. На, — он достал пластину паспорта, и бросил ее Кайоши. Кайоши неловко её поймал, чуть не уронил.

И Кайоши позвонил, с помощью паспорта разблокировав нейрофон в своём мозге. Я толком не слышал с кем и о чем он говорил, задумался. Понял лишь, речь о каком-то господине Симуре. Но это мало меня волновало. Итак, дано: тщедушное тело аристократа, скорее всего младшего, скорее всего нелюбимого. Мир, в котором противозаконно быть магом, или, как люди их называют, Богом. Мир, в котором пространство слепое и глухое как старый дед, а значит, я либо пока не понял каких-то особенностей местной Силы, либо был абсолютно беспомощен. Ошейник, который не блокировал мою магию, наверное потому, что я брал ее из вне. Он же пытался десятью печатями заблокировать что-то внутри меня, и отсюда я следовал вывод: боги черпают магическую мощь из внутренних ресурсов.

Гм. Эта мысль показалась мне интересной. Была тут какая-то взаимосвязь, но я пока её не понимал. Следовало подумать ещё, но голос Ферзя вырвал меня из размышлений:

— Пацан, очнись.

— А? – я взглянул на него.

— Как ты оказался в капсуле? – спросил он. – Это было покушение? Хэчиро тебя туда засунул, потому что ты проснулся с Божественной силой? Я прав? И почему ты.... Ты вообще знаешь, кто ты такой? Знаешь, из какой семьи твоя тушка? Знаешь, какой из Старших богов твой отец? Кто твоя мать?

— Я почти ничего не помню. Я знаю, что Хэчиро пытался меня убить. Всё.

— Как? При каких обстоятельствах?

— Не знаю.

— Приплыли, — Ферзь хлопнул в ладони. – Издеваешься? Дай мне компромат на своего братца. Я его закрою. А потом с уродами из Сугавары и Исиды разделаюсь. Какого хрена ты брата покрываешь? Он хочет твоей смерти.

— Я не помню….

В коридоре послышались шаги, и мы замолчали. В кабинет, без стука и приглашения, вошел господин Симура. Высокий и щуплый старик в вылощенном деловом костюме, с морщинистым, тщательно выбритым лицом. Вообще, он выглядел достаточно злобно, но я чувствовал его энергетику. Да еще и вспомнил, как старик Симура разрешал бывшему владельцу моего тела оставлять бездомных животных, которых он таскал в поместье каждую неделю. Даже помогал ухаживать за ними. В общем, добрый старик.

— Господин Симура, — Ферзь встал и учтиво поклонился. Симура кратко поклонился в ответ, хотя аристократам было не положено выражать уважение к простолюдинам. – Я нашел вашего внука. Но….

— Мой мальчик! – обрадовался Симура, и подошел, заключив меня в крепкие объятия. – Как же я рад тебя видеть!

У меня на спине проступил холодный пот. В последний раз я чувствовал человеческую любовь сотни лет назад, правда до того, как Рэви поговорила с отцом Акихико и помрачнела. Она относилась ко мне так же, пока не озверела, и вдруг на душе сделалось пусто, сделалось злобно. Но я решил, что не буду отвергать старика. Он мог мне пригодиться.

— Спасибо, что сразу не отправил его на деактивацию. А…. – Симура увидел ссадину на моей скуле. – Кто его избил?

— Это ещё кто кого, — усмехнулся Ферзь. – Ваш мальчишка, походу, прервал родословную одного из моих шалопаев. Не волнуйтесь. Их я накажу. Но пацану повезло. Если бы у меня не появилось настроение поехать с ними на тревогу, они бы расстреляли его на месте.

— Знаю, — кивнул Симура. – И благодарен тебе за это.

— Да бросьте вы, господин Симура. У меня у самого такой же пацан был, и его наряд досинов не пожалел, — ответил Ферзь. – Но выкупить его вам всё равно придется, увы. Таков закон.

— Хорошо, что ты их соблюдаешь, — сказал Симура. – Сколько?

— Ну, за такого тысяч триста, — ответил Ферзь. – И договор надо будет у дежурного взять, на подпись.

— Понял. А с этим что хочешь сделать? – Симура указал на Кайоши.

— Продержать здесь до отправки на крышку, — пожал плечами Ферзь. – Он и так в списке ЧИП. Банкрот.

— Замять можно? – поинтересовался Симура, и сразу же добавил: — Плачу вдвойне. Еще триста. Тебе на счет.

— Замнём, — вздохнул Ферзь. – Я обычно так не делаю, но вы человек хороший. И должен вам сказать, что это Хэчиро сунул мальчика в капсулу.

— Что? – нахмурился Симура. – Доказательства есть?

— Нет никакого компромата. Только слова пацана, но обстоятельств он не помнит.

— Это мы самостоятельно выясним. Пока громких обвинений не надо. Рано, — произнес Симура. – Ладно. Протокол будешь дописывать?

— Смысла нет, раз всё замяли, — Ферзь разорвал бланки и бросил их в урну, крышка захлопнулась и бумагу испепелило жаром. – Вы мне и так премию выписали. Переживу.

— Тогда мы пойдем.

— Только не забудьте договор подписать. Вот так меня и купили, как какую-нибудь собачку или котёнка. Мне не нравилось чувствовать себя товаром, но ёкай его знает, что со мной случилось бы, не появись Симура. Дежурный выдал ему бланк, тот оставил подпись и сделал перевод на счет Ферзя, воспользовавшись платёжными часами, светившими интерфейсом на его запястье.

Сначала мы спустились на досинском лифте, а затем перешли в частный, с позолоченными дверьми из армированного металла. Кайоши будто бы засиял; сенсоры в лифте были новыми, не обожженными, стенки приятно пахли фруктовым мылом и чуть ли не блестели от ежедневной чистки.

Симура мазнул пальцем по сенсору с цифрой «2» и лифт бесшумно тронулся. Настолько неощутимо, что мне показалось, будто мы стоим на месте. Лишь когда лифт покинул тоннель, я увидел пейзаж второго уровня: огни в окнах жилых тросов, светлячки лифтов, курсировавших между ними на магнитных рельсах.

— Вот это понимаю, лифт. Не то что общественные, — восхитился Кайоши.

— Знаешь, общественные и частные лифты появляются на линиях в одинаково хорошем состоянии, — сказал Симура нравоучительно. — И ухаживают за ними одни и те же люди. Если бы не тяга жителей второго уровня к разрушению, уровень был бы чище. И не пытайся сменить тему. Ты хоть и вернул мне внука, но, всё же, ограбил склад. Причем ничего не сказав о том, что стал банкротом и попал в список ЧИП. Обсудим всё дома, после еды. Думаю, вы проголодались. Сейчас давайте помолчим.

И мы молчали. Я понял, что Симура сделал меня своей собственностью, однако жить я смогу несравнимо лучше, чем другие Боги. Иногда в памяти всплывали фрагменты прошлой жизни, и так я понимал, как именно жители этой Японии относились к божествам. В этом мире Богом быть действительно трудно. Бог не знает, зачем его купили. Может он будет создавать фигурки милых зверушек для жителей второго уровня, а может владелец отправит его на крышку, чтобы заработать гонорар и деньги с со ставок.

Что бы Бог не сделал для человека, человек всегда будет им не доволен, а Бог всегда будет гнобим. Даже если Бог ни в чем не виноват, то человек может запросто сорваться на нем из-за своей беды и избить, будто раба. Если Симура осмелится поднять на меня руку, я его прикончу – это решено твёрдо. Ещё этот Кайоши…. Куда от них деться? Как отсюда выбраться? Я не понимал. Мне нужен был доступ к своим силам, доступ к местной магии или межпространственным технологиям, чтобы вернуться домой и достать Рэви.

Симура вдруг стал массировать висок пальцем, и сморщил лицо. Я почувствовал, что он делал это от боли.

— Господин Симура, у вас приступ? – забеспокоился Кайоши.

— Пока нет, но скоро будет, — выдохнул Симура.

— Так давайте я….

— Нет, — строго запретил Симура. – Дотерплю до дома. Счёт проверь.

— Господин Симура, — вздохнул Кайоши после короткого сеанса задумчивости. – Зачем? Я же просил вас.

— Не спорь со мной. Если тебя заберут на крышку, не факт, что мне ещё раз попадется такой одаренный парень, вытаскивающий меня с того света. А я не хочу, чтобы жадные родственнички превратили мою корпорацию в бандитский притон и развалили её. Я тебе давно предлагал жить и работать у меня. Зачем тебе считать копейки на втором уровне?

— Вы знаете мой ответ, — равнодушно сказал Кайоши.

— Вот упрямец, — фыркнул Симура.

Мы ехали не очень долго. Иногда наша линия шла параллельно другим, на которых шли общественные лифты, и я удивился, насколько сильно были забиты их кабины. Люди стояли так плотно друг к другу, что, казалось, вот-вот выдавят стёкла. Но больше всего меня впечатлили их взгляды: жестокие, затравленные, и завистливые. Они глядели на меня со злобой, и если бы нас ничто не разделяло, они бы наверняка попытались убить нас всех. Я отчетливо это почувствовал.

— За что они нас ненавидят? – поинтересовался я, чтобы окончательно разобраться в логике местного населения.

— А это не кажется тебе логичным? – спросил Кайоши. – Они маринуются там в собственных выделениях, а мы едем втроем, в прохладной и просторной кабине. Потому и ненавидят. Им не хватает денег, и не хватает места.

Я замолчал. Уклад общества стал понятен. Самый обычный капитализм с самым обычным классовым неравенством. Мы оказались в лифтовой шахте, и она вывела нас на третий уровень. Я глазам своим не поверил, когда увидел, что на фоне звёздного неба плыли серые перья облаков. Под облаками раскинулся настоящий мегаполис, упиравшийся в небосвод пиками позолоченных высотных зданий. Яркий, красивый, мерцавший теплыми городскими огнями и подкупавший простором. Мне показалось, будто я пересек границу между разваленным индустриальным районом и аристократическим оазисом.

Все города в моем мире выглядели именно так, ведь благодаря магии не требовалось выбирать между дешевым и дорогим строительным материалом. Хочешь дворец? Да пожалуйста. Самая невзрачная хибара на моей родине внутри могла быть роскошным восточным дворцом, расположенным среди пустыни. При том дворец был не иллюзией, а вполне самобытным и реальным миром с характеристиками, угодными создателю. И ничего, кроме усилий для изучения нужных заклятий, вкладывать не приходилось

Наша магнитная рельса огибала мегаполис по периметру, и впадала в частный район на городском отшибе. Именно туда лифт и направился. Мы ехали мимо роскошных особняков, чуть подсвеченных дворовыми фонарями, и Кайоши глядел на них неотрывно. Не трудно было догадаться, о чем он мечтал. Лифт остановился на платформе рядом с трехэтажным поместьем, и створки открылись. На выходе нас встретил мальчик примерно моего возраста, может чуть постарше. В красивом пиджаке, с ошейником и синяком под глазом. Я не нашел в нем ничего интересного. Невзрачный, забитый, и источавший совсем мало силы. По местным критериям я бы присвоил ему первый грейд -- слабее некуда.

— Добрый вечер, господин Симура, — улыбнулся он.

— Здравствуй, Гео, — ответил Симура добродушно, а затем прищурился, заметив синяк. – Это кто тебя так?

— У молодого господина с линии "H-1" не задался день, — вздохнул Гео. – Я работал у него утром. Люди вашего возраста к нам более добры. А те, что помоложе и победнее, то пнут, то ударят. Такое бывает. Не беспокойтесь.

— А это не Хэчиро тебя ударил? – серьезно спросил Симура.

— Нет, — сказал Гео. – Но завтра я работаю официантом на корпоративном вечере в небоскрёбе клана Мацубаэ, и всякое может произойти.

— Не волнуйся. Я буду там, и тебя никто не тронет, — подбодрил Симура и мягко хлопнул Гео по плечу.

— Спасибо, господин Симура, — вежливо улыбнулся Гео. – Я могу что-нибудь для вас сделать? Во дворе я прибрался, газоны подстриг, приготовил ужин. Работы больше не осталось.

— Нет. Иди домой, отдыхай.

— Спасибо, — поклонился Гео, и направился к лифту для работников.

Симура сфокусировался на входной двери особняка и замок щелкнул. Дверь, надо сказать, больше напоминала ворота в крепость. Деревянная, покрытая блестящим слоем лака и отделанная кованным железом. Ручки были выполнены в виде логотипа корпорации Мацубаэ — двух скрещенных мечей.

Мы вошли. Внутри было просторно и светло, стены пестрили дорогими картинами, а на полу краснели мягкие антикварные ковры.

— Разувайтесь. Если хотите, можете сходить в душ и переодеться. Я пока разогрею ужин.

Дурацкое человеческое тело. Столько времени приходится тратить на ненужные вещи. В душ сходить, приготовить поесть, переодеться. Не сказать, что в душе мне не понравилось. Красивая душевая кабинка, теплая вода с приятным привкусом, и чистая одежда – удобный халат парня, в тело которого я угодил. В доме многое было приспособлено под него. Даже отдельный унитаз стоял. Только я не понял, зачем он нужен. Одного не хватало, что ли?

На кухне Симура уже расставил еду. Мы уселись за стол, и стоило мне почуять аромат бифштекса с кровью, в животе заурчало.

— Ох, прости старика, — улыбнулся Симура. – Я забыл, что тебе нужно пять приборов. Сейчас.

— Не нужно, — удивился я. – Зачем мне пять приборов? Хватит и вилки.

— А десерт ты как собрался есть? – Симура вскинул брови.

— Вилкой, — я пожал плечами.

Симура удивленно на меня взглянул, а потом скромно засмеялся, уселся во главе стола и сказал: «как тебе будет угодно».

Есть хотелось непомерно, и, благо, еды в тарелках было полно. Один бифштекс, даже с кровью, я умял за считанные минуты, тут же насыпав себе побольше риса и приступив к следующему. Налил побольше острого соуса, и орудовал вилкой, закусывая ароматным стеблем сельдерея. Рис был мягкий, мясо крошилось во рту и застревало в зубах, но я не обращал на это внимания.

Кайоши и Симура глядели на меня с удивлением.

— Не помню, чтобы ты так ел. Ты же вегетарианец, — задумчиво изрек Кайоши.

— Ещё чего, — пробубнил я с набитым ртом, жадно пододвинув тарелку к себе. – Кто в здравом уме откажется от мяса? Я его три тысячи лет не ел, — и не соврал. На полях голода не было, как и жажды, а тут разом всё навалилось.

— Как ты оказался в капсуле? – спросил Симура, по-деловому сцепив руки в замок. – Рассказывай.

— Как-как…. – я проглотил рис, затем взял со стола графин и отпил из него кислого апельсинового сока. – Хэчиро меня туда засунул. Это всё, что я помню. Остальное забыл. Даже толком не помню, кто я.

— Не помнишь? Быть не может, — нахмурился Симура. – Ладно. К псионику сводим, он восстановит твою память. А вот Хэчиро.... Как мой внук и твой брат…. Впрочем, — он устало потер переносицу. – Завтра я с ним поговорю. Кайоши, — Симура жестом поманил Кайоши к себе. – Будь добр. Кстати, как дела с твоей Асукой?

-- Она ушла от меня, потому что я попал в список ЧИП и обнищал.

Кайоши встал позади Симуры, и занес ладонь над его головой, нахмурившись. У Симуры же, напротив, вид был расслабленный и удовлетворенный. Я почувствовал, как реакции мира вокруг них изменялись. У Симуры происходили изменения в Духе разума, и только сейчас я заметил, что Дух разума его был искалечен, почти мёртв. Но Кайоши постепенно исцелял его, Дух заполнялся светом, затягивались тонкие раны и порезы на его фантоме.

— Как хорошо, Кайоши, — удовлетворенно протянул Симура. – Спасибо тебе.

— Вам спасибо, — ответил Кайоши. – Не каждый аристократ потерпит полубога в своём доме и тем более будет платить ему.

— Что происходит? – поинтересовался я.

— У меня развивается деменция, — Симура прикрыл глаза, Кайоши умелся на свое место. – Если бы не Кайоши, я бы потерял память. Тогда родственники, включая Хэчиро, уничтожат труд всей моей жизни. Только ты способен правильно управлять корпорацией, и именно поэтому наследником я выбрал тебя.

Я чуть не поперхнулся. Управлять? Корпорацией? Мне уж точно было не до этого. И местная валюта совершенно меня не интересовала. Конечно, об этом я ничего не сказал. Надо сидеть, и не отсвечивать. Пока план такой.

— Ладно. Пора по койкам. Завтра важный день.

Кайоши проводил меня до моей комнаты, и открыл скрипучую дверь.

— Твоя спальня. Помнишь?

— Нет, не помню, — признался я и зевнул. Усталость навалила. – Но тут неплохо.

— Да, — согласился Кайоши. – Отоспись. Завтра важный день. И только не забывай, — он наклонился ко мне и заглянул в глаза. – Ты мне должен. Я спас тебе жизнь. И тебе предстоит заработать мне люмены.

— Думаю, мы друг другу пригодимся, — меланхолично ответил я.

— По рукам, — сказал он и закрыл передо мной дверь.

Тоже мне, рабовладелец. Вот как только разберусь, как прорваться домой, так и сверну ему шею. Симура милейший старик, а эта змея им пользуется. Тот по доброте душевной прикрывает его косяки, а Кайоши, судя по всему, продолжает его подставлять.

Я повалился в мягкую постель и сам не заметил, как быстро уснул. Мне снился дом. Снилась Рэви. Она сидела за письменным столом, макала в чернильницу гусиное перо, вырисовывала какие-то символы в волшебном манускрипте. Или что-то рисовала, увлеченно прикусывая нижнюю губу. В такие моменты она казалась мне особенно умной и особенно красивой. Она могла рисовать и писать целыми днями, но я так и не выяснил, над чем она работала.

Жалко, что придется убить её.

Глава 4. "Старший брат Хэчиро"

Я проснулся от солнца, заливавшегося в комнату сквозь задернутые шторы. За окном мутным силуэтом проступали ветви цветущего дерева. На ветку уселась голосистая певчая птица, засвистела замысловатую мелодию, так что уснуть при всем желании не получилось бы. В душе вновь возникло гадкое чувство утраты чего-то важного и чего-то прекрасного, чего-то, с чем я был неразлучим когда-то. Наверное, дело в Рэви. На полях я не спал, не видел снов, а теперь придется мириться с недостатками человеческого тела, может быть даже что-то чувствовать.

Этого ещё не хватало.

В дверь постучали:

— Собирайся. Мы выезжаем через полчаса, — это Кайоши.

Зачем-то меня заставили чистить зубы (тыщи так за три лет я от этого отвык), а потом вынудили надеть неудобный деловой костюм. Ни то, ни другое мне не нравилось. Но чистка зубов хотя бы уничтожила неприятный запах во рту, а вот на кой черт мне сдался костюм – я не понимал. Какая разница, в каком тряпье приходить к людям? Общество ведь по магии судит, по мантии в худшем случае, но никак не по дороговизне наряда.

Пока мы ехали в лифте, Симура прикрыл глаза и сдержанно о чём-то размышлял, а Кайоши всё любовался видами за окном. Не переставая любовался. И когда мы на другую магнитную рельсу перецепились – тоже любовался. На что там было смотреть? Здания из драгоценных металлов, частные лифты, где никогда нельзя было насчитать больше трех человек, да облагороженные густой растительностью обзорные площадки.

Чего удивительного и красивого в металлических коробках с кондиционерами? Может, из-за них выражения лиц у людей на этом уровне было немного другим? Нет, некоторые из них были так же угрюмы как и жители второго уровня, но здесь, хотя бы, никто не смотрел друг на друга с ненавистью. Мир был какой-то медленный. Никто не телепортировался. Пешком перемещались или на лифтах.

Скорее бы убраться отсюда.

— Кайоши, — Симура не открыл глаза. – Скажи, почему ты не хочешь жить в моем поместье? Ты так мечтательно смотришь на эти строения, но игнорируешь возможность поселиться в таком.

— Какой смысл в особняке, если он не мой? – ответил Кайоши заготовленной фразой. – Вы купили поместье, заработали на него своим трудом. Я тоже так хочу.

— Гипнотизировать начальника, чтобы создать иллюзию статистики – не труд. Это обман. У вас с Хэчиро общая проблема, как и у всего вашего поколения. Вы хотите максимум результата при минимальных усилиях, а такое получается редко. Я понимаю твою тягу к независимости, но таким путем её не достигнуть. Не ставками на божественные бои.

— Теперь у меня другой план, — сказал Кайоши.

Лифт останоновился около небоскрёба Мацубаэ. Огромное стеклянное здание, непрактично большое, непрактично красивое и блестящее. На самой вершине красовался логотип Мацубаэ в виде скрещенных мечей.

В лобби на ресепшене нас встретила приветливая секретарша, только при виде меня она скривилась и фыркнула:

-- На что ты уставился, божок? Не смей на меня смотреть. Ох…. – она побледнела, узнав во мне внука Симуры, но извиняться не стала. – Сообщить Хэчиро о вашем визите? – она обратилась к Симуре.

-- Сообщить. И я попрошу вас извиниться.

-- Он же…. – секретарша потупила взгляд. – Хорошо. Простите, -- произнесла она через силу.

Мы поднялись в корпоративный пентхаус, и когда створки распахнулись, у меня на душе сделалось скучно от однообразия. Пентхаус был большим, с высокими потолками и панорамным окном, за которым виднелся город. Играла монотонная классическая музыка, аристократы, одетые в черные деловые костюмы, потягивали шампанское из бокалов и непринужденно общались друг с другом. Казалось, даже друг с другом они держались надменно. Были обвешаны украшениями из драгоценных металлов и камней, одеты в лучшую и брендовую по местным меркам одежду, старались превзойти друг друга непонятно в чём. А ещё, с помощью Иного зрения, я заметил в их организмах присутствие механических аугментаций. У простых граждан таких не было. Импланты продлевающие жизнь, импланты останавливающие старение кожи, импланты восстанавливающие зрение. В них было столько железа, что их впору было назвать киборгами, которые лишь снаружи казались людьми.

Да уж. Тут была совсем другая жизнь. Не такая, как на втором уровне. Мне не показалось, что люди здесь в чем-то нуждались или были чем-то недовольны. Столы ломились от изысканной еды: морепродукты, мясо, гарниры и салаты, напитки. Кайоши невольно сглотнул, произнес:

-- Столько еды. Несколько семей могут неделю этим питаться.

Пухлый аристократ, стоявший у стола, попробовал креветку, недовольно скривился и выбросил тарелку в мусорку, брюзгливо сказав:

-- Совсем повара разленились. Такую мерзость приготовили.

Мы прогуливались по пентхаусу, и аристократы с почтением приветствовали господина Симуру, а меня вроде как не замечали. Мужчины были расслаблены, женщины были навеселе и благоухали дорогим парфюмом, строя глазки тем, кто побогаче. Некоторые гости натянуто выражали радость: «Ух ты! Смотрите, кто нашелся! Рад, что внук вернулся к вам, господин Симура!», при том они говорили даже не глядя в мою сторону. Симура благодарил, особо не высказывая претензий, и я его понимал.

Кем бы я ни был, Богов в Японии ненавидели, и я именно Богом, в их понимании, и был.

Мое внимание привлек рыжеволосый парень, болтавший с пухлым и низкорослым коммерсантом, который смешно выглядел в костюме.

-- Господин Рензо, -- улыбнулся ему Симура, Рензо улыбнулся в ответ.

Рензо? У меня мурашки по спине пробежались, и я онемел, всмотревшись в его лицо. Сразу было не понять, но я узнал его по взгляду: острому и аналитическому. Он, как и тогда в детстве, будто бы искал, на кого натравить духа озорства и кого бы подколоть.

Мы подошли к нему. Рензо на манер всех остальных не обращал на меня внимания. Поздоровался с Симурой, поздоровался с Кайоши, а меня проигнорировал. Даже не взглянул.

-- Знакомьтесь, -- Рензо представил нам пухлого коммерсанта. – Господин Макевари, владелец завода охотничьей техники.

-- Одного из крупнейших заводов, -- поправил Макевари с достоинством.

-- И как идут дела? – светски спросил Симура.

Разве непонятно, что дела у него идут хорошо? Он был жирным, и пару минут назад с таким усердием что-то жевал, что даже соус на губах остался. Вообще не понял, зачем его об этом спрашивать, но видимо, такими были особенности местной светской беседы.

-- Мы с господином Рензо как раз обсуждаем благословление Её Величества Рэви на передачу мне семидесяти процентов производства техники для божественных боев, -- похвастался Макевари. – Недавно я получил одобрение от корпорации Исида. Их устраивает производственная мощность моего предприятия.

-- Рэви? – выдохнул я, и привлек к себе внимание всех.

Рензо и Макевари взглянули на меня, как на аборигена из отсталой цивилизации: с презрением, и с удивлением.

-- Да, Рэви, -- нарочито вежливо ответил Рензо. – Ты забыл, кто правит Японией?

Я взглянул на шею Рензо, увидев там черную акупунктурную точку, мерцавшую на поверхности небольшого ожога. Такая точка могла возникнуть лишь на теле того, кто пережил силу заклинания «Мертвые звезды», и теперь стало очевидно – это именно тот Рензо, с которым я дружил три тысячи лет назад.

Рэви. Правит Японией. Я едва сохранял внешнее спокойствие, осознав, что она тоже была здесь.

-- А господин Акихико и Намити тоже здесь? – учтиво спросил я.

-- К сожалению, они не смогли приехать. Слишком много дел с Исидой и Сугаварой, но я их здесь представляю, как и Императорскую Палату. Если у вас есть вопрос….

-- Вопросов нет, -- я покачал головой. – Просто поинтересовался.

Они все были здесь. Мои друзья. Мой учитель. Ладно, черт с ними, с друзьями. Было бы глупо сейчас демаскировать себя и пытаться делать вид, что всё как раньше. Теперь это другие люди, люди с властью, и люди, которые так же ненавидят Богов, как остальные. Но Рэви-то как сюда занесло? И каким образом она заделалась правителем Японии? Как стала императрицей?

А если Рензо узнает меня, что будет? Хотя, вряд ли он мог видеть мои акупунктурные точки. Точнее мог, но Духовное устройство нового тела было совсем другим, так что я мог не переживать насчет разоблачения. Теперь надо было быть более осторожным и не выдать себя, иначе до Рэви я добраться не смогу.

***

Тем временем в кабинете Хэчиро

Хэчиро любил свой кабинет. Особенно на шумных мероприятиях, особенно за простор, в котором никого не было, и особенно за дорогой стол, выполненный из редкого Божественного дерева, подаренного императрицей в знак сотрудничества. Тут он мог уединиться с собой и крепко выпить без лишних глаз, а иногда и почитать один из толстых талмудов с законами, стоявших на полке старинного книжного шкафа. Настоящая бумага, не синтетическая, считалась роскошью. Наверное, он единственный человек, который мог в двадцать пять лет позволить себе и бумажную книгу, и бутылку марочного виски, стоившего три годовых зарплаты какого-нибудь клерка со второго уровня.

Бутылка стояла в стеклянном шкафу, рядом с красивыми стаканами, но сейчас раскупорить ее было нельзя. При Акихико и Намити не хотелось показывать свое пристрастие к выпивке. Акихико стоял у окна, сунув руки в карманы серых брюк, а Намити прислонился спиной к стенке, задумчиво глядя перед собой. Оба метра под два ростом: Акихико вальяжно отрастил волосы до плеч, а Намити напротив, был коротко выстрижен на армейский манер.

-- То есть, твой склад обнесли, но при этом и грабитель, и твой брат теперь гуляют по Эн-Токио, я правильно понимаю? – Акихико произнес это без эмоций, но чувствовалась в тембре леденящая душу мрачность. -- Ты ведь сказал, что разберешься со всем.

-- Я пока не могу полноценно управлять Мацубаэ, господин Акихико, -- оправдался Хэчиро, поправив галстук. – Старик Симура слишком мягкотелый человек. Он боится, что корпорация станет взаимодействовать с теневым сектором экономики.

-- Меня не волнуют пространные оправдания, Хэчиро, -- нахмурился Акихико. – Если ты не способен вести управление у Симуры за спиной, прикончи его, как и хотел. И мальчишку тоже.

-- Они и так могут заявить о покушении, -- Хэчиро нервно сглотнул. – Если я снова попытаюсь убить его, всё станет слишком очевидным.

-- Он же стал Богом, -- Акихико прикрыл глаза. – Вот и отправь его на божественные бои. Если хочешь быть у руля вместе с Большой Тройкой, тебе нужно придумать способ избавиться от мягкотелых конкурентов. Императрица давно хочет избавиться от Мацубаэ, и если ты не придумаешь способ устранить репутационные издержки, то всё закончится плохо для тебя. Япония процветает только благодаря Рэви, и только благодаря божественным боям наш народ еще не пал жертвой перенаселения. Если ситуация выйдет из под контроля, если Боги снова обретут свободу, нам конец. Ты ведь понимаешь, как в глазах народа выглядит безнаказанный грабеж? Понимаешь, что они могут увидеть в этом слабость и пойти против нас?

-- Понимаю, -- кивнул Хэчиро. – Я займусь этим вопросом. Не беспокойтесь. В ближайшее время с ними разделаются.

-- Это тебе нужно беспокоиться, -- ухмыльнулся Акихико. – Так что лучше не подводи нас. Мы всегда сможем вырастить новую корпорацию и иметь процент с её доходов.

Акихико плавно провел ладонью по воздуху, создав кольцо портала, и растворился в нем вместе с Намити. Когда портал закрылся, Хэчиро облегченно выдохнул, снял с шеи галстук и бросил его на пол, утер платком вспотевший лоб. «Чертовы чиновники! -- думал Хэчиро, направившись к стеклянному шкафу. – Настанет время, и с вами я тоже разделаюсь!»

Сначала он потянулся к марочному виски, но потом передумал, и взял скотч с разноцветной этикеткой. Стакан брать не стал – вытянул пробку, и сделал глоток прямо из горлышка, почувствовав в пищеводе вожделенное тепло, а в мозге долгожданное притупление.

-- Гео! Щенок! Немедленно поднимись сюда и принеси мне пожрать! – Хэчиро крикнул на Гео по каналу ментальной связи.

-- Господин Хэчиро, -- послышался голос ИИ небоскреба. – К вам поднимается господин Симура, в лифте.

-- Ну что там ещё….

***

Я до сих пор не мог поверить, что Рензо и остальные здесь. Мне очень захотелось поговорить с ними, захотелось узнать, как сложились их жизни, но всё и так было очевидно. Дружба растворилась в тысячелетиях. Больше меня ничто с ними не объединяло, и причин общаться не было. Тем более если Японией правит Рэви. Тем более, если мои друзья служат ей. Значит, они за одно, и значит, их тоже надо убить.

-- Как мне встретиться с Рэви? – спросил я у Симуры.

-- С императрицей? – Симура удивленно вскинул брови. – С ней даже я не могу встретиться. Только у трех чиновников есть право подниматься на четвертый уровень, в Имперскую Палату. Туда даже богатым не дают доступ. Но есть еще один вариант.

-- Какой?

-- Выжить в божественных боях. Императрица приглашает бога-победителя на аудиенцию, но никто не знает, что там происходит. Победители ещё оттуда не возвращались. Говорят, им дают свободу и право поселиться в другом мире, или приглашают в Имперскую гвардию.

-- Я хочу принимать участие в боях, -- сказал я.

-- Неплохой план, -- Кайоши пожал плечами, такое решение было ему на руку.

-- Что? – нахмурился Симура. – Об этом и речи быть не может. Ты наследник клана Мацубаэ. И тебе предстоит им управлять. Ты не будешь рисковать жизнью на потеху публике.

-- А как он может вступить в наследство? На нем ведь божественное проклятие. По закону боги не могут….

-- Законом управляют те, у кого есть деньги, -- мрачно перебил Симура. – И пока у меня осталось немного времени, я сделаю всё, чтобы зажравшиеся бизнесмены не сделали из моей корпорации балаган, и не погубили единственного нормального человека в этой змеиной норе, -- Симура взглянул на меня. – Ни о каких боях не может быть и речи.

Мы поднялись в кабинет к Хэчиро. Он стоял у окна, и, покачиваясь, пил скотч из бутылки. Вспомнилось, как он собственными руками сунул меня в капсулу и едва не убил. Захотелось сбросить его вниз, но пришлось держать себя в руках. Если меня здесь накроют, то кукиш мне, а не Рэви.

Гео держал рядом с Хэчиро поднос, на котором благоухали закуски. Хэчиро взял кусочек сыра, нанизанный на зубочистку, презрительно глянул на него, и бросил закуску под ноги Гео.

-- Сам потом это сожрешь. Я закуски просил, а не ингредиенты к ним, -- сказал он, и потом заметил нас, пьяно обрадовавшись. – Дедушка! И братец! Я так рад, что вы пришли! Так рад, что ты жив! – он театрально развел руками, и даже попытался сделать вид, что счастлив моему присутствию.

-- Ты опять пьян? – хмуро спросил Симура.

-- А что? – хмыкнул Хэчиро. -- У меня сегодня праздник. Внизу заключили много прибыльных сделок, я заработал кучу люменов. Пауэр-бэнк скоро перегреется.

Симура волком смотрел на Хэчиро. Казалось, старик собирался претворить в жизнь мой план и выбросить внука из окна, но он лишь подошел к нему, выхватил бутылку и грубо поставил ее на стол.

-- Скажи мне, Хэчиро, почему я нахожу твоего брата в обносках, -- голос у Симуры был мрачный, пугающий. -- Замерзшего, голодного, и заявившего, что ты пытался его убить?

-- Его прокляли, -- пожал плечами Хэчиро. – Я пытался спасти ему жизнь. Тебе ли не знать, что стихийные проявления божественной силы пресекаются на месте. Его бы убили. А я, -- он ткнул себя пальцами в грудь и скорчил пьяную рожу, -- добродушно поместил его в капсулу. Он жив благодаря мне.

-- И из благих намерений ты соврал мне, что брат пропал без вести? – парировал Симура, а затем крикнул: – Завтра я снимаю тебя с поста главы клана, и твой брат официально вступит в наследство! Ты будешь арестован, и наказан по всей строгости закона, понял меня?

-- Хорошо, -- Хэчиро виновато прикрыл глаза и склонил голову. – Как скажешь, дедушка.

Разошлись в дурном настроении, спустились вниз, и направились домой. День пролетел быстро – за окном вечерело. Когда мы выехали на тройную магнитную линию, под нами простирались сотни метров высоты.

-- Я сделаю официальное заявление, что ты вернулся, и сразу вступаешь в наследство. Хэчиро совсем пропил мозги и перепутал берега. Как жалко, что он совсем не похож на своего отца. Кайоши, кстати. Права собственности на Макото я передам тебе, пожалуй. Мне кажется, вам обоим совместная работа пойдёт на пользу.

-- Я польщён, -- ответил Кайоши. -- Вы уверены?

-- Ну….

Я в последний момент заметил, как нас догнали и прижали по флангам два черных бронированных лифта. В бойницах появились автоматные стволы, хлопнули выстрелы, из окон брызнуло битое стекло, оцарапавшее мне щеки. Симуре попали в голову – он даже не успел закончить фразу. Кайоши вовремя упал на пол, а я успел нащупать акупунктурные точки на магнитных рельсах и размягчить их. Лифты сорвались и камнями устремились к земле.

Глава 5. "Прибытие на Крышку"

Нам удалось уцелеть, и, более того, не засветиться на месте событий. Никому не было нужно, чтобы я проходил свидетелем в деле по покушению. Кайоши снял нам комнату на втором уровне, и времени на заработок денег оставалось мало -- считанные недели. Кайоши хотел отправить меня на крышку, драться, и я с ним согласился. Нам обоим это было выгодно. Ему гонорары помогут поправить финансы, а я мог получить доступ к Рэви. Разумеется, я наплел ему с три короба, что хочу отомстить за дедушку кровавому режиму, и истинных целей не раскрывал.

Смерть Симуры моментально стала сетевым хитом: СМИ не умолкали, прохожие на улицах только об этом и говорили, но мне не было до смерти старика никакого дела. Хотя, признаюсь, доля сопереживания была. Он любил моего носителя. И очень хорошо относился ко мне. Где-то в глубине души я понимал его, даже сочувствовал: мне достался паршивый опекун, а ему достались жадные и паршивые родственники.

Но мыслями безраздельно владело два слова: «Рэви» и «Добраться», на сантименты я не отвлекался.

Именно поэтому я и решил наведаться к Хэчиро. Он любезно согласился меня принять в своем кабинете. Когда я пришел к нему, он сидел за столом, попивал ароматный виски из стакана. Пахло табаком.

Но курил не Хэчиро. Курил загадочный широкоплечий тип, прислонившийся спиной к стене. Кулаки его были сбиты в тренировках по рукопашному бою, лицо рассекал извилистый шрам, этот человек казался ко всему безразличным сам по себе. Мое появление не вызвало у него никакого интереса. Он определенно напоминал какого-нибудь военного или закаленного в боях досина, но точно определить не получалось.

-- Ну, рассказывай братец, -- ухмыльнулся Хэчиро. -- Зачем явился? Думаешь, я виноват в смерти деда? Хочешь шантажировать меня? Я понятия не имею, кто его убил.

-- Мне плевать, -- равнодушно ответил я. – И на твой клан плевать. И на вашу дележку власти плевать. Наследство мне не нужно.

Хэчиро поперхнулся виски, постучал себя кулаком по груди и удивленно взглянул на меня. Увы, до меня не дошло, что именно его поразило. Воспоминания прежнего носителя были обрывочными, и большая часть памяти оставалась для меня закрытой. Кем я был раньше, как себя вел – неизвестно. Одно знал точно, меня в семье ненавидели все, кроме отца и дедушки.

-- Ты? – сощурился Хэчиро. – Даже с учетом того, что я травил тебя с рождения? И тебе не хочется отомстить мне? Не хочется забрать власть?

Не хочется, подумал я, но заберу. По дороге к Рэви я заберу у тебя всё, что тебе дорого. И власть, и деньги, и, скорей всего, жизнь. Но это не главное. Главное – бои. Именно там я мог в полной мере проверить свою Силу и раскачать её, ведь здесь у меня не получалось толком что-то сделать. Пространство то слушалось, то не слушалось меня, и я осознал, что для раскрытия магического потенциала чего-то не хватает. Какой-то экстремальной ситуации, как было с убийцами в лифтах.

Там я всё сделал на автомате, да и то, изменение мягкости металла слабая магия. Если не стать сильным, Рэви меня с потрохами съест.

-- Я знаю, что ты хочешь отправить меня на крышку, -- сказал я. -- Знаю, что мне надоели эти междоусобицы. Побеждая в божественных боях, я смогу заработать люменов и себе на независимую жизнь, и тебе. Я не буду делать громких заявлений. Не буду выдвигать против тебя обвинение. Мне лишь нужна твоя поддержка, чтобы попасть на Остров лунного света. Поддержка клана как представителя и поддержка клана как инвестора.

Хэчиро отпил из бутылки, а затем вытянул её перед собой и взглянул на меня сквозь виски, плескавшийся на донышке, будто бы пытаясь разглядеть что-то в моей душе. — Что ты задумал, малой? – он отставил бутылку и хмурился на меня. – В чём подвох? Сейчас ты можешь спустить на меня всех собак, и хоть победить у тебя не получится, полноценное расследование изрядно подпортит мне жизнь. — Мне нет дела до твоей жизни. И до твоих ресурсов тоже. А вот к Рэви у меня имеется парочка вопросов, — тут я почти не соврал. – Ты хочешь, чтобы я отправился наверх. Я тоже этого хочу. В чём проблема? Я вряд ли там выживу. — Да вроде нет проблем…. Купился. Мне хватило дня, чтобы понять примитивную и коммерческую логику этого мира. Люди здесь готовы на всё ради люменов, и чтобы чего-то достичь, достаточно пообещать им куш. — В целом, предложение меня устраивает, — вздохнул Хэчиро. – Но мне нужно обсудить это с господином Ясуо из совета директоров. Кто твой владелец? Кайоши? — Да, Кайоши, — кивнул я. — Я свяжусь с ним. Ответ ты получишь завтра. А теперь вали. Не мешай работать.

***

Хэчиро дождался, пока младший брат скроется в лифте и поедет вниз. Макото стал странным парнем, и мутным парнем. Речь его сильно изменилась, стала грамотной, взвешенной. Наверное, так на него повлияло божественное проклятие, решил Хэчиро.

— Как считаешь, что он задумал, а, Сато? – Хэчиро обратился к мужчине со шрамом на лице.

— Он ничего не задумал. Я бы почувствовал, — отозвался Сато скучающим, басистым голосом. – Мне вообще насрать, если честно.

У Хэчиро в груди защемило. Он не любил терпеть дерзости в свой адрес, но в данном случае ничего не мог поделать. Сато был для него загадочным, был непонятным, будто бы пришедшим из другого мира. Никто даже имени его не знал, только фамилию – Сато. Герой войны времён Сухой Земли, бессмертный полубог, пошедший против своих Божественных создателей со снайперской винтовкой наперевес. Люменов у него водилось немеряно, однако значения он им не придавал, и всё время трясся за своего брата Гео, который оказался у Хэчиро в рабстве.

И никак Сато не хотел продаваться. Не хотел идти в охотники ни за какие сокровища и гонорары. Хотел лишь вызволить незадачливого братца, у которого таланта и сил хватает лишь на кулинарию.

— Ладно, — вздохнул Хэчиро, допив виски. – Тогда я приму его предложение. И он по-прежнему останется твоей целью. Только тебе придется отправиться на крышку. Разумеется, бонусом к свободе твоего брата будет гонорар за убитых богов. Миллион люменов за каждого.

— Знаешь, после войны я понял одну важную вещь, — рассказывал Сато, не открывая глаз. — Которая заставляет меня смеяться над идиотами, падающими ниц, когда чиновники открывают шлюзы Эн-Токио и позволяют им посмотреть на луну. Позволяют под лимит зарядить свои счета на Фестивале Лунного Света и продолжать жрать объедки. Вы ненавидите Богов, а сами выбрали для себя идол, в котором вообще нет ничего волшебного. Вы продали всё за свет, который, по сути, безграничен, и ради него вы убили в себе всё человеческое.

— К чему ты это? – напрягся Хэчиро. Он знал, что с Сато лучше не шутить шутки. Сколько бы у тебя ни было денег, дикий зверь сожрет тебя и не поперхнется косточками, а именно зверем Сато считали в аристократическом обществе. Глупый, кровожадный, чуждый эстетике и искусству, чуждый стремлению к богатству. – Не совсем понимаю.

— Чтобы ты мог сидеть в своей башне и бухать, я растерял всех друзей и на моих руках кровь стольких богов, что для пересчета мешков с трупами не хватит волос с твоей тощей задницы, — Сато открыл глаза тёплого янтарного цвета, и покосился на Хэчиро. У Хэчиро сердце в груди заколотилось с удвоенным усилием. Это был тяжелый взгляд хищника. Острый, смертоносный будто винтовочная пуля на сверхзвуковой скорости. – Гео и Череп единственные, о ком я могу заботиться теперь. Единственные, кто напоминает мне, что я всё ещё человек. Это будет последняя услуга. Я пойду на крышку, прикончу твоего братца и ты отдашь мне Гео, после чего мы разойдёмся. Если ты нарушишь условия сделки, и продолжишь портить Гео жизнь, я не замечу твоих связей, не замечу твоего положения в обществе, и сверну тебе шею. Мы договорились?

— Договорились, — кивнул Хэчиро. – Я сдержу слово.

И Сато не шутил. После войны он остался совсем один, винил себя за смерть товарищей, и подобрал сироту Гео на улице, чтобы хоть как-то воздать миру за свои грехи. Он заботился о Гео как о брате. Увы, на Гео легло божественное проклятие, он подлежал уничтожению, но Хэчиро предложил спасти ему жизнь в обмен на десять услуг. Сегодня Сато должен был взяться за десятую услугу, а затем, после работы, убраться подальше от Японии, в Российскую Империю, где к богам относились немного лояльнее.

***

Атмосфера в вагоне была напряженной. Мы покачивались на жестких деревянных скамьях, и хватались за поручни во время поворотов, чтобы не свалиться. Пахло влажным металлом, женскими шампунем, отсыревшие лавочки источали запах трухлявой гнили. Жара стояла нестерпимая, но организаторам боев было как-то плевать на наш комфорт, и кондиционером нас никто не обеспечил. И окна не открыть, потому что их здесь не было.

Каждый отвлекался как мог. Горо считал повороты, Сэймур вслушивался в гул магнитного двигателя, шумевшего под полом, а я всё смотрел на Сигурни – темноволосую кучерявую девчонку, которая обхватила мою руку и не переставала всхлипывать мне в плечо. Непонятная особа. Вроде японка, но имя больно странное. Пожалуй, это дочь какого-нибудь залётного мигранта. Она боялась. Да, все мы были Богами, в каком-то смысле могущественными, но всё равно никто не мог гарантировать девочкам безопасность. И всем им было страшно до дрожи.

Девчонок нам вручили как ценный груз. Чтобы утроить гонорар и завоевать зрительские симпатии, требовалось довести ввереную девушку до выхода в целости и сохранности. Такого раньше не было, и продюсеры решили разнообразить бои, чтобы зритель не заскучал.

Я не жалел девочек и не жалел людей, разве что немного. Я догадывался, что симбмоз с человеческим телом может привести к развитию эмоциональности, но не думал, что изменения произойдут так быстро. Приходилось подавлять эмоции. Наверное, если бы Симура не спас меня от досинов и не умер на моих глазах, я бы так и остался чёрствым. Странный народ – люди. Я имел с ними дело только одиннадцать лет жизни в родном мире, а потом наблюдал за ними сквозь непреодолимую штору межпространства. За ними получалось наблюдать, получалось обучаться их этике и моральным принципам, обучаться речи, при этом находясь от них на расстоянии в бесконечность. Их проблемы не касались меня. Лишь изредка, в процессе перерывов между боями, я мог войти в их мир неощутимым призраком.

На меня и экзорцистов натравливали, и священников, и тогда я чувствовал лишь их агрессию.

Но здесь, в Японии, они показали себя с другой стороны. Вот взять Горо и Сэймура – обычные пацаны, волей случая прокаженные божественной силой, как и я. Когда мы встретились в школе, на курсах молодого бойца, у нас сразу же начались проблемы. Ещё на демонстрации сил. Охотники и боги учились вперемежку, и процесс их обучения снимали на камеры. Что-то вроде реалити-шоу, чтобы жителям было что посмотреть между боями.

Охотники, да и другие Боги, были теми ещё моральными уродами даже по сравнению со мной. Сильные травили слабых на потеху публике, и пытались сломать соперников до входа в обруч крышки. Больше всего мне запомнился Йосида – божок пятого грейда с золотым ошейником, который спелся с детьми элитных охотников первого обруча. За ним постоянно таскалась темноволосая девчонка-богиня, Када.

Началось всё со словесных перепалок, а затем переросло в драку после уроков. Йосида с дружками-охотниками пинал меня, а ответить я не мог, ведь если за пределами крышки бог публично нападал на человека, то богу конец. То есть отпинать их, как Молодого в отделе полиции, я не мог.

Йосида тоже бил меня, приговаривая: «Мажорам не место в аду! Тебе лучше сдохнуть до того, как мы встретимся на острове!», а я не мог ему ответить, потому что охотники постоянно лезли под руку. Када стояла в сторонке, не вмешиваясь. Не до этого ей было. На демонстрации сил убили её подругу, когда та пыталась сбежать. Расстреляли, как бешеную собаку, а руководил расстрелом некий вояка с позывным Череп. Он отвечал за внутреннюю безопасность в школе.

Собственно, он безразлично относился к Богам, но всё равно не стал вмешиваться, когда увидел, как меня избивали на спортивной площадке. Только Горо и Сэймур вмешались – влезли, стали прикрывать меня и получать удары, предназначавшиеся мне. Я не совсем понял их поступка, но зато осознал, что Боги бывают гораздо лучше людей, и что меня вообще могли забить до смерти, если бы не они.

Когда маленькое избиение переросло в серьезную потасовку, Череп выстрелил в воздух из пистолета и всех разогнал.

Сигурни и остальные девчонки, которых приписали к Горо и Сэймуру, тоже учились с нами, кроме одной. Никого, кроме Сигурни, я не запомнил. Одна рыжая, на вид лет тридцать, другая – блондинка. Блондинка выглядела спокойно, даже не смотря на то, что она с вероятностью в 95% никогда не попадёт домой. Рыжая шумно чесала руки, унимая зуд в местах уколов и озираясь по сторонам, думая, где бы достать очередную дозу. Смерть не заботила ее.

Блондинка не выражала эмоций. Чиперами их не сделали, а просто запихнули на крышку в качестве мяса, хоть они и были из списка ЧИП. Сигурни угодила в список после смерти родителей, сама зарабатывать не могла, а две другие особы были не в ладах с законом. Вот, собственно, и всё.

— Внимание! – в вагоне послышался искаженный динамиком голос ИИ. – Участникам боя приготовиться к высадке! Готовность пять минут!

Вот и приехали.

— Нет! – Сигурни крепче вжалась мне в плечо. Ткань оранжевого комбинезона дичи намокла от слёз. – Пожалуйста! Отпустите меня!

Девушки Горо и Сэймура не вызывали у меня жалости, а страх Сигурни трогал за душу. Ей не было тут места. Я не знал, почему именно она здесь, но казалось ей тут не место. Она, как и Кайоши, получила возможность рискнуть жизнью за право жить в трущобах и сидеть на нищенском пособии. Наверное, Кайоши чувствовал то же что и она, но не показывал страха. Хотя ему-то повезло – старик Симура помог, выкупил его.

— Не бойся, — я взял её за руку. Надо было её успокоить, чтобы на эмоциях она не натворила глупостей и не подставила меня. – Я сберегу тебя.

Блондинка меня услышала и фыркнула, а рыжая продолжала нервозно чесать исколотые иглами вены.

Монорельс остановился, и мы качнулись на скамьях. Двери открылись, в вагон ворвался теплый ветер и пол замело песком. В воздухе закружились пылинки, искрившиеся на солнце. Выходить не хотелось, но не было другого выбора.

Учителя говорили: «На старте вам бояться нечего. Только друг друга. Потому, в первую очередь, ждите агрессии от тех, кого запихнули с вами в вагон». Ох, не Горо с Сэймуром надо было бояться. Я знал, что на нас смотрят сотни скрытых камер, что мы на экранах у миллионов зевак, и что от исхода боя зависело, в какую сторону склонится экономическая чаша весов. Охотники победят – инвесторы понесут люмены руководителям Сугавары и Исиды чтобы производить оружие и технику для охоты. Боги победят – инвесторы побегут к Хэчиро, в Мацубаэ, чтобы вложиться в производство и продажу богов. Такая вот занимательная экономика и форма противостояния.

Корпорации использовали нас в борьбе за власть.

Я был уверен, что без сюрпризов от топ-менеджеров не обойтись. Наверняка все конкурирующие стороны позаботились о том, чтобы убить нас как можно зрелищней и эффективней ради рекламы.

Я первым вышел на горячую металлическую платформу, под палящее солнце. Со мной и Сигурни, которая наотрез отказывалась отпустить мою руку. Ветер гонял по барханам маленькие песчаные вихри, и куда бы вихри не направились, путь им предстоял длинный. Пустыне не было ни конца ни края. Даже птицы в небе не летали. Где и с кем мы могли встретиться – неизвестно.

Стоило нам покинуть вагон, как моя популярность резко возросла. Это я увидел через нейрофон, насильно вмонтированный мне в мозг. За полминуты пять тысяч подписчиков, бесчисленные пожертвования на счет «Мацубаэ», и шквал комментариев: «сдохни, ублюдок!», «держись, Макото! Мы поставили на тебя, и хотим, чтобы ты выжил!», «Мы с тобой! Мы любим тебя!». За минуту я заработал пятьсот тысяч люменов, пять тысяч из которых, по договору, полагалось мне. Плюс гонорар за победу и бонусы за убийства.

В небе страшно загудело: я сразу не понял, то ли ракеты, то ли реактивные двигатели. Взглянул в небо и сделал ладонь козырьком, заметил, как над нами промчалось звено реактивных бомбардировщиков. Примерно в полукилометре от нас они сбросили что-то из под крыльев. Тысячи черных точек, едва видных. Разрядили какие-то кассеты. Мне оставалось только гадать, что нам приготовили.

Глава 6. "Охотники и Боги"

Ветер гонял по барханам струйки песка, горячие от солнца. Неплохие условия для одиночества, но это только когда есть вода и еда. Жарило градусов под сорок, я вспотел и почувствовал, как влага покидала мой организм. Губы пересохли. От поезда пахло горячим металлом, лишь в вагоне была спасительная тень, но остаться в ней не получилось.

Прошипели фиксаторы магнитного тормоза, и поезд тронулся, скрывшись в облаках пыли и помчавшись в сторону депо. Я сразу понял, что если нас не убьют, то мы умрём от голода или жады. Провизию в бой выдавали только охотникам, а Бог если и мог что-то взять, то только за ветеранские баллы. Ни у кого из нас их не было.

Горо поднялся на бархан, Сэймур уселся на платформу, и рядом с ним пристроилась блондинка. Рыжая что-то без устали бормотала, сновала туда-сюда и чесала руки. Я хорошо видел, что она собой не владела. Ей управлял Дух растления, готовый убить её ради дозы.

— Что будем делать? – спросил Сэймур. – Сразу друг друга убьем? Здесь? Я, в принципе, мог бы их прикончить. Ошейник мне не мешал. Но не хотелось. Во-первых, сначала надо убить чипера и забрать разблокировочный чип, чтобы не выдать себя. Во-вторых хотелось оттянуть этот момент до последнего. Я ни капли не сомневался, что смогу убить их, но они проявили ко мне доброту, и она усложняла ситуацию. Вроде как друзья.

Все мы понимали, что выжить суждено лишь одной паре, и я не намеревался оставлять Сигурни без защиты и умирать. В за неё могли хорошо заплатить, хотя, признаться, толику жалости я к ней всё-таки испытывал.

— Рано драться, — сказал я. – Сначала поработаем вместе. Доберемся до края пустыни, а там решим, кто пойдёт дальше. Если разобщимся сейчас, охотники нас прикончат.

— Разумно, — согласился Сэймур. – Как думаешь, что с самолётов сбросили? Может, припасы?

— Ничего хорошего, — ответил я.

Блондинка снова фыркнула, не отрывая взгляда от рыжей. Та встала на колени, и тонкими струйками сыпала на предплечья песок. Наверное, надеялась унять зуд.

Вдруг Горо улёгся животом на склон, перед вершиной бархана, и крикнул:

— Макото! Сэймур! Идите сюда! – позвал он.

Мы поднялись к нему, и улеглись рядом. От песка меж пальцев стало щекотно, Сэймур закашлял, подняв облачко пыли.

— Что тут? – прошептал я.

— Смотри сам, — предложил он. Я кивнул, и осторожно выглянул из-за края.

Совсем рядом с нами, буквально в пятидесяти метрах, среди пустынного поля темнела ещё одна платформа, к которой приближался магнитный поезд. Точек высадки было восемь, по две на каждую сторону света и с каждой стороны обруча. Магнитные рельсы направлялись в случайные стороны, платформы ставились в случайном месте, и вероятность появления двух групп в одном месте была мизерной. Повезло же, чёрт возьми.

Кто находился в вагонах – не угадать. Организаторы размещали пассажиров в вагонах случайным образом, чтобы создать для зрителя непредсказуемые ситуации. Это могли и охотники ехать, и боги, и охотники с богами вперемежку.

— Если это охотники, мы можем отобрать припасы, — смекнул Сэймур. – Если их столько же, сколько нас.

— Они, как минимум, будут с мечами или топорами, — возразил Горо. – Или с копьями. Может с автоматами даже. С голыми руками предлагаешь в атаку идти?

— Я предлагаю немного подождать, — пришлось их вразумить. – Сейчас они выйдут, и всё станет ясно.

И мы затаились. Поезд почему-то не сбавлял ход. Чем ближе он подъезжал к платформе, тем громче и отчетливей становился свист ветра вокруг него. У бортов поднимались пыльевые вихри, пыльевые облака, и внезапно второй от локомотива вагон сорвало с рельсы под пронзительный скрежет металла. Горо вскинул от удивления брови, Сэймур сдавленно крякнул. Я и сам не понял, что случилось.

Вагон закувыркался по песку, а следом и весь магнитнодорожный состав развалился на звенья, и его бросила, зашвыряла по песку сильнейшая инерция. Многотонные вагоны с грохотом, с лязгом, с мерзким скрежетом рассыпались по песку будто игрушки, выпавшие из рук неуклюжего мальчика. Локомотив сорвался с магнитной рельсы и заскользил по ней на брюхе, высекая из металла горячие струи искр.

Зрелище, надо сказать, было завораживающее. Я глядел на крушение до тех пор, пока последний вагон не остановился и с шумом не завалился на борт. Казалось, выжить после такого невозможно, но сомнения развеялись, как только двери вагонов синхронно бросило на песок системой аварийного выхода.

Из темноты вагона на улицу выглянул замученный и грязный чипер, одетый в поношенную робу заключенного. Я отчетливо почувствовал его страх. Чипы были вживлены ему в позвоночник и расстаться с ними можно двумя путями: либо с помощью имперского хирурга, либо с помощью Богов. Если под ножом хирурга он мог выжить, то боги не оставляли ему шансов.

Он рванул наутёк, не жалея дыхания и сил, и песок брызгал у него из под ног. Чиперы были самыми жалкими и самыми беспомощными из нас, и в большинстве случаев их ожидала смерть.

Следом открылись двери остальных вагонов, из которых высыпало человек двадцать: и Боги, и охотники, всех поровну. Некоторые выкатились кубарем, избивая друг друга окровавленными кулаками, выдавливая друг другу глаза и вгрызаясь зубами в глотку зазевавшегося соперника.

Песок тут же оросило кровавыми брызгами из под бившихся на нем тел. Стало шумно от криков: злых, агрессивных, болезненных. Захлопали выстрелы, пронзительно взвизгнули рикошеты, послышались вопли раненых. Некоторым охотникам удалось разжиться ножами и мечами, автоматами и пистолетами. Горо даже нахмурился, когда увидел, как охотник схватил щуплого малолетнего Бога и ударил его ножом в живот, а потом ещё раз, и ещё раз. Жестоко, точно по кишкам, не взирая на мольбы и слёзы.

— Оставьте меня в живых! Ай! А-а-ай! – умолял он сквозь слезы и скрючив окровавленные руки, на лице его была жалобная гримаса. – У меня сестрёнка! Пожалуйста!

Но никто не собирался его жалеть. Человек умирает медленно и шумно, грязно. Клинок глубоко входил парню в брюхо, рвал рубашку. Парень завалился на бок, рыдал от боли, с ужасом пытался запихнуть внутренности обратно в живот. Только за просмотр этой резни мне прилетели зрительские симпатии: шестьсот тысяч люменов и тысяч десять подписчиков.

Горо дернулся с места, но я жестко схватил его за плечо и удержал.

— Мы должны помочь им! – возразил Горо.

— И сдохнуть там? – парировал я. – Сидим здесь, ждём, пока они друг друга перережут, а затем идём забирать припасы. Так у нас больше шансов выжить.

— Это неправильно, — вздохнул Сэймур.

— Весь ваш мир неправильный, — неудержался я.

И мы ждали минут пять. Трупов становилось больше – криков меньше. Страшно было представить, сколько крови впитал песок. Особенно много её было, когда охотники размахивали мечами и рубили Богов на куски; поле битвы было устлано бесхозными руками, ногами, головами.

Я покосился на чипера. Он мчался по дюне, хохотал от счастья, думал что спасся, и вдруг рядом с ним вздыбилось пять песчаных струй. В последний момент я заметил металлические мины, повисшие в пыльном воздухе. Чипера рассекло яркими стальными росчерками, мины упали на землю, чипер застыл. На его теле проступил десяток кровавых полосок, и он рассыпался на кусочки, так и не успев добраться до выхода.

Плохо. Мины с самолётов сбросили далеко, и либо в пустыне остались старые залежи, либо мины самостоятельно перемещались под песком. Одно не лучше другого, ведь в любом случае мы оказались в ловушке.

Потихоньку бой приближался к финалу. Охотники бродили у вагонов, перешагивали трупы и добивали уцелевших: душили, закалывали в грудь или голову. Боги без Высших сил не смогли оказать сопротивления. Результат ожидаемый, да вот только охотники на лаврах почивали не долго, потому что из последнего вагона, поправляя неудобный золотистый ошейник, вышел Йосида.

— Ну вы и устроили здесь, выродки, — с усмешкой произнес Йосида. – Хотелось сразу убить вас всех, — он вытянул руку влево, — но я решил дать вам разогреться. Ну что, кто первый?

В конце боя у каждого Бога был выбор: пойти на следующий уровень или эвакуироваться, но при условии, что его вернут на крышку через неделю. Йосида побеждал в боях Первого обруча раза три, и был кем-то вроде школьного второгодника. Ему, похоже, нравилось здесь, ведь наличие ветеранских баллов давало ему серьезное преимущество во всём. Он был надёжно защищён прочным жаростойким комбенизоном, обут в удобные пустынные ботинки и носил на голове повязку от пота.

Более того, на его шее мерцал индикатор силы первой степени. Похоже, ему удалось убить чипера, и похоже Йосида был причиной аварии. Только сейчас до меня дошло, что это он навлек на поезд ветер, снес его с рельсы. Охотники обратили на него взгляды, крепче взялись за рукоятки ножей и мечей, но бросаться в бой не рисковали. Их напугал огонёк на ошейнике, и немудрено.

— Нас больше, — рослый охотник угрожающе повёл ножом, и нахмурился на Йосиду. – Давай ты лучше спокойно постоишь, если хочешь быстро умереть. Иначе мы будем долго с тобой равзлекаться.

Дураки. Молодые охотники. Они видели бои только по нейрофону, и вряд ли знали, что золотой ошейник даже с одним рабочим индикатором – страшная вещь. Я никогда не видел Бога воздуха в деле, но догадывался, что смерть их ждала не самая приятная.

— Чёрт, — забеспокоился Сэймур. – Как бы он нас не увидел.

— Пока мы не обнаружены, — успокоил я его.

— Я надеялся, что вы не захотите бежать, — улыбка у Йосиды была нездоровая, безумная, как у человека серьезно больного на душу.

Сила заструилась по его рукам, одежда затрепетала на ветру, пыль вздыбилась клубами. Йосида управлял воздухом дижением ладони. Стоило ему взмахнуть рукой, и всё поле боя затянуло песчаной бурей, ветер засвистел у меня в ушах, песчинки на зубах заскрипели.

Не знаю, как громко кричали охотники. Крики растворялись в рёве ветра, который был не простой, а магический. Захлопали автоматные и пистолетные выстрелы. Некоторые охотники разжились огнестрельным оружием из ящиков со скудными боекомплектами. Но пули Йосиду не брали. Он владел не только магией ветра, но и мог менять конфигурацию собственного магнитного поля, потому застрелить его было крайне сложно. Правда если я смогу использовать "гравитационную пушку", то вряд Йосиде удастся сдержать выстрел из неё. Предстояло проверить.

Он с бритвенной свирепостью набрасывался на них, рвал плоть в клочья, сдирал с мышц кожу, а мышцы с хрустом отрывал от костей. Совсем скоро песчаная буря стала кроваво красной, как в каком-нибудь библейском или апокалиптическом сюжете, а когда ветер стих, пошёл кровавый дождь. Кровь заливалась в глаза, щипала их, но я утер веки рукавом и проморгался.

Пыль осела. Йосида стоял среди кровавой мороси и жадно облизывал губы. В школе он показался мне обычным хулиганом, но на деле это был типичный психопат, которого жажда крови влекла на остров раз за разом. Ни охотников, ни Богов было не узнать. Они валялись на песке обглоданными, окровавленными скелетами, окруженными ошметками собственной плоти.

Сэймура стошнило как раз тогда, когда Йосида навострил уши, и Горо зажал Сэймуру рот ладонью, чтобы тот не издавал звуков. Мне тоже стало не по себе. «Ментальный удар» Йосиду не возьмет, с металлом тоже не особо не поколдуешь, и требовалось каким-то образом сделать пространство более восприимчивым к моим командам.

Пока у меня не было догадок, как это сделать.

Йосида вглядывался в дюны, в хребты барханов, и, не обнаружив нас, зашагал на север, в сторону чипера, который наткнулся на мины. Там Йосида выковырял из ошметков позвонки, вынул из них компоненты чипа, и соединил их, вставив в специальный порт на своём ошейнике. Замерцал второй индикатор – Йосида растянул губы в улыбке. Он стал еще сильнее чем был, и при всей ненависти к нему пока что я не представлял для него угрозы. До тех пор, пока сам не добуду чип.

Он вытянул руку, поднялся в воздух на дуновении ветра, и воспарил над минным полем, направившись к выходу с обруча.

— Он будет ждать нас там, — хмыкнул Горо. – Он всех новичков так убивает.

— Вы это видели? – взволнованно говорил Сэймур. – Он кожу с них содрал. Со всех. Это же жесть.

— Зато мы, пока это снимали, заработали по сто тысяч каждый.

И точно. Я не заметил, как число пожертвований на счет Мацубаэ перевалило за десять миллионов люменов только с моей стороны. Кайоши там от радости наверное обмочился, считая барыши как владелец. А ведь еще и гонорар предстоял, если выживу. Впрочем, хорошо. Капитал на руку и мне, и ему. Он достигнет своей иллюзорной независимости, а я смогу пустить ресурсы на то, чтобы сделать себе имя и поближе подобраться к Рэви.

Рыжая, как оказалось, тоже терпеливо ждала, пока закончится бой. Блондинка легла рядом с нами с самым безразличным выражением на лице, и это меня даже несколько расслабило, заставив забыть о бойне. Я не боялся крови. Меня поразила бессмысленность происходящего. В моем мире тоже вспыхивали воины, но уж точно не ради звонкой монеты. Японцы сидели на люменах, на лунном свете, которым заряжали счета через наручные часы. Как они не понимали, что лунный свет бесконечен? Я никогда не считал себя умным, но думал, что не осознавать настолько элементарные вещи как минимум странно.

Рыжая забыла об осторожности, и рванула к вагонам, видимо понадеявшись отыскать дозу в наборах первой помощи.

— Стой! – крикнул Горо и собрался кинуться за ней, но я снова его остановил. Он возмущённо отмахнул мою руку. – Чё ты пристал?!

— Она уже не жилец, — пояснил я. — Пусть делает что хочет.

— Черныш дело говорит, — хмыкнула блондинка.

— Но нельзя же её так бросать. Она ведь человек, — заволновалась Сигурни.

— От человека там ничего не осталось, -- это я.

Рыжую не волновали ни засыпанные песком трупы, ни вероятность, что в вагонах могли спрятаться уцелевшие охотники. Она заглянула в первый попавшийся вагон, скрылась внутри, а затем вытянула оттуда ящик с припасами. Она суетилась над ящиком, била по нему ногами, тянула за крышку, но открыть не могла. Замок был сенсорный, и требовал отпечатка ладони, но рыжая не растерялась. Она заметила оторванную руку с ножом, разжала онемевшие на рукоятке пальцы, и приложила ладонь к панели. Замок щёлкнул, крышка распахнулась, и рыжая принялась рыться в ящике.

Ничто её не волновало. Она выбрасывала на песок герметичные упаковки с мясом, выбрасывала бутылки с водой, и затем, когда добралась до дна, трясущимися руками вытянула из ящика набор первой помощи. Из медицинского набора её интересовали две вещи: жгут, который она затянула на предплечье, и шприц, который она вогнала в проступившие вены, пульсировавшие кровью.

Сначала она напряглась. Наблюдала, как ампула инъектора опустошалась, как пузырился раствор дизорфина, и как только по кровеносной системе разогнались последние миллилитры, села спиной к ящику с расслабленным выражением на лице.

-- Жалкое зрелище, -- скривилась блондинка.

-- А сама-то? – нахмурился Горо, заметив маленькую татуировку ключа на её запястье. – Думаешь, я не знаю, кому такие татуировки бьют? А, снежинка?

-- Меня зовут Азуми, -- фыркнула она. – Это не твоего ума дело. Я-то уж точно не представляю опасность для группы. А вот от нее, -- Азуми указала на рыжую, -- лучше избавиться. Она всех нас сведёт в могилу.

-- Хватит трепаться, -- вздохнул я. – Нужно поесть. И собраться в дорогу.

-- А куда идти? – вмешался Сэймур, перевернувшись на спину и взглянув в небо. – К выходу? Там этот Йосида. Он хоть и не бывал на третьем обруче третьего уровня, достаточно того, что его сюда уже раз десятый закинули. Йосида в разы сильней, чем мы.

-- Ладно, -- я раздраженно закатил глаза. – Делайте что хотите. А я пошел.

Я встал, отряхнулся от песка и спустился с бархана к месту крушения. Пахло мертвечиной. Тела разлагались под солнцем, и над ними жужжали противные толстые мухи, откладывая личинки в подгнившем мясе.

Вездесущие твари. Откуда только берутся? Да еще и среди пустыни.

Бездействовать не хотелось, хотя Сэймур в чём-то был прав. В любой момент могли появиться Боги или охотники с других платформ. Вооружённые, злые, имеющие лишь одно чёткое намерение – убить меня любым способом. Или из автомата расстрелять, или поджечь, или зарезать. Ни один из вариантов меня не устраивал, и мне всё время казалось, что всюду в засаде притаился враг. Под песком, в вагонах, за хребтами барханов. Вроде было тихо, но я по опыту знал, что поле боя не прощало беспечности. Везде меня мог поджидать убийца с ножом, который ровно в момент утраты бдительности вспорет мне живот тщательно заточенным и холодным лезвием.

Глава 7. "Пункт центрального контроля"

Упаковка была жесткой, и вскрывалась туго. Как только она поддалась пальцам, из надрыва потек пахучий куриный жир. Курица пахла гадко, надо признаться, но едой пренебрегать я не мог. Не в таких обстоятельствах и не с таким телом. Выглядела пища ещё хуже, чем пахла. Больше костей и жил, меньше мяса, которое застревало в зубах, когда я без аппетита пожевывал его.

Остальные были притязательней. Горо так вообще ел с отвращением, но выбирать ему не приходилось.

-- Н-да, -- усмехнулась Азуми, брезгливо разглядывая жирный кусок курицы. – Ну и дрянь.

-- В тюрьме кормили лучше? Не хочешь есть сама – отдай мне, -- произнес Сэймур, потянул ладонь к курице.

В тюрьме? Замечательно. Идти по пустыне с уголовницей, которая в любой момент могла вогнать нож тебе в спину.

-- Ага, -- Азуми одернула руку. – Ещё чего. Ящиков полно. Хватит на всех.

Не ела только Рыжая. Она вообще не разговаривала, даже если мы пытались с ней общаться. Правда не смотреть на неё было трудно. Больно крепкая баба для наркоманки, да и аугментации в ней чувствовались странные. Неактивные, да, но точно не такие, как у аристократов, которых я встретил на званом вечере Хэчиро. У аристократов аугментации были имплантированы в органы, а у Рыжей в кости и мышечную систему. Было ясно, что она могла снести голову любому из нас хорошо поставленным ударом. В прямом смысле снести. Если плюху в морду кинет -- шейный отдел позвоночника расколется, и башка на коже повиснет, прям у лопаток. Однако она, похоже, сама не осознавала свою силу. Впрочем, её персона меня мало занимала, ведь пока я ел, удалось заметить кое-что интересное. Если трупы охотников были просто трупами, то над мертвыми богами трепетало едва заметное белое пламя, к которому мне очень хотелось прикоснуться. «Занятно» -- подумал я. У магов никогда не возникало желание трогать что-то просто так.

Они всю жизнь развивают магическое чутье – умение чувствовать пространство вокруг себя и взаимодействовать с ним. Особенно оно обострялось тогда, когда у какой-то проблемы не было очевидного решения. В моем случае я всё время думал, как заставить мир услышать себя. Может, это и был выход?

Я проглотил кусок мяса, вытер рукавом губы, и приблизился к мертвому богу. К мальчишке, которого закололи ножом в живот. Пламя не очень сильно, но вполне заметно потянулось в мою сторону, словно хотело, чтобы я его потрогал. Если бы в свое время я учился лучше, то может быть и знал бы, что это. Увы, на полях Илларана не было ни учебников, так что приходилось действовать по наитию и самому придумывать названия для заклинаний.

-- Чего ты там увидел? – это Горо любопытствовал.

-- Парня жалко, -- соврал я. – Не понимаю, за что его убили с такой жестокостью. Неужто ради просмотров и пожертвований?

-- В том числе, -- вмешалась Азуми. – Но вообще, Черныш, у людей есть все причины злиться на Богов. Если бы они не начали войну за Сухие земли, то население планеты не сократилось бы на три четверти. Я бы не оказалась в тюрьме, потому что мои предки после последней битвы жили на улице, а потом стали нищими в этой замечательной башне под названием Эн-Токио.

-- За что тебя посадили? – спросил я.

-- Какая разница? Здесь все мы равны, -- она раскинула руки. – Пустыня – наш враг.

-- За убийство, -- фыркнул Горо. – Ключ на ладони набивают только убийцам. Типа символ того, кто открыл душе доступ в другой мир.

-- В яблочко, -- подмигнула Азуми. – Так что бойтесь меня.

-- Хорошо. Значит, не забоишься прикрыть нас в бою, -- кивнул я.

-- Без проблем, -- Азуми подняла с песка окровавленный нож, сунула его в карман комбинезона.

Я сел перед трупом на корточки, приблизив к пламени Грудной магический канал. Именно в нем образовывалась энергия, которая затем отправлялась в пространство посредством жестов и мимики. Собственно, в него белое пламя и втянулось, вызвав у меня легкий приступ головокружения. Сила заструилась по венам, под глазами странно защекотало, и количество акупунктурных точек в пространстве несколько увеличилось. Неудобно будет каждый раз наклоняться перед поверженными противниками, потому я настроил свои энергетические каналы так, чтобы они автоматически вытягивали силу из убитого врага -- не ползать же мне над трупами в пылу боя, в конце концов.

Те точки, что раньше были серыми, вдруг побелели – значит, мне открылся доступ к взаимодействию с ними. Именно по точкам и их цвету можно определить, насколько хорошо мир слышал мага. Чем больше точек, чем они ярче и белей, тем больше силы мир мог дать волшебнику

«Вот значит как, -- подумал я. – Мертвы боги это источник силы для меня».

С одной стороны хорошо, что разобрался. С другой стороны, даже после поглощения пламени первого мертвого бога моя сила возросла в разы, и значительно превосходила заявленный в анкете третий, и даже второй грейд первого эшелона. Без чертова чипа никак нельзя использовать силу, никак нельзя отсвечивать. Тогда Рэви может что-то заподозрить.

Вот бы не встретить тут бога пятого эшелона силы…. Хотя откуда им тут взяться? У Йосиды был примерно первый грейд и примерно первый эшелон, и сильнее он быть даже теоретически не мог. Боги пятого эшелона встречались только на третьем обруче третьего уровня крышки, так что встречи с ними, пока что, можно было не опасаться.

Я бродил от Бога к Богу, собирая Пламя Силы, но, к сожалению, чем больше пламени я поглощал, тем менее интенсивным становился рост моей мощности. В итоге количество акупунтурных точек возросло раза в полтора, четверть из них побелели, в том числе и те, которые повисли в воздухе. Помимо магии, в теле почувствовался значительный прирост и физической силы, так что теперь какой-нибудь стокилограммовый мужик вполне был мне по зубам.

Но маги редко лезут в рукопашный бой. Надо было сосредоточиться на магии.

Мысленно мне было понятно, к каким именно стихиям открылся доступ, но проверить их на глазах у почтенной публики возможности не было. Навскидку: металл, огонь и электричество. С огнем проблемы, потому что он требовал плотной комбинации с магией ветра, а точки ветра были пока что были недоступны, но и так сойдет. Получилось провести небольшой эксперимент. Я взглянул на перевернутый вагон и обратил внимание на магнитный двигатель. На нем светились все точки: и внутри, и снаружи.

Магия электричества требовала жестов и стоек, возможность создавать металл из воздуха – тоже. Но мелкие изменения в каких-нибудь металлических структурах могли и от одного взгляда возникнуть. Потому я присмотрелся к двигателю, нашел в проводке подходящую точку и нахмурился, оказав на нее воздействие. Честно говоря, думал, что ничего не получится. Предыдущие попытки использовать магию заканчивались неоднозначно.

Миры всегда имели различный акупунктурный облик: где-то пространство контролировалось через точки, где-то через струны, где-то через руны и магические печати. Структурно текущий мир сильно напоминал наш -- тут были точки. Но схожесть не умаляла странностей. Я не мог сказать, каким образом ткань реальности отреагирует на моё вмешательство.

Но, к моему огромному счастью, в магнитном двигателе ожидаемо случилось короткое замыкание. Хлопнул блеклый магнитный взрыв, разбросав по песку куски узлов с агрегатами. Сигурни испуганно взвизгнула и пригнулась, чтобы ей в голову не ударила магнитная катушка. Горо рухнул на землю, накрыв голову руками, Сэймур сделал так же.

Лишь Азуми безразлично пожала плечами, равнодушно пережевывая курятину.

-- Что это было? – испугалась Сигурни, подбежала ко мне и спряталась за моей спиной. – Меня чуть без головы не оставили!

-- Неполадка, -- ответила Азуми. – Если не помнишь, дорогуша, поезд на куски развалился.

-- Ладно, -- я привлек к себе общее внимание. – Берите рюкзаки, еду и воду. Пора отсюда уходить.

-- Нам и здесь неплохо, -- пожала плечами Азуми. – Пусть зрители сосут жопу. С чего мы должны их развлекать?

-- А ты не забыла про счетчик? – сощурился Горо. – Если мы будем стоять на месте, просмотры упадут ниже критической планки, и к нам отправят карателей. А эти ребята редко проигрывают Богам.

-- Ну, Када в свое время их раскидала, -- возразила Азуми.

-- Она Бог мёртвого дерева, да еще и третьего эшелона. Мы по сравнению с ней насекомые, -- вмешался Сэймур. – И это был единичный случай.

-- Я что-то не вижу, чтобы просмотры падали, -- ухмыльнулась Рыжая, показав нам лицо, на котором блестели капельки пота.

Мы настолько удивились ее вмешательству в разговор, что невольно замолчали, обратив на нее взгляды. Я заметил, как Дух растления уснул. Видимо, порция дизоморфина усыпила его на какое-то время.

-- Ты-то что можешь об этом знать, наркоша? – брюзгливо произнесла Азуми.

-- Боги редко объединяются в команды, -- пояснила она. – У нас в отделе маркетологии это называется тандемной флюктуацией. Если она возникает, то просмотры стабильно растут. Зевакам интересно, как разовьются отношения между участниками группы. Даже есть небольшой шанс, что нас вместе пропустят на следующий обруч и вместе позволят покинуть крышку.

-- Так ты из организаторов, сука, -- злобно произнесла Азуми, изменилась в лице и достала из кармана нож. – Вот я сейчас отрежу тебе уши, и глянем, как это на твоих просмотрах скажется!

Азуми бросилась к Рыжей, замахнулась ножом, Рыжая даже не дёрнулась. Я преградил Азуми путь, схватил за запястье и заглянул ей в глаза, произнеся мрачно:

-- Не вздумай.

Азуми сникла, пытаясь тщетно освободить руку. Хватка моя была настолько крепкой и настолько цепкой, что Азуми никак не могла вырваться.

-- Пусти, Черныш! Мы здесь из-за таких как она! – возмущалась Азуми и с ненавистью смотрела на Рыжую. – Зачем ты ее защищаешь?! Сам сказал, что ей конец, и что она не человек!

-- Я не знал, что она организатор, -- повелительно произнёс я. – У нее есть информация, которая может спасти нам жизнь.

Рыжая решила не дерзить в ответ. Если отпускать остроты в адрес человека с ножом, то велика вероятность получить в печень не менее острое лезвие.

-- Да хрен с тобой! – фыркнула Азуми. – Отпусти только! Больно же!

И я отпустил. Азуми обиженно на меня взглянула, потирая запястье.

-- Вы сами не можете понять, чего хотите, -- буркнула Азуми, спрятав нож в карман.

-- Ну, и что нам дальше делать? – я обратился к Рыжей. – Ты ведь знаешь, где мы?

-- Знаю, -- ответила Рыжая, не отрывая взгляда от Азуми. – Это южная часть пустыни первого обруча, и потому мы в жопе. Вы ведь видели птичек, когда только приехали. Верно?

-- Каких птичек? – не понял я.

-- Бомбардировщики, -- Рыжая закатила глаза. -- Истребители. Самолёты. Не тупи.

-- Видели, -- подтвердил Горо. – И? Они что-то сбросили.

-- Это ПБМ-1 «Лезвие». Противопехотная бритвенная мина акустического действия, которые разделали чипера в капусту. Реагирует на шаги, -- пояснила Рыжая, только я не понял, почему она была настроена пессимистично. – Они не возбуждаются лишь при одном условии.

-- Каком? – спросил я.

-- Рядом с ними надо ползти, -- ответила Рыжая.

-- Так и что? – усмехнулся Сэймур. – Ну, проползем до выхода.

-- Ты, наверное, видел пустынные бои только по нейрофону, -- усмехнулась Рыжая. – У тебя вообще есть представление о том, насколько огромна площадь третьего обруча? Семь тысяч квадратных километров. Эта самая легкая локация, с минимумом ловушек, но с максимальной площадью.

-- И? – недоумевал Горо.

-- Не тупи, -- раздраженно огрызнулась Рыжая. – Ты совсем идиот? Мы в южной части кольца. Тут мин больше чем прыщей на твоей заднице, и везде придется перемещаться ползком. Ты хоть представляешь, что такое ползти хотя бы километров тридцать? До выхода все двести. Нам не хватит припасов. Мы столько с собой не унесем. А на жаре от голода и жажды дохнут быстрее.

— И что ты предлагаешь делать? – спросил Горо. — К северу отсюда есть пункт центрального контроля, — пояснила Рыжая, покосившись на Горо. – С его помощью мины можно отключить, и пойти спокойно. К тому же, там есть оружие, и мы должны оказаться там раньше охотников или чиперов.

Я подумал, что стоило узнать, из чего сделаны мины. Металлические устройства напичканные электроникой получилось бы обезвредить, но от этой затеи сразу пришлось отказаться. Публика не должна видеть, как мы спокойно бредём по активному минному полю. Сначала они подумают, что нам везёт, но затем могут возникнуть подозрения, а подозрения приведут к проверкам и ненужному вниманию.

— Согласен. А чиперов зачем бояться?

— Они могут уцелеть только в одном случае. На локации кончатся боги, и охотникам не будет нужды искать чиперов, чтобы лишить врагов потенциальной силы, — ответила Рыжая. – Так что чиперы будут отчаянно защищаться от всех, ведь шансов выжить у них меньше всего.

— Плохое направление, север, — вздохнул Сэймур. – Там Йосида. Хоть до зубов нас вооружи, без сил его не победить.

— Тогда найдём чиперов, — вмешалась Азуми. – Завалим парочку, да и всё.

— А у тебя кишка не тонка? – усмехнулся Горо. – Я вот не уверен, что у меня рука поднимется на невинную жертву.

— В список ЧИП нередко попадают уголовники вроде меня, даже чаще всего уголовники. Там некого и не за что жалеть, — ответила Азуми.

Завладеть оружием – хорошая мысль, вот только я не знал, как им пользоваться. Пока участники группы разглагольствовали и ругались, я решил сделать полезное дело и ознакомиться с памятью предметов. Каждая вещь, если её хоть как-то использовали, получает Точку памяти. Я взял в руки автомат, сосредоточился на Точке памяти, и спустя пару секунд в моей голове возникло чёткое представление о том, как пользоваться этим видом оружия. Благо, точки позволяли не только влиять на мир, но и извлекать из него полезные знания.

С пистолетом я проделал то же. Но, увы, теоретические знания не могли научить меня хорошо стрелять.

— Кто из вас умеет пользоваться оружием? – я обратился к группе, держа пистолет в руке. Спор утих. Они взглянули на меня неоднозначно, с сомнением, даже Азуми спрятала глаза. – И ты не умеешь, Азуми?

— Я по холодняку больше, — она повертела ножом. – Хочешь сказать, что ты умеешь? Ну, давай. Учи тогда, если такой умный, Черныш.

Пистолет отдавал в ладонь небольшой тяжестью. Рукоятка была приятной на ощупь, удобной и шершавой. Я взвёл курок, чтобы не тратить время на самовзвод, прицелился в песок и выстрелил последней пулей. На солнце блеснула гильза, над дулом взвилась сизая струйка дыма, затвор встал на затворную задержку.

Азуми присвистнула и произнесла с сарказмом:

— На курок жать умеешь.

— Не на курок, а на спусковой крючок, — поправил я, сняв пистолет с затворной задержки и вытянув магазин из рукоятки. – Берите стволы. Будем учиться.

Для всех огнестрельное оружие было артефактом с другой планеты. Половина из них, наверное, не смогла бы отличить пластиковое оружие от боевого. Я тоже не мог пару минут назад, но теперь голова побаливала от новых знаний. Мне многое открылось: чертежи, правила использования и производства. Всё отпечаталось в памяти так плотно, словно я всю жизнь только производством оружия и занимался. Магия, что ни говори.

— И чё делать? – Горо почесал в затылке.

— Во-первых, держи палец на затворе, если не собираешся стрелять. Так ты хотя бы не продырявишь себе ногу. Во-вторых, проверь, есть ли патрон в патроннике и сколько патронов в магазине. Для этого надо сделать так, — я аккуратно оттянул затвор. – Нет! Не дергай, а осторожно оттяни. Или патрон выбросит.

— У меня не получается…. – пожаловалась Сигурни. Ей пистолет достался свежий, им ещё не пользовались. – Она не поддается.

— С предохранителя сними, — я опустил флажок предохранителя большим пальцем. – Вот, молодец. Быстро соображаешь. Тяни. Аккуратно. Видишь?

— А! – обрадовалась Азуми, повторяя за Сигурни. – До меня дошло. У меня пусто.

— Там что-то блестит, — осторожно доложила Сигурни. – Это что?

— Это патрон, дура, — уничижительно произнесла Азуми. – Что там ещё может быть? — Простите, — расстроилась Сигурни.

-- Тупят девчонки, -- усмехнулся Горо.

— Ты бы заткнулся, а? — заступился я. – У самого даже магазина нет. Стрелять он собрался.

— А вот и есть, — Горо поднял магазин с земли и сдул с него песок. – Вот. А как его….

— В шахту магазина вставь.

— А где шахта? – замялся Горо, и вид у него был нелепый. Правильно. Нечего над новичками издеваться.

— В заднице у себя проверь, — язвительно ухмыльнулся я. – Там тоже шахта есть. В рукоятке! Где она ещё может быть?

— Так бы сразу и сказал…. А как…. – он вогнал магазин в шахту, но почему-то боялся довести его до конца.

— До щелчка! – сорвался я. – До щелчка толкай! Разве так сложно это понять?!

— Ладно-ладно, — сказал Горо. – Не ори только. А дальше что?

— Передёрни, — выпалила Азуми. Сэймур прыснул, Сигурни смущённо заулыбалась. – Да эту штуку, — Азуми щелкнула затвором. – Её передёрни, болван, а не пиструн свой. Тут и дурак разберётся. Я всё.

— Молодец, — похвалил я.

— А, так мне…. – Сигурни неловко дернула затвор, патрон выбросило из патронника. – Ой....

— Нет, — терпеливо ответил я. Спокойствие, только спокойствие. – Если патрон в патроннике, то затвор дергать не нужно. После выстрела патрон дошлётся автоматически. Это же не пищаль.

— Простите, — загрустила Сигурни. – Я не специально. А что мне теперь делать?

Я решил показать наглядно. Взял у неё пистолет, вытянул магазин, сунул туда выброшенный патрон и воткнул магазин обратно.

— Всё. Можно стрелять.

— А на предохранитель ставить? – поинтересовался Сэймур.

А вот тут стушевался я. Черт его знает, ставить или нет. Одно дело перезаряжать, другое пользоваться. Боевой практики у меня не было. Пришлось импровизировать. Я вспомнил, что у магов тоже есть что-то вроде предохранителя. Акупунктурный взор мог быть открытым, а мог быть закрытым, чтобы маг в случае чего не натворил глупостей. Но с другой стороны, когда есть риск вступления в бой, Иное зрение лучше не закрывать.

Человеку свойственно нервничать в стрессовой обстановке. Особенно новичку. В битвах с первыми тварями я нередко забывал открыть взор, затем посылая сигналы в никуда и чудом спасаясь от смерти.

— Нет, не ставить, — ответил я. – От испуга вы можете забыть за предохранитель, и это убьёт вас. Теперь автомат….

— Ещё и с автоматом разбираться? – сокрушилась Азуми. – Ты издеваешься?

— А ты думала в поле из короткоствола стрелять? У этих пистолетов скорость пули дозвуковая. Это что слону моська. Берите автоматы, будем разбираться.

— Жалкое зрелище, — Рыжая прислонилась спиной к вагону, зажала в губах спичку и скрестила руки на груди. –Такими темпами вы и десяти километров не пройдёте.

Мне было трудно с ней не согласиться. Однако идти безоружными и совсем неподготовленными было ещё опасней. К счастью, после пистолетов автомат дался им немного легче, поскольку работали они по приблизительно общим принципам. Ох, ну и намучался я. Теперь я представлял, что чувствовала Рэви, когда я не мог наколдовать какой-нибудь огненный шар или шарахнуть по дереву молнией. Тяжело, однако, быть учителем.

С автоматами разобрались, с пистолетами тоже. В ящиках нашлись охотничьи ремни с кобурами, патроны и запасные магазины. И у парней, и у девушек от контакта с боевым оружием дрожали и потели ладони. Патроны выскальзывали у них из пальцев, а как дело дошло до снаряжения магазинов, все стало ещё хуже. С непривычки и недостатка сноровки они заряжали оружие мучительно долго, но, к счастью, управились.

Мы собрали припасы в рюкзаки: немного еды, немного воды. С расчетом на двенадцать часов. Рыжая зачем-то стянула с мертвого охотника куртку и завязала её на поясе.

— Жара ведь, — сказал я.

— Вам я тоже рекомендую так сделать.

— Зачем это? – спросил Сэймур.

— Ночью поймёшь, — неоднозначно ответила Рыжая, распихивая по карманам ампулы с дизорфином. Я решил не ёрничать, и прислушался к ней. Нашёл труп почище, снял с него куртку и завязал рукава на поясе. Остальные поступили так же, и больше всех не повезло Сэймуру. Ему досталась порванная куртка, покрытая пятнами высохшей крови.

В дорогу мы собрались только к вечеру, когда солнце почти скрылось за горизонтом. В пути сразу стало понятно, зачем нужны куртки. С приходом темноты наступил холод, от которого зубы сводило. Я многого ожидал от жаркой пустыни, но только не этого.

Мы ползли по дюнам несколько часов. Мины упирались нам в животы, а меж пальцев сочился остывший песок. Я выдохнул облачко пара и перевёл дыхание. Мне хотелось подняться в полный рост, размять кости и мышцы, но мин вокруг было слишком много.

— Хол-лодно, — жалобно заикнулась Сигурни. – Я устала.

— От моей куртки воняет трупом, — жаловался Сэймур. – Почему из всех мне досталась самая грязная?

— Привал, — прерывисто выдохнула Рыжая, и достала из кармана ампулу. На её лбу проступили капельки пота, кожа побледнела. Дух растления проснулся, и вытягивал из неё силы, чтобы истребовать новую дозу.

— Какая мерзость, — Азуми с отвращением отвернулась. — Не суди меня, — прорычала рыжая, угрожающе бряцнув автоматом. – Думаешь, мне это нравится? Ты ничего обо мне не знаешь. Так что закрой пасть, уголовница. Лучше быть наркошей, чем убивать людей.

— Надо было прибить тебя на платформе….

— Хорош трепаться! – вспылил я. – Рыжая, колись и не мозоль людям глаза.

— Я Сэцуко, — оскалилась она. – Сам ты Рыжий.

— Какое-ж из тебя снежное дитя? Ты рыжая ведь, — усмехнулся Горо.

— Не я себе имя выбирала, — ответила она, наматывая жгут над предплечье.

Отвернулись все. Всё же, Сэцуко была самой взрослой в группе. Её слабость перед наркотиком напрягала, заставляла всех чувствовать себя жалкими, вызывала раздражение. Наверное, я бы до последнего недолюбливал её, если бы отвернулся от вместе с остальными. Но мне было любопытно рассмотреть её энергетику. Лишь пристальный взгляд помог понять, что Дух растления душил совсем не Сэцуко, а кого-то внутри неё. Это мог быть кто угодно. Другой дух, или же….

— Ты за что сюда попала? – поинтересовался я.

— А это не твоё дело, — расслабленно фыркнула Сэцуко, перевернувшись на спину. – Я посплю минут десять, — голос её слаб. – Подождите меня…. – и засопела.

— Ползём дальше, — предложила Азуми. – Мы тут околеем, пока она торчит.

— Согласен, — поддержал Сэймур.

— Нет, — возразил я. – Ждём, пока она проснётся.

— С чего это ты проникся к ней симпатией? – сощурился Горо. – Она ведь дала нам информацию. Зачем она нужна?

— Нельзя же так, — согласилась со мной Сигурни. – Сэцуко одна из нас.

— Дело не только в этом, — ответил я. – Она беременна.

— Чё-ё-ё? – Азуми чуть не вскочила от удивления, но вовремя пришла в себя. – Это ты с чего решил? Она плоская….

— Это ты плоская, — сострил Горо. – У неё грудь есть, хотя бы.

— Пошёл ты, — презрительно огрызнулась Азуми и плюнула. – Я не про это!

— Мне просто это известно, — пояснил я. – И всё. Я остаюсь с ней. Вы можете делать что угодно.

— Чёрта с два я буду возиться с этой скотиной, — нахмурилась Азуми. – Ещё чего не хватало. Я иду дальше. Сэймур, ты со мной? – она взглянула на него.

— Если ты помрешь, мне меньше заплатят, — ответил Сэймур. – Идём. На север.

— Вот и хорошо, — ответила Азуми и поползла дальше. Сэймур отправился за ней.

— Глупо, что они уходят, — тихо произнесла Сигурни, глядя им в след.

Глупо, согласен. Конечно, я бы не стал жалеть наркоманку, но другое дело – мать. С чего я так размяк? Не знаю. Может, дело в симбиозе с человеческим телом, может дело в человеческом обществе, ведь в полях мне не о ком было заботиться, кроме себя. А может, дело в уроках Рэви. Какой бы тварью она ни была, цель всех уроков заключалась в необходимости подготовить меня к какому-то подвигу, и бросить женщину в положении точно не подвиг. Да и спасение человека могло очень хорошо отразиться на моей репутации, а положительное реноме в глазах фанатов только на пользу. Пожалуй, это мотивировало меня больше, чем жалость.

И поступок оказался полезный. С чего-то толпа завелась, просмотры подскочили и пожертвования посыпались как из рога изобилия. Неожиданная реакция со стороны тех, кто платил только за литры пролитой крови.

— Ну и твари, — скривился Горо.

— Ты не относился к Сэцуко дружелюбно, — удивилась Сигурни.

— Сыпать остротами и бросить умирать – разные вещи. Важно, что человек делает, а не что говорит.

— О чём вы бормочите? – Сэцуко распахнула глаза. – Извиняюсь за задержку. Я пришла в себя. Можем ползти дальше…. – она огляделась. – А где?...

— Ты им не по душе, — пояснил я.

— Даже так…. На севере, за барханом, эхом загремела пулеметная трель и автоматные выстрелы. Сигурни вздрогнула, Горо весь превратился в зрение, а я понял, что Сэймур и Азуми влипли.

Глава 8. "Буря в пустыне"

Утомительное занятие – ползти по-пластунски. Я думал, что пока мы доберемся до вершины бархана, за которым слышалась стрельба, Азуми и Сэймур умрут. Их вот мне было не очень жалко, однако их присутствие в команде могло значительно облегчить мне жизнь, пока мы не доберёмся до выхода. Осторожно взобравшись по склону к хребту, я перетянул автомат со спины и взглянул на пустынное поле, стараясь сильно не высовывать голову. В центре поля темнел дот пункта центрального контроля, и когда засевший там чипер лупил по оврагу из крупнокалиберного пулемета, желтые вспышки высвечивали амбразуру. Прожекторы на крыше дота освещали подступы вокруг, освещали армейский внедорожник с большими колесами и ящики с боеприпасами.

К чиперу было не подобраться. Сэймур залег в овраге, накрыл руками голову и вздрагивал, когда пули вгрызались в остывшую землю рядом с ним и вздергивали фонтанчики песка. Обстрел был плотным. До ушей доносился звон гильз, падавших на бетонный пол, сквозь выстрелы слышались отчаянные крики чипера:

-- Вы не возьмете меня живьем, твари! Всех убью, один останусь! Пошли прочь! Прочь!

-- Это контрольный пункт, -- пояснила Сэцуко. – Хреново, что он там засел. Туда трудно добраться.

-- Смотри, -- Горо указал на дот, на серую тень возле него. – Это Азуми?

Я присмотрелся. Да, у двери дота действительно стояла Азуми с автоматом наперевес. Прямо у двери. Только открой – пулеметчик даже на скрип петель отреагировать не успеет, прежде чем умереть. Но Азуми бездействовала. Лицо ее выражало не уверенность, не смелость, а страх.

-- Почему она не заходит? – удивлялся Горо.

Тактическую ситуацию я понял так. Сэймур отвлекал пулеметчика на себя, а Азуми должна была подкрасться к нему и выстрелить в затылок. Но что-то пошло не так. Энергетика Азуми была дряблой, подрагивала, и выглядела точно не как у человека, готового убить. Она впала в ступор, и я решил, что ее нужно спасать. Иначе пулеметчик разделается с Сэймуром, а потом убьет и Азуми.

В комментариях писали: «Да бросьте вы их! Идите дальше! Зачем вам сдались эти слабаки!», и это меня завело. Ты сидишь в удобном кресле, дома, с банкой газировки, чешешь свисшее до колен пузо и жаждешь крови. Решаешь: кому жить, кому умереть. Черта с два разжиревшие неудачники будут указывать мне, что делать. Черта с два вообще кто-то будет мной командовать.

Я твердо понял – Азуми сегодня не умрет. Никто не умрет, потому что я так решил.

Возможно, кто-то из этих людей станет моим билетом в мир большого бизнеса, который выведет меня к Рэви. Им нельзя погибать хотя бы по этому. Но больше мне хотелось насолить зрителям, хотелось пойти против их воли, ведь боги и охотники всегда стремились ублажать аудиторию. Я же не собирался никого удовлетворять, кроме себя.

-- Палите по нему. И берегите патроны. Провернем то же, что и Азуми с Сэймуром, но только я доведу дело до конца.

-- Замётано, -- ухмыльнулась Сэцуко. А я не обращал внимания на то, как умело она держала автомат. – Давай, ползи!

Горо и Сигурни принялись стрелять. Вскоре захлопал автомат Сэцуко. Пули на сверхзвуковой скорости врезались в дот и выбивали из стен бетонные брызги. Чипер отреагировал живо, и расширил сектор обстрела. Он посылал пули в хребет бархана, заставляя мою группу нырять в укрытие, но они на удивление быстро приходили в себя, открывая ответный огонь. Чипер лупил по бархану не жалея патронов: поднялось облако пыли, трассирующие пули рикошетили от песка и улетали в небо пунктирными линиями, хлопки выстрелов разносились по округе троекратным эхом.

Когда я дополз до внедорожника, стало понятно, что здесь можно встать. Мин поблизости не было. Я поднялся, и добрался до дота короткими перебежками, прячась за ящиками с боеприпасом. Азуми сидела у стены, вжалась в нее спиной и закрыла уши. Автомат лежал у её ног. Не было времени расспрашивать, что и как.

Я потянул за ручку двери, но она не поддалась. Была закрыта изнутри. Осталось только подкрасться к амбразуре, прицелиться в лицо чипера и надавить на спуск. Грохнула очередь, автомат задрожал у меня в руках. Пуля пробила врагу скулу и вырвалась из затылка с кровавыми брызгами, в доте завизжали рикошеты и послышались крики.

Там был кто-то ещё. Теперь стало ясно, почему чипер не перезаряжал пулемет. Кто-то цеплял на пулеметную ленту новые звенья. Скрипнула дверь, второй чипер не устоял на лестнице, со стоном повалился на песок и пополз прочь, оставляя след из размазанной крови.

Азуми не закричала, не обратив на него внимания. Я понял – добивать врага она не собиралась, потому сделал всё сам. Настиг чипера, прицелился в него, он перевернулся на спину и выставил перед собой руки: «Не надо! Пожалуйста! Я не желаю вам зла! Нас заставляют! Он заставил меня помогать!»

-- Не трогай его! – Вмешалась Азуми и схватила меня за плечо. – Видишь! Он же не хотел нам навредить!

И я бы, быть может, пощадил его. Быть может, прислушался бы к Азуми. Намерения чипера не читались по лицу, но читались по душе, по энергии. Стоит мне отвернуться – он нападет со спины, заколет меня или пристрелит. Потому я без сомнений выстрелил ему в лицо, заставив Азуми вскрикнуть от испуга.

-- Зачем! – ее лицо было влажным от слез, она рыдала в ладони. – Зачем ты это сделал?! Вы все – животные! Гадкие, мерзкие животные!

-- Он бы убил меня. Или тебя, -- ответил я, указав дулом автомата на татуировку ключа, выбитую у него на ладони. – Он убийца.

-- Вот оно как, сосисочка, -- у угла дота появилась Сэцуко, вальяжно держа автомат на плече. Из-за её спины осторожно выглядывала Сигурни. – Хочешь щёлкнуть меня, но убить врага не можешь? Ты же убийца. Только киллерам такие наколки делают.

-- Я не убийца! – призналась Азуми. – Я сама эту татуировку сделала, чтобы люди меня боялись, чтобы не трогал никто!

-- Оригинальное решение, -- фыркнула Сэцуко.

-- Не давите на неё, госпожа Сэцуко, -- Сигурни поспешила к Азуми и обняла её за плечи. – Не видите? Ей и так страшно.

-- Тогда она не туда попала, -- пожала плечами Сэцуко. – Ладно. Можете и дальше наматывать сопли на кулак. Я пошла, отключу мины, -- она поднялась по лестнице в дот, на пороге обернулась и сказала: -- Подготовьте транспорт. В ящиках найдите патроны к автоматам и магазины. Горо, иди со мной. Поможешь пулемет со станком скрутить. На крышу машины его поставим.

-- Ого, раскомандовалась, – скривился Горо.

-- Если есть идеи получше, все тебя слушают, -- Сэцуко провела рукой по воздуху. – Нет? Тогда хлеборезку завали, и дуй за мной.

-- Черт с тобой, Рыжая, -- неохотно подчинился Горо, и вошел в дот следом за Сэцуко, хлопнув за собой дверью. – Ух, ну и кровища тут….

-- Горо! – крикнул я. – Чип не забудь вытащить!

-- Ага! – отозвался Горо.

-- Сэймур, ты там живой?! – воскликнул я.

-- Да! – Сэймур высунулся из оврага и помахал мне. – Только обмочился, кажись…. А, не! Это бутылку с водой прострелили!

Сигурни усадила Азуми к стене, и утешала её, тихо произнося что-то успокаивающее. Я взглянул на дохлого чипера. Видимо, он был настоящим киллером, в отличие от Азуми. Кулаки сбиты, лоб мощный, как у питекантропа. Сразу видно – урка. Лицо я бы тоже оценил, но его разорвало пулей. Ничего не осталось.

-- Азуми, дай нож, -- попросил я.

Она молча вынула нож из кармана и бросила на песок, я поднял его и перевернул чипера на спину. Чип бы не повредить. Непонятно, как глубоко его зашивали в позвонки. Надрез сделать было легко, но чтобы добраться до чипа, пришлось раздвигать окровавленную кожу пальцами. Да уж. Организаторы действительно звери. Кайоши при всей своей рачительности и меркантильности не заслуживал такой участи. На месте этого чипера мог оказаться вполне нормальный человек, не желавший никому зла.

К счастью, чип был вмонтирован не глубоко и торчал на поверхности шейного отдела позвоночника. Я вытащил его без труда, а затем осторожно вставил в ошейник, услышав писк блокировочного механизма. «Фух, наконец-то» -- подумал я. Теперь можно было использовать магию. Главное не увлечься, чтобы не произвести на зрителей и организаторов слишком сильное впечатление.

Время суток здесь менялось быстро. Над линией горизонта светало, и я подставил лицо теплому солнцу. Стало хорошо. Мурашки по спине пробежались.

Внедорожник выглядел внушительно. Мощные колеса, укрепленный скелетом металлической рамы кузов из бронированного металла. Я провел ладонью по пыльному боковому стеклу, сдул песчинки с пальцев и взглянул на свое отражение. Теперь не было ощущения, что я не на своём месте. Похоже, душа окончательно прижилась в новом теле.

-- О, а я знаю эту модель, -- Сэймур несильно хлопнул ладонью по капоту. – Работал с такими на заводе Исиды, пока сюда не загремел. Н-да. Хорошее было время.

-- А ты….

-- Бог машины, -- опередил меня Сэймур. – Третий грейд первого эшелона, хм…. Вообще, мне не положено тут быть, -- он открыл водительскую дверь, потянул рычаг под сиденьем, и капот мягко поднялся на воздушных амортизаторах. – Я слишком слабый. Но у хозяина не было денег, чтобы оплатить мое место на производстве. Сам он картежник, -- Сэймур склонился над двигателем, зачем-то трогал патрубки, проверил клеммы аккумулятора. – Вот и откупился мной от долгов. Хм.

-- Что?

-- Ничего. Нормально всё. Поедет, -- он захлопнул капот.

-- Эй, Макото, -- это Азуми. Я заслушался и не заметил, как она подошла. – Извини. Я вас всех подвела, -- она виновато потупила взгляд и зачесала за ухо прядь волос. – Надо было с вами оставаться. И врать не стоило. Не думала, что испугаюсь, когда надо будет стрелять по людям. Слишком много на себя взяла.

-- Никуда ты не денешься, -- подбодрил Сэймур. – Мы все доберемся до выхода. У нас даже машина теперь есть.

-- Э-э-эй! – это Сэцуко выглянула из дота. – Что там с транспортом?

-- Нормально всё с транспортом, -- отмахнулся Сэймур.

-- Тогда идите сюда! Пулемет тяжелый!

Мы помогли Сэцуко перетянуть пулемет к машине, прикрутили его к крыше. Загрузили в кузов пару ящиков с магазинами и патронами. Расселись внутри. Сэймур прыгнул в водительское кресло, провел пальцем по сенсору зажигания, мотор мощно прорычал. Запахло озоном.

-- Всё. Ехали, -- улыбнулся он. – Хорошая машина.

-- Ну, и что мы имеем? – это Горо. – На Йосиду арсенала хватит?

-- У тебя какая сила? – поинтересовался я.

-- Бог песчаных бурь, -- гордо заявил Горо. – А мы в пустыне. От этого я буду сильней в несколько раз. Так что прорвемся. У тебя что, кстати?

-- Металл, -- ответил я.

-- Ясно, -- улыбнулся Горо. – Но ты, вообще, молодец. Ловко придумал с дотом. Я бы не додумался.

-- Без меня вы бы вообще передохли, -- похвасталась Сэцуко. – Я одна среди вас нормально стрелять умею.

-- Неплохие такие маркетологи в Мацубаэ работают, -- усмехнулась Азуми.

-- Ты бы не отсвечивала, сосисочка, -- буркнула Сэцуко. – Сама-то не без сюрпризов оказалась. И вообще, я часто в тир ездила.

-- Почему сосисочка? – не понял я.

-- Потому что в темноте она была похожа на сосиску, у дота. Никак не на бойца с автоматом. И вообще, болезная, как ты сюда загремела?

-- Меня ограбили по пути домой. Часы с пауэр-банком отобрали. Вот и вся история, -- призналась Азуми. – Осталась без денег, и меня включили в список ЧИП. Татуировку я набила перед отправкой, чтобы уроды в школе не цеплялись. Какое-то время помогало. Вообще, давайте не будем об этом. Прошлое значения не имеет. Нам бы тут не передохнуть.

Усталость свалилась на меня внезапно. Веки тяжелели и наползали на глаза, так что долго сопротивляться не получилось. Я не заметил, как уснул настолько крепко, что даже не видел сновидений.

Проснулся, когда услышал скрип тормозов и лбом врезался в спинку пассажирского сиденья. Аж перед глазами вспыхнуло.

-- Сэймур! – прошипел я, потирая лоб. – Осторожней нельзя вести?!

-- А дальше ехать некуда, -- произнес Сэймур. – Всё. Мы на краю.

-- Каком ещё…. – не понял я, протиснулся между сиденьями и взглянул в окно.

Впереди высилась белая бетонная стена. Невообразимо огромная, настолько высокая, что ее вершина скрывалась за облаками. Чистая, словно ежедневно тысячи рабов драили ее до блеска. Я с трудом себе представлял, каким образом рука человека могла возвести что-то подобной монументальности. Ни пирамиды, ни чудеса света не шли с краем локации ни в какое сравнение. Мне даже не верилось, что мы добрались до края первого обруча. Выход находился дальше, до него рукой подать, но расслабляться не стоило.

Где-то там, у подножий стены, ждал Йосида. Я смотрел его бои. Это его излюбленная тактика. Он дожидался измученных голодом и жаждой новичков, которые, как правило, убивали друг друга ещё на старте, а потом в одиночку добирались до края пустыни. Разумеется, в таком состоянии никто не мог дать достойного отпора Богу ветра.

-- Как думаете, мы его уделаем? – забеспокоилась Азуми, глядевшая на стену неотрывно.

-- Ещё бы, -- подбодрила Сэцуко. – У нас крупнокалиберный пулемет на крыше. И он привык драться с одиночками. Привык убивать слабаков. Мы в команде, так что он труп.

-- Не факт, -- пессимистично отозвался Сэймур. – Он сильный. Забыли, как ему удалось охотников на платформе отделать? Ого. Ветер поднимается, кажись.

Такой мощной песчаной бури я ещё не видел. Окна покрылись пылью, песок заметало в салон и пришлось перекрыть воздухозаборник, чтобы не задохнуться. Ветер шквалистыми порывами лупил в борт машины, и она покачивалась на скрипучих амортизаторах. Видимость снаружи была нулевая, а рёв ветра глушил рокот мотора, работавшего на холостом ходу. — И что мы будем делать? Как его замочим? – спросил Горо. – В таких условиях стрелять нереально. — Ты ведь Бог песчаной бури, — пожал плечами Сэймур. – Ослабь её. — Не нужно ослаблять, — вмешался я. – Отличные условия для нападения из засады. Может даже без потерь обойдётся. — Рихнулся? – фыркнула Сэцуко. – В таком ветрище я никого не увижу, и тем более ни в кого не попаду. — Вам и не нужно попадать, — ответил я. – Ваша задача отвлечь его, связать боем, чтобы он бдителтность утратил, чтобы увлёкся вами. На поражение я буду бить. — И как ты собрался увидеть его? – прищурилась Сэцуко. – Что-то слабо верится в твоё умение смотреть сквозь стены. — Увижу, можешь не сомневаться, — успокоил я, взявшись за ручку двери. – Я выясню, где он, дам вам координаты, куда бить. Если повезёт – вы случайно его пристрелите, если нет – я его убью. Да и всё. Проще простого. — Он сильней всех нас вместе взятых, — это Сэймур засомневался. — В этом и плюс. Вряд ли Йосида станет осторожничать, — усмехнулся я. – Завалим его так же, как чипера. Вы отвлекаете, я нападаю. — Вроде неплохой план, — тихо поддержала Сигурни. – Других способов я не вижу. — Давайте просто задавим его. Разгонимся как следует, и…. – произнес Горо, и стукнул кулаком себе в ладонь. – Как муху. — Только если ты хочешь взять на себя роль камикадзе, — возразил я. – Ты видел, на что Йосида с первым уровнем силы способен. Сейчас у него второй. А может и третий. Сначала он содрет обшивку с этой развалюхи, — я хлопнул по подлокотнику, — а потом и на твоих костях мяса не оставит. Либо вы делаете как я говорю, либо я заканчиваю один. — Все ваши планы – дерьмо. Я предлагаю ждать конца бури, и потом уже действовать, спокойно и с умом, — предложила Сэцуко. — Буря не закончится, — я покачал головой. – Йосида её вызвал, чтобы сбить нас с толку и замаскировать себя. — Откуда знаешь? – спросила Сэцуко. — Чувствую, — ответил я. — Давайте слушать Макото, — вмешалась Азуми. – Его решения до этого всегда нас спасали. Он наш лидер. Не вижу причин в нём сомневаться. И ждать нельзя. Если торчать на месте, придут каратели, чтобы усложнить нашу и без них трудную жизнь. — Ну, Макото так Макото, — вздохнула Сэцуко. – Давай, лидер. Лидируй. А я посмотрю, что из этого получится. Возьми, — Сэцуко сняла с пояса рацию и протянула мне. – Командовать будешь.

Я сунул рацию в карман, щелкнул замком и приоткрыл дверцу. В салон с воем ворвался ветер, по щекам застучали песчинки, даже в глаз залетело, и я зажмурился: «Твою-ж!». В пустыне тяжко без очков, но их, увы, в ящиках с боеприпасами не нашлось. Нехотя, но я вылез наружу и закрыл за собой. Я мог почувствовать чью-то энергетику, мог разглядеть живое существо в кромешной тьме, но вот с ориентированием по местности были проблемы. На юге получилось увидеть желтое энергетическое пятнышко – видимо, это был Йосида. Он находился за каким-то препятствием, скорее всего барханом. В противном случае его аура была бы ярче.

По ней я и определился, куда шагать. Решил обойти врага по дуговой траектории. Ветер дул злобно, свистел в ушах, задувал за шиворот. Вскоре песок сыпался со всех щелей, скрипел на зубах и заложил уши. Хорошо, что я додумался оторвать кусок ткани от куртки и обмотать ею лицо, чтобы дышалось легче. Позицию я выбрал удачную. С неё подступы к стене виднелись как на ладони, а бархан изгибался косой. На противоположном её конце внедорожник с пулемётом смотрелся бы отлично. Мне не было нужды отчётливо наблюдать Йосиду. Во-первых он не прятался, во-вторых песок вокруг него был усеян трупами охотников, чиперов и Богов. Над Богами трепетали огоньки силы, да и сам Йосида излучал божественную мощь, возвыщаясь среди покойников энергетическим столбом. Удобная мишень. Возможно, получится убрать его одним заклинанием, но пока что атаковать было нельзя. Он не пытался укрыться, но при этом без устали щупал пространство, возможно используя ветер в качестве сканера.

Если я лупану железякой из «гравитационного колодца», враг точно заметит изменения в плотности воздуха, в силе дуновения ветра, и нападёт. И грохот поднимется такой, что толтко глухой не услышит. Лишнего внимания мне не хотелось. Поле боя раньше времени дарит человеку две вещи: седину и житейскую мудрость. В двадцать лет я считал предметом гордости схватки лицом к лицу и восхищался собственной смелостью, но когда одна из гончих Наири с костью вырвала мне руку, спеси поубавилось.

Осторожность. Незаметность. Врага надо убить так, чтобы он не понял ничего и не успел поднять тревогу. Убить из кустов, что называется «в крысу», исподтишка. Около сорока лет, пока рука отрастала заново, я так и поступал. Меня не сильно волновало бесчестие такой тактики. Честью задницу не почешешь, а вот ладони для этого вполне сгодятся.

Я достал из кармана рацию и произнёс в неё:

— Слышите меня? – в ответ эфир зашипел. – Эй, есть кто на связи?

— Есть, — динамик отозвался голосом Сэцуко. – Кнопку отжимать не забывай, командир.

— Возьмите градусов на сто правее, катитесь метров пятьдесят, затем поверните направо и заезжайте на бархан. Там я скажу, куда стрелять.

— Поняла, — кратко отозвалась Сэцуко.

Я ничего не видел и не слышал, но отчетливо представил, как взревел мотор внедорожника, как колеса разбрасывали струи песка шипастыми протекторами, как Сэймур с напряжением на лице крутил тяжелый руль. Мне стало не по себе. Я привык быть один, привык действовать самостоятельно, а тут целый отряд, за который я, вроде как, нёс ответственность. Можно конечно забить, дать Йосиде с ними разделаться, но что-то внутри меня противилось, не позволяя принять такое решение

— Мы на месте, — пшикнула рация.

Я увидел, как на хребте бархана ярко мелькнули лучи галогенных фар. В гуще песчаной бури проступил мутный силуэт внедорожника. Заметная машина, что ни говори. В энергетике Йосиды почувствовалось беспокойство. Видимо, он что-то почувствовал, и настала пора действовать.

— Из пулемёта бейте, возьмите градусов на девять в лево, — произнёс я в рацию. – Йосида вас заметил. Готовьтесь уходить, если потребуется.

— Поняла, — ответила Сэцуко.

Долго ждать не пришлось. Прогремела пулеметная очередь, в Йосиду полетел смертоносный веер пуль, подчеркнутый пунктиром трассеров. Мимо. Тут же ветер переменился, сгустился над Йосидой и мощно задул на внедорожник. Я не знал, что враг собрался делать, но он определённо готовился к атаке и его надо было бить.

Щелчком пальцев я создал в воздухе сгусток жидкого металла, затем чётко вообразил себе сплюснутый овал, устроенный внутри по кумулятивному принципу. Металл затвердел, став жесткой болванкой небольшого размера, но много для «колодца» нужно не было. Рэви долго пыталась научить меня этому заклинанию, правда безуспешно. Лишь в полях мне удавалось несколько раз удачно его применить, чтобы убить чудовищ с крепкими хитиновыми панцирями.

У меня мурашки по спине пробежались, когда в памяти прозвучал голос Рэви. Она, прям как в прошлом, будто бы говорила у меня над ухом: «Ладонь на себя, палец крючком, тяни гравитацию как тетиву. В колодец болванку, вдох-полувыдох, и в голову враг поймает стрелу». Не совсем поэтичный стишок её производства, но я плевал на его качество, вспоминая, сколько раз он спасал мне шкуру в бою.

Я создал «гравитационный колодец», сделал палец крючком и оттянул пространство ладонью, на себя. Закинул туда болванку – гравитация её подхватила. Дело осталось за малым. Прицелиться и ударить. Йосида был как на ладони, будто мишень в тире. Я точно знал, что попаду.

Сквозь гул ветра я услышал рёв мотора. Мощного мотора, дизельного и источавшего запах солярки. За пятном внедорожника появилось другое пятно – пятно колесного бронетранспортёра, на которых рассекали каратели. Кто-то сильно хотел уничтожить меня и команду. Ни по каким правилам каратели не могли вмешаться в бой, но видимо достопочтенная публика была не в курсе, и в чате никто не возмущался. Сэцуко даже стрелять не стала. Смысл? Пулемётом броню колёсника не взять, а вот если он лупанёт по внедорожнику башенной пушкой, то хана. Дай бог, если хотя бы ось целой останется.

— Макото! – это Сэцуко послышалась в рации. – Тут каратели, Макото!

— С-сука! – я злобно сплюнул на песок. – Как же вы не вовремя, черти!

Я было прицелился в Йосиду, уже собрался отпустить пространственную тетиву, как вдруг бахнула башенная пушка. У меня аж в кишках задрожало. Возле внедорожника вспыхнуло, у меня над головой шмелём прожужжал срикошетивший снаряд, я оттчетливо услышал скрежет металла. Видать, навылет прошел и не взорвался. Честно сказать, душа за экипаж внедорожника дрогнула, а как только в рации послышался голос Сэцуко, я вовсе почувствовал себя сволочью. Плохо, что Японию населяли люди, а не чудовища.

— Макото, помоги! – паниковала Сэцуко. На фоне хлопали выстрелы. Остальные тщетно пытались отстреляться. – Прошу! Не бросай нас!

Ладонь на себя, палец крючком, тяни гравитацию как тетиву. В колодец болванку, вдох-полувыдох, и в голову враг поймает стрелу.

Первый выстрел – самый удачный. В данном случае точно. Я сосредоточился на бронетранспортёре, и, выдохнув, отпустил пространство.

— Ух-х-х-х! – грохнул, схлопываясь, «гравитационный колодец».

Меня пихнуло в плечи волной спёртного и горячего воздуха. Залп заклинания был настолько мощным, что эхом зарезонировал в барханах и размел песчаную бурю в радиусе пяти метров вокруг меня. Болванка умчалась в БТР на космической скорости, вздыбила густую лавину песка под траекторией, с оглушительным звоном пробила броню и экспансировала в десантном отсеке. Противоположный борт колёсника взорвался осколками металла, взорвался брызгами крови и оторванными конечностями карателей, надеявшихся отыскать укрытие в чреве поверженной машины.

Я боялся представить, как каратели испугались. Скорость болванки была столь велика, что каратели сначала увидели, как их товарищей разорвало в клочья и размазало по стенам, и лишь затем услышали гул воздуха и звон металла. Впрочем, времени вникать в их чувства не было.

Выжившие не растерялись. Их было всего двое, они выпрыгнули из десантного отсека и попытались разбежаться по местности, как тараканы. Один отыскал неглубокий овраг и прыгнул в него, а вот второй оказался глупее, прикрывшись защитным полем силовой перчатки. Я решил начать с него.

Ладонь на себя, палец крючком, тяни гравитацию как тетиву. В колодец болванку, вдох-полувыдох, и в голову враг поймает стрелу.

— Ух-х-х-х! – громко схлопнулся «гравитационный колодец».

Ума палата. Это про бойца с силовой перчаткой. Видимо он предположил, что я подбил БТР огненным шаром, и понадеялся на антимагическую защиту. Хрен там плавал. Не было у охотников щита, способного поглотить страшную механическую мощь обычного куска железа, прицельно запущенного из «колодца». Щит-то болванку отразил, и болванка улетела в сторону, но вместе с оторванной рукой карателя и брызгами крови. Он умер сразу, не успев испытать боли. От гидродинамического воздействия органы у него внутри полопались как презервативы с водой, и сердце, скорее всего, тоже взорвалось.

Первый каратель ничего не успел сделать. Я думал добить его, но Сэцуко меня опередила, и расстреляла из автомата в упор.

Оставался только Йосида. И он поразил меня своей глупостью, поразил своей надменностью. Он вообще не видел во мне противника, ни от кого не ожидая достойного сопротивления. Йосида приближался к месту схватки прогулочным шагом, нисколько не опасаясь за свою жизнь. Это крепко меня разозлило. И то, как он пинал меня в школе. И то, с каким безумным удовольствием он убивал людей на платформе. Я понял, что не успокоюсь, пока он не сдохнет.

«Бей его! Мочи урода!», «Красавчик! Задай козлу жару!» — поддерживали меня подписчики. Просмотры подскочили ещё на несколько миллионов, пожертвований стало вдвое больше, и я решил не разочаровывать публику. Ладонь на себя, палец крючком, тяни гравитацию как тетиву. В колодец болванку, вдох-полувыдох, и в голову враг поймает стрелу.

— Ух-х-х-х! – громыхнул «гравитационный колодец».

Глава 9. "Рейтинг С+++"

Всю душу я вложил в это заклинание, но не было надежды, что получится прихлопнуть врага как муху на стекле. Я ожидал чего угодно. Он мог сбить болванку с курса лютым порывом ветра, мог переместиться сам, мог, в конце концов, изменить свое магнитное поле и отразить атаку. Как могло сложиться иначе, если он увидел и услышал меня?

Мне никогда не приходилось так удивляться. Он сделал короткий пас, надеялся сбить болванку магнитным полем, как я и предполагал, но видимо что-то не дорасчитал. Наверное, враг успел заметить только блеск металла у своей переносицы. Болванка пробила Йосиде лицевую кость, прошлась вдоль позвоночника и взорвала его спину кровавыми брызгами. Ребра полетели в одну сторону, кишки в другую, шлепнулось на песок сердце, пульсировавшее струйками крови.

Жуткое зрелище. Видимо, он недооценил мои силы, думал, что я стреляю из обычного оружия, раз не излучаю божественную мощь или излучаю её в минимальных количествах. Везде повисла тишина: в эфире, в пустыне, у меня в мыслях. Песчаная буря стихла, и рассеялись в воздухе последние лоскуты пылевого облака, исчезнув будто по волшебству.

— Не понял, — это Сэймур, стоявший на хребте бархана и рассматривавший кровавую лужу, оставшуюся от Йосиды. Он держался за живот, и сквозь пальцы сочилась кровь. – Мы победили? Правда? Я не верю…. Чёрт. Башка кругом идет, — он повалился на спину, и обессиленно уставился в небо.

— Сэймур! – сигурни бросилась к нему, рухнула рядом с ним на колени и засуетилась над ним. – Помогите ему!

— Сейчас! – Сэцуко выскочила из машины с аптечкой, ловко раскрыла её на ходу, но это было бессмысленно. Я понимал, что он не жилец. Видимо, его поразило осколком брони БТР'а, подбитого мной.

— Он умрёт? – всхлипнула Сигурни.

— Нет, — нахмурилась Сэцуко, обрабатывая кровоточившую рану и зажимая её бинтами. – Ещё чего!

Умрёт. Я так подумал, но в слух не сказал. Кишки его превратились в кашу, и с таким увечием мог справиться только сильный целитель, способный любить. Я хоть и знал исцеляющие заклинание, хоть и мог сопереживать, но любить…. Доводилось однажды, и раза хватило. Теперь я точно знал, что целителем не стану.

Сэймур испустил последний вздох, даже не сказав ничего на последок.

Я встал возле них, и произнёс нехотя:

— Нам нужно идти к выходу.

— Чёрт, — вздохнул Горо. – Жалко мне этого парня.

Азуми ничего не сказала. Лишь молча глядела на Сэймура, и сдерживала слёзы.— Ушёл, — Сэцуко убрала от Сэймура окровавленные руки. – Ты смотри, сколько донатов с просмотрами, — обозлилась она. – Этим уродам лишь бы поглазеть. Мрази.

На машине было не уехать – снарядом башенной пушки ей вырвало ось. Так что остаток пути мы провели в томительном молчании. Вроде и победили, но радости от победы не было. С чего радоваться? Йосиду убил, а пацана не сберёг. Наверное, я бы не так расстроился, если сам бы убил его до того, как узнал, что с ним случилось. Мы добрались до стены, и замерли перед ней. Высока – как голову не задирай, верхушки всё равно не видно. Бела, как кости убитых под нею людей. И страшна. Но пугал не вид стены, а неотвратимость схватки, которая нам предстояла у её подножий.

— Убейте меня быстро, хорошо? – проговорила Сигурни дрожащим голосом и скрестила руки на груди, понуро усевшись на песок. – Я боюсь боли. Не хочу умирать долго.

— А я вообще не хочу умирать…. Может…. Может есть другой способ? – Азуми косилась то на меня, то на Горо. Зрачки её дрожали, она прерывисто дышала, сделалась бледной от испуга. – Пожалуйста.

— Мы ничего не можем с этим сделать, — тяжко вздохнул Горо, и неуместно усмехнулся. – Рыжая, а ты ведь мне почти понравилась. Жалко будет тебя убивать. И теперь все взгляды устремились на меня. Будто бы я мог найти какое-то решение, будто бы мог спасти их всех, будто бы я был для них последней надеждой. Мне не хотелось признавать собственное бессилие, не хотелось думать, что надо убить всех и остаться одному. Пробить болванкой голову Сигурни, чтобы не мучилась. Желательно потратить на неё и на Азуми одно заклинание, чтобы вторая не вмешалась. Наиболее опасны Горо и Сэцуко – с ними надо разделаться в первую очередь. Сначала, пожалуй, Горо. Следом Сэцуко. Потом Сигурни и Азуми.

— Ну что, Черныш, — по щеке Азуми скользнула слезинка. – Ты же придумаешь что-нибудь?

— Я беремчатая, — Рэви вскинула автомат и прицелилась мне в лицо. Я сфокусировался на чёрном срезе ствола, по спине пробежались мурашки. Смышленая. Быстро определила сильнейшего. – Простите, но я не сосисочка, не Сигурни, и так легко не дамся.

— А я отказываюсь в этом участвовать, — Горо бросил автомат, автомат бряцнул у его ног. Сэцуко перевела ствол на Горо и положила палец на спуск. – Спокойней, Рыжая. Я не собираюсь никого развлекать. Только идиот будет цепляться за такую жизнь. Проще в песках подохнуть, чем жить как скотина.

— А я малого жду, соррян, — нахмурилась Сэцуко. – Значит, только мы с тобой, да, Макото? И чья жизнь ценней?

— Твоя, пожалуй, — произнес я, заранее скрючив пальцы и приготовившись использовать «ежа». В теле человека немало железа, и оно вполне может убить его. Стоит мне распрямить пальцы – сердце Сэцуко разорвет изнутри железными иглами. Я ждал, когда она напряжёт ладонь, ждал первого скрипа пружины в ударно-спусковом механизме, и знал, что смогу ударить быстрей, чем боёк коснется капсюля-воспламенителя. – Но я не могу умереть. Не сейчас. Прости. Мне ещё многое надо сделать.

— Деловой, — Сэцуко улыбнулась уголком губы. – Я бы тоже ещё пожила. Я хмурился на неё, она хмурилась на меня, и мы были как дикие кошки, готовые разодрать друг друга клыками и когтями. Капелька пота сорвалась у меня с бровной дуги, Сэцуко затаила дыхание и приготовилась стрелять, я уже напряг суставы, чтобы распрямить пальцы, как вдруг:

— Стойте! – вскинулась Сигурни, и когда мы с Сэцуко вздрогнули, напряжение улетучилось. Мне даже неловко стало. – Никто никого не убьёт!

— Не понял, — Горо удивленно хлопал ресницами, явно всматриваясь в интерфейс нейрофона. – Да ладно, — он улыбнулся, и привстал от прилива энтузиазма. – Да вы гоните!

— Всё-таки есть в людях что-то хорошее, — Сэцуко опустила автомат к ноге. – Охренеть, — удивлялась она, так непринуждённо почёсывая затылок, будто минуту назад ничего не случилось. – Я думала, это только теория. А оно вот как…. Тандемная флюктуация.

Азуми зажала глаза ладонью и зарыдала, сбрасывая стресс через слёзы, приговаривая: «Хвала Святой Императрице! Хвала!»

В комментариях возмущались зрители: «Вы карателей притащили! Испортили весь бой! Свои же правила нарушили!», «Отпустите их! Они круто всех мочили!», «Я хочу ещё такое шоу! Если вы их убьете, мы перестанем смотреть ваши дурацкие бои!»

Зевакам понравился формат командной игры, да и всё. Впрочем, ничего страшного я в этом не увидел. Зевак на моем канале собралось больше полумиллиона, а их мнение играло весомую роль. В стене с шипением отворилась непропорционально крохотная дверь, и мы вошли в лифт. Одно хорошо – в лифте стало прохладно, когда он поехал вниз. У нас не было слов, чтобы выразить чувства друг к другу. И всем было немного стыдно.

Всё же, мы были готовы поубивать друг друга.

Я удивился такой милости со стороны людей. Причиной начала Войн Сухой Земли стало желание Богов сделать человечество заново. Боги хотели научить своих детей созиданию миров. Но чтобы создать, сначала надо уничтожить. К тому моменту люди стали сильными, технологически развитыми. Да и Рэви появилась будто ангел с небес со своей магией пару тысяч лет назад. Сначала Боги побеждали, конечно, но благодаря Рэви чаша весов внезапно склонилась в сторону людей, хотя их полегло немало. Треть населения планеты была уничтожена во время войны. Рэви додумалась возвести города-башни среди ядовитых вод Тёмного моря, и таким образом уберегла уцелевших после войны сопротивленцев.

Старшие Боги были уничтожены, но успели спасти детей, разбросав их души по иным измерениям. Решение оказалось полумерой. Энергетический баланс стремился к равновесию, так что вскоре Младшие Боги, вроде Сэймура, стали ненамеренно вселяться в тела обычных людей. Они помнили лишь то, какой стихией владели, но ничего не знали о своём прошлом. Только в редких случаях кому-то удавалось что-то вспомнить. Разумеется, общественность от этого факта была не в восторге, и Богов оперативно поработили, лишив их возможности доделать дело Старших Отцов. Младшие-то может и не желали никому зла, но больно велик был страх перед новой войной, и намерения Богов никого не волновали. Люди и друг друга боялись, не только Богов. Борьба с перенаселением и список ЧИП делали своё дело.

Так или иначе, Рэви называли Святой Смертной Императрицей. На радикальность её политики закрывали глаза. Пусть она не белая и пушистая, ей удалось спасти от вымирания цивилизацию, и даже будучи по уши в грязи люди её боготворили.

Это официальная версия, которую детям преподавали в школах. Я же считал историю дерьмовой, и думал, что правда совсем в другом. Рэви-спасительница? Чёрта с два. Она не моргнув глазом убила меня и вышвырнула из реальности. Потому в Рэви-диктатора верилось проще. И бедняга Сэймур, и я, и все те, кто погиб благодаря её законам, были тому подтверждением.

Лифт остановился, мы вышли в лобби, и тут же нас окружили со всех сторон: подписчики, репортёры, которых досины не смогли сдержать у входа. От разноголосых криков заболела голова, шквал вопросов превратился во что-то нечленораздельное, непонятное. И деться было некуда. Представить себе не мог, что быть популярным настолько трудно.

— Маки! – хором выкрикнули две милые близняшки, вырвавшиеся из толпы. – Распишись у нас на шеях!

— Да я…. – избыток любви и внимания сбил меня с толку. Они же день назад меня ненавидели. – Мне нечем…. Они одновременно протянули мне маркеры. Мне и слова выговорить не удалось, настолько я удивился. Пришлось сдаться, сорвать колпачок и оставить по две закорючки на шеях как раз в тех местах, где у богов обычно смыкались блокираторы ошейника. Странно это, конечно. На кой им сдалась моя подпись? Что они собирались с ней делать? Ума не приложу.

— Макото, я от канала «GodFight-Prime»! – девушка-репортер с вкрадчивым взглядом подобралась ко мне ближе всех, нагло отпихнув близняшек в сторону. Именно по записям этого канала преподаватель знакомил новеньких с особенностями боевой обстановки. – Скажите, почему вы предпочли настолько не стандартную тактику сражения? Почему не убили сопартийцев, когда нашли первый чип? У вас бы хватило на это сил.

— Не стандартную? – стоило мне открыть рот, как толпа тут же стихла.

— Да. Боги ведь каждый за себя, а вы играли в команде, даже помогали людям. Людям, которых должны ненавидеть. Откуда такое рвение?

— Мне хотелось…. – так, тут надо сболтнуть что-то такое, что понравится зрителю. Надо было сделать вид, что я прогнулся. – Хотелось показать людям что-то новое, — меня потянуло импровизировать. – Что-то большее, чем обычная мясорубка.

— Вы первый Бог, собравший за один бой полмиллиона подписчиков, а ваша группа уже насчитывает аудиторию из полутора миллионов поклонников. Это один процент от населения Эн-Токио. Вас впечатляют такие цифры?

— Да, — соврал я.

— Скажите, а Сэцуко беременна от вас? – выпалила репортёр, резко сменив тему.

Я поперхнулся, хотя было нечем. Ну и вопросец. Даже не знал, как на него ответить.

Ситуацию спас Кайоши. Он возник из толпы внезапно, встал между мной и репортёром.

— Вопросы вы можете прислать пресс-службе нашего клана, — меланхолично произнес Кайоши. – Макото ответит на вопросы фанатов, но не сегодня. Встречу с поклонниками мы организуем в ближайшее время.

Клана? Кайоши, шельмец, прямо мысли мои прочёл. Я думал сколотить что-то вроде банды. Так добраться до Рэви будет проще. Вот только позволят ли Богу основать собственный клан – тот ещё вопрос с кучей подковырок. Были у меня сомнения по поводу реалистичности этой затеи.

Кайоши вывел нас из толпы, локтями пробивая дорогу к лифту. Мы кое-как протиснулись в лифт на третий уровень. Когда створки закрылись, я подумал, что толпа выдавит их, ринувшись за нами. Я с облегчением выдохнул. Честно сказать, мне не очень понравилось быть знаменитым. Наверное, с непривычки.

— Хорошая работа, господа и дамы, — похвалил Кайоши, но так обыденно, словно ничего особенного не произошло. – Поздравляю. Мы богаты, — тут он улыбнулся, впервые за всё время с момента нашего знакомства. – Ты отчёт-то смотрел? – он отреагировал на мой вопросительный взгляд.

— Отчёт? – сконфузился я. – Какой отчёт?

— Сосредоточься на интерфейсе и мысленно запроси отчёт. Нейрофон его выкатит, — произнес Кайоши. — Почитай, пока мы к едем к господину Хэчиро. Он хочет нас видеть. Замечательно. Видать, руководители Мацубаэ точно не надеялись, что я выживу. Я подумал об отчёте, и он возник перед глазами:

Бой завершён!

Время сессии: 16 часов 34 минуты 12 секунд;

Убийства: 11 (1 бог, 8 карателей, 2 чипера);

Рейтинг: С+++;

Просмотры: 98.000.000;

Подписчики: 523.100;

Донаты: 37.000.000 люменов (370.000 – ваша доля);

Гонорар выжившего: 50.000 люменов;

Гонорар убийцы: 110.000 люменов;

Итого: 530.000 люменов (заморожены в пауэр-банке Мацубаэ до решения господина Хэчиро);

Старый ранг: 3-й грейд 1-го эшелона;

Новый ранг: 4-й грейд 2-го эшелона;

Получен допуск: уровень 2, 2-е кольцо Острова Лунного Света;

Конец отчёта.

Лифт шел по выделенной корпоративной рельсе, и доставил нас прямиком в лобби, где хамоватая секретарша осмелилась лишь недовольно на меня покоситься. Уже ничего не сказала, хотя на этот случай я заготовил парочку колких острот.

-- Вас ожидает господин Хэчиро, -- сказала она. – Только вас, Макото, -- она остановила остальных взглядом. – Вы можете отдохнуть в комнате ожидания.

-- С чего бы? – нахмурилась Сэцуко.

-- Черни нечего делать наверху, -- снисходительно произнесла секретарша. – Скажите спасибо, что вас хотя бы в лобби пустили.

-- Падла…. – Сэцуко закатила рукав.

-- Спокойно, -- сказал я, и остановил её жестом. – Подождите здесь. Я скоро вернусь.

В лифт пришлось входить одному. Я мазнул по клавише «пентхаус», и пока поднимался, немного пошаманил над нейрофоном через акупунктурные точки. Надо было снять блокировку с возможности запустить трансляцию. За пределами крышки богам вещать не разрешали по понятным причинам, но я точно знал, что помощь подписчиков понадобится мне.

В пентхаусе было прохладно. Из невидимых глазу динамиков тихо доносилась приятная мелодия флейты сякухати, которую Хэчиро слушал, рассевшись за столом с бутылкой виски и блаженно закрыв глаза. У панорамного окна стоял Намити, сунув руки в карманы и не обратив на меня внимания.

-- Ну привет, братец, -- Хэчиро открыл глаза, пододвинул рюмку и плеснул себе с два пальца. – Ты меня удивил. Не рассчитывал я, что ты выживешь. Так не терпится мне насолить, да?

-- И потому нарушил правила? – хмыкнул я. – Потому натравил на нас карателей?

-- Мы как раз обсуждали этот вопрос с господином Маеда, -- пожал плечами Хэчиро. – Сейчас Императорская Палата ведёт разбирательства на этот счет. Но я точно не виноват, -- он развел руками. – Какая мне разница, умрешь ты на первом обруче, или умрешь на третьем? Боги редко доходят до конца. Потому твоя смерть – лишь вопрос времени. Какая мне разница, если ты не претендуешь на наследство? И вообще, ты за один бой заработал для Мацубаэ кучу люменов. Ослепнуть можно. С чего вдруг я должен сбрасывать такой ценный актив по собственной воле? Продажи Богов взлетели до небес, а мои конкуренты слюнки пускают от зависти. Думаю, это либо системный сбой, либо происки Сугавары или Исиды Им вообще не интересно, чтобы боги побеждали. Но я тебя позвал не по этому поводу. Хотел обсудить твой гонорар и твою долю за бой.