Кровь Вердена

Пролог

За пятнадцать лет до начала основных событий

Мокрый песок хлюпал под ботинками, пока мальчик почти бегом двигался вдоль пустынного пляжа, светя фонариком себе под ноги. Ключи он потерял ещё днём, когда резвился здесь с друзьями, но обнаружилось это только дома. Мать, несмотря на поздний час и отвратительную погоду, строго велела вернуться и найти их.

Над Северным морем висели тяжёлые тучи. Мелкая морось летела почти горизонтально, подхваченная холодным ветром, который особенно свирепо гулял у воды и пробирался под одежду. Тёмные волны с глухим шумом разбивались о берег, одна за другой накатывая на мокрый песок. Мальчик плотнее запахнул куртку и вновь опустил взгляд.

Тусклый луч фонаря беспорядочно метался из стороны в сторону, выхватывая из темноты ракушки, камни и выброшенные морем водоросли. Ничего похожего на знакомую связку ключей. Он прошёл уже почти весь участок пляжа, где они играли днём, и начал понемногу отчаиваться. Ветер то и дело бросал ему на глаза мокрые светло-русые пряди, и Кристиан раздражённо убирал их со лба ладонью. От холода кончик носа давно покраснел, пальцы в промокших перчатках почти не слушались, но возвращаться домой без ключей он не собирался.

Вдруг под подошвой что-то хрустнуло. Мальчик резко отдёрнул ногу и направил фонарь вниз. Из мокрого песка торчал ключ.

— Нашёл…

Он присел, но радость исчезла почти сразу. Ключ был не его. Старинный, тяжёлый, заметно длиннее обычного, он совсем не походил на те, которыми пользовались жители города. Потемневший от времени металл местами покрылся зеленоватым налётом и ржавчиной, а массивную головку украшал почти стёршийся узор.

Забыв на какое-то время о собственной пропаже, мальчик с любопытством повертел находку в пальцах. Было сложно представить, какую дверь вообще мог открыть такой ключ. Он уже собирался убрать его в карман, когда неподалёку раздался сухой хруст.

Мальчик вздрогнул и замер. Через несколько секунд хруст повторился — на этот раз отчётливее. Он быстро выключил фонарик и прислушался.

Кроме шума моря и собственного дыхания какое-то время не было слышно ничего. Луна едва пробивалась сквозь плотные облака, но, приглядевшись, мальчик различил в нескольких десятках метров два силуэта неподалёку от линии воды. Кажется, оба мужские. Один держал другого за плечи, и, хотя в темноте невозможно было рассмотреть их лица, ребёнок почему-то был уверен: они смотрят прямо друг другу в глаза.

Он хотел было окликнуть мужчин, но один из силуэтов вдруг резко дёрнул головой. Раздался странный, влажный звук, а в тусклом лунном свете что-то коротко блеснуло. Мужчина притянул второго ближе и склонился к его шее.

Со стороны это почти походило на объятие.

Почти.

Затем тело обмякло. В шуме моря послышался едва различимый звук падающих на песок капель. Кровь? В темноте было не разглядеть, но что ещё это могло быть?

Мужчина, ещё несколько секунд назад стоявший на ногах, теперь безжизненно лежал на холодном песке. Второй медленно поднял голову.

Мальчик застыл. Он не мог видеть его глаз с такого расстояния, но почему-то был уверен: незнакомец смотрит прямо на него.

Ступор исчез так же резко, как появился. Ребенок сорвался с места и бросился прочь, напрочь забыв и о потерянных ключах, и о странной находке. Он нёсся в сторону дома, не разбирая дороги. Дождь бил в лицо, холодный воздух обжигал лёгкие, сердце грохотало где-то в горле. Он едва замечал прохожих и чуть не угодил под машину, выскочив на дорогу на красный свет. Водитель отчаянно ударил по тормозам и вслед раздался протяжный сигнал, но мальчик даже не обернулся.

В голове крутился только один вопрос.

Что это было?

И следом за ним — мысль настолько нелепая, что в другое время он бы сам над собой рассмеялся.

Вампир?

Добежав до дома, мальчик едва справился с замком дрожащими пальцами. Влетев в прихожую, он торопливо стянул мокрую куртку, сбросил потрёпанные кроссовки и помчался в спальню родителей. Те спокойно смотрели телевизор, устроившись на кровати вместе с его младшей сестрой.

— Мама! Папа! Я… я видел! — выпалил он с порога, пытаясь отдышаться.

Мать резко села на кровати, убирая за ухо длинную светлую прядь. Рядом с ней отец оторвался от телевизора и нахмурился. Малышка, устроившаяся между ними, выглядывала из-под одеяла — маленькая, светловолосая и сонная, с такими же серо-зелёными глазами, как у мальчика.

— Кристи, тише. Что случилось? — Она окинула его обеспокоенным взглядом. — Ты нашёл ключи?

— Нет, но там… там, на пляже, один мужчина… Он укусил другого! А потом тот упал. Там кровь! Я видел кровь! Он лежит прямо на песке! Это вампир!

Мать растерянно посмотрела на сына, а затем перевела взгляд на мужа, словно ожидая от него более разумного объяснения услышанному. Сестра Кристиана – Эстер, - была слишком мала, чтобы понять причину всеобщего беспокойства. Шестилетняя девочка лишь разглядывала брата широко раскрытыми глазами. Родители тщательно следили за тем, что она смотрит по телевизору, поэтому о вампирах малышка знала примерно ничего.

— Вампир? — тут же заинтересовалась она. — А кто такой вампир? Он кусается? А почему?

— Эсти, подожди, — мягко остановила её мать.

Отец, до этого молча слушавший, поднялся с кровати. Кристиан всегда казался рядом с ним особенно маленьким: высокий, широкоплечий, с тёмными волосами и спокойным лицом, отец выглядел человеком, которого сложно чем-либо напугать.

— Кристи, ты мог не так понять, что увидел. Темно, дождь… Сегодня суббота, мало ли кого из паба занесло на пляж. Может, подрались. — Он ненадолго задумался и посмотрел в сторону окна. — Я схожу проверю. Если там действительно кто-то ранен, человеку может понадобиться помощь. И ключи заодно поищу.

— Пап, я не придумал! — Кристиан шагнул за ним. — Я видел, как он его укусил!

— Я тебе верю, что ты что-то видел, — спокойно ответил отец, на ходу натягивая куртку. — Но сначала давай разберёмся, что именно.

Он наскоро обул первые попавшиеся ботинки, взял фонарь и направился к выходу.

— Папа, я пойду с тобой! — Кристиан бросился вслед за отцом, но тот остановил его уже у двери.

— Кристиан, ты остаёшься дома. Это не обсуждается.

Мальчик недовольно выдохнул, но спорить не стал. После ухода отца он вернулся к матери и сестре и уставился в телевизор. Что именно там показывали, Кристиан потом не вспомнил бы даже при всём желании. Взгляд его был направлен куда-то сквозь мелькающую картинку, а перед глазами снова и снова возникал тёмный пляж, два силуэта у самой воды и человек, безжизненно упавший на мокрый песок.

Полчаса тянулись мучительно долго. Кристиан то и дело поглядывал на часы, прислушиваясь к каждому звуку за дверью. Когда наконец в прихожей щёлкнул замок, он первым вскочил с кровати и выбежал в коридор.

— Ну что? — выпалил он, едва отец переступил порог. — Ты видел? Я же говорил правду!

Отец снял мокрую куртку и посмотрел на сына.

— Кристи, я верю, что ты испугался и действительно что-то увидел. Но на пляже никого нет.

Улыбнувшись, он поднял связку ключей.

— Зато вот это нашёл.

Кристиан несколько секунд молча смотрел на знакомый брелок в его руке.

— А кровь? — наконец спросил он. — Там была кровь.

— Никакой крови я не видел.

— Но человек лежал прямо там!

— Там никого не было, сынок.

Кристиан нахмурился. Отец говорил совершенно спокойно, и от этого становилось только хуже.

Мальчик кинулся к своей куртке, залез в карманы, но там оказалось пусто. Он обратился к отцу:

— А другой ключ ты не видел?

— Какой ещё ключ?

— Большой такой. Ржавый. Я нашёл его в песке.

Отец покачал головой.

— Ничего такого я не видел.

Мальчик машинально сунул руку в карман куртки, хотя уже знал, что ключа там не будет. Наверное, выронил, когда бежал. Наверное.

— Кристи, — мать подошла ближе и положила ладонь ему на плечо. — Ты просто очень испугался. Было темно, дождь, ветер. Могло показаться что угодно.

— Мне не показалось.

— Хорошо, — мягко ответила она. — Не показалось.

Но по тому, как родители переглянулись, Кристиан понял: они ему не поверили.

Эстер уже потеряла интерес к разговору и снова смотрела телевизор, устроившись среди подушек. Для неё эта ночь закончилась, едва успев начаться. Для родителей, похоже, тоже.

Только Кристиан ещё долго стоял в коридоре, глядя на мокрые следы отцовских ботинок на полу и вновь слыша в памяти мерный шум моря, хруст под ногами и тихий звук капель, падающих на песок.

Позже отец ещё раз повторит, что на пляже никого не было. Мать скажет, что детское воображение иногда бывает слишком ярким. Через несколько дней они перестанут вспоминать об этом вовсе.

Кристиан — нет.

Со временем он забудет, во что был одет тот мужчина. Забудет точное место на пляже и форму узора на найденном ключе. Даже лицо незнакомца постепенно сотрётся из памяти.

Но одно воспоминание останется таким же ясным, как в ту ночь.

Короткий блеск под лунным светом.

И два клыка, которые совершенно точно не могли ему присниться.

Глава 1. Пирог со странной начинкой

Настоящее время.

Я спешно сложила зонт, отчаянно сопротивляющийся сильному ветру, и почти вбежала в величественное здание Национальной библиотеки Вердена. Бежевый каменный фасад украшали вензеля, а над массивными колоннами возвышались статуи странных мифологических существ, названия которых я, разумеется, сейчас не вспомнила бы даже под угрозой отчисления.

Все свободное пространство в моей голове занимала фармакогнозия — лекарственные растения, сырьё животного происхождения и ещё несколько десятков терминов, которые почему-то отказывались укладываться туда в нужном порядке.

Иногда мне становилось даже немного жаль, что учёба настолько забивает голову. В другое время я, возможно, задержалась бы у ступеней и посмотрела вокруг: пожелтевшая листва всё ещё цеплялась за ветви старых деревьев, а порывы ветра то и дело срывали отдельные листья и несли их вдоль мокрой мостовой. Верден отличался особой атмосферой. Но сегодня мне было не до красивой осени. Через несколько дней меня ждал зачёт, а мой мозг уже официально объявил забастовку.

Поднявшись по изящной винтовой лестнице, я оказалась в огромном читальном зале с высоченными потолками. Я приходила сюда далеко не первый день, но каждый раз, переступая порог, невольно задерживала дыхание.

Трёхметровые книжные шкафы тянулись вдоль зала идеальными рядами. Сотни книг стояли корешок к корешку — настолько ровно, будто кто-то действительно потратил половину жизни, вымеряя расстояние между ними линейкой. Даже цвета каким-то удивительным образом сочетались между собой, отчего вся эта почти болезненная аккуратность выглядела одновременно красиво и слегка неестественно.

Наверное, даже человек, совершенно равнодушный к книгам, задержался бы здесь хотя бы на несколько секунд, чтобы просто осмотреться. Я же могла зависнуть гораздо дольше — если бы мне за это платили.

Мужской нарочито приветливый голос отвлек меня от созерцания:

— Эсти! Ты снова задержалась!

— Как приятно, что мне здесь рады, — пробормотала я и закатила глаза. — Вылезай, братец. Мне помощь нужна.

Из-за дальнего стеллажа показался Кристиан, и выглядел он… странно. Обычно он даже после бессонной ночи умудрялся сохранять какой-то неприлично приличный вид, но сегодня тёмно-русые волосы были растрёпаны, под серо-зелёными глазами залегли тени, а на подбородке проступила короткая щетина. Мы были похожи достаточно, чтобы окружающие без труда угадывали в нас брата и сестру, хотя Крис всегда казался более резкой и мрачной версией нашей семейной генетики.

Я слишком хорошо его знала, чтобы не заметить натянутую улыбку и мелькнувшую в глазах смесь тревоги и растерянности. Взгляд то и дело перескакивал с меня на что-то за моей спиной, а обычно спокойная походка вдруг стала какой-то дёрганой.

— О, Эс, я всегда рад помочь своей дорогой сестрёнке! — слишком бодро заявил он, приобнял меня за плечи и повёл в сторону рабочего стола. — Так с чем тебе нужна помощь?

Его поведение озадачило меня ещё сильнее. Я молча прошла за ним несколько шагов, затем резко остановилась и вывернулась из его объятий.

— Ты крайне странно себя ведёшь, Крис. И это подозрительно.

Он замер буквально на долю секунды.

— Я? Странно?

— Нет, конечно. Это я обычно оглядываюсь по сторонам так, будто за мной только что прислали киллера.

— У тебя богатая фантазия.

— А у тебя отвратительная актёрская игра.

Я решила списать всё на стресс и недосып. В последнее время Кристиан буквально поселился в библиотеке: вечно чем-то занят, что-то читает, изучает, копается в архивах. Я даже не была уверена, спал ли он сегодня вообще.

— Ладно, чёрт с тобой. Помоги мне с отчётом, пожалуйста.

Крис открыл файл с таблицей и принялся объяснять, что к чему. Обычно собранный и сосредоточенный, сегодня он постоянно путался, сбивался на полуслове и то и дело отвлекался на что-то вокруг. Я пыталась вслушиваться, но получалось плохо: всё больше думала о том, что могло довести его до такого состояния.

С горем пополам брат всё-таки объяснил мне принцип работы, и я уселась за отчёт. Занятие оказалось до безобразия монотонным, поэтому я то и дело отвлекалась: заваривала чай, бесцельно листала телефон и даже рискнула съесть шоколадную конфету из старой вазы, которая, судя по вкусу, лежала там ещё со времён основания библиотеки.

В какой-то момент Крис снова исчез среди стеллажей. Я как раз закончила с отчётом и несколько минут честно пыталась убедить себя, что его странности меня не касаются.

Не получилось.

Любопытство довольно быстро одержало победу над остатками совести, и я придвинулась ближе к его рабочему месту. Если Кристиан действительно чем-то занимался последние недели, наверняка где-нибудь остались записи. И, возможно, хоть одна из них объяснит, что сегодня с ним происходит.

Осторожно выдвинув верхний ящик стола, я увидела стопку бумаг. Беглого взгляда хватило, чтобы понять: ничего интересного — счета, какие-то бланки, рабочие документы. Я немного порылась среди них и задвинула ящик обратно.

Во втором всё выглядело примерно так же, но за кучей папок обнаружился потрёпанный блокнот. Самый обычный на вид, только заметно разбухший от количества вложенных листов и записей, из-за чего обложка уже не закрывалась до конца.

Сначала я решила, что это журнал для учёта посетителей, но почти сразу вспомнила: тот самый журнал ещё несколько минут назад лежал раскрытым рядом с ноутбуком.

Я снова посмотрела в сторону стеллажей, за которыми исчез Крис. Ну что ж.

Если Вселенная так настойчиво оставляет передо мной чужой блокнот, было бы невежливо его не открыть.

Предвкушая что-нибудь очень интересное, я открыла блокнот сразу на последней исписанной странице. На первых обычно редко находилось что-то стоящее.

И там был… рецепт пирога.

Я несколько секунд разочарованно смотрела на аккуратно выведенный список ингредиентов. Хотя нет, кое-что интересное всё-таки нашлось. Вместо сахара — сушёный чеснок. Начинка — чесночная паста. Ещё чеснок. И, судя по количеству, его там было достаточно, чтобы отпугнуть всё живое в радиусе километра.

Чесночный пирог?

К горлу тут же подкатила тошнота, стоило мне представить вкус этого гастрономического преступления.

Ну и гурман же ты, братишка.

Я резко перелистнула несколько страниц и наконец наткнулась на что-то менее кулинарное. Записи о каком-то загородном поместье: адрес, несколько дат, имя владельца. Ничего особенно примечательного, пока мой взгляд не зацепился за год рождения.

1917.

Я нахмурилась и перечитала ещё раз.

Рядом была прикреплена фотография молодого мужчины — на вид ему едва ли можно было дать тридцать. Снимок явно сделали исподтишка: немного смазанный, с неудобного ракурса, словно фотограф торопился убрать телефон прежде, чем его заметят.

Под фотографией стояли имя и дата.

Я перевела взгляд с даты рождения на снимок. Потом обратно. Фотография была сделана буквально месяц назад, а человеку на ней, судя по дате рождения, уже перевалило за сотню.

— Очень смешно, Крис… — пробормотала я.

Вот только Кристиан никогда не тратил столько времени на шутки.

Наверное.

Скорее всего, он просто что-то напутал.

Я начала бегло просматривать блокнот, перелистывая страницу за страницей. Почти сразу наткнулась на тревожные записи Кристиана. Он писал о каком-то заговоре, слежке, каком-то предмете… О том, что знает слишком много и однажды за это поплатится.

У него что, психоз начинается?

Всё написанное выглядело настолько сюрреалистично и бредово, что мне становилось не по себе. Крис явно не заботился ни о формулировках, ни о том, чтобы его записи вообще мог понять кто-то, кроме него самого. Обрывки мыслей, даты, имена, стрелки между словами, подчёркивания — всё смешивалось в один большой клубок паранойи, который никак не хотел складываться у меня в голове во что-то осмысленное.

Снова фотографии. И снова молодые люди, которым, если верить указанным рядом датам, было по двести, а некоторым и по триста лет.

Как будто я случайно провалилась в какое-то подростковое фэнтези.

Это было смешно.

И почему-то совсем не смешно одновременно.

Брат явно был не в себе. Ну или втайне решил написать роман про всякую бесовщину и в процессе случайно сам в неё поверил.

Увлёкшись записями, я не услышала, как Кристиан вернулся.

— Эстер.

От его голоса я вздрогнула и подняла голову. Крис смотрел прямо на блокнот в моих руках. На секунду его лицо изменилось так резко, что я даже не успела понять, что именно увидела первым — испуг или злость. Он почти бросился к столу и выхватил блокнот у меня из рук.

— Ты что делаешь?!

Я отшатнулась. Таким я брата практически не видела. Пальцы намертво вцепились в обложку, костяшки побелели, а челюсть была напряжена настолько, что на скулах заходили желваки.

— Крис…

— Какого чёрта ты полезла в мои вещи?

— Кристиан, ты хоть понимаешь, как это выглядит? — я кивнула на блокнот. — Слежка, заговоры, люди по триста лет, какой-то предмет… Ты вообще спишь?

Он несколько секунд молчал, всё ещё прижимая блокнот к груди.

— Это просто исследование.

— Исследование чего? Чесночных пирогов?

Обычно он бы хотя бы усмехнулся.

Сейчас — нет.

— Не лезь в это, Эс.

— Очень содержательно.

— Я серьёзно.

В его голосе было что-то такое, что заставило меня перестать улыбаться.

— Если кто-нибудь будет спрашивать, чем я занимаюсь здесь по вечерам… ты ничего не знаешь.

Я нахмурилась.

— Кто-нибудь — это кто?

Кристиан отвёл взгляд.

— Никто. Забудь.

Этот странный разговор, кажется, высосал из меня больше сил, чем следовало. Спорить дальше не хотелось, поэтому я вернулась к работе. На этот раз мне предстояло разобрать книги в отделе классической литературы — занятие куда приятнее, чем пялиться в таблицы и пытаться понять, что происходит с моим братом.

В сортировке было что-то почти медитативное. Потёртые корешки, запах старой бумаги и дерева, тишина огромного зала, едва слышный шум дождя и завывания ветра за окнами — всё это понемногу успокаивало.

Но злиться я не перестала.

Причём злилась довольно демонстративно: проходя мимо Кристиана, хмурилась, смотрела исподлобья, а его редкие попытки завести разговор намерено игнорировала.

Мы всегда были близки. А теперь он вдруг что-то от меня скрывает.

Почему-то это ощущалось почти как отвержение. Возможно, я реагировала слишком остро, но ничего не могла с собой поделать. Да и моё нездоровое любопытство старательно подливало масла в огонь.

Мне нужно было узнать, что он скрывает.

За сортировкой прошёл остаток рабочего дня, и я совершенно не возражала. Уже собираясь поставить на место последнюю книгу, я вдруг остановилась.

Она вообще не должна была здесь находиться.

На потёртом тёмном корешке серебрилась надпись:

«Алхимия». Эмилия Уотсон.

Я машинально раскрыла книгу где-то посередине. Формулы, рисунки растений, какие-то таблицы, описания экстрактов и способы приготовления настоек. Половина выглядела как откровенная средневековая чушь, но другая неожиданно напоминала то, с чем я сталкивалась на учёбе.

Ну а что? Я фармацевт. Почти.

Любопытство снова победило.

Недолго думая, я решила взять книгу домой. Подошла к своему рабочему месту, сунула её в сумку и принялась торопливо одеваться, намеренно повернувшись к брату спиной.

— Эс, нельзя просто взять книгу и уйти, — возмутился Кристиан. — Отметь её хотя бы.

В его голосе всё ещё слышалось раздражение, но теперь к нему примешивалось что-то похожее на вину.

— Отметь сам. Все мои данные у тебя есть. Пока.

Я накинула свое любимое бежевое пальто и уже направилась к выходу, когда за спиной раздался его обречённый вздох.

— Какую книгу ты хоть взяла?

— Что-то про алхимию. Автор… — Я вытащила книгу из сумки и мельком посмотрела на обложку. — Эмилия Уотсон.

Повисла короткая пауза.

— Алхимию? — переспросил Кристиан.

Теперь в его голосе не было ни раздражения, ни обиды.

Только тревога.

Я обернулась.

— А что?

— Ничего.

После сегодняшнего это слово начинало меня откровенно бесить.

Я демонстративно убрала книгу обратно в сумку.

— Тогда пока.

И вышла, не дав ему возможности меня остановить. В отражении тёмного окна мелькнуло моё собственное недовольное лицо: растрёпанные русые локоны, нахмуренные брови и такой взгляд, словно лично Кристиан был виноват ещё и в погоде.

Смеркалось. Дождь всё ещё шёл, но уже превратился в мелкую морось. Я раскрыла зонт и успела сделать всего несколько шагов от библиотеки, когда среди редких прохожих заметила до боли знакомое лицо.

Мужчина шёл прямо ко мне.

Не торопился, не оглядывался по сторонам — просто двигался навстречу с раздражающей уверенностью человека, который точно знает, куда и зачем идёт. Я невольно замедлилась.

Чем ближе он подходил, тем сильнее меня не отпускало ощущение, что я его уже видела. Тёмное пальто, мокрые от дождя волосы, резкие черты лица. Красивый. Слишком красивый, чтобы это не настораживало. В нём вообще всё было каким-то слишком: слишком спокойный взгляд, слишком уверенные движения, слишком явное ощущение чужого присутствия, от которого почему-то становилось трудно дышать.

Я мысленно велела себе не нести чушь.

Наши взгляды встретились, и по спине прошёл холодок. Глаза у него были странные — не цветом, нет. Обычные глаза. Но смотреть в них оказалось опасно легко, как будто он незаметно сокращал расстояние между нами ещё до того, как подошёл вплотную.

Я заставила себя моргнуть и сделала шаг назад.

Он остановился слишком близко. Настолько, что я уловила едва заметный запах дождя, холодного воздуха и чего-то терпкого, почти древесного. От этой близости внутри всё неприятно напряглось — и вместе с тем отозвалось каким-то абсолютно неуместным, предательским интересом.

Это меня разозлило.

— Кристиана Коллинза знаешь?

Ни приветствия, ни извинения. Его голос был низким, ровным и удивительно спокойным — таким, каким не задают вопросы случайным людям на пустеющей улице.

— А вы кто? — отрезала я.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Значит, знаешь.

Сердце неприятно толкнулось о рёбра.

— Я этого не говорила.

Он смотрел на меня так, будто видел не только лицо, но и каждую мелкую реакцию: пальцы, сильнее сжавшие ручку зонта, напряжённые плечи, участившееся дыхание. И почему-то именно это бесило сильнее всего.

Безопаснее было солгать.

— Я его не знаю.

Голос дрогнул, и я тут же мысленно выругалась.

Мужчина чуть склонил голову, разглядывая меня с каким-то почти ленивым вниманием. На секунду мне показалось, что он сейчас улыбнётся шире, скажет что-нибудь ещё — и я почему-то заранее знала, что от этого мне станет только хуже.

Но он лишь произнёс:

— Конечно.

От одного этого слова по коже пробежали мурашки. Не от страха даже — или, по крайней мере, не только от страха.

Он шагнул в сторону и прошёл мимо, едва не задев меня плечом. Слишком близко. Слишком спокойно. Слишком так, будто был уверен: на этом наша встреча не закончится.

Я обернулась ему вслед — и только тогда поняла, где уже видела это лицо.

На фотографии.

В блокноте Кристиана.

1917 год.

Я резко подняла взгляд.

Мужчины уже не было.

Глава 2. . Corpus non senescit. Cor eius non pulsat sicut cor viventis. Lux solis carnem urit.

Я проснулась рано, когда первые солнечные лучи только начинали пробиваться в ясное небо. Сонно протирая глаза, первым делом побрела на кухню, запустила кофемашину и уселась за стол у большого панорамного окна.

Пожалуй, это было единственное место в моей убогой квартирке, которое я по-настоящему любила.

Современные районы Вердена в основном были застроены высотками вроде той, в которой жила я. С моего этажа открывался действительно завораживающий вид: город постепенно просыпался, крыши домов окрашивались тёплым рассветным светом, а далеко впереди небо медленно переходило от бледно-голубого к золотистому.

Сегодня оно на редкость оказалось совершенно чистым — ни единого облака. После вчерашнего дождя это выглядело почти подозрительно.

Я даже на несколько секунд забыла о тревоге, которая не отпускала меня со вчерашнего вечера, засмотревшись на стаю птиц, скользившую где-то далеко между домами.

Почти забыла.

Потом перед глазами снова возникло лицо мужчины из блокнота Кристиана.

1917.

Воспоминание о вчерашней встрече вызвало во мне странную смесь чувств. Помимо вполне объяснимого любопытства, было что-то ещё — необъяснимый интерес, почти тяга, от которой мне самой становилось не по себе.

Я закрыла глаза и зачем-то попыталась снова представить его лицо. Тёмные волосы, резкие черты, этот спокойный, слишком внимательный взгляд и едва заметная улыбка, будто он знал обо мне что-то, чего не знала я сама.

В животе неприятно-сладко стянулось. По коже пробежали мурашки, и вместе с этим знакомым трепетом вернулся вчерашний страх.

Я резко распахнула глаза, поднялась из-за стола, с грохотом отодвинув стул, и выругалась вслух:

— Тьфу! Бред какой-то. Ну да, он очень симпатичный. И улыбается… интригующе. Чёрт, Эстер, тебе не пятнадцать лет!

Я раздражённо провела ладонями по лицу. Меня бесил даже не сам факт, что незнакомец мне понравился, а то, насколько сильно меня тянуло снова его увидеть после разговора длиной меньше минуты. Это было нелепо.

Решив окончательно выбросить мужчину из головы, я схватила пульт и включила первый попавшийся канал на телевизоре. Очередной выпуск новостей: политика, аварии, погода — ничего нового. Я уже собиралась переключить, когда чуть не подавилась кофе от услышанного.

— Сегодня ранним утром на северной окраине Вердена обнаружено тело мужчины, — спокойным голосом сообщила ведущая. — По предварительным данным полиции, смерть наступила несколько часов назад. Личность погибшего устанавливается.

Я поспешно поставила чашку на стол и прибавила звук. На экране появились кадры с места происшествия: узкая мокрая дорога, несколько полицейских машин, натянутая между деревьями лента. За ней, чуть дальше, виднелся силуэт старого загородного поместья.

Сердце неприятно дёрнулось.

Я уже видела это место. Вчера, в блокноте Кристиана.

— Источник, близкий к расследованию, сообщает о значительной кровопотере погибшего, — продолжила журналистка. — При этом большого количества крови непосредственно на месте обнаружения тела найдено не было. Полиция пока отказывается комментировать обстоятельства смерти и просит воздержаться от распространения неподтверждённой информации.

— Да ладно… — тихо пробормотала я.

Камера приблизила поместье. Те же массивные ворота, старые каменные столбы, длинная подъездная дорога. Ошибиться было сложно. Вчера всё это казалось набором параноидального бреда моего брата. Сегодня один из объектов его «бреда» показывали в утренних новостях вместе с полицейской лентой. Я схватила телефон и нашла номер Кристиана.

Гудок. Второй. Третий.

Никто не ответил.

Я позвонила снова. На этот раз вызов почти сразу сбросили.

— Очень мило, Крис.

Через несколько секунд экран телефона загорелся от входящего сообщения.

Я занят. Не приезжай сегодня в библиотеку.

Я перечитала его дважды.

После вчерашнего вечера Кристиан должен был уже понимать одну простую вещь: фраза «не приезжай» действовала на меня примерно так же, как большая красная кнопка с надписью «НЕ НАЖИМАТЬ».

Кофе внезапно перестал меня интересовать.

Я снова рывком вскочила из-за стола и направилась в ванную. Насколько бы срочным ни было дело, выглядеть хреново я всё равно не собиралась. К тому же ранний подъём подарил мне почти два лишних часа: я вполне успевала заглянуть к брату в библиотеку, прежде чем отправиться на пары.

Стянув пижаму, я остановилась перед зеркалом и задумчиво провела расчёской по растрёпанным после сна светло-русым волосам. Из отражения на меня смотрела крайне недовольная жизнью девушка с припухшими серо-зелёными глазами и отпечатком подушки на щеке. Красотка.

И совершенно некстати я снова вспомнила вчерашнего незнакомца.

Его взгляд. Едва заметную улыбку. Тот спокойный голос, от которого почему-то до сих пор становилось не по себе.

По обнажённой коже пробежали мурашки.

От холода, разумеется.

— Господи… — пробормотала я и отвела взгляд от зеркала.

Отбросив мысли о мужчине, я забралась под обжигающие струи душа. Горячая вода мгновенно расслабила напряжённые плечи, и я глубоко выдохнула, подставляя лицо под поток. Несколько минут я просто стояла так, пытаясь убедить себя, что сегодняшнее утро совершенно обычное.

Получалось откровенно плохо.

Утренние ритуалы здорово отвлекали от тревожных мыслей, и вот уже через полчаса я, слегка пританцовывая перед зеркалом, красила ресницы бордовой тушью и подпевала какой-то попсовой певичке из телевизора. Настроение понемногу возвращалось в норму. По крайней мере, настолько, насколько оно вообще могло быть нормальным после человека 1917 года рождения и утренних новостей о трупе без крови.

Одевшись, я снова остановилась перед зеркалом и придирчиво покрутилась из стороны в сторону. Чёрная юбка сидела идеально, ненавязчиво подчёркивая тонкую талию и округлые бёдра. Молочная рубашка и надетый поверх неё мягкий свитер добавляли образу уюта. Я слегка ослабила галстук и удовлетворённо кивнула своему отражению.

Сегодня почему-то хотелось выглядеть мило, поэтому я надела на голову берет. В противовес всей этой академической прелести — массивные ботинки. Ну и, конечно, любимое пальто. Я убрала локон за ухо и поморщилась, коснувшись пальцами свежего ожога на шее. Плойка сегодня явно решила поучаствовать в покушении на мою жизнь. Зато локоны красивые. Я ещё раз окинула себя взглядом и усмехнулась:

— Выгляжу как олд-мани студентка элитного университета. Не хватает только богатого дедушки и фамильного поместья.

Схватив сумку и уже почти выйдя за порог, я вдруг наткнулась взглядом на книгу, которую вчера утащила из библиотеки. Я остановилась, пару секунд разглядывая потёртую обложку.

— А возьму-ка я тебя с собой, — пробормотала я, запихивая книгу в сумку. — На какой-нибудь особенно скучной паре хоть будет чем заняться.

Места она заняла прилично, но я всё равно застегнула сумку и вышла из квартиры.

Автобуса долго ждать не пришлось — редкая удача. Я забралась внутрь, прошла в самый хвост и устроилась у окна. Едва сев, снова набрала Кристиана. Вместо привычных гудков раздался безразличный голос автоответчика: абонент недоступен. Я нахмурилась и посмотрела на экран. Выключил телефон.

— Вот жук! — возмущённо пробормотала я, убирая мобильник в сумку.

За окном медленно проплывали ещё сонные улицы Вердена. Утреннее солнце отражалось в мокром асфальте, оставшемся после ночного дождя, прохожие спешили по своим делам, а город выглядел настолько спокойно, что вчерашний вечер начинал казаться каким-то особенно нелепым сном. Вот только труп у поместья мне точно не приснился. И сообщение Кристиана тоже.

Я раздражённо постучала ногтями по колену. Если он действительно решил избавиться от меня, просто выключив телефон, то очень плохо знал собственную сестру.

Наконец добравшись до нужной остановки, я выскочила из автобуса и быстрым шагом направилась к библиотеке. Утреннее солнце заливало почти пустой сад тёплым светом, заставляя мокрую после ночного дождя листву блестеть золотом и медью.

Под ногами тихо шуршали опавшие листья. Некоторые всё ещё держались на ветвях, вспыхивая на солнце ярко-жёлтыми и рыжими пятнами. После вчерашней серости Верден выглядел непривычно светлым — почти безобидным.

Наверное, именно поэтому тяжёлое здание библиотеки впереди казалось сегодня особенно мрачным.

Я ускорила шаг.

Тяжёлые двери библиотеки оказались незаперты, хотя до официального открытия оставалось ещё прилично времени. Внутри стояла почти абсолютная тишина. После яркого утреннего солнца холл казался особенно тёмным, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к полумраку.

— Крис? — позвала я, поднимаясь по винтовой лестнице.

Ответа не последовало.

Прекрасно.

Я вышла в читальный зал и первым делом посмотрела на его рабочее место. Ноутбук стоял открытым, рядом валялась кружка с остатками явно давно остывшего кофе. Куртка Кристиана висела на спинке стула, значит, далеко уйти он не мог.

Я подошла ближе. На экране была открыта какая-то электронная база архивных документов, но стоило мне наклониться, чтобы разглядеть название файла, как из глубины зала раздался знакомый голос:

— Я же написал тебе не приезжать.

Я резко обернулась.

Кристиан стоял между стеллажами, прижимая к груди толстую папку. Сегодня он выглядел ещё хуже, чем вчера. Волосы были растрёпаны, под глазами залегли еще более глубокие тени, отросшая щетина окончательно добивала образ человека, который благополучно проигнорировал существование сна.

Я демонстративно посмотрела на телефон.

— А потом выключил свой. Очень убедительная стратегия общения.

— Эстер…

— Нет, серьёзно. Сначала ты ведёшь себя так, будто за тобой охотится международная мафия, потом я нахожу твой блокнот с двухсотлетними красавчиками, утром показывают труп возле того самого поместья, а ты пишешь мне «не приезжай» и исчезаешь со связи. Что именно, по-твоему, я должна была сделать? Перевернуться на другой бок и поспать ещё часик?

Кристиан устало прикрыл глаза.

— Например.

— В следующий раз обязательно попробую.

Он обошёл меня и положил папку на стол. Сделал это слишком осторожно, словно внутри лежали не старые бумаги, а взрывчатка.

— Ты видел новости? — спросила я.

На долю секунды он замер.

Этого хватило.

— Значит, видел.

— Эс, полиция разберётся.

— Конечно. Особенно с той частью, где человек каким-то образом потерял огромное количество крови, а самой крови рядом почти нет.

— Ты веришь всему, что говорят по телевизору?

— Нет. Зато начинаю подозрительно внимательно относиться к новостям, когда место убийства я за день до этого вижу в блокноте собственного брата.

Кристиан посмотрел на меня исподлобья.

— Ты слишком много успела прочитать.

— Спасибо, старалась.

Я уже собиралась продолжить, когда вспомнила самое важное.

— Кстати. Вчера после работы ко мне подошёл мужчина.

Лицо Кристиана мгновенно изменилось.

— Какой мужчина?

Вот теперь я окончательно убедилась: брат прекрасно понимал, о ком может идти речь.

— Тот самый. С фотографии.

Пальцы Кристиана медленно сжались на краю стола.

— Он говорил с тобой?

— Нет, подошёл, посмотрел, станцевал чечётку и растворился в тумане.

— Эстер.

— Да, говорил.

Крис резко подошёл ближе.

— Что он сказал?

— Спросил, знаю ли я тебя.

— И что ты ответила?

— Что нет.

— Он поверил?

Перед глазами почему-то снова возникла едва заметная улыбка незнакомца.

Конечно.

Я почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок.

— Не думаю.

Кристиан тихо выругался и провёл ладонью по волосам.

— Он прикасался к тебе?

— Что?

— Трогал тебя? Брал за руку? За плечо?

— Нет. Он вообще ничего мне не сделал.

— Близко подходил?

Я нахмурилась.

— Ну… достаточно.

— Ты смотрела ему в глаза?

Вопрос прозвучал настолько нелепо, что я несколько секунд просто молчала.

— Ты сейчас серьёзно?

— Ответь.

— Да, Крис. Представь себе, люди иногда смотрят друг другу в глаза во время разговора.

— Долго?

— Я не засекала!

Он отвернулся. Вид у него был такой, будто мой ответ подтвердил какое-то особенно неприятное предположение.

— Всё. Хватит, — раздражённо сказала я. — Ты либо сейчас объясняешь, что происходит, либо я начинаю разбираться сама.

— Ты уже начала.

— Вот именно. И, судя по твоей реакции, у меня неплохо получается.

Несколько секунд Кристиан молчал, затем тяжело выдохнул и открыл папку, которую принёс с собой.

— Его зовут Элиан Бетлен.

Имя почему-то сразу подошло тому лицу.

Элиан.

Я мысленно повторила его ещё раз и почти сразу разозлилась на себя за то, насколько приятно оно звучало.

— И?

Крис достал из папки чёрно-белую фотографию и положил передо мной.

На снимке была какая-то светская вечеринка. Мужчины в костюмах, женщины в длинных платьях, высокие окна, бокалы, тяжёлые шторы. Фотография явно была старой: края пожелтели, поверхность покрывали мелкие царапины.

Кристиан указал пальцем на мужчину у дальней стены.

Улыбка медленно исчезла с моего лица.

— Нет.

— Да.

— Это просто похожий человек.

— Настолько?

Я взяла фотографию в руки.

Те же резкие черты лица. Те же тёмные волосы. Даже взгляд казался тем же — спокойным и каким-то неприятно внимательным.

— Когда это снято?

— В пятьдесят третьем.

— Его отец.

— Нет.

— Дед.

— Нет.

— Злой близнец?

— Эстер.

— Я предлагаю варианты!

Кристиан молча достал ещё одну фотографию.

Эта была значительно хуже качеством. Несколько мужчин стояли перед большим загородным домом, одетые по моде начала прошлого века. Под снимком значилась дата.

1902.

Я почувствовала, как внутри неприятно сжалось.

Он был там.

Тот же самый мужчина.

Моложе он не выглядел.

Старше — тоже.

— Это уже не смешно, — тихо сказала я.

— Я и не смеюсь.

Я положила снимки обратно на стол.

Мозг тут же начал судорожно искать объяснения. Подделка. Семейная традиция фотографироваться одинаково. Родственники с невероятно сильной генетикой. Ошибки в архивах. Что угодно.

Что угодно, кроме того варианта, который после вчерашнего чесночного пирога слишком настойчиво лез в голову.

— Допустим, это один человек, — осторожно произнесла я. — Тогда ему сейчас сколько?

— Я не знаю.

— Как это?

— Потому что 1902 год — далеко не самая старая фотография, которую я нашёл.

Я уставилась на него.

— Крис…

— Я поэтому и прошу тебя не лезть.

— А ты предлагаешь мне просто принять это и уйти?

— Да.

— Ты меня вообще знаешь?

— К сожалению, слишком хорошо.

Я скрестила руки на груди.

— Тогда расскажи хотя бы, что за предмет ты упоминал в блокноте.

Его лицо снова стало серьёзным.

— Нет.

— Господи, опять?

— Эстер, пожалуйста.

Это «пожалуйста» прозвучало неожиданно тихо. Без раздражения. Без привычной снисходительности старшего брата.

Кристиан действительно боялся.

И, кажется, не за себя.

— Я пытаюсь разобраться, — продолжил он. — Если я ошибаюсь, окажется, что последние месяцы я просто занимался какой-то невероятной чушью. И я буду только рад. Но если нет… чем меньше ты знаешь, тем безопаснее.

— Ты ведь понимаешь, что после этой фразы мне хочется узнать ещё больше?

— Именно этого я и боялся.

Я раздражённо вздохнула и поправила ремень сумки.

— Ты невыносимый.

— Наследственное.

— Не льсти себе.

На его лице впервые за всё утро появилась слабая, почти нормальная улыбка.

Я уже собиралась уходить, когда Кристиан вдруг посмотрел на мою сумку.

— Ты книгу принесла?

— Какую?

— Ту, которую вчера взяла.

— А. Алхимию? Конечно.

Я слегка приподняла сумку.

Улыбка с лица брата исчезла.

— Ты её с собой взяла?

— Мы вчера буквально это обсуждали.

— Я думал, ты оставишь её дома.

— Почему?

Кристиан протянул руку.

— Дай сюда.

Я тут же прижала сумку к боку.

— С чего вдруг?

— Она не для выдачи.

— Вчера ты мог сказать.

— Вчера я не понял, что именно ты взяла.

— Я называла тебе автора.

Он помолчал.

— Эмилия Уотсон?

— Да.

Что-то в его реакции мне совсем не понравилось.

— Где ты её нашла?

— В отделе классики.

— Точно?

— Кристиан, я пока ещё способна отличить один стеллаж от другого.

Он нахмурился.

— Эта книга хранится в закрытом фонде.

Я замерла.

— Тогда каким образом она оказалась среди возвратов?

— Не знаю.

Любопытство внутри меня радостно оживилось.

— О-о.

— Не «о-о». Дай её мне.

— Нет.

— Эстер.

— После того, что ты только что рассказал, ты действительно думаешь, что я добровольно отдам тебе загадочную книгу, которая каким-то образом сбежала из закрытого фонда?

— Она не сбежала.

— Тем более скучно.

Я посмотрела на часы.

— Чёрт. Мне на пары.

— Оставь книгу.

— Верну вечером.

— Не читай её.

Я уже сделала несколько шагов к лестнице, но после этой фразы остановилась.

Медленно обернулась.

— Вот это ты сейчас зря сказал.

Кристиан прикрыл глаза.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Пока, братец.

— Эстер!

Я почти сбежала вниз по лестнице, прекрасно слыша его тяжёлый вздох за спиной.

До университета я добралась за десять минут до начала первой пары, что с учётом незапланированного визита к Кристиану можно было считать почти подвигом.

Университетский квартал сильно отличался от старой части Вердена. Здесь исторические кирпичные корпуса соседствовали со стеклянными лабораториями, между зданиями тянулись аккуратные дорожки, а небольшие кофейни к восьми утра уже были забиты студентами.

Я вошла в главный корпус фармацевтического факультета и почти сразу услышала:

— Коллинз!

Я обернулась.

У окна стояла Лив Бергер с огромным бумажным стаканом кофе в одной руке и телефоном в другой. Светлые волосы она, как обычно, собрала в высокий небрежный хвост, а поверх серого худи уже умудрилась накинуть лабораторный халат.

Мы учились вместе четвёртый год. Не настолько близко, чтобы звонить друг другу среди ночи и обсуждать смысл жизни, но достаточно, чтобы автоматически занимать соседние места, делиться конспектами и знать, кого из преподавателей лучше не злить до первого кофе.

Лив окинула меня с ног до головы.

— Ты чего такая нарядная?

— Я всегда такая.

— Нет. Обычно в восемь утра ты выглядишь как человек, который допускает возможность умереть прямо на лестнице и не сильно возражает. А сегодня у тебя берет.

Я машинально поправила его.

— Мне захотелось.

Лив прищурилась.

— У тебя свидание.

— Господи.

— Значит, свидание.

Я показала ей средний палец и направилась к аудитории.

— Вот теперь я уверена! — радостно сообщила она, догоняя меня.

— Единственный мужчина, с которым я сегодня разговаривала, — мой брат.

— Кристиан? Тот высокий симпатичный библиотекарь, которого ты почему-то упорно называешь просто братом?

— Потому что он и есть мой брат.

— Это не отменяет объективной реальности.

Я фыркнула.

— Он выглядит так, будто не спал неделю.

— Опять копается в своих древностях?

— Типа того.

Я не стала рассказывать про фотографии.

Тем более не стала рассказывать про человека, родившегося как минимум в позапрошлом столетии и выглядящего так, что моё тело почему-то до сих пор прекрасно это помнило.

— А ты чего такая задумчивая? — спросила Лив.

— Не выспалась.

— Врёшь.

— Почему это?

— Когда ты не высыпаешься, ты злая. Сейчас ты странная.

Я толкнула дверь аудитории.

— Спасибо за тонкий психологический анализ.

Первая пара была фармакогнозией.

Как назло.

Преподавательница поставила перед нами несколько контейнеров с измельчённым растительным сырьём и объявила, что сегодня мы будем определять образцы по внешним признакам и микроскопии.

— Только не белладонна, — прошептала Лив, натягивая перчатки. — Я после прошлого раза ещё морально не восстановилась.

— Боишься, что она нападёт?

— Боюсь, что я снова перепутаю волоски листа и получу лекцию на сорок минут.

Я усмехнулась и придвинула к себе первый образец.

Работа неожиданно помогла отвлечься. Запах сушёных трав, знакомый блеск предметных стёкол, тихий шум аудитории и необходимость сосредоточиться на конкретной задаче постепенно вытеснили из головы Элиана, Кристиана и всё остальное.

Почти.

Я нанесла каплю реактива на препарат и склонилась к микроскопу.

— Что у тебя? — спросила Лив.

— Похоже на наперстянку.

— Почему?

— Устьица, волоски… и само сырьё похоже.

— Если это опять шалфей, я официально ухожу в маркетинг.

Я тихо рассмеялась.

Преподавательница прошла мимо, мельком взглянула на наши записи и остановилась.

— Коллинз, что вы определили?

— Digitalis purpurea. Лист наперстянки пурпурной.

— Основание?

Я перечислила признаки. Она кивнула и пошла дальше.

Лив посмотрела на меня с выражением глубокого предательства.

— Ненавижу тебя.

— Учиться надо было.

— Я училась.

— Смотреть короткие видео о том, как другие люди учатся, не считается.

— Это образовательный контент.

К концу пары моё настроение почти вернулось в норму.

Следующей была лекция по фармакологии, и вот там удача закончилась.

Профессор монотонно рассказывал о лекарственных взаимодействиях, а я первые пятнадцать минут честно пыталась записывать. Через двадцать поймала себя на том, что вместо схемы метаболизма нарисовала на полях цифру 1902.

Я раздражённо её зачеркнула.

Через минуту рядом появилась надпись:

Элиан Бетлен.

Я уставилась на неё.

Потом зачеркнула ещё сильнее.

— О-о-о, — едва слышно протянула Лив рядом.

Я моментально прикрыла тетрадь ладонью.

— Ничего ты не видела.

— Конечно.

Я медленно повернула к ней голову.

Это слово мгновенно вернуло вчерашнюю улицу, дождь и едва заметную улыбку.

— Ты чего? — спросила Лив.

— Ничего.

— Элиан — это брат?

— Нет.

— Парень?

— Нет.

— Тогда почему ты пишешь его имя на лекции и выглядишь так, будто сейчас либо убьёшь его, либо поцелуешь?

— Лив.

— Молчу.

Она улыбнулась и действительно замолчала примерно секунд на тридцать.

— Он красивый?

Я вздохнула.

— К сожалению.

Лив довольно ухмыльнулась.

— Я так и знала.

— Там всё сложно.

— Вы знакомы меньше суток?

Я посмотрела на неё.

— Откуда ты…

— Значит, меньше суток.

— Ненавижу тебя.

— Нет. Я прекрасна.

Я снова попыталась сосредоточиться на лекции, но минут через десять взгляд сам собой опустился к сумке.

Там лежала книга.

Кристиан попросил её не читать.

Это обстоятельство делало книгу примерно в десять раз интереснее.

Я достала её под столом.

Лив моментально заметила.

— Что это?

— Алхимия.

— В смысле алхимия?

— В прямом.

— Ты решила сменить специальность?

— Развиваюсь междисциплинарно.

Она придвинулась ближе.

— Старая какая.

— Конец девятнадцатого века.

— И ты таскаешь её на лекцию?

— Кристиан запретил мне её читать.

Лив несколько секунд смотрела на меня.

— А-а. Тогда всё понятно.

— Вот видишь.

Я осторожно раскрыла книгу.

Тёмная тканевая обложка местами выцвела, уголки были стёрты, а страницы пожелтели от времени. От бумаги исходил тот самый запах старых книг, который я обычно обожала.

На титульном листе значилось:

Эмилия Уотсон. «Алхимия: растения, минералы и преобразование жизненной материи».

Ниже стоял год.

1898.

Я фыркнула.

— «Преобразование жизненной материи». Звучит убедительно.

— Сейчас превратишь свинец в золото и бросишь университет, — прошептала Лив.

— Сначала превращу студенческий кредит в отсутствие студенческого кредита.

Первые главы оказались именно тем, чего я ожидала: рассуждения о жизненной энергии, символы, описания планетарных соответствий и прочая псевдонаучная мистика.

Но чем дальше я читала, тем чаще хмурилась.

Некоторые вещи выглядели… разумно.

Экстракция растительного сырья. Температуры. Соотношения растворителей. Описание свойств растений, которые действительно обладали указанным действием. Попадались даже рецептуры, подозрительно напоминающие нормальные фармацевтические препараты, только окружённые словами о какой-то «эссенции» и «направлении силы».

Я машинально достала карандаш.

— Ты сейчас реально конспектируешь алхимию? — прошептала Лив.

— Я проверяю, насколько автор несёт чушь.

— И?

— Не настолько, насколько хотелось бы.

На следующей странице было описание приготовления вытяжки из белладонны. Я перечитала его дважды и нахмурилась.

— Вот это уже интересно…

— Что? — Лив придвинулась ближе.

— Если убрать весь бред про фазы луны и жизненную силу, способ экстракции вполне рабочий. Даже концентрации выглядят адекватно.

— Эстер.

— Что?

— Ты только что совершенно серьёзно сказала «если убрать бред про фазы луны».

— Профессиональная деформация.

Я перевернула ещё несколько страниц. Дальше начинался раздел о крови — её свойствах, использовании в старых лечебных практиках и какой-то «жизненной эссенции», существование которой автор, судя по всему, считал очевидным фактом.

На полях кто-то много лет назад оставил несколько рукописных заметок. Большинство почти стёрлись, а почерк был настолько мелким, что я сначала вообще не стала разбирать написанное.

Потом взгляд зацепился за знакомое имя.

Elianus Bethlen.

Я замерла.

— Что там? — спросила Лив.

— Подожди.

Я придвинула книгу ближе.

Текст был на латыни. К счастью, четыре года фармацевтического факультета не прошли совсем уж бесследно. Свободно разговаривать на ней я, конечно, не смогла бы, но медицинские и ботанические тексты читала достаточно уверенно.

Я медленно разобрала первую строчку.

Elianus Bethlen. Nocturnus. Sanguine humano sustentatur.

Я перечитала.

Потом ещё раз.

— Да ну нахрен…

— Что?

Я не ответила и продолжила переводить.

Элиан Бетлен. Ночной. Питается человеческой кровью.

Следующая строка была написана чуть мельче.

Corpus non senescit. Cor eius non pulsat sicut cor viventis. Lux solis carnem urit.

Я почувствовала, как пальцы сильнее сжали край страницы.

Тело не стареет. Сердце его не бьётся, как сердце живого. Солнечный свет обжигает плоть.

— Эс, ты побледнела.

— Я нормально.

Это была очевидная ложь.

Я опустила взгляд ниже. Последняя часть заметки сохранилась хуже остальных, но несколько слов всё ещё читались отчётливо.

Vampyrus.

Я уставилась на слово.

Его даже переводить не требовалось.

Несколько секунд я сидела неподвижно, пока вокруг продолжалась совершенно нормальная лекция. Профессор что-то рассказывал о метаболизме лекарственных веществ, рядом кто-то щёлкал клавишами ноутбука, за окном студенты шли через залитый солнцем двор.

Я снова посмотрела на имя.

Elian Bethlen.

На фотографии 1902 года был тот же человек, которого я встретила вчера.

Тот же самый человек сейчас числился владельцем загородного поместья.

И больше ста лет назад кто-то написал рядом с его именем слово «вампир».

— Эстер, — тихо позвала Лив. — Что ты там нашла?

Я резко захлопнула книгу.

— Ничего.

— Это было очень убедительное «ничего».

Я посмотрела на тёмную потёртую обложку.

Вчера я решила, что мой брат либо не спит слишком долго, либо медленно сходит с ума.

Сегодня второй вариант неожиданно начал казаться гораздо менее вероятным.

Глава 3. Не ищи меня

До конца дня я пребывала в какой-то прострации. Мозг отчаянно пытался переварить и хоть как-то разложить по полочкам всё, что я успела узнать за последние сутки, но, кажется, окончательно капитулировал.

В висках неприятно пульсировало, мысли путались, а привычные эмоциональные реакции будто приглушили. Я механически отвечала на вопросы, записывала что-то на парах и даже, кажется, поддерживала разговоры, но большую часть времени существовала где-то в нескольких метрах от собственного тела.

Для человека, привыкшего искать нормальное объяснение любой странности, принять происходящее было, мягко говоря, непросто.

Вампиры.

Я даже мысленно произнесла это слово с трудом.

Ещё вчера оно ассоциировалось у меня с дешёвыми фильмами, подростковыми романами и людьми в плащах с пластиковыми клыками. Сегодня же у меня имелись старые фотографии одного и того же мужчины, записи Кристиана и книга конца девятнадцатого века, где совершенно серьёзно утверждалось, что Элиан Бетлен не стареет, питается человеческой кровью и плохо переносит солнечный свет.

И что хуже всего — пока я не могла придумать ни одного объяснения, которое одновременно объясняло бы всё.

В этот день я решила ничего не предпринимать. Даже не стала писать Кристиану и пытаться вытянуть из него всю правду. Мне банально нужно было время, чтобы переварить происходящее и хотя бы немного отдохнуть.

После пар я почти сразу залезла в горячую ванну, долго лежала в воде, пока мышцы наконец не перестали быть напряжёнными, а потом щедро намазалась кремами с привычными сладковатыми запахами. Почему-то именно такие мелочи лучше всего возвращали ощущение, что мир всё ещё нормальный и никаких столетних вампиров в нём не существует.

После я завернулась в плед, забралась с ногами на диван и включила любимый сериал, который пересматривала уже, наверное, раз сто. Знакомые диалоги, предсказуемые сюжетные повороты и герои, чьи проблемы я знала почти наизусть, постепенно притупили тревогу.

Ближе к полуночи я окончательно отключилась, так и не досмотрев серию до конца.

Посреди ночи меня разбудил телефон, буквально разрывающийся от звонков. Я на ощупь нашарила его где-то рядом с подушкой и бросила взгляд на часы.

Половина третьего.

Что за чёрт решил нарушить покой моей измученной головы в такое время?

Я нехотя приподнялась на локте и, щурясь от режущего глаза света экрана, попыталась понять, что вообще происходит. Несколько секунд сонный мозг отказывался воспринимать буквы и цифры как что-то осмысленное.

А потом я увидела на экране имя брата.

«Кристи».

Пять пропущенных звонков.

Сон исчез мгновенно.

Я резко вскочила и уселась на краю кровати. Дрожащими пальцами уже собиралась набрать номер брата, когда телефон снова зазвонил.

Кристиан.

Я немедленно приняла вызов.

— Кристиан! Что случилось?

Сначала в ответ раздались только помехи. Сквозь них пробивался сильный ветер, какой-то далёкий гул и тяжёлое дыхание. Потом я наконец услышала его голос.

— Эсти! Послушай меня. Береги себя, ладно? Я звоню предупредить… мне пришлось уехать из города.

Он говорил быстро, сбивчиво, словно двигался куда-то прямо во время разговора. Между словами тяжело дышал, а ветер то и дело заглушал его голос.

— Что? Крис, куда ты уехал? Что происходит?

— Не ищи меня! Слышишь? Ни в коем случае не ищи. Я надеюсь, мы ещё уви—

Резкий треск.

Шум.

А затем короткие гудки.

Несколько секунд я просто сидела, прижав телефон к уху.

— Крис?..

Тишина.

Я тут же перезвонила. Один раз. Второй. Третий. Снова и снова, пока наконец не поняла, что это бесполезно.

Меня начало трясти.

Я вскочила с кровати и принялась метаться по комнате, пытаясь одновременно проснуться, думать и не задохнуться от накатывающей паники. В ушах стоял гул, сердце колотилось где-то в горле, а пальцы настолько дрожали, что я едва удерживала телефон.

Что делать?

Куда звонить?

В полицию?

Он явно в опасности. Надо было вызвать полицию. Сообщить о пропаже. Рассказать про звонок, про его странное поведение последних дней, про поместье…

Я резко остановилась посреди комнаты.

И что дальше?

Здравствуйте, мой брат пропал, последние несколько месяцев он расследовал деятельность людей, которым по двести лет, а вчера меня остановил вампир.

— Твою мать…

Я с силой провела ладонями по лицу.

Какая нахрен полиция?

Если Кристиан был прав, то это были не психи, не преступники и не какая-нибудь секта.

Это были грёбаные кровососы.

Я застыла, осознав собственную мысль.

Ещё вчера слово «вампир» вызывало у меня желание рассмеяться. Сейчас я стояла посреди спальни в половине третьего ночи и совершенно серьёзно пыталась понять, не похитили ли моего брата бессмертные существа, питающиеся человеческой кровью.

Меня охватил ужас.

Я бросилась к шкафу, схватила первые попавшиеся вещи и принялась одеваться. Пальцы не слушались, футболка зачем-то дважды зацепилась за голову, а молнию на куртке я смогла застегнуть только с третьей попытки. Я металась по квартире, как загнанная в угол кошка, отчаянно пытаясь сделать хоть что-нибудь.

Натянув куртку и уже собираясь вылететь за дверь, я вдруг застыла, сжимая ручку.

А куда я вообще собралась?

И что собиралась делать?

Выбежать на улицу посреди ночи и начать обходить Верден с криками «Кристиан»? Поехать в библиотеку? К нему домой? На вокзал? Я даже не знала, действительно ли он уехал из города или просто сказал это, потому что его заставили.

Я медленно отпустила дверную ручку.

— Думай, Эстер. Думай.

Кристиан занимался всем этим месяцами. Вампирами, поместьем, каким-то предметом, из-за которого, по его собственным словам, за ним следили. Если его исчезновение связано с этим, мне нужен был кто-то, кто знал больше меня.

И такой человек у меня был.

Перед глазами сразу возникло слишком красивое лицо, тёмные волосы и эта раздражающе спокойная полуулыбка.

Элиан Бетлен.

— Черт.

Из всех возможных вариантов судьба почему-то оставила мне именно вампира.

Вот только где мне его искать?

Ночью метаться по городу без единой зацепки было бессмысленно. Я заставила себя снять куртку и решила дождаться утра, а потом первым делом отправиться в квартиру Кристиана. Ключи у меня были — на случай, если этот гений снова забудет свои или понадобится полить растения, которых у него, правда, никогда не было.

Если последние месяцы он действительно занимался всем этим настолько серьёзно, как теперь казалось, дома наверняка должно было остаться хоть что-нибудь. Записи, фотографии, адреса, документы — да хоть чёртова карта Вердена с красными крестиками.

А может, ключ или служебный пропуск от библиотеки.

Особенно от тех её помещений, куда обычным сотрудникам и посетителям вход был закрыт.

Я посмотрела на часы.

До утра оставалось несколько часов.

Никогда ещё четыре часа не казались мне такими длинными.

Я снова легла в кровать и попыталась уснуть, но сон так и не пришёл. В итоге все оставшиеся до утра часы я просто смотрела в потолок, прокручивая в голове один и тот же обрывок разговора с Кристианом.

Когда наконец прозвенел будильник, я вскочила почти машинально — и только тогда вспомнила ещё об одной прекрасной детали сегодняшнего дня.

Зачёт по фармакогнозии.

Я замерла посреди комнаты.

— Да вы издеваетесь…

Зло выдохнув, я громко выругалась вслух и тут же невольно подумала, что, услышь меня сейчас Крис, точно надавал бы по шапке за подобный словарный запас.

От этой мысли вдруг стало особенно мерзко.

Я не знала, где он. Не знала, что с ним. Не знала даже, увижу ли его сегодня вечером.

А через несколько часов мне предстояло сидеть в аудитории и делать вид, что единственная моя проблема — отличить одно лекарственное сырьё от другого.

Слава богу, зачёт стоял первой парой. После него я собиралась уйти. Думаю, договориться с преподавателями будет несложно — в крайнем случае скажу, что семейные обстоятельства. Врать даже не придётся.

Доковыляв до ванной, я подняла взгляд на зеркало и ужаснулась.

Бессонная ночь явно решила оставить на моём лице вещественные доказательства своего существования: припухшие веки, отёкшее лицо и такие синяки под глазами, будто меня всю ночь методично били.

Ну вот. Наконец-то настал звёздный час того самого плотного консилера, который я когда-то купила «на всякий случай».

Я набрала в раковину ледяной воды и ненадолго опустила в неё лицо. Быстрый и довольно эффективный способ выглядеть хотя бы немного свежее ночной бабочки после особенно тяжёлой смены.

Стало чуть лучше.

Я наскоро расчесалась и собрала волосы в обычный хвост, тщательно замазала синяки и добавила немного румян. Желательно всё-таки не пугать сокурсников своим видом — у них сегодня и без меня стресс из-за зачёта.

Одежду я выбрала максимально простую и удобную. Сегодня мне было совершенно не до юбок, беретов и попыток выглядеть мило.

Через несколько минут я уже схватила рюкзак и вышла из квартиры.

Выйдя из подъезда, я первым делом зашла в маленький магазинчик рядом с домом. Купила банку энергетика и, немного поколебавшись у кассы, пачку сигарет.

В подростковом возрасте я курила, потом всё-таки бросила и довольно долго даже не вспоминала об этой привычке. Но сейчас мозг отчаянно цеплялся хоть за что-нибудь знакомое, что могло бы притупить тревогу.

Может, пара затяжек хотя бы немного успокоит?

На улице я остановилась у стены, вскрыла пачку и подожгла сигарету. Первая затяжка оказалась отвратительной — горькой, непривычной, сразу защипало горло.

Я закашлялась и недовольно посмотрела на сигарету.

— Прекрасно. Ещё и это разучилась делать.

Но выбрасывать её всё равно не стала.

Сев в автобус, я наконец попыталась хоть немного покопаться в голове и понять, есть ли у меня вообще шансы сдать этот чёртов зачёт.

Училась я неплохо. Даже хорошо, если не считать предметов, которые существовали исключительно для того, чтобы портить студентам настроение. Но стресс за последние сутки будто выжег половину когнитивных функций, и теперь вместо нормальных знаний в голове плавали обрывки терминов, лицо Элиана и голос Кристиана, оборвавшийся на полуслове.

Я достала телефон и открыла конспект.

Лекарственное растительное сырьё. Методы идентификации. Микроскопические признаки. Действующие вещества.

Первые несколько минут я просто смотрела на знакомые слова и чувствовала себя человеком, который когда-то всё это точно знал, но, возможно, в прошлой жизни.

— Соберись, Эстер, — пробормотала я себе под нос.

Наперстянку я знала. Белладонну тоже. Алкалоиды, гликозиды, эфирные масла — всё это никуда не исчезло. Просто лежало где-то под толстым слоем паники и бессонницы.

Я сделала несколько глотков энергетика и заставила себя пройтись по самым вероятным вопросам.

Хотя бы не провалиться.

Сегодня мне было нужно именно это.

Пара пролетела почти незаметно. Зачёт я сдала на удовлетворительно. Могла бы и лучше, но сейчас меня это не волновало от слова совсем.

Я наскоро собрала вещи и поднялась с места. Лив, явно не понимающая, почему я так резко собираюсь исчезнуть, проводила меня подозрительным взглядом.

Обычно на этом месте обязательно последовало бы хотя бы три вопроса и один ехидный комментарий.

Но в этот раз она промолчала.

Редкое явление.

И спасибо ей за это.

Выбежав из университета, я быстрым шагом направилась к дому Кристиана. Идти было всего минут десять, поэтому ждать автобус не имело смысла — да и движение хоть немного помогало справляться с нервами.

По дороге я совершенно некстати вспомнила, что на выходных меня ждёт суточная смена в лаборатории. Одной стипендии давно не хватало на тот уровень жизни, к которому я привыкла, а кредит сам себя выплачивать почему-то отказывался. Приходилось подрабатывать.

К родителям, к сожалению, уже не обратишься.

От этой мысли настроение провалилось ещё ниже.

Я шла всё быстрее, почти не замечая людей вокруг, и чувствовала, как страх постепенно смешивается со злостью. На Кристиана. На себя. На какого-то чёртового Элиана Бетлена. На весь этот внезапно оказавшийся реальным мир кровососов, в который никто из нас вообще не должен был лезть.

Почему я должна его искать?

Ну на кой чёрт он вообще во всё это полез? Не мог заниматься нормальными вещами? Читать свои книжки, копаться в безопасных архивах, спорить со мной из-за беспорядка и читать нотации за сигареты?

Глаза неприятно защипало.

Я зло моргнула и ускорила шаг.

Ты же единственный, кто у меня остался, придурок.

Злость исчезла так же быстро, как появилась, оставив после себя только тяжёлое, липкое отчаяние.

Мне было плевать, во что он ввязался и насколько сильно не хотел, чтобы я вмешивалась.

Я всё равно его найду.

Резкий порыв холодного ветра буквально выдернул меня из собственных мыслей. Я подняла голову: ещё недавно светлое небо успело затянуть тяжёлыми серыми тучами, а воздух ощутимо похолодал.

Прекрасно.

Кажется, даже погода сегодня решила подстроиться под моё настроение.

Я плотнее запахнула куртку и ускорила шаг. Через пару минут уже толкнула тяжёлую дверь подъезда и оказалась внутри.

Здесь было непривычно тихо. Пахло влажной одеждой, старым деревом и чем-то едва уловимо пыльным. Я машинально посмотрела в сторону лестницы, хотя прекрасно знала, что Кристиан сейчас не спустится мне навстречу и не спросит, какого чёрта я опять пришла без предупреждения.

От этой мысли внутри снова неприятно сжалось.

Молча поднявшись на второй этаж, я вставила ключ в замок и осторожно провернула его. Дверь приоткрылась почти бесшумно.

Я замерла на пороге и прислушалась.

Тишина.

Ни шагов, ни работающего телевизора, ни привычного шороха из соседней комнаты. Ничего.

Я сделала шаг внутрь — и сразу почувствовала запах.

В квартире было душно. В воздухе стоял тяжёлый сладковато-гнилой дух, от которого желудок неприятно сжался. Я поморщилась и прикрыла нос ладонью.

— У него тут кто-то сдох, что ли?..

Запах явно шёл из глубины квартиры.

Я медленно двинулась в ту сторону, стараясь не думать о том, насколько буквально сейчас могла оказаться права.

На кухне всё выглядело так, будто Кристиан исчез прямо посреди приготовления ужина. На столешнице осталась разделочная доска с куском сырой свинины, рядом валялись овощи, а возле плиты стояла открытая бутылка масла.

Вот откуда шёл этот мерзкий запах.

Я поморщилась и уже собиралась отвернуться, когда взгляд зацепился за нож.

Лезвие было испачкано кровью, что само по себе рядом с сырым мясом выглядело совершенно нормально. Ненормальным было другое.

На светлой ручке виднелся размазанный кровавый отпечаток пальцев.

А от края столешницы вниз тянулась тонкая подсохшая дорожка. Несколько тёмно-бурых капель застыли на полу и уходили дальше — в сторону коридора.

Я замерла.

— Стоп…

Свинина точно не могла оставить следы там.

Сердце снова начало колотиться быстрее.

Я медленно перевела взгляд на тёмный коридор.

Капли тянулись дальше, редкие и неровные, будто человек шёл, прижимая к себе раненую руку. Я двинулась по следу, стараясь не наступать на тёмные пятна. В квартире вдруг стало слишком тихо. Даже собственное дыхание казалось неприлично громким.

След привёл меня в ванную.

Я толкнула дверь и почти сразу увидела смятое полотенце, брошенное в раковину. Когда-то белое, теперь оно было покрыто бурыми пятнами. Рядом валялась распечатанная упаковка бинта, а на краю ванны стоял флакон антисептика без крышки.

— Крис…

Я осторожно коснулась полотенца кончиками пальцев. Оно давно высохло.

Значит, кровь была не сегодняшняя.

От этой мысли легче почему-то не стало.

Я снова набрала его номер. Телефон всё так же был недоступен.

— Ну пожалуйста…

Ничего.

Я вышла обратно в коридор и направилась в спальню. Здесь всё выглядело ещё страннее. Дверца шкафа была распахнута, несколько вешалок валялись на полу, один из ящиков комода выдвинут почти до конца. Кристиан вообще-то был человеком, способным раздражаться из-за кружки, оставленной не на той подставке. Такой бардак он мог устроить только в одном случае — если действительно собирался в страшной спешке.

На кровати лежала открытая спортивная сумка. Пустая.

Я подошла к шкафу и быстро осмотрела полки. Не хватало части одежды, дорожного рюкзака и, судя по пустому месту в верхнем ящике, документов.

То есть он действительно собирался уехать.

Сам.

Наверное.

Я ненавидела это «наверное».

На полу возле кровати обнаружилась ещё одна крошечная капля засохшей крови. Я присела рядом, рассматривая её, хотя прекрасно понимала, что никаких выводов сделать не смогу.

Он был ранен. Потом собрал вещи. Позвонил мне спустя несколько часов и сказал, что покинул город.

Звучало почти логично.

Если не учитывать, что последние несколько месяцев он изучал бессмертных кровососущих людей и был уверен, что кто-то за ним следит.

Я поднялась и направилась к его рабочему столу.

Вот здесь привычного Кристиана не осталось вообще.

Бумаги лежали хаотичными стопками, поверх книг были разбросаны распечатанные фотографии, газетные вырезки и какие-то схемы. Несколько страниц явно вырвали из блокнота. Я увидела уже знакомые фамилии, даты, фотографии людей, которые совершенно не соответствовали указанному рядом возрасту.

Бетлен тоже был здесь.

На одной из распечаток красовалась фотография поместья, показанного утром в новостях. Снизу Кристиан от руки записал адрес и несколько коротких пометок.

Северная дорога, 17.

Ниже:

Э. Бетлен. Владелец с 1917? Проверить документы до покупки.

Знак вопроса был обведён несколько раз.

Я вытащила телефон и сфотографировала лист.

Следующая бумага оказалась картой Вердена и окрестностей. На ней были отмечены десятки точек: библиотека, старое кладбище, несколько частных домов, заброшенная церковь за городом и то самое поместье. Некоторые места Кристиан соединял линиями, возле других стояли даты.

Я перестала даже пытаться понять всё сразу.

— И как долго ты занимался этим за моей спиной?..

Ответа, разумеется, не последовало.

Под картой лежала пластиковая служебная карта библиотеки.

Я взяла её в руки.

На лицевой стороне была фотография Кристиана и его имя, а под ними мелко значилось:

Архивный фонд. Уровень доступа III.

Я нахмурилась.

Насколько я знала, обычного пропуска сотрудника ему вполне хватало для работы. Зачем отдельная карта?

Я перевернула её.

На обратной стороне чёрным маркером было написано всего два символа:

B-4.

— Ну конечно. Почему бы просто не написать нормальным человеческим языком?

Карту я всё равно сунула в карман.

Совесть попыталась напомнить, что вообще-то я снова лезу в чужие вещи.

Совесть была проигнорирована.

В нижнем ящике стола лежали документы, старые квитанции, несколько флешек и связка ключей. Большинство я знала: от квартиры, почтового ящика, шкафчика на работе. Но один ключ был мне совершенно незнаком.

Небольшой, латунный, с длинной узкой бородкой. На металлическом кольце висела потёртая бирка с той же надписью:

B-4.

Я почувствовала, как внутри неприятно шевельнулось любопытство.

— Так. Это уже интереснее.

Ключ отправился в карман вслед за картой.

Я ещё несколько минут рылась в бумагах, но дальше всё окончательно превращалось в хаос: латинские фразы, фамилии, старые адреса, ссылки на архивные документы. Чем больше я смотрела, тем отчётливее понимала, что Кристиан действительно занимался этим не неделю и даже не месяц.

Он строил целое расследование.

И никому о нём не рассказывал.

Мне в том числе.

От обиды снова стало горячо в груди, но теперь злость почти сразу сменялась страхом.

Я посмотрела на пустую квартиру.

— Только попробуй умереть, придурок.

Голос предательски дрогнул.

Я отвернулась и быстро смахнула выступившие слёзы тыльной стороной ладони.

Не сейчас.

Рыдать я буду потом. Когда найду его. Желательно живого, целого и достаточно здорового, чтобы собственноручно его придушить.

Я собрала несколько самых понятных мне документов, сунула их в рюкзак вместе с картой и фотографией поместья, после чего ещё раз прошлась по квартире. Ничего нового.

Перед выходом я остановилась на кухне и посмотрела на испорченное мясо.

Надо было бы выбросить.

Я несколько секунд молча смотрела на него.

— Сам выбросишь, когда вернёшься.

Глупо.

Но мне почему-то было важно оставить всё именно так.

Я закрыла дверь квартиры и дважды проверила замок. Уже спускаясь по лестнице, снова достала телефон.

Кристиан по-прежнему был недоступен.

Зато теперь у меня были адрес поместья, чужой служебный пропуск, загадочный ключ от какого-то «B-4» и примерно тысяча новых вопросов.

Неплохо для человека, который ещё вчера считал вампиров литературным жанром.

Я толкнула дверь подъезда и вышла на улицу.

Не успела я отойти от подъезда и нескольких метров, как чья-то рука резко перехватила меня и впечатала спиной в холодную стену дома.

Воздух вышибло из лёгких.

Я дёрнулась, инстинктивно пытаясь освободиться, но пальцы уже сомкнулись на моём горле. Не настолько сильно, чтобы задушить, но достаточно, чтобы я мгновенно поняла: вырваться самой не получится.

На улице уже стемнело. Лица незнакомца почти не было видно, но эти глаза я узнала сразу.

Сердце рухнуло куда-то вниз.

Элиан.

Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание на коже. От вчерашней ленивой полуулыбки не осталось и следа. Сейчас его лицо было совершенно спокойным — и именно это пугало сильнее всего.

Пальцы на моей шее чуть сильнее сжались.

— Где твой брат?

Я застыла.

Элиан Бетлен искал Кристиана.

А значит, он тоже не знал, где тот находится.

Глава 4. Правильные вопросы

В ответ на вопрос мужчины я смогла выдавить только какой-то невнятный звук. А потом, будто против собственной воли, поймала его пристальный взгляд.

Всё вокруг словно замерло.

Глаза перестали метаться в поисках пути к отступлению. Я больше не чувствовала необходимости моргать или отводить взгляд — будто всё моё внимание вдруг сузилось до одной-единственной точки.

До него.

Элиан смотрел холодно, почти раздражённо, но, заметив в моих глазах искреннее непонимание, слегка ослабил хватку. Что-то изменилось и в его выражении — взгляд стал мягче.

И этого оказалось достаточно.

Наваждение исчезло так резко, будто кто-то щёлкнул выключателем.

Первой вернувшейся эмоцией была злость.

Внутри мгновенно вспыхнуло что-то горячее и яростное. Воспользовавшись тем, что хватка на моём горле ослабла, я со всей силы толкнула Элиана ногой и вырвалась.

— Да что с тобой не так, кровосос?! — заорала я, отступая от него на несколько шагов. — Это ты мне на вопрос ответь! Где мой брат?!

На последнем слове голос предательски сорвался.

Элиан смотрел на меня так, как обычно смотрят на маленькую собаку, которая с яростным лаем пытается откусить тебе ногу: снисходительно, с лёгким удивлением и, кажется, даже некоторым интересом.

Он медленно поднял руки в примирительном жесте.

На губах появилась едва заметная ухмылка.

— Тише, мышка, не суетись, — мягко произнёс он и сделал шаг ко мне, снова пытаясь поймать мой взгляд.

Я намеренно отвернулась. Теперь уже было совершенно очевидно: байки о вампирском гипнозе существовали не только для дешёвых сериалов, и проверять на себе, насколько далеко распространяются способности Элиана, мне совершенно не хотелось.

Проблема заключалась в том, что, старательно избегая его глаз, смотреть приходилось куда-то ещё.

Мой взгляд невольно скользнул ниже.

Высокий. Широкие плечи, длинные ноги, крепкое тело, которое даже под тёмным пальто угадывалось слишком хорошо. Он был сложен не как перекачанный завсегдатай спортзала, а скорее естественно — пропорционально, сильно и как-то неприятно гармонично.

Очень вовремя, Эстер.

Я нервно сглотнула и раздражённо отвела взгляд в сторону, но успела заметить, как ухмылка на его лице стала немного шире.

Он заметил.

Конечно же, он заметил.

— Не называй меня мышкой, — процедила я.

— Почему? — спокойно спросил Элиан. — Тебе подходит.

— Ещё раз назовёшь — укушу.

Он тихо усмехнулся.

— Какая ирония.

Я почувствовала, как щёки начинают предательски нагреваться, и окончательно разозлилась.

— Ты закончил развлекаться? Тогда повторяю вопрос. Где Кристиан?

Мужчина задумчиво ответил:

— Твой братец влез куда не следовало, мягко говоря, и, кажется, за это поплатился. Будем надеяться, что не кровью.

Последнее слово Элиан протянул с каким-то ленивым наслаждением, отчего меня передёрнуло.

— Его похитили такие же, как ты! Ты знаешь!

— Будь добра, поубавь свой пыл, красотка. — Ухмылка исчезла с его лица. — Я и клыки могу выпустить. Не принимай мою сдержанность за мягкость.

Я невольно сделала ещё полшага назад.

— К пропаже твоего брата я отношения не имею, — продолжил он уже серьёзнее. — Но заинтересован в нём не меньше тех, кто решил украсть беднягу. Поэтому ты поможешь мне его найти. Ты ведь хорошо его знаешь, правда?

Я несколько секунд смотрела куда-то на ворот его пальто, упорно не поднимая глаза выше.

— Ты предлагаешь мне сотрудничать с вампиром? — нервно рассмеялась я. — Да на кой чёрт тебе вообще я? Я тебя умоляю. Тебе, судя по фотографиям, лет двести, а то и больше. Наверняка за это время ты успел обзавестись связями. Вот сам и разбирайся.

Элиан едва заметно приподнял бровь.

— И как же ты собираешься искать его сама?

— Я…

Я открыла рот и тут же закрыла.

Действительно.

Как?

У меня был чужой пропуск от библиотеки, непонятный ключ с надписью «B-4», несколько фотографий и адрес поместья человека, который сейчас стоял передо мной. Я даже не знала, кто именно похитил Кристиана, сколько их, чего они хотят и можно ли вообще убить вампира теми способами, которые показывают в кино.

Чеснок, судя по всему, Кристиан уже проверял. Прекрасное начало расследования.

— Вот именно, — спокойно произнёс Элиан.

Меня тут же взбесило, насколько довольным он прозвучал.

— Не радуйся раньше времени.

— Я не радуюсь. Просто наблюдаю, как твоя гордость пытается договориться со здравым смыслом.

— Они пока не пришли к соглашению.

На этот раз он действительно усмехнулся.

— Тогда помогу. Ты знаешь привычки Кристиана. Знаешь, где он бывает, с кем разговаривает, какие места считает безопасными. И, главное, если он понимал, что за ним идут, то мог оставить что-нибудь именно для тебя.

Я машинально коснулась кармана, в котором лежали пропуск и ключ.

Взгляд Элиана тут же опустился к моей руке.

Чёрт.

Я медленно убрала её.

— А тебе от него что нужно?

Он снова посмотрел на меня. На этот раз я поймала его взгляд всего на мгновение и тут же отвернулась.

— Ответы.

— Очень исчерпывающе.

— Пока тебе хватит.

— Нет уж. — Я скрестила руки на груди. — Ты только что впечатал меня в стену и схватил за горло. Если хочешь, чтобы я куда-то с тобой пошла, придётся постараться чуть лучше.

На несколько секунд между нами повисла тишина.

Элиан внимательно разглядывал меня, и от этого взгляда снова стало неуютно — только теперь к страху примешивалось что-то другое, уже знакомое и раздражающе тёплое.

Наконец он слегка наклонил голову.

— Хорошо, мышка. Тогда начнём с простого. Твой брат нашёл то, что очень многие предпочли бы оставить потерянным.

Я нахмурилась.

— Тот предмет из его записей?

Улыбка Элиана стала почти незаметной.

— Значит, ты читала больше, чем следовало.

— В последнее время мне это говорят подозрительно часто.

— Кажется, мне придётся поделиться с тобой куда большим количеством подробностей, чем я планировал. Что ж… как насчёт ужина?

Тут я уже не выдержала и ошарашенно посмотрела ему прямо в глаза.

— Ужина?..

Элиан будто совершенно не замечал абсурдности собственного предложения.

— Я слегка консервативен во взглядах. Всё-таки родился не в этом веке. И даже не в прошлом. Галантность — неотъемлемая часть моего воспитания.

Я несколько секунд молча смотрела на него.

— Ты пять минут назад прижал меня к стене за горло.

— Я не говорил, что моё воспитание безупречно.

На его губах снова появилась эта раздражающая полуулыбка.

— Значит, сначала душим девушку у подъезда, потом приглашаем её на ужин?

— Я тебя не душил.

— О, прошу прощения. Всего лишь дружелюбно придерживал за шею.

— Именно.

Я недоверчиво прищурилась.

— Ты вообще всегда такой?

— Какой?

— Невыносимый.

Элиан задумался с таким видом, будто вопрос действительно требовал серьёзного ответа.

— Уже довольно давно.

Несмотря на всё происходящее, у меня едва не дёрнулись уголки губ. Я вовремя взяла себя в руки.

— И куда ты предлагаешь идти?

Его взгляд на секунду скользнул по мне сверху вниз, а затем снова остановился на лице.

— Есть одно место неподалёку. Тихое. Там можно поговорить без лишних ушей.

— И людей там много?

Он слегка усмехнулся.

— Боишься остаться со мной наедине?

— Я просто предпочитаю не становиться ужином вместо ужина.

Улыбка стала шире.

— Разумная предосторожность, мышка.

— Ещё раз назовёшь меня мышкой — передумаю.

— Не передумаешь.

Я уже собиралась огрызнуться, но он спокойно добавил:

— Потому что ты хочешь найти брата сильнее, чем боишься меня.

Улыбка исчезла с моего лица.

Вот здесь он попал точно.

Мужчина вдруг подошёл вплотную. Его резкое движение совпало с раскатом приближающейся грозы — где-то совсем рядом громыхнуло, и я невольно вздрогнула.

Я замерла, упрямо опустив взгляд на его губы и делая вид, будто меня совершенно не волнует ни его близость, ни то, как резко между нами сократилось расстояние.

Элиан лёгким движением приподнял мой подбородок, вынуждая посмотреть ему в лицо. Теперь он занимал собой всё пространство, и смотреть было больше некуда.

Спиной я вдруг отчётливо почувствовала холод стены: вампир снова прижал меня к ней, но на этот раз аккуратно, почти бережно. Он молчал, изучая меня с той пристальной, неспешной внимательностью, будто я была редкой вещью, случайно попавшей ему в руки.

В его взгляде было что-то хищное.

И что-то до неприличия притягательное.

Я чувствовала его близость слишком остро: прохладные пальцы у моего лица, тяжёлый взгляд, тень от длинных ресниц, едва заметный запах дождя и ночного воздуха, впитавшийся в его одежду. И ещё — странную, почти пугающую неподвижность.

Его грудь не вздымалась, как моя.

Он не дышал.

От этого осознания по коже пробежали мурашки.

И всё же я не отстранилась.

Элиан чуть склонил голову, и его взгляд медленно скользнул по моему лицу ниже — к губам, подбородку, шее. Я почувствовала, как собственный пульс словно назло ускорился. Сердце билось так громко, что на секунду мне показалось: он тоже его слышит.

Судя по тому, как едва заметно изменилось выражение его лица, так и было.

Взгляд Элиана остановился на моей шее.

— Ты нервничаешь, — тихо произнёс он.

— Ты прижал меня к стене.

— В прошлый раз тебя это больше злило.

— Я и сейчас злюсь.

— Конечно.

Его большой палец лениво скользнул вдоль линии моего подбородка. Прикосновение было почти невесомым, но тело отреагировало так, будто он провёл по коже чем-то раскалённым.

Вот же ублюдок.

Я заставила себя поднять взгляд и встретиться с ним глазами. На этот раз никакого странного оцепенения не последовало. Или он не пытался, или я уже слишком хорошо понимала, чего ожидать.

— Перестань так на меня смотреть, — пробормотала я.

— Как?

— Как будто решаешь, с какой стороны меня удобнее есть.

На его губах появилась медленная улыбка.

— Я уже решил.

У меня пересохло во рту.

— Очень смешно.

— Я не шутил.

Он наклонился ещё немного. Между нашими лицами осталось совсем ничего, и я вдруг почувствовала себя совершенно по-идиотски: прижатая к стене каким-то двухсотлетним кровососом, которого знала меньше двух суток, я думала не о том, как быстрее сбежать.

Я смотрела на его губы.

Снова.

Элиан заметил это мгновенно.

Разумеется.

— Осторожнее, мышка, — произнёс он почти шёпотом. — Ты начинаешь смотреть на меня так, будто забыла, кто перед тобой.

— Вампир с чудовищным самомнением?

— Например.

Я хотела ответить что-нибудь особенно язвительное, но он вдруг наклонился к моей шее.

Все слова моментально вылетели из головы.

Я почувствовала прохладу его лица возле кожи, едва заметное движение губ где-то совсем рядом с тем местом, где бешено бился пульс. Элиан не касался меня — и от этого почему-то становилось только хуже.

Или лучше.

Господи, да что со мной не так?

Я судорожно втянула воздух.

— Элиан…

Он замер.

На несколько секунд между нами остались только грохот далёкой грозы и моё сбившееся дыхание.

Потом вампир неожиданно отстранился.

Холодный воздух мгновенно заполнил пространство между нами, и я с раздражением поймала себя на совершенно абсурдном разочаровании.

Элиан окинул меня довольным взглядом.

— Ужин, — спокойно напомнил он, словно последние полминуты вообще ничего не происходило. — Там я отвечу на часть твоих вопросов.

Я всё ещё пыталась заставить сердце успокоиться.

— Ты специально это делаешь.

— Что именно?

— Вот это всё.

Он невинно приподнял брови.

— Боюсь, тебе придётся выражаться точнее.

Я посмотрела на него с ненавистью.

Элиан усмехнулся и наконец отступил на нормальное человеческое расстояние.

— Пойдём, Эстер.

— Откуда ты вообще знаешь моё имя?

Он уже развернулся, но после моего вопроса остановился и посмотрел через плечо.

— Я знаю о тебе немного больше, чем ты думаешь.

И спокойно пошёл вперёд.

Я осталась возле стены, окончательно убедившись в двух вещах.

Во-первых, идти с ним куда-либо было совершенно безумной идеей.

Во-вторых, я уже шла следом.

Элиан молча подвёл меня к припаркованной неподалёку чёрной машине и открыл передо мной дверь. Стёкла были наглухо затонированы, а само авто выглядело настолько дорого, что я даже не стала пытаться угадать марку.

Я забралась внутрь и сразу почувствовала себя не в своей тарелке. В салоне пахло кожей, деревом и едва уловимым парфюмом Элиана — тем самым терпким запахом, который я уже успела запомнить против собственной воли.

Он сел рядом, и машина плавно тронулась.

Куда мы едем, я не спросила. Адрес ему, очевидно, был известен и без моей помощи.

Следующие несколько минут я глупо пялилась перед собой, старательно изображая невероятный интерес к дороге. После произошедшего у стены смотреть на Элиана почему-то стало ещё сложнее. Стоило вспомнить его пальцы на моём подбородке и прохладу возле шеи, как внутри снова начиналось это раздражающее шевеление.

Поэтому я смотрела куда угодно.

На мокрые улицы Вердена за окном. На приборную панель. На собственные колени.

Только не на него.

— Ты всегда такая разговорчивая? — наконец нарушил тишину Элиан.

— Только когда меня сначала хватают за горло, а потом практически похищают.

— Я пригласил тебя на ужин.

— Ага. И предоставил богатый выбор между «поехать с вампиром» и «не узнать, где мой брат».

— Но выбор всё-таки был.

Я наконец повернула голову.

— Ты отвратительно манипулируешь формулировками.

Он лениво улыбнулся.

— Два столетия практики.

Я нахмурилась.

— Так тебе действительно больше двухсот?

Элиан посмотрел на меня с лёгким любопытством.

— А ты быстро освоилась.

— Вчера я считала тебя психом из блокнота моего брата. Сегодня читаю про вампиров на латыни и еду с одним из них ужинать. Приходится адаптироваться.

— Похвальное качество.

Я снова отвернулась к окну.

Самое неприятное заключалось в том, что теперь, когда непосредственная угроза миновала, я начинала чувствовать рядом с ним себя не спокойнее, а наоборот. Слишком хорошо осознавала, что между нами всего несколько десятков сантиметров.

И что он по-прежнему не дышит.

Доехали быстро. Когда машина остановилась, Элиан не спешил открывать дверь. Вместо этого он снова окинул меня внимательным взглядом — от ботинок до лица, будто оценивал результат какого-то собственного решения.

— У тебя час, — наконец произнёс он. — Насколько я знаю, дамам обычно требуется много времени на сборы. Оденься… подобающе.

Я прищурилась.

— Подобающе чему?

— Ужину со мной.

Он сделал короткую паузу, а затем лениво добавил:

— И желательно так, чтобы следы моей недавней жестокости на твоей шее не бросались в глаза.

Элиан улыбнулся чуть шире, на мгновение обнажив блестящий клык.

Я невольно сглотнула.

Прекрасно.

Вместо ответа я коротко кивнула и потянулась к двери, стараясь выбраться из машины с максимально невозмутимым видом.

Получалось, подозреваю, довольно жалко.

Я уже почти встала на тротуар, когда подняла голову и обнаружила Элиана рядом. Каким образом он успел обойти машину так быстро, я даже не заметила.

Он протягивал мне руку.

Я посмотрела сначала на его ладонь, потом на него.

— Хватит с тебя этой галантности.

Не дожидаясь ответа, я обогнула вампира и направилась к подъезду.

За спиной послышался тихий смешок.

Зайдя в квартиру, я закрыла за собой дверь, прижалась к ней спиной и медленно сползла на пол, подтянув колени к груди.

Сердце всё ещё бешено колотилось. Руки дрожали, ноги казались ватными, а голова — тяжёлой и неповоротливой, будто кто-то набил её мокрой ватой.

Только сейчас, оказавшись одна и в безопасности, я позволила себе по-настоящему осознать произошедшее.

Вампир.

Настоящий, мать его, вампир только что держал меня за горло, пытался залезть мне в голову, практически облизывался на мою шею, а потом как ни в чём не бывало пригласил на ужин.

И я согласилась.

— Господи…

Я спрятала лицо в ладонях и несколько минут просто сидела так, пытаясь привести дыхание в норму.

Наконец обречённо выдохнула и посмотрела куда-то в потолок.

— Ох, Кристиан… Как же я надеюсь, что всё это не зря.

Первым делом я отправилась в ванную и наскоро уложила слегка несвежие волосы в гладкий пучок. В сложившейся ситуации это была, пожалуй, единственная причёска, которую я могла себе позволить без риска опоздать.

Макияж сделала лёгкий, но губы накрасила кроваво-красной помадой. Почему-то именно сегодня захотелось чего-то яркого. Возможно, это была попытка напомнить самой себе, что я всё ещё контролирую хотя бы собственное лицо.

С гардеробом оказалось сложнее. Я почти перевернула шкаф в поисках чего-нибудь с достаточно закрытой горловиной, пока наконец не наткнулась на чёрное атласное платье с американской проймой.

Идеально.

Оно закрывало шею достаточно высоко, сидело по фигуре и выглядело так, будто я собиралась не на допрос к двухсотлетнему кровососу, а на вполне приличный вечер.

На несколько минут я действительно забыла, куда и с кем иду. С удовольствием подобрала украшения, обувь, ещё раз поправила макияж и придирчиво осмотрела себя в зеркале.

Образ выглядел безупречно.

По крайней мере, внешне.

Я коснулась пальцами воротника платья, под которым скрывались следы на шее, и усмехнулась собственному отражению.

— Ну что, Эстер. Очень романтично.

Только я собралась выйти, как тревога снова неприятно стянула грудь.

На секунду я замерла у двери, сжимая ремешок сумки. Но в этот раз справиться оказалось проще. Выбора всё равно не было, а зацикливаться сейчас — непозволительная роскошь.

Мне нужно было выглядеть спокойно.

Естественно.

Так, будто я не собиралась провести вечер за одним столом с существом, которое ещё час назад держало меня за горло.

Я глубоко вдохнула, поправила платье и взялась за дверную ручку.

— Ну давай. Сделаем вид, что всё нормально.

Спускаясь по лестнице, я почему-то снова начала нервничать. Каблуки тихо отдавались эхом в пустом подъезде, и с каждым пролётом сердце билось чуть быстрее. Самое нелепое — теперь я переживала уже не только из-за того, что собиралась ужинать с вампиром.

Мне вдруг стало интересно, что он скажет.

От этой мысли я разозлилась на себя ещё сильнее.

Толкнув дверь подъезда, я сразу увидела машину. Элиан стоял возле неё, прислонившись к водительской двери и что-то рассматривая в телефоне. На нём всё ещё было тёмное пальто, идеально сидевшее на высокой фигуре, и со стороны он выглядел скорее как мужчина, ожидающий девушку на свидание, чем как бессмертное существо, недавно угрожавшее ей клыками.

Я сделала несколько шагов в его сторону.

Элиан поднял голову.

И замер.

Всего на мгновение — настолько короткое, что я почти решила, будто мне показалось. Но его взгляд совершенно откровенно прошёлся по мне сверху вниз, задержался на талии, ногах, затем вернулся к лицу.

На этот раз первой ухмыльнулась я.

— Что?

— Ничего.

— Очень содержательно.

Он убрал телефон в карман и подошёл ближе.

— Ты умеешь удивлять, мышка.

— А ты, оказывается, умеешь терять дар речи.

— Не преувеличивай.

Но взгляд снова скользнул по моему платью, окончательно подтверждая мою правоту.

Почему-то это доставило мне почти детское удовольствие.

— Подобающе? — спросила я, слегка разведя руки.

Элиан медленно приподнял бровь.

— Более чем.

Его внимание остановилось на высокой горловине платья. Уголок губ дёрнулся.

— Даже мою просьбу выполнила.

— Это не просьба. Я просто не хочу весь вечер объяснять людям, почему у меня на шее отпечатки пальцев какого-то психопата.

— Какая неблагодарность.

Он снова открыл передо мной дверь машины.

На этот раз я не стала спорить и села внутрь сама.

— Прогресс, — заметил Элиан, устраиваясь за рулём.

— Не привыкай.

Машина плавно выехала на дорогу.

Несколько минут мы ехали молча. За окнами мелькали вечерние улицы Вердена: мокрый асфальт отражал фонари, витрины магазинов постепенно гасли, а тяжёлые тучи окончательно спрятали небо. Где-то вдали снова прогремел гром.

Я сидела, сложив руки на коленях, и украдкой поглядывала на Элиана.

Вождение почему-то казалось слишком человеческим занятием для существа, которое не дышало.

Он спокойно держал руль одной рукой, другой иногда переключал что-то на панели. Ни древнего перстня, ни театрального плаща, ни гроба на заднем сиденье.

Разочарование.

— Что? — внезапно спросил он.

Я быстро отвернулась к окну.

— Ничего.

— Ты уже минуту меня разглядываешь.

— Изучаю естественную среду обитания.

— И каковы наблюдения?

— Вампиры умеют водить машину. Научное сообщество будет потрясено.

Элиан коротко рассмеялся.

Мне неожиданно понравился этот бархатистый звук.

И это тоже стоило немедленно перестать анализировать.

Ресторан находился в старой части города, недалеко от реки. Небольшое здание из тёмного кирпича пряталось между двумя более высокими домами, а над входом висела скромная вывеска без кричащих огней. Я ожидала чего-нибудь напыщенного — золотых колонн, официантов в белых перчатках и меню, в котором цену блюда приходится выяснять у нотариуса.

Внутри оказалось гораздо уютнее.

Тёплый приглушённый свет, тёмное дерево, свечи на столах и негромкая музыка. Посетителей было немного.

— Даже слишком нормально, — пробормотала я.

— Разочарована?

— Немного. Я ожидала хотя бы подземелье.

— У меня есть одно.

Я остановилась.

Элиан невозмутимо прошёл дальше.

— Это была шутка?

Он посмотрел на меня через плечо.

— Конечно.

Вот только после всего произошедшего я уже совершенно не понимала, когда он шутит.

Нас провели к столику в дальнем углу, чуть в стороне от остальных посетителей. Элиан отодвинул для меня стул.

Я посмотрела на него.

Потом на стул.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказал.

— У тебя лицо говорит.

— И что же оно говорит?

— Что в восемнадцатом веке женщины были гораздо благодарнее.

Он едва заметно улыбнулся.

— Были.

Я села.

Официант принёс меню, но Элиан даже не открыл своё.

— Ты есть не будешь? — спросила я.

— Буду.

Я подняла взгляд.

— Мне уже не нравится этот ответ.

— Ты слишком легко пугаешься.

— Я сижу напротив вампира. Думаю, имею право уточнять подобные вещи.

Он усмехнулся и наконец взял меню.

Я несколько минут действительно пыталась выбирать еду, но слова почти не воспринимались. Ради этого разговора я вообще сюда пришла. Ради Кристиана.

Я закрыла меню.

— Всё. Хватит.

Элиан спокойно поднял на меня глаза.

— Я ещё даже не успел заказать вино.

— А я не собираюсь ждать десерта, пока ты соизволишь рассказать, какого чёрта происходит. Что нашёл Кристиан?

Улыбка медленно исчезла с его лица.

Несколько секунд он молчал, будто решая, насколько много мне можно знать.

Потом наклонился чуть ближе.

— Начнём с того, что твоего брата похитили не потому, что он узнал о существовании вампиров.

Я нахмурилась.

— А почему?

Элиан провёл большим пальцем по краю закрытого меню.

— Потому что он нашёл кое-что, что считалось потерянным уже несколько столетий.

— Что именно?

Его взгляд стал непривычно серьёзным.

— Вещь, ради которой некоторые из нас готовы уничтожить целый город.

Я замерла.

Элиан слегка откинулся на спинку стула.

— А теперь, мышка, можешь начинать задавать правильные вопросы.

Глава 5. Ошибка выжившего

Несколько минут я молча сидела, глядя куда-то сквозь Элиана и пытаясь решить, с какого вопроса вообще начинать. Их было слишком много, и каждый тянул за собой ещё десяток.

От размышлений меня отвлекла официантка, стремительно направлявшаяся к нашему столику.

— Мистер Бетлен! — её лицо заметно оживилось. — Что привело вас к нам в такой поздний час?

Она улыбнулась ему чуть шире, чем требовала обычная вежливость, и наклонилась ближе, словно меня за столом вообще не существовало.

Внутри неприятно кольнуло. Я нахмурилась. Что именно меня так раздражало, я пока предпочла не выяснять.

Вместо этого перевела внимательный взгляд на Элиана, ожидая его реакции. Если эта девушка знала его достаточно хорошо, чтобы встречать с такой радостью, мне почему-то отчаянно хотелось понять, насколько хорошо он знает её.

Он заметил мой взгляд почти сразу. Разумеется. На его губах едва заметно дрогнула улыбка.

— Роза, будь добра, два бокала красного сухого. Мне и моей даме, — произнёс Элиан и нарочито кивнул в мою сторону, будто специально напоминая официантке о моём существовании.

Роза перевела на меня взгляд. Мне почти показалось, что она закатила глаза, прежде чем снова натянуть профессионально приветливую улыбку.

— Что-нибудь ещё?

— Нет. Не задерживайся.

Элиан даже не попытался поддержать её кокетство. Скорее наоборот — его голос оставался настолько ровным и холодным, что это почти походило на намеренный отказ.

Я поймала себя на том, что мне это понравилось.

Слишком сильно.

И тут же отвернулась, делая вид, будто меня внезапно невероятно заинтересовала сервировка стола.

— «Моей даме»? — пробормотала я.

— Не понравилось?

— Не привыкай.

— Поздно.

Я подняла на него взгляд. Элиан уже улыбался.

Вот же сволочь.

— Знаешь, я вообще-то могла быть голодна. Ты даже не поинтересовался.

Элиан ответил, даже не пытаясь скрыть сарказм:

— Ох, прости, дорогая. Я позабыл, что у нас с тобой несколько… разная диета.

На губах снова появилась хищная улыбка.

Я смерила его взглядом.

— Очень смешно.

— Я старался.

Но веселье исчезло с его лица почти мгновенно.

— Я не стану кормить тебя в этой забегаловке, — спокойно добавил он. — Здесь сносный алкоголь и мало лишних ушей. Только поэтому мы здесь.

Я огляделась по сторонам.

Теперь ресторан и правда казался слишком тихим. Посетителей почти не было, музыка играла негромко, а ближайший занятый стол находился достаточно далеко, чтобы никто не мог разобрать наш разговор.

— Значит, это не ужин?

— Не совсем.

— А я-то платье выбирала.

Элиан медленно окинул меня взглядом.

— Платье не пропало зря.

Я закатила глаза, но уголки губ всё равно предательски дёрнулись.

— Ладно. Тогда говори.

Он чуть подался вперёд.

— С чего именно ты хочешь начать?

— С того, что ты знаешь о Кристиане.

Улыбка исчезла окончательно.

— Думаю, для начала тебе стоит понять, куда именно вляпался твой братец. Большая часть того, что связывает Кристиана с моим миром, пока остаётся для меня догадками. Я не знаю всей картины наверняка. Но я знаю, куда он успел забрести со своим человеческим любопытством.

Я молча смотрела на Элиана, слегка подперев подбородок ладонью. Мне было страшно. По-настоящему.

Но любопытства во мне оказалось ничуть не меньше, чем в Крисе. Где-то под тревогой и усталостью уже начинало разгораться другое чувство — почти предвкушение. Будто сейчас мне собирались показать что-то настолько невозможное и огромное, что после этого прежняя версия мира уже не соберётся обратно.

Если она вообще ещё не развалилась.

Музыка, негромкие разговоры, звон бокалов и даже тёплый свет вокруг будто постепенно отступили на задний план. Мозг сам приглушил всё лишнее, оставив только маленький пузырь пространства между мной и Элианом.

Только мы вдвоём.

И какая-то чудовищная правда, которую он наконец собирался мне рассказать.

Наконец Элиан заговорил. Его бархатный голос стал тише обычного, почти заговорщическим.

— На Земле, помимо вампиров, существует ещё немало существ, о которых тебе со временем придётся узнать. Но сейчас речь идёт о похищении твоего брата, и, судя по всему, к нему действительно причастны вампиры.

Он ненадолго замолчал, будто подбирая слова попроще.

— Думаю, ты понимаешь, что сотни лет существования бок о бок не могли пройти без последствий. Мы разделились. По взглядам, интересам, привычкам, отношению к людям и друг к другу. Проще говоря — на кланы.

Я чуть нахмурилась.

— Как мафия?

Элиан усмехнулся.

— Очень грубое сравнение. Но для начала сойдёт.

Он откинулся на спинку кресла.

— Есть и одиночки. Обычно это молодые обращённые, которые ещё не успели примкнуть ни к кому или считают себя достаточно умными, чтобы обойтись без чужой защиты. Иногда им действительно удаётся прожить так несколько десятилетий.

— А потом?

— Потом их находят охотники. Или другие вампиры.

Я медленно убрала ладонь от подбородка.

— Охотники?

— Люди, которые знают о нашем существовании и считают своим долгом нас уничтожать. Иногда из вполне понятных побуждений. Иногда потому, что за несколько поколений их семьи забыли разницу между чудовищем и существом, которое просто не является человеком.

— Очень успокаивает.

— Я и не пытаюсь тебя успокоить, Эстер.

Улыбка исчезла с его лица.

— Я пытаюсь объяснить, почему одиночество в нашем мире редко заканчивается хорошо. Рано или поздно тебе нужны связи, территория, информация, защита. Клан всё это даёт.

— В обмен на что?

Элиан посмотрел на меня с лёгким одобрением.

— Вот это уже правильный вопрос.

— Внутри каждого клана существует своя иерархия. Где-то всё решает сила: самый могущественный вампир стоит на вершине, остальные подчиняются. Где-то ценят заслуги, опыт, умение выживать и принимать решения. Есть кланы, где власть передаётся почти как у монархов — по наследию, от одной ветви рода к другой.

Он ненадолго замолчал.

— Но есть один клан, который возвёл это в абсолют.

Я чуть подалась вперёд.

— Самый древний?

— Один из самых древних. И самый крупный из тех, что до сих пор существуют как единая структура. Они одержимы происхождением, чистотой линии и властью. Для них сам факт того, что другие кланы не желают подчиняться, уже почти оскорбление.

— Звучит мило.

Элиан усмехнулся без веселья.

— Они так не считают. Других вампиров воспринимают как конкурентов, людей — как ресурс, а остальные виды существ либо как угрозу, либо как помеху. Особенно ведьм.

Я нахмурилась.

— Почему именно ведьм?

— Потому что некоторые из них способны на то, чего вампиры терпеть не могут: делать нас уязвимыми. Возраст не всегда спасает от правильно проведённого ритуала, проклятия или удачно подобранной смеси.

Это слово зацепило меня сильнее остальных.

Смеси.

В голове на секунду всплыла книга по алхимии.

— И ты думаешь, Кристиан попал именно к ним?

Лицо Элиана стало заметно серьёзнее.

— Скорее всего.

— Почему?

Он посмотрел на меня прямо.

— Потому что твой брат нашёл камень.

Я замерла.

— Какой ещё камень?

— Тот, который для большинства давно стал легендой.

На несколько секунд Элиан замолчал, будто даже ему было неприятно произносить следующие слова.

— А для тех, кто знает, что он существует на самом деле, — причиной начинать войну.

— Мне, как, впрочем, и большинству вампиров, мало известно о том, что это за камень и какими именно свойствами он обладает.

— Но все понимают, что этот камень — что-то вроде ядерного оружия среди людей, — задумчиво произнесла я.

Элиан слегка кивнул.

— Более чем подходящее сравнение. Пока его нет ни у кого, баланс кое-как сохраняется. Но этот булыжник зачем-то решил откопать твой брат.

Он произнёс это почти раздражённо, будто Кристиан лично доставил ему массу неудобств одним лишь фактом своего любопытства.

— И, если честно, я бы не слишком надеялся на то, что его не убили. Но если мы с тобой всё ещё спокойно сидим здесь, возможно, камень так и не дошёл до Варкешей.

Я нахмурилась.

— Варкешей?

— Клан Варкеш.

— Так называется тот самый клан? Это фамилия главного?

— Когда-то была просто фамилией, — ответил Элиан. — Теперь это скорее название династии. Клан вырос вокруг рода Варкеш, и власть в нём до сих пор принадлежит только этой линии.

— То есть буквально вампирская монархия.

— Они бы предпочли слово «наследие».

— Конечно. Звучит гораздо благороднее, чем «кучка бессмертных аристократов с манией величия».

Уголок его губ дёрнулся.

— Постарайся не говорить им этого в лицо.

— А ты говоришь так, будто у меня ещё будет такая возможность.

Улыбка исчезла.

— Я очень надеюсь, что нет.

— А к какому клану относишься ты? — спросила я с некоторым нажимом и, чуть наклонив голову, выжидающе посмотрела ему в глаза.

Элиан едва заметно улыбнулся.

— Клан Морвейн к вашим услугам.

— Ты что-то вроде их главного?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро и просто.

— Тогда почему именно ты ищешь камень?

Элиан расслабленно откинулся на спинку кресла.

— Потому что, когда возникает проблема, которую нельзя решить армией, Совет обычно присылает меня.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

— Как скромно.

— Я прожил достаточно долго, чтобы позволить себе не быть скромным.

— И всё-таки это не ответ.

Уголок его губ чуть приподнялся.

— Я старший легат Морвейна.

— И что это значит на человеческом?

— Что мне доверяют вопросы, которые слишком важны, чтобы поручать их кому попало, и слишком опасны, чтобы собирать вокруг них толпу.

— То есть ты всё-таки очень важная шишка.

— Если тебе так проще.

— Мне определённо проще.

Он тихо усмехнулся.

— Главное — не говори этого при Совете. Они могут решить, что я начал зазнаваться.

— Начал?

На этот раз Элиан рассмеялся уже вполне искренне.

Я вдруг задумалась, о чём ещё могу его спросить, и меня осенило.

Алхимия.

Если книга действительно оказалась в закрытом фонде не случайно, она наверняка имела отношение к ведьмам. И если кто-то мог рассказать мне о ней хоть что-нибудь, то сидел сейчас напротив.

— Эл… — начала я и тут же осеклась. — Я могу тебя так называть?

Элиан приподнял брови.

— Мы уже столь близки?

Он ухмыльнулся и состроил настолько невинное выражение лица, насколько вообще был способен вампир, который несколько часов назад держал меня за горло.

— Ты называешь меня мышкой. Думаю, я заслужила право хотя бы немного сократить твоё имя.

— Справедливо, — великодушно согласился он. — Хотя «Элиан» состоит всего из трёх слогов. Неужели человеческая жизнь настолько коротка, что вы экономите даже на этом?

Я фыркнула.

— Вот сейчас я передумала. Будешь «кровососом».

— Эл меня вполне устраивает.

Конечно.

Я несколько секунд покрутила в пальцах ножку пустого бокала, собираясь с мыслями.

— Ты говорил о ведьмах.

Взгляд Элиана сразу стал внимательнее.

— Говорил.

— И об алхимии.

— Кажется, этого слова я не произносил.

Чёрт.

Я слишком поздно поняла, что только что выдала больше, чем собиралась.

Элиан чуть подался вперёд, как раз когда Роза принесла вино и, не сказав ни слова, убежала. Мужчина коротко кивнул ей и снова направил внимательный взгляд на меня.

— Откуда ты знаешь об алхимии, Эстер?

— Учусь на фармацевта. Иногда встречаю сложные слова.

— Не пытайся.

— Что?

— Врать мне.

Сказано это было совершенно спокойно, но я почему-то сразу вспомнила нашу первую встречу возле библиотеки.

Я вздохнула.

— У Кристиана была книга.

— Какая книга?

— Вообще-то она была не у Кристиана. Я нашла её в библиотеке. Среди обычных книг.

На лице Элиана впервые за весь разговор мелькнуло что-то похожее на настоящее удивление.

— И ты, разумеется, решила забрать её домой.

— Я работаю в библиотеке. Я её взяла.

— Какое важное юридическое различие.

— Не перебивай.

Он жестом предложил продолжать.

— Старая книга по алхимии. Конец девятнадцатого века. Автор — Эмилия Уотсон.

Элиан замер.

Совсем ненадолго, но я заметила.

— Ты её знаешь.

Это не было вопросом.

Он медленно провёл большим пальцем по краю бокала.

— Знал.

У меня по спине пробежал холодок.

— В смысле — знал?

Элиан поднял на меня глаза.

— В самом прямом. Эмилия Уотсон была ведьмой.

— Она погибла?

— Увы. Лет пятьдесят назад её убил один из Варкешей.

Я невольно опустила взгляд.

— А я так надеялась с ней познакомиться…

И ведь действительно надеялась. Ещё несколько минут назад мысль о том, что автор книги могла быть настоящей ведьмой, казалась почти невероятной удачей. Где-то внутри я уже успела представить, как нахожу её, задаю сотню вопросов, пытаюсь понять, сколько из написанного было правдой и чему она могла бы меня научить.

Новость о её смерти неожиданно расстроила сильнее, чем должна была смерть совершенно незнакомого мне человека, случившаяся за десятилетия до моего рождения.

Элиан некоторое время молча наблюдал за мной.

— Так что же, тебя и впрямь заинтересовала алхимия?

Я подняла на него глаза.

— А что, не должна была?

— Напротив. Я просто пытаюсь понять, насколько далеко зашло твоё любопытство.

— Пока достаточно далеко, чтобы украсть ведьминскую книгу из закрытого фонда.

— Ты же говорила, что взяла её.

— Не придирайся к формулировкам.

Он тихо усмехнулся.

— И что именно тебя в ней заинтересовало?

Я задумалась.

— Почти всё. Там много того, что на первый взгляд выглядит как обычная работа с растениями, экстрактами, настоями, ядами. Только потом начинается что-то… странное. Кровь, символы, ритуалы. Некоторые рецептуры выглядят почти нормальными, если убрать половину мистической чепухи.

Элиан чуть приподнял бровь.

— Чепухи?

— До позавчера я считала вампиров чепухой. Дай мне немного времени перестроиться.

— Разумно.

— Так алхимия действительно работает?

Он помолчал, словно решая, сколько мне можно сказать.

— Да.

Всего одно слово.

Но от него внутри снова разгорелось то самое предвкушение.

— И этому можно научиться?

Элиан посмотрел на меня уже совсем иначе.

Не насмешливо.

Оценивающе.

— Можно.

Я невольно улыбнулась и сделала глоток кисловатой красной жидкости из бокала.

Терпеть не могу сухое вино.

— Вот теперь ты окончательно испортил мне жизнь.

Элиан откинулся на спинку стула и на несколько секунд задумался, лениво покачивая вино в бокале. Затем в его взгляде что-то изменилось.

— Нам ведь предстоит работать вместе, — произнёс он. — Научить тебя магии было бы выгодно.

Я чуть не подавилась вином.

— Прости?

— И безопасно, — невозмутимо добавил он, будто только что предложил мне пройти курсы первой помощи. — Сейчас ты собираешься лезть в мир, о котором ничего не знаешь, будучи при этом совершенно беззащитной.

— Очень обнадёживает твоя вера в меня.

— Я верю в твою способность создавать проблемы. Именно поэтому и предлагаю подготовиться к ним заранее.

Я поставила бокал на стол.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что я действительно могу научиться магии?

— Именно это я и сказал.

— Но ты вампир.

Элиан приподнял бровь.

— Впечатляющая наблюдательность.

— Не умничай. Я имею в виду: откуда ты умеешь колдовать?

— А я разве сказал, что учить тебя буду лично?

Мой энтузиазм слегка споткнулся.

— А.

— Не расстраивайся так сильно.

— Я не расстроилась.

— Конечно.

Я проигнорировала его.

— То есть ты знаешь ведьму?

— Я прожил больше двух столетий, Эстер. Я знаю не одну ведьму.

Это прозвучало настолько буднично, что я снова на секунду зависла на самой абсурдности происходящего.

Ещё пару дней назад моей самой большой проблемой был отчёт по фармакогнозии.

Теперь древний вампир за бокалом отвратительного сухого вина предлагал найти мне преподавателя магии.

— И кто-то из них согласится меня учить?

Элиан посмотрел на меня поверх края бокала.

— Если я попрошу.

В его тоне не было ни капли хвастовства. Почему-то именно поэтому я ему поверила.

— Что-то мне подсказывает, что твои просьбы сложно отклонять.

— Разумная догадка.

Я почувствовала, как улыбка снова расползается по лицу. Кажется, Кристиан действительно втянул меня в полнейший кошмар. Но впервые за последние сутки небольшая часть меня была ему за это почти благодарна.

Магия.

Настоящая, мать её, магия.

Возможно, стоило сильнее переживать из-за существования древнего вампирского клана, способного развязать войну из-за какого-то камня, но мой мозг предательски возвращался к одному и тому же.

Я могу научиться колдовать.

— Только не воображай себе слишком многого, — заметил Элиан, безошибочно считав выражение моего лица. — Завтра ты не начнёшь метать молнии из пальцев.

— Почему все вампиры такие душные?

— У тебя слишком маленькая выборка для статистически значимого вывода.

Я медленно подняла глаза.

— Ты сейчас пытаешься разговаривать со мной языком науки?

— Я пытаюсь сделать так, чтобы ты меня понимала.

— Как трогательно.

Он усмехнулся и допил вино.

Я снова пригубила своё и тут же поморщилась. Нет, даже существование сверхъестественного не способно заставить меня полюбить сухое красное.

— И что теперь? — спросила я. — В смысле с Кристианом. Мы знаем, что он нашёл камень. Предполагаем, что за ним охотятся Варкеши. И?..

Элиан поставил бокал на стол и провёл пальцем по его краю.

— И теперь нужно понять, что именно успел сделать твой брат до исчезновения.

Моя рука сама собой легла на сумку, в которой лежали найденные в его квартире карточка и маленький ключ.

Я тут же пожалела об этом движении.

Взгляд Элиана опустился следом.

— Что там?

— Помада.

— Конечно.

— И тампоны. Хочешь проверить?

Его губы дёрнулись.

— Пожалуй, доверюсь тебе.

Я убрала руку от сумки.

Пока рано.

Не потому, что я собиралась скрывать от него всё, что нашла. Просто после нескольких часов знакомства отдавать вампиру единственные зацепки, оставленные братом, казалось вершиной идиотизма. Даже если этот вампир обладал прекрасной задницей и обещал познакомить меня с ведьмой.

Особенно если обладал.

— Ты действительно думаешь, что Кристиан ещё жив? — спросила я тише.

На этот раз Элиан не ответил сразу.

И мне это не понравилось.

— Я думаю, что такая вероятность есть.

— Очень обнадёживающе.

— Ты хотела правду.

— Я всё ещё хочу.

Он чуть наклонился ко мне.

— Тогда не заставляй меня лгать ради твоего спокойствия. Если Варкеши получили от него всё, что хотели, причин сохранять ему жизнь почти нет.

У меня болезненно сжался желудок.

— Но ты сказал, что камня у них, скорее всего, нет.

— Именно поэтому я и не считаю его мёртвым.

Я несколько секунд смотрела на стол, пытаясь не дать воображению услужливо нарисовать Кристиана в подвале какого-нибудь древнего особняка с вырванными ногтями и половиной крови на полу.

Получалось отвратительно.

— Почему он вообще полез туда? — выдохнула я. — Крис не идиот. Осторожный до тошноты. Он даже пароль от домашнего вайфая меняет чаще, чем нормальные люди меняют постельное бельё.

— В этом, возможно, и была его ошибка.

Я подняла голову.

— В осторожности?

— В том, что она слишком долго работала.

Я нахмурилась.

Элиан задумчиво посмотрел куда-то за моё плечо.

— Твой брат изучал нас не один год. Судя по тому, что мне удалось узнать, довольно успешно. Находил документы, сопоставлял исчезновения, следил за перемещениями некоторых вампиров. И всё это время оставался жив.

— Потому что его никто не замечал.

— Возможно. А возможно, замечали и не считали угрозой. Человек, читающий старые газеты и фотографирующий чужие дома, обычно не заслуживает особого внимания.

— До тех пор, пока не находит ядерную боеголовку в подвале.

— Именно.

Я невесело усмехнулась.

Элиан продолжил:

— Когда человеку десятки раз удаётся пройти по краю и не упасть, он начинает думать, что научился ходить по краю. Хотя иногда ему просто везло.

Я машинально вспомнила Кристиана в библиотеке. Его тени под глазами. Нервные движения. То, как он вырвал у меня блокнот, когда увидел его в моих руках.

Может, в какой-то момент он и сам понял, насколько далеко зашёл.

Просто слишком поздно.

— Ошибка выжившего, — пробормотала я.

— Что?

— Ничего.

Я потёрла переносицу.

— Значит, ищем то, что Кристиан оставил после себя.

— Да.

— А если он ничего не оставил?

— Ты сама говоришь, что он осторожный.

Я задумалась.

Кристиан не просто осторожный. Иногда параноидально осторожный.

Если он понимал, что за ним пришли…

B-4.

Я снова почувствовала вес ключа в сумке.

— Допустим, что-нибудь найдётся.

Элиан внимательно посмотрел на меня.

Слишком внимательно.

— Ты что-то знаешь.

— Я знаю своего брата.

— Это не ответ.

— Учусь у лучших.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Потом он усмехнулся.

— Хорошо, мышка. Пока оставим это.

Я удивлённо моргнула.

— И ты не будешь вытряхивать из меня информацию?

— Я способен проявлять терпение.

— Не заметила.

— У тебя было всего несколько часов на наблюдение.

— Для статистически значимого вывода недостаточно?

— Быстро учишься.

Роза появилась рядом прежде, чем я успела ответить. Она забрала пустые бокалы и снова одарила Элиана улыбкой, на которую он ответил лишь коротким кивком.

На меня она почти не посмотрела.

Странное раздражение снова шевельнулось где-то под рёбрами.

Я решительно проигнорировала его.

Элиан расплатился, даже не взглянув на счёт, и поднялся.

— Пойдём.

— Ты всегда командуешь людьми вместо того, чтобы просить?

— Нет.

— Неожиданно.

— Иногда я приказываю.

Я закатила глаза и встала следом.

На улице стало ещё холоднее. Дождь уже закончился, но каменная мостовая блестела под фонарями, отражая тёплые окна ресторанов и редкие фары. С реки тянуло сыростью. Я обхватила себя руками, пожалев, что ради красивого платья решила пожертвовать чем-нибудь потеплее.

Элиан молча снял пальто.

— Даже не думай.

— Что?

— Отдавать мне его.

— Я собирался.

— Я переживу десять метров до машины.

— Упрямая.

— Контролирующий.

— Замёрзшая.

— Мёртвый.

Он на секунду замолчал.

Я победно посмотрела на него.

— Один-ноль.

— Наслаждайся. Такое случается редко.

До машины действительно было всего несколько метров. Когда Элиан открыл передо мной дверь, я на этот раз не стала спорить и просто села внутрь.

В салоне было тепло, и я почти сразу расслабилась, откинувшись на спинку сиденья.

Верден проплывал за окном огнями и мокрым кирпичом. После нескольких часов непрерывных открытий голова стала тяжёлой. Вампиры. Кланы. Охотники. Ведьмы. Камень, из-за которого кто-то мог начать войну. Кристиан неизвестно где.

И магия.

Последнее почему-то настойчиво лезло вперёд остальных мыслей.

— Ты действительно найдёшь мне учителя? — спросила я.

Элиан бросил на меня короткий взгляд.

— Ты зацепилась именно за это?

— Мне нужно отвлечься от мысли, что моего брата могут пытать древние вампиры.

Улыбка исчезла с его лица.

— Тогда да. Найду.

— Когда?

— Нетерпеливая.

— Эл.

Он снова посмотрел на меня, и я неожиданно поймала себя на том, как естественно сокращённое имя сорвалось с языка.

Кажется, он тоже это заметил.

— Скоро, — ответил он чуть мягче. — Но сначала разберёмся, насколько глубоко ты уже успела залезть в дела Кристиана.

— Звучит угрожающе.

— Так и задумано.

Оставшуюся дорогу мы почти не разговаривали.

У моего дома Элиан остановил машину у тротуара, но двигатель не заглушил.

Я расстегнула ремень.

— Значит, что дальше?

— Завтра я свяжусь с тобой.

— У тебя даже нет моего номера.

— Есть.

Я медленно повернула голову.

— Откуда?

— Доброй ночи, Эстер.

— Элиан.

Он улыбнулся.

— Ты действительно думала, что я найду сестру Кристиана Коллинза, узнаю, где она живёт, где учится и работает, но забуду про телефон?

Я уставилась на него.

— Это звучит всё хуже с каждым словом.

— А я рассчитывал произвести впечатление.

— Ты производишь. В основном впечатление психопата.

— Главное — впечатление.

Я потянулась к ручке двери.

— До завтра, кровосос.

— Эстер.

Что-то в его голосе заставило меня остановиться.

Я обернулась.

Элиан смотрел уже без привычной усмешки.

— Сегодня никуда больше не ходи. Особенно одна.

— Это приказ старшего легата?

— Просьба.

— Ого. Запишу дату.

— Я серьёзно.

Я хотела привычно отшутиться, но выражение его лица остановило меня.

— Хорошо.

Он едва заметно кивнул.

Я уже собиралась выйти, когда Элиан вдруг наклонился ко мне.

Слишком близко.

Моё тело отреагировало быстрее, чем мозг: дыхание сбилось, пальцы замерли на дверной ручке. На секунду я решила, что он собирается меня поцеловать.

И, что было куда хуже, не отстранилась.

Элиан приблизился ещё немного. Я почувствовала знакомый холод его кожи возле виска и запах парфюма, который теперь, кажется, навсегда будет ассоциироваться у меня с очень плохими решениями.

Его рука прошла мимо моего бедра.

Щёлкнул замок.

Он открыл дверь.

Я несколько секунд сидела неподвижно.

Потом медленно повернула к нему голову.

На губах Элиана уже появилась совершенно мерзкая довольная улыбка.

— Ты…

— Что?

— Ты сделал это специально.

— Открыл тебе дверь?

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

— Боюсь, понятия не имею.

Я смотрела на него, ощущая, как жар поднимается к щекам.

Сволочь.

— Доброй ночи, мышка.

Я выбралась из машины и захлопнула дверь чуть сильнее, чем требовалось.

Элиан опустил стекло.

— Эстер.

Я обернулась.

— Что ещё?

Он чуть склонил голову, всё ещё улыбаясь.

— Ты не отстранилась.

У меня на секунду закончились слова.

Всего на секунду.

— Пошёл ты.

Его тихий смех донёсся вслед уже тогда, когда я направилась к подъезду.

Я не оборачивалась.

Принципиально.

Только оказавшись в лифте, я прислонилась затылком к холодному зеркалу и прикрыла глаза.

Кристиан пропал. За ним охотился древний клан. Где-то существовал камень, способный нарушить баланс целого мира. А завтра мне предстояло начать поиски человека, который, возможно, оказался жив лишь потому, что пока оставался кому-то нужен.

Вот об этом мне и следовало думать.

Не о том, что несколько секунд назад я действительно решила, будто Элиан собирается меня поцеловать.

И уж точно не о том, что была разочарована, когда он этого не сделал.