Кровь Василиска. Книга XII

Глава 1

Интерлюдия

Земли Детей Угла

Жилище Избранника Угла

Друид, сидя у костра и покуривая трубку, смотрел на небольшой резной тотем, который стоял с ним рядом.

Это было открытое объявление войны с Северным ветром и его племенем, и признаться честно, отец Принявшей разложение не думал, что дойдёт до этого.

— Да уж, — выпустив изо рта клуб тёмно-зелёного дыма, произнёс он и посмотрел в сторону — туда, где подальше от костра у него стояла большая глиняная ваза.

«Неужели придётся использовать их?» — подумал вождь Детей Угла и, тяжело вздохнув, покачал головой. — «Не думал, что они понадобятся в ближайшие лет десять-двадцать».

— Ладно! — Избранник Угла отложил трубку и ударил по коленям.

Встав, он небрежно пнул тотем прямо в огонь, а затем вышел из жилища.

Вдохнув ночной свежий воздух, друид отправился прямиком к загону со своими фамильярами.

— Вождь. — По дороге его нагнал молодой Иной, который выглядел довольно взволнованным.

— Что случилось, Жёлтый глаз? — спросил его Избранник Угла, не замедляя шага.

— Снежный ходок, который был у вас, он… — Соплеменник друида замялся. — Он Вестник войны? — наконец решился и спросил он.

— Да.

— И это значит…

— Всё верно, — спокойно произнёс Избранник Угла. — Снежные ходоки объявили нам войну, — добавил он, продолжая идти в сторону загона.

У молодого Иного расширились глаза от удивления.

— Но ведь это…

Друид остановился и посмотрел на своего соплеменника.

— Уже ничего не изменить, — покачал он головой, смерив Жёлтого глаза снисходительным взглядом. — Ложись спать. Завтра я всем расскажу эту новость, а ты пока держи рот на замке, — добавил вождь Детей Угла, после чего хлопнул юного шамана по плечу и пошёл дальше.

Как и предполагал Избранник Угла, шагов за его спиной не послышалось, а значит, соплеменник так и остался стоять на месте.

«Какой впечатлительный. Эх, молодость», — подумал друид и улыбнулся.

«Хотя я и сам раньше таким был…» — именно на этой мысли поймал он себя, когда подошёл к загону со своими фамильярами.

Сегодня ему нужен был всего один из них, поэтому, использовав свою магию, друид подозвал к себе лишь нужного.

Остальные, к слову, так и остались на месте, продолжая спать.

Специализировался Избранник Угла на растениях, которых с помощью своей магии делал живыми и даже вполне разумными.

Но в последние пару десятков лет он ещё экспериментировал и с насекомыми.

Например, с теми, что сейчас были в вазе, которую лично зачаровала его дочь.

«Нет, для них, наверное, всё же рано», — подумал Избранник Угла, а тем временем к ограждению подлетел один из его фамильяров и опустился на деревянные поручни.

— Привет, Их’Они, — ласковым голосом произнёс друид и погладил растение по его хохолку, проведя рукой по длинным тёмно-зелёным листьям, уходящим далеко за спину существа, которое больше всего напоминало бабочку, сплетённую из многочисленных травинок и цветов.

Их’Они был одним из последних творений друида, и помимо того, что он часто использовал этого фамильяра для передачи посланий, — как своей дочери и брату, так и другим племенам — живое растение имело ещё парочку интересных свойств.

Например, оно было самое умное среди остальных фамильяров, а ещё благодаря цветкам Ночной усыпальницы, которые росли у него на крыльях, растение-бабочка могла усыплять, причём магическая пыльца была настолько сильной, что могла погрузить в сон не только крупных монстров, но и сильных Иных, благословенных Великой Матерью.

Друид поманил своего фамильяра, и тот приземлился ему на руку. Их’Они был небольшим — примерно с чайку, поэтому легко умещался на запястье своего хозяина.

Наклонившись к живому растению, Избранник Угла прошептал ему всё, что требовалось передать его дочери, после чего резко взмахнул рукой — и фамильяр взмыл в небо.

Летал Их’Они, кстати, тоже довольно быстро, поэтому уже к полудню должен быть рядом с Мёртвым Городом, где должны обосноваться его дочь со своим мужем.

Постояв немного на месте и проводив фамильяра, вождь Детей Угла хотел было вернуться обратно в жилище, чтобы проверить магический кувшин и всех, кто там жил, но вдруг ощутил знакомую магию.

— Хорошая ночь, не правда ли, брат? — Друид обернулся и увидел полупрозрачного фантома, который стоял неподалёку от загона с его фамильярами. — Что решил передать дочери? — телепатически поинтересовалась проекция его брата.

— Правду. Что грядёт война, — мысленно ответил друид.

— Ты же понимаешь, что это «его» вина, — произнёс Шепчущий в ночи. — Он втянул Принявшую разложение в это.

— Нет, ты не прав, — отрицательно покачал головой друид. — Это мы втянули его в это, — добавил он и тяжело вздохнул.

— Ты переживаешь за человека? Почему? — удивился его брат.

Избранник Угла грустно усмехнулся.

— А что, если я тебе скажу, что он мне нравится? — поинтересовался Иной.

— Тогда я бы назвал тебя сумасшедшим, брат, — ответил ему фантом.

И такой ответ друид ожидал услышать от Шепчущего в ночи.

— К тебе тоже был послан вестник войны? — спросил Шепчущего в ночи Избранник Угла.

— Пока нет. — Фантом покачал головой.

— А если придёт, что будешь делать? — прямо спросил друид.

Ответила проекция не сразу.

— Я пока не решил, брат.

Избранник Угла снова усмехнулся.

— Рано или поздно тебе придётся сделать этот выбор, — произнёс друид серьёзным тоном.

— Знаю. И я сделаю его, брат, — ответил шаман, и на лице Избранника Угла появилась грустная улыбка.

Несколько секунд он просто стоял и смотрел на фантом, а затем полупрозрачная проекция растворилась в воздухе.

— Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор, — буркнул себе под нос вождь Детей Угла, а затем отправился в сторону своего жилища, куда и намеревался пойти до того, как встретился с фантомом Шепчущего в ночи.

* * *

Интерлюдия

Гурбос — главный портовый город на севере Иллерии

Матиас стоял на берегу и наблюдал за многочисленными моряками, которые сновали по пирсу словно муравьи, загружая огромное количество материалов, инженерные механизмы, пушки и многое-многое другое на корабли, которых глава семейства Сервантесов нанял больше трёх десятков.

И он нанял бы больше, если б это требовалось, лишь бы его кровиночка вернулась к нему.

— Осторожно! Этот стол стоит больше, чем дадут за вас и ваши семьи вместе взятые! — рявкнул Матиас на двух матросов. Они, как ему показалось, неосторожно несли стол для зачарования, который обошёлся ему в кругленькую сумму.

Оба моряка вздрогнули, посмотрели на своего нанимателя испуганными глазами и потащили предмет у них в руках гораздо медленнее и аккуратнее.

— Болваны! — недовольно буркнул он и достал из внутреннего кармана своего камзола курительную трубку, которую сразу же набил табаком из кисета, пятьдесят грамм которого стоили больше, чем годовое жалование любого из грузчиков или моряков, которые сейчас таскали вещи на корабли.

И это немного забавляло Матиаса.

— Генерал! — голос, который послышался сзади, заставил его невольно вздрогнуть.

Глава семейства Сервантес сжал кулаки и повернулся.

«Всыплю плетей, чтобы в следующий раз неповадно было», — подумал Матиас, но от этой мысли сразу же пришлось отказаться, когда он понял, кто перед ним.

Это был Диего Перес — капитан внутренней разведки Иллерии.

И Матиас знал, что даже несмотря на все его богатства, регалии и власть, шутки с этим человеком плохи и могут закончиться плачевно, даже для такого человека, как он.

— Капитан, — кивнул Матиас и натянуто улыбнулся.

«Что от меня ему понадобилось?» — подумал он, глядя на молодого человека, которому максимум можно было дать лет двадцать пять, а то и меньше. И при этом он уже занимал такое высокое звание, особенно если учесть, какой именно это был род войск.

Диего посмотрел туда, куда до этого смотрел Матиас.

— Много кораблей, — произнёс контрразведчик.

— Так и есть. — Сервантес сразу же нахмурился.

— Куда отправляетесь? — поинтересовался капитан, и на его губах появилась хищная улыбка.

— Думаю, вам и так это известно, — спокойно ответил генерал. — Поэтому давайте закончим этот фарс и сразу перейдём к делу. Я человек занятой, вы — тоже, — добавил Матиас, выпуская из трубки облако сизого дыма, который пах пряным табаком, черносливом и косточкой вишни.

— Это мне всегда в вас нравилось, генерал Сервантес, — ответил Диего. — Значит, решили поддержать врага? — прищурившись, спросил он.

— Думаю, вы сами знаете, что нет.

— Хм, интересно. — Перес провёл рукой по жидкой бородке. — С каких пор Жозе Жумельяк, сын Армана Де’Лузиньяна высокопреосвященства Галларии, перестал считаться врагом нашей страны? — с явным сарказмом в голосе спросил молодой контрразведчик.

— С тех пор, когда он помог своему другу сбежать из Кастилии, — проигнорировав тон Диего, ответил ему глава семейства Сервантес.

— И думаете, это хоть как-то оправдывает ваш поступок?

— А я не должен ни перед кем оправдываться. Я хочу вернуть свою дочь, и ради этого пойду на всё, — в той же спокойной манере ответил Матиас, хотя это стоило ему больших трудов.

Этот выскочка ужасно его раздражал, но ему приходилось быть с ним вежливым, ведь связываться с контрразведкой было себе дороже.

— Нет, генерал, вы ошибаетесь! — покачал головой Диего. — Не важно, какими словами вы прикрываетесь, но факт остаётся фактом: вы помогаете врагу, а это — измена родине! — произнёс он. — Вернее, может ей быть, если вы всё же решите закончить начатое, — добавил капитан, и улыбка на его лице стала немного шире.

Было видно, что он упивался своей властью и явно наслаждался моментом.

Генерал западного фронта затянулся, а затем повернулся к Пересу и выдохнул ему дым прямо в лицо.

— Советую вам, капитан, не ссориться со мной, — холодным тоном процедил глава семейства Сервантес, глядя ему в глаза.

— Кха-кха! — закашлялся Диего, после чего помахал рукой перед лицом, чтобы разогнать дым.

— Ох, зря вы так, генерал, — произнёс капитан. — Я вас понял, — кивнул он и, резко развернувшись, хотел было уйти, но внезапно врезался в невидимую преграду. — Ой! — от неожиданности воскликнул Перес.

Он хотел было развернуться, но у него ничего не вышло. Его вдруг сжала невидимая сила и медленно начала сплющивать.

— Генерал! Что вы делаете?! — спросил офицер контрразведки, хотя последние слова ему и дались тяжело по причине того, что воздух из лёгких был выбит невидимыми преградами, сдавливающими тело спереди и сзади.

Сервантес тяжело вздохнул, повёл рукой в сторону, и, повинуясь его воле, две невидимые плоскости вместе с человеком, заключённым внутри, медленно приблизились к нему.

Матиас посмотрел на испуганное лицо капитана, который явно хотел ему что-то сказать, но не мог из-за того, что его лёгкие были сдавлены.

— Прощай, капитан, — спокойным голосом произнёс глава семейства Сервантес, после чего пошёл в сторону края пирса.

Оказавшись в шаге от воды, генерал западного фронта Иллерии заставил магические рамки, которые медленно плыли за ним, продолжить движение вперёд, и вскоре они оказались над водой.

Матиас посмотрел на испуганного офицера и улыбнулся, когда увидел, что тот обмочил свои портки.

— Эх, не та молодёжь нынче пошла, — произнёс он и медленно начал опускать руку, тем самым заставляя невидимые рамки тоже опускаться вниз.

— Ум-м-м-м-м! — простонал Перес, когда оказался в воде наполовину, но глава семейства Сервантес не обратил на это внимания. Он продолжил погружать тело Диего в воду, всё это время глядя в его испуганные глаза, пока вода полностью не скрыла его голову.

При этом никто из тех, кто сейчас работал в порту на Матиаса, и бровью не повёл.

Скорее наоборот: все старались глядеть в противоположную от пирса сторону, понимая, что на месте того человека они могут оказаться и сами.

— Сорок три, сорок четыре, сорок пять, — отсчитал генерал вслух, а потом сделал несколько магических жестов.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем на гладкой поверхности воды появились первые пузыри, вслед за которыми всплыл и сам Перес.

Офицер тяжело дышал, но при этом его глаза, обращённые вверх — на Сервантеса, выражали лишь страх.

Матиас снова сделал несколько магических жестов — и невидимая рамка, созданная над капитаном, начала медленно топить его, не давая всплыть.

Генерал отсчитал положенную минуту, а затем заставил свою магию развеяться.

— Ах! Кха-кха! — голова офицера контрразведки снова показалась над поверхностью воды. — Я… Я не…

Сервантес кивнул и повторил процедуру.

На третий раз Перес мог и не всплыть, поэтому генерал закончил экзекуцию.

Он не стал топить его, но, встретившись с ним глазами, произнёс:

— Лучше тебе больше никогда со мной не встречаться. — Матиас покачал головой. — И для тебя же будет лучше, если всё, что сейчас с тобой произошло, и всё, что ты увидел, ты навсегда забудешь как страшный сон, — добавил глава семейства Сервантес, после чего огляделся по сторонам и, найдя свой корабль, на котором ему предстояло отправиться на другую сторону Разлома, уверенными шагами направился к нему.

Глава 2

Я внимательно выслушал Принявшую разложение и нахмурился.

— Значит, они объявили твоему племени войну… — задумчиво произнёс я, но она отрицательно покачала головой.

— Нет, Люк, это больше не моё племя. Но я всё равно переживаю за него.

Странные, конечно, традиции. Но как часто говорили в моей гильдии: «Со своим уставом в чужой монастырь не ходят».

— Понимаю, — кивнул я. — Теперь главный вопрос: что именно ты хочешь, чтобы я сделал? — прямо спросил её, и жена задумалась.

— Думаю, мне нужно вернуться обратно, — наконец ответила Принявшая разложение и посмотрела на меня. — Я не могу оставить отца, — добавила она, и я увидел, как от её ответа изменилось лицо Багровой росы.

Дочь Утопающего в крови совсем не умела скрывать свои эмоции, поэтому все они сейчас читались мной как открытая книга.

И судя по всему, сейчас она испытывала страх…

«Хм-м, интересно, по какой причине?» — подумал я, так как понимал, что она вряд ли боялась самой войны. Уверен, что, как и её отец, она любила сражаться, и тогда дело было в другом.

И скорее всего, я понимал в чём.

«Неужели дочь Избранника Угла стала настолько важной для неё?» — подумал я, глядя на лицо второй жены.

Видимо, она так боится, что дочь Избранника Угла уйдёт.

Признаться честно, стало как-то даже немного обидно.

Всё же я был её мужем, а Принявшая разложение лишь жена.

Не понимаю я этих женщин…

В особенности Иных…

— Думаю, с Городом Мёртвых можно пока повременить, — произнёс я, глядя на Принявшую разложение.

— Значит, ты разрешишь мне вернуться к отцу? — в её голосе прозвучали нотки радости и надежды.

«А ей что, требовалось моё разрешение?» — немного удивился я. Да, дочь Избранника Угла практически мне никогда не перечила, но это вовсе не означало, что для того, чтобы что-то сделать, ей требовалось моё разрешение.

Да по большей части она и делала, что ей хотелось, а тут вдруг…

— Да, — ответил я. — И я пойду с тобой.

Судя по лицу Принявшей разложение, именно на такой ответ она и рассчитывала.

«Хм-м, а она неплохо манипулирует», — промелькнула в моей голове мысль.

Вот только она не на того напала.

Я читал её как открытую книгу, и на мне эти манипуляции не работали.

Присоединиться к дочери Избранника Угла и помочь её племени — моё взвешенное решение. Да, знакомство с Детьми Угла началось не лучшим образом — они пленили меня, а затем провели со мной свой странный обряд, который с лёгкостью убил бы любого, окажись он на моём месте.

Зато потом между мной и друидом сложились практические дружеские отношения, и он много сделал для меня.

Усиление моих фангов и Рух, например.

И это была лишь небольшая часть того, что сделал для меня вождь Детей Угла. Помимо того, что инициация, которая прошла возле их странного живого дерева, сделала меня гораздо сильнее в магическом плане, друид дал мне очень много информации относительно устройства их мира, быта, племён и многого другого.

Плюс ожерелье, подаренное мне Избранником Угла и сделанное Принявшей разложение, спасло мне жизнь, и я считал, что всё ещё оставался должен жене за это.

А ещё я был Ло’Онг их племени, а это многое значило — как для меня, так и для всех жителей Земель Великой Матери. Причём не важно каких племён.

— Правда?! — тем временем воскликнула Принявшая разложение, и я усмехнулся про себя.

«Ага, как будто ты не этого добивалась», — подумал я, но озвучивать свои мысли вслух не стал.

— Да, — кивнул ей, после чего посмотрел на Багровую росу, лицо которой просто светилось от счастья.

— Я тоже с вами! — довольным голосом произнесла она.

«Ну ещё бы!» — вновь усмехнулся про себя, глядя на счастливую дочь Утопающего в крови.

— А вот твоим друзьям лучше остаться здесь. — Принявшая разложение стала очень серьёзной. — Одно дело ты, и другое — твои друзья, — добавила она и заметно напряглась, явно понимая, что её слова придутся мне не по вкусу.

И это так и было.

— Почему? — прямо спросил я.

— Ты Ло’Онг нашего племени, а твои друзья… — Жена задумалась, видимо, подбирая подходящие слова. — Они просто… человеки, — нехотя произнесла она.

«Хм-м, значит, просто человеки…» — хмыкнул про себя.

Признаться честно, мне было неприятно слышать, что Иная так отзывается о моих друзьях, что для неё, как, скорее всего, и для Багровой росы, они всего лишь «человеки».

В то же время я никак не мог на это повлиять. Слишком уж напряжёнными были отношения у Иных с людьми, и даже тот факт, что между коренными жителями другой стороны Разлома и иллерийцами завязался условный мир, вовсе не говорил, что в отношении Иных к людям что-то изменилось.

Да, они готовы были их терпеть, пока «человеки» выгодны, но не более.

И я думал, что за то время, пока я, мои друзья и Иные путешествовали вместе, что-то в их отношении друг к другу могло измениться.

Хотя учитывая, что общались они исключительно через меня, то неудивительно, что познакомиться поближе они не смогли. Мои жёны плохо знали язык людей, а друзья — родной язык коренных жителей Проклятых земель.

«Ладно, сейчас этого всё равно не изменить», — подумал я и тяжело вздохнул.

«А вот в будущем нужно будет заняться этим вопросом», — сделал себе в памяти зарубку.

— Их одних я здесь не оставлю, — прямо заявил Принявшей разложение.

— Но…

— Это не обсуждается, — перебил её. — Они пойдут вместе со мной, — уверенно произнёс я, после чего посмотрел в сторону лагеря.

Хотя прежде чем ей так говорить, нужно было посоветоваться с остальными.

И лучше это сделать именно сейчас.

— Поговорим об этом позже, — сказал я жене, пока та не начала спорить, и, больше не говоря ни слова, пошёл в сторону лагеря, где должны быть мои друзья.

И первая мысль, которая посетила мою голову: «Они что, думают, что отдыхают на курорте?», так как веселились Жумельяк и компания, будто сейчас они пребывали не в одном из самых опасных мест в этом мире, а на каком-нибудь званом ужине, ну или на охоте, где уже заранее была затравленная дичь и её оставалось только убить.

— О! Люк! — радостно воскликнул Жозе. Он сидел в компании Де’Жориньи и Де’Аламика за накрытым столом, где, помимо мяса, которое, видимо, приготовил им мой Фредерик, были и различные яства, неизвестно где взятые.

Судя по всему, из артефактов с пространственной магией.

— А что за повод? — Поравнявшись с друзьями, я оглядел накрытый стол, а затем смерил их хмурым взглядом.

— У меня день рождения! — громко пробасил Жуль. — Присоединяйся, дружище! Мы без тебя не начинали! — добавил он и, поднявшись, похлопал меня по спине.

Жумельяк и Пересмешник сочувствующе посмотрели на меня и виновато улыбнулись, вот только, в отличие от них, проявления чувств здоровяка Де’Жориньи уже давно были мне не в тягость. Моё тело не только было хорошо развито физически, но я уже давно начал практиковать постоянную «подпитку» всех мышц магической энергией, чтобы всегда держать их в тонусе.

При этом я не только делал себя сильнее, но и улучшал свои навыки контроля магической энергии и неплохо преуспел в этом за последнее время.

— Какой ты жёсткий, — тем временем произнёс Жуль. — Будто по каменной колонне постучал, — удивлённо добавил он, глядя на меня.

— Может, это ты, дорогой Жуль, стал слишком мягким? — усмехнулся я и ответил здоровяку той же монетой.

— Ого! — удивился он, когда от моего хлопка с ним случилось то же самое, что случалось раньше со мной, когда он излишне проявлял в мою сторону свою «внимательность».

— Ты чего, Жуль? — С бревна, которое тут служило импровизированной лавкой, поднялся Пересмешник. Несмотря на то, что Анри не обладал такими выдающимися размерами, как Де’Жориньи, он всё равно был хорошо развит физически и шириной плеч опережал что меня, что Жозе. — Только не говори, что Люк сильнее тебя, — усмехнулся он, и на его лице появилась хитрая улыбка.

— Возможно, — неуверенно ответил Жуль и пожал плечами.

— Ой, да не может этого быть! — махнул рукой Де’Аламик. — Если ты так считаешь, то предлагаю устроить состязания в силе! — неожиданно предложил он, но его идею никто не поддержал.

— Ой, только не сейчас! — махнул рукой Жуль. — Мясо остывает, да и еда испортится! Давайте лучше отметим, а потом посмотрим! — добавил здоровяк, и я и Жумельяк кивнули.

Уж что-что, а состязаться в силе с друзьями сейчас хотел меньше всего…

— Садись! — тем временем произнёс Де’Жориньи и, сделав пригласительный жест, предложил мне место рядом с Жозе.

— Спасибо, — ответил я здоровяку и поинтересовался: — А где Франсуа?

— Я его приглашал, но он отказался, — ответил мне Жуль. — Можешь сам его позвать. Может, он хотя бы тебя послушает, — добавил здоровяк. — Он в палатке с иллерийской девчонкой.

— Хорошо, тогда схожу и спрошу, — ответил я и усмехнулся про себя.

Ведь наверняка он знал имя младшей Сервантес, но при этом всё равно решил не называть её по имени.

Ну хоть собакой или псиной не назвал, хотя и мог.

Ненависть к иллерийцам слишком сильно укрепилась в таких людях как, например, Жуль или Анри, которые большую часть своей жизни воевали.

И я не мог их за это судить или в чём-то винить. Я и сам прекрасно понимал, что бывает, когда ты вынужден день за днём сражаться против врагов, просто в их случае враг имел одно лицо — Иллерия, а в моём — их было очень много.

— Я сейчас вернусь, — сказал друзьям и пошёл в сторону палатки с пленницей.

И надо сказать, что застал я Франсуа и Венеру за довольно интересным занятием.

— О, Люк! — Каратель повернулся в мою сторону и улыбнулся.

— Что вы делаете? — спросил я, глядя на иллерийку и бывшего наёмного убийцу, которые с книжками в руках что-то читали друг другу.

— Разыгрываем пьесу! — радостно ответила Венера. — Хотите присоединиться? — спросила она, глядя на меня взглядом, полным надежды.

— Нет, спасибо, — покачал я головой, а затем смерил Франсуа удивлённым взглядом, мол, серьёзно? Пьесы разыгрываете? Посреди Проклятых земель рядом с городом, наполненным ожившими мертвецами?

Перечислять вопросы можно было бесконечно, но факт оставался фактом.

— Заняться всё равно нечем, — спокойно ответил Каратель, который даже бровью не повёл, поймав на себе мой взгляд.

— Тебя друзья приглашали присоединиться к празднованию дня рождения Жуля, — ответил я Франсуа. — Не знал, что ты такой театрал, — добавил я и усмехнулся.

Было забавно наблюдать за тем, что один из лучших наёмных убийц прошлого выбрал разыграть пьесу с врагом вместо выпивки.

Да, Каратель не был им другом, но всё же…

— Мне не хочется, — тем временем ответил он. — И кто-то же должен быть в лагере трезвым. Ну, кроме тех девушек Иных.

— Логично, — кивнул я. — Ладно, тогда не буду вам мешать, — сказал Карателю и Венере, после чего покинул их палатку и вернулся к друзьям.

— Что, до сих пор играют пьесу? — усмехнулся Пересмешник. — Не знал, кстати, что твой дядя так хорош в иллерийском, — добавил он, и на его лице появилась эмоция, которую я редко видел.

Это была зависть.

Едва заметная, но всё же…

— Ой, да ладно тебе прибедняться, Анри, — произнёс Жумельяк. — Ты владеешь языком иллерийских собак ничуть не хуже!

— Но и не лучше! — заметил Пересмешник. — Я…

Де’Аламик явно хотел сказать что-то ещё, но его опередил Де’Жориньи.

— А давайте уже пить?! — предложил он, и мы все, переглянувшись, засмеялись.

— Мне нравится твоё предложение, дорогой друг! Поэтому даже спорить не буду! — радостным голосом произнёс Пересмешник и немного подвинулся, чтобы его крупный боевой товарищ сел рядом с ним. — Ты-то, надеюсь, от выпивки отказываться не будешь? — посмотрел на меня он.

— Не буду, — покачал я головой. — Но прежде должен вам сказать что-то очень важное, — произнёс я серьёзным тоном.

Веселье вмиг покинуло лица друзей, и они заметно напряглись.

Я обвёл их взглядом.

— А знаете, это подождёт! Не хочу портить праздник дорогому Жулю! — сказал им и взял со стола бокал. — Наливайте! — добавил я, решив не говорить им сегодня не самую приятную новость.

Пусть сегодня повеселятся и отдохнут. Всё же день рождения бывает не каждый день, и они заслужили отдых, ведь в таких условиях оказались исключительно из-за меня…

* * *

Земли Галларии

Тузула

Призрак осмотрелся.

Повсюду лежали трупы подосланных к нему убийц, которым не повезло попасться ему под руку в эту тёмную ночь.

Самое забавное, что справился он с ними, ни разу не использовав свою магию, причём сделано это было не по собственной прихоти — всё же Астор был очень рациональным человек и не любил растрачивать свои силы попусту, а из-за того, что магия так и не вернулась к нему.

При этом напавшие на него тоже не могли использовать заклинания, и это говорило о том, что что-то «отключало» её в определённой области.

Как это было, например, в том форте, где он попал в плен к иллерийским собакам.

— Ну и что дальше? — громко произнёс Призрак, стоя на крыше.

Вокруг него были лишь трупы, но кто-то же должен был управлять тем артефактом, ну или чем-то, что блокировало всю магию.

Несколько секунд стояла полная тишина, а затем невдалеке кто-то захлопал.

Мгновение понадобилось Де’Арсия, чтобы достать метательный нож и кинуть его туда, откуда до него доносился звук, а спустя пару секунд он услышал, как его оружие звонко упало на черепичное покрытие крыши.

— Браво! — послышался из темноты голос. — Так и знал, что ты меня не разочаруешь! — добавил некто, кто не спешил показываться на глаза Призраку.

Призрак тяжело вздохнул.

Он не хотел терять времени, поэтому, недолго думая, бросился в сторону, откуда раздавался голос.

— Астор! Стой! — раздался голос, который показался лучшему убийце страны знакомым.

— Лазар? — произнёс Де’Арсия.

— Да! — послышался ответ, и на лунный свет вышел не кто иной, как сам владелец Чёрного рынка Тузулы.

Призрак выругался.

— И на кой понадобился этот дешёвый балаган? — спросил Астор, убирая клинок в ножны.

— Ну, я бы не сказал, что он был дешёвым, — усмехнулся Лазар. — Это лучшие наёмники, которых мне удалось найти в Тузуле, — добавил он, и Призрак ощутил, как магия вернулась к нему.

Убийца осмотрелся по сторонам, а затем посмотрел в сторону тени, которая окутывала владельца Чёрного рынка.

— В следующий раз за подобное я найду тебя и убью, — холодным голосом произнёс Астор, так как подобные «проверки» — а это точно была именно проверка — его сильно утомляли и раздражали.

От верной смерти спасало человека перед ним только то, что это был сам Лазар Де’Лейн, который сейчас нужен был Астору как никто другой.

— Ах-ха-ха! — Хозяин Чёрного рынка усмехнулся. — Спорное утверждение, — произнёс он, и Де’Арсия по наитию потянулся к рукояти своего клинка, а тем временем его собеседник продолжил: — Как ты уже понял, я здесь не просто так. Мне нужна от тебя одна услуга, а взамен, — он сделал небольшую паузу, — ты можешь просить у меня что хочешь! — закончил аристократ, и на губах Де’Арсия появилась довольная улыбка.

— Говори.

— Не здесь, — покачал головой Лазар. — Встретимся у меня в поместье. Думаю, там мы оба будем очень быстро, — добавил он, а в следующее мгновение тьма поглотила его.

Не прошло и пары секунд, как исчез и сам Астор. И только несколько трупов на крыше стали подтверждением того, что этой ночью здесь произошло сражение.

А трупы, как известно, ещё те молчуны…

Глава 3

Когда друзья окончательно опьянели, в то время как у меня было ни в одном глазу, я увёл всех в палатку, а сам сел возле очага.

— Господин, желаете чего-нибудь? — спросил меня Фредерик, но я отрицательно покачал головой.

— Ложись спать, — ответил дворецкому, и тот, кивнув, ушёл в палатку, оставив меня одного.

— Я смотрю, алкоголь тебя вообще не берёт? — послышался знакомый голос.

Я повернул голову и увидел Франсуа.

— Видимо, — пожал плечами.

— Как и меня, — ответил он и сел напротив меня.

Хм-м, а вот это интересно.

Может, из-за его ядовитого сердца его не берут токсины от алкоголя, как и меня?

— Да? А ты знаешь почему? — решил поинтересоваться я у Карателя.

— Знаю. Из-за специфики дара, — ответил он, подтверждая мои догадки.

Получается, что у него дар работал по тому же принципу. Вопрос только — мог ли он тоже поглощать яды, как это делал я?

— А что с другими ядами? — начал я издалека.

— В смысле?

— Ты к ним тоже резистентен? — поинтересовался я.

— Если бы, — усмехнулся Франсуа. — К сожалению, на меня плохо действует лишь алкоголь, — произнёс он и, немного подумав, добавил: — Хотя, думаю, и слабые яды — тоже.

Хм-м, интересно.

Возможно, его ядовитый дар работал, как и у меня, просто за всё время он «поглотил» слишком мало ядов.

Тогда у меня появляется другой вопрос.

— А какими ядами ты можешь управлять? — спросил его, учитывая, что я мог использовать отраву, которую лично смог «поглотить» с помощью своего ядовитого ядра.

— Разными, — ответил Франсуа. — А почему тебе это стало так интересно?

Хм-м, а он что, до сих пор не догадывается, что у меня тоже элемент яда?

Я хотел задать ему этот вопрос, но увидел приближающихся в нашу сторону Иных.

— Видимо, что-то важное, — произнёс я, глядя на их напряжённые лица. — Нужно с ними поговорить, — сказал я, и Франсуа кивнул.

Я встал и направился в сторону своих жён.

— Что-то случилось? — спросил их.

— Нет, — покачала головой Принявшая разложение. — Скажи, когда мы отправимся в наше селение?

— Завтра.

— Почему не сейчас? — в голосе дочери Избранника Угла прозвучали нотки претензии.

— Есть причины, — спокойно ответил я, игнорируя её тон.

Принявшая разложение тяжело вздохнула и покачала головой.

— Хорошо, — ответила она. — Но если завтра до полудня не отправимся в наше поселение, то мы… — Она одёрнулась. — То я пойду туда одна, — произнесла Принявшая разложение, глядя мне в глаза.

«А она настроена серьёзно», — подумал я, глядя на напряжённое лицо дочери вождя. Хотя неудивительно, учитывая, что было на кону.

— Ладно, — всё в той же спокойной манере кивнул ей.

Больше не говоря ни слова, она развернулась и пошла в сторону нашей палатки.

— Иди. — Я кивнул Багровой росе, которая, несмотря на свой грозный вид, сейчас стояла аки ребёнок перед прилавком со сладостями, переминаясь с ноги на ногу, ибо денег хватало только на одно угощение, а решиться было сложно.

— Спасибо, — виновато произнесла она и устремилась вслед за своей названной старшей сестрой.

«Да уж, тяжело ей приходится», — усмехнулся я, провожая четырёхрукую Иную, по которой и подумать-то было сложно, что она яростная воительница из племени, где пожирание плоти убитых врагов — это норма, а кровавые ритуалы настолько ужасны и страшны, что психика большинства обычных людей просто не выдержала бы подобного зрелища.

Когда жёны скрылись, я решил переждать какое-то время, поэтому не сразу пошёл в палатку, которую делил с ними.

«Пусть сначала успокоятся», — подумал я и решил было вернуться к костру, как вдруг заметил, что Франсуа всё ещё бодрствовал, поэтому вернулся к нему.

— Что-то случилось? — спросил он, когда я поравнялся с ним.

— Не совсем, — ответил я и задумался о том, стоит ли ему рассказывать о грядущей войне.

Хотя какая разница, раз завтра или, может, уже сегодня он всё равно узнает.

— Хотя нет, случилось, — решил сказать я Карателю правду. — Грядёт война, Франсуа, и мне придётся принять в ней участие, — честно сказал ему, внимательно наблюдая за его эмоциями.

— Хорошо. — Де’Кларри даже бровью не повёл. — Можешь рассчитывать на мою помощь, — добавил он, немного удивив меня.

Признаться честно, я не думал, что он так спокойно отреагирует на мои слова.

— Спасибо.

— Было бы за что. — На лице Франсуа появилась грустная улыбка. — Знаешь, я давно понял одну простую истину, — философски произнёс он, а затем повернул голову и посмотрел куда-то вдаль.

— Какую? — спросил я, поняв, что Каратель продолжать не собирается.

«Он что, решил подражать Иным?» — подумал я и усмехнулся про себя.

— Что некоторые люди рождаются только для того, чтобы убивать, — ответил Франсуа и с грустью посмотрел на меня. — Всю свою жизнь я только и делал что убивал. Знаешь, я даже испытал сильное облегчение, когда попал в Кастилию, — добавил он и горько усмехнулся. — Там я хотя бы точно знал, что никто не падёт от моей руки, — произнёс бывший наёмный убийца и покачал головой.

— Ты можешь не участвовать в этой войне, — ответил я Де’Кларри, которого мне стало очень жаль, ведь я понимал, что он такой же, как и я.

Мне и самому такая мысль не раз приходила в голову, что было логично.

С самого раннего детства, как только я попал в гильдию, где всех, включая меня, учили только убивать, что ещё могло получиться на выходе?

Правильно — идеальное орудие убийства, которое, по сути, больше ни на что неспособно.

К четырнадцати годам на моих руках было больше двух, а может, и трёх десятков отнятых жизней, а к двадцати пяти это количество перемахнуло за сотню.

Разумеется, долгими ночами, когда я вёл слежку или когда отдыхал и просто не мог заснуть, меня часто посещали мысли о том, что было бы, если б я не родился с этим проклятым магическим даром.

Возможно, я стал бы мельником, как мой отец, или рыболовом, охотником, да хоть пекарем! Не важно! Возможно, у меня была бы жена и детишки, но каждый раз, думая об этом, сталкивался с суровой реальностью.

Я не стал ни кем из вышеперечисленных.

Я стал Василиском — убийцей, чьё имя вселяло страх во всех, включая королей и даже Ассасиархов — лучших убийц, стоящих на самой верхушке в нашей гильдии.

И да, единственное, что я делал хорошо, — это отнимал чужие жизни.

Именно поэтому я прекрасно понимал Франсуа, у которого хоть и была иная судьба и родился он аристократом, а не как я — в семье бедняков, закончилось всё для нас одинаково.

Мы оба стали наёмными убийцами.

И оба, кстати, были лучшими в своём деле.

— Не могу, — тем временем покачал головой Франсуа.

— Почему? — удивился я. — Тебя никто не заставляет и…

— И ты можешь отправить меня обратно на материк? Ты это хотел сказать? — перебил меня он.

— Верно, — кивнул я. — Если верить Жозе, то отец Венеры уже собрал всё необходимое, и корабли вскоре должны будут отплыть в сторону Проклятых земель, — рассказал Карателю правду.

— Возможно. Но что я буду делать на материке?

— С деньгами, которые я тебе дам, ты можешь стать кем угодно! — ответил я Франсуа. — И ты можешь…

— А ты уверен, что можно убежать от судьбы? Только ответь честно, — посмотрев мне в глаза, сказал Каратель.

Если честно, этот вопрос поставил меня в тупик.

И, к сожалению, я знал на него ответ.

— Не думаю, — честно ответил я.

— Вот и я о том же, — произнёс Франсуа с грустной улыбкой на лице. — Поэтому уж лучше буду делать то, что получается у меня лучше всего, — сказал он, и его улыбка приобрела хищный оттенок. Хотя при этом всё равно оставалась грустной. — И помогу своему племяннику, — добавил он, и по его взгляду я понял, что он явно что-то подозревает.

— Спасибо.

Интересно, а что ему про меня удалось выяснить, или это лишь на уровне догадок?

Спрашивать его об этом не стал, дабы не вызывать ещё больших подозрений.

— Да ещё не за что, — пожал плечами Каратель. — Ладно, пойду я спать, — произнёс он и поднялся. — До завтра. — Кивнув мне на прощание, он ушёл в свою палатку.

Я остался совершенно один.

«Видимо, и мне пора на боковую. Наверняка Принявшая разложение уже остыла», — подумал я и уже успел сделать пару шагов в сторону своего шатра, как моё чувство опасности забило тревогу.

Я сразу же использовал магическое зрение и огляделся по сторонам.

А, это она…

— Выходи, я тебя вижу, — холодным тоном произнёс я, обращаясь к матери моей первой жены, которая, судя по всему, появилась в нашем лагере только сейчас.

Ведь раньше я не ощущал её присутствия.

Ну или она его просто скрывала…

— А ты интересный, — прошипела Смерть из тени из темноты, в которой пряталась.

— Ещё какой, — недовольно буркнул я. — И давай сразу к делу, — добавил я, ибо эта Иная мне не нравилась, хотя ничего плохого она мне лично и не сделала.

Было в ней что-то, что отталкивало меня, причём её внешность совершенно ни при чём.

Услышав мои слова, вождь Ночных фурий усмехнулась.

— Хорошо, — ответила она и, выйдя из темноты, которая была мне не помехой, ведь я прекрасно видел даже ночью, подошла ко мне. — Не хотела прерывать ваш разговор, — произнесла она, глядя на меня своими жёлтыми круглыми глазами с вертикальными зрачками.

— Не люблю повторяться, — произнёс я, когда понял, что она не собирается продолжать, что было неудивительно для коренных жителей другой стороны Разлома. — Переходи сразу к делу, или я за себя…

— Ладно-ладно, — перебила меня Смерть из тени. — Ты ведь уже в курсе, что Избраннику Угла объявило войну племя Снежных ходоков?

— Да. Об этом я знал уже с утра.

— А что Хозяевам степей тоже пришёл вестник войны от Северного ветра и теперь племя Громоящера тоже в состоянии войны со Снежными ходоками?

А вот эта информация была для меня новой.

— А племя Свежевателей? — спросил я, ибо знал, что они были в союзе с Хозяевами степей.

— А вот тут всё сложно, — ответила Смерть из тени. — Я убила Острошипа, — добавила она, и признаться честно, я был изрядно удивлён этому событию.

— Рассказывай, — сказал я, и на её лице появилась довольная улыбка.

Затем за пару минут Смерть из тени быстро пересказала мне, что произошло в жилище Громоящера.

— Хм-м, как всё странно складывается, — немного подумав, произнёс я.

— Всё так, — кивнула вождь Ночных фурий. — Но не забывай, из-за кого всё это произошло, — добавила она, продолжая сверлить меня взглядом.

— Из-за меня? — прямо спросил я, но она покачала головой.

— Нет, Люк, — ответила Смерть из тени. — Всё дело в моей дочери и твоём ребенке, — произнесла она, и хорошо, что тут не было Принявшей разложение.

Ей бы упоминание о том, что она является дочерью Смерти из тени, точно не понравилось.

— И в пророчестве, — произнёс я.

— И в нём, — кивнула вождь Ночных фурий. — Ты знаешь, что Северный ветер распространяет слухи о том, что в пророчестве говорится о нём?

— Я этого не знал, — отрицательно покачал головой. — А это правда?

— Кто знает. — Смерть из тени пожала плечами. — Многие думают, что да.

— И те, кто в это верит, вероятно, на стороне Снежного ветра? — задал я логичный вопрос.

— Всё верно, — ответила вождь Ночных фурий, продолжая внимательно следить за мной.

Она усмехнулась.

— Что? — спросил я, глядя в её круглые глаза.

— Я не вижу в тебе страха.

— А почему я должен бояться?

— Против тебя выступает одно из самых сильных племён в Землях Великой Матери. А ещё тебе будет противостоять самый сильный друид. И тебя это не беспокоит?

— Нет, — покачал я головой. — Я привык к такому.

Шаманка снова усмехнулась.

— Привык, значит, — задумчиво произнесла она. — Но ты ведь понимаешь, что если Снежные ходоки начнут проигрывать, то к ним присоединятся другие племена из Совета Шести, а также те, которые состоят с ними в союзе.

— Конечно понимаю, — честно ответил я. — Но будут те, кто встанет и на нашу сторону, верно?

— Будут, — кивнула она. — Только я бы не особо полагалась на Странников.

— А я и не беру их в расчёт, — честно ответил ей. — Они далеко в Море Древних. Им мало что угрожает.

— Верно, — ответила Смерть из тени. — Но я бы на твоём месте послала весточку Утопающему в крови. Думаю, ему это придётся по вкусу. — На её губах появилась хищная улыбка.

— Может, ты этим займёшься? — прямо спросил я.

— Могу, — ответила она, пожав плечами. — Но ты ведь понимаешь, что всё имеет свою цену?

— Что ты хочешь?

— Хочу стать Ах’Улу ребёнку, которая родит моя дочь, — не задумываясь, ответила Смерть из тени.

Очередное незнакомое слово…

— И что это значит?

— Хм. — Она задумалась. — Это тот, кто проведёт обряд принятия ребёнка Великой Матерью, — ответила мне Иная спустя пару минут.

Что-то вроде крёстной, что ли?

— Я спрошу Принявшую разложение.

— Она не согласится, — покачала головой шаманка. — Но если ты скажешь, что уже пообещал мне, она примет это.

— Как-то слишком много ты хочешь за то, чтобы передать послание. Я могу попросить Избранника Угла сделать это, когда буду в его племени.

— Я не говорила, что хочу стать Ах’Улу только за передачу послания, — ответила мне вождь Ночных фурий. — Я буду помогать тебе… вам в этой войне, и клянусь Великой Матерью, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы достигли победы, — произнесла она, глядя мне в глаза.

А ведь клятва Великой Матерью — это самая сильная и нерушимая клятва в Проклятых землях.

И она, не задумываясь, дала её…

Выглядит слишком подозрительно. Но, возможно, это всё мои параноидальные наклонности…

Ведь Смерть из тени вряд ли хочет зла своему внуку.

Хотя кто этих Иных разберет…

— Хорошо, я поговорю с Принявшей разложение и скажу, что пообещал тебе сделать Ах’Улу, если ты поможешь в войне, — наконец решился я.

— Верное решение, — прошипела шаманка и улыбнулась. — Ещё увидимся, — добавила она, после чего я сразу же ощутил магический импульс, исходящий от неё.

Буквально в следующую секунду вождь Ночных фурий сделала шаг назад и провалилась в тень, исчезнув из поля зрения магического взора.

Я же, несколько секунд посмотрев туда, где только что была Иная, повернулся и пошёл в свою палатку. Завтра мне предстоит тяжёлый разговор с женой, и перед этим нужно хотя бы выспаться, что я и собирался сделать в ближайшее время.

Интересно, насколько злой она будет завтра…

Глава 4

— ЧТО?!

Утро сразу началось с повышенных тонов.

— Успокойся, — произнёс я, глядя в безумные глаза своей жены. — Я…

— Ты не понимаешь! — произнесла Принявшая разложение, переходя на крик. — Ты ничего не понимаешь! — добавила она, смерив меня уничтожающим взглядом.

— Может, ты мне тогда объяснишь? — с вызовом ответил я.

— Не буду я ничего объяснять! — ответила моя жена. — Но ей Ах’Улу никогда не быть! — добавила она и, больше не говоря ни слова, куда-то пошла.

Я проводил её взглядом.

— А ты останься! — произнёс я, когда увидел, что Багровая роса собралась последовать за своей названной старшей сестрой.

Было видно, что подчинилась дочь Утопающего в крови моим словам с неохотой.

Ну, ничего. Пусть привыкает, что не всё будет так, как хочет дочь вождя Детей Угла.

— Объясни мне, что такое Ах’Улу, — произнёс я, глядя на Багровую росу.

— Люк, я не…

— Отвечай! — надавил я и увидел страх в её глазах.

Странно, чего это она?

Чего такого было в моей просьбе?

Я спросил об этом её напрямую.

— Я не хочу ругаться с Принявшей разложение, — ответила она и затравленно начала озираться по сторонам.

И это всё? Странно.

— Только из-за этого? — озвучил я свои мысли вслух.

— Да, — неуверенно ответила Багровая роса, при этом говоря честно.

Она и вправду опасалась моей первой жены. Но почему?

Особенно если принять во внимание то, из какого племени она сама…

И тут мне в голову пришла одна интересная мысль.

Уж не специально ли её отец, вождь племени Потрошителей, решил отдать свою кровиночку чуть ли не первому встречному?

Возможно, учитывая, что сын Мрачноглаза был далеко не самым сильным или храбрым одарённым.

Плюс Утопающий в крови наверняка слышал про меня и о том, на что я способен, и знал, что я смогу одолеть его дочь в поединке.

А ведь такой исход событий вполне имел место быть.

И на самом деле это многое объясняло.

Я уже по-другому посмотрел на дочь Утопающего в крови.

— А почему ты её боишься? — прямо спросил я. — Что, по-твоему, она может тебе сделать? — произнёс я, глядя ей в глаза.

Багровая роса вздохнула и с надеждой во взгляде посмотрела на меня.

— Люк, я могу не отвечать на этот вопрос? — спросила она, и несколько секунд, прежде чем ответить, я изучал её взглядом, а потом сжалился.

— Ладно, можешь не отвечать на этот вопрос, но что касается Ах’Улу, ты мне пояснить должна, — ответил я и увидел сильное облегчение в её взгляде.

— Хорошо, — ответила Багровая роса. — Ах’Улу… — Она задумалась. — Это очень важно для нас. Когда ребёнок рождается, Ах’Улу скрепляет свою душу с младенцем, и это их сильно связывает, — наконец подобрала она нужные слова.

— И как именно это проявляется? — спросил я, поняв, что она не собирается говорить дальше.

И судя по всему, мой вопрос поставил Багровую росу в тупик, ибо ответила она далеко не сразу.

— Люк, я не знаю, как тебе это объяснить, — сдалась она и покачала головой. — Мне не хватает слов, чтобы объяснить это, — добавила она, по сути, сказав то же самое, что и Принявшая разложение своей фразой: «Ты не поймёшь».

«Неужели это и правда так сложно объяснить?» — подумал я, глядя на свою вторую жену, которая стояла и явно не знала куда себя деть.

Ладно, хватит с неё…

— Можешь идти, — сказал я дочери Утопающего в крови, и её как ветром сдуло.

Я проводил её взглядом, а после направился прямиком в палатку друзей. Нужно было их будить, ведь в чём-то Принявшая разложение была вчера права. У нас не так много времени, чтобы терять его на пьянки, даже если они были организованы в честь дня рождения. Всё же нам предстояло участвовать в войне, причём не с кем-то, а чуть ли не с самым сильным племенем в Землях Великой Матери, которое возглавлял сильнейший друид, если верить словам дочери Избранника Угла, который и сам был силён.

Ему же удалось пленить меня, когда я только попал на другую сторону Разлома.

Хотя с того времени много воды утекло, и я был уже не тем, что раньше.

Пока обо всём этом рассуждал, и сам не заметил, как оказался возле палатки друзей.

Стоило мне зайти внутрь, в нос ударил стойкий запах перегара, что было неудивительно, учитывая, сколько ребята вчера выпили.

«Да уж, слушать им сейчас о грядущей войне со Снежными ходоками будет сложновато», — подумал я, глядя на спящих товарищей.

«Ладно, в этот раз помогу им», — решил я и, подойдя к Жумельяку, коснулся его рукой.

Всего около секунды мне понадобилось, чтобы избавить его тело от токсинов.

При этом раньше бы эта процедура заняла гораздо больше времени, просто за последнее время я довольно сильно преуспел в контроле своих магических умений и энергии, поэтому подобные манипуляции были мне на раз плюнуть.

Далее прошёлся по остальным своим друзьям, и вскоре все они — а вернее будет сказать, их тела — были очищены от токсинов.

И оставалось сделать только одно, а именно — разбудить их, чем я и занялся.

* * *

Рядом с очагом, вокруг которого сидели все те, кто был в нашем небольшом отряде, кроме Иных, повисла неуютная тишина.

И это было неудивительно, учитывая, какие новости я поведал присутствующим.

— И мы никак не можем уклониться от этой войны? — поинтересовался Пересмешник, после чего достал из кармана курительную трубку. — А ещё… Хех, умеешь ты по утрам доносить интересные новости, — усмехнулся он и закурил.

— У меня талант, — отшутился я и смерил всех изучающим взглядом. — Вы можете не участвовать в войне, — сразу же уточнил я, — но в этом случае могут возникнуть определённые проблемы.

— Да нас без тебя и твоих подружек тут сожрут, — пробасил Де’Жориньи.

— В этом и заключается проблема, — кивнул я. — Оставлять вас здесь одних будет крайне опасно. И да, — посмотрел на Анри, — избежать войны не получится, — честно сказал ему. — И лучше, если мы поможем племени Детей Угла, которым объявили войну, чем Снежные ходоки сразятся сначала с ними, а потом придут за нами, — добавил я, и Де’Аламик задумчиво кивнул.

Причём не уверен, что им даже смогли бы помочь фанги, которых, к слову, оставлять здесь мне тоже не хотелось. Да, они, конечно, были сильными боевыми единицами, плюс довольно умны, но при этом всё равно оставались обычными животными, хоть и с магическими способностями.

Отряду Иных с двумя одарёнными справиться с ними не составило бы большого труда, и при этом одарённым необязательно быть сильными.

— Значит, придётся воевать. — Жумельяк ударил рукой по колену. — Разве кто-то из нас способен на что-то другое?! — усмехнулся он и обвёл взглядом присутствующих.

— Хех, я людей, например, могу лечить, — хмыкнул Пересмешник, выпуская изо рта дымное колечко.

— Что ж ты тогда в целители не подался? — спросил его Жозе.

— Так я и был им, — пожал плечами Анри. — Просто мой отец настоял, чтобы я выбрал военную карьеру вместо духовенства, к которому тянулось моё сердце. И вот к чему это привело, — добавил он, чем рассмешил здоровяка Де’Жориньи.

— Ой, да говори уже честно! — громко пробасил Жуль. — Не в духовенство тебя тянуло, а в женские монастыри! — Он хлопнул друга, с которым сидел рядом, по плечу, и тот даже согнулся под тяжестью его излишней любвеобильности.

— Не без этого, — буркнул Пересмешник, смерив своего товарища недовольным взглядом.

Как, впрочем, и Венера, которая отлично знала галларийский и тоже здесь присутствовала. Вот только, в отличие от других, права голоса у неё не было, и ей бы пришлось быть вовлечённой в эту войну.

— Ну, раз выбора нет, то чего зря тут воздух сотрясать, — пробасил Де’Жориньи и поднялся с места. — Жозе прав: воевать — это, пожалуй, единственное, что мы хорошо умеем. Поэтому я пойду с тобой, Люк, — добавил он, а вслед за ним встал и его лучший друг — Пересмешник.

— И я! — произнёс тот и улыбнулся.

— И меня не забудьте! — Их примеру последовал и Жумельяк, а Франсуа и Фредерик молча кивнули.

— Отлично! Я в вас нисколько не сомневался! — произнёс я и поднялся с дерева, которое нам давно служило импровизированной скамьёй. — Спасибо вам всем! — добавил я, после чего все начали расходиться по своим палаткам, чтобы начать сборы.

Путь до болот, где обосновалось племя Детей Угла, был не близкий, а учитывая, что мы и так потеряли практически целый день, нужно постараться его как-то наверстать.

«Зато вчера дал им хорошо отдохнуть», — усмехнувшись про себя, подумал я и тоже пошёл собираться.

* * *

Земли Свежевателей

Долина павших воинов

Громоящер стоял и смотрел, как тело его лучшего друга сгорает в магическом огне, вызванном одним из шаманов племени Острошипа.

Наблюдая за языками пламени, ему казалось, что они «съедают» тело его друга как будто с неохотой.

А ещё у вождя Хозяев степей было такое ощущение, что костёр словно бы винит его и смотрит на Громоящера осуждающе.

Шаман покачал головой, чтобы эти странные видения развеялись. Да, он был виноват в смерти своего друга, но Острошип сам сделал свой выбор и первым решил нанести удар.

Именно вождь Свежевателей первым предал его, а не наоборот.

Громоящер тяжело вздохнул и скрестил руки на груди.

Сейчас, когда Острошип мёртв и его место занял сын вождя Свежевателей, убедить это племя в том, чтобы они присоединились к нему в войне против Снежных ходоков, было несложно. Шаман знал, что Клыкарь — старший сын его лучшего друга — очень сильно уважает его и сделает то, что Громоящер ему скажет. Но нужно ли это делать?

«А вдруг пророчество лжёт?» — подумал шаман, а затем сразу же отмёл эту мысль. Если и нужно было об этом рассуждать, то уж точно не сейчас, а гораздо раньше.

Например, когда его лучший друг был жив.

А иначе он умер зазря…

Нет, пророчество не может лгать.

А ещё вождь Хозяев степей был точно уверен в одном: знал, что оно не про Снежного ветра, к которому он издавна испытывал неприязнь.

— Вождь, — знакомый голос отвлёк его от мыслей.

Шаман повернул голову, а затем опустил её.

Рядом стоял Клыкарь.

— Мне жаль твоего отца, — произнёс Громоящер.

И он говорил чистую правду. Они с Острошипом были знакомы больше сотни лет, и изначально их племена враждовали. Их воины постоянно воевали друг с другом, сражаясь за самые рыболовные места, пока в одну из их очередных стычек не вмешалось другое племя.

«Гончие» хотели перебить ослабленных постоянными сражениями Свежевателей и Хозяев степей, чтобы забрать под свой контроль их земли. Вот только это вышло им боком.

Племена объединились против врага. Была кровопролитная битва, в результате которой потерь было много как с одной, так и с другой стороны. Но победителями вышли Свежеватели и Хозяева степей, перебив вражеское племя, чьи остатки стали изгоями, которых в Землях Великой Матери называли «Падальщиками».

Победа сильно сплотила два племени, которые жили по разные стороны реки. Дальше Свежевателей и Хозяев степей ждало ещё больше сражений против других племён, что в итоге привело к союзу между ними, а затем всё переросло и в крепкую дружбу между их вождями.

— Я убью эту тварь! — тем временем процедил сквозь зубы Клыкарь.

Шаман положил руку на плечо сына Острошипа.

— Она ответит за то, что сделала, — произнёс он, и молодой друид кивнул. — Но месть подождёт. Сейчас перед нами нависла большая угроза. — Громоящер решил не тянуть с новостями и сразу перешёл к делу. — Снежные ходоки объявили нашему племени войну, а когда мы хотели обсудить это с твоим отцом, Смерть из тени убила его. — Он посмотрел Клыкарю в глаза. — Как ты поступишь? — спросил он, уже зная, что ответит его собеседник.

— Мы будем воевать! — не задумываясь, ответил молодой вождь.

— Я в тебе не сомневался, мой мальчик. — Громоящер хлопнул сына своего друга по плечу. — Вернее, не так, — покачал головой шаман. — Вождь Свежевателей. — Он улыбнулся и вежливо кивнул.

На лице Клыкаря появилась радостная улыбка. Разумеется, он был рад услышать от того, кого так сильно уважал, эти слова.

— Мы перебьём их, или умрём сами! — гордо произнёс молодой друид, а затем посмотрел на языки магического пламени, которые практически полностью «съели» мёртвое тело его отца. — А затем я убью Смерть из тени, чего бы мне это ни стоило! — добавил он, замолчав.

Несколько минут оба Иных просто смотрели на огонь.

— Мне пора возвращаться. — Громоящер первым нарушил тишину.

— Разумеется, — кивнул Клыкарь. — Я слышал, что Снежные ходоки сначала хотят напасть на Детей Угла. Это правда? — спросил он, и вождь Хозяев степей кивнул.

— Верно. Поэтому я хочу прийти на защиту Избраннику Угла.

— Мы тоже придём! — ответил Клыкарь. — Может, получится чему-то научиться у вождя болотного племени. Я слышал, он очень сильный друид.

— Да, — снова кивнул Громоящер, — так и есть.

— Тогда Свежеватели придут! — уверенно произнёс Клыкарь, после чего Громоящер попрощался с ним и направился в сторону загона, где ждал его моджо.

Оказавшись рядом с ним, он посмотрел на стойло, где одиноко стоял раптор с чешуёй цвета запёкшейся крови, на котором уже была другая сбруя.

«Видимо, он принял Клыкаря как своего нового хозяина», — подумал шаман, и на его лице появилась грустная улыбка.

В его памяти сразу же всплыли воспоминания, как он вместе с Острошипом охотился на этого ящера и каких трудов стоило его поймать.

Громоящер тяжело вздохнул и открыл стойло с моджо.

— Мы возвращаемся домой, — произнёс он, когда крупный монстр, который, в отличие от раптора бывшего вождя Свежевателей, был травоядным, после чего похлопал по его крепкой, словно броня, плотной коже, а затем ловко забрался на моджо верхом.

Несмотря на свои крупные размеры, вождь Хозяев степей был одним из самых ловких, быстрых и умелых воинов в своём племени.

Отъехав от загона, он бросил последний взгляд на магический костёр, языки которого были видны издалека, и негромко произнёс:

— Прости и прощай, друг…

Его путь лежал в родное племя, которое уже готовилось к предстоящей войне, обещающей стать самой кровопролитной за всё время существования Земель Великой Матери.

«Что ж, рано или поздно это всё равно должно было случиться», — подумал шаман, покидая племя Свежевателей.

Значит, на то была воля Великой Матери, ведь без неё в её землях ничего не происходило.

Во всяком случае, он был в этом уверен.

Ну а был ли Громоящер прав, должно показать время. Он хотя бы не поступился своими принципами, как это сделал его друг.

— Хо’А! — громко крикнул Громоящер и, стегнув поводьями, заставил своего моджо ускориться.

Путь шамана лежал домой.

Глава 5

Земли племени «Лунных пчёл»

Острый бивень, вождь племени «Лунных пчёл», стоял на коленях и с ненавистью смотрел на Северного ветра, который с улыбкой на лице нависал над ним.

— Ты сам виноват, — произнёс друид, не без удовольствия наблюдая за своим врагом. — Если бы ты сделал то, что я тебе сказал, этого бы не произошло! — добавил он и обвёл рукой пространство вокруг себя.

А вокруг стояла тишина. Тяжёлая, будто сама земля затаила дыхание, чтобы не нарушать покой мёртвых.

Чёрные скелеты жилищ Иных торчали из пепла, как обугленные кости монстров. Ветер шевелил золу, поднимая её в вихрях, словно души, которые не желали уходить.

Кругом лежали тела, растерзанные так сильно, что даже сам вождь, который знал каждого своего соплеменника, вряд ли бы определил, кто перед ним.

А сколько было крови…

Казалось, даже земля потемнела от того, как много она в себя впитала.

«И я в этом виноват?» — спросил себя Острый бивень, глядя на кровавую бойню, которую устроил Северный ветер и его племя.

«Ну уж нет», — подумал вождь «Лунных пчёл», ведь он видел, с какой жестокостью убивали Снежные ходоки его соплеменников.

Нет, им явно это нравилось, и Иной был уверен, что даже выполни он всё, что потребовал этот друид, всё закончилось бы точно так же.

Острый бивень горько усмехнулся.

Он знал, что не выживет, поэтому ничего не остановило его, чтобы совершить самоубийственный шаг.

Вождь «Лунных пчёл» никогда не был сильным одарённым, а его племя было немногочисленным. В основном всё, чем могли похвастаться его соплеменники, — это умением обращаться с Лунокрылами — пчёлами, которые в Землях Великой Матери претерпели некоторые изменения.

Они не только были раза в три крупнее своих обычных собратьев, но и поменяли цвет, сменив тёплое золотое солнце на холод серебра луны.

Помимо цвета и размера Лунокрылы, также имели две пары крыльев, а их яд, выделяемый жалом, мог свалить с ног даже крупных животных, таких как, например, моджо — излюбленные ездовые животные племени Хозяев степей.

И разумеется, все они были магическими созданиями и производили мёд, наполненной маной.

Пожалуй, это всё, чем было известно племя «Лунных пчёл». Этот мёд соплеменники Острого бивня обменивали у других племён на разные товары, за счёт чего и поддерживали своё существование, ведь земли их были бедны на другие ресурсы.

Вся история племени промелькнула перед глазами шамана, прежде чем он использовал заклинание.

— Ах ты… — выругаться друид не успел.

Костяные пики, которые ударили прямо из земли, заставили его отпрыгнуть в сторону, но несмотря на то, что друид среагировал практически моментально, некоторые из них всё равно вонзились в его плоть.

— Ты-ы-ы-ы-ы! — прорычал он, и его кости затрещали. Тело Северного ветра быстро изменялось, набирая массу.

Выгнувшись дугой, его кожа начала рваться на лоскуты, а из многочисленных разрывов сразу появлялась белая, словно только что выпавший первый снег, густая шерсть.

— АР-Р-Р! — взревел друид, когда его челюсть с хрустом потянулась, и в сиянии луны показались длинные клыки и когти на руках и ногах.

Тело Иного полностью изменилось, и теперь он стал похож больше на животное, нежели на коренного жителя Земель Великой Матери, которые хоть и отдалённо, но имели сходство с человеком.

Оборотень посмотрел на Острого бивня, и на его звериной морде появился оскал.

В следующее мгновение он прыгнул на вождя Лунных пчёл, и даже то, что тот покрыл своё тело костяной бронёй, не спасло его от когтей Северного ветра, которые едва заметно светились холодным голубым светом.

— Кха-кха! — Изо рта Иного потекла кровь.

Он посмотрел вниз и увидел, что его брюхо полностью распорото, но при этом удар не был смертельным.

И сделано это было явно нарочно.

Острый бивень поднял глаза и увидел, что друид качает головой. Вождь «Лунных пчёл» знал, что в таком состоянии Северный ветер говорить не может, но и без слов всё было понятно.

Друид, прежде чем убить его, явно собирался поиграть со своей жертвой, как это делали все Снежные ходоки.

Как это делал и сам их вождь.

— Кха… Ты… не… кха… сможе… шь, — произнёс он и, прислонив руку к шее, собирался выпустить из неё шип, вот только его противник оказался сильнее.

Острый бивень только собирался использовать заклинание, когда его предплечье отделилось от руки и, не успев превратиться в костяной шип, упало на землю.

Из раны сразу же фонтаном хлынула кровь, и только теперь в его глазах появился ужас от осознания того, что сейчас будет происходить.

Вождь «Лунных пчёл» успел воздать последнюю молитву своему Богу, прежде чем всё его дальнейшее и недолгое существование наполнилось одной лишь болью и страданиями.

* * *

«Навевает воспоминания», — подумал я, глядя на болота, на которых мне уже приходилось бывать ранее.

Стоило нашим ногам ступить с твёрдой земли в мягкую и сочную болотную жижу, как все, включая меня, сразу же ощутили сильный аромат гнили и тлена.

Казалось, протухшая вода выдыхает саму смерть, будто бы дыша ей.

Я втянул ноздрями воздух, который казался густым, словно желе, и имел насыщенный кисловатый запах разложения, смешанного с плесенью.

Каждый вдох этого воздуха слегка обжигал лёгкие, оставляя на языке неприятное послевкусие гнили и медленного угасания всего живого, что попало сюда.

Стоило нашему отряду пройти дальше, как поверхность болота стала настолько чёрной, что создавалось такое впечатление, будто бы мы идём по выжженной земле, только мягкой, маслянистой и с пузырьками газов, которые отчаянно пытались вырваться наружу.

Сама жижа была мутной, что, впрочем, не мешало большому количеству различной живности, вроде пиявок и прочих паразитов, лишённых глаз и приспособившихся к болоту, существовать здесь, отравляя жизнь всем, кто попал на болота Детей Угла.

И последним штрихом этой невероятной красоты картины были кривые и полусгнившие деревья, которые то тут, то там торчали из поверхности болотной жижи, будучи облепленные грибами-паразитами, высасывающими из них последнюю жизнь.

«Хорошо, что с нами есть Де’Аламик», — подумал я, наблюдая за всем вокруг с помощью магического зрения, чтобы на нас не напали какие-нибудь опасные магические существа или растения, которых, судя по тому, что сказала мне перед этим первая жена, было здесь пруд пруди.

А всё дело в том, что благодаря магии Анри обработал платки. Все члены нашего отряда могли спокойно здесь дышать и не бояться заразиться чем-нибудь. А чем заразиться тут было…

При этом Принявшая разложение пообещала мне, что путешествие через болота пройдёт спокойно и без форс-мажоров и что единственное, о чём стоит беспокоиться остальным, — это как раз испарения этого болота, которые не страшны самой шаманке и её названной младшей сестре, а также мне и Франсуа, который тоже мог обойтись без магии Пересмешника.

При этом я частенько поглядывал на него магическим зрением и не раз замечал, что в его лёгких появлялись частички магического яда, которые в скором времени подавлялись магией Карателя, что говорило о том, что наши дары очень схожи по принципу действия.

Просто я, видимо, развивал дар гораздо больше, чем это делал Франсуа.

Хотя, с другой стороны, он мог пользоваться заклинаниями, а я — нет.

— Нужен привал, — сказал я Принявшей разложение, когда увидел небольшой островок впереди.

Несмотря на то, что я спокойно мог продолжать идти дальше, было видно, что мои друзья сильно измотаны, хоть и были хорошо развиты физически.

А больше всех страдал Пересмешник, которому требовалось поддерживать заклинания на остальных членах отряда.

Услышав мои слова, Принявшая разложение недовольно цокнула языком, но противиться моему решению не стала.

— Хорошо, — ответила она, и я ощутил в её тоне раздражение. — Но нам точно нужно оказаться в селении до того, как совсем стемнеет, — добавила она и посмотрела на небо.

— Могут возникнуть проблемы? — прямо спросил я.

— Ещё какие, — кивнула Принявшая разложение. — Ты даже не представляешь, что может водиться на этих болотах, — покачала головой она.

— А как же вы тогда выживаете здесь? — задал я логичный вопрос.

— Благодаря магии отца и защитным оберегам, — ответила она. — Без этого нашего селения давно бы не было.

— Тогда сделаем привал небольшим, — ответил я, и она кивнула.

Я же остановился и повернулся к друзьям, которые шли за мной.

— Устроим небольшой привал, чтобы перевести дыхание, — произнёс я, чтобы все услышали, и сразу же увидел облегчение на их лицах.

Причём, судя по всему, усталость их была вовсе не физической, а скорее моральной.

Ну и ментальной, разумеется, ведь от меня не скрылся тот факт, что Жумельяк, как и Де’Жориньи, использовал свои магические защиты, видимо, для того, чтобы противостоять паразитам, коих тут было навалом.

Мне же было гораздо проще. Мой магический доспех, который я создавал вокруг тела, прекрасно защищал меня от всего, кроме сырости, так как создавался он вокруг тела, а не одежды, которая, собственно, и намокала.

При этом магической энергии я на это практически не тратил, в отличие от моих друзей, заклинания которых пожирали изрядное количество маны.

В любом случае эффективность моей магической защиты была налицо. Вопрос только в том, мог ли я научить ей своих друзей.

Не сейчас, конечно, а в будущем.

Вскоре мы были уже на острове.

— У кого-нибудь остались эти греющие кристаллы? — спросил Де’Жориньи. — Костёр тут разжигать нечем, — добавил он и был прав.

Никакой ценности деревья, которые были вокруг, не представляли.

— У меня есть парочка, — ответил Жумельяк.

— У меня тоже вроде один остался, — произнёс Пересмешник. — Знал же, что нужно было их брать больше, — недовольно буркнул он, и в его ладони появился небольшой кристалл, который он кинул здоровяку. — Активируй только сам, а то я что-то немного устал, — добавил он, снимая с ног сапоги и выливая из них болотную жижу.

Жуль ловко поймал магический предмет, затем я ощутил слабый магический импульс, исходящий от него, а буквально в следующий момент воздух вокруг стал немного суше и теплее.

— Во, другое дело! — довольным голосом пробасил Де’Жориньи и тоже начал снимать с себя сапоги — явно для того, чтобы их просушить.

На самом деле с активированным кристаллом и правда стало гораздо комфортнее. Будучи напитанным огненной маной, этот магический предмет излучал жар и часто использовался в походах вместо костра. Особенно если нужно было скрыть своё присутствие, так как огонь было видно в темноте, а дым от костра позволил бы определить местоположение ещё и днём.

Хотя был у этих штук и заметный минус — еду на кристалле приготовить невозможно. А вот для того, чтобы согреться или просушить одежду, эти кристаллы подходили идеально.

— Могу я сесть рядом? — спросила Де’Жориньи Венера, которая, несмотря на то, что путешествовала в импровизированных носилках, закреплённых на спине у Багровой росы, выглядела хуже всех. И это было неудивительно, учитывая, что в подобных суровых условиях ей приходилось бывать в первый раз.

— Да, — спокойно ответил здоровяк и подвинулся, уступая младшей Сервантес немного места.

А ведь она специально не села рядом с Де’Аламиком, который был ближе к кристаллу, а значит, и тепла возле него было больше. И тому была причина.

Пересмешник люто ненавидел всех иллерийцев, и я был уверен, что Венера уже не раз могла это прочувствовать. Причём на собственной шкуре. Тот же Де’Жориньи, который тоже большую часть своей жизни воевал против её государства, был куда как более толерантен. Как, собственно, и Жумельяк, что было ещё удивительнее, учитывая, кем в Галларии был его отец.

— Спасибо, — робко произнесла Венера и села на самый краешек предоставленного ей пространства, после чего протянула замёрзшие руки к кристаллу.

Пересмешник нахмурился, но, поймав на себе мой взгляд, просто что-то буркнул себе под нос и промолчал.

Ладно, ничего. Скоро я обменяю Венеру на необходимые мне ресурсы — и можно будет раз и навсегда закрыть этот вопрос.

Вот только сначала нужно выиграть войну против самого сильного друида и его племени…

— Господин. — Ко мне подошёл Фредерик, который выглядел весьма обеспокоенным.

— Что случилось? — спросил я дворецкого, и тот поставил возле моих ног ведро.

Я заглянул внутрь и увидел внутри огромную пиявку размером с кошку, угольно-чёрное тело которой блестело в ведре.

— Это мне принесла одна из ваших жён, — тем временем заговорил Фредерик. — И судя по всему, предполагается, что я должен этим как-то накормить остальных! — пожаловался он на добычу Иных. — При этом я не могу даже развести костёр. Мы что, должны есть это сырым?! — возмущённо спросил мой слуга, и я улыбнулся, после чего вновь посмотрел на огромную пиявку, брюшко которой вроде пошевелилось.

«Мне что, показалось?» — подумал я, после чего присел и перевернул существо внутри ведра кверху брюхом, которое, к слову, оказалось гораздо более светлым.

Хм-м, интересно. Моё внимание сразу же привлекла передняя присоска, которая была небольшой, но при детальном рассмотрении оказалось, что она скрывала в себе три небольших челюсти с микроскопическими крючкообразными зубами.

Такие, если вцепятся, точно не отпустят.

Помимо этого, у этой большой пиявки была и задняя присоска, которая отличалась от передней. Она была гораздо крупнее и, судя по всему, нужна для того, чтобы закрепиться на любой поверхности.

Челюстей с зубами, по крайней мере, у неё не было.

А ещё, пока разглядывал пиявку, убедился в том, что мне не показалось, что брюшко шевелится.

Использовав магическое зрение, сразу понял почему.

Я огляделся по сторонам и нашёл глазами Принявшую разложение. Помахав ей рукой, привлёк её внимание, после чего подозвал к себе.

— Я так понимаю, это наш перекус? — усмехнулся я, кивая на содержимое ведра.

— Да, — кивнула она. — Это очень питательно. — В её руках появился нож, а затем она вспорола им брюхо пиявки, и та исторгла из себя множество небольших — с ладонь длиной — детёнышей, которые были более светлого цвета, нежели их мать.

Недолго думая, Принявшая разложение схватила горсть из них и, не задумываясь, поднесла ко рту и съела.

— Это вкусно, — прожевав их, ответила она.

Думаю, подобное зрелище многих могло повергнуть в шок, но я за свою жизнь, видел вещи куда более страшные и противные, поэтому и бровью не повёл.

Фредерик выругался, но его солдатской выдержки хватило, чтобы остаться рядом и наблюдать весь процесс.

— Не попробуешь? — спросила меня жена и хитро прищурила глаза.

Это была явно какая-то её проверка, поэтому я без каких-либо проблем схватил одного из детёнышей пиявки.

«Почему бы и нет», — подумал я и спокойно откусил от него половину.

Были у меня миссии, когда я ел в джунглях вещи и похуже, а это считай чистая энергия, причём как в физическом плане, так и в магическом, ибо, как и сама пиявка, её детёныши тоже были магического происхождения. На вид эти штуки были куда хуже, чем на вкус.

— Господин… — Фредерик изумлённо посмотрел на меня.

— Всё нормально, — спокойно ответил ему. — На вкус что-то среднее между рыбой и курицей, — добавил я. — Если посолить или поперчить, будет вполне съедобно. Только не уверен, что кто-то будет это есть, поэтому раздай всем вяленую говядину. Всем нужно поесть, чтобы восстановить силы, — приказал я дворецкому, и тот кивнул.

Я же посмотрел на жену.

— Я ведь уже ел их, да? Просто они были приготовлены.

— Верно, — кивнула она. — Я так понимаю, человеки это есть не будут? — Я отрицательно покачал головой. — Хорошо, тогда мы заберём, — произнесла она и, взяв ведро, вместе с Багровой росой удалилась.

Я же, проводив их взглядом, покачал головой.

Видимо, укрепить доверительные отношения между Иными и людьми будет куда сложнее, чем я предполагал…

Глава 6

— Люк, как я рад тебя видеть! — радостным голосом произнёс Избранник Угла, когда мы подошли к поселению его племени.

При этом, судя по количеству Иных, которых я сейчас видел, встречать наш небольшой отряд вышло чуть ли не всё племя.

Друид подошёл ко мне и сразу же протянул чашу, от которой исходило тёмно-фиолетовое испарение.

Я использовал магическое зрение — и каким же было моё удивление, когда оказалось, что это никакая не отрава.

— Спасибо, — поблагодарил я, принимая дар обеими руками, ибо чаша была довольно большой.

— Я бы предложил и твоим друзьям, так как этот отвар подаётся в нашем племени всем гостям, но я думаю, они это не осилят, — произнёс вождь Детей Угла и улыбнулся.

— Не думаю, что им стоит это пить, — согласился я с ним, после чего отхлебнул из чаши.

И стоило мне попробовать отвар, как я сразу же понял одну простую вещь: даже несмотря на то, что содержимое не было ядом или отравой, магическая энергия, которая содержалась в нём, всё равно не пошла бы на пользу моим друзьям, так как было в ней что-то странное.

— Здесь кровь Древа разложения? — прямо спросил я.

— Нет, — покачал головой Избранник Угла. — Мы не стали бы добавлять её в то, чем угощаем гостей нашего племени, потому что это может привести не к самым лучшим последствиям, — улыбнулся он. — Здесь высушенные листья нашего Древа.

— Я не видел на Древе разложения листьев, — удивился я.

— А оно не часто цветёт, — усмехнулся вождь. — Ладно, не будем стоять здесь! Пойдём в поселение! Я приготовил для твоих друзей отдельное жильё, которое мои шаманы защитили магией и в котором они не смогут подцепить у нас какую-нибудь заразу, которая их убьёт, — произнёс Избранник Угла, и улыбка на его губах стала шире.

А вот за это я ему был очень благодарен, так как во время нашего путешествия через болота так и не придумал, как можно защитить друзей без магии Де’Аламика.

Хотя не так. Было у меня два варианта, но ни один из них мне не нравился, ибо первый сразу же предполагал отправиться сквозь ночь через болота, чтобы пересечь их и выйти на незаражённые земли, а второй — попросить у Жумельяка ещё зелий восстановления магической энергии, чтобы Пересмешник и дальше мог поддерживать свою защиту на остальных.

И все они были чреваты. Первый — ночью, судя по словам Принявшей разложение, на болотах очень опасно. Второй — поддержание заклинаний защиты столько времени подряд было очень опасно для Анри магическим истощением, причём весьма серьёзным.

— Ясно, — ответил я, допив варево, которым угостил меня вождь Детей Угла. — В любом случае, спасибо за то, что позаботился о жилище для моих друзей.

— Твои друзья гости нашего племени, — ответил мне вождь. — А теперь идём. Я вижу, что один из ваших держится из последних сил, — добавил он, явно имея в виду Пересмешника, который и правда был сильно истощён в ментальном плане.

— Хорошо, идём, — кивнул я, и мы зашли в поселение племени Детей Угла, пройдя вглубь которого, друид остановился возле одного из шатров.

Я окинул его магическим взором — и был приятно удивлён наложенной на него защитой.

— Помоги друзьям устроиться, а затем приходи в моё жилище, — сказал мне шаман, и я кивнул.

Вместе со своей дочерью и Багровой росой вождь ушёл, а я повернулся к остальным.

— На этот шатёр наложены защитные чары, поэтому внутри вам ничего не угрожает, — произнёс я. — Идёмте.

Я первым зашёл внутрь, и каким же было моё удивление, когда понял, что даже сам воздух внутри жилища был совершенно другой.

А вскоре это оценили и остальные.

— Как же хорошо! — сняв с себя платок и вдохнув полной грудью, произнёс Пересмешник. — Не думаю, что я смог бы поддерживать заклинание больше получаса, — добавил он и устало сел на многочисленные шкуры, раскиданные вокруг очага.

— Есть охота, — пробасил Де’Жориньи, который, прежде чем плюхнуться на пятую точку рядом с другом, не забыл заглянуть в пустой котелок, нависающий над неразведённым огнём.

— Ну думаю, что местная еда придётся тебе по вкусу! — усмехнулся Де’Аламик. — Хотя нет. Ставлю на то, что всё, что здесь едят, может нас убить. Верно, Люк?

— Врать не буду: скорее всего, так и есть, — честно ответил я. — Но у нас ещё полно запасов еды, поэтому переживать не стоит. Я найду вам чистую воду, и Фредерик обязательно вам что-нибудь приготовит, — пообещал я друзьям.

— Нам? А ты что, будешь есть местную еду? — удивился Жумельяк, с ужасом посмотрев на меня.

— А как я, по-твоему, выживал здесь? — усмехнулся я. — Да, ел местную кухню. Она, конечно, без изысков, но есть можно, — улыбнулся ему, не без удовольствия наблюдая за тем, как лицо Жозе меняется у меня на глазах.

Ох, каких эмоций там только не было…

Хотя то же самое относилось и к другим.

Сейчас все смотрели на меня, словно перед их глазами стояло чудовище, что было не так уж и далеко от истины.

Хотя был один человек, который не смотрел на меня как на монстра. И, разумеется, это был Франсуа. Он взирал на меня скорее с интересом и любопытством, нежели остальные.

— Да уж, — покачал головой Жумельяк. — Ты не перестаёшь меня удивлять, Люк, — произнёс он, доставая из кармана трубку и кисет с табаком.

— Ой, а то, что у Люка жёны — дочки вождей, не удивляет? — вставил свои пять экю Де’Жориньи. — Подумаешь, еда, — усмехнулся он и тоже, как и Жозе, закурил.

Вскоре к ним присоединился и Пересмешник с Франсуа, и шатёр довольно быстро заполнился табачным дымом, из-за чего дышать внутри стало проблематично.

— Я пошёл за водой, — сказал друзьям и вышел наружу.

«Да уж, не завидую Венере, которая не курит», — подумал я и не успел ступить и шагу от предоставленного вождём жилища моим друзьям, как рядом со мной сразу же появился незнакомый мне Иной.

— Я Зеленог, — представился он и вежливо склонил голову.

«Хм-м, а ведь и правда — у этого Иного зелёными были только ноги», — подумал я и улыбнулся.

Складывалось такое впечатление, будто бы он наступил в глубокую зелёную лужу, которая окрасила его ноги практически по колено, в то время как остальное тело осталось чахло-жёлтого болезненного цвета.

Хотя все Иные из племени Детей Угла были примерно такого же цвета, и все их тела, как это было и с Зеленогом, покрывали многочисленные волдыри, язвы и фурункулы, из которых постоянно сочилась какая-то зловонная жижа.

С большой вероятностью, это был гной.

При этом самое удивительное, что Принявшая разложение была не такой. В отличие от всех своих соплеменников, включая самого вождя, её тело, как будто бы идя наперекор имени, наоборот, меньше всего было подвержено этому самому разложению.

Но при этом, разумеется, она сильно отличалась от обычной женщины вроде той же Венеры.

— Люк, — тем временем представился я, но мой молодой собеседник покачал головой.

— Вы Ах’Харан, — важно произнёс он, вот только это слово мне ни о чём не говорило.

— И что оно обозначает? — прямо спросил я коренного жителя другой стороны Разлома, который оказался неодарённым.

— Отец будущего вождя, — ответил молодой Иной, чем изрядно удивил меня.

Странно получалось. Ни я, ни Принявшая разложение, по идее, не состояли в племени Детей Угла, ведь после того, как Иные отдавали своих дочерей замуж за представителей других племён, они тем самым лишались покровительства своих Богов и становились под крыло того Бога, которому поклонялось племя, куда уходила Иная.

В моём случае такого покровителя не было, но при этом моя первая жена не должна была причисляться к племени Детей Угла. И вот тогда вставал логичный вопрос — почему наш сын должен стать вождём именно этого племени?

Ничего непонятно…

Но задавать этот вопрос Зеленогу я не стал.

Зачем, если я могу спросить непосредственно вождя этого племени. Уверен, что он более сведущ в этой теме и сможет лучше донести до меня нужную информацию.

— Хорошо, называй как хочешь, — спокойно ответил я Иному. — Скажи, где мне взять чистую воду?

Нужно было обеспечить своих друзей хотя бы этим, прежде чем идти к Избраннику Угла.

— Я распоряжусь, и её принесут, — ответил он. — Вам её куда?

— Сюда. — Я кивнул на палатку сзади.

— Хорошо, её доставят сюда, — кивнул мой собеседник.

— Я подожду, — ответил ему, так как лично хотел убедиться в том, что вода не заражена какими-нибудь ядами.

— Но, Ах’Харан, вас ждёт…

— Тогда тебе лучше побыстрее позаботиться о том, чтобы вода была здесь. И чем больше, тем лучше, — перебил я Зеленога, ведь, помимо готовки, вода моим друзьям была ещё нужна для того, чтобы хоть немного привести себя в порядок после путешествия через болота.

— Хорошо, Ах’Харан. — Он склонил голову и ушёл, а вскоре вернулся с несколькими Иными, которые держали в руках по ведру.

Я использовал магическое зрение, чтобы проверить воду на чистоту, и, оставшись довольным результатом, приказал Иным оставить вёдра возле жилища моих друзей, решив, что уж лучше сам внесу их в шатёр.

Во-первых, чтобы они там никого не напугали, а во-вторых, чтобы не заразили.

И вот теперь, когда я позаботился о том, чтобы мои друзья ни в чём не нуждались, отправился к Избраннику Угла, и вскоре был рядом с его шатром.

Войдя внутрь, я сразу же ощутил пряный запах трав, который был настолько сильным, что у меня глаза начали слезиться.

Пришлось даже воспользоваться магическим доспехом, чтобы я мог нормально ориентироваться и видеть в жилище вождя.

— А ты не спешил, — произнёс Избранник Угла, который сидел рядом с очагом и курил длинную трубку.

Видимо, дым от неё и был таким пряным.

— Нужно было убедиться, что мои друзья ни в чём не нуждаются, — честно ответил я, подсаживаясь к очагу, где уже сидели вождь, его дочь и четырёхрукая шаманка.

— Уверен, что брать их на войну было хорошим решением? — спросил меня друид и затянулся.

— Нет, но оставить их одних у Города Мёртвых было ещё опаснее, — ответил я и, когда он протянул мне курительную трубку, принял её и затянулся.

— Ах-ха-ха! Верно! — ответил вождь Детей Угла. — Без тебя и их, — он кивнул на Принявшую разложение и Багровую росу, — они не протянули бы и несколько дней! — добавил он с широкой улыбкой на лице.

Видимо, это изрядно его забавляло, вот только мне было сложно понять, что именно.

Я выпустил клуб дыма, после чего произнёс:

— Может, поговорим о войне?

И улыбка быстро покинула лицо вождя — он сразу же стал очень серьёзным.

— Поговорим. Но вот новости у меня для тебя крайне печальные, — ответил мне вождь. — Узнав, что против Снежных ходоков решило воевать не только моё племя, но и Хозяева степей со Свежевателями, Северный ветер решил заручиться помощью всех племён из Совета Шести, а значит, и война обещает быть крайне кровопролитной, — произнёс Избранник Угла, и я передал ему трубку.

Он принял её и затянулся.

— Эти племена сильные? — прямо спросил я.

— Да, — кивнул вождь. — Как и их вожди. Ты сам, наверное, понимаешь, что сила племени очень сильно зависит от мощи получивших Благословение Великой Матери, — пояснил мне он. — Я без труда могу справиться с десятком обычных воинов, возможно, даже с сотней, в то время как моя дочь способна противостоять куда большему количеству противников. И в каждом племени из Совета Шести найдутся те, кто по силе либо равны, либо превосходят нас. — Он тяжело вздохнул.

— А что, если убить Северного ветра? — спросил я. — Не будет того, из-за кого всё это началось, — не будет и проблемы. Или я не прав?

— Не прав, — покачал головой вождь, выпуская изо рта облако сизого дыма. — Война всё равно продолжится.

— Но ведь всё дело в пророчестве, так?

— Верно. Но это вовсе не значит, что, потеряв Северного ветра, который говорит, что пророчество о нём, Совет Шести примет тот факт, что моя дочь носит Избранного в чреве. Они не захотят упускать власть, которой они обладают в Землях Великой Матери, и пойдут на всё, чтобы пророчество не сбылось. Ну или, во всяком случае, в их планах дождаться, пока избранник появится в угодном для Совета Шести племени и ни в каком другом, — пояснил мне Избранник Угла, и признаться честно, в его словах была логика.

А я-то думал, что борьба за власть и интриги — это удел людей…

— Понятно, — задумчиво ответил я. — И каковы наши шансы на победу? Помимо Свежевателей и Хозяев степей, к нам в войне кто-то ещё присоединится?

— Не знаю, Люк. — Он покачал головой. — Я просил своего брата, Шепчущего в ночи, присоединиться к нам в войне, но он так и не дал своего ответа, — произнёс Избранник Угла. — А что касается Ночных фурий… — Он посмотрел на свою дочь, и та сразу же напряглась.

Видимо, она рассказала отцу о предложении Смерти из тени, и судя по всему, вождь Детей Угла не был так враждебно настроен, в отличие от самой Принявшей разложение.

— Я против делать её Ах'Улу! — сразу же выразила свой протест она.

— Смерть из тени может быть очень полезной в этой войне, — произнёс вождь, выпуская изо рта облако сизого дыма. — И ты сама это прекрасно понимаешь, — добавил он, глядя на свою дочь.

— И только ради этого ты хочешь сделать её Ах'Улу?! — чуть громче, чем это было нужно, огрызнулась она.

Избраннику Угла это явно не понравилось, и он смерил Принявшую разложение недовольным взглядом.

Гонора в ней сразу поубавилось.

— Прости, отец, — виновато произнесла она. — Просто я хочу моему ребёнку лучшей судьбы. А если она станет Ах'Улу… — Она замолчала и обречённо посмотрела на языки пламени в костре. — То будущее не сулит моему ребёнку ничего хорошего, — закончила свою мысль.

«Хм-м, интересно», — подумал я, ибо от моего внимания не скрылся тот факт, что она не раз произнесла именно «моему ребёнку», а не «нашему».

— Этого будущего вообще может и не быть, если мы проиграем войну, — спокойно произнёс Избранник Угла и был прав.

Хотя я почему-то и не думал о таком исходе. В гильдии всегда учили, что никогда нельзя думать о поражении.

Задумался — уже проиграл.

А тем временем в жилище Избранника Угла повисла тишина.

— Оставьте нас двоих, — первым тишину нарушил вождь.

Выпустив из курительной трубки облако сизого дыма, он обвёл взглядом шаманок.

— Слушаюсь, отец, — произнесла Принявшая разложение и встала.

Её примеру последовала и Багровая роса, только она сделала это не вымолвив ни слова.

Спустя несколько секунд они покинули шатёр вождя, и мы остались с Избранником Угла наедине.

— Ты сам что думаешь по этому поводу? — спросил меня он, после чего протянул мне трубку.

— По поводу Смерти из тени? — уточнил я и, затянувшись, выпустил кольцо дымы.

— Да, — кивнул вождь. — Ты ведь уже не раз встречался с ней? — спросил он, и я услышал нотки недовольства в его голосе.

Странно. Вряд ли он ревновал. Тут явно что-то другое. Но что?

— Ты прав, мы виделись пару раз, — не стал я скрывать от вождя Детей Угла правды. — Она возникает из тени, что-то говорит мне, — в основном всякие новости, — а потом так же бесследно пропадает, — добавил я, после чего передал ему трубку.

— Это на неё похоже, — задумчиво произнёс вождь, а затем посмотрел мне в глаза. — Хочу тебя предостеречь, Люк: она ничего не делает просто так, — добавил он, а затем отвёл взгляд и посмотрел на языки пламени в очаге.

— Никто ничего не делает просто так, — спокойно ответил я. — Что же касается Смерти из тени и её возможного участия в войне, то я не могу дать на этот вопрос цельного ответа, пока не узнаю, что для вашего народа значит Ах’Улу, — добавил я и понял, что и от него не получу ответа на этот вопрос.

Вождь покачал головой.

— Я не смогу пока ответить тебе на этот вопрос, — с нотками грусти в голосе сказал он.

Ну, во всяком случае, я хотя бы понял, что Принявшая разложение не водила меня за нос своими словами: «Ты пока не поймёшь». Уже хоть что-то.

— Ладно. — Я пожал плечами. — А ты что думаешь насчёт Смерти из тени? — спросил я, ибо мне тоже хотелось выслушать его мнение по этому поводу.

И судя по выражению лица, он даже хотел ответить мне на этот вопрос, как в дальнем и самом тёмном углу его жилища послышались какие-то странные звуки.

Мы одновременно повернули головы на источник звука — и сразу же услышали новый.

«Что-то разбилось?» — успел подумать я, когда вождь вдруг резко вскочил и произнёс незнакомое мне слово.

Это явно было какое ругательство.

Глава 7

Вслед за Избранником Угла вскочил и я.

— Что-то случилось? — спросил его, глядя туда, откуда донёсся звук чего-то то ли упавшего, то ли треснувшего.

Причём если полумрак, царивший внутри жилья друида был мне не помехой, то вот сквозь дым, скопившийся в шатре от огня и курительной трубки, плюс ещё каких-то тлеющих благовоний, которые висели повсюду, плохо всё просматривалось. Кроме, разве что, нескольких очень сильных магических аур, которых я насчитал пять штук.

И судя по тому, что я видел, это были какие-то насекомые, а точнее — многоножки.

— Люк, тебе срочно нужно уходить отсюда, — произнёс Избранник Угла, доставая из-за пояса магический жезл.

— Эти существа опасны? — спросил я, немного удивившись сразу нескольким вещам.

Во-первых, если эти твари опасны, то зачем держать их в своём жилище? А во-вторых, отец Принявшей разложение был друидом, а значит, должен уметь управлять существами, обитающими на другой стороне Разлома.

Сейчас же я смотрел на вождя, и, судя по выражению его лица, он был напуган.

— Ты их видишь?! — Избранник Угла резко повернул в мою сторону голову.

— Да, — кивнул я, продолжая наблюдать за магическими аурами сороконожек, которые скучковались под небольшим стеллажом, на полках которого стояли многочисленные склянки с разной жидкостью.

— Сколько их?

— Пять, — на всякий случай ещё раз пересчитав ауры, ответил я.

Услышав число «пять», вождь произнёс то же самое слово, что и минуту назад.

Неужели всё так плохо?

— Кто эти существа? — прямо спросил я, глядя на многоножек, магические ауры которых поражали своей силой и концентрацией маны.

Мне даже сложно было представить, что по другую сторону Разлома могли существовать такие особи…

Хотя чему я, собственно, удивляюсь. Стоило мне только подумать, что Земли Великой Матери уже никак не смогут меня удивить, как они преподносили мне очередной сюрприз.

Так было и в этот раз.

— Никсолендры, — тем временем ответил мне Избранник Угла.

— Я не знаю, кто это, — произнёс я, понимая, что он не собирается продолжать.

— Это вид очень ядовитых насекомых, которые обитают недалеко от наших болот в землях племени «Собирателей росы». С их вождём, Острым глазом, у меня очень давнее соглашение. Он ловит и отдаёт мне Никсолендр, а я взамен на сотню использую свои силы, чтобы сделать одно из его существ по выбору сильнее, как это было в случае с твоими фангами или Тонитрусом, — пояснил вождь.

Сотню? Но их тут пять…

Я задал ему этот вопрос.

— Я тебе всё объясню, но потом, — ответил мне Избранник Угла. — Сначала нужно их поймать, — добавил он, после чего повернул голову в сторону выхода из жилища. — Тебе нужно срочно найти мою дочь! — сказал вождь. — Она должна наложить чары на какой-нибудь предмет, чтобы я смог снова разместить Никсолендр в нём, — произнёс Избранник Угла. — Иди! — Он подтолкнул меня к выходу.

— Нужно сделать наоборот, — покачал я головой, оставаясь на месте.

— Что? — Вождь удивлённо уставился на меня.

— Ты их не видишь, а я вижу! Что ты будешь делать, если они побегут в твою сторону? — прямо спросил я.

— Я не вижу, но чувствую жизненную энергию в них, — ответил мне Избранник Угла, который хоть и был тоже одарённым, но являлся друидом, а друиды, в отличие от шаманов, не могли видеть магические ауры других.

— А это тебе поможет, если они вдруг решат броситься на тебя всем скопом? — прямо спросил я. — Судя по всему, они пока тебя не слушаются? — Я посмотрел на вождя Детей Угла, и по его взгляду понял, что нет.

— Их укус смертелен, Люк, — произнёс он. — Я не хочу, чтобы с тобой…

— Всё со мной будет нормально. — В этот раз я подтолкнул его к выходу, после чего начал создавать вокруг себя магический доспех. — Ну же, иди! Чем быстрее ты найдёшь дочь, тем быстрее мы сможем вернуть их туда, где им место! — надавил я на него, и он, после секундного колебания, рванул в сторону выхода.

«Так-то лучше», — подумал я, проводив вождя взглядом, после чего сразу же повернулся к насекомым, которые как-то уж больно странно оживились, стоило ему уйти.

Если раньше они кучковались под стеллажом и практически не шевелились, то сейчас разбрелись друг от друга, правда недалеко.

«Нет, столько энергии будет недостаточно», — решил я, после чего начал ещё больше насыщать магический доспех маной, при этом не сводя глаз с многоножек, которые стали ещё активнее.

«Не к добру это», — подумал я, видя, как они покинули зону под стеллажом и неуверенно начали расползаться по жилищу вождя.

Вернее, неуверенными они были всего около минуты, а затем их поведение изменилось.

Сейчас они вели себя словно тараканы, стоило только им увидеть свет от фонаря.

А ещё спустя минуту я кое-что уловил в их поведении, и это мне очень не понравилось.

Все они почему-то двинулись в мою сторону, хотя всего несколько секунд назад ползали совершенно хаотично.

Глядя на их мощные магические ауры, я не стал рисковать, поэтому, не задумываясь, высвободил сразу огромный поток магической энергии и использовал сильнейшую свою защитную технику, превращая магический доспех в прочнейшую Чешую Василиска.

Ну а так как убивать мне этих тварей было нельзя, то вместо того, чтобы насытить технику отравой Венолингов или ещё более сильной — ядом Ласковой смерти, я просто воспользовался одним из самых простых, но действенных ядов в своём арсенале — парализующим.

И надо сказать, что сделал я это очень вовремя, так как буквально через пару секунд многоножки набросились на меня, и их маленькие челюсти вгрызлись в Чешую Василиска.

И по сути, мне не о чем было беспокоиться, ведь в следующую же секунду они должны были быть парализованными. Вот только всё пошло совершенно не так, как я планировал.

Какого…

* * *

Избранник Угла вылетел из своего жилища словно ошпаренный. Его Никсолендры сбежали, и это грозило всем очень большой проблемой, ведь это были далеко не самые обычные насекомые, которых ему Острый глаз за долгие десятки лет успел поймать не один десяток тысяч.

Нет, это были Никсолендры, которые получались путём очень долгого отбора, который проходил, следуя принципу «Выживает только сильнейший», суть которого была очень проста.

В замкнутом небольшом сосуде, защищённом магией дочери Избранника Угла, помещалось десять Никсолендр.

Первое время они друг друга не трогали, так как существами, несмотря на то, что являлись насекомыми, были далеко не глупыми и понимали, что нападение на другую особь обязательно приведёт к получению ран, а соответственно, и последующему отравлению.

Да, к ядам Никсолендры были довольно устойчивы, но не иммуны, а значит, и отравление от себе подобного было крайне неприятным и энергозатратным, ведь на восстановление нужно было не только время, но и силы.

Какое-то время эти существа игнорировали друг друга, ровно до того момента, пока у одной из многоножек «не срывало голову» от голода, и она нападала на другую. И вот тогда-то и начиналось самое интересное.

Никсолендры начинали жалить, кусать, царапать друг друга, пока одна из них не умирала. Стоило этому произойти, как выжившие сразу же пожирали её, тем самым восстанавливая немного своих сил, попутно становясь сильнее за счёт поглощения мяса, богатого магической энергий.

Также у укушенных друг другом особей повышался иммунитет к их собственному яду.

Проходило ещё время, пока кто-то из Никсолендр вновь не нападал на себе подобных, и цикл повторялся.

В итоге выживала только одна — самая сильная особь, которую друид помещал в отдельный сосуд и, разумеется, не кормил.

Когда таких сосудов находилось ещё девять, всех их помещали в один. Вот только теперь это были уже не совсем обычные Никсолендры.

Нет, эти твари были куда опаснее благодаря тому, что стали гораздо живучее своих обычных собратьев, сильнее как в магическом, так и физическом плане, а также обладали более сильным ядом, и главное — резистентностью к нему.

Процесс снова повторялся, пока уже среди этого десятка не выживала самая сильная особь.

И так происходило на протяжении не одного десятка лет, и последняя партия должна была стать апогеем эксперимента друида. Вот только он не учёл одного: Никсолендры стали настолько сильны, что с ними не справились даже чары его дочери.

Избранник Угла вывел настоящих монстров, и теперь ему предстояло с ними как-то справиться.

— Вождь…

— Срочно ищите мою дочь! — Выбежав из своего жилища, он столкнулся со своим охранником. — Быстро! — рявкнул он на него, и тот сразу же побежал искать Принявшую разложение.

Как, собственно, и сам друид.

И хвала Углу, нашел он её очень быстро.

— Что случилось?! — смерив отца удивлённым взглядом, уставилась на него дочь, которая о чём-то разговаривала с четырёхрукой шаманкой возле одного из защитных тотемов, охраняющих поселение от того, что водилось на их болотах.

— Быстро за мной! — произнёс вождь, продолжая благодарить Великого Угла за то, что он нашёл дочь там, где и рассчитывал её найти.

Надо отдать должное Принявшей разложение, что лишних вопросов она задавать не стала и сразу же последовала за отцом.

— Никсолендры вырвались на свободу, — произнёс вождь, пока они втроём бежали к его жилищу.

— Как?! Моя магия…

— Понятия не имею! — ответил он. — Видимо, стали настолько сильными!

— А где…

— Внутри! — ответил Избранник Угла. — Он, по крайней мере, их может видеть! — произнёс Избранник Угла, доставая по дороге из-за пояса магический жезл.

Его примеру последовали и шаманки.

— Готовь сразу самое сильное из своих заклинаний! — сказал дочери вождь Детей Угла, и Принявшая разложение кивнула, после чего сразу же начала творить волшбу.

Вскоре они уже были у жилища вождя.

— Если он мёртв, то бегите без раздумий! — сказал им Избранник Угла, когда они на мгновение замерли возле входа в его шатёр, после чего первым зашёл внутрь.

И первое, что он увидел в полумраке своего жилища, — это лежащее на полу тело Люка, а рядом — пять Никсолендр.

И никто из них не шевелился.

* * *

Когда пришёл в себя и открыл глаза, первое, что понял, — я до сих пор нахожусь в жилище вождя, так как запах в его шатре нельзя было ни с чем перепутать.

— О, ты очнулся, — послышался знакомый голос, и когда я лёжа повернул голову, то увидел Избранника Угла, который сидел рядом со мной и раскуривал свою трубку.

— Вроде, — неуверенно ответил я и попытался подняться, но у меня ничего не вышло.

«Странно, почему я не чувствую своих ни рук, ни ног?» — подумал я и попытался использовать магическое зрение, но у меня не получилось.

А вот это плохо. Очень плохо!

Я несколько раз попытался повторить задуманное, но, как и в первый раз, у меня ничего не вышло, а всё потому, что я не чувствовал свою магическую энергию.

Неужели это…

— Лежи, не двигайся. Тебе нужно отдохнуть, — тем временем ответил мне вождь Детей Угла. — Я вообще удивлён, как ты выжил после нескольких укусов Никсолендр, — добавил он, после чего выпустил изо рта дымное облако.

«А, точно. На меня же напали эти насекомые», — сразу же вспомнил я, хотя воспоминания об этом событии дались мне очень нелегко.

Так, а когда это было?

— Сколько я пролежал без сознания? — спросил я друида.

— Пару часов.

— А что с этими… — Я попытался вспомнить название, но память подводила.

— Никсолендрами? — спросил он. — С ними всё нормально. Ты смог их парализовать, — добавил он. — Хотя я понятия не имею, как именно тебе удалось это сделать, — покачал он головой и снова выпустил изо рта сизый дым.

— В каком смысле?

— В прямом, — ответил мне вождь, после чего рассказал о своём эксперименте, который он проводил с этими многоножками. — Они должны были быть иммунны к любому яду, но тебе каким-то образом всё же удалось их обездвижить, хоть и ненадолго, — произнёс он и затянулся.

Ненадолго?! Да моя Чешуя Василиска должна была минимум парализовать этих тварей на неделю. Если вообще не на всю жизнь.

Будь на их месте обычный человек, либо Иной, лишь одного касания моей магической защитной техники им хватило бы, чтобы не то что утратить возможность двигаться, но и умереть, ведь из-за того, что мой яд воздействует на весь организм в целом, останавливалась работа вообще всех органов, включая лёгкие или сердце.

Разумеется, я мог контролировать этот процесс и, используя, например, метательные ножи, которые насыщал парализующим ядом, делал так, что паралич наступал исключительно для мышц, тем самым лишая возможности жертву двигаться, но не убивая её.

Но Чешуя Василиска из-за огромной концентрации ядовитой маной в этой защитной технике просто парализовала всё тело целиком, тем самым убив того, кто меня коснулся.

При этом магические многоножки Избранника Угла не только выжили, судя по всему, но ещё и смогли оклематься от моего яда.

Да уж…

— А что было дальше? — прямо спросил я.

— Моя дочь справилась с ними.

— Справилась? Убила? — спросил я, ибо если это действительно так, то все мои потуги были зазря.

Я же просто мог убить их, например, ядом Ласковой смерти.

— Нет, — ответил вождь. — Она… — Он задумался. — Вернула их туда, где им и положено было быть, — подобрал он нужные слова.

— Снова в кувшин?

— Да, только в этот раз она наложила на него самые сильные свои защитные чары, — ответил мне Избранник Угла и тяжело вздохнул.

Вряд ли это поможет. Эти твари смогли справиться с её защитой в первый раз, значит, смогут и во второй. Особенно когда их останется две или три особи.

— А что ты с этими магическими многоножками собирался делать дальше? — задал я логичный вопрос вождю Детей Угла.

— Сделать своими фамильярами, — не задумываясь, ответил он.

«Хм-м, а вот это интересная тема», — подумал я и попытался принять сидячее положение, так как разговаривать с Избранником Угла, пока я лежал, а он сидел, было крайне неудобно.

И в этот раз у меня получилось!

Несмотря на сильную усталость и головокружение, я всё же умудрился сесть, и вождь сразу же протянул мне трубку.

На его предложение в этот раз мне пришлось ответить отказом. Подъём и так дался мне нелегко, поэтому курительная трубка мне была точно противопоказана.

Он пожал плечами и продолжил курить, а я тем временем спросил:

— Ты сможешь подчинить своей воле этих тварей?

— Нескольких — нет, но мне это и не требуется, — спокойно ответил вождь. — Мне нужен только один, — добавил он, после чего посмотрел мне в глаза. — Спасибо тебе, Люк! — произнёс он с нотками вины в голосе. — Ты спас не только меня, но и, возможно, всё племя. Вырвись они на свободу — беды было бы не избежать.

«Ага, тогда зачем держать таких опасных тварей у себя в жилище?» — подумал я, глядя на Избранника Угла. Что было бы, если б это сосуд, где они жили, раскололся, когда вождь спал?

Всё же иногда я не понимал коренных жителей Проклятых земель…

Я тяжело вздохнул, после чего вновь попытался использовать магическое зрение, и — о, чудо! — у меня это получилось!

Вот только стоило моим глазам «переключиться» на видение в магическом спектре, как моя челюсть сразу же отвисла от удивления.

Что творится с моим телом?!

Глава 8

Глядя на своё ядро и паутину энергетических каналов, я никак не мог поверить в увиденное.

«Что со мной сделал яд этих тварей?!» — была первая мысль, когда я смотрел на магические каналы, которые претерпели некоторые изменения.

Хотя какие, к чёрту, «некоторые»?!

Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Что-то случилось? — спросил меня вождь, который всё это время с интересом наблюдал за мной.

— Да, — честно ответил я, глядя на паутину энергетических каналов и ядро, которое изменилось до неузнаваемости.

А всё дело в том, что мана, которая текла по магическим каналам, теперь была трёхцветная. К моим зелёно-ядовитому и красному, полученному в результате обряда во время женитьбы на Багровой росе, добавился ещё и фиолетовый, который явно принадлежал магическим сороконожкам Избранника Угла, будь они неладны!

Причём если алый цвет, или «Энергия Ярости», как её называли коренные жители Проклятых земель, не затрагивал моё магическое ядро, то фиолетовая мана укоренилась прямо в магическом сердце, которое теперь выглядело несколько иначе.

«Но как такое вообще могло произойти?» — смотрел я на своё тело магическим взором и никак не мог поверить в то, что видел.

— И что же? — спросил меня Избранник Угла, и когда я повернул в его сторону голову, увидел хитрую улыбку на его лице.

Он явно что-то знал.

«Но ведь они не могут видеть ауры…» — подумал я, глядя на вождя с курительной трубкой в зубах.

Хотя о моих изменениях в плане магического тела ему могла сказать Принявшая разложение.

Да, скорее всего, так и было.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, — спокойно ответил я.

— Отнюдь, — усмехнулся Избранник Угла. — Ни я, ни моя дочь понятия не имеем, как так получилось, — произнёс он. — Яд Никсолендр должен был убить тебя, но почему-то вместо этого стал частью твоего благословения Великой Матери. — Он затянулся из трубки. — За всё то время, пока я живу в этих землях, подобное происходит первый раз.

— Тут я тебе не помощник, — ответил я вождю Детей Угла. — Я понимаю ещё меньше, чем ты.

Он снова усмехнулся.

— Не перестаю тебе удивляться, Люк.

— Ага, я часто это слышу, — скептически ответил я и поднялся на ноги. — А что будет с теми насекомыми?

— Отправятся обратно в кувшин, пока из них не останется только один.

Хм-м, интересно. Помнится, я читал где-то о подобном методе, который применялся с крысами. Десяток грызунов запирали в одном кувшине. У них был доступ к кислороду, поэтому они спокойно могли существовать внутри. Затем наступал голод, и крысы начинали пожирать друг друга, пока в конечном итоге не оставалась единственная особь, которую выпускали на волю.

Такая крыса, познав вкус своих собратьев и привыкшая к их сочному мясу, уже хотела только его, поэтому устраивала охоту на себе подобных.

Скажу даже больше: как-то, копаясь в архивах гильдии, я наткнулся на бумаги, в которых говорилось, что подобное проводилось и в стенах гильдии.

Только с людьми…

— И яд оставшегося будет самым сильным? — поинтересовался я.

— Должен, — пожал плечами вождь. — Хотя уверенности у меня в этом нет.

— Почему? — удивился я.

— Потому что я слишком долго занимался разведением этих особей и думаю, они уже достигли потолка.

— Ясно, — задумчиво произнёс я и посмотрел туда, откуда магические многоножки выползли в первый раз.

И я нисколько не удивился, когда обнаружилось, что кувшин стоит ровно на том же месте.

«Ничего этих Иных не учит», — подумал я и покачал головой.

Ладно, это не моё дело.

Когда в следующий раз они выберутся на свободу, меня уже в поселении Детей Угла не будет.

Кстати, об этом.

— У меня такой вопрос, — обратился я к вождю. — Ты собираешься дать бой Северному ветру и его племени здесь?

— Разумеется, — улыбнулся Избранник Угла. — Он ещё не раз пожалеет, что решил объявить мне войну, — добавил вождь, и улыбка на его губах приобрела хищный оскал. — Он не первый и не последний, кто недооценил опасность этих болот. И все они остались гнить здесь, кормя всё то, что обитает в трясине. — Он затянулся и выпустил облако дыма.

— Твоя дочь говорила, что поселение защищено, но не сказала, от кого именно. От кого же? — задал я вопрос вождю, который давно крутился у меня на языке.

Я даже представить не мог, что такого страшного могло водиться в топях Детей Угла, что могло заставить опасаться одного из самых сильных друидов и шаманку, которая входила в тройку сильнейших в Землях Великой Матери.

Услышав мой вопрос, вождь тяжело вздохнул.

— В болотах обитает один из детей Великого Угла, — затянувшись из трубки и выпустив облако табачного дыма, ответил он.

— Сын Бога? — спросил я, когда понял, что Избранник Угла не собирается говорить дальше.

Кстати, к такому стилю общения я начал вполне привыкать. По крайней мере, это меня сейчас не раздражало так, как раньше.

— Верно, — кивнул вождь. — Суал’Нэаш — это существо, которое должно было защищать наши болота и обеспечивать защиту моему племени, когда мы были очень малочисленны. — Он снова тяжело вздохнул. — Но всё пошло не так, как должно было. — Вождь снова затянулся из трубки и покачал головой.

— И что же случилось?

— Сначала всё было хорошо. Суал’Нэаш действительно охранял границы болот и помогал справляться с большей частью опасных монстров, которые могли навредить нашему племени. Также он отпугивал другие племена, которые зарились на наши болота.

«Зарились на болота?» — подумал я, не особо представляя, чего такого ценного, кроме крупных пиявок и москитов размером с кулак, тут можно найти.

Я задал этот вопрос вождю.

— Ты даже не представляешь, Люк, как ты сейчас ошибаешься, — усмехнулся он. — Думаю, моя дочь не раз уже говорила тебе, что ты многого не понимаешь, и не сможешь понять, пока не проживёшь в наших землях хотя бы… — Он задумался. — Думаю, трёх или четырёх десятков лет хватило бы, — резюмировал Избранник Угла. — Наши болота, Люк, очень ценны. — Он вдруг стал очень серьёзным. — Здесь живёт очень много существ и растений, которые используются повсеместно в различных обрядах и ритуалах для их усиления. И найти всё это можно только здесь. Благодаря нашему Великому Богу в болотах сформировалась уникальная среда обитания для очень странных, даже по нашим меркам, организмов. И большинство из них насыщены магией. Да, ты, как, впрочем, и остальные люди с материка, считаешь, что всё в Землях Великой матери насыщено маной. В принципе, так и есть, но при этом всё гораздо сложнее, чем ты думаешь, — рассказал он, а затем вытряхнул из курительной трубки сгоревший табак и начал набивать её по новой.

— И, разумеется, ты не сможешь мне объяснить, в чём различия, так? — прямо спросил я.

— Верно, — спокойно кивнул вождь, не обращая внимания на сарказм в моих словах.

Хотя не уверен, что Иные вообще знали значение слова «сарказм»…

— Во всяком случае, пока, — тем временем добавил Избранник Угла фразу, которую я уже слышал не раз.

— Ясно, — спокойно ответил я. — Вернёмся к разговору о войне? — предложил ему, так как в прошлый раз нас прервали магические насекомые, которые чуть было не убили меня.

«Может, пора завязывать с геройством?» — подумал я, глядя на магический кувшин в углу. — «Всё равно здесь это никто не оценит».

Я вновь использовал магическое зрение и, закрыв на пару секунд глаза, осмотрел своё магическое тело.

Как и думал, фиолетовая мана никуда не делась.

Скорее наоборот. Мне, конечно, могло показаться, но складывалось такое ощущение, что в паутине энергетических каналов её как будто стало ещё больше.

Да, «паутинки» новой маны не были такими прочными и толстыми, как моя основная ядовитая магическая энергия, но в то же время этих самых нитей было гораздо больше и все они дублировали основные энергетические каналы.

И теперь моё магическое тело чем-то напоминало паутину энергетических каналов, которая была у моего питомца — Рух, так как была такой же сложной и напоминало дерево.

А ещё у меня некоторые изменения претерпело и магическое ядро. Когда только очнулся и смог воспользоваться магическим зрением, я, конечно, увидел, что теперь в моей зелёной мане появилась ещё и фиолетовая, но сейчас метаморфозы, произошедшие с ним, стали более структурированными.

Значит, с большой вероятностью, ещё и необратимыми…

Я сделал глубокий вдох и «перешёл» на обычное зрение.

— Конечно, — тем временем ответил мне вождь. — Как я уже говорил, хорошо было бы принять Объединённые племена Совета Шести у нас на болотах, но есть одно «но», — произнёс Избранник Угла. — На пути к болотам находятся земли Хозяев степей и Свежевателей, и они вряд ли оставят свои дома на сожжение Совету Шести. Хотя это не основная причина. — Он взял в руки головёшку и прикурил от неё трубку.

— Я так понимаю, никто не хочет сражаться на болотах? — прямо спросил я.

— Верно, — улыбнулся вождь. — Болота гибельны не только для наших врагов, но и для союзников, — произнёс он, и я был с ним полностью согласен.

Даже несмотря на то, что коренные жители Проклятых земель были выносливее среднестатистического человека, плюс наверняка обладали куда более сильным иммунитетом, это ещё не говорило о том, что они не смогут подцепить какую-нибудь дрянь на болотах Детей Угла.

Ну а если прибавить к этому различных паразитов, населяющих трясину, монстров, растений и ещё кучу всего, что нашло себе место в топях, то я совершенно не удивлён, что никто не желает сражаться здесь. Хоть это и выгодно нашей стороне.

— И что ты решил делать?

— Пока не знаю, — покачал головой вождь. — Время на раздумья ещё есть, — произнёс он и посмотрел на огонь.

Несколько минут он неотрывно следил за языками пламени, после чего коснулся губами трубки и затянулся.

— Иди спать, Люк, — выдохнув облако сизого дыма, произнёс Избранник Угла, и я поднялся на ноги.

— Хорошо, — сказал ему и уже был у выхода из его жилища, когда он окликнул меня:

— Все, кто с тобой, они ведь воины?

— В каком смысле? — решил уточнить я, а то мало ли, что он имел в виду.

— Они ведь сражались против таких человеков или против нас?

— Да, все они солдаты, — честно ответил я. — Кроме девчонки, — уточнил на всякий случай.

Хотя Венера тоже наверняка имела какое-нибудь воинское звание, ибо своей стране она воевать помогала. При этом я мог и ошибаться, учитывая, что понятия не имел, могут женщины в Иллерии служить в армии или нет.

— Значит, я не ошибся, — задумчиво произнёс вождь.

— У тебя появилась какая-то идея насчёт моих друзей? — спросил я. — Сразу скажу: я не дам их вмешивать в какие-либо авантюры, — решил расставить всё по местам. — Они будут сражаться, но рядом со мной, и…

— Мне не нужно, чтобы они сражались, — перебил меня вождь. — Мне нужно, чтобы они рассказали мне, как лучше всего сражаться с такими, как мы.

А, так он хочет поговорить с ними о тактике?

Хм-м, а идея-то очень даже интересная. Особенно если принять во внимание тот факт, что, по крайней мере, Жумельяк точно должен разбираться в стратегиях и тактиках.

Да и остальные тоже, учитывая, что все они были одарёнными, за исключением Фредерика, разумеется, и это должны были им преподавать там, где они учились.

Например, в той же Академии Магии, которую каждый из них окончил.

— Хорошо, — кивнул я. — Я попрошу кого-нибудь рассказать тебе, как люди ведут войну против жителей этого острова.

Вождь благосклонно кивнул.

— Спасибо, — поблагодарил он меня. — Кстати, я могу отправить весть Утопающему в крови, что грядёт война. — На его лице появилась хитрая улыбка. — Но это при условии, что ты сам этого захочешь, — добавил он, с интересом глядя на меня.

— Отправляй, — ответил я и пожал плечами. — Если он откликнется, мы ничего не теряем, верно? — решил на всякий случай уточнить.

— Этого я утверждать не могу, — покачал головой он. — Утопающий в крови, он… — Избранник Угла задумался, видимо, подбирая подходящие слова. — Он довольно странный. Даже среди всех племён в Землях Великой Матери его считают… — Вождь снова задумался.

— Специфичным? — помог я ему.

— Да… — как-то неуверенно ответил Избранник Угла.

«Хм-м, интересно, а все ли слова, которые я произношу, он понимает?» — вдруг пришла мне в голову эта идея.

Уверен, что не все слова, которые использовал я, были в лексиконе коренных жителей Проклятых земель.

И если их не было, то как они понимали мою речь?

Конечно, разговаривая с Иными, я часто подбирал более простые слова, но иногда некоторые слова были просто необходимы, чтобы донести определённые свои мысли.

— В общем, он странный, — произнёс вождь, и я сразу понял, что слово «специфичный» ему, скорее всего, незнакомо.

Тогда почему он ответил «да»?

Вообще, вопрос о том, почему я могу понимать любую речь, давно меня интересовал. Я мог разговаривать как на «родном» языке — галларийском, так и на иллерийском, и даже на языке Иных.

Уверен, что попади я в Норскию, где тоже свой язык, понимал бы и его. Вот только почему так?

Кому я обязан за столь щедрый подарок? Ведь, попади я в этот мир, не зная ни одного языка и имея возможность разговаривать только на языке своего родного мира, насколько бы тогда моя жизнь была сложнее?

Уверен, что намного, учитывая, при каких условиях я появился в этом мире.

— Это заметно, — усмехнулся я в ответ на слова Избранника Угла.

Интересно, а что именно он имел в виду под словом «странный»? Ведь если говорить начистоту, то мне все коренные жители другой стороны Разлома казались не от мира сего.

Тех же Детей Угла, которые жили на болотах, поклонялись дереву, вместо коры у которого была кожа, а сами ходили и разлагались, сложно охарактеризовать как «нормальных»…

— В общем, решай сам, — резюмировал вождь, который просто не хотел брать ответственность на себя, ведь, как я уже успел заметить, несмотря на все свои варварские повадки, Утопающий в крови вовсе не был глупым Иным и наверняка за помощь в войне мог попросить что-нибудь взамен.

Хотя с другой стороны, я избавил его племя от Багровой росы, которая, судя по тому, что видел, не особо вписывалась в своё племя.

— Хорошо, — спокойно ответил я. — Отправляй ему весть и скажи, что я попросил участвовать его в этой войне, — добавил я и сразу же спросил: — Я могу идти?

— Разумеется, — кивнул Избранник Угла, и я покинул его жилище.

Как же было хорошо снаружи!

Даже при условии, что я находился в самом центре смрадного болота, воздух которого был чем только не пропитан, начиная от запаха гнили и заканчивая ядовитыми испарениями, снаружи оказалось так свежо, что я никак не мог нарадоваться вдыхая полной грудью ночной «свежий» воздух.

От удовольствия даже закрыл глаза, а когда открыл их, увидел перед собой уже знакомого мне Иного.

— Ах’Харан. — Зеленог вежливо склонил голову.

— Привет, — поздоровался я с ним, и так как он больше ничего не сказал, а мне от него ничего было не нужно, то между нами воцарилась неуютная тишина.

И первым её решил нарушить я.

— Ты что-то хотел?

— Нет, Ах’Харан, я жду, чтобы сопроводить тебя.

— Этого не нужно, — покачал я головой. — Я знаю, где живу.

Он сразу же нахмурился.

— Но вождь сказал мне везде сопровождать тебя, Ах’Харан. Я не могу ослушаться приказа вождя! — произнёс Зеленог, в голосе которого звучали нотки страха.

Я тяжело вздохнул.

— Хорошо, веди меня к жене, — ответил ему, ведь мне совершенно не хотелось спорить.

А вообще, несмотря на то, что я сегодня особо ничего не делал, впервые за долгое время устал так сильно, что казалось, ноги сейчас подкосятся и я рухну на деревянный помост.

Причём заметил я это только сейчас.

— Хорошо! — Зеленог сразу же изменился в лице. — Следуй за мной, Ах’Харан! — радостным голосом произнёс он, и мы отправились в сторону, где находилась палатка Принявшей разложение, и вскоре уже стояли возле неё.

— Спасибо, — поблагодарил я Иного, и он довольно кивнул.

Уходить Зеленог явно не собирался, поэтому я, не обращая на него внимания, зашёл внутрь, где уже были мои обе жены.

И ни одна из них не спала.

— Люк, — мягко произнесла Принявшая разложение и улыбнулась. — Что с тобой? — удивлённо спросила она, а буквально в следующий момент в моих глазах начало темнеть.

«Странно, что происходит?» — успел подумать я, когда сначала упал на колени, а затем моё сознание погрузилось в темноту.

Глава 9

Земли «Певчих»

Смотрящий во тьму тяжело вздохнул.

То, что он сейчас видел перед своими глазами, очень не нравилось ему, вождю племени Сумрачного крыла, воины которого считались одними из самых сильных убийц в Землях Великой Матери.

Сам же Иной делил место лучшего убийцы со Смертью из тени, которую презирал всей своей душой, причём нелюбовь к вождю Ночных фурий никак не была связана с тем, что она предала Совет Шести.

Нет, ненависть друг к другу двух коренных жителей другой стороны Разлома началась очень давно — в момент, когда они познакомились при весьма интересных обстоятельствах.

Смотрящий во тьму покрутил головой по сторонам, отгоняя от себя воспоминания молодости, которые захлестнули его, оставив горькое послевкусие, ведь они были не самыми приятными.

Вождь снова обвёл взглядом поле боя и устало потёр глаза. Траву, которая ещё недавно была сочной и зелёной, теперь покрывали многочисленные тела воинов племени «Певчих», окрашивая утреннюю росу в багровый цвет.

Иной вдохнул воздух, который, казалось стал гораздо тяжелее и был пропитан смертью. Несмотря на то, что в Землях Великой Матери Смотрящий во тьму считался лучшим убийцей, отнимать чужие жизни он никогда не любил и делал это с большой неохотой.

Правда, это касалось только жителей его острова, с людьми же вождь племени Сумрачное крыло был невероятно жесток и беспощаден, что было неудивительно, учитывая, что один из них отнял у него самое дорогое, что было в его жизни — Лунную мглу, его жену.

— Ты уверен, что всё это нужно было делать? — недовольным голосом произнёс Смотрящий во тьму, не поворачивая головы к приближающемуся к нему Северному ветру.

— Они сами виноваты, и ты это знаешь, — ответил ему вождь Снежных ходоков, когда поравнялся с Иным, матовая чёрная кожа которого выглядела как оперение, хоть им и не являлась.

— Не знаю, — покачал головой Смотрящий во тьму. — Мы не должны убивать своих! — Он повернул голову к своему собеседнику, и его круглые оранжевые глаза с вертикальными зрачками уставились на друида.

— Своих? — усмехнулся оборотень, глядя на вождя Сумрачного крыла, который внешне был очень похож на птицу, олицетворяющую мудрость и знания в Землях Великой Матери. Карас, магическая птица, имела, как Смотрящий во тьму, чёрные матовые перья и жёлтый клюв, который загибался к кончику. — Они сами решили пойти против нас, — добавил Северный ветер. — А ты молодец! Справился без потерь! — На его губах появилась хищная улыбка. — Не зря тебя считают лучшим…

— Никто из них не заслужил смерти! — перебив вождя Снежных ходоков, процедил сквозь зубы Смотрящий во тьму.

Северный ветер смерил его презрительным взглядом и покачал головой.

— Хочешь присоединиться к ним? — прямо спросил он, глядя в глаза шаману.

— Это угроза? — спросил Иной, руки которого невольно потянулись к клинку у него на поясе.

— Скорее предупреждение, — ответил вождь Снежных ходоков, и Смотрящий во тьму услышал характерный для превращения в зверя хруст костей своего собеседника.

Напряжения, которое возникло между двумя вождями, казалось, можно было коснуться рукой.

— Я и моё племя больше не будем сражаться с теми, кто не причастен к войне, — процедил Смотрящий во тьму, убирая руку от клинка, который, ко всему прочему, являлся ещё и магическим жезлом.

— Нет, — покачал головой вождь Снежных ходоков. — Ты будешь делать то, что я тебе говорю, а иначе… — Он посмотрел в круглые оранжевые глаза своего собеседника. — Мало ли что может случиться с твоей дочерью, ведь твой Рав’Эн уже не покровительствует ей, — усмехнулся друид. — Тёмная ночь теперь часть моего племени, а ты и сам знаешь, что места, в которых мы живём, трудно назвать безопасными. — Хищная улыбка на лице вождя Снежных ходоков стала ещё шире.

Северный ветер хлопнул Смотрящего во тьму по плечу.

— На забывай этого! — произнёс он и, больше не говоря ни слова, пошёл в сторону, где он и его племя устроились на ночлег. Прямо посреди поля боя, где повсюду лежали тела поверженных вождём и племенем Сумрачное крыла воины «Певчих».

Где-то здесь лежал и их вождь.

Иной сжал кулаки, провожая Северного ветра взглядом.

«Он не лучше Утопающего в крови», — подумал тёмный Иной, который уже не раз замечал, что воины Снежных ходоков не гнушаются поедать трупы своих врагов.

И с точки зрения Смотрящего во тьму, это было невероятно омерзительно.

Вождь племени Сумрачное крыло сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Сейчас, когда его дочь практически в плену, он не мог в открытую противостоять друиду, но всё могло измениться.

И шаман знал, к кому нужно обратиться.

Смотрящий во тьму достал из поясной сумки небольшой предмет в виде плетёной куклы, а затем осмотрелся по сторонам.

Увидев неподалёку своих воинов, которые сидели возле костра, он подошёл к ним, а затем бросил куклу прямо в огонь.

Мгновение — и языки пламени огня окрасились в чёрный цвет.

Воины его племени удивлённо посмотрели на вождя, но в целом остались спокойны, тем более что через пару секунд к пламени костра вернулся прежний цвет.

«Дело сделано», — подумал Иной и, посмотрев на языки пламени ещё несколько секунд, перебросился парой слов со своими соплеменниками, после чего отправился в свой шатёр, где его уже ждали.

— Не думала, что ты когда-либо воспользуешься «этим», — послышался голос из темноты, и вождь племени Сумрачное крыло тяжело вздохнул.

Видеть её он хотел меньше всего на свете, но другого выбора у него просто не было.

* * *

Когда я очнулся первое, что ощутил, — это холодную руку Принявшей разложение у себя на лбу.

— Что со мной случилось? — спросил я и попытался принять сидячее положение, но она не дала мне это сделать: надавив на мой лоб, снова заставила меня лечь.

— Лежи, тебе нет необходимости пока вставать, — произнесла дочь Избранника Угла, и я не стал с ней спорить.

Состояние было такое, что вставать действительно не хотелось.

— Сколько я пролежал без сознания?

— Около часа. Примерно, — немного подумав, ответила Принявшая разложение. — Принеси настой из корня полынника, — произнесла она, не сводя с меня глаз. — Это всё яд Никсолендр, — добавила дочь Избранника Угла. — Он продолжает воздействовать на твоё тело, и я не знаю, как остановить этот процесс.

— Держи. — Ей протянули склянку, сделанную из тёмного стекла.

— Спасибо, — поблагодарила она Багровую росу, после чего быстро откупорила склянку зубами. — Выпей. — Она поднесла пузырёк к моим губам.

— Что это? — спросил я. — Зачем нужен этот настой и что такое полынник? — задал я логичные вопросы, ибо пить всё подряд не собирался.

Мало ли чего могла удумать шаманка, учитывая, что наши отношения в последнее время были весьма натянутыми.

— Успокоительное, — ответила Принявшая разложение. — Очень сильное.

— Мне это не нужно, — покачал я головой, после чего убрал её руку со своего лба и принял сидячее положение.

Первое, что я сделал, когда сел, — это воспользовался магическим зрением, и от увиденного у меня едва не отвисла челюсть, ибо с моим магическим телом снова произошли некоторые метаморфозы.

Не знаю, плохо это или нет, но фиолетовой маны магических многоножек в моём теле стало ещё больше.

За время, пока я был без сознания, многочисленные ответвления-паутинки магической энергии Никсолендр «разрослись» в разные стороны, при этом не затрагивая основные волокна паутины энергетических каналов.

И что самое интересное, моя родная ядовитая мана никоим образом не конфликтовала с фиолетовой маной магических насекомых. Как, впрочем, и алая магическая энергия, доставшаяся мне после обряда женитьбы на Багровой росе.

Хотя с ней всё было ещё интереснее.

Как и фиолетовая мана Никсолендр, алые «паутинки» не затрагивали основные энергетические каналы в моём магическом теле, и на момент, когда они появились, чем-то напоминали фиолетовые нити с единственным отличием.

Алые «паутинки» были короче, но толще.

Теперь же, каким-то непонятным образом, две эти маны переплелись друг с другом, образуя довольно интересное плетение и рисунок в моём магическом теле, который теперь стал даже сложнее, чем у моей Рух.

Я сделал глубокий вдох, вернулся к обычному зрению и сразу же встретился взглядом с Принявшей разложение, которая с интересом изучала меня.

«Интересно, она тоже видит изменения в моём магическом теле?» — подумал я, глядя на неё.

Скорее всего. Ведь она, как и другие шаманы, обладала истинным зрением.

— Люк, — от моих раздумий меня отвлекла Принявшая разложение. — Ты видишь, какие изменения произошли в твоём теле? — спросила она, подтверждая мои догадки о том, что видела, какие метаморфозы происходили с моей паутиной энергетических каналов.

— Да, — честно ответил я и снова использовал магический взор.

Забавно теперь было смотреть на Принявшую разложение, магическое тело которой на моём фоне выглядело больно уж простым.

При этом, когда я только попал в Проклятые земли и увидел дочь Избранника Угла, был сильно удивлён, насколько магические тела обычных людей отличаются от Иных.

— И ты хорошо себя чувствуешь? — тем временем спросила она.

— Сложно сказать, — задумчиво ответил я. — Если бы со мной действительно было всё в порядке, то я бы не терял сознание, — поделился с ней своими мыслями.

— Нет, это как раз нормально.

«Хм-м, интересно», — удивился её словам. — «Что она подразумевает под этими словами?» — подумал я и практически сразу получил на свой вопрос ответ.

— Твоё духовное тело перестраивается, — произнесла Принявшая разложение. — И то, что ты теряешь связь с физическим телом, — меньшее, что могло с тобой произойти, — добавила она, явно подразумевая под своими словами мой обморок.

И тут я кое-что понял.

— Так, постой! — произнёс я. — Ты сказала, что моё тело перестраивается и что со мной могло случиться что-то и похуже обмороков, так? — Она кивнула. — Получается, что подобное случалось и с другими? — задал я логичный вопрос.

— Разумеется, — спокойно ответила мне Принявшая разложение, как будто я задал ей какой-то обыденный вопрос, вроде «полезно ли завтракать» или «чистить зубы».

А вот это уже интересно!

— И как это происходит? В твоём племени уже бывали такие случаи? — вопросы один за другим появлялись у меня в голове, ведь прежде я никогда не слышал о том, что в магическом теле может появиться ещё один источник магии, как это случилось со мной.

Признаться честно, я вообще думал, что мой случай уникальный…

— Это уже не моё племя, — ответила мне Принявшая разложение, в голосе которой ясно чувствовались нотки раздражения.

— Хорошо. Ты уже встречалась с тем, что произошло со мной, в других племенах или в этом? — спросил я, проигнорировав её раздражённый тон. Мне важнее было узнать, что именно со мной происходит, чем выяснять отношения и спорить с женой.

— Да, — кивнула Принявшая разложение. — Такие случаи большая редкость, но я сталкиваюсь с подобным не в первый раз, — добавила она, после чего вновь протянула мне тёмную склянку. — Тебе нужно выпить это, — уверенно произнесла она, чуть ли не силой впихнув пузырёк в мои руки.

— И чем это поможет мне? — прямо спросил я.

— Ты уснёшь, — ответила дочь Избранника Угла. — Тебе нужно как можно больше отдыхать, пока ещё есть время. Процесс слияния очень энергозатратный, и в мире снов он происходит гораздо проще, чем наяву. Люк, — она вдруг резко стала очень серьёзной, — ты мне не доверяешь? — прямо спросила она, глядя в мои глаза.

— Доверяю, — ответил я, хоть это и была полуправда. — Но ты должна рассказать мне про эти случаи. И что значит слияние? — спросил я, поднося к губам горлышко склянки, от которой исходил резкий травянистый запах.

— Я расскажу, — спокойно ответила моя первая жена.

— Идёт, — ответил я и, не задумываясь, выпил содержимое склянки.

При условии, что моё ядовитое ядро легко подавляет даже сильные яды и алкоголь, я был уверен, что настой этого… как его там…

И тут я заметил, что мои мысли начали путаться.

Странно, я не мог забыть название этого лекарства за каких-то несколько минут.

У меня, в принципе, была идеальная память и…

Я зевнул и устало потёр глаза.

— Ложись, Люк, — мягко произнесла Принявшая разложение, после чего упёрлась руками в мою грудь и уложила меня на спину.

— Ты обещала мне всё рассказать, — произнёс я, не в силах противиться ей.

— И я расскажу, — улыбнулась она. — Но тебе нужен отдых. То, что с тобой произошло… — Она задумалась. — Это настоящее чудо, — произнесла дочь Избранника Угла. — Любой другой на твоём месте не пережил бы и одного укуса Никсолендры, но ты смог выжить после того, как сразу несколько взращённых моим отцом особей впрыснули в твоё тело яд. И самое удивительное, что твоё магическое тело не только не отторгло эту ману, а наоборот, приняло её. — Принявшая разложение покачала головой и улыбнулась. — Спи, Люк. — Она положила свою холодную руку мне на лоб, и мне сразу же стало так хорошо, что я невольно закрыл глаза.

Рука её была холодной, но при этом от неё исходило такое приятное тепло.

«Как же хорошо», — подумал я и буквально в следующий миг поймал себя на мысли, что она замолчала.

— Ты обещала рассказать про слияние, — произнёс я, открыв глаза и взяв руку Принявшей разложение в свою.

По её лицу было видно, что она удивилась моему порыву. Правда удивление быстро покинуло её, и она продолжила:

— Иногда случается, что определённые события приводят к тому, что мана, попав в тело обладателя дара Великой Матери, приживается в нём. Как я уже говорила, такие случаи происходят очень редко, и ты, пожалуй, единственный, с кем это случилось за последние несколько десятков лет. Что же касается слияния, то процесс в твоём магическом теле уже начался. Твоё духовное тело приняло ману Никсолендр и теперь будет сливаться с ней, пока вместе они не образуют что-то единое, — рассказала Принявшая разложение, и я отпустил её руку.

— А что будет дальше? — спросил я, чувствуя, как моё сознание медленно угасает.

При этом это происходило не как в прошлый раз, когда я просто отключился. Нет, в этот раз всё было по-другому.

— А дальше ты переродишься, — мягко произнесла она и, положив руку мне на глаза, закрыла их. — Спи, мой дорогой Люк, ведь завтра ты станешь дру…

Последние слова жены затерялись и утонули.

Я уснул, и всё время, пока спал, мне снились причудливые сны о том, как зарождалась жизнь в этих землях после катаклизма, как появились первые искажённые маной растения и животные. Я видел, как они цвели и жили, а затем умирали, давая жизнь следующим существам.

Я переживал бесчисленные жизни и был всем и никем одновременно.

И это было невероятно.

Казалось, я за мгновения переживал жизни сотни тысяч растений и животных. Перед моими глазами зарождались новые виды и исчезали другие.

Впервые за долго время я не хотел просыпаться и всем сердцем желал, чтобы видения не исчезали, но всему приходит конец.

Поэтому закончился и мой сон.

Я проснулся.

Глава 10

Как и в прошлый раз, первым, что я увидел, было лицо Принявшей разложение.

«Она что, со мной всю ночь пробыла рядом?» — подумал я, глядя на жену, которая выглядела очень уставшей.

— Ты проснулся, — улыбнулась она и слегка отстранилась от меня, чтобы я мог принять сидячее положение.

В отличие от прошлого раза, сегодняшнее пробуждение далось мне очень легко. Я проснулся отдохнувшим и свежим как огурчик.

А ещё я прекрасно себя чувствовал!

Во всяком случае, в физическом плане.

И разумеется, первое, что я решил сделать после пробуждения, — это проверить своё магическое тело, поэтому, недолго думая, использовал магическое зрение.

И конечно, Проклятые земли в очередной раз не смогли меня не удивить, ибо моя паутина энергетических каналов вновь изменилась.

Теперь все три маны стали как будто единым целым, слившись в один замысловатый сложный узор.

Так, стоп!

Я перестал использовать магическое зрение.

«Мне что, показалось?» — подумал я и посмотрел на жену.

— Увидел? — спросила она, и я кивнул.

Но как?

Я вновь использовал магический взор и посмотрел на свою паутину энергетических каналов, которая выглядела совсем иначе, чем вчера.

Теперь паутина не была похожа на очень ветвистое дерево, как это было у моей Рух. Она заметно преобразилась, и в очень сложном плетении сейчас проглядывался…

Это ведь череп!

Я никак не мог поверить своим глазам.

Теперь моё «духовное тело», как называли его коренные жители Проклятых земель, а вернее, многочисленные энергетические каналы, из которых оно состояло, переплетались в сложнейший рисунок черепа неизвестного мне существа, состоящий из зелёных, фиолетовых и красных волокон.

— Да, — озадаченно ответил я, не сводя глаз с того, во что превратилось моё магическое тело. — Ты тоже видишь рисунок… — Я замолчал и задумался над тем, стоит ли ей вообще говорить про то, что вижу?

Да, Принявшая разложение, конечно, обладала истинным зрением. Но видела ли она мою паутину энергетических каналов так, как видел её я?

— Черепа? — произнесла она, сразу же рассеяв мои сомнения на этот счёт.

— Да, — кивнул я и прямо спросил: — Это не к добру?

— Не знаю. — Жена покачала головой. — Я такое вижу в первый раз, — произнесла она, и я ощутил лёгкий магический импульс, исходящий от неё.

«Так, а я вообще своей магией могу теперь пользоваться?» — пришла мне в голову довольно интересная мысль, и я сразу же достал из специальных ножен в рукаве метательный нож и попробовал насытить его парализующим ядом.

Получилось!

Я без каких-либо проблем смог наполнить металл ножа-рыбки своей отравленной маной, что не могло не радовать.

Следующее, что попытался сделать, — это усилить свои мышцы магической энергией. И каким же было моё удивление, когда эффект от этого действа превзошёл все мои ожидания.

«Ничего себе», — подумал я, когда одними лишь пальцами без труда смог согнуть лезвие своего ножа, причём не прилагая к этому каких-то больших усилий.

Я вновь использовал магическое зрение и понял, в чём дело.

Красная магическая энергия.

Именно из-за того, что она теперь, как и моя основная мана, насыщала мои мышцы, получался такой сильный эффект.

Я исправил лезвие ножа и вернул его в ножны.

— А ты знаешь, чей это может быть череп? — поднявшись со шкур, на которых я всё это время сидел, спросил жену.

— Нет, — покачала она головой. — Вернее, у меня есть догадки, но я в них сильно не уверена, — немного подумав, нерешительно ответила она.

— Да? И кто же это? — удивлённо спросил я.

— Не сейчас, — ответила Принявшая разложение. — Сначала мне нужно выяснить это наверняка, — добавила она. — Но если мои догадки подтвердятся, я обязательно скажу тебе, хорошо? — спросила она, и я не стал настаивать.

— Идёт! — ответил я и улыбнулся, а буквально в следующий момент мой живот громко заурчал.

И только сейчас заметил, насколько я голоден.

— Садись, — произнесла Принявшая разложение и кивнула мне на шкуры, на которых я только недавно сидел. — Процесс изменения духовного тела отнимает огромное количество энергии, поэтому я специально приготовила для тебя «это». Роса, наложи ему похлёбки. — Она кивнула на котелок, который висел над огнём.

Та молча кивнула и, взяв со стола несколько деревянных плошек, подошла к очагу и начала накладывать мне тёмное варево из котла.

— Держи. — Роса протянула мне деревянную тарелку со странной жижей внутри.

— Что это? — спросил я и понюхал так называемую похлёбку, приготовленную моей первой женой.

Пахло горечью.

— Тебе необязательно знать, из чего это. Главное, что это очень сытно. Также эта еда поможет тебе быстро восстановить магическую энергию в духовном теле, — ответила мне первая жена, и я не стал с ней спорить.

Едал вещи куда хуже как на вид, так и на запах.

— Хорошо, — пожал плечами я и опустил в тёмную жижу ложку, протянутую мне Багровой росой, а затем зачерпнул и попробовал готовку Принявшей разложение.

На вкус это было ужасно.

Похлёбка оказалась одновременно горькой и кислой, плюс настолько вязкой, что она едва провалилась дальше рта, а затем очень медленно сползала вниз по горлу.

— Воды! — попросил я, и Роса подала мне стакан с чистой водой, который я сразу же опустошил.

Принявшая разложение усмехнулась.

— Это ужасно на вкус, — сказал я ей и кивнул на стакан, тем самым подавая знак, чтобы мне налили ещё.

— А я и не говорила, что это будет вкусно. — Жена пожала плечами. — Я сказала, что это будет очень полезно для тебя. А что полезно, то редко бывает вкусным, — добавила она, и на самом деле в её словах был смысл.

А я тем временем съел ещё одну ложку, которую, как и первую, пришлось запить водой.

«Ладно, за всю мою жизнь судьба мне подкидывала испытания куда более сложные и неприятные», — подумал я, зачерпывая третью, а затем и четвёртую ложку.

К пятой уже привык к противному вкусу, поэтому не прошло и пяти минут, как всё варево в тарелке было съедено.

Вот только была одна проблема — я не наелся.

— Добавки? — усмехнулась Принявшая разложение, которая, к слову, сама тоже ела то, что приготовила.

— Да, — нехотя ответил я, и вскоре Багровая роса наполнила мне деревянную миску вновь, а затем и сама присоединилась к трапезе.

В итоге, только когда я справился с третьей тарелкой, наконец насытился и откинулся спиной на шкуры, опустив голову на свои руки.

Хорошо!

Я невольно закрыл глаза, довольствуясь моментом.

Правда, долго им наслаждаться не получилось.

Снаружи послышались чьи-то шаги, а вслед за ними раздался и знакомый голос.

— Ах’Харан, вождь просит зайти тебя к нему, — произнёс Зеленог, и я нехотя поднялся.

— А сколько я вообще проспал? — спросил Принявшую разложение.

— Полдня примерно, — немного подумав, ответила она.

То-то я так выспался…

— Иду. — Я вышел наружу и увидел молодого Иного. — Добрый день, — поприветствовал своего знакомого, и тот вежливо склонил голову.

— Добрый день, Ах’Харан, — вежливо ответил Зеленог. — Я провожу вас к вождю, — произнёс он, но я покачал головой.

— Нет, — остановил Зеленога. — Сначала я зайду к своим друзьям, — произнёс я и направился в сторону палатки, где оставил свой небольшой отряд.

— Но вождь сказал…

— Сначала навещу друзей, — сказал я тоном, не терпящим препирательств, уверенно шагая в нужном направлении.

«Хм-м, Франсуа?» — немного удивился я, когда увидел его, стоящего у палатки и курящего трубку.

Увидев меня, Каратель улыбнулся и махнул мне рукой.

— Люк, рад тебя видеть! — произнёс он, когда мы поравнялись.

— Я смотрю, ты прекрасно обходишься без защитной магии Де’Аламика и Иных, — ответил я и усмехнулся, а заодно и посмотрел на него с помощью магического зрения.

Как и думал, его ядовитая мана «гасила» заразу, которая витала тут повсюду, при этом делала это довольно быстро.

— Да, я понял, что могу спокойно находиться вне защитного контура, поэтому вышел «подышать свежим воздухом», — произнёс Каратель, а затем мы с ним дружно рассмеялись.

Шутку Франсуа я оценил.

— Как там остальные? — поинтересовался я.

— Держатся, — пожал плечами Де’Кларри. — Пересмешник даже перестал смотреть на Венеру, будто каждую секунду своей жизни хочет её задушить, — хмыкнул он и затянулся.

— Может, она воспользовалась магией? — немного напрягся я.

— Нет, просто природное очарование, — спокойно ответил Франсуа, выдыхая изо рта дым.

— Она тебе нравится? — прямо спросил я.

— Думаю, да, — ответил он в свойственной ему спокойной и холодной манере.

— Но ты ведь знаешь, что я собираюсь выменять её на ресурсы, — напомнил я Карателю, хоть и был уверен, что он и сам это прекрасно знает.

— Да. Я переживу, — ответил он, и на его губах появилась грустная улыбка.

— А что с Сервантес? Ваши чувства взаимны? — спросил я Карателя, который наверняка давно не испытывал таких сильных чувств, как любовь.

— Думаю, да. — Франсуа тяжело вздохнул, а затем его взгляд остановился на мне. — Люк, ты как-то изменился, да? — спросил он, смерив меня изучающим взглядом.

— В каком плане? — поинтересовался я у Де’Кларри, который, возможно, просто хотел сменить тему.

— В плане магии, — ответил Каратель. — Я как будто ощущаю тебя по-другому, — добавил он и не ошибся.

Значит, дело не только в неприятной теме для разговора…

«Но как он это определил?» — подумал я, глядя на Франсуа, который продолжал сверлить меня своим изучающим взглядом.

И тут я вспомнил, что маги этого мира с определённой ступени тоже начинают ощущать магическую энергию и, возможно, даже видеть её.

И вроде это была седьмая ступень.

— Да, со мной произошли некоторые изменения, — не стал я врать Карателю.

— Хм-м. — Он нахмурился. — И что же с тобой случилось?

— Укусило ядовитое насекомое, — честно ответил я, глядя в его глаза.

— И? Как это могло повлиять на твоё ментальное тело? — поинтересовался Франсуа.

— Не знаю, — ответил ему полуправдой. — Видимо, тело как-то перестроилось, чтобы не умереть от укуса, — добавил я, глядя на его удивлённое лицо.

Несколько секунд он пристально смотрел на меня, а затем поднёс трубку к губам и затянулся.

— Чего здесь только не увидишь. — Каратель покачал головой.

— Это уж точно, — улыбнулся я, наблюдая за Франсуа, по которому было видно, что ему интересна эта тема, но в то же время он был таким человеком, который не привык вмешиваться в то, во что его не просят.

И это было неудивительно, учитывая, чем он занимался всю жизнь.

В Гильдии нам тоже всегда говорили: «Меньше знаешь — крепче сон», поэтому я старался следовать этому принципу.

— Знаешь, а может, ты отправишься на континент вместе с Венерой? — глядя на Карателя, человека с нелёгкой судьбой, предложил я.

— Кха-кха! — Франсуа подавился дымом. — Что? — Он удивлённо уставился на меня.

— Ты слышал. Если ваши чувства взаимны, отправляйся на континент вместе с Венерой, — предложил я, и кажется, мои слова застали одного из лучших убийц Галларии врасплох.

И неудивительно, учитывая, что перед таким сильным чувством, как любовь, все безоружны.

Я это знал, ведь с Василиском в моём родном мире случилось то же самое.

— В любом случае, подумай! — Я похлопал Карателя по плечу, а затем подошёл к палатке, где жили мои друзья, и зашёл внутрь.

В шатре, на удивление, оказалось довольно свежо, что было немного странно, учитывая обстоятельства, а именно — замкнутое помещение и количество человек, которые в нём оказались.

Неужели Иные продумали и это?

Я использовал магическое зрение и увидел ману Жумельяка повсюду.

«Странно», — подумал я, ибо несмотря на то, что у Жозе был элемент воздуха, он всё же владел его продвинутым элементом — молнией, который отличался от базового.

Да и не видел я прежде, чтобы он использовал заклинания базовой школы воздуха…

— Люк! — тем временем воскликнули мои друзья и встали с насиженных мест.

Судя по всему, свободное время они убивали играя в карты, и если я правильно понял, то не на «интерес», а на деньги.

И сегодня, видимо, был счастливый день для здоровяка Де’Жориньи, перед которым лежала целая гора золотых луидоров.

— Рад тебя видеть, дорогой друг! — Ко мне подошёл Жумельяк и протянул руку.

Мы обменялись с ним крепким рукопожатием, а потом эту процедуру пришлось повторить и с Пересмешником с Жулем.

Когда, в итоге, со всеми приветствиями было покончено и мы уселись вокруг очага, первые минут двадцать я отвечал на вопросы, которые сыпались на меня отовсюду, ибо их у друзей накопилось достаточно.

— Значит, аборигены хотят научиться нашим тактикам? — спросил меня Жозе, когда я рассказал им об идее Избранника Угла.

— Верно, — кивнул я. — Думаю, у нас будет больше шансов победить, если мы будем использовать стратегии, которые использует Галлария в вооружённых конфликтах против Иных, — добавил я, и Жумельяк задумался.

— Да, в этом есть смысл, — ответил Жозе. — Вот только есть одна небольшая загвоздка, — произнёс он и посмотрел на друзей, которые, видимо, сразу поняли, о чём он, и закивали.

— Какая? — спросил я, не особо понимая, о чём речь.

— Оружие, — ответил Жумельяк. — Большинство стратегий основано на превосходстве огнестрельного оружия над луками и копьями аборигенов, — пояснил он. — И как ты понимаешь, этими ресурсами мы сейчас не располагаем, — добавил он, и в шатре воцарилась тишина.

А буквально через пару секунд её нарушил странный звук, который исходил от Жозе.

— Люк, я понятия не имею, почему рядом с тобой происходят такие вещи! — произнёс он, доставая из внутреннего кармана своего камзола небольшой тёмно-синий кристалл, который медленно мерцал у него в руках. — Но, судя по всему, ты тот ещё везунчик! — добавил он, не сводя глаз с предмета у себя на ладони.

— О чём ты, Жозе? — спросил я, и тот посмотрел на Венеру и улыбнулся.

— За девчонкой прибыли, — довольным голосом произнёс Жумельяк и, усмехнувшись, перевёл взгляд на меня. — Ты же понимаешь, что это значит? — спросил он, и я кивнул.

На моём лице появилась хищная улыбка: я понимал, что теперь шансы на победу в войне против Снежных ходоков заметно возрастали, ведь теперь на нашей стороне вся мощь самого продвинутого оружия в этом мире. Осталось только его получить.

Я посмотрел на Венеру, лицо которой светилось от счастья.

И неудивительно, учитывая, что у неё были все шансы покинуть это место и вернуться домой. К тёплым пуховым перинам, ваннам, слугам, вкусной еде, нарядам, балам и так далее.

Интересно, как пройдёт обмен?..

Глава 11

К вождю я явился через час.

Он смерил меня недовольным взглядом.

— Что тебя так задержало? — спросил вождь, который сидел возле очага в привычной ему позе и потягивал курительную трубку.

— Разбирался с твоим вопросом, — ответил я и тоже подсел к очагу.

— Моим вопросом? — удивился он. — Это каким?

— По поводу тактик в войне против тебе подобных.

— Хм, интересно, — задумчиво произнёс вождь Детей Угла. — И? Что-то удалось узнать? — спросил он, и я кивнул.

— У меня есть для тебя очень интересная информация. — Я улыбнулся, а затем рассказал ему о кораблях, которые должны были доставить необходимые мне ресурсы для восстановления Города Мёртвых.

— Да уж, умеешь ты, конечно, удивить, — произнёс Избранник Угла, когда услышал мою информацию. — А как они вообще смогли добраться до Земель Великой Матери нетронутыми? — задал он вполне логичный вопрос.

— Может, просто повезло. Может, отбились. Не важно. Главное, что корабли скоро будут у берегов, и нужно добраться до них раньше, чем это сделают остальные племена, включая Снежных ходоков.

— Предлагаешь дать бой на пляже?

— Почему нет? — ответил я. — Если соберем основные силы на берегу и нас поддержат огневой мощью с кораблей, то можем выиграть, — поделился я своими мыслями. — В любом случае, это лучше, нежели объединённая армия Совета Шести разобьёт сначала Хозяев степей и Свежевателей, а потом придёт на твои болота. Да, не спорю, воевать им тут будет крайне неудобно, но с численным превосходством и обладая сильными шаманами и друидами, думаю, им удастся всё закончить быстро. Твоё племя немногочисленно, а из сильных одарённых есть ты и Принявшая разложение. Уверен, что ваших сил хватит противостоять Северному ветру и другим вождям? — прямо спросил я.

— А ты? — Избранник Угла посмотрел мне в глаза.

— Что я? Я буду воевать за вас, но я не всесилен.

— Уверен? — прищурившись, спросил меня вождь.

«На что это он намекает?» — подумал я, глядя на хитрую улыбку на его лице.

— Ты о том, что со мной произошло? — прямо спросил я.

— Верно, — загадочно кивнул он. — Дочь сказала мне, что с твоим духовным телом произошли большие изменения. Как ты себя ощущаешь?

— Отлично, — честно ответил я и пожал плечами.

— Хе-хе, неудивительно, — хмыкнул вождь, после чего вытряхнул из курительной трубки сгоревший табак и принялся набивать её новым.

Да уж, любой человек на его месте уже превратил бы лёгкие в труху от такого количества курева. Хотя учитывая, как выглядел отец Принявшей разложение, не думаю, что его это беспокоило. Он и так находился в полуразложившемся состоянии, и курение трубки вряд ли могло навредить его телу ещё больше.

Интересно, а он что-то знает или просто делает вид?

— А что ты знаешь о том, что со мной произошло? Как вы там это называете? Слияние? — прямо спросил я у Избранника Угла.

— Очень мало, — покачал головой он. — Как тебе уже наверняка сказала моя дочь, таких случаев было очень мало, и среди моих знакомых нет никого, чьё духовное тело приняло бы другую ману, а затем сделало его своей частью.

— Но Принявшая разложение сказала, что имела дело с такими Иными, — возразил я.

— И я этого не отрицаю, — спокойно ответил он. — Она много путешествовала и много чего видела, — произнёс Избранник Угла. — Вопрос же был про меня. — Он затянулся из трубки, а затем выпустил клуб дыма и улыбнулся.

И то верно. Даже не поспоришь…

— В любом случае, я не чувствую себя как-то иначе.

— Со временем почувствуешь, — всё так же загадочно ответил вождь.

И что, интересно, он подразумевает под своими словами?

Чёрт разберёт этих Иных…

— Так что ты скажешь насчёт кораблей? — решил я вернуться к насущной теме войны.

— Я думаю, — ответил мне вождь. — О своём решении я скажу тебе, когда на небо взойдёт луна, — добавил он, продолжая с интересом смотреть на меня.

«Странный он какой-то сегодня», — подумал я, поднимаясь под его пристальным взглядом.

Хотя слово «странный» могло охарактеризовать вообще всех Иных.

Я не встречал ни одного, кого бы можно было назвать «нормальным». Просто кто-то был более, назовём это «необычный», кто-то менее, но коренные жители другой стороны Разлома от мала до велика были…

Как говорили в моей гильдии: «Не от мира сего».

Вспомнив эту фразу, я усмехнулся про себя.

Единственным, кого она максимально точно описывала, как раз был я, ведь этот мир был для меня не родным.

Попрощавшись с Избранником Угла, я вышел наружу, где меня уже ждал Зеленог.

— Ах’Харан. — Он вежливо склонил голову.

— Уверен, что тебе больше нечем заняться? — прямо спросил я у молодого Иного, чьи услуги были мне не нужны. Я хорошо ориентировался в поселении Детей Угла, так как это был не первый мой визит здесь.

— Вождь назначил меня помогать тебе, — ответил мне сопровождающий. — И я буду выполнять его указ, — добавил он, и я пожал плечами.

«Так, надо найти Франсуа», — подумал я, так как он единственный, кто был не в курсе, что иллерийские корабли уже скоро будут на берегу Проклятых земель.

Он где-то гулял по поселению, пока мы с остальными обсуждали прибытие кораблей.

«Хотя, пока я разговаривал с вождём, он мог уже и вернуться», — подумал я, поэтому сразу же направился в сторону шатра моих друзей.

Вот только его там не оказалась.

— Люк, я могу задать вам вопрос? — обеспокоенным голосом спросила Венера, стоило мне зайти внутрь.

— Если вопрос о Франсуа, то я как раз иду его искать, — произнёс я и увидел испуг на лице младшей Сервантес.

— А он что, пропал? — встревоженно спросила Венера.

— Я такого не говорил, — ответил ей, после чего вышел из шатра и, применив магический взор, огляделся.

Рядом Де’Кларри не было.

— Ищите Франсуа. — Я посмотрел на фангов, которые лениво лежали у шатра и, судя по их довольному виду, были сыты.

«Совсем разленились», — подумал я, глядя на откормленных Титуса и Тину, которые слишком уж нехотя поднялись и начали принюхиваться.

«Ну, ничего. Я вами ещё займусь! А то совсем уже расслабились!» — решил я, но сделать это собирался позже, так как сначала нужно было найти Карателя.

Кстати, очень странно, что он вообще куда-то ушёл, учитывая обстановку.

Всё же мы находились не только в Проклятых землях, где в принципе было куда опаснее, чем в любом другом месте в этом мире, но и посреди болот, которые просто кишели всевозможными опасностями, начиная от магических паразитов, вроде пиявок размером с руку, которой потребовалось бы меньше минуты, чтобы полностью обескровить среднестатистического человека, и заканчивая существами, которые, судя по словам Избранника Угла, были полубожественными.

В последнее я, конечно, не особо верил, но учитывая, сколько раз мне приходилось позже разубеждаться в своём неверии, у меня к сегодняшнему дню выработалось чёткое мнение о том, что по другую сторону Разлома лучше стоит прислушаться к тому, что тебе говорят.

Вот и в этот раз, услышав про то, что болота Детей Угла охраняет сын их Бога, я хоть и отнёсся к этому скептически, но и считать, что это просто выдумка друида, не стал.

Мало ли…

А тем временем, судя по фангам, они взяли след и, что самое удивительное, они повели меня к выходу из поселения.

«Куда это Франсуа решил отправиться?» — подумал я и посмотрел наверх.

Уже вечерело, и вскоре должно начать темнеть.

Надеюсь, он не ушёл далеко.

Идя за Титусом и Тиной, я с помощью магического взора следил за ситуацией вокруг — и спустя около получаса обнаружил одну интересную вещь.

Все твари, обладающие магией, завидев или почувствовав меня, почему-то бросались прочь.

И это было странно, учитывая, что в прошлый раз, когда я с остальными пробирался по болотам, все гады, населяющие болото, не брезговали мной. Скорее наоборот. Чувствуя, что моя магическая сила больше остальных, они рвались именно ко мне, дабы отведать «самый сочный кусочек».

Хотя я мог и ошибаться, и они стремились к Принявшей разложение, с которой большую часть времени я шёл рядом.

Учитывая, что она была одной из самых сильных шаманок в Проклятых землях, не удивлюсь, если её магическая сила была больше моей.

Сейчас же всё кардинально изменилось.

Все болотные гады спешили как можно быстрее убраться с моего пути, и судя по всему, все дело было в моём измененном магическом теле.

Во всяком случае, других вариантов, из-за чего всё это происходило, у меня не было.

— Давайте немного ускоримся, — тем временем сказал я фангам, и они прекрасно поняли меня.

Титус и Тина уже точно взяли нужный след, поэтому уверенно начали быстрее перебирать лапами по болотной жиже, которая доходила, в некоторых местах, им практически до брюха.

Я же двигался свободно и непринуждённо, потому что усилил мышцы маной.

Причём после того, как моя паутина энергетических каналов изменила свой «рисунок», благодаря красной мане усиление было куда эффективнее при меньших затратах магической энергии, и это не могло не радовать.

Насытив тело маной, сейчас я ощущал невероятный прилив сил, который ни с чем не сравнить.

Даже те зелья, что давали сильный тонизирующий эффект, не шли ни в какое сравнение с теми ощущения, которые я сейчас испытывал.

Я остановился и сделал глубокий вдох.

Дело в том, что к этим ощущениям нужно было привыкнуть, так как начнись сейчас сражение с каким-нибудь сильным монстром или врагом, столь непривычные для меня ощущения могли бы мне помешать.

Да, вокруг пока никого не было, но это вовсе не означало, что местные хищники или, например, убийцы из других племён не могли появиться, чтобы оборвать жизнь одинокой жертве.

— Идём дальше, — приказал я фангам, которые остановились и дожидались меня.

«Куда же забрёл этот Франсуа и что ему вообще понадобилось на болотах?» — подумал я, пока шёл по вязкой болотной жиже.

При этом с момента, как я за ним отправился, прошло уже около часа, и начало смеркаться.

«А я ведь иду тем же путем, каким мы шли вместе с Принявшей разложение и остальными», — вдруг осознал я, когда увидел довольно заметное крупное дерево, усыпанное многочисленными грибами-паразитами.

Его я заприметил в прошлый раз, и вот увидел сейчас.

Получается, Франсуа двигался по уже известному маршруту, причём я был уверен, что он его прекрасно помнил, так как память на подобные вещи была очень важна работникам такой профессии, как у Василиска и Де’Кларри.

«Вопрос — что ему понадобилось по пути от Мёртвого Города на болота Детей Угла? Не вернуться же он собирается», — подумал я, когда, наконец, обнаружил ауру Франсуа, который был примерно в километре от меня.

Отлично!

Я ускорился, чтобы побыстрее встретиться с родственничком.

* * *

— Люк? — судя по выражению лица Карателя, он был удивлён увидеть меня.

Я смерил его изучающим взглядом.

Как и предполагал, ни одна зараза не «прилипла» к нему, а плюсом ко всему, я заметил, что его энергетическая система укрепилась и паутинки энергетических каналов стали твёрже. Нахождение в болотах Детей Угла явно шло ему на пользу. Вот только вопрос, зачем он здесь, так и оставался без ответа.

И я задал его Карателю.

— Мне нужен цветок, — произнёс он, явно говоря на полном серьёзе.

— Цветок?

Он что, решил сыграть с Проклятыми землями в игру, кто сможет удивить меня больше? Зачем такому человеку, как Франсуа, который был одним из лучших убийц своей страны, — а может, и на всём континенте — понадобился цветок?

Хотя погодите-ка…

— Хочу подарить его Венере, — ответил мне Де’Кларри, и у меня чуть челюсть не отвисла от подобных заявлений.

— Венере? Но зачем? — спросил я, не понимая, что происходит.

— Хочу сделать ей предложение, пока она здесь, — ответил Каратель, который открылся для меня совсем с другой стороны. При всей своей холодности и отчуждённости он оказался тем ещё романтиком.

И этого я от него никак не ожидал…

— Я решил прислушаться к твоим словам, — тем временем продолжил Франсуа. — Да, я много чего сделал неправильно, но я не так стар и могу начать всё с чистого листа. Возможно, с Венерой у меня может это получиться, — произнёс он, и, слушая его, я невольно улыбнулся.

А что, может, и правда у него это получится! У меня не вышло, но это другой мир и другой человек! Все заслуживают второго шанса. Так почему не Франсуа?

— Или ты считаешь, что всё это глупости? — спросил он, и я покачал головой.

— Нет, Франсуа, я полностью на твоей стороне, — ответил ему. — И да, насчёт этого, — произнёс я, после чего вкратце донёс до него информацию, которую получил недавно.

— Значит, за ней уже прибыли… — в его голосе прозвучали грустные нотки.

— Да, — кивнул я. — Но разве это не хорошо? Ты сможешь уплыть с этого проклятого острова и быть счастлив с той, кого любишь, уже в ближайшее время, — добавил я, глядя на него.

— А ты?

— А что я? Если ты про войну, то можешь не переживать. Уверен, что я со всём разберусь, — добавил я и положил руку на плечо Франсуа. — Спокойно плыви за своим счастьем. — Я улыбнулся.

— Спасибо. — Каратель улыбнулся мне в ответ и впервые за всё то время, пока мы были знакомы, он обнял меня. — Кхм-м. — Через пару секунд он отстранился.

Столь яркое проявление чувств было явно не свойственно бывшему наёмному убийце, поэтому он отвёл взгляд.

— Кстати, а что за цветок ты собрался тут найти? — решил я сменить тему.

— Я видел один, пока мы шли по болотам. Он был очень красив, и я уверен, он понравился бы Венере, — ответил мне Франсуа. — Причём цветок должен быть где-то рядом, — добавил он и задумчиво осмотрелся по сторонам.

«Хм-м, странно. Я никакого цветка, пока мы шли по болотам, не видел», — подумал я, после чего сразу же использовал магическое зрение и начал насыщать глаза маной.

«Если какой-то цветок тут и рос, то он явно должен быть магическим», — предположил я и оказался прав.

Примерно в километре отсюда действительно рос цветок, который обладал очень сильной магической аурой.

— Нам туда. — Я указал в сторону растения.

— Откуда… А, ладно. — Де’Кларри махнул рукой. — Идём, — Он кивнул мне и первым пошёл вперёд, а я последовал за ним.

Но стоило нам приблизиться к цветку, как мои фанги начали странно себя вести и нервничать.

— Постой, — остановил я Франсуа. — Тут что-то не так, — сказал ему и, остановившись рядом с фангами, погладил сначала Тину, а потом и Титуса. — Что с вами? — спросил я магических зверей, шерсть которых встала дыбом.

— Может, им запах не нравится? — спросил Каратель и принюхался.

— Вряд ли, — покачал я головой. — Пахнет не опасно, — ответил ему, так как давно уже почувствовал сладковатый запах, который источал цветок.

Причём, в отличие от той же Ласковой смерти, он был не опасен.

— Тут явно дело в другом, — сказал я Франсуа и снова посмотрел на цветок, который имел розовое ядро и паутину энергетических каналов. — Может, ну его? — предложил я.

— Нет, он нужен мне! У меня нет ничего! Даже самого простенького колечка! Пусть хотя бы будет цветок! Она наверняка поймёт, что его сложно было найти, и…

— Ладно. — Я покачал головой, понимая, что Франсуа не переубедить. — Идём, но держись за мной, — сказал ему, и тот хмыкнул.

Ну ещё бы. Какой-то молодой парень говорит одному из лучших наёмных убийц держаться за ним. Будь я на его месте, отреагировал бы точно так же.

— Вперёд, — приказал фангам, и те нехотя пошли вперёд, а я за ними.

При этом я не стал рисковать и заранее насытил своё тело магической энергией и возвёл магический доспех, который тоже претерпел определённые изменения.

Причём не только в магическом плане, но и в визуальном.

«Какого хрена?» — не поверил своим глазам, когда увидел себя в магическом спектре.

Теперь моя магическая броня представляла из себя не просто прозрачный защитный контур. Мало того что изменила цвет и стала фиолетовой, так ещё и поменяла рисунок.

Сейчас она выглядела так, будто бы состояла из прямоугольных пластин, края которых наслаивались друг на друга, создавая что-то похожее на…

«Да это же вылитая хитиновая броня, которая была на тех магических многоножках!» — осенило меня.

— Люк, с тобой всё нормально? — спросил меня Франсуа, и я кивнул.

— Да, просто отвлёкся и вспомнил кое-что, — соврал ему, продолжая идти дальше, а затем резко остановился и замер как вкопанный, ибо моё чувство опасности забило тревогу.

«Странно», — подумал я, так как магический взор не показывал никаких магических существ, кроме цветка рядом. При этом я привык доверять своей интуиции и внутренним ощущениям и понимал, что что-то здесь нечисто.

Я повернулся к Карателю — сказать ему, чтобы был осторожен, а буквально в следующий миг его тело будто бы дёрнули вперёд. Он, выкинув руки вперёд, упал в болотную жижу, и я увидел, как что-то потащило его в сторону цветка.

— Ар-р! — Титус зарычал и, прыгнув вперёд, резко опустил морду в болотную жижу, а затем выдернул её наружу, сжимая в пасти что-то вроде щупальца.

«Что происходит?» — успел подумать я, а в следующее мгновение что-то закрутилось вокруг моей ноги.

Глава 12

«Не понимаю, что происходит?» — подумал я, когда ощутил, что вокруг моей ноги что-то обвилось.

Хотя вернее будет сказать не вокруг ноги, а вокруг моего нового магического доспеха. При этом я не видел магии в болотной жиже, что было странно.

Я наклонился и опустил руку в болото. Пальцы сразу же нашли искомое, и я, стиснув то, что обвивало мою ногу, резко дёрнул руку вверх.

«Ничего себе!» — каким же было моё удивление, когда мне удалось разорвать то, что было в жиже.

И это оказалось какое-то щупальце. Точно такое же, как и у Титуса в пасти.

При этом магическими аурами здесь обладали только я, мои фанги и…

Франсуа!

Я сразу ринулся вслед за утащенным в болото Карателем и нагнал его ровно в тот момент, когда прямо из болотной жижи на поверхность вылезло нечто похожее на гигантскую ляшушку, на макушке которой и рос цветок, который увидел Де’Кларри.

Любой другой на моём месте был бы шокирован увиденным, но только не я.

Я уже привык к подобного рода сюрпризам, поэтому, выхватив из специальных ножен в рукаве несколько метательных ножей-рыбок, не задумываясь насытил их парализующим ядом и сразу метнул в огромную тварь, которой каким-то непонятным образом удавалось прятаться в болотной жиже, хотя сама она была гораздо больше, чем глубина здесь.

«Скорее всего, сидела в вырытой яме», — подумал я, глядя, как все три мои клинка вошли гигантской лягушке в морду.

Оказавшись рядом с Франсуа, я хотел было разорвать щупальце, чтобы освободить его, но он справился и сам.

— А-а-ах! — Каратель вынырнул из болотной жижи. — Люк, отойди! — обеспокоенно произнёс он, и я увидел, как вокруг него образовалось тёмное, почти чёрное пятно, которое начало быстро увеличиваться в размерах.

И судя по тому, что я видел частички маны Франсуа в болотной жиже, это явно была какая-то отрава.

— Мне не страшны яды, — честно сказал ему, но на всякий случай отступил, так как побоялся испортить одежду.

Я не знал, чем именно воспользовался Каратель, поэтому решил не рисковать. Мне бы его магия не навредила, но если вдруг оказалось бы, что магическая отрава Де’Кларри схожа, например, с ядом Венолингов, то она могла бы навредить моей одежде и остальным предметам на мне.

Опять же, яд Венолингов был настолько сильным, что мог растворять металлические доспехи.

При этом самому мне яд Карателя не смог бы навредить из-за магической брони, которая покрывала всё моё тело, но не распространялась на одежду.

Кстати, на мой ответ о ядах Франсуа отреагировал вполне спокойно, так как наверняка и так об этом догадывался.

Тем временем лягушка открыла свою пасть и «выстрелила» в нашу сторону языком.

Но цель она выбрала неправильную.

— Люк! — испуганно выкрикнул Каратель, когда её язык врезался в меня, но не нанёс каких-либо повреждений.

Вот только он оказался очень липким, поэтому намертво прилип к моей одежде, которая сразу же начала трещать по швам, когда лягушка с цветком на голове решила втянуть свой язык обратно.

Ну уж нет!

Я схватился за язык руками и сразу же «послал» в него ударную дозу отравы Венолинга.

И, разумеется, болотной твари это не понравилось. Она с ещё большей силой начала пытаться втянуть свой язык обратно, вот только он намертво прилип к моей одежде, и чтобы монстр её не порвал, мне пришлось удерживать его руками, а заодно и насыщать тело земноводного ядом.

И долго тварь не продержалась.

Какое-то время гигантская лягушка всё ещё пыталась что-то сделать, но когда отравы в её теле стало слишком много, она просто начала биться в конвульсиях, а затем замертво рухнула.

И всё это случилось на глазах у Франсуа, который, к слову, не выглядел особо удивлённым.

Когда болотная тварь, наконец, перестала шевелиться, Каратель посмотрел на меня, и впервые за долго время мне было сложно прочитать, что означает его взгляд.

Я хотел было что-то сказать ему, но он заговорил первым.

— Я сорву цветок? — спросил он, кивая на тело мёртвой лягушки.

— Да, конечно, — спокойно ответил я, глядя на магический цветок, который был живее всех живых.

В отличие от его носителя…

Получив мой ответ, Де’Кларри пошёл за своим подарком для Венеры, а я начал анализировать бой, который только что состоялся.

И единственный вопрос, который больше всего меня волновал, — почему эта гигантская лягушка не обладала никакой магической аурой?

Она же жила в месте, где всё пропитано маной!

Да даже сама болотная жижа, и та была магической.

«А тут ни малейшей частички магии! Как такое вообще возможно?!» — вопросы в моей голове появлялись один за одним, пока я наблюдал за тем, как Франсуа подходит к лягушке, а затем срезает цветок.

И стоило ему разрезать стебель, как магия в растении сразу же начала медленно угасать.

— Судя по всему, какой-то паразитический вид, — поравнявшись со мной, произнёс Франсуа, глядя на цветок.

— Скорее всего, — ответил я, потому что придерживался такого же мнения.

И если я правильно всё понял, то именно этот цветок и высосал всю магию из лягушки, которая раньше, с большой вероятностью, была магическим зверем.

— Возвращаемся? — посмотрев на небо, спросил я Франсуа. — Иные говорят, что ночью на этих болотах очень опасно.

— Да, можем возвращаться. Я получил то, зачем пришёл.

И мы отправились обратно в поселение, где нас, оказывается, уже заждались.

— Ах’Харан! — в голосе Зеленога послышались нотки тревоги.

— Что случилось? — спросил я молодого Иного, который выглядел очень обеспокоенным.

— Все вас ищут! — произнёс он, а затем посмотрел на Франсуа, который держал в руке цветок, предназначенный для Венеры. — Нельзя ходить по болотам, когда стемнеет! — покачал он головой, и я увидел осуждение в его взгляде.

— Мы вернулись до того, как наступила ночь, — спокойно ответил я, после чего повернулся к Де’Кларри. — Давай я пока подержу цветок у себя. Завтра подаришь ей наедине, — предложил ему, и он, не задумываясь, отдал мне подарок для младшей Сервантес.

— Я пойду отдыхать, — сказал Каратель и, попрощавшись со мной, пошёл в сторону шатра, а я вернулся к разговору с Зеленогом.

— Вождь вас ждёт, Ах’Харан! — произнёс он, когда Франсуа ушёл. — Давно ждёт. И он недоволен, — добавил Зеленог, и я усмехнулся про себя.

И что теперь? Мне, прикажете, бежать к нему со всех ног?

Думаю, этот молодой Иной переоценивает значимость своего вождя для меня.

Хотя грех его в этом винить, учитывая, что он вырос в племени с определёнными ценностями, которые ему прививали с детства. И я уверен, что все молодые Иные воспитывались так, чтобы вождя своего племени они считали «всем», и выше него мог быть только Бог, ну и Великая Матерь, соответственно.

— Хорошо, — тем временем спокойно ответил я Зеленогу, после чего в его сопровождении направился к жилищу вождя.

Как это было и в прошлые разы, Избранник Угла встретил меня очень недовольным.

— Где ты был? — спросил он, глядя мне в глаза.

— Ходил искать своего родственника, — честно ответил я и осмотрелся. — Скажи, куда можно поставить этот цветок? — спросил я, и вождь удивлённо уставился на растение у меня в руке.

— Это же Мозголотус, — произнёс он задумчивым тоном, и я усмехнулся про себя.

«Подходящее название для подобного растения», — подумал я, учитывая, где мы его нашли.

— Он паразитирует на живых организмах?

— Верно. И питается этот цветок не только питательными веществами жертвы, но и их магией, — подтвердил вождь мои догадки.

— Он ведь способен полностью лишить свою жертву магии? — уточнил я.

— Да, причём делает это очень быстро, — ответил Избранник Угла. — Где вы его нашли? — удивлённо спросил он.

— Недалеко отсюда. Мой родственник заприметил его, пока мы шли из Мёртвого Города в поселение, а затем отправился за ним, чтобы подарить цветок той, которую любит, — ответил я вождю, и тот усмехнулся.

— И как моя дочь пропустила такое сокровище… — Он тяжело вздохнул и покачал головой.

— А что в нём ценного? — спросил я, так как мне стало интересно узнать свойства этого растения.

— Да особо никаких для всех, кроме меня.

Хм-м, а ведь для друида, который специализировался на фамильярах-растениях, этот цветок мог быть очень полезен.

И тут мне в голову пришла одна интересная идея.

— Слушай, а у тебя случайно нет колец?

— Колец? — немного удивился вождь. — Полно, — ответил он. — Вон там. — Он кивнул на дальнюю стену своего жилища, где у него стоял стеллаж, на котором было очень много разных ларцов и шкатулок.

Причём все они были явно людского происхождения.

— Я могу посмотреть?

— Разумеется. Только зачем тебе они? — усмехнулся он, с интересом наблюдая за мной.

— Хочу их выменять у тебя на цветок, — честно ответил я, и Избранник Угла переменился в лице.

— Правда? — удивлённо спросил он.

— Ага, — кивнул я, подходя к стеллажу, который был явно наспех сколочен из того, что Иные смогли найти на болотах.

При этом богато украшенные золотом и другими драгоценными металлами шкатулки и ларцы смотрелись на нём чуждо и не к месту.

«Хм-м, интересно», — подумал я, глядя на изделия, явно лишённые чего-то значимого, а именно — камней.

И такая же участь ждала и кольца.

— А куда делись все камни?

— Так они полезные, — спокойно ответил Избранник Угла. — Они могут поглощать и накапливать магию. Если нужны кольца с камнями, то самая верхняя коробка. В ней есть безделушки, с которых я ещё не снял камешки, — добавил он, и я взял шкатулку, про которую говорил вождь.

Открыв её, действительно обнаружил внутри кучу колец, серёжек и ожерелий.

Да уж, попади такая шкатулка любому, кто живёт на материке, — и о бедной жизни можно забыть. Парочка украшений, что были внутри, наверняка могли стоить дороже, чем моё поместье.

А если добавить ещё и третье, то и на земли мои хватило бы.

Да, я, конечно, утрировал, но драгоценности внутри были что надо.

И самое забавное, что для Иных они не представляли никакой ценности.

Разве что камни в них, да и то только как накопители маны.

— Я сейчас вернусь, — сказал вождю, после чего покинул его жилище и, не обращая внимания на Зеленога, который увязался за мной, направился прямиком к палатке друзей.

Идти было недалеко, поэтому вскоре я уже был на месте.

— Франсуа, есть разговор, — заглянув внутрь, позвал я его, и когда он вышел и мы отошли подальше, дабы избежать лишних ушей и глаз, протянул ему шкатулку с драгоценностями, которую заранее завернул в первую попавшуюся мне на глаза тряпку.

— Что это? — спросил Де’Кларри, подозрительно глядя на ларец у себя в руках.

Я тяжело вздохнул и покачал головой, после чего сам открыл ларец и улыбнулся, наблюдая за реакцией Карателя, глаза которого засветились от счастья.

— Выбирай, что нравится, — сказал я. — Но есть условие: вождь заберёт цветок.

— Да пусть забирает! — не отрываясь от драгоценностей, махнул рукой Франсуа. — Я правда могу взять любое кольцо?

— Да, и не только. Выбери, что нравится. Только поторопись, — ответил я, а то Избранник Угла и так ждал меня долго.

Хотя я принёс ему цветок, который наверняка был ему нужен…

— Эти! — Спустя пару минут Де’Кларри выбрал изящное кольцо с тёмно-синим камнем и к нему же ожерелье, которое было инкрустировано точно такими же камнями, что и кольцо.

— Хорошо, забирай, — ответил ему. — Завтра заберу тебя и Венеру с собой, и ты сделаешь, что запланировал, — сказал я Франсуа, который светился от счастья.

И куда, спрашивается, делись его отрешённость и хладнокровие…

— Спасибо! — На лице Франсуа появилась добрая улыбка. — Люк, правда…

— Не благодари, — ответил я и сам невольно улыбнулся, глядя на него.

Возможно, будь в моём родном мире человек, который так же помог мне, как я Де’Кларри, то и у меня судьба сложилась по-другому.

Но, к сожалению, у меня такого человека не было…

Когда дела с Франсуа были улажены, я вернулся к вождю и вернул шкатулку обратно на место.

— Цветок твой, — произнёс я, и Избранник Угла довольно улыбнулся.

— Спасибо! — поблагодарил он, а затем я ощутил магический импульс, исходящий от него.

Не прошло и пары секунд, как в жилище Избранника Угла вползло странное существо, которое представляло из себя лианы, переплетённые друг с другом и по своему внешнему виду напоминали странную гусеницу, покрытую мхом и цветами.

— Это тоже твой фамильяр?

— Да, — ответил вождь. — Лу’Шу, подойди. — Он поманил существо к себе, и оно послушно направилось к своему хозяину.

Вскоре Избранник Угла, словно котика, держал своего фамильяра на руках.

— Люк, подай Мозголотус. — Он кивнул на ведро с водой, в котором стоял цветок, и я поднёс его ему.

А дальше произошло то, чего увидеть никак не ожидал.

Избранник Угла просто воткнул стебель цветка прямо в тело своего фамильяра — и растение «ожило».

Я использовал магическое зрение и увидел, как магическая аура цветка начала восстанавливаться.

— Это способность Лу’Шу, — произнёс вождь, видя удивлёние на моём лице. — Он может восстанавливать погибшие растения, — добавил он, а затем положил травянистую гусеницу на пол. — Возвращайся в загон, — приказал «живой грядке» Избранник Угла, и существо, на спине которого рос теперь Мозголотус, поползло на выход.

Я проводил гусеницу взглядом, а затем спросил:

— А цветок не высосет всю магическую энергию из твоего фамильяра?

— Нет, — покачал головой вождь. — Мозголотус может паразитировать на животных, но не может на растениях, поэтому Лу’Шу ничего не угрожает, — добавил он и потянулся к курительной трубке. — Садись. — Он кивнул на шкуры.

Я принял приглашение вождя и сел напротив.

— Теперь поговорим о войне. — Избранник Угла начал набивать трубку табаком.

— Ты решил, где мы дадим Совету Шести бой?

Он кивнул.

— Да, я принял решение. Мы дадим бой…

Глава 13

Земли Певчих

Чужое присутствие вождь племени Сумрачное крыло ощутил сразу же, но вида при этом не подал. Он знал, кто появился в его шатре, и судя по тому, что Смерть из тени не атаковала, она пришла к нему, следуя его зову.

— Я знаю, что ты здесь, — произнёс Иной, похожий на птицу, когда прошла пара минут, а Иная так ничего и не сделала.

— Ах-ха-ха! — усмехнулась из темноты вождь Ночных фурий, а затем он услышал её шаги за своей спиной. — Не боишься сидеть ко мне спиной? — прошептала та, с которой он делил титул лучшего убийцы в Землях Великой Матери.

— Нет, — спокойно ответил ей Смотрящий во тьму.

— И зря, — ответила она, а затем бесшумно подошла к вождю Сумрачного крыла и, присев на колени, обняла его.

— Убери от меня свои руки, — сквозь зубы процедил шаман, который за мгновение утратил всё своё хладнокровие.

— Ах-ха-ха! — рассмеялась Смерть из тени, но судьбу решила не испытывать и отстранилась от Смотрящего во тьму. — Неужели ты всё ещё таишь на меня обиду? — сев подальше от него, спросила она.

— На чьей ты стороне? — вместо ответа спросил он.

— Ни на чьей, — спокойно ответила вождь Ночных фурий.

— Да? — Смотрящий во тьму развернулся к ней лицом. — А я слышал другое, — произнёс он, глядя в глаза той, которую когда-то очень сильно любил.

— Значит, твои источники информации ненадёжные, — прошипела она с лукавой улыбкой на лице.

Он смерил её уничтожающим взглядом и заметно напрягся.

— Не советую тебе играть со мной в эти игры, — холодным тоном произнёс Смотрящий во тьму, рука которого была рядом с рукоятью его изогнутого серповидного клинка, который был ещё и магическим жезлом.

Смерть из тени тяжело вздохнула и покачала головой.

— Всё такой же скучный, — произнесла она, после чего посмотрела ему в глаза. — Зачем звал? — прямо спросила шаманка. — Уверена, что ты не просто так использовал «Зарок», ведь больше я тебе его никогда не дам, — прошипела она, скрестив руки на груди.

— Не просто так, — ответил ей Смотрящий во тьму. — Мне нужна твоя помощь, — произнёс он, а затем выхватил свой клинок, и Смерть из тени ощутила сильный магический импульс, исходящий от вождя Сумрачного крыла.

Но шаманка даже взглядом не повела. Она прекрасно знала магию Смотрящего во тьму и понимала, что он сейчас сделал.

— Ты должна помочь мне остановить Северного ветра, — произнёс шаман, глядя ей в глаза, которые расширились от удивления.

Таких слов Смерть из тени услышать от него явно не ожидала.

— Ты сейчас серьёзно? — прямо спросила она.

— Да, — ответил Смотрящий во тьму. — Он сам уже не ведает, что творит.

Несколько секунд Смерть из тени смотрела на него, пытаясь понять, врёт он или нет, а затем спросила:

— Что ты думаешь насчёт пророчества?

— Можешь верить, можешь не верить, но мне без разницы на пророчество, — устало произнёс он. — Я лишь хочу, чтобы мы перестали убивать себе подобных. А ещё больше хочу сохранить своё племя и не допустить гибели моих воинов, — произнёс Смотрящий во тьму, глядя в глаза шаманке.

— Хе-хе, — хмыкнула Смерть из тени. — За все эти годы ты нисколько не изменился, — произнесла она. — Не представляю, как ты смог получить титул лучшего убийцы наших земель. — Шаманка покачала головой, с презрением глядя на вождя Сумрачного крыла.

— Плевать я хотел на то, что ты думаешь, — процедил он сквозь зубы и прямо спросил: — Так ты поможешь или нет?

— Да, — ответила Смерть из тени. — Это нам обоим на руку, — добавила она и встала. — Но ты будешь должен мне помочь.

— Хорошо, — спокойно ответил Смотрящий во тьму.

— Славно. Тогда ещё увидимся. — На её змеином лице появилась улыбка, а затем она шагнула вперёд и «провалилась» в тень.

Несколько секунд Смотрящий во тьму смотрел туда, где только что была шаманка, а затем поднялся и вышел из своего шатра.

Была глубокая ночь — самое любимое время вождя Сумрачного крыла.

Именно в такие ночи он мог общаться со своим Богом.

— Ты в замешательстве, сын мой, — послышался мягкий и ласковый голос Ни’Шу — Богини ночи.

— Так и есть, — мысленно ответил он, а затем мягкой и бесшумной походкой направился подальше от лагеря, который его племя и Снежные ходоки разбили на ночь.

Когда Смотрящий во тьму отошёл от лагеря довольно далеко, он сел на землю и закрыл глаза.

— И что же тебя беспокоит? — сразу же он услышал голос своей Богини.

— Пророчество. Как ты думаешь, в нём говорится правда? — задал он вопрос Ни’Шу, который уже давно хотел ей задать.

Богиня ночи мягко засмеялась.

— Скажи, а ты сам в то, о чём говорится в пророчестве, веришь? — мысленно ответила Ни’Шу Смотрящему во тьму.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Вернее, мне не так это важно. Я лишь хочу…

— Чтобы твоё племя не пострадало. Знаю, — мягко произнесла богиня. — Ты слишком добр.

— Это плохо?

— Я такого не говорила, — спокойно ответила Богиня. — Ты такой, какой есть, — добавила она. — И сразу отвечу тебе на вопрос, который ты хотел задать. Я не могу сказать тебе, что делать. Ты должен решить это сам, сын мой, — произнесла Ни’Шу, и Смотрящий во тьму тяжело вздохнул.

— Я решил. — Он поднялся с земли и посмотрел на небо.

В какой-то момент ему даже показалось, что он видит лицо своей Богини на звёздном небосводе, но, скорее всего, это было не так.

Он сделал глубокий вдох, а затем направился обратно в лагерь.

Странно, но разговор с Ни’Шу помог ему, даже несмотря на то, что Богиня ночи не дала ему никаких ответов.

Теперь Смотрящему во тьму оставалось сделать то, что от него требовалось, и он чётко решил, что пойдёт на всё ради достижения цели, даже если придётся пойти на предательство.

* * *

— Верное решение, — ответил я вождю Детей Угла, когда он поведал мне о своём решении.

— Надеюсь, — ответил он и выдохнул изо рта облако сизого дыма. — Завтра, кстати, мы встречаемся с вождями Хозяев степей и Свежевателей.

— Так Острошип же мёртв, — произнёс я, немного удивившись его словам.

— Вождём стал его сын.

— А, вот оно что, — задумчиво сказал я. — Как быстро они выбрали нового вождя. Это всё из-за войны?

— В том числе, — кивнул он. — Но он ничего не решает.

— Громоящер?

— Верно. Он с детства знает Клыкаря. Как он скажет, так и сделает сын Острошипа, — ответил вождь, судя по выражению лица которого, его это не особо устраивало.

И это было странно, учитывая тот факт, что болота Детей Угла находились далеко от территорий как Хозяев степей, так и Свежевателей.

Я задал ему этот вопрос вслух.

— Несмотря на то, что Свежеватели лишились своего вождя, а новый и в подмётки не годится Острошипу, которым ещё и будет управлять Громоящер, существует вероятность, что после того, как война будет выиграна… — Избранник Угла сделал паузу. — Если будет, конечно, — уточнил он. — То после этого вождь Хозяев степей может обрести немалую силу, с поддержкой Свежевателей, разумеется, — поделился он своими мыслями.

— Так они же наши союзники, — возразил я.

— Пока — да, — усмехнулся вождь. — Но кто знает, что будет потом? — добавил он и затянулся из трубки.

Избранник Угла выпустил облако табачного дыма, а затем продолжил:

— Я ничего не имею против Громоящера, но знаю, что он тоже, как и Северный ветер, охоч до власти. Да, сейчас он говорит, что он полностью за то, чтобы пророчество сбылось. Но кто знает, что у него действительно на уме.

— Значит, ты ему не доверяешь? — прямо спросил я.

— Я никому не доверяю, — усмехнулся вождь Детей Угла. — Разве что своей дочери, — добавил он, глядя на меня и мою реакцию на его слова.

Я остался спокоен как внешне, так и внутренне, ибо испытывал к Избраннику Угла в точности такие же эмоции.

Как и он, я привык доверять только себе. Это нам всем прививали в Гильдии с самого начала обучения, и это правило не раз спасало мне жизнь, причём как в родном мире, так и в этом.

— Как и я, — честно ответил ему.

— Даже моей дочери? — спросил он, выдыхая изо рта дым.

— Никому, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза.

— Хех. — Вождь усмехнулся. — Может, это и правильно. — Он пожал плечами, а затем отложил курительную трубку в сторону и встал. — В любом случае, ты теперь знаешь, что я решил по поводу предстоящего боя, — добавил он, явно говоря о том, что разговор закончен.

— Да, и повторюсь: как по мне, это верное решение, — ответил я. — Завтра, после встречи, я сразу же отправлюсь на берег, чтобы встретиться с людьми с континента. Скажи, через сколько силы Совета Шести будут на берегу?

— Сложный вопрос, — задумчиво ответил вождь. — Думаю, ответ на этот вопрос мы и получим завтра, — произнёс он, и я кивнул.

— Хорошо, тогда увидимся завтра, — сказал ему, после чего покинул его жилище.

Была уже глубокая ночь, и я хотел уже отправиться спать, но только отошёл от жилища друида, как сразу почувствовал чьё-то присутствие.

Снова Смерть из тени?

Стоило мне использовать магическое зрение, как я тут же понял, что ошибся.

— Пришёл поговорить с братом? — спросил я Шепчущего в ночи, повернувшись в сторону, где прятался его фантом.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем из-за дерева действительно вышла полупрозрачная магическая проекция, которая удивлённо уставилась на меня.

— Как ты меня увидел? — спросил вождь племени Лишённых слова.

— Это не важно, — ответил я фантому. — Ладно, я спать. Избранник Угла у себя, — сказал ему и продолжил свой путь в сторону палатки, когда он меня окликнул:

— Я пришёл не к брату, а к тебе.

А вот это уже интересно…

— Чем обязан?

— У меня есть для тебя информация, которая тебе не понравится, — произнёс он, и я совершенно этому не удивился.

К таким новостям уже давно привык.

— Рассказывай, — ответил я магической проекции, но та покачала головой.

— Не здесь, — ответил шаман. — Следуй за мной, — произнёс он, и мы направились в сторону выхода из поселения, который, разумеется охраняли.

«Хм-м, а он и так может…» — немного удивился я, когда фантом стал практически полностью прозрачным и невидимым.

«Видимо, не хочет, чтобы кто-то увидел, что я иду куда-то вместе с ним», — подумал я, и признаться честно, выглядело это немного подозрительно.

А тем временем Иные на входе в поселение никак не отреагировали на то, что я покинул деревню Детей Угла, лишь проводив меня незаинтересованными взглядами.

Стоило нам отойти подальше, как фантом снова стал видимым.

— Куда мы идём? — спросил я Шепчущего в ночи, осматриваясь по сторонам.

— Подальше от лишних глаз и ушей.

Что же он такого хочет мне сказать? Неужели что-то про своего брата?

Я-то уж думал, что хотя бы на другой стороне Разлома отдохну от интриг и всей этой грязи, но, видимо, нет.

Я тяжело вздохнул и посмотрел на ночное небо, которое сегодня, на удивление, было очень ясным. На нём не было ни тучки, и луна светила так ярко, что мне даже не требовалось умение видеть в темноте.

А вокруг, что неудивительно, простирались болота, которые в ночном свете выглядели совершенно иначе, чем в дневном.

И, признаться честно, вид был завораживающим и в то же время пугающим.

Хотя нет. Я не боялся болот. Просто последние несколько минут меня не покидало странное чувство тревоги.

— Долго ещё? — спросил я фантома и остановился.

Не знаю, что там за информацию хотел донести до меня Шепчущий в ночи, но слишком уж всё это выглядело подозрительно.

— Нет, — покачал головой фантом. — Мы почти на месте, — произнёс он и посмотрел на небо.

— Никакой информации ведь нет? — прямо спросил я, сразу начиная насыщать своё тело магической энергией и создавать волшебный доспех.

— Нет, — спокойно ответил Иной, и на его призрачном лице появилась улыбка.

«Значит, решил завести меня в ловушку?» — подумал я и тут же использовал магическое зрение.

Если это обычные Иные, не обладающие даром, то они были для меня не помехой. Опасаться же мне стоило либо шаманов, либо друидов с их магическими фамильярами, да и то не всех.

Сейчас я на пике своей силы, поэтому не многие смогли бы мне противостоять. Вот только я забыл одну очень важную вещь, а именно — почему нельзя покидать поселение Детей Угла после наступления ночи. И сейчас я воочию наблюдал почему.

Значит, вот как ты выглядишь Суал’Нэаш — сын Угла…

Глава 14

Если я до этого и видел сильные магические ауры, — например, у тех же многоножек Избранника Угла или моего Рух — то аура, которую видел сейчас, не шла ни в какое сравнение со всем, что видел до этого.

И она приближалась.

Медленно и неотвратимо. Как будто существо, которое двигалось в мою сторону, понимало, что я уже никуда не денусь.

И это, кстати, зря.

Насытив свои мышцы новой маной, которая содержала в себе взрывную энергию шаманов племени Потрошители, я чувствовал себя так, будто горы мог свернуть руками.

А ещё знал, что стратегическое отступление — это не трусость, а умный ход.

Особенно когда шансы на победу невелики.

А учитывая, что я видел магическим взором, они таковыми и являлись.

Я сделал глубокий вдох, а затем, напрягая мышцы ног настолько, сколько это было возможно, ринулся в сторону поселения, вот только какая-то невидимая сила меня остановила.

«Что это такое?!» — подумал я, глядя на странного вида магический «якорь» и тянущуюся ко мне магическую цепь, которая не позволяла мне от него удалиться.

— Ах-ха-ха! — громко рассмеялся фантом. — Нет, отсюда тебе не убежать! — произнесла полупрозрачная проекция, и я сразу же понял, что это дело рук Шепчущего в ночи.

«Вот же паскуда!» — подумал я и попытался было разорвать магическую цепь при помощи своей магии, заранее напитав ей волшебный доспех.

Вот только у меня ничего не вышло, и мои руки просто проходили сквозь неё.

И при этом покинуть определенную зону я всё равно не мог.

Интересная у этого шамана магия, однако.

А тем временем тварь, которая оказалась меньше, чем я себе её представлял, когда друид описывал Суал’Нэаш, продолжала приближаться ко мне.

«Странно», — подумал я, глядя на существо, которое не было похоже ни на одно из животных или монстров, которых мне приходилось видеть как на болотах Детей Угла, так и в Землях Великой Матери в целом.

Я повнимательнее присмотрелся и понял, кого больше всего мне напоминает Суал’Нэаш.

Это был гриб. Вернее, их большое количество, свойственное многим грибам-паразитам.

Во всяком случае, на это была похожа магическая аура сына Угла, во что, кстати, я слабо верил.

А затем я перевёл взгляд на якорь и магическую цепь, которая меня сковывала.

Около десяти метров — плохо.

— Ты умрёшь мучительной смертью, это я тебе обещаю, — сказал я фантому, когда повернул голову к нему.

— Да? — усмехнулся Шепчущий в ночи в ответ. — А я вот так не думаю, — покачал он головой. — Это ты подохнешь тут и станешь кормом для сына Бога Угла, что сделает его ещё сильнее! — добавил он, с широкой улыбкой глядя на меня.

Я ничего не стал ему говорить. Вместо этого воспользовался самой сильной своей защитной техникой, и выбор, какой яд лучше всего использовать, был очевиден.

Ведь что может быть сильнее самой смерти?

Верно — ничего.

«Ого!» — каким же было моё удивление, когда я увидел, как сильно преобразилась и моя Чешуя Василиска после того, как с моим магическим телом произошли некоторые изменения.

Теперь, как в случае и обычного магического доспеха, защитная техника не была просто прозрачной, как это было раньше.

Сейчас Чешуя Василиска действительно выглядела как чешуя, которая полностью покрывала моё тело, словно вторая кожа. И судя по всему, её цвет зависел от маны, из которой она была «сделана».

Например, сейчас ромбовидные чешуйки имели чёрный матовый цвет, и при этом, когда я изменил яд на отраву, полученную с Венолингов, чешуя изменила цвет.

«Хм-м, интересно», — подумал я, глядя на чешуйки, цвет которых менялся. Начиная с кончиков пальцев, где он был грязно-жёлтым, оттенок начинал переливаться к предплечью, становясь темнее и меняя свой цвет на зелёный.

Интересно, а визуально это видно только мне или всем, кто может видеть магическую энергию?

«Надо будет спросить у Принявшей разложение, как она видит для себя мой магический доспех, а заодно и Чешую Василиска», — подумал я, снова придавая защитной технике ядовитую ману Ласковой смерти.

«Если выживу, конечно», — посмотрел я в сторону Суал’Нэаша, который мне уже был виден не только магическим зрением, но и вживую.

Как я и предположил, существо, которое двигалось на меня, действительно представляло из себя очень странную помесь чего-то живого и гриба.

Тело, покрытое плотной, кожистой тканью по своему виду и строению очень напоминало мицелиальную сеть, сквозь которую прорастали шляпки небольших грибов тёмно-жёлтых, бурых и алых оттенков.

При этом было сложно понять, где у Суал’Нэаша голова, так как всё его тело, состоящее из многочисленных грибов, было слишком несуразным и не похожим ни на что, что мне доводилось прежде видеть как в своём родном мире, так и в этом.

Единственное, что можно было выделить из всей этой грибной массы, медленно надвигающейся на меня, — это три большие руки, которое существо волокло за собой по болотной жиже. Причём, судя по их толщине, силой это существо должно было обладать недюжинной, так как под плотным слоем грибных шляпок просматривались вспученные вены, которые в ночном свете светились тёмно-жёлтым грязным светом.

А ещё, помимо рук, я отчётливо видел пасть Суал’Нэаша, что неудивительно, учитывая, что она была открыта. Причём, судя по тому, что я видел, это была какая-то извращённая не то улыбка, не то оскал.

Я повнимательнее присмотрелся и увидел множество тоненьких иголок-зубов, которыми была усеяна пасть грибовидного монстра в несколько рядов.

Если схватит, то точно не вырваться…

И при всём при этом из пасти Суал’Нэаша буквально ручьями текла липкая тёмно-жёлтая субстанция, которая, падая на болотную жижу растекалась по ней, создавая маслянистую плёнку на поверхности болота.

Я использовал магическое зрение — и только сейчас увидел облако магических частиц, которым был «окутан» грибовидный монстр.

«Явно ядовитое», — сразу же понял я, пока тварь медленно приближалась ко мне.

Причём я был уверен, что Суал’Нэаш это делал не специально. Просто быстрее он двигаться никак не мог.

Я посмотрел на фантома, который явно не собирался никуда уходить.

Скорее всего, это было связано с тем, что без магической проекции не работала бы и магия Шепчущего во тьме.

Хотя могли быть и другие причины. Например, вождь Лишённых слова хотел лично посмотреть, как сын Божества, которому поклоняется племя его брата, сожрёт меня.

Ну или что эта тварь собиралась со мной сделать…

Так, стоп!

Я достал метательный нож и насытил его своей ядовитой маной, после чего метнул его в фантома, но тот просто прошёл сквозь полупрозрачную магическую проекцию.

Зато я хотя бы убедился, что даже зачарованным оружием не могу навредить призраку.

— Ах-ха-ха. — Фантом рассмеялся и покачал головой. — Оружием мне не навредить, — произнёс он, глядя на меня взглядом, полным насмешки и злорадства.

Жаль, я так и не научился пользоваться магией и колдовать заклинания, как это делал, например, Жумельяк или Каратель. Вот ей, наверное, этой магической проекции можно было бы навредить, но увы.

И вообще, что я сделал такого плохого вождю Лишённых слова, что он решил поступить со мной так?

«Ладно, разберусь с этим позже!» — решил я, беря в руки ещё один метательный нож-рыбку и насыщая его своей ядовитой маной, благо после неких метаморфоз с моей паутиной энергетических каналов и непосредственно самим ядром, делать это было очень легко и быстро.

Не прошло и секунды, как я, не задумываясь, метнул нож в Суал’Нэаша.

Вот это скорость!

Я даже сам удивился тому, как стремительно полетел кусок металла в грибного монстра, когда я напряг все свои мышцы руки.

Тут даже с выстрелом из пистолета или пушки сравнивать нельзя — настолько это было мощно и стремительно.

Вот только против моего противника, как оказалось, скорость и поражающая сила моего броска были неэффективны.

Да, нож навылет пробил тело Суал’Нэаша и, оставив в нём дырку, полетел дальше, вот только рана в его теле сразу же «закрылась», и спустя несколько секунд от неё не осталось и следа.

При этом грибоподобный монстр даже не обратил на атаку внимания, продолжая медленно двигаться в мою сторону, и вскоре я попал под действие спорового ядовитого облака, которое было сформировано вокруг этой твари.

Ну и ничего удивительного в том, что на меня оно никак не подействовало, не было.

Да, возможно, это было только из-за того, что меня оно коснулось лишь краем, а основная концентрация была вокруг Суал’Нэаша, но благодаря магическому зрению я видел, как ядовитые частички миазмов, попадая на Чешую Василиска, просто «сгорают» на ней.

Но был во всём этом и другой минус.

Моя отрава Венолинга, которым я насытил метательный нож, тоже исчезла в теле грибоподобного существа, растворившись в его ядовитом теле.

Не сразу, конечно, но довольно быстро.

А это могло означать, что хоть на монстра и не действовал яд, — во всяком случае, в малых количествах — это вовсе не означало, что отрава не подействует на него в больших объёмах.

Это я и собирался проверить одной из своих техник.

Укус Василиска, как и Чешуя, претерпел некоторые изменения.

Сейчас, когда я насытил отравой Венолинга свои руки, они немного изменились, будто бы я надел высокие перчатки.

И это всё поверх Чешуи Василиска, которая оставалась на мне.

Теперь всё, что ниже предплечья, было как будто бы заковано в тёмно-зелёные латные перчатки, пальцы которых заканчивались внушительных размеров серповидными когтями.

И смотрелось это очень внушительно и угрожающе. Если эти перчатки вообще хоть кто-то мог видеть, кроме меня.

А самое главное во всём этом — концентрация магической энергии, которую мне ещё никогда не приходилось видеть до этого.

Да, я и раньше применял свою атакующую технику, но доводить её до такого сильного уровня концентрации ядовитой маны ещё не получалось.

И вот сейчас я стоял посреди болота и смотрел не на врага, который медленно приближался ко мне, а на руки, покрытые концентрированной маной Венолинга, принявшие вид латных рукавиц.

А затем я посмотрел на фантома и улыбнулся.

Жаль, он стоял слишком далеко от якоря, а то первую атаку новой техники я бы испробовал именно на нём.

Хм-м, а что, если…

Я попробовал схватить магическую цепь, но руки вновь прошли сквозь неё.

Ладно, а что там с «якорем»?

Я сделал несколько шагов к тёмно-синей сфере, которая парила над поверхностью болота, после чего коснулся её и ощутил, что, в отличие от цепи, могу с ней взаимодействовать.

А дальше я просто схватил её руками с двух сторон и сжал.

Малейшее сопротивление — и она лопнула, а с ней исчезла и цепь.

Я улыбнулся, когда увидел полупрозрачную рожу фантома, смотрящего на меня, словно он видел монстра, что, кстати, было не так уж и далеко от истины.

Насладившись приятным зрелищем, я вновь повернулся к Суал’Нэашу и понял, что не хочу бежать от этого монстра.

Да, когда меня больше не сдерживал на одном месте якорь, я мог легко уйти от грибоподобной твари, благо его отравляющие миазмы не действовали на меня. Плюс он был ну ОЧЕНЬ медленным, но я понял одну простую вещь: я хочу сразиться с ним. Поэтому сделал глубокий вдох и напряг мышцы ног так сильно, как только мог.

А затем я просто рванул в сторону монстра и, за считанные мгновения сократив дистанцию, разделяющую меня с Суал’Нэашаем, нанёс сокрушительный удар прямо в жирное грибное брюхо.

* * *

Земли племени Лишённых слова

Жилище вождя

Когда Шепчущий в ночи привёл Люка в ловушку, он знал, на что шёл. Выбрать другую сторону было осознанным его решением.

А ещё он понимал, что если этого человека не станет, то, возможно, брат и его дочь послушаются вождя Лишённых слова и дело не дойдёт до войны.

Что же касается ребёнка этого человека и Принявшей разложение…

Чтобы прекратить массовую резню и кровопролитие, это не такая уж и большая цена.

Опять же, Шепчущий в ночи не верил, что пророчество может говорить о ребёнке, рождённом от союза с…

Человеком…

Лицо Иного перекосило.

Он не понимал, как такая сильная шаманка, как его племянница, решилась пойти на такой отчаянный шаг и выйти замуж за этого… Люка.

«Но что сделано, то сделано», — подумал шаман, который воспользовался самой сильной своей магией — Силком душ.

Эта магия позволяла ему создавать неразрушимого духа стража, который мог пленить свою жертву, создавая между собой и ей духовную связь, которую нельзя было разорвать.

И единственное, что теперь оставалось сделать вождю Лишённых слова, — это дождаться Суал’Нэаша, который без проблем должен был убить и сожрать этого человечишку.

Вот только всё пошло не по плану. Мало того что этот Люк не умер от ядовитых миазмов сына самого Угла, которые за один вдох могли лишить чувств самых опасных созданий, населяющих эти болота, так ещё ему каким-то образом удалось убить духовного стража…

«Теперь он расскажет брату о моём предательстве», — подумал шаман, глядя на человека, который почему-то не спешил никуда бежать.

А затем он встретился с ним взглядом, и настоящее тело Шепчущего в ночи бросило в дрожь. Почему, глядя на него, он испытывал страх, от которого его сердце начинало биться быстрее, а дыхание становилось неровным и прерывистым?

Вождь Лишённых слова сглотнул, а затем, прямо на глазах его фантома, через которого он видел всё, будто бы это происходило прямо перед ним, произошло то, чего он никак не ожидал.

Человек бросился в атаку на самого сына Угла!

— Этого не может быть, — покачал головой шаман, видя, как мощнейший удар отправил грибного монстра в небольшой полёт, и тот, пролетев пару метров, упал прямо в болото.

Но на этом человек не остановился. Ринувшись вслед за Суал’Нэашем, он запрыгнул на него и, когда грибной монстр попытался схватить его своей рукой, просто поймал её, а потом оторвал от тела и выбросил в сторону.

Когда же сын Угла попытался подняться, человек соединил руки над головой и обрушил их вниз, вбивая Суал’Нэаша обратно в болотную жижу.

А затем пришёл черёд второй руки, и та тоже полетела в сторону.

«Он сможет их восстановить», — подумал Шепчущий в ночи, глядя на конечности, покрытые грибами, которые медленно начали возвращаться обратно к телу сына Угла, в то время как муж его племянницы продолжал обрушивать один мощный удар за другим, стоя на теле Суал’Нэаша и не давая ему подняться.

Но в какой-то момент всё закончилось.

Тело шамана бросило в дрожь. Наблюдая через фантома, он никак не мог поверить в то, что произошло прямо на его глазах.

«Как? Как такое вообще могло случиться?» — мысли одна за другой сменяли друг друга, пока Шепчущий в ночи наблюдал за человеком, стоящем на теле поверженного полубога.

Тело вождя Лишённых слово объял страх. Единственное, чего он хотел, — это бежать, но в то же время понимал, что это лишь его магическая копия, а сам он очень далеко.

При этом его всё равно трясло.

Шаман сделал глубокий вдох, чтобы перевести дух, как вдруг увидел, что человек бежит в его сторону.

Он хотел было развеять фантома, но не успел.

— Ты будешь следующим, — произнёс Люк, глядя в его испуганные глаза, а затем схватился за голову его магической проекции и сжал пальцы.

Фантом Шепчущего в ночи был развеян…

Глава 15

Я посмотрел на поверженного Суал’Нэаша, магическая аура которого медленно угасала, что говорило мне о том, что сын Угла умер.

При этом, несмотря на то, что паутина энергетических каналов была практически лишена магии, ядро этого грибоподобного монстра светилось так ярко, что смотреть на него с помощью магического зрения было довольно проблематично.

При этом оно и не думало «затухать», чем меня, собственно, и заинтересовало.

«Что ж, придётся немного замарать руки», — подумал я, беря в руки нож.

Вот только стоило мне вонзить его в тело поверженного врага, как от лезвия, буквально за пару секунд, не осталось и следа.

Металл практически сразу пришёл в негодность и рассыпался у меня на глазах.

«Понял», — подумал я, спрыгивая с тела Суал’Нэаша, дабы кровь не попала на мои ботинки и не превратила их в труху.

Хорошо, что пока я убивал эту тварь, на меня не попала его кровь.

Вернее, даже не так.

Не попала она на меня благодаря тому, что атакующая техника Укус Василиска полностью защищала мои руки, которыми я наносил удары, и что самое главное — в отличие от Чешуи, ядовитая мана «ложилась» поверх любых предметов, включая и одежду.

Будь всё иначе, своего камзола я бы точно лишился.

А возможно, и всей одежды.

Да уж, представляю лица Иных, когда они увидели бы меня, возвращающегося в поселение полностью голым…

В любом случае, теперь я точно знал, насколько токсичная кровь внутри этого монстра, а значит, следовало быть с ним осторожнее.

Вопрос, как достать его ядро?

Ответ пришёл очень быстро.

Укус Василиска! Просто мне нужно покрыть атакующей техникой не руки, а клинок, которым я собирался прорезать в теле Суал’Нэаша отверстие, чтобы извлечь искомое.

Сказано — сделано.

Правда, на то, чтобы достать магический сердечник, у меня ушло гораздо больше времени, чем я думал, по одной просто причине. Даже несмотря на то, что тело грибоподобного монстра было мёртвым, оно всё равно продолжало дико регенерировать, поэтому вместо отравы Венолинга, которая отлично справлялась как с живой плотью, так и другими с другими материалами по типу металлов или камней, мне пришлось воспользоваться ядом Ласковой смерти, обладающим сильными некротическими свойствами.

Некротическая энергия замедлила регенерацию тела, а дальше дело было за малым.

— Что это за штука? — буркнул я себе под нос, глядя на свою ладонь, на которой лежало нечто, похожее на небольшой эмбрион или куколку.

При этом концентрация магии в предмете у меня на ладони просто зашкаливала.

А ещё, стоило мне вырезать этот «сердечник» из тела Суал’Нэаша, процесс лишения магической энергии тела заметно ускорился.

При этом оказалось, что у этого монстра было целых два магических ядра, одно из которых терялось на фоне другого.

— Хм-м, интересно. — Я сорвал небольшой грибочек с макушки так называемого полубога, который погас в самую последнюю очередь.

А что, если я…

«Нет», — покачал головой. — «Не буду есть этот гриб!» — уверенно решил я, понимая, что это уже ни в какие ворота.

Всё же это, как-никак, был Иной, хоть и потерявший разум, и есть его, во всяком случае для меня, приравнивалось к каннибализму.

Но если рассуждать на эту тему серьёзно, то я как раз не должен являться каннибалом, если бы начал есть Суал’Нэаша. Каннибалами стали сами коренные жители другой стороны Разлома, но не я, так как они были представителями одного вида с этим монстром, в то время как я — другого.

Хотя Иные — это плод искажённой магии и людей, которые жили на этом континенте, и получается, что мы всё же одного вида…

Мыслей было столь много, что я помотал головой, чтобы их отогнать.

Суал’Нэаш — не человек и не Иной.

«Он вообще гриб!» — подумал я и, достав стеклянный пузырёк из магического хранилища, убрал один из трофеев внутрь и, закрыв плотно пробкой, вернул в сумку.

«Но что делать со вторым?» — посмотрел я на куколку-эмбрион, который продолжал источать невероятно сильный магический фон, а затем повернул голову в сторону поселения Детей Угла.

«Нужно вернуться и рассказать обо всём, что произошло, Избраннику Угла», — решил я, после чего бросил последний взгляд на Суал’Нэаша, которым меня столько пугали и который держал в ужасе всё племя, жившее на болотах, и направился в сторону деревни.

* * *

— ЧТО?! — Избранник Угла даже выронил курительную трубку, когда я сказал ему, что Суал’Нэаша больше нет.

— Ты не ослышался. Я действительно убил его, — честно ответил ему, и он резко вскочил с места.

— Ты должен мне показать его тело! — произнёс вождь и начал быстро осматриваться по сторонам.

— Ладно, — пожал я плечами. — Я подожду снаружи, а ты пока собирайся. И можешь не торопиться, — добавил я, глядя на то, как суетится Избранник Угла. — Не думаю, что тело куда-то денется.

— С чего ты это взял? Знаешь, сколько на болотах обитает…

— Яд, — произнёс я, и вождь замолчал. — Не думаю, что в ближайшее время хоть кто-то сможет приблизиться к телу Суал’Нэаша, — сказал я, так как вокруг грибоподобного монстра не только остались витать его ядовитые миазмы, но и его кровь из тела, которая попадала в болотную жижу, тоже была очень опасной.

— Хм-м. — Избранник Угла задумался. — Ладно, идём. — Он кивнул в сторону входа, и вскоре мы уже шли по его деревне. — Кстати, а как ты вообще оказался за пределами поселения? — наконец-то задал вопрос вождь, который следовало задать ещё в самом начале.

И ответил я на него не сразу, ибо тема была довольно специфичной.

— Меня завёл в ловушку твой брат, — произнёс я, и вождь резко остановился и замер на месте как вкопанный.

— Что ты хочешь этим сказать? — его взгляд изменился.

— То, что и сказал, — спокойно ответил я. — Он предал меня и под предлогом рассказать мне какую-то очень важную информацию завёл в ловушку, а затем использовал заклинание, которое приковывало меня к определённому месту и не позволяло сбежать, — рассказал я, глядя вождю в глаза.

Несколько секунд мы сверлили друг друга тяжёлыми взглядами, а затем Избранник Угла тяжело вздохнул.

— Значит, он решил выбрать другую сторону, — обречённо произнёс вождь и покачал головой.

— И что дальше? — прямо спросил я.

— Ничего. Получается, он наш враг, — слова дались вождю очень нелегко. — Но в этом только его вина. Шепчущий в ночи сделал свой выбор. Идём. — Он кивнул мне, и мы отправились дальше.

Вскоре мы уже были рядом с телом.

— Как тут тяжело дышать, — произнёс Избранник Угла, когда мы оказались в метрах двадцати от Суал’Нэаша.

Вождь остановился и стёр со лба то, что выделяло его тело.

Я посмотрел на труп и усмехнулся.

Да, мы вошли в зону его ядовитых миазмов, но я и представить не мог, что яд этого грибного монстра так сильно влияет на тех, кто живёт на этих болотах.

Да тут повсюду отрава да болезни!

При этом мы были где-то на середине отравленного облака и концентрация яда здесь была не самой большой.

— Идём, — тем временем произнёс Избранник Угла, и мы отправились дальше.

При этом я не переставая следил за ним с помощью магического зрения, чтобы контролировать количество магического яда в его теле.

Благо беспокоиться было не о чем. Частицы яда Суал’Нэаша хоть и попадали в организм вождя, но быстро в нём растворялись.

Видимо, я недооценил его и возможности его тела к приспособлению к отравленной среде.

— Действительно мёртв, — произнёс Избранник Угла, когда мы остановились в метрах трёх от тела Суал’Нэаша.

Дальше вождю идти было опасно, так как кровь-кислота, вылившаяся из тела монстра в болотную жижу, создала вокруг него небольшой ореол.

Уверен, будь его кровь не такой вязкой, а вокруг была не болотная жижа, он был бы гораздо больше, и мы бы вряд ли смогли подойти так близко.

— Убедился? — спросил я вождя Детей Угла.

— Да, — не веря своим глазам, ответил он.

— Тогда, может, вернёмся? — спросил я, видя, как отравленная магическая энергия хоть и медленно, но накапливалась в теле Избранника Угла.

— Тело нужно забрать.

— Собираешься его изучить? — не стоило быть гением, чтобы догадаться для чего ему понадобилось тело этого существа.

— Да, — кивнул вождь. — Только как его доставить в деревню? — задумчиво произнёс он, а затем сильно закашлялся.

Ядовитая мана в его теле накапливалась, и это явно не шло ему на пользу.

При этом он явно не собирался уходить.

— Сейчас станет легче, — сказал я Избраннику Угла, после чего коснулся его рукой и за несколько секунд «поглотил» всю ядовитую ману из его тела.

— Что ты сделал? — удивлённо спросил меня вождь, взгляд которого напомнил взгляд Шепчущего в ночи, когда я «лопнул» магический якорь, удерживающий меня.

— Вытянул из твоего тела яд, — ответил я правду. — Как ты собираешься транспортировать тело в деревню? Оно не перезаражает твоих соплеменников? — уточнил я у Избранника Угла, так как было не самой лучшей идеей притаскивать источник заражения туда, где живёшь ты и твой народ.

— Я не собирался оставлять его прямо в поселении, — недовольным голосом буркнул вождь. — Я собирался подтащить его поближе, чтобы зверьё его не поело. Сам понимаешь, насколько сочным может показаться хищникам мясо Суал’Нэаша, которое являлось очень сильным источником магии, — добавил он и был прав.

«И не только хищники, ведь этот якобы полубог ещё и гриб», — подумал я и усмехнулся собственной шутке, но вслух её произносить не стал.

Вообще, я не подумал над этим раньше, а сейчас слишком поздно, но нужно было отрубить от этой тушки пару кусков и скормить фангам.

Они стали бы ещё сильнее, но было и одно «но».

Мясо этого «полубога» отравлено, и непонятно, смогли бы Титус и Тина справиться с этим ядом или нет.

Хотя если бы я извлёк из него яд…

В любом случае, сейчас поздно. Непонятно, как бы отнёсся Избранник Угла, если бы я сказал ему, что собираюсь скормить тело сына Бога, которому поклоняется его племя, своим фангам.

Не уверен, что он оценил бы…

— Так что? — спросил я его.

— Видимо, придётся ждать, — немного подумав, ответил он, глядя на тело огромного гриба.

— Пока выльется вся кровь и исчезнут испарения? — на всякий случай уточнил я.

— Да, — кивнул вождь. — Только есть проблема: нам через пару часов выдвигаться на встречу с Громоящером и Клыкарем, — добавил он и тяжело вздохнул.

— Не думаю, что такой сильный яд, каким обладает тело этого существа, рассеется за несколько дней. Может, даже недель, — уточнил я, ибо яд в теле грибоподобного монстра был действительно очень сильным, а главное — концентрированным.

— Возможно. — Вождь тяжело вздохнул. — Как не вовремя всё это произошло! — произнёс он, глядя на тело Суал’Нэаша.

— У меня вопрос: ты до сих пор думаешь, что это сын Бога Угла? — прямо спросил я.

— Да, — не задумываясь, ответил мне Избранник Угла. — И то, что ты смог убить его, ни о чём не говорит, — добавил он, чем изрядно удивил меня.

— В смысле? — задал я логичный вопрос.

— В прямом, — спокойно ответил мне вождь. — В Землях Великой Матери слыли легенды о героях, которые умудрялись убивать и самих Богов, — сказал он, окончательно убедив меня в том, что все эти их Боги — это просто очень сильные магические сущности.

И не более.

— Ладно, возвращаемся, — нехотя произнёс Избранник Угла и бросил последний взгляд на тело того, кого его племя боялось десятками, а то и сотнями лет.

— Хорошо, — кивнул я и первым пошёл в сторону поселения, но, пройдя несколько метров, остановился, ибо Избранник Угла остался стоять на месте. — Что тебя тревожит? — прямо спросил его.

Вождь несколько секунд продолжал смотреть на монстра, а затем повернулся и, глядя мне в глаза, ответил:

— Ты.

И я совершенно не удивился его ответу.

Моё имя внушало ужас и страх и в моём родном мире, поэтому я был к этому привыкшим.

Возможно, одна из немногих, кто действительно не боялся меня, была моя любовь. Странно, но она всегда видела во мне кого-то другого, а не только беспощадного убийцу, чьё имя вселяло во всех страх.

И только уже из-за этого я был ей благодарен.

— Я не знаю, что тебе ответить на этот вопрос, — тем временем ответил я.

— А и не нужно, — спокойно произнёс Избранник Угла. — Меня устраивает, что ты пока на моей стороне. А что до остальных… Хе-хе, меня волнует только моё племя и дочь. И пока ты муж Принявшей разложение, я спокоен, — добавил он, чем немного удивил меня.

— Я защищу твою дочь, чего бы мне это ни стоило, — честно сказал я.

— Знаю, — кивнул вождь. — За другого я бы свою единственную дочь не отдал бы замуж, — произнёс он и улыбнулся.

А вот это признание стало для меня откровением.

— Я так понимаю, немногие в других племенах были рады, что твоя дочь стала женой человека, так? — прямо спросил я.

— Это ещё слабо сказано, — усмехнулся Избранник Угла. — На самом деле я тебе скажу то, чего не говорил своей дочери. Северный ветер хотел её в жены, — произнёс он, с интересом глядя на меня.

— И ты ему отказал? — удивился я.

— Разумеется, — ответил вождь. — Она бы стала его четвёртой женой, а я не хотел такой судьбы для своей дочери, — произнёс Избранник Угла. — И я поступил так, как сказал мне Угл, — добавил он и улыбнулся.

— И твой Бог сказал, чтобы ты выдал свою дочь за меня? — спросил я, ибо мне в это очень слабо верилось.

— Так и было, — кивнул он.

— А что твой Бог сделает мне за то, что я убил одного из его сыновей? — спросил я вождя, и тот покачал головой.

— Суал’Нэаш был нежеланным ребёнком. Поэтому то, что ты смог оборвать его жизнь, считай одолжение Углу, — произнёс вождь, в очередной раз удивив меня за сегодняшнюю ночь. — Ладно, возвращаемся, — сказал он и пошёл в сторону своего поселения.

Когда же поравнялся со мной, он хлопнул меня по плечу.

— Ты в очередной раз доказал, что ты не простой человек, — произнёс Избранник Угла, глядя мне в глаза.

Я уже собирался было задать ему вопрос, в чём я такой особенный, но он, не дожидаясь моего ответа, пошёл дальше, а я просто последовал за ним.

Сегодняшний день был очень богат на события, и если честно, я очень устал и буквально валился с ног.

Единственное, чего сейчас желал, — это несколько часов крепкого сна. Вот только моему желанию не судьба было сбыться, ибо в поселении болотного племени нас уже ждали.

Пора было выдвигаться на встречу с Громоящером и Клыкарем.

Эх-х, я так хотел поспать…

Глава 16

По возвращении в деревню я успел вздремнуть всего часок, а после, когда Принявшая разложение узнала, что произошло этой ночью, несколько часов во всех подробностях рассказывал жёнам о том, что случилось на болотах.

И рассказ продлился бы ещё больше, так как первая жена то и дело перебивала меня своими вопросами и уточнениями, если бы за нами не пришёл Зеленог и не сказал, что пора выходить.

В итоге, солнце только успело показаться на горизонте, а нам уже было пора покидать поселение Детей Угла.

— Мне нужна пара минут, — сказал я Избраннику Угла, прежде чем наш отряд должен был выдвинуться в сторону встречи с другими вождями, которые были на нашей стороне в войне против объединённых сил племён Совета Шести.

— Хорошо, — кивнул он и, подойдя к дочери и Багровой росе, завёл о чём-то с ними разговор.

Я же пошёл в сторону палатки с друзьями, где, на удивление, все уже бодрствовали.

При этом если Жумельяк был весел и свеж, то вот остальные, кроме Карателя, разумеется, клевали носом.

Уверен, что Франсуа точно не спал в эту ночь. Всё же ему предстояло сделать такой ответственный шаг…

Я посмотрел на него и впервые в жизни увидел лёгкую нервозность в его поведении.

Да уж, забавно, что может сделать любовь, казалось бы, с самым холодным человеком на моей памяти.

Во всяком случае, в этом мире точно.

— Доброе утро, — поприветствовал я всех. — Готовы? — спросил их, и на меня уставились сразу же несколько недовольных рож.

— Готовы! — ответил Жумельяк бодрым голосом. — Анри, создашь защиту? — спросил он, и тот что-то буркнул в ответ, но всё же занялся созданием заклинаний.

— Так, все на выход, а мне нужно поговорить с Франсуа и Венерой, — произнёс я, и мои друзья нехотя покинули шатёр, провожая меня, а заодно и младшую Сервантес с Карателем, подозрительными взглядами.

Когда все вышли, я посмотрел на влюблённых, поговорил с ними, а затем покинул шатёр.

— Что происходит? — спросил Анри, смерив меня подозрительным взглядом.

— Не думаю, что вас это касается, — спокойно ответил я Пересмешнику, а затем подтолкнул его в спину. — Идём, — кивнул ему и вместе с остальными отошёл от шатра, чтобы не мешать парочке.

— Я так и знал! — довольным голосом произнёс Де’Аламик. — С тебя пять луидоров, Жуль! — добавил он, глядя на здоровяка.

— О чём был спор? — спросил Жумельяк.

— О том, что они парочка! — усмехнулся Пересмешник.

— С чего ты это взял? — спросил Жозе.

— Да видно же было! Вы что, все слепые? — Анри обвёл друзей непонимающим взглядом. — Это же было очевидно!

«Хм-м, а с интуицией у него всё в порядке», — в очередной раз убедился я.

Во всяком случае, по сравнению с остальными.

Жумельяк вон вообще ничего не заметил, хотя на мой взгляд, это было очень даже очевидно.

— И куда ты эти деньги здесь потратишь? — усмехнулся Де’Жориньи, на открытой ладони которого появились несколько полновесных золотых монет.

— А вот это уже не твоё дело! — ответил другу Анри, забирая деньги. — Найду где! — добавил он, убирая их в сумку на поясе.

Здоровяк пожал плечами и ничего ему не ответил.

При этом было видно, что он заметно погрустнел, и я понимал почему.

Уверен, что ему хотелось вернуться на континент, чем жить в Проклятых землях, да ещё и принимать участие в войне, которая ему и нужна была как пятое колесо.

На континенте людей он хотя бы воевал за свою страну, а здесь за что?

И тут мне в голову пришла одна логичная мысль: «А что, если с Франсуа отправить на материк и остальных? Они ведь не обязаны находиться здесь».

Уверен, что с деньгами они без труда смогли бы покинуть Иллерию и жить в своё удовольствие, благо мир большой.

В той же Норскии, например, где Де’Аламик провёл всё своё детство и юношество, а Жулю нравились местные представительницы прекрасного пола.

А что? Идея, в общем-то, хорошая. Они ведь мне ничем не обязаны и не должны проживать свою молодость по другую сторону Разлома.

А ещё это было нечестно по отношению к ним, учитывая, что мне-то нравилось по другую сторону Разлома, а они мои чувства точно не разделяли.

Но прежде чем сказать Жулю и Анри о том, что я думаю, нужно поговорить с Жумельяком.

Это я и собирался сделать по пути к месту встречи с вождями Хозяев степей и Свежевателей.

Я посмотрел на друзей, которые продолжали спорить друг с другом, а потом перевёл взгляд на Жозе. Он выглядел очень задумчивым.

— Что-то случилось, Жозе? — спросил я.

— Нет, — покачал он головой. — Просто задумался.

— И о чём же, если это не секрет? — спросил я, с улыбкой глядя на друга, который, казалось, был немного растерян.

— Да ерунда. — Он махнул рукой и натянул на лицо вымученную улыбку.

Странно. Жумельяка явно что-то беспокоило, но при этом он почему-то не хотел мне об этом говорить…

А человеком он был далеко не скрытным.

В любом случае, настаивать на том, чтобы он поделился со мной своими переживаниями, я не стал. Захочет — сам расскажет.

— Хорошо, — тем временем ответил я Жозе, а буквально через пару секунд увидел выходящих из шатра Франсуа и Венеру, и лица у обоих были счастливые.

«Видимо, всё срослось», — подумал я и тоже улыбнулся.

— Люк, можно тебя? — спросил Каратель, когда они с младшей Сервантес поравнялись со мной.

— Да, конечно, — ответил я, и мы отошли под подозрительные взгляды моих товарищей.

Причём, судя по всему, любопытнее всех был именно Пересмешник, который недолюбливал Венеру по причине того, что она иллерийка.

— Она согласилась! — На лице Карателя появилась радостная улыбка.

— Это было и так понятно, — ответил я. — Поздравляю!

— Спасибо! — довольным голосом ответил Франсуа. — Всё потому, что ты помог! — произнёс он, и я покачал головой.

— Нет, Франсуа, я тут ни при чём, — честно ответил я. — Это целиком и полностью твоя заслуга. Вернее, ваша, — добавил я. — Опять же, если ты про кольцо, то я уверен, что она согласилась бы на твоё предложение и без него.

— Дело не в кольце, — ответил Каратель, — а в твоих словах, которые ты мне сказал тогда. Не знаю, решился бы я на этот шаг без твоих слов или нет, — добавил он и протянул мне руку. — Спасибо!

А, так вот он о чём…

— Пожалуйста, — ответил я Франсуа и крепко пожал ему руку, после чего мы вместе вернулись к остальным.

— Поздравляю! — произнёс Пересмешник, когда мы поравнялись с Жозе, Анри и Жулем.

«Неужели Венера проболталась?» — подумал я и посмотрел на младшую Сервантес, которая стояла в стороне.

— С чем? — спросил я Анри.

— Ой, да ладно! — махнул рукой Де’Аламик. — Я же не слепой. Кольца на женских пальчиках просто так не появляются, — добавил он, и на его лице появилась лукавая улыбка.

«А у него не только хорошая интуиция, но он ещё оказывается и довольно наблюдательный», — подумал я, глядя на Анри.

Мы с Франсуа переглянулись.

— Спасибо, — холодно ответил он Пересмешнику, которого недолюбливал и нисколько не скрывал этого.

И тому было несколько причин.

Во-первых, я был уверен, что Карателю просто не нравился такой тип людей, как Де’Аламик. Да, он был весёлым, харизматичным, много знал и обладал другими положительными качествами, но также был очень прямолинеен и часто говорил то, что думает.

И частенько его слова могли обидеть и задеть окружающих. Ну и, конечно, Венере «перепадало» больше остальных, и это как раз была вторая причина.

Поэтому Франсуа старался сторониться Анри, но, разумеется, получалось это не всегда.

— Значит, возвращаетесь на материк? — спросил Пересмешник, с улыбкой глядя на Карателя.

— Да, — спокойно ответил тот, а тем временем обстановка накалялась.

А может, это хороший момент, чтобы предложить остальным вернуться на родину?

— Друзья, — привлёк я к себе внимание. — У меня есть для всех вас предложение, — произнёс я, когда все повернулись в мою сторону. — Мы через многое с вами прошли, и за это я вам несказанно благодарен.

Я сделал небольшую паузу.

— Хочешь и нам предложить отправиться с иллерийскими собаками обратно? — сразу же воспользовался ей Пересмешник.

— Да, — честно ответил ему. — Я знаю, как сделать так, чтобы Матиас Сервантес сделал точно так, как я ему скажу, и он не сможет навредить вам, — добавил я, глядя на друзей.

И судя по тому, как Жуль изменился в лице, ему моё предложение явно пришлось по вкусу, а вот что касается остальных — всё спорно.

— Я точно остаюсь, — уверенным голосом произнёс Жумельяк, чьи слова меня нисколько не удивили.

Он уже давно мог вернуться обратно, просто по неким причинам этого не делал, и я догадывался по каким.

Уверен, что имея определённые возможности, Жозе мог контактировать со своим отцом. Особенно если принять во внимание, что он смог связаться с самим Матиасом Сервантесом, который был не последним человеком в своей стране. ДАЛЕКО не последним.

И скорее всего, Жозе здесь нужно было одно — укрепить позиции Галларии на другой стороне Разлома, в то время как Жуля и Анри здесь ничего не держало.

— Это понятно, — усмехнулся Анри, посмотрев на Жумельяка.

Обладая острым умом, Пересмешник наверняка тоже понимал, что именно нужно здесь Жозе.

— Вам с кардиналом нужен Мёртвый Город, — тем временем продолжил он, подтверждая мои догадки насчёт его эрудированности.

— Да, всё верно, — кивнул Жозе. — Тут я с тобой даже спорить не буду, — добавил он, которого, судя по его виду, задели слова Де’Аламика, хоть он всеми силами и старался этого не показывать.

— А что касается тебя, Жуль? — Анри повернулся в сторону своего друга. — Ты как смотришь на это предложение? — спросил он с явным нажимом.

— Я не знаю, — покачал головой Жуль. — Но одно могу сказать точно: мне здесь никогда не нравилось, и мнение моё не изменилось, — добавил он и виновато посмотрел на меня.

— А здесь может нравиться только одному Люку, — усмехнулся Анри. — Верно?

— Да, так и есть, — снова ответил я правду. — Поэтому я виню себя в том, что только мне одному здесь комфортно. Именно поэтому я предлагаю вам вернуться обратно. Я прямо сейчас могу пойти в шатёр вождя и выдать вам каждому столько золота и украшений, что вам этого хватит на десять поколений вперёд безбедной жизни. Не знаю, получится ли у вас жить в Галларии, но ведь на ней свет клином не сошёлся. Вы достаточно пролили крови за свою страну и заслуживаете отдых. Анри, бери с собой Жуля и уплывайте в Норскию. Ты там вырос, а Де’Жориньи наверняка понравятся местные женщины, — произнёс я, глядя на своих друзей. — Разве я не прав?

Воцарилась неловкая тишина.

— Анри, я…

— Да, Люк дело говорит, — произнёс Пересмешник и тяжело вздохнул. — Лично мне нужно подумать, — добавил он, после чего повернулся к здоровяку Жулю. — Я так понимаю, ты уже всё решил?

— Нет, — покачал головой Де’Жориньи.

— А зря, — усмехнулся Де’Аламик. — Ладно, я на пляже скажу о своём решении, — произнёс он, будучи явно чем-то расстроенным.

Хотя нет, скорее он был рассержен, вопрос только, на что именно.

— Хорошо, — ответил я. — Уверен, что Иные уже заждались нас, поэтому будем выдвигаться, — произнёс я, после чего сразу же направился к Избраннику Угла, который последние несколько минут уже кидал на меня недовольные взгляды.

— А ты не торопился, — произнёс он фразу, которую я уже не раз от него слышал и которая могла бы стать его «коронной».

— Нужно было уладить несколько вопросов, — ответил я. — Можем выдвигаться.

— Хвала Углу, — недовольно буркнул вождь, после чего я ощутил лёгкий магический импульс, исходящий от него.

Пару минут ничего не происходило, а затем я услышал приближающиеся к нам со стороны поселения чьи-то шаги.

Я сразу же использовал магическое зрение и увидел ауры двух крупных ящериц, которых мне уже доводилось видеть ранее.

«Ясно. Видимо, вождь со своей дочкой решил пройти этот путь верхом. Что ж, умно», — подумал я, глядя на приближающихся крупных монстров, которые несли на себе ещё несколько существ.

И все они были растениями и фамильярами вождя Детей Угла.

К слову, это было неудивительно, учитывая, что мы отправлялись прямиком на войну, и вряд ли вождь собирался возвращаться в свою деревню перед битвой.

Вопрос только — почему он не стал брать с собой воинов племени?

Хотя что могли противопоставить обычные Иные одарённым вроде Северного ветра или Громоящера. Просто полегли бы зазря, и всё.

Другое дело — одарённые, которые тоже были в племени…

«Ну, это его право», — подумал я, а тем временем вождь и его дочь забрались на своих ящериц верхом.

— Всё, можем идти! — довольным голосом произнёс Избранник Угла, глядя на меня сверху вниз.

И сколько в нём было радости…

«Ведёт себя как ребёнок», — подумал я, но озвучивать свои мысли, конечно, не стал. Раз ему это доставляет удовольствие, то пусть.

— Подожди, — привлёк я внимание Принявшей разложение, после чего подошёл к ней, и её ящерица повернула ко мне свою голову.

Вертикальные зрачки рептилии уставились на меня, и несколько секунд она просто смотрела, после чего высунула свой раздвоенный язык и зашипела.

— Мне стоит беспокоиться? — спросил я жену, создавая вокруг себя магический доспех.

— Нет, это не угроза, — ответила Принявшая разложение. — Скорее приветствие, — добавила она и похлопала ящерицу по чешуйчатой шее.

— Ладно. — Я пожал плечами. — Можешь взять с собой девчонку?

Принявшая разложение задумалась на пару секунд, а затем нехотя ответила:

— Да, возьму.

И я подозвал Венеру к себе.

— Садись, — кивнул ей на ящерицу, а моя первая жена протянула ей руку.

— Не-е-е-е-е. — Венера начала мотать головой в разные стороны. — Я никогда не…

Дослушивать я не стал. Вместо этого схватил её за талию и поднял над головой, словно пушинку.

Младшая Сервантес вскрикнула, но вскоре оказалась уже в седле благодаря Принявшей разложение.

— Можешь ехать, — сказал я жене.

Она, кивнув, щёлкнула поводьями по своей «болотной лошадке», и та дёрнулась.

— Ох! — Венера обхватила её, вцепившись в талию.

Дочь Избранника Угла недовольно посмотрела на меня и что-то буркнула себе под нос, но продолжила движение вперёд.

А вслед за ящерицами и их наездниками отправился и наш небольшой отряд, состоящий их моих друзей и Багровой росы, которая с грустным видом смотрела на рептилию впереди.

Наверняка ей хотелось ехать вместе со своей названной старшей сестрой, но я был не уверен, что ездовая ящерица Принявшей разложение утащила бы их обоих.

Всё же дочь Утопающего в крови была довольно крупной особой.

— Идём. — Я подтолкнул её вперёд, и мы пошли первыми, а остальные последовали за мной.

Наш путь лежал на восточный берег Земель Великой Матери, где должна состояться важная встреча, которая могла стать судьбоносной для этого острова.

Надеюсь, хоть в этот раз судьба не сыграет со мной злую шутку…

Глава 17

Болота Детей Угла мы покинули примерно в полдень следующего дня, причём за время, пока наш небольшой отряд, состоящий из Иных и людей, шёл сквозь территорию племени друида на нас не напала ни одна тварь.

Даже паразиты, которые обладали слабыми зачатками интеллекта, сторонились нас, поэтому путь выдался довольно лёгким.

И ночью, когда мы встали на привал, никто не приблизился к нашему небольшому островку ближе, чем на километр.

Разумеется, я имел в виду только магических существ, которых мог обнаружить благодаря своим глазам, позволяющим мне видеть магию.

Ну а обычные твари болот были не так уж нам и страшны, учитывая, что Принявшая разложение и её отец позаботились о защите лагеря и окружили его своими защитными заклинаниями.

Стоило нам перейти на твёрдую поверхность, как настроение моих друзей заметно улучшилось.

Даже Пересмешник, который практически всю дорогу шёл смурным, сейчас насвистывал себе под нос какой-то незамысловатый мотив.

Но как только он поймал на себе мой взгляд, сразу же прекратил и стал серьёзным.

«Он что, винит меня за то, что я предложил им вернуться?» — подумал я, не понимая причин такого отношения к моей скромной персоне.

Что ж, дело его. Я хотел как лучше.

— Люк! — от размышлений меня отвлёк голос Жумельяка.

Он поравнялся со мной.

— Как же хорошо выйти на твёрдую землю! — довольным голосом произнёс Жозе и улыбнулся.

— Полностью тебя поддерживаю, — ответил я. — Но я так понимаю, это не всё, что ты хотел мне сказать? — спросил его, и он покачал головой.

— Я воспользовался Дозорным, — произнёс Жумельяк. — И впереди заметил странную активность, — добавил он и немного нахмурился.

Видимо, разговаривая со мной, Жозе параллельно наблюдал с неба за местностью с помощью своего заклинания.

И я был уверен, что совмещать это было не просто.

— И что же ты увидел? — спросил я, после чего воспользовался магическим зрением.

«Хм-м, интересно», — была первая моя мысль, когда увидел много магических аур примерно в километре от нашего местоположения.

Судя по тому, что я видел, это были какие-то стадные существа вроде бизонов из моего родного мира.

Все звери были магическими и, судя по их бурому цвету маны, имели элемент земли.

Кроме одного из них, который сильно выделялся на общем фоне.

И, скорее всего, это вожак.

Во-первых, он был раза в полтора крупнее представителей своего вида. Во-вторых, его магическая аура была гораздо мощнее, а ядро и паутина энергетических каналов отличались по цвету.

«Интересно, что это за элемент?» — подумал я, глядя на тёмно-бордовый цвет магического сердца, который ближе был к чёрному, нежели к красному.

— Видимо, это какое-то стадо, — тем временем неуверенно ответил мне Жозе. — Как я уже говорил, то, что я могу видеть через Дозорного, довольно абстрактно.

— Понял тебя, спасибо, — кивнул я. — Пойду спрошу про это у Избранника Угла, — сказал Жумельяку, после чего немного ускорился и нагнал друида на ящерице. — Впереди стадо…

— Ага, Комои, — закончил за меня вождь.

— Они нам не угрожают? — уточнил я.

— Нет. Это стадо принадлежит племени Орлиных когтей. Скоро начнутся их земли.

— У вас с ними мир?

— Нет, но мы друг на друга не нападаем, — спокойно ответил Избранник Угла. — Мы не трогаем их Комои, они не трогают нас, — меланхолично добавил он.

— Может, тогда обойдём их стадо? — предложил я.

— Зачем? — удивился вождь. — Комои абсолютно безопасны, — добавил он, глядя на меня как на идиота.

— Смотри сам. — Я пожал плечами и начал понемногу отставать.

Когда вновь поравнялся с Жумельяком, то сказал ему:

— Вождь говорит, что беспокоиться не о чем.

— Хорошо, — кивнул Жозе, и я ощутил, что он перестал использовать заклинание Дозорного.

«Ого, не думал, что я стал насколько чувствителен к магии», — удивился я, глядя на Жумельяка.

Видимо, это «Слияние», как данное событие называли Иные, ещё и на мою чувствительность к магии повлияло, так как раньше я подобные изменения в магическом фоне ощущать не мог.

Вопрос только — хорошо это или плохо?

— Что-то случилось? — спросил Жумельяк, поймав на себе мой озадаченный взгляд.

— Всё нормально, друг мой, — улыбнулся я. — Скажи лучше, как ты думаешь, захотят наши с тобой общие товарищи вернуться обратно на материк?

— Думаю, тут очень многое зависит от Анри, — поделился своими мыслями Жозе.

На самом деле я тоже так думал. Здоровяк Де’Жориньи, несмотря на то, что ему очень хотелось вернуться обратно на материк, без своего приятеля вряд ли решится это сделать.

— Согласен с тобой, но в этом деле есть один нюанс, — ответил я.

— И какой же? — полюбопытствовал Жозе.

— Я видел взгляд Жуля. Такое ощущение, что даже если Анри откажется, он всё равно вернётся на континент, — произнёс я, и Жумельяк задумался.

— Да, в этом плане я могу точно сказать, что ему здесь нравится меньше всего, — ответил Жозе, и я был с ним полностью согласен.

— Кстати, не сочти за наглость, — произнёс я и посмотрел ему в глаза. — Скажи, ты ведь поддерживаешь связь с кардиналом?

Ответил мне Жумельяк не сразу.

— Да, — наконец решился он сказать правду, хоть это и так было понятно.

Я не раз замечал, что Жозе ночами куда-то улетал, и единственным место, где он это не делал, были болота. И то только потому, что просить Пересмешника наложить на него магию защиты было бы слишком подозрительно.

Хотя я был уверен, что, как и я, Де’Аламик — и с большой вероятностью Каратель — замечал отсутствие Жумельяка.

— Значит, ты здесь, пока я не восстановлю Город Мёртвых и позиции Галларии не укрепятся на континенте? — прямо спросил я.

— Не стану врать — да.

— Тогда у меня к тебе просьба.

— Я даже знаю какая, — усмехнулся Жозе. — Хочешь, чтобы я ходатайствовал перед отцом, чтобы с наших друзей сняли обвинения? — спросил он, и я кивнул.

— Всё верно. Они не сделали ничего плохого. При этом всю свою жизнь они воевали за Галларию. Разве они не заслуживают того, чтобы к ним были снисходительными? — прямо спросил я.

— Они помогли опасному преступнику сбежать из Кастилии, — ответил Жозе, став очень серьёзным. — И я думаю, что это не было бы такой проблемой, если бы это была не Кастилия. Они…

— Мы, — поправил я Жумельяка. — Ты тоже в этом участвовал, но при этом поддерживаешь общение с его высокопреосвященством, — произнёс я, глядя Жозе в глаза.

Да, я понимал, что вставал на тонкий лёд, упоминая это в разговоре, но благополучие моих друзей важнее мнения Жозе обо мне.

— А ещё без меня восстановление города будет невозможным. И если твой отец откажется помиловать Жуля и Анри, то я, со своей стороны, тоже могу встать в позу и не стану заниматься восстановлением Города Мёртвых. Как твоему отцу эта идея?

Ответил Жумельяк не сразу. Несколько секунд он буравил меня тяжёлым взглядом, видимо, пытаясь понять, блефую я или нет.

И даже если бы блефовал, — а я этого сейчас не делал — не уверен, что ему бы удалось прочитать меня.

Всё же перед ним не обычный молодой дворянин из обанкротившейся семьи Люк Кастельмор, а сам Василиск, которого с детства учили врать, обманывать, манипулировать и скрывать свои эмоции.

Жозе тяжело вздохнул.

— Кардинал не оценит, — обречённо ответил он.

— Я так и думал. Поэтому советую тебе проявить все свои навыки в риторике, чтобы убедить его помиловать наших друзей и снять с них обвинения, — улыбнулся я и хлопнул его по плечу. — Дерзай! — добавил я и немного ускорился, чтобы догнать Багровую росу.

Она встретила меня вежливым кивком.

«Хм-м, странно. Почему она выглядит такой грустной и смурной?» — подумал я, глядя на понурую дочь Утопающего в крови.

— Принявшая разложение говорила тебе, что её отец собирался связаться с твоим? — спросил я.

— Да, — невесело кивнула она.

«А уж не в этом ли дело?» — пришла мне в голову логичная мысль.

— Ты будешь не рада увидеть его?

— Сложно сказать. — Багровая роса пожала плечами. — Он всегда стыдился меня, поэтому таких отношений, как у старшей сестры с её отцом, у меня никогда не было, — ответила она. — Уверена, что он был рад, когда избавился от меня, — добавила она и тяжело вздохнула.

— В смысле — женил тебя на мне? — усмехнувшись, спросил я.

— Ой, я не это имела в виду… Я…

— Всё нормально, — махнул я рукой. — Тебя сейчас всё устраивает?

— Я счастлива, что моя судьба сложилась так.

Судя по тому, что она повернула голову в сторону Принявшей разложение, дело тут было вовсе не во мне.

И меня это полностью устраивало.

— Хорошо, — сказал я, после чего хотел было переброситься парочкой слов с вождём Детей Угла, когда, наконец, увидел существ, которых ранее лицезрел в магическом спектре.

«Ого! Какие здоровые!» — подумал я, глядя на магических животных, которые действительно были очень похожи на буйволов из моего мира.

Будучи около трёх-четырёх метров в холке, эти крупные существа с мускулистыми телами, покрытыми густой шерстью, которая переливалась на солнце, поражали своим спокойствием. Даже когда мы прошли рядом с одним из Комои, травоядный зверь лишь меланхолично поднял голову, увенчанную загнутыми назад спиралевидными рогами, и, продолжая жевать траву, вновь опустил её.

Да уж, чтобы прокормиться, они, наверное, процентов семьдесят-восемьдесят своего времени должны щипать траву.

— Первый раз их видишь? — спросил я Багровую росу, которая, словно ребёнок, не скрывая своей радости, смотрела на шерстяных травоядных с улыбкой на лице.

— Да, — ответила она, продолжая любоваться одним из Комои, рядом с которым щипал траву её детёныш. При этом он уже был размером с моих Титуса и Тину.

— Люк! — голос вождя Детей Угла заставил меня отвлечься от наблюдений мамы и её детёныша. Во всяком случае, судя по наличию вымени у взрослой особи, это должно было быть так.

Я повернул голову и увидел Избранника Угла, который шёл в мою сторону.

«Странно, почему он решил не подъехать ко мне на своей ящерице, которой так гордился?» — подумал я, наблюдая за идущим в мою сторону Иным.

— Какие-то проблемы? — спросил я, когда увидел его слегка обеспокоенное лицо.

— Возможно, — ответил он, и я сразу же напрягся.

— Что случилось? Ты же говорил, что с этим племенем у вас всё в порядке, — произнёс я, и вождь тяжело вздохнул.

— Было до сегодняшнего дня. — Он почесал подбородок, а затем посмотрел вперёд — туда, где в нескольких сотнях метров от нас ехала его дочь, а рядом с ней — его рептилия.

Я использовал магическое зрение и сразу всё понял.

— Как такое произошло? — спросил я вождя, видя, как ящерица Принявшей разложение практически полностью заглотила свою добычу.

Судя по ауре, которую я видел, это был детёныш Комои, всё ещё живой.

Видимо, «чешуйчатая лошадка» собиралась переваривать бедолагу живьём.

— Я не уследил, — виновато ответил вождь Детей Угла, а затем почесал затылок.

— И что теперь делать? Может, получится от них откупиться? Или, может, они и вовсе не заметят пропажи? — спросил я, а буквально в следующее мгновение моё чувство опасности забило тревогу.

«Иные?» — подумал я, но магический взор не показал мне наличие коренных жителей Проклятых земель рядом.

Но буквально через пару секунд понял, в чём дело.

— В нашу сторону несётся вожак этого стада, — сказал я вождю, наблюдая за тем, как аура крупного травоядного тёмно-бордового цвета быстро приближалась в нашу сторону.

Вернее, даже не так.

Нёсся вожак к Принявшей разложение и её ящерице, которая решила перекусить.

Вождь выругался и сразу же рванул в сторону своей дочери, а я — за ним.

— Если убьём этого Комои, войны точно не избежать! — произнёс Избранник Угла, быстро перебирая ногами. — Это единственный самец в этом стаде! Остальные — самки!

Это, так сказать, был здесь племенной бычок-осеменитель.

— И что ты собираешься делать? — поинтересовался я.

— Опередить дочь! — ответил вождь, и я сразу всё понял.

Недолго думая, максимально влил магическую энергию в своё тело и тут же ощутил, как сила быстро распространяется по моему телу.

— Я опережу её! — произнёс я и ринулся наперерез огромному Комои, благо остановить его было для меня просто.

«Как, впрочем, и для Принявшей разложение с её магией», — вдруг пришла мне в голову логичная мысль, но при этом я не понимал, почему тогда беспокоится вождь.

Его дочь была одной из сильнейших шаманок, и мне сложно представить тот случай, когда обычное травоядное, хоть и магическое, могло ей навредить.

На бегу я сосредоточил ману в глазах и увидел вожака.

«Хорош! Очень хорош!» — подумал я, глядя на Комои, который, в отличие от других представителей своего вида, имел другой цвет шерсти — тёмно-бордовый.

А ещё, помимо того, что он был гораздо крупнее самок, его выделяли рога.

Переливаясь всеми цветами радуги, кристаллические образования на самой макушке Комои не могли не привлечь моё внимание.

А уж сколько в них было магии…

— Люк, я не хотела! Это всё… — начала тараторить Принявшая разложение, когда я оказался рядом.

Причём получилось у меня это сделать быстрее, чем у вожака этого стада.

— Так «заморозь» его! — сказал я, глядя на приближающегося зверя, до которого было метров пятьдесят.

— Не получается! Я пробовала! На него не действует магия! — ответила она, и до меня дошло, почему беспокоился Избранник Угла, ведь если у его дочери не получилось бы защититься, то она…

— Не надо! — произнёс я, ощутив мощный магический импульс, исходящий от неё.

— Но…

— Я сам!

Не задумываясь, я бросился в сторону Комои и, оказавшись рядом, воспользовался своей атакующей техникой, сконцентрировав в руках парализующий яд.

Мне хватило лишь касания, чтобы зверь на полном ходу рухнул, будучи обездвиженным, а затем проехался по земле, оставляя за собой борозду, так как вес и набранная скорость давали о себе знать.

Я успел проследить за вожаком этого стада взглядом, когда рядом со мной упала стрела, которая отскочила от магического доспеха.

Я удивлённо посмотрел на землю, куда она упала, а затем обернулся.

«Чёрт!» — выругался я, увидев приближающихся к нам Иных.

Глава 18

Я посмотрел на небольшую группу Иных, вооружённых луками и копьями, верхом на существах, которых я раньше не видел, и тяжело вздохнул.

«Ну почему? Почему мы даже просто доехать до места встречи без приключений не можем?!» — подумал я и покачал головой.

— Люк! — Ко мне подъехала Принявшая разложение на своей ящерице.

— Убрала бы ты её подальше. — Я кивнул на рептилию. — Раз не можешь её контролировать, то держи в стороне, — добавил я и, подняв голову, посмотрел ей в глаза.

Она сразу же нахмурилась и явно хотела мне что-то возразить, но промолчала.

Вместо ответа она демонстративно развернула своего чешуйчатого монстра и отъехала от меня, благо после нескольких неудачных выстрелов, стрелы от которых лежали около моих ног, Иные перестали стрелять в меня из луков.

«Два одарённых и трое обычных», — про себя сосчитал я воинов из племени Орлиных когтей.

И судя по всему, впереди своего небольшого отряда ехал вождь.

Это было видно по сильной — во всяком случае, относительно остальных — магической ауре.

И был он друидом, как и Избранник Угла.

При этом было видно, что по силе он уступает даже Багровой росе, которая была средней по магической мощи шаманкой.

Остальные Иные из его племени были ещё слабее, поэтому у этого отряда против нас — да даже против меня одного — не было и шанса.

А тем временем вождь и его соплеменники верхом на птицах, которые отдалённо напоминали страусов из моего мира, остановились метрах в пяти от меня.

— Что ты сделал с Х’Адуну?! — произнёс он, посмотрев за мою спину, а затем — мне в глаза.

— Ничего, — спокойно ответил я. — Просто лишил подвижности, — добавил я и понял, что если начнётся битва, то мне даже не придётся использовать Чешую Василиска и хватит обычного магического доспеха.

Вопрос только в том, зачем начинать кровопролитие, если его можно избежать?

Всё же их «племенного бычка» я не убил, а лишь парализовал. Ну а насчёт утраты одного детёныша Комои можно и договориться.

Во всяком случае, я не видел смысла разжигать войну из-за этого.

— Глаз орла. — Избранник Угла вежливо кивнул другому вождю, когда поравнялся со мной.

«Долго же он бежал», — подумал я, глядя на запыхавшегося друида.

— Избранник Угла, давно тебя не видел, — произнёс вождь Орлиных когтей, а затем спрыгнул со своей птицы и уставился на меня. — Значит, это ты.

Я усмехнулся про себя, поняв, что продолжать он явно не собирается.

Ладно, значит, отвечу соответствующе.

— Я, — был дан ответ, при этом мне едва удалось сдержать ухмылку.

Глаз орла посмотрел на Избранника Угла. В его взгляде читался немой вопрос, мол, что этот человек себе позволяет?

— Это Люк, он муж моей дочери, — произнёс вождь. — Мы направляемся на встречу с Громоящером, Клыкарем и Утопающим в крови, — добавил он, смерив меня недовольным взглядом. — Ты ведь не убил этого Комои? — спросил он шёпотом.

— Нет, просто парализовал, — сказал я ему то же, что и Глазу орла.

— Это очень хорошо, — ответил вождь. — Я прошу прощения, что нам пришлось сделать это с твоим Х’Адуну. Он ринулся на мою дочь и…

— Х’Адуну не стал бы просто так атаковать кого бы то ни было, — перебил Избранника Угла вождь Орлиных когтей.

— Её ящерица съела одного из детёнышей. Случайно, — произнёс я, глядя на Глаза орла.

— Хм. — Иной, вооружённый луком, который висел у него за спиной, нахмурился.

— Мы готовы возместить потерю одного Комои, — сразу же уточнил вождь Детей Угла, и Глаз орла задумался.

Ответил он не сразу.

— Это ведь из-за тебя будет проливаться кровь наших братьев, — произнёс он тоном, который мне сразу не понравился.

— Люк тут ни при чём, — ответил за меня вождь. — Всё начал Северный ветер.

И то, что отец Принявшей разложение дал ответ вместо меня, я тоже не оценил.

— Хех, да? — хмыкнул Глаз орла. — Значит, ты на стороне человека?

— Я на стороне своей дочери и её ребёнка, о котором говорится в пророчестве, — холодным тоном произнёс Избранник Угла, глядя в глаза своему собеседнику.

— А ты уверен, что пророчество именно про него?

— Я верю, что оно точно не про Северного ветра, — ответил ему вождь Детей Угла, и несколько секунд друиды буравили друг друга тяжёлыми взглядами.

— Хорошо, — первым заговорил Глаз орла. — Я не собираюсь участвовать в этом, — произнёс он, а затем посмотрел куда-то за наши спины. — Оставляйте двух человеков взамен убитого Комои. — Он кивнул на моих друзей. — Вылечите моего Х’Адуну — и можете двигаться дальше. — Он уже повернулся к нам спиной и двинулся к своей птице, когда я его окликнул.

— Стоять! — процедил я, сжав кулаки.

— Люк, я сам…

— Это ты мне? — обернувшись, спросил Иной.

— Тебе, — сквозь зубы процедил я. — Мои друзья не скот, а если ты считаешь по-другому и не изменишь своего решения, то это приведёт к печальным для тебя последствиям, — прямо сказал я вождю Орлиных когтей.

— Ты мне угрожаешь, человек?

— Предостерегаю, — спокойно ответил я, и Глаз орла повернулся ко мне полностью.

Он посмотрел на Избранника Угла.

— Ты позволяешь человеку вести себя так? — спросил он вождя, и моё терпение закончилось.

Если он считает, что я какая-то там цирковая обезьянка при вожде Детей Угла, то он сильно в этом ошибался и должен поплатиться за это.

Я сделал несколько шагов в сторону друида, и тот сразу же вскинул лук — и на тетиву легла стрела, наконечник которой уставился мне в лицо.

— Ты думаешь, стрелы тебе помогут? — усмехнулся я, глядя вождю Орлиных когтей в глаза. — Если хочешь проверить, то стреляй, — с вызовом произнёс я, глядя на свои руки, покрытые магической бронёй, которая визуально была похожа на сегментную хитиновую броню многоножки.

И друид выстрелил.

Его стрела попала мне точно в голову, а затем просто отскочила от магического доспеха и упала на землю недалеко от меня.

Я усмехнулся.

— Дальше что? — спросил я Глаза орла и сделал ещё несколько шагов в его сторону.

В меня снова выстрелили, и в этот раз не только вождь, но и его соплеменники.

«Ага, как будто количество что-то изменит», — подумал я и покачал головой.

А затем ощутил магический импульс, исходящий от вождя Орлиных когтей, и в мою сторону ринулась птица Иного.

Сделав несколько шагов, магический ездовой зверь издал воинственный клич, а потом резко прыгнул вверх с явным намерением приземлиться на меня и затоптать.

Я отскочил в сторону, нанёс быстрый удар по длинной шее фамильяра друида — и существо рухнуло на землю, будучи уже мёртвым.

Церемониться с друидом после его слов и того, что он сделал, я не собирался.

— Ка’Антару! — взревел Иной и, отбросив лук в сторону, выхватил клинок и ринулся на меня.

— Люк, не убивай его! Не надо! — крикнул Избранник Угла, и когда я спокойно увернулся от первого выпада вождя, а затем и от второго, просто ушёл вниз и провёл мощную подсечку.

Удар был настолько сильным, что Иной успел несколько раз крутнуться в воздухе, прежде чем упасть на землю.

И ему ещё повезло, что он упал не на каменную мостовую, а на мягкую траву, иначе последствия могли быть совершенно другие.

Мозги пришлось бы собирать по всей округе…

Хотя Иные крепче обычных людей…

В любом случае, пришёл в себя вождь Орлиных когтей не сразу, а когда ему всё же удалось это сделать, подняться он не смог.

Видимо, я сломал ему берцовые кости.

— Вождь! — Со своих птиц спрыгнули соплеменники Глаза орла и, выхватив ножи и топоры, бросились на меня.

— Стоять! — громко произнёс друид, поднимая руку вверх.

Иные остановились и с ненавистью уставились на меня.

Я же остался как внешне, так и внутренне спокоен.

С трудом, но друид нашёл в себе силы подняться. Надо отдать ему должное, это было волевое решение.

— Подойди! — Глаз орла кивнул одному из своих воинов, и тот, оказавшись рядом, подставил ему своё плечо. — Оживите Х’Адуну — и уходите с наших земель, — произнёс он, после чего развернулся и вместе со своим соплеменником поковылял к остальным.

Вскоре Иные уехали.

— Люк, так нельзя, — произнёс Избранник Угла, проводив коренных жителей Проклятых земель взглядом.

— А принимать моих друзей за скот, чтобы обмениваться ими, можно? — прямо спросил я у вождя, глядя ему в глаза.

Несколько секунд мы сверлили друг друга тяжёлыми взглядами, а затем он тяжело вздохнул.

— Всё равно у нас так не принято, — произнёс он и покачал головой.

— Но ведь всё меняется, — спокойно ответил я. — Традиции в том числе, — добавил я и, больше не говоря ни слова, направился к своим друзьям, которые стояли рядом с Принявшей разложение и двумя ящерицами, которых она держала под уздцы.

— Люк, отойдём? — Стоило мне к ним приблизиться, обратилась ко мне первая жена.

— Конечно, — кивнул я и вместе с ней подошёл к лежащему на земле самцу Комои.

— Так нельзя делать, — произнесла Принявшая разложение, глядя на меня серьёзным взглядом.

— Как?

— Вести себя так с другими вождями.

— А стрелять в меня из лука и просить за смерть скота жизни моих друзей, можно? — прямо спросил я Принявшую разложение. — Тебе, может, напомнить, по чьей вине это произошло? — с вызовом спросил я.

— Да, я виновата, — согласилась она. — Но это не значит, что ты, даже будучи сильнее, можешь оскорблять и наносить вред другим вождям. Не забывай, Люк. Ты человек и… — Она оборвала свою мысль на половине.

— Продолжай, — с вызовом произнёс я. — Что с того, что я человек?

— Это не континент людей, — покачала головой Принявшая разложение. — Ты, даже несмотря на всё, что происходило здесь с тобой, всё равно останешься чужаком, — эти слова ей явно дались нелегко. — Как было бы и с нами, если бы мы оказались в землях людей.

— Я знаю, что я здесь чужак, — спокойно ответил ей. — Но я не дам в обиду своих друзей. Все, кто решит покуситься на их жизнь, горько пожалеют о своём решении, — решил я сразу расставить всё по своим местам. — И мне плевать, будет это вождь, его сын или дочь, лучший охотник, траппер и так далее. Надеюсь, это понятно?

— Да.

— Вот и славно, — кивнул я, после чего подошёл к парализованному животному и «выкачал» из его тела практически весь яд, оставив лишь немного отравы внутри.

Мало ли что у него может быть на уме — встанет и вдруг опять решит напасть…

— Можем идти дальше, — сказал я Принявшей разложение.

— А что с ним? — Она кивнула на самца Комои.

— Ничего. Полежит немного — и оклемается, — честно ответил я, и судя по её лицу, мой ответ вполне устроил её.

Во всяком случае, спорить со мной не стала. Она вообще больше ничего мне не сказала и, развернувшись ко мне спиной, пошла к ящерицам, рядом с которыми стоял её отец.

Вскоре он и его дочь уже были верхом, и мы продолжили свой путь.

* * *

Пограничные земли Галларии

Шатёр Багрового палача

Винсент Рошфор сидел в своём шатре, и настроение у него с самого утра было крайне паршивое. С того момента, как он встретился с королём и высокопреосвященством, прошло уже много времени, но он так и не получил какого-либо вразумительного ответа насчёт своего отца.

А ещё Багрового палача сильно раздражал тот факт, что ублюдку Кастельмору вместе со своими друзьями удалось сбежать в Проклятые земли, где найти его было сложнее, чем иголку в стоге сена.

При этом фамильная реликвия семьи Рошфоров, которая передавалась из поколения в поколения, тоже была в лапах у этого треклятого виконта, и одному Богу известно, что теперь с мечом Винсента.

Он взял с подноса графин с вином и, будучи уже далеко не трезвым, сделал несколько глотков прямо из горла.

Сейчас меньшее, что его волновало, — это нормы приличия, благо в шатре он всё равно был один.

— Полковник! — голос интенданта Рошфора послышался снаружи.

Винсент сжал кулак от злости.

— Я же сказал: никого…

— Госпожа, подожди… — послышался обеспокоенный голос солдата, а буквально в следующее мгновение в его шатёр зашла Адель.

А вслед за ней влетел и младший сержант.

— Полковник, я…

— Пшёл вон! — рявкнул на него подвыпивший Рошфор, глядя на великолепную женщину в алом платье, которое идеально подчёркивало её аппетитные формы.

А тем временем Де’Монсари сделала элегантный книксен и посмотрела Багровому палачу в глаза.

— Давно не виделись, Винсент, — сладким голосом промурлыкала хозяйка борделя.

— Давно, — ответил он и сделал шаг в её направлении.

— Не сейчас. — Адель грациозно вскинула руку и покачала указательным пальчиком. — Я пришла поговорить, а не за тем, что ты хочешь, — произнесла она и огляделась по сторонам. — Не предложишь даме стул? — с ноткой претензии в голосе спросила она.

Винсент смерил гостью недовольным взглядом. Поняв, что ему ничего не светит, он потерял к Де’Монсари интерес, но нормы приличия не позволяли ему выгнать давнюю знакомую, поэтому он нехотя уступил ей своё место.

— Прошу. — Он указал на кресло, в котором несколько минут назад удобно сидел, попивая вино.

— Благодарю! — улыбнулась Адель и, воспользовавшись приглашением Винсента, села в кресло.

— Вина?

— Не откажусь, — промурлыкала она, и вскоре уже сжимала в своих изящных ручках фужер с белым мускатным вином.

— Давай сразу к делу, — произнёс Багровый палач.

— Хорошо, как скажешь. — Сделав небольшой глоток, она подалась вперёд, ещё больше открывая вид на свою сочную грудь через высокий вырез декольте.

Рошфор невольно сглотнул, наблюдая за девушкой, которая уже успела воспользоваться своей чарующей магией.

— У меня есть информация, которая очень заинтересует тебя, — произнесла Де’Монсари, а затем откинулась на спинку кресла. — О Матиасе Сервантесе, — добавила она и снова сделала глоток из фужера.

— Мне нет до него дела, — махнул рукой Винсент.

— Да? А я думала, что у ваших семей кровная вражда, — усмехнулась Адель.

— Он остался один. Если не помрёт на войне, то сам сдохнет от старости, — спокойно ответил ей Багровый палач.

— А вот тут ты не прав. — На губах хозяйки борделя появилась лукавая улыбка. — Его дочь Венера жива, и как раз сейчас Матиас собирает корабли, чтобы выменять её. А знаешь у кого? — спросила Де’Монсари, с интересом наблюдая за своим собеседником.

— Только не говори мне, что это…

— Именно! Это молодой виконт Кастельмор! — произнесла Адель и выпила всё, что было в фужере.

Багровый палач провёл рукой по лицу, а затем подошёл к столу и, взяв графин, сначала наполнил фужер своей гостьи, а затем поднёс его к губам и начал жадно из него пить.

— Что на кораблях? — насытившись, спросил он у неё.

— Много всего. В основном разное ремесленное и инженерное оборудование, а также новые виды вооружения Иллерии.

Услышав ответ, Рошфор начал ходить по шатру взад и вперёд, так как многочисленные мысли, которые сменяли друг друга, не давали ему покоя.

Наконец, он остановился и снова выпил из кувшина.

— Сколько я тебе должен за эту информацию? — прямо спросил Винсент.

— Нисколько. Но мне нужна одна услуга, — ответила ему Де’Монсари, и на её губах появилась хитрая улыбка.

* * *

Из шатра Винсент вышел, когда на дворе была глубокая ночь.

— Меня какое-то время не будет, — сказал он своему адъютанту. — Если кто будет спрашивать, скажи, что я решаю семейные дела, — добавил Багровый палач, после чего, закутавшись в походный плащ и накинув капюшон, направился в сторону выхода из военного лагеря.

«Не удивлён, что мы проигрываем эту войну», — подумал глава семейства Рошфоров, когда ему без каких-либо проблем удалось покинуть территорию военного лагеря.

Затем, удалившись ещё дальше, он скинул с себя походный плащ и, сложив несколько магических символов, резко взмыл в ночное небо.

Его путь лежал в Гурбос.

Глава 19

Воды Моря Древних

Матиас стоял на палубе флагмана «Месть Святой Марии» и через подзорную трубу наблюдал за землями, на которых он не бывал уже больше десятка лет.

— Господин, — от созерцания Проклятых земель его отвлёк голос слуги.

Глава семейства Сервантес обернулся.

— Вас просит подняться на мостик капитан, — вежливо произнёс Хуан, и Матиас кивнул.

Вскоре он уже поднимался на капитанский мостик.

— Господин, через час можно будет уже топтать сапогами песок этого проклятого острова, — произнёс седой и кряжистый мужчина, ровесник Матиаса.

— Говорил же, звать меня по имени, — ответил ему Матиас и улыбнулся. — Хорошая работа! Ты славно постарался! — добавил он, глядя на моряка.

— Всё благодаря вашим стараниям, — ответил ему Хоакин по прозвищу Белый скат. — Если бы не ваши маги, то всё могло закончиться совершенно по-другому. Эти воды… Они непредсказуемые, и никогда не знаешь, что может поджидать тебя в их глубинах, — философски произнёс капитан, после чего достал из своего просоленного камзола курительную трубку.

Затем его лицо изменилось.

Он начал хлопать себя по карманам, а потом тяжело вздохнул и вынул трубку изо рта.

— Держи. — Матиас протянул ему кисет с табаком.

— О! Спасибо, господин! — Моряк улыбнулся, и впервые за всё время глава рода Сервантес обратил внимание на зубы этого мужчины.

Мало того что все были на месте, так они ещё и белее, чем у самого Матиаса, который отдавал огромные деньги медикам-целителям, дабы сверкать белоснежной улыбкой.

А ведь моряк ещё и курил, причём не тот дорогой табак, килограмм которого стоил дороже, чем годовой бюджет средней городской семьи, а дешёвый — портовый.

Тем временем Хоакин набил трубку и закурил.

— Ох, никогда не курил ничего вкуснее! — Моряк даже закрыл от наслаждения глаза. — Спасибо. — Он протянул кисет с табаком обратно Матиасу.

— Оставь себе, — покачал головой глава рода Сервантес. — У меня есть ещё.

— Благодарю! — радостно ответил морской волк, и на его лице появилась добрая и наивная улыбка.

Такую Матиас видел только у детей.

Он и сам невольно улыбнулся Хоакину — настолько улыбка моряка была заразительной.

— Это… Господин Сервантес, можете сказать Андрэ, чтобы он перестал использовать магию? Мы уже подходим к этому нечестивому острову, и я боюсь, что если он продолжит…

— А чего сам не скажешь? — немного удивился Матиас словам капитана, ибо с матросами тот вообще не церемонился.

При этом, несмотря на то, что моряк был очень строг, он всегда был непредвзят и делал и говорил всё по делу, благодаря чему на «Мести Святой Марии» имел невероятный авторитет и уважение.

— Не могу я с ним нормально разговаривать. — Капитан почесал седой затылок. — Хоть убейте, господин, — виновато добавил он, и Сервантес усмехнулся.

— Ясно, — ответил ему Матиас. — Хорошо, я поговорю с ним. Если хочешь, обратно нас будет сопровождать другой маг, — предложил он, и глаза морского волка засветились от счастья.

— Если вам не сложно, — ответил капитан. — Ему, конечно, никто ничего не сделает, но поверьте, господин, только у меня на этом корабле железное терпение. Экипаж может и не выдержать, — произнёс он, после чего поднёс трубку к губам и затянулся.

— Хорошо, — кивнул глава рода Сервантес, ибо понимал, с чем связано недовольство Хоакина и его экипажа по отношению к Андрэ.

Маг воздуха седьмой ступени и правда был очень заносчив, самовлюблён и довольно нетерпим по отношению к другим людям.

Особенно к бедным.

— Спасибо, — улыбнулся Белый скат. — Мы долго будем стоять на якоре возле континента этих… дикарей? — подобрал он подходящее слово для описания местных жителей.

— Пока не могу точно сказать. — Матиас немного нахмурился.

Он уже знал, что его дочь действительно жива и находится по другую сторону Разлома. Также он знал, что её удерживает некий молодой виконт Кастельмор, который, судя по его сведениям, не так уж и плохо относился к его дочери. И это при условии, что в его компании был Пересмешник, о котором ходило очень много слухов, и все они были один страшнее другого.

— Понял, — тем временем ответил капитан.

— Не беспокойся, я взял с собой лучших магов, которых только смог найти, поэтому переживать не о чем, — произнёс Матиас. — Ладно, пойду поговорю с Андрэ, — добавил он и, попрощавшись с Белым скатом, спустился с капитанского мостика на палубу.

Мага он нашёл довольно быстро.

— Господин Матиас. — Молодой, но очень одарённый маг, вышитый золотом камзол которого так и кричал: «Обратите на меня внимание и посмотрите, насколько я богат», вежливо склонил голову при виде человека, организовавшего экспедицию в Проклятые земли.

— Привет, — поприветствовал Сервантес молодого одарённого. — Можешь отдыхать, — сказал он магу, и тот облегчённо вздохнул.

— Фух, хорошо, а то сегодня я уже начал немного подуставать, — произнёс Андрэ. — Прошу прощения. — Он устало опустился обратно на бочку, на которой сидел до того момента, как увидел своего нанимателя.

— Ты молодец, — похвалил его Матиас. — Но обратно ты поплывёшь на другом корабле.

— Почему? — Андрэ вскочил на ноги. — Это всё из-за старика капитана? Это он на меня пожаловался?! — громче, чем нужно, произнёс он, и многочисленные матросы, которые сновали по палубе, смерили его недовольными взглядами.

— Это для твоей же безопасности, — спокойно произнёс Сервантес, который в его годы был таким же вспыльчивым, но менее заносчивым, даже несмотря на то, какую фамилию он носил.

— Но я…

— Это приказ, — произнёс Матиас таким тоном, что у Андрэ разом исчезло всё желание спорить с ним.

— Хорошо, но…

Маг воздуха договорить не успел.

— Судно в огне! — послышался чей-то громкий крик, и оба аристократа повернулись на его источник.

Вернее, подняли головы, так как кричал матрос в вороньем гнезде.

А затем оба мага одновременно повернули головы туда, куда указывали моряк.

Матиас грязно выругался, ибо как раз на том корабле, где был пожар, везли самое дорогое — магическое оружие.

* * *

Воды Моря Древних

Винсент Рошфор улыбнулся.

Пожар, который охватил большую часть трюма, устроил именно он, и сейчас с удовольствием наблюдал за тем, как остальные с ним борются, спасая магические пушки и мушкеты, коих на этом корабле хватило бы, чтобы снабдить всем этим небольшой полк.

При этом попасть на это судно оказалось для него проще простого. Всего-то и нужно было купить недорогое колечко с чарами иллюзий, которые полностью меняли его внешний вид.

Благо его иллерийский был настолько хорош, что даже акцент отсутствовал.

Плюс обычных моряков набирали быстро и из кого попало, поэтому Багровый палач без труда проник на корабль, на котором, собственно, и доплыл до Проклятых земель, которые покинул не так давно.

«Да уж, не думал, что вернусь сюда так скоро», — подумал Винсент, стоя в цепочке матросов и передавая вёдра с водой, которыми пытались затушить огонь.

Вот только огонь не затухал, а всё потому, что Рошфор приложил к этому руку.

Пламя было магическим, поэтому обычной водой его было не затушить.

— Пропустите! — голос с палубы прозвучал требовательно.

«Чёрт!» — выругался Винсент, когда увидел мага, который спускался в трюм.

— Расступитесь! — произнёс он, и Рошфор увидел, как тот сложил несколько магических фигур руками — и в огонь ударила мощная струя воды.

И надо сказать, что с огнём Багрового палача магия этого одарённого справлялась очень даже хорошо, благо маны в своё чародейство тот вложил совсем немного.

«Ну, зато можно выйти на палубу», — подумал Винсент и вместе с остальными моряками покинул задымленный трюм.

Оказавшись на свежем воздухе, Багровый палач вдохнул всей грудью и снова улыбнулся. Путешествие до Проклятых земель вышло довольно быстрым благодаря нанятым Сервантесом магам воздуха, которые всё плавание наполняли паруса кораблей попутным ветром.

На самом деле Винсент мог хоть сейчас покинуть этот корабль и уже через пару минут быть на проклятом материке. Это и была его первоначальная идея, из-за которой он и устроил поджог в трюме.

Вот только впоследствии он передумал это делать и решил посмотреть, что будет делать Матиас, когда они встанут на якорь.

В любом случае, испортить жизнь этой иллерийской собаке Багровому палачу удалось. Он был уверен, что часть магического оружия восстановить нельзя, поэтому его душа радовалась.

Рошфор был так увлечён своими мыслями, что даже не заметил приближающихся в сторону входа в трюм людей, у которых он стоял на пути.

— Прочь! — Его грубо толкнули в спину, и он упал коленями на палубу.

Сжав от злости кулаки так сильно, что они даже заболели, Винсент повернул голову и не поверил своим глазам.

Сервантес Матиас собственной персоной, шедший в компании молодого человека, который, судя по его лицу, был ровесником Рошфора.

Он-то его и толкнул.

— Чего вылупился?! Занимайся делом! — добавил незнакомец и вместе с главой семейства Сервантес пошёл дальше.

Винсент поднялся на ноги и проводил их взглядом. Ему ужасно хотелось расправиться с врагом его семьи прямо сейчас, но он понимал, что у него могут возникнуть проблемы.

Да, обычные моряки не смогли бы ему ничего сделать. Одним движением своей руки он обратил бы их в пепел, но, помимо матросов, тут было ещё и много магов. И вот с ними могли возникнуть проблемы даже у такого сильного боевого чародея, как Багровый палач.

— Фу-у-ух. — Рошфор сделал глубокий вдох, провожая аристократов взглядом, полным ненависти. Он уже знал, как расправится с ними.

Ему необходимо было просто подождать, когда иллерийские собаки поплывут обратно, а когда они окажутся больше чем наполовину пути к материку, он просто спалит к чертям собачьим все эти корабли, а сам долетит до своей страны благодаря своей магии.

При этом Винсент был уверен, что даже несмотря на то, что здесь собрано много магов воздуха, им повторить его манёвр просто не хватит сил.

Не говоря уже о том, что часть вообще не переживёт его атаки.

Ну и, разумеется, Сервантес подохнёт здесь же, и не спасут его магические артефакты.

Подумав об этом, Рошфор улыбнулся, так как настроение его заметно улучшилось.

Теперь ему оставалось только дождаться высадки на берег.

И ждать оставалось недолго.

* * *

Солёный морской воздух я почувствовал, когда до самого пляжа было ещё идти и идти.

— Я вижу море! — довольным голосом произнёс Жумельяк, который снова совершал разведку своим Дозорным.

— А корабли? — поинтересовался я.

— Пока нет, — покачал он головой.

— Ну, значит, прибудут позже, — ответил я и закрыл глаза, подставляя лицо приятному прохладному ветерку.

— Что ты думаешь насчёт Сервантеса? — спросил меня Жозе.

— Ничего. Я видел его всего один раз, — честно ответил я. — И то пару секунд, пока мы вытаскивали Призрака из иллерийской тюрьмы, — добавил я. — А что?

— Да вот думаю, на что он готов ради своей дочери, — задумчиво ответил Жозе.

— Ты о чём? — решил уточнить я.

— О том, что будет ли он воевать на нашей стороне против Иных, — ответил Жумельяк. — Всё, что я рассказал о стратегии войны против Иных Избраннику Угла, базируется на том, что нам будет оказана помощь с кораблей. Без поддержки артиллерии с кораблей численный перевес сил врага может стать для нас фатальным, — добавил он, и я кивнул.

— Знаю. Но я сделаю так, что у него не будет выбора.

— Ты сам знаешь, что выбор есть всегда, — покачал головой Жозе.

— Не тогда, когда мы с шаманками проведём ритуал, который заставит его выполнить все обязательства, которые он нам даст, — ответил я и посмотрел на Багровую росу.

«Всё же хорошо, что я встретился с её племенем», — подумал я и вспомнил, что скоро мне вновь представится случай увидеть её отца.

И кто знает, чего ожидать от этой встречи…

— А ты не слишком сильно стал полагаться на магию Иных? — вопрос Жумельяка стал для меня неожиданным.

— Нет, — честно ответил я. — А что? Ты имеешь что-то против их магии? — задал ему вопрос, ибо мне стало интересно послушать его мнение на этот счёт.

— Не то чтобы имею. Просто мне она кажется какой-то сумбурной и непонятной, — ответил он. — Я не понимаю, как они вообще колдуют, не используя форм. Они как будто стараются использовать ману не плавно и гибко, как это делаем мы, а наоборот. Будто бы ломая, корёжа и пытаясь силой заставить её подчиниться и «работать» так, как им хочется, — добавил он, и наступила моя очередь задуматься.

Да, я понимал, о чём Жозе говорит, так как прочитал все книги по магии, которые он мне дал, но которые не очень помогли разобраться в том, как «работает» магия в этом мире.

Вернее, не так. Как она «работает», я понимал, но вот с заклинаниями было всё гораздо сложнее. Маги этого мира — во всяком случае, те, что жили на материке — использовали формулы, которые подкрепляли магическими жестами, придавая мане определённые формы, называемые заклинаниями.

Я же использовал магию напрямую, усиливая ей тело, создавая защитный контур вокруг себя или используя техники, которые, по сути, были более сложным манипулированием магической энергии.

При этом, стоило мне попытаться создать магическую вязь и формулу, то есть придать магии форму, я сразу же заходил в тупик, ибо просто не понимал, как это делать.

Но и магию Иных повторить тоже не мог.

В отличие от людей, они пользовались магическими жезлами, но при этом могли обходиться и без них. И так же, как и я, они использовали ману напрямую, но не использовали формулы.

Когда же я просил объяснить Принявшую разложение или Багровую росу, как они создают свои заклинания, они не могли мне толком ответить.

«Я так чувствую» — был самый популярный ответ дочери Избранника Угла, который мне ни о чём не говорил.

Магические же жезлы Иные использовали для простоты творимой ими волшбы. Во всяком случае, так объяснила мне шаманка.

В общем, мне не подходил ни один из вариантов использования магической энергии, и в какой-то момент я уже хотел было бросить эту затею, но, услышав слова Жозе, вдруг задумался над тем, что не попробовать ли мне соединить приёмы использования магии Иных и людей.

Такая идея, конечно, посещала меня и раньше, но почему-то именно сейчас, услышав аналогию Жумельяка, меня будто озарило.

«Неужели у меня может получиться?» — подумал я и улыбнулся.