Кровь Теней

Пролог

Нервно оглядываясь назад, я перешла на бег. Дыхание сбивалось, а страх толкал меня в спину, заставляя бежать все быстрее. Кровь шумела в висках, и сердце колотилось так, словно вот-вот пробьет ребра. Бок нещадно резал от боли.

Ночной влажный воздух, предвещающий дождь, проникал в легкие обжигающим жаром. Я бежала, не разбирая дороги, и, кажется, загоняла себя в тупик все больше и больше.

Сама виновата. Сама полезла туда, куда не следовало. Честно говоря, в какой-то момент я даже поверила, что мое присутствие осталось незамеченным, но ОН меня заметил.

Ни одной проезжающей машины, ни одного прохожего, даже свет в окнах домов был везде выключен.

Мои мысли вернулись к маме и брату. Как же я виновата перед ними! Мама завтра ждала меня на ужин. Она хотела, чтобы я помогла ей организовать маленький семейный праздник, которого так давно не было в стенах нашей квартиры. Братик очень часто звонил мне, прося прочитать ему сказку на ночь. И сегодня он звонил перед моей вылазкой, только на этот раз я не ответила.

«Прости меня, Кирюша!» – мысленно молила я, предчувствуя, что больше его не увижу.

Пока мама сутками пропадала на работе после смерти отца, я сидела с Кирюшей вместо прогулок с друзьями. Ему часто снились кошмары, но после моих сказок он всегда успокаивался. Кирюша первым чувствовал, что со мной что-то не так, и всегда старался поднять мне настроение своим теплым детским смехом. А еще он приносил конфеты, которые мама покупала ему.

Сегодня город выглядел неестественно пустым. Ночные фонари гасли один за другим, оставляя за спиной непроглядное полотно ночи. Я родилась и выросла в этом городе, знаю каждую его улицу и могу отовсюду найти выход, точно зная, куда ведет та или иная тропинка. Но именно сейчас мне казалось, что я потерялась.

Хотелось кричать о помощи, но я боялась, что, если сделаю это, не смогу бежать, и он нагонит меня.

Когда лампочка ночного фонаря треснула, как будто, я на миг замерла от испуга. Последние искры света посыпались на меня и растаяли, едва коснувшись земли.

За спиной отчетливо раздался тяжелый, шаркающий шаг, сопровождаемый хрустом ломающихся костей. Я свернула в узкий переулок и оказалась перед старым кирпичным забором с небольшими выступами.

Внутри все рухнуло от чувства безысходности. Отсюда я убегала, а теперь вернулась вновь.

Кратко оглядевшись, в конце улицы увидела мужской темный силуэт. Он не отбрасывал тень, точно сам ею и являлся. И он гнался за мной.

Чувствуя себя крысой, загнанной в угол, я быстро залезла на забор, пробралась по нему на крышу так, словно делала это десятки раз, и по шиферу забралась в окно, которое являлось единственным входом и выходом из этого проклятого здания.

«Заброшки не для таких слабых девчонок, как ты, – заносчиво произнес Андрей, откровенно насмехаясь надо мной перед группой исследователей руин, подобной ему. Он был безумно красивым парнем, первым среди первокурсников нашего университета. Тонкие бледно-розовые губы, острые скулы, высокий лоб, натуральные блондинистые волосы и ярко-голубые глаза. Андрей был высоким и накаченным, а улыбка его впечатляла, словно он сошел с обложки журнала. Какая девчонка не влюбится в него? Я тоже влюбилась.

Узнав, что он занимается диггерством, я решила, что у меня есть шанс, и впервые рискнула. Желая показать, что достойна внимания, я сказала:

– Спорим, что смогу сама проникнуть в заброшенный госпиталь и принести оттуда сувенир?

– А давай! – задорно согласился парень, подмигнув своим товарищам.

Смех в компании поутих. В их числе было еще двое парней с его курса нашего местного университета.

– Но этого будет мало, – продолжил он. – Мне нужно видеодоказательство. Принесешь – будешь с нами».

Военный госпиталь считался одним из старейших зданий города. Когда город еще именовался военным портом, военная часть была перенесена, а сам госпиталь закрыт, оставив за собой заброшенные вещи. Ходили слухи, что там произошла вспышка туберкулеза или еще чего-то похуже. Эта заброшка считалась самой охраняемой, и далеко не каждый решался туда зайти. Страшнее встречи с отрядом милиции была только возможность заразиться чем-то неизлечимым и умереть в муках.

Меня с детства привлекало все заброшенное и покинутое. Казалось, что история в этих местах остановилась, и я могла бы прикоснуться к ней. Втайне я мечтала столкнуться с чем-то по-настоящему мистическим и потусторонним, а также увидеть призрак отца.

В первый раз я все тщательно спланировала и, легко проникнув внутрь через окно, освещала себе дорогу фонариком. Окно вело в палату с пробитым полом, дверь в которую давно снесли. Следом начинались коридоры с двумя крыльями, а напротив была первая обваленная лестница на первый этаж. Телефон с включенной камерой записывал каждый шаг, а сердце ускорялось от любого шороха за спиной.

Сначала это казалось ярким приключением, и я уже представляла, как предъявляю Андрею эту запись и описываю все, что видела, во всех красках. Запах пыли и эхо собственных шагов наполняли пространство вокруг. Я бежала вдоль коридора к дальней лестнице, мимо палат, двери которых были распахнуты, словно приглашали войти. В одной из комнат свисала белоснежная тюль на окнах. Откуда она могла здесь взяться?

Услышав позади, со стороны единственного выхода, знакомые шаркающие шаги, я закрыла рот ладонью, подавляя истерический вопль. Бежать уже не было сил, а куда деваться — я просто не знала. Добравшись до конца коридора и увидев целую лестницу вниз, я спускалась осторожно, нащупывая каждую ступеньку и время от времени спотыкаясь. Постоянно казалось, что кто-то смотрит мне в спину. За мной все отчетливее слышались тяжелые шаги. Они нагоняли меня, а тени на стенах танцевали под бликами горящих фонарей и вспышками молний, пробивающимся сквозь заколоченные окна.

Дождь забарабанил по крыше, а дикий ужас усиливал громкий раскат грома.

На первом этаже заброшенной больницы оказалось намного меньше света. Телефон, как назло, разряжен. Вспотевшими руками я пыталась его включить, но едва заметив корягу с ржавыми гвоздями, упала на холодный бетонный пол, оцарапавшись о битые стекла. Телефон выпал из рук и потерялся в темноте.

Не найдя иного выхода, я нащупала палку и сжала ее в руках, забившись в угол, пытаясь не дышать, но заглушить стук сердца не удалось. Слезы градом стекали по щекам.

«Боже, если ты есть, помоги», — молилась я, вспоминая лицо Кирюши и мамы. Лучше бы я ответила на звонок. Лучше бы никуда не пошла и осталась в общежитии.

В следующий миг я увидела его. Вспышка молний осветила коридор, пробиваясь сквозь заколоченные окна. Под черным капюшоном его мертвое, разложившееся лицо искажала неестественно большая улыбка от уха до уха. Глаза были стеклянными и неподвижными, а каждый его шаг сопровождался хрустом костей. Он не отбрасывал тень.

Я закричала во весь голос, замахнувшись палкой, надеясь прогнать его и вновь убежать прочь, но ощутила, как нечеловеческая сила вырвала ее из рук, и наступила тишина, окутанная бесконечным холодом.

22 сентября. Сводка из новостных газет

Утром в заброшенном госпитале было найдено тело молодой студентки педагогического вуза Екатерины Мирской 18 лет, ранее считавшейся пропавшей безвести.

ЧАСТЬ 1: ГОРОД, КОТОРЫЙ МНЕ НЕНАВИСТЕН

Город не забыл. Он затаил дыхание. И в его старых ранах, будто в моих, снова поселился страх.

Глава 1. Андрей

Утро в общежитии всегда начинается раньше, чем прозвонит будильник телефона. Соседи хлопают дверями, пол скрипит под ногами, а разговоры эхом разносятся по этажам.

– Андюх, просыпайся, – толкнул меня в бок сосед по комнате Виталик, который также является другом и напарником по ночным вылазкам по заброшкам города.

Я вяло продрал веки и взглянул на взволнованного парня, уже готового к первой паре. Виталий Смирнов, как и большинство студентов, был родом из этого города, но выбрал жизнь в общежитии, потому что дома у него несколько младших братьев и сестер. Там не было личной комнаты и тишины. Самым главным аргументом стала сложность с транспортным сообщением: он жил почти на краю города, можно сказать, в деревне, и автобусы ходили далеко не всегда. К тому же кому не хочется немного самостоятельности после восемнадцати?

– Чего тебе, я спать хочу… – протянул я, зевая и пытаясь снова погрузиться в блаженную дремоту.

– Помнишь Катьку Мирскую? Ту, что пропала? – возбужденно проговорил Виталик.

– Ну, помню, – без интереса ответил я.

Новость о ее пропаже в конце прошлой сессии гремела на просторах города, но вскоре появились слухи, что она просто сбежала в другой город, и на этом шумиха стихла.

– Вчера нашли ее тело в заброшенном госпитале, – произнес Виталик.

Все остатки сна немедленно исчезли.

– Да ты гонишь! – воскликнул я, не веря своим ушам, и приподнялся на локтях.

Но Виталик выглядел серьезно.

– Все сегодня только и говорят об этом, – сказал он, протягивая мне мобильный телефон. На белом фоне экрана отображался заголовок о том, что в военном госпитале было найдено тело. Судмедэксперты оценили, что она умерла как раз в конце июня, вскоре после того, как она подошла ко мне.

– Мы ведь были там после этого… – проговорил я, все еще не в силах поверить в происходящее. Новость казалась неестественной, напоминала глупый розыгрыш. – Мы были, и ничего странного не видели.

– Это было несколько месяцев назад. Ты ведь не знаешь, когда именно она там была, – пожал плечами Виталик.

По ребрам словно заскребли кошки, вновь пробуждая чувство вины. Он ведь сам ее туда отправил, надеясь, что она испугается и не пойдет. А теперь она мертва…

– Думаешь, это убийство? – засомневался я.

Пять лет назад (в 2007 году) назад весь город охватила паника из-за серийного убийцы, но его поймали и признали невменяемым (в 2008 год). Убийцу поместили в психушку. Именно поэтому мама и отправила меня жить в общежитие, где много людей и всего в паре шагов от университета. Пусть это было давно, воспоминания о том времени до сих пор отзывались во мне ужасом.

Дома круглые сутки крутился местный новостной телеканал. Мама не разрешала выходить за продуктами даже в магазин, а в школу я всегда ходил с кем-то, как малолетка.

– Надеюсь, нет, – протянул он.

Воцарилась неловкая пауза, после которой глаза Виталика загорелись азартом.

– А пойдем туда ночью? – вдруг предложил он.

В любое другое время я бы с удовольствием согласился. Мне нравилось исследовать заброшенные места, как в городе, так и за его пределами. Больше всего мне нравилось фотографировать и находить вещи, которые можно было продать на цветмет или на барахолке. Виталик всегда тянулся к острым ощущениям. Димон, наш сокурсник голосом разума, удерживая нас от необдуманных действий. Да и в компании всегда безопаснее. У нас даже сформировалось негласное правило: до полуночи мы должны успеть вернуться.

– Ты с ума сошел, там сейчас менты будут ошиваться. Как потом я в глаза родителям посмотрю? – возмутился я. – Может, лучше снова на маяк?

Так мы называли техническим заброшенным зданием рядом с самим маяком. Там нет охраны, и открывается потрясающий вид на море.

– Ты хочешь узнать, что случилось с той девчонкой? – подразнил меня друг.

Я задумался. С одной стороны, мне было все равно, но с другой — очень хотелось убедиться, что это не убийство, и что не я виноват в ее исчезновении.

– Ладно, но не сегодня. Нужно подождать хотя бы пару дней, чтобы не попасться, – ответил я.

Виталик кивнул, попрощался и убежал на занятия. Я же начал собираться ко второй паре, занятый только мыслями о новостях, о Катьке. Девчонка была симпатичной, и известие о ее пропаже потрясло всю нашу компанию.

Прохладный душ помог мне отвлечься от ненужных размышлений и настроиться на новый учебный день. Выйдя из общаги с рюкзаком за спиной, я подошел к соседнему корпусу за десять минут до начала занятий, где уже собралась приличная толпа студентов.

Погода выдалась прохладной. Серые кучевые облака то и дело скрывали последние лучи еще теплого осеннего солнца, а ветер заставлял меня вздрагивать в легкой футболке. За воротами парковались автомобили, и каждый второй шептался о Катьке. На доске объявлений меня встречала ее выцветшая фотография с добродушной улыбкой и большими наивными глазами, которая до жути напоминала о том, что произошло.

Я подошел к своей компании, и пожал руку Димону. У него одного в нашем кругу, у кого была машина. Он всегда выступал в роли основного транспорта для наших вылазок к заброшкам.

– Как ты? Все нормально? – спросил он, прикуривая сигарету. Я отмахнулся от дыма и кивнул.

– Все хорошо, – ответил я, собираясь рассказать о предложении Виталика, когда рядом с нами остановился мотоцикл, больше всего напоминавший крашеное ведро с гайками.

Водитель сняла шлем, и я узнал в ней девушку со светлыми русыми волосами, собранными в тугую косу. Она была одета в черные брюки и кожаную куртку. Оценивающе посмотрев на нас, она заглушила мотор, вытащила ключ из зажигания, достала рюкзак из-под сиденья и направилась к главному входу в университет.

– Мне показалось, или это была Кристина? – задумчиво спросил Димон, не сводя с девушки взгляда.

– Сестра того психопата? – уточнил я.

– Вот тебе на, – хмыкнул Виталик. – Нашли тело, а она тут как тут.

– Ага, приехала, чтобы следы замести, – усмехнулся я, сам не в силах оторвать от нее взгляда.

Судя по шепоткам и удивленным взглядам других студентов, многие ее узнали, и, похоже, не особенно были рады ее появлению.

Прозвенел звонок, и я вместе с друзьями направился в аудиторию. Второй парой была лекция по психологии для всего потока. Показав вахтерше студенческий билет на входе, я на автомате убрал его в карман. Без него в корпус могли и не пустить.

Аудитория располагалась в самом конце коридора, прямо за лестницей, ведущей на второй и третий этажи. Университет представлял собой большое трехэтажное здание с высокими потолками и разветвленной структурой крыльев. За университетом располагался огромный стадион, на котором у нас почти каждый день проходили занятия.

После летних каникул стены обновили, покрасив в белый и светло-зеленые тона, а у гардеробной установили дополнительные скамейки. На окнах висят новые занавески, придавая помещению более современный вид.

Лекционная аудитория была почти полностью заполнена, даже до последнего ряда. Преподавательница, Ульяна Ивановна, женщина средних лет в строгом черном костюме, настраивала проектор вместе с группой студентов, которые активно обсуждали что-то между собой.

Заняв место где-то посередине, я вытащил из рюкзака тетрадь с ручкой, намереваясь безмятежно дремать всю пару. Как только прозвенел следующий звонок, шум разговоров стих, и Ульяна Ивановна включила первый слайд на проекторе.

«Социальная психология.

Принципы и теории взаимодействия между людьми, формирование групповой динамики, а также влияние окружающей среды на поведение личности».

— Всем здравствуйте, сегодня мы начинаем новую тему — социальная психология, — начала своё введение Ульяна Ивановна, а затем зачитала определение со слайда. — Скажите, кто из вас может привести яркий пример?

В этот момент в дверь лекционной постучали, и на пороге появилась Кристина.

— Извините, я новенькая, только что перевелась с Владивостока. Можно войти? — вежливо спросила она, не обращая никакого внимания на воцарившуюся тишину, которую можно было сравнить разве что с гробовой.

Обычно даже на задних партах всегда кто-то перешептывался, и идеальная тишина на лекциях была настоящей редкостью.

— Кристина, верно? — уточнила преподавательница, на что девушка кивнула. — Проходи, в перерыве подойдёшь ко мне.

— А вот вам и яркий пример, — неожиданно произнес я, когда Кристина проходила мимо нашего ряда, явно намереваясь устроиться на последней парте. — Сестра психопата, который терроризировал весь город, под давлением общества исчезает из виду после ареста своего братца и появляется только тогда, когда находят тело пропавшей девочки.

Я хотел, чтобы она обратила на меня внимание, и, похоже, цель была достигнута. Она остановилась и посмотрела на меня с таким уничтожающим взглядом, что я не удержался и улыбнулся.

— Прокопьев, это некрасиво, — вмешалась Ульяна Ивановна. Кристина, не ответив на мой выпад, молча развернулась и села на самом дальнем ряду, прячась от моего взгляда за двумя братьями-близнецами, которые не отрывали глаз от карточной игры под партой.

— Разве это не так, Ульяна Ивановна? Разве психопатов вообще допускают к педагогике? — не унижаюсь я.

— Именно ты, Прокопьев, и являешься ярким примером данной темы, а не Кристина, — ответила она с недовольством. — Ты открыто начинаешь травлю и веселишься от этого, а Кристина даже слова тебе не сказала. Что касается второго вопроса, то, разумеется, нет, если на то есть заключение психиатра. Остальное, надеюсь, у тебя хватит ума додумать самостоятельно.

– Так защищает её! – прошептал Димон, возмущенно наклонившись ко мне. – Как будто не она рассказывала нам пару лекций назад, что психические заболевания могут быть наследственными. Мало ли кто у неё в роду был, может, сам Чикатило.

Мы с Димоном и Виталиком рассмеялись, но после замечания Ульяны Ивановны быстро затихли. Виталик уткнулся в телефон, а я, убаюканный монотонным голосом преподавательницы, чуть-чуть задремал. Димон тем временем рисовал заброшенный госпиталь в тетради вместо конспекта. Ему явно было неинтересно, и я понимал почему: последняя их ночная вылазка завершилась успешно, они наполнили карманы всякими безделушками и благополучно сбагрили их на городской барахолке за несколько тысяч рублей.

– Пссс… – привлёк моё внимание Виталик, толкнув меня в бок.

– Чего тебе? – сонно пробормотал я.

– У сестры психопата вообще нет социальных сетей. Ни страниц в «ВКонтакте», ни на «Одноклассниках», а в «Аське» показывает, что заходила последний раз почти четыре года назад.

Виталик протянул мне телефон, показывая фото с профиля. На снимке девушка с светлыми волнистыми волосами, пронзительно зелеными глазами и ямочками на щечках, её пухлые губки придавали ей ещё больше привлекательности. Она выглядела очень юной, но уже тогда была красивой. Сейчас ее волосы стали чуть длиннее, глаза подчеркнуты черной подводкой, а взгляд значительно ожесточился. В целом видно, что она подтянулась с того времени – грудь стала более округлой.

Я вновь попытался найти взглядом сестру психопата, чтобы сравнить её с тем, кем она стала, но смог увидеть только её макушку.

– Ты прав, на заброшку надо идти сегодня, – тихо произнес я, привлекая внимание и Димона. – Пойдем втроем: Димон останется снаружи и будет на связи с нами. Мы же обойдем госпиталь. Если наша новенькая как-то связана с тем, что случилось с Катькой, мы поймаем её с поличным. – Интригующе добавил я.

– А как же милиция? – вспомнил о моих утренних упреках Виталик.

– Конечно, они уже всё, что могли, подчистили, но могли что-то и упустить. Поэтому Димон останется на страже и даст нам время улизнуть незамеченными. Как вам план?

– Очень сомнительное мероприятие, – обреченно вздохнул Димон. – Я в деле.

– И я, – задорно согласился Виталик.

Прозвенел звонок, и мы были одними из первых, кто покинул аудиторию. На протяжении оставшихся пар мы обсуждали детали вылазки: что взять с собой, как не привлекать внимание фонариками и множество других мелочей, словно это действительно было огромное и веселое приключение.

Я постоянно искал взглядом Кристину, но в итоге она сама нашла меня в тот момент, когда я меньше всего этого ожидал.

Выходя из университета, я неожиданно ощутил сильный удар в пах, а затем в шею. Кристина крепко сжала мою футболку и прошипела мне в лицо, обдавая сладким мятным дыханием:

– Если ты еще хоть слово скажешь про меня или моего брата, то я найду способ подтвердить все слухи, которые ты распускаешь.

Я рассмеялся ей в лицо и сильно сжал ее запястья, заставив её милое личико сначала исказиться в изумлении, а затем в отвращении.

– Так и подтверждать ничего не нужно. Ты ненормальная, как и твой брат-убийца, которого ты так рьяно защищаешь. Психованная шизофреничка, которая во время всего судебного процесса кричала о демонах. Так что мой тебе совет: беги в психушку к своему дорогому братцу.

Кристина снова попыталась меня ударить, но я поставил блок, не сводя с неё взгляда. Удары у этой психованной были сильными, но вырваться из моего захвата она не могла. Только шипела, как дикая кошка.

Почему-то мне нравилось травить ее и наблюдать за рекцией. Таких, как она, не должно быть в нашем городе, особенно после всего, что произошло. И как же нужно быть наглой, чтобы снова вернуться сюда!

– Урод, – прошептала она, плюнув мне в лицо. На мгновение моя хватка ослабла, и Кристина вырвалась, бросив на прощание: – Оборачивайся теперь.

– Ну-ну, – присвистнул я ей вдогонку, не отводя взгляда, пока она не скрылась за воротами университета.

Глава 2. Кристина

– Ненавижу! – вскинула я руку, бросая дротик в мишень. Он точно попал в центр, но, шлепнувшись, упал на пол иглой вниз. Меня всю трясет.

– Ненавижу этот город!

Второй дротик зацепил край мишени и надежно в ней застрял.

– Ненавижу этих людей!

Третий дротик сбил второй, и оба упали на пол. Я рычу от безысходности. Слова Прокопьева, как заноза, вонзились в подкорку и теперь вертелись в голове каждый раз, когда я закрывала глаза. Хотелось придушить его прямо в аудитории. Жаль, что попытка проучить его обернулась для меня еще большим унижением. Но я точно еще поквитаюсь. Таких наглецов, как Андрей Прокопьев, нужно ставить на место сразу. Школа научила главному правилу выживания: бей первым, чтобы тебя боялись и не трогали.

– Тише, Кристина. Будь спокойнее, – с улыбкой произнес Паша, вальяжно расседая в кожаном кресле за дубовым столом своего собственного кабинета, украшенного рисунком знаменитого амурского тигра. – Ты только приехала. Как, кстати, Влад?

Четвертый дротик, вылетев из моих рук, пролетел в сантиметре от лица первого начальника «риэлторской конторы» и застрял острием в стене.

– И ненавижу тебя, – с особым наслаждением завершила я свой очередной список из «ненавижу».

Выдохнув, я развалилась на диване и прикрыла глаза.

– Он по-прежнему не разговаривает, – хрипло произнесла я, сдерживая подступивший к горлу ком.

То, что случилось четыре года назад, полностью сломало меня и разрушило нашу семью. Теперь Влад находится в психиатрической больнице на пожизненном сроке, отец после развода нашел молодую жену и уехал в Москву, полностью оборвав с нами все контакты. Мать отдала меня бабушке, едва я закончила девятый класс. Что с ней стало, я даже не знаю и боюсь спрашивать.

– Сочувствую, – без тени иронии произнес Паша.

Он когда-то был обычным барыгой, втянувшим моего брата в мутные схемы, а затем и меня. Теперь же занимал кресло в офисе «Тигра» (как он его называет), который спонсируется государством в борьбе с нечистью по всему Приморью. До сегодняшнего дня наше общение было исключительно телефонным и ограничивалось банковскими приложениями, на которые регулярно перечислялась моя зарплата за убитых тварей, скрывающихся в тенях.

Но возвращаться в город «Анна» я не собиралась.

– Что тебе удалось узнать? – прервал мои размышления парень, которого теперь можно было назвать молодым мужчиной.

– Немного. Екатерина Мирская часто посещала заброшенные здания, но раньше делала это только днем. После одного спора с Андреем Прокопьевым она однажды ночью полезла в военный госпиталь. Больше ее никто не видел. К тому же в вещдоках не оказалось ее телефона. – Я прямо посмотрела в его глаза. – Ты уверен, что это не то же самое, что и пять лет назад?

– Я больше не занимаюсь той ерундой. Используя ресурсы государства, я поджег тот дом священным маслом. После этого в городе не осталось нечисти.

– А зачем тогда вызвал меня?

– Потому что убийство здесь неоднозначное, и нужны твои таланты, – честно сказал Паша, направив на меня проницательный взгляд.

Я тяжело сглотнула, пытаясь справиться с нарастающими воспоминаниями.

– Влад, пожалуйста, убери нож! – в отчаянии закричала я в темноте квартиры. Черный силуэт, следовавший за ним, медленно приближался. Это был демон, который овладел Владом, после того как он едва не стал жертвой маньяка.

Глаза Влада горели в темноте, словно два светящихся диска полной луны, и в этом свете я увидела его потерянный взгляд, полон страха и боли.

– Я знаю, это не ты. Прошу тебя, борись! – моё сердце разрывалось от страха, но голос казался слишком слабым, чтобы достичь его.

Почему не просыпается мама? Почему она не спасает меня?

Влад, как марионетка, ведомая невидимой нитью, медленно подошёл ко мне, и острая нержавеющая сталь вонзилась мне в живот. От невыносимой боли слёзы полились из глаз, и я потеряла равновесие.

Ладонями я коснулась раны, чувствуя горячую кровь, застоявшуюся по пальцам.

Влад склонился надо мной, как коршун с безмолвной угрожающей грацией. Его голос звучал чуждо, как будто бы принадлежал кому-то другому.

– Теперь ты нам не помешаешь, моя дорогая сестренка... – его звонкий смех раздавался, смешиваясь с эхом других, незнакомых голосов.

– Я тебе не позволю, – закричала я, вытянув руки и сжимая шею брата, ощущая, как нечто тёплое и родное помогает мне не упасть. На самом деле я не могла поверить, что всё ещё держусь в сознании, но знала, что не должна сдаваться.

– Кирилл, Марк, помогите, – шептала я, выискивая среди теней своих верных друзей.

Вдруг что-то изменилось в взгляде Влада; его глаза осветились, и он истошно закричал. Затем наступила оглушительная тишина, как будто все звуки и мир вокруг нас разом исчезли».

Прошло несколько дней в реанимации, прежде чем ко мне пришла мама. Она выглядела седой, будто постарела на десять лет, хотя ей всего сорок. Мама рассказала, что Влад больше никого не обидит. Я говорила маме, что Влад не виновен, но меня она не слышала. Только Паша мне объяснил, что демона я убила своей кровью, а тени помогли мне выжить.

Но это была не победа, а начало ада, который никогда не закончится.

– Я могу убивать людей, как сосуды, и видеть теней, а ты способна получать видения и контактировать с ними напрямую. Поэтому мне нужна твоя помощь, Кристи. – Его голос вывел меня из размышлений. – Я чувствую, что в этот раз дело не чисто, и возможно, всё гораздо глубже. – Паша повторил слова, которыми уговорил меня приехать по телефону.

Я молчала, понимая, что уже согласилась, но справиться с эмоциями было сложно.

– Не дай этой твари уничтожить другие семьи, как однажды уничтожили твою. – Кивнула, смахнув с лица слезинку.

– Надеюсь, твоё начальство прислало провизию? Мои запасы уже изрядно истощились, – с резким сменой тона произнесла я, стараясь звучать более бодро.

– В сейфе, – сказал Паша, бросив на стол ключи.

Сейфом у него называлась подсобная комната с железной дверью, где хранились каменная соль, святая вода, множество книг с обрядами призыва и защиты от различных существ, а также эликсиры. Эти последние давали физическое преимущество над тварями, включая скорость, регенерацию и ночное зрение. Однако, ознакомившись с побочными эффектами, я категорически отказалась от постоянного их использования — ведь существует риск не дожить даже до тридцати. Но на всякий случай, чтобы спасти жизнь, я всегда ношу с собой пару бутылочек.

Проверив мобильный телефон, и фонарик, я вернулась в кабинет Паши, который уже активно заполнял бумаги.

– Готова? – окинул он меня взглядом. – Отлично, с ментами я договорился, они сегодня сделают вид, что не заметят тебя. Действуй тихо, и, пожалуйста, будь на связи. Если что-то произойдёт, я сразу примчусь.

– А чем ты будешь заниматься? Я думала, ты составишь мне компанию, – дерзко поинтересовалась я.

– Помимо отчётов в управление охотников, мне ещё приходится вести бизнес, продавать и сдавать квартиры в аренду, чтобы как-то содержать офис и покрывать наши с тобой расходы. Но если ты хочешь, можешь составить мне компанию позже…

– Я пошла! – произнесла я, не дав ему договорить, и развернулась, услышав за спиной тихий смешок.

– Так и думал. Удачной охоты, – бросил он мне вслед.

Офис Паши находился в самом центре города, на последнем этаже огромного стеклянного здания под названием «Бизнес-центр Алтай». День уже плавно переходил в ночь, и я вдруг осознала, что не поела толком. Подойдя к мотоциклу, оставшемуся от Влада, вспомнила о том, как мама категорически против его использования. Тем не менее, я забрала его к бабушке в деревню и там училась ездить, преодолевая свой страх.

Я не спеша провела рукой по холодному металлу старенького «Урала», вдыхая запах масла, впитавшегося в резину, который смешивался с морским бризом. С небольшим усилием я уселась на сиденье, которое давно было подстроено под меня. Стальные ручки слегка затерлись, но это меня не смущало. Я без лишних раздумий вставила ключ в замок зажигания, провернула его, и старый мотор охотно завелся, издавая характерное оживленное рычание. Уверенно схватившись двумя руками за руль, я с легким толчком поставила ноги на тормоза. Мотоцикл с натянутыми пружинами слегка подался вперед, и, убедившись, что все работает, я тронулась в путь к заброшенному госпиталю.

Глава 3. Андрей

Каждая наша вылазка — это отдельное приключение, к которому мы тщательно готовимся. Заброшенные места всегда хранят свои тайны: записки от предыдущих «посетителей», неожиданные находки и даже жуткие вещи. Звуки шагов, скрип полуразрушенных досок, двери, которые сами открываются и закрываются — все это порой наводит страх. Однако если посмотреть на ситуацию под другим углом, страх легко превращается в азарт.

Несмотря на то что в госпитале мы уже были, эта вылазка обещала быть особенной. Сердце колотилось от предвкушения: вдруг там есть что-то интересное, что мы не заметили в прошлый раз? Может быть, Катя оставила там следы своего присутствия. Полиция, конечно, ищет улики, но нам важны другие детали — все, что может рассказать историю этого места.

А еще у меня была надежда встретить там Кристину. Даже сам не мог объяснить, почему так остро хотелось её увидеть и наказать за все пережитое в прошлом.

Виталик достал для нас яркие неоновые браслеты, чтобы мы могли находить друг друга даже в темноте. Мы всегда называли его хакером, потому что с техникой он был на "ты": знал, где что достать, продать и как применить. Он также подобрал тепловизор с мыслью, что будет интересно заснять все происходящее. Мы с Димоном поддержали эту затею.

А я собрал остальное снаряжение: альпинистские веревки с крюками, рюкзак с провизией и перчатки.

На часах 23:15. Димон уже сидит в машине за поворотом с готовым термосом чая и бутербродами, а мы смотрим на кирпичный забор с выступами. Единственный вход в госпиталь — разбитое окно на втором этаже. Но что сразу привлекло внимание, так это белоснежная штора, висящая в крайней комнате на втором этаже. Окно было распахнуто, и ткань развивалась, словно парус на ветру.

— Ого! — присвистнул Виталик, осматривая окрестности с помощью тепловизора.

— Ты уже призрака увидел? — усмехнулся я.

— Да, показалось, что там что-то мелькнуло холодное, — сморщив лоб, напряженно произнес друг.

— Потом посмотрим, — отмахнулся я и первым полез на крышу, помогая Виталику. Тот был полноват, и подобные подъёмы давались ему тяжелее всего. Он учился на учителя информатики, поэтому максимум своей физической активности проявлял именно во время таких вылазок.

С каждой минутой становилось всё холоднее. Изо рта вырывался пар, и несмотря на кожаную куртку, я всё равно чувствовал прохладу. Как бы не заболеть потом…

Пригибаясь, чтобы соседние дома не видели наши силуэты, мы пробрались внутрь через окно. Я чуть не порезался о ржавый гвоздь, торчащий из рамы. Виталику повезло меньше — он зацепился брюками и разодрал их по левой ляжке, когда залезал через окно, и умудрился задеть осколки стекла, торчащие из оконной рамы.

— Вот тебе и прокрались тихо… — недовольно пробубнил я, но всё же помог ему безопасно приземлиться на целые доски.

С прошлой нашей вылазки пол провалился ещё больше, а оставшиеся доски опасно прогибались под нашими ногами.

— Мне кажется, или тут стало ещё более жутко, чем обычно? — промямлил с опаской Виталик, направив фонарь в темноту за порогом комнаты.

На мгновение и мне показалось, что я увидел нечто жуткое — словно лицо с устрашающей улыбкой, которое сразу же растворилось, как только свет попал в его тень.

Я встряхнул головой. Вот до чего доводят жуткие новости о найденных телах.

— Ты знаешь, где именно нашли Катю? — уточнил я у товарища, но тот только отрицательно покачал головой.

— Если бы, но такая информация явно не для СМИ, — недовольно пробубнил Виталик. — Слушай, не подумай, что я трус, но у меня какое-то нехорошее предчувствие. Может, пока не поздно, вернемся назад?

— Вот тебе и новости, а кто сам меня сюда утром тащил? — возмутился я, не чувствуя никакого страха. Заброшка как заброшка; в таких местах всегда не по себе от разрухи, холодных сквозняков и чувства покинутости.

— Заводи таймер на полчаса, и без пятнадцати начнем собираться отсюда, — нашел я компромисс, надеясь, что привычный режим немного воодушевит приятеля.

– Ладно, – нехотя согласился он, завел таймер, и только после этого мы вышли в коридор, легко обойдя разбросанные ящики и провода. Если бы не заколоченные доски почти во всех окнах, света было бы гораздо больше.

Коридор встретил нас воем сквозняка, обшарпанной краской и отошедшей штукатуркой. На полу валялась грязь, а в воздухе проступали дыры, ведущие вниз. Не хотелось бы упасть в одну из них.

Услышав тихий шаркающий звук из первого этажа, мы остановились и переглянулись. Фиолетовые неоновые браслеты на наших руках несколько раз мигнули.

– Ты тоже это слышал или мне показалось? – шепотом спросил Виталик, готовый в любой момент броситься наутек, но оставив в руках тепловизор, подсвечивающий дыры под ногами.

– Слышал, – тихо ответил я, внимая тишине.

Возникло стойкое чувство, что в заброшке мы не одни. И на этот случай я всегда носил нож в рюкзаке. В таких местах страшнее встретить людей, чем призраков. Мало ли что у кого может быть на уме.

– Здесь кто-нибудь есть? – громко спросил я.

В ответ – только молчание.

Иногда на одной заброшенной локации могут пересечься две группы диггеров, и, как правило, вторая группа всегда реагирует и появляется. Например, в прошлом году, исследуя заброшенный бункер за городом, мы наткнулись на ребят, которые показали нам множество интересных находок.

Я жестом дал команду двигаться дальше, и мы неспешно обошли второй этаж. В комнате с белой шторой не оказалось ничего необычного, если не считать дохлых птиц, крыс и нарисованной пентаграммы. Особенно удивила дверь, которая выделялась на фоне других — она казалась совершенно новой, словно кто-то недавно освежил ее краской.

Не плохой ход для запугивания, ведь вокруг можно сразу придумать множество легенд.

Спустившись осторожно на первый этаж, мы обошли первую половину комнат, когда вдруг услышали громкий шорох совсем рядом и характерный звук шагов. Мы явно не были одни.

— Псс... — позвал меня Виталик, указывая на экран тепловизора. В соседней комнате находился человек. Он просто стоял, расставив ноги на ширине плеч.

На всякий случай я вынул нож из рюкзака и первым вышел из комнаты, направляясь в следующую. Сердце стучало в груди от нарастающего волнения. Мы не были тихими, и этот человек точно нас слышал.

Осторожно подкрадываясь к порогу соседней комнаты, я в свете тусклого фонарика сначала увидел темные пятна, въевшиеся в прогнившие доски пола, а затем разглядел силуэт девушки. Она смотрела в угол комнаты, протянув ладонь, как будто предлагала кому-то взять ее за руку.

Она стояла спиной и что-то неразборчиво бормотала.

— Вот и попалась... — прошептал я, не в силах сдержать улыбку.

Девушка так и не повернулась, словно не заметила моего присутствия или целенаправленно игнорировала, заманивая в ловушку. Возможно, это и была ее преднамеренная игра. Я все сильнее сжимал рукоять ножа, чувствуя, как ладонь потеет в перчатке. Медленно я подошел к ней и положил руку ей на плечо.

В этот момент Кристина вышла из транса и резким движением выбила единственное оружие из моей руки. В свете фонарика друга я заметил, как ее лицо исказилось гримасой ненависти от испуга.

— Вот так встреча, — первым заговорил я, перехватив ее руки и не отрывая взгляда. — Убийца вернулась на место преступления, осмотреть, все ли следы замела?

Сестра психопата попыталась вырваться.

— Сказал мне идиот, что разгуливает с ножом по заброшкам! — прошипела она, как змея, и попыталась всей силой наступить мне на ногу. Было больно, но я не сдвинулся с места, продолжая свои издевательства.

— Андрюха, хватит! — пытался призвать к разуму друг. — Оставь ее.

Но сам Виталик к порогу комнаты с огромными дырами в полу и хлипкими досками даже не приблизился.

— Вас тут вообще не должно быть! — продолжала возмущаться сестра психопата, на лице которой читалась такая ярость, будто она готова была вгрызться мне в глотку.

— Как и тебе, — настаивал я. — Что ты здесь делала? Почему не откликалась, когда мы звали тебя?

Но Кристина вновь наступила мне на ногу. Доски под нами хрустнули, надломились, и мы оба полетели вниз.

Инстинктивно я обнял её, закрывая голову руками, пытаясь как-то сгруппироваться. Приземление оказалось жестким; чудом мы не упали на острые штыри или гвозди. Боль пронзила ногу и копчик, заставляя меня задышать с усилием.

Кристина зашипела, кусая нижнюю губу, а потом с силой оттолкнула меня от себя.

— Вы как там? — раздался громкий голос Виталика.

— Живы! — прокричал я, откашливаясь от поднявшейся пыли.

— Ходить можете? — с волнением спросил Виталик.

Я посмотрел на Кристину. Она с трудом поднялась, потирая ушибленные места, смерила меня презрительным взглядом, но кивнула.

— Да, — крикнул я в ответ.

— Это хорошо, — с облегчением выдохнул Виталик. — Стойте там...

После этого он исчез. В коридоре пронеслась писклявая мелодия будильника. Время — 23:45. По коже пробежал холодок; я знал, что никогда не задерживался в заброшках позже полуночи.

Кристина включила фонарик, осматривая подвал, а точнее узкую техническую коробку с железной дверью, в которую мы угодили. Я же попытался связаться с Димоном, но сигнала не было.

— Черт! — выругался я, показывая дисплей мобильного. Она проверила свой телефон.

– Та же ерунда, – без интереса произнесла Кристина, убирая телефон в карман. В этот момент я заметил второй мобильный в ее джинсах.

– Ребят, связи нет, вызов не проходит. Сидите тут, я за Димоном. Скоро вас вытащим! – заверил Виталик, меняя направление своих шагов на протяжении коридора.

– Угораздило же, – раздраженно покачала головой сестра убийцы, пытаясь открыть железную дверь. Когда ее попытка не удалась, она ударила по ней ногой. В тишине грохот от ее усилий звучал оглушительно.

Я встал и, не спеша, подошел к ней, наклонившись своим телом. Положив руки на ее хрупкие плечи, я развернул ее к себе и прижал к стене.

– Зачем ты пришла сюда?

– Отпусти, урод, – грубо произнесла она и снова попыталась ударить меня между ног. В этот раз я был готов и увернулся, а затем наступил ей на кроссовки.

– Это не ответ, психопатка, – издевательски произнес я. – Ты явилась именно в тот момент, когда нашли тело. Что, приехала закончить то, что не успел твой паршивый братец? Нам и так хватило ужаса, оказаться следующими в списке убитых.

Вместо ответа Кристина смачно плюнула мне в лицо. Вязкая жидкость скатилась с глаза вниз по щеке к губам. Это было крайне мерзко, и, хотя мне хотелось стереть это с себя, я понимал, что не добьюсь от нее никаких ответов. Пришлось проявить стойкость.

– Лучше бы тебе стать сговорчивее. С кем ты говорила, пока мы не пришли? Почему не ответила, когда звали? Неужели ты так сильно любишь заброшки, что окончательно теряешь голову?

– Ненавижу заброшки. Ненавижу этот город и людей вроде тебя, – проговорила она, с трудом выдыхая.

Я, наконец, смог открыть глаза и взглянуть на нее в упор.

– Насколько же ты мне омерзителен, Прокопьев, – огрызнулась она.

– Ну да, ну да, – хмыкнул я, сильнее сжимая ее тонкие запястья.

– Что бы я ни сказала, ты все равно мне не поверишь, – прошипела она.

– А ты попробуй, – ответил я.

Внезапно над нами раздались шаркающие шаги.

Кристина настороженно посмотрела вверх. На ее лице промелькнул страх.

– Я ведь от тебя не отстану, – предупредила она.

– А я так надеялась, – саркастично протянула Кристина. – Ну, окей! Ты сам попросил. Мой брат никого не убивал. Его подставили, а потом похитили. А теперь я охочусь на тварь, что убила Катю. В той комнате была ее Тень. И да, скоро я снова исчезну из города. Так что ради всего святого, отстань от меня.

После своей речи она, наконец, вдохнула воздух, а я отпустил ее запястья.

Наручные часы показывали пять минут первого. Кристина продолжала смотреть вверх, как будто ожидала нападения.

Спустя пару минут я уже чётко слышал голоса Димона и Виталика. Они быстро спустились вниз и помогли нам выбраться. Когда я дал возможность Кристине подняться наверх, незаметно вытащил второй телефон из ее кармана.

Глава 4. Кристина

Я сижу на диване, передо мной стоит чашка крепкого кофе. Ложка звенит о стенки кружки, пока я размешиваю сахар, а мои мысли стремятся к событиям вчерашнего вечера.

Кирпичный забор, крыша, окно. Я внутри. Вокруг темнота и сырость. За порогом комнаты промелькнул силуэт. Тень. Без страха я привычно отправилась за ней.

Когда мне было пятнадцать лет, мы с братом возвращались домой на мотоцикле. Мы сделали остановку на заправке, и тогда ко мне подошла цыганка, бормоча что-то невнятное. Влад оттолкнул её, и после этого везде я начала видеть Тени умерших и многое другое. Паша как-то объяснял мне, что таким образом они передали мне свои силы, благодаря чему смогла покинуть этот мир.

Тень вела меня по коридору, постоянно исчезая и появляясь вновь дальше. Уши постепенно закладывало, погружая меня в состояние, похожее на вакуум. Звуки вокруг затихали, и я начала различать девичий всхлип и шаги.

Проходя мимо самой новой двери, я в ужасе замираю, медленно поворачивая голову к белоснежной, развивающейся шторе. Сердце начинает биться сильнее. Если дверь распахнута, это значит, что…

За спиной раздался хриплый смех и звук шаркающих шагов, смешивающихся с хрустом костей. По полу покатились со звоном монеты, скатываясь к моим ногам.

– Дверь открыта,

Плата внесена.

Вам не спрятаться,

Детки, от меня.

Утробный демонический голос проникал в сознание с каждой строчкой. Я обернулась и увидела силуэт с жуткой улыбкой и острыми, как пилы, зубами.

«Нет, только не это…» – закричала я в мыслях.

Ужас из далекого прошлого сковал моё тело, когда Тень еле ощутимо коснулась моей руки. Понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы прийти в себя и броситься вниз, следуя за потусторонним помощником.

– Оно гонится за мной, – девичий голос окутывал меня, отдаляя все звуки реального мира.

– Катя… – поняла я.

Девушка привела меня в комнату на первом этаже и забилась в угол, не сдерживая слез. Она думала, что он не достанет её здесь, но я знала, что это не так. Демоны медленно питаются душами убитых, и после них остаются только бесформенные Тени, как будто они застряли во временной петле перед своей гибелью.

– Катя, идем со мной, – шептала я, сжимая губы, ощущая, как в больнице вновь становилось тише. Будто преследователь снова затаился.

– Отдай ему доказательства, – произнесла Тень, указывая куда-то в темноту. Подсветив комнату фонариком несколько раз, я заметила в узкой щели между досками разряженный сенсорный телефон.

Решив разобраться с ним позже, я подошла поближе к Кате, протянула ей руку и умоляюще взглянула в глаза. Тень указывала что-то за моей спиной и растворилась. Обернувшись, я рефлекторно выбила нож из рук парня и только потом узнала в нем Прокопьева.

В госпитале я больше не видела ни Теней, ни той твари. Паша сел напротив, поймав мой задумчивый взгляд.

– Ты сейчас разобьешь кружку, – привлек он мое внимание, и только тогда я остановилась.

– Кто-то открыл дверь в госпитале и заплатил теми самыми монетами, – наконец произнесла я, осуждающе посмотрев на начальника.

Тот нахмурился, не торопясь с ответом.

– Это невозможно, – прошептал он.

Я не знаю, каких сил мне стоило не швырнуть в него кружку с горячим кофе, а просто поднять подбородок, чтобы лучше уловить его интонацию и каждую деталь мимики лица.

– Расскажи мне с самого начала, как ты вовлек Влада с Кириллом, меня, а затем каждую из жертв того года, – мой тон был холоден, как удар топора.

Паша шумно вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Эх, Кристина. Я ведь уже говорил, что родился таким. С детства я видел и слышал Теней. И далеко не всем это нравилось. Если ты помнишь, Тени очень часто прислуживают демонам. Так вот... мне было десять, когда я возвращался домой со школы. В нашем районе стоял старый закрытый ларек «СоюзПечати». Он всегда был закрытым, насколько я помню. Однажды, в один из дней, дверь неожиданно открылась, и Тень позвал меня внутрь. В тот момент мне было всего десять, а мой отец, алкаш, считал меня психом-шизофреником. Некому было сказать мне, что к ним вообще не следует приближаться. Я зашел внутрь.

«– Загадай желание!» – с наигранной восторженностью отозвалось эхо из маленькой жестяной коробки.

До сих пор помню, как быстро колотилось сердце, и я загадал желание. Каждый божий день отец причинял мне страдания просто за то, что я существовал, и я загадал, чтобы это прекратилось. Взамен у меня попросили монету, найденную на земле за день до этого. Старинную. В тот же день все прекратилось. Отец превратился в овоща до моего совершеннолетия. Он мог ходить, есть и говорить, но казалось, что из него вынули душу. Не сказать, что я сильно сожалел об этом, но необъяснимый страх начал преследовать меня по ночам. Я с детства видел Теней, но после этого они повсюду окружали меня, тихо шепча и требуя еще платы.

Спустя неделю я не выдержал и вернулся в тот ларек. Дверь оказалась совсем новой, словно ее только что установили, несмотря на то, что ларек по-прежнему выглядел старым. Внутри я увидел кучу таких же монет, что и отдал им.

«– Мы исполнили твое желание, мальчик. Теперь исполни наше», – прошептал тот же голос из темноты, и Тень с силой всунула мне в руку холщовый мешок с монетами. «– Отнеси это к следующей новой двери в старом помещении».

Я боялся каждого шороха. Таскал этот мешок повсюду и видел, как Тени постепенно вторгались в жизни моих знакомых. Я искал эти самые двери и находил их в заброшенных зданиях. Новое в старом. Это было странное явление, учитывая, что никто не жил в этих местах.

И знаешь, Кристина, я заметил одну странную деталь после этого. Мои желания стали исполняться. Деньги, девушки, но здоровье стало стремительно ухудшаться. Я начал испытывать кровь из носа, головокружение, худобу и потерю сознания. Эти твари питались мной, и однажды что-то вселилось в моего соседа и напало на меня, требуя зарплату – проклятые монеты. Спас меня только кухонный нож. Я зарезал его, и Тени в комнате уменьшились. Я действительно начал убивать одержимых, чтобы выжить. В какой-то момент мне казалось, что за мной вот-вот придут менты или меня отправят в психушку. Черт возьми, я жаждал, чтобы это случилось. Но ты помнишь коммуналку на окраине? Там никогда не звучали сирены, и за мной никто так и не пришел.

И тогда я нашел выход. Устроил подработку молодым парням за их желания. Поддельные права, мотоциклы, наркотики. Завлечь подростков было легче, чем взрослых; они меньше задавали вопросов и были более исполнительными. Но твой брат и его друг нарушили все правила, что я выстроил, и выпустили одного из демонов в город. Не знаю, как им удалось удрать, но он все равно загнал их в капкан. Тени хитры и коварны. Не забывай, что демоны питаются ими и парализуют. Их цель – собрать как можно больше душ в свою копилку и выйти в наш мир в своем истинном облике.

— И ты действительно уверен, что покончил с ними? — тихо спросила я, опасаясь нарушить размышления начальника.

— После того как Влада задержали, ко мне приехали люди из Москвы и принесли одно масло из Ватикана. У меня было два выбора: провести жизнь в «Черном Дельфине» за число жертв, которые я допустил, или открыть этот офис и при этом уничтожить все дома с дверьми.

Я вдруг вспомнила, как читала сводки новостей, сидя в бабушкином доме и тихо радуясь, что проклятый недострой, где нашли тело Кирилла, и куда магнитом тянуло Влада, сгорел дотла.

Повисла напряженная пауза. Мне понадобилось время, чтобы переварить все сказанное.

— Екатерину Мирскую убил этот демон. Она бесконечно бежала, а он загнал ее в замкнутый круг. Я слышала, как монеты звенят по полу, — произнесла я, облизывая пересохшие губы. — Ты ведь знал об этом, когда возвращал меня в город, не так ли?

— Прости, — пожал плечами Паша. — Но убить его можешь только ты. Меня он уничтожит. Пусть я и родился таким, но моя кровь не убивает демонов, а наоборот, привлекает. Мне нужно было, чтобы ты сама все увидела.

— Спасибо за честность, — хмыкнула я. — Кстати, я кое-что нашла там.

Я полезла в карман. Прошлая ночь казалась сном. Я с трудом вспоминала, как выбралась из госпиталя, как попрощалась с Прокопьевым и как добралась до офиса. Мой разум был затуманен, но в то же время возникло ясное осознание того, что Андрей с его друзьями своим присутствием спасли мне жизнь.

— Я убью его, — зло прошипела я, когда поняла, что телефона в кармане не оказалось.

Глава 5. Влад

Благодаря Крис, я пробрался к входной двери. Кот смотрел на меня из угла гардеробной тёмными глазами. Казалось, они натурально светятся, как два маленьких блюдца в отражении света. Сердце сбилось с ритма, когда кот издал громкое мяу на всю квартиру.

– Тихо, – беззвучно шикнул на кота, пригрозив пальцем, но животина и глазом не моргнул. Более того, этот пушистый засранец был готов меня с потрохами заложить, издав ещё одно мяу во всю свою кошачью глотку, и пока этого не произошло, я спугнул его замахом тапка.

Кот громко и обиженно шикнул в мою сторону, гордо поднял белый пушистый хвост, и мягкими лапками убежал по линолеуму, не издав шума. Мне бы сейчас эту его способность.

Осторожно проверив ручку двери, я почувствовал волну облегчения: мама не заперла её и снова всё забыла. Значит, не придется звенеть ключами. Аккуратно подняв со столика гардеробной свою связку ключей, стараясь не издать ни одного звука, я в тапочках вышел из квартиры и затворил за собой дверь.

Вызывать лифт было бы слишком подозрительно, поэтому я решил спуститься вниз по лестнице, ступая почти на ощупь. На первых этажах я двигался на носочках, а ближе к пятому перешёл на бег.

Вот так просто: я просто сбежал из дома. Мысли об этом вызывали странное смешение смеха и слёз. Не сказать, что до этого никогда не удавалось уйти от родителей, они понятия не имеют о многих моих выходках. Но сейчас этот поступок ощущался иначе. Это был своеобразный вызов не только себе, но и маме; если бы я действительно решил уйти из дома, меня никто бы не остановил.

Добежав до гаражей, я сразу же столкнулся с привычным лаем овчарки. Сторож не был виден, что внушало надежду на то, что меня не заметят. Быстро взглянув на наручные часы, я ускорил шаг. До заброшенного здания добираться всего двадцать минут, но только если не терять времени.

Выведя из гаража свой мотоцикл, я завёл его и проверил функциональность двигателя, тормозов и фар. Спешно натянул шлем на голову, обул кожаные перчатки и, стараясь не привлекать внимание овчарки, вырулил из гаража. В самый неподходящий момент у ворот я столкнулся с Димоном, который удивлённо уставился на меня.

— Ты как? Нормально? — с подозрением спросил он. — Хочешь, я с тобой по городу прокачусь?

Сердце тревожно застучало.

— В другой раз, — резко ответил я и увеличил газ, стараясь избежать ненужных разговоров. Надо было поскорее скрыться от его взгляда, пока он еще не успел последовать за мной.

Моя цель — заброшка.

Как назло, каждый светофор ярко светил красным. И именно сейчас, когда я спешил, телефон в кармане разрывался от вибраций звонков и сообщений. Кто это мог быть? Мама? Сестра? Паша? Или, что еще хуже, маньяк?

Я нервно сглотнул. Несмотря на прохладный ночной воздух, мне становилось слишком жарко. Мотоцикл ревел на поворотах, а руки немели от страха, словно принадлежали не мне.

Наконец, выехав на трассу вдали от огней города, которые с укором провожали меня в темноту, я остановился у старого заброшенного дома.

Заброшка встретила меня зловещей тишиной. Никаких птиц, никаких людей в радиусе десятков метров. Старая пятиэтажка, с трещиной, тянущейся от фундамента до крыши, выбитыми стеклами в некоторых квартирах и отсутствием входных дверей. Этот дом ещё в прошлом веке признали аварийным, людей расселили, а на снос не хватило денег или просто они не дошли куда надо.

Заброшенный дом на отшибе за районом малосемейных домов стал лучшим местом для всего самого жуткого и скрытого. Ходили слухи, что даже милиция не спешит выезжать на вызовы по этому адресу ночью, а утром лишь выносят трупы алкашей и наркоманов.

«А теперь это место принадлежит безумному убийце…»

Я нервно усмехаюсь своим мыслям и поглядываю на наручные часы. Без пятнадцати полночь.

Медленно выдыхаю, призывая себя к спокойствию. Год назад мы с Киром в разные дни доставляли в этот дом Пашин груз в разные квартиры. Один раз он отправил нас вместе, и на этом закончилось наша одноразовая подработка. Больше Паша нас к этому не привлекал.

Сейчас же разум снова возвращал его в те самые моменты, когда хотелось бежать без оглядки. Когда чей-то пристальный взгляд, сопровождал меня на каждом из этажей. В каждой из квартир казалось, шевелятся человекоподобные тени, но это так сплетались тени от движущихся ветвей деревьев за окнами. И ничего больше. Всё остальное додумывал мозг уже сам, посылая импульсы к бегству.

Телефон снова завибрировал в кармане.

Вздохнув и выдохнув, стараясь максимально призвать себя к спокойствию, достаю нокиа, с чувством, что из темнеющих окон заброшки за мной уже наблюдают.

Это пришло SMS уведомление от незнакомого номера.

«Год назад вы решили поиграть со мной, и вам удалось от меня сбежать…»

Уже от этих строк меня бросило в холодный пот. Я нервно оглянулся. Должен же быть хоть кто-то в этом месте из живых людей! Кто-нибудь, кто сможет прийти на помощь…

Но рядом не было абсолютно ни-ко-го.

«Теперь я нашёл вас снова, и предлагаю игру. В доме спрятан человек, которого ты знаешь. У тебя есть полчаса его отыскать, иначе утром милиция найдёт уже два трупа».

– Ублюдок… – шикнул, дрожащими руками убирая телефон в карман.

Заглушив мотор, я слез с мотоцикла и вынул ключи.

Почему я никому не ничего не сказал? Да хотя бы Паше? Может, стоит уйти, и позвать за помощью? А если маньяк найдёт и убьёт нас раньше? Что если это одна большая ловушка? Да почему если? Это она и есть…

Я медленно ступил в первый подъезд, растворяясь в его мраке. Темно, хоть глаз выколи. Ничего не видно.

Достав зажигалку, я освещал себе путь дрожащими пламенем. Мои шаги отдавались шаркающим эхом по подъезду. Каждое движение, каждый вздох казались мне неестественно громкими.

Куда я ввязался? К чёрту эти права и мотоцикл. Лучше бы жил спокойно. Тогда и Кир был бы жив…

Просто так блуждать по дому бестолку. Это началось год назад. Мы сбегали…

***

– Не медли, дурак… – сбивчивым дыханием произнес мне Кирилл, сам хватаясь за грудь от усталости. Толстая серебряная цепь болталась на его шее, словно поводок. Обеими руками он сжимал деревянную коробку, из которой что-то неустанно звенело, нагоняя ещё больший ужас.

Я остановился, схватившись руками за колени, жадно выхватывая ртом воздух, который с резью врезался в горло после быстрого бега. Так страшно еще не было никогда.

– Мы оторвались, – постарался успокоить его я.

– Если за нами вообще кто-то гнался! – огрызнулся Кир, – Ты сам хоть кого-то там видел?

– В такой темноте разве что-то можно разглядеть? – ответил я вопросом на вопрос, нехотя признавая правоту Кира. Но это холодное дыхание на затылке и шаги за спиной… мне не забыть.

Страшно было представить, что бы с нами стало, если бы я обернулся, хоть на мгновение.

– Надо вернуться, – тихо заключил друг, успокоившись. – Мы не можем оставить это у себя, – он демонстративно потряс коробочкой.

В этом я безоговорочно согласился с ним, но как, после бегства, возвращаться обратно? Паша строго наказывал нас после выполнения заказа не возвращаться, не проверять и не оборачиваться… не смотреть им в глаза. Но кому именно «им» Паша пояснять не стал.

Тем не менее, заказ не выполнен. В панике Кир забыл оставить коробку в заброшке. Хочешь — не хочешь, а возвращаться необходимо.

– Слушай, раз уж мы уже правила нарушили, может, тогда нарушим и ещё одно? – заговорщически произнес Кир и снова потряс коробочкой. На его губах появилась хитрая ухмылка.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – засомневался я, вспомнив, как пару дней назад, когда заходил в эту заброшку один, даже не рискнул лишний раз звенеть, чтобы не привлечь ненужного внимания бомжей или наркоманов, которые могли жить среди оставленных квартир.

– А ты чего? Зассал? – поддразнивал Кир.

Вот уж кем-кем, а трусом себя никогда не считал.

– А давай! – с вызовом ответил я, гордо расправив плечи. К тому же действительно было любопытно, чем же занимается Паша. Кир предполагал, что он распространяет наркотики, а нас использует, чтобы не попасться ментам самому.

Кир долго ковырялся с крышкой и секретным замочком, но, в конце концов, справился. Содержимое словно громче звенело и перекатывалось внутри, ожидая долгожданной свободы.

Я затаил дыхание. Переглянувшись друг с другом, Кир также посмотрел на пустую автомобильную трассу, убедившись, что свидетелей у нас нет, и медленно поднял крышку деревянной коробочки.

Внутри лежал холщовый мешочек. Кир медленно его вынул, и из него что-то громко зазвенело. Открыв его, друг разразился хохотом и высыпал на руку горсть старых монет.

– Ахринеть! – громко воскликнул он, рассматривая их внимательнее в свете фонаря. – Дам им же лет по пятьсот, не меньше!

– А если это фальшивка? – спросил я, взяв пару монет в руки и рассматривая их столь же пристально, как и друг. Монеты были толстыми, бронзовыми, со старым номиналом и почти полностью стертым годом выпуска. Они согревали руку слишком быстро.

– Тогда наш Пашка обычный мошенник, а мы ему нужны, чтобы за жопу не схватили менты! – хохотал друг, собирая все монеты обратно в мешочек и пряча его обратно в коробку, словно мы и не трогали их.

Это вполне могло быть правдой, но меня по-прежнему пугали шаги, которые я чётко слышал в доме. Тяжёлые, шаркающие…

Тряхнув головой, прогоняя страх, медленно выдохнул и заявил гордо и смело.

– Пошли обратно?

– Я уж думал, это мне тебя уговаривать придется, – хихикнул друг и похлопал меня по плечу.

Заброшенный дом на краю города, вдали от фонарного освещения, возвышался над двумя мальчишками, словно настоящий кошмар. Кир внешне выглядел спокойным и собранным. Я старался не отставать. Друг первым ступил на бетонные ступени первого этажа и рысцой поскакал на последний. Я держался почти вплотную к нему. Казалось, стоит нам разделиться, как в лучших традициях ужастиков, и нас по очереди сцапают.

Последний этаж казался темнее предыдущих. Тише. Пугающе. Двери всех четырех квартир на лестничной клетке были снесены. Внутри голых стен царила гнетущая тишина. Я сглотнул, сжимая ладони в кулак, вспоминая все наставления Пашки: держаться вместе, не расходиться, оставить коробку в единственной комнате на пятом этаже в левой квартире, и уйти, не оглядываясь, не отвечая никому, и вернуться до его малосемейки, ни с кем не разговаривая. Даже друг с другом. Сколько из этих правил мы сегодня нарушили?

Медленно и осторожно мы снова ступили в нужную квартиру. Шаг за шагом. Под гул быстро бьющихся в ужасе сердец. В этот раз новая деревянная дверь в дальнюю комнату оказалась распахнутой. Мы недоверчиво переглянулись, так и не проронив ни слова.

Кир медленно, почти не издав ни звука, опустился на корточки, положил коробочку рядом с распахнутой дверью и так же медленно поднялся на ноги. Мы замерли. Хотя надо было бежать без оглядки.

Тук. Тук. Тук. Кир несмело постучался в дверной косяк.

– Тут кто-нибудь есть? – не громко, но вполне четко произнес Кирилл, и его голос эхом разнесся по пустой комнате, возвращаясь обратно единственным словом:

«Есть!»

– Догони, если сможешь! – на дыхание пробормотал он, хлопнул ладонью по стене и пулей рванул вниз, перепрыгивая через перила.

Снова эти тяжелые шаркающие шаги. Клянусь, я их слышал, пока летел вниз следом за другом, и даже не понял, как вылетел из подъезда впереди него. Но и тут я не остановился. Бежал на адреналине, не сбавляя скорости, пока не достиг первых жилых домов. Остановившись, я оперся руками о колени, пытаясь отдышаться, несмотря на першение в горле и резь в боках. Перед глазами плясали темные пятна. Пот стекал ручьем, и футболка прилипла к коже.

Кир догнал меня через пару. Я думал, у меня не хватит сил, и всё же врезал ему в челюсть с кулака. Он обессиленный упал на асфальт и часто дышал, умудряясь смеяться.

– Заслужил, идиот, – рявкнул я хриплым голосом.

– Да ладно тебе, не парься! – отмахнулся друг беззаботно. – Байки это всё. Нет там ничего и никого, а Паша этот правил вешает, как лапшу на уши – от души, да побольше. Вот увидишь.

– А если всё-таки нет? – предположил я специально наперекор.

– Ничего, я быстро бегаю. О, смотри, что прихватил! – Кир показал раритетную монету в руках, даже не пытаясь встать с асфальта.

Если бы хватало сил, я бы врезал ему второй раз. На память.

– Не ссы, – успокаивал друг. – Эта подработка наша последняя, идём за нашими правами! – гордо заявил он, снова пряча монету в карман.

Я рассмеялся, поднялся с асфальта и помог другу встать на ноги.

***

Тогда я и вправду поверил, что всё это выдумка. Но кто-то в ту ночь ждал нас по ту сторону двери. Возможно, это действительно был монстр, от которого пытался защитить нас Паша своими правилами, а может, кто-то вполне живой, которого мы с Киром разозлили.

Последний этаж первого подъезда. Квартира слева. Та же запертая дверь, ведущая в самую дальнюю комнату. Новая, без пыли и повреждений, как будто только что установили. Было ощущение, что кто-то смотрит мне в затылок, намереваясь просверлить там дыру.

Руки тряслись. Никто точно не сказал мне, что нужно делать. Но этого и не требовалось. Надо просто открыть эту чёртову дверь. И я открыл…

Тихий скрип прокатился по опустевшему этажу. Послышались едва слышимые мычания и барахтанья.

В комнате, залитой лунным светом, я чётко видел силуэт человека. Это была девушка. Хрупкая, со всеми свойственными ей чертами. Я совру, если скажу, что не испугался. Нет, я хотел бежать, как тогда, без оглядки, оставив даже мотоцикл и эту девушку. Хотел, но на этот раз медленно переступил порог комнаты. Девушка начала в панике барахтаться сильнее. Я даже различил всхлипы отчаяния.

Тут моё сердце дрогнуло, и я подбежал к ней. В тусклом свете луны я узнал Лену — девчонку с красивым каре и большими голубыми глазами.

— Тише, Лена, это я… — сказал я шёпотом, заключив её в объятия. Лена расплакалась ещё сильнее, прижавшись ко мне. Руки и ноги были связаны, а во рту был кляп — тугой, с бурыми пятнами у уголков губ.

Собравшись с силами, я развязал тугие верёвки так быстро, как мог. Казалось, что минуты превратились в долгие мучительные часы. Последним я вынул кляп из её рта, медленно, боясь увидеть худшее, но мне повезло: кровь Лены не принадлежала. На девушке не было видимых повреждений. Тот, кто её связал, прекрасно понимал, что синяки будут стоить слишком дорого.

Лена начала кашлять громко и надрывисто, а затем из её рта со звоном на голый пол комнаты выпала монета.

Эту монету я узнаю из тысячи. Это та самая монета, которая лежала в куче в мешочке. Крокодильи слёзы побежали по моим щекам от одной только мысли, что это тот самый маньяк, с которым мне незримо довелось иметь дело год назад. Я поднял эту монету, скорее в трансе, чем осознанно.

— Влад, — тонким голосом на грани истерики произнесла Лена, вцепившись в мою ладонь с этой монетой.

Я молча поднял на неё взгляд.

— Бежим, — взмолилась она шёпотом.

В подтверждение её слов по этажу раздались громкие шаркающие шаги. Как мы убегали, держа друг друга за руки, — не помню. Монету я тоже не бросил. Дурак. Лучше бы вовсе её не трогал.

Улица встретила нас прохладным ветром и светом фонарей. Мы дышали в унисон, опасливо косясь во тьму подъезда, из которого никто не выходил. Телефон в кармане джинсов завибрировал. Громко и настойчиво. Такое бывает, когда сообщения приходят подряд одно за другим.

«Поздравляю, Храбрец!»

«А теперь сможете ли вы от меня убежать и спрятаться?»

Засунув телефон в карман, я рванул к мотоциклу. Лена, не задавая глупых вопросов и беззвучно рыдая, двинулась за мной.

— Ну же, миленький… — взмолился я в отчаянии, проворачивая ключ зажигания. Мотор зарычал, и я выдохнул с облегчением. На миг появилось чувство, что этот урод, кем бы он ни был, мог перерезать провода или испортить мотоцикл.

Отдав свой шлем Лене, я уселся на место водителя. Лена крепко обняла меня. Из-за кустов возле поворота загорелись фары, ослепляя меня. Не медля от страха, я ударил по газам, чувствуя, как мотор ревёт позади. Страшно было, если он нас догонит. Я рванул в район малосемейки, искренне радуясь, что здесь полно узких улочек между жилыми домами. Я петлял, проносясь почти по всему району, пока не вырулил на главную улицу города, выжимая всё из своего железного друга.

Иногда краем глаза я замечал позади себя свет холодных дальних фар. Он сигналил нам, будто издевался — урод. Но во мне словно проснулось второе дыхание. Не знаю, сколько я петлял, но почти к рассвету мы, к счастью, без погони заехали во двор к девушке. Я остановился возле её подъезда и сам едва не упал на асфальт. Всё тело гудело, а сердце тревожно билось в груди. А ведь могло уже не биться…

Лена сняла шлем и обняла меня, громко разрыдавшись.

– Ты запомнила его? – тихо спросил я, поглаживая девушку по волосам ещё дрожащими руками. Сложно признать, но сейчас объятия нужны так же, как и ей.

Лена покачала головой.

– Нет. Я шла домой вечером, но, не дойдя до подъезда, меня, видимо, вырубили и приволокли туда… – между словами возникла долгая пауза. – А ты откуда узнал?

– Не знал, – честно ответил я. – Маньяк начал играть со мной, как с Киром…

Девушка тут же отстранилась от меня, ударив кулаком в грудину. Больно, но терпимо. Я лишь немного пошатнулся.

– Это всё из-за тебя! – громко крикнула она, рыдая. – Из-за тебя он… – сдавленный всхлип. – Ты привёл нас к недострою. Из-за тебя все мы в опасности!

Глава 6. Андрей

Эту ночь мы провели у Димона на съемной квартире. Он снимал ее у бабушки в старой хрущёвке недалеко от центра. Правая нога, спина и левая рука простреливали болью после жесткого падения. Чудом удалось избежать переломов — отделался легкими ссадинами.

Закинув стирку — пыльные штаны и майку — я положил их в стиралку к другу и запустил. Мы с Виталиком часто группируемся, чтобы купить порошок и кондиционер для белья, а в результате стираем все свои вещи в комфорте, не смешивая их с одеждой других ребят из общежития. Оглядывая свое тело, я обработал царапины перекисью водорода, отмечая новые синяки, особенно на спине.

— Мда, похоже, от физ-ры завтра придется отпрашиваться, — пробубнил я сам себе обреченно. Мысли о том, что завтра первые две пары будут на стадионе, вызывали еще большее уныние. Даже и не расскажешь никому, откуда у тебя синяки.

Приняв горячий душ и смывая с себя всю пыль заброшенного госпиталя, я вытерся полотенцем и посмотрел на два мобильных телефона, которые оставил на стиральной машинке. Первый принадлежал Димону: большой сенсорный Nokia с паролем на экране. Второй, тонкий черный айфон, я вытащил из кармана Кристины, но он оказался разряжен.

Скинув второй мобильный в рюкзак, я переоделся в чистые спортивные штаны, которые заранее взял с собой, зная, что сегодня останемся у Димона, и решил включить запись с диктофона. Перед тем как приблизиться к сестре убийцы, я специально активировал запись, чтобы иметь доказательства в случае признания, а её слова крутились у меня в голове, как заезженная пластинка.

Раздался грохот от удара по железной двери. Звук моих шагов и отчётливо слышимые вопросы переплетались с тишиной. Потом снова мой голос, снова тишина.

— Что это за ерунда?! — удивился я. В этот момент в дверь постучали. Я вздрогнул от неожиданности и выронил телефон из рук. Он с грохотом упал на кафельную плитку, и экран покрылся трещиной, проходящей через весь дисплей.

— Твою мать, — выдохнул я.

– Ты чего там, как девчонка, намываешься? Давай скорее, мне тоже ванну надо, – недовольно произнес Виталик.

Открыв дверь с полотенцем на шее, я столкнулся с другом.

– Ну, ты чего так долго? – возмутился он, глядя мне в лицо.

– Раны обрабатывал, – произнес я, и Виталик заметил мое замешательство.

– Ага, с мобилой в руках! – хмыкнул он. – Надеюсь, воду горячую хоть не всю слил?

Сколько я живу в Приморском Крае, горячей воды нет ни у кого. У всех в домах стоят либо бойлеры с нагревом, либо газовые колонки. У Димона в кухне был небольшой бойлер на пятьдесят литров, но по опыту казалось, что горячей воды он выдает всего на двадцать.

– Да не ссы, – бросил я, направляясь на кухню.

Там меня ждал Димон, который попивал пиво из стеклянной бутылки и готовил горячий чай специально для меня.

– Спасибо, – кивнул я и положил свой мобильный на стол.

– Может, уже нормальнее расскажешь, что произошло у вас внизу? – спросил Димон, отвлекаясь от своего телефона.

– Смотри, а лучше слушай! – ответил я и включил запись, внимательно наблюдая за реакцией друга.

– Она молчит, что тут странного? – пожал плечами Димон.

– Она говорила.

– Тогда глюк, – предположил Виталик, вклинился в разговор. Капли воды стекали с его волос, а очки все еще оставались потными после ванной.

Я задумчиво кивнул.

– Может быть, – нехотя согласился я, продолжая размышлять о произошедшем.

– И чего ты к ней прицепился? – спросил Виталик, открывая бутылку пива из холодильника и жадно делая глоток. – Просто вдруг она оказалась убийцей и подставила своего брата? Или не считает убийство преступлением? Не знаю, но, возможно, лучше избегать её и не привлекать к себе внимание.

Виталик сурово взглянул на меня.

– Возможно, ты прав. Тогда, наверное, стоит вернуть телефон, который я стащил у неё из кармана, пока вы нас спасали, – произнёс я с наигранным сожалением, демонстративно тяжело вздыхая. – С его помощью мы наверняка узнаем о ней больше. Например, зачем она поступила в наш вуз...

В кухне повисла немая пауза. Димон и Виталик переглянулись, и у последнего засияли глаза.

– Почему сразу стащил? – подхватил Димон с азартом. – Я нашёл его на полу. На нём же не написано, чей он, а если не посмотрим, то не узнаем.

– Ладно, тащи его сюда!

Зарядка от айфона нашлась в машине Димона. Мы включили телефон только в четвёртом часу, а к шести утра Виталик наконец-то подобрал пароль с помощью одной из своих программ на компьютере. И то, что мы там увидели, повергло нас в шок.

***

Соврав про драку, я отпросился у препода по физре и сразу договорившись с ним на отработку, я не спеша вернулся в общагу, уже представляя, как сладко буду спать до самого обеда. В это время все студенты уже были на парах и мне встретилась разве что техничка, что мыла ступеньки.

– Здрасте, Ольга Степановна, – Кратко кивнул добродушной грузной женщине лет сорока в синем техническом халате.

– Опять прогуливаешь, Прокопьев! – вместо приветствия выдала та. – Ну ничего, на этой неделе ваш этих дежурит, так что давай переодевайся и поможешь мне!

Чему и научил его год в общаге, так это не обижать уборщиц, иначе грязную воду из ведра она «Случайно» может опрокинуть у комнаты, и собирать ее уже придется саму.

– Я бы с радостью, – состроив максимально жалобные глаза, произнес я. – Вчера подрался вечером, и даже ходить не хромая не получается.

Женщина недовольно цокнула.

– А девиц в комнату силы есть звать.

– Чего вы сказали? – удивился я, ощущая, как сердце ускоряет темп. И не дожидаясь, что скажет Ольга Степановна, поспешил на второй этаж в комнату «12».

Дверь ожидаемо оказалось не заперта, а возле подоконника стояла Она.

– Ты, по-моему, перепутала, – не сдерживая возмущения, проговорил я, закрыв за собой дверь. – Как ты вообще мимо вахтерши прошла, психопатка!?

Кристина вальяжно развернулась, и скрестила руки на груди. Сегодня ее светлые волосы были распущены и слегка завиты. Угрюмые ярко-зеленые глаза, излишне подведены черным карандашом. На бледно розовых губах, сжатых в линию, блестел блеск.

– Для меня открыты все двери, Прокопьев. – С холодным спокойствием произнесла сестра убийцы. И эти слова спровоцировали мурашки по спине.

Кристина сделал шаг на встречу ко мне, не прерывая зрительного контакта.

– Помни об этом в следующий раз, когда решишь меня обокрасть. – С издевкой произнесла она, и протянула ладонь. – Телефон на место. – Понизив тон до грубого, потребовала Психопатка.

Я улыбнулся, склонив голову в бок, будто изучая ее.

– С радостью бы вернул, если бы он был твой. – Проговорил я, с наслаждением наблюдая, как расширяются ее зрачки. – Только вот он принадлежал Катерине, а следовательно это улика. А еще она засняла того, кто на нее напал. Какой-то Психопат в жуткой маске.

– Ты не понятие не имеешь, во что ввязываешься, Прокопьев. Лучше верни телефон по-хорошему и живи дальше свою убогую жизнь дрочуна. – Шикнула Кристина, не сдерживая презрения в своем голосе. А взгляд так и кричал, что она готова убить меня на месте.

Ну что ж, пусть попробует.

– Скажи, почему ты так уверена, что твой брат никого не убивал? Почему ты его рьяно защищаешь? Может потому что убийца это ты? – не сдержался я от открытой провокации.

Реакция Кристины не заставила себя ждать, и по моей щеке пришлась звонкая пощечина. Кожу тут же обдало жаром.

– У тебя нет права выпрашивать. – Зло прошипела она.

Я не шелохнулся, загораживая ей выход.

– Маленькое наблюдение, при каждой встречи ты бьешь первая. И какой из тебя может быть педагог? К детям насилие применять нельзя. – С иронией произнес я, изогнув бровь.

– Хорошо что ты не ребенок. – буркнула она.

– Утоли же мое любопытство. Неужели ты не веришь всем доказательствам против Влада Матюхина. Его видели на крыше, когда он столкнул Елену Державину с десятого этажа, а когда за ним пришли правоохранительные органы, он неожиданно пропал. И надо же, убийства продолжились с удвоенной скоростью.

На глазах Кристины заблестели слезы, которая та пыталась подавлять. Отлично. Попал в яблочко.

– Если даже я не буду ему верить, то кто тогда будет? – Хрипло, от сдерживаемых слез, ответила Кристина. – Теперь, пожалуйста, верни мне телефон Кати.

– Он не здесь. – Признался я, наконец. – Но вечером смогу вернуть.

Кристина раздраженно закатила глаза.

– Не важно, забей, – проговорила она, не сдерживая злости. – Просто держись сейчас подальше от заброшек.

Кристина уже собиралась уходить, как я поймал ее за плечо.

– Стой, ты опять в Госпиталь собралась? – удивился я, но больше своему беспокойству.

– Не твое дело. – Жестко отрезала Кристина, вырвав руку из моей хватки.

И она ушла, снова оставив за собой чувство недосказанности.

Глава 7. Кристина

Август, 2007 год.

Отойдя от своего первого похмелья, я с трудом встала с кровати и прошла на кухню, где уже сидела мама с недовольным лицом. Она точно будет ругать, но сейчас это казалось таким пустяком. Сейчас ее наказанием была головная боль, которая раскалывает череп пополам, а еще сушняк мучает такой, что каждый вздох отдавался неприятной резью в горле.

– Проснулась, алкашка малолетняя. – Сурово произнесла мама. В ее руках дымилась сигарета, наполняя кухню противным запахом.

Я наполнила стакан водопроводной водой и быстро выпила его до дна. Однако этого мне по-прежнему показалось совершенно недостаточно.

– Мам, не начинай, пожалуйста, – Жалобно простонала я, вновь наполняя стакан такой сладкой, и живительной воды.

Раньше мне доводилось слышать пословицу «Не знает вкус воды тот, кто не пил ее с похмелья» , но вот понять ее истинную суть довелось только сейчас.

– Что не начинать, скажи, пожалуйста? – повысила голос мама, отчего голова разболелась еще сильнее. – Вчера пропала на весь вечер, на телефон не отвечала, пришла домой пьяная. Не известно с кем была, и что делала! Я тут на нервах вся, уже морги начинала обзванивать.

Я бы и рада ей рассказать, только вот прошлая попытка увенчалась походом к психиатру и рецептом на какие-то таблетки, которые я честно пыталась пить, но от них мне стало только хуже. Живые Тени, которые постоянно тянуться ко мне, видения смертей, что происходит в городе или только произойдут, а еще постоянный звон этих проклятых монет.

– Мааам! – протянула я. – Ничего и ни с кем не было, если ты об этом.

Мама потушила бычок в пепельнице, и запила чаем из кружки перед собой.

– Конечно, еще бы было! Но это мы еще проверим. – Последнее из ее уст прозвучало унизительным.

– Где твой брат, алкашка? – сменила тему мама, и в голове возникли смутные образы, как Влад замахивается кулаком и бьет того, кто меня привез. Бьет и орет.

Следующим моим воспоминаниям было, как он провожал меня до квартиры и говорил, что у него какие-то срочные дела, но скоро он вернется.

– Он не пришел? – удивилась я, забыв о своем состоянии.

– Представь себе. – Разозлилась мама еще сильнее.

Я смотрю на нее, боясь проронить даже слово.

В голове крутилось только три слова.

Влад. Не пришел. Домой.

– Марш в свою комнату! – скомандовала мама, как во входную дверь постучали.

Больше не глядя на меня, мама открыла ее. На пороге оказались два офицера в форме.

– Здравия желаю. – Высокий офицер в фуражке показал корочку и представился: – Я офицер убойного отдела Константин Григорьев Бекух. Гражданин Владислав Матюхин здесь проживает? – обратился он к маме.

Я замерла, точно статуя без мыслей и эмоций, слыша, как громко колотится собственное сердце.

– Да, – осторожно произнесла мама, отступив в прихожую. – Но его дома сейчас нет. А что-то случилось? Прошу скажите, что с моим сыном все хорошо! – Мамин голос из строго стал взволнованно истеричным. Ее руки затряслись.

На фоне всего того кошмара, который творится в городе, где уже двое трупов подростков, присутствие милиции не внушало чувство защищенности.

– Гражданочка, присядьте. – Сухо произнес офицер.

Мама на ватных ногах опустилась на пуфик в прихожей, и только тогда тот продолжил.

– Ваш сын обвиняется в убийстве Елены Державиной. По показаниям очевидцев, он столкнул ее с крыши соседнего дома, как раз за день до того, как ее нашли в вашем дворе.

От услышанного, мама потеряла сознания, а у меня внутри будто рухнул целый мир.

Наверное, тогда, где-то в глубине души я понимала, что именно в тот момент наша семья окончательно распалось, но еще отказывалась это осознавать.

Влад не пришел домой ни в тот день, ни на следующий, ни через месяц. Его фотографии с подписью «особо опасен» висели чуть ли не на каждом столбу. Убийства продолжились в разных районах города с пугающей регулярностью, а для нас настоящий ад только начинался.

***

2012 год. Наши дни.

Я сидела на скамейке перед домом, смотря на окно десятого этажа крайнего подъезда. Там в кухне горел свет и иногда мелькал мамин силуэт.

Сердце сжималось в гриди от боли и обиды. Она оставила меня, когда была нужнее всего. Она не сразу, но поверила в то, что ее сын убийца, а то, что демон в его теле напал на меня, убедило ее окончательно в этом.

Но когда я кричала в истерике о демонах и тенях и одержимости, она просто собрала мою сумку и посадила на автобус в сторону Находки. Так просто.

До сих пор не понимаю, почему она от меня отказалась, почему не попыталась соврать, что верит мне?

Вечер плавно клонился к ночи. Небо давно затянулось серым полотном, предвещая затяжной дождь. Я поежилась от холодного ветра и первых капель ночного дождя.

В мыслях я пыталась прокрутить момент, как уничтожила демона, но на самом деле до сих пор не понимала, как это у меня вышло? И до сих пор до конца не могла понять, чем мои способности отличаются от Пашиных. А может он просто не хочет рисковать своей задницей.

Я тихо рассмеялась.

Телефон в кармане завибрировал, и на экране высветилось имя начальника.

– Слушаю, мой господин, – с иронией произнесла я, печально улыбнувшись.

– Мда, последний раз ко мне так обращались только дамы в моей в постели… – раздался на том конце провода бархатный и немного грубый голос Павла.

– Фу, – в моменте поежилась я, – избавь меня от подробностей.

Паша рассмеялся.

– Надеюсь, что телефон ты достала и разработала план действий, чтобы убить демона. – С укором проговорил он.

– У меня не получилось. – Со вздохом произнесла я. – Телефон Кати был не у Прокопьева. Но думаю им можно заняться позже. А насчет плана… ну я попробую с манить его на себя и так же…

– Ты с ума сошла? – резко перебил Паша. – Умереть там решила?

– Если что-то пойдет не так, надеюсь на твою своевременную помощь. – С наигранным оптимизмом произнесла я и сбросила трубку.

Паша был прав, когда вернул меня в город. Если я не уничтожу демона, в городе снова появится история про возвращение серийного убийцы, и Бог знает, сколько еще семей будут разрушены, как моя.

Окинув взглядом последний раз окна квартиры, что когда то могла назвать домом, я встала и пошла к мотоциклу. Каждый раз, приближаясь к нему, в голове мелькали картины из прошлого, как прижимаюсь к Владу, пока он мчался на огромной скорости по трассе. Или как он отвез меня в поля и с озорной улыбкой на лице сказал:

– Садись за руль.

– Что? – не поняла я.

– Давай, давай, а то так и будешь всего бояться. – Подбодрил он и начал объяснять, как правильно заводить мотор, как проверить, что все в порядке и можно ли ехать.

Порой казалось, что до сих пор слышу его голос у себя в голове, и от этого на глаза часто наворачиваются слезы.

За четыре года в психушке, брат не произнес ни единого слова.

Мчась по городу, чувствуя прикосновение ветра, и мелкие капли дождя, я ощущала встревоженный трепет сердца в груди, точно предчувствуя новую беду.

Наш офис по охоте на нечисть самый маленький среди остальных в стране и самый последний в рейтинге по истреблению всяких тварей. А все потому нас всего двое: я и Павел. Начальник последние годы наводил за собой порядок, а я не брала дела сложнее обычных Теней, без привязки их к демонам.

Заброшенный госпиталь находился в центре города, скрытый среди узких улочек старых домов. На разбитое окно выглядывали окна действующего госпиталя, но не светила, ни одна из камер. Уже. Я вчера об этом позаботилась.

И там меня уже ждал не самый приятный сюрприз.

Оставив мотоцикл, за углом, я достала из багажника рюкзак со всеми припасами, и подошла к заброшке.

У кирпичного забора, в черной куртке, скрыв голову от дождя, капюшоном стоял Андрей Прокопьев, спрятав руки в карманы.

– Как ты мне дорог, – страдальчески закатила я глаза, подойдя к нему.

– Не сказать, что рад тебя видеть, но надеялся, что явишься сюда еще до наступления темноты. А еще лучше, чтобы вообще не приходила. – Встретил меня Прокопьев насмешкой в голосе и осуждением одновременно.

– Ты или глухой или тупой. Я же просила тебя по-хорошему отстать от меня и не лазить по подобным местам. Что из сказанного тебе не понятно? – Вспылила я, скрестив руки на груди.

Андрей странно улыбнулся, посмотрев на меня сверху вниз.

– Да все в целом понятно, ты не переживай, просто слишком любопытно чем ты тут занимаешься, да и возвращаю должок. – Прокопьев достал из кармана уже включенный айфон и с видом победителя вернул его мне.

– Спасибо! – наиграно улыбнулась я, и демонстративно кинула телефон в рюкзак в основной отсек. – А теперь проваливай отсюда. – Повысила я тонн.

– Хорошо. – Неожиданно легко согласился Андрей, чем поверг в шок. Я уже настроилась, что придется отбиваться от него, а то и вовсе отменять мероприятие на завтра.

За каждую из встреч, он ни разу не отступил, пока я хоть как то не ответила на его вопрос.

Проводив парня взглядом до самого поворота, я резво залезла по кирпичному забору, следом по шиферу перебралась к окну, и забралась внутрь.

Та же темнота, те же дыры в полу и даже тишина, нарушаемая лишь шумом дождя.

На часах было только десять, а значит времени на засаду более чем достаточно. Может и смогу забрать отсюда Тень Кати.

Услышав шорох за окном, я округлила глаза от удивления и возмущения.

В госпиталь по-хозяйски уже залазал Андрей.

– Ты все-таки тупой. – Недовольно хмыкнула я.

– Катя залезла сюда одна и ее не стало. Не хочу чувствовать вину за еще один найденный труп. – Ответил тот на полном серьезе.

– Вау. – Наиграно впечатлилась я его заботой.

– Ну, мало ли кого ты собралась убить на этот раз. – Андрей похлопал меня по плечу, вернув своему лицу привычную напыщенность, и аккуратно по доскам прошел в коридор.

– Или следующей жертвой станешь ты. – В тон ему огрызнулась я.

– Это вряд ли. Я намного сильнее тебя, как выяснилось. А еще я заставляю тебя мило краснеть.

Тут я уже начала закипать от злости. Можно было конечно развернуться и уйти, бросив его тут одного, но в одном Прокопьев был прав. Поодиночке тут простым людям опасно, а этот балован точно не уйдет просто из принципа.

– Я тебя ненавижу. – Ответила ему, но проследовала за ним в коридор.

Шум дождя становился сильнее. Я ощутила за нашими спинами чье-то присутствие, но обернувшись, не застала уже никого, точно это нечто пряталось.

Фонарик начал моргать, то затухая совсем, то лишь слегка, снижая яркость.

– Это жутко. – Подметил Андрей почти шепотом, и очень пристально посмотрел на меня, будто возьму и выложу ему все на блюдечке.

– Идем, – сухо бросила я, – И старайся не отставать, если хочешь сегодня выжить.

Подойдя к новой двери с белой развивающейся шторой, я застыла на пороге, фонариком освещая центр комнаты с узорами на латыни.

Все здание будто вмиг застыло, ожидая моего дальнейшего хода.

– Дверь открыта… – тихо произнесла я, не в силах отвести взгляд от того, что происходило вокруг.

– Я вижу, капитан очевидность, – с насмешкой ответил Андрей, внимательно осматриваясь и спокойно входя в помещение.

В этот момент мое сердце пропустило удар.

– Ты чего? – не понял он, приподняв бровь с легким недоумением.

Но я не могла думать, ни о чем другом, кроме как о Тени, выросшей за его спиной.

В этот момент мое сердце пропустило удар, словно кто-то невидимый.

– Ты чего? – не понял он, приподняв бровь с легким недоумением.

Не задумываясь ни о чем, я бросилась внутрь, стремительно дернув Прокопьева на себя.

Обычно Тени стремятся покинуть свой замкнутый круг, недовольные своей участью, но есть и те, кто намеренно привлекает внимание. Именно такая Тень заставила меня вдруг ощутить резкий холод, пронизывающий тело, словно невидимые иглы впивались в кожу. Я невольно зажмурила глаза, и изо рта вырвалось облачко. В голове короткой вспышкой мелькнул образ ножа, блеснувшего в темноте, а затем как с него капля крови, упала вниз.

– Я же сказала, будь рядом! – Рявкнула на Андрея, ударив его в грудь. – Ты и понятие не имеешь, во что влез!

– Ты же у нас охотница на нечисть, точно, – съехидничал он, гладя на меня как на сумасшедшую.

– Просто заткнись. – Разочарованно проговорила я, мотнув головой, и шагнула прочь из комнаты, замечая, что дверь вновь постарела.

Тут даже Андрею стало не до шуток. Он коснулся ее, и проверил с двух сторон, чтобы убедиться, что ему не кажется. А еще штора стала рваной и серой от грязи и пыли за десятки лет.

За порогом комнаты я вновь увидела, как бежит Тень Кати вниз, нервно оглядываясь назад. В ушах зазвенел ультразвук, и реальность вновь для меня затихла. Я слышала ее шаги и звон монет, катящихся по полу.

– Дверь закрыта. Плата внесена. Вам не спрятаться, детки от меня… – прошептала то самое стихотворение, и обернувшись к единственному выходу, увидела ЕГО.

Демон с жуткой улыбкой на лице ждал меня.

– Кто открыл дверь? – спросила я, но услышала лишь жуткий утробный смех.

А после демон пальцем показал в сторону Андрея.

– Ты лжешь! – рявкнула я, но смех, повторился он стал громче, проникая в сознание, точно заставляя вернуться в свое прошлое и вспомнить, как родной брат нападает на меня с ножом.

Достав из рюкзака маленький ритуальный кинжал из серебра, я разрезала свою ладонь.

Андрей что-то говорил, пытался остановить, но я не слышала его.

Я пошла на встречу к демону, и тот, рассыпая монеты по полу, уводил меня вниз. Он вывел меня ко второй лестнице с обвалами и я, еле удерживаясь за стену, проскочила вниз и оказалась на первом этаже.

Демон зашел в комнату, где было найдено тело Кати. Я, переходя на бег, ринулась следом и застала момент, где он сворачивает ей шею, как тряпичной кукле, а после растворяется, как утренний туман.

Сердце ускоряло стук, и я подошла к Тени, коснувшись ее рукой.

В мыслях возник образ молодой красивой девчонки в мешковатой одежде, длинными русыми волосами и яркой лучезарной улыбкой.

– Он видел доказательство? – только и спросила она. Ее мягкий звонкий голос звучал с оттенком потустороннего эха. Ее Тень стала едва заметной, но вопреки воли демона, она продолжала бороться с ним, и страдала с каждой новой ночью все больше.

Я кивнула, бросив взгляд на Андрея, стоявшего позади себя и не понимающего что, происходит.

– Видел. – Без капли сомнений ответила я, Чувствуя через касания ее печаль в груди и радость, что все мучения были не напрасны.

Тень прошла сквозь меня, растворившись навсегда.

Мое тело наполнилось энергией, разум вмиг прояснился, и слабость последних дней ушла. Не знаю как, но Тени питают меня и позволяют дару их видеть и не умереть.

В каком-то смысле я стала, зависима от них, как некоторые от сигарет.

Как-то раз я месяц не могла их найти, так еле ходила на ногах. Кровь из носу уже шла каждый день, и чувство что буду умирать долго среди собственных кошмаров, становилось невыносимым.

В этот миг здание будто сотряслось, и я ощутила, как Андрей обнял меня или наоборот затряс.

– Вот поэтому я говорила не лезть. – Сквозь зубы прошипела я.

С потолка что-то упало.

Андрей крепко сжал мои плечи, прям над дырой, в которую мы вместе упали. За его спиной возник черный силуэт с жуткой улыбкой и прежде, чем я успела среагировать, одержимый Андрей проговорил не своим голосом:

– Попалась... – И с жутким смехом толкнул меня вниз.

Глава 8. Кристина

Мгновение невесомости. Резкий удар спиной и руками о бетонный пол; звук, как треск сломанных ветвей, эхом разносится в ушах, смешиваясь с шорохом прогнивших деревянных досок. Воздух мгновенно вырвало из легких. Характерный хруст собственных костей, а за ним — вкус крови на губах.

Ощущение пространства исчезло. Я то приходила в себя, то снова теряла сознание, ощущая, как бесконечно проваливаюсь в пропасть.

«Рюкзак», — цеплялась я за эту мысль, как за спасительную соломинку, и рвано продолжала дышать. Но как же сильно хотелось спать. Закрыть глаза и больше их не открывать.

Моя рука совсем не шевелилась, а, заметив торчащую белую кость из своего локтя, я не смогла сдержать слез.

— Если я себе не помогу, то никто не поможет, — произнесла я едва слышно, заставляя себя дышать ровно, пусть и удавалось мне это скверно.

Зажмурив глаза, я, как уж, сначала попробовала пошевелить пальцами левой руки и не смогла сдержать улыбку, когда это удалось. Следом попыталась её согнуть. Не без боли, но тоже получилось. Здесь я беззвучно рассмеялась. Затем сделала то же самое с ногами. Каждое движение нещадно стреляло в теле, но постепенно мне удавалось двигаться.

Основной удар пришелся на руку, когда я инстинктивно попыталась защитить голову.

Сев на колени, я заметила фонарик, валявшийся на полу и мерцающий холодным светом. Кое-как подобравшись к нему, я зажала его в коленях и осторожно сняла лямку рюкзака со здоровой руки, а затем с переломной, подавляя жалобный крик. Слезы неконтролируемо стекали из глаз. Достав из рюкзака набор склянок, я выбрала белую, на которой была моя пометка «мгновенная регенерация». Вот и посмотрим, насколько эта дрянь с очень длинным списком побочных эффектов эффективна.

Зубами, открыв крышку, я залпом выпила его до дна. Горький вкус, подобный полыни, сменился острым жжением сначала в горле, затем в легких и, наконец, в желудке. Я ощутила, как все внутренности словно проходят через мясорубку. Тошнота подкралась к горлу, а сломанная рука начала еще сильнее болеть, разрываясь невыносимой болью. Зажав ткань рюкзака в зубах, я закричала и начала рыдать навзрыд. Каждая секунда казалась мучительной вечностью, и я не сразу поняла, когда боль стала терпимой, и у меня появились силы встать.

Голова еще шла кругом, как после первого похмелья в пятнадцать лет, однако у меня, наконец, появились силы встать. Обе руки функционировали, а о переломе напоминала только разорванная ткань куртки, и море собственной крови, в которой я была перепачкана.

Не будь у меня с собой этих склянок, от которых я собиралась держаться по дальше, то я бы точно умерла тут, если бы Паша не заметил моего отсутствия. А с моей любовью игнорировать любой контакт, не относящийся к делу, то заметил бы он наверняка слишком поздно.

На дворе уже стояла глубокая ночь. Стрелки наручных часов уже переваливали за три часа. Долго же я мучилась в конвульсиях.

Радуясь, что в прошлый раз парни решили оставить тут веревку, возможно надеясь вернуться позже и исследовать проход в подвал, я выкарабкалась из подвала на первый этаж.

И первое, что я попыталась сделать – это позвонить начальнику и, конечно же, сети не было.

– Я еще жива, ублюдок! – прокричала я на срыв, – И я тебя достану!

На втором этаже тут же раздались шаги.

В ушах звенело. Я видела, как множество Теней слонялись по коридору, окружая меня, а после каждая прошла сквозь меня. Это были просто пациенты, навсегда запертые в стенах. Я улавливала лишь краткие вспышки мгновения их смерти, а вместе с тем набиралась сил.

Ничего не страшась, я поднялась на второй этаж по целой лестнице, и оказалась на пороге комнаты с развивающейся белой шторой, порванной в нескольких местах, но еще старой дверью.

По полу вновь покатились старые монеты, падая прямо у моих ног.

– Всего одна монета, и твой брат будет свободен. Всего одна монета и любое твое желание будет исполнено.

Маняще шептал демон в теле Андрея. И тот уверенно надвигался на меня.

«Интересно, почему ты не ушел из госпиталя?» – промелькнула мысль, как вдруг дошло.

«Мы в петле! Это ведь с самого начало было очевидно!»

Демон не нападал, он привел ее к Кате, повторил мгновение ее смерти. А после, завладев телом Андрея, столкнул меня.

В видениях еще в первый раз Катя бежала вниз со сторон окна, она убегала от демона, но он все равно ее догнал, а это может значить, только то, что она умерла в петле и в ней осталась.

Так же и мы с Андреем. Стоило Прокопьеву переступить порог комнаты, как дверь и штора мгновенно преобразились.

Еще одно подтверждение этой теории – отсутствие сотовой связи и это на втором этаже в комнате с окном. В центре города такое попросту невозможно.

– Загадай желание! – требовал потусторонний голос.

Влад мечтал о мотоцикле, и он его купил по самой низкой стоимости, почти бесплатно. Интересно чего пожелал его лучший друг Кирилл?

Я желаю прожить жизнь в той реальности, где моя семья счастлива, так же как и прежде. Только вот цена за это смерть, а умирать я не планировала.

Забежав в комнату, я достала из рюкзака каменную соль и рассыпала полукругом, чтобы впустить демона, выпила еще пол склянки вязкой субстанции, что усиливала восприимчивость и еще немного усиливала регенерацию, а еще глоток «Кошачьих глаз» – эликсир, который позволяет видеть в темноте.

В голову тут же прострелила боль. Казалось, что теряюсь пространстве. Глаза заболели, как от вспышки яркого света при жуткой мигрени. Но за то, распахнув веки, я очень четко видела всю комнату, будто ее освещала огромная яркая люстра. И помимо яркости, я отчетливо видела призраки умерших пациентов, что в ужасе тряслись в углу и пальцам указывали на дверь

и когда Андрей оказался на пороге, я тут же коснулась его окровавленными ладонями.

Он закричал мне в лицо и засмеялся, а после толкнул меня в центр комнаты.

Реакция тела сработала вперед моего осознания, и я тут же подскочила с места, выбежав за пределы круга, замкнула его солью.

– Последний шанс, кто открыл тебе дверь? – требовала я.

– Тот же, кто и в первый раз. – Смеясь, ответил демон.

– Это были Кирилл и Влад. Это невозможно. – Отсекла я. Но в ответ услышала лишь смех.

– Загадай желание и узнаешь, – заманивал он голосом Андрея.

– И цена за это окажется смерть. – Хмыкнула я.

Испачкав свои руки кровью, я решилась на безрассудства и поцеловала Андрея, шепча про себя молитву об изгнании бесом. Моя рука с кинжалом была занесена за спину парня, если вдруг это бы не помогло.

Глаза Андрея засветились, как и у Влада четыре года назад. Я молила всем сердцем, лишь бы с ним все осталось хорошо.

Прокопьев отстранился, упал на колени хватаясь за горло, дальше его вырвало черной жижей на пол и из его рта выпала уже знакомая старинная монета.

После он упал, и я не слышала его дыхания.

– Нет, нет, нет…. – забормотала я, чувствуя, как меня начинает трясти.

– Прокопьев, давай просыпайся! – закричала я на срыв, начиная стучать по его груди и пытаясь растрясти.

Его сердце не билось.

– Ты не можешь тут умереть! Не имеешь права! – я начала делать непрямой массаж сердца и искусственное дыхание.

Раза с четвертого, когда мои губы вновь коснулись его рта, я ощутила ответ.

Рефлекторно моя рука вдарила ему пощечину. Это было сделано от испуга, но заметив его улыбку, я тихо рассмеялась.

– Ау, – проговорил тот недовольно и тихо зашипел, но улыбнулся мне по-своему нагло и напыщенно. – Так-то ты сама меня целоваться полезла.

– Дурак. – вспылила я.

Он мило рассмеялся, слегка коснувшись моей ладони, что до сих пор лежала на его груди. По телу прошла дрожь.

– Встать сможешь? – резко сменила я тон, только сейчас понимая, что все это время плакала.

Андрей попытался шевельнуться, но не смог. И тогда я решилась дать ему глоток эликсира восстановления. Его обозвали «Ласточкой» как в серии книг «Ведьмака» Анджея Сапковского. И в целом мне кажется, что тот, кто основал все эти офисы, очень сильно вдохновился творчеством этого писателя.

– Что это? – спросил Прокопьев, когда чуть залпом не осушил остаток. Пришлось силой отнимать.

– Допинг. – Без стеснения сказала я.

Спустя долгие минуты он почувствовал себя лучше, и смог встать, а вот меня начало сильно трясти и на лбу выступила холодная испарина, точно подскочила температура.

Покинув комнату, дверь резко сама по себе захлопнулась. Я нервно сглотнула. Она снова была новой.

– Надеясь, ты ни одной монеты с полу не поднял? – спросила я с подозрением и укором.

– Какие монеты? – спросил тот.

Я оставила этот вопрос без ответа.

С каждым шагом мне становилось тяжелее. К горлу подступала сильная изжога, кости невыносимо болели, особенно место перелома и перед глазами начало плыть в тот момент, когда я следом за Андреем начала вылизать из разбитого окна.

Оступившись, я едва ли не улетела на камни снова, как ощутила его крепкую хватку на своем запястье.

– Держу! – выкрикнул тот, и потянул меня на себя, точно я была тряпичной куклой.

Прокопьев на руках спустил меня вниз с забора и поставил на ноги, что казались ватными.

Андрей слегка похлопал по моим щекам, пытаясь привести в чувство.

– Не отключайся, пожалуйста, – бормотал Прокопьев, но голос его слышала, как на отдалении.

Шумно набрав в груди воздух, я достала из кармана телефон, и набрала последний набранный номер. Ответили мне сразу.

– У тебя получилось? – первое, что спросил Паша.

– Помоги, мне плохо…

– Выпей глоток восстановления, я скоро буду.

– Его не осталось. – Вяло пробормотала я, чувствуя, как ноги перестают меня держать.

– Ты ебанутая!? – сходу донеслось на том конце провода, и разговор прервали резкие гудки.

Я закашлялась, и увидела расплывчатое пятно крови. Андрей перед глазами двоился. Я пыталась не отключаться, но когда он прижал меня к себе, не заметила, как погрузилась в сон.

Глава 9. Кристина

Август, 2007 год.

С каждым днем темных силуэтов в моей комнате становилось все больше. Однажды, в пасмурный день, когда я вновь услышала звон монет, катившихся по полу к моей кровати, я отчетливо различила тихий звук шагов. Я не выдержала и выбежала из дома, забыв взять с собой зонт.

Руки и ноги тряслись, я постоянно слышала, как за мной кто-то идет, как тени тянутся от зажженных фонарей. Но когда я резко оборачивалась, никого уже не было. Дождь нещадно лупил по асфальту, формируя реки. В ужасе я бежала от Теней, которых, казалось, видела только я. Сев на землю в центре света одного из фонарей на аллее рядом с дорогой, я разрыдалась в голос.

Я больше так не могла. Разум отказывался воспринимать реальность того, что я видела и чувствовала.

— Этого нет. Этого нет. Этого нет. Этого нет, — монотонно повторяла я слова, которыми меня пытался успокоить брат, когда среди ночи я проснулась от собственных криков.

Но если этого действительно нет, почему тогда я вижу ЭТО? Почему, когда они касаются меня, я ощущаю чью-то смерть, в том числе и собственную? Почему я чувствую ужас каждой клеточкой своего существа?

Машины проезжали мимо одна за другой, и в один момент рядом со мной остановился мотоцикл. Я взглянула на него, глотая слезы вместе с дождем, и узнала водителя еще до того, как тот снял шлем.

Противный друг брата — Паша. Никогда его не любила, даже остерегалась, но сейчас была рада, что нашел меня именно он. Паша подошел ко мне, присел на корточки и осмотрелся по сторонам, как будто видел то, что и я.

— Ты видящая… — с любопытством проговорил он.

Я с недоумением уставилась на него, и тогда он протянул мне ладонь, помогая встать с земли.

— Не бойся, я и пальцем тебя не тронут, но я могу помочь справиться с этими видениями.

Как кукла, я кивнула и пошла за ним, полностью доверяясь. Мне просто хотелось, чтобы это закончилось, чтобы я снова зажила обычной жизнью и больше не просыпалась от кошмаров каждую ночь. Он надел на меня свой шлем, посадил перед собой и, заведя мотор, помчал на край города, где стояли панельные коммунальные дома. Припарковавшись под навесом недалеко от мусорки, в нос ударил смердящий запах разложения и гниения продуктов. К горлу подступила тошнота.

Он взял меня за руку и завел в крайний подъезд. Внутри пахло затхлостью, старостью и кошачьей мочой. На втором этаже в коридоре стоял лысый мужик с топором, наколками по всей коже и сигарой в зубах. Его взгляд был озлобленным, а за ним, сжав горло, стояла бесформенная тень, что-то нашептывая на ухо. Мужик развернулся, и дверь на втором этаже громко хлопнула. Я в ужасе вздрогнула; по щекам катились слезы. По стенам ползали жирные, отъевшиеся тараканы, как самые настоящие хозяева этого места.

Было слышно, как в доме кто-то бесконечно говорит, как шаги проходят с этажа на этаж, и как кто-то постоянно выглядывает из-за угла. Мы поднялись на пятый этаж, ко второй двери от коридора. В длинном коридоре, проходящем через весь дом, царил жуткий полумрак, и на расстоянии мелькали силуэты. Паша быстро открыл дверь и завел меня внутрь, оставив её открытой.

– Как ты тут живешь? – шепотом проронила я, когда он включил свет. Со стен в темные углы тут же разбежался рой тараканов. Самые наглые из них остались при свете на светло-желтой стене.

– Выбирать не приходится, – проговорил он, подходя к холодильнику, доставая водку и наливая целый стакан. Комната Паши была маленькой: посередине стояла одна кровать, сбоку — шкаф-купе до потолка и маленькая тумбочка рядом с единственным, казавшимся гигантским, окном. На стене висел маленький телевизор с оборванными проводами, под ним стоял холодильник мне по пояс и кухонный стол с одной единственной табуреткой.

– Пей, – сказал он строго.

И я выпила этот стакан залпом, лишь потом ощутив горечь на языке, жжение в горле и сильное головокружение. Он усадил меня на табуретку, сам облокотился на подоконник и уставился на меня заинтересованным взглядом.

– Теперь, когда все твои ощущения немного притупились, поговорим, – начал он серьезно. – Я, как и ты, вижу всех этих существ, и поверь, Тени – самая безобидная часть из них. Есть монстры, которые могут убить одним лишь прикосновением, если, конечно, их выпустить из клетки и позволить им пройти в наш мир.

– Я видела… в лифте… тварь с когтями. Она пыталась напасть на меня… – дрожащим голосом произнесла я.

– Именно. Для них мы лакомый кусочек, и они готовы пойти на любые меры, чтобы ты сделала то, что они велят. Но от них стоит держаться подальше. Обычно меня спасала соль, серебро, молитвы, но это лишь обеспечит тебе возможность мирно спать, думая, что тебя не тронут сегодня. Не верь им и всегда проверяй, что они говорят. Тени – это души, убитые нечистью, демонами. Они являются их пищей и, в большинстве своем, марионетками. Но не все. Некоторые сопротивляются, пока их не поглотят окончательно, и вот таким следует даровать покой и выносить из их проклятой петли, замкнутого круга, где они были убиты.

– И как это сделать? – спросила я, почти шепотом.

– Позволить им пройти через тебя. А теперь второй, не менее важный вопрос. Ты ведь не родилась такой, верно? Это случилось с тобой недавно… – Паша пристально смотрел в мои глаза, словно выискивал в них ответ. – Эти способности тебе передали.

Он медленно приблизился и сжал мою ладонь. В голове пронеслись картинки, как цыганка хватает меня за руку, а потом почти сразу умирает в конвульсиях.

– Теперь понятно, – хохотнул он, отпустив руку. По моим щекам вновь полились слезы. – Она хотела умереть, но никак не могла, а потом Тени указали ей на тебя.

– Почему?

– А почему я обратился к твоему брату с той подработкой? – ответил он вопросом на вопрос. – Вы относитесь к очень чувствительным людям, которые на интуитивном уровне ощущают любое изменение или прикосновение сверхъестественного. Вы даже могли видеть призраков на улице, но не понимать этого. Обычный человек либо не смог бы подойти к нужной двери, либо стал бы очередной Тенью.

– Поэтому мне становилось хуже после этого?

– Да. И в этом наша разница. Я родился таким, и мне нет необходимости поглощать Теней, а вот, если ты не хочешь долго умирать в кошмарах, тебе регулярно придется это делать.

После того как Паша заставил меня выпить еще один стакан водки, он отправил меня в коридор «на охоту».

Темнота, странные звуки, мое быстрое сердце и вялая пьяная походка. Тень пряталась от меня, перемещаясь вдоль стены до самого окна, так что можно было подумать, что человек просто не желает попадаться на глаза. Но, дойдя до распахнутого окна в самом конце, я в последний момент поняла, что чуть не свалилась вниз. Телом овладело чувство невесомости, а затем последовал резкий удар, выбивший из меня весь воздух. Этот человек… его что-то невидимое толкнуло с окна так, что даже я не сразу осознала, что он это сделал не сам.

Однако после этого я точно ощутилa, как мне стало легче и как вокруг стало светлее. Из-под многих дверей на этаже горел свет, доносились голоса, шум телевизора и шагов. Клянусь, я не слышала ничего из этого, пока шла за тенью, когда только поднялась на этаж.

После этого Паша заставил меня выпить третий стакан.

– Для крепкого сна, – аргументировал он и повел меня вниз.

Дождь на улице закончился, и воздух наполнился свежестью и прохладой. Паша усадил меня на мотоцикл, а потом привез прямо к подъезду, где уже стоял Влад и привычно курил под козырьком, разговаривая с одним из школьных друзей.

Завидев нас вместе с Пашей, он пулей подбежал ко мне, понимая, что я еле могу стоять на ногах. Даже в своем состоянии я отчетливо увидела, как его глаза наполнились яростью.

Усадив меня на скамейку у подъезда, он подбежал к Паше, скинул его с мотоцикла, как мягкую игрушку, и начал бить, громко крича:

– Ей всего 15 лет, ублюдок! Что ты с ней сделал? Что!?

Звуки ударов становились все сильнее, и я отчетливо слышала хруст сломанного носа и Пашин смех. Он не сопротивлялся ударам и не пытался дать сдачи.

– Я помог ей, идиот.

– Ей. Пятнадцать. Лет. – продолжал срываться брат.

Тогда я еще не осознала, о чем он в этот момент подумал.

Глава 10. Кристина

Сознание возвращалось ко мне медленно. Веки казались свинцовыми, а тело – ватным. Часто снилось прошлое.

В один момент я кое-как открыла заспанные глаза, чувствуя, как сильно хочется пить, но тут же попыталась спрятаться под одеялом от слишком яркого дневного света.

Тяжелую влажную повязку кто-то убрал с лица, и я почуяла резкий аромат духов Паши, будто они попали мне прямиком в нос.

– Приходишь в себя, что уже радует! А то я уже думал о том, чтобы нанимать сиделку, – шутливо проговорил он, хотя его интонация выдавала эмоции волнения и злости одновременно.

– Пить, – единственное, что сказала я, пытаясь проглотить слюну сквозь резь в горле.

Голова шла кругом, губы неприятно и больно трескались при каждом движении.

Паша подложил мне под спину еще одну подушку и подал стакан воды. Я осушила его мгновенно. Никогда вода и жизнь не были настолько идентичными, как сейчас.

– Ты же в курсе, что мне удалось спасти тебе жизнь только чудом? – с укором спросил начальник.

Когда взгляд удалось сфокусировать, а картинка перед глазами перестала плыть, я наконец-то разглядела, насколько уставшим выглядел Паша, сидя передо мной в своей серой пижаме.

Комната была маленькой, но уютной. Кровать оказалась большим раскладным диваном. Перед ней был застекленный балкон с пластиковыми окнами и белой тюлью. Сбоку стоял книжный шкаф, а по центру комнаты разместился маленький стеклянный столик с лекарствами и графином с водой.

– Где мы? – с удивлением спросила я, игнорируя его вопрос.

Паша устало вздохнул.

– Ты невыносима, в курсе? Мы у меня дома.

– А как же комната в коммуналке? – не в шутку удивилась я, еще слишком отчетливо помня тот жуткий коридор и комнату с тараканами.

– Ууу… – протянул он, присвистнул. – Кажется, разум все-таки не слабо повредился. Кристи, помимо охоты на нечисть, я еще реально продаю квартиры и за четыре года неплохо в этом преуспел, чтобы иметь возможность купить что-то адекватное и менее криповое, чем комната в коммуналке на краю города, куда даже менты не очень любят приезжать.

Я только кивнула, представляя, как глупо всё это время выглядела.

– Мне снился тот день, когда ты помог мне, – призналась я, неловко взглянув на Пашу. Пусть его и избил мой брат в тот момент, чудо, что он вообще не убил, но именно Паша помог найти мне силы справиться с видениями и жить дальше.

Начальник интуитивно почесал переносицу, будто на миг она снова оказалась сломана в нескольких местах. А после, ностальгически улыбнувшись, сказал:

– Первый хороший поступок за всю мою жизнь.

Он раньше ничего подобного не говорил. Да и не удивительно, учитывая, как долго я его ненавидела за то, что он втянул Влада в мерзкую подработку ради своих мелочных желаний, что стало первым шагом ко всему кошмару в моей жизни. Мысли об этом снова пробуждали в самом центре моего существа ненависть, но тот факт, что Паша выходил меня после передозировки охотничьими эликсирами, глушил негативные эмоции, оставляя их где-то в глубине.

– И что такого там произошло, что ты пошла на столь крайние меры и залпом выпила весь пузырек без подготовки? – строго и с укором спросил начальник.

– Открытый перелом, вывихи и всё это на дне подвала, откуда мне было не выбраться, считается? – ответила я вопросом на вопрос, подражая его тону. – Мне нужно было не только выбраться, но и спасти этого придурка Прокопьева, который за мной увязался в заброшку и столкнул меня на камни, штыри и ржавые гвозди. – Прошипела я, только теперь обращая внимание на руку, украшенную уродливым жирным шрамом бордового цвета, обвивающими локоть, точно терновник с острыми длинными шипами.

– Он действительно собирался выпить один из эликсиров? Бедный парень до сих пор страдает от побочных эффектов и, похоже, сходит с ума от последствий своей одержимости. Он даже начал лунатить.

— Откуда ты об этом узнал? — с недоумением спросила я, стараясь вспомнить детали той ночи.

— Он сам рассказал, а я стал следить за ним, пока не был занят тобой, пытаясь привести его в чувство. Что ещё интересного ты можешь рассказать о той ночи? — спросил Паша, устремив на меня свой фирменный проницательный взгляд.

— Похоже, кто-то открыл дверь этому демону. Возможно, Катя его видела и даже засняла на свой телефон. И поэтому она стала жертвой. Ещё чуть-чуть — и демон мог бы выйти из больницы в город. Повсюду были эти монеты...

Паша замолчал, обдумывая всё, что я сказала.

— В таком случае, велика вероятность, что нечисть снова появится в городе, и нам нужно будет выяснить, кто её впускает, — заключил он, вставая с места.

Я задумчиво кивнула, прикусив губу.

— И ещё, Кристин, – Привлек он мое внимание и мы встретились взглядом, – Как только встанешь на ноги, навестишь свою маму. Ты постоянно звала её во сне.

При упоминании о маме моё сердце тревожно сжалось. Я пыталась убежать от воспоминаний о том, как она меня оставила…

***

– Мам, пожалуйста, я буду самой послушной, только, пожалуйста, прекрати! – срывалась я на всхлипы, когда мама, полностью игнорируя меня, беспорядочно складывала мои вещи в старый отцовский чемодан.

– Сын оказался убийцей, а дочь ему потакает и еще оправдывает это, – произнесла мама с еле сдерживаемой злостью.

Каждый раз, когда эта женщина резко отправляла мои вещи в чемодан, моё сердце вздрагивало от боли.

– Я больше так не могу, – закончила она с обреченностью в голосе. – Сначала ты пропадаешь непонятно где, потом милиция приводит тебя домой после попытки проникновения на частную собственность, где твой брат умудрялся совершать свои ужасные поступки. Я, правда, пыталась тебя понять, Кристина, но ты отказываешься пить лекарства и с каждым днем все больше отбиваешься от рук. Теперь поживешь у бабушки. Может, хоть к ней уважение у тебя еще осталось.

Закончила свою тираду мать, безжалостно выкидывая все мои вещи с полок и шкафов. Что-то разбилось в дребезги: вероятно, это была статуэтка, подаренная Владом в виде русалки Ариэль.

На самом деле тогда я просто следовала за Тенью, что вела меня туда, и совсем забыла об осторожности. Здание пивного завода находилось на частной территории рядом с функционирующими объектами, и я потеряла бдительность. Сработала сигнализация, и меня поймали за руку.

Я так надеялась, что это просто способ наказания, просто запугивание, но потом мама сама приняла решение и приказала мне выполнить то же самое. Сначала я упрямо отказывалась выходить из квартиры, рыдая и истеря, но мама буквально вышвырнула меня за порог.

На улице уже ждало такси, а я продолжала реветь, но мама даже не смотрела в мою сторону. На автовокзале она посадила меня в автобус до Находки, заплатила водителю и буквально сунула мне в руку десять тысяч.

Она даже не попрощалась со мной.

***

– Не думаю, что это будет хорошей идеей. – Хрипло отозвалась я, будто снова пробуждаясь от кошмара.

Я столько пыталась бежать от своего прошлого, что совсем не заметила, как оно накрыло с меня с головой. Слишком много плохих событий всплывало в воспоминаниях за последнее время и справляться с ним казалось невозможным.

– Голодна? – с подбадривающей ухмылкой спросил Паша. И в свете лампочки из коридора я заметила кусочек татуировки на его плече. Это был хвост обнимающий руку. И впервые задумалась о том, чтобы в конце концов самой сделать фирменную татуировку охотника на нечисть.

Вместо ответа, я медленно кивнула и попыталась выбраться из мягкого плена покрывала.

Мышцы еще казались ватными, голова резко закружилась, и Паше пришлось подхватить меня, чтобы я позорно не распласталась по полу гостиной.

– Вот что бывает, когда годами избегаешь начальство, и все тренировки. – С нравоучением присущим начальству проговорил он, но тепло улыбнулся, все еще удерживая меня за талию.

У меня перехватило дыхание, и я попыталась от него отстраниться. Паша не протестовал и помог найти опору о стену коридора.

– Дальше я сама. – Резко отозвалась я, вспоминая, за что ненавидела Пашу все эти годы.

– Если решишь распластаться по полу, кричи, упрямая ты наша, – последние слова он произнес с особым сарказмом, на что я только скривила лицо. – О, и не смотрись лучше в зеркало. – Подмигнул он, и не спеша направился в сторону кухни.

А вот у меня в груди все сжалось и я постаралась ускорить шаг. Щелкнув выключатель, лампочка тут же осветила ванную комнату и я первым делось уставилась на себя в зеркала и не смогла сдержать жалобный вскрик.

Руки затряслись, сильнее упираясь о белоснежную раковину. Сердце в груди яро отплясывало сансару, суть ли не пробивая грудную клетку, пока я в ужасе разглядывала свое отражение. Мое белое личико уродовали сиреневые полосы вен, будто меня ударило разрядом тока. Под глазами горели синие фингалы, точно меня избивали. Да я сама чудовище во плоти.

На пороге ванной появился Паша, скрестив руки и облокотившись о дверной косяк.

– Вот никогда ты меня не слушаешь, – хохотнул он довольный собой, – Говорил же, лучше не смотри.

– Что со мной? – тихой дрожью спросила я, страшась отвести взгляд от зеркала.

– А это, моя дорогая, называется побочные действия. Вот что бывает, когда начинаешь смешивать все запасы эликсиров в себе. Мы с Андреем боялись, что ты вообще дышать перестанешь, но хорошо что у меня всегда с собой лисичка.

Я нервно сглотнула, и перед глазами вновь заплясали черные точки.

– Это теперь навсегда?

Взгляд Паши стал резко суровым, а внутри меня все замерло в ожидании приговора.

– Мне трудно тебе об этом говорить… – на выдохе произнес он, и выдержал самую мучительную паузу. Я уже мысленно представляла, как до конца дней буду носить маски, и выходить из дома только по ночам, как Паша столь же серьезным тоном продолжил. – Через пару дней, со всеми лекарствами все пройдет.

Вновь повисла пауза, пока до меня, наконец, дошло. Паша заржал в голос, а я слабо толкнула его и ударила в грудь.

– Ненавижу тебя! – Прокричала я, но рассмеялась вместе с ним. Смеялась долго, пока в груди не закончился воздух, а живот не согнулся пополам.

После легкого ужина, начальник отнес меня в комнату, пожелал спокойной ночи и ушел сам.

Мне казалось, я быстро усну, но не смогла сомкнуть и глазу, уставившись в потолок. В голове крутились мысли о Владе и о маме. Она была самой заботливой, яркой, веселой, пока капитан Бекух не принес ей все доказательства того, что Влад убийца.

Я не знаю, что мной руководило дальше, но я вылезла с уютного дивана, прошла по коридору, слабо освещенному свету из ванной и прошлась в темную комнату Паши и легла рядом.

– Кристина…? – сонно пробормотал он, но нежно обнял меня. Его теплое дыхание касалось кожи. Сильные руки схватили ее в сладкий плен, из которого не хотелось вырываться.

– Я просто не хочу быть одна, – прошептала я, боясь нарушить тишину комнаты.

– Обещаю, что никогда тебя не оставлю. – Сонно прошептал он. Его дыхание коснулась виска, но он губами ее он не коснулся. Не посмел.

– Я не забыла, Паша… – с разрываемой в груди тоской произнесла я, выпуская из груди дрожащий вздох. – Никогда не смогу забыть...

– Знаю, Кристи, знаю. – Шепотом ответил он, и в его тихом шепоте так явно считалось отчаянием и тихое смирение. Паша просто обнял меня, и вскоре я смогла провалиться в сладкий сон. Самый сладкий и самый спокойный за последние годы.

Глава 11. Паша

Она тихо и безмятежно сопела, а я боялся пошевелиться, чтобы не разбудить, и не спугнуть её. До дрожи хотелось её целовать, осыпать поцелуями всё тело, сделать её самой счастливой… сделать её своей…

Я и не заметил, в какой момент она стала моим миром. Но каждое её колкое «ненавижу» было сродни удару под дых. Тяжело, мучительно, заслуженно…

Я помню её девчонкой, которую пару раз в шутку звал на свидание, а она трусливо пряталась от меня за спину старшего брата. Тогда я был в её глазах мутным типом, с которым лучше было не связываться.

Влад пусть и был меня младше на пару лет, но физически был гораздо сильнее и выше. Он буквально мог кулаками забить меня до смерти. Один раз чуть не забил.

В тот день я ехал в сторону заброшенного недостроя, как в свет фонаря вырвал из темноты её силуэт на аллеи. Обычно я игнорировал подобное, но тут не смог заставить себя проехать мимо. Кристина рыдала в окружении теней и думала, что сходит с ума. Я узнал в ней себя и не смог оставить её одну в таком состоянии. В какой-то мере она даже смогла избавить меня от собственных кошмаров.

Кристина возненавидела меня, когда пропал Влад. А спустя пару месяцев сама явилась на мой порог, в слезах прося о помощи. Если бы она помнила всё, что случилось в тот год… Уверен, она бы возненавидела меня ещё больше…

***

Холодный дождь с утра барабанил по крыше. В комнате уже несколько дней стоял дубак. Ледяной ветер проникал во все щели, и даже обогреватель не справлялся – гонял пустую, жужжащую теплоту. Я ненавидел осень и зиму: работы в это время мало, а сидеть в четырёх стенах становилось невыносимым.

Внезапно в дверь постучали.

– Паша, открой! – из-за порога донесся приглушенный девичий голос. – Это я, Кристина

Нахмурившись, я отворил дверь, кутаясь в шерстяной плед. На пороге стояла промокшая до нитки и продрогшая девчонка. Глаза опухли от слёз, на подбородке темнел синяк двухдневной давности. Костяшки на руках были в содранных болячках, будто она участвовала в мордобое. Она тряслась, как осиновый лист, и у меня в груди впервые кольнуло что-то вроде беспокойства. Неужели кто-то мог поднять руку на эту щуплую, беззащитную дуреху?

– Зачем пришла? – сухо спросил я, стараясь подавить нахлынувшую жалость. – Влада нет уже несколько месяцев… – начала она, всхлипывая. – Я смотрю новости, – резко перебил я её. – И убийц у себя под кроватью не прячу.

И тогда она с нескрываемым презрением взглянула на меня своими зелёными глазами. В следующую секунду звонкая пощёчина обожгла мою щёку. Кожа полыхала жаром. Кристина с яростью загнанного зверя рванулась, пытаясь толкнуть меня в комнату, но я, отпустив плед, до боли сжал её ледяные запястья.

– Урод! – истерично выкрикнула она. – Ты знаешь, что он ни в чём не виноват! Это ты втянул его в историю с этой ебучей подработкой! Из-за тебя его весь город считает убийцей!

Любопытные носы соседей уже торчали из дверей, и я с грубой мужской силой впихнул девчонку в комнату, с громким хлопком захлопнув дверь. Вся жалость к её синякам тут же испарилась. Эта дура первой кидается на людей с кулаками, вот и получает сдачу. Видно, жизнь её ничему не учит, раз она явилась с разборками ко мне.

– А теперь послушай меня сюда, Матюхина, – начал я грубо, на повышенных тонах. – Я не говорил твоему брату толкать одноклассницу с крыши. А если этот сукин сын решил прятаться, значит, вину свою признает. Так что не трать моё время и проваливай.

Я уже ждал новой атаки, но Кристина вдруг выпрямилась во весь рост, сжала дрожащие руки в кулаки, взглянула на меня с вызовом.

– Дай мне работу. Ту же, что и Владу. Взамен на помощь в его поисках. – Голос её стал тише, но твёрже. Взгляд был точь-в-точь как у её брата, решительный, готовый на всё.

– Господи, – устало выдохнул я. - Почему от вашей семейки у меня одни проблемы?

– Забей, – разочарованно махнула она рукой. – Сама найду. Обращусь к теням, если нужно.

Вот эта её фраза заставила меня встрепенуться. Я ведь сам её научил общаться с тенями.

– Давай обойдемся без трупа ещё одного подростка в нашем городе, – без эмоций проговорил я. – Последний раз Влада с Кириллом я отправлял в заброшенный дом на въезде в город. Эти два дебила нарушили там каждое моё правило. Но для демона, то место может быть точкой силы. И если твой брат теперь ему подчиняется, то искать его нужно именно там.

Признаться, даже мне становилось не по себе, когда приходилось проезжать мимо этого дома. В нём было нечто убийственное.

– Ты всё это время знал и молчал!? – взорвалась она на полуслове, но от моего сурового взгляда отшатнулась.

– А ты бы предпочла, чтобы я его ментам сдал, как ты меня? – сухо парировал я вопросом на вопрос.

Кристина замерла, округлив глаза. Могу поклясться, я почувствовал, как у неё заколотилось сердце.

– Ты знаешь? – шёпотом выдохнула она, отступая к окну.

После того как Влада объявили в розыск, ко мне нагрянули следователи. По наводке Кристины они вышли на подработку, которую я организовывал. Отмазался я быстро, но осадочек остался.

– Добрые люди подсказали, – ядовито произнёс я. – Подло с твоей стороны. И очень нагло являться сюда после этого тоже.

Кристина поджала губы. Не извинялась, не оправдывалась, просто смотрела.

– Ты заслужил, – холодно отрезала она после паузы.

– Кто из нас без греха? – натянуто усмехнулся я, понимая, что в чём-то она права. – А теперь, может, отвернешься?– с издевкой предложил я, направляясь к шкафу.

– Это ещё зачем? – не поняла она.

– Не готов раздеваться при несовершеннолетней, – фыркнул я, заметив, как девчонка тут же залилась краской и резко отвернулась к окну. Так-то лучше.

– Какая прелесть, у тебя, оказывается, есть принципы, – бросила она едкое замечание. – Ты меня очень плохо знаешь, Кристи. А злить человека, который твоя последняя надежда спасти брата, идея так себе, не находишь?

Кристина смолкла, но её злость витала в комнате, словно электрический разряд. Я быстро облачился в тёплую одежду, натянул на всякий случай два свитера. Завывания ветра за окном не внушали доверия.

Своей машины у меня не было, а без колёс в тот дом лучше не соваться. На мотоцикле в такую погоду – верный способ грохнуться. Да и если придётся уносить ноги – на что бежать? Недолго думая, я взял сумку с отмычками.

– Идём, Матюхина, – крикнул я, и та молча поплелась за мной.

Спустившись вниз, я приметил старую «копейку», на которой сосед каждые выходные катался на дачу. Оглянулся и достал отмычки. Холодный промозглый дождь усилился, словно сама природа отговаривала нас от этой затеи. Шквалистый ветер гнул ветви деревьев до хруста. На улице ни души.

– Мы её угоняем? – возмутилась Кристина, пытаясь перекричать ливень.

- Одолжим, – поправил я и точным движением вскрыл замок. В нос ударил спёртый воздух с примесью дешевого освежителя, болтающегося на зеркале заднего вида.

Усевшись за руль, я легко завёл двигатель без ключа и включил печку. Кристина металась под дождём, не решаясь сесть внутрь.

– Или ты хочешь идти пешком?

Ветер ударил ей в лицо сильным порывом, сдёрнув капюшон, и только тогда она рванула в салон, прижав продрогшие ладони к тёплому дефлектору.

–Тебя родители хватятся? – на всякий случай уточнил я, пока машина прогревалась. Кристина лишь хмыкнула:

– Им сейчас не до меня.

– Как скажешь. Только чтоб ментов у меня на пороге больше не было, иначе на мою помощь можешь не рассчитывать. Она понимающе кивнула.

– Главное помоги найти Влада, — сухо бросила она, бросив на меня пронзительный взгляд.

Противно было признавать, но я ему завидовал. Если бы пропал я, никто бы и не заметил. А у Влада есть сестра, которая, несмотря ни на что, верит в него и ищет, куда бы ни пришлось залезть. Вот она, чистейшая преданность, которой у меня никогда не было и не будет.

Как только машина прогрелась, я выжал сцепление, нажал педаль газа и плавно вывел машину на трассу. Спустя пятнадцать минут езды в тишине под шум ветра и дождя, и вот мы уже стояли напротив заброшенного пятиэтажного дома с тремя подъездами и трещиной в самом сердце, которая будто рубила его пополам.

Тревога нарастала в груди с каждым ударом сердца. Кристина бросила на меня короткий взгляд, полный отчаянной надежды, и достала из кармана нож-бабочку.

– С ножом? На демона? – скептически изогнул бровь.

Она неопределенно пожала плечами:

– Всяко лучше, чем с пустыми руками.

Я достал из сумки толстую серебряную цепь и сунул ей в ладонь маленький, неестественно тяжелый мешочек с монетами. Она приоткрыла его и дёрнулась, отшвырнув его на сиденье, словно внутри копошились тараканы.

– Эту дрянь я в руки не возьму! — тут же вспыхнула она. – Откуда ты вообще их берёшь?!

– Тени дают. А я откупаюсь, – ответил я. – И это поможет выкупить твоего брата.

– Откупаешься… – с ненавистью хмыкнула Кристина. – Жизнями Кирилла, Влада и прочих, кого убили за эти месяцы! – Она выпрыгнула из машины, с силой хлопнув дверью.

Я смотрел на монеты и впервые сомневался, а стоило ли мне их с собой брать? Эти монеты лишь символ заключенной сделки. Это способ передачи энергии, закрепление воли сущности над человеком, за мелкие подарки. Эти монеты – проклятье, которые приносят тени из своей реальности, открывая двери настоящему злу. Я же эти двери старался закрывать, возвращая монеты в свой мир. И, конечно же, не мог не использовать дары для себя, подставляя под удар людей вроде Влада и Кирилла.

Кристина права. Это я во всем виноват.

Ливень шёл стеной. Светом фонарика на телефоне, Кристина осветлила каждый из подъездов, а в третьем мелькнула и растворилась чья-то тень.

– Влад!? – Окликнула тень Кристина и рванула за ней.

Я, не раздумывая, швырнул монеты в карман, выскочил из машины, даже не заглушив двигатель, и настиг её у самого подъезда, промокнув до нитки за секунды.

– Стой! – поймал я ее за руку, тряхнув за плечи – Это просто тень. Не Влад. – Строго проговорил я. – Здесь много теней. Слишком много. И велика вероятность, что внутри настоящий убийца. Не несись, пожалуйста, стремглав за каждым шорохом.

Кристи несколько раз кивнула.

– Прости… – одними губами произнесла она.

В подъезде раздался шорох, похожий на звук осторожных шагов.

– Еще не поздно вернуться домой. – Дал ей последний шанс, но Кристи только мотнула головой.

«Вот же упрямая» – подумалось мне с раздражением.

– Держись рядом. – Строго сказал я и первым ступил в темноту подъезда.

Воздух ударил в нос спёртый, густой, с запахом пыли, влажной штукатурки и чего-то сладковато-гнилостного, будто под пологом сгнило мясо. Луч фонарика выхватывал из мрака осыпавшуюся плитку, похабные надписи на стенах, груды битого кирпича. И тени. Десятки бледных, расплывчатых силуэтов, копошащихся на лестнице, ведущей наверх. Они замерли и синхронно протянули в нашу сторону руки. Мешочек в кармане вдруг стал невыносимо тяжел, будто налился свинцом.

– Ты всё-таки взял их… – с ненавистью прошипела Кристина, но её шёпот гулко отразился от голых стен, и тени встрепенулись.

В тот же миг со стороны подвала, где не было видно ни одной тени, раздался неровный, шаркающий шаг. Я уже сунул руку в карман, чтобы швырнуть монеты и откупиться, но Кристина резко схватила меня за запястье и яростно помотала головой.

Она вышла вперёд, заслонив меня, и сама протянула руку в сторону теней.

– Всех ты не поглотишь, – шепотом предупредил я, но она сделала вид, что не слышит.

– Мне нужен мой брат, – твёрдо сказала она, и её голос прозвучал неожиданно громко в гробовой тишине.

Тени заколебались, и одна из них медленно указала худой, неоформленной конечностью в сторону тяжёлой железной двери в глубине вестибюля. Та с оглушительным, леденящим душу скрипом отъехала на несколько сантиметров, приоткрыв чёрную щель, из которой потянуло морозным сквозняком.

Я направил свет фонаря, и тот утонул в непроглядной темноте. А следом всего не мгновение я увидел лицо Влада. Глаза темные, бездонные, кожа бледная. На губах свежая кровь. Он появился всего на секунду и исчез.

Я не дрогнул, не подал вида. Кричать или говорить об этом Кристине сейчас значило подписать нам обоим смертный приговор.

Но Кристина, будто почувствовав что-то, сделала шаг к теням. Они потянулись к ней, и едва их бледные пальцы коснулись её плеча, они растворялись, втягивались в неё. Первых трёх она приняла стойко, лишь слегка побледнев, но после четвёртой рухнула на колени, закрыв лицо руками и тихо застонав.

Поняв, что дело пахнет жареным, я выхватил мешок и швырнул его что было силы в распахнутую дверь. Монеты с оглушительным, неземным звоном разлетелись по бетонному полу. Тени взметнулись, затрепетали и рассыпались в прах.

– Кристи! – сквозь зубы позвал я её, подхватывая под руку. Она подняла на меня взгляд пустой, обессиленный, будто после долгой болезни. – Надо уходить. Его тут нет.

– Нет, есть! – вдруг выкрикнула она, глядя куда-то за мою спину, и с нечеловеческой силой, отшвырнув меня, рванула в чёрный провал подвала.

– Чтоб тебя!.. – прорычал я и кинулся следом.

Темнота поглотила нас. Впереди, из какой-то дальней комнаты, раздался душераздирающий, истошный крик и тут же оборвался. Я споткнулся о груду каких-то ящиков, больно ударился коленом, но поднялся и побежал на звук.

В конце низкого сводчатого коридора тускло светился одинокий светильник. За решёткой, в клетке, лежал Влад без сознания или мёртвый. А на холодном бетонном полу перед ним раскинулось бездыханное тело Кристины.

В тот миг у меня ушла земля из-под ног. Я рухнул рядом с ней, судорожно нащупал на запястье пульс – слабый, нитевидный, но он был. Живая.

Голова пошла кругом. Брошенные монеты, казалось, выкачивали из меня все силы, навалилась свинцовая усталость. Я почувствовал нечто тёмное, древнее и бесконечно голодное ещё здесь. Оно наблюдает. Оно ждёт. Вернуться сюда во второй раз я уже не смогу. Забрать я мог только одного.

Подхватив Кристину на руки, я понёс её прочь из этого ада. Я уже тогда понимал, что не скажу ей ни слова о том, что видел. Она не должна сюда возвращаться.

Дождь на улице не стихал. На свинцовых ногах я добежал до машины, впихнул Кристину на пассажирское сиденье и, мысленно поблагодарил себя за то, что не заглушил двигатель, рванул с места.

Дома я уложил её в свою кровать. Она не приходила в себя. Из носа текла тонкая струйка крови, но дыхание было ровным. Как бы сильно мне ни хотелось свалиться с ног, я не позволил себе даже прикрыть глаза. Я сидел рядом, следя, чтобы её грудь продолжала ритмично подниматься, и курил. Курил одну сигарету за другой, пытаясь заглушить дрожь в руках и выжечь из памяти ту самую клетку и то, что в ней было.

Под утро Кристина с трудом разлепила веки, и долго смотрела на меня молча, будто пытаясь понять, сон ли это. А я боялся, что она всё помнит. Боялся, что она рванёт обратно в тот проклятый дом.

– Мы нашли его? – первое, что она спросила охрипшим, чужим голосом.

– Его там не было, – твёрдо соврал я, потушив последнюю сигарету.

– Я… я видела его. В клетке, внизу… – с трудом выдавила она.

– Возможно, он там был, и тени сохранили его образ, – на ходу сочинил я. – Кристина, ты была не готова впитать столько теней сразу. Они жаждут свободы, и готовы ради нее на все. Ты чуть не умерла...

Она замолчала, и по её лицу текли слёзы. Я положил руку ей на лоб, горячий.

– Надо вернуться, – прохрипела она.

– Нет! – грубо оборвал я, и она вздрогнула. – Кристи, поклянись, что больше ни ногой туда. Там не просто тени. Там настоящее зло, с которым нам не справиться. Нам чудом дали уйти. Второго шанса не будет.

Она с трудом сглотнула.

–Ты… беспокоишься обо мне?

– И не надейся. Просто подчищаю за собой, – криво усмехнулся я, втайне молясь, чтобы она меня послушала.

Позже, спустя месяц, от знакомых я узнал, что Кристина ходила к следователям и говорила, что ей снятся сны, будто Влада держат в клетке. Её, конечно, слушать никто не стал. И чтобы раз и навсегда отвадить её от того дома, я сам оставил анонимную наводку, что Влада нужно искать именно там.

Через пару дней в газетах вышла статья: «Подозреваемый в убийстве найден в заброшенном доме на въезде в город. Его сообщник задержан при попытке к бегству и застрелен».

Если бы Кристина тогда узнала, что Влад был там, что был шанс его вытащить, а я его проигнорировал…

Она возненавидела бы меня окончательно и бесповоротно. Но я не мог поступить иначе. Иначе бы умерла она. Или я. А может, мы оба.

Она во сне прижалась ко мне и мирно сопела, как котенок, а я не смел пошевелиться. И эта ночь стала самой счастливой в моей жизни. Вот она — со мной. Сама ко мне пришла.

Но ночь закончилась, и наступила суровая реальность. Кристина не проснулась, когда я тихонько выбрался из постели, укрыв её одеялом. В рассветных лучах она выглядела прекрасно. Синяки и отёки отступали, лицо приобретало ровный тон и здоровый румянец.

Приготовив ей на завтрак блинчиков, я оставил записку: «Завтрак на столе, невыносимая!»

Никогда раньше мне не приходилось ни о ком заботиться и оставлять записки. Оказалось, это очень приятно — на душе становится так тепло от таких вот мелочей.

Выйдя на улицу, я ждал не самого приятного сюрприза. Меня поджидал тонированный чёрный BMW, и шофёр услужливо открыл передо мной дверь заднего сиденья. Прямо точь-в-точь как четыре года назад.

– Ну, опять… – вздохнул я, потер переносицу и опустился в кожаный салон автомобиля.

Рядом сидела девушка с высоким тугим хвостом и в меховой шубе. С неброским макияжем и весьма стервозным видом.

– Доброе утро, Павел, – первой поздоровалась она.

– Чем заслужил внимание начальства? – с иронией спросил я, облокотившись на спинку кресла.

– Прочитали ваш рапорт. Стало очень интересно, как поживает Кристина? – спросила она, доставая из сумочки распечатку того самого отчёта, что я отправил в ночь после победы над демоном. – По вашим словам, она приняла смертельную дозу, но выжила.

– Сейчас приходит в себя, но ей нужно время на восстановление, – сухо отчитался я. – Вы так приезжаете проверить каждого штатного охотника или мой офис заслужил исключительное внимание?

Девушка игриво усмехнулась.

– Ни то ни другое. Нас заинтересовало, что ситуация копирует события четырёхлетней давности. А теперь свидетелем стал обычный человек, да ещё и временно он стал одержим в этом госпитале. Такое бесследно не проходит.

– Ситуация была экстренная, а охотник в штате всего один. Так что вы хотите от меня? – я честно пытался подавить иронию в голосе.

– Вот теперь вы мыслите в правильном направлении. Подайте рапорт на зачисление в штат охотников этого парня– Андрея Прокопьева. И ещё. Пока виновный в произошедшем в госпитале не будет найден, к вам будет пристальное внимание. Вы новички на фоне других отделов, и мы крайне заинтересованы в развитии вашего офиса. Нечисти нынче пруд пруди, а особенных людей вроде вас и Кристины не так уж много. Такие кадры мы бережем. Мой вам совет – не облажайтесь. А то мы способны и отнять то, что вам дали.

Я понимающе кивнул.

– Это всё? – спросил я, натянуто улыбнувшись.

– Почти, – усмехнулась она, убирая документы. – Кристина ведь остановилась у вас? — уточнила она, хотя это прозвучало как утверждение.

– У меня, – не стал отрицать я. – А какое это имеет отношение к делу?

– Самое прямое. Напоминаю, что отношения между начальником и подчиненной у нас под строгим запретом. Чувства могут мешать выполнению долга – защите населения и истреблению нежити. Поскольку вы оба нужны государству, Кристину могут перевести в другой офис. Скорпиона в Томске, например. Или в офис Кота в Челябинске.

– Между мной и Кристиной ничего быть не может, – грубо отрезал я, а сердце сжалось от одной мысли, что я могу больше никогда её не увидеть.

– Прекрасно, — довольно улыбнулась она. – Скоро к вам нагрянет проверка. Будьте готовы.

Глава 12. Кристина

Сентябрь, 2008 год

Я не спеша возвращалась домой, как из-за угла промелькнула Тень. Медленно оглядевшись я скользнула в темный переулок, и протянув руку, поглотила ее. В голове возникли образы острого ножа, боль в районе печени и взгляд ярких желтых глаз, что смотрят в душу.

По телу прошла дрожь, с накатившее волной ужаса. Нечисть в облике человека убила прохожего, а после заняла его место.

К горлу подошел тревожный ком. Я резко обернулась и увидела черный тонированный джип припаркованный у тротуара . Мороз пробежал по коже, и я плотнее укуталась в кожаную куртку, крепче прижав к себе лямку рюкзака.

Рысью, выскочив из-за угла, я ускорила шаг по направлению домой. Осенний ветер дул в спину подгоняя мой шаг. Джип ехал за мной, буквально шаг в шаг. На перекрестке он резко вывернул на красный, перегородив мне дорогу, и задняя дверь открылась. На меня было направлено дуло пистолета. Сердце убежала в пятки а по щекам по телки слезы.

– Садись в машину, милая, и даю тебе слово, ничего плохого с тобой не случится. – Слащаво сказала девушка с высоким темным хвостом и ярким макияжем. Будто она ехала на вечеринку и мимоходом решила похитить ее.

Я медленно кивнула. Руки трясло. На лбу выступил холодный пот. И тут до меня дошло. Они видели, как я поглотила тень.

Дело дрянь.

Медленно выдохнув, я подошла к машине, держа руки на уровне и головы и вместо того, чтобы сесть внутрь, я захлопнула дверь и бросилась в переулок.

За мной бежали. Я слышала, и ужас накрывал с головой. Ноги несли без разбора. Я не видела дороги, просто неслась, и меня схватили, плотно зажав рукою рот. Я пыталась кричать, но никто не видел и не слышав. Меня все таки затащили в этот джип рядом с этой девицей.

– Что вам надо? Отпустите меня! – молила я, громко всхлипывая.

Деваться было некуда.

– А ты шустрая и находчивая. Хорошие качества. Пригодятся. – Оценивающе прошлась по ней взглядом незнакомка. Голос ее был резким звонким, точно резали ножовкой по метлу. Противный голос, но при этом властный.

– Отпустите меня… – расплакалась я, дернув ручку машины. Конечно же уже была заперта.

– Не паникуй, все уже хорошо.

Прикусив до боли язык, я отвернулась к окну, и старалась дышать, считая мысленно до десяти и обратно. Мне это помогало, когда нарывалась на драки, и не могла за себя постоять.

Надо было мыслить здраво. Мешок на голову мне не надели. Я вижу, куда меня везут. Меня не трогают. Во всяком случае, пока…

Центральные улицы города стремительно становились позади, и сердце учащало темп, когда они въехали в знакомый район малосемеек. К дому Паши.

Растерянно взглянув на женщину, я вытерла слезы щеки, и через несколько минут тот же бугай, что затащил в машину меня, привел Пашу.

– Что происходит? – Спросила я, снова взглянув на похитительницу.

Дверь раскрылась, и мы с Пашей встретились взглядом.

Он был безразличен, когда его вели к машине, но когда он увидел меня, зрачки испуганно расширились.

– Кристина!? – одними губами воскликнул он.

Но ответить ему не дали. Его запихнули внутрь рядом со мной. Дверь захлопнулась, и мы поехали обратно в центр.

– Со мной делайте, что хотите, но ее отпустите! – Громко потребовал Паша, глядя то на меня, то на женщину.

Та только коварно улыбнулась.

– Никто никого никуда не отпустит. Расслабитесь и наслаждайтесь поездкой.

Сначала я думала сжать ладонь Павла, но вспомнив, ненависть к нему, о которой я вспоминала буквально каждый день со дня ареста Влада, я отдернула ладонь и отвернулась от него, прикусив губу.

Все было из-за него.

Мы ехали молча. Улицы постепенно оживлялись. Мы добрались до центра к стеклянному бизнес центру, который открыли только недавно и почти все оно пустовало.

– На выход. – Приказала женщина. – Бежать не советую. – Строго сказала она. Если конечно ты – она взглянула на меня, – Все еще хочешь увидеть брата. – сердце зашумело в висках. – А ты, – она перевела взгляд на Пашу, – не хочешь оказаться где-нибудь в Мордовии или других более жутких местах.

– Влад здесь! – ахнула я, с надеждой.

Отчаяние сменилось надеждой. И если Паша вышел из машины с безразличием к своей судьбе, то я буквально выскочила, жадно хватая губами воздух. Я так надеялась, что эти люди покажут мне его или хотя бы дадут надежду н его освобождение.

Женщина и двое вооруженных людей в черной экипировки, как на страйкболе вошли внутрь здания. Женщина показала пропуск и всех их пропустили внутрь.

Лифт поднял их на самый последний этаж, где были только голые бетонные стены. Наши шаги отражались громким гулким эхом. Женщина остановилась в одном из пустых кабинетов с огромным панорамным окном.

– Ну как вам? – с довольной улыбкой спросила она нас с Пашей.

Мы молчали.

– Согласна, ремонт еще потребуется, но это вы тут как-нибудь сами.

– Где Влад? – перебила я ее веселый настрой.

– Как где? – Удивилась она, – В Психиатрической клиники. – пожала та плечами. Я и не обещала его освобождения. Он все-таки преступник всероссийского уровня. Такое замять не просто. Но сейчас рекомендую выслушать меня.

– Что происходит? – подал голос Паша.

– Что ж теперь самое время представиться. – Она вздохнула, оглядев нас, – Меня зовут Елена Петровна Кызина. Я майор ФСБ 4 отдела. – Елена достала корочку и по очереди показала мне и Паше. – Мы контролируем организации по истреблению нечисти по всей Росиии. И вы, двоя весьма интересные кадры. Мы долго за вами наблюдали и выяснили, что вы оба обладаете весьма интересными талантами. Кристина например следует за невидимые силуэтами, и впадает в некий транс соприкасаясь с ними. Паша же был во всех активных точках города, неспроста и в его доме были обнаружены эти монеты, – Елена достала из кармана куртки холщовый мешочек и бросила его к нашим ногам. Эти монеты не из нашего мира и напрямую связан с каждой жертвой Матюхина в этом городе.

Я до боли сжала кулаки.

– Откуда вы…

– Государство тайно спонсирует офисы по истреблению нечисти, замаскированные под риэлтерские конторы. Это дает нам больше легальных ключей ко всем неблагополучным местам в городе. Ну и дает пассивную прибыль. Мы контролируем этот процесс, и следим, чтобы простые смертные ни о чем не узнали.

– А если мы откажемся? – вставила свое слово Кристина, подавляя нахлынувшую злость.

– Боюсь, у вас двоих нет такой привилегии. – наигранно улыбнулась она. – В противном случаи простые люди продолжать страдать, как это было с вами и вашими семьями. Ты, Павел, отправишься в тюрьму где тебе подошьют за все то, что ты натворил, а у тебя Кристина никогда не будет возможности увидеть брата. И плюс мы попросим милицию поднять все твои приводы и тоже посадим. НО если добровольно согласитесь, многие возможности для вас откроются.

Мы с Пашей снова переглянулись и осторожно друг другу кивнули.

– Мы согласны. – ответил он за нас обоих.

– Рада это слышать. – Довольно улыбнулась Елена. – Поскольку ты, Павел старше, ты будешь назначен начальником офиса Тигра. Отныне спрос за все будет с тебя. В том числе ты будешь отвечать и за своих полевых охотников. Кристина пока твоя единственная подчиненная. Мы понимаем, что обустройства офиса, знакомство с миром тварей потребует время, поэтому первые годы, пока в не встанете на ноги трогать вас особо не будем. Но помните, что я рядом, буду наблюдать за вами и помогать по мере возможностей. И еще одно, – Елена прищурила взгляд, – отношения между начальником и подчиненной строго запрещены. .

– За это можете не переживать. – оскалилась я, недобро зыркнув в сторону своего нового начальства. Он только отвел от меня взгляд.

– Прекрасно, а теперь я вас оставлю на пару минут. – Кивнула Елена. – Надо принести документы.

– Прости меня, – первым нарушим молчание Павел, чем привлек мое внимание.

– Твои слова ничего не изменят. – Скривила я лицо в отвращении.

Последний раз я видела Павла в зале суда, когда брата признали виновным. И Паша ни слова не сказал в его защиту. Однако на суде всплыла новость, что именно он дал анонимную наводку, о местонахождение Влада, где его и взяли.

– Знаю. Но теперь нам работать вместе. Можешь ненавидеть меня вечность, но я правда хочу тебе помочь. – его тон почти стал молящим.

А я злилась. Сильно злилась.

Вместо ответа, я подошла к нему и с кулака ударила в челюсть. Он даже не дрогнул. Хотелось ударить повторно, но моральных сил на это не хватило, видя то, насколько он покорно принимает ее злость.

– Ненавижу тебя. – Прошипела я как кошка. – И никогда не смогу простить тебе предательство Влада. – Ты знал, что он невиновен, и ни слова в его защиту не сказал. Это из-за тебя он осужден.

– Я никак не мог ему помочь. Но если я правильно понял. Теперь я могу помочь тебе его навещать и добиться для него правосудия. – Он говорил тихо и каждое его слово било по мне, как по боксерской груше.

Я не верила ему. Но ничего другого мне не оставалось.

– Кристи, давай хотя бы попытаемся стать командой. – просил он с непонятной мне настойчивостью.

– Хорошо. Я буду твоей подчинено. Но не рассчитывай, что я буду в этом проклятом офисе или проведу хоть одну лишнюю минуту с тобой без надобности.

Паша кивнул и протянул мне ладонь и неуверенно, с чувством отвращения я ее пожала.

***

Октябрь, 2012 год

Проснулась я в посте одна и с трудом дышала от нахлынувших воспоминаний. Этот сон напомнил мне о том, почему я ненавидела Пашу все эти годы.

Но сейчас… я уже не могла сказать, что не выношу его присутствия рядом. Все эти годы он незримо был рядом, а теперь вообще приютил, как котенка и заботился обо мне, как когда-то заботился брат. И сейчас я ему верила.

Паша буквально спас меня.

В отражении зеркала я уже не видела уродца, как вчера. Отеки ушли, лицо стало более румяным, а взгляд живым. Я улыбалась.

На кухне ждал готовый завтрак. Было приятно. Он был не обязан, но решил, что я не смогу приготовить его сама.

Вечером Паша вернулся вымотанным и более отстраненным. Я приготовила мясной пирог и достала из запасов бутылку красного полусухого. Но Паща отказался и пошел спать.

Больше я нему ночью не приходила, хоть и не могу сказать, что мне не хотелось этого. Просто лежать с ним и чувствовать себя в безопасности.

Спустя пару недель, когда от синяков на лице не осталось и следа, я все же направилась к дому матери. Своим его назвать язык не поворачивался. Меня из этого дома вышвырнули.

Я сидела на скамейке во дворе, кусая потрескавшиеся губы и смотрела на подъезд, так и не находя в себе сил подняться на десятый этаж и постучать в дверь.

Во двор заехала серая легковая машина такси. Остановилась возле подъезда, и я впервые за эти годы увидела маму. Я перестала дышать, глядя на нее. Красиво уложенные светлые волосы крупными локонами, неброский макияж, коричневая шубка. Она улыбалась и совсем не смотрела в мою сторону.

– Сейчас или никогда…– прошептала я, борясь с дрожью в теле, и когда уже поднялась, мама из такси достала ребенка. Девочку в розовом комбинезоне лет трех.

А после вышел мужчина, достал из багажника пакеты с продуктами и они счастливой семьей, под веселый смех ребенка зашли в подъезд.

Я так и не сделала шаг к ней. Внутри меня что-то оборвалось. Она недолго горевала после развода и после того, как выкинула меня. Новый мужчина, ребенок.

Теперь в списке «ненавижу» появилась еще одна строчка.

Горький ком встал в горле, и я молча глотала слезы. Проклиная и его и ее.

Как ушла не помню. Помню только, как ехала на мотоцикле Влада. Как ледяной ветер пронзал тело до костей, и как я ворвалась в офис Тигра полностью опустошенной.

– Дай угадаю, – начал Паша, когда после долгого больничного я наконец вернулась в офис. – Ты так и не навестила маму.

– Не смогла, – ответила я, мотнув головой. – Постояла у двери, услышала детский смех, мамин голос из квартиры, смешивающийся с шумом телевизора.

За время моего отсутствия офис обзавелся целой кофемашиной. Грех было не воспользоваться, к тому же аромат свежезаваренного кофе был бесподобен. Налив себе чашку, я блаженно втянула в себя этот запах и лишь потом сделала большой глоток, позволяя себе успокоится и очистить голову от дурных мыслей.

– Почему ты не сказал, что у нее новая семья? – ровным тоном произнесла я, подавляя подошедший к горлу ком.

Паша вздохнул и посмотрел на меня с толикой сожаления.

– Потому что это не имеет значения. Она была, есть и будет твоей матерью. Возможно, она поймет, что совершила ошибку, когда увидит тебя.

– За четыре года она ни разу мне не позвонила. Даже не приехала на похороны бабушки. Даже отец приезжал, помогал все оформить. Думаю, стоит и мне про нее забыть.

– Именно поэтому ты часто приходишь к дому и сидишь во дворе, пока окончательно не продрогнешь? – с укором посмотрел на меня Паша.

– Откуда ты…

Вместо ответа Паша показал на мобильный с геолокацией.

Я вздрогнула и от ярости сжала кулаки, уставившись на него с укором.

– Ненавижу тебя, – пробормотала я, скрестив руки на груди, но в итоге не смогла сдержать улыбки. Все-таки он был единственным, кто вообще обо мне заботился.

– И если еще раз по таким скользким дорогам решишь гонять на мотоцикле, то клянусь, я сдам его на металлолом. – Сказал он сурово, пронзая меня взглядом, как ледяной ветер несколько минут назад.

– Не посмеешь. – с угрозой шикнула я.

– Ты правда хочешь проверить? – спросил он с иронией и склонил голову в бок.

Он не шутил. Я поджала губы, выдерживая его суровый взгляд.

– Ладно, – в конце концов сдалась я, – Я поставлю его в гараж.

– Прекрасно, а теперь к делу, – сменил тон начальник. – Пару дней назад около общежития было найдено тело студента без скальпеля. Менты уже во всю орудуют, но тебе дадут время доказать, что это дело рук нечисти. Если не сможешь, то это наша юрисдикция. И тогда все пойдет по стандартному протоколу.

– Ты издеваешься надо мной, – шикнула я. – Там Прокопьев живет, как мне в глаза ему смотреть?

– А ты не смотри ему в глаза, а лучше переспи, наконец, и спокойно продолжай работать, – заявил он так обыденно, что до меня не сразу дошел смысл произнесенного.

Когда же до меня дошло, я даже поперхнулась кофе.

– Не неси ерунды! – тут же возмутилась я, чувствуя, как вспыхивают щеки.

Паша только рассмеялся.

– Иди уже. – Кивнул он мне на дверь, и ничего не оставалось кроме как идти работать.

Глава 13. Влад

Август, 2007 год

Я не сразу понял, что Лена тоже смотрит на дисплей своего мобильного, застыв в немом ступоре. Её сердце бешено стучало в груди, я чувствовал его пульсацию через дрожь её руки.

– Может, не пойдём? – простонала она, умоляюще глядя мне в глаза. Она была белее полотна.

А ведь и правда, что будет, если мы просто развернемся и уйдем? Неизвестный номер, угрозы… Может, это чья-то злая шутка?

Наши взгляды одновременно метнулись к крыше того самого дома. И там, на фоне грозового неба, на одно краткое мгновение мелькнул чёрный силуэт. Вот он. Убийца Кирилла. Тот, кто играл с нами, провоцировал, доводил до нервного срыва.

Я сглотнул ком в горле. Это ловушка. Опасная ловушка, из которой мы оба можем не выбраться живыми. «Нам нужна помощь!» – кричал разум, лихорадочно пытаясь найти способ перехитрить его.

Лена сжала мою руку и дрожащим голосом прошептала:

– Идём ко мне.

Я кивнул и уже готов был плестись за ней, как телефон вибрировал снова. Пришло новое MMS. Я машинально открыл его и увидел фото Кристины в церкви. Ту самую, где она потеряла сознание возле гроба. Внизу была лаконичная подпись:

«Или вы, или она».

Я забыл, как дышать. Кровь ударила в виски. Сжав ладони в кулаки, я резко развернулся и уверенно зашагал ко второму подъезду сорок пятого дома. Серое десятиэтажное здание, каких в городе были сотни.

– Влад! – крикнула Лена, еле сдерживая отчаяние. – Прошу, пойдём в милицию, расскажем всё! Или ещё кому-нибудь! НАМ НУЖНА ПОМОЩЬ! – её крик несся по пустынной улице.

Я грубо выдернул руку.

– Если я туда не поднимусь, он убьёт мою сестру, — тихо и зло прошипел я, не оборачиваясь.

– Он хочет, чтобы ты так думал! Так он тобой управляет! Прошу, не ходи!

– Я должен, – угрюмо бросил я через плечо и скрылся в тёмном, пропахшем сыростью подъезде.

Лифт, как на зло, не работал. Пришлось подниматься пешком, и с каждым пролётом ноги становились тяжелее. Вскоре меня неожиданно догнала Лена. Я опешил. Был уверен, что она сбежит, и даже надеялся на это. Но она так же крепко сжала мою ладонь и уверенно кивнула, подмигнув. Не нужно было быть гением, чтобы понять: у неё появился план. Что ж, придётся довериться ей так же, как она доверилась мне прошлой ночью.

Каждый лестничный пролёт был испытанием на прочность. Я ждал, что маньяк вот-вот покажет своё истинное лицо, кинется на нас. Где-то внизу хлопали входные двери, и удалялись звуки шагов, будто призрачные.

Когда перед нами оказался открытый люк на чердак, мы переглянулись. Лена дрожала, но не отступала. Я заметил, что крышка её «Самсунга» с пушистым брелком в заднем кармане была приоткрыта.

«Камера или диктофон?» – мелькнула догадка.

Я тут же стал корить себя: почему сам не догадался? Это же элементарно – будут хоть какие-то доказательства для ментов, если… если кто-то из нас не вернётся с этой крыши живым.

Поднявшись на чердак, мы через приоткрытую железную решётку по скрипучей лестнице выбрались на саму крышу. Все двери для нас были услужливо открыты.

Закатные лучи слепили глаза. С высоты открывался вид на море и уплывающие вдаль грозовые тучи. В воздухе витал запах озона и надвигающегося дождя. К груди под мокрой от пота рубашкой прилипла ладанка, данная батюшкой. Как никогда раньше мне захотелось поверить, что Бог есть, и он действительно может помочь.

– Что дальше? – спросил я в пустоту, крепче сжимая ладонь Лены.

У края следующего подъезда мелькнула тень. Следом раздался оглушительный хлопок тяжёлой железной двери. Мы вздрогнули, нерешительно сделав шаг вперёд.

– Не знаю, – нервно сглотнула Лена. – Может, повернём назад?

Мой телефон вновь завибрировал:

«Двигайтесь прямо до самого края. Там сыграем в игру».

Я молча показал сообщение Лене. Мы огляделись. Никого. Кроме того силуэта, что мелькнул на мгновение, на крыше было пусто.

И тут дверь за нашей спиной с грохотом захлопнулась.

– Нет! – я сорвался с места, дёргая ручку на себя до боли в мышцах.

Заперто.

Лена подбежала, пытаясь помочь, но мы услышали, как с другой стороны щёлкнул ключ в замочной скважине.

– Нет! Нет! НЕТ! – я сорвался на крик, лупя кулаком по непробиваемой двери. – Что тебе от нас надо, урод! Мы всего лишь дети!

– Влад, успокойся! – твёрдо сказала Лена, положив ладонь мне на плечо. Я дёрнулся, но её второе прикосновение заставило меня сделать судорожный вдох. – Он только этого и ждёт. Нам надо держаться вместе. Не терять голову.

Медленно вдохнув, я отсчитал до десяти и с силой выдохнул.

– Ты права. Прости.

– Идём к краю, – тихо, почти шёпотом произнесла она и, взяв меня за руку, решительно двинулась вперёд, будто в ней открылось второе дыхание.

– Почему ты пошла за мной? – спросил я, пока ещё была возможность.

– Вчера ты спас мне жизнь. Теперь я попытаюсь спасти твою, – искренне ответила она, и у меня на мгновение ёкнуло сердце.

– Прости, что втянул тебя во всё это. Не стоило тогда звать всех на эту стройку.

Лена покачала головой:

– Мне кажется, мы бы всё равно оказались в этом замешаны, – пожала она плечами.

Пока мы шли, я внимательно смотрел под ноги. Повсюду валялись куски кирпичей, размокшие после ливня доски с торчащими гвоздями. Немного погодя я решил вооружиться. Лена подобрала увесистый камень, я — доску с ржавым гвоздём.

В доме было пять подъездов, и, проходя мимо каждой двери, я замечал, что все они наглухо закрыты навесными замками снаружи. До меня стало медленно доходить: с этой крыши и правда только один выход.

Оказавшись у самого края, Лена неожиданно взобралась на перила, ухватившись за шаткое железное ограждение.

– Что ты делаешь?! – взволновался я, хватая её за руку.

Глаза девушки увлажнились, а губы растянулись в горькой, незнакомой улыбке.

– Я соврала тебе, – выдохнула она.

– Лена, я не понимаю! О чём ты? Спускайся немедленно! – настойчиво требовал я, но она сопротивлялась, оставаясь на опасном краю.

– Игра началась намного раньше. Мне тоже пришло сообщение. От него. Моё сердце пропустило удар. –Ты здесь из-за Кристины, а я… я хочу спасти себя. Либо он убьёт меня, либо… – Лена вдруг резко занесла камень над моей головой.

Рефлекторно я бросил свою доску и удержал её руку. Камень с глухим стуком упал к нашим ногам.

– Это не выход, Лена! – бормотал я, чувствуя, как бешено стучит пульс на её запястье. – Став убийцей, ты не сможешь жить! Не ведись на его игру! – умолял я.

Но Лена, казалось, меня не слышала. Свинцовые тучи окончательно закрыли солнце, и мы остались в зловещей тени. Она сделала шаг вперёд, будто чувствуя, что должна проявить смелость.

Я не отпускал её, вглядываясь в её глаза, в то, как ветер трепал её короткие тёмные волосы. Она была такая красивая. И такая напуганная. Ей было всего шестнадцать.

– Он не оставит нас. Не оставит меня… – бормотала она, мотая головой.

Понимая, что сама она не спустится, я, стиснув зубы, забрался к ней на перила, ухватившись за холодные, скользкие от дождя прутья. Весь город простирался внизу, как на ладони. Крупные капли дождя снова забарабанили по крыше. Сердце бешено колотилось в груди. Одно неверное движение и мы полетим вниз.

Я кожей чувствовал на себе чужой взгляд. Убийца был здесь, я знал. Но он не получит то, что хочет. Телефон в кармане назойливо вибрировал. Я игнорировал.

– Не поддавайся, – твёрдо сказал я, возвращая ей её же слова. – Ты сама говорила, что он только этого и ждёт.

Лена несколько раз кивнула, и в её глазах мелькнуло понимание. Она обернулась, чтобы спуститься, как вдруг сзади раздался резкий хлопок, как выстрел. Глаза Лены неестественно расширились. Она, подавшись всем телом вперёд, потеряла равновесие и накренилась за край.

— ЛЕНА! — закричал я, бросаясь вперёд, пытаясь ухватить её руку, куртку, что угодно… Но её пальцы лишь скользнули по моей ладони. Я услышал её короткий, обрывающийся крик и оглушительно глухой звук падения внизу.

Мир замер. В ушах стояла звенящая тишина, которую разрывало лишь эхо её последнего крика.

Я отполз от края, прижал ладони к голове, не видя и не слыша ничего вокруг. Лена упала. Лена мертва. Её что-то столкнуло. Мой взгляд упал на валявшийся рядом кусок шлакоблока – его тут точно не было секунду назад. Его бросили в неё. Специально.

Минуту, две, три… Я не знаю, сколько времени я просидел так, без движений и мыслей, всё ещё отказываясь верить в происходящее.

Телефон в кармане вновь завибрировал. Дрожащими руками я открыл его и увидел несколько сообщений с того же номера:

«Игра окончена. За тобой очередь. Дверь открыта. Беги!»

Медленно поднявшись на ватных ногах, я заглянул вниз, ожидая увидеть растерзанное тело, но вместо этого увидел, как некто в тёмном капюшоне грубо затаскивал в кузов чёрного грузовика безжизненное тело Лены. Кровь на асфальте уже нещадно смывал разошедшийся ливень. Забросив её внутрь, убийца поднял голову. Наши взгляды встретились на секунду сквозь пелену дождя.

Я медленно побрёл назад и увидел, что одна-единственная дверь, это та, через которую мы вошли, теперь была распахнута настежь. Мы поднимались вдвоём. Спускался один.

Лифт всё так же не работал. На негнущихся ногах я спустился вниз, ожидая увидеть тот самый грузовик. Но на асфальте осталось лишь кровавое пятно, которое постепенно размывалось дождём.

Не выдержав, я заплакал. Неужели никто ничего не видел? Не слышал? Мы же кричали. Лена кричала, когда падала. Её крик до сих пор стоял у меня в голове.

Не зная, что делать, я побрёл домой. Меня на пороге встретила мама.

– Влад, Боже мой! Я тебе весь телефон оборвала! Где ты был? – взволнованно спросила она, а потом приложила руку к моему лбу. – Да ты весь горишь! Иди в кровать, быстро! Сейчас всё принесу.

Я обреченно кивнул, не проронив ни слова. Скинув на пол мокрую одежду, я рухнул на кровать. Смутно помню, как заходила мама, мерила температуру, потом принесла лекарства, поставила горчичники. Оставив на столе молоко с мёдом, она выключила свет и вышла, чтобы я отоспался.

Но я не мог заснуть. Не мог ничего, кроме как в оцепенении смотреть в потолок, на котором воображение рисовало кровавые узоры, растекающиеся по мокрому асфальту.

Глава 14. Андрей

Пронзительный взгляд зеленых глаз. Мои руки на ее тонких, но сильных плечах, и вдруг с ужасающим хладнокровием я толкаю ее вниз. Она падает, издавая тяжелый сдавленный вздох. Я смотрю на ее тело внизу и просто ухожу.

Вскочив среди ночи в постели, я задыхаюсь, чувствуя, как быстро стучит сердце, как судорожно трясутся руки.

Я убил ее. В ту минуту я действительно в это верил, но только после того, как Кристина разбудила меня, осознал весь ужас произошедшего. Сестра психопата спасла мне жизнь, и еле не умерла у меня на руках от передозировки эликсиров.

***

После телефонного звонка она потеряла сознание, а я просто не знал, что делать: бежать, звонить в скорую или нести к друзьям. Она едва дышала, ее кожа стала неестественно бледной и холодной, почти зеленой.

Долго думать не пришлось. К заброшенному госпиталю подъехала черная тонированная машина, и из нее вышел статный мужчина в дорогом костюме.

– Что она пила? – спросил он вместо приветствия, укладывая ее на заднее сиденье машины.

– Я… – растерянно произнес я, чувствуя себя школьником у доски. – Я не знаю.

Мужчина раскрыл ее рюкзак, достал ремень с кармашками для склянок и в первую очередь обратил внимание на пустые.

– Если выживешь, всю теорию мне будешь рассказывать, дуреха, – пробормотал он недовольно под нос, не сводя с Кристины взволнованного взгляда. Как будто она для него самое главное в жизни.

Затем он достал из бардачка шприц и довольно профессионально ввел ей что-то в вену. Каждое его движение было четким и в меру резким. Было видно, что он тоже нервничает, но старается держаться в руках.

– Давай, – молил он, когда реакции не последовало. – Дыши, просто дыши, Кристи. Остальное все потом. – Но сам он задержал дыхание.

Мир на это мгновение замер вместе с Кристиной, ожидание того самого заветного вздоха. Паршиво, что я не мог ничего сделать, и что из-за меня она в таком состояние. Проснулась ли она, если бы не этот странный тип? Страшно даже думать об этом…

Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем лекарство подействовало, и Кристина начала дышать ровно, но в сознание так и не пришла. Я не смог сдержать облегченный вздох.

– Теперь ты. – Резко обратился он ко мне. – Быстро в машину.

Вопросов я не задавал, и просто сел на переднее пассажирское, парень в костюме сел за руль.

– Меня зовут Павел. Я начальник Кристины в «риэлторском агентстве», – последнее он специально выделил пальцами, как в кавычки. – А ты видимо у нас…

– Андрей Прокопьев. Студент второго курса педагогического. – Представился я спешно скороговоркой, пока сам вслушивался в каждый вздох сестры убийцы. Павел смотрел на меня так, словно готов увести в лес и там же закопать.

– Как мило. – Натянуто произнес Павел. – А теперь слушаю весь твой рассказ, начиная с того, что произошло внутри, зачем Кристина вообще взялась за склянки и как к этому причастен ты.

***

Это было две недели назад, но разум воспринимал это, как будто всё произошло вчера. С тех пор я лежал на больничном с температурой и осложнением на лёгкие. Врач на приёме даже поставил диагноз — бронхит, но, к счастью, не было показаний для госпитализации. Я был рад временно выпасть из повседневной жизни и поразмышлять.

Виталику и Димону я рассказал, что Кристина не пришла к госпиталю, и я провёл там всю ночь в одиночестве, выискивая призраков или её. Друзья в один голос назвали меня чокнутым психом, зациклившимся на девушке, которая не бросилась мне на шею с первым же визитом. В итоге оба обиделись на меня и до сих пор не разговаривают.

Виталик временно перебрался к Димону во время моей болезни, а я остался один в комнате с осознанием, что демоны, нечисть, монстры… Все эти страхи — оказывается, не просто страшилки или городские легенды. Каждую ночь я просыпался от кошмаров и невыносимого желания узнать, как она. Но, по иронии судьбы, я даже забыл взять номер её мобильного.

— Я смогу потом с ней увидеться? — с тревогой спросил я, взглянув на Кристину. Её бледное лицо, мешки под глазами и едва запекшаяся кровь на одежде вызывали во мне тревогу.

— Конечно, — добродушно заверил меня Павел. — Если она этого пожелает.

Но прошло уже две долгих недели, и с тех пор ничего не изменилось. За своими размышлениями я и не заметил, как наступило утро. Общежитие постепенно оживало, и я уже чувствовал себя гораздо лучше.

Тут дверь в комнату открылась, и на пороге возник Виталик.

— Привет, — сказал он бодро, подходя к соседней пустой кровати. Из своей тумбочки он достал какую-то тетрадь и уже собирался уходить.

— Подожди, — окликнул я друга и встал с кровати.

— Чего тебе? — спросил он, как ни в чём не бывало.

"Так и теряют друзей," — печально подумал я.

— Я хотел извиниться за то, что кинул вас. Вы с Димоном были правы, я действительно немного помешался. — Я говорил искренне, от всего сердца.

На что друг улыбнулся и пожал мне руку, но не нашим фирменным приветствием: удар кулачками, сцепка и щелчок пальцами. Это было обычное рукопожатие.

— Давно простили, — ответил Виталик. — Давай сегодня у Димона. Я же обработал видео с Катькиного телефона и, заодно, твою запись, когда ты пытался записать голос той шизанутой. Короче, я сам ещё не прослушивал — всю ночь монтировалось, так что сегодня — день истины. — На энтузиазме говорил он.

– Я с вами, – заинтересовался я, а ведь и забыл думать про это чертово видео.

– Отлично, с тебя выпивка! – кивнул друг и поспешил на первую пару.

Что ж, настроение уже стало лучше. На улице давно шёл холодный октябрь. В общаге было скверно, но радовал небольшой обогреватель, подаренный родителями, с системой обдува. Наверное, только благодаря ему я ещё не заболел сильнее.

Я дождался небольшого затишья в коридоре, взял полотенце, чистую одежду и вышел из комнаты. И сразу же увидел Кристину. Она выглядела совершенно здоровой: утепленное пальто, черные штаны, сапоги до колен и распущенные светлые волосы со слегка завитыми концами.

– Кристина, – окликнул я её с воодушевлением.

Она прошла мимо, даже не взглянув на меня, будто и не знала никогда. Она не остановилась и не изменила выражение беспристрастного лица. Буду честен, это задело. Ведь та ночь в заброшенном госпитале… подобное обычно сближало людей, но тут она предпочла сделать вид, что меня не существует.

Что ж, это её право. Но на моих губах появилась вялая улыбка.

«Но что она могла делать у нас в общаге?» – вдруг задался я вопросом, уже стоя под струями горячей воды и смывая с себя двухнедельный пот, когда сил не было даже лишний раз встать с кровати. Ванная в общаге – это максимально отвратительное место. Разбитая кафельная плитка на полу и перегородках между тремя кабинками, желтый, местами плесневелый потолок когда-то, возможно, был белым. Дверок у кабинок нет, вода уходит в дырку в полу. Вентили горячей и холодной воды перепутана местами, а включается только душ, который держится на изоленте и старом шнурке. Конструкцию трогать не рекомендуется, иначе можно остаться без душа вообще.

Напротив кабинок стояли две деревянные скамейки, над которыми поочередно обитала то мелкая мошкара, то полчища пауков – от самых маленьких до крупных крестовиков, которые, вопреки здравому смыслу, пару раз цапали меня за спину, если я слишком долго стоял под струями воды.

Побрившись и умывшись, я наспех собрался на пары, и на выходе из общаги увидел машину скорой помощи и полицию.

Офицер остановил меня, показав свою служебную удостоверение. В его руке был блокнот, а вокруг собралась толпа зевак.

– Что случилось…? – первое, что я спросил, вспомнив о появлении Кристины этим утром.

– Капитан милиции Константин Бекух, убойный отдел. Где вы были с пяти до шести утра? – строго спросил он.

– В комнате.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Сосед не ночевал, так что не знаю. А что, собственно, произошло? – до конца не мог понять я, хотя мысли в голове уже собирали пазл: Кристина, убойный отдел, пустая общага. Нечисть кого-то убила прямо в общаге?

– Тело Донского Никиты, студента четвертого курса, было найдено в постели без скальпа. Вы замечали что-нибудь странное или кого-то? – вновь поинтересовался капитан.

Замечал, конечно. Но разве можно говорить об охотнице на нечисть и о скрипе досок по ночам? Студенты из года в год пересказывают друг другу легенды о шагающем духе висельника, бродящем по ночным коридорам. Мол, кто его увидит, тот вскоре сам повесится. Хотя, может, это и не такая уж легенда.

Сложно еще привыкнуть к новой реальности.

– Нет, – невозмутимо соврал я.

Офицер кивнул и отпустил меня.

На парковке я заметил машину Димона и сразу подошел к нему. Мы поздоровались нашим фирменным рукопожатием.

– Отпустило? – единственное, что он спросил, явно имея в виду мою зацикленность на Кристине.

– Отпустило, – ответил я, зная, что это ложь. – Сегодня у тебя?

Друг уставился на меня с подозрением, и я тут же попытался реабилитироваться.

– С меня пиво и закуска.

Димон рассмеялся и положительно кивнул.

Сам я никогда не пил и не курил, старался следить за здоровьем, но ребят за их нездоровые пристрастия никогда не попрекал.

Второй и третьей парой у нас была физкультура, и после всех моих прогулов пробежка далась мне крайне тяжело, даже в теплых условиях спортзала. Кроме того, сдача всех нормативов — прыжка в длину, каната и подтягиваний — сильно вымотала меня. С трудом сдал на троечку.

После пар мы втроем встретились у машины Димона, заехали в магазин, закупили пиво, чипсы и кока-колу, а потом сразу направились к квартире.

– Ты где был весь день? – спросил я, подозрительно покосившись на Виталика. Друга я видел только утром, а потом он пропустил все пары. К тому же его телефон был недоступен.

– Зачеты по долгам сдавал Грымзе Петровой, – пожал плечами он, будто это было чем-то обыденным.

Я нахмурился, но кивнул. Меня не покидало странное чувство, что что-то не так. Я не мог это объяснить.

Усаживаясь перед монитором ноутбука, Виталик с наслаждением открыл жестяную банку и наконец-то включил обработанное видео с телефона Кати. Она включила запись, повесив камеру на шею за шнурок. В кадре был виден забор, крыша и окно.

– Как же тут страшно, – проговорила она.

В коридоре раздался громкий скрип открывающейся двери. Катя шумно вдохнула, замерла, а потом, спустя минуту, тихо произнесла:

– Надеюсь, звук записался, иначе вы мне не поверите.

Далее она осторожно шагнула в коридор, и возле той двери, где Кристина спасла мне жизнь, появился мужской силуэт. В его руках что-то было. Силуэт положил это что-то за порог...

«Монеты» — догадался я сейчас.

После этого Катя закричала, попыталась убежать, и запись оборвалась.

Мое сердце бешено колотилось в груди.

Когда мы смотрели запись в первый раз, было почти ничего не слышно, а теперь мне точно показалось, что на ней имеется чей-то еще голос. Я подскочил к ноутбуку, пытаясь отмотать и прослушать вновь, но разобрать слова было невозможно. Слышалось только неясное: то ли «беги», то ли «иди», и что-то еще.

— Виталь, усиль, пожалуйста, этот фрагмент и подави шум, — попросил я, взглянув на друга, но тот даже с места не сдвинулся.

— Поверь, я сделал все, что смог, — отозвался он, слегка отмахиваясь.

Такое безразличие Виталика казалось мне странным; раньше он бы первым рванул смотреть что-то интересное. Он ведь технический гений в нашей маленькой компании по вылазкам.

— Просто сделай это! — потребовал я, немного теряя терпение.

Виталик, явно не желая, но всё же начал работать — или делал вид, что работает. Когда он, наконец, «улучшил» качество, голос, казалось, окончательно исчез с записи.

Катя в этот раз бежала не от демона, а от человека, точнее, от парня.

— Ты издеваешься? — уставился я на Виталика, не в силах сдержать раздражение.

— Я сделал так, как ты сказал! Чего тебе не нравится? — возмутился мой сосед по комнате.

— Правда, Андрюх, не заводись, — вставил Димон, — это всего лишь глупая запись. Ты сам отдал исходник своей ненаглядной Психопатке, даже с нами не посоветовался, а теперь еще и на Виталю наезжаешь.

В комнате повисло напряжение. Я вдруг почувствовал себя лишним здесь. Зачем меня вообще пригласили?

— Согласен, сглупил, но это не просто глупая запись, а самое настоящее доказательство убийства. Еще и труп в общаге нашли. Не кажется ли тут какой-то закономерностью? Катя ведь тоже в общаге жила, — не мог я не возразить.

Все это раньше казалось шуткой, лишь способом пощекотать нервишки, но сейчас это обретало совершенно иные оттенки.

— Тебе лучше уйти, — строго сказал Димон.

Сердце, казалось, пропустило удар. Я растерянно посмотрел на Виталика, но тот лишь виновато отвел взгляд.

— Да, пожалуйста, — вспылил я, взмахнув руками, и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью за собой.

Глава 15. Андрей

Вечерний воздух пах холодом и сыростью. Под ногами валялась желтая листва, прибитая к земле долгими дождями. Я поежился, выпуская облачко пара из легких. Уши быстро замерзли без шапки, и я решил постепенно перейти на бег, вспоминая, как регулярно это делал раньше, наматывая круги по стадиону.

В груди осел мерзкий осадок после разговора с пацанами, и обида нарастала. Мы целый год бок о бок рисковали жизнями, погружаясь в путешествия по заброшенным местам, возвращаясь в те места снова и снова. И так просто они от меня отвернулись. Не спорю, в некоторых ситуациях я поступил глупо, но ведь я извинился и действительно хотел наладить дружбу.

А сейчас я задаюсь вопросом: были ли это друзья на самом деле?

Я бежал, а ком мыслей и сомнений становился все больше. И только далеко не сразу я понял, что ноги привели меня к общаге.

У главного входа снова стояла Она, разговаривая с одной из девчонок с выпускного курса. Она мило улыбалась, держа руки в карманах. На миг наши взгляды встретились, и все внутри замерло.

После утреннего игнора я не знал, как реагировать на ее присутствие, и не придумал ничего лучше, чем поступить так же, как и она. Я просто прошел мимо, делая вид, что не знаю ее.

Однако услышанный разговор привлек мое внимание.

– Честно, я не понимаю, как это возможно. Его нашли мертвым в тот день, когда Никита спал со мной, – девушка обняла себя за плечи. – А на утро он словно испарился, а труп, по словам судмедэксперта, гниет уже двое суток. Это невозможно, и я не сумасшедшая! – На последних словах старшекурсница громко всхлипнула и закурила тонкую сигарету "Винстон".

– Я верю тебе, – поддержала девушку Кристина и погладила ее по плечу.

Я сделал вид, что зашел в общагу, но остановился в предбаннике, где можно было вытереть ноги.

Дальше разговора, к сожалению, не было слышно, и я поднялся в комнату.

Какое же было мое удивление, когда я не обнаружил вещей Виталика. Пустые полочки, голый матрас, чистый стол и шкаф. Даже девчонки никогда не бросали меня так по-свински, а тут – молча и без объяснений оставили одного. Я психанул, оделся и пошел на стадион. Пробежка всегда помогала привести мысли в порядок, особенно когда ты без наушников. В середине октября, да еще и вечером здесь никого не встретить: беги себе спокойно по дорожке, а затем горячий душ и сон, который встретит меня с распростертыми объятиями.

Однако мысли привести в порядок было невозможно. Труп в общаге, появление Кристины после двух недель тишины, нечисть, которая на самом деле существует, друзья, отворачиваются от тебя за малейший проступок, словно так и надо. Я пробежал круг, второй, третий, десятый, и, кроме как к пустоте внутри себя, так и не пришел.

Вернувшись в общагу, я сразу направился в душ. Но выходя из него, столкнулся нос к носу с Кристиной. Она была одета в пижамные штаны и обтягивающую майку, волосы были распущены и слегка завиты, но взгляд оставался серьезным, словно она тоже пыталась меня в чем-то упрекнуть.

– Будь аккуратнее, ладно? – произнесла она, будто что-то знала, но снова попыталась скрыться от меня.

Кристина хотела уйти, но я остановил ее, схватив за руку. Ее взгляд был полон укоров. Полотенце упало у нее из рук, открыв жуткий рваный шрам. В моей голове вновь вспыхнул кошмар, в котором я толкаю её в пропасть и хладнокровно ухожу.

– Расскажи мне, что происходит. Опять нечисть? Здесь? – спросил я, сердце быстро колотилось в груди, а она едва дышала, пытаясь сохранить на лице ледяное спокойствие.

– Почему я должна с тобой чем-то делиться? – спокойно спросила она, её губы приподнялись в насмешливой усмешке. – Да ты влез со мной туда, куда я лезть не просила. Я спасла тебя, ты меня. На этом мы квиты. – Ее тон был спокойным, взгляд – пронзительным.

Я не нашел, что ответить, и Кристина оттолкнула меня, подняла полотенце и скрылась в душевой.

В общежитии их было два: мужское и женское, но обе запирались изнутри. Я слышал, как она закрылась, и, медленно вернувшись в свою комнату, задумался о том, как всё изменилось. В отличие от большинства студентов, я никогда не составлял компанию на шумных пьяных посиделках, которые происходили каждую неделю, а то и чаще, и не был активистом, поэтому с различными мероприятиями тоже проходил мимо. Зато на курсе я занимал первое место по успеваемости до недавних событий.

Теперь друзья отвернулись, а девчонки в общежитии косо смотрят на меня, хотя за последние две недели я толком с ними и не пересекался. На кухне я готовил, пока все были на парах, а потом снова возвращался в свою комнату, чтобы просто лежать и переживать. Большую часть времени я спал, лишь изредка просыпаясь от громкого смеха соседей или шагов в коридоре. Вот вам и пособие о том, как за пару недель стать всеобщим изгоем.

Переодевшись в комнате, я сменил постельное белье и направился в прачечную. То, что я увидел там, заставило меня обомлеть и выронить все из рук. На полу лежал чей-то кусок кожи, залитый кровью. Подойдя к сушке, завешанной простынями, я увидел, как нечто бесформенное начинает принимать облик друга. Это зрелище одновременно напоминало слизь и плавленый воск, цвета крови. Его глаза светились белым, а длинная пасть украшалась россыпью острых, как пилы, зубов.

Существо, казалось, принимало чей-то облик; местами я узнал в нем черты покойного Никиты, местами — Виталика... Последнее вносило необъяснимый диссонанс. Я ведь видел его сегодня, да и у нас в общежитии того не было.

Я медленно вышел из прачечной, ощущая, как сердце колотится, и закрыл за собой дверь, не представляя, что делать дальше. Найти Кристину или позвонить Паше? Чтобы удостовериться, что мне не показалось, я снова зашел внутрь, но не увидел ничего. Ни шматка кожи на кафельной плитке, ни следов крови, ни той твари. Однако всё внутри меня просто кричало о том, чтобы не заходить обратно.

Свою интуицию я послушал и направился к душевой, надеясь найти там сестру убийцы, но ее там уже не оказалось.

Решив, что схожу с ума, я пулей вернулся в комнату, и нашел о внутреннем кармане куртке смятую визитку риэлтерского агентства, на котором изображен амурский тигр, и подпись:

«Звоните в любое время дня и ночи».

Глава 16. Кристина

– А что он тут делает? – взорвалась я, когда среди ночи зашла в офис Паши и наткнулась на Прокопьева, мирно сидящего на диване и попавшего кофе, как у себя дома.

Паша сидел за столом, уже сняв пиджак и растянув галстук. Пару пуговиц белой рубашки были расстегнуты. Его стол завален бумагами, как будто он даже не успел выйти из офиса, а время, на минуточку, уже было час ночи. Прокопьев лишь мельком окинул меня безразличным взглядом и вновь погрузился в размышления, вдыхая аромат кофе.

Я работала, расспрашивала всех, кого только можно, и ходила по этажам, ночью расставляя ловушки для монстра в виде солевых порожков и символов-ловушек. Запоминать название для каждой было лень, поэтому я просто перерисовала эти кружки и звездочки из книги в офисе (к слову, Паша запрещал выносить её, ссылаясь на мою безответственность и привычку резко пропадать с радаров). Я опрашивала кучу людей, что с моей репутацией в городе было весьма сложной задачей, и при этом пыталась найти связь между пропавшими и нечистью.

Да, именно пропавшими, потому что найдено всего одно тело, и подложить его в постель ночью с эликсирами было тем ещё весельем.

С последнего моего появления в офисе прошло четыре дня. За первые два дня я не справилась, не нашла вообще ничего. После этого я вернула тело туда, где его наверняка найдут, и только потом начала получать какую-то информацию о случившемся. По пути выяснила, что из общежития неожиданно съехало пять студентов. Так неожиданно, что сначала их видели на парах, а родители ничего не знали о их местонахождении.

Можно было бы подумать, что от страха люди и правда разбежались, как тараканы, из общаги, где был найден труп, но Тени, слоняются по коридорам, не оставляли меня в покое.

– Я пригласил, – безразлично произнес начальник, и я почувствовала, как моё лицо багровеет от злости.

– Вышел, – сдержанно произнесла я, глядя на Прокопьева.

Парень, не произнеся ни слова, вышел из кабинета, бросая странные взгляды на меня и Пашу. Страшно представить, о чем он сейчас думает. Лучше даже не вникать в это, ради безопасности своей психики.

– Почему ты игнорируешь мои дельные жизненные советы? – первым спросил Паша, сцепив кисти в замок и положив их перед собой. Его взгляд был крайне уставшим и утомленным. Интересно, он вообще бывает в отпуске, учитывая, что в офисе всего два сотрудника: он и я?

– Потому что они на грани бреда! – Бурно вспылила я, уставившись на начальника.

– Так ты с ним еще не переспала? – с наигранным сожалением произнес он, чем вызвал у меня вспыхнувший жар на щеках. – Досадное упущение. – Цокнул он театрально, облокотившись на спинку кресла. – В компании с ним легче бы справилась со своими задачами, да и мне было бы спокойно, зная, что в моменте тебя подхватят.

– Спать для этого необязательно! Уж тем более с Прокопьевым! – уже шепотом кричала я на него, надеясь, что Андрей не услышит эту часть нашего разговора. – Почему тебе вообще есть какое-то дело одна я или нет? Я и до этого вполне неплохо справлялась.

Паша скептически изогнул бровь, мол, сама-то я в это верю? И он прав. Нет.

– Почему ты вообще так печешься обо мне? – продолжала я бунтовать всем своим существом. Казалось, я не умела вести себя иначе, а столько эмоциональных вольностей не позволяла себе ни с кем, кроме как с Пашей. Словно на подсознательном уровне считала его самым близким человеком.

– Потому что мне не всё равно, Кристи, – по-доброму сказал он, будто и не способен злиться на меня. – Ты – олицетворение всего хорошего, что я сделал в жизни. И я не хочу видеть, как ты страдаешь в одиночестве, все больше замыкаясь в себе. Я хочу, чтобы испытала все хорошее, что может дать тебе жизнь и наконец, стала счастливой. – Неожиданно произнес он, и тут я стушевалась. В который раз его слова сбивали меня с толку и заставляли всю злость внутри замереть.

Я подошла к столу и положила ладони прямо перед ним, заглядывая в карие глаза, обрамленные темными ресницами, и наконец, позволила себе сменить тон на дружелюбный.

– Ты меня не устаешь поражать, Павел, – почему-то эти слова показались мне сарказмом, хотя замысел был далеко не таковым. – А теперь расскажи, что Прокопьев забыл здесь?

Вместо Паши, за спиной я услышала голос Андрея:

– Потому что я видел слизня, принимающего на половину облик моего друга.

«Он что, подслушивал?» – мысленно бесилась я, не зная как и в глаза ему после этого смотреть. Наверное лучшей тактикой будет, делать вид, что Прокопьев ничего не слышал из нашего приватного разговора с Павлом.

Я медленно обернулась к Прокопьеву и скрестила руки на груди:

– И вместо того, чтобы найти меня, ты позвонил Паше и вытащил нас сюда!? – Я смотрела на него, как на полнейшего идиота.

Паша не вмешивался, но я не могла не заметить довольный вид на его лице за наблюдением нашей перепалки. И почему он так рьяно нас сводит?

– Очень сложно, знаешь ли, вытащить на контакт человека, который делает вид, что тебя не существует, – процедил Андрей сквозь зубы, наградив меня укоризненным взглядом.

– Из-за тебя я дважды чуть не умерла, хотя вполне могла справиться сама, не прибегая к яду. – Судя по тому, как изменилось выражение лица Прокопьева, я попала в цель.

– Я здесь, потому что мне нужна помощь, – выпалил Прокопьев после долгой паузы между нами.

Я хмыкнула.

– Ну, давай, выкладывай.

– Мне кажется, эта тварь поглотила моего друга. Еще днем я был уверен, что они отказались от меня, потом мы с Димоном поссорились, и он выгнал меня, а Виталик остался с ним. И если это не он, а та тварь… Я боюсь за них.

– Ссора с друзьями не делает их монстрами, – произнесла я, пожимая плечами. – Плюс ты сказал, что видел его в прачечной, а твой друг, как я понимаю, с твоим Димоном.

– Не знаю, не могу это объяснить, но я жопой чувствую, что что-то не так. Кристина, пожалуйста… – протянул он, смотря на меня с тем же отчаянием, с каким Влад однажды смотрел на меня и клялся, что не убивал Елену Державину.

***

Август, 2007 год

Брат зашёл в комнату, и прикрыл дверь.

Кот резко кинулся на него, расцарапал руку до крови и укусил, а после юркнул под кровать, продолжая угрожающе шипеть.

– Влад, не знаю, во что ты влез, но прошу тебя, избавься от этой монеты. Она несет только зло. И она медленно сводит тебя с ума.

Влад достал ее из кармана спортивных штанов, и посмотрел на нее в раскрытой ладони.

– Если выкину ее прямо сейчас, простишь?

Я кивнула.

И тогда старший брат не медля, подошёл к окну, раскрыл его нараспашку и выбросил эту монету.

Выглянув в окно, следом за Владом, уловила момент, когда та затерялась в траве, а после обняла его, еле сдерживая слёзы.

– Я видела тело Лены сегодня… – сквозь рыдания тихо сказала я, боясь, что мама может услышать. – Она смотрела на меня своими мертвыми глазами и…

– Это не я… – резко отозвался Влад. – Ее убил не я.

***

– Если я ошибаюсь, то больше мы с тобой не заговорим, и я вообще буду делать вид, что тебя не существует. – вывел меня из мыслей глухой голос Андрея.

– Заманчивое предложение, хотя на 99% я уверена, что тебе просто показалось, – натянуто улыбнулась я, хотя на деле прекрасно понимала его чувства. Только вот мне не к кому было обратиться за помощью и никто мне верить так же не хотел.

– Если вы наконец-то договорились, – подал голос уставший Паша, – то вперед на квартиру к Димону. После этого жду ваших подробных отчетов, даже если вас с порога пошлют на хуй. Я хочу знать, с какой интонацией это будет, и что будет происходить на фоне, даже если это оргия. Особенно если это оргия.

– Фу, – одновременно произнесли мы с Прокопьевым и скривили губы.

– Идем, – кивнула я новому «товарищу», уже предвкушая, как наши пути окончательно разойдутся (хотя внутри себя уже не верила, что это возможно), и пошла сначала в комнату со всеми нашими запасами.

На столе с лампой лежала раскрытая книга, по типу бестиария, на полочках позади находились склянки, каменная соль, серебряные кинжалы, куча разных амулетов, пустые сосуды для всякого рода нечисти, святое масло, вода, крестики и даже один мешок с монетами, которые способны открыть дверь в мир тварей.

По иронии судьбы, Тень ведет молодого и сильного Видящего к потустороннему складу с этим богатством, а затем заставляет открывать двери их хозяевам за исполнение желаний. Однако плата за это - не только монеты, но и жизненная энергия. Паша в свое время нашел обходной путь и начал использовать для этого Чувствительных, людей, которые восприимчивы к подобной практике. Одна вылазка, и они, как правило, чувствуют лишь усталость; в редких случаях проявляются симптомы, напоминающие ОРВИ. Мой брат и его друг Кирилл нарушили все возможные правила, выпустив одного демона, как в госпитале. Этот демон, оставаясь без присмотра, нашел возможность вселиться в того, кого смог, и это оказался отец единственного школьного друга — моя первая подростковая влюбленность, Марк. Только после того, как Влада арестовали и поместили в психиатрическую больницу, я узнала, что на море, прибитым к тому самому пирсу, нашли его утопленное тело. Это ужасно, но окончательно меня добила информация о том, что он был мертв больше года, а я дружила с нечистью, желавшей справедливости. По закону жанра, Марк оказался жертвой демона, а не Кирилла, как долго считали все остальные.

– Вау, – не смог сдержать восторга Прокопьев, оглядев узкую длинную комнату без окон.

– Мы называем эту комнату сейф, – кратко проинструктировала я, пролистав книгу и остановившись на описании, которое показалось мне знакомым.

– Мимик? – удивился парень. – Я думал, они только в играх бывают. А у нас только демоны и призраки. – Ты с такими уже сталкивалась? Знаешь, как с ними бороться?

– Во-первых, нет. Я старалась ничего сложнее Теней не брать из заданий, но один раз повезло столкнуться с настоящим голимом. А во-вторых, это лишь предположение. Мимик, перевертыш, оборотень… И та странная слизь… напоминает Дуплера из «Ведьмака», если судить по твоему описанию. Но из всех вариантов, с учетом услышанного, мне кажется, это действительно Мимик. Парень без лица больше похож на жертву призыва, а пропавшие студенты, скорее всего, стали кормом для него, чтобы он набрал силы. Но чтобы это доказать, нужно найти место призыва. Кто-то очень сильно не хотел, чтобы заметили отсутствие одного или нескольких людей сразу.

– Виталик — компьютерный гений. Раньше он не мог оторваться от всего, что казалось ему интересным или странным, а теперь, когда мы смотрели Катину запись с телефона, он остался равнодушным, – признался Андрей.

Я шумно вздохнула и пристально посмотрела на него, как в первый раз.

– Это важная улика, – попытался он оправдаться. – И Катя точно засняла, как кто-то открыл ту дверь. Я на той записи слышал чей-то мужской голос.

– С этого и надо было начинать, – сухо ответила я, собирая в рюкзак все: пару серебряных кинжалов, соль и амулет с солнцем, против влияния Теней, который отдала Прокопьеву. Второй раз спасать его тушу ценой своей жизни у меня не было никакого желания.

Мы шли в тишине к квартире его друга. Я не хотела говорить с ним, а Андрей был слишком погружен в свои мысли. Ветер становился все сильнее, и начали падать первые крупинки снега. Мне захотелось остановиться и постоять пару минут, улавливая момент: первый снег с самого детства вызывал во мне детскую радость и чувство чего-то нового и волшебного. Хотелось верить, что это хороший знак, и нас действительно по заветам Паши пошлют нахуй, как пару чокнутых.

Но останавливаться не было времени. Квартира Димона (иначе я его просто не знала) к счастью находилась недалеко от офиса и общежития.

Окна в домах уже потемнели, выдавая самых стойких, кто ещё не лег в кровать. Нас встретила старая хрущёвка, расположенная глубоко во дворах, с потухшими фонарями. Всего три подъезда и пять этажей. Андрей привел меня в центральный, и мы поднялись на третий этаж. К моему удивлению, подъезд оказался чистым и даже без посторонних запахов. Свет загорелся, как только мы ступили на этаж. Стены были свежевыкрашенными в белый и синий цвет, на подоконниках каждого этажа висели советские тюли, а также стояли горшки с фиалками и алоэ. Никаких бычков, пепельниц и запаха дёгтя. Разве так бывает в старых домах?

С другой стороны, откуда мне знать, если приходится гулять только по самым неблагополучным местам, следуя за тенями к месту их гибели, чтобы поглотить.

Дверь его друга была старой, как сам дом, обитой мягкой бордовой тканью. Звонка рядом не оказалось. Мы прислушались, и лишь едва слышно доносился звук телевизора.

Мы с Андреем переглянулись, и я кивнула ему в сторону двери, намекая, чтобы он сам постучал. Он начал стучать.

— Парни, откройте! — громко проговорил он, но мягкая обивка поглощала основную силу удара. — Разговор есть. — Он повысил голос и снова начал стучать. Ответом была тишина.

— Может, спят или ушли? — тихо спросила я, скептически изогнув бровь.

— В общаге Виталя так и не появлялся, — пожал он плечами. — И я точно знаю, что его видел.

— Там внутри есть щеколда? — уточнила я. Прокопьев задумался, потом мотнул головой.

— Была, но еще в том году Димон ее снес, когда дверь захлопнулась изнутри. С тех пор дверь просто закрывается на ключ.

— Отлично! — обрадовалась я, доставая набор отмычек из рюкзака. — Прикрой меня, а то ночь в КПЗ не очень хочется проводить.

— Ты еще и домушница, — не удержался Прокопьев от своего очередного едкого комментария в мою сторону.

Я вытащила маленький фонарик и зажала его в зубах, внимательно осматривая замочную скважину. Замок выглядел немного расшатанным и потертым. Что ж, это даже к лучшему — главное, чтобы не заклинило. В моем арсенале были плоский козел и крюк. Я аккуратно вставила отмычки в скважину, и от напряжения на мгновение перестала дышать. Начала нажимать на механизм, чувствуя штифты внутри. Услышав тихий щелчок замка, я с облегчением выдохнула и осторожно открыла дверь на себя.

Свет в коридоре был выключен. Путь освещал только мой маленький фонарик. Мы вошли в квартиру, прикрыв за собой дверь, и огляделись. В комнате так же гудел телевизор.

— Виталя, Димон! — окликнул своих друзей Андрей, но его голос странно отразился эхом в помещении, как не должно быть в маленькой жилой квартире. — Пацаны, вы тут?

Ответом была тишина.

Я попыталась включить свет, но лампочка ярко вспыхнула над нашими головами и взорвалась, сыпались на нас затухающими искрами, смешиваясь с мелкими осколками. Мы напряглись, но всё же вошли в комнату. Кроме телевизора, расправленного дивана и пустых бутылок пива, ничего не оказалось. На кухне было чисто, громко гудел холодильник, а тусклый свет лишь подчеркивал старый бабушкин ремонт. Каждый наш шаг звучал как будто в эхо, словно в квартире, кроме стен, не было ничего живого. Внутри закрадывалось нехорошее предчувствие; хотелось поскорее убраться отсюда.

Никого не оказалось ни в ванной, ни в туалете.

— Ладно, пошли отсюда. На улице их подождем, — недовольно пробубнила я и попыталась открыть дверь. Но та не поддалась, ни с первого раза, ни с десятого.

— Андрей, попробуй ты, — попросила я, чувствуя, как напряжение нарастает.

Прокопьев дернул дверь на себя со всей силы: раз, два, три. Я была уверена, что даже если бы нас заперли на ключ снаружи, Андрей, со своей богатырской силой, мог бы выдрать замок с корнем. Но здесь дверь казалась как будто припаянной.

— Не понял, это еще что за херня!? — уже не стесняясь, закричал Андрей, все больше вкладывая сил в свои движения, словно еще чуть-чуть, и он вывихнет себе плечо.

Вместо ответа я схватила с полки тяжелую советскую статуэтку в виде нескольких гусей и курицы в платье и со всей силы запустила её в окно. Раздался грохот, но статуэтка ударилась о стекло и, к моему удивлению, отлетела от него, не оставив на поверхности даже царапины.

— Поздравляю, мы в сверхъестественной изоляции! — громко заключила я, недовольно вздохнув.

Глава 17. Андрей

Плечо уже ныло от натужных попыток вынести эту хлипкую деревянную дверь, когда из комнаты раздался грохот. Влетев внутрь, я обомлел и замер, увидев на полу статуэтку и недовольное лицо Кристины. Ее вердикт заставил меня окончательно сесть, словно подмочили ноги.

— Ты шутишь? — нервно усмехнулся я, бегло окидывая взглядом комнату.

— У тебя есть другие варианты, гений!? — с укором хмыкнула она, скрестив руки на груди и губами покусывая. Она тоже быстро осматривала каждую заметную деталь, будто искала ответ в хаосе.

— Мимик? — с сомнением уточнил я, совершенно не представляя, что можно ожидать от квартиры, в которой я жил целый год. Где был буквально еще этим вечером.

Одно дело, когда демоны и призраки преследуют тебя по заброшенным зданиям или общежитию, где всегда находятся люди с самыми разными намерениями. Но в квартире, где больше года царила уютная домашняя атмосфера, это казалось абсурдным.

Кристина лишь помотала головой и снова обошла комнату, как будто что-то упустила.

— Мимик — это тварь, которая превращается во что угодно и в кого угодно. Он может перенять все привычки, распорядок дня, а самое главное — знания. Но для этого ему нужно ДНК: кровь, моча, слюна. Но закрыть… — опять она помотала головой, так и не взглянув на меня.

— А кто способен?

— Не знаю, — призналась она. — Я впервые так влипла.

— А книга в офисе что-то говорит об этом? — вспомнил я тот огромный бестиарий, в котором было много записей, сделанных от руки, или вклеенных распечатанных листов.

— Может, и написано, но я ленилась ее читать, поскольку не собиралась браться ни за что, кроме того демона в госпитале, — повысила она голос, будто в случившемся виноват был я. — А теперь я здесь. И ха-ха! — Кристина демонстративно показала дисплей своего мобильного, на котором не было сигнала. — Спросить тоже не получится.

Мои ладони сжались в кулак.

Я пристально смотрел в её глаза, полные ненависти, которая таилась в её душе, и злости.

— Ну, извини, что привёл Охотника на нечисть охотиться на эту самую нечисть! — шикнул я ей в тон, когда дверь санузла протяжно скрипнула, медленно открываясь и освещая тёмный коридор.

Мы мгновенно затихли, переглянулись и обратили взгляды в сторону звука. Кристина хотела броситься вперёд, но я машинально загородил её собой и сделал первый шаг вперёд. Из крана на кухне методично закапала вода, брызгами разбиваясь о грязную посуду. В оглушающей тишине это звучало слишком отчётливо.

Борясь с накатывающим ужасом, я уверенно делал шаг за шагом, и за дверью в ванной уже была вторая гостиная. Я забыл, как дышать. Одно дело, когда просто двери не открываются, но обстановка в основном привычная, а тут пространство искажалось.

В гостиной за нашими спинами раздался характерный звук шагов, но, казалось, на подошвах налипло что-то вроде слизи. Кристина с интересом склонила голову, протянув руку вперёд, а затем раздался душераздирающий вопль, от которого закладывало уши.

Я инстинктивно сжал руку Кристины, дернул её на себя, и мы стремительно скрылись в новой гостиной, громко хлопнув дверью. Сердце стучало в груди, как молот, руки дрожали, но я старался держать себя в руках, запрещая окончательно впасть в панику. Неужели жизнь охотников всегда будет похожа на ад? Тогда не удивительно, что им все двери открыты.

В новой гостиной царила заметная полутьма. Работавший телевизор показывал только помехи. За окном была кромешная тьма, а в комнате стало значительно холоднее. Даже пар вырывался изо рта, как на улице.

Здесь долго оставаться точно нельзя. Кристина вырвала свою руку, желая вернуться к прошлой двери, но та буквально растворилась в стене, словно её и не было.

– Зачем ты меня выдернул оттуда!? – сорвалась она на меня, кулаками ударив по обоям. – Я видела… я могла помочь, а теперь он там с этим…

– Я спас тебя, – холодно отрезал я, уже раздраженный её грубостью на пустом месте. – Останься ты там в своём припадке, и всё. – Я посмотрел на неё с такой угрозой, словно хотел пригвоздить к полу своим взглядом.

– Хорошо, – прошипела она. – Только вот там была тень твоего пухлого друга. Как его там…? – язвительно спросила она, натянув искусственную улыбку и скрестив руки на груди.

Мои ладони опустились от её слов.

– Виталик, – тихо произнёс я, и в этот момент Кристина изменилась в лице, коснувшись моих рук в утешении. Она была такой тёплой, как солнечный лучик, протянувшийся сквозь холод.

– Мне жаль… – виновато прошептала она. – Ты не должен был так об этом узнавать. Это ужасно.

С самого утра у меня возникали подозрения, что с Виталиком что-то не так. Я просто чувствовал это, но никак не ожидал, что он уже мёртв, что стал Тенью.

– Погоди, а Димон? Его ты не видела? – в моём голосе проскользнула капля надежды, но сестра убийцы лишь покачала головой.

Я медленно выдохнул, отодвинул её ладонь и развернулся, направляясь к выходу. Здесь не было смысла оставаться. Мне нужно было уходить.

В этот раз коридор встретил меня отсутствием входной двери, но свет на кухне всё ещё горел, словно манил войти.

Когда я вошёл в кухню, у меня в горле пересохло. Я точно видел, как за столом сидят мои друзья, в их руках – пиво, и они бездумно уставились на экран ноутбука, откуда доносились звуки с видео Кати. Это всё напоминало момент, когда я включал им аудио, без голоса Кристины, только в этот раз я не был там. На миг мне показалось, что это действительно мои друзья, что всё как раньше.

Моей спины осторожно коснулась Кристина. Я вздрогнул от неожиданности, шумно выдохнув и привлекая внимание. Их головы с громким хрустом повернулись в нашу сторону, а лица вдруг исказила жуткая улыбка, та самая, что была у демона в заброшке, и только потом скрипнула дверь ванной.

Жуткие твари в облике моих друзей поднялись. Их руки превратились в жуткие когти, а я в шоке не мог сдвинуться с места, пока Кристина не толкнула нас в следующую версию реальности.

Мы снова оказались в гостиной, и на этот раз телевизор транслировал репортаж о том, как по адресу, где мы находились, были найдены четыре трупа. В этом кошмаре рассказывалось, что я в приступе бешенства убил Димона и Виталика, а потом задушил Кристину, когда она пришла. После этого, осознав, что натворил, повесился в ванной.

Кристина нервно сглотнула и выдернула шнур из телевизора. Он замолчал, и в комнате снова воцарилась оглушающая тишина. Я сел на разложенный диван и закрыл лицо руками, не зная, плакать мне или смеяться.

– Это всё ложь, – прошептала Кристина, присев на корточки рядом со мной. – Нечисть всегда будет пытаться запугать тебя и заставить поверить в самое ужасное. Потому что им нужно сначала ослабить твой дух, а потом заставить тебя отдать им душу или тело.

Её голос успокаивал, но моё сердце всё ещё колотилось рвано. Я глубоко вздохнул и посмотрел на неё: светлые волосы, зелёные глаза, слегка пухлые щечки и добрая улыбка. Я взял её за руку, и мы направились в новый коридор, пройдя прямо через ванную, абсолютно игнорируя звуки шагов позади нас и силуэты Теней, на которые Кристина бессознательно реагировала, как будто временно выпадая из реальности. Я не знал, слышит ли она их или видит то, что мне недоступно, но было ясно одно – без этого она не может. И постепенно я начинал понимать, почему она не берется ни за одно дело, кроме того, что связано с Тенями.

«Я ненавижу заброшки, ненавижу этот город!» – сказала она мне, когда я прижал её к стене. Наблюдая за ней, мне стало ясно, почему. Я совсем не хотел бы однажды занять её место. Коридор сменялся всё тем же коридором. Честно говоря, я устал даже считать, но каждый раз, открывая дверь, я до дрожи в ногах боялся увидеть там болтающуюся петлю.

– Это бесполезно, – произнесла Кристина, останавливаясь в очередной гостиной и усаживаясь на диван. – На часах уже семь утра, мы идем всю ночь, и можем так продолжать до бесконечности. Я хочу поспать.

Она взмолилась, и я, тоже уже не чувствовавший ног, кивнул. Доставая из рюкзака каменную соль, она аккуратно посыпала её вдоль стены, вокруг телевизора и мимо порога комнаты. Затем, наконец, достала пузырь с эликсиром и устроилась на диване. Я лег рядом, закрывая своей спиной ее от выхода в коридор.

На самом деле я и не заметил, как погрузился в сон. Наверное, усталость и стресс всё же сказали своё слово. Сон казался мгновенным: только закрыл глаза, и вдруг просыпаюсь от того, что рука Кристины мягко касается моей. Её тёплое дыхание согревало кожу, и в этот момент в голове мелькнула мысль: «Маленький лучик солнца». С улыбкой я наконец открыл глаза.

Лицо Кристины было так близко, что она даже не пыталась отвернуться, хотя в этой близости был что-то очень трогательное.

– Почему ты так меня ненавидишь? – шепотом спросила она, словно боясь нарушить тишину квартиры.

– Я вовсе не ненавижу тебя, – признался я, чувствуя, как в груди оседает тоска. – Просто… когда ты появилась, я тут же вспомнил весь ужас того года. Твой брат убил моего двоюродного. Он в ту ночь работал на заводе, в маленькой каморке охранника, а утром его нашли изувеченным прямо перед зданием, с кишками наружу. И вокруг было много его ДНК, как сказали следователи.

Взгляд Кристины на миг затуманился, она глубоко вздохнула и открыла веки. Только сейчас я обратил внимание, что она не пользуется тушью, как большинство девушек.

– Мне жаль, что это тебя коснулось, – тихо произнесла она, и в её голосе было слышно подавленное сочувствие.

– Объясни, почему ты его так защищаешь? Столько ведь доказательств... – прошептал я, осторожно коснувшись ладонью её лица.

– Потому что нет ни одного свидетеля на самом деле. Да, он был в ту ночь на крыше с Леной, но это не значит, что он толкал ее. И Влад со слезами на глазах клялся мне, что это был не он…

– Сейчас я скажу тебе что-то ужасное, но не принимай это на свой счёт, пожалуйста, – попросил я, с надеждой заглядывая ей в глаза.

Кристина медленно кивнула, но я заметил, как напряглись её плечи, и она остановилась, словно затаив дыхание.

– Когда я оказался в госпитале, будучи одержим, я понимал, что делал, видел и чувствовал, но не контролировал своих действий. Я столкнул тебя вниз и просто ушел. А после того как ты уничтожила ту тварь, я каждую ночь видел это в кошмарах. И до сих пор вижу…

Кристина крепче прижала ладонь к моему лицу и просто молчала. Она не пыталась меня утешить, не говорила, что всё пройдет, за что я был ей благодарен. Я был просто рад, что сейчас она рядом и не отворачивается.

– Это я к тому, – тяжело сглотнув, продолжил я, – может, твой брат действительно убивал, но не контролировал: ни свои действия, ни эмоции, ни мысли. А когда всё закончилось, я просто пытался жить дальше с этим. Я бы и вовсе не хотел.

– Санитары в психбольнице остановили три попытки, – произнесла она едва слышно, и по её щеке сбежала слеза. – Но я точно знаю, что это был не он. Отец Марка был первым одержимым. Он убил своего сына, потом Кирилла, а потом Лену, а затем похитил Влада. Пока все думали, что он убийца, я постоянно видела во снах, что он сидит в клетке где-то в подвале. В конце концов, я сдалась и рассказала всё следователю, который вел это дело. Бекух. Он прислушался и нашёл тот подвал. И когда одержимый едва не убил Влада, милиция застрелила его, а демон окончательно поселился в теле Влада. Демон, конечно же, сбежал, а я не сразу распознала его в нём, пока не пустила за порог – тогда он и попытался меня убить. Из-за своих способностей я становлюсь угрозой для него и подобных ему.

– А почему он сразу не убил Влада? – спросил я, поражённый.

– А зачем? – ответила она вопросом на вопрос. – Пока весь город искал Влада, он убивал и питался душами, продолжая держать в страхе и отчаянии весь город, выставляя тело напоказ, чтобы его увидело как можно больше людей.

– Прости меня… – произнес я едва слышно, чувствуя себя самым настоящим кретином.

Вместо ответа Кристина осторожно коснулась сухими губами моих губ. Её ладони нежно обвивали моё лицо. Сердце в груди екнуло и резко ускорило темп, то и дело, проваливаясь в пропасть, лишь затем, чтобы взметнуться вверх, как бабочка. Кристина была единственной девушкой на моей памяти, с которой я запрещал себе даже мечтать о близости. Я хотел её с самой первой нашей встречи в заброшке, но, увидев её с Павлом, запретил себе даже думать о ней…

И я ответил на её нежный, трепетный поцелуй, осторожно нависая над ней. Как она дышала, как вздыхала, когда поцелуй стал глубже и затянул с языком… «Мой лучик солнца».

Глава 18. Кристина

Его касания будоражили все мое существо, заставляя изнывать от желания, и поддаваться вперед. Подушечками пальцев я коснулась его шеи, спускаясь вниз по ключице и затем зарываясь в его волосы. Андрей содрогнулся и возбужденно простонал, упираясь возбужденным пахом в мою промежность, делая осторожные движения вперёд-назад, заставляя меня вздрагивать и ощущать, как я становлюсь мокрой.

Возможно, Паша был прав, и надо иногда позволять эмоциям брать вверх.

Пусть эта проклятая изоляция задержит их хоть на целую вечность — главное, чтобы эта ласка не заканчивалась. Его большие, огрубевшие от мозолей ладони сжимали мою грудь под приталенной майкой, играясь с сосками. Я издала томный вздох, а когда его слегка шершавые от мороза губы коснулись груди, моя спина выгнулась, как у кошки, и мне захотелось взять инициативу в свои руки. Я села сверху, глядя, как горят возбуждением глаза Прокопьева, но он вдруг вытянул локоть, и я увидела, как его кожа начала дымиться.

Меня точно ушатом ледяной воды обдало в этот миг, от осознания, что все это было нереальным.

Вместо того чтобы размышлять, сработал инстинкт. Левой рукой я схватила серебряный кинжал, перехватила его в правую и вонзила в грудь, прежде чем существо успело среагировать. Сердце стучало в груди, как молот, руки тряслись. Я смотрела в его глаза, полные недоумения, несколько секунд, которые растянулись в вечность. На мгновение даже показалось, что я ошиблась… Что я своими руками убила Андрея…

Но его тело начало шипеть и плавиться в мерзкой слизи. Как ошпаренная, я вскочила в постели и никак не могла перестать хватать губами воздух. На глазах навернулись слёзы, и я надрывно всхлипнула.

– Я не стану убийцей… – бормотала себе под нос, с ужасом снова и снова прокручивая в памяти момент, когда вонзала кинжал в его грудь, и то, как он смотрел на меня… как на чудовище.

Я понимаю, что это фальшь, но не могу заставить себя дышать ровно. И не сразу до меня доходит, что с настоящим Андреем мы теперь врозь.

– Только останься жив, – произношу я, лишь движением губ, ощущая, как паника нарастает в груди. Вполне возможно, что нас просто разлучили.

«Чтобы что?» – возникает очевидный вопрос, и сердце тут же замедляет свой ритм, отодвигая истерику в сторону.

– Чтобы что-то узнать, – произношу вслух, снова оглядывая комнату, в которой спокойно проспала всю ночь или весь день. Стрелка наручных часов остановилась, когда мы легли спать, и экран телефона тоже замер, словно нас хотят полностью дезориентировать.

Я закусила губу. Старый сервант с чайными сервизами кажется нетронутым, но статуэтка, которую я в самом начале бросила в окно, всё так же валяется на полу. Круг из каменной соли вокруг дивана разбит, а мой рюкзак раскрыт, хотя раньше я никогда не позволяла себе такого при Прокопьеве. Нечисть бы не прошла защиту, но человек – запросто.

– Может, это и правда Андрей? – вслух задаюсь вопросом и всерьёз начинаю рассматривать эту версию. Вот он приходит в офис к Паше, плетёт сказку о том, что якобы что-то видел, хотя я два дня просидела в том же общежитии и не нашла ни единого следа присутствия нечисти. После он приводит меня сюда и... вуаля, мы оба в западне.

«А что если с самого начала он и был Мимиком?»

Внезапно пришедшая догадка ударила по позвоночнику разрядом тока.

«Что если самой целью была я?»

Глубокий вдох, за ним медленный выдох. Достав из-под подушки эликсир ласточки, я сделала один маленький глоток. Повышенная реакция мне не повредит, а до наступления побочных действий я уже планирую выбраться отсюда.

На этот раз меня сначала начало мутить, пошла кругом голова, ноги стали ватными, будто я вот-вот потеряю сознание. С каждым новым вздохом я чувствовала, как дыхание учащается. Цвета вокруг стали ярче. По полу рядом с каменной солью я увидела две пары следов, но они были призрачными. А когда концентрация усилилась, я чётко различила следы от ботинок второй пары.

Занавески слегка шевельнулись. Я заметила это на периферии зрения. Медленно обернувшись с каждым шагом, я ощущала, как мир вокруг затихает и погружается в вакуум; я слышала лишь тяжёлое сиплое дыхание Тени, которая явно была напугана и пряталась от меня… или не от меня.

Подойдя к шторе, я медленно её отдёрнула и увидела силуэт пухлого человека. Мой лицо обдало ледяным дыханием, и вмиг он исчез, оставив новые – третьи следы на полу, которые быстро растворялись.

Нижняя полочка серванта протяжно скрипнула.

Тень обычно оставляет подсказки, если всё ещё способна противостоять демону. Или была убита одиночно любой нечистью, которой душа не нужна, как таковая.

Я рывком раскрыла дверцы шкафчика, и моё сердце вмиг замерло, точно пропустив прямой удар.

Там лежала та самая монета, которую демон разбрасывал по заброшенному госпиталю. Старая, с нечетким рисунком: с одной стороны пентаграмма, с другой – козлиная голова.

Если эта монета здесь, значит, и тот, кто её запер, однозначно тоже рядом. А значит, с её помощью откроется ещё не одна дверь.

Под монетой лежала стопка старых новостных газет, которые продавались в 2007 году в каждом ларьке и раскидывались по почтовым ящикам. Я знала каждую из них, ведь читала вечерами в своей комнате и тихо плакала на протяжении всего того периода существования. На первой полосе была фотография Влада из социальных сетей и громкие заголовки, которые я ненавидела всей душой:

«Разыскивается. Особо опасен».

А ведь на фотографии он улыбался.

Далее следовала вырезка из гнусной статьи психологов, которые описывали его «портрет» как социопата, нагло притворяющегося жертвой.

«Кто сообщник?» – кричали следующие заголовки жёлтой прессы, выставляя чёрный силуэт со знаком вопроса. Они были уверены, что Влад работает не один.

И никто, кроме меня, не говорил, что его подставляют.

В школе меня за эти слова даже били.

«Его нашли в клетке, когда сообщник пытался его застрелить! Им оказался…!»

А дальше следовало имя и фотография Марка. Оказывается, его не было в нашей школе, и он не общался ни с кем, не потому что считал их неудачниками, а потому что всё это время находился на дне. Мои видения и сны лишь кричали о том, что Влад пойдет следом за Марком, пытаясь спасти меня.

И всё это сбылось.

«Сестра убийцы, после попытки нападения, оправдывает своего брата, ссылаясь на демонов».

С каждым прочитанным заголовком слёзы по щекам текли крупными каплями, пропитывая старую бумагу и смазывая чернила. Руки тряслись от мелкой дрожи. Я просто не могла поверить в то, что вижу всё это здесь.

«Меня зовут Кристина Матюхина. Мне двадцать лет. И меня все знают как сестру убийцы, которая до сих пор его оправдывает», – мысленно проговорила я правду, существующую в этом мире. Обычно это помогало заземлить мысли и отделить реальность от бреда.

Может, тогда мы только думали, что всё кончено, когда истинная тварь затаилась?

Разорвав в клочья каждую из глупых газет, на самом дне стопки я увидела фотографию с общего выпускного после девятого класса. На снимке напротив школы стояли три класса с дипломами в руках и счастливыми улыбками.

Влада я узнала сразу. Он тогда носил отросшие светлые волосы, которые сильно вились и спадали чуть ниже ушей. Рядом с ним, запрокинув руку на плечо, стоял Кирилл, а в ряду над ними я узнала третье лицо – того самого Димона.

Признаюсь честно, когда я встретила его на парковке, то подумала, что мне показалось, и я сильно ошиблась. Ведь пять лет назад он был щуплым, сутулым и вечно ходил бритым налысо. А теперь он ощутимо возмужал, и черты лица сильно изменились.

Я вспоминала и ещё кое-что… Первый момент во всей этой жуткой истории, когда земля в первый раз ушла из-под наших с Владом ног. Момент, когда нам сообщили о смерти Кирилла.

***

Август, 2007 год.

«Цыганка ведь сама умерла. Сама. Мы ничего не могли сделать. Не могли ей помочь», – мысленно убеждала себя, чувствуя, как стрелка на спидометре уже перевалила за 80 км/ч. Ночь, словно монолит, сгущалась за нами, а тени впереди оживали, словно обретая свою жизнь. Влад все сильнее набирал скорость, и в унисон с ревом мотора под нами я ощущала, как сильно колотится его сердце, выжимая из мотоцикла весь возможный предел.

Проехав указатель с наименованием города, брат, наконец, сбавил скорость до привычных 60 км/ч, и совсем скоро он заехал в гаражи. Влад часто здесь проводил время с друзьями и знал, что мотоцикл будет в безопасности. Достав из багажника под сидением полупустые рюкзаки и пакет с магазинными товарами, Влад вынул связку ключей и загнал своего железного зверя в гараж. Я все это время молчала, не проронив ни слова, трясущаяся от ночного холода и жутких воспоминаний, оставшихся после увиденного накануне.

– Идем, – с мрачным лицом обратился брат. В его голосе я уловила ту же потрясенность, которая царила и в моем сердце. – И маме с папой ни слова, ясно?

– А если милиция явится...? – робко спросила я.

– Ну и что? Ты же видела, я ее не ударял, она сама упала, – сухо проговорил он. – Мы ехали с тобой на автобусе, не успели купить билеты раньше, а весь день помогали бабушке по хозяйству на даче, все понятно?

Словами брат развеял мои страхи, и я знала, что последнее не было ложью. Бабушке становилось тяжело следить за огородом, вспахивать и полоть землю, особенно в теплицах. Мы с раннего утра и до позднего вечера помогали ей, а затем, приняв душ, отправились не домой, а за мотоциклом, о котором Влад мечтал долго и усердно работал, откладывая каждую копейку. Мама с папой думали, что он копит на учебу или машину. На мотоцикл он никогда не смог бы получить одобрение.

– Ясно, – пролепетала я, понурив голову.

Так мы в молчании добрались до дома. Невольно я бросала взгляды на мелькающие тени, которые выкидывал свет фонарей, но это были лишь ветви деревьев, коих в нашем городе было слишком много.

Наш дом представлял собой высокую десятиэтажку с типичными серыми стенами, потухшими почти на самом верху сопки. Три подъезда, лавочки у дверей и одинокий тусклый мигающий фонарь освещали нам путь.

Во дворе привычно расположилась шумная компания парней и девушек, распивающих пиво под матерные разговоры и тихую музыку, доносящуюся из магнитофона. Обычно я старалась избегать таких компаний, но сейчас была счастлива слышать их голоса. Они значили, что мы наконец-то дома.

– Да ладно! – окликнул нас один из голосов со двора. – Матюхин вернулся, – длинный худой парень с бритой головой в поношенной красной майке махнул рукой Владу, и тот ответил тем же.

– Здорово, Димон, – крикнул брат, глянув на меня. – Крис, иди домой, я догоню.

– Ага, и все шишки опять мне, – обиженно буркнула я, глянув на окна нашей квартиры. Уходить я не собиралась.

Дима подошел к подъезду, и Влад с растянутой улыбкой пожал ему руку и хлопнул по плечу. Дима был одноклассником брата.

– Давно тебя не видал, – заметил друг, не обратив на меня никакого внимания.

– Да у бабушки был пару недель, – ответил брат. По его виду уже и не скажешь, что полтора часа назад он видел смерть.

– Тогда ты не знаешь... – задумчиво произнес Дима, и брат нахмурился.

– О чем?

– Слушай, лучше я тебе сам скажу, чем узнаешь от ментов. Короче, Кирилла нашли мертвым пару дней назад... – глаза Влада округлились, а лицо приобрело цвет полотна.

Я тоже невольно раскрыла рот. Кирилл был лучшим другом Влада с самого первого класса. Они катались на мотоцикле, играли в игры и были неразлучны. А теперь он мертв...

– Крис, – произнес Влад, даже не взглянув на меня. – Пожалуйста, иди домой.

На этот раз я не стала спорить. Кивнув, я шагнула во тьму подъезда.

Глава 19. Влад

Август, 2007 год.

Когда Кристина скрылась за дверью подъезда, я строго посмотрел на одноклассника. Дима, хоть и был оболтусом и двоечником, вряд ли стал бы шутить с такими серьезными вещами.

– Если это шутка, то, клянусь, я тебе башню снесу... – злобно процедил я. Дима только вздохнул и протянул мне сигарету из пачки «Винстон» синего цвета.

Коротко глянув на окно своей квартиры, где на кухне зажегся свет, я спрятался под козырьком подъезда и прикурил, выжидая ответа от одноклассника.

– Если бы... – кивнул он, затягиваясь. – Его нашли утром на недострое. Мотоцикл, разбитый в хлам, валялся у забора, а тело... – Дима затянулся еще раз, смотря в пустоту перед собой. – В общем, там ужас, что... Над ним конкретно поиздевались перед смертью, еще и свесили на проводе с последнего этажа.

– Ты видел? – недоверчиво спрашиваю, чувствуя, как затряслись руки, и нервно сглатываю ком, вставший поперек горла.

– Да, и не только я. Его, как будто специально, оставили у всех на виду.

– То есть его убили? – собственный голос казался далеким.

Димон кивнул, стряхнув пепел с окурка.

– А убийцу поймали? – беззвучно спрашиваю, перестав дышать.

«Убийца...» – это слово приобретало в сознании объемный смысл с заточенными под лезвия краями, которые врезались в плоть и безжалостно разрывали сердце, наполняя его леденящим ужасом.

Димон только мотнул головой.

– Я разговаривал с Пашей, и он пообещал узнать что-нибудь от своего знакомого, но пока ничего не известно, – Пробормотал он, понурив голову. – Можешь сам завтра у него что-нибудь спросить, у вас же с ним вроде какие мутки были?

Об этих делах я предпочитал ни с кем не обсуждать. Поддельные права для нас с Кириллом не дались так просто, как я рассказывал сестре. Пришлось поработать пару раз курьером ночью, но с тех пор я решил больше не ввязываться в такие истории. Жутко вспоминать ту мутную подработку, которая оставила глубокий след в памяти.

Задумчиво кивнув, я осознавал, что слова лишь еле доходят до меня, а мой мозг продолжает упорно отказываться воспринимать их как реальность. Все это казалось немыслимым бредом и глупой шуткой. Докурив, я потушил окурок о побелку на стене, оставив за собой пепельную полосу, и бросил его в мусорный бак.

– Где, говоришь, его тело нашли? – сипло спросил я, уставившись на границу света от фонаря и темноты на углу дома. Там начинался крутой спуск вниз к проезжей части, откуда доносился приглушенный шум проезжающих мимо машин.

– Хочешь посмотреть? – изумленно изогнув бровь, спросил Димон.

– Да, – уверенно ответил я. – Иначе просто не усну сегодня.

Мне хотелось увидеть это место, возможно, убедиться, что меня не разыгрывают, и, наверное, понять, зачем Кириллу вообще было соваться к недострою.

– А если убийца там будет поджидать? Не боишься? – попытался отговорить меня одноклассник.

– Так мы ребят позовем с собой, – заверил я его, махнув рукой в сторону компании, которая сидела на скамейках во дворе, и улыбнулся. Хотя свою натянутую улыбку вряд ли мог бы назвать искренней. – Будем держаться вместе, и ничего не случится. Просто посмотрим и уйдем. Если повезет, найдем какие-нибудь улики.

– Хорошо, – согласился Димон, – но подойдем только к забору, внутрь я не полезу.

Раньше я мог бы поддеть его на слабо, назвав ссыкуном или еще как-нибудь обиднее, но сейчас соглашался с его условиями. Да и мама с сестрой наверняка будут переживать, если я задержусь слишком долго.

Выключив магнитофон, к нам подошли ребята из компании соседнего двора. Среди них была Наташка из параллельного со мной класса с рыжей косой, коротким топом и джинсовыми шортами на высокой талии. С ней в обнимку подошел Максим – накаченный и высокий парень со светлыми волосами, выбритыми с боков и отросшей челкой. Я никогда не пытался лезть с ним в драку первым: у него тяжелый кулак.

Следом подбежал Никита, щуплый и низкорослый, в нелепых круглых очках с растрепанными темно-русыми волосами, которые вечно лезли ему в глаза. В компании было еще несколько девчонок, которых я раньше не замечал. Одна – блондинка в узкой джинсовой юбке и серой толстовке с широкими карманами, а вторая – темноволосая красавица с косым каре и коротким платьем, в котором так явно выделялась уже сформировавшаяся грудь, на которую сложно было не обратить внимание.

– Привет, я Лена, – представилась девушка с каре, мило улыбнувшись пухлыми розовыми губками.

– Мила, – кивнула следом блондинка, приветствуя меня.

– Влад, – представился и я. – Прогуляемся до недостроя?

– Там, где тело нашли? – сразу осеклась Мила, поежившись.

– Это мой друг... – протянул я, медленно обведя взглядом всех. И тихо добавил, – Был...

– Я с тобой, – быстро подключился Никита, за ним согласилась и Лена, а Мила нехотя кивнула.

– Как понимаю, без меня вам лучше не ходить, – хрустя костяшками, сказал Максим.

Я с благодарностью кивнул, вновь сглатывая ком, подошедший к горлу.

Я мог пойти и один, но в компании всегда чувствуешь себя смелее. Кроме того, если убийца снова вернется на это место, вряд ли он приблизится к шумной многоголосой компании.

Недострой представлял собой невысокое здание в пять этажей без крыши, выстроенное из серых бетонных блоков. В нем были отверстия для балконных дверей и окон, а также входы и выходы между квартирами и комнатами. Это строение было огорожено сплошным метровым забором, исписанным за много лет граффити с мрачными изображениями людей, смерти с косой, сатанинскими знаками и простыми надписями. Комплекс находился у самого основания сопки, близко к морю.

Здесь обещали выстроить высокий жилой комплекс с детской площадкой и быстрым выходом к песчаному пляжу, но в итоге стройку заморозили, обещая вот-вот вернуться к ней. Прошло уже восемь лет, а этот недострой по-прежнему стоит серым мрачным пятном, закрывая вид на открытое море и высокие горы, возвышающиеся над ним. Первые пять лет охрана еще дежурила на территории недостроенного здания, но последние три года негласно вход на территорию открыли для всех любопытных.

Пару раз мы с Кирюхой лазили по этажам ночью, пили пиво из жестяных банок и смотрели на волны, ласкающие песчаный пляж, мечтая о будущем или просто болтая ни о чем. Димон вел его к расщелине в заборе, через которую могли проникнуть все желающие, но в этот раз на этом месте стоял траурный венок, рядом лежала фотография Кирилла, сделанная в начале лета. На ней он стоял на пирсе, расправив руки, а рядом лежало пара гвоздик.

На глазах у всех выступили слезы.

– Мне жаль, – шепнула Мила, положив ладонь на мое плечо.

Я только кивнул, не отрывая взгляда от фотографии. Мы с Кирюхой планировали устроить заезд, как только вернемся загород, нашли работу вместе и иногда созванивались, когда я был у бабушки с сестрой, а теперь его действительно нет...

До последнего хотел верить, что Дима наврал. Лучше бы это была шутка, розыгрыш.

Вынув из пачки две сигареты, я положил их рядом с фотографией.

– Покури, брат, – хрипло произнес я, ощущая на себе взгляд с фотографии. Казалось, лучший друг действительно смотрит на меня и что-то собирается сказать.

Кирилл курил тайно и очень редко, призывая и меня бросить эту привычку. Никто не знал о его вредной страсти, кроме меня. Стерев слезы с лица, я шумно вздохнул, стараясь взять себя в руки, и перевел взгляд на расщелину, замечая в проеме первого этажа силуэт человека. Точнее, парня.

– Теперь поверил? – подал голос Дима, уже собираясь уходить, но в тот же миг уставился в тот же проем, что и я.

– Ты тоже его видишь? – шепотом спросил я.

– Ага, – кивнул Димон. – Может, пойдем отсюда, а?

Мысль здравая. Я пришел сюда с другом проститься, но уж точно не влипать в неприятности. Проверить можно и днем этот недострой и постараться узнать, что его друг вообще забыл здесь.

Уже поднимаясь на ноги, я вдруг почувствовал, как со стороны балконного проема, где все еще стоял силуэт, в меня прилетел камень. Инстинктивно закрыл лицо руками, и удар пришелся по запястью.

Димон и девчонки вскрикнули и тут же отскочили на проезжую часть, а я лишь ойкнул, подавляя вскрик.

– Сука... – простонал я, зажмурив глаза и чувствуя, как камень упал под ноги, рядом с фотографией друга.

– Уходим, – торопил нас Никита, но мое внимание привлек листок бумаги, привязанный к брошенному камню.

Порвав нитку, я развернул листок, на котором корявым почерком, словно писали на бегу, было всего одно короткое предложение:

"Первая жертва проиграла – вторая вступает в игру".

Руки дрогнули. Глянув в расщелину, я мог поклясться всем на свете, что видел Кирилла. Он махнул рукой и растворился в темноте.

– Кирилл... – прошептал я, но Макс уже схватил меня за шкирку и оттащил от расщелины. Только тогда я побежал вместе со всеми.

Ночью город казался тихим, но теперь, всматриваясь в тени, я ощущал на себе чей-то взгляд. Холодок пробежал по спине, а рука все еще крепко сжимала в ладони листок бумаги. Спрятав его в карман, мы вернулись окольными путями во двор. Такой же, каких десятки по всему городу.

Железная песочница, два турника — высокий и низкий, детская горка с облезлой краской, покрытые ржавчиной и скрипучие качели, которые сейчас стояли неподвижно. В углу двора притаились две лавочки, расположенные напротив друг друга, а между ними был пристроен самодельный столик из кирпичей и ДСП, застеленный скатертью.

Во дворе росли кусты сирени, тополя и березы. За детской площадкой укромно стояли мусорные баки и ряд гаражей, за которыми начинался резкий спуск вниз. У подножья сопки примостился дом, копия нашего — такая же панельная девятиэтажка, за которой в таком же порядке располагались еще несколько подобных зданий.

Усевшись на скамейки, я бросил взгляд на окна квартиры. На кухне по-прежнему горел свет, в остальных же комнатах таилась сонная темнота.

– Слушайте, давайте туда больше не соваться, – взмолилась Лена, все еще пытаясь отдышаться.

– Да это просто охранник, – возмутился Максим, громко цокнув языком. – Любопытных детишек вроде нас так отпугивает, чтобы не лезли, куда не попадя.

– А ты охрану там хоть раз видел после милиции? – возмутился Никита.

– Мне реально казалось, что кто-то смотрит на нас из темноты... – призналась Мила, вздрогнув и скрестив руки на груди. Вообще, мне уже пора домой. Мама несколько раз звонила.

– Я провожу, – тут же вызвался Максим, и девушка кивнула, взглянув на меня виноватым взглядом.

– Я тоже, пожалуй, пойду, – робко подала голос Лена.

Компания тихо расходилась, а я все это время только кивал и докуривал сигарету. Перед глазами все еще стоял тот самый силуэт и Кирилл... Мне не могло это показаться, в этом я уверен. Но говорить о том, что видел мертвеца… – Кто в здравом уме это поверит? Даже я бы себе не поверил, если бы услышал.

– Отоспись лучше, – сказал Димон, пожав мне руку. – Уверен, утром мы найдем нормальное объяснение.

– В смысле? – сначала не понял я.

– Забей, – мотнул он головой. – Просто показалось, что я Кирюху видел. Но наверняка только показалось.

– Не показалось... – заверил я его, чуть не поперхнувшись дымом, и тут же затушил бычок от сигареты.

– Не стоило туда идти... – печально добавил друг на прощанье и ушел.

Я нехотя побрел домой, надеясь, что мама уже спит. Наша квартира располагалась на девятом этаже. Лифт не работал, а лампочки в коридоре то и дело устрашающе мерцали, нагоняя ужас и заставляя меня ускорить шаг, переступая через ступеньки. Оказавшись на последнем этаже, рядом с последней квартирой в подъезде, я ненадолго остановился. На решетке, огораживающей крышу от подъезда, в глаза бросился навесной замок, который прежде не был там, и это навевало грусть. Мне нравилось забираться вечером на крышу и смотреть на море с высоты птичьего полета, любоваться закатом и проплывающими мимо кораблями. Теперь путь туда был закрыт.

Открыв дверь связкой ключей, я постарался прокрасться в квартиру, но был встречен мамой в туго затянутом бежевом махровом халате, с бигудями на волосах. Она выглядела худой, бледной, с синяками под глазами, а широкий лоб искажала глубокая морщина, которая вместе с гневом в насыщенно-зеленых глазах не предвещала ничего хорошего. Мама работала в детской больнице педиатром и с утра у нее должна была быть смена, но вместо того чтобы спать, она ждала меня до трех ночи.

Наша квартира была самой обычной. Входная дверь открывалась в длинный коридор, который упирался в санузел и раздваивался на две комнаты: мою и Кристины. В середине коридора также находились две противоположные комнаты: мамы с папой и гостиная, где мы часто проводили семейные вечера, смотря фильмы по ТНТ или СТС, реже — по видеомагнитофону. В прихожей стояла стенка для верхней одежды и обуви, а сразу напротив находилась небольшая кухня с прямоугольным столом, уголком и кухонным гарнитуром. На столе стояла прозрачная кружка с недопитым кофе и фиалка с конфетами. Белый пушистый кот, мяукая, начал тереться о мои ноги.

– Привет, мам, – деланно весело попытался поздороваться я. – Извини, задержался, встретил друзей во дворе.

– И пошли гулять по городу? – шепотом вспылила мама. Я только виновато опустил взгляд. — Ничего умнее придумать не могли? Я тебе весь телефон оборвала! Сложно было ответить, чтобы мать не волновалась?!

– Прости, я... – шумно вздохнул я. – Телефон был в рюкзаке, не слышал его.

– Еще и как всегда на беззвучном! Может, тогда телефон вообще у тебя отобрать?

– Мааам... — жалобно протянул я, наконец посмотрев на неё. – Кирилл ведь умер...

Гнев мамы тут же сошел на нет, и она только кивнула. На лице отразилась грусть.

– Знаю, сынок, – ласково произнесла она, и я обнял её, тихо зарыдав. Только дома я иногда позволял себе эмоции, и сейчас хотел их подавить, но боль, отразившаяся в маминых глазах, выбила меня из этого состояния.

– Почему, мам? – спросил я, зная, что ответа она дать не сможет.

– Не знаю, — покачала головой мама, поцеловав меня в лоб. – Но уверена, милиция поймает ту мразь, которая с ним это сделала.

– Надеюсь, – буркнул я, медленно выдыхая и вытирая слезы с глаз. – Мы были у недостроя, там его фото и венок...

– Старайся не ходить туда, ладно? И, пожалуйста, приглядывай за сестрой, пока преступника не поймают.

Я кивнул. О Крис я и не подумал, но после слов мамы действительно стало за неё беспокойно.

Глава 20. Кристина

Октябрь, 2012 год.

Я бы никогда не взяла эту проклятую монету в руки. Ее звон преследовал меня во всех кошмарах. Но почему-то сейчас я понимала, что это ТА САМАЯ монета, которая запустила чертово колесо событий. Я убрала её в карман, прислушиваясь к звуку быстро бьющегося сердца и ощущая её вес, форму и каждый узор всем своим существом.

В серванте больше не оказалось ничего интересного. Свет над головой начал мигать, и лампочка треснула. В темноте я на ощупь нашла третью склянку на поясе с эффектом кошачьего глаза и сделала один маленький глоток. Слизистая неприятно жгла: то ли от горьких слез, то ли от действия эликсира. Со временем я отчетливо начала видеть всё вокруг, в том числе и Тень Виталика. По силуэту парня было сложно не узнать. Голоса его не было слышно, но он манил меня за собой жестом руки, и я пошла.

В коридоре снова не оказалось входной двери. Однако я отчетливо почувствовала, как при прохождении мимо монета откликнулась. Дверь в ванную снова распахнулась, и я шагнула в очередную гостиную, где увидела картину: я сидела на Андрее, без майки в коротком топе, жадно целуясь с ним. В груди снова екнуло, а щеки вспыхнули стыдливым жаром. Ещё недавно я сама не была против переспать с ним, а теперь, глядя на это со стороны, казалось, что всё это совершенно противоестественно.

И тогда рефлекс под действием допингов сработал быстрее меня. Серебряный клинок мгновенно проткнул мою копию.

Андрей испугался, схватив голую меня за плечи, с ужасом смотрел на то как «Я» умираю на его руках, а после Мимик начал таять противной слизью. Андрей отскочил снова, жадно выхватывая губами воздух. Его торс тоже, кстати, был оголен и очень даже рельефным, который было очень приятно рассматривать.

– Кристина… – прошептал он, будто только приходя в себя. – Как ты догадалась, что она… ты… – Прокопьев растерянно смотрел на меня.

Вместо ответа я с равнодушием на лице, на которое только была способна в этот момент подошла к Андрею, и резко порезала его руку серебром, смотря прямиком в глаза.

– Ты адекватная вообще!? – раздраженно прыснул Прокопьев и в его интонации я даже услышала, что-то родное уже.

Наше пробуждение утром прокручивалось в голове, заезженной пластинкой.

Мое сердце продолжало быстро биться, только от мысли, что сейчас капли струящейся крови по телу Андрея превратиться слизь, но ничего не происходила.

Я хотела для достоверности снова полоснуть по нему, но он поймал мое запястье, крепко сжав в руке, и посмотрел на меня с такой нежностью, что слезы снова потекли по щекам.

– Эй, Лучик мой, – ласково он прошептал и прижал меня к своей груди. Я рыдала громко и навзрыд, хотя не хотела, не собиралась…. А Прокопьев в этот момент гладил меня волосам и спине, осторожно целовал макушку.

– Я думала, что убила тебя, – прошептала я с ужасом, когда более менее смогла успокоиться.

Монета все тяжелее ощущалась в кармане джинсов.

– Чччччч….– прошипел он ласково, но я почувствовала, как сердце его дрогнула от моих слов.

Но ведь он тоже думал, что убивал меня.

Мы квиты.

Только окончательно успокоившись, я посмотрела в его глаза, сжимая его руки в своих.

– Нам пора выбираться. – произнесла я.

Андрей кивнул. Достала из рюкзака бинт, я перевязала ему рану, и после он оделся. Спрашивать его ни о чем не стала. Хотя бы потому что, не хотела говорить сама, что прошла через это. Возможно, если бы я меньше потратила времени в своем коридоре, то догнала бы его раньше. Интересно, а в какой момент мы разделились?

Я явно отстала, хотя казалась, что следовала за ним по пятам.

В этот раз зайдя в коридор мы оба замерли, крепко переплетя ладони. В этом коридоре была дверь.

– Неужели выход, – обрадовалась, хотя сердцем чувствовала, что не так все просто. Нас дразнили им, как кролик хвостиком перед охотничьей собакой.

Андрей тут же подошел к двери и снова попытался дернуть ее на себя. И когда он снова чуть не вывихнул себе плечо, от натужных попыток, я остановила его.

– Попробуем следующий коридор. – Попросила я.

Андрей первый влетел в ванную, но остолбенел.

В ванной висела петля с потолка. Самая обычная и не так высоко. Только подтянись, просунь голову и…

– Прокопьев! – воскликнула я, и закрыла эту чертову дверь свой спиной.

– Я должен… – нервно сглотнув, прошептал он. – Моим друзьям нужен я. Они хотят, чтобы я это сделал…

– НЕТ! – резко, грубо и даже истерично оборвала его, поджав губы, а после спокойнее повторила. – Нет. Так это не работает.

Так они получат то, что хотят, но выход это не откроет. После оно заставит удавиться меня в собственном кошмаре.

Я вспомнила газетные вырезки и фотографию, но в этот раз до боли закусила губу, чтобы не плакать.

Аккуратно взяв руку Андрея, я увела его обратно в комнату, и начала говорить:

– Давай думать, почему мы сюда попали оба? Думай, Прокопьев. Мы искали Мимика, или другого монстра, что способен принимать внешность и характер людей. Перед этим ты начал подозревать Виталю, а прежде чем уйти вы смотрели видео Кати с заброшенного госпиталя.

– Она видела человека, и убегала от него… – отрешенно проговорил Андрей, смотря как будто сквозь меня. – А Виталя, как будто специально стер то, что я услышал. И когда я предъявил… Дима попросил меня уйти.

Мои глаза тут же расширились от пришедшей догадки.

– А если это все это время ЭТО был Дима. Что если Катя случайно его сняла, когда он открыл дверь демону, за что и поплатилась, а чтобы замести следы, когда вы с Виталей подобрались слишком близко, он создал Мимика, ибо не знал, а сохранил ли твой друг еще какие-нибудь записи. Мимик убил Виталика, а после стер все следы, а после Дима запер нас в ловушке, только не учел… Ты не рассказывал ему… – Ахнула я от удивления. Ведь была уверена, что Прокопьев рассказал своим дружкам о нашем разговоре, пока мы ждали помощи.

Андрей мотнул головой.

– Хотел, но не смог. – Признался он виновато.

Монета в кармане уже ощутимо становилась горячей. И дальнейшие действия я сделал импульсивно, на инстинктах.

Я достала монету из кармана, и чашку из серванта. Налила из стеклянной бутылки святой воды и бросила туда монету.

Вода мигом окрасилась в черный, забурлила, чашка нагрелась, а стены в квартире поплыли густой едкой слизью.

Дверь в коридоре громко скрипнула.

– Неужели сработало, – забыв обо всем, прошептала я, повернув голову в сторону коридора.

Вместо ответа, Андрей взял меня за руку, и мы выбежали, наконец-то прочь.

На дворе уже был яркий солнечный день. Телефон просто в ужасе разрывался от десятков уведомлений. Собственно как и телефон Прокопьева. А мы дышали свежим воздухом, словно он вот-вот закончится.

Андрей прижал меня к себе, а после поцеловал.

– Ты снова нас спасла, – прошептал он мне в губы, крепко сжимая мои ладони.

– Идем в офис, – прошептала я, окинув взглядом окна той самой квартиры, и увидела из окна кухни силуэт Димы. Он смотрел на меня со злостью и одновременно с усмешкой. Мол, нам повезло, но это еще не конец…

Нужно уведомить Пашу и снова идти в бой уже подготовленными. Сейчас я сильно не уверено, что даже с Андреем мы вдвоем справимся.

Меня всю передернуло, но возвращаться туда сейчас я уже не была готова.

«А ведь мы ни разу в кухню так и не зашли…»

– Нам еще начальнику отчет писать, – устало пробормотала я, стараясь скорее увести Андрея прочь с этого двора.

– Нам? – вскинул Андрей удивленно брови, но без сопротивления пошел за мной.

– Не мне ж одной страдать.

Глава 21. Андрей

Уже на подходе к офису мы слышали разъярённый голос Паши, разговаривающего с кем-то по телефону.

– Что значит, вы ничего не можете сделать!? Наш охотник пропал бесследно, а вы даже делать ничего не хотите? – После недолгой паузы, видимо, оставшись недовольным ответом, он добавил: – Конечно, я там был! За идиота меня не держите, и я точно знаю, о чём говорю.

Начальник устало упал в кресло и, словно сдаваясь, закончил разговор:

– Будут вам доказательства.

Мы с Кристиной осторожно подошли к порогу кабинета, и она тихонько постучала.

– Не занят? – робко спросила она, состроив самые невинные глазки на свете.

Паша поднял на нас взгляд и тут же подскочил с места, заключая в объятия свою подчинённую. В этот момент у Паши будто снова появилось желание жить. Так много облегчения светилось в его глазах при виде Кристины. На друзей так трепетно не смотрят.

В груди кольнула ревность, но я старался не подавать виду.

После этого Павел сдержанно пожал мне руку и укоризненно посмотрел на нас обоих.

– А теперь рассказывайте, где вас носило целую чертову неделю!?

Мы с Кристиной переглянулись.

– В сверхъестественной изоляции, – пожаловала плечами Кристина и, не стесняясь, подошла к кофемашине, запуская её. Вскоре по кабинету разошёлся приятный кофейный аромат.

– А что с мимиком? – задал следующая вопрос начальник, усаживаясь в своё кресло. – Я каждый день, как дурак, ходил на указанный вами адрес, даже эту дверь взламывал, но не нашёл ни единого следа вашего присутствия или кого-то ещё. В универе вашем тоже спрашивал, так и не увидел ни вас, ни друзей Прокопьева. Вы как сквозь землю провалились.

Кристина уселась на диван, а я налил всем кофе и сел рядом с ней.

– Это Дима… – сухо произнес я, чувствуя, как в горле встаёт ком. – Знаете, после того как Катя пропала, именно он несколько раз водил нас в тот госпиталь... Но мы всегда уходили до двенадцати. Это было наше маленькое правило, но Димон всегда обижался на это, называл нас трусами и уговаривал остаться ещё на полчасика. Но мы не слушали.

– На телефоне осталось видео? – спросила Кристина у Павла.

– Кто-то очень хорошо постарался уничтожить исходник, – задумчиво ответил Павел, с укором посмотрев на меня. – Я отдал его следователям как найденную улику, пришлось объяснять, как оно вообще попало ко мне в руки. Но они заверили, что попытаются восстановить удаленные файлы.

– Мне жаль, – с горечью произнес я. – Я не должен был красть его у тебя… – Я посмотрел на Кристину, но она только улыбнулась и сжала мою ладонь. Этот жест не укрылся от начальника офиса, и я буквально кожей почувствовал его довольную ухмылку.

«Он что, рад этому?» – удивился я про себя, но тоже тепло улыбнулся.

– Главное, что ты понимаешь свою оплошность и впредь подобного не допустишь, – мягче сказал Павел. – Есть ещё что-то, о чем я должен знать? – обратился он к нам обоим.

– Думаю, да… – Кристина достала из рюкзака старую фотографию и положила её на стол перед Пашей, указывая пальцем, куда именно смотреть. – Это Кирилл, Влад и Дима… – Они закончили девятый класс в один год. И пока мы были заперты в квартире, я вспомнила, что именно Дима встретил нас тогда у подъезда и рассказал о смерти Кирилла.

– Думаешь, он из Видящих, как мы? – с сомнением спросил начальник.

– А почему нет? – Кристина пожала плечами. – Ты долгое время тоже открывал дверь монетами за желания и расплачивался чужими жизнями, потому что контакт с потусторонним изматывает и опустошает. Это тонкая грань, сам ведь говорил. – Павел медленно кивнул. – А что если Дима тогда лишь откупился от демона жизнями Кирилла, Лены и Влада, а сам вышел сухим из воды, потому что никто не заподозрил его, а он благополучно пропал на эти годы?

– Но демона ты уничтожила, – сурово ответил Павел.

– А что если нет? – возмутилась она. – Что если я только спугнула его и заставила затаиться? Мы ведь до сих пор не знаем, как это работает. Всегда казалось, что это было слишком просто, и теперь я в этом уверена.

В кабинете повисла пауза. Я прокручивал в голове события прошедшего года. Меня всегда привлекали заброшенные места в округе. Димон был первым, кто заговорил со мной об этом. Он смотрел новый выпуск Димы Масленникова, где тот гуляет по заброшкам с командой и проводит эксперименты, чтобы выйти на контакт с призраками. Тогда он предложил прогуляться по уцелевшим местам города, которые еще не охватил пожар.

На тот момент все выглядело невинно, но вскоре к нам подключился и Виталя. Иногда с нами ходили и одногруппницы. Честно говоря, с момента появления Кристины я их ни разу не видел. Может быть, и их Дима уже устранил, только на этот раз не выставляя тела на показ.

Как в моей жизни появилась сестра убийцы и теперь уже местной городской страшилки, я и правда перестал замечать всех вокруг, думая лишь о том, как вновь столкнуться с Кристиной.

– Есть мысли, где может быть этот Дима? – спросил Павел, по очереди бросая на нас пытливые взгляды.

– Нет, – ответил я.

– Я видела его в окнах квартиры, когда мы уходили, – призналась Кристина, бросив в мою сторону виноватый взгляд.

– Почему ты мне не сказала!? – я тут же выпрямился.

– Чтобы ты снова туда вернулся? – удивленно вскинула она брови. – Нет уж, спасибо. Без должной подготовки сталкиваться с ним не вариант.

– Как вы, кстати, выбрались? – спросил Павел. – Из сверх изоляции не каждый охотник может выбраться.

– С этой фотографией была монета. Я кинула ее в святую воду, по стенам начала плавиться слизь, и дверь сама открылась, – как на духу выпалила Кристина.

– И ты ее оставила там… – с разочарованием произнес Павел, устало потирая переносицу.

– Я к этой гадости даже прикасаться не хотела, а забирать-то её зачем? Я думала, она вообще уничтожена, — произнесла Кристина с недовольством, её голос выдавший неподдельное отвращение. Паша только тяжело вздохнул и покачал головой. Он явно хотел наорать на неё, но, похоже, сил на это у него не осталось.

– Эта гадость стала бы хорошей наживкой для нас, — проговорил он сквозь зубы, глаза его сверкали раздражением.

– Или мы бы ей стали, — отчаянно возразила Кристина, её слова звучали почти как крик души.

– Ладно, — сдался Павел под её напором, признавая её доводы даже с некоторой досадой.

На самом деле мне было забавно наблюдать за их отношениями. Между ними явно существовала не только дружба, но и что-то большее, что они пока не могли признать.

– Теперь делаем так: вы оба возвращаетесь в общежитие, восстанавливаетесь, налаживаете учёбу, будто ничего страшного не произошло. Я передам все данные в Москву, и они решат, что делать с этим Димой, когда его поймаем. И ещё, Андрей, ты начинаешь тренировать Кристину. Её физическая подготовка немного страдает, так что приглядывай за ней, если она столкнётся с какой-нибудь Тенью.

– Мне не нужна нянька! — возмутилась Кристина, обиженно скрестив руки на груди, чему я лишь улыбнулся.

– Нянька нет, а напарник нужен. Кроме того, вы неплохо спелись, гуляя по заброшкам, да и Андрей знает гораздо больше, чем положено постороннему человеку, — уточнил он с легкой улыбкой.

– Только не говори… — начала Кристина, раскрыв рот в недоумении.

– Заявку Андрея на рассмотрение я отправил ещё после госпиталя. Ответ пришёл неделю назад, — сказал Павел, посмотрев на меня так, будто был котом, объевшимся сметаны. — Андрей Прокопьев теперь официально наш новый полевой охотник. Поздравляю.

Начальник протянул мне руку, и я с радостью пожал её, хотя сам не мог объяснить, что именно чувствую. Эмоции накатывали как волны на берег.

– Невероятно, — буркнула Кристина, намеренно толкнув меня плечом. С этими словами она быстро вышла из офиса.

– Не принимай на свой счёт, она быстро остынет, — пожал плечами Павел, как будто заранее зная, что её реакция была предсказуемой.

– Но почему вы ей ничего не сказали? — вдруг спросил я, покосившись на дверь, за которой исчезла Кристина.

– Хотел увидеть её реакцию, — довольно хмыкнул Павел. — А раз она ушла, то вот ещё одно задание. Скорее всего, пропавших студентов не найдут, как и их тела. Но где-то недалеко от вашей общаги должно быть место, где создали мимика. Найдёте его и соберёте доказательства, а дальше будем действовать по обстоятельствам.

– Это всё ясно… — начал я, уже собираясь уходить, но решил уточнить: — Что между вами с Кристиной? Вы так смотрите на неё и при этом улыбаетесь, когда она сжимает мою руку.

Паша печально улыбнулся и откинулся на спинку кресла, словно теряя силы.

– Тебе она нравится? — произнёс он после недолгого молчания, его вопрос прозвучал как ироничный укол.

Я уверенно кивнул, не отрывая взгляда.

– Это хорошо, — сказал он с горечью в голосе. — Я хотел бы, чтобы кто-то, кого она не ненавидит, мог о ней позаботиться и быть рядом, так как у меня никогда не получится. Я начальник, она — моя подчинённая. Между нами ничего не может быть. Надеюсь, я утолил твоё любопытство?

– Да. Спасибо… — в моих мыслях остались смешанные чувства. С одной стороны, Паша чётко обозначил границы, с другой — в его тоне звучала нотка тоски, прям как крик о том, что он хотел бы большего. Но в конце концов, мы оба стремились к одному — защитить Кристину от всех тех ужасов, с которыми она столкнулась.

Глава 22. Андрей

– Ты разве не рада? – сказал я Кристине, когда догнал ее на улице, на полпути в общагу. Шла она быстро полноценным солдатским шагом, скрестив при этом руки на груди.

– Нечему тут радоваться, – огрызнулась она, одарив меня взглядом, будто я ее предал.

– Изволь объяснить почему? – поинтересовался я вежливо, пусть и такая реакция была обидна. Думал, что после всего пережитого мы должны были стать ближе, но каждый раз после подобных моментов она отдалялась.

Кристина остановилась и с горечью посмотрела мне в глаза.

– Потому что это не жизнь, Прокопьев, а выживание и бесконечная гонка без права отдыха и отпусков. Встав на этот пусть, твоя жизнь всегда будет в опасности. – Строго отчитывала она меня, как подростка.

– Но ты ведь выбрала, – хмыкнул я, – И я уже не могу иначе, когда узнал изнанку. Когда узнал тебя.

– Да как ты не поймешь! – Кристина раздраженно закатила глаза, скрестив руки на груди, точно и не слышала моих последних слов. – Я этого не выбирала. Я умру медленно и в муках, если не буду убивать нечисть, и поглощать Тени! Это проклятие, а не дар и я была, отдала все, что у меня есть, чтобы остаться обычным ребенком в обычной семье.

– Что ж, мне искренне жаль, что так все сложилось у тебя в жизни, но я теперь тоже ее часть и тебе придется с этим смириться.

Кристина смолкла, но так, же смотрела на меня недовольным видом, но аргументам видимо вняла.

– Супер. – Закончил я этот глупый спор, – А теперь быстро передаваться и на стадион.

– Ты ведь не серьезно? – чуть ли не взвыла Кристина.

– Приказ начальства, кто я такой, чтобы перечить? – подколол я, не сдержал ухмылки.

– Ну, уж нет. Ни за что. – Продолжала протестовать Кристина уже, кажется только из природного упрямства.

В общежитии Кристина пропала из моего поля зрения. Она так и не сказала в какую комнату ее заселили, но явно на этажа два выше меня, где обычно живут старшекурсники. Переодевшись, и пообедав консервной сайры с хлебом, я услышал стук в дверь

На пороге стояла Кристина в кроссовках спортивных штанах, черной куртке и шапке. Я же был в костюме светло-серого и белых цветах, что делало нас даже визуально противоположностями друг друга.

На стадионе Кристина бежала, молча, ее взгляд был устремлен в пустоту, но бежать она продолжала, даже когда заметно выдохлась.

– Стоп. – Остановился я, и только тогда мы пошли к перекладинам.

За остальными упражнениями вроде пресса, приседаний и подтягиваний, я не сводил с нее пристального взгляда. В голове прокручивалось совместное утро, и то во что чуть не вылились наши поцелуи. А после как она беспомощно рыдала в моих объятьях, заставляло мое сердце сжиматься от тоски.

Сказать честно, я так еще и не понял, что моего друга больше нет, а на второго указывают все улики за преступления руками нечисти. Я очень хотел бы узнать, что все это злая шутка, или хотя бы услышать объяснения и ответ на один единственный вопрос: Почему?

– Говори уже. – Сдалась, наконец, Кристина, повиснув на перекладине головой вниз, удерживаясь одними коленями.

– То, что было между нами утром…, не хочешь обсудить? – начал я осторожно.

– Нечего обсуждать. – Сухо ответила она.

– Не сказал бы, мы чуть не переспали. – Усмехнулся я.

– Поправка, ты чуть не переспал с Мимиком, который до этого ходил в теле твоего друга.

Я внимательно присмотрелся к ней. То как она влетела в комнату и как решительно действовала…

– Ты ведь тоже, – рассмеялся я, видя, как сильнее краснеют щеки Кристины. И это еще больше будоражило меня, значит, все-таки шанс у меня есть. – Утро ты думала, что с тобой я… и мы…

Договорить, я не успел.

– Между нами ничего не было, и быть не может. – Как отрезала Кристина, чем меня ошарашила.

– Почему? – только и смог спросить я, глядя прямо ей в глаза.

– Потому что я ненавижу этот город, и как мы закончим с нечистью, я уеду обратно во Владивосток. У меня нет причин тут оставаться.

Кристина слезла с перекладины.

– Совсем ни одной? – с какой-то надеждой спросил я, и сжал ее ледяные руки в своих.

Она долго смотрела на меня, а после потянулась к губам и оставила на них невесомый поцелуй. И у меня перехватило дыхание, и я осторожно ответил. Черт возьми, да я влюбился в эту упрямую девчонку, которая никогда не думает о своей безопасности и уже несколько раз спасала мне жизнь.

– Посмотрим, – неопределенно ответила Кристина, отстранившись, чем снова создавала между нами пропасть.

Она всегда оставляла после себя сотни вопросов, которые хотелось задать, и между нами никогда не было никакой ясности. Даже сейчас.

– Хорошо, – со смирением согласился я, понимая, что ничего другого мне просто не оставалось.

Мы вернулись в общагу уже с наступлением темноты. Дни становились короче, за окном уже по погоде начинался холодный ноябрь. Под ногами хрустел лед на застывших лужицах и снова падал пушистый снег.

Октябрь для меня прошел как в тумане, словно и не жил, а был где-то за пределами реальности.

Вернувшись в пустую комнату, после горячего душа, не включая, свет я сел на свою кровать и смотрел на место, где раньше спал Виталик. Кажется, только сейчас я начал осознавать, что больше никогда не увижу друга.

По щекам побежали безмолвные слезы. В голове крутилась только одна мысль, приводившая меня в тихий ужас.

Моих друзей больше нет.

Глава 23. Кристина

Каждое старое здание полнится слухами и обрастает страшилками, которые люди пересказывают друг другу ночью с фонариком. Старички используют эти истории как основу, чтобы подтолкнуть новеньких к кошмару и напугать до полусмерти в качестве посвящения.

Такая история есть и у нашего студенческого общежития. Нашлись добровольцы, которые пересказали её мне с благоговением в глазах.

Ночью по коридорам блуждает висельник с петлёй на шее. Старые доски угрожающе скрипят под каждым его шагом. Воздух в его присутствии леденеет. Говорят, каждый, кто его увидит, будет обречён на суицид. Висельнику скучно одному, он ищет компанию, а находит лишь пустоту и вкус утраченной жизни.

Я сидела в свободной комнате на четвертом этаже. Несмотря на холод, отопление ещё не дали, и приходилось кутаться в тёплую одежду, как капусту. Думала, после тренировок буду спать крепко, но в итоге поймала бессонницу от переутомления.

Не выдержав, набрала номер начальника.

– Что случилось? – первым делом спросил он встревоженно. Видимо, ещё не привык, что я могу позвонить просто так.

– В том-то и дело, что ничего! – возмутилась я.

– Ты время видела? Я так-то уже спать собирался, – хмыкнул он недовольно, но я услышала в голосе улыбку.

– В уютной квартире и в тёплой кровати, – ядовито прыснула я. – А мне обязательно жить в общаге?

– А ты хотела бы ко мне перебраться? – его вопрос прозвучал то ли как предложение, то ли как издевка.

– Я? С огромным удовольствием! Но ты ведь не просто так меня сюда заслал, верно? – быстро нашлась я, хотя и правда мечтала ночевать у Паши в квартире. Лучше, чем в той криповой комнатке на окраине.

– Ты и без моих указаний должна была догадаться, Кристи, – начал он тоном учителя. – Андрей видел призрака в общаге в тот момент, когда настоящий мимик был на квартире у вашего Димона. Значит, дух всё ещё там обитает, и от него надо избавиться. Так что если хочешь скорее перебраться на свой любимый диван – давай работай.

Я только закатила глаза.

– Ну, конечно… – обречённо вздохнула я. – Ладно, пойду на разведку. Если что, жди звонка.

– Какая же ты невыносимая, – пробурчал он. Я улыбнулась и сбросила вызов. Пусть лежит, волнуется.

Сна не было, поэтому надела резиновые тапочки, прихватила серебряный ножик, каменную соль и мелок на всякий случай, и вышла из комнаты. В длинных коридорах густела непроглядная темнота, едва рассеиваемая на лестнице тусклой мерцающей лампочкой.

За окном свистел холодный ветер, заставляя поёжиться. И стояла гробовая тишина. Разве в общаге ночью бывает так тихо? По спине пробежал холодок. Точно, грядёт что-то нехорошее.

Тряхнув головой, я сосредоточилась и ощутила знакомый голод внутри. Если слухи не врут, должны быть и Тени тех, кого дух-висельник погубил. Медленно вдохнув и выдохнув, я распахнула веки и двинулась по коридору, стараясь не шуметь. И… бинго.

У противоположного окна притаился полупрозрачный чёрный силуэт. Он опирался на подоконник. Я подошла и протянула ладонь. Тень впиталась в меня покорно, будто ждала этого. Сначала я ощутила тепло, разлившееся внутри, как горячий чай после мороза. Но в конце меня ждал подарок от несчастного – предсмертный сдавленный вскрик и ощущение падения, удара о землю.

Невольно я вскрикнула и почти сразу зажала себе рот рукой.

– Ты проснулся только в момент падения… – прошептала я одними губами, тяжело опираясь на стену. Повезло, что никто не высунулся из соседних комнат.

Придя в себя, быстро спустилась на третий этаж. Медленно огляделась – ничего. Со второго этажа вспомнила, как Андрей упоминал прачечную, и тихо пробралась на первый.

Первый этаж был тускло освещён. Приглушённо шумел телевизор – шла какая-то передача про инопланетян. Я попыталась открыть дверь в прачечную, но та оказалась заперта.

–Твою мать… – выругалась я, мысленно костя себя за то, что не взяла отмычки.

–Кто там? – тут же раздался голос комендантши, и тучная женщина в синем халате показалась из своей каморки. – Матюхина? – удивилась она. – Напоминаю, правила для всех одинаковы. Я могу пожаловаться твоему начальству, чтобы тебя выселили.

– Леонида Павловна, – вздохнула я устало. – У вас своя работа, у меня своя.

– Что-то не видно её эффективности, – зло процедила она. – Уже трое студентов неожиданно съехали, а их родители не в курсе.

– Вот и не мешайте мне с этим разбираться.

Как бы всё стало проще, знай она, кто я на самом деле. Но она думает, что я следователь из милиции или их человек под прикрытием. Любая её жалоба обернётся для меня катастрофой. А учитывая, что делом официально занимается тот самый следователь Бекух, что посадил моего брата, меня быстро определят в камеру. В этом я не сомневалась.

– Ладно. Но услышу малейший шум – мои угрозы станут реальностью. Не для того я тут порядок годами выстраивала, чтобы всякие соплячки его ломали.

Я лишь закатила глаза и юркнула на лестничную клетку. И тут по телу прошел ледяной холод. На этот раз – не от страха. Изо рта вырвалось облачко пара. Под наваждением подняла голову и увидела над собой повешенного. Затем он растворился, но я отчётливо услышала его шаги по ступенькам – тяжёлые, босые, отдающиеся звонким эхом. За ним тянулась срезанная петля. В ушах возник тихий звон. Казалось, всё вокруг пропало, остался только он.

Это была не Тень. Это был самый настоящий призрак. Я отчётливо разглядела его стеклянные глаза, круги под ними, грязные волосы и кровоточащую борозду на шее.

Нащупав в кармане каменную соль, я двинулась за ним, стараясь не дышать. На втором этаже столкнулась со скоплением едва видимых человекоподобных Теней. Их всех тянуло к главному «якорю» за тонкие нити связи. Каждая из Теней была марионеткой нечисти. Поглотить всех разом я не смогу… Хотя… Можно попытаться.

В темноте не сразу поняла, что они тянутся к комнате Андрея. Сердце забилось чаще. Неожиданно дверь приоткрылась, и на пороге показался Прокопьев. Сначала я обрадовалась, но, увидев его остекленевшие глаза, замерла от ужаса за него. Его движения были кукольными, а за ним плыла фигура висельника, что-то нашептывая.

С лунатизмом я сталкивалась впервые, но точно знала: будить человека в таком состоянии опасно. Но и бездействовать было нельзя.

Я быстро позвонила Паше. К счастью, он ответил сразу.

– Как бороться с призраком-висельником? – быстро, шёпотом спросила я, наблюдая, как Андрея ведут по лестнице вверх.

– Ты серьёзно? – сонно спросил он, протяжно зевая.

– Нет, в шутку, – оскалилась я. – Он забрал Андрея! Тот лунатит, а призрак ему что-то нашептывает!

– Без паники, – мгновенно проснувшись, сказал Паша. – Это сильный дух. Он уже проник в сознание Андрея. Сначала надо отвлечь его от жертвы, и только потом атаковать. Чтобы изгнать, уничтожь то, что держит его в нашем мире. Но будь осторожна. Это давно не обычный призрак. И, Кристи, не смей пытаться поглотить его после изгнания! С твоими травмами это тебя убьёт.

– Поняла, – коротко бросила я и, сбросив вызов, бросилась за Прокопьевым.

Догнать их было нетрудно. Они как раз поднялись на четвёртый этаж к лестничному пролёту, где уже болталась тугая верёвка с петлёй. Андрей медленно, как марионетка, поднялся на перила, его лицо было пустым, а петля уже касалась его шеи. Ещё мгновение – и он шагнёт в пустоту между пролётами, в четырёхметровую бездну.

Тени столпились вокруг, не пуская меня ближе. Решившись, я сжала в руке каменную соль и поглотила их всех разом. Шесть Теней. Шесть человеческих жизней. Я закричала, подавляя звук рукавом кофты. Сердце рвалось из груди. Я одновременно падала и разбивалась, на моей шее затягивалась удавка, по венам ползло жгучее лезвие. Я задыхалась горьким дымом и проваливалась в мёртвый сон.

Меня била крупная дрожь, соль посыпалась из рук и, покатившись по полу, коснулась призрака. Петля уже затягивалась на шее Андрея, его тело качнулось вперёд, готовое сделать шаг вниз.

Но я не успела опомниться, как висельник напал на меня, прошёл сквозь и сбил с ног. Из лёгких выбило весь воздух. Сознание поплыло. Я вспомнила, как меня бросила мать, каким немощным из-за меня стал брат. Я не спасла его. Не спасла никого… Даже себе помочь не в силах.

Холод заползает под кожу. Тени в коридоре сгущались. Призрак со стеклянными глазами сжал моё горло, заглядывая не в глаза, а в самую душу. По щекам текли слёзы.

– Кристина! – голос Андрея, словно из-под земли, глухим эхом прорвался в моё сознание. Я вспомнила, что ещё жива.

Нащупав серебряный кинжал, я резко рубанула по петле. Тяжёлая верёвка осела у меня в руке, а дух исчез.

Я тяжело дышала, пытаясь откашляться. Тело наполняла сила, подобная напряжению тока в проводах. Внутри осела тяжёлая, чёрная усталость от перенасыщения. Поглощённых Теней мне хватит надолго.

Андрей помог мне подняться, и я тут же обняла его.

– Ты жив… – прошептала я, утыкаясь лицом в его грудь. – Ты не спрыгнул.

– Проснулся за мгновение до этого, – Андрей крепко прижал меня к себе. – Только благодаря тебе я не успел шагнуть вниз.

– Теперь ты понимаешь, насколько это серьёзно?! Ты мог погибнуть! Я могла не успеть! И ты стал мишенью из-за своего горя! – Андрей молчал, но в его глазах я видела боль. Он думал, что я осуждаю его… – Ты видел, что происходит с теми, кто не может защититься! Если ты с нами, ты должен стать сильнее! Не позволять этому поглотить себя и цепляться за всё, что может вытащить!

По щеке Андрея скатилась слеза, но он уверенно кивнул.

– Клянусь, я никогда не опущу руки. И тебе не позволю сдаться, что бы ни случилось…

– Матюхина, ты чем тут занимаешься?! – раздался с лестницы голос Леониды Павловны. – Прокопьев, и ты тут? – она задыхалась от возмущения.

Женщина поднялась на этаж, увидела рассыпанную соль, петлю на лестнице и старую верёвку в моих руках. Её глаза бешено округлились.

– Вы что тут устроили? Вечер самоубийц?! – её голос стал тонким и перешёл на задыхающийся шёпот. – Я вас сама на мыло пущу! Оба, ко мне, быстро!

Мысль пришла спонтанно. На адреналине я схватила Андрея за руку, и мы рванули вниз по другой лестнице. За нами неслась комендантша, но сильно отставала. Мы перепрыгивали через ступеньки.

– Куда ты меня ведёшь? – запыхавшись, спросил Андрей.

– Мы ещё не закончили. Если петлю сейчас не уничтожить, призрак вернётся, и уже без оков. Нужно провести ритуал, желательно в здании.

– Подвал подойдёт? – уточнил он. Я кивнула, и теперь он повёл меня, не разжимая моей руки.

Дверь в подвал была рядом с каморкой комендантши. Андрей всем весом толкнул её, мы влетели внутрь, и он забаррикадировал её своим телом.

– Давай, я прикрою, – прошептал он.

Я принялась за дело. Подсвечивая себе фонариком, начертила на полу круг, внутри – пентаграмму и странные символы в каждой ячейке. Бросила петлю в центр и подожгла её.

Призрак материализовался в центре круга в ярости. Он метался, пытаясь вырваться, но не мог преодолеть барьер. Воздух загудел, по подвалу закрутился вихрь из пыли и хлама. Старый комод с оглушительным грохотом поднялся в воздух и ударился о стену в сантиметрах от меня. Я едва успела отскочить.

– Что дальше? – крикнул Андрей, упираясь в дверь, которую яростно атаковала комендантша.

– Слова изгнания! – вспоминала я и, запинаясь, на ломаной латыни начала читать заклинание.

В беззвучном крике дух начал корчиться, его форма растаяла вместе с петлёй, оставив после себя лишь бледное, угасающее свечение. Оно потянулось к Прокопьеву. Чтобы остановить остатки зла, я поглотила его.

По щекам потекли горькие слёзы. Они душили меня. Я рухнула на пол, как безвольная кукла, чувствуя, как чёрный камень внутри тянет в пучину отчаяния. Я не хотела жить с этой тяжестью внутри. Она сдавливала не тело, а душу. Паша был прав – у меня слишком много ран, чтобы справиться с этим в одиночку.

– Кристина! – снова воскликнул Андрей. Он подхватил меня на руки, его дыхание было прерывистым. – Борись! – прошептал он. – Борись, слышишь?! Ты спасла меня, ты не можешь сдаться сейчас! Ради брата ты не имеешь права…

Я наконец сделала вздох. Если бы не он, я бы не стала даже открывать глаза, позволив себе утонуть.

Дверь с грохотом распахнулась,и в подвал ворвалась разъярённая комендантша. Она не видела ни обряда, ни сущности. Только погром и то, как Андрей держит меня на холодном бетонном полу.

– Быстро! Ко мне! Оба! – зло процедила Леонида Павловна и проследила, чтобы мы вышли в её каморку. Андрей усадил меня в кресло, его рука на моём плече давала силы держаться. Возможно, помогали и недавно поглощённые Тени. Мельком взглянув на своё отражение в стёклышке, я увидела бледного мертвеца. Но я знала – это пройдёт. Нужно время.

– Матюхина, чтобы с утра я тебя у порога общежития не видела, – начала Леонида Павловна. – И тебя, Прокопьев, тоже. Устроили тут чёрт знает что!

– Но… – попытался возразить Андрей.

– И деканату я об этом доложу! – прошипела она с особым ядом. Змеюка.

– Теперь мы можем идти спать? – еле выдохнула я.

– Марш! – рыкнула она. – О, и, Кристина, о тебе я следователю уже доложила. Утром он будет здесь.

Я сдержанно кивнула. Злость на мгновение перекрыла отчаяние, которое всё ещё переваривалось внутри.

Едва мы добрались до комнаты Прокопьева, я подняла на него тяжёлый взгляд и тихо произнесла:

– Валим отсюда. Быстро. Через окно.

***

Время близилось к рассвету. Мы с Андреем стояли в офисе перед невыспавшимся начальником. Сами были измотаны до предела.

– Я с вами скоро поседею, – строго произнёс он, выслушав наш рассказ. – Пишите рапорт. Оба. Дословно и последовательно. После проверки на ваш счёт поступит оплата.

Андрей сел писать первым, а я прилегла на диван.

– Я в общагу не могу вернуться. Там меня будет ждать Бекух, – сонно протянула я.

– Отлично. Будешь жить здесь и учить теорию до потери сознания, – отчеканил Паша, пронзив меня взглядом. – Чтобы больше не пришлось звонить мне среди ночи из-за того, что ты забыла базовые вещи.

–А я? – смущённо спросил Прокопьев. – Мне и податься некуда.

– За тебя я сам решу. Вернёшься в общагу, как будто ничего не было. И будете искать гнездо. Вы его так и не нашли, а мимика где-то создали. Следы должны были остаться. И форму вам нужно набрать, хоть какую-то. Поэтому ты, Кристина, продолжишь ходить на пары.

***

Первой парой в расписании была пара по психологии у Ульяны Ивановны, а потом две пары педагогики, потом история и философия.

В универе одногруппники почему-то от меня отвернулись, и как то странно скривили лицо, когда я с ними поздоровался.

– А я думал, что он документы уже давно забрал, как его дружки, – услышал я шепот, который заставил сердце в груди не здорово биться.

– Ага, – ответила на сплетню староста класса, будто перед ними не я а мой призрак стоит. – Говорят их менты поймали в заброшенном госпитале, ну там где Катьку еще в сентябре нашли…

Дальше я уже не расслышал.

Зайдя в аудиторию, меня тут же встретила преподавательница.

– Прокопьев, я уж думала, что вы не удостоите нас своим присутствием. Думала и ты за Виталей и Дмитрием документы спешно заберешь, но, а пока можешь найти себя в списках на отчисления. Не расскажешь, где пропадал все это время?

В аудитории стало тихо, все взгляды были обращены на меня.

– В больнице с пневмонией лежал. – сквозь першащее горло ответил я.

– Ясно, сделаю вид, что поверила. Ты бы за ум обратно взялся, Прокопьев. Был отличником по всем предметам, а теперь одни прогулы. Экзамены через месяц уже, и если не сдашь, хоть один, не сочувствую тебе.

Ульяна Ивановна была кураторам нашей группы. Конечно, ей не составила труда проверить все сказанное мной, поговорить с родителями, еще до того, как хоть слово сказал я.

Как ни странно, но мне родители даже не звонили. Раньше к ним на каждые выходные приезжал, а сейчас и вовсе оборвал все контакты. Надо бы позвонить им вечером. И приехать обязательно.

Кристину на парах я не видел, но вот в коридорах между парами пару раз сталкивался. Она странно на меня смотрела, будто проверяла в своем ли я уме. Пару раз телефон был у ее уха, и она больше слушала, чем отвечала.

За первый долгий день на парах я впервые полноценно ощутил себя изгоем. Иногда слышал шепотки, что это именно я виноват в смерти Кати. Что это из-за спора со мной она пошла в заброшку, где ее и убили. И самое ужасное, что это было правдой.

Вечером после пар, мы с Кристиной пошли снова на стадион, потом в спорт зал, где она учила меня метать серебряные кинжалы, а ее вырываться из своих захватов.

Мы были близко друг к другу, она улыбалась от усталости, но продолжала с любопытством меня изучать.

– В этот раз не поцелуешь? – подначивая ее, спросил я, когда снова прижал ее к стене в захвате.

Она, наступила мне на ногу, перенесла весь свой вес на мое запястье и теперь у стены был я.

Следующие пару недель прошли в таком же темпе, что и сегодняшний день. Я исправно ходил на пары, закрывал долги, тренировался каждый день, с Кристиной возвращая телу выносливость и реакцию. И мы продолжали искать гнездо мимика по всем заброшенным зданиям в округе, Но кроме Теней ничего не находили. Казалось, что мы что-то упускаем.

Глава 24. Кристина

Телефон едва уловимо завибрировал в кармане, и на дисплее появился номер доктора, который всё это время пичкал Влада транквилизаторами. Моё сердце дрогнуло, и я немедленно ответила.

– Что случилось? – на выдохе спросила я, осознавая, что слишком долго не навещала его. Когда я жила во Владивостоке в съемной комнате, я навещала его каждую неделю, каждый раз обещая, что докажу его невиновность.

– Мне жаль вам это сообщать, но вчера у Влада была новая попытка суицида. – Мои руки задрожали, и мир вокруг отступил на задний план. Я так боялась, что больше его не увижу.

– Как вы это допустили!? – сорвалась я, понимая, как остро мне не хватает воздуха.

Я вышла из университета и направилась на парковку, подальше от людей, которые оборачивались следом и провожали меня тревожными взглядами. Слёзы текли по щекам.

– Он связал петлю из простыней во время пересменки ночной и дневной смены. После визита его школьного друга он стал беспокойным. Мы вкололи ему успокоительное, но эффект в этот раз оказался слабее; возможно, медсестра ошиблась с дозировкой. К счастью, мы вовремя успели.

Я опустилась на скамейку, понимая, что ноги меня больше не держат.

– Вы не должны были никого к нему пускать без моего ведома! – продолжала злиться я.

– Он сказал, что от вас, – произнёс он самым непонимающим голосом, и мне захотелось его придушить.

– Я скоро буду, – резко отрезала я и сбросила трубку, до крови кусая губу.

Мы искали гнездо, но так и не нашли, а этот ублюдок добрался до моего брата. Плевать на остальных, но ему жизнь и так сломали, зачем он пошел к нему снова?

Дрожащими руками я набрала номер Паши. Каждый гудок становился вечностью, но на третий он уже ответил.

– Есть новости? – Первое о чем спросил начальник.

– Мне срочно нужно к Владу! – произнесла я нервно.

– Погоди, погоди, что случилось? – тут встрепенулся Павел, уже начиная собираться по звуку.

– Я еду сейчас же. Он чуть не умер.

– Ты в универе? – спросил он, получив утвердительный ответ, продолжил: – Жди, я за тобой заеду. Поедем вместе.

Я ждала машину, блуждая взад-вперед и прокручивая в голове все сказанное доктором. Каждый день, вместо того чтобы сидеть на парах, я обходила общежитие, следуя за Тенями и надеясь найти хоть намек на то самое гнездо. Я провела несколько ночей в офисе, листая наш единственный бестиарий в поисках хоть какой-то подсказки, но все было безрезультатно. А по адресу, где жил Дима, квартира уже сдана другим квартирантам, причем сдана в тот же вечер, когда я и Андрей покинули это место.

У нас не осталось ничего, и казалось, что все ниточки оборвались, он вновь залег на дно. Но то, что он объявился во Владивостоке рядом с Владом, выбило меня из колеи.

Паша подъехал буквально через десять минут на своей черной тонированной машине, напоминающей транспорт Людей в черном. Я быстро юркнула внутрь, даже не поздоровавшись, и Паша повел машину прочь из бухты Анны.

Под теплом печки я быстро согрелась. В руках у меня все еще был мобильный телефон.

Паша некоторое время молчал, с тревогой поглядывая на меня, а потом произнес:

– Что, собственно, случилось?

И я рассказала ему все, как есть.

– Я этого выродка сам пришью… – тихо пробормотал Паша и резко нажал на педаль газа.

Здание психиатрической больницы расположено на окраине города и огорожено зелеными насаждениями. Оно стоит в тени высоких сосен. Массивные стены, высокие окна в обрамлении решеток, разрозненные кованые лестницы с ржавыми блестящими перилами – всё это создает мрачную атмосферу. Фасад здания покрыт запустением и облупившейся краской.

Во дворе, под присмотром санитаров и медсестер, гуляли пациенты, скрываясь среди тропинок в сосновой роще. Меня не было здесь всего пару месяцев, но по ощущениям, будто целую жизнь.

Мы вышли из машины, вдыхая холодный воздух. Вокруг царила угнетающая тишина – под ногами хрустел только, что выпавший снег.

Внутри всё выглядело более цивильным, нежели снаружи: белые шторы, побеленные потолки и стены, скамейки, стойка с регистратурой, у которой собралась небольшая очередь из взрослых и пожилых людей в бахилах. Мы с Пашей сдали верхнюю одежду в гардероб, и надели белые халаты на плечи.

Я нервно теребила в руках телефон, кусая губы до крови. Только при мысли о том, что мой брат чуть не умер в этом ужасном месте, меня кидало в дрожь.

– Не нервничай, – шепотом отдернул меня Паша, сжав мою руку и внимательно посмотрев на меня. Я сделала глубокий вдох и выдохнула, спокойно кивнув.

– Молодец. Если что, помалкивай, говорить буду я.

– Спасибо, – прошептала я одними губами.

Если бы не Паша и его корочка, как лицо государства, мне было бы несдобровать в попытках обойти целый ряд сложных процедур на столь частное посещение Влада. Достаточно было только одобрения врача, и за столько лет оно стало уже условным.

Попасть на личную встречу с пациентом, которого суд признал невменяемым и особо опасным, куда сложнее, чем к любому другому. И пусть мой брат не был опасным на самом деле, его попытки суицида всё усложняли.

Каждый раз, когда я отсутствовала из-за охоты довольно продолжительное время, Влад не мог с этим смириться. По крайней мере, так мне объяснял лечащий врач-психиатр. Сам Влад всегда молчал и просто смотрел на меня с раскаянием и нежностью. Я никогда его не винила — просто не могла; но ненавидела родителей за то, что они так легко отвернулись от своих детей, когда мы по-настоящему нуждались в них.

С лестницы спустился невысокий полноватый мужчина в белоснежном накрахмаленном халате, в круглых очках с серебряной оправой и аккуратно подстриженной седой бородой. Заметив нас, он что-то шепнул медсестре и спешно подошел к нам.

– Здравствуйте, рад вас видеть. Хорошо, что вы приехали так быстро. А вы кто? – Врач Леонид Алексеевич посмотрел на Пашу.

Паша достал красную корочку.

– Павел Александрович, сопровождающий. И теперь мне очень интересно, как вы допустили к нему постороннего, – строго произнес он, с осуждением глядя на врача. – Или вас уже давно не посещали проверки?

Леонид Алексеевич замялся, а вместо ответа повел нас за собой в специальный изолятор, который находится отдельно от остальных.

– Не надо крайних мер, – пролепетал врач. – Он представился давним другом, сказал, что Кристина не может приехать, и что он приехал от вас. Встреча проходила под моим присмотром, и всё было хорошо. Ничего необычного не происходило, но после визита он стал беспокойным. Мы вкололи ему дозу успокоительного, и вот… Это не первый раз с ним такое.

– Этот человек? – Паша показал на мобильном фотографии Диму.

– Да, – подтвердил доктор.

Мы с Пашей переглянулись. Наши подозрения подтвердились.

– А раньше он приходил сюда? – вновь задал уточняющий вопрос Паша, как настоящий следователь.

Доктор задумался и отрицательно мотнул головой.

– Нет.

«Врет», – тут же подумалось мне.

Палата брата находилась в отделении. Он лежал, прикованный к кровати, и без мысли смотрел в потолок отрешенным взглядом. Светлые волосы были коротко подстрижены, руки и ноги крепко держали ремни.

— Влад! — попыталась я войти в палату, но врач остановил меня.

— Ведите себя с ним спокойно, постарайтесь ни о чем не спрашивать, чтобы не травмировать его. Покажите, как сильно вы по нему скучаете и ждете его возвращения. Я буду находиться с вами.

Мне эти порядки никогда не нравились, но, к сожалению, таковы были правила.

Сначала в палату зашел доктор, что-то сказал Владиславу, а затем потянулся к окошку, смотря сквозь дверь. Его взгляд стал заметно счастливее.

— В палату я зайду одна, ты лучше осмотрись, — сказала я Паше, только сейчас отпустив его ладонь. Как быстро рука без его тепла стала холодной.

Как только Леонид Алексеевич жестом пригласил меня, я вошла в эту защищенную комнату.

На шее брата виднелась синяя борозда от удушья. Щеки впали, под глазами темнели синяки. Глаза казались измученными.

— Привет, — улыбнулась я, подавляя слезы.

Влад только ответил мне легкой улыбкой. Я осторожно подошла к кровати и села на стул рядом.

— Я очень скучала. Прости, что не приехала раньше, мне нужно было кое с чем разобраться.

Врач одобрительно кивнул, и я сжала его ладонь.

— Я бы никогда не бросила тебя одного здесь.

Влад, как мог, сжал мою руку и смотрел мне в глаза с умоляющим выражением.

«Помоги мне, или мне конец!» — кричал он мне взглядом, и я почувствовала...

Комната вокруг мгновенно потемнела. Доктор пропал, а Влад, впервые за все эти годы, заговорил.

— Врач не в своем разуме. Им управляет каждый раз он, когда приходит, и

Комната вокруг мгновенно потемнела, доктор пропал, а Влад впервые за все эти годы заговорил.

– Врач не в своем разуме. Им управляет каждый раз ОН, когда приходит, и каждый раз подталкивает меня к... Цена не уплачена, а он со мной не закончил. Он хочет нашей с тобой смерти.

– Кто он? Врач? Или Дима? – одними губами спросила я.

– Демон. – Ответил он шепотом, – Он не уйдет пока цена не будет уплачена и не важно, сколько еще жизней он погубит. Я выпустил его, и чтобы спасти тебя, умереть должен я.

– Тогда причем тут Дима? – не складывалась у меня картинка. – Это он должен заплатить, а не ты. Это он предложил ему твою душу. С тебя уже достаточно боли.

– Спасибо, сестренка… – сказал он, и свет в палате вернулся, доктор, сидя напротив нас, внимательно изучал и что-то фиксировал в блокноте.

Все это было нереальным. В реальность Влад все время молчал, как и я.

Отпустив руку брата в своей руке, я почувствовала монету. Тело прошиб озноб, но, не подавая виду, я встала со стула, рукавами свитера стирая слезы из глаз.

– У вас очень глубокая связь, – с лживой добродушностью заметил Леонид Алексеевич.

– Если еще хоть что-то с ним случиться, я вам не завидую. – Зло сказала я, и бросив прощальный взгляд на брата вышла из палаты.

Вместо слов, я показала ему монету в своей руке. Ту самую с пентаграммой и козлом.

– Уходим. – Строго сказал Паша и не дожидаясь врача мы спешно покинули психбольницу.

Я крутила монету в руке, кусая губы.

– Я должна его оттуда вытащить. – Нервно говорила я, вытирая неконтролируемые слезы из глаз. – Ему там точно конец. Влада там убьют.

– Кристи, это очень плохая идея. Мы поймаем Диму, и засунем ему эту монету… Но твой брат уже покушался на тебя с ножом.

– Андрей меня тоже чуть не убил, но его ты в охотники взял. – Зло прошипела я.

– Я до сих пор виню себя за то, что ввязал Влада в свои дела. И клянусь тебе, что как только закончим с Димой и его ручным демоном, то я найду лучшее место для Влада, где ты сможешь его навещать в любое время и где он действительно восстановиться. Но Влад видел слишком много смерти и слишком долго был под влиянием демона. Андрея зацепило всего на несколько часов, и до сих пор лунатик со взглядом на потустороннее. Я взял его, потому что нельзя оставлять без присмотра и лучше направить это в нужное русло. Поэтому, Кристи, пожалуйста, пообещай мне, что не наделаешь глупостей.

Вместо ответа я только смиренно кивнула.

– Вот и умничка, – тепло улыбнулся Паша, – Осталось понять, где гнездиться эта тварь и создает монстров.

– Дверь открыта,

Плата внесена.

Вам не спрятаться,

Детки, от меня.

Процитировала я тот страшный стишок, что слышала из уст той твари в госпитале.

– Я думала, что победила его, но в итоге только отогнала, как и от Влада в тот раз… – прошептала я, – Влад сказал, что он не уйдет, пока не будет уплачена цена. Ему нужна определенная цена…

– Он в госпитале. – Догадался Паша, закончив за меня мою мысль.

– Ну конечно, там появился Демон после смерти Кати. Там открылась дверь, и там поселился Дима, зная, что снова мы туда не пойдем.

– Звони Андрею, – Сказал Паша, увеличивая скорость настолько, насколько это было возможно по скользкой извилистой дороге. – Сегодня мы с ним покончим.

Глава 25. Андрей

Высокий забор из красного кирпича. Хлипкая крыша, покрытая шифером и выбитое окно, что считается единственным входом. Из крайнего окна второго этажа уже знакомо развевалось на ветру белоснежная тюль.

По спине пробежали мурашки. Я сжал несколько раз кулаки в кожаных перчатках, чувствуя покалывание в подушечках пальцев. Снег осторожно падал тонким белым полотном, закрывая собой серый асфальт и замерзшую грязь.

В окнах соседних домов зажигался теплый свет, хотя еще только начинало темнеть. Небо скрывало непрерывное серое полотно, будто нагнетая ужас. И по счастливому совпадению я не встретил ни одного прохожего.

Сердце с тревогой и предвкушением билось в груди.

«– Не смей ходить туда один!» – звучал в голове приказной тон Кристины.

Но я должен.

Внутри меня еще теплилось надежда, что все это ложь, что Дима на самом деле не причем, и пусть он вызвал демона, но своими руками не убивал Виталю. Мне нужно услышать это от него лично.

Забираюсь по выступам вверх, и едва ли сразу же не слетаю вниз с обратной стороны, из-за того, что скользкого. Дыхание перехватывает. Цепляюсь за шифер крыши и осторожно шаг за шагом приближаюсь к разбитому окну.

Ноги то и дело скользят. Уже перед самим окном, я теряю равновесия и срываюсь вниз.

Рука в последний момент цепляется за окно. В кожу даже сквозь перчатки впиваются осколки. По запястьям бегут мелкие струйки крови. Прикусив губу, кладу вторую руку на оконную раму и подтягиваюсь, ощущая, как осколки впиваются и во вторую ладонь.

– Сука! – прошипел я в голос, и шумно выдохнул

Внутри было темнее, чем казалось. Понимая, что перчатки в этом месте лучше не трогать, я осторожно включил фонарик, стараясь не сгибать лишний раз пальцы, вышел в коридор, огибая провалы в полах. Кажется, их стало заметно больше с прошлого раза.

В нос вместе с пылью врезался ощутимый запах серы и бензина.

В дали коридора я увидел, как промелькнул знакомый силуэт и скрылся за новой дверью.

– Выходи, трус. – Громко позвал я друга, а сам достал из кармана нож-бабочка с серебряным напылением

– Зря ты сюда пришел. Он чувствует запах твоей крови. – ответил мне Дима, и голос его неестественным потусторонним эхом отразился от стен.

По спине пробежали мурашки.

Позади меня, буквально под местом, где я прошел с громким хлопком обвалился пол, поднимая всю пыль в воздух.

Сердце от ужаса ушло в пятки, и я приблизился к распахнутой белой двери. В центре комнаты стоял Дима.

Вокруг пентаграммы было много следов крови, валялись вещи, которых не было тут прошлый раз. Даже лежали разбитые очки Виталика. На стенах были письмена кровью и следы той самой слизи, что и была в квартире, где мы с Кристиной застряли.

Бывший друг совсем не был похож на себя. Казался старше. Сияющие глаза со злобным азартом смотрели на меня. Губы расплылись в острой ухмылке.

Казалось, он уже не был человеком. А может он им даже никогда и не являлся…

– Вот и нашлось гнездо… – с горечью произнес я, смотря на Диму, и достал из кармана нож-бабочку.

Осколки все глубже впивались в кожу, и я ощущал, как от крови перчатка становиться более мокрой и скользкой.

– Просто скажи, зачем тебе все это было нужно? – попросил я разочарованно.

– Хочешь знать? – со смешком Дима подошел ко мне, и я выставил перед собой острие, но бывший друг даже глазом не моргнул, сокращая между нами расстояния.

Его голос насмехался.

– Просто однажды жертвой должен был стать я. Этот чертов псих, одержимый демоном, хотел убить меня, просто так, что бы проверить свои способности. И я вымолил сделку с этой тварью на своей крови. Сказал, что приведу ему других, и он конкретно назвал всего два имени. Первого звали Кирилл. Его заманить было просто, а дальше я только наблюдал, пока его тело не подвесили на старом недострое. А вот с Владом все оказалась интереснее. Демон играл с ним в кошки-мышки, подставляя перед всем городом. Но к несчастью у Влада оказался слишком сильный Ангел-Хранитель. И когда демон узнал кто, она прогнала его прочь…

– Кристина… – Прошептал я беззвучно.

– Верно. И как присуще всем Ангелам, она не теряет веру даже после всех ужасов, что мы плавно обрушали на нее. – Ответил Дима с азартом.

– Но зачем нужны были остальные жертвы? Катя, например? Виталик!? Они были не причем!

– С Катей, действительно вышло несчастное совпадение. Она стала свидетелем, как я открыл дверь демону впервые с тех самых лет, и ему нужна была пища. А Виталя… жаль его, но друг твой оказался куда сообразительнее тебя и понял все сразу. Пришлось убрать, бедолагу.

– Сука, – сплюнул я, и бросился на Диму с ножом.

Парень увернулся, и громко рассмеялся.

– Знаешь, а я ведь не могу больше удерживать уплату долга за свою жизнь, и теперь, когда Кристина дорожит тобой… – Дима сделал драматическую паузы и растянул губы в злой усмешке, и с азартом добавил: – Я уничтожу всех зайчиков сразу.

Тяжелый удар не человеческой силы пришелся по затылку. Голова закружилась, в глазах все двоилось, дыхание застряло в районе груди. Я до ноющей боли в руках сжал рукоять ножа и вонзил нож-бабочку в живот бывшему другу. Я услышал его сдавленный стон, а после он отшвырнул меня в сторону.

Сознание мгновенно покинуло меня.

***

– Просыпайся! – голос Кристины слышался далеким эхом. Меня трясло, а в голове кружили вертолеты. – Ну же… – продолжала она меня толкать. – Может ему дать еще? – обратилась она к кому-то.

– Мы даже вдвоем его потом не поднимем, так что не стоит, – мягко ответил ей Паша.

Сознание понемногу начало проясняться, и я попытался открыть глаза, все еще чувствуя, как же сильно болит затылок.

– Лучик… – я нежно сжал ее теплую ладонь.

– Славу Богу! – облегченно выдохнула Кристина, и положила голову мне на грудь.

– Ловушка… – невнятно промычал я.

Кристина поднялась, посмотрела на меня, а после она и Паша помогли мне сесть, облокотившись на стену.

– Ну почему ты вечно меня не слушаешь? – раздраженно вздохнула Кристина, на что Паша тут же отшутился:

– Бесит, правда?

Кристина, сначала молча, уставилась на начальника, потом смиренно вздохнула.

– Туше.

Грудь кольнула уже знакомая ревность, и она быстрее заставила меня встать на ноги. Не смотря на то что, голова шла кругом, а из носа кажется, потекла кровь, с каждым мгновением я ощущал, как кровь разгонялась по венам, пробуждая энергию.

– Тише, ковбой, – похлопал меня по плечу Паша, – это конечно не первый твой прием эликсиров, но это не значит, что действие будет мягче.

– Ловушка, – повторил я второпях.

И дверь в комнату тут же с грохотом захлопнулась. Я тут же навалился на нее всем своим весом, но дверь точно намертво приклеилась к стене, почти натурально срослась, как в квартире.

Навалившись снова и снова, слышал его шаги за порогом, его смех, громкий и потусторонний.

– Андрей, это не поможет, – пыталась остановить меня Кристина, но я уже сбился со счета, в попытках вынести хлипкую белую дверь, но все было бестолку.

– Без обид, но я хочу жить, поэтому вы должны будете умереть, – проговорил Дима за дверью.

И после этого в комнату сначала просочился густой едкий дым, а следом и пламя стремительно метнулось к пентаграмме, охватывая каждую линию, а следом и стены.

– Нас трое, ты один! – Крикнула Кристина, тут же заходясь душераздирающим кашлем.

– И вы трое там и сгорите. – ответил Дима и по коридору раздались его гулкие шаги.

Глава 26. Кристина

Огонь стремительно поглощал гнилые доски, дым снижал видимость в ноль. Андрей все тщетно продолжал выламывать дверь вместе с Пашей, а я застыла, услышав в этом балагане громкий звон монеты.

Я достала ее из кармана брюк, и смотрела как завороженная в раскрытой ладони.

Время вокруг словно замедлилось. Звон становился все громче, я подняла взгляд и увидела Тень прямо напротив меня. Сердце в груди билось ровно, страх и паника отступали. Тень положила бестелесную ладонь поверх моей, и дыхание перехватило. Я ощутила только жажду мести, что она испытывала.

– Я хочу заключить сделку. – сурово произнесла я.

Звон монеты стал громче.

– Кристина, даже не думай об этом! – Кричал Паша, но голос его я слышала как под толщей воды.

Тень в безмолвии слушала. Я кожей ощущала ее заинтересованность.

– Я отдам тебе его душу своими руками, в обмен на наши жизни. – Тень кивнула, и забрала монеты из моих рук, оставив на ладони черное как от сажи пятно. Оно жгло кожу.

Паша тут же пробил ногой доску.

– Все сюда, быстро, – Скомандовал он.

Мы тут же подошли к нему, и крепко прижались друг к другу.

– Готовьтесь, посадка мягкой не будет, – Проговорил он, задыхаясь от удушливого дыма, и тут же мы втроем подпрыгнули и провалились вниз на первый этаж.

Грохот стоял страшный. Вниз начали падать и горящие балки с кусками кирпича. Дым активно заполонил комнату.

От падения болела рука, что ранее была сломана, и прибавилось еще пару новых ушибов.

– Никто не ранен? – спросила Паша, продолжая крепко прижимать меня к себе. Его сердце тревожно колотилось о грудную клетку. Его одежда, было ободрана и слегка обгорела в некоторых местах. С Андреем было в целом тоже самое.

А меня от касания огня уберегла тень. Пока метка на мне и я не выполню свою часть уговора, понимала, что выйти из госпиталя не смогу.

На лестнице прямо напротив нас стоял Дима, вальяжно глядя на нас и вяло хлопая в ладони.

– Вы выбрались из эпицентра, что дальше? – надменно спросил он, точно заранее зная, что мы никуда не денемся.

– Ты умрешь! – огрызнулась я и запустила серебряный метательный кинжал, точно попадая ему в грудь.

Дима поперхнулась, и вытащил его. Рана шипела, и дымилась копотью, но зарастала.

Тогда я метнула второй такой кинжал, и вот от него Дима уже увернулся. Он шагнул вперёд, не обращая внимания на агрессивно пылающий воздух, а лишь улыбаясь, как будто это был последний акт его театра.

– Ах, какие у вас красивые игрушки! – произнёс он, и смех его звучал как треск хрупкого стекла. – Но, увы, они тебя не защитят.

И словно в подтверждение его слов, с потолка на нас начали падать полыхающие доски. Огонь распространялся с неистовой силой. Паша оттолкнул меня, и его придавило балкой.

– Паша! – сорвалось с моих губ, когда он последний раз посмотрел на меня и отключился.

Он готов спасти меня даже ценой своей жизни и делал это на протяжении долгих четырех лет, несмотря на ненависть и обиду, что я таила в себе все это время и не упускала случая ему об этом напомнить.

В этот момент меня словно стрелой пронзило от осознания...

«Какая же я все-таки идиотка!»

Андрей оказался по ту сторону ближе к стене, а я в основном коридоре. Его глаза застилала ненависть, когда тот смотрел на Диму.

Сердце замирало в ожидании следующего удара, но было уже поздно. Я посмотрела на Андрея. Наши взгляды встретились. Мы знали, что сейчас нужно было объединить силы, а не поодиночке пытаться остановить его.

Искры летят вокруг нас, здание будто ходит ходуном и все вокруг гремит и рушится.

Я смотрела на Андрея, и мы одновременно взглянули на Пашу, в безмолвии решив действовать.

Андрей, перепрыгнув через пламя, настиг Диму, резко толкнув его плечом, и тот, не ожидав, такого поворота, чуть отстранился. Андрей повалил его на лопатки

В этот момент нужно было действовать быстро. Я снова схватила кинжал, непреклонно сжимая его в руке, ощутив, как нагревается метка.

«Сейчас или никогда» – мысленно произнесла я, прекрасно осознавая, что с последующим решением, мне придется справляться всю оставшуюся жизнь.

Я с другого края мимо балки и трескающихся от огня досок подскочила к Диме.

В ушах вновь появился звон монеты, и она упала со второго этажа прямо под мои ноги.

– Моего брата ты не получишь, жалкий трусливый ублюдок. Я плачу демону твой жизнью. – и с последним словом, глядя прямо ему в глаза я вонзила серебряный кинжал прямо ему в сердце, пока Андрей держал его всем своим весом.

Из под кинжала вырывался черный дым, серебро нагревалось. Дима нечеловечески рычал и вырывался, но и мы не сдавались.

Повезло, что Прокопьев, намного сильнее и внушительнее Димы.

Стены госпиталя затрясло. На голову летела пыль и штукатурка. И в одно мгновение тело обмякло, и здание будто замерло, вместе с нами затаив дыхание.

Мои руки дрожали. Дыхание рвано рвалось из груди.

Я убила человека.

– Паша, – пробормотала я, и рванула к начальнику.

Он не шевелился и мое тело обуял ужас, что он больше не проснется.

Андрей снял куртку и приподнял балку. За руки я вытащила его на себя, и он тут же закашлялся, приходя в себя. Самое главное, что он был жив.

Но радость от спасения Паши быстро сменилась обострившимся страхом, когда я снова посмотрела на Диму. Над ним склонилась бесформенная черная тень, и вытащила из его тела себе подобную.

Тень Димы смотрела на меня пристально, и по коже пробежал морозец, несмотря на нарастающий жар.

– Надо убираться отсюда, – произнес Андрей, его голос звучал хрипло, но уверенно. Я кивнула, всё ещё не веря в то, что совершила. Мы быстро направились к выходу, помогая Паше держаться на ногах, пока здание окончательно не рухнуло.

Снаружи уже стоя в ночи возле машины мы слушали звук приближающихся сирен пожарных машин.

Огонь пожирал здание с такой жадность, но там, в окнах, я видела, как на меня смотрят запертые внутри Тени.

Я не забрала их с собой, а значит, они вечно будут гореть в своем аду. Но самое ужасное, так это то, что мне не было их жаль.

Глава 27. Кристина

– Ай! – вскрикнул Паша, когда попробовала оторвать от его тела пришкваренную ткань рубашки и пиджака. – Пожалуйста, будь аккуратнее, – процедил он сквозь зубы.

Он сидел на стуле, обняв спинку руками. Кожа красная, вся в саже и пыли. На руках и плечах синяки и ссадины. А вся поясница в сильном ожоге после падения балки.

– Прости… – виновато протянула я, и вновь постаралась убрать ткань с ожога.

Я вылила остаток пузырька хлоргексидина.

– Это не поможет, лучше тащи восстанавливающий… – измученно приказал он.

– Ага, чтобы ты потом как я был!? – возмутилась я.

– Кристи, это не просьба, а приказ. – Процедил он строго.

Мне ничего не оставалось, кроме как подчинится. Достав из сейфа эликсир, протянула начальнику, и тот взахлеб выпил сразу три больших глотка, опустошая флакон наполовину. От этого зрелища даже у меня живот скрутило.

Сначала он выдохнул с облегчением, а после спрятал лицо между ладоней и за глубоким стоном, переходящим в рычание, подавлял крик, рвущийся из глотки.

Я помнила, как это больно залечивать раны таким образом. Эта гадость будто горит внутри тебя и скручивает в тугой узел все органы. Следом чувство, как будто тебя целиком пропустили через мясорубку.

А я выпила весь его.

От воспоминаний меня всю передернуло. Сколько так прошло время, не помню. Я просто замерла подобно статуи, и кусала губы, почти не дыша.

Но в какой-то момент этот ад все таки прекратился. Паша выдохнул и устало взглянул на меня так, будто и вовсе забыл про мое существование.

Не медля, я подала ему воды и положила руку на предплечье, ощущая с какой силой сокращаются его мышцы. Мое сердце от волнения готово было пробить грудную клетку.

– Кристи… – шепотом позвал он меня и я тут же села на корточки оказываясь на одном с ним уровне.

– Да. Паш? – тихо спросила я.

– Будь человеком, почеши мне спинку. – произнес он с суровым лицом. Но я просто не смогла подавить смешок. Следом рассмеялся и Паша.

Я аккуратно, стянула с него рубашку и пиджак, отмечая, что начальник все так же подтянут, как и четыре года назад. Более того, он как будто даже подкачался. Широкая спина бицепсы, рельефный пресс, в общем, все то, что нравится абсолютно каждой девчонке, даже если это считает не главным.

А вот поясницу теперь украшала широкая полоса шрама с бугристой красной поверхностью. Осторожно я коснулась его ногтями и осторожна, начала чесать из стороны в сторону, чувствуя как сильно шелушиться кожа, и забивается мне под ноготь.

– О, даа… – Паша блаженно застонал, откинувшись назад и прикрыв веки, – Боже, это самое прекрасное чувство на земле…. Да, не останавливайся… Вот так хорошо.

Неожиданно подняв взгляд я увидела уже знакомую мне Кызину Елену, что несколько лет назад вынудила нас работать вместе. Только в этот раз ее идеально прямые темные волосы едва касались плеч. Деловой костюм скрывала пушистая норковая шубка, а губы неизменно украшала алая помада.

– Простите, что отвлекаю, – сурово произнесла Елена и уселась в кресло, скрестив ноги. Она пристально изучала нас взглядом.

А мы будто оба замерли, уставившись на нее.

– Павел, я предупреждала вас о грядущей проверки, оденетесь, пожалуйста. – сурово произнесла она.

– У него она сгорела… – неловко произнесла я и, в конце концов отпрянула от Павла, и спрятала руки за спиной, уставив взгляд в пол, словно это была самая интересная картина в моей жизни

Паша только мне кивнул, вяло поднялся, прошел в комнату-сейф и спустя долгую минуту вышел в мятой черной футболки.

Кызина Елена выдохнула, покачала головой, положив подушечки пальцев ко лбу, и после осуждающе посмотрела на нас взглядом.

– Что вы мне расскажите по демону, мимику и тому, кто его вызвал? – первое, что спросила она.

Паша уже сидел в своем кожаном кресле за дубовым столом, заваленным документами.

– Это проблему мы решили, выяснили, кто был виновником, и обезвредили его. Более того, этот же человек был виновен в событиях 2007 года. – Заключил Паша гордо, будто и не было того неловкого события пару минут назад.

– Это прекрасные новости. – Кызиа перевала довольный взгляд на меня. – Поскольку ты была ответственна за поимку этого демона, мы можем дать очень высокую премию. Если заменим настоящего виновника, на место твоего брата, то полагаю, имя Влада Матюхина тут может быть официально очищено. Главное записать его признание.

В этот момент у меня земля буквально из под ног ушла. А доступ к кислороду перекрыл режущий ком.

– Кристин, где Дима? – тихо спросил меня Паша. – Пожалуйста, скажи, что его увезла скорая, после того как Госпиталь сгорел…

– Я убила его. – Хрипло отозвалась я, глядя в никуда. И ощущала, как пустота постепенно заполняется злость.

– Что!? – разозлился и Паша, подойдя к ней почти вплотную, и встряхнул меня за плечи, заставляя посмотреть в свои глаза. – Я ведь приказал тебе его не убивать не при каких раскладах! Почему так сложно было меня послушать!?

Я крепко сжала кулаки, чувствуя, как ногти до боли впиваются в кожу.

– Какая разница!? – хмыкнула я, смахивая с себя руки Паши. Мой взгляд бегал от него к Кызиной. – Был мудаком, стал мертвяком!

– Не цитируй мне Дина из Сверхестественного! – Паша забавно пригрозил мне пальцем.

– Почему? – мои глаза в изумлении округлились. – Он крутой охотник на нечисть.

– Вот именно, Кристи. Он крутой, а ты пока не очень. – Выпалил он.

– А вот это было обидно. – Прыснула я и обратила свой взгляд на Елену. – О таком заранее надо предупреждать? А можно его вытащить без этого гандона? Я не могла его не убить, иначе бы погибли мы все!

Елена изучающим взглядом смотрела то на меня, то на Пашу а после вздохнула громко и протяжно.

– Будь он у нас, он бы признался даже в том, что начал вторую мировую в 1939, но без его признания… ничего не выйдет. – Заключила она, а после сочувствующе добавила, – Мне жаль, Кристин. Но денежную компенсацию ты получишь достойную. Все-таки нечисть городского уровня, да и убить человека не каждый будет способен.

Елена поднялась с места.

– Ладно, приводите себя в порядок, готовьте документы, а я загляну позже. – Произнесла Елена, и под цоканья каблуков вышла из кабинета.

Только после я позволила себе заплакать, утопая в крепких утопающих объятьях Павла.

Глава 28. Андрей

Снег кружился и крупными хлопьями ложился на землю белоснежным полотном. Я сидел на старой детской площадке за универом, в колючей тени голых деревьев, и раскачивался на скрипучей качели. Под ботинками оставались отчетливые следы подошв, а в кармане теплой зимней куртки лежала бархатная коробочка.

Вскоре из-за гаражей показался знакомый силуэт в черном. Черная парка почти до колен, тяжелые армейские берцы и огромный вязаный шарф темно-бордового оттенка. Из-под шапки с помпоном выбивались светлые пряди волос.

Кристина неспешно приблизилась и опустилась на соседние качели. Дерево с тихим стоном скрипнуло под её весом.

— Спасибо, что пришла, — начал я, смущенно взглянув на нее.

Вблизи она была еще прекрасней. Румяные от мороза щеки, а зеленые глаза блестели, как мокрые изумруды, от навернувшихся слезинок.

Я боялся, что не смогу смотреть на нее как прежде, после всего, что произошло в госпитале неделю назад. Тогда я поспешил уйти, едва стало ясно, что Паша в порядке и самое страшное позади. И все эти дни я боялся, что внутри меня прорастет червь ненависти к ней.

Но, глядя на нее сейчас, я видел лишь сильную девушку, которая смогла сделать то, на что у меня самого кишка оказалась тонка. Она взяла на себя ответственность за последствия и снова всех спасла.

— Чего хотел, Прокопьев? — проговорила она с легкой усмешкой.

— Попрощаться, — честно ответил я. — Неужели думала уехать в тишине? — с шуточным укором добавил я, вглядываясь в ее глаза.

Вчера я был в офисе, и узнал, что Кристина получила ещё одно задание во Владивостоке. Но точно была и другая причина, из за которой она взяла это дело без раздумий. Как то она сказала мне, что ненавидит этот город…

Кристина улыбнулась и покачала головой.

— Не умею по-другому, — в ее голосе послышалась знакомая печаль.

Я сжал ее теплые, несмотря на холод, руки в своих.

— Не хочу тебя отпускать, — вырвалось у меня.

— Я нужна своему брату сейчас, — тепло улыбнулась она, — но буду рада как-нибудь вернуться.

Это признание, заставило сердце в груди биться чаще. Это была надежда.

— Оставишь мне свой номер?

— Нет, — строго ответила Кристина. — И не оставлю, — уже игриво подмигнула она. — Иначе пропадет магия наших встреч. А мне она очень нравится.

— То, что ты сделала… — Начал я осторожно, и Кристина сглотнула, ее пальцы непроизвольно сжали мои. — Ты снова спасла меня.

— Такова была цена сделки. Жизнь. У меня не было выбора, — она задумчиво закусила губу. — А тебя я слышал, отправляют на стажировку.

— Да, — улыбнулся я. — В офис Волка. Говорят, там новая начальница пришла — Татьяна, и она пока лучшая из молодых. С ней рейтинги офиса взлетели, так что, думаю, мне есть чему поучиться.

— Ого, — искренне удивилась она. — А меня за четыре года только раз отправили в Томск на пару недель. Офис Скорпиона. И мне попался наставник Сергей. Такой гад самодовольный, — Кристина смешно скривила лицо. — Но метательные ножи он меня научил неплохо использовать.

Посмеявшись, мы замолчали, глядя друг другу в глаза. В этой тишине я собрался с духом и достал из кармана ту самую красную бархатную коробочку, сразу раскрыв ее. На черном бархате лежал массивный серебряный крест с Архангелом Михаилом на толстой длинной цепочке.

— Ты столько раз спасала мне жизнь. Ты настоящий воин, и я хотел бы, чтобы этот крест оберегал тебя от разных незримых угроз, — выпалил я скороговоркой и на мгновение забыл, как дышать.

Кристина осторожно, почти с благоговением, взяла коробочку из моих дрожащих рук, а потом подняла на меня завороженный взгляд. Ради этого взгляда я был готов на все, лишь бы однажды стать ее достойным.

— Он прекрасен… — наконец выдохнула она, бережно взяв крест в ладони и приблизив к глазам, чтобы рассмотреть при скупом зимнем свете. — Я буду носить его, не снимая, — пообещала она, и в ее глазах плескалось такое тепло, что я оттаял изнутри.

Подойдя ближе, я помог надеть цепь, пальцы лишь на мгновение, украдкой, коснулись ее шеи, и я успел вдохнуть сладковатый запах ванильных духов, который теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с болью этой разлуки.

Потом она развернулась и прикоснулась губами к моей щеке, оставив едва уловимый, пылающий след от поцелуя.

Сердце тут же сорвалось с места, забилось в груди с таким трепетом, что перехватило дыхание, а потом ушло в пятки, оставив внутри восторженную и горькую пустоту. Я был безнадежно влюблен в эту девчонку. Готов был кричать об этом всему миру, но понимал — скажи я это вслух, она исчезнет, как мираж. Слово «люблю» стало бы границей, которую она не позволила бы перейти. И потому я лишь ласково, с невысказанной тоской в голосе, прошептал ей вслед:

— До встречи, мой лучик солнца.

Глава 29. Кристина

Старый панельный дом на верху сопки. Крайний подъезд. Десятый этаж. Я не хотела сюда возвращаться. Не хотела, но все равно пришла, потому что иначе чувство незавершенного съест меня изнутри.

Сердце колотилось с удвоенной скоростью. Было страшно, но я все равно постучала. Сначала робко, едва касаясь двери, потом сильнее.

Вскоре в квартире послышались шаги, и я впервые за четыре года услышала мамин голос.

– Кто там? – звонко окликнула она. Потом видимо посмотрела в глазок, ибо раздался скрежет ключа и дверь отворилась.

Лицо мамы застыло в каменной маске. Она заметно постарела. У глаз появились морщинки, у корней светлых волос блестела седина серебряными нитями. Но она осталась все такой же красивой женщиной, какой я ее запомнила.

– Кристина… – шепотом прошептала она, словно перед ней стоял призрак.

– Здравствуй, мама. – сухо произнесла я, стараясь подавить ком, подошедший к горлу.

Я думала, что уже смогла пережить обиду, но сейчас, смотря в ее такие родные зеленые глаза, мне хочется плакать. Рыдать в захлеб и колотить подушку с криками «За что!?»

Но я подавила это. Снова.

– Что ты здесь делаешь? – шепотом спросила она, оглядевшись внутрь квартиры, где в комнате играл ребенок.

Я едко улыбнулась.

– А ты не рада видеть свою дочь? – с упреком бросила я.

– Прости, – стушевалась женщина и пустила меня внутрь квартиры, где уже все было по-другому. Другие обои, новый шкаф в прихожей, фотографии мамы с новой семьей. А на с Владом будто бы и не было. – Проходи в кухню, чаем угощу.

Разувшись в коридоре, я прошла в кухню, уселась на мягкий стул в углу стола, а мама из комнаты вынесла девочку, такую же светловолосую, как я и мама, но с насыщенного синими глазами, прям как море в ясный день.

– Знакомься это твоя сестренка, Катя, – с улыбкой представила мама сводную сестренку, а я не смогла ей даже улыбнуться.

– Мило, – Натянуто улыбнулась я, – Сколько ей? Года три? – я не хотела показывать эмоции, но голос непроизвольно сочился ядом. – Быстро же ты про нас забыла.

Лицо мамы снова исказилось болью. Она поставила чайник на плиту и села напротив, как не в своем доме.

– Два с половиной, – хриплым голосом поправила меня мама. – После развода с твоим отцом, на меня все смотрели как на прокаженную. Потом появился Сергей…

Мои ногти впились в кожу. Хотелось перевернуть стол.

– Стоп. – резко прервала ее я. – Я не хочу слышать, как крутила роман с кем бы там ни было. – Мама смолкла. Она знала, что сильно виновата передо мной. А мне хотелось уколоть ее по сильнее, чтобы ей было так же больно, как было мне. – Почему ты бросила меня, когда была нужнее всего? Вышвырнула из дома как котенка? Что бы этого Сергея домой притащить!?

Чайник свистел. Мама молчала, смотря на меня в упор, будто ища ответы в моем взгляде. Мое сердце колотилось так громко, что казалось его слышит вся улица.

– Прости меня, дочка, – прошептала мама. Ее глаза покраснели. – Я была не права, и не вправе была отправлять тебя бабушки. Но я не знала как вернуться.

– А почему ты приехала на похороны бабушки? – снова напала на нее я, – Даже отец из Москвы приехал, чтобы помочь мне. Деньгами первое время помогал, а ты даже на звонки не отвечала. Ни на одно сообщения не ответила. Ты просто вычеркнула меня из своей жизни!

– Зачем ты пришла? – снова спросила мама одними губами, обнимая свою новую любимую дочь.

– Я решила, что ты имеешь права знать. – начала я строго. – Влад и правда был не виновен. Только настоящий виновник был не демон, как я тогда кричала, а человек. Я лично слышала его признания, пока он пытался меня убить. Слышала, госпиталь сгорел недавно?

Мама ошарашено кивнула. После начала мотать головой. Лицо ее побелело. По щекам потекли слезы.

– Но как..? Кто?

– Димон, эта мразь убила и Елену Державину, и всех остальных. Влад все время убийств сидел в подвале заброшенного дома. Его похитили и выставили убийцей.

– Но Влад запер меня… тебя убить пытался… – мама говорила поникшим голосом.

– Это, к сожалению, правда. Но гипноз и не такое может заставить сделать.

Я поднялась из-за стола, радуясь, что не стала снимать куртку. Больше мне говорить с ней было не о чем.

– Подожди, – остановила меня мама, встав со стула. – Что теперь будет с Владом?

– Его не отпустят, если ты об этом. Доказательств у меня не нашлось, а эта ганида сдохла, забрав в могилу свое признание. – Произнесла я и только после этого повернулась и посмотрела в глаза матери. – Так что живи спокойно свою жизнь, и пожалуйста, как Катя будет в трудном возрасте, как мы с Владом… ВЕРЬ ЕЙ, а не другим людям. И не бросай ее, как бросила нас.

– Что я могу для тебя…для вас сделать? – в надежде спросила мама, и, подойдя ко мне, осторожно взяла мою руку. Я задрожала, от всех сдерживаемых эмоций. – Кристюш…

Я все-таки заплакала, хотя обещала себе этого не делать. Я хотела ее за все наказать, но плакала как маленькая девочка. Мама поставила на пол ребенка и осторожно обняла меня. Я хотела ее оттолкнуть, но не смогла.

– Ты мне был нужна. – говорила я с обидой. – почему ты бросила меня, мама? Просто ответь почему?

– Чтобы я не сказала, это не исправит сделанного и никак меня не оправдает. По правде я хотела позвонить, но всегда боялась. Мне было стыдно смотреть в твои глаза, а потом появилась Катюша, и я полностью переключилась на нее. Я ужасная мать, но хочу сказать прости. За все. Если хочешь, можешь остаться здесь.

Медленно отстранившись от нее. Я помотала головой.

– Не могу. Мне надо ехать по работе сегодня. – утерев слезы, проговорила я.

– А кем ты работаешь? – спросила мама, но в глазах еще читалась робость.

– я риэлтор в агентстве «Тигр», завтра важная сделка, опаздывать нельзя. – и поспешила я отмахнуться.

– Ты вернулась в город так давно? – мама положила руку на сердце. Я только кивнула.

– Мне пора.

И я ушла, впервые чувствуя облегчение в сердце.

Возле подъезда меня ждал Паша, возле машины. И он протянул мне стаканчик с кофе.

– Опять отследил по GPS? – спросила я, но с удовольствием отпила горячий горький напиток.

– Сначала решил забрать тебя, чтобы не сидела на морозе, но потом понял, что ты все-таки зашла внутрь, и решил что тебе нужна будет поддержка. – объяснился он и, приобняв меня за плечи, пригласил в теплую прогретую машину.

– Спасибо, что ты рядом. – Улыбнулась я, понимая, что засматриваюсь на своего начальника. Немного сурового, вечно уставшего, и такого заботливого. Было странно чувствовать такое тепло в груди, после стольких лет всепоглощающей ненависти к нему.

– Учитывая, что я сам тебя отправил к маме, то как мужчины, моя обязанность быть здесь сейчас. Ты, кстати, подготовилась к завтрашней поездки?

Я кивнула.

– Да. Пролистала весь бестиарий прошлой ночью, и поняла что нападения, больше похоже на почерк големов. Эликсиры взяла, в книге расходов расписалась. Расследования начну со входа в бомбоубежища возле театра имени Горького. – отчиталась я, понимая, что улыбаясь, глядя на Пашу.

– Неужели произошло чудо и я приучил тебя к порядку? – шутливо спросил он, но я только рассмеялась.

– Это временный порыв, так что на многое не рассчитывай! – привычно заупрямилась я.

– Ты вернешься? – тихо спросил он, став серьезнее.

– Останусь во Владивостоке. – сразу отрезала я, и почему-то решила объясниться. – Я нужна Владу. Он должен знать, что все закончилось, может тогда он быстрее поправиться.

– Хорошо. – Паши кивнул, и откинулся на спинку кресла, заведя мотор. – Просто знай, что тебя всегда здесь ждут.

Глава 30. Кристина

Два месяца спустя.

Мои руки закованы в наручники, прикованные к холодному металлическому столу в унылой серой комнате допроса. В ушах всё ещё слышен назойливый гул, а у левого виска высохла струйка запекшейся крови.

Свет от единственной лампочки раздражительно мерцает. Я вновь настораживаюсь, прислушиваясь к звукам. Шаги в коридоре, приглушенные голоса — их разговоры невольно вызывают внутри чувство тревоги.

Как будто мне снова шестнадцать лет, и проводят первый арест.

Моя голова находится в тумане, обостренном воспоминаниями о том, что недавно произошло.

***

Стрелка спидометра стремительно ползёт вверх, а мотор устаревшего Урала с отчаянным рычанием выжимает из себя последние силы. За спиной, вдалеке по трассе, разносится надрывный звук милицейских сирен. Руки потеют от напряжения, шлем давит, наполняя воздух удушливой горячкой. Ледяной ветер, проникая даже сквозь куртку, словно проходит насквозь до самой души.

«Сейчас!» – мысленно кричу я, зажмуриваю глаза и, с обрушившейся на меня силой, вылетаю с мотоцикла в снежный сугроб. В этом мгновении, кажется, что время замедляется. Мой байк, раскрученный до предела, с ужасным гулом мчится навстречу несущемуся КАМАЗу. Раздаётся оглушительный хлопок, за ним следует визг тормозов.

Теперь мой брат мёртв. Влад Матюхин, обвинённый в убийстве семнадцати человек, погиб 31 декабря 2012 года, при попытки бегства из психиатрической клиники. Звуки сирен становятся всё громче, сливаясь в невыносимую какофонию. Я не в силах встать или хотя бы снять шлем, который кажется мне невидимой тюрьмой. Люди окружают меня, но милиция никого не подпускает.

Вскоре в машине скорой помощи врачи, сняв шлем, быстро проводят осмотр. Затем меня увозят в участок, наручники сжимаются на моих запястьях, оставляя лишь ощущения мрачного предвкушения того, что ждёт меня дальше.

***

Наконец двери комнаты открываются, и заходит уже знакомый мне следователь в форме. В его руках плотно зажатая папка, а глубокий, проницательный взгляд, словно молния, пронзает меня не хуже молнии. Я с улыбкой откидываюсь на спинку стула, небрежно наклоняя голову вбок.

Следователь занимает место напротив, снимает фуражку и укладывает её на стол с лёгким движением. Воздух между нами накаляется. Мы оба молчим, испытывая терпения друг друга. Его пристальный взгляд изучает меня, и решительность, с которой он настроен вести беседу, лишь вызывает у меня лёгкую усмешку.

Он открывает папку, жадно пробегая глазами по её содержимому, словно впервые сталкивается с этой информацией, хотя на самом деле знает наизусть каждый её пункт.

— Матюхина Кристина Евгеньевна. 20 лет. Полгода проучилась в педагогическом университете города Анны, причём сразу на втором курсе, — заметил он с презрительным сарказмом. — Какое выдающееся достижение, — добавил он, быстро окинув меня взглядом. — В 15 лет ты состояла на учёте у психиатра по настоянию матери, хотя от лекарств упорно отказывалась. В 16 лет у тебя имелся первый привод за попытку проникновения на частную территорию завода и ещё нескольких охраняемых объектов за короткий промежуток времени, хотя факт кражи так и не был подтверждён. Десятый и одиннадцатый классы ты закончила в Находке. Местопребывание последние два года неизвестно, а теперь ты помогла своему брату-убийце сбежать. Экспертиза останков его тела всё ещё продолжается, но я готов поставить свои погоны на то, что он жив, и что ты знаешь, где он прячется.

Больше минуты я испытывала его молчанием, прежде чем начала говорить.

— Константин Бекух — капитан милиции, — передразнила я его интонацию. — Вы, однако, высоко поднялись после того, как задержали моего брата и осудили его за преступление, в котором он не виновен. Газеты, телевидение, вы стали главным героем нашего города. Но признайтесь, — подначила я его, не скрывая презрения, — вы ведь даже не пытались разобраться в настоящих обстоятельствах дела. Хорошо устроились? – прыснула я в конце.

— Хотите, расскажу, как я вижу эту ситуацию? — произнёс он с ледяным спокойствием.

— Удивите меня, — кивнула я с легким вызовом.

— Влад Матюхин — убийца. Вместе со своим сообщником Никитой Дрозденко они проворачивали показные убийства в городе. В какой-то момент Влад стал для Никиты угрозой, и тот захотел от него избавиться. Ты же, как оказалось, помогла своему брату, ссылаясь на псевдо сны и указав нам на их логово. А потом ты помогла ему сбежать и укрыла его у себя. Но мне не совсем понятно, почему он пытался тебя убить ножом, и как ты могла защищать его столько лет после этого. Однако, подготовив план отступления, вы изящно разыграли сцену его смерти, выиграв время, чтобы обеспечить ему успешный бегство.

Я рассмеялась ему в лицо.

– Большей глупости я в жизни не слышала! Как вы вообще стали следователем?

– То есть ты все отрицаешь? – упрямо спрашивал Бекух.

– Абсолютно.

– Но ты помогла ему бежать. Только за эту попытку я могу упечь тебя за решетку. – продолжал давить следователь.

Я высокомерно мотнула головой.

– Хотите и дальше, товарищ следователь, строить карьеру на горе нашей семьи? – с иронией спросила я.

– Паясничай сколько хочешь, Кристина. – Процедил он сквозь зубы. – В этот раз тебе не отвертеться. Говори где сейчас Влад?

Я наклонилась к нему и зло проговорила, почти перейдя на шепот.

– Мертв.

Тут в дверь комнаты постучали, и на пороге появился молодой парень, с погонами лейтенанта.

– Капитан, вас к телефону. – начал он робко.

– Я занят. – строго проговорил Бекух,

– Лучше ответьте, вдруг это срочно. – Самым невинным тоном проговорила я. – А за меня не беспокойтесь, не убегу.

– Это очень срочно, – подтвердил мои слова лейтенант.

Бекух враждебно смерил меня взглядом, и после я снова осталась одна в комнате допроса.

Устало выдохнув, я откинулась на спинку стула, прикрывая глаза. В мыслях был только брат.

***

Сердце бешено колотилось в груди, а руки тряслись от пронизывающего холода. Я постоянно оглядывалась, не веря, что всё это происходит на самом деле. Забежав в старый, заброшенный домик на пути в аэропорт, я наконец-то встретила брата и, не раздумывая, бросилась ему на шею. Он крепко обнял меня, и я почувствовала, как дрожит его тело.

От прежнего Влада, которого я знала пять лет назад, не осталось и следа: вместо его привычных кудрявых светлых волос я увидела его лысую голову, а вместо мускулов — худую фигуру. Его улыбка уступила место тонким, сжатым губам, которые прятали недовольство и страх.

— У вас пять минут, – строго сказал Гном.

Не простой парень, с которым я познакомилась пару лет назад в одной из заброшек и едва ли не убила его. Низкорослый, взгляд суровой и лучше всех местных знает заброшенные подземные катакомбы города.

Я смотрела на брата, и по щекам текли горячие слёзы. Всё получилось: он свободен и вскоре о нём забудут навсегда.

— Теперь слушай внимательно, — произнесла я, обращаясь к брату. — Гном проведет тебя до самолета. У тебя теперь будет другое имя и другая внешность. — Я убежала к своему рюкзаку и достала вещи.

Влад не стал медлить: завершив образ, он надел парик и очки, и на его лице мелькнула надежда.

— Погоди, а ты со мной не едешь? — спросил он, в его голосе звучала детская искренность.

Я покачала головой.

— Я бы отдала всё на свете, чтобы быть рядом, но не могу. Ради твоей свободы мне пришлось пойти на сделку с тем, кто мог организовать всё так, чтобы даже у экспертов не осталось вопросов.

На автомате я коснулась ладони, где тлела метка, как знак заключенного контракта с нечестью.

– Тогда пообещай, что приедешь позже, Крис! – Взмолился брат, и крепко обнял меня.

На душе заскребли кошки. Я тяжело сглотнула.

— Я убила человека, Влад… — это удушливое признание прошло сквозь меня, оставляя за собой комок тревоги.

Мои руки снова задрожали, и мне хотелось, чтобы он знал, чтобы поддержал и принял меня.

– Это Дима… – я громко всхлипнула, – у меня не было выбора. Тот демон в нем… Это все с самого начала был он…

Влад прижал меня к себе, как и пять лет назад, и просто дал мне хоть на мгновение побыть слабой.

– Спасибо. – единственное что он мне прошептал.

— Спасибо, — прошептал он.

— Время! — вновь напомнил о себе Гном, появляясь в домике. — Милиция уже на подходе, тревога поднята. Пора уходить.

Я кивнула несколько раз, пока прощалась с братом. Улыбнувшись напоследок, я села на мотоцикл, где уже лежало тело, на вид идентичное брату, только в больничной робе.

— Если с ним хоть что-то случится, наше соглашение аннулируется, — прошипела я Гному.

— Если ты не выполнишь свою часть, его убьют даже на другом континенте, — холодно ответил Гном, и наши пути разошлись.

***

Прошло еще долгих полчаса томительного ожидания, прежде чем дверь в комнату допроса вновь распахнулась. На пороге сначала появился недовольный капитан Бекух, за ним следовал разъяренный Паша. Я прикусила губу, чтобы удержаться от идиотской улыбки, врывающейся на мое лицо.

— Руки, — скомандовал Бекух, и я послушно вытянула запястья вперед. — Не знаю, кто ты такая, но с этим обвинением просто так не отделаться, — прошипел он, открывая замок и снимая с меня наручники.

Я довольно растерла затекшие руки.

— Прощайте, капитан Бекух, — произнесла с довольной усмешкой, делая шаг к выходу под испепеляющим взглядом Павла.

Однако в чем-то следователь оказался прав: мне точно не удастся уйти от этого без последствий, и проблемы у меня только начинались.

Глава 31. Кристина

Владивосток украшали новогодние огни, белый искристый снег, что с каждым часом все больше заметал дороги и буквально пробки из сотен машин, спешащих все успеть до начала нового года.

По городу мы ехали молча. Паша то и дела сверлил меня уничтожительным взглядом. Даже на робкое «Спасибо» ничего не ответил, однако стоило нам выехать на трассу уже в десятом часу вечера, он не только заговорил, но и заорал на меня.

– Надеюсь у тебя есть хоть малейшее объяснения своим абсолютно глупым и бессмысленным действиям. – начал он громко и строго.

Я осторожно пожала плечами.

– Влад мертв, как того желала добрая часть города. – Промямлила я с самым виноватым видом.

– Я же просил тебя не вмешиваться в это! Если ты не поняла еще, то Влад сейчас опаснее любого маньяка. Он знает, как устроен этот мир на самом деле, и он психологически сломан воздействием потустороннего и людей, объявивших его врагом. И может он действительно не убивал, как ты говоришь, но он это видел и чувствовал, как будто делал это сам. И поверь, сейчас он способен не просто на убийства, а на самые настоящие зверства, которые пережил сам.

Я только хмыкнула.

– Ты убивал демонов в облике людей, и не стал таким. Я поступила так же, и тоже еще не сижу в психушке, может, объяснишь свои двойные стандарты? –вспылила я в ответ. – Влад как никто другой заслуживает второго шанса на жизнь. И я дала ему этот чертов шанс!

– Прекрасно понимаю твои чувства, Кристи, – смягчил тон Паша, – Но этот шанс нужен только в кругу людей, которые его знают, верят, любят и понимают. А ты же пнула его одного в неизвестность без контроля. Это по-твоему тот самый шанс которого он заслуживает? Нет, Кристи, ты очень сильно заблуждаешься!

Я закатила глаза, и скрестила руки на груди.

– Ты не можешь знать этого наверняка. – Недовольно пробубнила я.

Паша шумно вздохнул, не скрывая своего разочарования, а потом припарковал машину на обочине. В какой-то момент по его суровому виду мне показалось, что он вышвырнет меня в снег как котенка.

– Ты просто невыносима, – проговорил он смотря на меня так пристально, словно изучает душу.

По спине пробежали мурашки.

– А теперь послушай меня внимательно. – Паша притянул мои ладони к себе, отчего сердце в груди ускорило темп. Я нервно облизнула пересохшие губы. – В этот раз ты влипла по крупному. Освободить тебя помогла Москва и сотрудники всеми известной организации из трех букв – ФСБ. Однако теперь тебя вызывают на допрос и явится ты должна в ближайшие три дня, как только появится свободный рейс. – Нервно сглатываю, а он нежно поглаживает мои руки, заостряя внимание на угольном пятне в центре правой ладони. Суровый взгляд становится еще и мрачным. Паша все понимает без слов. Ему не нужно объяснять, на что мне пришлось пойти, чтобы освободить брата. – А за это с тебя спросят в тройне.

– Понимаю, – хрипло произношу я, вспоминая, что дышать тоже иногда нужно. – И готова ко всему.

Паша тыльной стороной ладони коснулся виска, у которого высохла кровь. Я тут же морщусь от боли.

– Ты могла умереть… – шепотом произносит он. – Не знаю, чтобы со мной стало, если бы ты и правда… – Паша тяжело вздохнул.

Я и не заметила, в какой момент, мы оказались слишком близко друг к другу. Казалось, что начальник вот-вот и поцелует меня… Именно в этот момент я начала осознавать, что хочу этого и возможно даже большего. Я боялась даже дышать, слушая с каким трепетом колотиться сердце в груди. Даже хотела сама поддаться вперед этому чувству, но…

Паша с выдохом отвернулся, завел мотор, включил фары, и мы под звук радио с новогодними песнями поехали в родной город Анна. Остаток пути мы молчали. Я неотрывно смотрела в окно, раз за разом пытаясь унять учащенный пульс, прокручивая в голове то, что произошло.

Молчание прервал сигнал уведомления на мобильном.

Сообщение было от Гнома, в котором гласила только одна строчка «Влад улетел в Японию. Токио».

Я довольно улыбнулась, и отметив как прочитанное, увидела как диалог исчезает, будто его никогда и не было.

Гном на половину нечисть. Кто? Я так и не смогла понять, но точно не демон и ни одно из известных мне существ. Но он опасен и с ним точно лучше не шутить. Одна душа его… Каждый раз пожимая ему руку, у меня возникало чувство что бесконечно захлебывалась в тухлой воде.

Паша припарковался около подъезда. В его окнах на последнем этаже сверкала гирлянда, переливаясь множеством ярких огоньков.

– Что сидишь? – попытался улыбнуться Паша, – Выходи, или ты Новый Год в машине встречать собралась?

– Что? – не сразу поняла я, увлеченная своими мыслями. – Ты приглашаешь меня?

На самом деле я уже думала, что Паша скинет меня в офисе, там как раз есть диван и аптечка, а если порыться в его шкафчиках наверняка можно найти бутылочку вина или еще чего-нибудь покрепче.

– Это приказ начальства, – подмигнул он, и, открыв багажник, достал два пакета с продуктами и третий пакет из Винлаба.

Поднявшись в квартиру, нас встретил теплый свет новогодних огоньков погружая в настроение новогоднего чуда.

Поставив пакеты на пол, Паша галантно помог снять мне пальто, оставляя меня в перепачканных черных брюках и теплом вязаном свитере с высоким горлом и рисунком в виде Деда Мороза.

Осторожно Паша коснулся моей щеки, разглядывая рану, после не самого мягкого приземления.

– Надо обработать, – мягко произнес он, убирая прядь выбившихся волос из колоска.

У меня снова перехватило дыхание.

– Ты пока раскладывай на стол закуски, я сейчас переоденусь и вернусь, – прошептала я, и быстро скрылась в темном коридоре.

Моих вещей у Паши почти не было, особенно праздничных, поэтому я надела короткие шорты, что лежали у него в квартире со времен моего больничного и надела его белую рубашку, и уже представляя, как он снова закатывает глаза и называет меня невыносимой.

В зеркале ванное, я расплела, наконец колосок, причесала появившиеся кудри и хоть немного попыталась умыться холодной водой, стараясь не трогать еще с утра нанесенный макияж.

На кухне Паша уже открыл вино, разлил по бокалам и разложил в тарелке покупные салаты и уже готовые нарезки.

– Выглядит здорово, – проговорила я, подходя к начальнику. На часах над входом в кухню минутная стрелка показывала уже сорок минут двенадцатого.

– Из всех твоих проступков за сегодня, это саамы милый. – Хмыкнул он, доставая из аптечки перекись водорода и ватные диски, – Но могла бы выбрать хотя бы не белую рубашки.

Я улыбаюсь.

– Могу снять. – флиртующим тоном проговорила я, и откинула голову на бок.

Засучив рукава, Паша вылил перекись на ватный диск и осторожно коснулся раны. Я зашипела, поджав губы. Начальник нависал надо мной, и пристально смотрел мне в глаза.

– Дышать, я не запрещал, – шутливо отозвался он. Его дыхание касалось меня и невольно я поддавалась ближе к нему.

Без пиджака с расстегнутой рубахой он выглядел более домашним, а сейчас еще и казался счастливым.

Закончив обрабатывать, Паша пластырем заклеил рану и оставил невесомый поцелуй на лбу.

Положив руку на его шею, я не позволила ему отдалиться снова. Сердце судорожно колотилось в груди, губы жаждали этого поцелуя, но я не хотела быть первой кто это сделает.

Паша закрыл глаза и тяжело выдохнул.

– Мы не можем… – одними губами произнес он.

– Почему? – Не унималась я. – Ты ведь хочешь… Переступить эту черту…

– Но я не хочу тебя потерять, – Паша открыл глаза, но обнял за талию прижимая к себе вплотную. Его жаркое дыхание пускало ток по моим венам снова и снова.

– И не потеряешь, – заверила я искренне насколько могла.

– Ты не понимаешь. Еще прошлый раз, когда ты надолго осталась у меня, мне ясно дали понять, что переведут тебя в другой офис, если мы нарушим этику компании. Начальнику и охотнику нельзя быть вместе, ведь это может помещать работ, и начнут страдать люди. – Дыхание Павла стало почти вплотную к моим губам, и чувствовала, что почти плавлюсь в его руках как пломбир под июльским солнцем. – А я хочу, чтобы ты была рядом. Хочу иметь возможность помогать тебе во всем, приглядывать, и вытаскивать из задницы, в которую ты влипнешь, время от времени.

Я тихо рассмеялась, но по щекам поползли дорожки слез.

– Поэтому ты пытался свести меня с Прокопьевым? – попыталась отшутиться я, вспоминая, как он предлагал мне с ним переспать, даже нанял его в штат охотников.

– Пусть это эгоистично, но я лучше буду смотреть, как ты встречаешься с другим, но останешься здесь, чем знать, что больше никогда тебя не увижу… Все это… офис, работа… я согласился не потому что боялся тюрьмы, а потому что захотел стать лучше только ради тебя.

Грудь Паши тяжело вздымалась. Лицо покраснело. Он смотрел на меня с такой нежностью, любовью и в тоже время с грустью и отчаянием, что я терялась.

Ведь правда, он всегда был рядом и не подходил ближе, чем я могла его к себе подпустить. Через всю ненависть, боль и обиду, он всегда был со мной и терпел все мои выходки. Он буквально спас мне жизнь, и едва ли не умер сам.

– Плевать на все правила… – Прошептала я, обвив его шею руками. – Меня и так в Москву вызывают, а о нас никто не узнает… – дала я клятву.

И тогда нос Паши коснулся моего. Он боролся с собой, но в конце концов проиграл и наши губы наконец соприкоснулись. Сначала неспешно, как будто проверяя как далеко вообще можно зайти, а после он целовал меня все настойчивее, углубляя поцелуй языком. Он прижимал меня к себе, как самое ценное, что есть в жизни.

А я таяла и растекалась как морская пена у берегов снова и снова. С ним я чувствовала, что всегда буду в безопасности.

Бой курантов прервали залпы салютов и крики соседей «С Новым Годом! С новым счастьем!»

Паша отстранился от меня, задыхаясь от переизбытка чувств. У меня голова шла кругом, но мне хотелось чувствовать вкус его губ всю оставшуюся ночь.

– С Новым Годом, родная… – произнес он, подавая мне бокал вина.

– С новым счастьем, – проговорила я, впервые за пять лет чувствуя себя по настоящему счастливой в этот чудесный праздник.

Брат спасен, Паша рядом, офис Тигра расширяется, а злодеи побеждены. Так и должно быть в сказках, а этот новый год стал для меня ее олицетворением.