Кровь Серебряного Народа. Том 4

Глава 1

Военный лагерь «Серебряного Вихря» расположился на северном берегу Безымянного озера. Правда, назвать это озером было уже сложно — в середине лета оно превратилось в огромную чашу потрескавшейся грязи с лужей мутной воды посередине. Войско, разделённое на полутысячи, образовало вокруг водоёма несколько гуляй-городов. Нападения мы не ждали: орки на варгах обеспечивали прикрытие ещё на дальних подступах, их патрули постоянно двигались по периметру.

Я собрал военный совет в большом императорском шатре, который мне подарили ткачи Серебролесья. Лаэль осталась в городе — её навыки были нужнее там, среди раненых рощ, которые требовали исцеления. А напротив меня сейчас расположились командиры полутысяч. За последнее время наше воинство сильно разрослось. К Баян-Саиру прибились ещё несколько степных родов, и теперь у меня было четыре тысячи степных всадников, тысяча орков на варгах, две тысячи эльфийских лучников, пятьсот мечников из бывших «синих плащей» и столько же добровольцев из Митриима. Мы вооружили каждого новенького составным эльфийским луком, и в походе до Безымянного озера новобранцев активно переучивали езде со стременами и тактике «Серебряного Вихря». Плюс древолюд. Но с ним была проблема. Пока он своим ходом дошёл до озера, прошло прилично времени. И начал исчерпываться кристалл, зарядить который мы так пока и не сумели.

— Повелитель, кони застоялись, — Баян-Саир встал, поклонился и высказал общую мысль: — Мы готовы выступать.

Я и сам был настроен на скорейшее начало похода. Содержание войска стоило огромных денег. Каждый день обходился в сотни золотых монет. Ведь теперь мне нужно было их не только кормить, но и выплачивать имперское жалованье.

Война же, как известно, кормит сама себя. Поэтому надо было либо распускать войско до конца лета, либо выступать. Дальше торчать возле Безымянного озера возможности не было. Выпас лошадей значительно увеличивался, Стяг выжигал свежую траву.

— Значит, выступаем, — я обвёл взглядом присутствующих. — Пойдём по пустыне так же, как шли и по степи: полутысячи движутся одна за другой с интервалом в сутки. Разведчики никого не нашли — тракт пуст на два дня пути.

— Надеюсь, за сутки колодцы будут успевать наполняться водой, — тяжело вздохнул хан. — Иначе начнётся падёж лошадей.

— Первыми пойдут разведчики Бариадора и три «Серые» сотни с обозом и полевыми кухнями для обеспечения питанием прибывающих отрядов, — я записал себе порядок движения, потом сделаю боевой приказ. Письменный. Пусть полутысячники учатся на деле. — Они охраняют колодцы, выставляют боевое охранение, готовят еду и ждут подхода следующих пяти сотен.

— К какому городу идём первым? — поинтересовался Бариадор. Оно и понятно — его разведчикам надо это знать с самого начала похода. Я развернул карту, все склонились над ней. Западный тракт раздваивался — дорога шла на Таш-Хаят и на Астра-Абад. Два вольных города, чья свобода была весьма относительна. В первом правил паша Хайреддин. Во втором — мирза Паргала-Мактул. У каждого было примерно пять тысяч воинов, несколько небольших приграничных крепостей. В основном конные лучники. Оба — данники Дайцин, но делают вид, что правят самостоятельно. Всё это я узнал от генерала Ли, которого, впрочем, пока на военный совет звать не стал. Посмотрим, как он себя покажет, имелись у меня ещё сомнения насчёт дайцинца.

— Идём на Астра-Абад, — принял решение я. — Он ближе, быстрее дойдём. Древолюда повезём на повозках. Пусть полковые кузнецы сделают сборную платформу. Я не могу тратить энергию кристалла.

Совет единогласно поддержал скорый поход. Всем не терпелось поквитаться с имперцами, которые веками стравливали их народы, наживаясь на рабстве и междоусобицах. Но и богатая добыча тоже была важным стимулом для воинов. Особенно для новых родов и орков.

***

Утром я устроил смотр войску. Это не было прихотью или желанием потешить самолюбие — мне нужно было увидеть лица тех, кого я веду в бой под стены Небесного Трона. Войско выстроилось в степи, выгнувшись вдоль северного берега Безымянного озера.

Ровные прямоугольники полутысяч — по пятьдесят всадников в ряд, десять в глубину — застыли, напоминая разноцветные заплатки на теле иссохшей равнины. Я медленно ехал вдоль строя, и пыль из-под копыт моего жеребца оседала на доспехах воинов, которые теперь называли меня своим императором. Личная гвардия — Серебряная полусотня Мархуна — окружала меня плотным кольцом.

Первыми стояли степняки. Золотая полутысяча Баян-Саира замерла с такой неподвижностью, словно они были отлиты из бронзы вместе со своими конями. Это были лучшие из лучших, личные нукеры хана, мой последний аргумент в любом споре. Баян-Саир сидел в седле, небрежно положив руку на луку седла, помахивая плёткой. Его лицо, иссечённое морщинами, не выражало ничего, кроме спокойной уверенности.

— Повелитель, — он сразу склонил голову, когда я поравнялся с ним.

— Как там новички из примкнувших родов? — спросил я, кивнув в сторону Синей и Белой полутысяч, где Бардум и Джумаха гарцевали перед своими всадниками. Чем выше поднимался Стяг, тем становилось жарче. Появились слепни, которые кружили вокруг лошадей.

— Белая почти вся ещё пахнет материнским молоком, — усмехнулся хан. — Но Джумаха гоняет их так, что к границе Дайцина они забудут имена своих матерей. Синие лучники Бардума — другое дело. Эти, как только получили эльфийские луки, так с ними и не расстаются даже во сне. Они самые меткие во всём войске.

Я проехал дальше, мимо Красной полутысячи Мунука. Тяжёлые всадники на коренастых, мощных конях выглядели внушительно. Копья, сабли, усиленные доспехи — это был мой таран. Мунук, брат хана, был молчалив. Он лишь коротко представил мне своих новых сотников, назвал имена и рода, с которыми они пришли.

Смешанные отряды из эльфов и степняков выделялись своей идеальной осанкой. Жёлтая полутысяча Рилдара и Зелёная Дарданэля стояли бок о бок. Мастера «карусели», они должны были изматывать врага бесконечным обстрелом, не вступая в ближний бой.

— Рилдар, — я придержал коня. — Как твои? Справляются?

— Они привыкают, мой император, — старый эльф поправил перевязь лука. — Главное, чтобы стрел хватило. Насчёт воды беспокоимся.

— Люн обеспечит подвоз, — я кивнул в сторону Серой полутысячи, застывшей у рядов обозных телег. Там были большие бочки для воды, телеги были загружены припасами. — Его эльфы из Митриима теперь отвечают за то, чтобы у нас всегда было что есть и чем стрелять.

Особое внимание я уделил Чёрной полутысяче. Бариадор Тёмный когда-то давно сам бежал из Звёздного Чертога, не поделив что-то с одним из старейшин, и так и не став небесным наездником на астерниксе. Он никогда не говорил про то время, но в разведке ему не было равных. Скрытность и коварство — это была его стихия.

Я проехал мимо Оранжевых Оруэла, слегка кивнув эльфу, подтверждая, что все вопросы между нами я считаю решёнными. Служил тот хорошо, претензий к нему больше не было. Только очень молчаливым стал, слова не выбьешь.

И, наконец, я добрался до пехоты. Пурпурные эльфы Серебролесья — две тысячи лучников, разделённые на четыре отряда — занимали значительное пространство. Их дисциплина была пугающей. Ни одного лишнего движения, ни одного шороха. Рядом с ними Фиолетовые мечники Талиона выглядели как братья-близнецы. Бывшие «синие плащи», которые теперь должны будут в первых рядах брать города и удерживать стены.

Талион стоял впереди своих воинов, держась за рукоять длинного меча на поясе. Его новая фиолетовая накидка ещё не успела выгореть на солнце, как у других полутысяч.

— Как твои бойцы, Талион? — я спешился, чтобы размять ноги. — Не жалеют, что сменили цвет плащей?

— Они жалеют только о том, что мы до сих пор не в Дайцине, — ответил он, и в его голосе не было пафоса, лишь холодная решимость. — Госпожа Элара прислала отличных ребят из цитадели Звёздного Ветра. Теперь нас пять сотен, и каждый стоит десяти имперских гвардейцев.

— Скоро проверим, — я похлопал его по плечу.

Последними я осматривал орков на варгах. Две Коричневые полутысячи Гракха и Баштора. Шерстяные волки нетерпеливо рыли лапами сухую землю, оглашая степь коротким, утробным рыком. Это было наше боевое охранение, наши лучшие загонщики. Также они подходили и для таранного удара не хуже, чем «красные» Мунука.

— Гракх, — позвал я предводителя первой коричневой полутысячи. — Твои звери не перегрызут друг друга до границы?

— Они хотят свежего мяса, император, — орк оскалился, обнажая клыки. — Угри из грязи Безымянного озера им не по нутру. Но я держу их на коротком поводке.

Перед моими глазами прошли все: от опытных ветеранов в исцарапанной броне до совсем юных рекрутов из Белой полутысячи, чьи руки ещё дрожали, сжимая древко копья. Это была странная, лоскутная армия, собранная из осколков разных народов.

***

Последними я инспектировал эльфов из Звёздного Чертога, обоз и лазарет.

Всадники четырёх выживших астерниксов возились со своими питомцами. Птенцы, которых мы везли в обозе под присмотром эльфов из Звёздного Чертога, вылупились несколько дней назад и росли быстро, но до того момента, как они смогут нести всадника, пройдут ещё месяцы. Эта воздушная разведка была нашей надеждой на будущее, поэтому ещё десяток яиц астерниксов бережно хранили в разросшемся обозе небесных всадников.

Пока я шёл в лазарет, меня окликнул один из воинов, выуживая из грязи озера длинное извивающееся существо:

— Повелитель, сегодня был отличный улов!

Рыбы, похожие на змей, кишмя кишели в остатках воды. Грязевые угри. Они были электрическими, и неосторожного рыбака могло знатно тряхнуть разрядом, но на вкус мясо было отменным. Я придумал выуживать их из грязи специальными деревянными щипцами, чтобы обезопасить рыбаков. И дело пошло. Уже дальше они сами придумали намёты с грузиками, которые кидали сверху и за верёвку вытаскивали угрей на берег. Дожидались, пока те сдохнут, отдавали в разделку. Безопасно и эффективно.

Я направился к палатке шамана-альбиноса. У входа толпились те, кто решил, что императорские указы о кипячении воды их не касаются.

— Повелитель, — шаман горько усмехнулся, указывая на стонущих бойцов. — Пили сырую воду из этой лужи. Лазарет полон дураков.

К моему удивлению, среди больных я заметил нескольких женщин в странных, ярких нарядах.

— А это кто такие? — спросил я, нахмурившись.

— Маркитантки и шлюхи, повелитель, — шаман развёл руками и вздохнул. — Я проверяю их на разные болезни. Ну и лечу в меру сил.

Я только покачал головой. Тут небоевые потери растут, а надо ещё о шлюхах волноваться.

— А жрицы как? Помогают?

Я посмотрел на суетящиеся внутри лазарета фигуры в белых одеяниях. Оставлять Первую Жрицу в Серебролесье я не стал. Ещё не хватало, чтобы она там в моё отсутствие интриги против бабки и Лаэль плела. Пришлось взять её с собой со свитой из шести послушниц. Не хотела, даже пыталась скрыться тайно из города. Но я, наученный интригами Митриима, приставил к ней соглядатаев из людей бабки. И те её выпасли, поймали уже в воротах. Я тут же распорядился отправить их в военный лагерь, в лазарет. Теперь вот они шаману помогали. Хочешь не хочешь, а деваться некуда.

— Не нравятся они мне, — поморщился альбинос. — Вечно ворчат и со своими советами лезут. Особенно старуха. Ну, иного ожидать и не стоило.

— Ты с ними давай построже! Ты у них тут главный!

Наран кивнул и вздохнул. Сражаться с жрицами ему явно было тягостно. В разговорах он часто вспоминал Мириэль. Вот с ней ему было вполне комфортно работать вместе. Да и мне тоже. Но имеем то, что имеем.

Уже перед самым отходом ко сну в мой шатёр вошёл Баян-Саир. Он выглядел непривычно серьёзным.

— Повелитель, разведчики Бариадора нашли следы дайцинского патруля к востоку. Они ехали верхом.

— Ты уверен, что это были дайцинцы на лошадях?

— Это были не лошади, — Баян покачал головой. — Это варакши. Редкие твари. На них ездят пустынные племена. Это такие крупные ящерицы. У них длинные шеи и плоские широкие лапы, которые не проваливаются в зыбучий песок. Их шкура как чешуя астерниксов, пустынники их очень ценят за то, что они чувствуют воду под землёй и могут находить источники. Далеко в степь они не заходят.

— Так, может, это и были люди из вольных городов?

— Это были дайцинцы, — хан покачал головой. — Они следили за нами несколько дней и оставили много следов на месте своей лёжки.

— Пусть следят, завтра мы выступаем, — я подошёл к карте. — Но передай оркам — пусть увеличат дальность патрулирования.

— Будет исполнено, мой император.

***

***

В империи Санти-Дай города на поверхности давно превратились в безмолвные руины, по которым гулял лишь сухой ветер. Жизнь, если её можно было так назвать, ещё едва теплилась глубоко внизу. Под гигантскими зиккуратами, в чреве земли, замерли в долгом сне тысячи тех, кого когда-то называли подданными империи.

Сейчас эти подземелья оживали.

С сухим скрежетом когтей о камень пробуждались Низшие. Откликаясь на зов, шедший от Кровавого Престола, существа выбирались из своих каменных ниш. Древние катакомбы наполнились шорохом сотен тел и скрежетом зубов. При пробуждении каждый из них расходовал последние крохи драгоценного Эфира, накопленного за многие годы вынужденного анабиоза. У них не было выбора: либо выбраться наружу, в Хрон-Ра, и получить свою долю благословения, либо окончательно рассыпаться в пыль.

Огромные толпы бледных теней, жалкие осколки былого величия, тянулись к центральному зиккурату столицы. Зов Высших был физически ощутимым, он вибрировал в костях, не давая остановиться или повернуть назад. Среди бредущих выделялись стригары. До Великого Изменения они были элитными гвардейцами, сильными воинами из плоти и крови. После перерождения их превратили в стремительных и мощных костлявых тварей, способных преодолевать огромные расстояния за считаные часы. Они составляли основу Кровавой гвардии и даже сейчас, будучи на грани истощения, сохраняли подобие строя.

— Шевелись, падаль, — прохрипел один из стригаров, толкнув плечом замешкавшуюся тень.

Тень, когда-то бывшая придворной дамой из Железной империи, лишь глухо застонала. Её кожа обтягивала череп, как пергамент, а глаза провалились в глубокие глазницы. Она не ответила, лишь прибавила шагу, переставляя подламывающиеся ноги.

Тысячи лет назад Малакор, Праотец Клана Заката, открыл своему народу истину. Он обещал свободу от низменных нужд. Жнецы, используя эссенцию «Старой Крови», изменили организмы своих граждан. Им больше не требовались хлеб и мясо. Они стали потреблять энергию Эфира напрямую. Столетиями империя процветала, расширялась во все стороны света, не зная голода и болезней. Пока не случилась катастрофа. Ядро Эфира треснуло и начало затухать, и некогда изобильные ветры, наполнявшие их тела энергией, превратились в жалкие сквозняки. Санти-Дай почти мгновенно оказалась на грани вымирания. Высшие смогли замедлить процесс, погрузив народ в сон. Насыщать миллионы подданных свежей кровью разумных было невозможно — для этого пришлось бы поработить все государства мира, а сил на это у засыпающей империи уже не осталось.

И вот, похоже, тот день настал. Высшие сумели накопить достаточно энергии, чтобы попытаться изменить историю заново.

Толпа призванных вливалась на площадь перед центральным зиккуратом Хрон-Ра. Впереди высилась Арка Скорби. С вершины пирамиды к ней стекались потоки густой красной энергии.

На усечённой вершине зиккурата «Кровавый граф» Алистор, главный жнец империи, заканчивал ритуал. Он не выглядел истощённым. Его кожа была бледной, но гладкой, а движения — выверенными и полными изящества. Перед ним на коленях стояли последние рабы — свежий товар, доставленный недавно из Железной Империи. Алистор работал быстро. Головы казнённых одна за другой скатывались по ступеням, а кровь наполняла глубокие ниши кровесборников по периметру храма. Под воздействием установленных в пазы кровавых кристаллов Эфира жидкость мгновенно преобразовывалась в густую субстанцию — ту самую «Старую Кровь».

— Ещё один, — коротко бросил Алистор, не оборачиваясь.

Помощник подтолкнул к краю следующего пленника. Это был крепкий мужчина, судя по одежде, — купец или зажиточный горожанин из южных земель. В его глазах застыл первобытный ужас.

— Пожалуйста… — выдавил он, глядя на груду тел внизу. — У меня есть золото, я могу выкупить свою жизнь…

Алистор остановился и посмотрел на него.

— Твоё золото здесь не имеет веса, смертный, — голос графа был спокойным, почти ласковым. — Ты принёс нам нечто более ценное. Ты принёс нам время. Твой Эфир, растворённый в крови, накормит сотню моих воинов. Разве это не достойная цель для такого, как ты?

— Вы… вы чудовища! — выкрикнул мужчина, пытаясь дёрнуться, но хватка помощника была железной.

— Мы — венец творения Единого, — холодно ответил Алистор. — Мы избавились от слабостей плоти, оставив лишь жажду. И сегодня эта жажда будет утолена за твой счёт.

Взмах клинка был почти незаметен. Тело обмякло, и новая струя горячей крови потекла в жёлоба, подсвеченные алым сиянием кристаллов.

Внизу, у подножия, кровососы проходили под Аркой Скорби. Каждый, кто делал глоток эссенции, преображался на глазах. Дряблые мумии расправляли плечи. Серая кожа наливалась здоровой белизной, глаза вспыхивали хищным огнём, а мышцы обретали утраченный объём. Всего один глоток возвращал им былую мощь. Ненадолго.

У края площади стояли двое Высших, наблюдая за процессом.

— Откуда Алистор взял столько кристаллов? — тихо спросил один, кутаясь в тяжёлый плащ, расшитый серебром. — Я помню наши запасы перед вечным сном. Их бы не хватило и на десятую часть всех призванных.

Второй, более рослый вампир, усмехнулся.

— Ты задаёшь опасные вопросы, Валериус. Говорят, это дар Единого. Или сделка, о которой нам лучше не знать. Какая разница? Посмотри на них. Они снова могут держать меч.

— Они не просто могут держать меч, Варгас. Они голодны. Алистор даёт им ровно столько, чтобы они не подохли и могли идти. Если мы не найдём новых источников, они сожрут нас самих через неделю.

— Поэтому мы и идём на юг, — Варгас кивнул в сторону горизонта. — У подданных Железной империи много свежей крови, а в ней много Эфира!

***

***

Глава 2

Стяг, казалось, замер в зените. Он хоть и тускло светил, но всё равно безжалостно выгонял с потом остатки влаги из наших тел. Под лапами варгов и копытами коней потрескивала серо-жёлтая корка иссохшей земли. Над горизонтом дрожало марево, искажая силуэты редких скал и россыпи слюдяного камня, превращая их в причудливые тени. Пыль забивалась в поры, скрипела на зубах. Жажда с каждым часом становилась сильнее, превращаясь в осязаемый ком в горле.

Я ехал в передовом отряде. Западный тракт в это время года обычно пустовал — никто не совался в это пекло без крайней нужды. В пустынной части перед самой границей вольных городов с водой стало совсем туго. Степняки Баян-Саира, привычные к жаре, ехали молча, низко опустив головы. Орки, чья кожа под панцирями ещё больше потемнела от пота, лишь изредка глухо рычали, когда их варги спотыкались на рыхлом песке. По моему приказу каждый держал во рту полоску вяленого мяса. Эта хитрость помогала хоть как-то стимулировать слюну и не давать горлу окончательно пересохнуть.

Пустыня на подступах к империи показывала свой нрав. Родники, отмеченные на старых картах Ромуэля, пересохли ещё в начале пути от Безымянного озера. Редкие колодцы, что попадались нам, пугали своей глубиной и запахом гнили. Я намеренно ехал в авангарде, чтобы воины видели: император делит с ними все трудности. Мы двигались от рассвета до заката, полагаясь на глаза следопытов и дорожные столбики, которыми был отмечен тракт. Впрочем, во многих местах его занесло песком, и приходилось ориентироваться на знание местности проводниками.

Степняк из синей сотни, ехавший чуть впереди на своём приземистом коньке, вдруг резко вскинул руку и обернулся. Его лицо, покрытое слоем белёсой пыли, на мгновение ожило.

— Колодец! — выкрикнул он, указывая на груду камней впереди.

Измученные звери мгновенно отреагировали на возглас. Кони заржали, а варги потянули ноздрями воздух, надеясь уловить запахи. Одинокое углубление в земле, обложенное серым камнем, казалось сейчас самым желанным местом во всём мире. Рядом сиротливо торчали два покосившихся столба — всё, что осталось от древнего подъёмника.

Мы спешились. Тяжело ступая по песку, люди подвели животных. Варги первыми ткнулись мордами к камням, фыркая и пытаясь дотянуться до влаги, но вода стояла слишком глубоко. Пока воины сдерживали рвущихся зверей, я обошёл колодец по кругу. Следы на каменистой почве были кем-то тщательно заметены, но в тени валунов я заметил отчётливые вмятины.

Следопыт присел рядом, смахивая пальцами верхний слой песка.

— Не караван, Повелитель, — его голос прозвучал тихо и сухо. — Дайцинцы. Стояли здесь пару дней назад. Судя по глубине следа, гружены были изрядно.

Напряжение повисло в знойном воздухе. Враг был не просто близко — он шёл прямо перед нами.

— Рилдар! Достань верёвку, — распорядился я.

Эльф, сидевший на статном жеребце, кивнул одному из воинов своей полутысячи. Тот мигом вытащил складное тряпичное ведро. Мы привязали его к длинному канату и осторожно опустили вниз. Глухой, тяжёлый всплеск отозвался из глубины. Когда ведро вытянули на свет, я нахмурился. Вода была мутной, со странными сероватыми вкраплениями, которые не спешили оседать на дно.

— Подведите коня, — велел я. — Пусть попробует первым. Животные чуют отраву лучше нас.

Один из всадников подвёл своего заводного гнедого. Конь, тяжело дыша, потянулся к воде, но тут же резко отпрянул. Он дёрнул головой, раздувая ноздри, и попятился, испуганно прядая ушами. Его подвели ещё раз. Пока мы столпились вокруг коня, наблюдая за тем, как он нюхает воду, возле колодца началась какая-то суета.

Я обернулся, выругался:

— Назад! — я попытался остановить двоих молодых эльфов из пополнения, совсем ещё мальчишек, которые забросили ещё одно ведро и уже жадно глотали мутную жижу.

Жажда разрывала меня изнутри, но терять бдительность было слишком опасно.

— Что вы творите! — я шагнул к ним, пытаясь оттолкнуть от ведра, но было поздно. Один уже вытирал мокрый подбородок, другой судорожно сглатывал.

— Повелитель… сил нет больше терпеть… — прохрипел один из них, глядя на меня красными от недосыпа глазами. — Мы думали, конь просто устал.

Злость вскипела во мне, но я заставил себя остыть. Бессмысленно карать тех, кто уже вынес себе приговор.

— Крюк! Живо! — приказал я, оборачиваясь к оркам.

Один из них притащил «кошку» на толстом канате. Бросили в колодец. Первый раз крюк прошёл впустую, лишь подняв со дна ещё больше ила. На второй раз канат натянулся. Зацеп. Мы навалились на верёвку вчетвером. Что-то тяжёлое, неподатливое медленно поднималось наверх. Когда груз наконец показался из жерла, в нос ударил приторный, тошнотворный запах гниения.

На железных крючьях висела дохлая пустынная лисица. Она была туго обмотана грязными тряпками, пропитанными чем-то тёмным. Труп уже начал разлагаться, превращаясь в склизкую массу и заражая воду ядом.

— Отравили, — сплюнул следопыт, отворачиваясь.

Я посмотрел на эльфов. Прошло всего несколько минут, но они уже лежали на песке. Их била крупная дрожь, а лица покрылись нездоровыми серыми пятнами. Оставлять здесь весь отряд в ожидании конца было непозволительной роскошью — враг мог ударить в любой момент.

— Баян-Саир! — позвал я. — Выдели четырёх воинов. Пусть везут этих двоих назад, к лагерю у Безымянного озера. Дай им чистой воды из моих личных запасов. Поставьте метку на колодце, чтобы остальные не отравились. Двигаемся дальше.

Глядя на удаляющихся всадников, я лишь покачал головой. Вряд ли их успеют довезти до лазарета нашего шамана. Две жизни на моей совести. Нужно было быть жёстче, нужно было остановить отряд не у колодца, а поодаль. Но в этой жаре мысли иногда текут так же медленно, как смола.

Мы отошли от проклятого места на версту, когда сотник разведчиков вдруг осадил коня и указал на горизонт.

— Вода! Будет дождь! — закричал он, срывая голос.

Ветер поднялся мгновенно, словно кто-то наверху распахнул огромные меха. Песок больно хлестал по лицу, забивал глаза, а в отдалении глухо и торжественно громыхнуло. Чёрные, тяжёлые тучи неслись прямо на нас, закрывая палящий Стяг.

И начался дождь. Настоящий ливень, который в этих краях кажется чудом. Чистейшая, прохладная пресная влага обрушилась на нас. Это была сама жизнь, подаренная нам в последний момент.

Порядок в отряде рухнул окончательно, но на этот раз я не стал его восстанавливать. Орки с радостным рыком растягивали попоны, эльфы ловили капли в ладони, подставляя лица под тугие струи, а варги весело рычали, вывалив языки. Я снял обруч короны, чувствуя, как холодная вода стекает по волосам за шиворот, поднял глаза к небу и прошептал слова благодарности Единому.

На рассвете следующего дня мы наконец достигли оазиса Шах-Ари. Это было стратегическое место: от него дальше расходились две дороги. Один путь вёл к Таш-Хаяту, другой — к Астра-Абаду. Оазис встретил нас тенью древних пальм и тихим плеском воды в глубоких прудах. Здесь была проточная вода от родника, но я всё равно проверил её на отраву, прежде чем дал напиться животным и воинам.

Я сидел на краю каменного бассейна, наблюдая, как воины чистят оружие и поят зверей. Подошёл Баян-Саир и присел рядом.

— Повелитель, все уже отдохнули. Когда выступаем?

— Труби подъём!

***

Дворец, выстроенный в самом сердце города Таш-Хаят, напоминал затейливую каменную шкатулку, где паша Хайреддин изнывал от жары. Он восседал на высоком дастархане и цедил сквозь зубы прохладный щербет.

По углам залы, на стенах, скалились золотые маски пустынных дэвов. Из их открытых ртов тонкими струями распылялась водяная взвесь. Воздух, пропитанный эссенцией диких роз, был влажным и ароматным, но даже это не спасало от духоты. В центре зала, в неглубоком бассейне, плескались две молодые рабыни, возбуждая взгляд своего господина причудливыми позами. Лучи Стяга, пробивавшиеся сквозь узкие зенитные окна, превращали капли на их коже в россыпь мелких бриллиантов. Золотые рыбки в воде изредка прихватывали девушек за лодыжки, отчего те игриво повизгивали, оглашая залу коротким смехом.

В молодости подобные зрелища будоражили его кровь, заставляя забыть о делах. Теперь же они лишь подчёркивали его усталость. Беды Хайреддина множились каждый день, и золотые маски дэвов казались ему насмешливыми рожами.

Вольный город Таш-Хаят был таковым только на бумаге. Сто тридцать лет назад император Дайцина подписал жалованную грамоту прадеду Хайреддина с тайным соглашением: город платит дань империи. Каждый год — установленную сумму в золоте. А также даёт проход всем войскам императора.

Это был протекторат, но негласный. Все всё знали, понимали, но сохраняли статус-кво. И денег пашам хватало. На красивых рабынь, на благовония и на дань. Ведь только в Таш-Хаяте рос особый пустынный кустарник, служивший основным источником пищи для шелковичных червей. Но ткать саму ткань в городе было практически не на чем. Не было секретных станков, которыми дайцинцы не торопились делиться с данниками. Поэтому почти всю нить торговцы продавали задёшево в Тянь-Ли — город, расположенный по ту сторону «Пасти Бездны».

В качестве защиты в городе и окрестностях держали несколько отрядов конницы из нанятых степных родов и один полк «Безумных» — боевых рабов, которых использовали для охраны караванов. Впрочем, в последнее время нападений на торговцев почти не было.

Орки клана «Красная Пасть», которые изредка раньше забредали на территории оазисов Вольных городов, куда-то пропали. А рода кочевников, которые отваживались пересечь пустыню между степью и Вольными городами, по слухам, ушли на север. К новому вождю. Шпионы говорили, что он эльф. Хайреддин не верил этому. Чтобы степняки подчинялись ушастому выродку?! Не бывать такому.

Впрочем, тишина в степи пугала Хайреддина больше, чем набеги, — он нутром чувствовал, что за этим затишьем стоит нечто нехорошее.

Тем неожиданнее для него было появление у него во дворце посланца от императора.

Обычно послы Сына Неба старались заранее предупредить пашу о своём прибытии, дабы он успел подготовить им торжественную встречу и приём, достойный их важного статуса. Но в этот раз визит имперского чиновника был внезапным.

Когда слуга доложил о прибытии высокого гостя, паша как раз раздумывал над тем, как именно он будет наказывать вон ту дерзкую рабыню, которая посмела поднять на него свой взгляд и при этом нагло ему улыбнуться.

Но возбуждающие мысли о красавице тут же ушли у него на другой план. Он подскочил с подушек, спешно поправляя халат, и, быстро перебирая ногами, устремился навстречу нежданному, но дорогому гостю — чинопочитание дайцинцев у Хайреддина было возведено в ранг религии, почти на одном уровне с поклонением Единому.

Он сам давно мечтал перебраться куда-нибудь поближе к центру империи, к трону, к цивилизации. Но что-то постоянно его удерживало от такого переезда. Может, любовь к пустынной экзотике, а может быть, то, что там, в империи, он будет никому не нужен.

Склонившись в глубоком поклоне, паша залепетал что-то про почтение и преданность Дайцину и лично императору, когда скрипучий голос пожилого посланника оборвал его на полуслове:

— Довольно, паша! У нас нет времени на церемонии.

И перед глазами склонённого Хайреддина появился свиток с большой императорской печатью.

Подобострастно припав к ней губами, паша развернул бумагу. В чётких и вполне понятных выражениях ему предписывалось срочно обеспечить оборону города и выделить не менее пяти тысяч вооружённых и обученных воинов на защиту северных рубежей империи от армии подлых степных захватчиков под предводительством эльфа Эригона Мирэйна. Паша ахнул внутри. Это же тот самый остроухий выродок, что взял степняков под свою руку. А Хайреддин не верил…

Но пять тысяч! Где он возьмёт пять тысяч, если у него едва наберётся три, включая больных и хромых? На остальных он давно уже сэкономил.

Дважды прочитав послание, паша наконец-то поднял недоумевающий взгляд на посланца и с соблюдением всех правил придворного этикета, которые учил специально, задал интересующий его животрепещущий вопрос, который у него всегда возникал первым при получении приказов от императора:

— А деньги?

— Соберёте дополнительный налог со своих торговых гильдий, — всё так же равнодушно проскрипел посланник.

— Но нам и так не на что содержать наёмников, — возмутился было паша, пытаясь набить себе цену. — Последнюю выплату задержали почти на полгода, они того и гляди начнут убегать в Степь. А «Безумные» требуют слишком много еды и, спешу напомнить, особого эликсира. Запасы зерна в хранилищах города давно не пополнялись, торговцы из Си Янь ссылаются на чёрную плесень, убившую урожай в восточных провинциях империи. Увеличивать налог никак невозможно! Начнутся бунты.

Посланец сощурился.

— Слишком много жалоб! Воля Сына Неба непререкаема!

Паша сглотнул. Спорить было опасно, но и невыполнимая задача пугала не меньше палача в столице.

— Что же всё-таки делать?

— Открой свои сундуки с золотом и найми орков, — пожал плечами имперец. — Я слышал, что клан Воя Двух Лун недавно откочевал на юг по восточному тракту, заняв пустующие территории Красной Пасти. Орки неприхотливы, им можно платить в два раза меньше, чем степнякам. Да к тому же их варги жрут трупы павших врагов, это снизит ваши расходы на обоз и фураж.

Хайреддин невольно восхитился. Для столичного чиновника гость на удивление хорошо ориентировался в раскладах Степи.

— Это… это мудрый совет. Орки действительно могут стать решением. Но позвольте узнать, сколько воинов ведёт этот эльф? Что за сила движется на нас?

— Всего пять или шесть тысяч, — сухо ответил посланник. — Сброд из диких кочевников. Вы быстро их одолеете, если проявите должное усердие.

«Значит, на самом деле — как минимум тысяч десять», — мысленно прикинул паша. А не против ли них ушёл в степь генерал Ли? Весь поход хранился в тайне, но слухи ходили.

— Я сделаю всё, что в моих силах, почтенный, — паша снова склонился, пряча глаза. — Таш-Хаят станет щитом империи.

Когда посланник удалился, Хайреддин не вернулся к своему щербету и рабыням. Он долго стоял у фонтана, глядя, как золотые рыбки в нём лениво шевелят плавниками.

Он щёлкнул пальцами, подзывая главного распорядителя.

— Пошлите весть моему старшему сыну. Пусть срочно приедет со своими тысячниками. Слушай меня внимательно. Собери старейшин. Скажи — налог удваивается.

Он понизил голос до шёпота.

— Начни готовить моих лучших варакшей. Запас зерна, всё золото из личной казны. Навьючь их так, чтобы они могли уйти в пустыню на пять дневных переходов. И этих двух рабынь тоже приготовь в дорогу.

Хорошо, что у него в запасе есть один тайный оазис в пустыне, о котором никто не знает.

***

***

Глава 3

Крепость вокруг следующего оазиса по дороге в Вольный город Астра-Абад меня поразила своей ветхостью и неухоженностью. Почти руины. Возможно, когда-то тут и было большое укреплённое городище, но сейчас это строение выглядело как давно заброшенное. Тем удивительнее было увидеть на остатках стен арбалетчиков.

Шлемы у них поблёскивали в лучах заходящего Стяга, и я насчитал под сотню защитников. Сколько их там ещё внутри этих полуразрушенных стен?

Ко мне на варге подъехал Мархун и ткнул пальцев в сторону этого пустынного недоразумения.

— Шатёр будем ставить, повелитель? — орк усмехнулся.

— Очень смешно, — пробормотал я, наблюдая с вершины соседнего бархана в подзорную трубу за шевелением возле зубцов. — Похоже на то, что какой-то большой караван тут укрылся.

— Дозволь моим парням размяться?

Мархун после его назначения главой гвардии словно ещё больше вырос. Вот только стоит ли рисковать нашей главной ударной силой — орками?

— Пошли пару сотен Гракха. Пусть его парни поучатся брать укрепления без лестниц. Тут стены невысокие, с кошками влезут.

— Как скажешь, повелитель! — орк тяжело вздохнул, будто я у него конфетку отобрал.

А через полчаса лучники Бардума с максимального расстояния вдарили по шлемам, торчащим из-за стены, почти мгновенно выкосив половину защитников оазиса. А потом в дело вступили орки из коричневой полутысячи Гракха. На высокой скорости они подлетели к стене, соскочили с варгов, метнули вверх металлические крючья на верёвках и начали лихо взбираться по ним вверх.

Редкие арбалетные болты, которые всё-таки доставали их во время этой стремительной атаки, либо отлетали от доспехов, ломаясь от удара, либо застревали в густой шерсти их огромных волков, практически не причиняя нападающим никакого урона.

Через час ко мне привели связанного толстого мужичка в грязном халате и с жиденькой бородкой на щеках. Ростом он был едва по пояс тащившим его оркам, а когда с него слетела шапка, то он оказался ещё и полностью лысым.

— Мой император! — Гракх отсалютовал мне своим окровавленным топором. — Вот этот червь был у них за главного.

— Кто ты, человек? — я сидел на своём белом красавце Арлане и сверху рассматривал пленника.

— Касым-бек! — проговорил он. Губы у него были разбиты в кровь, и сам он выглядел, мягко говоря, не очень. Даже на коленях еле стоит, того и гляди завалится на песок. Орки прошлись по нему, ничуть не жалея.

Гракх коротко замахнулся, и человек упал лицом вниз от удара по затылку.

— Ну ты, объедок варга! Перед тобой сам Повелитель! Обращайся к владыке: «мой император»!

— Простите, мой император! — мужик закашлялся и неуверенно поднялся опять на колени. — Я Касым-бек, караванщик из Мазар-И-Сола.

— Скажи, Касым-бек, ты идиот? Ты зачем стрелять в нас начал первым? Разве не видел, что нас больше?

— Видел… мой император, — мужик покосился на стоящего рядом орка и вжал голову в плечи. — Но наш жрец сказал, что успеет призвать песчаную бурю до того, как вы подойдёте к стенам касра.

Во как! Название звучит очень похоже на эльфийское укреплённое поселение: каср.

— И где этот ваш жрец с его песчаной бурей?

— Он получил стрелу в глаз первым залпом твоих лучников, мой император!

— Мдааа… Неудобно получилось, — я задумчиво посмотрел на остатки выживших, которых в этот момент орки вели мимо нашего холма. — И чего теперь мне с вами делать?

— Варги хотят есть, повелитель, — заулыбался орк.

Пленник мелко задрожал и с трудом поднял на меня глаза.

— Вы чего тут делали-то? — спросил я у него.

— Остановились на ночлег, мой император, — мужику всё проще удавалось вставлять в конец фраз правильное окончание. Даже на орков коситься уже перестал в ожидании очередного подзатыльника. — Тут есть вода.

— Вода — это хорошо, — я кивнул. — А откуда шли и куда?

— Из Астра-Абада в Мазар-И-Сол. Я купец… мой император. Я продал товар и теперь возвращаюсь… возвращался домой. Думал, успею, пока твоё войско не покажется у стен города.

— И что за товар у тебя был?

— Рабы, — пожал он плечами. — Это же Астра-Абад! В нём самый большой рынок рабов во всей империи. Все сюда их везут. Мой император!

— Вот как? И что, в Мазар-И-Соле появились лишние невольники?

— Недавно орки из Воя Двух Лун пригнали к нам большой караван рабов из восточной степи. Я вызвался их продать. Мой император!

Я оглянулся на Мархуна. Серо-зелёная кожа на лице орка покрылась пятнами, а его огромные руки сжали поводья варга так, что зверь закрутил головой и ощерился, чем вызвал очередной приступ ужаса у стоящего на коленях пленника.

— И что за рабы у тебя были? — поинтересовался я, желая услышать побольше подробностей.

— В основном орки из мелкого рода. Но были ещё несколько эльфов и степняков. И один тролль.

— Тролль?

— Подросток, мой император! Небольшой. Он чуть не сдох, пока я вёз его через пустыню. Но товар ценный. Удачно получилось найти на него покупателя почти в первый день торга.

Гракх опять замахнулся.

— Мой император! — тут же поспешил добавить бек, снова вжав голову в плечи.

Рынок рабов. Такой себе бизнес. Но сразу всё на корню ломать, местные обычаи пока рано. Надо сперва присмотреться.

Я посмотрел на зарычавшего Гракха и снова покачал головой. Убивать пленника пока было рано. Пусть даже он и торговал пленными орками.

— А что, в Астра-Абаде много войск? — задал я новый вопрос.

Караванщик замялся, но буквально через секунду открыл рот.

— Пара тысяч городской стражи и отряд имперской гвардии в сто мечей. Были недавно ещё наёмники из какого-то степного рода, почти тысяча всадников на конях. Но, говорят, недавно куда-то ушли. Я их уже не застал. Мой император!

— И как они собираются меня встречать? Как и ты, болтами из арбалетов?

— В городе недавно поменялся паша. Новый правитель города молод и горяч. Одному Единому только известно, что у него на уме. Слухи ходят разные.

— Повелитель, — раздался рядом голос Бариадора, — мои разведчики перехватили уходящий в сторону Астра-Абада отряд на варакшах. Нашли сундуки с золотом и серебром. Много.

Я удивлённо посмотрел на пленника.

Тот бухнулся сам лицом в песок и что-то залепетал неразборчивое.

— Поднимите его, — кивнул я оркам.

Мужичка быстро приподняли и слегка встряхнули.

— Говори!

Мужик только опять нечленораздельно промычал и сильно покраснел. Как бы инсульт у него раньше времени не случился.

— Мархун, — я обернулся к орку. — Узнайте у него всё про это золото. Что-то он тут темнит.

Орк ощерился, выставив зубы в подобии радостной улыбки. А пленник опять затрясся и попытался упасть в обморок. Но его крепко держали под руки.

Я тронул коня, и мы поехали к месту, где нашли казну.

Бариадор ехал рядом, рассказывая о том, как они взяли ценный приз.

***

Варакши не отличались особой скоростью передвижения, но шли по песку достаточно быстро. В отличие от лошадей, чьи ноги глубоко проваливались и увязали в песке, эти гигантские ящерицы, даже увешанные грузом, умудрялись их обгонять. При этом выносливости ящеров могли позавидовать даже пустынные насекомые.

— Мы сперва кричали, чтобы они остановились. А когда они не послушались, мы начали стрелять.

Бариадор развёл руками.

— Шкура у этих тварей крепкая. Обычные стрелы просто отскакивали. Пришлось стрелять бронебойными. А после того, как мы одного смогли завалить, остальные всё-таки сдались.

— Сколько?

— Два целых и один труп. Это я про ящеров. А охрану мы всю перебили.

Мы подъехали наконец к месту столкновения, и я с удивлением разглядывал стоящих рядом огромных четырёхногих чешуйчатых монстров, увешанных тюками и ящиками.

— Ты умеешь такими управлять? — повернулся я к Бариадору.

На что вполне ожидаемо услышал отрицательный ответ.

— И как их теперь обратно в оазис тащить?

— Сейчас вернёмся и пленных найдём, — вскинулся командир моих разведчиков. — Доведём.

***

В захваченном касре уже расположились мои передовые полутысячи. Войско собралось пока только наполовину. Рилдар, Бадрум, Джумаха, Бариадор, ещё девятьсот пеших эльфийских лучников из Серебролесья и полутысяча Гракха на варгах. Они уже начали поить животных из колодцев оазиса, предварительно проверив воду.

Баян-Саир немного отстал. Где-то на пути опять застряла в песках платформа с древолюдом. Волы отказывались тащить груз по песку, и это сильно замедлило его перемещение. Надо будет послать ему навстречу захваченных варакшей — эти ящеры смогут выдернуть платформу с Молохом и вдвоём. Ну, я так надеюсь.

Атаковать Астра-Абад с половиной войска выглядело для меня до вчерашнего дня слишком рискованно. Но после беседы с пленным караванщиком я уже начал просчитывать варианты быстрого захвата города с теми силами, какими располагал в настоящий момент. Ждать всех войск смысла не было — неизвестно, как долго будут вытаскивать из песка древолюда.

— Повелитель, — руки у Мархуна были в крови, но он улыбался как самый счастливый орк на свете. — Он всё рассказал.

Кто бы сомневался. Ох уж это известное на всю Степь искусство орков добывать сведения путём физического воздействия.

— Говори, — кивнул я.

— Налоги Вольные города платят один раз в год и не напрямую в столицу Дайцин, а через имперского чиновника в Мазар-И-Соле. И этот Касым не только привёз рабов на продажу, он ещё и собирал налог с Вольных городов, чтобы отвезти его дайцинцу. А бой они приняли, чтобы задержать нас и дать увезти казну как можно дальше.

Ага, разделились. Умно.

— У нас получилось захватить имперскую казну? — присвистнул Бариадор, стоящий рядом.

Мы переглянулись. А в голове у меня внезапно родилась идея.

— Вы ведь его не убили? — обратился я к орку.

— Как можно, повелитель? Ты же приказал не убивать.

— Приведите его в порядок. Там вчера с полутысячей Рилдара пришёл лекарский обоз с Нараном. Пусть шаман тогда его посмотрит и на ноги поставит. Он мне будет нужен.

Орк кивнул и убежал выполнять приказ.

Если Молох сильно задержится в пустыне, то для захвата Вольных городов придётся использовать вариант «Б».

***

Местность за последним перед Астра-Абадом оазисом скоро стала больше похожа на лесостепь. Редкие кустарники на каменистой почве сменились участками с бледно-зелёной растительностью и отдельно стоящими деревцами. А потом даже появились признаки возделываемых земель: ровные участки почвы со следами явно ручной обработки и пересохшие арыки. Урожая видно не было — или собрать уже успели, или не сезон. А спросить было тоже не у кого — отдельно стоящие хижины местных крестьян были пусты. Сбежали.

Город показался внезапно из-за холма и цветом стен напомнил мне недавно виденный полуразрушенный каср. Я объехал его на безопасном расстоянии по периметру всего за какой-то час, рассматривая укрепления и доспехи стражников на стенах. Восемь башен были ещё относительно целыми, но стены между ними кое-где требовали значительного ремонта. Ров пересох и был засыпан мусором. Двое больших ворот были, естественно, заперты. Если бы у меня был древолюд, думаю, за часок стёр бы тут всё в пыль. Но приходилось пока обходиться без моего самого мощного осадного оружия.

После того, как наш шаман поставил пленника на ноги, тот рассказал мне, что почтенные имперцы из центральных провинций нечасто посещают этот Астра-Абад. Брезгуют. Слишком грязным и опасным был этот наполненный работорговцами город. Но за невольниками они присылали сюда специальные караваны. Это был слишком востребованный товар в империи, чтобы из-за брезгливости можно было позволить себе лишаться прибыли.

Пару стрел прилетело в нашу сторону от особо нетерпеливых стражников на стенах, но мы даже не обратили на них внимания.

Скоро мои воины поставили в нашем лагере белый шатёр. Я выехал к воротам и громко прогудел в рог. Мархун на варге стоял рядом и держал в руках знамя Серебряного Вихря. Мой Арлан уже привык к присутствию варгов, хотя периодически всхрапывал в их сторону, пытаясь ударить копытом. Варги отвечали ему взаимностью — рыком и капающей слюной.

Минут десять ничего не происходило, но потом в воротах открылась небольшая калитка, и из неё нам навстречу выехали несколько всадников на конях. Впереди всех ехал молодой загорелый мужчина в хорошем имперском ламеллярном доспехе. С красивой бородкой, аккуратно подстриженными усами. Весь такой красавчик.

Они медленно приблизились к нам и остановились метрах в двадцати, начали нас разглядывать.

Красавчик выехал чуть вперёд.

— Кто вы и чего вам надо? — произнёс он на общем и сплюнул в нашу сторону, демонстрируя, что в воде он точно не нуждается и может себе позволить её так расходовать. Такие вот пустынные понты.

— Перед тобой, объедок варга, стоит сам Император Стяга, Эригон Первый, — проревел Мархун. — Пади на колени и открой ворота города перед ним.

— Не знаю я никакого императора, кроме Сына Неба Лун Вэя. Убирайтесь, иначе познаете смерть от непобедимых воинов Вольного города Астра-Абада!

— Да он же идиот, — пробормотал орк и повернулся ко мне. — Повелитель, можно я отрублю ему голову и сыграю в ней в ножной мяч?

— Что за игра? — удивился я, игнорируя покрасневшего пашу.

Мархун начал объяснять правила, и я понял, что у орков есть подобие футбола. Правда, разрешено пользоваться и руками тоже. Головы врагов отлично подходят для игры.

— Подожди, Мархун, — я пригляделся к дерзкому наглецу. — Ты не тот самый новый паша?

— Я непобедимый Дилан! — раздулся от значимости красавчик.

И опять сплюнул. Ритуал у него такой, что ли, или это он так перед своими спутниками выделывается, показывая свою крутость? Они вон как заулыбались, довольные произведённым их пашой на нас эффектом.

— У вас тут все непобедимые? — вежливо поинтересовался я.

Паша как-то зашарил глазами в поиске быстрого и наглого ответа. Но потом выдал первое, что пришло в его, судя по всему, небольшой мозг:

— Все, — он гордо вскинул голову. — Но я — самый непобедимый! Хочешь — будем биться насмерть? Один на один!

— Повелитель, — опять тихо взмолился орк. — Я быстро. Чик — и всё.

— А если я тебя убью, кто-то из твоих непобедимых друзей мне откроет ворота? — поинтересовался я у парня на всякий случай.

— Есть совет города, — слегка замешкался с ответом паша. Но потом вскинулся: — Но никто не будет открывать тебе ворота. Потому что я убью тебя первым.

— Я так понимаю, что выбор оружия будет за мной, раз ты сам меня вызвал на поединок? — проговорил я.

— Мне всё равно, чем ты будешь биться, эльф, — он опять сплюнул.

Где он слюны столько берёт? У меня уже вон и горло всё от жажды свело.

— Ладно. Завтра на рассвете. Здесь. Любое оружие по выбору.

Я развернул коня и тихо поехал обратно в лагерь. Мархун взялся было за топор, но потом с тоской посмотрел, как я уезжаю, и поскакал следом.

***

***

Глава 4

Вернувшись в лагерь, я увидел своих военачальников сильно взволнованными.

Рилдар подошёл ко мне первым, едва я слез с коня.

— Атакуем? Мы готовы.

— Нет. Будет поединок. Победитель получит город.

— Да Мархун его размажет, — Гракх поковырял ногтем в зубах.

— На поединок вызвали меня, — покачал я головой.

Все удивлённо на меня посмотрели.

— Надо было сразу выставить поединщика, — Бардум огорчённо покачал головой. — Мархун, а ты куда смотрел?

Орк виновато пожал плечами.

— Я пробовал. Но повелитель не позволил отрубить этому наглецу голову.

Выставлять вместо себя другого бойца тут было не то что не принято, а позорно. Если тебя уже вызвали на бой и ты принял вызов — будь добр, бейся сам и до конца. К тому же смена власти тут проходит в основном старым диким способом — мечом. Как сказал пленный Касым-бей, этот молодой паша сам недавно только стал главой города, убив предшественника. Для них такой способ смены правителя вполне понятен и естественен.

— А оружие какое? — задумчиво поинтересовался Рилдар.

— Любое, — я пожал плечами. — Этот напыщенный идиот оставил выбор за мной. Мы получим город целым и без жертв. И горожане просто присягнут мне, как сильнейшему.

Все военачальники переглянулись между собой. Никто открыто не стал высказывать мне свои опасения, но по их глазам я видел, что они сомневаются.

— Случайности бывают, — наконец высказал общую мысль Рилдар на правах самого старшего. — Что, если он победит? Лошадь споткнётся. На кону стоит слишком много. А у тебя после удара гномьей секирой ещё бывают головокружения. Если сражаться на мечах, всякое может случиться, тем более на такой жаре.

— Значит, выберу лук. С копьём я хуже обращаюсь.

— Может, стоит зайти в лазарет к Нарану? — осторожно заметил Рилдар. — Пусть шаман тебя перед боем осмотрит. На всякий случай.

Я ещё раз посмотрел на них на всех. Такая трогательная забота о моём здоровье была вполне понятна. Стоило мне сейчас тут умереть — и всё пойдёт коту под хвост. Сейчас их объединяет и держит вместе только моё имя. Не успели ещё все эти разрозненные народы привыкнуть к сосуществованию без внутренних конфликтов. Перегрызутся. Ведь у меня даже наследника нет. А тут я сам голову подставляю под клинок местного удалого рубаки.

Уверенности в моей победе я тоже не имел. Но другого выхода уже нет.

***

В шатре у шамана было пусто — ни одного пациента. Мелкие царапины, мозоли альбинос лечил быстро, а с более сложными ранениями мы сразу увозили бойцов в тыл, чтобы они не замедляли продвижения войска. Но тащить раненых к лагерю у Безымянного озера было уже далековато, поэтому лазарет я решил перенести поближе к нам. В Астра-Абад. Тут и условия должны быть получше, и, может, лекарей ещё найдём. А то жрицы Храма Первородного Света как помощницы для шамана были так себе — бесконечные ссоры и протесты.

— Император! — шаман вскочил со своего места и поклонился мне, едва я откинул полог его шатра. За последнее время альбинос стал заметно лучше выглядеть. Видимо, более размеренная жизнь, хорошее питание и отсутствие большого количества тяжёлых пациентов его сильно расслабили.

— У меня завтра утром будет бой, — я присел перед его небольшим столиком на походный стул, на который он обычно сажал пациентов во время приёма. — Мне надо быть в форме.

— Ложитесь вот сюда, повелитель, — шаман показал рукой на небольшой топчан у стенки шатра. — Я посмотрю. Только доспех надо будет снять.

После смерти второго сына Баян-Саира, который был моим денщиком, я взял к себе в помощники двух молодых эльфов из Серебролесья. Мархун позвал их, и они шустро помогли мне избавиться от доспехов. Звёздная сталь не отличалась малым весом, поэтому каждый раз, снимая с себя это железо, я чувствовал облегчение. Тело будто рвалось ввысь. Мышцы, привыкшие двигаться с утяжелением, вдруг получали свободу. Я мог двигаться гораздо быстрее, а удары получались сильнее. Может, мне и из лука надо попробовать стрелять без доспеха?

Но потом я вздохнул и улёгся на топчан перед шаманом.

Никто меня без доспеха завтра не выпустит. И никакие мои аргументы о том, что мне так будет проще двигаться, никого не заинтересуют. Мои военачальники костьми лягут, но не допустят, чтобы я без защиты вышел на бой. Любая рана, даже незначительная, может обернуться катастрофой. Здесь на юге чаще, чем у нас в лесу или в Степи, использовали отравленное оружие, в чём уже мои воины смогли не раз убедиться. И не всегда даже Наран мог потом помочь. Яд, которым часто пользовались убийцы из клана Изумрудных теней, происходил как раз из этих мест.

Шаман сперва с закрытыми глазами поводил надо мной руками. Я почувствовал тепло, исходящее из ладоней, даже захотелось спать. Но я держался. Потом его глаза открылись. И они были в этот момент полностью залиты молочно-белым цветом. Как альбинос лечит своих пациентов, я видел уже не раз, поэтому особого удивления его внешний вид у меня не вызвал. Вокруг его рук появилось едва видное сияние, которое в свете Стяга из откинутого полога шатра начало искриться и переливаться. Я почувствовал небольшой холодок на коже под его руками, и старый шрам на лбу нестерпимо зачесался. Мириэль когда-то сказала, что там всё зажило, и я ей верил. Идти на осмотр к степному шаману в тот момент мне даже в голову не пришло. Но, может, и стоило?

Минут десять я лежал под его манипуляциями, после чего Наран проморгался и снова взглянул на меня своими обычными глазами.

— Я убрал небольшой кровавый узел в голове. Но в остальном у вас очень хорошее и здоровое тело, мой император.

— То есть у меня в голове оставался какой-то узел? — удивлённо переспросил я.

— Очень маленький, — кивнул он. — Теперь всё в порядке. Но для устранения всех последствий я бы советовал ещё попить элларийского бальзама, всего по паре капель в день. Он вас взбодрит и придаст сил.

У Нарана теперь всегда был запас разных зелий из Митриима и в том числе редкого бальзама.

Люн в своё время выявил способность степных лошадок, принявших элларийский бальзам, к повышению выносливости и устранению природного отторжения эльфов. Поэтому, как только мы вернулись с Митриима, он первым делом позаботился о пополнении его запасов. А потом ещё и в Серебролесье прошёлся по всем восстановленным рощам вместе с Лаэль.

Я взял у шамана пробирку с бальзамом и посмотрел её на свет. Вспомнил, как когда-то я принял его впервые в Доме Целителей, как вливал по капле в раненого Заику, как мой жеребец выиграл скачки в степи под воздействием всего нескольких капель этой тягучей жидкости.

Это местные привыкли махать оружием в такой жаре. А мне и моему коню этот бальзам точно не помешает. И я просто открыл склянку и сделал глоток.

— Вообще-то я имел в виду, — проговорил шаман, — что можно принять его перед самым поединком. Но можно и сейчас. Вреда от него нет.

А внутри меня уже вовсю разливался приятный жар, постепенно охватывая каждую клетку тела.

Поблагодарив Нарана, я с помощью моих оруженосцев вновь облачился в доспех, почти не почувствовав его тяжести на плечах, и вышел наружу.

***

Голова не кружилась. Мне сразу захотелось проверить слова шамана. Я вскочил на Арлана и поехал к дальнему холму, на котором Бардум устроил стрельбище для своей полутысячи. Наши лучники никогда не упускали случая пострелять по мишеням, постоянно повышая своё мастерство. Турниры лучников на стоянках я проводил регулярно, но всегда призы в них, как ни странно, брали не эльфы Рилдара или Бариадора, а именно степняки Бардума. Дорвавшись до составных эльфийских луков, эти лихие парни выделывали такие пируэты со стрелами, что иногда казалось, будто они их просто руками втыкают в нужное место мишени, на каком бы расстоянии оно ни находилось.

— Пострелять решил, мой император? — улыбнулся Бардум. — Как голова? Уже лучше?

— Лучше. Давай лук, — потянулся я рукой, не слезая с коня.

— Может, всё-таки не стоит? — заволновался полутысячник.

«Вот и посмотрим, — подумал я про себя, — что там за узел такой был».

Я натянул лук и выпустил стрелу в сторону самой дальней мишени шагов за триста от нас.

Мне казалось, что стрела летит слишком долго и медленно. Воздух как будто стал вязким и упругим. Хотелось уже поскакать вслед за ней и подтолкнуть, чтобы побыстрее попасть в цель.

Не дожидаясь, пока она долетит, я выпустил подряд ещё три стрелы ей вслед.

Никакого головокружения я не ощутил.

Бардум рядом со мной, приложив ладонь козырьком к глазам, всматривался в мишень.

Я вынул подзорную трубу и тоже посмотрел вдаль.

— Кучно легли, — наконец проговорил воин.

Да уж. Разброс стрел вышел небольшим. Все попали почти в центр мишени. А ручки-то помнят! Мышечная память тела действительно вернулась и выдала почти идеальный результат в стрельбе из лука. Я ведь действовал на одних рефлексах, сильно не задумываясь о технике.

Покрутил головой. Никакого дискомфорта не было.

— На близкой дистанции у тебя не будет никакого преимущества, — проговорил подъехавший к нам Рилдар. — У них луки на малом расстоянии бьют почти так же. В твоём доспехе уязвимым остаётся только лицо. Его можно прикрыть щитом, но, если он возьмёт имперский арбалет, то сможет и щит пробить.

— Арбалет, говоришь? — я усмехнулся. — У меня тоже есть арбалет.

Скорострел Рунгвара Заики, который я использовал последний раз в бою против хана Торгула, лежал у меня в обозе всё это время. Подстрахуемся.

***

Утром на стены города высыпала целая толпа зрителей. Там были уже не только стражники в сверкающих шлемах, но и простые горожане, для которых схватка между претендентами — не просто очередное развлечение. Стоящее у стен войско могло устроить резню в городе. Поэтому поболеть за нынешнего пашу на стены вышла почти половина всех свободных граждан Вольного города Астра-Абад.

Я выехал вперёд на Арлане. За мной выстроились в ряд мои военачальники и орки Мархуна на варгах, готовые в случае чего ринуться мне на помощь, невзирая на последствия.

Калитка в городских воротах приоткрылась, и из неё выехал «непобедимый Дилан-паша». На этот раз у него на голове уже был шлем, и его конь был упакован в ламеллярные пластины в передней части. Голова и ноги у жеребца были укрыты всё теми же имперскими ламелями, которые местные степные стрелы не пробивали. Паша выглядел нарядно, был вооружён луком. Он выехал, высоко подняв голову и устремив на меня дерзкий взгляд. Неучёный ещё.

У меня на Арлане тоже была броня. Только пластинки были выкованы гномами Заики из звёздной стали.

Без какого-то дополнительного сигнала мы начали с ним сближаться. Медленно, пытаясь оценить уязвимости соперника.

Он выстрелил из лука первым, внезапно вытащив стрелу из колчана за спиной. Вслед за первой отправились ещё две.

Я просто пригнул голову, защищая лицо, когда почувствовал удар двух стрел. Одна отскочила от брони на лбу Арлана, а вторая — от моего шлема. Меткий, сволочь! Куда только третья ушла — непонятно. Возможно, он стрелял специально в сторону. Рассчитывая, что я попробую увернуться, и тогда третья стрела точно меня достанет или войдёт коню в незащищённый бок.

По стене города прошёл гул восхищённых возгласов, но я продолжал спокойно ехать вперёд, и все опять затихли, ожидая продолжения дуэли и моего ответного хода.

Ещё три стрелы ушли в меня, едва чиркнув по броне, когда я начал увеличивать темп, слегка сжав бока Арлана ногами. Умный конь перешёл на рысь, оскалив зубы. Он уже почувствовал соперника впереди, и его мышцы напряглись в ожидании столкновения.

Метрах в пятидесяти от меня паша откинул лук в сторону, выхватил висевший на боку кривой длинный меч и изготовился к встрече.

В этот момент я отклонился в сторону, повиснув на правом стремени, и выхватил из-за спины арбалет Заики. Угол стрельбы был таким, что я чётко видел бок приближающегося ко мне коня и левую ногу паши, защищённую поножем. Он низко прижался к шее лошади, уменьшая таким образом мне возможности для стрельбы. Но прицельными у меня были только первые три выстрела. А потом расстояние между нами уже сократилось настолько, что я просто выпустил все семь оставшихся болтов почти в упор. Когда его конь дёрнулся от второго попадания, он вскинулся и замахнулся мечом, целя мне по рукам с зажатым в них арбалетом. Но на такой дистанции два арбалетных болта из моей гномьей машинки просто снесли его с коня. Стремян у него не было, поэтому он вылетел из седла и рухнул на землю, несколько раз перекувырнувшись через голову. А уже через три секунды его конь, хрипя, тоже ударился мордой в каменистую почву и затих, подняв тучу пыли. Я закинул арбалет за спину и потянул за повод, останавливая Арлана, успевшего проскакать мимо поверженного противника.

На стене города стояла гробовая тишина. Зато мои воины взорвались радостными криками.

Я развернул коня и медленно подъехал ко всё ещё неподвижно лежащему паше, ожидая, что он сейчас вдруг вскочит на ноги и устремится ко мне с каким-нибудь диким криком. Был готов дать шенкелей Арлану и сбить его с ног.

Но он продолжал лежать без движения.

Уже подъехав на расстояние пары шагов, я остановил коня и пригляделся к лежащему телу. Два моих арбалетных болта пробили его доспех на груди, и в этих местах сейчас всё было красным от крови. А ещё голова была вывернута лицом назад. Не жилец.

Я слез с Арлана и медленно подошёл к телу паши.

Как-то всё слишком быстро произошло. Не верилось, что всё уже закончилось и я действительно победил. Конь всхрапнул у меня за спиной, и это вывело меня из ступора.

Я поднял валявшийся рядом с трупом меч и высоко поднял его над головой. На этот раз крики со стороны моего войска раздались ещё оглушительнее.

Вскочив на коня, я поехал обратно в лагерь.

А ворота города оставались закрытыми.

Прошло около часа, когда я дал Мархуну команду на установку красного шатра. Я, если честно, даже как-то не поинтересовался, знают ли местные про эту символику и последствия, — думаю, торговцы должны были рассказать.

Едва белый шатёр разобрали и потащили к воткнутым жердям красное полотнище, как ворота распахнулись, и в них показалась процессия из пары десятков всадников в нарядных одеждах. Они махали белыми флагами, сигнализируя нам, что сдаются.

Как выяснилось чуть позже, задержка с открытием ворот образовалась из-за возникшего спора между старейшинами и сотником имперских легионеров, расквартированных в городе. Выиграли спор старейшины. И головы легионеров теперь украшали нашу дорогу к центру Астра-Абада. Выглядело это восточное коварство жутко, но я уже привык.

***

Процедура присяги совета старейшин и корпуса стражей на центральной площади прошла как-то буднично и без особого пафоса. Как будто для местных действительно было обычным делом менять хозяина в городе. Моё войско зашло в ворота без эксцессов, быстро заняв все здания дворца паши и прилегающие к нему территории.

Низенький полноватый мужичок с большой проплешиной на голове, который представился старшим евнухом Магрибом, показывал мне убранство дворца паши. Это было роскошное здание с несколькими крыльями, вылепленное из глины. Сад, разноцветные птицы, фонтаны и небольшие бассейны с рыбками явно выбивались из общей картины полунищего города. Каждый новый паша пытался перестроить этот «дворец» под себя, а, учитывая то, что они сменялись тут достаточно часто, эта архитектурная эклектика резала глаз.

Я уже было притомился разглядывать расписанные стены и статуи непонятных существ, когда мы подошли к большим узорчатым дверям. Ну, наконец-то хранилище с деньгами?

— А тут, — торжественно проговорил старший евнух, — находится самое ценное, что паши передают между собой из рук в руки, часто пополняя эту сокровищницу новыми драгоценными экземплярами.

Он отворил двери передо мной и склонился в глубоком поклоне, пропуская меня внутрь.

— Гарем к услугам нового паши!

«Не деньги…» — подумал я. А Мархун рядом со мной странно повёл носом.

Мы вошли в большой зал, где в ряд выстроились два десятка женских силуэтов. И среди них сразу бросалась в глаза весьма крупная, но стройная зеленокожая орчанка. Местные паши, видимо, были падки на экзотику. Интересно, а как же рассказы Мархуна о том, что человеку в объятиях орчанки ничего не светит? Неужели мне теперь это надо проверять?

***

***

Глава 5

Я прошёлся вдоль неровного женского строя, ощущая на себе взгляды сразу десятков пар глаз. Мархун, который неотступно следовал за мной, шумно дышал за спиной, «капал слюной», сбивая меня с мыслей. Хотя, если честно, они и так путались.

Что мне теперь делать со всеми этими «освобождёнными женщинами востока»? В данном случае — юга, но сути это не меняло.

Евнух так и остался стоять у дверей в полупоклоне, видимо, не смея нарушить таинство первого знакомства нового паши с теми, кто должен «скрашивать его жизнь и наполнять огнём тело», как он выразился, едва я переступил порог гарема.

После нескольких месяцев в походе, когда все мысли были заняты только тяготами военной жизни и предстоящими битвами, попасть в такой цветник было откровенно сильным ударом для меня. Недавний поединок с теперь уже бывшим пашой Диланом заставил кровь бурлить у меня в жилах, да и Лаэль я не видел уже около полумесяца. И этот эффект накладывался на буйство гормонов в молодом организме и дополнительно подстёгивал мои мысли и тело в совершенно определённом направлении.

А посмотреть тут было на что.

Высокая орчанка приковывала взгляд своей статью и каким-то животным магнетизмом. Не в плане того, что она была похожа на животное. Наоборот. Но она была однозначно хищницей, опасной и смертоносной, и от этого странно притягательной. Её высокая грудь вздымалась ровно, а взгляд тёмных глаз прожигал меня насквозь. На идущего позади меня Мархуна она не обратила никакого внимания. Хотя, мне показалось, именно её вид так сильно ударил по моему свирепому орку, что у него даже дыхание сбилось.

Рядом с зеленокожей красавицей стояла стройная эльфийка со светлыми волосами. А с другой стороны — ещё одна девица явно из Дайцин. Впрочем, ничего странного. Те же танцовщицы при имперском чиновнике, которых мы взяли в Небесной Язве, тоже были невольницами. Я ведь их тогда отпустил, и сейчас они где-то в Митрииме народ развлекают своими танцами.

Этих тоже всех освободить? И куда они пойдут? В городе, который многие века жил только за счёт рынка рабов, участь у них будет, прямо скажем, незавидная. Астра-Абад — это не цивилизованный Митриим. Тут жестокие нравы.

Раздать их моим военачальникам?

Я мельком кинул взгляд на Мархуна. Орк по-прежнему громко дышал, сопя носом и вдыхая местные ароматы полной грудью. Похоже, орчанка источала какие-то феромоны, которые чувствовал мой начальник гвардии. Вон как ноздри раздувает…

После присоединения к моему войску клана Красной Пасти многим из его отряда достались одноплеменницы. Насколько я знаю, перепало и Мархуну, но среди его народа моногамией никто не страдал. Род должен продолжаться — основной закон Степи! Орков и так мало, отсюда и множественные союзы. Отсюда и полукровки. Каждый орк должен обеспечить прирост клана.

Видя, что я с интересом рассматриваю орчанку, позади меня поспешил нарисоваться евнух и с поклоном проговорил:

— Это Ракель, о великий паша! Ей всего семнадцать лет, и она попала к нам буквально несколько дней назад с караваном из Мазар-И-Сола. Строптива и груба. Но Дилан-паша всё равно пожелал, чтобы она украсила его гарем, хотя так к ней и не притронулся ни разу.

Мархун рядом рявкнул на евнуха:

— Ну ты, отрыжка варга! Обращайся к повелителю: «Мой император»!

— Прошу прощения, мой император! — тут же поправился Магриб и ещё ниже склонился в поклоне.

— И говори только, когда тебя спросят! — опять пробурчал орк.

Но я его уже не слушал. В ряду наложниц я вдруг увидел блондинку необычной красоты. Её волосы будто отливали серебром, а черты лица казались вылепленными великим скульптором. Столько в них было изящества и гармонии. А когда она посмотрела на меня своими голубыми глазами — будто ангел с небес спустился. Хотя я тут ни про каких ангелов ни разу не слышал. Фигура — песочные часы, высокая грудь, длинные ноги. В отличие от всех остальных девушек гарема.

Да уж, набрал паша себе коллекцию. Глаз не оторвать! Или мне так просто с голодухи кажется?

— Это кто? — я указал евнуху на «серебряную» красотку.

— Её зовут Марцелла, мой император, — евнух поднял на секунду голову, чтобы увидеть, про кого я спрашиваю, и тут же опять склонился в поклоне. — Она из Феррума. Железная империя, что лежит за горным хребтом на западе от Нефритовой реки. Она здесь уже год.

— Целый год? — удивился я.

За это время, судя по местному отношению к рабам, такую красавицу можно было уже всю заездить до неузнаваемости, а она выглядит так, как будто девственница.

— У Анвара-паши, который был предшественником Дилана-паши, да будет милостив к ним обоим Единый после смерти, были весьма особенные вкусы. Как бы это сказать… — он на секунду замялся, — когда Дилан-паша месяц назад вошёл впервые в эту часть дворца, то ему пришлось сразу продать большую часть старого гарема и купить для себя новых наложниц. Он оставил только тех, которые не интересовали прежнего хозяина Астра-Абада.

Я ещё раз с удивлением посмотрел на Марцеллу.

— Как такая красавица могла не заинтересовать предыдущего пашу? Может, с ней что-то не так?

— С ней точно всё в порядке, мой император! Её купили из-за красоты, но для утех Анвар-паша её не ценил, — евнух вздохнул и развёл руками. — Ведь она не мальчик.

— Я вижу, что не мальчик… — а потом до меня наконец дошло. — Хм… Вот оно что… Зачем тогда ему нужен был гарем из женщин?

— Так положено!

Ну и нравы… Я оглядел стоящих передо мной женщин всех рас и возрастов и опять повернулся к Магрибу.

— А предыдущий гарем точно весь продали? Тут ведь только женщины остались?

Мне вспомнилась поездка в Таиланд во время отпуска. Сколько там ходило по улицам леди-боев…

— Да. Но, если моему императору угодно, я могу тут же послать за…

— Не угодно, — перебил я его. — Довольно уже про это.

Я опять оглянулся на застывших словно изваяния наложниц. Одна орчанка только смотрела на меня с вызовом. Белые клыки, торчащие из нижней челюсти, придавали её лицу презрительное выражение.

— Приготовьте мне ванну, — распорядился я евнуху. — И пусть вот эта Марцелла мне прислуживает в ней.

Про Железную империю я уже слышал, но не встречал никого из неё. Именно где-то там проходит граница с Санти-Дай. А тут можно было совместить приятное с полезным. Помыться после дуэли и порасспросить красотку про их жизнь и нравы там, на западе.

Я развернулся и пошёл к выходу.

Сзади я услышал довольное хмыканье наглой орчанки. Может, и правда отдать её Мархуну?

***

Пока я разоблачался из доспехов и скидывал с себя пропахшую моим и конским потом рубаху со штанами, дворцовые слуги уже почистили большую мраморную ванну в зале омовений и наполнили её чистой горячей водой.

Я подошёл к ней и окунул ладонь в воду.

Вода. Горячая.

В походе я не часто баловал себя банными процедурами. А при переходе через пустыню это выглядело вообще чем-то кощунственным. Но в Астра-Абаде воды хватало. В одном только дворце паши было три больших колодца, которые никогда не пересыхали. Мне сказали, что они связаны с большой подземной рекой, которая пролегает под всеми Вольными городами.

Ванна была реально огромной, украшенной какими-то странными барельефами и стоящей на железных ножках, напоминающих лапы варакши. Почти бассейн. И в ней наверняка могли уместиться человек шесть.

Но залез я в неё один.

Волосы на голове уже успели отрасти, надо будет их как следует отмыть от въевшейся пыли.

Едва я погрузился в воду и расслабился, ощущая, как усталость в мышцах начинает постепенно растворяться, послышался шорох занавесок, и в зал вошла Марцелла.

В лёгкой полупрозрачной накидке и с обручем на голове, который мешал её пышной причёске закрыть красивое лицо.

— Мой господин желает, чтобы я его омыла, или я могу быть ему полезна как-то ещё?

Разговаривала она со мной равнодушно, словно робот. Ну ничего, сейчас я её взбодрю.

— Целый год? — я приоткрыл глаза, всё ещё наслаждаясь успокаивающим действием горячей воды. — Ты прожила в гареме целый год?

— Всё так, мой господин. Наш караван попал в засаду работорговцев чуть больше года назад.

— Расскажи мне об этом и о себе, — попросил я и опять прикрыл глаза.

Глядя на эту красотку в полупрозрачном наряде, через который просвечивалось всё её тело, мой организм отказывался расслабляться. Наоборот, я начал сильно напрягаться. Поэтому предпочёл пока просто полежать в горячей воде с закрытыми глазами.

— Я дочь Никоса Агроса, наместника Сурана и проконсула империи.

— Суран? Где это?

— Это город в самом центре Железной империи. Один из четырёх имперских городов Заречья. За Великой рекой, разделяющей империю почти пополам.

— И как же ты попала сюда?

— Наш караван прошёл через перевал и Восточный Форт, когда на одной из ночёвок у Пасти Бездны на нас напали. Всех перебили, а меня продали здесь, в Астра-Абаде.

— А как ты оказалась в караване?

— Я ехала с отцом. Это было посольство к императору Лун Вэю. И он взял меня с собой, чтобы показать столицу империи Дайцин. Отец меня очень любил. А они его сбросили в пропасть.

Я не открывал глаз, но по голосу услышал, что она начала плакать. Этого мне тут ещё не хватало!

— Утри слёзы и продолжай! — велел я ей. — Что за посольство?

— Главный магистр легионов Севериан Флакк хотел предложить императору Лун Вэю в жёны свою дочь, прекрасную Лауру. И отца поставили руководить посольством.

— Династический брак скрепляет связь между императорами, — я слегка приоткрыл глаза и тут же опять их закрыл. Она уже не плакала. За год, видимо, не раз оплакивала отца, и сейчас уже слёз почти не осталось. Или просто искусно притворялась расстроенной — вон уже присела на бортик ванны рядом со мной.

— Севериан Флакк не император, — интонация при упоминании этого имени у неё заметно изменилась. — Но для Феррума он гораздо больше, чем император. Он наследник наших богов, отец всему народу.

Что-то про отца народов я уже раньше слышал. У них там культ личности вовсю процветает?

— А как ты попала в Астра-Абад?

— Я не знаю. Везли в закрытой повозке. Но недолго, всего пять дней.

Я открыл глаза.

— Пять дней? Ты ничего не путаешь?

— Нет, мой господин, — девушка вдруг испугалась, что ляпнула что-то не то, и опустила голову в поклоне. — На пятый день меня привезли сюда на рынок.

А ведь генерал Ли утверждал, что иного пути перейти эту пропасть, Пасть Бездны, нет, как только через крепость «Последний Оплот» с её висячими мостами. А как тогда эти работорговцы успели за пять дней от хребта метнуться на восток до этой крепости? И почти столько же потом пройти до Астра-Абада? Судя по карте, полученной мной от Великого Дракона, там не меньше месяца идти надо. Так ведь они ещё и не пустой караван вели, а с грузом немалым.

Значит, через пропасть есть ещё один переход где-то на западе, который используют контрабандисты и работорговцы. Удачно я сюда зашёл. И девушка эта подвернулась мне как по заказу.

Я посмотрел на неё уже совсем другим взглядом. Такой трофей был просто подарком Единого. Или опять местная магия как-то вмешалась в мою жизнь? Может ли она быть из вампиров? Баян что-то говорил про то, что звёздная сталь на кровососов как-то влияет сильно.

— Дай руку, — спокойно проговорил я, а сам взялся за рукоять меча, который всё это время лежал на бортике ванны. Оставаться голым и без оружия меня тут давно уже жизнь отучила.

Она с опаской протянула мне свою левую руку.

Я схватил её за кисть и быстрым движением сделал ей небольшой надрез на предплечье.

Меч из звёздной стали коротко блеснул, и в воду упали капли крови.

Марцелла вскрикнула и попыталась отдёрнуть руку. Но я крепко удерживал её, переводя взгляд с раны на лицо. Кровь капала. Клыки не появлялись, внешность тоже не менялась.

Подержав её так секунд десять, я отпустил девушку, и она тут же принялась заматывать вокруг раны подол своей накидки.

Из её глаз опять брызнули слёзы.

— Не обижайся, — проговорил я, кладя меч обратно на бортик ванны. — Я не хотел тебе навредить. Это была простая проверка.

— Проверка, мой господин? — она ещё всхлипывала, баюкая раненую руку.

— Ты ведь слышала о Санти-Дай?

— Вампиры с севера? Это же просто легенды из далёкого прошлого.

— Они вновь ожили.

— Не может быть! — слёзы у неё почти мгновенно высохли, и она уставилась на меня с ужасом, забыв про боль в руке. — Кровососы принесли много зла Ферруму.

Тема была явно не самая подходящая для этого разговора. Девушка всё ещё пыталась остановить кровь, сбросив с себя накидку и представ передо мной во всей красе. Тяжёлая грудь с крупными красными сосками, кучерявый лобок среди обширных бёдер. И узкая, осиная талия. Нет, с такой девушкой явно имело смысл пообщаться ближе. Разумеется, не плодя бастардов — Лаэль не поймёт.

Она перехватила мой взгляд и густо покраснела. Но прикрыться даже не попыталась.

— Иди позови для себя лекаря, — велел я ей, снова закрывая глаза. — Потом ещё поговорим.

— Слушаюсь, мой господин! — пробормотала она растерянно.

Сквозь прикрытые глаза я ощутил, как она встала и поспешила выйти.

Если проход через пропасть на западе есть, это сильно должно сократить нам путь к столице Дайцин. А может быть, даже и Молоха удастся там перетащить?

А потом мои мысли вернулись опять к этой девице. Хороша ведь, чертовка! Да и орчанка так призывно смотрела, словно на слабо меня взять пыталась. Какие только мысли не лезут в голову молодому императору…

***

Пролежав в ванне ещё около получаса для расслабления и вымывшись, я позвал слуг, с их помощью наконец-то быстро вытерся, облачился в чистый халат.

Выйдя из зала омовений, я зашёл в большие покои предыдущих хозяев замка и с удивлением уставился на богато украшенный письменный стол, на котором были свалены какие-то бумаги.

Орки Мархуна тут всё уже давно проверили на предмет скрытых ловушек и гостинцев от предыдущего хозяина, поэтому я просто присел в кресло за столом и начал перебирать лежащие на нём документы в поисках того, чего бы почитать перед сном.

И почти сразу наткнулся на газету.

На большом листе бумаги, в один разворот. Крупный шрифт и заголовки. Такая вот обычная газета. Давненько я такого не видел. А в этом мире так и вообще никогда.

Газета не была датирована годом — только датой: 897-й день правления Верховного магистра, — и была напечатана типографским способом на общем языке.

И сделали её в империи Феррум. Похоже на то, что она с тем самым караваном с Марцеллой сюда попала. Или контрабандисты доставляют сюда прессу из Железной империи регулярно? Ну не выписывают же тут периодические издания? Журнальчики модные почитать, про новости из соседней империи узнать, кроссворды поразгадывать? Бред ведь? Или нет?

Надо будет у Марцеллы потом спросить, не забыть.

А пока я как-то увлёкся содержимым этого инструмента четвёртой власти. Продвинутые ребята там, в Железной империи, оказывается, живут.

Новостей было много. И чтение старой газеты из Феррума стало для меня настоящим откровением. За западным хребтом пульсировала совсем иная жизнь.

На первой полосе, под шапкой «Вестник Империи: Голос Порядка», красовались заголовки, которые заставили бы любого жителя моих земель счесть их бредом.

«Триумф инженерии: запуск „Стального Полоза“»

Главная новость гласила о завершении строительства первой экспериментальной ветки рельсового пути между столицей Люмен и горным Аркониу. «Главный магистр легионов Севериан Флакк лично присутствовал на запуске паровой машины, способной тянуть за собой пять гружёных платформ со скоростью бегущего коня. „Сила пара, пришедшая на смену ветрам Эфира и заключённая в стальной поршень, освободит тысячи рабов от непосильного труда“, — заявил Магистр. Торговые гильдии предсказывают падение цен на каменную соль и уголь на 25 % уже к следующей осени».

Я невольно хмыкнул. Пока мы тут воюем за колодцы, они построили железную дорогу. Это объясняло, почему Марцелла не выглядит как обычная «дикарка» из приграничья — она пришла из мира, где нашли замену ветрам Эфира. Пар и сталь. Цивилизация. А с другой стороны — рабы?

«Великое посольство в империю Дайцин»

А вот и подтверждение слов моей новой знакомой. В самом низу страницы, в разделе светской хроники, я нашёл то, что искал.

«Завтра из Сурана выдвигается торжественная процессия под руководством наместника Никоса Агроса. Цель миссии высока — скрепить союз двух величайших держав браком прекрасной Лауры, дочери Главного Магистра легионов Флакка, и императора Лун Вэя. Посольство везёт дары, коим нет равных: чертежи ткацких станков нового образца, драгоценные камни из гор троллей, дорогие ткани и пряности. Сопровождать отца будет юная Марцелла Агрос, для которой этот визит в соседнюю империю тоже может обернуться помолвочным контрактом с одним из аристократов империи».

Фотографий в газете не было, лишь искусная гравюра, изображающая профиль главного магистра Флакка — сурового человека с волевым подбородком.

Марцелла, похоже, не лгала. Она действительно была дочерью проконсула, и её судьба совершила чудовищный кульбит — от участия в великом посольстве с перспективой удачно выйти замуж за какого-нибудь высокопоставленного придворного до наложницы в захолустном Астра-Абаде.

Я отложил газету. В голове начал складываться пазл. Если работорговцы доставили её сюда за пять дней, значит, они используют эту дорогу как скоростную магистраль прямо под носом у имперских застав.

И если я найду этот проход, я не просто сокращу путь. Я смогу ударить в самое мягкое подбрюшье Дайцина, минуя их неприступные крепости, защищающие проход над пропастью. Но Марцелла утверждает, что её везли в закрытой повозке, и дорогу она явно не запомнила. Значит, надо искать тех, кто знает путь: контрабандисты и работорговцы.

Я откинулся на спинку кресла.

С кем только ни приходится работать, чтобы избежать ненужных жертв в будущем.

***

***

Глава 6

Ночь в Астра-Абаде не приносила прохлады. Едва Стяг опускался за горизонт, камни мостовой начинали источать накопленный за день жар, перемешанный с тяжёлым, сладковатым запахом гнили и нечистот. Но во дворце паши были курильни, где благовониями пытались заглушить все неприятные запахи, доносившиеся с улиц города.

Я проспал всю ночь без сновидений. Евнуха я предупредил, чтобы меня никто не беспокоил. Да и привычная охрана из орков Мархуна крепко стерегла мой сон.

Спешить пока вроде было некуда. Размещением войска в черте города занимались мои военачальники, и вмешиваться в их работу мне не имело смысла. Есть два-три дня на отдых и разведку, а дальше надо будет принимать решение: идти дальше к «Последнему оплоту», на Таш-Хаят, или всё-таки пробовать искать иной путь в империю. Каждое решение имело свои плюсы и минусы.

Утром я легко позавтракал и облачился в привычные уже доспехи. После чего вышел из ворот дворца паши в город. Касым-бек, которого я взял с собой в качестве экскурсовода по городским достопримечательностям, без умолку тараторил сбоку от меня обо всём, что попадалось нам на пути. Казавшийся снаружи небольшим, изнутри город напоминал запутанный муравейник, выстроенный, похоже, с одной-единственной целью — обслуживать Великий невольничий рынок.

Я шёл по узкой кривой улице в сопровождении Мархуна и десятка его орков. Шаги тяжёлых кованых сапог гулко отдавались в переулках, заставляя редких прохожих вжиматься в стены. Астра-Абад жил по своим законам. Здесь каждая лавка напоминала о рабах. Кандалы и ошейники, грубая одежда из мешковины…

— Повелитель, — Мархун брезгливо поморщился, переступая через сточную канаву. — Тут на улицах столько дерьма, будто они все специально гадят так, чтобы было трудно пройти.

Привыкшие к просторам степи, где навоз встречался хоть и регулярно, но на гораздо большей территории, орки теперь вынуждены были чуть ли не каждый свой шаг контролировать из-за риска угодить ногой в дерьмо.

В узких улочках города была ливневая канализация, которая представляла собой открытые желоба вдоль стен домов, ведущие к окраинам. Во время редких, но бурных дождей все нечистоты, как правило, сносило за стены города. Там они перемешивались и окончательно превращались в затвердевшую массу органических удобрений, которую растаскивали местные земледельцы. Собирать дерьмо в стенах города им почему-то запрещали, из-за чего внутри между периодами дождей создавался стойкий аромат зловонных испарений.

Водоснабжение же было организовано куда искуснее: в каждом квартале зияли зевы глубоких колодцев, уходящих вглубь, к водоносным жилам, питаемым подземными реками. Возле них всегда толпились надсмотрщики с хлыстами, следя, чтобы не было заторов и драк. Тут строго соблюдалась очерёдность.

Мы вышли на рыночную площадь. Это было сердце Астра-Абада. Огромное пространство, заставленное железными клетками и деревянными помостами. Тысячи людей, орков, эльфов и даже редких полукровок сидели в пыли, закованные в цепи. Их содержание было, мягко говоря, не очень комфортным: кормили раз в сутки похлёбкой из сорных трав и отрубей, а за малейшее неповиновение палачи в кожаных масках пускали в ход солёные плети. Рядом, в резком контрасте с этим ужасом, располагались увеселительные заведения — богатые шатры с шёлковыми занавесями, где работорговцы пропивали вырученное золото под звуки лютен и смех наложниц. Оттуда доносились запахи благовоний, которыми хозяева рынка тоже старались заглушить внешнюю вонь.

У одного из загонов с рабами о чём-то яростно спорили два толстых купца в парчовых халатах.

Касым-бек внезапно обратился ко мне, предварительно низко поклонившись.

— Взгляните туда, мой император, — он указал рукой в направлении спорящих торговцев. — Видите этого гиганта? Это же мой тролль! Тот самый, которого я продал тут всего неделю назад задарма. А теперь они выставили его за двойную цену! Грабёж средь бела дня!

На помосте, скованный по рукам и ногам цепями толщиной с кулак, действительно сидел тролль. Я никогда раньше не видел этих существ и не мог понять на вид, насколько он молод или стар. Но он был великолепен в своей дикой мощи. Ростом он вдвое превосходил моих орков, а его кожа напоминала кору древнего дуба, покрытую серым мхом. Мощные плечи, длинные руки, опускающиеся почти до колен, и маленькие глазки под тяжёлыми надбровными дугами. Если его обрядить в хорошие доспехи и дать в руки таран, получится такой «древолюд на минималках».

— Повелитель, — прорычал Мархун, — только прикажи!

И он потянулся за топором. Но я остановил его жестом руки.

Оголтело освобождать всех местных рабов и отпускать их на волю было бы точно опрометчиво. Сейчас их хозяева заботились о своём «товаре», кормили и поили. А если всех разом отпустить, то что с ними будет тут, в этом небольшом городе?

— Эй, ты, — обратился я к продавцу, который при моём приближении поспешно соскочил с помоста. — Твой товар слишком дорог для этой дыры. Откуда такая цена?

Купец, узнав во мне нового хозяина города, оттолкнул от себя навязчивого спорщика, склонился передо мной в поклоне и заискивающе улыбнулся, обнажая гнилые зубы.

— О, великий император! — залебезил торговец. — Это редкий экземпляр. Горный тролль, приученный к командам. Таких не сыскать во всей империи. А цена… цена такая из-за сложностей доставки. Пути нынче опасны.

Касым-бек за моей спиной громко хмыкнул, слыша такую наглую ложь. А я сделал знак Мархуну, и тот придвинулся к купцу вплотную, обдав его терпким запахом орочьего пота и съеденного им на завтрак чеснока.

Купец покосился на орка и окинул его взглядом с головы до ног, будто прицениваясь к новому рабу. На что Мархун предостерегающе зарычал, снова положив руку на рукоять топора за поясом.

— Опасны, говоришь? — негромко спросил я. — А мне сказали, что есть короткий путь. Тот, по которому караваны из Железной империи добираются до Астра-Абада за пять дней. Через Пасть Бездны, минуя имперские заставы.

Лицо купца мгновенно стало непроницаемым, словно я спросил его о ключе от тайника, где все его деньги лежат.

— Этот тролль прибыл с далёкого востока, господин. А пропасть на западе непроходима. Только через «Последний оплот». Иного пути нет, спросите любого на этом рынке.

Я оглянулся. Несколько других торговцев, стоявших неподалёку и прислушивающихся к нашему диалогу, дружно закивали, отводя глаза.

Я не особо и удивился. Для них этот путь был золотой жилой, секретом, который, похоже, кормил контрабандистов этого города веками.

— Они лгут, — тихо проговорил Рилдар, появившийся рядом словно из ниоткуда. — Повелитель, верить этим крысам — значит погубить войско в песках. Нужно послать Чёрную полутысячу Бариадора на запад. Пусть прочешут там всё.

Я покивал, спросил:

— Ты чего пришёл? Что-то срочное?

— Войска размещены по казармам и дворцам местных беков. Люн прислал роспись по продовольствию. Еды у нас на две недели. Дальше надо будет забирать у местных.

— Нет, мы не будем их злить.

— Тогда голод.

— Думаю, голодать нам тоже не дадут наёмники из других вольных городов.

— Война кормит сама себя, — покивал Рилдар. — Раз нас ждут сражения, пойду готовить свою полутысячу.

Я задумался над словами старого военачальника. Искать проход вслепую, проверяя такую огромную территорию, было бессмысленно. Имперские сыскари наверняка не раз и не два пытались уже найти такой проход. Но то, что его пока так и не закрыли, свидетельствует или о том, что он тщательно скрыт, или о том, что за этими контрабандистами стоит какой-то ушлый чиновник из империи, который их прикрывает.

— Разведка — это долго, — прорычал Мархун, будто подслушав мои мысли. — Мой император, позволь мне взять самых знатных из этих жирных баранов. Мы подвесим их за рёбра. Через час они не только путь покажут, но и расскажут, что император Дайцин ест на завтрак.

Я посмотрел на толпу рабов, на измождённые лица женщин и детей.

— Нет, Мархун. Если мы начнём ссору с работорговцами сейчас, город погрузится в хаос. Тысячи невольников окажутся без присмотра, начнётся грабёж складов, а потом — голодная смерть. Мирное население, те, кто просто живёт здесь, погибнет без доставки продуктов, которая идёт в город в обмен на рабов. А другого товара у них тут и нет. Финики только вон, но на них особо денег не заработаешь. Это не Эллария с её уникальными плодами. А ничего другого тут, похоже, просто не растёт.

Я задумчиво посмотрел на побледневшего работорговца, который всё это время стоял недалеко и слушал наш разговор.

— Но в целом, — обратился я опять к Мархуну уже чуть громче, — мне нравится твоё предложение. Чем быстрее мы узнаем истину, тем быстрее мы покинем этот город.

Орк ощерился и блеснул клыками в свете Стяга.

А торговец ещё больше побледнел.

— Как тебя зовут, уважаемый? — спросил я у него.

— Турсун-бек, мой император! — он поклонился ещё ниже.

— Приходи сегодня ко мне во дворец на обед. Надо же мне поближе познакомиться с уважаемыми людьми этого города. Ты же ведь хочешь быть в числе самых уважаемых?

— Это для меня большая честь, мой император!

— Ну вот и хорошо! Там и поговорим. — И уже чуть тише, только для его ушей, сказал: — И западные карты захвати с собой. Они успокаивают моих орков. Без них они прям дикими становятся. Боюсь, если мы не найдём быстро проход через пропасть на западе, мне придётся прислушаться к их советам. Ты хорошо понял меня, торговец?

— Понял, мой император! — так же тихо проговорил он. — Я поищу нужные карты.

— Кстати, — я опять чуть повысил голос, — а тролля я у тебя куплю. Мархун, заплати ему, сколько просит. И приведи уважаемого Турсун-бека ко мне на обед. Чтобы он по дороге не заплутал.

***

Едва я вернулся во дворец и прошёл теперь уже в свои покои, меня слегка качнуло, и перед глазами всё поплыло. Я успел упасть в кресло, когда в голове возник образ пустыни с её бескрайними барханами. И пыль, поднятая идущим через солончак войском.

В центре этой колонны на огромном помосте на колёсах лежала фигура древолюда.

Я оглядел войско и покачал головой. Головой Баян-Саира, с которым через Слезу опять вошёл в зрительный контакт. Эти слияния происходили не часто и всегда спонтанно. Я пытался в своё время вызвать эти видения сознательно, но обеспечить именно полное слияние не получалось. Что-то мешало. Я мог через Слезу передавать Баяну какие-то свои зрительные образы и команды, но не мог получать от него устойчивую картинку на расстоянии. Как это включать принудительно — было непонятно. Но вот сейчас я видел его глазами и даже ощущал кожей зной и солоноватый привкус во рту. Пыль от солончака высоко поднималась под копытами коней и ногами воинов.

Вдалеке я увидел приближающийся небольшой отряд на лошадях. Позади него, но ничуть не отставая от всадников, бежали два ящера. Верхом на них сидели замотанные в светлые ткани местные бедуины.

Дошли.

***

Видение пропало, и я снова оказался в кресле, глядя на бумаги у меня на столе. Похоже, что к Баян-Саиру наконец-то пришли варакши, которых отослал Бариадор. Теперь помост с Молохом наконец-то стронется с места.

Если ничего не случится, то уже через четверо суток они будут под стенами Астра-Абада.

В дверь покоев постучали, и послышался голос Мархуна.

— Повелитель, гонец от Бариадора.

— Зови, — крикнул я.

Дверь открылась, и в неё вошёл десятник из Чёрной полутысячи. Низко поклонился. Его одежда была серой от пыли, а лицо осунулось.

— Мой император, — выдохнул он. — С востока, со стороны Таш-Хаята, сюда движется войско. Насчитали почти пять тысяч воинов. Тысяча конных, остальные пешие. Есть какие-то странные стреломёты на варакшах. Мы перехватили передовой дозор. Про стреломёты они ничего не знают, но ведёт войско сын паши Хайреддина, Саладдин-бек.

— Мархун, — позвал я орка, — приведите Касыма! И позови всех полутысячников.

Все мои военачальники явились буквально через полчаса. Уселись по моему знаку вокруг стола и приготовились слушать. Но я подождал ещё, пока караванщика втолкнули в дверь, и тогда озвучил им то, что услышал от вестового.

Касым-бек, который теперь старался быть полезным во всём, чтобы не отправиться в клетку к своему бывшему троллю, встрепенулся.

— Саладдин-бек? Это плохо, мой император. Он опытный военачальник. Согласно союзному договору Вольных городов, в случае нападения на один из них соседи обязаны выслать помощь. Но…

Он замялся, потирая подбородок.

— Но Таш-Хаят всегда был медлителен. Чтобы собрать пять тысяч и перебросить их так быстро… Похоже, тебя в Дайцин уже ждали, мой император, и войско собрали задолго до того, как ты показался под стенами Астра-Абада.

Я подошёл к окну. Оставлять город в тылу противника и идти искать призрачный переход через бездонный каньон всей армией, вслепую — это было бы самоубийством. У нас не будет времени на поиски, когда в спину дышит враг.

— Значит, они сами выбрали свою участь, — сказал я, оборачиваясь к командирам. — Мы не пойдём в пустыню, пока эта угроза не будет устранена. Мы примем битву здесь, в окрестностях Астра-Абада. В городе сидеть не будем. Баян-Саир будет с нами только через четверо суток, придётся принимать бой без него.

Я посмотрел на Касым-бека.

— Что там за стреломёты такие на варакшах?

— Этого я не знаю, мой император, — он покрутил головой. — Первый раз о таких слышу.

— Мархун, — я повернулся к орку. — Тролля уже привели?

— Привели, повелитель! Он ещё немного напуган, но разговаривать может. Правда, слов он знает не так уж и много. Полудикий.

Напуган? Этот здоровяк? Видимо, работорговцы всё-таки умеют внушать страх своему товару, даже такому специфическому.

— Накормите его, и потом сам займись его экипировкой. Доспехи подберите получше — у нас были большие из трофеев. А я поговорю с ним ближе к вечеру.

В отсутствие Молоха придётся попытаться использовать все возможные ресурсы. Ещё не известно, что за сюрприз мне там с этими стреломётами сынок паши придумал.

После этого совещания сразу накрыли на стол. Походная еда уже порядком всем надоела, поэтому в этот раз себя ничем не ограничивали. Вина только не пили совсем, нам ещё предстояла проработка будущего сражения.

Орки привели работорговца. Турсун-бек зашёл в залу, медленно перебирая ногами и глядя в пол. Подойдя ближе к столу, он упал на колени и ударился лбом об пол.

— Помилуй, великий император, но я не смог добыть нужные тебе карты.

Я переглянулся с Мархуном.

Орк поднялся из-за стола и приблизился к стоящему на коленях торговцу. Тот увидел краем глаза большую тень рядом с собой и поспешил добавить:

— Но я знаю, кто может в этом помочь!

— Говори, — я жестом остановил орка, который уже занёс руку над Турсун-беком.

— Скоро должен прибыть караван Саид-бека. Он единственный из торговцев Астра-Абада, кто приводит караваны с запада.

— Скоро — это когда?

— Обычно он появляется в городе раз в месяц. Последний раз он был тут три недели назад. И, если его не напугают слухи о твоём войске, то, возможно, через семь-десять дней…

Он замолчал, уткнувшись в пол и ожидая своей участи.

Тянет время? Откуда-то узнал о приближении войска из Таш-Хаята и надеется, что те меня разобьют, и ему не придётся делиться тайной западного пути в империю?

Слишком доверчивым я уже давно не был.

— Мархун! Уточни у нашего гостя все детали того, о чём он нам тут рассказал. Мне нужны все подробности.

На этот раз удар орка я останавливать не стал. А уже через несколько секунд орки понесли к дверям зала кричащего работорговца. Что он там орал, я не слушал. Жалости у меня к нему особой не было. Если не скажет этот, придётся и за остальных взяться. Надо только подумать, куда их рабов девать. Кормить их самому мне точно не хотелось.

***

Поздно вечером, когда уже все разошлись по своим местам и я остался наконец-то один, в дверь робко постучали. Мархун заглянул в дверной проём одним глазом и, убедившись, что я ещё не сплю, тихонько покашлял, привлекая моё внимание.

Я оторвал взгляд от бумаг на столе и с удивлением посмотрел на него.

— Что? Уже разговорили торговца?

— Ещё нет, повелитель, но он обязательно скоро заговорит. Тут Магриб, евнух, просится, чтобы его приняли. Впустить?

— Впусти.

Когда евнух с поклоном зашёл в мои покои, я устало спросил:

— Ну что там у тебя? В гареме что-то случилось? Женщины передрались, пытаясь понять, кто пойдёт ко мне в постель первой? — ляпнул я первое, что пришло на ум. Мне показалось, что я очень удачно пошутил. Только евнух почему-то даже не улыбнулся.

— Мой император очень проницателен! До драки ещё не дошло, но, боюсь, что скоро действительно уже нужно будет делать выбор. Женщины томятся в ожидании и жаждут внимания моего императора!

Надо же! Угадал?!

И что теперь делать? Надо поддерживать имидж?

— Ладно, — я тяжело вздохнул. — Веди.

— Кто привлёк внимание моего императора? — евнух выжидательно посмотрел в мою сторону. — Кого мне обрадовать в первую очередь?

Перед глазами сразу возникли серебристые локоны. А потом я вспомнил дерзкий взгляд тёмных глаз в сочетании с зеленоватым цветом кожи. Надо выбирать. Или не надо?

И я назвал ему два имени, которые хорошо запомнил.

***

***

Глава 7

Проснулся я, когда Стяг уже вовсю светил в окна дворца. Постель была пуста, но ещё хранила тепло женских тел. Видимо, ушли сами или Магриб увёл их, пока я спал. За дверью монотонно переступали с ноги на ногу орки Мархуна.

Умывшись ледяной водой, которая окончательно прогнала остатки сна, я оделся. В голове уже выстраивались колонны всадников и пехотинцев в предстоящем сражении. Но прежде чем выйти к своим военачальникам, я вспомнил о небольшом деле.

Магриб возник на пороге так, словно караулил под дверью всю ночь. Чистый, надушенный, в свежем одеянии. Но моё внимание привлекла одна деталь: на груди у него была аккуратная нашивка с Серебряным Вихрем. Вышито серебром по чёрному фону.

— Быстро ты, — я затянул пояс с мечом и, тыкая пальцем в грудь, спросил: — Когда только успел сделать?

— Ночью управились, мой император, — он склонился в глубоком поклоне. — Раз власть в городе сменилась, слугам надлежит носить знак нового господина. Чтобы никто не сомневался, чьи мы.

Такое усердие надо поощрять. Хоть и был мне противен евнух, а других кадров нет. А они, как говорил Иосиф Виссарионович, решают всё.

— Ты теперь будешь моим наместником в Астра-Абаде. Понял?

Магриб на мгновение замер. Его глаза расширились, а кадык дёрнулся. Такого поворота он явно не ожидал.

— Это величайшая честь, мой император…

— Это ответственность, — оборвал я его. — Слушай приказ. Соберёшь всех женщин дворца. Всех, до единой. Не только гарем, но и прачек, кухарок, прислугу. Скажешь им прямо: кто хочет остаться жить здесь под моей защитой — останется. Кто хочет уйти — того не держать ни секунды. Если есть куда идти — пусть идут. Если некуда, но стены дворца им не подходят — подберёшь им жильё в городе и выдашь денег на первое время. С этого дня во дворце нет собственности на женщин. Понял?

Он кивнул, хотя в его взгляде всё ещё читалось замешательство.

— Но как же гарем?

— Гарем распускается. Кто захочет остаться при дворе как вольные работницы — пусть чем-нибудь займутся и получают жалованье. Моей армии требуются особые разноцветные накидки. Пусть их шьют. Но старые порядки забудь. Если я узнаю, что кого-то принуждают остаться или опять таскают в постель по чьему-то приказу, — повешу первого, до кого дотянусь. И это будешь ты, Магриб. Усвоил?

Евнух сглотнул и поклонился ещё ниже.

— Будет исполнено в точности.

— И ещё. Надень что-нибудь солидное. Ты теперь глава города, а не старший надзиратель над спальнями.

Он ушёл, а я ещё некоторое время смотрел ему вслед. Удивительно, как быстро такие, как он, адаптируются к новой власти.

***

Штаб я развернул на холме к востоку от города. При наличии в войске основной ударной силы — кавалерии и орков на варгах — запираться за стенами города и ждать штурма было бессмысленно. А отсюда Астра-Абад был виден как на ладони: кольцо стен, дорога из Таш-Хаята и пологие гряды, по которым, судя по данным разведки, должен был подойти противник. Соседний холм я отдал Рилдару под резерв.

К полудню в моём шатре на холме собрались все командиры: Бардум, Джумаха, орки Гракх с Баштором, Талион, Бариадор, Рилдар. Великий Дракон Ли был, как всегда, непроницаем. Он долго изучал мою подзорную трубу, вертел ею и так и сяк, потом уже через неё осмотрел местность, молча склонился над картой.

Мархун утром доложил, что тролля покормили, но после этого он заснул. И его так и не смогли добудиться, видимо сильно измождён был. Поэтому пришлось оставить все попытки привлечь его к участию в этой битве.

— Сил у нас в обрез, — я обвёл взглядом командиров. — Баян-Саира с Молохом пока нет. Но и того, что есть, должно хватить, если не будем совершать глупостей. У нас тысяча эльфийских лучников, мечники Талиона, тысяча орков на варгах и две тысячи всадников. За стенами города оставим только полтысячи лучников. Остальных рассредоточим тут, — я ткнул в карту.

— Это верно, — пробасил Гракх. — Мы степные охотники. Нашим варгам за стенами сидеть нельзя.

— Город за спиной, — я указал на карту. — Пехоту ставим в центре, конницу — на фланги. У них есть стреломёты, но не думаю, что они доставят нам сильные неприятности. Атакуем с флангов, охватывая их армию.

Генерал Ли коснулся пальцем высоты напротив нас.

— Они закрепятся здесь. У Саладдин-бека нет такой конницы, как у Серебряного Вихря, но он наверняка уже знает по рассказам силу эльфийских луков. Если его стреломёты те, о которых я когда-то слышал, то они, скорее всего, бьют дальше луков, но медленнее. Он будет выманивать нас на подъём, чтобы потом зажать в клещи. На их месте я бы поступил именно так.

— А если мы не пойдём в атаку? — спросил Бардум.

— Тогда он ударит по флангам, попытается связать их своей конницей и бросит свою пехоту клином в прорыв по центру. Он, скорее всего, захочет, чтобы мы занервничали под обстрелом и совершили ошибку, пытаясь отступить.

Мы ещё долго обсуждали диспозицию, но в итоге решение о ходе сражения я выбрал то, к которому склонялся изначально.

Я не стал возвращаться в город, чтобы переночевать там, когда всё моё войско вышло на позиции и ждёт врага. Улёгся уже, как стемнело, прямо в шатре.

И долго не мог заснуть, вспоминая события предыдущей ночи.

***

Уже назвав Магрибу эти два имени, я понял, что поступаю не самым разумным образом. Сомнение кольнуло где-то под ложечкой, но отступать было поздно — евнух поспешил выполнить приказ и уже вышел за дверь.

День выдался выматывающим. Утренняя толкотня на рынке, бесконечный военный совет, споры о войске Таш-Хаята и этих варакшах с их непонятными стреломётами. Для полноценных скорпионов, которых я видел в Серебролесье, или того же «Стального Ливня», который был у генерала Ли, на этих ящерах просто не хватило бы места. Тогда что за хрень они везут и насколько она может быть опасна для моего войска?

Мысли перескакивали с Баян-Саира, который всё ещё тащил Молоха через солончаки, на призрачный контрабандный путь, снова ускользавший из рук. В висках стучало. По совести, следовало бы ещё поработать с картой, вычисляя, где именно сын паши развернёт боевые порядки и как лучше выстроить битву.

Голова гудела так, словно в ней ворочали камни. Нужно было учесть каждый овраг, каждую складку местности.

Но даже у императоров бывает предел прочности. Видимо, сегодня я до него дошёл. Мне жизненно необходимо было переключиться, иначе к утру я бы просто перестал соображать.

Магриб привёл девушек. Он вошёл бесшумно, как и положено дворцовой тени, дважды поклонился и, оставив их в покое, растворился за дверью. Скользкий тип. Я невольно залюбовался его способностью выживать. Не зря он ухитрялся годами оставаться при делах, пока паши сменяли друг друга в кровавой чехарде. Таким людям, как он, не нужен один конкретный правитель. Им нужен порядок, при котором фундамент дворца стоит крепко, вода исправно наполняет мраморные купальни, а на кухне всегда есть еда. Приспособленец. И умный. Именно на таких держится бюрократический аппарат любой империи.

Ракель замерла у дальней колонны. Она не стала кланяться, не опустила взгляд. Просто прислонилась плечом к холодному камню и смотрела на меня так, будто я был не её господином, а досадной помехой на её пути. Свободная тёмная накидка была наброшена на неё небрежно, но она не могла скрыть ни разлёта широких плеч, ни стройных ног, ни высокой груди, которая при каждом глубоком вдохе натягивала ткань, словно та ей мешала. В ней было столько необузданной дикой силы, что воздух в комнате, казалось, начал искрить и ещё больше нагреваться.

Марцелла же осталась стоять у низкого дивана возле окна. Она сменила тот вызывающий наряд, в котором была тогда у моей ванны, на нечто более закрытое, но оттого ещё более притягательное. Её серебристые волосы рассыпались по плечам, и в колеблющемся свете масляных ламп она действительно казалась отлитой из благородного металла.

Я переводил взгляд с одной на другую, чувствуя, как внутри ворочается какая-то тёмная, почти забытая радость. Я сам себе усмехнулся. Ситуация была абсурдной: за стенами готовится битва за выживание целого народа, а я стою здесь, выбирая между льдом и пламенем. А ещё у меня намечался межрассовый секс.

Несколько долгих мгновений мы все трое молчали. Тишину нарушал лишь далёкий вой собаки в городе и сухой треск фитиля в лампе.

— Значит, всё-таки решил взять сразу обеих, — Ракель заговорила первой. Голос у неё был густой и обволакивающий, с той самой оркской грубостью, которую я от неё и ждал. Она усмехнулась одним уголком рта. — А я думала, побоишься. Со мной одной совладать — задача не для слабаков. А тут сразу две.

— А я думал, ты открываешь рот только для того, чтобы попытаться кого-нибудь укусить, — ответил я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Орчанка фыркнула. В её движениях опять просквозило что-то хищное. Ей бы сейчас кожаную облегающую одежду, сапоги на высоком каблуке и плётку в руку — и вышел бы канонический образ «госпожи».

Я невольно усмехнулся своим мыслям. Ведь сам никогда не тяготел к подобного рода развлечениям и даже не думал, что когда-нибудь окажусь в такой ситуации.

Марцелла же смотрела на меня иначе. В её глазах не было вызова, только странная, глубокая печаль и… сочувствие.

— Ты очень устал, мой император, — произнесла она тихо. Без того фальшивого рабского придыхания, которое так раздражало меня.

— Устал, — не стал запираться я. — И завтра, боюсь, легче не станет. Скоро будет новая битва.

— Тогда зачем мы здесь? — спросила она, делая шаг ко мне. — Если у тебя мысли сейчас так далеко от нас?

Справедливый вопрос. Я подошёл к распахнутому окну. Ночь над Астра-Абадом была тяжёлой, душной, с этими постоянными запахами нечистот, гнили и разогретого камня. Где-то внизу перекликались караулы, а из невольничьих загонов доносился монотонный лязг цепей — звук, который в этом городе не смолкал никогда. Город рабов не умел спать мирно.

Только у меня в спальне атмосфера сейчас была иной.

— Я хотел хотя бы на несколько часов забыть о том, что завтра опять надо посылать войско в бой, неся смерть врагам. Магриб предложил мне вас, чтобы немного развеяться и отдохнуть. Возможно, он ошибся, и мне надо отправить вас обеих обратно в гарем.

— Уставший эльф и две голодные самки, — Ракель оказалась рядом так быстро и бесшумно, что я невольно вздрогнул. Для такой крупной женщины она двигалась с грацией леопарда. На меня пахнуло смесью благовоний, горячего женского тела, источающего феромоны. — Возможно, ты действительно переоценил свои силы, император? Или твоё слабое тело просто не готово принять мой огонь?

Она встала напротив, и её глаза в полумраке превратились в два чёрных провала. Я перевёл взгляд на Марцеллу. Та подошла к нам медленно, словно каждое движение давалось ей с трудом или требовало внутреннего согласия. Её близость ощущалась иначе. Если от Ракель исходил жар, почти осязаемая пульсация крови, то от Марцеллы веяло прохладой и тонким ароматом степных трав.

Но, возможно, именно этот контраст и слова орчанки всколыхнули во мне давно забытое чувство, когда хочется делать всё вопреки и назло. Назло моей усталости и вопреки желанию просто лечь и заснуть.

Я поднял со стола кубок с вином, в который перед этим добавил пару капель элларийского бальзама. Не виагра, но в моём состоянии должно сыграть только в плюс.

То, что последовало за этим, я помню лишь урывками. Не потому, что память подвела, а потому, что в такие моменты мозг фиксирует лишь самые яркие вспышки.

Тёмные глаза орчанки, в которых до последнего горел дерзкий огонёк доминирования. Но этот взгляд скоро сменился на удивлённый, а затем и на умоляющий. А потом она начала страстно дышать и кричать, чтобы я не останавливался. Но я и не думал останавливаться. Обнажённая, она физиологически ничем не отличалась от обычной женщины, если не брать в расчёт зелёную кожу и выступающие клыки. И на мои действия реагировала вполне ожидаемо, полностью поглощённая процессом.

Этот вулкан эмоций через некоторое время сменился на холодный шёлк волос Марцеллы, намотанных на мой кулак. И страстные крики серебровласки были не менее громкими и призывными. Нет, сначала она пыталась сдерживаться, как полагается аристократке из Железной империи. Но потом не выдержала.

В этом не было ни капли той нежной пасторали, которую описывают в романах. Никакой придворной красоты или изысканных слов. Мне меньше всего сейчас требовались притворство и фальшь. Только живое тепло, прерывистое чужое дыхание и спасительная возможность перестать ненадолго быть императором. На несколько часов я перестал быть фигурой на доске. Я был просто мужчиной, зажатым между двумя стихиями. Я был груб и нежен одновременно, вызывая всё новые и новые стоны из обеих любовниц по очереди. Короткое рычание у самого уха, мягкий смех, белизна кожи рядом с зеленоватым оттенком плоти — всё это казалось нереальным, вырванным из контекста грядущей войны.

Позже, когда всё утихло, я лежал на спине, опустошённый и удовлетворённый, глядя в потолок. Звук просыпающегося за окнами города становился всё отчётливее. Утомлённая Ракель, не заботясь о приличиях, закинула на меня тяжёлую сильную ногу и провалилась в глубокий сон. Марцелла лежала с другой стороны, притихшая, положив голову мне на плечо и глядя куда-то в пустоту перед собой с блуждающей улыбкой на губах. Но потом она вдруг что-то вспомнила, и улыбка пропала.

— Скоро действительно опять будет битва? — тихо спросила она, не поворачивая головы.

— Да, — так же тихо ответил я ей, боясь разбудить Ракель. — Сын паши Хайреддина выступил на меня с войском из Таш-Хаята. Через день уже будет тут.

— Он ведёт большое войско?

— Достаточное, чтобы попытаться утопить этот город в крови, если мы дадим слабину. Но мы не дадим.

Ракель вдруг пошевелилась.

— Не сейчас, — проговорила она будто сквозь сон. — Оставь мысли про битву на завтра. Сейчас спи, мой император.

И в этом её «мой император» на этот раз вовсе не слышалось издёвки и сарказма. Больше мы не говорили. И я провалился в тяжёлое забытьё.

***

К утру пыль на востоке подтвердила слова генерала. Войско Таш-Хаята шло плотным, уверенным маршем. Впереди дозоры, за ними — громоздкие силуэты варакшей со стреломётами. Они сходу строились для полевого сражения.

Марево дрожало над раскалённой землёй ещё до того, как Стяг полностью поднялся. Я вывел Арлана на гребень и долго наблюдал за развёртыванием сил врага. Саладдин-бек оказался прагматиком. Никаких вычурных жестов, только холодный расчёт. На холме я насчитал сорок варакшей со стреломётами, ниже — тяжёлая пехота, по краям — степная конница. Но в центре выделялось пугающее чёрно-красное пятно.

— Полк боевых рабов, — Ли стоял рядом со мной и поймал мой взгляд. — Самая сильная часть армии Вольных городов. Они не знают команды «назад». Их с детства воспитывают словно степных волков. Умрут, но не отступят.

Первый болт из стреломёта с воем, напоминающим крик гигантской птицы, вонзился в землю в сотне шагов от нас. Потом ещё один. Стреломёты работали неспешно с огромного расстояния, наводка требовала времени, но их стрельба давила на психику. Они были меньше скорпионов Серебролесья, но били почти на пятьсот шагов. Когда болты начали падать в закрутивших карусель всадников Бардума, прошивая их вместе с конями, ситуация накалилась.

— Держать строй! — скомандовал я, видя, как орки в переднем ряду в нетерпении сжимают топоры, а варги начали отчаянно скулить, требуя крови.

Таш-хайятцы наконец не выдержали и выдвинулись вперёд. А затем из их центра молча выбежали те самые «Безумные». Ни криков, ни бряцания оружием. Только мерный, пугающий топот и лес длинных алебард с крючьями. В тяжёлых имперских доспехах они умудрялись не просто медленно вышагивать строем, а именно бежать, нацелясь на наш центр, где стояли мечники Талиона. Наши лучники выдали серию залпов. Эльфийские стрелы находили щели в их доспехах, люди падали, но строй не дрогнул. Те, кто шёл следом, просто переступали через тела и продолжали бег.

Я поднёс трубу к глазам. Некоторые из них продолжали бежать с двумя-тремя стрелами в груди. Один шёл с пробитой шеей, захлёбываясь кровью, но не выпуская оружие из рук. Это было зрелище не для слабонервных. Их клин просто разрезал моё войско пополам, ощетинившись лесом длинных острых алебард, через которые не могли пробиться и варги.

— Они под воздействием специальных эликсиров, — пояснил Ли. — Пустынный корень и пыльца местных растений под названием «рубшан». Они не чувствуют страха и боли. Будут идти, пока ноги не перебиты. Рабы, которых не жалко расходовать, но их трудно остановить.

— Отходим! — приказал я, когда они подошли на опасное расстояние.

Талион подал сигнал. Центр начал медленно пятиться, заманивая врага в низину под перекрёстный огонь с флангов. «Безумные» ускорились, решив, что мы дрогнули. Это стало их концом. Наши лучники расстреливали их практически в упор. Плотность стрельбы была такой, что люди падали целыми рядами. Не убежал ни один. Они просто закончились. Но было бы их побольше, умылись бы мы кровью.

— Сейчас! — я махнул рукой Гракху.

Орки на варгах вылетели из-за холма, взбивая тучи пыли. Следом пошла конница Джумахи. Удар пришёлся точно в бок холма, где располагалась ставка Саладдина. Варги смяли расчёты стреломётов на варакшах в мгновение ока. Началась бойня. Клыкастые работали как молот, круша всё на своём пути. Знамя Саладдин-бека мелькнуло в свалке и исчезло.

К полудню всё было кончено. Преследовать было некого. Я так и не вывел в бой резерв — цветные конные полутысячи. Справились и без этого. Бардум зашёл в тыл, отрезая возможность к бегству, а орки довершили разгром. Самого Саладдина нашли под трупом варакши. То ли прятался за ним, то ли сбежать на нём хотел.

Я объехал поле боя. Наши воины уже собирали трофеи и перевязывали своих.

— Что будем делать с пленными? — Мархун кивнул на сбившихся в кучу таш-хайятцев. — У нас мало еды, чтобы кормить эту ораву.

Я посмотрел в сторону Астра-Абада, над которым дрожало полуденное марево.

— Гоним их в город. На рынок. Пусть местные работорговцы увидят своих вчерашних союзников в клетках. Пусть поймут, кто теперь главный в их пустыне. Но не продавать. Держать под охраной. Возможно, они надумают присоединиться к Вихрю.

И я развернул Арлана к городу. Интересно, воспользовались ли Ракель с Марцеллой моим щедрым предложением стать свободными или остались ждать меня во дворце?

***

***

Глава 8

Воздух в Зале Первородного Сердца под главным зиккуратом Хрон-Ра застыл, пропитанный едким запахом свернувшейся крови и многовековой пыли. Малакор, Праотец Кровавого Престола, молча застыл на краю возвышения перед пустым зеркалом. Его фигура, облачённая в тяжёлые складки чёрной ткани, казалась вырезанной из того же обсидиана, что и стены зала. Он не шевелился уже несколько часов, глядя в бездонную черноту «Колодца Истинных Отражений». Этот артефакт ожил, когда они пробудились от своего долгого сна. Колодец долгое время был пуст, не отражая ничего. Но теперь время от времени он показывал образы. Странные, иногда пугающие даже видавших многое Высших вампиров Санти-Дай.

Чуть ниже, почти в самом центре зала, располагалась Колыбель Крови — массивная чаша из чёрного мрамора, иссечённая рунами, которые сейчас пульсировали едва заметным алым ритмом, напоминающим сердцебиение умирающего великана. Рядом с ней стоял Алистор, известный среди Высших как «Кровавый граф». Самый молодой из них, он обладал хищной гибкостью и жаждой действия, которых порой так не хватало древним патриархам.

— Всё готово, Малакор, — голос Алистора прозвучал глухо. — Пятьдесят молодых и сильных мужчин подготовлены. Колыбель можно наполнять.

Праотец медленно, со скрипом шейных позвонков, повернул голову. Его глаза, лишённые белков, полыхнули багровым.

— Приведите его.

Алистор сделал короткий жест. Из теней, окружавших зал, показались стригары. Они волокли за собой пленника. Его сдавленные крики были едва слышны из-за кляпа во рту.

Ритуал требовал хирургической точности. Алистор лично вскрыл ему вены, направляя струи густой горячей жидкости в желоба, опоясывающие Колодец. Кровь не просто стекала — она впитывалась в магические контуры артефакта, заставляя камни вибрировать на низкой, сводящей с ума частоте. Когда последняя капля из тела рухнувшего на пол раба упала на каменную раму магического зеркала, Алистор сбросил одежды и лёг в чашу Колыбели. Его бледное тело казалось неестественным, фосфоресцирующим пятном на фоне чёрного камня.

— Ты уверен, что твоя воля не дрогнет, мой мальчик? — раздался шелестящий голос Иш-Калы.

Праматерь Клана Скорби выступила из тени колонн. Её кожа была прозрачной, как пергамент, сквозь который просвечивали тонкие синие нити вен, а пальцы, унизанные кольцами из кости поверженных врагов, постоянно перебирали чётки из человеческих коренных зубов.

— У него нет выбора, Иш-Кала, — ответил за него Малакор. — Как и у всех нас. Стригаров мало, «Старой крови» ещё меньше. Если мы не возьмём их изнутри, они уничтожат нас, невзирая на всю нашу мощь. Двадцать полнокровных легионов, паровые катапульты, звёздная сталь… Железная империя сильна как никогда.

Иш-Кала подошла к самой Колыбели, заглядывая в лицо Алистору.

— Помни: ты впустишь в себя не просто облик. Ты впитаешь структуру души мертвеца.

Алистор лишь коротко кивнул, закрывая глаза. Он уже чувствовал, как под ним начинает пробуждаться древняя сила.

Малакор взял из рук Иш-Калы кусок ткани, пропитанной кровью, и бросил его на зеркало «Колодца Истинных Отражений». После этого воздел руки и произнёс длинную фразу на давно мёртвом языке. И колодец отозвался утробным гулом. В зеркальной глади начали проступать образы. Они были рваными, искажёнными, словно собранными из осколков битого стекла.

— Смотрите, — произнёс Малакор, и его голос зазвучал одновременно отовсюду.

В отражении возник перевал в диких землях Дайцина рядом с Пастью Бездны. Стяг на небе был скрыт тяжёлыми тучами, и в сером полумраке мужчина в богатом имперском плаще, подбитом мехом, сидел на камне, зажимая смертельную рану в боку. Это был Никос Агрос, проконсул Сурана. Его лицо, искажённое предсмертной мукой, запечатлелось в памяти его единственного выжившего раба. Тот стоял рядом, скуля от бессилия, глядя, как жизнь покидает его господина.

— Кровь этого раба помнит всё очень чётко, — Малакор указал на желоба, по которым в «Колодец Истинных Отражений» текла та самая кровь.

Колыбель рядом с ним начала наполняться преобразованной красными кристаллами кровью пятидесяти жертв, которые расстались с жизнью в дальнем углу зала. «Старая кровь» — густая субстанция, пронизанная алыми искрами, которые светились изнутри, словно крошечные угли. Жидкость медленно покрывала лежащего в чаше Алистора, постепенно поглощая всё его тело.

В галереях над залом, скрытые глубокими тенями, за процессом наблюдали другие «Высшие» из клана Пепла и клана Ночных Охотников. Никто из них никогда не видел подобного искусства. Лишь Малакор и Иш-Кала знали этот древний ритуал. И теперь все они с трепетом смотрели на Праотца Кровавого Престола.

— Если имперские жрецы всё-таки почувствуют резонанс, нам конец, — прошептал Варгас, чьё лицо скрывала маска из чёрного железа.

— Имперцы своими амулетами ищут магию, — тихо отозвался Валериус. — Они ищут морок и личины. Но они не готовы встретить того, чья кровь полностью совпадает с оригиналом. Поэтому и нужна Колыбель. В том куске ткани была кровь этого мёртвого проконсула. Раб, к нашему счастью, сохранил кусок его одежды. Это не маскировка, Варгас. Это перерождение.

Тем временем «Старая кровь» в Колыбели полностью поглотила Алистора. Прошло несколько минут томительного ожидания. Иш-Кала замерла, её чётки перестали щёлкать. Она вопросительно взглянула на Малакора. Тот был спокоен, хотя на его лбу выступили капли пота — удержание связи с Колодцем требовало от него колоссальных затрат энергии.

Внезапно кровь в чаше забурлила. Её цвет начал стремительно меняться — от багрового к иссиня-чёрному, напоминающему дёготь. По залу пронёсся звук, похожий на шелест тысяч крыльев. Ещё минута — и жидкость начала уходить, на глазах зрителей всасываясь в поры кожи лежащего в чаше тела. Когда дно чаши показалось вновь, мужчина в Колыбели открыл глаза.

Но это был уже не Алистор.

На присутствующих смотрел Никос Агрос, проконсул Феррума и наместник города Суран. Те же жёсткие морщины у рта, тот же характерный шрам на левом виске, тот же холодный, расчётливый взгляд имперского чиновника, привыкшего повелевать тысячами подчинённых.

Никос Агрос — теперь его следовало называть так — медленно поднялся из Колыбели. Он оглядел свои руки, ощупал лицо. Его движения были слегка заторможенными, словно он привыкал к новому телу.

— Не беспокойся, — Малакор подошёл ближе, вглядываясь в результат. — Это не личина. Она не спадёт, даже если тебя порежут звёздной сталью. Имперские ищейки ничего не найдут. Ты — это он. До последней частицы.

— То есть их амулеты… эти «глаза истины»… будут бесполезны? — спросил он. Голос изменился полностью. Исчезла хищная хрипотца вампира, её сменил уверенный, слегка надменный тон аристократа Феррума.

— Абсолютно, — кивнула Иш-Кала, подходя и касаясь его плеча. — Магия крови неразличима для их примитивных амулетов. Но помни: тебе придётся импровизировать. Скажешь, что приболел или был ранен разбойниками и долго лечился на перевале. В диких землях Дайцина и не такое случается.

Алистор-Никос усмехнулся. Эта гримаса получилась жуткой: лицо имперского проконсула вдруг исказилось, и из челюстей медленно, словно нехотя, выдвинулись острые жала. Высший вампир не исчез — он просто спрятался под идеальной копией человека.

— Вся сила осталась при тебе, — Малакор предостерегающе поднял палец. — Но пользуйся ей осторожно. Нам не нужны случайные жертвы. Раб видел эту смерть всего год назад, но для их империи год — это лишь затянувшаяся задержка в пути. Болезнь, лечение у местных знахарей… легенду мы уже подготовили. Ты должен проникнуть в их Сенат. Ты должен стать тем, кому они будут доверять.

Иш-Кала сузила глаза.

— Помни, Алистор: мы ждём результатов. Нам нужно заменить всю верхушку управления Железной империей на наших «Высших». Хватит пытаться воевать с ними в открытую. Стригары сильны, они могут справиться с десятком легионеров, но их слишком мало. На всех «Старой крови» не хватит.

Малакор кивнул, подтверждая слова Праматери.

— В честном бою они могут нас уничтожить. Поэтому воевать с ними по-старому нам нельзя. Мы возьмём их изнутри.

— Я всё помню, Малакор, — «Никос Агрос» чуть поклонился, принимая задачу. — Готовьте новые ритуалы, скоро вся верхушка Железной империи будет из наших. Мы заключим с Феррумом мирный договор. И они сами будут счастливы делить с нами свою кровь, считая нас братским народом.

В галереях раздался тихий смех. Это была шутка, в которой не было ни капли юмора — только холодный, выверенный расчёт хищников, которые наконец-то нашли способ обойти ловушки своего старого врага.

«Никос Агрос» облачился в заранее приготовленную одежду проконсула. Когда он выходил из зиккурата Хрон-Ра, даже самый опытный охотник не смог бы учуять в нём запах Санти-Дай. Так механизм падения соседней державы был запущен через кровь одного забытого на перевале мертвеца.

***

Возвращение моего войска в Астра-Абад вовсе не напоминало триумф победителей. Город встречал нас тишиной и страхом, который мало чем отличался от нашего первого вступления в его ворота. Моя личная победа в поединке с предыдущим пашой была для горожан скорее лотереей, в которой они просто приняли победителя и встали на его сторону. А теперь отношение было уже другим.

Мои воины перемололи пятитысячную армию Таш-Хаята на глазах у всего города всего за пару часов, оставив в живых не больше тысячи пленных. Разгром был полный, и демонстрация такого явного преимущества в силе повергла в немалый шок всех вольных горожан.

Я слез с коня возле ворот дворца, услужливо распахнутых передо мной слугами. В ряду встречающих я заметил и чиновников из администрации города, и знатных торговцев живым товаром, которых ещё недавно встретил на невольничьем рынке. Очередные кандидаты на неудобные для них вопросы.

Магриб встречал меня, склонившись в глубоком поклоне.

— Поздравляю с великой победой, мой император! — громко приветствовал он меня.

И все остальные дружно подхватили, будто соревнуясь друг с другом в красноречии.

Я махнул на них рукой и поспешил в банный зал, чтобы смыть с себя въевшуюся под доспех пыль.

— Все ваши приказы, мой император, выполнены, — продолжил евнух уже тише, пока провожал меня до покоев. — Никто из женщин, служащих во дворце, не согласился покинуть его. Кроме Марцеллы.

Я остановился и посмотрел на склонённого в поклоне Магриба.

— Она ушла?

— Как вы и приказали, мой император, препятствия чинить ей никто не стал. Я выделил ей указанные вами деньги, и она покинула дворец, едва битва за стенами города утихла.

— То есть она уже знала, что мы победили, и всё равно ушла? Одна?

— Одна, — кивнул он. — Но, если мой император прикажет… я послал проследить за ней двух рабов из охраны дворца. На всякий случай.

— Ворота города были закрыты, она не могла пройти через них и уйти пешком в пустыню. Значит, она ещё в городе.

— Мой император, прикажете её вернуть?

— Ты ведь знаешь, куда она пошла?

Он молча опять поклонился.

— Отведи меня к ней.

— Как прикажете, мой император!

Зачем мне это надо, я и сам толком не понимал. Но почему-то я чувствовал, что должен её увидеть.

***

На выходе из дворца к Мархуну, который неотступно меня везде сопровождал, подбежал молодой орк и что-то зашептал ему на ухо.

— Что там? — спросил я, останавливаясь. — Что-то опять случилось?

— Ничего особенного, повелитель, — орк нахмурился. — Турсун-бек заговорил. Держался до последнего, но кто-то сказал ему о поражении таш-хаятцев, и из него сразу полились слова.

— Так чего ты такой хмурый? Что он сказал?

— В том-то и дело, что ничего нового. Кроме того, что про Саид-бека он наврал. Того не видели в городе уже больше полугода. И хотя он и правда водил караваны с запада, но, когда он будет в городе в очередной раз и будет ли вообще, Турсун-бек точно не знает.

— Ну, не беда. Поищем ещё где-нибудь, — я вздохнул.

Делать вид, что всё в порядке, когда твоя пока единственная ниточка обрывается, у меня получалось плохо. И Мархун это точно видел, а потому расстраивался вместе со мной ещё больше.

А я кивнул евнуху, чтобы продолжал дальше меня вести. Пойдём пока сходим за Марцеллой. Узнаем, что ей на месте не сиделось. Я ведь даже не представлял себе особенностей жизни женщин в гареме правителя. Может, её тут кто-то обижал, а она мне постеснялась рассказать?

***

К постоялому двору, где остановилась девушка, евнух довёл нас за пятнадцать минут петляния по кривым улочкам. Двухэтажное здание из жёлтого кирпича ничем не отличалось от десятков других таких же рядом. Но Магриб безошибочно выбрал нужную дверь и, после моего кивка, постучал в неё.

Дверь открылась, и за ней блеснули серебряные локоны.

Марцелла вскрикнула и отступила вглубь небольшой комнаты, которую выбрала в качестве замены дворцовым апартаментам.

Если честно, я готов был увидеть её лежащей голой в постели рядом с каким-то мускулистым любовником. Представлял даже, что в этом случае я просто развернусь и уйду, не сказав ей ни слова. Но она была в комнате одна. И одетая.

Евнух посторонился, и я вошёл в комнату, прикрыв за собой дверь.

— Как дела? — начал я непринуждённый разговор.

— Дела? — переспросила растерянно она. — Зачем ты пришёл?

— А зачем ты ушла? — задал я в ответ самый логичный вопрос.

Она села на край небольшой кровати и, уткнувшись лицом в ладони, заревела.

Опять эти розовые сопли! Что на этот раз?

— Тебе было плохо во дворце?

Она размазала по щекам слёзы и наконец-то подняла на меня взгляд.

— У меня дома осталась мама и сёстры. А тут на рынке наверняка есть рабы из Феррума, кто сможет показать мне короткую дорогу домой. Я хотела выкупить одного такого, чтобы он помог мне попасть обратно в империю. У меня есть немного денег, и можно было бы продать украшения…

— Погоди! — прервал я её. — Ты хочешь сказать, что видела тут рабов из Железной империи?

— Ну да, — кивнула она, не понимая, что меня так удивляет. — Обычное дело.

Вот я идиот! Зачем искать ответы у торговцев, когда есть рабы из Железной империи! Это Марцеллу везли в Астра-Абад в закрытой повозке. А остальные шли сюда не с завязанными глазами и должны были помнить дорогу. Для работорговцев они просто бессловесный товар, а для меня — будущие проводники.

Видимо, в моих глазах что-то такое блеснуло, что девушка поспешила вскочить на ноги и отойти от меня на пару шагов.

Но если у нас и правда получится найти проход через Пасть Бездны на западе, то, возможно, я мог бы помочь Марцелле быстрее попасть домой. Если уж она так этого хочет.

— Я помогу тебе попасть домой, — кивнул я ей. — И для этого тебе не надо будет одной идти через пустыню.

— Это правда? — слёзы на щеках уже высохли, и она с недоверием смотрела на меня.

— Можешь оставаться тут жить, если тебе так больше нравится, — я усмехнулся, предвидя её реакцию на моё предложение вернуться во дворец. — Я пришлю за тобой, когда всё устрою и готов буду взять тебя с собой.

Поводок надо немного отпустить. Может статься так, что ей вскоре и не захочется обратно в империю.

— Я… — девушка явно растерялась. — Я бы осталась жить во дворце, если ты не против.

— Что, за один день на свободе уже успела хватить тут с горкой?

— Если ты про приставания и грязь кругом, то так и есть, — она вздохнула. — Прости меня, Эригон! Я была такой дурой! — глаза у неё опять налились слезами.

Да что ж такое-то?!

— Прекратить плакать! Вещи собирай, и пошли.

Я развернулся к двери.

— Магриб, — позвал я, — Марцелла возвращается во дворец как моя гостья.

— Слушаюсь, мой император, — ответил показавшийся в двери евнух.

И что-то в его улыбке было такое, будто он и не сомневался в исходе нашего похода в эти трущобы.

***

***

Глава 9

Идею сходу захватить Таш-Хаят, притворившись отступающими остатками войска Саладдин-бека, подал Бариадор. Его разведчики уже успели углубиться в пески по следу войска из Вольного города и подтвердили: никаких резервов у таш-хаятцев на подходе нет. Сын паши, похоже, поставил на кон всё, что имел, и проиграл. Впору спеть слова из оперы «Пиковая дама»: «Что наша жизнь? — Игра! Добро и зло — одни мечты!»

Я собрал своих военачальников во дворце на торжественный обед в честь нашей победы, но вместо застольных тостов и наслаждения едой наша встреча превратилась в полноценный военный совет.

— Нагрузим на уцелевших варакшей мешки, набьём их ветошью, будто везём спасённое добро, — Бариадор водил пальцем по столу, будто картинку рисовал. — На повозку положим тело Саладдин-бека. Сами лица замотаем по-пустынному, оставим только щели для глаз. Пыль сделает всё остальное. Как только зайдём в ворота — сразу всех режем. А там останется продержаться всего ничего, пока орки на варгах не подоспеют и мы возьмём остальное.

Мысль была здравая, и все присутствующие одобрительно загудели. Адреналин после утренней рубки ещё не выветрился, он бурлил в крови, требуя продолжения. И хотя мы отделались на удивление малой кровью, каждый в «Серебряном Вихре» хотел поквитаться с теми, кто решился выставить против нас армию из этих бешеных, опьянённых зельем рабов.

Я раньше думал зайти в Таш-Хаят под видом каравана Касым-бека. Его вряд ли откажутся впустить в ворота Вольного города. И без Молоха рядом я планировал сделать сборщика податей нашим «троянским конём». Но план Бариадора был явно лучше: Касым-бека могут знать в лицо. Да и большая группа вооружённых людей в суматохе отступления вызовет меньше подозрений, чем группа торговцев, идущая со стороны, где идёт война. Если сработает, возможно, возьмём город даже без потерь.

Готовиться к этому спектаклю начали немедленно, как только закончили с сортировкой трофеев и разделили пленных по клеткам. Ждать Баян-Саира с его тяжёлыми всадниками и Молохом я не стал. Идею следовало реализовать быстро, пока слухи о полном разгроме их войска не долетели до стен Таш-Хаята.

В этих краях новости распространялись быстро. И хотя здесь не было воронов, местные использовали каких-то перепончатокрылых тварей, похожих на перекормленных летучих мышей. Они летали по ночам, пока зной пустыни не заставлял их прятаться в расщелины между камней. Низко и быстро, перенося короткие записки в костяных тубусах. Пока эти «почтальоны» не донесли подробностей от местных доброжелателей о том, что Саладдин-бек лежит с проломленным черепом в нашем обозе, засыпанный солью, у нас был шанс.

Я выехал из ворот города, чтобы лично проверить, как идёт подготовка к рейду. Вокруг была обычная в таких случаях суета, и казалось, что пыль ещё не осела на поле боя.

У повозки, где лежал Саладдин-бек, возились двое орков. Они грубо обматывали тело военачальника грязным шёлком, имитируя погребальный саван. Неподалёку Баштор — огромный полутысячник — пытался впихнуть огромный тюк с барахлом в корзину на спине варакши. Животное недовольно ворчало, переминаясь с лапы на лапу. К удивлению, эти ящерицы оказались вполне мирными, даже флегматичными. Ни разу не драконы.

— Баштор, ты-то куда лезешь? — окликнул я его. — Тебя за сто шагов от Саладдинова воина отличить можно. Слишком много в тебе… всего.

Орк обернулся, его серо-зелёная кожа на лице пошла складками в подобии улыбки.

— Мой император, я могу сидеть на мешках, замотавшись в ковёр.

— Идея заманчивая, — я покачал головой. — Но останься-ка ты в резерве вместе со своими. В войске Саладдин-бека орков не было. Нечего тебе там светиться раньше времени. Успеешь ещё повоевать.

Рядом стоял Бардум. Он со своими кочевниками уже переодевался в трофейные доспехи таш-хаятцев. Эти люди пустыни выглядели колоритно: обветренные лица, глаза, привыкшие щуриться от бесконечного света Стяга, и мозолистые руки, которые одинаково уверенно держали и поводья, и кривой нож.

— Лошади справятся, повелитель, — сказал он, видя, что я придирчиво осматриваю их скакунов. Потом поправил халат, скрывающий кольчугу. — А вот варгам придётся туго. Быстро идти по песку им тяжело. Не угонятся они за нами.

— Справятся, — отрезал я. — Касым-бек клялся, что за два перехода начнутся каменистые полупустыни. Там выращивают этот их кустарник для червя, из которого шёлк тянут. На твёрдой почве орки вас ещё и обгонят, так что не расслабляйтесь.

В эту вылазку я решил отправить самого Бариадора с половиной его лучших разведчиков — они мастера скрытых ударов. С ними пойдёт полутысяча Бардума и половина орков. По пустыне орки двигались не очень грациозно, лапы варгов действительно вязли в глубоких дюнах, но всё равно они оставались быстрее тяжёлых пеших мечников Талиона. Тот, хоть и рвался в бой, понимал: его «фиолетовые» просто упадут от усталости, не выдержав бега по пустыне в полной броне.

Ближе к вечеру отряд всадников, замаскированных под остатки войска Вольного города, начал медленно втягиваться в марево пустыни. Они выглядели жалко, именно так, как должно выглядеть разбитое войско: поникшие плечи, замотанные головы, хромающие варакши. Идеальная декорация для финала жизни Саладдин-бека.

Орки на варгах ехали замыкающими. Им предстояло сыграть роль засадного полка, выскочив в нужный момент на захват ворот города.

Я смотрел им вслед, пока последний всадник не растворился в дрожащем воздухе.

Если Бариадор справится, скоро я стану хозяином двух крупнейших Вольных городов пустыни. А если нет… об этом я старался не думать. В моём плане не было места для «если нет».

Но, несмотря на весь риск, выдвигаться всем войском на эту спецоперацию я посчитал лишним. Во-первых, лагерь у Астра-Абада совсем бросать было нельзя до подхода Баяна. Во-вторых, у меня оставалось незаконченное дело здесь, во дворце. И я вновь повернул Арлана к воротам города.

***

Марцелла не обманула. Пока мои воины делили трофеи и собирались в новый рейд, я отдал приказ прочесать невольничий рынок и найти там выходцев из Железной Империи, или Феррума, как её ещё тут называли. Задача была непростой — в этой толпе рабов все выглядели одинаково серыми от грязи и пыли. Но разведчики Бариадора справились быстро.

Их нашли. Троих.

Двое мужчин и женщина. Когда их привели ко мне, они дрожали, ожидая очередных побоев или чего похуже. Но когда я заговорил с ними, в их глазах вспыхнула искра надежды.

— Вы помните дорогу на запад? — спросил я, глядя на самого старшего из них, худощавого мужчину с клеймом на предплечье. — Ту, что ведёт отсюда через Пасть Бездны прямо к имперскому тракту?

Тот сглотнул и кивнул в ответ.

— Я помню, господин. Эту дорогу не забудешь, даже если очень захочешь. Там вдоль тропы на перевале много наших осталось. Подземный туннель тоже был страшным, тёмным, с эхом, от которого я до сих пор просыпаюсь.

— За свободу и мешок монет вы проведёте моих людей через этот проход? — я сделал шаг к ним.

Они переглянулись между собой и вдруг все трое упали на колени, ударившись лбами об пол.

— Мы проведём, господин, только вытащите нас из этой пустыни, — ответил тот, который был постарше.

Я удовлетворённо кивнул.

— Магриб, помой, одень и накорми их. Завтра они должны быть готовы выходить.

— Слушаюсь, мой император, — вездесущий евнух низко поклонился и тут же махнул рукой слугам, торопясь выполнить приказ.

Я лишь хмыкнул. Все мои приказы он пока выполнял быстро и чётко. Но вот как он тут справится, когда я уйду из города вместе с войском? Не переметнётся ли обратно к дайцинцам?

***

Утром я вновь стоял на краю лагеря, наблюдая за тем, как десятники принимают пополнение. Зрелище было поучительным и в чём-то даже ироничным. Около четырёх сотен степных кочевников, тех самых, что ещё вчера утром пытались проредить наши ряды своими стрелами, теперь сидели на песке длинными неровными шеренгами, ожидая решения своей участи. За ночь, проведённую тут перед стенами города под охраной бойцов из «Белой» полутысячи Джумахи, они уже созрели для принятия моего предложения.

Кочевники выглядели колоритно, но жалко. Их одежда, когда-то яркая, превратилась в серое рубище, пропитанное потом и песком.

Это была основа конницы Таш-Хаята. Все — явно из одного рода, крепкие, жилистые бойцы с обветренными лицами. Как выяснилось при допросе, когда-то их род «Жёлтой змеи» ходил под «Чёрными копытами» Торгула, но после его падения подался на вольные хлеба. Деньги Саладдин-бека и возможность безнаказанно щипать караваны в пустыне под крылом Вольного города показались им заманчивой перспективой. Теперь же, когда их наниматель погиб, они долго спорили всю ночь, а наутро принялись доказывать свою преданность новому императору Стяга.

— Мы воины, а не овцы для заклания, — гудел их старший, рослый степняк с глубоким шрамом, пересекавшим переносицу. Он припал на одно колено. — Мы видели твой «Вихрь» в деле, император. Мы видели, как падают «Безумные». Будем служить тому, кто поведёт нас к победам и добыче.

Я смотрел на них и не обольщался насчёт этой внезапной вспышки верноподданнических чувств. В степи и пустыне верность — товар скоропортящийся, если его регулярно не подпитывать добычей. Это самая надёжная валюта в Степи. Степняки привыкли подчиняться силе, и сегодня этой силой был я. Четыре сотни опытных наездников, которые ещё даже не пробовали ездить со стременами, но зато знающие каждый бархан в округе, на дороге не валяются.

— Разделить их, — приказал я Джумахе, который стоял рядом, брезгливо похлопывая плетью по голенищу сапога. — Как обычно, раскидай всех по разным десяткам, чтобы и духу их прежнего единства не осталось. Пусть притираются к нашим ребятам, едят из одного котла и спят у одного костра. Обязательно учить грамотности и счёту в полковых школах.

— Сбегут.

— Так сделай так, чтобы не сбежали!

— Сделаем, повелитель, — кивнул Джумаха, прищурившись на Стяг. — А если бунтовать начнут?

— Ты знаешь, что делать, — отрезал я. — Если учую хотя бы запах заговора или увижу, что они кучкуются отдельно от остальных, — вешать буду каждого десятого, не разбираясь, кто там виноват, а кто только рядом постоять решил. Так им и передай.

Организация этого слаживания требовала времени, которого у нас, как всегда, было в обрез. Нельзя просто влить толпу бывших врагов в отлаженный механизм войска и ждать, что они тут же станут надёжным звеном. Опять началась суета: распределение лошадей, проверка сбруи, замена испорченных доспехов. Десятники ругались, новобранцы угрюмо подчинялись, а за всем этим процессом молча и внимательно присматривали орки Мархуна. Один вид этих массивных воинов на варгах быстро остужал горячие головы и отбивал желание задавать лишние вопросы.

Закончив с распределением пленных степняков и отправив разведчиков с одним из проводников на разведку западного прохода, я наконец выкроил время для дела, которое давно не давало мне покоя.

Мне доложили, что в дальнем углу дворцового двора, под сенью массивной каменной аркады, зашевелилась огромная серая гора.

Тролль проснулся.

***

Он был молод по меркам своего народа — кожа ещё не успела обрасти тем грубым костяным лишайником, который, как мне рассказывали, превращает старых особей в подобие ходячих скал. Но даже сейчас он внушал трепет: широченные плечи, руки толщиной с вековой дуб и голова, напоминающая небрежно обтёсанный валун. Он сидел на корточках, привалившись спиной к колонне, и щурился на тусклый свет Стяга, который заливал двор.

Я подошёл почти вплотную, игнорируя предостерегающий жест Мархуна. Если эта махина решит меня раздавить, охрана просто не успеет добежать. Да и что она сделает? Но в глазах тролля, маленьких и глубоко посаженных под мощными надбровными дугами, не было гнева и злости. Только бесконечное, тупое недоумение.

— Как спалось на новом месте? — спросил я, задирая голову.

Тролль медленно перевёл взгляд на меня. Его губы, больше похожие на две каменные складки, шевельнулись, обнажая ряд жёлтых зубов размером с кулак. На общем языке он изъяснялся с трудом, выдавливая слова так, словно они царапали ему горло.

— Мало мяса.

— Мясо будет, — пообещал я. — И доспехи будут. Настоящие, кованые, из хорошей стали, а не те ржавые, в которых тебя тащили торговцы.

Он замер, переваривая услышанное. Думал долго. Я выкупил его у работорговцев за баснословную сумму, но он, кажется, до сих пор не мог осознать простую истину: у него больше нет цепей.

— Слушай меня внимательно, — я старался говорить чётко, просто. — Ты свободен. Я не твой хозяин. Я — вождь Серебряного Вихря, и я предлагаю тебе место в моём войске. Будешь сыт, я дам тебе хорошие доспехи, и никто больше не посмеет бросить в тебя камень или ударить плетью. Если согласен — оставайся. Если нет — можешь уходить прямо сейчас. Ты свободен!

Тролль нахмурился так, что его лоб превратился в нагромождение морщин.

— Идти… куда? Дом — там, — он махнул массивной рукой на восток. — Песок злой. Воды нет. Я умру.

— На восток тебе не дойти, это правда. Но ты можешь пойти со мной на запад.

Тролль вдруг замер, и в его глазах блеснуло что-то похожее на живой интерес.

— Запад… — пророкотал он, и от этого звука у меня в груди отозвалась мелкая дрожь. — Там горы. Высокие. Синие тени. Старики говорили… там есть родня. Кланы. Давно.

За моей спиной послышался вкрадчивый голос Магриба. Евнух, как обычно, возник из ниоткуда, неслышно ступая по плитам.

— Мой император, в архивах дворца упоминались слухи о поселении троллей на западном хребте. Но это очень старые сказки. Никто из живых с ними не сталкивался, а те, кто ходил в те горы, обычно не возвращались, чтобы рассказать о встрече.

Тролль проигнорировал Магриба, глядя только на меня.

— Я идти туда? К родне?

Жалко было терять такую боевую единицу. Один такой боец стоил сотни пехотинцев: в пылу сражения он мог проламывать строи, просто шагая вперёд, не замечая копий. И ему не требовались кристаллы с эфиром, как Молоху. Но я понимал: насильно мил не будешь. Заставлять существо такой мощи служить под страхом смерти — значит заложить мину под собственное войско. В один прекрасный момент он просто психанёт, и тогда мои же воины станут для него врагами.

— Да, — сказал я, подавляя досаду. — Если ты хочешь найти своих — иди. Я не держу тебя. И буду рад видеть вас в своём войске.

Я повернулся к Мархуну.

— Дать ему еды. Столько, сколько сможет унести. Вяленого мяса, мехи с водой. И проводите его до южных ворот. Пусть уходит.

Тролль медленно поднялся. Его рост был таков, что он почти задевал головой своды аркады. Он посмотрел на меня сверху вниз, и на мгновение мне показалось, что он сейчас что-то скажет. Что решит остаться, как Марцелла, которая тоже выбрала путь рядом со мной. Но тролль лишь глухо чихнул, подхватил мешки с провизией, которые притащили орки, и молча зашагал к выходу.

Я поднялся на стену Астра-Абада, чтобы проводить его взглядом.

Огромная серая фигура медленно удалялась от города. Тролль шагал прямо в раскалённое марево пустыни, туда, где на горизонте зубчатой стеной вставали синие пики гор. Он шёл уверенно, каким-то своим внутренним чутьём выбирая направление.

— Уходит, — негромко заметил Мархун, стоявший рядом. — Даже не обернулся. Неблагодарная гора камней!

— Не в благодарности дело, Мархун, — я прищурился, глядя вслед уходящему гиганту. — Он просто другой.

Я искренне надеялся, что он передумает. Что остановится у первого же бархана, почешет затылок и повернёт назад, привлечённый запахом сытного ужина и блеском новых доспехов. Но тролль продолжал свой путь. Его фигура становилась всё меньше, пока не превратилась в крошечную точку, дрожащую в знойном воздухе под светом Стяга.

— А если он найдёт там своих родственников? — спросил Магриб, появившийся рядом со мной на стене.

— Тогда у меня будет шанс получить целый отряд таких бойцов, — я развернулся и направился к лестнице. — Я сказал ему, что буду рад видеть его снова. И его родню тоже. Если он дойдёт и если он вспомнит, кто дал ему эту свободу, — он вернётся. А если нет… что ж, по крайней мере, я не сотворил из него врага.

Пустыня за стенами казалась бесконечной и мёртвой, но где-то там, среди песков, сейчас шагала моя надежда на новый союз. Я глубоко вздохнул, стряхивая с себя оцепенение. У меня не было времени на лишние сожаления по упущенным возможностям. Бариадор уже был на пути в Таш-Хаят. А меня впереди манил тайный проход через Пасть Бездны. И моё войско выступит к нему независимо от того, придёт ли ко мне на помощь толпа угрюмых горных великанов.

***

***

Глава 10

Пыль на горизонте поначалу казалась очередным капризом пустынного марева, коварной игрой Стяга, но вскоре она обрела чёткие очертания. К стенам Астра-Абада наконец-то подтянулись основные силы «Серебряного Вихря» под началом Баян-Саира. Зрелище было монументальным: среди кавалерийских сотен и пеших колонн везли платформу с лежащим на ней Молохом.

Я не мог гнать голема своим ходом, рискуя полностью израсходовать магический ресурс кристалла. Да и меня рядом постоянно не было, чтобы управлять им. Молоха везли на массивной платформе, сооружённой из морёного дуба и укреплённой стальными полосами. В платформу были запряжены три варакши — огромные пустынные ящеры, чья чешуя тускло поблёскивала, отражая багровый свет небесного Стяга. Эти твари оказались настоящим открытием для нашей логистики. Они были не только выносливее лошадей или волов, но и обладали какой-то первобытной, почти демонической силой. Там, где увязли бы десятки волов, тройка ящеров тащила платформу с многотонным истуканом, мерно переставляя когтистые лапы и оглашая окрестности лишь редким утробным шипением.

Баян-Саир, весь в пыли и с потрескавшимися от зноя губами, спрыгнул с коня прямо у городских ворот.

— Дотащили, мой император, — прохрипел он, жадно прикладываясь к бурдюку с водой. — Если бы не эти ящеры, мы бы до сих пор его из дюн выковыривали.

Молох замер на платформе в неподвижности. Он не чувствовал ни жары, ни усталости, оставаясь идеальным инструментом разрушения в моих руках.

Я едва успел отдать приказы о размещении войска, когда со стороны западных холмов, взбивая фонтаны песка, примчались разведчики из «чёрной» полутысячи Бариадора. Кони под ними были в мыле, бока тяжело вздымались.

— Нашли! — крикнул десятник, ещё не успев осадить коня. — Мой император, проход существует! Проводник вывел нас точно к месту.

Бывший раб из Железной империи, которого мы выкупили на рынке Астра-Абада, не соврал. Он действительно вывел мой отряд разведчиков к началу пути, который контрабандисты десятилетиями скрывали от глаз имперских патрулей. Разведка доложила, что это был не мост и не тропа над пропастью. Пасть Бездны в том месте была не столь глубока, как в других местах, и решение, которое нашли когда-то древние строители, поражало своей практичностью: вместо того чтобы возводить уязвимый мост, который легко заметить и сжечь, они прорубили тоннель. Ход уходил глубоко вниз, прорезал скальное основание под дном ущелья и выходил на противоположный склон.

Мы не будем дожидаться возвращения Бариадора из рейда на Таш-Хаят. Независимо от того, каким будет результат его «спектакля» с отступающим войском, основной части «Вихря» нужно оказаться на той стороне Пасти Бездны как можно скорее.

***

Ночь в Небесном троне была наполнена стрекотанием цикад. В императорском дворце изредка негромко перекрикивались часовые, чтобы было слышно, что в городе всё спокойно. В личных покоях императора Дайцин, как всегда, пахло жасмином и едва уловимым ароматом дорогого масла, которым служанки натирали полы.

Император Лун Вэй лежал на низкой софе, положив голову на колени своей супруги. Мэйлинь — «Прекрасный нефрит» — была третьей и пока ещё самой любимой его женой. Она медленно, едва касаясь кончиками пальцев, перебирала его чёрные волосы и изредка массировала мочки ушей императора своими тонкими чувствительными пальцами. Их недавнее соитие было наполнено первобытной страстью, но от него исходила ещё и та самая дрожь, которую нельзя было спутать с возбуждением от интимной ласки. Она знала каждое движение его души, каждую тень, набегавшую на его лицо, и сейчас чувствовала, как напряжено его тело под тонким шёлком ночного халата. Это был страх.

Лун Вэй держал перед собой свиток из тончайшей рисовой бумаги. Его голос, обычно звучный и властный в стенах Главного императорского зала, сейчас звучал ломко, почти по-детски беззащитно. Он читал стихи древнего поэта — возвышенные строки о золотистой пчеле, которая, обессилев от долгого полёта, находит спасение в лепестках белого лотоса, и о том, как цветок закрывается, пряча свою гостью от жестоких ветров мира.

— «…и в тишине лепестков она слышит лишь шёпот земли, забывая о жале и мёде, ибо нет ничего выше покоя в объятиях чистоты», — прошептал он последнюю строку.

Свиток выпал из его пальцев. Мэйлинь почувствовала, как по её ладони скатилась горячая капля. Император Дайцина, владыка миллионов подданных, чей род вёл начало от искр самого Стяга, плакал.

— О чём ты горюешь, мой господин? — тихо спросила она, продолжая мерные движения пальцев. — Неужели стихи столь печальны, что сердце Сына Неба не выдержало их красоты?

Лун Вэй приподнялся, опираясь на локоть. Его глаза были красными, и в них отражалось смятение.

— Красота здесь ни при чём, Мэйлинь. Пчела нашла свой лотос, но у меня нет лепестков, которые могли бы укрыть мою империю. Сегодня пришли вести с севера. Астра-Абад был захвачен горсткой диких кочевников во главе с этим безумным эльфом. Он просто победил в поединке их очередного пашу, и город открыл перед ним ворота! Ты представляешь? Варвары впустили варваров!

Рука Мэйлинь на мгновение замерла, но она тут же заставила себя продолжить ласку.

— Астра-Абад? Вольный город за Пастью Бездны? — Она постаралась, чтобы её голос звучал спокойно. — Но ведь это далеко. Это земли песка и ветра, там нет ничего, кроме жадных торговцев рабами и пыли.

— Теперь там есть Серебряный Вихрь, — Лун Вэй горько усмехнулся, вытирая лицо широким рукавом. — И этот эльфийский выскочка… Кто бы мог подумать, что он так быстро объединит степные рода, захватит всю Пущу остроухих, да ещё и объявит себя императором? «Серебряный Вихрь» — так они его называют. Никто из моих военачальников не ожидал, что он начнёт захватывать города по ту сторону ущелья с такой скоростью. А теперь эти старики, которые соскучились по войне, рычат и требуют объявить мобилизацию и отправляться в поход против эльфа.

Он встал и начал мерить комнату шагами.

— Генерал Ни Чен, который до этого плевал в сторону Великого Дракона, теперь бьёт себя кулаком в грудь, обещая привезти эльфа в клетке. Они кричат о чести империи. Но даже Ли проиграл этому эльфу, потеряв в степи целых два легиона.

Император остановился у окна, глядя на багровое небо.

— Я боюсь, — признался он так тихо, что слова едва долетели до неё. — Я боюсь, что этот Вихрь — не просто восстание степных дикарей. Это что-то иное. Что-то, чего мы пока не понимаем.

Мэйлинь медленно поднялась с софы, шелестя длинными юбками. Она подошла к мужу и обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине.

— Ты — Сын Неба, Лун Вэй. И ты должен защитить свою империю. После твоего восшествия на престол народ ждёт, что ты докажешь всем, что ты император не только по крови, которую тебе передали предки, но и по своей сути. Собери войско, призови вассалов. Да, Астра-Абад потерян, но между ним и нашими землями лежит Пасть Бездны. Последний Оплот им не перейти, тем более если там будет стоять верная тебе армия.

Она помедлила, а затем добавила, понизив голос до шёпота:

— Но будь осторожен, мой господин. Вчера я гадала на куриных потрохах. Знамения были дурными. Желчь была чёрной, а печень — сухой, как ветер с севера.

Лун Вэй тяжело вздохнул, накрывая её руки своими ладонями.

— Знамения… Эти твои гадания всегда пугали меня больше, чем вражеские стрелы. Ладно. Завтра на рассвете я созову Великий Совет. Я объявлю сбор войск и выдвину легионы к границе.

Он обернулся к ней, и на его лице на мгновение промелькнула тень деловитой сосредоточенности, так не вязавшейся с недавними слезами.

— Кстати, главный евнух доложил мне сегодня: покои для моей новой невесты из Железной империи уже готовы. Севериан Флакк прислал подтверждение — кортеж прибудет уже через неделю.

Мэйлинь едва заметно вздрогнула. В её сердце кольнула ревность, но она подавила её — в политике Дайцина чувства были непозволительной роскошью.

— Брак с принцессой Феррума — это серьёзный шаг после сотен лет разногласий и войн между нами, — задумчиво произнесла она.

— Ну, формально, она не совсем принцесса, а всего лишь дочь их Главного магистра, — он провёл ладонью по щеке жены и усмехнулся.

— Ты надеешься на его помощь?

— Не просто надеюсь, — глаза императора сузились. — Этот союз — наш единственный шанс. Пасть Бездны Вихрю не преодолеть. Но и мы не можем вечно сидеть за стенами Последнего Оплота. Пехота Феррума в тяжёлых доспехах из звёздной стали, паровые двигатели с катапультами — единственное, что может устоять против эльфийских стрел и натиска орков на варгах. Если Флакк сдержит слово, мы не просто выдавим этот «Серебряный Вихрь» обратно в степь — мы там его развеем по ветру.

— Дай Единый, чтобы этот расчёт оказался верным, — вздохнула Мэйлинь, уводя его обратно к софе. — Но сегодня… сегодня просто будь моим Лун Вэем. Пусть пчела ещё немного поспит в лотосе, пока не взошёл Стяг и не настало время войны.

Император послушно лёг, закрыв глаза. Он не видел, как в полумраке комнаты лицо Мэйлинь исказилось от внезапной тревоги. Она помнила чёрную желчь на гадальном алтаре. Знамения никогда ей не лгали.

***

Высокий купол здания Сената в Люмене всегда славился своей акустикой. Малейший шёпот магистра на дальних скамьях здесь превращался в отчётливый рокот, а громогласная речь оратора — в сокрушительный гром. Но сегодня в зале царила вязкая тишина. Все ждали речи наместника Сурана, проконсула Никоса Агроса.

Он стоял в центре круга, под тусклым светом Стяга, проникавшем сквозь широкие окна. Его тога, безупречно белая, с широкой пурпурной каймой, лежала идеальными складками. Те, кто знал проконсула раньше, отмечали перемены: он стал суше, его движения обрели пугающую точность, а взгляд пронизывал насквозь. Вот что делает с человеком близость смерти. Ведь то, что пережил проконсул почти год назад, теперь во всех подробностях обсуждалось в империи на каждом углу.

— Сенаторы! Магистры Железной Империи! — уверенный голос Никоса наконец-то разнёсся под сводами здания Сената. — Я стоял на краю смерти. Я видел, как умерли мои воины, когда на наш караван напали разбойники у Восточного Форта. Я потерял там мою дочь, прекрасную Марцеллу…

В зале пронёсся сочувственный вздох. История о похищении дочери наместника уже успела обрасти в столице десятком трагических подробностей. Говорили о диких кочевниках, о работорговцах из пустыни, о безжалостных троллях. Но все понимали, что это просто пустые слова. Откуда за перевалом им взяться на землях Дайцин? Скорее всего, это и были сами дайцинцы, только руководство империи замалчивает этот факт, в надежде ещё добиться брака между дочерью Верховного магистра легионов Севериана Флакка и императором Лун Вэем. Но вот об этом все старались помалкивать.

— А меня оставили умирать прямо там, в пыли, — продолжал Никос, и в его глазах на мгновение блеснула предательская влага, прежде чем он снова взял себя в руки. Все присутствующие хорошо его понимали. Всё-таки такая трагедия оставила тяжкий след на его душе, так что каждый раз, вспоминая дочь, он не мог сдержать слёз. — И кто же пришёл мне на помощь? Не наш имперский патруль и не воины с пограничной заставы Дайцин. Меня спасли те, кого мы привыкли называть врагами. Купцы из Санти-Дай.

На скамьях магистров послышался ропот. Кто-то нервно перебирал чётки, кто-то сжимал рукоять церемониального меча. Само упоминание вампирского анклава в стенах Сената империи раньше считалось кощунством.

— Мы веками сражались с вампирами, считая, что защищаем Феррум от монстров. Мы строили форты на перевалах и крепости вдоль Великой реки, веря, что по ту сторону гор живут лишь жаждущие плоти чудовища. Но они не выпили мою кровь, — жёстко оборвал возникший ропот проконсул. — Они выходили меня. Омыли мои раны и открыли мне глаза на истину, которую мы так долго отказывались замечать. Санти-Дай изменился. Вампиры больше не тени из легенд, терзаемые голодом. Беда с ветрами Эфира, которая когда-то некоторых из них сводила с ума, заставляя совершать ужасные поступки, решена. Они преобразились. Теперь это народ, ищущий не жертв, а союзников.

Никос сделал паузу, позволяя его словам как следует впитаться в головы слушателей. Он знал, что делает. Магия крови, на которой был построен его новый облик, работала тоньше, чем любой морок. Она воздействовала на подсознание, заставляя окружающих доверять ему на инстинктивном уровне, как одному из них.

— Когда-то давно мы были единым целым, — вкрадчиво добавил он. — История говорит, что лишь амбиции жадных до власти чиновников в древности разделили наши народы, превратив братьев в заклятых врагов. Теперь у нас есть общее горе. Чёрная плесень на посевах, грозящая голодом нашим провинциям, постоянные набеги троллей в предгорьях, которые не прекратились даже после побед легатора Кассара Валента. Разве не мудрее объединиться со старым врагом, ставшим другом, чтобы вместе встретить новую угрозу?

В империи уже вовсю гуляли слухи, что у Санти-Дай есть алхимические составы, способные за ночь выжечь всю чёрную плесень и решить вопрос с голодом в восточных провинциях. Говорили, что вампиры знают секреты управления горными троллями и смогут навсегда умиротворить границы. Внешний враг всегда был лучшим инструментом для объединения, и Алистор в теле Никоса виртуозно играл на этом инструменте, переводя стрелки недоверия с вампиров на другие угрозы империи. Тем более что за годы их вынужденной спячки тут действительно стали воспринимать рассказы об ужасах вампиров как старые сказки. Так что оставалось только слегка подправить вектор внимания сенаторов.

Эти дебаты продолжались уже не первый день. Поначалу Никоса считали сумасшедшим или предателем, но постепенно, один за другим, Первые магистры Империи начали склоняться на его сторону. Кто-то считал, что магистров убеждают доводы проконсула, кто-то обсуждал щедрые «подарки» членам Сената от анонимных представителей торговых гильдий. Но все они были далеки от истины.

— Магистр Матиас Крулл, — обратился Никос к самому старому и влиятельному члену совета. — Ваша провинция страдает от неурожая больше других. Санти-Дай через своих посланцев предлагает караваны с продовольствием и семена, устойчивые к чёрной гнили. Взамен они просят лишь признания их друзьями и открытия границ для свободной торговли. Что скажет Железная Империя?

Старик Крулл медленно поднялся. Его руки дрожали, но взгляд был ясен.

— Если цена спасения моего народа — мир с теми, с кем мы воевали столетиями… я готов заплатить эту цену. Я поддерживаю проконсула Агроса.

Один за другим магистры вставали со своих мест, голосуя за дружбу со старым врагом, с которым не воевали уже долгие десятилетия. И только Севериан Флакк сидел хмурым и с удивлением посматривал на своих соратников. Применение им права вето как Главным магистром легионов стало для всех неожиданным. И голосование в Сенате Железной империи провалилось.

***

***

Глава 11

Я стоял на большом балконе дворца паши, глядя на запад, где за грядой скалистых гор скрывалась Пасть Бездны. Доклад разведчиков из «чёрной» полутысячи Бариадора всё ещё звучал у меня в ушах. Подземный ход. Тайный тоннель контрабандистов, прорубленный кем-то в древности прямо под дном ущелья. Это был шанс, о котором мечтает любой полководец, — войти в империю, миновав неприступные форты и висячие мосты Последнего Оплота.

Но за каждым великим шансом всегда маячит паранойя. А что, если это ловушка?

— Сведения о проходе — это сильный козырь, повелитель. Но не стоит забывать и тех, кто останется за спиной, — голос генерала Ли заставил меня обернуться.

Бывший имперский военачальник выглядел как человек, который всю жизнь провёл в седле и штабных шатрах. Его взгляд, цепкий и лишённый сантиментов, сейчас буравил карту, разложенную на столе в зале.

— Ты о Вольных городах, Ли? — я подошёл ближе.

— О них самых. Мы взяли Астра-Абад, но остальные города по эту сторону пропасти — это клубок змей. Сейчас они ошарашены твоей скоростью, но едва наше войско скроется в подземном ходе, они опомнятся. Даже если Бариадор захватит сходу Таш-Хаят, останутся ещё Мазар-И-Сол и Город Спящего Джина, которых так просто будет не взять. Если они объединятся, то ударят в спину войскам Серебряного Вихря, перережут снабжение. А то и вовсе завалят выход из тоннеля с этой стороны. И тогда мы окажемся в ловушке. Спереди нас встретят легионы Лун Вэя, которые он наверняка уже стягивает со всех провинций, а сзади будет лишь глухая скала.

Ли провёл пальцем по линии гор.

— На той стороне Пасти Бездны нас некому будет поддержать. Последний Оплот перекроют, мосты уничтожат. Если империя окажется нам не по зубам, куда мы будем отступать? В Феррум? Но они тоже не станут разбираться, кто ты — эльфийский мессия или беглый раб. Их железные легионы просто перемелют нас в пыль.

Я молчал, обдумывая его слова. Стратегически он был абсолютно прав. Оставлять за спиной непокорённые города — значит добровольно совать шею в гильотину. Но был и другой аспект. Я видел, как блестели глаза Ли, когда он говорил об империи. Здесь, в «Серебряном Вихре», он был лишь одним из военачальников с правом совещательного голоса. Но там, в Дайцине, в случае победы он мог стать наместником целой провинции. Его амбиции требовали движения вперёд, ну и мести тем, кто послал его на смерть в степь.

— И что ты предлагаешь, генерал? Разделить войско?

— Именно, — Ли выпрямился. — Часть сил должна остаться здесь. Нам нужно захватить ключевые Вольные города на востоке и держать границу у Последнего Оплота. Это обеспечит нам тыл и возможность манёвра. А костяк «Вихря» вместе с Молохом пойдёт через подземный ход. Нас там сейчас точно никто не ждёт. Эффект внезапности стоит трёх легионов. Мы ударим в самое сердце, пока Лун Вэй будет ждать нас у главных ворот.

***

В этот момент на террасе появился Магриб. Евнух двигался, как всегда, бесшумно, и его маслянистая улыбка всегда вызывала у меня желание проверить, на месте ли мой кошелёк и кинжал.

— Мой император, прости, что прерываю твои великие думы о грядущих битвах, — он склонился в глубоком поклоне, шелестя шелками. — Но твои военачальники ждут.

— Чего они ждут, Магриб? — я поморщился.

— Поощрения, государь. Ты взял Астра-Абад, ты совершил невозможное, разбив войско Таш-Хаята. Теперь нужно показать, что новая власть пришла надолго. Победу нужно отметить и прославить. Нужен пир. Большой, настоящий императорский пир.

Я посмотрел на Ли, тот лишь неопределённо пожал плечами. Пир сейчас казался мне лишней тратой времени, но я понимал, что армия, состоящая из стольких разных народов — эльфов, орков, степняков, — нуждается в чём-то, что объединит их сильнее, чем общая цель.

— У нас нет времени на празднества, Магриб.

— Время всегда найдётся для того, чтобы укрепить преданность военачальников, — вкрадчиво заметил евнух. — Они устали. Им нужно напомнить, ради чего они проливают кровь. И у меня есть… деликатное предложение.

Я прищурился.

— Женщины в гареме, — Магриб понизил голос. — Я побеседовал с ними. Они согласились добровольно остаться во дворце. Они ведь живут на всём готовом, мой император. Им некуда идти, а пустыня жестока к тем, кто привык к комфорту дворцовой жизни и мягким перинам. Они согласны служить новому хозяину. Никакого принуждения! — он предупредительно взмахнул руками. — Но если сам император уже выбрал себе постоянных спутниц, то для остальных женщин можно предложить другую роль. Так почему бы не угостить ваших военачальников гаремом? Это лучший способ показать щедрость императора.

Я почувствовал, как по коже пробежал холодок. Не от морального негодования — в этом мире категории нравственности для меня давно стёрлись, — а от того, как легко и привычно Магриб распоряжался их телами.

Часть войска, ушедшая с Бариадором на восток, к Таш-Хаяту, получит свою долю славы позже, когда вернётся с победой. А тем, кто сейчас разместился в городе, действительно не помешает разрядка перед очередным походом.

— Хорошо, — коротко бросил я. — Давай устроим пир.

***

Этот вечер в Астра-Абаде превратился в безумный калейдоскоп звуков, запахов и красок. В главном зале дворца гремела музыка. Воздух был тяжёлым от аромата курений, жареного мяса и вина, которое лилось в кубки, не зная меры.

Я сидел на возвышении, на том самом месте, где когда-то восседал прежний хозяин. Вокруг меня бурлила оргия, которую невозможно было представить в чопорном Серебролесье. Орки вперемешку со степняками и эльфами пировали за одними столами. Женщины из гарема, одетые в тончайшие, почти прозрачные ткани, порхали между ними, подливая вино и ластясь к тем, чьи руки ещё недавно были по локоть в крови.

В центре зала, на огромных коврах, смешались тела. Границы, которые ещё вчера казались незыблемыми, стёрлись в парах дорогого кальяна и хмельном угаре.

Я наблюдал с возвышения, как огромный орочий сотник с трудом удерживал на коленях сразу двух наложниц. Его грубые, серо-зелёные ладони, покрытые шрамами от ятаганов, на фоне их светлой кожи казались воплощением грубой силы. Женщины, впрочем, не выглядели напуганными, и сильный запах орка их совершенно не смущал. Напротив, они с каким-то лихорадочным восторгом исследовали бугристые мышцы гиганта, вплетая тонкие пальцы в его жёсткую гриву. Орк глухо рычал, и в этом звуке уже не было угрозы — только плотоядное вожделение.

Чуть поодаль, привалившись к резной колонне, Талион сплёлся в объятиях с танцовщицей из южных провинций империи Дайцин. Их поцелуй был долгим и жадным, словно они пытались выпить друг друга до дна. Эльф, чьё лицо обычно напоминало застывшую маску высокомерия, сейчас выглядел одержимым. Его пальцы бесстыдно скользили под прозрачный шёлк её шаровар, сминая ткань и вызывая у женщины протяжные стоны, которые тонули в общем шуме.

Степные всадники Баян-Саира, дорвавшиеся до дворцовой роскоши Астра-Абада, вели себя ещё более необузданно. Прямо на столах, среди блюд с объедками жирной баранины и разбитых кувшинов, они овладевали женщинами с той же яростной прямотой, с какой врывались в сечу. Воздух пропитался запахом пота и мускуса. Звуки шлепков, тяжёлого дыхания и вскриков смешивались в единый гул.

В этот момент Марцелла грациозно поднялась по ступеням к моему подножию. Она не произнесла ни слова, лишь медленно развязала пояс своего хитона, позволяя ткани соскользнуть к её ногам.

Ракель, которая стояла рядом с моим троном, насмешливо ухмыльнулась. Орчанке, видимо, казалось, что после её жарких объятий, удовлетворённый, я ещё долго не буду смотреть на других женщин. Но там было на что посмотреть, и я просто любовался.

Оргия достигла своего пика: кто-то уже забылся в беспамятстве, кто-то продолжал ритмичные движения прямо на залитом вином полу.

Однако за этим хаосом стоял невидимый порядок. Вдоль стен, неподвижные, как изваяния, стояли гвардейцы Мархуна, который лично прохаживался между пирующими, и его взгляд был холоднее стали. Приказ был ясен: выпускать пар можно как угодно, но насилие без согласия или драки за столом императора карались смертью на месте. Один из молодых орков, у которого нервы не выдержали при виде эльфийки, пытавшейся оттолкнуть его слишком навязчивые руки, едва успел занести свою лапищу для удара, как тяжёлая ладонь Мархуна легла ему на плечо. Короткий шёпот — и орк, мгновенно протрезвев от страха, понуро вернулся к своему вину.

Я посмотрел на сурового Мархуна и потом бросил взгляд на Ракель. Пожалуй, стоит отблагодарить моего верного орка. У этой орчанки, похоже, энергии ещё на троих таких хватит.

***

***

Наутро похмелье было жёстким, но пара капель элларийского бальзама, как всегда, совершила натуральное чудо. Уже через полчаса я готов был проводить совещание со своими военачальниками. Выглядели они сильно помятыми, но глаза у всех сверкали боевым задором. Я мысленно поблагодарил евнуха за идею. Поддержка корпоративного духа через совместную оргию оказалась очень эффективной. Теперь это была одна большая семья, сплочённая не только боями и кровью, но и воспоминаниями о совместном приятном отдыхе.

В какой-то момент я поднял руку, призывая к тишине. Гул голосов стих не сразу, но постепенно десятки глаз устремились на меня.

— Мы взяли этот город. Мы нашли путь в Дайцин. Теперь перед нами стоит выбор. Мы можем пойти на восток, чтобы один за другим покорить Вольные города и обеспечить себе спокойную жизнь здесь, в песках. Или же мы доверимся генералу Ли и ударим прямо по империи через подземный ход, чтобы забрать то, что принадлежит нам по праву силы! Куда пойдём?!

Ответом был оглушительный рёв.

— На империю! К чёрту города! Дайцин! Золото Лун Вэя! Империя грабила нас сотни лет! Вернём своё!

Они кричали, вскидывая кубки. В этом крике была жажда великой добычи, азарт хищников, почуявших слабую жертву. Ли, сидевший справа от меня, едва заметно улыбнулся. Его план был принят единогласно.

— Хорошо! — я снова перекрыл их крики. — Мы пойдём в проход. Но мы не можем бросить наши тылы на растерзание. Разведчиков Бариадора и орков на варгах надо вернуть после захвата Таш-Хаята. Они понадобятся мне по ту сторону Пасти Бездны, в империи. Но кто-то должен остаться здесь, чтобы довершить захват Вольных городов и держать границу у Последнего Оплота.

Я повернулся к своему главному военачальнику:

— Баян-Саир! Ты доказал свою преданность и мастерство на поле боя. Тебе вести войска на Вольные города!

Хан, сидевший слева, вздрогнул и выпрямился. Его лицо застыло в ожидании.

От Баяна исходила волна чистого восторга. Это была эмоция преданного пса, которому хозяин доверил самую важную кость. Он не чувствовал горечи утрат. Он не помнил о потерянных сыновьях. В его сознании пульсировало лишь одно: повелитель доверяет ему и поручил ему великую миссию.

— Почту за честь, повелитель! — пробасил он, ударяя себя кулаком в грудь. — Клянусь, Вольные города склонятся или сгорят!

Он потерял уже двоих сыновей, сражаясь под моим знаменем. В его глазах я ожидал увидеть усталость или скорбь, но то, что я почувствовал через Слезу, заставило меня содрогнуться. Люди, эльфы, орки приносили себя в жертву моей воле и делали это с радостью. Сколько ещё будет этих смертей? Сколько имён сотрётся из памяти, прежде чем я достигну своей цели? Баян-Саир уже забыл своих детей ради мифического величия «Серебряного Вихря».

Но мои военачальники, опьянённые близостью победы, не замечали моих сомнений.

Завтра мы разделим войско. Часть моих воинов уйдёт во тьму подземного хода, а Баян-Саир пойдёт вслед ушедшим отрядам к Таш-Хаяту и начнёт свой кровавый поход по Вольным городам. Я даже дал право хану ставить цветные шатры перед началом осады. Глядишь, подумают, что я во главе полутысяч и сдадутся. Благо моя репутация мчалась впереди меня.

***

Войско шло уже третий день. Местность вокруг была суровая и какая-то тоскливая. С утра песок сменили каменистые почвы, лишённые даже намёка на скудную пустынную растительность.

Путь до гор постоянно забирал вверх, где даже выносливые варакши, тащившие за собой платформу с Молохом, начинали хрипеть. Мы миновали несколько заброшенных постов, где в нишах скал ещё сохранились остатки древних укреплений, и к вечеру третьего дня вышли к хорошо замаскированному в скалах началу подземного хода. Скалы были из базальта, настолько твёрдого, что в голове не укладывалось, как можно было в них пробить эту дыру.

Тоннель выглядел как огромная чёрная пасть, готовая поглотить армию целиком. Внутри пахло могильной прохладой. Всадники спешились, орки зажгли факелы, их неровный свет заплясал по сводам.

— Тут явно работали горные мастера, — отрапортовал десятник из эльфов, раскладывая на походном столике карту-схему, набросанную им по пути к проходу. — Либо гномы в эпоху Первого Рассвета, либо тролли под руководством очень умелых мастеров. Камень срезан чисто, почти по линейке. А сам проход широкий, чтобы две повозки могли разъехаться, и высотой в два орка.

— Молох пройдёт? — задал я самый важный в этот момент вопрос.

— Не могу знать, мой император, — пожал плечами разведчик. — Надо по месту смотреть. Измерять платформу.

— На ту сторону проходили?

— Проходили, мой император, — кивнул он. — Внизу есть два перехода через подземные реки. Там отчётливо слышится гул воды. Ход петляет, но подъём на ту сторону после дна ущелья выглядит более пологим. Выход на поверхность тоже был замаскирован. Мы оставили там передовой дозор. Если что, нас предупредят.

— А дорога там есть?

— Есть проход между скал. А после него выход на перевал. Никаких свежих следов мы там не обнаружили.

— Надо разведать место для обустройства лагеря сразу у перевала. Я хочу, чтобы вы провели дальнюю разведку, как только мы переведём всё войско на ту сторону и пока будем перевозить через тоннель Молоха.

Я повернулся к сидящему на коне Люну. Мой главный обозник кивнул, принимая мой молчаливый приказ, и махнул рукой своим «серым». Переправу войска на ту сторону Пасти Бездны мы начали сразу же, как появились у входа первые отряды растянувшегося войска. А обеспечить их горячей едой из полевых кухонь на той стороне уже должны были обозники Люна.

После того как всё войско ушло в тоннель, настал черёд тащить древолюда.

Платформа с Молохом в тоннель не пролезла. Промерили и пересчитали все варианты, я решил, что единственный способ — это если древолюд поползёт в тоннель своим ходом. Было пару мест на поворотах, где я при свете факелов усомнился в ширине хода. Но желание протащить Молоха на ту сторону всё-таки пересилило мою паранойю. Судя по карте, которую по памяти нарисовал Ли, — впереди нас ждали укреплённые города империи. Как их штурмовать без древолюда? Садиться в осаду?

— Молох, за мной, — мысленно скомандовал я, коснувшись сознанием его кристалла.

Голем шевельнулся. Его суставы издали скрежет, похожий на звук перемалываемой гальки. Он сошёл с платформы и тяжело зашагал следом, его шаги отдавались вибрацией в подошвах моих сапог.

Я шёл впереди со своими охранниками, которые освещали факелами стены тоннеля. А древолюд, послушно нагнувшись по моей команде, полез следом.

По высоте он явно не пролезал, но, передвигаясь на карачках или по-пластунски, вполне смог уместиться в тоннеле.

Мы прошли уже добрую половину спуска к дну ущелья, когда раздался звук, от которого у меня похолодело внутри. Скрежет, хруст камня. Молох остановился.

Тоннель в этом месте едва заметно сузился. Древолюд попытался выполнить приказ «вперёд», его массивные плечи вошли в сужение, как клин в полено. Окаменевшая древесина встретилась с камнем.

— Стой! — крикнул я, чувствуя через магическую связь нарастающее сопротивление.

Голем замер. Он не мог чувствовать боли, но магический контур внутри него начал вибрировать от запредельной нагрузки. Он застрял намертво. Попытка двинуться вперёд приводила лишь к тому, что его плечи ещё глубже врезались в своды, а стопы начали крошить пол. Он вошёл в узкий перешеек и перекрыл весь проход.

— Назад! Попробуй ползти обратно! — я сконцентрировал волю на приказе отступления.

Молох попытался сдать назад, но выступы скалы, которые он прошёл с силой, теперь работали как зазубрины на стреле. Он не мог сдвинуться. Громадина заполнила собой всё пространство тоннеля.

— Проклятье… — я ударил кулаком по холодной стене. Мархун подошёл к голему с факелом, заглянул в щель между его боком и стеной.

— Тут только палец просунуть, мой император. Он плотно застрял. Чтобы его вытащить, нужно прорубать в камне штольню рядом с ним.

Бросать Молоха здесь было нельзя — он был нашей главной осадной силой, гарантией того, что ворота и стены крепостей Дайцина не станут для нас преградой. Но и сдвинуть его с места я не мог.

***