Кровь Павильона Хризантем

Глава 1

Глава 1

Девушку прислали на следующий день, прямо с утра, когда мы с химэ еще были заняты привычной утренней рутиной, я расчесывала ее длинные черные волосы и говорила о всяких пустяках, о том, что сегодня, наверное, дождя не будет, а зря, я бы вот хотела чтобы дождик пошел, но видимо снова будет удушающая жара и лучше бы перегородки в павильоне сдвинуть сразу же, еще до завтрака, чтобы ветерок продувал. Именно в это, такое неподходящее время и пришла Незуми, или как ее все сразу же прозвали – Мышка. Она действительно была какой-то серенькой, невзрачной, при первом взгляде на нее взгляд скользил дальше, потому что ничего особенного она из себя не представляла, молоденькая девушка с округлым лицом и испуганными глазами, вся какая-то угловатая и неуклюжая, она тут же умудрилась наступить Соре на ногу, да так, что та едва не уронила поднос с утренним чаем, локтем заехала в перегородку, споткнулась, ойкнула, покраснела, тут же – побледнела и упала в глубокий поклон, уперевшись лбом в циновку и прося прощения.

Бесполезная, неуклюжая, никчемная, как мне и обещали. Я смотрела на нее сверху вниз, глядя как она кланяется и просит не наказывать ее за ее дерзость и непослушание и не знала, что делать. Ичи не ошибается, а это значит, что у этой девушки нет влиятельной родни, нет близких друзей, нет никого кто бы мог за нее вступиться или затаить злобу. Она недавно прибыла во дворец и никого не знает, никаких собственных связей у нее нет.

- С-сумимасен, благородная Такэда-доно! Прошу простить меня! – выдавила из себя Мышка-Незуми, не поднимая головы. – Я… я просто очень неуклюжая! Извините! Извините!

- Она очень неуклюжая. – кивнула стоящая рядом Сора, которая уже успела поставить поднос на низенький столик. – Масахиро ее с кухни погнал, она там только появилась и сразу же успела соль рассыпать, кувшин с сакэ едва не разбила и сковороду едва не уронила – с раскаленным маслом-то! Масахиро сказал, что ноги ее на кухне не будет и пятью поколениями предков поклялся, что он скорей себе сеппуку тупым ножом сделает чем ее на кухню впустит. Даже чай подносить.

- А мне она нравится. – сказала химэ, потянув в рот маринованную сливу с подноса. – Такая … интересная.

- Вам все нравятся. – вздыхаю я и поворачиваюсь к этой лежащей на полу Незуми. – Вставай, Мышка. Не переживай, все в порядке. Сора сейчас тебе покажет твою комнату, сложишь там свои вещи и вернешься. Ты будешь личной служанкой химэ, тебе понятно?

- Спасибо! Благодарю! – девушка снова вжимает свой лоб в циновку, да так, что я начинаю опасаться, что у новой личной служанки химэ на лбу навсегда отпечаток останется. Не стоит к ней привязываться, думаю я, всех все равно не спасти, а эта Мышка… она была обречена с самого начала. Такой как она не место во дворце, а если и место – то на самой низшей ступени иерархии, ей даже чай подносить не разрешат. А с другой стороны … неправильно это. Нельзя вот так людьми раскидываться, даже если это такая как она – неказистая и неуклюжая девица, такие как она в борделе хоть чего-то стоить будут только из-за своей молодости… а лет через пять такой как она и вовсе цена грош в базарный день, одни убытки. Лишний рот. Так что вешать на свои плечи дополнительную ответственность еще и за нее – увольте. У меня и так руки полны, не унести…

- Она красивая… - задумчиво говорит химэ, глядя как за новенькой и Сорой закрывается дверь-перегородка. – Как птичка.

- Красивая? Она? В каком таком месте? – удивляюсь я, продолжая расчесывать длинные и тяжелые волосы Принцессы. В ее спальне пахнет благовониями и – если чуть-чуть приблизиться к ней, наклониться и втянуть воздух, то можно почувствовать едва уловимый нежный, цветочный аромат.

- Нельзя быть красивым только в каком-то месте. – заявляет моя химэ и засовывает в рот еще одну маринованную сливу. – Можно быть просто красивым.

- Хватит сливы есть, аппетит испортите. – мягко говорю я ей, отставляя блюдце с умэбоси в сторону. – Завтракать сейчас будем, потерпите. Масахиро рыбку какую-то особенную приготовил, серебристый кой, говорит очень вкусен. С утра в озере выловили.

- Рыбку жалко. – грустит химэ, положив подбородок на ладошку и глядя на стену, где красуется вышитая шелком картина с семью алыми карпами что стремятся вверх по течению. – Вон она с утра тоже встала и кушать хотела, а Масахиро ее поймал…

- У Масахиро времени нет чтобы рыбу ловить. – поправляю ее я. – Он у поставщиков ее покупает. А те – на рынке или у рыбаков напрямую. Вот. – я закручиваю ее волосы и вставляю в них заколку из серебра с навершием в виде Хризантемы.

- Все равно жалко. – говорит Принцесса Весенней Луны и ощупывает свои волосы. – А… когда завтракать будем? Такое замечательное утро и облаков на небе нет и солнышко светит, а к полудню опять припекать начнет и цикады песни заведут… самое время стихи складывать, да, Сан-сан?

- Оденемся и позавтракаем, а потом я распоряжусь чтобы вам сразу бумагу и принадлежности подали, все как вы любите – и тушецницу с драконом. – утешаю ее я. На самом деле химэ стихов не пишет, она обожает рисовать на хорошей рисовой бумаге, усядется и рисует и надо сказать, что получается у нее мастерски – одним движением кисти может так передать вид и характер что диву даешься. Птички, рыбки, кошечки и прочая милота выходит у нее из-под кисти достаточно регулярно, и я даже подумываю некоторые из ее рисунков по дому развесить, потому что и правда здорово получилось. Сама она рисовать немного стесняется и оправдывает свое занятие тем, что садится «стихи написать».

Наступает черед шелковых одеяний, завязывания пояса и вот наконец моя химэ готова к новому дню, и мы с ней выходим из ее спальни, идем крытыми галереями во внутренний дворик, где для нас уже накрыт завтрак. Сора и Идзуми суетятся с подносами и чайничками, новенькой нигде не видно. Посуда была лаковая, чёрная с красной подкладкой, и фарфоровая — тонкий, серовато-белый, с холодным блеском, и столики стояли отдельные, на низких ножках, из некрашеного кедра, тёплого медового оттенка, и химэ, опустившись на подушку, первым делом провела по столешнице ладонью — она всегда так делала, будто здоровалась с ним, — а Идзуми уже подхватила чайник, тяжёлый, глиняный, тёмно-коричневый, с облупившейся кое-где глазурью, и налила в тонкие чашки, которые были чуть больше напёрстка, так что чай в них и остыть не успевал; чай она насыпала из деревянного ящичка, где он лежал спрессованным, и в чашке расплывался тёмно-зелёный, почти чёрный в глубине порошок.

Рядом уже дымилась большая лакированная чаша с рисом — клейким, влажно блестящим, — и на отдельном плоском блюде лежали лепёшки сушёного риса, серовато-белые, в мелких трещинках, и химэ потянулась было к ним, но Сора пододвинула ей плошку с репой; репа была желтоватая, полупрозрачная от рассола, огурцы — тёмно-зелёные и сморщенные, а умэбоси — лилово-красные, мягкие, с оттянутой морщинистой кожицей, и блюдце с ними я отставила подальше, потому что знала, чем это кончится. Химэ была неравнодушна к маринованным сливам и вполне могла наесться только ими.

Водоросли лежали в маленькой плошке, свёрнутые в тёмно-оливковые лоснящиеся жгутики. На бамбуковом листе ждала рыба — нарезанная тонкими косыми ломтиками, серебристо-белая с розоватой каймой, присыпанная крупной солью и оттого блестящая, — и химэ взяла палочки и стала разделять кусочки, а рядом стояли две плошки: тёмная соевая закваска и прозрачно-коричневый уксус, а на плоском камне — раковины, серые и бежевые, влажные изнутри. Морская капуста лежала толстыми мясистыми пластами, тёмно-зелёная с бурым отливом, нарезанная длинными полосами.

Отдельно, на высокой лакированной подставке, высились сладости: в маленькой чашке — густое липкое варево из сладкого корня, тёмное и тягучее, к которому химэ тянулась ложкой и которое я ей не давала до конца завтрака; в крошечной плошке — мёд, янтарный, с деревянной ложечкой, и химэ облизывала ложечку и делала вид, что ничего не было; тёмно-оранжевые сморщенные ломтики вяленой хурмы с белым налётом; матово-белые, чуть сероватые колобки моти и данго, одни обвалянные в муке, другие гладкие, и химэ выбрала гладкий и держала его в кулаке, как камешек. В плетёной корзиночке лежало печенье — тонкие хрупкие пластинки, светло-жёлтые, с оттиснутым узором, лоснящиеся от масла, и химэ съела одну и потянулась за второй, и я сделала вид, что не заметила. А на блюде со льдом лежали персик, разрезанный пополам, с влажной бархатистой кожицей и тёмно-красной мякотью, дыня, нарезанная длинными ломтиками, бледно-зелёная снаружи и кремово-жёлтая внутри.

Лед тут ценный ресурс и если бы не награда химэ от Императора лично, если бы не моя премия … в общем если бы не было у нас денег, то хрена лысого у нас на столе лед посреди жаркого лета был бы. Но денег у нас пока более чем достаточно для двух девушек, живущих относительно скромной жизнью, самыми большими тратами я считаю покупки «огненного зелья» у мастеров фейерверков да мои Изделия что я заказываю частично у мастера-кузнеца, а частично – в ювелирной мастерской. Вот там денежки утекают прямо-таки рекой, мастера за незнакомое дело берутся с раскачкой, каждый раз носами крутят, приходится их мотивировать, а у меня из мотивации только деньги. Единственное что утешает, так это то, что деньги эти у нас не серебром, а казначейскими бонами, что с такой охотой выдают при дворе. Оно, конечно удобнее чем мешок серебра с собой таскать, но вот если убегать из столицы придется – где потом эту бумагу обналичить, скажем даже просто в рис превратить? Начать с того, что они именные и сразу будет ясно кто их продал, какой смысл тогда прятаться… и закончить тем, что и курс там будет ого какой низкий… это если еще купит кто.

Именно поэтому на закуп свежих продуктов и ингредиентов на кухню я велела Масахиро не скупится и брать все самое лучшее – кто его знает сколько еще этих завтраков и ужинов у нас осталось? В гробу карманов нет, с собой десять тысяч коку на тот свет не унесешь. Даже казначейскими бонами…

- Ой, как все красиво! И вкусно! – в очередной раз восхищается своим завтраком химэ, а я в очередной раз умиляюсь тем, как она умудряется находить радость в обыденных вещах. Нет, понятно, что раньше она из общей кухни еду получала, а там не забалуешь, ни повара своего в павильоне не было, ни денег на покупку хороших продуктов, но мы уже почти месяц как повара завели, а она все так же радуется каждому приему пищи. Впрочем… если так вспомнить она так же радовалась и еде из общей кухни. И тому, что оставалось на подносе после Соры и Идзуми, которые ее нещадно объедали… вот как вспомню, так сразу охота по подзатыльнику каждой прописать.

- Ваша правда. – говорю я, любуясь тем, как она ловко разделяет палочками кусочки рыбки перед ней. – Красиво и вкусно. Скажу Рёри-си что он сегодня молодец. Или вы сами скажете, как на кухне будете.

- Точно! – палочки в ее руках замирают. – Я так давно не была на кухне! Вот порисую… ой, то есть стихи попишу и потом к Масахиро-сану зайду в гости! Он такой смешной! Усы вот такие! – она показывает пальцами какие именно у Масахиро усы.

- Точно такие усищи у него, так и есть, моя химэ. – улыбаюсь я ей в ответ. Она продолжает кушать, напевая себе под нос какую-то песенку, а я беру в руку чашку с чаем и заглядываю в нее. Думаю о том, что бумажные патроны это уже лучше, чем ничего и что если у мастера Сандзё-но Кунитомо удастся кремневые замки сделать, то это уже шаг вперед будет и немалый. Далее еще бы сделать так, чтобы при зарядке порох частично сам на полку высыпался или выдавливался из патрона, а это дело нехитрое… и вуаля, мне только стволы переломить, патроны в стволы вбить, закрыть, курки взвести и все. Готова к поражению потенциального противника. Для индивидуального выживания – важная штуковина, потому как печатный пресс, например, штука крутая и в стратегическом масштабе куда как более важная чем двустволка, однако если к нам в павильон опять черные ворвутся, что я им со своим печатным прессом сделать смогу? Свежий выпуск газеты «Вечерний Киото» прочитать?

Отпиваю из чашки, горьковатый вкус чая бодрит меня и возвращает к реальности. У меня сегодня много дел, во-первых, нужно зайти в казармы к Алым и посмотреть, как там. Все-таки чувствую я себе неловко немного перед ними, они и не виноваты ни в чем, а я сорвалась… с другой стороны – крепче будут, наверное. Главное, чтобы рука у того, кого я «броском на четыре стороны» вниз сдернула – зажила. Надеюсь, она все же из сустава не вылетела, хотя дернула я вниз и в сторону крепко, но силушки богатырской у меня нет, а местные буси ребята крепкие. Ну и с Господином Мицусадой поговорить – у нас есть о чем. А чтобы вину свою перед ними загладить я, пожалуй, научу их сегодня парочке трюков из настоящего фехтования, а не этой рубки на железяках о другие железяки. Надеюсь, что после этого мне не придется с ними встретиться в бою. Во-вторых, надо к Ичи зайти и сказать ей что это неприемлемо, и я не собираюсь жертвовать этой Мышкой-Незуми, пускай я ее даже в первый раз вижу и у нее рода и семьи нет и никто не заметит если ее завтра не станет. Вот все понимаю и все причины-то верные и резоны правильные, но нет. Не по-человечески это как-то. Уж лучше я сама с химэ пойду в следующий раз, вот пусть меня попробует Император Тоба удавить, посмотрим кто кого удавит. Местные пока еще даже связывать не умеют толком, все это шибари только после Сингоку Дзидай появится, да и связать себя я не дам, а уж в рукопашной схватке в тишине опочивальни я с десятком Императоров схлестнуться могу… и на месте промоутеров я бы ни гроша на Тобэтэя не поставила. Наверное, так будет лучше. Что же до Мышки… то и черт с ней. Пусть будет у химэ личная служанка, на вид она такая же малахольная, как и сама химэ, будут два сапога пара. И это не потому, что я ее защищаю или там добренькая такая, просто есть черта за которую я заходить не собираюсь, что бы тут не происходило.

- … ммм… какая вкусная рыбка! – качает головой Принцесса Весенней Луны, прижимая левую ладошку к щеке. – Попробуй, Сан-сан! Очень вкусная! Ее конечно очень жалко что она с утра рыбакам попалась, но все равно вкусно!

- Это как? – улыбаюсь я. – Вкусно и грустно сразу?

- Ну да. – кивает она. – Действительно. Но я наверное лучше не буду думать о грустном… забуду что эта рыбка еще утром плавала в озере… лучше придумать что она – решила уйти из жизни потому что опозорила свой род и потому – сама бросилась на крючок!

- Значит мы сейчас едим рыбу-преступницу? Или нет, скорее рыбу, которая нарушила свою клятву верности? Клятвопреступницу? – дразню ее я.

- Знаешь, Сан-сан, порой ты совершенно невыносима. – надувается моя химэ. – Самое главное, что эта рыбка не страдала, а сам хотела быть съеденной, вот!

- Без боли нет прогресса, моя химэ. – вздыхаю я. – Все что не убивает меня – делает меня сильнее… а возможно, что убивает – тоже делает, но только уже в другой жизни. Впрочем, ладно, я действительно зануда, наслаждайтесь завтраком, а я пока прикажу подготовить ваши письменные принадлежности…

- Сан-сама! – по крытой галерее спешит Сора, она торопится к нам, лицо у нее испуганно-торжественное. – Сан-сама! Химэ-доно! Тут … письмо принесли, вот! – она останавливается у входа в беседку, кланяется и протягивает перед собой небольшую шкатулку.

Письма тут обычно носили сложенными листами, конвертов не было, лист бумаги складывали замысловатым способом. Однако вполне могли и вот так – в целой шкатулке принести, если ты особо богатый и шкатулки тебе не жаль, а эта была дорогой – из темного дерева, инкрустированная золотом и нефритом. Мой взгляд останавливается на рисунке что вырезан из пластины драгоценной яшмы – шестнадцатилепестковая Хризантема. Камон Императорского Рода. Это письмо от Императора.

- Сам Император письмо нашей химэ направил! – восклицает Сора и на щеках у нее цветет румянец, а глаза так и блестят. – Аматэтасу, радость-то какая! Ой, простите меня, Сан-сама, простите, я это от счастья! Не мое это дело… - она кланяется и умолкает, а я поджимаю губы. Я так и не удосужилась впрямую спросить у химэ что у нее было в Императорских покоях и как так вышло что она вся в синяках потом была и как она сама к этому относится, потому что для жертвы изнасилования она на редкость легко все пережила, и я думала, что … ну наверное все в порядке. Просто кожа у нее такая – нежная и тонкая, да еще и белая, к ней прикоснешься чуть и уже синяк будет, мало ли… Но потом Ичи рассказала мне про двоих девушек чьи тела вынесли из Внутренних Покоев. И даже если бы я не знала об этом, то я бы все поняла сейчас. По тому, как моя химэ – вздрогнула и побледнела, как только услышала слово «Император».

Я сглатываю. Все окончательно встало на свои места и мне надо что-то делать.

- Посланник сказал, что ответа подождет у ворот, что ему передать? – не унимается радостная Сора.

- Пусть подождет. – говорю я. Надеюсь сегодня все же будет дождь.