Кровь не вода 3

Глава 1

Пролог

Обещанная посылка появилась у меня в руках уже на следующий день. Это был совсем не плотный бумажный пакет, в котором я обнаружил несколько заламинированных в водонепроницаемую плёнку карт, очередное письмо и несколько листов бумаги А4 с очень важной подборкой крайне актуальной информации о текущих реалиях и не только.

Так получилось, что погода в этот день испортилась, и выходить в море на наших лоханках было смерти подобно. Поэтому мы углубились по протоке дальше вглубь плавней, отыскали там небольшой островок суши и остановились переждать разгул стихии.

Благодаря этому у меня была возможность уйти маленько в сторону от лагеря и внимательно изучить посылку.

Так вот, карты были испещрены отметками, указывающими на залежи полезных ископаемых, притом не только на территории России, но вообще по всему миру.

Ценность этого подарка действительно трудно переоценить, ведь не зря говорят: кто владеет информацией, тот владеет миром. Здесь ребята подсуетились и правда подарили мне власть над целым миром.

Понятно, что это при условии, что у меня получится грамотно этим распорядиться, но можно сказать, что мне преподнесли на блюдечке более чем реальный шанс подняться выше облаков.

Информация, которую я почерпнул из переданных бумаг, и вовсе в моем случае цены не имеет, это мой шанс стать в Московском царстве одним из самых значимых игроков в борьбе за место рядом с престолом. Ну это, конечно, если вдруг у меня появится такое желание.

Товарищи очень подробно описали, кто, когда и по какой причине отравил жену Ивана Грозного, кто заказчик преступления и не только.

Помимо прочего я обнаружил подробные планы сдерживания Москвы, которые вынашивали в частности польский король и орден иезуитов в целом. Читая о задуманных этими скунсами гадостях, я даже зубами невольно скрипел, поражаясь человеческой подлости.

Удивило меня, что описанные в этих бумагах события ещё только должны будут случиться и некоторые — довольно нескоро, но все пояснения я нашёл в сопроводительном письме от друзей.

Оказывается, они смогли договориться с магом, чтобы он поискал ещё один параллельный мир и там нарыл нужную информацию, посмотрев все, что нужно, так сказать, в режиме реального времени.

В общем, если говорить коротко, ребята все сделали для того, чтобы я не только смог устроиться здесь как можно комфортнее, но и дали возможность поменять тут в лучшую сторону если не все, то очень многое.

Наверное, не нужно объяснять, чего стоит, например, информация об основных сейчас игроках, их планах, желаниях, слабостях и даже бережно хранимых ими скелетах, надёжно запрятанных в пыльных шкафах.

Власть, мне передали реальную власть, причём не просто над этими сильными мира сего, а, наверное, и над их душам тоже. Но и это ещё не все. В этих бумагах я обнаружил ещё и список так называемых агентов влияния в Московском царстве, притом как вполне себе настоящих, так и невольных, которых использовали втёмную.

Конечно, назвать агентами этих дятлов, которые пытаются, что называется, показать свою значимость и активно интригуют, наверное, будет неправильно, они скорее дурачки, которыми пользуются, играя на их слабостях, но это уже не суть важно.

В общем, подгон мне сделали действительно царский, переоценить который не получится при всем желании.

Сопроводительное письмо от ребят было буквально пронизано грустью и даже какой-то безысходностью от понимания, что это, по сути, прощание навсегда, и я в полной мере почувствовал испытываемые ребятами эмоции и чётко осознал, что теперь связь с прошлым миром оборвана полностью и навсегда.

Ребята на прощание сделали ещё один подарок, теперь уже точно последний, собственно, они на этом особо акцентировали внимание.

Первое, о чем они уведомили, — что корабль с османскими ценностями, который мне нужно захватить, не один, там их будет сразу три, и все три мне желательно прибрать к рукам. Благо, что две другие галеры не военные, а купеческие, иначе было бы нереально. По словам друзей, мне это очень пригодится в будущем. Второе: они (а вернее маг) помогут с возвращением на Дон и обеспечат возможность беспрепятственного пройти мимо крепости Азак. Сделают это ровно через одиннадцать дней после захвата галер, и нам нужно очень постараться успеть вернуться к устью реки к этому времени.

Дело в том, что в эту ночь посреди основного русла реки будет дежурить османская военная галера, на которой стараниями мага весь экипаж будет спать непробудным сном. Не помешают нам пройти и посты, призванные следить за движением по реке чужих кораблей.

В общем, у нас во время возвращения будет возможность захватить ещё и четвертую галеру, которая тоже лишней не будет.

По прогнозам мага, после этого нашего прорыва в реку всякая связь с прошлым миром уже по-любому прервется.

Изучив все это и перечитав не по одному разу, я малость задумался и понял одну вещь: подкинули мне друзья рояль нереальный, но и головняка добавили немерено.

Опять же, рояль это был бы для какого-нибудь правителя не из последних, для меня же, пока я не стану кем-то значимым, по сути, это пока малополезная информация. Тем не менее, сидеть на жопе ровно ведь по-любому не буду, поэтому, наверное, пригодится мне все это в будущем и, надеюсь, не один раз.

Обдумал я все это, потом поднял взгляд к небу и тихонько прошептал:

— Спасибо, друзья, я очень постараюсь распорядиться вашими подарками так, чтобы этот мир вздрогнул и не раз…

Глава 1

Задержка из-за непогоды на целые сутки напрягла меня не по-детски, и я все это время не находил себе места, переживая за то, что можем не успеть добраться до места к назначенному времени.

Когда я обозначил Святозару, куда нам желательно попасть в ближайшее время, тот, немного подумав, ответил, что времени на это понадобится дней пятнадцать или может чуть больше, отчего я даже растерялся. Правда, довольно быстро разобрался, что по ночам сейчас народ не плавает, а значит, шансы успеть перехватить нужные корабли все же есть, и немалые, но сделать это будет непросто. Нам придётся двигаться не останавливаясь, круглосуточно и сильно надеяться на попутный ветер. Иначе все будет грустно. Не смогут казаки грести непрерывно.

В общем, все на тоненького, и не факт, что получится. Но попробовать успеть все равно нужно.

До начала движения возникла и ещё одна проблема, о которой я раньше не думал.

Сейчас здесь корабли ходят вдоль берега просто потому, что в открытом море ориентироваться без каких-либо приборов очень уж сложно и потеряться в случае, если небо будет затянуто тучами, как нефиг делать.

Конечно, Азовское море не то место, где можно заблудиться, но все равно отсутствие даже самого простого компаса — это проблема проблем.

Как бы там ни было, а в путь мы отправились сразу, как море чуть-чуть успокоилось, и двигались с максимально возможной скоростью.

Естественно, мне, чтобы обосновать необходимость такой спешки пришлось нагонять тумана и нести Святозару пургу о том, что мне приснился вещий сон, и в конце пути в случае, если успеем вовремя, нас ждёт богатая добыча.

Смешно, но наставник отнесся к этим моим словам очень серьёзно и поддержал моё стремление проверить правдивость этого сна. Правда, поглядывал на меня при этом странно, но это и не удивительно, учитывая тот факт, что письма друзей действительно выбили меня из колеи и заставили нервничать. Всё-таки не каждый день навсегда прощаюсь с прошлым. Остаться спокойным в такой момент вряд ли возможно.

Наш морской поход проходил вроде как бы и удачно, с точки зрения казаков, и очень нервно для меня.

Сразу, как вышли на морскую гладь, нам реально повезло с довольно свежим ветром, дующим в нужную сторону, и позволил за светлое время суток пересечь залив, который в будущем назовут Таганрогским. Более того, этот ветер дул как бы чуть наискосок, в нужную нам сторону и помог немного сократить путь к цели. Можно было бы радоваться, но ближе к вечеру между нами и далекой полоской берега мы обнаружили идущую навстречу галеру, которая на наших глазах начала отворачивать к этому самому берегу, при этом сами мы остались незамеченными, все-таки суденышки у нас не из крупных.

Надо ли говорить, что казаки при виде добычи сильно возбудились и пожелали прибрать этот корабль к рукам?

Понятно, что задерживаться мне очень не хотелось, но и поделать я ничего не мог. Запретить сейчас взять добычу —это все равно, что сунуть руку в пасть льву. Чревато не просто недовольством, а настоящим бунтом, и я казаков прекрасно понимаю. Поэтому и пришлось мне, скрепя сердце, отдавать приказ следовать за этой галерой. Тем более, что время для этого было подходящее, самое начало сумерков.

Атака галеры, с одной стороны, удивила своей какой-то обыденностью, если не простотой, и напрягла неорганизованностью и бестолковостью.

Мы подошли на веслах очень удачно и до последнего момента оставались незамеченными, а когда нас обнаружили, было уже поздно что-то предпринимать.

Казаки, казалось, напрочь забыли все тренировки и кинулись штурмовать галеру неорганизованной толпой, мешая друг другу и торопясь, будто их кто-то погонял, жаля в известные места.

Я, глядя на это безобразие, всерьёз задумался, стоит ли мне спешить за османскими сокровищами. Ведь с таким подходом к делу нам точно ничего не светит, тем более, в стычке с превосходящими силами противника.

Поняли это и другие наши отцы-командиры, которые несмотря на ночь и радость от захвата первой добычи тут же провели разбор полётов, отчаянно ругаясь и изрядно нервничая.

Все потому, что прежде, чем они направились приводить своих людей в чувства, я предупредил, что в дальнейшем, если полусотни будут действовать в подобном ключе, я просто лишу их доли от добычи.

В итоге, казаки после выволочки, устроенной им командирами, перестали вести себя подобно бухим друзьям жениха на свадьбе и мухой вспомнили о дисциплине.

Галера, которую мы захватили, оказалась купеческой и везла для гарнизона крепости Азак продовольствие. Причём, ассортимент этого груза даже меня поразил.

Нет, в основном, конечно, судно было загружено зерном, перевозимом в огромных амфорах. Это меня удивило и порадовало. Почему-то думал, что амфоры использовались ещё во времена Эллады. А тут такое!

Помимо зерна мы обнаружили приличное количество других товаров, таких, как оливковое масло, большое количество различных сухофруктов по типу фиников, изюма или сушеного абрикоса, различных орехов, специй и даже кофе.

Знатная добыча и своевременная, учитывая тот факт, что на галере нашлось шесть десятков рабов, которых тут использовали в виде гребцов.

Из-за разбора полётов и наведения порядка задержались мы в этом месте почти на четыре часа.

Как я не подгонял народ, а быстрее справиться не получилось.

Понятно, что тянуть за собой эту галеру мы и не подумали, не тот случай. Поэтому выделили для её охраны пятерых казаков из полусотни дядьки Матвея и несмотря на ночь отправили её на противоположную сторону залива с расчетом, чтобы там спрятать в знакомой протоке возле острова, где мы пережидали непогоду. Там нашей пятёрке и освобожденным рабам, которых мы пока не стали расковывать, придется дожидаться нашего возвращения. Сидеть будут тихо, стараясь не привлекать чужого внимания, потому что пройти самостоятельно обратно на Дон им не светит.

Можно, конечно, но точно не на галерее, поэтому и придётся дожидаться нашего возвращения.

Распрощавшись с трофеем, мы продолжили свое путешествие. Уже при свете дня я только сплюнул с досады, когда наблюдатель прокричал, что далеко позади за нами следует ещё одна османская галера.

Далеко идёт, на грани видимости, но следует по тому же маршруту, что и мы.

Этому даже Святозар удивился, который как-то слегка растерянно произнес:

— Как-то многовато тут османских кораблей, слишком часто встречаются. Неужели за то время, что меня тут не было, так все изменилось? Раньше можно было неделями тут плавать и никого не встретить. А сейчас что ни день, то добыча.

Я на это только плечами пожал и велел, не меняя основного направления движения, начать потихоньку смещаться мористее, чтобы остаться незамеченными.

В этот раз нас явно заметили, и догоняющая нас галера, скорость которой оказалась чуть выше нашей, тоже начала смещаться мористее. Когда мы это поняли, я велел прекращать удаляться от берега и продолжать движение, как и раньше, подумав про себя, что османы здесь какие-то непуганые.

Эта галера оказалась чуть меньше той, которую мы затрофеили ночью, и очень ходкой. По крайней мере, нас она догоняла пусть и не быстро, но при этом не напрягаясь.

Судя по всему, нас приняли за купцов, потому что, когда ближе к вечеру галера приблизилась на расстояние, позволяющее рассмотреть друг друга в подробностях, османы и не подумали менять свой курс, продолжая сближаться. Мы, в свою очередь, тоже не стали дергаться и продолжали идти, как раньше. Единственное, большей части людей я велел лечь на палубу и не отсвечивать в надежде, что османы подойдут совсем близко и у нас появится возможность их атаковать.

Они, действительно, здесь непуганые, что странно. Всё-таки мы — не первые из казаков, кто вышел погулять в этих краях. По идее, османы не должны вести себя так беспечно.

Глядя на догоняющий нас корабль, я задавался мыслью: «За каким хреном мы им сдались, и почему они с таким упорством стремятся нас догнать?»

Понятно, что ответов на эти вопросы у меня не было, и в голову лез только один вариант, который мог объяснить происходящее. Кроме того, что это военный патрульной корабль, который спешит проверить наши посудины, других мыслей не было. А значит, нужно готовиться к тяжёлому бою. Если это действительно так и на галерее есть пушки, нам будет сложно совладать с таким противником. Тут только и остаётся надежда на наши нарезные янычарки, при помощи которых можно будет проредить команду. Но сделать это будет архисложно.

Святозар пришёл к тому же выводу и сильно хмурится до тех пор, пока галера не подошла поближе, и мы не рассмотрели её во всех подробностях.

Без сомнения, это был купец, и хоть на борту у него мы заметили четыре небольших пушки, особой опасности он для нас не представлял просто потому, что команда у него, если насчитывала человек двадцать, то хорошо, а то может и того меньше.

Между тем галера, практически поравнявшись со стругом дядьки Матвея, который шел замыкающим, начала с ним сближаться. Команда осман сгрудилась на борту со стороны нашего корабля и там начали что-то кричать, активно размахивая при этом руками.

Дядька Матвей действовал, как на учениях.

Он дождался пока вражеский корабль приблизиться максимально близко. После этого скомандовал казакам, прятавшимся у борта и подготовившим оружие к бою, открыть огонь и одновременно повернул своё суденышко курсом на сближение.

Нечай, который двигался чуть впереди струга дядьки Матвея, тут же велел своим казакам поддержать товарищей огнём и резко повернув, двинулся на пересечение курса галеры, спеша присоединиться к абордажу.

В этот раз народ отработал если не на пять баллов по пятибалльной системе, то близко к этому.

Османам не оставили малейшей возможности на сопротивление и, казалось, выбили команду противника ещё до начала захвата корабля. Настолько плотной получилась оружейная стрельба сразу из двух стругов.

Взяли трофей вообще без потерь и каких-либо сложностей, как-то даже слишком легко.

Каким-то чудом во время абордажа в живых остался купец, которому принадлежала галера. После его допроса стало понятно, почему османы вели себя так беспечно.

Оказалось, Святозар прекрасно знает вражеский язык и с допросом проблем не возникло. Купец тупо перепутал нас со своими знакомыми коллегами, миновавшими Азак и ушедшими в море чуть раньше. Что-то там он хотел перекупить у московских купцов, вот и торопился их догнать до темна. И догнал на свою голову.

Когда я осматривал захваченный груз, невольно рассмешил Святозара до слез.

Дело в том, что на галерее перевозилось огромное количество выделанной кожи и шерсть. Вот я и ляпнул задумчиво, что купец пошёл за шерстью, а вернётся стриженым. Реально смешно получилось, хоть я и не сразу понял, почему Святозар, услышав это, начал ржать, как ненормальный.

Но самое интересное случилось, когда пошли посмотреть на освобожденных гребцов. Вернее, пока не освобожденных. Но это ненадолго.

Там неожиданно один из этих гребцов, здоровенный чернобородый дядька окликнул Святозара, и между ними завязался оживленный диалог.

Как выяснилось довольно скоро, этот бородатый дядька — перс, а Святозар когда-то на Каспии ограбил его отца, захватив в плен вместе с сыном. Это и был тот самый сын.

Этот раб был не кем иным, как персидским купцом. Меня изрядно удивил тот факт, что он угодил в гребцы на галеру. Почему-то я всегда думал, что османы не используют в этом деле единоверцев. Поэтому уточнил у Святозара, так ли это, и каким образом при таком раскладе этот купец угодил в такую немилость.

Оказывается, действительно, в основном гребцами делали христиан, но бывали и исключения. Редко, но такое могло быть в отношении каких-нибудь особо досадивших османской империи единоверцев. Купец оказался именно из этой категории. Да и не повезло ему, что он попал в руки врагов его рода, с которыми его родня бодается уже чуть ли не несколько веков. Вот и попал под раздачу.

Кстати, все остальные рабы на этой галерее были венецианцами, что тоже странно. Обычно османы старались тасовать людей, чтобы была сборная солянка. Так, по их мнению, меньше шансов на неповиновение или бунт.

Этот купец заинтересовал меня ещё и тем, что он, пусть и плохо, но знал русский язык. Нахватался когда-то, будучи в плену у казаков и дожидаясь выкупа. Сейчас он, узнав Святозара и помня, что тот держит слово, попросил о помощи в отправке его на родину. Не бесплатно, конечно, но под честное слово.

Купец сильно переживал, что в его отсутствие родня может растащить имущество. По его словам, в плен он попал недавно, а отец последнее время сильно болеет. Вот и получается, что в случае смерти родителя он может остаться у разбитого корыта.

Святозар, когда рассказывал все это мне, обращаясь к купцу, кивнул на меня и объяснил, что командую походом я. А значит и решения принимать должен тоже я.

Пока он все это говорил, я размышлял о том, что мне очень пригодился бы купец из Персии. Есть у меня там интерес, притом, жизненно важный. Но, прежде чем вести переговоры с этим персом, я уточнил у Святозара, каким образом этот купец в случае, если мы его правда отпустим, будет добираться домой?

Святозар хмыкнул и ответил:

— Сам, конечно, не сможет, сгинет по пути. Придётся помогать ему добраться в Хаджи-Тархана, а там соплеменники найдут способ переправить его в Персию.

Ещё вопрос:

Его слову можно верить? Или он живёт по принципу, что слово, данное неверному, можно не держать?

— Вот здесь я тебе не могу ответить однозначно. Я больше с его отцом дело имел. Тот свое слово держал, но опять же, сам понимаешь какие у меня с ним были дела, учитывая, что он находился у меня в плену.

Тут в разговор вмешался перс:

— Меня зовут Омар Дехкорди, молодой господин. Я не нарушаю своих слов даже когда веду дела с иноверцами.

— Скажи Омар, у тебя есть жены, дети? — Уточнил я, внимательно за ним наблюдая и мысленно выстраивая схему возможных взаимоотношений.

— Есть конечно, — удивился вопросу перс. — И жены есть, и четверо детей

При упоминании детей лицо у него невольно расплылось в доброй улыбке.

— Смотри, купец, я могу тебе помочь вернуться домой как можно быстрее. Более того, я дам тебе корабль с кое-каким товаром, на котором уйдёшь домой. Но только в случае, если мы договоримся о дальнейшем сотрудничестве на долгие годы вперёд. Уточню, что мне не нужно от тебя клятв и заверений. Я свое слово всегда держу, подтверждение этому ты можешь легко получить у моих людей. Так вот, я даю слово, что в случае обмана с твоей стороны, я найду способ передать золото вашим наемным убийцам, промышляющим на этой ниве, чтобы они извели весь твой род до последнего человека. Поэтому прежде, чем что-то обещать, хорошо подумай, чем это может закончиться для тебя и твоих близких. Если все же решишься, дай знать. Пока же ещё раз повторю — хорошо подумай.

Слушая меня, удивился не только перс, а и Святозар тоже, который, не обращая внимания на купца, задумчиво спросил:

— Стоит оно того, Семен? Ведь зная тебя, ты сделаешь, как сказал. А на это понадобятся большие деньги.

— Стоит, и сделаю, как сказал. И не только в отношении этого купца, а с любым, кто попытается меня обмануть, потому что терпеть ненавижу подлости и обмана.

Между тем купец, что-то напряженно обдумывая, спросил:

— Господин, прежде чем мне принять решение, нужно узнать о каком сотрудничестве идёт речь?

— Мне нужно, чтобы ты в случае, если мы договоримся, каждый год привозил в указанное мной место на реке Итиль вот такой корабль ямчуга, который я у тебя буду покупать по справедливой цене. Это стоимость ямчуга в Персии плюс ещё треть от этой стоимости.

— Что такое ямчуг? — Уточнил перс, на что Святозар коротко пояснил: — Индийская соль.

Перс немного подумал и ответил:

— Мне понадобится несколько лет, чтобы наладить такие поставки. И треть сверху —мало. Нужно добавить, как минимум половину от стоимости, иначе это будет в убыток.

Мне так и хотелось спросить, не треснет ли у него морда от счастья при таком раскладе. Но сдержался и только утвердительно кивнул.

Дальше у нас пошёл банальный торг, как по времени, когда начнутся поставки, так и по ассортименту товаров для торга, чтобы купцу можно было заработать на торговле, ну и нам подкинуть чего полезного.

Сложно было договориться по всем пунктам с выгодной, даже не глядя на незавидное положение купца. Очень уж хитросделанным оказался этот перс. Я с трудом справился. Галеру, по примеру предыдущей, в сопровождении очередной пятёрки казаков, теперь уже из Нечаевской полусотни тоже отправили прятаться в нашу протоку к острову. А сами продолжили двигаться наперегонки со временем. Все эти задержки ведь на пользу не идут, и я реально переживаю о том, что мы можем не успеть добраться вовремя.

Дальнейшие дни выдались какими-то совсем уж однообразными, наполненными непрекращающимся тяжелым трудом. Всё-таки гребля —это то ещё развлечение, и когда не везло с ветром (а это практически половину времени пути), выкладываться приходилось на все сто процентов. Правда, стоит отметить, что уже дней через пять я втянулся или может быть приспособился впадать в подобие транса. И отведенное время греб вполне себе наравне с другими. Собственно, ничего другого мне и не оставалось. Ведь последнее дело выказывать слабость перед людьми, которыми приходится командовать.

Пусть и с определённым трудом, но мы успели. Подошли к крепости аккурат через часик-полтора после наступления темноты и обломались. Нужных нам кораблей мы там не обнаружили.

Я от такого расклада не просто расстроился, а реально потерялся, не зная, что думать и говорить. Достаточно долго находился в каком-то ступоре, а потом невольно спросил у Святозара:

— Мы же девять дней добирались сюда, правильно?

— Да, ровно девять, — ответил он, с интересом за мной наблюдая.

— А сон мне приснился, что через десять дней здесь возьмём добычу, если не считать день после сна…

— Нужно завтра сюда наведаться. — Никак не мог я успокоиться и, наверное, поэтому искал оправдание неудачи.

Святозар вёл себя на удивление спокойно. Он на это моё высказывание только хмыкнул и ответил коротко:

— Надо, значит наведаемся.

С этим мы сразу направились на противоположный берег залива.

Туда подошли уже на рассвете и хорошо, что хоть место для отдыха удалось подобрать замечательное. В стороне от небольшого поселения мы оккупировали крохотный заливчик, облюбованный местными рыбаками, которых мы там застали, что называется, со спущенными штанами.

Естественно, рыбакам пришлось этот день провести рядом с нами и дожидаться, пока мы не продолжим свой путь, потому что отпускать раньше их было чревато неприятностями, по-любому ведь донесут.

На самом деле, казаки хотели тупо порубить этих нежелательных свидетелей, но я не позволил. Оставим их здесь связанными, и пока они будут освобождаться после того, как мы уйдём, уже ничем нам помешать не смогут. Лить лишнюю кровь мирных людей, как по мне, было лишним.

Пересекать пролив мы отправились приблизительно за час до наступления тёмного времени суток. Паруса не поднимали, обнаружить нас на таком расстоянии было нереально. Наверное, благодаря этому, мы смогли рассмотреть свою будущую добычу. Это были три корабля, которые направлялись к крепости со стороны Черного моря.

Конечно, рассмотрели— это не совсем верно. Просто увидели паруса. Но даже из-за этого народ пребывал в смятении, а Святозар невольно произнес:

— А не подавимся ли мы таким куском? Похоже, там совсем даже не маленькие корабли.

Я хоть и вздохнул с облегчением, что эти корабли мы не упустили, но признаться и сам подумал, что-то подобное. Здесь, похоже, совсем не те лоханки, которые нам удалось захватить недавно. Это были гораздо более серьезные корабли.

Если учитывать, что один из них вовсе военный, действительно, возникают сомнения, сможем ли мы справиться с подобным противником.

Казаки мандражировали, нервничали и переживали, но продолжали грести. Железные люди, и реально безбашенные. Самое интересное, что я в какой-то момент почувствовал азарт и даже нетерпение вместе с желанием побыстрее схлестнуться с этим противником.

Сам себе мысленно задал вопрос: «А не становлюсь ли я адреналиново зависимым?» И не смог на него ответить. В голове только и крутилась мысль: «Ввяжемся в бой, а там посмотрим, у кого дубина толще.»

Пролив мы пересекли стремительно, но нападать не торопились. Сначала встали борт о борт и отправили к крепости разведку, состоящую из пары казаков на одной из двух рыбачьих лодок, захваченных на месте стоянки у рыбаков. которые притащили с собой на буксире.

На самом деле, изначально планировали действовать нахрапом, нагло. А лодки прихватили, чтобы по пути утопить их, но потом передумали.

Посовещавшись, мы всё-таки решили провести разведку главным образом для того, чтобы выяснить, сошли команды этих кораблей на берег или остались ночевать на борту. С рыбачьей лодки, подойдя поближе, по-любому, наверное, можно будет это выяснить.

Просто, если команды остались, нечего даже мечтать о захвате всех трех судов сразу. А вот один, именно военный, можно попробовать взять. Если же команды неполные, будем атаковать все три.

Разведчики заставили поволноваться, потому что очень уж долго не возвращались.

Как выяснилось уже позже, эти сорвиголовы действовали не просто нагло, а запредельно безрассудно. Зато и результаты этой разведки были исчерпывающими.

Они на подходе обратили внимание на беспорядочную суету большого количества людей на берегу и решили рискнуть.

Пристали к берегу, подошли к суетящемуся народу и без особых проблем получили необходимую информацию. Благо, что один из них очень неплохо говорил на татарском, а второй знал османский язык. Это позволило между делом задать нужные вопросы и получить исчерпывающие ответы.

Оказывается, возле крепости сейчас стоят не три, а четыре галеры. Притом, нужные нам находятся на рейде с минимумом команд (основную массу после тяжёлого перехода отпустили на берег), а вот четвёртая пришвартована к небольшому причалу.

Главное же, что удалось узнать, то, что три пришедшие галеры, помимо штатных команд, везли больше тысячи человек пополнения для гарнизонов Крыма. И вся эта масса народа сейчас находится на берегу, что очень хорошо. Нам это на руку. Плохо то, что четвёртая, пришвартованная галера, — военная. И если мы атакуем только три корабля, не трогая четвёртый, нас догонят, и все будет зазря. При том количестве воинов, ночующих на берегу, численное преимущество догоняющих по-любому будет подавляющим. И догнав нас, просто завалят мясом. Тут уже никакая выучка и превосходство в огнестрельном оружии не помогут.

В общем, до рассвета оставалось хорошо, если час. А что делать в этой ситуации, никто из нас не знал. Меня же терзал и ещё один вопрос: «Что такого хренового я сделал магу, что он, судя по всему, решил подставить меня по полной программе?»

Глава 2

Время утекало, а решения не находилось, и все шло к тому, что мы останемся в пролёте. Осознавая это, я вдруг подумал про себя: «Да какого хрена я парюсь, сжечь нафиг эту пришвартованную к пирсу галеру, и не фиг тут думать.» Секунду покрутил эту мысль в голове и начал говорить:

— Мне нужно девять добровольцев, по трое из каждой полусотни, которые пойдут со мной захватывать, а если не получится, то жечь галеру у пирса. Желательно, чтобы среди этих добровольцев были разведчики, уже ходившие сегодня к крепости.

Святозар тут же произнес:

— Ты не пойдёшь, тебе нужно командовать всей ватагой.

Я отрицательно покачал головой и ответил:

— Нет, Святозар, это как раз тот случай, когда именно мне и нужно идти, поэтому пойду и не отговаривай. Лучше помоги организовать все, чтобы отправиться как можно быстрей, времени совсем не осталось.

Тот посмотрел на меня внимательно, молча кивнул утвердительно и только потом обратился к полусотникам:

— С Семеном пойду я, Степан и два разведчика. Остальных подберите сами, только побыстрее, времени, правда, мало.

Уже через десяток минут мы на двух рыбачьих лодках, напрягаясь изо всех сил, гребли к берегу. Прежде, чем отчалить, договорились с остающимися командирами, что на захват других кораблей они пойдут с рассветом, распределив кому какой штурмовать при помощи жребия.

Такое решение диктовали условия проведения этой операции. Нам просто нужно время, чтобы добраться до пришвартованной галеры. При этом подойти к ней на лодках незамеченными не получится. Поэтому, чтобы попробовать сработать бесшумно или так, чтобы успеть отойти от пирса до того, как османы поймут, что на них напали, нам поневоле придется пробовать захватить ее с берега. Тогда хоть какие-то шансы на успех появятся.

Собственно, захватывать решили только из-за рабов, которые могут там находиться. При другом раскладе просто спалили бы, и все. Тем не менее, в любом случае решили, что, если вдруг захватить не срастётся, придётся жечь эту галеру и уходить обратно к лодкам. Авантюра, конечно, но шанс выжить есть, и немалый. Главное — не тормозить и действовать быстро.

На берег высадились без проблем, османы, похоже, здесь совсем расслабились и с охраной явно налажали. К пирсу тоже подошли никем незамеченными. И вот уже на этом самом пирсе возникли проблемы из-за двух бодрствующих сторожей, которые охраняли трап на нужный нам корабль.

Кстати сказать, возле причала, помимо галеры, стояли ещё три довольно-таки приличных по размеру баркаса, которые по-хорошему тоже надо бы сжечь. Эти кораблики нашим полусотням вряд ли доставят проблем, а вот нам, если получится украсть галеру, очень даже могут попить крови. Если догонят, по полсотни человек каждый сможет увезти. Вот и нужно как-то их нейтрализовать.

Прежде, чем ступить на пирс, сгрудились и распределили обязанности.

Часовых у трапа из луков будут бить Степан со Святозаром. Двоим проводникам и разведчикам с началом боя на галерах выпала задача поджечь баркасы. Для этого им передали притащенные с собой горшки с маслом. Все остальные пойдут штурмовать корабль, но там тоже определили, кто и чем будет заниматься. Двух человек выделили на то, чтобы они сразу начали рубить причальные канаты. А когда разведчики прибегут на галеру, вместе с ними должны оттолкнуть судно от причала, что будет непросто из-за размера этой посудины. Реально, огромная хрень в разы больше захваченных ранее галер.

Сразу договорились, кто первым делом отправится к рабам и организует там работу на веслах, а кому после захвата сразу придется распускать парус. Благо, ветер под утро дует с берега.

В общем договорились, кто и чем будет заниматься, а после выстрелов по сторожам стремительно кинулись к кораблям.

Сам захват галеры, благодаря внезапности нападения и стремительным действиям казаков, прошёл замечательно, и можно сказать, образцово-показательно. Спящих или начавших просыпаться, очумелых со сна осман, резали, как лисы курей в курятнике. Пяток минут — и живых врагов на корабле не осталось. Да и было их там немного, чуть меньше трех десятков. Заминка возникла только возле каюты капитана, и то буквально на пару минут. Этот самый капитан, проснувшись, успел оказать сопротивление аккурат в дверном проёме и даже убил одного казака и ранил второго, но получил стрелу в глаз от Святозара, и на этом все закончилось.

Галеру захватили, но при этом нашумели, и дальше все пошло наперекосяк.

Для начала четырех человек для того, чтобы оттолкнуть эту махину от пирса быстро, оказалось недостаточно. Пока им помогли, прошло непозволительно много времени.

Эта задержка сослужила нам плохую службу, потому что на поднятый нами шум со стороны крепости как-то быстро начала подтягиваться уйма вооруженного народа, часть которого успела заскочить на отходящую от пирса галеру, и нам с этими шустриками пришлось вступить в бой.

Поначалу выручили пистолеты, при помощи которых удалось малость проредить запрыгнувших на корабль осман. А потом началась реальная рубка, какой я не видел никогда в жизни. Я даже предположить не мог, что мне когда-либо придётся участвовать в такой жести.

Несмотря на свой боевой транс, я с трудом успевал отводить клинком направленные на меня удары или уклоняться от них, крутясь среди противников подобно юле. О том, чтобы выгадать мгновение и осмотреться, не могло идти и речи. Накал боя был таким, что я, казалось, растворился в этой мясорубке, как никогда в жизни напрочь потеряв чувство времени и пространства.

Сам не понимаю, каким образом прошёл вдоль борта, где находились противники, чуть не половину корабля. Оставлял за собой груду порубленных, порезанных тел и при этом нигде не запнулся, и ни на миг не остановился.

Действовал, доверившись инстинктам, напрочь отключив при этом разум. В какой-то момент в мыслях, действительно, возникла пустота, и происходящее воспринималось как-то фрагментарно.

В себя пришёл от крика Святозара:

— Семен, постарайся зарядить хоть пару пушек, иначе нам будет не уйти.

Прочертив черту кончиком клинка по горлу очередного противника, скользнул чуть назад и в сторону, где осмотрелся.

Святозар, Степан и ещё два казака рубились с пятеркой осман. Ещё два наших бойца пытались совладать с парусом. Больше из живых я на палубе никого не обнаружил. А вот когда перевёл взгляд за корму галеры, даже невольно вздрогнул.

Там, на берегу на фоне горящих баркасов рассмотрел огромное количество людей, которые активно суетились у нескольких десятков спущенных на воду лодок, некоторые из которых уже отчалили и устремились за нами в погоню.

Наша галера двигалась очень медленно, какими-то еле заметными рывками. И не нужно было быть провидцем, чтобы понять, что преследователи догонят нас очень быстро, а в случае абордажа шансов отбиться не будет никаких.

Осознав все это, я первым делом кинулся не к паре пушек, расположенных в районе кормы, а на нижнюю палубу к рабам-гребцам, где просто проорал:

— Если хотите жить, гребите, как никогда раньше! Мы, если не сможем сбежать, спалим корабль.

Только после этого кинулся к пушкам, расположенным на корме, по дороге срубив, зайдя со спины, одного из двух противников Святозара. Отметив, что наставник, похоже, ранен и держится только на морально-волевых.

Хотел было помочь ему с последним его противником, но тот рыкнул:

— Сам управлюсь, к пушкам давай.

Миг, и я оказался возле орудий, где нашёл все необходимое для заряжания, кроме пороха. Бежать и искать крюйт-камеру времени не оставалось, потому что первая лодка, битком набитая злыми османами, находилась уже буквально в десятке метров от кормы.

В этот момент я чётко осознал, что нам, похоже, кранты и почему-то успокоился, подумав про себя: «Ну, хоть повеселюсь напоследок.»

Ещё крикнул Святозару, что пороха возле пушек нет, и придётся справляться без них. После чего начал заряжать свои пистолеты.

Дальше все происходило в какой-то запредельной динамике.

В какой-то момент галера, казалось, прыгнула вперёд, как пришпоренный скакун, и это позволило мне перезарядиться. Поэтому полезших с первой лодки осман я встретил выстрелами, а потом просто рубил руки, которыми те хватались за борта в попытке перебраться на корабль.

Рядом тем же занимались Святозар со Степаном, а все остальные наши бойцы куда-то исчезли.

Я просто перестал успевать рубить всех желающих попасть на борт корабля и уже через пару минут мне снова пришлось сражаться в окружении врагов. Как я смог продержаться какое-то время в этой свалке, наверное, и под пытками объяснить не смогу. Крутился, как пропеллер, изображая из себя берсерка на минималках, и в принципе, не обращал внимание на множество незначительных ранений. Не всегда получалось увернуться или парировать чужие удары до конца, и я реально почувствовал себя очень близко к потустороннему миру.

Потом неожиданно накал начал спадать и одновременно раздался гром пушечных выстрелов, которые разразились короткой пулеметной очередью. Ещё через мгновение рядом со мной появился здоровенный мужик, одетый в какие-то лохмотья, который, размахивая, как мне показалось подобием бревна, проревел:

— Ну-ка, подвинься немного, малек!

— В штанах у тебя малёк. — На автомате огрызнулся я, доставая кончиком сабли ногу очередного противника.

Мужик хохотнул и произнес:

— Ну, тогда не обижайся, если случайно зашибу.

Мне поневоле пришлось сместиться в сторону, чтобы, правда, не угодить под его размашистые удары частью массивного весла.

Ещё через пару мгновений рядом появилась целая толпа оборванцев, вооруженных кто чем, начавших теснить перебравшихся на борт корабля осман. У меня появилась возможность осмотреться.

Похоже, пока мы со Святозаром и Степаном сдерживали первый наплыв осман, остальные наши казаки занялись освобождением гребцов, и сделали они это очень вовремя.

Без этой толпы здоровенных оборванцев нам было бы не выжить.

Ещё сразу кинулась в глаза проходящая между нами и берегом галера, с которой казаки активно стреляли по находящимся в лодках османам. Похоже, пушечный залп произвели как раз с этого корабля. Ещё я еле успел увидеть, как за первой галерой, прикрывшей нас от основного количества лодок, следует вторая, как ко мне прихромал Святозар и прохрипел:

— Ну вот, Семен, ты и побывал уже в настоящем бою. Выжил, значит, я старался не зря.

Он говорил и при этом, казалось, крутил головой чуть ли не на сто восемьдесят градусов, успевая следить за боем и оценивать обстановку, что и подтвердил следующими своими словами:

— А ведь, похоже, что у нас все получилось, и мы победили.

Рабы, продолжающие появляться на верхней палубе, действительно, добивали последних осман. Некоторые из них под руководством Степана суетились на корме возле пушек, похоже, где-то добыв порох, пытались зарядить эти орудия. На воде часть лодок, кинувшихся поначалу за нами в погоню, начали активно двигаться обратно к берегу.

— Похоже, правда, получилось. — Ответил я и добавил, наткнувшись взглядом на тело одного из наших казаков: — Знать бы ещё, какой ценой?

— Узнаем скоро… — Начал отвечать Святозар, но его слова заглушил радостный рев освобожденных рабов, которые радовались одержанной победе и освобождению из рабства.

Когда народ криком выплеснул из себя все, что только можно, и стало потише, я произнес, кивая на них:

— Надо наводить порядок, а то, как бы на радостях они чего не натворили.

— Правильно мыслишь, малец, — донеслось у меня из-за плеча и обернувшись, я встретился взглядом с давешним мужиком, размахивавшим веслом.

— Я — Иван Байдалинов, из запорожских казаков. А вы кто будете, добрые люди? — Прогудел он.

— Не тот ли Байдалинов, который когда-то мальцом со мной в Персию ходил? — Прохрипел в ответ Святозар. На это мужик, присмотревшись, неуверенно прогудел-спросил:

— Святозар? — Дождавшись утвердительного кивка, мужик неожиданно сгреб наставника в охапку, и обнимая, как-то сдавленно произнес:

— Второй раз ты меня спасаешь. Первый раз от смерти лютой, а теперь ещё и из полона вызволил. Даже не знаю, как долги возвращать буду.

— Нет, Иван, в этот раз Семена благодари. — Кивнул наставник на меня и добавил: — Он этот поход организовал, и он же настоял на том, чтобы не жечь галеру, а попробовать малыми силами увести её у османов из-под носа.

Мужик неверяще на меня посмотрел, начал было что-то отвечать, но я уже не расслышал. Неожиданно перед глазами резко все поплыло, и мне как-то похорошело. Да так, что я ушёл в нирвану. Вырубился, сам не понял как.

Очнулся уже ночью, судя по всему, в капитанской каюте. На это намекало шикарное во всех отношениях ложе, которое я успел рассмотреть в свете масляной лампы, пока пытался сесть.

Стоило зашевелиться, как рядом оказался Нечай, который тут же спросил, протягивая глиняный горшок с водой:

— Как себя чувствуешь, Семен?

Получив в руки сосуд с водой, я тут же понял, как сильно хочу пить. Не в силах преодолеть это желание, ничего не отвечая, сначала напился и только потом, прислушавшись к себе, произнес:

— Вроде терпимо, только слабость сильная.

— Ты крови много потерял, поэтому и сомлел. А слабость пройдет, это не страшно. — Как-то даже закудахтал он возле меня, как наседка возле цыплят.

— Что было, и как все прошло, расскажи. — Попросил его я и добавил: — И где мы сейчас находимся?

— Сейчас, подожди немного. Я сбегаю за бульоном, который специально для тебя приготовили. Пока будешь есть, все расскажу.

Он исчез. А я, как был в одном исподнем (кстати, не моем и свежем), кряхтя, перебрался за стол и расплылся в очень удобном кресле, подумав про себя, что османские капитаны умеют жить с комфортом.

Нечай вернулся уже через пять, может семь минут, с довольно объемной плошкой, в которой плескался горячий куриный бульон. Он поставил её на стол рядом со мной, предварительно сдвинув в сторону какие-то бумаги, и сунув мне в руку ложку, спросил:

— С чего начинать рассказ?

— Начни с потерь, сколько казаков погибло?

— На самом деле, погибло немного, всего девятнадцать человек. Вот раненых больше шестидесяти, из них на ногах чуть меньше сорока человек осталось. В основном погибшие и пораненные среди казаков Матвея, которые брали военный корабль. Там только чудом смогли справиться, благодаря большому количеству пистолетов. Османы сильно сопротивлялась и бились до последнего.

Он как-то судорожно сглотнул и продолжил:

— Ещё из вашего десятка в живых осталось только четверо, и все сильно изранены.

— Кто выжил? — Перебил я его и невольно, в ожидании ответа, затаил дыхание.

— Выжил ты, Святозар, Степан и оба разведчика. Но один из них недавно помер, слишком сильно ему досталось. Очень плох Степан, у него нехорошая рубленная рана на спине, неизвестно, выживет или нет. В остальных полусотнях раненые тоже есть, но у них с захватами галер все прошло несравнимо легче.

Нечай вдруг весело улыбнулся и произнес:

— Теперь, Семен, про тебя, наверняка, песни слагать будут. Никогда даже не слышал, чтобы с таким количеством людей кто-то взял ТАКУЮ добычу. Любит тебя удача, и все казаки только об этом и говорят. Теперь в поход с тобой идти очередь выстроится.

— Нечай, хорош уже меня восхвалять, рассказывай давай в подробностях, что и как было.

Тот немного задумался, как будто что-то решая для себя, и начал рассказывать.

Оказывается, на военной галерее ночевали больше сотни янычар, очень злых в драке. Нам повезло, что они не ждали нападения. Получилось застать их врасплох, будь иначе — результат этой авантюры мог быть совершенно другим. Все эти янычары были вооружены огнестрельным оружием, так называемыми янычарками, подобными тем, которые имелись в наличии у нас, только гладкоствольными. Помимо этого, у них после боя обнаружили немалое количество пистолетов. Если бы все это было подготовлено к отражению нападения, очень даже спорный вопрос, кто бы стал победителем. Мы не позволили им воспользоваться своим стреляющим оружием, и только благодаря этому, смогли победить. Хоть и дорогой ценой.

На других галерах, которые совсем даже не уступают в размерах военной, ночевали всего человек по двадцать, и совсем не янычар. Поэтому справились наши люди с их захватом практически без потерь. Много раненых обрели другие две полусотни, когда кинулись выручать нас, вклинившись в поток лодок, идущих от берега к захваченному нами кораблю. По большей части эти потери случились из-за лучников, имеющихся в лодках, которые, не глядя на качающиеся посудины, буквально засыпали наши корабли стрелами.

По краю мы прошли, и это мягко сказано. Только чудом все там не остались.

Когда Нечай начал перечислять взятое нами добро, он даже глаза слегка прикрыл, сам кайфуя от этого перечисления.

Если не считать сами корабли, два из которых военные, добычи было столько и такой, что Нечай задолбался её перечислять. Но начну с кораблей.

Две военные галеры оказались однотипными, несли на борту по сорок четыре пушки, что для этого времени и местности запредельно много. Помимо этого, на каждой из этих галер было по полторы сотни гребцов. Правда, на одной, которую именно я освобождал, почти тридцать человек погибло, и многие ранены.

Купеческие галеры, как уже говорил, размером были не меньше военных. Гребцов на них было такое же количество, по полторы сотни человек на каждой. А вот пушек они несли несравнимо меньше, по восемнадцать штук, но и это много.

Самое же главное — это груз этих кораблей.

Та галера, которую освобождал я, оказалась пустой, если не считать арсенал и остальное штатное имущество вместе с припасами, приготовленными для плавания. Наверное, поэтому на ней ночевали относительно немного людей, а вот остальные три — это другой вопрос.

Военная галера была гружёна огромным количеством серебра и золота. Плюсом на ней нашли до хрена огнестрельного оружия, количество которого до конца ещё не посчитали. Известно только, что помимо принадлежащего команде корабля, там в трюме нашли ещё пятьсот гладкоствольных янычарок, которые везли для крымских гарнизонов. На этой галере и была основная, самая ценная добыча. Но и купеческие корабли порадовали. На них перевозили помимо огромного количества разнообразного военного имущества с припасами, плюсом по тридцать медных пушек уже серьёзного калибра, в разы больше самых больших, стоящих на вооружении кораблей.

Понятно, что до конца ещё не ясно, что нам досталось. Но основное уже перечислил. Теперь бы сохранить это все и доставить домой, что не просто. А к примеру, те же галеры скорее всего и невозможно. Но это дела будущих дней, сейчас нужно сосредоточиться на плавании и снова выиграть гонку со временем.

Засыпая, я поймал себя на мысли: «Если бы удалось уговорить освобожденных рабов остаться жить у нас, можно было бы задуматься над основанием своего поселения, где-нибудь в низовьях Дона, чтобы к морю поближе.»

Проснулся утром и сразу напрягся, потому что, судя по отсутствию какой-либо качки, я понял, что мы стоим. И это при том, что все знают о том, что нужно спешить.

Рядом со мной никого не было и мне пришлось самому разбираться с одеждой. Благо, обнаружил хоть и не мою, но подходящую по размеру, сложенной на кресле возле стола, где ночью я потреблял бульон. С трудом из-за сильной слабости выбрался на палубу и слегка даже потерялся от открывшегося вида.

Все корабли стояли в небольшой бухте и были практически пустыми, в смысле без людей. На берегу же, на подобии обширного пляжа бурлила огромная толпа народа.

Это все, что я успел заметить, как меня окликнул Дем, который появился откуда-то из-за мостика.

— Ты зачем встал? Тебе же лежать надо.

— Встал, и ладно. Ты лучше скажи, что происходит, и почему мы здесь остановились?

— Да решают сейчас казаки, что делать. Почти половина освобожденных рабов не хотят идти с нами на Дон и просят корабль, чтобы плыть на Дунай.

— Давно решают? — Уточнил я, посмотрев на солнце, чтобы определиться с временем.

— Да с рассвета ещё.

— Дем, сделай так, чтобы здесь собрались Святозар, дядька Матвей, Нечай и Мрак. Передай им, что я просил их привести пяток самых авторитетных из бывших рабов, желающих идти своим путем.

Тот кивнул головой и куда-то умчался. Я же занялся гигиеной, ну, и остальными утренними делами. В этом мне помог Степка, которого, похоже, прислал Дем. Он притащил мне в большой корчаге пресной воды.

Пока приводил себя в порядок, все затребованные мной люди как-то быстро приплыли на струге с берега и поднялись на палубу. Похоже, моим соратникам уже надоели споры с разговорами, и они были только рады спихнуть возникшую проблему на мои хрупкие плечи.

Когда все собрались и Святозар начал было рассказывать о возникшей проблеме, я его тут же перебил и начал говорить сам:

— Мне уже рассказали о возникшей проблеме, и у меня есть решение. — С этими словами я повернулся к целому десятку бывших рабов и продолжил.

— Мы вам отдадим одну из торговых галер, но предварительно снимем с неё все пушки и перегрузим весь имеющийся в трюмах груз. Это не обсуждается. Припасы на дорогу, естественно, вам оставим и поделимся захваченным холодным оружием из того, что попроще, но это не главное. Для вас самое важное, что все эти погрузочно-разгрузочные работы нужно закончить до полудня. В случае, если это не будет сделано, мы оставим здесь на берегу не желающих плыть с нами и уйдём. Это не потому, что мы хотим вам усложнить жизнь. Мы просто, правда, спешим и заниматься дальше словоблудием не можем.

Осмотрел всех внимательным взглядом, дожидаясь, пока не знающим язык, переведут мои слова, и обращаясь к Святозару, попросил:

— Сделай так, чтобы после полудня мы по-любому продолжили плавание.

Тот с весёлой искоркой в глазах кивнул и словами добавил:

— Сделаем, атаман.

«Фига себе у него заходы», — подумал я, про себя улыбнувшись. Когда уже собрался уходить, один из бывших рабов, до этого о чем-то шептавшийся со своим коллегой из Испании, спросил с жутким акцентом:

— Вождь, можешь нам оставить хотя бы две пушки и припасы к ним на случай встречи с османами?

Я даже не стал раздумывать, просто повернулся к Святозару и велел:

— Оставьте им две пушки.

Собственно, на этом проблема была решена, и народ галопом помчался работать. А я, направляясь в каюту, про себя подумал: «Вот так потихоньку и привыкну командовать…»

Глава 3

Только я присел за стол, как в руке появилась очередная бумажка.

Сам себе не поверил, потому что ясно же было сказано, что посылка была последней весточкой от друзей.

На очередном листе в клеточку друзья извинились за неточную информацию по галерам. Оказывается, войска на них погрузили в последний момент, и в этом были различия с миром, откуда маг черпал информацию.

Потом ребята поздравили с удачно закончившейся авантюрой и уведомили, что мне теперь можно сильно не спешить. Маг усыпит команду сторожевого корабля через четырнадцать дней. Соответственно, времени у меня теперь для подготовки к переходу в реку будет достаточно.

Ребята ещё раз извинились, что переписку дальше вести не получится, и так, дескать, маг, отправив это письмо, превзошел себя. Снова попрощались, и на этом все. Переписка, как я понял, закончилась окончательно и бесповоротно.

Жаль, конечно, что не получится поддерживать хоть и одностороннюю, но какую ни на есть, а связь, в дальнейшем. Мне и так грех жаловаться, хорошо друзья помогли.

К моменту, как дочитал письмо, Степка притащил очередную плошку куриного бульона. В этот раз даже со свежей лепешкой. Ночью, когда кушал, хотел спросить, откуда взяли курицу для этого бульона, и забыл. Сейчас же задал вопрос, где разжились такой роскошью.

Оказывается, прямо на галере есть несколько клеток с парой десятков куриц. И в наличии не только эти живые консервы, а ещё и свежие яйца. Но яичницей Степка пообещал накормить меня уже на следующий день. При этом он скривился и авторитетно заявил:

— Без сала яичница — не то. Дурные люди, эти османы, раз сало не едят.

Я на это только посмеялся, да и что тут скажешь, если им вера не позволяет.

Перекусив, я решил вернуться на палубу, чтобы понаблюдать за перегрузкой добра и поговорить о некоторых насущных делах с отцами-командирами.

На палубе было некуда ступить, настолько много там суетилось народа. Перегружали ведь добро с купеческой галеры на нашу, ту, где я находился. Вот и получается, что здесь собрались чуть не все освобожденные рабы вместе с нашими казаками.

Мне пришлось, чтобы не быть затоптанным, перебираться на мостик, куда Степка вслед за мной перетащил из каюты кресло.

Не успел устроиться, как рядом появился Святозар и спросил:

— Не рано ты суетиться начал? Может отлежался бы малость?

Я посмотрел на него насмешливым взглядом и поинтересовался:

— Кто бы говорил! Сам почему не в постели? Тем более, что раны у тебя посерьёзнее моих будут.

— Некогда мне лежать, да и привык я на ногах болячки переживать.

— Вот и я тоже привыкну, но лучше бы не получать ран.

— Лучше, конечно, но что поделать? Не специально же мы их получаем. Так зачем ты подхватился на ноги?

— Ты же сам говоришь, что дел много. Вот и нужно их делать. Да и Степана хотел проведать, но пока не решился пробираться через эту толпу. Как он, кстати?

— Да чего ему будет? Раз сразу не помер, значит, теперь выкарабкается. Вроде хорошо все с ним, уже вставать порывался.

— Дай Бог, чтобы выжил, и так многих потеряли.

— Семен, не гневи богов, такое дело сделать со столь малыми силами — это уже невозможно. Учитывая, что битв без смертей не бывает, мы не просто легко отделались, а считай, что одним испугом. Любит тебя удача, все казаки в этом уверились.

Я на эти его высказывания только поморщился и перевёл разговор на другую тему, спросив.

— Как думаешь, если предложить освобожденным рабам, из тех, кто не уходит, остаться у нас, многие согласятся?

— Зачем они тебе? — С удивлением спросил Святозар и добавил: — У них же за душой ничего нет, обузой будут.

— То, что за душой ничего нет, не страшно, обрастут имуществом. Ты на другое обрати внимание. Османы в гребцы отправляют сильных людей, слабым там не выжить. Вот и подумай, как эти люди смогут работать, когда чуть придут в себя, или какие из тех, кто захочет жить с меча, получатся казаки. Если бы они захотели остаться, я бы, наверное, правда задумался над основанием своего поселения, где-нибудь в низовьях Дона. Ты ведь сам говорил про моих боевых холопов. Кругу не нравится наличие большого количества неконтролируемых им людей. Вот и решил бы этот вопрос кардинально.

Святозар задумался и слегка даже растерянно спросил:

— А баб им где брать? Без баб быстро озвереют и разбегутся.

— Да у тех же османов и взять. Сходить к ним в следующем году уже большой ватагой и пощупать какой-то их город за мягкие места.

Святозар надолго задумался, а потом выдал:

— Ты знаешь, все, конечно, не останутся, но большинство я думаю захотят вольной жизни. Тем более, если пообещать им помощь на первых порах. Разговаривать с ними надо, но возникает вопрос, как все это устроить. Ведь к себе в поселение всю эту ораву не приведём. И где тогда им жить, пока мы это самое поселение не построим? Чем кормить их будем, как от степняков оберегать? Очень все сложно. Тут надо хорошо подумать, чтобы не сгубить людей и не отправить их на лютую смерть от холода или голода.

— Подумать, действительно, есть над чем. Да и сложностей будет огромное количество, но ведь и шанс такой упускать не хочется. Когда ещё получится единовременно получить в своё распоряжение столько людей?

Святозар весело, задорно улыбнулся и произнес:

— Вот, взыграла в тебе кровь предков, по княжьи мыслить начал. Но ты, Семен, сейчас о другом подумай. Новое селение — это огромное количество забот, нерешенных вопросов и вал проблем. Готов ли ты все это взвалить на свои пока ещё хилые плечи? Ведь если ввяжешься в это дело, обратной дороги не будет. Придётся отвечать перед богами за доверившихся тебе людей.

— Хороший вопрос. Может ещё и не готов, да только и выбора меня лишили, отправив ко мне этих боевых холопов. Сам знаешь, не особо они хотят жить самостоятельно, к другому привыкли. Просто сейчас волей случая есть все необходимое для основания своего поселения.

— Казакам может не понравиться, что на их землях появится не казачье поселение, — заметил Святозар.

— Почему не казачье? Я в этом поселении не собираюсь менять устои. Мало ли атаманов организовывали свои станицы?

Святозар снова надолго задумался, а потом хлопнул меня по плечу, отчего я тут же скривился и произнес:

— А мне нравится, только нужно все хорошо обдумать. Давай так, сейчас мне пока некогда, пойду смотреть за перегрузкой. А вечером соберёмся в узком кругу и покумекаем, как все можно будет сделать. Случай ведь, правда, во всех отношениях подходящий.

Святозар собрался уходить, а я, подумав, что пока можно посмотреть карту, переданную друзьями, чтобы грубо приблизительно прикинуть, где было бы неплохо застолбить место под поселение, и на миг застыл в ступоре. После боя, ранения и потери сознания как-то мне на глаза не попадалась сумка с моими вещами. На миг даже на сердце похолодело от мысли, что сумка где-нибудь пропала или вовсе угодила не в те руки.

С трудом заставил себя успокоиться и уже в спину уходящему наставнику спросил:

— Святозар, а ты не знаешь, мою сумку с вещами перенесли на галеру?

Тот, повернув голову, тут же ответил:

— В комнате твоей под столом лежит, Дмитрий озаботился принести.

С этим он ушёл, а я повернулся к Степке, чтобы попросить его притащить сюда эту сумку и встретился с реально квадратными глазами товарища, который спросил:

— Ты правда хочешь свое поселение основать?

— Хочу, Степ. И сделаю рано или поздно, лучше, конечно, рано.

Он малость замялся, а потом спросил:

— А, как же мы, занятия наши по мордобою?

— Так, а кто тебе может помешать перебраться на новое место жительства?

Тот немного подумал и ответил:

— Наверное, никто не станет мешать. Только как же без родных-то?

— Ну, так и их тоже с собой забирай. — С улыбкой ответил я, с интересом наблюдая за его реакцией на мои слова. А он, между тем, покачал головой и произнес:

— Я бы с радостью. Только, боюсь, батька не захочет. Да и матушка, наверное, будет против на пустое место перебираться.

— Это да, на пустом месте просто не будет. Но ты не переживай раньше времени. Мало ли, как сложится, может и захотят твои родные поменять место жительства? Нам прежде, чем что-то решать, сначала вернуться надо.

Пока мы с ним разговаривали, я передумал прямо сейчас на глазах у множества людей рассматривать карту. Будет ещё время, и это не та бумага, которую следует выставлять на всеобщее обозрение.

Эта мысль потянула за собой другую:

«Всё-таки, похоже, вновь обретенная молодость влияет на моё сознание гораздо больше, чем я предполагал, иначе объяснить происходящее не получится. Какого хрена я вообще заговорил об основании этого поселения? На порядок проще ведь тупо отправить обратно боевых холопов и жить себе дальше спокойно. Развиваться постепенно, не торопясь, подбирая людей в будущую команду, с которой потом когда-нибудь и начать вершить серьезные дела. С другой стороны, момент ведь и вправду, как на заказ, и есть все для того, чтобы стать пусть в малости, но самостоятельным, ни от кого независимым игроком. Вшивым, понятно, и с неясными перспективами, но ведь и Москва не сразу строилась. Опять же, совершенно не важно, где именно сейчас ставить поселение. Главное, чтобы место для жизни было удобное. Потом со временем можно будет организовать пару-тройку подобий острогов в нужных местах с выходами на поверхность железных руд и угля, важно, чтобы в шаговой доступности от реки. Тем более, что огромное количество этого всего ещё нескоро понадобится. Нет, понятно, что с углем придётся сразу решать, но это при наличии кораблей не особо и сложно.»

Эти мои размышления перебил примчавшийся Дем:

— Сем, Святозар велел передать, что до полудня скорее всего не успеем все перегрузить. Что делать?

— Передай, пусть в любом случае заканчивают и отправляют желающих уйти, как договорились. Ничего страшного, если немного задержимся, но только, если эта задержка будет правда недолгой.

Дем кивнул, показывая, что все услышал, понял, осознал и умчался обратно. Я же, попытавшись снова поразмышлять, как-то пригрелся на солнце, расслабился и неожиданно задремал. Потом и вовсе уснул. При этом мне не мешал шум от толпы народа, всё-таки, наверное, правда рановато решил активничать.

Проснулся уже после обеда, и то не сам. Дем разбудил, слегка тряхнув за плечо.

— Просыпайся Семен, кушать уже пора.

Продрав глаза и осмотревшись, я спросил:

— А что, уже закончили перегружать добро?

— Давно уже закончили и рабы вон уже ушли. — Кивнул он в сторону удаляющейся от нас галеры, которая успела отбежать уже довольно далеко.

— Так, а почему тогда мы стоим?

— Святозар велел повременить с отправкой. Сказал, что позже отправимся после того, как малый круг решит, что делать.

Я на это даже головой невольно потряс, пытаясь понять, что мне сейчас сказали, а Дем, между тем, спросил:

— Сем, а ты правда новое поселение решил основать? Мы теперь на нижний Дон переедем?

— Ты откуда об этом знаешь? Степка поделился? — Тут же уточнил я, на что тот отмахнулся и ответил, как о чем-то незначительном:

— Ой, да все уже обсуждают, а некоторые так и раздумывают, стоит переезжать или повременить пока.

«Ни фига себе расклады, это как это так?» — Сам себе задал я вопрос, размышляя при этом, а что вообще происходит?

Сам ещё ничего до конца не решил, а народ уже размышляет, переезжать или нет. Что-то похоже Святозар мутит. Опять же, что за малый круг тут нарисовался? Странно все и непонятно.

Немного подумал и плюнул на это все. Недостаточно информации у меня пока, чтобы делать какие-то выводы.

После обеда, как только закончил приём пищи, будто дождавшись этого момента, в каюте у меня нарисовался Святозар, который спросил:

— Ты как, Семен, готов с казаками говорить или сил нет?

— Говорить готов, только непонятно мне, о каком таком малом круге упомянул Дмитрий, и что вообще происходит? Почему народ обсуждает переезд, если даже я ещё не решил, ввязываться в это дело или нет?

Святозар, видя, что я закипаю, выставил перед собой обе руки и ответил:

— Не горячись, Семен, я переговорил с нашими, и Нечай предложил пустить среди бывших рабов слух о новом поселении с прицелом на то, что часть, собравшихся уходить, останется. И оказался прав. Некоторые, действительно, уходить передумали. Я, зная тебя, не стал этому противиться. Ведь ты уже по-любому все решил, раз мне об этом рассказал?

Я смотрел на него и почему-то даже злиться не мог. Просто потому, что вдруг понял— ведь, правда, решил уже. Себя-то не обманешь.

— Хорошо, а что за малый круг?

— Да это казаки так обозвали наши встречи, когда мы собираемся что-то обсудить среди своих. Так что, пойдём, а то люди ждут?

— Ну пошли, чего уж теперь. — Ответил я, про себя подумав: «Пофиг, ввяжемся в бой, а там посмотрим, куда кривая вывезет.»

Как выразился Святозар, ближники дожидались нас на мостике, где было не так, чтобы и много места, но достаточно, чтобы всем разместиться и поговорить как бы без лишних ушей.

Когда поднялись, мне сразу кинулись в глаза три присутствующих здесь оборванца, среди которых был и Иван Байдалинов.

Святозар, заметив мой интерес, произнес, кивнув в их сторону:

— Это выборные с каждой галеры от бывших рабов, они пользуются наибольшим уважением среди людей. Мы решили, что будет неплохо, если они сами посмотрят, как у нас все устроено в управлении ватагой.

На последних словах Святозар слегка даже смутился, похоже, прекрасно понимая, что с этим он явно накосячил.

Как не крути, а было бы гораздо разумнее обсудить все между собой и только потом уже работать с бывшими рабами.

Святозар, как будто читая мои мысли, произнес:

— Понимаю, что сначала хорошо бы переговорить без выборных, но хуже не будет, если они сразу все увидят и поймут… Я на это только плечами пожал, как бы говоря, так, значит, так. И обратился к собравшимся.

— Друзья, вы меня простите, что буду сидеть в то время, как вам придётся стоять. Слаб ещё после ранений.

Дем, который тащил за нами со Святозаром кресло, поставил его практически на то же место, как в прошлый раз и, казалось, испарился. Я уселся, а дядька Матвей ответил:

— А чего это мы стоять будем, тоже присядем, нам и на полу будет нормально.

С этими словами он уселся, где стоял, скрестив ноги по-татарски. Все остальные, глядя на него, тоже начали усаживаться.

Дождавшись пока все рассядутся, я произнес, глядя на дядьку Матвея:

— Мы здесь собрались, чтобы поговорить на тему основания нового поселения. Понятно, что это пока только намерения, и ничего не решено. Но, в любом случае, я считаю, что разговаривать об этом должны люди, заинтересованные в переезде. Присутствие других будет лишним. Вы все решите сейчас для себя. Готовы ли вы к переезду? Кому это не интересно, прошу уйти.

Тот усмехнулся и ответил:

— Я с радостью переберусь на новое место, замучился уже бодаться с нашими замшелыми старшинами, устал от них.

Честно сказать, он меня удивил. Но виду я не подал. Вместо этого перевёл взгляд на Нечая (он сидел рядом с Мишаней, недовольно зыркавшего на Святозара) и Мрака, показавшего себя неплохим командиром.

Нечай, уловив мой взгляд, тут же произнес:

— На нас не смотри, куда ты — туда и мы.

На Святозара даже взгляд перевести не успел, как он начал говорить.

— Со Степаном я переговорил. Он с родней, как и Нечай, куда ты, туда и они. Да и мне, пожалуй, будет интересно в этом участвовать. Не часто увидишь, как твой ученик становится князем не только по праву рождения, а и по делам своим.

Я на это только хмыкнул и кивнул головой, показывая, что услышал сказанное, и посмотрел на бывших рабов, спросив:

— Ивана я уже знаю. А вы представьтесь сначала, а потом ответьте каждый за себя на прозвучавший ранее вопрос.

Первым заговорил весь из себя квадратный седоголовый мужик, который с жутким акцентом произнес:

— Меня зовут Рихард, я из баварских земель. Прежде, чем ответить на вопрос, согласен ли я поселиться в твоём граде, мне и моим друзьям нужно знать, есть ли возможность доставить сюда наши семьи.

— Очень сложный вопрос, однозначно ответить на него я не могу — Видя, что Рихард начал вставать, я повысил голос и произнес: — Не торопись и дослушай. Обещать однозначно не могу, но в моих силах привлечь к этому делу купцов и выделить деньги, необходимые для перемещения ваших родных. Захотят ли ваши родные переезжать и доберутся ли даже при помощи купцов, здесь я сказать и тем более что-то гарантировать не могу, потому что в дороге всякое может случиться. Поэтому вам самим придётся принимать решение, как быть. Я могу помочь только деньгами и найти купцов.

Рихард, усевшись обратно, коротко ответил:

— Этого будет достаточно, я остаюсь.

Третий их товарищ, худющий, слегка нескладный, но жилистый, ещё относительно молодой мужик кивнул и произнес тоже со странным, каким-то мягким акцентом:

— Меня зовут Никола, я серб, родных у меня не осталось, дома никто не ждёт, и я останусь.

Улыбнувшись, я перевёл взгляд на Ивана, который коротко сказал:

— Остаюсь.

Получив ответы, я закатил целую речь:

— Хорошо, тогда давайте думать, что делать, с чего начинать. И ещё, что мы можем пообещать людям, которые захотят остаться. Сначала я расскажу, как я все дальнейшее себе представляю, а потом обсудим с вами спорные моменты и выслушаем каждого из вас.

Я слегка перевёл дух, глядя, как народ сосредоточился и приготовился слушать, вздохнул и начал говорить.

— Нужно понимать, что изначально мы придём на пустое место, где нет лесов. Вокруг степь и враждебное окружение. Я сейчас говорю про кочевников-степняков для тех, кто не знает. Поэтому поселение будет разумно устраивать на каком-нибудь подходящем для этого острове или может в излучине реки, чтобы можно было на первых порах защитить своих людей и плотно укорениться. В принципе, все необходимое для того, чтобы начать, у нас есть. Для тех, кто не знает, перечислю основное. Это пять галер, полных разнообразного добра, множество пушек, куча различного оружия, продовольствие, которого по-любому хватит до осени, и надеюсь, будет достаточное количество людей. Теперь по тому, чего нет, и нужно будет добыть или изготовить. Это, в первую очередь, инструмент, чтобы насыпать вал для защиты поселения, на котором потом поставим частокол, а позже может и крепостные стены и так далее. Следующее —это лес, которого там не найти, и бревна. Это придётся доставлять. Третье, конечно же, припасы, чтобы пережить зиму и дожить до нового урожая. В этом году землю обрабатывать не будем, а вот следующей весной начнём.

Тут меня перебил Иван Байдалинов, задав вопрос:

— А твои казаки захотят делиться захваченным добром?

Ответил ему Святозар:

— Иван, Семен организовал поход на своих кораблях и снарядил его за свои средства, поэтому не думай о дурном. Раз он говорит, это значит, что его слову можно верить.

Иван кивнул, как-то по-новому на меня посмотрел и задал ещё один вопрос:

— Каким укладом будет жить новое поселение?

Тут уже я ответил:

— Жить будем казачьи укладом, но личная дружина у меня будет. И её иметь — это не моё желание, так уж обстоятельства сложились.

— Мне все любо, а дружина —это твои личные дела. Осталось понять, где возьмём лес и припасы, чем будем хаты зимой топить. А лопаты с топорами найдётся кому изготовить, за это и говорить нечего.

Говорил Иван, как командовал, и это не особо понравилось дядьке Матвею, который произнес:

— Ты, Иван, не горячись шапками кидаться и не перебивай, когда атаман говорит. А то вишь раскомандовался он.

Иван выставил перед собой руки и ответил:

— Извините, казаки, привык сам ватагу водить, вот и не избавился пока от привычки.

— Все мы тут ватаги водили. Привыкай слушать Семена и главное слышать. Он пустого не говорит. — Вставил свои пять копеек Святозар, на что Иван только молча склонил голову.

Я, дождавшись конца этих препирательств, продолжил:

—Ладно, с вопросами подчинения позже разберёмся. Пока же я всё-таки закончу говорить, что думаю. Во время пути нужно переговорить с освобожденными людьми и определиться, сколько их останется, выяснить, кто из остающихся владеет каким ремеслом, и постараться уговорить остаться как можно больше людей. Но при этом лишнего им обещать нельзя. Тем, кто будет перевозить семьи, нужно объяснить, что быстро сделать это не получится, и обязательно донести до них, что идём на пустое место и поначалу там будет непросто. Следующее, что нужно будет сделать, — отобрать людей, умеющих обращаться с оружием. Особенно интересуют пушкари, потому что, если мы не сможем себя защитить, то и начинать нечего. Собственно, это пока все, и вы можете задавать вопросы и высказывать свои предложения, у кого они есть.

Первым успел Иван, походу, этот казак из породы шилопопых.

— С бабами нужно будет что-то решать. Без баб поселения не будет. Хоть татарок каких-нибудь отбить или ногаек.

— За бабами в следующем году в Крым сходим. —Ответил Святозар, на что Иван тут же отреагировал:

— То добре, только ждать долго.

Все дружно рассмеялась, а когда успокоились, волнующие их вопросы начали задавать и другие участники совещания. А чуть позже и предложения начали высказывать. К примеру, Нечай спросил:

— А почему бы нам не купить баб в Московском княжестве? Там можно недорого сторговать.

Я аж зубами скрипнул от такой простоты и в ответ задал ему свой вопрос:

— Скажи, Нечай, как бы ты себя чувствовал, если бы вдруг кто-то отобрал у тебя твою дочку и увёз неведомо куда. А самое главное, как бы чувствовала себя эта самая дочка?

Тот как-то погрустнел и ответил-спросил:

— Тогда может стоит семьи купить, в которых много дочерей?

— Может и стоит, подумаем над этим. — Ответил я ему, поразмыслив про себя: «В принципе, почему бы и не поискать каких-нибудь сирот? Стоит над этим правда подумать.»

В итоге, совещались, обсуждали и планировали до позднего вечера, решив отправиться в дальнейший путь уже на следующий день на рассвете. Но главное, что определили, — новому поселению быть.

Глава 4

Оставшись один в каюте, я все не мог успокоиться. размышляя о состоявшемся совещании и продолжая думать о будущем поселении. Точнее о том, что предстоит сделать, чтобы оно появилось.

На самом деле, чем больше об этом размышлял, тем больше меня накрывал мандраж от осознания тяжести взваленной на себя ноши. Сделать ведь предстоит не просто много, а запредельно, можно сказать, нереально до фига. И ещё не факт, что взятой в этом походе действительно огромной добычи будет достаточно, чтобы закрыть все вопросы по этому будущему поселению.

Очень долго терзал себя этими размышлениями и уснул далеко за полночь.

На следующий день мы продолжили путешествие, и если с ветром по большей части везло, погода радовала, то вот страсти, которые начали кипеть на кораблях не то, чтобы напрягали, но точно вызывали удивление. Казалось, людям больше не о чем разговаривать, кроме как об этом будущем поселении.

Довольно скоро стало ясно, на какое количество людей можно будет рассчитывать на первом этапе. Из трёхсот с лишком оставшихся бывших рабов поселиться в моем будущем поселении готовы двести пять человек. Неожиданно, но то же самое решили сделать двадцать два молодых казака, подогнанных мне волхвом. И это, по меньшей мере, странно, учитывая из каких они семей.

На вопрос одному из них, почему он принял такое решение, тот бесхитростно ответил, что верит в мою удачу, а значит, без добычи не останется и ему будет, чем обеспечить свою будущую семью.

На самом деле, у всех этих молодых казаков были свои резоны. Но причины не важны, главное, что они остаются.

Таким образом, если учитывать ещё и людей Нечая, Степана и моих боевых холопов, под рукой у меня рисуется довольно-таки немалое количество людей. Да и воинская сила для тех краёв тоже немалая. Из бывших рабов, готовых ко мне присоединиться, больше сотни оказались людьми, не понаслышке знакомых с воинскими забавами. Притом, кого только среди них не было, начиная от казаков, когда-то угодивших в плен к османам, и заканчивая московскими ратниками или австрийскими рейтарами.

Вообще, по этим освобожденным рабам можно было географию изучать, потому что среди них можно найти людей чуть ли не из каждой существующей ныне страны.

Что говорить, если я обнаружил аж пять человек из Норвегии, которая расположена относительно османов хрен знает где? Или, к примеру пару моряков были из Голландии. Да и вообще кого тут только не было!

Кстати, довольно много было венецианцев. Но основная масса ушла на Дунай, а оставшиеся четыре человека решили присоединиться ко мне и обосноваться в будущем новом поселении. Именно эти венецианцы оказались действительно ценными специалистами, потому что были пушкарями. Нашлись и другие люди, имеющие понятие, с какой стороны подходить к пушкам. Но именно эти четверо были, что называется, профессионалами.

Как не странно, с изготовлением инструмента действительно проблем не будет. Среди гребцов нашлось довольно много кузнецов, что меня, реально, удивило. Всё-таки подобных специалистов, наоборот османы холят и лелеют. Оказывается, и ремесленников ссылают на галеры в случае, если те пытаются бежать или отказываются работать по специальности на благо поработителей. Вот из такой когорты людей мне и достались будущие соратники.

Путешествие проходило на удивление спокойно, что позволило нам прямо на ходу заняться решением некоторых вопросов уже сейчас, не дожидаясь прибытия на место.

Так, под руководством Святозара из бывших гребцов были сформированы две полусотни из людей, которые решили жить с меча, и были вооружены по образу и подобию наших полусотен.

Правда, пистолетов для этого малость не хватило, но и так эти два подразделения получились более чем боеспособными. При этом Святозар подошёл к формированию этих полусотен творчески и делил народ, что называется, по интересам. Так, одна полусотня — это будущие всадники, любящие и умеющие воевать верхом, а вторая — чистая пехота, которую можно назвать морской, потому что контингент там собрался в основном из приморских народов.

Помимо этого, мы на очередном совещании определили, что защищать будущее поселение должны все его жители, без исключения. Решили уже сейчас начать обучать остальных, не вошедших в воинские полусотни, работе с оружием.

Так пришлось формировать ещё две полусотни и включать в их состав, главным образом, людей Нечая и моих боевых холопов в качестве наставников.

Из-за этого решения теперь путешествие сопровождалось активной пальбой, которая иногда неслабо пугала редких рыбаков, встреченных в море. Они, заслышав стрельбу, драпали так, что весла гнулись.

В общем мало-помалу выработался определённый распорядок занятий, все как-то устаканилось и вошло, можно сказать, в привычное русло.

Стоить ещё, наверное, упомянуть о командирах вновь созданных полусотен. Что касаемо собранных из опытных бойцов, с ними было проще. Там сами собой выделились лидеры, уже командовавшие ранее людьми, и можно сказать, самоназначились. Назначал их на командование я, но до этого их выбрали подчинённые, а я как бы одобрил этот выбор.

Так, пехотой, к моему несказанному удивлению, стал командовать Байдалинов. Я почему-то думал, что он, наоборот, пойдёт во всадники. Но нет, он выбрал именно пехоту.

Всадниками будет командовать тоже казак, но из донских. Кстати, тоже Иван, но с фамилией или прозвищем Кольцо. Изначально он тоже был выходцем из запорожских казаков, но его семья перебралась на Дон ещё пару поколений назад.

Ремесленными же полусотнями, как их мгновенно обозвали мои казаки, выпало командовать (вот странность) Рихарду и Николе. Правда, в заместителях у них были толковые, опытные люди, и им пришлось, помимо освоения воинских умений, ещё учиться и правильно командовать своими подчиненными.

Пока находились в пути, мне подфартило среди бывших невольников найти себе подобие толкового секретаря, который за очень короткое время стал незаменимым помощником.

Я случайно обратил внимание на ещё молодого мужика, черноволосого, с буйной шевелюрой и сросшимися над носом бровями, который о чем-то спорил сразу с несколькими оппонентами. Интерес он вызвал тем, что препирался сразу на нескольких разных языках, обращаясь каждый раз к своим собеседникам на родных для них наречиях.

Я, хоть и не полиглот, но уловить этот момент смог и без задней мысли тут же спросил у него, сколько этих самых языков он знает. Ответ приморозил к земле, не то, что удивил. Оказывается, этот кадр знает пятнадцать языков, и большую часть из них в совершенстве.

Понятно, что упустить такое сокровище я, в принципе, не мог. И после недолгой беседы предложил ему поработать моим помощником в повседневной жизни. Что удивило, он сразу отвечать согласием не стал, но обещал подумать над этим предложением.

Говоря по правде, не встреть я его случайно, рано или поздно пришлось бы искать подобного человека, учитывая какое у нас собралось Вавилонское столпотворение.

На самом деле, знание языков — это не главное достоинство Павлидиса, которого все называли не иначе как Пашей, и он относился к этому нормально. У этого грека, купеческого сына оказалась абсолютная память, и он в юности получил для этого времени шикарное образование. Если сложить все эти составляющие, то становится понятна моя радость от факта обнаружения такого таланта и желание заполучить его себе в помощники.

Святозар, заметивший этот мой интерес к означенному греку, о чем-то переговорил с ним наедине, и через день Паша сам попросился ко мне на службу. При этом он настоял на принесении клятвы верности. Прямо средневековьем повеяло, но народ отнесся к этому более, чем серьёзно и мне пришлось во всём этом участвовать как бы в главной роли, потому что подобную клятву неожиданно решили принести все новообразовавшиеся руководители из числа освобожденных рабов.

В общем, благодаря этому Паше-секретарю, я теперь знаю в подробностях все о том, что творится на наших кораблях. У меня теперь есть список всех людей, изъявивших желание жить в моем поселении с перечислением их знаний и умений. Сейчас он активно занимается инвентаризацией захваченного нами добра.

Работает мужик реально на износ, притом, по собственной инициативе. Понятно, что хочет со старта показать свою полезность, но мне кажется, что он просто соскучился по подобной работе и тупо получает от неё удовольствие.

Глядя на его старания, у меня в голове нет-нет, да и мелькала мысль, что из него получится замечательный управляющий моими делами, не связанными с войной.

Акцентирую на последнем внимание, потому что Паша очень далёк от воинских забав и не желает не то, чтобы учиться чему-нибудь в этом направлении, а даже думать в эту сторону. Просто считает, что это глупая трата времени. Вот такой вот пацифист мне достался.

Главное, — что он, что Святозар так и не ответили мне на вопрос, о чем они разговаривали между собой, после чего Паша сразу захотел попасть ко мне в команду. Пофиг, конечно, но все равно же интересно.

К нужной протоке, где спрятаны два наших первых трофея, мы подошли почти за два дня до назначенного времени, определённого для прорыва мимо Азака, и у нас появилась возможность нормально отдохнуть перед последним рывком.

Правда, уйти в эту протоку и заныкаться в плавнях не получилось, слишком большой оказалась осадка у наших кораблей. Поэтому, чтобы соединиться с остатками наших людей, в протоку пришлось отправить один из стругов, которые мы, кстати, и не подумали бросить. Так и таскали за собой на буксире.

С первыми трофейными галерами оказалось все нормально. Наши казаки, отправленные на их сопровождение, добрались до островка без приключений и дождались нас без каких-либо проблем.

Сидели тихо, не высовываясь. Вот их и не обнаружил никто. Да и с освобожденными рабами взаимопонимание было полным. Может быть из-за того, что по большей части на этих галерах они были из славянских народов.

Объединившись в эскадру из пяти кораблей и малость отдохнув, мы снова собрали совещание, чтобы распределить обязанности при прорыве мимо крепости Азак. Но перед этим у меня случился серьёзный разговор со Святозаром.

Он на моё заявление о том, что нам помогут миновать означенную крепость и даже подарят ещё одну галеру, усыпив на ней команду, неожиданно произнес:

— Семен, да кто ты такой, что тебя и видения посещают о богатой добыче в виде казны, какая не у каждого правителя бывает, и помогает кто-то да так, что военные галеры сами по себе в руки падают?

Я, по правде сказать, даже слегка опешил от такого вопроса. Привык как-то уже, что он особо не интересуется, что откуда берётся. А тут такое! Наверное, поэтому на автомате спросил:

— А сам как думаешь?

Тот, похоже, от такого ответа потерялся не менее моего и каким-то вкрадчивым голосом уточнил:

— Отец помогает? — Не дожидаясь от меня ответа, добавил: — Тогда все сходится. И информация о казне, и галера со спящим османами. Только скрывать-то это зачем?

— Нет, отец здесь не причём. Кому-нибудь другому я бы просто подтвердил, что отец. Тебе врать не хочу, но и рассказать всего не могу, потому что это не только мои тайны. А по поводу видения все так и было.

Вот спроси меня кто, ни за что не смог бы сказать, почему именно таким образом ответил, само как-то вырвалось.

Святозар, между тем, немного подумав, спросил:

— Верить-то можно в это все, не подведут твои таинственные помощники?

— Можно, подвести не должны. Но сам понимаешь, всякое бывает, поэтому действовать нужно будет с осторожностью.

— Ладно, будем сторожиться. Спасибо, что врать не стал!

С этими словами Святозар тогда ушёл, а я задумался: «Сейчас помогли друзья и у меня получилось не хило так подняться в глазах окружающих и зарекомендовать себя удачливым атаманом. А как дальше быть, когда помощи со стороны не будет?»

С трудом заставил себя пока об этом не думать, есть множество других проблем, на которых нужно сосредоточить свое внимание.

На совещании после того, как ввели народ в курс дела, решили для захвата галеры сформировать сводную полусотню, которую в бой поведу я лично.

Пусть ещё и не выздоровел до конца после ранений, но почему-то решил, что так будет правильно.

Народ хоть и сопротивлялся (особенно Нечай со Степаном, который тоже смог присутствовать), но я смог настоять на своём.

Даже не удивился, что Святозар решил составить мне компанию, и он же предложил идти брать галеру на струге. Просто, потому что на ней случись что, сбежать будет проще, подойдя ближе к берегу, где можно затеряться в плавнях.

В полусотню, что пойдёт на захват, отбирали людей только из наших казаков, при этом отказывали желающим из освобожденных рабов, которых хватало. Казаки рассудили, что пока новичкам веры нет, мало что известно об их воинских умениях, да и будущей добычей особого желания делиться народ не имел.

Нет, мы никому не говорили, что боя не предвидится, и это дело может стать обычной прогулкой. Казаки просто уверовали в мою удачу и когда узнали, что я сам поведу полусотню, отбоя от желающих поучаствовать не было. Полусотникам пришлось постараться, успокаивая народ при отборе участников.

Такое доверие, конечно, радовало. Но, сказать по правде, больше пугало, потому что в дальнейшем ведь подобной халявы не предвидится, а народ будет ждать очередного чуда. Известно ведь, что наработать авторитет сложно, а вот потерять его проще некуда.

Мне снова пришлось приложить немалые усилия, чтобы отогнать тяжёлые мысли на этот счет и сосредоточиться на текущих проблемах. Но для себя отметил, что над этим как-нибудь потом нужно будет обязательно подумать.

К крепости, а вернее к стоящей на реке галере крались с наступлением темноты, как кот к мыши на мягких лапках.

Гребли только четырьмя веслами, двигаясь максимально близко от берега и соблюдая абсолютную тишину.

На галере не спали. Бренчал какой-то инструмент, звук которого навёл меня на мысль про «як палка два струна». Время от времени слышался смех, и все говорило о том, что служба, пусть и спустя рукава, но идет, как положено и заведено.

Естественно, наблюдая такую картину, мы, аккуратно прибившись практически к берегу, остановились, и Святозар, наклонившись к моему уху, тихо прошептал:

— Не похоже, что твои друзья усыпили команду.

Я на это только плечами пожал и также тихо ответил:

— Подождём немного, не должны обмануть.

Так и стояли, нервничая от неопределённости. Вернее, казаки как раз вели себя спокойно. Сказано ждать — они и ждут. А вот я напрочь извелся, размышляя о том, не перепутал ли дни и грузя себя мыслями по типу: «А вдруг миры уже так разошлись, что у мага не получится усыпить команду?»

Час, наверное, длилась эта неопределённость. Потом как-то резко наступила полная тишина, и казалось, даже воздух как-то загустел. Бренчание оборвалось на полуноте, смех и разговоры на галере резко затихли, и даже что-то упало за борт с негромким плеском.

Меня будто под руку кто-то толкнул, и я негромко произнес:

— Пора.

Святозар тут же тихо спросил:

— Может подождём немного? Пусть покрепче уснут.

На что я тут же ответил:

— Нельзя ждать, нужно сейчас идти.

Сам не понимаю, откуда у меня появилась такая уверенность. Наверняка, без мага не обошлось. Но даже думать над этим не стал, доверившись своим ощущениям.

Подошли к борту галеры, все также стараясь не шуметь. А когда борта соприкоснулись, казаки очень быстро, но без суеты перебрались на вражеский корабль, при этом не удосужившись даже закрепить струг, чтобы его не унесло течением.

Пришлось закидывать пару кошек и привязывать кораблик нам со Святозаром.

Хоть это и не заняло много времени, но казаки успели на галере устроить настоящую резню, убивая спящих врагов, как скот на скотобойне. Делали они все это в полной тишине при скудном свете от пары масляных ламп. Выглядело это действительно жутко.

Глядя на эту резню, я только и подумал про себя: «Может зря мы все это устроили, и надо было не убивать осман, а начать просто вязать?»

Эту мысль прервал жуткий крик, а потом ближе к корме начал разгораться жаркий бой.

Ненадолго хватило воздействия мага, но и так хорошо, галера, по сути, уже наша и правильно, что не страдали гуманизмом, иначе могли бы и встрять.

Бой хоть и выдался коротким, а все равно два казака погибли и ещё пятеро получили ранения. Потом уже разобрались, что как раз на корме расположились янычары, немного, всего человек двадцать, но и их хватило, чтобы оказать отчаянное сопротивление. Хреново, что воздействие мага закончилось как раз в момент, когда казаки добрались до этих янычар. Очень уж злыми они оказались в драке, даже несмотря на неожиданность нападения и одурь после навеянного сна.

Как бы там ни было, а свое дело мы сделали и галеру захватили.

Дальше действовали в оговоренном ранее порядке.

В небо улетела горящая стрела, обмотанная паклей, пропитанной маслом. Часть казаков отправились вниз командовать рабами-гребцами. Все остальные занялись наведением порядка, освобождая трупы от ценного и сбрасывая обнаженные тела в реку.

Уже где-то через часа полтора подошли остальные наши корабли, и мы отправились вверх по реке, а я про себя подумал: «Вот, по сути, первый поход и завершился. Теперь бы сохранить взятое добро и разобраться с основанием поселения. Дальше, наверное, должно быть легче.»

Уходить по ночи особо далеко от крепости не стали.

Буквально пару часов гребли и бросили якоря, остановившись ночевать.

Конечно, какой-никакой риск в подобном решении есть. Всё-таки гарнизон, собрав все наличные лодки, может попытаться отбить захваченную галеру, но этот риск оправдан.

Двигаться ночью по реке — тот ещё квест. Неизвестно, что опаснее, — нападение или налететь в темноте на какую-нибудь мель и угробить корабль.

На самом деле, народ ждал нападения гарнизона и, наверное, даже надеялся, что подобное произойдёт. Очень уж все были воодушевлены последней победой. А бывшие пленники так и желали отомстить поработителям.

Остаток ночи прошёл вполне себе спокойно. На рассвете, когда начали сниматься с якорей, чтобы продолжить движение, на берегу наконец-то появились ожидаемые противники. Правда, лодок не было, а вот довольно большой отряд конницы попытался обстрелять нас из луков. Хватило одного пушечного залпа из галеры, замыкающей строй кораблей, чтобы эти ухари исчезли, как будто их и не было. И это притом, что никто ни в кого не попал, ну, или мы этого не заметили.

Просто готовясь к отражению гипотетического нападения, все пушки мы зарядили картечью. Расстояние до всадников было приличным, поэтому и о поражении этой картечью речь вести не приходится. Если и долетело, то разве только случайно. Собственно, такая же ситуация была и с лучниками противника, стрелы которых тупо не долетали до кораблей, за небольшим исключением.

Дальше хоть и замечали иногда всадников на берегу, но проблем они нам не создавали, и двигались мы вверх по течению вполне спокойно.

Галера, которую мы взяли последней, сильно отличалась от захваченных ранее как размерами, так и содержанием.

Оказывается, это корабль совсем даже не османской постройки, а их трофей, доставшийся им от венецианцев, который они поставили себе на службу.

Отличия от других кораблей были действительно значительные, начиная от количества гребцов, которых было две сотни, и заканчивая пушками более крупного калибра, чем на судах османов. Настройки и вовсе расположены не так, как как мы привыкли видеть. Да и палубы, как оказалось, здесь имели целых три уровня.

В общем, все не то и не так, как на наших галерах. Корабль нам достался пустым, с минимумом припасов на борту. Поэтому дополнительного добра не захватили, но и тому, что есть, рады до безумия. Пушки ведь тоже имеют свою цену, да и оружие бывшего экипажа стоит немало. Народ радуется вполне себе искренне даже такой добыче.

Уже ближе к обеду ко мне подошёл Святозар и спросил:

— Что дальше делаем, Семен?

— Теперь нужно искать хорошее незанятое место под поселение. Но это все равно не скоро. Не будем же мы селиться рядом с османской крепостью?

Святозар улыбнулся и произнес:

— Знаю я одно подходящее место, не на Дону, правда, а на одном из его притоков. Но оно подойдёт для поселения как нельзя лучше. Там и возвышенность подходящая, что позволит организовать добрую оборону, и самое главное, есть родник, который позволит в случае чего сидеть в осаде сколько угодно времени. Может, его посмотрим?

— Туда наши галеры смогут дойти? — Тут же уточнил я, задав волнующий меня вопрос и добавил: — Нарисовать сейчас грубо приблизительно сможешь, где этот приток?

— Галеры, думаю, пройдут легко, а вот рисовать —это не моё. Так покажу.

Естественно, я согласился глянуть предложенное наставником место, подумав, что он фигни не порекомендует. Единственное, скрестил пальцы на удачу, чтобы это место оказалось не слишком далеко от местности, на которую у меня большие планы…

Глава 5

Пять дней мы спокойно шли вверх по течению. На ночёвки останавливались прямо на воде, просто бросая якоря, и татары перестали нас сопровождать только на четвёртый день. Наверняка продолжают слежку, но на глазах уже не маячат.

Из-за того, что шли против течения, удалились от османской крепости не то чтобы далеко, максимум километров на шестьдесят, но я посчитал, что этого расстояния будет достаточно, чтобы позволить людям отдохнуть. Ступить на твердую землю, размять, так сказать, ноги, а мне наконец решить некоторые важные вопросы.

Двигаться с подобной скоростью дальше в полном составе неприемлемо, время идёт, а работы впереди дофига и больше. Опять же, Паша закончил инвентаризацию, и сейчас будет самое время собрать круг и разделить добычу.

Нет, это, конечно же, ещё терпит, но мне край нужно отправлять своих людей по делам, и хотелось бы до их отбытия закрыть этот вопрос. Собственно, поэтому и нужна остановка хотя бы на один день.

Принеся мне все расчеты по добыче с конкретикой по причитающейся мне доли, Паша слегка растерянно произнес:

— Господин, причитающейся вам доли имущества и золота хватит на строительство серьёзной крепости. Может, стоит подумать об основании хорошо укрепленного города, а не станицы, как думают ваши люди? Я тут поговорил с Иваном Байдалиновым, он может кинуть клич на сечи среди голытьбы и привести сюда хоть тысячу человек.

— Паша, просил же, не называй меня господином, зови Семеном или на крайний случай атаманом, слух режет это твоё «господин». По поводу основания поселения и привлечения дополнительных людей думать будем вечером на совещании, уже после раздела добычи. Это ты считаешь, что моя доля будет настолько огромной, неизвестно, что круг решит, может, кто захочет долю имуществом получить или ещё что.

— Ой, да все уже понятно, все уже знают, кому что причитается и рады до безумия. Никогда ещё у казаков не было такой добычи, лет десять теперь им можно в походы не ходить и жить как у Бога за пазухой.

— Ладно, с этим разберёмся, ты мне другое скажи: подсчитал с мастерами, сколько можно будет изготовить нужного нам инструмента?

— Посчитали, конечно. Чтобы закрыть все потребности так, как ты хочешь, придётся всё-таки пустить в переплавку три, а может, и четыре бронзовые пушки, ну или где-то купить часть недостающего железа, но это если с учётом десятка плугов, которые ты придумал. Если их не делать и отказаться от всяких борон с вилами, то пушки можно будет и не трогать.

— Нет, ни от чего отказываться мы не будем и ждать покупки и доставки железа тоже не станем, дорога ложка к обеду, а сейчас у нас каждый день на счету, поэтому пока работаем с тем, что есть. Сколько по времени потребуется мастерам на изготовление всего заказанного?

— Не меньше месяца, всё-таки на кораблях не так много кузнечного инструмента, не хватает его.

— Так почему бы мастерам не начать именно с кузнечного инструмента? — уточнил я, на что Паша с недоумением ответил:

— Ты же сам сказал, что в первую очередь нужны будут лопаты топоры и пилы.

Я на это только вздохнул тяжело.

— Паша, сядь и пересчитай, как быстро кузнецы смогут выполнить наш заказ, если начнут с изготовления кузнечного инструмента.

Вот всем хорош у меня помощник, но инициативы от него хрен дождёшься. Все посчитает, разузнает и выполнит любое порученное дело, но сам по своей инициативе подумать и предложить какое-то рациональное решение — это не про него. Исполнитель он, не руководитель, идеальный помощник без авантюрной жилки. Поэтому мои надежды на то, что я нашёл себе толкового управляющего, не оправдались. На него можно положиться и оставить хозяйство под его руководством на незначительный срок, будучи уверенным, что все будет работать как задумано и оговорено, но не более того. Обидно, конечно, но я и так безумно рад, что у меня появился такой помощник, а дальше больше, может, и найду ещё подходящего человека, тем более что выбирать есть из кого.

Раздел добычи — это интересное и увлекательное занятие, понаблюдать за которым собралась уйма народа.

Обычно, по словам Святозара, все происходит не так, как в нашем случае. Добычу зачастую выставляют на всеобщее обозрение, делят на доли, количество которых предварительно подсчитывают, и потом уже раздают при помощи жребия, чтобы никому не было обидно.

В нашем же случае, как я уже сказал, было все по-другому.

Сначала Святозар спросил у казаков, есть ли желающие получить причитающееся каким-нибудь имуществом из взятого добра.

Когда убедились, что все нацелены взять серебром, последовал второй вопрос: доли будут считаться по самой низкой стоимости добра или казаки желают подождать, пока это самое добро будет продано по уже нормальной цене? При этом Святозар назвал сумму минимальной оценки, которую можно получить сразу, и максимальной, которую надо будет ждать, возможно, даже не меньше года.

Народ дружно решил брать деньги сейчас же, не дожидаясь продажи. Тут на самом деле с людьми провели беседы о том, что я хочу все добытое использовать на основание поселения, и тонко намекнули, что нежелательно ждать полной стоимости, и так все получат серебра дохрена и больше. Радует, что казаки поняли все правильно и отнеслись к этому с пониманием.

Собственно, только после всех этих согласований Святозар озвучил, каким образом будет разделена итоговая сумма и сколько будет стоить одна доля.

Довольно долго потом обсуждали, кого следует поощрить дополнительной долей, посчитали процент, который отойдёт кругу, и только потом начали высчитывать, кому и сколько причитается.

Для понимания размеров добычи достаточно сказать, что минимальная доля, которая приходилась на отдельно взятого казака без всяких дополнительных поощрений, получилась больше двадцати килограмм серебра.

Огромные на самом деле деньги по любым меркам.

Казаки, конечно, понимали, что мы взяли много, но даже они прихренели, услышав стоимость одной доли, про бывших невольников, ставших свидетелями этого дележа, и говорить нечего, те и вовсе потерялись.

На самом деле мне нужно было выплатить казакам, учитывая погибших и раненых, которым решили дать увеличеные доли, в общей сложности более четырех тонн серебра, у нас же есть только три с половиной тонны.

Я думал, часть придётся отдавать золотом, но Святозар рассудил иначе и предложил народу выкупить выданное им до начала похода огнестрельное оружие и взять часть причитающегося захваченным у осман холодняком, которого было очень много, и приличная часть всяких ятаганов была богато украшена.

В общем, если говорить коротко, мне пришлось отдать три тонны серебра и кучу холодного оружия, на которое казаки кинулись как сороки на все блестящее.

Кстати сказать, я совсем даже не хотел продавать нарезные янычарки, но народ распробовал эти винтовки и вцепился в них как в родные, пришлось смириться с их потерей, правда, уступил я их совсем даже не за дёшево.

Беда в том, что слухи между казаков расходятся быстро, и предполагаю, что теперь, после нашего выступления, выкупить огнестрел по дешевке вряд ли получится, благо хоть взяли его у осман немало, на первое время этого хватит.

После раздела добычи пришло уделить время внимание персидскому купцу. Я встретился с ним, вернувшись на захваченную в будущей Керчи галеру (как-то к ней привыкнуть успел за время морского перехода, да и каюта там оборудована толково).

Омар немного отьелся, повеселел, да и глаза начали гореть непонятным задором.

Поздоровавшись, он произнес с улыбкой:

— Глядя на размеры добычи, самому захотелось в казаки пойти.

— Так в чем проблема? У нас всем рады будут, особенно если человек не боится ходить под смертью.

Тот, услышав про смерть, как-то посуровел лицом и уже не так весело парировал:

— Не моё это — жить грабежом, да и о другом голова болит.

— Так и я не от хорошей жизни к османам ходил, — в тон ему отбрил я. — Я тебя и позвал, чтобы об этой твоей головной боли поговорить.

Омар подобрался, вся веселость с него слетела, и он приготовился меня слушать со всем вниманием.

— Изначально думал отдать тебе ту галеру, что перевозила шкуры, чтобы на родину ты мог вернуться как можно быстрее и с товаром, но обстоятельства изменились, поэтому помогу тебе немного по-другому.

— Это из-за того, что свое поселение основать хочешь? — уточнил перс, воспользовавшись паузой в моем монологе.

— Да, из-за этого. Шкуры сейчас очень пригодятся поселенцам по первости, да и на кораблик есть планы, поэтому в путь до Хаджи-Тархана отправишься на струге в сопровождении десятка моих боевых холопов. Когда доберётесь, поможешь моим людям выкупить три десятка рабов, желательно из числа взятых в московском княжестве. Дальше договоришься с соплеменниками о доставке тебя на родину, денег на дорогу я тебе выделю с запасом, надеюсь, не зря стараюсь.

— Не зря, поверь, я умею быть благодарным и договор свой исполню. Скажи, а где будет твоё новое поселение? Я тогда с торговлей шел бы сразу к нему. Так, наверное, тебе было бы лучше?

— Сказал бы, да пока сам не знаю, это место ещё предстоит выбрать.

Перс кивнул и задал другой вопрос:

— Не боишься мести осман, ведь они такую пощёчину не простят и наверняка будут мстить?

— Нет, не боюсь, не до меня будет османам ближайшие годы, они могут разве что послать татар, но с ними мы и так постоянно деремся, поэтому отобьемся. Когда же османы позже захотят меня наказать, сделать это им будет непросто, я ведь не собираюсь почивать на лаврах, даст Бог, успею укрепиться.

— Хорошо, я понял. Тогда куда мне приходить с товаром и как вас потом искать?

— Придёшь к переволоку, через который будешь проходить по пути к Хаджи-Тархану, там либо весточку тебе оставим у казаков, занимающихся перетаскиванием кораблей, либо, может, вовсе мой человек ждать будет, если сможешь назвать хотя бы в грубом приближении срок своего появления.

— Я постараюсь прийти уже в следующем году весной, по большой воде. Сейчас решу все свои дела, отправлю людей на восток и зимой займусь поисками нужного тебе товара в Персии, может, и наберу необходимое количество, если нет, другое что привезу, тебе сейчас много чего нужно будет.

Я, слушая купца, только кивал, размышляя о том, что он на ходу подметки рвёт. Понял, что я вполне платежеспособный, вот и торопится застолбить выгодное место.

— Хорошо, раз так, весной тебя будет ждать мой человек, а о нужных нам товарах поговори с Пашей, он подготовит список. В путь отправишься уже завтра, поэтому проведи остаток дня с пользой.

Тот кивнул, поблагодарил в очередной раз за помощь и распрощался. Я же после его ухода даже передохнуть не успел, как попал в загребущие руки Святозара, который, появившись у меня в каюте, начал с ругани.

— Семен, вот ты вроде умный казак, а дурак. Ты зачем велел Паше готовить долю круга от добычи к отправке? Разбогател и серебро лишнее появилось?

— Святозар, ты, прежде чем ругаться, объяснил бы, что не так?

— Все не так. Ты собрался за свой счёт ставить казачье поселение, вот и отправь с оказией весточку кругу с описанием, куда потрачена причитающаяся товариществу доля, а в селение вместо серебра, кторое ты собирался отправить, передай со Степаном пару пушек из тех, что поменьше размером, присовокупить к ним те, которые тебе отец подарил, и этого будет более чем достаточно, чтобы выказать уважение. В письме поведай о своих планах строить новую станицу и попроси помочь чем смогут твоим людям, доставившим весточку, в выполнении ими твоих указаний. Тем ты потешишь самолюбие старшины, глядишь, может, сподобятся и правда помощь какую оказать или просто Степану мешать не станут.

Я, внимательно выслушав наставника, немного подумал и ответил:

— Святозар, я, признаться, даже не предполагал, что можно поступить подобным образом. Хорошо, что ты вмешался и сэкономил нам кучу серебра, которое ой как пригодится. Ты же все равно решил поселиться в новом поселении, так?

Дождавшись от него кивка, я спросил:

— Так, может, тогда возьмёшь на себя все взаимоотношения с казаками?

— Какие ещё отношения? — недовольно буркнул наставник.

— Ну смотри, есть у меня мысль собрать самых нетерпеливых из пожелавших стать казаками бывших рабов и отправить их пробежаться по казачьим поселениям. Пусть посмотрят, как люди живут и, главное, сговорят на переезд к нам молодых вдов, которые никому в своих селениях не нужны. Естественно, что делать это нужно только в случае, если наши люди готовы будут жениться на той или иной вдове, так бабами разживемся, да и родней какой-никакой наши новички обзаведутся. Опять же, после похода в степь к ногаям, куда в этом году собирались казаки, наверняка в поселениях найдутся освобожденные из полона девушки, которых тоже неплохо было бы сговорить на переезд к нам.

Святозар странно на меня посмотрел, подумал и выдал:

— Ох и хитрец же ты, Семен, а ведь это правда может помочь нам быстро решить с бабами, может, и к османам за ними ходить не придётся, вдов ведь, мающихся без мужской ласки, и правда немало.

— Тут главное решить все так, чтобы без обид обошлось в казачьи станицах, сам знаешь их натуру, когда и сам не гам, и другим не дам, — на всякий случай уточнил я.

— Это да, казаки, они такие, придётся этим и правда мне заняться.

— Не только этим, Святозар, но об остальном, наверное, лучше будет поговорить вечером, когда соберёмся все вместе, есть кое-какие мысли, как нам значительно ускориться в постройке поселений.

— Казаков хочешь привлечь для строительства? — тут же спросил Святозар, как будто прочитав мои мысли, и, когда я кивнул в ответ, произнес:

— Даже не надейся, не пойдут они строить. Здесь можно было бы попросить помощи у круга, тогда добровольно-принудительно помогли бы, но раньше зимы большой круг не собрать, да и дорого это встанет, проще уж своими силами обойтись.

— Вот как, неужели не захотят получить серебро без риска для здоровья?

— Не захотят. Это казаки, Семен, помочь построиться родичу, другу или соседу — это всегда пожалуйста, а вот идти работать за серебро невместно.

— Плохо, я надеялся привлечь какое-то число казаков, самим нам до зимы не управиться, — задумчиво произнес я, на что Святозар, улыбнувшись, ответил:

— Так нас никто в шею не гонит, главное — оборону наладить и припасами запастись, а потом строй как угодно долго.

— Ага, а ещё жилье построй, землю распаши для посевов на будущий год, людей одень и обеспечь всем, необходимым и строй себе потом сколько влезет — не удержавшись, добавил я язвительным тоном.

— А ты как хотел, чтобы все само обустроилось? — ответил Святозар с улыбкой. — Так не бывает, если хочешь все ускорить, отправляй Нечая к отцу и проси помощи, в его силах договориться с царем, чтобы тот помог за золото.

— Царю-то это зачем? Да и нет желания у меня просить.

— Вот я и говорю, что умный ты, но дурак. Только царь может быстро сорвать с места много людей сразу, скажем, тысячу-другую молодых семей и, главное, не просто обеспечить их припасами, но и организовать переезд. При удаче переселенцы уже осенью будут здесь с достаточным количеством провианта и успеют выкопать землянки, чтобы перезимовать в тепле, а дальше только от тебя будет зависеть, как они здесь будут жить. Отец же твой помимо прочего сможет помочь выкупить и отправить сюда еще пару сотен боевых холопов, которые точно лишним не будут. Только ему для этого нужно серебра дать, чтобы свои деньги не тратил.

Святозар вещал, а я, слушая его, пытался для себя понять, что происходит. Изначально ведь думал и правда об обычной станице, а тут действительно городок рисуется. Перебивать, правда, его не стал, но заметочку себе сделал, что он будто подталкивает меня куда-то не туда.

Когда он замолчал, я спросил:

— Ты так и не сказал, зачем это царю.

Тот вздохнул как-то тяжело и ответил:

— Давно уже казаки ведут разговоры с царем о том, чтобы пойти под его руку, и все идёт к тому, что это случится. Может и десяток лет пройти пока все вызреет, но, что так будет я уже не сомневаюсь. Царю край как нужна помощь в борьбе с крымчаками и набравшими силу османами, которые этих крымчаков поддерживают и направляют на московские земли. Ты в первом же походе показал, что способен неслабо досадить и османам, и крымчакам, вот и думай, откажет ли царь в помощи столь многообещающему атаману, сыну его ближника? Но это ведь не все. Царь не хуже меня понимает, что, когда ты войдёшь в силу, не усидишь спокойно среди серой массы казаков и рано или поздно станешь в нашем обществе значимым человеком, а значит, ему гораздо выгоднее поддержать тебя на взлете, чем потом дорого платить за твоё к нему отношение. Или, может, ты и правда думаешь, что старшина смотрит в сторону Москвы по доброте душевной? Деньги сейчас многое решают, Семен, деньги и власть.

— Хорошо, допустим все так, как ты говоришь. Так, может, тогда наоборот не нужно лезть к царю в глаза, а потихоньку развиваться, чтобы в будущем быть независимым от него в принятии решений, попросту говоря, поиметь потом гораздо больше? Потому что сейчас все будет выглядеть так, что за мои же деньги меня милостыней осыпали.

Святозар, ставший каким-то совсем уж серьёзным, спросил:

— Семен, как ты думаешь, простят ли тебе османы твою выходу с грабёжом их казны и захватом такого количества кораблей?

«Вон откуда ветер дует», — с облегчением подумал я. Наставник в своём стиле пытается исподволь на меня влиять в желании уберечь от грядущих неприятностей. Отсюда и советы строить сразу большое поселение с мощной обороной, чтобы была возможность отбиться от жаждущих наказать меня осман.

— Точно знаю, что османам ближайшие годы будет не до меня, они смогут разве что велеть своим вассалам татарам найти и наказать посмевшего насолить им атамана.

— С чего взял, что им будет не до тебя? Можешь не говорить, откуда что знаешь, просто поделись, если есть чем, вдруг получится придумать, как этим воспользоваться для нашего же блага.

Проговорил это Святозар немного язвительно и с хитринкой в глазах и уставился на меня, как будто гипнотизируя.

— Да кому надо уже знают, что османы в следующем году будут воевать с Габсбургами и Персией, не до нас им будет, сейчас не успеют что-либо предпринять, а потом у них о другом голова будет болеть.

— Я вот об этом не знаю, — задумчиво произнес Святозар и уточнил: — Это точно так будет?

— Точно, не сомневайся.

Святозар остро на меня посмотрел, немного подумал и сказал:

— Это в нашем положении ничего не меняет. Год-два и по твою душу придут, татары это будут или османы, не суть важно, кто-то обязательно заявится, и нам к этому нужно быть готовыми. Поэтому хочешь ты или нет, а думай, как сделать так, чтобы к следующей зиме ты смог отбиться от сильного войска. Ну или откажись от основания своего поселения, тогда все будет проще, достаточно будет уехать к отцу, чтобы тебя не достали и ты не навлек беду на казачьи поселения. Ты не подумай, из казаков никто в твою сторону ничего плохого не скажет, но думать людям, которые умеют и любят это делать, никто не запретит.

С этими словами Святозар ушёл, а меня действительно одолели тяжёлые мысли:

«Как ни крути, а мне действительно сейчас кроме как упираться рогом и становиться сильным, ничего другого не остается. Вариант с тем, чтобы перебираться куда-то, вообще рассматривать не хочется, собственно, как и тихариться где-нибудь в глуши и жить в свое удовольствие. Раз уж выпало мне счастье стать попаданцем, кто я такой, чтобы идти против законов жанра. Буду менять на свой лад все, до чего только смогу дотянуться, а значит, нефиг париться, нужен вместо станицы город, то и будет город с крепостными стенами и жителями, способными за себя постоять!»

К началу намеченного совещания я уже все для себя решил и готов был к великим свершениям. Иронизирую, конечно, но не то чтобы сильно.

Но решение принято, а значит, нефиг комплексовать, будем работать, а там — куда кривая вывезет.

Поэтому начал я, когда все собрались, с вопроса Ивану Байдалинову.

— Скажи, Иван, сколько казаков ты сможешь привести из сечи? Пусть и голытьбы, но чтобы не пьяниц, а толковых людей, способных работать, не жалея себя, на свое же будущее.

— Трудно сказать, если бы для набега какого, привёл бы много, не меньше нескольких тысяч, а вот таких, чтобы и воевать, и работать, не могу сказать, вряд ли много. Там ведь среди голытьбы по большей части отчаявшиеся люди, живущие от похода до похода, и, наверное, проще будет нормальных набрать среди новых беглых. Но в любом случае много не приведу.

— Хорошо, что честно ответил, — прокомментировал я задумчиво и задал ещё один вопрос:

— С этим понятно, что можешь сказать про молодых вдов, найдутся такие, которые согласятся на переезд незнамо куда в поисках лучшей доли?

Тот с удивлением на меня посмотрел и ответил немного растерянно:

— Да откуда же мне знать? Может, и найдутся, смотря что им пообещать, но лучше будет попробовать набрать баб из освобожденных из полона, для тех за счастье будет не возвращаться домой, а выйти замуж за доброго казака.

— Что тебе нужно, чтобы добраться до сечи?

— Один струг дашь и пару десятков казаков, этого достаточно, только чтобы все, что ты хочешь сделать, много серебра придётся потратить.

— За серебро не думай, выдам с запасом. Отбирай из своей полусотни людей и готовься завтра с рассветом отправляться. Чем раньше ты приведешь людей, тем лучше.

— Раньше осени вернуться не получится, — сразу же ответил Иван. — И что, ты вот так вот отдашь чужому человеку серебро?

— За тебя слово Святозар сказал, а ему я верю.

Тот только кивнул в ответ, а спустя миг произнес:

— Правильно он сказал, я не подведу.

Закончив с Иваном, я повернулся ко всем остальным, улыбнулся и произнес:

— Теперь с вами друзья поговорим и порешаем, кому куда отправиться и кому за что отвечать.

—Начнём с тебя, Степан. У одной из малых галер, той, которая гружена шкурами, нужно освободить трюм, потому что домой ты пойдёшь на ней с нашими казаками. Повезёшь пару пушек и моё письмо к старейшинам.

Там после того, как чуть передохнешь и успокоишь родных, в том числе и моих, тебе нужно будет конно выдвинуться к реке Воронеж. Слышал про такую?

— Не только слышал, но было дело, ходил по ней. — Кивнув утвердительно, ответил Степан.

— Там, на этой реке нужно поискать имеющиеся там поселения и нанять людей для рубки леса, который потом надо связать в плоты и сплавить к нам в поселение.

Леса нам понадобится огромное количество, и это очень важное дело. Поэтому и посылаю туда именно тебя.

Родных, что твоих, что моих, пока перевозить не нужно. Обустроимся, тогда заберём.

Степан, выслушав меня внимательно, произнес:

— Если я правильно понял, о каких местах ты говоришь, то это — невыполнимое дело. Нет, там достаточно больших поселений, где можно нанять много людей. Как бы не в Елец придётся добираться?

— Да хоть в Москве нанимай. Главное, чтобы до того, как река встанет, лес был у нас в достаточном количестве. Серебра на это я тебе выделю с запасом, хватит, чтобы с Хопра туда людей привезти.

Степан кивнул и коротко ответил:

— Сделаю все возможное.

Закончив с ним, я переключился на Нечая.

— Тебе, Нечай, снова придётся идти в Москву к моему отцу, и дело у тебя там тоже будет не из простых, хотя и не такое сложное, как у Степана. Повезёшь туда золото, а обратно людей и припасы, которых при удаче будет не просто много, а очень много. Тебе нужно будет доставить все это в целости и сохранности.

Тот только кивнул в ответ, а я добавил:

— С собой возьмёшь всех своих людей, за исключением Мрака. И забери дополнительно всех оставшихся из полусотни Ивана. Всё-таки большие ценности повезёшь, которые нужно сохранить во чтобы то ни стало.

Нечай снова молча кивнул, показывая, что ему все понятно.

Тут в мою раздачу приказов вмешался Святозар, который до этого молча слушал, о чем-то размышляя.

— Семен, мне кажется, что ты делаешь ошибку, взваливая на Степана неподъемное дело. Я думаю, что Степану не нужно идти к этой реке и искать там лесорубов. Лучше будет, если он из дома сразу отправится обратно к нам, по пути посещая казачьи поселения и скупая припасы. В основном зерно, которого нам понадобится огромное количество. На реку Воронеж разумнее будет отправить вторую полусотню и доверить заготовку леса Ивану Кольцо. В качестве лесорубов можно использовать людей, которые не захотели оставаться у нас. Их скопилось больше сотни, они не откажутся подзаработать и попутно с оказией добраться поближе к обжитым местам, которые находятся под Москвой. Да и не нужно идти на эту речку Воронеж, лес можно и поближе найти, Где - я потом Ивану подскажу.

Я немного подумал над сказанным, с трудом удержавшись, чтобы не стукнуть себе по лбу за бестолковость, и произнес:

— Согласен, так будет действительно лучше.

Тут в разговор влез Степан, который слегка растерянно спросил:

— Если все разъедутся, с кем вы останетесь? Ведь с ними вы даже от полусотни татар не отобьетесь.

— А нам для охраны, чтобы при строительстве поселения чувствовать себя спокойно, придётся нанимать пару сотен казаков. Притом брать их будем не меньше, чем на год. — Отрезал Святозар и повернувшись ко мне, добавил:

— Без этого не обойтись на первых порах.

— Согласен, на том и порешим. — Тут же ответил я и про себя подумал: «Как же мне повезло, что мне здесь встретился Святозар. Вот где рояль рояльный, а не все остальное…»

Глава 6

Интерлюдия

— Струги идут… — разнеслось по слободе. К женщинам, суетящимся возле коптильни, подбежала малявка и пропищала:

— Бабушка Маша, там, наверное, снова купцы пришли, сразу три кораблика плывут.

— Молодец, егоза, спасибо, что предупредила, иди играйся, а я попозже пойду посмотрю, кто там к нам пожаловал, — с улыбкой ответила женщина и продолжила вынимать из короба копченую рыбу.

— Интересно, Мария вернулась? — произнесла спросила Амина и взглянула на реку, приложив над глазами ладонь козырьком, защищая их от солнца.

— Переживаешь?

— Переживаю, но не сильно. Она вроде не дура и должна понять свою выгоду.

— Все бабы становятся дурами, когда дело касается их мужчин, — ответила бабушка. — Посмотрим, как себя Мария покажет, если вернется, конечно.

— Струги вроде как её отца, я один из них отсюда узнаю, там светлое пятно из более свежих досок, я запомнила.

— Тогда давай быстрее заканчивать, да пойдём и правда посмотрим на гостей.

По дороге домой, с трудом удерживая тяжёлую корзину, полную копчёной рыбы, бабушка произнесла:

— Знаешь, Амина, не пойдём мы с тобой к причалам, лучше займёмся готовкой чего-нибудь праздничного. Либо встретим дорогих гостей, если Мария и правда вернулась, ну или простимся с ней, если её отец один пришёл. В любом случае праздник устроим, не все же одними трудами жить, отдохнуть тоже надо.

На это Амина только плечами пожала и ответила:

— Не дура же она, чтобы от своего счастья бегать? А так да, лучше, наверное, дома встречать, тогда и поговорить можно будет без лишних свидетелей.

Добравшись домой, женщины развили бурную деятельность, занявшись готовкой разных вкусностей, и так увлеклись, что не сразу увидели гостей. В чувство их привёл мужской голос, который спросил:

— Гостей собираешься встречать, тёть Маша?

— Гостям мы завсегда рады, — на автомате ответила бабушка, отворачиваясь от очага, на котором готовила, в сторону голоса.

Окинув взглядом гостей, она подперла руками бока и, слегка прищурившись произнесла:

— Ой, кто к нам пришёл? Никак Машенька со своим батюшкой приехали? А вырядилась как, прямо тебе боярыня.

Мария, кинувшаяся было к бабушке, остановилась, будто на стену напоровшись, и растерянно спросила:

— Зачем ты так, баб Маш?

— А ты для кого так вырядилась? Семена-то нету, в походе он, значит, на другого кого небось глаз положила и решила показать себя во всей красе?

Сейчас на бабку начали странно смотреть уже все присутствующие, а у Марии и вовсе выступили слезы на глазах.

Тут в этот спектакль вмешался отец Марии, который, нахмурившись, спросил:

— Что произошло, тёть Маша, что ты нас так неласково встречаешь?

— Ничего пока не произошло, но обязательно произойдёт, если она… — бабушка ткнула пальцем в Марию, — не решит для себя, что ей надо: сытая, беззаботная жизнь рядом с родителями или полная тревог доля женщины воина.

— Баб Маш, так ты же сама говорила, езжай, дескать, матушку повидай, родных проведай.

Бабка осмотрела её с головы до ног и, хмыкнув, ответила:

— Говорила, а у тебя самой мозгов не хватает понять, что, пока будешь гостевать, останешься ни с чем?

У Марии потекли слезы, а бабушка сурово бросила:

— Не реви, в дом пошли, там поговорим, — с этими слова она повернулась к отцу Марии. — Ты, купец, посиди пока вон за столом, меда испей, его для тебя приготовили, а нам нужно о своём, о женском переговорить.

Купец, глядя на бабку все ещё растерянным взглядом, направился в указанном направлении, буркнув себе под нос

— Бабы дуры не потому, что они бабы, а потому, что дуры.

Пока купец снимал стресс хмельным напитком, в доме начался необычный и очень интересный разговор трех женщин, начала который бабушка.

— Гадаешь, Мария, почему я встретила тебя так неласково? Так я объясню, но сначала спрошу. Как ты думаешь, надолго мужчина, вошедший в пору, останется без женской ласки, пребывая среди многих красавиц, открывших на него охоту?

— Так Семен уже нашёл кого-то?

Мария явно ее слова поняла по-своему. Бабушка посмотрела на неё как на дуру и ехидно спросила:

— А ты думаешь тебя вечно ждать будут и страдать, дожидаясь, пока ты созреешь?

Мария разрыдалась и вскочила с лавки, собираясь выбежать из дома, но бабка не позволила, рявкнув:

— Сядь на место и дослушай, что сказать хочу.

Дождавшись, пока Мария вернётся на лавку, она продолжила:

— В этот раз тебе повезло, что Амина грела постель внука, а не какая-нибудь молодая казачка, способная иметь детей, иначе осталась бы ты ни с чем.

Мария посмотрела на Амину и протяжно попыталась чуть не пропеть:

— Так тыыы…

— Что яаа? — передразнила Амина, перебив Марию, и продолжила говорить как-то даже спокойно. — Могла бы я родить, даже не задумывалась бы и увела бы у тебя Семена, а так получилось, что просто сберегла его для тебя. Только вот в чем суть: я ведь теперь от него не откажусь, потому что и мне тоже хочется получить свой кусочек бабского счастья. Так что тебе придётся решать, как жить дальше, буду я числиться у него наложницей или он станет навещать меня как полюбовницу.

— Ааа…

— А по другому никак, — вновь не дала Амина и слова сказать Марии. — По первости он, может, и перестанет ко мне заглядывать, только, видишь ли, подруга, все время греть ему постель у тебя не получится, наступит время, когда будешь непраздная, и уже нельзя будет. Или сразу как родишь тоже, а мужчине нужна женская ласка, вот и подумай, как для тебя будет лучше: я согрею ему постель без последствий или молодка какая, способная родить?

Мария перестала плакать, внимательно посмотрела на бабушку и спросила:

— Так вот почему вы меня так встретили, учите, да?

Бабушка улыбнулась и ответила:

— Умная ты, все правильно поняла, но дура, что так надолго оставила своего мужчину, не привязав его к себе дитем. Если подумаешь сейчас немного, поймешь и ещё кое-что. Семен пошёл в поход атаманом с ватагой, которую сам снарядил и на своих кораблях. Просто представь, как поведут себя молодые казачки, среди которых уйма красавиц, если этот поход будет удачным! Подумай хорошо над этим и поговорите пока наедине с подругой по несчастью, решите, как отваживать будете соперниц, а я пока с батюшкой твоим переговорю.

Бабушка, оказавшись на улице, тихонько прошептала себе под нос:

— Из двух зол выбирают меньшее, а Мария не настолько дурная, чтобы отказываться от союзницы, которая ей ничем не угрожает. Глядишь, и сладится все наилучшим образом, а главное, внук будет доволен.

Подойдя к столу, где купец в одиночестве употреблял стоялый мед, она произнесла:

— Ну что, купец, давай теперь с тобой дела решать. Семен ушёл в поход на твоём струге, который ты оставил на хранение, и велел, как ты появишься, выкупить его у тебя по справедливой цене. Сколько серебра ты за него запросишь?

Мужчина отмахнулся и ответил:

— Бог с ним, со стругом, ты лучше скажи, почему встретила нас так неласково?

— То тебе купец не надо, это наши бабские дела, тебе о них знать необязательно. А от платы за струг не отмахивайся, мы ещё не породнились, чтобы не считаться с подобными тратами…

Конец интерлюдии

К концу совещания ненадолго задержались и определились с приметным местом, куда

нужно будет возвращаться из вояжей и где можно будет получить исчерпывающую информацию о месторасположении нашего нового селения. Такие сложности нужны, потому что мы ещё сами не знаем, где остановимся.

Святозар предложил, чтобы упростить задачу, точкой возвращения назначить совсем недавно образованную станицу Раздорскую, миновать которую, не заметив, в принципе невозможно. Договорившись об этой последней на сегодня детали, народ потянулся готовиться к отбытию, я же, оставшись в одиночестве, задумался.

«С одной стороны, вроде все складывается удачно и при толике везения я действительно могу заполучить в свое распоряжение целый городок. Уже имея под рукой кучу народа, можно попробовать замутить что-то вроде промышленной революции на минималках. По крайней мере, мне никто не мешает со временем сделать более совершенное стрелковые оружие, да и те же пушки по типу единорогов отлить тоже, наверное, проблемой не станет. Если немного заморочиться, так можно замахнуться и на что-то посерьезнее типа какого-нибудь самого примитивного парового двигателя, с которым на реке откроются такие перспективы, что дух захватывает. Опять же, если уделить маленько внимания сельскому хозяйству, то и здесь можно намутить немало, впереди ведь Смутное время, великие неурожай, попробовать как-то устранить это бедствие сам Бог велел. Правда, сложно это будет делать в этих краях, всё-таки дикое поле, как ни крути, и всякие татары по-любому не позволят спокойно жить и развиваться. Чтобы как-то решить их вопрос, тысячи-другой казаков недостаточно, а на большее здесь сейчас и надеяться нечего».

С трудом отогнал от себя эти размышления, всё-таки это дела далёкого будущего, сейчас следует сосредоточить свое внимание на решении других вопросов. В том, что мы найдём здесь залежи угля, у меня нет ни малейших сомнений. Это несложно, имея на руках карты с обозначением полезных ископаемых, а вот с железом засада. Где находится железная руда, известно, но добыть её — проблема проблем, по крайней мере пока, вот и нужно подумать, где сейчас это самое железо взять, притом в немалых количествах.

Проще всего было бы тупо купить металл у осман, к примеру, в той же будущей Керчи, только вот в моем случае это точно не вариант. Конечно, с купцами, торгующими с османами, можно переговорить на эту тему, но что-то мне подсказывает, толку от этого будет мало.

Вариант возить откуда-нибудь из-под Тулы в принципе рабочий, но надеяться на большое количество железа при таком раскладе не стоит, слишком уж доставка будет дорогой. Да и зависеть в этом вопросе от прихотей царя, способного перекрыть кислород в любой момент, не хочется от слова вообще.

Ещё можно попробовать наладить поставки с Днепра, откуда-нибудь с Криворожья или из какого другого места, там вроде сейчас много должны добывать.

В общем, думать надо, а лучше использовать все возможности одновременно, а там уж поглядим.

На следующий день утром, провожая в путь своих соратников, каждому велел договариваться с купцами о поставках криц, пообещав выкупить их, сколько бы те ни привезли, по разумной цене, конечно.

Нечаю, помня о сетованиям Ильи, велел поискать и купить свейское железо сколько сможет, а персидскому купцу предложил везти к нам медь олово и свинец в любых количествах, купим все.

Проводив наших посланцев, мы все так же не торопясь продолжили подниматься вверх по реке.

В отличие от времени, когда мы по половодью шли в сторону моря, сейчас на реке мало кого встречали, только изредка на грани видимости мелькали лодки, хорошо, если одна в два, а то и три дня.

Не сразу понял, что нас, скорее всего, принимают за осман, только они могут появиться здесь на подобных галерах, вот народ и прячется от греха. Да и мало тут, откровенно говоря, поселений, в этих местах пока вовсю властвуют степняки, но, как я знаю, уже относительно недолго им осталось, что там, век-другой в масштабах мироздания, а с моим участием, может, и ускорится процесс захвата казаками этих приречных степей.

Потихоньку, проводя время в спорах и планировании дальнейших шагов в компании Святозара мы наконец дошли до станицы Раздорной. Правда, страницей называть это поселение в два десятка домов — это явный перебор, но это казачье поселение, и этим все сказано.

Встретили нас поначалу не особо приветливо, всё-таки напугали мы местных своими галерами, но стоило засветить серебро и начать разговоры о сотрудничестве, как все изменилось.

Народ здесь живёт сейчас довольно бедно (они, оказывается, здесь поселились только год назад и ещё не успели толком обжиться), поэтому тут рады любой возможности заработать. Учитывая, что мы со Святозаром решили здесь устроить временные склады, чтобы уменьшить посадку больших галер, местные казаки за их охрану и правда могут неплохо поиметь. Неплохо в их понимании, конечно, но они и тому рады.

Здесь нам получилось разжиться и десятком степных лошадок, которые скоро ох как пригодятся. Выкупил я их и попросил казаков по возможности ещё пригнать сюда сколько смогут из других селений, пообещали с этим нам помочь, правда небыстро, не меньше двух недели им понадобится.

В станице мы задержались на три полных дня.

Именно столько времени понадобилось на устройство навесов и выгрузку товаров из четырех больших галер.

Умаялись напрочь, но сделали все на совесть.

И нет, полагаться только на охрану местных казаков мы не стали, оставили здесь и своих три десятка человек, хорошо вооруженных и имеющих понятие о воинской службе. Благо, что таких пусть и немного, но нашлось среди бывших невольников из числа освобожденных гребцов с венецианской галеры возле крепости Азак.

Командовать охраной пришлось, скрепя сердце, оставлять Мрака, больше просто нет сейчас надёжных людей, которым можно доверить подобное дело, а добра здесь на время оставляем много и дорогого.

Рискуем, конечно, но и деваться пока некуда, перевезем сразу, как определимся с местоположением поселения, тем более Святозар сказал, что нам уже недалеко осталось идти к идеальному, по его мнению, месту.

Меня улыбнуло, когда Святозар указал, куда поворачивать с основного русла реки Дон. Дело в том, что он предложил идти не куда-нибудь, а на Северский Донец, приток Дона, который не намного меньше самого этого Дона.

Когда же добрались до облюбованного Святозаром места, которое он назвал Хребтина, я и вовсе еле удержался, чтобы не расхохотаться.

Все потому, что на моей карте в этом месте обозначено поселение, которое появится когда-нибудь в будущем, и оно будет называться именно Хребтина, но это не самое главное. Главное же, что буквально в нескольких километрах от этой Хребтины на карте указано месторождение угля, пласт которого выходит практически на поверхность.

Я, рассматривая предложенное место, прекрасно понимал, что лучше варианта нам не найти, но при этом чуйка благим матом орала, что нельзя нам тут селиться ни при каком раскладе.

Фиг его знает, как это объяснить, но бывает у меня такое, что накатывает непонятно откуда понимание, так делать нельзя или так поступать не следует, потому что возникнут проблемы.

Для кого-то, может, подобное — муть голимая, а вот я привык прислушиваться к этой своей чуйке, потому что точно знаю: поступлю вопреки этому навеянному непонятно откуда предупреждению и наживу проблем.

Поэтому, как бы мне ни понравилось это со всех сторон замечательное для закладки поселения место, а я вынужден был его забраковать.

Святозару я так и сказал: не лежит душа здесь селиться, и ничего я с этим поделать не могу.

Тот по обыкновению не стал настаивать, кивнул и произнес:

— Значит, поищем другое, на этом свет клином не сошёлся.

До самого вечера мы так и шли не торопясь, любуясь местными красотами, ночевали уже привычно на воде, выбросив якоря, а на следующий день, ближе к обеду, я увидел то, что нам надо. Прямо посреди реки, как мне поначалу, показалось торчала гора. На самом деле это действительно был известняковый холм, но стоял он на довольно большом острове, обрывистые берега которого возвышались над уровнем воды метра на три, а может, и все четыре.

На карте из будущего я тоже обнаружил этот остров, но там он был показан ну очень маленьким, здесь же в длину он был метров под триста и шириной от пятидесяти до семидесяти метров, образуя как бы такую неправильную трапецию. Как раз то, что нужно для постройки крепости. Если поставим на этом клочке суши стены и разместим на них пушки, сняв их с галер, хрен нас кто отсюда сковырнет, как бы ни старался. Но привлек меня этот островок не только этим. Внимательно рассматривая берега реки, я обратил внимание на один участок суши, примыкающий к реке, который так и просился, чтобы на нем организовали воинский лагерь в случае подхода к нашей крепости относительно большого войска.

В голове невольно, буквально сами собой появились мысли, как можно было бы причесать этот участок картечью, если ночью тихо подойти поближе к берегу на галерах и стрелять по очереди, проходя мимо друг за другом растянутыми по времени залпами.

Прямо буквально сама собой нарисовалась такая картина.

Сделал себе отметочку обследовать этот участок получше, а пока сосредоточить все свое внимание на острове.

В принципе о нем больше рассказывать нечего за исключением неожиданного сюрприза, который нарисовался выше по течению.

Дело в том, что вода, как бы вгрызаясь в островок, довольно сильно размыла острие неправильной трапеции, промыв там такую заводь, которая как бы делила это острие на две части. Если посмотреть на это все сверху, эта часть острова будет напоминать двузубую вилку, у которой слизанные острия плавно уходят в воду.

Святозар, заметив мой интерес к этому острову, коротко спросил:

— Здесь остановимся?

— Надо ещё на остров высадиться и посмотреть, — ответил я и, с удивлением глядя, как он начинает смеяться, не удержался и спросил:

— Что не так?

Он, немного просмеявшись, ответил:

— Все так. Почему-то я так и думал, что тебе именно это место понравится. Оно тоже хорошее, родник на острове есть, неудобно только, что на сушу придётся лодками ходить, а так для крепости самое то, что надо.

— Если все так, то здесь и остановимся, но сначала, прежде чем окончательно решить, все равно нужно по нему походить и хорошо его обнюхать.

Святозар снова рассмеялся, а я про себя подумал: лишь бы это его веселье было к добру.

Остров, поросший чахлым редким кустарником, оказался ещё с одним сюрпризом, на этот раз приятным.

Весь, как выяснилось, меловой холм, подобно пчелиным сотам, был утыкан природными пещерами разного размера. Хрен его знает, каким образом так получилось, но следов деятельности человека мы в этих пещерах не обнаружили. На самом деле, называя эти образования пещерами, я, наверное, неправильно выражаюсь. Это были такие себе подобия разных по размеру овальных комнат, раскиданных по одному из склонов холма в хаотичном порядке.

Тем не менее, как бы там ни было, а часть этих природных помещений, приложив к ним немного труда, вполне можно использовать, как минимум, в качестве складов, что в нашем положении уже не мало.

Исследуя остров, мы со Святозаром попутно прикидывали, что и как надо делать в первую очередь, чтобы организовать хоть какую-то временную оборону. И если с трех сторон из-за рельефа местности с этим не возникло никаких проблем, то со стороны размытого острия все оказалось очень не просто.

Там, если мы решимся здесь остаться, придётся нехило потрудиться и укрепить берег при помощи насыпи, а по-хорошему, плюсом ещё желательно соорудить подобие волнореза.

Исследуя отмель, возникшую в месте размыва, где была вода, хорошо если по щиколотку, ничего сложного и страшного мы не обнаружили. При наличии достаточного количества рабочих рук все можно сделать очень быстро, и при этом убить сразу пару зайцев. Восстановить размытый берег и остановить разрушение острова, который в будущем, похоже, станет совсем крошечный.

В общем, походив по острову и плотно подумав, обсудили будущий фронт работ и решили, что нам это место подходит. Конечно, стоило бы ещё изучить берега реки на предмет чего-нибудь полезного, но при наличии кораблей, способных перевезти грузы откуда угодно, решили отложить этот вопрос на недалекое будущее.

Первым делом мы, приняв окончательное решение, мы не стали высаживать людей на берег, как можно было подумать. Максимально близко к обрывистому берегу подогнали венецианскую галеру и, по сути, посадили её на мель. Решили её разобрать, а полученные в результате пиломатериалы пустить на неотложные нужды, построить нормальный причал и изготовить несколько лодок.

В Раздорной мы прикупили одну плоскодонку, но этого, естественно, оказалось мало. Вопрос с лодками нужно решать в первую очередь. Притом, они нам нужны довольно большие, способные перевозить приличное количество грузов.

Всё это было распланировано заранее, и народ, понимающий в постройке судов, и умеющий работать с топором, с энтузиазмом приступил к вдумчивой разборке сначала настроек галеры. Оставшаяся часть людей, используя венецианку (так её окрестили казаки) в качестве причала, предварительно дождавшись, пока плотники изготовят подходящие сходни, начали разгружать мелкую галеру.

Она край нужна для перемещения добра, оставленного в Раздорной, а то так и потерять его недолго.

Работа закипела, и я, глядя на суетящийся народ, подумал: «Не с того мы начали. Любое большое дело перед тем, как к нему приступить, обмыть бы надо. Об этом даже дети знают, плохо только, что нечем. Не досталось нам подобных трофеев, а жаль. Только сейчас дошло, что я и разошедшимся в разные стороны соратникам не ставил задачи привезти чего-нибудь такого. Только и остаётся надеяться, что сами додумаются приобрести и доставить».

Поймав себя на мысли о спиртном, как-то вдруг понял, что я реально загнался. Взвалил на себя непомерную ношу, теперь вот и думаю, что бы сделать такого, способного хоть на время позволить забить на все на свете.

Загрустить мне не позволил Святозар, который подошёл и задумчиво произнес:

— Плохо мы все организовали, надо дробить созданные полусотни на мелкие ватаги, собирая их по интересам, назначать старших и распределять между этими ватагами разные участки работы. Сейчас неясно, кто за что отвечает. А, значит, случись что, и виновных будет не отыскать.

Стоящий за моим плечом Паша, произнес:

— Я уже присмотрел подходящих старших для разных работ.

Я с удивлением на него посмотрел, и помня о его безынициативности, в шутку спросил:

— И что тебе эти «подходящие» пообещали за помощь в их назначении?

Он смутился и сам себя сдал, начав было спрашивать:

— Откуда… — Запнулся, ещё больше покраснел и промямлил, что-то типа: — Там, по мелочи ...

— Так, Паша, теперь слушай и запоминай. За каждого рекомендованного тобой человека, который будет командовать той или другой ватагой, ты будешь нести полную ответственность, как за себя. Если что-то случится, ты будешь наказан сильнее этого человека. Поэтому ты прежде, чем подобным заниматься, хорошо подумай, надо ли тебе такое счастье. Я бы на твоём месте сейчас же переделал список, пересмотрел его с точки зрения реальных качеств будущих старших ватаг, а не хитро сделанных, рвущихся командовать там, где ни хрена не понимают. Или понимают хуже других.

Паша, слушая меня, побледнел, а когда я закончил, он как-то мелко и часто покивал и исчез с глаз, как будто его и не было рядом секунду назад.

Святозар улыбнулся и заметил:

— Жёстко ты с ним.

— Кому многое дано, с того и спрос больше.

Это да, ты правильно делаешь. Пойдём подумаем, какие ватаги будем собирать, и куда потом отправлять их работать.

— Да, это нужно сделать в первую очередь, — согласился я, досадуя, что сам об этом не подумал. Да и много чего, на самом деле, упустил из виду и не додумал…

Глава 7

Глина, уголь и камень. Три материала, которые довольно быстро мне начали аж по ночам сниться.

В плане ресурсов я, сам того не зная, выбрал изумительное место для основания поселения.

На правом, более высоком берегу буквально в паре десятков метров от самого берега мы обнаружили холм, состоящий из нагромождения огромных камней, которые зачастую превосходили габаритами наши галеры. Казалось, какой-то огроменный великан кучей высыпал какую-нибудь нескладывающуюся у него мозаику. Разве что эта мозаика была одного цвета, просто серого.

Обследовав это образование, я быстро осознал, что без взрывных работ проблему добычи камня мне не решить.

Переместить эти исполинские булыжники, предварительно их не разрушив, в принципе невозможно в наших условиях, а разбивать их, используя ручной труд — это умереть уставшим без всякого видимого результата.

Конечно, порох для взрывных работ мало подходит, но если использовать его в виде своеобразного фугаса, закладывая заряды, так сказать, в глубине этого нагромождения, что в принципе было возможно, то нужного результата можно добиться. Правда, все это решить нахрапом не получилось, пришлось сначала изобрести подобие бикфордова шнура (чтобы успеть убраться подальше от места взрыва до инициации заряда), потом тщательно выбрать место закладки, в некоторых местах вынимая между камней грунт, чтобы все сделать по уму.

В общем, прежде чем осуществить задуманное, пришлось устроить пляски с бубном.

Тем не менее первый взрыв мы осуществили уже через неделю, использовав сразу пять бочек с пороховой мякотью. Хоть и слабое по всем параметрам взрывчатое вещество, а заложенное в виде фугаса на глубине метров семи под нагромождением этих великанских камней, сработало оно как надо, и заряд получился с явным перебором. Отдельные осколки камня долетели почти до острова, только чудом никто не пострадал.

Зато мы получили огромное количество камня, размером пригодного для перемещения людьми, и целые горы щебня, который для задуманного подходил чуть ли не лучше булыжников.

Глину, подходящую для изготовления кирпича, или тем более саман и вовсе искать не пришлось, весь левый берег напротив крепости был глинистый, только чуть выше по течению плавно переходя в песчаный.

Довольно скоро стало ясно, что разбором одной галеры не обойтись, дерева нужно было не просто много, а очень дофига. Когда пришли к мнению, что нам край нужно устраивать две паромные переправы на оба берега реки для быстрой доставки материалов, я скрепя сердце дал добро на разбор всех наших больших кораблей.

В принципе, если разобраться, они нам как бы и не нужны, если только не для похода в море. На реке их можно использовать если только пустыми, а это так себе актив.

И все же сердце кровью обливались, так мне было жалко ломать эти корабли, только и успокаивало, что на некоторое время дефицит леса пропал, будто его и не было.

Предложение Святозара разбить людей на ватаги выстрелило на все сто.

Собственно, занялись мы этим в тот же день, но предварительно наметили участки работ и прикинули, где сколько людей понадобится, чтобы хотя бы по минимуму закрыть потребности на первом, самом сложном этапе.

Естественно, первым делом пришлось выделять людей на устройство лагеря и организацию быта.

Здесь хорошо выручила парусина. Я без сомнений дал добро пустить ее на постройку шатров, а скорее, подобия больших палаток. Хорошо пригодилось и огромное количество шкур с шерстью, которые использовали где только можно и нельзя, начиная от подстилок для спальных мест и изготовления кузнечных мехов и заканчивая пошивом примитивных варежек для работы с камнем.

Забегая вперёд, скажу, что работать именно с камнем оказалось сложнее всего — просто потому, что раздробленным он становился очень уж травмоопасным из-за множества его острых граней и сколов. Вот и приходилось изощряться, пытаясь хоть как-то защитить людей от этой напасти.

Поначалу основная нагрузка, конечно же, легла на плотников, и они реально зашивались, несмотря на то, что им помогали всем миром. Им действительно пришлось разрываться, делая много дел сразу. Тут и аккуратная разборка кораблей, чтобы сохранить в целости каждую досочку или брус, и изготовление форм, необходимых для получения кирпича с саманом, да много чего на самом деле.

С появлением кирпича, история изготовления которого заслуживает отдельного упоминания, и постройкой первого горна рвать на части начали уже кузнецов.

Естественно, этому предшествовала большая подготовка.

Если кирпич (активно экспериментируя с составом необходимым для его изготовления) начали лепить с первых же дней, оставляя сохнуть на солнце, то его обжиг изначально провести не получалось, просто из-за отсутствия угля. Отжигать древесный уголь в степи, где с древесиной туго, себе дороже, а на поиски каменного тупо жалко было выделять и так занятых на все сто процентов людей. Но именно наличие угля было одним из главных условий нашего благополучия, да и сложно без него было бы наладить ту же выделку кирпича, поэтому все же пришлось выделить народ на его поиски.

На самом деле нашли его быстро — что неудивительно, ведь у меня была карта с точным его указанием, — и недалеко.

В полудне пути вниз по течению в паре километрах от берега впадающей в Северский Донец речки прямо с первого раза, прочесывая местность в поисках необходимого, в одном из оврагов обнаружили обнажившийся из-за осыпи жирный пласт этого самого угля.

Собственно, после этой находки и сдвинулось дело с изготовлением кирпича, первую партию которого обожгли самым примитивным способом, используя вместо печи глубокую промоину. Учитывая тот факт, что обжигали, по сути, сырец и экспериментировали с составом смеси, полученные на выходе хорошо если двадцать процентов целого звонкого кирпича — замечательный результат, как по мне.

Именно во время этого первого обжига из одной экспериментальной партии неожиданно получилось извлечь нереальную выгоду.

Я в прошлой жизни где-то читал, что для определённого вида огнеупорного кирпича в смесь, идущую на его изготовление, добавлялась каменная пыль. Какой при этом камень использовался, сколько нужно добавлять этой пыли и прочие нюансы я, понятно, не знал, но тем не менее решил попробовать налепить образцов с различным содержанием камня.

Смешно сказать, но большая часть этих экспериментальных кирпичей вполне благополучно пережили обжиг и, как выяснилось в дальнейшем, действительно хорошо держали высокую температуру.

Я акцентировал на этом внимание, потому что довольно быстро благодаря этой каменной пыли мы получили помимо огнеупорного кирпича ещё и очень качественные тигли, гораздо лучше тех, которые использовали в поселении. Это неожиданное изобретение очень помогло как в работе с бронзой, которую поневоле пришлось использовать для изготовления недостающего инструмента, так и для получения путевой стали, но это уже позже.

Вообще с железом на первых порах у нас действительно случилась большая засада. На кораблях был обнаружен совсем мизерный запас который держали там на случай экстренных ремонтных работ, а инструмента нужно было огромное количество. Только поэтому нам пришлось пустить в утиль не три-четыре, как планировали изначально, а добрый десяток пушек. Варварство, конечно, по любым меркам, но в нашем случае оправданное.

Кстати сказать, раз заговорил о металле, упомяну и приятную неожиданность. При разборе одной из военных галер, конкретно той, которая перевозила казну, вместо камней и песка, как это обычно бывает, в качестве балласта на ней были использованы медные слитки, причём их оказалось очень много.

Что это было, естественно, спросить не у кого, скорее всего, какая-нибудь контрабанда или, может, просто попутный груз, но эта находка оказалась нам очень к месту. Позже, конечно, уже зимой, но все же.

Значимым событием стало появление у нас охраны из нанятых казаков.

Не зря бытует мнение, что деньги решают, а большие деньги и вовсе творят чудеса.

Местные казаки из Раздорной, которых мы попросили пригнать лошадей и поискать в близлежащих поселениях казаков, желающих наняться сразу на год для охраны нашего поселения, постарались на славу.

Почти полсотни лошадей они смогли уже через пару недель пригнать прямо на берег реки к крепости, но с казаками оказалось не так все просто.

Дело в том, что в этом году казаки по большей части за деньги московского царя ушли воевать с ногаями, и в поселениях, соответственно, остался только необходимый минимум. Но даже при таком раскладе к нам пришли наниматься сорок человек. Этого количества бойцов пусть и с натяжной, но хватит, чтобы патрулировать дальние подступы и вовремя предупреждать о приближающейся опасности в виде шастающих тут время от времени кочевников.

В целом этого пока вполне достаточно, чтобы чувствовать себя в относительной безопасности. Конечно, без стен нам от большой армии не отбиться, но вот от отрядов в тысячу-другую человек, благодаря организованным на острове пушечным батареям, как нефиг делать. Главное вовремя узнать о приближающемся неприятеле, дальше уже проще.

Потихоньку-помаленьку жизнь стала налаживаться и входить в упорядоченное русло. Пара десятков человек на малой галере постоянно были задействованы на перемещении из Раздорной складированного там добра, тридцать мужиков изо дня в день лепили кирпич с саманом, десяток трудился на добыче и доставке угля, ещё по десять и пятнадцать человек работали с металлом и деревом, все остальные были задействованы в работе с камнем.

Понятно, что были ещё другие менее значительные участки, на которых трудились зачастую по несколько человек, но основные направления деятельности я перечислил. Просто рассудили со Святозаром, что сейчас как ни крути, а в первую очередь нужно акцентировать все возможное внимание на укрепление и повышение уровня в размываемой части острова. Очень уж хочется, чтобы к появлению у нас большого количества леса, основание, необходимое для строительства стен, было готово на все сто, что в принципе более чем реально.

Аврал, возникший в самом начале, как ни странно, пошёл на пользу. Он помог быстро выявить мастеров своего дела, лидеров и в целом инициативных людей, которых Паша, получивший втык, брал на карандаш и которых в итоге мы и начали ставить на руководящие должности. Так, плотниками командовал самый, что ни на есть настоящий кораблел (человек, занимающихся строительством кораблей) родом из Нидерландов. Кстати сказать, у нас нашлось сразу два таких специалиста, второй был из Сицилии. Густав, как звали голандца, и стал командовать плотниками, а сицилиец Марио пристроился у него заместителем. Среди кузнецов властвовали немцы под руководством Рихарда, который, как выяснилось, был кузнецом, как и три его товарища по несчастью, их, собственно, и захватили всех вместе, да и бежать они пытались от осман группой, из-за чего и угодили в гребцы.

Нашёлся среди бывших невольников и целый архитектор, грек по имени Александрос, которого, естественно, переименовали в Александра, вернее Саню. Он раньше главным образом строил храмы, и я, естественно, не мог не обратить на него внимание.

Пока он командует людьми, задействованными на укреплении размываемой части острова, а в дальнейшем у меня на него большие планы.

На самом деле мы обнаружили много спецов, которых я перечислять замучаюсь, и, естественно, старались по возможности задействовать их именно там, где они будут полезными более всего. Например, ещё два сицилийца-рыбака ловили рыбу, которая разнообразила наш рацион питания, горшечник из Сербии лепил пока тигли… и так со всеми выявленными специалистами, естественно, по возможности. Часть этих мастеров своего дела ещё только предстоит пристроить к делу когда-нибудь в будущем, потому что задействовать их прямо сейчас не представляется возможным. Хотя тот же ткач из Бурундии горел желанием уже сейчас из шерсти начать делать сукно, а ювелир, ещё один грек (подозреваю, еврей) желал добраться до захваченных у осман ценностей.

В общем, среди доставшихся мне людей нашлось много действительно ценных спецов, которые в будущем ещё скажут свое веское слово в повышении моего благосостояния. Шучу, конечно, но в каждой шутке…

Первым, кто вернулся из своего затянувшегося на два месяца вояжа, был, что неудивительно, Степан, который пришёл к нам во главе целой флотилии, три струга которой принадлежали моему, как я предполагаю, будущему тестю. Всего он привёл семь стругов, ещё три из которых просто нанял для доставки закупленных припасов.

Это его прибытие стало как глоток свежего воздуха в замкнутом помещении — ещё и потому, что он помимо новостей из дому привёз пополнение из полусотни нанятых на год казаков, собранных по пути. Собственно, его вояж и затянулся на пару месяцев из-за необходимости по пути посещать казачьи станицы.

Первыми словами, когда он ступил на остров, были:

— Ну ты, Семен, и зазнобу себе выбрал, огонь девка, с трудом отбился от требований взять её с собой. Только бабушка твоя с ней и смогла совладать.

В груди от этих его слов разлилось тепло, а в голове мелькнула мысль, что Мария всё-таки вернулась. Правда, с языка только чудом не сорвался вопрос, о какой из зазноб он говорит, хорошо, вовремя заметил купца, отца Марии, и сдержался, а то можно было и в просак угодить.

Степану между тем ответил:

— Правильно, что не взял, рано нам ещё сюда родных везти, сам видишь, как тут все не устроено. Но это ладно. Что там дома происходит? Не томи, рассказывай.

Сразу со старта выслушать новости не получилось, пришлось приветствовать прибывших и знакомиться с новыми людьми, правда, надолго это не затянулось. Выручил в очередной раз Святозар, который взял на себя размещение и обустройство новичков, я же, расположившись за одним из многочисленных наших столов, со Степаном и будущим тестем с жадностью впитывал их рассказы о происходящем дома, других новостях, заслуживающих внимание, и поездке купца с дочерью на родину. Последний, кстати сказать, привез все мной заказанное за исключением янычарок, которые при удаче только в этом году привезут от осман.

Хорошо, что оставил все это дома, собственно, как и выгрузил остальные привезенные на продажу товары вместе с приказчиком, который, пока купец будет отсутствовать, станет ими торговать. Сам же он решил сходить вместе со Степаном посмотреть, что я за строительство тут затеял. Понятно, что купеческая чуйка сработала, раз новое место, значит, и требуется всякого разного дофига, что намекает на приличный заработок для тех купцов, кто успеет первым застолбить лакомый участок. Тут я тестя понимаю как никто другой, и мне это его стремление на руку, тем более что и помог он изрядно, доставив на своих стругах довольно много купленного по пути провианта.

Несмотря на то, что будущий тесть торопился, не планируя надолго задерживаться, всё-таки занятой человек, сначала я все равно выслушал рассказ Степана и почитал письма от бабушки и Марии.

Выяснил, что дядька Матвей решил дождаться возвращения казаков из похода на ногаев и только осенью вернётся, возможно, с пополнением. Да в любом случае с пополнением, и для этого он даже выкупил в собственность себе струг. Тогда же осенью при возвращении к нам он подберет по пути и некоторых молодых казаков, согласившихся перебраться к нам и пожелавших погостить дома.

Только все выслушав и разузнав, я уделил тестю внимание, правда, и разговор с ним затянулся надолго. Но сначала, конечно, домашние дела.

В принципе там все ровно и идёт своим чередом, как запланировано до отъезда, единственное, что стоит упомянуть, — это то, что Илья всё-таки созрел и начал готовить металлические детали для будущего водяного привода, о котором я ему ранее все уши прожужжал (попросту говоря, водяное колесо), в остальном — все здоровы и всё у родных хорошо.

Мария в своём письме вроде как сдержанно, но конкретно уведомила, что ждёт меня у меня дома и никуда теперь ни ногой, скучает и тоскует, ну и прочие женские стенания.

Бабушка, что неудивительно, отругала за то, что я, не советуясь с ней, ввязался в непонятную авантюру и поведала об интересных взаимоотношениях моих женщин, намекнув, что по возвращении меня ждёт сюрприз из приятных.

С купцом, если говорить совсем коротко, договорились о поставке на следующий год по весне огромного количества жизненно необходимых нам товаров, главным образом железа, полотна, меда с воском, ну и пеньки с дегтем.

Когда обозначил ему, что есть возможность тут наладить торговлю с Персией через знакомого персидского купца, тот чуть приплясывать не начал, так возбудился.

Уже перед отправлением, наверное, по привычке он снова завёл речь о приданном дочери и необходимости, если все у нас сладится, провести свадьбу не только у нас здесь, а желательно и у него на родине…

В общем, вынес мозг напоследок и свалил, пребывая в мечтах о будущих сверхдоходах, в компании нанятых Степаном для доставки провианта казаков.

Кстати сказать, тесть удивил меня, отказавшись брать предоплату за будущие поставки. Аргументировал это тем, что мне сейчас серебро нужнее будет здесь, а с ним рассчитаться можно будет и потом, уже по факту.

Проводив тестя, я долго спорил со Степаном и, несмотря на его отчаянное сопротивление, всё-таки смог уговорить его покомандовать нанятыми казаками, хотя бы до момента, пока не освободится и не вернётся Мрак. С трудом справился с этим упрямцем, и жизнь снова вошла в уже привычное русло, правда, ненадолго, потому что уже через пару недель из Раздорной примчался гонец с известием, что к ним прибыли первые четыре плота с лесом.

Это определение «плот с лесом» удивило и заинтриговало, потому что я для себя именно плот представлял этим самым лесом. Не вытерпев, на галере сам отправился смотреть, что же там нам такое пришло, и не прогадал.

Действительно «плоты с лесом». Длинные, метров, наверное, пятнадцать в длину и семь в ширину плоты, груженные сверху бревнами на высоту метра полтора. На каждом таком плоту организованы две площадки на условных носу и корме. И привели это всё к нам всего двенадцать человек, по три на плот.

Мужики, которые доставили этот груз, рассказали, что на реке Воронеж, где они и рубили лес, по прибытии неожиданно обнаружили там достаточно много небольших поселений, организованных главным образом беглыми из московского княжества. Некоторые из этих бывших беглецов даже называют себя казаками, хотя живут при этом совсем даже не казачьим укладом, промышляя зачастую грабёжом таких же беглецов, как и они.

В общем, привлечь народ за серебро для помощи в заготовке леса проблемой не стало, набежало желающих много и быстро, соответственно, и работа спорится.

При нормальном раскладе в течение месяца к нам придёт в общей сложности под сотню таких плотов.

Ответ на вопрос, откуда люди для сплава, удивил.

Люди там живут очень бедно и за смешную плату готовы доставить этот лес куда угодно и сколько понадобится, при этом ни о каком переезде на новое место и слышать не хотят. Наши пытались агитировать, особенно людей, владеющих каким-либо ремеслом, и обломались. Беглые попробовали на вкус волю и желают теперь жить своим умом, при этом, как уже было сказано, подработать за серебро очень даже не прочь.

Судя по всему, если рассчитываться с этими людьми честно и по совести, проблем с лесом у нас в дальнейшем не будет, и своих людей отправлять на заготовки не придется, но последнее — это не точно.

С появлением у нас леса пришлось опять тасовать людей, изыскивая для плотников помощников, умеющих работать с топорами. Стены мы решили ставить самым простым для нас способом. Будем сооружать квадратные срубы, стыкуя между собой, и заполнять их хорошо зарекомендовавшей себя смесью щебня, глины и песка.

Сначала по периметру решили поднимать эти стены на пять метров, что, учитывая обрывистые берега острова, уже очень даже немало, а в будущем в случае надобности можно будет их и нарастить.

Кстати сказать, когда планировали со Святозаром, что и как будем делать, нам поневоле пришлось заниматься подобием изыскательских работ, чтобы определить расстояние от края обрыва, на котором мы будем возводить крепостные стены. Собственно, тогда и выяснилось, что основание нашего острова состоит по большей части из таких же огромных валунов, как мы обнаружили на правом берегу.

Непонятно, откуда взялся меловой холм, но это и неважно, главное, что стены мы можем ставить практически по краю обрыва и не переживать, что из-за какого-то оползня они разрушатся сами по себе.

На самом деле пару проблемных мест обнаружили, но и там нашли решение, как все сделать по путю. Придётся, конечно, перелопатить уйму песчаного грунта, но это не то чтобы страшно.

С перетасовкой и распределением людей головы нам пришлось поломать неслабо. Дело в том, что к моменту появления леса у нас подошли к концу и работы по изготовлению самана, часть которого уже можно пускать в дело. Конечно, по-хорошему, ему бы вылежаться как положено, хотя бы год, но у нас нет времени столько ждать, поэтому, как только он более менее просох, мы сразу начали пускать его в дело.

Строить изначально решили сразу пять больших зданий по типу казарм с расчетом, чтобы в каждой поместились минимум сотня человек. На самом деле самана заготовили на пятнадцать таких казарм, ставя перед собой задачу, чтобы переселенцы, которые должны появиться к осени, могли перезимовать в нормальных условиях. Дома для тех, кто будет жить именно в крепости, решили строить позже, уже после возведения стен.

На самом деле хотели изначально все силы бросить именно на возведения казарм, но потом передумали и решили всё-таки получше просушить изготовленный позже саман.

Именно поэтому пришлось играться людьми, организовывать их на строительство казарм и стен, обсуждая чуть не поименно, кого куда направить.

В общем, говоря по правде, глядя, как ладно и стремительно у нас все получается, я с оптимизмом смотрел в будущее, но ровно до возвращения моих посланцев в московское царство и на Сечь.