Кровь на прерии

Это.. всего-лишь начало. (вступление)

Пуля просвистела в дюйме от ее виска, неся с собой ветерок смерти, и с глухим стуком вонзилась в деревянный столб. Крис даже не дрогнула. Лишь пыль, взметнувшаяся из раны в древесине, медленно осела на рукаве ее поношенной кожаной куртки. Но не страх стоял у нее в горле комом — там поднималась ярость, горькая и до тошноты знакомая. Еще один пьяный ковбой, решивший, что женщина в баре одна — это приглашение. О, как это было омерзительно.

— Следующая будет не в столбе, — сказала она тихо, но так четко, что эти слова прозвучали громче любого крика. Голос ее был холоден, как сталь в декабре, и утомлен, будто она принесла с собой всю тяжесть этого мира, сгибаясь под невидимой ношей. Ее рука с револьвером лежала на столе непринужденно и опасно, палец покоился на спусковом крючке. Она не целилась. Ей уже не было нужды целиться. Призрак горя, что навсегда поселился у нее в груди, был куда вернее любого прицела.

Всего два года. Всего два года назад ее пальцы не знали веса оружия. Два года назад у нее была другая жизнь — невинная, звенящая, как хрустальный колокольчик. Та самая жизнь, что была жестоко разбита вдребезги....

. . .

Не говори в полный голос после заката. Не смотри в темноту с огоньком в руке. И уж тем более не выходи за порог, когда на небе висит Кровавая Луна. Эти правила знает каждый ребенок на Диком Западе, от одиноких ранчо до самых отпетых головорезов в салунах. Ибо тьма принесла с собой не просто бандитов или голодных койотов — она принесла Проклятых.

Их не зовут по именам. Их не хоронили по-христиански. Они — те, кто слишком долго пробыл в тени каньонов, кто слушал шепот ветра в заброшенных шахтах и пил воду из отравленных источников. Заражение не приходит с одним укусом — оно подкрадывается медленно, как гангрена на раненой душе. Дни, недели контакта с ними, их вещами, их «местами силы» — и ты уже обречен.

Сначала это кажется благословением. Зубы становятся белыми, как свежевыпавший снег, слишком чистыми, чтобы быть человеческими. Потом глаза — алые, как расплавленное железо в кузнечном горне, в них горит холодный, лишенный души огонь. А под ногтями… под ногтями навечно поселяется черная грязь прерий, словно сама земля отвергает их и не хочет отпускать.

Они не мертвы. Они — сломанные. В их головах что-то едет, ломается, перестраивается. Они слышат иной зов и видят мир в ином свете. И в этом новом видении мы, обычные люди, — враги. Мы — шум, ярость, грех, от которого нужно очистить землю. Они не питаются плотью — они одержимы идеей истребления.

Их не возьмешь пулей в грудь. Раньше мы думали, что да. Сколько патронов мы потратили впустую, пока не поняли простую и ужасную истину: жизнь, что в них теплится, похожа на ядовитый родник, что бьет в самой шее. Остановить его можно только одним способом — раскроить горло до хруста позвонков. «Утелезить» — так мы это называем. Вспороть глотку, чтобы выпустить тьму наружу. Это тяжело, это мерзко, но это единственный способ.

И потому, когда садится солнце, мы запираем двери на засовы, завешиваем окна плотными одеялами и гасим свечи. Мы прислушиваемся к ночи. Не к вою волков, а к тихому, размеренному скребку, к шепоту, полному ненависти, к звуку волочащихся ног. Они там. Они всегда там. И они ждут, когда мы совершим ошибку.

Они — Прокрятые. И они не уйдут, пока не заберут всех. Их прозывают - чужеземцами. Эти твари способны не просто на убийство. Они могут быть любым из нас. Ежедневные проверки, зубы, глаза, десна и ногти. . Если хотя бы один пункт совпадет, утилизации не избежать.

Ночь только начинается...(Глава 1)

Солнце Аризоны не жалело никого. Оно выжигало траву дотла, превращало камни в раскаленные угли, а воздух делало густым и колким, как стекло. Пыль. Она была повсюду: в горле, в волосах, под ногтями, на зубах скрипом отдаваясь. Крис шла, почти не поднимая ног, волоча за собой сапоги по растрескавшейся земле. Усталость была глубже, чем просто мышечная боль. Она въелась в кости, стала фоном ее существования.

В потрепанном плаще пончо и с тяжелым кольтом на бедре, она была похожа на призрак, бредущий по выжженному миру. Ее лицо, еще недавно бывшее молодым, теперь покрывал слой пыли и застывшей, невысказанной боли. В кармане жгла пальцы сложенная в несколько раз карта. Задание было простым, как выстрел: добраться до заброшенного шахтерского поселка «Спящая Лощина». Проверить. Утилизировать неполадки.

«Неполадки». Какое удобное слово. Оно скрывало за собой нечто, что не поддавалось нормальному описанию. Не бандиты, не индейцы. Чужеземцы. Проклятые. Те, у кого глаза — как две капли крови, а зубы — слишком белые, чтобы быть человеческими.

Поселок возник на горизонте к вечеру, когда солнце начало клониться к скалам, окрашивая все в багровые тона. Горстка покосившихся домов, заброшенная шахта и салун с вывеской «Последний причал». Тишина была неестественной, гнетущей. Ни собак, ни криков детей, ни даже скрипа флюгера. Только ветер, свистящий в щелях домов, словно предупреждая об опасности.

Крис нашла самый крепкий на вид дом, бывшую контору управляющего, и забаррикадировалась там. Она не ждала, что проверка жильцов пройдет засветло. Они выходят с закатом. Всегда.

Ночь накрыла Спящую Лощину черным покрывалом. И из-под этого покрывала выползли тени.

Сначала послышался скребок. Потом тихий, монотонный шепот, в котором не было слов, только одна сплошная ненависть. Крис, прижавшись к оконной щели, увидела их. Трое. Они брели по центральной улице, их походка была деревянной, но целенаправленной. Кажется, эти твари искали ужин, которым можно было утолить не голод, а свой рассудок. Лунный свет выхватывал из тьмы жуткие детали: неестественную белизну улыбок, алые пятна глаз, грязные, с почерневшими ногтями руки.

Она взвела курок. Сердце колотилось не от страха, а от холодной ярости. Эти твари отняли у нее все. Теперь она пришла за долгом. От ярости у нее побелели костяшки, так крепко она сжимала рукоять кольта.

Выстрел грохнул,разрывая тишину. Один из Проклятых дернулся и упал. Но не затих. Он поднялся, с идиотским упрямством продолжая идти, несмотря на дыру в груди. Пули не работали. Нужно было подпустить ближе. Слишком близко.

Она выскочила из укрытия, пользуясь моментом. Второй выстрел — еще один падает и встает. Бесполезно... Выстрелы только привлекали внимание других обитателей ночи. Они уже окружали ее, их шепот становился громче, проникая в самое сознание, вызывая тошноту. Она отступала, чувствуя, как спиной упирается в стену салуна. Путь отрезан. В глазах третьего Проклятого, самого высокого, вспыхнуло осознание — добыча в ловушке.

Он ринулся на нее. Крис не успевала прицелиться в шею. От его дыхания пахло гнилой землей и медью. Приступ тошноты не позволял ей сосредоточиться. «Главное — не смотреть им в глаза...» — пронеслось в голове. Она, стиснув зубы, резко отвернулась, целясь на ощупь. — Просто выстрели в эту рожу...

Но удара не последовало.

Вместо этого воздух разрезал свист, и голова Проклятого с неестественным хрустом резко дернулась в сторону. Тварь рухнула на землю, обнажив страшную рану на горле. Из нее сочилась алая, густая жидкость, быстро впитываясь в сухую почву под собой.

Перед Крис стоял незнакомец. Высокий, в рубашке бледно-серого оттенка. Поверх нее — жилетка и накинутый на плечи песочного цвета плащ, казавшийся алым в отсветах ночи. В его руке блеснул длинный, изогнутый охотничий нож, с которого капала та же алая кровь.

— Шею вспарывай, — его голос был низким и сосредоточенным, без единой нотки паники. — Или отсекай голову. В сердце — пустая трата патронов.

Он не смотрел на нее. Его взгляд был прикован к двум оставшимся тварям, которые, несмотря на потерю сородича, продолжали наступление.

— Карл, — коротко представился он, отступая на шаг, чтобы встать с ней спиной к спине. — Держись ближе. Ночь только начинается.

Мысленная сумятица оглушила ее. «Я только что... была на волосок от смерти?» Это осознание ввергло ее в шок. За последние два года она не раз попадала в опасные ситуации, но чтобы в такую... Крис, подавив дрожь в коленях, встала ровнее. Механическим, до боли знакомым движением она вынула револьвер из кобуры, проверила барабан и встала спиной к спине с незнакомцем, цепким взглядом прочесывая окружающую тьму.

— Откуда ты? — холодно выдохнула она, не теряя своего сурового нрава. В ее голосе не было и капли благодарности — лишь привычная, настороженная враждебность

—Сейчас не время для знакомств, — парировал Карл, не отводя взгляда от двух оставшихся тварей. — Слева твой. Правого беру я.

Один из Проклятых, прихрамывающий, с неестественно вывернутой рукой, ринулся на Крис. Она вскинула револьвер, но Карл резко крикнул:

—Экономь патроны! Горло или основание черепа!

—Легко сказать! — рявкнула она в ответ, уворачиваясь от когтистых пальцев. Ветер от взмаха прошелся по ее щеке. — Они не стоят на месте!

Она присела, пропуская над головой его руку, и с силой ткнула стволом в подбородок твари. Раздался неприятный хруст. Существо отшатнулось, завывая.

—Неплохо, — сквозь зубы бросил Карл, в это же время ловко уходя от атаки своего противника и вонзая нож ему в плечо. — Но нужно добить!

—ЗАНЯТА Я! — почти взвизгнула Крис уже более громким тоном, отскакивая к стене салуна. Ее Проклятый, с развороченной челюстью, уже снова поднимался. В его алых глазах плясали черные точки бешенства. — Дерьмо... Пули их только злят..

Карл, закончив со своим противником (его тварь замертво рухнула с перерезанным горлом), метнул в ее сторону быстрый взгляд.

—Отвлеки его! Резко влево!

Инстинкт сработал быстрее мысли. Крис рванулась в сторону. Чужеземец ринулся за ней, и в этот момент Карл, сделав стремительный выпад, сзади обхватил его голову и одним четким движением провел лезвием по шее. Алая струя брызнула на песок. Тело судорожно дернулось и обмякло.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Крис. Она оперлась руками о колени, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось как бешеное.

— Ты... — она с трудом подняла на него взгляд, —...знаешь, как с ними драться..

—Так же, как и ты, — его голос вновь стал ровным и спокойным. Он вытер клинок о плащ мертвого Проклятого. — Выживаю.

—Я не о том. Ты знаешь как. Точнее где бить. Обычные люди так не умеют.

Он медленно повернулся к ней. В полумраке его лицо было трудно разглядеть.

—Обычные люди, — повторил он, и в его голосе прозвучала усталая усмешка, — здесь не выживают. Ты — тому доказательство.

Внезапно из переулка донесся тот самый ненавистный скребок. И еще один. И еще.

Карл тут же насторожился, снова сжимая рукоять ножа.

—Разговор откладывается. Их привлек шум. Уходим. Сейчас.

—Куда? — Крис снова взвела курок, озираясь. В темноте загорались новые пары алых глаз. — Бросимся им в ноги , или что? - фыркнула девушка не менее раздраженным тоном.

—За мной! — он коротко кивнул в сторону заброшенной шахты. — Там можно отсидеться до утра. Если, конечно, не боишься темноты..

Он уже сделал шаг, но Крис осталась на месте.

—А почему я должна тебе доверять?

Карл обернулся. Его взгляд был серьезным.

—Потому что у тебя закончились патроны. А у меня нет. Выбирай. Остаться здесь с ними — или пойти со мной. Решай быстро.

Он не стал ждать ответа, ринулся бежать к темному провалу шахты. Крис на секунду заколебалась, посмотрела на появляющиеся из тьмы силуэты, на свой почти пустой револьвер... и, чертыхнувшись, побежала за ним. Впереди была тьма и незнакомец по имени Карл. Позади — верная смерть. Выбор, по сути, был небогат. Но девушка уже мысленно проклинала себя за то, что решилась остаться там.

Пробежав последние метры под нарастающим шепотом и скрежетом когтей по камню, они нырнули в черный зев шахты. Карл тут же отшатнулся от входа, прижавшись к холодной, влажной стене. Крис, спотыкаясь о шпалы старых рельсов, последовала его примеру. Снаружи, в нескольких шагах, замелькали силуэты. Алые точки глаз замерли у входа, не решаясь переступить порог. Скребок и шепот постепенно стихли, сменившись зловещей, выжидающей тишиной.

— Не любят замкнутые пространства? — прошептала Крис, все еще пытаясь перевести дух. В нос ударил запах сырости, ржавого железа и чего-то старого, протухшего.

— Или то, что здесь находится, — так же тихо ответил Карл. Он прислушивался, его взгляд был устремлен вглубь шахты, в абсолютную тьму. — Они не ушли. Они ждут.

Крис медленно соскользнула по стене на землю, сжимая револьвер.

- Замечательно... Вечеринка с сюрпризом..

Она достала последние патроны и начала методично, со щелчками, заряжать барабан. Звук металла отдавался громким эхом в каменном мешке. Карл не двигался, стоя как часовой.

— Спасибо, — внезапно и с усилием выдавила она, не глядя на него. Слово обожгло ей губы, будто было отлито из свинца. — За помощь. Там, снаружи.

Он лишь кивнул, его силуэт едва различим в слабом свете от входа.

—Не за что. Выживать в одиночку — плохая стратегия.

— У меня неплохо получалось, — огрызнулась Крис, но без прежней злобы. Больше от усталости от всего этого.

— Это заметно, — в его голосе снова проскользнула усталая усмешка. — По тому, как ты чуть не стала их ужином.

Она резко подняла на него голову, но в темноте не разглядела его выражения.

—А у тебя я как вижу язык совсем без костей.. Или таким образом заманиваешь людей в тёмные дыры?

Внезапно он пошевелился. Крис инстинктивно вскинула револьвер. Она была постоянно на чеку..

—Расслабься, — он поднял руки в умиротворяющем жесте. — Хочу разжечь свет. Им это не понравится, но сидеть в кромешной тьме с незнакомцем, который тебе не доверяет, — еще хуже.

Он достал из жилетки огниво и смоляной факел. Через несколько секунд в шахте вспыхнул неровный, пляшущий свет. Тени ожили и заметались по стенам. Карл воткнул факел в щель между камнями. И в этот момент Крис его наконец разглядела.

Он был моложе, чем она предполагала. Лет под тридцать наверное?.. . Волосы темные, в беспорядке, но собранные в хвост. Кажется на счёт стрижки тот совсем не парился... Лицо со скулами, на которых лежали глубокие тени от огня. И глаза... Серые, спокойные и до неприятного уставшие. В них не было ни капли безумия Проклятых, но была своя, глубокая тьма.

— Довольна? — спросил он, поймав ее изучающий взгляд.

— Пока не решила. — Она отвела глаза, но напряжение в плечах немного спало. — Так кто ты такой, Карл? Охотник за головами? Беглый каторжник?

— Охотник, — просто ответил он. — Но не за головами.

— За чем тогда?

— За правдой. — Он посмотрел вглубь туннеля. — И за одним человеком. Тот, кто... создал все это, — он кивнул в сторону выхода, где ждали Проклятые. — Жил здесь. В этой шахте. Я почти нашел его следы, когда ты со своим фейерверком все испортила.

— Ты сам принял решение помочь мне.. и кстати я не просила тебя... — Крис фыркнула, но в ее голосе проснулся интерес. — Создал? То есть, они... не просто появились?. О чём вообще идёт речь.

— Все имеет причину, — тихо сказал Карл. Его пальцы сжали рукоять ножа. — И начало. И конец. Я ищу начало. Чтобы положить конец.

Он замолчал. Тишина повисла между ними, уже не такая враждебная. Они были двумя островами в океане тьмы, на время приставшими друг к другу.

— Моя семья, — вдруг, сама не ожидая, сказала Крис. Слова вырвались против ее воли, подстегнутые адреналином, усталостью и этой вынужденной близостью. — Произошло всё не так давно, но я почти ничего не помню.. Их убили не бандиты. Это были... Не люди ..Два года назад. С тех пор я...

— ...ищешь тех, кто это сделал, — закончил он за нее. Он смотрел на огонь, и в его глазах что-то мелькнуло — понимание? Боль? — Мы все ищем кого-то, Крис.

Он вдруг резко встал, сдернув факул со стены.

—Отдохнули? Тогда пошли. Они не уйдут, а здесь мы лишь откладываем неизбежное. С другой стороны шахты должен быть выход. Если, конечно, тебя не пугают тесные пространства и крысы.

— После всего, что я видела, крысы — милейшие создания, — она с усилием поднялась на ноги. — Веди. Но если это ловушка...

— ...ты первая выстрелишь мне в спину, — он закончил ее мысль, и уголок его губ дрогнул. — Я в курсе.

Он шагнул в темноту, и Крис, сжав револьвер, последовала за ним. Впереди был неизвестный путь и незнакомец, который начинал казаться ей менее чужим. А сзади, у входа в шахту, алые глаза все так же ждали своего часа. Ночь и вправду только начиналась.

Доверие сейчас.. не дороже монеты. (Глава 1.2)

Туннель шахты сомкнулся за ними, как каменная глотка, поглотив последний отсвет серого, пыльного неба. Гнетущая тишина, не естественная, а вытянутая, как струна, до звона в ушах, вобрала в себя все звуки: их шаги, шуршание одежды, даже биение собственных сердец. Воздух был густым и спертым, пропитанным вековой плесенью, едкой ржавчиной и чем-то еще — сладковатым, приторным и оттого отвратительным запахом разложения, который въедался в одежду и кожу, напоминая, что они идут сквозь чрево давно умершего, но все еще опасного зверя.

Свет факела, который Карл держал высоко над головой, был не просто источником освещения; он был их единственным островком в море первозданного мрака. Пламя, трепещущее и неровное, выхватывало из тьмы обломки былого порядка: прогнившие шпалы, утопавшие в черной жиже, осыпавшиеся балки, грозившие вот-вот рухнуть, и стены, с которых, как слепые слезы, стекала влага, заставляя камень блестеть маслянисто и зловеще. Тени плясали гигантские, уродливые, живущие своей собственной жизнью, и каждый раз, когда тень Карла настигала его самого, казалось, что из тьмы вот-вот протянется костлявая рука.

Крис шла следом, выдерживая дистанцию в пару шагов — ровно настолько, чтобы не потерять его из вида, но и не быть с ним одним целым. Ее «Кольт», тяжелый и надежный, был наизготовке, большой палец лежал на предохранителе. Взгляд, острый и недоверчивый, метался между широкой спиной Карла, затянутой в потертую кожаную куртку, и зияющей чернотой впереди. Каждый скрип дерева под ногами, похожий на предсмертный хрип, каждый шорох камушка, скатывающегося с откоса, заставлял ее вздрагивать, а пальцы рефлекторно сжимать рукоять. Она чувствовала себя загнанной в ловушку, и каждый шаг вперед был шагом в пасть неизвестности.

— Расслабься, — его голос прозвучал приглушенно, будто ватой, оглушаемый всепоглощающей тишиной подземелья. Он не обернулся, продолжая идти. — Если бы здесь были, мы бы уже знали.

— А ты эксперт по их привычкам? — язвительно бросила она, и ее слова, отточенные и колкие, разлетелись эхом, затихая в боковых ответвлениях.

— Достаточный, чтобы оставаться в живых, — парировал он, и в его голосе не было бравады, лишь усталая констатация факта. — В отличие от некоторых.

Она промолчала, стиснув зубы до боли. Справедливо. Черт возьми, справедливо. В памяти всплыли обугленные руины аванпоста, крики, алое зарево на скалах и пустота в глазах тех, кто слишком поздно понял, с чем имеет дело. Она выжила там, где пали другие, но цена этого знания была выжжена в ее душе кислотой.

Они шли еще с полчаса, углубляясь в лабиринт ответвлений, похожих на разветвленную кровеносную систему каменного исполина. Карл, казалось, читал невидимые знаки на стенах, без колебаний выбирая один туннель из трех, ведущих в абсолютно одинаковую тьму. Наконец, они уперлись в завал. Горная порода, будто вырванная когтистой лапой из свода, и сломанные балки, торчащие, как сломанные ребра, почти полностью перекрыли проход. Лишь в самом низу зиял узкий лаз, черный и непроглядный, в человеческий рост, словно приглашение в ловушку.

— Кажется, наш путь наверх, — мрачно констатировал Карл, оценивая завал опытным взглядом шахтера или сапера. Он провел рукой по грубой поверхности камня, и с него посыпалась мелкая крошка.

— Превосходно, — буркнула Крис, с неприязнью глядя на темный проем. — Ты первый. Разведка — твоя сильная сторона, не так ли?

Он коротко кивнул, без лишних слов пригнулся и, отдав факел Крис, начал пробираться внутрь. Девушка, сделав глубокий вдох, в котором смешались запахи пыли и страха, последовала за ним. Пространство было таким тесным, что грубый, шершавый камень царапал ей плечи даже сквозь плотную ткань пончо. Дышать приходилось мелко, грудью, чтобы не задеть спину Карла. Приходилось идти чуть ли не вплотную друг к другу, и это вынужденное соседство доставляло ей почти физический дискомфорт.

И тут раздался звук, от которого кровь стыла в жилах — негромкий, но зловещий скрежет, похожий на скрип разламываемой кости. Пыль и мелкие камушки посыпались ей на голову, застревая в волосах. Массивная деревянная балка над головой Карла, подточенная временем и влагой, содрогнулась, вырвавшись из каменных тисков, которые держали ее десятилетия.

Инстинкт сработал быстрее, чем успела мелькнуть мысль. Адреналин ударил в виски, обострив все чувства до предела.

—Дерьмо! — крикнула она, и ее голос был полным чистого, животного ужаса.

Не думая, только реагируя, Крис рванулась вперед, рискуя застрять в узком проходе, и изо всех сил толкнула Карла в спину. Тот, не ожидая такого, с подавленным возгласом кубарем вылетел вперед, в темноту за завалом. В ту же секунду балка с оглушительным, гулким грохотом, от которого содрогнулись стены, рухнула как раз на то место, где он стоял мгновение назад. Удар был таким сильным, что пол под ногами Крис содрогнулся. Облако едкой пыли и мелкого щебня взметнулось в воздух, ослепляя и заставляя закашляться.

На секунду воцарилась тишина, оглушительная и абсолютная, нарушаемая лишь свистом в ушах и ее собственным тяжелым, прерывистым дыханием. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь болью в висках. Потом, словно из-под земли, послышался его голос из темноты впереди, приглушенный, но живой:

—Жива?

Крис, все еще прижавшись к холодной, влажной стене, пыталась унять предательскую дрожь в коленях. Все тело вдруг стало ватным.

—Пока да, — выдохнула она, с трудом разжимая стиснутые зубы. От пыли першило в горле. — Ты сам-то как?

Он появился на краю завала, перебравшись через рухнувшую балку. Его лицо в свете факела, который он поднял, было серьезным, в глазах мелькало что-то сложное — не просто благодарность, а уважение, смешанное с удивлением.

—Благодаря тебе. Спасибо.

Она отряхнула пыль с пончо, стараясь выглядеть невозмутимой, хотя внутри все еще бушевала буря. Руки слегка тряслись, и она сжала их в кулаки.

—Не обольщайся, — сказала она, отводя взгляд. — Ты пока что единственный, кто знает, как правильно вспарывать им глотки. Ты мне нужен... для моей работы. Было бы глупо позволить тебе размазаться по камням.

Уголок его губ дрогнул в едва заметной ухмылке. Он не смог сдержать наливающей в груди потехи от ее яростных попыток сохранить свой невозмутимый, колючий нрав.

—Понятно. Значит, это была инвестиция, — сказал парень, вновь отводя взгляд в сторону, давая ей возможность собраться. — Надежная.

Пробравшись через завал, они оказались в небольшом помещении, которое когда-то, должно быть, было каморкой управляющего или диспетчерской. В воздухе витал запах старой бумаги и тлена. В центре стоял массивный деревянный стол, покрытый толстым слоем пыли, на нем — окаменевшие чернильница и перо, сломанный стул валялся на боку. Повсюду были разбросаны пожелтевшие, истлевшие бумаги, на которых уже нельзя было разобрать ни слова. И в углу, прислонившись к стене, сидел полуистлевший скелет в лохмотьях когда-то добротной одежды. Костлявые пальцы, слипшиеся в вечной хватке, сжимали потрепанный кожаный дневник.

Карл осторожно, с почти что благоговением, поднял его, сдувая пыль с обложки. Крис наблюдала, как он листает страницы, его лицо в мерцающем свете факела становилось все более сосредоточенным, брови сдвинулись. Он вглядывался в выцветшие чернила, в кривые, торопливые строки, словно пытаясь услышать голос из прошлого.

— Ну? — не выдержала она, нарушая тягучую тишину комнаты. Ее голос прозвучал громче, чем она хотела. — Нашел своего создателя? Разгадку всех тайн?

— Он не создатель, — тихо, почти задумчиво ответил Карл. — Он был таким же охотником. Первым. Он нашел то, с чего все началось. Он нашел Источник.

Он протянул ей дневник, раскрытый на последней странице. Там, среди бредовых, обрывочных записей о «сияющей тьме», «шепоте в крови» и «проклятии, что течет по жилам», была начертана грубая, но до жути узнаваемая карта. Их нынешнее место, шахта «Скальный Червь», было отмечено маленьким, но четким крестиком. Далее путь вел через пустоши, мимо высохшей реки и сгоревшего леса, к крупному поселению, подписанному корявыми, но уверенными буквами: «Железный Оплот». А оттуда — жирной красной чертой, словно проведенной кровью, в сердце безымянных, зубчатых гор, к точке с единственной, роковой пометкой: «Логово. Исток заразы».

Крис подняла взгляд с карты на Карла. Их глаза встретились в мерцающем свете факела, и в этом мгновенном контакте было все: недоверие, враждебность, усталость. Но теперь их разбавило нечто новое — холодный, практический расчет, осознание общности цели, которая была сильнее личных антипатий.

— Смотри, — ее голос прозвучал ровно и остро, как отточенное лезвие ножа, рассекая тишину. — Ты ищешь этот «Источник». Я ищу способ выкосить этих тварей под корень, чтобы ни одна сволочь с алыми глазами не посмела больше приблизиться к людским поселениям. Наши дороги совпали. Не более. Это не союз. Это... кооперация.

Он молча кивнул, не отводя взгляда, изучая ее лицо, выискивая ложь или подвох.

—Условия? — спросил он коротко, по-деловому.

— Ты учишь меня их убивать. Всему, что знаешь. Все их слабости, повадки, как выживать там, где они правят. Я прикрываю твою спину. Доберемся до места, до этого «Логова» — разойдемся. Как чужие.

Карл на мгновение задумался. Его взгляд, тяжелый и проницательный, скользнул по ее лицу, по упрямому подбородку, по глазам, в которых горел огонь ненависти и решимости. Не найдя подвоха, лишь жесткую, чистую прагматику, он коротко кивнул.

—Ладно... по рукам.

Он развернулся и направился к едва заметному, почти заваленному обломками люку в полу, который, судя по карте, вел на поверхность в паре миль от устья шахты. Крис, сжиная в кармане складную, драгоценную теперь карту, смотрела ему в спину. Впереди был «Железный Оплот», город, обещавший не только припасы и кров, но и ответы. И незнакомец, чьи истинные мотивы были окутаны тьмой, почти такой же густой, как в этой проклятой шахте. Сделка была заключена. Охота продолжалась.

---

Пустыня встретила их безжалостным, ослепительным солнцем и пронизывающим ветром, который гнал в лицо колючую, мелкую пыль, забивающуюся в складки одежды, в рот и в глаза. Два дня они шли на север по едва заметной, угадывающейся лишь по редким каменным пирамидам-указателям тропе, ориентируясь по карте из дневника. Молчание между ними было привычным, но уже не таким враждебным — скорее, уставшим, сберегающим силы.

Крис шла, сгорбившись под невидимой тяжестью утомления и собственных мыслей, и все время смотрела в землю под ногами, даже взгляда не метнув на Карла. Ее поза была закрытой, напряженной, а плащ-пончо, пропитанный шахтной пылью, очень медленно и лениво развивался на горячем, сухом ветру. По ее сгорбленной спине, по опущенным плечам и замедленным движениям можно было прочесть всю накопившуюся усталость и изнеможение, желание просто обессиленно рухнуть на раскаленную землю и не двигаться.

К полудню второго дня, когда солнце стояло в зените, выжигая последние следы жизни, они наткнулись на останки повозки. Картина была безрадостной и знакомой. Колеса были разбиты вдребезги, полозья обуглены, будто гигантская рука смяла игрушку и швырнула ее прочь. Рядом, у едва заметного углубления в земле, что когда-то было колодцем, сидел парень... и судя по его виду, он был на грани.

Он был молод, лет восемнадцати, не больше. Худой, почти тщедушный, в поношенной, пропыленной рубахе и жилетке, болтавшейся на нем, как на вешалке. Его блондинистые, короткие волосы были покрыты слоем пыли, и они еле заметно колыхались — то ли от ветра, то ли от мелкой, непрекращающейся дрожи, которая била его по телу. Рядом валялось пустое, пробитое ведро, а он с тупым, отчаянным упорством тыкал ножом в высохшую, потрескавшуюся землю, пытаясь докопаться до влаги, которой не было уже десятки лет. Увидев их, он вздрогнул как осиновый лист и резко, неуклюже вскочил, подняв нож в дрожащей, исхудалой руке. Его лицо, обветренное и обожженное солнцем, было бледным под загаром, а в широко раскрытых глазах читался животный страх.

— Эй, полегче, ковбой, — Карл остановился в десяти шагах, его рука легла на рукоять большого охотничьего ножа у пояса, но не сжимала ее. Он стоял спокойно, демонстрируя отсутствие агрессии. — Мы не ищем неприятностей. Просто путники.

— Все их ищут! — голос парня срывался на фальцет, в нем слышались истеричные нотки. Он делал мелкие, неуверенные выпады ножом в воздух. — Где мой скот? Что вы с ним сделали? Где Мэтт и Джекоб?

Крис, стоя сбоку, холодно, как бухгалтер, оглядела место. Ее аналитический ум уже складывал картину.

—Никакого скота тут нет, парень. Только пыль, да вороны на обед к тебе присматриваются. — Она кивнула на стаю черных птиц, кружившую в вышине. — Твоя повозка?

Парень сглотнул комок, с трудом протолкнув его сквозь пересохшее горло, и опустил нож. Плечи его бессильно обвисли.

—Да... Нас было трое. Везли припасы в Железный Оплот. Ночью... напали.

— Люди? — уточнил Карл, и его взгляд, до этого усталый, стал острым и цепким, как у ястреба.

— Нет... — парень потупился, и по его лицу, исказившемуся гримасой ужаса, было видно, что воспоминания живые и болезненные. Голос осекся, как будто его кто-то очень резко ударил по плечам. Юноша очень осторожно, почти шепотом, пробормотал, глядя куда-то в пустоту перед собой: — Они... с алыми глазами. Горит взгляд, как угли... Всех перебили. Я... я спрятался под повозкой... Они ее перевернули, рычали, sniffed воздух... но меня не нашли.

Карл и Крис переглянулись. Всего одним быстрым, ничего не значащим взглядом. История была до боли, до тошноты знакомой. Учебник по выживанию в этом новом, жестоком мире, первая глава — «Нападение».

— Как тебя зовут? — спросил Карл, и в его голосе, впервые за долгое время, прозвучала не только настороженность, но и отголосок чего-то человеческого, почти утраченного — жалости.

— Итан. Итан Маклейн.

— Тебе повезло, Итан, — сказала Крис без особой теплоты, с ледяной практичностью хищника. — Удача в пустыне — иссякающий ресурс. Кончается быстро и без предупреждения. Где твоя вода?

— Кончилась вчера, — прошептал он, и его плечи бессильно опустились, словно окончательно сломленные этим простым признанием. Он выглядел таким юным и потерянным среди этого бескрайнего, безжалостного пейзажа.

Карл, не говоря ни слова, не глядя на Крис и ее осуждающий взгляд, снял с плеча свою флягу и коротким, точным броском кинул ее Итану. Тот поймал ее дрожащими руками, с трудом открутил крышку и с жадностью, с хрипами и поперхиваниями, прильнул к ней, с трудом отрываясь, чтобы судорожно глотнуть воздух.

— Спасибо... — выдохнул он, возвращая полупустую флягу, и в его глазах стояли слезы — от благодарности, от жажды, от всего пережитого ужаса.

— Не за что, — Карл поймал взгляд Крис. В ее глазах, холодных и серых, как пустынный камень, читалось явное, почти физическое неодобрение. Как будто он бросил в пропасть не воду, а их общие шансы. «Лишний груз. Слабое звено. Мертвец на два дня вперед». Он проигнорировал это, повернувшись к Итану. — Мы тоже идем в Железный Оплот. Можешь идти с нами, если успеешь за нашим темпом. Но предупреждаю — наш путь не из безопасных. Те, кто напал на тебя, — они не единственные, и далеко не самые страшные, что водятся в этих краях.

Глаза Итана загорелись слабым, но живым огоньком надежды.

—Я успею! Клянусь! Я... я могу быть полезным! Я метко стреляю! — Он потянулся за старым, видавшим виды кремниевым револьвером, болтавшимся у него за поясом на веревочной петле.

— С этим? — Крис скептически, с профессиональным пренебрежением осмотрела оружие. Оно было древним, ствол покрыт рыжими пятнами ржавчины. — Им можно разве что гвоздь в доску забить. Или привлечь своим треском всю нечисть в радиусе мили.

— Лучше, чем ничего, — парировал Карл, его голос прозвучал твердо, оставляя место для дискуссии, но не для возражений. — Решай. Идёшь — сейчас. Нет — оставайся со своим колодцем. Шанс не повторяется.

Итан отчаянно, почти истерично закивал.

—Иду! Спасибо! Спасибо, не оставите пожалуйста...

Так к их молчаливому, отлаженному дуэту прибавилось третье, неуверенное лицо. Итан, пытаясь угнаться за их размашистым, экономящим силы шагом бывалых путников, засыпал их вопросами, на которые получал скупые, односложные ответы или вовсе молчание. Он был полной противоположностью Карлу — молодой, эмоциональный, еще не познавший всей глубины отчаяния, но уже вкусивший его горькую, медную горечь на языке. Он болтал о своем ранчо, о сестре, которая ждала его в Оплоте, о том, каким зеленым был мир всего пару лет назад.

Крис шла, слушая этот поток слов краем сознания, думая о том, что Карл совершил глупую, непростительную ошибку, поддавшись сиюминутному порыву. Этот мальчишка был обузой. Еще одним ртом, еще одной парой глаз, за которыми нужно следить, еще одной жизнью, которую, возможно, придется спасать. Но где-то в глубине души, в том самом темном уголке, куда она редко заглядывала, шевельнулось холодное, неприятное понимание: в этом мире, вывернутом наизнанку злом и страхом, тот, кто готов бросить флягу воды незнакомому парнишке, просто потому, что тот умирает, — большая редкость. Возможно, даже большая, чем умелый охотник на Проклятых. И эта мысль, эта странная, иррациональная черта в характере Карла делала его еще более загадочным и непонятным в ее глазах. Кто же он всё-таки такой? Охотник? Спаситель? Грешник, искупающий вину? Или просто дурак, который не понял главного правила нового мира — выживают поодиночке?

Команда из трех человек, странная и нелепая, собралась. Теперь их дорога вела в «Железный Оплот» — город, где царил единственный закон — закон силы и выживания, и где их ждали не только припасы и кров, но и новые испытания, новые враги, человеческие и не очень, и тайны, способные разрушить этот хрупкий, едва успевший возникнуть союз, превратив его в прах и пепел, как и все в этой бесконечной пустыне.

Камни для Итана (Глава 1.3)

Железный Оплот встретил их не оглушительным звоном кузнечных молотов, а гнетущей, могильной тишиной, которую разрывало на клочья лишь завывание ветра, гулявшего в щелях частокола. Поселение, что на их потрепанной карте значилось оплотом цивилизации, оказалось гигантскими, вымершими похоронами. Двери домов висели на вырванных петлях, стены были исцарапаны до бледной древесины, а на пыльной, раскаленной главной улице, словно конфетти после дьявольского карнавала, валялись пустые гильзы и темные, давно впитавшиеся в землю пятна — безмолвные свидетельства бойни.

— Ничего святого, — проскрежетал Итан, сжимая рукоять своего старого револьвера так, что костяшки пальцев побелели. Его первоначальный энтузиазм испарился бесследно, сменившись леденящей душу полоской страха, подступившей к самому горлу.

— Они уже были здесь, — констатировал Карл, его острый, как бритва, взгляд скользил по пустым глазницам окон. — И не так давно. Держи ухо востро.

Их подозрения подтвердились почти мгновенно. Из-за угла полуразрушенного сарая, с тихим шелестом по пыли, выползли трое Проклятых. Их движения были не просто жуткими — они были резкими, целенаправленными, лихорадочно энергичными, не похожие на тех, в Спящей Лощине. Черт, и от этого они становились еще отвратительнее, до мурашек!

Бой вспыхнул яростно и так же быстро угас. Карл, как всегда, работал без суеты и лишнего звука — точные, выверенные удары, вспоротые глотки. Крис, применяя его уроки, била прицельно в основание черепа, экономя каждую пулю. А затем на одного из тварей с низким рыком набросился Итан. Он не стал стрелять — он просто вцепился в него и с нечеловеческой, противоестественной силой швырнул о стену сарая. Воздух взорвался оглушительным треском ломающихся костей, и тело Проклятого, словно тряпичная кукла, замертво сползло на землю.

Воцарилась тишина, густая и давящая. Карл и Крис уставились на Итана. На их лицах застыло полное, немое недоумение. Тот самый парень, что еще недавно чуть не умер от жажды, теперь одним броском укротил нечисть. Итан стоял, тяжело и прерывисто дыша, его худые плечи были напряжены тетиву. Он и сам, казалось, был шокирован и напуган собственной силой.

— Я... я не знаю, как это вышло, — растерянно прошептал он, глядя на свои дрожащие руки.

— Скоро сдохнешь, если будешь так сразу после пары дней обезвоживания браться за силовые атаки, — сухо парировала Крис, но в ее пристальном взгляде читалось нечто большее, чем простое удивление. Холодное, острое подозрение.

— Бывает, — Карл бросил на него короткий, сканирующий взгляд, но не стал развивать тему. — Лаборатория. Ищем.

Они нашли её в самом конце поселения — крепкий сруб, больше похожий на небольшую крепость. Дверь была заперта на массивный засов, но Карл справился с ним одним точным ударом плеча. Внутри их ждал хаос: разбросанные приборы, битые пробирки, испещренные безумными формулами листы. И ни души.

— Ничего, — с горьким разочарованием констатировала Крис, с силой пиная ногой опрокинутый стул. — Очередной тупик.

— Подожди, — Итан, внимательно осматриваясь, нахмурился. — Эта стена... Слишком чистая для такого бардака.

Он уперся плечом в массивный дубовый шкаф, стоявший у стены. Мускулы на его худых руках вздулись буграми, и с глухим, скрежещущим скрипом тяжеленная мебель поползла в сторону, открывая потайной проем, пахнущий сыростью и пылью.

За ним оказалась крошечная комната. И в ней — ещё один скелет, облаченный в истлевший лабораторный халат. Кости были неестественно переломаны и скручены, а в костлявых пальцах, словно в последнем спазме, был зажат небольшой, почерневший от запекшейся крови дневник.

Карл осторожно, почти благоговейно, поднял его. Листая хрупкие страницы, он замер.

—Смотрите, — его голос, всегда ровный, на этом слове стал еще тяжелее и серьезнее.

На первой странице была та же карта, что и в шахте. Но даты... Последняя запись была сделана сорок лет назад.

— Он умер... задолго до того, как всё это началось, — прошептала Крис, и в ее голосе впервые прозвучало настоящее, бездонное отчаяние. — Значит... мы идем по ложному следу? И мы тащились сюда.. напрасно? — после этих слов послышался сухой, отчетливый хруст костяшек на её ладони... Она так крепко сжала кулак, что пальцы побелели.

— Не всё, — Карл протянул ей дневник. — Взгляните-ка..

На последней уцелевшей странице, прямо под зловещей датой, было выведено крупными, срывающимися буквами, словно предсмертный крик:

«ОН НЕ УМЕР. ОН ПРОСЫПАЕТСЯ. ИЩИТЕ ЛУЧНИКА. ВСЕ ДОРОГИ ВЕДУТ К ЛУЧНИКУ.»

Имя «Лучник» было подчеркнуто с такой яростью, что перо прорвало бумагу, оставив рваную рану на листе.

— Лучник... — повторил Итан, и слово повисло в воздухе, обрастая тайной. — Кто это?

— Тот, кто знает ответы, — тихо, но весомо сказал Карл, его глаза горели холодным огнем в полумраке комнаты. — Автор дневника не создавал заразу. Он изучал её. И нашел того, кто стоит за всем. И этот «Лучник»... он жив.

— Но куда идти? — с привычным вызовом спросила Крис, уже снова собравшись. Отчаяние сменилось привычной стальной целеустремленностью. — Карта бесполезна. Страницы с координатами вырваны. Отнюдь не старайся, все-равно в проблемы вляпаешься.

Карл перевернул дневник. На внутренней стороне обложки, почти невидимой для беглого взгляда, была нацарапана схема — несколько точек, соединенных линиями, и названия: «Призрачный Каньон», «Река Слёз», «Старая Застава».

— Он не оставил нам одну дорогу, — сказал Карл. — Он оставил нам сеть. «Лучник» — это игла в стоге сена. Но теперь у нас есть карта, где искать этот стог.

Он посмотрел на Крис, потом на Итана.

—Компания? — спросил он, и в его голосе снова прозвучала та самая, усталая усмешка.

Крис метнула взгляд на Итана, потом на Карла. Тщедушный паренек с нечеловеческой силой и загадочный охотник, ведущий их по следу полувековой давности. Это был худший план, который она могла представить. Кроме одного — остаться в этом городе-трупе в полном одиночестве.

— Что бы я... ещё раз согласилась на всё это... — кивнула она, резко поворачиваясь к выходу. — Но если этот «Лучник» окажется очередным скелетом, я лично вернусь сюда, чтобы плюнуть в глазницы тому, что от вас останется.

Итан неуверенно улыбнулся.

—Я... я с вами.

Они вышли из Железного Ополза под тяжестью новой, невероятной тайны. Их путь больше не был прямым. Теперь он был паутиной, раскинувшейся по всему выжженному Дикому Западу..

Пекло... Пустыня никогда не щадила странников, а особенно тех, кто не умел вести себя подобающе. Итан действительно начал ныть примерно на полдень пути. Сначала тихо, под нос, потом всё громче и назойливее, пока Карл не предложил радикальное решение, тыча пальцем в груду округлых, гладких камней у тропы:

—Заткни ему глотку одним из этих. Надолго хватит.

—Нет, — отрезала Крис, даже не удостоив его взглядом. — Потом тащить его придется нам. И слушать, как он давится. Идиоты нам не нужны.

В итоге они свернули к «Последнему Ручью» — жалкому скоплению глинобитных домишек, прилепившихся к пересохшему руслу, с одним-единственным салуном-лавкой. Людей там было маловато, так как в данном городе не раз происходили ограбления и прочие неприятности. Но это никак не помешало трем путникам заглянуть в ближайшую закусочную. Пряный, почти осязаемый запах жареной лепешки и какой-то скудной похлебки ударил в нос еще на пороге, показавшись им пиром богов.

Итан тут же прилип к прилавку, с горящими, по-детски жадными глазами указывая на все подряд. Карл и Крис остались у входа, прислонившись к косяку, как две тени. Девушка смотрела на Итана с таким выражением, будто он был редким, но исключительно надоедливым видом насекомого.

— Ты уверена, что он не Проклятый? — тихо, без эмоций, спросил Карл, глядя куда-то в пространство перед собой. — Такая сила... и такой звериный аппетит. Странное сочетание.

—Если он Чужеземец, то он самый глупый и надоедливый из всех, что я встречала, — парировала Крис. — Хотя... это могло бы объяснить, почему он до сих пор жив.

Владелец лавки, полноватый мужчина с засаленным фартуком, протянул Итану три лепешки, щедро смазанные бараньим жиром, и ломтик козьего сыра. Парень схватил свою долю и тут же, с рычанием, впился в нее зубами, счастливо причмокивая. Его лицо буквально преобразилось, засияло в немом удовольствии от простой еды.

Карл молча заплатил, взял две лепешки и протянул одну Крис. Та лишь резко покачала головой, плотнее скрестив руки на груди.

—Не хочу.

—Есть нужно, — его тон был обыденным, без упрека, но не допускающим возражений. — Иначе упадешь с ног. А тащить мне двоих я не буду.

— Я не голодна, — еще холоднее отрезала она, отворачивая голову в сторону, к запыленной улице.

В этот самый момент ее живот предательски издал громкое, протяжное урчание, прекрасно слышное даже под плотной кожаной курткой. Крис замерла, ее щехи покрыл яркий, пылающий румянец. Она смотрела куда-то в сторону, делая вид, что это пролетел какой-то редкий пустынный жук, и только напряженная линия ее плеч выдавала смущение.

Карл не стал улыбаться. Он просто медленно поднял бровь.

—Неделя? Или две?

Она резко повернулась к нему, глаза сверкнули стальным блеском.

—А тебе какая разница?

—Такая, что голодный напарник — это мертвый напарник. Или тот, кто из-за слабости подставит под удар меня. — Он отломил кусок от своей лепешки и сунул в рот. — Ешь. Это приказ по совместному предприятию.

— Ты мне не командир.

—А ты мне не призрак. Ешь давай.

Он сказал это без раздражения, но так твердо и весомо, что она на секунду заколебалась. В этот момент Карл, откусывая второй кусок, внезапно подавился. Эта неловкая, человеческая секунда почему-то заставила Крис чуть расслабить напряженные плечи. Его лицо покраснело, он отвернулся и несколько раз глухо, с усилием прокашлялся, смахивая с ресниц выступившую слезу.

Крис не удержалась и коротко, с насмешкой, фыркнула.

—Вот и прекрасный пример. Подавись — и конец охоте.

Карл, отдышавшись, повернулся к ней. В его глазах, обычно спокойных, блеснула озорная искорка, которую она видела впервые.

—Ага, — хрипло сказал он. — А теперь твоя очередь. Открой рот.

Он взял ее лепешку и с абсолютно невозмутимым, каменным лицом поднес ей ко рту, как капризному ребенку.

—Скажи «Аааа».

Крис смотрела на него с таким ледяным, безмолвным изумлением, что, казалось, воздух вокруг нее покрылся инеем.

—Ты... ты совсем спятил?

—Я серьезен. Или ты сама возьмешь и съешь, как цивилизованный человек, или я накормлю тебя, как цивилизованный... цыпленка. Выбирай.

Они замерли, уставившись друг на друга: он — с нарочитой, почти дурацкой серьезностью, держа лепешку у ее губ, она — с лицом, выражавшим всю глубину оскорбления, неловкости и ярости. Итан, наблюдая за этой сценой, перестал жевать, его глаза стали размером с блюдца.

Крис поняла, что он не отступит. Сдавленно, похоже на рык, выдохнув, она выхватила лепешку из его руки.

—Ладно! Доволен, придурок?

Она сердито, почти яростно откусила большой кусок и стала жевать с таким видом, будто перемалывала на песок его кости.

— Очень, — Карл кивнул, и в уголках его глаз легли лучики морщинок, а во взгляде мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Он развернулся и пошел к выходу. — Выдвигаемся. Через час темнеет.

Крис, все еще хмурая и насупленная, но уже ритмично жующая, последовала за ним. Итан, быстро и жадно дожевав свой обед, бросился догонять.

— Эй, — он шепотом обратился к Крис, когда они вышли на ослепительную улицу. — А он всегда такой... странный?

Крис, глядя в уходящую спину Карла, впервые за долгое время почувствовала, что уголки ее губ против воли дрогнули, сдерживая улыбку.

—Н-не хочу даже поднимать разговор на счёт этого....

И трое странников, утолившие голод, отправились дальше, к новому пункту на таинственной карте... попутно выслушивая нескончаемый поток вопросов от Итана.

Погрешность (Глава 1.4)

Путь к Призрачному Каньону пролегал через выжженные солнцем холмы, усеянные скорпионами и скелетами давно умерших деревьев. Воздух звенел от зноя и напряженного молчания. Внезапно это молчание разорвал отдаленный цокот копыт.

— Кто-то едет, — первым отреагировал Карл, его рука легла на рукоять ножа.

—Много кто, — мрачно добавила Крис, уже видя облако пыли на подъеме.

Из-за холма выехало шестеро всадников. Оборванные, с лицами, прожженными солнцем и жестокостью. Они расторопно окружили троицу, оценивающе оглядывая.

— Ну, ну, что мы тут имеем? — просипел тот, что был явно главным, сплевывая табачную жвачку чуть не на сапог Крис. — Путнички заплутавшие?

— Проезжаем мимо, — холодно парировал Карл. — Не задерживайте.

— А мы и не будем, — бандит осклабился, обнажив редкие желтые зубы. Его взгляд скользнул по Крис, и в его глазах что-то щелкнуло. — Стой... А не ты ли та самая Сука с Востока? Та, что отправила на тот свет пол-банды Стального Когтя?

Крис не ответила. Она стояла неподвижно, но каждый мускул в ее теле был напряжен, как струна.

— Это она! — завопил один из его подручных. — Голова-то в триста тысяч! Смотри, босс, на волосы! Русые, как на заказе!

Триста тысяч. Итан ахнул. Карл медленно повернул голову, его взгляд прилип к профилю Крис. Она не смотрела на него. Она смотрела на бандитов, и в ее глазах горел лед.

— Делиться будешь? — с деланной небрежностью спросил Карл у главаря, но его поза говорила об обратном — он готовился к прыжку.

— С мёртвыми не делятся, — рявкнул бандит и рванулся за оружием.

Ад начался в одно мгновение. Выстрелы, крики, ржание лошадей. Крис работала своим кольтом с убийственной эффективностью — два выстрела, два трупа. Карл, как тень, метнулся в сторону, его нож нашел горло третьему. Итан, оглушенный происходящим, с ревом набросился на четвертого, просто сбросив его с седла и обездвижив грубой силой.

В разгар свалки, когда Крис отступала под натиском главаря, зацепившись за собственное пончо, оно соскользнуло с ее плеч и упало на пыльную землю.

И на секунду все ее товарищи увидели то, что она так тщательно скрывала. Не броня наемницы, а простая белая рубашка, расстегнутая у ключицы, обтягивающая удивительно хрупкие на вид плечи и тонкую талию. Рукава были засучены чуть ниже локтей, а края рубашки заправлены в брюки. Черные, не сильно обтягивающие брюки, на левой ноге которых, как патронташ, была нашита целая батарея маленьких кобур с патронами. Предплечья и шея до самого подбородка были туго замотаны потрепанной марлей, из-под которой угадывались жесткие рельефы старых шрамов. И на шее, поблескивая на солнце, висел маленький серебряный крестик.

Карл замер на долю секунды, его взгляд, обычно такой собранный, скользнул по ее фигуре с странным, непрочитабельным выражением. Она казалась одновременно и хрупкой тростинкой, и закаленным клинком.

— Ниче такая, черт возьми! — крикнул главарь, но его восторг был коротким. Пуля Крис угодила ему точно между глаз.

Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Итан тяжело дышал, стоя над своим противником. Карл вытирал клинок.

И в этот момент из-за камня метнулась маленькая, юркая тень. Она проскочила прямо к Крис и ловкими пальцами дернула кошелек с деньгами из ее незастегнутого кармана брюк. Но Крис, с рефлексами кошки, тут же среагировала. Она резко развернулась и схватила воришку за шиворот, легко подняв в воздух.

— Эй! Отстань, старая карга! — запищал тонкий голос.

Перед ними болталась в воздухе девочка. Крошечная, не больше ста сорока сантиметров, в огромной шляпе и пыльном, цветастом пончо. Из-под шляпы торчали два темных, мохнатых ушка, а из-под пончо — пушистый полосатый хвост. Аксессуары или нет — было неясно.

В борьбе ее пончо распахнулось, и оттуда с тяжелым стуком вывалился на землю массивный, почти с нее ростом, капсульный револьвер. Оружие с глухим стуком приземлилось прямо на ногу Карлу.

— А-а-ай! Черт... — он скрипя зубами, потер голень. — Эту штуку и в двух руках-то нелегко удержать.

— Отдай кошелек, — голос Крис был тихим и опасным.

— Не отдам! Он мне нужнее! — упрямо пищала девочка, дрыгая ногами.

— Разу. Меня зовут Разу. А ты — Крис, за чью голову дают триста тысяч, — девочка вдруг перестала вырываться и уставилась на нее своими большими, как у енота, глазами. — Я знаю, куда вы идете. В Призрачный Каньон. Там... там опасно. А я знаю безопасную тропу. Самую короткую.

Крис и Карл переглянулись. Подозрение боролось с практической выгодой.

— И что? — спросил Карл.

— Так возьмите меня с собой! — взмолилась Разу. — Я буду полезной! Я... я могу воровать... то есть, добывать провизию! И стреляю я неплохо! — она кивнула на свой здоровенный пистоль.

— Ты только что пыталась украсть у нас.., — напомнила Крис, не отпуская ее.

— А теперь я предлагаю сделку! — парировала Разу. — Мои навыки в обмен на безопасный проход. Вы не пробьетесь через Каньон без проводника. Там не только Проклятые. Там... другое.

Карл тяжело вздохнул. Он посмотрел на хрупкую, но смертельно опасную Крис, на сильного, но наивного Итана, и теперь на эту карманную воровку с пушкой вместо игрушки.

— Кошелек она возвращает, — окончательно заявил он. — И идет впереди. Первая ловушка — для нее.

— Согласна! — тут же согласилась Разу.

Крис, сжав губы, наконец опустила ее на землю. Та, потерпая шею, вернула кошелек.

Так к их странной компании прибавился четвертый член. Команда путников, объединенная не дружбой, а необходимостью, теперь была в сборе: молчаливый охотник с тайной, охотница с ценой на голову, сильный юноша с неизвестным прошлым и маленькая воровка, знающая дорогу в ад. Их путь лежал в Призрачный Каньон. И что-то подсказывало, что опасности только начинаются...

. . . . .

Дорога в каньон, вопреки ожиданиям, оказалась не такой уж опасной под руководством Разу. Она вела их по узким тропкам, скрытым от чужих глаз, и именно в этих переходах, под свист ветра в скалах, девочка нехотя раскрылась.

— Они пришли ночью, — тихо говорила она, глядя себе под ноги. — Не бандиты... а они. С алыми глазами. Родители заперли меня в сундук в подвале... а когда я выползла... уже никого не было. Ни их... ни сестры. Её зовут Лианна.

Крис шла молча, но Карл видел, как сжались ее пальцы на ремне кольта. Он видел, как ее взгляд, всегда устремленный вперед с холодной решимостью, теперь с странной мягкостью останавливался на маленькой фигурке в пончо.

— Я найду её, — с детской, но абсолютно недетской уверенностью заявила Разу. — И убью тех, кто это сделал. Всех.

— Для этого нужна не только меткость, — неожиданно для себя сказала Крис. Её голос прозвучал тише и без привычной колючести. — Нужна голова на плечах. Иначе тебя просто убьют.

С этого момента Карл заметил перемену. Крис незаметно начала прикрывать Разу на опасных участках, её рука всегда была готова отдернуть девочку подальше от края обрыва. Проснулось то самое, давно забытое чувство — необходимость защищать того, кто слабее.

---

Призрачный Каньон оказался не ущельем, а гигантским, вымершим городом, встроенным в скалы. Дома были высечены прямо в камне, а улицы уходили в темные провалы пещер. Воздух был неподвижным и густым.

Именно в самой большой пещере, больше похожей на храм, они нашли ответы. Не Лучника, а его след. На каменном алтаре лежала древняя, истлевшая рукопись.

— «...и он был первым, — прочитал вслух Карл, вглядываясь в выцветшие чернила. — Первым, кого коснулась Тьма из Источника. Но он не пал. Он не подчинился общему безумию. Он сохранил разум и силу, став вечным странником, охотником на себе подобных. Мы звали его Странником. Иногда — Следопытом. Но чаще... Лучником. Ибо его стрела всегда находила сердце порока».

— Так Лучник... не создатель? — разочарованно прошептал Итан.

— Он — первый Проклятый, — голос Крис был полон мрачного понимания. — Первый и, видимо, единственный, кто сохранил себя. Он не ответ. Он... ключ.

Карл перевернул страницу. Там была карта, указующая из Призрачного Каньона еще в две точки: «Сердце Бездны» — место, где, согласно тексту, находился сам Источник, и «Убежище Отвергнутого» — предположительная база Лучника.

— Нам нужно найти его не для того, чтобы убить, — сказал Карл, глядя на остальных. — А чтобы понять. Понять, как победить это. Он прожил с этим дольше всех.

. . . . .

Когда они выбрались из мрака каньона обратно под палящее солнце, напряжение последних дней достигло пика. Итан, как подкошенный, просто рухнул на колени, а потом и на землю.

— Всё... Больше не могу... Ни шагу...

— А-а-а, ноги отваливаются! — тут же поддержала его Разу, плюхнувшись рядом и с драматизмом раскинув руки. — Я маленькая! Я не могу столько ходить!

Крис и Карл переглянулись. В их глазах читалась одна и та же мысль: «Ну вот, началось».

Без лишних слов, Крис подошла к Разу, наклонилась и, как мешок с картошкой, перекинула её через плечо. Девочка взвизгнула от неожиданности, болтая в воздухе короткими ногами.

— Эй! Я не вещь!

—Вещи не ноют, — парировала Крис, поправляя захват. — Молчи и терпи.

Карл тем временем подошел к Итану. Он оценивающе посмотрел на его хрупкую фигуру, потом на свои руки. Решение было найдено быстро и без романтики. Он наклонился, схватил Итана за шиворот рубашки и потащил по земле, как тушу убитого оленя.

— А-а-ай! Земля! В лицо летит! Карл, да что ты делаешь?!

—Экономлю силы. Иди пешком, если не нравится.

Так и двигалась их странная группа: Крис с Разу, болтающейся на плече, и Карл, волочащий за собой отчаянно протестующего Итана. Это было некрасиво, неудобно и абсолютно негероически.. Но разве есть кому то до этого дело?.

Ночь опустилась на пустыню, бархатная и беззвездная. Костер, собранный из сухого перекати-поля и обломков мертвого дерева, трещал, отбрасывая пляшущие тени на их усталые лица. Сытные (относительно) консервы и сухари сделали свое дело: Итан и Разу, сытые и измотанные, свалились у костра, как подкошенные.

Тишину нарушало лишь ровное дыхание спящих да потрескивание огня. Крис сидела, подтянув колени к груди, и смотрела на пламя. Ее лицо, обычно застывшее в маске суровости, в свете костра казалось моложе. Мягче.

Карл сидел напротив, чистя клинок своего ножа куском песчаника. Движения его рук были точными, автоматическими.

— Настоящие, — вдруг тихо сказала Крис, не отрывая взгляда от огня.

Карл на секунду замер, потом кивнул.

—Да. Уши дернулись, когда Итан потянулся к её хвосту. Рефлекс.

— Кто она тогда? — в её голосе не было осуждения, лишь усталое любопытство.

— Не знаю. Но в этом мире, полном Проклятых, девочка-енот... кажется не самой странной вещью. — Он отложил нож и тоже уставился на костер. — Может, это её Проклятие. Не потерять разум, а... измениться.

Крис ничего не ответила. Она просто сидела, и впервые за долгие недели её плечи не были напряжены в готовности к бою. Они были просто... опущены.

— Триста тысяч, — произнес Карл так же тихо, чтобы не разбудить остальных. — Это много.

Она медленно перевела на него взгляд. Оранжевые отсветы пламени плясали в её зрачках.

—Мало, — парировала она с легкой, едва слышной усмешкой. — Я стоила пятисот, пока не пристрелила шерифа, который назначил награду.

Уголок его губ дрогнул.

—Разумно.

Они снова замолчали. Но это молчание было другим. Густым, тягучим, полным невысказанных мыслей.

— А ты? — спросила она, и её голос прозвучал приглушенно. — За тобой кто-нибудь гонится? Или ты... сам кого-то преследуешь?

Карл посмотрел на неё поверх костра. Его серые глаза в темноте казались почти черными.

—Все мы за кем-то гонимся, Крис. За местью. за правдой. За призраками. — Он сделал паузу. — Иногда оказывается, что ты бежишь от самого себя. И догнать — страшнее, чем быть пойманным.

Он произнёс это с такой нехарактерной серьёзностью, что Крис на мгновение показалось, будто она увидела его без той самой маски усталой усмешки. Но тут же эта маска вернулась. Он лениво поднялся на ноги, сделал пару шагов вокруг костра и опустился на песок прямо рядом с ней, так, что их плечи почти соприкоснулись.

— Но если уж быть пойманным, — его голос приобрёл привычный насмешливый оттенок, — то лучше уж тобой. По крайней мере, вид у тебя приятнее, чем у шерифа с пузом и небритым подбородком.

Крис не отпрянула. Она лишь медленно повернула к нему голову, и в её глазах заплясали не только отражения костра, но и искорки вызова.

—Это предложение сдаться, охотник?

—Предложение взвесить все риски, — он парировал, его взгляд скользнул по её лицу к уголкам губ. — Например, риск того, что мой нож может заинтересоваться твоим кошельком больше, чем твоей головой. Триста тысяч — не шутка.

— Попробуй, — она чуть наклонилась к нему, и теперь их лица разделяли считанные сантиметры. Её голос был тихим и обволакивающим, как удар хлыста. — Узнаешь, почему за меня дают триста тысяч. И почему никто ещё их не получил.

Они замерли, словно два ковбоя перед дуэлью. Никто не отводил взгляда. Воздух трещал от напряжения, как их костёр от сухих веток.

Внезапно Карл рассмеялся. Тихим, сдержанным смехом, который, казалось, грел её лучше любого огня.

—Что ж, ладно. Пока что твоя компания мне нравится больше. — Он откинулся назад, упираясь руками в песок, и посмотрел на звёзды. — И вид у тебя, определённо, лучше.

Крис отвернулась, чтобы он не увидел, как её губы сами собой сложились в сдержанную улыбку. Она снова смотрела на огонь, но теперь уже чувствуя тепло его плеча рядом. Было раздражающе... уютно.

— Нам нужно спать, — наконец сказала она, нарушая затянувшееся молчание.

—Кому-то нужно стоять на страже, — повторил он её же слова.

—Я первый, — на этот раз настаивала она.

—Не спорю. — Он с лёгкостью поднялся на ноги и потянулся. — Я посторожу твои триста тысяч. И нашу спящую команду енотов и силачей.

Он отошёл в тень, чтобы его глаза привы

кли к темноте, но прежде чем скрыться из поля зрения, обернулся.

—И, Крис?

—Что? — она не стала поворачиваться.

—Спи спокойно.

Он произнёс это без намёка на шутку. Почти... нежно.