Кровь Меровингов

Пролог

Врата Храма открылись, спасение было в нескольких шагах. Дрожащей от напряжения и боли окровавленной рукой Сигибер прижимал к груди нечто, завернутое в кусок темной кожи. Последние капли жизни стремительно утекали из тела рыцаря. Пытаясь сохранить остатки сознания, он взмахнул мечом, отражая удар. Руны на его клинке блистали, озаряя искристым светом каменистый выступ на вершине горы. Ночной мрак быстро сгущался. Но чернее самой ночи, чернее мрака были аргуллы, нападающие на рыцаря. Сбросив больше не нужные человеческие обличия, как люди сбрасывают одежды, они готовились к последнему удару.

Завывая, аргуллы протягивали безобразные руки к груди рыцаря. Но тот еще крепче прижимал свою ношу к окровавленной рубахе.

Бой продолжался несколько часов. Аргуллы были очень сильны. Сигибер, еще недавно лучший воин и маг, не знавший поражений, теперь был похож на окровавленный кусок мяса. Неудачные попытки аргуллов завладеть разумом Сигибера и подчинить его себе взбесили их до предела. Они терзали его тело, оттягивая смерть.

Сигибер остался совсем один. Больше никто не выжил. Сотни лучших воинов погибли в страшных муках. Чертог Хранителей был разорен. Всем завладели аргуллы. Всем, но не самым главным, что могло бы дать им безраздельное могущество.

Истекая кровью смертельных ранений, рыцарь все еще сопротивлялся. Клинок все еще слушался его, но он и сам понимал, что осталось недолго. Аргуллы ликовали, предвкушая скорую победу.

«Неужели все напрасно?» - в отчаянии подумал Сигибер. Разум его на миг освободился от немыслимой боли и ужаса безысходности. Искрой последней надежды пролетела мысль, воплощаясь в действие. Шепот заклинания, которое никто не посмел произносить вот уже три столетия, едва уловимо слетел с губ рыцаря.

Аргуллы разом дрогнули, узнав древний язык первоначала. В беспокойстве отступили они, пряча свои отвратительные тела в наползающей со всех сторон мертвенно-холодной удушающей тьме. Невидимая защита Храма рассыпалась искрами серебристо-голубого жидкого металла. Волоча перебитые ноги и крича от боли, Сигибер успел подползти к вратам Храма, метнув в узкий проход свою драгоценную ношу.

Аргуллы взвыли от приступа дикой ярости и бросились следом, но четыре из них тут же были разорваны силой, что заключалась в Храме. Остальные два поспешно отступили и обрушились на умирающего рыцаря...

Глава 1 Графиня де Арманьяк

Перед самым рассветом в сырой полумгле уходящего мрака прискакал гонец, затрубил в небольшой рог.

Между каменных зубцов сторожевых башен замерцали тускло чадящие факелы. С крепостной стены выглянули несколько кольчужников. Скрылись. Выглянули снова.

– Кто таков? - зычным голосом бросил вниз начальник караула.

– Гонец. У меня вести для досточтимого хозяина этого замка - графа Арманьяка, - крикнул тот в ответ.

– И чего ему не спится в такую рань? - пробормотал коренастый кольчужник лет сорока с широким носом и мясистыми губами.

Словно в подтверждение его слов гонец вместо ответа зевнул, широко раскрывая рот, да так, что рисковал сломать себе челюсть. Ночь ли, день - ему не выбирать. На то воля господская. Приказано - исполняй.

Кольчужники скрылись. Гонец шмыгнул носом.

Роса уже упала. Крупная, ледяными брызгами легла она на пустынную дорогу и впиталась в тонкие одежды. Гонец зябко подергивал плечами.

Через минуту подъемные цепи приглушенно заскрежетали, и обитый железом мост опустился, перекрывая глубокий водяной ров. Подведенная стараниями землекопов с ближней реки вода сонно журчала во рве, маленькие водовороты указывали на то, что со дна и почти до поверхности вытянулись в коварном ожидании дерзновенного посягательства на господскую вотчину остро заточенные ржавеющие колья.

Гонец направил коня в ворота. Копыта звонко отстукивали по железу в утренней тишине спящего замка. Мост тут же подняли снова. Соскочив с коня, гонец, слегка прихрамывая на левую ногу, сделал несколько шагов навстречу самому высокому и кряжистому из кольчужников. Углядев цепким взглядом нашивку старшего в рассветной мгле, гонец обратился к нему.

– Я Антонио, гонец Его Светлости графа де Торнеса, - церемонно представился он, отвешивая поклон. - Доложите обо мне сэру Бернару.

Удивляясь высокомерной интонации и заурядной внешности тщедушного гонца, начальник караула ответил не сразу.

– Граф спит еще. Будить его до света можно только по особым обстоятельствам, - заложив руки за широкий кожаный пояс, он разглядывал непрошеного гостя. - Эк, наглец! - буркнул он, - тревожить господина ради какой-то бумажки.

Хмурый вид начальника караула лишил гонца желания настаивать на своем, он зябко передернул плечами и поджал губу. Зря что ли он проскакал такой путь?!

– Давай свое послание, я утром передам его графу, - начальник скосил взгляд в сторону караульной башенки, из двери которой пробивалась полоска света. Ему явно хотелось доиграть партию в кости.

– При всем уважении к Вам, я должен лично передать послание, - возразил ему гонец, упрятывая за пазухой свиток, перемотанный бечевой.

– Что там такое? Кто там? - донесся сверху замка зычный властный голос господина.

Кольчужники посмотрели вверх на проем окна. Но рассмотреть человека в окне было невозможно - слишком темна ночь перед рассветом. Они все же поклонились.

– Прибыл гонец от графа де Торнеса, - выкрикнул начальник караула.

– Зови! - послышалось в ответ.

Грузно шагая по каменным ступеням замковой лестницы, начальник караула провел гонца в обширную залу, служившую для приема, а сам остался стоять на пороге в почтительной позе. Каменные своды были слабо освещены одним факелом. Утренняя свежесть вливалась в раскрытое окно богато обставленной залы.

Хозяин замка - граф Бернар VIде Арманьяк, Божьей милостью де Фезансак, властительный сеньор припиренейских земель - восседал на своем высоком, подобном трону, резном кресле и зевал.

Все во внешности и манерах сэра Бернара выдавало в нем человека властного и энергичного. Кроме ранней седины да нескольких морщин на лбу и в уголках глаз, более ничто не указывало на его пятидесятилетний возраст. Он, казалось, самой природой был создан воином: внушительная высокая фигура его с крепкими мускулами, благородные черты загорелого лица с небольшими шрамами, полученными в сражениях, особая выправка, сосредоточенность, быстрый внимательный взгляд серых глаз, отрывистая и четкая, как команда, речь в обращении - говорили о том.

Еще в 1286 году принес он присягу верности королю Англии за графства Арманьяк, Фезансак и другие земли. Умудряясь угождать одновременно монархам двух держав, Бернар сделался влиятельным сеньором Юга, принял участие в шести войнах под знаменами Франции, даже состоял в тайном совете короля Франции Филиппа V.

Несмотря на то, что гонец своим приездом потревожил его сон, граф благосклонно выслушал донесение о скором прибытии молодого испанского дворянина Альваро Альба де Торнеса, который ехал из Арагонского королевства вместе с другими рыцарями.

– К которому часу ждать твоего господина? - поинтересовался сэр Бернар, подсчитывая про себя расстояние от замка до места ночевки испанского графа.

– Мессир де Торнес рассчитывает прибыть к полудню, - поклонился гонец.

– Добро! Ступай, о тебе позаботятся, - сказал ему граф. - Гийома ко мне! - приказал он начальнику караула.

Гонец поклонился еще раз и вышел.

Ну, наконец-то! Граф давно ждал случая представить своей дочери ее жениха. «Взрослая совсем стала, - сэр Бернар ухмыльнулся в бороду. - Пора замуж. В самый раз!» Отдав появившемуся Гийому добрую дюжину указаний, граф пустился в раздумья и расчеты.

Справедливости ради, надо отметить, что графский замок содержался в идеальном состоянии. Однако поднятая на рассвете прислуга бросилась с недюжинным энтузиазмом исполнять повеления своего господина, заново отдраивая каждый угол. Служанки носились по многочисленным комнатам, скобля деревянные столешницы, выбивая флорентийские ковры, вытряхивая бархатные занавеси и осторожно сметая невидимую пыль с изящной утвари, удачно награбленной предками Арманьяков, купленной в странствиях либо у бродячих торговцев.

Холода не успели еще прийти в этот благодатный край, но все камины вычистили и протопили. Запахло свежей древесиной, и весело рвущийся ввысь огонь оставил свежую копоть в мощных каминных дымоходах, разливая уютное тепло по залам. Домашнюю часовню украсили цветами и душистыми травами. На алтарь выставили все святые реликвии, как делали только в самых торжественных случаях. В нишах высоких коридоров и переходов с мрачными каменными сводами пыхтели слуги, натирая стальные рыцарские доспехи и геральдические гербы на щитах песком до блеска.

Вся эта ранняя суета разбудила Луизу - шестнадцатилетнюю дочь сэра Бернара. Она в который раз видела один и тот же сон: закованный в серебряные доспехи рыцарь печально всматривался в нее. Девушка не выдерживала его взгляда.

– Кто ты? - спросила она рыцаря. Тот молчал.

– Уходи! - просила, требовала, уговаривала его девушка, но рыцарь будто бы не слышал ее. Не слышал или не хотел отвечать. Потом он сам растворялся в ночи, и она просыпалась.

Вот и сейчас Луиза в очередной раз очнулась от власти знакомого сновидения. Она открыла глаза и потянулась, выгнув гибкое тело. Меховое одеяло окутывало теплом и дремой. Вставать не хотелось. Пол был очень холодным.

Рассвет едва-едва стал сереть за окнами, а замок гудел, как рой диких пчел. Шум за дверями окончательно прогнал ее сон. Было слышно, как слуги бегут по коридору. Зазвенело железо. Скрипнули двери. Кто-то уронил деревянную бадью. Раздалась приглушенная перебранка. Опять донеслись быстрые шаги.

Соскользнув с постели, Луиза накинула подбитую белкой широкополую длиннорукавную накидку из дорогого переливающегося материала и выглянула за дверь.

– По какому поводу весь этот шум? - спросила она у проходившего мимо слуги.

Тот остановился, почтительно кланяясь.

– Господин граф ждет в гости Вашего жениха и других рыцарей, леди Луиза.

– Откуда знаешь? - голос девушки предательски дрогнул.

– Ночью прискакал гонец. Гаррет не хотел докладывать до утра, а граф сам услышал и всех подняли до света, - выпалил слуга скороговоркой.

Вести разносятся быстро.

– Вот как? - Луиза поморщилась и хлопнула дверью. Остатки сна, равно как и хорошее настроение, будто ветром сдуло.

Сердце заколотилось. Чего стучишь? Чему волнуешься? Нерадостна для тебя эта встреча. Нежданна.

Луиза в беспокойстве зашагала по комнате, ругаясь вполголоса самыми страшными ругательствами, которые только могла слышать от дворни и придумать сама. Неотвратимость встречи расстроила.

Как же упрям был отец в своем желании выдать ее замуж. Она ломала голову, как избежать этой свадьбы. Но ничего, как назло, не приходило на ум. Ее протесты и заявления вроде «никакой муж мне вообще не нужен» и «я не могу выйти замуж за нелюбимого» рассыпались перед несгибаемой волей сэра Бернара.

– Может, я не понравлюсь испанцу? - неуверенно спросила себя Луиза и посмотрела в зеркало. Оттуда, кутаясь в накидку, на нее смотрела невысокая девушка с роскошной золотисто-медовой волной волос, яркими красивыми чертами лица и большими печальными глазами.

Отражение грустно улыбнулось ей. Луиза вздохнула. Куда и как спрячешь сияющую красоту молодости? Если только грязью и сажей вымазаться, неряшливо одеться. Луиза невольно усмехнулась, представляя себе отвисшую челюсть жениха. Но отца-то ведь не проведешь. А приданое?! Оно перевесит все достоинства и недостатки. Ведь не может же Торнес взять ее замуж по любви, не видя ни разу?

Луиза перестала нервно вышагивать по комнате и уселась на кровать. Опустив голову, она глубоко задумалась над своей несладкой женской долей. Сколько графов, баронов, достойных и недостойных рыцарей, увлеченных кто ее красотой, а кто богатством дома Арманьяков, просили ее руки у сэра Бернара. Всем был дан отказ. Она, видите ли, была помолвлена с рождения, и точка. Очнувшись от раздумий, Луиза глубоко вздохнула и тут же подскочила на мягкой перине.

Утро подкралось незаметно. За окном уже было солнечно. Голуби под крышей завели свою нежную воркотню. Бодрое ржание лошадей доносилось до слуха, им давно не терпелось взбить пыль вольных дорог. Перекликнулись стражники. Надо решать быстрей, как быть с приездом испанца, а она еще в постели. Не найдя выхода из главной своей проблемы, Луиза решилась избавиться от второстепенной, которая оказалась куда ближе алтаря и обряда венчания:

– Хм! Если бой заведомо неравный - лучше его избежать! - воскликнула Луиза и выглянула в окно, за которым царило солнце. Росший недалеко лес манил к себе.

Там хорошо! Там спокойно...

Решение оказалось на редкость простым - удрать из дому и не возвращаться до ночи, а потом сказаться больной и отлежаться у себя до отъезда гостей. Луиза обрадовалась своей дерзкой идее, представляя себе, что будет, и бросилась собираться.

А что же с замужеством? Да ничего! Плевать на замужество.

Подбадривая себя разными мятежными планами, наскоро позавтракав фруктами, печеньем и молоком, оставшимися после их ночного пиршества с братом, Луиза в спешке натягивала на себя мужской костюм. Сшитые специально по ее фигуре одежды были просты по крою, но качество тканей было самым высоким.

– Скорее в лес! На охоту! - подхлестываемая мыслями о своей ретировке, Луиза запрыгала в возбуждении по комнате.

Собирая вещи, затем сняла со стены оружие, цепляя ножны на широкий пояс, отделанный металлическими пластинами. Ее обычному охотничьему снаряжению позавидовал бы любой вассал графа Арманьяка.

Привычным движением меч - верный друг пока что только в тренировках - вошел в ножны, мерцая длинным и острым клинком. Старинная сталь редкой закалки отражала вековую доблесть Арманьяков. Рука хорошо легла на рукоять, обтянутую кожей. Следующим последовал арбалет - один из последних подарков любимого дядюшки Роже из Тулузы. У Луизы не было времени как следует опробовать его. Арбалет был тяжеловат для ее хрупкого телосложения. Весь покрытый травлением и позолотой с узорными накладками из кости на кленовом ложе, он являл собой образец последних достижений ружейных мастеров. К нему имелся обширный набор «болтов» - металлических коротких стрел, быстрых и смертоносных. Легкий лук остался висеть на стене. Едва слышно он обиженно запел тетивой, когда Луиза проходила мимо.

– Не горюй! Придет и твое время, - улыбнулась она.

Перекинув кожаные сумки через плечо, Луиза приоткрыла дверь, высунув голову. Никого. Интересно, где сейчас отец?

Пробираясь на цыпочках по дальним коридорам, высовывая кончик языка от старания передвигаться как можно тише, Луиза окольным путем направилась в конюшни. Крадучись мимо кухни, она невольно остановилась, прислушиваясь к разговорам и пытаясь определить, где стоит Гийом, ее страж и цербер. Если он заметит Луизу - план бегства провален.

На кухне ключница и экономка графа бездетная дама Беатриса вместе с управляющим замка Гийомом и поваром Муасси, специально привезенным графом от королевского двора священной Римской империи на зависть соседей, держали совет, не хуже военного, как принять гостей и чем их попотчевать.

Муасси бился в истерике. Темпераментный, шумный и суетливый, как многие из его соотечественников, он закатывал свои черные как маслины глаза к прокопченным сводам внушительной кухни.

– О, Мадонна! Донна миа! - стонал он. - Ну как я к обеду смогу приготовить достойное угощение?! Ведь у нас ничего же нет! Совершенно ничего!

Гийом ухмыльнулся. Кладовые и погреба ломились от изобилия. Граф любил изыски, и при случае его стол мог соперничать с застольем на приеме у короля Франции.

Беатриса спешно извлекала на свет божий серебряную посуду. Блики от факелов, которые так и забыли погасить, заиграли на всевозможных размеров и форм блюдах, маленьких соусниках, кубках и чашах, оживляя выгравированные сцены сражений, охот, славных подвигов властителей мира. При этом она ласково поглядывала на Муасси, который ей давно нравился. Хотя он и не проявлял к ней интереса, Беатриса постоянно флиртовала с ним.

– Ты всегда так говоришь, - сказала она, проводя рукой по плохо затянутой шнуровке своего нижнего холщового платья- рубахи. - Но еще не было случая, чтобы господин остался недоволен тобой!

Самодовольная гордость мастера мелькнула во взгляде Муасси.

- Кариссима миа, знаю! Знаю! И все же времени нет! Ну что мне, несчастному, делать? - он в отчаянье тряс черными как смоль курчавыми волосами.

Кухарки, расправляя смятые фартуки и закатывая рукава одинаковых платьев сочно-бурого цвета, молча ожидали, когда же Муасси наконец скажет, чем им заниматься.

Маленький поваренок с хитрющими глазенками и вздернутым носом, поднятый ни свет, ни заря, переминался с ноги на ногу. От нечего делать он жевал кончик собственного колпака и шарил глазами по полкам с корзинами.

Муасси вздыхал и сокрушался. Воспользовавшись ситуацией, поваренок потихоньку боком приблизился к полке с припасами и, быстро засунув ловкую руку под тряпицу, прикрывающую корзинку, стащил печенье.

Гийом с невозмутимым спокойствием относился к стенаниям Муасси, будто сам был сеньором. Испокон веков служивший графу и в прошлом сопровождавший его во всех военных кампаниях, седовласый и постаревший, не утративший, однако, выправки и дисциплинированности, Гийом значился у графа на особом счету. Он отличался спокойным и рассудительным нравом. Стратег и умелый распорядитель, он поддерживал в замке порядок, как в боевом лагере, где вольности, неряшливость и безделье неуместны. И слуги, и воины - все подчинялись ему, как самому господину.

Наконец Луиза решилась и заглянула на кухню. Слава всем святым! Гийом стоял к ней спиной. Спешно проскользнув мимо, она как тень понеслась дальше.

Муасси набрал было в легкие побольше воздуха для очередной партии стенаний, но встретился с Гийомом взглядом и понял, что представление пора заканчивать. Удрученно вздохнув, он напустил на себя строгий вид. И вскоре работа закипела вместе с бульонами и соусами.

А возле графских конюшен, сломя голову и путаясь под ногами у конюхов по разбросанной соломе, носились куры, присоединяясь к всеобщему движению, охватившему старый замок. За курами с растрепанными волосами, выбившимися из-под чепца, гонялась кухарка, рассылая страшные проклятья в адрес всех кур вместе и каждой из них в отдельности. Конюхи, задавая корму коням, наблюдали эту сцену и зубоскалили, щетиня бороды.

Луиза, запыхавшись, влетела внутрь. Выдраенная не хуже господских покоев, большая и просторная, конюшня пахла свежим сеном и лошадьми.

– Оседлай мне Ральфа, - приказала Луиза первому попавшемуся конюху. - Живо!

Тот побежал за седлом и уздечкой, а Луиза помчалась к стойлу Ральфа.

Гордость Арманьяков - изящные иноходцы, северные тяжеловесы и даже арабские скакуны, окунув морды в кормушки, сосредоточенно хрустели овсом. Завидев молодую хозяйку, они отрывались от кормежки, пытаясь дотянуться и ухватить ее за рукав своими мягкими, словно бархатными губами. Луиза поглаживала шелковистые блестящие гривы и нежно разговаривала с лошадьми. Они поводили ушами, принюхивались, изгибая ноздри, ржали и глядели на нее влажными большими глазами.

На ее голос из одного стойла вышел младший брат Луизы Жан. Он седлал молодого жеребца.

– Ты уже не спишь? - удивилась Луиза, пробегая мимо брата и на ходу чмокая его в щеку. - На тебя не похоже!

Жан потер глаза и вывел жеребца из стойла. Было видно, что он не выспался, а он любил поспать.

– Да разве можно уснуть, когда Гийом так громогласно отдает свои приказы, а слуги носятся, подобно греческому огню, сбивая и роняя все на пути, - пожаловался Жан, тряхнув каштановыми кудрями. - А ты что это - убегаешь от гостей?

– Как догадался? - сверкнула глазами Луиза, усмехаясь и помогая конюху быстрее оседлать Ральфа.

– Ты хорошо подумала о последствиях? - с нежной укоризной поинтересовался брат. - Отец будет гневаться, когда узнает, что ты опять уехала без его дозволения. Может, на этот раз ты все-таки останешься и вместе с нами встретишь графа де Торнеса? - спросил Жан как можно серьезней. Для своих четырнадцати лет он был достаточно рассудительным. Но вопреки неугомонному характеру своего деятельного предка, Жан при этом был добродушен и слегка ленив.

– С какой стати?! - бросила Луиза, морща лоб. - Ох, чувствую, что еще успею познакомиться с этим... - она не могла подобрать нужного эпитета. - Постараюсь как можно на дольше оттянуть этот «судьбоносный» момент. Давай со мной! Развеемся.

– Нет, - в голосе Жана не было энтузиазма. - Отец успел меня предупредить о гостях. И потом, кто-то же должен остаться и соврать что-нибудь о тебе хорошее во спасение.

Луиза рассмеялась, вскакивая в седло. Жан подошел ближе.

– Тебе стоит опасаться гнева батюшки!

– Нет, Жан, - уже серьезно возразила ему Луиза, - как раз наоборот, я больше боюсь его милости!

– Удачи тебе! - сокрушенно махнул рукой Жан.

– Спасибо! Не скучай! - отозвалась Луиза, направляя Ральфа к воротам замка.

– Да уж, скучать сегодня никому не придется, - покачал головой Жан, провожая сестру взглядом.

Подъемный мост был опущен. Караул из кольчужников, вооруженных мечами и пиками, по двое стоял с внутренней и внешней сторон ворот. Ни отца, ни Гийома не видно. Луизе определенно везло! Увидев маленькую госпожу, хмурые кольчужники вовсю разулыбались, любуясь ее красотой.

Ее облик Бог словно соткал из лучей света. Длинные волосы волнами ниспадали ниже талии. Цвета светлого меда или огня свечи, с золотистым переливом, они обрамляли нежное личико, тронутое легким загаром. Выразительные серо-зеленые глаза светились молодым задором, силой и радостью побега. Густые ресницы бросали тени на щеки, а благородный изгиб бровей и яркие губы довершали образ юной девушки. Стройная и изящная, в мужских одеждах ловко восседала она верхом на мощном черном, как вороново крыло, жеребце, походя на прекрасную лесную разбойницу. За спиной виднелся арбалет, на поясе всегда висели меч и нож.

Луиза весело махнула страже рукой. Те с восхищением проводили госпожу, не без основания почитая ее первой красавицей Юга.

Глава 2 Страшные вести

Дремлющее бледно-лазоревое небо пребывало в ясной безмятежности, предвещая жару. Свежее утро пряным ароматом безраздельно властвовало за воротами замка. Купаясь в солнечных потоках, Луиза вдохнула разлитое благоухание родной земли и пустила Ральфа в галоп. Конь, почуяв свободу, резво понесся вперед.

Навстречу ей из долины в замок спешили говорливые торговцы, их повозки тянулись по дороге небольшими караванами. Несколько телег местных вилланов, скрепя рассохшимися колесами и громыхая на ухабах, везли из местных селений овощи, рыбу и вяленое мясо. Сбившись в небольшие кучки, по обочинам дороги шел народ, кто за судом, а кто за милостью своего господина. Луиза иногда оборачивалась, пытаясь понять, не пустятся ли за ней, чтобы вернуть обратно.

Замок графов Арманьяков незыблемой скалой протягивал к небу грозные зубцы сторожевых башен. Он возвышался над плодородной долиной, рассеченной серебристо-голубой лентой реки. Сплошь засаженную маслинами, каштанами и фруктовыми деревьями долину окружали рыжие пески холмов с многочисленными виноградниками. Дальше вздымались могучие леса, обнимая синеющие вдали Пиренеи. По соседству располагались графства Астарак, Беарн, Бигорра и Тулуза.

Удалившись от замка, Луиза перевела Ральфа на рысь. Год выдался очень урожайным, хоть лето было прохладным. Виноград поспел с запозданием. Воздух быстро прогревался. Спелые ягоды отдавали свой аромат, который пропитывал округу. Над лозами кружились проснувшиеся бабочки, осы, пчелы и мухи. Вилланы с рассвета вышли на уборку урожая. Увидев Луизу, они отвлекались от работы и кланялись.

– Доброго утра, госпожа!

– Да благословит Вас Бог! - слышались их крики со всех сторон.

Луиза отвечала на их приветствия.

– Доброго здоровья, леди Луиза! Уж простите мое любопытство: не на охоту ли, госпожа? - снимая рваную шляпу и прищуриваясь, поинтересовался виллан, ближе всех находившийся к дороге.

– Здравствуй, Жак! - Луиза остановила Ральфа. - Да, поеду к Оленьему ручью, давно там не была. А что нового слышно?

Жак по прозвищу Левша всегда был в курсе всех местных событий. Он опять прищурился, вытер руки о холщовые штаны, почесал спутанные волосы на затылке и приблизился к Луизе.

– У нас все, слава Богу и Вашей графской светлости, идет своим чередом, - нараспев произнес он заученную фразу, с которой неизменно начинал беседу при встрече. - Вот только ненадобно к ручью-то ездить - опасно в лесу теперь.

– Что так?

– В лесах «лу-гару»!

– Что?

– Я говорю, оборотни у нас появились. Чем мы прогневали Всевышнего? Такую кару послал... - голос Жака утратил веселые нотки. Глубокие морщины обозначились на его сравнительно нестаром лице. - Уж старожилы и не помнят, когда в последний раз такое было. Вещунья говорит - проклятье это.

Весть о нашествии оборотней была страшной, и верить в нее не хотелось. Луиза даже растерялась поначалу, затем нахмурилась.

– Скот не таскают, только на людей нападают. На каменной пустоши двоих ребятишек загрызли, - сказал Жак.

– Как?! Да быть того не может! - ужаснулась Луиза. Глаза ее потемнели, а черты лица заострились. Рука сжала рукоять меча.

– Я тоже не верил, пока не увидел то, что от них осталось - одни головы да кучка костей. Один семи, второй пяти лет от роду были. Ваша милость знавали их - они дети пахаря Хедрига, этого полукровки, - на глазах Жака навернулись слезы горькой потери. - А второго дня изуродованный труп дровосека Николы из соседней деревни нашли. Может быть, знали его?

Луиза утвердительно кивнула и вытерла слезу.

– Так вот, я его сам видел. Кровищи там было-то, кровищи! Багряная земля словно запеклась. А рядом с ним, упокой, Господи, его душу, трава обожженная кругом да большущие волчьи следы. И, клянусь небом, я таких следов, госпожа, отроду не видал!

Бросившие работу мужчины и женщины подходили к ним.

– Трава точно обожженная была? Ты ничего не путаешь? - Луиза пыталась найти объяснение всему этому. Мало ли что в народе болтают? А Жак любил присочинить.

– Истинно обожженная, сверху, обычный огонь так не выжигает! - заверил Луизу Жак Левша. Ища поддержки, он оглядывался на вилланов. Они молча кивали головами.

– А может, молния? - допытывалась Луиза.

– Так ведь дождей-то третью неделю нет... - Жак кашлянул в кулак и снова взглянул на свою госпожу. - Где это видано, чтобы молния разрывала человека на куски да глотку перегрызала? Берегите себя, госпожа. Эти твари бродят рядом.

Луиза задумалась. Ральф нетерпеливо бил землю копытом.

– А что, смотрителю доложили? - спросила она.

– Это, как водится, сразу же, - виллан замялся. Теребя шляпу у груди, оглянулся на остальных и призвал их в свидетели. - Сказали. И про детишек. И про Николу-дровосека.

– Вот только не поверил он в оборотней, - вставил один виллан, что подошел ближе всех.

– Округу прочесали, - продолжал Жак. - Лес тоже прошли. Ничего. Два раза искали, второй-то замковые ходили с факелами. Чуть лес не спалили. Да какой там? Смотритель ругался страшно, пригрозил высечь, если про оборотней кто опять говорить станет.

– А где Николу нашли? - уточняла Луиза.

– В двух милях от Черной лощины, - Жак поспешно осенил себя крестным знамением. - Вот уж проклятое место, спаси Господи!

– И каменная пустошь в той стороне, - задумалась она. - А в лощину ходили? Не знаешь?

Жак искренне удивился. Его редкие выцветшие под солнцем брови подскочили на лоб.

– Эк, Вы, госпожа, спрашиваете?! Да кто туда в здравом уме пойдет? Лощина - место проклятое, гиблое. Неужто сами не знаете?

Жак был прав. Никто не осмеливался приближаться к Черной лощине. Старики много такого рассказывали, поэтому ее старались обходить стороной.

– А что? - обратилась Луиза к остальным: - Кто-нибудь видел самих оборотней?

Вилланы молчали, потупив головы. Луиза ждала.

– Один раз, и то издали, когда мы с отцом припозднились, возвращаясь с ярмарки, - утвердительно кивнул один парень. - Случилось это в канун прошлого полнолуния. Быстрее ветра бежали оборотни по сенокосам. Трое. Лохматые, черные и огромные! В холке не ниже здорового телка. Жак Вам истинную правду говорит про следы - страшнее чудищ я не видал.

Все молчали. Напряжение повисло в воздухе. Страх и растерянность читала Луиза на лицах людей. Жак Левша в нерешительности мял свою шляпу.

– Что же теперь с нами будет? Оборотни нас всех загрызут... – он осекся и с мольбой посмотрел на Луизу.

Тут собравшиеся вилланы все разом заговорили, прося о заступничестве. Луиза поняла, что смотрителю нет дела до происходящего. Помощи им действительно ждать неоткуда.

– Нельзя допустить, чтобы и дальше гибли люди, - сказала Луиза, оглядывая подневольный люд. - Я не знаю, как, но мы должны убить оборотней. Я попрошу помощи у отца. Мы соберемся и все вместе устроим на них облаву.

Жак угрюмо покачал головой.

– Никто не осмелится выступить против оборотней. Души убитых этими тварями не смогут найти покаяния.

– Я не пойду!

– И я!

– Мы не осмелимся, - сказал за всех Жак.

«Что же мне делать?» - подумала озадаченно Луиза.

– Я что-нибудь придумаю, - пообещала она, - оборотни должны быть убиты.

Жак в волнении вцепился в сапог Луизы, пытаясь его поцеловать.

– Благодарю, госпожа! Не оставьте нас, убогих. Не оставьте! Нам надеяться больше не на кого!

– Ну, ладно, ладно. Не нужно этого, - морщилась Луиза, отстраняясь. Ей стало неловко от исступления, с которым виллан заглядывал ей в глаза.

«Что я могу для них сделать? - с горечью подумала она. - Если отец мне откажет, куда мне одной тягаться с такими чудищами?»

Не желая показывать свою растерянность тем, кто с такой надеждой смотрел сейчас на нее, Луиза спешно устремилась к лесу. Настроение было паршивое. Ей казалось, что злобные тучи несчастий стремительно сгущаются над ее головой.

Глава 3 Пробуждение силы

Через какое-то время Луиза свернула с дороги и, переехав выкошенный луг, скрылась под тенью деревьев. В лицо пахнуло лиственной прохладой. Еле приметная тропка убегала в зеленые заросли. Луиза направила по ней своего коня.

Многовековые дубы, буки и ели вытягивали свои мощные ветви до небес, образуя узорчатый купол. Под сенью скромно ютились кустарники и молодая поросль. Солнечный свет растворялся в листьях. Стекал по стволам деревьев. Плясал неуловимыми бликами в буреломах валежника, кустистых травах и на старых пнях, заросших мхом. Ковер из папоротников прикрывал мягкий и рыхлый настил опавших листьев. Тишину нарушали крики птиц и журчание воды многочисленных ручьев.

Луиза глубоко вдохнула воздух. С детства все свободное время проводила она здесь. Это был ее лес! Больше, чем дом. Вернее, чем друг. Извечное средоточие жизни. Хранилище преданий и легенд. Святилище древних богов и дом лесных духов. Густой, могучий, щедро оделяющий дарами, лес любил ее.

Размышляя над последними событиями, Луиза остановила коня у Оленьего ручья. Ключ бил из расщелины в скалистом овраге, заросшем мелкой стелющейся по мху травой. Постепенно расширяясь, вбирая по пути в себя мелкие ручейки, ручей становился достаточно широким и глубоким.

Ральф прильнул к воде, жадно втягивая холодную и сладкую чистоту глубинного источника. Луиза набрала пригоршню и плеснула воды на замшелый камень с выдолбленным углублением у основания - в знак почитания духов ручья. Затем она сама напилась, утерев вишневые губы ладошкой.

Следуя за течением, Луиза углубилась в чащу. Там, где каменистые берега уступали место болотистым низменностям, глинистым или землистым берегам, наблюдалось большое количество следов лесных обитателей. Разнообразной формы, оставались они во влажной почве.

Отпустив Ральфа пастись и присев на корточки, она разглядывала отпечатки копыт и лап. Некоторые были совсем свежие. Менее часа назад на водопой приходили два оленя. Лиса вынюхивала что-то. Молодые кабанчики копытцами вытолкли пологий спуск к воде.

Луиза обследовала все следы, но такие, какие описал ей Жак Левша, у ручья не нашлись. Рядом в кустах земляники зашуршал еж. Перебирая серыми лапками с крошечными темными коготками, он бежал мимо и опасливо косился на девушку. Луиза фыркнула. Еж припал к земле, ощетинившись и гневно сопя. Она рассмеялась и опять занялась своими наблюдениями. Еж дулся. Но нападения не последовало. Осторожно оглядев полянку, колючий шарик прополз под раскидистый куст лопуха. Ральф подрезал зубами траву, вздрагивая и отгоняя насекомых. Луиза села на берег и засмотрелась на воду.

«Плохи наши дела, - размышляла она, припоминая все известное об оборотнях. - Убить таких существ непросто. Здесь нужна особая сила».

По спине пробежал странный незнакомый холодок. Вскочив, Луиза невольно передернула плечами, желая избавиться от этого ощущения. Крепко сжав рукоять меча, она диковато, по- звериному, осмотрелась.

Вокруг тихо и спокойно. Ральф не поднимал головы от сочной травы. Не увидев ничего подозрительного, Луиза снова опустилась возле ручья. Сокрушаясь от сознания собственной трусости больше, чем от бессилия, Луиза посмотрела на другой берег. И застыла на месте. Большие заполненные водой следы глубоко впечатывались в отмель. Борясь со смутным чувством нарастающего беспокойства и держа меч наизготове, Луиза направилась туда.

Ральф не хотел идти.

- Ты ведь чувствуешь лучше меня, не так ли, дружище? - спросила девушка Ральфа, понуждая следовать за ней.

Норовя повернуть обратно, конь ржал, испуганно поводя глазами, и тревожно бил передним копытом по воде. Крепко держа коня, Луиза остановилась на мелководье и вытянула шею. Никак не меньше чем три хищных чудовища приходили сюда.

«Да!.. Они не могут принадлежать ни обыкновенным волкам, ни медведю, ни рыси, да и вообще никакому известному животному», - решила она, подходя ближе. Наклоняясь, тщательно оглядела следы и берег.

Вот уже несколько лет Луиза охотилась здесь, но ничего подобного видеть не доводилось. Измерив расстояние между следами передних и задних лап, она ужаснулась: прыжок одного неведомого чудовища составлял двадцать семь широких шагов.

- Какими же должны быть тогда его размеры?! - сорвалось с губ девушки.

Ральф повел головой. Следам не более шести-восьми часов. Кромка берега закапана редкими бурыми пятнами.

«Должно быть, кровь», - предположила Луиза, нервно всматриваясь в ближайшие деревья и заросли папоротников.

От берега следы уходили в чащу. Она пошла по ним. Из трех пар следы соединились в один, глубоко вдавленный и неточный, уходящий к той самой проклятой лощине.

«Так ходят только волки», - определила Луиза. Сомнений не осталось - вилланы не обманули. Тень зла пряталась теперь в лесу.

Первыми пришли мысли о бегстве. Вскочив на Ральфа, Луиза повернула назад. Но у ручья со следами оборотней она резко осадила коня.

«Из рода Арманьяков никто не бегал от опасности!» - гордо подумала она.

Спрыгнув на землю, Луиза заходила по берегу. Липкий мерзкий страх расползался мурашками по спине и затылку. Он подбирался к горлу. Сковывал тело. Заставлял оглядываться. Луиза боролась с ним, как со зверем, презирая свою трусость.

Вспомнились сбившиеся в кучку вилланы. Их глаза, мольбы о помощи... и страх, но не обычный, а безысходный, отчаянный страх, всегда живущий в их сердцах, как бичом, прошелся по ней укором совести. Она остановилась. Кто их защитит? Кто заступится за тех, кому даже кинжал носить запрещено? Кто отомстит за детишек злосчастного Хедрига? К горлу подкатил комок.

А нежеланное замужество с мужчиной, которого она отродясь не видела и для которого ее, как вещь, приготовили без спроса и согласия?..

Какие еще привести отцу доводы, чтобы быть услышанной?

«Да что же это такое? - распалялась Луиза. - Последнее время я только и делаю, что бегаю от проблем и страхов!» Злость и обида закипели в ней, как смола в боевом котле. Сжимая кулаки, она расхаживала вдоль берега.

«Бежать от жениха, бежать от пришлых оборотней... От чего и сколько я еще буду бегать?» - бросая испепеляющие взгляды на треклятые следы, Луиза по-мальчишески воинственно размахивала мечом. Гнев нарастал, наполняя и переполняя ее яростью и силой. Ближайшие побеги деревца были изрублены в щепки. Не найдя подходящей жертвы, меч по рукоять вошел в землю. Все тело напряглось, и голова, казалось, сейчас должна разорваться от боли.

Вдруг боль нестерпимо заколола мелкими иголками и, стремительно перетекая по телу, направилась по рукам к пальцам. В непроизвольном желании избавиться, стряхнуть напряжение, Луиза вскинула руки и увидела, как луч ослепительного светлого огня вырвался прямо из ее пальцев.

Он прошелестел, рассекая воздух. Земля кусками взмыла вверх. Луизу отбросило назад. Лежа на спине, она в недоумении таращилась в небо.

Прошло какое-то время, прежде чем девушка пришла в себя. Поднимаясь, она села и огляделась. У воды вместо следов и крови теперь виднелась большая воронка. Мокрые комья песка и глины забрызгали ее лицо, одежду и ближние кусты.

Луиза судорожно сглотнула. Руки ужасно болели. Пальцы пульсировали, как будто по ним ударили железным прутом, хотя никаких повреждений не было. Тело дрожало, голова кружилась, а сердце колотилось в груди. Сквозь нее словно молния прошла.

- Неужели это сделала я?! - в замешательстве пробормотала она.

Ответа не было.

Попытка встать на ноги ни к чему не привела. Спустя полчаса слабость немного отступила, хотя голова не переставала кружиться.

Лихорадочно соображая, Луиза в крайнем изумлении вытянула вперед руки и с опаской оглядела их. Она сделала над собой усилие, пытаясь вновь вызвать неведомую доселе ей власть над телом. Ничего не получалось. Ощущая внутреннее опустошение и ломоту в теле, Луиза решила пока не экспериментировать.

«Что это было, если не...» - Луиза осеклась, не веря своей догадке.

Встав и пошатываясь, она подняла шляпу, отряхнула и вернула на голову. Затем попыталась вытащить свой меч из земли. Он не поддавался. Она выругалась. Немного отдышавшись и испытывая страшную усталость, она кое-как смогла достать меч, попутно поражаясь, насколько глубоко смогла его воткнуть.

Протирая лезвие клинка, Луиза огляделась в поисках коня. Тот оказался стоящим в воде выше по течению. Испуганно фыркая и навострив уши, он недоверчиво смотрел на свою хозяйку. Луиза позвала. Ральф не желал подходить. Девушка махнула рукой и сама пошла навстречу. Выведя коня на берег и не сразу попав ногой в стремя, она с трудом вскарабкалась в седло. Нервное возбуждение немного компенсировало физическую усталость.

Бросив поводья, Луиза долго ездила по лесу. Всматривалась в деревья, камни и кусты. Прислушивалась к себе. Столько вопросов осаждали ее. Кто ответит?

Лес молчал. Ждал. Наблюдал. Виделось нечто многозначительное в его молчании.

Наконец недовольное урчание в животе напомнило ей о том, что давно перевалило за полдень. Радуясь возможности отвлечься на что-либо обыденное, девушка направилась к ближайшему ручейку, которые в изобилии сочились по лесистым оврагам.

Остановив Ральфа у первого попавшегося ручейка, она опустилась на траву, вытряхнула содержимое дорожных сумок и разочарованно поджала губу. Убегая в спешке из замка, Луиза забыла взять провизию. В ее распоряжении оказался кусок твердого сыра да приличный ломоть высохшего в камень хлеба. Неторопливо кроша ножом сыр, Луиза размачивала хлеб в воде. Перекусив, она немного полежала на мшистой полянке, рассматривая небо через верхушки деревьев. Пение птиц убаюкивало. Волнение улеглось. Сил прибавилось. Сладко потягиваясь, Луиза поднялась и принялась укладывать седельные сумки. Сырость земли не давала уснуть.

Только сейчас вспомнив о засохшей грязи на лице и одежде, девушка поспешила умываться и почиститься. Освежив лицо и растерев грязь по бархату, она вспомнила о своих маленьких друзьях и решила поохотиться. Не ехать же к ним с пустыми руками?

Определив местонахождение по приметам, Луиза направилась в самую гущу леса. Страх случайной встречи с оборотнями отступил. На его место пришли решимость и строжность. Скоро внимание сосредоточилось только на выслеживании добычи.

Все чаще на пути попадались мощные дубы. Внимательно присмотревшись к разрытой лесной подстилке, можно было определить, когда здесь прошла стая диких кабанов, сколько их было на кормежке сочными желудями и куда они направились потом. Но Луиза проследовала мимо. Судя по всему в стае не было молодых подсвинков. Взрослую свинью они с Ральфом не осилят. Зачем напрасно отнимать жизнь?

Иногда лес расступался, открывая обширные поляны и пригорки. Там произрастало множество разнообразных трав и цветов. На краю одной из полян Луиза выследила зайца. Тот кормился, шевеля длинными серыми ушами. Густая трава почти полностью скрывала его. Пришлось пожалеть о луке, оставленном дома. Бить маленького зайца с мощного арбалета казалось кощунством. Но выбирать не приходится. Домой пока дорога заказана, а голод снова давал о себе знать. Слишком много сил ушло на магию. Или на что-то иное. Она точно не знала.

Луиза спряталась за деревом и легонечко свистнула. Заяц перестал жевать и завертел головой по сторонам. Густые усы его шевелили травинки. Девушка прицелилась и свистнула погромче.

Заяц привстал на задние лапки и тут же шлепнулся в траву. Подойдя к нему, она подняла трофей за уши. Трофей попался крупный, фунтов на восемь с лишним. Арбалетный болт прошил зайца насквозь, застряв в массивном старом дубе. Юная охотница не без усилий вернула его себе. Наконечник цел, но древко дало трещины. Ничего! Еще девять стальных собратьев лежали в колчане, ожидая своего часа. Уложив зайца в сумку, Луиза направилась дальше.

Под щедрым солнцем Арманьяка созревали лесные ягоды. На поляне близ воды посчастливилось застать стайку пугливых косуль, любивших сочную густую траву. Но близко подобраться к ним делом было сложным. Облава или засада - вот самые лучшие способы добыть косулю. Луиза отступила. Лес вновь сомкнул ветви над головой. Зеленый полумрак укрыл от дневной жары.

Стук копыт Ральфа заглушала мягкая лесная постилка из трав и листьев. Он шел тихо, минуя камни и узловатые корни деревьев, выступающие из-под земли. Ральф здорово помогал охотиться. Его чуткое обоняние и слух безошибочно определяли нахождение поблизости других животных. Вот он настороженно остановился, повел ушами, изогнул шею и пару раз втянул в себя воздух. Стало ясно - впереди дичь.

Тихонько достав из-за спины новенький арбалет и облизнув пересохшие губы, Луиза припала к шее коня, зорко всматривалась в чащу. Месяц назад получила она этот весьма ценный подарок от своего дядюшки графа Роже де Арманьяка, и ей очень нравился этот вид оружия.

На мелкую дичь и птицу арбалет не годится. Но и легкая лучная стрела не всегда останавливает пушнину. Оленей и кабанов приходится долго преследовать, если выстрел неточный. Подранки, бывает, часто уходят. Зверье напрасно мучается долгой смертью. Арбалетная сталь же бьет сильно и крепко, наверняка.

Ральф сделал несколько неуверенных шагов. Луиза натянула повод, конь остановился и затих. Медленно поднимаясь на стременах, она увидела слева от себя лису. У старого полусгнившего пня раскапывала норку большая огневка. Увлеченная запахом близкой добычи, лиса не подозревала об опасности, грозившей ей самой. Ритмично работая лапами, она совалась своей мордочкой в отверстие, отрывисто принюхиваясь. Шкурка вздрагивала от резких движений. Рыхлая земля разлеталась по сторонам.

Луиза слегка сжала ногами бока коня, вложила болт и медленно подняла арбалет, не отрывая взгляда от лисы. Целясь, она задержала дыхание и сжала губы. Непонятное, но знакомое напряжение снова охватило ее. В крови что-то закипело и устремилось по венам и мышцам мощным потоком.

Тотчас уловив чужой запах, лиса обнаружила опасность. Кончик хвоста дрогнул. Взгляды встретились. Пройдя сквозь сталь оружия, огненный луч метнулся вместе со стрелой, настигая лису. Луиза охнула. Руки задрожали, едва не выронив арбалет. Пронзительная покалывающая боль пульсировала в пальцах. Она точно знала, что не успела нажать спуск, когда стрела вылетела с ложа.

- Так и есть! - восторженно прошептала Луиза, осмотрев арбалет. - Опять!

Подойдя к лежащей добыче, она внимательно ее рассмотрела. Загадочная сила убивала, но не обжигала. Хотя Луиза могла поклясться: это был именно огонь! Стрела пронзила легкие зверя, застряв между ребер. Шкурка испорчена дыркой, но шерсть не тронута пламенем.

«Нужно целиться в голову, пока лиса не заметила», - машинально подумала Луиза, привязывая трофей к седлу. Погладив коня по черной блестящей гриве, она немного постояла, собираясь с силами. Тело слегка трясло от возбуждения. Ральф прижимался головой к боку, щекоча бархатными губами. Так же, как и в первый раз, Луиза ощущала потерю сил и головокружение. С трудом забравшись в седло, она повернула коня. На этот раз дрожащие ноги и руки долго не слушались. Почти вываливаясь из седла, Луиза поняла, что каким-то непостижимым образом она овладела магией, ибо ничем иным, как магической природой, объяснить случившееся стало невозможно.

Гадая о том, дар это или проклятье, Луиза испытывала замешательство и радость одновременно. Любопытство распирало. Очень хотелось снова попробовать метнуть убийственной силы луч во что-нибудь, но неимоверная усталость накрыла ее с головой, будто она бежала без передышки весь день.

«Видимо, такова плата», - заключила Луиза, зевая.

Направив коня к селению вилланов, она решила скоротать там остаток дня.

Глава 4 Дорожная стычка

Тело ломило, а голод сводил живот. Грязная и уставшая, а потому раздражительная, Луиза выехала на дорогу, убегающую от ее замка на восток. Древняя каменистая дорога терялась меж скалистых холмов, пряталась под сенью древесных ветвей, сплетенных шатром над головою, расступалась придорожными полянами. Странствующие рыцари и торговые караваны могли без единого брода и переправы добраться по ней от Пиренеев до Бордо. За очередным поворотом показался небольшой отряд. Впереди ехали всадники, за ними маячили вооруженные кольчужники.

«Кто бы это мог быть?» - Луиза прищурилась. Она силилась разглядеть всадников в облаке дорожной пыли. В эту пору здесь обычно появлялись торговцы, сборщики налогов да вассалы ее отца.

Отряд приближался. Скоро Луиза смогла рассмотреть его. Трое всадников были незнакомыми. Дорогая материя плащей развевалась за спинами. Кольчуги тускло блестели под слоем белесой пыли. Длинные двуручные мечи красовались у каждого на левом боку.

«Рыцари!» - определила Луиза.

Рыцари ехали молча. Видимо, держа путь издалека, они изрядно вымотались. Усталость читалась на лицах.

За ними, топоча походным шагом, щетинились наконечниками стальных пик оруженосцы и кольчужники. Луиза успела насчитать дюжину. Их хмурые взгляды не сулили ничего хорошего.

Самым верным решением было свернуть в лес, тем предусмотрительно избежав возможных неприятностей. Кто его знает, какой рыцарь благородный, а какой разбойник? Но сегодня Луиза продолжала упорно двигаться навстречу отряду. Скоро они почти поравнялись. Три всадника занимали всю ширину дороги. Никто из них и не думал пропускать Луизу. У каждого имелись доводы для преимущественного проезда.

«С какой стати уступать? Я у себя дома», - тоже упрямо решила она, не особо задумываясь о своем внешнем виде и ситуации в целом.

Видя, что встречный всадник не собирается съезжать в сторону, рыцари осадили коней, устремив недовольные взгляды на дерзновенного юнца, не признав в нем девушку. Луиза в свою очередь остановила Ральфа, смело разглядывая рыцарей, восседающих на лошадях, укрытых богатыми попонами. Ехавший крайним рыцарь, который-то и должен был посторониться, окинул Луизу высокомерным взглядом.

– Эй! С дороги! Ты что, ослеп? Не видишь, нам не разъехаться?! - с раздражением крикнул он.

Луиза недовольно нахмурилась, удостоив его высокомерным взглядом. На вид это был мужчина лет около двадцати пяти. Кольчуга, какие делают в западной Кастилии, стальным плетением мерцала между складок широкого дорогого плаща. Отороченный черным мехом, он скрывал плотную коренастую фигуру. Смуглое широкое лицо рыцаря портили несколько больших родинок. Курчавые черные волосы коротко острижены. Небольшие усы переходили в бородку, выбритую цирюльником на испанский манер. Нос был с горбинкой. Но самое неприятное впечатление производили глубоко посаженные темные глаза, испепеляющие Луизу злобным взглядом.

– Вижу! - Луиза недобро усмехнулась, оскорбленная грубостью незнакомца. - Но у меня столько же прав ехать по этой дороге, сколько и у вас. Если не больше!

– Тщедушный наглец! - процедил сквозь зубы рыцарь и сплюнул на дорогу.

– Типичный испанский кортес! - не осталась в долгу Луиза.

– Что такое?! - не понял рыцарь, свирепо раздувая ноздри.

– Твое самодовольство едет впереди твоего коня, - пояснила Луиза тоном ледяного спокойствия. Недовольство поведением незнакомца росло.

Шея рыцаря побагровела от приступа ярости. Белый воротник из тонкой кружевной материи, подпирающий широкий подбородок, стал ему тесен.

– Уйди с моего пути или найдешь свою смерть! - грозно прорычал он, хватаясь за рукоять своего меча.

В ответ краска залила лицо Луизы. Ральф почувствовал шпоры в боках, дернулся, но девушка осадила его.

– Как смеешь ты грозить смертью мне на моих же землях?! - возмутилась она. Дикий гнев закипел внутри. Непонятно почему возжаждав крови наглого рыцаря, не помня себя, Луиза соскочила на землю и выхватила меч. - Похоже, мне придется научить тебя приличиям, - процедила она сквозь зубы.

– Приличиям?! - рыцарь хрипло засмеялся, спешиваясь. Нехороший огонек зажегся в его глазах. - Щенок, да я перерублю тебя как травинку!

Взмахнув мечом, Луиза вдруг поняла, что едва удерживает его. Магия опустошила ее, а гнев отнял последние силы. Вряд ли она сейчас могла отразить удар. Будучи гораздо выше, испанец навис над ней, занеся меч над головой. Но тут между ними стал второй рыцарь.

– Стойте! - приказал он спокойным, но требовательным тоном, не терпящим возражений.

Испанский рыцарь и Луиза недоуменно уставились на него. Закрытая внушительной фигурой незнакомца, облаченного в темно-синий с серебряным шитьем плащ, Луиза перевела дыхание, возблагодарив небо за его вмешательство.

– Граф, не препятствуйте мне! - рассерженно кинулся вперед испанец.

Но незнакомец решительно схватил его за плечо. Такого же высокого роста, как и обидчик Луизы, он стоял на своем.

– Сеньор! - обратился граф де Альбре к испанцу: - Не вздорьте понапрасну. Этот дворянин... - тут он повернулся к Луизе и кивнул в ее сторону, - в своем праве. Разве не видите? Обратите внимание на его герб. - И он указал на ножны Луизы, где красовался геральдический знак дома Арманьяков.

«Кого он мне напоминает?» - подумала Луиза, силясь вспомнить своего заступника.

– Смерть этого юноши не составит Вам ни чести, ни расположения сэра Бернара, - сказал Альбре и шепотом добавил: - Судя по всему, Вы собираетесь убить одного из Арманьяков.

Слова были разумными. А вздорный и надменный испанец иногда прислушивался к разумным словам. Он опустил меч.

– Граф совершенно прав! - заметил восседающий на белом жеребце третий рыцарь, молодой ослепительно красивый блондин с ярко-синими глазами и нежной бархатистой кожей. В одеждах, чересчур дорогих и элегантных для путешествия, он с самого начала молча наблюдал эту сцену. - Это ненужное кровопролитие не принесет Вам чести, мессир Альваро.

Луиза вздрогнула, будто ее неожиданно ударили. Сердце дернулось и укатилось вниз. Страх мелькнул во взгляде.

«Альваро?» - подозрение закралось в ее душу.

Заступник все еще удерживал испанца, который быстро сообразил, чем может все обернуться. К тому же, зная своего приятеля, испанец понял: тот не даст убить маленького выскочку.

Убедившись, что драки не будет, граф де Альбре выпустил плечо своего попутчика и развернулся к Луизе. Слегка кивнув головой, он одним движением откинул прядь длинных и черных волос с высокого лба. Луиза не отвела взора. Он явно напоминал ей кого-то.

Двадцати трех лет от роду, он был статен и красив собою. Внушительная фигура свидетельствовала о немалой физической силе и хорошей воинской подготовке. Он не суетился, слов на ветер не бросал. Спокойная решительность, с которой он разговаривал и действовал, заставляла прислушиваться к его словам.

Граф с большим любопытством, чем принято рассматривать путников, смотрел на девушку.

«Какие у него бездонные черные глаза! Мерцают, как звезды летней ночью...» - промелькнуло в мыслях Луизы на мгновенье.

Переведя взгляд на своего обидчика, с негодующим видом Луиза уставилась на него. События сегодняшнего дня измотали ее. Драться сейчас она не могла.

– Я жду извинений, - заявила она испанцу.

Тот снова побагровел. Де Альбре опять сжал ему плечо.

– Полно Вам, граф, извинитесь! Мы все устали и хотели бы побыстрее добраться до замка Арманьяков, - сказал он, повышая голос на последнем слове.

– Черт вас всех забери! - выругался испанец.

«Арманьяк? Так они едут к нам! А не те ли это гости, которых так ждет отец?!» - Луиза с неприязнью и затаенным испугом глянула на обидчика. Этот вздорный хамоватый тип, скорее всего, граф Альваро де Торнес. Тот самый ненавистный жених, которому ее хотят отдать в жены.

Холод ужаса начал подниматься из глубины души. Нет! Нет! Господи, сделай так, чтобы это был не он!

– Ладно. Я погорячился, - нехотя, смотря в сторону, выдавил из себя Альваро. - Был неправ.

Голос испанца звучал примирительно, но резкие черты его лица были искажены яростью и презрением, придавая ему крысиное выражение. Он вернул меч на место, сплюнул на землю и закусил ус, обнажая желтые зубы.

Поглощенная страшной догадкой, Луиза молчала. Не сама стычка из-за права проезда взволновала ее. В любой другой раз, случись подобное, Луиза не посмотрела бы на значительный перевес в силе и дралась бы без всяких, никому не нужных, извинений.

Она была в ужасе от своей догадки про жениха. Последняя мерзкая крыса, рыщущая в амбаре глухой ночью, казалась ей более привлекательной, чем этот человек и близость с ним.

Молчание слишком затянулось.

– Прошу Вас, мессир! - обратился к ней граф де Альбре, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. - Не гневайтесь на этого сеньора, он не заметил, что перед ним достойный дворянин!

Граф пристально смотрел на Луизу, и в глазах его заплясали маленькие задорные искорки. В перепачканной грязью мужской одежде незнакомому человеку действительно не сразу можно было угадать в Луизе не только девушку, но и ее благородное происхождение.

– Только из уважения к графу де Арманьяку, на землях которого Вы находитесь, не подниму я меч на гостей его, - произнесла Луиза. Скрывая досаду, она вскочила в седло, удостоив Альваро злобным взглядом.

Тот в долгу не остался. Он хмыкнул, удивляясь смелости тщедушного всадника. Альбре и третий рыцарь слегка склонили головы в поклоне. Кольчужники расступились, и Луиза поскакала прочь, оставив их в облаке пыли. Граф Альбре проводил ее своим выразительным умным взглядом, пока Луиза не скрылась за поворотом дороги.

– Неужели вы так и не поняли, что это была девушка? - спросил он, обращаясь к своим спутникам.

– Вы о ком это говорите? - переспросил красавец-блондин.

– О юном охотнике, что не хотел уступать дорогу.

Они переглянулись.

– Друзья мои! Где же были ваши глаза, если вы не заметили гибкий стан, бархатную кожу, сияние женской красоты? И, что самое интересное, здоровенный меч, которым, кстати говоря, она не шутя собиралась проткнуть Вас, мессир де Торнес? - рассмеялся Альбре. - Болтались бы сейчас у ее седла, как та лиса! - подтрунивал он.

Друзья рассеянно внимали его речи.

– А чего стоит арбалет за хрупкими плечами?! - продолжал Филипп, наслаждаясь замешательством своих спутников. - И, клянусь Предвечным, отличнейший арбалет!

«Как она похорошела, а характер совсем не изменился!» - ухмыльнулся он про себя.

Испанский граф Альваро де Торнес недоуменно уставился на Альбре. Затем недоумение сменилось характерным для него ехидством.

– Вы бредите, мессир! - рассмеялся он, откинувшись в седле с самодовольным видом. - Не иначе как утром Вы хлебнули слишком много молодого вина.

– Со мной все в порядке, - невозмутимо ответил тот на колкость. - Это Вы спите наяву.

– Слышите, милорд, граф изволит издеваться? - буркнул испанец, обращаясь к третьему рыцарю.

– Хм! А ведь и вправду для мужчины этот парень слишком уж мал и хрупок, - заявил герцог, сбивая хлыстом белую пыль со своих роскошных замшевых сапог, хотя он и сам был почти одного возраста с Луизой, да и фигурой не походил на своих могучих спутников. - Как же это я не разглядел в нем девушку?! - выдохнул он сокрушенно.

– Да потому, что Вы, милейший Лионель, всегда слишком заняты своей персоной. И не в состоянии заметить кого-либо еще, - съязвил Альваро. Его неприятно поразило это обстоятельство.

– Девушка-охотница? С мечом?.. Никогда не видел такого, - мечтательно протянул герцог, пропустив колкость мимо ушей. - А может, лесная фея явилась к нам в образе прекрасной охотницы?!

Испанец скривил губы. Наивная мечтательность герцога раздражала.

– Насчет феи - это я сказать не берусь, - покачал головой граф де Альбре, - а вот герб Арманьяка многое означает.

– Но если она Арманьяк и она девушка... - выпучил от удивления глаза герцог.

– Санта Мария! - пробормотал Альваро де Торнес. - Я только что едва не убил собственную...

– Невесту, - нерадостно досказал граф.

Все обернулись назад, но Луизы и след простыл.

Глава 5 Дерзкие замыслы

Тем временем, едва держась в седле, Луиза приближалась к деревушке Эньян. Лес расступился. В каменистую пустошь вросли три дюжины небольших домиков. У самых зажиточных вилланов к домикам примыкали клетушки и загоны для скота. Остальные держали живность там, где сами спали. Рядом с постройками в земле были выкопаны погреба. В хорошие годы в них хранилось вино и козий сыр, в плохие - ничего.

У первого дома стояла большая грубо сколоченная телега с возвышающейся горкой длинных плетеных корзин. В них собирали виноград на господских холмах. Луиза достала охотничий рог и протрубила. Кроме старика, двух лохматых и тощих дворовых собак да мальчишек, никто не отозвался на зов.

Старик поднял трясущуюся руку с черными корявыми пальцами к морщинистому лбу. Всмотрелся. Признал и поклонился. Стар он был очень и слаб, денно и нощно болели его кости, но кланялся старик до земли.

Псы покатились под ноги к Ральфу, заливаясь лаем. Выбежавшие мальчишки зашикали на собак и отогнали их, для верности запустив в них камнями. Одетые в лохмотья, перепачканные грязью и сажей, они подбежали к наезднице, приветствуя ее и посматривая на добытую лису, притороченную к седлу. Луиза спешилась, перекинула повод и взяла коня под удила.

Слепенький мальчик лет шести, маленький и худой, приведенный за руку братом, робко приблизился к Луизе. Обнял ее за ногу. Прижался и заурчал как котейка. Луиза нежно погладила его русые волосы.

– А где Ворон? - оглядывая детей, спросила Луиза.

Вперед вышел мальчуган бойкого вида. Губа его, разбитая в недавней драке, еще кровоточила. Пыльный и всклокоченный, он обстоятельно пояснил:

– Ворон ушел в лес за лозами для корзин. Еще утром.

Луиза отвязала лису, достала зайца и бросила свою добычу на траву.

– Мартин, придется тебе заняться похлебкой, - обратилась она к драчуну. - Да посудину побольше найди, чтобы на всех хватило. Я, признаться, умираю с голода. Вот еще возьми, тут хлеб, немного сыра и соль.

Мартин быстро поволок провизию к большому плоскому валуну.

– Сегодня будет пир!

– Ого! Знатно поужинаем!

– Хвала Святой Деве, что послала тебе добычу, госпожа!

Грязные и веселые рожицы довольно улыбались. Вечно голодные серые, карие, голубые глазенки детей сверкали.

Луиза устало улыбнулась и зевнула несколько раз.

Мальчишки сразу принялись за дело. Мартин, подражая Ворону, который был у них за главного, покрикивал на других и отдавал распоряжения подручным не хуже графского повара Муасси.

– Мясо! Мясо! - бормотал слепенький.

Ему редко удавалось поесть нормально. Старшие сестры и братья отнимали еду. А он даже и пожаловаться не знал на кого. Родители жалели. Отец не наказывал. Мать иногда подкармливала. Бывало, украдкой сунет то корку хлеба, то кочерыжку от капусты. А он проглотит это вмиг, не жуя. Старается быстрее съесть, пока не отобрали.

Еле волоча ноги, Луиза побрела к росшей неподалеку старой наполовину иссохшей яблоне. Бог весть сколько лет прожившая, яблоня пестрела разукрашенной лишайниками бугристой корой. Плоды же давала малые, кисло-горькие, с налетом парши, только лесным свиньям на корм. Мальчишки порывались наесться ими, но животы подхватывало так, что вскоре они оставили свои попытки. Яблоки впредь оставались висеть нетронутыми.

Опускаясь на землю и прислоняясь спиной к дереву, Луиза закрыла глаза.

«Нет! Не он это был! - вспоминала она о встрече. - Мало ли испанских графов проезжают по дорогам благословенного Юга? Много. Значит - не он. Дай-то Бог, чтобы не он!» Напрасно она старалась обмануться. Впервые за весь день расслабившись, незаметно для себя Луиза крепко заснула.

Проснулась от легких прикосновений. Кто-то осторожно поправлял укрывавшую ее баранью шкуру. Луиза открыла глаза.

Перед ней на коленях стоял молодой парень семнадцати лет. Несмотря на молодость, он был сложен как взрослый мужчина. От постоянной тяжелой работы мышцы его окрепли, большие руки даже при первом взгляде говорили о немалой физической силе. Черные волосы, коротко стриженные у висков и на затылке, непослушным вихром топорщились, спадая на глаза. Правильные черты лица и манеру держаться он унаследовал от своего неизвестного отца - проезжего рыцаря, от которого, как поговаривали злые языки, прижила его мать.

– Ворон! Ты когда пришел? - обрадовалась Луиза, вылезая из-под шкуры.

– Да почти сразу же, как ты приехала, моя госпожа, - Ворон скупо улыбнулся, пристально вглядываясь ей в лицо. - Да только ты заснула прежде, чем мы с Готье успели подойти. У тебя все благополучно?

Луиза вздохнула.

– В Базедане объявились оборотни, убивают людей. Меня насильно хотят выдать замуж, и жених уже в замке, а так... Хм! Так все благополучно, - горько пошутила она и наскоро рассказала Ворону о вестях, которые узнала от Жака Левши, следах оборотней, а также о несостоявшейся драке на дороге и своих подозрениях. О своих новых возможностях Луиза не обмолвилась ни словом.

Ворон слушал, не перебивая, но было видно, как он взволнован.

– Что ты предпримешь? - спросил он Луизу, когда та закончила говорить.

– Буду драться! - голос ее прозвучал устало, но решительно.

– Я с тобой! - кивнул Ворон, вцепившись в свой старенький нож с щербатым лезвием, словно опасность была рядом.

Луиза благодарно посмотрела на него, испытывая некоторое облегчение. Ворон стал первым, кто предложил свою помощь.

– Возьми-ка, - она протянула ему отменный охотничий нож, - его сделали специально для тебя. Это мой подарок.

– У-ух! - выдохнул Ворон, сверкая, как одноименная птица, черными глазами.

Сталь многократной закалки поблескивала в вечерних лучах солнца. На костяной рукояти была сделана гравировка «Ворону от Луизы».

Она пояснила значение надписи.

– Пусть он будет тебе верным помощником! - сказала Луиза, улыбаясь детскому восторгу Ворона.

– Вот уж королевский подарок! - вертя нож в руках и пробуя его лезвие пальцем, присвистнул он. Его всегда серьезное, если не сказать хмурое, лицо озарилось неподдельным счастьем.

Тут на его восторги сбежались и остальные мальчишки, сидевшие все это время в кругу костра, внюхиваясь в запах похлебки. Они гурьбой обступили Ворона, любуясь подарком. Каждый старался дотронуться до рукояти.

– Ну, будет! - деловито прикрикнул Ворон.

Мальчишки нехотя расступились. Ворон не любил повторять, и власть его устанавливалась просто - кулаком да пинком.

– Ну что там? Когда будет готово? - поинтересовалась Луиза, обращаясь к раскрасневшемуся от костра и пара Мартину.

– Уже готово, - отдуваясь, пропыхтел он в ответ.

– Пора подкрепиться! - Луиза встала, шагая к костру, по пути разминая затекшие мышцы.

– Благодарю! - шепнул Ворон, догоняя ее.

Усевшись у костра, все очень скоро заскребли деревянными ложками по мискам. Для них, полуголодных, сегодня наступил праздник, сущее пиршество!

Аппетитный дымок разносился по округе, искушая псов. С виноватым и выжидающим видом они бегали поодаль, дружелюбно мотая хвостами. Извиняющимися преданными глазами псы взирали на своих чумазых хозяев и, поскуливая, выпрашивали подачки. Их не обидели.

Слепенький забрался к Луизе на колени. Обжигаясь похлебкой, он глотал варево, показавшееся Луизе на редкость вкусным. Она жалела мальчишку. Но ни жалостью, ни подарками, ни деньгами, ни прочей милостью не поможешь. Всю жизнь суждено ему терпеть унижения и притеснения здоровых, а потому более сильных, соплеменников и мириться со своей участью.

– Эй, да не толкайтесь вы, всем хватит, - командовал Ворон, прикрикивая на мальчишек, спорящих из-за еды.

Хватая горячие куски мяса, они обжигались и сосредоточенно жевали, толкая друг друга локтями. Разрывая мясо зубами, они заедали его хлебом и сыром. Луиза кормила слепенького и сама не отставала от компании.

Полуодетые, босоногие, чумазые, пахнущие чесноком, потом и дымом, юные вилланы были сынами ее земли. Бремя тяжелой работы и бедности еще не в полной мере касалось их. Им пока не надо кормить свои семьи. С раннего утра до сумерек горбатиться на полях и в виноградниках. Мучиться в полночный час бессонницей от мысли, как вовремя отдать подати сеньору. Рожать и хоронить своих сыновей, умирающих от болезней и нищеты. Управившись со своей долей домашней работы, они уходили на речку тайком ловить рыбу или в лес за хворостом, съедобными корешками, травами, ягодами и грибами, где носились, увлеченные играми, и кричали во всю силу своих легких от полноты жизни.

Вечерело. Костер догорал медленно. Мартин предусмотрительно обложил его кругом высокими камнями, сохраняющими жар.

– А слышали, госпожа, что у нас случилось? - повернув голову к Луизе и облизывая пальцы, заговорил мальчуган, одетый только в длинную, истертую на животе и коленях, домотканую холщовую рубаху.

– Что? - вопросительно взглянула она.

– Говорят, в прошлое полнолуние оборотни спустились с гор и утащили корову мельника. А давеча лесные весь день бегали по сенокосу как полоумные. И потом их крики и шум упавших деревьев разносились по лесу.

– Лесные?! - Луиза удивленно взглянула на Ворона. Эти никому не показываются. Чудно! Да еще на сенокосе, где и замковые могут шнырять.

– Видели лесных, - подтвердил Ворон. - Может быть, преувеличивают, потому как не нашли ничего в тех местах, да только не нравится мне все это! Дед видел сам. Сказал, не в себе они были. Оборотни тому причина.

– Все из ваших целы? - с затаенным беспокойством спросила Луиза.

– Пока да.

Это «пока» еще больше встревожило мальчишек, как если бы жертвы уже имелись. Жевание на миг прекратилось. Луиза обвела их взглядом, читая суеверный страх на лицах.

– Да, да! И мы все думаем, скоро оборотни утащат пастуха Вильяма, - вставил птицелов Гоше с копной светлых кучерявых волос.

– Это почему же они должны утащить пастуха? - поинтересовалась Луиза.

– Он же поздно возвращается домой и гонит стадо неподалеку от Черной лощины, - деловито сказал Гоше, выскребая свою миску и посматривая на опустевший котелок, на дне которого, поблескивая монетами жира, оставалось немного похлебки.

Луиза задумалась. Вести об оборотнях быстро разлетелись.

– Да врут все! - перебил его Бан. - Вильям хоть и дурак, но он ни за что не погонит коров по тем местам.

– Ничего не врут! - обиделся Гоше. - Он мне сам рассказывал, как однажды перебрал вина у мельника и заплутал по дороге домой. Смотрит, а сам уже на краю лощины. И страшный вой вдруг послышался. Понятно, Вильям - бежать. А оборотни гнались за ним. Ну, Вильям и залез на осину и просидел там до рассвета. Оборотни караулили его, пока рассвет не занялся, а потом исчезли в огненном облаке.

– Вранье! - сказал авторитетно Бан. - Как тебе пьяный может на дерево взобраться?!

– Захочешь жить, еще не то сделаешь, - уверил его Мартин.

– И что, оборотни не полезли за ним на дерево? - спросила Луиза.

– Да как же они смогли бы забраться, госпожа?! - удивился Гоше. - Ведь осина - дерево для них запретное!

– В Черной Лощине и так нечисто, оборотни там и поселились, - добавил Мишле, суеверно крестясь. Другие, включая и Ворона, сделали пальцами знак, оберегающий от злых сил.

– А вот в этом ты абсолютно прав, - сказала Луиза. Она уже давно сопоставила рассказы Левши с собственными наблюдениями. «Откуда такая беда пришла в наши благодатные земли?» - мелькнула у нее горькая мысль.

– Как бы там ни было, - добавила она вслух, - а выбора у нас нет. Мы должны пойти в лощину и убить оборотней, пока они не убили нас.

– Кто же отважится драться с оборотнями? - усмехнулся Мартин. - Жить еще никому не надоело!

После его слов воцарилось молчание.

– Вот что! Я не буду сидеть и ждать, пока оборотни в очередной раз загрызут кого-нибудь! - Луиза поднялась с места. Вид у нее был такой, словно она одна решилась выступить против целого мира. - Я никого не буду принуждать, но мне нужна помощь!

– Я уже говорил тебе, госпожа, я с тобой! - решительно заявил Ворон.

– И я тоже! - вдруг заявил Готье, до этого сидевший молча.

– Хорошо! Надо вам будет поговорить еще и со старшими. От жителей Базедана помощи ждать бесполезно. Отказались они. А у вас смелых всегда хватало, - сказала Луиза серьезно, словно обращалась к воинам, а не к мальчишкам. - Нам нужно как можно больше людей.

– Ты кое о чем забываешь, госпожа, - заметил Ворон. - Как мы убьем оборотней?

Луиза на мгновение задумалась, смотря на тлеющие угли костра.

Ворон прав. Ценность любых действий против этих чудовищ будет ничтожна, если не знать наверняка, как с ними справиться.

– Мы спросим у того, кто знает, - просияла она. - Надо идти к Азельме!

Мальчишки вздрогнули, даже Ворон побледнел. Азельма слыла ведьмой. В наступившей напряженной тишине вдруг явственно послышался отчаянный стук копыт, и огненное марево заколыхалось меж деревьев. Вскочив и побросав миски, мальчишки с криками бросились врассыпную. Ворон выхватил нож и закрыл Луизу собой. Готье хоть и не убежал, но держался сзади.

Через минуту на дороге показался отряд замковых кольчужников с факелами, освещающими их в быстро сгущающихся сумерках.

– Моя госпожа! - поспешно спрыгивая с седла и преклоняя одно колено перед Луизой, произнес запыхавшимся голосом старший. - Хвала всем святым! Вы здесь! Мы ищем Вас уже целый день! Сэр Бернар послал за Вами.

– Возвращайся в замок, Корбейран, я скоро буду, - сказала ему Луиза, надеясь как можно дольше оттянуть возвращение.

– У меня на этот счет строгий наказ, - намекнул ей кольчужник, с неодобрением смотря на Ворона. Не пристало молодой госпоже проводить время в обществе простолюдина.

– Ладно! Приведи моего коня, - приказала ему Луиза и шепотом сказала Ворону: - Помни, о чем я тебя просила, и жди. Я приеду в ближайшее время. Спроси у деда, как найти Азельму.

- Не беспокойся, все сделаю, - заверил ее Ворон, протягивая шкурку трофейной лисы. Он успел снять ее, пока Луиза спала.

Глава 6 Ужин с женихом

Когда Луиза выехала из деревни, легкая дымка разлилась по лесу, погружая его в тихую дрему перед торжеством хищников. Только сосны розоватыми стволами, будто гигантские свечи, теплились в серо-сиреневом воздухе. От ближних ручьев тянуло сыростью. Наступала ночь.

«Удивительная вещь - дорога домой», - подумала Луиза, как-то быстро добравшись до замка. С затаенной неприязнью въехала она на подъемный мост.

Так и есть: двор заполнили приезжие кольчужники, в конюшне стояли лошади, и знакомые попоны указывали на справедливость ее опасений.

Сердце Луизы встрепенулось и упало куда-то в ледяную пропасть. Холодный пот выступил на лбу. Она вся съежилась, чувствуя себя одинокой и слабой. Все, чего сейчас хотелось, это добраться до постели. Навстречу выбежал Гийом.

– Ваша милость! - воскликнул он укоризненно. - Где Вы пропадаете?! У нас важные гости. Разве можно пренебрегать долгом гостеприимства? Сэр Бернар рвал и метал, когда узнал о Вашем отъезде.

– Это не мои гости, - буркнула Луиза, отмахиваясь от него.

– Поскорее, прошу Вас! Уже давно сели за стол, - торопил ее Гийом.

– Мне надо переодеться. Разве не видишь? - Луиза еле передвигала ноги, отстукивая каждую ступень лестницы ножнами.

– Давайте я понесу Ваше оружие, - предложил Гийом, всерьез намереваясь взять ее меч.

– Ступай и займись чем-нибудь другим! - повернувшись, закричала на него Луиза. - Мне нянька не нужна!

Гийом опешил. Остановившись, он только головой покачал от растерянности. Луизе стало стыдно за свою несдержанность. Не отличалась она ни истеричным характером, ни грубостью. Видимо, страх замужества, весть о нападениях оборотней и новые необычные способности измотали ее.

Войдя в свои покои, Луиза отослала служанок, сбросила мужское платье и умылась. Подхватив волосы гребнем, она забралась в круглую широкую кадушку и облилась из кувшина водой, вскрикивая от холода. Это взбодрило. Кое-как натянув первое попавшееся платье, расчесав волосы и смочив виски восточным маслом со сладким ароматом, Луиза с обреченным видом спустилась к месту ужина. По дороге она честно пыталась напустить на себя спокойный и благообразный вид. Не получилось.

Не решаясь войти, Луиза остановилась перед дверью в залу для приемов. Захотелось заплакать, развернуться и убежать. Но позади раздался кашель. Гийом пытался тактично поторопить ее. Глубоко вздохнув, девушка переступила порог трапезной. Призывая все свои силы, дабы не видать внутреннего состояния, девушка остановилась в кругу света, сложив руки перед собой.

В большой зале первого этажа, украшенной фамильными гербами, флагами, оружием и прочими атрибутами истории рода, горели факелы и свечи. Длинный стол ломился от всевозможных кушаний и вин. Аппетитные запахи пропитали все вокруг, дразня обоняние. Сидевшие за столом в обществе ее отца и брата трое уже знакомых рыцарей при ее появлении встали со своих мест.

– Ну, и где ты была целый день, дочь моя? - грозно спросил отец, направляясь к ней.

– Охотилась, - кротко ответила Луиза. Лицо ее сейчас выражало совершеннейшую наивность, покорность и непонимание, за что на нее сердятся.

Жан улыбнулся и подмигнул.

– Недозволительно уезжать из дома, когда к тебе едут гости! - проворчал уже менее грозно сэр Бернар.

– Но, отец, я ничего не знала об этом! - быстренько соврала Луиза. Она уже поняла, что наказания не последует и отец только для вида отчитывает ее. Самообладание вернулось к ней.

– Вот и наш храбрый «охотник»! - шепнул сэр Лионель графу де Альбре.

Филипп не ответил. Луиза встретилась с ним взглядом, и рыцарь замер на месте. Чем-то новым и более дерзким веяло от преобразившейся Луизы. Раскрасневшаяся, в облегающем грудь платье янтарного бархата и прозрачно-золотистой вуали, скрепленной на голове ниткой жемчуга, она была чудо как хороша.

Маленькие танцующие искорки опять заплясали в глазах рыцаря.

– Какой прекрасной она стала! - выдохнул Филипп, не отводя глаз от молодой леди.

– Вы были знакомы раньше? - удивился Лионель.

– Еще бы! - Филипп улыбался. - Это не девушка, а ураган в юбке! Вот только она меня не узнала там, на лесной дороге.

Между тем граф Бернар де Арманьяк подошел к дочери и поцеловал в лоб. Затем взял ее за руку и обратился к гостям.

– Мессиры, это моя дочь леди Луиза, графиня де Арманьяк, де Родэ, урожденная де Фезансак! - с достоинством сказал он. - А это, - отец подвел ее к тому самому испанцу, - граф Альваро Альба те Торнес - твой жених! Как ты знаешь, вы с мессиром Альваро помолвлены с детства, о том я и его отец, упокой Господи, его благородную душу, поклялись на Священном Писании!

«Но я не давала никаких клятв! Рано ты так обрадовался, мерзкое отродье!» - думала Луиза, обдавая улыбающегося испанского графа молчаливым презрением.

– Моя дорогая! Я безмерно счастлив наконец-то увидеть Вас! - криво улыбаясь, испанец склонился перед Луизой, пытаясь взять ее руку, чтобы поцеловать. Она отдернула руку, убрав ее за спину.

«Вот негодяй! Делает вид, что не узнает меня!» - злость с новой силой закипела в ней.

– Разве? - прищурилась Луиза. Слова гнева и недавно рожденной ненависти готовы были сорваться сами собой. Кулаки девушки непроизвольно сжались. Она испытала непреодолимое желание наброситься на жениха и пинками выгнать из замка. Причем пинать его до самой дальней границы их владений. Жаль только, что воспитанные леди себя так не ведут…

– Не сомневайтесь! - нагло рассматривая ее, ответил граф.

Отец слегка толкнул Луизу, но она не стала кланяться.

– Сэр Филипп Бернард-Эзи граф де Альбре, - продолжал сэр Бернар, - хотя ты должна помнить его. В детстве вы частенько играли вместе, когда мы жили в Оше. Сейчас граф - первый рыцарь Юга! На турнирах ему нет равных!

«Так вот оно что! – Луиза, наконец, вспомнила Филиппа. Ведь это тот самый вредный хвастун, с которым она постоянно дралась в детстве и который жестоко высмеивал ее. - Хм! Однако как он возмужал! И стал чертовски привлекательным!»

– Леди Луиза! - Филипп склонился перед ней, положив правую руку на грудь, выражая этим свое глубокое уважение. - Примите мое искреннее восхищение Вами! За те десять лет, что я не имел удовольствия видеть Вас, вы стали восхитительно прекрасной!

Черные волосы шелком заструились по груди рыцаря. Низкий и глубокий тембр его голоса был под стать мужественной внешности. Филипп был красив, но красота его не казалась ни заносчивой, ни самолюбивой.

«Ну вот! - подумала Луиза, которой так хотелось спрятаться от его насмешливого взгляда. - Приперся невесть откуда, не иначе как посмотреть на весь этот фарс!»

– Приехал в очередной раз посмеяться? - буркнула Луиза, не забыв прошлые обиды, и тут же пожалела о своей несдержанности. Она прекрасно понимала – все эти люди, все кроме двоих присутствующих, ни в чем не виноваты в сложившейся ситуации. А она ведет себя не как хозяйка замка. Это плачевно. Луиза слегка покраснела от оплошности.

Филипп растерялся и не нашел, что на это ответить.

- Не гневайтесь, граф! Луиза выросла среди воинов. Недостаток женского воспитания сказывается, - пристыдил ее отец, тем самым разозлив.

– В следующий раз, граф, не вздумайте становиться на моем пути! Я сама в состоянии постоять за себя, - более сдержанно сказала Филиппу Луиза, намекая на утреннюю стычку.

– Как пожелаете, моя леди! - склонил голову граф де Альбре.

Краснея от досады под восхищенным взглядом его выразительных глаз, Луиза потянула отца дальше.

– О чем это вы говорили? - поинтересовался сэр Бернар.

– Старые счеты, - уклончиво ответила она.

– Пора бы уже забыть детские обиды. Десять лет прошло, вы давно выросли.

– Ни за что! - упрямо заявила Луиза. Она не забыла их последней драки с Филиппом. Повздорив, они вцепились друг другу в волосы и катались по земле, пока прислуга не растащила их.

Когда отец подвел ее к последнему из гостей, Луиза чуть не фыркнула, удивляясь чересчур броскому облику молодого человека.

– Сэр Лионель герцог де Жульер, - представил его отец, - сеньор из Лангедока, блистательный поэт и галантный кавалер. Герцог долгие годы жил в Риме, а теперь возвращается в свой родовой замок.

– К Вашим услугам, сударыня, - поклонился Луизе герцог с той утонченностью манер, с которой только мог.

Шелк, бархат и плетеная замша его костюма, расшитые золотыми и серебряными нитями, говорили о том, что их владелец был приверженцем последней моды. Длинные рукава лиловой коты со множеством пуговок свисали до пола. Белый сюрко с серебряной вышивкой и золотыми вензелями прикрывал серебряный плащ-мантель, свешиваясь с левого плеча юноши. На бархатном берете красовалось большое страусовое перо, скрепленное аграфом. На поясе блестел тонкий кинжал в золотой отделке.

– Милорд, рада знакомству! - ответила поклоном Луиза, изучая слишком изящный кинжал. Вряд ли бы он спас жизнь своему владельцу в случае нападения.

Церемония представления закончилась. Сэр Бернар проводил дочь к ее месту за столом, и все вновь сели за трапезу.

Слуги принесли следующую перемену блюд. Ароматы кушаний, подаваемых попеременно, соперничали друг с другом по изысканности, которую только можно себе представить. Рыцари лишь дивились такому изобилию, свидетельствовавшему о богатстве и знатности хозяина.

– Держи себя в руках! - зашептал Жан, сидевший рядом с Луизой.

– Не могу! - так же шепотом ответила она, сверля ненавидящим взглядом своего жениха.

Альваро де Торнес с полным удовлетворением оценивающе рассматривал Луизу. Рыцари Лионель и Филипп, сидевшие напротив, тоже не сводили с нее глаз, с любопытством наблюдая за происходящим.

– Ты чего такая измученная? - брат с участием заглянул Луизе в лицо. - Если из-за него... - он кивнул в сторону испанца, - не стоит так убиваться.

– Не только! - вздохнула она, переходя на еле слышный шепот. - Беда у нас! Оборотни появились в селениях. Людей убивают.

– Да ты что?! - округлил глаза брат.

– Так и есть! Подробнее расскажу потом.

– Хватит шептаться, - прикрикнул на них отец. - Так что там Вы говорили о волнениях в Арагоне? - спросил он у испанца, возобновляя прерванный появлением Луизы разговор.

– Королевство сотрясают постоянные восстания черни, - ответил тот, наблюдая, как служанка наливает в его кубок вино. - Я своих держу крепко. А вот в восточных землях за две недели случилось семь восстаний. Хайме, конечно, помог кортесам. Крови пролилось много, - испанец злобно усмехнулся, - но и себя при этом не забыл.

– Хм! Догадываюсь, что поставлено на кон, - заулыбался в бороду сэр Бернар, памятуя хитрость арагонского правителя.

– В обмен на помощь Сарагосам урезали их права на управление делами королевства! - Альваро мстительно сверкнул глазами.

Граф Бернар ухмыльнулся.

– Хайме гнет свою линию. А что в Кастилии?

– Кастилию пытаются поделить, как яблочный пирог.

Услыхав про упоминание о пироге, Луиза огляделась.

Ее вниманием завладели разнообразные блюда из нежной оленины, зайчатины в острых и пряных соусах, рыбный и печеночный паштеты, языки соловьев, гусиные полотки, жаркое из дикого кабанчика с майораном и шпиком и тушеные овощи.

В раздражающем присутствии испанца кусок в рот не лез, но желудок настойчиво требовал свое. Луиза принялась за еду.

– Регенты опять не могут договориться между собой? - поинтересовался сэр Бернар, крутя кубок. Кастильские регенты дон Хуан и дон Педро, как вампиры, высасывали соки из королевства, ослабляя его постоянным дележом.

– Через два с половиной года Альфонсо станет совершеннолетним и взойдет на престол. Борьба за королевство, понятно, усиливается, - пояснил испанец.

Сэр Лионель, играя перстнями на изящных руках, засмотрелся на Луизу и неожиданно для себя смутился, перехватив взгляд ее отца.

– Но самое главное: Папа предоставил право захвата Сардинии! - голос испанца приобрел алчные нотки. Он собирался участвовать в грабеже богатой земли.

– Кого Хайме ставит во главе войска? - оживился сэр Бернар, смекнув о возможных выгодах и для себя.

– Наследника, разумеется!

– А кто будет снаряжать войско?

– Частично король, частично кортесы. Король оплатил вооружение только пехотинцев, а нужды кавалерии лягут на наши плечи. Не желая упускать деньги из своей казны, Хайме дал волю каждому из нас взять желаемое в самой Сардинии, тем самым окупив свои расходы.

– Так Вы, граф, собрались на войну? - сэр Бернар крякнул и заерзал в своем кресле.

– Конечно! А вот по возвращению можно будет подумать о свадьбе, - ответил как-то чересчур громко де Торнес.

Раздался стук удара. Нож Луизы впился в столешницу.

Жан побледнел. Лионель вздрогнул. Филипп удивленно повел бровями. Альваро прищурился. Отец свирепо посмотрел на дочь.

– Войско наполовину готово к выступлению, - как ни в чем не бывало продолжал испанец, - месяца через два-три выдвинемся на Сардинию.

– Я его убью! - зашипела Луиза, не в силах сдержаться.

– Ты с ума сошла! Тише! - умолял ее Жан.

Луиза вытащила из столешницы нож и наклонила голову. Пальцы дрожали. Дыхание сбивалось. Ощущая себя словно выставленной на потеху приезжим рыцарям, Луиза сгорала от стыда и негодования.

«Скорей бы добраться до постели», - думала она, проклиная долг гостеприимства и чертыхаясь про себя жутким образом.

Понимая настроение девушки, ни Филипп, ни Лионель не решились заговорить с ней, хотя им очень этого хотелось. Ее нетипичное поведение, яркая красота и особое обаяние сильно привлекали внимание мужчин. На самом деле никто и не подумал насмехаться над Луизой, как ей самой казалось.

Испанец притянул к себе блюдо с жареными жирными каплунами. С хрустом разрывая птиц, он поглядывал в сторону Луизы, и нехорошая улыбка блуждала по губам.

В конце концов ужин завершился. Сухо пожелав всем доброй ночи, Луиза стремительно вышла вон. Альваро нагнал ее уже на лестнице.

– Луиза, постой! - крикнул он.

Она даже не обернулась. Испанец бесцеремонно схватил ее за руку и притянул к себе. Грубое прикосновение покоробило девушку. Луиза порывисто обернулась.

– Тебе стоит быть полюбезней с будущим мужем! - заметил он, притягивая ее ближе. В его тоне явно слышалось оскорбленное холодным приемом самолюбие.

– Отпусти! - потребовала девушка с вызовом.

– Ты слишком избалована! - заявил раздраженно испанец, продолжая довольно бесцеремонно удерживать ее, причиняя боль. - Спеси много, но тем больше удовольствия будет укрощать тебя!

Луиза хлестнула его по щеке, оставляя борозды кровавых царапин.

– Не смей прикасаться ко мне! Убью! - вскричала она, изо всех сил толкнув ненавистного жениха в грудь.

Не ожидая такого отпора, испанец кубарем полетел с лестницы. Луиза опрометью бросилась наверх. Вбежав в свою комнату, она замкнула за собой дверь и только тогда перевела дух.

Дрожа от возбуждения и ненависти, Луиза села на пол и расплакалась. Последнее событие вконец истощило ее физические и душевные силы.

Глава 7 Змеиный суп

Где-то громко стучали. Луиза проснулась и перевернулась на другой бок, но тут же подскочила на кровати от грохота вышибленной двери.

В комнату вбежали отец, брат, Гийом и куча слуг. Бледные и взъерошенные, они испуганно уставились на Луизу.

– Ну, слава Богу! - выдохнул сэр Бернар. Он схватился за грудь и с размаху опустился в кресло подле кровати.

Жан уселся рядом, обнимая ее сзади за плечи.

– Что случилось, отец? - спросила Луиза, силясь припомнить, не натворила ли она вчера чего лишнего. Или отец пришел дать ей взбучку за испанца? Нет. Иначе он давно бы кричал на весь замок.

Граф Арманьяк обеспокоенно всматривался в лицо дочери.

– Ты почему не открываешь?! - поинтересовался он.

– Вообще-то я спала, - пробормотала Луиза. Протирая глаза, она сонно оглядывала масштабы разрушения и испуганные лица.

– До вечера?! - взволнованный Жан пытался заглянуть ей в глаза. - До тебя ведь целый день невозможно ни докричаться, ни достучаться!

– Как до вечера? – обнаружив, что заснула так и не сняв вчерашнего платья, Луиза выбралась из-под одеяла и подбежала к окну.

И вправду - Солнце окрасило лес в закатные лучи.

– Вот это я выспалась так выспалась, - сказала она сокрушенно. - Я вас напугала, да? Простите меня, пожалуйста!

– Луиза, девочка моя, у тебя ничего не болит? - отец встал и подошел ближе. Взяв Луизу за голову, он озабоченно посмотрел ей в лицо.

– Ничего.

– Хм! - воскликнул сэр Бернар. - Такой сон я видел только у солдат, после того как мы с Валуа под знаменами Филиппа Красивого двое суток преследовали мятежников в болотах Фландрии. Ты помнишь, Гийом?

– Конечно, мессир! - утвердительно кивнул стоявший у стены управляющий.

Граф пару раз прошелся по комнате, бросил на Луизу внимательный взгляд и вышел. Слуги поплелись следом. Гийом остался стоять у входа.

– А что... гости? - с опаской поинтересовалась Луиза, вспоминая испанца.

Жан с Гийомом переглянулись и тихонько рассмеялись.

– Гости уехали! - осклабился Гийом. - Граф де Торнес не остался до утра. Сбежал посреди ночи, уведомив об отъезде запиской.

– Рванул как ужаленный! - Жан катался по кровати, держась от смеха за живот.

– Что так? - победоносно улыбнулась Луиза.

– Подозреваю, тебе видней? - лукаво взглянул Жан.

– Ты все видел? - охнула Луиза.

– Не я. Гийом.

– Отец ничего не знает?

Гийом отрицательно покачал головой. Луиза облегченно вздохнула:

– А другие?

– Герцог де Жульер и граф Альбре покинули замок после обеда, - произнес Гийом, сдерживая улыбку. - Граф хотел говорить с Вами. Мне показалось, Ваше отсутствие его весьма опечалило.

Луиза дернула плечом и развела руками. Дескать, какое ей дело?

– Прошу меня извинить, дела ждут, - сказал Гийом. Он поклонился и направился к выходу, останавливаясь на пороге. - Здорово Вы наподдали своему жениху! - не сдержался он.

Вопреки ожиданиям, строгий управляющий не только не стал корить Луизу за ее поступок, но высказал свое одобрение. Глаза старого слуги светились добротой и гордостью.

– Пусть не распускает свои поганые руки! - сердито заворчала Луиза. - Гийом, погоди! Неужели отец не замечает, какой Альваро де Торнес ужасный человек?! Почему он так непреклонно хочет выдать меня за него замуж?

– У Вашего отца на то свои причины, - Гийом насупился и отвел глаза в сторону. Несколько секунд он колебался, а потом неожиданно заявил:

– Если воспротивитесь его воле, Вы должны быть готовой к любым поворотам судьбы!

Он поклонился еще раз и вышел вон. Было слышно, как Гийом отдает распоряжения починить вход в ее покои.

Луиза обрадовалась. В предстоящей битве за свою свободу она получила союзника.

Как только все разошлись, Жан дернул сестру за рукав:

– Рассказывай!

Косясь на дверной проем, Луиза шепотом сообщила брату о нашествии оборотней.

– И что же нам теперь делать? - спросил он ее, немного помолчав.

– Вот именно что «нам»! - Луиза с досадой заходила по комнате.

«Совсем как отец», - заметил про себя Жан.

– Надо устроить облаву и перебить их всех. Сомневаюсь я, что отец меня поддержит и даст кольчужников. Вилланы трусливы, впрочем, я их не виню. Но Ворон и Гоше вызвались помочь. Может, кто-то еще пойдет с нами в Черную лощину.

– Ты не боишься? - спросил Жан.

– Конечно, боюсь! - Луиза перестала ходить. - Но нельзя подло поджать хвост и укрыться в замке, когда другие нуждаются в помощи. Я обещала помочь людям и сделаю все, что смогу.

– Ты сумасшедшая! - заявил Жан.

– Если не мы, кто их защитит? - укоризненно спросила Луиза и направилась искать отца.

Как она и предполагала, сэр Бернар поднял ее на смех, когда она обратилась к нему.

– Оборотни? У нас? - смеялся он, поглаживая свою любимую борзую по кличке Фуа. Он стоял посреди псарни и критически оглядывал свору гончих.

– Хватит мне сказки рассказывать. Пара идиотов из деревни всполошили всю округу, а ты им поверила. Я посылал людей, все впустую. Эх! - граф раздраженно махнул рукой, обращаясь к главному ловчему. - Треклятый соседушка прикупил еще сорок выжловок и теперь превзошел меня на десять голов.

– Но ведь в Черную лощину никто не ходил! Все случаи нападения так или иначе произошли неподалеку от лощины. Больше оборотням скрываться негде. Пошли отряд туда! - настаивала Луиза, пытаясь завладеть вниманием отца.

– Не буду я месить грязь и топить людей в этом проклятом месте! Никто там не был. Троп мы не знаем. И разговоры эти мне надоели.

– Если ты не хочешь освободить наши земли от этих проклятых тварей, дай мне хотя бы дюжину воинов.

Граф Бернар рассмеялся громким переливистым смехом, хватаясь за бока.

– Луиза! Ты, конечно, смелая и хорошо владеешь оружием, но если бы я и решил прочесать лощину, тебе все равно пришлось бы остаться в замке. Это не женское дело! Лучше пойди и помоги Беатрисе готовить свое приданое. Хватит уже целыми днями слоняться по лесу.

– Но отец!

– Разговор окончен! Ступай!

Луиза побрела прочь.

– Его теперь волнуют больше новые собаки мессира Гастона, о которых местные сеньоры отзываются с нескрываемым восхищением, - пожаловалась она брату. - Да еще этот ненавистный испанец.

Запершись у себя, Луиза захотела проверить, сможет ли она воспользоваться своими магическими способностями. С последнего раза прошло более суток.

«На чем бы попробовать, чтобы не натворить больших бед? - она быстро обошла комнату. Не найдя ничего подходящего, уселась на подоконник. На глаза попались стога сена, сложенные недалеко от реки. - Далековато! Получится ли?»

Луиза уставилась на стога и напрягла руки, пытаясь мысленно ударить по ним. Но ничего не получилось. Повторная попытка тоже провалилась.

Тогда она вспомнила, как нахально испанец вел себя вчера. Как схватил ее на лестнице. Негодование охватило Луизу. Она представляла себе, как снова и снова дает ему отпор, сконцентрировав все свое внимание и волю на сене. И неведомо откуда потекла по телу мощная сила, напрягая мышцы.

Секунда - и охваченные огненным всполохом стога, словно семена одуванчиков, разлетелись на горящие клочки.

– Получилось! - ликующе вскричала Луиза, опираясь на простенок. Знакомый упадок сил, боль и слабость в теле прошли быстрее по сравнению со вчерашним днем. Луиза осталась довольна. Она искренне надеялась с помощью магии одолеть оборотней. А потом, кто знает, может быть и решить вопрос с ненавистным замужеством. От этой мысли девушке сталонехорошо…

Ночью опять приснился рыцарь в серебряных доспехах. Он посмотрел на нее из темноты и впервые заговорил.

– Твое время приходит, Луиза. Ты должна быть готова, - издалека донесся его властный голос.

Окружающая рыцаря темнота заколыхалась.

Струясь, медленно приблизилась. Растеклась по кровати.

Преодолев грань сновидения, серый полумрак окутал Луизу, увлекая к рыцарю.

– Подойди к окну! - потребовал он.

Она вгляделась в его нечеткие черты и испугалась.

Рыцарь оказался призраком.

Сквозь серебряные доспехи просвечивали очертания каменной стены ее комнаты.

Едва различимый тусклый свет исходил от сурового лица.

Луиза вскрикнула и проснулась, охваченная оцепенением.

В ушах эхом звучали его слова.

Пролежав без сна до рассвета, она спрыгнула с кровати, собралась и поскакала к Ворону, который давно поджидал ее.

– Ты говорил с людьми? - спросила Луиза вместо приветствия.

– Госпожа! - Ворон покачал головой. На лице его явно читалось сожаление. - Все отказались.

Последняя надежда на помощь улетучилась. Но Луиза твердо решила покончить с оборотнями.

– Поехали к ведьме! - сказала она, кидая Ворону повод. - Узнал, как ее найти?

Ворон кивнул. Вскочив на коня, которого Луиза взяла специально для него, он поскакал вперед. Она не отставала.

Жилище ведьмы находилось в десяти милях от Эньяна. Луиза и Ворон долго ехали лесом. Потом начались холмы, покрытые разнотравьем и кустарником.

С холмов они спустились в длинную узкую низину, сплошь заросшую тростником, ежевикой и высокими желтыми цветами.

Хищные птицы - ястребы и луни - при их приближении плавно взлетали с окрестных деревьев. Лениво размахивая крыльями, птицы летели к холму в конце низины.

Там, даже издали, можно было видеть развалины некогда стоявшего здесь культового храма катар. Катары по-своему толковали христианскую веру, будоража сознание народа странными обрядами и проповедями. Пошел слух об их поклонении дьяволу, и когда это дошло до короля, на истребление были посланы войска. Катар объявили еретиками. Уничтожили все храмы, а их сожгли на кострах или замучили в пыточных святой инквизиции.

Азельма обитала недалеко от развалин храма. Ее низкий деревянный домишко ютился под холмом, врастая в скользкий мох. Крыша покосилась, спускалась чуть не до земли, прикрывая сплошь источенные жуком бревенчатые стены.

– Она дома! - указал Ворон на дым, поднимающийся над крышей.

Приблизившись к жилищу ведьмы, Луиза заткнула нос. Смрадный запах неизвестного происхождения распространялся повсюду. Подойдя ближе, Луиза и Ворон остановились, советуясь, как лучше поступить: позвать Азельму или сразу войти.

– Давай постучим, - предлагала Луиза. - Нехорошо врываться в чужое жилище без спросу.

– Нет. Войдем сразу, - настаивал Ворон. - Так мы застанем ее врасплох, прежде чем она сможет напустить на нас свои чары. Ты боишься?

– Немного.

– Я и сам боюсь. Пошли! - Ворон первым шагнул за порог.

В полумраке прокопченной комнаты прямо на земляном полу горел костер. Откуда-то сверху свешивались цепи, на которых был подвешен бурлящий котел.

Подле котла стояла сама Азельма, держа в руках по змее. Старая и иссохшая, как мумия, ведьма была подпоясана рваным и запятнанным кожаным передником.

– Давненько у меня гостей не было! - хихикнула Азельма, открывая беззубый рот. - С чем пожаловали?

Луиза выглядывала из-за плеча Ворона, не в силах говорить. Жуткая вонь, исходившая от котла и распространявшаяся по округе, вызывала у нее приступы тошноты.

– Дело у нас к тебе есть, - сказал Ворон, положив на лавку подношения в качестве оплаты за ведьмину помощь.

Азельма подошла и с интересом посмотрела на еду, кошель с монетами и кусок холстины. Ее маленькие глазки сощурились, сверкнув белесыми огоньками. Ворон и Луиза с испугом отшатнулись. Змеи шипели в ее руках.

Видимо, оставшись довольной, Азельма снова вернулась к котлу. Затем ведьма одну за другой опустила живых змей прямо в булькающий кипяток.

Луиза не выдержала и выбежала наружу, преследуемая ехидным смехом Азельмы. Ворон вылетел следом. Накатывающие волны тошноты вывернули Луизу наизнанку. Оправившись от своей слабости, Луиза снова вошла в мерзкое жилище.

Может, сжалившись над ними, а может, потому что варево было готово, Азельма сняла с огня котел и теперь разбирала подношения. Ее седые грязные волосы телепались в такт подскакивающим движениям.

– Скажи нам, как можно убить оборотня? - попросила Луиза, настороженно глядя на ведьму.

Та фыркнула и мельком взглянула на Луизу, пересчитывая монеты.

– Зачем тебе?

– Спрашиваем, значит надо! - ощетинился Ворон.

Азельма опять захихикала, пряча монеты в своих многочисленных юбках. Похоже, она не собиралась раскрывать им этой тайны. Усевшись у костра на земляной пол, ведьма внимательно рассматривала непрошеных гостей.

– Серебряные стрелы! - забормотала она. - Только стрелы способны умертвить оборотня. Серебро в полнолуние гасит черную кровь!

– Благодарим тебя! - Луиза с облегчением перевела дух и повернулась, чтобы уйти. Ей не терпелось покинуть это место.

– Стой! - крикнула Азельма, вытянув худую костлявую руку и указывая на девушку.

Она наклонилась над своим котлом и застыла. Жидкость посветлела и всколыхнулась. Азельма неотрывно смотрела в котел. Поднимающиеся над котлом клубы пара озарили зеленым светом сморщенный профиль.

Прошло некоторое время, а ведьма по-прежнему смотрела на свое варево. Ее напряженная фигура и неподвижные раскрытые глаза свидетельствовали о том, что она находится во власти видения.

Ворон и Луиза переглянулись. Он молча потянул ее за рукав, указывая на дверь. Но Луизе стало очень любопытно, и она не обращала внимания на его попытки.

– Ты зачем сюда пришла? - взревела вдруг Азельма. Дико вращая испуганными глазами, она отползла вглубь своего жилища.

Луиза вздрогнула от неожиданности.

– Тени восстанут! Клятва на крови... Клятва на крови... - выкрикивала ведьма. - Тьма и свет соединятся. Не будет тебе покоя, как и не будет предела твоей власти!

– Я не понимаю! - воскликнула Луиза.

– Уходи! - низким голосом произнесла Азельма. - Ты сама все знаешь! Ты сама все умеешь!

Ее крики сменились странными гортанными хрипами и бормотанием заклинаний. Закрывая лицо руками, Азельма припала к земле и стала раскачиваться.

Игрой воображения или чарами ведьмы, но перед ними на месте Азельмы появлялось нечеловеческое существо. Луиза и Ворон попятились к выходу.

Не в силах более выносить эту жуть, спотыкаясь, они стремглав бросились прочь. До самого Эньяна без остановки гнали они коней по лесному бурелому, рискуя переломать им ноги.

– Я не понял. Что ведьма говорила о том, будто ты все знаешь и умеешь? - с нескрываемым любопытством, смешанным с тревогой и страхом, спросил Ворон. Он придержал своего коня, переводя с галопа на рысь.

Луиза ответила не сразу.

– По-моему, она несла какую-то чушь про тени и власть, - задумчиво произнесла она. - Но в некоторых вещах Азельма может оказаться права.

– В каких? - Ворон посмотрел на Луизу с опаской, будто она сама стала ведьмой.

– Надо проверить, - уклончиво ответила она. - Когда наступит полнолуние?

Ворон задумался, подсчитывая лунные дни.

– Через четыре дня.

– Хорошо! - удовлетворенно кивнула Луиза. - Мы успеем выковать штук двадцать серебряных наконечников на стрелы.

– Откуда ты возьмешь столько серебра? - заинтересовался Ворон.

– Стяну кое-что из оружейной, - мило усмехнулась Луиза.

Они уже подъезжали к селению.

– Ворон, ты пойдешь со мной в Черную лощину? - робко спросила Луиза. Она сознавала: идти на оборотней вдвоем - затея безумная, но на Готье она как-то особо не полагалась.

– Я дал тебе слово и сдержу его. Даже если это будет стоить мне жизни! - торжественно произнес он. В его глазах читалось беспокойство. Было заметно, сомнения терзали Ворона. Однако не хотел он ударить лицом в грязь перед своей госпожой.

– Их трое! В деревнях и на сенокосе видели троих оборотней. В лесу я тоже видела следы троих. Одной мне не справиться, - рассуждала вслух Луиза. - Стрелков как минимум должно быть столько же.

– Ты думаешь, Готье откажется? - догадался Ворон.

– Возможно. Откровенно говоря, я не уверена в нем.

– Где ж нам взять третьего? - нахмурился Ворон. - И потом, три человека против троих волков вполне разумное соотношение. Но, госпожа, они ведь не обычные волки, а значит, в несколько раз сильнее и опаснее! Неужели ты рассчитываешь одолеть их втроем?

– Я отлично осознаю грозящую нам опасность, - сказала Луиза серьезно. - Отец отказал мне. Никто из вилланов не согласился помочь. Не вижу я иного выбора. Где, по-твоему, взять еще людей? У тебя есть иное предложение?

– Ваш брат, - подсказал он.

– Жан! - встрепенулась Луиза, но тут же отбросила эту мысль. - Я говорила ему о своем плане. Он назвал меня сумасшедшей. К тому же, пойми, не могу я рисковать братом. За себя я отвечаю сама, а вот подвергать опасности его жизнь я не вправе.

– У нас еще есть время. Будем уповать на помощь Всевышнего! - заметил Ворон.

«И на предсказание ведьмы», - подумал он.

– И тренироваться! - добавила Луиза, пытаясь подбодрить его. - Я привезу арбалеты для тебя и Готье. Они гораздо мощнее луков. А стрелы закажем вашему кузнецу. В замке нельзя. Лишних вопросов не оберешься.

Глава 8 Меч призрака

В тот же день Луиза перетаскала из оружейной старые серебряные латы. В давние времена это великолепие было изготовлено и надевалось графами Арманьяка исключительно в честь празднований и побед. За долгие годы традицию утратили. Серебро потемнело и пылилось в одном из многочисленных сундуков, содержимое которых так нравилось изучать Луизе и Жану. Разложив доспехи по походным сумкам, она решила завтра же направиться в кузню.

Ночью порыв холодного ветра распахнул окно и заставил ее проснуться. Вместе с холодом ветер принес странное пятно тумана. Оно влетело, проплыло по комнате и остановилось в углу. Клубясь, туман приобретал отчетливые формы.

Сев на кровати, Луиза пыталась понять, спит она или нет. Туман сгустился сильнее, испуская слабое стальное свечение. Выпрямляясь во весь рост, перед ней предстал рыцарь. Закованный в доспехи, он был без оружия, с непокрытой головой.

– Я Сигибер, последний из Хранителей священного Первоисточника! - произнес призрак властным тоном. - Пришло твое время! Подойди к окну. Я укажу тебе место, куда ты должна отправиться.

Луиза зачарованно смотрела на него. Она ничего не понимала, но чувствовала, как голова начинает раскалываться от боли.

– Подойди к окну! - потребовал призрак, едва заметно приближаясь.

Виски стиснуло. Луиза застонала от боли.

– Вставай и иди! - приказал он.

Призрак был суров. Холод от него пробирал Луизу до костей, наполняя тело болью. Она повиновалась. Дошла до окна и выглянула наружу.

Призрачный рыцарь теперь парил в воздухе напротив. Тихая безмолвная ночь простиралась над миром. Окрестности заливал желтоватый свет растущей луны. Призрак вытянул длань. Луиза посмотрела, куда он указывал.

На юго-востоке далеко в лесу полыхало странное марево. Его ослепительно белое сияние поднималось высоко в небо, вытягиваясь в столб.

Луиза раскрыла рот. Потрясенная зрелищем, она не могла отвести глаз.

– Ты знаешь это место? - спросил призрак.

– Там... там Черная лощина! - Луиза в ужасе отпрянула от окна.

– Утром я буду ждать тебя там.

Рыцарь стремительно подлетел к ней, занимая проем окна. Она отшатнулась.

– Ты хочешь погубить меня?! - путаясь в длинной ночной рубахе, девушка опрометью бросилась к оружию и взмахнула мечом.

Призрак снова обосновался внутри.

– Думаешь, можно проткнуть воздух?! - спокойно поинтересовался он.

Луиза и сама понимала, что оружие здесь бесполезно. В сердцах бросив меч, она метнула в призрака огненный луч.

Столб огня разлетелся брызгами света на полпути.

– Смотрю, ты уже умеешь пользоваться своими силами?! - одобрительно сказал рыцарь и протянул к ней раскрытую ладонь.

Боль в висках стала невыносима, сцепив, точно стальной обруч. Луиза упала на колени, хватаясь за голову.

– Зачем ты мучаешь меня? Что тебе надо? - простонала девушка, не в силах сопротивляться. - В проклятой лощине живут оборотни! Ты задумал убить меня?

Неожиданно призрачный рыцарь очутился рядом. Он утратил выражение непроницаемой гордости. Усталость и печаль читалась на молодом изможденном лице воина.

– В тебе течет моя кровь, - промолвил он. - Ты наследуешь мне!

Боль сразу отступила.

– Ты мой предок?! – Луиза подняла голову и посмотрела него с недоверием.

– Да. И тебе нечего бояться! Лощина самым лучшим образом долгое время хранила одну бесценную магическую вещь, которую ты должна забрать.

– Какую? – спросила девушка, чувствуя как мурашки забегали по спине, подбираясь к затылку.

– Скоро узнаешь!

И любопытство в который раз взяло верх над страхом. За последнее и такое короткое время с ней произошло столько невероятных событий, что сейчас Луиза будто видела себя со стороны, воспринимая разговор с призрачным предком как совершенно естественное занятие.

– Ничего не бойся. Я помогу тебе, - пообещал призрак и растаял в ночи.

Луиза осталась сидеть на полу, пока не замерзла.

Спустя несколько часов она заехала в кузницу. Поручив до крайности удивленному кузнецу переплавить серебряные доспехи на арбалетные болты, наконечники стрел и копий, Луиза направила Ральфа на юго-восток.

Пренебрегая опасностью, Луиза с несвойственным ей равнодушием ехала в проклятую Черную лощину. Увлекаемая волей призрака, она пыталась увязать события прошлой ночи и предсказания Азельмы.

Никогда Луиза не приближалась к лощине. Ее внушительные размеры поражали. Окруженная лесистыми холмами, Черная лощина дремала под ясным солнечным небом. Обширная болотистая низменность в самом центре заросла густым лесом. Темные стволы деревьев виднелись сквозь густые лозы ивняка.

По всему периметру болота торчали многочисленные остовы мертвых дубов. Гладкие стволы без коры тянули вверх обугленные молниями ветви, то ли взывая к небу с мольбой, то ли проклиная его.

Смертоносная топь терялась в тростнике. Немало живых существ приняла она в свои гиблые объятья. Ядовитые туманы над поверхностью даже под солнцем не растворялись. Мохнатыми хвостами ползали у самой воды.

Среди мясистых болотных трав виднелись проблески чистой воды. Подземные источники одновременно питали жизнь на поверхности и поддерживали смертоносную топь глубин.

Помня про оборотней, Луиза зорко оглядывалась по сторонам, принюхивалась, вслушивалась. Одна рука сжимала меч, вторая удерживала беспокойного Ральфа.

Нагонявшая страх на все местное население, лощина казалась необычайно спокойной. Ее обыденный вид никак не выдавал проклятой сущности. Повсюду слышалось пение птиц. Беспечный ветерок с легкостью пробегал по зеленой кайме леса. Над сочной растительностью порхали бабочки. Пахло теплой болотной сыростью и цветочной пыльцой.

Призрак рыцаря внезапно появился в воздухе над болотом. Луиза вздрогнула всем телом. Призраки являются только ночью или в темноте... Спроси кого угодно! А тут под светом солнца этот странный рыцарь сверкал подобно раскаленной стали. Ральф рванулся с места. Луизе стоило больших трудов остановить его прямо перед черной топью.

– Пойдем со мной. Я проведу тебя, - промолвил призрак, наблюдая за тем, как она усмиряет коня.

– Куда?

Он махнул, указывая на середину болота.

Нахмурившись, Луиза нехотя отвела взгляд от темнеющей там рощи. Привязывая Ральфа к дереву, она нашептывала ему ласковые слова и гладила по шее, пытаясь успокоить. Конь нервно прял ушами и испуганно косился. Вздохнув и немного поразмыслив, Луиза направилась вслед за странным проводником.

Посреди потоков чистой воды мерзкими пятнами расплывалась черная жижа. Заводи смертоносной топи темнели повсюду. Иногда ряска на поверхности вздымалась. Топь издавала странные стонущие звуки. Воздух глубин вырывался на поверхность, распространяя вонь.

Луиза осторожно ступала на обманчивые островки зелени. Прогибаясь, они норовили выскользнуть из-под ног. Каждый шаг мог стать последним. Сердце сжималось всякий раз, когда сапоги погружались в болото почти по щиколотку. Сообразив, что запомнить путь назад не удастся, она срезала мечом высокую траву и болотные растения, прокладывая тропу.

Только ступив на твердую землю, Луиза с облегчением перевела дух. Подняв голову, она ахнула. В самом сердце топи, окруженное густой растительностью и незаметное даже с высоты холмов, находилось небольшое озерцо.

Редкая красота водной полусферы завораживала взор. Гладкая недвижимая поверхность не отражала неба. Спящая безмятежность наполнила его целиком. Каменистое дно пестрой мозаикой светилось сквозь остекленевшую воду. Посреди дна возвышался невысокий, но достаточно объемный каменный утес с отверстием, темнеющим ближе к вершине.

«Лучшего укрытия не найти!» - восхищенно отметила Луиза.

Огражденное со всех сторон болотом и укрытое деревьями с густой порослью ивняка, озеро было идеальным тайником и убежищем. Призрак парил над вершиной утеса. Он звал ее за собой.

С некоторым благоговеньем вошла она в озеро. Прохладная вода в самом глубоком месте едва доходила до пояса. Подойдя к утесу, Луиза задрала голову. Не имеющий берегов, отвесно выходил он прямо из воды. Подниматься было сложно. На высоте пяти футов над водой Луиза поскользнулась, потеряла равновесие и упала вниз, взметая тучу брызг. Испуганные птицы с криками поднялись из зарослей, разлетаясь по сторонам.

Луиза выругалась, глядя на содранную об камень ладошку. Призрак склонил голову и наблюдал за ней.

– Чего уставился! - обиженно крикнула она ему. - Я не умею летать, как ты.

– Поднимайся наверх, - спокойно ответил призрак и отвернулся.

Хлюпая сапогами и поскальзываясь на каменных уступах, каждую секунду рискуя упасть в воду, Луиза упрямо карабкалась вверх.

Промокшая до нитки, перепачканная, со сбитыми в кровь руками, Луиза наконец достигла того места где ждал ее призрак.

Проникнув вслед за ним внутрь утеса, Луиза очутилась в узком углублении. Лаз уходил внутрь неровными порогами из камня и щебня.

– Теперь спускайся, - послышался голос призрака.

Глубоко вздохнув, Луиза начала спуск над нависающими сводами.

– Ай! - вскрикнула она, потирая ушибленный лоб. - Ничего ведь не видно! Неужели нельзя было предупредить меня, что придется таскаться по всяким пещерам, я бы захватила факел, - ворчала она, с большой осторожностью выбирая опору и ощупывая руками проход.

Где-то внизу призрак ждал ее.

– Сигибер, где ты? - крикнула Луиза. - Какого черта я позволила завести себя в такое место?

– Ты почти пришла, - послышался рядом его голос.

Добравшись до самого дна, Луиза увидела призрачную фигуру рыцаря, от которой исходило слабое свечение. Своды расступились, образуя небольшой грот. Несмотря на окружающую со всех сторон утес воду, внутри было не слишком сыро. Но стоячий воздух сдавливал легкие своей холодной неподвижностью.

Вылив из сапог воду и снова натянув их, Луиза заморгала, пытаясь разглядеть, куда она попала. Вскоре глаза привыкли к темноте. Сквозь сумрак она увидела лежавший посередине длинный высокий камень. На его поверхности что-то блестело. Сердце неожиданно сильно забилось. Луиза разволновалась. Прижала руку к груди и медленно подошла к камню.

«Не напрасно я поверила ему, - обрадовалась она. - Тут действительно что-то есть!»

– Посмотри на этот меч! - призрак жестом приказал Луизе приблизиться.

Каменный алтарь, высеченный прямо из скальной породы, возвышался над полом, достигая колен. Посередине на алтаре покоился старинный меч.

– Века проходят, а равных ему нет, - сказал призрак. - Не многие владели им, но все были достойны этой чести!

С почтением и любопытством склонилась Луиза, рассматривая древнее оружие.

Клинок старой, не испорченной сыростью и временем стали тихонько отозвался металлическим звоном. Рукоять неизвестного черного металла с ограничителем в виде креста в своем основании и на конце была украшена непонятными знаками и синими сапфирами. Граненый обтекаемой трехпалой формы затыльник рукояти был выточен из цельного большого сапфира.

– Он прекрасен! - рука девушки сама потянулась и легла на рукоять. Луиза содрогнулась. Запыленная сталь клинка вспыхнула ослепительным светом. Девушка прикрыла глаза. Меч сжал ладонь изнутри. Мощная сила влилась в тело, соединяя меч и руку воедино.

Подняв меч с алтаря, Луиза несколько раз взмахнула клинком. Не находя слов, чтобы выразить переполнявшие ее чувства восторга и изумления, даже не задумываясь, как это она может с легкостью манипулировать длинным и весьма увесистым оружием, она любовалась им.

– Да ведь меч... живой!!! - воскликнула Луиза. От волнения перехватывало дыхание, бросало в жар.

– Он твой! - призрак сидел на каменном выступе и наблюдал за ней.

– Мой?! - Луиза подняла на бесплотного рыцаря восторженный взгляд. Так вот зачем Сигибер привел ее сюда.

– Да, Луиза, - сказал он. - Теперь меч принадлежит тебе, равно как и ты ему. Но будь крайне осторожна! Соединяя свою магию с этим мечом, ты обладаешь страшной силой, способной убить тебя саму и все в нескольких милях вокруг. Впредь постарайся не нападать первой.

– Почему? – ошарашено молвила она.

– Этот меч - не просто оружие. Он - самостоятельная сущность, - ответил призрак. - Не зная древнего языка, управляющего мечом, его священных заклинаний и пользуясь слиянием вашей с ним силы для нападения, тебе будет трудно контролировать себя. Магия станет сильнее воли. Ты не сможешь остановиться. Темная сила восторжествует и завладеет тобой. Возьми его! - призрак смягчился, наблюдая за насмерть перепуганной Луизой, которая в страхе бросила меч на каменный алтарь. - Не бойся! Возьми и внимательно посмотри на обе стороны клинка.

Луиза достаточно долго стояла в нерешительности, прежде чем снова взять меч. Призрак был терпелив и ждал.

Меч манил ее, притягивая к себе немой силой. Луиза всем телом чувствовала исходящий требовательный зов. Снова коснулась она рукояти. И снова меч ухватил ее за руку, как при крепком рукопожатии. Холодная сталь клинка вмиг вспыхнула светом. Непонятные огненные значки выступили на клинке у основания.

– Видишь, на каждой стороне клинка высечено по одной руне. Вот эта, - призрак указал на одну из них, - означает «смерть». Запомни! Произнеся ее на древнем языке как «джагррр», ты сможешь убивать всех живых и неживых существ, духов и демонов.

– Как же можно убить неживых? - непонимающе спросила Луиза.

– Узнаешь еще, - пообещал ей призрак с грустной усмешкой. - Рано или поздно тебе придется с ними сражаться. Будь очень осторожна и внимательна! Произнеся вслух руну смерти, ты будешь биться до последней капли своей крови, до последнего вздоха, пока не победишь или не умрешь сама!

Луиза нервно сглотнула слюну. Ей совсем не хотелось сражаться с духами и демонами, и тем более умирать. Не будет она этого делать! В душу вдруг закралось жуткое подозрение. Это ловушка!

– На меч наложено проклятье... Почему мне придется сражаться со всякой нечистью? - запаниковала она. - Я не хочу! Не буду!

– Это твой долг! - сурово ответил призрак.

– Ты врешь! Не знаю я такого долга. - Луиза пыталась снова бросить меч. Но тот словно сросся с ее ладонью. Сила меча проникла в мышцы, обвилась вокруг всей руки до самого плеча. - Избавь меня от него!

– Не могу! Меч сам выбрал тебя. Ты не избежишь своего предназначения, - ответил призрак.

– Я не верю тебе! - вскрикнула Луиза, не в силах освободиться.

– Это как пожелаешь. А пока слушай дальше, - бесстрастно сказал Сигибер, приказывая Луизе перевернуть клинок другой стороной. - Смотри, вот эта руна произносится как «тха-ракр» и означает «дарование жизни». Она особенная! Руна управляет магической силой меча, направленной на уничтожение, даруя тебе право закончить бой когда пожелаешь, и оставить противника в живых.

– А если не произносить рун?

– Тогда ты не сможешь предрешить исход битвы.

– Я не хочу владеть этим мечом! Он заключает в себе черную магию, колдовство! - Луиза трясла рукой, пытаясь бросить меч.

– Не бывает черной или белой магии! - призрак невозмутимо наблюдал за ее неудачными попытками. - Магия - единая сила. И только в руках человека, воплощаемая его волей в мысль, слово, чувство или действие, магия несет в себе зло или добро. Все зависит от тебя, Луиза!

Последовало молчание.

Призрак, сверкая своими доспехами, скрестил руки на груди. Долго он смотрел на Луизу с надеждой и каким-то особенным восторгом.

Под его взором она затихла и опустила руку. Острие меча заскрежетало об каменный пол. Она лихорадочно соображала над тем, что узнала.

Страшная сила таилась в мече, и, похоже, ей с ним не расстаться. Сейчас девушка принимала на себя чудовищный груз ответственности за свои действия, за судьбу тех, с кем ей придется сталкиваться в жизни. Сможет ли она с честью владеть таким мечом? Сможет ли управлять его силой правильно?

Пока мысли бились внутри, меч крепко держал ее.

«Ты когда-нибудь отцепишься?» - уныло подумала Луиза. Если бы знать, для чего позвал ее сюда призрак, она ни за что бы не пришла. Трудно было поверить в происходящее.

– Почему я? - краткий, но полный отчаянья вопрос слетел с ее губ.

– Потому, что ты последняя из нашего древнего рода. Последняя, обладающая даром соединять магию рода с магией меча, - сказал Сигибер. - Он долго ждал тебя! А я ждал твоего появления на свет. Ждал, пока ты вырастешь и окрепнешь. Пока сможешь распоряжаться им.

Луиза схватилась свободной рукой за лоб и прислонилась спиной к каменному своду.

– Как это последняя? А Жан?! Он тоже Арманьяк.

– Причем тут Арманьяки? - удивился призрак. - Сядь и послушай, что я тебе скажу.

– Но!..

– Не перебивай! - властный голос призывал к вниманию. - Когда все началось, никто не знает. Много тысячелетий назад на Земле жили люди древней расы, по силе и могуществу сродни богам, поскольку могли проникнуть в суть каждого предмета, каждого живого существа и явления.

Это свойство давало им неограниченную власть над миром. Это была дикая магия, первооснова всей магии. Она могла как разрушать мир до небытия, так и полностью восстанавливать его из пустоты, и жажда соперничества вспыхнула между древними. Разгорелась война.

Жаждавшие власти мятежники прибегли к помощи темных сил в борьбе за свое господство. Страшные потрясения пришли на Землю. Противостояние привело к практически полному уничтожению древней расы.

Те немногие, которым удалось выжить, решили подчинить магию, сделать ее управляемой и сосредоточить в одной книге, названной Первоисточником всего сущего.

Вот тогда-то магия и была облечена последними из древних в форму заклинаний, управляемую с помощью слов и мыслей теми, кто знал древний язык рун, на котором и была написана книга. Отдав свои знания Первоисточнику, все древние разом лишились своих сверхъестественных способностей. Священную книгу стали охранять специальные жрецы-воины, именуемые Хранителями.

Лишившись способностей пользоваться магией, мятежники были убиты помогавшими им демонами, которые сами начали охоту за священной книгой.

С тех незапамятных времен много на Земле переменилось. Древние канули в Лету, на их смену приходили все новые поколения, но неизменным осталось одно - кровь древних сохранилась в потомках, которые становились Хранителями Первоисточника. И в тебе, Луиза, течет эта кровь!

Луиза слушала, раскрыв рот.

Пребывая в руках Хранителей, Первоисточник с заключенной в нем магией поддерживал хрупкое равновесие между тьмой и светом, добром и злом, не позволяя демонам уничтожить человеческий род.

Но люди слабы, и желания их примитивны. Более века назад демоны сумели заключить союз с некоторыми колдунами, чей разум помутился от безумного желания безграничного господства. Сначала помогая колдунам в их замыслах, демоны вселились в их тела, а потом завладели их разумом и душами. Так появились аргуллы - полудемоны, полулюди.

Аргуллы выведали местонахождение Первоисточника и напали на Хранителей.

Несмотря на все наши попытки обороняться, аргуллы оказались сильнее и хитрее нас. Мы терпели одно поражение за другим. И тогда Совет Хранителей решил отнести Первоисточник в Храм Времени.

Этот Храм существовал еще до древних. Существует он и поныне. Его охраняет страж, всевидящий и всемогущий. Только ему подвластно то, что никому и никогда не было подвластно - это небытие, из которого нет выхода, где растворяется в вечной тьме космоса жизнь и смерть.

В последний раз воспользовались мы могуществом древнего языка, и, соединяя все наши силы, мы наложили заклятие на Первоисточник и Храм Времени таким образом, чтобы священная книга не канула в небытие, а сохранилась до того, когда избранный судьбой новый Хранитель сможет вернуться к Храму и забрать священную книгу рун.

Мы понимали - никому из нас не вернуть Первоисточник из Храма, и уповали на своих немногочисленных потомков. Это было очень рискованно, но позволить завладеть знаниями аргуллам мы не могли.

Мне и моим товарищам удалось переправить Первоисточник к Храму Времени, где нас и настигли аргуллы. После страшного боя мне, единственному уцелевшему, удалось открыть врата Храма, прочесть заклинание и забросить туда Первоисточник.

Аргуллы не получили священной книги. Бросившись за ней, некоторые из них были уничтожены. Но два из них все еще живы, сея смерть, болезни и распри среди людей.

Слушая призрака, Луиза не могла пошевелиться. Ужас сковал ледяными путами ее разум и тело. Призрак строго смотрел на нее.

– Этот меч, что ты держишь в руке, некогда был моим, - продолжал он. - Его, как и Первоисточник, выковали последние из древних. Именно он в руках Хранителя призван был стоять на страже Первоисточника.

Только Хранитель мог воспользоваться его магической силой, потому что меч сам выбирал себе хозяина! Передавая из поколения в поколение свой долг беречь Первоисточник от сил Тьмы, Хранители передавали и меч.

Теперь пришло твое время, Луиза! Ты стала новым Хранителем! Именно ты должна вернуть Первоисточник из Храма Времени и с его помощью остановить зло, расползающееся по Земле. Аргуллов необходимо уничтожить! Равновесие должно быть восстановлено любой ценой!

– Но я ведь ничего не знаю! - прошептала Луиза, охрипнув от волнения. - Я не воин, а всего лишь слабая девушка! Где мне искать Храм? Как я добуду Первоисточник и вернусь, если из Храма нет выхода? Сигибер, ты не можешь требовать от меня этого! Я не смогу! - Луизе вдруг страшно захотелось, чтобы все, что здесь происходит, оказалось лишь ночным кошмаром и не более. Она даже зажмурилась, пытаясь очнуться от наваждения.

– Судьба и меч выбрали тебя! - промолвил призрак. - Знания сами придут. Как и твоя сила, они в твоей крови! На Земле еще остались те, кто помогал Хранителям. Они знают о тебе и ждут своего часа. Но основной путь пройдешь ты сама. Помни о том, что я тебе рассказал. Береги свой меч, он защитит тебя. Да пребудет с тобой сила Предвечного! - суровое лицо призрака впервые просветлело, он улыбнулся и закрыл глаза, растворяясь серебряным туманом в сумраке грота.

– Сигибер! Куда же ты?! - закричала Луиза.

– Мой не знавший покаяния дух наконец призывает вечность. Прощай! – послышалось в ответ.

– Не исчезай! Прошу тебя! – взмолилась Луиза.

Ответа не было. Даже эхо куда-то пропало. От призрака и следа не осталось. Девушка долго сидела, прижимая меч к груди. Крайне озадаченная, она не знал как ей дальше жить и что делать. Иногда она чувствовала себя очень сильной, уверенной, считала свои поступки и слова – правильными, а иногда, как сейчас, понимала, что она всего лишь одинокая маленькая девочка, которая попала в сложную жизненную ситуацию и не знает как ей жить дальше. Слезы сами заструились по щекам. Мрачный камень грота скрыл ее слабость от мира и дал пристанище на како-то время…

Позже, выбравшись наружу, отяжеленная мечом Сигибера и фамильным мечом Арманьяков, всхлипывая, Луиза осторожно перешла озерцо вброд. Не выходя на берег, она искупалась, смывая слезы, грязь и кровь с ободранных рук.

Обернувшись, она взмахнула мечом. Луч ослепительного света легко скользнул по лезвию клинка и полыхнул над водой. Как ни странно, сил ее не убавилось, как это происходило всякий раз. Но Луиза ничуть не обрадовалась. Верхушка каменистого утеса обрушилась, засыпая место, где меч ждал своего часа.

Тяжко вздыхая, Луиза постояла немного у прозрачной воды. Подумав, решительным движением она вдела новый меч в кожаную петлю у пояса. Энергия меча сразу же перетекла с руки обратно. Странное дело, но как только Луиза выпустила меч из рук, он с достаточно ощутимой тяжестью повис на поясе тяжелым куском стали. Она снова взяла меч в руку. Длинный и увесистый, в руке он почти ничего не весил.

- Магия! - прошептала она, шагая по болотной тропе.

Балансируя с двумя мечами меж ненадежных клочков суши, Луиза то и дело проверяла путь через болото с помощью палки. Стоило оступиться, поскользнуться либо сбиться с тропы, и грозный металл поможет уйти ей на дно трясины.

Сосредоточившись на тропе, она старалась не думать сейчас о страшном рассказе и напутствии призрака, но полные смятения мысли настойчиво кружились в голове. Так, предусмотрительно проложенная ей тропа, вывела Луизу к тому месту где стоял присмиревший Ральф.

Вот и все! С холма, окружающего Черную лощину, Луиза устремила свой взгляд к центру. Там под грудами камней покоился каменный алтарь, хранивший до сих пор меч Сигибера, ее меч!..

Глава 9 Бремя тайн

– Здорова ли ты, дочь моя? - обратился к ней отец, глядя на бледное лицо и синие тени под глазами. - В последнее время ты неважно выглядишь.

Луиза очнулась от задумчивости и поскребла ножом по расписному блюду.

– Вполне здорова. Просто плохо спала, - она действительно много раз просыпалась. Странные голоса нашептывали непонятные слова. Незнакомые руны, собранные в слова и предложения, проплывали перед глазами во сне и наяву. - Отец! А кто из нашего рода носил имя Сигибер? - вдруг спросила Луиза, преследуемая желанием выяснить, каким человеком был рыцарь при жизни.

Граф Бернар даже выронил из рук свой кубок. Вино разлилось по плитам каменного пола. У старого Гийома перекосилось лицо. Они встревоженно переглянулись.

– Откуда ты знаешь это имя? - на лице отца читался некий суеверный страх.

– Приснилось, - Луиза зорко наблюдала за ними.

«Чего они так переполошились?» - подумала она, смотря на расхаживающего по зале отца.

– Когда? - спросил срывающимся голосом Гийом, самовольно вмешиваясь в разговор. Скулы его свело, а глаза вспыхнули лихорадочным беспокойством.

Луиза пожала плечами.

– Нынешней ночью, - соврала она.

– Ну, кажется, был такой рыцарь, - граф поскреб подбородок и посмотрел на Гийома, ища у него поддержки. - Лет сто назад, не помню точно, память не та. Владел маленьким замком в Фезансаке. Жил как все. Ничего особенного.

– А кем он нам приходился? - продолжала допрос Луиза, ловя перекрестные взгляды. Ей была хорошо известна особенность отца помнить всю генеалогию и историю не только своего рода, но и всех своих даже незначительных вассалов.

Гийом прислонился к стене. Граф нервно сглотнул. Тень омрачила его лицо, хотя голос зазвучал довольно безразлично.

– Кем приходится? - переспросил ее отец. - Да никем. Вроде он числился вассалом отца твоей матери, урожденной Родэ. Потом род его угас, и земли отошли к Фезансаку в качестве приданого. Не бери в голову. Мало ли кто может присниться. С чего ты взяла, что он в родстве с нами?

– Он сам сказал мне! - не унималась Луиза, забавляясь смятением отца и слуги. - Гийом! Ты чего такой бледный? - притворно забеспокоилась она, глядя в упор.

– Нездоровится мне что-то. С Вашего позволения, я пойду? - лоб Гийома покрылся капельками пота. Руки заметно подрагивали. Он поспешно поклонился и, не дожидаясь разрешения своего господина, удалился слишком прытко для того, кому нездоровится.

– Глупости все это. Наслушаешься бредней про оборотней, вот и снится нелепица. - граф отвернулся к окну и с деланным равнодушием стал напевать себе под нос.

Луиза прищурилась. Зная отца, сразу было видно, как сильно он волнуется.

«Хоть бы врать научились!» - подумала она, уходя искать правду туда, где хранились свитки хозяйственных расходов, закладные, летописи дома Арманьяков и вассалитета.

История становления и развития Арманьяков пролетела перед глазами пестрой чередой генеалогических разветвлений рода, рождений, войн, междоусобных ссор, дележа наследственных земель, откупных, принесения оммажей и присяг королям, смертей и завещаний. Работа продвигалась медленно и монотонно.

Особо скрупулезно пройдясь по истории Фезансака, Луиза ни слова не обнаружила о таинственном рыцаре. Перелопатив ворох разных свитков, пергаментов и книг, начихавшись от пыли и изрядно устав от трудоемкой работы - разбирать записи, она так и не нашла упоминания о Сигибере. Не знал о нем и старик священник.

Выбравшись на свежий воздух, Луиза устало вздохнула. После случившегося в Черной лощине она заметно осунулась и помрачнела. Предназначенный ей путь Хранителя страшил.

«При чем тут Арманьяки?» - вспомнилось ей удивление призрака, и как-то нехорошо засосало под ложечкой.

«Великий Боже! Ведь до полнолуния два дня осталось!» - словно желая освободиться от необходимости делать какие-либо выводы, Луиза вспомнила про предстоящую охоту на оборотней и подготовку к ней. Ругая себя за столь опрометчивую забывчивость, она помчалась в Эньян.

– Отведи локоть немного. Выравнивай взгляд по планке и легко без рывка нажимай на спуск. Вот так! Хорошо! Попади теперь вон в ту шишку на верхушке. - Луиза, как бывалый воин, расхаживала между Вороном и Готье. Они в кратчайшие сроки усваивали под ее руководством арбалетную стрельбу.

Выпрямившись, она потерла поясницу. Меч Сигибера, который висел в ножнах на поясе, оказался очень тяжелым. Поясницу так и ломило. Но стоило Луизе положить руку на рукоятку, как тяжесть меча необъяснимым образом пропадала. Поэтому ее пальцы вскоре уже постоянно сжимали меч. Это быстро вошло в привычку.

– У меня руки болят, - пожаловался Готье. - Можно немного передохнуть?

– Я не стала бы так торопить твое с Вороном обучение, да время поджимает. Давай еще немного. Соберись! – отозвалась девушка, вздыхая про себя. Предстоящая охота на оборотней ей не нравилась. Мальчишки могли серьезно пострадать.

Готье выстрелил и опять промахнулся.

– Послушай, как же ты сможешь убить бегущего оборотня, если и в висящую шишку промахиваешься?! - сердилась Луиза на него, объясняя все заново.

Жан напросился посмотреть на тренировки.

– А ты сама покажи, как надо! - крикнул он сестре из своего наблюдательного пункта.

Ворон и Готье опустили арбалеты. Им тоже хотелось посмотреть как госпожа стреляет.

– Я тебе не скоморох на ярмарке! - сердито сдвинула брови Луиза.

– Ну, давай же! - подзадоривал ее Жан. - А то твои «воины» начнут сомневаться в твоих мастерских способностях полководца.

Луиза взглянула на своих новобранцев. Неуклюже держа арбалеты, те переминались с ноги на ногу. В глазах плескалось любопытство, и она улыбнулась.

После того, как вилланы отказались ей помогать в истреблении оборотней, а отец просто отмахнулся от ее просьбы дать вооруженный отряд, Луиза могла рассчитывать только на свои силы и на этих, в сущности, еще совсем подростков, никак не подходящих для сражения со свирепыми, сильными и таинственными тварями. Однако они отважно вызвались сопровождать ее в Черную лощину. Это было ценно.

– Хорошо! Ты сам напросился, - с этими словами Луиза взяла арбалет у Готье, вставила одну стрелу в тетиву, а две другие положила по обе стороны от нее.

Жан покатился со смеху.

– Это что, новый способ?

Не целясь, Луиза направила арбалет на верхушку сосны. Белый всполох метнулся к ели, и в тот же миг одна за другой пронзенные стрелами три шишки упали на траву.

Все замерли. В наступившей тишине слышались веселые трели лесных пташек и скрипучая песнь кузнечиков.

– Это как? - лицо у Жана вытянулось. Он подскочил к ней и схватил арбалет. Тетива оставалась на боевом взводе. - Что это за?..

– Даже не пытайся узнать! - предупредила Луиза, жалея о своей выходке.

– Но...

– Нет!

– А разве…

– Нет!

– Луиза!

– Все, не приставай!

Брат, Ворон и Готье по очереди вертели в руках арбалет и сбитые шишки. Не найдя логичного объяснения, они потребовали ответа. Луиза отвернулась и молчала.

– Кажется, я начинаю понимать, - сказал Ворон, кивая головой и прищуривая глаза, как если бы он вглядывался в нечто удаленное.

– Начинай тренировку! - оборвала его Луиза.

– Но если я правильно понял, - не слушаясь ее, продолжал Ворон, - ты сможешь подстрелить оборотней из засады!

– Нет, не могу! Драться нам придется, и вы должны быть готовы ко всему, - ответила она, вспоминая наставления Сигибера не нападать первой.

– О чем это ты? - спросил Жан Ворона.

– Можно я расскажу про Азельму? - виновато посмотрел на Луизу Ворон.

– Как хочешь. - Луиза вздохнула и зашагала по тренировочной поляне. При ходьбе новые, слишком длинные, как и сам меч, ножны тащились за ней по земле, вычерчивая замысловатые петли.

Ворон поведал Жану и Готье об их встрече с ведьмой и ее предсказаниях. Жан удивленно выслушал его и разозлился. Высокий Готье ссутулился и молча втянул голову в плечи.

Жан напустился на Луизу с упреками:

– В последнее время ты неизвестно где пропадаешь! Почему ты не сказала мне про ведьму?! Вчера вообще появилась вся мокрая с этим длиннющим мечом! Думаешь, если ты обмотала его рукоять тряпкой, я не видел драгоценных камней? Откуда у тебя чужой меч? И как ты пустила стрелы?

Вопросов Жан задавал много, и они были справедливы.

– Я не могу ответить на все вопросы! - сказала Луиза. Она понимала: рано или поздно придется объясниться. Скрываться в будущем она сможет не всегда. Да и какое оно, это будущее? Теперь она боялась заглядывать вперед. - Но вы должны поклясться никому не говорить о том, что сейчас услышите.

Сначала Жан, а потом Ворон и Готье поспешно произнесли требуемую клятву.

Усаживаясь на пригорке, Луиза подозвала их к себе. Помолчав несколько минут, она поведала им о своем магическом даре, который проявился у нее в лесу.

– Я, пожалуй, был бы рад твоей силе, - медленно произнес Жан. - Только как ни крути, но это колдовство! Ты хоть понимаешь, что инквизиторы, шныряющие повсюду, тебя могут спалить на костре как ведьму? И не поможет ни графский титул, ни влияние отца, который еще неизвестно как сам отреагирует, ни сан священнослужителя дядюшки!

Представив себе реакцию общества, Луиза разозлилась. Она не просила наделять ее магией, не искала меч сама, не желала большего, чем уже владела. Ее никто не спросил. Все закрутилось быстро, непредсказуемо. А теперь ей с этим жить.

– До меня им сначала надо добраться! - зловеще усмехнулась Луиза. Глаза сверкнули огнем. Всем стало не по себе. От нее буквально исходила пугающая незнакомая сила.

– Ты стала ведьмой, - в благоговейном страхе вымолвил Ворон. Предсказания Азельмы не выходили у него из головы.

– Нет. Это другое, - возразила Луиза.

Готье непонимающе моргал, разглядывая свою госпожу. Жан готов был расплакаться. Он очень любил сестру и боялся за нее.

– Успокойтесь! Душу дьяволу я не продавала, - печально рассмеялась она, глядя на перепуганные лица мальчишек. - К магии я буду прибегать только в самых крайних случаях. Но вы должны молчать!

– Мы поклялись и сдержим слово, - заверил ее Ворон. - А другие? Люди не поймут. Тебя все любят, госпожа. Но что станется, когда они узнают? Сила пугает.

– Думаешь, я не понимаю ничего?! - Луиза вздохнула, уже спокойно посмотрела на меч, а потом на мальчишек. - Мне придется учиться жить с этим! Я не выбирала... – тихо призналась она.

– Можно посмотреть? - Готье указывал на рукоять меча.

Луиза засомневалась. Стоит ли? А потом размотала материю, и сапфиры засверкали в солнечных лучах. Все так и ахнули.

– Ничего прекрасней в жизни не видал! - прошептал Ворон. Ему страстно захотелось дотронуться до зеркально гладкой синевы. Затейливые переливы граней манили и завораживали.

У Готье отвисла челюсть.

– Откуда такое великолепие?! - изумленно спросил Жан.

– Нашла, - бросила она коротко.

– Где???

– Там, куда больше нет дороги никому!

Жан насупился и грустно заглянул сестре в глаза. Появившиеся у нее тайны обижали. Разве ему нельзя доверять? Они же родные!

– Знаешь, госпожа, твоя магия очень кстати, ведь она поможет нам убить оборотней! – не по возрасту серьезное лицо Ворона светилось восторженной преданностью.

Луиза кивнула.

– Надеюсь! А теперь продолжим тренировку. И больше никаких вопросов! - она быстро замотала рукоять меча и снова принялась показывать и объяснять премудрости обращения с арбалетами. На душе немного полегчало.

– Почему ты не хочешь рассказать мне о мече? У тебя появились тайны, а ведь мы всегда делились всем друг с другом, - укоризненно заметил брат по дороге в замок.

– Жан, милый, события происходят слишком быстро. Я не хочу, чтобы мои тайны омрачали тебе жизнь. Послушай меня! - Луиза подняла руку, призывая не перебивать. - Когда-нибудь, не сейчас, в свое время ты узнаешь.

Вечером в замке, собравшись за столом, все упорно молчали. Каждому имелось над чем поразмыслить.

Глава 10 Черная лощина

Откинув длинные косы назад, Луиза присела и начала чертить лезвием ножа план местности. Остальные наклонились и с любопытством разглядывали ее творение.

– Смотрите, это Черная лощина, - сказала она.

– Откуда такие сведения? - спросил Жан. В последнее время он постоянно находился рядом и проявлял повышенный интерес к делам сестры.

– Ездила туда... на разведку.

– Когда успела?! - нахмурился он.

– Ты видела оборотней? - поспешно перебил его Ворон.

Луиза невесело рассмеялась.

– Оборотней? Нет, Ворон. Вряд ли я сидела бы сейчас здесь, если бы одна встретилась с ними в лощине. Впрочем, мне просто повезло. Оборотней я не видела. Зато сама лощина оказалась тихой и спокойной. Ничего подозрительного. С виду обычное болото.

Готье и Ворон переглянулись.

– Но это ровным счетом ничего не значит! - добавила она.

– Как тебя понимать? - поинтересовался Жан.

– Ночью в полнолуние лощина проявит себя, - зловеще пообещала Луиза. - Надо готовиться к любым опасностям.

– Лощина проклята. Люди попусту болтать не станут, - согласно кивнул Ворон.

– То-то и оно! - откликнулся Готье. - Но теперь, госпожа, ты сможешь защитить нас, - говоря, он срывал клевер и торопливо обрывал лепестки. Тревога и неуверенность говорили в нем.

Луиза медленно обвела всех взглядом.

– Не могу сказать. Я не стану надеяться только на магию, - честно призналась она. - Риск велик. Каждый из вас должен сам уметь бороться за жизнь.

– А может, ну его? - произнес Готье.

– Думаешь, дело плохо кончится? - спросила Луиза.

– Разве можно втроем справиться с такими чудищами?

– Вчетвером, - поправил его Жан.

Луиза беспокойно взглянула на брата.

– Нет! - решительно сказала она. - Ты с нами не поедешь. Я не хочу, чтобы с тобой случилась беда!

– А я не хочу, чтобы ты пострадала!

– Ты же считал эту затею сумасшествием? А теперь вдруг передумал?

– Я с тобой! - упрямо настаивал Жан.

– Ты будешь отвлекать.

– Чем я хуже?! - запальчиво воскликнул он. - Тебе придется меня взять. Иначе я доложу отцу, а он посадит тебя под охрану, и ничего у вас не выйдет.

– Это шантаж! - Луиза беспомощно сжала кулаки и топнула ногой.

– Да! - встряхнул кудрями Жан.

Луиза отошла в сторону и отвернулась. Брат загнал ее в угол. Она не сомневалась, Жан действительно донесет отцу.

Ворон и Готье, притихнув, молча наблюдали за молодыми господами. Наполовину обнажив меч Сигибера, Луиза смотрела, как блещет на клинке солнце. Разве можно предугадать все?

«Смогу ли я защитить от оборотней тех, кого, может быть, опрометчиво поведу за собой сегодня?» - мысленно спросила она, обращаясь к мечу.

Меч проснулся и своей невидимой энергией влился в ее тело. Луиза даже покачнулась. Настолько резко он впился в ладонь, срастаясь с мышцами руки. Тепло разлилось по телу. Руны вспыхнули и погасли.

Расценив это как положительный ответ, Луиза обрела некоторую уверенность. Поворачиваясь к брату, она была уже спокойна.

– Хорошо! Если ты так настаиваешь, я не стану разубеждать тебя. А теперь давайте вместе подумаем, как нам действовать, - и она опять склонилась над планом лощины, стараясь не упустить ни одной детали, знакомя всех с местностью и возможными вариантами действий.

Когда маленький военный совет выработал общий план, Луиза и Жан разделили вооружение для предстоящей охоты. Или битвы. Это как получится.

Прощаясь с мальчишками до ночи, Луиза подошла к Готье.

– Если ты откажешься идти с нами, я не буду винить тебя, - сказала она. - Против воли в лощину никто не пойдет.

Он опустил голову и уставился на свои стертые башмаки. Все выжидающе посмотрели на него. Немного помолчав, Готье поднял голову.

– Я пойду с тобой, моя госпожа!

Луиза одобрительно кивнула, и они с Жаном отправились в замок, чтобы с наступлением темноты удрать и вернуться к месту сбора.

Рассказ Сигибера до сих пор не укладывался в сознании. Он постоянно будоражил воображение. Расхаживая по комнате, Луиза посматривала на меч.

«Случай с оборотнями как нельзя лучше подходит, чтобы все проверить!» - решила она.

После ужина сестра и брат с самым невинным видом отправились каждый в свои покои и сделали вид, что легли спать.

Старый Гийом подозрительно прищурил один глаз, поймав улыбку Луизы. Хорошо он знал природу этой улыбки. Но, на счастье юных Арманьяков, подозрения Гийома так и заснули вместе с ним.

Когда ночь вступила в свои владения, Жан оседлал коней и подвел их к тайному ходу. Старое подземелье замка служило потайным выходом на случай войн или иной другой надобности незамеченно проникать в замок или выходить из него. Знали только сэр Бернар и Гийом, который под страхом смерти хранил тайну его существования. Жан случайно разведал тайну.

Кутаясь в темные плащи и надвинув капюшоны на лица, Луиза и Жан спустилась в подземелье через обширные винные погреба. Коней пришлось вести по сходням для перекатки бочек, предварительно посыпав их песком.

В подземном ходе кони пугались, неохотно шли, громко фыркая. Стоячий затхлый воздух им не нравился. Луиза шла первой, освещая факелом путь. Низкий потолок едва не касался лошадиных холок. Паутина и корни растений оплели стены. Земля вперемешку со щебнем скрипела под ногами. Мыши и крысы убегали от света факелов, чадивших и прерывисто горевших в сыром подземелье.

– Смотри, не одни мы пользуемся тайным ходом, - Жан указал на отпечатки следов и капли масла, темнеющие на щебне.

– Наверное, отец. Или Гийом, - предположила Луиза. Хотя непонятно, с какой целью они тайно могли покидать замок. Надо будет узнать...

Нацепив на себя положенное количество древней паутины и чихая от пыли, подошли они к выходу. Потревоженные летучие мыши взметнулись и затушили факелы. От испуга кони чуть было не затоптали своих наездников в узком проходе подземелья.

– Да! В бою им делать нечего. Сколько я ни натаскивал своего жеребца для ристалищ, пугливости он не утратил, - пропыхтел Жан, повиснув на поводе мечущегося животного.

Луиза лишь пробормотала нечто невразумительное.

Наконец свежий воздух пахнул в лицо. Узкий проход сплошь зарос кустарником и тростником. Пришлось пробираться сквозь заросли.

Оказавшись на воле, Луиза с удовольствием вдохнула прохладную свежесть. Ночь. Тихая ясная ночь растеклась по миру. Луна заливала окрестности серебристо-желтым призрачным светом.

Жан и Луиза скакали бок о бок по дороге. Их плащи взвивались, словно крылья неведомых птиц. На спящую землю ложились большие узорчатые тени. Трава отливала стальными бликами.

События последних дней отвлекли Луизу от ненавистного испанца. Переполненная мыслями о Сигибере, Хранителях, мече и оборотнях, она напрочь забыла о прежних переживаниях. Ощущение близкой опасности горячили кровь. Решимость крепла. Она нетерпеливо подгоняла коня.

На краю селения Ворон и Готье развели костер. Они сидели в стороне от огня, чтобы одежда не пропахла дымом. Разговаривая вполголоса, они поминутно оглядывались по сторонам.

На горячих камнях, нагретых пламенем костра, мальчишки подсушивали натертый чесноком хлеб. Христианские обереги и языческие амулеты вперемешку болтались на их шеях. Тут имелись и кресты, и кости, и ладанки, и ожерелья с зубчиками чеснока, и какие-то причудливые фигурки из обожженной глины, и мешочки с травами. Рассматривая обереги, Луиза даже не подумала посмеяться над мальчишками. Каждый вправе верить в то, что считает нужным.

После недолгого повторного обсуждения плана действий, тактики нападения и отступления было решено выступать. Все отчаянно храбрились, но лицо Готье побледнело под слоем грязи. Ворон и Жан казались спокойными. Луизе не терпелось проверить магические силы. Странная блуждающая улыбка и неестественный блеск ее глаз пугали всех не менее, чем предстоящая встреча с оборотнями. Проверив вооружение, они отправились через лес в лощину.

Лунный свет проникал сквозь кроны деревьев. Сиял на траве и листьях. Растворялся в земле. Воздух был чист и прохладен. Ветер спал. Ни звука, ни шороха. Лес смотрел на них. Луиза кожей ощущала его интерес. Дикий, свободный, сильный, колдовской, лес замер в предвкушении. Наступало полнолуние, торжествуя над людской властью. А там, в замке на алтаре горит свеча. Старый священник возносит ночную молитву Всевышнему. Помолись за дерзких сердцем! Помолись!

Луиза сжимала рукоять меча. Незнакомое доселе чувство близкого неизведанного тревожило и увлекало одновременно. Жан внимательно смотрел по сторонам. Он также забыл о доме, где тепло и безопасно.

Тишина звенела, все больше настораживая. Ворон и Готье старались двигаться как можно более бесшумно. Собственные шаги оглушали их. Ночные охотники шли небольшим полукругом. Впереди ехали верхом Луиза и Жан. По бокам, чуть отставая, продвигались наперевес с арбалетами и копьями Ворон и Готье. Они постоянно оглядывались, обеспечивая прикрытие тыла.

- Святые угодники! Ох, смилуйся над нами, Господь и Пресвятая Дева Мария! - шептал Готье себе под нос всю дорогу.

Ощущение опасности и тревожная неизвестность звали дальше и дальше. Иногда Луиза оборачивалась, окидывая спутников взглядом. Время приближалось к полуночи. Местность пошла в гору. Это означало скорый спуск в лощину. Кустарники и островки спутанной травы уступили место папоротниковым зарослям. Большие кусты резных листьев кружевными пятнами усеяли землю.

Почти на границе с лощиной над головами неслышно пролетела стая белых сов. Человечьими глазами посмотрели совы на людей. Нервы напряглись, как тугая тетива лука. Все остановились и переглянулись. Каждый знал: белые совы - это души древних людей, некогда живших здесь. Повстречать их означало получить предупреждение.

– Отступись, мир духов! - прошептал Ворон, выкручивая немыслимый знак пальцами.

Луиза осталась безучастна к совам. Что должно свершиться - непременно произойдет. Она огляделась и вдохнула воздух. Ничего. Тишина. Только лес по-прежнему в тысячу глаз наблюдает. Луна безучастно источает коварное сияние. Она многое видит, многое знает. Кому она поможет сегодня?

Воинственный пыл юных вилланов поубавился, но они зашли слишком далеко. Небольшая возвышенность выросла на пути. За ней притаилась неизвестность черной топи. Луиза перекинула арбалет через спину, обернулась к своим спутникам и обнажила меч. Голос твердо и вдохновенно зазвучал в ночной тишине.

– Оставьте свой страх врагу! Отомстим за убитых и освободим нашу землю от проклятых тварей! - произнесла она.

– Да поможет нам Господь! Вперед! - подхватил Жан.

– Защити и спаси нас, Пречистая Дева, от нежити! - шепнул Готье.

Ворон промолчал.

Привязав коней, все пошли вверх. Совсем другой предстала лощина перед Луизой ночью. Гнилостной вонью и болотной сыростью встретила она непрошеных гостей. Плачущий крик цапли наполнял душу тоской. Черные дубы торчали из болота, как руки мертвецов. Недвижимой стояла вода, мерцая застывшей кровью. Невесть откуда появился густой блеклый туман. Быстро разливался он по лощине.

Четверо начали спускаться вниз. В первых зарослях редкого камыша остановились. В болоте зеленоватыми огнями плясали затерянные души. Что-то возилось и хлюпало. Отраженные холмами и искаженные туманом, непонятные вздохи и шорохи неслись отовсюду. Страх сочился из темноты.

Луиза достала меч Сигибера, радуясь приливу силы. Руны на клинке ярко вспыхнули и погасли. Мальчишки так и шарахнулись в сторону. Луиза неспешным движением расправила плечи.

Лощина устрашала своей переменчивостью. Никто не мог сейчас сказать - кто на кого здесь охотился. Туман, не теряя времени, обволакивал болото, то поднимаясь выше человеческого роста, то опадая до самой земли. Совсем близко захохотал филин. Руны на мече вновь зажглись белым огнем. Доселе неведомое Луизе ощущение накатившей невидимой волны подсказало об опасности.

«В тумане нам будет гораздо труднее», - тревожно подумала она и приказала сомкнуть кольцо обороны.

Сжавшись в плотное кольцо, Луиза, Жан, Ворон и Готье изо всех сил вслушивались и вглядывались в туман. Он медленно рассеивался.

Неожиданно возня в болоте прекратилась. Там тоже прислушивались.

Туман опал. Стал отступать. Оседая на лице и одежде мелкой росой, переползал он за пределы лощины. Ночной мрак всколыхнулся, ожил. Поползли по земле странные тени. Проклятая сущность лощины проявилась. Вдруг на границе с левого края появились три четких силуэта волков-оборотней.

– Смотрите! - указала направление Луиза.

Удивление и ужас испытали ночные охотники при первом взгляде на оборотней.

Они превосходили самых крупных обычных волков втрое. Густая черная шерсть свисала со шкур длинными прядями. Гигантские челюсти со страшными длинными клыками и широкая грудь чудовищ вселяли ледяной холод в сердца. Могучая сила играла в их телах, внушая одновременно страх и восхищение.

Поднимая носы вверх, оборотни принюхивались. Их внимание было приковано к зарослям в центре лощины. Оценивая превосходящую мощь, Луиза почувствовала, как волосы встали дыбом. Магическая сила медленно вкачивалась в мышцы.

– Все в линию! Подпустим ближе, подождем их нападения, - шептала она. - Первый - мой! Стреляйте сразу во второго и третьего, как только они подбегут на удобное расстояние.

Тем временем оборотни не спеша, небольшими перебежками, стали спускаться в лощину. Явно их внимание привлекали заросли ближе к центру болота. Все ниже и ниже спускались они, следуя один за другим. Увлеченные своей целью, поначалу оборотни не замечали людей. Но вот бегущий впереди оборотень прижал уши. Засада была обнаружена, о чем возвестил его приглушенный рык.

Туман совсем развеялся. Луна хорошо озаряла лощину.

Шерсть на загривке вожака встала дыбом. Миг - и глаза зажглись красным. Силуэты оборотней вспыхнули плазменным сиянием. Будто пламя лесного пожара охватило необычных существ. Переливаясь в лохматой шерсти, оно не источало ни жара, ни холода.

Готье сдавленно вскрикнул. Луиза вздрогнула и взмахнула мечом, едва сдерживая кипевшую в теле мощь.

Оскалив пасти, оборотни атаковали. Ночь окрасилась их пламенными силуэтами, стремительно бегущими навстречу.

– Тха-ракр! - шепнула Луиза.

Она взмахнула мечом, направляя острие клинка на впереди бегущего оборотня. Яркий белый столб огня вырвался из нее, лизнул сталь клинка и устремился в цель. Рассекая воздух, со свистом вошел в грудную клетку оборотня, разрывая ее.

Чудовище отлетело футов на восемь назад. Кровь брызнула во все стороны. Одна горячая капля долетела и растеклась по губам девушки. Обожгла. Смутила. Луиза поспешила вытереть кровь рукавом.

Дернувшись в судороге, оборотень обмяк и упал в траву. Закатились глаза. Застряла боль вместе с последним вздохом. Погасло свечение, обнимающее шерсть красным маревом. Из глубокой зияющей раны обильно сочилась кровь. Багряные теплые капли поили землю. У Луизы закружилась голова. Дрожа от напряжения и боли, она схватила арбалет и послала в сердце оборотня серебряную стрелу, памятуя слова Азельмы.

В разгар сражения из болота с пронзительным визгом выбежала большая стая диких свиней. Ломая высокий тростник и сочные заросли травы на своем пути, свиньи пронеслись по правому краю лощины и скрылись в лесу.

Тем временем Жан с Вороном одновременно выстрелили из арбалетов. Второй оборотень с двумя стрелами в груди и плече упал на землю. Захлебываясь в собственной крови, он ожесточенно грыз стрелы, катался по смятой траве и выгибался к небу, будто пытаясь испить лунного сияния, дарующего оборотням их неведомую силу. Сверкнув безумными огненными глазами, он душераздирающе завыл. Готье метнул в оборотня копье, попав ему в живот.

Разъяренный ранением оборотень в момент очутился рядом. У Готье никак не получалось выстрелить. Его руки сильно дрожали. Оборотень занес над ним свою пасть. Смертоносные, не знающие пощады клыки сомкнулись, схватив лишь воздух. Луиза подоспела вовремя. Светлый огонь отбросил оборотня в сторону. Ворон рванулся следом. Копье пронзило оборотня. Глубоко вошло в тугую плоть древко, хрустнуло и сломалось где-то под сердцем. Напрягся оборотень. Схватился зубами за копье. Но беспощадный к нечистым металл проник в обитель черного естества. И померк свет для второго чудовища.

Тяжело дыша, Луиза высматривала третьего. Заколыхались бесплотные тени. Мелькнули к поверженным тварям, чуя кровавый пир.

– Сгиньте, проклятые! - погрозила им Луиза.

Тени дрогнули, отползая голодными в маслянистую топь. Всколыхнулось болото. Зашепталось, будто единое тело безобразного зверя. Заплясала тина у мертвых берегов.

– Куда скрылся третий, последний оборотень? - произнесла Луиза, окидывая взглядом пульсирующую топь.

– Смотрите! - призвал Жан.

Проследовав за его взглядом, все посмотрели на холм. Красный туманный свет отчетливо рисовал силуэт. Лишь мгновенье, и оборотень скрылся. Пронзительный тяжелый вой вспорол лунно-туманную завесу. Полетели в разные стороны злобные стражи опаленных ветвей - филины.

– Тха-ракр! - Раздосадованная бегством последнего оборотня, Луиза послала ему вдогонку смертоносное пламя.

Перелетев через холм, столб огня врезался в старый дуб. Дерево воспламенилось. Поняв, что промахнулась, Луиза ринулась вперед, ругая себя за промедление.

– Стой, Луиза! - кричал Жан позади.

Она не послушала. Только быстрее припустила, скользя по мокрому от тумана травянистому склону. Оборотня за холмом не оказалось. Луиза согнулась, переводя дыхание.

– Тебе не догнать его, - подбегая, Жан схватил ее за руку.

Луиза резко вырвалась. Сердце бешено колотилось в груди. Знакомая боль пронзала. Вместе с Жаном она несколько минут молча смотрела на горящий дуб, а потом они вернулись к месту сражения.

Ворон и Готье встретили их восторженным ревом. Они стояли над двумя убитыми, возбужденные от пережитого страха и напряжения.

Ступая по кровавой траве, Луиза нехотя рассматривала оборотней. На земле распростерлись огромные убитые чудовища невероятных размеров. Вопреки поверью, после смерти они не изменили облика и не превратились в людей.

– Ммм…Мы точно убили их? - заикаясь, пролепетал Готье.

– Точнее не бывает, - ответила Луиза.

– Как быть с последним? - спросил Ворон. - Он вернется и найдет способ отомстить за своих собратьев.

Тишина была ответом. Ночные охотники стояли и смотрели на свою страшную добычу. Запах свежей крови и звериной шерсти щекотал ноздри. Никто не осмеливался теперь приблизиться первым к бездыханным телам.

Ворон решился. Осматривая оборотней, он наклонился и поднял какой-то предмет.

– Зуб! - торжественно произнес он, протягивая его Луизе. - Пусть он будет у тебя, госпожа. Если сила оборотней заключена в этом зубе, тогда он станет талисманом, охраняющим тебя от злых чар.

– Ты совсем сбрендил, Ворон? - рассердился Жан, отстраняя его руку от сестры. - Это зуб оборотня, а он сам есть зло!

– Я возьму его, - с этими словами Луиза выхватила зуб и положила себе в карман.

Жан нахмурился, но возражать не стал. Луиза прислушалась. Сзади, сбоку, отовсюду чудилось постороннее дыхание. Ощутив спиной пристальный взгляд, она обернулась и всмотрелась в темноту леса. Меч на поясе зашептал. Луиза испытала непреодолимое желание последовать туда. Она медленно пошла в ту сторону, где чувствовала присутствие некой силы.

– Луиза, ты куда? - крикнул Жан. - Не ходи! Вернись!

– Стой на месте! - грубо приказала она, боясь, как бы он опять не помешал.

Продвигаясь вперед к краю лощины, Луиза точно знала направление. Неотвратимое и манящее притяжение опасности силилось с каждой секундой. Так чувствует его человек, наклоняясь над пропастью с горного уступа. Все ниже и ниже, и... срывается вниз. Еще несколько шагов, и она остановилась.

Холм ограждал вход из лощины. Блеклый туман стелился по ногам, вновь перетекая в лощину из леса. Последний из оборотней перемахнул через край холма и очутился рядом. Луиза подняла меч, готовая отразить нападение. Руны на мече опять вспыхнули. Оборотень замер. Легкие облака скрыли луну. Но мглистый сумрак ночи не смирял кроваво-красного свечения хищных глаз. Взгляд оборотня смущал разум страхом.

«Ну, давай! Нападай же!» - Луиза смотрела ему в глаза. Древнее заклятье замерло на губах.

Густая черная шерсть на груди вздымалась. Оборотень алкал отмщенья. Несколько секунд повисли тягостным ожиданием. Воздух стал вязким. Луиза с поднятым мечом и оборотень стояли друг напротив друга. Кто дрогнет первым? Кто даст слабину?

Вновь послышался из болота шелест теней. Дико плясали зеленые огни над топью. Жаждали проводники потустороннего мира новой поживы.

Луиза ничего не замечала. До нее доносился запах волчьей шерсти и приглушенное рычание. Она слышала, как его когти вонзаются в землю, подрезают корни растений. Оборотень медлил.

Нахлынуло странное чувство. Забыла она о смерти. Не помышляла об убийстве. Глаза оборотня перестали сверкать огнем. И Луиза увидела в них безмолвное обращение к ней. Он пытался ей что-то сказать. Но что? Невероятным образом похожий на человеческий, этот взгляд тронул до глубины души. Столько отчаянья, злобы и боли смешалось в нем. И Луизе стало... жалко оборотня.

– Тха-ракр атха домн. Ородумн маттра! - не помня себя, следуя за внутренним подсознательным порывом, прошептала Луиза, опуская меч.

– Я повинуюсь тебе, дочь Волка! - прорычал вдруг оборотень человеческим голосом, припадая на передние лапы и опустив голову к земле.

Луиза трепетала. Священные руны погасли.

Ненависть и жалость одновременно правили сердцем.

Рука не поднималась разить.

– Уходи! - тихо произнесла она после небольшого замешательства. - Уходи и не возвращайся! Нет тебе места в наших лесах.

Плетью хлестнули слова по напрягшейся спине оборотня.

Он смирился. Отступил. Посмотрел в глаза.

Взгляд выжигал ей сердце.

Прыжок в сторону - и чудовище исчезло в тумане.

Луиза перевела дух.

«Что такое я сказала ему?» - рассеянно пыталась вспомнить она слова. Потом испугалась. Ведь смысл произнесенного был ей неизвестен.

Сигибер научил прочтению только двух рун на клинке меча. Не решаясь применять смертоносную руну, не оставляющую выбора, Луиза пользовалась лишь руной, которая давала возможность самой закончить бой. А прибавленные к ней еще несколько слов были совершенно незнакомы.

Брат прервал размышления. Жан подбежал сзади. Бледный и взмокший от страха, он откровенно ругался, размахивая руками. Луиза едва понимала, что он говорит. Странное оцепенение сковало тело.

- Это все неправильно! Неправильно! – шептала она в замешательстве. Поглядывая на тускло поблескивающую сталь своего меча, Луиза немного постояла, собираясь с мыслями, а затем вернулась к остальным.

– Почему ты отпустила оборотня, госпожа? - вскричал Готье. - Ворон же говорил о том, что он вернется и отомстит?!

– Не вернется, - мрачно ответила Луиза и отвернулась.

– У тебя не осталось сил его убить? - Жан заглядывал Луизе в глаза, которые она прятала, наклонив голову.

– Он не нападал, - Луиза судорожно вздохнула. - Он говорил со мной. Я прогнала его.

– Говорил?! - у Жана даже дыхание перехватило. - Как это говорил?

– Обыкновенно. Оборотень сказал, что повинуется мне.

– Вот и убила бы его!

– Но я не смогла! - вскрикнула Луиза.

– Могла! Могла! Могла... - отразилось от холмов эхо.

– Зря! Теперь все духи будут преследовать нас, - дрожащим голосом сказал Готье. Он явно ударился в панику, не обладая крепкими нервами.

– Не будут, - нехотя буркнула Луиза. - Оборотни не принадлежат к миру духов, это люди.

Все взоры, полные суеверного ужаса, устремились на нее.

– Луиза, опомнись! - воскликнул Жан. - После смерти любой оборотень превращается в человека. А эти, - он пнул ногой окровавленную шкуру, - так и остались зверьми.

Луиза не ответила. Нервное возбуждение и посторонние многоголосые звуки отвлекали, мешали сосредоточиться.

– Возможно, они еще живы, - отозвался Ворон. Голос заметно подрагивал. Он неуверенно склонился к земле, положил руку на шею оборотня и замер. - Нет! Сердце не бьется.

– Тогда кто же они? - прошептал Готье.

– Не знаю, - отозвался Ворон, смотря на Луизу. С присущей ему наблюдательностью он замечал в ней гораздо более глубокие перемены, чем все остальные.

– Кем или чем бы оборотни ни оказались, мы победили. Значит, сам Господь дал нам эту победу! - сказал Жан.

– Уходим! - Луиза опоясалась мечом и пошла за Ральфом, глядя себе под ноги. Ощущение недопонятости, ошибки, поспешных действий с ее стороны не покидало девушку. Меж тем, они прекрасно понимала насущную необходимость в уничтожении оборотней. Разлад между должным и содеянным навалился непонятной виной.

Покидая место боя, Ворон посмотрел вслед поверженным.

– Не ожидал я такой силы от госпожи! - тихо сказал он.

Жан похлопал его по плечу.

– Идем.

Меж тем над лощиной установилось спокойствие.

Топь заснула. Дуб догорал. Тревожное напряжение уступило место безразличной тишине. Туман окончательно исчез. Облака уплыли, и луна вновь заливала землю светом.

Все благополучно выбрались из лощины и спустились в лес. Вместо радости победы мальчишки притихли. Они вполголоса обменивались впечатлениями. Не верилось, а все закончилось так быстро. Стая белых сов опять пролетела над ними.

– Круг замкнулся, - заключил Ворон.

«И дело сделано!» - нерадостно подумала Луиза.

Все, кроме нее, облегченно вздохнули. Девушку терзали разные вопросы и догадки, на которые никто, за исключением, пожалуй, Сигибера, не мог ответить. Теперь она точно знала - ее сила действительно велика. И еще она говорила на магическом языке. Иначе как могли на оборотня подействовать ее слова?

Но больше всего Луизу сейчас волновало одно необъяснимое обстоятельство. До него она считала оборотней опасными чудовищами, воплощением зла, несущим смерть и горе. И вдруг усомнилась... В момент последнего противостояния она увидела в оборотне страдающего человека. Страшное откровение смутило молодую душу.

«Сейчас где-то в лесу это существо продолжает жить. - размышляла она. - Ох, не все закончилось сегодня».

Вынув зуб оборотня из кармашка, Луиза хотела разглядеть его. Лунный свет мелькал меж деревьев. Прикосновение зуба к нежной коже ладони охватывало странным оживлением. Кровь пульсировала все отчетливей. Слух обострился. Луиза с удивлением оглядывалась. Невнятные ранее звуки громко и отчетливо зазвучали отовсюду.

– Ты чего? - спросил Жан.

– Я слышу дыхание спящих листьев. Слышу вздохи уснувших зверьков в дуплах и норах, копошение червей в земле, вибрацию крыльев ночных мотыльков. - Она восторженно развела руками. Голос перешел на шепот. - Слышу, как стучат ваши сердца!

Жан с испугом посмотрел на сестру.

– Ты становишься всемогущей! - ликующе воскликнул Ворон.

Луиза округлила глаза, полностью захваченная новыми ощущениями. Немного отойдя от схватки, мальчишки принялись веселиться, празднуя победу и споря о том, кто нанес больше ран. Расстались они на окраине Эньяна. Разошлись быстро и молча.

Глава 11 Разговор по душам

Вернулись они почти на рассвете. Уставшая и обессиленная, Луиза даже не помышляла о сне. Лежа в кровати, снова и снова вспоминала она события ушедшей ночи. Все тело ныло. Любое движение досаждало. Особенно доставалось рукам.

«Слишком много энергии потрачено», - решила девушка, ворочаясь под одеялом и пытаясь отыскать позу, меньше всего причиняющую боль.

Ближе к обеду встала. Слегка пошатываясь и кутаясь в меховую накидку, Луиза выпила холодной воды и выглянула в окно. Низкие седые тучи сеяли мелкий дождик.

- Небо смывает кровь! - поежилась она.

Отогнав свои раздумья как ночные тени, Луиза прошлась по комнате. Взяла меч. Присмотрелась к старым рунам, выгравированным на клинке. Провела по ним пальцем. Руны блеснули холодной сталью, не выдавая ничем своих магических свойств. Взгляд упал на святой образ в изголовье кровати. Бог осенял ее грустным взглядом. Он молчал. Он всегда молчал.

– Оборотни бесчинствовали, и расправа над ними оправданна! - сказала себе Луиза, стараясь больше не думать об убитых. Но это оказалось не так легко сделать: мысли о последнем оборотне не давали покоя.

Кликнув служанку, она умылась, причесалась и оделась в платье серого бархата. Запачканные ночью одежды Луиза приказала выстирать так, чтобы этого никто не заметил.

Пересекая пустынные коридоры замка, Луиза направилась к брату. Распорядившись принести обед на двоих в опочивальню Жана, она поднялась к нему. Жан еще валялся в постели. Сонно хлопая глазами, он потянулся и сел.

– Как ты спал? - рассеянно спросила Луиза. Опускаясь в глубокое кресло, она перекинула на левое плечо свои длинные волнистые волосы и притянула к себе одну из подушек, устраиваясь поудобней.

– Плохо, - кисло отозвался Жан.

– Дождь пошел. Отец куда уехал, не знаешь?

– Не знаю. Надо у Гийома спросить.

Словно по негласному уговору, они избегали касаться событий прошедшей ночи.

– Тебе не надоедает таскать его за собой? - спросил Жан, приподнимаясь на локте и указывая на пристегнутый к поясу сестры меч.

– Нет.

– Что ты чувствуешь, когда метаешь через него огненные лучи? - Жан с нескрываемым любопытством и некоторой опаской покосился на меч.

– Напряжение.

– И все? - он был явно разочарован.

– Потом боль. А ты что думал - радость великую?! - Луиза усмехнулась. - Это не забава! Я едва могу сдерживать кипящую энергию, которая утекает стремительно и безвозвратно вместе и с моими собственными силами.

Жан опять шлепнулся на постель, потирая лицо руками.

– Тебе не страшно? - спросил он. В голосе звучали нотки волнения.

Луиза поворочалась в кресле и промолчала. Подождав ответа, Жан снова спросил:

– Ты обладаешь поистине сокрушительной магией! Как ты намерена распорядиться ей?

«А мне интересно знать, как она намерена распорядиться мной», - подумала Луиза, силой воображения пытаясь проникнуть в дальнейший ход событий, которые непременно должны изменить многое, если не все.

– По обстоятельствам, - скупо ответила она брату.

– Я тут думаю, смогли бы мы справиться с оборотнями без твоей силы?

В дверь постучали. Решив, что принесли обед, Луиза крикнула, чтобы заходили. Вместо жареной оленины и дымящейся похлебки на пороге появился Гийом.

Судя по всклокоченному беспокойному виду Гийома, ему доложили про ночную вылазку. Луиза и Жан переглянулись.

«Лошади!» - подумала Луиза. Ведь они так неосмотрительно оставили своих лошадей оседланными и, конечно же, этим выдали себя.

«Сторожевые!» - подумал Жан.

– Позвольте спросить, где это вы изволили быть сегодня ночью? - с порога начал свой допрос Гийом. - И как вам удалось воспользоваться тайным подземельем?

В ответ тишина.

– Только не вздумайте отпираться! - предупредил Гийом, и морщины начали собираться у него на лбу. - На сей раз это бесполезно!

Луиза лишь хмыкнула.

– Вы хоть понимаете, как опасно пользоваться тайным ходом? Не дай Бог пронюхает кто-нибудь еще. Защита замка окажется под угрозой! - брови Гийома сошлись на переносице, сурово топорщась. Он переводил взгляд с Луизы на Жана, пытаясь определить, с кого ему лучше начать.

При других обстоятельствах они постарались бы отпираться и отрицать все. Или попробовать договориться с Гийомом, чтобы он не докладывал отцу. Однако после пережитого минувшей ночью наказания и нотации не пугали. Гийом почувствовал такую перемену. Это его весьма удивило. Скрестив руки на груди, он недоверчиво поджал губу. Луиза отвернулась и смотрела в окно. Жан откинулся на подушки, уставившись в потолок.

– Не думайте, что я оставлю это вам на откуп! - недовольно пробормотал Гийом и вышел.

Прошло несколько однообразных дней, размытых тихими моросящими дождями. Жан пропадал в оружейной и на конюшне. Луиза объехала Эньян, Базедан, Барнуэз и другие окрестные поселения вилланов, желая удостовериться в результате. Третий оборотень нигде не появлялся. И все же в лощину наведаться Луиза не решалась, представляя себе расклеванные трупы и вспоминая о черной топи, полной алчущих теней. Успокоенная хорошими новостями, она стала реже вспоминать страшную битву. Ворон и Готье вместе с остальными работали на полях. Гийом ходил мрачный словно тучи, затянувшие небо над Арманьяком.

Частенько пересекаясь в коридорах, Луиза и Гийом молча прощупывали друг друга взглядами. Один опирался рукой на костяную рукоять короткого, но широкого кинжала в виде львиной головы, другая - на замотанную материей от любопытных глаз рукоять магического меча Сигибера. Вдвоем они, как противники, ведущие незримый бой, исподтишка, молча кланялись друг другу и расходились.

Луизу это здорово веселило. Гийом был раздражителен. Плохое настроение сказывалось на слугах.

– Это еще что такое? - орал он. - Развели грязь! Дела ведутся из рук вон плохо, мыши портят запасы, свечки опять воняют дрянным салом! Ну, ничего, вы у меня попляшете! Веревка по вам плачет, лентяи!

Завидев Гийома, народ бросался врассыпную. Не всем удавалось убежать. Одно было хорошо - с началом истерик Гийома истерики повара Муасси прекратились. Теперь на кухне царили мир и благоденствие.

– Пошел вон! - не унимался Гийом после того, как отчитывал очередного беднягу.

«И чего он так разошелся?» - смеялась про себя Луиза.

В один из вечеров, когда после долгого обильного ужина все отправились кто куда, а Луиза уселась в глубокое кресло у камина и играла с собакой, Гийом подошел к ней. Увидев его, Луиза сразу поняла: настал момент истины.

– Моя леди, зачем Вы, рискуя жизнью и душой, отправились в Черную лощину? - спросил Гийом яростным шепотом. Он опасался, как бы их не услышали. В глазах читался укор. - Оборотни чудовищно опасны. Вы и Ваш брат могли сгинуть, не успев даже моргнуть глазом!

В ответ Луиза только рассмеялась. Наблюдая, как Гийом меняется в лице, она сделала недовольную гримаску.

«Все-таки узнал. Сейчас заведет волынку», - она оставила игру с любимой борзой отца. Сэр Бернар назвал ее Фуа с целью лишний раз унизить своего давнего врага сэра Гастона де Фуа. Борзая тут же улеглась возле ног. Луиза скрестила руки на груди. Ярость Гийома внезапно сменилась озабоченностью. Он расположился в кресле напротив, будто равный.

– Поговорите со мной, госпожа! - почти миролюбивым тоном попросил он. - В последнее время с Вами происходит много такого, чего я раньше не замечал. Как Вам удалось убить оборотней? Что за новый меч постоянно при Вас? И почему рукоять его скрыта? Вы все время где-то пропадаете, возвращаясь домой в кошмарном виде, едва держась в седле. Это меня очень тревожит. Я боюсь за Вас. Расскажите. Даю слово, все останется между нами!

– Я не могу, - Луиза была недовольна повышенным интересом Гийома. Умный управляющий вот-вот может начать делать выводы.

– Хорошо, тогда расскажите что можно, - попросил он снова. - И, заклинаю, не покидайте замка ночью! Опасность, намного страшнее оборотней, может поджидать Вас.

– Не пугай меня, Гийом, - спокойно произнесла Луиза. - Ты сам часто уходишь по ночам. Однако я не вмешиваюсь в твои дела, - заметила она.

Вопрос его отлучек вызывал острое любопытство. Она давно замечала, как он с наступлением ночи спускается в винные погреба, ведущие к тайному подземелью. А поскольку вином он не злоупотреблял, то Луиза была уверена в отлучках слуги, подозревая, что у Гийома за стенами замка завелась тайная пассия, которую он навещает.

Гийом пригладил поседевшие пряди, спускающиеся на резной воротник, и сделал вид, будто пропустил замечание мимо ушей. Они помолчали. Луиза усмехнулась, протянула руку и погладила борзую. Фуа поднялась с места, цокая когтями по каменным плитам пола цвета темной охры. Поощренная лаской, собака завиляла хвостом и положила длинную узкую морду к ней на колени. Луиза вновь погладила ее. Фуа закрыла глаза и с наслаждением замерла на месте.

Гийом посмотрел в окно, он потер ладони о бока и разволновался. Поправив меч, Луиза смотрела на него. Сейчас она услышит отповедь старого слуги, возомнившего, будто на нее подействуют увещевания и призывы к осторожности, послушанию и смирению.

Что ж? Она, разумеется, благосклонно выслушает его. Минут этак пять-семь. А потом устроит ему «развод караула», оторвавшись, как он на слугах. И, конечно, сбежит подальше. Найдет Жана. Быть может, они сразятся на мечах, опять разгромят оружейную. Это такое наслаждение - устраивать воинский беспорядок!

По лицу Гийома явно читалось желание сказать ей что-то. Он медлил. Не решался.

«Странно! Отповедь, похоже, отменяется? Сдает старикан!» - с жалостью подумала Луиза и стала ждать. Борзая встрепенулась и посмотрела на хозяйку. Повизгивая, она призывала к игре.

– Покажите хотя бы, что там? - кивнул Гийом в сторону меча.

Глаза Луизы так и сверкнули.

«Сейчас мы проверим, знаком ли тебе меч, как и его хозяин?!» - подумала она. Пристально наблюдая за Гийомом, Луиза ловко размотала материю и повернула клинок так, чтобы ему было видно рукоять как можно лучше.

– Ох! - только и мог выдохнуть он, сникая в кресле и бледнея.

– Узнал?! - Луиза вмиг очутилась рядом, поднося рукоять прямо к лицу.

Гийом всем телом вжался в кресло, словно в него метили раскаленными щипцами. Это раззадорило Луизу.

– Да! - закивал он головой, не сводя глаз с рун и сапфиров.

– Кто его хозяин? Говори! - Луиза тряхнула Гийома за кафтан. Тот молчал и ловил воздух ртом. - Хотел знать? Вот, смотри теперь! Отвечай немедленно, а то я покажу сейчас, на что способна! - грозно добавила она, стараясь запугать его.

– Нет! Не нужно! - вскрикнул поспешно Гийом. - Вы себе не представляете, каких бед можно натворить этим мечом!

– Прекрасно представляю, - заверила его Луиза.

Их взгляды встретились.

– Откуда?! - эхом выдохнул Гийом, вытаращив глаза.

– Прежний хозяин посвятил, - Луиза готова была рассмеяться. Так живо менялось лицо слуги от смятения к ликованию и обратно.

– Значит... Это все-таки свершилось?! - Гийом вдруг перестал прижиматься к креслу. Он выпрямился и посмотрел на свою госпожу с гордостью и затаенной тревогой одновременно.

– Ты знаешь прежнего хозяина меча? - прищурилась Луиза. Разорванная цепочка неизвестных событий начинала восстанавливаться. Она должна узнать о Сигибере! И, быть может, услышанное поможет ей смириться со своей участью. Понять все то, о чем так сурово и бескомпромиссно говорил призрак.

– Кто он? Говори! Я настаиваю!

– Это Сигибер. Рыцарь, о котором Вы недавно спрашивали отца. - Гийом высвободил полу кафтана из ее рук. - Прежде он владел Вашим мечом.

– Откуда ты знаешь Сигибера? И почему вы с отцом скрыли это от меня? - Луиза смотрела на него так, что Гийом закусил губу.

– Раньше Вам незачем было знать про него. Но, раз уж меч у Вас… - не окончив фразы, Гийом опять в замешательстве уставился на меч. - Как все произошло? Леди Луиза, заклинаю Вас, расскажите мне, каким образом Вы завладели им?

Он был чрезвычайно взволнован. Луиза ни разу не видела Гийома таким.

– А на каком основании? - хитро прищурилась она. - С какой стати мне открываться, если ты сам скрытничаешь?

Несколько секунд Гийом колебался. Потом он встал, осмотрелся по сторонам и молча увлек Луизу в одну из небольших комнатушек, служивших кладовыми при оружейной. Заинтригованная его поведением, Луиза с любопытством последовала за ним. Поставив факел в железную уключину, Гийом плотно притворил дверь. Оставшись за дверью, Фуа начала царапаться и повизгивать. На нее не обращали внимания. Облаяв закрытую дверь, собака обиженно удалилась. Ароматы стряпни увлекли ее на кухню.

Комнатушка была загромождена деревянными сундуками, обитыми железными скобами. Луиза уселась на один из сундуков с оружием и оперлась ногами о другой. Гийом сел напротив. Положив руки на колени, он немного помолчал, смотря в пол. Когда он заговорил, голос звучал глухо и прерывисто.

– Призрак Сигибера являлся Вам? - спросил он, затаив дыхание.

– Угу, - кивнула Луиза, испытывая досаду. Ведь Гийом знает гораздо больше ее и каким-то непостижимым образом имеет отношение ко всей истории. - Рассказывай!

Гийом тяжело перевел дух. Луиза ждала.

– Я связан страшной клятвой и не смею нарушить ее. Всего я открыть Вам не вправе. Однако могу рассказать о Сигибере. Но не требуйте от меня того, чего я все равно не скажу! Это сделают за меня другие, и, по всей видимости, ждать Вам придется недолго, - вдруг выпалил Гийом.

– Я хочу знать все и сейчас! - потребовала она.

Гийом посмотрел на нее в упор. Лицо его стало неузнаваемым. Он находился при ней всегда, с самого ее рождения. Луиза привыкла видеть его каждый день. В нем она нашла больше наставника, чем слугу. Сейчас это был другой человек. Глаза сияли. Черты заострились, и что-то неуловимое, благородное и таинственное скользнуло по ним. Будто Гийом не служил Ар- маньякам, а являлся командующим крестовым походом. Огонь факела встрепенулся как от пролетевшего порыва ветра. Луизе показалось, что все призраки страшной и давней истории заплясали в отражении на каменных стенах.

– Вам известно, кто такие Хранители? - тихо спросил он.

Луиза кивнула и вздрогнула. Теперь ей предстоит стать одной из них.

– Госпожа моя! Ты должна знать, что я один из тех немногих, кто по сей день оберегает наследие Хранителей.

– Не может быть?! - резко спрыгнув с сундука, Луиза пытливо посмотрела на Гийома.

– С тех пор как Сигибер погиб, меч его бесследно исчез, и никто не мог стать новым Хранителем. Посвященные рыцари поддерживают орден. И я состою в нем, - прошептал он.

Луиза судорожно сглотнула. Сигибер говорил ей о людях, которые знают о Хранителях и помогут ей. Как неожиданно оказалось, что Гийом имеет непосредственное отношение к ним. Новость обескураживала.

– Докажи! - приказала Луиза.

Тогда Гийом вытащил из-под воротника цепочку. На ней висел кулон из странного металлического сплава. Протягивая кулон Луизе, он нажал тайный механизм. Створки распахнулись, открывая миниатюрное изображение.

Луиза с удивлением рассматривала искусно сплетенные из тонких золотых проволочек изображения открытой книги и меча, под наклоном заслоняющего книгу. Меч оказался точь-в-точь похожим на меч Сигибера. Даже крупинки драгоценных камней в точности повторяли узор настоящей рукояти. Они переглянулись.

– Я верил!.. Хотя другие уже не надеялись, - сказал Гийом. Глаза горели восхищенным огнем. - Наша надежда! Наша последняя надежда! - тут он осекся и поспешил прибавить: - Вы можете полностью доверять мне. Я всю свою жизнь посвятил Вам и ждал знака судьбы. Слава Предвечному! Сигибер сдержал обещание! - с этими словами Гийом опустился перед Луизой на колени и склонил голову.

Луиза была потрясена. Все это время он знал и ждал. Ни разу ни единым словом и жестом не выдавая тяготеющую над ним тайну. Сколько же терпения у этого старого воина? А если бы Сигибер ее не выбрал? Смогла бы она узнать о своей странной силе, предназначенной сливаться с мечом Хранителей? И почему Сигибер ждал так долго: разве ее дед, равно как и отец, своим благородством, силой духа и военными талантами не могли стать достойными продолжателями дела?

Луиза запустила руки в волосы, стискивая голову в надежде остановить путаницу мыслей:

– Сигибер сказал мне, что меч и долг Хранителя передавался от поколения к поколению. Но почему мой отец не унаследовал Сигиберу? И почему не Жан, а я должна продолжить его дело? - наконец спросила она. - И знаешь, я ведь не нашла ни единого упоминания о Сигибере в хрониках нашего рода и дома Фезансак!

Гийом как-то очень странно посмотрел на нее. Луиза почувствовала нехороший холодок внутри.

– Прежде чем ответить, позвольте мне узнать, что призрак великого Хранителя рассказал Вам?

Ей не хотелось открываться перед ним, но Луиза кожей чувствовала: ее откровение - это залог его искренности. Она подумала и вкратце передала услышанное от призрака. Гийом не спешил поделиться своими мыслями. Он долго сидел, сурово нахмурив брови, и глубокие старческие морщины очертили лицо.

– Так почему не мой отец или брат, а именно я должна стать Хранителем и выполнить страшный долг? - переспросила Луиза, повышая голос. Она теряла терпение. - Почему Сигибер выбрал меня?

– Об этом, моя госпожа, Вам следовало бы спрашивать у Святого Провидения, ибо только ему подвластны те пути, по которым мы, грешные, идем каждый в свой урочный час. Сигибер жил сто двадцать лет назад, - вздохнул Гийом. - Поскольку он обладал тайными знаниями и воистину сильной магией, совет Хранителей всячески скрывал его существование. Знали о нем лишь избранные верные люди.

Луиза внимательно слушала.

– Несколько поколений тех, в ком течет кровь Хранителей, так и не дождались благословения последнего воина. Но шестнадцать лет назад родились Вы. В ту ночь... - Гийом вдруг сильно закашлялся. Потом продолжил: - В ночь Вашего рождения, Луиза, нашему магистру явился призрак Сигибера и объявил Вас наследницей. Но при этом он отказался указать место, где следовало искать магический меч. Тогда совет ордена выбрал из двенадцати рыцарей-процепторов меня. И я оставил свое служение для того, чтобы быть рядом с Вами. Мы все понимали - без меча Вам не выполнить свое предназначение, но иного выбора у нас не было. Мы ждали, и небо оказалось благосклонным!

«Гийом - процептор? Рыцарь?! И на службе у отца как простой слуга!..» - Луиза молчала, поражаясь его самоотречением.

– Не думайте, будто я чем-то поступился, подчинившись решению совета, - сказал Гийом, читая мысли на ее удивленном лице. - Стать воспитателем будущего Хранителя - это высшая честь для любого из нас!

– И ты долгие годы скрывался? - воскликнула Луиза. - Гийом! Ты бы мог подготовить меня, многому научить. Ты себе не представляешь, какое замешательство я испытала, узнав от призрака об уготованной мне участи! Похоже, в моей жизни другие хотят решать все за меня! - Тут Луиза пнула ногой старый сундук, вымещая на нем свое раздражение.

– Я не мог. То есть был не вправе, - ответил Гийом. - До сих пор в этом не было необходимости. Все изменилось, как только Сигибер явился и передал Вам меч. Могу я узнать, в каком именно месте он хранился?

Луиза отрицательно покачала головой.

– Поймите, госпожа, - продолжил Гийом, - зачем мне было тревожить Вас, если меча мы не могли отыскать? Хотя поиски не прекращались. И потом, эти годы прошли не напрасно: мы с графом Бернаром позаботились о Вашем образовании, умении стрелять, мастерски ездить верхом и сражаться на мечах. Пусть и без магических сил, но простые навыки любого воина должны теперь облегчить Вашу задачу.

Луиза горько усмехнулась. Вот и объяснение неограниченной свободе, потаканию мужским занятиям со стороны отца! Она опять наподдала ногой по сундуку и обиженно нахмурилась.

– Все равно жестоко было оставлять меня в неведении! Ты ведь наверняка знал о магии, которой я могу пользоваться? - укорила его Луиза.

– Конечно, знал! - вздохнул Гийом. - Эта сила в крови каждого потомка Хранителей.

– А ведь отец ни разу не пользовался магией при нас с братом! - неожиданно для себя подметила Луиза и уставилась на него. - Почему я ни разу не слышала, чтобы у отца был такой дар?

Гийом так и заерзал на месте, словно сидел на раскаленной сковороде Муасси.

– Об этом расскажет Вам магистр нашего ордена, - он выдавливал из себя каждое слово. - Вы лучше не расспрашивайте отца... не надо волновать его. Он так сильно любит Вас! Известия о проснувшемся даре и передаче меча станут для него тяжким потрясением. Ибо более всего не хотел он для Вас судьбы воина! Я сам его подготовлю. Пока сохраняйте Вашу тайну, заклинаю Вас Первоисточником!

– Ах, Гийом! - покачала головой Луиза. - Когда я думаю обо всем этом - о Хранителях, о священной книге и битве за нее, о магии, мече и Сигибере, а теперь еще и о твоем ордене, мне кажется, что я потихоньку схожу с ума!

Гийом смотрел на ее осунувшееся печальное лицо, полное тревоги, и втайне страшился за маленькую госпожу.

– Слишком многое открылось Вам за короткий срок, - пытался успокоить ее Гийом, - со временем все станет на свои места.

Луиза хмыкнула, при этом вид у нее был растерянный.

– Чем твой орден может помочь мне? - спросила она, перестав пинать сундук.

– Ваш орден, - поправил Гийом. - Мы продолжаем сохранять знания Хранителей и память о них, сами таковыми не являясь. Магистр ордена утолит Ваш интерес. А я больше ничего не скажу! Молю лишь об одном - ничем не выдавать ни себя, ни меня!

– О какой опасности ты упоминал вначале? - спросила Луиза, вспомнив его предостережение.

– Аргуллы! - Гийом перешел на осторожный шепот. - Поскольку магия меча снова была применена, да не где-нибудь, а в проклятом месте, Вы в опасности.

– Как ты узнал?

– Узнал, и все. Догадаться о существовании нового Хранителя аргуллам не составит труда. Боюсь, они уже ищут Вас, чтобы убить или попытаться через Вас добыть Первоисточник! Вот почему не стоит покидать замок по ночам, как и применять свою силу.

– Ну и что? Разве они будут выслеживать меня только ночью?

– Аргуллы страшатся дневного света, а ночью Вы легкая добыча.

Луиза нервно рассмеялась. Ей до сих пор не верилось в существование подобных тварей. Угроза казалась какой-то нереальной, далекой, почти надуманной.

– Как тогда я смогу справиться с аргуллами, если стану прятаться и бегать от них?!

– Я не говорил, что нужно постоянно прятаться. - Гийом почесал затылок. - Я лишь прошу Вас не поступать опрометчиво и отнестись к угрозе с должной осторожностью. Сейчас аргуллы для Вас непосильные враги.

Подобно всем девушкам, Луиза мечтала о женском счастье, привычно вольготной жизни в замке среди лесов и полей, о мирных радостях в кругу близких. А здесь!..

– Хорошо наследство! - пробормотала она. - Вместе с даром и мечом заодно получить и смертельных врагов. Да не каких-либо, а демонов! - она нервно сжала рукоять меча так, что даже пальцы заболели.

Меч тихонько запел, добавляя стали в кровь.

– Ничего не поделаешь, - Гийом развел руками. - До встречи с магистром, который, я уверен, может обучить Вас многим способам противостоять демонам, колдунам и людям с одинаковой ловкостью, Вам придется полагаться только на те силы и знания, которыми наделил Вас Сигибер.

– Гийом, - вдруг сердито спросила Луиза, - разве у меня нет права выбора?!

– О чем это Вы? - не понял старый слуга.

– И Сигибер, и ты говорите мне о долге Хранителя, - сказала Луиза. - Колдовство, убийства, демоны... Неужели ты ни разу не задумывался над тем, хочу ли я для себя такой судьбы?

Гийом так и подскочил с сундука. Побледнев от негодования, он навис над ней, как коршун над гнездом полевой пичуги.

– Леди Луиза! Очнитесь, наконец! - заговорил он, чеканя каждое слово. - Зло спокойно разгуливает, неся людям смерть и мучения? Сигибер не просто так рассказал Вам историю Хранителей. С тех пор как его не стало, несчастья лавиной обрушиваются на наше королевство.

Господь словно отвернулся! Много лет подряд Франция пьет свою собственную кровь, подавляя разбойных и фанатичных мятежников, убивающих своих же соплеменников!

Сначала восстания катар, потом гонение тамплиеров, потом движение «пастухов» посеяли среди французов зерна безумия. Королевский род угасает. Отходя в Лету один за другим, монархи едва удерживают корону, а бароны раздирают королевство на части. А ведь это не самое страшное.

Гийом шагал по тесной кладовой, размахивая руками. Взор его метал молнии.

– Если бы Вы, госпожа, взлелеянная в мире, покое, достатке и благоденствии, только знали обо всех ужасах и кознях, угнетающих наш бедный народ.

Сколько черных месс скрывает мрак ночи! Сколько зла творят с именем Бога на устах, безнаказанно прикрываясь божественным промыслом и Священным Писанием!

Два года назад тысячи людей были отравлены зараженными водами рек, источников и колодцев. Сотни невинных, обвиненных в этом колдовстве, сожгли на кострах. Копоть их сожженных тел застилает глаза Предвечному! А это были аргуллы!

– Не может быть? – тихо выдохнула Луиза.

– Именно так! Сколько тысяч умирают, пораженные «черной смертью», без надежды на излечение, оставляя пустыми деревни и города. А это аргуллы!

Голос Гийома звенел возмущением.

– Даже несведущие стали поговаривать о проклятье, но за всеми несчастьями стоят демоны. Их жажда крови возрастает! Искоренить все доброе и светлое, посеять мрак и боль, упиваясь страданиями невинных, совратить слабых духом и погубить души - вот их заветная цель.

Никому! Ни одному правителю, ни одной армии, даже самой могучей, не справиться с недугом, охватившим нашу землю, пожирающим ее изнутри! Только Первоисточнику под силу вернуть нас из этого хаоса и ужаса, и только Вы сможете отыскать священную книгу!

Наша жизнь нечто большее, чем исполнение суетных желаний, Луиза!..

Надо позаботиться о людях! Надо думать о своей стране!

Гийом замолчал и опустился на сундук, вытирая рукавом пот со лба. Сейчас он казался совсем дряхлым стариком. Луиза не могла поднять на него глаз, неожиданно осознав справедливость упреков. Краска стыда густо залила щеки. Повисло тягостное напряжение.

Луиза вздохнула, встала и подошла к двери. Уже взявшись за ручку, она обернулась.

– Устрой мне встречу с магистром, - попросила она, - пожалуйста!

– Об этом я уже позаботился, моя госпожа!

Сдержанно кивнув, Луиза вышла. Медленно возвращаясь к себе по прохладным коридорам замка, она напряженно обдумывала все, о чем смогла узнать за последнее время. Голова просто раскалывалась от боли.

«Гийом прав! Тысячу раз прав! - думала она, хмуря лоб и потирая виски. - Прости мой эгоизм, Сигибер!»

– О, Предвечный! Сбереги, защити ее силой своей. И пусть исполнится предначертанное! - горячо прошептал Гийом.

Глава 12 Ночная вылазка

После разговора в кладовой, вопреки общей тайне, связывающей их, Гийом стал неразговорчивым. Он избегал любых расспросов, чем повергал Луизу в мрачное расположение духа.

Она переживала. Она считала такое поведение не иначе как следствием ее собственного малодушия, свидетелем которого стал Гийом. Но причиной волнения и замкнутости старого слуги являлись иные обстоятельства.

- Как только я получу ответ от магистра, мы поговорим, - неизменно отвечал он на всяческие попытки Луизы вызвать его на разговор.

Гийом стал часто отлучаться из замка, выбираясь через потайной ход. Луиза с ее нетерпеливым характером не хотела ждать.

«Не хочешь говорить - так я сама все узнаю!» - решила она.

Целую неделю выслеживала она Гийома. Тот, как назло, ночевал в замке. На восьмую ночь ей повезло.

Воцарилась ночь. Замок постепенно отходил ко сну. Луиза закуталась в длинный плащ на меху, взяла меч, сальную свечу и спустилась в винные погреба. Шаги глухим эхом отдавались по каменным ступеням. Холодная темнота заполняла погреба, размывая своды высоких потолков. Трепет свечи слабо освещал путь. Тени колыхались, расползаясь по стенам. Здесь было так тихо, что Луиза слышала собственное дыхание.

Спрятавшись за большими дубовыми бочками, Луиза погасила огонь. Устраиваясь поудобнее, она стала ждать. Оказавшись в кромешной темноте, Луиза развлекалась, прислушиваясь к скрытой жизни замка. Ее интересовали шорохи, писк и возня мышей, брожение виноградного сока, шаги и разговор слуг сверху, тихий шелест насекомых, ползающих по холодным плитам стен.

Таким идеальным слухом наделял ее зуб оборотня. Луиза подвесила необычный трофей на цепочку и сегодня надела на шею. Невероятные свойства зуба обострять слух подавили чувство страха и отвращения. Оснащенная лучше любого королевского шпиона, Луиза чуть было не поблагодарила мысленно оборотней за такой удачный трофей.

От стен винного погреба тянуло холодом и сыростью. Пахло бочками, вином, сыромятными кожаными веревками, лежащими у входа.

«Интересно, а в нашем подземелье живут духи? - Луиза навострила уши, пытаясь определить природу шорохов, исходящих из отдаленных углов. - Придет ли Гийом сегодня?»

Она привычно стиснула рукоятку меча, зевнула, плотнее завернулась в теплый плащ и стала грызть яблоко. Так, возвращаясь мыслями к Сигиберу, тайнам Гийома, аргуллам и третьему оборотню, Луиза просидела достаточно долго.

Перед глазами мелькали тревожные воспоминания: впившийся в ее руку огненный меч, суровый взгляд призрака, дикие огни на черной колыхающейся топи, оскаленные пасти оборотней, их душераздирающий вой, кровавые трупы и неизвестные демоны, которых она силилась себе представить.

Горести предстоящего брака с испанским графом казались детскими страхами. Настолько несущественными они стали теперь. Всецело уповая на силу, обретенную недавно, Луиза была уверена - насильно выдать ее замуж теперь не смогут. Чтобы хоть как-то утешить себя за тягостные минуты, пережитые в обществе испанца, она представляла сцены жестокой расправы. Пусть только посмеет еще раз прикоснуться к ней!

Незаметно Луиза съела все принесенные яблоки. Терпение начало быстро улетучиваться. Размяв затекшие ноги и потягиваясь, она спрыгнула с деревянной подставки для бочек. Наверху в коридоре послышались осторожные крадущиеся шаги. Луиза быстренько залезла обратно, навострив уши. Дверь в погреба скрипнула. Пламя факела заплясало в высоких сводах потолка. Луиза выглянула из-за бочки и заморгала. Привыкшие к темноте глаза больно резанул свет. Гийом собственной персоной спускался по ступеням.

«Ага! Попался!» - обрадовалась Луиза, поглядывая на него из своего убежища.

Гийом спустился с лестницы и быстрыми шагами направился вдоль ряда бочек к потайному ходу. Темный короткий плащ прикрывал плечи и надетую кольчугу. Неся в руке небольшой, но, судя по всему, тяжелый мешок, он придерживал еще и меч. На его поясе Луиза успела рассмотреть кошель и кинжал, а на правом плече - моток веревки.

Подойдя к стене, за которой находился потайной ход, Гийом остановился. Обернувшись, он сделал несколько глубоких вдохов. Принюхался.

«Неужели почувствовал дым свечи? Или благовоний? Или яблок?» - забеспокоилась Луиза. Лица рассмотреть невозможно. Только темный профиль высвечивало пламя факела.

Гийом внимательно оглянулся по сторонам. Луиза нырнула за бочку, замерла и задержала дыхание. Если Гийом ее обнаружит - все пропало!

Постояв на месте несколько минут, он подошел к стене и привел в действие скрытый механизм. Камни легко поддались, открывая проход в затхлую темноту. Стоило Гийому скрыться, Луиза стрелой метнулась к стене. Его шаги замирали вдали. Выждав время, она последовала за ним. Ах, как не полюбился ей старый подземный ход!

Опять затхлый стоячий воздух наполнил легкие, сбивая дыхание. Почвенная влага от недавних дождей просачивалась с потолка. Мелкими каплями падала она на волосы и плечи. Сапоги вязли в мокром скрипучем песке. Свечу она зажигать не стала, боясь разоблачения. Идти пришлось, нащупывая в темноте рукой скользкие стены. Наконец, достигнув желанного выхода, Луиза заметила у стены погашенный факел и огляделась по сторонам. Камыши зашелестели, открывая свободное небо.

Ночь была тиха. Земля спала чудным сном. Но высоко в небе ветровой поток стремительно гнал облака. Он то прятал, то вновь открывал убывающую луну.

Совсем рядом кричала выпь. Мимо темными точками пронеслись летучие мыши. Впереди чернел лес.

- Ух! Как хорошо! - Луиза с удовольствием вдохнула ночную свежесть и оглянулась по сторонам.

Небольшая темная тень двигалась через обширную поляну по направлению к лесу. Короткими перебежками Луиза незаметно направилась следом.

Преодолевая заросли низкого камыша, кочки и чахлые кусты, то и дело натыкаясь на бугорки, заросшие влажной, терпко пахнущей травой, она спотыкалась и падала. Стараясь не упускать из виду Гийома, она продвигалась вперед. Он слишком быстро удалялся. Вскоре, освоившись, Луиза уже бежала, припадая к земле и замирая, когда облака расступались, и лунный свет заливал окрестности тусклым сиянием. Наконец она достигла первых деревьев и прислушалась. Талисман указал направление. Скользя между стволами, она устремилась дальше. Гийом шел быстро и уверенно. Путь был давно знаком.

Деревья стали гуще, и Луиза смогла сократить расстояние, не опасаясь быть обнаруженной. Множество звуков леса теперь отвлекали внимание. Она сняла свой талисман и спрятала его в карман, смеясь про себя тому, что выслеживает Гийома, как дичь. Тот же, не подозревая о слежке, все дальше углублялся в лес. Луиза не отставала.

Спустя час ходу Гийом свернул на одну из лесных троп. Замедлив шаг, он остановился и огляделся по сторонам. Потом затейливо свистнул. В ответ донесся негромкий двойной посвист. Гийом ожидал, стоя на месте. Луиза затаилась за ближайшим деревом, обирая паутину с лица.

«Эх, жаль, не полнолуние, - подумала она, растирая ушибленное колено. - Темень, хоть глаз выколи!»

По верхам пронесся слабый порыв ночного ветра. Зашелестели листья в кронах деревьев. Луна вышла из-за облаков, слабо осветив землю. Взяв немного влево, Луиза проползла по земле ближе к Гийому. Теперь она могла немного лучше видеть тропу. Достав из кармана зуб оборотня и зажав его в ладошке, Луиза услышала, как из зарослей к нему кто-то идет. Вскоре отодвигая руками ветви, на тропу вышли двое. Их темные фигуры почти сливались с лесом.

– Долго здравствовать тебе, мой господин! - послышался негромкий голос одного из подошедших. Ярко выраженный акцент выдавал итальянца.

Низенький полный человек при этом поклонился Гийому.

– Тот, за кем Вы посылали, - указал он на своего спутника.

Гийом и незнакомец обменялись почтительными поклонами.

– Здравствуй, Сальваторе! - ответил Гийом. - Вас никто не узнал?

– Не беспокойтесь, господин, мы передвигались безлюдными местами. В тавернах и на ночлег у дорог не останавливались, все делали, как Вы приказали, - уверил его тот, кого звали Сальваторе. В голосе звучала неподдельная преданность.

Второй путник хранил молчание. Лунный свет хоть и слабо, но осветил его высокую худую фигуру. Шляпа скрывала лицо, плащ с капюшоном объемными складками спадал до середины голени, прикрывая меч. Судя по силуэту, руки он держал скрещенными на груди, выставив правую ногу вперед.

– Где лошади? - спросил Гийом.

– Сейчас я приведу их, господин мой! - ответил Сальваторе. Кланяясь, он растворился в темноте листвы.

– Гонец прибыл? - нетерпеливым шепотом спросил Гийом, подойдя вплотную к неизвестному.

Луиза вся обратилась в слух. Их перешептывание она улавливала так же хорошо, как они сами.

– Нет, - ответил ему неизвестный также шепотом.

– Плохо! Это усложняет мои планы. Вам придется остаться здесь.

– Что-то случилось?

– Случилось «то самое»!

– Что?! - воскликнул незнакомец, поспешно оглядевшись по сторонам.

– Тцсс! Не слова больше, заклинаю Вас! - Гийом быстро приложил палец к губам, призывая к молчанию. - Поговорим в укромном месте.

Незнакомец замолчал, возбужденно переминаясь с ноги на ногу. Нетрудно было понять, что он находился в смятении чувств. Гийом спокойно ждал. Скоро Сальваторе привел лошадей. Вскочив в седла, Гийом и незнакомец углубились по тропе в лес.

– Так, так, Гийом! Если это люди из ордена, почему ты скрываешь все от меня? - процедила сквозь зубы Луиза. Как бы ей хотелось сейчас последовать за ними. Да разве за лошадьми угонишься!

Пока она задавалась вопросами, исчез и Сальваторе. Хлопнув себя по лбу, Луиза вполголоса выругалась. Как ни пыталась она прислушаться, Сальваторе не услышала. Не имея возможности дальше преследовать Гийома, девушка повернула обратно и чуть не налетела на острый сучок.

Стоп! Она же не знает, в каком направлении замок!

Увлеченная погоней, Луиза не запоминала дорогу. Днем она хорошо ориентировалась в лесу. Но ночью местность оказалась иной, незнакомой. Темные деревья обступали со всех сторон. Буреломы черных зарослей глухими стенами встали на пути.

– Неужели заблудилась? - спросила себя Луиза.

Она снова повесила талисман на шею и прислушалась, не журчит ли поблизости вода. Следуя вдоль берега, всегда можно выйти к знакомому месту.

Нет. Воды не слышно. Ветер вновь пробежался по верхушкам деревьев. Облака скрыли луну, а с ней и свет. Бормотание сонных растений шелестело в ушах. Поминутно лес оглашали шорохи, издаваемые зверьем и насекомыми. Совы и филины парили, выискивая добычу. Копытные тревожно вздрагивали, шумно нюхая воздух. Осторожные шаги хищников медленно кружили около ночевок своих жертв. Лес жил такой же бурной жизнью, что и днем. Совсем рядом от ее лица, звеня чешуйчатыми крыльями, пролетели две большие ночные бабочки. Луиза почувствовала вибрацию от их крыльев. В лесной подстилке копошилась мелкая живность, шурша, жуя и попискивая.

Лес оглушал обилием звуков. Не без удовольствия внимая всем живым существам, Луиза присела и заслушалась. Подумаешь, заблудилась! Зато как здорово ей было сейчас. Разве кто-нибудь смог бы вот так проникать в тайны леса?!

Неожиданно Луиза распознала множество легких крадущихся шагов. Мелодия ночной жизни потеряла гармонию. Кто-то надвигался целой толпой прямо на нее. Привстав и поспешно вынув из ножен меч, Луиза прижалась спиной к дереву. Неизвестность зажгла в крови знакомое напряжение. Меч ответил, срастаясь с рукой невидимыми потоками магической мощи.

В чернильной темноте замелькали огоньки. Много огоньков. Луиза напряженно наблюдала за ними.

Огоньки не плясали, как это делают болотные огни, и не летали, как светляки. Эти блестели, как глаза. Но не волчьи, не кабаньи это глаза. Нет. На Луизу смотрели оттуда пристально и без страха более разумные существа.

«Аргуллы?» - у Луизы перехватило дыхание, и мертвенно-холодный страх сковал тело. Изо всех сил она пыталась разглядеть таинственных и, по всей видимости, многочисленных неизвестных.

В голове пронеслись непонятные заклинания. Перед глазами мелькнули две огненные руны. Какую выбирать? Нет! Страх отступил так же быстро, как и нагрянул. Впереди люди. Самообладание вернулось.

Меж тем обладатели фосфорически сверкающих глаз решили подойти. Медленными шагами они направились прямо на нее.

Напрасно Луиза пыталась приглядеться. Скупые лунные лучи едва проникали под густой полог леса.

– Кто такие? Что вам надо? - первая нарушила молчание Луиза.

Ответа не последовало. Они продолжали приближаться, окружая ее.

– Остановитесь, или я убью всякого, кто приблизится! - крикнула Луиза.

Меч воинственно сверкнул рунами. Клинок вспыхнул холодным светом, освещая деревья и темные фигуры. Несколько человек отскочили назад. Другие замерли на месте.

Лесные. Народ дикий и непокорный стоял перед ней. Девушка узнала их по рассказам деда Ворона. Да! Сомнений быть не могло.

– Вот черт! - выругалась вполголоса Луиза. Она успела насчитать семнадцать человек.

Лесные жили сами по себе. Не желали подчиняться они ни власти сеньора, ни чьей-либо иной власти. Податей не платили. Законы Арманьяка для них были пустым звуком.

Не раз сэр Бернар устраивал облавы. Кольчужники убивали мужчин, травя их собаками и сжигая их пристанища. Загоняли лесных все дальше в горные пещеры, скалистые пустоши и болота, где и лихой зверь не селился. Не раз объявлял граф награду за их головы. Так почему бы им не расквитаться сейчас с сеньором? Вот ведь его семя стоит в их кругу? Удобный случай.

Луиза внимательно следила за каждым их движением. Прислонившись спиной к грубой коре дерева и упершись ногами в корни, она не выказывала ни страха, ни гнева.

Вперед вышел низкорослый, как все остальные, заросший мужчина. Длинная борода доходила до пояса. Не сводя глаз с ярко сверкающих рун на клинке, он заговорил с ней на местном наречии, сильно коверкая слова.

– Это ты, убийца оборотней?

– Да я тебе говорю, точно она! - вмешался второй лесной, выглянув из-за спины первого. Он был моложе, проворней и везде совал любопытный нос. - Я сразу ее узнал! Не сомневайся, Корр!

– Не мешай. Пусть сама ответит.

– Ну, допустим, я, - неуверенно сказала Луиза.

Корр демонстративно уперся руками в бока.

– Кхем! Может, ты напутал, Вирас? - крякнул он. Окладистая борода смешно шевелилась, скрывая губы.

– Нет! Точно она, - уверил второй лесной, снова выглянув из-за спины Корра. - Погляди на колдовской меч, Корр. Какие тебе еще нужны доказательства? - упорствовал он.

– Ты колдунья? - спросил Луизу Корр, обстоятельно изучая грозный меч.

Луиза не ответила. Ее удивляло самообладание спорщиков. Видимо, магические свойства меча не произвели на них должного эффекта, о чем Луиза не преминула с некоторой досадою отметить про себя. Она не обратила должного внимания на то, как напряжены остальные. Все, кроме Корра и Вираса, готовы были в любой момент раствориться в ночи.

– Что вам нужно от меня? Я иду своей дорогой, вас не трогаю, - сказала Луиза спокойным тоном. Слова она произносила медленно, чтобы лесные поняли. - Я не враг тем, кто не желает зла мне.

Луиза демонстративно убрала меч в ножны. Теперь она могла наблюдать за ними при скупом лунном свете.

– Дочь графа не враг нам? - удивился Корр, делая ударение на титуле.

– Не вижу повода считать иначе.

– Долг детей продолжать дело отцов.

– Не суди меня по деяниям отца, - сказала Луиза. - Каждый идет своим путем и отвечает за свои поступки сам. Если считаете меня причастной к вашим бедам и жаждете отмщенья, я перед вами. Честный бой рассудит.

Численное превосходство лесных было очевидно. Если не использовать магию, худо придется. В случае поединка Луиза решила честно вести бой, а при общем нападении воспользоваться силой меча, по возможности не причиняя вреда.

Корр молча выслушал ее и отступил к остальным. Они перешептывались. Понять ломаный язык девушка не могла, а их каменные лица ровным счетом ничего не выражали. Непонятные отрывистые речи показались враждебными. Впрочем, Луиза не особо надеялась на дружелюбность.

Вероятно, ее речи вызвали раскол среди лесных. Но Корр резко и властно оборвал все рассуждения. По его интонации Луиза могла догадаться - их вожак принял решение. Корр отошел в сторону от своих, обхватил обеими руками молодое деревце и замер. Луиза пыталась понять смысл его действий.

Постояв несколько минут, Корр шевельнулся, отпустил деревце и приблизился.

– Убийца оборотней не творила зла лесным. Не станем требовать долг отца с дочери. Не обидим, - произнес он.

Что слово? Звук пустой. Но Луиза поверила.

– Лес говорит, ты ищешь дорогу? - спросил Корр. - Духи, ужели, тебе не в помощь?

– Я не просила их, - ответила она. - Хотя ты прав, я действительно заблудилась. Самой мне не найти дорогу к замку. По крайней мере, до света.

– Они любят тебя! Указали бы путь, - убедительно сказал Корр.

– Видела я, как они меня любят... - усмехнулась Луиза, вспоминая пляску болотных огней и черные тени проклятой топи. - С чего духам помогать мне? Они себе на уме.

– Может, и так, - согласился Корр. - Только быстро ты убила оборотней. Огонь и сталь служат тебе. Духи любят силу. Духи любят тебя, - голос Корра звучал уважительно. - Вирас сидел в болоте. Он видел!

«Вот кого чуяли оборотни!» - догадалась Луиза. Она-то по глупости думала, что их интересует стая свиней. Куда там! Человеческая кровь влекла убийц.

– Я охотнее попросила бы вас показать мне дорогу к замку, - сказала Луиза, обращаясь к вожаку. - Связываться с духами желания нет.

– Пойдем, коль не боишься, - охотно откликнулся Корр. Без лишнего промедления он шагнул в темноту.

Луиза шагнула за ним и сразу споткнулась о корень дерева.

Остальные двинулись следом, распространяя крепкий запах дичины.

– Разве вы не знаете, болото - место дурное и гиблое? - Луиза пыталась не отставать от Корра. - Зачем туда ходите?

– С какой стати дурное? - не понял он.

– Нежить и духи, - пояснила она.

Корр самодовольно хмыкнул.

– Это вы, люди, страшитесь. А мы - потомки лесных богов! Страшны ли духи и тени тем, чей род нисходит от Бога леса?!

Луиза удивилась, но спорить не стала. Впрочем, лесные с трудом походили на людей. Имелось в них нечто странное и чуждое. Неуловимое, но ощущаемое интуитивно.

– Как ты говоришь с лесом? - любопытствовала Луиза.

– Да как с тобою, - сказал Корр. Он резко повернул, огибая упавшее дерево.

Луиза шла следом, стараясь не исцарапать лицо. Носу и правому уху уже досталось. Луиза беспомощно отгораживалась руками. Ветки больно хлестали в темноте.

Корр ступал бесшумно. Его можно было расслышать разве только при помощи зуба оборотня. Ловко огибая ветки, сучья, кусты и прочие препятствия, низенький и волосатый потомок лесных богов уверенно шел вперед.

Из чащи вышли в редколесье. Небо стало сереть, предвещая скорый рассвет. Сильно похолодало. Настал час росы. Кутаясь в плащ, Луиза наконец разглядела своих попутчиков.

Лесное племя видом роднилось с лесовиками. Птичьи остроугольные лица обросли. Потрепанные звериные шкуры скрывали сильные руки и ноги. Темноволосые, полуголые и худые, лесные были вооружены самодельными луками, кривыми широкими ножами и увесистыми дубинами. Все взрослые.

Двигались они ловко и бесшумно. В рассветной мгле серую кожу лиц озаряли неестественно блестящие глаза. Лесные, в свою очередь, изучали Луизу.

Она отвернулась. Взгляд их угнетал. Казалось, не они, а через них смотрело на нее нечто чуждое человеческой природе.

Проходя по дну очередного глубокого оврага, Луиза замешкалась на крутом подъеме, ища, за что бы можно было уцепиться. Корр обернулся и протянул мозолистую руку. Она приняла его помощь, в следующий миг буквально вылетев из оврага.

– На коне-то легче? - спросил Корр.

– Намного, - улыбнулась Луиза, переводя дух после крутого подъема.

– Видели. Хороший конь! Сильный, - похвалил Корр и поправил заплечный мешок.

– Где видели? - спросила Луиза.

– Лес большой. Часто у нас бываешь.

– А я вас не замечала, - призналась она.

Лесные негромко рассмеялись. Ненадолго суровые лица оживились.

– Ведаем обо всем тут, - счел нужным пояснить Корр. - Мы сами - лес!

«Стало быть, и дела Гийома - не тайна для них?» - подумала Луиза. Дрожа, она растирала замерзшие руки. Холодным дыханием осень вошла на Юг.

– Этой ночью, кроме меня, видели еще троих всадников? - спросила Луиза.

– Видели, - кивнул Корр. - Не троих. Двоих верхом, одного пешего.

– Как узнать, куда они направлялись?

– Нешто тебе нужно?

– Очень!

– К Драконовым пещерам.

Луиза очень удивилась. Пещеры находились далеко. По слухам, в одной из пещер жил отшельник - то ли святой старец, то ли чародей.

– Странно! Что им делать в пещерах? - допытывалась Луиза.

– Чужаки иногда приходят. Один из ваших имеет до них дело.

– Это точно Гийом! - решила Луиза. - Откуда же чужаки приходят?

– Больше с севера.

– Корр, у нас говорят - в пещерах чародей живет. Скажи, правда ли это?

– Жил да умер. Ушел к нижним мирам за сокровищами дракона. И сгинул. Поделом! Не тронь чужое!

– Дракон погубил его?! - Луиза зачарованно посмотрела на своего спутника. Больше всего на свете ей нравились сказания и легенды о драконах.

– Нет, убийца оборотней! Дракон покинул пещеры очень давно. Улетел на юг, как многие их племени. Место долго пустовало. И духи, и гномы пробовали селиться там, да без толку. Чары дракона мешали, - Корр тряхнул своей бородой. Конец ее цеплялся за колючки густого кустарника с сизыми ягодами. - Чародей продержался дольше всех. Пережив две зимы в одиночку, он одичал, уподобился зверю. Мы часто слышали его бессвязное бормотание о сокровищах. Однажды он притащил много веревок, связал их все и один конец привязал у самого входа за каменный выступ. Потом исчез в одном из подземных ходов. Мы ждали. Только он не вернулся. Ни на следующий день, ни через две луны, ни через тридцать лун. Так и сгинул.

– А веревка? Веревку вытащили?

– Вся в крови.

Луиза вздохнула.

– Тебе к чему пещеры? - Корр скосил на Луизу проницательные черные глаза.

– Как думаешь, что связывает пришлых чужаков с замковым? - спросила она. - Пойми, Корр, если они задумали худое, я должна знать.

– Кто их разберет? - ответил Корр, помолчав. - Съезжаются, разговаривают мудрено. Не поймешь. Ищут чего. А то смотри и доносы чинят. За ними пошла в лес?

– За ними, - кивнула Луиза.

– Понятно. Хочешь, убьем их?

– Нет, нет! Не нужно, - воскликнула Луиза. - Я сама разберусь.

– Твоя воля! - только и сказал Корр.

Череда оврагов предшествовала скорому спуску к реке. Пошли знакомые места. Дальше река уходила в Каштановую долину, а там, через виноградники, убегала дорога к родному замку. Стало быть, не обманули! Между тем быстро светлело. Белесая лента дороги виднелась с высоты холма.

Корр остановился, взгляд его упал на цепочку с зубом оборотня. Луиза не заметила, как ее талисман высвободился из-под плаща. Старый вождь отрывисто прошептал что-то непонятное. Другие вторили ему. На всякий случай Луиза насторожилась.

– Ты завладела ими! - с придыханием произнес Корр, указывая корявым пальцем на зуб. - И спасла наш род от истребления. Мы запомним добро, убийца оборотней!

– Ххоргай! - хором вскрикнули лесные.

Все как один взмахнув ножами, они тут же снова спрятали их.

Луиза вздрогнула. Лесные склонили перед ней лохматые головы.

Сердце девушки переполнилось ответной признательностью. Растроганная, она смущенно пробормотала в ответ что-то невразумительное. Ради такого знака уважения со стороны этого дикого непокоренного народа стоило сразиться еще с дюжиной оборотней!

Продолжив спуск к реке, у заросшей поймы они остановились. Мокрая трава полегла под тяжелыми каплями росы. От долгой ходьбы в горле пересохло. Одежда и обувь отсырела. Плащ вымок. Напрасно Луиза куталась в него.

Рассвет занялся на краю неба, расползаясь длинной розоватой полосой. Лес притих. Магия ночи незаметно растворилась в холодном воздухе.

– Дальше не пойдем. Дорога к замку, - указал рукой направление Корр.

– Благодарю вас! Чем могу я отплатить за услугу?

В мокрой бороде Корра запутались листья и паутина. Загрубелое лицо неожиданно расцвело теплотой и доверием.

– Молчи про нас. И достаточно будет, - ответил Корр, а потом прибавил: - Если попадешь в беду, обратись к духам четырех стихий. По пустякам не тревожь. Мир тебе!

– Мир вам! - Луиза окинула всех прощальным взглядом.

Лесной резко развернулся и зашагал прочь. А Луиза поспешила вернуться в замок до восхода солнца. Кто бы мог подумать, что лесные станут помогать? Вдруг захотелось запеть во все горло.

Бодро шагая по росистой траве, Луиза спешила домой, напевая старинную балладу о северных драконах и отважных рыцарях. Ей пришлось сделать большой круг, дабы добраться до потайного хода.

Факел, оставленный Гийомом, так и лежал в подземелье. Оно и понятно - дорога от Драконовых пещер не близкая.

Глава 13. Драконовы пещеры

Открыв глаза, Луиза увидела белого голубка. Нежно ворковал он на подоконнике открытого окна. Не поверив, она зажмурилась. Снова посмотрела. Белоснежная птица деловито расхаживала, цокая коготками. Топорща перистый хвост, голубь ритмично тряс головой, косясь на девушку глазком-бусинкой. Луиза выбралась из теплой постели и осторожно приблизилась к нему. Голубь сам перелетел плечо, щекоча крылом щеку. Она рассмеялась. Осторожно поглаживая его, Луиза обнаружила бумажную трубочку, привязанную к лапке.

- Письмо! - Луиза с нарастающим любопытством освободила лапку голубя, развернула бумагу и прочла:

«Леди Луиза! Очень жаль, что у меня не было возможности попрощаться с Вами в день отъезда, а также выказать свое уважение и глубокое восхищение Вашей несравненной красотой.

Написав Вам, я позволил себе дерзкий поступок, который, быть может, вызовет у Вас осуждение. Молю простить меня за это.

Не смею называть причины, по которым я сделал подобный вывод, но если Вам будет нужна искренняя и бескорыстная помощь друга, прошу Вас удостоить меня этой чести.

Филипп де Альбре»

Заступничество от посягательств испанца было предложено весьма корректно, но взбесило Луизу почти так же, как и гнусные домогательства Альваро де Торнеса. Краска возмущения вспыхнула на щеках. Даже уши запылали.

Оказывается, в тот вечер на лестнице, когда испанец позволил себе нагло заявлять о своих, как ему казалось, правах на нее, граф все видел. И вот он предлагает помощь!

Луиза вспомнила детские обиды, его постоянное превосходство над ней во всем. А сейчас, через столько лет ее унижают у него на глазах...

Вскрикнув, Луиза швырнула письмо в угол.

– Что случилось? - воскликнул Жан, входя к ней. Он был в дорожном костюме и при оружии. - Боже мой, Луиза, ты плачешь?

– Нет, нет! - Луиза отвернулась и подошла к окну.

– Тогда что? - брат поднял скомканную бумагу и прочитал письмо. - Ага! Влюбленный Альбре у твоих ног, - рассмеялся он. - Неужели это расстроило тебя?

– Не говори чепухи! - недовольно ответила Луиза. - Чтобы Филипп в меня влюбился? Какой взор! Он всего лишь насмешничает, скрывая за учтивостью ехидство.

– Мне показалось, ехидство - не то качество, которое следует приписывать графу, - заметил Жан. - Скорее, им переполнен Альваро де Торнес, но никак ни Альбре. Я хорошо помню, с какой искренней радостью и восхищением он смотрел на тебя при встрече. А за столом вообще не отводил от тебя взора.

Луиза заходила по комнате, вспоминая их встречу на дороге. Глаза Филиппа... Насмешливые, восхищенные, добрые. Они манили в омут неизведанного. Волнительное переживание тронуло сердце.

– Он тебе нравится? - бряцая шпорами, Жан подошел и тронул за плечо.

Мимолетное очарование рассеялось. Луиза передернула плечами.

– Кто? Этот себялюбивый болван?! Нисколько!

– Разве вы не были друзьями?

– Такими же друзьями, какими могут быть кошка с собакой, - заявила Луиза ворчливо.

– А ведь граф предложил бескорыстную помощь. И назвался другом, тем самым избавляя тебя быть ему обязанной за услугу, если, конечно, ты ею воспользуешься.

– Ничего ты не понимаешь! - поморщилась Луиза, облачаясь в меховую накидку. - Довольно о нем! Лучше скажи, куда собрался?

Жан пожал плечами и вернул письмо сестре.

– Уезжаю с отцом в северные земли. Вчера прибыл гонец. Шайка разбойников бродит в окрестностях Орви. Из Фезансака подошли войска. Ждут нас. Отец изъявил желание лично командовать облавой.

– Отец по таким мелочам, насколько помнится, прежде не разменивался?

– Мне кажется, дело совсем не в разбойниках, - Жан задорно усмехнулся, тряхнув кудрями. - Он мечтает о заварушке с людьми Гастона де Фуа.

– Тогда ясно. Если случится драться, не жадничай, оставь хотя бы парочку отцу, - пошутила Луиза. Она еще хмурилась. - Меня возьмете?

– Ха! Отец не позволит, - Жан с любопытством посмотрел на ее меч. - А ведь ты могла бы враз разделаться с тамошним сбродом. Верно?

– Он предназначен для иного. Когда планируете вернуться?

– Думаю, никак не раньше завтрашнего вечера.

– Гийом тоже едет?

– Конечно.

«Очень хорошо! - смекнула Луиза. - Они отправятся на север, а я на северо-запад».

Стоило только вооруженному отряду сэра Бернара скрыться за ближайшим виноградным холмом, Ральф взбил пыль дороги.

Луиза с наслаждением играла мечом. Клинок хлестко рассекал воздух. Древняя сталь звенела, вторила возбуждению.

«Мне теперь не нужны защитники! - решила она. - Тем более, этот несносный аквитанец со своим напыщенным благородством. Ходячее напоминание о моих поражениях».

Отыскав Ворона, работающего на виноградниках, и вытребовав его себе в попутчики, Луиза устремилась к Драконовым пещерам.

– Зачем мы едем? - поинтересовался Ворон.

– Посмотреть, кто там живет, - довольно улыбнулась она.

– Всем известно, в пещере живет чародей. А! Ты, верно, хочешь разузнать от него побольше о разных заклинаниях?

Луиза засмеялась такому умозаключению.

– Нет, Ворон! Столь серьезные вещи следует обсуждать с надежными людьми. Да и чародея уже нет в живых. Хотя, кто знает? Может, дух его и скитается в тех местах.

– Он умер?

– Да. Отправился в подземелье пещеры за сокровищами дракона и погиб.

– Почем знаешь?

– Знаю, Ворон. Даже чародеям не под силу гоняться за драконьим золотом. Оно так же проклято, как и монеты леприконов. И людям не следует желать его. Чародей поплатился за свою алчность.

– Госпожа, разве в таком случае нам стоит приближаться к Драконовым пещерам?

– Конечно! Мы же не за сокровищами направляемся.

– Вдруг лихие люди избрали пещеры своим пристанищем?

– В таком случае мы сразимся с ними! - Луиза задорно улыбнулась. - Вернее, я сражусь. Тебе не с чем.

– Моя дубина дома осталась, - с сожалением протянул Ворон, будто дубина могла защитить их от стрел и стали мечей.

Он разглядывал ножны меча. По лицу Ворона Луиза смогла прочесть слепую веру в безграничность мощи таинственного оружия. Она вынула меч и протянула ему.

– Возьми!

Ворон с испугом отшатнулся.

– Не бойся! Просто подержи.

Парнишка покорно взял грозное оружие с перекошенным от страха лицом.

– Что ощущаешь? - поинтересовалась Луиза.

– Очень тяжелый! - прошептал Ворон, не сводя взгляда с клинка.

Луиза довольно рассмеялась и приняла меч обратно. Руны сверкнули. Стальная тягучая энергия соединила рукоять с ладонью. Покрутив меч над головой и ловко опустив обратно в ножны, она удовлетворенно погладила сапфировую рукоять.

– У тебя хватает сил справляться с мечом, словно он перышко, - воскликнул Ворон. - Магия!

– Верно! - кивнула она, забавляясь, как ребенок. - Хочешь, я научу тебя владеть мечом? Не моим, конечно. Обычным рыцарским, - спросила Луиза, наблюдая ликование на лице друга.

Ворон не поверил своим ушам.

– Вы это вправду говорите, госпожа? - крайне удивленный, спросил он.

– Конечно! - подтвердила Луиза.

Восхищенный такой возможностью, Ворон посмотрел на Луизу с бесконечной признательностью. Он, чьи предки веками пахали землю, не имел права даже на кинжал, а уж на благородное оружие знати тем более. Суровая назначена кара для простолюдина, поднявшего меч. Мучительная смерть ожидала его самого и всю его семью от руки палача. Но молодая кровь безрассудно тянулась к воплощению силы.

– Я по гроб жизни благодарен тебе, моя госпожа! - сказал Ворон, немного смутившись при этом.

– Начнем тренировки в ближайшее время, - заверила Луиза, рассматривая его.

Под ее взглядом Ворон побагровел.

Плотно позавтракав, а заодно и пообедав захваченными из замка припасами, они отправились дальше. Ехали долго. Солнце пересекло половину неба. Лес постепенно густел зарослями и буреломом, потом и вовсе стал непроходимым. С трудом передвигаясь, они выехали на еле приметную звериную тропинку. Через некоторое время тропа начала подниматься меж каменистых утесов, туда, где горные небольшие склоны поросли иссопом.

– Все хотел спросить, откуда взялась твоя волшебная сила? - спросил Ворон.

– Наследие предков! - не без грусти сказала Луиза. Она резко остановила Ральфа и посмотрела в чащу леса. - Ты слышишь?

– Нет.

– Слушай!

– Я ничего не слышу, кроме птиц и шелеста листвы.

– Кто-то стонет.

Ворон, как ни старался, ничего не услышал. Ему стало страшно.

– Лесовики часто зазывают людей в гиблые места стонами, всхлипами или песнями. Они не знают жалости и наверняка погубят нас, последуй мы на зов. - Ворон недоверчиво оглядывал каждый папоротник и куст. - Лучше продолжим путь, госпожа.

– Это человек! Он в беде. - Луиза направила коня в лес. - Обламывай ветки, а то заплутаем и не сможем найти тропу, - приказала она Ворону, устремляясь вперед.

Побледневший Ворон послушно выполнял поручение, на ходу он шептал оберегающие заклинания. Луиза ехала на стоны, пытаясь издали обнаружить место, откуда они доносились.

– Бог с тобой, госпожа Луиза, куда ты нас заведешь? - беспокоился Ворон. - В этой глуши даже птиц не слыхать.

– Я могу услышать то, что тебе не под силу, - ответила она, не поворачивая головы. - Помнишь зуб оборотня? Это он наделяет меня таким слухом. Доверься мне! Скоро сам увидишь.

На расстоянии полумили от тропинки Ворон услышал стоны и слабые призывы о помощи. Луиза определила место. Они осторожно объехали завал из деревьев с облезлой корой, и их взорам открылся небольшой каменистый провал шириной в пять футов, очень неприметно темнел он меж густых зарослей папоротников. Из провала слышались сдержанные стенания и шорох. Спешившись, Луиза и Ворон приблизились к краю и заглянули внутрь.

На глубине в два человеческих роста, притиснувшись к каменисто-земляному краю, лежал человек. К груди он прижимал распухшую руку и, сжав от боли зубы, опасливо поглядывал на них.

– Ты как сюда попал? - спросил у него Ворон, недоумевая, что тому понадобилось в такой дикой глуши.

Человек со стоном поднялся на ноги. Вид у него был довольно измученный. Средних лет, черноволосый, толстенький и низкорослый, он казался самым обычным путником. Таких много на дорогах Юга. Лицо успело покрыться двухдневной щетиной. Одежда кое-где порвалась, закатанная по локоть рубаха открывала волосатые руки, покрытые грязью и ссадинами, с обломанными ногтями, что свидетельствовало о его попытках выбраться. Смуглый оттенок кожи и характерные черты лица выдавали в нем не то кастильца, не то итальянца.

– Упал! - поморщился человек. Оглядев Луизу и Ворона, он несколько успокоился.

– У него рука сломана, - заметила Луиза. Голос показался ей знакомым. - Как нам его вытащить оттуда?

– Веревки у нас нет, - пожал плечами Ворон. - Зато есть повод. Правда, слишком короткий.

Луиза озабоченно посмотрела на бедолагу.

– Давно ты здесь?

– Двое суток, - простонал несчастный пленник каменного провала.

«Сальваторе! Вот кто это! - догадалась Луиза. Гийом с незнакомцем ускакали верхом, а Сальваторе остался пешим. И голос вроде его».

– Не беспокойся, все будет хорошо, - сказала Луиза и обратилась к Ворону: - Сними повод со своего коня. А я скоро вернусь.

Отойдя, Луиза выискала подходящее деревце. Вспоминая Корра, она прикоснулась к нему и мысленно попросила прощенья, а потом одним махом срубила. Несколько взмахов мечом, и молодое деревце превратилось в достаточно крепкий багор с крюком в виде толстого сучка на конце.

Луиза наклонилась над провалом и протянула повод.

– Постарайся обернуть повод вокруг себя, а кольца удил надень на сук. Мы вытащим тебя.

– Хорошо придумано! - похвалил ее Ворон.

Пока Луиза и Ворон наблюдали за ним, Сальваторе старался не завыть от боли, протаскивая повод под мышками и надевая кольца.

– А теперь не двигайся и потерпи, - сказала Луиза. - Помогай себе одной рукой, если можешь.

– Упирайся на выступы, - посоветовал Ворон.

Они схватились за ствол дерева и начали потихоньку поднимать Сальваторе вверх. Он подвывал от боли. Каждый новый рывок вверх вызывал приступ.

«Как, в сущности, я мало знаю о возможностях магии, - про себя размышляла Луиза, упираясь сапогами в рыхлую почву. - Нужно обязательно попросить магистра научить поднимать и перемещать предметы».

Сальваторе оказался чрезвычайно тяжел. Пыхтя и напрягаясь изо всех сил, Луиза и Ворон не сразу, а только с третьей попытки смогли поднять его. Опускаясь на землю рядом с ним, девушка перевела дух.

– Болит сильно? - Ворон разглядывал спасенного.

– Немного лучше, - еле слышно прошептал Сальваторе. Рука распухла и побагровела. Мелкий озноб пробегал по лицу. На лбу выступил пот.

Взглянув на Луизу, Ворон угрюмо покачал головой и вытащил нож. Разрезав до плеча рукав, он внимательно изучил опухшую руку, стараясь как можно бережнее ощупать место перелома.

– Потерпи, сейчас будет больно, - предупредил Ворон. Взяв его за руку с двух сторон, он небольшим рывком поставил кости на место.

Сальваторе пронзительно вскрикнул и потерял сознание.

Ворон искусно наложил лубок, зафиксировав сломанную руку полосками плаща, которым Луиза тут же пожертвовала.

– Что будем делать? - спросил Ворон.

– Отвезем его к пещерам, - сказала Луиза.

– Разве не лучше отвезти его в селение или в замок? - удивился Ворон.

– Пещеры уже рядом. Если там никого не будет, я заберу его в замок.

Пока Сальваторе находился без сознания, им удалось усадить его в седло, привязав остатками роскошного графского плаща, чтобы не упал. Вернувшись на тропу, они продолжили путь пешком, ведя коней под уздцы.

– Куда мы направляемся? - Сальваторе очнулся и негромко застонал. Даже аккуратная поступь Ральфа причиняла боль.

– К Драконовым пещерам. Как тебя зовут?

– Сальваторе. - Он дернулся, но оказался крепко привязанным к седлу Ральфа. - Отвяжите меня!

Луиза опасливо покосилась на его руку:

– Сможешь держаться сам?

Сальваторе утвердительно кивнул.

Луиза остановила коня и принялась развязывать узлы.

– В пещерах наверняка найдутся те, кто поможет тебе, - сказала она. - Ты ведь сам туда направлялся? Не правда ли?

– С чего ты взяла? - Сальваторе неприязненно насупился, подозрительно оглядывая своих спасителей.

– Вокруг дикий лес. На несколько миль нет ни дорог, ни троп, ни единого пристанища, кроме пещер, - хитро улыбнулась Луиза. Про себя она недоумевала, почему лесные не помогли бедняге. - Было бы странно, если бы ты просто так зашел в столь отдаленные места.

Сальваторе плотно сжал губы и отвернулся. Луиза переглянулась с Вороном. Сальваторе опять потерял сознание. Пришлось привязывать его заново. Через некоторое время впереди показалась замшелая скала, нависающая над редким лесом. В ней зиял темнотой огромный вход.

– Смотри, госпожа, мы у цели, - указал Ворон.

Вскарабкавшись по узкой тропке, они очутились у подножия полой скалы. Деревья, сплошь поросшие белесыми лишайниками, расступились. Перед самым входом в пещеру раскинулась небольшая площадка, заваленная каменными глыбами.

Луиза огляделась. Никаких следов долгого присутствия людей не обнаружилось. И трава у входа не примята. Это слегка разочаровало.

– Надо зайти внутрь, - сказала Луиза. Она верила лесным.

– Без огня? - протянул Ворон. Он явно не горел энтузиазмом вторгнуться в очередное колдовское место.

– Где-то в глубине темных подземелий демоны нижнего мира стерегут драконово сокровище! - лукаво улыбаясь, Луиза наблюдала за тем, как бледнеет Ворон.

Не так давно прошли те времена, когда драконы опустошали стада и выжигали целые поля. Старики и сейчас вспоминали те страшные истории. Для Луизы драконы были самыми могущественными и таинственными существами, внушавшими ей трепетный восторг.

В детстве Гийом часто рассказывал ей и Жану о том, как чародеи и колдуны специально приезжают к пещерам в надежде найти когти драконов. С их помощью можно ворожить по ночам, насылая падучую болезнь на скот, засуху и голод.

Ральф уткнулся теплой мордой в плечо, возвращая девушку в реальность.

– Далеко мы с тобой забрались, дружище! - Луиза погладила коня по гриве, всматриваясь в пространство пещеры. Тревожить тех, кто мог скрываться в темноте каменных сводов, не хотелось.

Ральф повел ушами и вскинул голову. Луизе стало как-то не по себе. За спиной внезапно воздух всколыхнулся. Подул ветер, шурша опавшими листьями. В шелесте Луизе послышался пугающий шепот духов. По затылку вмиг пробежал озноб.

Выхватив меч из ножен, Луиза резко обернулась. И вовремя. Незнакомец словно из-под земли вырос. Он атаковал настолько яростно, что Луиза едва успевала отразить удар. Высокий разъяренный старик в белых одеждах теснил ее к пещере. Но потом Луиза перешла в наступление.

Ворон бесстрашно кинулся на подмогу с одним ножом. Меч нападавшего просвистел в волоске от его головы. Ворон увернулся, потерял равновесие и упал, откатившись в сторону. Старик бросился следом.

Луиза с боевым кличем ринулась на старика. Подоспев вовремя, она выбила меч из его рук как раз тогда, когда он неминуемо должен был проткнуть Ворона.

Меч описал в воздухе полукруг и впился меж камнями далеко позади. Старик на миг растерялся. Затем крупными прыжками ринулся следом. Седые космы и длинная борода развевались, делая его похожим на приведение.

Ворон метнул нож, но противник ловко увернулся.

– Убей его! - закричал Ворон Луизе, в запальчивости сжимая кулаки.

Старик добрался до меча и теперь в бесплодных попытках бился над тем, чтобы вытащить клинок. Меч не поддавался, намертво застряв меж камней. Старик рычал от бессильной ярости, зло посматривая на приближение Луизы.

– Эй, ты, лучше сдавайся! - крикнула она.

Старик свирепо усмехнулся. Вместо ответа в нее полетел кинжал.

– Черт! - выругалась она, едва успев отклонить его ребром клинка.

Кинжал просвистел в воздухе и, поменяв угол полета, вошел в ближайшее дерево.

«Дикарь полоумный!» - решила Луиза. Сила Хранителей, разбуженная неожиданной схваткой, кипела и просила выхода.

– Сдавайтесь или пожалеете! - крикнула она.

Меч запел стальным звоном. Руны грозно блеснули на солнце.

Только сейчас заметил старик сапфировую рукоять и стал белым, как его седины. Он пошатнулся, словно почва ушла из-под его ног. Недоверчивый взгляд перешел от меча к лицу девушки.

Темно-синие глаза старика изумленно округлились. В следующее мгновение, спотыкаясь, он отступил, не пытаясь более вытащить свой меч из камней.

«Ну и ну! Похоже, и ты узнаешь меч! В точности, как Гийом», - подумала Луиза, демонстративно открывая его взору рукоять меча.

– Сдаюсь, воля Ваша! - проговорил он.

– На колени! - потребовала Луиза. Решив проверить свою догадку, она приблизилась к старику, который нехотя, но все же опустился на одно колено, признавая себя побежденным. - И без глупостей! - предупредила она, подойдя вплотную.

Острием клинка Луиза ловко разрезала веревку балахона на груди старика. Тот быстро схватился рукой за нечто, висящее на шее. Луиза, покачав головой, приставила меч к его горлу. Старик нехотя отнял руку.

Так и есть! На цепочке висел такой же медальон ордена Хранителей, какой показывал ей Гийом. Луиза опустила меч.

– Хотел убить меня? - спросила она с напускной суровостью. - Не пристало так кидаться на людей, наперед не выяснив их намерений. Надеюсь, ты подыщешь достойное оправдание своему поступку. Иначе ему не остаться безнаказанному!

– Я не узнал Вас, госпожа! То есть... Эээ... - Старик поглядел на Ворона и прибавил громче: - Я подумал - вы разбойники! Теперь вижу, что ошибся, и очень раскаиваюсь. Простите мне это недоразумение!

Озадаченный и ни о чем не подозревающий Ворон зло рассмеялся.

– Ты слышала, госпожа, эту наглую ложь?! Сначала он хотел убить нас, а теперь просит прощенья! - быстро отыскав меж камней свой нож, он с угрожающим видом приблизился к старику.

Луиза жестом приказала Ворону остановиться. Вид старика был более чем странным, но что не так, она уловить не могла.

– Вы пленили моего друга! - указал старик на Сальваторе, привязанного к седлу. - И связали его, как овцу, которую несут на заклание. Люди с добрыми намерениями так не поступают. Вот я и поспешил на выручку.

В это время Сальваторе очнулся и застонал.

– Он тебе друг? - спросила его Луиза, указывая на старика.

– Да! - подтвердил тот.

– Этот человек упал в яму и сломал себе руку. А мы помогли ему выбраться, - сказала Луиза. Она вложила меч в ножны, в то время как он с нескрываемым удивлением и любопытством наблюдал за ней. - А привязан он только оттого, что слабость не позволяет ему самому держаться в седле. К тому же он долго был без сознания.

– В таком случае примите еще раз самые искренние извинения за столь недостойное поведение! И самую сердечную благодарность за помощь! - склонился старик в поклоне, всем своим видом выражая раскаянье.

– Встань, - сказала Луиза, не опасаясь более нападения.

– Я могу отвязать его? - спросил старик, поднимаясь с земли и поспешно скрывая медальон в складках одежды.

– Да.

– Не доверяй ему! - шепнул на ухо Ворон, поглядывая на высокого мужчину. - Для старого человека он слишком силен и прыток!

– Не беспокойся, он нам не враг, - так же шепотом ответила Луиза.

«А ведь верно он подметил, и впрямь ряженый!» - подумала она, только теперь заметив несоответствие силы, с которой он набросился на них, древним сединам, почти полностью скрывающим его лицо.- Могу я узнать твое имя? - обратилась она к ряженому старику.

– Жерар, - ответил он.

– Просто Жерар и все? - притворно удивилась Луиза.

– Отшельнику ни к чему величать себя длиннее.

Луиза рассмеялась такой скрытности. Было очевидно, что этот человек из ордена. Она ни секунды не сомневалась в том, что именно его видела ночью в лесу вместе с Гийомом и Сальваторе. Так почему же он продолжает скрытничать? Только ли из-за Ворона? Или, не получив разрешения от Гийома, он не откроет ей подлинной причины нахождения здесь?

– Так ты отшельник? - прищурилась она с усмешкой. - И давно здесь?

– Недавно, - кратко ответил Жерар, перерезая ножом обрывки плаща, удерживающие бедолагу Сальваторе в седле.

Тот застонал и снова потерял сознание. Очень бережно подняв его на руки, «старик» легко понес к пещере своего друга, с которым Луиза и Ворон едва смогли управиться.

Они переглянулись и двинулись следом. Не доходя до темной границы пещерной тени, Жерар аккуратно положил Сальваторе на густой изумрудно-подпаленный мох, покрывающий каменистую почву. Склоняясь над ним, осмотрел руку.

– Грамотно сработано! - ряженый незнакомец поднял глаза на стоящих рядом, указывая на искусно наложенный Вороном лубок. - А где вы нашли его?

Луиза вкратце рассказала о месте, где они обнаружили Сальваторе.

Старик по имени Жерар встал и поклонился им обоим с учтивостью знатного человека.

– Страх за друга затуманил мне глаза. Я очень сожалею о своем поступке! И молю Предвечного дать мне шанс не на словах, а на деле доказать Вам это.

Луиза оглянулась на Ворона. Тот недоверчиво насупился. Кто знает, может, хитрый незнакомец усыпляет их бдительность, а в это время где-то совсем рядом прячутся его подельники?

– Что ж, полагаю это недоразумение больше не повторится, - улыбнулась Луиза. - Вы сможете помочь своему другу, если я оставлю его здесь? Боюсь, как бы ему не стало хуже.

– Не беспокойтесь! Он поправится, я знаю лекарское искусство и помогу ему, - с этими словами он уселся на ближайшем камне. Теперь он пристально смотрел на Луизу с едва заметным волнением.

Луизе так хотелось расспросить его, но она не знала, с чего начать.

– Разве Вы не перенесете его в пещеру? Не стоит ему лежать на холодной земле, - сказала она, кивая на Сальваторе.

– Позже перенесу, - ответил Жерар.

– Могу ли я спросить, что понадобилось госпоже в такой глуши? - спросил Жерар.

– Где хотим, там и ездим! - буркнул Ворон.

Луиза заложила руки за пояс и неторопливо рассматривала его.

– На Вас приехала посмотреть, сударь, - ответила она прямо.

Жерар сделал непонимающий вид.

– Ловко Вы управляетесь с мечом, - заметила она, смеясь одними глазами. - Если бы все отшельники умели так драться, то королевству не понадобилась бы регулярная армия.

– То же самое я готов сказать и о Вас!

– Ты не похож на отшельника! - вмешался Ворон, которому он не нравился. - Скорее, на одного из бандитов, которые слоняются по дорогам, грабят и убивают мирных путников, одураченных смиренным видом волка, одетого в овечью шкуру!

Жерар гневно сверкнул глазами. Он поднялся в намерении проучить Ворона за дерзкие речи. Ворон также готов был броситься на него.

– Остановитесь! - приказала Луиза. - Ворон, помолчи! А Вы, сударь... Почему бы нам с Вами не поговорить о Гийоме и его визитах сюда?

– О ком? - переспросил Жерар.

– Наверное, тяжело жить в полном одиночестве посреди дикого леса, ни с кем не общаясь? - равнодушно предположила Луиза. Она нарочно смотрела в сторону, делая вид, словно рассматривает верхушки деревьев. - Неужели Вас никто не навещает? Мне казалось, Ваш друг Гийом бывает здесь?

Жерар молчал. Луиза обернулась к нему.

– Что Вы, госпожа! Кто может навещать бедного всеми забытого старца? - с легкой иронией ответил он, выразительно указав взглядом на Ворона. Затем лицо Жерара сделалось непроницаемым. Он явно не хотел раскрывать истинные причины нахождения здесь и дал понять Луизе о бесполезности ее дальнейших попыток разговорить его на эту тему.

Луиза хитро щурилась, беззастенчиво разглядывая собеседника. Присмотревшись, она поняла, что перед ней мужчина совсем не преклонных лет. Теперь он держался достаточно миролюбиво и вел беседу почти светским тоном.

Луиза взглянула на его руки: молодая кожа, пальцы, не знавшие грубой работы, крепкие мышцы. Это не старик и не простолюдин. Если он принадлежит ордену, то явно благородного происхождения. И меч - тому лишнее доказательство. Бедная одежда и старческие седины так нелепо сочетались с телом, полным жизненных сил, и пытливыми глазами, сверкающими умом.

Жерар сконфузился от пристального осмотра. Он поспешил спрятать руки в рукавах старого балахона, чем насторожил Ворона.

– Не страшно Вам, сударыня, одной, без охраны, разъезжать по лесу? - спросил он, вызвав бурный приступ гнева у Ворона.

– Вы зря пытаетесь задеть его. Ворон смелый и сильный. Его недоверие к Вам свидетельствует лишь о преданности, - сказала Луиза, снова жестом останавливая Ворона. - Нам нечего бояться. Мы на своей земле.

Ворон ступил вперед, решительно закрыв плечом свою госпожу, вызвав легкую улыбку Жерара.

– Мой Вам совет, несмотря на желание жить уединенно, поищите другое место.

– Почему?

– Нехорошо тревожить дух обитателей пещер! Не так давно прежний отшельник, поселившийся здесь, умер страшной смертью где-то глубоко в недрах подземелья.

Жерар опирался руками на колени. Выслушав Луизу, он рассмеялся.

– Я ничего не боюсь!

– Ты настолько уверен в себе, что можешь жестоко поплатиться за свою дерзость! - сказал Ворон.

Жерар удостоил его надменным взглядом.

– Не ты ли отплатишь мне за нее?

Ворон как-то странно усмехнулся и лишь кивнул на темноту пещеры, уводящую в вечный мрак подземелья.

– Мне все равно, какой слух закрепился за этим местом, - сказал Жерар.

– Это не слух, сударь, - возразила Луиза. - Ну да как знаете. Наше дело предупредить.

– Люди вечно сочиняют всякие небылицы. Вы верите во все, что говорят?

– Сведения я получила от людей, которые не стали бы мне лгать или сочинять, - возразила ему Луиза.

– В таком случае, не желает ли сударыня пройти внутрь и осмотреть мое жилище? Может, не обнаружив там ни приведений, ни гор костей, ваши подозрения развеются?!

– Еще чего! Госпожа не так глупа, - Ворон полностью закрыл ее своим телом, словно Луизе уже грозила опасность.

Она лишь улыбнулась.

– В этом нет необходимости, - сказала она мягко.

Стоны Сальваторе прервали разговор. Жерар наклонился к нему. Тот открыл глаза.

– Сеньор...

– Тише, Сальваторе! Тише! - прошептал ему на ухо Жерар.

– Чем еще мы можем ему помочь? - спросила Луиза.

– Благодарю, но теперь я сам справлюсь.

– В таком случае нам пора, - крайне довольная собой, Луиза направилась к Ральфу. Ворон последовал за ней. Вскочив в седло, Луиза развернула коня.

– Выздоравливай, Сальваторе! Берегите друга, сеньор Жерар! - крикнула она, махнув на прощанье рукой.

Жерар отвесил учтивый поклон.

– Надо было прикончить их, - с досадой сказал Сальваторе. - Мы обнаружены!

– Дурак! - выругался Жерар, провожая взглядом Луизу до редколесья. - Ты так и не понял, кто это?

Сальваторе скривил губы.

– Нет! А кто?

– Это она! Понимаешь? Ради нее мы здесь, - Жерар мотнул головой и задумчиво добавил. - Так вот ты какая! Гийом не ошибся.

Глава 14. Ожидание

– Гийом, скажи, зачем Жерар с Сальваторе живут в Драконовых пещерах? - Луиза появилась внезапно, преграждая ему путь через арочный переход. - Пещеры небезопасны. Посели их лучше в другом месте.

Гийом вздрогнул от неожиданности и резко остановился. Они смотрели друг на друга, и Гийом все больше хмурился.

– Откуда знаете? - спросил он крайне недовольным тоном.

– Ездила туда.

Гийом хотел идти дальше, но Луиза не сдавалась. Опершись о холодный камень арки, она ногой закрыла проход. При этом вид у нее был бандитский и заговорщический одновременно.

– На что они Вам? - вздохнул Гийом, осматриваясь по сторонам. Не хотел он быть услышанным. И так приходилось лавировать между Луизой и господином, сдерживая одну и успокаивая другого.

– Хватит уже тайн! - голос Луизы звучал тихо и настойчиво. Она намеревалась пробить стену отчуждения, не понимая мелких секретов Гийома по сравнению с поистине огромной тайной Хранителей, связывающей их двоих.

– Каким образом Вам удалось вообще узнать о них? - спросил он.

– Я следила за тобой, - призналась она, водя пальцем по каменной стене.

Гийом так и подскочил на месте, будто шершень ужалил его. Преисполненный негодования, он нервно пригладил волосы. Брови сошлись на переносице. Глаза гневно сверкнули.

– В таком случае, боюсь, я не скажу Вам ничего нового, леди Луиза! - недовольно буркнул Гийом. Заложив руки за спину и выпрямляясь еще больше, он принял неприступный вид.

– Не сердись на меня, пожалуйста! - нежным тоном попросила Луиза. Она подошла и коснулась его рукава.

Это подействовало. Гийом смягчился.

– Так зачем они здесь? - повторила вопрос Луиза.

– Они нужны мне для связи с орденом.

– Поделишься, наконец, своими планами? Мне надоело выслеживать тебя и твоих таинственных друзей, в надежде хоть что-нибудь узнать, - Луиза не сводила с него красивых вопрошающих глаз.

Ну разве можно не поддаться ее очарованию и напористости одновременно? Гийом старался тщательно скрывать свою привязанность. Он отвернулся.

– Поделюсь, позже, - сухо ответил он.

– Мне надоели твои обещания, Гийом! - Луиза дернула его за рукав. Она старалась поймать его взгляд. - Магистр ответил? Когда я увижу его?

Он молчал. Послышался отрывистый звук рога, и на стене замка сменились часовые. Серые камни осветили скупые солнечные лучи. Внизу гремели пустыми бочками и кололи дрова.

Луиза шмыгнула носом. Она была готова потерять терпение.

– Я не смог связаться с магистром и передать ему, что Вы вступили в свое право.

– Это еще почему?

– Ни один гонец не вернулся. Известий от ордена я не получаю, - поморщился Гийом.

– Думаешь, с магистром могло приключиться нечто... плохое?

– Храни его Предвечный! Может, с ним, а может, выследили нас и перехватывают людей. Надо послать проверить. Только некого.

– А Жерар? Сальваторе мог бы пожить в замке и подлечиться.

– Подлечиться? - встрепенулся Гийом. - Что с ним?

Луиза рассказала историю Сальваторе.

– Мы с Вороном вытащили его и отвезли к пещерам, - добавила она. - Здесь могут позаботиться о нем не хуже.

– Нет! Жерар нужен в Арманьяке, - возразил Гийом, поразмыслив. - Но это не единственная причина моего беспокойства. Вам грозит постоянная опасность, аргуллы могут объявиться в любое время.

– Ты забыл? У меня есть моя магическая сила и меч Хранителя!

Гийом кинул озабоченный взгляд на меч, потом на тоненькую фигурку своей госпожи, затянутую в теплое платье черничного цвета, на изящные запястья холеных рук, и подавил тревожный вздох.

– А Вы забыли - надо уметь правильно воспользоваться этим?

– Хм! Твоя вера в меня очень обнадеживает, - усмехнулась Луиза. Опустив голову, она наблюдала за курами, увлеченно снующими по двору.

– Моя госпожа! Разве Вы знаете верный способ истребления демонов?

– Сигибер мне сообщил кое-что. - Луиза вспомнила о второй руне. - Но это крайняя мера, при которой на кон ставится моя жизнь.

– То-то же! - вздохнул Гийом. - Это трудно даже для избранных. И уж совсем невозможно для всех остальных. Не многие из посвященных имели силу противостоять аргуллам! - с этими словами он содрогнулся в душе.

Луиза не заметила. Она задумчиво сжимала меч.

– Сигибер еще говорил, все знания сами придут ко мне, со временем, - едва слышно произнесла она. - С тех пор я неоднократно убеждалась в его предсказании.

– Вот как? - заинтересовался Гийом.

– Да. - Луиза посмотрела на часовых кольчужников, замерших у бойниц, как изваяния. - Иногда неведомая сила окутывает меня, шепчет, требует, зовет. Но формы и смысла я не понимаю.

– Сигибер больше не является Вам?

– Нет! - Луиза покачала головой. - А ведь он мне так нужен!

Гийом украдкой покосился на нее. Они постояли, молча разглядывая крепостную стену. Поднялся ветер и растрепал пряди медовых волос девушки. Кольчужники брякнули железом. С крыши сорвалась стая голубей и вкруг облетела над замком.

Луиза посмотрела на Гийома очень серьезно.

– Что ты намерен предпринять? - спросила она.

– Продолжать поиски магистра и ждать.

– Похоже, и мне ничего иного не остается, как ждать, - вздохнула она.

– Да, - Гийом развернулся к ней и по-отечески взял за плечи. - И прошу Вас, моя леди, пообещайте ничего не натворить! Не испытывайте свою силу!

– Хорошо, - смиренно согласилась она, пожимая плечами и отводя взор. Луиза не представляла, чего она такого может натворить.

Гийом опять нахмурился.

– Лучше ее совсем не применять! - выразительно сказал он.

– Хорошо, - нехотя ответила Луиза, чувствуя, как меч тихонько срастается с рукой. - Постараюсь. Если это теперь вообще возможно! - с этими словами она покинула Гийома и направилась в оружейную.

Потянулись дни ожидания. Луиза больше не приставала к Гийому с расспросами. Он исчезал, появлялся и снова исчезал. По его сосредоточенно-мрачному виду можно было судить о неизменном состоянии дел.

Тихая осень сменилась проливными дождями и ледяными ветрами. Ночные заморозки сковывали землю, но днем лед и иней смывал дождь, превращая дороги в непроходимое месиво.Однако это обстоятельство не помешало графу Гастону де Фуа с особым чувством удовольствия потравить охотничьей кавалькадой поля Арманьяков и похозяйничать в их угодьях.

Сэр Бернар пребывал в ярости и удовлетворился тем, что сжег маслобойню в северной провинции сэра Гастона. Установив таким образом кратковременное равновесие, два воинствующих лагеря занялись более скучными делами.

Фуа и Арманьяки соперничали не только из-за наследства. Каждый из соседей стремился превзойти другого во всем, в чем только можно было. Если сэр Бернар покупал дорогого чистокровного жеребца, то мессир Гастон заказывал себе безумно дорогое охотничье снаряжение, удивляя Гасконь золотыми сбруями, пестрящими драгоценными камнями и позолоченными арбалетами. Если граф де Фуа давал у себя роскошный пир на всю Южную Францию, то граф де Арманьяк подначивал своих вассалов в набегах на пограничные земли Фуа.

Ожидая вестей от таинственного магистра, Луиза то учила в лесу Ворона, то в замке вместе с Жаном и учителем боя Батистом сама упражнялась в поединках на мечах.

Руки ее были слишком изящны, а запястья слабы для настоящего боя с серьезным противником. Но с мечом Сигибера она получила огромные преимущества. Вопреки всем законам природы, в руке меч становился легким и хорошо слушался. А примени Луиза магию, физических усилий для победы в поединке с человеком и вовсе прилагать не пришлось бы.

– Под знамя Сен-Дени! - кричал Жан, нападая на нее.

– Эй, уж не воображаешь ли ты, что перед тобой сарацин? - с напускным негодованием контратаковала Луиза. - Вот я сейчас проучу тебя, дерзкий рыцарь!

Со смехом и шуточками они с братом носились по оружейной, звеня боевой сталью.

Батист учил их приемам, где работала не мышечная сила, а ловкость и хитрость. Наряду с боем на одноручных и двуручных мечах юные Арманьяки часто бились на коротких мечах, прикрываясь шипастыми металлическими баклерами, в центре которых находились большие вытянутые шипы - умбоны с крюками, помогающими поддеть меч противника и выбить его из рук.

Батист заставлял много времени тратить на такое фехтование, ценность которого как тренировочной системы заключалась в обучении скоординированной работе двумя разными типами вооружения, совместной атаке и защите ими при использовании техник укола и рубки на различных дистанциях.

Во время таких боев Луиза постоянно слышала металлический зов меча Сигибера. Он не любил оставаться без нее.

На тренировки стал часто заходить Гийом. С видом знатока наблюдал он за схватками молодых господ и подолгу спорил с Батистом о технике боя. В такие моменты искушение применить силу и показать Гийому свои действительные способности охватывало Луизу. Но Гийом был столь мрачен, наблюдая за ней, что она каждый раз отбрасывала эту идею. Теперь Луиза не уступала своему учителю, и Батист гордился ее успехами. Гийом, казалось, не придавал этому никакого значения.

Глава 15. Стрела

Выпал первый снег. Легкой пеленой припорошил он лес, Каштановую долину, холмы с виноградными лозами, стены и крыши замка. Пришла пора большой псовой охоты по белой тропе.

Чуть зарделась на востоке бархатисто-персиковая заря, как бодрый звук охотничьего рога нарушил безмятежность, оглашая дремлющие стены господской вотчины. Луиза моментально проснулась и бросилась собираться. Бряцая в темноте оружием, она поспешила спуститься вниз.

На псарном дворе и в конюшнях суетились люди. Загонщики со сворами гончих ушли в лес еще затемно. Борзым же следовало находиться при самих охотниках.

Сэр Бернар граф де Арманьяк держал огромную свору борзых и гончих собак, которая по своей численности могла сравниться разве что с ничуть не меньшей командой псарей, егерей и загонщиков. Однако свора сэра Бернара оказалась не такой родовитой, как у сэра Гастона де Фуа, и потому граф был откровенно несчастен.

Стоило девушке выйти из замка, зимний, такой приятный своей новизной холод дохнул в лицо.

«Будет добыча!» - уверенно подумала она, бодро и радостно оглядываясь вокруг, на ходу приветствуя всех, кто уже находился в седле.

Прибывшие с вечера из Фезансака вассалы графа - крупные землевладельцы мессиры де Монто и де Монтескью, упрямый, вспыльчивый и хвастливый сир де Бетбезе, добродушный де Бона, беспечный игрок в кости де Пренерон и любитель турнирных баталий де Лагроле уже восседали на конях в полном охотничьем снаряжении.

Среди приехавших Луиза заметила худощавого юношу виконта Франсуа де Лабара. Темные, коротко стриженные волосы его вились небольшими кудрями у висков и на затылке. Светло-серые глаза слегка затуманены, он все время предавался мечтам либо грустил. Продолговатое бледное лицо с треугольным подбородком венчали узкие усики над тонкими губами.

У виконта всегда был такой вид, будто он хронически не высыпается. Держался он скромно. Говорил тихо, но с легкой усмешкой, что оставляло неприятный осадок у всякого внимательного человека. Виконт давно томился безответной любовью к леди Луизе. А его положение и состояние не позволяли ему претендовать на ее руку. Он это понимал, но ничего не решался изменить.

Пока Луиза, на этот раз одетая как полагается ее титулу в специальное платье для охоты, садилась в седло, мужчины заметно оживились.

– До меня дошли слухи, леди расцарапала лицо своему жениху, когда тот приехал свататься и вздумал поцеловать ее, - прошептал мессир де Монтескью на ухо своему приятелю, наклоняясь в седле.

Бетбезе навострил ухо. Мессир де Монто растянул губы в улыбке.

– Представляю, как взбесился испанец!

– Ей бы мужчиной родиться! Ты погляди, какой меч таскает с собой!

– Как только хватает сил? Без матери выросла. Ей вышивать платки да вздыхать под песни трубадуров.

– И то верно! Вооружена, как на бой. Впрочем, леди Луиза, как ни странно, неплохо фехтует. Помните, весной мы устраивали в Фезансаке поединки? - говорил Монтескью, наблюдая за Луизой. - Гляди-ка, Лабар опять за свое.

Приятели переглянулись.

– Хо-хо-хо! - пробасил Монто. - Нашему бедному виконту не то что сорвать, понюхать этот цветок не суждено!

Продолжая смеяться и перешептываться, мессиры с издевками поглядывали на виконта де Лабара. Гийом, который на этот раз оставался в замке, проследил тоскующе-влюбленный взгляд виконта и презрительно усмехнулся. Он подошел к Луизе, поправил для виду оголовник Ральфа и прошептал:

– Надеюсь, моя госпожа не будет без надобности использовать свое оружие?

Луиза сразу поняла, куда ветер дует. Она хотела было разозлиться - сколько можно напоминать об этом, но потом согласно кивнула. Удовлетворённый ответом, Гийом отошел к крыльцу.

Главный ловчий Никола Мариак доложил о готовности выступать. В последний момент из дверей замка выбежал Жан, здороваясь со всеми. Сэр Бернар направил своего коня к воротам. Подъемный мост заскрипел, и кавалькада тронулась в путь.

Повизгивая от радости предстоящего события, великолепные борзые, лоснящиеся от сытого корма, бодро бежали в смычках, принюхиваясь к морозному воздуху свободного мира. Всадники проскакали равниной, затем свернули на лесную дорогу. Утро выдалось хмурым и безветренным. С неба иногда падали редкие мелкие хлопья снега.

Выехали к просеке. Спустились с холмистого взгорья, заросшего мелким кустарником и редкими осинами. Спутанные плети хмеля свисали с придорожных кустов. Сиреневые сумерки отступали, прячась меж заснеженных ветвей.

Скакали молча. Морозный воздух слабо пощипывал нос и щеки, вливался в легкие. Сильные кони легко несли вооруженных всадников. Комья чуть промерзшей земли летели из-под их копыт. Скрипели ремни сыромятной кожи на сбруях. Бряцали слабым стальным отзвуком арбалетные стрелы. Ловчий держался по левую руку от своего господина, направляя охотников к назначенному месту. Позади слышалось прерывистое дыхание собак.

Вот он. Расстилается впереди заливной луг, широкий и открытый. Упирается с одной стороны в лес, с другой - в заболоченное редколесье. Здесь и станут сэр Бернар со своей свитой.

Откуда-то издалека слабо донеслись нервные переливы захлебывающегося собачьего визга и всхлипывания. Все встрепенулись и посмотрели на темную полосу леса, откуда летели звуки.

Стало быть, увидели зверя. Начался гон по зрячему.

Олени подняты, и времени на расстановку по номерам почти не осталось. Едва-едва успели растянуться всадники в редких рощицах, окаймляющих луг, едва успокоили борзых, напрягшихся в беспокойном ожидании. Тихий до этого лес ожил. Зашумел. Затрещал. Загудел. Будто целая когорта дровосеков разом дружно заработала острыми топорами.

Звуки приближающегося гона натекали издали, завораживали, накаляли. Стук сердца отдавался в каждой жилке требовательным адреналиновым накатом. Вот-вот зверь выйдет прямо на них.

Секунда... Еще... Еще одна...

Вдруг впереди за низким молодым сосняком замелькали отчетливые силуэты. Несколько оленей выпрыгнули вперед.

Два. Три. Семь!

Магия собачьего разноголосья моментально перешла на второй план. Теперь настал самый ответственный момент охоты, и от дальнейшей стратегии зависел ее исход.

Подгоняемое яростными криками гончих, стадо оленей, среди которых было четыре взрослые самки, два олененка и один взрослый самец, выбежало из леса на открытое пространство.

Заметив засаду, две оленухи, одна крупная, другая поменьше, и олень с развесистыми рогами свернули влево и большими прыжками уходили теперь в сторону леса.

Гончие еще не показались, но было слышно - они уже на подходе. Ловчий распорядился спускать борзых в расчете, что собакам с двух сторон удастся отрезать оленей от леса.

Два олененка и три оленухи действительно отстали и разбежались по лугу. Борзые покатились мохнатыми рычаще-лающими клубками по заснеженному лугу. Моментально настигнув оленей, взяли их в кольцо и пытались укусить за ноги. Олени бросались из стороны в сторону. Тщетно. Им уже не уйти.

На самом краю луга олень с двумя самками прорвали линию загона и понесли к лесной чаще. Пришпоривая коня, сэр Бернар направился в погоню. Луиза и Жан поскакали следом, заходя с боков.

Борзые сэра Бернара, увлеченные азартом преследования, мигом перегнали коней, постепенно сокращая расстояние до оленей.

На границе луга с лесом животные внезапно разделились. Сэр Бернар и Жан устремились прямо за оленухами. Луиза же погналась за красавцем-оленем. Тот свернул направо по мелкорослому сосновнику и быстрыми скачками помчался к реке.

Уворачиваясь от щетинистых хвойных веток, Луиза услышала, как любимая борзая отца где-то в лесу издала особый затяжной клич в гоне по горячему следу. Она боялась упустить оленя из виду. Шпоры врезались в бока коня.

Ральф понесся вихрем меж деревьев. Затрещали, ломаясь и царапая одежду, ветки. Замелькало пестрой вереницей камышовое царство. Полетела из-под копыт стая птиц.

Луиза пребольно стукнулась плечом о склоненный ствол дерева. Поморщилась от боли. Мертвой схваткой свело пальцы. Это ничего! Только бы не упустить оленя! Только бы не потерять из виду!

Зашуршал мертвый лист дубовой рощи. За ворот ссыпался снежный поток, обжигая кожу. Губы пересохли. Волна горячей мощи разлилась по телу. Готовая по велению мысли вырваться наружу, неведомая могучая сила Хранителей переполняла девушку. Однако добыть оленя честно стало для Луизы делом охотничьей чести.

Ноги цепко стиснули бока коня. Стан балансировал при резких толчках и прыжках по неровной земле. Правой рукой Луиза держала наперевес заряженный арбалет, левой управляла Ральфом на коротком поводе.

А олень, откинув слегка голову, грациозно и стремительно несся вперед. Преодолев каменистую осыпь, он бросился вброд через мелкую речушку. Луиза последовала за ним, не сбавляя скорости.

Но нет. Еще далеко для прицельного выстрела. Взметая тучи брызг, Ральф следом за оленем вынес Луизу на противоположный берег неглубокой речушки. И вновь погоня. Кто-то сзади скачет за девушкой. Это виконт Лабар следует за ней на расстоянии. Но Луизе все равно.

Вот за темной полоской дубов и буков мелькнула озерная гладь. Если олень доберется до озера и поплывет, стрелять его будет бесполезно.

Луиза вновь пришпорила верного Ральфа. На удачу, олень не сразу бросился вплавь. Крутой каменистый берег помешал ему. Луиза почти догнала его. Тот мчался теперь к пологому спуску. Олень чуть замедлил бег. Сердце девушки, беснуясь как удары зимнего ветра, подкатило к горлу. Дыхание перехватило от долгого трудного преследования и восторга. Скулы свело напряжением.

И опять на счету секунды. Одна... Еще одна... Рука, крепко сжимая арбалет, нацеливается по планке. Стрела уже смотрит на свою цель. Тетива изнемогает от напряжения. И вот палец нажимает на спуск. Но что такое?! Резкий толчок сбоку, и рука дрогнула. Стрела взмыла вверх и со свистом понеслась прочь.

Ничего не понимая, Луиза оглянулась. Лошадь виконта де Лабара скакала рядом, зажав ногу Луизы между своим боком и боком Ральфа. Виконт рассеянно улыбался.

- Какого дьявола? - выругалась она, резко осадив коня и поворачивая снова к берегу.

Что же олень? Время застыло на несколько мгновений. Животное вздрогнуло, остановилось на самой кромке берега. Обернувшись, олень посмотрел на охотницу. Стрела арбалета блестела в витых рогах благородного животного. Не поражен он был стрелою, а увенчан. Увенчан смертоносной сталью.

Олень мотал головой, пытаясь освободиться. Бесполезно. Стрела крепко застряла меж рогов. Ударив копытом о землю, он прыгнул в воду и медленно поплыл прочь.

Неожиданно выглянуло подслеповатое солнце из-за снежных облаков. Водная гладь озера задрожала. Сталь стрелы и иней на рогах оленя засверкали, заиграли серебряными переливами. Луиза смотрела ему вслед как зачарованная. Виконт, казалось, не видел ничего кроме прекрасной графини.

Луиза провожала взглядом уплывающего зверя. Когда тот очутился на середине озера, девушка вдруг увидела яркую вспышку над его головой. Потом - ничего. Ни оленя. Ни всплеска. Ни кругов на воде. Будто и не было его вовсе.

– Утонул? Разом ушел под воду, не оставив и кругов на спокойной воде? - прошептала Луиза, не веря своим глазам. - Невозможно! Вы это видели? - указав на середину озера, крикнула она виконту.

– Что я должен был видеть, моя госпожа? - переспросил виконт, улыбаясь.

– Оленя, разумеется. Неужели он утонул? - Луиза перевела дух, взволнованно смотря на озеро.

– О каком олене Вы изволите спрашивать, леди Луиза? - удивился виконт.

Луиза взглянула на юношу с нескрываемым раздражением. Мало того, что он помешал ей, так он еще и издевается?!

– О том, что прыгнул в озеро, конечно же!

– Не видел я никакого оленя, - обескуражено ответил виконт, - кроме нас с Вами, здесь никого нет. И не было...

– Как Вы могли не заметить, ведь я преследовала его от самого луга?! - Луиза прищурила глаза. Лабар явно напрашивался на грубость.

– Да о чем это Вы сегодня говорите, леди Луиза?

Луиза окончательно разозлилась. Еще раз посмотрев на пустынную гладь лесного озера, она нахмурилась. Тонкие завитки волос выбились из прически и прилипли к алебастровой коже лица.

Юный виконт де Лабар довольно улыбался, не скрывая радости, что оказался с предметом своей страсти наедине. Он опять подъехал вплотную.

– Видит Бог, о, несравненная леди, сколько бессонных ночей провел я, вымаливая у небес милость быть замеченным Вами! - сказал вкрадчиво де Лабар, обжигая девушку отчаянным взглядом.

Луиза молчала. Виконт расценил ее молчание по-своему. Осмелев, он вдруг протянул руку и дотронулся до локтя.

– Вы так очаровательны, что я теряю голову! - страстно прошептал виконт.

Краска бросилась в лицо Луизе. Она вынула кнут и с силой стегнула по крупу его лошадь. От неожиданного удара та взвилась на дыбы и понесла незадачливого кавалера по бурелому. Растерянный и озадаченный, Лабар пытался остановить лошадь, но тщетно. Не разбирая дороги, она несла его в лес. Очень скоро отчаянные крики виконта и треск ломающихся ветвей стихли вдали.

Спешившись и придерживая разгоряченного Ральфа за повод, Луиза подошла к озеру. На том месте, откуда олень прыгнул в воду, на берегу в сухой припорошенной снегом траве лежала арбалетная стрела. Ее стрела. Та самая, что застряла в ветвистых рогах оленя, так странно и непонятно исчезнувшего в озере.

Девушка подняла стрелу. Холод стали проник сквозь перчатку и пробежал по руке. Луиза выпрямилась, оглядываясь по сторонам. Озеро оставалось по-прежнему тихим и спокойным с едва приметной рябью. Лес дремал. Небо опять затянуло снежными тучами. Тоскливо и холодно кругом. Луиза растерялась.

– Что же это, Пречистая Дева?! Наваждение? Колдовство?

– Знак, - ответил внутренний голос.

Но истолковать его девушка не могла. Вскочив в седло, она поспешила назад. Подъезжая к лугу, Луиза услышала звук рога, возвещающий конец охоты.

Все собрались на дальнем конце луга, наперебой рассказывая, как они поохотились. Трофейные животные лежали на обагренном снегу. Пахло собаками, разгоряченными лошадьми и кровью.

Борзятники оттаскивали собак от оленей, связывая в своры. Борзые скребли когтями полумерзлую траву, облизывались, виляли телами и хвостами. Тихо повизгивая, собаки поочередно поглядывали то на оленей, то на псарей с арапниками. Гончие, набегавшись гораздо более борзых, спокойно сидели теперь поодаль, послушно ожидая возвращения. Там в замке для них приготовлено щедрое вознаграждение за хорошую работу - каша с мясом.

Охота выдалась на славу. Сэр Бернар и Жан вернулись из лесу с крупной оленухой. Густая буро-коричневая шерсть со светлым подшерстком взрослой упитанной самки была намочена растаявшим снегом. Сбоку у правой лопатки и пониже к брюху виднелись раны от двух стрел. Кровь запеклась на шерсти багряными пятнами.

Навскидку ей было около четырех лет. Приличный вес трофея не мог не вызвать в рядах вассалов графа одобрительных и восторженных возгласов. Жан осматривал добычу. Он помахал Луизе издали рукой. Сэр Бернар самодовольно улыбался и гладил бороду.

Между тем, после того, как граф де Арманьяк с детьми бросились в погоню за оленями, де Бона на лугу застрелил оленуху чуть поменьше и помоложе, а Монто и де Монтескью, которые держались всегда вместе и в мире и в военных вылазках, - двоих молодых оленят. Один олень прорвал ряды охотников и невредимым ушел в лес.

– Эгей, мессир де Лагроле, что это Вы там ищете? - крикнул де Бона.

Лагроле, внимательно изучающий следы на снегу в той части луга, где он преследовал оленя, резко развернул лошадь и подъехал к остальным. Разгоряченный охотой, он в запале бросил на землю свою шляпу.

– Святые угодники! Клянусь вам, господа, если бы не пугливость моей новой кобылы, я разжился бы неплохим трофеем!

– Что же сделала Ваша лошадь, мессир Лагроле? - с притворным сочувственным вниманием обратился к нему Монтескью, уже заранее зная, что ему ответит Лагроле.

Де Лагроле преувеличенно удивился и напустил на себя вид невинной жертвы обстоятельств.

– Мессиры! Разве Вы не видали, как несправедливо обошлась со мной судьба?! - переспросил он, окидывая взглядом окружающих.

Те, скрывая усмешки, все разом отрицательно покачали головами. Воодушевленный тем, что стал центром внимания, Лагроле, брызжа слюной и размахивая руками, поведал им свою историю.

– Вы все видели, что как только олени выскочили на луг, они сразу же разделились. За теми, кому удалось уйти в лес, вдогонку побежала небольшая оленуха. Я, находясь между леди Луизой и Вами, мессир де Бона, помчался за ней и уже почти настиг. Но вот тут две борзые бросились под копыта моей кобылы. Святые угодники! И, хоть она молода и сильна и стоила мне двух деревень, но испугалась собак, встала на дыбы, а затем метнулась в сторону, - говорил он, горячась.

– Я заметил, как Вы еле удержались в седле и обронили свой арбалет... - вмешался подъехавший Бетбезе.

– Ах, сударь! - ответил ему Лагроле. - В тот момент моя правая шпора предательски слетела с сапога, а повод выпал из рук по стечению чудовищных обстоятельств. Я еле удержался в седле.

Более нелепой отговорки трудно было измыслить. Дружный смех стал ему ответом.

Мессир Лагроле еще долго неистовствовал по поводу этого случая. Но его уже никто не слушал. Все наперебой пытались рассказать сэру Бернару о том, как ловко и быстро им удалось подстрелить оленей. Только мессиры Бетбезе и Пренерон помалкивали. Оба промахнулись.

Сэр Бернар громогласно смеялся, трепля за ухо любимую борзую. Фуа слегка подрагивала. Ее светлая с завитками шерсть на ногах и брюхе вымокла.

– Никола, забери Фуа и оберни в овечью шкуру, - распорядился граф, обращаясь к своему ловчему.

Тот поклонился и поспешил сам исполнить приказание.

– Ну а ты, дочь моя, куда так внезапно исчезла? - спросил отец Луизу. - Мы, кажется, вместе гнали оленей?

«Неужели и батюшка не видел его?!» - подумала Луиза.

– Я отстала, - коротко пояснила она вслух.

Граф прищурился. Но Луиза смотрела на него открыто и спокойно, и сэр Бернар переключился на трофеи. Жан вопросительно посмотрел на сестру из-за плеча отца. Она только слегка пожала плечами.

Слуги добычу связали, подвесили на свежесрубленные стволы тонких осин и понесли к дороге, где ждала телега. Борзых и гончих связали в своры. Загонщики, псари и слуги собрались и ждали только распоряжения своего господина.

Настало время возвращаться. Вдруг со стороны болота появился виконт де Лабар. Его отсутствия никто до сих пор не замечал.

Одежда виконта вся была изорвана и перепачкана болотной грязью. На лице красными полосами алели следы от веток. На расцарапанном лбу выступили капли крови. Помятый вид его говорил о том, что лошадь долго носилась, не разбирая дороги. Арбалет свой он потерял. Двоих слуг послали разыскать оружие. Да куда там! Разве найдешь его в болоте?

Еще более бледный, чем обычно, Лабар не смотрел ни на Луизу, ни на остальных.

– Ого, мессир де Лабар, а какая беда с Вами приключилось? - спросил сэр Бернар.

– На Вас напал дракон? - подхватил Лагроле, который недавно сам являлся предметом насмешек.

– Или стая голодных волков гналась за Вашей лошадью? - пробасил мессир де Бона.

– Не стоит разговоров, господа! Досадное недоразумение и только, - едва слышно отозвался сконфуженный виконт.

Вассалы подняли виконта на смех, разглядывая его ссадины и лохмотья. Де Лабар только морщился и махал рукой с сокрушенным видом.

Охотникам поднесли горячего виноградного вина, настоянного на травах и ягодах, дабы они могли согреться и восстановить силы. Осушив второй кубок, граф покосился на дочь, усмехнулся в бороду и дал приказ к отправлению. Он был доволен.

Луиза спокойно взглянула на виконта, гнев ее уступил место презрению. Лабар держался в стороне. Закутавшись в теплую меховую накидку, он пытался унять дрожь от холода и стыда и сохранить остатки своей невозмутимости. Горькая досада снедала его.

По дороге к замку Луиза все думала над тем, что произошло с ней на охоте. Гадала, что же все это означает. Иногда судьба посылает нам знаки в предзнаменование грядущих перемен. И перемены приходят...

Глава 16. Опочивальня герцога

Ввалившись в замок в превосходном расположении духа, сэр Бернар закатил шумную пирушку. Свежее мясо и вино поглощалось в огромных количествах. Обсуждение охоты сопровождалось смехом и поддразниванием друг друга.

Лабар сидел за столом бледнее смерти, осмеянный и еще более замкнувшийся в себе, чем обычно. Он старательно отводил глаза от Луизы, которая думать про него забыла.

Вторая охота планировалась на следующее утро. Но к вечеру пошел сильный дождь. Не любивший месить грязь, сэр Бернар с досады плюнул в окно и удалился в свои винные погреба, увлекая за собой вассалов.

Луиза и Жан не пошли со всеми. Они уютно расположились в креслах большой залы перед камином.

– Если похолодает, пойдем на кабанов, - сказал Жан, отправляя в рот медовую лепешку, как всегда украденную из-под носа Муасси. Так вкусней.

– Да, но волков развелось столько, что всю дичь распугают, - откликнулась Луиза, вспоминая о новостях. - Поубавить их надо бы сначала. А потом на кабанов. Земля еще мягкая, волк не стронется, и можно будет близко к нему подойти. Лучше сначала устроить несколько облав на волков.

– Можно и так. Да только, ты сама видела, дичи в лесах полно. Кабаны и олени - куда более занятная добыча.

– Да ты просто лентяй и обжорка! - улыбнулась Луиза, глядя, как Жан лакомится лепешкой. - Жди, покуда серые грабители поубавят твою «занятную добычу». Зима долгая, успеем еще.

– А олени? Никола говорил, много оленей сейчас появилось в ближних лесах.

– На оленей мы обязательно опять пойдем, пусть только приморозит. Тем более что я приметила уже место их кормежки, - заметила Луиза, отнимая у брата вторую лепешку.

– Ну и где же?

– Ах ты хитрый какой - сначала волки.

Жан доел, стряхнул с себя крошки, развалился в кресле и протянул ноги к каминной решетке.

– Ну, ладно, уговорила, можно и на волков. Надеюсь, в Черную лощину мы не поедем больше?

– Нет. Мне и самой туда не хочется.

– Но все же, что за места ты там присмотрела?

– Чуть западнее Спящего оврага начинаются заросли буков, да и дубы там попадаются. Знаешь?

Жан кивнул.

– Вот там. Корма предостаточно. Места тихие, нехоженые.

– Хм. Почему я сам не додумался?

Их разговор перебил слуга с письмом из Тулузы. Луиза и Жан вскочили с кресел, позабыв об охоте, ведь они так ждали вестей от дядюшки.

Сломав гербовую печать на письме, Луиза быстро пробежалась по строкам бумаги. Изощряясь в витиеватых признаниях своей душевной привязанности, дядюшка сообщал о скором рыцарском турнире и приглашал брата с детьми посмотреть на состязания.

Жан испустил восторженный боевой клич, вырвал письмо из рук сестры и бросился уговаривать отца. Луиза хотела побежать вприпрыжку следом. Но вспомнив, что она леди, а в замке куча посторонних, девушка благоразумно осталась ждать возвращения брата.

Луиза любила состязания. Турниры были живописные. Они приносили рыцарям не только славу, но и ценные призы, а иногда и откуп побежденного и плененного рыцаря. Это стало главным развлечением французской знати, если не считать войн и придворных интриг.

Решение ехать граф принял незамедлительно, и замок встрепенулся радостными сборами. Но к утру сэра Бернара неожиданно разбил грудной кашель. Видимо, продрог, курсируя между своих ценнейших бочек по холодным погребам. Граф решил остаться, а детей отпустил.

На другой день перед самым отъездом Гийом подошел к Луизе. В руках он крепко сжимал запечатанное письмо. Он внимательно и испытывающе посмотрел на Луизу.

– Леди Луиза! Я, конечно, не имею права просить чего- либо, но если бы не крайние обстоятельства, я бы не обратился к Вам за помощью...

– Ты хочешь через меня передать это письмо? - спросила Луиза, указывая на его руку. - Касаемо нашего дела?

– Да, моя леди. Нужно, чтобы его получил лично герцог Вальмонт граф де Ла Тур.

– Конечно, передам. Где мне найти герцога?

– Мне доподлинно известно, что герцог приедет в Тулузу и будет гостем на турнире. Остановится он в особняке, который ежегодно снимает на улице Святого Бенедиктина.

– Давай сюда письмо.

Но Гийом колебался.

– Что тебя смущает? Я же сказала, что передам. И читать сама не стану, - Луиза посмотрела на него своими ясными глазами. «Ого! Мой старый скромный Гийом! Ты опять скрытничаешь», - подумала она.

– Да не в том дело, - начал Гийом, запинаясь. - Моя просьба не совсем простая и может поставить Вас в крайне неловкую ситуацию. Письмо надо передать тайно и только в руки самого герцога. У меня нет уверенности, что с кем-либо еще письмо достигнет адресата. Понимаю насколько нежелательно и компроментирующе будет для Вас оказаться наедине с герцогом, но, уверяю Вас, как только он прочитает письмо, все станет на свои места.

– Если это касается ордена и может хоть как-нибудь приблизить мою встречу с магистром, я готова и не на такие, в сущности, пустяковые действия, - решительным жестом Луиза взяла письмо. - Не беспокойся, Гийом! Вот еще что: я хотела бы взять с собой Ворона. Он предан мне, и я всецело могу на него положиться.

Гийом недоуменно посмотрел на свою госпожу.

– Он же виллан! Как можно иметь в свите простолюдина?! Нет, этого делать не стоит.

– Я настаиваю! Он может не выезжать со мной на турнир, зато будет необходим в городе.

– Простите меня, но если Ваш отец узнает, мы оба поплатимся за такую вольность!

– Я все возьму на себя! - упрямо заявила Луиза.

Гийом вздохнул. Молодую госпожу не так-то легко переубедить, если она чего-либо захотела.

– Вы не подумали о том, на кого в первую очередь обрушится гнев сэра Бернара? - спросил Гийом.

Луиза удивленно посмотрела на него.

– Ты хочешь сказать... на Ворона?

– Конечно, - кивнул Гийом, - не раз отец выговаривал Вам, чтобы Вы подальше держались от всякой черни.

На это ответить было нечего. Закусив губу, Луиза только рукой махнула и пошла собираться в дорогу.

– Эх, жаль, охоту приходится откладывать! - говорила она брату, смотря из окна кареты на исчезающий вдали родной лес.

– Зато нас ждет куда более интересное зрелище! - радостно возразил Жан.

Почувствовав еще большую свободу от опеки отца и вездесущего Гийома, путешествующие в сопровождении наскоро созванных вассалов сэра Бернара, составлявших свиту Луизы, и внушительного отряда вооруженных кольчужников, всю дорогу до Тулузы они дурачились, посмеиваясь друг над другом и знакомыми рыцарями.

Дядюшка Луизы и Жана - граф Роже де Арманьяк, сир де Маньоак - родной брат сэра Бернара, получив в наследство свою долю земель, продал их и поселился в Тулузе. И хотя совсем недавно он стал епископом города Лавора, переносить свою постоянную резиденцию в Лавор он не собирался, попеременно курсируя между двумя городами.

Довольно энергичный и предприимчивый, сэр Роже де Арманьяк успевал заниматься сразу несколькими делами. Он с одинаковым успехом носил духовный сан, вел дела по торговле оружием, устраивал спорные имущественные дела местных крупных землевладельцев и участвовал в политических интригах.

Достаточно широко образованный, сэр Роже одинаково хорошо знал романский, французский, греческий и латинский языки. В своем особняке он собрал обширную библиотеку, коей очень гордился.

Будучи одним из именитых людей Лангедока, сэр Роже не отказывал себе в удовольствиях. Подобно авиньонским священникам, чья жизнь по качеству не уступала жизни королевских придворных, он не тяготился обетами, налагаемыми на него священным саном служителя Католической церкви.

В жизни у него имелось два пристрастия: коллекционирование оружия и турниры. Сам епископ, естественно, не сражался, но наблюдал за поединками с особым азартом, а также любил делать денежные ставки на победителей. И был чертовски удачлив.

Вдобавок ко всем его добродетелям, сэр Роже души не чаял в племянниках. Несмотря на свою занятость, он постоянно приезжал в Арманьяк, осыпая Луизу и Жана великолепными подарками и вводя их в курс всех дел и новшеств. Но еще чаще дядюшка звал их к себе погостить.

Вот, оставив где-то далеко позади бескрайние леса, поля, холмы виноградников и полупустынные дороги, карета юных Арманьяков въехала в шумную, мощенную красным камнем Тулузу и остановилась у парадного крыльца особняка сэра Роже. Приветствуя гостей, у входа выстроилась толпа прислуги. Хозяин сам поспешил им навстречу, подметая горностаевым плащом каменные ступени.

Сэр Роже был высоким и крупным, с небольшим брюшком. Густые черные брови украшали благородные волевые черты подвижного лица. Черные вьющиеся пряди волос падали на высокий лоб. Темно-серые проницательные глаза блестели радостью встречи и жизненной энергией.

Не успели Луиза и Жан ступить несколько шагов от кареты, как дядюшка уже сгреб их в свои мощные объятья, приподняв и закружив их, как он часто проделывал с ними в детстве.

– Вот они, мои маленькие лесные охотники! - вскричал он. - А ну-ка, дайте на вас посмотреть, - с этими словами полузадушенные путешественники были отпущены.

– Ты становишься с каждым днем все прекраснее, моя лесная фея! - заключил дядюшка, восхищенно разглядывая Луизу. - Завтра все рыцари упадут к твоим ногам, и их мужественные сердца будут трепетно дрожать в твоих маленьких, но сильных ручках.

Луиза звонко рассмеялась, а дядюшка уже разглядывал племянника.

– Мальчик мой, да ты сильно возмужал! - Роже потряс племянника за плечо. - Может быть, выступишь на турнире? Надо показать всем этим герцогам и принцам, кто настоящий хозяин Юга! Нет, не говори ничего сейчас. У меня для тебя есть потрясающее вино!

Вассалы Арманьяка ожидали на приличном расстоянии.

– Дети мои! Мне не терпится столько рассказать и показать вам. Но сначала к столу! К столу, мессиры! - продолжал рокотать граф, увлекая племянников и их сопровождение за собой, не оставляя возможности никому вставить и слова.

Сопровождающая свита, состоящая из неразлучных сеньоров Монтескью и Монто, сеньора Лагроле, прислуги и конного отряда охраны, двинулась за ними следом.

Далее последовало пиршество, обмен новостями, смотр нового оружия, собак и лошадей. Поскольку граф постоянно отлучался по делам, то особое внимание уделялось лошадям.

Как и брат, епископ держал дом на широкую ногу. Дорогое убранство комнат, редкие образцы оружия, породистые псы и скакуны - все говорило о вкусе и достатке своего хозяина. Вышколенные слуги тенями скользили по комнатам, предупреждая желания господина, жившего в свое удовольствие, несмотря на строгие каноны, налагаемые на него саном священнослужителя.

Каждый раз приезжая к дяде, Луиза не чувствовала разницы в возрасте и родственных ограничений в общении. С ним все казалось проще и откровеннее, чем с отцом. Да и самого сэра Роже нисколько не смущала такая бесцеремонность. В итоге, чем старше становились Жан и Луиза, тем больше понимания они находили в лице своего дяди, и наоборот.

Но таким Роже де Арманьяк был только с племянниками. Что касается остальных, то его уважали и боялись за умение держать власть в своих руках. К их числу можно отнести и графов Фуа, с которыми сэр Бернар вел нескончаемые междоусобные войны. В отличие от своего брата, Роже подчинял других своим интересам без шума, ссор и явной открытой вражды.

Его светлость не утерпел и в первый же день преподнес Луизе колье из изумрудов, отличающихся редкой чистотой и прозрачностью, больших зеленовато-голубых аквамаринов и жемчуга, оправленных в золото. Очень дорогое и весьма изящной работы, колье пришлось ей под стать. Обнимая шею и спускаясь по груди юной графини, камни и жемчуг завораживали игрой цвета и блеска.

– Ах! - только и смогли сказать брат и дядя, смотря на преобразившуюся Луизу, красота которой только ярче выделялась, подчеркнутая драгоценностью.

– Сюда нужно платье зеленого бархата с золочеными лентами, - заключил сэр Роже, будто являлся не епископом, а модным портным. - И оно у тебя будет!

Луиза просияла и бросилась благодарить дядю.

Жан получил меч итальянской работы с кольцом для цепочки. Рукоять меча мастер сделал из окрашенного в пурпурный цвет рога с заклепками в качестве украшения. Клинок достигал длиной 35,83 дюйма, а пятка клинка украшена золочением под цвет сангины с изображением герба графов де Арманьяков. Такие гражданские мечи носили дворяне как предмет повседневного вооружения.

– Сегодня же этот меч будет красоваться на моем боку! - воскликнул Жан, рассматривая ножны из тисненой кожи с гнездом для ножа.

Подарки поражали роскошью и щедростью дарителя. Луиза и Жан долго восхищенно разглядывали их. А дядюшка улыбался в бороду, довольный, что угодил племянникам.

«Нет ничего приятнее радостных лиц своих близких!» - думал он, поглаживая подбородок подобно своему брату.

Однако приближался вечер. Луиза не забыла о просьбе Гийома. Ссылаясь на необходимость в вечерней молитве, она получила согласие дяди навестить одну из городских церквей.

– Уж не исповедаться ли идет моя маленькая птичка? - осведомился сэр Роже, задорно улыбаясь. - Может, мне исповедуешься?

– Благодарю Вас, Ваше преосвященство, я сегодня еще не успела согрешить, чтобы каяться, - парировала Луиза и, мило улыбаясь, скрылась в дверях, провожаемая громким смехом.

За воротами особняка шумела Тулуза. Луиза пошла по привычному пути. Все здесь было ей знакомо. Красивые улочки пестрели затейливыми архитектурными конструкциями. Суконщики, булочники, мясники, портные, башмачники, галантерейщики, хозяева харчевен состязались друг с другом в красочности вывесок над своими заведениями, поражая приезжих их вычурностью, а иногда и размерами.

Толпы мальчишек вороватого вида и не самых благочестивых помыслов шныряли по улицам, стараясь не попадаться на глаза стражникам. Наиболее удачливые из них с легкостью помогали достопочтенным горожанам избавиться от их денежных сбережений.

Разносчики всевозможных сладостей и милых женских безделушек разгуливали взад и вперед, зазывая искушающими голосами молоденьких девушек и влюбленных молодых людей.

Добравшись до церкви Сен-Сернен, Луиза велела ждать слуге у входа, как долго бы она здесь ни находилась.

Многочисленные свечи колебались в ароматном воздухе. Под сводами тихо таяла молитва. Прихожане слушали мессу. Луиза выбрала самый неприметный уголок, прочла молитву и, улучив время, быстро набросила на себя монашеское одеяние. В обличии монаха она прошла мимо слуги дядюшки, который пытался любезничать с молоденькими прачками, и направилась к герцогу.

Один из красивейших каменных особняков возвышался в самом конце тенистой улицы Святого Бенедиктина. В окнах его кое-где горел свет. Луиза надвинула капюшон рясы на глаза и затянула потуже на талии веревку, служившую поясом. Взявшись за железное кольцо, она постучалась в дверь. Смотровое окошко в двери со скрипом приоткрылось.

- Нищим не подаем, - послышалось из-за двери.

Затем окошко быстро захлопнулось. Делать нечего. Луиза отошла и спряталась за деревом. Оглядываясь по сторонам, она размышляла, как же ей поступить.

Не прошло и четверти часа, и к особняку подъехала карета. На ней красовался герб герцога. Из кареты вышел высокий человек в плотно укутывающем его плаще. Без сомнения, это был граф де Ла Тур. Не успела Луиза окликнуть его, как двери особняка распахнулись и герцог вошел внутрь. Добиваться приема, настаивая и объясняясь через дверь, было не лучшим вариантом. По улице ходило еще много прохожих и зевак. Обнаруживать себя ей не хотелось. Не могла она подвести Гийома.

Помог случай. Обойдя особняк, Луиза обнаружила еще один вход, который предназначался для слуг и хозяйственных нужд.

Дверь была открыта настежь, а чуть поодаль стоял пьяный повар. Слегка покачиваясь, он спорил с зеленщиком о плате, описывая указательным пальцем неровные круги по воздуху. Зеленщик с явно гасконским акцентом яростно торговался из-за фруктов. Но повар, имея только ему понятные доводы, пытался втолковать торговцу, что не может больше брать груши, сорванные для продажи дочерью торговца, которая понесла от тайной связи с мясником.

Прильнув к стене, Луиза медленно стала продвигаться к двери и, улучив момент, юркнула в дверь. Свернув на боковую лестницу, она поднялась вверх и понеслась бесшумно по пустынным коридорам, пытаясь угадать, в какой части дома мог находиться герцог.

Услышав впереди шаги, Луиза бросилась в первую попавшуюся дверь. Комната оказалась богато убранной опочивальней. В камине пылал недавно разведенный огонь. Внушительных размеров кровать возвышалась в углу. Пурпурные гобелены, расшитые золотом, украшали каменные стены опочивальни. На них, вытканные умелой рукой мастерицы, древние воины сражались за прекрасную принцессу, наблюдавшую бой с высокой башни. Услышав приближающиеся шаги, Луиза спряталась за занавесью.

«Вот те раз! - думала она, переводя дух. - Это же надо забраться именно в спальню к герцогу!»

Стало стыдно, но отступать поздно. Что сделано, то сделано! Надо идти дальше.

Меж тем дверь распахнулась, и вошел герцог. Он не считался красавцем, но слыл притягательным в своей мужественной жесткости воина. Высокий и широкоплечий мужчина лет тридцати - тридцати двух с властным и уверенным взглядом светло-карих глаз, в которых вспыхивали зеленые искорки. Нос с горбинкой и широкие скулы придавали его лицу суровость. Коротко остриженные темные волосы открывали мощную шею.

На одеждах герцога, сплошь расшитых золотом, на аграфе и поясе красовались рубины и аметисты в неприлично большом количестве. Следуя последней моде, Арно Вальмонт герцог де Ла Тур все же грешил переизбытком драгоценностей на своей не менее драгоценной особе.

Герцог опустился в кресло и вытянул ноги в бархатных сапогах с золотыми шпорами на шелковых перевязях. Луиза покинула свое укрытие. Коричневая грубая ряса, подпоясанная куском веревки, скрывала фигуру. Низко надвинутый капюшон закрывал лицо. Реакция герцога была мгновенной, девушка даже не успела рта раскрыть.

– Кто здесь?! - воскликнул он раздраженно, вставая с кресла и обнажая меч.

Опасаясь, как бы стража не сбежалась на голос герцога, Луиза бросилась к двери, заперев ее на замок.

– Монсеньор, умоляю Вас, не кричите! Меня никто не должен видеть! - прошептала она поспешно. - Мне необходимо передать Вам весьма важное послание от Гийома Селье из Арманьяка.

– Это не позволяет Вам, кем бы Вы ни были, без дозволения врываться ко мне! - недовольно заметил сир Вальмонт, направляясь к Луизе.

Загораживая собой горящее в камине пламя, герцог, казалось, надвигался на Луизу, подобный темной каменной скале.

– Только исходя из необходимости тайной доставки я позволил себе вторгнуться без разрешения в Ваши покои. Прошу покорнейше простить меня, милорд, - быстро произнесла она, заставляя себя сделать несколько шагов навстречу.

– В таком случае, - произнес сир Вальмонт, подходя ближе и пристально осматривая Луизу, - давайте послание сюда.

Она с достоинством передала герцогу письмо Гийома, но рука ее дрогнула. Герцог взял письмо, однако прочесть его не спешил. С первых слов монаха он угадал нежные женские нотки в голосе. Оставалось только проверить догадку.

Протянув руку, он резко сдернул капюшон с головы Луизы. Волнистые локоны янтарными всполохами рассыпались по плечам.

– Боже милосердный! - герцог улыбнулся, слегка причмокнув губами. Его глаза засверкали хищным кошачьим блеском. - Таких красивых монахов я готов часто принимать у себя!

Луиза покраснела как маков цвет. И без того вторжение в опочивальню к незнакомому мужчине повергло ее в замешательство. Она стояла и ждала, что скажет герцог, чувствуя, как потихоньку тело начинает охватывать необъяснимая дрожь перед сильным привлекательным мужским началом и своей собственной женской беспомощностью. О том, какой смертоносной силой наделена, Луиза даже не вспомнила. Угадав направление мыслей герцога, только теперь девушка осознала в полной мере щекотливость своего положения.

«Ах, Гийом! - подумала она в сердцах. - Черт тебя подери с твоими письмами!»

– Кто Вы, прекрасная незнакомка? - нежным голосом спросил сир Вальмонт, склонив голову набок, что считалось у него знаком особого любопытства.

– Луиза де Арманьяк, - представилась она, слегка поклонившись.

– Как? Разве это может быть... - Брови герцога поднялись от удивления. - Чтобы такая знатная дама одна практически ночью тайком проникла сюда, не боясь последствий?

Сир Вальмонт стоял совсем рядом, и от этой близости Луизе стало куда более неловко, нежели от его намеков.

– Было бы странно, если бы Вы думали обо всем этом иначе. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер, милорд! - ответила Луиза. - Прочитайте письмо.

– Ну и дела! Прошу Вас, миледи, - герцог галантным жестом предложил Луизе расположиться во втором кресле у камина. Не переставая улыбаться, он наблюдал за каждым ее движением.

За окном послышались голоса, смех и стук конских копыт. Зашипела древесная смола в камине. Уютная комната утопала в теплых отсветах костра.

Испытывая неловкость от вольных взглядов герцога, Луиза отвернулась. Ожидая, пока тот прочтет письмо, она ненароком посмотрела на разобранное ко сну ложе и опять залилась краской девичьего стыда. Герцог заметил это и ухмыльнулся.

– И все же, как Вы оказались в моей опочивальне? - полюбопытствовал он, распечатывая письмо с явным удовольствием.

– Я не думала, что попаду именно сюда, - ответила она, опуская глаза. - Просто вошла в первую дверь, услышав Ваши шаги.

Герцог распечатал письмо и быстро пробежал взглядом по строчкам. Улыбка сменилась выражением озабоченности. Несколько секунд он что-то обдумывал.

– Благодарю Вас, графиня! Это письмо действительно важно для меня. Вы знакомы с его содержанием? - спросил он.

– Нет.

– Раз Вы принесли мне это письмо, значит, Гийом полностью доверяет Вам, не так ли? - допытывался герцог.

– Думаю, у него нет оснований мне не доверять, - ответила Луиза, не понимая, к чему герцог клонит.

– Что же, кроме нашей встречи, привело Вас в Тулузу?

– Ничего особенного, милорд, самый обычный ход событий. Я приехала на турнир.

– Одна?!

– Разумеется, нет, - Луизу начал раздражать этот допрос.

Герцог спрятал письмо на груди. Его глаза опять с любопытством скользнули по фигуре юной графини. Он явно хотел видеть то, что скрывалось под рясой. Заметив его взгляд, Луиза встала и учтиво поклонилась герцогу.

– Рада была знакомству с Вами, монсеньор, мне пора идти, - сказала она. - Если Вы имеете, что передать Гийому, я остановилась в особняке моего дяди епископа на улице Фернан у моста святого Мартина и пробуду там до конца турнира.

– Жаль так скоро расставаться! - произнес герцог, вставая следом и целуя руку девушке. - Для меня знакомство с Вами - сущее удовольствие, прекрасная графиня, да еще при таких интересных обстоятельствах!

– Прощайте! - Луиза высвободила свои пальчики из ладони герцога, которые он удерживал, быстро накинула капюшон и вышла из комнаты.

- «Началось…» - подумал герцог. Едва девушка покинула особняк, он дал распоряжение незаметно проследить за ней.

Ранняя зимняя ночь завладела улицами Тулузы. Луиза облегченно вздохнула, огляделась, чуть сгорбилась и, прихрамывая, медленно пошла прочь. Повсюду бродили оруженосцы, солдаты и ротозеи. Прибывающие на турнир рыцари гарцевали на великолепных конях, притягивая взгляды толпы. Из харчевен и кабаков доносились сытные запахи и громкие возгласы. Скрипя несмазанными колесами тележек, доверху набитых посудой, провизией и другим товаром, домой возвращались ремесленники и торговцы.

Скрываемая от посторонних глаз капюшоном, Луиза улыбалась этому небольшому приключению с переодеванием. Прихрамывая еще усерднее, она добралась до городской ратуши. Резко повернувшись, она прислонилась спиной к холодной каменной стене строения. Грубые башмаки, большего, чем нужно, размера, причиняли неудобства. Жесткая шерсть колола шею. Подняв голову, Луиза заметила, как шедший за ней мужчина, судя по одежде, слуга, внезапно остановился и не очень ловко притворился, будто оглядывается по сторонам.

«Ага! Кажется, герцог любопытствует! А может, и не герцог?» - смекнула Луиза.

Постояв немного, она свернула в небольшую улочку, где располагались многочисленные лавки с церковной утварью. Зайдя в одну из них, девушка подошла к старому продавцу. Тот был занят перебиранием восковых свечей и связыванием их веревкой в связки по десять штук.

– Благословит тебя Господь, добрый человек! - обратилась Луиза к продавцу, осеняя его крестным знамением. - Помогите бедному монаху, позвольте пройти через черный ход.

Услышавший такую необычную речь, продавец в засаленной жилетке поднял полуслепые глаза от своей работы.

– За мной вот уже давно идет один верзила. Клянусь святыми отцами - он затевает что-то недоброе. Помогите мне!

Увидев протянутую ему монету, продавец молча поднял откидную планку прилавка и кивнул на дверь. Луиза, забыв притвориться хромой, бросилась к двери, скрываясь в наступающей ночи. Пробежав две улицы, она отдышалась и вновь, прихрамывая, пошла дальше.

Глава 17. Планы графа де Торнес

Испанский граф Альваро те Торнес сидел в длинном скучном кабинете своего приятеля банкира и смотрел, как тот старательно перебирает закладные расписки. Некоторые из них пожелтели и истерлись от времени, но не утратили своего могущества повелевать людьми.

Внимательно перечитывая документы, Спинелло Толомеи раскладывал их по двум шкатулкам, которые по форме и цвету напоминали его кабинет.

Это был плотно сложенный мужчина лет пятидесяти, облаченный в черную шелковую накидку и черную бархатную шапочку. Темные с проседью волосы выбивались наружу. Крупные черты лица его носили печать живой мысли и хитрого ума. Банкир наклонил голову, и двойной подбородок уперся в грудь.

Свет проникал внутрь комнаты через полуприкрытые ставни и косым лучом падал на ворсистый персидский ковер.

– Хороша, говоришь?.. Красива? Так, так, - приговаривал банкир, наполняя шкатулки. - А какое за ней приданое дает Его светлость граф де Арманьяк?

– Весьма неплохое, - ответил де Торнес с надменной ухмылкой, наливая себе густое, как медовый бальзам, вино, приправленное травами.

Он не напрасно совещался с сэром Бернаром половину ночи. Луиза окончательно сговорена за него, приданое обозначено в конкретных пределах и размерах, выгоды обеих сторон от предстоящего родства тщательно продуманы и обсуждены.

– Золото? Серебро? Земли?

– Золото, а также земли и замок в Фезансаке, - как всегда уклончиво пояснил испанец, не желая называть точную сумму.

Банкир закрыл левый глаз. Он довольно потер руки, будто это богатство предназначалось ему самому.

За большими трехстворчатыми окнами проехала карета. Стук лошадиных копыт по мощеной Ломбардской улице донесся до их слуха.

Толомеи быстро пересек кабинет, увешанный вышитыми гобеленами и уставленный множеством шкафов с книгами, свитками и коробками. Он открыл комод и достал новую пачку бумаг.

– Ну что ж, действительно неплохо. Совсем неплохо. Но не забывайте, мессир, помимо всего ее род древний и крепкий. Этот союз подарит Вам не только хорошее наследство, но и упрочит положение среди французского дворянства, - сказал он.

– Да! Но есть одно незначительное обстоятельство, которое мне не нравится. Луиза очень нерасположена ко мне, - обронил граф. В словах слышались нотки оскорбленного самолюбия.

Ломбардец внимательно посмотрел на поцарапанную щеку де Торнеса.

– Ффф! Пустяки. Кто будет ее спрашивать? С каких пор это Вас волнует?! - рассмеялся он, зная натуру графа.

Альваро взглянул на банкира сквозь стекло бутыли.

– К тому же сэр Бернар не нарушит брачного обязательства. Ведь вы еще с детства помолвлены, - напомнил Толомеи, усмехаясь и не переставая разбирать закладные. - А старый граф прекрасно понимает - ваше родство позволит дому Арманьяков далеко обскакать дом Фуа в дележке влияния на Пиренеях.

Испанец налил себе еще вина и залпом выпил его. Банкир покосился на бутылку. Только вчера ему привезли две дюжины бутылок этого весьма ценного и редкого вина, а с приходом графа их убыло ровно наполовину.

Де Торнес утер рот рукавом кружевной рубахи и шмыгнул носом.

– И то верно! Хочет она этого или нет, а выйдет за меня! - сказал он развязанно, ударив себя по колену рукой. Глаза сверкнули злобной решимостью.

– А где вы будете жить после венчания? - поинтересовался Толомеи.

Граф осклабился, показывая желтые зубы.

– Увезу ее в Арагон. Пусть родит мне первенца, а дальше видно будет.

Спинелло наконец захлопнул свои шкатулки и теперь лениво смотрел на Альваро. Давно переехав из Сицилии во Францию, он в совершенстве овладел как ростовщичеством, которое зависело не столько от успешных коммерческих вложений, сколько от умения манипулировать высокопоставленными людьми, занимавшими у него деньги, так и торговлей редкими и дорогими товарами.

– Надо быть особенно осторожным с особами королевской крови, - любил приговаривать он в редкие минуты хмельного откровения. - Ибо они любят деньги и весьма неохотно отдают свои долги. А если будешь сильно настаивать, милый мой, то они еще чего доброго возьмут да и убьют тебя.

Спинелло Толомеи охотно плел политические интриги, в которых он чувствовал себя как паук на своей паутине. Де Тор- нес часто вступал в рискованные коммерческие кампании с банкиром, интересы которых распространялись далеко за пределы Франции.

Но знать, которая так охотно пользовалась деньгами банкиров, все же относилась к банкиру пренебрежительно. Поэтому Толомеи искал поддержку влиятельных крупных землевладельцев, коим был граф де Арманьяк.

Де Торнес и сам знал о том, что этот брак взаимовыгоден. А увидев Луизу, он задумал как можно быстрее сыграть свадьбу, подстрекаемый Толомеи, которому это мероприятие открывало несколько желанных дверей.

Но скорая свадьба не мешала испанцу частенько посещать хорошенькую белошвейку, живущую на набережной Сены.

– День венчания уже назначили? - спросил банкир.

– Нет. Сначала Сардиния, потом Луиза! - с пафосом произнес граф.

Банкир открыл рот, чтобы высказаться, но в дверь постучали. Вошел слуга и прошептал Толомеи что-то на ухо. Губы банкира сложились в тонкую улыбку.

– Прошу меня простить, граф, но я вынужден Вас оставить по срочным и важным делам, - сказал Толомеи, обращаясь к испанцу, хотя сам при этом не сдвинулся с места.

– Лучше скажи - по выгодным, - ухмыльнулся тот, вставая с мягкого кресла и потягиваясь. Он слишком хорошо знал повадки ломбардца. - Что ж, до встречи!

– Да, да, до встречи! - коротко ответил Толомеи, не тратя времени на любезности. Его мыслями уже завладела очередная денежная операция в пять тысяч ливров.

Выйдя из апартаментов, испанский граф прошел длинную галерею с прилавками. Множество приказчиков шныряли то туда, то сюда, стараясь угодить покупателям и при этом никоим образом не уступить им в цене. Толпа просителей из числа буржуа и зажиточных ремесленников стояла, ожидая очереди на прием.

Сжимая рукой рукоять своего меча, граф шел и надменно всматривался в толпу, но знакомых не увидел. На улице его поджидал оруженосец Родриго - слуга, бессменный исполнитель всех прихотей и свидетель всех тайных похождений графа. Малого роста и тщедушного телосложения, Родриго носил широкополую шляпу, надвинутую на узкое желчное лицо, никогда ее не снимая. Был виден только кривой нос, перебитый в переносице и нависающий над черными тараканьими усами.

Родриго не пользовался успехом у женщин, а дети при виде его убегали в страхе. На это он лишь хрипло смеялся им вслед, запрокидывая голову и оскалив щербатые зубы.

- Истинный дьявол! - говорили о нем люди и обходили стороной.

Родриго блеснул из-под шляпы угрюмыми черными глазами и подал графу повод. Испанец вскочил в седло, проводил взглядом двух молодых девиц, шедших по другой стороне улицы в сопровождении почтенных матрон, и направил коня в гостиницу.

Город кипел жизнью. По мощеным улицам в окружении свит и охраны проносились знатные всадники, блистая драгоценными нарядами, латами, панцирями и кольчугами. То и дело проезжали кареты, запряженные парой, двумя, тремя, а то и четырьмя парами лошадей, увозя благородных дам, священников, герцогов и особ королевских кровей.

Суконщики, кожевенники, оружейники, ювелиры и булочники вели бойкую торговлю. На каждом углу мелькали лоточники и торговцы, зазывая покупателей, до хрипоты выкрикивая: «Вафли! Горячие вафли на меду», «Кому угля?!», «Не проходите мимо!», «Лучшее вино только здесь!».

Из окон домов на толпу глазели любопытные. Женщины выливали помои прямо на улицы, в сточные канавы. Грязные дети играли тут же, рискуя быть затоптанными лошадьми или попасть под колеса экипажей.

Бродячие артисты, акробаты, пилигримы, трубадуры, монахи-странники и купцы населяли площади, собирая толпы любопытных. Воры, мошенники, нищие собирались там же, промышляя каждый на кусок хлеба.

Вонь из канав, дым харчевен, благовония, запах свежего хлеба, сена и восточных пряностей - все смешивалось на городских улицах. Самая разношерстная публика курсировала туда- сюда, присматриваясь, продавая, покупая, наблюдая, провоцируя, завлекая, обманывая, соблазняя и соблазняясь.

Блеск и богатство уживались здесь с нищетой, красота с уродством, богобоязнь с грехом, фанатичное благочестие с чудовищной жестокостью. Это был Париж!

Он был гораздо грязнее и шумнее вольных городов славного Юга. Но здесь в большей мере осуществлялись человеческие притязания на власть и богатство.

– Пошел прочь, червь! - хрипло рявкнул Родриго на кровельщика, пиная его ногой.

Тот нес свои инструменты и, засмотревшись по сторонам, чуть не наткнулся на пегую лошадь оруженосца. Пинок пришелся в самый раз по руке, и инструменты с шумом полетели в дорожную грязь. Кровельщик подхватил топор и злобно взглянул на обидчика, намереваясь ответить.

Родриго будто того и ждал. Он с молниеносной скоростью выхватил из ножен кинжал и наставил его на грудь горожанина. Кровельщик попятился, переводя взгляд на графа. Де Торнес не придал всему этому значения. Не его заботы. Губы Родриго дергались, а ноздри трепетали - он моментально приходил в ярость. Толпа расступилась и проводила испанцев взглядами.

Собравшись, Альваро де Торнес еще дотемна выехал из Парижа, чтобы спустя много дней прибыть в Тулузу.

Глава 18. Золотая шпора

Подъехав к таверне «Золотая шпора», испанец спешился, кинул поводья слуге и вошел в открытые двери, откуда на улицу летели шум, смех и аппетитный запах жареного мяса.

Тем временем рыцари Филипп де Альбре и Лионель де Жульер сидели за столом и беседовали.

– При дворе только и разговоров, что о новом фаворите короля Эдуарда - Хьюго Диспенсере, - говорил сэр Лионель, который недавно, как и испанец, прибыл из Парижа. - Казна пуста. Королевский дом Англии на грани разорения, а Эдуард тратит последнее на дорогие украшения для своего любовника.

– Да! - согласился Филипп, оглядываясь по сторонам. - Парламент может вытерпеть эгоизм короля, но долго выносить Диспенсеров, запустивших свои руки в казну, как в свой собственный кошель, лорды не будут. Вот увидите, герцог, недовольные поднимут головы.

– Вы получили новые вести из Англии? - спросил Лионель, внимательно смотря на графа и отпивая из кубка сладко-терпкое вино.

– Вчера. Шотландия волнуется. Хоть они и соблюдают прошлогодний договор о мире, но на границах участились схватки. Уэльская партия все громче ропщет о несостоятельности своего государя. Аббаты и сеньоры оскорблены любовью короля. Эдуард не расстается с Диспенсером ни на Совете, ни на мессе, - сказал Филипп, положив руки на стол. - Но лорд Мортимер теперь свободен и со временем даст о себе знать.

– Что Вы имеете в виду, граф?

По губам графа скользнула едва уловимая улыбка. Герцог вопросительно поднял брови. Филипп утвердительно кивнул.

– Что ж, кто, если не он?! - подумав, согласился Лионель. - А где он теперь?

– Сэр Роджер Мортимер в Париже, - ответил ему Филипп, понизив голос. - Кажется, он нашел пристанище у графа де Артуа?

– Вот как?! Я был уверен, что лорд Мортимер затаится где-нибудь в безвестном месте и будет выжидать какое-то время.

– Какое-то время да. Но долго молчать - это не в его характере и интересах, - возразил Филипп. - К тому же, что теперь может остановить опального лорда, когда король отобрал у него положение, земли и надежду вернуться к прежней жизни. Еще вина! - крикнул он.

Черноволосая курчавая девушка с румяными щечками и ладно сложенной фигурой принесла кувшин. Разливая вино по кубкам, она строила глазки богатым сеньорам, стараясь ненароком прикоснуться локтем к их одеждам.

Сэр Лионель поглядел на девушку оценивающим взглядом, не говорящим, однако, о его пристрастии к простолюдинкам. Она привлекала своей простой доступной красотой. Свежесть юности еще дышала во всех ее чертах, но взгляд опытного мужчины мог прочесть, что для этой кокетки давно уже не было никаких секретов в плотских утехах. Девушка была мила, но не очень опрятна. Исходящий от нее запах пота смешивался с винными парами, и Лионель брезгливо поморщил нос.

– Скоро английский престол окончательно превратится в вертеп! А королева Изабелла, как она мужественно держится! - продолжил он, возвращаясь к английским монархам. - Грех мужа пятнает ее, а с ней и Францию.

Граф покачал головой, вспоминая, как нелегко приходится королеве Изабелле Французской на английском троне, на который посадил ее покойный Филипп Красивый. Он желал укрепить связи между двумя королевствами.

Несмотря на огромную власть, ограниченную Богом на небе и его наместником - Папой - на Земле, короли по сути своей не принадлежат себе, своим чувствам и желаниям сердца. Они принадлежат государству, политические амбиции оказываются выше человеческих чувств. Брак Изабеллы являлся политической сделкой ее отца с английской короной.

– Она влачит жалкое существование, Эдуард превратил ее в тень, - подтвердил Филипп, - но ей удается сохранять королевское величие. Изабелла - истинная королева!

– Как бы там ни было, Изабелла - жена короля и мать наследника. Ей не пристало терпеть такое обращение.

– Но, к сожалению, заступиться за нее некому. Диспенсеры постоянно оговаривают и унижают королеву, а Эдуард всему верит. Он даже передал часть приданого, которое королева привезла из Франции, в собственность Диспенсеров, и если бы королева вздумала сопротивляться и добиваться соответствующего ее положению обращения, король давно бы заточил ее в каком-нибудь монастыре.

В дверях появился граф де Торнес. Шумно бряцая шпорами, он подошел к столу и с размаху опустился на деревянную резную скамью между рыцарями.

– Приветствую вас, друзья мои! - воскликнул испанец.

Те ответили на приветствие. Филипп подал знак, чтобы подавали обед.

– В Париже я навещал своего старинного друга - банкира Толомеи, и знаете, кого мне довелось встретить у него? - спросил де Торнес, облокотившись о стол так, что выскобленная ножом столешница жалобно скрипнула.

– Кого? - спросил Лионель.

– Его светлость графа Робера де Артуа в компании знаменитого лондонского беглеца.

Друзья переглянулись. Мортимер! Легок на помине!

– Эдуард брызжет слюной от бессильной ярости, требуя голову лорда от короля Карла, а Мортимер свободно разгуливает по парижским улицам! - продолжал, усмехаясь, испанец. Он стянул с рук перчатки, налил себе вина и залпом осушил кубок.

Филипп призадумался. Если Роджер Мортимер пошел к ломбардцу, значит, ему нужны деньги. И большие деньги! Поддержки Англии ему пока нет. Посмотрим, кого он сможет получить себе в союзники здесь. Да и кто сейчас осмелится без риска для себя помогать беглецу, которого Эдуард с ловкой руки мерзких Диспенсеров записал в первые враги королевства? Конечно, Валуа!

Родриго привязал коней у коновязи, распорядился насчет корма и вошел следом за своим господином. Усевшись за соседний столик, он наблюдал за посетителями из темноты своей шляпы.

– А что делается при дворе? - поинтересовался в свою очередь де Торнес.

– Разве Вы сами нам только что не сказали, что были в Париже? - удивился Филипп.

– Это так. Но я был занят делами.

– Король, как и всегда, занят своими собственными мыслями об усовершенствовании правления. Он собирает бесчисленные совещания, на которых весьма рассеянно выслушивает предложения советников, - сказал де Альбре, играя кинжалом с изображением единорога на рукояти. - Его высочество граф Валуа мечтает о новом крестовом походе. Ну, вот и все, пожалуй. Ах, да, мессир Бувилль пару дней тому назад отправился послом к королеве Изабелле выведать обстановку, так сказать, без посредников, и предложить брачный союз между принцем и пятой дочерью Карла Валуа Марией.

Испанец внимательно слушал графа, бросая косые взгляды на кинжал.

– Как король Англии отреагировал на то, что Мортимер укрылся во Франции?

– Эдуард уже потребовал выдать его, - ответил Филипп. - А Карлу до этого нет никакого дела. Его величество занят обустройством дворца, как провинциальный сеньор, и одержим мыслями о наследнике, что, впрочем, резонно, ибо корона в этом нуждается не менее его.

Король Франции Карл IV Красивый год назад женился на Марии Люксембургской, дочери императора Генриха VII, и с нетерпением ждал, когда же Мария подарит ему наследника трона и продолжателя династии.

Несмотря на королевское происхождение, сын грозного и сильного Филиппа Красивого был всего лишь бледной физической копией своего отца, лишенной волевого характера и талантов управления государством. Таким образом, Францией за короля фактически правил его дядя - Карл Валуа.

– По крайней мере, сэр Мортимер умно поступил, что не отправился в Аквитанию, - захохотал де Торнес. - Мессир Бассе вряд ли обрадовался бы такому сюрпризу и принял бы беглеца далеко не с дружественными объятьями. Граф, как думаете, будет скандал?

– Хм! Как знать, как знать... - медленно произнес Филипп. - Эдуард хоть и бесится, но руки его не так длинны, чтобы схватить лорда Мортимера без помощи короля. Сам же он ведь до сих пор не принес Франции присяги верности за Аквитанию. Король сможет использовать Мортимера как разменную монету в этом деле. Разумеется, если пожелает оторваться от наиважнейших дел, которыми постоянно занят. Ведь выманить Эдуарда за береговую линию дело нелегкое.

Рыцари рассмеялись. Король Англии Эдуард II Плантагенет, сын Эдуарда I и Элеоноры Кастильской, хоть и отличался несдержанным характером, но весь его пыл и решимость выплескивались в нервных вспышках необузданного гнева на приближенных. За время своего правления он не показал себя ни военным деятелем, ни умелым политиком. А в последние годы Эдуард больше заботился о своих чувственных интересах, чем о нуждах своего королевства. Длительное время оттягивал он присягу французскому королю за свои владения в Аквитании, которые входили в его домен. Время от времени король Эдуард объявлял, что собирается посетить Францию, чтобы принести присягу верности. Но по пути еще на английской земле он вдруг всякий раз делался больным или появлялись неизвестно откуда важнейшие и неотложнейшие дела. Очередной визит откладывался.

Глава 19. Снимая маски

Сумерки сгущались. Мороз крепчал. Луиза дохромала до конца улицы и, завернув за дом, припустилась бегом к ближайшей харчевне. Войдя внутрь, она села за самый дальний стол. Получив кружку вина с отбитым краем, она сделала глоток и поморщилась, быстро оглядев посетителей.

Несколько местных буржуа распивали пиво и весело о чем- то болтали. Два монаха-доминиканца молча жевали хлеб. Три знатных сеньора ужинали. В другом углу сидел один человек, лицо которого скрывала широкополая шляпа. В дверь по-прежнему никто не заходил, и Луиза перевела дух. Она вновь взглянула на сеньоров и чуть не поперхнулась вином.

Один из них сидел к ней спиной, но в двоих она с ужасом узнала своего нареченного жениха и старого неприятеля по детским дракам.

Луиза не верила глазам. Натянув капюшон еще ниже, она сделала вид, что всецело занята только выпивкой, буквально превратившись в слух.

– Если Артуа устроит Мортимеру встречу с Его высочеством Карлом Валуа, то, судя по всему, они найдут общий язык. Робер умеет устраивать дела, - рассуждал Лионель.

– Возможно, так и будет. Но вот вопрос - какая выгода Роберу? Этот пройдоха шагу не ступит без пользы для себя, - прищурился испанец.

– Да, верно, верно. Там, где Артуа, жди подвоха и интриги, - согласился Лионель, вытирая рот кружевным платочком. - Интересно, что на этот раз он затевает? Здесь явно не только желание побесить короля Эдуарда, принимая его бывшего пленника. Робер всегда метит выше, чем может дотянуться.

– Поживем - увидим! - лаконично заключил Филипп, налегая на жареного цыпленка.

Тут есть над чем задуматься. Появление Мортимера могло обострить и без того не блестевшие дружеской расположенностью отношения между двумя государствами. Пока Эдуард ослаблял Англию своим неумелым правлением, его родная Аквитания могла спокойно существовать и развиваться благодаря сильным торгово-экономическим связям с Францией. А вот Мортимер как политическая фигура мог нарушить это равновесие уже одним своим появлением, даже сам того не желая.

Ужин, хоть и простой, но сытный, заставил рыцарей прервать разговор. За горой жареных птиц подали пирог с грибами, копченый окорок, сыр и фрукты. Еще пять кувшинов вина перекочевали из погреба на стол.

Родриго все это время сидел в стороне. Он тоже не обделял себя ни вином, ни едой. Глаза его злобно и пристально впивались в людей, чаще останавливаясь на женщинах, прислуживающих за столами. Но во взгляде этого странного человека не было ни желания, ни вожделения, ни человеческих страстей. Холодный блеск ночного хищника из-под шляпы неприятно поражал всякого глядящего на него, наводя на мысль, будто он ищет себе жертву на потребу своей черной души.

Вино в «Золотой шпоре» оказалось крепким. Лионель, менее привыкший к обильным возлияниям, чем его друзья, начал приходить в то блаженное состояние, которое дарит людям величайшее изобретение со времен Диониса.

Не важно, нищий ты, виллан, благородный сеньор или монарх - вино равняет всех, в лучшем случае погружая тело в состояние блаженной расслабленности, а разум - в чуждое реальности состояние эйфории.

– Друзья мои, сейчас я задаю себе лишь один вопрос: зачем я так много времени скитался по благоуханным солнечным далям Италии, проводя время в посте и молитве, если при дворе французского короля цветут такие дивные цветы? Мессир Филипп, заметили ли Вы, сколько красавиц составляют общество короля? - спросил графа Лионель. С любых разговоров он неизменно переходил к теме женщин и любви.

– Признаться, я не обращал на них внимания, - ответил Филипп, вспомнив Луизу.

– Как?! Филипп, возможно ли это? - искренне удивился юный поэт. - Сама Красота нежной рукой высадила вокруг трона дивный цветник!

– Мой дорогой, - усмехнулся язвительно испанец, - эти цветы тем ядовитее, чем они краше. Красота их надменна, она лишь украшение королевской мантии, и блеск ее сродни блеску холодных драгоценных камней, имеющих свою цену.

– Ах, сударь! Вам, как всегда, удается все испортить! - воскликнул Лионель, раздосадованный грубостью графа. - Вот если бы леди Луиза посетила Париж, она затмила бы всех своей непревзойденной необычной живой красотой! - добавил он, устремляя взор к потолку таверны.

Луиза, сидящая неподалеку, улыбнулась. Граф де Торнес злобно усмехнулся такой фантазии. Вино тем временем кончилось, и новый кувшин перекочевал на их стол, поблескивая приятной влагой. Трое молча осушили кубки. Филипп сверкнул глазами, вспоминая о милом образе. Стены таверны вдруг раздвинулись и растворились под лучами жаркого южного солнца. Дорога белесой лентой убегала, теряясь за поворотом в зелени пышной листвы. И образ маленькой отважной всадницы снова стоял перед взором рыцаря...

Кудри разметавшихся волос. Нежная бархатистость кожи. Смелый взгляд. Пленительные изгибы тела. Ах, Луиза! Филипп вновь был там. Был с ней. Ощущал почти кожей ее близость, ее запах и притягательность.

Сэр Лионель вздохнул. Опершись на локти, он запустил свои тонкие, унизанные драгоценными перстнями, пальцы в светлые локоны и прикрыл глаза, тоже призывая воспоминания о прекрасной графине.

Меж тем ночные сумерки заползли в таверну, клубясь по углам, куда не доставал скупой свет желтых восковых свечей. В дверях послышался шум. Луиза нервно посмотрела туда. Но это хозяин пинками выпроводил оборванца, забредшего в поисках милостыни в приличное заведение. Слегка покачиваясь из стороны в сторону, испанец исподлобья взглянул на графа де Альбре.

– Я заметил, как Вы, граф, любезничали с Луизой там, в замке Арманьяков. И мне не по нраву, что моя будущая жена и мать моих детей позволяет себе посылать Вам непростительно смелые взгляды! - воскликнул он, повышая голос.

Луиза поперхнулась и закашлялась, услышав такую неслыханную ложь. Не посылала она никаких смелых взглядов этому Альбре! Еще чего! Филипп нахмурился, поглядел на графа, налил себе еще вина и отхлебнул из кубка. Испанец весь напрягся и ждал, что тот ему ответит.

– Будет Вашей, потому что она Вам обещана? - спросил Филипп, смотря в упор на него. - Как я успел заметить, графине совсем не нравится такая перспектива.

– Луиза будет моей по-любому! - рыкнул тот, стукнув кулаком по столу. Посуда подпрыгнула. Кувшин с вином опрокинулся, и остатки вина пролились на стол.

– Ну, это вряд ли! - фыркнула Луиза.

Родриго резко обернулся в ее сторону. Лионель поднял голову. Родриго вновь уставился на своего господина и усмехнулся. Буржуа и монахи обернулись, глазея на приятелей.

Хозяин таверны, пузатый старикашка с лоснящимися щеками и в замасленной жилетке из бычьей кожи, только мельком взглянул на них и принялся снова натирать прилавок скомканной тряпицей.

– Это мы еще посмотрим, - выдержанно сказал Филипп.

Дружба между ними таяла как снег на солнце.

– Что? - Испанец с трудом ловил обрывки фраз сквозь винные пары. Он опять прищурился и наклонился к Филиппу, всматриваясь в собеседника. Выражение его лица постоянно менялось, тени недоверия и подозрения проносились по нему.

«Дать бы ему сейчас в рожу!» - подумал Филипп.

– Девчонка хороша, мы оба это заметили, - продолжал испанец в пьяном угаре, хихикая и нависая над графом.

Филипп оттолкнул испанца, когда тот уже почти начал падать. Де Торнес грохнулся на место и тупо захлопал глазами, плохо соображая.

– Вряд ли прекрасная Луиза согласится стать Вашей женой! - громко сказал Лионель, открывая глаза и качая головой.

– П... почему? - Язык и мысли испанца стали окончательно путаться.

– Она не любит Вас. И очевидно, что не испытывает к Вам ни малейшей симпатии.

– Плевать! - икнул испанец.

Филипп сжал кулаки.

– И уж на то пошло, - разоткровенничался Лионель, - леди Луиза слишком хороша для Вас, друг мой. Вы и понятия не имеете, как с ней обращаться. Это богиня для восхищения и поклонения.

– Поклонения? Какие глупости! - громко расхохотался граф, опрокинув в себя еще порцию вина. - Женщины созданы для утехи и домашней работы, а не для поклонения.

– Вот скотина! - прошипела в своем углу Луиза.

– Ах! Леди Луиза - редкая жемчужина среди бескрайней пустоши серого и холодного океана! - Лионель уже не слышал никого, разговаривая сам с собой.

Де Торнес мрачно посмотрел на него и вновь обратился к Филиппу.

– Не становитесь на моем пути! - злобно выкрикнул он.

– Поединок рассудит нас, - сказал граф де Альбре.

«Как они могут тут решать, кому я достанусь?! - думала Луиза, задыхаясь от возмущения. Ее гнев передался крови. Знакомая сила плескалась, растекаясь внутри горячими волнами. - Я сама хозяйка своей судьбы!»

– Нет! Все и так решено! - вскочил со своего места испанец.

– Только не для меня! - следом за ним поднялся Филипп, пылая гневом.

«В какие игры вздумал играть этот аквитанец?» - недоумевала Луиза. Она ни за что не хотела допускать мысли о симпатии к ней ее бывшего обидчика.

С грохотом полетели скамьи на грязный пол. Уже заклятые враги стояли друг напротив друга. Де Торнес рявкнул и набросился было на Альбре с кулаками, как последний виллан, перепивший браги на сельской ярмарке. Однако ноги сослужили ему плохую службу в силу большого количества выпитого. Он замахнулся, споткнулся о ножку скамьи и свалился на пол.

Подбежал Родриго, помог графу подняться и посадил его на скамью. Испанец уронил голову с черными кудрями на грудь. Руки беспомощно свесились вдоль туловища. Казалось, он потерял ощущение реальности. Испанец был смертельно пьян.

Филипп, помедлив, снова сел за стол, и они переглянулись с Лионелем. Совсем некстати подошла девушка. Посматривая на каждого с любопытством, спросила, не желают ли сеньоры еще чего. Филипп ответил, что не желают. Бойкая юная брюнетка нехотя удалилась, виляя бедрами и оглядываясь на красивого рыцаря, который ей очень приглянулся.

Испанец поднял голову. Отблески свечей отражались на покрасневшем маслянистом носу. Он мрачно посмотрел на обоих мутным рассеянным взглядом. Верхняя губа подергивалась. Луиза с отвращением отвернулась.

– Уведи своего господина, - обратился к Родриго Лионель. - Ему нужно проспаться.

– Пусть граф сам выберет место и время поединка. Я буду ждать решения завтра. Где меня искать, ты знаешь, - сказал Филипп. Родриго молча кивнул и вышел, волоча на себе тело испанца.

Оставшись вдвоем, друзья посидели еще немного. Разговор не клеился. Да и не хотелось Филиппу сейчас рассказывать другу о своих чувствах к юной графине. А герцог и так все понял. Понял и помрачнел. Наскоро попрощавшись, они разъехались. Если бы они только могли знать, что Луиза все это время сидела в нескольких шагах...

Что может рассорить друзей, заставить враждовать целые страны? Что может изменить ход истории самой? Любовь к женщине!

Проводив рыцарей взглядом, Луиза расплатилась и вышла в ночь. Шагая по улицам - обратно к церкви, она постоянно оглядывалась. Но погони не видно. Тщедушная фигурка монаха ни у кого больше не вызвала любопытства, и она спокойно добралась до церкви. Служба давно закончилась. Прихожане разошлись. Даже клянчившие подаяние нищие разбрелись кто куда. Луиза поискала слугу. Тот крепко спал, прислонившись к стене и поеживаясь от холода.

– Эй, проснись! - она потормошила его за плечо. - Не задавай вопросов. Пошли!

Слуга в недоумении хлопал глазами, а потом, узнав ее, послушно поплелся следом. На обратном пути Луиза нарочно несколько раз сворачивала в темные переулки, а на оживленных улицах старалась затеряться в толпе. Кухарка, открывшая дверь с черного хода и увидев монаха, протянула ему кусок хлеба. Но Луиза приоткрыла лицо и проскользнула внутрь, увлекая за собой женщину, выпучившую глаза от удивления. А у дяди ужин находился в разгаре. Вопреки ожиданиям Луизы, ей не учинили допроса и проповеди за столь длительное отсутствие.

– Моя лесная фея, оказывается, знает столько молитв, что не успевает всех их перечитать за время службы! - лукаво улыбнулся сэр Роже.

– Я соскучилась по Тулузе и задержалась, гуляя по улицам, - беззастенчиво соврала Луиза.

Мессир Монто и мессир Монтескью молча переглянулись. Сэр Бернар не позволил бы графине прогуливаться ночью по городу без достойного сопровождения.

Воздав должное ужину, Луиза удалилась в отведенную ей комнату. Растянувшись на простынях, она долго не могла уснуть, размышляя о тех событиях, свидетельницей которых стала в таверне.

Посланный герцогом слуга вернулся после безуспешных попыток слежки. Герцог де Ла Тур усмехнулся.

– Молодец девочка! Умеет быть тенью!

Дым от тонких свечей растворялся в воздухе. Хрупкие радужные сны витали в ночи.

Глава 20. Королева Любви и Красоты

Наступил первый день турнира.

Ристалище построили близ Тулузы на равнине, заросшей кустарниками и редкими рощицами. Неподалеку темнел лес, и Гаронна несла свои воды, не успев полностью покрыться льдом.

На турнир собралась вся знать Лангедока, ближних и дальних земель. Знакомые гербы Тулузы, Альби, Каркасона, Ле-Пюи, Монпелье развевались на знаменах. Много рыцарей приехало из Гаскони, королевства Наварры, Оверни, графств Ангулем, Ла Марш, Перигор, Вивьер и Прованс, графства Савойского и других мест.

За окружавшей арену изгородью тут и там стояли рыцарские шатры и палатки. Разноцветные ленты, шнуры и знамена развевались на каждом шатре, обдуваемые легким ветерком. Вокруг толпились слуги, оруженосцы и солдаты. Понаехавшие мастера, кузнецы и оружейники обеспечивали нужды рыцарей.

Герольды принимали от вновь прибывающих рыцарей фамильные гербы, необходимые для участия. Они проверяли родословную, ибо выступать на турнире разрешалось только людям благородного происхождения. Герольды также объявляли правила и вели летопись турниров, описывая славные подвиги рыцарей. И чем щедрее были рыцари, тем славнее становились их подвиги. В назидание потомкам, разумеется.

Оруженосцы в последний раз проверяли вооружение. Конюхи чистили и седлали выносливых боевых и запасных коней своих сеньоров. Облачение коней являлось столь же дорогим, красочным и боевым, как и у самих рыцарей. Иногда сверху войлочной или тканевой попоны, расшитой гербами владельца, на коня надевалась еще и кольчужная. Головы защищались железными масками, оставлявшими отверстия только для глаз, рта и ноздрей. Некоторые маски, как и рыцарские шлемы, украшались перьями, пиками или фигурками зверей. Дорогая сбруя расшивалась золотыми и серебряными нитями.

Для состязаний кони седлались особыми седлами с высокими задними луками, на которые рыцари откидывались, уперев ноги в стремена. Это позволяло удержаться в седле при ударе. Передняя лука седла не столь высока, но хорошо защищала живот всадника.

В полном боевом обличии, прикрытые мантиями и плащами из дорогих тканей, приехавшие на турнир рыцари разъезжали на своих конях, присматриваясь друг к другу и красуясь перед дамами.

С утра чувствовался легкий морозец. День же обещал стать относительно теплым. Солнце заливало арену яркими лучами.

После утреннего богослужения собралось множество гостей и простых зрителей, среди которых имелись представители разных слоев общества. Высшая сословная знать и последние нищие - все любили красочные бои.

Толкаясь и препираясь между собой, публика занимала места. На возвышающихся трибунах, богато убранных коврами и задрапированных тканями, рассаживались герцоги, графы, бароны, светская власть и духовенство. Пониже располагались зажиточные землевладельцы и богатые горожане. Простонародье ютилось в узкой полоске, отделяющей трибуны от ограды арены.

В середине каждой из трибун, построенных полукругом для удобства зрителей, друг напротив друга находились две почетные ложи. Одна из них предназначалась хозяину турнира - графу Тулузскому - сияла пурпуром и золотом. Посередине возвышался трон. Другая ложа, убранная не менее роскошно и красочно, предназначалась для Королевы Любви и Красоты, которую предстояло выбрать сегодня.

По мере того как занимались места на трибунах, становилось все шумнее - приветствия, улыбки, флирт, интриги заполняли время в ожидании зрелища.

Луиза появилась в сопровождении брата, дяди и свиты. Располагаясь на почетном месте, она даже не заметила, как стала предметом насмешливых улыбок и ехидных перешептываний нескольких дам, которые, однако, скоро сменились завистью и раздражением. Дело в том, что взгляды рыцарей и тех мужчин, что находились на трибунах в качестве зрителей, устремились к Луизе с любопытством и неизменным восхищением.

Красотой, молодостью и необычным платьем отличалась Луиза. Она заметно выделялась среди кучерявых брюнеток с заученными выражениями натянутого благородства, что отнюдь не мешало им перемывать косточки всем и каждому, выискивая и приписывая другим свои пороки.

Облик Луизы многие сочли вызовом канонам женской моды того времени. Луиза знала, но ей было все равно. Золотого цвета зимний плащ из турецкого сукна с шитьем украшал самый дорогой белый горностай. Тончайшее покрывало того же цвета вопреки обыкновению не укрывало голову и шею, а было изящно подколото сзади к маленькой шапочке.

В ниспадающих ниже пояса волнистых локонах играли переливы теплого света. Застежки плаща с золотистыми топазами оттеняли легкий загар. Казалось, в густых ресницах прячется тайна, в то время как смелый взгляд устремился на мужчин с взаимным любопытством.

Кто сегодня проявит себя в силе и ловкости? Кто порадует? Луиза смотрела больше на оружие и доспехи, чем на их обладателей. Большинство людей вокруг по-иному расценивали ее интерес. Ничего не поделаешь: свободу часто путают с дерзостью или распущенностью.

Ханжеские взгляды останавливались на открытой шее молодой леди, живом смелом выражении лица. Но ропот оставался ропотом. Кто открыто мог высказать недовольство той, чей отец и дядя располагали неоспоримой властью и большими деньгами, той, которой благоволил наместник короля в графстве Тулузском? Никто.

– Святое Провидение! Какой ветер занес к нам столь дивное создание? - спрашивал молодой виконт де Кресси у графа де Комменж. Он даже поднес руку к груди, закованной в сталь доспехов. Один из многих достойных молодых людей, он не успел прославить свое имя, компенсируя это похвальным рвением и упорством в бою.

– О ком ты толкуешь, Бенуа? - переспросил виконта граф Комменж, крутя рыжеволосой головой во все стороны. Два года назад он получил место при дворе. Подвиги ради снисхождения парижских красоток всецело поглощали досуг графа.

– Да вон там, в ложе графа Тулузского, рядом с епископом Лавора сидит это райское создание, стройное, как кипарис, и сверкающее, как солнце Венеции.

– О! Это же леди Луиза, графиня де Арманьяк, его племянница, - отвечал тот. - Я имел честь быть представленным ей у графа де Родэ.

– Она великолепна!

– Да! И неприступна, как Бастилия!

Два рыцаря устремили свои восхищенные взгляды на девушку. Филипп услышал разговор, обернулся и увидел Луизу.

Молодые рыцари почтительно поклонились. Она слегка кивнула в ответ и заметила Альбре. Их взгляды встретились. И словно жидкий огонь пробежал по телу рыцаря. Улыбка слетела с губ Луизы. Она поспешно отвернулась.

Кресси вопросительно уставился на Филиппа, гадая, каким образом тот мог впасть в немилость. Де Альбре имел невозмутимый вид. Молодые рыцари переглянулись. Хотя до начала турнира оставалось мало времени, Филипп поднялся на трибуну. Учтиво приветствуя Арманьяков, он приблизился к Луизе.

– Вы украшение своего рода, леди Луиза! Многие сегодня будут сражаться ради одной Вашей улыбки, - сказал Филипп, учтиво кланяясь. Легкая улыбка тронула мужественное лицо. Глаза восторженно сияли. Сжимая шлем, он откровенно любовался ей.

Луиза нахмурилась и отвела взор.

– Я же не в силах молчать о той радости и смятении, которые царят в моей душе при виде Вас!

Луиза изогнула бровь. Не ожидала она услышать столь пылкую и смелую речь. Филипп с явным намерением выражал чувства при большом количестве свидетелей. Восседающие вокруг дворяне не пропускали ни одного слова мимо ушей.

– Не преувеличивайте, граф! Тулуза знает много красавиц, - сдержанно ответила она.

– Пусть так. Однако позвольте мне поклясться своим мечом, что ни одна из них не может сравниться с Вами в моем сердце!

Любопытство знати возросло. Луиза напряглась и пристально взглянула на графа. Чего он добивается?! Филипп медленно опустился на одно колено. Доспехи сковывали и мешали ему.

– Моя леди! - произнес он, склоняя голову в знак почитания. - Смиренно прошу Вас оказать мне великую честь и стать моей дамой!

Луиза растерялась. Потом разозлилась. Одновременно в ней боролись сомнение, негодование, смущение и желание потешить самолюбие.

Филипп поднял голову. В ожидании ответа он оставался коленопреклоненным. Любопытство окружающих достигло апогея. В рядах рыцарей послышался гул. Сэр Роже де Арманьяк улыбнулся, одобряя графа. Восседая на соседних подушках, граф Ангулемский с двумя дочерьми и женой, а также граф де Анжу с любопытством наблюдали за ними. Кресси и Комменж вытянули шеи, безуспешно надеясь расслышать разговор.

– Похоже, граф, Вы не собираетесь оставить меня в покое, как бы мне этого ни хотелось?! - гневно прошептала Луиза.

– Луиза, Вам подобало бы помнить о правилах хорошего тона! - вмешался дядя, многозначительно посмотрев на племянницу. - Ну же! Не отказывайте такому славному доблестному рыцарю в его праве.

Луиза надула губы.

– Извольте! - холодно обратилась она к Филиппу. - Я выбираю Вас своим рыцарем на турнире и буду молиться за Вашу победу! - С этими словами, слегка наклоняясь, Луиза протянула ему свой платок, вышитый фамильными гербами. - Желаю Вам проиграть все сражения! - не без удовольствия шепотом добавила она.

Дерзость развеселила графа. Он взял платок, и их руки соприкоснулись. Мимолетное прикосновение вызвало бурю эмоций у обоих.

– Благодарю Вас, моя леди! - промолвил граф и поднес ее дар к губам, весело сверкая своими красивыми бархатными глазами. - Сегодня я счастливейший из смертных, и причиной тому Ваша благосклонность!

Луиза нервно усмехнулась. Вот наглец! Разыгрывает комедию. А другие верят...

Граф поклонился и удалился.

– Довольны ли Вы, милый дядюшка? - поинтересовалась она, обреченно вздыхая.

– Вполне! - рассмеялся тот, обнимая ее. - Душа моя, граф де Альбре достоин биться за тебя на турнире, не уронив ни своей, ни твоей чести. Поверь мне! Отказав ему, ты дала бы повод другим, менее опытным и удачным рыцарям обратиться с подобной просьбой. А так ты вернее защитила высоту своего имени и положения!

Раймонд Тулузский, молча наблюдая эту сцену, согласно покачал головой. Луиза пожала плечами. Возражать не имело смысла. В ожидании состязаний она принялась рассматривать рыцарей, слушая споры о преимуществах каждого.

– Ла Тур и Альбре, несомненно, лучшие из хозяев сегодняшнего турнира, - рассуждал сэр Роже. - Мы с графом Тулузским уже поставили на них по шесть сотен ливров.

– Под Вашу ответственность, конечно! - ухмыльнулся хозяин турнира.

– Разумеется! - хитро подмигнул ему сэр Роже.

– А как вышло, что эти два рыцаря оказались в рядах зачинщиков? - удивился мессир де Лагроле. Он разглядывал ленты зачинщиков, повязанные на копьях, и хорошо знал турнирные правила. - Зачинщиками должны являться дворяне Лангедока, а не Аквитании.

– Видите ли, барон, - шепнул ему Роже. - Граф Тулузский вложил немалые средства, купив несколько торговых кораблей, а теперь жалует рыцарей своим вниманием, возлагая на них большие надежды, поскольку те контролируют морские перевозки на всем побережье Аквитании.

– Граф дальновиден, - заметил Жан.

Роже де Арманьяк засмеялся, глядя на племянника.

– Мальчик мой, любой мудрый правитель просто обязан быть дальновидным.

– Судя по ряду противников, им противостоят не менее искусные бойцы, - сказал мессир Монто, приглядываясь к рыцарям.

– Ну-ка, посмотрим, посмотрим, - окинул взглядом арену сэр Роже.

– Вот, к примеру, сир Ле Конт - славный боец! - продолжал Монто, указав на груду мышц, закованную в доспехи. - У него хорошая техника удара и стальные мышцы.

– Немного грубовато атакует, но... А вот, посмотрите в ту сторону, - кивнул Роже. - Молодой барон де Тарн заявился. Тьфу! И не надоедает же ему позорить свой герб на ристалище в очередной раз! А кто это с ним рядом?

– Я его не знаю.

– Да, много новых рыцарей приехало на турнир. Что ж! Будет забавно посмотреть на их умение, - потирал руки сэр Роже, предвкушая развлечение.

– Продолжаешь ненавидеть Филиппа? - шепнул Жан, хитро улыбаясь Луизе из-за спины дяди.

Луиза грозно посмотрела на брата.

– А как так вышло, что мессир Альбре - фактически наш сосед, очень мало появляется в свете? - обратился Жан к дяде. - Я ни разу не видел его на торжествах в Лангедоке.

– Граф постоянно путешествует, у него много дел, - ответил сэр Роже.

– Что он за человек?

– Отличная репутация в обществе, хорошее состояние, обширные владения на побережье. И, надо заметить, у него всегда отменное оружие.

– Хм, да он оказывается завидный жених! - не унимался Жан.

Луиза погрозила кулаком.

«И то верно! - подумал граф. - Зачем моей девочке какой- то испанец, если совсем рядом достойный французский дворянин? Который к тому же и вдовец. Надо заняться укреплением связей с домом Альбре».

Показались герольды. Зрители смолкли, глазея на рыцарей. Те пребывали в нетерпении. Шлемы, кольчуги и пластинки доспехов сверкали в лучах солнца. Котты и короткие плащи соревновались друг с другом искусным шитьем и яркими цветами. Целое облако перьев и плюмажей покачивалось над шлемами. Еще совсем немного, и сияющее дорогое убранство покроется слоем грязи и крови, а пока торжественно сверкает и развевается.

Среди рыцарей Луиза заметила герцога де Ла Тур, которому она вчера передала письмо Гийома. Осанисто восседая в седле, он ехал рядом с Филиппом. Герцог перехватил ее взгляд и поклонился. Луиза ответила на приветствие. Сэр Роже скосил на Луизу взор.

Отряд вооруженных кольчужников рассредоточился, поддерживая порядок. Все пожелавшие состязаться сделали круг почета и выехали за ристалище через вторые ворота, чтобы снова показаться в урочный час. Тем временем герольды и трубачи выстроились у обоих ворот, откуда должны выезжать состязающиеся рыцари.

- Щедрость, господа! Щедрость! - закричали герольды.

Древний обычай требовал свое. Золотые и серебряные монеты посыпались с трибун. Слуги собирали монеты и относили к подножию главного ложа, заполнив ими глубокие серебряные чаши.

Трубачи проиграли торжественное открытие. Это был сигнал для зачинщиков. Они сразу же выехали из ворот с правой стороны арены и выстроились напротив герольдов.

Зачинщиками этого турнира являлись герцог де Ла Тур, граф де Перигор, граф де Альбре, граф де Комменж и виконт де Кресси. Все остальные рыцари могли выбрать себе для состязания любого из них. Все они должны были поочередно состязаться с зачинщиками. Проезжая мимо выставленных щитов зачинщиков, рыцари ударяли по ним тупыми концами копий.

Некоторые из зрителей недовольно роптали. Ни один из рыцарей не ударил по щитам острым концом копья. Это значило, что рыцари станут биться на копьях, острия которых затуплены и закрыты деревянными наконечниками. Смертельного боя никто не пожелал. Сэр Роже переглянулся с графом Тулузским. Герольды объявили, кому предстояло сражаться первыми. Трубачи опять затрубили, возвещая расстановку по позициям.

Под громкие рукоплескания и восторженные крики выехали пять зачинщиков и пять первых рыцарей - герцог Савойский, пожелавший выступить лично, граф Ле Конт, барон де Труа, барон де Тарн и граф де Астарак. Рыцари разъехались по разным сторонам арены. Держа копья в вертикальном положении, они ждали сигнала.

Луиза уже однажды держала в руках такое копье, когда ее родственник граф де Родэ принимал участие в турнире близ Бордо. Турнирные копья, в отличие от боевых, изготавливались из мягкой породы дерева с защитным диском на древке. Острие каждого копья закрывалось коронообразными заглушками.

Нехотя Луиза наблюдала за Филиппом. Облаченный в приметные черные доспехи со стальной насечкой, граф де Альбре пребывал в невозмутимом спокойствии. Железные пластины на панцире плотно прилегали друг к другу, не утрачивая подвижности в движении. Такой доспех обычно скрепляли изнутри тканой или кожаной основой. Он защищал надежнее обычного, давал большую свободу движений, а значит и обороноспособность.

Герб дома Альбре - скрещивающие мечи серебряный львиный Леопард и серебряный Дракон на синем поле - украшал щит графа. Он приосанился, отыскал взглядом Луизу и поклонился.

Сердце Луизы предательски забилось чаще. Удивляясь своему малодушию, Луиза списала это на азарт. Ей не терпелось увидеть Филиппа в бою.

Рыцари смотрели на ложе хозяина турнира, ожидая знака. Наконец граф Раймонд Тулузский махнул рукой. Затрубили трубы.

Рыцари опустили свои копья, нацеливаясь на соперников, плотно прижав их к правому боку. Оруженосцы хлестнули коней, и те стремительно понеслись друг другу навстречу, ускоряемые острыми шпорами всадников. Расстояние быстро сокращалось. В последний момент перед ударом всадники откинули головы в шлемах чуть назад, защищая голову и глаза. И вот сшиблись!

Копья почти одновременно ударили о металлические доспехи и деревянные щиты, обтянутые грубой кожей с металлическими пластинами.

Крики победы и стоны поражения. Сумятица. Ржанье лошадей. Кто-то полетел на землю, исчезая в облаке пыли. Кто-то сломал копье. Толпа ахнула. Сотни глаз с жадностью следили за боем.

От прямого сильного удара мессира де Ле Конта по панцирю виконт де Кресси покачнулся и откинулся на заднюю высокую луку седла. Конь под ним споткнулся. Ошеломленный силой удара, виконт выронил копье, но смог удержаться в седле. Копье Ле Конта разлетелось на куски.

Филипп пронесся, словно черная молния, навстречу своему сопернику. За считанные мгновенья перед сшибкой, он ловко увернулся от копья герцога Савойского, которое лишь слегка скользнуло по левому предплечью.

Извернувшись корпусом, Филипп подался резко вперед и сделал выпад, метким ударом выбив герцога из седла. Такая быстрая реакция делала его удар неожиданным и очень эффективным. Герцог упал, помяв краги и погнув панцирь, но остался цел.

По рядам знати пробежался шепоток.

Леопард и Дракон де Альбре сразили гордого Журавля Савойи. Подобного не случалось со времен 1221 года. С тех пор, как предок герцога - барон Рудольф III Грюйер - поместил на свой фамильный герб этот символ бдительности и долголетия.

Не следовало герцогу самому вступать в битву. Дело в том, что часто очень знатные сеньоры и представители королевских домов не сражались лично. Честь драться во славу своего имени они даровали своим вассалам.

А ведь бывали времена, когда сам король Ричард Львиное Сердце сокрушал противника с одним мечом в руках...

Герцог де Ла Тур, сражающийся по правую руку от Филиппа, и его соперник - граф де Астарак - сосед Арманьяков слишком близко приблизились друг к другу. Копье графа скользнуло вдоль торса герцога, не причинив рыцарю вреда. А удар герцога пришелся прямо в середину щита сэра Астарака, который тут же треснул.

Свита герцога радостно возопила, призывая небо в свидетели очередной победы своего господина. Герцог даже не обрадовался своей победе. Для него такой поединок пустячный. Он ждал второго дня, когда можно будет сразиться с несколькими соперниками.

Самый молодой из защитников граф де Комменж нанес мощный удар барону де Тарну. Впрочем, никто иного и не ожидал.

Не отличавшийся ни физической силой, ни мастерством рыцарского искусства, тем не менее, барон де Тарн с необъяснимым упрямым постоянством, вновь и вновь проигрывая, участвовал в турнирах.

Этот турнир оказался последним. При ударе копьем по шлему лопнули завязки, и шлем барона полетел на землю. Тарн не удержался в седле. Упав с коня, он переломил себе шею при падении. Многие лишь пожали плечами - поделом!

Пятый зачинщик граф де Перигор и его соперник скандальный игрок в кости барон де Труа одновременно ударили друг друга в щиты. Но сила ударов оказалась равной, и рыцари благополучно разъехались.

После сшибки, преломив копья, рыцари проскакали на противоположный конец ристалища. Первый бой окончен. Безжизненное тело барона де Тарна унесли с арены. Глашатаи выкрикнули имена победителей. В этой схватке три рыцаря из пяти были повержены зачинщиками.

Луиза пребывала в восторге от первого боя. Сэр Роже, с одинаковым успехом наблюдая и за рыцарями, и за своей племянницей, обменялся с графом Тулузским довольными кивками.

Подбежавшие оруженосцы подали своим господам новые копья, затянули ремни, поправили стремена, и рыцари поскакали в атаку. Новые рыцари вступили в бой, в результате которого выбыли три рыцаря и один зачинщик.

Филипп дрался, как молодой лев, вдохновленный присутствием Луизы. Толпа рукоплескала сильному воину. Сила всегда в почете. Но не обращал Филипп внимания на беснующиеся ряды зрителей. Знал он цену победам и поражениям.

Не тот силен, кого окружает слава и удача. Удача изменит. Слава померкнет, забудется. Сила в вере и стремлении. Верить можно во многое. Филипп верил в себя.

На третий бой на арену выехали четыре бойца со стороны зачинщиков и три с другой стороны. Глашатаи оглянулись в поисках четвертого. Со зрительских рядов послышались хохот и выкрики. Чернь зубоскалила.

– Кто этот рыцарь? - спросила Луиза, глядя на толстенького коротышку с длинными усами и пухлыми раскрасневшимися руками, которыми он нещадно бил своих слуг, оруженосцев, и ругался площадной бранью.

– Сэр Эстьен из Монпелье. И если не считать набегов на соседские земли и новых поборов с простолюдинов, то можно сказать, что и турниры доставляют ему определенное наслаждение, - ответил граф, кинув пренебрежительный взгляд в сторону рыцаря.

Слуги обступили Эстьена, изо всех сил пытаясь помочь хозяину усесться в седло. Рыцарь был до того толст и неповоротлив, что все его попытки встречались взрывами хохота и издевками толпы. Особенно изголялись городские. Да и где, как не в таком месте, простолюдину позволено безнаказанно посмеяться над господами?!

Через добрых пять минут сэру Эстьену кое-как удалось поместиться в седло, и он занял положенное место среди рыцарей.

Заиграли трубы, и рыцари в очередной раз направили копья на соперников. По результатам схваток победа снова благоволила зачинщикам. Как и предсказал сэр Роже, Филипп де Альбре и Арно Вальмонт де Ла Тур довольно уверенно держали первенство среди состязающихся рыцарей, чем и обеспечивали победу.

Властитель Тулузы ухмылялся в бороду расчетливости своего друга епископа. Ведь не зря они с ним поставили кругленькую сумму на этих двух смельчаков. Теперь герцог Савойский, так бесславно проигравший в первом же бою графу де Альбре, должен раскошелиться. А ставка окупала почти все расходы на турнир.

В последний бой на арену выехали только двое - Филипп де Альбре и Гийом де Труа. Этот поединок должен решить исход первого дня и определить победителя турнира. Оба рыцаря примерно одинакового возраста и телосложения. Оба отличились на ристалище, показав свое мастерство. Пыльные и уставшие, они мерили друг друга взглядами, пытаясь оценить силы.

Вот лошади рыцарей разъехались на положенное расстояние. Граф взял копье «в упор» и приготовился нанести удар. Мощный фландрский конь Филиппа рванулся вперед.

Трибуны замерли. Они ждали кульминации.

Всадники сблизились, и копья ударили по доспехам. Труа целил в грудь Филиппа. Тот стойко выдержал удар. В свою очередь, Филипп целил противнику в голову. Удар был метким и стремительным.

Барон де Труа едва удержался в седле, шлем его полетел на землю вместе с копьем. Филипп высоко поднял свое копье, и восторженные крики разрядили напряженную тишину блестяще проведенного им поединка.

Заиграли трубы и рожки. Зрители трибун рукоплескали. Многие поднялись со своих мест, приветствуя победителя. Простолюдины орали, не жалея глоток. Стремясь перекричать всех, победе своего господина радовались воины из свиты де Альбре и его товарищи по оружию.

Луиза сидела, довольная достойным зрелищем. Альбре выступил блестяще, что справедливо заслуживало уважения.

Филипп заметил ее улыбку, которая для него стала слаще меда, собранного с весеннего первоцвета. Соблюдая турнирный порядок, он направил своего коня к ложе Раймонда Тулузского.

Зрители осыпали Филиппа лентами и веточками омелы, выкрикивая его имя. Сняв шлем и держа его в левой руке, рыцарь поклонился графу. Тот не скупился на пышную речь, полную восхищения доблестью и мастерством.

– Доблестный рыцарь, - сказал он, завершая свою речь, бодрым звучным голосом. - Сегодня Вы в очередной раз доставили нам несказанное удовольствие, продемонстрировав прекрасные воинские качества. В этот день равных Вам нет! Победив многих сильных противников, Вы оказались достойнейшим! Честь и слава!

– Честь и слава!

– Честь и слава! - подхватили сотни голосов.

Подарком Филиппу стал великолепный боевой конь в дорогой сбруе. Граф принял коня и произнес благодарственную речь.

– Теперь, благородный рыцарь, Вы удостоились чести выбрать Королеву Любви и Красоты! - воскликнул хозяин Тулузы. - Укажите нам ту, которая своей красотой и добродетелью озарит ристалище и вручит приз победителю завтра.

С этими словами сэр Раймонд повесил на склоненное копье Филиппа обруч в виде короны с тонкими зубцами, украшенный лентами и нитками жемчуга.

Воцарилось молчание. Люди с любопытством ждали, кого же выберет доблестный рыцарь. Впрочем, для многих предпочтения графа стали очевидными.

Обычаи позволяли Филиппу сделать круг, смело разглядывая всех дам, выбирая достойнейшую. Вместо этого он просто описал круг почета и направил своего коня обратно, туда, где расположилась Луиза.

Филипп смотрел только на нее, чем вызвал ярость красавиц и недовольство их отцов. По рядам зрителей пронесся шепот. Напротив ложи Раймонда Тулузского он остановил коня. Трибуны опять стихли. Все с любопытством наблюдали.

Филипп преклонил копье, положив корону на колени Луизы.

– Леди Луиза, графиня де Арманьяк избрана Королевой Любви и Красоты! - закричал глашатай.

Шум вокруг поднялся невообразимый. Только двое - Филипп и Луиза - не сказали ни слова. И молчание говорило красноречивее самых искусных речей.

В рядах знатных и красивых дам царили зависть и негодование, но ропот заглушали восторженные крики толпы.

Следуя строгому этикету турнира, граф Тулузский встал и подошел к новоизбранной королеве. Она также поднялась со своего места. Приветствуя девушку, граф возложил золоченый обруч на голову Луизы в знак того, что она принимает власть и обязанности Королевы Любви и Красоты.

Подвели коня. Несмотря на ее недовольство, Луизе помогли сесть в седло. В сопровождении графа Тулузского и Филиппа девушка проследовала через арену и заняла место в ложе, предназначавшейся для королевы турнира. Все рыцари поклонились ей, выражая почтение и уважение.

– Да здравствует графиня де Арманьяк!

– Да здравствует наша королева! - слышалось вокруг.

Тулуза рукоплескала. Филипп сиял от радости. Луиза смутилась и покраснела. Испытывая чувство неловкости, она стараясь не смотреть на графа. Она была бы очень счастлива, окажись на месте Филиппа любой другой рыцарь.

Со стороны ее замешательство расценили как проявление скромности и добродетели. После того как почести с лихвой воздали главным героям, церемония завершилась. Сэр Раймонд Тулузский сел на коня, сделал круг по арене и направился к воротам. Многочисленная свита поспешила вслед за ним.

На этом первый день турнира был окончен. Все возвращались в Тулузу, дабы вечером собраться на праздничном пиру. Победители и побежденные направились в свои шатры. Кто, прихрамывая, шел самостоятельно, других рыцарей несли слуги.

Филипп распорядился отвести дарованного ему коня к своему шатру, а сам с отрядом своих воинов ехал теперь рядом с каретой Арманьяков, по традиции провожая Королеву Любви и Красоты до особняка, где та остановилась. Радостный гул толпы провожал их всю дорогу.

– Вы превосходно сражались, граф! Я наблюдал за Вашими поединками с большим наслаждением, - воскликнул Жан.

Филипп учтиво поклонился.

– А что думает об этом моя королева? - поинтересовался Филипп, наклоняясь к окну кареты.

Словно закованная в цепи необходимостью учтивого ответа, Луиза с достоинством поглядела на де Альбре.

– У Вас блестящая техника нападения и отличный удар, - вынуждена была признать она тоном, в котором досада прикрывалась равнодушием.

– Благодарю Вас, леди! - поклонился Филипп, сверля ее смешливо-ласковым взглядом. - Вы вдохновили меня!

«Паяц!» - подумала Луиза, промолчав.

Вокруг победителя турнира и новоизбранной королевы толпилось множество люда, тем самым затрудняя продвижение процессии. Всем хотелось посмотреть на них.

Нельзя сказать, чтобы графиня де Арманьяк и граф де Аль- бре были малоизвестны двору графа Тулузского. Но для буржуа, горожан, жителей ближайших земель, а также рыцарей, прибывших на турнир из дальних мест, герои дня до сих пор оставались незнакомыми и поэтому еще более интересными.

Любопытство толпы возросло, и пара стала предметом всеобщего обсуждения, ибо ничто так не снедает умы человеческие, как тяга быть посвященным в интимные дела людей более высокого положения.

Невзирая на угрожающие и настороженные физиономии кольчужников, люди старались плотнее приблизиться, рассмотреть наряды, оценить красоту, прочитать по лицам и улыбкам чувства. Одни спрашивали, кто это и откуда. Другие на ходу отвечали любопытным тут же придуманными историями, щедро сдобренными собственными фантазиями любовного характера. Пылкие взгляды доблестного графа де Альбре упрочили слухи.

Не будучи любительницей привлекать к себе всеобщее внимание, Луиза сдержанно воспринимала окружавший ажиотаж. Главное - поскорее отделаться от общества Филиппа.

Так, окруженные любопытствующей толпой, они добрались до особняка епископа, где, как и надлежало, раскланялись и расстались, дабы встретиться вечером на пиру.

Рыцарские бои, любовь и громкие скандалы высоко ценились среди потребностей в развлечении умов во все времена. Тулуза получила свою дань.

Глава 21. Старые счеты

Проводив Луизу, Филипп вернулся к себе в шатер. Там ждали оруженосцы побежденных им рыцарей. Они держали под уздцы боевых коней своих господ, нагруженных оружием и доспехами, в которых рыцари сражались на турнире. По закону граф был волен взять это имущество себе или потребовать за него выкуп, коим он и ограничился, отослав коней и вооружение обратно.

– Альваро нашли? - поинтересовался Филипп у своего оруженосца Анри.

– Утром граф выехал из гостиницы. Хозяйка говорит - с вещами. Распоряжений не оставлял.

Филипп нахмурился. После вчерашней ссоры он ждал испанца. А тот бежал! Бежал позорно, как трусливая собака! Не ожидал Филипп от рыцаря такой низости.

Вскоре наступил вечер, а с ним время торжеств. Перевязав свои раны и облачившись в лучшие наряды, рыцари спешили туда, где их ждал богатый ужин, музыка, танцы и прелестные женщины.

Благородные шевалье разной степени тяжести кошельков и даже вовсе не имеющие средств к существованию, но по счастливой случайности имеющие коня, меч, копье да пару латаных доспехов, а потому считавшие себя людьми обстоятельными, все они, преломившие копья на этом турнире, с важным и достойным видом явились на пир графа Тулузского.

Хауберки и латы сменили бархатные камзолы и драгоценности. Воинственный пыл уступил место куртуазным речам, а также обмену последними новостями. Почти весь достославный Юг собрался попировать, покрасоваться и позлословить.

Плавной поступью вошла Луиза в пиршественную залу городской ратуши. Ее сопровождали дядя, брат и несколько вассалов графа де Арманьяка. Платье нежно-лазоревого бархата и белого шелка, искусно переплетенное на груди и рукавах нитками жемчуга, подчеркивало изящный стан. Голову украшала жемчужная диадема и вплетенные в распущенные волосы шелковые ленты того же цвета, что и бархат платья. Опираясь на руку своего дяди, Луиза являлась сейчас воплощением очарования и достоинства.

Раймонд Тулузский поспешил навстречу Королеве Любви и Красоты. Ее встретили рукоплесканиями. Толпа поклонников окружила юную красавицу. Луиза снисходительно выслушивала многочисленные комплименты, не выделяя никого своим расположением. Цвет рыцарства южной Франции сейчас был у ее ног. Луиза не спешила завладеть вниманием знатных, доблестных и богатых сеньоров, держа себя скромно и дружелюбно, как и подобало благовоспитанной леди. Сэр Роже гордился успехом своей племянницы.

– С какой легкостью покоряешь ты умы и сердца. Блистать при дворе или в качестве хозяйки знатного дома - вот твое призвание! - сказал он Луизе.

– Я выполняю всего лишь долг королевы турнира, - шепнула она в ответ. - Моему сердцу дороже холмы Арманьяка и бескрайние пиренейские леса.

Луиза скучала. Она мечтала поскорей вернуться домой. В лес.

После официальной вступительной речи графа Тулузского, восхваления рыцарской доблести победителя первого дня и других удачно сражавшихся рыцарей началось пиршество. Потянулись длинные вереницы слуг, подносивших всевозможные яства и вина.

Менестрели старались своими романтическими фантазиями развлечь гостей. Прекрасные дамы и девицы зорко высматривали себе кто жениха, кто покровителя. Сидя бок о бок за столом, Раймонд граф Тулузский и Роже де Арманьяк с удовольствием подняли серебряные древние кубки за победителя турнира - графа де Альбре. Пряное вино, проникая внутрь, приятным теплом разливалось по телу. Потрясающие кушанья разжигали аппетит.

Раймонд любил попировать. Он ел много и долго. Роже иногда диву давался: как худощавый граф может поглощать такие немыслимые объемы пищи.

– Клянусь святыми угодниками, а ведь этот достойный рыцарь и завтра станет победителем турнира! - заявил сэр Роже, указывая на Филиппа.

– Альбре силен и вынослив, признаю. Однако нельзя побеждать постоянно, - заметил Раймонд, отрезая себе кинжалом добрый кусок сочной косули в яблочном соусе и пододвигая ближе паштет из гусиной печени.

– И, тем не менее, граф, он станет победителем, - настаивал Роже с уверенным видом.

– Готов поспорить, - подхватил сэр Раймонд, прожевывая мясо.

– Ваша ставка, граф? - быстро поинтересовался Роже.

– Вы давно глаз положили на мой нормандский кинжал, не так ли? Вот его-то я и ставлю.

– А чего бы Вам хотелось получить в случае моего проигрыша?

– Ваш мавританский кривой меч!

У Роже на миг брови поднялись от изумления. Потом он смекнул - вряд ли ему грозит расставание с редкой вещицей, привезенной с Востока. Подняв кубок с вином, он согласился на очередное пари. Сеньоры ударили по рукам.

Сделав глоток, Раймонд Тулузский с удовольствием крякнул, довольный крепостью напитка. Он угощал гостей разнообразными винами, привезенными из Парижа, Мадрида и Рима, сам главное внимание уделял бренди, доставленному в качестве подарка от отца Луизы. Крепкий напиток в отличие от вин разбавляли кусочками льда, доставленного с Пиренеев, и разливали по кубкам.

– Эк, хорош! - воскликнул Раймонд, обращаясь к Роже. - Клянусь небом, в Арманьяке знают толк в виноделии!

– Благодаря славным традициям! - гордо кивнул головой сэр Роже. - Наш род сохраняет тайну его изготовления, передавая древнее искусство по наследству.

На этом он пустился в рассказ об истории славного напитка. Да, ему было что поведать, ведь Арманьяк возник на стыке трех культур: римляне научили местных жителей выращивать виноград, арабы завезли перегонный аппарат, а кельты - дубовые бочки.

В этот момент слуги пополнили стол блюдом внушительных размеров со всевозможной мелкой дичью. Жаренные в масле бекасы, вальдшнепы, дупеля, жаворонки, кулики, дрозды, перепелки, овсянки и зуйки возвышались аппетитной горой.

– Слышите, мессиры? - обратился сэр Раймонд к вельможам, приехавшим на турнир из более северных графств. - Не только Бордо и Коньяк славятся своими винами!

– Превосходный вкус! - согласился с ним барон де Труа. - Не хотите ли, граф, поделиться с нами секретом вашего родового напитка? Сдается мне, его неповторимость является результатом не только усилий виноделов, - обратился он к сэру Роже с видом знатока дела.

– Вы, сударь, совершенно справедливо заметили - такой вкус характерен только для определенной местности, - утвердительно кивнул сэр Роже, отпивая из своего кубка. - Мягкий климат и глинисто-песчаные почвы Нижнего Арманьяка рождают виноград высокого качества, из которого получается очень богатый фруктовый букет. Этот бренди по праву считается лучшим из всех вин, производимых в графстве!

– Действительно, богатый букет! - заметил герцог Савойский.

– А ведь он может поспорить и с английским виски, - произнес барон де Труа, поворачиваясь к сэру Раймонду. Барон владел несколькими замками и земельными угодьями с виноградниками, приносящими ему годовой доход около четырехсот ливров. - Что скажете?

- У него есть все шансы! - подтвердил тот. - Некоторые вкусовые преимущества просто неоспоримы!

Разговор достойных мужей прервало появление целой батареи новых блюд. Норвежская треска, миноги, тунцы, лососина, форель, приправленные различными соусами, жаркое из дикого кабана, зажаренные целиком олени, паштеты из говяжьей и заячьей печени, разнообразные сыры, рагу и грибы - все это недолго задержалось на столах.

Подошло время для танцев.

На месте остались восседать только зрелые сеньоры, престарелые леди, неуверенные в себе юнцы, а также дамы и девицы, которые со своей наружностью могли быть востребованы разве что для отпугивания неприятеля от стен города в случае внезапных боевых действий. Остальные предпочли закружиться под увлекательные мелодии оркестра из кларнетов, виол и тромбонов.

На смену бассадансам совсем недавно стал приходить новый танец под названием «павана». Ею и предстояло открыть сегодняшний бал. Согласно этикету ведущей парой в первом танце должны были стать Луиза и граф де Альбре.

Привлекательный вид героя сегодняшних состязаний вызвал большое внимание у женской половины присутствующих. Одетый в темно-синий бархат, расшитый фамильными гербами, эффектно облегающий его широкоплечую фигуру, Филипп представлял собой лучший образчик мужской красоты. Единственным украшением его костюма служили массивная золотая цепь на груди и перстень с гербом рода де Альбре.

Приветливо улыбаясь, он выступил вперед и поклонился, приглашая Луизу опереться на его руку. Луиза сделала реверанс, принимая приглашение. Остальные тоже образовали пары, рассредоточились по зале и замерли в танцевальных позициях. Зазвучала медленная музыка. Певцы запели в четыре голоса. Торжественное степенное шествие началось.

Павана требовала от дам и кавалеров грациозности и изящества манер в исполнении. Вместо того чтобы держать свою кисть поверх кисти Луизы, Филипп положил свою руку на ее практически до локтя, тем самым значительно сокращая расстояние между ними. Луиза попыталась высвободиться, но граф

удержал ее и удостоился гневного взгляда. Скользящий шаг с левой ноги вперед. Затем шаг с правой ноги вперед и двойной, более быстрый. Остановка. Свободная рука плавно взмыла вверх в изящном движении, замерев в воздухе.

– Как поживает Ваш батюшка сэр Бернар? - поинтересовался Филипп. - Я не встретил его ни на ристалище, ни здесь на пиру. Уж не случилось ли чего? В добром ли он здравии?

– Он остался в Арманьяке. Ему нездоровится, - ответила Луиза.

Шаг вперед с правой ноги. Шаг с левой ноги. Двойной шаг и изящный полукруг рукой.

– Надеюсь, ненадолго, и желаю ему быстрейшего выздоровления! - сказал Филипп.

– Благодарю Вас! - холодно отозвалась Луиза.

Граф де Альбре посмотрел на Луизу так нежно, что она не выдержала и отвела глаза. Филипп был всецело поглощен близостью с ней. Между тем о них уже судачили. Граф не скрывал своего интереса.

И опять шаг вперед с левой ноги. Шаг с правой. И двойной шаг, более быстрый. Остановка. Руки дам и кавалеров с изяществом изогнулись. Партнеры слегка откинули назад головы, замерев на несколько мгновений, прежде чем продолжить.

Музыка и трогательная песнь о любви будила чувства, окрыляя и пробуждая желание забыть обо всем, отдаваясь прекрасному занятию.

– Удостоив меня чести танцевать с Вами, леди Луиза, Вы подарили мне высочайшее наслаждение! - признался Филипп, сияя всем своим существом.

– Не ерничайте, граф! - Луиза упрямо не желала принимать его обожание, которое вызывало у нее раздражение. - Вам не хуже моего известны правила: первый танец мы обязаны танцевать вдвоем.

Протанцевав последний паванный сет с правой ноги, кавалеры опустились перед дамами на одно колено. Дамы обошли своих кавалеров против часовой стрелки за две комбинации одинарных и двойных шагов.

– Разве этот чудесный танец не доставляет Вам удовольствия? - Филипп улыбался ей своей очаровательной улыбкой.

– В Вашей компании - никакого!

Поклон, реверанс - и все началось сначала. Развернувшись, пары в таком же порядке и сочетании движений теперь шествовали в обратном направлении.

«Чему он так самодовольно радуется? - возмущалась про себя Луиза. - Неужели думает, будто завоевал мое расположение?!»

Дамы остановились. Теперь кавалеры обходили их по часовой стрелке за две комбинации шагов. Дамы оставались стоять на месте, скрестив руки на талии.

– Могу ли я просить Вас подарить мне еще один танец? - спросил Филипп, обходя вокруг Луизы и заглядывая через плечо. - Может, мне повезет убедить Вас в обратном!

– Черта с два! - шепнула она, наблюдая за удивленным выражением лица Альбре.

Он ожидал отказа, но форма ответа его ошарашила. Теперь настала очередь Луизы довольно улыбаться. Со стороны это выглядело явным кокетством.

«И все-таки она неисправима!» - смеясь одними глазами, подумал Филипп, не возобновляя более разговора.

Песня закончилась. Музыка смолкла. Поклон, реверанс, и пары разошлись под одобрительные возгласы и рукоплескания.

Луиза, радуясь своему освобождению от общества графа, направилась было за стол. Путь ей преградил герцог Вальмонт граф де Ла Тур, приглашая на следующий танец. Как всегда пестрящий обилием драгоценных украшений и смущающий покой благородных девиц, герцог с самодовольной улыбкой поклонился Луизе. Девушка вежливо приветствовала его в ответ. Герцог чуть склонил голову набок, любуясь тем, что так тщательно скрывалось от него монашеской рясой. Они стали в танцевальную позицию.

– Сударыня прекрасна во всяком обличии! - заметил герцог, бесцеремонно беря Луизу за руку и целуя.

Филипп зорко наблюдал за Луизой. Заметив это, она благосклонно улыбнулась герцогу, и новый грациозный танец увлек их. Луиза ждала. Может, герцог передаст ей ответное письмо для Гийома или что-нибудь условное на словах? Ничего не последовало. Комплименты, непринужденный разговор ни о чем и недвусмысленные взгляды - этим был полон танец с ним.

– В сердцах многих славных рыцарей Вы навечно останетесь королевой! - напыщенно произнес герцог, провожая ее.

После Луиза танцевала еще с несколькими рыцарями. Даже Раймонд Тулузский под шумные одобрительные возгласы протанцевал с Луизой один танец, чего уже давно за ним не замечали.

За столом речь шла о политике. Говорили о крестовом походе. Пока ныне здравствующий король Франции занимался с утра до ночи незначительными, по мнению большинства придворных, ордонансами и заседал в Совете, его дядя Карл Валуа практически безраздельно управлял страной. В своих грандиозных планах Его высочество мечтал восстановить Константинопольскую империю, корону которой он носил, хотя и номинально. Но крестовый поход - дело дорогое и хлопотное.

– Король Богемии Иоганн Люксембургский, Альфонс Испанский, Робер Неаполитанский и Сицилийский уже дали свое согласие, - говорил сэр Раймонд. - Валуа не успокоится, пока не освободит Армению от турков, выкроив себе титул христианнейшего заступника веры.

– Заодно отщипнув небольшой кусок от Византии, - заметил сэр Роже, проделывая то же самое с лепешкой.

– Да, Валуа широко размахнулся. Папа уже одобрил число рыцарей?

– Нет еще, - ответил сэр Роже. - Однако по предварительным расчетам армия будет насчитывать восемь тысяч рыцарей и тридцать тысяч пехотинцев.

– Хм!

– И расходы соответственные.

– Папе как раз и не нравятся такие расходы. В этом и весь камень преткновения, - заметил сэр Роже.

– Что ни говори, а он прижимист.

– С чего бы это Его Величество Валуа так заторопился с походом? - заинтересовался граф Ангулемский. Он не принимал личного участия в схватках на арене, предоставляя рыцарям его свиты право выступать от своего имени.

– Да с того, что трон византийский свободен, а тут еще в начале нынешнего года ко двору прибыли послы из Малой Армении с просьбой помочь им пресечь домогательства турков, вот и выдался случай, идеальный для начинания очередного святого дела.

– Может, я чего-то не понимаю, но при чем здесь освобождение Армении и императорская корона, - вмешался в разговор Пьер Ле-Пюи. Младший, а потому ненаследный сын, он зарабатывал себе на жизнь исключительно многочисленными турнирами да менее благородными драками, выколачивая из побежденных принцев, герцогов, графов и баронов как деньги, так и все, что можно обратить в звонкую монету.

Сэр Раймонд посмотрел на него с жалостью. Неужели он не понимает таких элементарных вещей?

– Это послужит толчком к присоединению под одной короной императора Константинопольского новых земель, в том числе той же Армении, Кипра, Родоса, - пояснил он снисходительно юному виконту.

На самом деле планы Карла Валуа были грандиозны. Со времен Людовика Святого не порывались властители земель французских на подвиги во имя веры. Обуреваемый жаждой еще большей власти и денег, Валуа начал потихоньку претворять их в жизнь, после того как во Францию прибыли послы Малой Армении с просьбой оказать им помощь против турок.

Между тем торжество подходило к концу. Улучив случай возвращения Луизы за стол, Филипп не преминул этим воспользоваться.

– Вы позволите, сударыня? - не дожидаясь ответа, граф уселся подле нее. - Скажите мне, ради Бога, чем я заслужил Вашу немилость? Я охотно сразился бы еще с сотней рыцарей, только бы Вы стали хоть чуточку добрее.

Луиза мрачно посмотрела на него и обреченно вздохнула. Вряд ли у нее найдется достаточно терпения.

– Луиза! Тебе не идет такой взгляд, - прошептал вдруг Филипп, наклоняясь к ней и завладевая рукой. - За что ты сердишься на меня? Разве я позволил себе какую-то бестактность или неучтивость?

– Позволил! И очень давно! - неожиданно для себя выпалила она.

– Когда?

– Очень, очень давно!

– Ты до сих пор не можешь забыть ту глупую детскую ссору?!

Его голос, выражение лица, весь вид графа говорил о неподдельной искренности и желании наладить с ней отношения.

Сердце девушки дрогнуло. И словно не было десяти лет...

Но упрямство взяло верх.

– Она не была глупой! - Луиза поспешила высвободить руку из его сильных теплых ладоней. - Я лишь вступилась за беззащитное животное, не сделавшее тебе ничего плохого!

– Ну, да! А кто ее натравливал на меня? - улыбнулся он.

Их разговор, лишенный должного церемонного обращения, которое свойственно людям их круга, к счастью, заглушали смех и разговоры изрядно развеселившейся знати.

«В конце концов, может статься, моя девочка увидит в прежнем товарище по играм достойную себе пару!» - предположил сэр Роже. Поглаживая подбородок, он наблюдал, как головы Луизы и графа де Альбре склонились друг к другу.

– Да ты едва не задушил меня! - огрызнулась Луиза.

– Я?! - Филипп искренне удивился. - А по-моему, ты первая вцепилась мне в волосы!

– Неправда! - покраснела она от возмущения. - Зачем было ломать самый лучший мой меч! Если бы слуги не разняли нас тогда, я бы задала тебе взбучку!

– Это вряд ли, - усмехнулся Филипп. - Я всегда был сильнее.

– В самом деле? Какая чудовищная самонадеянность! - воскликнула Луиза. Взор зажегся огнем воинственности. Дремлющая в крови магия забурлила не хуже горной реки. - Что нам мешает выяснить это теперь?

– Каким образом? - не понял граф.

– Сразимся на мечах и положим конец пустым пререканиям.

– Драться на мечах? С тобой? - рассмеялся он. - Недоставало лишь этого!

– Зря смеешься! Я настаиваю!

– Довольно с нас глупостей, Луиза! - примирительным тоном предложил Филипп, безуспешно пытаясь снова взять ее за руку. - Не хватало мне еще скрещивать с тобой оружие!

– Неужели это ниже твоего рыцарского достоинства?

– Не в этом дело!

– Хочешь меня оскорбить?

– Святые угодники! У меня и в мыслях не было подобного!

– Трус! - шепнула на ухо ему Луиза.

Вскочив с места, она твердым стремительным шагом пошла к выходу. Озадаченный Филипп последовал за ней.

– Что там происходит? - удивился сэр Роже. - А ну-ка, Жан, посмотри!

Тот выбрался из-за стола, быстро направляясь следом. Филипп догнал Луизу в коридоре на ступенях.

– Постой! Да погоди же, Луиза! Если нет иного выхода, чтобы примириться с тобой, то я согласен сразиться, - сказал он и покачал головой. - Хотя это чистое безумие!

– Завтра вечером в семь часов встретимся в «Золотой шпоре», - не дожидаясь ответа, Луиза скрылась из виду.

«Я проучу тебя!» - подумала она, спускаясь по ступенькам.

Луиза не понимала, насколько далеко может пойти Филипп ради нее. Старая обида застряла отравленной стрелой в сердце.

Глава 22. Час Филиппа

Следующий день турнира по правилам считался общим. Все вновь собрались и расселись на трибунах. Граф Тулузский расположился со своей свитой в центральной ложе.

Напротив него в другой ложе на троне королевы расположилась Луиза. Рядом с ней заняли места самые красивые и знатные дамы. Зрители и рыцари приветствовали Луизу и графа.

Когда музыка и крики смолкли, герольды зачитали правила общего турнира и огласили списки рыцарей, коим предстояло сражаться сегодня в одном из двух отрядов.

Филипп де Альбре как победитель вчерашнего турнира был в первом отряде. Во втором отряде неожиданно для Луизы оказался граф Альваро де Торнес.

Неприятный холодок поднялся по спине при виде испанца. Что он здесь делает? Господи, вдруг он приехал заявить прилюдно о своем праве? Вдруг он приехал за ней? Луиза побледнела, вцепилась в подлокотники кресла и с тревогой поглядела на своего дядю. Тот непринужденно обсуждал что-то с Раймондом Тулузским.

На щеке испанца красовались шрамы. Грубо осаживая приплясывающего под ним коня, Альваро устремил на нее долгий вызывающий взгляд.

Страх сменился решительностью, решительность - осознанием своей защищенности. Луиза выпрямилась, лицо приняло надменное выражение. Поискав среди рыцарей Филиппа, она с истинно королевским спокойствием приготовилась наблюдать турнирную баталию.

Вчерашние вести быстро облетели город. История о Филиппе и Луизе, основательно сдобренная домыслами и намеками, дошла до испанца, еще больше взбесив его.

Де Торнес посчитал себя дважды оскорбленным графом Альбре. После того, как сэр Бернар подтвердил свое намерение выдать дочь за него, Альваро считал дело решенным, почитая Луизу своей невестой и собственностью.

Вспоминая сопротивление, оказанное Луизой в ответ на его домогательства в Арманьяке, он еще больше распалялся в стремлении сломать, подчинить ее. Кроме этого, чудовищная ревность росла в нем. Вынашивая мысли об убийстве Филиппа, он отправился на место ристалища.

Едва рассвет занялся, проглядывая сквозь морозную густоту ночи, как Альваро де Торнес подъехал к шатру Альбре. Родриго возвестил о прибытии хозяина, протрубив короткий и резкий вызов. Филипп сам вышел навстречу.

Испанец мрачно поглядел на Филиппа. Тот все понял, знаком приглашая в шатер. Они вошли и остановились друг напротив друга. Двое бывших друзей, а ныне врагов, молча мерялись взглядами.

– Граф де Альбре! - надменно спросил Альваро, повышая голос. - По городу ходят неоднозначные разговоры о Ваших ухаживаниях за леди Луизой и ее ответной благосклонности к Вам! Так ли это?

«О! Если бы она была благосклонна!» - подумал Филипп, ответив, что не слушает сплетен и слухов.

– Черт побери! Граф, отвечайте, так ли это? - вскричал испанец, меняясь в лице.

– Я ни ранее не скрывал, ни сейчас не стану скрывать своих чувств к леди Луизе, - ответил Филипп, наблюдая, как распаляется де Торнес.

– Вы же знаете, что мы с ней помолвлены! Видит Бог, я Вас предупреждал!

– Я Вас тоже!

Альваро побледнел от злости, потом снова покраснел и остановился. Схватившись за стилет, он хотел тут же вонзить его в горло другу, но сдержался.

– Этот турнир будет дорого Вам стоить, Альбре! - процедил он сквозь зубы. - Я вызываю Вас на бой, который положит конец Вашим грязным притязанием на то, что принадлежит мне!

– Грязным притязаниям? - не выдержав, вскричал Филипп. Его поразила двуличность Альваро. - Мои чувства к леди Луизе не столь грязны, как Ваши собственные. Для меня она - любимая женщина. Для Вас всего лишь средство удовлетворения Ваших амбиций. Пусть бой рассудит нас сегодня раз и навсегда!

– Я убью Вас. Она увидит, как кровь выскочки прольется на арену, где Вы так любите покрасоваться! - скрипнув зубами, пообещал де Торнес.

– Мы еще посмотрим... - произнес Филипп, сжимая кулаки.

Повернувшись на каблуках, испанец направился к выходу.

И вот теперь они стояли и готовились к схватке, меряя друг друга злобными взглядами непримиримых врагов. Подумать только, совсем недавно они дружили.

Рыцари выстроились друг напротив друга двумя рядами. Многие из них бились ради награды. Многие ради славы. Двое решили биться насмерть ради права.

Один - ради права обладать девушкой, другой - ради права любить ее.

– Смертельный бой! - возвестили глашатаи. - Граф де Альбре и граф де Торнес пожелали смертельного боя на копьях!

Толпа невообразимо зашумела. Луиза вздрогнула, потрясенная таким оборотом дел. Трубачи подали сигнал. Крики смолкли, волна тишины прошлась по рядам зрителей. Рыцари передних рядов склонили копья. Кони их ринулись вперед.

Достигнув середины арены, они столкнулись в жаркой схватке. Стук копий по щитам и доспехам, скрежет металла, лошадиное ржанье, крики и стоны поверженных, боевые возгласы - все смешалось в страшном шуме и пыли, оглушив зрителей.

Рев толпы слился со звуками побоища. Многие вскочили со своих мест, пытаясь разглядеть исход сшибки. В этой ужасной неразберихе герольды выкрикивали имена победителей.

Большинство выбитых из седел рыцарей получили ранения. Они лежали на земле, корчась от боли, и кровь сочилась из-под доспехов. Некоторые рыцари лежали неподвижно. Другие поднимались сами и с помощью слуг. Если выбитый из седла рыцарь не признавал себя побежденным, его соперник спешивался, и тогда начинался бой на мечах.

«Пусть победит Филипп!» - молилась Луиза, наблюдая за схваткой. Она не испытывала теплых чувств к несносному Альбре. Но и смерти ему не желала. А своего нареченного жениха ненавидела так сильно, что сама готова была прикончить его хоть сейчас.

Филипп выбил из седла Альваро, расколов его щит. Испанец покатился по земле под копыта коня, но вовремя увернулся. Медленно поднимаясь, теперь он тер ушибленную спину. Филипп спешился и пошел к нему навстречу. Испанец метнул гневный взгляд в сторону Луизы. Филипп посмотрел туда же. Она внимательно смотрела на двух рыцарей.

Публичное соперничество, предметом которого стала юная графиня, объединило зрителей в едином порыве. С особым сладостным упоением, раскрыв рты, они наблюдали, как герой вчерашних боев и Королева Любви и Красоты обмениваются взглядами.

Подбежавшие оруженосцы подали рыцарям мечи и заменили щиты менее широкими.

– Сейчас или никогда! - выкрикнул испанец.

– Сейчас или никогда! - подтвердил Филипп и, полный решимости, поднял клинок.

Де Торнес взмахнул своим мечом. Солнце заиграло на клинке с канавками для яда в трех долах. Знатоки оружия сразу узнали испанскую работу с клеймом Эрнандеса из Толедо.

Двуручный боевой меч Альбре оказался более ранней работы с длинным клинком и рукоятью, перемотанной железной проволокой и обтянутой кожей.

Узкие и остро заточенные на две трети мечи обоих рыцарей могли бы с легкостью пронзить кольчугу, но на турнире разрешались только рубящие движения.

Мечи рыцарей скрестились со звоном. Смертоносная сталь жаждала крови. Воздух накалился. Нервы напряжены. Соперники обменивались такими сильными и яростными ударами, что клинки высекали искры.

Сердце Луизы то замирало, то билось с удвоенной силой. Яростная схватка продолжалась.

Рыцари дрались так, будто от них зависела судьба Палестины. Дрались молча, не говоря ни слова, в то время как другие рыцари выкрикивали свои девизы, имена своих дам, угрозы или же обращались к Богу. Двое мужчин сражались за ту единственную, которая наблюдала за ними из своей роскошной ложи.

Филипп постепенно теснил испанца на противоположный край арены. Де Торнес оборонялся. Излишняя горячность делала его удары поспешными и не выверенными. Филипп вел бой сосредоточенно, сильнее и искуснее владея мечом. Под сильными ударами испанец отступал, теряя живость движений. Несколько наступлений, и Филипп прижал противника к ограде.

– Альбре!

– Альбре! - вопила толпа, нервно и с нарастающим требовательным призывом выкрикивая имя красавца рыцаря.

Для них испанец сразу перешел в категорию злодея, которого отважный герой должен был убить. И никак иначе! Впрочем, их развлекало само зрелище, очередная история любви рыцаря к прекрасной даме. Для Филиппа настал решительный момент в жизни.

На кону честь и любовь. О жизни он не думал. Что такое жизнь без любви и чести?!

Отразив удар и увернувшись в сторону, де Торнес перешел в наступление. На Филиппа посыпались запрещенные удары, одним из которых он был ранен в левое плечо.

Трибуны неодобрительно загудели. Времена скандинавских варварских побоищ без правил и пощады соперника давно канули в Лету. Кодексы турниров строго прописывали условия поединков.

Меч коварного испанца прошил латы рыцаря в сочленении нагрудника с плечом. Кровь брызнула из раны. Рука отяжелела. Не в силах удерживать щит, Филипп отшвырнул его в сторону. Теперь он открылся для нападения. Занимая какое-то время позицию обороны, постепенно Филипп перешел в наступление.

Ощущая могучую силу в теле и резкое покалывание в кончиках пальцев, Луиза напряглась как струна, изо всех сил пытаясь совладать с собой. Перед глазами плыли огненные изображения древних рун. Что именно ее волновало - жизнь Филиппа или смерть Альваро - она не знала. Бледная как снег, Луиза неотрывно наблюдала за боем, исход которого вот-вот решится.

Филипп снова ринулся на испанца, стремительно оттеснив его назад к ограждению. Удар - и испанский граф рухнул на землю как подкошенный.

Луиза перевела дух.

Ряды зрителей взревели в бурном восторге.

Но де Торнес остался в живых. Получив сокрушительный удар в бок, он пошевелился, хрипя и безуспешно пытаясь подняться.

– Признаете ли Вы себя побежденным? - спросил его Филипп, тяжело дыша.

Испанец молчал. Ненависть переполняла его. Всего одно движение, и спрятанный под доспехом стилет вопьется в соперника.

Зрители затихли.

Раймонд Тулузский хитро взглянул на своего приятеля. Сэр Роже казался вполне спокойным. Про себя в тот момент он думал о тех последствиях, которые принесет соперничество двух рыцарей.

– Граф Альваро де Торнес, Вы признаете себя побежденным? - громче повторил вопрос Филипп.

– Признаю! - прохрипел испанец.

– Вот бой и рассудил нас! - сказал Филипп.

Альваро издал глухой рев и отбросил свой щит. Филипп повернулся, дабы уйти. Испанец чудовищным усилием воли приподнялся на локте и метнул стилет в Филиппа, который уже повернулся к поверженному противнику спиной. Смертоносная сталь миновала Альбре, впиваясь в землю.

Гнусность вызвала бурную реакцию зрителей.

Испанский граф запятнал себя нарушением, недостойным того, кто носит шпоры и герб. Кольчужники подбежали и взяли его в кольцо. Глашатай объявил об удалении графа де Торне- са с арены.

– Тебе все равно не жить! - угрожающе пробормотал Альваро, корчась от боли.

Альбре молча смерил его взглядом.

Турнир продолжался. Вторые ряды рыцарей вступили в бой. Затем последовало еще несколько сшибок на пиках, схваток на мечах.

Презрев боль и слабость от полученной раны, после перевязки Филипп снова вскочил в седло и продолжил состязаться с другими рыцарями. Он намеревался выиграть турнир. Надо сказать, удача сопутствовала ему. К концу турнира, потеряв много сил и крови, граф вышел в победители.

Трибуны торжествующе взвыли. Трубачи протрубили в трубы.

Пажи и оруженосцы помогали побежденным покинуть арену. Турнир закончился, настало время чествовать победителя.

Герольды важно прошествовали в ложу Раймонда Тулузского, неся на вытянутых руках свитки с записями боев. Граф принял свитки и просмотрел их.

Заиграла музыка. Распорядитель турнира и паж графа Тулузского подошли к ложе Луизы. Она поднялась со своего трона, спустилась к ним и в сопровождении почетного караула из знатных дворян пересекла арену. Сверкая драгоценными каменьями наряда, Луиза поднялась в ложу хозяина турнира. Тот встал, приветствуя ее, поцеловал руку и подал знак графу де Альбре приблизиться.

Превозмогая слабость, Филипп подошел, склоняясь поочередно перед хозяином турнира и перед той, ради которой бился.

– Граф де Альбре, сэр Филипп Бернард-Эзи! - обратился Раймонд Тулузский к Филиппу. - На этом турнире Вам не нашлось равных в мужестве, силе и боевых искусствах! По праву, завоеванному Вами, я провозглашаю Вас победителем!

Трубы заиграли. Восторженные крики и аплодисменты чествовали победителя. Аквитанский рыцарь сумел завоевать сердца жителей Лангедока.

Теперь настала очередь Луизы. Получив от графа Тулузского венец победителя, торжественно сошла она с ложи и остановилась на последней ступени. Паж следовал за ней, неся в руках меч.

Филипп опустился перед Луизой, преклоняя колено.

– Граф де Альбре! - сказала она. - Примите этот венец в знак признания Вашей доблести, силы и отваги!

С этим Луиза возложила венец на голову Филиппа. Затем, обернувшись к пажу, она взяла меч, предназначавшийся в качестве приза победителю. Солнце заиграло на клинке, и восторженный шепот облетел ряды. Клинок меча имел позолоту, а рукоять пестрела драгоценными каменьями.

– Подобно тому, как Вы сокрушили своих противников на поле брани, сокрушайте впредь зло и беззаконие во имя Господа нашего! - сказала Луиза положенную фразу, передавая меч Филиппу.

В знак благодарности граф поклонился Луизе и поцеловал ее руку. Филипп поднял голову и посмотрел на девушку. Многое могла бы прочесть в этом взгляде Луиза, если бы захотела…

Слуги подвели Филиппу коня. Вскочив в седло, он поднял меч и объехал ристалище под радостные крики. Герольды славили победителя.

– Вы, как всегда, прозорливы! - Раймонд Тулузский со смехом пожимал руку сэру Роже. - Славный нормандский клинок Ваш!

– Вот за это я и люблю ставки: выигрывать - такое удовольствие! - воскликнул довольный сэр Роже.

На этом второй день турнира окончился. Следуя примеру Раймонда Тулузского, благородное общество стало разъезжаться.

На третий день запланированы соревнования на топорах, палицах, стрельба из луков и потеха с быками для народа. Знать при этом не присутствовала.

Луиза вместе с дядюшкой, братом, графом Тулузским в сопровождении свиты направилась в город. Сегодня она ехала верхом, подставив лицо холодному зимнему солнцу.

По дороге граф де Альбре нагнал их. После стольких лет он вернулся в ее жизнь сильным, умным и притягательным мужчиной. Стоило Филиппу оказаться в непосредственной близости, сила его обаяния вызвала в Луизе непонятное смятение.

– Что Вы не поделили со своим другом? - из вредности спросила Луиза. Она намеренно глазела по сторонам, избегая оказывать ему внимание.

– Вы хотели сказать, с Вашим женихом? - Филипп пытливо заглянул ей в глаза.

– Он не жених мне! - гордо вздернув подбородок, Луиза смотрела вперед.

– А мне более не друг!

– И все же?

– Я Вам скажу... позже. Мы встретимся сегодня, как условились? - понижая голос, спросил Филипп, будто его ожидало нежное любовное свидание.

Луиза оглядела графа. Тот имел нездоровый вид. Раны, полученные в сражении с испанцем и другими рыцарями, кровоточили, пропитав одежды.

– Нет! - покачала она головой. - Пока раны не заживут, я не буду с Вами драться!

– Пустяки! Всего-навсего царапины, - возразил Филипп. - Это нисколько не мешало мне сражаться и побеждать сегодня. Или леди передумала? Может быть - испугалась?

Расчет оказался верным. Луиза забыла о снисхождении.

– Нисколько! Если Вы решили, что я отказываюсь потому, что была свидетельницей Вашей силы, ловкости и мастерства, то сильно заблуждаетесь. Я приеду!

Филипп, изрядно уставший и ослабевший, довольно улыбнулся.

– Леди Луиза - лучшая награда для победителя, не правда ли, граф? - заметил герцог де Ла Тур, проезжая мимо Филиппа со своей свитой.

К счастью, герцог не увидел, каким мрачным взглядом Альбре удостоил его реплику. Честь и смерть ходили сегодня рука об руку.

Намного позднее, после ужина вечером Луиза и Филипп встретились.

Пользуясь неограниченной любовью дядюшки и той свободой, которая недоступна всем остальным девицам благородного происхождения, в условленный час Луиза подъехала к таверне «Золотая шпора». Граф де Альбре уже поджидал ее.

Полная луна плыла над крышами домов в вечернем небе. Морозец прихватил подтаявший снег. Мерцающие звезды пытались пробиться сквозь дым от очагов, узкими полосами распластанный в неподвижном воздухе. Войдя в таверну, Луиза направилась прямиком к графу.

– Здесь недалеко есть тихое место. Нам не должны помешать, - кивнула она и пошла к выходу. - Прошу за мной! - бросила Луиза через плечо.

– Извольте! - Филипп последовал в указанном направлении.

Проехав минут пять, они очутились в узком переулке, залитом лунным светом. Морозный скрип шагов редких прохожих с соседней улицы едва доносился до слуха.

Всадники спешились. Оруженосец графа и слуга сэра Роже взяли лошадей под уздцы, отступая в сторону. Луиза без лишних разговоров обнажила меч и шагнула вперед в полной решимости. Длинный плащ на меху из дорогой расшитой ткани упал на холодную твердь мощеной улицы. Сейчас Луиза - не девочка с деревянным мечом! На лице - спокойное выражение. Губы плотно сжаты. В руках кипит вся мощь Хранителей.

Надрывно зазвенела сталь. Не давая Филиппу ни секунды роздыха, Луиза нападала, тесня его назад. Граф только успевал ставить блоки, отражая удары. Изумленный таким натиском, он перешел на полную силу ударов.

Это не помогло. Сильный мужчина, опытный и искусный воин, он, несомненно, обладал большей ловкостью и мастерством ведения боя. Но та мощь, с которой Луиза нападала и отражала удары, уравнивала их силы.

– Когда? А главное, у кого ты научилась так драться?! - изумленно воскликнул Филипп.

Ответа не последовало.

Изменив тактику, граф пошел в наступление, пытаясь выбить меч из рук Луизы. Однако, к величайшему изумлению, всякий раз получал достойный отпор. С тем же успехом можно было кромсать скалу в надежде сдвинуть ее с места.

Со стороны более оживленной улицы послышался стук копыт. Несколько всадников направлялись к месту схватки.

Намертво скрестив мечи, Филипп и Луиза стояли, пытаясь возобладать друг над другом. Древняя сила плескалась и множилась, искушая Луизу.

Всего одно усилие мысли, и смертоносный луч отбросит графа в сторону. Чудовищная сила исковеркает тело о каменную стену. Зашептал меч Сигибера. Неподвижный воздух всколыхнулся. Холодное дыхание прояснило разум. Разве Альбре враг ей? Нет! Лишь досадное напоминание о прошлых поражениях.

В это время ехавший первым всадник поспешно соскочил с коня и бросился вперед.

– Остановитесь! - Жан повис на руке сестры.

– Не вмешивайся! - сказала Луиза, не сдвинувшись ни на полдюйма.

– Остановитесь, во имя всего святого! - Жан не собирался слушаться. - Мессир Альбре, прошу хоть Вас проявить благоразумие!

Филипп отступил, опустив меч к земле.

– Ты достойный соперник! - сказал он с уважением и удивлением. - Признаю, мне было нелегко противостоять. Предлагаю считать наш бой законченным, а спор - исчерпанным. Согласна?

– Лишь только потому, что нам помешали довести начатое до конца, - с недовольством ответила Луиза, вкладывая меч в ножны.

– По коням! - скомандовал Жан слугам, которых он захватил с собой, направляясь за Луизой. Подслушав разговор на пиру, он решил воспрепятствовать сестре.

– Времена меняются, граф. Советую Вам впредь учитывать это! - Луиза вскочила в седло, пуская коня быстрым аллюром. - Держитесь от меня подальше!

Жан и слуги поспешили за ними.

Филипп оставался на месте, покуда Луиза не скрылась за углом. Только теперь он почувствовал, насколько сильно болит израненное тело. Прислоняясь к воротам, он смотрел ей вслед. С каждой встречей Луиза все больше привлекала. А слова ее оказались не пустыми - времена действительно менялись.

Глава 23. Расплата

– Ральф! Ну-ну! Ты так меня всю обслюнявишь! - смеясь, Луиза обнимала и поглаживала своего любимого коня. Ральф захромал после охоты на оленей. С большим сожалением Луизе пришлось расстаться с ним на время поездки в Тулузу.

А теперь, по возвращению они были снова вместе. Прекрасное животное перебирало волосы и одежду своей маленькой госпожи мягкими губами, выражая радость встречи тихим ржанием.

Откинув голову, Луиза беззаботно смеялась. Совсем недолго погостив у дядюшки Роже, Луиза с Жаном приехали назад в Арманьяк. Как здорово вернуться в родные места! В свой мир, где нет любопытных глаз и злых языков, где нет сплетен и интриг, где все дышит спокойствием и каждый день полон свободы от условностей света.

– Седлай, Поль! - кликнула она одного из конюхов, поглаживая черный шелк вороной гривы.

– Сожалею, но поездку придется отложить! - в проеме дверей возникла высокая фигура Гийома, заслонившая свет. - Сэр Бернар вернулся из Оша и желает видеть Вас. Боюсь, госпожа Луиза, Вас ждет неприятный разговор, - пояснил он. - Граф в прескверном настроении.

Луиза внимательно посмотрела на Гийома и вздохнула. Холодная дрожь царапнула сердце.

Граф Бернар де Арманьяк восседал в большой совещательной зале, окруженный своими прево и сборщиками налогов. Отчеты, доносы, жалобы, тяжбы, прошения, перепись имущества, завещания, справки о недоимках и прочие бумаги, свидетельствовавшие о делах графства, лежали перед ним на столе.

– Оставьте нас! - резко сказал граф, как только Луиза вошла.

Предчувствуя недоброе и привыкнув немедленно выполнять волю своего господина, все бросились к выходу.

Сэр Бернар нервно заходил от окна к столу, то закладывая руки за спину, то поглаживая бороду. Черный горностай мантии подметал каменный пол.

Любимая борзая графа поднялась с места, выгнула спину и, зевнув, направилась к хозяину, но тот шикнул на нее и остановился у окна. Причудливый морозный узор плотной ледяной коркой сковал стекло. Граф долго всматривался в него.

Луиза ждала. Долгое молчание отца удивляло и тревожило.

– Мне стало известно, дочь моя, на турнире Вы оделяли графа де Альбре своей особой благосклонностью. Так ли это? - не оборачиваясь, спросил сэр Бернар.

– Нет!

– Тогда из-за кого Альбре и Торнес устроили бойню на весь Лангедок? А? - граф повернулся к Луизе. - Из-за Вашего недвусмысленного поведения последний жалкий приказчик на тысячу миль в округе судачит о любви аквитанца к графине де Арманьяк, которая, ко всему прочему, сговорена за другого? Скажешь, в этом нет твоей вины?!

Слова жестко хлестали по нервам. Луиза побледнела.

– Не берусь ни опровергать Ваши обвинения, ни признавать их справедливыми, - ответила она, нахмурившись. Несправедливые упреки отца оскорбляли.

– Так ты заговорила?! - вскричал граф.

– Оправдываться - удел виновных! - спокойно произнесла Луиза.

Сэр Бернар гневно хмыкнул. Подойдя к столу, он залпом осушил свой кубок и кашлянул.

– Ты никогда не обманывала меня... - граф пристально посмотрел на дочь. - А ведь Альваро подтвердил то, о чем скоро будет сплетничать весь Юг! - С этими словами он протянул ей бумагу.

Это было письмо, скрепленное гербовой печатью графа де Торнеса. Пробежавшись по неровным строчкам, Луиза задохнулась от возмущения.

Испанец обвинял Филиппа в вероломстве, а ее саму - в недостойном поведении. Он требовал ее руки немедленно и грозился прибыть за обещанным, как только раны позволят ему держаться в седле.

– Ах, вот оно что! - вскрикнула Луиза, вскакивая с места. Краска залила лицо. - Граф де Торнес лжец и негодяй! Он обесчестил себя на турнире и решил прикрыться выдуманной историей, чтобы опорочить меня и зализать раны суетного себялюбия!

– Остановись! - рявкнул отец. - Не один он толкует о вас с Альбре! И я прекращу эти гнусные пересуды!

– Что Вы намерены сделать?

– Твоя свадьба с графом состоится раньше запланированного времени!

– Нет!

– Что такое?

– Я сказала - свадьбы не будет! - Луиза вся дрожала от гнева, обиды и дерзости, с какой никогда до сих пор не говорила с отцом.

Сэр Бернар де Арманьяк ушам своим не поверил. Поднявшись, он изменился в лице. Граф с детства знал о своенравном характере дочери, но никак не предполагал, что Луиза воспротивится его воле.

Он давно мечтал с помощью этого союза укрепить свое положение на Пиренеях и обскакать своего давнего врага Гастона де Фуа в тяжбе за беарнское наследство. Завещание деда, сделанное в основном в пользу графа де Фуа, сэр Бернар считал фальшивым. Наследственный спор с годами перерос в настоящую междоусобную войну, которую не могли прекратить даже короли.

Видя, как быстро богатеет граф Франческо де Торнес - отец Альваро, как хиреет и увядает род его кузена графа де Луна, который души не чаял в Альваро, сэр Бернар не сомневался в блестящих перспективах для себя и неплохих - для своей дочери. А теперь молодой де Торнес вступил во владения землями и фамильным замком отца в Арагоне, граничащими с юга с графством Фуа. Он также унаследовал земли почившего с миром де Луна, примыкающие к тем самым вожделенным владениям.

Сэр Бернар находился в шаге от мечты. Рука дочери и богатые земли Фезансака в обмен на кусочек Беарна! Превосходный случай уладить сразу и многое! Выдав Луизу за де Торнеса, помимо своих выгод, граф, надо отдать должное его отеческим чувствам, надеялся тем самым обеспечить Луизе и без того безбедное существование.

– Успокойся, Луиза, и будь благоразумной девушкой! - граф расхаживал по зале, поглядывая на дочь. Ее полные слез глаза несколько смягчили отеческий гнев. - Ты сама не понимаешь, от чего отказываешься! Тебе все же придется выйти замуж. Одно дело нянчиться с кучей ребятишек в каком-нибудь местном замке и ждать мужа с очередной драки или попойки, и совсем другое - стать знатной и богатой сеньорой при дворах королей Франции и Арагона!

Луиза подавила вздох. Знал бы он, что дочь его уже выбрала мир крови и стали...

– Мне не нужен ни Париж, ни Арагон! Мне противен испанец! Мне ненавистно все, что с ним связано! - воскликнула она, забыв о сдержанности, которую следовало сейчас проявить перед приходящим в ярость отцом.

– Со временем привыкнешь и еще благодарить меня будешь! - повысил голос сэр Бернар. - К тому же, как ты прекрасно знаешь, я дал слово его отцу, да упокоит Господь его душу, и выдам тебя за Альваро!

Обладай Луиза той женской хитростью, которой пользуются почти все представительницы ее рода-племени в общении с мужчинами, от которых они зависят, она поняла бы, что сейчас не время перечить графу в столь категоричном тоне.

Судя по красным пятнам, выступившим на лице, и вздувшимся на лбу и шее жилкам, граф наливался яростью. А это при дальнейшем противостоянии не сулило ничего хорошего. Но Луиза крепко надеялась на свою силу.

– О, Пресвятая Дева Мария и все угодники! - вскричала Луиза. - Неужели, отец, я паду жертвой Вашего слова, в то время как для меня может найтись лучшая доля?!

– Не вижу таковой, - сурово ответил сэр Бернар.

– А если бы я открылась Вам? - Луиза судорожно вдохнула воздух. Сейчас она расскажет отцу о Сигибере, мече, ордене Хранителей, ее тайной магической силе. Он ведь тоже должен знать о ее предназначении. Разве не ждал он часа, когда меч Сигибера обретет нового хозяина? Он поймет! Он передумает, и ей не придется ругаться с отцом.

– Так ты любишь де Альбре?! - вскричал граф. - Ну конечно! Этого следовало ожидать!

– Что? - удивилась Луиза. - Нет же, отец! Альбре тут не при чем, поверь мне! Я должна Вам кое-что открыть...

– Довольно! - взревел граф. - Я дал слово, и я сдержу его!

– Отец!

– Вон с глаз моих!

Во время их разговора боковая дверь неслышно приоткрылась. Из-за нее выглянули Гийом и экономка Беатриса.

Первый был сер, как мох на древних кладбищенских плитах, вторая закрывала рот платочком и только качала головой с сокрушенным видом.

Беатриса тоже хотела брака своей госпожи с испанцем. Никогда не понимая юной графини, ее стремлений и увлечений, она успокаивала себя тем, что после замужества Луиза одумается, станет примерной матерью и добродетельной женой.

– Отец, ради всего святого, не принуждайте меня! - взмолилась Луиза. - Мне казалось, что Вы как никто другой понимаете меня, и я всегда была Вам за это благодарна.

– Я все решил! Такова моя воля! А вздумаешь ослушаться меня...

– Испанец не доживет до венчания! - тихо сказала Луиза.

– Ты что - не в себе? - граф, прищурившись, взглянул на нее.

Не ожидал он настолько упорного сопротивления со стороны своей любимой дочери. Луиза всегда слушалась, уступала. Разве мог он сомневаться в ее послушании? Не мог.

Но в прошлом, как полагал граф, не возникало у нее искушения. И, признаться, достойного искушения в лице молодого аквитанского графа де Альбре! А с искушением нужно бороться, как учит нас Святая Церковь.

Сэр Бернар не был фанатичным христианином. Однако он полагался на благотворное влияние веры и церкви, различия в которых усмотреть не мог.

Тягостное молчание накаливало ситуацию. Гийом и Беатриса тревожно смотрели на графа. Луиза словно окаменела. Весь ее домашний мир, до сих пор такой гармоничный и счастливый, теперь рушился. Страшно подумать, что будет дальше. Да она и не думала ни о чем сейчас.

– Монастырь научит тебя смирению, - промолвил наконец граф. - А если ты и после этого откажешься стать женой де Торнеса, то вернешься в монастырские стены навсегда!

Воцарилось полное молчание.

Сэр Бернар вышел из залы, громко хлопнув створками дверей.

Луиза лишь пожала плечами. Монастырь не пугал. Если будет нужно - у нее достанет силы выбраться из него.

Конец дня для всех обитателей замка прошел как в трауре.

Раздосадованный непокорностью дочери, граф отправился осматривать свои конюшни, где взгрел конюхов за лентяйство и худую работу.

Беатриса распоряжалась сборами перед отъездом Луизы. Жан хотел было поговорить с сестрой, но ее заперли в комнате и никого не пускали. Даже Гийому не разрешили подходить к двери комнаты Луизы, словно она совершила тяжкое преступление.

Слуги вздыхали, охали и качали головами, от всей души жалея молодую госпожу.

«Треклятый испанец рано или поздно объявится. И тогда его придется убить! Отец едва сможет простить мне это», - размышляла Луиза, с отрешенным видом сидя у каминной решетки. Она не хотела доставлять боль горячо любимому батюшке, расправившись с испанцем у него на глазах. Смерть негодяя не должна лечь пятном на родной замок. Нужно срочно что-то решать.

Жарко пылал камин. По углям гуляли всполохи огня. Разливающееся тепло расслабляло, успокаивая нервы.

Серое рыхлое небо прилипло к окну, дыша промозглой сыростью туманной оттепели. Полумрак разлился по углам. Запах талой воды пробирался в комнату с тихим шуршанием мокрого снега.

– Монастырь - лишь затишье перед бурей. Скоро все изменится! - сказала себе Луиза, подкинув в огонь пару поленьев. - Если не испанец, то долг Хранителей рано или поздно вынудит меня покинуть дом.

Ранним утром карета подъехала к крыльцу замка. Молча обнявшись с Жаном, Луиза спускалась по лестнице. Гийом провожал ее.

– Не отчаивайтесь, моя госпожа! Мы найдем выход! - прошептал он на ухо. - Вам ничего не угрожает в монастыре, аргуллы не могут проникнуть на святую землю!

Она не ответила. Забряцали доспехи. Небольшая кавалерия из кольчужников заняла позиции сопровождающих. Кутаясь от промозглого тумана и сырости подтаявшего снега, Луиза прошла мимо замковой челяди и села в карету.

Простонал железными цепями и с глухим стуком упал подъемный мост, отворяя взору зыбко-расплывчатые очертания милого сердцу пейзажа.

Ее ссылка началась.

Не сумев избавиться от мрачных мыслей, Луиза откинулась на подушки, плотнее кутаясь в меховой плащ. Меч Сигибера, спрятанный в длинных одеяниях, холодил бедро. Луиза глубоко вздохнула, лошади тронулись, и придорожные пейзажи замелькали за окнами.

Дорога разухабилась снежным крошевом вперемешку с глыбами льда. Карета то и дело подскакивала и вязла. Луиза хотела взять лошадь у одного из сопровождающих, чтобы ехать верхом, но ей отказали, ссылаясь на распоряжения графа.

Многочисленные виноградники взбегали к вершинам холмов. Снег шуршал по лозам и ледяному насту. Заметенные придорожные деревеньки вилланов вросли в землю. Спящие леса пригнулись под тяжестью снежного покрова, сохраняя ночной полумрак.

Только ночью измученные лошади остановились у ворот женского монастыря.

Монастырь располагался на припиренейском предгорье. Окруженный лесами, он, как одинокий страж, стоял на каменистом плоскогорье, открытый беспощадным горным ветрам. Древнее аскетичное строение ограждала высокая глухая стена, почерневшая от времени и непогоды.

Луиза вышла из кареты, разминая спину и потягиваясь. Сопровождающий Луизу начальник отряда Корбейран спешился и позвонил в небольшой колокол, привязанный над узкой обитой железом дверью в стене. Ветер унес звон в лес. Там, за стеной, казалось, не было ни души. Долго никто не открывал. Луиза вновь забралась в карету. Корбейран переминался с ноги на ногу, безуспешно пытаясь согреться. После второй попытки окошко в двери распахнулось, открывая бледное лицо монахини.

– Передайте это послание настоятельнице! - попросил Корбейран монахиню, протягивая ей свиток.

Та взяла свиток, и окошко закрылось. Послышался далекий вой волков. Лошади нервно заходили под кольчужниками. Мороз усиливался. С гор неслись косматые тучи, подгоняемые ледяным ветром. Колкий сухой снег нещадно хлестал путников. При виде этой угрюмой крепости-тюрьмы щемящая тоска охватила Луизу. Наконец дверь монастыря приоткрылась.

– Графиня Арманьяк может войти, - сказала монахиня, пытаясь удержать дверь под порывами ветра.

– Разрешите моим спутникам переночевать у вас, - попросила Луиза.

– Нет! - безучастным тоном ответила монахиня. - Мужчинам запрещено находиться в святой обители христовых невест.

Луиза обернулась на своих провожатых. Те выбивали зубами дрожь, втянув головы в плечи.

– Поглядите на них! - обратилась она к монахине. - Они скакали целый день. Лошади выдохлись, ноги их расцарапаны льдом, они не выдержат обратной дороги! Люди замерзли и устали, им нужен отдых и тепло!

– Запрещено! - повторила монахиня.

– А есть ли тут поблизости, где можно переночевать? - спросил ее Корбейран.

– Не знаю.

– Я не брошу вас тут! - сказала Луиза, отходя от двери.

– Подобного я допустить не могу! - возразил Корбейран, протягивая монахине вещи Луизы. - Мы доставили Вас, как и велел нам сеньор. Ступайте же! Мы сумеем позаботиться о себе. - С этими словами начальник отряда указал на дверь, всем своим видом выражая решимость препроводить туда графиню силой.

Луиза вздохнула и шагнула за ворота монастыря. Двери сразу же захлопнулись, и монахиня, как тень, поспешила увлечь ее за собой.

Внутри монастырь выглядел еще более угрюмо, нелюдимо и угнетающе, чем снаружи. Отбитый в 1218 году у катар Симоном де Монфором, он по сей день походил более на военное укрепление, нежели на святилище веры.

Луиза передернула плечами.

У монастыря было кровавое прошлое. Некогда устроившие здесь свой храм, катары не сдались во время осады крестоносцами. Они, как и 257 их братьев веры во главе с епископом де Ан Марти при падении крепости Монсегюр, добровольно взошли на костер.

Месса снова зазвучала в этих стенах, но успокоился ли мятежный дух несгибаемых, не признающих ценностей католицизма? Нечто тягостное мешало свободно дышать, сковывая мысли и тело.

Узкие темные проходы хранили запах плесени. Сквозняки, словно невидимые струи холодной реки, гуляли по ним. Проходы соединяли между собой неожиданно высокие обширные залы, плохо освещенные дымящими факелами. Едкий запах ладана пропитал монастырь насквозь.

Луиза шмыгнула носом и чихнула. Эхо прокатилось под темными сводами. Монахиня неодобрительно взглянула на Луизу, но промолчала. Пошли дальше.

Луиза вертела головой, разглядывая старую монастырскую кладку и бледных монахинь с серыми, словно застывшими лицами, неслышно скользящих по тяжелым каменным плитам. Впереди послышались голоса. Пахнуло запахом меда от множества горевших восковых свечей, и Луиза вошла под своды молельной залы.

У алтаря их встретила настоятельница монастыря - сухощавая женщина неопределенного возраста с резкими заостренными чертами лица. В руках она держала письмо графа. Проводница Луизы склонилась в глубоком поклоне перед ней, целуя руку. Луиза тоже поклонилась, но к руке не подошла.

- Так, так! - резким свистящим голосом произнесла вместо приветствия настоятельница, обращаясь к Луизе. - Значит, ты дерзнула ос-с-слушаться с-с-своего отца, любить, почитать и боятьс-с-ся которого есс-с-сть с-с-святой долг? С-с-смирение и пос-с-слушание придет к тебе, если не в отчем доме, так в обители Бога!

Не ответив, Луиза отметила про себя, каким странным немигающим взглядом смотрела настоятельница. Как застывший грязно-серый лед, без блеска, но с тайной игрой мысли, он по- змеиному впивался в лицо, побуждая думать об исходящей неясной опасности.

Такое ощущение возникает, когда совершенно случайно оказываешься не в то время и не в том месте, внезапно натыкаясь на нечто ужасное, испокон века таившееся в скрытом от белого света глухом закоулке.

«Святый Боже! - содрогнулась в душе Луиза, прислушиваясь к себе и стали скрытого меча, который сейчас прижимала к телу. - Что за существо правит здесь?»

Дрожь смутных опасений от макушки до пяток прошила ее. Меч Сигибера спал. Магия крови дремала в озябшем теле. Ничто не указывало на потустороннюю природу настоятельницы. Она была человеком. И, как решила Луиза, очень плохим человеком.

Замешательство юной графини не ускользнуло от внимания настоятельницы.

«Слишком хрупка, слишком красива и, как следствие, избалована вольностями роскошной жизни. Легко сломается!» - решила она, держа голову прямо и высоко, никогда не наклоняясь, что придавало ей высокомерный вид:

– С-с-сес-с-стра Мата! - позвала она вслух. - Проводите девушку в одиночную келью и позаботьтес-с-сь объяс-с-снить ей правила пос-с-слушания.

От ниши в дальней стене отделилась тень, и на свет вышла монахиня - сверстница Луизы с кроткими карими глазами на восковом лице. Со страхом и почтением поклонилась она настоятельнице и молча сделала знак Луизе следовать за ней.

Они передвигались по темным коридорам. Мата почти бесшумно шла впереди и несла перед собой свечу. Следом стучала сапогами Луиза. Робкий свет колыхался на холодных сквозняках, и тени причудливо извивались на каменных стенах обители. Луизе казалось - тени издеваются над ней. Наконец они остановились у одной из низких деревянных дверей, которых имелось множество в одном из коридоров. Мата толкнула дверь, приглашая зайти. Луиза вошла в келью, не без удовольствия отмечая отсутствие запаха плесени и ладана. Мата поставила свечу на высокий табурет, очевидно выполняющий роль то стула, то стола за неимением последнего.

Келья оказалась маленькой с высоким потолком и небольшим узким окошком вверху. Все убранство монашеского приюта состояло из грубо сколоченной деревянной кровати с матрацем, набитым соломой и накрытым коричневым полотнищем, которое, по всей видимости, должно было служить одеялом. На табурете лежал молитвенник. В углу ютился умывальник с жестяным тазиком и кувшином. У кромки горлышка кувшина блеснул лед. Вместо комода для одежды прямо из стены торчали несколько гвоздей.

Луиза с удивлением осмотрелась. Даже по самым скромным ее представлениям здесь должны были жить лучше.

– Мне б чего-нибудь поесть, - сказала Луиза, бросая узелок с вещами на кровать. Последний привал кольчужники устраивали в полдень. Ужинать не стали, опасаясь не успеть к монастырю до ночи, и теперь желудок настойчиво требовал свое.

Монахиня пожала плечами.

– Трапеза уже закончилась. Придется ждать до утра.

Луиза сглотнула слюну, шаря по карманам, где должны заваляться остатки пшеничной лепешки. Нащупав кусок, она повеселела.

А монахиня принялась разъяснять, в какое время Луиза должна ходить на общую молитву, на проповедь, когда должна читать Святое Писание, когда в монастыре время послушания и трапезы. Не преминув несколько раз строго напомнить о том, что монастырский уклад обязателен для всех без исключения, Мата оставила девушку одну и ушла.

– Доброй ночи, сестра! – пожелала Мата, прикрывая за собою дверь.

При слове «сестра» Луиза поморщилась. Свою первую ночь в монастыре она провела без сна. Проглотив кусок черствой лепешки, Луиза, как была в сапогах и плаще, подбитом чернобуркой, так и улеглась на жесткий матрац. Меч Хранителей отправился под кровать. Подтянув колени к подбородку, она долго пыталась согреться.

Холод проникал всюду, переливаясь через край узкого окна под потолком. Монастырь спал. Ветер вместе с волками завывал у стен. Отяжеленные слипшимся мерзлым снегом, скрипели старые сосны. Матрац пах сухой травой и кололся.

«Не мешало бы развести костер! - думала Луиза, растирая себе ноги и грустно посмеиваясь, представляя, что греется в обломках монастырской мебели. - Спалить, что ли, табурет? А еще его можно разломать и закрыть окно...»

Наконец ей удалось согреться под нежным лисьим мехом. Сон никак не шел. Тяжело вздыхая, Луиза думала о доме, о родных и недругах. На рассвете сон сморил ее. Однако почти сразу же вошла Мата.

– Просыпайся! - сказала она, тронув Луизу за плечо. - Я принесла тебе более подходящую одежду.

Луиза с трудом заставила себя сесть и раскрыть глаза.

– Вот! - протянула монахиня рясу и рубашку грязно-бурого цвета. - Одевайся!

– Что это? - Луиза рассеянно хлопала глазами.

– Твоя одежда.

– Я не надену это, - возразила Луиза. - Я не монахиня.

«Еще чего! - подумала она. - Как я смогу прятать меч в таком тряпье?»

Мата побледнела еще больше. Лицо приобрело испуганное, почти затравленное выражение. Она нервно перебирала пальцами край рясы.

– Таков порядок! - прошептала она, все еще протягивая одежду. - Мать настоятельница не потерпит ослушания!

– И что мне грозит? - ухмыльнулась Луиза.

– Тебя накажут, - залепетала Мата, оглядываясь на дверь, - тебя непременно накажут!

– Хотела бы я знать, кто осмелится на это?! - повышая голос, Луиза встала и оправилась, разводя затекшие плечи. После трудного пути, голодного вечера и бессонной ночи она пребывала в скверном настроении.

– Тише! Не говори так громко, - залепетала монахиня.

– Я не знаю ваших порядков, - продолжала Луиза, поглядывая на дверь, - но, клянусь всеми святыми, никому не позволю наказывать себя!

– Не богохульствуй! - вскричала Мата, выскакивая за дверь кельи.

Луиза догнала ее в конце коридора.

– А где остальные? - спросила она примирительным тоном.

– На утреннем богослужении. Нам следует поторопиться.

– Так чего же мы ждем? Пошли!

Обернувшись, Мата с порицанием посмотрела на Луизу, покачала головой, но ничего не сказала.

Минуя узкие проходы и обширные залы, они добрались до мощенной камнем площадки, посреди которой стояла часовня. Во главе возвышался мраморный алтарь, увенчанный большим распятием Иисуса на кресте черного дерева. Со старинных фресок, проживших не один век, задумчиво и печально смотрели на смертных лики святых небожителей. Когда-то они тоже ходили по этой земле, но их поступки и время окружили их ореолом святости, дарующим силы покровительства над теми, кто слаб, кто нуждался в защите и утешении.

Холодный воздух пропитался запахами благовоний. Маленькое святилище христианской веры оглашали слова молитвы. Читали из Святого Писания. Слова лились плавными распевами по наполненной ладаном и бликами огня часовне.

Каждый думал здесь о Боге и о себе. И каждый просил чего- то, надеялся и верил. Блаженны верующие!

Настоятельница из-за алтаря наблюдала за монахинями, которых здесь насчитывалось не менее пятидесяти. В стеклянном взоре, казалось, не виднелось ни капли понимания произносимых слов и душевной теплоты творящего молитву.

Мата юркнула в ряды коленопреклоненных монахинь. Вероятно, на свое место. Луиза остановилась недалеко от входа. Опустив голову и сложив на груди руки, она принялась молиться. Она молилась о здоровье и благополучии родных; о тех, кому нужна помощь; о тех, кто беззащитен, несправедливо обижен и безвинно страдает. Она возносила благодарность Всевышнему за жизнь и дарованную силу. Она просила дать ей мудрости и справедливости, указать ей путь к свету и доброте. Но не молилась Луиза о прощении и отпущении своих грехов. «Да и каких грехов? - спрашивала она себя. - Грехов жить так, как велит сердце, а не так, как это нужно другим?...»

Между тем служба подходила к концу. Напоследок настоятельница произнесла обличающую проповедь на тему смирения и добродетели юной графини. Напрасно потрясала она крестом и стращала Луизу смертью и муками в геенне огненной. Молодость не думает о смерти, стало быть, и о суде Божьем. Молодость живет здесь и сейчас. Перекраивает под свои надобности законы мироздания, забывая в одночасье все заповеди и правила, которые так усердно вдалбливались с детства.

Глава 24. Между верой и силой

Простая монастырская трапеза из кислой капусты, вареной чечевицы, куска хлеба грубого помола и колодезной воды, слегка отдающей привкусом тины, показалась Луизе роскошной. Усмирив грозное урчание голода в животе, она оглянулась вокруг.

Ледяные стены обители уже не казались такими угнетающими, как накануне. В высокие окна трапезной лился солнечный свет, нагревая воздух.

Монахини сидели рядами вдоль длинных столов и молча завтракали после молитвы. Некоторые украдкой поглядывали на вновь прибывшую девушку, рассматривая прическу и мирское одеяние. Луиза улыбалась им. Они краснели и быстро опускали глаза.

Помощница настоятельницы сестра Кэтрин - худая сутулая женщина сорока пяти лет с болезненным желтым лицом - подошла к Луизе. Монахини зашептались и уткнулись каждая в свою тарелку, стараясь быстрее завершить трапезу.

– Мать настоятельница желает видеть тебя, - сказала она.

Луиза встала и пошла за ней, перехватив тревожный взгляд Маты.

Очутившись в небольшой уютной комнате, устланной ковром и в отличие от монашеских келий снабженной огромным камином, она застала настоятельницу сидящей за столом из кедра, заваленным книгами религиозного содержания. Восседая на кресле с высоченной резной спинкой, настоятельница что-то искала, перебирая длинными пальцами страницы толстой книги с потемневшими от сырости и времени листами. Прерывая свое занятие, она уставилась на Луизу мертвенно-зловещими немигающими глазами.

– Почему ты отказалас-с-сь надеть подобающие этому мес- с-сту одежды? - просвистела она.

– Потому что мне их носить не подобает, - ответила Луиза.

– Ес-с-сли ты не с-с-станешь выполнять заведенные у нас-с-с правила, тебя зас-с-ставят повиноватьс-с-ся с-с-силой! - сказала настоятельница ровным тоном, который у подобных ей людей означает гораздо больше, нежели открытая ярость.

Определенно она начинала раздражать Луизу.

– Никто и ни к чему не принудит меня! - ответила Луиза твердо и спокойно. - Я здесь не по своей воле и ненадолго. Я уважаю монашеский образ жизни, но не разделяю его. Что касательно применения силы - такое вряд ли понравится моему отцу, несмотря на его решение определить меня сюда. И уж тем более насилие надо мной далеко не порадует Его Преосвященство епископа Лавора, который приходится мне родным дядей!

Настоятельница стиснула зубы, слыша вместо оправдания угрозы. Она несколько раз погладила страницу открытой книги.

– Язык глупого - гибель для него, и ус-с-ста его - с-с-сеть для души его, - медленно произнесла она. - Грех гордыни с-с-снедает тебя! В великой печали отец твой направил тебя ко мне с-с-с надеждой вразумить. Вижу теперь, как с-с-строптива ты! Как нечес-с-стивы речи твои! Мы будем молитьс-с-ся за твою потерянную грешную душу! С-с-ступай, учис-с-сь с-с-смирению!

Выслушав настоятельницу, Луиза нахмурилась и вышла прочь. Больше всего не любила она лицемерия и словоблудия, за которыми почти всегда укрываются негодяи.

Потянулись одинаково серые дни. Молитва, трапеза, послушание - вот основные занятия монахинь. Оставалось совсем немного времени на свои нужды да ночной отдых. Исполнять послушание Луизу определяли то на кухню, то в кладовые. Умаявшись от мытья посуды, она шла к огромным плетенным тонким ивняком корзинам, где до ряби и темных точек в глазах перебирала бобы, чечевицу и горох.

«Ну и ладно! Недаром ем монашеский хлеб. Зато никто не лезет в душу!» - думала Луиза, гадая, как скоро отец пришлет за ней.

Сестры, казалось, приняли ее. Когда рядом не было настоятельницы и ее наперсниц, они словно стайка голодных воробышков сбегались к Луизе, с любопытством расспрашивая о запретной для них мирской жизни, трогали одежду и волосы, восхищаясь, словно наивные дети, всем, про что та им рассказывала.

В такие минуты Луиза веселела и приходила в прекрасное расположение духа. На время она забывала про донимающий ее извечный холод, усталость от непривычной работы, скудное постное питание и отсутствие возможности принять горячую ванну.

Оживая, сверкая глазами и взбивая руками кудри своих чудесных жемчужно-льняных волос, она припоминала всякие интересные истории и тут же в действиях и ролях воплощала в жизнь, заставляя монахинь зажимать себе рты от смеха и радостных возгласов.

– Какая ты красивая! - говорили монахини. - Должно быть, все благородные сеньоры влюблены в тебя?!

– Угу! - мрачнела Луиза, вздыхая и кивая головой.

Она, в свою очередь, наблюдала за их жизнью. Но, к удивлению своему, не видела рвения и душевного просветления в служении. Строгая, сравнимая с воинской, дисциплина монастыря усмиряла желание монахинь выйти за рамки им дозволенного. Настоятельница своей безжалостной рукой правила не хуже иного тирана короля. Все трепетали перед ней.

Радоваться было грешно, желать чего-то - грешно, не подчиниться правилам - грешно. Даже элементарная забота о своем теле считалась делом грешным. Кроме того, в монастыре царило полное затворничество. Сестры не покидали стен своей темницы и не укрепляли веру среди немногочисленного местного населения. Им запрещалось давать пристанище путникам и оказывать помощь больным.

– Я две недели живу среди вас, но никак не пойму здешних порядков, - сказала Луиза, когда в очередной раз ее направили работать в кладовую. - Замуровать себя в ледяном каменном мешке, презрев весь остальной мир, и только молиться - разве этого достаточно для служения Богу? - спросила она, обращаясь к сестре Мате. - Разве нельзя делать больше, ничем не согрешив против своего священного сана?

Та испуганно посмотрела на Луизу, выронив миску с крупой. Две другие монахини подняли головы от работы.

– Иная молитва помогает лучше действия, - тихо промолвила Мата, поспешно собирая рассыпанное. Она была доброй христианкой, но все заповеди воспринимала буквально с прилежанием упорного, но не талантливого подмастерья.

– А как же те, кому утром отказали в помощи? - Луиза возмутилась происшествием. Настоятельница прогнала трех замерзающих странников, среди которых оказалась больная женщина с грудным младенцем. - Молитва ее заменит?

Мата промолчала, упорно соскребая крупу вместе с застилавшей глиняный пол соломой.

– В других монастырях двери всем страждущим открыты, - продолжала Луиза. - Кто как не Бог учит нас милосердию? Мы каждый день по нескольку часов молимся о благе людей, а когда они обращаются к нам - гоним их как шелудивых псов!

В разговор вмешалась старая сморщенная монахиня.

– Мы живем по слову Божьему и монастырскому уставу! - строго сказала она. - Наш долг не рассуждать, а подчиняться!

– Когда Бог одобрял лицемерие? - прямо спросила Луиза.

– Молчи! Не оскверняй вольнодумством уста свои! - зашептала Мата, потрясенная смелыми речами. Она видела приобретающие землистый оттенок лица сестер и их худые спины с выпирающими лопатками, напрягшиеся под рясами. - Ох! Пресвятая Дева Мария, заступница наша, смилуйся! Не губи! Если тебя услышат - не миновать нам расправы.

– За что?

– Тебя за ересь, а нас - за то, что слушали.

– Ересь? - Луиза искренне удивилась, подняв брови. - Ты сказала «ересь»?!

Тут старая монахиня сделала знак рукой, призывая молчать. Все обернулись к двери и напряженно прислушались.

Послышались шаги, дверь распахнулась, и в кладовую вошла одна из монахинь. Все снова принялись за работу. Вошедшая взяла с полки несколько матерчатых мешочков и удалилась.

Мата перевела дух.

– Ты не знаешь, на что способна настоятельница в гневе! - дрожащими губами прошептала она еле слышно. - Лучше молчи!

«Бедные! - думала Луиза, искренне жалея монахинь. - Они боятся даже слушать. Отдавали себя во служение Господа, а попали в плен к злобной паучихе».

Вечером Мата пришла к ней в келью.

Луиза сидела на кровати, подобрав под себя ноги. Кутаясь в меха, она шмыгала покрасневшим носом. Постоянный холод ввергал в уныние. «Скоро он меня доконает!» - размышляла она.

– Луиза! - зашептала Мата, плотно притворив дверь. - Мы не такие бессердечные, как тебе могло показаться! Но у нас нет иного выбора, как подчиняться настоятельнице! А тебе нужно подчиниться воле отца!

Луиза оживилась.

– Выбор всегда есть! - твердо сказала она, указывая монахине на место рядом с собой.

Мата несколько мгновений колебалась между кроватью и табуретом, а затем уселась возле Луизы.

– Ты рассуждаешь как мужчина! А ведь сама зависима от отца. Или не он отправил тебя к нам на перевоспитание? - Молодая монахиня искренне жалела Луизу и очень хотела вразумить ее, пытаясь тем самым спасти.

– Это так, хотя ничего не меняет для меня!

– Не упрямься своей судьбе - соглашайся на замужество! Здесь ты пропадешь!

– Не такая у меня судьба! - возразила Луиза.

– Знать промысел Господний никто не может! - сказала Мата кротко, но уверенно, боясь даже подумать иначе. - Божественное Провидение ведет нас, недостойных, и мы в его власти.

Объяснение всего Божественным Провидением Луизу не устраивало.

– Поверь! У меня есть силы и возможности изменить свою жизнь, избежав уготованной мне участи!

Мата недоверчиво посмотрела на девушку.

– Возможно, у тебя получится. Ты смелая и бойкая, - печально вздохнула она. - А нам делать нечего! Наши жизни в руках настоятельницы.

– Может, скажешь, чем она всех так запугала?! - спросила Луиза.

Мата поспешно поднесла палец к губам, призывая говорить тише, и наконец рассказала, каким наказаниям подвергала настоятельница своих послушниц.

Ошеломленная Луиза закипела гневом, узнав о творимых злодеяниях: о порках кнутом и розгами за малейшие нечаянные провинности; о закованных в кандалы за нерадивое послушание; о том, как плохо заученная или произнесенная молитва могла стоить недели голодовки; о жестоком избиении и глубоких заполненных вонючей жижей ямах для непокорных и особо провинившихся, где они медленно сгнивали заживо.

– За полтора года моего послушания в тех двух ямах умерли три монахини, - прибавила Мата, утирая слезу концом рукава. - Тела несчастных до сих пор там. По ним даже мессу не служили!

– Ужас!

– Погляди! - с этими словами Мата потянула завязки и стыдливо обнажила плечо, поворачиваясь спиной. Нежная девичья кожа изуродована глубокими рваными шрамами.

– За что?!

– Поскользнулась на ступенях и упала, испачкав нагрудный крест.

Вскочив с места, Луиза мерила шагами келью.

– Вар-р-р-ханнанннн... джарр варха-а-аннан, - загудел священный меч, отзываясь на стук молодого сердца.

– Скорая кара настигнет ее! Обещаю! - На миг у Луизы возникло желание воспользоваться магией и.

Нет! Неожиданная мысль об убийстве потрясла до глубины души.

– Джагрррр аннн... джарр, - пропела древняя сталь клинка.

Мата в испуге отшатнулась - так дико блестели глаза Луизы.

– Странная ты девушка, - сказала Мата. - Я лучше пойду, а ты ложись спать. - Не дожидаясь ответа, она приоткрыла дверь, боком выскользнув в темноту коридора.

Свеча догорела, пустив струйку черную дыма, и келья погрузилась во мрак ночи.

В мерзлом лесу выли волки. Их протяжный надрывный плач пробегал по спине холодной дрожью. Луиза подперла дверь табуретом, положила рядом с собой меч и легла на кровать, прислушиваясь к незнакомым словам древнего языка. С того дня, когда сила ее проснулась, соединяясь с магией меча, решать проблемы с помощью магии и оружия стало проще.

«Только в руках человека, воплощаемая его волей в слово, чувство или действие, магия несет в себе зло или добро. Все зависит от тебя, Луиза!» - сказал ей Сигибер, передавая меч.

Она помнила. Убивать - было предназначением меча. Выбирать - стало долгом Луизы. Меч едва слышно прошептал «Вархан-ннааа!» и уснул. С тяжким вздохом девушка перевернулась на другой бок.

«За свои поступки настоятельница, безусловно, достойна самого серьезного наказания. Пусть ее судят люди!» - решила она, обдумывая план действий.

Случай реализовать первую часть плана представился довольно скоро. В один из ясных морозных дней Луиза вместе с монахинями вышла из трапезной. Проходя через двор, она увидела, как из боковой двери пристройки с криком выбежала незнакомая молодая женщина, имея на теле лишь разорванную грубую рубаху, какие местные вилланы ткут изо льна. Грязные босые ноги посинели от холода. Черные волосы разметались по плечам. Рыдания сотрясали тело со следами побоев.

За ней выскочили две рослые монахини - приспешницы настоятельницы, которых так боялись все остальные. Они схватили женщину под руки, пытаясь препроводить обратно.

– Отпустите меня! - рыдала она в отчаянье, делая безуспешные попытки вырваться. - Марк, любимый, где ты? Отпустите!

– Замолчи, бесстыжая! Твой Марк тебя не услышит, - одна из монахинь ударила девушку ногой.

– И не увидит! - ухмыльнулась другая.

Вскрикнув, женщина продолжала сопротивляться. Монахини выкрутили ей руки за спину и, схватив за волосы, запрокинули голову. Звонкая пощечина заставила женщину закричать.

– Стойте! - Луиза бросилась вперед. Растолкав монахинь, она мгновенно оказалась перед мучительницами. - Как смеете вы избивать ее? Здесь монастырь или бойня? - грозно выкрикнула она.

Повисла звенящая тишина. В лесу за стеной перекликались птицы. Частое дыхание коленопреклоненной женщины с шумом вырывалось из груди. Она перестала плакать, испуганно оглядываясь по сторонам. Надежда на спасение слабым огоньком загорелась в глазах.

Монахини переглядывались между собой, качали головами и тихо перешептывались. Сестра Кэтрин быстро скрылась в одном из входов.

– Отпустите! - потребовала Луиза тоном, не терпящим возражений. Сейчас она походила на своего властного отца более чем когда-либо.

Угроза слышалась в голосе юной графини. Подручные настоятельницы переглянулись. Они продолжали удерживать женщину, но их тупые лица выражали некоторое замешательство.

– Кто тебя так побил? - спросила Луиза женщину, указывая на синяки и кровяные ссадины.

– Они! - указала та на двух монахинь, опять заплакав.

Луиза гневно свела брови, сверля мучительниц стальным взглядом.

– Разве этому учит вас Господь Бог? Разве его всепрощающая любовь и данное людям право выбора позволяют вам - его невестам глумиться над чужой жизнью?! - горячо произнесла она, обращаясь ко всем собравшимся. - Насилие и издевательства очерняют душу! Вы проповедуете кротость и смирение! Так что же это?

В толпе монахинь послышался шепот. С удивлением они внимали словам Луизы, которая на фоне двух верзил в длинных рясах казалась ребенком.

– Эта женщина должна замаливать свои грехи, - злобно прохрипела одна из мучительниц.

– Да! Она грешна. Тебе лучше не вмешиваться, - подтвердила другая.

– Неужели вы не понимаете, что грехи нельзя заставить замолить силой!

– Пошли, Ганна! Чего ты уши развесила? - сказала одна из мучительниц, дернув свою напарницу за рукав.

– А ну стой! - скомандовала Луиза. - Я еще не закончила.

– Уйди в сторону! - нахмурилась монахиня. - Думаешь, на тебя управы не найдется?

– Твои угрозы меня не пугают, - спокойно ответила Луиза, указывая на женщину. - Какой ее грех?

– Двойной, - заявила та. - Эта блудница не признает своего грехопадения.

– Ты монахиня или ждешь пострига? - обратилась Луиза к дрожавшей на снегу женщине. - Что связывает тебя с монастырем?

– Ничего не связывает! Истинный крест, ничего! - затрясла головой женщина. - Я дочь пахаря из соседней деревни. Моя тетка ненавидит меня, она заплатила, чтобы меня силой отправили сюда.

– Если не ошибаюсь, деревня твоя находится во владениях графства Астарак?

– Верно!

– Как с ней поступят дальше? - спросила Луиза.

– Мы направим ее на истинный путь раскаяния и искупления, - ответила монахиня, которую звали Ганна.

– Угу! Кто б сомневался, - пробормотала Луиза. Набрав в легкие больше воздуха, она обернулась к остальным. - Пристало ли невестам Христовым направлять на путь истинный с помощью издевательств и побоев? Не думаю! Так по какому праву здесь узаконен произвол?

– По праву, данному С-с-святой Церковью! - послышался холодный и резкий голос настоятельницы.

Толпа монахинь поспешно расступилась, выпуская вперед тощую глыбу льда в сопровождении сестры Кэтрин и еще одной монахини достаточно крепкого телосложения.

– Негодница без с-с-согласия родителей и благос-с-словения церкви тайно отдалась мужчине, именуя его с-с-своим мужем.

– Неправда, нас обвенчал священник! - запротестовала черноволосая.

– Не с-с-священник, а пьяный монах! Прос-с-сти Господи! - гневно прошипела настоятельница. - Твой брак не с-с-считается законным ни перед людьми, ни перед Божьим ликом. До конца дней ты будешь ис-с-скупать с-с-свой грех.

– Грех? Перед кем она согрешила, полюбив и обвенчавшись? - поинтересовалась Луиза. Она заметила, что полсотни монахинь сбились в жалкую кучку с появлением их владычицы.

– Перед Богом! И немедленно понес-с-сет наказание! Такова моя воля!

– Разве суд Божий вершится теперь руками монахинь? - Луиза не отводила пристального взгляда от неживых глаз настоятельницы.

– Не тебе рассуждать о с-с-суде Божьем! - повысила голос настоятельница монастыря, выходя из себя. - Гордыня твоя дос- с-стигла неведомых пределов, мирянка! Оттого ты радеешь за блудницу, что с-с-сама с-с-стоишь на краю грехопадения!

Луиза слегка склонила голову набок. Насмешка тронула уголки губ.

– Возомнить себя способной лично чинить суд от имени Бога - не это ли самая большая гордыня? - спросила она, пропустив мимо ушей выпад в свой адрес.

Лицо настоятельницы перекосилось, став похоже на блеклый скомканный пергамент. Глаза почернели от злобы. Она открыла рот, словно ей не хватало воздуха.

Монахини с величайшим изумлением и страхом наблюдали за небывалыми событиями, разворачивающимися на их глазах.

– Если на этой девушке есть вина, ее участь решит сеньор Астарак, которому она принадлежит как собственность, - продолжала Луиза. Голос звенел в морозной тишине. - Ваши действия не законны ни перед Богом, ни перед людьми! Я требую ее освобождения!

– Ты не с-с-смееешь ничего требовать!

– Смею! - перебила настоятельницу Луиза. - Слишком долго Вы мучили и сживали со свету невинных, прикрываясь именем Бога! Недалеко то время, когда он призовет Вас к ответу!

В толпе монахинь послышались испуганные возгласы.

– Взять негодницу! Заковать в кандалы! - закричала настоятельница, топнув ногой. - Не с-с-слушайте богомерзких речей!

Приспешницы вчетвером кинулись к Луизе.

– Прочь! - Луиза одним движением выхватила из-под длинного мехового плаща меч, наставив клинок на Ганну.

Монахини ахнули. Черноволосая женщина вскочила и укрылась за спиной своей спасительницы. Нападающие остановились. Глупо хлопая глазами, Ганна уставилась на острие клинка, приставленного к ее груди.

– Ты! Снимай плащ! - потребовала Луиза. - Живо!

Даже не задумавшись, Ганна машинально стащила с себя шерстяное одеяние.

– Бросай сюда! - Луиза поймала плащ и передала его женщине. - Одевайся! А теперь к воротам! - сказала Луиза, увлекая женщину к выходу.

– Идиотки! - вскричала настоятельница, опомнившись. - Хватайте их, чего вы ис-с-спугались? Нес-с-сите вилы!

Те бросились в хозяйственные пристройки и выбежали, вооруженные вилами. Луиза развернулась и пошла им навстречу. Меч Хранителей замелькал в воздухе, перерубая деревянные рукоятки.

Лишенные сельскохозяйственного инвентаря, монахини отступили. Луиза подбежала к воротам, отодвинула засов и открыла дверь.

– Беги, - сказала она черноволосой женщине. - Беги скорее отсюда! Найди своего любимого и укройтесь где-нибудь подальше. Насколько я понимаю, в деревне у тебя найдутся враги, которые не успокоятся.

– Благодарю тебя, госпожа! - упала ей в ноги женщина. - До конца дней своих буду молить Бога за тебя! Но разве ты не собираешься бежать отсюда?

– Нет, - ответила Луиза с усмешкой. - У меня тут осталось незаконченное дело. - С этими словами она выпроводила женщину, запирая ворота. Обернувшись, Луиза направилась к настоятельнице.

– Ты поплатишься за с-с-свой пос-с-ступок! - надменно сказала та.

– Не уверена! - невозмутимо бросила Луиза, вкладывая меч в ножны. Демонстрация силы и самообладания подействовала - нападающие стушевались.

Не решаясь двинуться с места, монахини поглядывали в сторону настоятельницы, как побитые цепные псы. Луиза беспрепятственно прошла мимо них, мимо настоятельницы и остальных монахинь. Перед тем как скрыться в коридоре, она обернулась. Все стояли и смотрели ей вслед.

– Всевышний покарает Вас! - сурово сказала Луиза, обращаясь к настоятельнице. - За Ваши злодеяния кара постигнет монастырь! Не пройдет и суток, как все убедятся в этом!

Обитательницы монастыря растерянно молчали, потрясенные происшествием. В коридоре Луиза перевела дух и зашагала к своей келье.

«Прости меня, Предвечный! Именем твоим я стращала подлых, но иначе было нельзя! Они бы не поняли иначе!» - горячо молилась она про себя.

Странная гнетущая тишина застила монастырь на весь остаток дня. Луиза лежала на кровати и ждала ответных действий настоятельницы. Вместо штурма кельи, который по всем законам воинских действий должен последовать после всего случившегося, дверь осторожно заперли на засов.

– Смехотворная преграда, - усмехнулась Луиза. - Погоди, скоро ночь!

В урочный час она поддела клинком меча засов и приоткрыла дверь. Монастырь спал. Только шипящая смола факелов нарушала спокойствие холодных коридоров. Скинув сапоги, Луиза неслышно продвигалась к ближайшему окну, выходящему во двор.

Монастырский двор утопал в сумеречной мгле. Блеклые очертания заснеженных построек неясными пятнами вырисовывались на фоне черной стены. По рассказам Маты, каменные мешки должны находиться где-то там, за постройками.

Яркий сноп белого огня метнулся вперед, и словно десяток молний ударили разом по той части монастырского двора, где находились сооружения для наказаний. Камни, земля и доски разлетелись в разные стороны, засыпав площадку перед входом. Грохот потряс древнюю обитель. Гул бесконечно отражался в высоких потолках. Сверху сыпался песок и пыль. Во дворе загорелась поленница. Пламя взвилось ввысь, озаряя монастырь зловещим всполохом рвущегося ввысь пожара. Призраки столетней смуты ожили, восстав из глубин памяти. Дым и гарь поползли по коридорам, заполняя ужасом сердца монахинь.

Луиза босиком улепетывала назад. За ее спиной открывались двери келий, и монахини в смятении выбегали, спрашивая друг у друга, что случилось. Едва не налетев на перепуганную до смерти Мату, Луиза опрометью бросилась в келью, переводя дух.

– Боже п-праведный! Что произошло? - спросила монахиня, дрожа и заикаясь от страха.

– Закрой меня на засов! Быстрей! - попросила вместо ответа Луиза.

Мата машинально подняла засов, вкладывая его в железные скобы.

– Умница! А теперь беги скорей отсюда! - крикнула через дверь Луиза, натягивая сапоги.

Из-за двери доносились крики и шум шагов. Луиза ждала.

Через двадцать минут настоятельница в сопровождении верных монахинь, по комплекции ничуть не уступающих солдатам Его королевского Величества, появилась на пороге кельи. Дверь с треском распахнулась, но переступать порог никто не стал. Луиза встретила их стоя, опершись на рукоять меча. Слегка прищурив глаза от яркого света факелов, она читала страх и замешательство на лицах монахинь.

Некоторое время настоятельница наблюдала за Луизой. Грудь ее тяжело вздымалась.

– Что вс-с-се это значит? - гневно спросила она, скосив взгляд на длинный меч, о существовании которого она не подозревала раньше.

– О чем Вы? - будто не понимая, переспросила Луиза. Она чувствовала, как вся кровь начинает закипать.

«Предвечный, помоги не сорваться!» - промелькнуло в мыслях.

– Не прикидывайс-с-ся, будто ничего не с-с-слышала и не знаешь!

– А Вы не делайте вида, словно забыли о каре, насланной на монастырь по Вашей вине. Все только начинается! - нарочно повышая голос, произнесла Луиза. - Пока Вы здесь - разрушения и потрясения постигнут святую обитель!

Охрана слегка отшатнулась от настоятельницы.

– Ты нес-с-сешь вздор! - голос настоятельницы неожиданно сорвался на визг. Она испугалась.

«Не могла же девчонка сотворить такое! - задавалась она вопросом. - Тогда что? Что происходит?!»

Луиза пренебрежительно пожала плечами. Меч тихонько шептал на древнем языке, отзываясь на царящее в сердце возмущение.

Вооруженные дубинами монахини, окружающие настоятельницу, переглянулись. Они плохо понимали противостояние настоятельницы и пришлой мирянки, но слова пророчества четко врезались в память. Впечатленные незамедлительно последовавшим странным взрывом и пожаром, они утвердились в своих мыслях о постигшем монастырь проклятии.

В мертвых глазах настоятельницы вспыхнула затаенная угроза. Нечто подобное улыбке едва тронуло сжатые губы. Неожиданно она развернулась и пошла прочь.

Луиза удивилась, она ждала расправы над собой, точнее попыток расправы. Вместо этого дверь кельи наглухо забили досками, вырубив лишь небольшое отверстие для передачи пищи. Под дверью выставили стражу в лице сестры Ганны.

«Надо узнать, что там происходит», - думала Луиза, опасаясь, как бы настоятельница не натворила новых зверств, стараясь упрочить свой авторитет.

На все попытки узнать что-либо от Ганны Луиза получала добрую порцию тишины. Выдержка у монахини была воистину армейская. Луизе оставалось лишь строить предположения и прислушиваться к каждому шороху. Забытый в замке зуб оборотня оказался бы сейчас весьма кстати.

Наступивший день не принес перемен. Морща лоб, Луиза металась по тесной келье. Угнетающая атмосфера монастыря и жесткое противостояние с настоятельницей досаждали. Сердце, и без того лишенное покоя, переполняло справедливое возмущение, вызванное лицемерием и жестокостью, царившими в святой обители. Между тем желание вырваться отсюда нарастало с каждым часом.

Через отверстие в двери просунули кусок хлеба и кувшин с водой. Намереваясь залпом выпить содержимое кувшина, Луиза остановилась. Легкий сладковатый аромат исходил от воды. Луиза принюхалась. Припомнилась улыбка настоятельницы.

- Вот нехристь, - мрачно буркнула Луиза, угощая водой щель в каменных плитах пола. - Отравить меня решила!

Запахнув плащ, она уселась на жесткий набитый соломой матрац. Нетронутый хлеб раздражал обоняние, но Луиза старалась не смотреть в его сторону. Вспомнился дом.

«Там сейчас чуть слышно потрескивают поленья в огромном камине. Тепло и уютно. Стол заставлен аппетитными шедеврами Муасси, - громко вздохнув, она сжала рукоять меча. - Ворон ждет ее. В конюшне Ральф нетерпеливо выбивает копытом. Жан возится с арбалетами в оружейной. Гийом следит за сменой караула. Отец готовится к свадьбе...»

Время тянулось медленно. Вечером поднялась метель, выстуживая и без того холодное пристанище. Снег залетал через узкое окно под потолком, налипая на косяк.

- Вода! - радостно оживилась Луиза. Горло давно пересохло и ужасно саднило. Вскочив, она смерила высоту. Добраться до окна было делом техники. Воткнув острие меча между каменной кладкой плашмя, Луиза встала на меч и дотянулась до окна. Соскребая снег, она жадно глотала его. Немного утолив жажду, девушка почувствовала прилив сил, подтянулась на руках и протиснулась наружу. Белый вихрь налетел, обжег лицо. Дыхание на миг перехватило.

Сквозь налипающие на ресницы снежинки Луиза увидела только высокую стену, окружающую монастырь. Решение пришло само собой. Высвободив руки, пыхтя и упираясь ногами в стену, Луиза воспользовалась магией.

Еще первые франки, отвоевавшие южные земли у вестготов, воздвигли это неприступное ограждение. Незыблемая веками кладка содрогнулась, и верхняя часть стены в секунды разлетелась на куски. Зияющая пустота явила застуженный лес. Едва различимые деревья склонялись под налипающим снегом. Ночь дышала дикой необузданной волей. Ветер яростно свистел, рассеивая лохматые тучи.

Сила оставила ее. Задыхаясь, Луиза почти упала на пол кельи, прижимая к груди пульсирующие от боли пальцы. Слезы навернулись на глаза. Она зажмурилась, судорожно вдыхая воздух. За дверью возмущенно говорили, но разобрать отдельные слова из-за поднявшегося шума стало невозможным. Не страх, а паника охватила сестер.

Переводя дыхание, Луиза вполголоса ругалась, изливая свою досаду. Ни монастырь, ни монахини, за исключением некоторых, не заслужили испытаний, которым она подвергала их. Когда боль отпустила, Луиза вытащила из стены меч, и перебралась на кровать. О ее существовании словно забыли. Шум прекратился, замолкли голоса, в коридоре не слышалось шагов. Даже Ганна не сопела за дверью. Забывшись в беспокойном сне, с тоской и надеждой Луиза звала Сигибера.

«Урр вару-у-у ками вар ваннга на», - шептали руны на мече, озаряя келью призрачно-серебристым сиянием.

Голод разбудил Луизу гораздо раньше, чем свет утра проник в келью. Монастырский колокол зазвонил к утренней службе. Ей до смерти надоело затворничество. Ее раздражало идиотское пленение в келье. Грязная, окоченевшая до мозга костей, изголодавшаяся и мучимая жаждой, Луиза потеряла терпение и почувствовала, как меч тонко звенит, наполняя руку теплом и силой.

Взмах мечом, и деревянная дверь разлетелась на куски. Полная решимости, Луиза шагнула за порог. В коридоре было темно и пустынно. Запах плесени чувствовался сильнее обычного.

Дойдя до конца, она немного постояла, оглядываясь по сторонам. Следующий коридор и зала также пусты. Луиза повернула к выходу, надеясь застать кого-либо в часовне.

Рассвет занялся, разливаясь по небу яркими морозными красками. Белоснежные вершины Пиренеев алели в лучах восходящего солнца. Ночная метель улеглась, завалив окрестности пушистыми сугробами.

Пройдя через двор, Луиза услышала молитвенное песнопение. Облизывая пересохшие губы, она замедлила шаг. Несколько секунд послушав, как поют монахини, Луиза толкнула дверь. Створки скрипнули и распахнулись. Все обернулись навстречу Луизе. На лицах застыло выражение растерянности. Месса оборвалась на полуслове.

У алтаря стояла сестра Иоанна - высокая светловолосая женщина тридцати пяти лет с ладной фигурой и умиротворенным лицом. Ей прислуживала Мата. Приспешницы настоятельницы - сестры Ганна, Агнесса, Жанна и Мари - с жалким видом выстроились у левой стены.

Сотворив крестное знамение, Луиза переступила порог, вкладывая меч в ножны. Резкий звук металла вывел монахинь из оцепенения.

– Где ваша настоятельница? - спросила Луиза, зорко оглядываясь по сторонам. Ни настоятельницы, ни ее правой руки - сестры Кэтрин - видно не было.

– У нас нет более настоятельницы, - ответила за всех Иоанна спокойным голосом.

– Что же произошло? - поинтересовалась Луиза.

– Этой ночью перст судьбы во второй раз настиг нас, как ты и предрекала, - ответила Иоанна. - Сначала мы не восприняли на веру твоих слов, сестра Луиза, но вслед за твоим пророчеством стали происходить невероятные вещи. Клянусь Святым Распятием, никогда не доводилось нам видеть такое!

По рядам монахинь пронесся шепот. Луиза, скрывая довольную усмешку, внимала рассказу.

– Далее продолжаться так не могло. Мы собрались и приняли решение предложить настоятельнице самой отказаться от сана и уйти. Она не вняла нам.

– Как же вы поступили? - не сдержалась Луиза.

– Ночью, после того как огонь небесный поразил стену, мы изгнали настоятельницу отсюда.

– Как? - Луиза изумленно подняла брови.

«Переворот! Они устроили настоящий переворот!» - она вопросительно взглянула на Мату.

– Это правда? - Мата утвердительно закивала в ответ.

– Вы правильно поступили, таким, как настоятельница - место в преисподней! - голос Луизы сразу стал жестким. - А как вы поступите с остальными?

– Не все наши сестры отличались святостью, - тут монахиня выразительно посмотрела в сторону стоящих у сены. - Много грехов совершили они, повинуясь настоятельнице. Но Господь велик! Он вразумил заблудшие души, и одни из первых они приняли участие в изгнании.

Полные раскаянья, монахини согласно закивали.

– Вы простили их? - спросила Луиза, с недоверчивым прищуром оглядывая приближенных опальной настоятельницы. - А ну как примутся за старое?

– Каждый из нас грешен, - наставительно пояснила сестра Иоанна. - Их ждет долгий путь покаяния.

– Надеюсь, так и будет! - грозно чеканя слова, Луиза решила припугнуть их на всякий случай. - Но даже если они попытаются бесчинствовать и обижать кого-либо, беру в свидетели Всевышнего - они жестоко поплатятся!

Ганна и ее подельницы съежились, прижимаясь к стене. Заметив, что ее слова произвели должное впечатление, Луиза обратилась ко всем.

– Теперь вам предстоит начать все заново. Без насилия и унижений! В любви и сострадании! Пусть Бог поможет вам, сестры! А монастырю все же нужна настоятельница.

– Разумеется, - согласилась сестра Иоанна. Одна из немногих присутствующих, она сохраняла спокойствие и рассудительность. Остальные, еще не успевшие успокоиться от недавних событий, взволнованно перешептывались и поглядывали на Луизу со страхом.

– Если не возражаете, я напишу епископу Лавора. Он гораздо быстрее позаботится об этом, - предложила Луиза.

– Вот и отлично! - согласилась сестра Иоанна.

– Что ж, прощайте! - Луиза обернулась, чтобы уйти.

– Куда ты пойдешь? - спросила сестра Иоанна, не осмеливаясь задерживать Луизу.

– Домой.

– Ты, наверное, голодна? - окликнула ее Мата. Ей было ужасно стыдно. Ведь после изгнания настоятельницы Луизу так и не выпустили из кельи. Странное мерцание и голоса за дверью насторожили монахинь, пришедших освободить ее. Усматривая связь между приездом Луизы в монастырь и происходящими событиями, монахини не знали, как им следует поступить.

– Ты даже не представляешь себе насколько! - выражение лица недавней узницы неопровержимо свидетельствовало об этом.

Обращаясь к сестре Иоанне, признаваемой теперь за старшую, Мата попросила дозволения отлучиться и увлекла Луизу в трапезную.

«А ведь действительно правы те, кто насаждает справедливость с оружием в руках! - думала дорогой Луиза. - Закон силы понимают все, а законы добра и справедливости не желает слушать никто, если это не в его интересах!»

Как ни торопилась она покинуть монастырь, желание поесть и вымыться задержали еще на два часа. Облаченная в чистые монашеские одежды, которые поначалу так не желала надевать, Луиза без лишних слов накинулась на еду.

Мата сидела напротив и участливо разглядывала нее. Когда миски и кувшин опустели, Луиза вздохнула с удовлетворенным видом. Она наконец согрелась, была сыта, и ее клонило в сон. Но надо уходить. Хватит с нее.

– Думаешь, пока не появится новая настоятельница, сестра Иоанна будет достойной заменой? - поинтересовалась Луиза, подсаживаясь ближе и переходя на шепот.

– Она очень добродетельна! - горячо заверила Мата.

– Не слишком ли она мягка с этими?..

Мата пожала плечами. Видимо, она не разделяла безнаказанность бывших мучительниц.

– Я напишу епископу, пусть новая настоятельница будет с ними настороже.

Решив самые щекотливые вопросы уладить письмом к своему дядюшке Роже, нисколько не сомневаясь в его помощи и понимании, Луиза засобиралась в дорогу, захватив свои скромные пожитки.

Все обитательницы монастыря вышли проводить ее.

– Спасибо тебе, Луиза, - сказала сестра Иоанна.

– За что?

– Сама знаешь! Если б не ты - неизвестно, сколько времени продолжались бы жестокости и самосуд.

Не выдержав, Мата выбежала вперед.

– Оставайся, Господь защитит тебя от скверны! Убережет от зла грешного мира! - воскликнула она, робко удерживая Луизу за руку.

Луиза ласково поглядела на молодую монахиню.

– Юдоль зла кроется не в том мире, что скрывают от вас эти высокие стены. Она в нас самих. Подумай об этом, - ответила она и, помолчав немного, добавила: - Не забывай меня!

Слезы дрожали в грустных глазах Маты. Они обнялись. Луиза едва сама не расплакалась. Отстранившись от монахини, она пожала холодные руки, подбадривающе улыбнулась и перешагнула порог своей тюрьмы. Мата перекрестила ее и заплакала.

Глава 25. Побег

– Свобода! - выйдя за монастырскую стену, Луиза глубоко вдохнула воздух.

Холодное светило лучилось, переливаясь искристыми блестками на сухом морозном снегу. От души радуясь тому, что монастырь остался позади, Луиза бодро зашагала к деревне, надеясь купить лошадь. Не заботясь, как встретят ее дома, она шла с твердой уверенностью в правильности принятого решения. Жизнь надо было менять.

Мили через полторы дорога раздваивалась. Уже свернув на проселочную, заметенную едва ли не по пояс снежными сугробами дорогу, Луиза остановилась.

Вдалеке на другой дороге виднелась карета в сопровождении всадников. Скоро она различила блестящие латы кольчужников и родной герб. Впереди на пегой кобыле с длинной черной гривой скакал начальник отряда. Луиза узнала военную выправку Корбейрана.

– Вот это да! - звонко рассмеялась она, хлопнув себя по бокам. - Неужели отец отвел мне только месяц на исправление?!

В отряде произошло замешательство. Скачущие чуть поодаль своего командира кольчужники закричали, указывая в ее сторону.

Луиза вышла им навстречу и остановилась. Скрестив руки на груди, она ждала приближения кортежа. Через несколько минут лучшая стража сэра Бернара очутилась рядом. Спешившись первым, начальник отряда сделал несколько шагов и преклонил колено.

– Госпожа моя! - обратился он к Луизе, с тревогой отмечая, как сильно исхудала его юная леди. - Что вы делаете здесь?

– Не волнуйся, мой добрый Корбейран, я не сбежала, - довольно улыбаясь, Луиза на ходу дружески похлопала его по плечу и направилась к карете. - Поехали! Поехали скорее домой!

Опытный воин недоверчиво покосился на меч, которого он месяц назад не приметил. Корбейран хмыкнул себе под нос, и скупая улыбка оживила суровое обветренное лицо.

– В замок, ребята! - махнул он рукой.

Кольчужники вновь вскочили в седла, и процессия тронулась в обратный путь. Монастырь скоро скрылся из виду. Лес сомкнулся над дорогой.

– Расскажи, что у нас нового, - обратилась к нему Луиза, когда и Корбейран поравнялся с окном кареты.

– Враги притихли, моя госпожа. Граф Гастон Фуа поехал в Бордо. До его возвращения на границах будет покойно, - отвечал тот, начиная с самых важных событий, происшедших за время ее отсутствия. - От Вашего жениха приезжало пять гонцов с письмами. Я точно не знаю, но, похоже, недолго ждать праздника!

Луиза помрачнела. Нехороший огонек зажегся в глубине глаз.

– Сам... Торнес когда прибудет? - глухим голосом поинтересовалась она.

– Про то мне неведомо, - отвечал ничего не подозревающий Корбейран.

– Чтоб пусто было испанцу! - пробормотала Луиза. - Чем занят отец?

– Готовится к Вашему венчанию. Хм! Кхе! - Корбейран запнулся, посмотрев на Луизу, и поспешил сменить тему. - Пятого дня я сопровождал его в Фезансак. На обратном пути заехали в Родэ. Несколько раз выезжали на охоту. Поднимали людей затемно, гнали зверя до ночи. Кабанов настреляли с лихвой! Ловчий Никола присмотрел где-то в западных лесах шатуна. Сэр Бернар говорит, сам пойдет на него. Вот бы посмотреть довелось!

– А Жан?

– Везде сопровождает сеньора.

– Что еще?

– Виконт де Лабар скрылся в неизвестном направлении. Говорят, он оставил домен и с концами уехал на север. То ли в Клермон, то ли в Лимож. Черт его разберет! Непутевый он малый: не вернул сеньору замок, приказчику не оставил распоряжений. В землях бардак, чернь права-законы не соблюдает. Чернопашные повздорили с вилланами, подмяли друг дружке бока, потом объединились и пошли по верхним селениям своих же грабить. Шумиха поднялась отменная! Сеньор отправил гарнизон из Оша на усмирение. Давно так луков не гнули!

Луиза слушала рассеянно. Она думала о своем.

– Молодой мессир де Комменж на днях был принят с визитом... - продолжал Корбейран, поправляя шлем. Обрадованный встречей с госпожой, он еще долго посвящал Луизу в дела и события последнего времени.

«Ничего, выходит, не изменилось!» - откидываясь на подушки, она потянулась и закрыла глаза, полная спокойной решимости. Пусть готовятся - все пустое. Не вести ее отцу к алтарю! Не видать ее мерзкому испанцу в подвенечном платье! Не читать священнику над ними молитву!

Вскоре, убаюканная монотонным хрустом снега под лошадиными копытами, Луиза уснула. Зарываясь в устилавшие карету меха, она проспала всю дорогу.

Солнце давно село. Морозная ночь неподвижно расплылась над землей. Луна медленно катилась к горизонту. Средь занесенных снегом пустых лесов выли волки. Уставшие лошади нервно прибавляли шаг. Наконец показались огни Арманьяка.

Когда Луиза проснулась, то не сразу поняла, где находится. Выглянув из окна кареты, она увидела, как суетятся замковые люди. Два ряда кольчужников с полыхающими факелами спешно выстроились у крыльца. Челядь заполняла двор. Вытянув шеи, все ждали ее появления.

Сбежав со ступеней, Жан сам открыл дверцу. Луиза шагнула вперед и оказалась в объятьях брата. Радостные крики приветствия огласили двор. Для обитателей замка возвращение молодой любимой госпожи стало настоящим праздником.

– С приездом, леди Луиза! - поклонился Гийом с улыбкой, стоя позади Жана. - Добро пожаловать домой!

Поймав выразительный взгляд, Луиза многозначительно кивнула. Им было о чем поговорить. Она огляделась в поисках отца. Тщетно. Сэр Бернар не пожелал встретить дочь.

– Он у себя, - проницательно пояснил Жан.

– Все еще гневается?

Жан неопределенно пожал плечами. Луиза хмыкнула.

Смоляная гарь и крепкий дух разгоряченных лошадей стойко били в нос. Прибежавшие собаки громко лаяли, мотали хвостами, скулили и путались под ногами.

– Какая радость! - воскликнул Муасси, выходя из дверей, и тут же вскричал, закатывая глаза. - О, Мадонна! Санта Дио! Совсем уморили нашу красавицу! Только полюбуйтесь, какая прозрачная она стала!

Следом показалась Беатриса. Гремя связкой ключей, она поправляла выбившиеся из-под чепца волосы, щурясь от яркого света факелов. Облаченные в длинные холщовые рубахи до полу, на крыльцо высыпали поварята. Кухарки и горничные кутались в платки и шали. Из темноты на свет вышли заспанные конюхи, доезжачие, ловчие и кольчужники. Часовые и лучники наблюдали приезд со стен и сторожевых башен.

– И то верно - исхудала наша голубушка! - сердобольно смахнула слезу Беатриса, скосив глаза на Муасси.

– Ох! Истомилась-то как! Побледнела! - качала головой служанка, передергивая плечами и натягивая шерстяной платок на тонкую рубаху.

– Ай-яй-яй! - запричитала прачка, подперев круглое лицо пухлой рукой.

– Видать, там не кормили совсем, - заметил главный конюший, посматривая на тоненькую фигуру Луизы, облаченную в монастырскую одежду. - Сильно осерчал хозяин, если отдал родную дочь в такое место!

– Сильнее некуда! - вполголоса произнес начальник караула Гаррет. - Видишь, даже не встречает.

– Да, - с сожалением сказал конюший. - Выходит, даже по чарочке не поднесут?

Луиза действительно сильно похудела и осунулась. Взгляд изменился. Исчезла куда-то беспечность. В движеньях появилась жесткость и сдержанность. Отвечая на приветствия, она улыбалась, но печаль поселилась в сердце, отражаясь в глазах. Совсем скоро она расстанется с замком и его обитателями. Быть может, навсегда...

Как ни старался Муасси устроить для своей госпожи роскошный ужин, перевернув все с ног на голову, Луиза не вышла к столу.

– Леди Луиза просит извинить ее, - доложил сэру Бернару Гийом. - Она немного простыла в монастыре и плохо перенесла дорогу.

– Кхм! - сказал граф в бороду и принялся ужинать.

Луиза понимала - утром отец призовет ее к себе и потребует ответа. Очутившись в своей опочивальне, она с удовольствием сбросила с себя монашеские одежды, швырнув их прямо в камин. Грубая рубаха и колючая ряса вспыхнули и быстро прогорели.

Кликнув служанок, она искупалась. Девушки вымыли ее длинные волнистые волосы, ополоснув их отваром душистых трав. Стоя у пылающего огня в тонкой ночной рубахе, не скрывающей изгибов стройной фигуры, Луиза расчесала пряди, наслаждаясь нежным медвяным ароматом.

В скудной и неприютной монастырской обстановке очень не хватало ароматных благовоний, чистого тонкого белья, горячих ванн и шелкового тепла уютного ложа.

В дверь постучали. Одна из кухарок принесла обширный поднос со всевозможными дымящимися и благоухающими кушаньями от расстроенного Муасси. Девушки-служанки разобрали постель, унесли кадку с водой, и Луиза вновь осталась одна.

Воздав должное сытной изысканной кухне и просушив волосы, она с удовольствием переоделась в белую мужскую рубаху из тончайшего хлопкового сукна, какое вырабатывалось только во Фландрии. Сверху натянула расшитый серебром бархатный камзол и такие же штаны темно-серого цвета, чулки и кожаный жилет с множеством потайных карманов. Из сундука на свет были извлечены черный длинный плащ на серебристо-черном соболином меху, высокие сапоги и толстые кожаные перчатки - атрибуты для зимних поездок. Закрыв постель покрывалом, Луиза все аккуратно разложила сверху.

Потом она быстро собрала в походную сумку несколько самых необходимых и любимых вещей. Туда же отправились душистое мыло, лавандовая вода, восточное масло, гребни, две смены чистого белья и небольшое зеркальце. Затем Луиза почистила меч Сигибера, приготовила лук, стрелы, ножи, золотые и серебряные монеты. Подготовив все, она прилегла на край кровати, но сразу же вскочила. Помня о незаконченном деле, метнулась к столу и написала письмо сэру Роже.

Подробно описав события в монастыре, все преступления и жестокости настоятельницы, Луиза горячо просила дядю как можно скорее позаботиться о новой настоятельнице для святой обители, а также о поисках и наказании старой. Запечатав письмо гербовой печатью, она крикнула слугу и послала за Жаном.

Брат вскоре прибежал.

– Раньше не мог, - виновато пояснил он. - Отец не отпускал от себя.

Они обнялись, и тут Луиза неожиданно расплакалась. Жан молча гладил ее по голове. Его еще детское лицо было серьезным и несчастным. Он сам едва сдерживался, чтобы не зареветь.

– Как ужасно, что я не могу защитить тебя от воли батюшки, - говорил он, прижимаясь к ней. Луиза поглядела на брата долгим взглядом.

– Жан, милый мой, ты знаешь, как я люблю тебя! - нежно произнесла она. - Сейчас ты должен понять меня или, по крайней мере, попытаться это сделать. Мне будет плохо вдали, но мне нужно бежать из дому. Нет, нет! Не отговаривай меня. Напрасные старания, - прибавила она быстро, видя, что брат хочет ей что-то сказать. - Я должна бежать прямо сейчас, ночью. Ты поможешь мне?

Бедный Жан сидел на краю кровати. Он весь поник. Расстроенный и растерянный, пытался он понять происходящее. Его мир больше не был привычным и благополучным.

– Да, Луиза, - кивнул он, наконец, понурив голову. - Я сделаю все, о чем ты попросишь. Но я поеду с тобой!

– Нет, родной мой! Тебе нельзя, - взмолилась Луиза, опустившись перед ним на колени и держа за руки. - Ты должен остаться. Ради меня! Ты должен остаться, ибо это наш дом, наши земли и ты - будущий хозяин и властелин этой земли. От тебя будет зависеть жизнь многих людей.

– Мне ничего не нужно без тебя! - всхлипнул Жан.

– Я же не прощаюсь с тобой, хороший мой! - уговаривала его Луиза, утирая слезы. - Мы еще увидимся. Мы еще будем вместе. Я клянусь тебе! А ты должен исполнять свой долг. Ты наследник. Ты - будущее Арманьяка, не забывай об этом!

– А ты? - тихо спросил Жан, испуганно глядя на сестру. - Сбежав из дому, ты потеряешь все! Отец не простит.

– Я? - вздохнула она, опуская глаза. - Видимо, у меня иной путь.

Жан не выдержал и заревел, обнимая сестру. Она тоже плакала. Такими и застал их старый Гийом.

– Оставьте нас, Гийом, - приказал Жан.

– Простите, мессир, но у меня к леди Луизе важный разговор, имеющий отношение к ее дальнейшей жизни. Луиза и Жан переглянулись.

– Я хочу помочь! Не надо видеть во мне врага, - сказал Гийом, усаживаясь в кресло.

– Чем и в чём ты хочешь помочь? - спросил угрюмо Жан. Он вскочил с кровати, дрожа от волнения. - Ты подслушал наш разговор?

– Не сердитесь! Я без подслушивания обо всем догадался, - произнес Гийом и обратился к Луизе, многозначительно сверкая глазами. - Вы хотите бежать? Время действительно пришло! Мне удалось связаться с... тем человеком, встреча с которым так необходима для Вас сейчас.

– О чем это он? - удивился Жан, вопрошая сестру.

Луиза не знала, что говорить. Притворившись удивленной, она пожала плечами и отвернулась, чтобы не выдать себя.

Жан встал у двери, держа руку на рукояти кинжала. Он в отчаянии думал убить слугу, если тот воспрепятствует сестре.

– Я помогу леди с побегом, - продолжал Гийом. - И укрою ее у надежных людей.

– Как я могу верить тебе, преданному слуге моего отца, который не ведает, что творит?! - вскричал Жан.

– Так же, как и я доверяюсь Вам, предлагая свою помощь, - ответил тот.

– Это не одно и то же. Сравнение неуместно, - раздраженно сказал Жан. Гийом сделал отчаянное лицо.

– Я вырастил вас и всем сердцем хочу вам обоим только счастья! Клянусь - у меня и в мыслях не было препятствовать!

– Я ему верю, - сказала Луиза в ответ на вопросительный взгляд брата. Жан пристально посмотрел на управляющего.

– Почему? Почему ты хочешь помочь нам даже в противовес воле отца?

– Я вижу для леди Луизы лучшую долю.

Луиза горько усмехнулась про себя.

– В чем же она, по-твоему, состоит? - допытывался Жан.

– В свободе выбора.

Все трое переглянулись. Горящие в камине поленья затрещали. Замок спал. За окном поднимался ветер, гудя в теплом дымоходе.

– Если ты лжешь, клянусь, я убью тебя! - запальчиво произнес Жан.

Вместо ответа Гийом встал с кресла и поклонился.

– Какой у тебя план? - спросила Лиза, сгорая от желания узнать новости о магистре. Похоже, Гийому удалось установить с ним связь.

– Сегодня ночью я проведу Вас по тайному ходу и провожу через лес к Драконовым пещерам. У меня есть надежный человек, который будет охранять Вас в пути до укромного места, где Вы сможете укрываться так долго, как пожелаете.

– Что за человек? - поинтересовался Жан.

– Дворянин, честный и благородный. Я ручаюсь за него своей головой. Имя его Вы, леди Луиза, узнаете при встрече, и у Вас не останется сомнений в доверии к нему.

– Ну что ж! - рассуждала Луиза вслух, меряя шагами ковер и скрестив на груди руки. - Решено! Я готова. Поеду на Ральфе. Ах, да! Это письмо... - Луиза взяла со стола свиток и протянула Гийому. - Его надо срочно доставить лично моему дяде в Тулузу.

– Он сейчас в Лаворе, - заметил Гийом.

– Тогда туда, - кивнула она.

– Надеюсь, Вы не посвящаете его во все подробности побега? - спросил он, пряча письмо за ворот.

– Что? Нет. О побеге вообще речь не идет.

– Пойду распоряжусь насчет лошадей, - сказал Гийом, направляясь к двери.

– А я обеспечу безопасность вашего отсутствия, - произнес Жан. - И если что-либо заподозрят в замке до возвращения Гийома, я подожгу что-нибудь, к примеру, конюшни, и отвлеку отца.

– Только не конюшни! - возразила Луиза.

– Тогда дровяной склад.

– Очень надеюсь, Вы этого не сделаете! Встречаемся за четверть часа до полуночи у потайного хода. Лошадей я приведу туда сам, - подытожил Гийом. Он ушел, а Жан и Луиза остались прощаться.

Подпоясав узкую талию широким ремнем с прилаженными к нему ножнами, в которых спал грозный меч, Луиза подвязала к нему два кошеля. Один нож тоже перекочевал на пояс, а второй укрылся в левом сапоге. Повесив на шею талисман из зуба оборотня, она принялась одеваться. Облачившись в плащ и перчатки, перекинув за спину лук и колчан со стрелами, Луиза взяла походную сумку и поцеловала брата.

– Пора! - произнесла она тихо и решительно.

– Я пойду первым, - Жан выскользнул за дверь.

Всё сделали, как задумали. Пройдя по пустынным коридорам замка, брат и сестра спустились в винные погреба к потайному ходу. Гийом ожидал их. Без лишних слов он нажал скрытый механизм, и вход в подземелье отворился. В последний раз обняв брата, расстроенная, но решительная, Луиза взяла повод Ральфа и исчезла вместе с Гийомом под низкими сводами тайного хода.

– Погоди, Гийом! - осадила коня Луиза, когда они выбрались из подземелья. - Я хочу взять с собой Ворона.

– Зачем? - не понял тот.

– Он мой друг! - сказала горячо Луиза. - Я не могу уехать и бросить его.

– Нет! Невозможно! - категорически отрезал Гийом, нахмурившись.

– Но...

– Он не член Ордена! Ты подвергаешь наше дело риску!

– Ворон не предаст нас! - вступилась она за друга.

– Ни одна живая душа не может быть посвящена в тайну Хранителей! Ворона скорее убьют, чем позволят остаться с тобой.

Луиза разозлилась. Разве не предательство уехать и оставить Ворона тут? Но, с другой стороны, с какой стати Ордену доверять ему?

– А Сальваторе?

– Что Сальваторе? - не понял вопроса Гийом.

– Как я понимаю, он выполняет поручения для тебя как простой слуга. Разве он тоже в Ордене?

– Да.

– Почему я не могу иметь слугу в лице Ворона? Он присягнет на верность. В чем проблема?!

– Сальваторе - дворянин в десятом колене и потомок оруженосца Сигибера. Мы все кровью связаны с теми, кто служил Хранителям. Случайным людям, пусть даже очень хорошим и преданным, нет места среди нас.

Луиза удрученно замолчала. Значит, не судьба!

На заснеженном лугу они пришпорили коней, правя к лесу. Ральф быстро уносил ее от родового замка навстречу новой жизни. Какова будет эта жизнь - она не знала. Загадывать наперед страшно.

– Ты нашел магистра? - тихо спросила Луиза. Они въехали в лес, переходя с галопа на рысь.

– Да, совсем недавно от него пришли вести, - прошептал Гийом. - Мое последнее послание он получил и знает о тебе. Орден ликует! Все ждут тебя с величайшими надеждами.

– Далеко это?

– Совсем нет. Неделя пути.

– С кем я поеду?

– Помнишь отшельника из Драконовых пещер?

– Помню.

– Он будет твоим спутником, - Гийом искоса посмотрел на Луизу. - Граф де Торнес приезжает в замок на днях. После того турнира в Тулузе и своего поражения он вел очень бурные переговоры. Он решил обвенчаться с тобой до военной кампании в Сардинии и уже на пути к Арманьяку.

– Мерзавец! - процедила сквозь зубы Луиза.

– А теперь ни слова больше. Поговорим на месте.

Спустя время они подъехали к подножью занесенной снегом знакомой скалы. Сквозь редкий лес из глубины пещеры мерцал отблеск костра. Подъехав к пещере, Гийом и Луиза спешились, привязали коней у входа к невысокому кряжистому кусту и прошли внутрь. Памятуя про рассказ Корра о страшной гибели отшельника, посягнувшего на сокровища дракона, спрятанного в глухих глубоких мирах подземного царства, Луиза настороженно осмотрелась кругом.

Пещера состояла из нескольких объемных полостей, переходящих одна в другую. Зияя чернотой намного темнее ночи, она уходила вниз. Первая полость была небольшая, словно овальный грот, сухая и относительно уютная. Посреди на каменном полу горел жаркий костер. По количеству углей можно догадаться, насколько долго здесь поддерживали огонь.

Человек сидел к ним спиной. При их приближении он встал и повернулся. Итак, ее проводником оказался тот самый ряженый, которого Луиза и Ворон встретили здесь осенью. Его фигура, его глаза. На вид ему было лет тридцать с небольшим. Рыжая копна волос, перетянутая в хвост шелковой лентой, спускалась ниже лопаток. Длинное лицо с крупным носом, густыми рыжими бровями и легкой, такого же цвета, щетиной на скулах выражало задумчивость. Высокий и худой, он казался широким в кости, но не атлетичным.

Жерар являл собой тот тип мужчин, которые всецело охвачены идейными интересами. Его спокойная уверенность отмечалась в выражении лица и движений, странным образом сочетаясь с фанатично-сверкающим взглядом синих, как горные озера, глаз. Под плащом блестел рыцарский доспех. Жерар стоял в полном вооружении и опирался на боевой меч.

Когда Луиза вместе с Гийомом приблизились, он почтительно склонился перед ней.

– Позволь представить тебе верного процептора нашего Ордена, - сказал Гийом, обращаясь к Луизе. - Граф Жерар де Бланшфор, рыцарь, потомок Хранителя Ронсенваля, друга Сигибера.

– Приветствую Вас, леди Луиза! - произнес граф, приложив руку к сердцу.

Луиза отвечала легким наклоном головы.

– Мессир! - повторил поклон Жерар, обращаясь к Гийому. - Рад Вас видеть!

– Здравствуйте, граф, - сказал Гийом.

Махнув длинной рукой, рыцарь предложил присесть к огню.

Они уселись на стволы деревьев, сложенные треугольником вокруг костра. Луиза с интересом разглядывала графа. Теперь он сидел перед ней, сбросив грим старика-отшельника, оказавшись рыцарем-отшельником. Гийом выдержал паузу и заговорил первым.

– Настало время магистру Ордена встретиться с Хранителем! Я не знаю, сколько времени у нас есть. От магистра мне стало известно об активности аргуллов. Они каким-то образом узнали о тебе, Луиза, и принялись искать.

«Как? Уже?!» - пронеслось в мыслях Луизы. Неприятный озноб пополз мурашками под одеждой.

– Да, - продолжал Гийом, озабоченно вздыхая. - Подозреваю, ты сама виновата.

Луиза в недоумении округлила глаза.

– Не нужно было применять магию! Я ведь предупреждал, - с укором пояснил он. - Древняя магия для них так же очевидна и узнаваема, как вековая сосна среди жухлых трав. Скажи, сколько раз ты пользовалась своей силой?

– Около десяти. Не помню точно, - нехотя ответила она.

Гийом с досады яростно заругался. Луиза насупилась, понимая за собой вину.

– Успеть бы добраться до магистра, - пробормотал себе под нос расстроенный Гийом, нервно приглаживая волосы на затылке. - Если аргуллы доберутся до вас...

Он не закончил фразы. Жерар и Луиза и так все поняли. Пламя костра безучастно плясало, слизывая языками холод. Отблески озаряли лица.

– Передвигаться будете, как и всегда, по ночам. Никаких постоялых дворов! Никаких лишних контактов! В села, я уже не говорю о городах, не заходить.

– Разумеется, мы будем предельно осторожны, - сказал Жерар.

Луиза кивнула в знак согласия.

– Завтра утром граф Арманьяк догадается о побеге, - продолжал Гийом. - Весь Юг бросят на поиски. Имейте и это в виду. Недооценивать людей не стоит. Но самое главное - берегитесь иных существ! Ни в коем случае не применяй свою магию, Луиза! Ни под каким предлогом, заклинаю тебя! Она укажет аргуллам твое местонахождение!

Луиза в буквальном смысле почувствовала, как нечто враждебное, ускользающее от понимания витает под сводами пещеры. Быть может, аргуллы уже знают, где ее найти? Но нет! Безответный, меч дремал в ножнах. Ничего не подсказывало об опасности. Это просто страх перед неведомым пока воплощением зла.

– Магистр посвятит тебя в недостающие знания. И, если у нас будет время, ты станешь практически неуязвимой! А пока положись на своих защитников во всем.

– Защитников? - переспросила Луиза.

– Позже к нам должен присоединиться еще один человек, - пояснил Жерар. - Несмотря на важность миссии и большую опасность, мы не можем привлекать много людей, дабы не выдать себя.

Итак, им предстояло никем не замеченными добраться до ордена. Костер догорал. Мороз пробрался в пещеру. Луиза резко встала и прислушалась. Гийом и Жерар поднялись со своих мест.

– Мы кого-нибудь ждем? - спросила Луиза, глядя на чернеющий вход.

Гийом и граф де Бланшфор переглянулись.

– Нет! - ответил Гийом. - Если только это не... Хотя нет. А что?

– К нам скачет всадник. Один, - Луиза внимательно слушала ночь.

– Я ничего не слышу! - удивился Жерар.

– Я тоже, - поморщился Гийом. - Может, показалось?

Вместо ответа Луиза показала зуб оборотня и многозначительно потрясла им. Гийом и граф в недоумении переглянулись.

– Вы и не можете слышать так далеко, - заметила она. - Неужели это Жан выследил нас, Гийом? Как бы не пришлось брать его с собой. Я насилу отговорила брата.

– Успел-таки, - шепнул себе под нос Гийом. - Ты точно слышишь одного всадника? - спросил он, как-то сразу успокаиваясь и снова подсаживаясь к костру.

– Без сомнений, - кивнула головой Луиза.

Вынимая меч из ножен, она сделала несколько шагов к выходу. Жерар спешно последовал за ней. Скоро и он смог различить конский топот. Неизвестный быстро направлялся к пещере, нещадно погоняя своего коня по узкому каменистому подъему. Луиза и Жерар с мечами наизготове приготовились встретить незваного гостя.

– Не беспокойся, моя госпожа, - сказал Гийом. - Теперь у меня не осталось сомнений. Это спешит к нам еще один член Ордена Хранителей. Я сам вызвал его, но не был до последнего времени уверен, что он успеет прибыть сюда вовремя.

Всадник спрыгнул с храпевшего коня и, бряцая шпорами, быстрым шагом вошел в пещеру. Снимая на ходу кожаные перчатки, он откинул назад меховой капюшон, провел рукой по длинным черным волосам, стряхнул заледеневшую снеговую корку с широких плеч, рук и груди. Пламя осветило знакомое лицо.

– Успел! - воскликнул он, огляделся и в недоумении остановился перед Луизой.

– Ты?! - удивилась она.

– Ты?! - единовременно с ней воскликнул Филипп де Альбре.

– Похоже, граф, Вы недолго помнили наш последний разговор? - недовольно спросила Луиза, намекая на предупреждение держаться от нее подальше.

– Я не знал, что увижу здесь именно Вас, леди Луиза! - откровенно ответил Филипп, вежливо кланяясь. - Но я рад нашей встрече, даже имея несчастье впасть в немилость.

Изогнув бровь, Луиза метнула на Гийома пронзительный взгляд. Он отвел глаза и почесал за ухом. Луиза снова посмотрела на прибывшего рыцаря.

– Гийом! Зачем он здесь? - холодно спросила она.

– Я же уже говорил Вам. Граф станет сопровождать тебя в пути. Он посвященный. Один из нас. Один из лучших наших воинов!

– О, нет! Только не это! - воскликнула раздосадованно Луиза. - Вы действительно состоите в Ордене Хранителей? - переспросила она де Альбре, не желая верить в столь неприятный расклад.

– А Вы, моя леди, выходит, и есть... Хранитель?! - еще больше удивился Филипп.

– Разве Вы не сказали графу? - вмешался Бланшфор.

Все взгляды устремились на Гийома.

– Не успел, - спокойно отозвался тот.

– Невероятно, как такое может быть?! - Филипп не мог оторвать от Луизы взгляда. Он был поражен, шокирован, обрадован, удивлен. Он испытывал бурю эмоций. Сильнее всех оказалось недоумение. - Как может быть, чтобы Хранителем оказалась… девушка?!

– Здорово! Просто великолепно! - вскричала Луиза раздраженно, рывком вкладывая меч в ножны и размахивая руками. - Только его мне сейчас и не хватало для полного счастья! Спасибо тебе, Гийом! - И она деланно поклонилась старику, выпуская рукоять меча. Драгоценные камни на рукояти заблестели, освещенные пламенем костра.

Филипп увидел наяву меч Сигибера, о котором он и все остальные могли знать только по изображениям в книгах и на талисманах.

– Сила Предвечного! - воскликнул он, приближаясь к Луизе.

– Держитесь от меня подальше! - нахмурила брови Луиза. - Третий раз повторять не буду!

Жерар де Бланшфор вопросительно посмотрел на Филиппа.

– Сигибер выбрал Луизу! Совсем недавно он сам отдал ей меч, - счел нужным пояснить Гийом. - Луиза - последний Хранитель по крови и благословению Предвечного!

– Последний Хранитель... - эхом повторили рыцари.

– Я не поеду с ним никуда, - упорствовала Луиза.

– Сейчас не время вспоминать старое! - нахмурился Гийом, вставая и подходя к ней. - Речь идет не о ваших отношениях.

– Каких таких отношениях? - огрызнулась Луиза.

Жерар с любопытством наблюдал за ней.

– Мы связаны одним великим делом, - продолжал Гийом строго. - Долг сеньоров Альбре и Бланшфора - доставить тебя к магистру, оберегая и защищая от возможных нападений. И они выполнят его, если потребуется, ценой собственной жизни! А теперь, - обратился он к рыцарям, - настало время присяги.

Рыцари без промедления преклонили колени перед Луизой.

– Хм! Ты забываешь - я могу позаботиться о своей безопасности, - возразила Луиза. Она пыталась до последнего сопротивляться обществу Филиппа.

Старый слуга вместо ответа покачал головой. Луиза и сама понимала, что без помощи ей не обойтись, но не могла сдержать своего раздражения, вызванного появлением графа.

– Присягаю Вам, моя госпожа, честью и жизнью своей! И да поможет мне Предвечный исполнить мое предназначение! - произнес первым Жерар де Бланшфор, смотря Луизе в глаза честно и преданно.

– Прими клятву, - подсказал Гийом.

Луиза вынула меч Сигибера. Руны светились бледным мерцающим сиянием, приковывая к себе взгляды. Меч тоже внимал клятве, говорил что-то непонятное на языке древнего первоначала. Шепот и свист неведомых по смыслу слов окутывал. Могучая сила потекла по ладони вверх, опутывая руку, плечо и все тело.

Находясь во власти магии, невозмутимая, сильная и гордая стояла Луиза посреди освещенной пещеры, воплощая мощь древних. Сердца мужчин невольно содрогнулись. Меч взвился ослепительно-белым всполохом.

– Принимаю Вашу присягу, граф, - сказала Луиза, опуская светящийся клинок на левое плечо рыцаря.

От прикосновения Бланшфора бросило в жар. Кровь забурлила и стремительно потекла по венам раскаленной рекой. На миг шепот рун коснулся разума, властно напоминая о долге служителей.

Пораженный граф широко раскрыл глаза. На доли секунды он познал сокровенную силу, соприкоснулся с тем высшим, чему служил мечом и верой. Луиза отняла клинок. Рыцарь благоговейно поклонился еще раз. Поднеся руку к сердцу, он пытался смирить его бешеный ритм.

Взволнованный происходящим, бледный Гийом стоял в стороне. Впервые он мог видеть пробуждение священного клинка. Не напрасно он всю жизнь посвятил служению Ордена. Не напрасно ждал и надеялся, когда обещание Сигибера исполнится.

«Вот она, свершается воля твоя, Предвечный! Благослови найти Первоисточник! Защити, спаси и сохрани нас от врагов наших! Укажи путь и проведи ее к Храму!» - пожелал он.

Луиза обернулась к Филиппу. Тот неотрывно смотрел на нее горящим взором.

– Присягаю Вам, леди Луиза, честью и жизнью, сердцем и душой! Клянусь служить до последнего часа делу Хранителей! И да поможет мне Предвечный! - голос аквитанского рыцаря был столь же тверд, сколько нежен. Не сумел Филипп скрыть чувства.

«Он любит Луизу, - подметил Гийом, слегка смежив веки. - Он послужит надежной опорой и защитой для нее, как никто иной!»

Сияющий клинок коснулся плеч де Альбре. Древняя сила захватила тело рыцаря и завладела им на несколько секунд.

– Принимаю Вашу присягу, граф! - произнесла Луиза, касаясь его плеча и пряча меч. В этот момент она просто не могла злиться, поскольку все чувства ушли на второй план. Дух Сигибера сейчас жил в ней. Осознание общего дела на время усмирило личную неприязнь. - Встаньте! - приказала она. - Мешкать более незачем. В путь!

Настало время прощания с Гийомом. Луиза посмотрела на него, и сердце сжалось. Гийом едва сдерживал слезы. Следы волнения старили его лицо. Переживания за свою любимицу, свою маленькую госпожу доводили до отчаянья, ведь он знал: рано или поздно Луизу посвятят в еще одну тайну, которая больше всего ранит ее, на ее пути совсем скоро возникнут аргуллы - от своего предназначения не уйти. И кто скажет, чем все закончится? Не удержавшись, Гийом обнял Луизу. Скупая слеза потекла по щеке.

– Не говори ничего - я помню! Все будет хорошо! - шепнула она. - Я не прощаюсь с тобой, Гийом! Мы еще увидимся. Береги Жана! Успокой его! И еще одно... Поговори с Вороном! Пожалуйста! Для меня это очень важно. Пусть он знает, не по своей воле я оставила его! - поцеловав растрогавшегося старика в щеку, Луиза повернулась и быстро вышла из пещеры. Рыцари поклонились Гийому и последовали за ней.

– Кто такой Ворон? - спросил Филипп у графа де Бланшфор.

– Оруженосец леди, - пояснил Жерар, вспоминая молодого виллана.

Филипп подал Луизе повод, она вскочила в седло и направила Ральфа в ночь. Ветер бросил в лицо горсть колючих снежинок и понес тучи, прижимая их к земле. Начиналась метель. Деревья гнулись. Потревоженный лес шумел, стонал и жаловался. Снегопад усиливался, заметая тропу. Но лошади шли уверенно.

Впереди ехал Филипп, затем Луиза. Граф Жерар замыкал их маленький отряд. Морозный воздух щипал лицо. Снег налипал на ресницы, норовил забиться в нос и под одежду.

Луиза не чувствовала холода. Сердце колотилось сильнее разыгравшейся бури. Лицо пылало от волнения. За спиной оставался дом, горячо любимые родные, друг, родная земля.

Ральф бодро нес свою маленькую хозяйку по ночному лесу. Минуя спуск, проскакав по извилистой едва различимой тропе, они выехали на заброшенную лесную дорогу, поросшую терном и молодыми деревцами. Здесь метель немного ослабела. Луиза спиной ощущала пристальное внимание. Казалось, сама судьба смотрит из темного леса цепким внимательным взглядом. По обеим сторонам дороги замелькали темные тени. Люди Корра были свидетелями ее побега. Не имея возможности разглядеть их, девушка помахала рукой.

Почти неслышимые для рыцарей, отовсюду неслись звуки и шорохи. В чаще замелькали синие и зеленые искорки огней. Рыцари с тревогой оглядывались по сторонам. Жерар крестился. Филипп оборачивался на Луизу. Она неотрывно смотрела в лес. Она понимала - лесные жители и духи прощаются с ней.

Где-то вдали невыразимо жутко завыл волк. От его крика все притихли. Блуждающие огни померкли. Духи слились со стволами деревьев. Лесные напряженно застыли каждый там, где стоял. И Луизе вдруг тоже захотелось завыть что есть мочи.

Глава 26. Круги на воде

Наутро в замке разразился скандал.

На утренней молитве Луиза не появилась. За завтраком сэр Бернар потребовал, чтобы она спустилась к столу. Жан уткнулся в блюдо с тушеной бараниной и с тревогой ждал развязки. Служанка доложила графу о том, что Луизы нет в своей комнате.

– Как это нет? Тогда где же моя дочь? - нахмурился граф. - Немедленно найти!

Слуги и стражники бросились на поиски. С первого раза найти Луизу не удалось.

– Ищите лучше! - раздраженно вскричал сэр Бернар.

Обшарили все закоулки, от чердаков до подземелья, от крепостных стен до псарни. Перевернули все вверх дном. Разумея неладное и сбитые с толку, люди встревожено переговаривались, боясь показаться хозяину на глаза.

– Ночью из замка никто не мог выйти! И утром через ворота не выходил еще ни один человек,- божился начальник караула, хотя прекрасно знал про ночные сборы управляющего. Но у него нашлись свои причины молчать. Гийом умел убеждать своих приближенных.

Сэр Бернар, красный от гнева, лично поднялся в покои дочери. Постель не разобрана, все платья и драгоценности на своих местах.

– Ваша светлость, Ральф исчез! - доложил запыхавшийся слуга.

– Ах, мерзавка! Строптивая девчонка! - вскричал граф. - Сбежала! Вон отсюда! - рыкнул он на слуг и посмотрел на Гийома.

Тот стоял рядом, напустив на себя крайне озабоченный вид.

– Потайной ход! - сэр Бернар скрипнул зубами от злости.

– Остается только он, - согласился Гийом, с понимающим видом поджав подбородок и приглаживая седые волосы на затылке.

– Откуда она узнала? Только я и ты были в курсе.

Гийом сильно наморщил лоб, изображая бурную мысленную деятельность. Сэр Бернар не стал дожидаться ответа.

– Жан, поди сюда! - крикнул он. - Ты знаешь, где сестра?

– Нет, батюшка!

– Куда она, по-твоему, могла деться? А?

– Понятия не имею! - Жан принялся всхлипывать, разыгрывая волнение за Луизу. Это не стоило больших трудов. Разлука с сестрой нанесла тяжелый удар. - Что могло с ней случиться? Вчера она чувствовала себя очень плохо! Мы даже не смогли поговорить.

– Ладно! Ступай к себе, - сказал он сыну, а когда тот вышел, обернулся к Гийому. - Пошли!

С этим они спустились в замковое подземелье, туда, где в дальней стене за рядами бочек, хранящих славный напиток, скрывался потайной ход. Освещая себе дорогу факелами, сэр Бернар и Гийом прошлись под низкими сводами. Граф внимательно смотрел под ноги.

– Не похоже, чтобы леди Луиза проходила здесь, - заметил Гийом. - Следов нет.

– Уловка! - сухо заметил граф. - Кроме как здесь она не могла выбраться! Сбежала и следы замела. Однако постой!

Пройдя туннель до конца, он вышел на поверхность, надеясь проследить путь дочери по снегу. Гийом побледнел, украдкой смахнув пот со лба. Два лошадиных следа пересекали луг, уводя в лес.

– Разрази меня гром! Я так и знал! - вскричал зычным голосом сэр Бернар. - Луиза сбежала не одна. О-о-о-о! И, кажется, я догадываюсь, с кем...

Гийом нервно сглотнул.

– Да, точно! - яростно рычал сэр Бернар. - Треклятый Альбре! Чума на его голову!

Гийом с явным облегчением перевел дух. Едва поспевая за своим господином, который огромными шагами несся обратно в замок, он ухмылялся: граф был не так уж далек от истины.

За юной графиней снарядили четыре отряда воинов. Основные силы бросили на запад, в Аквитанию - к владениям графа Филиппа де Альбре. Гонцы с тайными поручениями поскакали в Тулузу, Лавор, Фезансак и Родэ.

Сэр Бернар срывал злость на людях и собаках. Ему и в голову не пришло подозревать Жана и Гийома. Он бесновался.

Первыми пришли вести от епископа Лавора - сэра Роже. Он отвечал, что Луиза у него не появлялась и он ничего не знает о ее местонахождении. И хотя сэр Бернар предпочел скрыть причины, по которым Луиза сбежала, его преосвященство без труда догадался о них.

Со своей стороны он тоже отправил людей на поиск племянницы. Тщетно. Хотя сэр Роже и волновался за безопасность горячо любимой племянницы, ее побегу из отчего дома нисколько не огорчился. Более того, он поддержал бы ее, объявись Луиза у него.

«У нас тут невесть что творится, а Альбре потерялся на аквитанских берегах, - подумал Роже, вынашивающий свой собственный план о замужестве девушки. - А ведь, кажется, он крепко влюбился в Луизу. Пусть со своей стороны ищет Луизу, а там...»

Шла уже вторая неделя. Поиски Бернара де Арманьяка ни к чему не привели. В сердцах граф разбил свой любимый праздничный кубок византийской работы. В это время в замок прибыл нареченный жених Луизы - Альваро де Торнес. С надменным и самодовольным видом явился он, предвкушая скорую победу над упрямой красавицей и бывшим другом.

Последние новости взбесили его куда больше, чем сэра Бернара. Испанец сначала побледнел, затем побагровел. Темные глаза забегали, взвешивая все обстоятельства случившегося.

После поражения Филиппом на турнире Альваро вынужден был спешно удалиться. Униженная гордость и поруганная честь требовали отмщения. Коварный испанец сообразил, что лучшей местью для Филиппа и одновременно наиболее выгодным для него станет скорое бракосочетание с графиней де Арманьяк. Однако неожиданный поворот событий опять спутал планы. Он злился все больше.

«Погодите, Ваше Величество, дражайшая моя Королева Любви и Красоты! - желчно размышлял испанец. - Я покажу Вам, кто здесь хозяин! Что касается Вас, благородный де Альбре, то сначала я отберу Вашу любовь, а затем и жизнь, ведь яды - вещь превосходная для подобных целей!»

Родриго получил наказ наточить кинжалы и достать ртутной соли.

И сэр Бернар, и граф де Торнес - оба расценивали бегство Луизы с позиций потери каждый своих преимуществ, которые они приобретали в результате брачного союза.

– О, Мадонна! - вскричал испанец. - Я клянусь Вам, граф, что найду Вашу дочь и доставлю в замок в целости и сохранности!

– Ну а пока, я так думаю, нам более целесообразно придерживаться той версии, что Луиза опять отправлена мной в монастырь, где сейчас и находится, - поразмыслив, заключил сэр Бернар. Он задумчиво поглаживал бороду.

– Полностью с Вами согласен! - поддержал его де Торнес, и они отправились обедать.

А Жан очень горевал по случившемуся. Уверенный вид Гийома его немного успокаивал.

– Леди Луиза благополучно приближается к месту назначения в кругу защитников, - шепнул ему Гийом.

Жан немного повеселел. Однако он не простил отцу бегства сестры. Что касается Альваро де Торнеса, то Жан считал его теперь своим смертельным врагом, поскольку был уверен - только из-за испанца их семейное благополучие за одну ночь разлетелось на мелкие осколки.

К счастью, у молодого графа хватало благоразумия не выдать свои мысли ни словом, ни видом. Он учился дипломатии.

Глава 27. Кровь черного кабана

Трое гнали коней на север. Метель стелилась по следам. Несметное количество мохнатых снежных хлопьев кружилось в воздухе, с тихим шелестом опускаясь на землю. Граф де Альбре уверенно правил, хорошо зная дорогу.

Видимость позволяла различать окружающую местность лишь на расстоянии в два лошадиных корпуса. Луиза не могла понять, как ему удавалось безошибочно угадывать направление. Время растянулось в монотонном однообразии летящего снега. Ехали молча, изредка поглядывая друг на друга. На рассвете тучи поднялись. Ветер стих. Сильно похолодало. На многие мили от человеческого жилья посреди сурового зимнего леса всадники держали путь. И казался он бесконечным.

Филипп усталым движением откинул капюшон заснеженного плаща. Переведя взмыленного коня на шаг, он поравнял его с конем девушки. Луиза бросила быстрый взгляд на графа. Филипп внимательно и заботливо смотрел на нее. Их ноги едва не соприкасались - настолько близко шли кони.

Получив письмо Гийома о появлении Хранителя и необходимости сопровождать его к магистру ордена, Филипп поспешил на зов, без передышки скача к месту тайной встречи. Узнав, что Хранителем оказалась Луиза, молодой рыцарь был потрясен до глубины души, но даже это обстоятельство не могло затмить восторга от неожиданного счастья находиться рядом со своей мечтой.

– Вы хотели мне что-либо сказать, граф? - Луиза не выдержала долгого взгляда.

– Только то, что я бесконечно счастлив быть в Вашем обществе, Луиза! - как-то по-особенному проникновенно произнес Филипп, в подтверждение своих слов прикладывая руку к кольчужному плетению на груди.

Его красноречивый жест не остался незамеченным для графа Бланшфора. Жерар вытянул шею. Еще ночью в пещере он понял - между Луизой и Филиппом что-то происходит.

Луиза нахмурилась и промолчала. Сделав решительный шаг, сейчас она меняла свою жизнь, и такие мелочи, как несносный аквитанец, ее мало волновали.

«Ну, встречусь я с магистром, - размышляла она устало. - Ну, посвятит он меня в тайные знания. А за этим последует неизбежная битва с демонами... поиск Храма Времени и главная цель - Первоисточник. Достанет ли мне силы и удачи?»

Далекие цели отчетливо выступали из предполагаемого будущего, делаясь вполне реальными задачами. Луиза вздохнула и сжала рукоять меча.

– Не пора ли нам сделать привал? - спросила она, зябко передернув плечами. У нее давно окоченели руки и замерзло лицо.

– Очень скоро мы доберемся до надежного места, - сказал Филипп. - Потерпите еще немного, моя госпожа! Мы проведем там весь день, а вечером, как стемнеет, продолжим путь.

Луиза молча кивнула в ответ, с беспокойством оглядывая взмокших коней. Лес редел, открывая взору небольшие пологие поляны и холмистые взгорья, дремавшие под нетронутым полотном снежного покрова. Небо затянулось равномерным тускло-белым светом. После нескольких часов скачки утренняя тишина убаюкивала.

– Целый день - хорошая фора для погони, - заметил Жерар, подъезжая к ним и с любопытством изучая девушку. Его долговязая нескладная фигура нелепо смотрелась на кобыле средних размеров. Высвободив ноги из коротких для него стремян, он касался снега, прочерчивая в нем борозды.

Луиза с укоризной обернулась на Бланшфора.

– Кони устали, - сказала она.

– Следы наши замело, - вмешался Филипп, не отрывая взгляда от Луизы. Она сильнее надвинула капюшон на лицо. - Леди Луизу станут искать во всех направлениях. К тому же она права - обессилевшие лошади далеко не увезут.

– Их можно поменять, - сказал Бланшфор, шмыгая посиневшим носом. - Там, куда мы едем, есть такая возможность?

– Ни за что! - заявила Луиза решительно. - Ни при каких обстоятельствах не расстанусь я с Ральфом.

– Я также всегда предпочитал своего боевого друга другим лошадям, - поддержал Филипп, похлопав круто изогнутую шею уроженца Фландрии. - К тому же отдых нужен не только им. Продолжим путь следующей ночью.

– Как пожелаете! - неохотно согласился Жерар. Он стремился как можно дальше и быстрее увести Луизу от места, где аргуллы вернее всего могли ее настичь. Последние вести не сулили хорошего, в окрестных к замку лесах участились случаи появления всяческой нежити.

Филипп пустил своего коня в галоп. Луиза и Жерар поскакали следом, растягиваясь на расстояние, при котором снежные комья от впереди скачущей лошади не летели в лицо. С самого начала Альбре взял на себя роль главного провожатого и опекуна Луизы, а рыцарь-отшельник спокойно уступил, что не ускользнуло от ее внимания. Спустя некоторое расстояние они согрелись.

– Нам сюда! - Филипп свернул влево, пуская коня меж деревьев.

Пригибаясь и увертываясь от ветвей, они петляли по густому лесу. Ночная метель хорошо постаралась: лес буквально от земли до верхушек занесло снегом. Кони утопали в сугробах чуть ли не по брюхо.

Рыхлый и влажный снег хранил синевато-лиловые глубокие тени, источая запах ледниковой воды. Где-то вверху потрескивал мороз. А под пологом ветвей сыровато и зябко. Лиственные деревья сильно прогибались под тяжестью белых снеговых шапок, которые всякий раз осыпались на неосторожных всадников.

– Ах, ты! Чтоб тебе! - заворчал Жерар, отряхиваясь.

Луиза обернулась и невольно рассмеялась. Увидев бело-рыжую угрюмую мину, она тут же растерянно вскрикнула. Потеряв бдительность, Луиза задела ветвь дуба. Целый сугроб свалился на нее, осыпаясь с плеч на землю.

Дружный смех пробудил лес ото сна. В глубине чащи затрещали ветки. Сердито зацокали сойки. Стайки маленьких птиц испуганно снялись с насиженных мест, улетая прочь. Впереди показались заметенные постройки.

Прямо посреди леса стоял деревянный сруб, похожий на длинный добротный сарай. Маленькая квадратная труба дымилась, возвещая о присутствии хозяев. Рядом, крытые блеклыми связками тростника, располагались несколько квадратных строений, коновязь и небольшой навес для лошадей, грубо обитый с трех сторон широкими необструганными досками.

Две большие лохматые собаки выскочили навстречу, громко лая. Следом выбежал человек поистине великанского роста и телосложения. Окладистая спутанная борода и русые всклокоченные волосы торчали в разные стороны. Грязно-русая густая щетина открывала внимательные серые глаза и небольшой нос.

Человек был в наспех накинутом овчинном тулупе, холщовой серой рубахе и таких же штанах, подпоясанных сыромятным ремнем. Посмотрев в их сторону, он поклонился и прогнал собак.

Луиза со своими спутниками въехала на расчищенный двор. Граф де Альбре спешился первым, подошел к человеку и что-то негромко сказал. Тот молча закивал головой.

Луиза и Жерар тоже спешились. Оглядываясь по сторонам, они разминали ноги. Филипп обернулся к ним, приветливо улыбаясь, он обратился к Луизе:

– Разрешите взять Вашего коня?

– Я сама позабочусь о нем, - холодно сказала Луиза, снимая лук и колчан со стрелами. За время долгой скачки оружие изрядно набило спину.

Нежный взгляд и заботливый тон молодого рыцаря раздражали. Глаза его светились радостью и восхищением. Она не желала этого видеть.

Расседлав коней, их насухо вытерли сеном и отвели под навес. Хозяин подворья, именуемый Пироб, принес несколько охапок сена, щедро насыпал в кормушки овса.

– Пусть отстоятся, остынут, тогда напоишь, - распорядился Филипп. Он поднял свои и Луизины чересседельные сумки и направился в жилище. Луиза и Жерар последовали за ним. - Прошу! - сказал он, пропуская их.

Пройдя темные сени, они вошли внутрь. Пахнуло дичиной, свеженарубленными дровами и сидром. Внутри оказалось темновато и жарко. Небольшие два оконца, затянутые бычьим пузырем, пропускали мало света.

В одном углу располагался очаг, где тлели угли, крепко сколоченный длинный стол и широкие лавки - все под размеры хозяина. На прибитых по стенам полках аккуратно разложены предметы быта, глиняные черепки и всевозможные хозяйственные мелочи.

В другой половине жилища на дощатом чистом полу возвышалось воистину исполинское ложе из охапок сена, устланных толстым слоем всевозможных шкур, на котором могло уместиться за раз десять человек.

Луиза скинула плащ, стянула перчатки и уселась на лавку, прислоняясь спиной к бревенчатой стене. По привычке меч она оставила при себе. Усталость только сейчас начала сказываться.

В голове вертелось множество вопросов. Ей хотелось расспросить рыцарей о магистре и ордене. Луиза посмотрела на Филиппа и Жерара, и сердце сжалось от необъяснимой тоски. Поспешно отворачиваясь к окну, чтобы не выдавать себя, она поняла, что тоскует по родным и оставленной жизни.

Филипп и Жерар тоже разделись. Плащи и кольчуги они повесили у двери на крючья. Арбалеты и мечи поставили у стены рядом.

– Леди Луиза, простите нас за временные неудобства и лишения, которые Вам придется претерпеть во время нашего путешествия, - сказал Филипп, обращаясь с характерной для него учтивостью. - Если я могу что-либо сделать для Вас?

– Все в порядке, граф, - ответила Луиза. - Я и не рассчитывала на увеселительную прогулку со всеми удобствами.

Вошел Пироб, едва не задевая могучими плечами дверной проем. При его размерах и недюжинной физической силе нравом он был спокойным, добродушным.

– Где можно умыться? - спросила его Луиза.

Пироб на мгновенье растерялся вопросу, потом махнул рукой, призывая следовать за ним. В сенях стояла бочка, кувшины и глиняные объемные плошки. Великан ткнул огромным пальцем в один из кувшинов и ушел в дом. Воду покрывал тонкий слой льда. Разбив его и дрожа от холода, кое-как Луиза вымыла руки и освежила лицо. Послышался осторожный стук, за ним дверь в сени приоткрылась, и рука услужливо протянула ей холщовое полотенце.

– Благодарю! - Луиза узнала руку Филиппа.

При ее возвращении рыцари встали с мест. Луиза села за стол, жестом приглашая их садиться. Пироб не терял времени. Прижимая к груди целый каравай, он нарезал ржаной хлеб широкими кусками. С блестящей бугристой корочкой, хлеб источал свежий аромат. Следом на куски нарезали внушительный кусок вяленого мяса, по вкусу напоминающий копченную в дыму рыбу.

На столе появились глиняные кружки, размерами скорее походящие на небольшие кувшины, три сосуда с вином и сидром, четверть головки темно-желтого твердого сыра, несколько луковиц, кислая капуста и моченые яблоки. Аппетит у всех нагулялся отменный. Не утруждая себя лишними разговорами, Луиза, Филипп и Жерар принялись за еду.

После долгой холодной ночи жар протопленной избы разморил путников. За столом Филипп, как и полагается кавалеру, ухаживал за Луизой с особенной обходительностью и предусмотрительностью. Бледная и сосредоточенная, она сдержанно принимала знаки внимания. Жерар проницательно поглядывал на эту странную пару и помалкивал, не забывая набивать живот.

Луиза отметила, что рыцари избегали обсуждать дальнейшие планы. По приезду сюда ни словом не обмолвились о миссии. Сделав выводы, она больше молчала и отвечала на обращения односложно.

– До вечера можно поспать. Если что, буди сразу! - заключил Жерар, вставая и обращаясь к Пиробу, когда на столе почти ничего не осталось. Заросший великан согласно кивнул. - С Вашего позволения, леди Луиза, - добавил граф, кланяясь.

Подойдя к внушительному ложу, он взял с него коровью шкуру и бросил на дощатый пол рядом, а затем как был в одежде и при оружии, так и развалился на шкуре. Филипп тоже встал и поклонился Луизе. Накинув плащ, он вместе с Пиробом вышел на улицу.

Луиза зевнула, устало дошла до постели, скорее напоминающей небольшой сеновал, чем ложе для знатной девушки, и улеглась ближе к окну. Свернув несколько шкур, она положила их под голову вместо подушки. Укрываться слишком жарко. Сняв пояс, она отстегнула ножны с мечом и положила их рядом.

Жерар лежал ничком у противоположной стены головой к ней. Раскинув руки и ноги, он спал.

Дверь брякнула железной щеколдой. Вошел Филипп и окинул Луизу задумчивым взглядом.

– Почему Пироб молчит все время? - поинтересовалась она.

– Немой, - коротко ответил Филипп, размещаясь рядом с Жераром.

Воцарилось молчание. Луиза украдкой посмотрела на Филиппа. Заложив руку за голову, граф лежал на спине на расстоянии в две вытянутые руки от Луизы и смотрел в потолок. Молодой, сильный, с крепкими мышцами и притягательной внешностью, Филипп де Альбре заметно выделялся среди других рыцарей породой и волей. Впервые Луиза подметила это на турнире в Тулузе.

Блестящие черные волосы разметались по шкурам и темно-синему бархату коты. Вторые сутки он не спал. Тени залегли под глазами и в уголках губ, но глаза рыцаря блестели. Луиза уловила его дыхание, покраснела и отвернулась.

Лучше бы Альбре рассыпался в признаниях и комплиментах, как делал до недавнего времени. Но нет! Теперь он больше молчал и смотрел на нее. Но как смотрел!

С досады Луиза вздохнула, крепче сжав рукоять меча. По крайней мере, тогда был повод грубить ему. А сейчас? Сейчас она злилась на себя за то, что не в силах смотреть в его такие откровенные, чуть насмешливые добрые глаза...

Мысли о тех, кого она оставила, и тех, с кем только предстояло встретиться, вымотали девушку. Сон быстро слетел и подарил покой.

Проснулась Луиза, только когда окончательно стемнело. Сладко потягиваясь, изгибаясь всем телом и слегка постанывая спросонья, она открыла глаза и встретилась взглядом с Филиппом. Он сидел возле ложа и более чем внимательно наблюдал за ней. Луиза смутилась и разозлилась, но ничего не сказала.

Плотно поужинав, засобирались. Затихшая с рассветом метель к вечеру снова поднялась. Порывистый ветер опять помчал низкие тучи, рассыпая густой снег.

Пироб оседлал рыцарских лошадей, а вот Ральф не давался. Нервно ржа и лягаясь, конь Луизы не позволял великану даже надеть седло. Как только Ральф увидел хозяйку, он успокоился. Луиза постелила потник и попону на спину, затем положила седло.

– Ну-ну! Ральф, стой спокойно! - взяв коня под уздцы, Луиза обняла его за шею. - Помогите мне, граф, - обратилась она к Бланшфору. - У меня все равно не хватит силы затянуть ремни.

– К Вашим услугам, леди Луиза, - ответил Жерар, ловко застегивая ремни, поправляя подпруги и опуская стремена.

Отдохнувшие кони были полны сил и готовы продолжить путь. Ральф так и бил копытом в нетерпении, покусывая исподтишка сбрую своих соседей.

– Не слишком ли горячий у Вас конь, моя госпожа? - осведомился Жерар, едва успевая увернуться. Ральф намеревался боднуть его головой, когда рыцарь проявил инициативу, пытаясь помочь Луизе сесть верхом.

Филипп улыбнулся замечанию Бланшфора. Луиза ухмыльнулась вместо ответа. Стоило положить ногу в стремя, как Ральф замер, и она легко впрыгнула в седло.

Поблагодарив гостеприимного Пироба, они продолжили путь.

Великан стоял, провожая взглядом рыцарей и девушку, пока метель не скрыла их из виду.

– Сегодня нам предстоит самый труднопроходимый участок пути, - сказал Филипп, обращаясь к Луизе, как только они отъехали. - От Ажена до графства Перигор будем пробираться по старым заброшенным дорогам и тропам. Сейчас поедем лесом до Аженских болот.

– Я полагаюсь на Вас, - сказала Луиза, уверенно направляя коня вперед. Отдых вернул ей силы, и тревоги немного поулеглись.

– Лес замело, быстро не проедешь, - заметил Жерар. - Скорее всего, леди Луиза, Вас уже разыскивают.

– Вряд ли они могут перемещаться быстрее, - сказала она в ответ. - Но меньше всего мне бы хотелось скрещивать оружие со своими.

Филипп понимающе склонил голову.

– Не думаю, что Вам представится такая возможность. Эту тропу знают немногие. И, клянусь Предвечным! Даже те, кто знает, не решатся в такую пору последовать нашему примеру.

– Это уж точно! - усмехнулся Жерар, наблюдая, как его кобыла проваливается в снегу, с трудом передвигая ногами.

– Тогда вперед! - произнесла Луиза, придерживая горячащегося Ральфа.

Конь привык быть первым и пытался обогнать де Альбре. Филипп заметил это и старался держать своего коня вровень с Ральфом, насколько позволяла местность. Он некоторое время поглядывал то на Ральфа, то на его прекрасную наездницу, а потом сказал:

– Великолепный у Вас конь, леди!

Луиза молча кивнула в знак согласия.

– Граф, а Вы хорошо знаете тропу? - спросил Жерар. Следуя позади, он все время вертел головой по сторонам.

– Не совсем, - признался Филипп. - Будем пробираться наудачу.

Жерар многозначительно кашлянул.

– Мы с Сальваторе двое суток плутали в этих местах, когда осенью направлялись в Арманьяк, - заявил он.

– А где сейчас Сальваторе? - спросила Луиза.

– Путает следы.

– Как?

– Уводит погоню на юг к Пиренеям.

– Отлично придумано! - похвалила Луиза.

Северный ветер свирепствовал в стонущем лесу. Стряхивая снеговые шапки прямо на путников, он раздувал полы теплых плащей, грозясь сорвать их и унести прочь.

Сначала Альбре удавалось держаться только ему известной тропы. Так они проехали часа два, утопая в снежных сугробах, петляя среди густо растущих стволов деревьев или продираясь сквозь спутанные заросли.

Потом ветер начал стихать. Изредка в небе мелькала луна, скупо освещая окрестности. Снегопад поредел, открывая взору густые дебри. Филипп понял - он сбился с пути. Безуспешно поискав тропу, он высказал свои сомнения по поводу дальнейших действий - продолжать движение или подождать утра.

– В любом случае надо ехать дальше, - поежился от холода Жерар, стряхивая налипший снег.

Луиза рассеянно согласилась, но с места не сдвинулась. Меч тихонько зашептал в ножнах. Посетило чувство, будто некто следует за ними, наблюдая из чащи. Откинув капюшон, Луиза повернула голову вправо и вся превратилась в слух. Ветер тут же завладел волнистыми волосами. Заплетая в пряди белое кружево колких снежинок, вихрь раздул капюшон и залепил ресницы.

– Что случилось? - спросил Филипп, подъехав вплотную. Он положил руку на рукоять меча и зорко оглянулся.

Жерар обнажил свой меч и подъехал к Луизе с другого бока, готовый отразить любую угрозу.

– Мы не одни! - Луиза подняла указательный палец, призывая помолчать.

Шелест снега. Посвист ветра. Завеса ночи прячет кого-то. И этот кто-то недалеко. Притаился. Видит. Слышит. Ждет. Враг ли? Луиза не могла знать наверняка. Однако ощущение очень знакомое, подобное случилось в Черной лощине. И вместе с тем это было сильное чувство зова. Кто-то пытался установить с ней контакт, настойчиво, но без принуждения.

Луиза ошеломленно смотрела в лес. Следуя зову, она едва не пустилась навстречу манящей неизвестности. Филипп вовремя удержал коня за повод. Он обнажил меч и весь напрягся, хотя лицо оставалось невозмутимым.

Тот, кто притаился в чаще, вдруг прервал довольно странную связь. Луизе удалось услышать его удаляющиеся быстрые шаги.

– А теперь он ушел, - тихо произнесла Луиза, неотрывно вглядываясь сквозь пелену снегопада.

– Может, показалось? - спросил Филипп.

– Наверняка сказать не могу! Определенно я уже встречалась с ним, - рассеянно ответила Луиза, еще раз бросая взгляд в чащу.

– С кем?

– Не важно.

Жерар невнятно пробурчал что-то себе под нос. Луиза в задумчивости опустила голову и накинула капюшон.

– И куда нам теперь? - нетерпеливо спросил Жерар.

Филипп подумал и направил своего коня вперед. Остальные последовали за ним.

Еще через час ветер стих. Погода резко менялась. Из-за снежных облаков вышла луна. Все вокруг заискрилось бледным сиянием пушистого снежного покрова. Мороз щипал за лицо. В чернильной высоте мигали далекие звезды.

До слуха Луизы донеслись отчетливые человеческие голоса, крики и непонятная возня в лесу. Она остановила Ральфа. Филипп тут же повернул коня и подъехал к ней. Кивнул, молча вопрошая.

– Там люди, - сказала Луиза. - Говор странный. Там, - указала она рукой чуть правее.

Рыцари переглянулись. Луиза прислушивалась.

– У них беда! - встревожилась Луиза, нетерпеливо посмотрев на рыцарей. - Им нужна помощь! - Не дожидаясь ответа, она устремилась в заданном направлении.

– Стойте! - Филипп и Жерар спешно последовали за ней.

Вскоре лес расступился. Перед ними открылась небольшая поляна, утоптанная следами человеческих ног и забрызганная каплями крови.

- Ох! - только и могла выдохнуть Луиза.

В самом центре поляны раненный в бок огромный, похожий на шкаф, черный кабан набросился на человека и поддел его клыками.

Несчастный вскрикнул, выронил свою рогатину и перелетел через спину кабана, распластавшись на земле. Кабан пробежал немного, развернулся и намеревался напасть снова. Щетиня шерсть на загривке и спине, зверь наклонил голову и раскрыл пасть. Дыхание с шумом вырывалось из глотки. Злобно сверкнули маленькие глаза. Длинные клыки, окрашенные кровью, были угрожающе направлены на человека. Другие охотники с рогатинами и дубинами стояли поодаль на краю поляны, не имея смелости вступить в схватку со зверем. Все понимали - жизнь несчастного висит на волоске.

Филипп де Альбре спрыгнул с коня. Сняв переброшенный через плечо арбалет, он быстрыми решительными движениями поставил арбалетную луку на землю, наступил ногой в стремя и, зацепив натяжной крюк за тетиву, натянул ее, поднял арбалет, прицелился и выстрелил зверю в голову.

Кабан зарычал, рванулся. Ноги подкосились. Он упал. Темная кровь полилась из пасти. Кабан вставал и снова падал, бился в конвульсиях. Не успели Филипп и Жерар опомниться, как Луиза спрыгнула в снег. Выхватив из ножен меч, она устремилась на поляну. Подбежав к кабану, с размаху пронзив мечом ему шею, она несколько раз повернула клинок. Кабан обмяк и затих. Рыцари прибежали следом.

В морозном воздухе слышалось лишь прерывистое дыхание да стоны раненого. Луиза склонилась над ним. Коренастый и низкорослый мужчина с короткой редкой бородой и копной черных спутанных волос пошевелился. Судя по внешнему виду, еще один исконно лесной житель. Впрочем, не походил он на соплеменников Корра. Тулуп раненого из нескольких слоев потертых шкур был распорот. На груди и на уровне ребер с правой стороны он быстро пропитывался кровью. Луиза отвернула ворот. Раненый застонал громче. Филипп поднял Луизу за плечи, увлекая чуть назад.

Она вырвалась и уже хотела отчитать рыцаря, но тут к ним подошли шестеро. Все они, как и раненый, примерно одинаково одеты, низкорослые и обросшие. Перед ними стояли чудом уцелевшие пещерные язычники - одно из племен, издревле обитавших в гористых лесах и никогда не выходивших на равнины к людским поселениям.

Пещерники с большим вниманием смотрели на путников. Навстречу шагнул один из них и скрипучим голосом заговорил на ломаном языке, представляющем собой смесь местных наречий.

– Ты спас одного из нас! - сказал он, остановившись напротив Луизы.

Луиза выслушала его и указала на Филиппа.

– Он стрелял, его благодарите, - сказала она, вытирая клинок от черной крови о снег.

– Кем бы ты ни был - мы помолимся за тебя духам леса, - произнес человек, обращаясь к Филиппу. Тот слегка поклонился в ответ.

Пещерники перевязали раненого. Самый крупный из них молча взвалил бедолагу на плечи и понес в лес. Остальные привязали к ногам кабана веревки, свитые из древесных волокон, и, кряхтя под тяжестью, потащили тушу, не перекинувшись даже словом. Видимо, главный в их группе снова повернулся к путникам.

– Куда едете?

– На север, - ответил Филипп, перекидывая арбалет за спину. - Вот сбились с пути и заплутали.

– В ненастную ночь держите путь свой, - проскрипел пещерник. - Кодриллы сейчас опять запляшут на ледяных облаках. Пошли к нашему костру, а утром мы выведем к дороге.

– Стоит ли соглашаться? - спросил Филипп у своих спутников. Он знал - с этими нужно было быть осторожным, ведь они, как и все их предки, могли отправлять черные языческие культы с человеческими жертвами. К тому же жители леса чужаков встречали крайне неприветливо. Не за себя боялся рыцарь. Луиза стала единственным предметом забот и тревог.

– По-любому это лучше, чем замерзать в дикой чаще. Остается только надеяться, дикари не убьют нас хотя бы в благодарность за спасение одного из них, - прошептал Жерар.

– Не знаю. Кто их разберет, - подумав, сказала Луиза. - Лесные племена - народ непредсказуемый. Однако я могла убедиться недавно в том, что они знают о благодарности.

Мороз пробирал до костей. Каждый из всадников трясся от холода.

– Мы принимаем ваше приглашение! - ответил за всех Филипп.

Процессия двинулась. Шли недолго. Рыцари и Луиза замыкали небольшой отряд, изучая пещерников.

Как ни пыталась Луиза подслушать их разговоры, они всю дорогу молчали. Маленькие лохматые фигуры вселяли сомнение. Жители лесов, гор и болот не признавали власти короля, поклонялись языческим божествам. Жестокие и безжалостные без всякого явного повода, славились они хитростью и уважали храбрость.

– Кто такие кодриллы? - спросил Жерар, старательно избегая мотающего головой Ральфа.

– Летающие змеи! - проскрипел шагающий впереди вожак.

– Змеи! - Луиза с любопытством ребенка уставилась на верхушки деревьев. Рой белых снежинок сразу же засыпал лицо. - Какие они?

Вожак не поворачиваясь сотворил оберегающий жест.

– Кодриллы не показываются смертным. Они слишком таинственны и могущественны. Когда пляшут, лучше не высовываться - заметут насмерть.

– Что ж вы тогда охотились? - усмехнулся Жерар.

– Нам ничего!

Луиза вспомнила Корра. Лесным свойственно считать себя потомками богов и духов, родство с которыми защищает от иных существ.

– Вы промочите ноги и еще больше замерзнете, - шепнул Филипп. - Прошу Вас, садитесь на коня.

Как ни хотелось сделать наоборот, Луиза вынуждена была признать его правоту. Она молча взобралась в седло, граф взял повод и пошел вслед за Жераром, ведя сразу двух коней.

Луна вновь скрылась, и метель действительно началась снова. Снег повалил гуще. Вдали заблестело пламя, указывая путь. Лес расступился вокруг каменистого полого холма. У подножья горел большой жаркий костер. Подле него сидели с два десятка пещерных жителей. Завидев возвращение собратьев, они вскочили с мест и устремились навстречу, поглядывая на случайных гостей.

Вожак обернулся и указал чужакам в сторону костра. Привязав коней, они подошли к огню. Им освободили место. Сев по обеим сторонам от Луизы на одно из поваленных деревьев спиной к холму и лицом к маленьким охотникам, рыцари внимательно оценивали обстановку, готовые в любую минуту отразить нападение. Но пещерники не то чтобы враждебности - даже внимания особого не проявляли.

Луиза плотнее закуталась в плащ на меху. Только теперь она поняла, как сильно замерзла. Пальцы рук и ног онемели и, отогреваясь у костра, начали покалывать. Она молча наблюдала за всеобщей суетой. Одни помогали раненому, другие разделывали кабана, двое занимали сторожевые посты по обеим сторонам холма, полукругом окаймляющего место стоянки. Тепло костра проникало под одежду, согревая. В круг света вошел с охапкой дров молодой пещерник.

- А, Гремин, где ты ходишь? Огонь почти потух! - недовольно прикрикнул вожак, прибавляя несколько слов на непонятном наречии.

Парень ничего не ответил. Он положил дрова на землю подле костра и подбросил несколько веток в огонь. Гремин был такого же низкого роста, как остальные, худощав и перемазан золой.

Увидев лицо Луизы, он очень сильно удивился. Подбежав к одному из охотников, молодой пещерник тихо пошептался с ним. Тот громко рассмеялся и что-то ответил. Но Гремин покачал головой и направился обратно. Сев на почтительном расстоянии, парень с восхищением и любопытством смотрел на Луизу. Она улыбнулась ему. Это его смутило, он отвернулся и стал подбрасывать хворост в костер, украдкой бросая на Луизу взгляды.

Луиза тоже рассматривала его. Она обратила внимание на обувь, которую носили пещерники. Сапоги сшиты из волчьей шкуры, причем шерстью наверх. Ступни подметаны двухслойной подметкой из кабаньей кожи. Голенища перевязаны тонкими разноцветными бечевками, сплетенными из коры деревьев.

Ловко орудуя ножами, пещерники разделали кабана. У каждого охотника на широком поясе имелось по нескольку петель для крепления дубинки, топора, ножа и подвесных сумок.

Собрав кровь в глиняный сосуд, они передали его вожаку. Тот подошел к костру, опустился на колени. Все в момент опустились на колени и прикоснулись руками к земле. Вожак вылил немного крови в огонь, пробормотав несколько отрывистых фраз. Затем процедура повторилась и с мясом, и со шкурой кабана.

Выпучив глаза, Жерар наблюдал за ритуалом. Филипп слегка наклонился к Луизе.

– Древний языческий культ, - тихо прошептал он.

– Воздают своим богам, - согласилась Луиза.

Потом остались только охотники. Луиза обратила внимание, как остальные удалились. Усаживаясь у костра, они нанизывали куски кабаньего мяса на свежесрезанные ветки, очищенные от коры, и жарили его прямо в пламени. Переговариваясь на своем языке, пещерники поглядывали на путников.

Луиза надвинула капюшон пониже. Засунув, как все, свою палку с куском мяса в огонь, она изредка поглядывала на пещерников. Они напоминали маленьких черных гномов, хитрых и коварных. Нельзя было угадать, о чем идет разговор. Луиза слышала только отдельные слова.

– Должно быть, обсуждают охоту? - прошептал Филипп.

– Или нас, - заметила Луиза.

– Странный народец! - заключил Жерар с ухмылкой.

Меж тем один из пещерников достал мех. Вино разлили по деревянным чашам. Гостям протянули такие же. Луиза взяла чашу. Темная буро-красная густая жидкость не была похожа на обычное вино, пахла странно и незнакомо. Отказаться от угощения означало обидеть хозяев.

Подождав, пока другие выпьют вино, Луиза осторожно пригубила. Слабое кисловатое вино с привкусом трав, железа и еще чего-то. Луиза поморщилась, поставила чашу на землю рядом и направилась к Ральфу.

Вынув из сумки небольшой круглый хлеб, она подошла к вожаку. Протягивая хлеб, Луиза попросила его принять. Разделить с незнакомым человеком хлеб и вино - многое значило.

Исконный обычай свято чтят и языческие племена, и добрые христиане, и мавры, и арабы, и народы восходящего солнца, и свирепые поморы, когда великая сила Предназначения сводит их во взаимовыручке.

Вожак молча взял хлеб, разломил пополам. Половину поделил между всеми охотниками, а вторую сунул себе за ворот. Луиза вернулась на свое место около огня. Филипп одобрительно кивнул ей.

Потом все, обжигаясь, жевали жестковатое волокнистое кабанье мясо без соли. Согнувшись, пещерники шумно двигали челюстями, отчего их косматые бороды приходили в движение, делая своих хозяев похожими на страшных карликов из детских сказок.

Ночная трапеза казалась скудной, но они заметно оживились. Размахивая руками, охотники рассказывали что-то другим, указывая на Луизу и Филиппа. Из темноты появился Гремин. Он подсел к вожаку и, не спуская глаз с Луизы, начал что-то нашептывать на непонятном языке. Вожак лишь один раз пристально взглянул в ее сторону.

– Не нравится мне этот мальчишка! - тихо сказал Филипп.

Луиза вопросительно посмотрела на сидящего рядом графа. Он весь напрягся, словно хищник перед прыжком. Вожак махнул рукой, и парень удалился. Вожак больше не смотрел в их сторону.

Тепло костра приятным образом усыпляло. Засмотревшись на огонь, Луиза не заметила, что Гремин обошел ее сзади. Он вынырнул из темноты за спиной и рывком стянул капюшон.

Волнистые волосы рассыпались по плечам. Луиза резко обернулась. Гремин отскочил и скрылся за холмом. Она опять набросила на голову капюшон.

Пещерники поменялись в лице. Обнажив свои ножи и вооружившись топорами, несколько человек разом поднялись с мест. Глаза сверкали хищным блеском.

Рыцари тоже вскочили, готовые обороняться.

– Что случилось? - крикнул Филипп главному.

– Скажи нам, чужак, кто это с тобой? - спросил вожак, медленно и четко проговаривая слова и указывая на Луизу.

– Странник, такой, как и я.

– Имя!

– Имя вам ни о чем не скажет.

– Немного найдется людей, осмелившихся ездить по старой моравской дороге зимней ночью, - прищурился вожак, слегка раскачиваясь корпусом на бревне.

– Нужда гонит людей и не по таким пустынным местам, - возразил Филипп, разведя руками.

– Ты знал, что это священные земли черных гномов?

– Нет!

– А вы, что, и есть черные гномы? - спросил Жерар. Он широко расставил ноги, вынул из ножен меч и поднял его на изготовку, готовый ринуться в бой.

Ропот негодования пронесся среди пещерников.

– Мы не гномы, а их служители, - взревел вожак, до неузнаваемости меняясь в лице.

– Мы спасли жизнь одному из вас! - напомнила Луиза. - Зла вам никто не желает.

– Твои уста лгут! - потряс вожак топором. - Зачем вы пришли? Чего хотите?

Луиза переглянулась с Филиппом и Жераром.

– Ты сам пригласил нас! Нам ничего от вас не нужно, - ответил Филипп.

– Ты не тот, за кого себя выдаешь, - ткнул вожак в Луизу пальцем. - Мой сын сказал мне, ты - женщина. Так ли это?

Луиза поняла - молодой парень распознал ее, и, судя по вспыхнувшей враждебности, неосмотрительно подаренная улыбка, возможно, будет стоить очень дорого. Но почему?

– Отвечай, ты - женщина? - повторил свой вопрос вожак.

– Да! - пожала плечом Луиза и вздрогнула.

Пещерники взвыли. Их лица, не лица даже, а оскаленные злобные морды, исказились. Филипп заслонил Луизу своим плечом и зорко посматривал по сторонам.

– Умри сейчас! - вскрикнул вожак, яростно ударив себя в грудь. - Ни одна женщина не имеет права вкушать древний жертвенный напиток черного кабана!

– Откуда нам было это знать? - возразил Жерар. - Сначала угощают, а потом готовы убить!

– Уже не имеет значения, - сказал Филипп. Готовясь к бою, он наматывал плащ на левую руку. - Они решили прикончить нас.

В подтверждение его слов пещерники без промедления ринулись на них.

– Остановитесь! - крикнула Луиза, взмахнув мечом. Руны заискрились. Клинок запел, и дремлющая магия пробудилась. Сила так и играла в руках. - Предупреждаю, вам не устоять! Разойдемся с миром!

Пещерники переглянулись. Внушительный меч пламенел белым светом, освещая место недавней трапезы в несколько раз ярче костра. Но, похоже, пещерников не так просто запугать. Все посмотрели на вожака. Что он?

– Не слушайте ее! - прорычал вожак и занес свой топор, готовый разить.

– А ну, разойдись! - громогласно выкрикнул Жерар, выскакивая вперед и бешено крутя мечом над головой. - Сударыня, опомнитесь! - закричал он, со свистом рассекая воздух перед лицами пещерников. - Вспомните слова Гийома! Никакой магии! Мы и так одолеем их.

– Их не так много, - заметил рядом стоящий Филипп, - справимся.

«Придется драться без магии», - решила Луиза, хотя клинок призывно пел боевую песнь древних.

Душа содрогнулась. Впервые поднимала она оружие не для охоты или тренировки. Впервые сейчас потечет человеческая кровь. Угаснет чья-то жизнь.

Один из тех, кто охотился на кабана, выкрикивая на ходу, бросился к Луизе. Он не закончил. Меч Филиппа опустился на его голову, рассекая тело надвое до пояса. Видя смерть своего, пещерники с остервенением устремились вперед.

Проведя рукой над клинком, Луиза погасила руны. И меч Сигибера замелькал в воздухе, так и не услышав заветного слова. Повинуясь приказу крови древних воинов или чувству самосохранения, девушка рубила направо и налево. За холмом часто и тревожно били в бубен. На его звуки из подземелья мохнатыми пауками из своего гнезда выскакивали новые и новые пещерники.

– Святый Боже! Сколько же их здесь?! - прошептала Луиза.

Пещерники хлынули со всех щелей и закоулков косматым дико рычащим стадом. И не было им счета.

Луиза, Филипп и Жерар сражались, прикрывая спины друг друга. Вокруг падали и орали. Следующие пещерники карабкались на раненых и трупы своих сородичей, яростно размахивая оружием.

Вожак пробирался к Луизе. Он с размаху полоснул топором бедро Жерара. Тот сдавленно охнул.

Соленые брызги хлестнули Луизу по лицу. Ржавая бронза зазубренного топора просвистела возле шеи. Раскачивающийся на бечеве зуб оборотня подпрыгнул и соскользнул под ноги в липкий багряный снег.

Филипп загородил ее. Луиза едва успела развернуться и защитить Жерара от рогатины, которой старый пещерник метил рыцарю под мышку, где у кольчуги имелась прореха, необходимая для лучшего движения.

Топор вожака и меч графа высекли искры. Рука пещерника дрогнула и отклонилась. Меч метнулся. Голова вожака слетела и покатилась куда-то в сторону. Кровь фонтаном излилась из тела, окропляя пещерников. Филипп оттолкнул тело ногой.

На несколько мгновений пещерники ужаснулись гибели вожака. Дико заорав на весь лес, налетели они с новой силой.

Луиза с хрустом взрезала в ключицу одному нападавшему. Другой не успел выпрямиться после смертельного ранения и рухнул во весь рост лицом вниз, едва не придавив ее. Пока Луиза уворачивалась от падающего тела, пропустила удар. Небольшая рана на левом предплечье обожгла теплой влагой.

Кучи раненых и убитых валялись под ногами, а новые пещерники со свежими силами все прибывали, выскакивая из своих подземелий.

Снег и кровь, пот и слезы, яростные крики и предсмертные стоны, обрывки одежды и клочки волос, хруст костей и податливая покорность плоти, дикий блеск живых глаз и тусклый отблеск навсегда застывших, струящийся мрак ночи и нервные вспышки костра, земля и небо - все перемешалось.

Жадные демоны, требовательные боги и духи - непокаянные слуги сумрака и небожители - каждый выхватывал причитающееся из людского месива гибкими длинными дланями лунного света.

Битва, дикая и жуткая, продолжалась. Сердце Луизы сжималось от ужаса происходящего. Снова и снова принимала она бой, понимая, что иначе быть не может.

Невзирая на крики и стоны раненых собратьев, новые пещерники месили их ногами, пробираясь к чужакам. Три каленых клинка молниями летали меж топоров, дубин и рогатин подземного племени.

«Прими их, Предвечный!» - молилась Луиза, сцепив зубы.

Пришлось тяжело. Без магической мощи она теряла силы. Отражая удары сразу нескольких нападающих, вопящих и кидающихся на нее обезумевших пещерников, Луиза едва переводила дух. Десятки ударов сыпались градом.

Филипп третий раз спасал ей жизнь. Жерар слабел от потери крови.

«Не выстоять нам! - ясным разумом поняла Луиза, призывая силу меча и древнюю магию крови Хранителей. - Нельзя больше медлить. Пора».

- Тха-р... - неожиданно она оступилась, поскользнулась на чем-то мягком и влажном. Резкая боль молнией прошила левое плечо. Луиза вскрикнула. Переломанная правая рука повисла плетью, осколок кости вспорол одежду.

Перед глазами поплыло, закачалось мерзко воняющее рычащее месиво. Рука быстро немела. Меч Сигибера сам держался в ладони. Протяжно звеня, мерцал светлым сиянием.

Отбросив двоих нападающих, Жерар повернулся и вовремя отвел половину ударов. Другую половину принял на себя Филипп.

И вдруг что-то изменилось. Словно застыло все. Пещерники вздрогнули, остановились. Луиза покачнулась. Но даже сквозь жгучую пелену боли различила она знакомый душераздирающий вой.

Как в страшном сне, из глубины леса, ломая деревья и круша пещерников на своем пути, к ней мчались волки-оборотни. Те самые, которые погибли от ее руки и серебра в Черной лощине.

Сметая всех на своем пути, на ходу хватая вопящих жителей полых холмов, оборотни перегрызали им шеи, встряхивая, ломали позвонки, разрывали мощными челюстями и, бросая, хватали следующих, пока не осталось почти никого.

Растерзанные окровавленные куски тел устилали землю. Терпкий запах свежей крови повис над побоищем среди стонов и криков, среди корявого лязга уже ни к чему не пригодного оружия.

Сообразив, что начинается бред, Луиза наклонилась вперед. Упав на лохматую широкую спину подскочившего оборотня, она потеряла сознание.

Глава 28. Волчья нора

Холод пробирал до костей, скапливаясь в затылке тяжелым ноющим набатом. В ушах свистел целый клубок разгневанных змей. На запекшихся губах играл горьковато-соленый привкус.

Луиза открыла глаза и осмотрелась. Привстав на локте, она с удивлением обнаружила себя лежащей в одной нательной рубахе, доходившей до середины бедер. Под ней возвышалась груда шкур самых разных животных. Вернее, не шкур, а их обрывков.

«Похоже на заброшенную шахту. Или нору...» - подумала Луиза. Пытаясь стыдливо прикрыть ноги коротким одеянием, она изучала глубокие чередующиеся борозды странного вида, идущие по всей поверхности земляных стен и высокого потолка длинной узкой пещеры.

В том месте, где она находилась, стены расступались, образуя площадку неправильной круглой формы, затем сужались и вели во мрак. Помимо шкур на полу валялись кости и какое-то тряпье. У входа, закрывая синеватый свет зимнего дня, стоял высокий полуголый мужчина. Девушка вздрогнула.

– Проснулась? - спросил он Луизу низким хрипящим голосом, даже не повернув головы.

Луиза молчала. Его облик озадачивал. Во-первых, он был огромный, как молчаливый великан Пироб. А во-вторых, на нем практически ничего не было надето.

Мужчина повернулся и направился к ней. Его развитое атлетическое тело прикрывала только шкура, завязанная на мускулистых бедрах, да копна черных волос, спускающихся волнами до поясницы.

Неестественно пластичной стремительной походкой он подошел ближе, резко наклонился и присел возле нее на корточки. Широкий лоб с выдающимися вперед надбровьями, крупные влажно блестящие глаза цвета ночи, узкий прямой нос, крутой подбородок, широкие скулы, большой рот, нахмуренно сведенные мохнатые брови - все черты отличались резкостью и напряженной решительностью идущего на тяжелый бой.

Понимая, что практически раздета перед незнакомцем, Луиза устыдилась. Прикрываясь руками, она дернулась назад к стене и затаила дыхание – его взгляд заставлял забыть обо всем. Ощущалось в незнакомце нечто демоническое, властное, запретное и привлекательное.

– Ты кто? - растерянно спросила девушка, стараясь припомнить последние события.

Мужчина нагнул голову ниже и хищно улыбнулся. Теплая волна поднялась откуда-то снизу, обдав Луизу удушливым жаром. Покраснев, она затрепетала перед ним.

– Меня сейчас трудно узнать, не правда ли? - незнакомец бесцеремонно приложил свою ручищу ко лбу Луизы, затем аккуратно обследовал ее правую руку, не смотря на ее попытки воспротивиться.

Прикосновения вызывали боль и волнение, но не страх. Непонятно почему, но Луиза подчинилась, позволяя трогать себя.

– Болит? - спросил он.

– Болит,- машинально ответила она, не отводя взгляда от его глаз и губ. Под тонким сукном рубахи в груди полыхала буря эмоций. Губы слегка приоткрылись, ей не хватало воздуха.

Доселе неиспытанное острое всеподчиняющее желание прикоснуться к обнаженной коже, дотронуться до пухлых резко очерченных губ завладело ей. Мысли путались и скакали.

Мужчина спокойно закончил свой осмотр и пристально заглянул в глаза.

– Ты могла погибнуть, Дочь Волка! - наконец произнес он, опускаясь на одно колено и тряхнув густой гривой волос. - Мы едва подоспели.

Луиза вздрогнула, словно ее хлестнули кнутом. Кажется, она начала припоминать хрипло-рычащий голос. Да! Он показался угрожающе знакомым.

– Дочь Волка? - переспросила она, нахмурив брови.

– Ты не помнишь? - рыкнул он.

Бледнея, Луиза повторно отшатнулась от незнакомца. Мир вмиг перевернулся.

– Ох! Всемогущий! - слабо выдохнула она. - Да это же...

Ну конечно! Внутренний голос безошибочно определил - перед ней в человеческом обличье сидел волк-оборотень. Третий и последний оборотень, которого она не убила осенью. Значит, он звал ее из лесной чащи незадолго до встречи с пещерниками. Странное обаяние чрезвычайно опасного существа жгло огнем.

– Он - враг! Он - воплощенное зло! - говорил разум, но тело не желало ничего слушать.

Стихийно возникшее влечение яростно боролось с реальностью – непривычное странное для Луизы состояние. Подобное случилось с ней впервые.

Протянув ручищи, оборотень схватил Луизу за талию, намереваясь поднять.

– Не прикасайся! – воскликнула она, но оборотень не слушал.

Девушка была чиста и невинна. Очнувшись практически раздетой в обществе полуголого человекозверя, она испугалась его повадок. Не успев понять, что творит, Луиза отреагировала мгновенно. Откуда только взялась сила.

Жидкий огонь воспламенил кровь, раскаленной струной пронесся по телу. Оборотень отлетел назад с легкостью и безволием сухой щепы, уносимой порожистым половодьем. С размаху ударился он о земляную стену, наполовину впечатываясь внутрь.

Колыхнулся темнеющий воздух. Захлебнулась гулким эхом тишина. Своды содрогнулись, рискуя обвалиться. С потолка посыпались небольшие каменья, земля и песок. Вход слегка засыпало отошедшим пластом рыхлой породы.

Оборотень обмяк, подался вперед и выпал из земляной вмятины, глухо падая на пол. Упала и Луиза. Ударяясь об пол, закричала от пронзающей нестерпимой боли. Мучительная судорога свела поврежденную руку, хрустя костями. Заливаясь слезами, она корчилась рядом с бездыханным получеловеком-полузверем, не подающим признаков жизни.

Минут через десять судорога отпустила, но боль не ушла. Попытки подняться вызывали новые муки. Прощупав перебитую пещерником руку, Луиза не поверила себе, не обнаружив открытого перелома.

Вытерев слезы и морщась от боли, она закатала рукав и тщательно осмотрела руку. Невероятно! Опухоли как не бывало. Ровная нигде не распоротая обломками костей кожа отливала лишь извилистым лилово-фиолетовым кровоподтеком.

Однако кости на том месте, где сучковатая дубина пещерного охотника оставила свой след, неестественным образом прогибались под тяжестью мышц, наполняя руку болью.

В это время лежавший рядом оборотень шевельнулся. Луиза замерла. Она уже успела пожалеть о случившемся. Что бы там ни было – убивать оборотня она не планировала, просто защищалась. Видимо сила плохо ее слушалась после пережитого у пещерников. Наблюдая движение оборотня, Луиза застыла. На голове зашевелились волосы. После такого сильного удара он не мог выжить. Разве что, как говорила Азельма, только серебро могло умертвить его.

Оборотень шевельнулся вновь, а потом начал медленно подниматься. По мере того, как он выпрямлялся, не только магическая, но и элементарная физическая сила покидала девушку. Сейчас она легкая добыча в логове проклятого чудовища. Теперь он отомстит за своих.

Цепенея от ужаса, неотрывно смотрела она на косматую гриву оборотня, перепачканную землей. Волосы все интенсивнее отсвечивали туманным красноватым светом.

Вот и конец! Одним ударом переломит оборотень позвоночник. Орда воинственных язычников полегла кусками исковерканной плоти. Настал ее черед.

Оборотень медленно поднялся, отряхнулся, не спеша размял мышцы, хрустнул шеей и как-то странно глянул на нее через плечо.

Луиза напряженно наблюдала, ловя каждое движение. Вместо того чтобы кинуться и растерзать, он подхватил Луизу на руки и понес вглубь своей норы.

– Что ты сделал со мной? Почему я не одета? – с тайным страхом спросила Луиза.

Обротень сразу же понял суть ее переживаний.

– Я не тронул тебя как женщину, если об этом твое беспокойство, - ответил он отстраненно.

Удушливый жар пополам с облегчением завладели девушкой. Обсуждать такие вещи было очень стыдно.

– Ты убъешь меня? – спросила девушка, даже не рассчитывая на другой исход.

– Нет, - рыкнул оборотень.

На миг она растерялась, а потом вновь устыдилась. Если не смерть ее нужна оборотню, так что же еще?.. Прикосновение к горячей коже опять смутило девичьи чувства, уводя мысли в иную плоскость. Никто и никогда прежде не был так близко. Вопреки воле и воспитанию в теле просыпалось запретное желание.

«Неправильно это! Как можно позволять себе думать о нечисти будто о мужчине?!» - ужаснулась про себя Луиза. Ощущения противоречили здравому смыслу.

Изо всех сил рванулась она в бесполезной попытке освободиться. Оборотень крепче прижал к себе. Мучительный приступ боли накрыл с головой. Скрепя зубами, чтобы не кричать, она почти теряла сознание.

Когда боль немного улеглась, возвращая возможность воспринимать окружающую действительность, Луиза опять начала сопротивляться. Ничего не вышло. Твердые мышцы сильнее стиснули тело. Она застонала.

– Не вырывайся. Ты слаба, не трать силы, - сказал оборотень хриплым грудным голосом, слегка ослабляя хватку.

Густой непроглядный мрак пещер давно поглотил их. Лишь глаза страшного пленителя сверкали фосфорическим огненно-кровяным блеском, да слабое красноватое свечение плясало мириадами крохотных искорок на поверхности его кожи, очерчивая контуры фигуры.

– За меня отомстят! Мои... друзья! Они меня обязательно найдут и убьют тебя! - крикнула Луиза в лицо оборотню, тяжело переводя дыхание.

– Твои рыцари не смогли защитить тебя от племени харак- хайнов, - рыкнул он, стремительно шагая в полной темноте. - Со мной им никогда не справиться.

– Отпусти меня, исчадие ада! - воскликнула Луиза, переводя дух и морщась от боли. - Выследил! Не забыл, выходит, Черную лощину! Там по своей великой глупости я не убила тебя вслед за остальными!

– Жалеешь? - прохрипел оборотень. Его дыхание обожгло лицо.

– Безумно жалею! - она лихорадочно соображала над тем, почему не подействовала ее магия.

«Стало быть, серебро, - решила она. - Без серебра не убить».

Оборотень замедлил шаг.

«Стоп! Где меч?! Где клинок Сигибера?!» - спохватилась Луиза и обмерла.

Позабыв о выворачивающей тело боли, об оборотне и всем остальном, Луиза страшно испугалась. Потерять меч - худшее, что могло с ней произойти!

Она пыталась собраться с силами. Ничего не вышло. Древняя мощь не давалась. Подсвеченные обрывки рун проплывали перед глазами, а в ушах звенел неясный гул.

Неожиданно меч Хранителей отозвался на зов. Слабо, словно жалуясь, пропела и смолкла в отдалении колдовская сталь. В кромешной темноте подземелья Луиза облегченно вздохнула. Меч где-то рядом. Не утерян. Стало быть...

«Предвечный, смилуйся! Дай шанс! Еще один шанс!» - взмолилась она.

– Да не бойся ты так! Сердце трепещет, как птица, запутавшаяся в густом кустарнике. - Оборотень снова обжег ее горячим дыханием.

– Бояться тебя?! - пренебрежительно хмыкнула она, сдержав стон. - Не льсти себе! Ты можешь убить меня, но страха моего не увидишь!

Оборотень что-то невнятно прорычал в ответ и быстро свернул в сторону. Пригибаясь, он ловко протиснулся по узкому проходу, а затем опять набрал скорость, продвигаясь по холодным лабиринтам.

Запутанная череда полостей и проходов отдаляла Луизу от всего живого, приближая к нижним мирам. Земляная нора давно осталась позади, перейдя в карстовые пещеры.

– Я не могу тебя убить, - неожиданно заявил оборотень.

– Почему?

– Ты теперь моя госпожа! - ответил он странным тоном.

Истолковать слова оборотня можно было по-разному. Девушка не питала иллюзий: не убьет, не подвергнет насилию, значит обратит. Хорошо известно, если оборотень укусил или поцарапал свою жертву и оставил ее жить, в следующее полнолуние сама жертва превращалась в оборотня. Средств исцелиться - не существует.

У нее осталась последняя надежда - меч Сигибера.

Стараясь казаться равнодушной, Луиза осторожно спросила:

– Мой меч? Должно быть, я выронила у холма пещерников?

– Меч твой у меня, - неохотно рыкнул оборотень. - Ты так вцепилась в него! Я долго не мог разжать руку.

– Куда же ты его дел?

– Дожидается тебя с остальным оружием. Получишь, когда вернемся.

«Если не будет слишком поздно!» - мрачно подумала Луиза и вспомнила о рыцарях:

– А что сталось с моими спутниками? Они живы?

– Живы! - оборотень свернул в боковой туннель, мягко пружиня ногами на каменистых уступах. - Ищут тебя или то, что от тебя осталось, - он хрипло рассмеялся. Страшное эхо разметало искаженные звуки. - С ног сбились. Думают, мы тебя съели, и жаждут мести.

– Если ты не собираешься убивать меня, что тебе нужно? - спросила Луиза, нервно сглотнув слюну.

– Скоро узнаешь.

Обессилевшая, склонилась она к горячей груди, вдыхая странный волнующий запах обнаженного тела. Голова раскалывалась от противоречивых мыслей и боли. Сердце щемило от запретного влечения.

«Это безумие!» - думала она, слепо глядя во мрак широко раскрытыми глазами.

Оборотень свернул в очередной раз. Шипящее клекотание и вибрация, многократно усиленные замкнутым каменным пространством, насторожили.

Рядом плескалась вода. Луиза с поразительной ясностью представила себе медленно вращающийся бурлящий водоворот. Он заманивал, затягивал и обратно не выпускал.

Облако белесого газа неожиданно с шумом прорвалось из водных глубин. Осветив очертания округлых берегов, газ туманом растекся по низким впадинам. Большая волна окатила их с ног до головы.

– Что это? - спросила потрясенная Луиза.

– Корнстеррас - подземное озеро, рожденное из пламени недр, - оборотень подошел к берегу и пытался опустить ее в воду. - Оно наделено целительной силой.

– Нет! - в ужасе вскричала Луиза, цепляясь здоровой рукой за могучую шею.

Оборотень остановился.

– Только этим я могу вылечить тебя! - сказал он.

– Вылечить? - Луиза не верила своим ушам. Чудовище, созданное для убийства, собиралось ее вылечить!

– Ну, да, - подтвердил он. - У тебя была сломана рука. А теперь все срослось за три дня. Даже шрамов не осталось. Это последний раз. Ты почти здорова.

– Три дня! - воскликнула Луиза.

– Дня. Дня. Ня-я-я-я, - загудело эхо, перекликаясь под каменными сводами с плеском таинственных вод.

– Я провалялась без сознания три дня. Боже Всемогущий!

Оборотень хмыкнул. Кромешный мрак подземелья слабо гудел. От воды поднимался теплый пар с запахом странным, но приятным.

– Нет! - Луиза все еще пыталась избежать соприкосновения с водой, прижимаясь к оборотню изо всех сил. Таинственное подземное озеро внушало неподдельный ужас.

Оборотень несколько мгновений раздумывал, а потом стал сам осторожно спускаться в воду. Озеро плескалось. Шелест и бульканье носились над полыми сводами. Вода оказалась теплой, даже горячеватой.

Страх быстро прошел под действием не то тепла, не то, как утверждал оборотень, необыкновенных качеств воды. Зайдя по грудь и постояв немного, оборотень несколько раз погрузился под воду с головой, увлекая Луизу.

Фыркая, она ловила ртом воздух. Боль уходила. Силы стремительно возвращались. Отплевываясь от горькой воды, Луиза с облегчением вздохнула. Боль ушла без остатка. Сломанные кости поразительным образом срослись. Мышцы ощутимо сокращались.

Окунувшись несколько раз вместе со своей ношей, оборотень выбрался из озера. Опустив Луизу на каменный пол, он отряхнулся всем телом, разбрызгивая капли воды во все стороны, как это делают собаки.

Чудным образом исцеленная, забывшая о недавней боли и немощи, Луиза потихоньку стала отходить в сторону, пробираясь вдоль стены на ощупь.

Оборотень громко расхохотался. В два прыжка очутившись рядом, он схватил Луизу.

– Думаешь, я не вижу в темноте подземелья?! - довольным тоном спросил он.

Лучше бы он не прижимал ее к себе. Луиза задрожала. Но, нет! Не может она подчиняться новому запретному чувству!

Между ними завязалась борьба. Заехав оборотню локтем в шею и ногой разбив хватку рук, Луиза смогла вырваться. Не успела она отскочить в сторону, как он поймал ее за рубаху. Швы затрещали, разрываясь в нескольких местах. Оборотень снова сгреб ее, заломив руки назад. Луиза ударила его в солнечное сплетение коленом. Извиваясь, она пыталась освободиться. Тщетно. Он держал крепко.

– Вот теперь я уверен, что ты здорова, моя госпожа! - спокойно сказал он, поворачивая. - Позволь отнести тебя обратно.

После нескольких неудачных попыток вырваться Луиза затихла. Дорогой она пыталась осмыслить довольно неоднозначную ситуацию, в которой оказалась.

По возвращению Луиза заметила разведенный на полу костер и охапку наломанных деревьев у стены. Вход в нору расчищен от земли и закрыт двумя коровьими шкурами. Выходит, не одни они здесь.

– Где мой меч? - она смутилась, по-девичьи стыдливо прикрываясь руками. Мокрая рубаха прилипала. Голое тело просвечивало через ткань.

Оборотень скользнул по ней непонятным взглядом, отвернулся и молча пересек нору. Пылающий костер бодро потрескивал ветками. Дым собирался под сводами норы и вытягивался сквозняком в щель над входом. Возвращаясь, оборотень кинул к ее ногам несколько больших овечьих шкур. Луиза быстро схватила ту, что побольше и укуталась.

С пола у противоположной стены из-под лохмотьев оборотень поднял широкий кожаный пояс с пристегнутым к нему мечом, два ножа и лук со стрелами.

– Вот, возьми, - протянул он оружие и уселся прямо на голый каменный пол у ее ног.

Луиза нетерпеливо обхватила прекрасную сапфировую рукоять, с облегчением вынимая меч из ножен.

Клинок радостно запел, возвращаясь в руку хозяйки. Руны вспыхнули. Запекшаяся кровь пещерников осыпалась пылью. Сталь озарилась белым светом, сливаясь с рукой в такой знакомой железной спайке - сначала с кистью, а потом выше до локтя, охватывая плечо и часть мышц на спине и груди.

Сила крови и сила меча соединились. Луиза расправила плечи и глубоко вздохнула, вновь обретая могущество Хранителей. Склонив голову к клинку, она коснулась стали.

Меч отозвался на прикосновение, запел свою песнь. Границы реальности стерлись, уступая место тысячелетней тайне, до поры ожидающей во мраке вечного хаоса времени и пространства.

Сотканный видением свет несметным множеством тонких лучей пронизал Луизу. Она выгнулась всем телом, вытянулась и затрепетала.

А меч все пел. Смысл песни остался скрыт от понимания, но она догадалась - это благословение! Благословение на продолжение пути.

Через минуту чудодейственный свет померк. Луиза вновь увидела своды волчьего логова и благоговейно опустила меч в ножны. Оборотень с интересом следил за необычным явлением.

– Славное оружие! - заметил он.

– Ты называешь меня своей госпожой, - Луиза подняла внимательный взгляд от клинка и недоверчиво посмотрела на оборотня. - Спас меня от пещерников. Вылечил мои раны. Как можешь ты называть госпожой ту, которая... убила твоих собратьев?

Неожиданно мужчина рассмеялся, обнажая белые клыки и ярко по-волчьи сверкая глазами.

– Ни одному человеку не дано лишить нас жизни! Даже тебе, обладающей столь древней магией - мне казалось, она навсегда утеряна людьми, - не дано прекратить наш путь в подлунном мире!

– Те двое живы? - Луиза растерялась.

Он кивнул.

– Это они вместе с тобой расправились с пещерниками?

– Именно!

– Возможно ли такое? - удивилась Луиза. Там, в лощине, стояла она над бездыханными телами. - Я готова поклясться - двое из вас были мертвы!

– Для того, чтобы ожить, нужно какое-то время.

– Понятно! - протянула Луиза, ничего не понимая. - И... где они сейчас?

– Здесь!

Из темноты донеслись аккуратные шаги. На свет вышли еще двое оборотней в обличии мужчин. Они, как и первый, отличались огромными размерами, высоким ростом, великолепным сложением, недюжинной силой и отменной выносливостью.

Лица, с первого взгляда ничем не поражающие воображение, привлекали внимание своеобразностью, чем дольше Луиза в них всматривалась. Тяжеловесность и звериная осторожная сосредоточенность придавали им хищное выражение. Все трое оборотней казались примерно одинакового возраста, варьирующегося от тридцати пяти до сорока человеческих лет.

Вошедшие также опустились на пол рядом с ней, образуя полукруг. И Луиза на миг позабыла о своей магии, чувствуя себя слабой и беззащитной девушкой перед их природной мощью. Грозная сила кипела в могучих телах, едва прикрытых шкурами. Ночные убийцы подняли головы, неотрывно смотря на девушку, словно преданные псы на хозяина.

– До сих пор не знали мы иной воли, кроме Зова Луны, - сказал оборотень. - Но своим заклинанием тебе удалось соединить наши пути в один, темная госпожа! Мы повинуемся!

Озадаченная и полуголая находилась Луиза перед ними. Оборотни не из тех существ, чтобы вот так запросто признавать над собой чью-то власть. Следовательно, заклинание, неосознанно произнесенное в Черной лощине, было достаточно сильным. Но язык первоначала сыграл с ней плохую шутку. Что делать с ними дальше, Луиза не знала.

– Не называйте меня темной госпожой! - покачала она головой. Смытые таинственными водами подземного озера грязь, слезы и кровь вновь явили миру ее красоту. - Вы и я - мы из двух разных миров. Я благодарна вам за помощь, но… разойдемся сейчас.

– Сними заклятье, - предложил оборотень.

Луиза беспомощно вздохнула.

– Не могу, - сказала она мрачно. – Не умею.

Единодушный рык одобрения огласил темные своды норы. Страшно сверкая глазами, проклятые существа выказывали непонятную Луизе радость.

– Я должна уйти, - сказала она решительно и направилась к выходу.

Первый оборотень вмиг одним громадным прыжком преградил путь.

– Нет! - взревел он, сжимая кулаки и встряхивая гривой густых волос. Его глаза зажглись золотисто-красным пламенем. Тело осветилось огненным туманом. - Ты останешься с нами.

Захотелось прикоснуться и погладить его крепкие мускулы. Луиза устыдилась своему желанию.

– Долг зовет меня, - возразила она, переводя взгля с груди на лицо оборотня, - а вы вольны делать что пожелаете.

– Мы не отпустим тебя, - подтвердили двое других, окружая со всех сторон.

– Я не слабее вас! - воинственно крикнула им Луиза. - Все равно уйду. К чему тратить силы на бесполезную борьбу?

Повисла напряженная пауза. Все три оборотня каждый в свое время испытали магию Луизы на себе. Она сможет остановить их лишь на время. Луиза прекрасно понимала это.

– Ты привыкнешь, - уверил оборотень. - Мы исполним любое желание. Взамен ты навсегда останешься с нами. Не заставляй обращать тебя.

Луиза вздрогнула от подобной угрозы. Небольшой укус, царапина - и она погибла. Сможет ли тогда довести до конца свое дело? Или зло затуманит разум, посылая убивать без разбору?

В замешательстве прошлась Луиза по волчьему логову, меряя шагами тесное пространство, натыкаясь на кости и камни. Сердце тяжко билось. Весь мир сузился до размеров норы. Не знала она, как развеять заклинание. Тщетны попытки отыскать ответ. Что сделано - то сделано! Никто не мог безнаказанно обращаться к Непознаваемому.

Постепенно смятение улеглось. Мысли прояснились. Луиза решила: раз уж сама судьба непостижимым образом избрала ее Хранителем, отныне ее долг - с честью и достоинством принимать все, что бы ни случалось.

Убедившись, что их госпожа не пытается покинуть нору, оборотни уселись вокруг костра. Подавив вздох, Луиза подсела к ним и застыла в неподвижной позе. Слегка дрожа, следила она за беспечной пляской пламени, размышляя о возможности продолжить путь к магистру.

– Луиза! - хрипло позвал оборотень.

Она подняла голову и задумчиво взглянула на него. Хотела заговорить. Оборотень гипнотизировал проницательным изучающим взглядом. Слова застыли на губах.

– Надо добыть еды для госпожи! - рыкнул он своим собратьям. Два оборотня вскочили с мест, и Луиза могла воочию увидеть ужасный процесс оборотничества.

Упав на четвереньки, они утрачивали человеческое обличие. Неестественно выгнулись спины. Захрустели кости, раздвигая грудные клетки. Лица вытянулись, приобретая волчьи черты. Зубы мгновенно отросли, превращаясь в длинные острые клыки. Пальцы рук и ног изогнулись черными когтями. Спины и бока, руки и ноги покрылись длинной густой черной шерстью.

Девушка слабо вскрикнула и закрыла глаза руками, не желая видеть превращения. Приняв обличие волков, они выпрыгнули из норы и скрылись в лесу.

– Не хочешь переодеться в свое?

Луиза отняла руки от лица. Первый оборотень остался и заботливо протягивал одежду, обувь и ее дорожную сумку.

– Отвернись! - приказала она, выбивая зубами мелкую дрожь.

Оборотень повиновался, отходя и поворачиваясь к ней спиной. Поглядывая в его сторону, Луиза поспешно оделась, натянула сапоги и снова опоясалась мечом. Затем она приблизилась к костру. Пытаясь согреться, она принялась высушивать волосы.

– А где плащ? - спросила она, посматривая на запыленные лохмотья у стен.

– Сушится, - коротко ответил оборотень.

Он бросил несколько шкур на пол по другую сторону костра и улегся, закинув руки за голову. Луиза продолжала сушить волосы. Достав гребень, она принялась расчесывать спутанные пряди.

Оборотень молчал. Луиза тоже. Оба смотрели друг на друга. Тишину нарушало редкое потрескивание и шипение горящих веток.

Демоническая красота и странное обаяние необычного существа опять будили волнительные чувства и желание. От них нельзя избавиться. Они возвращались снова и снова, заглушая стыд, гнев, злость, сознание безумности и неправильности.

Оборотень читал невинную девушку словно открытую книгу. По выражению его лица Луиза догадалась об этом и, делая над собой колоссальное усилие, отвернулась. Оборотень рыкнул, вскочил, оборачиваясь зверем, и направился к выходу.

– Не пытайся бежать - все равно найдем! Только простудишься и заблудишься, - прорычал он, выгибая мохнатую спину.

– Я и так простужусь, - сердито буркнула Луиза ему вслед. Накинув на плечи кусок оленьей шкуры, она подошла к выходу и выглянула наружу.

Рогатый месяц бледно освещал застывший лес. Глубокий снег едва заметно мерцал ледяным настом. Вход в нору оказался достаточно высоко от земли. Обледенелая земля отвесной стеной спускалась вниз.

«Он издевается! - подумала Луиза, глядя вниз. - Как отсюда можно убежать, не сломав себе шею?»

Вернувшись и подсев к огню, она снова стянула сапоги и подставила покрасневшие пальцы живительному теплу. Оставшись одна, Луиза только сейчас ощутила, насколько жестоко мерзла в этой ледяной норе, пропускавшей морозный воздух через щели в натянутых над входом шкурах. Разведенный специально для нее костер не мог согреть.

Прерывисто вздохнув, Луиза унеслась мыслями к родному замку, вспоминая отца, брата и друга, бесконечные дни, переполненные солнцем, радостью, безмятежным счастьем, стремительный бег Ральфа по изумрудным лугам, веселую перекличку охотничьей своры, аппетитный дым костра на привале, детские забавы и шалости, шуточные бои и беспардонные выходки.

Слезы навернулись на глаза. Одна. Сейчас Луиза оказалась совсем одна. Куда все ушло? И что осталось ей? Меч Сигибера стальным протяжным голосом запел в ножнах.

И вдруг совершенно четко она осознала - не знать ей мира и покоя, пока не уничтожит аргуллов. И как только пришло осознание, смута в душе улеглась. Не одна Луиза. С ней куда больше сил, чем она думала.

Кое-как высушив волосы и едва не подпалив себе пятки, Луиза зарылась с головой в шкуры. Размышляя над тем, что завтра нужно заставить оборотней найти Филиппа и Жерара, а потом продолжить путь к магистру, она крепко уснула.

Проснулась ночью от холода. Костер догорел. Дров не осталось. Луиза встала и подсела к тлеющим углям, впитывая последнее тепло. Но вскоре оборотни вернулись, и Луиза снова находилась в окружении своих необычных подданных.

Костер взвился новым пламенем. Сидя вокруг него, Луиза и оборотни жевали теплый недавно испеченный хлеб и окорок, украденные с фермы.

«Слава Предвечному, что не притащили сюда самих хозяев!» - грустно подумала она.

Спокойная и невозмутимая сидела Луиза бок о бок с оборотнями, искрясь в отсветах пламени красотой, способной свести с ума любого мужчину. Лицо больше не омрачали тени страха, гнева и волнения. Оборотни заметили перемену и молча переглянулись.

– Почему ты назвал меня Дочерью Волка? - обратилась Луиза к первому оборотню.

– Разве ты не знаешь, в честь кого названа? – неожиданно улыбнулся тот, поворачиваясь к ней всем корпусом.

Луиза отрицательно кивнула головой, доедая хлеб.

– «Лу Иза» означает «Дочь Волка», это древнее васконское имя. Ты носишь его в честь великого васконского вождя Лу Первого, жившего семь веков назад, владычество которого простиралось по обе стороны Пиренеев.

– Откуда знаешь? - изумилась Луиза.

– В нас течет васконская кровь! - заявил оборотень. - Гордая и проклятая с тех самых времен.

– Расскажи ей, наконец, - вмешался второй оборотень, сидевший слева.

– Да, Эльдин, - согласился третий, - она должна знать.

Луиза вопросительно посмотрела на оборотня, которого назвали Эльдином. Тот приглушенно зарычал, окинул строгим, почти грозным взором своих собратьев и развернулся к девушке всем телом. Луиза физически ощутила витающую вокруг него мощь и властность.

Во взгляде Эльдина промелькнуло уже знакомое выражение мучительной напряженности. Он отвернулся к огню, и всполохи пламени отразились в черных зрачках. Неосознанно девушка подсела ближе к нему, готовая слушать.

Выждав минуту, оборотень заговорил низким хриплым голосом, срывающимся на звериное рычание.

– Разумеется, ты должна знать нашу историю! Мы с Рокханом и Ракаем, - тут он по очереди указал рукой на других, - оборотни. «Лу гару». Однако ничего общего с истинными оборотнями, оборотнями по принуждению, зараженными ликантропией от других, а также с оборотнями-чародеями, превращающимися в волков при помощи черной магии, мы не имеем.

Луиза внимательно слушала. Он продолжал:

– Со времен первого полнолуния, разбавившего лунным ядом нашу, тогда еще чистую человеческую, кровь, минуло несколько столетий. Хм! Да, Дочь Волка! Мы прожили слишком долго, - горько усмехнулся Эльдин, заметив ее изумление. - Семь веков тому назад по обеим сторонами Пиренейских гор жил наш древний народ - сильное многочисленное племя васконцев.

Вестготы пришли с севера и основали у наших границ королевство Тулузу. Позже франки разбили их, пустив земли на разграбление. Часто и мы спускались на равнину. Долгое время не принадлежавшая никому, она была свободной землей, где каждому находилось чем поживиться.

Франками в то время правили Меровинги - наследники могущественного Меровея, сына морского змея и смертной женщины. От своего предка они унаследовали способность к целительству, пророчеству и магии. Мало интересуясь расширением и укреплением границ своего королевства, Меровинги посвящали себя магии и оккультизму. Они отошли от управления южными землями в то время, как наши вожди укрепили на них свое могущество.

Самый сильный и влиятельный вождь васконцев - Лу Первый, по-васконски «Волк», чье имя ты носишь, сумел объединить под своей властью все население королевства Тулузы, захватив земли от Пиренеев до Луары.

Меровинги не могли позволить упустить такую обширную территорию. Васконцы затеяли войну, отказываясь подчиниться требованиям франков.

Тогда король-маг Дагобет проклял род васконского вождя Лу Первого.

«Правь Югом! - сказал он. - Но отныне все потомки твои будут оборотнями, не знающими покаяния. Сколько раз они будут умирать, столько же раз и возвращаться к жизни, чтобы скитаться без надежды на благодатную смерть, чтобы убивать против воли своей, не получая от богов прощения!»

Проклятье Меровингов оказалось сильным. Встретив тебя, Луиза, я был поражен! Ты обладаешь такой же магией, что и Дагобет.

Покрываясь мурашками, Луиза с волнением слушала его.

– Не знаю, что это означает, но когда ты в лощине заговорила со мной на древнем языке рун, даруя жизнь и призывая подчиниться, заклинание подействовало.

Впервые я уступил иной воле. Слепая ничем не подавляемая жажда крови отступила. Случай вселил в меня призрачную надежду... Почти утраченную веру избавиться от насильственной участи, - тут Эльдин замолчал.

Секунды плели узловатую вязь на нервах. Луизу бросило в дрожь. Оборотни взволнованно глядели на нее.

– Но, вернемся назад, - вновь заговорил Эльдин. - Родовое проклятие Дагобета могло быть снято только им самим или кем- либо из его рода. Меровинги оказались непреклонными.

Лу безуспешно испробовал все средства, ибо он ощутил действие проклятья, когда родились мы - его сыновья. Сначала мы время от времени превращались в волков. А позже, по достижении тринадцати лет, проклятье вступило в полную силу: один за одним, мы с братьями стали убийцами поневоле.

Мать не выдержала всего и умерла с горя. А родной брат отца отрекся от нашей семьи, и проклятье его не коснулось. Потомки нашего дяди смешали свою кровь с кровью франков. Сейчас капля васконской крови еще осталась в Гаскони, Бигорре, Арагоне и Наварре.

С тех самых пор и по сей день каждый месяц на пятнадцатый лунный день полная луна поднимается в ночное небо, и мы теряем над собой контроль.

Ровно в полночь в обличье волков мы рыщем в поисках людей. И найдя, безжалостно убиваем любого. Это происходит против воли. Понимая весь ужас происходящего, мы становимся кровожадными убийцами, не лишаясь ясности рассудка.

Тут младший из братьев Ракай сокрушенно вздохнул, закрыв лицо руками. Эльдин продолжал:

– Зная за собой великий грех, мы с братьями дали клятву не иметь наследников, дабы не подвергать наших сыновей и дочерей подобной участи.

Я - старший сын, в свое время правил Аквитанией, был герцогом в период с 710 по 735 годы. Рокхан - средний из нас - в прошлом монах, а младший Ракай с 744 года возглавлял последнюю войну против франков. Но наши жизни длиннее человеческих, и все мы вынуждены были исчезнуть, затеряться в лесной глуши родных гор.

Владычество васконцев давно кануло в лету. Род Меровингов пресекся. А мы - прямые потомки Лу Первого, до сих пор каждый месяц испытываем на себе страшное проклятье Дагобета, сына Хлодвига, сына Меровея.

Отец наш с тяжким сердцем сошел в могилу, дожив свой век. Мы же столетьями скитаемся по земле, утратив надежду когда-нибудь освободиться, ощутить краткие и простые радости столько, сколько отпущено, а затем умереть по-человечески.

Эльдин замолчал, опустив голову.

Рокхан и Ракай с тоской посмотрели на Луизу. Она плакала. Искренне и горько. Слезы беззвучно скатывались по щекам.

– Не плачь, маленькая госпожа! - произнес Ракай. - Не терзай свое сердечко. Исправить ничего нельзя.

– Ну! Ну! - Эльдин своей мощной рукой притянул Луизу к себе. - Успокойся.

Луиза прижалась к его груди и заплакала еще горше. Эльдин обнял ее. Рокхан опустил голову. Ракай сдавленно вздохнул и отвернулся.

Выплакав все слезы, Луиза затихла, изредка всхлипывая. Эльдин осторожно перенес ее на разосланные шкуры. Оборотни молча улеглись рядом. Согнувшись и обхватив колени, она затихла.

До глубины души потрясала неизбежность страшной доли. У них забрали надежду на избавление! У них украли радость, любовь, жизнь! Все!

Сочувствие переполняло Луизу. Так и лежала она без сна, в то время как оборотни давно спали.

Между тем костер снова прогорел, и холод стал невыносимым. Дрожа всем телом, Луиза натянула на себя еще две шкуры. Эльдин проснулся и приподнял голову.

– Не спишь? - спросил он.

– Холодно! - ответила Луиза.

– Так тебе будет тепло, - сказал оборотень, прижимая к себе одним рывком.

Она вся затрепетала, не в силах сдержаться. Эльдин приглушенно зарычал, крепче обнимая и слегка вонзив ногти в ее спину. Луиза зажмурилась и еще долго не могла заснуть. Уткнувшись лицом в грудь оборотня, она слушала стук проклятого сердца. Голова кружилась от новых запретных желаний. Хотелось обнять Эльдина, но она себе запретила.

Ночь, тихая зимняя ночь накрыла землю. Небытие смотрело сверху бархатным сумраком.

Глава 29. Предостережение

К утру небо затянулось блеклыми невесомыми облаками. По лесной чаще гулял густой туман, просеиваясь на землю мелкой водяной пылью. Влажный воздух отяжелел. Снег стал рыхлым и начал медленно проседать.

Луиза проснулась около десяти часов утра. В логове было хорошо протоплено. Над достаточно широким слоем тлеющих углей на вертеле жарилась небольшая косуля. Рокхан следил за тем, чтобы она не подгорала.

Пропуская за собой влажный холод леса, вошел Ракай с новой охапкой хвороста. Эльдин сидел рядом с ложем и поглаживал ее блестящие волосы. Суровое лицо излучало задумчивую безмятежность.

– Доброе утро! - смущенно улыбнулась Луиза, вспоминая о ночи, проведенной в его объятьях.

– Как спалось? - осведомился оборотень, убирая руку.

– Мне снились странные сны, - прошептала она мечтательно. - Наполненные теплым мраком, лунным игольчатым светом, шорохами и вздохами неведомых полупрозрачных существ, летающих, словно стрекозы в расселинах диких гор.

Эльдин наклонился над ней.

– Надо же! - удивился он.- Мне тоже.

– Правда?

Он кивнул. Густая грива рассыпалась по ее груди. Полуголое тело оборотня смущало воображение девушки. Его лицо находилось так близко. Захотелось поцелуя.

Остатки сна закружились над их головами теплыми осязаемыми обрывками ощущений. Луиза и Эльдин одновременно взглянули вверх, провожая их, и снова посмотрели друг на друга. Луиза намеревалась что-то сказать, но не смогла. Эльдин встал и отошел к выходу. Казалось, он был взволнован.

Смотря ему вслед, она приподнялась на локте и вздохнула. Еще вчера она видела в них врагов. Еще вчера она пыталась убить одного из них. А теперь всем сердцем жалела оборотней, несправедливо обреченных жить с вечным проклятьем. Причем одного из них не только жалела...

Луиза покраснела. Тайное едва рожденное чувство к Эльдину совершенно сбивало с толку. Ничего подобного раньше она не испытывала, и то обстоятельство, что он был оборотнем, вызывало в душе бурю противоречий.

Выглянув наружу, Эльдин по-волчьи вынюхивал запахи. Рокхан и Ракай почтительно приветствовали Луизу.

– Мясо готово, - сказал Рокхан, пробуя косулю узким обоюдоострым ножом.

Луиза встала, туже затянула пояс и оправила одежду. Места прежних ранений зияли прорехами на ткани. Эльдин все стоял у входа.

– Есть поблизости ручей или речка? - спросила она, расчесываясь.

Ракай вскочил с места. В отличие от братьев, его лоб был перетянут тонкой кожаной лентой, как это делали местные кузнецы, а длинные волосы спускались по спине, заплетенные в косу. Самый младший, он имел более мягкие, приятные черты лица.

– Небольшой источник есть прямо здесь, в подземелье, - сказал он и вопросительно глянул на Эльдина. - Можно я провожу?

Тот не оборачиваясь молча кивнул в знак согласия. И Луиза направилась вслед за Ракаем в темноту. Наткнувшись плечом на каменный выступ, она охнула и сердито выругалась вполголоса.

– Погоди! Я не вижу дороги.

– Прости, я не подумал, - Ракай вернулся и осторожно взял ее за руку. Просто отнести Луизу к источнику, как делал Эльдин, он не осмелился. И вообще они с Рокханом держались в стороне.

Небольшой подземный ручей оказался и вправду недалеко. Выбиваясь из камней, холодная мягкая вода ниспадала в округлое, видимо рукотворное, углубление, далее ручейком убегая в боковой туннель.

Луиза с удовольствием плескалась, пока Ракай стоял чуть поодаль. Вернувшись обратно, они подсели к тлеющим углям огнища.

Эльдин и Рокхан ждали их, негромко переговариваясь на старовасконском наречии. При появлении Луизы они замолчали.

Эльдин нарезал мясо большими сочными кусками. На удивление Луизы, прожарена косуля была со знанием дела, в меру посолена и приправлена неизвестными травами. Совсем не то, что у пещерников.

– Очень вкусно! - похвалила она Рокхана. – Спасибо!

Тот слегка поклонился, не переставая жевать. Скромный завтрак из жареной косули, черствого хлеба и темно-красного сладкого вина оказался сытным.

– Разве не холодно зимой без одежды? - поинтересовалась Луиза, давно удивляясь странному облику братьев.

В ответ Рокхан и Ракай улыбнулись.

– Кровь оборотня всегда горяча! - сказал Ракай.

– Со временем мы приобрели ряд особенностей, присущих животным, - почтительно ответил средний брат Рокхан. - Холод и мороз нипочем нам. А обернувшись волками, мы можем спокойно спать прямо на снегу.

Эльдин не вмешивался в разговор. Скрестив ноги и опираясь локтями на голые колени, он сосредоточенно жевал и смотрел на огонь.

– Могу я спросить, Дочь Волка, кто научил тебя языку рун? - внезапно спросил он.

Вопрос был неожиданным, хоть и достаточно закономерным.

– Никто! - пожала плечами Луиза. И это действительно являлось чистой правдой.

– Как так? - недоверчиво спросил Эльдин.

Луиза нахмурилась. Помолчала, а затем отложила в сторону кусок мяса, вытерла руки и вынула из ножен свой меч. Руны блеснули холодным светом. Искорка пронеслась вверх по лезвию и погасла на острие клинка.

– Мне известно произношение и значение только этих двух рун, - поочередно Луиза указала на угловатые знаки, высеченные у основания клинка. Затем она неторопливо вложила меч обратно в ножны.

– А как же ты смогла произнести заклинание в лощине? - Эльдин сузил свои глаза, отчего стал похожим на крадущегося хищника. Рокхан и Ракай перестали есть и ждали ответа.

– Тха-ракр атха домн ородумн маттра! - пронеслось в голове Луизы, и губы сами озвучили заклинание.

Потрясенные, оборотни вздрогнули, выронив мясо.

– Не знаю, как все получилось! - призналась девушка. Не узнав свой голос в наступившей тишине, она стиснула пальцами виски. Перед ней поплыли огненные изображения рун. Едва слышимый колдовской шепот наполнил разум незнакомыми звуками.

Эльдин многозначительно переглянулся с братьями и посмотрел на Луизу чересчур внимательными глазами. Однако что-то отвлекло его.

С потрясающей быстротой три брата одновременно вскочили с мест. В глазах загорелся дикий огонь. На руках мгновенно отросли звериные когти. Повернув головы к выходу, они обнажили выросшие острые клыки и угрожающе зарычали.

И тут, несмотря на полное отсутствие ветра, в нору ворвался отчаянный вихрь. Впереди вихря летел сгусток чего-то темного, бесформенного и постоянно меняющегося. Срывая закрывающие вход шкуры, взметая в воздух пепел костра, разбрасывая шкуры по полу, он с гулом унесся в глубину подземелья.

Луиза очнулась и вскочила на ноги, тяжело дыша. В непроизвольном порыве подняв руку, она начертала в воздухе витиеватый символ. Как если бы она писала огненными чернилами. Символ воплотился, зажегся пламенем и завис в воздухе.

– Возврата тебе нет! - воскликнула она, направляя парящий знак ладонью вслед за вихрем.

Все произошло очень быстро.

Когда оборотни закрыли собой Луизу, гул уже затихал в глубинах подземелья. Дыхание Луизы прерывалось, а пальцы жгло, будто она засунула их в костер. Вот и настал час сбываться предсказанию Сигибера - магия крови сама просыпалась.

– Плохо! - взволнованно сказала она, осторожно дуя себе на руки. - Очень плохо!

Взъерошенные братья обернулись. Их полузвериный облик являл собой страшное зрелище.

– Что плохо? - прохрипел Эльдин, прислушиваясь к гулу. Вихрь разъяренно метался глубоко под землей.

– Я не должна была пользоваться магией, понимаешь? - отчаянно воскликнула Луиза. - Ни сейчас, ни вчера! Ах, как я безрассудно вела себя!

– Почему?

Сдавленный стон досады вырвался из ее груди.

– Не сдержалась все-таки! - прошептала она, опустив голову и запуская пальцы в волосы. Не простой порыв ветра вторгся в нору. Скорее всего, ее обнаружили. Нарушив данное Гийому обещание, Луиза выдала место своего нахождения аргуллам прежде времени.

Боялась ли она аргуллов? Да, безусловно!

Луиза не часто задумывалась о неведомых врагах. Однако стало совершенно понятно - встреча неизбежна, случись она до свидания с магистром или после, когда Луиза направится на поиски Первоисточника.

– Надо уходить отсюда немедленно! - заявила она, поправляя кожаные ножны и запихивая ножи в сапоги. - Объясню все потом. Может статься, скоро здесь будут гости.

– Тебе нечего бояться! - рыкнул Эльдин.

– Мы убьем любого! - досказал Рокхан.

– И даже подобных этому? - Луиза кивнула в сторону прохода, ведущего во мрак.

Ракай утвердительно кивнул, грозно сжимая кулаки.

– Это только моя битва! - возразила Луиза, сурово хмуря брови. - Расступитесь!

Она вышла из их круга, подобрала лежащий на шкурах лук и перекинула его через плечо. Меч призывно запел. Она на четверть вынула его из ножен. Клинок пел и сверкал рунами.

– Видимо, нам с тобой очень скоро предстоит отомстить за благородного Сигибера! - обратилась Луиза к мечу.

– Ин-хо ракаранум! Мманшрок! - прошептал клинок. Руна «Тха-ракр» погасла.

Луиза опустила меч в ножны и повернулась к оборотням.

– Дочь Волка опять хочет бросить нас? - лицо Эльдина приобрело жесткость и непроницаемость. Пламень в глазах потух. Когти и клыки пропали, оборотень окончательно принял человеческое обличие.

– Нет, - сказала Луиза, смягчаясь. - Но я немедленно должна найти своих рыцарей и продолжить путь.

– Зачем?

Луиза помолчала, собираясь с мыслями.

– Эльдин! Рокхан! Ракай! - обратилась она к оборотням. - Над вами тяготеет проклятье. С похожею, но иной неотвратимою силой надо мною тяготеет долг!

– В чем состоит твой долг? - спросил Рокхан. В глазах плеснулась тревога.

– Не могу я посвящать вас. Скажу лишь, я должна исполнить свое предназначение! Где мой плащ?

Не дожидаясь ответа, Луиза обошла логово в поисках плаща. Больше всего сейчас ее мучила мысль, как быть с рыцарями. Без их помощи не найти магистра. Но, возвращаясь, она в первую очередь подвергнет опасности их. Аргуллы не пощадят никого на пути расправы с последним Хранителем.

Рокхан и Ракай ждали решения своего старшего брата. Эльдин отвернулся и пошел к выходу. Мышцы спины напряглись, и жилы вздулись на шее и руках. В свойственной оборотням манере, опустился на каменный пол, прижав одно колено к груди.

Не найдя искомого, Луиза подошла к нему и села рядом, обнимая за плечо. Лицо Эльдина выглядело сердитым. Широкая грудь вздымалась.

– Мы пойдем за тобой, куда прикажешь, - сквозь зубы прорычал он.

– Эльдин, пойми! Мои недомолвки вовсе не означают недоверия. Тайна принадлежит не мне одной, - в голосе слышались грусть и горечь. Луиза опустила голову и, не скрывая своих чувств, прижалась щекой к его руке.

– Мы ведь связаны?! Правда? Ты это чувствуешь? - проникновенным голосом спросил он и осторожно приподнял ей голову за подбородок, заставляя смотреть на себя.

Она крайне изумилась его порыву и вся вспыхнула. Оборотень прав - между ними установилась прочная необъяснимая связь. И, похоже, не одно заклинание сближало их.

– Да! - призналась она.

– Ну, тогда в путь! - неожиданно согласился Эльдин, вставая. - Кто твои враги? Или ты оставишь нас в полном неведении?

– Демоны.

Он удивленно поднял бровь, но тут же принял спокойный вид. Его выдержке можно было позавидовать.

– Принеси госпоже плащ, - приказал он Ракаю.

Ракай ушел в темноту норы и почти сразу вернулся с плащом Луизы, бережно накрывая ей плечи. Без лишнего промедления Рокхан, а за ним и Ракай обернулись в черных мохнатых волков невероятных размеров.

Решено было, что Луиза поедет в окружении рыцарей, а Эльдин с братьями незаметно последуют за ней, готовясь в любой момент прийти на помощь. Такое решение устраивало всех. Да и каким образом смогла бы Луиза объяснить рыцарям ордена Хранителей связь с оборотнями?

– Садись ко мне на спину, прижмись покрепче и держись! - Эльдин выгнул лохматую спину, вслед за братьями оборачиваясь волком.

С волнением и любопытством Луиза взобралась на его спину. Деликатно обхватила шею. Последовавший за этим головокружительный прыжок из норы вниз заставил ее вскрикнуть, зажмуриться и намертво вцепиться в густую шерсть.

Когда Луиза открыла глаза, оборотни стремительно мчались сквозь сырую чащу, довольно ловко проскакивая заросли, перелетая одним прыжком через овраги, поваленные деревья и нагромождения валежника.

Застигнутые врасплох стаи оленей, кабанов, зайцы, белки, птицы и другие лесные обитатели бросались врассыпную.

От скорости и свежести воздуха перехватывало дыхание. Луиза с удовольствием вдыхала влажный аромат оттаявшей коры. Сумрак и теснота волчьего логова, сильные переживания и противоречивые чувства оставили в душе глубокий след. Все, чего она хотела сейчас, - предаться без остатка бегу и холоду сырого зимнего дня.

Заснеженные пейзажи нескончаемой лентой уносились назад. Сильные лапы оборотня легко пружинили в подтаивающем снегу. Тугие мышцы перекатывались на спине и лопатках. Отталкиваясь, он делал воистину исполинские прыжки, не нарушая при этом плавности хода.

Луиза оглянулась. Рокхан и Ракай поочередно, след в след, неслись за ними.

Долго бежали оборотни по лесу. Наконец Эльдин остановился под высокими редкими деревьями, сплетающими свои раскидистые кроны высоко над землей. Впереди темнели густые заросли терновника, сплошь увитые колючими кольцами ежевичных плетей. Луиза скользнула в рыхлый снег с теплой лохматой спины.

– Видишь дым костра? - и он показал Луизе направление. - Там остановились твои спутники.

Неподалеку нервно заржали лошади. Луиза узнала Ральфа.

Снова приняв человеческий облик, оборотни долго с грустью смотрели ей в глаза. Древняя магия сплела их судьбы в крепкий узел. Сейчас, как никогда ранее, все понимали это. Луизе опять стало не по себе.

– Какая бы опасность ни угрожала тебе, мы почувствуем ее первыми! - сказал Эльдин. Грубое властное лицо посветлело, в глазах промелькнуло нечто вроде нежности. - Будь спокойна - ты под нашей защитой.

– Я с благодарностью приму вашу помощь! - произнесла Луиза взволнованно, стараясь удержать подкативший к горлу ком. - Если бы я только могла помочь вам...

Братья поняли смысл ее слов. Маленькая девушка оказалась единственной живой душой, разделившей их боль после отца и матери.

– Тебе стоит лишь шепнуть то самое заклинание из лощины или выкрикнуть наши имена, - сказал Эльдин. - Мы услышим. Придем.

Луиза прекрасно знала их сверхчеловеческие способности. Потерянный в бою с пещерниками талисман из зуба одного из них наделял ее поразительной способностью слышать далеко то, что обычно людям не под силу.

– Но не зови нас в три ночи полной луны! - предупредил Рокхан.

– Сила проклятья заставит убить всех, кто окажется рядом с тобой, - пояснил Ракай.

Луиза молча кивнула. Смахнув слезу, она было подалась вперед к Эльдину, но вовремя опомнилась. Не в силах говорить, Луиза зашагала прочь, привычным жестом положив руку на рукоять меча. Оборотни неподвижно стояли, провожая ее взглядом.

Глава 30. Северный путь

Обогнув колючие заросли, Луиза увидела место стоянки рыцарей. Посередине небольшой поляны, окруженной почти со всех сторон терновником, горел походный костер. В стороне у свежесрубленной коновязи, нервно переминаясь с ноги на ногу, стояли кони.

У дерева сидел Жерар де Бланшфор. Прижимаясь спиной к стволу дерева, он был полностью погружен в свои мысли. Его рыжая шевелюра в беспорядке топорщилась в разные стороны, а губы беззвучно двигались. Он молился.

Рядом с костром, опустив голову, стоял граф де Альбре. Ральф первым заметил свою хозяйку и громко заржал. Филипп поднял голову и посмотрел в ее сторону.

Луизу потрясли перемены, произошедшие во внешности графа. Черные круги под глазами и потухший взор на изможденном бессонницей лице явно свидетельствовали о пережитых страданиях. Крайняя усталость сквозила во всем облике - от плотно сжатых губ до беспомощно опущенных рук. Он как-то сразу постарел на несколько лет.

Луиза встретилась с Филиппом взглядом и неторопливо пошла к нему. Альбре уставился на девушку, как на призрак. Несколько секунд всматривался. Потом лицо начало меняться. Мука, боль, недоверие, изумление и, наконец, огромная радость, сменяя друг друга, пронеслись по нему. Срываясь с места, Филипп бросился навстречу.

– Луиза! Милая! - взволнованно прошептал он, заключая ее в объятья. - Хвала Предвечному! Ты жива!

Ошеломленный Филипп не надеялся уже увидеть любимую. Израненные, удрученные потерей, несколько дней без сна они скитались по лесу. Тщетно. Громадные чудовища унесли Луизу в разгар битвы так быстро, что ни он, ни Жерар не смогли даже вмешаться. Проклиная себя и оплакивая девушку, рыцари выбились из сил, скитаясь по лесу.

Жерар оплакивал последнего Хранителя. Филипп убивался по любимой. Небо померкло для молодого воина. Смерть стала такой желанной, а чувство вины таким сильным, что он потерял всякий интерес жить дальше. Если б Луиза могла знать, какие страшные мысли посещали его несколько секунд назад, она бы ужаснулась.

– Полно Вам, граф, - буркнула Луиза, краснея и грозно сводя свои прекрасные брови. - Отпустите же меня!

– Нет! - решительно покачал головой Филипп, прижимая ее к сильно бьющемуся сердцу. - Больше я тебя никогда не отпущу! Ругайся, кричи, ударь меня, если хочешь, - он слегка отпустил девушку так, чтобы видеть лицо. - Теперь я всегда буду рядом. Я тебя...

– Сударыня! Слава Богу! - перебил его подскочивший Жерар. В порыве чувств он неловко упал на колено и горячо поцеловал ей руку. - Милость Предвечного безгранична! - вскричал он восторженно, завладевая полой плаща и целуя его в знак ликования.

Он еще долго восторгался чудесным спасением Луизы, воздавая благодарность небу и всем святым. А Филипп неотрывно смотрел на нее. Счастье лучилось в уставших глазах.

Эта мученическая горечь заросшего лица, эти слегка дрожащие руки. Раздраженная безрассудным проявлением чувств графа, тем не менее Луиза чувствовала себя страшно виноватой перед ним и Жераром.

– Мы думали, чудовища убили Вас, - довершил Жерар возбужденно, исчерпав весь словарный запас по поводу ее возвращения.

– Напротив! Они спасли меня, - ответила Луиза.

– Как такое возможно, Луиза? - Филипп внимательно посмотрел на нее, пытаясь найти для себя объяснение. - Они ведь оборотни!

Мягко, но настойчиво оттолкнув рыцаря, Луиза освободилась из объятий. От усталости Филипп и Жерар едва держались на ногах.

– Да, граф, - сказала она. - Вы совершенно правы, они - оборотни. Глупо было бы отрицать. Вы и сами сразу поняли, кто пришел к нам на помощь.

Рыцари кивнули. Луиза продолжала:

– Они отнесли меня к подземному озеру, вода которого чудодейственным способом вылечила мои раны, заживила сломанную руку. Даже следа не осталось.

– Невероятно! - воскликнул Филипп.

– Но почему они помогли Вам, моя госпожа? - Жерар поднялся с колен и теперь стоял, нависая над ней и размазывая рукой грязь по заросшему рыжей щетиной подбородку. - У-у-у-у! Нечисто здесь! Твари эти - мерзкие и подлые убийцы, они не подвластны никому, разве что самым сильным колдунам и чародеям. Может, они специально втерлись в доверие, чтобы потом отдать аргуллам?!

– Вы заблуждаетесь, - Луиза скрипнула зубами, уязвленная резкими словами в адрес Эльдина и его братьев. - Благодаря оборотням я в целости и сохранности. Снова с вами. И мотивы их вовсе не столь низки. Они заслуживают уважения.

Жерар с недоумением и тревогой посмотрел на Филиппа. Уж не помешалась рассудком их госпожа?! О каком уважении идет речь, когда дело касается оборотней? Филипп бегло взглянул на него и вновь переключил внимание на Луизу.

– Наверняка у них свой интерес, - продолжал Жерар, переминаясь с ноги на ногу. - Оборотни изощренны и хитры, просто так ничего не будут делать.

– Довольно! - возразила Луиза. - Я знаю их мотивы, и, уверяю вас, к аргуллам они не имеют никакого отношения!

– Простите нас, леди Луиза! - не унимался Бланшфор. - Быть может, они обманули Вас. Поведайте нам о них.

– Нет! Достаточно того, что я вернулась и мы можем продолжить путь.

– Разве мы не имеем права знать? - спросил Филипп, тревожно смотря на нее. - Ты пробыла с ними четверо суток и осталась жива! Что прикажешь думать?

– Попытайтесь поверить мне, - попросила Луиза. Не желала она посвящать рыцарей в подробности. Незачем знать им о тайне Эльдина, Рокхана и Ракая, равно как и все, что случилось с ней в норе.

– Поверить сложно! - заметил Жерар.

– Пойми нас правильно, Луиза! Все слишком... странно. Я даже сказал бы - чересчур странно и подозрительно, - заметил Филипп, нахмурив лоб. - Я прекрасно помню, оборотни унесли тебя в тот момент, когда ты лишилась сознания. Об остальном остается лишь догадываться.

Луиза покраснела. Филипп продолжил:

– Если только сила Хранителей помогла тебе одной справиться с тремя оборотнями? Или ты?..

– Они не причинили мне вреда! - быстро заверила Луиза. - И не такие оборотни подлые убийцы, как вы думаете!

Жерар грохнулся на колени перед Луизой, забыв о своей ране. Снова схватив край плаща, он прижал его к груди и округлил синие глаза.

– Мне кажется, или Вы защищаете служителей зла? - прошептал он. Страх и фанатизм боролись в нем. - Какую страшную тайну Вы скрываете, госпожа? Что оборотни сделали с Вами?

Луиза потянула плащ на себя. Вырвать его из рук рыцаря ей удалось со второй попытки. Топнув ногой в крайнем раздражении, она готова была выругаться, но сдержалась и запахнула полы плаща.

– Вы верно подметили, граф де Альбре, - повысила голос Луиза. Скрестив руки на груди, она строго посмотрела на рыцарей. - Магия действительно позволила мне избежать участи стать их жертвой многим раньше. Однако вы также забываете, что я - Хранитель, и вы не вправе устраивать мне подобный допрос.

Несколько мгновений Филипп смотрел растерянно. Впервые нечто вроде обиды промелькнуло в его глазах.

– Извините, леди! - сказал он, потупив взор и церемонно отвешивая поклон. - Мы забылись. Разумеется, мы не вправе требовать от Вас никаких объяснений.

Луиза сжала губы, поглядев на коленопреклоненного Жерара в смутном подозрении, что тот снова попытается завладеть ее плащом. Жерар было раскрыл рот, но Луиза опередила.

– Выкиньте всякую чушь из головы, сударь! - сказала она, легонько постучав пальцем по лбу растерянного рыцаря. - Не впервой Вам грешить поспешными выводами.

Жерар, как ребенок, захлопал глазами и скривил кислую мину.

– Тысячу раз спасибо тебе, Гийом, - проворчала Луиза, поднимая взор к небу. - Подыскал провожатых.

– Виноват! - промямлил Жерар.

– Ааа! - раздраженно взмахнула рукой Луиза и пошла к Ральфу, который давно рвался на привязи, пытаясь добраться до своей маленькой хозяйки.

Противоречие между желанием скрыть тайну связи с оборотнями и успокоить рыцарей расстроило Луизу, погасив гнев.

– Скучал? - прошептала она своему великолепному вороному другу, обнимая коня за шею и глубоко вздыхая.

В ответ Ральф напряженно обнюхал ее и слегка пощипал бархатными губами за рукав. Оставаясь у костра, рыцари тихо переговаривались между собой.

– Трудно поверить, что леди Луиза такая же сильная, как Сигибер, Ронсенваль, Анаир, Бадилур и другие, - сказал Жерар, подсаживаясь ближе к Филиппу. - Иногда я смотрю на нее, и сердце кровью обливается. Совсем девочка! Как мог Сигибер избрать ее для выполнения едва ли выполнимой задачи?!

Филипп мельком взглянул на Бланшфора. Он и сам думал о том же, но промолчал.

Луиза вернулась. Все сидели возле костра в неловком молчании. Рыцари ждали, когда она соблаговолит заговорить первой. Раздражение Луизы постепенно улетучилось, вытесняемое чувством вины, ибо она хорошо понимала последствия своих несдержанных поступков.

– Относительно оборотней... мне не в чем оправдываться, - покусывая губу, спокойно произнесла она, обращаясь к своим попутчикам. - За себя отвечу я перед Предвечным Создателем!

Рыцари внимали ей. Луиза помолчала и заговорила вновь.

– У меня дурные вести, - сказала она, окинув взором заросли терновника. Братья наверняка поблизости. - Увы, случилось так, что я не смогла сдержать слово, данное Гийому, - покачала она головой. - Он предупреждал. Нельзя пользоваться магией! Тем не менее, сила Хранителей все чаще и неожиданней посещает меня. Я воспользовалась своим даром, и, похоже, меня обнаружили.

– Как?! - удивился Жерар.

– Я предполагал, что это произойдет не так скоро... - как бы про себя прошептал Филипп.

Их уставшие лица сделались суровыми. Луиза пожала плечами.

– Не знаю, демон это был или иная нежить. Стоило мне прошептать магическое заклинание, как оно внезапно ворвалось в логово оборотней. Мне удалось отослать это в нижние миры и запечатать вход. Клянусь мечом Сигибера, неспроста являются подобные гости.

– Нам стоит как можно скорее попасть к магистру, - озадаченно сказал Филипп.

– Да, я тоже так думаю, - кивнула Луиза.

– Тогда в путь без промедления! - вскочил Жерар, всем своим видом выражая чрезвычайную решимость, хотя его самого слегка пошатывало от усталости.

– Подождем вечера, - остановила его Луиза. - Аргуллы не нападают днем. Мы должны сберечь силы, чтобы, если так будет угодно Провидению, ночью могли принять бой. И потом, - прибавила она, с участием глядя на измученных поисками рыцарей, - вам нужно отдохнуть.

– О! Не стоит беспокоиться о нас! - запротестовал Филипп. - Главное сейчас - Ваша встреча с магистром.

– Для меня теперь главное - приехать к нему втроем! - красноречиво настаивала Луиза, ибо она больше опасалась за жизни рыцарей. - Соберемся с силами и вечером продолжим путь. Я не позволю выступить в таком состоянии.

– Хорошо, - согласился Филипп, поправляя горящие ветки. Он с благодарностью улыбнулся, довольный проявлением ее заботы, и крепко задумался.

Луиза нахмурилась и посмотрела в огонь.

– Сколько тревог я доставила вам. И сколько еще бед, возможно, принесу... Вы храбрые и сильные, но даже самому отважному и опытному воину не устоять против демонов! Рядом со мной вы обречены!

Филипп отвлекся от своих размышлений.

– Без Вас нет смысла в нашем существовании! - пылко воскликнул Жерар.

– Умереть за Вас - наш долг, - спокойно напомнил Филипп. Не привык он пока видеть в Луизе грозного Хранителя - последнюю надежду в борьбе с аргуллами, единственную, кто может найти и вернуть Первоисточник древних знаний. Он любил ее всем сердцем. Не окажись Луиза наследницей Сигибера, Филипп и без того был бы счастлив отдать за нее жизнь и много больше.

Выражение лица графа оказалось настолько красноречивым, что Луиза в сердцах отвернулась. С упрямством, достойным ста спесивых шотландских горцев, не хотела она принимать преданность и обожание Филиппа.

Повисла минута напряженной тишины.

– Схожу за хворостом, - сказал Жерар, с интересом наблюдая за ними.

Ни Луиза, ни Филипп не откликнулись. Каждый смотрел перед собой. Устало потягиваясь и сонно хлопая глазами, Жерар поднялся с места и, слегка прихрамывая, направился в лес.

Только сейчас Луиза вспомнила, как в бою с пещерниками его ранили в бедро.

– Сходите лучше Вы, граф, - попросила она Филиппа и обратилась к Жерару:

– Как Ваша нога?

– Ничего серьезного, рана не опасная, быстро затягивается. Спасибо, леди! - ответил Бланшфор с пренебрежением к досаждающему ранению.

– Точно?

– Не стоит беспокойства. Давайте-ка, я приготовлю обед.

– Да! Сообразим что-либо поесть, - согласилась Луиза, обрадованная возможностью отвлечься от мыслей о нависшей над ними угрозе. - Только я сама все приготовлю.

– Но, миледи! Как можно? - округлил глаза Жерар.

– Без возражений! - с этими словами Луиза отобрала у него мешок с провизией и принялась за приготовление обеда с рвением и заботой, на которые только была способна.

Деятельность успокаивала, помогая отвлечься. Костер вновь бодро разгорелся под небольшим походным котлом с прокопченными боками. Спустя время по волглому лесу поплыл ароматный дымок.

Наотрез запретив помогать себе, Луиза приготовила похлебку из соленой оленины и фасолевой муки, на углях слегка поджарила последние куски черствого хлеба, а также вскипятила сладкий отвар из лесных трав и ягод, который так любила пить у зимнего костра во время долгих прогулок по родным землям.

Жерар причмокивал губами и мычал от удовольствия, в третий раз протягивая свою посудину для добавки.

– Не знал я о Вашей способности готовить, - улыбаясь одними глазами, Филипп с удовольствием поглощал похлебку, черпая ложкой из походной деревянной плошки. - К тому же великолепно!

Луиза усмехнулась. В чем он нашел великолепие? Невольно вспомнилась прежняя жизнь.

Ворон многому научил ее: разводить костер, готовить, плести силки и веревки для охоты, бить рыбу длинными самодельными пиками; научил распознавать съедобные травы и корешки, приготавливать снадобья из целебных растений от множества болезней, ран и отравлений, да и еще много чему. Премудрости Ворон перенял от своего деда. При воспоминании о друге на душе немного потеплело.

Заставив рыцарей все съесть и выпить, она заботливо наблюдала за ними. Там, среди разъяренных пещерных язычников, Филипп и Жерар неоднократно спасали ей жизнь. Без магии Луиза оказалась не столь выносливой, чтобы длительно держать оборону многочисленных противников. В глубине души проснулась признательность к своему детскому обидчику. Однако еще одна, более важная и неотступная, дума крепко засела в голове.

Эльдин! К нему обратились помыслы, не лишенные невероятных надежд. К нему влекли нехитрые желания молодого сердца. К оборотню, изгою, получеловеку-полузверю.

После обеда рыцари задремали. Развернув походные одеяла, сшитые из нескольких бараньих шкур, они кинули их прямо на оттаявшую землю подле костра. Филипп долго боролся со сном, не желая выпускать Луизу из виду.

– Спите, граф! - сказала Луиза, угадав его опасения. - Днем я в полной безопасности.

Филипп перенес одеяло к ее ногам и лег, вознамериваясь буквально исполнять свое обещание всегда быть рядом. Луиза недовольно свела брови, но ничего не сказала. Вскоре он заснул, о чем свидетельствовало ровное дыхание.

Подгоняемый едва уловимым дуновением ветра, по лесной чаще гулял клочковатый туман. Ветви вздрагивали, раскачивались и роняли капли в сильно просевший снег. Местами на земле темнели проталины, обнажая переплет преющей листвы.

Сидя у костра, Луиза изредка подбрасывала хворост в огонь. Плащ все еще пах жилищем оборотней. Обхватив ноги руками и положив подбородок на колени, она слегка раскачивалась из стороны в сторону.

Сырой хворост дымил. Глаза щипали. Луиза жмурилась, но не отходила от костра. Ей доставляло своеобразное удовольствие вдыхать терпкий, чуть горьковатый дым.

«Эльдин с братьями где-то там, в сыром тумане, - рассеянно думала она. - Как скоро смогу я увидеть его?»

Она боялась влечения к Эльдину, до конца не понимая, чего хочет. Он притягивал и отталкивал одновременно. Пребывание в пещере заронило в душу много противоречий. Участь оборотней поражала жестокой неотвратимостью.

Теперь у нее появилась еще одна причина познать тайны магии: чтобы попытаться снять проклятье Меровингов. Магистр ордена Хранителей как никогда стал нужен. Луиза тешила себя надеждой узнать от него сокрытое знание.

Спустя полчаса она встала и потянулась. Филипп приоткрыл глаза.

– Не уходи одна никуда! - произнес он тихо, снова переходя на «ты».

– Проверю лошадей, - бросила через плечо Луиза.

Филипп следил за ней взглядом, пока Луиза не вернулась к костру, где и просидела до самого вечера, прислушиваясь к дыханию рыцарей и звукам леса.

Когда сумерки стали сгущаться, она разбудила своих спутников. Подчистую прикончив остатки съестных припасов, они покинули место стоянки.

Между тем туман поднялся. Небо местами прояснилось, показались звезды. Безветрие и тишина баюкали чернеющую чащу. Небольшой морозец прихватил слякоть на проталинах и подсушил снег.

Не опасаясь более людской погони, трое всадников вскоре выехали на пустынную лесную дорогу и направились на север. В эту пору года мало кто путешествовал по нелюдимым местам. Дорога заросла мерзлой травой, скрывающей нераскатанные колеи.

Ехали молча. Вокруг тянулись непроходимые болота. Высокие деревья уступили место зарослям ивняка и камышам, скрывающим примерзшую хлюпающую жижу. Редкий кривой ольшаник разбавлял унылость пейзажа.

Лошади нервничали. Закусив удила, они трясли головами и рвались вперед. Луизе и рыцарям приходилось постоянно натягивать поводья, чтобы животные со страху не понесли.

– Они боятся! - оглядываясь во все стороны, Бланшфор нарушил молчание. Он, как и Альбре, был напряжен и сосредоточен в ожидании возможного нападения демонов.

– Волков чуют, - пояснила Луиза, продолжая смотреть только вперед.

– Если бы только их... - многозначительно заметил рыжий рыцарь.

Луиза обернулась к нему. Улыбка едва тронула губы.

– Демонов поблизости нет. Рядом только волки и духи.

Она была права. Оборотни следовали за ними по пятам. Лесные обитатели притихли. Птицы и звери затаились в укрытиях. Если бы Луиза не потеряла свой талисман в бою, сейчас она могла бы услышать, как часто и тревожно стучат маленькие сердца. Болотные духи безучастно провожали людей и их странных спутников.

– О каких именно волках речь? - поинтересовался Филипп, и в его голосе слышался укор.

Блуждающие огни вспыхивали и меркли над мертвой водой. Необычайная тишина установилась кругом. Слышались лишь стук подков, скрип ремней в стременах и шумное конское дыхание.

– Это имеет какое-то значение? - небрежно спросила Луиза.

– Принципиальное! - спокойным, но решительным тоном заявил Филипп. Он старался ехать с ней рядом, внимательно всматриваясь в ночные сумерки.

Жерар держался позади. Рыцари поминутно оглядывались по сторонам. Лошади храпели и рвались. Луиза казалась абсолютно безразличной ко всему. Ощущая спиной пристальное внимание, она точно знала, кто и зачем идет следом.

– Я не буду отвечать на Ваш вопрос, граф, - сказала она, прекрасно сознавая - рано или поздно ей придется объяснить рыцарям присутствие оборотней. Потом, когда оно станет для них более очевидным.

– Позволю себе настаивать! - потребовал Филипп.

– По какому праву? - холодно поинтересовалась Луиза.

– Мы не должны подвергать нашу миссию еще большему риску. Хватит и того, что Вас выследили. Обычных волков кони так не пугаются. И если за нами следуют оборотни...

– Вы думаете, именно их так боятся лошади? - спросил Жерар.

Ему не ответили.

– Дались вам они? - буркнула Луиза. Ей не хотелось развивать тему.

– Не притворяйся, будто ничего не понимаешь, - горячо прошептал Филипп, подъезжая ближе. - Так просто отделаться от оборотней не удавалось никому.

Луиза молчала.

– Я забочусь лишь о твоей безопасности! - продолжал Филипп. - Общение с этими существами не может закончиться благополучно. Они преследуют тебя, да? - он остановился и, хватаясь за повод Ральфа, остановил его.

Это было уже слишком! Луиза попыталась отобрать повод, но Филипп держал его крепко. Она разозлилась.

– Я разделяю подозрения графа, - вмешался Жерар.

– Вы видите угрозу там, где ее нет! - раздраженно сказала Луиза.

– Вот как? - подозрительно шепнул Филипп, наклоняясь. - Удивляюсь я твоему спокойствию. Похоже, ты знаешь, с какой целью эти существа идут за нами?

– Все это Ваши домыслы. Отпустите повод!

– Пусть ты не желаешь говорить, но оборотни опасны. Напрасно ты доверилась им! - с этими словами Филипп обнажил меч. Кони нервно переступали на месте. Ральф храпел и бил копытом.

– Чего Вы хотите? - удивленно спросила Луиза.

– Ясности.

– А по-моему, Вы не можете допустить того обстоятельства, что кто-либо, кроме Вас, может оберегать меня, желать мне добра!

– Луиза, как ты можешь говорить такое?!

– Граф, Вы создали проблему на ровном месте. Беспокоиться не о чем!

– Нет, есть о чем!

– Совершенно не о чем!

– Порой ты ведешь себя, как упрямый ребенок! Не уходи от темы и признайся, наконец! - отбросив церемонное обращение, Филипп еще ниже склонился над ней.

Луиза пришла в замешательство и сидела в седле как натянутая струна. Их ноги и руки соприкасались. Ночь скрадывала очертания рыцаря. Девушка неожиданно вздрогнула.

– А тебе вечно нужно быть в курсе всего?! Да? - она выхватила у него повод, спеша отъехать в сторону. - Право же, ты невыносим!

– Луиза!

– Филипп!

– Иногда мне кажется, Вам нравится ссориться, - послышался сзади голос Бланшфора. - Бранитесь, словно муж с женой после двадцати лет совместной жизни, ей-богу!

– Граф! - воскликнули вместе Луиза и Филипп, с негодованием сверля незадачливого спутника взглядами, теряющимися в полумгле ночи.

– Прошу прощенья! - быстро сказал тот и замолк.

Догадки Филиппа делали связь Луизы со страшными подданными очевидной. Недолго думая, она пришпорила коня и пустила его в галоп.

Ральф понесся, словно на крыльях, спеша избавиться от страшащего запаха плотоядных существ. Не дожидаясь команды всадников, кони Филиппа и Жерара в темпе поскакали следом.

Зрение у лошадей от природы плохое, но страх помогал преодолевать в ночном мраке все ямы и ухабы, унося всадников все дальше и дальше. Временами смиряя бешеную скачку, Луиза и рыцари ехали шагом.

– Не загнать бы коней, - качал головой Жерар, но после очередной небольшой передышки Ральф снова и снова бросался в ночь, увлекая за собой остальных.

Филипп больше не возобновлял разговора. Его красноречивое молчание беспокоило Луизу. Не знала она, каким образом объяснить правильно свою связь с оборотнями и при этом избежать противостояния между ними и рыцарями.

К рассвету болота закончились. Дорога вывела к сонной вилланской деревеньке. Два десятка небольших домиков хаотично расположились между амбаров, хлевов и сеновалов. Жители спали. Деревня казалась пустынной. Один тощий старый петух взобрался на крышу сарая и рвал горло, возвещая наступление нового дня.

Пустившись в объезд, они миновали деревню и направились к роще, темнеющей на краю луга. Филипп сделал Жерару знак приблизиться.

– Впереди Гаронна. Остановимся на местной кузнице, а вечером переправимся и продолжим путь.

– Как будем переправляться? - поинтересовался Жерар, потирая раненую ногу.

– Выше по течению есть хороший брод, - пояснил граф. - Кузнец поможет нам перейти на тот берег.

– Болит? - сочувственно спросила Луиза у Жерара.

– Нет, - ответил он, - ноет немного.

– Это от долгой скачки, - заметила она. Как бы сейчас могла пригодиться целебная вода подземного озера. Луиза не сообразила захватить ее с собой. - Главное, не допустить воспаления. На привале я осмотрю Вас.

– Право же, не стоит беспокойства, - сказал Жерар и покраснел как маков цвет. Впрочем, смущения никто заметить не успел. Позади со стороны деревни послышался невообразимый шум, заставив всех разом обернуться.

Прерывая мирный сон жителей, все собаки разом залаяли. Испуганно мычали коровы, овцы блеяли. Перепуганные насмерть куры и гуси подняли гвалт.

«Эльдин!» - улыбнулась Луиза. Животные хорошо чувствовали угрозу. Оборотни близко.

– Прибавим ходу! - Филипп осуждающе взглянул на девушку и пришпорил своего коня. - Лучше не попадаться на глаза. А чему радуется леди? - мрачно спросил он.

– Возможности отдохнуть. - Луиза спешно отвернулась под пристальным взглядом. - Далеко еще?

– Мы приехали.

Проскакав сквозь рощу, они увидели приземистое почерневшее от копоти и времени строение. Несмотря на ранний час, оттуда доносились звуки молота.

– Вот и она! - воскликнул Жерар.

Кузница располагалась у перекрестка трех дорог. Рядом стоял совсем новый бревенчатый домик и длинный серый сарай с несколькими дверями.

Заслышав конский топот, сам хозяин - крепкий кряжистый мужчина лет пятидесяти - вышел на порог кузницы. Подперев плечом дверной косяк, кузнец скрестил на груди узловатые руки и поджидал, пока всадники не приблизились к нему.

Узнав графа де Альбре, он кивнул головой в знак приветствия, не меняя спокойного выражения лица.

– Добро пожаловать! - сказал кузнец, обтирая руки о драный кожаный передник, надетый прямо на голое тело, лоснящееся от пота.

– Здравствуй, Ренар! - благодушно приветствовал его Филипп. - Как идут дела?

– Благодаренье всем святым! Куем потихоньку, - ответил Ренар, отряхивая пепел, осевший на забрызганные темные штаны и сапоги из грубой бычьей кожи. Бросая любопытные взгляды на Луизу, он принял коней.

– Вон ты как обстроился, - заметил Филипп, пропуская Луизу вперед и заходя следом в небольшой недавно срубленный домик.

– У меня по-скромному тут. Одному много ли надо?! - кузнец сгреб со стола заготовки для подков. - Располагайтесь! Еда в ларе. Дрова за печкой. Не серчайте, работа стынет.

– Спасибо тебе, Ренар! Справимся! - ответил Филипп и огляделся.

Кузнец хлопнул дверью и пошел в кузницу. Мерзлая трава хрустела под его тяжелой поступью. Луиза сбросила плащ, отстегнула пояс с оружием, неторопливо потянулась, зевнула, вздохнула и опустилась на лавку, вытянув ноги.

Меч Сигибера возмущенно зазвенел, призывая хозяйку. Она безучастно оглядывала двор и кузницу. За окном разгорался день.

Филипп кивнул на дверь. Жерар нехотя снова набросил плащ и вышел вон. Через минуту Луиза могла наблюдать, как рыцари занялись лошадьми.

«Надо бы самой...» - подумала она, глядя, как де Альбре расседлал и насухо вытирает Ральфа. Но усталость сковала тело. Двигаться не хотелось, есть и спать тоже.

Спустя несколько минут Луиза встала, открыла ларь, достала завернутые в холстину продукты и собрала на стол. Все делала машинально. Мысли уносили к оборотню Эльдину, и кровь быстрее бежала по телу.

Рыцари расседлали, почистили и накормили коней, затем долго сами плескались в студеной воде, смывая грязь нескольких дней, и только потом вошли в жилище кузнеца. Луиза с задумчивым видом сидела у окна. Она не проявляла интереса к еде, чем обеспокоила Филиппа.

– Вам нездоровится, леди Луиза! - с затаенной тревогой он заглянул ей в лицо.

Луиза не ответила. Тогда Филипп осторожно коснулся руки. Это подействовало. Она оторвалась от окна и рассеянно уставилась на него.

– Я спрашиваю, хорошо ли себя чувствует моя госпожа?

– Да, все хорошо, - ответила она. С этими словами Луиза встала, опоясалась ремнем и направилась к выходу. - Отдыхайте! - бросила она уже с порога. - Я пойду в кузницу.

– Ваш плащ! - Филипп рванулся за меховым плащом. Но Луиза только рукой махнула.

Рыцари переглянулись.

– С ней что-то происходит! - угрюмо заметил Филипп.

Влюбленные тонко чувствуют перемены. Вот и сейчас граф мучился в догадках. Сомнения закрались в любящее сердце. Вроде бы Луиза оставалась прежней, но отсутствующий вид, задумчивость, лихорадочный блеск в глазах и блуждающая улыбка настораживали. Не находя очевидных объяснений, он справедливо винил во всем оборотней.

Луиза вышла во двор и остановилась. Холод зимнего утра освежал. Захотелось позвать Эльдина. Она знала - он рядом, и уже было открыла рот.

«И что я ему скажу?» - подумала она и смутилась порыву.

Представляя, как стоит перед оборотнем, Луиза закрыла глаза. Теплая волна поднялась снизу, охватила все тело сладостным нервным напряжением. Луиза задрожала, вздохнула и подняла лицо к небу, всматриваясь в налетающие клубы морозного тумана.

Снова и снова вспоминала она крепкие объятья оборотня и горячее дыхание. И когда Эльдин прижимал ее к себе ночью, приглушенно рыча... и когда наутро склонился над ней... и когда заглядывал в глаза и говорил о связи между ними.

Она призывала его мысленно. Ах, как она желала обнять его! Прильнуть к горячему сильному телу! Хотя бы один раз сорвать поцелуй. А дальше…

– Луиза! - Филипп неожиданно возник за спиной и услышал ее исступленный вздох. Заботливым движением он накинул на плечи плащ.

Она устыдилась и покраснела.

– Спасибо! - прошептала она, опуская голову, и, не дожидаясь, пока тот что-либо скажет, побежала к кузнице.

Филипп проводил ее взором, постоял неподвижно, а потом развернулся и вошел в дом, с досады хлопнув дверью.

Вбежав внутрь кузницы, Луиза остановилась.

– Может, пособить чем смогу? - улыбнулась она, когда Ренар перестал стучать по раскаленному железу и посмотрел через плечо.

Он смачно крякнул, обнажив в улыбке крепкие зубы.

– Интересно?

– Да!

– Ну, тогда выбирай себе дело по душе, госпожа! - рассмеялся кузнец, кивком головы указывая по сторонам.

Луиза огляделась. Нечто забытое пряталось по углам в молчании прокопченной кузни. Память Хранителей всколыхнулась, позвала. Луиза ощутила знакомую игру стали в своей крови. Меч подпевал на непонятном свистяще-шепчущем языке древних, и тени прошлого заколыхались вокруг кузнечной утвари.

– Иди! Я жду! - прошелестел дуновением ветерка сокрытый призыв.

Спустя мгновенье бодрый звон молота разогнал мысли и звуки. Луиза приблизилась к наковальне. Ренар ковал меч. Безостановочно ударяя по живому металлу, кузнец сосредоточенно наблюдал за изменениями.

– С мехами справитесь? - неожиданно спросил Ренар. Он опустил молот, взял клещи и сунул остывающий клинок в тлеющие угли.

Луиза вместо ответа потянулась к ручке. Мехи поддались, нагнетая воздух и раздувая жар углей. Пламя горна освещало темные стены кузницы. Красные всполохи плазмы меняли свой цвет на синий и белый. Как по волшебству, плавилось железо.

Время растянулось и поползло, виляя во все стороны.

Ренар застучал по раскаленному клинку. Затем, взрываясь шипящими клубами пара, студеная вода успокаивала мерцающую сталь. Все четыре стихии в умелых руках давали жизнь новому оружию.

Широко раскрыв глаза, Луиза в оцепенении застыла у кузнечных мехов. Пораженная внезапной догадкой, она поняла скрытую суть вещей: постигнув тайны четырех стихий, она сможет понять и покорить пятую, именуемую магией.

– Презерон! Аноррр! Фаз! - грозно пророкотал в ушах меч Сигибера.

И Луиза впервые поняла смысл сказанного. В глубокой задумчивости уселась она на стоящую в углу скамью.

– Последним ты будешь, но не по значению, - тихо произнес меч, обращаясь к рожденному клинку, смиренно лежащему на наковальне.

Тот встрепенулся, неуверенно скрипнув о выщербленный камень.

– Провидение не ошибается, - между тем говорил меч. - Последний Хранитель, выходит, готов.

– Уморилась, сударыня? - усмехнулся кузнец, поднимая голову от работы и вытирая со лба пот. - Шла бы отдыхать.

Луиза молча встала и как во сне пошла обратно к рыцарям. Натыкаясь на двери кузницы, порожки крыльца, охваченная потоком мыслей, она вошла в тесную комнатушку, где спали Филипп и Жерар.

Протопленная с утра печь давно остыла, и зимний холод уже заползал в дом. Как только Луиза вошла, Филипп проснулся и открыл глаза. Жерар даже не пошевелился, продолжая похрапывать.

Взяв рыцарские плащи, Луиза машинально укрыла обоих. Филипп было открыл рот, но ничего не сказал. Она не замечала его. Странный блеск мерцал в прекрасных глазах, лицо дышало необычайной одухотворенностью. Удивленный, Филипп приподнялся на локте. Луиза уселась недалеко прямо на полу.

Слишком мало прошло времени, а с ней успело так много случиться. Столько вопросов, и ни одного однозначного ответа. Столько догадок и ожиданий, смутных подозрений, страхов и надежд. Сигибер перевернул всю ее жизнь. Путь меча стал ее судьбой.

Иногда она радовалась своей силе. Но в остальное время Луиза просто не знала, что делать. Магия просыпалась, овладевая телом и испытуя дух, иссякала, манила неизвестными знаками.

Потерев лицо руками, она запустила тонкие пальцы в волосы и с облегчением вздохнула. Когда же она распрямилась, светлая улыбка озаряла ее. Филипп наблюдал, затаив дыхание.

Радость сменилась серьезностью, а затем и озабоченностью. Наконец лицо снова просветлело. Мягко и ненавязчиво бесформенное обретало черты. Без сомнений, теперь она знала, нет, умела, могла постичь суть воды, земли, огня и воздуха, словно кто-то отворил дверцу в доселе неизведанный мир иного разума. Откровение наполнило лучистым теплом.

Филипп встал, подошел и опустился рядом.

– Ты самая удивительная и необыкновенная девушка! - прошептал он.

Покорно подчиняясь воле его глаз, Луиза взглянула на рыцаря. У Филиппа сердце екнуло. Ничего не ответив, Луиза загадочно улыбнулась.

Все остальное время до отъезда она оставалась тихой и таинственной. Он не смел заговорить с ней.

Глава 31. Нападение

Сумерки тронули восточный край неба, и четверо всадников отъехали от кузницы. Ренар ехал первым, указывая дорогу к переправе.

Весь день дул морозный ветер с туманом, намерзая на ветвях деревьев и кустарников массивным слоем ледяной коры. Высокий смешанный лес по берегам Гаронны неохотно качался в такт порывам, оглашая окрестности ледяным перезвоном.

Свободно разгуливая в широких берегах, Гаронна несла полупрозрачные воды к океану. Пересечь реку предстояло вброд по узкой подводной отмели, изрезанным серпом протянувшейся от правого до левого берега. Едва различимая под толщей воды, она смутно высвечивалась на поверхности.

Выехав на берег, кузнец остановился.

– Вам стоит поторопиться, скоро стемнеет, - сказал он, глядя на Филиппа.

Тот сделал знак рукой, и процессия тронулась. Пугливо ломая прибрежную кромку тонкого льда, кони вошли в реку. Сначала кобыла кузнеца, за ней конь Филиппа, а потом Ральф и кобыла Жерара погрузились в ледяную воду почти по брюхо.

Ральф опустил морду, с внимательной осторожностью изучая дно. Вода стала доставать до сапог. Луиза подняла ноги и заложила их назад на конский круп.

Меч Сигибера проснулся. Зашептал в ножнах, предупреждая об опасности. Но Луиза увлеклась и не придала данному факту значения.

Вода, быстрая живительная влага, завладела вниманием. Вот она - первородная стихия! Древнее ныне живущих. Сильнее времени и пространства Земли. Луиза мысленно сливалась с водой, проникая в ее скрытый разум, позволяя энергии воды проникать в себя. Вытянув в сторону руку, она позвала. Река незамедлительно отозвалась. Небольшая волна поднялась, лизнула пальцы и уткнулась в ладонь.

Вдруг по левую сторону снизу по течению буквально из ниоткуда возник десяток странных человекоподобных существ с серовато-желтой морщинистой кожей. Зависнув в воздухе прямо над водой, они выжидающе изучали каждого.

Луиза с удивлением взглянула на них. Совершенно голые, бесполые, с большими лысыми деформированными головами, огромными запавшими глазницами, узкими худыми телами, длинными конечностями с черно-коричневыми длинными когтями, они производили отвращающее зрелище.

– Древние суморфы! Берегись! - только и успел крикнуть Филипп, выхватывая из ножен меч.

Четверо из существ отделились от остальных и взмыли в небо, откуда с невероятной быстротой спикировали вниз на всадников. Находясь посередине реки, кони испуганно закружились на месте. Суморфы атаковали молниеносно. Размахивая наотмашь серповидными когтями, пытались добраться до шеи. Закаленная сталь рыцарских мечей схлестнулась в ударах с не менее крепкими когтями летучих тварей. Подлетев к абсолютно беззащитному кузнецу, один из суморфов с размаху полоснул по шее, разорвав гортань. Захлебываясь кровью, Ренар захрипел и откинулся на круп мечущейся лошади.

Не успевая разорвать энергетическую связь с водой, Луиза метнула в нападающего суморфа закрученную водоворотом струю. Попав в голову, водяная масса отбросила его далеко назад. Луиза успела заметить колючие злобные огоньки в глубине запавших круглых глазниц. Растопырив руки и ноги, суморф кувыркнулся в воздухе и с размаху плюхнулся в реку на расстоянии шестидесяти футов, но очень быстро вынырнул и опять набрал высоту.

Луиза огляделась. Кузнецу уже не помочь. Острый коготь, словно тончайшее лезвие, рассек межпозвоночный диск у основания черепа. Голова качнулась, хрустнула и неестественно свесилась к воде. Тело поползло вниз по лошадиному боку. Кобыла повела по сторонам обезумевшим взглядом, прыгнула с отмели в глубину и поплыла вместе с мертвецом прямо к остальным суморфам.

Существа все это время наблюдали за сражением со стороны. Они подождали, пока течение снесет лошадь, а потом набросились. Размахивая когтями, суморфы за несколько мгновений разодрали тела. Ритмично работая челюстями и обливаясь кровью жертв, они жадно поедали горячую трепещущую плоть.

Луиза согнулась в седле, зажав рот рукой. С ужасом и отвращением следила она за кровавой трапезой. Филипп развернул коня. Жерар безуспешно пытался усмирить кобылу.

Первая схватка для части нападающих суморфов не принесла желаемых результатов. Луиза, Филипп и Жерар отразили нападение.

Суморфы по инерции пронеслись мимо, развернулись и налетели с левого фланга, избрав целевым участком атаки именно рыцарей. Остальные шестеро, покончив со страшной трапезой, обрушились на людей справа.

Вместо того чтобы выхватить свой меч, Луиза поступила иначе. Ощущая мощь и податливость водной стихии, она легко подчиняла ее своей воле. Контролируя приближение нападающих, Луиза взмахнула руками, поднимая с обеих сторон водяные струи. Исполинскими витыми веревками взмыли они в воздух как раз в тот момент, когда суморфы очутились почти рядом. Вода ударила по мерзким телам, разом отбросив всех назад с силой тетивы, пускающей стрелы. Взревев, суморфы разлетелись в разные стороны.

– Что это за твари? - крикнула Луиза.

– Рабы аргуллов, - ответил Филипп, держа меч наизготове. - Первые созданные ими летучие воины-зомби.

Луиза тревожно посмотрела на Филиппа. Тот многозначительно кивнул в подтверждение ее немой догадке. Демоны рядом!

– Как их убить? - не спеша вынимать из ножен звенящий призывом меч Сигибера, Луиза вдохнула побольше воздуха.

Смятения и страха не было. Не до них. Холод водяных струй успокоил разум. И только бешеная мощь древней магии продолжала плавить кровь.

– Сжечь или отрубить голову! - Филипп покосился на ее руки, опущенные к воде.

– Сражаться с ними бесполезно - та пакость не знает устали! - крикнул Жерар. Подчинив лошадь, он подъехал к Луизе и Филиппу. - Быстрее на берег!

– Не успеем, - заметил Филипп. - Они выбрали отличное место для нападения.

Суморфы возвращались. Несмотря на трудности перемещения на узком участке брода, река предоставляла обеим сторонам прекрасный обзор позиций.

– Смотрите! Оборотни! - воскликнул Жерар.

На берегу показались Эльдин, Ракай и Рокхан в волчьем обличии. Луиза обрадованно улыбнулась. Гигантскими прыжками оборотни с разбега бросились на стаю суморфов. Сцепившись на лету с голыми тварями, все три брата упали в реку, продолжая бороться на бурлящих перекатах.

Остальные суморфы напали на Луизу и рыцарей. Теперь рабы аргуллов изменили тактику и атаковали с разных сторон. Избегая прямых предупредительных ударов, они носились из стороны в сторону, проделывая в воздухе немыслимые петли.

Луиза перешла на метание огненных лучей, но ни один из них не достиг цели. Маневренность суморфов поражала. Скорость и ловкость врагов, с которой они изменяли траекторию полета, чуть не стоила жизни Жерару. Широким маховым ударом он отбил удар суморфа, но не смог вовремя сгруппироваться для второго. Только благодаря внезапно лопнувшему ремню, удерживающему стремя, граф пошатнулся, избегая удара кривых когтей. Победив схваченных суморфов, оборотни плыли на подмогу.

Луиза действовала обеими руками. После неудачных попыток спалить зомби, она решила действовать по-иному. Опустив руки к воде, расправляла ладошки и поднимала снизу два водяных шара. Соединяя воду, Луиза метнула ее сетью в двух подлетающих суморфов. Суморфам не удалось увернуться. Вода нагнала их и обволокла со всех сторон. Подчиняясь замыслу, вода замерзла, удерживая жертвы ледяным пленом в воздухе.

– Аджитар корс! - выкрикнула Луиза, изо всех сил ударив по ним.

Огненные слепящие лучи пронзили темный лед. Оглушительные взрывы разорвали суморфов на осколки. Охваченные клубами пара и языками гудящего пламени куски замороженных врагов с шипением превратились в пепел.

– Фууух! - перевела дыхание Луиза, проведя рукой по лбу. Сердце выпрыгивало, руки дрожали. Набрав в легкие больше воздуха, она снова опустила их к воде. Рыцари и оборотни в немом восторге наблюдали за невиданным действом.

Потеряв двоих, суморфы почернели. Раскрыв маленькие кривые рты, снабженные тонкими острыми зубами, походящими на иглы, они издали дикий вопль. Луиза и рыцари вздрогнули, невольно пригнулись в седлах. Не кричат так живые существа! Страшен был для человеческих душ утробный глас нежити!

Луиза очнулась. Стряхнув холодное оцепенение, она приметила следующих двух противников. Пятеро оставшихся хаотично закружились вокруг, наращивая скорость. Еще один суморф попался в ледяной плен и тут же был уничтожен. Его дымящиеся ошметки, шипя, разлетелись над водой чуть ли не над головой Луизы. Второй суморф ловко увернулся. Пролетев совсем низко, он перерезал кобыле Жерара ноги. Бедное животное жалобно заржало, опрокинулось на бок и затонуло. Жерар рухнул в воду. Ледяные брызги взвились над рекой. Конская кровь окрасила бегущие потоки. Подплывающие оборотни пытались схватить суморфов на лету.

В это самое время третий суморф взвился спиралью вокруг Филиппа. Точным взмахом меча рыцарь отсек ему голову. Луизе удалось уничтожить еще одного. Жерар стоял по пояс в воде и раскручивал меч во все стороны, отражая неудачные атаки. Рок- хан направился ему на подмогу. Ракай прыгнул и перехватил одного, но тот вырвался. Луиза метнула водяной шар в того, что одолевал Жерара. Промахнулась.

Вместе с тем, что вырвался из пасти Ракая, оба суморфа одновременно набросились на Филиппа. Он замахнулся мечом, отсекая когтистую руку одного из них. Выпрыгнув из воды, Эльдин схватил раненого суморфа и вмиг перегрыз шею.

Но последний пролетел между Луизой, Филиппом и Эльдином и, извернувшись, с размаху полоснул рыцаря по груди, распоров стальную кольчугу, словно ветхую материю. Когти рассекли грудную мышцу. Улететь ему не удалось. Лед и пламень настигли его высоко в небе. Яркая вспышка озарила бегущие воды Гаронны и прибрежный лес. Вот и все! С мерзкой нежитью покончено.

Луиза опустила руки, выгнула спину и застонала. После битвы все тело жутко болело. Сердце отчаянно билось. Руки выкручивало в суставах затяжной пыткой.

Филипп покачнулся в стременах и осел в седле. Кровь брызнула из раны. Позабыв о себе, Луиза подъехала вплотную к раненому рыцарю, вовремя предупредив его падение. Филипп, теряя сознание, навалился ей на плечо. Луизе стоило немалых усилий удержаться в седле под тяжестью его веса. Оборотни и Жерар стояли в темнеющей ледяной воде. Ночь быстро укрывала темнотой место битвы.

– Эльдин! - растерянно позвала она.

– Рокхан! - прорычал он, кивая на Филиппа.

Эльдин в один прыжок оказался рядом. Кони взвились на дыбы, храпя и раздувая ноздри. На лету превращаясь в человека, оборотень схватил обоих коней за поводья и повис на них. Луиза не успела сообразить, как Рокхан прыгнул на круп коня позади Филиппа, перехватил повод и одной рукой придержал рыцаря.

– Пусть твой спутник сядет к тебе, госпожа, - обратился Эльдин к Луизе.

– Жерар! - позвала она. - Идите сюда!

Злобно всматриваясь в оборотней, вымокший Бланшфор с мечом наперевес подошел к Ральфу, которого Эльдин продолжал удерживать на месте. Не заставляя себя ждать, Жерар вскочил на спину Ральфа позади Луизы. В сгущающейся тьме Эльдин уверенно повел коня за собой по невидимой для человеческого глаза песчаной отмели к противоположному берегу. Ракай следовал сзади.

Ночь накрыла лес сплошной непроглядной пеленой. Земля смутно отсвечивала блеклым снежным настом. Ветер принес слабую метель. Ледяной перестук ветвей усилился, и на головы путников то и дело сыпались мелкие осколки.

На берегу Луиза спрыгнула с коня и подбежала к Филиппу, которого Рокхан успел опустить на снег. Дрожащий Жерар плеснул горючего на паклю, нервно высек искру огнивом и запалил факел. В отблесках срывающегося пламени оборотни склонились перед раненым Филиппом. Луиза опустилась на колени и взволнованно оглядела его. На груди рыцаря чуть повыше сердца темнели глубокие рваные борозды.

– Филипп! Филипп, очнись! - Луиза пыталась привести рыцаря в сознание. - Ничего не понимаю! - испуганно прошептала она и протянула руку, чтобы убрать обрывки кольчуги с раны, но Жерар остановил. Она в замешательстве посмотрела на него. - Ранение совсем легкое, и крови он потерял немного. Почему Филипп не приходит в себя?

– Он умирает, сударыня, - тихо произнес Жерар. - Суморфы не оставляют в живых никого из смертных. Их яд убивает медленно, но верно, - добавил он.

– Нет! - ужаснулась Луиза.

– Яд уже проник в кровь. Остальное дело времени, - мрачно пояснил Жерар, передергивая плечами от холода. - Графа не спасти!

Луиза так свирепо посмотрела на него, что тот весь съежился.

– Нет! - вскричала Луиза в отчаянье, и голос сорвался. Оттолкнув Жерара и плача, она склонилась над молодым красавцем рыцарем.

Мертвенная бледность разлилась по лицу Филиппа. Пот выступил крупными каплями. Края рваной раны быстро вспухли, и светлая жидкость пополам с кровью непрестанно сочилась из нее. Луиза обняла Филиппа за плечи. Редкий озноб тряс его тело, губы раскрылись, а зубы выбивали мелкую дрожь. Он умирал. Невозможно было поверить в это...

Луиза погладила блестящие волосы, исхудавшие щеки. Филипп остался безучастным. Он умирал! Разум отказывался воспринимать неотвратимость происходящего.

– Эльдин, прошу тебя! - взмолилась Луиза. В ее глазах томилось столько отчаянья, муки и мольбы. - Я знаю, ты можешь! Спаси его!

– Но как, моя госпожа? - хрипло отозвался оборотень.

Луиза встала и бегом направилась к лошадям. Оборотни вскочили с мест. Жерар с недоумением наблюдал за ней.

Отцепив от седел два меха - с вином и водой, она вылила содержимое на землю. Подбежав к Эльдину, Луиза подняла голову и с надеждой посмотрела на него. Оборотень нависал над ней. На его мощном полуголом теле таяли снежинки, с волос еще стекали водяные капли.

– Вот! - смахивая рукавом набегающие слезы, протянула Луиза пустые мехи Эльдину. - Принеси воды из Корнстерраса! Пожалуйста! Принеси как можно быстрей!

– Не убивайся так, Дочь Волка! - сказал Эльдин. Луиза стояла перед ним несчастная и беззащитная. Губы дрожали, маленькие пальчики судорожно сжимали плащ, большие несчастные глаза молили о помощи. У него невольно кольнуло что-то в груди. - Я сделаю все, что в моих силах, маленькая госпожа! - Осторожно утирая слезу с ее щеки, оборотень посмотрел на девушку умным взглядом, молча кинул один мех Ракаю и обернулся волком.

Бледный, как смерть, Жерар с ужасом наблюдал за ними.

– Вот почему ты так защищала их! - пробормотал рыцарь, потрясенный связью Луизы с оборотнями. - Они тебе служат!

– Рокхан, остаешься здесь! - рыкнул Эльдин, бросаясь назад к реке.

Ракай помчался следом.

Луиза вновь метнулась к Филиппу. Вместе с Жераром они промыли рану, это не помогло. Филипп не пришел в сознание.

Не отходя от него, Луиза дико огляделась, лихорадочно сверкая глазами.

– Ну почему я могу только убивать и разрушать? - со злым отчаяньем прошептала она, кусая губы в кровь. - Зачем нужна такая сила, если ее нельзя направить на спасение?!

Рокхан и Жерар печально взглянули на девушку и опустили глаза. Никто не мог ответить.

– Надо поискать укрытия. Может, вернемся на кузницу? - предложил Жерар спустя некоторое время. Он кутался в дорожные одеяла, но согреться не мог.

– Останемся на этом берегу, - откликнулась Луиза охрипшим голосом. Не спуская глаз с Филиппа, она сидела перед ним на коленях подавленная и поникшая. Она взяла его руку и прислонила к своей щеке.

Мир замер. Застыл вокруг нее одной нарисованной картинкой. Сердце пропустило удар. Воздух кончился. Дрожащая полутень шелестя подбиралась к неподвижному Филиппу.

– Нет! - яростно вскрикнула Луиза, ужасаясь своей догадке. Рванулась, резко приподняла Филиппа и судорожно прижала к себе. - Не отдам! - хищно выкрикнула она той, что извивалась подле.

Жерар недоумевал, ничего не видя и не понимая. Зато оборотень видел все. Глухо рыча, он подобрался для прыжка.

Огородив себя и Филиппа невидимой стеной, девушка была готова любой ценой отстоять свое. Но противостояния не последовало. Нечто замерло на месте, а затем неподвижность воздуха вокруг рассыпалась, вонзаясь мириадами осколков. Прошла насквозь. Земля под ними колыхнулась и опала. Время потекло отблесками факела, тающим снегом на коже Рокхана, прерывистым дыханием Бланшфора.

Нечто ушло, отступило, исчезло, оставив душу рыцаря девушке.

– Решайте уже, - торопил ее Жерар, колотясь от холода.

– Назад мы не пойдем. - Луиза судорожно вдохнула ртом воздух и закашлялась.

– Что там впереди? - спросил Рокхан.

– За лесом поселение. Намного дальше, чем кузница, - ответил рыцарь, поглядывая на оборотня. Рокхан спокойно сидел возле Луизы и взирал на него. - На окраине есть постоялый двор, хозяин мне знаком. Думаю, нам не откажут.

– Пусть только попробует отказать, - хрипло погрозил оборотень.

– Рокхан! - Луиза подняла на него заплаканное лицо. - Ты сможешь бережно, не тревожа рану, доставить его туда.

– Конечно, моя госпожа! - ответил Рокхан, оборачиваясь волком.

– Тогда неси его, а мы поскачем следом, - сказала Луиза, утирая слезы.

– Не падайте духом! - обратился Рокхан к девушке. - По всему видно, он сильный и выносливый. У него имеются шансы побороться за жизнь.

Жерар подошел к Луизе и неуверенно спросил:

– Может быть, не стоит сейчас трогать его?

– Филипп замерзнет. Неизвестно, когда Эльдин и Ракай вернутся, - возразила она. - Помогите.

Они вдвоем положили бесчувственного Филиппа поперек мохнатой спины Рокхана. Оборотень стелющимся ровным бегом устремился по лесной дороге.

Луиза размазала по щеке набежавшую слезу, утерла нос, отвязала Ральфа и, вскочив в седло, пустилась вдогонку. Бланшфор не сразу попал ногой в стремя. Осеняя себя крестным знамением и бормоча бессвязные молитвы, он взобрался на коня Филиппа и поскакал, беспрестанно подгоняя его. Через несколько лье лес расступился, показалось небольшое селение.

Почуяв оборотня, собаки жалобно скулили, а домашний скот тревожно закричал в своих загонах. Проехав по пустынной неровной улице между скособоченными деревянными срубами, они остановились на небольшом постоялом дворе.

Старый пес высунул нос из-под покосившейся поленницы, лениво пролаял и замолчал. Двор оказался совершенно необжитым. Небольшой дом с неровной черепичной крышей, рядом глухих окон и плотно закрытой дверью вряд ли мог служить гостеприимным приютом.

Жерар долго стучал, прежде чем им отворили. На пороге показался заспанный старик в сером льняном колпаке, сползшем набок. Он вытянул вперед фонарь и всмотрелся в приезжих.

– Ох! Мессир, Вы ли? Нешто господа пожаловали? Прошу, прошу, - прошмякал он беззубым ртом, открывая дверь пошире и низко кланяясь.

– Кто там, Жан-Поль? - раздался женский голос из глубины дома.

– Господа на постой приехали, Мадлен, - отвечал хозяин. - Поторопись, жена, не заставляй благородных мессиров томиться на улице. - С этими словами старик как был в исподней рубахе, колпаке и накинутом длиннополом жилете из черной бараньей шкуры, так и бросился принимать коней, рискуя поскользнуться на ледяной корке обширной лужи.

Гремя массивными деревянными башмаками, наружу вышла маленькая пожилая женщина, перевязанная коричневой шерстяной шалью.

– Милости просим! - кланяясь приезжим и поправляя мятый чепец, сказала она и тут же запричитала: - Ох! Пресвятая Дева Мария! Да у вас тут раненый!

Рокхан внес Филиппа на руках, сопровождаемый недоуменным взглядом женщины. Его непотребный вид, да еще и в студеную пору, смутил добропорядочную католичку.

Луиза вошла следом. Квадратная серая зала трапезной была заставлена длинными грубо сколоченными столами. Скамьи под стать столам пылились по бокам. Нетопленый черный очаг и давно не скобленные столешницы говорили о долгом отсутствии посетителей. Неприютная сырость и затхлость удручали.

– Скорее покажите, куда можно положить раненого, - обратилась Луиза к хозяйке.

Мадлен всплеснула руками.

– Ох! Да у нас, почитай, с осени все комнаты закрыты.

– Понятно! Клади его на стол, Рокхан, вот сюда, - распорядилась Луиза, спешно сбрасывая плащ. - Граф, нужно растопить камин. Рокхан, Эльдин найдет нас здесь?

– Разумеется, - ответил оборотень, бережно укладывая Филиппа на стол.

Свернув плащ, Луиза аккуратно подложила его под голову раненого. Жерар измерил Рокхана недружелюбным взглядом. Тот приглушенно зарычал. Рыцарь положил руку на рукоять меча и вышел, оглядываясь на Луизу.

Через некоторое время огонь в камине запылал, тревожно гудя в дымоходе захудалого приюта. Вещи внесли, коней заперли в пустой конюшне.

Мадлен хотела приготовить для гостей комнаты, но Луиза остановила, пояснив, что они все станут ночевать рядом с раненым.

– Согрейте воды, пожалуйста, принесите чистых полотенец и одеял, - попросила она.

На это Мадлен несколько раз шумно вздохнула, поглядела на Филиппа и вышла.

Рокхан и Жерар стояли над Филиппом по обеим сторонам.

– Нужно снять кольчугу, - обратилась к ним Луиза, отстегивая застежку на плаще рыцаря.

– Может, ее просто разорвать? - предложил Рокхан.

– Не нужно, - возразил Жерар. - Снимем как есть.

Аккуратно они стащили кольчугу с Филиппа. Он даже не застонал. Луиза шмыгнула носом и принялась расстегивать одежду. Действовала она очень осторожно, стараясь не беспокоить Филиппа лишний раз. Обнажив его по пояс, она смутилась.

Закаленное тело воина, несмотря на молодые годы, уже носило следы от ранений. Крепкие мышцы и подтянутый живот говорили отнюдь не о праздном образе жизни. Луиза подавила девичью стыдливость.

Мадлен принесла воды и холщовых тряпиц. Луиза смочила одну из них и обтерла бледное лицо. Потом с помощью Жерара и Рокхана она еще раз промыла рану и накрыла чистым полотнищем. Укрыв Филиппа одеялами, Луиза присела на скамью подле него, взяла за руку и затихла.

Время перешло за полночь.

Жерар переоделся в сухое и отогревался у огня с глиняной кружкой подогретого вина. Время от времени он подходил к Филиппу, считал пульс, прислушивался к дыханию и осматривал рану.

Филипп начал стонать. Жар терзал его. Луиза неотрывно сидела при нем и промокала со лба выступающий пот. Прислушиваясь к неровному дыханию, она мысленно просила прощения у Филиппа за все обиды, нанесенные ему, и умоляла выжить. Сердце содрогалось от страха утраты. Неожиданно она поняла, как много значит для нее аквитанский рыцарь.

Жизнь - лишь один момент из вечности, дарованный нам, но для каждого он - единственная возможность проявить себя в ней.

Ветер завывал за окнами. Хозяева давно спали. Факелы прогорели, и только огонь в камине трещал древесной смолой.

– Ну что? - спросила Луиза Рокхана. Она больше не плакала. Припухшие глаза сверкали нездоровым огнем страха и надежды.

Жерар вытянул шею и прищурился.

– Не слышу пока, - отозвался оборотень. Спокойный и невозмутимый сидел он возле двери, загораживая вход.

Луиза нервно вздохнула. Она жутко боялась, что Эльдин не поспеет вовремя.

– Леди Луиза! - окликнул ее Жерар, указывая на кухонную дверь и намекая о разговоре наедине. - Нам нужно поговорить.

– Не сейчас, - отвернулась Луиза.

Рокхан внимательно посмотрел на рыцаря.

Лицо Жерара побурело. Сдерживая эмоции, он отошел к камину, поправил меч и уставился на огонь.

Перед рассветом Филипп перестал стонать. Дыхание стало едва уловимым. Синюшные тени залегли вокруг глаз, носа и рта. Жерар подошел, прощупал пульс и обреченно покачал головой. Луиза расплакалась, прижимая руку Филиппа к искусанным губам. Рокхан стремительно поднялся с места.

– Бегут! - рыкнул он.

Луиза встрепенулась и сжала холодеющую руку.

– Не уходи! Продержись еще немного, совсем немного, умоляю тебя! - шепнула она, склоняясь над безучастным лицом.

Эльдин и Ракай в обличии огромных мохнатых волков ворвались вместе с холодом и снегом так стремительно, что Луиза невольно вздрогнула, а Жерар схватился за меч.

Останавливаясь подле и тяжело дыша, Эльдин разжал мощные челюсти. Схватив оледеневший мех с заветной водой, Луиза откупорила его. Знакомый горький запах ударил в нос. Жерар протянул глиняную кружку. Луиза наклонила мех, и влага подземного озера полилась через край, шипя и пузырясь.

– Приподнимите его! - приказала она. - Скорее!

Рокхан и Жерар скинули с Филиппа одеяло и осторожно приподняли.

– Сначала напои его, - подсказал Эльдин, оборачиваясь человеком вслед за Ракаем.

Жерар перекрестился. Он изо всех сил пытался подавить волнение. Все собрались вокруг Филиппа. Дрожащей рукой Луиза поднесла кружку к его губам. Осторожно разжав ему зубы, она влила немного воды в рот, но драгоценная влага тут же вытекла обратно.

– Продолжай! - прорычал Эльдин в ответ на отчаянный взгляд Луизы.

Она вновь попыталась напоить рыцаря. На этот раз получилось. После двух попыток Филипп начал глотать воду. С замиранием сердца следила она, как он пьет.

– Хорошо, - хриплым шепотом сказал Эльдин, наливая воды. - Теперь еще одну. Не торопись!

Филипп выпил еще полкружки, и вдруг его затрясло. Луиза и Жерар испугались. Эльдин положил свою горячую ладонь на плечо девушки.

– Смотри! - кивнул он на грудь раненого.

Черная маслянистая жидкость тонкой змейкой сочилась из посиневшей раны. Округлив по своему обыкновению глаза, Жерар пробормотал что-то бессвязное.

– Яд! - догадалась Луиза, радостно встрепенувшись. - Он выходит! Эльдин!

– Да, - согласился тот, - дай ему воды.

Выпив еще, Филипп затих, но в сознание не пришел. Рану долго промывали шипящей водой, и горьковатый запах распространился по всей комнате. Израсходовали один мех и половину второго.

Наконец яд вышел полностью. Эльдин собрал его на тряпицы и бросил в огонь. Черные клубы туманного дыма пыхнули и унеслись в трубу.

Буквально на глазах у собравшихся синева раны исчезла, возвращая коже и рассеченным мышцам естественные цвета.

– Теперь ему нужен покой, - сказал Эльдин. - Утром повторишь снова.

– Может, наложить повязку с водой? - предложил Жерар, нехотя обращаясь к Эльдину. Он весьма неуютно чувствовал себя в окружении оборотней, его враждебные взгляды выдавали отношение к ним.

– Не помешает, - невозмутимо ответил оборотень, отходя к окну и опускаясь на жалобно заскрипевшую под весом его тела лавку. Ракай отошел к Рокхану и уселся рядом.

Скала страха и отчаянья свалилась с души Луизы. Филипп будет жить! Она бросилась обнимать братьев, целуя их.

– Вы спасли его! Эльдин! Я навсегда в долгу перед вами! - вскричала она.

Эльдин мирно зарычал, когда Луиза поцеловала его в щеку. Ракай улыбнулся. А Луиза, не давая им опомниться, вернулась к Филиппу и опять взяла его за руку. Жерар подошел и сел напротив, лицом к оборотням.

– Они останутся с нами? - недовольно зашипел он, поглядывая на оборотней исподлобья.

– Вы что-то имеете против?

– Да! - решительно шепнул он.

– Оставьте свои подозрения, граф, - усталым голосом произнесла Луиза. - Неужели Вам мало того, что они дрались за нас с суморфами, а потом спасли Филиппа?! Вы себе не представляете, в какую даль бегали Эльдин с Ракаем.

– Что связывает Вас? - спросил Жерар напрямик.

Луиза вздохнула и утомленно поглядела на Бланшфора. Он, безусловно, имел право не доверять оборотням и требовать объяснений.

– Магия, - пояснила она кратко.

Лицо рыжего рыцаря вытянулось.

– Мы еще нужны тебе, Дочь Волка? - спросил Эльдин.

Луиза обернулась. Эльдин призывно протянул к ней огромную руку. Не раздумывая, она подала ему свою и вышла вслед за ним на крыльцо.

Небо стало сереть. Редкий снег перешел в редкий дождь.

Старый пес проснулся, лениво приоткрыл веки и приподнял одно ухо. Он даже не реагировал на оборотня. Умудрившись дожить до глубокой старости, целыми сутками пес придремывал, а в хорошую погоду грел дряхлые кости под солнцем, остальное его не интересовало.

– Светает, - хрипло заметил Эльдин, вынюхивая ветер. - Нам лучше уйти из селения, - сказал он, оборачиваясь к Луизе.

Девушка вновь ощутила на себе странное влияние, которому она подвергалась рядом с ним. Ветер разметал ее волосы, а желания - мысли. Бледная и похудевшая от пережитого, она шагнула навстречу. Эльдин осторожно взял ее голову обеими руками и заглянул в глаза. Луиза вздрогнула. Ей захотелось сделать еще шаг и оказаться в его объятьях. Эльдин удержал ее на расстоянии.

– Оставайся здесь, пока твой рыцарь не поправится. Мы будем в соседнем лесу, - сказал он напутствующим тоном и как-то яростно усмехнулся. - Ты славно сражалась, моя маленькая повелительница!

Луиза смотрела на оборотня глазами послушного ребенка. Тоска царапнула сердце, замершее в ожидании. Кто из них двоих в этот момент был повелителем? Эльдин отпустил ее и открыл дверь. Рокхан и Ракай вышли и спустились с крыльца.

Луиза подавила вздох и молча проводила братьев, погладив каждого проходившего мимо по плечу, одними глазами выражая всю теплоту и признательность, которую испытывала к ним сейчас.

Сильные, гордые и вольные васконские оборотни молча поклонились девушке, подчеркивая иерархию в отношениях. Тем не менее нечто отдаленно напоминающее привязанность можно было увидеть в их черных сверкающих глазах. Обернувшись волками, они пустились прочь.

Луиза стояла на крыльце, пока не замерзла.

Возвратившись, она столкнулась с Жераром. Рыцарь потерял терпение и собирался идти ее искать. Отстранив его рукой, она подошла к Филиппу. Тот ровно дышал. Температура упала. На лицо постепенно возвращались краски жизни.

Луиза заботливо поправила одеяло, подкинула три полена на тлеющие угли, проверила, крепко ли закрыт мех с животворной водой, и в изнеможении опустилась на скамью подле раненого.

На кухне загремели посудой. Добрая женщина встала чуть свет с целью приготовить завтрак для нежданных постояльцев.

Глава 32. Меч палача

Раненый проспал весь день и всю последующую ночь. Хотя краски вновь вернулись на его лицо, жар ушел и мерное ровное дыхание не вызывали опасений, в сознание Филипп не приходил.

Луиза неотрывно сидела рядом и ловила каждое изменение в дыхании, регулярно смачивая губы рыцаря целебной водой. Жерар находился в беспокойстве и часто высказывал свои опасения вслух. Однако Луиза надеялась на лучшее. Она сама проспала несколько суток после подобного лечения.

– Все будет хорошо! - повторяла она свое заклинание всякий раз, как Жерар падал духом.

Утром второго дня Филипп открыл глаза и увидел Луизу. Она уснула, сидя на скамье и положив руки на стол. Голова мирно покоилась на его ладони, выглядывающей из-под одеяла. Филипп огляделся и удивился.

Луиза спит на его ладони, а сам он лежит на столе в незнакомом месте?! Как данное понимать?

Боясь разбудить девушку, Филипп осторожно приподнялся. Одеяла сползли с груди, открывая практически затянувшуюся рану. Тогда он вспомнил последние минуты боя и длинные когти суморфа, мелькнувшие перед лицом.

Свет утра наполнил серую трапезную, загроможденную старой мебелью. За окном слышалось чириканье воробьев и кудахтанье кур. Луиза вздрогнула и проснулась. Несказанная радость появилась на ее лице при виде очнувшегося Филиппа.

– Слава Предвечному! - восторженно прошептала она, с трудом поднимая голову и раскрывая глаза. - У нас получилось!!! – в голосе девушки слышалась бездна нежности и заботы.

Филипп повел широкими плечами и свесил ноги со стола.

– Болит что-нибудь? - поинтересовалась Луиза, наблюдая за рыцарем.

– Нет, моя госпожа. Голова немного кружится, но это пустяк, - ответил Филипп, и веселые искорки заплясали в его глазах. - Ты что, всю ночь просидела здесь со мной?

– Если помнишь, суморф ранил тебя, - пояснила она, окончательно просыпаясь. - Ты был на грани жизни и смерти. Предвечный сжалился и оставил тебя на этой земле. Я очень благодарна ему за это!

– Правда? - спросил Филипп, наклоняясь к ней.

– Угу! - Луиза потрогала его лоб и критически оглядела рану. Она не могла поверить в столь быстрое исцеление, тревога за здоровье Филиппа не отпускала.

Филипп поймал и поцеловал ее руку. Она молча отдернула руку, покраснела и не знала, куда девать взгляд.

– Ты помнишь, как прошла ночь? - поинтересовалась Луиза.

– Ничего не могу вспомнить с той поры, как получил удар в грудь, - ответил Филипп. При этом Луиза облегченно вздохнула. - Одного не понять - каким образом я остался жив? - тут он подался вперед и решительно завладел ее руками, покрывая их нежными поцелуями. - Ну конечно! Моя спасительница! Кому же еще, как не тебе, удалось вернуть меня с того света!

Луиза совсем смутилась.

– Филипп, не надо. Не мне ты обязан своим спасением, - мягко сказала она, высвобождаясь. Упорно отводя взор, она старалась скрыть волнение.

Перед ними возник Бланшфор. От него пахло свежеиспеченным хлебом и молоком.

– Не слушайте леди Луизу, граф, - сказал он бодро, протягивая Филиппу заштопанную одежду и сдержанно улыбаясь. - Ваше чудесное исцеление - целиком ее заслуга, - добавил он, приветствуя рыцаря.

Филипп с любопытством перевел взгляд. Луиза неодобрительно покачала головой Жерару, призывая воздержаться от дальнейших комментариев, и отошла налить в кружку шипящей воды.

– Мне кто-либо расскажет, что я пропустил?! - шутливо поинтересовался Филипп, вставая со своего странного ложа и делая несколько шагов.

– С Вашего позволения, леди, это сделаю я! - Жерар уселся возле окна, готовый ввести Филиппа в курс дела.

– Мессир Жерар, разве Вы не устали за ночь и теперь не хотели бы отдохнуть? Граф только пришел в себя, сейчас ему нужен покой. Расскажете в другой раз, - запротестовала Луиза.

– Напротив, мне крайне интересно сейчас услышать о событиях, свидетелем которых не довелось стать, - возразил Филипп. - Говорите, Жерар, я Вас внимательно слушаю.

– Погоди одеваться, - сказала Луиза, возвращаясь. - Процесс лечения не окончен. Присядь! На вот, выпей!

– Что это? - Филипп отхлебнул и поморщился.

– Пей! Пей! - Луиза присела рядом, поднесла кружку к его губам и заставила полностью выпить содержимое. Филипп повиновался. - Молодец! - похвалила она.

Бланшфор оказался на редкость мастерским рассказчиком. Вспомнив во всех подробностях события ушедшей ночи, он достаточно объективно описал, как оборотни вывели их из реки и как Луиза расстроилась и отказалась верить в неизбежность гибели Филиппа от яда суморфа. При этом Луиза краснела и спорила с Жераром.

Он не отвечал и продолжал взахлеб докладывать, как она сообразила спасти Филиппа с помощью чудодейственной воды подземного озера и два оборотня помчались за ней; как третий оборотень привез Филиппа на постоялый двор и потом они боролись за жизнь рыцаря.

Пока Жерар вел рассказ, Луиза смачивала водой тряпицу и прикладывала к ранению на груди Филиппа. Мышцы срослись, а ранка затягивалась прямо-таки с неимоверной скоростью. Еще немного, и даже шрамы исчезли, оставляя на коже бледные полосы.

Филипп не обращал внимания на метаморфозы, реагируя лишь на прикосновения нежных девичьих пальчиков.

Он слушал рассказ Жерара, при этом лицо его выражало сосредоточенную серьезность. Она боролась за него! Филипп был потрясен. Неужели он что-то значит для Луизы?!

Молодой граф проникновенно посмотрел на девушку, сверкая своими выразительными глазами. Его охватило неодолимое желание обнять ее за гибкий стан, притянуть к себе и дать волю своим чувствам, рискуя вызвать гнев.

Луиза хорошо знала этот его взгляд. На всякий случай она нахмурилась и отстранилась.

– Теперь Вы можете одеться, - произнесла Луиза, переходя на церемонное обращение и отчаянно пытаясь нацепить на себя маску безразличия. - Не стоит сразу много ходить. После такого ранения надо поберечь силы. Будет лучше, если сегодня весь день Вы проведете здесь у камина.

– Луиза! - Филипп хотел снова завладеть ее рукой.

– Не стоит, граф, - сказала Луиза, вставая и направляясь к выходу. - Мне стало жалко Вас, вот и все! - голос зазвучал холодно и резко. Казалось, ее вредность возвращалась к ней пропорционально тому, как к Филиппу возвращались жизненные силы.

– Все приходит на круги своя! - Жерар ухмыльнулся широкой улыбкой в успевшую отрасти рыжую бороду.

– Вам, мессир Бланшфор, тоже не мешает подлечить свою ногу и заодно укоротить язык, пока другие не сделали этого только лишь из чувства безграничного терпения, которое, кстати, на самом деле не так безгранично, как Вам может показаться! - одарив Жерара взором, полным негодования, Луиза протянула ему порцию животворной воды.

– Благодарю Вас, - поклонился Жерар, вставая. Колкое замечание насчет своей болтливости он предпочел оставить без ответа. - Но, может, я обойдусь? Воды осталось совсем мало.

Луиза небрежно махнула рукой.

– На все раны не напасешься, - сказала она и вышла вон.

– Плакала, говорите? - переспросил Филипп взволнованно, как только Луиза ушла.

– Она рыдала над Вами, как иные матери не убиваются по своим безвременно ушедшим детям, - многозначительно подтвердил Жерар, вспоминая отчаянье девушки.

Ликованию Филиппа не было предела. Он приложил руку к груди и не нашел раны.

– Чудеса! - воскликнул он, вскакивая с места.

– Магия! - поправил его Жерар, с любопытством осматривая место ранения. - Теперь мне понятно, каким образом оборотни вылечили переломанную руку леди.

– Кстати, о них, - нахмурился Филипп, натягивая рубаху. - Чего они вьются вокруг? Ты видел их в бою? Они созданы убивать.

– Ваша правда! Сила в них неестественная и живучесть непревзойденная. Но Вы не поверите, граф! Эти три проклятых зверя служат нашей госпоже как своей владычице. Она сказала, будто они связаны магией, - заговорил он быстро. Наконец Бланшфор мог поделиться своими наблюдениями. - У них есть вожак по имени Эльдин, и я нисколько не преувеличу, если скажу, что она доверяет ему больше, нежели нам с Вами вместе взятым.

Острые шипы ревности вновь кольнули сердце красавца рыцаря.

– Ну? - сказал он неожиданно резким тоном.

– Вы, кажется, давно знакомы с графиней? - продолжал Жерар, пытаясь воздействовать на самолюбие Филиппа. - Она провела только четверо суток с оборотнями, а обращается с ними как с близкими людьми.

Филипп промолчал.

– Есть над чем задуматься, не правда ли? - не унимался Жерар, давая выход своему гневу. Как могла она - Хранитель - презреть своих верных слуг и довериться нечисти?!

– Я поговорю с ней, - произнес Филипп довольно сдержанно, несмотря на угрюмый вид. Одевшись и опоясавшись мечом, он хотел последовать за Луизой.

– Бесполезно, граф, пытаться сейчас взывать к ее рассудку, - остановил его Жерар. - Луиза верит им. Наши попытки поколебать эту веру ни к чему не приведут. Да, оборотни опасны! В конце концов, Луиза становится все сильнее, и раз оборотни служат ей, то...

– У всех есть слабые стороны, - перебил Филипп. Он сосредоточенно размышлял. - Надо присмотреться к ним по возможности. И осторожно узнать у Луизы, зачем они ей. Это даст нам возможность воспользоваться подходящим моментом и вырвать ее из их лап.

– Почему бы нам просто не убить их? - воскликнул вдруг Жерар.

– И оказаться врагами своей госпожи! - Филипп поставил вопрос ребром. На это Жерар не нашелся что ответить. - Аргуллы вот-вот настигнут нас - вот ее главная опасность. А где оборотни?

Бланшфор неопределенно пожал плечами.

– Ушли на рассвете. Леди наверняка знает, куда.

Их разговор прервала хозяйка, неся на подносе горячий завтрак.

Оттепель пришла внезапно. Солнце заливало все вокруг ослепительным светом. Сельская жизнь проснулась и закипела в своем степенном водовороте. По растаявшей слякоти ковылял Жан-Поль, держа перед собой охапку сена.

– Эх! В благословенные годы разве такими были южные зимы? Намело, выстудило. Пропали персики, виноград льдом побило, небось, - ворчал он, рассыпая по дороге добрую половину своей ноши.

Луиза рассеянно оглядела постоялый двор и ступила на скользкую грязь. Придерживая длинные ножны, она поплелась к конюшне. После сырой затхлости трапезной дышать свежим воздухом особенно приятно.

– Сударыня! Как спалось? - окликнул Жан-Поль.

– Спалось? - устало усмехнулась она, повесив голову.

– И то правда! Прескверная ночка выдалась, - подхватил он, но Луиза не стала слушать жалобы старика на погоду и здоровье. Изменив направление и ускорив шаг, она направилась к сеновалу.

Сеновал Жан-Поль сделал отменным. Высокий, сухой, из свежих дубовых досок. Луиза забралась в сладко пахнущие копны и раскинула руки. Полумрак скрадывал течение времени. Солнце проникало редкими косыми лучами сквозь боковую стену. Сено дышало прохладным спокойствием. Редкие шорохи терялись где-то позади. Она широко зевнула. Теперь, когда жизнь Филиппа оказалась в безопасности, Луиза могла дать волю чувствам и вернуться к тому, что неотступно преследовало ее.

«Я так хотела побыть с ним! – расстроено думала она. - А он взял и оставил меня. За малым не оттолкнул! Знает ли он, как больно мне делает?» - она надула губки и вздохнула.

Эльдин остался безучастным, а она не смогла, не решилась переступить через себя и попросить у него хоть немного ласки. Оттого горькая обида терзала сердце.

Укоряя себя и тоскуя по оборотню, Луиза вернулась к мыслям о Филиппе. Новое чувство к молодому рыцарю очень смутило ее.

«Сама все знаешь! Сама все умеешь!» - вспомнились некстати слова Азельмы.

Перед глазами неотступно стояли двое - Эльдин и Филипп. Эта двойственность убивала ее цельную натуру. Луиза расплакалась. Она боялась. Боялась признаться себе в том, чего не понимала. Непонятно, странно, сладко, стыдно, безнравственно, но… девушка умудрилась полюбить сразу двоих мужчин. Оба были дороги. Оба – желанны.

Луиза с отчаяньем всхлипнула. Она запуталась. Устала. Ничего! Пройдет, ведь она сильная. Наверное, сильная. Может быть, жизнь сама расставит все по местам? Сейчас есть дела поважнее личного. И все же, разве она не имеет права оставаться просто женщиной?

Потеряв много душевных и физических сил, Луиза почувствовала себя бесконечно несчастной и смертельно уставшей. Кутаясь в плащ, она отчаянно вздохнула, вытерла слезы и забылась крепким сном.

...Темнота опускалась на снег, быстро проникая под свод чужого, незнакомого леса. Мрачные стволы деревьев стояли в зябкой пелене молочного тумана.

Луиза бежала и оглядывалась. Там, в колючем сумраке, нарастала, нагоняла и пыталась дотянуться до ее плеча скрытая угроза. Кровь холодела, и челюсти сводило от страха. Лес молчал. Он все видел, но предпочел не вмешиваться. Снег звал все дальше и дальше. Туда, в густеющий туман, в чащу. Останавливаться нельзя!

Сзади за спиной слышался нарастающий хрип и топот. Нечто гналось неотступно. Времени обернуться не оставалось. Цепляясь за гладкие ледяные ветви, она рывками поднималась вверх. Дерево дрожало, теряя снежный покров. Дрожала и Луиза.

Обернулась, глянула вниз и перевела дух. Не сможет оно подняться вслед. Вон четыре ноги с копытцами, длинная массивная морда лесного секача и грузное лохматое тело. Куда ему вверх?

Но нет! Злобно скаля клыки, невероятным образом взбираясь по стволу, оно последовало за Луизой к вершине. Ветви становились тоньше и гнулись под тяжестью ее тела. Оно рычало и сопело совсем рядом, шумно клацая челюстями.

Луиза поискала оружие, но кроме тканого пояса ничего не нашла. Волосы разметались, мешая следить за тем, что подбиралось к ней снизу. Надо бы сбросить плащ, всего-то потянуть завязки и - готово! За плащ ее быстрее можно было схватить. Ах, времени нет!

Под левой ногой треснула и сломалась ветка. Луиза судорожно вцепилась замерзшими руками в ствол. Куда дальше? Под ней плотоядно пыхтела мохнатая туша, сверкая алчными огоньками чересчур разумных глаз.

Прыжок - и Луиза оказалась на соседней ветви. Внизу разъяренно зарычали. Прижалась, стараясь унять дрожь. Не прыгнет же оно следом? И опять вверх. Вот уже на самом верху. Сломала длинную ветвь. Приготовилась отбиваться...

– Боже милосердный! Ее терзают кошмары! - воскликнул Филипп, наблюдая за страдальческим выражением лица девушки.

Луиза металась по сену, бормотала непонятные слова и стонала, не в силах высвободить сознание из плена мучительного сна.

– Милая! - прошептал еле слышно Филипп. Взяв за плечи, он осторожно тряхнул Луизу.

Луиза вскрикнула и открыла глаза. Просыпаясь, она вскочила, чуть не столкнувшись с Филиппом, который сидел рядом.

День подходил к концу, сумерки сгустились под крышей сеновала. Меч Сигибера тихо звенел в ножнах. Где-то вдали слышался крик филина.

– Ты разговаривала во сне, - сказал рыцарь, - и, кажется, на языке древних рун!

Луиза пожала плечами, пребывая в действительности и одновременно еще окутанная властью сновидения, она не отреагировала на то, что Филипп удерживал ее за плечи.

– Что означает «Тха-ра..» - он не договорил.

Луиза поспешно закрыла ему рот ладошкой.

– Никогда не повторяй этого, Филипп! - зашептала она взволнованно. - Никогда!

Он так и застыл на месте от прикосновения. Осторожно отняв ее руку от своих губ, Филипп нежно поцеловал ладошку. Луиза вздрогнула и зажглась от ласки. Филипп ощущал ее взволнованное дыхание на своем лице. Встревоженная, с горящим взором, одновременно переполненная необъяснимой магической силой и по-женски слабая, девушка безумно влекла к себе молодого воина.

Филипп потерял голову. Он подался вперед и заключил ее в объятья, прижимая к себе. Луиза задрожала всем телом. Дыхание перехватило. Их губы почти соприкасались. Еще секунда, и…

– Ты что?! - Луиза оттолкнула Филиппа с возмущением, но без злости.

– Прости! - пробормотал он, делая над собой невероятное усилие, встал и отвернулся.

Луиза вскочила на ноги и осмотрелась. Тревога шевельнулась в сердце. Не одни они здесь. Под крышей на дубовых балках явно кто-то находился.

– Филипп! - позвала она.

Рыцарь обернулся, ободренный ее призывом, но сразу же понял - Луизу что-то взволновало. Следом за девушкой он вынул свой меч.

Над крышей раздался осторожный шорох. Оттуда наблюдали. Послышались шаги, дверь отворилась. Сеновал осветил скупой вечерний свет. В дверях показался Жерар. Он вздрогнул, точно его поймали на месте преступления. На него устремились сверкающие взгляды оборотней. Эльдин с братьями сидели вверху на балках. Филипп нахмурился и насторожился.

Луиза густо покраснела, не зная, как глубоко следовало сейчас провалиться под землю от стыда. С размаху водворила она звенящий меч в ножны. Провела рукой по лбу и волосам.

– Входите, сударь, не стойте на пороге, - произнесла она.

– Что они здесь делают? - лицемерно удивился Жерар, входя внутрь.

Луиза не ответила. Филипп опустил меч. Молча всматриваясь в оборотней, он изучал их, оценивая как перед боем.

Эльдин тотчас спрыгнул с балки и пошел к девушке своей плавной стремительной походкой. Приблизиться ему не удалось, Филипп преградил дорогу. Эльдин остановился, напряг мышцы и метнул горящий взор на рыцаря. Рокхан и Ракай последовали за ним и остановились за спиной своего брата. Они сосредоточенно молчали.

– Зло витает в воздухе. Оно повсюду! Опасность грозит тебе, Дочь Волка! - прорычал Эльдин, встряхивая косматой гривой волос. Обращаясь к девушке, он игнорировал рыцарей. - Мы пришли. Скажешь биться - будем, скажешь уходить - уведем тебя!

Луиза подошла и встала между рыцарем и оборотнем.

– Да! - тихо сказала она, вспоминая недавний сон и отмечая настойчивый неумолкающий призыв меча. - Уже скоро. Я чувствую... Филипп! Познакомься, это Эльдин, Ракай и Рокхан! - обратилась она к рыцарю. - Они мои…

– Твои слуги! Оборотни! - досказал за нее Филипп, неотрывно глядя Эльдину в глаза.

Оборотень не отвел взгляда. Каждый из них мог стать достойным противником другому. Оба сильны телом и духом. Оба не привыкли сгибаться и отступать. Оборотень-убийца и человек-воин. Судьбы обоих связаны с одной девушкой.

– ...скорее, мои друзья! Благодаря им ты жив, - возразила Луиза. - Мои верные рыцари - граф Филипп де Альбре и граф Жерар де Бланшфор. Их, впрочем, вы знаете. Сейчас неподходящее время что-либо объяснять, поэтому скажу напрямую - я буду очень признательна всем, если вы не станете выяснять отношений и проявлять вражду.

– Твоя воля, госпожа! - рыкнул оборотень. Слегка кивнув головой, он посмотрел на Филиппа. - Мы уже встречались, граф!

Филипп молча склонил голову в ответном поклоне.

– Вот и хорошо! - Луиза вздохнула и натянуто улыбнулась, скрывая волнение.

– Что ты решила? - спросил Эльдин.

Луиза откинула назад свои прекрасные волосы, вздохнула и обвела взглядом всех присутствующих. Не аргуллы занимают ее разум, а эти двое, что стоят рядом и ждут ответа.

– Уходим! - не выдержал Филипп. - Вспомни наказ Гийома.

– Помню, - отозвалась Луиза.

– Тогда уходим.

– Сейчас?

– Решай прямо сейчас, не медли ни минуты! - рыкнул Эльдин.

– Как ты? Можешь? - Луиза тревожно взглянула на Филиппа.

– Конечно! - ответил Филипп. - Но я хочу знать, о той ли опасности он говорит, какой стоит действительно опасаться?

– О той, какой до сих пор вам удавалось избежать, - прохрипел Эльдин. - Мы чуем демона.

– Одного? - спросил Филипп, недовольный осведомленностью оборотня.

– Да! И множество людей вместе с ним. Злобных людей с черными душами, с заклятьем на устах. И младую душу. Они приближаются.

– Мне нужна лошадь! - заявил Жерар. Он только что вспомнил, как потерял свою кобылу в битве с суморфами.

Все обернулись к нему. Бланшфор стоял несколько поодаль и рассеянно грыз ноготь. Долговязый, исхудавший, в мятых одеждах, в обрамлении рыжей бороды и косматых волос, граф напоминал нескладного подростка.

Рокхан с Ракаем усмехнулись. Жерар злобно покосился на них.

– Отдай ему на время своего коня, госпожа, - предложил Эльдин. - Я повезу тебя.

– Нет! - запротестовал Филипп. - Я против!

– Чую поступь их коней на лесной дороге, - произнес Рокхан.

– Не уйти... - прошептала Луиза, внимая грозному рокоту своего меча. Сила древних проснулась, медленно растекаясь по молодой крови. - Стало быть, может, и не надо.

Филипп услышал, побледнел. Сжалось сердце смертной тоской за любимую.

– Собирайте вещи, - сказал он Жерару, решительно увлекая Луизу к выходу. - Я оседлаю лошадей. Пойдем со мной.

– Погоди! - возразила она, останавливаясь на полпути.

Жерар выругался вполголоса.

– Что ты сказал про младую душу, Эльдин? - спросила Луиза.

– С ними ребенок.

Луиза вздрогнула и застыла, смотря долгим взглядом прямо перед собой. Она ощущала, как растет в ней магия древних.

Не гнев. Не тревога. Не страх. Именно магия. Сильная, приходила она постепенно, сама по себе. И ликовал меч Сигибера. И пребывал разум в сосредоточенном спокойствии.

– Луиза, нет! - Филипп опустился перед ней на одно колено, взял за руки и настойчиво заглянул в глаза. - Слышишь, я не позволю тебе сейчас отправиться на бой!

– Ну что? Так и будем тут торчать?! - проворчал Жерар. Он нетерпеливо топтался в дверях.

Его никто не слушал. Оборотни жадно всматривались в свою маленькую повелительницу, чувствуя наравне с нежитью и эфирными сущностями перемены там, где сосредоточена сила. Их темные глаза вспыхнули, как тогда, в Черной лощине, красным пламенем, спины выгнулись, а когти и клыки заметно отросли. Они пристально смотрели на Луизу.

– Вспомни, для чего мы живем, - тихо сказала Луиза, глядя на Филиппа.

Он молча кивнул. Он все понял.

– Поехали, - сказала девушка. - Филипп, ты с графом верхом, меня повезет Эльдин.

– Их могут заметить! - предупредил Жерар уже из-за двери.

– Теперь все равно, - произнес Филипп. Он посмотрел на Луизу долгим взглядом. Несколько секунд колебался, потом направился к выходу, но вернулся и, чеканя каждое слово, сказал оборотню:

– Если с ней что-либо случится...

– Ты убьешь меня, знаю, - прохрипел Эльдин, оборачиваясь волком. По тембру голоса и выражению лица трудно было судить о его настроении. Только страшный блеск глаз выдавал возбуждение. Филипп угрюмо пронаблюдал за процессом оборотничества и быстро вышел. Они собрались и спешно покинули место приюта.

Ральф отказался подчиняться Жерару, и Филиппу пришлось уступить ему своего коня. Подгоняемые всадниками и страхом перед оборотнями, кони стремглав пустились вперед. Следом бежали братья, соизмеряя скорость с возможностями животных.

Ночь победила скупой зимний день. Она казалась серой. Это снег растворял чернильную пустоту космоса. Чернеющие ветви деревьев стояли в неподвижной дреме. Шелест подтаявшего снега под копытами коней нарушал тишину зимнего леса.

– Странное ощущение, - пробормотал Филипп, подгоняя коня. Он поминутно оглядывался на Луизу. - Мне кажется, что мы здесь абсолютно одни, словно в пустоте.

– Ничего странного, - отозвался Эльдин. - Мы действительно одни, если не считать тех, от кого бежим. На несколько миль вокруг никого. Все животные и птицы покинули здешние места.

– Точно крысы с корабля, - заметил Жерар.

Путь их простилался по неширокой луговине, расположенной между двух длинных пологих холмов, густо поросших высоким лесом. Луиза крепко держалась за шерсть Эльдина. Она умирала от искушения обнять его. Он почуял и приглушенно зарычал.

– Помнишь, нам обоим приснился одинаковый сон? - неожиданно спросил он.

Хриплый сильный голос ласкал ее слух.

– Да! - удивилась Луиза.

– То место существует. Оно находится на острове в теплом море. Когда все закончится, я увезу тебя туда, если захочешь.

Луиза улыбнулась и припала щекой к его лохматому загривку.

– Захочу! - прошептала она. Сердце затрепыхалось пойманной бабочкой.

Облако слетело с желтой луны. Потоки зачарованного света рассыпались над спящим миром. До полнолуния оставалось два дня.

Луиза вздрогнула, выпрямилась и обернулась. Дорога пуста, но небо... Творец Предвечный! Что же вершится с небом?! Багряное марево, разгораясь все ярче, вставало над верхушками деревьев, над залитой лунным светом дорогой, расползалось кровавой лужей, топя звезды. Пенная горячая кровь брызнула из пробитых легких и теперь заливала небосвод.

Волосы на макушке встали дыбом. Никто, кроме Луизы, не замечал перемен.

«Кровавое дело измыслили!» - шепнула душа, содрогаясь.

– Стой, Эльдин! Остановись! - крикнула Луиза, неотрывно всматриваясь в небо.

Оборотень плавно остановился. Луиза спрыгнула с его спины и пошла назад.

«Вот ты какой, демон, убивший Сигибера! - думала она, сжимая свой меч. - Распространяемое тобой зло застит небо».

Мир стал маленьким и тесным. Но лишь на миг. Страх разорвало в клочья. Дыра времени крала секунды. Сердце тяжело стучало в груди. Жидкий огонь вскипел и разлился по телу. Луиза замедлила дыхание. Трудно сдерживать внутри себя полыхающую мощь древней магии.

– Луиза, посмотри на меня! Не молчи! - раздался голос Филиппа.

Она продолжала сосредоточенно молчать, огромным усилием воли приказывая себе успокоиться. Сила нехотя подчинилась, улеглась, однако не исчезла совсем.

Рыцари тревожились за нее. Оборотни с молчаливым любопытством уселись у ног.

– И луна стала черной, - отметила Луиза, морщась.

Все посмотрели вверх. Там, в морозной вышине яркая луна спокойно разливала желтый свет. Мирно вздрагивали звезды.

Неуютно. Тесно. Душно.

Луиза бесцельно огляделась по сторонам. На холмы заползал сизый туман. Растягиваясь по вершинам и ограничивая пространство, не спешил он залить склоны.

Меч уже не звенел, а настойчиво шептал древнее заклинание. Ножны удерживали лучезарный свет, испускаемый клинком. Чудный, непонятный и волнующий воображение язык древних рун очаровывал слух, подчинял внимание.

Луиза прищурилась. Для рыцарей и оборотней ничего не изменилось. Она, наоборот, точно перенеслась в иной мир.

– Прости, если можешь! - только и сказала она Филиппу, пятясь спиной.

Тот ничего не понял, но в смутной тревоге подхватил ее на руки и понес. Луиза не сопротивлялась, лишь оглядывала все в напряженном ожидании. Свернув с дороги, Филипп спешно направился прямо в чащу леса. Остальные следовали за ним.

– Они здесь! - прорычал Эльдин, призывая остановиться.

Все обернулись, замерли и стали напряженно вглядываться в направлении дороги.

– Не за мной он идет, - произнесла Луиза. Голос был спокойным, даже будничным.

Сквозь пелену полыхающей багряной ночи возник едва различимый образ Сигибера. Луиза просияла, радуясь ему как никогда раньше. Она инстинктивно рванулась навстречу. Филипп и Эльдин удержали. Она затихла, лишь смотрела вперед широко раскрытыми глазами. Видение откинуло ее в далекое прошлое.

У врат Храма Времени аргуллы терзали молодого воина... Кровь. Боль. Ужас.

В последний миг жизни он выкрикнул заклинание. Луиза слышала каждое слово. Они каленым железом выжигались в памяти.

Врата распахнулись. Первоисточник был спасен, но в следующее мгновенье аргуллы кинулись на обессилевшего Сигибера.

Луиза вскрикнула и закрыла лицо рукавом. Видение исчезло.

Послышался размеренный стук копыт, и странная кавалькада из двадцати одного всадника замелькала меж стволов деревьев.

Не то люди, не то тени, облаченные в длинные серые плащи, все как один в грозном молчании проехали мимо. Лишь один всадник во главе процессии ненадолго повернул голову в их сторону. Под капюшоном вместо лица зияла пустота.

Ледяной холод пахнул на людей. Оборотни ощетинились. Луиза исподлобья наблюдала за аргуллом.

Перед демоном на коне лежал ребенок, перекинутый через седло. Руки и ноги малыша беспомощно болтались из стороны в сторону. Кавалькада удалялась.

– Следуем за ними! - велела Луиза.

Как ни странно, никто не стал перечить. Выбравшись из укрытия, люди и оборотни пошли следом.

– Эльдин, зачем ему эти люди? - спросила оборотня Луиза.

– Заклятья колдовские творить, - ответил он и обратился к братьям. - Узнаете их?

– Палачи, - рыкнул Рокхан.

– Палачи? - переспросил Филипп.

– Да, - кивнул Эльдин. - Палачи разных городов тайно собираются для обряда похорон меча. Действо крайне редкое. Культ сопряжен с приданием земле слишком большого зла. У орудия казни свой срок. Чрезмерно долго отнимая жизни, меч или топор перевоплощаются в самостоятельные сущности Тьмы.

– Неужели аргуллу нужно именно такое орудие? - догадался Филипп.

Пронзительный звон меча Сигибера упрочил его предположение.

– Черные требы! - яростно прошептал Жерар. - Отчего они прошли мимо, не напали?

– Это ловушка, - сказал Филипп. - Нас заманивают.

– Он хочет, чтобы мы видели, - тихо отозвалась Луиза.

– Стало быть, примем бой? - спросил Жерар.

– Раньше, чем хотелось, не правда ли? - нехорошо усмехнулась Луиза, шагая навстречу неизбежному.

Сколько прошло времени, никто не взялся бы сказать.

В конце концов палачи во главе с демоном свернули с дороги и углубились в лесную чащу. Плавно извиваясь, следы их привели к вершине небольшого холма.

Аргулл знал об их присутствии и бездействовал. Это злило и настораживало.

Следы поднимались до вершины холма. Лес отступил, открывая взору неровную, лишенную растительности опушку. В центре пустоши палачи образовали круг. Разведя руки в стороны, они смотрели на землю в середине круга и нараспев произносили заклинания.

Воздух сгущался и холодел. Лунный свет померк, стал осязаемым и колючим.

Демон, под широким плащом ничем внешне не отличаясь от людей, неспешно вышел вперед. Решительно указал он на землю перед собой. Двое палачей тут же принялись рыть. Кирка и лопата звенели в морозном воздухе, натыкаясь на камни и взрезая замерзшую почву. Слух наполнился шепотом теней. По земле волнообразно пробегали судороги. Мерзлые комья в месте разрытия шевелились и вздыхали.

Рыцари и оборотни окружили Луизу, наблюдая за действом через заросли терновника, росшего на краю опушки. Ни палачи, ни аргулл не обращали на них внимания.

– Это обряд воскрешения меча! Меча первого палача династии Капетингов, - прошептал Эльдин. - Узнаю его запах. Именно им отсек Гуго Капет голову последнему Меровингу. Тогда мы потеряли надежду избавиться от проклятья. Сейчас меч достанут, окропят кровью младенца, и он проснется...

– ... чтобы уничтожить меч Сигибера! Мой меч! - отпрянула Луиза в страшной догадке. - Поэтому нас до сих пор не тронули!

Эльдин молча рванулся вперед. За ним побежали все остальные. В несколько прыжков он достиг лошади, на седле которой лежал бесчувственный ребенок. Когтями перерезав веревку, Эльдин бросил его брату. Ракай все понял и умчался в чащу со своей маленькой ношей.

Аргулл взревел. Люди пали на землю, словно сильный порыв ветра сбил их с ног.

– Продолжайте! - приказал демон.

Угрюмые фигуры медленно раскачивались. Соя на коленях, палачи продолжили шептать заклинания.

Поднимаясь, рыцари рванулись вперед и отлетели от невидимой стены, ограждающей демонический круг.

Одна Луиза пересекла невидимый барьер. Меч в ее руке взвился к небу, сверкая ослепительным серебряным светом. Руны пылали огнем.

Колючие лучи Луны осыпались вокруг девушки сухим песком. Клинок вспорол вязкое пространство узкой полосой. Реальность искривилась. Преломляясь полупрозрачными темными плоскостями, пространство уходило вглубь, к могиле меча.

Как ни старались Филипп и Жерар, последовать за Луизой, они не смогли. Оборотни также были бессильны.

Кирка достигла цели. Мертвый меч показался на поверхности.

Оттолкнув одного копателя и схватив второго, аргулл разорвал его пополам. Горячая кровь хлынула вниз, в лесную могилу.

Ржаво-черный металл вздрогнул. Поднялся в воздух, блеснул слабым антрацитовым блеском и ответил хозяину жалобным стоном. Не мог он ожить от такой крови. Не мог ожить, лишь едва пробудился.

На доли секунды Луиза ощутила, как безвозвратно далеко ушла от простой человеческой жизни с ее радостями и печалями. Там все просто и понятно. Там она была просто человеком. Здесь творилось нечто, не положенное для людей.

Близость демона, его воля и чары тяготели невыносимым бременем над живым. Но древняя сила крови сопротивлялась, властно направляла вперед.

Странные мечи, нашедшие себе хозяев по разным сторонам мироздания, плясали дикий танец в руках их обладателей.

Аргулл отделился от земли и посмотрел на Луизу.

Ужас, режущий нервы ужас родился где-то под сердцем. Вместе с ним закипела необъятная злость и жажда отмщения. До хруста сжала рука звенящее оружие.

«За Сигибера!» - подумала Луиза. Взмахнув раскаленным добела мечом, она ринулась на аргулла.

Не поняла Луиза, что смерть пришла за ней.

И усомнился демон во власти своей на краткий миг, остановился в замешательстве.

А Луиза не усомнилась. Обрушилась на него всей силой древней магии, без разума и раздумья круша липкую скользкую плоть.

Звенел и свистел меч Сигибера. Шипел и хрипел меч палача. Крошилась черная сталь, рассыпаясь во прах. Катились отрубленные щупальца по белому снегу, пятная девственную чистоту пакостной слизью.

Яркой неведомой болью трепетало тело. Под силой взгляда плоть и душа лоскутками сползали с невидимого внутреннего стержня, неизбежно и безвозвратно, словно воск под пламенем.

Луиза безучастно наблюдала, как цедит аргулл капли ее жизни куда-то вниз, во мрак неизвестного. Но рука по-прежнему послушна мечу, исполняя предназначение свое.

Мечи еще раз рассекли воздух и скрестились, застыв неподвижно. Демон хитро улыбнулся.

Луиза поняла - украли ее саму. Но мысль неожиданно пресеклась, уступая место внезапному желанию разрубить эту связь. Пусть останется у нее хоть то немногое, что еще не перешло к демону. Оттолкнула Луиза меч демона и взмахнула своим прямо перед взором его, разрубая то, что нельзя увидеть.

– «Джагррр!» - выдохнула она в ответ на смертоносную улыбку.

Впился меч славного Сигибера в грудь демона и проткнул пульсирующий сгусток тьмы.

Дрогнул и погас сухой фиолетовый огонек в глубине черных глазниц. И рассыпался аргулл на части от последнего удара. Вышел легким парообразным облачком черный дух наружу. Поток ослепительных лучей пронзил его и тут же рассеял, растворил в воздухе, словно и не носила земля никогда воплощение зла.

Луиза замертво рухнула на землю. Вслед за ней падали все палачи. Чары и преграды рассеялись. Красота мира вернулась.

Эльдин и Филипп подоспели первыми.

– Жива? - воскликнул Филипп и не узнал свой голос.

– Не знаю, - откликнулся оборотень.

Лежа на руках Филиппа и Эльдина, Луиза все глубже и глубже проваливалась в холодную бесконечную пропасть. Сознание покинуло ее.

– Она леденеет с каждой секундой, - прохрипел Эльдин.

Филипп скрипнул зубами.

Рука Луизы разжалась, но меч Сигибера не выпал из маленькой ладошки. Руны вспыхнули. Самая страшная из них зажглась каленым железом.

Искра соскочила с древнего символа безудержной власти, запрыгала по рукояти и впилась в нежную кожу. Было видно, как из того места, куда вошла искра, по течению крови расползается странный свет. Просвечивая сквозь кожу, он двигался выше. Оборотни и люди в оцепенении наблюдали за происходящим.

Магия Хранителей возвращала ее к жизни. Гибель аргулла соединила смысл заклинания, предопределяя последствия выбранного Луизой пути.

Глава 33. Наследие Меровингов

Сознание возвращалось к Луизе вместе с сиянием восходящего солнца. Запах хорошо протопленного жилого помещения, медового воска свечей, травяных настоев и пищи заставил открыть глаза. Она потянулась и вздохнула. Меч сразу отозвался из ножен, висевших перед ней на стене.

«Добрый друг! - с благодарностью подумала Луиза. - Мы перехитрили демона в самый последний миг».

– Луиза! Наконец-то!.. - услышала она знакомый голос и вздрогнула. Высокий силуэт отделился от проема окна. Филипп радостно улыбался.

Луиза посмотрела на графа с затаенным волнением. Их быстрое сближение и пережитые невзгоды укрепляли чувство, которое она старалась изо всех сил игнорировать. С каждым разом делать это становилось трудней.

– Как себя чувствуешь? - поинтересовался Филипп, внимательно вглядываясь в исхудавшее личико, обветренные губы, большие вопрошающие глаза.

– Совсем без сил, - виновато прошептала она.

– Беспокоит что-либо?

– Кажется, я жива, - слегка улыбнулась Луиза. - Хотя я до сих пор сомневаюсь.

Граф подошел ближе. Луиза стыдливо потянула одеяло, прикрывая тонкую батистовую рубаху. Слабая. Скромная. Такой Луизы он не знал.

– Мы не смогли помочь тебе в бою, - Филипп был крайне недоволен собой. - Преграда чар оказалась непреодолимой. Прости!

– Разве я виню кого-то? - Луиза откровенно удивилась. - Никто бы не смог...

– Ты смогла! Одолела демона в одиночку! Тобой говорило Предназначение! - Филипп искренне восхищался ею. - Но так горько сознавать, какой страшной опасности подвергалась ты, а я ничего не мог изменить, - признался он, удрученно качая головой. Смелый, дерзкий, успешный воин, впервые он ощутил свое бессилие.

– Это терзает Вас? - тихо спросила Луиза. Боясь показать рыцарю свое замешательство его близостью, она перешла на официальное обращение, пытаясь установить границы.

Филипп утвердительно кивнул. Его раздосадованный вид заставил Луизу смягчиться.

– Напрасно! - ласково произнесла она. - Вы слишком добры и самоотверженны. За короткое время нашего путешествия Вы столько раз рисковали собой, спасая меня. Я благодарна! Но, пожалуйста, подайте меч.

Граф снял со стены ножны и осторожно положил меч под ее правую руку. А сам вновь сел на краешек постели и завладел левой.

Стоило только обвить пальцами рукоять, как меч приятной хваткой вцепился в слабую ладошку, срастаясь воедино с рукой и сливаясь с телом. Луиза видела в нем больше, чем оружие, наделенное магической силой. Меч показал себя самостоятельной разумной сущностью.

Магия древних проснулась незамедлительно. Сразу потекла по крови легкая бодрость, врачуя тело, укрепляя дух. Краски жизни заиграли на лице девушки.

– Он помогает тебе? - Филипп наблюдал за преображением.

Луиза утвердительно кивнула и слабо улыбнулась.

Внезапно Филипп обнял и притянул ее к себе, не в силах больше сдерживаться. Луиза не противилась. И опять чувство, волнующее и одновременно удивляющее, приятно согревающее сердце, встрепенулось и расправило крылья.

И она ответила графу взаимностью. Несмело впервые обняла его и погладила великолепные черные волосы. Такие мягкие и блестящие. Но сразу же устыдилась и отпрянула.

Краска смущения залила щеки, Луиза потупила взгляд и отвернулась. Счастливый, Филипп разомкнул объятья и деликатно отступил от ложа девушки на шаг.

– Луиза, милая, забыл сказать - сейчас мы находимся в одной из тайных резиденций ордена Хранителей. Магистр здесь. Ты скоро с ним встретишься.

– Хорошо, - пытаясь усмирить волнение, Луиза погладила рукоять меча и робко посмотрела на Филиппа. - А где Эльдин и братья?

Взгляд графа выдал затаенное беспокойство.

– Остались в лесу. Скажи, зачем они тебе?

Вместо ответа она вздохнула.

– А мессир Бланшфор?

– Я здесь, моя госпожа! - в дверном проеме показалась рыжая шевелюра графа. Он пересек комнату огромными шагами и с грохотом преклонил колено возле ложа. - Воистину Вы для меня величайшая загадка жизни, - заявил Жерар восхищенно. Его отросшая борода смешно топорщилась в радостной ухмылке.

Луиза улыбнулась.

– Рада видеть Вас в добром здравии!

– Я Вас тоже, леди! - подхватил Жерар бодрым тоном. - Может, Вы не помните? Убив аргулла, едва сами не покинули нас. Все позади!

– Помню, очень холодно было. Больше ничего. Однако, мой добрый Жерар, подозреваю, все только начинается, - заметила Луиза. Улыбка слетела с губ. Лицо приняло озабоченное выражение.

Бланшфор поднялся с колена.

– Кони оседланы. Нас ждет дорога, - сказал он.

Луиза вопросительно посмотрела на Филиппа.

– Нам с графом необходимо уехать, - пояснил тот.

– Это так важно?

Голос девушки предательски дрогнул.

– Нет ничего важней тебя! - многозначительно произнес Филипп. Он наклонился и легонько сжал ей руку. - Мы отправляемся вытребовать необходимые бумаги. Для твоего дальнейшего беспрепятственного передвижения.

– Выходит, я останусь здесь до вашего возвращения... - нахмурилась Луиза. - И как долго?

– Не могу знать. Под защитой стен замка ты в безопасности, не покидай их, пожалуйста - попросил Филипп, целуя ее руку. Его многозначительный взгляд досказал остальное.

Рыцари поклонились и вышли из комнаты.

Луиза задумалась. Вихрь последних событий рассеялся, уступив место спокойному ожиданию. А ей хотелось жить и идти вперед. Подвергнуться любой опасности предпочитала она, лишь бы не сидеть на месте.

– Эльдин! - отчаянно позвала она.

Минуло четверть часа. Оборотень не являлся.

– Эльдин, ты нужен мне! - прошептала Луиза. - Эльдин!

Где-то неподалеку послышался яростный протяжный вой, а за ним испуганное ржание коней и шум за окном. Время шло, он не приходил, хотя сильное и внятное ощущение присутствия оборотней не покидало.

Луиза еще больше упала духом. Хотелось вскочить, бежать и выяснить, почему ее недавние спутники так странно себя ведут. Однако она с трудом заставила себя сесть и оглядеться. Потеря жизненной энергии давала о себе знать.

«Неужто слова Филиппа нужно понимать буквально? На стены наложены заклятья. Иначе Эльдин давно стоял бы передо мной...» - так размышляла девушка, осматривая небольшую опрятную комнату.

Обстановка говорила об изысканной простоте вкуса хозяина. Небольшой хорошо протопленный камин мерцал сиреневыми камнями, из которых был выложен. Луиза никогда не встречала такой породы. Пол укрывали испанские ковры холодных оттенков. Стены обтягивали светлые гобелены с растительным орнаментом.

Яркий солнечный свет утра ложился разноцветными пятнами витража на выскобленную столешницу небольшого стола с придвинутыми к нему двумя креслами. Снаружи доносились звуки, привычные для будней любого из замков.

Что чувствует человек, вовлеченный в череду невероятных событий и оставленный одновременно всеми? Наверное, ненужность и пустоту, словно оставленная на берегу бурным потоком щепка.

Предаваясь мрачным мыслям, Луиза закуталась в одеяло с головой и сжалась в комок. В дверь легонько постучали.

– Войдите, - неохотно откликнулась она.

Дверь слабо скрипнула. Из-под одеяла показались взлохмаченные кудри и глаза.

– Э... - представительного вида старик открыл дверь.

Деликатно останавливаясь на пороге, старик несколько секунд наблюдал грустное создание, печально взирающее на него в ответ.

– Добро пожаловать в мое скромное жилище, леди Луиза! - сказал он, делая полупоклон. - Смею надеяться, Вы в добром здравии?

В жизни случаются моменты, когда вдруг возникает симпатия и ты полагаешься на незнакомых людей, безоговорочно веря в глубине души в их лучшие качества. Сейчас Луиза чувствовала именно это. Кто прожил мало, тот еще надеется на доброе и светлое. Кто разменял полвека - знает другое...

– Я хочу есть, - пожаловалась она.

Старик поднял седые мохнатые брови.

– Пойду распоряжусь, - он прикрыл дверь и бесшумно удалился.

Выбраться из постели Луиза не смогла. Осторожно прихлебывая вкусное неопознанное варево, она поочередно изучала склянку с микстурой и того, кто принес ее и восседал в кресле поблизости.

Годы состарили его внешне, но по выразительному умному взгляду и благородной манере держаться было видно незаурядного волевого человека. Седые коротко стриженные волосы обрамляли лицо с резкими правильными чертами, делая его похожим на римского сенатора. Ничем не примечательную фигуру скрывали глухие длинные одежды монашеского покроя. Отороченные мехом, они имели вышивку на груди и рукавах серым шелком. Драгоценностей и украшений он не носил.

– Вы, очевидно, уже догадались, кто я? - вежливо спросил старик.

– Великий магистр ордена Хранителей, - Луиза выуживала кусочек мяса с самым будничным видом, стараясь не показать, как ей плохо. Слабость заставляла руки дрожать, опять клонило в сон, но есть хотелось сильнее.

– Прошу, не называйте меня великим, - скупо улыбнулся он. - Я всего лишь поддерживал дело Хранителей до того, пока не появились Вы.

Магистр слегка опустил голову.

– Итак, Сигибер передал свой меч, - изучив ножны и великолепную рукоять меча, он продолжил: - Время и обстоятельства привели Вас ко мне. Ожидание затянулось...

Луиза рассеянно слушала.

– Покинув свои земли, Вы успели совершить ряд поступков, переоценить которые трудно, - задумчиво произнес магистр.

– Вряд ли я имела бы удовольствие беседовать с Вами, если б не помощь тех, кто находился рядом со мной, - Луиза пожала плечами с самым будничным видом. Вдруг, пораженная внезапной догадкой, она выпрямилась и резко спросила: - Те заклинания, что лежат на стенах замка, принадлежат древним? Сюда не могут войти мои друзья, с которыми мне необходимо повидаться.

От неожиданности магистр замер, с огромным вниманием рассматривая Луизу.

– Я желаю видеть своих друзей! - требовательно заявила она.

– Сожалею, леди, это невозможно, - магистр откупорил склянку с неизвестной жидкостью. По комнате поплыл приятный аромат. - Пейте! Снадобье придаст Вам сил.

Луиза приняла склянку, осторожно пробуя на язык. Сладковато-терпкий вкус напомнил лесные ягоды, растущие средь мхов родного леса.

– Хм! А если я пущу в ход свои заклинания? - прищурилась она. - Которые узнала от меча. - В глубине глаз запрыгали веселые искорки.

– Нынче наступит полнолуние, - двусмысленно произнес магистр, изучая рисунок гобелена.

– Так Вы знаете - кто они?! - Луиза встрепенулась, обдумывая ситуацию. - Хотя, зачем я спрашиваю. Могла и догадаться.

– До дна, - предупредил магистр. - Вот и прекрасно, - он забрал склянку назад.

– Вы тоже осуждаете меня?

– Нисколько. Однако не стоит рушить защиту замка и подвергать всех опасности проникновения сюда иных сил только потому, что кто-то не получил желаемого прямо здесь и сейчас.

Разумность его речей и спокойная простота в обращении благоприятно повлияли на Луизу. Скоро она окрепнет настолько, что сама сможет выйти на встречу.

– Тогда перейдем к делу, - сказала Луиза, удобно устраиваясь на подушках. - Можно узнать о Ваших дальнейших планах в отношении меня?

– Как пожелаете, - ответил магистр. Он кашлянул и зашелестел старыми бумагами, вынимая их из складок длинных одежд. - Скоро соберется Совет ордена. Возможно, в полном составе. Мы обсудим то, ради чего столько лет ждали и надеялись получить нового Хранителя. Но первоочередным своим долгом я считаю необходимым открыть тайну Вашего происхождения.

Луиза насторожилась, приподнимаясь на локте. Неприятный холодок пошевелился в сердце.

– Мне известна история графов Арманьяков!

– Вы... не только Арманьяк. Ваш род гораздо более древний, - магистр сделал ей знак опуститься на подушки.

Луиза машинально послушалась.

Магистр развернул бумажный свиток и положил его на одеяло перед девушкой. Луиза не отреагировала. Она ждала личных объяснений. На этот раз он заговорил тихим мягким голосом, останавливаясь и давая возможность осмыслить услышанное.

– Вам, безусловно, известно, леди Луиза, о первой королевской династии во Франции? О Меровингах?

Луиза нетерпеливо кивнула.

– Так вот, все началось с V века. В 481 году первый король франков Хлодвиг I объединил их племена под своим началом. За тридцать лет его правления Франкское государство окрепло, расцвело и развилось. Будучи до этого язычниками, при Хлодвиге франки приняли христианство. Римская католическая церковь признала Хлодвига I королем, а род Меровингов - королевским родом.

Сам же род Меровингов берет свое начало со времен, восходящих к I веку. Основоположником рода считается Меровей, которого называли «сыном двух отцов»: короля и морского чудовища. У нас сохранилось много свидетельств тому, что Меровей был наделен тайной магической силой, которую он передал своим потомкам через кровь. Сила была эта настолько великой, что могла сравниться с силой Христа.

Луиза нервно сглотнула слюну.

– Первые Меровинги, а за ними и их потомки, проявляли сверхъестественные способности в предвидении и исцелении. Причем исцеляли они просто дотрагиваясь, прикосновением.

Одевались они и вели себя не совсем как обычные короли, а скорее как священники и целители. Меровинги носили длинные одеяния и длинные волосы, которые они не стригли.

Множество легенд и преданий слагали о Меровингах их подданные. Считалось, что не только сами короли, но и их одеяния обладали волшебной силой. К тому же они понимали язык птиц и зверей и могли общаться с ними, могли управлять облаками и ветром.

Знаком, олицетворяющим силу Меровингов, являлась пчела. Этим священным символом в виде пряжек, застежек, колец, вышивки они украшали свои одежды.

Магистр встал со своего места и подошел к каминной полке. Открыв находившийся там ларец, он достал его содержимое и преподнес ей.

Луиза увидела ладанку, которая испокон века хранилась в фамильном замке графов Арманьяков. Нажав тайный механизм, Магистр извлек из нее брошь в виде пчелы. Древний знак заблестел на его руке.

– Это принадлежит Меровингам - Вашим великим предкам, и теперь я передаю ее законному владельцу.

Луиза приняла брошь с потрясенным видом. Полный боли стон сорвался с губ. Она обхватила голову руками. Ужасная история Эльдина и его братьев ожила в памяти.

– Он не простит!!! - горько прошептала Луиза, но тут же осеклась и сдержалась под вопросительным взглядом магистра - свидетеля ее внутренней борьбы.

В крайнем возбуждении девушка вскочила и, запахнувшись в одеяло, заходила по комнате совсем как сэр Бернар. Легкая дрожь пробегала по телу, а голова пылала от обилия разных мыслей.

– Вам рано вставать. Вернитесь, пожалуйста, в постель, - посоветовал магистр, обеспокоенно наблюдая за бурной реакцией.

«Юная, импульсивная и смелая. Но такая хрупкая, ранимая и несдержанная», - подумал магистр. Он пребывал в некоторой растерянности от нового Хранителя.

Луизе скоро пришлось признать его правоту. Она забралась в кровать, зарываясь в одеяло.

– Продолжайте! - попросила она.

– Считается, что династия Меровингов оборвалась в 679 году, когда убили последнего короля Меровингов Дагобета II, но это не так, - продолжил Магистр. - Убийство было совершено бывшими майордомами королевства во главе с Гуго Капетом, который основал новую династию французских королей - династию Капетингов.

Во главе заговора стояла католическая церковь. Она предала Меровингов, вступив в союз с более покладистыми и сговорчивыми Капетингами. К тому же магическая сила Меровингов и их благочестивость портили авторитет Римской церкви, подрывая ее устои.

Луиза нетерпеливо вздохнула.

– Я отвлекся. Так вот, после смерти Дагобета II остался жив его сын Сигибер IV.

На глаза Луизы навернулись слезы при упоминании его имени.

– Он был спасен своей родной сестрой. В 681 году Сигибер поселился в Лангедоке во владениях своей матери, вестготской принцессы Гризелы де Редэ. Он принял титул графа де Редэ. От Сигибера IV род Меровингов продолжился, разветвляясь на Плантардов и графов де Редэ. Спустя четыре столетия после Си- гибера у ветви Плантардов родился Годфруа.

– Историю Годфруа я знаю, но я никогда бы даже представить себе не могла, что он мой родственник, - сказала Луиза тихо.

– Дальний, но родственник. Вы же, Луиза, происходите от другой ветви Меровингов - графов Редэ, впоследствии - Родэ. И Ваша мать - Сесиль, урожденная от графа Анри II де Родэ и Маскорозы де Комменж, передала Вам священную кровь Меровингов.

У леди Сесиль родился лишь один ребенок - Вы. А брат Ваш Жан рожден от тайного, но вполне законного союза с другой женщиной после кончины Вашей матери. О причинах, вынудивших графа де Арманьяка скрывать данный факт, Вы можете справиться сами. Таким образом, Вы, леди Луиза, прямой и единственный потомок Меровингов. И единственный Хранитель.

Луиза молчала. Долго молчала. Вопросы? Нет, вопросов больше не будет.

Многозначительно посмотрев на девушку, магистр поклонился и вышел. Вот теперь она осталась одна. Действительно одна лицом к лицу с Предназначением.

Глава 34. Проклятье Дагобета

– Ральф! Хороший мой! - Луиза ласково гладила крутую шею своего коня.

Тот шумно обнюхивал свою хозяйку, нетерпеливо стуча копытом в ожидании скорой пробежки.

Прошло несколько дней. Бесконечных, скучных дней, в течение которых Луиза должна была мирно лежать в постели, глотать микстурки магистра и, умирая от скуки и нетерпения, выслушивать его рассказы о Первоисточнике и Хранителях, которые она узнала еще от Сигибера. Но теперь заточению пришел конец. Она снова была здорова телом и духом. Магические силы вновь наполнили все ее существо.

Этим ранним утром Луиза не стала предупреждать магистра об отлучке. Объяснять, куда и зачем едет, не входило в ее планы. Оседлав Ральфа, она направилась к воротам.

Совсем развиднелось. Серое блеклое небо низко нависло над замком. Оказалось, это небольшое оборонительное сооружение довольно старой постройки. Сразу за ветхими стенами рос густой лес. Внешне запущенный, необжитой вид ничем не выдавал проистекающую внутри жизнь.

Тихим шелестом ложились снежинки на молчаливую землю. Кодриллы плясали в снежных облаках. У ворот Луизу ждали двое кольчужников.

– Дайте проехать!

Они переглянулись, не торопясь открывать ворота.

– У нас нет соответствующего приказа от магистра, - сказал один из стражей.

Ральф похрапывал, нетерпеливо пританцовывая на месте. Луиза не стала вдаваться в препирательства.

– Мне нужно срочно отлучиться, - спокойным тоном произнесла она, высвобождая левую руку. - И если вы, господа, тотчас не соизволите открыть эти чертовы ворота, я разнесу их в прах! - прибавила угрожающе. При этом в руке ее вспыхнул и засветился огненный шар.

– Дорогу Хранителю! - раздался вдруг повелительный возглас за спиной.

Луиза обернулась и увидела магистра.

– Надеюсь, Вы знаете, что делаете? - произнес он. - Постарайтесь вернуться до наступления темноты.

Луиза молча кивнула в ответ. Стражи незамедлительно сняли засов и налегли на створки ворот. Старые, окованные железом бревна заскрипели, открывая путь.

Шар трепещущего огня в руке Луизы исчез вместе с намереньем разрушения. Пришпорив коня, стрелой вылетела она за пределы своего убежища. И лес принял ее в свои объятья.

Взметая снежную пыль, мчалась она мимо спящих деревьев. Снежинки окутывали с ног до головы. Застилали глаза, холодили лицо, путались и таяли в длинных волнах волос. Сердце восторженно и тревожно стучало в ожидании встречи.

Луиза разрывалась между радостью вновь увидеть Эльдина и страхом потерять. Но влечение почувствовать животную страсть, грозную неуправляемую силу, несгибаемую волю, жесткость и проницательность каждый раз оказывалось сильней рассудка. Столько ярких черт характера уживались в этом человекозвере!

Достаточно удалившись от замка, она остановилась и привязала Ральфа.

Почти сразу обнаружив маленькую заснеженную поляну, Луиза выбежала на середину. Высокие дубы окружили пространство, простирая мощные ветви к небосводу. Подняв руки вслед за деревьями, Луиза прокричала прямо в небо:

– Тха-ракр атха домн ородумн маттра!

Эхо пронеслось по воздуху, стряхивая холодное оцепенение. Заклинание из Черной лощины рассеялось и затерялось меж ветвей.

Закрыв глаза, Луиза исступленно улыбалась. Хищная натура оборотня будоражила неизвестные струны ее души. Снежинки слегка обжигали кожу.

Вот лес наполнился посвистом ветра. Шевельнулись кроны деревьев. Разбежались лесовики, любопытно взирающие на действо. Вспорхнули и унеслись вдаль духи. Воздух колыхался и вибрировал от хриплого дыхания оборотней.

Радостно смеясь, она очутилась в лохматых объятьях.

– Эльдин! - прошептала она.

– Твои стены заколдованы, - вместо приветствия рыкнул он. - Ты знала?

– Откуда?! Потом догадалась.

Эльдин выпустил ее из лап, вслед за братьями принимая человеческое обличье. Луиза не могла без восхищения смотреть на их стать и силу. Поклонившись, оборотни уселись у ее ног.

– В сердце твоем боль. На устах улыбка, моя маленькая госпожа...- Эльдин пристально взглянул на девушку.

Луиза помрачнела и нервно вздохнула. Не знала она, как объяснить им все, но с губ само собой сорвалось:

– Я пришла снять проклятье.

Яростный, полный боли и ненависти взгляд оборотней перепугал. Эльдин вскочил. Схватил ее за плечи, встряхнул и потянул к себе, стремясь через взгляд увидеть душу.

– Ты зачем так говоришь? - хрипло прорычал он.

Луиза замерла, не в силах пошевелиться.

– Я - Меровинг, - тихо произнесла она.

Время перестало течь. Пространство замерло в прозрачной неподвижности замерзшей мысли. Эльдин разжал руки.

– Если это произойдет. То сейчас. Либо никогда! - Луиза опустилась на снег и заплакала, закрыв лицо руками.

– Не хочешь отпускать нас? - спокойно спросил Эльдин, положив горячую руку на плечо.

О, как же он был прав, читая в ее наивном сердце каждое желание! Вместо ответа девушка всхлипнула. Братья напряженно переглянулись. Предоставив Луизу самой себе, они тихо отошли на край поляны и тихо переговаривались.

Выплакав напряжение, Луиза боязливо открыла лицо. Оборотни сразу же подошли к ней. Снег спускался с небес с удвоенной силой. Огромные узорчатые хлопья засыпали все вокруг. Холодало.

– Как это сделать правильно? - спросила Луиза и смутилась.

Эльдин задумался.

– Кровь на кровь! - рыкнул Рокхан.

– И пусть говорит от имени предков! - присоединился Ракай.

Эльдин одобрительно покачал головой, взглянув на братьев.

– Огонь соединит нашу кровь. А ты от имени своих предков скажешь, что освобождаешь нас поименно от проклятия. Как именно? Пусть слова идут от сердца!

– Да! - согласилась Луиза.

– Сейчас разведем костер, - Эльдин повернулся идти вслед за братьями, но Луиза поймала его руку.

Предчувствуя неминуемую потерю, Луиза молча обняла его. Запах волка и жар тела напомнили ей о ночи в пещере.

– Когда я увидел тебя впервые на пригорке лощины, то сразу понял - нас связывает нечто, большее твоих слов, Дочь Волка! - произнес Эльдин.

– Ты можешь простить меня за моих предков? - с надеждой Луиза подняла на него заплаканные глаза.

– Не знаю, - ответил он, отстраняясь.

Сердце девушки сжалось от боли. Братья возвратились с охапками коры и веток. Пламя костра разгорелось.

Луиза вытащила из-за пояса нож и протянула Эльдину. Он полоснул себя по руке ножом, собрав капающую кровь на кусок коры, и передал его Рокхану. Тот повторил действия старшего брата. Следующим был Ракай.

Когда наступила ее очередь, Луиза протянула Эльдину свою ладошку.

– Сделай это! - попросила она, с нежной грустью взирая на него.

Эльдин быстро и осторожно полоснул ножом по ее коже.

Кровь брызнула и потекла тоненькой струйкой на смешанную кровь братьев.

Меч Хранителей проснулся, шепча на древнем языке. Сердце девушки сильно кольнуло и сжалось, перехватило дух. Отовсюду слышался шепот меча. Кровь заструилась по телу горячим живым потоком. Стало жарко.

– Твое слово! - Эльдин отступил и стал рядом со своими братьями по ту сторону пламени.

Луиза держала кусок коры, учащенно дыша, почти изнемогая от кипевшей внутри энергии.

Вот они стоят перед ней, сыновья васконского вождя. Стоят, яростно и выжидающе взирая, с надеждой сбросить груз вековых мучений. Наверное, в запредельной для понимания сфере Предвечный долго сплетал нити их судеб. А сейчас они соединились воедино, чтобы разойтись навсегда.

– Тка рак кумм Ра аа варр да васкония шшак! - нашептал ей меч.

– Тка рак кумм Ра аа варр да васкония шшак! - произнесла Луиза, бросая в огонь окропленную кровью кору.

Вспыхнул костер голубым свечением. Заискрилась кровь.

С высоты снежного неба слетел к ним вихрь, образуя туманное кольцо белого света. Закружил вокруг. В отдалении слышалось испуганное лошадиное ржание.

– Я, Луиза, ведущая род свой от семени короля Дагобета крови Меровингов, освобождаю тебя - Эльдина, сына Лу Первого, тебя - Рокхана, сына Лу Первого, и тебя - Ракая, сына Лу Первого, кровью и волей своей от проклятья, наложенного Дагобетом на весь ваш род, отныне и навсегда перед ликами всех ныне живущих и давно усопших, перед высшими силами, перед светом и тьмой!

Синее пламя костра взметнулось к вершинам деревьев. Луиза изогнулась, словно она становилась оборотнем. Несколько мгновений ей дано было ощущать, каково это - быть волком.

О, какое неистовство бушевало в ней!

Хищная жажда жизни призывала бежать, дико и непрестанно бежать вдаль. Еще немного, и исступленный вой готов был вырваться наружу... Вздох подавил крик.

– Вы свободны! - прошептала она и пошатнулась, снедаемая двумя силами, слитыми во плоти.

Вихрь взорвался клочьями света и застил поляну густым туманом. Лес погрузился в тишину. Только шелест падающего снега. Только шум собственного дыхания.

Она упала и опустила голову. Медленно рассеялся туман. Братья недвижимо лежали на земле.

Луиза испуганно вскрикнула и рванулась к ним. Лица бывших оборотней зримо осунулись. Ушло хищное выражение звериной ярости. Пульс и дыхание сохранялись. Значит, живы! Луиза принялась трясти всех поочередно. Спустя какое-то время попытки увенчались успехом.

Эльдин первый пришел в сознание, сел и осмотрелся. Потом он поднял руки и сжал кулаки, повел плечами. Убеждаясь в отсутствии знакомых ощущений при оборотничестве в зверя, он восторженно посмотрел на Луизу. Вместе они помогли Ракаю и Рокхану.

Вскоре все сидели у костра. Внещне братья ничем не изменились – такие же рослые и крепкие, только выражение глаз покинуло напряжение, да на обнаженной коже забегали мурашки от холода. Заметив это, Луиза сняла с себя меховой плащ, укрывая голые плечи Эльдина. Затем сбегала к Ральфу и вернулась с двумя овечьими шкурами. Братья с благодарностью приняли одеяния. Кровь оборотней грела их в любую непогоду. Кровь человека сразу напомнила, каково обстоит дело у людей.

Все молча смотрели на огонь. Каждый по-своему переживал свершившееся. Изредка кто-либо подбрасывал ветки, и остальные наблюдали, как жадные языки пламени лижут дерево.

– Пора уходить, - нарушил молчание Эльдин.

За ним поднялись остальные. Луиза отчаянно посмотрела на старшего из братьев.

– Знаю, чего ты хочешь! - сверкнул глазами Эльдин. В нем по-прежнему жил волк.

Он подошел очень близко к Луизе. Так близко, что на миг она поверила...

– Мне семьсот лет, Луиза. Я разучился любить и научился ненавидеть.

– Я слишком слаба для тебя?

– Ты не той крови.

Луиза вся сникла. Пытаясь сохранить остатки гордости, она выпрямилась и отвернулась к огню.

Глубокие и противоречивые переживания достигли своей предельной концентрации. От душевной боли она вдруг перестала чувствовать. Нервы натянулись и застыли. Выражение лица окаменело.

Эльдин поневоле смягчился. Он все еще читал в ее сердце.

– Тебя покорила наша сверхчеловеческая мощь, - сказал он.

– Никогда прежде я не видела силы, подобной вашей. И не встречала таких несгибаемых характером... людей, - ответила Луиза. Наблюдая за пламенем, она едва сдерживалась, чтобы позорно не разреветься.

– То же самое мы можем сказать про тебя! - произнес Ракай, подойдя к ним.

– В полной мере! - присоединился Рокхан.

Бывшие оборотни, а ныне смертные мужи, окружили девушку.

– Ты сама не замечаешь, как с каждым испытанием становишься куда более могущественной и сильной, чем были мы, - добавил Эльдин.

Луиза покачала головой.

- Не отрицай! Кому как не нам дано было видеть не только силы, но и сущность людей, пока проклятье тяготело над нами. Прощай!

– Как вы будете теперь жить?! - воскликнула девушка в отчаянье.

– Вернемся в Пиренеи. Остаток жизни проведем в лесу, некогда там жил наш народ, - ответил старший из братьев, и его отсутствующий взгляд вселял в душу отчаянье.

– Эльдин! - Луиза распахнула свои объятья. - В последний раз!

Он обнял ее сильно. Слезы застыли в ее глазах.

«Мое сердце будет любить и помнить о тебе!» - мысленно прошептала она.

«Мое сердце будет знать это», - мысленно ответил он.

И они услышали друг друга так явно, словно говорили вслух.

Эльдин обхватил ее голову своими большими ладонями. Она посмотрела на него снизу вверх взглядом несчастного ребенка.

– Прощай, маленькая госпожа, - сказал он. Резко развернулся и пошел прочь.

– Прощай, Дочь Волка! - сказал Рокхан.

– Прощай, Луиза! - вторил ему Ракай.

Стоять и смотреть, как они уходили из ее жизни, было невыносимо. Луиза обернулась и машинально побрела к месту, где оставила коня.

Отвязав повод и вскочив в седло, поскакала она через лес, не разбирая дороги.

Вернувшись к магистру, Луиза поднялась наверх. Спотыкаясь, стучала длинными ножнами о ступени. Не раздеваясь, забралась в кровать. Обняла меч и не реагировала на попытки получить от нее хотя бы слово. Душевная боль избавляет нас от необходимости думать. Вот и Луиза лежала без мыслей и желаний. С уходом Эльдина пустота разверзлась дырой безысходности. Туда она и смотрела.

Глава 35. Потомки Хранителей

– Холодно, - прошептала Луиза, проведя рукой по тонкой наледи витража. Распахнув окно, подставила лицо морозному вихрю.

За стеной замка раскачивались кроны деревьев. Ветер свистел в голых ветвях. Звал с собой. Луиза закрыла глаза и вдохнула зимнюю стужу. В дверь постучали.

– Леди! - раздался за спиной голос магистра.

Она повернулась, посмотрев вопросительно.

– Гкхем! - кашлянул магистр, невольно любуясь видом девушки. - Собрался Совет. Вы в состоянии обсудить дела?

Она утвердительно кивнула.

– Прошу Вас следовать за мной, - сказал магистр, выходя из комнаты.

Миновали три недели. Или шесть. Она не интересовалась. Ожидая Филиппа и Жерара с нужными бумагами, она все еще находилась в замке ордена. Все попытки магистра сблизиться, утешить, помочь - провалились. По-прежнему подавленная и отстраненная, Луиза замыкалась в себе.

Пройдя по коридорам замка, они спустились вниз и оказались в обширной зале. Обстановку составляли кресла и канделябры с множеством зажженных свечей.

Когда Луиза вошла, все встали, замерев и в замешательстве устремив к ней восхищенные взгляды. Светлый образ нежности и печали, хранящий мощь спящего льда, олицетворяла она.

Одетая в платье из белой плотной шерсти с рукавами до пола и горностаевым мехом, Луиза была великолепна. Материя красиво облегала стройную фигуру, мягкими складками ложась на пол. Синяя узкая лента огибала лоб и терялась в длинных волнах золотистых волос. На вышитом серебром поясе покачивалась сапфировая рукоять знаменитого меча. Строгость наряда подчеркивала изысканность осанки.

Юная. Прекрасная. Сильная. Так видели ее мужчины.

Одинокая. Несчастная. Растерянная. Так ощущала себя Луиза.

Магистр проводил девушку к одному из старинных кресел с высокой узорной спинкой, поклонился и занял свое место.

Все кресла стояли по кругу. Высокие кованые канделябры мерцали ярким светом, расточая аромат меда и воска. Узкие длинные бойницы окон пропускали косые полоски света. Свет рождал тень, преломляясь на серых камнях пола.

– Кардинал Луи де Бар; герцог де Бурбон; Жан-Пьер де Дре, герцог Бретанский... - магистр перечислял имена. Луиза обменивалась учтивыми поклонами с представителями герцогств Франции.

Бургундия, Нормандия, Бар, Алансон, Гиз, Анжу, Валуа, Бретань, Бурбон. Представители правящих дворянских домов собрались на тайный совет в безымянном замке. Все знатны, облечены властью и влиянием. И все связаны с делами давно минувших лет в битве за древний источник владычества над миром людей.

– Монсеньоры, перед Вами Луиза, графиня Арманьяк де Фезансак де Родэ, прямой и единственный потомок Меровингов, - провозгласил магистр. - Хранитель, благословением своего предка Сигибера IV графа де Родэ, сына Дагобета II, сына Хлодвига I крови Меровея.

Шепот пробежал меж членов совета.

– Позволено ли нам убедиться в подлинности меча Хранителя? - произнес герцог де Гиз.

Луиза встала. Меч со звоном вышел из ножен и засиял в поднятой руке. Сталь клинка вспыхнула, наполнив залу расплавленным серебром. Руны блеснули кровавыми начертаниями и погасли. В полной тишине Луиза спрятала его обратно в ножны и заняла свое место.

– Да, это он, - тихо сказал герцог.

– Вы так юны, графиня! Достанет ли у Вас воли и силы исполнять дело Хранителя?

– Пусть докажет!

– Насколько она владеет магией предков? - шумели герцоги.

– Просим проверки! - властно произнес кардинал.

Луиза не произнесла до сих пор ни слова.

Вдруг стены заскрежетали камнями. С потолка посыпался песок. Погасли все свечи.

Луиза пристально посмотрела на кардинала. Тот внезапно скорчился в кресле. Пригвожденный к высокой спинке, он безуспешно пытался бороться с невидимой силой, сжимающей горло.

– Могу убить Вас прямо сейчас, - заговорила она. Голос звучал спокойно и безучастно. - Будет ли это являться достаточным доказательством? - не дожидаясь ответа, девушка отпустила задыхающегося кардинала.

Судя по выражению лиц присутствующих, проверку она прошла.

– Перед прибытием сюда леди Луиза сама смогла уничтожить аргулла, - напомнил собранию магистр, когда общее волнение улеглось.

– Одно дело слышать, и совсем иное самому убедиться, - заметил герцог Бургундский. Его открытое добродушное лицо говорило о симпатии и расположении.

«Как стало легко управлять силой», - подумала Луиза, отмечая отсутствие эмоций. Почти безразлично взирала она на членов совета. Не было зла. И гордыни не было. Магия древних не насытила сердце тщеславием. Легко управлять силой холодным рассудком, без страсти и желаний.

Установилась тишина.

– Продолжим, - заговорил магистр. - Самое время огласить пророчество. Оно дошло до нас со времен Сигибера. Видимо, Хранители ошибочно решили, что здесь говорится о самом Сигибере. Ведь он принял решение спрятать Первоисточник магических знаний в недосягаемое место, лично принимая участие в этом. Следовательно, предполагалось, он же и вернет книгу.

Вслед за словами магистр явил совету истертый свиток. Прошелестев желтой бумагой, он наклонился над письменами и медленно прочитал:

«Падет мрак на землю. И рассеется ядом и злобою. И воспылает костер алчности и предательства. Покроет мир. Обратит в прах дары небес.

И погибнут хранители великих тайн. Предадут их поруганию и забвению.

И будут истины затеряны. Но не утратят верные духом пути к ним.

Обретут все ищущие Первоисточник сущего руками одного.

Найдется среди них достойный, в чьих жилах течет кровь Меровея. И будет он не ученым мужем, не воином, не святым старцем. Один он будет.

И не убоится он тьмы и смерти. И упадет он, и поднимется. Откроется ему путь к Первоисточнику в новом мире не устами смертных, не подсказкой небес, а зовом сердца. И войдет он в Священный Храм Времен и Безвременья. Попросит, и дано ему будет».

Итак, слово сказано.

Противоречивые мысли одолевали совет.

Все мы - люди. Кто-то сомневался. Кто-то строил планы. Луиза молчала.

– А давайте узнаем у Хранителя? - предложил герцог Анжуйский. - Каково ее мнение?

Монсеньоры повернулись к Луизе.

– Вам известно, где сейчас то, чем так долго и упорно хочет завладеть орден? - беспристрастно спросила она, обращаясь к совету.

– Конечно! - ответил магистр после некоторой паузы. Его слегка начали беспокоить тон вопроса и слишком спокойный вид девушки. Он попытался проникнуть в ее мысли, но натолкнулся на глухую преграду.

– Где? - поинтересовалась Луиза.

– В Храме Времени.

– И как туда попасть?

– Этого нам не открылось, - покачал головой магистр. Пророчество не дает подробных указаний. Нам известен лишь приблизительный путь Хранителей, до их гибели. Они ушли в горы.

Сердце кольнуло. Эльдин...

– Последняя весть от Сигибера и его спутников пришла с границы между Францией и Испанией, недалеко от моря.

– Зачем вам эта книга?

– Зачем Вы задаете вопросы, ответы на которые уже знаете? - Луи де Клермон герцог Бурбон едва сдерживал улыбку.

– И все же?

– Орден Хранителей существует несколько столетий с одной целью - поддерживать равновесие сил с помощью Первоисточника, - произнес магистр.

– Причиной, по которой книга спрятана, стали аргуллы. Их жажда власти и могущества, - продолжила Луиза. - А что, если аргуллов уничтожат без Первоисточника? Вам известно, сколько демонов осталось? - глаза ее потемнели. Быстрый испытывающий взгляд пробежал по лицам.

Все посмотрели на магистра. Из всех них он обладал достаточными познаниями в магии и оккультных науках.

– А сколько? - переспросил почтенного вида старик, герцог Нормандии.

– Один! - ответила Луиза. - Сигибер рассказал мне о гибели нескольких аргуллов от той силы, что охраняет Храм Времени.

Среди членов совета прошелся шепот.

– Два последних аргулла убили его. Теперь остался один.

– Леди Луиза, объясните нам, пожалуйста, суть Ваших речей, - попросил герцог де Гиз, нервно барабаня пальцами по подлокотнику кресла. - К чему Вы клоните?

– Уничтожение последнего демона - недостаточная причина возвращать Первоисточник, - не спеша произнесла Луиза. - Сейчас поясню, почему. Монсеньоры, не допускали ли вы возможности, что, достав Первоисточник, я захочу единолично владеть им и использовать в своих интересах либо по своему разумению?

Все напряженно переглянулись.

– Вот! - продолжила Луиза, оставаясь спокойной и сосредоточенной. - Каждый из вас может возжелать того же! Большое искушение получить неограниченную власть Первоисточника. Об этом я думаю. Люди слабы, и желания их примитивны. Так говорил Сигибер. Так и есть.

– Вы слишком умны для своих лет, - кардинал заворочался в кресле. - Однако договаривайте.

– Где гарантии, что ни я, ни вы не поддадимся искушению воспользоваться властью магии древних? И не просто воспользоваться, а оказаться орудием чужих интересов, стать заложником обстоятельств, поддаться личной слабости?..

Кардинал Луи де Бар граф де Монбельяр встретился взглядом с магистром. В честолюбивые планы кардинала не входила самостоятельность поступков нового Хранителя. Много лет пробивался он к папскому сану извилистыми тропами.

– Правильно ли Вы понимаете свой долг, сударыня? - спросил магистр.

– Он в том, чтобы избавить мир от зла, творимого аргуллами.

– И только?

– Еще разделить судьбу своего меча.

– Вы боитесь?

– А похоже? - пожала плечами Луиза.

– Первоисточник может быть возвращен только с Вашей помощью. Вы не желаете этого? - вкрадчиво спросил герцог Анжуйский.

– Не желаю.

– Вы думали, сколько зла можно искоренить с помощью Первоисточника?

– А вы думали, сколько можно зла натворить?

– Правильно ли я понимаю - Вы отказываетесь идти в Храм Времени?

– Нет.

– Отказываетесь вернуть Первоисточник из храма?

– Да, - сказала Луиза. - Я не стану забирать его. Изначально Хранители были жрецами-воинами. Они оберегали Первоисточник. Так не будет ли моим самым главным долгом оставить книгу там, где ей никто не сумеет воспользоваться.

Магистр сверкнул глазами.

– Отказываетесь забирать, но не отказываетесь идти туда...

– Если на то будет воля Предвечного - дорога приведет меня в Храм.

– Зачем?

– Аргулл обязательно явится к вратам Храма за желаемой добычей.

– И что потом?

– Спросите у Предвечного.

– У Вас будет время думать и время... решать. А пока будем готовиться к походу.

– Монсеньор кардинал, грамота папского посланца подписана?

– Да.

– Как только граф де Альбре вернется с грамотой на Ваше имя, Вы сможете отправиться в путь, - сказал магистр, обращаясь к Луизе. - Если у Совета больше нет вопросов? Позвольте мне проводить Вас, - магистр встал и предложил ей руку.

Луиза поклонилась и покинула совет.

Пока магистр отсутствовал, монсеньоры обескураженно молчали.

– Давайте признаемся, у нас появилась большая проблема, - заявил кардинал. - Никогда мы не были так близки к обретению магии древних! - вскричал он. - А эта девчонка отказывается, словно имеет право!

– Мне жаль Вас разочаровывать, но имеет! - заметил монсеньор Валуа, задумчиво поглаживая бороду. - Как-никак разумные вещи говорит.

– Меня это не устраивает! - возразил герцог де Гиз, неприязненно слушая Валуа. Лотарингский дом без устали стремился к французской короне. - Раз юная леди так чиста душой и самоотверженна, необходимо вразумить ее хотя бы с помощью древнего пророчества. Там же есть момент, где она будет просить? А что именно она попросит - наша с вами задача, господа!

– Она - женщина и подвержена желаниям, влечениям. Наверняка существует кто-то или что-то, что заставило бы ее изменить решение? - предположил герцог Алансонский. Он славился любовными интригами.

– Необходимо найти слабое место, - одобрительно согласился Гиз.

– За наше недолгое знакомство мне удалось узнать об одной слабости леди, - сказал магистр.

– Любовь?! - поинтересовался Алансон.

– Да. Довольно странная, однако.

– И?

– Похоже... не взаимная.

– О! Разбитое сердце!

– Определенно.

– Ну, вот вам и выход - убедить леди Луизу магией Первоисточника разжечь в сердце любимого ответное пламя чувств.

– Без вариантов, - сказал магистр. - Луиза на такое не пойдет.

– Найдите другую слабость! - раздраженно вскричал кардинал. - Убежден, таковая отыщется! С любой женщиной можно справиться.

– Вы уже сегодня пытались справиться, - парировал магистр.

На мгновенье оба замолчали. Кардинал побагровел.

– Оставим споры и пререкания и перейдем к существу дела, - призвал Валуа. Говорил он тихо и монотонно, но все с большим вниманием слушали. - Если размышлять логически, кто возьмется сказать, где и когда Хранителю откроется путь к Храму. Совершенно ясно - при этом необходимо присутствие нашего доверенного лица. Ибо приходится признать, я и сам весьма плохо понимаю, к чему приведет эта история. У нас нет ничего, кроме Хранителя, которая, по сути, еще ребенок, меча, который подвластен лишь ей, и предсказания. Довольно неопределенного предсказания. Нужен компромисс.

Тут заговорил герцог Бургундский:

– Наша всеобщая задача - жить в мире и действовать согласованно. Все мы являемся потомками двенадцати Хранителей и должны исполнять то, что исполняли они, то есть беречь Первоисточник. Рискну согласиться с графиней и признать ее решение оставить книгу в Храме Времени самым правильным.

– До нападения аргуллов Первоисточник находился у Хранителей. Нужно вернуть его, - сказал Жан де Дре, герцог Бретани. Потомок короля Людовика Толстого, он недавно стал секретарем тайного совета при Римской католической церкви.

– Про последнего демона никто не забыл? - напомнил герцог Бурбон.

– Графиня сама расправилась с предпоследним аргуллом. Почему мы должны тревожиться о последнем, коль скоро не владеем ее способностями? - отмахнулся кардинал.

Снова поднялся шум. Говорили все и сразу.

Магистр терпеливо выждал, пока все выскажутся, затем встал, призывая к вниманию.

– Ясно одно, без леди Луизы мы Первоисточник не вернем, - сказал он. - Наша задача - обеспечить ей поиски Храма. Положимся на Предвечного! У него, без сомнений, есть в отношении всех нас свои намерения.

Кардинал поднялся, расправляя складки своих одеяний.

– Придется мне согласиться, господа, - сказал он, многозначительно сверля магистра взглядом. - Но, прошу учесть, монсеньор, с этого момента Вашим весьма деликатным долгом является найти подход к нашей всеобщей надежде!

На том и сошлись.

Луиза прекрасно понимала, что вовлечена в игру чужих интересов. Беззаветно веря в искренность Сигибера, который пожертвовал жизнью ради предотвращения страшной угрозы, она приняла, как ей казалось, единственно правильное решение.

Покинув совет, она окончательно утвердилась в своих намерениях.

Глава 36. В плену

Необычайно снежная морозная зима оказалась короткой. Западный ветер принес дожди и теплый воздух. Сутками бушевал он, властно срывая покрывала зимнего сна. Лесная чаща налилась смолистыми почками. Из-под прелых прошлогодних листьев тянулись нежные бутоны первоцветов. Пряные ароматы разбуженной земли жадной толпой сочились в окно, врывались в покои, манили на свободу.

Неистовое торжество перемен носилось вокруг, не смея проникнуть в печальный холод сердца. Девушка тосковала по Эльдину, оплакивала судьбу бывших оборотней, грустила о Филиппе.

С обеда пошел первый теплый дождь. Один из тех, после которого все живое окончательно просыпается. Дабы избежать понимаещего внимания магистра и вообще любых посторонних взглядов, Луиза выбралась из замка на одну из своих долгих бесцельных прогулок.

Медленно направляя Ральфа по лесной тропе, Луиза подставила лицо под мелкие капли. Дождь пел о переменах. Тихим шелестом вторил ему лес.

Каждодневные одинокие прогулки верхом вошли в привычку. Магистр не возражал. Он сам и немногочисленные обитатели замка обращались с Луизой безукоризненно вежливо и дружелюбно. Он не докучал расспросами. Не пытался воздействовать. Но наблюдал с особым вниманием, изучал во время их вечерних встреч, заполненных рассказами о давних временах и тайнах. Иногда магистр делился своими магическими знаниями. Объяснял, как и когда их применять. Луиза не просила его об этом. Она вообще ни о чем не просила.

Незаметно Ральф вышел на одну из местных дорог, пролегающих по лесу. Со временем Луиза отъезжала все дальше от замка, что иногда влекло за собой случайные встречи с местным населением и путниками. Пару раз она даже наведалась в дорожную харчевню небольшого поселения. Из разговоров посетителей стало ясно - недалеко Ангулем.

От созерцания весны Луизу отвлек стук копыт, а затем и появление кареты. Прищурив глаза, она разглядывала герб.

Первая за истекшее время улыбка ненадолго заиграла в уголках губ. Без сомнения, сам Лионель де Жульер, друг Филиппа, ехал навстречу. Находясь внутри, герцог проехал бы мимо, но Луиза окликнула его, равняя Ральфа с окном кареты.

Как всегда, одетый с безупречной изысканностью, Лионель вальяжно разместился среди шелковых подушек. Успев отрастить светлую курчавую бородку, придававшую ему большую привлекательность, вкусить радости столицы, пресытиться ими и оставить о себе мнение как о талантливом бесхитростном мечтателе, герцог в поисках свежих впечатлений, а быть может, свободы, покинул Париж, устремляясь к югу. Держа в руках свиток, он слагал новые стихи.

Не сразу поверив кто перед ним, герцог приказал остановиться.

– Боже мой! Вот так встреча! Ах, какая радость видеть Вас снова, прекрасная графиня! - воскликнул Лионель, спеша к ней в бархатных сапогах по дорожной грязи.

– Здравствуйте, мессир! - сказала Луиза, приветствуя его.

Она спешилась посреди дороги. Лионель прильнул губами к ее руке, и поцелуй длился дольше положенного времени. Он развел руками, окидывая девушку взором, полным нескрываемого обожания.

– Вы всегда появляетесь внезапно и загадочно! - улыбался сэр Лионель.

– Признаться, я тоже не ожидала встретить Вас.

– Позволено мне будет спросить, что Вы тут делаете? - деликатно поинтересовался он.

– Я здесь инкогнито, - уклончиво ответила Луиза.

– А… - несколько секунд Лионель молчал, вглядываясь в красивое исхудавшее лицо, завитки мокрых от дождя волос, грустные глаза. - Воистину, равных Вам нет, леди Луиза. Вы прекрасны!

Она сдержанно поклонилась.

– Благодарю! Как Вы поживаете? Все ли благополучно? И что, собственно говоря, занесло Вас в такую глушь?

- Дела житейские, сударыня, - Лионель вздохнул. Если бы Луиза могла знать его помыслы...

Дождь сеял мелкими каплями. Теплый ветерок носил запахи земли и старых кустов цветущей вербы. Низкие лохматые тучи закрыли солнце. Несметные слезы неба застыли на зеленеющих почках.

– Я часто вспоминаю наше знакомство. Кхм! А жизнь моя течет обычным чередом, - неопределенно покачал головой Лионель. - Но Вы, Ваш образ постоянно вдохновляют меня! Сколько стихов, поэм и баллад, написанных в Вашу честь, услышал королевский двор, - герцог мечтательно тряхнул белокурыми кудрями. - В Тулузе много говорят о Вас, и в Альбре. Однако я тревожусь. Сейчас Вы одна, без сопровождения. На месте Филиппа я не отпускал бы Вас дальше сада.

Луиза смутилась и сильно покраснела. Герцог понял свою оплошность.

– Я направляюсь в замок своей тети Иоланды де Луизиньян, - сказал он. - Тут недалеко. Если у Вас появится хоть малейшее желание озарить своим светом мое угрюмое жилище, я буду безмерно счастлив.

– Спасибо за приглашение!

– Могу я проводить Вас, леди Луиза? Куда Вы направляетесь?

– Не утруждайтесь. Хочу посмотреть местные болота. Слышала, там находятся развалины древнего поселения.

– Гиблые места. Позвольте дать Вам хотя бы охрану, - кивнул герцог на четырех всадников, ожидающих за каретой.

Луиза чихнула и глубже надвинула капюшон.

– Благодарю Вас за заботу, мессир Лионель. Это не самое опасное мое путешествие, уверяю Вас.

Герцог протянул ей белоснежный платок. После побега из дому у Луизы платка в заводе не было.

– Может, я и наивен, но не глуп, - Лионель неожиданно понизил голос. - Дама Вашего положения рискует, разъезжая в одиночестве!

Луиза не ответила. Она смотрела в сторону с явным намерением завершить разговор. Лионель вдруг подался к девушке и взволнованно сказал:

– Прикажите, и я брошу все! Стану вашим верным оруженосцем. Буду сопровождать и защищать Вас во всех путешествиях, на всех дорогах! Одно Ваше слово - и я стану Вашей тенью.

– Мессир! - Луиза удивленно повела бровью, читая в глазах поэта слепую надежду. Необдуманный порыв герцога озадачивал и мог стоить обоим хороших отношений.

– И я никогда не попрошу Вас ни о чем, не стану препятствовать ни в чем! - спешно добавил Лионель, замерев в ожидании ответа.

Луиза отвернулась.

– Вы боитесь того, что скажут другие? - допытывался он.

– Нет.

– Что скажет граф де Альбре? - не сдержался Лионель.

– Ваше благородство и искренность делают Вам честь, - осторожно произнесла Луиза. - Я не вправе принять такое самопожертвование.

Лионель опустил глаза, затем вновь взглянул на Луизу.

– И не смогу... ничего дать Вам взамен, - с нежной печалью в голосе прямолинейно пояснила Луиза, отбирая надежду.

Лионель побледнел немного. На лбу обозначилась морщина.

– Я не посмел бы просить ни о чем таком, что оскорбило или иным образом задело бы Вашу светлую душу! Простите меня, если предложение прозвучало бестактно, - тихо произнес он. Глухой голос и поникший вид говорили о сердечной муке.

– Мне нечего Вам прощать, - ответила Луиза, вскакивая в седло. - Вы благородный, честный и открытый дворянин, достойный откровенности и дружеской симпатии.

Герцог удрученно вздохнул.

– Если мне нужна будет помощь, обязательно обращусь к Вам, мессир Лионель, - пообещала она.

– Благодарю, прекрасная леди! - поклонился он, не в силах скрыть досаду. - Знайте, я всегда в Вашем полном распоряжении. Нет такого желания, которого я не исполню. Мое же единственное желание - быть Вашим ангелом-хранителем!

«Это стало бы слишком большой жертвой с твоей стороны, мой хороший Лионель», - подумала девушка.

«Как бы я был счастлив!» - подумал он.

Наконец они попрощались и разъехались.

Выглянуло солнце. Заплясало искрами росы, согревая землю. Пятнами желтых цветов распустились примулы. Побеги череды и багульника бойко пробивались среди сухостоя, мхов и опавшей листвы. Талая вода хлюпала под копытами коня. Старая дорога пестрела ярко-зелеными розетками нитевидных листочков турчи.

Предаваясь воспоминаниям, Луиза подъехала к болотам, от которых клубами поднимался туман. Обильные водяные испарения растворяли солнечный свет, застилая путь густой пеленой. Ральф фыркал и мотал мордой.

Неожиданно из тумана выступили очертания стоящей на дороге еще одной кареты и небольшого вооруженного отряда. Ральф вскинул голову и остановился.

Луиза успела заметить тусклый блеск оружия и затаенные взгляды. Ни у одного кольчужника не имелось опознавательных знаков. Она резко развернула коня.

Выбежавшие из кустов арбалетчики замкнули круг.

– Куда Вы так торопитесь, дорогая? - услышала она за спиной голос, который заставил ее вздрогнуть.

Луиза резко обернулась. Из тумана появился Альваро де Торнес. Останавливаясь перед ней, он победоносно ухмылялся.

За то время, как они виделись последний раз на турнире в Тулузе, испанский граф отпустил усы и бороду. Черные волосы значительно отросли и касались плеч. Он слегка располнел. Небольшое брюшко и красноватый нос свидетельствовали об излишествах в пище и обильных возлияниях. Одетый, как всегда, в черные одежды с белыми кружевными манжетами и воротником на испанский лад, граф сверлил девушку взглядом.

Злость пробудилась в Луизе, закипая с новой, совсем иной силой. Рука поднялась, чтобы нанести магический удар. Не столь давно она боялась и ненавидела этого человека. А теперь могла покончить с ним раз и навсегда.

Но вдруг рука опустилась. Стихло пламя в крови. Холодное мрачное спокойствие вернулось в сердце. Внезапно Луиза приняла для себя некое важное решение.

– Куда я тороплюсь - не Ваше дело! - сказала она в ответ. - Уйдите с дороги, дайте проехать.

– На этот раз не дам, - криво улыбнулся Альваро и кивнул своим людям. Те обступили Луизу более плотным кольцом.

– Не очень-то вежливо Вы обращаетесь со своим будущим мужем и господином, - назидательно говорил испанец, растягивая миг торжества. - Пересаживайтесь в карету, да поживее!

– Вы мне не указ! Не смейте приказывать! - гордо обронила Луиза, свысока взирая на него.

Испанец надменно смерил графиню взглядом.

– Я пообещал Вашему отцу, графу Бернару, вернуть Вас домой и, клянусь, сдержу свое обещание! - ответил Альваро, хватая Ральфа за повод.

Конь заржал. Луиза выхватила из-за пояса плеть.

– Меньше всего меня волнует Ваше обещание. Я никуда не поеду, - Луиза подняла Ральфа на дыбы и замахнулась на него плетью.

Кольчужники бросились на всадницу. Луиза отбивалась яростно, но не долго. Просвистели веревки, тугие петли стянули стан. Сверху упала сетка. Ее стащили с седла на землю и связали. Меч отобрать не смогли. Как от удара, отскакивали те, кто хватался за него.

– Она колдунья! - кричали слуги испанца в суеверном страхе.

– Чего вы испугались, придурки? - граф де Торнес стоял в стороне и наблюдал эту сцену. На губах играла мрачная улыбка. - Она связана, значит, бояться нечего.

– Негодяй! - Луиза бросила на испанца полный ненависти взгляд.

– Будет лучше, если Вы успокоитесь и будете послушной, - с угрозой сказал граф де Торнес, подходя вплотную.

Луиза лежала перед ним на земле. У самых ног. Альваро победоносно усмехнулся. Алчный взгляд пополз по женской фигуре.

... Грудь вздымается. Мышцы напряжены. На лице застыло непокорное выражение плененного хищника. Зрелище услаждало Альваро. Довольный, играл он ее плетью, постукивая черенком по ладони.

– Поднять! - распорядился граф.

Кольчужники подняли Луизу и держали, ожидая дальнейших приказаний. Откинув голову назад, Луиза перевела дыхание.

– Мне нужна нежная и послушная жена, а не дикая воительница и дорожная бродяжка, - почти мурлыкал Альваро, проводя кончиком плетки по веревкам на ее груди.

Нехорошим огоньком зажегся взор Луизы. Скулы свело, ноздри затрепетали, губы дрогнули в желании перегрызть горло обидчику.

– Не обольщайтесь, сударь! - спокойным тоном ответила она. Сделав над собой усилие, Луиза смирила ярость и обдала испанца холодом презрения.

Он продолжал криво улыбаться, стараясь не показывать своего раздражения. Однако кулаки сжимались, рукоять плети согнулась пополам.

– Ну, это мы еще посмотрим, - сказал он сквозь зубы. - В карету ее!

Упирающуюся Луизу втолкнули в карету и усадили на сиденье. Послышался ехидный смешок. У окна неожиданно показался виконт Франсуа де Лабар, пропавший вассал отца.

– Вы? - Луиза глазам своим не поверила.

– Как видите! - ответил ей виконт, светясь желчным торжеством. Помогая испанцу, таким образом, мстил он за свою униженную гордость и поруганные чувства.

Луиза поморщилась и отвернулась. Виконт только усмехнулся в своей обычной манере.

Испанец сел в карету, и процессия двинулась. Развалившись напротив, он прикоснулся сапогом к ее лодыжке, подался вперед и погладил щеку. От возмущения Луиза на секунду растерялась. Потом ударила его ногой и, наклоняясь, насколько позволяли веревки, бросила ему в лицо:

– Не смей прикасаться ко мне! Тогда умрешь не сразу!

У испанца невольно дернулась щека. Не человеческое, и тем более не женское, а нечто звериное мелькнуло в угрозе.

Альваро де Торнес натянуто расхохотался.

- Ну что Вы, графиня, я только возвращаю дочь ее отцу. У меня и в мыслях не было ничего дурного, - притворно покачал он головой, откровенно разглядывая свою пленницу.

Луиза отвернулась и принялась смотреть в окно. Карета устремлялась вглубь болот, свернув на какую-то заброшенную дорогу. Одно усилие, и все будет кончено.

Меч стальным шепотом соглашался, едва ощутимо дрожа в ножнах от нетерпения. Сила играла в мышцах и крови, желая вырваться наружу.

Бросок - и конец плену. Конец испанцу.

«Нет!» - сказала себе Луиза.

Похитители до темноты петляли средь болот, считая ухабы и рытвины. Из затаенных топей и мшистой земли сочились волглые сумерки. Размывала близкая ночь силуэты, прятала тени живых, открывая врата иным теням. Дикое неприветливое место угнетало неизвестными звуками, настораживало причудливыми очертаниями.

Трясины ширились, поднимаясь темными водами. Гнилостные запахи наполняли пространство. Неистово плясали зеленые огни потерянных душ, наводя ужас на путников.

Крестясь и чертыхаясь, люди отдавали им свои эмоции, прибавляя ходу. Луиза отчужденно взирала на болотных. Ей было все равно.

Кто-то осторожно прикоснулся к сознанию. Несмело и смущенно, словно извиняясь. Луиза вздрогнула. Немыслимая надежда ожила горячей искоркой. Но - нет... Это не могли быть оборотни…

Нервно вздохнув, девушка откинулась назад и закрыла глаза.

«Мне плохо. Очень плохо» - мысленно пожаловалась она тому существу за окном.

Испанец, кажется, дремал в другом углу кареты. Взволнованно переговаривались кольчужники. Один из провожатых - виконт де Лабар - постоянно оборачивался на окно кареты, стараясь исподтишка заглянуть в лицо. Заунывно поскрипывали колеса.

«Они уже не вернутся. Никогда! – с горечью думала Луиза. - Может, магистр? Нет. Не он.»

С ней пытались заговорить, но не знали, как. И тогда ее озарило - нужно общаться на уровне ощущений, эмоций! Зрение оказалось не физическим, а внутренним. Нечто очень высокое, серое, одетое в лохмотья, едва мерцающие в темноте, пыталось вступить в контакт.

Дух местности – а это он звал Луизу – по неизвестной причине проникся к девушке расположением. Луиза искренне обрадовалась неожиданному знакомству, однако душевных сил не было сейчас как-то общаться. А дух звал гулять по трясинам. Поверхность топей призывно колыхнулась. Луиза грустно улыбнулась в ответ, покачала головой и сникла.

Меж тем заброшенная ухабистая дорога вывела к обширной пустоши. Болота кончились. Метельчатые заросли камыша сменялись редкими полянками сухого разнотравья. Лунный свет играл высохшими соцветиями аконита, бередя рану потери.

Теряясь в камышах и тумане, карета жалобно скрипела, увязая в грязи. Кольчужники то и дело выталкивали ее из очередной ямы.

По примятому следу прыгали зеленые болотные огни. Цепляясь за ноги, тянули людей обратно. Холодная мгла опускалась рваными кусками тумана. Лошади нервно ржали и вставали на дыбы. Их едва сдерживали. Крики испуга, ругательства и проклятья привлекли внимание испанца. Граф проснулся, выскочил из кареты и грязно выругался. Черные тени носились над всадниками, наводя ужас пустыми глазницами.

– Мессир, мы погибнем!

– Господи, спаси нас! - кричали кольчужники, беспомощно размахивая оружием.

Редкие деревья затрещали и содрогнулись в мертвой тишине ночи, вызвав новый приступ страха.

Луиза невольно рассмеялась.

– Это все она! - вскричал виконт де Лабар, указывая на Луизу. - Колдунья! Она насылает чары!

– Она хочет погубить нас, - послышалось средь кольчужников.

Все посмотрели на своего господина.

– Убейте ведьму! - кричал вне себя виконт. - Убе...

Крик застрял в горле. Виконт дернулся и упал к ногам испанца. Воцарилась тишина. Духи отступили в ночь.

Верный Родриго плюнул на труп и спрятал обагренный клинок в ножны. Испанец обвел всех мрачным взглядом.

– Поехали! - рявкнул он.

Через какое-то время они подъехали к небольшому поселению. Редкий свет в окнах и дымок над крышами сулили ночлег. Карета въехала во двор захудалой постройки. Небольшой дом с глухими ставнями, замшелые стены и обветшалый двор, поросший травой и молодыми побегами деревьев, свидетельствовали о том, что здесь уже давно не жили люди.

Луизу развязали и заперли в крохотной нетопленой комнате. Расхаживая по комнате, она гнала от себя сон.

Ночь щедро делилась холодом и мыслями. Луиза тоскливо переглядывалась с ней через заколоченное окно. Неотвязные мысли теснились в голове.

Поди, магистр наверняка ищет? Благоразумно было бы освободиться и вернуться в замок ордена, дождаться рыцарей, получить бумаги и отправиться на поиски Храма. Но Луизу накрыло стойкое безразличие к себе и окружающему миру. Вяло соображая о последствиях своего неразумного поведения, девушка размышляла, как же далеко готова зайти в своем упорстве?

Над крышей пронесся крик совы. Луиза вспомнила, что в это время обычно любила смотреть на звезды. Свет вечности успокаивал, дарил ощущение прямой сопричастности к ходу мироздания. Вздохнув, Луиза закрыла глаза и провалилась в сон.

Едва рассвет забрезжил, снова тронулись в путь.

– Почему Вы на меня так смотрите? - поинтересовался испанец, перехватив осуждающий взгляд.

Луиза неопределенно пожала плечами и отвернулась к окну.

– Не нахожу смысла в Вашем упорстве. Ни отец, ни кто-либо иной не сможет заставить меня выйти за Вас.

– Ну что Вы, милая моя! Я всем сердцем стремлюсь быть с Вами с тех пор, как узнал! - ответил он, насмешливо сверкая глазами.

– А я уверена, у Вас нет иных чувств, как удовлетворить свою похоть, и нет иного желания, как получить деньги и земли моего отца, - уверенно произнесла девушка.

Альваро де Торнес раздраженно уставился на нее. Луиза спокойно выдержала взгляд. Ее невозмутимость злила больше дерзости.

– Или тщеславие соревнуется со злопамятством? Вас посмели отвергнуть? Какая вопиющая несправедливость! – продолжила высказываться Луиза.

– Довольно! Замолчите! – рявкнул граф.

Луиза посмотрела на него с торжествующим видом.

– О, напротив, у меня возникло неистребимое желание разъяснить, какими последствиями обернется Вам насилие надо мной, как только я увижу отца, - продолжала Луиза. Наклоняясь, она демонстративно разорвала подол платья. - Удивляюсь, чем только Господь наполнил Ваше вместилище для мозгов?

– Я не намерен выслушивать подобные речи! - вспылил испанец, багровея. - Родриго, коня мне!

Ну, хоть что-то приятное. Луиза вздохнула и потянулась. На несколько часов она избавлена от гнусного общества.

От пищи на привале она отказывалась. Но жажда взяла-таки свое. Теперь несколько глотков разбавленного вина медленно крали сознание. Слишком поздно распознала Луиза маковый привкус, с досадой пыталась сопротивляться. Мир скользил мимо и послушно проваливался в сон.

«Зелье!» - пронеслось в мыслях прежде, чем Луиза упала без чувств.

– Спокойней будет, - наклонился над ней испанец.

– Что прикажете, хозяин? - из-за спины графа показалась черная шляпа Родриго.

– Поторопимся, - ответил он, вскакивая в седло.

Проспав весь день в карете, очнулась Луиза вечером на кровати в незнакомой комнате. Жарко пылал камин. Рядом восседал Альваро, вертя привычным жестом кубок с вином. Он заметил, что она пришла в себя, и криво усмехнулся.

– А ты и впрямь не простая, - бросил он как можно пренебрежительней. - Кто дал тебе сатанинскую игрушку? - указал он на меч. - Черт подери! К нему невозможно прикоснуться.

Морщась от головной боли, Луиза села на постели. Меч Сигибера по-прежнему находился при ней. У пленителей не получилось снять его с пояса девушки даже после ее забытья. Обеспечить сохранность меча - единственное исключение из правил игры, в которую она играла сама с собой.

– Где я? - нахмурилась Луиза.

– Пока - нигде, - отозвался испанец, наливая себе вина.

Они встретились взглядом. Ненависть против самодовольства.

– Завтра мы обвенчаемся, - заявил испанец. - Я послал за священником.

– Смехотворно! - хмыкнула она.

Альваро взял чищеный миндаль и захрустел. На низком столе перед ним стояли вино, блюдо с недоеденной дичью, засахаренные фрукты и орехи.

– Слишком долго терпел я твои капризы! - продолжал испанец. - И твое непочтительное поведение, и грубость, и замашки, не подобающие в обращении с тем, кто должен стать твоим мужем, и кокетство с другими, и твое своеволие. Слишком много свободы испортило тебя. Скоро я пресеку эту французскую разнузданность. Ты узнаешь, как следует себя вести и повиноваться! Теперь я твой единственный господин! Никто не поможет! Ты надеялась на что-то? Да? Так вот, своего отца ты увидишь только в качестве моей жены!

Высказывая претензии, он все больше распалялся. Сквозь растительность на лице проступили багровые пятна. Пламя очага мутным блеском отражалось в глазах, затуманенных винными парами.

Луиза спокойно внимала его речам.

– Вы неисправимо глупы! - ответила она в свою очередь.

Испанец желчно искривил губы.

– Может, еще скажешь, что любишь Альбре? - вскричал он.

– Может, и так! - ледяным тоном произнесла Луиза. Опустив свои длинные ресницы, она принялась заплетать волосы в косу.

Альваро вскочил, опрокидывая стол.

– А наследников будешь рожать мне! - завопил он во всю глотку, подскочил к девушке и рванул платье на ее груди.

Луиза вскрикнула и вырвалась. Краска стыда и негодования залила щеки. Метнувшись к камину, она схватила кувшин и запустила ему в голову. Испанец успел подставить руку. Черепки разлетелись по полу, обрызгав сапоги.

Выхватив узкий нож из голенища сапога, Луиза сверкнула по-кошачьи зрачками, пригнула голову и медленно отступила к окну, следя за каждым его шагом.

Зелье бродило в крови. Предательски пошатывало. Пришлось опереться о подоконник. Но сознание было чистым. Застигнутая обстоятельствами, теперь она выжидала момент для удара.

– А ну, иди сюда! - приказал Альваро.

– Тебе меня не взять! - прошептала она угрожающе.

– Да ты полна сюрпризов! - расхохотался он. - Сейчас проверим!

В дверь постучали.

– Пошел вон!

– Мессир! Срочно!

– Ааа! Ну что там такое? - раздраженно отозвался граф.

– Хозяин, срочная депеша, - донеслось из-за двери.

Граф с усилием овладел собой, открыл дверь и взял письмо. В дверях показался любопытный нос Родриго.

По мере того, как Альваро читал, лицо его приобретало взволнованное, сосредоточенное, а затем спокойное и даже довольное выражение. Испанец плотоядно ухмыльнулся, намереваясь уйти. Уже на пороге он обернулся.

– Ночью я приду и сделаю с тобой все, что мне захочется, - заявил Альваро тоном полной уверенности. - А утром ты станешь моей женой или умрешь.

Он вышел из комнаты. Послышался звук запирающегося засова. Луиза опустилась на пол и вздохнула. Дрожа от напряжения, она с горечью обнаружила, насколько ослабла.

День неуклонно клонился к завершению. Стемнело. Луиза прислушивалась к любым шорохам за дверью. Внизу нарастал шум. Вот послышались приближающиеся шаги. Она вскочила и отступила к стене. Разумность победила упрямство. Луиза вынула звенящий меч и замерла в ожидании последнего решающего шага. С испанцем пока было покончить. Секунды плавили время. Сейчас сталь напьется крови. Сейчас...

Загремел засов. Дверь отворилась, и свет факела разлился по комнате. Луиза удивленно подняла бровь. На пороге стоял герцог де Жульер.

– Леди Луиза, это я, Лионель, - произнес он, испуганно вглядываясь в ее ожесточенное лицо.

– Сэр Лионель?! - только и могла произнести Луиза, опуская меч.

Герцог вставил факел в железное кольцо на стене и приблизился. Заметив разорванное платье, он снял свой плащ и укрыл ее. Из коридора до них доносились крики, шум борьбы и звон оружия.

– Там внизу граф де Альбре, - пояснил Лионель.

Луиза просияла, но тут же покачнулась. Подкошенные зельем силы и долгое нервное напряжение сыграли свою роль. Лионель заботливо подхватил ее под руку и вывел из комнаты.

Они спустились по крутым грубо высеченным ступеням вниз. В нижней зале сражались Филипп де Альбре и Альваро де Торнес. Переступая через убитых, двое продолжали битву за девушку.

Мечи летали в смертельном танце, требуя насыщения. Мужчины сошлись, оспаривая свое право. Луиза взглянула на испанца и увидела на его челе нехорошую печать.

Не многие сильные телом умеют наблюдать странную жизненную закономерность: можно разрушать до определенной черты. За ней приходит предостережение. Всегда. Главное - не отмахнуться. Не остановишься вовремя, и кто-то сверху больше не станет прислушиваться к тебе. И вот, тобой наигрались. Ты больше не нужен. Нынче ночью для одного из них наступал именно такой момент.

Испанец скалил зубы и бешено сверкал глазами. Он пребывал в неописуемой ярости. Альбре в который раз вставал на его пути, разрушал все его планы.

Альбре стиснул скулы и побледнел. Несмотря на внешне спокойный вид, в его сердце тоже бушевал гнев. Все, чего он сейчас хотел - это убить ненавистного соперника.

Увидев Луизу, испанец с большей прытью кинулся на Филиппа. А потом свободной рукой он вытащил нож и метнул его в Луизу. Нож ударился о стену рядом с виском девушки и упал. Герцог вздрогнул, закрывая ее собой слишком поздно.

– Проклятье! - скривился Альваро.

Луиза прищурилась, не двигаясь с места. Она понимала – нельзя отвлекать Филиппа.

Звон мечей наполнял звуком всю залу. Семеро кольчужников лежали мертвыми. Остальные сложили головы во дворе.

Испанец знал, что остался один. Он изловчился, резкий выпад, и лезвие меча поранило Филиппу предплечье и грудь. Луиза сдавленно вскрикнула, зажав рот рукой. Филипп метнул в противника табурет. Испанец упал, быстро поднялся и бросился на графа.

Мечи скрестились. Тягостная минута противостояния нависла над двумя смертельными врагами.

Филипп отбросил Альваро в сторону. Тот согнулся, делая выпад. Филипп отразил удар и пошел в наступление, тесня его к камину. Испанец схватил горсть золы и швырнул в лицо противнику.

Филипп попятился, протирая глаза, споткнулся и упал. Испанец с радостным воплем бросился вперед, надеясь пронзить его, но тот перекатился на другое место и быстро поднялся.

Пока испанец вынимал застрявший между каменных плит пола меч, Филипп отбежал в сторону. В углу залы на столике стоял кувшин с водой. Плеснув из кувшина себе в лицо, Филипп утерся рукавом. Бой возобновился.

Испанец начал отступать по направлению к лестнице, у которой стояли Луиза и Лионель. Лионель вынул свой меч, готовый защищать девушку. Луиза не шелохнулась.

Филипп усилил натиск. Под ударами испанец оказался у окна. Он выдал серию тайных искусных приемов, каждый раз отступая, натыкаясь на меч Альбре.

С предплечья Филиппа текла кровь. Терпкая влага усладила смертоносную сталь.

У Луизы затрепетали ноздри. Кровь, пот, жестокость, страсть. Щемящий пряный аромат беспокоил, дразнил адреналиновым зовом.

Последовала серия особо яростных сходок. Скользким змеиным движением испанец вытащил кинжал и ринулся в атаку. Филипп опередил его на доли секунды.

Клинок с хрустом вошел испанцу в грудь. В самое сердце. Испанец дернулся и затих. Филипп резко вынул меч. Альваро де Торнес рухнул на колени. Кровь хлынула из раны. Взгляд потух. Жизнь закончилась. Хищная жажда противостояния уступила место опустошению.

Несколько мгновений Филипп стоял над телом, затем повернулся и встретил благодарный взгляд любимых глаз.

– Как ты нашел меня? – сидя у Филиппа на коленях, Луиза устало посмотрела на своего избавителя уже на обратном пути.

Рану, нанесенную испанцем, перевязали. Филипп даже не замечал ее. А вот Луиза после зелья и внутренней борьбы с собой обессилела. Графу пришлось нести ее до кареты. Впрочем, с каким удовольствием он держал свою драгоценную ношу!

– Проезжая Ангулем, я столкнулся с людьми магистра. В замке уже подняли тревогу, искали тебя. А потом я встретил Лионеля у городских ворот. Он поведал о твоей любви гулять по болотам, - улыбнулся Филипп, поглаживая ей волосы.

Пока карета герцога увозила их в замок ордена, что-то неуловимо новое происходило меж ними. Они помолчали. Луиза покорно затихла в объятьях графа.

– Где оборотни? - ласково спросил Филипп, касаясь губами макушки девушки. - Больше не служат тебе?

– Их больше нет! - слезы навернулись на глаза, и Луиза крепче прижалась к его груди.

– Что с ними стало?

Луиза заплакала. Горечь утраты капала на одежды аквитанского рыцаря. Филипп ждал.

– А твоя сила? - спросил он погодя. - Ты могла в любое время убить их всех. Почему не воспользовалась магией?!

– Я сознательно сделала это, - всхлипнула Луиза, размазывая слезы по лицу. Нервно вздохнув, она закрыла глаза. - Хотела посмотреть, чего стою без меча и власти своих предков.

Филипп укоризненно покачал головой.

– Разве не понимаешь, какому риску подвергалась?!

– Ты же спас меня! - пожала она плечами, вызвав улыбку графа.

Под мерное покачивание кареты Луиза задремала. Она постоянно вздрагивала и просыпалась. Ей мерещился испанец, протягивающий к ней руки с кривой ухмылкой на неприятном лице. Филипп целовал девушку и шепотом успокаивал ее. Несмотря на полученные ранения, он ни за что не желал выпускать любимую из плена своих рук.

Луиза безропотно принимала ласки, доверчиво прижимаясь к мужчине. Неожиданно она осознала, насколько сильно устала от холодной пустоты сердца.

Лионель, не менее всех взволнованный последними событиями, с присущей ему деликатностью оставил их наедине и ехал верхом. Далеко позади в чернеющем пятне заброшенного замка над бездыханным телом осталась витать грешная душа вероломного испанца.

Глава 37. Аквитания

По возвращению в замок ордена их ожидали известия.

– Война, мессир! - перед ними возник гонец мессира Бассе, сенешаля английского короля Эдуарда. С поклоном он приблизился к графу де Альбре, протянул запечатанное послание и вполголоса продолжил: - Французское войско пересекло нашу границу.

Филипп и Луиза переглянулись. Луиза вздохнула и потупила голову, стараясь скрыть волнение. Война - не рыцарский турнир. Один раз она едва не потеряла Филиппа.

– Мой король призывает меня. Военные действия начались в Аквитании, - обреченно вымолвил Филипп, прочтя послание. По выражению его лица все поняли – граф оказался между двух огней, разрываясь между любовью и долгом.

– Это ужасно… - вырвалось у Луизы.

Филипп взял девушку за руки, и она машинально подалась к нему.

– Придется Вам ехать без графа, леди, - нарушил молчание магистр. Его проницательный взгляд уловил перемену в общении молодых людей.

Ссылаясь на дела, магистр сделал вид будто оставил их, продолжив свои наблюдения тайно. Герцог тоже откланялся, ссылаясь на необходимость вернуться в Ангулем. Прощание троих вышло коротким и безрадостным. Герцог уехал, а Луиза и Филипп прошли в комнату девушки.

– Медлить нельзя! Я должен отбыть прямо сейчас, - произнес Филипп, вынимая из-за пазухи большой мятый конверт. - Здесь твои бумаги. - Он протянул конверт Луизе с невеселой улыбкой. - Теперь ты - папский посланник. Это лучший пропуск в мире людей.

Как Луизе хотелось сказать Филиппу теплые ласковые слова на прощанье. Признаться в ответных чувствах. Сделать что-либо. Но она не решалась. Филипп заметил ее замешательство.

– Прощай, Луиза! - произнес он охрипшим голосом, поклонился и вышел. Но сразу же вернулся, чтобы украсть долгий поцелуй.

Девушка не смогла больше сдерживаться. Так долго отвергаемые чувства хлынули и захлестнули ее всю без остатка. Как же сладко обретать любовь перед расставанием! Сколько неизведанной страсти и томного ожидания дарят такие моменты...

– Филипп! - прошептала Луиза, обнимая рыцаря горячо и трепетно.

Он заглянул в ее сияющие глаза и прочитал там все, о чем мечтал долгое время. Ей не пришлось прощать смелость его губ и рук. Она хотела этого в полной мере…

– Ты дорог мне! - призналась Луиза, млея от ласк и поцелуев.

– Я найду тебя! - пообещал Филипп на прощание.

Едва ворота замка закрылись за рыцарем, магистр сел писать послания кардиналу и Валуа. Поразмыслив, он также написал герцогу де Гизу.

***

И вот Филипп стоит на крепостной стене рядом с графом Кентским, обозревая окрестности.

Эдмунд граф Кентский барон Вудсток, младший брат короля Англии Эдуарда и его наместник в землях Аквитании, был весьма разумным и рассудительным молодым человеком, насколько это возможно в его юном возрасте. Еще месяц назад он обратился к Эдуарду, прося о подкреплении из Англии. Тот обещал.

– Если бы только Эдуард смог уладить вопрос о присяге... - вздохнул Кент и обернулся к Филиппу. - Как получилось, что войско из Бордо до сих пор не здесь?

– Сир, коннетабль не может отдать приказ о выступлении до распоряжений Вашего брата – короля, а точнее, до прибытия солдат из Англии, - ответил Филипп.

– Скверно! - заметил Кент.

Поодаль толпились гасконские сеньоры из Помье, Дюрфора, Монферрана, Грайи, Ажена, Марманда, Бержерака, Монпеза и Дюра. В напряженном ожидании наблюдали они, как длинные ряды французов подходили все ближе.

Сенешаль Реоля мессир Рауль Бассе приблизился в ожидании распоряжений наместника.

– Сколько у нас людей? - спросил Кент.

– Не более двухсот, Ваше Высочество, - ответил сенешаль и покраснел под взглядом своего повелителя.

Зловещий гул набата разносился по городу. У городской ратуши собирались взволнованные толпы. Тревога нарастала.

– Закрыть ворота! Приготовиться к осаде! - мрачно распорядился Кент.

Он все еще надеялся на помощь брата-короля. Продержаться до подкрепления в такой мощной крепости, как Ла Реоль, вполне возможно в течение нескольких месяцев. А там английские войска разобьют французов с тыла.

Кент прислонился к бойнице и стал наблюдать за перемещениями противника.

Жара выматывала одоспешенных солдат. Беспорядочными отрядами останавливались и разбивали лагерь. Кавалерия и знать располагались полукругом на холмах, окружающих равнину перед крепостью. Прекрасные виноградники и поля превращались в арену боевых действий.

– Вот ведь как обернулись дела, граф. Лорд Мортимер сумел воспользоваться ситуацией и штурмует нас под знаменами Карла Валуа, - спокойным тоном заметил Кент, пригладив белокурые волосы.

Филипп сделал многозначительный жест рукой.

Прошел почти год, как лорд Мортимер, лишенный всех своих титулов и земель, сбежал из Тауэра. И вот он постепенно прижился при дворе французского короля Карла Красивого, несмотря на то, что Эдуард по-прежнему требовал его головы. Что Мортимер надеялся получить от этой военной кампании?

Филиппу стало грустно. Он оставил любимую. Луиза наверняка уже отправилась в свое опасное путешествие, и неизвестно, когда он сможет пуститься на ее поиски. А пока он находится в осажденном городе. Французские солдаты топчут его землю, грабя и насилуя. Увы, но таковы правила любой войны.

Филипп посмотрел на Эдмунда Кента. Здесь он в полной мере мог считать себя королем. Наделенный правами и привилегиями, мог вершить любые дела. Однако, как выясняется, ему нечего противопоставить полуторатысячной армии.

К вечеру обе стороны устали. Французы - от беспрерывного долгого похода, люди Кента - от неопределенности.

Гаронна несла свои тихие воды дальше через густые богатые леса Аквитании и Гаскони к белым пескам побережья. От воды полосами потянулся туман. С высоты крепости, стоявшей на вершине скалы, многочисленные сторожевые огни и костры казались точками мерцающего света.

Под утро Кент созвал своих сеньоров и велел мессиру Бассе готовить кавалерию. Выехав на рассвете из Ла Реоля через потайной ход, кавалерия внезапно набросилась на спящий лагерь.

Стоны и крики пронеслись над равниной. Застав французов врасплох, аквитанцы носились, рубя направо и налево. Заснув с вечера прямо на земле, солдаты в ужасе просыпались и попадали кто под копыта, а кто под острие копья или меч. Лагерь был обширен, и нанести сокрушительный удар смелой атакой, разумеется, не представлялось возможным. Вскоре боевой порядок французской армии был восстановлен, налетчиков стали окружать. Они вовремя ретировались обратно в крепость, убив и покалечив немало солдат и знатных рыцарей.

Днем на равнине началась подготовка к осаде.

Эдмунд граф Кентский и Филипп де Альбре поднялись в самую высокую городскую башню. Здесь в окружении приятной компании оленины, заячьего рагу, запеченного паштета и дюжины бутылей кларета устроили они наблюдательный пункт.

На дальних холмах по левую сторону от крепости возвышались шатры французской знати. Самым большим и помпезным был шатер Валуа, расцвеченный гербами и флагами. По загубленным виноградникам сновали солдаты. Земляные работы велись быстро и согласованно. После полудня граничащая с крепостью часть равнины оказалась перекопана, словно грядки зеленщика семейством голодных кротов. Наравне с насыпями и укрытиями возводились деревянные сооружения для лучников.

– Я не вижу осадных орудий, - сказал Филипп, в очередной раз отрываясь от игры в кости и выглядывая в окно.

– Скорее всего, их поставят утром, - махнул рукой Кент. - Продолжим.

Не прошло и часа, как с докладом явился сенешаль.

– Осмелюсь доложить, Ваше Величество, в стане неприятеля происходят интересные вещи, - заявил Мессир Бассе, отвесив поклон. - Извольте сами посмотреть.

Кент и Альбре вскочили из-за стола и подошли к окну. Внизу на расстоянии нескольких арбалетных выстрелов от крепости суетились солдаты. На деревянные небольшие сооружения устанавливали длинные бронзовые стволы.

– Что это, мессир Бассе? - спросил Кент.

– Не имею представления, Ваше Высочество.

– В Испании я слышал о чем-то подобном, - произнес Филипп, наблюдая, как у каждого ствола появляются жаровни и ящики. - При дворе короля Альфонсо поговаривают, что такие орудия начали использовать арабы. Они действуют от пороха и стреляют ядрами.

Кент ничего не сказал, но граф и сенешаль прочли в глазах юного наместника некую растерянность. Он нахмурил брови и пристально всматривался в новоявленные орудия, опоясанные железными обручами.

– Они слишком далеко, - рассуждал Кент вслух. - С такого расстояния не достать до стен. Сколько месяцев мы можем держать осаду?

– Учитывая запасы провианта и фуража... при стандартном ведении боя месяца три или четыре, Ваше Величество, - осторожно произнес мессир Бассе, с опаской поглядывая на равнину.

Эдмунд Кент утвердительно кивнул и отвернулся.

Внизу коротали время местные сеньоры и его собственная английская свита. Почти все гасконцы не знали английского языка, да и по-французски изъяснялись плохо. Англичане ничего не понимали в гасконской речи. Однако это ничуть не мешало им всем вместе играть в кости и опорожнять бочонки с вином.

Бурно обсуждали они, кто из них понесет больше всего потерь от французского войска. Больше всего пил и возмущался сеньор из Ажена. Между тем, каждый знал, что Ажен, База, Кондом и города графства Гор открыли ворота перед войском Валуа добровольно и без сопротивления.

Кент потянулся и лениво оглядел часовых. Все военные приготовления окончены. До ночи далеко. По ту сторону стены готовили ужин.

– А давайте-ка разомнемся с Вами, граф, - предложил он, вынимая меч. - Время уходит. Так пусть идет с пользой.

– С удовольствием, - ответил Филипп, становясь в позу для поединка.

На следующий день к воротам крепости направилась делегация парламентеров во главе с маршалом Матье де Три. Останавливаясь у ворот Ла Реоля, трубачи дважды протрубили.

Эдмунд Кент, его английская свита и гасконские сеньоры собрались на стене, гордо взирая сверху.

Из приказа всемогущего сеньора и военачальника Карла де Валуа, объявленного к тому же наместником короля Франции в Гаскони и Аквитании, осажденные узнали о том, что за измену и нежелание принять присягу верности крепость конфискуется. Граф Кентский должен сдать крепость и передать все герцогство под корону Франции, а также выдать сенешаля мессира Бассе и сэра де Монпезу.

– Вот видите, барон, в какую заварушку вы с Бассе затянули две короны? - насмешливо воскликнул Кент, опираясь на свой клинок.

Держался он самоуверенно и почти буднично. Такое поведение в сложившейся ситуации восхищало сеньоров. Они тревожно вслушивались в условия парламентеров, переспрашивая, о чем толкуют французы.

Сир де Монпеза выпятил грудь и поджал подбородок.

– С Вашего позволения, я только отстаивал интересы английской короны, грубо и вероломно попранные еще в Сен- Сардо! - демонстративно произнес он, искоса поглядывая на гасконскую знать.

Эдмунд Кентский понимал, о чем говорит Монпеза. Первым сигналом напряженных отношений двух государств стало неожиданное строительство в Сен-Сардо. Он помнил, как мессир Бассе писал об этом королю. Сановники Карла Красивого заложили крепость на землях английского домена, не ставя в известность ни короля Англии, ни его наместника.

Недовольство в отношении богатых южных земель медленно и неуклонно нарастало. В 1320 году от имени короля Эдуарда в эти земли прибыл наместником его фаворит Юг Диспенсер. Его неуемная жажда власти и корысть, а также требование короля о повышении налогов привели к вооруженным столкновениям. Их кое-как уладили с помощью архиепископа Оша. Однако вспыхнул новый конфликт.

Сэр де Монпеза дерзнул построить бастиду на землях короля Франции. Над ним был учинен судебный процесс с представителями обоих государств. В результате Монпезу признали виновным. Он же объединился с мессиром Бассе, напал на свою бастиду, занятую к тому времени французами, и перебил всю стражу, повесил пару знатных людей, остальных взял в плен.

Теперь Карл IV Красивый потребовал у Эдуарда II возмещения за его вассала. Поводом для конфискации земель также послужило затягивание Эдуардом процедуры принесения оммажа королю Франции за английский домен и, наконец, тайное желание короля изгнать англичан на остров, укрепив свои позиции.

Рядом с Кентом злобно пыхтел и округлял глаза низкорослый Мессир Бассе. Кент нарочно не замечал его, чем едва не довел сенешаля до припадка.

Последовала изрядная пауза.

– Скажите им, что подобные требования неприемлемы, противоречат чести дворянина и законным интересам английской короны, - распорядился Кент, разворачиваясь к сенешалю.

Тот незамедлительно исполнил приказ, рискуя свалиться с крепостной стены от усердия, подкрепляя слова жестами. Получив отрицательный ответ, делегация официально объявила осаду и повернула обратно.

Первым шагом Валуа задумал подорвать стену и, когда она рухнет, ввести войско и захватить крепость. Для этой цели уже несколько дней велись подкопы. Подрывники должны были взорвать бочки с порохом под стеной в нескольких местах.

Люди Кента ответили на маневр. Выяснив места подкопа, тайно они рыли свои встречные туннели. И когда обе стороны встретились под землей, последовала короткая, но ужасающе кровопролитная стычка. Ярость и отвага защитников крепости увенчалась успехом. Наряду с пехотинцами и подрывниками был убит сеньор де Флорантен и еще несколько рыцарей из свиты Валуа.

Ответным ударом стал обстрел. Страшный грохот неожиданно пролетел над равниной. Гул, подобный грому, эхом отразился от стен крепости. Задрожала земля. В крепости не успели сообразить, что произошло, как на крышу одного из домов упало каменное ядро. Куски красной черепицы усеяли улицу.

Филипп вместе с другими бросился на стену. Когда внизу развеялся дым, он увидел, как у каждой из бронзовых труб суетились по несколько человек. Потом все, как по команде, отбежали за трубы и попадали на землю.

Затем грохот повторился, из труб вырвался дым и пламя. Стена в тридцати шагах от него содрогнулась. Глубокая трещина пошла меж камней. За спиной обрушились часть крыши и стены городской ратуши, погребая под собой горожан. В толпе началась паника.

Стало ясно - именно бронзовые трубы, дышащие огнем и дымом, производят этот шум. Каменные ядра вылетали и громили Ла Реоль с изрядного расстояния. Спешно покинув стену, знать столпилась вокруг Кента.

- Воистину дьявольское изобретение! - воскликнул Эдмунд Кент с удрученным видом, но сразу же взял себя в руки. Пытаясь сохранить внешнюю невозмутимость, в глубине души еще надеясь на подкрепление, он осознал реальное преимущество Валуа и свою беспомощность.

Карл IV Валуа приходился дядей королю Франции. Именно ему король поручил провести эту военную кампанию, поскольку Валуа славился как один из непревзойденных военачальников. Именно он присутствовал среди прочих членов ордена Хранителей в лесном убежище магистра.

Упорный и нестандартно мыслящий, Валуа умело вел бой. На этот раз он превзошел себя. Вместо привычных катапульт и требюше он привез с собой огнедышащие жерла. Отлитые в Пизе по совету банкира Спинелло Толомеи, они должны были принести Валуа блистательную победу.

Три недели непрерывного обстрела превратили жизнь осажденных в ад. Каменные ядра разрушали постройки и убивали людей каждые полчаса. Красивые каменные дома, круглые сторожевые башни, городская ратуша из белого камня, красные черепичные крыши, высокие арки внутренних дворов и колодцы - казалось, от прежнего уютного южного города не осталось следа. Почти каждое строение имело разрушения. Почти в каждой семье были потери и ранения. Грохот, крики ужаса и стенания наполняли крепость. Горожане взбунтовались, требуя немедленной сдачи. За угрозами последовало несколько попыток напасть на стражу и открыть ворота.

Местные сеньоры разделяли их мнение. Они мрачно смотрели на наместника. Монархи пошумят, успокоятся и разъедутся. А вслед за войной в их удельные земли придет мародерство и опустошение. Вилланы взбунтуются. Опять придется усмирять чернь и подсчитывать убытки.

Эдмунд Кент понимал: еще немного - взбунтуются и они. Смысла по-прежнему ждать помощи от брата-короля не стало. Эдуард предал его, а здесь никто не хотел умирать за английскую корону. Осажденные выбросили белый флаг.

Глава 38. Путь в никуда

Которую неделю Луиза пробиралась на юго-запад. В обществе графа Жерара де Бланшфора и отряда из дюжины вооруженных рыцарей, собранных магистром для сопровождения, она с каждым днем приближалась к западным Пиренеям.

Густые бескрайние леса стали их домом. Весна была в разгаре – жаркая и знойная, почти как лето. Цвели деревья, осыпая головы и плечи путников нежными лепестками. Множество ручьев проснулись в недрах мшистых камней. Ветерок носил ароматы тысячи цветов. С рассвета до ночи лес наполняли трели птиц.

Мир бушевал жизнью. Он кричал всем о красоте земли.

Сердце Луизы пело вместе с весной. Ощущение полета не покидало ее с первого поцелуя Филиппа. Сколько времени понадобилось, чтобы разобраться в своих чувствах. Луиза улыбалась и мысленно раскаивалась, вспоминая, как дерзко и грубо вела себя с молодым аквитанским рыцарем.

Походная непритязательная жизнь, ночевки в лесу и редких тавернах, длинные переходы и присутствие отряда незнакомых людей не смущали ее. Луиза светилась силой и счастьем. Рыцари восторженно посматривали на свою прекрасную спутницу. Луиза так и не смогла допытаться, что они за люди. Все двенадцать держались сдержанно, были предусмотрительны и немногословны. «Особые люди магистра» - так про себя окрестила их Луиза.

Ни разу не подверглась она нападению нежити. Словно о ней забыли. Словно перевернул кто-то страницу испытаний.

Меч мирно спал в ножнах. Ральф бодро шагал вперед. Бланшфор веселил ее всякими россказнями о нравах испанцев в свойственной только ему манере. Мысли о встрече с Филиппом грели сердце и окрыляли душу. Она ждала вестей.

Лишь волчий вой заставлял Луизу бледнеть и морщиться от боли. Тихая скорбь наползала холодной тенью на радужный мир. Девушка всей душой желала братьям обрести счастье, понимая всю тщетность желания.

В один из дней деревья расступились, и перед Луизой открылась обширная равнина с серебристой лентой реки. Полноводный Адур разделял равнину надвое. Обширные болотистые луга раскинулись вокруг берегов. Стада коров и овец паслись в сочной траве. По реке то и дело сновали небольшие рыбацкие суденышки.

– Смотрите, леди Луиза, это город-мост, - сказал Бланшфор, указывая вдаль.

В легкой дымке на левом берегу реки стояла большая, мощно укрепленная крепость Дакс.

– В древние времена здесь плескалось озеро. Местные жители возводили дома на сваях. Постепенно вода из озера ушла в Адур, а на месте свайных построек вырос город.

– Как интересно! - Луиза внимательно всмотрелась в массивное сооружение. - Кому пришло в голову выстроить целый город на дне озера?

– Римские постройки, - пояснил граф. - Это единственная переправа на старой римской дороге между Аквитанией и Испанией. Кругом болота, как видите.

И действительно, среди заболоченных лугов петляли укрепленные насыпями дороги, соединяясь у длинного арочного моста, ведущего через реку в крепость. Вдоль дорог пестрела голубыми звездочками герань, распускал свои колокольчатые кремовые цветки с темно-красными жилками речной гравилат.

На пути стали попадаться кареты, всадники, торговцы и многочисленные прохожие.

– Леди Луиза! - Бланшфор жестом напомнил убрать длинные волосы под шляпу.

Чтобы не привлекать лишнее внимание, Луиза по-прежнему предпочитала путешествовать в мужском обличии. Она спешно привела себя в порядок.

Вскоре копыта коней процокали по камням длинного изогнутого моста. На причалах под стенами крепости грациозно покачивались мачты разнокалиберных торговых и рыболовецких судов.

У ворот Луиза достала папскую грамоту. Начальник караула - симпатичный молодой мужчина пробежался по тексту и удивленно уставился на Луизу. Глаза его игриво сверкнули.

– Слишком Вы молоды для посланника Его Святейшества, - заметил он, задорно закручивая черный ус.

Луиза многозначительно кашлянула в ответ. За ее спиной демонстративно зазвенели оружием рыцари, всем своим видом выражая нетерпение и недобрый нрав.

Начальник караула опомнился и принял серьезный вид. Он придирчиво изучил печать, перечитал грамоту, но бумага была подлинной.

– Добро пожаловать, госпожа, - сказал он. - Мне поручено сообщить, что мессир де Тарт ожидает Вас.

– Кто это? - обратилась Луиза к Бланшфору.

– Виконт Раймон-Арно де Тарт, - ответил граф, - правитель Дакса.

– Ааа... - Луиза силилась представить, с чего вдруг виконту ожидать ее. О проезде именно через Дакс знал только магистр. Может, есть новости?

Вооруженный отряд въехал в город.

После странствий по лесам они погрузились в шумную суету торговли. Ежегодная весенняя ярмарка развернулась на всех улицах и площадях.

Медленно продвигаясь по главной улице, они выехали на городскую площадь. Луиза спешилась и кинула поводья одному из рыцарей. Сделав знак следовать на расстоянии, она с любопытством осматривала все вокруг. Не обращая внимания на толчки и оглушительные крики прямо над ухом, не спеша продвигалась она по торговым рядам.

Приятно было пройтись после долгой езды. Ароматы специй смешались с сытным запахом горячих лепешек на меду. Кислый дух квашеных овощей причудливо разбавляли благовония.

Деловито стучали ремесленники, демонстрируя свою работу зевакам. Громко торговались у мясных рядов. Мелькали кошельки. Звенели монеты. Купцы зазывали полюбоваться фарфором и тонкими тканями.

Луиза остановилась между рядами со специями и вином. Ее внимание привлек всадник на вороном жеребце - мужчина средних лет и среднего телосложения, укутанный в простой плащ из черного сукна. Не помня где, Луиза уже видела это спокойное ничем не примечательное лицо. Черные волосы и темные глаза. Но его манера смотреть - пожалуй, именно она заставляла каменеть и вглядываться в пристальный цепкий взгляд.

Всадник повернул голову и в упор посмотрел на Луизу. Спокойный ничего не выражающий вид переменился. Он с таким же вопросительным недоумением взглянул на девушку. Откуда они могли знать друг друга?

Дальше произошло то, что Луиза никак не могла описать. Догадка осенила на уровне ощущения - она никогда прежде не видела его в этом мире!

Он узнал ее. Это ясно читалось на его напряженном лице. Луиза шагнула навстречу и столкнулась с проходящей мимо торговкой луком. Та выронила из рук корзину. Лук покатился под ноги прохожим.

– Ах ты, негодник! Ослеп ты, что ли! Вот я тебе! - выругалась торговка, но вместо того чтобы задать Луизе взбучку, присела и стала быстро собирать луковицы обратно в корзину.

Это слегка отрезвило девушку. Она машинально нагнулась и, помогая торговке собирать лук, поглядывала на незнакомца.

– Вот растяпа! - ворчала торговка.

– Простите меня, - тихо сказала Луиза, не сводя глаз с цели.

Женщина вскинула голову на нее, обернулась и посмотрела в ту сторону, что и Луиза.

– Чего ты пялишься на мессира? - с усмешкой спросила она - Или хочешь спереть его кошелек? Ну, да у такого растяпы это не получится!

Прохожие услышали ее и рассмеялись. Луизе стало не по себе.

«Нужно уходить. Немедленно!» - подумала она, силясь отвести взгляд.

– Графиня де Арманьяк?! - зычный голос внезапно прогремел над головой.

Луиза удивленно подняла голову на другого всадника, присутствия которого не заметила. Перед ней находился Гастон I граф де Фуа, виконт де Беарн, де Габардан, де Кастельбон, де Сердань, сосед и злейший враг ее отца.

– Вы ошибаетесь, мессир, - произнесла Луиза, принимая невозмутимый вид.

– Я узнал Вас, леди Луиза, - усмехнулся граф де Фуа. Он склонился над гривой своего коня, разглядывая ее одежду. - Хотя, признаю, не сразу.

Торговка луком охнула и закрыла передником рот. Любопытные зеваки столпились возле них.

– Какая удача! - нараспев произнес граф де Фуа. - Вынужден Вас задержать! - он выпрямился в седле и щелкнул пальцами, указывая на девушку вооруженному эскорту.

– Взять ее!

Луиза попятилась, хватаясь за рукоять меча.

– Ваш дражайший батюшка назначил за Вас большое вознаграждение. А уж я сумею убедить его увеличить награду! - усмехнулся граф. - И чего только не отдаст отец за горячо любимую дочь?!

Ощутив руку на своем плече, Луиза увернулась. Отпрыгнув в сторону, она задела прилавок с пряностями. Шляпа слетела. Ароматные порошки гвоздики, шафрана, корицы и кориандра обсыпали ее с головы до ног.

Вынув меч, Луиза заняла оборонительную позицию. Люди Фуа кинулись окружать ее, громя рынок. Незнакомец незаметно исчез. Несколько человек разом бросились на Луизу с оружием, пытаясь выбить меч из рук. Завязалась драка.

– Осторожно! Не пораньте ее! - кричал Гастон де Фуа.

Звон клинков увеличил толпу.

Подоспел Бланшфор с остальными. И тут Луиза узнала, чего стоила ее молчаливая охрана. Рыцари действовали четко, слаженно и молниеносно. Как наемные убийцы.

В результате недолгой стычки все люди графа лежали заколотые на земле. Сэр Гастон разъяренно кусал губы и чертыхался, не смея двинуться с места под направленными на него клинками мечей.

Стража замка в пластинчатых бригандинах с алебардами наперевес повалила отовсюду. Набралась добрая половина всего гарнизона, который размещал в замке четыре года сам виконт.

– Всех арестовать! - распорядился командир отряда кольчужников. - Опустите мечи, мессиры!

Луиза чихнула и спрятала меч в ножны, прикрыв его плащом. Безуспешно поискав шляпу, она стряхивала с себя пряности.

Бланшфор сказал рыцарям не оказывать сопротивления. Те убрали мечи от горла графа, обступили Луизу и спокойно ждали дальнейших событий.

– Я граф де Фуа! - кричал сэр Гастон. - Я требую справедливого суда и возмещения за нанесенный урон! А также выдачи мне этой юной особы для передачи отцу!

Луиза снова чихнула.

– Мою спутницу ожидает виконт де Тарт, - сказал Бланшфор. - А этот господин силой пытался захватить ее. Мы только защищались.

– Взять всех под стражу и препроводить к мессиру де Тарту, - распорядился молодой гасконский офицер после недолгого размышления.

Петляя между корзин, телег и ларей с товарами, процессия направилась вперед.

Виконт де Тарт принял их не сразу. Пришлось ждать больше часа, пока властитель Дакса изволил принимать ванну в теплых термальных источниках. Построенные во II веке все теми же римлянами, термы находились в черте крепости.

Луизу с ее рыцарями и графа де Фуа поместили под стражу в разных залах.

– Надеюсь, у них найдется что-либо поесть? - сглотнул слюну Жерар.

Остальные хранили молчание. Луиза стащила с рук перчатки, потянулась и устроилась в кресле. Запах специй стойко держался на волосах и одежде. Вынув гребень, она принялась расчесываться. Бланшфор наблюдал за ее движениями.

– Пахну, как лавка флорентийца, - улыбнулась Луиза, все еще иногда чихая.

Лучи света играли в теплых прядях волос. Плавные движения и кроткий взгляд ничем не выдавали сейчас импульсивный характер и скрытую силу девушки.

– Вы похожи на русалку, - неожиданно произнес Бланшфор. - Слишком красивая и слишком опасная!

Луиза удивленно взглянула на него и смутилась. В коридоре послышались шаги. Дверь распахнулась, пропуская стражников.

– Прошу следовать за мной, - распорядился начальник стражи.

Миновав несколько пустынных залов с высокими потолками, они вышли во внутренний двор. Тишина нарушалась только редким пением птиц. Шум города едва проникал за толстые каменные стены. Двор был устлан соломой, дабы заглушать стук лошадиных копыт. Виконт любил покой.

В сопровождении многочисленной вооруженной стражи Луиза с рыцарями поднялась по лестнице на внутренней стене замка и очутилась в покоях виконта, обставленных на английский манер.

Внешним лоском немолодого, но ухоженного лица, манерой грациозно держаться и одеваться Раймон-Арно виконт де Тарт больше походил на вельможу из свиты Его Величества Эдуарда, нежели на правителя торгового города с военным гарнизоном.

Виконт учтиво приветствовал Луизу и ее спутников. Его проницательный взгляд опытного придворного оценивал в человеке все до мельчайших деталей.

– Вы ставите меня в крайне... затруднительное положение, графиня, - сказал виконт, перебирая четки. Голос был вкрадчивым. Словами он играл, как шахматными фигурами, делая паузы и ударения в определенных местах. - У меня имеются бумаги с противоречивыми указаниями достаточно влиятельных лиц относительно Вас. Вы в курсе, что весь Юг, от знатных сеньоров до хозяев придорожных харчевен, мечтает получить за Вас вознаграждение?

– Да, милорд! - Луиза утвердительно кивнула.

– Ваш отец прислал и мне письмо с просьбой содействовать Вашему препровождению домой в случае нашей встречи, - виконт выдержал паузу и продолжил: - Граф де Фуа претендует на право первым оказать ему такую неоценимую услугу.

– Граф де Фуа как никто иной сможет заставить отца оценить стоимость моего возвращения, - усмехнулась Луиза.

– Понимаю! - хитро прищурился виконт. Он встал и прошелся по богато расшитому ковру вдоль окон. Отсюда открывался прекрасный вид на Адур с зелеными лугами.

Луиза первой нарушила молчание.

– Как велики притязания Фуа по поводу утраты своих людей? – поинтересовалась Луиза.

– Смерть - вещь достаточно серьезная, - задумчиво произнес виконт. - Но удовлетворение граф хочет получить от Вашего отца лично.

Луиза понимающе покачала головой. Еще бы Фуа упустил такой предлог!

– Должно быть, от Вашего внимания, милорд, не ускользнуло понимание того факта, что, передав меня в руки графа Фуа, Вы, тем самым, становитесь по меньшей мере недругом графа Арманьяка и епископа Лавора?

Виконт обернулся и лукаво взглянул на нее.

– Как же мне поступить? - спросил он, заложив руки за спину.

Они стояли друг напротив друга. Аристократичный вельможа и маленькая бунтарка.

– Вы вольны поступать, как считаете правильным, - Луиза смело и открыто смотрела в умные улыбающиеся глаза виконта.

– А чего хотите Вы? - изогнул он бровь.

– Если Вы сочтете нужным прислушаться к моей просьбе - дайте нам спокойно продолжить свой путь, - в тон ему ответила Луиза.

– Ваш отец обязательно узнает о том, что Вы были здесь, а я... не предпринял попыток Вас задержать. Он потребует... объяснений, леди Луиза.

– Уверена, милорд, Вам не придется кривить душой, если Вы сообщите о том, что я нахожусь на службе Его Святейшества Папы Иоанна XXII, - с этим Луиза протянула папскую грамоту. Виконт взял ее и принялся изучать. - И выполняю его неотложное поручение, не оставляющее мне возможности в ближайшее время вернуться в Арманьяк.

Виконт смежил веки.

– Удовлетворив просьбу моего отца, Вы рискуете попасть в немилость Римской Католической Церкви, - добавила Луиза мягким тоном.

– И Франции, - улыбнулся виконт. - Его светлость Карл Валуа, совсем недавно произведенный в сан наместника короля Франции над землями Гаскони и Аквитании, распорядился оказать Вам всяческое содействие, - пояснил он.

Тревога кольнула сердце. Луиза опустила голову, стараясь скрыть сильное волнение. Если в английском домене наместника назначает французская сторона - война в Аквитании проиграна.

– Кстати, - добавил виконт, - у меня для Вас и графа послания от него. - С этим он передал Луизе и Бланшфору запечатанные конверты, украшенные лилиями дома Валуа.

– Можем мы узнать о Вашем решении, милорд? - спросила Луиза.

– Вы свободно и беспрепятственно можете покинуть Дакс... в любое время, - с достоинством ответил виконт. - А пока окажите мне честь отобедать со мной.

Обед, как водится, затянулся, и только вечером Луиза смогла ознакомиться с посланием Валуа. Сломав печати и вскрыв конверт, она узнала, что граф Карл Валуа, военачальник и родственник государя, с которым она имела знакомство на тайном совете ордена Хранителей, писал не лично ей.

Валуа в своем послании обращался к магистру ордена. Магистр переправил его письмо Луизе с приложением своих собственных соображений относительно содержимого.

Луиза нетерпеливо развернула гербовую бумагу. Из письма Валуа к магистру она узнала, что после осады Реоля наместник короля Эдуарда - Эдмунд Кентский сдал Валуа крепость и всех, кто там находился. Вместе с Реолем от имени короля Франции Карл Валуа конфисковал Гасконь и Аквитанию.

Бывший наместник и его свита сдались в плен. Сам граф Кентский был увезен Карлом Валуа в Париж, а граф Альбре отбыл послом в Англию, для передачи королю Эдуарду ультиматума.

Разъяренный захватом своего домена и требованиями короля Франции, Эдуард отослал графа де Альбре и всех, кто прибыл с ним из Аквитании, на границу с Шотландией для подавления войны. Шотландцы, в который раз, пытались отстоять свою независимость.

Там, близ Карлайла, граф де Альбре был убит в бою. Он получил многочисленные смертельные ранения. Верный паж не отходил от него до последней минуты.

Далее Валуа выражал свои искренние соболезнования и скорбел об утрате доблестного и верного воина.

Как в тумане доходил до Луизы смысл письма. Не веря глазам, она еще и еще раз перечитала роковые строки. Боль утраты? Ужас потери? Нет. Этого Луиза не испытывала. Мерзкое тягостное чувство чего-то чудовищно неправильного, немыслимого нарастало в душе. Словно ей сказали о гибели всего мира вокруг. Дыхание перехватило. Подбежав к окну, Луиза распахнула ставни, жадно вдыхая вечернюю прохладу.

– Нет! - прошептала она. - Не верю я в это! Нет!

Отбросив письмо Валуа, она схватила другое послание. Магистр призывал не отчаиваться.

«Вы сами уже не раз убеждались в безграничных возможностях магии древних», - писал он. Луиза пошатнулась. Но, сделав над собой усилие, продолжила читать.

«Для всех нас это слишком большая утрата, - писал магистр. - Орден не может согласиться с этим. Альбре нужно вернуть! Да. Это возможно! Если только Вы согласитесь помочь, леди Луиза. С помощью заклинаний Первоисточника я могу открыть путь к пределам, где находится душа графа. Вы отправитесь за ним к последнему пристанищу. Только Хранителям дано пройти такой путь. Простите мне мою бестактность, но я заметил, какие глубокие и нежные чувства испытывал к Вам граф де Альбре.

Если на земле остается человек, которого ушедший к Пределу любит, он может последовать за ним назад. Граф сможет вернуться вместе с Вами в наш мир. Не скрою - это чрезвычайно опасно. Но Филипп будет жить! Теперь все зависит только от Вас».

Луиза застонала и стиснула голову руками. Немыслимо! Прочтенное никак не укладывалось в сознании. Она вспомнила, как Филипп едва не умер на ее руках от яда суморфа. Тогда осознала она впервые, как ценна для нее жизнь рыцаря.

А теперь Валуа и магистр сообщали ей о том, во что она всем своим естеством отказывается верить.

– Ложь! - вскричала Луиза, закипая гневом. - Филипп не мог умереть! Я чувствую - он жив!

Внезапно захотелось сжечь дотла все вокруг, не оставив от Дакса камня на камне. Пламя засветилась на кончиках пальцев. Меч проснулся, злобно шепча в ножнах. Огненные письмена древних поплыли по воздуху длинными вереницами.

Бежать! Срочно бежать, не мешкая! Она найдет его. И тогда все поймут, как чудовищно заблуждались!

Вдруг Луиза обмякла и медленно опустилась на ковер. Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Но вскоре она подняла голову и утерла слезы. Затаив дыхание, Луиза смотрела в окно.

Первые звезды медленно разгорались, вздрагивая в бархате сиреневых сумерек. Бесконечность за пределами земли мирно протекала над вершинами Пиренеев. Там, вместе с бесконечностью, в непостижимой глубине неба плавала частичка ее самой.

В данный миг Луиза осознала - она находится одновременно и там, и здесь. Все мысли и чувства замерли, остановились в напряженном ожидании. Луиза поднялась, машинально собрала вещи и шагнула за порог.

За дверью стоял Жерар де Бланшфор. Заглянув в широко распахнутые ничего не выражающие глаза девушки, он отпрянул в сторону. Луиза даже не заметила графа. Она спешила в конюшню.

– Мне все известно, - взволнованно сказал граф, догоняя. - Что Вы намерены делать? То есть, я хотел сказать, надо что-то делать, - говорил Жерар, запинаясь и настороженно посматривая на Луизу.

Она молчала.

– Не нужно закрываться в себе, моя госпожа! Пожалуйста! Есть надежда!

Снова молчание.

– Леди Луиза!

Девушка пристально посмотрела на Жерара, словно только заметила его.

– Конечно. Собирайтесь. Мы немедленно выезжаем, - сказала она глухим голосом и принялась седлать Ральфа.

– Мы готовы, - сообщил Жерар и вывел из соседнего стойла своего коня. - Остальные дожидаются во дворе.

Луиза резко затянула подпругу.

«Слишком она спокойна», - тревожно подумал Жерар, вскочил в седло и направил коня следом.

Луиза придержала Ральфа и обернулась к своим спутникам. Голос звучал по-прежнему глухо и сдержанно:

– Я прошу вас ехать немного поодаль. В таком состоянии мне хотелось бы побыть одной.

Представляя себе, какую душевную боль она переживает, граф согласился. Рыцари переглянулись. Один из них молча кивнул в знак согласия.

Луиза правила к выходу. За ней в отдалении держались остальные. Ехали шагом.

Оставив резиденцию виконта, они беспрепятственно проезжали пустеющие улицы. Торговцы свернули свои ряды до утра. Горожане вернулись в дома. Переполненные гостиницы и таверны сулили счастливым хозяевам знатные барыши. Последняя телега с грудой глиняной посуды выехала из города. Стража готовилась закрыть ворота.

На выезде Луиза неожиданно всадила шпоры в бока Ральфа и погнала его изо всех сил. Обернувшись на скаку, она метнула столб белого огня.

Верхняя часть крепостной стены толщиной в тринадцать футов рухнула над воротами, засыпая выход и едва не похоронив под собой Бланшфора. Рыцари осадили коней и выругались. Огромный непроходимый завал возвышался на их пути. А Луиза вихрем неслась в неизвестность.

Глава 39. Океан души

На рассвете, едва не загнав коня, Луиза остановилась в роще молодых дубков с гладкими стволами и красновато-бурыми побегами. Блестящие, резные, с выступающими жилками, листья качались от легкого ветерка.

Позади, на горизонте вставала заря. Туман стелился над росистой травой. Проснулись жаворонки, возвещая миру о новом дне. Прислоняясь к дереву, Луиза посмотрела вверх. Дрожа от утренней прохлады, она плотнее укуталась в плащ.

- Я не верю! - упрямо повторила она небу.

И вместе с тем, сомнение неслышным предательским шагом подкралось к сердцу. Она вскочила в седло. Бежать! Двигаться! Делать что-то. С каждым часом душевная боль усиливалась. Только бы найти Филиппа. Только бы убедиться, что он жив!

Часам к восьми утра Луиза оказалась в порту Байоны. Хотя небо затянули рассеянные белесые облака, уходящие за линию горизонта, солнце то и дело проглядывало сквозь них, освещая мачты и борта кораблей.

На бесцветной спящей воде едва приметно покачивались множество различных судов и суденышек. Корабли Тевтонской и Лондонской Ганзы морской торговли до отказа были забиты самыми разными товарами, давая глубокую усадку в воде под тяжестью груза.

В душном воздухе, предвещающем дождь, распространялись запахи свежей рыбы, дегтя и пеньковых веревок. Порт кипел работой, рассыпая, как брызги, привозимые и увозимые товары.

Грузчики перекатывали по деревянным настилам добротные скрепленные коваными обручами бочки с французским вином, маслом, испанскими оливками и восточными пряностями. Вся набережная была уставлена тюками с овечьей шерстью, бочонками, мешками и ящиками. Среди всего этого суетились матросы, грузчики, торговцы и покупатели, оглашая воздух резкими выкриками.

Монотонные окрики менял-евреев сливались с руганью и спорами бродяг. В портовых кабаках настежь открывали окна и двери, выпуская ночной перегар и редких полупроснувшихся гуляк.

В целях поддержания порядка небольшие вооруженные отряды солдат в доспехах патрулировали портовую территорию. Их грозные фигуры, степенно курсирующие по набережной, казались неуместными здесь.

Порт жил своей жизнью, не утихающей даже ночью. Подобно морскому прибою, люди, лошади и повозки то приближались, то отдалялись от причала.

Луиза остановилась и окинула взором причалы. Некоторые торговые корабли стояли под погрузкой. Какой-нибудь из них должен отплыть в Англию. Но какой?

Ее отвлек приближающийся шум. Маленький пухлый торговец в богатых, но не очень опрятных одеждах и помятом чепце яростно ругался. Восседая на дорогом жеребце арабских кровей с такой же неуместностью, как мешок репы на тонкой жердочке, торговец брызгал слюной. От усилий бальзамическое лицо побагровело. Сбоку от него шли слуги и вели на веревке связанного раба.

Торговец изрыгал жуткую брань, адресованную рабу, и иногда стегал его плетью по плечам и голому торсу. Раб с надменным спокойствием принимал удары, отчего торговец еще больше ярился, и казалось, что апоплексический удар вот-вот настигнет его. Луиза невольно обратила внимание на эту сцену.

Раб в отличие от своего господина - явного уроженца здешних земель - был выходцем из Северной Африки. Смуглый и коренастый египтянин с рельефными мышцами, но изрядно исхудавший. Видом он напоминал древних атлетов, выражением лица походил на одно из египетских изображений с глиняных фресок, осанка выдавала моряка. Рваная бедная одежда. Да и не одежда вовсе, так, лохмотья. Сбитые ноги. Следы многочисленных побоев. Свежие кровоточащие рубцы. Доля его была всего лишь долей раба, живой вещи.

Но, Предвечный! Чувствовалось в нем нечто такое, что не могло не привлекать наблюдателя. Почти осязаемая животная сила и разум сливались в этом избитом оборванце, магнетическими искорками светясь в глазах. Интуитивно чувствовалось нечто, что отличает некоторых людей от всех прочих.

– Пошевеливайся, собака! - гневно прикрикнул торговец.

Плеть со свистом опустилась на плечи раба. На темной коже вспыхнула багряная полоса. Раб даже не застонал, лишь прищур черно-влажных глаз стал еще уже. Скулы свело немного. Мышцы рук напряглись в железной хватке веревочных пут.

– За ту амфору, что ты разбил, не хватит и ста таких жалких жизней, как твоя! - рассуждал торговец вслух, поправляя чепчик на голове. - Следовало бы засечь тебя до смерти, да что проку?!

Двое слуг шли впереди, и один из них держал конец веревки, которой был связан раб. Торговец опять выругался площадной бранью, видимо, вспоминая цену дорогой вещицы. Достав большой платок, он утер потную шею.

– От строптивого мула и то больше пользы, чем от такого тупицы! - не унимался торговец. - Эй! - крикнул он слугам. - Пробирайтесь вон к тому кораблю. Может, им нужны рабы на весла.

– Сеньор! - обратилась Луиза к торговцу, когда тот поравнялся с ней. - Мне показалось, или Вы хотите продать своего раба?

– Так оно и есть. Продам на галеры, где он сдохнет, закованный в цепях, - ответил торговец, презрительно оглядываясь по сторонам. Губа чванливо оттопырилась. Рука нащупала массивную золотую цепь на груди.

– Сколько Вы хотите? - спросила Луиза.

– А тебе-то какое дело, молодой господин?

– Может, я куплю его, - предположила Луиза.

– Гм! Я продам его только на галеры, - торговец окинул ее взглядом. - Хочу, чтобы эта собака хорошо помучалась, прежде чем сдохнуть от чумы или лихорадки.

Луиза потрясла кошельком, висящим на поясе. Монеты соблазнительно звякнули сквозь тонкую кожу подвесного кошеля - мерителя нравов и утолителя желаний.

Толстяк навострил уши и облизнул губу.

– Я как раз скупаю такой товар для одного, скажем, рискованного путешествия, - сказала Луиза, понижая голос. - И мне не хватает нескольких рабов, за жизнь которых никто из добропорядочных горожан, вроде нас с Вами, не будет молиться...

Торговец усмехнулся и бросил мутный взгляд на Луизу. Не найдя ничего более занятного для себя, чем ее кошель, он поджал губу и уставился на воду. Двойной подбородок подался вперед, делая своего хозяина похожим на жабу. Непонятно, к чему больше прислушался этот мерзкий торгаш: к звону монет в кошельке или к ее речам, но было видно - он колеблется.

– Мое судно скоро отходит, и я не могу больше ждать, - произнесла Луиза безразличным тоном, отворачиваясь в сторону порта и выглядывая несуществующий корабль. - Сколько ты хочешь за раба?

Торговец чертыхнулся, назвал цену.

– За такие деньги я могу купить пять крепких рабов, - Луиза нарочито рассмеялась, удивляясь алчности торговца. - Столько корм для рыб не стоит!

Пока шли торги, раб стоял подобно статуе. Ни мысли. Ни чувства. Ничего. Налившиеся неприрученной кровью жилки пульсируют и видны сквозь кожу.

– Ну, хорошо, - сказал торговец. - Дай десять флоринов и забирай его. Больше я не уступлю!

Луиза окинула взглядом раба и поморщилась.

– Сеньор, Вы же испортили товар как могли! Он едва продержится одну кампанию. Семь флоринов! Нет времени дольше торговаться. Прилив начинается.

Торговец недовольно надул губы.

– Ладно, забирай его, пока я не передумал, - буркнул он.

– Получайте свои монеты, - сказала Луиза, расплачиваясь.

Торговец дважды пересчитал деньги и быстро спрятал их в один из кожаных мешочков, подвязанных к поясу и скрытых под складками живота.

Он приказал слуге передать раба Луизе. Тот протянул конец веревки, которой был связан раб, девушке.

Луиза молча взяла веревку и пошла по направлению к кораблям. Раб послушно шел сзади.

Поспрашивав на нескольких судах, куда те направляются, Луиза отыскала подходящий корабль, который отплывал в Бристоль. Оттуда Луиза планировала добраться до Карлайла и начать поиски Филиппа.

Сговорившись с капитаном о плате, она поджидала окончания погрузки, расхаживая по набережной. Запах рыбы, шерсти, дегтя и потных грузчиков неприятно щекотал ноздри. От осклизлых досок причалов несло гнилью. Крикливые сицилийцы, угрюмые турки и остроглазые арабы шныряли меж матросов.

Луиза повернулась к рабу. Он невозмутимо смотрел поверх голов. Веревки плотно врезались в тело. Она достала узкий нож и разрезала путы. Раб поморщился от боли в онемевших мышцах, с трудом разводя руки.

– Ты свободен, - сказала ему Луиза, пряча нож. - Libre.

Египтянин, все время сохранявший молчание и равнодушно-каменное выражение лица, удивился. Лицо его озарилось минутной радостью. Радость сменилась недоумением. Огонек в глазах потух, уступая место замешательству и недоверию.

– Как Вы сказали? - спросил он на неожиданно хорошем французском.

– Я сказал, что ты свободен. Я отпускаю тебя, иди же, - махнула она.

Он приложил руку к своей груди и сделал полупоклон Луизе.

– Благодарю Вас, мессир! Не смел рассчитывать на такое великодушие!

– Да не за что, - ответила Луиза, поглощенная своими мыслями. Она бросила на бывшего раба печальный взгляд и направилась к своему кораблю.

Несколько секунд египтянин оставался неподвижным, видимо, думая, что же теперь ему делать. Потом неожиданно сорвался с места и подбежал к Луизе, уже шагающей по трапу.

– Возьмите меня с собой! - воскликнул он. - Прошу Вас!

Луиза остановилась и взглянула на него. Слова, произнесенные с такой решимостью и надеждой, отвлекли от тягостных дум.

– Там, куда я направляюсь, за твою жизнь никто не поручится, - уставшим голосом произнесла она. - Тебе трудно будет сохранить не только свободу, но и жизнь.

– Оставаться здесь мне тоже нельзя, - возразил египтянин. - Видите? - указал он в сторону своего бывшего владельца и мучителя. - Он только ждет момента, когда Вы отплывете. У меня же ничего нет. Я сразу же стану рабом снова.

Луиза повернулась и взглянула, куда указывал египтянин. Окруженный своими слугами торговец и впрямь зорко наблюдал за ними со стороны. Окликнув проходящего мимо стражника, он заговорил с ним, жестами указывая в их направлении.

– Эй, не задерживайте ход! - крикнул один из матросов.

– Корабль идет в Бристоль, - сказала Луиза.

– В Англии у меня есть знакомые, которые помогут добраться домой, - египтянин посмотрел на нее выжидающе.

– Пошли, - кивнула Луиза.

– Благодарю! - Лицо египтянина озарилось радостью. - Не сомневайтесь, я сумею отплатить за Вашу доброту!

Они взошли на корабль и расположились на палубе. За египтянина пришлось доплатить. Не обращая внимания на слова благодарности, Луиза растерянно ходила среди бочек и канатов.

Распогодилось. Солнце коснулось воды, заиграло нежными бликами. Необъятная стихия проснулась и вздохнула, медленно перекатывая изумрудные волны.

– Отдать швартовый! Стоять по местам!

– Направление ветра?

– South-East.

– Паруса по ветру!

– Лечь на курс!

– Есть, капитан!

Матросы суетились, выполняя команды. Утренний ветер сразу облюбовал паруса. Мачты заскрипели, и корабль плавно отчалил.

Египтянин шумно вдохнул морской воздух, подпер руками бока и принялся разглядывать команду. Куда делся его прежний отсутствующий вид? Деловито, по-хозяйски изучал он корабль и команду. От зорких глаз ничего не укрывалось.

А Луиза ничего не видела и не слышала. Не заметила она, как корабль вышел на открытую воду, и полоска суши с каждой минутой таяла в утренних лучах. Не обращала внимания на деловитую работу матросов и разговоры купцов. Не узрела перемену в поведении бывшего раба.

Присев на какой-то ящик, она задумалась. Мысли о смерти Филиппа все чаще посещали ее. Надежда трепетала как пламя свечи на ветру. Противоречивые мысли ввергали в угрюмое отчаянье. Обхватив голову руками, она наклонилась и смотрела себе под ноги, едва сдерживая слезы. Широко, по-детски распахивая глаза, Луиза пыталась понять, как ей жить без него. Не находя ответов, она пробовала отвлечься от терзаний, прогуливаясь по палубе.

Флаги английской торговой компании трепетали на ветру. Над ними с пронзительными криками носились голодные чайки, ожидая момента, когда с камбуза выплеснут остатки завтрака.

Шум волн и посвист ветра стирали реальность. Земля исчезла. Лазурное небо обнимало воду, любуясь своим отражением. Океан незаметно овладевал судьбой.

Очнувшись от своих горестных размышлений, Луиза обнаружила рядом с собой египтянина. Совсем не радуясь перспективе провести в нежданном обществе плавание, она достала несколько монет.

– Возьми, - Луиза протянула монеты бывшему рабу. - Этих денег должно хватить на одежду и еду. А я хочу остаться в одиночестве.

– Благодарю, не стоит беспокойства! - беззаботно ответил египтянин с таким видом, словно стал капитаном корабля. Меж тем только жалкие лохмотья прикрывали его полуголое избитое тело.

– Бери, и покончим с этим, - настаивала Луиза, почти запихнув деньги ему в руку.

Он поклонился, но не сдвинулся с места.

– Что еще? - хмуро спросила она.

– Вы слишком добры! Позвольте мне послужить Вам?

– Не нуждаюсь.

– Я лишь смиренно предлагаю Вам защиту, - сказал он, понижая голос.

– О своей защите я в состоянии позаботиться, - усмехнулась Луиза, демонстративно похлопав рукой по ножнам. Сапфировая рукоять меча предусмотрительно была спрятана. Луиза замотала ее тряпицей.

– Одной девушке небезопасно находиться на корабле вместе со всяким сбродом.

Луиза сдвинула брови и промолчала, раздосадованная тем обстоятельством, что ее раскрыли. Он это понял.

– Не беспокойтесь, сударыня! Клянусь своей честью - я не дам Вас в обиду!

«Защитник выискался!» - подумала Луиза, искоса взглянув на египтянина.

Его черные, цвета спелых оливок, глаза светились благодарностью и неуместной отвагой. С решительным видом он уселся на одну из бочек и принялся наблюдать за людьми. Торговцы и матросы молча обходили его, посматривая на увесистые кулаки.

Луиза глубоко вздохнула, отвернулась, и взгляд впервые устремился за борт. И тут она наконец увидела океан. Впервые в жизни. В неосознанном порыве, Луиза поднялась с места и подошла вплотную к борту. Безбрежное водное пространство дрогнуло, как живой организм. Луиза тоже задрожала от непонятного волнения. Волосы на голове встали дыбом. По спине прошла дрожь.

Водная гладь заплясала, вода вздыбилась одной могучей волной и ударила о борт, рассыпаясь мириадами нежной морской пыли. Корабль резко качнуло. Луиза инстинктивно ухватилась за борт.

– Крен судна!

– Переложить руль! Правый галс!

– Травить шкоты!

Матросы спешно исполняли команды.

Океан смотрел ей в лицо...

Луиза вдохнула воздух и ощутила одно дыхание с ним на двоих. Сердце сильно забилось в ответ.

Трудно было поверить: он - разумное существо - смотрел на нее, колыхаясь бездной. Он звал ее, с нежностью обволакивая соленой сыростью.

Что там в глубине? Прыгни - узнаешь!

Стало страшно. А потом захотелось послушаться и нырнуть туда. Желание оказалось сильнее рассудка. Сильнее чувства самосохранения. Луиза перегнулась через борт, всматриваясь в манящую пучину. Океан говорил, говорил, эхом стучал в висках. Зачарованная, она не могла разобрать слов, понять смысл.

Все продолжалось недолго. Океан отпрянул, отвернулся. Легкая тень стремительно унеслась к горизонту. Египтянин схватил ее за талию, рывком оторвал от борта и поставил на палубу.

Оцепенение прошло не сразу. Луиза зачарованно смотрела прямо перед собой. Через минуту она окончательно пришла в себя.

– Вы едва не упали за борт, - пояснил египтянин.

Луиза растерянно пожала плечами и оглянулась по сторонам. Переполох на корабле уже стих.

– Отродясь ничего подобного не встречал здесь! - недоумевая, рассуждал кормчий, проходя мимо. - Сколько лет хожу по этим водам.

Напряжение спало. Луиза почувствовала сильную усталость. Едва доплелась она до каюты и, в чем была, не раздеваясь, рухнула на постель. Сон мгновенно забрал к себе.

Глава 40. Меровей

Проснулась Луиза от криков и грохота, доносящихся с палубы. Прислушиваясь, она быстро встала и выбежала из каюты. К ногам рухнул окровавленный труп матроса. Везде кипел дикий и безжалостный бой.

Пираты! Их нападение на мелкое торговое судно означало лишь одно - смерть. Луиза выхватила из ножен меч и ринулась в самую гущу схватки. Мыслей не было. Лишь успевай отбиваться и нападать.

Вокруг мелькали искаженные яростью и болью лица. Звенела сталь, обагренная кровью. Абордажный натиск оказался не по силам простым торговцам. Вот корчится в диких конвульсиях торговец шерстью, теряя последние капли жизни. Вот падает обезглавленный курьер какой-то испанской торговой компании. Один за другим умирали люди. Пираты никого не щадили.

Неожиданно Луиза увидела египтянина. Он где-то успел раздобыть одежду и саблю. Но дрался с матросом их корабля. Ловкими привычными движениями египтянин выбил оружие из рук противника. Сабля рассекла грудь, мощная фигура матроса дрогнула. Он упал и скончался.

Меч Сигибера сразил грязного и заросшего одноглазого коротышку без трех передних зубов. Три пирата разом набросились на Луизу сзади. Один из них схватил Луизу за шею. Она вскрикнула. Рванулась и рассекла бок левому нападающему. Меч скрестился с двумя саблями.

– Эй, вы! Не трогайте ее! - крикнул египтянин, прыгая с кормы на палубу. - Она моя! Уберите свои лапы! - с этим он отшвырнул от Луизы одного пирата и за шиворот отволок другого.

Луиза возмущенно посмотрела на египтянина.

– Не сердитесь, госпожа, - сказал он, приближаясь. - Они по-иному не понимают.

За его спиной неожиданно возник один из матросов. Деревянная дубина со всего размаху обрушилась на голову египтянина. Он покачнулся и рухнул на палубу, залитую кровью.

Перебив весь экипаж и команду, пираты окружили девушку. Их дикие взгляды пробегали по лицу и разметавшимся волосам с хищным вожделением. Кривые ухмылки и скабрезные шутки полетели в ее адрес. Луиза понимала, скорей всего нападения следует ждать сзади. Держа меч наготове, напряженно всматривалась она в их лица.

Вперед шагнул костлявый высокий парень. Одетый в грязный балахон и короткие штаны, он осклабился, демонстрируя гнилые зубы.

– Эй, Клето, не усердствуй! - хрипло смеялись пираты. - А то капитану не достанется.

– Ишь ты, какая добыча! Смотри, Сью, это же девка!

– Не переломи ей хребет раньше времени!

– Живучая, шельма!

Выказывая всем своим видом дружелюбие, Клето приблизился к Луизе и неожиданно дунул ей в лицо, обдавая перегаром и несвежим дыханием. Пираты разразились хохотом. Не успел Клето порадоваться своей выходке, как получил от Луизы кулаком в нос. Упав от удара в толпу, он взвыл от боли.

– Отхватил нежностей?

– Маленькая дьяволица кусается! - веселилась пиратская братия.

Клето шмыгнул носом и ухватился за нож, но его удержали.

– А ну, расступись! - крикнул боцман.

Веселье притихло. Пираты разомкнули круг, пропуская своего капитана. Он давно присматривался к своей добыче, стоя на капитанском мостике захваченного судна. Переступая через тела убитых, капитан вошел в круг и остановился напротив.

Лет около сорока, выше среднего роста и приятной наружности, одевался капитан добротно, с претензией на некую роскошь и даже изящество. Длинные русые волосы тревожил ветер. Небольшая светлая бородка и усы, загорелое лицо и выразительный взгляд придавали его облику больше романтики, чем суровости морского головореза.

Захватив пятнадцать лет назад свой первый генуэзский корабль у острова Тенедос, он бесчинствовал в Эгейском море. Заслужив уважение и славу, капитан изведал немало мест в поисках удачной поживы, теперь отдавая предпочтение испанским и французским берегам.

– Разрешите представиться, сеньора! Капитан Мишель Бальбоа! - сказал он, делая полупоклон.

Луиза слегка кивнула в ответ.

– Могу я узнать Ваше имя? - поинтересовался капитан.

– Нет, - спокойно ответила Луиза. Дерзкий взгляд зеленых глаз не смутил ее. Родственный ей самой мятежный дух, исходивший от Бальбоа, невольно вызывал уважение к противнику. Луиза с любопытством изучала главаря пиратов.

Мишель Бальбоа вынул саблю, погладил сталь клинка и начал обходить Луизу по кругу. Она замерла в ожидании.

Не знаешь правила игры - предоставь первый шаг другому!

Не страх, а кураж противостояния привлекал сейчас сильнее всего. А если что - она собиралась задорого продать свою жизнь.

Капитан легким стремительным выпадом перерезал завязки ее плаща. Луиза замахнулась. Клинки соединились в блоке. Материя мягкими складками упала вниз. Гул одобрения пронесся по палубе, и десятки мужских глаз впились в тоненькую фигуру девушки.

– Это Ваше оружие? - спросил Бальбоа, делая сразу серию бросков.

– Вас что-то беспокоит, капитан? - произнесла Луиза, защищаясь. Ирония в голосе не ускользнула от внимательного Бальбоа.

– Где Вы его приобрели? У портовых мошенников, наверное! - усмехнулся он. - Вы знаете? Вас обманули! Такая тяжесть не для нежных девичьих пальчиков.

Капитан словно прощупывал, насколько она владеет мечом. Удары наносил вполсилы, играючи. Луиза отражала нападение, и только.

Пираты довольно хохотали.

– Сделайте милость, дайте-ка меч мне, пока не поранили себя, - Мишель Бальбоа протянул руку.

Луиза хитро прищурилась.

– Попробуйте отобрать! - предложила она, копируя насмешливо-учтивый тон.

– О! - удивился капитан. Его живые глаза сверкнули зеленью морской воды. - Вы бросаете мне вызов?!

– Разве не Вы и Ваши люди сделали это первыми, захватив корабль, убив команду и помешав тем самым мне следовать своим путем? - холодно произнесла Луиза.

Ответ позабавил пиратов. И понравился капитану.

– Это был не вызов, а добыча. Наша законная добыча. И Вы в том числе, - улыбнулся он.

– Я так не думаю! - возразила Луиза.

Мишель Бальбоа задорно рассмеялся. Ему чертовски нравилась игра.

– Что ж, предлагаю сделку! - неожиданно оживился он, довольно осматриваясь по сторонам. - Поединок с условием. Ваша ставка?

– Свобода. А чего хотите Вы? - поинтересовалась Луиза.

– Вас! - развел руками капитан, сверкая глазами.

– Что?! - Луиза сдвинула брови.

– Разве есть выбор? - шепотом удивился капитан.

– Хм! - Луиза взглянула за борт.

– Даже не пытайтесь, красавица! Мы не позволим лишить нас такого ангельского общества.

И снова усмешки прокатились по рядам пиратов. Большинство составляли португальцы, англичане и французы. Эту разношерстную компанию дополняли голландцы, датчане и один ирландец. Они расселись на корабле, с наслаждением наблюдая за происходящим. Не смеялся только старый боцман, да Клето, он осторожно ощупывал сломанный нос.

– И Вы сдержите свое слово?! - Луизу начала раздражать эта болтовня. Сжав губы, мрачно посмотрела она по сторонам.

– Даю слово пирата! - ответил капитан.

– Слово пирата чего-то стоит?

Неодобрительный гул пронесся по кораблю.

– Мое слово стоит жизни, - ответил с достоинством капитан. - Начнем!

Меч и сабля сошлись в танце стали. Свист и крики раздавались отовсюду. Капитан Бальбоа не торопился нападать. Отражая удары и отступая, он водил девушку по палубе и не спешил выбивать меч из рук прекрасной незнакомки.

Луиза провоцировала. Присматривалась. Изучала. Верхний засечный и сразу боковой, следом нижний. Луиза теснила капитана, сокращая расстояние. Пряди волос разметались по темному сукну одежд. Румянец окрасил щеки. Огоньки азарта плясали в зрачках.

Стоило капитану перейти в нападение, как она отступала, увеличивала расстояние, выматывая противника. Маленькая и юркая, Луиза постоянно передвигалась. То отпрыгнет, то короткой перебежкой поменяет позицию. Клинок Сигибера порхал молнией, скользя по пиратской сабле, отклоняя удары.

Капитан не ожидал такого мастерства. Теперь он не шел на уступки. Удары становились сильней и яростней. Луиза не отставала.

– Признайтесь, кто научил Вас драться? - засмеялся капитан после ловкого, но не увенчавшегося успехом финта. - Что Вы творите?!

– Танец смерти! - прошептала она и облизнула пересохшие губы.

Капитан удивленно усмехнулся. Танец. Несомненно, они творили боевой танец, полный прямолинейности и хитрости, тайных приемов, выжидательных пауз и ярких атак.

Пираты поневоле восхищались, ругаясь от полноты чувств так, что уши могли отсохнуть, будь здесь люди воспитанные.

Луиза слышала лишь меч и удары сердца. Убивать капитана ей не хотелось. Он дарил ей пьянящее ощущение силы, восторг сражения. Разговор стали и мышц, ловкости и сообразительности отвлек ее от страшных мыслей и мучительной неопределенности в судьбе Филиппа.

– Стойте! Стойте! - раздался крик египтянина. - Бальбоа, черт тебя дери! Остановись!

– Да это же Черный Клык! Тебя разве не отправили на тот свет? - крикнул капитан, останавливаясь.

Небольшая остановка давала возможность отдышаться.

– Не берут меня туда, - проворчал египтянин, приближаясь к ним. Встав между Луизой и капитаном, он морщился и потирал затылок.

– Где твой корабль и команда? - осведомился капитан.

– Сицилийские ублюдки! - злобно ответил египтянин.

– До нас дошли слухи, что тебя и тех, кто уцелел, продали в рабство?

– Так и было! - отрывисто бросил египтянин, сводя скулы и сжимая кулаки. Ноздри его затрепетали. Глаза налились ненавистью, - она выкупила меня из рабства и освободила, - указал он на Луизу. - Отпусти!

Мишель Бальбоа сделал гримасу неопределенности. Затем почесал подбородок и уставился в пол. Налетел порыв ветра. Оба корабля легли в дрейф и плавно раскачивались в густой синеве воды.

– Какой мой интерес? - поинтересовался капитан, отрываясь от изучения палубных досок.

– Ты должен мне, Бальбоа, - напомнил египтянин. - Среди твоих людей найдется немало свидетелей этому. Припоминаешь?

– Клянусь морским дьяволом! - вскричал капитан. - Не вовремя ты появился!

– Давай сочтемся сейчас, - предложил египтянин. - И сверху бери мою долю.

Пираты загудели. Капитан жестом велел замолчать.

– Хм! Щедрым стал?! Ну, хорошо, - долгим взглядом посмотрел он на Луизу. Девушка откинула волосы назад и стояла, опершись на меч. - Не собирался я убивать столь чудесное создание. А вот со свободой сложнее...

– Как это?

– У нас поединок, Клык! - многозначительно сказал капитан. - Выиграет она - будет свободна. А выиграю я - получу ее. Смекаешь? Тут не дело отступать.

– А может, вам отложить поединок на время? - хитро предложил египтянин.

«Что он задумал?» - не поняла Луиза.

Капитан спрятал улыбку в бороду и повернулся к девушке.

– Согласна, - устало сказала Луиза. - Отложим.

Капитан Мишель Бальбоа убрал саблю и подошел вплотную, окидывая ее откровенным взором.

– Не так близко! - угрожающе предупредила Луиза, отступая на шаг.

– А то разобьете мне нос? - улыбнулся он.

– Как минимум! - пообещала Луиза.

– Ладно, учту. Но я намерен взять Вас на абордаж! Помните - мы не закончили! - выразительно сказал капитан.

– Напоминайте почаще, - сухо бросила девушка, пряча меч в ножны.

– Гляди-ка, Клык, она не боится!

– Заметил уже, - отозвался египтянин.

Довольный, капитан повернулся к пиратам. Луиза с благодарностью посмотрела на египтянина.

– Все в трюм, крысы помойные! - закричал Бальбоа, взмахнув рукой. - Забирайте груз. Корабль на дно! Прошу Вас, - кивнул он в сторону пиратской посудины.

– Капитан, - произнесла Луиза, не двигаясь с места.

– Ну!

– Мой конь, - указала она на Ральфа, который с иными животными был привязан в углу палубы. - Сделайте мне одолжение. Я весьма дорожу им.

Бальбоа думал три секунды.

– Ваш долг растет, сударыня, - сказал он, давая распоряжения взять Ральфа на борт. Остальных коней и овец тут же, на палубе торгового судна, пустили на мясо.

– Ребята, джин! - послышалось из трюма захваченного судна.

Десятки глоток радостно взревели на обеих палубах. Трезвое состояние чертовски напрягало головорезов. Луиза пошла следом за капитаном.

– А знаешь, Клето, ты неплохой малый, - заметила Луиза, проходя мимо. - Только чисти зубы.

Пираты расхохотались.

– Вино - семнадцать бочек, мука, оливковое масло, черный перец, шафран, кожи... - перечислял боцман, наблюдая за переносом награбленного. На барыши можно было устроить неделю разгульной жизни. - «Особая добыча для капитана», - занес он Луизу в свой учетный список.

Следуя порядку дележа, одну четвертую от всего добытого получал капитан, который к тому же забирал сверх своей доли пятнадцать процентов от расходов на снаряжение корабля, являясь его собственником. Остальная часть делилась между командой.

Когда награбленное перекочевало к пиратам, с торгового судна сняли корабельную оснастку и подожгли.

За ужином Луиза смущалась. Толкаясь локтями и беззастенчиво набивая животы вместо привычной солонины свежим мясом, яйцами, оливками, сыром, зеленью и еще мягкими лепешками, пираты наблюдали за каждым ее движением.

Мало чье прошлое позволяло вращаться в обществе людей высокого сословия и хороших манер. Разделить трапезу с молодой красавицей явно благородного происхождения пиратам еще не доводилось.

– Эй, приятель, отвороти свою рожу, мешаешь! - египтянин ладонью оттолкнул лицо Клето, нависающее над его рукой.

Клето икнул, покачнулся и неразборчиво заворчал. Он успел надрызгаться джину.

– Ба! Да Вы ничего не съели, сеньора, - воскликнул капитан, подвигая к Луизе посудину с мясом и овощами. - Голод у нас не в чести. Клык! Ходят слухи, до того, как потерпеть неудачу, добычу ты спрятал на дне морском? Ты впрямь грабанул золото арабов?

Египтянин быстро глянул на капитана, не отрываясь от сочного куска мяса.

– Говорят, говорят. Мало ли что говорят? - промычал он с набитым ртом.

Пираты бегло переглянулись и посмотрели на капитана.

– На черный день таишь? - любопытствовал Бальбоа.

– Сказал же, вздор болтают, - неохотно ответил Клык. - Продали бы меня в рабы, будь у меня золото?! От кого ты узнал эту гнусную ложь? Клянусь братством, я пущу его по доске!

– Джорджио Визар намекал...

– Устрою ему пропуск в ад, попадись он мне! - стукнул кулаком об стол Клык.

– Чего кипятишься? - смежил веки Бальбоа.

– Грязный пес! - выругался египтянин. - Визар выкрал у меня карты, продал их арабам из Картахены и посадил на хвост сицилийцев! - злобно воскликнул он, полный решимости и жажды мести. - Когда я доберусь до его шкуры, вздерну на рею, и пусть птицы выклюют его подлые глаза!

Мишель Бальбоа призадумался. Боцман приговорил наполовину початую бутыль, прокашлялся и запел:

Пошли со мною, брат, пойдем

Туда, где шторм, война и ром!

Ром согревает нам сердца

И будет с нами до конца!

Пираты подхватили две последние строчки песни нестройными голосами.

Черный Клык сидел, сжав кулаки. Жажда мщенья росла в соответствии с количеством потребляемого рому.

– Обязательно сверлить меня все время взглядом? - не выдержала Луиза, обращаясь к Мишелю Бальбоа.

– Что поделаешь? - пожал плечами капитан. - Я сражен Вашей красотой! И все еще не теряю надежды добиться расположения. Только не спешите с ответом! Отказа я не приму!

Луиза отложила нож и посмотрела на капитана. На лицо нашло облако, взгляд потух.

– Сердце мое отдано другому, - печально сказала она.

– Не верю Вам, прекрасная обманщица! - осклабился капитан, подливая ей вина. Решив показать себя гостеприимным хозяином, он беспрестанно ухаживал за Луизой. - Почему с Вами не было сопровождения? Судя по всему, дама Вы знатная. Видать, не от хорошей жизни ступили на палубу злосчастной посудины?

Она посмотрела на капитана долгим удрученным взглядом. В каюте кроме них и египтянина сидели самые близкие подельники Бальбоа. Непонятно почему, но Луизе захотелось излить душу.

– Мне нужно найти одного человека, - сказала Луиза, опустив голову.

– О! Человека? - шутливо переспросил капитан. Накалывая оливки острием ножа, он неспешно отправлял их в рот. - Любовь? Интриги?

– Это важно для меня, - ответила она сдержанно.

– И как зовут этого счастливчика? - поинтересовался капитан.

– Филипп де Альбре.

Капитан посмотрел на боцмана. Тот, запрокинув голову, угощался жменей кислой капусты.

– Альбре? Альбре? Погодите! А не тот ли это граф Альбре, который недавно стал пиратом?

– Как пиратом? - Луиза ошарашенно уставилась на капитана.

– Обыкновенно! - ухмыльнулся капитан. - Вступил в братство. Мы с Бреном подтвердить можем.

– Ага! - кивнул боцман, протянув руку за сыром. - И еще он приобрел «Черный Сирокко» у одноногого Санчеса. Таких быстроходных красавцев-кораблей поискать!

Луиза недоверчиво взглянула на капитана.

– Может, мы говорим о разных людях? - спросила она, и голос дрогнул от волненья. - Вы видели его? Как он выглядел?

– Вдруг он не тот Альбре, которого Вы ищете? - Бальбоа облокотился о стол. Замысловатая улыбка играла на губах.

– Скорее всего, не он! - растерянно произнесла Луиза. - Граф Альбре, которого знаю я, должен находиться... в Шотландии. И все же, капитан, прошу Вас, расскажите мне все, что знаете! - умоляюще сложила она руки.

Польщенный ее тоном, капитан осушил кубок и достаточно точно описал Филиппа. Они с боцманом на пару обрисовали его внешность и характер.

– Да! Вы его верно описали, - пылко воскликнула Луиза, едва сдерживая эмоции. - Значит, Вы встречались с ним, виделись лично?

– А то! При нас вступил он в братство.

– Но, я не понимаю! Как пиратом? Зачем знатному сеньору, рыцарю, доблестному и верному короне, бросать все на произвол судьбы?! Как он мог забыть обо… - возмутилась девушка и осеклась.

– У, это весьма печальная история, - сказал капитан. - Альбре получил послание о гибели своей возлюбленной. История странная. Что-то связано с колдовством.

– От кого послание? – почти крича, Луиза смотрела на капитана во все глаза. Казалось, она сейчас набросится и схватит капитана за грудки, требуя информации.

– А мне почем знать? Из того послания Альбре узнал, что последним ее желанием было покоиться на дне океана. Представьте себе - она была его невестой! Тогда-то Альбре и решил уйти в пираты, дабы всегда находиться рядом с любимой. Он поклялся искать для себя смерти в морских сражениях и быстрей соединиться с ней в пучине!

Наступило молчание. Луиза сидела пунцовая, как маковое поле.

– Он сам рассказал Вам? - не смея поднять глаз, спросила она охрипшим голосом.

– Нет. Его оруженосец Рене. Точнее, бывший оруженосец, а ныне один из нас, напился в хлам в порту после покупки корабля. Он и растрепал историю Альбре. А может, и выдумал, для пущей важности. Но клятву Альбре я слышал своими ушами! Вы расстроились?

Луиза кусала губы. Слезы навернулись на глаза.

– Он не называл имени... дамы?

– Луиза. Так ее звали.

Луиза вскрикнула и залилась слезами.

– Он жив! - простонала она, закрывая лицо руками. - Теперь я точно знаю - это он!!!

Пираты с недоумением уставились на нее, перестав жевать.

– Я та возлюбленная, которую Филипп Альбре напрасно оплакивает! - поспешила объяснить она. - Я - Луиза.

– Ну и дела! - произнес египтянин за всех.

С минуту в каюте царило молчание, нарушаемое всхлипами Луизы.

– Черт подери! Эта женщина удивляет меня второй раз за день! - капитан залпом выпил вина. Вздохнул и потянулся за ромом. - Успокойтесь, сударыня, не принято на пиратском корабле сырость разводить.

Луиза нервно вздохнула и приняла от капитана кубок.

– Пейте!

– А что с Вами случилось? - оживился боцман.

– Со мной? Ничего. Наоборот, это я думала, что Филипп умер. Получив злополучное письмо от... Стойте! Так значит, они намеренно обманули нас обоих? О! Мне написали, что Филипп убит в Шотландии, выполняя поручения короля.

Пораженная внезапной догадкой, Луиза с силой вонзила нож в столешницу на половину лезвия. Рукоять ножа хрустнула. Костяшки пальцев побелели.

Она резко встала из-за стола, выпрямилась, как натянутая тетива, и заходила по каюте. Грудь вздымалась, взгляд сверкал негодованием.

– Как они могли?! - воскликнула она, сдерживая кипевший гнев. Мысли понеслись вихрем.

«Валуа и магистр! Чего они добивались? Ах, да! Все становится ясным из письма магистра. Им нужен Первоисточник! - быстро сообразила она. - Ну уж нет!»

– Гнев Вам к лицу! - заметил капитан, наблюдая за девушкой. - Чего хотели те, кто обманул вас обоих?

Луиза спохватилась и взяла себя в руки.

– Политика, - кратко пояснила она, возвращаясь за стол.

– Значит, Вы не поверили письму?! - восхищенно посмотрел на нее египтянин.

– Я не поверила в гибель Филиппа!

– И сбежали, чтобы разыскать его.

– Да!

Пираты одобрительно загудели.

– Я же говорил: любовь и интриги! - развел руками капитан.

– Вы знаете, где мне искать Альбре? - Луиза с робкой надеждой посмотрела на капитана.

– Нет.

– Капитан! - взмолилась Луиза.

– Кажется, он собирался на юг.

– А Вы? Куда следует Ваш корабль?

– Разве Вы не знаете - таких вопросов не задают! - ответил Бальбоа. - Сегодня мы здесь, завтра - куда укажет Бог или Дьявол!

– Вы поможете мне? – Луиза робко обратилась к капитану. - С Вами у меня есть надежда скорей встретить Филиппа или узнать о его местонахождении.

Бальбоа исподлобья оглядел своих.

– Это пиратский корабль, сударыня! Однако я подумаю, - пообещал он.

– Благодарю! - улыбнулась Луиза.

Ужин продолжался.

– Женщинам верить нельзя, Клык! - вздохнул капитан, откладываясь от горлышка пузатой бутыли. - Они обещают тебе наслаждение. А потом говорят, будто навеки отданы другому...

– Ром надежнее! - заявил боцман.

– Ром и море! - крикнул капитан, хлопнув по спине боцмана. - Море рома!

Пираты шумно поддержали его.

День уходил за горизонт. Последние отблески солнца окрасили безбрежную даль восхитительными переливами оранжевого перламутра. Ветер уснул на верхушке мачты. Сумерки теплой сыростью поднимались из глубин.

Луиза медленно курсировала по палубе пиратского корабля. На губах играла счастливая улыбка. Перед глазами стоял образ Филиппа.

Солнце садилось в притихший океан. Она залюбовалась, глядя на убегающую к горизонту дорожку. Вот последний луч блеснул и погас. Океан вздрогнул одновременно всей водной поверхностью. Луиза вздрогнула вместе с ним.

Оттуда, где несколько секунд назад мерцала солнечная дорожка, стремительно приближалась подводная тень невероятных размеров. Волны над тенью плясали и кипели белой пеной.

Перед кораблем то, что скрывала пучина, остановилось. Волна опять ударила в борт, покачнув корабль. Луиза ощутила властный зов. Он манил. Завораживал. Растворялся в крови, укачивая разум. Океан звал долго и протяжно. Знакомое желание шагнуть за борт охватило ее.

Луиза почувствовала бесконечную любовь и признательность тому, от чего отделяла ее деревянная конструкция, внушающая видимость опоры средь подвижной водяной зыби.

– Меровей! - выдохнула она.

Океан всем телом вздохнул. Ответил Луизе соленым дыханием. Они смотрели друг на друга. Луиза улыбалась. Его сила переходила к ней. Вливалась в душу. Наполняла тело. Потом океан, как и в первый раз, отвернулся и покинул ее. Унесся тенью к горизонту. Она опустилась на палубу и зачарованно замерла на месте.

Меровей признал в ней свою кровь. Династия первых королей-магов, предков Луизы, восходила к Меровею, сыну морского чудовища и смертной женщины.

Кто на самом деле Меровей? Порождение морских глубин? Или сама бездна? Неизвестность поджидала Луизу.

Глава 41. Братство

– Ты ведь знаешь, что происходит?

Луиза подняла голову. Египтянин стоял рядом. В глазах застыли тревога и страх.

– Это повторилось снова, - напомнил он.

– Снова, - эхом отозвалась Луиза.

– Не иначе Морской Дьявол преследует корабль! - ужаснулся он. - Ты погубишь нас!

– Нет! Он не причинит вам вреда, - сказала Луиза, поднимаясь с места. - Он приходит только ко мне.

– Кто?! - напряженно спросил египтянин.

Луиза молчала, не зная, как ответить.

– Он! - указала она рукой на океан.

Египтянин отпрянул в страхе. Даже самые отъявленные головорезы не могли смирить суеверный страх перед пучиной. Их жизни полностью зависели от ее власти и настроения.

Луиза рванулась и удержала египтянина за руку.

– Не выдавай меня остальным. Поверь мне, прошу!

Он молчал.

– Обещай!

– Будь по-твоему, - ответил Черный Клык после раздумья. - Мы все во власти богов.

– Клык? Что будешь делать дальше? - неожиданно спросила Луиза.

– В каком смысле? - не понял он.

– Ты же не останешься с командой Бальбоа.

– А! Вы об этом?.. При первой возможности сойду на берег. Соберу команду. Реквизирую корабль.

– А потом?

– В южные воды.

– Я с тобой! Можно?

– Прошло не так много времени, когда я просил Вас о том же, - произнес египтянин, оправляя ремень. - Разумеется, я к Вашим услугам. Не доверяете Бальбоа?

– Речь не в доверии... Я думала, в силу какой причины Бальбоа не хочет помогать мне? Наверное, здесь личный интерес. Понимаешь, о чем я?

– Женщине не место на корабле! - заметил египтянин. - Плохая примета. А среди пиратов таким, как Вы, делать нечего. Сегодня Вы гостья - завтра легко можете стать жертвой.

– Я могу защитить себя!

– Не сомневаюсь! А пиратов от своей сногсшибательной красоты Вы тоже беретесь защитить?

Луиза промолчала.

– Вы не подружка капитана и не жена одного из нас. Каждый смотрит на Вас, как на трофей.

– Тогда почему ты согласился помочь?

Египтянин не ответил.

– Будешь искать своего возлюбленного? - спросил он.

– Да! – просияла девушка.

Египтянин молча протянул руку. Луиза пожала ее в знак их договоренностей, и они разошлись. Клык ушел к пиратам, она – в отведенную каюту. Неожиданно-прекрасные вести напрочь отогнали сон. Филипп жив! Это обстоятельство затмило важность ее миссии, заставило позабыть о Меровее и о том, чем может обернуться плаванье девушки на пиратском судне.

Ночь легла над миром, когда Луиза вновь вышла на палубу и увидела капитана Бальбоа.

– Нам нужно поговорить. Наедине, - попросила она.

– Наедине? - удивился капитан. Задорные огоньки зажглись в его красивых глазах. Он стоял рядом, всем видом показывая крайнюю заинтересованность.

– Именно! - подтвердила Луиза серьезно.

Капитан подошел к своей каюте и распахнул перед ней дверь.

– Нас не беспокоить! - приказал он команде.

Луиза вошла и обернулась к нему.

– У нас есть одно незаконченное дело. Поединок, - напомнила Луиза.

– И? - улыбнулся Мишель Бальбоа.

– Давайте покончим с ним здесь и сейчас.

– Ну, раз Вы настаиваете, - капитан снял кожаный кафтан и шляпу. Отбросив их в кресло, он вынул саблю.

Луиза шепотом прошептала название заветной руны. Меч тонко зазвенел и принялся за дело. Завязалась схватка. Каждый удар - и меч Сигибера останавливался в дюйме от горла или груди капитана. Так повторялось снова и снова. Луиза щадила самолюбие Бальбоа. Она не пыталась выбить саблю из рук, и ей удалось не допустить свидетелей его поражения. Наблюдательный Бальбоа подмечал все.

– Простите меня, капитан, - сказала Луиза наконец, опуская клинок.

Бальбоа многозначительно посмотрел на нее. Он подошел и провел рукой по ее волосам, раздевая девушку взглядом.

– Там на палубе... Почему ты сразу так не поступила? - тихо спросил он. Горячее дыхание коснулось ее лица. Тонкая рубаха с глубоким вырезом открывала загорелое мужское тело. Обаянию Бальбоа трудно сопротивляться. Сила, ум и приятная внешность главаря пиратов могли разбить немало женских сердец. Одни зеленые глаза чего стоили!

Луиза отступила.

– Бой с Вами доставлял мне удовольствие! - призналась она.

– А теперь ты заботишься о моей чести перед командой, да? - ласково спросил он.

Луиза кивнула и опустила голову. Капитан опять шагнул вперед и обнял ее.

– Один поцелуй! - прошептал он, прижавшись губами к завиткам волос на виске.

Луиза мягко освободилась из объятий и покачала головой.

– Я не могу! - сказала она нежно и печально одновременно. - Доброй ночи, капитан!

Оставшись один, Бальбоа выругался и отправился к сундуку, где хранил ром.

На следующий день двери капитанской каюты распахнулись. Мишель Бальбоа, Черный Клык, боцман, еще несколько пиратов хлестали ром, изучая карты и бумаги с захваченного судна.

Луиза вошла к ним стремительной твердой поступью.

– Я желаю вступить в братство! - сказала она, останавливаясь перед Бальбоа.

Наступила полная тишина. Скрипели корабельные снасти. Волны били о борт. Из рук боцмана со звоном упала бутыль. Лужица крепкого напитка щедро угощала капитанский ковер.

– Святые угодники! - произнес боцман.

Все посмотрели на капитана.

Мишель Бальбоа грубо выругался на смеси французского и испанского языков. Он резко поднялся, подошел к Луизе и, прикоснувшись к ее подбородку, заглянул в глаза.

Потом капитан пересек каюту, остановился у заветного сундука и извлек из него на свет божий новую бутыль рому. Откупорив, он протянул ром Луизе. Она взяла бутыль. Все внимательно ждали ее действий.

Луиза обвела их взглядом, запрокинула бутыль и опустошила ее. Рев восторга прокатился по каюте. Луиза пошатнулась и выдохнула. Ощущения ужасали. Стараясь сохранить равновесие и ясность мысли, она уставилась на капитана.

– В полдень! - кратко сказал он.

Луиза кивнула и вышла вон, едва волоча ноги. Прохладный морской воздух освежил лицо, пробрался под одежду, туман запутался в волосах. Обхватив мачту, она прижалась щекой к влажной поверхности. Пираты проходили мимо, занимаясь привычными делами.

Девушка решила: она станет одной из них, и будет носиться по океану в поисках Филиппа. Любимый поклялся не расставаться с ним. Он больше никогда не вернется к прежней жизни. Она тоже. И когда-нибудь они обязательно встретятся!

Полная безрассудной отваги, Луиза пристально смотрела вдаль. И сердце подсказывало ей - все идет правильно! Дальше она не помнила, как свалилась на палубу, мертвецки пьяная.

Очнулась Луиза к ночи. Ее перенесли в каюту на постель. С облегчением обнаружив себя одетой, Луиза села и сразу ощутила всю прелесть похмельного состояния. Первая попытка встать не удалась. В голове шумел ураган. Гадко сводило живот.

Клык и Бальбоа зашли на минуту. Заставили ее выпить какой-то бурды. Позубоскалили и ушли.

Утром Луиза вышла к пиратам.

Теплый ветер раздувал паруса. Океан сверкал расплавленным солнцем. Плавно вздымаясь на ярко-фиолетовых волнах, корабль шел вперед. Мишель Бальбоа стоял на капитанском мостике. Заложив руки за спину, он смотрел вдаль. Луиза поднялась к нему.

– Стать одной из нас означает навсегда отказаться от прежней жизни, потерять доброе имя и положение в обществе, скрываться от властей, убивать людей и грабить корабли, - произнес капитан, не оборачиваясь к Луизе.

Девушка молча слушала.

– Это не романтичная прогулка по морю, - продолжал он. - Это кровь и пот, нужда и болезни. И рассчитывать приходится только на себя. И бесконечно отстаивать право на свою собственную жизнь! - капитан повернулся и вопрошающе посмотрел на нее.

Ветер играл с волосами светлого меда. Солнце заливало ярким светом бархатную кожу и нежную линию губ. Спокойная решимость светилась в серо-зеленых глазах.

– Хорошо! - кивнул капитан, отворачиваясь. - Сью! Собери команду.

Подождав, пока все окажутся на палубе перед мостиком, капитан обратился к пиратам:

– Сегодня мы можем принять в свое братство еще одного... человека! - указал он на девушку. - Сеньора Луиза самым решительным образом желает стать одной из нас. Быть этому или нет - решать вам!

Пиратская братия поначалу опешила. Переглядываясь меж собой, пираты словно спрашивали друг друга, не ослышались ли они.

– Что скажете? - спросил капитан.

Луиза стояла рядом с капитаном, читая на их лицах и в сердцах сомнение. Разумеется, иначе и быть не могло.

– Покажи, на что способна! - выкрикнул один.

Бальбоа утвердительно кивнул ей. Луиза вынула меч и шагнула вперед. Сначала они нападали по одному. Но азарт взял верх, и пираты стали нападать по несколько человек. Луиза не уступала. Легко убить - трудно не поранить. Полилась кровь.

– Хорошо! - крикнул боцман. - Довольно. Принимается?

– Принимается! - подтвердили пираты.

– Какой вклад ты даешь?

– Да! Какую долю вносишь?

Луиза сорвала кошель с пояса и бросила на бочку.

– Пятьдесят три золотых флорина. И сверху... - при этом она вытащила из-за пазухи бумагу. Развернув, она показала ее пиратам. - Пропуск во все крепости, города и порты. По этой грамоте я - чрезвычайный тайный посол Папы Римского. С ее помощью никто не сможет задерживать нас, препятствовать в передвижении и ограничивать в действиях.

Капитан присвиснул. Пираты восторженно взревели.

– Принимается, - сказал Бальбоа и обратился к Луизе. - Теперь ты должна пройти обряд и принести клятву верности.

– Я готова, - ответила она.

Боцман подошел к ней и шепотом изложил суть дела. Она кивнула. Зачерпнули воды за бортом. Перелили в серебряный кубок и передали его по кругу Луизе. Полоснув лезвием ножа по ладони, Луиза поднесла руку к кубку. Алая влага капала вниз, окрашивая морскую воду. Затем Луиза подняла кубок, чтобы все пираты могли его видеть. В тишине, нарушаемой порывами ветра, она произнесла:

– Я, Луиза графиня Арманьяк де Фезансак де Родэ, вступая в братство пиратов, клянусь верно служить братству сердцем и мечом; сражаться с врагами на суше и на море; не бросать товарищей в беде; честно делиться добычей! Присягаю на верность и торжественно клянусь!

Она обвела всех внимательным взором. Подошла к борту корабля и часть содержимого кубка плеснула в океан, а вторую часть залпом выпила сама.

Океан колыхнулся глубинным дыханием.

– За братство! - выкрикнула Луиза.

– За братство! - повторили десятки луженых глоток.

– Ну вот и все, - улыбнулся ей капитан.

Водное пространство сильно потемнело. Корабль едва заметно заплясал на дрожащей воде. Луиза спиной ощутила приближение Меровея.

– Теперь тебе нужно новое имя, - сказал Бальбоа. - Графини Арманьяк больше нет. Что скажешь?

– Лу Гару, - произнесла она, и мрачный огонь воспоминаний зажегся в глазах.

Молния рассекла небо надвое. Солнце померкло. Корабль содрогнулся. Пираты озирались по сторонам. Ветер резко перерастал в штормовой.

– Дьявол! - выругался Бальбоа. - Живо на реи! Убрать паруса!

Пираты бросились исполнять команды. С каждой секундой шторм нарастал, терзая корабль.

– Лечь в дрейф под рангоут! - кричал капитан. - Вытравливай тросы!

Вздыбились многотонные волны. Распахнулись глубокие темные пропасти неукротимой стихии. Пришел Меровей. Дико взирая кипящей стихией на испуганную Луизу, он требовал ее к себе. Ужас и великолепие невиданной силы потрясали. Но самым страшным был его зов.

Зачем она ему?

Луиза шагнула навстречу. Отчаянно не хотелось умирать! Нарастающие волны обрушивались на палубу одна за одной. Потом небольшая передышка. И снова разъяренные волны восставали над ними. Корабль заполнялся водой. Обшивка скрипела. Мачта гнулась и угрожающе трещала.

Недавно ясное небо клубилось серым туманом. Гром раскатился от края до края. Из воды вверх взлетели сразу несколько молний.

Капитан настиг ее в решающий момент.

– В каюту! Немедленно! - Бальбоа пытался перекричать бешеный рев волн и ветра. Он схватил Луизу и потащил за собой.

– Ты не понимаешь! Это не просто шторм! - кричала она, упираясь.

Налетела волна, едва не смыв их вместе. Горько-соленая вода на мгновенья ослепила.

– Отпусти! Он требует меня! - кричала Луиза.

– Кто?

– Хозяин океана.

Корабль сильно качнуло. Их отбросило в сторону, и капитан принял удар о борт своей спиной, защищая Луизу.

– Ты с ума сошла!

– Смотри! - Луиза быстро подняла руки ладонями вверх. Пламя вспыхнуло и нарастало трепещущей плазменной сферой. Луиза соединила ладони. Столб огня прорезал тучи, метнувшись к небесам вслед молниям. - Он требует меня! Я уйду. У вас будет шанс уцелеть.

Мишель Бальбоа силился понять происходящее. Луиза неожиданно обхватила руками лицо капитана и взглянула так, словно пыталась прожечь насквозь.

– Прощай! - произнесла она, развернулась и побежала к носу корабля.

Капитан растерянно провожал ее взглядом. Падая и поднимаясь, Луиза пересекла палубу. Собрав всю свою волю, она повернулась к океану. Мощный водяной вал нарастал над кораблем, закрывая небо.

Сквозь мутную толщу воды поднялась чернильная тень. В чудовищных очертаниях мерцали две узкие изогнутые полосы голубого света.

– Ты сильнее меня! - крикнула Луиза, с отчаяньем смотря в глаза Меровею. – Но я не умру, пока не найду Филиппа!

Пенный гребень окутал Луизу, рванул и смыл с палубы. Меровей подхватил ее и унес в беснующуюся глубину.

Глава 42. Вернуться к себе

Сознание вернулось, но сил открыть глаза не было. Веки налились горячей тяжестью. Луиза пошевелилась и застонала. Правый бок саднило. Губы запеклись. Соленая горечь разлилась по гортани.

Послышался шорох. Рука потянулась к левому бедру. Нащупав меч, Луиза облегченно вздохнула. Раздались шаркающие шаги. Кто-то приблизился. Прохладная влага коснулась лба и висков, на минуту разжимая тиски боли. Луиза опять впала в забытье.

Иногда обрывки мыслей и воспоминания проносились в памяти. А потом рассудок смывала темная изумрудная вода. Играя льдистой прозрачностью, она укутывала, уносила в сон.

И вновь пенный гребень обрушивался на нее, принося жар, бред, стоны и кошмары. Что-то цепкое и невидимое тихонько кралось по границе сознания. Оно подбиралось все ближе и ближе, и Луиза кричала, задыхаясь от страха.

Но кошмар не отступал. Пучина смыкалась над головой, затягивала в глубину. Свет неба таял. Далекий, растворялся он где-то сверху бледным колыхающимся пятном... Начиналась агония. Так прошло двое суток.

Однажды Луиза проснулась, открыла глаза и увидела старика лет семидесяти. Наклонив лохматую голову, он что-то пробормотал. Луиза молча посмотрела на него.

Старик сидел прямо на полу, рядом с ее низким ложем, застеленным ворохом сухих водорослей. Уставшее лицо его было изрезано глубокими морщинами. Худое, но крепкое жилистое тело покрыто густым загаром. К латаному выцветшему балахону прилипли рыбные чешуйки.

Луиза пошевелила губами и закашлялась. Старик встал и принес ей воды. Утолив жажду, она попросила помочь ей подняться. Он не понял слов. Приподнимаясь на локте, она силилась сесть. Тогда старик догадался и помог.

Прислонив спину к глиняной стене, Луиза осмотрелась по сторонам. Маленькая ветхая хижина пропускала свет сквозь многочисленные щели и трещины. В углу у двери стояли весла. По стенам развешаны сети и снасти. Дверь в хижину была открыта настежь. Полуденный свет заливал пространство за порогом. Луиза увидела, как в шестидесяти ярдах от нее океан нес свои волны к берегу. Лицо озарилось радостью. Она улыбнулась волнам, как близкому дорогому человеку.

Тогда, в пучине ревущего шторма, объятья Меровея пронзили насквозь. Светлым голубым мерцанием океан пронес сквозь нее свою душу. Огонь древней магии смешался в крови с неведомой доселе энергией глубинных течений. Луиза стала частью океана. Океан стал частью ее.

Ветер дыхнул в лицо соленым бризом. Луиза вздохнула и закрыла глаза.

– Где я? - спросила она старика.

Тот заговорил на незнакомом наречии. Лишь несколько испанских слов можно было различить в его неторопливой отрывистой речи.

– Молодая сирена проснулась! А я-то думал - ты заснешь навеки. Ведь пять дней и ночей прошло, как ты покинула свой дом, – говорил старик.

Луиза почти не понимала его речей. Трудно разобрать смысл сказанного по редким знакомым словам. Голова слегка кружилась. Вернулось недомогание.

Старик налил из кувшина вина и поднес к губам девушки глиняную чашу. Луиза сделала несколько глотков. Слабое кисловатое на вкус вино немного подбодрило. Кивнув в знак благодарности, она снова опустилась на постель.

Старик поставил кувшин прямо на глиняный, усеянный песком пол хижины и опять уселся в углу. Взяв старую рваную сеть, он стал ее чинить. Загрубевшие ладони старика все были изрезаны многочисленными шрамами, на запястьях и до локтя виднелись старые белесые рубцы от порезов.

– Как тебя зовут? - спросила Луиза старика на испанском. - Tu nombre?

– Хулио, - ответил он, не отрывая глаз от работы.

Луиза наблюдала за тем, как старик работает. Хулио ловко поддевал деревянным челночком петли разорванной сети, вплетая новую прочную нить. Черные с выбеленными словно снегом пряди длинных волос разметались по загорелой груди. Седовато-черная щетина окаймляла его старческое лицо с живыми молодыми глазами, по какой-то странной случайности не утратившими беззаботной наивности.

Хулио заметно повеселел и стал тихо напевать нечто вроде песни, растягивая слова и делая большие паузы:

Был сильный шторм, был дикий шторм...

С землею небо венчал он.

И волны одевались в кружева...

И лодка опрокинута была.

Тонул моряк меж страшных стен воды.

Спасенья нет, не миновать беды.

Тогда к нему из темной глубины.

Поднялись все русалки, и они.

Запели дивно, словно райский хор.

И пал моряк добычею сестер.

С тех пор прошло немало долгих зим.

Но спит моряк, русалками храним.

Песня, печальная и мелодичная, ласкала слух. Грустная мелодия голоса очаровывала. Луиза перевела взгляд на синюю даль океана. Волны накатывали на берег, оставляя на горячем песке белые пенные узоры. Тоска овладела ей.

Океан оставил ей жизнь. Перенес на сушу. Но после всего, что было пережито в его глубинах, Луиза всем сердцем стремилась обратно, чтобы уплыть к нему, к своему Филиппу. Она беззвучно заплакала.

«Ишь ты, скучает!» - подумал Хулио. Старый рыбак принимал девушку за русалку. В детстве часто случалось ему уходить вместе с отцом на промысел. Ловили рыбу. Трудной и монотонной была работа. Но не для Хулио. Для маленького рыбака мир в такие дни расцветал множеством непостижимых вещей. Восторженно взирал он на тайны, окружавшие его среди океана. И трепетало сердце от соприкосновения с прекрасным. Взрослые забывают о чудесах. Пока дети не выросли - им открыты двери во все миры.

В один из теплых летних вечеров течение сильно отнесло их лодку. Отец приказал править парусом, а сам сел на весла. Но с каждой минутой их уносило все дальше.

Внезапно Хулио увидел их. Выронив из рук конец каната, он застыл на месте. То, что сначала он принял за стаю дельфинов, оказалось русалками. Издалека наблюдая за лодкой с рыбаками, они смеялись тонкими голосами, похожими на звенящий ветер. Их красота навсегда осталась в памяти мальчика. Русалки плескались в воде, блестя зелеными хвостами с розовато-голубым отливом чешуи. Они загадочно улыбались, поглядывая на рыбаков, и их длинные необыкновенной красоты волосы плавали на поверхности воды, как щупальца медуз.

Завидев русалок, отец очень сильно испугался. Он приказал сыну заткнуть уши и отвернуться. Хулио не сразу послушал отца. Пара увесистых оплеух заставила его подчиниться. Тогда, возвращаясь, они попали в сильный шторм, но благополучно добрались до родного берега.

Память о чуде Хулио пронес через всю жизнь. И вот несколько дней тому назад, после небывалого шторма, он выловил свою русалку, которая неподвижно плыла по поверхности воды.

Небольшие волны раскачивали молодую прекрасную девушку, направляя к берегу. Длинные волосы золотисто-медовые покачивались в такт волнам. Маленькие стайки сверкающих рыбок носились вокруг. Несмотря на неподвижность и закрытые глаза, она дышала. Тело было теплым, а лицо не утратило красок жизни. Казалось, она легкомысленно заснула, укрывшись тонким водным покрывалом, пропитанным солнечными лучами.

Отсутствие хвоста не смущало старика. Мало ли какие прихоти у них? Сердце его выпрыгивало от суеверного страха, восторга и радости одновременно. Он поднял девушку на борт и привез домой. Разве мог он мечтать, что когда-либо океан подарит ему одну из своих дочерей?!

Обращаясь с русалкой бережно и осторожно, Хулио боялся ее спугнуть.

Луиза быстро шла на поправку. После песни рыбака она заснула. А когда проснулась, то смогла встать и даже немного походить перед хижиной. Время длилось. Шли день за днем.

На рассвете, когда на востоке едва начинала бледнеть полоса неба, старый Хулио уходил в море. Просыпаясь, Луиза находила лепешку, немного фруктов и рыбу. Позавтракав, выходила из хижины и устремлялась к океану.

Проходя по песчаным дюнам, любовалась она зарослями льнянки, вьюнков и желтого подмаренника. Синеголовники и морские лилии раскачивались под порывами теплого ветра. Редкие левкои источали приятный аромат. Запах цветов смешивался с морской влагой. Солнце припекало, а ветер остужал тело. Шум прибоя пел о далеком счастье.

Гуляя и набираясь сил, девушка много думала о Филиппе, своем долге Хранителя, о странном поведении Меровея, о том, что сталось с ее преданным Ральфом и пережили ли пираты шторм.

Сердце сжималось горькой тоской – это Луизе вспоминались братья-оборотни. Особенно Эльдин.Добрались ли они до древних поселений в Пиринеях? Сумели ли приспособиться к человеческой жизни? Живы ли?

Вспоминались и просторы Арманьяка, отец, брат, Ворон и старый Гийом. Бесконечно далека Луиза стала от них. Невозвратимо далека от прежней жизни.

К вечеру старик возвращался с уловом. Он привязывал свою лодку у старого покосившегося от времени причала, забирал рыбу и раскладывал ее возле хижины в тени редкого кустарника.

– Ты приносишь мне удачу! - однажды сказал он.

Луиза улыбнулась. Она уселась рядом на большом плоском камне и наблюдала, как старик разбирает и потрошит рыбу. Сардины, макрель, тунцы предназначались для продажи. Более мелкая рыбешка шла в пищу. Уже скоро Луиза могла различать виды рыб и помогала старику. Он молча принимал помощь. Почти не разговаривали. Вернее, старик иногда разговаривал с ней, она же вовсе молчала.

Потом старый Хулио отправлялся в ближайший поселок. Там он сбывал улов за несколько монет либо обменивал его на лепешки, масло, снасти и прочие необходимые вещи.

Покончив с разделкой, старик встал, и боль исказила черты лица. Держась рукою за бок, Хулио прислонился плечом к дверному косяку.

– Что с тобой? Ты болен? - тревожно спросила Луиза.

– Старость, - усмехнулся Хулио, и горькая складка легла у его губ.

На этот раз он не пошел в поселок. Развесив рыбу вялиться у солнечной стены хижины, Хулио лег отдохнуть на охапку соломы, служившую ему постелью. Лежа он смотрел в проем двери на девушку.

Сидя на теплом камне, Луиза расчесывала длинные волосы сломанным гребнем старика. Хулио все ждал, когда она запоет одну из тех гибельных для моряков песен. Но эта не то что не пела, а вовсе молчала. Закат светился солнечными брызгами и нежной тенью в ее волнистых волосах. Старик с восхищением и благоговейным ужасом ждал, что Луиза обернется и поманит его рукой в морские пучины.

Солнце садилось. Луиза проводила его взглядом. Последний луч блеснул, и океан поглотил свет. Где-то там, в бескрайних просторах есть Филипп. Он жив и не знает о ней, оплакивает… Ему очень плохо! Луиза снова ощутила – жажда нестись по волнам стала нужна больше, чем воздух.

– Завтра я ухожу, - произнесла Луиза, переступая порог хижины. Она сняла с руки перстень и положила его перед стариком. - Возьми. Купишь себе хорошую лодку. А эту я возьму, можно?

– Лодка? - простодушно удивился Хулио. Не мог он взять в толк, зачем русалке лодка.

– Да, - подтвердила Луиза. - Помоги мне!

– Хорошо, - кивнул он после недолгого раздумья. - Bueno!

Ночь прошла в тревожных снах. Луиза часто просыпалась. Воздуха не хватало. До рассвета время тянулось медленно и монотонно. Ну, вот и настал желанный час.

Хулио оттолкнул лодку. Луиза улыбнулась, помахала рукой и взялась за весла. Старик смотрел вслед. Его худая фигурка в серых выцветших одеждах одиноко маячила на пологом берегу, окруженном горами.

Луиза уплывала. Плеск воды под веслами казался необычно громким, резко и неуместно нарушая покой водной глади. Ни криков чаек. Ни шума волн. Стоял полный штиль. И на душе камень лежал. Неожиданно поднялась волна. Всего одна, подхватила она лодку и понесла назад.

Луиза не успела понять, что произошло. Дно лодки заскрипело о береговую отмель. Нос глубоко зарылся в песок. Луиза нахмурилась, выпрыгнула и обернулась к океану.

Волна омыла ее сапоги и растеклась прежней неподвижностью. Океан стал каким-то чужим и далеким. Она почувствовала, как он отворачивается, прячется от нее.

Недоумение и страх завладели ей. Вместе с Хулио они вытолкали лодку на воду. Насколько хватало взгляда - царствовал штиль. Только у горизонта узкой полоской волновалась свободная стихия. Луиза отчаянно налегала на весла.

Все повторилось.

На этот раз лодку выкинуло на берег полностью. Луиза обернулась и с болью посмотрела вдаль, туда, где бирюзово-зеленые воды мерно дышали свежестью. Океан отвернулся.

– Меровей! - позвала Луиза. Он хранил молчанье.

– Не принимают тебя? - раздался за спиной голос Хулио.

Луиза вздрогнула, словно получила удар бичом.

Выпрыгнув из лодки, она с разбегу бросилась в воду и поплыла. Сердце выпрыгивало от напряжения. Она не желала верить страшной догадке.

Волна вернула ее на берег.

– Чего ты хочешь? - вскричала Луиза.

Океан молчал. Луиза содрогнулась. Крик безысходности, крик душевной муки потревожил птиц, отразился от скал и растаял вдали.

Луиза ничком упала на песок и закрыла глаза. Тело сотрясали рыдания. Опять она вскочила на ноги. Опять звала, кричала, бросалась к нему. Меровей слышал, молчал, возвращал на берег.

– Какой ужас! - шептал старик. Он не знал, чем утешить, как помочь. Постояв в стороне, Хулио вернулся к своей хижине и оттуда наблюдал за русалкой, что потеряла дом.

Выбившись из сил, Луиза опустилась на песок у самой воды на кромке прибоя. Подул легкий бриз. Небольшие волны накатывали и уходили назад, не касаясь.

Чего стоила ее жизнь теперь? Отрезанная от всего мира скалами, окаймлявшими песчаное побережье, девушка долго сидела на берегу и тоскливо смотрела в океан.

Нестерпимо палило солнце. Запах водорослей и соленой воды кружил голову. Луиза закрыла глаза. Она слушала океан и не хотела слышать больше ничего. Океан покидал ее, струйками воды стекая с волос и одежды. Время каплями падало в светлый песок.

В час, когда вечерняя прохлада дохнула в спину, Луиза вздохнула и устало поднялась. Захватив дорожную сумку из лодки, она обернулась и вскинула голову к скалам. Меч Сигибера в ножнах запел боевую песню.

«Аргулл неподалеку», - пронеслось в мыслях. Взор безразлично блуждал по отвесным каменным стенам и сыпучим ущельям.

Смерть ждала ее среди вершин. И она пошла навстречу.

Глава 43. Страж Храма

Взошла луна. Поднялся верховой ветер. Стремительно клубясь, лохматые облака быстро понеслись по ночному небу, залитому лунным светом.

Там внизу проснулся Меровей. Яростные волны неслись к берегу, свирепо накидываясь на скалы. Океан пел, играл, рычал. Он грозил земле своей манящей красотой, своей безудержной силой разъяренного зверя. Луиза смотрела на него, утирала слезы и продолжала подниматься.

Взобравшись наверх, она остановилась. Когда облака открывали лик ночного светила, горы озарялись бледно-желтой тусклостью.

Пришлось заночевать прямо здесь. Луиза лежала в густых зарослях кудрявой полыни. Сон долго не шел к ней. Обида на Меровея и тоска по любимому занимали ее мысли. А проснулась Луиза в облаке, не сразу сообразив, где находится. Вокруг медленно тек туманный пар, густой и теплый. Сверху он светился бледным золотом восхода.

Дрожа от утреннего холода и сырости, она поднялась на ноги, отряхнула полы плаща, расправила спину и замерла, захваченная сказочным великолепием. Голова ее вынырнула из-под облака, открывая вершину мира.

Солнце нежным еще не обжигающим светом заливало небо и вершины гор. Остального не было. Все ушло, осталось внизу, уснуло во вчерашнем дне. Плотная завеса облаков скрыла от Луизы океан. Восторгаясь невиданной небесной красотой, она долго озиралась по сторонам.

Шаг, и облако вновь поглотило ее. Здесь царила прохладная влажность и тишина спящей земли.

Луиза поднялась по склону и вновь очутилась над облаками. Куда идти? Она оглянулась. Горные вершины плавали в небе по левую сторону. Бескрайнее облачное море едва зримо колыхалось по правую.

Луиза задумалась, прислушалась к себе и зашагала навстречу новому дню. Жмурясь от теплых солнечных лучей, на ходу девушка жевала лепешку.

Наедине с небом легко. Ты уже не ты. Путь манил потеряться, и девушка доверилась пути. Облака медленно стелились по ущельям, переползали нижние гребни скал, текли себе от края до края. На душе установилось затишье. Мысли остановились, остался Путь. Следуй ему, иди, двигайся, и будь что будет...

Ближе к вечеру Луиза приблизилась к границе льда и снега. Голые скалы безжизненно простирались россыпью острых камней.

Что-то было не так. Она здесь не одна. Луиза стояла, стараясь усмирить стук сердца. Обоняние обострилось. Посреди каменной россыпи на небольшом хребте пахло чужим, незнакомым.

С неба падали тени высоко пробегающих облаков. Лунный свет мигал в их прорехах. Ветер уносил звуки. Свист бури заглушал все.

Ниже по хребту на расстоянии пятидесяти ярдов возникли тонкие высокие силуэты. Несколько существ отделились от камней и застыли перед девушкой, едва раскачиваясь в такт буре. Человекообразные, абсолютно голые, с серой кожей и большими головами, тонкими косульими ногами и хвостом, похожим на коровий, они смотрели на Луизу огромными карими глазами.

«Живут здесь», - подумалось Луизе.

Агрессии не было, зато она уловила их скрытую силу и способность к внушению. Существа хотели понять, что ей нужно.

Луиза перевела взгляд вверх на снега. Где-то там демон. Он уводит и ждет. Он уводит ее в ту ледяную высоту. И Луиза следует его замыслу. Прочитав мысли, существа мгновенно разбежались, прячась за скалами. Мощное зло, зовущее девушку, на миг открылось их разуму.

Путь продолжался. Карабкаясь где в лунном свете, где на ощупь, Луиза продвигалась к вершине. Подъем оказался долгим и утомительным. Она часто останавливалась, чтобы унять дрожь.

Камни скользили, срывались и падали вниз. Порывы ветра подгоняли ее, задувая в спину. Луиза цеплялась за корявые ветви низкорослых кустарников, натыкаясь на колючки. До вершины по-прежнему далеко. Но снег мерцал все ближе.

Неожиданно Луиза выбралась на обширный полукруглый уступ в скале. Почти ровная поверхность поросла низкой травой и мхом. Дальше гора уходила вверх отвесной скалой.

Сил идти не осталось. Луиза опустилась на землю, закуталась в плащ и провалилась в глубокий сон. Мрак, холодный безразличный мрак окутывал маленькую фигурку на пути к снежным вершинам Пиренеев.

Странное состояние сна сковало Луизу. Небо окрасилось багряным переливом, отражаясь на черном снеге гор. Тьма сгустилась. Беспокойство нарастало, но она не могла проснуться.

Меч Сигибера звенел и блистал отчаянным сиянием, силясь выйти из ножен. Рука, сжимающая оружие, дрожала в такт. Страх бился вместе с сердцем, поднимая в крови волну тревоги. Но Луиза не в силах была выбраться из сна.

Уже знакомое по кошмарам на берегу, нечто невидимое и неуловимое кралось по краю сознания. Оно угрожающе надвигалось, а сон цепко держал на месте.

С того места, где Луиза остановилась заночевать, можно было наблюдать, как на краю горного обвала из пропасти медленно поднимался демон. Последний из аргуллов. Многовековое коварство и жажда власти светились колкой искрой в глубоких черных глазницах.

Луиза спала. Не в силах пошевелиться, она наблюдала за ним во сне. Аргулл окинул взором каменную стену за ее спиной, затем его взгляд застыл на ней.

Тут Луиза увидела аргулла и себя со стороны. Она стояла у стены, прислоняясь ладонями к гладкому холодному камню.

Странное необъяснимое ощущение посетило ее. Словно душа покинула тело. Сознание и восприятие умножились. Луиза одновременно оставалась спящей на земле, стоящей у скалы, а также видела себя и демона со стороны.

Аргулл перевел тяжелый взгляд от фигуры спящей девушки и в упор уставился на нее, стоящую подле скалы. Луиза медленно вытащила меч. Другой рукой она продолжала опираться на каменную твердь. Вокруг Луизы на поверхности скалы медленно расцветал сияющий орнамент. Словно издали с воздуха увидела она, как живым огнем горят очертания огромных узких врат.

Мрак отступил. Площадка перед скалой осветилась. Луиза подняла меч в ожидании нападения и не увидела своей руки. Тело ее спало напряженным сном в стороне.

Луиза опасалась смотреть в глаза демону. В прошлый раз меч спас ее. Кто знает, чем закончится этот бой?

Демон изучал, прощупывал насквозь, ища страх и отчаянье. Прикосновения его хищного разума словно растворяли, уменьшали душу.

И тут она ощутила спокойную отрешенность, равнодушие к происходящему. Ничто человеческое не тревожило сердце. Душа парила в ночной мгле. С высоты полета Луиза на мгновенье увидела себя. И вот, она уже стоит у скалы.

Аргулл встрепенулся от вида огненных врат за ее спиной. И исчез. Луиза не успела удивиться, как он возник прямо перед ней. Так близко, что смог поймать ее взгляд. Боль ударила в солнечное сплетение. Задыхаясь, она взмахнула мечом, но рассекла воздух. Демон исчез и появился на краю пропасти.

Аргулл нападал с разных направлений, стремительно появляясь и исчезая. Меч летал следом. На кончике клинка танцевала смерть.

Было слышно, как таяли снега и вода умирала в земле. Девушка видела ветер, чувствовала вкус ночи.

Демон был хитрее, но не быстрее меча. Рука Луизы сжимала сапфировую рукоять, плетя вокруг аргулла сеть ударов. Жизнь продолжалась, как миг, а миг продлевал жизнь.

Нити судьбы дрогнули. Легкой светлой волной пришло озарение. Луиза вспомнила слова заклятья, произнесенные Сигибером в последние секунды его жизни.

Демон воспользовался промедлением и выбил меч из рук. Просвистел клинок, рассекая воздух, и упал на краю глубокой пропасти.

Луиза прыгнула вперед и ухватилась за демона. Миллионы игл боли пронзили насквозь. Она беззвучно закричала. Спящее тело хрипело и корчилось в конвульсиях.

Заклятье Сигибера всплыло в агонии сознания единственной мыслью. Ни звука не слетело с ее губ, а слова огненными руническими знаками проплыли по воздуху вверх. Луиза из последних сил рванулась к скале.

Упала звезда. Озарилось пространство вокруг горы, освещая мир небесным сиянием. Нити света, холодного стального света, сплелись, открывая огненные врата.

Демон дернулся и забился в руках жидким плазменным жаром. Луиза намертво вцепилась в него, изнемогая от невероятной муки. Жизненные силы уходили. Дышать стало нечем. Тяжесть обволакивала, сочилась внутрь, заполняла разум. Пелена вечного сна слетела с тайного хода. Камень под плечом Луизы растворился. Увлекая за собой демона, упала она через порог.

Как в бреду увидела Луиза переход из одного мира в другой. Очертания расплывались. Воздух стал осязаем. Аргулл сжался в комок. Миг спустя его куски разлетелись по сторонам, черным пеплом осыпаясь в бесконечность.

Неведомая сила сильным течением воздуха увлекала вглубь. На вдохе Луиза потеряла сознание. Пустота. Непроглядная бесконечная тьма окутывала со всех сторон.

Придя в себя и озираясь в полной темноте, Луиза протягивала руки, стараясь нащупать хоть что-либо: опору, предмет, поверхность. К удивлению и замешательству, ничего не находилось. Под ногами тоже. Никаких звуков, запахов. Ничего.

Стук сердца и шум ее собственной крови нарушали тишину. Боль ушла, как и все другие ощущения. Пространство лишилось границ.

Луиза встала и пошла по чернильной пустоте потухшего неба. Она шла, не касаясь ногами тверди, не зная, что вокруг, куда идет и идет ли вообще...

Вдруг раздался тихий, но внятный голос. Он исходил сразу отовсюду.

– Тебе нужен Первоисточник? - произнес кто-то сильно, глубоко, но безучастно.

Луиза затрепетала и остановилась. Тщетно пыталась она увидеть говорящего. Кому принадлежал этот голос: человеку или иному существу - она не знала. Он был везде и нигде одновременно.

– Нет, - ответила она робко. - Кто ты?

Густая темнота разлилась, наполнив древний храм до краев.

Луиза обрадовалась: пугающая бесконечность пустоты сократилась до незримой сферы. Она по-прежнему не могла видеть, зато сполна ощущала, как мрак окутывал, лип к коже. Но дышалось свободно.

– Тогда зачем ты здесь? - голос был настолько отстраненным, что могло показаться, будто он предается своим размышлениям вслух, ни к кому не обращаясь.

Луиза растерялась. Зачем? Она пришла сюда по зову демона, в надежде и решимости покончить с ним. А еще от безысходности... Откуда ей было знать, что аргулл заманит ее именно сюда. А теперь она не знала, что сказать.

– Разве не за этим? - вкрадчиво спросил голос.

Он смолк, и Луиза почувствовала легкое дуновение воздушного потока под невидимыми сводами. Мрак стал медленно рассеиваться.

Прямо перед собой она увидела легкое зыбкое марево. Бесформенное, трепещущее и полупрозрачное, оно сливалось из прошлого, настоящего и будущего. И было имя ему Неизвестность.

Отступило марево. Луиза увидела парящую в пустоте большую старую книгу в грубом переплете с серебряной рамкой и замком.

– Первоисточник! - зачарованно прошептала Луиза.

Источая голубоватое слабое свечение, книга медленно перенеслась по воздуху и остановилась в черном эфире рядом с ней.

– Открой! - приказал голос, исходящий из ниоткуда.

Некоторое время она боролась с собой, но любопытство взяло верх, и Луиза осторожно протянула руку к замку. Тот раскрылся сам собой, и она с волнением прикоснулась к древней рунической книге, средоточию первозданной истины и силы.

Как и меч Сигибера, книга древних оказалась живой. Луиза с трепетом смотрела на Первоисточник, ощущая подвижный разум колоссальной силы. Это восхищало и пугало одновременно.

Когда взгляд упал на первую страницу, волосы на голове зашевелились, а тело начал бить озноб. Сначала страница была пуста и черна. Оттуда на Луизу смотрела живая бесконечность Космоса, где погасли все светила. Казалось, прикоснись к ней, пальцы, а затем и вся она утонула бы в безграничном и бездонном мраке. Скрытое знание о неизвестности, слишком непомерное для разума человеческого, ужаснуло.

Отводя взгляд, Луиза быстро коснулась уголка страницы. Та неслышно поднялась, открывая вторую и третью. Старый папирус книги весь светился огненными письменами.

Луиза напряженно замерла. Взор не пробегал по рядам символов. Напротив, это руны проплывали перед глазами, отдавая ей скрытый в себе смысл.

Она забыла про все. Она забыла, кто она и зачем она здесь. Сокровенные знания захватили внимание и разум. Страницы переворачивались не по порядку. Первоисточник делился только тем, во что сам счел нужным посвятить девушку.

Наконец свет страниц поблек. Дквушка моргнула и вернулась. Повернув голову направо, она посмотрела во мрак так уверенно, словно знала, где именно находится голос, говорящий с ней. На миг Луиза смутилась. У стража Храма, говорившего с ней, был только голос. Ни воплощения, ни души. Ни жив, ни мертв. Только властный разум, наделенный голосом и силой оберегать это священное место.

– Первоисточник может все! - спокойно произнес голос. - Теперь ты знаешь.

– Только не здесь, - заметила Луиза.

– Верно! Власть Первоисточник имеет лишь в одном из миров. Неважно, в каком. Здесь царит небытие. Баланс сил дарит равновесие, так необходимое для сосуществования бесконечности. Ты по-прежнему не хочешь унести его с собой?

– Я имею на это право?

– Да, - сказал голос и прибавил в ответ на ее мысли: - Но вернуть его обратно ты не сможешь.

– Почему?

– Никому не дано дважды приступить Порог сразу всех миров. Ты исчезнешь отовсюду. А душа утратит бессмертие и будет уничтожена.

Луиза содрогнулась и покачала головой.

– Значит, Первоисточник останется здесь.

Она опустила голову. Слишком великие силы сосредоточены в этом месте. Слишком разрушительную и необузданную магию древних укрывает Первоисточник. Кто она такая, чтобы распоряжаться мощью Предвечного, вмешиваться в его замысел?!

Нет. Кроме личных желаний, повода возвращать книгу людям не было. Демоны повержены, а дела людей принадлежит решать им самим. Луиза живет и исполняет свое предназначение там, в своем мире. Там ее желания и мечты принадлежат только ей; ее горести и страдания - лишь ее удел. И какой смысл в жизни, если не пройти путь до конца самой, свободным выбором верша судьбу?

Так думала она.

– Я знаю, что тебя мучает, - заметил голос.

– Я тоже знаю,- печально произнесла Луиза. – Можешь мне помочь?

– Ты не нуждаешься в моей помощи! - возразил голос с нотками удивления.

Он замолк. Луиза также хранила молчание. Втайне она ожидала подсказки. Поняв, что ее не последует, Луиза тяжело вздохнула. На Первоисточник она больше не смотрела.

– Прощай! - сказала она голосу.

Ответом было молчание, но Луиза чувствовала - он здесь. Она обернулась, чтобы уйти. Голос вновь заговорил.

– Постой!

Она остановилась. Мучительно-щемящее чувство шевельнулось где-то глубоко в душе. То была надежда. Луиза подавила вздох и замерла, вслушиваясь в тишину.

– Чаще вспоминай, какой силой владеешь! - многозначительно произнес голос.

И Луиза поняла. Она благодарно улыбнулась и шагнула к выходу. Пространство стремительно сузилось вновь до древних стен Храма. Воздух приобрел вкус и запах. Невидимое течение подхватило ее и понесло обратно.

Глава 44. Тени прошлого

Вспышка ослепительного света. Луиза открыла глаза. Пробуждаясь ото сна, она повернулась на другой бок и сразу же укололась о замерзший кустарник, поморщилась и заворчала. Хотелось досмотреть дивный сон.

Порыв ветра бросил в лицо несколько холодных капель. Наступило утро. Иногда срывался дождь. Нехотя пришлось подняться.

Удивленно озираясь по сторонам, девушка обнаружила себя на том самом месте, где вчера застал ее сон. На противоположном краю каменной площадки, у самой границы с отвесным обрывом лежал меч Сигибера. Большая часть клинка нависла над пропастью. Луиза бросилась за ним. Дрожащей рукой подняла она свое бесценное сокровище. Их судьбы давно стали неделимы.

Меч пропел стальную тихую песнь, исчезая в ножнах. Сапфировая рукоять мерцала и переливалась изнутри скрытой силой. Поднимаясь на ноги, Луиза обернулась к скале. Черной копотью покрылась вершина. На месте входа в Храм Времени порода оплавилась, как при ударе молнии.

Тут Луиза осознала, что произошло. Теперь она свободна! Свободна перед теми многими, кто нуждался в последнем Хранителе.

Вокруг простирались закрывающие собой небо снежные пики Пиренеев. Серое небо кружило редкими дождинками. Миром правило успокоение. Время дремало в низких тучах.

Одинокая слеза скатилась по щеке. Груз прошлых веков слетел с хрупких плеч. Ощущения меняют границы возможностей.

Луиза с легкостью спустилась со скалы. Внизу царила прохлада и тишина. Облака тумана струились по лесному ущелью, скрыв снежные вершины. Собрав веток, она разожгла костер. Приветливое пламя согревало и радовало. Лепешки и вяленая рыба казались лучшей пищей на свете.

Веселый треск горящих веток и всполохи огня завладели маленьким пространством вокруг нее. Сырость, холод и тишина отступили. Улеглась тревога. Душа постепенно приобретала ту важную степень умиротворения, которая необходима нам для баланса сил.

Подкрепившись, Луиза поднялась и огляделась. Неподвижно стояли деревья. Пышные кроны их затеняли пространство. Резные листья папоротников скрывали землю. Узкий мелководный ручей петлял среди мшистых валунов, огибая крутые склоны.

Утолив жажду из ручья, Луиза решила спускаться, следуя течению. Вскоре подошва на левом сапоге протерлась до дырки. Проваливаясь в толстом слое из прошлогодней листвы и трухлявых стволов давно упавших деревьев, Луиза припоминала все известные ей ругательства. Спуск по почти летнему лесу оказался долгим. Ручей извивался без конца, открывая похожие горы и холмы.

Луиза стала выдумывать новые ругательства, ибо дырка в сапоге причиняла ей массу неудобств. Наконец она догадалась оторвать кусок от одежды, перевязав сапог и тем самым кое-какналадив относительно нормальное движение.

Вода в ручье то текла по поверхности, то исчезала под землей, уходила в расселины меж каменных плит. Вытекая на поверхность из скальной породы, она скапливалась в небольших каменных бассейнах, образующих водопадные пороги.

Несколько раз Луиза останавливалась и прислушивалась к отдаленным звукам, похожим на лай собаки. На переход ушел целый день.

Под конец ручей вывел ее к небольшой луговине, сплошь заросшей белым клевером и вязелем. В кустах по краям луговины виднелись развалины невысоких построек. Впереди отчетливо слышался собачий лай и блеянье овец.

Луиза пересекла луг, прошла небольшую рощицу и остановилась. Перед ней раскинулась обширная вытянутая долина, окруженная коридором гор. Посредине на возвышенности виднелись темные башни замка.

Вечернее солнце освещало горный лес и виноградники на холмах. Нежные ароматы свежескошенного сена смешивались с терпкими запахами листвы, мощных сочных трав и бурного разноцвета. Едва уловимые очертания легких перистых облаков распластались по небу.

Луиза обрадовалась и ускорила шаг. Позабыв про дырку, она буквально бежала к замку в надежде найти ночлег.

Постепенно отбрасываемые холмами тени приобретали насыщенные синие оттенки. Прохладный воздух просачивался по долине. С приходом вечера запахи становились более резкими и ярко выраженными. Где-то вдалеке, под сердцем холмов запела выпь. Отрывисто. Почти тоскливо. В преддверии ночи ярче засветилась полупрозрачная наливная луна.

Тень горы легла на крыши замка, когда Луиза остановилась у закрытых ворот. Четверть часа барабанила она по дубовым доскам. Еще на подходе видела Луиза огни в башне, однако никто не торопился распахнуть перед ней ворота.

Не зная почему, но ей стало нужным позарез проникнуть внутрь. Устав от бесплодных попыток, Луиза была полна решимости разнести ворота магией и ворваться в замок. Она невольно усмехнулась, вспоминая о своей привычке разрушать крепостные стены.

Буянить дальше не пришлось. Неожиданно маленькое оконце в правой створке ворот со скрипом отворилось. Недружелюбный взгляд темных глаз вопросительно рассматривал ее.

– Чего надо? - грубо спросили из-за ворот.

– Графиня Арманьяк просит ночлега, - сказала Луиза и подумала: «Если откажут - разнесу все к чертям!»

– Обождите.

Оконце захлопнулось. Луиза скрестила на груди руки и отвернулась. Ждать пришлось довольно долго.

Белые облака стали розовыми и очень скоро потонули в сумраке. Уже не одна, а две выпи вторили друг другу под ярким светом загадочной луны. Далекий воющий смех шакалов обозначил скорый час охоты. Сначала одна стая вдалеке, потом вторая уже рядом выли и плакали на склонах виноградных холмов.

Скрип ворот заставил вздрогнуть. С выражением крайнего недовольства вошла Луиза под своды темного пристанища. Ни флагов на башнях, ни гербов владельца она не смогла увидеть.

– Кому принадлежит замок? - спросила Луиза у стражника, впустившего ее.

– Прошу Вас, - с поклоном произнес старый слуга. Он стоял на последней ступени крыльца и приглашал девушку войти.

Луиза поднялась по ступеням. Стража из двух солдат последовала за ними.

– Сеньор Альваро де Торнес находится в отъезде, - в замешательстве говорил слуга, недоверчиво косясь на одежду. - А господин управляющий прибудет только завтра.

Луиза остановилась как вкопанная. Стражники едва не налетели на нее сзади.

– Альваро де Торнес, - повторила она ошеломленно.

«Вот те на...» - только и могла подумать она. Ненавистный испанец давно почил, а тень его преследует ее поныне.

– Простите меня, сударыня, не могли бы Вы назвать полное имя? - вежливо осведомился слуга. Вид он имел растерянный и настороженный.

Луиза выполнила просьбу.

– Разве Вы не должны находиться во Франции? - недоуменно воззарился на нее слуга.

– Случилось много чего непредвиденного, - задумчиво произнесла Луиза.

– Вы не походите на графиню, - заметил он. Стражники, видимо, разделяли его мнение. На всякий случай они звякнули алебардами, ожидая приказа схватить самозванку.

– Хм! Я - одна, пешком и в изорванной одежде, да?

Слуга кивнул.

– Сами понимаете, откуда нам знать, что Вы именно та, за кого себя выдаете?

– Я подверглась нападению, сопровождающих убили, меня саму взяли в плен, - притворно вздохнула Луиза. - Потом я бежала и долгое время скиталась по горам, пока не вышла сюда.

Старик скривил лицо. Луиза не могла понять, какое впечатление произвел на него только что выдуманный рассказ. Она протянула руку. На перстне красовался фамильный герб Арманьяков. Затем Луиза распахнула полу плаща и показала драгоценную рукоять меча.

– Какие еще нужны доказательства? Это все, что мне удалось выкрасть обратно у моих похитителей при побеге. Бумаг и драгоценностей не осталось, как понимаете.

Старик обернулся к стражникам, взглядом ища у них поддержки. Один из них, по виду начальник стражи, закусил ус и подтвердил принадлежность герба. Слуга склонился перед ней.

– Что прикажет госпожа графиня? - произнес он учтиво.

– Есть и спать. И, конечно же, пусть приготовят ванну, - ответила Луиза, по пути разглядывая замки на каждой двери, укрепления стен и многочисленную стражу, выставленную по коридорам.

«Прямо цитадель в боевой готовности! Неужели испанец хотел заточить меня здесь после свадьбы, как в тюрьме? - изумленно подумала Луиза. - Отец никогда не рассказывал об этом замке! В свое время он обстоятельно и не раз перечислял владения как самого Альваро, так и его наследства по линии дяди - графа де Луна».

Ей отвели роскошные покои на третьем этаже главного строения.

– Чувствуйте себя как дома, госпожа!

– Ага! Сейчас! - вредно проворчала она, когда слуга скрылся за дверью. Понятно - он не верил ей, но шум поднимать не стал. Наверное, не имея полномочий принимать решения, он станет ждать управляющего. За это время она отдохнет, затем нужно будет выбираться отсюда.

Луиза отвернулась от окна. Предчувствие накатило волной.

– Ложь! - произнесла Луиза, обращаясь к себе. Ее осенила внезапная догадка. Слуга лгал и притворялся. И стражники. Все они знали, кто она. Тогда почему нервничали? Едва ли смерть графа стала им известна. А если да? Почему не носят траур?

Во всем этом - в людях и самом месте - было что-то неправильное. Луиза ринулась к дверям, но на полпути передумала. Она остается. Ей захотелось узнать тайну замка, которая ощущалась так явно и отчетливо.

Ночью не спалось. Надев простенькое бордовое платье, принесенное служанкой с извинениями, мол, нет одежд для благородных сеньорит, Луиза пошла бродить по коридорам.

Огонь факелов бликами играл в начищенных доспехах стражников. Неподвижно стояли они на своих постах. Никто не преградил путь.

Луиза вышла во двор, мощенный каменной брусчаткой. Луна щедро заливала небольшой укрепленный замок. На воротах дежурил усиленный караул. По стене прошел часовой.

Налетел легкий ночной ветерок. Луиза остановилась и подставила ему лицо. Вдохнула воздух и томно потянулась. После долгого пути и горячей ванны по телу разливалось приятное спокойствие. Из темноты вдруг послышалось робкое взвизгивание.

«Верный» не выдержал. Виляя хвостом, он выпрыгнул из-за угла и побежал навстречу Луизе. Ему хотелось играть. Играть и прыгать. Ловить пастью лунный свет, клацая челюстями.

Молодой, черного окраса, пес уже призывно барабанил хвостиком по подолу платья и прыгал у ног, пытаясь коснуться руки. Луиза наклонилась и погладила его.

- Привет, малыш!

Верный обрадовался ласке, лизнул добрую незнакомо пахнущую руку и отбежал. Подняв вверх мордочку, он гавкнул и снова прыгнул к ней.

Луиза подняла голову и увидела в зарешеченном окне силуэт. Кто-то весьма усердно жестикулировал, протянув руки через прутья решетки и безмолвно призывая подняться. Решив, что подобное поведение неспроста, Луиза поспешила последовать необычному приглашению.

Пес помог. Подбежав к нужной двери, он скулил и скребся в надежде попасть внутрь.

Четыре стражника, увесистый дверной засов и огромный замок преградили Луизе дорогу. Девушка остановилась в начале коридора. Убивать и разрушать она умела, но всегда делала это в исключительных случаях. Битва с последним демоном подсказала ей еще один путь.

Она завернула за угол, выбрала темное незаметное место и забилась туда. Получилось не сразу. Вот она встала, не чувствуя веса собственного тела. Обернулась и посмотрела на себя. От радости чуть было все не испортила, но быстро сосредоточилась вновь. Самый трудный - первый шаг. Потом все получается естественно.

Тихо и неспешно Луиза прошла по коридору. Минуя стражников и охраняемую ими дверь, она просочилась внутрь комнаты, как через полосу тумана. Пес перестал скрестись в дверь. Он уселся под порогом, провожая ее взглядом. Попасть в комнату оказалось легче, чем снова воплотиться. Мешал ужас, застывший в глазах молодого паренька. Он отскочил к окну и прижался спиной к решетке.

Луиза опустилась на пол, прислонилась к двери, опустила голову и закрыла глаза. Как ни пыталась она отследить момент перехода, все произошло вне сознания.

Сравнить происходящее можно с просачиванием, переливом через зыбкие эфемерные сферы себя в виде бестелесной едва осязаемой оболочки, какую имеют медузы в ночном океане.

Чувствуя снова свое тело, Луиза вздохнула и посмотрела на обитателя комнаты.

– Не бойся, пожалуйста! - прошептала она, вставая и отходя от двери. - Ты сам позвал меня. Я гуляла внизу. Во дворе. Я не призрак.

Перед ней был молодой человек лет двенадцати - тринадцати. Чернокудрый и темноглазый, по-юношески худой, он со страхом наблюдал за ней. Его одежда - белая полотняная рубаха и суконные штаны, перемотанные широким поясом на талии, - не могла ничего особенного рассказать о своем обладателе.

Луиза уселась и стала ждать, пока он успокоится. Через какое-то время мальчик отошел от окна. Оба внимательно изучали друг друга. Девушка улыбнулась и придвинула к себе свечу.

– Ты кто? - в голосе юноши звучал страх и любопытство.

– Луиза, а ты?

– Чезаре.

Оба помолчали.

– А как ты? Ну, это... - спросил Чезаре.

– Магия, - отмахнулась она. - А почему тебя держат под замком?

– Я пленник.

– Чертов Альваро! - воскликнула Луиза и предложила: - Бежим со мной.

– Я не умею, как ты, - растерялся он.

Луиза усмехнулась.

– Тебе и не придется. Давно здесь?

– Несколько месяцев.

– Натворил чего?

– Нет, напротив. Меня похитил граф Альваро де Торнес и его люди.

– И чего он хотел от тебя?

– От меня лично - ничего. От моих опекунов.

– Негодяй! Похитить и шантажировать! - возмутилась Луиза и прикрыла рот ладошкой, озираясь на дверь. - Как же это в его духе! Убежим утром. Но сначала я должна поспать.

Она встала и направилась к двери.

– Слушай! - обернулась она к новому знакомому. - Наверное, останусь здесь. Ты не против? Такие штуки... - указала она на дверь, - утомительны.

Чезаре растерянно кивнул. Без лишних слов Луиза забралась с ногами на кресло, свернулась калачиком и заснула. Здесь она могла не опасаться быть застигнутой врасплох. Шум при отпирании двери сразу разбудит. Но проснулась она не от шума. Чезаре тряс за плечо. Луиза открыла один глаз.

– Тебя ищут, - взволнованно зашептал он. - Просыпайся!

– Что? Уже?! - сонно отозвалась Луиза, сползая с кресла. Из окна доносился шум голосов и топот солдат.

– Есть что поесть? - спокойно спросила она, поправляя перевязь и ножны.

Несмотря на всеобщий гвалт в замке, она умылась и обстоятельно перекусила. Чезаре то и дело подбегал к окну и докладывал обстановку.

– Пора, - Луиза встала и взглянула на Чезаре. - Сколько примерно человек охраняют замок?

– Около тридцати.

«Жаль их», - подумала Луиза, обнажая меч. - Стучи, зови на помощь, - попросила она.

На крики Чезаре стражники отперли дверь. Прикончив их, она схватила ошалевшего Чезаре за руку и потащила по коридору.

– Знаешь, где тут конюшни? - Луиза на бегу обернулась к Чезаре.

– Да. Но одна ты ничего не сможешь сделать. Они убьют тебя!

– У меня есть защита. Мы выберемся, вот увидишь.

– Откуда мне знать?

– Верь мне.

Несколько коротких стычек, и они выбежали на крыльцо. Залитый солнцем двор был взят в кольцо оцеплением. Острые пики алебард преграждали путь. Луиза с мальчиком сбежали со ступеней и остановились. Из-за крыльца показался человек. При каждом шаге подкованные каблуки его сапог глухо цокали об мощенный булыжником двор. Неспешным шагом прошел он на площадку перед крыльцом, поднял голову и повернулся к беглецам.

Луиза вздрогнула. Тень прошлого во плоти стояла перед ней.

Родриго - верный прихвостень графа де Торнеса - кривил щербатый рот. Полный ненависти яростный взгляд его сверкал из-под широкополой шляпы.

Если вам доводилось встречаться с глазу на глаз в лесу с разъяренным кабаном, ростом в три вязанки хвороста, то вы имеете представление о силе ненависти, исходящей от Родриго.

– Жив еще?! - невольно вырвалось у Луизы. Тогда, после поединка Филиппа и Альваро, никто не вспомнил про слугу испанца. И весьма опрометчиво.

Родриго сплюнул себе под ноги. Луиза застыла на месте с поднятым мечом, загораживая Чезаре.

– Ваше Высочество, возвращайтесь обратно. А с этой сеньорой... у нас будет отдельный разговор.

– Высочество? - удивилась Луиза. - Он никуда не пойдет, - заявила она.

– Убить ее! - приказал Родриго.

– Не смейте! - выкрикнул Чезаре, обводя взглядом солдат. - Если она пострадает, я прикажу выставить ваши головы городской стене!

– Человек ведает - бог вершит, - прохрипел Родриго. Он резко замахнулся и метнул в Луизу кинжал.

Перехватив в полете, верным движением она послала его обратно. Кинжал вошел в грудь владельца по самую рукоять. Родриго дернулся, опустился на колено и медленно завалился на бок.

Луиза подошла к нему. Глаза верного прислужника Торнеса закрылись. Кровь тонкой струйкой выступила в уголке рта.

– Все свершения Бога воплощаются через людей, - мрачно заметила Луиза.

Раздался приказ командира, и все скопом бросилась на нее. И сразу же попадали навзничь, пораженные невидимой волной.

– Мы все равно уйдем! - крикнула Луиза. Она взмахнула руками. Столб огня метнулся к воротам, превращая их в дымящую дыру.

– Так вот она - твоя защита, - прошептал пораженный Чезаре.

Солдаты поднялись и бросились на нее снова. Луиза кружилась вокруг Чезаре, размахивая мечом. Холодный блеск стали легко отнимал жизни у самых смелых. Остальные отлетали назад.

Она не испытывала страха и раскаянья за отнятую жизнь, как в бою с пещерниками, и радости от силы противостояния, как в схватке с капитаном пиратов. Она говорила на доступном им языке - языке силы. Люди умирали бессмысленно. Из-за алчности своего господина. Это был их выбор.

Так они и бились. Подступиться к беглецам не удавалось. Несколько раз солдаты бросались вперед, и каждый из них терпели поражение. Следующая атака тоже захлебнулась.

– Ну что? Это все? - хмуро оглядела Луиза вполовину убывших и обратилась к главному из них: - В Вашей воле остановить кровопролитье.

– Вы нам больше не нужны, - глухо отозвался он. Боевой пыл начальника стражи сильно уменьшился. Он побледнел от злости и указал рукой на Чезаре: - Оставьте его и разойдемся.

Луиза с интересом прищурилась. Упорство испанцев поражало. Она оглянулась на мальчика. Чезаре презрительно смотрел на своих похитителей. Его тонкая рубаха трепетала на ветру. На лице застыло детское выражение обиды.

– Зачем они так упрямо гибнут?

– Потому что я - принц Кастилии и Арагона, - не без гордости ответил он.

– Младший брат Альфонсо - наследника Кастильского королевства?! - уточнила она.

– Да!

«О! Амбиции испанца и впрямь были непомерны!» - подумала Луиза.

– Торопитесь умереть? - поинтересовалась она у начальника стражи. - Как угодно! Решайте сами. Только знайте, Ваш сеньор, граф де Торнес, давно убит во Франции.

Воцарилась тишина. Солдаты угрюмо переглядывались. Затем все взоры обратились к начальнику. Его растерянный вид говорил в пользу разума.

– Уходите, - сказал он, едва не рыча от досады. - Уходите, и покончим с этим.

Не мешкая, они взяли коней и выехали прочь. Прошлое навсегда оставалось позади. Луиза смотрела вперед. Его Высочество иногда оглядывался.

Как никогда спокойная и невозмутимая, девушка позволила себе мысленно унестись к просторам океана. Образ Филиппа манил. Он смотрел на нее лучистыми грустными глазами. Ветер играл солнечными бликами на соленой воде...

– Хотел бы я иметь твои возможности! - восторженно заметил принц, поравняв их коней.

– Пусть это останется между нами, Ваше Высочество, - попросила Луиза. – Став достоянием общественности, мой дар погубит меня, и я не смогу больше никому помочь… - намекнула девушка.

Подумав, Чезаре согласился, что само по себе уже большая удача. Дети не умеют держать секретов, им нравится посвящать друзей в свои тайны. – Ты будешь вознаграждена! – повелительным тоном заявил он, наблюдая неожиданно понурый вид всадницы.

– Мне нужен корабль, - спокойно сказала Луиза.

Принц удивленно взглянул на нее.

Глава 45. Там, где ты

Луиза заканчивала ранний завтрак. В углу храпел какой-то пропойца. На тощей взмыленной кобыле прискакал третий посетитель и с ходу ввалился в портовый кабак, источая крепкий запах многодневного путешествия. Изорванная одежда лохмотьями прикрывала запыленное тело.

Изможденный вид и неровная походка говорили о долгом времени, проведенном без сна. С грохотом опускаясь на лавку, он обвел всех тоскливым взором и наклонил голову.

Здесь его знали давно и иногда кормили в долг. Вот и сегодня в его тощем кошеле опытный глаз не нащупал ни единой монеты. Крякнув с досады, хозяин кабака молча кивнул жене.

Женщина небрежно отрезала ломоть хлеба, плеснула в кружку самого дешевого вина, предварительно разбавив его как следует водой, и неохотно поставила все это перед бедным гостем, всем своим видом как бы говоря: «И когда это кончится?!» Тот приоткрыл глаза, силясь выйти из сонного состояния, и отхлебнул немного вина. Пыль дорог скрипнула на зубах. Он поморщился.

– Ну что? - не выдержал кабатчик.

– Ааа! - тяжко вздохнув, протянул приезжий.

– Э, мда! - убедился в своих предположениях кабатчик. - И сколько еще будешь вот так мытариться по свету?

– Коня отбирают за долги, - безразлично произнес он.

Хозяин кабака занялся своими делами, предпочитая больше не смотреть в его сторону.

Луиза разглядывала порт через окно, с грустью вспоминая своего верного друга. Умница Ральф. Вряд ли он уцелел...

После возвращения наследного принца домой, пробыв недолго в гостях при дворе Кастильского королевства, Луиза сочла нужным объяснится с советомордена Хранителей.

Девушка не стала обвинять и упрекать сильных мира сего во лжи, с помощью которой они посмели манипулировать ей с целью добыть Первоисточник себе. Она лишь сообщила о гибели последнего демона, описав битву, о том, что Первоисточник по-прежнему находится в Храме и о своей невозможности повторно пройти туда, ибо никому не дано сделать это дважды. Таким образом, Первоисточник уже было не вернуть никакими силами.

Максимально честно описав события, Луиза попрощалась с орденом, объявив о желании «уйти в тень» и жить обычной жизнью. Она предупреждала не пытаться искать себя, поскольку магия последнего Хранителя покинула ее сразу после возвращения из Храма Времен и она теперь – самый обычный человек.

Последнее, разумеется, было ложью. Но зачем давать лишний повод в будущем воспользоваться ею в корыстных целях или, не дай Предвечный, во вред ее близким. Стать неинтересной ордену –вот новая задача.

Написанное в нескольких экземплярах, тайное послание отправилось к магистру, а также к Валуа, кардиналу и некоторым самым влиятельным членам совета, присутствующим тогда в замке при оглашении пророчества. Доверия к магистру у девушки не осталось – кто знает, как преподнесет он ее новости другим, будучи единственным, кто прочитает послание.

Одна из копий убыла в родной замок, к Гийому. Если что, он сумеет правильно распорядиться полученной информацией. Также Луиза просила прощения у отца (хотя вины своей не испытывала), передавала привет брату и Ворону. Просила Гийома взять Ворона в замок себе в помощники и заверяла не беспокоится о ней.

Возвращаясь из столицы королевства на побережье, девушка боялась. Совсем недавно Луиза думала, Меровей навсегда отказался от нее. Долго не решалась она выйти на берег. Гнала от себя мрачные мысли.

Все произошло внезапно. Издали пришел зов. Луиза задрожала всем телом под сильным властным призывом Меровея. В страшном волнении шла она, спотыкаясь на пути к воде. У самой кромки прибоя остановилась. От мысли снова оказаться отвергнутой бросило в жар. Она несмело подняла глаза туда, где вольно вздыхали глубины, и сразу же потупила взор.

Первый шаг навстречу, и океан, весь океан до последней капли воды, дрогнул. Медленно и величаво вздохнул поверхностностью, рождая ветер. Заискрился жемчужным светом. Помчался навстречу.

Девушка успела заметить, как сверкающие тени играли в зеленых глубинах диких волн. Высокие пенные гребни окружили Луизу, заключив в кольцо струящегося водяного смерча. Пушистая морская пена с любовью коснулась щеки и плеч. Затем волны повернули свои гребни, отпрянули и унеслись обратно. Луиза осталась на берегу. Она ликовала, переполненная счастьем сопричастности к непостижимому.

Воспоминания неожиданно прервали старые знакомые. Шумной толпой ввалились пираты в двери кабака, озираясь по сторонам.

– Смотрите, кто здесь! - воскликнул египтянин по прозвищу Черный Клык. - Здравствуйте, сеньора Луиза!

– Гром меня разрази! - крикнул капитан Мишель Бальбоа, подходя ближе и церемонно снимая перед ней шляпу. – Вы живы! Рад встрече!

– Приветствую! - обрадовалась Луиза. - Для меня также приятно увидеть Вас в добром здравии!

– Как Вы тут очутились? - поинтересовался капитан, рассматривая ее залихватские сапоги, белую рубаху и кожаный кафтан. От его цепкого взгляда не ускользнула ни одна деталь.

– Команду набирала, - сказала она, отвечая на приветствия и хитро щурясь в ответ.

Бальбоа заложил руки за пояс и переглянулся с боцманом.

– А корабль? - поинтересовался боцман. - У Вас есть корабль?

Наслаждаясь недоверчивым интересом на их лицах, Луиза ответила не сразу. Жестом она пригласила всех за стол.

Пираты не заставили себя долго ждать, занимая добрую половину кабака. Хозяин заведения умиленно сложил руки на животе и широко осклабился, обнаруживая редкие зубы.

Бальбоа сел напротив девушки, заинтересованно осматривая, смутил чересчур откровенным вниманием.

– «Гордость Сарагосы» стоит на рейде, - сказала, наконец, Луиза. - Видели, может быть?

– Что?! - вскричал пораженно боцман. - Тот новенький когг?! Мы его издали заприметили.

– Мощный и маневренный одновременно!

– Мечта!

– Добрый трофей! - поддержали его другие.

– А мы думали, он принадлежит испанцам, - сказал Черный Клык, развалившись на скамье рядом.

– Принадлежал… до недавнего времени, - уклончиво пояснила Луиза. Афишировать каким образом ей достался корабль девушка сочла неуместным.

– Вижу, времени зря не теряла! - не без удивления заметил капитан Бальбоа,восторженно сверкая глазами.

– Признавайтесь, где Вы его взяли?! - допытывался Клык.

– Считайте, реквизировала, - усмехнулась Луиза.

Под одобрительный вой луженых глоток затряслись стены.

– Знатная добыча! - покачал головой Клык и с уважением взглянул на девушку.

Луиза довольно усмехнулась. К ним подошел хозяин заведения.

– У меня самое лучшее вино по эту сторону Пиренеев, - сказал он, обводя взглядом компанию. - Не желаете ли отведать?

– Врешь, конечно, - усмехнулась Луиза. - А ром у тебя есть?

– Разумеется! - кивнул он.

– Давай, неси нам рому! - благодушно сказала Луиза, кинув кабатчику туго набитый кошель. - Ставлю всем выпивку за мой счет. Кораблю на легкий ход.

– Вот это по-нашему! - воскликнул Бальбоа и рассмеялся.

Пираты весело загудели. На столах мигом появились плошки с хлебом и овощами. С кухни внесли свежепожаренных цыплят и окорок. Капитан впился в Луизу восторженным взглядом.

– Я полагал, Вы на дне морском... - Бальбоа наклонился к ней. В глазах блистал зеленый огонь. На выгоревших прядях волос он принес с собой соленый запах океана.

Луиза несколько секунд пристально всматривалась в его лицо. Имелось в нем нечто такое... смутное напоминание… отражение ее самой.

– А я думала, Вы уже на полпути к Мальорке, - улыбнулась она. Его дерзкий взгляд веселил. Бальбоа олицетворял собой светлый вихрь - яркий и опасный, как лезвие клинка. Как тогда, захотелось красивого хищного поединка.

– Шторм изрядно потрепал нас. Пришлось зайти на ремонт, - ухмыльнулся капитан.

– Отрадно видеть вас живыми и невредимыми. Шторм не унес ваши жизни. А мой конь? Он жив? - спросила Луиза и тут же прочла ответ по глазам. Капитан отрицательно покачал головой. Девушка коротко кивнула в знак понимания и слегка помрачнела. Возникла пауза.

– За Лу Гару! - поднял тост Бальбоа.

– За Лу Гару! - поддержали его пираты, выкрикивая новое имя Луизы.

– И за братство! - прибавила Луиза, обводя всех взглядом.

Аромат рома и мяса пропитал кабак. Осушив кружки, пираты налегли на завтрак.

– Прекрасное утро! - кряхтел хозяин, протирая новые бутыли.

– Нам крепко досталось тогда, - заметил Бальбоа. - С Вами опасно!

Девушка многозначительно посмотрела в упор и промолчала.

– После того, как Вас смыло волной… что случилось потом? - спросил капитан, наваливаясь на стол.

– Многое, - кратко сказала Луиза и обернулась к египтянину.

Черный Клык внимательно прислушивался к разговору.

– Думала, ты ушел в отдельное плавание, - заметила ему Луиза.

– Я теперь вместе со всеми, - развел руками он. - До лучших времен.

– Скорее, до первого абордажа, приятель, - уточнил Бальбоа.

– Ну, да, - пояснил египтянин. - Первый захваченный корабль станет моим. Остальное - на долю команды.

– А Вы? - спросил Бальбоа Луизу. - Отправитесь искать Альбре?

– Да, - ответила девушка, и взгляд ее затуманился.

– Когда собираетесь выйти?

– Прямо сейчас. Команда набрана. Вода и провиант погружены. Вот-вот начнется прилив, - с этими словами Луиза посерьезнела, подобралась и немного занервничала.

Бальбоа перестал улыбаться.

– Кто капитан? - спросил он.

Луиза выразительно посмотрела на него, поправляя свою шляпу. Мишель Бальбоа повел бровью, склонил набок голову и рассеянно почесал щетину на щеке. Затем он залпом осушил свою кружку и поднял на нее сияющие глаза.

– Почему Вы постоянно меня удивляете?! - ласково спросил он.

Луиза ребячески пожала плечами, и румянец выступил на щеках. Его нарастающее внимание слегка пугало откровенностью. Луиза понимала - этот мужчина так просто не отступится, поэтому разводить долгие разговоры ни к чему.

Братья-пираты шумно обсуждали последний поход. Луиза встала и оправила ножны, похлопала по плечу египтянина.

- Ну, все! Провожать не надо. Не люблю прощаний, - с этим она и пошла к выходу.

– Я все-таки провожу, - в дверях ее нагнал капитан, на ходу приосаниваясь.

Они вышли из кабака. Медленно прошлись до причала. Каждый думал о своем.

– Я много размышлял над тем, что произошло на моем корабле после Вашего появления, сударыня… - вкрадчиво произнес капитан. Он шел близко, едва не касаясь плеча девушки.

Луиза закусила губу, избегая смотреть ему в лицо.

– Считаете, я должна объясниться? – тихо спросила она.

– Определенно!

Они остановились. Бальбоа испытывающее смотрел на девушку. Луиза на несколько мгновений ушла в себя.

– Поверьте, капитан, - сказала она, вздыхая, - меньше всего на свете я хотела бы обнаруживать свои способности перед посторонними людьми. И такового не случилось бы, не напади Вы на то торговое судно.

Бальбоа усмехнулся.

– Это мне понятно и без Вас. Я о другом. Кто же Вы на самом деле? Что за волшебство таиться в этом маленьком чертовски соблазнительном теле? И кто приходил за Вами? Морской дьявол?

Луиза понимала интерес Бальбоа, но открываться ему не хотела.

– Команда что-то обо мне знает? Или подозревает? – ответила она вопросом на вопрос.

– Только Черный Клык. Но он молчит не хуже дохлого тунца.

Девушка с облегчением вздохнула. Они продолжили движение.

– Уверяю Вас, я не злоупотребляю своими… умениями, и не представляю угрозы для того, кто первым не попытается обидеть меня. Остальное, капитан, я открывать Вам не вправе. Лишнее внимание мне ни к чему, понимаете?

– Очень жаль! – медленно и с чувством произнес капитан.

– Но я бесконечно благодарна Вам! – тут девушка вся вспыхнула радостной признательностью. – Ведь не случись нашей встречи – не узнала бы я так скоро, что граф де Альбре жив!

На лице Бальбоа промелькнула тень сожаления.

– Да уж… - пробурчал он, недовольно сощуриваясь.

Они подошли к краю причала и посмотрели друг на друга с плохо скрываемой недосказанностью. Капитан явно не удовлетворился услышанным. Луиза не хотела остаться в его памяти грубой и заносчивой. Капитан ведь не сделал ей ничего плохого.

– Еще свидимся… - произнес Бальбоа. Он поймал руку девушки, повернул ладошкой вверх и склонился, запечатлевая теплыми губами поцелуй. Вышло очень интимно.

– Тогда, до встречи! – ответила ему Луиза, слегка покраснев от смущения. Высвободив свою руку, она спустилась в ожидавшую ее лодку. Оборачиваясь, помахала ему рукой.

Мишель Бальбоа – один из самых знаменитых пиратов в истории – загадочно улыбнулся в ответ. Луиза отвернулась. Гребцы налегли на весла. Кто-то перевернул еще одну страницу ее жизни.

Столько случилось всего за последнее время... Обстоятельства постоянно втягивали Луизу в непрерывный водоворот событий. И вот она принадлежит только себе. Как сложится жизнь дальше - Луиза не знала. Зато она научилась ждать, понимать и бороться.

Уверенно ступив на борт своего корабля, она поднялась на мостик. Первые команды. Суета. Снялись с якоря. Подняли паруса. И вот уже берег постепенно тает позади.

Луиза достала из сумки черный флаг. Материя развернулась и, как живая, затрепетала в руках. Использовать его не хотелось, но если нужда заставит, тогда…

Легко и спокойно смотрела девушка вдаль.

Свобода разлилась от края до края.

Солнце и ветер.

И океан...

Он нес ее к Филиппу.

Бесконечный. Загадочный. Свой.