Кровь и воздух

Глава 1. Затишье перед бурей

Пролог. Нарушенный обет

Холодный ветер завывал в щелях древних витражей бывшего тронного зала, словно оплакивая ушедшую эпоху. Массивные каменные колонны, некогда украшенные королевскими знаменами, теперь стояли обнаженными, безмолвные свидетели произошедших перемен. С высоких потолков свисали новые стяги: золотое солнце с длинными лучами на белом полотне, символ Святой Матери.

В центре зала, на возвышении, где раньше стоял трон Валерия III, восседал Верховный Пастырь Иероним. Его худощавая фигура, облаченная в белоснежные одежды, казалась хрупкой, но глаза горели стальной решимостью. По обе стороны от него застыли в молчании другие церковники, лица их были бесстрастны, как у восковых фигур.

Тяжелые дубовые двери распахнулись, нарушив тишину скрипом древних петель. В зал вошел магистр Ордена Святого Луки — Вальтер фон Грейс. Его могучая фигура в потертых боевых доспехах резко контрастировала с изысканными одеяниями церковников. За ним следовали братья-рыцари, их шаги гулко отдавались в пустом пространстве зала, а руки покоились на рукоятях мечей.

Магистр остановился перед возвышением и окинул Верховного Пастыря пристальным взглядом. Его лицо, покрытое шрамами от бесчисленных сражений, было напряжено, а в глазах читалось тревожное беспокойство.

— Последние мятежные дворяне пали под мощью Ордена, — произнес он хриплым голосом человека, привыкшего отдавать приказы на поле боя. — Я надеюсь, ты знал, что делаешь, Иероним!

Губы Верховного Пастыря тронула тонкая улыбка, напоминающая лезвие ножа.

— Конечно, мой дорогой Вальтер, — ответил он мягким, обволакивающим голосом. — Впрочем, на все воля Святой Матери.

Магистр сделал несколько шагов вперед, его тяжелые сапоги оставляли следы на мраморном полу, недавно омытом кровью.

— Мы клялись защищать людей Ливонии, — процедил он сквозь зубы, понизив голос до шепота, который, тем не менее, эхом разнесся по залу. — А в итоге устроили переворот.

Иероним медленно поднялся с кресла. В его движениях чувствовалась грация хищника. Он приблизился к магистру и воздел руку, начертав в воздухе символ солнца с лучами.

— Иногда, мой храбрый друг, — произнес он с нотками отеческой заботы, — приходится идти на крайние меры. — Его глаза сверкнули. — Валерий III не оставил наследников, кроме дочерей, вышедших замуж за чужаков. Неужели ты хотел, чтобы Ливония попала в руки иноземцев? Чтобы наша земля стала разменной монетой в их династических интригах?

Вальтер нахмурился, его густые брови сошлись у переносицы.

— Мы не могли позволить себе оказаться втянутыми в войны за трон, — продолжил Иероним, медленно кружа вокруг магистра, словно плел невидимую паутину. — Теперь власть будет в руках Святой Матери. В надежных руках.

Он остановился и обвел рукой пространство зала, словно представляя великое будущее.

— Мы находимся на самых северных границах цивилизованного мира, Вальтер. Дальше — только язычники, дикари, орки и великаны. Они бы просто уничтожили нас, воспользовавшись нашей слабостью.

Магистр резко отвернулся, плечи его напряглись под тяжестью доспехов.

— Как бы они не воспользовались тем, что мы устроили здесь фактически бунт церкви! — воскликнул он с горечью. — Королевские законы существовали веками не просто так.

Иероним положил руку на плечо рыцаря. Прикосновение его было легким, но Вальтеру показалось, что оно прожигает металл доспеха.

— Все будет в порядке, сын мой, — проговорил Верховный Пастырь с неожиданной теплотой. — Твой Орден будет вознагражден. Королевских законов больше не будет — мы сами будем писать законы, которые нужны нашему народу. Законы, которые защитят Ливонию от всех угроз… внешних и внутренних.

В последних словах промелькнула едва уловимая угроза, которую магистр предпочел не заметить. Вместо этого он задумчиво пригладил усы и после долгого молчания произнес:

— Что ж, возможно, тогда оно того стоило.

Но, даже произнося эти слова, он не смог заглушить тихого голоса в глубине сознания. Голос нашептывал, что меч Ордена, возможно, впервые был обнажен не для защиты невинных, а для чего-то совсем иного.

В дальнем углу зала, незамеченный никем, внимательно наблюдал за происходящим молодой послушник, глаза его блестели от слез, не пролитых за будущее королевства, которое он любил больше жизни.

Глава 1. Затишье перед бурей

Чернила капнули с пера, оставив на девственно-белом пергаменте расплывающееся пятно, напоминающее бесформенное озеро. Андор вздохнул, откидываясь на спинку деревянного кресла. Перед ним лежали разрозненные листы — десяток страниц, плод целого года мучительных попыток запечатлеть прошлое, которое, подобно утреннему туману, таяло в его памяти.

«Как описать то, что уже превратилось в полузабытый сон?» — подумал он, потирая переносицу и отгоняя накатившую усталость.

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь витражное окно его скромного кабинета, играли на поверхности чернильницы, создавая причудливые узоры. За окном шумел Ливонбург — город, ставший ему новым домом. Звуки экипажей, голоса торговцев, смех детей — всё это создавало привычный фон, который обычно помогал ему сосредоточиться. Но не сегодня.

Сегодня воспоминания были особенно настойчивы, словно призраки, отказывающиеся уйти в мир иной. Они стояли перед глазами — яркие, но неуловимые.

Одноглазый Эли с его вечно взъерошенными черными волосами и шрамом через левую щеку. Матрос, ставший наемником, с грубым смехом и сердцем, которое он так тщательно прятал под маской цинизма. Андор почти слышал его хриплый голос: «Жизнь — это долгое путешествие в никуда, малыш. Так что наслаждайся видами по пути».

И Гиллиандер — «Гилли», как все его называли. Рыжий, как осенний клен, с усами, которыми он гордился больше, чем всеми своими подвигами. Бывший пекарь, чьи руки, привыкшие месить тесто, с той же уверенностью держали меч. Именно он спас Андора от гноллов в тот роковой день, который изменил всё.

Андор улыбнулся этим воспоминаниям, но улыбка быстро угасла. Десять лет… Десять лет прошло с тех пор, как они расстались на перекрестке дорог — один отправился на запад, другой на восток, а сам Андор выбрал север, Ливонию. Обещали писать, обещали встретиться вновь… Но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы. Письма приходили всё реже, а потом и вовсе прекратились.

Единственное, что осталось от тех дней, помимо блекнущих воспоминаний, — это Милена. Его Милена с оливковой кожей и миндалевидными глазами, в которых, если присмотреться, можно было заметить отблеск эльфийского наследия. Полуэльфийка из восточной Эбонии, которая последовала за ним в Ливонию, несмотря на непростое отношение местных к любым проявлениям нечеловеческой крови.

Андор нежно коснулся золотого амулета, висевшего на шее — маленькой мордочки котенка с изумрудными глазами. Простой жест, ставший за эти годы ритуалом. Амулет был еще одним напоминанием о тех временах: безделушка, купленная за бесценок у старьевщика в Бухте Браун. Пятьдесят серебряных — сумма, которая тогда казалась ему огромной. Кто бы мог предположить, что эта вещица окажется магическим артефактом, способным призывать эфирного котенка!

«Гильгамеш», — прошептал Андор, и воздух перед ним слегка задрожал, приобретая очертания маленького полупрозрачного котенка с янтарными глазами. Существо, которое, по словам мудрецов, которых он позже консультировал, существовало уже тысячелетия и переживет еще не одно поколение своих временных хозяев.

Гильгамеш потянулся, выгнув спину дугой, и уселся на стопку исписанных листов, глядя на Андора с тем особым видом превосходства, который присущ только кошкам и древним сущностям.

— Не суди меня так строго, — усмехнулся Андор, почесывая призрачное создание за ухом. Его пальцы проходили сквозь эфирную шерсть, оставлявшую легкое покалывание. — Не всем дано быть великими летописцами.

Стук в дверь прервал его размышления. Резкий, нетерпеливый, словно пришедший не мог дождаться ответа.

— Входите! — крикнул Андор, откладывая перо и разминая затекшие пальцы.

Дверь распахнулась с драматической внезапностью, и на пороге появился Лазарь. Его темные волосы были растрепаны больше обычного, а в глазах читалось беспокойство, которое он едва пытался скрыть. Обычно Лазарь, его друг и коллега по магическому цеху, источал спокойствие и рассудительность. Сейчас же он походил на человека, увидевшего призрака.

— Что-то случилось? — спросил Андор, откладывая свои записи в сторону.

Лазарь осторожно прикрыл за собой дверь и, прежде чем ответить, обвел комнату взглядом, словно проверяя, нет ли здесь лишних ушей. Этот жест сам по себе был тревожным знаком.

— Где сегодня была твоя Милена? — спросил он вместо приветствия, понизив голос до шепота.

Андор нахмурился. Вопрос показался странным, неуместным.

— Утром на рынке, — ответил он медленно, пытаясь понять, к чему клонит друг. — А потом у соседей. У них некому посидеть с больным дедушкой. А что?

Лазарь покачал головой, словно услышал именно то, чего боялся.

— Вы тут по соседям ходите, а в королевстве страшные дела творятся, — произнес он, подходя ближе, и опустился в кресло напротив Андора. Его голос стал еще тише. — Регента скинули церковники. Официально, конечно, говорят, что он сам отрекся в пользу «более справедливого и богоугодного правления», но все знают, что это переворот.

Андор почувствовал, как по спине пробежал холодок. Конечно, он слышал шепотки, видел увеличившееся количество церковных патрулей на улицах, замечал напряженные лица горожан. Но одно дело — подозревать, и совсем другое — услышать подтверждение.

— А соседние королевства? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Побоялись вмешиваться, — горько усмехнулся Лазарь. — Вот тебе и родня! Принцесса Анастасия вышла замуж за племянника короля Агорана, все думали, что династия Черровис будет надежным союзником. А они умыли руки. Говорят, что это внутреннее дело Ливонии.

Андор помрачнел. Политика никогда не была его страстью, он предпочитал тихую жизнь ученого, но сейчас ему стало не по себе. Он слишком хорошо знал историю и понимал: церковные перевороты редко заканчивались хорошо для тех, кто занимался магией.

— Я знаю об этом, — наконец произнес он, встречаясь взглядом с Лазарем. — Церковь Святой Матери всегда была сильна в Ливонии, нравится это кому-то или нет. Это просто факт.

Лазарь подошел к окну и отодвинул штору, выглядывая на улицу. По мощеной дороге как раз проходил отряд Красных Братьев — церковных воинов в багряных плащах с вышитым на них символом солнца. Их присутствие на улицах города заметно увеличилось в последние недели.

— Помнишь, когда мы с тобой еще учились магии, то надеялись, что Ливония со временем станет проще относиться к некоторым аспектам магического искусства? — спросил Лазарь, не отрывая взгляда от окна. Пальцы его нервно барабанили по подоконнику. — Так вот, теперь будет только хуже! Верховный Пастырь Иероним начнет регулировать магию и следить за всеми нами!

Андор ощутил, как его сердце пропустило удар. Он подсознательно коснулся своей книги заклинаний, лежавшей на столе. Книга, в которой хранились и его собственные исследования по магии воздуха — аспекта, который считался подозрительным даже при более вольном правлении короля Валерия III. Слишком «эльфийским», слишком «дикарским».

— Возможно, ты прав, — медленно проговорил Андор, и ему стало немного не по себе.

Он хорошо помнил атмосферу в университете Ливонбурга, где магия воздуха и земли ассоциировалась с языческими верованиями, эльфами, орками и «дикарями» с окраин цивилизации. Напрямую эти школы не запрещались, но изучавшие их студенты всегда находились под пристальным наблюдением и редко получали высокие должности после окончания обучения. Парадоксом было то, что к магии природы, которую он тоже немного практиковал, относились гораздо теплее, хотя по своей сути она была родственна земляной магии.

— Не «возможно», а точно, — Лазарь отошел от окна и снова сел напротив Андора. Его лицо выражало тревогу пополам с решимостью. — Я слышал, что Верховный Пастырь уже составляет новый указ о магической практике. И, поверь мне, это только начало.

Гильгамеш, всё еще сидевший на бумагах, внезапно поднял голову и напрягся, глядя в сторону двери, словно услышал нечто, недоступное человеческому слуху. Андор проследил за его взглядом, чувствуя, как тревога друга начинает передаваться и ему.

Глава 2. Роковое решение

Глава 2. Роковое решение

Лазарь внезапно прервался и указал на эфирного котенка, который неторопливо вылизывал свою призрачную лапку, сидя на рукописях Андора.

— Твой котенок-то небось нежить! — воскликнул он с нервным смешком. — Представляешь, как они к этому отнесутся?

Андор инстинктивно протянул руку к Гильгамешу, словно пытаясь защитить его от одних лишь этих слов.

— Он точно не нежить в традиционном смысле, — возразил он с ноткой неуверенности. — Я сам не до конца понимаю его природу, но он скорее эфирная сущность, чем что-то связанное с некромантией.

Лазарь скептически выгнул бровь.

— Ага, будешь потом инквизиторам это объяснять. У нас тут теперь теократия, брат! — он выделил последнее слово с горькой иронией. — Разница между «эфирной сущностью» и «запретной некромантией» для них — пыль на ветру.

Скрип дверных петель заставил обоих мужчин обернуться. В комнату вошла Милена, и даже хмурый день, казалось, стал чуть светлее. Несмотря на простую одежду — тёмно-зелёное платье, перехваченное кожаным поясом, — она двигалась с особой грацией, так характерной для её эльфийских предков. Длинные чёрные волосы, заплетённые в свободную косу, контрастировали с бледной, почти фарфоровой кожей, на которой отчётливо проступали тонкие голубоватые вены у висков — ещё одна отличительная черта тёмных эльфов. Её глаза, миндалевидные и глубокие, имели необычный тёмный оттенок.

— Лазарь, — она кивнула гостю с лёгкой улыбкой, обнажившей белоснежные зубы с едва заметными, но всё же более острыми, чем у людей, клыками. — Какой приятный сюрприз. Давно не заходил.

Маг ответил на приветствие коротким кивком, но лицо его оставалось мрачным.

— А твоя любимая — вообще полуэльф! — продолжил он разговор с Андором, словно Милена не вошла. — Подозрительно будет, тем более — тёмный полуэльф!

Милена сняла тёмно-синий плащ, отряхнула его от капель дождя и повесила на крючок у двери. Её движения остались плавными, но в глазах промелькнула тревога.

— О чём это вы? — спросила она, переводя взгляд с Лазаря на Андора.

Андор вздохнул, привычным жестом потирая висок — признак усталости, который Милена знала слишком хорошо.

— Лазарь намекает, что с приходом в Ливонии теократии здесь станет невыносимо жить таким, как мы, — пояснил он, стараясь говорить спокойно, хотя внутри уже разгоралась тревога.

Лазарь нервно прошёлся туда-сюда по комнате, а его длинная мантия шуршала по деревянному полу. Остановившись возле стола, он протянул руку к Гильгамешу. К удивлению Андора, призрачный котёнок позволил себя погладить — обычно он избегал прикосновений кого-либо, кроме хозяина.

— Да, это так, — подтвердил Лазарь, глядя на эфирное создание с неожиданной нежностью. — Я подумываю убраться отсюда к своей родне в Агоран. — Он поднял взгляд на Андора и Милену. — Так что вы тоже задумайтесь, куда вам бежать, пока это ещё возможно.

Милена покачала головой, её длинная коса качнулась, как маятник.

— Я семь лет тут живу, и ещё ни разу не было инцидентов! — возразила она с жаром, который мог бы показаться несоразмерным, если не знать её историю. — Люди здесь привыкли ко мне.

Лазарь поднял руки в защитном жесте.

— Так было раньше! — в его голосе звучало уже не раздражение, а искреннее беспокойство. — Когда-то и армия ливонских феодалов плечом к плечу сражалась с лесными эльфами из западных княжеств, но когда это было-то?

Милена прищурилась. В её глазах вспыхнул тот особый огонь, который Андор видел, только когда речь заходила о её наследии.

— Ты ещё скажи, что все забыли, что во время Великого Бунта тёмные эльфы были союзниками людей и обрели независимость! — она скрестила руки на груди, вызывающе глядя на мага.

— Так это когда было? — парировал Лазарь. — Когда твои предки почти не отличались от светлых эльфов! А теперь у них репутация торгашей, чернокнижников и извращенцев!

Комнату наполнила тяжёлая тишина. Андор видел, как напряглась спина Милены, как её тонкие пальцы сжались в кулаки. Он знал, что она может постоять за себя в споре, но сейчас ему было важнее прекратить этот конфликт.

— Лазарь, — начал было он, но друг уже направлялся к двери.

— Удачи, а мне пора! — бросил тот через плечо. — Надеюсь, однажды мы ещё увидимся живыми.

Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что маленькая глиняная фигурка на полке рядом с ней опасно закачалась.

Андор медленно поднялся со своего кресла и подошёл к Милене. Он внимательно осмотрел её, будто пытаясь запомнить каждую черту. Странное предчувствие, что скоро всё изменится, охватило его.

— Пожалуй, нам стоит послушать Лазаря, — тихо сказал он, осторожно касаясь её локтя. — И я переживаю больше не за себя, а за тебя.

Милена попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.

— Мне кажется, Лазарь сгущает краски. — Она прошла вглубь комнаты и присела на край стола. — Мы прожили в Ливонбурге вместе семь лет, и ничего не случилось.

Андор нахмурился, тёмные брови сошлись на переносице.

— Если не считать того, что моя семья перестала с нами общаться, потому что я связался с полуэльфийкой, — горько заметил он. — Нам даже брак заключить нельзя!

Милена тяжело вздохнула. Это была старая рана, которую они оба научились не бередить, но временами она всё равно давала знать о себе.

— Но ты же понимаешь, что это больше потому, что полуэльфы почти всегда бесплодны, — тихо сказала она, глядя на свои руки. — Мало кто захочет, чтобы их сын женился на заведомо бесплодной женщине.

Её голос звучал ровно, словно она пересказывала историю, которая не имела к ней никакого отношения. Но Андор знал, как глубоко эта боль жила в ней.

— Существовала легенда, что на заре времён у Элорандрии, верховной богини эльфов, была дочь Флораэль, — начала Милена тем особенным тоном, которым рассказывают древние сказания. — Однажды, наблюдая за миром смертных, Флораэль увидела молодого человека по имени Аэрион — поэта и музыканта с необычайно чутким сердцем, понимавшего красоту природы глубже, чем кто-либо из его сородичей.

Андор слушал, хотя знал эту историю наизусть. Она была частью наследия Милены, объяснением того, почему союзы эльфов и людей были такими редкими и почти всегда бездетными.

— Зачарованная его песнями о весеннем пробуждении, она начала тайно являться ему, сначала как видение в цветущем саду, затем — уже в материальной форме. Между ними расцвела глубокая любовь, но когда Элорандрия узнала об этом, она категорически запретила их союз, считая, что божество не может связывать себя со смертным.

Голос Милены приобрёл мелодичность, в нём появились певучие нотки — наследие эльфийского происхождения.

— Флораэль молила мать позволить Аэриону стать бессмертным или хотя бы благословить их союз, но Элорандрия была непреклонна, считая, что подобное смешение разрушит границы между смертными и божественными мирами. В отчаянии Флораэль приняла радикальное решение — она отказалась от своей божественности, превратившись в обычную эльфийку, чтобы быть с любимым.

Гильгамеш, словно почувствовав тягостность момента, неслышно спрыгнул со стола и подошёл к ногам Милены, потёршись о подол её платья призрачной головой.

— Разгневанная Элорандрия, не сумев убедить дочь вернуться, произнесла роковые слова: «Пусть же союз бессмертия и смертности никогда не принесёт плодов!», — продолжала Милена, машинально наклонившись к котёнку, хотя не могла его погладить. — Флораэль и Аэрион жили вместе несколько счастливых лет, но зачать ребёнка не смогли. Когда Аэрион состарился и умер, убитая горем Флораэль поняла, что теперь ей предстоит без него пережить вечность, наполненную лишь воспоминаниями о краткой, но яркой любви.

Комната будто наполнилась тенью древней печали.

— Не в силах вынести эту боль, она пришла на могилу возлюбленного в день весеннего равноденствия и пронзила своё сердце кинжалом, сделанным из первого цветка, который она когда-то создала, — закончила Милена почти шёпотом.

Гильгамеш неожиданно для обоих прыгнул Андору на колени, словно пытаясь вывести его из задумчивости. Маг рассеянно провёл пальцами сквозь эфирную шерсть котёнка.

— У меня была давняя-давняя мечта, на которую я давно махнул рукой, — произнес он вдруг, глядя куда-то сквозь стену. — Но вдруг это шанс?

Милена подняла на него взгляд, в котором мелькнуло любопытство, вытеснившее тоску.

— Какая мечта? — спросила она. — Стать великим магом воздуха?

Андор кивнул, и в глазах его на мгновение вспыхнул тот же огонь, что она видела много лет назад, когда они только познакомились.

— Да! Но для этого пришлось бы отправиться за Белую Стену, на север! — в его голосе смешались волнение и тревога, будто он уже видел перед собой эту суровую горную гряду, отделявшую цивилизованные земли от диких территорий.

Милена выпрямилась, глаза её расширились от удивления. Белая Стена была не просто географической границей — это был барьер между известным миром и царством легенд, откуда редко кто возвращался.

Гильгамеш встал на задние лапки, передними опираясь о грудь Андора, и уставился на хозяина янтарными глазами, словно тоже осмысливал значение этих слов.

Глава 3. Зов Аркана

Глава 3. Зов Аркана

Комната погрузилась в тишину. Только треск поленьев в камине нарушал безмолвие, да всполохи пламени отбрасывали на стены причудливые тени. Андор стоял неподвижно, будто боялся, что любое движение разрушит хрупкую решимость, наконец-то зародившуюся в его душе.

Но вот он тряхнул головой, словно пробуждаясь от долгого сна, и решительно направился к громоздкому дубовому шкафу, где хранил книги, свитки и карты — наследие его долгих лет учёбы и странствий. Дверцы шкафа открылись с протестующим скрипом. Пальцы Андора пробежались по корешкам книг и разрозненным свиткам, пока не нащупали то, что искали: потрёпанный кожаный тубус.

— Я помню, что где-то у меня была… — бормотал он, извлекая из тубуса пожелтевший от времени пергамент. — Вот она!

Он подошёл к столу, осторожно положил карту и начал её разворачивать, придерживая края книгами и письменными принадлежностями, чтобы она не свернулась обратно. Карта была древней, края её истрепались, а чернила местами поблекли, но рисунок оставался отчётливым: изображение известного мира с его королевствами, лесами, горами и морями.

Милена подошла ближе, её тонкие пальцы едва касались края стола, словно она боялась нарушить ритуал, начатый Андором. Гильгамеш, заинтересовавшись происходящим, тоже запрыгнул на стол, осторожно ступая по карте своими эфирными лапками, не оставляя ни малейших следов на древнем пергаменте.

— Смотри, — Андор указал пальцем на территории к северу от Ливонии, где линии карты становились менее чёткими, а детали — более схематичными. — Вот здесь Игерсевия, край лесов и болот. А тут — Лес Туманных Сосен. Если свернуть от него на запад, то вот они — горы Белой Стены.

Его палец остановился на изображении горной цепи, нарисованной белым цветом, резко контрастирующим с остальными красками карты. За горами карта становилась почти пустой — лишь несколько неуверенных линий, обозначавших возможные реки, да смутные очертания лесов или равнин.

— А за ней целый новый мир! — закончил он с воодушевлением, которого Милена не слышала в его голосе уже очень давно.

Она склонилась над картой, её тёмные волосы упали вперед, почти касаясь пергамента. В тусклом свете свечей лицо её казалось ещё бледнее обычного, а глаза — глубже и темнее.

— Ты же понимаешь, что эти края не безопасны, — тихо произнесла она, водя пальцем по границе между Ливонией и Игерсевией. — Даже здесь, у самой границы, полно разбойников и диких зверей. А что говорить о землях за Белой Стеной, о которых почти ничего не известно?

Андор не ответил. Он подошёл к небольшому ушату с водой, стоявшему у стены, и, наклонившись, посмотрел на своё отражение. На него глядел усталый мужчина с каштановыми волосами и тонкими усами. Морщинки в уголках глаз, которых не было ещё пять лет назад, тени под глазами от бессонных ночей за книгами и рукописями. Не таким он представлял себя в тридцать пять лет, когда только начинал путь мага.

Он зачерпнул холодной воды и умылся, позволяя прохладе прогнать остатки сомнений. Затем обернулся к Милене, стряхивая капли с лица.

— За Белой Стеной не только дикари и орки, — сказал он с внезапной уверенностью. — Согласно легенде, там находится мифический город Аркан!

Милена подняла брови.

— Кажется, я что-то слышала об этом, — медленно произнесла она, возвращаясь к карте и изучая пустое пространство за нарисованными горами, словно могла силой воли заставить там проявиться скрытые детали.

— Да, о нём краем уха слышали почти все, — кивнул Андор, возвращаясь к столу и останавливаясь напротив Милены так, чтобы карта оказалась между ними. — Давным-давно на север за Белую Стену бежали от тирании эльфов людские маги, потому что эльфы запрещали людям изучать магию.

Он говорил увлечённо, словно рассказывал не древнюю легенду, а историю, которую пережил сам.

— И вот эти изгнанники организовали Аркан. Место, где можно изучать что угодно! — его глаза горели, как у юноши. — Мне кажется, стоит попытаться его найти. Почти тысячу лет они там живут и изучают все аспекты магии, у них точно найдётся чему поучиться!

Гильгамеш, словно понимая важность момента, сел на краю карты и уставился на хозяина своими янтарными глазами.

— Ну же, — Андор протянул руку через стол и коснулся пальцев Милены. — Тогда, наверное, завтра начнём собираться!

Он вдруг улыбнулся с какой-то мальчишеской досадой.

— Жаль, что я так и не дописал книгу о своих приключениях, — вздохнул он и вдруг оживился, вспоминая. — Представляешь, Милена, мы подобрались к горным гигантам и ударили их по ногам мечами, заряженными моими молниями! Прямо как эти… электрические скаты, во!

Милена невольно улыбнулась, глядя на мужчину, которого любила. В такие моменты, когда он забывал о своих заботах и тревогах, она видела того Андора, с которым познакомилась много лет назад — полного энтузиазма и любопытства юношу, готового ринуться навстречу приключениям.

— Да, ты рассказывал об этом, — мягко ответила она, не желая прерывать этот редкий момент беззаботности.

Андор пожал плечами, возвращаясь к реальности.

— Рассказывать почему-то всегда проще, чем записывать, — признал он. — Но, может быть, после нашего путешествия в Аркан у меня будет больше историй для книги.

Остаток вечера они провели за неторопливым ужином, болтая о пустяках, словно оба боялись слишком глубоко погружаться в планы предстоящего путешествия, опасаясь, что тщательное обдумывание может обнажить все риски и опасности, которые ждут их на пути.

Когда звёзды уже ярко сияли в ночном небе, видимом из маленького окна спальни, они наконец легли спать. Гильгамеш, как обычно, забрался на живот Андору и свернулся клубком, испуская едва заметное эфирное свечение.

Маг поглаживал призрачного котёнка и думал о прошлом, а другой рукой обнимал Милену, чувствуя тепло её тела рядом с собой. Вспоминал, как когда-то, совсем юнцом, отправился в путешествие по Северному Альдору, надеясь, что его кто-нибудь обучит аспекту воздуха. То путешествие не принесло ему желаемых знаний — он прибыл в Агоран, а там назревала гражданская война, не лучшее время для поиска наставников.

Но именно тогда, по дороге, он встретил Эли и Гилли — друзей, с которыми провёл максимум полгода своей жизни, но которых вспоминал до сих пор. Странная вещь — время. Иногда несколько месяцев оставляют в душе более глубокий след, чем годы размеренной жизни.

Он слышал, что Эли, этот суровый одноглазый наёмник, смог стать королём Нарии, потому что оказался каким-то далёким потомком Волейна Могучего, основателя Нарии. Судьба порой выписывает неожиданные виражи. Наверное, теперь король Элизар I Волейнсинг и не вспомнит какого-то мага Андора, не пожелает его видеть. Слишком разные пути они избрали.

А куда делся Гилли, Андор так и не узнал. Но, скорее всего, Эли сделал его рыцарем Нарии, даровав титул, а может, и земли.

«Ну что ж, возможно, новое приключение принесёт мне новых друзей?» — подумал Андор, погружаясь в дремоту. А может быть, оно даже сведёт его со старыми. Мир тесен, особенно для тех, кто не сидит на месте.

Последним ощущением перед сном была уверенность, что завтра начнётся новая глава его жизни. И пусть он не успел записать предыдущую — может быть, следующая окажется ещё интереснее.

Гильгамеш мягко мурлыкнул, словно подтверждая его мысли, и Андор наконец закрыл глаза, позволяя сну унести его к подножию Белой Стены, за которой, как он верил, его ждал легендарный Аркан — город магов, свободных от запретов и ограничений.

Глава 4. Прощания

Глава 4. Прощания

Утро выдалось ясным и тёплым, как часто бывает в конце весны. Золотистые лучи проникали через небольшое окно, расчерчивая деревянный пол узорами света и тени, а с улицы доносились щебет птиц и аромат цветущих яблонь. Андор и Милена сидели за столом, потягивая травяной чай из глиняных кружек, и обсуждали предстоящее путешествие.

— Итак, — Андор отхлебнул горячий напиток и принялся перечислять, загибая пальцы, — нам понадобятся: тёплая одежда, запас еды на первое время, карты, хотя бы те, которые у нас есть, деньги…

— Не забудь о лекарственных травах, — вставила Милена, задумчиво помешивая ложечкой свой чай. — И о твоих магических инструментах. Что из них ты планируешь взять?

Андор нахмурился, мысленно перебирая свою небольшую коллекцию. Катализаторы для сложных заклинаний, фокусирующие кристаллы, редкие ингредиенты — всё это было нужным, но и тяжёлым. А им предстоял долгий путь.

— Возьму только самое необходимое, — решил он после паузы. — Основные катализаторы для стихийной магии, фокусирующий жезл, немного кристаллов…

Он внезапно прервался и настороженно прислушался. С улицы доносился размеренный звук шагов — тяжёлых, словно марширующих в едином ритме. Андор боязливо выглянул в окно и увидел, как по мощёной улице шествует отряд инквизиторов — мужчин и женщин в красных одеждах с вышитым золотым символом солнца. Их лица были серьёзны и сосредоточены, а на поясах многих висели не только молитвенные книги, но и длинные серебряные клинки.

Андор отпрянул от окна, словно боясь, что его могли заметить. Сердце тревожно забилось, хотя разумом он понимал, что отряд, скорее всего, идёт по своим делам и не имеет к нему никакого отношения.

— Что там? — спросила Милена, заметив его реакцию.

— Инквизиторы, — коротко ответил он, возвращаясь к столу. — Не знаю, куда они направляются, но их становится на улицах всё больше.

Милена подошла к окну и, в отличие от Андора, долго и открыто наблюдала за шествием, словно бросая вызов.

— В чём плюс жизни в Эбонской Олигархии — там никогда не будет такого, чтобы церковь захватила власть, — заметила она, наконец отворачиваясь от окна.

Андор поморщился.

— Ох, нет! — возразил он с неожиданной горячностью. — Слишком уж в государстве тёмных эльфов вольно, настолько вольно, что аж страшно.

Он прикусил язык, внезапно вспомнив, что до встречи с ним Милена работала в Эбонии куртизанкой и не видела в этом ничего плохого — там это считалось вполне респектабельной профессией. Андор старался забыть эту страницу биографии любимой, но иногда она всплывала в памяти, особенно когда речь заходила о её родине.

Вместо того чтобы озвучить эти мысли, он погрузился в воспоминания о столице Эбонии. Тенебрис остался в его памяти навсегда — со своими странными нравами, бродящими по улицам троллями и големами, утончёнными тёмными эльфийками в платьях из шёлка и драконьей кожи, выгуливающими ручных химер…

А ещё он помнил храмы Дезирии и Ночземара, где служители и прихожане связывали друг друга и пороли плетьми, считая это высшей формой почитания своих божеств. Но при этом посреди всех этих экзотических культов стоял и собор Святой Матери — свобода для всех в Тенебрисе была абсолютной.

То, что считалось в королевствах пороком и грехом, там было общепринятой нормой, и посетить бордель было таким же будничным делом, как зайти в таверну выпить кружку эля. Разумеется, всё это глубоко шокировало юного Андора, выросшего в консервативной Ливонии.

Милена, словно прочитав его мысли, зевнула и философски заметила:

— Что же поделать? Нет нигде в мире идеальной земли, чтобы нравилась всем одинаково.

Андор внезапно выпрямился, а в его глазах загорелся огонёк.

— Нет, в наших силах найти эту землю! — воскликнул он с энтузиазмом, который не покинул его даже после стольких лет разочарований.

Потом он немного помолчал и добавил уже более спокойным тоном:

— Мне нужно встретиться с семьёй и передать им ключ от дома, чтобы они присматривали за ним в наше отсутствие.

Андор шёл по улицам Ливонбурга, и с каждым шагом его настроение становилось всё более противоречивым. Город был очень уютным и красивым — его узкие улочки, вымощенные булыжником, невысокие дома с остроконечными крышами, цветы на подоконниках — всё это было знакомо ему с детства и должно было вызывать тёплые чувства.

Но после свержения монархии всё будто стало каким-то другим, чужим. Люди реже улыбались, чаще оглядывались через плечо, говорили тише. На каждом перекрёстке стояли стражники или церковные воины, а стены домов были обклеены манифестами Верховного Пастыря.

Только река Лива журчала всё так же дружелюбно, протекая через весь город и разделяя его на Верхний и Нижний. И пахла она всё так же — слабым духом помоев, как и в его детстве. Это вызвало у Андора невольную улыбку.

Он уже не был тем юношей, который когда-то мечтал стать самым могучим магом и изменить мир, но иногда в груди теплилась надежда, что однажды он сможет поспособствовать падению теократии и возвращению к более свободным временам. Но это будет нескоро, если вообще когда-нибудь случится.

Вот впереди показался дом их семейства — двухэтажный, крепкий, с черепичной крышей и небольшой пристройкой. Здесь больше тридцати лет назад Андор родился и провёл всё своё детство. Его семья не принадлежала к беднякам, но и богачами они не были — уважаемые горожане, ремесленники среднего достатка.

В пристройке у дома, открытой всем ветрам в тёплое время года, трудился его дядюшка Анатоль, работая с гончарным кругом. Дядюшка был уже немолод — он почти облысел, сохранив лишь седую полоску волос от уха до уха, зато носил пышные усы, закрученные на концах.

Когда Андор был совсем юным, он случайно застал дядю за тем, как тот примерял платья своей жены, но никому не рассказал об этом. Это был их маленький секрет, который, как ни странно, сблизил их больше, чем годы совместной жизни под одной крышей.

— Дядя Анатоль! — окликнул его Андор, подходя к пристройке.

Старик отвлёкся от создания очередного глиняного горшка и поднял голову. Его руки, покрытые мокрой глиной, замерли, а на лице отразилась целая гамма эмоций — от удивления до лёгкой настороженности.

— Ну, здравствуй, Андор! — ответил он после короткой паузы, тщательно вытирая руки о передник. — А я твою зазнобу на рынке иногда вижу, но ничего не говорю.

Андор поморщился. В общении с семьёй его отношения с Миленой всегда были камнем преткновения. Его мать, Марта, так и не смирилась с выбором сына, считая, что полуэльфийка не может быть достойной парой для её единственного сына.

— Давай не будем об этом, — попросил он, стараясь сохранять спокойный тон. — Как мать?

Лицо Анатоля погрустнело, морщины стали глубже.

— Мартушка недавно сломала руку, — сообщил он, качая головой. — Приходил лекарь, наложил лубки. Сказал, что заживёт, но полностью подвижность может и не вернуться.

Андор почувствовал укол вины: он не навещал мать уже несколько месяцев, избегая неприятных разговоров и упрёков.

— Хочу её увидеть, — решительно сказал он.

Дядя замялся, вытирая всё ещё не совсем чистые руки о и без того грязный передник.

— Сейчас лучше не надо, — осторожно произнёс он, не глядя Андору в глаза. — Она… не в настроении.

Андор понял, что это эвфемизм. Скорее всего, мать просто не хотела его видеть или была в таком состоянии, что визит мог бы только ухудшить ситуацию.

— Ладно, — сдался он после недолгой внутренней борьбы. — Просто такое дело… Мы с Миленой уходим из Ливонии, и я не знаю, когда вернусь.

Он достал из кармана ключ и протянул его дяде.

— Вот ключ, присмотри за моим домом, пожалуйста.

Анатоль взял ключ своими шершавыми пальцами и внимательно посмотрел на племянника, словно пытаясь запомнить каждую черту его лица.

— Удачи тебе, — искренне пожелал он, пожимая Андору руку. — И будь осторожен. Времена сейчас… непростые.

Внезапно из окна второго этажа высунулась девичья голова с растрёпанными каштановыми волосами, заплетёнными в две косички.

— Андор! — радостно воскликнула его младшая сестра, Пенелопа. — Ты уезжаешь? Возьми меня с собой!

В свои шестнадцать лет Пенелопа была единственным членом семьи, который не отвернулся от Андора из-за его выбора спутницы жизни. Возможно, потому, что она сама мечтала о приключениях и свободе, но пока была вынуждена оставаться дома и помогать матери.

Андор удивлённо посмотрел на сестру.

— Нет, конечно! — возразил он. — Будь с матерью и дядей! Им нужна твоя помощь, особенно сейчас.

Пенелопа надула губы, но быстро сменила обиду на решительность.

— Ничего-ничего, — заявила она с упрямством, которое так напоминало Андору его самого в юности. — Я однажды тоже поступлю в университет и стану волшебницей жизни, пусть в прошлый раз мне так и не удалось поступить!

Андор невольно улыбнулся.

— Я верю, что у тебя получится, — искренне сказал он. — Но пока… береги себя и маму.

Пенелопа кивнула, в её глазах мелькнула тень понимания — она была достаточно взрослой, чтобы осознавать всю серьёзность ситуации.

— А ты вернёшься? — спросила она тише, и в этом вопросе прозвучала та самая неуверенность, которую она так старательно скрывала за бравадой.

Андор посмотрел на небо, где собирались тучи, предвещая скорый дождь.

— Обязательно, — пообещал он, хотя в глубине души вовсе не был уверен, что сможет сдержать это обещание.

Прощание вышло коротким и немного скомканным — словно все понимали, что любое затягивание только сделает его тяжелее. Уходя от родного дома, Андор не оглядывался, опасаясь, что может передумать. Перед ним лежал новый путь, а вместе с тем и новая глава жизни. И как бы ни было тяжело оставлять прошлое позади, будущее манило своими загадками и возможностями.

Глава 5. Прощание с городом

Глава 5. Прощание с городом

Андор возвращался домой медленным шагом, с тяжестью на сердце. Прощание с семьёй оставило горький привкус незавершённости. Он надеялся, что однажды ещё увидит их — мать, дядю Анатоля, непоседу Пенелопу. Может быть, они никогда не примут его выбор, но пусть даже так. Родная кровь остаётся родной, несмотря ни на что.

Весеннее солнце припекало спину, а в воздухе пахло свежестью и цветением. Город готовился к летнему сезону: торговцы выставляли на улицу новые товары, крестьянки привозили первые весенние травы и цветы, мальчишки со звоном гоняли по мощёным улицам обручи.

Когда Андор подошёл к своему дому, Милена уже грузила их вещи на крепкого гнедого коня по кличке Буян. Купили его года три назад у заезжего торговца — возможно, слишком дорого, но животное ни разу их не подвело. Сильный, спокойный и выносливый, конь был идеальным спутником для долгого путешествия.

— Всё прошло хорошо? — спросила Милена, не отрываясь от работы.

Она умело перевязывала тюки верёвкой, закрепляя их так, чтобы они не сползали во время пути. Андор неопределённо пожал плечами.

— Как обычно, — ответил он, помогая ей пристроить к седлу небольшой мешок с провизией. — Не хуже, чем я ожидал.

Он окинул взглядом их поклажу, мысленно проверяя, всё ли они взяли.

— Ты взяла мою книгу заклинаний? — осведомился он, внезапно осознав, что не видит среди вещей знакомый кожаный переплёт.

Милена обернулась к нему и засмеялась — лёгкий, мелодичный смех, напоминающий перезвон серебряных колокольчиков.

— А что, с возрастом стала память подводить, не помнишь заклинания? — поддразнила она, и её глаза заискрились весельем.

Андор комично сгорбился, изображая глубокого старика, и скрипучим голосом прошамкал:

— Да, дочка, уже не вижу ничаво, не помню ничаво. Где моя клюка? А кто ты вообще такая?

Они оба рассмеялись, и это мгновение лёгкости было особенно ценным перед долгой и опасной дорогой.

— Книга точно не будет лишней, особенно для новых заклинаний! — уже серьёзнее добавил Андор, выпрямляясь. — Я надеюсь найти в Аркане множество новых знаний.

Они почти закончили сборы, когда к ним неторопливо подошел клирик Святой Матери — мужчина средних лет в белом одеянии с красной каймой и вышитым золотой нитью символом солнца на груди. Его короткая борода была аккуратно подстрижена, а на шее висел медальон с тем же солнечным символом.

Клирик внимательно осмотрел их, задержав взгляд на Милене, и произнёс с лёгким удивлением:

— Я вижу, тут полуэльфийская дева в нашем скромном Ливонбурге! И не простая, а тёмная.

Его тон был вежливым, но в глазах читалось подозрение — в последнее время церковники становились всё более настороженными к представителям нечеловеческих рас.

Милена спокойно встретила его взгляд, не показывая беспокойства.

— Живу тут уже семь лет, святой отец, — ответила она, продолжая заниматься поклажей, словно это был самый обычный разговор.

Клирик задумчиво почесал бороду.

— Странно, что раньше не замечал здесь такую колоритную даму, — протянул он, переводя взгляд с Милены на Андора и обратно.

Андор почувствовал, как напряглись его плечи. Этот разговор мог перерасти в неприятную ситуацию, если клирик решит задавать слишком много вопросов. В новой теократической Ливонии полуэльфы, особенно тёмные, находились под подозрением.

— Это моя сестра! — внезапно выпалил он первое, что пришло в голову.

И Милена, и клирик удивлённо повернулись к нему. Милена быстро овладела собой, но в её глазах Андор прочёл явственное «что ты творишь?».

— Мой отец был искателем приключений, охочим до женской ласки, — продолжил он, развивая внезапно возникшую легенду. — Я, конечно, осуждаю такое, это грех! Но вот из-за него в роду у нас и полуэльфы, и полугномы, и полуогры.

Клирик приподнял бровь, явно заинтересовавшись такой необычной родословной.

— Наш братец Кирк — полуогр, — с энтузиазмом продолжал Андор, чувствуя, что его заносит, но не в силах остановиться. — Он живёт в Зальзбене, поёт в тавернах. У него очень сильный голос, может, слышали о нём? Когда берёт самую высокую ноту — стекло трещит!

Лицо у клирика вытянулось, а глаза округлились. Он явно не ожидал такого потока информации. Немного помолчав, словно переваривая услышанное, он осенил их знаком Святой Матери — правой рукой начертил в воздухе круг с расходящимися лучами — и вежливо, но поспешно попрощался.

Когда клирик оказался на достаточном расстоянии, Милена слегка толкнула Андора в бок.

— Братец Кирк? Серьёзно? — прошептала она, стараясь не рассмеяться. — Полуогр-певец?

Андор виновато улыбнулся.

— Первое, что пришло в голову, — признался он. — Зато сработало!

Они быстро закончили приготовления и вскоре уже ехали по улицам Ливонбурга в сторону северных ворот — Андор верхом на Буяне, а Милена шагала рядом, держась за стремя. Двое на одном коне с полной поклажей было бы слишком тяжело для животного, поэтому они решили чередоваться — час едет один, час другой.

Конец весны был просто идеальным временем для путешествия на далёкий север. Дороги уже просохли после весенних дождей, но ещё не превратились в пыльные тракты летнего зноя. Впереди были долгие световые дни, а к тому времени, когда они доберутся до Белой Стены, перевалы уже должны освободиться от снега.

Андор оглянулся на Белый Собор — огромное сооружение из мрамора с золотыми шпилями, возвышающееся в центре города. Рядом с ним стоял Ливонбургский замок — более древняя, но не менее величественная постройка из серого камня с мощными стенами и башнями. Обе достопримечательности были символами города, и Андор надеялся, что однажды увидит их вновь.

По дороге к воротам они миновали рыночную площадь, где бурлила обычная торговая жизнь, и жилые кварталы, где женщины развешивали бельё между домами, а дети играли с деревянными мечами, воображая себя великими рыцарями.

Уже почти у самых ворот они увидели группу воинов в необычном облачении: вместо привычных синих накидок королевских стражей на них были красные плащи, а на кирасах красовался символ солнца и львиная голова. Держались эти люди с особой выправкой, явно гордясь своей принадлежностью к элитному отряду. Внезапно один из воинов — полный и белокурый — воскликнул:

— Эй, Андор! Ты же Андор?

Маг остановил коня и пристально всмотрелся в лицо воина, пытаясь понять, откуда тот его знает.

— Да, я Андор, а ты кто? — спросил он, чувствуя, что лицо кажется знакомым, но не в силах вспомнить имя.

Воин широко улыбнулся, обнажив крепкие белые зубы под пышными светлыми усами.

— Да это же я, Вальдемар! Мы вместе учились в университете!

Андор напряг память и наконец узнал своего бывшего однокурсника, который когда-то пытался освоить аспект воды. Последний раз они виделись более десяти лет назад, и с тех пор Вальдемар заметно изменился: растолстел так, что его было трудно узнать, да ещё и усы отрастил, как и полагалось любому уважающему себя ливонцу. В Ливонии считалось хорошим тоном носить усы — чем пышнее, тем лучше. Это была своего рода молчаливая демонстрация мужественности и статуса.

— Вальдемар! Как твои дела? — воскликнул Андор, действительно радуясь встрече с человеком из прошлого.

Воин подошёл ближе, слегка позвякивая доспехами.

— Не сложилось у меня с магией, сам же знаешь, — ответил он без особого сожаления. — Пришлось бросить университет, но зато получилось стать королевским гвардейцем!

Андор окинул взглядом необычную форму, явно отличающуюся от традиционного облачения королевской стражи.

— А как же вы теперь, когда больше нет власти короля? — спросил он с искренним любопытством.

Вальдемар гордо выпятил грудь и постучал себя по кирасе с изображением льва и солнца.

— Теперь мы не абы кто, а Святая Гвардия! Охраняем самого Верховного Пастыря Иеронима! — в его голосе звучала неподдельная гордость.

— Ну, хорошо, что вы устроились и при новых порядках, — дипломатично заметил Андор, хотя внутри ощутил укол разочарования. Неужели его бывший соученик так легко сменил присягу?

Вальдемар пожал плечами, словно читая его мысли.

— Ну а как иначе? У меня жена и четверо детей, — сказал он без тени смущения. — Святая Мать кормит тех, кто ей служит, не хуже, чем прежний король. Даже лучше, я бы сказал.

Он окинул взглядом Милену, но, к облегчению Андора, не стал задавать вопросов о её происхождении.

— А ты как, Андор? Женился? Детей завёл? — поинтересовался Вальдемар.

Андор покачал головой.

— Нет, путешествую вот с подругой, — ответил он, не вдаваясь в подробности.

Они обменялись ещё несколькими фразами о былых временах, вспомнили общих знакомых и университетских преподавателей, а затем попрощались: Вальдемару нужно было вернуться к своему отряду, а Андору и Милене предстоял долгий путь.

Наконец они достигли северных ворот города — массивных дубовых створок, окованных железом, с изображением всё того же солнечного символа, недавно добавленного поверх старого герба Ливонии.

Стражники проверили их документы — простые подорожные, выданные городской управой, — и пропустили без лишних вопросов. Видимо, выезжающие из города интересовали их гораздо меньше, чем въезжающие.

И вот спустя несколько минут Ливонбург остался позади. Впереди простиралась широкая дорога, ведущая на север, в окружении зелёных весенних полей и рощ. Где-то там, за горизонтом, лежал долгий путь к Игерсевии, Лесу Туманных Сосен и наконец к загадочной Белой Стене.

Андор глубоко вдохнул свежий воздух, наполненный ароматами трав и цветов. Несмотря на все тревоги и неопределённость будущего, он чувствовал странное облегчение. Как будто тяжесть, которую он нёс все эти годы, немного уменьшилась, освободив место для чего-то нового.

— Ну что, — Милена посмотрела на него, прикрывая глаза от яркого солнца ладонью, — готов к новым приключениям, братец?

Андор рассмеялся, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему свободным.

— Готов, сестрица, — ответил он с улыбкой. — Более чем готов.

Глава 6. Дорога на север

Глава 6. Дорога на север

Королевский тракт, уходящий на север от Ливонбурга, нежился в лучах полуденного солнца. Андор и Милена ехали неторопливо — Буян фыркал и время от времени встряхивал головой, словно ему тоже нравилось ощущение свободы после душных городских улиц. По обе стороны пути расстилались возделанные поля, временами сменявшиеся рощицами и небольшими холмами, на которых виднелись каменные башни замков местной знати.

Милена с интересом разглядывала проходивших мимо путников: крестьян с корзинами, торговцев с гружеными телегами, странствующих рыцарей в начищенных до блеска доспехах. Струящиеся черные волосы обрамляли её бледное лицо, глаза цвета темного меда сверкали под солнечными лучами, придавая ей загадочный вид, столь характерный для ее эльфийской крови.

— У людей всё так сложно, — вдруг произнесла она, нарушив долгое молчание. — Эбонская Олигархия существует в неизменном виде почти четыре века, а у вас постоянно что-то происходит: перевороты, восстания, войны. Словно не можете найти покоя.

Андор повернулся к ней. Ветер трепал его каштановые волосы, а в серых глазах отражалось небо.

— К сожалению, так оно и есть, — ответил он с горечью. — Человеческая природа такова, что мы вечно что-то делим: власть, территории, богатства. Наверное, это и есть наша главная слабость.

Милена некоторое время смотрела вдаль, на восточный горизонт, где густые леса темнели синей полосой.

— Знаешь, — произнесла она неожиданно тихо, — мы ведь еще можем изменить наш путь. Если свернуть на восток, через две недели пути мы окажемся в Сумеречном Лесу. Пока не поздно, а?

Андор медленно покачал головой, его взгляд стал решительным.

— Нет, это исключено, — твердо сказал он. — Я понимаю, что тебе, возможно, хотелось бы увидеть свой дом, но мы уже решили: наш путь лежит на север, к Аркану.

Милена опустила глаза, ее тонкие пальцы сжали поводья.

— Да, извини меня, — вздохнула она. — Ты прав. Просто я так давно не видела родину, не видела мать, братьев и сестер.

Она подняла взгляд, в котором смешивались тоска и нежность:

— Ливония совсем другая. В Эбонии по улицам ходят големы, темные гномы ворчат, строя свои удивительные механизмы. Там растут необычные деревья и цветы, которых больше нигде в Северном Альдоре не встретишь. Женщины носят наряды из шелка и кожи, расшитые серебром… — Голос Милены дрогнул. — Я семь лет не видела своих: сестер, брата, маму.

— Я понимаю тебя, — мягко произнес он. — Если мы достигнем намеченных целей, то обещаю: мы обязательно посетим Эбонию. Но пока наша цель — Аркан!

Их взгляды встретились, и Милена улыбнулась — улыбкой, полной грусти и надежды одновременно.

К вечеру небо заволокло облаками, и путники с радостью заметили впереди яркую вывеску постоялого двора. Деревянное здание в два этажа горделиво возвышалось у перекрестка дорог, а над входом красовалась искусно выполненная вывеска с тремя золотыми львами.

— «Три льва», — прочитал Андор. — Кажется, место довольно популярное.

Двор был полон повозок и лошадей, а из окон лился теплый свет, доносились звуки лютни и веселые голоса.

— Думаю, здесь стоит поужинать и переночевать, — предложил Андор, помогая Милене спешиться.

Внутри было многолюдно и шумно. Воздух наполняли ароматы жареного мяса, свежего хлеба и эля. Они нашли свободный стол в углу зала и заказали жареную курицу и два кувшина эля.

Пока трактирщик готовил их заказ, Андор окинул взглядом зал, машинально отмечая различные типы посетителей: торговцы, наемники, странники, даже пара гномов, что-то горячо обсуждавших за дальним столом. Никто не обращал особого внимания на Милену и ее эльфийские черты — на оживленных торговых путях встречались представители разных рас.

Когда им принесли еду, Андор с удовольствием вдохнул аппетитный аромат. Милена же, прежде чем приступить к трапезе, аккуратно сняла перчатки и сложила их рядом с тарелкой.

Краем уха Андор услышал разговор за соседним столом.

— …клянусь Святой Матерью, эти клирики совсем озверели! — горячился мужчина в потертом кожаном камзоле. — Теперь и кости бросить нельзя, и в карты сыграть! Запретили все азартные игры!

— И не говори, — вздохнул его товарищ. — А ведь всего месяц прошел с переворота. Что же дальше будет?

Андор нахмурился. Он не был любителем азартных игр, но эта новость показалась ему тревожной. Церковь Святой Матери уже начала свои реформы, и это предвещало мрачные времена.

— О чем задумался? — спросила Милена, пригубив эль.

Андор хотел было поделиться своими опасениями, но Милена неожиданно сменила тему:

— А твои друзья, Гилли и Эли… Они ведь тогда убежали из Агорана, потому что испугались гражданской войны?

Андор отломил кусок хлеба и кивнул:

— Да, так и было.

— Но потом они стали сожалеть, что не присоединились к герцогу Эдмунду, верно? — В ее глазах мелькнул странный огонек.

Андор медленно опустил кружку и внимательно посмотрел на нее.

— Ты намекаешь, что мы тоже будем сожалеть, что ушли из Ливонии?

Милена не ответила словами, просто слегка кивнула, и ее взгляд стал серьезным. Андор покачал головой, пытаясь казаться более уверенным, чем был на самом деле.

— Мы не будем сожалеть, потому что иначе и быть не может, — произнес он твердо. — К тому же атмосфера в Ливонии сейчас напоминает то, что было в Агоране незадолго до войны. Та же напряженность, те же шепотки по углам.

Милена наклонилась ближе:

— А что там было еще, кроме того факта, что король Фауст оказался некромантом? — В ее голосе звучало искреннее любопытство. — Ты мало рассказывал об этом.

Андор усмехнулся, отпил еще глоток эля и пояснил:

— Я же не агоранец. Знаю не больше, чем ты можешь прочитать в исторических хрониках. Герцог Эдмунд Черровис нашел древнюю корону Елраса Великого и с ее помощью изгнал Фауста. Говорят, теперь тот скрывается где-то в Диких Землях. — Андор понизил голос до шепота. — Еще ходят слухи, что они о чем-то договорились с Эдмундом втайне от всех.

Милена задумчиво покачала головой:

— Как всё запутано у людей…

Эль постепенно делал своё дело, согревая тело и развязывая языки. Андор протянул руку и нежно коснулся щеки Милены.

— Помнишь, как мы перебрались в Ливонию? Ты так хотела послушать орган в Белом Соборе.

Глаза Милены засияли при этом воспоминании.

— Это было прекрасно. Музыка взлетала под своды, словно стая птиц. Она словно пронизывала всё моё существо… — Эльфийка мечтательно улыбнулась. — Знаешь, даже если бы в Ливонии ничего другого хорошего со мной не случилось, я бы всё равно не жалела о нашем переезде только из-за той музыки!

— А как же встреча со мной? — шутливо возмутился Андор.

Милена рассмеялась, и этот звук, мелодичный и чистый, заставил обернуться нескольких посетителей.

— Это было задолго до Ливонии, и ты это прекрасно знаешь, — ответила она, легко ударив его по руке.

Андор кивнул, взгляд его стал задумчивым.

— Интересно, как бы всё сложилось, если бы мы не встретились тогда в таверне Тенебриса? — тихо спросил он.

Милена задумалась на мгновение, затем ее губы тронула нежная улыбка.

— Я думаю, мы всё равно бы нашли друг друга. Некоторые нити судьбы невозможно разорвать, — сказала она с той особой уверенностью, которая всегда поражала Андора. — А теперь нам лучше отдохнуть. Завтра долгий путь.

Они взяли комнату на втором этаже — небольшую, но чистую, с окном, выходящим на север. Андор долго стоял у этого окна, глядя на далекие, едва различимые в ночной темноте силуэты гор. Где-то там, за Белой Стеной, лежал его путь. Путь к знаниям, о которых он так мечтал.

Милена уже спала, свернувшись под одеялом, черные волосы разметались по подушке. Андор смотрел на нее с нежностью и одновременно с тревогой. Они покинули Ливонию, спасаясь от опасности, но что ждет их впереди? Огромный мир, полный неизвестности…

Он прошептал древнее заклинание, и маленький шарик появился над его ладонью, озаряя комнату мягким голубым светом. В его сиянии лицо спящей Милены казалось еще более прекрасным, почти неземным.

«Что бы ни ждало нас впереди, — подумал Андор, — я не дам тебя в обиду!»

Погасив магический свет, он лег рядом с ней и закрыл глаза, прислушиваясь к отдаленным звукам веселья, доносившимся снизу из общего зала, и к размеренному дыханию Милены рядом. Завтра их ждала дорога на север, в неизвестность, навстречу приключениям и опасностям.

Но это будет завтра. А сейчас нужно было набраться сил для долгого пути.

Глава 7. Бог из машины

Глава 7. Бог из Машины

Железо. Вокруг было столько железа, что воздух казался тяжелым от его запаха. Андор бежал по бесконечному коридору с металлическими стенами, от которых эхом отражался его сбивчивый топот. Со всех сторон доносился оглушительный грохот, словно гигантские молоты били по наковальням размером с дом. Каждый удар отдавался болью в висках.

Коридор резко оборвался. Тупик. Андор в отчаянии ударил кулаками по стальной стене.

И тогда металл пришел в движение. Он тек, словно ртуть, изгибался и формировался, пока не принял очертания женского лица с заостренными эльфийскими ушами. Холодный металлический лик смотрел на Андора пустыми глазницами, а когда он заговорил, звук исходил словно отовсюду одновременно.

— Помнишь Бога из Машины? — проскрежетал голос, резонируя в каждой косточке его тела. — Помнишь, что ты сделал?

Андор закричал от ужаса и рванулся прочь, спотыкаясь в паническом бегстве. Но металлический пол под ним внезапно исчез, рассыпавшись на части, и он полетел вниз, прямо на огромные вращающиеся шестерни, сверкающие от масла и крови…

Собственный крик разбудил его. Андор сел на постели, тяжело дыша, его рубашка промокла от холодного пота. Комната в «Трех львах» была тускло освещена лишь тонким лучом лунного света, проникавшим через щель в ставнях.

— Что случилось? — сонно пробормотала Милена, приподнимаясь на локте. Ее глаза необычного цвета, между фиолетовым и синим, в полумраке казались черными. — Андор?

Он потер лицо дрожащими руками, пытаясь стряхнуть остатки кошмара.

— Мне снился… — он сглотнул, горло было сухим. — Я видел Бога из Машины!

Милена мгновенно проснулась. Она села на кровати, положив тонкую руку на его плечо. Оливковый оттенок ее кожи казался бледным в лунном свете.

— Это просто сон, Андор, — мягко сказала она. — Ты перенервничал из-за нашего побега из Ливонии. Мы же сами десять лет назад были в той лаборатории и убедились, что Бог из Машины мертв.

Андор согласно кивнул, но в глазах его все еще стоял страх.

— А ты уверена, что можно убить бога? — тихо спросил он.

Милена ничего не ответила, лишь крепче обняла его. Ее прикосновение постепенно возвращало его к реальности.

Эту историю Андор все эти годы пытался забыть. Какой-то культ техномантов в Эбонии, следуя новой философии, пытался создать некоего Бога из Машины. Одна благородная темная эльфийка решила принести себя в жертву, чтобы стать таким божеством. Когда они нашли ее, у нее вместо рук и ног были провода, а вместо головы — зеркальная сфера.

Но почему-то именно этот момент из всего приключения ему очень хотелось забыть. Словно что-то важное ускользало от его понимания.

— Давай попробуем еще поспать, — предложила Милена, нежно поглаживая его по каштановым волосам. — Завтра нам предстоит долгий путь.

Андор кивнул, но долго еще лежал с открытыми глазами, вслушиваясь в тихое дыхание заснувшей Милены и далекие ночные звуки постоялого двора.

Утро выдалось ясным и прохладным. Андор проснулся отдохнувшим, несмотря на ночной кошмар. Солнечный свет наполнял комнату, а с улицы доносились звуки просыпающейся жизни: крики петухов, стук колес повозок, голоса постояльцев.

Он повернулся к Милене, она как раз заканчивала заплетать свои длинные черные волосы в замысловатую косу.

— Доброе утро, — улыбнулась она, заметив его взгляд. — Кошмары больше не приходили?

— Нет, — ответил Андор, поднимаясь с постели. — Но я все еще думаю о том сне.

Милена подошла к нему и легко поцеловала в щеку.

— Не стоит жить прошлым, Андор. Особенно таким, которое мы оба хотели забыть.

Он кивнул, затем проверил амулет на шее — золотой диск с искусно выгравированной кошачьей мордочкой. Сам котенок пока находился внутри амулета. Или где он там находится, пока не призван? Этот вопрос всегда интересовал Андора. Возможно, в Аркане он найдет ответ и на него.

Они спустились в общий зал, быстро позавтракали свежим хлебом с козьим сыром и мёдом, запивая травяным отваром, и вскоре уже были готовы к дороге.

Буян, их конь, встретил их довольным фырканьем. Андор заметил, что конюх хорошо позаботился о животном — шерсть была вычищена, а копыта смазаны. Он оставил мальчишке лишнюю монетку, и тот расплылся в щербатой улыбке.

Вскоре они уже были в пути, оставив «Трех львов» позади. Дорога по-прежнему была хорошей, но заметно менее оживленной, чем вчера. Вместо деревень теперь чаще встречались одинокие фермы и охотничьи домики.

— Еще пара дней, и мы точно доберемся до Игерсевии, — сказал Андор, глядя на горизонт, где в утренней дымке уже угадывались очертания первых серьезных холмов.

Милена взглянула в том же направлении, и в ее необычных глазах промелькнула тень беспокойства.

— Я никогда там не была, но наверняка там уже будет опасно, — заметила она. — Я знаю, что там живут племена, которые поклоняются странным древним божествам.

Она поправила перчатку на руке и продолжила:

— Кроме того, во Второй Войне Севера эти племена были союзниками орков и северных дикарей, которые напали на Эбонскую Олигархию.

Андор удивленно поднял бровь.

— Это же вроде давно было? Несколько десятилетий назад?

— Да, наверное, вражда уже забылась, — задумчиво произнесла Милена. — А может, и нет.

Она немного помолчала, словно решаясь, а потом добавила:

— Если тебе это интересно… Мой отец был родом из этих дикарей.

Андор недоверчиво посмотрел на нее.

— Что? Но ты же говорила, что он кузнец?

— Да, — кивнула она. — Но когда-то он пришел в Эбонию среди войск кланов Варнхольма. Он попал в плен к темным эльфам и после заключения мира решил остаться в Эбонской Олигархии.

Андор покачал головой, пытаясь осмыслить эту неожиданную информацию.

— Вот это новости! — воскликнул он. — Твой отец тебе что-нибудь рассказывал о традициях его народа?

Милена помрачнела и неохотно ответила:

— Кое-что, да, но это не слишком приятные знания.

Она посмотрела на дорогу впереди, будто собиралась с мыслями.

— Например, было у них зловещее болото, где жили женщины-пиявки Имметар с присосками вместо рук и ног, и даже на грудях присоски. Жители приносили им в жертву юношей, чтобы умилостивить.

Андор поморщился, но Милена продолжала, голос ее стал тише:

— А еще они привязывали на ночь к дереву в лесу девушек, которых оставляли на съедение монстру Йомкалу.

— Святая Мать, — прошептал Андор. — Вынужден признать: вот там точно не помешала бы церковь Святой Матери, чтобы навести порядок!

Милена усмехнулась, но ее улыбка была грустной.

— Возможно. Хотя лекарство иногда может оказаться хуже болезни.

Они продолжали путь в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Андор размышлял о том, сколько еще он не знает о своей спутнице, с которой прожил семь лет. А Милена смотрела на север, туда, где за горизонтом лежала земля ее отца, полная древних ужасов и тайн.

Справа от дороги показалась небольшая роща, деревья в которой словно тянулись к путникам своими ветвями. Над одним из них кружили вороны, и их карканье нарушало утреннюю тишину.

— Не нравится мне это место, — пробормотал Андор, инстинктивно проверяя амулет на шее.

— Мне тоже, — согласилась Милена. — Давай поторопимся.

Они пришпорили коня, и Буян рванулся вперед, словно и сам чувствовал тревогу своих хозяев. Роща осталась позади, но чувство необъяснимого беспокойства не покидало Андора.

Где-то впереди лежала Игерсевия — край лесов и болот, первое серьезное препятствие на их пути к Белой Стене. И, возможно, первое настоящее испытание с тех пор, как они покинули Ливонбург. Сможет ли он, маг-недоучка, защитить себя и Милену от опасностей, которые, несомненно, ждут их впереди?

Глава 8. Встреча с рыцарем

Глава 8. Встреча с рыцарем

К середине дня небо затянулось облаками, и лёгкий ветерок, поначалу приятно освежавший, стал пронизывающим и холодным. Андор с Миленой решили устроить привал в небольшой лощине, защищённой от ветра зарослями дикого орешника. Место было удачным: рядом журчал ручей с прозрачной водой, а сухие ветки, собранные вокруг, быстро превратились в весёлый костёр.

Андор расстелил плащ на земле, и Милена с удовольствием опустилась на него, вытянув уставшие ноги. Дорога становилась всё более неровной и каменистой по мере их продвижения на север.

— Знаешь, — протянула Милена, наблюдая, как Андор возится с походным котелком, — я тут подумала… Ведь и Ливония когда-то воевала с народами из-за Белой Стены?

Андор откупорил флягу с водой и теперь наполнял котелок.

— Да, было такое, — кивнул он, — но это было очень давно, лет семьдесят назад.

Он подвесил котелок над огнём и устроился рядом с Миленой.

— Это называют Первой Войной Севера. Тогда даже светлые эльфы покинули свои княжества и прибыли на помощь Ливонии. — Андор подбросил в костёр ещё одну ветку. — Рагнар Ледяной Топор объединил огромную армию дикарей, орков и даже, говорят, каких-то чудовищ, но королева Элинор I Ерласинг и её союзники смогли оказать сопротивление. Племена Игерсевии тогда выступили на стороне королевы.

Он помешал варево деревянной ложкой.

— Рагнар был убит в бою, и его армия разбежалась. Где-то даже есть памятник королеве в честь той победы.

Милена задумчиво потеребила прядь волос.

— Это очередной раз доказывает, что жители тех краёв крайне враждебно относятся к жителям цивилизованных земель, — произнесла она с тревогой в голосе.

Андор пожал плечами.

— Ты, конечно, права, но опять же — столько лет прошло. Наверное, там все уже забыли про ту войну.

Милена вдруг выпрямилась, её необычные глаза блеснули.

— А почему жители этого твоего Аркана не остановили войну, раз они такие сильные маги? — спросила она с неожиданной резкостью. — Или, может быть, они сами были в ней заинтересованы?

Андор открыл рот, чтобы ответить, но не успел: его внимание привлекло движение на дороге. К ним приближался путник. Высокий мужчина в потрепанной кольчуге и плаще с капюшоном заметно хромал, опираясь на посох. Заметив костёр, он помахал рукой в приветственном жесте.

Андор инстинктивно прикрыл рукой амулет на груди. Милена тоже подобралась, рука её скользнула к поясу, где был спрятан маленький кинжал.

Незнакомец приблизился, и Андор смог разглядеть его лицо — обветренное, покрытое шрамами, но с добродушной улыбкой под пышными седеющими усами.

— Приветствую, путники! — обратился он к ним хриплым, но приятным голосом. — Меня зовут сэр Амброзий, я охотник на чудовищ. Позволите присесть у вашего костра и погреть старые кости?

Андор обменялся быстрым взглядом с Миленой, и она едва заметно кивнула.

— Конечно, присаживайтесь, — пригласил Андор, жестом указывая на место у костра. — Я Андор, а это моя спутница Милена.

Амброзий тяжело опустился на землю, вытянув повреждённую ногу.

— Благодарю за гостеприимство, — произнёс он с явным облегчением. — Дороги нынче не самые безопасные, особенно к северу отсюда.

Андор протянул путнику фляжку, и тот с благодарностью сделал большой глоток.

— Охотились в этих краях? — поинтересовался Андор.

Амброзий кивнул, вытирая усы.

— Да, выслеживал катоблепаса, который забрёл сюда из болот. Мерзкая тварь, дыхание ядовитое, взгляд может обратить в камень. — Он почесал седеющую бороду. — Но не повезло: ушёл он от меня. Слишком хитёр оказался.

— Катоблепас? — Милена наклонилась вперёд, в её глазах мелькнуло любопытство. — Никогда не слышала о таком существе.

— И слава Святой Матери за это, — хмыкнул Амброзий. — А вы куда путь держите? Редко встретишь обычных путников на этой дороге, особенно с… — Он замялся, взглянув на Милену, но фразу не закончил.

Милена выпрямилась, её глаза сузились.

— Мы слышали о каком-то артефакте, — произнесла она после короткой паузы. — «Кубок зарницы» — так его называют. Говорят, он находится в руках какого-то племени в Игерсевии. Мы хотим добыть его.

Андор бросил на неё удивлённый взгляд, но быстро скрыл своё замешательство, поворачиваясь к костру и помешивая варево в котелке. Сэр Амброзий задумчиво потёр подбородок.

— «Кубок зарницы»? — пробормотал он. — Никогда не слышал о таком артефакте. А я, поверьте, много где бывал и много чего слышал.

Он поправил плащ, который начал сползать с плеча.

— Но я тоже держу путь на север, в поселок Пран. Раз уж не удалось выследить катоблепаса, хочу там отдохнуть, прежде чем вернуться в Ливонбург. — Он взглянул на них с надеждой. — Возможно, нам по пути? В Пране есть недурная таверна, можно заночевать в тепле и безопасности.

— А почему вы хромаете? — неожиданно спросила Милена, пристально глядя на ногу рыцаря.

Амброзий поморщился, словно от боли при воспоминании.

— Недавно столкнулся с волколаками, — ответил он, потирая колено. — Получил травму. Их было слишком много даже для меня.

Милена внимательно смотрела на него, и Андор знал этот взгляд: она что-то подозревала, что-то казалось ей странным в этом человеке. Но она промолчала, лишь отвернулась к костру.

— Да, мы идём на север за этим артефактом, — подтвердил Андор, разливая похлёбку по деревянным мискам. — Почему бы не пойти к Прану вместе? Так наверняка безопаснее и… интереснее. — Он протянул миску Амброзию. — Уверен, у рыцаря и охотника на чудовищ найдётся немало историй, которые скрасят нам дорогу.

Амброзий с благодарностью принял еду, но прежде чем начать есть, он внимательно посмотрел на Милену.

— Если не сочтёте за бестактность… ваша спутница — полуэльф? — спросил он осторожно.

Андор напрягся, но постарался ответить как можно более непринуждённо:

— Да, это так.

Рыцарь медленно кивнул, что-то обдумывая.

— Редко встретишь такой народ в этих краях, — произнёс он задумчиво. — И, боюсь, скоро здесь будет небезопасно для них.

В его словах не было угрозы, скорее предупреждение, и во взглядах мужчин возникло некое немое взаимопонимание.

— Был у меня товарищ, Грегфин, — продолжил Амброзий, отпивая из своей миски. — Полуэльф, но лесной. Тоже охотник на чудовищ, хороший парень. — Его лицо омрачилось. — Да погиб от яда виверны.

— Соболезную вашей утрате, — искренне ответил Андор.

Амброзий кивнул в знак благодарности и погрузился в свои мысли.

Какое-то время они ели в тишине. Похлёбка разливалась по телу приятным теплом, прогоняя усталость. Лес вокруг них тихо шумел под ветром, и этот звук казался почти умиротворяющим после напряжённого разговора.

Андор размышлял о словах Милены про Аркан. Действительно, почему могущественные маги не вмешались в Первую Войну Севера? Что если легендарный город — всего лишь миф, придуманный, чтобы дать надежду таким наивным искателям, как он? Эта мысль была слишком тревожной, и он отогнал её.

Милена сидела молча, лицо её было задумчивым и немного встревоженным. Время от времени она бросала настороженные взгляды на Амброзия, который, казалось, не замечал этого, занятый своей едой.

— Если мы вместе отправимся в Пран, — наконец нарушил тишину Андор, — что нас там ждёт? Что это за поселение?

Амброзий отставил пустую миску и вытер усы тыльной стороной ладони.

— Пран — небольшой поселок, выросший вокруг старого форта. Живут там в основном охотники, лесорубы и те, кто не нашёл себе места в больших городах.

Он понизил голос, словно опасаясь, что кто-то может их подслушать:

Андор взглянул на небо. Солнце действительно уже клонилось к закату, и тени стали длиннее. Он кивнул и начал собирать вещи. Милена подошла к нему, пока Амброзий отошёл к ручью, чтобы наполнить флягу.

— Не доверяю я ему, — прошептала она, помогая укладывать котелок. — Что-то он недоговаривает.

Андор бросил взгляд на рыцаря, который стоял к ним спиной.

— Понимаю твои опасения, — так же тихо ответил он. — Но в одиночку путешествовать сейчас слишком опасно. К тому же, он не кажется враждебным.

Милена поджала губы, но кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Но давай будем начеку. И, Андор… — она положила руку ему на плечо, — не упоминай ни о чём, связанном с Арканом. «Кубок зарницы» — это наша легенда на время путешествия, договорились?

Андор улыбнулся и накрыл её руку своей.

— Договорились, — ответил он.

Глава 9. Рассказы в пути

Глава 9. Рассказы в пути

Утро выдалось на удивление ясным. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь кроны деревьев, рассеивая ночную прохладу. Андор, Милена и их новый спутник, сэр Амброзий, продолжили свой путь на север, покинув место ночного привала недалеко от места, где они встретились накануне.

Дорога, петляя между холмами, уходила всё дальше на север. По обеим сторонам теперь простирались луга и редкие перелески, а вдалеке вырисовывались тёмно-зелёные массивы лесов Игерсевии. Воздух стал более влажным, и Андор почувствовал, как его магия воздуха отзывается на эти перемены — словно просыпается от долгого сна.

Около полудня они проходили мимо небольшого каменного строения, расположенного на вершине пологого холма в стороне от дороги. Серые стены с узкими окнами и одинокая башенка с символом солнца с лучами на вершине ясно указывали, что это был монастырь Церкви Святой Матери.

Андор заметил, как Амброзий заметно напрягся при виде монастыря. Рыцарь непроизвольно натянул капюшон глубже на лицо и ускорил шаг, хромая сильнее обычного. Милена тоже заметила эту перемену — она многозначительно переглянулась с Андором, а её подозрения явно усилились.

— Монахи Святой Матери здесь, так далеко от Ливонбурга? — удивился Андор, нарушив затянувшееся молчание.

Амброзий кивнул, не оборачиваясь.

— Церковь везде, — лаконично ответил он. — Особенно там, где, по их мнению, таится ересь.

В его голосе Андор уловил нотки горечи, но дальше решил не расспрашивать. У всех свои счёты с Церковью, особенно у тех, кто промышляет в диких землях.

Когда монастырь скрылся из виду, Милена пристально посмотрела на Амброзия, который всё ещё не снимал капюшон, хотя стало довольно тепло.

— А каких опасностей ждать в Игерсевии? — спросил Андор, решив перевести разговор в более практическое русло.

Амброзий, казалось, был благодарен за смену темы. Он замедлил шаг, позволяя Андору и Милене поравняться с ним.

— Я бывал там, но это не самые опасные края в плане чудовищ, — ответил он, поправляя плащ. — Опасные — далеко на юге, в Диких Землях. Вот там — да… — Он многозначительно покачал головой. — А в Игерсевии страшнее всего люди.

— А что же, чудищ совсем нет? — уточнил Андор с легким разочарованием в голосе.

Амброзий усмехнулся под усами.

— Почему же? Есть, конечно, но не так много. — Он огляделся, словно проверяя, не подслушивает ли кто, и понизил голос. — Например, хижак.

— Хижак? — Милена недоуменно подняла бровь. — Что это такое?

Рыцарь остановился и драматически взмахнул руками:

— Представьте себе смесь гниющих водорослей с костями внутри… Может, нежить, а может, и нет, никто точно не знает. Ползает по болотам и хватает своими ростками всё живое, пытается затянуть к себе и сожрать! — Он сделал хватательное движение руками, имитируя нападение существа.

Милена невольно отшатнулась, а Амброзий продолжил уже более серьёзно:

— Без магического оружия с ним тяжело справиться, но у вас-то магия есть, — он кивнул в сторону Андора, — вам проще. Главное, не подходите к подозрительной растительности!

— Спасибо, занятно, — кивнул Андор. — Никогда о таких не слышал. А есть ещё что-нибудь опасное?

Рыцарь пригладил усы и с видом знатока произнёс:

— О, да! Есть кикиморы — женоподобные создания с зелёной кожей и длинными волосами. Их ещё называют «болотные сирены». Заманивают своим пением в болота, и люди тонут с концами! — Он выдержал драматическую паузу. — Будьте с ними осторожны.

Андор и Милена внимательно слушали, хотя в глазах Милены Андор заметил скептицизм.

— А ещё скрытни бывают! — Амброзий, казалось, входил во вкус. — Огромные такие жуки с панцирем, покрытым болотной тиной. У них пасть выдвигается вперёд, а сами они прячутся в болотистой почве. Караулят жертву и — хвать!

Он снова изобразил нападение, на этот раз выбросив руку вперёд, словно жук свою смертоносную челюсть.

Милена, задумчиво глядя на горизонт, осторожно спросила:

— А что же за Белой Стеной? Все о ней слышали, но никто не был…

В её голосе звучало искреннее любопытство, смешанное с тревогой. Андор понимал, что это была проверка: она пыталась выяснить, насколько правдив их новый спутник.

Сэр Амброзий выпрямился, его осанка неуловимо изменилась, став более горделивой.

— Почему же не был? — возразил он с ноткой самодовольства. — Когда герцог Эдмунд отправился туда добывать древнюю корону Ерласа Великого, я присоединился к его воинству.

Андор невольно бросил на рыцаря восхищённый взгляд. Если это правда, то перед ними стоял человек, видевший легендарную Белую Стену своими глазами, переступивший её рубеж!

Амброзий, заметив реакцию мага, кивнул с важным видом:

— Да, я видел всё сам, собственными глазами. За Стеной живут разные племена орков, северных дикарей, а ещё йети, великаны всякие… — Его голос стал более оживлённым. — Мы сражались с армией ледяных великанов! И Эдмунд сразил их вождя своим копьём. Вы бы это видели!

Он покачал головой, предаваясь воспоминаниям.

— А ещё там пещерные люди, вроде почти как люди, но ниже ростом и с лицами такими странными — с большими челюстями, широкими носами…

— И что, никаких следов магии? — не удержался Андор, а его сердце забилось быстрее.

Рыцарь задумчиво потёр подбородок через капюшон.

— Вот что самое странное, чего мы совсем не ожидали, — произнёс он медленно, — среди дикарей и великанов были маги. Кто же их научил? Или это их какие-то секреты старинные… — Он вдруг прервался и с подозрением посмотрел на Андора. — А почему вы интересуетесь Белой Стеной?

Милена быстро вмешалась:

— Просто место легендарное, стало любопытно, а тут человек, который был там лично.

Её ответ, казалось, удовлетворил Амброзия. Он расправил плечи и сказал с гордостью:

— Ну, можете спрашивать! Я много странствовал, многое видел. Сражался с василисками, химерами, злобоглазами и даже с аболетами.

Андор не мог упустить шанс выяснить ещё немного о землях за Белой Стеной:

— А говорят, там живут какие-то маги? Целый город, основанный ими…

Амброзий пожал плечами:

— Говорят, но сам я не видел! Может, живут, а может, выдумки всё это, — ответил он без особого интереса. — Дикие края, кто знает, что там на самом деле творится.

Они продолжали путь, и со временем тропа стала уже, а вокруг появились первые признаки близости болот: почва под ногами становилась мягче, воздух насыщался влагой и запахом стоячей воды, а в зарослях вдоль дороги время от времени раздавалось таинственное бульканье и плеск.

К вечеру путники наконец подошли к частоколу Прана — деревянной стене из заострённых брёвен, окружавшей поселение. На воротах стояла пара стражников в потрёпанных кольчугах, с алебардами наперевес. Они с подозрением осмотрели путников, но, узнав Амброзия, заметно расслабились.

Глава 10. Погоня

Глава 10. Погоня

Таверна «Голодный козлик» оказалась небольшим двухэтажным зданием с потемневшими от времени бревенчатыми стенами. Внутри было тепло, пахло жареным мясом и свежим хлебом. Несколько местных жителей сидели за дальними столами, бросая любопытные взгляды на новоприбывших.

По пути в таверну Милена заметила, что их новый спутник постоянно оглядывается, словно опасаясь, что его кто-то узнает. Он натягивал капюшон всякий раз, когда они проходили мимо стражников или случайных прохожих.

— Здесь можно хорошо подкрепиться и переночевать, — сказал Амброзий, указывая на таверну. — «Голодный козлик» славится своей кухней.

Их встретила худощавая женщина с волосами, собранными в тугой пучок. Её лицо было суровым, но не лишенным доброжелательности.

— Комнаты нужны? — спросила она, окидывая троицу оценивающим взглядом.

— Да, две, если можно, — ответил Амброзий. — И ужин. Что сегодня у вас готовят?

— Рагу из оленины, свежий хлеб и эль, — ответила хозяйка. — Занимайте тот стол у окна, сейчас принесу все.

Они устроились за указанным столом. Амброзий сел так, чтобы видеть дверь, но при этом оставаться в полутени.

Вскоре перед ними появились глубокие миски с горячим рагу, краюхи хлеба и кружки с элем. Амброзий набросился на еду с видимым удовольствием.

— Боги, у меня давно подходили к концу припасы, — сказал он между глотками. — Я экономил, поэтому сейчас очень голоден. Дракона бы съел!

Милена наблюдала за рыцарем с легким прищуром, задумчиво помешивая ложкой в своей миске.

— Ты рыцарь, — наконец произнесла она. — Наверное, у тебя есть свой феод?

Амброзий задумался, словно этот вопрос застал его врасплох.

— Нет, — ответил он после паузы. — Я — странствующий рыцарь. Меня не интересует управление землей и крестьянами. — Он отломил кусок хлеба. — Вся моя жизнь — это странствия и сражения с чудовищами. Ну, иногда и с погаными двуногими тоже, это неизбежно в путешествиях.

Он бросил взгляд в окно, затем внимательно осмотрел других посетителей таверны. Его поведение становилось всё более настороженным.

Милена обменялась быстрым взглядом с Андором, затем повернулась к рыцарю:

— Ты… очень необычный рыцарь, — сказала она, не скрывая подозрения в голосе.

Амброзий хлебнул эля, вытер усы и посмотрел прямо на неё:

— А вы — не просто маги, которые ищут какой-то артефакт на севере.

Повисло неловкое молчание. Андора прошиб холодный пот, но он заставил себя говорить спокойно:

— Мы на самом деле бежим, — сказал он осторожно. — Ты был прав, когда сказал, что Милене будет здесь небезопасно. Да и я увлекаюсь аспектом воздуха, который считается немного… еретическим.

К его удивлению, Амброзий расслабился и даже слегка улыбнулся.

— Что ж, ребята, вы мне сразу показались непростыми, — сказал он тихо. — И я не выдам ваших целей никому, не волнуйтесь.

Милена наклонилась ближе к столу:

— Откровение на откровение, сэр Амброзий, — мягко произнесла она. — Ты тоже что-то скрываешь.

Рыцарь огляделся по сторонам, убедился, что никто не подслушивает, и наклонился к ним:

— На самом деле я — старший брат короля Валерия III, — прошептал он. — Моё имя, данное при рождении, Валентус, но я отрекся от него. Ещё в юности я отрекся от претензий на трон, потому что хотел иметь жизнь, полную приключений, а не придворных интриг. И ушёл странствовать, так вот и провёл всю жизнь в дороге и сражениях.

Андор едва не подавился элем.

— Так ты — претендент на трон? — спросил он, широко раскрыв глаза.

— Тише! — прошипел Амброзий, оглядываясь. — Да, но трон мне не нужен. Однако Иероним считает меня опасным и хочет поймать и казнить.

Он сделал большой глоток из своей кружки.

— Я следую к одному своему тайнику, чтобы забрать оттуда ценные вещи. А потом — прочь из Ливонии. Я уже неделю скрываюсь от инквизиторов, охотясь на монстров в болотах и лесах. Туда они точно за мной не сунутся.

Милена и Андор переглянулись. Теперь многое становилось понятным: странное поведение рыцаря, его нежелание показывать лицо, напряжение при виде монастыря.

— Что ж, похоже, у нас у всех есть свои причины избегать церковников, — тихо сказала Милена.

Они продолжили ужин, обмениваясь историями, но уже в более доверительной атмосфере. Амброзий рассказывал о своих приключениях, о странных существах, с которыми он сталкивался, о землях за пределами известного мира. Андор и Милена внимательно слушали, запоминая все детали, которые могли бы пригодиться им в путешествии.

После ужина они поднялись в свои комнаты. Андор долго не мог уснуть, ворочаясь на жесткой кровати. Он волновался, что ему может снова присниться кошмар с Богом из Машины. Это воспоминание не давало ему покоя.

«Как такое может быть? — думал он, глядя в темноту. — Странный эльф Аллар нанял нас разрушить лабораторию технокультистов, где они создавали Бога из Машины из тела темной эльфийки, имя которой я забыл…»

Аллар в конце сказал что-то про «информационную матрицу» и скрылся на летающем механизме. Они так и не поняли, что это было, никакой награды от Аллара не получили. Но на этом завершилось их приключение десять лет назад. Он уже начал забывать об этом, и тут вдруг этот сон.

А еще Андор волновался, что из-за сэра Амброзия они тоже могут стать целью инквизиторов. Надо было покидать Ливонию как можно скорее. Дело принимало опасный оборот.

«Надо найти Аркан, обязательно найти,» — думал он лихорадочно. Вспомнился странный сон, который видел очень давно, где синий змей, дышащий молниями, летал с горы на гору. Наверное, это был какой-то знак его стремления познать магию воздуха и стать таким, как тот дракон. Андор слышал, что в Аркане есть некто по имени Драконий Всадник — великий маг воздуха!

Он как ребенок стал воображать себе легендарный город магов далеко на севере: величественные башни, парящие в воздухе острова, развевающиеся одежды мудрецов, практикующих высшую магию. Эти фантазии убаюкали его, и он наконец погрузился в сон.

Утром, после завтрака, состоящего из каши и подогретого эля, они вышли из «Голодного козлика». Светило ласковое солнышко, обещая теплый день, что было редкостью в этих северных краях.

Амброзий, выглядевший отдохнувшим, но все еще настороженным, объяснял им дальнейший путь:

— Вам надо ехать дальше на север, до форта Санфоп, что в княжестве Эфрор, а за ним уже начинаются земли Игерсевии, — говорил он, указывая направление.

Андор и Милена внимательно слушали, запоминая каждую деталь. Они поблагодарили рыцаря за ценные советы.

— А ты? — спросила Милена. — Куда ты направишься?

— Я отправлюсь к своему тайнику, — ответил Амброзий. — А потом подумаю, куда мне самому путь держать, чтобы быть в безопасности. Возможно, далеко на восток, за Сумеречные горы…

Пока они разговаривали, Андор заметил движение в конце улицы. К ним приближался отряд гвардейцев, вооруженных глефами. Возглавляли их два человека в одеждах клириков — мужчина и женщина. Или инквизитора? Сердце Андора забилось чаще.

Амброзий, заметив его взгляд, резко обернулся и выругался сквозь зубы. Его рука легла на рукоять меча.

Женщина-клирик была совсем молодая, но с пугающе холодными глазами. В руке она держала булаву, украшенную символом солнца — эмблемой Церкви Святой Матери.

— Вот ты и попался, Амброзий, — сказала она, останавливаясь в нескольких шагах от них. — Долго же ты избегал городов. Ты признан врагом церкви, поэтому сдавайся!

Рыцарь выпрямился, его лицо стало жестким, но в глазах мелькнула насмешка.

— Вот это честь, сама Кларисса! — воскликнул он. — А разве Пантелеймон, — он кивнул на мужчину, — тебе не сказал, что предлагать мне сдаваться бесполезно?

Андор в панике прошептал:

— А нам что делать?

Амброзий, не отрывая взгляда от инквизиторов, ответил тихо:

— Бегите! Это не ваша война. Вам тут делать нечего.

Пантелеймон выступил вперед, держа в руках святой символ — золотой диск, изображающий половину солнца с лучами.

— Тогда нам придется применить святую магию против тебя! — громко объявил он.

Андор и Милена переглянулись. Они понимали, что им лучше не задерживаться. Как бы ни было жаль оставлять Амброзия, но это действительно была не их битва.

Воспользовавшись тем, что все внимание инквизиторов было сосредоточено на рыцаре, они быстро забрались на коня. Буян, почувствовав тревогу хозяина, беспокойно заржал.

— Удачи, сэр Амброзий! — крикнул Андор, разворачивая коня.

— Возможно, мы еще встретимся! — добавила Милена.

Рыцарь лишь кивнул, не оборачиваясь, и вытащил свой меч. Лезвие сверкнуло на солнце.

Андор и Милена пришпорили коней и рванули прочь от площади, направляясь к северным воротам Прана. За спиной раздались крики и звон металла — началась схватка.

— Вы двое! Стойте! — донесся до них окрик одного из гвардейцев, но они лишь сильнее пришпорили коней.

Улицы Прана мелькали по сторонам, когда они мчались к воротам. Местные жители испуганно прижимались к стенам домов, освобождая дорогу. Ворота были открыты: по утрам многие охотники и лесорубы выходили на промысел.

Они вылетели из города и, не оглядываясь, понеслись по тракту, ведущему на север. Милена сжимала поводья так, что побелели костяшки пальцев, а Андор чувствовал, как амулет с Гильгамешем бьется о его грудь в такт скачке.

Только когда Пран скрылся за поворотом дороги, они позволили коням перейти на более спокойный шаг.

— Как думаешь, он справится? — спросила Милена, оглядываясь.

— Не знаю, — честно ответил Андор. — Но если он действительно брат короля и опытный воин, шанс у него есть.

— А если нет? Если он солгал?

Андор пожал плечами:

— Тогда он просто очень убедительный лжец и, возможно, достойный противник для инквизиторов.

Они ехали молча некоторое время, каждый погруженный в свои мысли. Впереди расстилалась дорога в неизвестность, к легендарному Аркану. Позади остались Пран и удивительный рыцарь Амброзий, или Валентус, если это было его настоящее имя.

— Как думаешь, что там за форт Санфоп? — спросила Милена, нарушая тишину.

— Надеюсь, там не будет инквизиторов, — ответил Андор. — И, может быть, там мы найдем новых спутников для путешествия через Игерсевию.

Милена кивнула, и они продолжили путь. Дорога уходила все дальше на север, к землям, полным опасностей и тайн. К Белой Стене и, возможно, к Аркану, если он существовал не только в древних легендах и снах Андора.

Глава 11. Легенда о реке Сетон

Глава 11. Легенда о реке Сетон

Копыта Буяна тяжело бились о дорогу, вырывая комья земли. Андор и Милена, не оглядываясь, стремительно удалялись от Прана, где остался сражаться с гвардейцами и клириками Амброзий — или, вернее, опальный принц Валентус. Шум погони давно стих, но они продолжали гнать коня, словно за ними по пятам следовали все демоны преисподней.

Лишь через пару часов, когда пена покрыла бока Буяна, они перешли на шаг, давая измученному животному передышку. Милена, сидевшая позади Андора, ослабила хватку на его поясе и глубоко вздохнула. Ее заостренные уши, обычно скрытые под капюшоном, сейчас были открыты ветру — в спешке бегства она не успела как следует закрепить ткань.

— Думаешь, они станут нас преследовать? — тихо спросила она, нарушив молчание. В её голосе звучали надежда и тревога одновременно.

Андор покачал головой, пропуская между пальцами поводья:

— Да вряд ли. У них такая крупная добыча в руках — брат самого короля! — он пытался говорить уверенно, но последние слова прозвучали горько. — Церковники наверняка доложат Иерониму, что поймали главную цель, а о нас двоих даже не вспомнят.

Необычные глаза Милены, мерцающие где-то между фиолетовым и синим оттенками, затуманились печалью.

— Жаль этого добряка. Его точно будут пытать… — её тонкие пальцы перебирали кожаные ремешки сумки. — Он ведь помог нам, рискуя собой.

Маг обернулся, чтобы посмотреть в лицо спутницы. Ветер трепал её тёмные волосы, и капюшон сполз, обнажая заострённые уши — явный признак эльфийской крови.

— Мы же не видели, чем всё закончилось, — мягко возразил Андор. — Может, Амброзий отбился и сбежал. Он ведь опытный воин, убийца василисков и химер…

Миг — и на лице полуэльфийки мелькнула слабая улыбка.

— Буду верить в это, — кивнула она, поправляя капюшон. — Иначе ещё одна смерть ляжет на наши плечи.

— Не на наши, а на Иеронима и его прихвостней, — жёстко ответил маг, сжимая кулаки. — Это он превратил Ливонию в клетку для всех, кто не согласен слепо верить в догмы Святой Матери.

Они продолжили путь на север. Сейчас им предстояло пересечь княжество Эфрор — самую северную часть герцогства Виндскоф, за которым начинались леса и болота языческих племён. По словам Амброзия, их первой целью был форт Санфоп, последний оплот цивилизации перед дикими землями Игерсевии.

С каждым днём хвойные леса становились всё более густыми и мрачными. Высокие ели, казалось, шептались между собой, когда ветер проносился между их ветвями. Солнечный свет едва пробивался сквозь сомкнутые кроны, и тропа тонула в полумраке. Воздух здесь был напоен запахом смолы и влажного мха.

На третий день пути через Эфрор им навстречу вышел пеший патруль. Шестеро воинов в кольчугах с гербом княжества — серебряной елью на зелёном фоне — настороженно сжимали копья. Один из них вёл на цепи огромного чёрного пса с широкой грудью и мощными челюстями. Заметив путников, зверь оскалился и разразился лаем, натягивая цепь.

— Тихо, Кусь! — рявкнул на него воин, дёргая поводок.

Командир патруля — широкоплечий мужчина с густой русой бородой — выступил вперёд, придирчиво осматривая путников.

— Вы ведь не местные? — спросил он, сощурив светлые глаза.

Андор выпрямился в седле, стараясь выглядеть уверенно.

— Нет, мы из Ливонбурга, — ответил он, надеясь, что голос не выдаст его тревоги. — Держим путь на север по торговым делам.

— Вот как, даже из самой столицы пожаловали! — командир присвистнул, а затем его лицо стало серьёзным. — Тогда советую вам быть тут осторожными. Иногда в наши земли проникают отряды дикарей-язычников из-за рубежа. Грабят, убивают, уводят людей… А нас сейчас мало после этой… заварушки, что устроила церковь, — последние слова он произнёс почти шёпотом, будто опасаясь, что их подслушают.

— Благодарю за предупреждение, — кивнул Андор, незаметно коснувшись рукояти кинжала под плащом.

Командир скользнул взглядом по Милене, и его глаза сверкнули.

— Да, берегите себя. Особенно вашу спутницу, — добавил он с намёком. — Язычники особенно охочи до красивых женщин. Говорят, приносят их в жертву своим богам… или забавляются с ними, прежде чем убить.

Милена встретила его взгляд без страха, но рука Андора незаметно нашла её ладонь и крепко сжала.

— Мы будем осторожны, — сухо ответил маг.

Патруль пропустил их, и вскоре стук копий о землю и лай пса растворились в лесной тишине.

— Не нравится мне здесь, — тихо сказала Милена, когда они отъехали достаточно далеко. — Чувствую на себе чужие взгляды. Словно сам лес наблюдает за нами. Напоминает леса близ Сумеречного Леса в Эбонии, но без защитных чар Малефии.

— Понимаю, — кивнул Андор, бессознательно снова касаясь амулета, с помощью которого мог призвать Гильгамеша. — Но мы уже близко к границе. Скоро достигнем форта Санфоп, а оттуда откроется путь в Игерсевию. Не самое безопасное место, но там нас будет труднее выследить инквизиторам.

К вечеру они вышли к широкой реке, воды которой медленно и величественно двигались на восток. Через неё был перекинут крепкий деревянный мост — единственная переправа, насколько хватало глаз. Возле моста, на небольшой поляне, окружённой елями, паслось стадо пёстрых коров. Среди них, сидя на поваленном дереве, дремал старый пастух, попыхивая длинной деревянной трубкой.

Андор остановил Буяна и спешился, помогая Милене сойти на землю. Ноги гудели после долгой езды, и возможность размяться казалась настоящим блаженством.

— Простите, уважаемый, — обратился маг к пастуху, подходя ближе. — Не подскажете, где здесь форт Санфоп?

Старик вздрогнул, открывая глаза — удивительно ясные для его возраста, голубые, как летнее небо. Он окинул путников изучающим взглядом, задержавшись на Милене, которая поправляла капюшон.

— Там, за рекой, — ответил он, указывая узловатым пальцем через мост. — Через пару часов дойдёте, если поторопитесь до темноты. А вы, стало быть, не местные?

— Вы уже второй, кто нас об этом спрашивает, — усмехнулся Андор.

— Да разве ж местные будут спрашивать дорогу к Санфопу? — хмыкнул старик, выпуская кольцо дыма. — К тому же, по выговору слышно, что вы из столичных краёв.

Его взгляд снова скользнул к Милене, которая подошла ближе.

— Ух, какая красавица! — восхитился он, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на узнавание, когда он заметил оттенок её кожи и чуть более острые, чем у людей, клыки, когда она улыбнулась. Но старик быстро отвёл взгляд. — Редко такие прекрасные дамы забредают в наши края, особенно… — Он замялся, явно не желая упоминать её эльфийское происхождение.

— Мы прибыли из Ливонбурга, — подтвердил Андор, внимательно наблюдая за реакцией старика.

Пастух кивнул, словно именно такого ответа и ожидал, и вдруг спросил:

— А вы знаете, что это за река?

Милена покачала головой:

— Нет, не знаем.

— Да что вы? — старик театрально всплеснул руками. — Это же легендарная река Сетон! Неужто в столице о ней не слыхали?

— А чем она легендарна? — спросил Андор, присаживаясь рядом со стариком. Буян тем временем принялся щипать траву неподалёку.

Пастух затянулся дымом, прикрыл глаза, словно вспоминая что-то далёкое, а его голос изменился, стал глубже и мелодичнее, как у сказителя:

— Во время Первой Войны Севера здесь была легендарная битва! — начал он, и его морщинистое лицо преобразилось. — Тогда ещё этого моста не было, и река служила естественной преградой. На этой стороне стояло войско Ливонии — десять тысяч закованных в броню воинов! А на той стороне — войско Рагнара Ледяного Топора, дикаря с Севера, который поклялся захватить все южные земли.

Старик сделал паузу, выпуская новое кольцо дыма, которое, казалось, приняло форму воина с секирой.

— Каждая из армий раз за разом пыталась пересечь реку, но несла тяжёлые потери. Вода окрасилась кровью, тела погибших тянулись вниз по течению до самого моря. Так длилось пять дней. — Его глаза блеснули. — Но в итоге капеллан Максимилиан предложил построить катапульты и обстрелять северян горящей смолой. Ох и жарко было в тот день! Небо почернело от дыма, а крики умирающих заглушали гром и молнии. Говорят, до сих пор на дне реки можно найти оружие и доспехи погибших воинов, а в безлунные ночи над водой порой встают призраки павших и продолжают свой вечный бой.

Он замолчал, и тишину нарушало лишь мирное мычание коров да плеск реки о берег.

— Ты с таким увлечением рассказываешь, будто сам участвовал в той войне, — заметила Милена, и в её голосе звучало неподдельное восхищение талантом рассказчика.

Старик улыбнулся, обнажая редкие зубы:

— Нет, милая, я тогда был лишь ребёнком. Моему отцу выпала честь сражаться в той битве, он и рассказал мне. А я теперь рассказываю всем, кто готов слушать, чтобы не забывалась память о героях.

Он вздохнул и добавил тише:

— Хотя теперь, когда церковь взяла власть, многие истории стараются переписать или забыть. Особенно те, что прославляют старых героев, а не святых.

Андор и Милена переглянулись. Даже здесь, в глуши, люди чувствовали перемены, принесённые новой властью.

— Благодарим за историю, — сказал Андор, поднимаясь. Его рука невольно коснулась на шее золотого амулета с изображением котенка — единственной вещи, связывающей его с привычной жизнью. — Нам пора в путь, если хотим достичь форта до темноты.

Старик кивнул:

— Идите с миром. И будьте осторожны в Санфопе. Церковники и туда добрались, хоть и немного их пока. — Он понизил голос. — Они особо недолюбливают магов и… — он вновь бросил быстрый взгляд на Милену, — и тех, кто отмечен иной кровью.

Они поблагодарили пастуха за предупреждение и направились к мосту. Копыта Буяна гулко стучали по деревянному настилу над легендарной рекой, воды которой, казалось, шептали им истории о давних битвах и забытых героях.

Переходя мост, Милена вдруг остановилась на середине и посмотрела в быстрые воды. Её рука непроизвольно потянулась к шее, где когда-то висел амулет куртизанки храма Дезирии — напоминание о прошлой жизни в Тенебрисе.

— Что такое? — встревожился Андор.

— Ничего, — тихо ответила она. — Просто подумала… Мы ведь тоже сейчас пересекаем свой Рубикон. Позади — всё, что мы знали. Впереди — неизвестность. Мой отец тоже когда-то пересек границу своего мира, попав в плен к эльфам. И это изменило всю его судьбу.

Маг взял её за руку, золотой амулет с изображением котёнка блеснул на его шее в лучах закатного солнца:

— Но мы идём вперёд вместе. И что бы ни ждало нас за этой рекой — мы справимся. Я обязательно найду Аркан и стану великим магом воздуха, как в моих детских снах о синем драконе.

— И, может быть, встретишь Драконьего Всадника? — с легкой улыбкой напомнила Милена.

— И его тоже, — кивнул Андор. — А потом, когда всё останется позади, мы обязательно посетим твой Сумеречный Лес в Эбонии, как я обещал.

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая воды Сетона в кроваво-красный цвет, будто напоминая о древней битве, которая когда-то разыгралась на этих берегах. Высоко в небе пролетела птица, и на мгновение Андору показалось, что это и не птица вовсе, а нечто иное — быть может, призрак его мечты о полетах, который вел его вперед к овладению магией воздуха.

— Слышала? — внезапно спросила Милена. — Кажется, колокол звонит. Должно быть, форт Санфоп уже близко.

Глава 12. Форт Санфоп

Глава 12. Форт Санфоп

Как и говорил пастух, через пару часов пути они заметили небольшой замок, возвышающийся среди сосен и елей. Серые стены с едва различимыми в сумерках башенками по углам больше напоминали укрепленную усадьбу, чем настоящую крепость. Теперь Андор понимал, почему это место называли словом «форт», а не «замок».

— Выглядит довольно мирно, — заметила Милена, поправляя капюшон, чтобы надежнее скрыть заостренные уши. — Почти уютно.

— Не обманывайся первым впечатлением, — ответил Андор, натягивая поводья, чтобы Буян сбавил шаг. — Помнишь, что рассказывал Амброзий? Это последний оплот перед землями язычников.

Когда они приблизились, то увидели, что при Санфопе выросла целая деревня. Десятка два деревянных домов с соломенными крышами располагались у подножия холма, на котором стоял форт. По деревенской улице свободно бродили козы, свиньи и кошки. В центре возвышалась небольшая часовня Святой Матери — каменное здание с витражами, на которых виднелся символ солнца с лучами. Неподалеку от нее расположились маленькая лавка и трактир, над дверью которого висела потемневшая от времени вывеска с изображением оленя.

— Смотри, — Андор указал на лавку, — странно видеть торговую точку так далеко от основных путей. Давай зайдем, нам все равно нужно пополнить запасы на дорогу через Игерсевию.

Внутри лавки пахло сушеными травами, кожей и дымом. Полки были заставлены разнообразными товарами: от простых глиняных горшков до железных инструментов. В дальнем углу висели связки вяленого мяса и пучки каких-то незнакомых растений.

Их встретил пожилой усатый торговец с проницательным взглядом. Руки его, покрытые старческими пятнами, выдавали возраст, но движения оставались точными и уверенными.

— Добрый вечер, путники, — приветствовал он их с легким северным акцентом. — Чем могу служить?

Милена осматривалась с нескрываемым интересом.

— Странно видеть такую щедрую лавку на краю мира, — заметила она, разглядывая полки с товарами.

Торговец усмехнулся в усы.

— Дак отчего же странно? Барон и его дружина нас берегут. Да и место тут бойкое, по-своему. Путники, идущие на север, заходят закупаться, а по весне и осенью приходят племена из Игерсевии меняться, — он снял с полки небольшой мешочек, развязал его и показал содержимое: мелкие кристаллы необычного голубоватого цвета. — Вот, к примеру, соль озерная. Ее только в дальних болотах Игерсевии добывают, говорят, обладает целебными свойствами.

— Вот это да, — удивился Андор, — язычники приходят меняться? Я думал, они дикие и опасные.

Торговец вернул мешочек на полку и пожал плечами.

— Дак всякие бывают. У них там вообще минимум три народа обитает, у каждого свой язык, свои обычаи. Самые смышленые знают ливонский, дак приходят торговать поэтому. Миссионеры, бывало, обратить их пытались, обращенные к нам переселялись.

— А что, живут у вас тут и обращенные? — поинтересовалась Милена, перебирая тканевые мешочки с сушеными травами.

— Дак большинство уходит вглубь княжества, не очень им хочется сталкиваться с бывшими соплеменниками, — торговец потер подбородок. — А так есть одна семья, что приняла Святую Матерь и осталась тут: женщина, старик да двое детишек. Но сейчас и некоторые старожилы уходят.

Его лицо внезапно помрачнело.

— Чудовище завелось последнее время, что по ночам нападает. Говорят, скотину уже трижды утаскивало, а неделю назад и Грету-прачку едва не сцапало. К счастью, она успела добежать до дома старосты, а там факелы и оружие… — он оборвал себя и перешел на деловой тон. — Дак будете что покупать?

Андор уже открыл рот, чтобы ответить, когда дверь лавки распахнулась, и внутрь вошел молодой человек лет двадцати пяти с аккуратной бородкой. Он был одет в добротную кожаную куртку и штаны для верховой езды, а на голове красовалась шляпа с пером. За спиной висел небольшой арбалет, а на поясе — короткий меч с простой, но изящной рукоятью.

— А, молодой сэр Ансгар! Здравствуйте! — оживился торговец, забыв о посетителях.

— И ты здравствуй, Бастиан! — ответил вошедший, приподнимая шляпу в приветствии. — Да вот увидел коня у твоей лавки, решил поглядеть, что за гости.

Он внимательно изучил Андора и Милену. Его взгляд задержался на лице полуэльфийки чуть дольше обычного, но в нем не было неприязни — скорее, искренний интерес.

— Андор, маг из Ливонбурга, — представился Андор, слегка поклонившись.

— Милена из Тенебриса, — добавила его спутница, и в её голосе прозвучала легкая настороженность.

Молодой человек с изысканной грацией поклонился, держа шляпу у груди.

— Добро пожаловать в наши скромные владения! Я баронет Ансгар Санфоп, сын барона Роланда Санфопа, владетеля этих земель.

Милена не удержалась от улыбки.

— Ощущается антураж маленького феода: сам сын правителя приходит поприветствовать случайных путников.

Баронет ответил ей открытой улыбкой.

— Это правда. Наверное, немыслимо, чтобы сын какого-нибудь герцога Виндскофа ходил среди простых людей и спрашивал, как они поживают. А вот у нас в баронстве все не так. — Он сделал широкий жест рукой. — Здесь все друг друга знают. Преимущества малого феода на краю цивилизации.

Андор заметил, что, несмотря на дружелюбное поведение, глаза молодого баронета оставались внимательными и цепкими. Этот юноша был не так прост, как хотел казаться.

— Позвольте пригласить вас прогуляться и немного поболтать, — предложил Ансгар. — Я не часто встречаю интересных путников, особенно… — он на мгновение запнулся, глядя на Милену, — …особенно из дальних краев. Тенебрис — это ведь столица Эбонской Олигархии?

— Да, это так, — кивнула Милена, и снова подтянула капюшон, хотя её уши и так были надежно скрыты.

Андор нахмурился. Они торопились пересечь форт и продолжить путь, но что-то в поведении баронета заинтересовало его.

— Вообще-то мы торопились, но… почему бы и не прогуляться? — он посмотрел на Милену, которая едва заметно кивнула.

Они купили у Бастиана сушеное мясо, флягу с местным травяным настоем и несколько свечей, после чего вышли на улицу, взяли коня и пошли вслед за сыном барона. Молодой человек вел их по узким деревенским улочкам, приветливо кивая местным жителям. Солнце уже почти село, сумерки окутывали деревню, а в окнах домов начинали зажигаться свечи.

— Мне показалось, или вы — искатели приключений? Или, может быть, наемники? — спросил Ансгар, когда они отошли на достаточное расстояние от лавки.

— Почти так, — уклончиво ответил Андор. — Было у меня одно приключение много лет назад, но с тех пор вел оседлый образ жизни в Ливонбурге. Немного занимался магией, немного писал…

— А я почти всю жизнь провела в больших городах, — добавила Милена. — Исследовать руины и пещеры не доводилось. — Она внимательно посмотрела на баронета. — А откуда вопрос? Есть какое-то дело?

Ансгар на мгновение замешкался, оглянулся по сторонам и понизил голос:

— Да, есть одно… деликатное поручение. Но лучше бы нам уединиться в моем охотничьем домике, чтобы побеседовать. Если хотите, конечно.

Андор и Милена переглянулись. В глазах Милены читалось сомнение, но и любопытство. Андор же почувствовал странное волнение — то самое, что испытывал в юности, когда они с друзьями отправлялись в очередную авантюру.

— Давайте как минимум выслушаем, — сказала наконец Милена, и Андор кивнул в знак согласия.

Они последовали за баронетом, ведя коней в поводу. Ансгар свернул с главной улицы на едва заметную тропинку, что вела к небольшой хижине на опушке леса. Над крышей вился дымок — должно быть, кто-то уже растопил очаг.

— Прошу, — сказал молодой человек, указывая на низкую дверь. — Мой скромный охотничий домик. Здесь нас никто не побеспокоит, и мы сможем спокойно обсудить одно… необычное дело.

Андор почувствовал, как его пальцы невольно коснулись амулета с изображением котенка. Что бы ни ждало их внутри, Гильгамеш всегда мог прийти на помощь в случае опасности. Он поймал взгляд Милены и увидел в нем те же мысли: они оба были настороже, но слишком заинтригованы, чтобы отказаться.

— Ведите, баронет, — сказал Андор, и они шагнули в полумрак охотничьего домика, навстречу неизвестности.

Глава 13. Тайна барона

Глава 13. Тайна барона

Внутри охотничий домик оказался гораздо уютнее, чем выглядел снаружи. Стены из грубо отесанных бревен были увешаны охотничьими трофеями — оленьими рогами, кабаньими клыками и несколькими чучелами птиц. В углу стояла простая, но добротная кровать, накрытая медвежьей шкурой. Большой очаг занимал почти всю противоположную стену, а перед ним расположился массивный дубовый стол со скамьями.

Баронет Ансгар быстро и уверенно зажег несколько свечей, стоявших в железных подсвечниках. Мягкий свет разлился по комнате, отбрасывая причудливые тени. Достав из шкафа бутылку темного стекла и три деревянных кубка, он разлил рубиновое вино и пригласил гостей к столу.

— Прошу, — сказал Ансгар, указывая на скамьи. — Простите за скромную обстановку, зато здесь никто не подслушает наш разговор.

Андор опустился на скамью, положив руки на стол. Милена присела рядом, но капюшон не сняла — привычка прятать эльфийские черты глубоко укоренилась в ней за годы жизни среди людей.

— Нам приятно ваше гостеприимство, баронет, — начал Андор, — но тут такое дело… У нас цель — покинуть Ливонию как можно скорее.

— Почему? — Ансгар поднял бровь, в его голосе звучало искреннее удивление. — Неприятности с властями?

Андор переглянулся с Миленой и вздохнул. Возможно, небольшая доля правды расположит молодого аристократа к откровенности.

— У меня есть цель — найти легендарный город Аркан, — ответил он. — Поэтому время работает против нас. Если мы задержимся, то можем не найти его до осени, а там, на севере, осень не такая, как тут. — Он сделал глоток вина. — Зимы за Белой Стеной, как говорят, могут быть смертельными даже для самых опытных путешественников.

Баронет замер, не донеся кубок до губ. Его глаза расширились, а затем он медленно отпил вина, словно обдумывая услышанное.

— Аркан? — произнес он с необычной интонацией. — Вот так случай. Мне, как раз, будет что вам рассказать.

Милена подалась вперед, в её взгляде читалось подозрение.

— А это не уловка, случайно? — спросила она, прищурившись. — Слишком уж удачное совпадение.

Ансгар выпрямился, положив ладонь на эфес своего короткого меча.

— Я человек чести! — в его голосе звучала искренняя обида. — И мой род тоже. Мой предок, чародей Иксар Ученый, интересовался Арканом. Судя по его записям, он даже побывал там… или, по крайней мере, видел его издалека. — Молодой человек сделал паузу. — Если вы выслушаете меня, а еще лучше — поможете, то я поделюсь всем, что знаю. Включая карту, которую он оставил.

При упоминании карты глаза Андора загорелись. Если это правда, такая находка могла существенно облегчить их поиски. Ведь до сих пор они полагались лишь на смутные легенды и указания Амброзия.

— Звучит как выгодная сделка, — заметила Милена, и Андор кивнул в знак согласия.

— Ну что ж, — Ансгар откинулся на спинку своего стула, — тогда перейдем к делу. — Его лицо стало серьезным. — Вы, может быть, слышали про чудовище, которое нападает на деревню по ночам?

— Да, как раз торговец в лавке обмолвился об этом, — ответил Андор. — Говорил, что оно утаскивает скотину и даже на людей нападает.

Баронет кивнул и понизил голос, словно боялся, что даже здесь их могут подслушать:

— Я даже знаю, что это за чудовище. — Он сделал драматическую паузу. — Это оборотень. Сова-оборотень.

Милена вскинула брови, её губы изогнулись в легкой улыбке недоверия.

— Это необычно, — заметила она. — Я слышала про волков-оборотней, медведей-оборотней, лис-оборотней, даже росомаха-оборотень встречается в легендах северных племен… — Она задумчиво постучала пальцами по деревянному кубку. — А далеко на юге, где существует культ Галассы, говорят, есть и змеи-оборотни… Но вот сова…

— Вы хотите, чтобы мы извели оборотня? — спросил Андор, машинально коснувшись амулета на шее. — У меня есть некоторый опыт в магии, но я не могу обещать, что справлюсь с подобным существом.

Ансгар закрыл глаза, как будто собираясь с силами, затем медленно выдохнул:

— Нет, помощь нужна не в том, чтобы убить его. — Он открыл глаза, и Андор увидел в них неподдельную боль. — Дело в том, что оборотень… это мой отец, барон Роланд.

В комнате повисла тяжелая тишина. Милена и Андор переглянулись, не зная, что сказать. Наконец маг нарушил молчание:

— Ты говорил с отцом об этом?

Баронет покачал головой, его лицо исказилось от внутренней борьбы.

— Нет, я не знаю, как он отреагирует. И это крайне серьезное обвинение. — Он провел рукой по волосам. — Я боюсь, что он воспримет это в штыки, даже если знает о проклятии. Он может лишить меня наследства и изгнать. А может… — Ансгар не закончил фразу, но в его взгляде читался настоящий страх.

— А просил ли ты еще кого-нибудь о помощи? — поинтересовалась Милена, задумчиво вертя кубок в руках.

— А кого просить-то? — Ансгар горько усмехнулся. — Церковь только, но в нынешних реалиях к такому деликатному вопросу ее лучше не привлекать. — Он бросил короткий взгляд на Милену, словно подчеркивая, что не только они бегут от церковной власти. — А магов тут нет с тех пор, как мой предок Иксар отправил душу к Святой Матери. Что в наших краях было больше века назад.

Андор нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное.

— Как давно это началось? — спросил он. — И как ты узнал, что он оборотень?

Баронет вздохнул и снова наполнил кубки вином.

— Началось где-то в середине весны. — Он поднес кубок к губам, но не стал пить. — Тогда появились слухи о неуловимом ночном чудовище. Я сначала думал, что это какой-то экзотический зверь забрел из Игерсевии. — Ансгар отпил вина. — Вместе с охотниками прочесал окрестности, но никаких следов или логова не нашли. Только заметил необычно большие перья, но не придал им значения.

Молодой человек отставил кубок и сложил руки перед собой.

— А потом, спустя недели, ко мне подошла горничная и рассказала, что когда убиралась, нашла какие-то большие перья в спальне барона. — Его взгляд стал отстраненным, будто он снова переживал тот момент. — Она решила, что это кто-то потерял украшение с одежды. А я сразу вспомнил те самые перья, что находил в лесу, и мне стало жутко.

Баронет отпил еще вина, его руки едва заметно дрожали.

— Поначалу я подумал, что, возможно, чудовище пробиралось в спальню отца. — Он сглотнул. — Но почему с ним ничего не случилось? Почему оно его не убило, не утащило? Тогда я решил ночью понаблюдать за окном комнаты отца.

Пламя свечей колебалось, отбрасывая на стену зловещие тени.

— Несколько ночей ничего не происходило. — Ансгар говорил всё тише, так что Андору и Милене приходилось наклоняться вперед, чтобы расслышать. — А вот потом, когда взошла полная Луна, с его балкона вылетело огромное пернатое существо. — Он содрогнулся. — Я испытал нечеловеческий ужас. И мне всё стало понятно.

Баронет перевел дух и посмотрел на Андора и Милену с отчаянной надеждой.

— Вы — маг и полуэльфийка из Эбонии, — сказал он, и Милена вздрогнула от того, как легко он определил её происхождение. — Кто, если не вы, может мне помочь в этом деле? Я не хочу потерять отца, но и позволить ему продолжать нападать на деревню тоже не могу

Глава 14. Дар ночного охотника

Глава 14. Дар ночного охотника

Андор задумчиво потер подбородок, пытаясь осмыслить откровения баронета. Он поймал себя на том, что привычным жестом касается амулета с изображением котенка, словно ища у Гильгамеша поддержки.

— Я никогда раньше не имел дел с оборотнями, — произнес он наконец. — Встречал гноллов, вендиго, великанов, даже сумасшедших техномантов в Эбонии… — он бросил взгляд на Милену, — но не оборотней. Для меня они всегда были на уровне легенд и баллад, которые поют странствующие барды.

Необычные глаза Милены мерцали в полумраке хижины. Она аккуратно поправила капюшон, хотя баронет, казалось, и так знал о её происхождении.

— Тоже ничего об этом не знаю, — произнесла она, вертя в руках кубок с вином. — Кроме того, что у лесных эльфов есть некий ритуал, который позволяет превратиться в волка-оборотня добровольно. Но явно это не тот случай. — Она взглянула на Ансгара. — Ваш отец вряд ли прошел эльфийский ритуал.

Ансгар устало провел рукой по лицу.

— Видимо, отец что-то нашел. Или с чем-то столкнулся, — его голос звучал глухо. — Может, он даже знает, что с ним происходит, но захочет ли он об этом говорить? Что если это какое-то проклятие, которое он пытается скрыть?

— Может, это как-то связано с магией племен из Игерсевии? — предположил Андор, вспоминая рассказы Амброзия о диких землях за границей. — Мог барон уходить в их земли?

Баронет оживился, в его глазах промелькнула искра надежды.

— Вообще да, он любил изучать окружающие земли, — признался Ансгар. — И нередко делал это один. Отец всегда был… авантюристом. Рассказывал, что в молодости даже доходил до Леса Туманных Сосен, хотя я всегда думал, что это просто охотничьи байки.

Милена выпрямилась на скамье, лицо её осветилось внезапной идеей.

— Торговец говорил, что в деревне живет семья обращенных язычников, — сказала она. — Может быть, они что-нибудь знают об этом? Если проклятие имеет истоки в верованиях Игерсевии, то кто, как не бывшие язычники, могут знать подробности?

— Это хорошая мысль, — Ансгар кивнул. — Поговорите с ними, только аккуратно, никак не упоминая ни меня, ни отца. Если по деревне пойдут слухи… — Он не закончил фразу, но во взгляде его читался страх.

— Не стоит волноваться, — Милена слегка улыбнулась, и на мгновение Андор увидел в ней отблеск той придворной дамы, которой она была в Тенебрисе. — Моя бывшая профессия была связана с общением с разными людьми. Я умею задавать правильные вопросы, не вызывая подозрений.

— Очень хорошо. — Баронет заметно расслабился. — Тогда приступайте. Ночевать можете в этом домике, я дам вам второй ключ. Здесь, кроме меня, никого не бывает, так что вас никто не побеспокоит. — Он достал из кармана небольшой железный ключ и положил на стол. — Когда узнаете что-нибудь, приходите в замок. Скажете страже, что вы по приглашению баронета.

Когда Ансгар ушел, Андор долго сидел молча и глядел на догорающий в очаге огонь.

— Что думаешь? — спросила наконец Милена.

— Не знаю, — честно ответил маг. — Но если у него действительно есть карта, которая приведет нас к Аркану… это стоит небольшой задержки, тебе не кажется?

Полуэльфийка кивнула.

— К тому же, я чувствую, что он говорит правду. По крайней мере, по большей части.

Когда они наконец легли спать — Андор на кровати, Милена на расстеленной у очага медвежьей шкуре — ему долго не удавалось заснуть. Перед глазами стоял образ огромной совы, вылетающей из окна замка, и ему казалось, что где-то вдалеке он слышит зловещий крик ночной птицы.

Утром они покинули охотничий домик и отправились в деревню. Солнце уже поднялось высоко, и поселение жило своей обычной жизнью. Женщины развешивали во дворах белье, мужчины чинили изгороди или точили инструменты, дети гоняли по улице кур, а свиньи лениво копались в грязи. Картина казалась идиллической, но Андор заметил, что люди избегают выходить поодиночке и то и дело бросают тревожные взгляды на окружающий лес.

— Как думаешь, где нам искать этих обращенных язычников? — спросил он Милену.

Она огляделась по сторонам.

— Думаю, лучше спросить кого-нибудь. Но не торговца: он слишком болтлив.

Они приметили пожилую женщину, развешивающую белье, и подошли к ней. После короткого разговора она указала им на небольшой домик на окраине деревни, стоящий чуть в стороне от остальных.

— Вот здесь, должно быть, — сказала Милена, когда они подошли к покосившемуся забору. — Обрати внимание, как обособлено стоит дом. Похоже, местные не особо жалуют бывших язычников.

Дом выглядел беднее остальных в деревне, но выглядел аккуратным и ухоженным. Во дворике росли какие-то незнакомые Андору травы, а на двери висел странный амулет из перьев и косточек, который, впрочем, не походил на языческий — скорее, напоминал детскую поделку.

Они постучали, и через некоторое время дверь открыла женщина средних лет с суровым, но не лишенным красоты лицом. Её темные волосы, заплетенные в две косы, были перевязаны красной лентой — явно не по ливонийской моде. За спиной у неё мелькнули две детские фигурки: мальчики лет восьми-десяти с любопытными глазами.

— Чего вам? — спросила женщина без приветствия, её акцент выдавал иноземное происхождение.

— Мы путники с юга, — вежливо ответил Андор. — Интересуемся чудовищем, которое, как говорят, терроризирует окрестности. Возможно, вы что-то слышали об этом?

Женщина заметно напряглась, в глазах её мелькнул испуг.

— Не знаю ничего о чудовищах, — сказала она, начиная закрывать дверь. — Идите своей дорогой.

— Мы подозреваем, что оно пришло из Игерсевии, — быстро добавила Милена, и рука женщины, держащая дверь, замерла. — Мы не причиним вам вреда. Просто хотим узнать больше.

Женщина долго смотрела на них, словно оценивая. Затем её взгляд смягчился.

— Заходите, — сказала она, открывая дверь шире. — Меня зовут Талита.

Они вошли внутрь. Дом был скромным, но уютным. На стенах висели пучки сушеных трав, а в углу стояла странная фигурка, напоминающая птицу, вырезанная из темного дерева. За грубо сколоченным столом сидел сморщенный старик, чьи глаза, несмотря на возраст, были ясными и пронзительными.

— Это мой отец Армасс, — представила его Талита. — Местные почему-то думают, что мы муж и жена, — она презрительно фыркнула. — Слишком глупы, чтобы понять разницу.

Старик не произнес ни слова, но его взгляд, устремленный на гостей, казался изучающим.

— Присаживайтесь, — Талита указала на лавку. — Что именно вас интересует?

Андор решил рискнуть и немного слукавить:

— Мы обыскали окрестности и нашли подозрительно большие совиные перья, — сказал он, наблюдая за реакцией хозяев. — Может быть, чудовище как-то связано с совой?

При упоминании совы старик Армасс вздрогнул, а Талита бросила на отца встревоженный взгляд.

— Сова, — тихо произнесла она, словно это слово таило в себе какую-то опасность. — Да, это может быть оно.

— Что «оно» такое? — мягко спросила Милена, подсаживаясь ближе к женщине.

Талита помолчала, затем взглянула на отца, который едва заметно кивнул.

— Есть такая вещь — «Дар ночного охотника», — начала она, понизив голос до шепота. — Говорят, этот дар можно получить, если заключить договор с духом леса.

Она встала и подошла к фигурке совы в углу, благоговейно коснувшись её.

— Этот дух — древняя сова, что блуждает по чащам в тонком мире. Она предлагает силу, но взамен требует отдать что-то важное, — Талита снова посмотрела на отца. — Духа зовут Эрдевя.

Старик Армасс впервые заговорил, голос его был скрипучим, как старая дверь:

— Эрдевя старше этих лесов, — прошептал он. — Старше людей и эльфов. Его нельзя обмануть, и от него нельзя убежать.

Андор и Милена переглянулись. Кажется, они нащупали верный след, но разговор только начинался, и впереди их ждали еще многие откровения о таинственной сове-оборотне и древнем духе леса.

Глава 15. Народы Игерсевии

Глава 15. Народы Игерсевии

Талита пригласила их к столу и поставила глиняный чайник, от которого исходил душистый травяной аромат. Напиток в маленьких чашках без ручек оказался терпким, но приятным — явно не обычная ливонийская заварка. Два мальчика с любопытством выглядывали из-за занавески, разделявшей комнаты, пока мать не шикнула на них, тогда они исчезли.

— Расскажите нам больше об этой Эрдевье, — попросил Андор, грея руки о чашку.

Талита бросила осторожный взгляд на фигурку совы в углу.

— В лесу есть особые священные капища, — начала она, понизив голос. — При короле Валерии их разрушали, по крайней мере, те, что находятся рядом с поселением. Священники развеивали магию, но наверняка такие мечта ещё остались. Особенно глубоко в лесу, куда уже не заходят.

— Вы только не подумайте, что мы какие-то жрецы! — вдруг вмешался старик, со стуком поставив чашку на стол. — Мы обычные миряне, веруем в Святую Матерь!

Его речь сопровождалась таким сильным акцентом, что Андору приходилось напрягаться, чтобы понять смысл. Старик говорил резко, отрывисто, будто каждое слово давалось ему с трудом.

Талита вздохнула.

— Отец очень боится, что кто-то заподозрит, будто он принял новую веру неискренне, — пояснила она. — Иноверцев в Ливонии не особо жалуют, а сейчас, при новой власти, это стало опасным.

Старик что-то проворчал на своем языке, и Андору показалось, что он различил несколько проклятий.

Милена, которая до этого просто тихо наблюдала, вдруг спросила:

— А где твой муж, Талита?

Женщина замялась, и в её глазах промелькнула тень.

— Муж погиб на Фестивале Жизни, — наконец ответила она. — Поэтому мы с детьми и отцом переселились сюда и сменили веру.

— Что за Фестиваль? — поинтересовался Андор, отметив горькую иронию в названии празднества, на котором люди погибают.

Талита отвела взгляд, словно погружаясь в воспоминания.

— Это праздник в честь бога войны и Друтаса, — ответила она. — На празднике можно вызвать князя на дуэль, и тот, кто его победит, сам станет князем. — Её пальцы нервно теребили край платья. — Муж решил попытать счастья и… не вернулся.

Она распрямила плечи, возвращаясь к реальности.

— Нам стало страшно жить в родных землях. Боялись, что князь может решить, будто семья погибшего захочет отомстить. Даже если это не так.

— Наверное, в этом есть смысл, — тихо сказала Милена.

— У вас есть князья? — удивился Андор, вспомнив слова торговца о «диких племенах» Игерсевии.

Старик Армасс неожиданно расхохотался, обнажив редкие зубы.

— Зря думаешь о друфаях, как о каких-нибудь безмозглых гоблинах, волхв! — воскликнул он, и в его глазах сверкнул огонек гордости.

— Что значит «друфаи»? — спросил Андор, озадаченный незнакомым словом.

— Так мы себя называем, наш народ! — старик ударил себя кулаком в грудь. — Друфаи — дети леса и тумана!

Талита, стараясь упокоить, положила отцу ладонь на плечо, и он умолк, но продолжал гордо смотреть на Андора.

— Да, жители Ливонии мало о нас знают, — пояснила она. — Пусть наш народ немногочисленный, но у нас есть небольшие городки и даже крепости. — Она перевела взгляд на Милену. — И друфаи — не единственный народ, который там живет. В Игерсевии много народов, большинство людей живет у рек и озер.

Андор обменялся быстрым взглядом с Миленой. Кажется, они нашли неожиданный источник информации о землях, через которые им предстояло пройти.

— Мы хотим отправиться на север, чтобы поискать информацию об этом духе леса, — сказал он, решив перейти к сути. — Возможно, в каком-нибудь из этих капищ мы найдем ответы.

Армасс покачал головой, а лицо его стало серьезным.

— Вы отчаянные, — прошамкал он. — Учтите, другие друфаи будут не столь дружелюбны, а могут и вообще не понять вашего языка. — Он наклонился вперед, и его голос стал зловещим. — Тарвеи или вилтанаи вас убьют, а соуманы принесут в жертву своей богине-рыбе!

— Отец! — воскликнула Талита. — Эти чужестранцы хотят сделать благое дело. Если они решили избавить нас от чудовища, не надо их запугивать. — Её голос дрогнул. — Местные и так подозревают, что чудовище пришло из-за нас!

Старик замолчал, но его сморщенное лицо выражало явное неодобрение.

— Стоит ли ещё чего-то опасаться, кроме ваших бывших соплеменников? — спросила Милена, поставив пустую чашку на стол.

Талита кивнула, и взгляд её стал тревожным.

— Лучше не подходите к болотам! — предупредила она. — И не ночуйте на тропах. А если будете ночевать, то пусть один из вас дежурит.

— Почему? — уточнила Милена, подавшись вперед.

Женщина обвела взглядом комнату, словно проверяя, не подслушивает ли кто, и прошептала:

— Иначе вас во сне растопчет ночной гигант!

Глава 16. Тайны Эфирного леса

Глава 16. Тайны Эфирного леса

Рассвет едва коснулся верхушек деревьев, когда Андор и Милена оседлали коней. Маг легко запрыгнул на спину своего верного Буяна, а для Милены баронет Ансгар выделил изящную кобылу Лилию с белой отметиной на лбу.

Выезжая за пределы деревни, Андор невольно обернулся, бросив последний взгляд на форт Санфоп. Каменные стены крепости, возвышающиеся над деревянными домиками, казались последним оплотом знакомого мира.

— Рубеж известной цивилизации, — пробормотал он, щурясь от лучей восходящего солнца. — Позади — всё понятное и изученное, впереди — тайна.

Милена поправила капюшон, скрывающий заострённые уши, и выразительно фыркнула:

— Ну, не преувеличивай. Наверняка разные путешественники, торговцы и даже твои церковники изучали народы Игерсевии вдоль и поперёк. Писали книги, составляли карты…

— Которые мало кому интересны, кроме самих авторов, — с усмешкой закончил мысль Андор. — Иначе мы бы не ехали сейчас в неизвестность.

Некоторое время они продвигались молча. Тишину нарушало лишь мерное цоканье копыт по утоптанной тропе да пение лесных птиц.

— Меня беспокоит, — наконец нарушила молчание Милена, подъезжая ближе к Андору, — что описание Талиты слишком… размытое. Некий ночной дух. Эрдевя. Что мы вообще ищем? Огромную сову? Призрачное видение? Или, может, старую хижину на курьих ножках?

В её голосе слышалось искреннее беспокойство, смешанное с ноткой раздражения.

Андор задумчиво потёр подбородок:

— Поищем следы. Может быть, встретим кого-нибудь из местных, кто знает больше. Кстати! — Лицо его вдруг просветлело. — У меня есть идейка! Гильгамеш, по сути, тоже дух, может, он сможет что-нибудь увидеть или почуять? Эфирные создания иногда чувствительны к подобным сущностям.

Милена кивнула, глаза её на мгновение блеснули:

— Возможно, это выход. Но стоит учитывать, что эти люди могут иметь в виду что угодно под словом «дух». Не обязательно духа в эзотерическом смысле. Может быть, это просто какое-то редкое животное или даже человек с… особенностями.

— Справедливо, — признал Андор, поправляя сползающую перевязь с дорожной сумкой. — Термин «дух» чрезвычайно расплывчатый. Некроманты, например, под этим словом часто подразумевают бесплотную нежить — баньши, привидения, призраков и тому подобную пакость.

— Но вряд ли тут замешана нежить, — Милена со скептическим прищуром осмотрела окрестности. — Мы бы почувствовали… что-то. Холод. Отвращение. Не знаю.

Лес вокруг становился всё гуще и мрачнее. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь переплетение ветвей, создавая причудливые тени на земле. Высокие ели и сосны подступали к самой тропе, словно наблюдая за незваными гостями.

— Смотри! — вдруг воскликнула Милена, указывая вперёд. — Что это там?

Впереди, среди деревьев, виднелись очертания какого-то строения. Подъехав ближе, они обнаружили небольшой бревенчатый дом, покосившийся от времени и, судя по всему, давно заброшенный. Крыша частично обвалилась, а дверь висела на одной петле.

— Кто-то здесь жил, — произнёс Андор, спешиваясь. — Далеко от форта и деревни…

Он достал из-за пазухи золотой амулет с изображением кошачьей мордочки, прошептал несколько слов, и в воздухе материализовался Гильгамеш — полупрозрачный котёнок с янтарными глазами.

— Проверь-ка, друг, нет ли там чего-нибудь опасного, — попросил маг.

Гильгамеш мяукнул с важным видом и, задрав хвост, проскользнул в дом через щель в двери. Через несколько минут он вернулся, выглядя скучающим и безмятежным.

— Чисто, — перевёл Андор. — Можем зайти.

Внутри их встретила картина запустения. Сквозь дыры в крыше пробивались лучи света, освещающие поросший мхом пол. У одной стены стояла сломанная кровать, рядом — покосившийся стол и лавки. В углу громоздилась старая прялка, а на полу валялись остатки тканей: выцветшие и полусгнившие одеяла, плащи или рубахи. На полках пылились глиняные миски, кружки и горшки для готовки.

Милена подняла с пола детскую деревянную игрушку — грубо вырезанного коня — и задумчиво повертела в руках.

— Кому же принадлежал этот дом, раз он стоит так далеко от форта? — спросила она тихо, словно опасаясь потревожить призраков прошлого.

— Возможно, язычникам, — ответил Андор, рассматривая странные символы, вырезанные на балке. — Друфаям или другому племени. Или какому-нибудь отшельнику. Кто-то явно не хотел жить рядом с благочестивыми последователями Святой Матери.

Они не стали задерживаться в заброшенном доме и вскоре продолжили путь. Гильгамеш, мурлыча, устроился перед Андором на седле и, казалось, с интересом изучал проплывающий мимо пейзаж. Вокруг мелькали вековые деревья, трухлявые пни, покрытые мхом валуны и муравейники высотой почти в человеческий рост.

Андор, погружённый в размышления, рассеянно погладил эфирного котёнка.

— Знаешь, ведущие маги Университета до сих пор не могут прийти к единому мнению о том, что такое эфир, а что такое астрал и чем они различаются. Десятки трактатов написаны, а согласия как не было, так и нет.

Милена усмехнулась, ловко заставив Лилию перепрыгнуть через поваленное дерево:

— Моя мать рассказывала, что эфир — это пятая стихия, после земли, воды, огня и воздуха. Квинтэссенция, связующая материю с духом. По крайней мере, так считают в Эбонии.

— Естественно, — с лёгкой иронией отозвался Андор. — Твоя мама — алхимик, у них немного иные законы, чем в академической магии. Более… практичные, скажем так.

Он наклонился, чтобы пропустить низко свисающую ветку.

— А некоторые мудрецы вообще утверждают, что у Альдора нет астрала, нет прямого выхода в него, и будто бы это аномалия среди миров. Так говорят мироходцы… — Андор махнул рукой. — Которых можно по пальцам пересчитать на весь Альдор, да и те нередко оказываются шарлатанами. Никто ещё не доказал существования обитаемых миров, кроме нашего.

— Хотя тот же Аллар утверждал, что он мироходец, — задумчиво заметила Милена.

— Но ему нет веры никакой, — резко ответил Андор, и лицо его на мгновение омрачилось воспоминанием.

Уловив перемену в его настроении, Милена быстро сменила тему:

— Эй, что там видит твой котик? — кивнула она на Гильгамеша, который вдруг напрягся и уставился куда-то в сторону от тропы.

Андор сосредоточился, позволяя своему сознанию соединиться с эфирным питомцем. Мир на мгновение поплыл перед глазами, а затем приобрёл странные, неземные оттенки. Через эфирный мир лес выглядел иначе: деревья словно светились изнутри тусклым зеленоватым светом, воздух казался густым и наполненным мерцающими частицами.

И вдруг маг заметил: в стороне от тропы, среди плотной стены деревьев что-то белело — крупное, неподвижное.

— Там что-то есть, — резко выпрямился Андор, разрывая связь с Гильгамешем. — Нужно повернуть и посмотреть.

Они свернули с тропы и двинулись в указанном направлении, с трудом продираясь через подлесок.

— А ты слышал легенду о леших? — неожиданно спросила Милена, отводя рукой колючую ветку.

— Нет. — Андор заинтересованно посмотрел на неё. — А что?

— О! — оживилась Милена, и её глаза загорелись. — Все эльфы знают эту историю! Считается, что ещё до прихода эльфов в этих лесах жила очень древняя раса — лешие. Они правили лесами, знали язык каждого дерева и зверя. Но потом… исчезли.

— Вымерли? — предположил Андор.

— Нет! — Милена загадочно улыбнулась. — Эльфы говорят, что все лешие стали невидимыми и продолжают заниматься своими таинственными делами у нас под носом, не желая вступать в контакт с «молодыми» расами. Они наблюдают, судят и иногда… вмешиваются.

Андор скептически хмыкнул:

— Звучит как вздор. Простейший поиск магии обнаружил бы невидимых существ! А к чему ты это вспомнила?

— Просто подумала… — Милена с любопытством вглядывалась в чащу. — Вдруг эта Эрдевя — леший? Или что-нибудь похожее: древнее существо, решившее поиграть в лесного духа.

Андор улыбнулся, направляя Буяна к виднеющемуся впереди белому пятну:

— Чем бы оно ни было, мы его найдём. И, надеюсь, сможем договориться.

В его голосе звучала непоколебимая уверенность, но где-то в самой глубине — едва заметная тревога.

Глава 17. Битва с ведуном

Глава 17. Битва с ведуном

Лес вокруг становился всё гуще, вековые деревья сближались, словно пытаясь преградить путь незваным гостям. Андор и Милена скакали через заросли к загадочному месту, которое указал Гильгамеш. Ветви хлестали по лицам, корни выпирали из земли, заставляя лошадей то и дело спотыкаться.

Оба нервничали, ощущая странное напряжение в воздухе. Неизвестность пугала сильнее любого явного врага. Лишь Гильгамеш, сидевший на плече мага, сохранял невозмутимость, его янтарные глаза внимательно вглядывались в чащу, а полупрозрачный хвост подрагивал от возбуждения.

— Что бы там ни было, это явно не обычное животное, — прошептала Милена, оглядывая хмурый лес. — Я чувствую… присутствие.

Андор молча кивнул. Его чутьё мага воздуха тоже улавливало что-то необычное: тонкие колебания в потоках эфира, незаметные обычному человеку.

Наконец заросли расступились, и путники выехали на небольшую круглую полянку. В центре возвышалось огромное дерево — некогда могучий дуб, теперь засохший и мёртвый. Его искривлённые ветви, лишённые листвы, напоминали скрюченные пальцы, тянущиеся к небу. Кора почернела и местами отслоилась, обнажая серую древесину.

Андор спешился, передав поводья Милене, и осторожно приблизился к дереву. Взяв Гильгамеша на руки, он сфокусировал своё магическое зрение, позволяя увидеть мир сквозь призму эфира.

Зрелище заставило его отшатнуться. В эфирном плане это мёртвое дерево было совсем не мёртвым — оно пульсировало, окутанное огромным белесым маревом, напоминающим кокон. Световые нити переплетались в сложные узоры, то усиливаясь, то угасая.

— Андор? — обеспокоенно окликнула его Милена, заметив, как он побледнел. — Что ты видишь?

— Это то самое место, — хрипло отозвался маг, возвращаясь к обычному зрению. — Оно… живое. В эфирном мире, по крайней мере. Никогда не видел ничего подобного.

Милена тоже спешилась, привязав лошадей к ближайшему дереву, и осторожно приблизилась к зловещему дубу:

— Возможно, это одно из капищ, о которых говорила Талита? Священное для местных племён место?

Они начали внимательно осматривать ствол дерева. На почерневшей коре были вырезаны странные символы: спирали, зигзаги, непонятные письмена. Если эти знаки и были волшебными, то принадлежали к магической традиции, неизвестной ни Андору, ни Милене.

— Смотри! — полуэльфийка указала на один из символов, более крупный, чем остальные. — Это похоже на сову.

И действительно, в переплетении линий проступал силуэт совы с распахнутыми крыльями и круглыми глазами.

Внезапно раздался треск ветвей. Андор и Милена резко обернулись. Из зарослей на другом конце поляны вышел старик — высокий, сухопарый, с длинной седой бородой, спускающейся до пояса. Он был облачён в белые одежды из грубой ткани, расшитые серебряными нитями, а в костлявой руке сжимал посох из тёмного дерева, увенчанный искусно вырезанной совиной головой.

— Кто такие? — прогремел старик на ломаном ливонском с сильным гортанным акцентом. Его глаза, холодные и пронзительные, как ледяные осколки, впились в пришельцев. — Что забыли здесь?

Гильгамеш вздыбил шерсть и зашипел, прижимаясь к плечу Андора.

Милена выступила вперёд, примирительно подняв руки:

— Мы странники, из… издалека. Изучаем новые земли, их обычаи, — она справилась с волнением и добавила. — А ты кто такой?

Старик выпрямился, словно стал выше ростом:

— Я Гидон! Великий ведун народа друфаев, хранитель древних тайн и заветов, — он стукнул посохом о землю. — И вам тут не рады.

— Почему же? — спросил Андор, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и дружелюбно. — Мы пришли с миром.

Лицо ведуна исказилось гневом:

— С миром?! — он сплюнул. — Ваша поганая Ливония отвращает моих людей от родных богов, от нашей культуры! Зовёте нас дикарями и язычниками, а сами молитесь своей Матери, будто она одна достойна поклонения!

— Зачем же быть таким агрессивным? — Милена сделала осторожный шаг вперёд. В её голосе появились чарующие, почти гипнотические нотки, унаследованные от темных эльфов Эбонии. — Может, мы наоборот хотим больше узнать о ваших богах и культуре? Разве не для этого существуют разные народы — чтобы учиться друг у друга?

Ведун сощурился, его взгляд стал подозрительным:

— Все ваши слова — ложь! — прорычал он. — Вы оскорбляете древо Илеанты своим присутствием!

Он указал на мёртвое дерево. В тот же миг Андор, всё ещё частично сосредоточенный на эфирном зрении, увидел нечто поразительное — с вершины дуба, словно соткавшись из воздуха, спустилась огромная эфирная сова. Её крылья, размахом не менее трёх метров, мерцали призрачным светом, а глаза горели зловещим жёлтым пламенем.

Гильгамеш издал яростное шипение и, прежде чем Андор успел его остановить, прыгнул с плеча мага прямо на призрачную сову. В эфирном мире началась ожесточённая схватка — полупрозрачный котёнок и огромная сова кружили в воздухе, сплетаясь в клубок ярости и магии.

— Что это за демонический зверь?! — закричал ведун, с ужасом глядя на Гильгамеша, который в физическом мире казался сошедшим с ума — шипел, выгибался и царапал невидимого противника.

Милена, увидев нарастающую угрозу, мгновенно извлекла своё оружие — изящную эбонийскую рапиру в левой руке и изогнутый отравленный кинжал в правой. Ливонские аристократы посмеялись бы над таким сочетанием, но в Тенебрисе его называли «теневым танцем» — смертоносным и изящным.

— Андор, что происходит? — крикнула она, не сводя глаз с ведуна.

— Эфирная сова! — отозвался маг, лихорадочно соображая, что делать. — Огромная! Гильгамеш с ней дерётся!

Гидон, видя обнажённое оружие, разъярился окончательно. Его глаза налились кровью, лицо побагровело.

— Ты посмела обнажить сталь у священного древа?! — взревел он, поднимая посох. — За это ты заплатишь жизнью!

Ведун взмахнул посохом, и земля под ногами Милены задрожала. Корни, похожие на змей, выстрелили из почвы, пытаясь обвиться вокруг её лодыжек. Полуэльфийка с нечеловеческой грацией отпрыгнула в сторону, перекатилась и оказалась на ногах в двух шагах от старика.

Андор поднял руки, готовя заклинание ветра, но его внимание было раздвоено: часть сознания следила за боем Гильгамеша в эфирном плане. Он видел и как его питомец вцепился когтями в призрачную сову, и как та пыталась клюнуть его в голову.

Гидон направил посох на Андора, и поток зелёного света ударил в мага. Андор едва успел выставить защитный барьер, но удар был так силён, что отбросил его на несколько шагов назад. Пошатнувшись, маг восстановил равновесие и ответил своим заклинанием — вихрь подхватил ведуна и закружил его на месте.

— Хватит! — крикнул Андор. — Мы не хотим сражаться!

Но старик не слушал. Вырвавшись из вихря, он ударил посохом о землю, и вокруг него возникло кольцо огня. Пламя взметнулось вверх, разделяясь на огненные стрелы, которые полетели в Андора и Милену.

Милена грациозно увернулась от одной, отбила вторую рапирой, но третья задела ей плечо, опалив ткань и оставив красный ожог на коже. Она зашипела от боли, но не отступила.

Андор, увидев, что Милена ранена, утратил всякую сдержанность. Сосредоточив свою волю, он призвал воздух — стихию своенравную, но мощную. Ветер завыл между деревьями, сгущаясь вокруг мага в видимый вихрь. Андор направил всю эту мощь на ведуна, и Гидон, не ожидавший такого удара, отлетел к священному дубу, с силой ударившись о ствол.

Посох выпал из его рук, и магия огня рассеялась. Старик попытался подняться, но Милена одним стремительным движением оказалась рядом с ним, приставив острие рапиры к его горлу.

— Ни с места, — процедила она, прижимая лезвие чуть сильнее. — Или я забуду о своих хороших манерах.

Гидон замер, но в его глазах плескалась неукротимая ярость.

В эфирном плане битва тоже подходила к концу. Гильгамеш, используя свою невероятную скорость и ловкость, измотал огромную сову. Наконец, он вцепился в её горло, и призрачное существо начало терять форму, распадаясь на туманные клочья.

— Как ты связан с проклятием барона? — спросила Милена, усиливая нажим рапиры. На шее старика выступила капелька крови. — Говори!

Гидон сплюнул, не скрывая презрения:

— Ваш барон тоже лез туда, куда его не звали! — прохрипел он. — Просил того, чего сам не понимал! Теперь расплачивается за свою глупость.

— Конкретнее, — потребовал Андор, подходя ближе. Его ладони всё ещё светились от готового сорваться заклинания.

К этому моменту Гильгамеш окончательно одолел эфирную сову, которая растаяла в воздухе с протяжным, почти жалобным уханьем. Котёнок, потрёпанный, но гордый, вернулся к Андору и вскочил ему на плечо.

Ведун, увидев это, впервые выглядел по-настоящему испуганным:

— Если бы не этот ваш… кот, — он говорил так, словно слово причиняло ему физическую боль, — то дух ночного охотника пришёл бы мне на помощь. И это вы бы тут сидели, моля о пощаде!

Он добавил несколько слов на своём языке — резких, шипящих звуков, которые явно были ругательствами.

— А как снять проклятие с барона? — Андор наклонился ближе, глаза его сверкали. — Говори! Или клянусь, я заставлю тебя пожалеть о своём упрямстве!

Гидон потёр щёку, где наливался синяк от удара о дерево. На его лице появилась странная, почти удовлетворённая усмешка:

— Да вы уже всё сделали, чужеземцы, — произнёс он неожиданно спокойно. — Дух потерял силы. Ваш барон свободен…

Его глаза сузились:

— Но нужны жертвоприношения, чтобы вернуть духа. И они будут. — Ведун поднял голову, глядя прямо в глаза Милене. — Будьте вы прокляты! Однажды мы ещё обязательно поквитаемся.

Прежде чем кто-либо из них успел среагировать, тело старика задрожало, контуры его размылись. С хрустом костей и шелестом рвущейся ткани Гидон начал трансформироваться. На месте человека появилась крупная рысь с серебристой шерстью и горящими жёлтым глазами. Оскалившись, зверь отпрыгнул от Милены, избежав удара рапиры, и в несколько мощных прыжков скрылся в лесу.

Милена и Андор остались одни на поляне у мёртвого древа. Ветер стих, и вокруг воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь довольным мурлыканьем Гильгамеша.

Глава 18. Возвращение

Глава 18. Возвращение

Когда рысь скрылась в зарослях, Андор и Милена, ещё не до конца осознав произошедшее, обнялись, испытывая одновременно радость и облегчение. Такие моменты — когда смерть дышит в затылок, а потом внезапно отступает — скрепляют сердца крепче любых клятв.

Гильгамеш, гордый победитель, мурлыкал на плече мага, полупрозрачный хвост его покачивался из стороны в сторону.

— Нам нужно возвращаться, — сказала Милена, первой нарушив молчание. Её рука все ещё сжимала рукоять рапиры, словно ведун мог вернуться в любой момент. — Баронет должен узнать, что с его отцом теперь всё будет в порядке.

Андор кивнул, бросив последний взгляд на мёртвое древо Илеанты. Теперь, когда эфирная сова исчезла, оно казалось просто сухим деревом, каких тысячи в любом лесу.

— Ты права. Уходим.

Они отыскали своих лошадей, к счастью, те не разбежались от шума сражения, и двинулись обратно к форту Санфоп. Лес, казалось, расступался перед ними, и тропа, которую они с таким трудом искали по пути к древу, теперь лежала прямо перед ними, словно указывая дорогу домой.

— Не ожидал, что всё так быстро разрешится, — задумчиво произнёс Андор, когда они выехали на более широкую дорогу. — Я готовился к долгим поискам, сложным ритуалам…

Милена улыбнулась, глядя на своего возлюбленного с нежностью:

— Это всё благодаря твоему Гильгамешу! — она протянула руку и погладила эфирного котёнка за ухом. — Если бы он не заметил магическое дерево и эфирную сову, ещё неизвестно, как бы всё обернулось. Мы могли бы месяцами бродить по этим лесам.

Гильгамеш в ответ важно мяукнул, явно понимая, что речь идёт о нём, и наслаждаясь заслуженной похвалой.

— Согласен, — кивнул Андор, вычёсывая колтун в бороде — дурная привычка, проявляющаяся у него в моменты размышлений. — Но теперь у нас есть опасный враг — этот Гидон. Не думаю, что он просто так оставит нас в покое. Он явно имеет влияние среди местных племён.

Его глаза стали серьёзными:

— Думаю, нам лучше покинуть эти края как можно скорее. Получить карты Иксара и двигаться дальше на север, к Белой Стене.

— И желательно другой дорогой, — подхватила Милена, озабоченно оглядываясь. — Кто знает, сколько у него в этих лесах последователей.

Андор задумчиво кивнул:

— Вот только… есть ли она, другая дорога?

На этот вопрос у них пока не было ответа.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в алые и золотые тона, когда путники доехали до деревни при форте Санфоп. В воздухе витали запахи свежеиспечённого хлеба и дыма от очагов. Жители готовились к вечеру, завершая дневные дела.

Баронет Ансгар обнаружился на небольшой площади у колодца. Он сидел на деревянной скамейке, окружённый детьми и подростками, и рассказывал им какие-то легенды, рисуя прутиком на земле затейливые схемы. Дети слушали, раскрыв рты, полностью погрузившись в его рассказ.

Заметив приближающихся путников, Ансгар прервался на полуслове:

— Одну минуту, ребята, — он поднялся и поспешил навстречу Андору и Милене. Его лицо выражало напряжённое ожидание. — Как прошло? Есть какие-то новости?

В голосе баронета звучала надежда, смешанная со страхом услышать неутешительный ответ.

Милена грациозно спешилась, отряхнула дорожную пыль с плаща:

— Мы выполнили работу, — её губы тронула лёгкая улыбка. — Ваш отец свободен от «Дара ночного охотника».

Ансгар застыл, широко распахнув глаза:

— Вы… Вы уверены? — он понизил голос, оглядываясь на любопытных детей. — Давайте отойдём в сторонку и поговорим.

Он повёл их к стене замка, где густая тень скрыла их от посторонних глаз и ушей. Прислонившись к холодным камням, Ансгар внимательно слушал, как Андор рассказывал историю о священном древе Илеанты, духе совы и ведуне Гидоне.

— Значит, эфирная сова была воплощением проклятия? — уточнил баронет, когда маг закончил свой рассказ.

— Скорее, его источником, — поправил Андор. — Судя по всему, ваш отец заключил какой-то договор с этим духом, не знаю, добровольно или нет. А Гильгамеш разорвал эту связь, когда победил сову в эфирном плане.

Ансгар покачал головой, на его лице отразилось изумление:

— Я даже не представляю, как отец мог вляпаться в эту историю! — он провёл рукой по волосам. — Видимо, нам предстоит серьёзный разговор. Пойдёмте со мной в замок, — он выпрямился, обретая решимость. — Я как раз передам вам все работы Иксара, касающиеся его исследований города Аркан. Я человек слова.

Форт Санфоп был небольшим по сравнению с величественными замками юга, но выглядел надёжным и хорошо укреплённым. Толстые стены из серого камня, узкие окна-бойницы, массивные ворота — всё говорило о том, что это прежде всего военное сооружение, а не знак престижа.

Ансгар уверенно вёл их через коридоры, освещённые факелами. Стражники почтительно кивали, когда баронет проходил мимо. На стенах висели потемневшие от времени гобелены, изображавшие сцены охоты и сражений.

Наконец они вошли в небольшой зал, очевидно служивший для семейных трапез. Центр комнаты занимал полированный дубовый стол, а вокруг стояли резные стулья. Три арочных окна выходили во внутренний двор, впуская сюда последние лучи заходящего солнца.

За столом сидел мужчина, которого Андор и Милена сразу узнали по описанию Ансгара — барон Роланд Санфоп. Он был крепко сложён, с широкими плечами и мощными руками. Густые чёрные волосы, лишь слегка тронутые сединой, обрамляли мужественное лицо с резкими чертами. Особенно выделялись пышные усы, аккуратно ухоженные, несмотря на общий суровый вид барона.

Роланд поднял взгляд от бумаг, которые просматривал, и нахмурился при виде незнакомцев:

— Сын, кто это с тобой? — голос его звучал хрипловато, словно давно не использовался для обычного разговора.

Ансгар сделал знак слугам, стоявшим по углам зала:

— Оставьте нас.

Когда последний слуга закрыл за собой дверь, баронет повернулся к отцу:

— Это Андор и Милена, путешественники с юга. Они… — он глубоко вздохнул, подбирая слова, — они спасли тебя, отец.

Барон Роланд прищурился, его брови сошлись на переносице:

— От чего? — в его голосе звучало неподдельное удивление.

Ансгар подошёл ближе, его движения стали нервными, выдавая внутреннее напряжение:

— Отец, мне трудно об этом говорить, но… я знал, что ты проклят. Знал о твоих… ночных превращениях.

Барон побледнел так стремительно, что казалось, кровь полностью отлила от его лица. Его пальцы судорожно вцепились в край стола, костяшки побелели от напряжения.

— Ты… Ты знал? — прохрипел он.

Милена, видя его состояние, сделала шаг вперёд и почтительно поклонилась:

— Не стоит переживать, сэр! — в её голосе звучала искренняя доброта. — Мы устранили эту проблему. Дух ночного охотника больше не имеет над вами власти.

Роланд выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание. Его дыхание стало прерывистым:

— Так ты знал, что я оборотень? — Он смотрел на сына с выражением, в котором смешались страх, стыд и облегчение.

Ансгар медленно кивнул:

— Да, отец. Я знал. И эти путники помогли снять проклятие. — Он придвинул стул и сел напротив барона. — А теперь расскажи, как это случилось с тобой? Как ты связался с этим духом?

Роланд тяжело задышал, крупные капли пота выступили на его лбу. Он машинально утёр их рукавом, глядя куда-то мимо присутствующих, словно видя образы из прошлого.

— Я… Я бесконечно благодарен, — наконец произнёс он, переводя взгляд на Андора и Милену. — Сегодня днём я ощутил нечто странное. Словно тёплый ветер зашумел у меня в голове, и какая-то тяжесть, которой я не замечал раньше, вдруг исчезла. Я не понял, что это было, но теперь…

Он покачал головой, всё ещё не вполне веря в своё освобождение.

Андор сделал шаг вперёд:

— Так что же всё-таки случилось, барон? Как вы получили «Дар ночного охотника»?

Роланд глубоко вздохнул, собираясь с мыслями:

— Под замком есть сеть тоннелей, — начал он. — Форт Санфоп был построен после Первой Войны Севера, когда Кланы Варнхольма были союзниками Ливонии и ничего не имели против нашего присутствия здесь. — Он горько усмехнулся. — Правда, потом они передумали, но кого теперь интересует их мнение?

Барон провёл рукой по усам:

— Эти тоннели ведут в разные участки баронства, обеспечивая быстрое перемещение в случае осады или для разведки. Один из них выводит в лес на севере, достаточно далеко от форта. Я долго не решался исследовать его полностью, но… — Он помрачнел. — Однажды любопытство взяло верх.

Глаза барона затуманились от воспоминаний:

— Хорошо вооружившись, я выбрался там и стал изучать окрестности. Нашёл какое-то древнее капище и… — Он замялся, явно смущённый. — Не знаю, что на меня нашло, но мне вдруг захотелось попросить этих языческих богов о помощи и силе. Может быть, так подействовало само место, а может, моя собственная глупость…

— Капище было в форме дерева? — уточнил Андор, вспоминая засохший дуб.

Барон кивнул:

— Да, огромное дерево. Но тогда оно не было мёртвым, оно… словно светилось изнутри.

Повисла пауза. Барон замолчал, погрузившись в воспоминания, а Милена внимательно изучала его лицо. В её взгляде читалось не осуждение, а, скорее, изумление.

— Как же так вышло? — наконец спросила она, чуть наклонив голову. Её голос звучал строго, но без злобы. — Вы же наверняка веруете в Святую Матерь, правитель баронства. Как же вы решились искать помощи у языческих божеств? — Милена развела руками. — Вы ведь не уроженец Эбонии, чтобы молиться тому, кому сегодня выгодно.

Барон Роланд вздрогнул, словно очнувшись ото сна. Его взгляд метнулся к двери, проверяя, плотно ли она закрыта. Он подался вперёд, понизив голос до шёпота:

— Прошу вас, только не говорите об этом церковникам! — В глазах его читался неподдельный страх. — Если инквизиторы узнают…

Андор поднял руку, останавливая поток слов:

— Можете не переживать, барон. Никто и никогда не узнает от нас о вашем… приключении. — Он слабо улыбнулся. — Мы и сами не в лучших отношениях с новым церковным руководством.

Роланд заметно расслабился, плечи его опустились.

— Благодарю, — прохрипел он и, тяжело вздохнув, продолжил: — Времена сейчас тяжёлые, как никогда. Моё баронство маленькое и слабое. — Он развёл руками, обводя жестом скромный зал. — Не дай бог, у графа возникнут разногласия с Верховным Пастырем! Кто знает, какая судьба ждёт нас всех.

Он нервно потеребил ус.

— Вообще, чёрт знает, как жить при этих новых порядках! Раньше всё было просто: граф — вассал короля, я — вассал графа. Система работала веками. А теперь что? — Лицо его исказилось. — Церковники командуют всеми. Я был в отчаянии, мне было страшно за сына, за наш род!

Барон ударил кулаком по столу, отчего кубки задрожали.

— Вот и наделал глупостей, не понимал, с чем играю. — Он опустил голову. — Опозорил своих предков.

Он указал на стену, где в тусклом свете факелов виднелся портрет сурового усатого воина в старинных доспехах.

— Это сэр Кассиус Санфоп, основатель нашего рода, — сказал барон с горечью. — Он сражался плечом к плечу с королём Леоном II Ерласингом, разрубал пополам язычников, колдунов и орков. Тем и заслужил дворянство. — Роланд сглотнул. — А я…

Внезапно его лицо смягчилось, когда он перевёл взгляд на сына:

— Ты самый лучший на свете сын, Ансгар. Ты меня спас! — в его голосе звучала неприкрытая гордость. — Хотя мог убить или отдать инквизиции. Никто бы тебя не осудил.

Баронет выглядел смущённым от такой похвалы. Он подошёл к отцу, и они крепко обнялись. Андор и Милена обменялись взглядами — в семье Санфопов, несмотря на все трудности, царила настоящая любовь.

Через мгновение Ансгар отстранился и положил руку на плечо отца:

— Благодари не только меня, но и этих молодых людей. Без них я бы ничего не смог сделать.

Роланд поднялся из-за стола и торжественно поклонился Андору и Милене:

— Вы всегда будете желанными гостями в моём баронстве и можете рассчитывать на мою защиту, — голос его звучал твёрдо и искренне. — Для вас здесь всё будет бесплатно, я покрою любые ваши расходы. Это наименьшее, что я могу сделать.

Андор ответил вежливым поклоном, а Милена изящно присела в реверансе, как подобает даме.

— Ну что ж, я рад, что всё так закончилось. — Ансгар выпрямился, и на его лице появилась довольная улыбка. — А теперь давайте пройдём за обещанной наградой в мою комнату.

Он повёл гостей по узкому коридору, украшенному старинными гобеленами. Комната баронета оказалась небольшой, но уютной. Ничего лишнего: кровать, стол, пара кресел, комод и книжный шкаф. На стене над камином висел родовой герб Санфопов — дерево и копьё на изумрудно-синем поле.

Ансгар поставил масляный светильник на стол, небрежно кинул шляпу на кровать и принялся что-то искать в массивном дубовом комоде. Открывая и закрывая ящики, он говорил через плечо:

— Андору повезло с такой женой! — Глаза его на мгновение встретились с глазами Милены. — Не только прекрасная, но ещё и отважная, и умная. — В его голосе звучала искренняя признательность. — Хотелось бы и мне однажды найти такую же невесту.

Милена мягко улыбнулась:

— Благодарю за комплимент, баронет.

Наконец Ансгар нашёл то, что искал, и с торжествующей улыбкой вернулся к столу. В его руках были пожелтевшие от времени свитки и листы пергамента. Он бережно разложил их на столе, придерживая края, чтобы они не свернулись.

— Вот, это работы Иксара Учёного, моего предка, который жил более ста лет назад, — с гордостью произнёс баронет. — Но звали его, конечно, не Иксар, а Рихтер. Иксар — его магическое имя.

Андор понимающе кивнул:

— Да, у магов есть такая традиция — брать себе звучные псевдонимы вместо рождённого имени, — он задумчиво потёр подбородок. — Хотя я, знаете ли, Андор от рождения.

Все улыбнулись этой маленькой шутке, разрядившей напряжение.

— Кажется, на староливонском «андор» означает «выносливый», — заметил Ансгар. — Или «стойкий», я не уверен, не силён в древних языках.

Маг склонился над бумагами, бережно перебирая их и внимательно изучая написанное. Милена встала рядом, заглядывая через его плечо. Её длинные чёрные волосы спадали вниз, слегка касаясь страниц.

— Смотри, вот страница из дневника, — прошептал Андор, указывая на лист с аккуратным, хотя и несколько вычурным почерком.

Он начал читать вслух:

«10 день месяца Лисицы, год 1324. Сегодня в Рейвенбург, который находится в нашем герцогстве, прибыл странник, называющий себя колдуном. Я был в городе по делам и имел удовольствие с ним побеседовать. Удивительно, но он утверждал, что прибыл из северных земель, из-за Белой Стены! По его словам, он являлся бывшим членом некоего Совета Семи, но поссорился со своими коллегами по некому, как он выразился, «этическому вопросу». Большинство горожан сочли его шарлатаном, но я увидел в его глазах нечто такое, что заставило меня поверить…»

— Вот это да! — воскликнул Андор, прерывая чтение. Его глаза лихорадочно блестели. — Совет Семи! Это что-то новое, я о таком не слышал. Может быть, это какой-то правящий орган Аркана? Милена, ты встречала упоминания о нём в эбонийских легендах?

Милена задумчиво покачала головой.

— Нет, такого не припомню. Хотя в некоторых древних текстах говорилось, что городом магов управляет некий совет мудрецов… Возможно, это и есть те самые Семь.

— Смотри! — Андор осторожно разгладил пергамент. — Вот он! И, судя по этой карте, Аркан находится в районе… — Он всмотрелся в полустёртую надпись рядом. — «Савантонские Шапки». Ты знаешь, что это такое?

— Никогда не слышала.

Они оба повернулись к Ансгару, но тот лишь пожал плечами:

— Увы, и я не знаю. Возможно, это какое-то название горной цепи за Белой Стеной.

Он помолчал, наблюдая за тем, с каким восторгом Андор изучает древние записи.

— Вы можете забрать это себе, — наконец сказал баронет. — Моей семье оно всё равно не нужно, разве что как память. Но я вижу, что для вас эти сведения по-настоящему ценны.

Он сложил бумаги и аккуратно завернул их в кусок вощёной ткани для защиты от влаги.

— Можете изучить всё в более комфортной обстановке, — добавил Ансгар, передавая свёрток Андору. — Например, в трактире, для вас ночлег будет бесплатен. Или можете вернуться в охотничий домик, если предпочитаете уединение.

Его лицо просветлело, словно ему пришла в голову новая мысль:

— Кстати, кобылу, на которой вы приехали, — он кивнул Милене, — можете забрать себе в награду! Лилия — прекрасная лошадь, быстрая и выносливая. Она будет вам верной спутницей в долгом путешествии.

Андор бережно принял свёрток с документами, прижимая его к груди, как величайшее сокровище:

— Мы не знаем, как вас благодарить, баронет. Вы оказали нам неоценимую услугу.

— И мы обязательно воспользуемся вашим гостеприимством сегодня, — добавила Милена с тёплой улыбкой. — Думаю, нам обоим не помешает хороший отдых перед дальнейшим путешествием.

Ансгар проводил их до двери:

— Отдыхайте и ни о чём не беспокойтесь. Завтра я снабжу вас провизией и всем необходимым для путешествия на север.

Они покинули замок, выйдя во внутренний двор, где уже сгустились вечерние сумерки. Огни факелов отражались в лужах, оставшихся после дневного дождя. Где-то вдалеке лаяли собаки, а из деревни доносились неясные звуки: смех детей, шум голосов, треск поленьев в очагах.

Милена взяла Андора под руку, прижимаясь к нему в поисках тепла:

— Кажется, удача снова на нашей стороне, — прошептала она, глядя на звёзды, начавшие проступать на тёмном небе. — Мы приближаемся к нашей цели, любимый. Я чувствую это.

Андор кивнул, крепче сжимая драгоценный свёрток.

— Да, теперь у нас есть карта. И мы знаем, что Аркан — не просто легенда. Он существует, и мы его найдём.

В этот момент за стенами форта Санфоп, в тёмной глубине леса, раздался протяжный волчий вой. Но путники не испугались: сегодня ночь принадлежала им.

Глава 19. Карта Иксара

Глава 19. Карта Иксара

Утренний свет пробивался сквозь щели в деревянных ставнях охотничьего домика, рисуя золотистые полосы на потёртом дощатом полу. Снаружи доносились пение птиц и отдалённый шум просыпающегося форта Санфоп.

Андор сидел за столом, склонившись над пожелтевшим от времени пергаментом. Он аккуратно развернул карту, придерживая края кончиками пальцев, и принялся изучать её более внимательно, чем вчера вечером.

Карта оказалась удивительно детальной для земель, которые считались неизведанными. На ней были схематично отмечены реки, озёра, горные цепи. Вот она, Белая Стена — массивная горная гряда, изображённая ломаной линией с зубцами, словно исполинская корона на границе известного мира. А за ней — неведомые края с загадочными названиями, написанными изящным почерком Иксара.

— Тайга Арборсолла, — прочёл вслух Андор, водя пальцем по карте. — Лазурные Леса, Плачущая Равнина… И конечно, Савантонские Шапки, рядом с которыми…

Он благоговейно коснулся небольшой точки, рядом с которой было выведено аккуратное «Аркан».

Милена подошла сзади, заглядывая через плечо Андора. Её распущенные волосы упали вперёд, и она машинально отбросила их.

— Никогда не слышала ни о чём из этого, — заметила она, всматриваясь в незнакомые названия. — Ни в одной из эбонийских легенд или историй путешественников.

— Что неудивительно, — отозвался Андор, не отрывая взгляда от карты. — Эти земли за Белой Стеной — сплошная тайна. Торговцы туда не ходят, паломники — тем более.

Он отложил карту и взял другой лист из стопки документов Иксара: страницу из дневника, исписанную мелким, но разборчивым почерком.

— Согласно записям Иксара, незнакомый колдун жил у него в Рейвенбурге, — начал Андор, просматривая текст. — Представился как Анакс. Вот, послушай, что пишет Иксар: «Анакс рассказал про Орден Заката, в котором он состоял, а также упомянул Аркан. Ночь напролёт мы обсуждали магию и теорию бесконечности внутренних планов. Судя по всему, Орден Заката враждовал с Арканом по каким-то древним причинам…»

Андор перевернул страницу.

— А потом Анакс однажды куда-то ушёл и больше его никто не видел. Перед исчезновением он оставил мне эту карту, сказав, что она может быть полезнее мне, чем ему.

Милена задумчиво коснулась пергамента.

— Эта история ничего внятного не говорит, но, по крайней мере, мы знаем, где примерно находится легендарный город.

Андор кивнул.

— Теперь осталось найти того, кто знает, что такое Савантонские Шапки и как до них добраться. Может, есть проводники среди северных народов?

— Возможно, — согласилась Милена. — Но тогда не стоит терять времени! — Взгляд её стал решительным. — Нам ещё предстоит пересечь недружелюбные земли язычников. Кто знает, что там придумал Гидон в отместку.

Андор свернул карту и бережно убрал все документы в вощёную ткань, которую затем положил в свою дорожную сумку.

— Ты права, — сказал он, поднимаясь, и подошёл к Милене. — Чем дальше мы от Гидона, тем лучше.

Они стояли лицом к лицу, молчаливо делясь решимостью и страхом перед неизвестностью, которая ждала их впереди. Андор бережно коснулся щеки Милены, а затем их губы встретились в нежном, но полном нежности поцелуе.

Мгновение спустя они отстранились друг от друга и принялись молча собираться в дорогу. Каждое движение было отточенным, как у людей, привыкших к странствиям. Багаж увязан, провизия проверена, оружие наготове.

Вскоре они уже седлали своих коней — верного Буяна и подаренную баронетом кобылу Лилию.

***

В то же время, за сотни лиг к югу, в Ливонбурге, в укромной комнате глубоко в недрах Белого Собора, разыгрывалась совсем иная сцена.

Великий инквизитор Кларисса рыдала от боли и унижения, корчась на холодном каменном полу. Её ноги были неестественно вывернуты — сломаны. Кровь из разбитой губы стекала по подбородку, смешиваясь со слезами.

Над ней возвышался сухопарый старик в богатой церковной одежде, расшитой золотом. Его изборождённое морщинами лицо искажала маска гнева, а глаза пылали фанатичным огнём. Это был Верховный Пастырь Иероним, дед Клариссы и глава Церкви Святой Матери.

— Ты не Великий инквизитор! — гремел его голос, отражаясь от стен маленькой комнаты. — Ты — сельская девка, недостойная носить этот титул! Я изгоню тебя в монастырь на Зелёных Холмах до конца дней твоих!

— Дедушка, молю… — всхлипывала Кларисса, протягивая к нему дрожащую руку. — Пощады… прощения…

Но Иероним был неумолим. Он мерил шагами комнату, его длинные одежды шелестели по каменному полу.

— Как вы могли упустить Амброзия?! — голос его сорвался на крик. — Дать ему убежать на север! Ты знаешь, кто он такой?! — Верховный Пастырь резко остановился и наклонился к внучке. — Он же старший брат короля! Он может собрать всех недовольных дворян и смести нас, как ветер сметает осенние листья!

Кларисса закрыла лицо руками, плечи её сотрясались от рыданий:

— Я не знала… Не знала, что ему магия нипочём! Он просто… Просто растворился в воздухе!

Иероним презрительно фыркнул:

— Это же Амброзий! У него этих артефактов — как яблок на дереве! — старик выпрямился, глядя на внучку сверху вниз. — Правильно, что он сломал тебе ноги! Жаль, что не шею!

— Дедушка! — пронзительно закричала Кларисса. — Прости! Я не знала!

Иероним сплюнул на пол:

— Какой позор! Раскидал и тебя с Пантелеймоном, и всех гвардейцев, тьфу! Над нами теперь весь двор смеётся!

Боль от сломанных костей пронзала всё тело Клариссы, но страх перед дедом был сильнее физических страданий. Она попыталась приподняться на локтях, её глаза горели отчаянной решимостью:

— Я готова искупить вину! Пошли меня на любое задание! Я найду его!

Иероним остановился, глядя на неё с задумчивым выражением.

— Молись, — произнёс он наконец.

— Что? — растерянно переспросила Кларисса.

— Я сказал, молись! — рявкнул старик. — Молись Святой Матери о прощении и исцелении!

Кларисса опустила голову, сложила руки перед грудью и начала шептать молитву дрожащими губами:

— О Святая Матерь, всемилостивая и всепрощающая, услышь мою мольбу недостойной…

Пока она молилась, Иероним медленно обходил её по кругу, как хищник обходит раненую добычу. Когда Кларисса закончила, старик подошёл и неожиданно положил сухие ладони на её сломанные ноги.

Тёплое золотистое свечение разлилось от его рук. Кларисса ахнула, ощущая, как кости срастаются и боль отступает.

— Придётся отправить экспедицию на север, — сказал Иероним, когда закончил исцеление. — И возглавишь её ты.

Кларисса, всё ещё дрожа от пережитой боли, подняла на него глаза:

— Когда?

— Не сейчас, — Верховный Пастырь отошёл к окну, за которым виднелись шпили Ливонбурга. — Через год, а может, и два. Нужно подготовиться, собрать силы, изучить путь.

Он резко обернулся, и его глаза сверкнули угрозой:

— Но запомни, внучка. Обратно ты должна вернуться или с Амброзием, или по частям! Да будет Святая Матерь свидетельницей моих слов!

Глава 20. Тени прошлого

Глава 20. Тени прошлого

Они снова покинули баронство Санфоп, теперь уже, возможно, навсегда. Лесная тропа уводила их всё глубже в бескрайние северные леса Игерсевии. Мрачные сосны и ели возвышались по обеим сторонам, их стволы, покрытые грубой корой, словно молчаливые стражи, наблюдали за продвижением чужаков.

Андор периодически разворачивал карту, полученную от баронета Ансгара, тщательно изучая извилистые линии маршрута.

— Надеюсь, мы движемся в правильном направлении, — произнёс он, хмуря лоб. — В конце концов, Белая Стена не зря так называется. Это огромная горная цепь, которую видно за десятки километров. Пропустить её тяжело.

— Если только выберемся из этого леса, — заметила Милена, поправляя капюшон, скрывавший её заострённые уши.

Тропа расширилась, превратившись в старую, заросшую мхом дорогу. Буян, конь Андора, прибавил шаг, а Лилия, изящная кобыла, подаренная баронетом, грациозно ступала рядом, чутко поводя ушами.

— Смотри! — внезапно воскликнула Милена, указывая рукой в сторону. — На том дереве!

На толстой ветви старой сосны, примерно в пятнадцати шагах от дороги, застыла куница. Её золотисто-коричневый мех сиял, а чёрные глаза не мигая смотрели прямо на путников.

Милена напряглась, её пальцы сомкнулись на рукояти рапиры. Куница была слишком неподвижна, слишком внимательна для обычного лесного обитателя.

— Ты думаешь, — начал Андор, ощущая холодок по спине, — это Гидон?

— Он превращался в рысь, — прошипела Милена, сузив глаза. — Кто знает, какие ещё формы ему подвластны?

Они медленно проехали мимо замершего зверька, внимательно следя за каждым его движением. Куница лишь повернула голову, провожая их взглядом, но не шевельнулась.

— Возможно, это просто животное, — неуверенно произнёс Андор, когда они отъехали на значительное расстояние. — Но было что-то странное в его взгляде.

— В Тенебрисе говорят: «Если сомневаешься — верь худшему», — ответила Милена, не сводя глаз с тропы позади них.

Полуденный зной между стволами деревьев загустел, наполняя воздух смолистым ароматом хвои. Путники устроили привал на небольшой поляне, окружённой древними дубами.

Милена расстелила плащ на мягкой траве и занялась приготовлением трапезы. Её взгляд непрерывно скользил по лесной опушке, выискивая признаки опасности.

— Призови на всякий случай Гильгамеша, — попросила она, наполняя флягу водой из ручья. — Даже если тот зверёк был просто куницей, кто знает, что ещё таится в этих лесах. Мой отец рассказывал, что в северных чащах обитают существа, о которых даже эльфийские мудрецы знают лишь понаслышке.

Андор извлёк из-под рубашки золотой амулет, сжал его в ладонях и закрыл глаза. Металл потеплел, и между пальцами заструился золотистый свет, сгущаясь и принимая форму. Вскоре эфирный котёнок уже потягивался, разминая полупрозрачное тельце.

— А вот и наш маленький герой! — воскликнул Андор с нежностью, почёсывая котёнка за призрачным ушком. — Победитель духа совы собственной персоной! Кто бы мог подумать, что такое крохотное создание справится с древним лесным духом!

Гильгамеш заурчал и принялся обследовать поляну, его янтарные глаза светились мягким внутренним светом.

Милена с улыбкой наблюдала за котёнком, вспоминая их первую встречу десять лет назад в лаборатории технокультистов.

— Знаешь, — задумчиво произнесла она, — я никогда не спрашивала, откуда у твоего фамильяра такое… необычное имя?

Андор вздохнул, пальцы его машинально поглаживали призрачную спинку Гильгамеша.

— Если честно, — тихо начал он, — это имя само пришло мне в голову, когда я впервые увидел амулет. Словно кто-то прошептал его прямо в моё сознание. — Он помедлил, затем продолжил: — Иногда Гильгамеш посылает мне видения.

— Видения? — Милена подалась вперёд, глаза её расширились, мерцая в полутени, как сапфиры.

— Обрывки прошлого, — кивнул маг. — Величественные здания из песчаника… Смуглые люди в странных одеждах… Шумные рынки с медными сосудами и яркими тканями… И слова на незнакомом языке. Среди них было «Гильгамеш». Оно звучало особенно отчётливо, словно зов сквозь века.

— Поразительно, — выдохнула Милена, глядя на котёнка с новым уважением. — Какая удача, что амулет достался именно тебе, а не какому-нибудь алчному головорезу или пирату.

— На юго-западе лежит Пустыня Хазем, — задумчиво проговорил Андор. — Земля древнейших цивилизаций, где до сих пор стоят руины загадочных городов. Возможно, наш Гильгамеш родом оттуда. Возможно, он был свидетелем расцвета и падения империй, о которых мы даже не подозреваем.

Его лицо внезапно помрачнело.

— Аллар однажды сказал, что котёнок, вероятно, принадлежал ребёнку царя или верховного жреца, но пережил их всех, — он фыркнул с горечью. — Хотя сама знаешь, каково верить хоть единому слову этого эльфа.

— Ничтожный, — резко отрезала Милена, пальцы её сжались в кулак. — Надеюсь, этот прохвост больше не появится на нашем пути. Втянул нас в ту дурную историю с Богом из Машины десять лет назад, а сам благополучно исчез.

— Всякий раз, когда вспоминаю о нём, чувствую, что меня обманули, — признался Андор, глядя на пламя костра. — Мне кажется, он просто использовал нас как инструменты в какой-то непостижимой игре. Но для какой цели — уже не узнать.

Милена молча протянула руку, переплетая свои пальцы с пальцами мужа. В этом жесте было понимание, не требующее слов.

К вечеру они нашли уютную впадину между корнями древнего дуба — идеальное место для ночлега. Гильгамеш обследовал окрестности, пока Андор собирал хворост для костра.

Милена сняла сапоги и осторожно поправила шоссы — эльфийские поножи, защищающие ноги от колючек и ядовитых растений. Её тонкие пальцы натирали саднящие от долгой езды ноги травяной мазью.

— Не могу избавиться от ощущения, что за нами наблюдают, — промолвила она, нарушив тишину. Её взгляд беспокойно скользил по окружающим деревьям. — Словно чьи-то глаза следят из каждой тени.

— Понимаю, — мрачно согласился Андор, разжигая костёр. — Меня тоже не отпускает тревога. Эта мстительная фраза ведуна… Он явно не из тех, кто бросает слова на ветер.

Пламя разгоралось, отбрасывая танцующие тени на морщинистую кору дуба.

— Как думаешь, — спросил Андор, нарушив затянувшееся молчание, — что это за ночной гигант, о котором говорила Талита? Звучит довольно жутко. «Топчет всё, что видит на тропах…»

Милена закатила глаза и фыркнула, подбросив в костёр ещё одну ветку.

— Этой байке столько лет, что и не сосчитать. — Она потянулась, разминая плечи с кошачьей грацией. — Ещё когда я работала в борделе в Тенебрисе, слышала рассказы северных торговцев. Они путешествовали через Игерсевию и возвращались с невероятными историями о великанах и чудовищах в тумане. — Она усмехнулась. — Обычно эти байки звучали после третьей кружки вина.

— И всё же? — настаивал Андор.

— Скорее всего, никакого гиганта не существует, — пожала плечами Милена. — Это просто предостережение, чтобы не ночевали на дороге. В лесу полно разбойников и диких зверей. Думаю, друфаи придумали страшилку, чтобы отвадить чужаков от своих земель.

— Звучит логично, — согласился Андор, хотя его взгляд, брошенный на тёмную стену леса, выдавал сомнение. — Но всё равно стоит дежурить по очереди. Мало ли что может появиться в этих лесах ночью.

Они сидели у костра, прижавшись друг к другу. Над головой раскинулось звёздное небо, видимое сквозь крону дуба, а тонкий серп луны серебрил верхушки деревьев.

— Знаешь, — внезапно сказал Андор, — я ведь так и не написал книгу о наших прошлых приключениях. Всё собирался, делал заметки, но вечно находились более срочные дела. То лекции в Университете, то исследования…

— Жизнь всегда вносит свои коррективы, — философски заметила Милена, положив голову ему на плечо. — Зато теперь, когда найдёшь Аркан, напишешь другую — гораздо более важную! «Путешествие к забытому городу магов» или «Тайны Белой Стены»!

— Если найду, — тихо поправил Андор. — Если…

— Когда, — с нажимом повторила Милена, приподнимаясь и глядя ему в глаза. — Не смей сомневаться! Мы уже преодолели столько препятствий. Выжили в лаборатории технокультистов, спаслись от инквизиции… Неужели какая-то горная цепь остановит нас?

Андор улыбнулся, благодарный за её непоколебимую веру.

— Ты права, конечно, — кивнул он. — Просто иногда мне кажется, что Аркан — это мираж, призрак, созданный моим воображением.

— Тогда объясни, — Милена выпрямилась, — почему о нём писал чародей Иксар? Почему о нём говорил загадочный Анакс из Ордена Заката? Откуда о нём узнал Лазарь? — Она слегка встряхнула его за плечи. — Слишком много людей, слишком разных, говорили об одном и том же месте. Аркан существует, Андор. И мы его найдём.

Милена легла спать первой, завернувшись в плащ. Её дыхание вскоре стало ровным и глубоким, а лицо разгладилось, став почти детским.

Андор долго сидел у костра, поддерживая огонь и охраняя покой жены. Гильгамеш дремал рядом, свернувшись призрачным клубком, но при каждом шорохе из леса его уши настороженно подёргивались.

Маг смотрел на спящую Милену, размышляя о превратностях судьбы, которые свели его, скромного человеческого мага, с этой удивительной женщиной из далёкого Тенебриса.

Лес вокруг дышал, шелестел, издавал таинственные звуки. Где-то вдалеке уханье совы прорезало ночную тишину, заставив Андора вздрогнуть — слишком свежи были воспоминания о духе-сове Эрдеве.

Когда пришло время меняться, Андор мягко разбудил Милену. Она проснулась мгновенно, как все, кто привык к опасности. Её рука автоматически потянулась к рапире.

— Всё тихо? — шёпотом спросила она.

— Не считая обычных лесных звуков, — кивнул Андор. — Гильгамеш тоже был спокоен.

Милена кивнула, поднимаясь и беря рапиру.

— Спи, — сказала она, касаясь его щеки. — Разбужу, если что-то случится.

Андор с благодарностью растянулся на подстилке, всё ещё хранившей тепло тела Милены. Усталость последних дней навалилась тяжестью, и сон пришёл почти мгновенно.

Но вместо отдыха приснился кошмар, словно поджидавший его на пороге сновидений.

Андор стоял в огромном зале с куполообразным потолком. Стены состояли из металлических панелей, покрытых странными символами. Воздух пах озоном и чем-то сладковатым, неприятным, навевающим мысли о гниении.

В центре зала возвышалась статуя прекрасной эльфийки в боевом облачении, высеченная из серебристого металла. В одной руке она держала меч с волнистым лезвием, в другой — сферу из тёмного стекла.

Внезапно статуя повернула голову, и её глаза вспыхнули алым светом, прорезав полумрак зала.

— Ты думал, что можно убить бога, Андор? — прозвучал мелодичный, но лишённый эмоций голос. — Теперь тебе не убежать.

Маг попятился, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Ты помог Аллару, — продолжала статуя, делая шаг вперёд. — Это было напрасно.

Статуя засмеялась, и звук этот был похож на скрежет металла по стеклу. Андор развернулся, пытаясь бежать, но пол оказался залит маслом. Он поскользнулся, упал, и в тот же миг масло вспыхнуло синим пламенем, охватывая его со всех сторон.

Андор закричал и проснулся в холодном поту. Вокруг клубился утренний туман, Милена сидела рядом, встревоженно глядя на него. Её рука крепко сжимала рукоять рапиры.

— Что случилось? — прошептала она. — Ты кричал во сне.

— Кошмар, — хрипло ответил Андор, вытирая лицо дрожащей рукой. — Всё тот же… Бог из Машины.

Милена нахмурилась, глаза её сузились.

— Странно, что эти сны участились именно сейчас, когда мы так далеко от Эбонии, — задумчиво произнесла она. — Словно что-то… или кто-то… пытается достучаться до тебя. Предупредить или напугать.

Андор молча кивнул, глядя на туман, окутывающий лес призрачной пеленой. Где-то в глубине души он чувствовал: это только начало. Прошлое догоняет их, и скоро они узнают, что на самом деле произошло десять лет назад в той загадочной лаборатории.

Глава 21. Зов болот

Глава 21. Зов болот

Утренний туман рассеялся, уступив место яркому солнцу. Позавтракав остатками дорожных припасов и собрав лагерь, путники продолжили путь. Андор надеялся, что вскоре они встретят какой-нибудь ориентир, который подтвердит правильность выбранного маршрута.

По дороге им повстречалась группа молодых девушек, собиравших в плетёные корзины травы и цветы. Одеты они были просто — в длинные серые рубахи, перехваченные поясами, украшенными странными символами. Заметив чужаков, девушки обменялись испуганными взглядами и поспешили скрыться за деревьями, оставив часть своего сбора.

— Местные, — тихо заметила Милена. — Наверняка из того племени друфаев, о котором говорил Армасс.

Андор рассеянно кивнул, погружённый в собственные мысли. Ночной кошмар не отпускал его, заставляя вновь и вновь переживать встречу с жутким металлическим божеством.

— А что если мы зря помогли Аллару? — неожиданно произнёс он вслух. — Что если Бог из Машины был не врагом, а чем-то… иным? Может быть, мы своим вмешательством только навредили?

Милена обернулась к нему, её брови нахмурились.

— К чему сейчас эти сомнения? — спросила она. — Что сделано, то сделано. Теперь уже поздно что-то менять.

— Знаю, — вздохнул маг. — Просто эти сны… Они становятся всё отчётливее. Словно кто-то пытается достучаться до меня.

Они продолжили путь в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Наконец, поднявшись на пологий холм, остановили коней.

— Смотри! — воскликнула Милена, указывая вперёд. — Там, в низине!

В указанном направлении, примерно в двух лигах от них, виднелось небольшое поселение, обнесённое частоколом из заострённых брёвен. Над крышами поднимались тонкие струйки дыма. С другой стороны поселения мерцала водная гладь лесного озера, отражая солнечные лучи.

— Вон там, на горизонте! — добавила полуэльфийка, взмахнув рукой. — Видишь?

Андор прищурился. Вдалеке, на самом краю видимости, вырисовывались смутные очертания горной гряды. Их вершины терялись в облаках, но даже с такого расстояния величественность этих гор впечатляла.

— Поселений нам лучше избегать, — задумчиво произнёс Андор. — Всё-таки мы не в Ливонии. Кто знает, как местные отнесутся к чужакам.

— Зато теперь понятно, в какой стороне Белая Стена, — с воодушевлением откликнулась Милена. — Если, конечно, это она…Других таких высоких гор в этой местности нет, — уверенно ответила Милена, сверяясь с картой. — Это должна быть она. Наконец-то мы можем убедиться, что движемся в правильном направлении!

Андор нежно взял на руки Гильгамеша, который ни на секунду не покидал их с момента пробуждения. Котёнок удобно устроился у него на ладонях, в тени его полупрозрачное тельце слегка светилось. Маг сосредоточился, настраиваясь на эфирное зрение фамильяра. Мир на мгновение поблёк, а затем вспыхнул новыми красками — энергетические потоки и сущности, невидимые обычному глазу, проявились вокруг.

— Что-нибудь опасное? — тихо спросила Милена, заметив изменившееся выражение лица мужа.

— Ничего особенного, — покачал головой Андор, возвращаясь к обычному зрению. — Лес вокруг насыщен магическими потоками, но непосредственной угрозы не видно.

Они спустились с холма и двинулись дальше, держась направления к далёким горам, но стараясь обойти поселение стороной. Путь привёл их к живописному болоту, целиком затянутому изумрудно-зелёной ряской. Здесь и там из воды выступали замшелые пни и коряги, придававшие пейзажу мрачное очарование.

Неожиданно Андор резко натянул поводья, заставив Буяна остановиться. Его лицо застыло, глаза подёрнулись странной дымкой.

— Что случилось? — встревоженно спросила Милена.

Маг не ответил. Вместо этого он медленно слез с коня и повернулся к болоту, словно привлечённый чем-то невидимым. Гильгамеш, оставшийся на седле, внезапно выгнул спину и зашипел, его призрачная шерсть встала дыбом.

— Андор? — Милена спрыгнула с Лилии и схватила мужа за плечо, встряхнув его. — Что с тобой?

— Она там… — зачарованно пробормотал он, делая шаг к болоту. — Слышишь? Она зовёт… Ей нужна помощь…

Теперь и Милена различила тонкое, нежное пение, доносившееся из глубины болота. Прекрасная завораживающая мелодия, казалось, проникала прямо в душу, обещая утешение и блаженство.

Глаза полуэльфийки расширились от ужаса. В одно мгновение она вспомнила рассказы сэра Амброзия об опасностях Игерсевии.

— Кикимора! — воскликнула она и, не раздумывая, влепила мужу звонкую пощёчину. — Очнись, Андор! Это кикимора! Быстрее отсюда!

Голова мага дёрнулась от удара, глаза на мгновение прояснились.

— Что? — растерянно пробормотал он.

— Садись на коня! — Милена практически втолкнула его в седло. — Немедленно!

Они поспешили прочь от опасного места. Проезжая мимо затянутой ряской воды, Милена краем глаза заметила жуткое зрелище — из воды высунулась верхняя часть тела существа, напоминающего прекрасную девушку, но с зеленоватой кожей, покрытой бугорками, как у лягушки. Её пальцы с длинными острыми когтями тянулись к ним, а на лице сияла хищная улыбка, обнажавшая ряды игольчатых зубов. Она продолжала петь, но теперь в её мелодии слышалась ярость.

Лишь когда между ними и болотом оказалось достаточное расстояние, Андор полностью пришёл в себя. Он тяжело дышал, а на лице его выступил холодный пот.

— Клянусь Святой Матерью, — выдохнул он, потирая виски. — У меня до сих пор звенит в голове эта песня! Откуда могли взяться такие твари?

— Возможно, это творения местных богов, — задумчиво ответила Милена, внимательно следя за дорогой. — А может, как говорят в Эбонии, утопленницы со временем перерождаются в кикимор. Трудно сказать наверняка.

— Ты спасла меня, — с благодарностью произнёс Андор, когда они отъехали уже на значительное расстояние. — Если бы не ты, я бы точно сгинул в этом болоте!

Милена улыбнулась, в её глазах промелькнуло озорство.

— Вот как важно правильно выбирать спутницу жизни, — лукаво заметила она. — От этого порой зависит не только счастье, но и сама жизнь.

Андор смутился и опустил взгляд.

— Знаешь, — тихо произнёс он, — мне иногда удивительно, что ты выбрала именно меня. Ведь в твоей жизни было немало мужчин… с твоей бывшей профессией в Доме Сладких Грёз…

Милена громко рассмеялась, запрокинув голову.

— О да, у меня были и мужчины, и женщины, — с деланной серьёзностью начала она, — и даже создания среднего пола, ставшие из-за алхимических экспериментов гермафродитами. — Она подмигнула ему. — Некоторые последователи Ночземара считают, что для глубинного познания их бога необходимо принять и такую форму. Вот Сиазгиль Двуполая, верховная жрица Ночземара в Тенебрисе — говорят, она родилась мужчиной. — Милена задумчиво покачала головой. — И в нашем Доме Наслаждений работали мужчины, которые носили женские платья и красили лица…

Лицо Андора вытянулось, он выглядел совершенно растерянным.

— Но знаешь что? — добавила Милена, глядя на него с нежностью. — Никто из них ни разу не предложил мне послушать орган! Предлагали золото, знания, влияние… Но орган — никто!

Они расхохотались вместе, хотя Андор так и не понял, шутила она или действительно именно его неожиданное предложение послушать орган в Белом Соборе Ливонбурга стало роковым для их судеб.

Продолжая беседовать, они доехали до просторной поляны, посреди которой возвышались массивные камни, расставленные в правильный круг. Внутри каменного круга росла особенно сочная яркая трава, а в самом центре находился плоский валун, напоминающий алтарь.

Заинтригованные, они спешились и подошли ближе. Гильгамеш спрыгнул на землю и, заметив пёструю бабочку, с энтузиазмом погнался за ней, совершенно забыв о своих обязанностях эфирного стража. Андор невольно улыбнулся, наблюдая, как его фамильяр резвится, словно обычный котёнок.

Милена первой подошла к ближайшему камню и провела рукой по его шероховатой поверхности. На камне были высечены странные символы — спирали, зигзаги и существа, напоминающие то ли людей, то ли птиц.

— Смотри, — позвала она Андора, указывая на тёмные пятна у основания валуна. — Это… кровь?

Маг наклонился, изучая бурые потёки, впитавшиеся в пористую поверхность камня.

— Похоже на то, — нахмурился он. — И довольно старая.

— Интересно, кого здесь приносили в жертву? — задумчиво произнесла Милена, оглядывая весь каменный круг. — Животных или… разумных существ?

— Честно говоря, — мрачно отозвался Андор, — мне кажется, что лучше не знать.

Они уже собирались покинуть жутковатое место, когда позади них раздался громкий треск ломающихся веток. Оба резко обернулись и застыли, глядя на тревожно качающиеся кусты на краю поляны.

Глава 22. Неожиданная встреча

Глава 22. Неожиданная встреча

На поляну вылетел могучий лось, ветвистые рога его почти задевали нижние ветви деревьев. Испуганное животное промчалось через каменный круг, едва не сбив Андора с ног, и скрылось в чаще с противоположной стороны.

А следом за лосем из кустов выскочил воин в чешуйчатой броне с большим квадратным щитом из дерева, на котором был изображён какой-то зверь, напоминающий то ли волка, то ли медведя. В правой руке воин сжимал короткий широкий меч с зазубренным лезвием.

— Ахтэр вара минда! — закричал воин на неизвестном языке, лицо его искажала ярость, а выкрик прозвучал как приказ или угроза.

Следом за первым на поляну высыпало ещё пятеро воинов. Одни были в потёртой кожаной броне, другие — в чешуйчатых панцирях, напоминающих доспехи первого. Вооружены они были мечами и короткими копьями с широкими листовидными наконечниками.

— Мы уже уходим! — крикнул Андор, поднимая руки в примирительном жесте. — Мы не хотим неприятностей!

Но воины либо не понимали его, либо не собирались слушать. Они начали расходиться полукругом, окружая чужаков. Один из них что-то резко выкрикнул, указывая на каменный круг, и остальные угрожающе двинулись вперёд.

— Кажется, мы осквернили их святыню, — прошептала Милена, медленно извлекая рапиру из ножен. — Придётся прорываться с боем.

Андор лихорадочно соображал. Шестеро против двоих — шансы не в их пользу. Он мог бы использовать магию ветра, чтобы отбросить нападающих, но это не остановило бы их надолго. Краем глаза он заметил, что Гильгамеш выгнул спину и угрожающе шипел на воинов, но что мог сделать эфирный котёнок против людей из плоти и крови?

— Держись за мной, — скомандовал маг, начиная формировать заклинание. — Постараемся прорваться к лошадям.

Всё произошло одновременно — друфаи с воинственными криками бросились вперёд, Андор выпустил порыв ветра, сбивший с ног ближайшего нападающего, а Милена элегантным движением отразила удар меча, направленный ей в грудь.

— Слева! — крикнула она, парируя атаку второго противника.

Андор едва успел уклониться от удара копья, пронесшегося в опасной близости от его шеи. Он создал ещё один вихрь, отбросивший нападавшего, но остальные уже приближались. Гильгамеш метался между их ногами, создавая хоть какую-то помеху.

— Не выстоим! — выдохнул Андор, понимая, что против шестерых обученных воинов шансов у них мало.

В этот момент со стороны леса донёсся громкий топот копыт. На поляну стремительно ворвался всадник в сверкающих доспехах, восседающий на могучем вороном коне. Он с ходу врезался в группу язычников, разбросав их, как дрова. Двое остались на ногах и теперь злобно смотрели на пришельца, готовясь атаковать нового противника.

Всадник ловко спрыгнул с коня, поднял забрало щегольского шлема с плюмажем из алых перьев, и Андор с изумлением увидел знакомое усатое лицо.

— Сэр Амброзий?! — потрясённо воскликнула Милена, опуская рапиру.

Рыцарь ухмыльнулся, шрам его изогнулся, придавая лицу хищное выражение.

— Нет, я его злой брат-близнец, — расхохотался он собственной шутке, а затем, мгновенно посерьёзнев, развернулся к оставшимся противникам.

На сей раз Амброзий выглядел совсем иначе, чем при их первой встрече. Вместо потёртого плаща и видавшей виды кольчуги на нём были ярко-алый плащ и серебристый нагрудник с выгравированным символом в виде стоящего на задних лапах льва. Рыцарь отбросил длинное копьё, которым разметал нападавших, и извлёк из ножен на поясе внушительную булаву с шипастым навершием.

Первый воин бросился на Амброзия, занося меч для удара, но рыцарь с неожиданной для его возраста ловкостью парировал атаку краем своего щита, а затем с размаху обрушил булаву на щит противника. Дерево треснуло с глухим звуком, а следующим ударом Амброзий выбил у ошеломлённого воина копьё.

Второй язычник зашёл сбоку и прыгнул на рыцаря с занесённым мечом, но тот, словно ожидая этого, развернулся, парировал удар и нанёс сокрушительный встречный удар булавой по голове. Воин рухнул, как подкошенный.

Один из упавших ранее пытался подняться, готовя копьё к броску, но сэр Амброзий со всей силы ударил его ногой в грудь, опрокидывая назад.

— Да какие же вы воины! — презрительно воскликнул рыцарь, оглядывая поверженных противников. — Так, бандиты придорожные!

Андор не терял времени — увидев, что двое язычников пытаются подобраться к ним с другой стороны, он создал мощный вихрь, который с силой прижал одного из нападавших к земле. Милена тем временем ловким выпадом выбила меч из рук последнего стоявшего на ногах воина.

Амброзий, увидев, что угроза миновала, подошёл к оставшимся язычникам и прорычал что-то на незнакомом гортанном наречии. Его голос звучал настолько грозно, что даже Андор почувствовал холодок по спине. Рыцарь удовлетворённо пригладил пышные усы и отступил на шаг.

Воины, поддерживая раненых товарищей, начали медленно отступать, скрываясь в зарослях. Оглянуться никто из них не решился.

Когда последний язычник скрылся из виду, наступило напряжённое молчание. Все трое тяжело дышали, осознавая, как близко были к гибели.

Андор и Милена, держа своих коней за поводья, осторожно приблизились к рыцарю. Гильгамеш, всё ещё взъерошенный и настороженный, семенил рядом.

Амброзий наклонился к котёнку, разглядывая его с нескрываемым интересом.

— Он же магический? — спросил рыцарь, пытаясь коснуться призрачного существа. — Никогда таких не видел.

— Это Гильгамеш, — объяснил Андор, демонстрируя амулет, висевший на шее. — Он существует в эфирном измерении и «живёт» вот в этом артефакте. Я могу призывать его при необходимости.

— А как вы оказались здесь, сэр? — Милена всё ещё выглядела потрясённой. — Мы думали, вы попали в лапы инквизиторов.

Амброзий поставил руки в боки и снова расхохотался, запрокинув голову.

— Эти посредственности? — Он пренебрежительно махнул рукой. — Доставили мне немало хлопот, не скрою, но я ведь известный охотник на чудовищ! — Его глаза азартно блеснули. — Что мне их людские фокусы, когда я сражался со злобоглазами, гидрами и мантикорами!

Рыцарь провёл пальцем по небольшому свежему шраму на щеке.

— Отделался парой царапин. — Он снова усмехнулся. — Отрезал этому Пантелею ухо, а потом и Клариссу проучил. Видели бы вы, как гвардейцы разбежались, увидев это! — Он неожиданно посерьёзнел. — Простым гвардейцам я всегда готов оказать милость: они лишь исполняют приказы. Но не инквизиторам, которые намеревались схватить меня и пытать. Им — никакой пощады.

Андор застыл, мысленно представляя, как рыцарь в одиночку разбивает отряд из Пантелеймона, Клариссы и нескольких гвардейцев. Как бы фантастично это ни звучало, в этот момент он готов был поверить каждому слову Амброзия. Рыцарь подошёл к своему коню и ласково погладил его по мощной шее.

— Это Дракон, — с гордостью произнёс он. — Лучший боевой конь в трёх королевствах. Быстрый, как ветер, и бесстрашный, как лев.

— Но как вы нас нашли? — спросил Андор, всё ещё поражённый внезапным появлением Амброзия.

Рыцарь усмехнулся, поправляя перевязь меча.

— Вы не так уж и спешили, друзья мои, — он подмигнул. — После встречи в Пране я посетил свой тайник, как и планировал — достал доспехи, оружие, некоторые ценные артефакты. Забрал Дракона у своего друга-герцога и смог вас догнать. — Он окинул их оценивающим взглядом. — Вы основательно задержались в Санфопе, потому нагнать вас не составило труда. Кстати, вы там теперь герои местного масштаба. Всё поселение шумит о том, как чужестранцы спасли барона от проклятия совы.

Милена, всё ещё настороженная, отступила на шаг.

— А зачем вы последовали за нами? — прямо спросила она, крепче сжимая рукоять рапиры.

Амброзий тяжело вздохнул, и на мгновение Андору показалось, что он видит под маской бравого авантюриста уставшего пожилого человека.

— Если вы знаете мою историю, — тихо начал рыцарь, — то должны понимать, что в Ливонии мне теперь нет места. За мной идёт охота. — Он опустил голову, разглядывая ладони в кожаных перчатках. — А вы собирались найти Аркан. Кто знает, может, и старому охотнику на чудовищ там найдётся место? — Он поднял взгляд, и в нём мелькнула надежда. — Северные земли опасны. Возможно, тамошним магам пригодится рыцарь, который сможет защищать их от великанов, реморазов, драконов?

Он рассеянно поправил плащ, и его лицо внезапно исказилось от злости.

— А эта соплячка Кларисса — внучка самого Иеронима! В двадцать лет уже великий инквизитор! — Он сплюнул на землю. — Теперь полежит со сломанными ногами. Надеюсь, её святые братья не станут спешить накладывать на неё восстановление.

Андор и Милена обменялись взглядами. Появление Амброзия меняло все их планы, но отрицать очевидное было бессмысленно: в опасных землях Игерсевии опытный рыцарь мог оказаться неоценимым союзником.

Глава 23. Дорога к горам

Глава 23. Дорога к горам

Они медленно ехали через бескрайний лес Игерсевии. Милена, не привыкшая терять бдительность даже в моменты относительного спокойствия, постоянно осматривала окрестности, отыскивая малейшие признаки опасности. Её поза в седле оставалась напряжённой, а правая рука то и дело невольно касалась рукояти рапиры.

Дракон, величественный боевой конь Амброзия, шёл чуть впереди, раздвигая своей мощной грудью низко свисающие ветви. Буян и Лилия охотно следовали за ним, словно признав авторитет старшего и более опытного скакуна.

— Позвольте полюбопытствовать, сэр Амброзий, — осторожно начал Андор, нарушая установившееся молчание. — Когда вы кричали что-то нападавшим… Это был их язык? Вы владеете наречием местных племён?

Рыцарь, ехавший впереди, обернулся через плечо. Его усы дрогнули в усмешке.

— Знаешь ли, друг мой, языки всегда были моим слабым местом, — он слегка развёл руками. — Пусть я даже знаю, что ливонский, агоранский, астерианский и кастелланский — все языки родственные, но всё равно ничего не понимаю, кроме отдельных слов! — Он с силой постучал себя кулаком по лбу и расхохотался. — Вот такой я болван. Мой учитель словесности в королевском замке чуть не сошёл с ума от моей тупости.

— Но как же вы говорили с ними? — недоумённо спросила Милена, подъезжая ближе. — Звучало все вполне естественно, они, казалось, понимали каждое слово.

Амброзий, ухмыляясь, продемонстрировал массивный серебряный браслет, украшавший его левое запястье. Сквозь патину времени проглядывали тонкие руны, опоясывающие металл.

— «Браслет дипломата», — с явной гордостью пояснил рыцарь. — Чудесный артефакт, который подарила мне одна хорошая подруга, чародейка Эдита, много лет назад. — Он любовно погладил браслет. — Видите ли, я много странствовал, а языков не знал, и это была огромная проблема! Особенно когда приходилось договариваться с существами, не владеющими языком королевств.

Он поднял браслет выше, чтобы лучи солнца заиграли на его поверхности.

— С этой вещицей можно говорить на любом языке и понимать любой. Настоящее сокровище для такого бестолкового путешественника, как я!

— Воистину полезная вещь, — восхищённо отозвался Андор, подавляя желание изучить артефакт поближе. — А что же говорили эти язычники? Почему они напали?

Рыцарь небрежно махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Ничего особо интересного, — сказал он. — Злобные проклятия, угрозы вырвать наши сердца и скормить воронам. — Он помедлил, припоминая. — Ах да, и обещания, что какой-то ведун всё узнает и отомстит за осквернение святилища.

— Ведун? — встрепенулась Милена, настороженно переглядываясь с Андором. — Должно быть, Гидон!

— Я ожидал от него более… магических, скажем так, методов мести, — задумчиво произнёс Андор. — Лесных чудовищ или древних проклятий. А он просто подослал головорезов.

— Гидон? — заинтересовался Амброзий, поворачиваясь в седле. — Какой-то местный колдун? Вы с ним уже успели повздорить?

— Ведун из племени друфаев, — пояснила Милена. — Мы случайно перешли ему дорогу, когда избавляли барона Санфопа от проклятия совы-оборотня. — Она вздохнула. — Гидон хранил древний дух, связанный с этим проклятием, и поклялся отомстить за наше вмешательство.

Амброзий выпрямился в седле, его глаза азартно сверкнули.

— Ваши враги — мои враги! — торжественно провозгласил он, словно давая клятву. — Что может быть лучше хорошей вражды с колдуном, чтобы скрепить дружбу?

К вечеру они добрались до упомянутой рыцарем пещеры — просторного грота в скалистом склоне холма. Внутри обнаружилось давно обустроенное место для ночлега: каменное кострище, остатки заготовленных дров и даже грубые лежанки, выложенные из плоских камней.

— Один из моих тайников, — пояснил Амброзий, ловко спрыгивая с коня. — В своих странствиях я всегда стараюсь обустраивать такие убежища. Никогда не знаешь, когда придётся возвращаться теми же тропами.

Пока рыцарь занимался лошадьми, Андор разжёг огонь, а Милена подготовила нехитрый ужин из их запасов. Гильгамеш, которого маг не отпускал со времени стычки с язычниками, обследовал каждый уголок пещеры с дотошностью королевского инспектора.

Ночь прошла на удивление спокойно: гора, в которой располагалась пещера, служила естественной защитой, а Амброзий и Милена по очереди дежурили, позволив вымотанному заклинаниями Андору хорошенько выспаться.

На следующий день они продолжили путь, держа курс на белеющие впереди горы. Лес вокруг начал постепенно меняться: деревья стояли реже, между ними появлялись солнечные поляны, усыпанные яркими цветами. Воздух наполнился свежестью, а гнетущее ощущение, преследовавшее их первые дни в Игерсевии, отступило.

Милена, впрочем, не позволяла себе расслабиться. Её опыт жизни в опасных землях Эбонии научил, что именно в моменты кажущегося спокойствия судьба нередко преподносит самые неприятные сюрпризы.

Андор, подъехав ближе к Амброзию, задумчиво произнёс:

— Меня давно интересует один вопрос, сэр рыцарь. Почему эта земля носит название Игерсевия, но ее часто называют Кланами Варнхольма? Или это два разных региона?

Амброзий сделал основательный глоток из своей фляги, вытер усы тыльной стороной ладони и ответил:

— Видишь ли, друг мой, под «Кланами Варнхольма» обычно подразумевают местные народы: друфаев, тарвеев, соуманов и прочих. — Он задумчиво погладил бороду. — Но так уж повелось, что этим же термином нередко называют и сами земли. Уж больно сложное словечко И-гер-се-ви-я! — Он нарочито медленно и неуклюже произнёс каждый слог, вызвав у Андора невольную улыбку.

— А я слышала другую историю, — неожиданно вмешалась Милена. — Мой отец рассказывал, что Игерсевия — это имя древней царицы, которая некогда объединила разрозненные племена этих земель. Под её властью существовало нечто вроде единого царства. — Её взгляд затуманился, словно она вспоминала давний рассказ. — Но после её смерти сыновья не сумели разделить наследство и перессорились, из-за чего государство распалось на отдельные кланы.

— Очень интересно, — протянул Амброзий, разглядывая полуэльфийку с новым интересом. — Правда или легенда — трудно сказать, история этих земель скудно запечатлена в письменных источниках. — Он наклонил голову. — А кем был твой отец, девочка? Ты говоришь, он знал такие подробности.

Милена слегка напряглась — вопросы её происхождения всегда были для неё чувствительной темой.

— Во время Второй Войны Севера он пришёл в Эбонскую Олигархию с армией северян, — тихо ответила она. — Был взят в плен во время одной из битв, но позже решил остаться там жить. — Она не стала углубляться в детали: историю о том, как её отец влюбился в свою тюремщицу-алхимика, она предпочитала держать при себе.

Амброзий усмехнулся, явно находя в её словах повод для шутки.

— Так вот каков путь человека к сердцу тёмной эльфийки — сдаться ей в плен! — Он шутливо хлопнул себя по колену. — Надо запомнить. Хотя, боюсь, в моём случае эльфийки просто прикажут сразу казнить старика.

Но затем рыцарь стал серьёзным, внимательно разглядывая черты Милены.

— Да, ты не похожа на типичного полуэльфа, — задумчиво произнёс он. — Твои волосы, твой рост… В тебе определённо заметна кровь Игерсевии! Я встречал северян во время походов за Белую Стену — у многих такие же черты.

— А что такое Варнхольм? — спросил Андор, уводя разговор от щекотливой темы происхождения Милены. — Это такое место? Человек?

Амброзий вновь оживился, явно довольный возможностью блеснуть знаниями.

— Говорят, где-то в сердце этих земель есть огромное озеро Стокенброн, — начал он. — На его берегу высится древняя крепость Варнхольм, построенная то ли великанами, то ли первыми людьми севера. — Рыцарь сделал рукой широкий жест, словно обрисовывая величественное строение. — Именно там собираются предводители всех местных кланов для решения важных вопросов и заключения союзов. Оттуда и пошло название.

Лес внезапно расступился, и они выехали на обширную просеку. Высокие травы, колыхаясь под лёгким ветром, простирались до самого горизонта, где возвышались величественные горы. Теперь, когда между ними не было препятствий, можно было ясно разглядеть сверкающие на солнце белоснежные вершины, за которые цеплялись пушистые облака.

— Белая Стена, — благоговейно прошептал Андор. — Наконец-то мы её видим! — Его голос дрогнул от волнения. — Где-то там, за этими горами, скрывается Аркан.

Милена молча положила руку ему на плечо, разделяя его трепет и надежду. Амброзий, прищурившись, оценивал расстояние и прикидывал возможные пути через горную гряду. Впереди их ждал самый сложный участок путешествия, но цель была уже видна, и это придавало сил.

Глава 24. Месть ведуна

Глава 24. Месть ведуна

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая нависающие над просекой горы в золотисто-пурпурные оттенки. Измотанные долгой дорогой, путники устроили привал у подножия небольшого холма, откуда открывался великолепный вид на Белую Стену.

Милена устало прижалась к плечу Андора. Несмотря на все тяготы путешествия, она оставалась прекрасной: тонкие черты её лица разгладились в момент отдыха, а тёмные волосы блестели в лучах заходящего солнца. С другой стороны к магу прильнул Гильгамеш, свернувшись призрачным золотистым клубком.

Амброзий не мог усидеть на месте — он прохаживался туда-сюда, разминая затёкшие от долгой езды мышцы, и периодически поглядывал на горизонт, словно чего-то ожидая.

Андор вновь достал пожелтевшие от времени бумаги чародея Иксара. Его пальцы бережно скользили по карте, по тонким линиям, обозначающим горные хребты и долины. Белая Стена казалась совсем близкой, но что ждёт их за ней? Спокойно ли в тех землях? Существует ли Аркан до сих пор?

— Знаешь, — тихо произнесла Милена, прерывая его размышления, — иногда мне становится грустно. — Она подняла взгляд к далёким горам. — Родной и знакомый мир отдаляется всё дальше с каждым днём… А вдруг мы больше никогда его не увидим?

В её голосе звучала непривычная для неё тревога. Обычно Милена была оплотом практичности и стойкости, но сейчас, глядя на величественную горную гряду, даже она почувствовала неуверенность.

— Не стоит грустить, — Андор ободряюще сжал её плечо. — Это… временное неудобство! Мы же не уходим навсегда.

Он улыбнулся, пытаясь поднять ей настроение.

— А вдруг в Аркане нам так понравится, что мы решим там остаться ? Представь: город, где магия течёт свободно, где можно изучать любые её аспекты, где живут величайшие умы нашего времени…

Милена резко выпрямилась, её глаза сверкнули.

— Не хотела бы я оставаться навсегда в заполярном городе! — воскликнула она с неожиданной горячностью. — Пусть даже это будет город чудес. В Тенебрисе, по крайней мере, летом тепло.

Андору стало неловко. Он не задумывался о том, что Милена может не разделять его восторга от перспективы жить среди вечных снегов. Возможно, для неё, выросшей в более тёплой Эбонии, холодные северные земли были чужды и неприветливы.

Маг промолчал, погрузившись в собственные мысли. Он вспомнил дядюшку Анатоля, доброго старика, научившего его основам магии. Сестру Пенелопу. Как они там, в охваченной церковными реформами Ливонии? Конечно, хотелось бы увидеть их снова.

Андор нежно погладил Милену по волосам, отгоняя мрачные мысли, и повернулся к Амброзию, который всё ещё беспокойно расхаживал вокруг лагеря.

— Сэр рыцарь, — обратился он к Амброзию, — меня давно интересует один вопрос: как же всё-таки Иерониму удалось захватить власть? Неужели никто этому не воспротивился?

Амброзий остановился, лицо его исказила горькая усмешка, а глаза потемнели от воспоминаний.

— Видишь ли, мой юный друг, — начал он, опускаясь на землю напротив них, — дело в том, что монархи Ливонии слишком долго заигрывали с церковью. — Он поднял веточку и начал чертить что-то на земле, словно схему расстановки политических сил. — Слишком много позволяли, слишком щедро одаривали землями и привилегиями. Возникло, по сути, государство в государстве. — Он раздражённо отбросил веточку. — Да ещё эти святые ордена…

Рыцарь на мгновение задумался, взгляд его смягчился.

— Хотя Вальтер фон Грейс и его рыцари — хорошие ребята, помогли мне бежать, когда запахло жареным. Всё-таки мы с ним друзья ещё со времён моей юности. — Он вздохнул. — Когда Валерий III умер, Иероним просто подсуетился быстрее всех. Он сделал так, чтобы ни один из мужей принцесс не успел претендовать на трон. Регента буквально вынудили отказаться от полномочий в пользу Иеронима.

Амброзий сжал кулаки, голос его стал жёстче.

— А другие короли — что они? Никто не решился воевать с церковью! Слишком боялись восстаний в собственных землях, ведь Церковь Святой Матери имеет влияние повсюду. — Он развёл руками. — Вот и получилось то, что получилось!

— Но ведь ты… — тихо произнесла Милена, глядя на рыцаря изучающим взглядом, — ты же прямой наследник трона. Ты — старший брат покойного Валерия.

Амброзий резко вскочил на ноги, его лицо побагровело.

— Нет и нет! — воскликнул он, ударяя кулаком по ладони. — Не ради этого я ещё в юности отказался от претензий на трон и отправился в странствия! Меньше всего я хочу быть королём.

Он заходил взад и вперёд, словно запертый в клетке зверь.

— Ты не понимаешь, девочка, — продолжил он уже спокойнее. — Корона — это оковы. Это вечная ответственность, вечные интриги, вечная опасность. Я видел слишком много, путешествовал слишком далеко, чтобы вернуться и позволить запереть себя в золотой клетке.

— Но ты мог бы спасти народ Ливонии, — настаивала Милена, глаза её сверкали. — Избавить людей от теократической тирании.

Амброзий остановился, его плечи поникли.

— Мог бы, — тихо согласился он. — Но не стану этого делать, как бы ни было больно за корону моих предков. — Он поднял взгляд к звездам, начинавшим проступать на темнеющем небе. — Это не моя судьба.

Рыцарь опустился на землю и задумчиво погладил усы.

— Быть может, это шанс воцариться новой династии, — произнёс он с неожиданной философской нотой в голосе. — Ерласинги и так заполонили весь Северный Альдор. Пора бы уже дать дорогу не менее перспективным династиям. — Он хмыкнул. — Такова вся история: старое уходит, чтобы дать место новому.

Ночь опустилась на лес, окутав всё вокруг непроглядной тьмой. Милена и Андор, утомлённые долгой дорогой и тяжёлым разговором, давно уже спали, завернувшись в плащи. Амброзий сидел у костра, поддерживая огонь и охраняя покой спутников. Свет пламени играл на его усталом лице, подчёркивая глубокие морщины и седину в когда-то тёмных волосах.

Рыцарь смотрел в огонь, погружённый в свои мысли. Быть может, он вспоминал дворцовые покои Ливонбурга, где провёл детство. Или думал о братьях и сёстрах, которых оставил ради жизни полной приключений. Или размышлял о многочисленных чудовищах, которых одолел за свою долгую жизнь.

Внезапно дремавший неподалёку Гильгамеш вскочил, выгнул спину и низко зашипел. Его призрачные глаза ярко засветились в темноте, уши прижались к голове.

— Что случилось, малыш? — настороженно спросил Амброзий, хватаясь за лежащую рядом булаву. — Ты что-то чуешь?

Привязанный неподалёку Дракон громко и тревожно заржал, а за ним забеспокоились и Буян с Лилией. В тёмном лесу замелькали неясные тени, словно сотни крылатых существ кружили вокруг поляны. В воздухе раздался шум крыльев — сначала едва различимый, затем всё громче и громче, пока он не заполнил всё пространство, словно тысячи птиц одновременно поднялись в воздух.

Из темноты леса вылетела огромная стая воронов, чёрным облаком закрывая звёздное небо. Птицы кружились над поляной, глаза их горели красным, а карканье сливалось в зловещую какофонию.

Внезапно вороны устремились к центру поляны, сливаясь воедино, формируя человеческую фигуру. Через мгновение перед изумлённым Амброзием стоял ведун Гидон, опираясь на свой посох и злобно ухмыляясь.

— Просыпайтесь! — закричал рыцарь, поднимая булаву. — У нас незваные гости!

Глаза Гидона горели тем же красным огнём, что и глаза его воронов. Лунный свет отражался в серебряных нитях его белых одежд, создавая впечатление, что ведун сам источает сияние.

— Вот вы где, осквернители! — прошипел Гидон, его голос напоминал карканье ворона. — Я всю дорогу за вами следил! — Он обвёл взглядом поляну. — И вы забрели на поляны Лейдегви, сакральные земли друфаев. Отсюда вы не уйдёте.

Милена и Андор мгновенно проснулись, вскакивая на ноги и хватаясь за оружие. В их движениях не было сонливости: годы опасных странствий научили их просыпаться мгновенно.

Полуэльфийка, не теряя времени, метнула кинжал с отравленным лезвием. Оружие со свистом рассекло воздух, но Гидон с невероятной для старика ловкостью отразил его посохом, и кинжал, жалобно звякнув, упал на землю.

Андор быстро чертил в воздухе знаки, читая заклинание. Вокруг его пальцев заплясали искры, воздух задрожал от концентрации магической энергии.

Амброзий, не дожидаясь окончания заклинания, решительно двинулся на ведуна, замахиваясь булавой. Гидон вскинул посох, и из его навершия вырвался поток тонких, похожих на иглы, шипов, устремившихся прямо в грудь рыцаря.

Но случилось невероятное: не долетев до Амброзия, шипы вдруг застыли в воздухе и осыпались на землю безвредными деревянными щепками.

Лицо Гидона исказилось от ярости и удивления.

— Болван! — торжествующе воскликнул рыцарь, указывая на медальон, висевший у него на шее. — У меня «Кулон отражения» от таких, как ты!

Не дав ведуну опомниться, Амброзий нанёс мощный удар булавой. Гидон, не успев уклониться, рухнул на землю, но тут же схватился за посох и, подтягиваясь на нём, попытался отползти. Его лицо исказилось, глаза закатились, и тело начало странно трансформироваться.

Конечности ведуна удлинились, плоть задрожала и покрылась чёрными перьями. Через несколько мгновений перед путниками предстало чудовище — огромный, размером с лошадь, двухголовый ворон с горящими красными глазами.

— Нечисть! — прогремел Амброзий, поднимая булаву ещё выше. — Не боюсь я твоих двухголовых куриц!

Чудовищный ворон расправил крылья и с пронзительным криком бросился на рыцаря. Тот отскочил в сторону, но громоздкие крылья задели его, сбив с ног. Гильгамеш, видя, что его другу грозит опасность, прыгнул на птицу, вцепившись призрачными, но от этого не менее острыми когтями в крыло чудовища.

Ворон яростно затряс крылом, пытаясь сбросить эфирного котёнка, и, воспользовавшись моментом, схватил когтистой лапой Милену, сжав её с такой силой, что она вскрикнула от боли. Чудовище взмахнуло крыльями, поднимаясь в воздух с добычей.

— Милена! — в отчаянии закричал Андор, видя, как ворон уносит его жену. В его глазах вспыхнула неистовая ярость.

Маг вскинул руки к небу, и воздух вокруг него наполнился электрическим треском. Молния, яркая и слепящая, вырвалась из его ладоней, устремляясь прямо в чудовище. Заклинание поразило ворона в тот момент, когда он уже почти скрылся в ночном небе.

Раздался оглушительный грохот, и чудовище, объятое синими электрическими разрядами, с пронзительным криком рухнуло на землю. Милена выскочила из его ослабевших когтей, тяжело приземлившись на траву.

Поверженный ворон пытался подняться, но Амброзий уже был рядом, занося булаву для нового удара.

— Познай гнев «Упавшей звезды»! — прогремел рыцарь, имея в виду свою грозную булаву, украшенную драгоценными камнями, мерцавшими в свете костра.

Милена пошатываясь поднялась на ноги. По её щеке текла тонкая струйка крови, но глаза горели яростью. Она схватила упавшую рапиру и присоединилась к Амброзию, нанося точные удары по уязвимым местам чудовища.

Истощённый мощным заклинанием Андор всё же нашёл в себе силы создать ещё один порыв ветра, не давая ворону взлететь. Гильгамеш продолжал терзать его крыло, разрывая перья и эфирную материю под ними.

После нескольких мгновений яростной схватки чудовище издало последний крик и, содрогнувшись, замерло. Его тело начало съёживаться, перья осыпались, открывая старческую кожу, и вскоре перед ними вновь лежал человек — мёртвый ведун Гидон, в глазах которого застыло выражение удивления и ярости.

В наступившей тишине было слышно только тяжёлое дыхание сражавшихся и потрескивание костра. На востоке небо начинало светлеть — приближался рассвет. В застывших глазах мёртвого ведуна отражались первые лучи зари.

Амброзий, тяжело дыша, обернулся к своим спутникам.

— Мы сразили грозного врага, друзья! — провозгласил он, поднимая булаву в приветственном жесте.

Затем рыцарь указал на Гильгамеша, который гордо восседал на теле поверженного ведуна, словно на трофее.

— И всё благодаря сэру Гильгамешу! — торжественно произнёс Амброзий, шутливо склоняя голову перед эфирным котёнком. — Храбрейшему из рыцарей Ливонии!

Глава 25. Наследие Морглина

Глава 25. Наследие Морглина

Туманная дымка рассеялась с первыми лучами солнца, обнажая каменистую тропу, уходящую к подножию величественной Белой Стены. Трое путников молча собирали лагерь, всё ещё переваривая события вчерашней схватки с ведуном. Амброзий, еле сдерживая гримасу боли, пытался затянуть крепление нагрудника, но невольно дёрнулся, прикоснувшись к ушибленному месту.

Милена, заметив это, оторвалась от сворачивания своего походного плаща.

— Что такое? — полуэльфийка подошла к рыцарю, её тёмно-фиолетовые глаза сузились с беспокойством. — Ты ранен?

Амброзий выпрямился, поправляя алый плащ с гербом льва, и попытался придать голосу беззаботность:

— Эта проклятая пернатая курица вчера сильно клюнула в плечо, — он похлопал по металлу доспеха. — К счастью, броня выдержала. Видела бы ты, как выглядят доспехи после настоящей схватки с драконом!

Андор, привязывавший сумки к седлу Лилии, обернулся с неподдельным восхищением во взгляде.

— После вчерашнего боя я окончательно убедился: ты — настоящий рыцарь, Амброзий. Эта атака двухголового ворона… — маг покачал головой. — Я никогда не видел ничего подобного.

Рыцарь усмехнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки. Он провёл рукой по пышным усам, придавая им форму.

— По нынешним меркам, может, я и настоящий, — в его голосе прозвучала нотка ностальгии. — Но, клянусь всеми богами, я знавал рыцарей куда достойнее!

Милена ловко заплела свои длинные тёмные волосы в косу и с интересом посмотрела на Амброзия:

— И кто же это? — она изящным движением закрепила косу серебряной заколкой. — Я думала, королевский брат должен быть лучшим из лучших.

Амброзий на секунду замер, глядя куда-то вдаль, за горизонт, словно видел там кого-то, недоступного взору его спутников.

— Сэр Морглин Железная Рука, — произнёс он с благоговением. — Тот самый человек, из-за которого я отрёкся от престола и выбрал путь охотника на чудовищ.

Он забрался в седло своего могучего боевого коня, который нетерпеливо перебирал копытами.

— Морглин обучил меня всему, что я знаю, — продолжил Амброзий, пока его спутники тоже садились верхом. — Этот человек в одиночку сражался с драконами! Вот он — настоящий рыцарь и охотник. А что сейчас? — Он презрительно фыркнул. — Выходят на драконов с аркебузами, арбалетами и даже пушками. Разве это по-рыцарски? В мои времена считалось, что чудовище нужно победить его же оружием: силой, отвагой и честью!

Милена внимательно рассматривала старого рыцаря. Её взгляд невольно задержался на массивной цепочке, выглядывающей из-под его доспеха.

— А что это за «Кулон отражения», который помог тебе вчера? — Полуэльфийка подвела свою лошадь ближе к Амброзию. — Ты говорил, он защищает от магии?

Рыцарь широко ухмыльнулся и похлопал по груди:

— Он тут, под нагрудником. Настоящее сокровище! — В его глазах заплясали искорки гордости. — Отражает прямые заклинания как зеркало. Если твой друг Андор, — он кивнул в сторону мага, — решит ударить меня молнией, она мне не нанесёт вреда! — Амброзий громко рассмеялся. — Но вот если метнёт в меня шаровой молнией, когда она взорвётся, мне, пожалуй, придётся несладко! Магия — она как женщина: всегда найдёт обходной путь.

Андор, поглаживая свою отрастающую бородку, задумчиво спросил:

— А что же стало со славным сэром Морглином?

Улыбка Амброзия потускнела, морщины на его лице стали глубже.

— То же, что случается со всеми нами, мой молодой друг, — медленно произнёс он. — Умер. Прожил долгую и славную жизнь, но не справился с Тварью Вихря — легендарным шестиголовым драконом, кошмаром Западных гор.

Милена изумлённо приподняла тонкие брови:

— Тварь Вихря? Я думала, это лишь легенда, которой пугают непослушных детей! — в её голосе сквозило недоверие.

Амброзий покачал головой, и его лицо на мгновение стало суровым, как гранит.

— Как видишь, не всё, что кажется сказкой, таковой является. В этом мире, моя прекрасная госпожа, порой самые невероятные истории — самые правдивые.

Тропа вывела их на открытое пространство, где у небольшого ручья трое мужчин в грубой одежде из выделанных шкур возились с сетями и корзинами, полными серебристой рыбы. Увидев вооружённых путников, они застыли, словно олени перед охотником.

Амброзий выехал вперёд и, к удивлению Андора и Милены, заговорил на неизвестном языке — гортанном, с резкими восклицаниями на концах фраз. Рыбаки переглянулись с явным изумлением, но после короткой паузы один из них ответил, жестикулируя в сторону наполненных корзин.

— Что ты им сказал? — шёпотом спросила Милена, придержав лошадь рядом с рыцарем.

Амброзий усмехнулся, любуясь эффектом, произведённым его знанием местного наречия:

— Ничего особенного, — пожал он плечами. — Пожелал доброго дня и поинтересовался, как улов. — Он негромко рассмеялся, видя ошеломлённые лица рыбаков, явно не ожидавших от чужеземца знания их языка.

Они продолжили путь, оставив позади озадаченных местных жителей. Местность постепенно становилась более холмистой, деревья редели, открывая обширные виды на предгорья. К полудню путники достигли берега большого озера, поверхность которого искрилась в солнечных лучах, словно была усыпана бриллиантами.

— Здесь сделаем привал, — решительно объявил Амброзий, спешиваясь. — Коням нужен отдых, да и нам не помешает.

Пока Андор заботился о лошадях, а Милена собирала хворост для костра, рыцарь задумчиво стоял у воды, глядя на своё отражение. Внезапно он обернулся к своим спутникам с каким-то странным выражением лица.

— Я должен вам кое в чём признаться, — начал он, пригладив усы нервным движением. — Боюсь, я совершил не совсем рыцарский поступок.

Он опустился на одно колено и извлёк из потайного кармана своего плаща нечто, завёрнутое в потёртую тёмную ткань. Медленно развернув её, он открыл взорам Андора и Милены обломок меча — рукоять с частью клинка, покрытого странными рунами, светящимися слабым голубоватым светом даже при ярком дневном освещении.

— Это «Драконоборец», — тихо произнёс Амброзий, и в его глазах отразился свет рун. — Легендарный меч сэра Морглина. Я… выкрал его из склепа моего наставника.

Наступила тишина, нарушаемая только шелестом волн о берег. Милена и Андор удивлённо переглянулись.

— Но я сделал это не из жажды наживы, — поспешно добавил рыцарь. — Я хочу восстановить меч, чтобы легенда снова ожила. Чтобы имя Морглина не забылось в этом мире аркебуз и интриг.

Андор присел рядом, с интересом рассматривая обломок:

— Как ты собираешься его восстановить? — спросил маг, осторожно прикасаясь к рунам. — Судя по этим символам, клинок был зачарован высшей магией. Такое мастерство сейчас редко встретишь.

Амброзий кивнул и поднял взгляд на возвышающуюся вдали Белую Стену:

— За этими горами живут дикие гномы. По крайней мере, так говорят легенды. Если кто-то и способен возродить ценную реликвию, то только они.

Милена нахмурилась:

— Дикие гномы? — она присела рядом с мужчинами. — Я думала, существуют только светлые и тёмные гномы из Каменных долин.

— Нет, есть ещё и дикие, — покачал головой Амброзий. — Но они не покидают своих земель. Это хранители древних секретов металла и камня, которые не доверяют ни людям, ни эльфам.

Андор задумчиво потёр отрастающую бородку:

— Говорят, далеко на юге, за Пустыней Хазем, живут ещё и солнечные гномы, — добавил он. — Но их тоже мало кто видел. Они могут превращать песок в золото одним прикосновением.

Гильгамеш, до этого дремавший у ног Андора, внезапно мяукнул, словно желая подтвердить слова мага. Его эфирное тело на мгновение стало ярче.

— Он будто хочет сказать, что видел их, — усмехнулся Андор, почёсывая котёнка за полупрозрачным ухом.

После короткого отдыха путники решили прогуляться вдоль берега озера. Вода здесь была удивительно прозрачной, и на дне виднелись разноцветные камни и странные водоросли, свивавшиеся в причудливые узоры.

Внезапно Милена, шедшая чуть впереди, остановилась:

— Смотрите! — она указала на странное сооружение на небольшом мысу.

Это была деревянная фигура, вырезанная с поразительным мастерством: существо с верхней частью тела, напоминающей женскую, но вместо рук у неё были плавники, а нижняя часть переходила в рыбий хвост. У подножия статуи были разложены свежие цветы и какие-то приношения, а на постаменте виднелись резные символы.

— Что там написано, Амброзий? — спросила Милена, поправляя выбившуюся из косы прядь иссиня-чёрных волос.

Рыцарь приблизился к статуе и, прищурившись, начал медленно читать:

— «Это одно из священных озёр Кайвохарты, хозяйки рек, прудов и озёр», — перевёл он. — «Принесите ей жертву, лучше всего девственницу, чтобы получить её милость и благополучное плавание».

Милена фыркнула:

— Как хорошо, что из меня уже плохая жертва для Кайвохарты, — она подмигнула Андору, который слегка покраснел. — Похоже, у местных племён весьма специфические представления о божествах.

Андор задумчиво рассматривал статую.

— Думаю, это и есть та самая богиня-рыба соуманов, о которой говорил старик Армасс, — маг осторожно дотронулся до деревянного плавника. — Помните? Он упоминал племя, поклоняющееся водной богине и практикующее человеческие жертвоприношения.

Амброзий нахмурился:

— Нам лучше здесь не задерживаться. Священные места местных племён — не лучшее место для привала чужеземцев. — Он указал на свежие следы у подножия статуи. — Жрецы регулярно посещают это место. Не хотелось бы встретиться с теми, кто считает бросить девушку в озеро хорошей идеей.

Солнце уже клонилось к западу, когда они вернулись к своему лагерю и костру. Впереди их ждала последняя часть пути к Белой Стене, за которой, согласно карте Иксара, скрывался загадочный Аркан. Но прежде им предстояло пересечь земли, где древние боги всё ещё требовали крови, а неведомые существа таились в тенях.

Глава 26. Лес туманных сосен

Глава 26. Лес туманных сосен

Тропа, петляя между холмов, внезапно нырнула в низину, укрытую молочно-белой пеленой тумана. Воздух, став плотным и влажным, пробирался под одежду липкой прохладой. Вырастая из белёсого марева, могучие сосны уходили ввысь, подобно колоннам в храме забытого божества. Их кроны терялись где-то в вышине, словно растворялись в небесах, а стволы казались тёмно-красными в рассеянном свете.

— Думаю, это тот самый Лес туманных сосен, — задумчиво произнёс Андор, вглядываясь в окружающую их мглу. — Я видел его на картах в Университете Ливонбурга, когда преподавал там. Местные называют его Шипхварт — «дышащий лес».

Туман клубился между деревьями, создавая причудливые фигуры, которые, казалось, двигались самостоятельно, незримыми наблюдателями сопровождая путников.

— Лучше спешиться, — решительно скомандовал Амброзий, легко соскальзывая с седла. — В таком тумане лошади могут оступиться или напороться на корни. Пойдём пешком, пока видимость не улучшится.

Милена и Андор последовали его примеру. Копыта лошадей глухо стучали по устилавшим землю мягким иглам, воздух был напоён ароматом смолы и чем-то странным, почти сладковатым, что Милена никак не могла определить.

Они шли молча около получаса, когда полуэльфийка нарушила тишину:

— Кажется, мы не подумали об одной важной вещи. — Она убрала прядь чёрных волос, выбившуюся из-под капюшона. — Как мы собираемся пересечь Белую Стену? Эти горы, судя по всему, очень высокие.

Андор остановился, его лицо в туманном свете казалось бледнее обычного.

— Действительно, — маг сжал поводья Лилии чуть крепче. — В своём стремлении найти Аркан мы как-то упустили этот момент.

Амброзий, шагая впереди, обернулся к своим спутникам. Его усы отсырели от тумана, придавая рыцарю вид несколько комичный, но глаза смотрели серьёзно.

— Во время Войны Севера эти горы пересекали целые армии, — рассудительно заметил он. — Так что, наверное, где-то должны быть удобные перевалы. — Рыцарь задумчиво погладил свои усы. — Эх, знать бы ещё, где они находятся.

Андор чувствовал, как внутри него растёт беспокойство. Ещё недавно мысль о поиске Аркана казалась приключением, захватывающим и волнующим. Теперь же, стоя перед реальностью предстоящего пути через горный хребет, маг ощутил себя потерянным, словно путник без карты и компаса.

— Видимо, придётся странствовать вдоль гор, пока мы не найдём удобный перевал, — наконец произнёс он, стараясь, чтобы хотя бы голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал. — Лезть вверх, да ещё с конями — это гиблая затея.

Милена положила руку на плечо Андора, её тонкие пальцы слегка сжались в ободряющем жесте.

— Может быть, встретим ещё кого-нибудь, у кого можно будет спросить, где тут можно пересечь горы? — предположила она с лёгкой улыбкой. — Мы уже видели рыбаков и поклонников богини-рыбы. Должны же быть люди, которые регулярно ходят через эти горы.

Внезапно Гильгамеш, до того спокойно дремавший в капюшоне плаща Андора, встрепенулся и пронзительно мяукнул. Его полупрозрачное тело засветилось ярче, золотистые глаза уставились куда-то в туман, направо от их пути.

— Что там, приятель? — Андор проследил за взглядом котёнка. — Ты что-то почуял?

Гильгамеш снова мяукнул и спрыгнул на землю, его призрачные лапки не оставляли следов на покрытой хвоей почве. Котёнок сделал несколько шагов в направлении, которое привлекло его внимание, а затем оглянулся на своих спутников, словно приглашая следовать за ним.

— Похоже, он хочет, чтобы мы пошли с ним, — пробормотал Андор. — Что скажете?

Амброзий пожал плечами:

— Заблудиться ещё сильнее нам вряд ли удастся. Давай доверимся твоему волшебному зверю.

Они свернули с едва заметной тропы и направились в густой туман вслед за эфирным проводником. Шаги путников заглушались мягким ковром из опавшей хвои, а стволы сосен вокруг, покрытые наростами и лишайниками причудливых форм, становились всё толще и древнее.

— Есть легенда про отряд Дьята, — неожиданно заговорил Андор, словно пытаясь заполнить давящую тишину леса. — Говорят, он пропал где-то в Белой Стене много лет назад.

Милена с интересом взглянула на мага.

— Что за легенда? Я никогда о ней не слышала.

Андор поудобнее перехватил поводья Лилии и продолжил:

— Дьят был известным волшебником и исследователем из Герцогства Эрлондия, жил примерно век назад. Говорят, он был одержим поисками затерянных городов и древних артефактов. В одной из своих экспедиций он с товарищами заночевал в каком-то перевале в Белой Стене. — Маг сделал паузу, чтобы обойти особенно крупный корень, пересекавший их путь. — Наутро всех нашли мёртвыми! Никаких ран, никаких следов борьбы. Просто мёртвые тела с выражением ужаса на лицах.

— И что с ними случилось? — в голосе Милены появились нотки беспокойства.

— Никто не знает, — покачал головой Андор. — Может, какая-то злая магия, а может, местные племена принесли их в жертву своим богам. Однако с тех пор среди путешественников ходят слухи, что в некоторых перевалах Белой Стены лучше не задерживаться на ночь.

Амброзий, шедший впереди, обернулся через плечо, глаза его блеснули под кустистыми бровями:

— Да небось, это наш дружок Гидон со своими древними божествами постарался, — самодовольно заметил рыцарь, поглаживая рукоять своей булавы «Упавшая звезда». — Ну, считайте, мы уже отомстили за Дьята и его товарищей!

Несмотря на уверенный тон Амброзия, все трое инстинктивно проверили своё оружие и приготовились к возможной опасности. Туман, казалось, стал ещё гуще, окутывая их молочно-белым покрывалом и искажая звуки. Где-то вдалеке послышался странный крик птицы, не похожий ни на что из того, что они слышали раньше.

Внезапно из тумана перед ними начала проступать тёмная фигура. Сначала это были лишь неясные очертания, но по мере приближения они превратились в нечто совершенно невероятное: ветхую избушку, стоящую на огромных птичьих лапах, покрытых чешуёй и заканчивающихся внушительными когтями, глубоко вонзившимися в землю. Над низкой дверью избушки висел череп какого-то крупного животного — возможно, лося или медведя — с огромными, загнутыми рогами. В единственном маленьком окне мерцал слабый, желтоватый свет.

— Что это такое? — выдохнула Милена, невольно отступая на шаг назад.

Даже бесстрашный Амброзий выглядел озадаченным. Его рука сама собой легла на рукоять булавы «Упавшая звезда».

— Чертовщина какая-то, — пробормотал рыцарь, прищурившись. — Я никогда такого не видел и не слышал о таком! В Ливонии нет подобных… строений.

Андор лишь растерянно пожал плечами, не находя слов для объяснения этого необычного зрелища. Даже его обширные познания в магии и фольклоре не давали подсказок.

Внезапно дверь избушки со скрипом отворилась, и на пороге возникла странная фигура. Это была сгорбленная старушка, настолько древняя, что её кожа напоминала высушенный пергамент, испещрённый глубокими морщинами. Длинный крючковатый нос почти соприкасался с острым подбородком, а редкие седые волосы выбивались из-под блёклого платка, завязанного на голове. Одета она была в тёмную потрёпанную одежду неопределённого цвета, поверх которой накинут плащ, расшитый странными символами, похожими на руны, но не принадлежащими ни к одной известной Андору письменности. В руке старуха сжимала витой посох из тёмного дерева, увенчанный кристаллом мутно-зелёного цвета.

Но самым удивительным в её облике были глаза: яркие, почти светящиеся жёлтым светом, с вертикальными зрачками, как у кошки или змеи. Эти глаза выглядели невероятно живыми и молодыми на фоне древнего лица, и в них читалась мудрость, возможно, превосходящая возраст самой Белой Стены.

— А кто это тут ходит? — проскрипела старуха, пристально вглядываясь в непрошеных гостей. — По моему лесу шастает, покой мой нарушает?

Андор, собравшись с духом, сделал шаг вперёд и вежливо поклонился:

— Приветствую вас, госпожа. Я Андор из Ливонбурга, а со мной моя жена Милена и наш спутник Амброзий. — Он на секунду замолчал, а затем удивлённо добавил: — Вы говорите на ливонском?

Старуха хрипло рассмеялась, обнажая удивительно целые, но пожелтевшие зубы:

— Зовут меня Баба Егарва, — объявила она, постукивая посохом о порог. — Но можно просто Егарва. И говорю я на всех языках, какие только есть на свете. На то я и ведунья.

Она окинула путников пронзительным взглядом своих необычных глаз, словно оценивая их:

— Вот удалец, — кивнула она на Амброзия, — вот волхв, — её посох указал на Андора, — а ты кто, красна девица? — взгляд остановился на Милене. — Чую, эльфом от тебя пахнет.

Милена, слегка напряжённая под этим изучающим взглядом, всё же сохранила достоинство:

— Я полуэльф. Моя мать была из Эбонии.

Егарва поцокала языком, разглядывая полуэльфийку с нескрываемым интересом:

— Сколько живу, а редко таких, как ты, вижу! — она оперлась на посох и наклонилась вперёд. — А чего вы тут рыскаете у моего сруба-то? Украсть чего хотите?

Амброзий, всё ещё настороженный, но стараясь выглядеть дружелюбным, ответил:

— Вовсе нет, почтенная Егарва. Мы ищем путь на ту сторону Белой Стены. Может, вы знаете, где тут ближайший перевал?

Старуха почесала свой длинный нос узловатым пальцем и прищурилась, вглядываясь в лица путников, будто пытаясь прочесть их мысли:

— Ну, можете зайти, порадовать бабушку беседами, а я тогда, может, и скажу вам чего путного. — Она усмехнулась, и в её глазах мелькнул хитрый огонёк. — Давненько ко мне гости не заглядывали. Особенно такие… интересные.

Андор, Милена и Амброзий обменялись неуверенными взглядами. С одной стороны, странная избушка на птичьих лапах и её ещё более странная хозяйка вызывали понятную настороженность. С другой — если кто и мог знать о проходах через Белую Стену, то, скорее всего, именно такая вот загадочная обитательница этих мест.

— Что скажете? — тихо спросил Андор своих спутников.

— Не нравится мне всё это, — проворчал Амброзий, поглаживая усы нервным жестом. — Но других вариантов я не вижу.

Милена лишь молча кивнула, её рука незаметно скользнула ближе к рукояти кинжала, скрытого в складках одежды.

— Благодарим за приглашение, — сказал наконец Андор, вновь обращаясь к старухе. — Мы с радостью примем ваше гостеприимство.

Егарва хрипло рассмеялась и отступила внутрь избушки, жестом приглашая их следовать за собой:

— Входите, входите, гости дорогие. Только не забудьте поклониться хозяйке дома — таков обычай в этих краях.

С этими словами она исчезла в тёмном проёме двери, оставив путников перед непростым решением. После короткого колебания Андор сделал глубокий вдох и первым шагнул на скрипучие ступени, ведущие в загадочное жилище Бабы Егарвы, не зная, что именно ждёт их внутри этой странной избушки на птичьих лапах в самом сердце Леса туманных сосен.

Глава 27. Гостеприимство ведьмы

Глава 27. Гостеприимство ведьмы

Переступив порог избушки, путники оказались в удивительном мире, где причудливо переплетались обыденность и волшебство. Первое, что бросилось в глаза — необычная форма комнаты: округлая, словно внутреннее пространство было больше, чем можно было предположить, глядя на избушку снаружи. Потолок терялся где-то в полумраке, слабо освещённый пляшущими огнями десятков свечей разной формы и цвета, расставленных по всему помещению.

В центре комнаты располагалась массивная печь из тёмного камня, покрытого загадочными символами, вырезанными, казалось, самим временем. От неё исходило ровное, приятное тепло, наполненное ароматами трав и специй. Вокруг печи на полу лежали пёстрые вязаные коврики, а рядом стоял деревянный стол и несколько грубо сколоченных, но удивительно удобных на вид стульев.

Стены были увешаны связками сушёных трав, странными амулетами, сделанными из костей, перьев и камней, а также многочисленными пучками цветов, кореньев и грибов. Между ними виднелись полки, заставленные глиняными горшочками, стеклянными флаконами, деревянными шкатулками и старинными фолиантами в потрёпанных переплётах. В одном углу стояла кровать, накрытая лоскутным одеялом, в другом — ткацкий станок с незаконченной работой.

Неожиданным элементом в этом хаотичном, но странно гармоничном интерьере был огромный филин, восседавший на деревянном шесте возле печи. Птица смотрела на вошедших жёлтыми немигающими глазами, поразительно похожими на глаза хозяйки избушки.

Но самое интересное произошло, когда из-под стола выскочил крупный чёрный кот с белым пятном на груди и тут же целеустремлённо направился к Андору, а точнее — к Гильгамешу, который как раз материализовался на плече мага. Чёрный кот, казалось, нисколько не удивился эфирной природе Гильгамеша. Он подошёл, сел напротив и начал обнюхивать полупрозрачного котёнка, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

Андор, озираясь по сторонам и чувствуя себя всё более неуютно, нервно сглотнул.

— Возможно, мы зря вас побеспокоили, госпожа Егарва, — начал он, переводя взгляд с филина на развешанные по стенам амулеты. — Мы могли бы уйти и…

Баба Егарва, закрывшая за ними дверь, серьёзно посмотрела на мага.

— Сей сруб сам решает, кто может найти его, а кто нет, — её голос звучал глубже, чем раньше, наполняя пространство избушки. — Раз нашли — значит, тому так и быть.

Она прошла к столу, сметая рукой какие-то мелкие предметы и расчищая место.

— Садитесь, — это прозвучало не столько приглашением, сколько приказом. — Гостями будете.

Путники неуверенно переглянулись, но подчинились, рассаживаясь вокруг стола. Дерево, из которого был сделан стол, выглядело древним, с глубокими бороздками и странными узорами, словно кто-то зашифровал в них целые истории.

Баба Егарва, уже сидевшая во главе стола, вдруг перевела взгляд на Гильгамеша и его нового друга. Эфирный котёнок и материальный кот теперь сидели рядом, будто в глубоком взаимопонимании.

— Какой хороший котик, — протянула старуха, указывая узловатым пальцем на Гильгамеша. — Живёт в веществе междумирном! Редкость в наши дни…

Андор с удивлением посмотрел на ведьму. Не каждый мог сразу определить природу его питомца.

— Его зовут Гильгамеш, — ответил он, всё ещё напряжённый от странной обстановки.

Милена, пытаясь разрядить атмосферу, спросила:

— А что же вам, бабушка, не страшно посреди леса одной-то жить? — её тонкие пальцы нервно сжимали край плаща. — Здесь ведь и разбойники, и чудовища, наверное, водятся.

Егарва разразилась скрипучим смехом, запрокинув голову:

— Мне-то? Страшно? — Она вытерла выступившую от смеха слезу. — Это меня обычно боятся, деточка. Даже Гидон стороной обходил этот лес, уж поверь старухе.

Амброзий при упоминании ведуна подался вперёд.

— Так случилось, что этот Гидон на нас напал, и нам пришлось его убить, — сказал он прямо, внимательно наблюдая за реакцией хозяйки избушки.

К его удивлению, Егарва довольно потёрла свои морщинистые ладошки.

— Поделом ему, шельмецу! — воскликнула она с явным удовлетворением. — А то задрал нос, ведун великий он, ха-ха! Тоже мне, знаток древних сил!

Андор, всё более заинтригованный этой странной женщиной, осторожно спросил:

— Вы были с ним врагами?

Егарва махнула рукой, как бы отгоняя саму эту мысль.

— Да какой он мне враг? Так… недоразумение. — Она усмехнулась, обнажая жёлтые зубы. — Он всё равно весной возродится, но до весны ещё далеко. Пущай полежит, подумает о своём поведении!

Слова о возрождении Гидона заставили путников обменяться озадаченными взглядами. Милена, которую больше всего беспокоила их первоначальная цель, вернулась к главному вопросу:

— Так, а что там про перевал через горы? Вы знаете безопасный путь?

Старуха цокнула языком, словно недовольная их торопливостью.

— Да что ж вы такие нетерпеливые? — Она покачала головой. — Давайте, сказывайте мне свои басни, кто вы да откуда. Порадуйте бабушку разговорами.

В этот момент филин на шесте у печи вдруг раскрыл клюв и издал протяжный, почти человеческий крик, от которого у Милены пробежали мурашки по спине.

Андор внимательно разглядывал старуху, пытаясь сопоставить всё, что он увидел и услышал. Она явно была не просто старой женщиной, живущей в лесу. И даже не просто волшебницей. Кто же она? Древний дух? Лесная богиня? Воплощение какой-то стихийной силы? Вопросов становилось всё больше, а ответов по-прежнему не было.

— Не стесняйся, удалец! — Егарва перевела взгляд на Амброзия, заметив, что тот выглядит наиболее готовым к разговору. — Хочу тебя послушать. Может, в твоей сказке есть то, что интересно мне. — Она поднялась и направилась к печи. — А я пока вам чаю сделаю, со зверобоем!

Амброзий, привыкший, что его истории всегда находили благодарных слушателей, пригладил свои пышные усы и откашлялся

— Что ж, если вам интересно… — он выпрямился, принимая более величественную позу. — Я не всегда был охотником на чудовищ. Когда-то меня звали принц Валентус — наследный принц, который в пятнадцать лет ушёл из дворца, отрекшись от претензий на престол Ливонии.

Егарва, колдовавшая у печи над маленьким котелком, резко обернулась.

— Что, прямо настоящий наследник? — В глазах её мелькнуло что-то похожее на удивление. — Принцев у меня в гостях ещё не было. Государи были, колдуны были, даже дракон один заглядывал… А вот принцев не припомню.

Амброзий, довольный произведённым эффектом, продолжил свою историю.

— Я учился у величайшего рыцаря своего времени: сэра Морглина Железной Руки. Он научил меня всему, что я знаю о битвах с чудовищами и драконами. — Рыцарь оживился, вспоминая своего наставника. — Помню свою первую настоящую победу: над великаном из Серых Холмов. Трёхдневная схватка, закончившаяся тем, что я заманил его в болото и…

Егарва, поставившая перед каждым из гостей глиняную кружку с дымящимся травяным чаем, перебила его:

— И что же тебе, удалец, никогда не хотелось на престол? — Она пристально смотрела на Амброзия, словно видела его насквозь. — Неужто власть совсем не манила?

Рыцарь на мгновение задумался, лицо его стало серьёзным.

— Иногда… Иногда колебался, — признался он тихо. — Особенно когда видел, как некоторые решения моего брата приводили к страданиям простых людей. Но в целом в Ливонии и без меня всё было прекрасно. Поэтому я занимался тем, что любил больше всего в жизни: защищал людей от чудовищ, которые им угрожали.

Путники с подозрением посмотрели на предложенный чай. Всё-таки они находились в избушке странной лесной ведьмы, о которой ничего не знали. Егарва, заметив их колебания, нахмурилась и устремила на них такой суровый взгляд, что все трое почти синхронно поднесли кружки к губам.

К их облегчению, на вкус зверобой был как зверобой: немного горьковатый, но приятный и успокаивающий. Возможно, даже слишком успокаивающий: Андор почувствовал, как напряжение последних дней начинает отступать.

— А что же ты оказался тут, так далеко от рыцарских подвигов? — спросила Егарва, внимательно наблюдая за Амброзием поверх своей кружки.

Рыцарь смутился, и его обычная бравада на мгновение исчезла.

— Церковь Святой Матери захватила власть после смерти моего брата, — начал он тише. — Верховный Пастырь Иероним видит во мне угрозу: прямого наследника по крови. Он послал даже свою внучку Клариссу по моему следу, — Амброзий бессознательно потёр рану на щеке. — Я смог сбежать, но вернуться уже не могу. Теперь вот нашёл верных друзей, — он кивнул в сторону Андора и Милены, — и держу путь на север. Может быть, там найду себе новый дом и покой.

Егарва прищурилась, словно не верила его словам.

— И это всё? — она подалась вперёд. — Не лги бабушке! Старые глаза мои видят многое!

Амброзий изумлённо посмотрел на ведьму. Затем, помедлив, опустил руку в потайной карман своего плаща и достал завёрнутый в ткань предмет. Медленно развернув ткань, он положил на стол обломок меча, покрытый странными светящимися рунами.

— Я мечтаю восстановить меч моего учителя, «Драконоборец», — признался рыцарь, глядя на древнюю реликвию. — А затем… Затем сразить Тварь Вихря, шестиголового дракона, погубившего сэра Морглина.

Баба Егарва протянула руку и кончиками пальцев осторожно коснулась сломанного клинка. Её глаза на мгновение вспыхнули тем же голубоватым светом, что и руны на мече.

— Арканит, — пробормотала она, словно пробуя это слово на вкус. — Хорошая работа, древняя. За Белой Стеной такую делали, в городе, которого больше нет.

Она подняла глаза на Амброзия.

— А Тварь Вихря — змей суровый, осторожно с ним! — в её голосе прозвучало нечто похожее на уважение. — Но мир тебе спасибо скажет, если сразишь этого змея. Он чуждый тут, не из наших краёв пришёл.

Филин снова издал протяжный крик, словно подтверждая слова своей хозяйки. Чёрный кот, до этого занятый общением с Гильгамешем, запрыгнул на стол и лёг рядом с обломком меча, будто охраняя его.

— Тварь Вихря не из этого мира? — тихо спросил Андор, которого всегда интересовали тайны других миров и планов существования.

Егарва улыбнулась, но улыбка эта была странной: одновременно древней и мудрой.

— В мире много дверей, волхв, но не все из них должны быть открыты, — она перевела взгляд на Милену. — Впрочем, это разговор для другой ситуации.

Глава 28. Откровения в избушке

Глава 28. Откровения в избушке

Оба кота — чёрный питомец ведьмы и эфирный Гильгамеш — неожиданно вспрыгнули на стол, перебивая разговор. Они принялись обнюхивать обломок древнего меча, лежащий перед Амброзием.

— Кыш! — шикнула Егарва, взмахнув сухонькой рукой. — Не мешайте людским разговорам!

Кошачья парочка с недовольным видом спрыгнула на дощатый пол, после чего оба устроились возле печи, где начали с деловым видом вылизывать шерсть, словно обмениваясь какими-то общими тайнами кошачьего ремесла. Милена, наблюдавшая за животными, заправила выбившийся локон за ухо и улыбнулась.

— Красивый у вас кот! — заметила она, стараясь поддержать беседу. — Такой… глянцевый.

Егарва улыбнулась, и на мгновение её лицо приобрело почти материнское выражение.

— Его зовут Кощей, — старуха погладила свои седые волосы, заправляя непослушную прядь под платок. — Старый он уже, как и я. Многое повидал.

Затем она перевела свой пронзительный взгляд с жёлтыми, кошачьими зрачками на полуэльфийку.

— А что ты расскажешь, красна девица? — её тон стал вкрадчивым. — Какая судьба привела тебя из тёплых краёв в эти холодные земли?

Милена выпрямилась, её изящные плечи расправились. Она несколько мгновений собиралась с мыслями, а затем начала:

— Я родилась в Эбонии, в городе Тенебрис, — голос полуэльфийки звучал мелодично и чётко. — Моя мать была тёмной эльфийкой, работала алхимиком в Доме Ночных Трав. А отец… — она слегка запнулась, — он был человеком откуда-то из народов Игерсевии. Пленник, которого оставили в Эбонии после Второй Войны Севера.

Егарва задумчиво почесала подбородок, кивая собственным мыслям.

— Да, судьба необычная! — её глаза сузились. — Илтэ — народец мудрёный, с такими шутки плохи!

Милена удивлённо моргнула, выпрямляясь ещё больше.

— Илтэ? — она произнесла это слово с явным удивлением. — Вы знаете самоназвание тёмных эльфов?

Старуха усмехнулась, её морщинистое лицо сложилось в хитрую гримасу.

— Я ведаю и не такую мелочь, красавица! — она отмахнулась, как от чего-то незначительного. — А ты продолжай, продолжай… люблю я истории послушать.

Милена бросила быстрый несколько смущённый взгляд на Андора, но продолжила:

— У меня было несколько братьев и сестёр, но все они были чистокровными илтэ. Меня, как и полагается у тёмных эльфов, воспитывал весь род сразу, — она покрутила тонкими пальцами серебряный браслет на запястье. — Кроме отца, конечно. Он, как человек, членом Дома быть не мог… Это не принято у илтэ.

Она сделала паузу, отпив глоток чая.

— Я была самой младшей и, честно говоря, особыми талантами не обладала. В Эбонии к полуэльфам относятся нормально, не как в некоторых человеческих королевствах, но… — её голос стал тише, — высокого социального статуса нам не добиться. Это просто факт жизни.

Андор заметно покраснел, когда понял, к чему ведёт рассказ его возлюбленной. Он опустил глаза, будто внезапно заинтересовавшись узором на ручке глиняной кружки.

— Так что я пошла работать в Дом Сладких Грёз, — Милена произнесла это ровным тоном, без стыда или бравады. — Многое там видела, многое испытала.

Егарва прищурилась, склонив голову набок.

— Что ж, выходит, ты распутница? — в её голосе не было осуждения, скорее любопытство.

Милена прямо встретила взгляд ведьмы.

— В Эбонии это не осуждается. Там это… в порядке вещей, — она слегка пожала плечами. — Другая культура, другие ценности.

Баба Егарва неожиданно громко рассмеялась.

— Да и я тебя не осуждаю, деточка! Молодое дело, оно такое, — она мечтательно посмотрела куда-то вдаль, сквозь стены избушки. — Я ж помню времена, когда и не было никаких «нравственных устоев», «грехов»… — Она хлопнула ладонью по столу. — Вон зверюшки гуляют, с кем хотят, и никто им не указ!

Милена опустила глаза, явно не ожидая такой реакции.

— Но это же не всё? — проницательно спросила ведьма, подавшись вперёд. — Чую, есть ещё что-то в твоей истории.

Девушка кивнула, собираясь с мыслями.

— Я ещё подрабатывала информатором на некоторых влиятельных лиц в Эбонии, — она бросила быстрый взгляд на Андора. — Не то чтобы шпионом, но… Сведения, слухи — за это хорошо платили.

— А что же ты тут делаешь, а не в будуаре нагая лежишь? — спросила Егарва, подливая ей ещё чая. — Там жизнь, говорят, без забот.

Милена глубоко вздохнула.

— Такая жизнь стала меня утомлять, — призналась она тихо. — Хотелось увидеть что-то ещё, что-то настоящее. — Её взгляд смягчился, когда она посмотрела на Андора. — Познакомилась с Андором, когда он приехал в Тенебрис. Он предложил послушать орган в Ливонии. — Она тихо рассмеялась, вспоминая. — Ну, я и согласилась отправиться с ним. Как-то так и осталось.

Егарва удовлетворённо потёрла руки.

— Ох, нравятся мне сказы про любовь! — её голос потеплел, а взгляд стал проницательным. — Но ведь печалит тебя что-то, девица? Вижу тень в твоих глазах.

Милена на мгновение заколебалась, а затем произнесла с оттенком грусти:

— К сожалению, у нас не может быть детей, — она говорила тихо, но уверенно. — Потому что я полуэльф. Так гласит легенда о наказании Флораэль.

Егарва загадочно улыбнулась, глядя то на Милену, то на Андора. Её жёлтые глаза вдруг стали ярче, словно подсвеченные изнутри.

— Легенды, милая, придумывают те, кто боится правды, — она подмигнула удивлённой полуэльфийке. — Не всё то истина, что в книгах пишут и старики рассказывают.

Филин на шесте вдруг громко закричал, словно подтверждая слова хозяйки, а коты, сидевшие у печи, синхронно подняли головы и уставились на гостей своими немигающими глазами.

Милена неуверенно взяла Андора за руку, пальцы её слегка дрожали. Маг ощущал, что ситуация вокруг всё больше напоминает ему бредовый сон. Символы на стенах, казалось, шевелились в мерцающем свете свечей, а время то замедлялось, то ускорялось.

Андор ещё раз оглядел избушку, пытаясь собраться с мыслями, и понял, что настала его очередь рассказывать. Он откашлялся, чувствуя на себе выжидающий взгляд Егарвы.

— Честно говоря, ничего особенного в моей судьбе нет, — начал он смущённо. — Родился в Ливонбурге, в семье ремесленников. Поступил в Университет высшей магии благодаря поддержке дядюшки Анатоля. Обучался магии природы, но… — он сделал паузу, — магия воздуха всегда меня тянула сильнее.

— Это хорошо, — закивала Егарва. — Люблю учёных! Умные головы — редкость нынче. А дальше что?

Андор продолжил, стараясь говорить связно:

— Дальше я отправился странствовать, чтобы найти наставника, который научит меня магии воздуха, потому что в Ливонии желающих обучать этому аспекту не было. — Он нервно постукивал пальцами по столу. — По пути повстречал двух друзей, Элизара и Гиллиандера, присоединился к ним…

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Нас нанял один эльф… Аллар. Он предложил отправиться в Эбонию, чтобы найти там…

— Что?! — резко спросила ведьма, вдруг подавшись вперёд. Её глаза вспыхнули странным огнём.

Андор вздрогнул и с трудом выдавил:

— Бога из Машины, — он сглотнул, с трудом произнеся эти слова.

Внезапная тишина опустилась на избушку. Даже филин перестал шевелиться, а огонь в печи, казалось, горел тише.

— Именно там я и встретил Милену, — поспешно добавил маг, словно пытаясь сменить тему. — Она мне сразу понравилась. Раньше мне так нравилась только Манора, наша учительница арканологии, — он запнулся, осознав, что сказал, и залился краской. — Но она была намного старше меня, и…

Егарва расплылась в широкой улыбке, разряжая напряжение.

— Ах ты щёголь! — она шутливо погрозила ему пальцем. — В тихом омуте, как говорится! — Но затем её лицо снова стало серьёзным. — Так и что там с Богом из Машины? Нашли вы его?

Андор заметно нервничал.

— Мы… может быть, убили его… точнее, её. — Он опустил взгляд. — Но она приходит ко мне во снах теперь и пугает. Обвиняет в том, что я пытался «убить бога».

Ведьма задумчиво налила ещё чая всем присутствующим. Её движения были медленными, словно она тщательно обдумывала каждое.

— Ты чего-то боишься, волхв? — её голос был тих, но пробирал до глубины души. — Не уверен в своём выборе?

Андор поднял на неё глаза.

— Боюсь, что поступил неправильно, — признался он. — Но магия механики и Бог из Машины… Это же неестественно! Это искажение природы, попытка создать нечто, выходящее за пределы естественного порядка вещей.

Егарва неожиданно энергично потрясла узловатым пальцем, словно отчитывая ребёнка.

— Мир сложнее, чем кажется, волхв! — голос её приобрёл глубину и силу, несвойственную старой женщине. — Он живой, он сам знает, как ему лучше, он растёт и развивается, в этом и есть смысл жизни! — Она прищурилась. — Разводить огонь тоже неестественно, ни одно животное не чиркает кремень и не трёт палочки! Раз что-то можно делать, значит, миром так задумано. Неестественно только то, что невозможно.

Андор, заворожённый её речью, засмотрелся в жёлтые глаза ведьмы. Внезапно ему показалось, что он приблизился к ним на недопустимо близкое расстояние. Его взор словно затянуло в эти необычные зрачки. Сначала он увидел мельчайшие шевелящиеся полупрозрачные пятна, похожие на крошечные вселенные, затем его сознание рванулось назад, и он увидел избушку сверху, затем лес, покрытый туманом, потом облака…

Его взгляд продолжал удаляться, и вот уже он различал очертания океанов и континентов, а затем увидел весь мир — круглый шар, за которым светило солнце, а вокруг сияла бесконечная звёздная бездна.

Страх и восторг охватили его одновременно. Он закричал, не в силах выдержать открывшегося ему видения, и резко вернулся в своё тело, сидящее за столом в избушке Бабы Егарвы.

— Что кричишь, дурачок? — невозмутимо спросила ведьма, проводя рукой над столом. — Чай разольёшь.

Амброзий и Милена с удивлением смотрели на мага. На их лицах читалось недоумение — они явно не видели того, что довелось увидеть ему.

— Что с тобой? — тихо спросила Милена, крепче сжимая его руку. — Ты весь побледнел.

Андор попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Он перевёл взгляд на Егарву. Та смотрела на него с загадочной улыбкой, в которой читалось древнее, нечеловеческое знание.

— Это… я просто… — маг потер виски, пытаясь собраться с мыслями. — Мне показалось…

Филин вновь закричал, прерывая его сбивчивые объяснения. Егарва медленно поднялась, опершись на стол.

— Ну, хватит сказок на сегодня, — заключила она, выпрямившись на удивление легко для своего древнего возраста.

Глава 29. Загадки

Глава 29. Загадки

Егарва задумчиво потрогала амулеты, висевшие на её морщинистой шее. Они были разнообразны: кусочки кости и дерева, потемневшие от времени металлические подвески с непонятными символами, высушенные части растений, заключённые в прозрачную смолу. Казалось, каждый из них хранил свою особую историю.

— Мне понравились ваши сказы! — объявила она наконец, довольно кивая головой. — Не зря срубчик вас привёл ко мне, ох не зря!

Чёрный кот Кощей, словно почувствовав изменение настроения хозяйки, легко запрыгнул к ней на колени. Ведьма машинально начала поглаживать его блестящую шерсть, не отрывая своего проницательного взгляда от гостей.

— Не бойся своих снов, волхв! — внезапно сказала она, обращаясь к Андору. — Попробуй с ней поговорить, небось, даже не пытался.

Она расхохоталась, и смех её, скрипучий и древний, разнёсся по избушке, заставив филина на шесте возбуждённо распушить перья.

Андор молча кивнул, не находя слов. Он всё ещё не мог прийти в себя после странного видения, открывшегося ему в глазах ведьмы.

Амброзий, почувствовав, что разговоры заканчиваются, с хрустом потянулся и решительно произнёс:

— Спасибо, матушка, за гостеприимство! — Усы его шевельнулись в доброжелательной улыбке. — Теперь мы можем рассчитывать на твой совет, как пересечь горы?

Ведьма хитро прищурилась, а пальцы её продолжали перебирать шерсть довольно мурлыкавшего кота.

— Да, вы меня повеселили, спасибо, путнички! — в её голосе послышались игривые нотки. — Тогда поведаю я вам заветную тайну.

Она наклонилась вперёд, и её голос стал ниже, словно она делилась величайшим секретом:

— Есть тут на севере от моей избушки речушка, почти ручей. За ночь вам надо построить серебряный мост! — Она выпрямилась и уверенно закончила: — Вот по мосту тому и попадёте на ту сторону гор.

В избушке повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в печи и мерным мурлыканьем Кощея. Путники обменялись озадаченными взглядами.

— Но как же нам мост построить за ночь? — наконец спросил Андор, нахмурив брови. — Тем более из серебра?

Егарва фыркнула, явно раздосадованная таким вопросом.

— Ты же волхв, чародейство воздуха учил, вот ты и думай как! — она недовольно скривила губы. — А моё дело — подсказать вам путь. Ленивый чероплёт пошёл, не хочет сам делать, разжуй да в рот положи! — Она демонстративно сложила пальцы в неприличном жесте. — А вот кукиш!

Милена, заметив, что разговор принимает не самый приятный оборот, поспешила вмешаться:

— Спасибо и за чай, и за советы, и за беседу! — она грациозно поднялась из-за стола. — Но мы, пожалуй, пойдём строить мосты.

— Погодите! — Егарва неожиданно взмахнула рукой.

Она бесцеремонно скинула кота с колен, поднялась с завидной для её возраста лёгкостью и направилась к одной из многочисленных полок, заставленных склянками и банками. После недолгих поисков она извлекла небольшую глиняную ёмкость с плотно притёртой пробкой, запечатанной тёмным воском.

— Вам моя настоечка грибная! — пояснила ведьма, возвращаясь к столу. — Но просто так не пейте! Ежели кто морок на вас наведёт, али с ума сходить начнёте — вот тогда пейте. По глотку каждому хватит.

Амброзий, всегда готовый принять любой дар, уверенно потянулся за банкой. В этот момент его рукав слегка задрался, и серебряный браслет блеснул в свете свечей.

Глаза Егарвы мгновенно сфокусировались на украшении.

— Хорошая диковина у тебя, воитель! — она цокнула языком. — Да малополезная для спутников твоих. Только ты речь чужую понимаешь, а не они.

Она замолчала, явно что-то обдумывая, а затем кивнула своим мыслям и добавила:

— Сейчас бабушка слова заветные произнесёт.

Ведьма отошла в дальний угол избушки, где в полумраке едва угадывались очертания каких-то странных предметов. Она зашептала что-то на непонятном языке, делая пассы сухонькими руками. Внезапно браслет на запястье Амброзия ярко засветился голубоватым светом, заставив рыцаря вздрогнуть от неожиданности.

— Что вы сделали? — спросил он настороженно, разглядывая свой артефакт.

Егарва вернулась к столу, довольно улыбаясь.

— Теперь сила диковины и на друзей твоих распространяться будет, покуда они рядом находятся. — Она сложила руки на груди. — Всё, ступайте! Да Гильгамеша своего не забудьте, а то котик ладный, мне в имуществе нужный.

Золотистый эфирный котёнок, всё это время игравший с Кощеем у печи, повернул голову на звук своего имени и мяукнул, будто соглашаясь, что он действительно и ладный, и нужный.

Путники поблагодарили хозяйку и, собрав свои вещи, вышли из избушки на птичьих лапах. К их удивлению, снаружи уже стояли сумерки, хотя когда они вошли внутрь, был ещё день.

— Я даже не представляю, что такое мы только что встретили, — тихо сказал Андор, когда они отошли на несколько шагов. — Но это явно выходит за рамки известного современным магам и учёным.

Милена положила ладонь ему на плечо и ободряюще сжала.

— Наверное, лучше и не знать, кто эта Баба Егарва, — в её голосе слышалась смесь уважения и лёгкого страха. — Есть вещи, которые простым смертным знать не положено.

Амброзий задумчиво поглаживал усы, глядя на серебристый браслет на своём запястье.

— Среди странствующих рыцарей есть легенда о некоей старой женщине, которая может встретиться случайно на пути, — произнёс он медленно, словно вспоминая давно забытую историю. — Надо проявить к ней уважение, а если попросит, то поделиться последним. И тогда она поможет советом или делом, но если её обидеть, то дела будут плохи: проклятие ляжет на того рыцаря. Возможно, легенда как раз о Егарве.

Они обернулись, чтобы ещё раз взглянуть на странное жилище ведьмы, но к их изумлению, ни силуэта избушки, ни света из окна видно больше не было. Лишь тёмные сосны и туман, ставший гуще с наступлением вечера.

— Строить мост из серебра за ночь — какая-то бессмыслица, — пробормотал Андор, нервно поправляя сумку на плече. — Возможно, она решила над нами поиздеваться?

Милена покачала головой.

— А зачем тогда дарила подарки? — полуэльфийка осторожно держала в руках глиняную банку с настойкой. — Не похоже, что Егарва хотела нас обмануть.

Маг вздохнул.

— Вдруг её подарки тоже бесполезные? — Он с сомнением посмотрел на браслет Амброзия. — Мы же не можем проверить, как теперь работает твой артефакт.

— Почему? — возразила Милена. — Давайте я скажу что-нибудь на илтэ'ларре, вы же не знаете язык тёмных эльфов.

Андор пожал плечами.

— Давай!

Милена откашлялась и произнесла нараспев:

— Vekh'tal zyrr mor'kai, thal'qir varesh.

К удивлению обоих мужчин, они без труда поняли фразу: «Луна освещает тайные пути для тех, кто ищет истину».

Амброзий восхищённо погладил свой обновлённый артефакт.

— Да, не подвела бабушка! — он с довольным видом покрутил браслет на запястье. — Теперь мы все сможем понимать любые языки.

Рыцарь прокашлялся и добавил, внезапно став серьёзным:

— Я узнал о вас много нового, друзья! — он посмотрел сначала на Андора, затем на Милену. — Ну что ж, каким бы ни было ваше прошлое, мы теперь — одна команда. — Он неловко пожал плечами. — Но никогда не думал, что буду путешествовать в обществе куртизанки.

Милена вскинула голову, её глаза опасно сверкнули в сумерках.

— Ты бы знал, в каком обществе я бывала, рыцарь! — в её голосе послышалась горечь. — Как насчёт ночи с высокопоставленным жрецом, для которого наслаждение — душить партнёршу?

Андор поспешно встал между ними, примирительно подняв руки.

— Давайте не будем! — вздохнул он. — Пойдёмте лучше искать тот ручей, где надо строить мост. И попытаемся понять хоть что-то в этой загадке.

Они забрались на лошадей и двинулись в северном направлении, как советовала ведьма. Лес вокруг становился всё плотнее, а туман, скапливающийся между стволами исполинских сосен, придавал ему зловещий вид. Гильгамеш материализовался на плече Андора, его эфирное тело светилось ярче обычного, словно маленький маяк в сгущающейся темноте.

Где-то вдалеке раздался протяжный крик, похожий на голос филина, но гораздо более громкий и тоскливый. Путники переглянулись, но продолжили путь, погружённые каждый в свои мысли о странной встрече и ещё более странной задаче, поставленной перед ними.

Глава 30. Серебряный мост

Глава 30. Серебряный мост

Вечерний сумрак окутал лес, когда путники наконец добрались до тихой речушки. Её журчание нежно разносилось в прохладном воздухе, умиротворяя слух усталых странников. Над водой колыхалась серебристая пелена тумана, почти ласкающего спокойную водную гладь.

Амброзий спешился первым и, привязав своего верного Дракона к ближайшему дереву, опустился на колени у самой кромки воды. Зачерпнув ладонью прозрачную влагу, он умыл разгорячённое лицо.

— Холодная, — произнёс рыцарь, встряхивая руками. — Но чистая, словно слеза девственницы.

Милена неторопливо огляделась, изучая окружающую местность своими глубокими, почти светящимися в полумраке глазами. Тёмные эльфы всегда отлично видели в темноте — наследие её народа не подводило полуэльфийку даже здесь, вдали от Эбонии.

— Ну что, — произнесла она задумчиво, поворачиваясь к спутникам, — мост из серебра строить будем? Старуха ясно дала понять, что без этого нам дальше не пройти.

Амброзий расхохотался, отчего его пышные усы затряслись, и провёл по ним рукой, приглаживая.

— У меня с собой около сотни серебряных монет, — подмигнул он. — На скромный мосточек, пожалуй, хватит, а? — В глазах рыцаря плясали весёлые искорки.

Андор же не разделял веселья спутников. Нахмурив брови, он медленно прошёлся вдоль берега, размышляя вслух:

— А вы обратили внимание, что она не спрашивала наших имён? — задумчиво произнёс он. — Всё время называла «удалец», «волхв» и «девица». Как будто…

— Как в сагах и легендах, — подхватила Милена, собирая свои роскошные чёрные волосы в высокий хвост. Её тонкие пальцы ловко справились с непослушными прядями. — Живые существа обычно так не говорят. Но Баба Егарва… Есть в ней что-то от древности, неподвластной времени.

Она задумчиво посмотрела на лунную дорожку, пробивающуюся сквозь редеющие облака и отражающуюся в водной глади.

— И как же нам построить этот мост? — вздохнул Андор, присаживаясь на поваленное дерево. — Что она имела в виду? Серебряные монеты? Но это слишком простое решение для такой загадки.

Милена вдруг замерла, её взгляд остановился на игре лунного света на поверхности реки.

— А может, она имела в виду лунный свет? — предположила полуэльфийка. — Он ведь ассоциируется с серебром. Серебряная луна, серебряные блики…

Андор медленно кивнул, обдумывая эту мысль.

— Конечно, это так, — согласился маг. — Но причём тут магия воздуха? Она с лунным светом никак не связана. — Он потёр переносицу. — Разве что тучу на луну наслать… Но я не умею так делать, да и вряд ли это поможет с мостом.

Амброзий, тем временем, неторопливо прохаживался вдоль берега, внимательно всматриваясь в речное дно.

— Да, загадала бабушка загадку! — воскликнул он с улыбкой. — Прямо как в старинных сказаниях. — Внезапно рыцарь замер и понизил голос: — А вы подумали, что здесь могут жить речные русалки? Надо быть начеку.

Андор скептически поднял бровь.

— А ты их когда-нибудь видел?

Рыцарь рассмеялся, запрокинув голову, и его смех эхом разнёсся над рекой.

— Нет, конечно! Но среди бродячих рыцарей ходит немало баек. Вот знакомый моего знакомого якобы покорил сердце русалки! — Амброзий подмигнул. — Клянётся всеми богами, что это правда.

Милена лукаво улыбнулась, её глаза блеснули в лунном свете.

— А как же они любовью занимаются? — поинтересовалась она с притворной наивностью. — У русалок же низ как у рыб, а не как у гуманоидов!

— Слушай больше эти байки! — рассмеялся Амброзий, махнув рукой. — Тебе ещё и не такого наплетут! И что ламия забеременела от знакомого моего знакомого, и что тролль влюбился в принцессу…

Его голос стих, и троица погрузилась в молчание, каждый по-своему изучая речку и её туманное покрывало. Тишину нарушало лишь мягкое журчание воды и редкие всплески ночных рыб.

Внезапно Милена схватила Андора за руку, а пальцы её крепко сжали его запястье.

— Гляди! — воскликнула она, указывая на середину реки. — Над самой лунной дорожкой тумана нет! Он есть на этом берегу и на том берегу. — Её глаза загорелись. — Что если сдуть его магией воздуха на лунную дорожку?

Андор на мгновение замер, а затем его лицо осветилось улыбкой. Он обнял Милену и поцеловал её в висок.

— Ты гениальна, — прошептал он.

— Ты такая умница, что обратила на это внимание! — восхищённо произнёс Амброзий, подходя ближе. — Клянусь, я бы не догадался.

Милена скромно улыбнулась, но в её глазах промелькнула тень старой печали.

— Привыкла в своё время замечать каждую родинку, каждый шрам и каждую татуировку на телах гостей, — тихо ответила она. — В Доме Сладких Грёз учишься видеть детали… Или не выживаешь.

Андор сжал её руку чуть крепче, затем повернулся к реке и сосредоточился. Он закрыл глаза, чувствуя, как воздух вокруг отзывается на его призыв — тонкими невидимыми нитями, струящимися между его пальцами.

Маг глубоко вдохнул, позволяя силе накопиться в груди, затем медленно поднял руки. Пальцы его подрагивали, направляя магические потоки. Туман над рекой вздрогнул, словно это живое существо прислушивалось к неслышному зову.

Андор раскрыл ладони, мягко и плавно раздвигая их в стороны. Туман с берегов начал сползать на воду, подчиняясь воле мага, сгущаясь и уплотняясь над лунной дорожкой. Капельки влаги в воздухе искрились, отражая лунный свет, словно крошечные зеркала.

Лицо Андора покрылось испариной, мышцы напряглись от усилия. Он шептал древние слова на языке ветров — языке, который забывают все, кроме воздушных магов.

Движения его рук становились всё более сложными, создавая в воздухе невидимые узоры. Туман повиновался, принимая форму арки, затем изгибаясь в очертания перил. Каждый новый жест мага добавлял деталей конструкции. Материя тумана уплотнялась, становясь почти осязаемой.

Милена и Амброзий стояли, затаив дыхание, боясь нарушить концентрацию мага.

Наконец, последним усилием воли, Андор соединил разрозненные элементы в единую конструкцию. Туман окончательно преобразился, приняв форму изящного моста, сотканного из серебристого света и влажного воздуха. Мост сиял, словно отлитый из чистейшего серебра, и каждая его деталь искрилась в лунном свете.

— Получилось! — воскликнул Андор, опуская руки и тяжело дыша от усталости. Капли пота стекали по его вискам, но глаза сияли восторгом.

Троица осторожно приблизилась к началу моста. Серебристая конструкция изящно изгибалась над рекой, соединяя два берега. Она казалась хрупкой и эфемерной, словно могла рассыпаться от малейшего прикосновения.

Андор нерешительно поставил ногу на первую ступень моста и, к своему удивлению, почувствовал твёрдую поверхность. Осмелев, он сделал ещё несколько шагов. Мост выдержал, не прогнувшись ни на дюйм.

Дойдя до середины, маг развернулся к спутникам.

— Давайте сюда коней! — позвал он, широко улыбаясь. — Мост прочный!

Амброзий и Милена переглянулись, затем отвязали коней — гордого Дракона, изящную Лилию и упрямого Буяна — и повели их по сверкающему мосту. Животные, обычно настороженные к странностям, шли спокойно, словно доверяя магии, создавшей эту конструкцию.

Когда вся компания пересекла мост, произошло нечто удивительное: пейзаж вокруг них внезапно изменился. Лес, река, туман — всё исчезло. Они стояли на другой земле, под другим небом, хотя по-прежнему была ночь. Однако теперь горы, которые преграждали их путь, остались позади.

— Вот вам и чудеса! — восторженно воскликнул Амброзий, оглядываясь по сторонам. — Сколько лет странствую — первый раз такое вижу. Не просто переход через реку, а настоящее перемещение!

Милена устало провела рукой по волосам.

— Давайте разобьём лагерь и отдохнем, — предложила она практично. — А утром уже будем разбираться, где мы и куда идти дальше.

Она посмотрела на серебряный мост, но тот уже растворялся в воздухе, оставляя лишь лёгкую дымку, унесённую ночным ветром. Баба Егарва не обманула: её загадка вывела путников за Белую Стену, и теперь перед ними открывался новый неизведанный мир.

Глава 31. За Белой Стеной

Глава 31. За Белой Стеной

Утро встретило путников прозрачным хрустально-чистым воздухом. Ночной туман растаял без следа, открывая взору совершенно новые пейзажи. Вне всякого сомнения, они находились уже по ту сторону Белой Стены — величественные горные шпили теперь виднелись позади, а впереди простирались бескрайние просторы неизведанных земель.

Амброзий сидел на поваленном стволе дерева и, склонившись над небольшой лужей, тщательно брился своим кинжалом. Его движения были уверенными и точными: многолетняя привычка не изменяла ему даже в дикой местности.

— Настоящая гордость всякого ливонца, — назидательно произнёс рыцарь, поглаживая свои пышные усы. — Негоже бородой обрастать как дикарю. — Он ухмыльнулся, оценивая результат своей работы в зеркальной поверхности воды. — Пусть агоранцы и астерианцы бородами обрастают — они лентяи, им некогда бриться! А ливонец должен выглядеть достойно даже на краю света.

Милена, собирая разбросанные вещи и упаковывая седельные сумки, окинула взглядом окружающий пейзаж. Её миндалевидные глаза задержались на горизонте, где виднелись смутные очертания каких-то строений — то ли гор, то ли руин.

— Вот он, настоящий север, — задумчиво проговорила полуэльфийка. — То самое место, которое на картах обычно отмечают надписью «Здесь могут водиться драконы».

В её голосе звучало странное смешение тревоги и восхищения. Хотя тёмные эльфы Эбонии славились как неутомимые путешественники по всему Альдору, даже они редко забирались за Белую Стену, в земли, куда не ступала нога цивилизованных народов.

Амброзий рассмеялся, вытирая лезвие кинжала куском ткани.

— Когда мы посещали эти земли с отрядом герцога Эдмунда, драконов мы не встретили, к счастью. — Он вложил кинжал в ножны и поднялся, разминая затёкшие ноги. — Нам и без них хватило приключений. Великаны, йети, орки… Весёлое было времечко!

Андор, сидевший у догорающего костра и перечитывавший свои записи, внезапно поднял голову.

— А правда, что драконы — мудрые существа? — спросил маг с нескрываемым любопытством. — В книгах пишут, что они почти как люди, только древнее и мудрее.

Амброзий покачал головой, его глаза на мгновение потеряли свой обычный весёлый блеск.

— Мудрые они только в легендах, друг мой. — Он опустился на колени, собирая свои вещи. — Все драконы, которых я встречал, были просто животные. Умные, конечно, для зверей — примерно как собаки. Бывало, заманивали добычу, устраивали засады… Но разума человеческого в них нет.

Он на мгновение задумался, словно что-то припоминая.

— Хотя… Есть легенда, что в древности они были разумными, пока некий бог не убил бога драконов, потому что драконы угрожали смертным. Мол, с тех пор они деградировали, стали просто хищниками.

Андор вздохнул и снова раскрыл записи Иксара, бережно разглаживая пожелтевшие страницы. Его взгляд метался по строчкам и схематичным рисункам, словно пытаясь сопоставить описания с окружающим пейзажем.

— Где же мы находимся, — пробормотал маг. — Плачущая равнина? Простыня Авроры? Или Окотрийская тундра? Ведь все эти места граничат с Белой Стеной, судя по карте.

Милена подошла и мягко положила руку на плечо мужа.

— Лучше всего седлать коней и ехать вперёд, — предложила она практично. — Может быть, мы встретим кого-нибудь, кто подскажет нам дорогу.

— Главное, чтобы этот «кто-нибудь» не захотел нас съесть или ограбить! — хохотнул Амброзий, закидывая сумку на плечо. — Например, орки не очень любят пришельцев из-за гор. Особенно тех, кто похож на ливонцев.

— Мы никогда не видели орков, — задумчиво произнёс Андор, складывая карту.

— Конечно, они почти не покидают своих земель, — кивнул рыцарь. — Не самые приятные существа: ростом больше среднего человека, с клыками и коричневой кожей. Тут много разных племён, и они часто враждуют друг с другом. Хотя к чужакам обычно одинаково враждебны все.

Милена, седлавшая свою кобылу Лилию, повернула голову.

— А я всегда думала, что у орков зелёная кожа, — заметила она, затягивая подпругу.

Амброзий громко расхохотался, запрокинув голову.

— В книгах их почему-то путают с гоблинами, — ответил он, вытирая выступившие от смеха слёзы. — А в реальной жизни лучше этого не делать. Гоблины — безобидные зелёные малыши по сравнению с орками. А полугоблины вообще нормальные ребята и девчата обычно, пусть и редко встречаются.

Вскоре трое путников уже ехали по равнине, простиравшейся перед ними. Растительность здесь заметно отличалась от той, что росла по другую сторону Белой Стены. Деревья были ниже, но с более широкими кронами, словно прижимались к земле под натиском постоянных северных ветров. Трава под копытами коней отливала странным серебристым оттенком, а воздух был напоён ароматом неизвестных цветов.

Андор с любопытством рассматривал фиолетовые колокольчики, растущие на обочине тропы, к которой они вышли. В Ливонии таких не встречалось. Кто знает, какие свойства они скрывают? Быть может, они ядовиты или, наоборот, целебны?

Над их головами кружили птицы с длинными серебристыми хвостами, издавая мелодичные трели. Звуки этой незнакомой земли были одновременно привычны, и в то же время странно чужды.

— Амброзий, — нарушил тишину Андор, поравнявшись с рыцарем, — ты говорил, что видел драконов. А демонов доводилось видеть?

Лицо рыцаря стало серьёзным, что случалось редко.

— Было дело, и не раз, — ответил он, поглаживая рукоять меча. — Но самый жуткий случай был в Мёртвых горах. Один демонолог вызвал демона, да тот вырвался и убил призывателя прямо на наших глазах.

Его голос понизился почти до шёпота, словно он опасался, что даже воспоминания могут привлечь нечто недоброе.

— Это была огромная уродливая муха, что из брюха рожала рои насекомых. Мы еле убили её на пару с Дереком, а когда тварь сдохла, она растворилась без следа — обратно в свой Дропар отправилась, где, наверное, живёхонька осталась!

Амброзий по привычке осенил себя солнечным знамением, хотя было видно, что он не особо религиозен.

— С тех пор не люблю насекомых крупнее пчелы, — добавил он с нервным смешком.

Некоторое время они ехали молча. Тропа, по которой они следовали, становилась всё шире, превращаясь в нечто, похожее на дорогу. Возможно, когда-то здесь проходил торговый путь.

Милена, задумчиво смотревшая на сгорбленную спину Амброзия, который ехал впереди, неожиданно спросила:

— А была у тебя когда-то семья, Амброзий? — Её голос был мягким, без привычной иронии. — За все эти годы странствий…

Рыцарь повернулся в седле, и на его лице появилась мечтательная улыбка.

— Семья? В обычном понимании — нет. — Он прищурился, глядя куда-то вдаль, словно видел там картины своего прошлого. — Но за долгую жизнь у меня было много женщин. В каждом королевстве, в каждом городке…

Его улыбка стала чуть печальной.

— Но больше всех на свете я любил деву-рыцаря Гвендолин. — Амброзий вздохнул. — Голубоглазая, с густыми каштановыми волосами, настоящая красавица. И в бою — лучше многих мужчин. Я встретил её на турнире при дворе герцога Вилорского. И она уложила меня на лопатки в честном поединке!

Андор удивлённо поднял брови.

— И что же случилось?

— Она мне не отвечала взаимностью, — пожал плечами Амброзий. — Да и не могла: дала обет целомудрия в Ордене Алой Девы. Её дальнейшая судьба мне неизвестна. Говорили, что она уплыла в Атоллию на поиски приключений, но кто знает…

Внезапно лицо рыцаря просветлело, и он подмигнул своим спутникам.

— Зато у меня много детей по всему свету, — гордо объявил он. — Пусть они и бастарды, но тоже, получается, могут претендовать на трон Ливонии. — Амброзий громко расхохотался. — И пусть Иероним попробует их всех разыскать! Ха! Вот будет ему забота!

Милена и Андор переглянулись с улыбкой. Несмотря на свой возраст и шрамы, рыцарь сохранял юношеский задор и неунывающий дух.

Дорога постепенно поднималась на пологий холм. Когда они достигли его вершины, перед ними открылся вид на обширную долину, в центре которой мерцало озеро удивительного бирюзового цвета. Странные каменные столбы, покрытые мхом, окружали его берега, словно молчаливые стражи.

— Никогда не видел такого оттенка воды, — произнёс Андор, прикрывая глаза от яркого солнца. — Интересно, что придаёт ей этот цвет? Какие-то минералы или, может быть, растения?

Амброзий втянул воздух, словно пытаясь уловить незнакомые запахи.

— За всю жизнь я повидал немало чудес по обе стороны Белой Стены, — задумчиво произнёс он, — но эти края кажутся… другими. Будто воздух здесь пропитан магией.

— Или мы просто отвыкли от свободной земли, — тихо добавила Милена, поглаживая шею своей кобылы. — Без храмов, стражников и инквизиторов. Дикая красота всегда кажется волшебной, если ты долго жил в городах.

Путники молча созерцали открывшийся перед ними пейзаж. Никаких признаков человеческих или иных разумных поселений не было видно — только безграничные просторы неизведанной земли.

Амброзий обернулся к своим спутникам, глаза его блестели от предвкушения приключения.

— Что ж, друзья мои, — воскликнул он, подкручивая ус, — похоже, нам предстоит самим разгадать загадки этой земли. Держитесь поближе и глядите в оба!

С этими словами он пришпорил Дракона и первым двинулся вниз по склону к таинственному озеру. Андор и Милена последовали за ним, готовые ко всему, что могла предложить им эта новая неизведанная земля за Белой Стеной.

Глава 32. Первая встреча

Глава 32. Первая встреча

Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в багряные тона, путники забрели в небольшой лесок, виднеющийся в стороне от озера. Высокие стройные деревья с раскидистыми кронами, усыпанными шишками, обещали хорошее укрытие на ночь.

— Какие необычные сосны! — заметил Андор, задрав голову и разглядывая могучие стволы. — Никогда таких не видел в Ливонии.

Милена улыбнулась, спешиваясь с Лилии и поглаживая её по шее.

— Это кедры, — пояснила она, с видом знатока. — На севере Эбонии они тоже растут. Их орешки — настоящее лакомство. Помню, хобгоблины часто торговали ими на рынке Тенебриса. Я всегда просила Джинкса, моего… хм… друга, покупать мне пригоршню, когда он приходил.

Амброзий, привязывая Дракона к дереву, задумчиво почесал подбородок.

— Эбонская Олигархия — необычное государство, — заметил он, снимая седельные сумки. — Столько разных народов живёт там, и до сих пор не передрались. В Ливонии церковники давно бы всех на костёр отправили.

Девушка принялась собирать хворост для костра, её движения были отточены многочисленными путешествиями.

— Илтэ, дунклеры, люди, хобгоблины, багбиры, тролли, гноллы, немного полуросликов… — Она пожала плечами. — Не так уж и много!

Амброзий рассмеялся, запрокинув голову.

— «Не так уж и много»! Святая Матерь! В Ливонии одних только орденов по борьбе с нелюдью больше, чем у вас народов!

Милена выпрямилась, уперев руки в бока.

— Да, не так уж и много! — настойчиво повторила она. — У меня был посетитель в Доме Наслаждений, капитан торгового судна. Так он рассказывал про Султанат Кхаразак — вот там действительно разнообразие! Десяток людских народов, да все с разным цветом кожи, олифантолюды, ламии, аракоры и даже разумные насекомые! — Её глаза блеснули. — А ещё там живут разумные скорпионы — он показывал мне шрам от укуса одного такого, который служил городским стражником. Вот это я понимаю — многообразие!

Они занялись обустройством лагеря. Андор разводил костёр, Милена раскладывала походные одеяла, а Амброзий проверял окрестности на предмет возможной опасности.

Когда солнце окончательно скрылось за горами, а в небе начали проступать первые звёзды, путники расположились у жарко пылающего костра. Андор, перебирая провизию в сумках, озабоченно нахмурился.

— Припасов у нас уже не так много, — заметил он. — Максимум на неделю хватит, и то если экономить. Видимо, придётся рыбачить или охотиться, чтобы пропитаться.

Милена подбросила веток в огонь, и искры взметнулись к тёмному небу.

— Надеюсь, тут есть поселения, где рады чужестранцам, — задумчиво произнесла она. — Там можно будет пополнить припасы. Хотя… — она бросила взгляд на Амброзия, — судя по твоим рассказам про здешних обитателей, вряд ли нам удастся рассчитывать на гостеприимство.

Рыцарь усмехнулся, разрезая кусок вяленого мяса.

— Как знать! Не все существа за Белой Стеной враждебны. Главное — не спутать дружелюбного людоеда с недружелюбным! — Он подмигнул, но его шутка не вызвала улыбок у спутников.

Внезапно Гильгамеш, дремавший рядом с Андором, поднял голову и напряжённо уставился в темноту за пределами круга света от костра. Его полупрозрачное тело вибрировало от настороженности.

— Кто-то идёт, — тихо произнёс Андор, медленно поднимая руку к своему амулету.

Все трое насторожились, их руки инстинктивно потянулись к оружию — Амброзий положил ладонь на рукоять булавы, Милена незаметно извлекла кинжал из потайных ножен, а Андор приготовился к заклинанию.

Из темноты послышался треск веток и шорох листьев. Затем приглушённый голос произнёс что-то на незнакомом языке. Последовала пауза, и в свет костра неуверенно вступили две приземистые фигуры.

Это были гномы — не высокие, широкоплечие и крепкие. Один с пышными усами и короткой аккуратной бородкой, второй — с длинной раздвоенной бородой, заплетённой в косы и украшенной металлическими бусинами. Оба были одеты в кожаные доспехи, поверх которых накинуты меховые плащи, а на поясах висели топоры устрашающих размеров.

— Неужели это и есть легендарные дикие гномы?! — не удержавшись, воскликнул Амброзий, и его глаза загорелись как у ребёнка, увидевшего чудо.

Гном с раздвоенной бородой нахмурился, его густые брови сошлись на переносице.

— Что за вульгарный термин «дикие»? — проворчал он на удивление чистом общем языке. — Мы истинные гномы, торр'ук мы зовёмся! — Он прищурился, разглядывая незнакомцев. — А откуда вы знаете наш язык, чужаки? Вы же «внешние»!

Амброзий улыбнулся, невзначай потерев свой волшебный браслет, но ничего не сказал. Взгляд его был полон изумления и восхищения.

— Мы путешественники из-за Белой Стены, — миролюбиво произнёс Андор, поднимая открытые руки в знак отсутствия враждебных намерений. — Я Андор, маг воздуха из Ливонии. Это моя жена Милена из Эбонии, а это наш спутник Амброзий, рыцарь и охотник на чудовищ.

— Не хотите ли присоединиться к нашему костру? — дружелюбно добавила Милена, указывая на свободное место. — Ночь обещает быть холодной.

Гномы переглянулись, будто совещаясь, затем почти одновременно кивнули.

— Я Вонин, — представился усатый гном, — а это мой брат Бургук. Мы — подданные царя Норагрита Кобольтобоя.

Гномы степенно приблизились к костру и тяжело опустились на землю, скрестив ноги.

— Мы выслушаем вас, — серьёзно произнёс Бургук, — но у нас в Филхилмире есть традиция — угощать гостей. А мы — гости у вашего костра.

Андор мельком подумал, что это, вероятно, хитрость, и традиция выдумана только что, но всё же протянул им мешочек с вяленым мясом и фляжку с хмельным напитком, хотя припасов осталось не так много. Гостеприимство — закон путешественников во всех землях.

— Филхилмир? — с любопытством спросила Милена, наблюдая, как гномы с удовольствием принимают угощение. — Так называется ваше царство?

Бургук отхлебнул из фляги и довольно крякнул.

— Нет, так называется эта земля, — ответил он, вытирая усы. — А царство Норагрита Кобольтобоя зовётся Дракан. Мы с братом охотимся на этих землях с позволения нашего царя.

Амброзий подался вперёд, глаза его блестели в свете костра.

— На север меня привело желание найти новый дом, — начал он, — а также… — Он замялся, словно взвешивая, стоит ли доверять незнакомцам, но затем решительно продолжил: — А также восстановить легендарный меч — Драконоборец.

Рыцарь извлёк из своей сумки завёрнутый в ткань обломок меча и бережно раскрыл его перед гномами. В свете пламени тускло блеснули древние руны, вырезанные на металле странного синевато-серого оттенка.

Вонин и Бургук склонились над обломком, их глаза сузились, оценивая работу древнего мастера.

— Если ты думаешь, что мы тут такие же, как те ваши южные гномы-беглецы, то ошибаешься, — хмыкнул Вонин, возвращая обломок. — Мы обычно воины, охотники и пастухи.

Его брат кивнул, соглашаясь.

— Но есть другое царство гномов — Кресал. Им правит Танзим Боевик, легендарный мастер-кузнец. Его владения дальше на севере, за Грозовой Долиной. — Бургук почесал бороду. — Может, он и подскажет чего, но внешних он вряд ли станет слушать. Любого чужака за версту чует и прогоняет.

Андор, молчавший до этого, решил вставить слово.

— А что вы знаете про Аркан? — спросил он, и в голосе его проскользнуло волнение. — Я ищу этот легендарный город магов. Хочу стать учеником Драконьего Всадника.

Бургук нахмурился так, что его густые брови почти полностью закрыли глаза.

— Ходят легенды, что где-то в горах живут какие-то маги, — неохотно произнёс он. — Но мы — простые охотники, нам не интересны все эти дела с волшбой и заклинаниями. Чем меньше знаешь, тем крепче спишь.

— Тут у нас стараются не лезть в дела друг друга, — добавил Вонин, похлопывая ладонью по рукояти своего топора. — А уж если лезть, то войной! Поэтому гномы — сами по себе, племена людей — сами по себе, орки — сами по себе, пещерники — сами по себе.

— Пещерники? — заинтересованно переспросил Амброзий. — Это кто? Пещерные люди?

Гномы переглянулись, словно удивляясь невежеству чужаков.

— Да, дикие люди с плоскими лицами, — пояснил Бургук. — Живут в скальных пещерах, молятся костям и огню. Дикари, но не злобные, если их не трогать.

Милена задумчиво смотрела на пламя, затем подняла взгляд на гномов.

— Как же нам тогда найти этих магов, если никто не желает общаться с чужаками?

Вонин рассмеялся, и его смех напоминал грохот камней в горном ручье.

— Лезть в горы и искать! — Глаза его блеснули. — Можете ещё спросить ваших сородичей-людей, которые тут обитают. Хотя они тоже вряд ли к внешним дружелюбны. — Он понизил голос. — Особенно с тех пор, как участились набеги воинов с юга. Наши племена помнят каждую каплю пролитой крови.

Андор с Миленой переглянулись. В истории действительно были упоминания о походах ливонских и других южных королей за Белую Стену в поисках сокровищ и новых земель. Неудивительно, что местные жители настороженно относятся к пришельцам с юга.

Глава 33. Истории северных земель

Глава 33. Истории северных земель

Пламя костра трепетало в ночном воздухе, отбрасывая причудливые тени на лица собеседников. Андор, внимательно выслушав рассказы гномов, не удержался от вопроса:

— Я заметил, что вы не очень лестно отзываетесь о своих южных сородичах, — произнёс он, подбрасывая сухую ветку в огонь. — В чём причина такой неприязни?

Бургук выпрямился, его глаза сверкнули в отблесках пламени.

— Конечно! — проворчал он с нескрываемым презрением. — Они ведь трусы! Несколько тысяч лет назад ушли искать более комфортное место для жизни, забыв родную землю! — Он смачно сплюнул в сторону. — Тьфу! Предатели рода торр'ук!

Амброзий удивлённо приподнял бровь.

— Прошло столько лет, а вы всё помните? — спросил он с нескрываемым скептицизмом.

Вонин хмыкнул, поглаживая свою бороду.

— Не помним, конечно, — ответил он более спокойно. — Но так сказывают скальды и жрецы! А слово предков для торр'ук священно.

Милена, сидевшая рядом с Андором, тихо рассмеялась.

— Как хорошо, что среди нас нет гномов с юга, — заметила она.

— Да, иначе драки было бы не избежать, — согласился Бургук с серьёзным видом. — Даже наши женщины не упустили бы возможности намять бока южанам. — Он улыбнулся, показав крепкие зубы. — А женщины у нас силой не уступают мужчинам, уж поверьте!

Амброзий, чьё любопытство, казалось, было неисчерпаемым, подался вперёд.

— И много тут у вас царств? — спросил он, подливая гномам из своей фляги. — Как устроена жизнь за Белой Стеной?

Вонин с удовольствием принял угощение и, сделав глоток, продолжил рассказ:

— Гномы тут — самый развитый и организованный народ, — произнёс он с нескрываемой гордостью. — Только у нас есть настоящие царства. Мы ещё давно осознали, что выжить можно лишь сплочённым коллективом: делиться всем друг с другом, помогать старым, больным и малым.

Он потёр мозолистые руки, словно вспоминая тяжёлый труд.

— Ещё есть федерация Слевобет, — продолжил гном с заметным презрением, — они там рудокопы и торгаши, как южные трусы. Любят монеты больше, чем честь и традиции.

Бургук кивнул, соглашаясь с братом.

— А у людей и орков — только племена, — добавил он. — То объединяются, то воюют друг с другом. Никакой стабильности. — Его взгляд скользнул по путникам. — Но местные люди не такие, как вы! Они выше ростом, с золотыми или рыжими волосами, не все, но часто. И глаза обычно светлые — голубые или серые.

Андор задумчиво кивнул.

— Я изредка встречал северян в тавернах в разных уголках мира, — признался он. — Описание похоже на правду. Они выделяются среди южан своим ростом и светлыми волосами.

— А ещё есть великаны, — внезапно произнёс Вонин, и его голос стал тише, словно он опасался, что упоминание этих существ может привлечь их внимание. — Но от великанов сразу бегите! Особенно от ледяных: они самые жестокие и умные.

Амброзий неожиданно хлопнул себя по бокам и расхохотался.

— Десять лет назад эти великаны бежали от нас! — воскликнул он с гордостью.

Лица гномов вытянулись от удивления, их глаза широко раскрылись.

— В ту пору мы с экспедицией смельчаков приходили в эти земли осенью, когда уже было холодно и лежал снег, — начал рассказывать рыцарь, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — Мы сразили короля ледяных великанов и отобрали у него древнюю корону Ерласа Великого. Герцог Эдмунд Черровис поразил его копьём прямо в голову! — Амброзий сделал выпад воображаемым копьём. — Теперь Эдмунд стал королём Агорана и носит эту корону.

Гномы буквально задрожали от волнения. Вонин указал на Амброзия дрожащим пальцем.

— Ты был среди победителей Олафа Поедателя Сосулек?! — выдохнул он с благоговейным ужасом. — Говорят, это была великая битва, которая сотрясла весь Филхилмир! Никто не ожидал от внешних такой дерзости и смелости.

Его голос понизился до шёпота:

— Его дочь, Свея Ледяное Сердце, обещала однажды отомстить! Она поклялась на ледяном троне своего отца, что не успокоится, пока не вернёт корону и не отомстит за его смерть.

Амброзий невозмутимо пригладил усы и подмигнул.

— Если она красива — то я растоплю её ледяное сердце, — заявил он с самоуверенной улыбкой.

Вонин покачал головой, не разделяя беспечности рыцаря.

— Ваша бравада забавна, но ледяные великаны — самые опасные существа в Филхилмире! — серьёзно сказал он. — После белых драконов, наверное.

— И ещё, — добавил Вонин, наклоняясь ближе, — бойтесь кедровых лесов! Иногда они издают звон, и тогда может появиться она — Мегресия, кедровая дриада. — Его голос стал таинственным. — Она соблазняет остаться с ней, но тот, кто останется — превращается в кедр!

При этих словах глаза гномов странно блеснули, а уголки губ едва заметно дрогнули. Амброзий, опытный в предчувствии обмана, заметил эти признаки и понял, что гномы, вероятно, подшучивают над неопытными путешественниками. Уж слишком лукавыми были в тот момент их лица.

Проведя ещё некоторое время у костра и поделившись несколькими охотничьими историями, гномы наконец поднялись.

— Нам пора возвращаться, — сказал Вонин. — Завтра долгий день охоты.

— Удачи вам в поисках, — добавил Бургук. — И помните: если встретите орков, лучше не показывайте, что вы из Ливонии. Они не забыли рейды ваших рыцарей на их земли.

С этими словами гномы растворились в ночной темноте так же внезапно, как и появились.

— Ну, вот и первая встреча с местными жителями! — произнёс Андор, когда шаги гномов стихли в отдалении. — Довольно дружелюбно, хотя и не без настороженности.

Милена, подбрасывая ветки в костёр, покачала головой.

— Я бы не спешила с выводами, — задумчиво сказала она. — Известный путешественник Марко Вентури, который взялся исследовать южные моря, тоже поначалу был принят радушно. А закончил свою жизнь на островах крысолюдов: его принесли в жертву какой-то Огненной Крысе.

Андор вздрогнул от этого мрачного напоминания.

— Ты права, нужно быть осторожнее, — согласился он. — Хотя мне показалось, что торр'ук действительно не имеют против нас злых умыслов. Просто они… горды своими традициями.

Амброзий тем временем задумчиво вертел в руках обломок меча, поблёскивающий в свете костра.

— Мы должны найти этого Танзима Боевика, — решительно заявил он. — Чтобы он восстановил Драконоборец. С таким мечом я смогу сразиться с Тварью Вихря и отомстить за сэра Морглина!

Андор нахмурился.

— Но наша главная цель — Аркан, — напомнил он. — Я думаю, нам нужно сначала найти его, а уже потом искать легендарного кузнеца.

— Драконоборец важнее! — возразил Амброзий, глаза его сверкнули. — С ним я смогу защитить нас от любых опасностей на пути к твоему Аркану.

— Но мы даже не знаем, примет ли нас этот Танзим, — не сдавался Андор. — А в Аркане, возможно, есть мастера не хуже. Или там хотя бы нам подскажут, где его искать.

Милена, наблюдавшая за разгорающимся спором, наконец вмешалась:

— Довольно! — её голос был тихим, но властным. — Нам следует отдохнуть и всё обдумать. Утро вечера мудренее, как говорят в Эбонии.

Мужчины неохотно согласились с ней, но было ясно, что спор лишь отложен, а не разрешён. Каждый был убеждён в своей правоте, и их пути начинали расходиться — один стремился к магическому городу, другой — к легендарному оружию для мести.

Но никто из путников не знал, какие испытания ждут их в этих неизведанных землях за Белой Стеной, земле великанов, драконов и древних тайн.

Глава 34. Пленение

Глава 34. Пленение

Когда Андор уснул, свернувшись под тёплым одеялом у почти потухшего костра, сознание его словно провалилось в иную реальность. Он обнаружил себя в странном металлическом ящике — лифте, стремительно падающем вниз. Желудок подкатил к горлу, а сердце бешено заколотилось от страха.

«Что происходит?! Где я?» — мысленно закричал маг, хватаясь за гладкие, без единого выступа, стены.

Внезапно его взгляд устремился вверх, и он увидел, что потолок лифта был не твёрдой поверхностью, а каким-то полотном, на котором проступало женское лицо. Постепенно черты стали более чёткими, и Андор узнал в них темную эльфийку с глазами цвета жидкого серебра. Имя всплыло в памяти само собой:

— Витеркес, — прошептал он. — Бог из Машины.

Губы эльфийки искривились в улыбке, холодной и безжалостной. Она смеялась над ним, и смех её отдавался внутри лифта металлическим эхом.

И вдруг Андор осознал: это сон, всего лишь сон! То самый кошмар, что преследовал его все недели годы. Он вспомнил совет Бабы Егарвы: «Попробуй поговорить с ним…»

— Зачем ты меня пугаешь? — выкрикнул маг, подавляя инстинктивный страх.

Витеркес, казалось, удивилась. Её серебряные глаза широко раскрылись, а смех оборвался.

— А ты разве забыл, что ты сделал? — спросила она, наклоняясь ближе, так что её лицо почти прорвало полотно потолка. — Ты помог Аллару!

Падение лифта замедлилось, и Андор почувствовал, как к нему возвращается способность мыслить ясно.

— Постой, давай поговорим! — воскликнул он. — Возможно, мы тогда были не правы. Я… Я хочу понять.

Лифт остановился так резко, что маг едва удержался на ногах.

— Пожалуйста, — продолжил он, чувствуя, как дрожит голос, — объясни, что мы сделали не так!

Окружение внезапно изменилось. Стены лифта растворились, и Андор оказался в огромном зале с высоким сводчатым потолком. В центре стоял массивный трон, похожий на странное устройство, от которого во все стороны расходились тонкие металлические нити, напоминающие провода. По стенам висели полотна, на каждом из которых мерцала серая рябь, как в неработающем кристалле дальновидения.

Витеркес стояла тут же, но теперь она выглядела почти как обычная эльфийская женщина — если не считать странного костюма с высоким воротником и длинными перчатками, будто отлитыми из металла.

— Что не так? Что сделали не так? — повторила она с нарастающим возмущением и вновь рассмеялась, но на этот раз в её смехе слышалась горечь. — Как минимум — пытались убить меня!

Андор сделал шаг вперёд, пытаясь говорить спокойно и рассудительно:

— Мы не знали, что это… что ты — что-то важное. Всё казалось зловещим и опасным. — Он развёл руками. — Попробуй посмотреть на ситуацию с нашей стороны! Мы ворвались в лабораторию, там этот безумный тёмный гном с огнеплюем, а за ним — ты… Без рук, без ног, с каким-то шлемом на голове. Что мы могли подумать?

Витеркес медленно опустилась на трон, изящно расправив металлический подол своего одеяния.

— Это всё мелочи, — сказала она, постукивая длинными металлическими пальцами по подлокотнику. — Бога убить нельзя! — Её голос стал жёстче. — Но вы позволили скачать меня в Ядро Аллара!

— «Скачать»?! — недоуменно переспросил Андор. — Как это?

Витеркес наклонилась вперёд, и её серебряные глаза блеснули холодным металлическим блеском.

— Когда Аллар применил своё Ядро, он высосал мою сущность в своё устройство. Десять лет я была рабыней Аллара, его… — она замялась, подбирая слово, — карманным компьютером!

— Карманным… чем?! — растерялся Андор, не понимая странного термина.

Витеркес откинулась на спинку трона и рассмеялась, на этот раз без злобы.

— Если ты готов искупить свои грехи перед Богом из Машины, — произнесла она, внезапно став серьёзной, — мы ещё свидимся с тобой во сне!

Где-то в глубине сознания Андор смутно отметил странность. Нет, вряд ли она стала полноценной богиней. Возможно, она как-то связана с Калидоном, богом изобретений и алхимии? Возможно, она — просто продолжение его сферы влияния, его аспект…

Эти мысли так и остались неоформленными, потому что сон внезапно оборвался. Андор почувствовал острую боль в щеке. Кто-то тыкал в него чем-то острым.

Маг резко открыл глаза и увидел над собой гротескное лицо — коричневую кожу, выступающие клыки, жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Орк! Существо слегка подтолкнуло остриём копья его лицо, чтобы удостовериться, что он проснулся.

Андор осторожно приподнялся на локтях, ощущая, как сердце колотится в груди. Это не было продолжением кошмара. Вокруг их лагеря стояло около десятка вооружённых орков с коричневой кожей, одетых в кожаные и меховые доспехи, некоторые носили простые кольчуги. Их оружие — топоры, копья и кривые мечи — блестело в утреннем свете.

Амброзий стоял в стороне с растерянным выражением лица, что было нетипично для обычно уверенного в себе рыцаря. Милена испуганно прижалась спиной к стволу кедра, рука её незаметно скользнула к потайному карману, где она хранила кинжал. Гильгамеш, которого Андор, призвал вчера, шипел на пришельцев, а его эфирное тело вибрировало от напряжения.

Один из орков, с более богатым убранством и шрамом через всё лицо, шагнул вперёд.

— Вот они, эти загадочные внешние! — произнёс он, оглядывая пленников.

— Откуда вы о нас узнали? — спросил Амброзий, пытаясь сохранить достоинство.

Главный орк поднёс к его горлу кривой меч и усмехнулся.

— Вы говорите на нашем языке! — рыкнул он. — Два племени порой плохо друг друга понимают, а вы говорите, как на родном. — Его жёлтые глаза сузились. — Это какая-то магия, человек?

— Это не вашего ума дело, — огрызнулся Амброзий, но и в его голосе не было обычной уверенности.

Андор потёр щёку, где ещё ощущался укол копья, и решил попытаться смягчить ситуацию.

— Чего вы от нас хотите? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Главный орк выпрямился во весь свой внушительный рост — он был по меньшей мере на голову выше Амброзия.

— Меня зовут Зилуг, — сказал он, постукивая по своему щиту, на котором был изображён синий полумесяц. — Мы воины Племени Синей Луны. — Он оскалился в подобии улыбки. — Этой ночью мы встретили двух любезных гномов, которые сказали, что повстречали новых внешних, которые похвалялись, как убили Олафа, короля ледяных гигантов.

«Предатели! — мелькнуло в голове у Андора. — Вонин и Бургук выдали нас!»

— И что? — уточнила Милена, её голос звучал напряжённо. — Вы хотите отомстить за них?

Орки разразились гортанным смехом, от которого у путников по спине пробежал холодок.

— Нет, — ответил Зилуг, когда смех стих. — Мы отведём вас к Свее. Она наверняка наградит нас за поимку убийц её отца.

Амброзий шагнул вперёд, его рука инстинктивно потянулась к рукояти булавы, но орк рядом с ним предостерегающе поднял копьё.

— Мои друзья тут ни при чём! — воскликнул рыцарь. — Олафа убивал я!

Зилуг подошёл вплотную к Амброзию и наклонился, так что их лица оказались на одном уровне.

— Я знаю эти людские хитрости! — прорычал он. — Ты хочешь спасти их ценой своей жизни. — Его жёлтые глаза блеснули. — Но меня не обмануть! Мы заберём вас всех и отдадим ледяным гигантам. Пусть Свея решает вашу судьбу.

Андора затрясло от ужаса при осознании их участи. Сразиться с такой толпой вооружённых орков они никак не могли. Даже заклинания воздуха не помогли бы против стольких противников.

Один из орков внезапно указал на Гильгамеша.

— Что это за колдовской зверь? — спросил он с подозрением.

Андор инстинктивно потёр амулет на шее, и эфирный котёнок растворился в золотистом сиянии. Маг надеялся, что таким образом защитит своего питомца от внимания орков. Те удивлённо заворчали, наблюдая за исчезновением странного существа.

И в этот момент, когда внимание орков было отвлечено, Милена действовала. Одним неуловимым движением она извлекла кинжал из потайных ножен и метнула его в ближайшего к ней орка. Лезвие вонзилось в его плечо, и существо взвыло от боли. Воспользовавшись замешательством, полуэльфийка стремглав бросилась в заросли, ловко петляя между деревьями.

— За ней! — взревел Зилуг, но Милена уже растворилась в утреннем тумане.

Предводитель орков разразился гневной тирадой, ругая своих подчинённых за то, что упустили женщину.

— Найдите её! — приказал он двум воинам, которые тут же бросились в погоню. — А этих, — он ткнул пальцем в Андора и Амброзия, — связать и забрать с собой.

Андор молча пожелал жене удачи, надеясь, что она сумеет скрыться. Может быть, она даже сможет найти помощь… хотя кто в этих неприветливых землях захочет помочь чужакам?

Глава 35. План побега

Глава 35. План побега

Орки вели их со связанными руками через лес. Ветви хлестали по лицам, а узкая тропа то поднималась на пригорки, то спускалась в овраги. Рядом с пленниками шла пара конвоиров, державших за поводья лошадей — величественного Дракона, изящную Лилию и коренастого Буяна. Вся поклажа героев была снята с лошадей и распределена между воинами.

Андор чувствовал себя совершенно беспомощным. Ощущение было мучительно знакомым: такую же беспросветную тоску он испытал десять лет назад, когда их с друзьями поймали лазутчики Малефии.

«Тогда нас допрашивал темный гном с железными зубами, — думал Андор. — Пугал пытками, чтобы узнать, что мы замышляем. Но тогда нас спасла правда: мы действительно рыскали по Тенебрису в поисках информации о Доме Шадар'Логот, чьи члены стояли за созданием Бога из Машины».

Маг украдкой взглянул на шагавшего рядом Зилуга с его шрамом, пересекающим всё лицо. Правда этого орка явно не интересовала. Только Амброзий, казалось, не терял самообладания. Он шел с гордо поднятой головой, словно он тут не пленник, а почетный гость.

— Послушай-ка, клыкастый, — неожиданно обратился рыцарь к Зилугу. — Ты, я смотрю, главный здесь?

Орк обернулся, прищурив желтые глаза.

— Я? — В голосе зазвучали нотки гордости. — Нет, я скромный командир отряда. Главный вождь Племени Синей Луны — Скулгур, колдун ночи!

— Колдун? — Амброзий приподнял густую бровь. — А я думал, вы слишком глупые для этого.

Идущий сзади орк коротко рыкнул и пнул рыцаря в спину так, что тот пошатнулся, но устоял на ногах.

Зилуг замедлил шаг, поравнявшись с пленниками.

— А мне интересно, как вы говорите на нашем языке? — В его взгляде мелькнуло подозрение. — Обычно людям это даётся с трудом. Или вообще не даётся.

— Если я скажу, что это дар Бабы Егарвы, ты всё равно не поверишь, — Амброзий пожал плечами, насколько это было возможно со связанными руками. — Так что какая разница?

Худощавый орк с левой стороны процессии дёрнулся, будто услышал нечто кощунственное.

— Баба Егарва — это великий дух Амба Эмги! — выкрикнул он, выпучив глаза. — Она не станет помогать людям! Человек врёт!

Амброзий лишь загадочно улыбнулся, словно знал нечто, недоступное его пленителям.

Голос рыцаря внезапно стал мягче, когда он обернулся к Андору:

— Прости меня, друг. Я тогда вспылил насчет меча. Ты был прав, — в голосе сквозила искренность. — Но теперь нас растерзают ледяные гиганты… если только я не растоплю ледяное сердце Свеи.

— Ничего, — тихо ответил Андор. — Я прощаю тебя. Хотя вряд ли это имеет значение сейчас.

Зилуг фыркнул, обнажив желтоватые клыки.

— Сначала мы отведём вас к Скулгуру, поделимся добычей и замыслом, — растягивая слова, пояснил орк. — Так что вы ещё поживёте, внешние! — Он почесал щеку. — А женщину зря упустили, ох зря. Я бы взял её в жёны! Она бы родила мне детей с силой орков и хитростью людей!

— Она полуэльф, идиот! — выпалил Андор, не сдержавшись.

Обычно спокойный маг не узнал собственный голос — настолько он был переполнен яростью. Выплеснув эмоции, он тут же получил затрещину от шедшего рядом конвоира.

К вечеру процессия достигла полевого лагеря орков. Еще на подходе вокруг тропы стали появляться часовые: мрачные фигуры с копьями и большими щитами, украшенными символом голубого полумесяца. Сам лагерь раскинулся на просторной поляне, окружённой невысокими холмами. В центре горел большой костёр, вокруг которого были разбиты несколько десятков шатров из выделанных шкур. Длинные копья с привязанными к ним флажками отмечали периметр. У коновязи стояло с дюжину крепких мохнатых лошадок, меньше и коренастее обычных лошадей, но явно выносливых.

Во всём лагере чувствовалась суровая воинская дисциплина: оружие сложено аккуратно, припасы разложены по порядку.

Пленников подвели к одному из самых больших шатров и усадили возле его стены. Их окружила стража из четырёх орков с копьями.

— Я не понимаю одного, — начал Амброзий, вытягивая шею и хрустя позвонками, — как можно быть такими талантливыми бойцами, но такими бездарными в искусстве связывания?

— Ты о чём? — прошептал Андор, бросив на него растерянный взгляд.

Рыцарь усмехнулся, а затем громко, так что его услышали орки, продолжил:

— У темных эльфов есть великое искусство — шибари! Красивое связывание — это почти поэзия. А вот вам до эльфийских мастеров далеко, ох как далеко.

Зилуг, стоявший неподалеку, обернулся и зарычал:

— Ты слишком много болтаешь, человек! Это орочий узел, а не ваше извращенное южное искусство!

— Если у нас начнут гнить руки — лучше никому не станет, — продолжал рыцарь невозмутимо. — Вдруг у гигантов на нас иные планы? Собрать им снега или сорвать самую большую сосульку, а мы без рук будем?

Орк долго и пристально смотрел на пленника, затем громко сплюнул.

— Убедил, шумный человек! — он махнул рукой одному из стражников. — Ослабьте им путы, чтобы руки не отвалились. Но если попытаются бежать — отрубите им ноги!

Когда стражники ослабили верёвки, Андор почувствовал, как кровь болезненно приливает к затёкшим кистям. Они с Амброзием остались сидеть возле шатра, а Зилуг удалился, оставив четырёх стражников наблюдать за пленниками.

— Я очень переживаю за Милену, — прошептал Андор, когда орки немного отошли. — Как думаешь, она в безопасности? Может, планирует нас спасти?

Амброзий покачал головой, разминая запястья.

— Твоя девочка смелая и ловкая, не спорю, — рыцарь говорил тихо, но уверенно, — но, скорее всего, она уже далеко. И это правильно. Придётся рассчитывать на себя и волю Святой Матери!

— И какой план есть у тебя? — Андор подвинулся ближе, понизив голос.

На лице Амброзия появилась знакомая хитрая улыбка.

— У орков, если я правильно понимаю, весьма своеобразные представления о воинской чести. — Его глаза блеснули в отблесках костра. — Если оскорбить Зилуга правильным образом, то он будет вынужден вызвать на дуэль.

— А какой шанс, что тебя не просто забьют толпой, если ты оскорбишь неправильно? — с сомнением спросил Андор.

— Такой шанс, конечно, есть, — признал рыцарь, покручивая пышный ус. — Но это лучше, чем ждать, пока нас скормят ледяным великанам.

— И чем нам поможет твоя дуэль?

— Тогда будем действовать по обстоятельствам, — уклончиво ответил Амброзий. — Смерть Зилуга явно их шокирует и деморализует!

Андор тяжело вздохнул.

— Давай не будем торопиться с оскорблениями? Может, появится другой план.

— Да, ты прав, — согласился рыцарь после паузы. — Я не тонкий знаток этикета орков, могу и ошибиться. — Он задумчиво потёр подбородок. — С ограми проще было, они почти как люди, но тупее. А орки ещё и злее… Жаль, что огры тут не водятся.

Внезапно Амброзий замолчал, всматриваясь в темноту за границей лагеря. Андор проследил за его взглядом, но ничего не увидел, кроме теней деревьев, колеблющихся в свете костров.

— Что такое? — тихо спросил маг.

— Ничего, — рыцарь покачал головой. — Показалось.

Но в его глазах Андор заметил проблеск, которого не видел раньше. Что-то похожее на… надежду?

Глава 36. Неожиданное спасение

Глава 36. Неожиданное спасение

Ночь прошла в тревожных ожиданиях. Андор ворочался на жесткой земле, едва находя силы сомкнуть глаза. Орочьи песни — гортанные, резкие, с грубыми переходами — разносились по лагерю до глубокой ночи, нарушая хрупкое забытье. Когда воины наконец угомонились, маг проваливался в какое-то бредовое беспамятство, населенное обрывками воспоминаний и причудливыми образами.

«Может, хоть Бог из Машины придет поговорить», — мелькнула у него странная мысль перед очередным погружением в дрему. Но ни Витеркес, ни какие-либо другие видения не посетили его этой ночью.

Утро принесло некоторое облегчение: пленникам дали немного похлебки в деревянных мисках и по кружке воды. Амброзий выхлебал свою порцию с невозмутимым видом, словно сидел за столом в таверне Ливонбурга, а не в плену у орков.

— Недурно, — заметил он, вытирая усы тыльной стороной ладони. — Хотя специй маловато.

Из обрывков орочьих разговоров они узнали, что Скулгур, их вождь-колдун, где-то сильно задерживается. Это вызывало раздражение среди воинов, которые явно не хотели надолго задерживаться на одном месте.

К полудню к пленникам подошли два орка-подростка — нескладные, с еще не огрубевшей кожей и торчащими во все стороны редкими волосами. Они корчили рожи и кидались в пленников комьями грязи, явно развлекаясь.

— Эй, человеческие свиньи! — выкрикнул один, запустив особенно метким комком прямо в плечо Андору. — Скоро ваши головы украсят копья великой Свеи!

На удивление пленников, дежуривший поблизости стражник внезапно рявкнул на юнцов:

— А ну прочь, щенки! Не позорьте Синюю Луну! Пленники — это добыча воинов, а не игрушки для сопляков!

Орочата, ворча и огрызаясь, все же убрались восвояси.

— Вот это неожиданно, — пробормотал Андор. — Похоже, у них всё же есть какие-то понятия о чести.

Амброзий прищурился, наблюдая за лагерем.

— Я насчитал тут всего около пятнадцати воинов, не так много! — негромко произнес он. — Знаешь, в Бриннхольме на меня как-то напала дюжина разбойников, и я их одолел. Правда, я был в полных латах, а они с одними ножами…

— А сейчас у тебя даже кинжала нет, — прервал его Андор.

— Детали, мой друг, детали…

Тем временем в лагере нарастало какое-то беспокойство. Несколько орков вернулись с охоты раньше времени, что-то возбужденно докладывая Зилугу. В их речи часто звучало выражение, которое даже с помощью браслета Амброзия переводилось с трудом — что-то вроде «Дети Большой Скалы».

Андор обратился к молодому стражнику, который казался менее враждебным, чем остальные:

— Что за Дети Большой Скалы?

Орк презрительно сплюнул, но все же ответил:

— Племя людишек, таких как вы, но местных. Этот их ярл Раги Хеггссон считает, что Скулгур осквернил их священную гору, на которой сидит их божок… — он помедлил, наморщив лоб. — Как его там? Торвен, кажется.

— А что же, — продолжил расспросы Андор, — орки не почитают богов?

Этот вопрос неожиданно задел орка за живое. Его желтые глаза вспыхнули, а мускулы на руках напряглись.

— Не почитаем? Да что ты знаешь, человечишка! — с жаром заговорил он, подходя ближе. — Наши предки пришли сюда через великий портал, чтобы завоевать этот мир! Их вели великие боги Шорчэн Амба, повелитель бурь, и Буду Амба, повелитель пламени, которые владычествуют над мирами! Не то что у людей или карликов с их жалкими духами!

Амброзий не удержался от комментария:

— Как-то у вас не особо сложилось с завоеванием мира, — хмыкнул он. — Сидите на задворках Северного Альдора и пьете настойку из кедровых шишек с бобрами, пока где-то цветет цивилизация: галеоны бороздят океан, эльфийские балерины танцуют в театрах, а мудрецы смотрят на звезды через телескопы.

— Это потому что великий портал закрылся! — огрызнулся орк, ударяя себя в грудь. — Должен родиться великий колдун, который его откроет, и тогда орда наводнит этот мир! Скулгур может стать им!

Рыцарь разразился громким, раскатистым смехом.

— Отличные у вас тут фантазии! — вытирая выступившие слезы, проговорил он. — Орда из другого мира, великие боги из другого измерения, о которых никто не слышал… Ваш предел — орехи собирать да на белок охотиться!

Лицо орка исказилось от гнева.

— Если бы вы не были нужны Свее, — процедил он сквозь оскаленные клыки, — мы бы с радостью отрезали ваши языки!

Внезапно тишину утра разорвал боевой клич. Со стороны леса в лагерь ворвались несколько фигур в меховых накидках и с боевыми топорами. Их головы покрывали шлемы, а лица были разрисованы синей краской.

— Дети Большой Скалы! — проревел кто-то, и лагерь мгновенно пришел в движение.

Стражник, охранявший пленников, обернулся в сторону шума, машинально потянувшись за оружием. Амброзий не упустил момент: молниеносным движением он подался вперед, обхватив шею орка предплечьем. Рыцарь был не таким сильным, как его противник, зато обладал опытом и техникой. Орк издал хрип и стал вырываться, но Амброзий держал крепко, перекрывая доступ воздуха. Через несколько мучительно долгих мгновений орк обмяк.

— Быстрее! — прохрипел рыцарь, снимая с пояса поверженного орка кинжал и разрезая путы на своих запястьях, а затем освобождая Андора.

— Похоже, Дети Большой Скалы решили наказать орков за святотатство, — заметил Андор, потирая затекшие руки. — Нам повезло.

— Нам нужно найти наши вещи и коней, — Амброзий уже поднимался на ноги, озираясь по сторонам. — А самое главное — мой нагрудник, «Упавшую звезду» и шлем. Орки ответят, если что-то сломали или потеряли!

Он подобрал короткий топор стражника и решительно двинулся между шатрами.

Лагерь охватил хаос. Воины Синей Луны спешили к месту прорыва, выкрикивая команды и проклятия, а нападавшие — более низкорослые, но крепкие люди с варварского севера — рассредоточились небольшими группами, поджигая шатры и уничтожая припасы.

— Пленники сбегают! — внезапно раздался позади них вопль.

Андор резко обернулся и увидел орка с копьем, готового метнуть его прямо в спину Амброзию. Без раздумий маг выбросил руку вперед, направляя потоки магической энергии. Воздух между его пальцами потрескивал от электрических разрядов, которые устремились к орку, поражая его в грудь. Противник конвульсивно дернулся и рухнул на землю.

— Ну вот, можешь ведь, когда хочешь! — с одобрением произнес Амброзий, похлопав мага по плечу.

Они продолжили путь, стараясь держаться в тени шатров. Андор ощущал сильный страх — все время казалось, что в спину вот-вот прилетит стрела или копье. Но большинство орков не обращали на них внимания, спеша к месту главного сражения.

— Туда! — Амброзий указал в сторону импровизированной конюшни на краю лагеря. — Там должны быть наши лошади!

Путники поспешили в указанном направлении, перебегая от одного прикрытия к другому. Рыцарь напряженно вглядывался в лица орков, словно надеясь встретить Зилуга и поквитаться, но командир отряда либо был на передовой, либо, наоборот, убежал из лагеря.

Внезапно из раскрашенного синими полумесяцами шатра вышел огромный орк с широким тесаком. Его грудь покрывали шрамы различной давности, а с пояса свисали скальпы и другие жуткие трофеи. Заметив людей, он с рычанием ударил лезвием по своему круглому щиту.

— Людишки проникли в лагерь! — взревел он, явно приняв их за нападающих из племени Детей Большой Скалы.

Амброзий сжал трофейный топор и без колебаний шагнул навстречу орку.

— Держись за мной, Андор! — бросил он через плечо.

Орк ринулся вперед с неожиданной для его размеров скоростью. Его тесак описал широкую смертоносную дугу, целясь в голову рыцаря. Амброзий нырнул под удар, ощутив, как лезвие со свистом прошло над самыми волосами. Он ответил резким ударом топора в ноги противника, но орк ловко подставил щит.

— Слишком медленно, человек! — прорычал орк, готовясь к новому выпаду.

Следующий удар тесака был направлен сбоку, орк явно стремился рассечь Амброзия пополам. Рыцарь отпрянул назад, но край лезвия все же зацепил его рубаху, разорвав ткань. Амброзий, используя инерцию, крутанулся вокруг своей оси и нанес обманный удар слева, заставив орка снова поднять щит, а затем мгновенно обрушил топор справа на незащищенное бедро.

Лезвие вошло в плоть, орк яростно взвыл от боли. Он совершил отчаянный выпад, едва не достав до головы рыцаря. Амброзий отскочил, но поскользнулся на мокрой траве и упал на спину. Раненый орк, превозмогая боль, ринулся вперед, занося тесак для смертельного удара.

Казалось, избежать гибели невозможно. Но в последний момент между ними возникло бледно-голубое свечение: Андор использовал магию воздуха, создав плотный щит из уплотненного воздуха прямо перед рыцарем. Тесак орка встретил невидимое препятствие, на мгновение застыл, а затем скользнул в сторону.

Это подарило Амброзию драгоценную секунду, чтобы перекатиться и вскочить на ноги. Теперь он не стал давать орку времени на перегруппировку. Обманное движение влево, затем резкий бросок вправо, и топор вонзился в открытый бок противника. Орк издал ужасный вопль, но все еще стоял на ногах. В его глазах пылала смертельная ярость, с каждым ударом сердца из ран вытекала темная кровь.

— Прикончи его! — крикнул Андор.

Амброзий выдернул топор и нанес последний, решающий удар прямо в грудь орка. Огромное тело медленно завалилось назад и грузно рухнуло наземь. В предсмертной агонии орк ещё попытался дотянуться до рыцаря, но силы покинули его, и рука бессильно упала.

— Проклятье! — выдохнул запыхавшийся Амброзий, отирая пот со лба. — Давненько мне не приходилось так сражаться без брони.

— Ты цел? — взволнованно спросил Андор, подходя ближе.

— Пара царапин, — отмахнулся рыцарь. — Но если я не найду свой нагрудник и «Упавшую звезду», то следующий такой орк меня прикончит. Идем!

Они продолжили путь к конюшне, теперь уже не скрываясь. Вокруг бушевало сражение между орками и северными варварами, но никто не обращал внимания на двух людей, пробирающихся по краю лагеря.

— Надо найти наши вещи, — повторил Амброзий. — Они должны быть где-то здесь…

Глава 37. Дети Большой Скалы

Глава 37. Дети Большой Скалы

В этот момент в лагерь орков ворвалась новая волна нападавших. Мимо Андора и Амброзия пронеслись усатые и бородатые люди в кольчугах и железных шлемах куполообразной формы с наносниками. Их секиры и мечи сверкали на солнце, а боевой клич разносился по всему лагерю. Орки Синей Луны, оказавшись зажатыми с двух сторон, обратились в бегство, растворяясь в окрестном лесу.

Когда первое замешательство улеглось, воины начали озираться по сторонам, заметив Андора и Амброзия. Несколько бойцов окружили их, с подозрением держа оружие наготове.

— Всё в порядке! — поспешно сказал Андор, подняв руки ладонями вперёд. — Мы были в плену у орков!

Один из воинов — коренастый, с рыжей бородой, заплетённой в две косы, и шрамом через бровь — шагнул вперёд.

— Вы кто такие? — спросил он с сильным акцентом, разглядывая незнакомцев. — Вы очень странные.

Амброзий выпрямился во весь рост, пригладив пышные усы.

— На вашем языке мы «внешние», — ответил он с достоинством.

Воин нахмурился, переглянулся с товарищами.

— Надо позвать Эрика, — решил он и кивнул одному из своих.

Пока они ждали этого Эрика, Андор наблюдал, как остальные воины методично обыскивали лагерь. Они занимались мародёрством с деловитой сноровкой: собирали оружие, забирали мешки с припасами. Некоторые добивали раненых орков, не обращая внимания на их мольбы. Другие освобождали пленников: несколько гномов в потрёпанной одежде и каких-то существ, которых Андор раньше не видел, с длинными волосатыми ушами и вытянутыми мордами.

Из толпы воинов выступил высокий человек. В отличие от остальных, его длинные светлые волосы были собраны в аккуратный хвост, лицо — гладко выбрито, а на плечах развевался ярко-синий плащ, скреплённый серебряной застёжкой в форме волчьей головы.

— Это вы убили этого здоровяка Грунчака? — спросил он с нескрываемым интересом, кивнув на тело огромного орка, лежащее неподалёку.

— Пришлось, — Амброзий небрежно пожал плечами. — Правда, оружие было неудобное — Он взвесил в руке трофейный топор. — Не привык я к топорам, лучше бы иметь меч или булаву, но так тоже сойдёт.

Человек расхохотался, его смех был раскатистым и заразительным.

— Я хёвдинг Эрик Боландер, — представился он, ударяя себя в грудь. — Мы — Дети Большой Скалы. А кто вы, воины?

— Андор из Ливонбурга, магистр-аэромант и путешественник, — с лёгким поклоном сказал маг.

— Сэр Амброзий, странствующий рыцарь и охотник на чудовищ, — продолжил его спутник. — Хотя некоторые знают меня ещё и как Валентуса.

Эрик присвистнул.

— Это такая редкость, чтобы внешние оказывались тут, да ещё и помогали в битве! Добрый знак от богов!

— Не пришлось бы помогать, если бы орки не взяли нас в плен, — скромно заметил Андор. Внезапная мысль пронзила его. — Не видели ли вы девушку? Полуэльфийку с тёмными волосами, бледной кожей и миндалевидными глазами необычного оттенка… между фиолетовым и синим? — голос мага дрогнул. — Это моя жена.

Эрик нахмурился и покачал головой.

— Нет, никаких полуэльфийских женщин не видели, только орчих, что бежали в лес с детёнышами.

Плечи Андора поникли.

— Что же нам делать? Как её найти?

Эрик положил руку на плечо мага.

— Поехали с нами в Хальверолд. Там поговорите с нашим ярлом, Раги Хеггссоном. Он мудрый человек, многое повидал, даст совет.

— А где наш друг Зилуг? — внезапно спросил Амброзий, оглядываясь по сторонам. — Я бы хотел на прощание пощекотать ему макушку булавой.

— Зилуг получил стрелу в бок и уполз в тот еловый лес! — крикнул один из воинов, указывая на тёмную стену деревьев. — Туда же бежали их дети и женщины.

— Ну ладно. — Амброзий сделал великодушный жест. — Пусть Святая Матерь будет к нему немилостива, и он истечет кровью или умрёт от заражения. Я не злопамятный, — добавил он с усмешкой, — но Зилуг это заслужил!

Спустя час отряд северных воинов, нагруженный трофеями, уже брёл через лес. Раненых несли на импровизированных носилках, но настроение у всех было приподнятое. Они пели низкими голосами протяжную песню, в которой постоянно звучали имена: Торвен, Драгнир, Эйринг и Норвик — боги этого сурового края.

Эрик ехал на мощном вороном коне рядом с Андором, который снова обрёл Буяна, и Амброзием, восседавшим на своём Драконе. Багаж Милены и её кобылу Лилию они тоже нашли, и теперь лошадь шла в поводу у одного из воинов.

— А с чего у вас такая вражда с орками? — спросил Андор Эрика, когда молчание затянулось.

— Не со всеми орками, а с Синей Луной! — поправил его хедвинг. — Эти слишком много о себе думают. Их вождь Скулгур осквернил нашу священную гору Ворнвегр своей мерзкой магией. — Лицо Эрика исказилось от отвращения. — Оживлял там мертвецов! Наши разведчики видели, как он проводил ритуалы с телами наших предков из древних курганов.

— А что, тут много племён орков? — поинтересовался Амброзий, подъезжая ближе.

— Да, и среди них есть куда более опасные и мерзкие, — кивнул Эрик. — Например, орки Ядовитого Когтя, которые плюются отравленными дротиками из засады, и тогда воины умирают в муках почти сразу. Или Багряного Озера, которые поедают тела и купаются в крови своих врагов.

Он внезапно просветлел лицом.

— Но сегодня была славная драка! Мы выслеживали их лагерь несколько дней, и такая удача! Сам Норвик благословил нас!

Андор едва слушал. Его мысли были заняты Миленой. Где она? Жива ли? Сумела ли скрыться от орков? Ему стало страшно от мысли, что он никогда больше не увидит её, не почувствует её прикосновения, не услышит её смеха, не заглянет в эти удивительные глаза.

— А это правда, что ты убил Олафа? — внезапно спросил Эрик, обращаясь к Амброзию.

Рыцарь пригладил пышные усы и слегка поморщился.

— Не совсем я, но да, я участвовал в той битве, — признался он. — Олафа убил копьём в голову король Эдмунд — тогда ещё герцог. Но я сражался с его телохранителями.

Андор нахмурился. Видимо, благодаря болтливым гномам весь север скоро будет думать, что короля ледяных гигантов убил именно Амброзий.

— Надеюсь, вы не захотите отдать нас Свее? — спросил маг Эрика.

Хедвинг захохотал, запрокинув голову.

— Ледяные великаны точно не входят в круг наших потенциальных союзников! — Он вытер выступившие от смеха слёзы. — Хотя вот ярл Ньяль Гудродссон и его народ, Дети Первородных Гигантов, те считают великанов своими предками и приносят им дары и жертвы. — Эрик махнул рукой. — Но на ваше счастье, они живут далеко отсюда, за Морозными Холмами.

Его лицо стало серьёзным.

— Не все орки дурные, но и не все люди добрые! Это север! — он похлопал по рукояти меча на поясе. — Здесь надо держать клинок наготове. А в вашем случае — булаву! — добавил он, снова рассмеявшись.

— А правда, что тут живут белые драконы? — неожиданно спросил Амброзий, меняя тему.

— Правда, но встречаются редко, — Эрик понизил голос, словно боялся, что его услышат. — Жуткие твари. От их дыхания живые существа становятся ледяными статуями, и они эти статуи жуют. — Он сплюнул через плечо. — Скорей бы Хельвия забрала этих тварей в свою тёмную обитель! В горах ещё грозовые змии есть, но их редко кто видит.

— А у нас живут чёрные, — задумчиво произнёс Амброзий. — Сварят жертву в кислоте и мягонького скушают. В Железных Пустошах водятся бурые и жёлтые драконы. А вот красные — самые скучные: просто огнём дышат.

— Хотел бы я сразиться с бурым драконом. — Глаза Эрика загорелись. — Это было бы необычно и интересно! Достойный подвиг для легенды!

Они продолжили путь по лесной тропе, которая постепенно расширилась, превращаясь в наезженную дорогу.

— До Хальверолда ещё день пути, — сообщил Эрик, указывая на север. — К закату разобьём лагерь у Серебряного ручья. Главное поселение Детей Большой Скалы — крепкое место, окружённое частоколом. Там вы отдохнёте, поговорите с ярлом и решите, что делать дальше.

Андор смотрел на простирающиеся впереди холмы и леса с тревогой и надеждой. Где-то там, среди этих суровых северных земель, была Милена. Одна, в чужих краях, возможно, преследуемая орками.

«Я найду тебя, — пообещал он мысленно, представляя лицо любимой. — Чего бы мне это ни стоило».

Глава 38. Северное сияние

Глава 38. Северное сияние

Эрик оглядел окрестности, оценивая положение солнца, склоняющегося к западу. Вечерние тени уже удлинились, окрашивая лес в темно-золотые тона.

— До Хальверолда доберемся завтра, если Торвен будет благосклонен, — сказал он, спешиваясь у небольшой расчищенной поляны возле журчащего ручья. — Здесь разобьём лагерь на ночь.

Андор тяжело вздохнул, осматривая бескрайние леса вокруг. Сколько тысяч мест, где может скрываться Милена — или её тело, если ей не повезло.

— Это самое опасное приключение в моей жизни, — произнёс он тихо. — Приключение, где я, возможно, потерял жену.

Эрик заметил его подавленное настроение и подошёл ближе, доставая из-за пояса украшенную резьбой деревянную флягу.

— Не отчаивайся, маг, — северянин протянул ему флягу. — Торвен и Эйринг укажут путь. Выпей медовухи — она согреет твоё сердце и придаст мужества.

Андор сделал осторожный глоток. Сладкий медовый напиток с легкой горчинкой разлился теплом по его телу. Он потянулся передать флягу обратно, но заметил жадный взгляд Амброзия.

— А можно и мне глоточек? — спросил рыцарь с нескрываемым желанием. — Эх, как же давно я не пил ничего веселящего!

Эрик расхохотался и махнул рукой.

— Угощайся, усатый воин! Медовуха Детей Большой Скалы развяжет язык даже камню!

Пока воины разбивали лагерь, выставляли дозорных и разжигали костры, Эрик уселся рядом с Андором и Амброзием, которые разместились на поваленном дереве.

— А что же вас привело сюда, за Белую Стену? — спросил северянин, вонзая короткий нож в большое красное яблоко. — Нечасто мы тут встречаем внешних.

Андор потёр висок, собираясь с мыслями.

— Я слышал легенду про древний город Аркан, затерянный где-то на севере, — ответил он наконец. — Город, где маги могут свободно изучать любые аспекты магии. Я мечтал его найти.

Эрик оживился, его глаза заблестели.

— У нас есть такой Свен Вонючка. — Северянин отрезал кусок яблока и отправил его в рот. — Нечто вроде колдуна. Он тоже про Аркан этот рассказывал, говорил, что хочет найти. — Эрик внезапно расхохотался. — Но пока нашёл лишь оплеуху от тролля!

Амброзий дождался, пока смех хёвдинга утихнет, и заявил:

— Аркан — это, конечно, отлично, но я больше хочу восстановить меч «Драконоборец»! — он провёл рукой по своему поясу, где в обычное время висела булава. — Те самые болтливые гномы сказали, что есть такой царь гномов Танзим, самый искусный кузнец на севере.

— Есть такой Танзим! — подтвердил Эрик, кивая. — Но характер у него неприятный, как у всех мастеров с большим именем. Его царство далеко на севере, за Грозовой Долиной. Туда не так-то просто добраться.

Андор молча слушал разговор, думая о своём. Встреча со Свеном могла бы стать большой удачей: если этот северный колдун что-то знает об Аркане, это приблизит их к цели. Но какой ценой? Неужели он добьётся этого ценой потери Милены?

Ночь опустилась на лес, и костры разгорелись ярче. Звуки ночного леса сливались с разговорами воинов, которые делились историями сегодняшней битвы с орками, преувеличивая свои подвиги. Небо над головой стало удивительно чистым, и на нём проступили первые звёзды — более яркие и крупные, чем когда-либо видел Андор.

А потом началось нечто невероятное.

По небу расплывались зеленоватые и пурпурные сполохи, словно невидимая кисть раскрашивала тёмный холст ночного небосвода. Мерцающие завесы света танцевали над головами, создавая причудливые узоры и формы. Андор и Амброзий замерли, глядя на это фантастическое зрелище с открытыми ртами.

Эрик, заметив их изумление, засмеялся.

— Это фриманнатен! — сказал он, указывая на небо. — Так блестит оружие богов! Но некоторые говорят, что это блестит платье богини Фризоль, когда она танцует над миром.

— И часто у вас такое бывает? — спросил Андор, не в силах оторвать взгляд от переливающихся красок.

— Когда как! — пожал плечами северянин. — Иногда небо светится много ночей подряд, а иногда мы не видим фриманнатен на протяжении многих лун. — Он сложил руки на груди. — Но это добрый знак: боги смотрят на нас!

Какое-то время они просто наблюдали за небесным представлением, пока Эрик не прервал молчание неожиданным вопросом:

— Вы носите усы, но не носите бороды — это ваша традиция?

Амброзий провел ладонью по своим пышным усам и засмеялся.

— Мы из Ливонии, — пояснил он, явно довольный возможностью рассказать об обычаях родины. — Там принято мужчинам носить усы. Усы — гордость для ливонца и знак, что он ухаживает за собой. — Рыцарь хмыкнул. — А вот в Агоране, Астерии и Кастелланусе больше предпочитают бороды разной длины. Они там лентяи, не любят за собой ухаживать!

Эрик задумчиво погладил собственный гладко выбритый подбородок, видимо, размышляя над этими странными обычаями внешних.

Путь до Хальверолда был долгим, но Дети Большой Скалы не унывали — пели песни, обменивались шутками и историями о своих предках. Лишь Андор оставался молчаливым, постоянно думая о Милене, озираясь по сторонам в надежде, что вот-вот увидит её. Но у судьбы, казалось, было иное мнение.

К полудню второго дня на горизонте появилась высокая скала, возвышающаяся над окружающими холмами, как каменный страж.

— Это Ворнвегр! — с гордостью указал Эрик. — Там находится главный храм Торвена. А неподалеку стоит на реке и Хальверолд.

По мере приближения, Андор начал различать строения, расположенные у подножия скалы и вдоль реки. Он не ожидал увидеть здесь хотя бы подобие города, если речь не шла об Аркане. Про людей севера в Ливонии обычно говорили, что они дикари в шкурах. Но Эрик и его воины, хоть и не были похожи на королевскую гвардию, явно не соответствовали этому стереотипу.

— Наверное, там, за Белой Стеной, у вас города куда более впечатляющие, да? — спросил Эрик, заметив удивление на лице Андора.

— Это так, — подтвердил Амброзий. — Агоран и Гревион внушают трепет своими каменными стенами и высокими башнями, — он широко улыбнулся, — но ваш колорит мне больше нравится!

Хальверолд был обнесён высоким деревянным частоколом с заострёнными верхушками. Массивные ворота, украшенные резьбой, распахнулись перед приближающимся отрядом. Стражники на сторожевых башнях приветствовали возвращающихся соплеменников.

Андор с интересом разглядывал непривычную архитектуру: длинные деревянные дома с высокими крышами, украшенные резными драконами и зверями; многочисленные кузни, откуда доносился звон молотов; открытую площадь с высоким шестом, на котором развевался флаг с изображением молота. Местные жители — женщины в длинных шерстяных платьях с яркой вышивкой и дети с соломенными волосами — с любопытством рассматривали двух чужеземцев. Мальчишки бегали между домами, играя в какие-то странные игры с палками и мячами, а лохматые собаки лаяли на проходящий отряд.

Наконец воины приблизились к огромному деревянному зданию, перед которым стояли деревянные идолы, искусно вырезанные из цельных стволов деревьев. Эти фигуры, должно быть, изображали богов северян: Торвена, Драгмира, Эйринга и Норвика.

Воины начали выгружать награбленное в лагере орков: оружие, шкуры, мешки с провизией. Некоторые, не в силах сдержать радости победы, пустились в пляс под звуки рогов, бубнов и барабанов. Белокурые женщины выбегали встречать победителей, бросаясь им на шеи, смеясь и плача одновременно.

Из дверей большого дома появился человек, двигавшийся прихрамывающей походкой. Это был немолодой мужчина с длинной русой бородой, заплетённой в несколько кос с вплетёнными металлическими бусинами. На плечах его лежала роскошная накидка из медвежьей шкуры, скреплённая массивной серебряной застёжкой.

— Ярл Раги Хеггссон, — шепнул Эрик, увидев вопросительный взгляд Андора.

Хедвинг вышел вперёд и ударил себя в грудь в знак приветствия.

— Привет тебе, Раги, сын Хегга! — громогласно произнёс он. — Мы вернулись с победой! Орки Синей Луны больше не осквернят Ворнвегр!

Ярл осмотрел отряд, затем его взгляд остановился на Андоре и Амброзии.

— А кто эти двое? — спросил он, сощурив проницательные голубые глаза. — Не похожи они на наших.

— Мы нашли их в лагере Синей Луны, — объяснил Эрик. — Двое внешних, которых орки взяли в плен. Они воспользовались хаосом битвы и тоже убили нескольких орков, включая здоровяка Грунчака.

Амброзий вышел вперёд и приветственно склонил голову, прижав руку к сердцу.

— Приветствую тебя, славный ярл северных земель, — произнёс он на безупречном языке Детей Большой Скалы.

Раги удивленно поднял брови.

— Откуда чужеземцы знают наш язык? — требовательно спросил он, переводя взгляд с Амброзия на Эрика.

— Оркам я сказал, что это дар Бабы Егарвы, — ответил рыцарь с усмешкой, — но они не поверили. А поверите ли вы — не знаю!

Лицо ярла переменилось, в глазах появился интерес.

— Баба Егарва у нас считается Хельвией, богиней загробного мира, — медленно произнёс он. — Неужели вы встретили живую богиню? — Раги потер подбородок. — Если это так, такая история прямо из древних саг.

Несколько мгновений он внимательно смотрел на путников, затем принял решение.

— Идите пока отдыхать в гостевой дом. — Раги указал на длинное здание неподалеку. — Вымойтесь, поешьте. Потом поговорим детально о вашем путешествии и о… встрече с Хельвией.

Глава 39. Сага о Рёкнире

Глава 39. Сага о Рёкнире

Ближе к вечеру Андора и Амброзия пригласили в покои ярла. Они прошли через длинный, украшенный резными деревянными панелями коридор в просторную комнату. Стены были увешаны шкурами, щитами и древним оружием, а высокие резные колонны поддерживали потолок с искусно вырезанными сценами охоты и сражений. В центре комнаты стоял массивный дубовый стол, вокруг которого уже разместились ярл Раги, хёвдинг Эрик и ещё пара уважаемых мужей Хальверолда.

Перед ними стояли глиняные кружки и большие рога, наполненные золотистой медовухой. На столе — большие деревянные блюда с жареным мясом, копчёной рыбой и хлебом. Комнату освещали многочисленные факелы и жировые светильники, создавая тёплое янтарное сияние, смягчавшее суровые черты северян.

— Присоединяйтесь, — приветствовал их Раги Хеггссон, указывая на свободные места за столом. — Разделите с нами пищу и питьё.

Когда гости расположились, а слуги наполнили их кружки, ярл заговорил снова, его голос был низким и размеренным.

— Обычно мы не очень доверяем внешним, — начал он, внимательно рассматривая Андора и Амброзия. — Да и внешним нас любить не за что после двух огромных войн, когда наши деды и прадеды сходились в битвах, заливших кровью всю Сумеречную Долину.

Ярл сделал паузу, отхлебнув из рога.

— Но я доверяю мнению Эрика, опытного воина и хёвдинга. А ещё меня интересует ваша встреча с Хельвией. — Его глаза блеснули любопытством. — И я хочу знать, кто вы такие.

— Я — Андор из Ливонбурга, — ответил маг после короткого раздумья. — Маг аспекта воздуха из королевства Ливония. В Ливонии власть недавно захватила церковь Святой Матери, и мне, как изучающему древние и… нетрадиционные аспекты магии, жить там стало небезопасно.

Он отпил медовухи, собираясь с мыслями.

— Поэтому я решил отправиться с женой на север, чтобы найти легендарный город Аркан. Но, к сожалению, во время нападения орков моя жена пропала. — Голос Андора слегка дрогнул на последних словах.

Ярл нахмурился, легонько постукивая пальцами по столу.

— Ливония — давний враг народов севера, — произнёс он с нотками недоверия. — Особенно этот их вассал, Орден Ауринии, что держит крепость в Клановых горах.

Раги сделал глоток из кружки и продолжил уже более миролюбиво:

— Но если твоя жена — женщина-воин, то северяне её не тронут. Женщины-воины считаются у нас благородными девами, с которыми положено общаться как с мужчинами — до той поры, пока она не выйдет замуж и не родит.

Андор не стал комментировать эти слова, лишь коротко кивнул. Вместо этого он решил рассказать о Бабе Егарве.

— Мы встретили странную хозяйку избушки в Лесу Туманных Сосен. Она попросила нас рассказать истории нашей жизни, а потом дала подарки — благословила «Браслет дипломата» Амброзия, чтобы он работал и на всех его спутников, подарила банку настойки от морока и безумия, — Андор помедлил. — А ещё сказала, что для перехода на другую сторону гор надо построить мост из серебра за ночь над рекой.

— Я могу рассказать и о себе, — вмешался Амброзий, заметив заинтересованные взгляды присутствующих. — Я наследник трона Ливонии, но отказался от претензий на корону и стал странствующим рыцарем и охотником на чудовищ.

Он отхлебнул медовухи и вытер усы.

— Новая церковная власть в Ливонии сочла меня опасным. Поэтому я присоединился к Андору в его путешествии на север. — Рыцарь улыбнулся и развёл руками. — Вот так судьба и свела нас вместе.

Ярл изумлённо поднял брови.

— Выходит, ты — сын конунга? — спросил он с новым уважением в голосе.

Амброзий рассмеялся.

— В вашей терминологии выходит, что так.

Раги отхлебнул медовухи и прищурился.

— Может, у тебя какая-то ещё цель? — спросил он. — Мало кто уходит за Белую Стену просто так.

— Да! — оживился Амброзий. — Я хочу восстановить меч «Драконоборец»!

Рыцарь достал из внутреннего кармана обломок меча, завёрнутый в плотную ткань, и осторожно положил его на стол перед ярлом. Раги развернул ткань и с благоговением взял в руки фрагмент клинка с древними рунами, что слабо светились в свете факелов.

— Всё сходится, — пробормотал ярл, проводя пальцами по рунам. — Это же рунический меч Рёкнир!

— Какой ещё Рёкнир? — озадаченно спросил Амброзий. — Мой наставник, сэр Морглин, называл его «Драконоборцем».

Глаза Раги загорелись необычным огнём. Он резко поднялся, казалось, сильно взволнованный.

— Сейчас позову одного из моих сыновей, Йоакима, — объявил ярл. — Он скальд и объяснит лучше. Это невероятно!

Ярл отдал распоряжение воинам, и вскоре в комнату вошёл крепкий молодой мужчина с короткой стрижкой и аккуратной светлой бородкой. Его внешность была менее суровой, чем у большинства северян, но глаза светились недюжинным умом.

— Приветствую тебя, отец, — сказал Йоаким, слегка склонив голову.

— Йоаким, расскажи нашим гостям про Рёкнир, — попросил Раги, указывая на обломок меча.

Скальд сел за стол, бросив быстрый взгляд на старинное оружие.

— С вашего дозволения, петь не стану, а просто перескажу смысл, — решил он после короткого раздумья. — Петь сагу лучше в другой обстановке — у костра или у берега реки, а лучше всего — когда и то, и другое сразу.

Йоаким сделал глоток медовухи и начал свой рассказ, и его глубокий голос словно перенёс слушателей в древние времена.

— В суровом королевстве Гримхейм, среди ледяных гор и мрачных фьордов, правил мудрый, но жестокий конунг Сигтун Грозный. Его сын, молодой Торвальд Сигтунар, был известен своей отважной, хоть и вспыльчивой натурой.

Скальд обвёл глазами слушателей, убедившись, что все внимают его словам.

— В королевстве уже несколько лет царил страх перед ужасным драконом Скьёлдриром, который каждую весну прилетал с горных высот, сжигал деревни и уносил стада, а иногда и людей. Гримхеймские воины пытались противостоять чудищу, но всякий раз возвращались либо тяжело раненными, либо вовсе не возвращались.

Йоаким сделал паузу, отпив из кружки.

— Конунг Сигтун однажды торжественно поклялся: «Тот, кто убьёт дракона Скьёлдрира, получит мою корону и руку моей дочери, Ильдис!» Юный Торвальд, которому давали прозвище Ледяная Грива из-за его серебристых волос, страстно мечтал превзойти тень своего отца.

В комнате воцарилась полная тишина, все с интересом слушали древнюю сагу.

— С ним пошли валькирия Астрид, хитроумная лучница, и трёкель — полулюдь-полувеликан — по имени Свейн Угромор. По пути им встретилась река мёртвых, но богиня Хельвия подсказала, как им пересечь её. — Глаза скальда блеснули, когда он взглянул на Андора. — Так они попали в земли богов, где прятался дракон Скьёлдрир.

Амброзий наклонился вперёд, не скрывая своего интереса.

— У Торвальда был при себе кусок меча Рёкнира, который достался ему от деда. Гномы помогли восстановить меч, и Торвальд сразил Скьёлдрира, который докучал как смертным, так и богам.

Йоаким сделал драматическую паузу.

— Торвальд спустился с горы один, держа в руках голову дракона. Его товарищи погибли, но их имена стали легендой, равно как и его. Вернувшись в Гримхейм, он был встречен как герой.

Скальд понизил голос, словно открывая важную тайну:

— Однако, вступив в новую эпоху, он отказался от обещанной короны, сказав отцу: «Я убил дракона, но я не стану драконьим сыном. Пусть лишь достойные ведут наш народ, а я уйду, чтобы очистить наш мир от других тварей!» Торвальд с тех пор бродил по Северным землям, сражаясь с созданиями мрака, и уже никогда не вернулся домой.

— Это если совсем коротко, — закончил Йоаким с лёгким поклоном.

Андор заметно побледнел, услышав эту историю.

— Действительно, Баба Егарва помогла нам попасть сюда быстрым способом, — произнёс он медленно, — да и Торвальд отказался от трона, прямо как ты, Амброзий. Странное совпадение. А Ледяная Грива? Греб Ливонии это лев на белом поле!

— Это же не пророчество, а сага о былом? — спросил Амброзий с некоторым беспокойством, вглядываясь в лица северян.

— Так-то да, — кивнул Раги, — но дракон Скьёлдрир жив до сих пор, хотя вы его называете Тварью Вихря.

Эти слова заставили Амброзия резко выпрямиться. Его лицо застыло, а рука инстинктивно потянулась к обломку меча.

— Возможно, сага направлена из прошлого в будущее, — задумчиво произнёс Йоаким. — Богиня Сигрид, которая отвечает за судьбу и предсказания, может и такое… Нити времени сплетаются в причудливый узор.

Андор и Амброзий обменялись взглядами. Амброзий наконец нарушил тишину:

— Значит, мой наставник, сэр Морглин, должно быть, нашёл этот меч Рёкнир в своих странствиях. — Рыцарь потёр шрам на щеке. — Тварь Вихря убила его и разрушила его крепость. Мой долг — отомстить за него.

— А вам известно, где сейчас обитает… Скьёлдрир? — спросил Андор.

Ярл Раги покачал головой.

— Никто в точности не знает. Говорят, он обитает в ледяных горах к северу отсюда.

— Слушая сагу, — осторожно начал Андор, — я заметил кое-что важное. Сага говорит, что гномы помогли восстановить меч. Может быть, нам тоже нужно найти гномов? Те торр'ук говорили о царе Танзиме Боевике, как о великом кузнеце.

— Танзим — лучший кузнец за Белой Стеной, — подтвердил Раги. — Но дорога до его царства трудна и опасна. Вам понадобится проводник и много припасов.

— А что насчёт города Аркан? — спросил Андор. — Знает ли кто-нибудь из вас, где он может находиться?

Ярл переглянулся с сыном и покачал головой.

— В наших сагах нет упоминания об Аркане. Но, возможно, этот Свен, наш «колдун», знает больше. Он собирает древние знания и говорит с духами. Завтра, если хотите, я отведу вас к нему.

— К тому же, — добавил Эрик, — сначала нужно разобраться с твоей пропавшей женой. Я уже разослал весть всем Детям Большой Скалы, чтобы они были начеку и искали тёмную полуэльфийку. И другим кланам дали знать — тем, кто не враждебен.

Андор благодарно кивнул.

— Спасибо вам за помощь и гостеприимство.

— История с мечом Рёкниром заставляет меня задуматься о воле богов, — произнёс Раги, проводя рукой по седеющей бороде. — Возможно, это не просто совпадение, что вы оказались здесь.

Небольшая река, медленно текущая через лес. Серебряный мост за ночь. Гномы, восстанавливающие древний меч. Торвальд, отказавшийся от трона… Амброзий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Неужели они действительно идут по следам древней саги?

Ярл поднялся, давая понять, что официальная часть встречи завершена.

— Отдыхайте сегодня. Завтра мы поговорим со Свеном и решим, как поступить дальше.

Когда Андор и Амброзий покинули зал, Йоаким тихо сказал своему отцу:

— В саге было и ещё кое-что, о чём я не упомянул. О том, что когда Торвальд вернётся, мир изменится навсегда, и боги вновь пройдут среди смертных.

Раги бросил на сына предостерегающий взгляд.

— Не все пророчества стоит произносить вслух, сын мой. Особенно те, что могут изменить судьбу.

Глава 40. Красный глаз во тьме

Глава 40. Красный глаз во тьме

Ветви хлестали Милену по лицу, колючие кусты цеплялись за одежду, но остановиться было невозможно. Сердце колотилось в груди, каждый вдох обжигал лёгкие. Она мчалась сквозь заросли, будто за ней гнались все демоны Дропара, хотя последние несколько минут уже не слышала за спиной ни звука погони.

Наконец, когда силы почти иссякли, она позволила себе остановиться. Прислонившись к дереву, Милена тяжело дышала, прислушиваясь к лесным звукам. Только ветер шелестел в кронах деревьев, да где-то вдалеке кричала неизвестная птица.

«Кажется, не преследуют», — подумала она, но облегчения не почувствовала.

Образы пленённых Андора и Амброзия терзали её сознание. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором возникло лицо мужа — растерянное, с тревогой в глазах, когда орки окружали их. И рядом Амброзий, упрямо сжавший челюсти, признавший своё поражение.

— Трусиха, — прошептала она, ударив кулаком по стволу дерева. — Жалкая трусиха.

Неприятная тянущая боль в груди становилась сильнее. Разве она не обещала Андору, что всегда будет рядом? Разве не клялась сама себе, что больше никогда не предаст тех, кого любит?

«Но что я могла сделать?» — горячо возразил внутренний голос. Их было слишком много. Целая дюжина свирепых орков против одной полуэльфийки. Даже Амброзий, опытный воин и убийца чудовищ, не смог справиться с такой силой.

Милена заставила себя дышать размеренно, как учили в Доме Сладких Грёз. «Соберись, — приказала она себе. — Вдох-выдох. Думай ясно».

Она осмотрела себя и своё снаряжение. Рапира на месте, кинжал она метнула в орка, когда убегала. Фляга с водой чудом осталась на поясе. Ни еды, ни огнива, ни тёплой накидки. Только лёгкая одежда, совершенно не подходящая для северных земель.

Оглядевшись вокруг, Милена впервые по-настоящему осознала безнадёжность своего положения. Лес, в котором она оказалась, ничем не напоминал знакомые рощи возле Ливонбурга, где они собирали травы. Здесь всё было чужим: деревья с причудливо изогнутыми стволами, покрытыми серебристым мхом, незнакомые кустарники с ягодами странного фиолетового цвета, гнетущая тишина, которую изредка нарушали случайные звуки.

Земли за Белой Стеной. Филхилмир, как называли их гномы-торр'ук. Здесь обитали те самые создания, о которых в Ливонии рассказывали, чтобы пугать непослушных детей.

«Сколько я здесь продержусь?» — мрачно подумала Милена. Она выросла в Тенебрисе, среди мощёных улиц и каменных домов. Даже в бедных кварталах, где прошло её детство, было больше безопасности, чем здесь, под открытым небом, в этом бескрайнем и чуждом лесу.

Но от отчаяния не появится ни еды, ни пути к спасению. Милена выпрямилась и решительно зашагала вперёд. Нужно найти какое-то поселение, людей или хотя бы гномов. Любых разумных существ, которые не попытаются её убить при первой встрече.

Идя вниз по склону, она прислушивалась к звукам леса. Спустя некоторое время до её слуха донеслось журчание воды. Надежда затеплилась в душе — где вода, там может быть и жизнь.

Продираясь сквозь заросли, Милена вышла к небольшому ручью с кристально чистой водой. Опустившись на колени, Милена зачерпнула воду ладонями и жадно напилась. Холод обжёг горло, но вкус был чище самого изысканного вина из подвала лучших трактиров.

Внезапный треск веток за спиной заставил её резко обернуться, выхватывая рапиру одним плавным движением — навык, отточенный годами тренировок.

Из-за деревьев медленно, с леденящей душу грацией, вышла крупная фигура. В сумерках северного леса Милена поначалу приняла её за обычного большого волка. Но когда существо приблизилось, она с ужасом разглядела его истинный облик.

Существо действительно напоминало волка — массивное тело, покрытое шерстью чернее самой тёмной ночи. Но вместо пары глаз посреди лба у чудовища был один-единственный алый глаз, пылающий злобным огнём. Длинные клыки, торчащие из пасти, казалось, могли пробить даже рыцарский доспех.

Варг, — вспомнила Милена рассказы Талиты о чудовищах севера. Но обычные варги не имели одного глаза, этот был каким-то извращённым подобием, возможно, порождением тёмной магии.

Существо издало низкий рык, от которого по спине Милены пробежал холодок. Она крепче сжала рукоять рапиры, принимая боевую стойку. Рука дрожала, но в душе остались только решимость и ярость.

«Пусть я умру, но умру сражаясь», — промелькнула мысль.

Варг атаковал без предупреждения, одним молниеносным прыжком сократив расстояние между ними. Милена едва успела отпрыгнуть в сторону, выставив рапиру. Клинок скользнул по боку чудовища, но не причинил существенного вреда — шкура оказалась неожиданно прочной.

Зверь развернулся для новой атаки, и Милена поняла, что силы неравны. Варг был быстрее, сильнее и, похоже, умнее обычного волка. Он начал кружить вокруг неё, выискивая брешь в обороне.

Вдруг пространство озарила вспышка ослепительного света. Огненный шар, похожий на упавшую с неба звезду, врезался в бок варга. Тварь взвыла от боли, её шерсть мгновенно вспыхнула, наполняя воздух запахом горелого мяса.

Воспользовавшись моментом, Милена сделала выпад и погрузила рапиру глубоко в глаз чудовища. Существо издало пронзительный визг и, дёргаясь в агонии, рухнуло на землю.

Вытащив клинок из поверженного варга, Милена резко обернулась, готовая встретить новую угрозу. Её сердце бешено колотилось, а рука, сжимающая рапиру, дрожала от напряжения и страха.

Из-за деревьев показались два силуэта. Милена крепче сжала оружие, выставив его перед собой.

— Кто вы? — крикнула она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

На поляну вышли мужчина и женщина. У мужчины были мягкие, почти женственные черты лица и удивительно тёплые зелёные глаза, которые, казалось, светились изнутри неземным светом. Его длинные белокурые волосы были причудливо переплетены зелёными нитями, похожими на тонкие лозы. Одет он был в белую робу с искусно вышитыми золотыми узорами.

Женщина рядом с ним казалась полной его противоположностью. Яркая, с резкими чертами лица, она излучала силу и уверенность. Её янтарные глаза сверкали, словно раскалённые угли, а короткие огненно-рыжие волосы напоминали языки пламени. Облегающее красное платье с корсетом подчёркивало стройную фигуру, а короткие бордовые кожаные перчатки завершали образ.

— Оружием в лицо тычет — вот тебе и благодарность! — рассмеялась женщина, голос её звучал мелодично, но с отчётливыми нотками насмешки.

Мужчина мягко положил руку на плечо своей спутницы.

— Каллиста, перестань, — осадил её мужчина. Затем обратился к Милене: — Мы не причиним тебе вреда. Я Азор, а это Каллиста.

Их имена звучали необычно, не похожи ни на ливонские, ни на эбонские, ни на любые другие, знакомые Милене.

Медленно опустив рапиру, она всё ещё оставалась настороже.

— Благодарю за помощь, — произнесла она, кивнув на догорающую тушу варга.

— Вампирический варг — мерзкая тварь, не каждому воину по зубам! — сказал Азор с лёгкой улыбкой. — Ты хорошо держалась.

— Вампирический варг? — переспросила Милена.

— Порождение тёмной магии, — пояснила Каллиста, брезгливо морщась. — Раньше таких в этих лесах не водилось.

Она пристально посмотрела на Милену, словно оценивая.

— Кто ты такая и что делаешь в этих лесах в одиночку? — спросила она без обиняков.

Милена на мгновение задумалась, стоит ли доверять незнакомцам. Но у неё не было выбора: без помощи она вряд ли выживет в этих землях.

— Меня зовут Милена, — ответила она. — Мы с мужем Андором и рыцарем Амброзием пришли сюда искать город Аркан. Но на нас напали орки племени Синей Луны. Их было слишком много… — Голос её дрогнул. — Мне удалось сбежать, но моих спутников взяли в плен.

При упоминании Аркана лица обоих незнакомцев помрачнели, между ними произошёл быстрый обмен взглядами. Впрочем, они ничего не сказали по этому поводу.

— Ты очень смелая, Милена, — произнёс Азор, положив руку ей на плечо. От его прикосновения по телу разлилось неожиданное тепло и спокойствие.

— Вы можете помочь мне спасти их? — с надеждой спросила Милена. — Если мы объединим силы, то сможем напасть на орков и освободить моих друзей!

Каллиста покачала головой, её янтарные глаза сверкнули.

— Орки наверняка уже далеко, — сказала она. — Пойдём с нами, тебе нужен отдых и пища.

— Нет! — возразила Милена, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Я должна спасти Андора и Амброзия! Их собираются отвести к ледяным великанам. Я слышала, как орки говорили об этом. Какая-то Свея Ледяное Сердце желает мести.

Лицо Азора стало серьёзным.

— Свея? — насторожился он. — Дочь Олафа Поедателя Сосулек?

— Да, — кивнула Милена, удивлённая тем, что незнакомец знает эту историю. — Амброзий участвовал в убийстве её отца десять лет назад.

Азор обменялся долгим взглядом с Каллистой.

— Если их ведут к крепости ледяных великанов, у нас есть время, — наконец сказал он. — Путь туда неблизкий, даже для орков. К тому же им придётся делать привалы.

— Тебе нужно отдохнуть и набраться сил, Милена, — добавила Каллиста, неожиданно смягчившись. — Иначе какой от тебя будет толк в спасении твоих друзей?

Милена понимала, что они правы. В её нынешнем состоянии — голодная, уставшая, без припасов — она вряд ли сможет кому-то помочь.

— Наше убежище недалеко, — сказал Азор. — Там безопасно. Мы дадим тебе кров и пищу, а потом поможем найти твоих спутников.

Милена колебалась. Рассудок подсказывал, что предложение разумно, но сердце разрывалось от мысли, что каждый час промедления может стоить жизни Андору и Амброзию.

— Обещаете помочь мне спасти их? — спросила она, глядя прямо в глаза Азору.

— Обещаю, — твёрдо ответил он, и Милена почувствовала, что может доверять этому странному человеку с сияющими зелёными глазами.

— Тогда ведите, — сказала она, вложив рапиру в ножны.

Каллиста одарила её одобрительной улыбкой.

— Идём. Только держись рядом. Вампирический варг, возможно, не единственная опасность в этих лесах.

Они пошли по едва заметной тропинке. Милена бросила последний взгляд на обугленную тушу варга, затем посмотрела в сторону, откуда пришла — туда, где сейчас её Андор, возможно, терпел унижения в плену у орков. Сердце сжалось от боли, но она заставила себя идти за новыми знакомыми.

Глава 41. Башня Единения

Глава 41. Башня Единения

Милена осторожно ступала по узкой лесной тропе, не отставая от своих спасителей. Каллиста двигалась впереди, легко и уверенно, словно родилась в этом лесу, а Азор шёл чуть позади Милены, будто оберегая её от опасностей, которые могли подстерегать сзади.

После некоторого молчания Милена решилась задать вопрос, мучивший её с самого момента спасения.

— А вы… Кто вы такие? — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Маги или какие-то местные духи? А может… боги?

Каллиста, не оборачиваясь, расхохоталась — звонко, заразительно, как рассмеялась бы молодая девушка над наивным комплиментом. Азор же лишь дружелюбно улыбнулся.

— К сожалению, мы не боги, — ответил он, и в его голосе Милена уловила нотки мягкой иронии. — Просто маги. Пусть и очень умелые и сильные.

— Я — маг жизни, — продолжил Азор, легко перепрыгнув через поваленное дерево и подав руку Милене. — А Каллиста — огненная чародейка.

Милена ухватилась за его ладонь и почувствовала удивительное тепло, разливающееся от его прикосновения. Преодолев препятствие, она вдруг вспомнила кое-что из наставлений Церкви Святой Матери.

— В Ливонии и других королевствах аспект огня не одобряют, — заметила она осторожно. — Он считается опасным и разрушительным, ассоциируется с демонами.

Каллиста резко обернулась. В янтарных глазах вспыхнули искры.

— Именно поэтому мы и здесь, — ответила она, и в её голосе Милена услышала отзвуки давней обиды. — Тут нет запретов, нет королей и церкви. Любые знания распространяются свободно, даже те, которые в королевствах считаются запрещёнными или греховными.

Милена заметила, как изменилось лицо огненной чародейки при упоминании о церкви. Что-то личное, подумала она. Что-то глубоко ранившее.

— Вы тоже пришли сюда из-за Белой Стены? — спросила она мягко.

Азор покачал головой.

— Нет, мы здесь родились, — пояснил он. — Но наши далёкие предки пришли сюда тысячу лет назад, спасаясь от тирании эльфов, которые считали, что людям нельзя позволить изучать магию.

Сердце Милены забилось чаще. В памяти всплыли рассказы Андора о городе, где маги всех рас могут свободно изучать любые аспекты магии, не опасаясь преследований.

— Вы из Аркана? — спросила она с надеждой.

Каллиста обернулась и строго посмотрела на неё, словно оценивая, достойна ли Милена ответа.

— Нет, — произнесла она коротко и больше ничего не добавила.

Милена почувствовала растерянность.

— А кто же вы тогда? — спросила она, уже не скрывая замешательства.

Азор улыбнулся.

— Всему своё время, — ответил он спокойно. — Скоро узнаешь.

Они вышли на небольшую поляну, окружённую высокими соснами. Стволы деревьев серебрились в лучах вечернего солнца, а воздух был наполнен ароматом хвои.

Азор остановился в центре поляны и поднял руки. Его зелёные глаза засияли ярче, а пальцы начали плести сложные узоры в воздухе. Милена с изумлением наблюдала, как вокруг него заклубился зеленоватый туман, принимая причудливые формы.

— Стой здесь, — бросила Каллиста, отступая к краю поляны.

Зеленоватое свечение усилилось, воздух задрожал, и перед ними возникла колесница — изящная, сплетённая, казалось, из живых ветвей и лоз. Над ней парила упряжка из двух крылатых коней, чьи белоснежные крылья трепетали, словно от нетерпения.

— Пегасы, — прошептала Милена, не веря своим глазам.

Милена с опаской подошла к удивительному экипажу. Стенки колесницы были сплетены из живых ветвей, которые, чудилось, слегка двигались, словно дышали. Пол устилали мягкие зелёные листья, издающие приятный травяной аромат. «Магия жизни», — подумала она, восхищаясь искусностью работы.

Азор помог ей забраться внутрь, затем подал руку Каллисте, которая, впрочем, взлетела в колесницу одним лёгким прыжком. Сам маг занял место возничего, взявшись за поводья из тонких лоз.

— Держись крепче, — предупредил он Милену. — Это не самый спокойный способ передвижения, пока не привык.

Колесница дрогнула и плавно оторвалась от земли. У Милены перехватило дыхание, когда они начали стремительно подниматься вверх. Она инстинктивно вцепилась в бортик колесницы, чувствуя, как живые ветви слегка обвились вокруг её пальцев, словно стараясь удержать.

Вскоре они поднялись над кронами деревьев, и перед Миленой открылся захватывающий вид. Бескрайний зелёный океан леса простирался во все стороны, прерываемый лишь серебряными лентами рек и тёмными пятнами болот. На горизонте величественно возвышалась Белая Стена — горный хребет, отделяющий Филхилмир от земель Ливонии. В противоположной стороне виднелась ещё одна горная гряда, чьи вершины терялись в облаках.

— А вон там, видишь, одинокий шпиль? — Каллиста указала на далёкую вершину, выделяющуюся среди других гор.

Милена крепко держалась за бортик колесницы, борясь с непривычными ощущениями полёта. Видеть землю с такой высоты, чувствовать, как прохладный ветер треплет волосы — всё это было для неё новым волнующим опытом.

— Ну как? Впечатляет? — спросила Каллиста, заметив изумление на лице Милены. — Наверное, ничего подобного в жизни не было?

— Именно так, — неуверенно ответила Милена, стараясь не смотреть вниз.

Каллиста некоторое время наблюдала за ней с задумчивым выражением лица.

— У тебя сильный дух и эльфийская кровь, — произнесла она наконец. — Ты интересная.

Эти слова странно подействовали на Милену — они одновременно напугали и польстили ей.

— Моя мать была тёмной эльфийкой-алхимиком, — пояснила она. — А отец — варвар с севера.

Азор обернулся к ней, не выпуская из рук поводья.

— Очень яркая судьба, — сказал он с искренним интересом. — А как же ты оказалась в Ливонии? Твой муж — тёмный эльф?

Милена покачала головой.

— Нет, Андор — человек, — ответила она, и имя мужа отозвалось болью в сердце. — Он бежал из Ливонии, потому что мечтал изучать магию воздуха, а в Ливонии захватил власть Верховный Пастырь Иероним.

Лицо Азора на мгновение потемнело.

— Знаю этого человека, — произнёс он с неожиданной холодностью. — Теперь его власть установилась надолго.

— И что? — вмешалась Каллиста, сменив тему. — Твой муж решил изучать магию в Аркане?

— Да, — кивнула Милена. — Он говорил, что здесь живёт некий Драконий Всадник, великий маг воздуха.

К её удивлению, оба мага сдержанно засмеялись, переглянувшись, но комментировать не стали.

Колесница начала снижаться, и Милена увидела, что они приближаются к одинокой горе с плоской вершиной. На ней возвышались величественные здания, построенные из голубоватого камня, сверкающего в лучах заходящего солнца. Башни с золотистыми куполовидными крышами тянулись к небу, а между ними виднелись сады и небольшие озёра.

— Это Башня Единения, — с гордостью сказал Азор. — Наш дом!

Глава 42. Орден Заката

Глава 42. Орден Заката

Колесница плавно пролетела между высокими башнями и приземлилась во внутреннем дворе крепости. Милена с облегчением почувствовала под ногами твёрдую землю, когда Азор помог ей выйти из экипажа. Воздушное путешествие оставило странное ощущение, будто земля слегка покачивается.

— Раньше это была просто одна башня, — сказал Азор, широким жестом указывая на окружающие строения, — а теперь целая крепость, но название так и осталось.

Он сделал изящное движение рукой, и чудесная колесница вместе с пегасами растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое зеленоватое свечение.

Вечерний ветер пронизывал лёгкую одежду Милены, и она невольно поёжилась от холода. Горный воздух был свеж и чист, но заметно прохладнее, чем в лесу внизу.

Каллиста, заметив её дискомфорт, усмехнулась:

— Да, в горах холодновато, кое-где даже снег лежит! — В её голосе звучало лёгкое превосходство. — А мне никогда не бывает холодно.

Последние слова она произнесла с задорным смехом, подняв руку, на кончиках пальцев которой вспыхнуло маленькое пламя.

— Гостье нужно выдать тёплые вещи, Каллиста, — мягко упрекнул её Азор. — Не стоит ехидничать.

Он сделал приглашающий жест в направлении одной из построек, и Милена последовала за ними через просторный внутренний двор, вымощенный голубоватыми плитами, идеально подогнанными друг к другу. Несмотря на внушительные размеры комплекса, вокруг не было заметно никакого движения, что казалось странным.

Милена уже хотела спросить, где все остальные обитатели, когда заметила высокую фигуру, стоящую неподвижно в тени одной из башен. Приглядевшись внимательнее, она увидела, что это не статуя, а какое-то существо из полупрозрачного кристалла. Существо не проявляло признаков жизни, но Милена интуитивно чувствовала, что оно наблюдает за ними.

— Это… голем? — спросила она, указав на странное создание.

— Да, — весело ответила Каллиста. — Зидалф их понаделал, теперь стоят везде. Очень удобно, между прочим.

Милена внимательно оглядела двор и заметила ещё несколько подобных существ, неприметно стоящих по периметру. Странное беспокойство овладело ею. Несмотря на дружелюбие её спасителей, было во всём этом что-то тревожное.

— Кто вы такие, всё же? — спросила она, наконец. — Вы подозрительно дружелюбны к случайной путнице.

Азор остановился и обернулся к ней. Его зелёные глаза потеряли часть своего сияния, став более серьёзными.

— Нас называют Орденом Заката, — ответил он после паузы.

Это название смутно напомнило Милене о чём-то. Она наморщила лоб, пытаясь вспомнить.

— В записях Иксара, которые получил Андор, упоминался такой Орден, — сказала она медленно, пытаясь собрать разрозненные фрагменты информации. — Но деталей я не помню. И чем же занимается ваш Орден Заката? — спросила Милена, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение.

Каллиста усмехнулась.

— Можно было уже догадаться! — В её голосе звучало нетерпение. — Мы собираем любые знания, даже самые безумные и запретные. В королевствах нас считают опасной сектой… те, кто о нас знает.

— Я думала, этим занимаются в Аркане, — заметила Милена.

Азор покачал головой.

— Когда-то давно наши предшественники были частью Аркана, — объяснил он, — но потом наши пути разошлись.

Теперь Милена начала понимать, почему они так странно реагировали на упоминание Аркана. Похоже, между двумя магическими орденами существовало какое-то соперничество или даже вражда.

Они прошли через массивные двери, украшенные затейливой резьбой, изображающей солнце на закате, вписанное в круг. Внутри их ждал просторный зал с высокими сводчатыми потолками. В центре стоял огромный стол из тёмного дерева, инкрустированный символами, значения которых Милена не понимала. Самым удивительным элементом зала было большое круглое окно прямо в потолке, через которое проглядывали первые вечерние звёзды.

Азор опустился в массивное кресло во главе стола, аккуратно расправив свои белые одежды, украшенные золотыми символами солнца. Каллиста небрежно стянула бордовые перчатки, бросила их на стол и, ничего не сказав, удалилась через одну из боковых дверей.

— Присаживайся, — предложил Азор, указав на стул рядом с собой.

Милена осторожно опустилась на сиденье, отделанное тёмно-синим бархатом.

— Знаешь, — задумчиво произнёс Азор, — хоть я и считаюсь могучим магом аспекта жизни, но всё равно устаю после долгого дня.

Он внимательно посмотрел на Милену.

— Как ты думаешь, сколько мне лет? — неожиданно спросил он.

Милена оглядела этого статного мужчину с длинными золотистыми волосами, гладкой кожей и яркими зелёными глазами.

— Двадцать пять? — предположила она.

Азор усмехнулся, и на его лице появились тонкие морщинки в уголках глаз.

— Мне пятьдесят, — сказал он. — Магия жизни имеет свои преимущества.

Он хлопнул в ладоши, и через несколько мгновений в зал вошла служанка. Милена с удивлением увидела высокую, почти двухметровую девушку с золотистыми косами. По её внешности легко можно было определить, что она северянка: крепкого телосложения, с румяными щеками и светлыми глазами, характерными для жителей холодных земель.

— Принеси нам что-нибудь поесть и попить, — распорядился Азор.

Девушка молча поклонилась и грациозно удалилась.

— Магические существа — это хорошо, — заметил Азор, проследив за взглядом Милены, — но разумных существ из плоти и крови никогда не заменят.

Он откинулся на спинку кресла.

— Я могу призвать солару — солнечную деву с крыльями. Она умеет сражаться и лечить смертельные раны, — продолжил он с улыбкой, — но пива мне не нальёт.

Маг рассмеялся собственной шутке, и Милена выдавила слабую улыбку в ответ. Всё происходящее казалось ей каким-то бредовым сном. Нападение орков, бегство, волк с единственным глазом, а теперь эта странная пара магов и секретная крепость высоко в горах… Может быть, варг всё-таки убил её, и она теперь в каком-то загробном мире?

Служанка-великанша вернулась с подносом, уставленным яствами. Аромат жареного мяса напомнил Милене, что она не ела целый день. На столе появились тарелки с прожаренной свининой, хлеб, сыр и два кубка, наполненных пенистым пивом.

Милена посмотрела на Азора, который с удовольствием отхлебнул из своего кубка. Странное подозрение закралось ей в душу.

— Вы подобрали меня, чтобы я выполнила для вас какое-то поручение? — спросила она прямо.

Азор поставил кубок на стол и широко улыбнулся, отчего морщинки в уголках его глаз стали более заметными.

— Всё узнаешь потом, — сказал он загадочно. — А пока угощайся. Тебе нужно набираться сил.

Милена нерешительно потянулась к еде. Голод взял своё, и вскоре она уже с аппетитом ела сочное мясо, запивая его удивительно вкусным пивом. В голове роились вопросы, но она решила, что сейчас не время их задавать. Сначала нужно восстановить силы, а утром она сможет выяснить, почему Орден Заката проявил к ней такой интерес, и главное — как этот странный орден магов может помочь ей спасти Андора и Амброзия.

Глава 43. Совет Семи

Глава 43. Совет Семи

На душе у Милены было неспокойно. Пища была вкусной, а пиво — крепким и ароматным, но мысли всё время возвращались к Андору и Амброзию. Что если орки уже расправились с ними? Что если она сидит здесь, в тепле и безопасности, в то время как её муж страдает от ран или того хуже?

Эти мрачные размышления прервал звук открывающейся двери. В зал вернулась Каллиста, но не одна. Рядом с ней шла женщина, от вида которой у Милены перехватило дыхание.

Незнакомке было около тридцати пяти лет, лицо её сохраняло спокойное и слегка отстранённое выражение. Бледная кожа казалась почти прозрачной, как у существа, никогда не видевшего солнца. Длинные серебристо-голубые волосы струились по плечам, словно горный ручей — они выглядели слегка влажными, хотя снаружи было сухо. Ярко-голубые глаза, подобные морской глубине, словно осветились изнутри, когда она бросила взгляд на Милену.

Одета незнакомка была в лёгкое струящееся платье с оттенками синего и серебра — ткань мерцала при каждом движении. На руках у неё были полупрозрачные перчатки, а шею украшало ожерелье из голубых капель, похожих на застывшие слёзы. Всё в её движениях напоминало текущую воду — плавно, мягко, непрерывно.

— Дамы, присоединяйтесь к трапезе! — Азор встал, приветствуя вошедших.

Каллиста и незнакомка сели рядом с Миленой. Огненная чародейка взяла кусок мяса и, прежде чем откусить, представила свою спутницу:

— Это Елена, волшебница воды. Не самая разговорчивая леди в нашем обществе.

— Избавь меня от своих шуток, — тихо ответила Елена. Голос её звучал мягко, словно журчание ручья, но в нём чувствовалась стальная нотка.

Она внимательно осмотрела Милену с ног до головы, и на её губах появилась лёгкая улыбка.

— Ах, вот что за девушка! — произнесла она. — Какая хорошенькая.

Елена неожиданно протянула руку и легко коснулась щеки Милены. Прикосновение было прохладным и влажным, как утренняя роса.

— Не пугайте гостью своими выходками! — предупредил Азор, но в его голосе звучало скорее веселье, чем упрёк.

Милена смутилась от этого прикосновения, но постаралась сохранить спокойствие. В конце концов, она видала и более странные проявления внимания в Доме Сладких Грёз.

— Огонь, вода, жизнь… — задумчиво произнесла она. — У вас у всех свои стихии?

Каллиста отхлебнула из кубка и кивнула.

— Мы — Совет Семи, — объяснила она. — Возглавляем Орден Заката. Так исторически сложилось, что каждый член совета олицетворяет одну стихию.

— Есть ещё Зидалф — геомант, — добавила Елена своим мелодичным голосом, — Малиса — некромантка, Аксиус — аэромант и Брамон — иллюзионист. Возможно, ты познакомишься с ними позже.

Она улыбнулась, и её зубы блеснули, как жемчуг.

— А пока угощайся и чувствуй себя как дома!

Милена отпила пива и заметила, что Елена смотрит на неё странным взглядом: оценивающим и одновременно заинтересованным, словно посетитель дома наслаждений, выбирающий компаньона на вечер. Этот взгляд был ей хорошо знаком, и она невольно напряглась.

Азор, заметив её реакцию, усмехнулся и с преувеличенным энтузиазмом откусил большой кусок свинины. Прожевав, он словно виновато сказал:

— Люблю покушать! Без еды не бывает жизни.

Каллиста сделала ещё глоток пива и обратилась к Милене:

— Расскажи о себе. Как темноэльфийская девушка оказалась с магом-человеком за Белой Стеной?

Милена смутилась от такого прямого вопроса, но решила, что скрывать ей нечего.

— Я родилась в Тенебрисе, — начала она. — Моя мать была алхимиком, как многие среди тёмных эльфов. Но у меня не было выдающихся талантов, поэтому я пошла работать в Дом Наслаждений.

Она заметила, как брови Азора слегка приподнялись, и поспешила добавить:

— В Эбонии это нормальное явление, считается даже хорошим стартом для карьеры юной девушки. Можно обзавестись полезными знакомствами и влиятельными покровителями.

Каллиста ухмыльнулась.

— Ну и весёлая жизнь у тёмных эльфов! — воскликнула она. — Ходить в бордель, как к цирюльнику!

Азор задумчиво покачал головой, поигрывая хрустальным восьмигранным кубиком, который откуда-то извлёк.

— Не стоит язвить, Каллиста, — сказал он. — Вдруг у Милены какие-то травмы с этим связаны.

Милена махнула рукой.

— Никаких особых травм у меня нет, — ответила она. — Конечно, были неприятные моменты. Например, когда один гость начал меня душить в порыве страсти. Но тут же вмешались хобгоблины-охранники и избили его ногами.

Каллиста громко рассмеялась.

— А что, если он того и добивался — чтобы его побили ногами? — предположила она с хитрым блеском в глазах.

Милена не сдержалась и тоже рассмеялась.

— У живых существ действительно бывают самые безумные фантазии, — заметила она.

В этот момент она поймала взгляд Елены. Голубые глаза волшебницы воды словно говорили: «Да, у меня есть такие фантазии». Это вновь заставило Милену почувствовать себя неловко.

— Но ты как-то оказалась в итоге в Ливонии, в компании мужа-человека, — задумчиво сказал Азор, возвращая разговор в прежнее русло. — Он твой бывший клиент?

Милена энергично замахала руками.

— Нет, как раз наоборот! У нас с Андором первая близость случилась аж через год после знакомства.

Она на мгновение задумалась, вспоминая их встречу и то, как развивались их отношения.

— Андор помог мне понять, что мир большой и интересный, и столько всего происходит вокруг. Без знакомства с ним я бы никогда не оказалась здесь, у вас.

— Да, надо твоему Андору сказать спасибо, что привёл к нам такую девочку, — заметила Каллиста, и в её тоне Милена уловила какой-то скрытый смысл.

Это замечание заставило её вернуться к вопросу, мучившему с самого начала. Милена поставила кубок на стол и посмотрела прямо на Азора.

— Так зачем я нужна вам, могучим магам? — спросила она, уже не скрывая беспокойства. — Что вам от меня нужно?

Азор вздохнул и потёр ладони о свое белое одеяние, словно внезапно ощутив, что они стали липкими от мяса.

— Где же Аксиус, когда он так важен? — пробормотал он. — Он лучше всех умеет объяснять такие вещи.

В его голосе Милена уловила нотку некоторой растерянности, словно он и сам не был уверен, как ответить на этот вопрос. Это совсем не успокаивало.

Елена и Каллиста обменялись взглядами, и Милена почувствовала, что обе волшебницы знают о ней что-то важное, такое, чего не знает она сама.

Глава 44. Предложение без выбора

Глава 44. Предложение без выбора

Азор отложил свой хрустальный кубок и, заметив, как Милена борется с зевотой, вежливо улыбнулся.

— Ты, наверное, устала, — сказал он. — После всего, что пережила сегодня, тебе необходим отдых.

Милена хотела возразить, что ей важнее получить ответы на вопросы, но тело предательски отозвалось новым зевком. Ей действительно требовался сон.

Маг жизни хлопнул в ладоши, и в зал вошла молодая женщина. Высокая северянка с голубыми глазами и пшеничными волосами, собранными в тугой хвост, поклонилась Азору.

— Инга, — обратился он к служанке, — проводи нашу гостью в приготовленные для неё покои.

Затем Азор повернулся к Милене и сказал:

— Утром мы продолжим нашу беседу, и ты узнаешь всё, что тебя интересует. Доброй ночи.

Когда Милена поднялась из-за стола, Елена послала ей долгий задумчивый взгляд, а Каллиста просто отсалютовала кубком с пивом.

Инга повела Милену по длинным коридорам Башни Единения. Стены здесь были отделаны тем же сине-голубым камнем, что и снаружи, но внутреннее пространство казалось теплее благодаря развешанным гобеленам и мягким коврам, устилавшим пол. Через высокие окна виднелось ночное небо, усыпанное звёздами.

Пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, Милена решила заговорить со служанкой.

— Как тебе живётся здесь? — спросила она.

Инга бросила на неё быстрый взгляд через плечо.

— Хорошо, — ответила она. — Когда я была подростком, наше поселение разорили великаны. Я убежала в лес и заблудилась, но меня нашёл лорд Азор, забрал сюда, дал работу и смысл жизни.

— Почти как я, — заметила Милена с невесёлой усмешкой. — Только вряд ли Азор хочет воспитать из меня новую служанку.

Инга равнодушно пожала плечами.

— Я просто прислуга, — сказала она. — Поэтому не знаю, какие у них планы на тебя.

— Я и не ожидала от тебя подробностей, — вздохнула Милена.

Они подошли к массивной деревянной двери, украшенной резьбой в виде морских волн. Инга открыла её и пропустила Милену вперёд.

— Вот твоя комната, — сказала служанка. — Отдыхай. Если что-то понадобится, дёрни за шнур возле кровати.

Не дожидаясь благодарности, Инга удалилась, оставив Милену одну.

Комната была не слишком большой, но уютной: широкая кровать с балдахином, деревянный комод, письменный стол со стулом и магический светильник, испускавший мягкое голубоватое сияние. На кровати лежала стопка свежей одежды — несколько платьев и нижнее бельё явно женского покроя.

«Значит, они планировали, что я задержусь надолго», — подумала Милена, разглядывая вещи. Эта мысль не принесла ей облегчения.

Она села на край кровати и закрыла лицо руками. Мысли вернулись к Андору и Амброзию. Что с ними сейчас? Живы ли они? Пытают ли их орки, или они уже в плену у ледяной великанши Свеи?

«Амброзий сильный, опытный и храбрый, — попыталась утешить себя Милена. — Наверняка он придумал, как перехитрить орков, а может, даже победить их».

Эта мысль немного успокоила её, но затем пришло новое беспокойство: Андор и Амброзий ведь не знают, где она и что с ней. Как передать им весточку? Как объяснить, что она в относительной безопасности, но в странном месте среди ещё более странных людей?

Милена легла на подушку, не раздеваясь, и, несмотря на все тревоги, усталость взяла своё. Глаза начали закрываться сами собой, и вскоре она погрузилась в беспокойный сон.

Стук в дверь вырвал её из дремоты. Милена не знала, сколько проспала — возможно, час, а может, целую ночь. Сонно потирая глаза, она поднялась и отворила дверь.

На пороге стоял незнакомый мужчина лет сорока пяти. Высокий и стройный, с утончёнными чертами лица и светло-серыми глазами, которые казались бесконечно глубокими, как предрассветное небо. Его короткие растрёпанные белокурые волосы выглядели так, словно их постоянно трепал ветер. Одет он был в лёгкую светло-серую мантию, которая странным образом колыхалась, хотя в коридоре не ощущалось ни малейшего дуновения. Сапоги незнакомца украшали серебряные крылья, а на шее висел тонкий серебряный кулон в форме облака.

— Я Аксиус, — представился он, слегка поклонившись. — А ты, видимо, Милена.

Не дожидаясь приглашения, он прошёл в комнату и сел на стул у письменного стола. Затем подошёл к окну и выглянул наружу, словно ожидая увидеть там что-то необычное.

— Что же, — сказал Аксиус, повернувшись к ней, — раз наши коллеги такие слабохарактерные, придётся мне рассказать всё как есть.

— Вы хотите, чтобы я выполнила для вас какое-то задание? — спросила Милена, скрестив руки на груди.

Аксиус сморщился, словно услышал что-то неприятное.

— Нет, какая банальность и глупость! — воскликнул он. — Мы сами в силах со всем справиться, а для мелких поручений есть ученики и волшебные существа.

Он сделал паузу.

— Твоя роль гораздо более… деликатная.

Милена почувствовала, как по спине пробежал холодок. В голове пронеслись самые мрачные предположения о том, чего могут хотеть от неё эти странные маги.

— Какая же? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Тебе нужно принять участие в магическом эксперименте, — ответил Аксиус так просто, будто предлагал выпить чашку чая.

Милена замерла. Она слышала истории о жутких магических опытах, которые проводили над пленниками и рабами. О людях, превращённых в чудовищ, о разумах, разорванных на части тёмной магией.

— Почему именно я? — выдавила она.

Аксиус вздохнул, словно объяснял очевидное несмышлёному ребёнку.

— Ты обладаешь нужной силой духа и воли, — сказал он. — Так решил Азор, он больше в этом понимает.

Милена вскочила на ноги, пытаясь справиться с нарастающей паникой.

— Вы хотите сделать из меня подопытную? — воскликнула она.

— Не стоит так переживать! — Аксиус поднял руки в примиряющем жесте. — На тебе не будут испытывать боевую магию или превращать в чудовище. Ты полностью сохранишь свой разум и тело.

Он сделал паузу и добавил с таинственной улыбкой:

— Возможно, даже… станешь немного лучше.

Это не успокоило Милену. Она уже сталкивалась с подобными обещаниями в прошлой жизни, и они редко оказывались правдивыми.

— А что если я против этого? — спросила она, пытаясь понять, есть ли у неё выбор.

Лицо Аксиуса помрачнело, а ветерок вокруг него усилился, взъерошив волосы.

— Тогда, к сожалению, отношение к тебе изменится, — сказал он холодно. — И вместо этих покоев ты будешь сидеть в клетке.

Он сделал паузу, чтобы его слова достигли цели.

— А после эксперимента тебя либо устранят, либо будут всю жизнь держать взаперти.

Милена почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Но если ты согласишься, — продолжил Аксиус уже мягче, — то после эксперимента будешь вольна идти куда хочешь.

— Каллиста и Азор обещали помочь найти моих спутников! — воскликнула Милена, хватаясь за последнюю надежду. — Или спасти их от орков.

— Без проблем! — Аксиус небрежно махнул рукой. — Найдём их и спасём. Но сначала — эксперимент.

Милена опустилась на кровать, чувствуя, как силы покидают её. Выбора действительно не было.

— Видимо, у меня нет выбора, — произнесла она тихо.

Аксиус просиял, словно ребёнок, получивший долгожданный подарок.

— Ты большая молодец! — воскликнул он. — Отдыхай пока и набирайся сил. И помни, что ты не пленница, а дорогая гостья.

Он направился к двери, но перед выходом обернулся.

— Возможно, в будущем даже станешь одной из нас, — добавил он с загадочной улыбкой и удалился, плотно закрыв за собой дверь.

Милена осталась одна, чувствуя себя опустошённой. Что они задумали? И что значит «станешь одной из нас»? Она ведь не маг, никогда не проявляла магических способностей. Может быть, они хотят провести какой-то ритуал, чтобы наделить её магической силой? Но зачем это им?

Она подошла к окну и посмотрела на ночное небо. Где-то там, далеко внизу, возможно, Андор тоже смотрит на эти же звёзды. Думает ли он о ней? Ищет ли её? И какова будет его реакция, когда он узнает, что она согласилась стать подопытной для магов Ордена Заката?

Милена закрыла глаза и прислонилась лбом к холодному стеклу. За всю свою непростую жизнь она редко плакала, но сейчас слёзы жгли глаза. Однако она не позволила им пролиться. Что бы ни задумали эти маги, она должна оставаться сильной. Ради себя. Ради Андора.

И, может быть, в этом таинственном эксперименте кроется возможность, которую она сможет использовать, чтобы выбраться отсюда и найти своих спутников.

Глава 45. Тайны Башни Единения

Глава 45. Тайны Башни Единения

Утро в Башне Единения встретило Милену негромким стуком в дверь. В комнату вошла молодая девушка с подносом, на котором дымился завтрак: миска каши с ягодами, хлеб, мед и травяной отвар.

— Доброе утро, госпожа, — поклонилась служанка, ставя поднос на небольшой столик у окна. — Меня зовут Силка. Я буду прислуживать вам во время вашего пребывания в Башне.

Милена с интересом рассмотрела служанку — невысокую девушку с аккуратно заплетенными русыми волосами и живыми карими глазами.

— Спасибо, Силка, — кивнула Милена, подходя к столику. — Какие у меня… ограничения?

Силка непонимающе моргнула.

— Ограничения, госпожа?

— Я здесь пленница или гостья? — прямо спросила Милена. — Могу ли я свободно перемещаться по Башне?

— О! — служанка улыбнулась. — Вы можете посещать большую часть Башни. Если пожелаете выйти во двор, я принесу вам теплую одежду: в горах сейчас довольно холодно. Просто дайте мне знать, когда решите.

Милена поблагодарила и принялась завтракать. Каша оказалась удивительно вкусной, с нотками корицы и меда. Когда служанка ушла, Милена вновь погрузилась в размышления о предстоящем эксперименте.

«А что если Аксиус солгал? Что если они собираются сделать со мной нечто ужасное?»

В памяти всплыли слухи, ходившие в Тенебрисе. В Эбонской Олигархии официально запрещались эксперименты над разумными существами, но этот запрет часто обходили, особенно в отдаленных от крупных городов поселениях. Она вспомнила скандал, разразившийся несколько лет назад, когда обнаружилось, что работниц одного Дома Наслаждений магически превратили в безвольных кукол, готовых исполнять самые извращенные желания клиентов.

«А на что способен Орден, который сам себе закон?»

Выйдя из комнаты, Милена направилась в трапезный зал, где вчера они с магами ужинали. Память не подвела: после нескольких поворотов она оказалась у знакомых дверей.

В зале было почти пусто, лишь Елена сидела у окна с толстой книгой в руках. Рядом с ней стоял невысокий гоблин в длинной синей ливрее — он держал поднос с чашкой чая.

— Добрый день, Милена, — произнесла Елена, поднимая взгляд от книги. Её голубые глаза сверкнули, словно лед на солнце. — Выспалась?

— Да, благодарю, — неуверенно отозвалась Милена, присаживаясь за стол.

Она внимательно рассмотрела волшебницу воды при дневном свете. Елена казалась почти прозрачной — бледная кожа с легким голубоватым оттенком, серебристо-голубые волосы струились по плечам, будто жидкое серебро.

— Если захочешь почитать, скажи Рольфу, — Елена кивнула на гоблина, который поклонился в ответ. — Библиотека Башни Единения — одно из величайших сокровищ Севера.

Милена задумчиво провела пальцем по деревянной поверхности стола.

— У вас много слуг, — наконец произнесла она. — Зачем ставить эксперимент именно на мне?

Елена отложила книгу и направила на Милену изучающий взгляд.

— Для нашего эксперимента требуется не любое случайное разумное существо, — ответила она с легкой улыбкой. — А лишь обладающее определенными… параметрами. Среди наших слуг таких нет.

Милена сглотнула.

— А когда?.. — она не смогла закончить вопрос, но Елена поняла.

— На днях, — вздохнула волшебница, плавно поднимаясь со своего места. — Точную дату назвать не могу, это зависит от множества факторов.

Она отпустила гоблина жестом руки. Рольф поклонился и бесшумно покинул зал. Елена медленно подошла к Милене сзади и неожиданно начала перебирать ее темные волосы тонкими прохладными пальцами.

Милена замерла, не зная, как реагировать. От прикосновений волшебницы по спине пробежали мурашки — пальцы Елены были прохладными и влажными.

— А что… — Милена откашлялась, пытаясь справиться с дрожью в голосе. — Что произошло между вашим Орденом и Арканом?

Пальцы Елены на мгновение остановились, а затем продолжили нежное движение.

— Раз тебе так интересно… — тихо произнесла волшебница, наклонившись к самому уху Милены. — Пару сотен лет назад произошел разлад. Тогдашний магистр Аркана изменил древней политике свободного познания. Начал запрещать определенные магические дисциплины, объявив их «опасными» и «недостойными».

Милена почувствовала холодное дыхание Елены на своей шее.

— Это понравилось далеко не всем, — продолжала волшебница. — Недовольные покинули Аркан и основали Орден Заката. Мы не ограничиваем себя в познании — любое знание ценно, даже то, что многие сочли бы запретным.

— А как пополняются ваши ряды? — спросила Милена, пытаясь игнорировать неприятное ощущение от близости волшебницы.

— По-разному, — Елена провела пальцем по шее Милены, очерчивая линию позвоночника. — Иногда мы находим талантливых детей среди племен севера или в цивилизованных землях. Иногда к нам сами приходят искатели знаний. Редко, но случается, что у членов Ордена рождаются одаренные дети.

Волшебница отступила и вернулась к своему месту.

— Мне повезло, — в её голосе прозвучали нотки гордости. — Я родилась от союза мага Ордена и местной женщины из племени китобоев. С детства росла как волшебница, не зная иной жизни.

Когда Елена вновь погрузилась в чтение, Милена подошла к окну. За стеклом простирался величественный пейзаж заснеженных гор. Где-то там, возможно, Андор и Амброзий смотрят на эти же вершины. Если они оба еще живы…

Невыносимые тоска и беспокойство охватили её. Не в силах больше находиться в зале под изучающим взглядом Елены, Милена вернулась в свою комнату. Одиночество оказалось еще хуже: тяжелые мысли теснились в голове, не давая покоя.

— Силка! — позвала она, и служанка появилась почти мгновенно. — Принеси мне, пожалуйста, теплую одежду. Хочу прогуляться во дворе.

Вскоре Милена уже была одета в плотную шубу с меховым воротником, теплую шапку, кожаные перчатки и высокие сапоги, подбитые мехом.

— Как мне выйти наружу? — спросила она у служанки.

— По главной лестнице вниз, затем через арку с символом солнца, — объяснила Силка. — Вы не пропустите — это самый большой выход.

Морозный воздух обжег легкие, когда Милена наконец вышла во внутренний двор Башни. Она запрокинула голову, рассматривая горные вершины. Теперь они оказались гораздо ближе — можно было даже разглядеть искривленные ветром сосны, цепляющиеся за скалистые уступы.

«Отсюда не сбежать», — подумала Милена, осматривая окрестности. Башня стояла на вершине горы, склоны которой обрывались в глубокие ущелья. Даже если найти тропу вниз, без знания местности и навыков ориентироваться в горах попытка побега закончилась бы трагически.

Она обошла двор, изучая необычную архитектуру комплекса. Главная башня, выполненная из голубоватого камня, возвышалась над прочими строениями, а ее золотистый купол сверкал на солнце. Вплотную к ней примыкали башни поменьше, соединенные крытыми переходами.

В дальнем углу двора Милена заметила кристальных големов, охраняющих ворота. Она подошла ближе, чтобы рассмотреть этих магических стражей. Големы были высотой с двух человек, тела их сделаны из полупрозрачного кристалла с мерцающими внутри голубыми искрами. Несмотря на неподвижность, от них исходило ощущение напряженного внимания.

Внезапно мимо пролетел светящийся шар размером с человеческую голову, оставляя за собой след из искр. Милена отпрянула, удивленно наблюдая, как шар кружит над двором.

— Впечатляет, правда? — раздался знакомый голос позади.

Милена обернулась. В нескольких шагах от нее стоял Азор, закутанный в роскошную меховую накидку. Ветер играл его длинными белокурыми волосами, переплетенными зелеными нитями.

— Это висп, — улыбнулся Азор, кивая на светящийся шар. — Элементаль света. В дикой природе они не особенно дружелюбны, но нам удалось найти с ними общий язык.

— Это… интересно, — отозвалась Милена, скрещивая руки на груди. — Но меня больше беспокоит моя собственная участь, чем ваши магические питомцы.

Азор вздохнул, и его дыхание превратилось в облачко пара.

— Я понимаю твои опасения, — тихо произнес он. — Поэтому и не решался объяснять все сразу. А Каллиста… — он усмехнулся, — она могла бы ляпнуть что-нибудь такое, что ты бы выбросилась из колесницы прямо в полете. Поэтому я запретил ей говорить об эксперименте.

— В чем его суть? — решительно спросила Милена, глядя прямо в глаза магу жизни.

Азор потер лицо варежкой, словно собираясь с мыслями.

— Дело там… сложное, — наконец ответил он. — Но, если говорить просто, он позволит обрести определенный вид бессмертия. В метафорическом смысле, — поспешно добавил он. — Скажи, у тебя есть дети?

Милена удивленно моргнула.

— Нет. Я полуэльф, а полуэльфы почти всегда бесплодны, — ответила она с горечью.

— Прости, — Азор выглядел смущенным. — Я лишь хотел провести аналогию. Видишь ли, дети — это своего рода бессмертие. Продолжение рода, передача знаний, традиций… Я могу продлевать свою жизнь с помощью магии, но даже величайшие маги жизни редко живут дольше двухсот лет.

Милена нахмурилась.

— Я не понимаю, как это связано с экспериментом.

— Не страшно, — Азор улыбнулся и махнул рукой. — Давай вернемся внутрь. Здесь становится слишком холодно. Я угощу тебя горячим кофе. Ты когда-нибудь пробовала кофе?

Он предложил ей руку, и после секундного колебания Милена приняла ее, чувствуя, как тепло мага жизни пробирается даже сквозь толстые варежки.

Пока они шли обратно к дверям Башни, Милена не могла избавиться от ощущения, что ей рассказали лишь малую часть правды. Эксперимент, бессмертие, загадочные намеки Аксиуса, что она может «стать одной из них»… Что за тайну скрывает Орден Заката?

Глава 46. Откровения за кофе

Глава 46. Откровения за кофе

В небольшом уютном зале Башни Единения пахло чем-то терпким и пряным. Милена сидела в мягком кресле напротив Азора, с наслаждением вдыхая аромат, исходящий от чашки с горячим напитком в её руках. Рядом на серебряном блюде лежало печенье, посыпанное орехами и кристаллами сахара.

— Этот… «кофе», — произнесла Милена, перекатывая незнакомое слово на языке, — удивительный напиток. У нас в Тенебрисе ничего подобного нет.

Она сделала очередной глоток, наслаждаясь горьковатым вкусом с оттенками шоколада и ягод. Тепло растекалось по телу, прогоняя тревожные мысли.

— В Эбонии предпочитают чай, не так ли? — улыбнулся Азор, откинувшись в кресле. — А кофе — особое удовольствие, которое нам доставляют с далёкого юга, из Султаната Кхаразак.

Милена помолчала, собираясь с мыслями, затем решительно посмотрела на мага.

— Вы следили за мной, да? С Каллистой? Как иначе вы оказались рядом, когда на меня напал варг?

Брови Азора поползли вверх, и он резко выпрямился в кресле.

— Вовсе нет! — маг жизни выглядел искренне удивлённым. — Мы просто оказались в том лесу, возвращаясь из деревни северян. Наткнулись на тебя совершенно случайно.

Он отпил кофе и задумчиво провёл пальцем по краю чашки.

— Но когда я увидел тебя, увидел, как ты сражаешься с варгом… — глаза Азора внезапно загорелись энтузиазмом, — я сразу понял, что ты — именно та, кто нам нужен!

Милена горько усмехнулась.

— Приятно чувствовать себя жертвой для эксперимента, — её голос дрогнул, выдавая глубокую печаль. — Всего лишь предмет, вещь, которую можно использовать.

— Ты зря так думаешь о себе, — Азор подался вперёд, его зелёные глаза сияли убеждённостью. — Ты не жертва! Ты — ключ к чему-то великому и прекрасному. Подумай об этом иначе: ты станешь частью нового, небывалого открытия!

Он говорил с таким пылом, что Милена невольно залюбовалась его одухотворённым лицом. За всей этой внешней мягкостью явно скрывалась железная воля.

— А если эксперимент не удастся? — спросила она, строго сдвинув брови. — Что тогда?

Азор на мгновение отвёл взгляд.

— О таком лучше не думать, — произнёс он тихо. — Я верю в успех.

Милена взяла печенье с блюда и откусила небольшой кусочек. Восхитительно: хрустящее снаружи и мягкое внутри, с идеальным балансом сладости и пряностей.

— Почему Елена постоянно пытается меня трогать? — внезапно спросила она. — Сегодня утром она гладила мои волосы, и это было… странно.

Азор слегка закашлялся, подавившись кофе.

— Ох, Елена… — он смущённо потёр переносицу. — Она такая. Любит прикасаться ко всему, особенно к красивым девушкам. — Маг развёл руками. — Не обращай внимания. Она не причинит тебе вреда. Просто у неё… своеобразный способ проявлять интерес.

Милена не успела ответить — дверь зала отворилась, и на пороге появился мужчина преклонных лет. Его лицо, покрытое сетью глубоких морщин, напоминало древнюю каменную глыбу, изрезанную ветрами времени. Квадратные очертания, мощные челюсти и тяжёлый взгляд создавали впечатление непоколебимой силы. Короткая борода с нитями седины обрамляла упрямый подбородок, а под густыми бровями скрывались глаза цвета обсидиана — тёмные и непроницаемые, как глубины земли.

Одеяние незнакомца подчёркивало его облик: тяжёлая тёмно-коричневая мантия казалась высеченной из камня, а её края украшали руны, напоминающие древние геологические формации. На массивных запястьях поблёскивали толстые медные браслеты с вкраплениями полудрагоценных камней.

— Зидалф! — воскликнул Азор, просияв, и поднялся навстречу.

Мужчины обнялись по-братски, похлопывая друг друга по спинам.

— Шёл на запах кофе, — прогудел Зидалф голосом, напоминающим звук падающих камней. — И, как видишь, не ошибся. Найдётся ли чашечка для старого друга?

— Конечно, сейчас организуем, — Азор жестом подозвал слугу, стоявшего у двери.

Зидалф неторопливо повернулся к Милене, окидывая её внимательным взглядом.

— Так вот она, наша находка, — произнёс он, и его глаза, казалось, просвечивали её насквозь. — Как тебя зовут, девочка? И сколько тебе лет? Ты ведь полуэльфийка?

Милена выпрямилась, ощущая внезапную робость перед этим геомантом, но решила не показывать страха.

— Меня зовут Милена, — ответила она твёрдо. — Мне тридцать три. Моя мать — тёмная эльфийка, алхимик из дома Нат'Кенар. А отец был человеком, кузнецом, пришедшим с армией варваров во времена Второй Войны Севера. Его взяли в плен, но позже позволили остаться в Тенебрисе.

— Необычная судьба. — Зидалф принял из рук слуги чашку кофе, обхватив её короткими толстыми пальцами. — Темных полуэльфов нам ещё не доводилось встречать в этих краях.

Он сделал глоток и удовлетворённо прикрыл глаза.

— А где Малиса и Брамон? — поинтересовался Азор. — Они уже вернулись?

— Как всегда задерживаются. — Зидалф усмехнулся. — Но Малиса обещала быть к вечеру. Сказала, что нашла интересные образцы в болотах.

Азор повернулся к Милене, глаза его светились энтузиазмом.

— Ты обязательно познакомишься со всеми нами! Наверное, не осознаёшь, но многие маги по ту сторону Белой Стены отдали бы всё, чтобы пообщаться с Советом Семи хотя бы час.

— Совет Семи — легенда в южных королевствах! — Зидалф довольно крякнул и откусил большой кусок печенья. — Некоторые учёные мужи в Ливонии и Агоране готовы душу продать за крупицы наших знаний.

Милена аккуратно поставила пустую чашку на стол.

— Я так понимаю, о сути и цели эксперимента вы мне не расскажете? — прямо спросила она, пытливо глядя на магов.

Азор виновато опустил взгляд.

— К сожалению, не можем. Поверь, ради твоего же блага. Достаточно того, что ты знаешь, зачем находишься здесь. — Он помолчал, затем добавил мягче: — Если бы мы были какими-то негодяями, то держали бы тебя силой и ничего не объясняли.

Милена поджала губы, но решила сменить тему:

— Тогда, может, расскажете об Аркане? Мой муж раздобыл карту, где указано, что Аркан расположен возле Савантонских Шапок. Это правда?

Зидалф неторопливо вытер губы рукавом мантии, оставив на ткани крошки.

— Да, всё так, — кивнул он тяжело. — Но Аркан теперь не тот, что века назад. Магистр Изар примерно триста лет назад начал вводить новые правила, которые многим пришлись не по вкусу.

Голос геоманта становился всё мрачнее.

— А потом он возомнил, что Аркан должен выйти за свои границы и править севером, превратиться в настоящее государство! — Зидалф ударил кулаком по подлокотнику кресла. — Наши предки бежали сюда не ради того, чтобы снова стать подданными какого-нибудь короля, да ещё и колдуна!

— И это не всё, — вступил Азор, его обычно спокойное лицо помрачнело. — Изар начал проявлять нетерпимость к адептам аспекта смерти. А ведь основополагающий принцип гласил, что все знания одинаково ценны!

— Именно так! — Зидалф с такой силой сжал чашку, что Милена испугалась, как бы она не треснула. — Некроманты выразили протест, и их поддержали геоманты и криоманты. Мы думали, у магистра не поднимется рука изгнать столько магов сразу.

Его глаза потемнели ещё больше.

— Но он выгнал всех! Меня тогда ещё на свете не было, но по рассказам старших я представляю, какое потрясение они испытали.

Азор тревожно посмотрел на Милену.

— А ты слышала про Вторую Войну Севера, которая случилась не так давно?

Милена кивнула.

— Конечно. Тогда северяне напали на Эбонскую Олигархию. Именно так мой отец и познакомился с моей матерью.

— Нет худа без добра! — улыбнулся Азор, но тут же снова стал серьёзным. — Однако за тем вторжением стоял Джоллор Громовой, прошлый магистр Аркана, предшественник нынешнего Драконьего Всадника.

Он встал и подошёл к Милене, положив руку ей на плечо.

— Вот и подумай, с кем хочет дружить твой муж! Что, если бы всё обернулось не так благополучно для тебя? Что, если бы армия Аркана разрушила твой дом и убила твою мать?

Милена побледнела, представив себе эту возможность. Она никогда не задумывалась о том, что за варварским нашествием могли стоять маги легендарного города.

— Но зачем? — прошептала она. — Какая выгода Аркану от войны с Эбонией?

Зидалф и Азор переглянулись, словно решая, стоит ли раскрывать ещё одну тайну.

— Артефакты, — наконец произнёс Зидалф. — Древние эльфийские артефакты, что хранятся в Тенебрисе, столице Эбонии. Джоллор жаждал заполучить их, чтобы увеличить свою силу, да!

Азор вздохнул.

— К счастью, та война не принесла Аркану желаемой победы. Но это не значит, что новый магистр отказался от амбиций предшественника.

Милена задумчиво смотрела в пустую чашку, где на дне осталась тёмная гуща, напоминающая карту неведомых земель. Она вспомнила, с каким восторгом Андор говорил об Аркане, о Драконьем Всаднике, о возможности учиться у великих магов… Мог ли он не знать о тёмной стороне легендарного города?

— Я… Мне нужно это обдумать, — тихо произнесла она.

— Конечно, дорогая, — Азор ободряюще улыбнулся. — А пока не желаешь ли ещё кофе?

Милена кивнула, и когда маг жизни наполнял её чашку дымящимся напитком, она не могла не задаться вопросом: всю ли правду говорят ей маги Ордена Заката, или это лишь одна сторона давнего конфликта?

Глава 47. Подслушанный разговор

Глава 47. Подслушанный разговор

Вечерние тени удлинялись за окном, окрашивая горные вершины в оттенки багрянца. Милена сидела в кресле возле камина, листая древнюю книгу в кожаном переплёте. Страницы были истончены временем, а чернила местами выцвели, но даже это не умаляло ценности фолианта.

Книга повествовала о великой эльфийской волшебнице Галвиэль, которую также называли Забытой Принцессой. Она жила в далёкой восточной стране Аллодии, где горы сливались с облаками, а леса пели на закате. На высоком эльфийском её имя — Галвиэль — означало «Лунное Пламя Вечности». Согласно легенде, Галвиэль владела магией, позволявшей соединять силы луны и огня, создавая заклинания невероятной мощи.

Обычно Милена с головой погружалась в подобные истории, но сегодня тяжёлые мысли настойчиво вытесняли слова со страниц.

«Что если они лгут? Что если этот эксперимент убьёт меня? А вдруг они никогда не отпустят меня, даже если всё пройдёт успешно?»

— Проклятье, — прошептала она, захлопнув книгу.

Не в силах больше сидеть, Милена встала и заходила по комнате.

— Силка! — позвала она, и через мгновение в дверях появилась служанка.

— Чем могу помочь, госпожа?

— Принеси мне, пожалуйста, кувшин вина. Лучше красного, если есть.

Служанка вернулась с изящным кувшином и серебряным кубком, украшенным искусной гравировкой. Милена наполнила его до краёв и сделала большой глоток. Вино оказалось превосходным: терпкое, с нотками вишни и специй. Она быстро опустошила кубок и налила ещё.

После второго кубка тревожные мысли отступили, уступив место тёплому расслабляющему ощущению. Когда половина кувшина опустела, Милена поймала себя на том, что улыбается без всякой причины.

«Неужели придётся напиваться каждый вечер, чтобы не сойти с ума в этой башне?» — подумала она с горькой иронией.

Сидеть в четырёх стенах стало невыносимо. Милена поднялась, слегка пошатнулась и, стараясь идти ровно, направилась к двери. Ей хотелось исследовать Башню Единения, возможно, найти библиотеку, о которой упоминала Елена.

Коридоры Башни оказались настоящим лабиринтом. Свет магических светильников создавал причудливые узоры на стенах из голубоватого камня. Милена шла, руководствуясь скорее интуицией, чем каким-либо планом. Через некоторое время она поняла, что заблудилась — эта часть Башни выглядела незнакомой, с более узкими коридорами и старинными гобеленами на стенах.

Внезапно до неё донеслись приглушённые голоса. К своему удивлению, Милена разобрала, что разговор идёт на агоранском языке. Она хорошо знала этот язык — он был похож на ливонский. В Доме Сладких Грёз часто бывали агоранские купцы, и она научилась понимать их речь, иногда даже подслушивая важные торговые секреты для своих покровителей.

Милена замерла, прислушиваясь. Убедившись, что поблизости никого нет, она осторожно подкралась к приоткрытой двери и заглянула в щель.

В небольшой комнате с круглым столом посередине стояли двое. Мужчина — высокий, лысый, с роскошными усами, завитыми на концах — был облачён в длинную мантию, переливающуюся всеми цветами радуги, словно полированные драгоценные камни на солнце. На шее у него висел амулет в форме стилизованного глаза.

«Это должен быть Брамон, мастер иллюзий», — догадалась Милена.

Рядом с ним стояла женщина, вид которой заставил Милену внутренне содрогнуться. Её кожа была фарфорово-бледной, словно отражение Луны на глади озера, а в глазах горел неземной свет, в котором проскальзывали отблески загробного мира. Она носила длинное чёрное платье, казавшееся сотканным из самой тьмы. На ткани проступали узоры в виде тончайших костей, трещин или извилистых линий, напоминающих корни мёртвых деревьев. Чёрные перчатки покрывали её руки до самых плеч, а голову венчала диадема, похожая на переплетённые корни, усыпанная тёмными кристаллами.

«Малиса, королева некромантов», — Милена узнала её по описаниям Азора и Каллисты.

— …с каких это пор Орден Заката работает на заказчиков? — голос Малисы был неожиданно мелодичным, но с холодными звенящими нотками. — Мы всегда следовали только своим интересам.

— Это наш шанс, Малиса, — Брамон взмахнул рукой, и в воздухе на мгновение появилась сверкающая дуга. — Только заказчик указал верный путь! К тому же он предоставил драконий ихор. Сами мы не можем добывать его в таких количествах.

Милена напряглась. Драконий ихор? Что это такое?

— Мне это не нравится, — Малиса скрестила руки на груди. — Заказчик явно преследует свои цели, а не желает помочь нам. Ты не задумывался, почему он так щедр?

— Какая разница? — Брамон подошёл ближе к некромантке. — Это такой шанс, что нельзя упускать!

— Вы с Азором втягиваете Орден в авантюру! — в голосе Малисы зазвучала плохо скрываемая ярость. — Я не уверена, что мы готовы к последствиям.

Брамон сделал успокаивающий жест руками.

— Важен результат! Если всё получится, мы изменим историю магии. Подумай об этом! Разве не для этого мы столько лет собирали знания?

Малиса отвернулась, и Милена быстро отпрянула от двери, опасаясь быть замеченной. Её сердце колотилось как бешеное. Таинственный заказчик? Драконий ихор? Какой же эксперимент они готовят? Возможно, она оказалась в центре чего-то гораздо более опасного и зловещего, чем предполагала.

Стараясь двигаться беззвучно, Милена отступила по коридору и, достигнув перекрёстка, быстро свернула направо. Проплутав ещё около получаса, она каким-то чудом вернулась к своей комнате.

Войдя внутрь, она плотно закрыла дверь и налила себе полный кубок вина. Напиток больше не приносил облегчения — перед глазами стояло лицо Малисы и слова о таинственном заказчике.

Милена не была особо религиозна. В Эбонии почитали тёмных богов, но больше по традиции, чем из истинной веры. Однако сейчас, чувствуя себя одинокой и беззащитной, она опустилась на колени перед окном, за которым виднелась Луна.

— Ночземар, владыка тайн, Луны и обмана, — прошептала она, закрыв глаза. — Если ты слышишь меня, пошли мне знак. Если к Андору во сне приходит Бог из Машины, пусть и ко мне явится кто-нибудь, кто подскажет, что делать.

Девушка легла в постель, всё ещё чувствуя лёгкое опьянение. Сон пришёл быстро, но вместо божественных откровений принёс кошмар.

Она лежала на холодном каменном алтаре. Вокруг, словно тёмные тени, кружили семь фигур в длинных одеждах. Она не могла пошевелиться — её конечности и туловище были крепко привязаны к камню.

— Начинаем ритуал, — голос Азора звучал отстранённо, лишённый обычной теплоты. — Малиса, приготовь ихор.

Некромантка подошла, держа в руках чашу, наполненную густой переливающейся жидкостью серебристо-алого цвета.

— Драконий ихор, собранный при полной Луне, — произнесла она. — Жизненная сила величайших созданий мира.

Азор взял чашу и начал медленно выливать жидкость на тело Милены. Ихор был обжигающе горячим, но закричать она не могла: голос её словно застрял в горле.

— Ты должна стать драконом, — прошептал Азор ей на ухо. — Первым человеческим драконом в истории.

Жуткая боль пронзила каждую клеточку её тела. Она почувствовала, как плоть её меняется, вытягивается, трансформируется. Но что-то пошло не так. Вместо величественного дракона она превращалась в нечто отвратительное — в огромного червя без рук и ног. Вместо волос из головы у неё росли извивающиеся щупальца.

Когда она наконец смогла закричать, из её нового рта брызнула едкая зелёная кислота, разъедающая камень алтаря.

— Эксперимент не удался, — Азор поморщился от отвращения. — Эту тварь лучше уничтожить. Она опасна.

— Не торопись, — холодно произнесла Малиса. — Запрём в подвале, пусть охраняет Башню. Отличный страж — никто не ожидает встретить такое чудовище.

— Пожалуйста, нет… — попыталась произнести Милена, но из её горла вырвалось лишь булькающее шипение.

Милена проснулась с криком, рывком садясь на постели. Тело её было покрыто холодным потом, сердце бешено колотилось. Первые лучи солнца пробивались через окно, окрашивая комнату в нежные розовые тона.

Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Всего лишь кошмар. Но такой реальный, такой убедительный…

«Я провела здесь уже сутки, — подумала Милена, глядя на рассвет. — Когда же начнется этот эксперимент? Может быть, сегодня?»

Дрожащими руками она оделась и умылась холодной водой, пытаясь стряхнуть с себя остатки ужасного сна. Затем, собравшись с духом, направилась в трапезный зал.

В зале уже собрались четыре мага. Азор сидел во главе стола, что-то оживлённо рассказывая. Рядом с ним устроилась Каллиста, лениво перекатывающая по ладони маленький огненный шар. Напротив них, словно сошедшие с иллюстраций к книге страшных сказок, сидели Малиса и Брамон — те самые маги, чей разговор Милена подслушала накануне.

Вблизи Малиса выглядела ещё более жуткой. Лицо её, прекрасное и ужасное одновременно, казалось маской, неспособной выражать человеческие эмоции. А вот Брамон оказался более приземлённым, чем представилось вчера — начинающая полнеть фигура выдавала любовь к хорошей пище и напиткам.

— А вот и наша гостья! — радостно воскликнул Азор, заметив Милену в дверях. — Входи, не стесняйся. Мы как раз собирались завтракать.

Каллиста кивнула, не прерывая своей игры с огнём. Милена заметила, что огненный шар на её ладони постепенно принимал форму миниатюрного дракона.

— Рад наконец познакомиться, — Брамон поднялся и слегка поклонился. — Брамон, мастер иллюзий к вашим услугам. Азор и Каллиста много о вас рассказывали.

Малиса молчала, лишь изучающе наблюдая за Миленой своими неестественно яркими глазами.

— Это Малиса, мастерица магии смерти! — Азор подмигнул Милене. — Поэтому такая мрачная. Я бы тоже был угрюмым, если бы связал свою жизнь с покойниками.

Милена заметила, как тонкие губы некромантки скривились в подобии улыбки.

— Не обращай внимания на его глупые шутки, — голос Малисы звучал точно так же, как во сне, и Милена невольно вздрогнула. — Рада познакомиться, Милена. Присаживайся, позавтракай с нами.

Стараясь не выдать своего беспокойства, Милена заняла за столом место как можно дальше от Малисы. Глядя на некромантку, она не могла отделаться от образов из своего ночного кошмара.

«Неужели это и есть знак от Ночземара? — мелькнула тревожная мысль. — Или просто игра воображения, разбуженная подслушанным разговором?»

— Ты бледна, — заметила Малиса, передавая ей блюдо с фруктами. — Плохо спала?

— Немного, — уклончиво ответила Милена, стараясь не смотреть ей в глаза. — Непривычное место.

— Скоро привыкнешь, — дружелюбно заверил Брамон, наполняя свою тарелку выпечкой. — Башня Единения становится родным домом быстрее, чем думаешь.

Милена промолчала, размышляя над его словами. Они прозвучали как обещание — или как угроза? — что ей предстоит провести здесь гораздо больше времени, чем она рассчитывала.

Глава 48. Рождение новой магии

Глава 48. Рождение новой магии

Завтрак в Башне Единения продолжался. Обстановка казалась почти непринуждённой, если не считать внутреннего напряжения, которое Милена ощущала всем своим существом.

Брамон, словно заметив её дискомфорт, решил разрядить атмосферу. Он изящно вытянул ладонь над столом, и в воздухе над ней соткался крошечный силуэт. Через мгновение там стояла миниатюрная копия Милены размером с детскую куклу.

— Смотри-ка! — улыбнулся маг иллюзий.

Милена не смогла сдержать изумлённый возглас. Крошечная фигурка выглядела поразительно реалистично — это была не просто иллюзия, а совершенная копия, которая повторяла даже малейшие детали её внешности: неровную прядь волос у виска, складки на одежде. Копия смотрела по сторонам с тем же настороженным выражением, что и сама Милена.

Через несколько секунд иллюзия растаяла, словно утренний туман. Брамон слегка поморщился и потёр виски.

— Чем реалистичнее иллюзия, тем сильнее перегревается организм, — пояснил он, вытирая выступивший на лбу пот. — Опасно надолго создавать такие детализированные образы. Можно истощить себя до полусмерти.

Каллиста усмехнулась, подмигнув Милене.

— Ничего, Елена бы тебя остудила! Её прохладные ручки — лучшее средство от перегрева.

Эта фраза вызвала у Милены неприятное воспоминание о прикосновениях волшебницы воды. Она нервно сглотнула и решилась высказать то, что тревожило её с самого пробуждения:

— Мне снился кошмар этой ночью, — произнесла она тихо, глядя в свою тарелку. — Будто… Будто меня превратили в какое-то чудовище. В червя со щупальцами вместо волос.

Тяжёлая пауза повисла в воздухе. Милена не решалась поднять глаза, но чувствовала на себе взгляды всех магов.

— Какой только вздор не привидится измученному разуму! — наконец воскликнул Азор, его звонкий смех разорвал напряжённую тишину. Он наклонился через стол и мягко коснулся руки Милены. — Не стоит беспокоиться, дорогая. Я клянусь своей жизнью, что твоё тело останется в полной сохранности, до последней волосинки.

Что-то в его тоне не вполне убедило Милену, но прежде чем она успела ответить, заговорила Малиса:

— А где сама Елена? — спросила она, впервые за всё время подав голос.

— Принимает ванну, — отозвался Азор, откидываясь на спинку стула. — Скоро присоединится к нам. Типичная Елена: ни дня без водички!

Его добродушная шутка вызвала улыбки у Каллисты и Брамона, но Малиса осталась невозмутимой.

Брамон повернулся к Милене, глаза его таинственно блеснули.

— Часто сны — это просто сны, — сказал он с философской интонацией. — Хотя, говорят, они существуют где-то на стыке между реальностью, информационной матрицей и измерением теней.

— Только не начинай опять свои лекции о метафизике снов, — простонала Каллиста, закатывая глаза.

Азор, словно не слыша их, устремил взгляд куда-то в пространство.

— Зидалф готовит оборудование, — произнёс он задумчиво. — Когда он закончит, можно будет приступать.

Сердце Милены пропустило удар.

— Вы имеете в виду… сегодня? — спросила она, едва справляясь с дрожью в голосе. — Сегодня всё случится?

Азор кивнул, отрываясь от своих мыслей.

— Нет смысла оттягивать. Весь Совет Семи собрался в Башне Единения, а это, поверь, случается нечасто! — он улыбнулся, но в глазах его Милена заметила напряжённое ожидание. — Результат должен понравиться не только нам, но и тебе. Ты будешь довольна, обещаю.

Ещё через час Милена в сопровождении всех четырёх магов спускалась по винтовой лестнице глубоко под Башню Единения. Лестница, казалось, уходила в самое сердце горы. Воздух становился всё прохладнее и влажнее, а магические светильники на стенах отбрасывали зловещие тени.

Каждый шаг вниз давался Милене с трудом. Ноги подкашивались, а в голове билась одна мысль: бежать! Но куда? Впереди шли Азор, Каллиста и Брамон, позади — Елена, присоединившаяся к ним у лестницы. Бежать тут было некуда.

Елена, словно почувствовав её отчаяние, положила руку на плечо Милены. Её прикосновение было влажным и холодным.

— Милая лапочка так боится, — проворковала волшебница воды с неожиданной нежностью. — Не бойся, глупышка! Ты нас ещё благодарить будешь.

Её слова, призванные успокоить, лишь усилили ужас Милены.

Азор впереди бормотал что-то о великом прорыве в магии и истории, о шаге, который изменит представление о человеческих возможностях.

— Надеюсь, с этой будет не так, как с женой Азора… — пробормотала Каллиста достаточно громко, чтобы Милена услышала, но недостаточно, чтобы Азор обратил внимание.

От этих слов по спине Милены пробежал холодок. Что случилось с женой Азора? Она украдкой взглянула на Малису, идущую чуть в стороне. Некромантка, казалось, смотрела на неё с неподдельным сочувствием, и это пугало больше всего.

Наконец лестница закончилась, и перед ними открылся просторный сводчатый зал, высеченный прямо в скальной породе. Огромное пространство было заполнено столами с разнообразными устройствами, колбами и механизмами, назначения которых Милена не могла даже представить. Магические светильники заливали зал голубоватым светом, отражаясь в стеклянных поверхностях и металлических деталях.

Посреди зала возвышалась странная капсула: прозрачная камера в форме яйца, достаточно большая, чтобы вместить человека. Над ней висел металлический шар с многочисленными усиками-антеннами.

У дальнего стола спиной к вошедшим стоял Зидалф, сосредоточенно манипулируя каким-то устройством. Рядом с ним неподвижно застыл стальной голем — человекоподобная фигура, грубо сделанная из металлических пластин.

Услышав шаги, Зидалф обернулся. Его суровое лицо просветлело при виде коллег и Милены.

— Почти всё готово! — возвестил он, отложив инструменты. — Финальные настройки завершены.

— Где ихор? — Азор обвёл взглядом лабораторию. — Несите ихор!

По знаку Зидалфа из тёмного угла лаборатории появились два гоблина, толкающие тележку. На ней стояла большая колба, наполненная странным мерцающим жёлтым порошком.

Милена почувствовала, как ноги подкашиваются. Жёлтый порошок… В её кошмаре была красная жидкость, но всё остальное слишком напоминало сон. Теперь не оставалось сомнений: эксперимент был реальным, и её действительно собирались во что-то превратить.

— Нет! — воскликнула она, отступая к лестнице. — Я не хочу быть червём! Пожалуйста!

Маги обернулись к ней с удивлением. Каллиста первой нарушила изумлённое молчание:

— Да не дрейфь ты так! — Огненная чародейка покачала головой. — Мы же не вивисекцию тебе делать будем! — Её янтарные глаза озорно сверкнули. — Ну а если всё же выйдет червь — возьму его себе питомцем, повяжу бантик и буду заботиться!

Она рассмеялась, но никто не поддержал её веселья.

Брамон приблизился к Милене, его мантия переливалась в свете магических ламп.

— Раздевайте её и заводите в капсулу, — скомандовал он буднично, словно речь шла о самой обыденной процедуре. — Нужно уже начинать.

Елена с готовностью подступила к Милене и принялась расстёгивать крючки на её платье. Прикосновения волшебницы воды были неприятно холодными и влажными, как и всегда, но теперь в них ощущалось что-то ещё — странное нетерпение, почти вожделение. Казалось, ей доставляет особое удовольствие раздевать Милену.

Полуэльфийка стояла, парализованная ужасом. Она ждала, что вот-вот потеряет сознание, но обморок, который сейчас стал бы избавлением, всё не наступал. Её сознание, наоборот, обострилось до предела, фиксируя каждую мелочь: серьёзные лица магов, холодный воздух на обнажённой коже, гладкий камень под босыми ногами.

Малиса отошла к стене, скрестила руки на груди и отвернулась, словно не желая участвовать в происходящем.

Когда Милена осталась полностью обнажённой, дрожа от холода и страха, Брамон и Елена взяли её под руки и повели к капсуле. Её ноги двигались, словно сами по себе, помимо воли. Стеклянная дверца капсулы бесшумно отъехала в сторону, приглашая войти.

Внутри было тесно и влажно. Милена обречённо упёрлась ладонями в прозрачную поверхность, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. Сквозь стекло она видела магов, собравшихся вокруг капсулы с торжественными лицами.

— Заряжайте ихор! — скомандовал Азор, его глаза лихорадочно блестели.

Гоблины подняли тяжёлую колбу с жёлтым порошком и начали осторожно высыпать его в воронку, соединённую с верхней частью капсулы трубой.

Милена закрыла глаза, готовясь к неведомой трансформации. Её последняя мысль была об Андоре: увидит ли она его снова? И если да, то узнает ли он в ней свою возлюбленную, или встретит чудовище, созданное безумными магами Ордена Заката?

Пять членов Совета Семи образовали круг вокруг капсулы. Их фигуры в мерцающем свете лаборатории казались высеченными из камня изваяниями, неподвижными и величественными. Лишь руки магов двигались — медленно, выписывая в воздухе замысловатые символы.

Азор, Аксиус, Каллиста, Зидалф и Елена синхронно начали плести заклинание, каждый вплетая свою нить магической энергии в общий узор. От их пальцев потянулись разноцветные потоки силы — зеленоватые от Азора, серебристые от Аксиуса, алые от Каллисты, коричневые от Зидалфа и лазурные от Елены. Все потоки соединялись в металлическом шаре с усиками, который теперь пульсировал, словно живое сердце.

Милена в ужасе заколотила ладонями по прозрачной поверхности капсулы.

— Выпустите меня! — её крик заглушало толстое стекло. — Пожалуйста, не надо!

Капсула начала заполняться тонкой золотистой пылью, сыплющейся из трубы сверху. Порошок кружился вокруг неё, поблёскивая в свете магических светильников, постепенно оседая на коже, на волосах, на губах. Она закашлялась, чувствуя, как мельчайшие частицы проникают внутрь, и дышать становится всё труднее.

«Это конец», — мелькнула мысль, и странное спокойствие снизошло на неё.

Перед внутренним взором Милены, словно в калейдоскопе, замелькали образы из её прошлого. Она увидела Андора — его лицо, освещённое цветными бликами витражей, когда они слушали орган в Белом Соборе Ливонбурга. Каждая нота, казалось, находила отклик в её душе, совсем как тогда, в тот весенний день.

Затем появилось лицо матери — тёмной эльфийки с алебастровой кожей и фиолетовыми глазами. Она учила юную Милену сложному языку илтэ, заставляя повторять звуки, не существующие в человеческих языках.

«Сначала думай на нашем языке, потом говори», — наставляла она, когда Милена путалась.

Промелькнули лица сестёр и братьев. Мивирн, её старший сводный брат, шутливо называвший её «полутенёк», когда она пряталась от него в доме. Ипесса, которая, несмотря на разницу в шесть лет, позволяла ей играть со своими изысканными куклами, привезёнными из самого Кхар-зака.

Тётя Бриносс — бывалая куртизанка, обучавшая повзрослевшую Милену искусству макияжа и обольщения. «Ты — часть Дома, — говорила она, — пусть и не полнокровная илтэ, но в тебе есть наша красота и обаяние. Используй это».

«Какой нелепый конец, — подумала Милена, чувствуя, как золотая пыль покрывает всё её тело. — Погибнуть или превратиться в чудовище здесь, вдали от всех, кого я любила. Лучше уж просто умереть».

Неожиданно перед глазами поплыло радужное марево. Мир начал подпрыгивать, словно она смотрела на него с трясущейся повозки. Странное тепло разлилось по телу, сменяясь чем-то, похожим на негу. Мышцы приятно заныли, а кончики пальцев закололо тысячей иголочек.

Милена ждала боли — ужасной трансформации плоти, ломки костей, разрыва кожи, — но вместо этого её чувства словно сошли с ума. Стекло капсулы, к которому она прижималась, вдруг стало невероятно приятным на ощупь. Она провела по нему ладонью, наслаждаясь его гладкостью и прохладой.

По телу прокатилась волна нечеловеческой эйфории. Такого абсолютного блаженства она не испытывала никогда в жизни. Оно пронизывало каждую клеточку тела, каждый нерв, заставляя думать: вот оно — истинное счастье!

Но экстаз закончился так же внезапно, как и начался. На смену ему пришла ужасающая слабость. Ноги подогнулись, и Милена медленно сползла на пол капсулы, царапая ногтями стекло. В ушах стоял звон, а перед глазами плыли радужные круги.

Сквозь туман сознания она услышала громкие голоса и звук открывающейся двери капсулы. Чьи-то руки подхватили её безвольное тело и вынесли наружу. Прохладный воздух лаборатории коснулся разгорячённой кожи.

Над ней склонились двое — Аксиус и Елена. Маг воздуха осторожно прощупал пульс на её запястье, затем приложил ладонь ко лбу.

— Жива! — воскликнул он, и в его обычно сдержанном голосе прозвучало неприкрытое облегчение.

Милена с трудом приоткрыла глаза. Первое, что она сделала — проверила своё тело. Руки на месте. Ноги тоже. Никаких щупалец или чешуи. Она по-прежнему была собой.

— Что… Что вы со мной сотворили? — прошептала она пересохшими губами.

Елена наклонилась ближе, в её глазах плескалось нетерпение.

— Как ты себя чувствуешь? Что видишь?

Милена попыталась сфокусировать взгляд, но перед глазами всё ещё стояла странная радужная пелена, размывающая контуры предметов и лиц.

— Вижу… радужное марево вокруг всего, — медленно ответила она. — Это теперь навсегда?

Реакция магов оказалась совершенно неожиданной. Елена издала пронзительный визг радости и буквально запрыгнула на руки к Аксиусу, который, к удивлению Милены, не только не отстранился, но крепко обнял волшебницу, кружа её на месте.

Все члены Совета Семи, за исключением неподвижной Малисы, разразились радостными возгласами. Они обнимались, пожимали друг другу руки, похлопывали по плечам. Азор даже подпрыгивал на месте, как ребёнок.

— Вот! Вот! — восторженно кричал он, размахивая руками. — Я говорил! Я верил! У нас получилось!

Эмоции до такой степени захлестнули обычно сдержанного мага жизни, что он схватил Каллисту за плечи и страстно поцеловал её в губы. Огненная чародейка удивлённо распахнула глаза, но быстро ответила на поцелуй, обвивая руками шею Азора.

Брамон, единственный сохранивший некоторое подобие достоинства, бережно поднял Милену на руки. Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться или даже по-настоящему удивиться.

— Гоблины! — скомандовал он. — Одежду для нашей новой сестры!

— О чём вы? — пробормотала Милена, цепляясь за его плечи. — В чём дело?

Двое гоблинов подбежали с её одеждой, и Брамон бережно усадил её на кушетку у стены. Каллиста, оторвавшись от Азора, подошла к ней, глаза её сияли.

— Ты рассказывала, что у тебя нет талантов, поэтому стала куртизанкой? — спросила она с улыбкой, помогая Милене натянуть рубашку на дрожащие плечи. — Теперь у тебя есть талант! Ты — волшебница!

— Что? — Милена едва не подавилась воздухом. — Волшебница? Я?

Азор присел перед ней на корточки, взял за руки. Его лицо сияло, как у ребёнка, получившего долгожданный подарок.

— Ты — первый в мире искусственный маг! — торжественно объявил он. — Поздравляю! Поэтому мы не говорили тебе о сути эксперимента. Если бы мы сказали, что пытаемся наделить тебя магическими способностями, ты бы сочла это абсурдом. Ведь считается, что с талантом к магии можно только родиться.

Милена переводила взгляд с одного ликующего лица на другое, не в силах осознать услышанное. Волшебница? Она? Это казалось совершенно невероятным. И всё же… Радужное марево перед глазами постепенно рассеивалось, но полностью не исчезало. Теперь она видела вокруг каждого из магов тонкое свечение — ауру разных цветов.

Малиса, до сих пор молчавшая, наконец подошла и положила холодную руку ей на лоб. Несмотря на внешнюю бесстрастность, во взгляде некромантки Милена уловила искреннее любопытство.

— Ты не просто волшебница, — произнесла Малиса своим мелодичным голосом. — А — потенциально — довольно сильная, судя по начальным проявлениям. Интересно, в каком аспекте раскроется твой дар…

Брамон самодовольно ухмыльнулся, потирая руки.

— Теперь пусть заказчик увидит результат нашей работы! — воскликнул он, бросив многозначительный взгляд на Малису. — Мы изменили ход истории! Искусственная магия открывает новую эру!

В голове Милены кружился рой вопросов. Кто этот загадочный «заказчик»? Зачем им понадобилось создавать искусственных магов? И самое главное: что всё это значит для неё?

Слабость постепенно отступала, но её место занимало странное покалывание во всём теле, особенно сильное в кончиках пальцев. Она поднесла руку к лицу и с изумлением увидела тонкие серебристые искорки, пробегающие между пальцами.

«Неужели это магия? — подумала она с трепетом. — Моя собственная магия?»

Улыбка медленно расплылась на её лице. Что ж, возможно, её жизнь только что изменилась навсегда — но этот поворот оказался куда лучше, чем превращение в червя со щупальцами.