Кровь и полынь

Глава 1. Оленья кровь

Ночь опустилась тяжелым, густым покрывалом без звёзд. Они были в пути уже третий день – человек с изможденным лицом, да чёрный конь. Копыта ступали мягко; мужчина, убаюканный этой походкой, дремал в седле. Казалось, эта пара растворилась в какой-то своей, разделенной пониманием тишине. Только звуки леса вплетались в ткань ночи, не тревожа их.

Конь первым почувствовал волнение, дернул массивной головой, фыркнул громко, будя хозяина. И тут же раздался крик, безысходный и отчаянный – из дальних кустов, из темноты, густой и вязкой. В нём слышался последний, животный ужас.

- Фауст... как ты считаешь, мне следует туда идти? – всадник натянул поводья, прислушиваясь. Конь всхрапнул недовольно, забил копытом. Ему не нравилась мысль, прозвучавшая в этом голосе.

- Ты абсолютно прав. Идти туда нам не стоит. Ты остаешься здесь. Ждёшь, - в этом тоне не было вопроса или приказа. Только утверждение. Мужчина, уже спешившись, бросил поводья, хлопнул коня по крутой шее. И взялся за меч, шагая в сторону хриплых, задушенных стонов – последних следов прежнего вопля. Абсолютно глупый, нерациональный поступок. Но кусты и ветки, сомкнувшись за узкой спиной, уже поглотили его фигуру, как голодный бог поглощает ритуальную жертву. Если верить преданиям, конечно.

Он шёл на сиплые звуки чьей-то яростной агонии, подгоняемый одной только мыслью: «я еще могу успеть. Там могут остаться живые». Не потому, что он был героем из сказок или персонажем летописей. Не потому, что был всесильным. Просто… в мире хоть кто-то должен приходить на твой крик. Особенно когда это крик посреди тёмного леса, а этот «кто-то» - всего лишь бродяга-лекарь.

Он приблизился к поляне, и луна насмешливо осветила достойную баллады картину. Труп. Ещё дёргается и хрипит, но рана на шее не оставляет сомнений. Никого, кто ещё мог бы дышать и ждать помощи. А над этим несчастным телом – силуэт, угловатый и мрачный, резко оторвавший от раны голову и ухмыльнувшийся окровавленным ртом. В неверном свете ночи кровь показалась Акселю чёрной, а клыки чудовища – неестественно тонкими. Слишком хрупкими, не как у лисы или волка. Ухмылка стала шире.

- Ну… живым ты меня отпускать не намерен, вижу, - неспешно проговорил путник. Меч оттягивал запястье, казался глупой игрушкой и, что важнее, совсем не пугал хищно ступающего к нему вампира. А устрашение стальным блеском – это единственное, для чего Аксель вытащил железяку. Жалко, что тот не оценил…. Следующие секунды были стремительны в своей жестокости. Вампир метнулся вперёд, подобно арбалетному болту, и клыки почти достигли его шеи; но Аксель, отшвырнув бесполезный уже меч, освободил руки. А уж руками он умел пользоваться – удары сыпались на худое, ловкое тело без малейшего права на передышку, на оценку ситуации. Хрустнула кость, затем другая. Лекарь знал болевые точки, знал и то, как следует провернуть руку в суставе, чтобы даже самое ловкое и опасное создание взвыло от острой боли. И финалом этой грязной драки стал пинок, тяжелый, отбросивший вампира к стволу дуба. Аксель подобрал с травы свой клинок; и в эту ночь на одну опасную тварь должно было стать меньше. Лезвие отразило свет луны. Вампир дрожал, вжавшись в широкое дерево, прикрывал шею руками – и в глазах его отражался тот же ужас, что, вероятно, испытывали его собственные жертвы.

- Он… он сам напал! Первый!

Мальчишеский голос прозвенел над поляной слишком громко. Острие клинка с размаху вонзилось в корни; вампир вздрогнул. И в воздухе, звенящем от запаха крови, смерти и чего-то ещё, неуловимого, разлилась слишком тягучая тишина. Аксель молчал минуту, две. Он рассматривал: кудрявые, слишком мягкие для дикого создания волосы; слезы, крупные, панические, слишком странно смотрящиеся в данном контексте; глядя со стороны, можно было подумать, что это на него самого напал кто-то очень страшный. Что-то в этой сцене не сходилось. Что-то зудело ощущением неправильности, несоответствия всем писаным и неписаным правилам. И это раздражало.

- Да с какого перепуга ему нападать? – но в его голосе уже было сомнение. Разве так должно себя вести чудище?

- Он.. он.. разбойник! Посмотри! Он сказал, чтобы я ему все отдал, а я не отдавал, потому что у меня ничего нет! А он вдруг пнул меня, и достал меч. Я защищался..., - голос вампира срывался, он спешил объясниться и не сводил взгляда с этого страшного лезвия.

- Ты пил его кровь, - и худой, высокий силуэт человека, что возвышался сейчас над монстром-мальчишкой, был воплощением ночного кошмара, - такова уж физиология вампиров. Но и я не могу позволить тебе и дальше охотиться, ты ведь понимаешь? Следующая жертва может быть невиновна. Прости.

- Пожалуйста! – визг прервал его хриплый, печальный голос. Вампир забился, постарался отползти дальше, крича, путаясь в конечностях, - Я охочусь на зайцев, на оленей! Я не убиваю просто так! Пожалуйста, поверь мне! Мне не обязательно пить людей! Не надо! – он орал на весь лес, отчаянно, с теми же нотами ужаса, которые заставили Акселя вообще слезть с коня. Интересно… Никакой горделивости древнего существа. Но что страннее – никакой попытки дать отпор. Только страх, липкий и звенящий, отчаяние жертвы, которая и не думает быть охотником.

- И что же ты делаешь, когда нет оленя? – Аксель присел на корточки, убрал в ножны меч. Его глаза холодно блеснули: сейчас идеальный момент для того, чтобы впиться ему в горло. Лучше и быть не может. И он был готов.

Но вампир… не дернулся навстречу. Не остановил взгляд на пульсации артерии под его кожей; только всхлипнул отчаянно, утер лицо оборванным рукавом, отводя глаза. Паника трясла острые плечи, но желание жить требовало ответить этому страшному человеку:

- Я тогда ловлю зайцев… Или могу свинью выпить, или корову… только, когда запах человеческой крови, теряю рассудок. Но вот если больно, то оно отступает, как сейчас. Я теперь не нападу, честно!

- Да плевал я на твою честность. Ты был человеком до проклятья, а оттого можешь быть лживым, как все люди, - Аксель устало тряхнул головой, поднялся, - я могу верить только тому, что вижу. Пока что я вижу… существо, которое боится своей же природы. Или лжеца, который любит играть с едой.

Небо постепенно закрывало луну тучами. Последние слова путника замерли в сгущающейся темноте; где-то далеко прозвенело конское ржание. Безобразие. Бред, сущий бред. Вампир замер, он испуганно смотрел влажными глазами, не поднимаясь с земли, ожидая оглашения приговора. Но страшный человек медлил. Скользил взглядом по его лицу, изучая мимику, прикасался к боли на самом дне зрачков. И находил только болезненную искренность.

- Вот как мы поступим, - наконец задумчиво проговорил он, - вряд ли кто ещё может тебя побить. Ты двигаешься... впечатляюще. Но и убивать того, чьё проклятье возможно контролировать – глупо, - он произносил это тихо, словно не совсем был уверен в том, что говорит. Но в глазах монстра блеснула надежда, слишком робкая, невесомая. Страшный человек продолжал:

- На твоём пути может встретиться раненый путник. Не агрессивный, но воняющий кровью. И ты его загрызёшь. Или в деревне можешь не удержаться, вариантов много. Единственный исход, если не хочу тебя убивать – это тащить с собой, контролируя. Но оно надо мне?

Ему не ответили. Какая-то птица издевательски крикнула в ветвях деревьев, да заяц зашуршал где-то в кустах. Лесу было глубоко наплевать, чья кровь – человеческая или вампирья - окропит корни деревьев.

- Встань.

Аксель протянул руку; паренёк съежился, но, рассмотрев пустую ладонь как дикий зверь, все же протянул руку. Худая ладонь, изящная, как у женщины. И пальцы холодные. Его легко подняли; Аксель держал его цепко, той самой хваткой, которая могла вывернуть сустав. Взглянув в эти рубиновые, растерянные глаза, он достал веревку и грубо обмотал запястья вампира.

- Это не унижение. Это – моя и твоя безопасность. Усёк?

Кудрявая голова кивнула. Покорность пленника, отдающего себя в руки более страшной, неумолимой силе. Вот только Акселю пленник не нужен был. Вдалеке снова раздалось ржание. Путь до коня был недолгий; Аксель шёл первым, прекрасно ориентируясь в густом и жутковатом мраке среди деревьев. Вампира он тянул за верёвку, периодически оглядывался. Но он не ощущал опасности от этого паренька – даже наоборот, смутно чувствовал, что древнее чудовище только что доверилось ему. Сомнительное решение, конечно…. Впрочем, вот уже между кустов показалась дорога, серебряная в свете вновь прояснившихся ночных небес. Почти идиллия. Верный Фауст, приблизившись, угрожающе и демонстративно фыркнул на вампира. Топнул копытом и всхрапнул.

- Ну всё, успокойся. Он – с нами. Пальцы ему не обгрызать, уши не откусывать. Шагом идешь, чтоб ему бежать не пришлось, - Аксель потрепал коня за длинным ухом, на миг прислонился лбом к его шее. Абсурд. Тащить вампира к Элизабет, прямо в ее светлые комнаты… Что ж, это хрупкое дитя природы еще не знает, какую встречу им приготовил Аксель. И да помогут боги вампиру пережить эту встречу.

Глава 2. Вкус безопасности

- Аксель…. А мы скоро?

- Если устал, так и говори. Но до заката должны успеть добраться до города.

Аксель не позволял коню перейти на рысь. Пленник (слово неприятное, зато честное) покорно шёл рядом, но взгляд лекаря подмечал, что он начинает волочить ноги. Всего-то полдня шагом, подумаешь…

- Пить хочешь? – он протянул фляжку, уже открытую. Паренёк жадно припал к горлышку, держась обеими руками так, словно боялся, что отберут. После него на дне мало чего осталось. Аксель хмыкнул:

- Вот заработаешь моё доверие, возьмём тебе лошадь. А пока что терпи. Расскажи мне про физиологию вампиров – тебе нужно спать? Или есть? Как легко зарастают раны? И каков промежуток между приемами животной крови?

Вампир удивленно взглянул на него. Этот человек… Он не звучал как алхимик-исследователь. Не пугал страшными иглами и не пах металлическими трубками. Не предлагал «проверить, как быстро отрастают вырванные клыки». За триста лет скитаний он не слышал таких простых вопросов.

- Ну, мне… Мне, как и тебе, надо спать. И есть тоже. Просто вампиризм… Он требует от меня пить кровь. Если выпил животное – дня на четыре хватает. Могу не вспоминать. Если дольше – начинает гудеть, ломать, нюх обостряется, - он говорил тихо, смотрел не на Акселя, а на шею коня, - а если пахнет человеческой кровью, то разум застилает пелена. И прихожу в себя уже над телом, со вкусом гибели во рту. Оно... само насыщается. И не спрашивает про мои желания.

- А почему не наслаждаешься своей силой?

- Ты издеваешься?- вампир все же поднял голову, впился возмущенным взглядом в Акселя, - наслаждение в том, чтобы быть монстром? Чтобы своё же тело диктовало чудовищные, отвратительные условия, ломая волю?

Аксель лишь поднял одну бровь. Паренёк не шутил. В этом звонком, юном голосе было столько вековой боли….

- Ладно-ладно. Прости. Видимо, у нас с тобой разное понимание вампиризма. И я признаю твою компетентность в данном вопросе.

***

Впереди наконец замаячили домики Гхардберштадта. Название Аксель бы не выговорил и в пьяном виде, а на трезвую голову – тем более. Но местных жителей всё устраивало. Солнце как раз позолотило крыши, коровы деловито возвращались с полей к притулившимся на окраине избам; воздух пах той особой смесью хлеба, навоза, концентрированной глупости стражников и нагревшегося на солнце камня. Местечко бедноватое - даже городской стены нет.

Они шли не по главной улице, лавировали в грязных переулочках, переступая лужи помоев. Статный, огромный Фауст, равно как и бледный юноша со связанными руками, были бы слишком заметными для любопытствующих взглядов. А Акселю сейчас требовалось выспаться в тишине, не нарываясь на проблемы там, где можно их избежать. Вон, одна такая проблема уже рядом шагает. Глаза под ноги опустил, к коню жмётся, избегая встречных и о чём-то своём думая.

Постоялый двор на окраине встретил их гулом и шумом пьяных рож. Простое глинобитное здание с яркой, большой вывеской, а уж запах привёл бы сюда даже слепого. Аксель бросил монетку конюшему, оплатив сено и овёс для Фауста. Цивилизация, чтоб её. Затем потянул вампира, нервно косящегося на толпу внутри, за угол; пришло время объяснить правила игры. Вампир, подрагивая плечами, старался не дышать носом, его явно слегка мутило от обилия запахов, звуков, от бьющей по нервам густоты жизни в таверне.

- Слушай внимательно. Вальтер, да? В приличном обществе люди не связывают друг другу руки, разгуливая по тавернам. Я тебя развяжу. Но, - он впился суровым взглядом в это лицо, на котором не было даже тени сопротивления судьбе, - если ты вздумаешь убежать, или решишь, что справишься со мной в рукопашном бою – твоя ошибка обойдется весьма дорого. Усвоил? – ответом ему был кивок и спешно подставленные запястья. Вампир всеми силами старался показать, что не опасен; этот странный путник до сих пор не сделал ему ничего плохого, даже руки перевязал не больно. Уж он-то за триста лет боли и лишений знал толк в разнообразии издевательств.

- Молодец. И ещё кое-что. Поедим, снимем комнату, и я хочу отдохнуть. У тебя два варианта: либо я тебя запираю на ночь в сарае, чтобы быть уверенным, что не сбежишь. Либо ночуешь в комнате, но тогда связываю так, чтобы ты не имел возможности позавтракать мной, - голос Акселя, хриплый и спокойный, без тени насмешки, заставлял дышать глубже. Это были честные правила.

- Я не совсем понимаю тебя, - тихо признался вампир, - но я знаю, что не уйду. Если только ты и дальше будешь… другой. Ты ведь не охотник, да? И не алхимик, - он сжал и разжал бледные кулаки, словно не веря, что с него сняли веревку добровольно. И даже поинтересовались его мнением насчет ночлега, - я бы, наверное, с тобой. Не хочу быть запертым.

- Принято.

И – всё. Нет тебе ни проклятий, ни сомнений в том, стоит ли оставлять монстра в своей комнате. Аксель просто потянул его за рукав к таверне, и, не вливаясь в шумную толпу, толкнул к дальнему столику, в тень. Через несколько минут, казавшихся здесь вечностью, на столе стояли две кружки ледяного кваса. И по две тарелки простой, но такой вкусной пищи: щей со свежим, ароматным хлебом, да еще картошечки с селедкой, с укропчиком, молодой да горячей. Вампир неверяще уставился на еду. Шум десятков хмельных голосов, запахи пота, жареного мяса и пива, сводящие с ума интенсивностью – всё отступило перед простым, таким человеческим действием.

- Жуй, пока не остыло. Или я неправильно услышал про твои потребности? – Аксель спокойно расправлялся со своим ужином. Казалось, он вообще здесь сидит один, и никаких тебе вампиров или пьяного гомона крестьян.

- Нет, ты… правильно все услышал. Спасибо.

- То-то же. Значит, будем теперь твоих оленей да зайцев вместе есть. И не надейся на ежедневные таверны, я здесь не частый гость.

Аксель вернулся к еде, и Вальтер наконец тоже решился. Пахнет вкусно… Он столько лет не держал в руке ложку, что и стыдно сказать. Но хлеб был хрустящий, отдавал теплом, а щи оказались наваристые и густые. Да со сметанкой, жирной и свежей… Такие простые, ясные, человеческие ощущения, от которых где-то в груди собирался тугой ком. Может быть, он сейчас спит в овраге, а всё это не более чем лихорадочный бред? Ведь не может такого на самом деле быть? Но… вкус картошки с укропом тоже был настоящий. Ледяной квас искрился на языке, смывал горечь крови, возвращал что-то живое с каждым глотком. О, боги… Это были не съедобные корешки. Не сырое или плохо обжаренное мясо зверя. Это... еда. Со специями, настоящая еда из котелка или горшка. Вкусная.

- Вальтер, - голос Акселя смягчился на полтона, - ешь, не зависай. Всё хорошо, - Аксель внимательно наблюдал, как что-то невыразимое, бесконечно тоскливое и вечное отражается в этих глазах. Как дрожат белые пальцы, обхватившие ложку. Что же пережило это странное создание, чтобы так реагировать на простые щи? Сердце сдавило знакомой болью. Что-то ужасное, такое, чего не должно переживать ни одно разумное существо – и чем эти же разумные существа щедро «одаривают» друг друга. Люди. Твари похуже вампиров. Он почувствовал, как челюсти сжались, - Ну всё, хватит плавать в воспоминаниях. Ешь, и поднимаемся в комнату, - это прозвучало отрывисто, резко. Чтобы самому не вспоминать. Вальтер кивнул, но ложку не выпустил, словно боялся, что ее отнимут вместе с едой. Аксель отвернулся к окну, давая ему эту минуту. Наконец тот сглотнул и приступил к еде снова, изредка бросая взгляды на Акселя – точно можно есть? Точно не отберёт?

Наконец пришло время устраиваться. Звон монет и пара лениво брошенных хозяину слов – Акселя-лекаря здесь знали давно. Дальше была скрипучая лестница; комната на втором этаже оказалась тесноватой и бедной, но для сна годилась вполне, а уж после оврагов и каменных, холодных развалин она показалась вампиру хоромами. Аксель подошёл с тюфяком и верёвкой. Узлы ложились не слишком туго – достаточно было лишь ограничить движения, да сделать так, чтобы нельзя было развязать самостоятельно. Ни одного жеста, направленного на унижение, и ни одного взгляда, в котором бы читался страх. Это был очень странный плен, и пока что он даже устраивал Вальтера больше, чем холодная, одинокая и пугающая свобода. Потому что тюремщик был добрее, чем его собственная судьба.

- Отдыхай.

Аксель, по всей видимости, решил окончательно добить и без того запутавшегося вампира. Потому что он снял со своей кровати одеяло, чтобы накинуть его на чужие плечи. Еще и поправил, видимо, получилось криво…. Теперь Вальтер лежал на мягкой поверхности чужого тюфяка, укрытый и совершенно сбитый с толку. Как реагировать на такую ситуацию? Бояться? Плакать? Просто поверить в чудо? Что-то в душе переворачивалось и пело, а может, и ныло болью. Страх, его вечный спутник в лесах и заброшенных замках, сейчас не находил подвоха. Этот цельный человек просто был – и дал выбор ему, Вальтеру, разделить с ним своё бытие, свою картошку с селёдкой. Даже если выбор этот весьма условный, с гибельным блеском стали на второй чаше весов.

- Аксель?

- М-м? – сонно раздалось с кровати.

- А потом…. всё будет так же хорошо? Ты меня никуда не продашь? – это прозвучало бы жалко для кого угодно, но взгляд Акселя, по-дурацки свесившего голову с постели, был неожиданно понимающим. Вампир ощутил, что его страх неизвестности откликается в этом человеке. - Если бы хотел продать – отвёл бы к городской страже, - он смотрел на него, задрав острый подбородок к потолку, и светлые волосы свисали почти до пола. Он задумчиво смотрел на какой-то свой, перевёрнутый мир, и явно видел какого-то другого, тоже перевёрнутого вампира. Не того, от кого в панике бежали все остальные, - я пока просто не придумал, что с тобой делать. Убить? Уже нет, ты мне стоил четыре монетки. Подружиться? Я не дружелюбный. Завтра придём к графу, может, найдет тебе работёнку. А нет – так я тебя на готовку поставлю. Будешь…. – он немного помедлил и вынес вердикт, - будешь главным по котелкам и кашам. Если, конечно, граф не сочтет тебя интересным.

- Интересным как экспонат? – раздалось с тюфяка. Аксель хмыкнул, и голос его стал по-ночному тихим:

- Мы все своего рода экспонаты. Но старик уважает способности. У него есть… кикиморы, что охраняют дороги; мавки, дурочки те ещё, но договор держат и лечебные корни поставляют исправно. В основном, правда, всё низшие духи, природные. Они не умеют лгать, - его карие глаза чуть прикрылись. Лунный свет, щедро стекающий из окна, выхватывал из мрака его острые, словно выточенные из мрамора черты. Его можно было бы назвать красивым; и вампир понял, что без своего угрожающего взгляда, вниз головой, этот человек выглядел намного моложе. Почти хрупким, если не знать его хватку.

- А теперь всё, спокойно спи. А то ты не спишь, и я боюсь, что ты строишь коварные планы, - он вернул себе не только нормальное положение на кровати, но и этот саркастичный тон. Очарование лунного света хрупнуло и разлетелось на осколки. Как ледок на луже по осени.

Вальтер глубоко вздохнул, постаравшись поуютнее зарыться в одеяло. Здесь пахло безопасностью; возможно, так казалось из-за запаха дороги и полыни, что принес с собой Аксель. А может, дело было и в этом голосе, что обещал какое-то малопонятное, но точно не жестокое будущее. И хотелось довериться этому голосу, следовать за этим сложным запахом, чтобы наконец-то гул сотен умерших не преследовал его. Или, хотя бы, делал это потише.

Потому что этот человек сказал – спать.

Глава 3. О механизмах и дипломатии

Утро застало их в тишине. Вальтер спал долго; он смешно щурился, когда солнечный лучик тронул его ресницы, и упорно отворачивался, не просыпался. Ему было тепло. Впервые за много лет от него отстали кошмары, снов вообще не было, и на периферии сознания оставалось только мягкое ощущение - хорошее такое ощущение, доброе. И в сонном забытье он совсем не желал от него отказываться.

- Подъем, сонная мышь, - голос раздался издалека, так, словно Аксель давал ему время очнуться, - продирай глаза и выдвигаемся. Ты мне и без того всю логистику порушил.

Вальтер лишь сладко зевнул. Его еще не до конца сфокусировавшийся взгляд нашел Акселя – тот, лишь убедившись, что его видят и осознают, приблизился, чтобы распутать верёвки. Ворчание уже было привычным, почти ритуальным:

- Мы ещё два часа назад должны были выйти. У Фауста вопросы ко мне будут. К графу на обед опоздаем, и придётся мне отвлекать Элизабет от работы, - он бубнил, а тонкие, длинные пальцы делали своё дело. Он обхватил освобождённые запястья, придирчиво разглядывая кожу: легкое покраснение, но ничего не передавлено и не содрано. Чистая работа.

- А… Кто такая Элизабет?

- Эпический персонаж. Личность, достойная баллад и легенд, - отрезал Аксель.

У коновязи уже суетились трое. Массивные, широкоплечие мужики из местных завсегдатаев. Предметом их интереса был Фауст, одиноко стоявший на привязи – они решали, кто первым приблизится к такому красавцу-великану, кому выпадет честь увести эту гору злобы и мускулов. Аксель ухмыльнулся.

- Постой тут, Вальтер. И… Если начнётся веселье – нюхай флягу, - он сунул вампиру в руки фляжку, заткнутую тряпицей и пахнущую едко, и уже собрался отвязывать коня. Но на его плечо легла широкая, тяжелая как бревно ладонь, и воздух наполнился запахом дешевой сивухи и очень, очень высокой цены за этот жест.

- Ты бы шёл отсюда, парень. Это наш конь, - самый высокий из троицы, скаля гнилые зубы, давил на худое плечо лекаря.

- Да? Ох, не признал. Ну, попробуйте взять, - он сбросил чужую ладонь, и, отойдя и скрестив руки, прислонился к бочке с водой с таким видом, словно сейчас начнется лучшее представление в жизни, - Фауст. Можно.

И когда тот самый идиот протянул руки, чтобы развязать узел… Конь, стоявший невозмутимо, сделал изящное, неуловимое движение головой - и кость хрупнула неестественно громко, даже громче, чем дикий вопль боли.

- Ах, да. Забыл… Он у меня всеядный. Любит воровские пальцы на десерт, - констатировал Аксель печально, будто сожалея о погоде. С лица его не сходила легкая, брезгливая усмешка, пока он слушал вой того, кто только что лишился половины кисти. Один – готов. Двое оставшихся обернулись к нему; ножи скользнули серебристыми рыбками. Зря, очень зря. Аксель отделился от бочки с ловкостью тени, и в драке его не было ни капли злости. Только работа хирурга, который умеет не только собирать по частям, но и разбирать живые тела. Клинки оказались на земле, в пыли, щедро окропленной алыми каплями того, первого дурака. Сам же Аксель работал быстро и чисто, выворачивая суставы, но не пуская кровь, а Фауст бил копытом там, где хозяин не успевал дотянуться. У конокрадов-неудачников не было шанса, и через минуту все трое с проклятьями отступили в переулки, прижимая к груди поврежденные руки.

- Вальтер? Эй, ты сейчас здесь же откинешься.

Вампир вжимался в белую стену, слившись цветом с ней; к носу он судорожно прижимал флягу с вонючим содержимым, глаза с расширенными зрачами слезились от едкого запаха, нос покраснел. Аксель, отвязав коня, дернул Вальтера за шиворот, чтобы увести подальше отсюда. На расстоянии в сорок шагов было разрешено отнять флягу и вдохнуть воздух.

- Я уже думал, у меня лёгкие будут сожжены…

- Метод – действенный?

- Оч-чень…. не делай так больше, пожалуйста, - вампир шмыгнул носом, из которого всё ещё текло после резкого запаха. Не монстр, а просто аллергик в весеннюю пору – хотя, кто этих вампиров разберёт, с их альтернативной физиологией. О конокрадах оба предпочли не упоминать. Для Акселя произошедшее не представляло интереса, а Вальтер спрашивать не рискнул. Но запомнил. Всё, до последнего крика. И еще какое-то время косился на своего.. кого? Нанимателя? Конвоира? Вампир не знал. Но холодок по загривку ощущался отчётливо, стоило только подумать о недавней жестокости этого парня.

Спустя десять минут человек, вампир и конь уже шагали по дороге к замку. Темп был всё такой же – не рысь, в которую стремилось сорваться массивное тело Фауста, но и не прогулка с остановками. Воздух стремительно менял запах; если город рассказывал историю людской глупости, замешанной на жажде наживы и крепком пиве, то здесь пахло скорее нечистью. Той самой, о которой рассказывали вампиру ночью.

И вот наконец уже башенки показались на горизонте; Аксель едва уловимым жестом остановил коня, дав спутнику полюбоваться с холма на славную маленькую крепость с распахнутыми воротами. Всё в линиях этого сооружения говорило о достатке, лишённом вычурности – и вместе с этим в очертаниях сада, в теплом свете окон чувствовалась хозяйская рука. Вальтер неосознанно сжал длинную гриву коня. Фауст фыркнул, но слово хозяина помнил – не обижать, уши не жевать, пальцы без разрешения не грызть. Ладно уж, пусть живет, до поры.

Спуск по холму был недолгий. Хотя Вальтеру, с его уставшими ногами, это показалось вечностью; да еще и Аксель, порывшись в своей сумке, достал свою рубашку и кинул ему.

- Переоденься. Надо проявить уважение к графу, - взгляды обоих сошлись на одежде вампира. И правда… чего на ней только не было. Кровь, относительно свежая и уже застарелая, следы земли и травы, сомнительного происхождения дырки…. Вальтер кивнул и быстро, лихорадочно скинул эту тряпку, облачившись в просторную ткань. Одежда Акселя была слегка длинновата; но от неё пахло всё той же полынью, кожей и железом.

Пожалуй, это и правда самый комфортный плен, который был у вампира за три сотни лет.

***

Внутри просторного поместья было светло. Вальтер, позабыв о страхе (и все равно вцепившись в рукав Акселя), любопытно крутил головой. Снаружи место напоминало замок – но внутри, за каменными стенами, это было скорее ухоженное и обжитое поместье. Он помнил замки. Помнил вонь от казарм, мимо которых его тащили на цепях, и мрачные морды служащих среди каменных, холодных коридоров. Здесь же было… светло. Везде. Начиная от чистых конюшен, куда отвели Фауста, и заканчивая красивыми комнатами внутри здания. Словно из холодного, отчуждённого укрепления чьи-то усердные руки возвели дом. Запах книг и дорогой кожи окутывал с ног до головы; правда, откуда-то из дальнего крыла тянуло еле уловимой ноткой пороха и, судя по лицу Акселя, туда-то им и надо было. Слуги спокойно проходили мимо гостей, и лишь изредка кивали лекарю-бродяге, как старому знакомому. Это путало Вальтера ещё больше.

Граф ждал их в своём кабинете. Это был мужчина лет пятидесяти, худощавый, но с острым взглядом и тонкой улыбкой на губах. Он указал им на кресла возле камина:

- Садитесь, юные господа! Мне передали, что из вас двоих как минимум один является… не совсем человеком.

- Кто же это может быть? – иронично вздохнул Аксель. Это была старая игра, - скорее всего, это я. Вы раскрыли мою сущность болотной жабы, граф. А теперь по существу. Это Вальтер, вампир. Вальтер, перед тобой сэр Годрик, граф Тан.

Мужчина лишь покачал головой, смешливо глядя на Акселя. «Опять ты как ёж, щетинишься». Но лекарь уже был демонстративно поглощён ароматом приготовленного чая. В вампирьей же голове мысли путались и судорожно взвивались – как вообще аристократы общаются? Ему было до ужаса стыдно перед собой, перед Акселем, перед сэром Годриком, а ведь триста лет назад он наверняка бы не замешкался!

- Да успокойся ты, - смех графа зазвучал подобно шелесту пергамента, - Аксель не мог привести мне плохого человека. У тебя есть… ходячая рекомендация, которая сейчас пьет мой чай. Так что расскажи о себе, - его глаза, серые и цепкие, смотрели на вампира без капли страха. Так смотрят на потенциального союзника или на того, с кем изволил дружить твой ребёнок. Что, впрочем, часто бывает одним и тем же явлением в разные временные промежутки.

- Я…, - начал Вальтер, ища наиболее правильные слова. И тут в комнату влетел ураган; рыжий и яростный, он накинулся на Акселя с какими-то чертежами. Звонкий девичий голос разодрал покой кабинета:

- Ты почему раньше-то не пришел? Аксель, чтоб тебя да всеми чертями сразу! Ты понимаешь, что у меня чуть опять аппарат не взорвался? Мне его кто держать должен был, а?! Марта, со своими обмороками? Повар наш? Я еще утром рассчитала, что ты придешь вовремя! Оно чуть не бабахнуло прямо мне в лицо! Ой., - она обернулась, и взгляд с остатками ярости скользнул по Вальтеру, - это у вас дипломатия такая, кудрявая? Прошу прощения, господин, - в этой улыбке было столько ядовитого обаяния, что вампир чуть не примёрз к креслу. От неё отчётливо пахло порохом и озоном, - надеюсь, я не помешала вашей беседе.

Вместо ответа Аксель, устало вздохнув, поднялся, хозяйским жестом стёр рукавом уголь с её острого носа - но на общем фоне, измазанном чернилами и грифелем, это не слишком-то помогло. Девушка замерла на полуслове.

- Садись. Пей чай. Нашему вампиру будет очень интересно послушать про твою очередную попытку взорвать всех нас, - его тон не оставлял шансов на обсуждение и пререкания. Вечно он такой…. Всё еще полные досады зеленые глаза скользнули по Вальтеру без интереса. Впрочем, она нахально плюхнулась в то кресло, где только что находился её друг, и в её руках оказалась его недопитая чашка.

- Графская дочь, а допивает за лекарем, - издевательски произнёс Аксель, - смотри не отравись, у меня слюна ядовитая.

- Уже мучаюсь в страшных коликах, - парировала она. Гнев постепенно сменялся на милость, если так можно назвать её манеру подзуживать всё, что шевелится. Она изучающе смотрела на так называемого вампира – пепельно-розоватые кудряшки, неестественного цвета глаза. Куколка, да и только. Прекрасная мишень для инквизиторов. Или… - Вампир, говоришь? – она ухмыльнулась недобро, и в глазах мелькнул целый вихрь возможностей и идей, - ну, думаю, мы найдем тебе применение. У тебя силёнок то много? Хватит, чтобы держать рычаг? Запах перед взрывом почуешь? Или, может…

- Дочь, - сказал граф мягко, но её голос умолк мгновенно, - дай нашему гостю хотя бы сказать слово. Ты ещё даже не узнала, какова цель его прибытия, - он вновь повернулся к Вальтеру, и смягчившиеся было черты вновь стали чуть жестче, - прошу простить горячность леди Элизабет, юноша. В этих стенах ценится практическая польза, а не светские условности. И мне тоже ужасно интересно – чего же ищешь ты сам? Принадлежности? Выгодной поставки ресурсов? – он говорил, и каждое слово выбивало из вампира дыхание. Чего он ищет? Безопасности и возможности не прятаться по оврагам. Всё. Любой ценой, пускай это будет плен или загадочное «держать рычаг».

- Я… , - голос его чуть не сорвался, - я просто не хочу быть монстром. И чтобы… чтобы не охотились, - молчание, повисшее после этих слов, было почти ощутимым. Захотелось вжаться в кресло, стать дымком из чайника и испариться в древесном аромате. Пожелать такое? Глупость и ничтожная сказка. Сейчас, вот сейчас будут смеяться.

Но граф лишь удовлетворенно скосил взгляд на Акселя. Ну конечно, этот мальчишка всегда поставляет самые интересные экземпляры.

- Что же… Я и не сомневался, - в его взгляде промелькнула тень горького понимания. Звучание мягкого, приглушенного годами голоса успокаивало, окутывало почти таким же теплом, как сложный аромат чая или потрескивание камина в углу, - это не грех, желание не быть монстром. В нашем мире это скорее… редкость. Но красивая.

Легкие словно разжались; вампир удивленно поднял глаза на графа Годрика. Его не оттолкнули. Над ним не посмеялись. Он смотрел на эту странную, невозможную компанию, и дыхание становилось всё более ровным, таким, каким было века назад. Это кресло и этот камин, даже чашка на столике, всё ещё нетронутая – всё указывало на то, что вампир здесь действительно гость. Настоящий. Не набор из алхимических ингредиентов, не «адское отродье». И… беседа потекла проще. Элизабет, пока слушала, успела сжевать три печенья и вытереть руки о скатерть. Граф расспрашивал о том, какие города Вальтер видел, какие войны застал, с представителями каких знатных родов имел дело. Его дочь тоже не отставала; вампиру пришлось дать отчёт по своей силе (дремлющей, пока не жрёт кого-то), ловкости (весьма, по мнению Акселя, условной), и по своим органам чувств (в отличном состоянии). В голове девушки явно шевелились великие замыслы о том, как приспособить существо, готовое на всё за одну лишь лояльность к нему. И потому Аксель, прислонившись к её же креслу, внимательно следил за ходом разговора. Глаза его были прикованы к Вальтеру, он оценивал его тон, позу, мимику. Очередная нечисть, с которой можно иметь дело. Но можно ли его здесь оставлять...? Граф не даёт предложения о работе. Значит, тоже ещё оценивает риски.

Но любой разговор заканчивается. Сэр Годрик первый встал с кресла, улыбнулся по-отечески вампиру. И произнёс: «Аксель, комната напротив твоей». Ни слова о том, что можно остаться здесь надолго. Но... комната?

Вальтер шёл за своим странным, отчаянно непонятным спутником по каменным коридорам. И правда, его привели в комнату, где стены терялись в полумраке; мягкая, широкая кровать, окно, за которым уже сгустилась ночь. Аксель кратко положил ладонь ему на плечо, чуть подтолкнул.

- Сегодня ночуешь здесь. Завтра выдвигаемся рано.

- Аксель… - вампир обернулся. Его глаза были распахнуты, странно блестели в свете зажженной свечи, - а можно сегодня… без верёвок? – его пальцы сминали подол рубахи, так и не возвращённо й. Аксель смотрел на него долго, пауза затянулась.

- Можно. Но если я услышу, что ты чавкаешь кем-то из слуг среди ночи – пеняй на себя. Всё, отдыхай. Я рядом, напротив.

И он ушёл, закрыл за собой дубовые двери. Словно и не было его здесь, словно запах чая и полыни почудился вампиру. Тот робко приблизился к кровати – чистое бельё, мягкость, даже настоящие подушки в количестве двух штук. Настолько безопасно, чисто и… нормально, да, именно «нормально», что триста лет метаний сжали сердце ледяной ладонью. Он рухнул в кровать, зарылся лицом в эти подушки; пускай завтра будет что угодно, пускай боль прошлого никуда не исчезнет, но сегодня он – Вальтер, тот, кто когда-то ходил по коридорам поместья и тоже спал на таких постелях. А завтра… завтра этот странный, невозможный человек снова возьмет его жизнь в свои испещренные шрамами руки.

И впервые за долгие, бесконечно долгие годы вампир по имени Вальтер мог закрыть глаза без страха. Без верёвок на запястьях. С ощущением, что завтра, быть может, и не такой уж страшный будет день.

Глава 4. Отказы не принимаются

Свет утра щедро лился сквозь высокий оконный проем, затапливал комнату ощущением теплого дня. Спокойно. Тепло. Вампир смотрел в потолок, не шевелясь; казалось, любое движение, любой громкий вздох может разрушить эту магию безопасности. Время застыло здесь. Только он сам, одеяло, мягкая кровать и просторное помещение - светлое, чистое, без цепей и прочих ужасов. Словно сон, из которого не хочется уходить.

- Господин Вальтер, прошу к завтраку! Граф Тан и Аксель уже вас ждут, - раздался голос слуги. «Господин Вальтер»…- на губах вампира мелькнула горькая усмешка. Что здесь за сказочное место?

***

Кони недовольно всхрапывали. Утренняя прохлада оседала росой на траве, а дурацкие хозяева еще не закончили свои сантименты. Ехать пора, а они болтают!

- Аксель. Если встретишь сэра Пиксби, передай ему это письмо, - в руки лекаря лег плотный свиток.

- Договорились. Где список заказов на травы от местных важных шишек? – второй свиток отправился к первому, в дальний карман сумки, - Благодарю, граф. И, насчет того инцидента в землях барона…. Чёрт!!!

Нал головой взвизгнувшего Акселя, едва успевшего метнуться в сторону, просвистел крупный предмет, воняя дымом и порохом. Через миг в кустах раздался громкий взрыв; по щеке лекаря мазнуло острым осколком, Вальтер спрятался за графом, а Фауст в ярости встал на дыбы, с визгом молотя воздух копытами. Пламя танцевало на стволах орешника. Граф и Аксель синхронно уставились на одно и то же окошко, откуда уже был слышен яростный крик:

- Опять! Опять оно не управляется!

Через минуту к ним выбежала Элизабет, в одной лишь ночной рубашке, с кое-как заплетённой сбоку косой. Рассерженная, она пнула босой ногой железные, уже догоревшие обломки чего-то, что, вероятно, должно было летать и не взрываться.

- Три месяца страданий! Три, Аксель! Я потратила молодость на этот аппарат! – взвыла она, наградив железку еще одним пинком, - А он… а его… Абсолютная хрень! Трата времени, сил и материала!

- Лиза. Прошу, испытывай свои штуки там, где нет людей.

- Аксель! Ты не понимаешь, оно с подставки сорвалось! Само! Ну, почти, я только подожгла… Ой, всё. Достало. Слышишь, заколебало это! Я еду с тобой, мне надо проветрить голову, потому что видеть не могу больше эту мастерскую!

- Нет!

- Да! Всё, дай мне четыре минуты на сбор. Прикрою твою тощую спину, как в старые-добрые. И за вампиром прослежу, твоя кровушка только мне принадлежит, - она, не слушая оправданий или угроз, тяжело хлопнула его по плечу и умчалась к дверям быстрее, чем Аксель успел открыть рот. Сэр Годрик только посмеивался, старательно делая вид, что вообще кашляет и смотрит в другую сторону.

- Граф! Вы... видели это безобразие?! – он обернулся в возмущении, потирая ушибленное плечо, и дернул головой в сторону, где исчезла девушка, - Вы понимаете, что это четыре месяца дороги в компании бродячего лекаря и вампирюки?

- Аксель, мой милый друг, - тонко улыбнулся мужчина, - Это ведь Элизабет… Во-первых, это шанс для того самого лекаря, если его поймают. Во-вторых, ей полезно проветрить голову. И в-третьих, из вас троих я ставлю на свою дочь, и это не только из родительских чувств.

Оставалось только закатить глаза. И вздохнуть, как можно драматичнее, потому что только что его одинокое путешествие к Северным землям, за редчайшей плакун-травой, накрылось медным тазом. Или чем-то похуже. Группа из троих – это означает втрое больше припасов, шума, ответственности; троих всадников уже сложнее спрятать в овраге или высокой траве, да и на поимку отряда зачастую отправляют куда больше стражников.

Обо всём этом Аксель устало думал, ожидая, пока Элизабет изволит собрать вещи, и отстраненно наблюдая за мельтешением слуг, тушащих маленький пожар без малейшего удивления на лицах. Вампир подошел неслышно.

- Аксель….. А ты… совсем не боишься? Ну, ехать со мной? – его голос был едва слышен. Но в нем явственно скользило напряжение.

- Не-а. А есть повод? Помимо того, что уже известно? – он медленно скосил взгляд, подняв бровь, и у вампира резко похолодели и без того прохладные пальцы.

- Нет!! Я вообще очень хороший, - он отшатнулся и попытался обаятельно улыбнуться, выставив вперед ладошки. Блеснули клычки.

- А я – нет. Так что чем меньше я тебя буду слышать в походе, тем выше твои шансы прожить лишний день. У меня нервы не казённые, человеколюбие – строго дозировано, - он отвернулся, демонстрируя, что разговор окончен. Колючий он. Холодный. Но, чёрт бы его побрал, всё еще лучше, чем те, кого вампир видел за свои годы скитаний. Этот хотя бы не заинтересован в том, чтобы продать Вальтера – слишком аскет, слишком не доверяет людям. Словно и сам он…

- Аксель?

- Чего еще?

- Ты… ты сам – в бегах, верно?

Вопрос прозвучал, как самая страшная догадка. Вампир впился взглядом в его лицо. Дрогнет?

- Допустим, - лицо Акселя было невозмутимо. Только тень усталости легла на тонкие черты, - дело давнее, но, по закону, беглец все еще должен быть найден.

- И не страшно тебе?

- Страшно, - он оскалился, – за дураков, которые меня ловят. А вон и Элизабет тащится. Поверь, теперь будет еще страшнее.

***

Дорога шла ровная, накатанная. Норовистая кобыла их рыжей спутницы уже дважды цапнула её за задницу, с молчаливого одобрения Акселя и Фауста. Но девушка не осталась в долгу – ее пространные и периодически нецензурные рассуждения о новом летательном аппарате, материалах и недобросовестных торговцах порохом могли вывести из себя кого угодно. Аксель понимал примерно ничего, и, пожалуй, еще предлоги.

- И тогда крутящий момент оказался на четыре единицы больше – ты думаешь это не критично? Еще как!

- И почему же он таким оказался?

- Да потому что изначально не была учтена погрешность! – рявкнула она и замерла, переосмысливая расчёты. Аксель довольно ухмыльнулся.

Ветви шумели над головой, седло поскрипывало, и все трое думали о чём-то своём. Вампир, к примеру, прикидывал – куда вообще они едут? За что Акселя хотят арестовать? Хотя, глядя на этого сухопарого человека, Вальтер мог предположить что угодно, начиная от банальной кражи и заканчивая изощренным убийством королевской особы. И от этого становилось… легче. Как если бы нашел укрытие в скале, пока снаружи бушует гроза и ветер пригибает старые деревья к земле.

- О чём задумался, вампирёныш? – весело бросила Элизабет. Вальтер обернулся через плечо, встретился с ней взглядом. Она смотрела спокойно, он – чуть насторожённо.

- Ни о чём. Так, думаю о жизни.

- О жизни – это хорошо, - бросила она, - но не забывайся. Цапнешь Акселя за шею – я тебе каждый зубик выдерну. Щипцами. Уяснил? – тон был легкий, почти дружеский. Почти. Вальтер побледнел, пальцы впились в гриву его лошади, но он попытался ответить с достоинством, расправив плечи:

- Не собираюсь я никого кусать. И вообще… Ты всегда угрожаешь новым спутникам?

- Обычно этим занимается наша тростинка. Ему хватает взгляда, чтоб все утухли, - она ехидно посмотрела на напрягшуюся, худую спину Акселя, ехавшего первым, - смотри, какой недовольный.

- Элизабет, - процедил лекарь сквозь зубы, - помолчи. И я давно не тростинка. Это ложь, неправда и клевета.

Девушка только изобразила на лице некий мимический этюд, выражающий ее мнение на этот счёт. Аксель хоть и не видел этого, но явно почувствовал. Фыркнул, пришпорив коня, и демонстративно двинулся вперед, словно он путешествовал в одиночку и вообще этих двоих не знает. Им осталось только ускориться вслед за ним, оставляя в воздухе запах конского пота и зудящее под лопаткой ощущение, что вампир умудрился оказаться между двумя очень, очень опасными людьми, связанными между собой долгими годами невзгод.

***

К вечеру на горизонте показался очередной городишко. На сей раз Аксель, спешившись, повёл отряд по главной улице, к торговым рядам, от которых пахло выпечкой и железом. Солнце, хоть и клонилось к закату, нещадно припекало; Аксель давно уже стянул плащ, перекинув его через холку коня, и остался в лёгкой рубашке, открывающей длинную шею и острые ключицы. Элизабет последовала его примеру, избавившись от теплой кофты – на ней ладно сидела мужская льняная рубашка, явно отцовская, и никто бы не узнал в этой статной молодой женщине, небрежно держащей поводья, графиню Элизабет Тан. И лишь Вальтер, прижимаясь к боку своей кобылы, оставался полностью укрыт плащом.

Но это не помогло. В шуме и гаме многолюдной улицы он почувствовал на себе полный ненависти взгляд, такой, от которого становится холодно даже в самый жаркий день. Вампир медленно поднял голову, обвёл взглядом шумящие торговые ряды – и замер. На него, приоткрыв рот, смотрел мужчина, которого Вальтер помнил слишком хорошо. Шрам на незрячем глазу; борода, всё такая же неопрятная. И - злоба, обжигающая, как пламя в камине пыточной. Вальтер почувствовал старый инстинкт – бежать, прятаться, замереть, чтобы не заметили. К горлу подступила тошнота, а клыки чуть выступили вперёд от одного только воспоминания, болезненно-яркого, будоражащего чудовище внутри него.

Четыре года назад. Это был Голод - страшный и неумолимый, и кровавая пелена перед глазами клубилась уже слишком знакомо. Их было трое, в том отряде лесорубов. Выжил только один.

- СТРАЖА! ЭТО ВАМПИР! Он! Он высосал моего брата четыре весны назад! – заорал мужик. Толпа ахнула, расступилась; зазвенели кольчуги стражей порядка. Вальтер инстинктивно прижался к шее своей лошади, словно это могло помочь сокрыть его уродливую сущность, сделать монстра невидимым для гнева горожан. И тогда Аксель положил ладонь на плечо вампира, сжал до боли, не давая уйти в панику. И выступил вперёд. Спина, обычно чуть ссутуленная от забот и тяжести сумки, вдруг выпрямилась, укрытая вновь накинутым теплым плащом; в развороте плеч проявилась благородная утомленность, и каждое движение говорило о высоком статусе этого путника.

- Этот человек следует за мной уже десять лет, - голос его был ледяным, негромким, с той самой протяжной ленцой, что отличает высокородных персон от самозванцев; толпа утихла, ловя каждое слово, - он мой слуга, и физически не мог оказаться здесь 4 года назад. В те славные времена мы как раз защищали крепость Хельграва на окраине нашей дорогой страны…. Всыпьте лжецу плетей и отстаньте, - он коротко махнул рукой, и в этом полном изящества жесте сквозило абсолютное пренебрежение ко всем присутствующим.

- А ты ещё что за хер? – рыкнул стражник, окинув взглядом его светлые волосы, собранные у затылка в хвостик, и потрепанный плащ. Аксель медленно, с легким отвращением повернул голову к нему – словно хозяин, наконец обративший внимание на надоедливого слугу; закатное солнце бросило лучи на высокие скулы, на тонкий, вполне себе аристократичный нос. Он свёл к переносице светлые брови и презрительно бросил:

- Я лорд Таэн, глупый ты пес. Иду к вашему градоправителю Гирдвигу заключать сделку. И, видимо, содействовать чьему-то увольнению... Или казни. За оскорбление моей чести и нарушение моего инкогнито, - он демонстративно перевёл взгляд с него на свои ухоженные ногти, разглядывая их с ленивым интересом. Как будто вопрос о казни был уже решён.

Стражник отшатнулся. Этот благородный господин не угрожал – он предупреждал. Имя градоправителя было произнесено без малейшего страха, словно имя собутыльника или кровного брата, и этот факт сулил большие, очень большие неприятности для такого маленького человека, как старый капитан стражи. Он неосознанно сделал шаг назад; Аксель же сразу шагнул вперёд, напирая. Капитан поднял ладони, убрав оружие, и забормотал:

- П-прошу прощения, милорд! Клеветник будет наказан по всей, так сказать, строгости! – он обернулся к мужику, что продолжал тыкать в Вальтера пальцем и настаивать на своём, - а ну! Пшёл отсюда, голытьба! Пока я тебе самолично не всыпал! – рявкнул он, и снова обернулся к «милорду», чуть пригнув голову в подобострастном жесте, - господин, я прошу извинить за этот инцидент…

— Смотрите, чтобы я его больше не видел, - резко перебил Аксель, - и чтобы подобного не повторялось. Моё терпение не безгранично.

Он шагнул вперёд и обошёл его, показывая, что разговор окончен; ткань плаща лежала на его плечах тяжелым, дорогим полотном, пятна на котором теперь казались отметинами величайших сражений. Не оборачиваясь, он негромко приказал своим спутникам:

— Идём. Здесь уже воняет глупостью.

И он направился по улице, рассекая взволнованную толпу, уверенный, что за ним последуют; Фауст, словно ощущая важность момента, высоко задрал голову и выбрасывал вперёд ноги, чтобы каждый мог разглядеть породу. Элизабет шагнула следом – бесстрастная, прямая как стрела, она выглядела вышколенной служанкой. Вальтер же, всё ещё дрожа внутренне, едва заставил ноги двигаться, и почти висел на луке седла; Элизабет молча перестроилась и прикрыла его корпусом своей лошади от любопытных взглядов. Толпа более не решалась преградить путь «знатному лорду Таэну» и его спутникам, предпочитая шептаться на почтительном расстоянии.

Они свернули на втором перекрёстке – тень от домика скрыла отряд, и грязная улочка мгновенно обдала их запахом мочи и помоев. Темно и тихо – вот, что главное. Плечи Акселя вновь чуть ссутулились, и на лице вместо высокомерной маски снова проступила его обычная, глухая усталость.

- Гирдварг. Градоправителя зовут Гирдварг, тупица, - четко и тихо произнесла Элизабет, - и что ещё за лорд Таэн?

- Этот идиот всё равно бы не решился переспросить, - отмахнулся Аксель, пришлёпнув овода на шее, - а род Таэнов пресёкся лет двадцать назад. Очень удобное прикрытие, - он повернул голову к Вальтеру, и его взгляд стал жёстче, - ты оставлял выживших, значит? Сколько ещё людей может тебя узнать, ходячий ты кусок проблем?

- Я…я не знаю. Прости, - тихо сказал вампир, - и ещё – ты не прав. Род Таэнов живёт и здравствует, просто под другими именем. Я служил у них какое-то время; сейчас они зовутся Дайерами, после того, как в их имении вырезали всех мужчин в битве при…

- Да-да, Вальтер. Не грузи историческими рассказами, - перебила Элизабет. Вампир заткнулся.

- Лиза.

- Что, Аксель?

- Пускай говорит. Мне интересно послушать, - ровно сказал лекарь, чуть задержав взгляд на нём; он двинулся прочь, снова став собой – циничным, раздражительным парнем в поношенной одежде. Но для Вальтера он отныне был тем, кто защитит и от голода, и от страшного гнева толпы, и даже от собственной спутницы. Он чуть выдохнул и, пока шёл следом, подробно и красочно рассказывал про битвы, свидетелем которых был, и про обычаи и быт трёхсотлетней давности, постепенно всё больше увлекаясь; Аксель не отвечал ему, но уже то, что он не затыкал вампира, было признанием его интереса.

Элизабет же закатила глаза, утомлённая очередными историческими сюжетами – уж её-то, в отличие от Акселя, этими гербами, битвами и родами мучили всё детство, требуя знаний на тему лютой, по её мнению, хрени….

Однако рассказы вампира настолько отличались от сухих изложений в книгах, что даже она заслушалась, пока отряд выходил из города узкими переулочками.

***

Привал было решено сделать вдали от города. Фауст шагал на свободном поводу, прекрасно ориентируясь в укрывшей лес темноте и проходя едва заметными звериными тропками там, где лошадям проходить не полагается. Аксель, кажется, успел даже придремать, доверяя ему в поисках ночлега.

Наконец копыта замедлили движение; полянка оказалась небольшой, но хорошо скрытой от любых дорог, и, что важнее - запах ночноцвета в кустах обещал лекарю хороший сбор, пока светит полная луна. Аксель оставил разведение костра спутникам и ушёл; без него воздух казался прозрачнее, а звуки леса словно усилились, настойчиво напоминая о том, как дика и одинока бывает ночь в этих краях.

Вальтер сидел у пляшущего пламени, обхватив руками колени. Искорки взмывали к небу, как маленькие непризнанные звёздочки; он следил за ними взглядом, но перед глазами всё еще стояла картина сегодняшней встречи.

- Он…, - выдохнул вампир, пытаясь сформулировать мысль, - он всегда…. такой?

- Именно, - Элизабет хмыкнула, сунула в огонь палочку и вытащила, любуясь тлеющей головёшкой, - он такой всегда – когда надо защитить.

- Но он словно…. не знаю, превратился, - не унимался вампир, - как он может так? Я думал, он из простой семьи, а здесь он словно… аристократ. Из какого он рода? Он бастард? Или, может….

- Родной, завали варежку, - ласково сказала Элизабет. Она, не глядя на него больше, пошарила в сумке и кинула ему кислое яблочко – всё равно она такое не ест, - на, пожуй. Как-нибудь я расскажу тебе, какой Аксель у нас «знатный»… но не сегодня, - она замолчала. Взгляд её снова устремился в огонь, становясь всё более отстранённым и задумчивым. Как будто Вальтер, сам того не желая, затронул ту боль, о которой эти двое предпочли бы умолчать.

Вальтер молча надкусил кислую ранетку. Сок брызнул в рот, заставил скривиться; где-то ухнула сова, завыл волк. И в эти звуки, такие живые, близкие и далёкие одновременно, вплёлся глухой голос Элизабет.

- Мне было шестнадцать, на тот момент. В нашем замке гостил какой-то лорд с южных земель; старый похотливый козёл. У него были… свои взгляды на то, как графские дочери должны обслуживать гостя, пока отец в отъезде. Лорд намекал мне на «частные экскурсии» по винным погребам, - она сжала кулак, но голос её оставался ровным. Слишком уж ровным, - Аксель тогда был всего лишь лекарским учеником. Никем, проще говоря. Но он услышал об этом. И… знаешь, что он сделал?

Вальтер молча качнул головой.

- Он пришёл к нам в поместье на ужин, следующим же вечером. Но уже не как Аксель…. Этот чёрт представился каким-то наследником дальних, но чрезвычайно влиятельных земель на Севере. Имя себе взял вымышленное, звучное, и камзол на нём был из дорогущего зелёного бархата, с золотой вышивкой, а сабля на бедре была инкрустирована драгоценными камнями. Богатством, блин, так и шпарил…, - на её губах мелькнула тёплая, чуть насмешливая улыбка, - это я потом узнала, что он камзол сшил за пару часов, из моего же вечернего платья, а саблю спёр из графской оружейной…

Она подбросила в костёр ещё веток, и подняла на вампира тяжелый взгляд.

- Но… как же он держался за тем ужином. Ты бы видел, Вальтер. Он говорил с тем лордом свысока, как с равным – совсем ещё мальчишка, лет семнадцати, он выдумывал тонкости винного дела и грузил ими старого лорда так, что тот лишь кивал. А потом Аксель этак вскользь, за десертом, упомянул, что слышал о «неприятном инциденте» с одной из его дальних кузин и как его семья… разобралась с обидчиком. Он даже не угрожал, понимаешь? Что-то там рассказывал про казнь на колу и разрывание лошадьми…. И смотрел на этого графа так, как на решённое дело. Словно выносил ему приговор, - она выдохнула, чуть покачала головой, - старый лорд протрезвел мгновенно. Он уехал на следующее же утро, сославшись на неотложные дела. А Аксель опять стал собой – оборванным ублюдком, воспитанником лекаря.

- А как он так…это же заучивание манер, правил этикета…

- Он наблюдал за мной и за моим отцом, Вальтер. Он знает имена и титулы, копирует манеры знати с пугающей легкостью. Ты думаешь, он знает этого Гирдварга лично? Нет, но он заучил имена, которые открывают дороги перед ним. Он играл с моим отцом в шахматы и вёл с ним эти ваши заумные исторические беседы, пока я работала над проектами, - она замолчала, прислушиваясь к лесу. Вдалеке отчётливо раздались лёгкие, едва слышные шаги по прелой листве. Она негромко добавила:

- Так что никакой он не аристократ, вампирёныш. Он – тот, кто обведёт любого вокруг пальца, если того потребует выживание, - Элизабет достала из сумки нож, подхватила с земли сук и стала чересчур уж старательно затачивать остриё, демонстрируя окончание беседы.

Аксель вышел на поляну, неся двух подстреленных зайцев. Плечи были слегка ссутулены, в волосах запутался опавший листик. Он бросил тушки к сапогам Элизабет.

- На, чисть. В следующий раз за мясом отправляешься ты.

- Как прикажете, милорд, - невозмутимо парировала она, демонстративно поклонившись ему до земли.

Он фыркнул. Пройдя мимо Вальтера, устроился на плоском камне, раскладывая свои ночноцветы и буркнув:

- У-у, челядь. Совсем манеры забыла, простолюдинка несчастная… Ай! – Элизабет смачно швырнула в него потрохами, засмеявшись, и он ответил ей тут же, жгучим стеблем ночноцвета, легко шлепнув по голому запястью. Она отдернула руку, и в Акселя без задержки полетел очередной кровавый снаряд, но на сей раз пятно расползлось уже по рукаву Вальтера.

- Ой! – хихикнула она.

- Мазила! – прыснул Аксель.

- Пфффррр! – это уже Фауст, нахально обдав их теплым дыханием, вмешался и бархатными губами собрал с земли и с одежды вампира разбросанные потроха.

Аромат жареного мяса вился над поляной; Аксель, жестом подозвав Вальтера к себе, вполголоса рассказывал про свойства собранного им растения, скорее рассуждая вслух, нежели объясняя. Элизабет же…. Она со вздохом улеглась на густую траву, закинув руки за голову.

Сегодня звёзды на небосклоне были видны особенно ярко, и она рассеянно скользила взглядом по созвездиям, вполуха слушая лекарские рассуждения и соединяя мысленно сияющие точки на небе. Её почти забавляло, как Аксель тратит время на этого вампирчика, который пока что принёс одни неприятности…. но, похоже, её друг уже всё решил.

А тем временем она перевела взгляд на очередное скопление небесных искр, и глаза ее чуть распахнулись. Она присмотрелась – нет, ей не показалось; затем, словно проверяя какую-то мысль, она чуть повернула голову, остро взглянув на их кудрявое несчастье. Вампир увлечённо слушал Акселя, приоткрыв рот. Элизабет смежила ресницы, тяжело вздохнула; и снова посмотрела на небо.

В созвездии Орла, недалеко от её любимого Альтаира, ярко зажглась звезда, которой ранее там не было.