Кровь и плоть: Низвержение
Глава 20. Ведьма
Рени родилась в семье богатого фермера Анри и его супруги Мадлен. Девочка купалась в любви отца до тех пор, пока он не скончался от неведомой хвори. Малышке на тот момент было всего восемь лет. Она очень грустила и скучала по папе, в отличие от мамы. Мадлен через год снова вышла замуж, и не за кого-нибудь, а за их работника Дидье.
Дидье был известным повесой и бабником. Брак со вдовой мало его изменил, но своё распутство пришлось смирить — ведь так и без дохода легко остаться, а работать ему не очень нравилось. Мадлен сама не была образцовой женой и матерью, и всё чаще их с новым мужем видели в трактире, а не на ферме. Семейное дело держалось только благодаря старым работникам, нанятым ещё Анри или даже его отцом.
Хозяйская дочь же, наоборот, сызмальства старалась помогать на ферме. От её заботы коровы давали больше молока, от песен куры хорошо неслись, а посевы росли не по дням, а по часам. Мадлен во хмелю говорила, что это всё из-за бабкиного дара, которого она сама была лишена. За то и недолюбливала собственную дочь.
Когда Рени показывала маме, как от её пения распускался увядший цветок или от дыхания оживала погибшая бабочка, Мадлен злилась. Она ругалась, кричала, запрещала такое делать и однажды больно избила девочку хворостиной. Мадлен это так понравилось, что она стала проводить экзекуции регулярно. Сначала — за проявления особых талантов, а потом и просто так, для острастки, хотя Рени давно усвоила урок и перестала использовать свой дар.
Вскоре к издевательствам присоединился и отчим. Поначалу он подначивал её словами, насмехался и обзывал. А потом Рени как-то случайно запнулась о его ногу и уронила целую корзину яиц. Дидье взбесился, схватил падчерицу, задрал ей юбку, стянул панталоны и отлупил до синяков на тощем теле. Девочка плакала, кричала, просила его остановиться, а Мадлен стояла рядом, смотрела и лишь одобрительно кивала:
— Поделом ей! Одни убытки от неё!
После этого порка от отчима стала регулярной — за малейшую провинность и даже вовсе без неё. Просто так, чтобы не зазнавалась. Но когда Рени повзрослела, она начала молить о возвращении порки.
Как-то мать и отчим очень поздно явились с городского праздника. Оба были пьяны, и Мадлен сразу уснула. А вот Дидье всё не мог угомониться, слонялся по дому, искал недопитое вино и что-то выкрикивал сам себе. Не найдя успокоения на дне бутылки, он пришёл в спальню к падчерице и вытащил ту из постели. Перегнул через своё колено, задрал ночнушку и хотел, как обычно, отлупить, но что-то стрельнуло в его голове. Он начал хватать её за ягодицы, раздвигать их, заглядывать, совать свои мерзкие пальцы, а потом швырнул на кровать со словами:
— Мамаша отказала, ну да ничего! Ты тоже сгодишься!
На рассвете Рени ускользнула из дома на реку. В слезах она старалась отмыться от этого запаха, от этой грязи. До ссадин скребла своё тело, но, когда ей казалось, что у неё получилось, острая боль внизу живота напоминала о произошедшем. Она уже решила утопиться, но молодой пастух вытащил её из воды и привёл в чувства.
Домой девушка вернулась только к полудню и наткнулась на разъярённую мать. Рени расплакалась и всё рассказала, но вместо утешения получила оплеуху и обвинения во лжи.
— Ещё раз что-то подобное услышу — и продам тебя в бордель! Будешь знать, как клеветать! Дидье любит только меня! На такую чумную крысу, как ты, он бы в жизни не позарился! — закончила разговор Мадлен.
С тех пор каждый раз, как супруга отказывала Дидье в близости, ночью он наведывался к падчерице. Если она пыталась сопротивляться, то просто бил её, а потом делал, что хотел, с обмякшим, обессиленным телом.
Тогда Рени научилась отключать своё сознание. Она покидала оболочку, дом, взмывала высоко в небо, парила между облаков, грелась в ласковых лучах солнца, пела вместе с птицами, а возвращалась, только когда мучитель оставлял её. Кому жаловаться, если родная мать скорее продаст в рабство, чем признает, что её муж — ублюдок? Помощи ждать неоткуда.
Единственной надеждой на спасение был брак. Но где гарантия, что не попадётся такой же Дидье? Да и как найти достойного мужа, если тебя никуда не отпускают, а те, кто вхожи в дом, ещё хуже отчима и матери вместе взятых?
У Рени уже не было сил терпеть такую жизнь, но и сопротивляться она не могла. Иногда девушка мечтала о побеге. Уйти подальше в лес, построить маленькую хижину и жить там отшельницей. Всё лучше, чем здесь. Но это были лишь фантазии. Одинокая женщина нигде не в безопасности. Найдут, достанут и вновь будут использовать по своему разумению. Или назовут ведьмой и сожгут, как тётушку Милли. Оставалось надеяться, что кто-нибудь из соседей посватает её за своего сына. Но и этим чаяниям не суждено было сбыться.
Как-то к Дидье пришли в гости двое друзей. Они пили, ели, разговаривали и веселились. Мадлен дома не было, поэтому их обхаживала Рени. Когда второй кувшин вина подходил к концу и падчерица вынесла третий, Жерар проводил её масляным взглядом и сказал:
— Диди, ты хорошо устроился! И мамаша, и дочка ничего такие обе! Не жирно ли тебе одному?
— В самый раз! — заржал Дидье. — Через годик мы её отмоем, нарядим и продадим в жёны какому-нибудь старому буржуа. Выручим кучу денег, а до тех пор я её как следует разработаю.
— Если ты её разработаешь, то буржуа она станет не нужна! — гоготнул Поль.
— Да много ты понимаешь! — оскорбился Диди. — Она же вся гладкая, упругая, узенькая. Малиной пахнет, а на вкус, как мёд. Кто же откажется?!
— А чего тянуть? — усмехнулся Жерар. — Отдай её мне прямо сейчас. Я сам её отмою и наряжу. Тебе и тратиться не придётся.
— Ага! Отдай! После тебя она точно никому не нужна будет!
— Не просто так! Я на ней женюсь, пусть детей мне рожает, а тебе я десять золотых дам.
Жерар был богачом, держал большой дом и собственную мануфактуру и мог отсыпать золотом за то, что ему хотелось получить. Дидье поговорил с Мадлен, и та согласилась без раздумий. Она прекрасно видела, что её дочь превращается в соблазнительную молодую женщину, и муж всё чаще смотрит на неё, а не на увядающую жену. А тут такой прекрасный шанс не только сбагрить конкурентку, но и заработать на этом.
Свадьбу состряпали быстро. Без особого размаха, но с богатым столом и лучшим вином. Когда настало время первой брачной ночи, невесту на ложе несли трое друзей жениха и он сам. В спальне был накрыт небольшой стол с фруктами, сыром и мясом, а в углу стояло несколько кувшинов вина. Друзья, увидев угощение, не захотели покидать новобрачных и остались с ними.
— Мы должны убедиться, что ты консумировал брак! — смеялся Поль.
— Да! А то вдруг у тебя сил не хватит, так я доконсумирую! — подхватил Жак.
— У меня-то?! Мне на вас всех сил достаточно! — бравировал Жерар, срывая платье со своей невесты.
— Я не понял! — возмутился Ноэль после того, как Жерар закончил. — А делиться ты не собираешься?
— Ну почему же? Она ваша. Только не зарывайтесь! Лицо не портите, и, если она понесёт, я должен быть уверен, что ребёнок от меня.
Под утро Рени лежала на кровати между Жераром и Полем, смотрела на первые лучи солнца, брезжащие в приоткрытое окно, и хотела умереть. Еле выбравшись из цепких лап, девушка побрела в дальний угол комнаты, где стояла кадушка с водой для умывания с висящим рядом зеркалом. Проходя мимо, Рени невольно заглянула в отражение и ужаснулась. Худенькое тело покрывали синяки, на сером лице виднелись лишь глаза с залёгшими под ними тенями, волосы сбились в паклю.
С огромным трудом Рени опустила кадушку на пол и залезла в неё. Поливая себя водой и умываясь, она нараспев шептала слова, неведомо откуда всплывшие в памяти:
Ты, вода-водица, Позволь тебя напиться! Позволь тобой умыться! И дай мне возродиться! Залечи все раны, Смой мои изъяны. Подари покой, Забери с собой. Возьми мои грехи, На дне их утопи. Возьми моих врагов Для пира всех богов.
Вода и правда всё смыла, всё забрала. Снова посмотрев в зеркало после омовения, Рени не узнала себя. Тёмные волосы, гладкие, как шёлк, струились по плечам, глаза горели, на щеках играл румянец, а на теле не осталось ни единого следа от перенесённого ужаса. Слёзы непроизвольно покатились настоящими ручьями. И с этой водой ушли страх и боль, оставив лишь ледяное спокойствие и уверенность.
Рени огляделась, бросила брезгливый взгляд на свою западню и спящих мучителей, подошла к столу, на котором уже начали попахивать остатки вчерашнего веселья, вытащила длинный нож из недоеденного поросёнка и вернулась к кровати. В один рывок фурия запрыгнула на своего новоиспечённого муженька и вогнала нож ему в сердце, с наслаждением смотря в наполненные ужасом и непониманием глаза.
Проснувшийся Поль закричал, вскочил с постели и попытался убежать, но споткнулся и рухнул на лежащего на полу Жака, беспомощно хватая ртом воздух. Не понимающий спросонья, что происходит, Жак хотел скинуть друга, пугающего его своей гримасой, но внезапно давящая на него масса возросла. Это Рени сиганула на спину Поля, схватила за волосы, оттянув голову назад, и перерезала ему горло. Горячая кровь хлынула из глубокой раны, заливая лицо, затекая в нос и рот орущего Жака.
От криков проснулся Ноэль, сидящий в кресле в одной рубашке. Но он и двинуться не успел, как Рени оказалась подле него, вогнала нож под ключицу, пригвоздив к спинке, а затем оскопила кривой вилкой, схваченной со стола. Ноэль не кричал, он лишь трясся и скулил, как подыхающий пёс. Выдернув нож из груди теперь уже кастрата, Рени вернулась к Жаку и закончила его агонию точным попаданием лезвия в глаз.
Приладив на голову фату, невеста, как была нагая и в крови, вышла на улицу. В этот ранний час город ещё спал. Только некоторые мальчишки выгоняли скот на пастбище, да ушлые торгаши спешили пораньше открыть лавку, чтобы собрать всех первых покупателей. Но постепенно окровавленная Рени обзавелась свитой, сопровождающей её по пятам. Народ перешёптывался, начали мелькать слова «ведьма» и «сжечь». Наконец-то все поняли, куда она идёт — в её отчий дом.
Толпа остановилась у ворот, когда Рени вошла внутрь, и оттуда послышались крики и грохот, будто кто-то швыряет в стены мебель. Как только шум стих, во двор вывалился Дидье. Он пускал слюни окровавленным беззубым ртом, а в паху болтался разорванный кусок плоти. Следом вышла Рени, волоча за волосы визжащую и извивающуюся Мадлен, бросила её, облила маслом, прихваченным из дома, провела рукой, и женщина вспыхнула, как спичка. Тошнотворный запах горящей плоти вперемешку с криками разлетелся на всю округу, заглушая привычный быт, вводя в оцепенение.
Не дожидаясь, пока огонь догорит, Рени вышла со двора. Ошарашенная толпа расступилась, пропуская её, но вскоре поднялся ропот и послышались призывы к расправе. Как вдруг из-за поворота выскочила богатая карета, покрытая чёрным лаком и запряжённая парой мощных вороных коней.
Экипаж резко остановился, отрезая девушку от линчевателей. Кони храпели и угрожающе били копытами, с запяток спрыгнули двое лакеев в чёрных ливреях. Оба были высокие и статные, у каждого в руках щёлкал длинный хлыст, а на поясе висели ножны с коротким мечом. Один мужик осмелился податься вперёд и получил удар кнутом, рассёкший его лицо пополам. Остальная толпа тут же отступила.
Дверь кареты распахнулась, и из неё показался привлекательный темноволосый мужчина. Он улыбнулся и жестом пригласил Рени войти. Раздумья длились не более трёх секунд, и девушка, очертя голову, запрыгнула в карету. Как только дверь закрылась, лакеи заняли своё место, а кучер погнал коней. Чёрные звери заржали и пошли на разворот, а один из них откусил и проглотил руку осмелевшего горожанина, кинувшегося за экипажем. Карета скрылась из виду и будто растворилась в воздухе.
— Как тебя зовут, дорогая? — мягко спросил спаситель, снимая свой сюртук и укутывая в него девушку.
— Рени. А вас? — только сейчас она поняла, как ей холодно, и, трясясь, вжалась в предложенную одежду.
— Меня зовут Бафинет. Я был неподалёку и услышал тебя. Ты так отчаянно звала на помощь, что я не смог пройти мимо.
— А куда мы едем?
— Домой, милая.
Он так тепло улыбнулся, что Рени даже не посмела думать о чём-то плохом. Она просто сильнее закуталась в его сюртук, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.
* * *
Очнулась Рени от собственного вскрика и обнаружила себя в мягкой уютной постели в небольшой комнате. Сию секунду вошла строгого вида мадам лет сорока, но такая красивая, статная и ухоженная, что Рени в её присутствии почувствовала себя коровьей лепёшкой. Следом вошли две девицы немногим старше Рени, от потусторонней красоты которых она открыла рот. Одна огненно-рыжая, как лиса, с хитрыми лисьими же глазами, с молочно-белой кожей в обильной россыпи рыжих веснушек. А вторая — мулатка с гладкой блестящей кожей, словно покрытой маслом, ярко-голубыми глазами, большими пухлыми губами и с копной чёрных волос, скрученных тысячей упругих пружинок.
— С пробуждением, дорогая, — сдержанно сказала мадам. — Ты долго спала, поэтому стоит поторопиться. Меня зовут Герта, а эти вертихвостки — Мириам и Сулима. Они помогут тебе подготовиться. Давайте, девочки, в темпе! Кайли с вас шкуру спустит, если опоздаете!
Герта яростно сверкнула глазами на вертихвосток и удалилась из комнаты, прикрыв за собой дверь. Тут же рыжая Мириам прыгнула на кровать, а Сулима полезла в небольшой шкаф, стоящий в углу.
— Не обращай внимания на Герту! Она всегда ворчит, — беззаботно сказала Мириам.
— Накинь халат и пошли, — Сулима протянула найденную в шкафу вещь.
— А куда мы идём? — спросила Рени, запахивая на ходу халат и еле поспевая за своими помощницами.
— Сначала в купальню, — ответила Мириам.
— А потом на церемонию, — подхватила Сулима.
— Какую церемонию? — опешила Рени.
— Посвящения, конечно! — хором ответили вертихвостки.
— К-какого посвящения?
— Ты ещё не поняла? — хихикнула рыжая. — Мы — ковен ведьм, а ты одна из нас. Ну, станешь после ритуала.
— Я не ведьма! — отчаянно закричала Рени.
— И я не ведьма, — Сулима взяла её под руку и повела дальше. — Я всего лишь лечила травами и заговорами людей в своей деревне. А потом пришли белые дьяволы с огненными палками и сказали, что я не права.
— А меня голышом привязали к лошадиному хвосту и таскали по улицам за то, что я вернула к жизни своего возлюбленного, и он отбил наш город у норманнов, — без толики печали сказала Мириам.
— Нашу Верховную, Кайли, римляне насиловали всей центурией, а потом привязали к столбу и облили рыбьими потрохами за то, что она, будучи друидом, укрывала у себя раненых кельтов, — подытожила Сулима.
Дальше Рени молча следовала за провожатыми, переваривая информацию и осматриваясь по сторонам. Они шли петляющими коридорами по богатой усадьбе. В окнах виднелся дивный зелёный сад. Под ногами стелились мягкие ковры. Отделанные деревом стены украшали картины, барельефы и канделябры. Девушки спустились в подвал. Хотя подвалом это нельзя было назвать: своды здесь были даже выше, чем на надземных этажах, такое же богатое убранство, только не было окон, а полы — каменные, без ковров.
За одной из дверей скрывалась купальня. Стены и пол были выложены изящной мозаикой. Из дальней стены бежал водопад, наполняющий большой бассейн с неровными бортами. Комнату заливал мягкий розовый свет, исходящий от цветов на обвивших всё лозах. Поодаль стояла большая чугунная ванна, покрытая перламутром.
Ведьмы подвели Рени к этой ванне и велели залезать. Девушка с ужасом и отвращением взглянула на красную жидкость, заполняющую ёмкость, и уставилась на сопровождающих:
— Это кровь, да? — шёпотом спросила Рени.
— Да! Это кровь неблагословлённых младенцев! — загробным голосом ответила Мириам и строго зыркнула на испуганную девчонку.
Рени глубоко вдохнула, зажмурилась и шагнула в ванну, затем выдохнула и села в отвратительную жижу. А через пару секунд поняла, что её обманули. Ведьмочки залились звонким смехом — шалость удалась! Это была обычная вода, окрасившаяся в красный из-за лепестков, плавающих в ней.
Хотя, может, и не такая уж обычная. В ванне бурлили мириады мелких пузырьков, приятно щекочущих кожу, а сладкий цветочный аромат дурманил, уносил куда-то вверх вместе с пузырьками. Рени сползла с головой под воду и вдруг поняла, что не дышит уже очень долго. Сначала эта мысль вызвала тревогу и панику, но тёплая вода шептала в уши: «Всё хорошо… ты дома… теперь дома…», и девушка поддалась.
Она лежала, и лежала, и ещё бы лежала, если бы её не вытащили удивительно сильные руки Сулимы. Тут же Мириам обернула Рени большим пушистым полотенцем и вытерла насухо. Затем ведьмы взяли густое ароматное масло и намазали им свою новую сестру, причём так тщательно, что, если бы не дурман, Рени бы очень смутилась. Потом ей расчесали волосы красивым серебряным гребнем и водрузили на голову огромный венок из множества цветов.
Когда девчонки закончили, они привели Рени в просторный каменный зал, там же, в подвале. От двери к противоположной стене шла устланная травами дорожка прямо к большому резному алтарю. Зал был уставлен разномастными стульями, уже занятыми такими же разными ведьмами.
Мириам и Сулима подтолкнули Рени к алтарю, а сами уселись на два последних пустых места. Откуда-то из-за скрытой двери вышла невысокая худощавая женщина с длинными рыжевато-каштановыми волосами. На ней была церемониальная мантия, расшитая растительными узорами. Верховная степенно подошла к алтарю и обратилась к своему ковену:
— Сёстры! Сегодня мы принимаем в наши ряды новую дочь, новую сестру. Как и все мы, она испила свою чашу до дна и отдала всё, что у неё было. Так вернём же ей то, что у неё отняли!
Кайли взяла большую медную чашу с орнаментом, как на её мантии, и передала Рени. Развернула девушку лицом в зал, а сама осталась стоять позади. Ведьмы поочерёдно подходили и складывали в чашу что-то от себя: цветок, камешек, косточку, монетку, пригоршню песка, кусочек льда, несколько головастиков и так далее, и тому подобное.
Когда последний дар опустился к остальным, Рени снова повернулась к Верховной. Кайли ей ласково улыбнулась и распорола себе ладонь изогнутым ножом. Как только кровь окропила дары, содержимое чаши зашипело, выделяя едкий дым. Рени вдыхала его, но он не вонял гарью, а пах луговыми цветами. Дым окутывал, как тёплое одеяло, проникал в кожу и волосы, разбегался по крови, наполняя тело силой.
Когда чаша перестала чадить, на дне осталась лишь горстка пепла. Верховная забрала сосуд и шепнула Рени: «Бери и втирай по всему телу». Девушка подчинилась. Только пепел не пачкал, а покрывал кожу лёгкой мерцающей дымкой.
Закончив, Рени снова повернулась в зал, и ведьмы радостно заголосили, захлопали и затопали, приветствуя новую сестру. В этот же момент Рени почувствовала тепло, счастье и общность, будто бы частичка каждой ведьмы теперь была в ней. Словно они вернули ей ту любовь и заботу, которых она была лишена всю жизнь. От нахлынувших эмоций слёзы невольно навернулись на глаза, но то были слёзы радости, а не как обычно. Рени даже не понимала, как такое возможно. Но вот ликование стихло, и Верховная вновь взяла слово:
— А теперь, сестра Рени, тебе пора вступить не только в ковен, но и в семью. Повелитель! Мы взываем к тебе! Приди и возьми в жёны нашу сестру!
Ковен возопил, вторя призывам Верховной. Двери зала распахнулись, и весь проём заполнила огромная тёмная фигура. Рени замерла и, не в силах отвести взгляд, следила за приближением жениха. По дорожке из трав грузно ступал демон с головой чёрного козла и козлиными ногами. Три длинных изогнутых рога едва не цепляли потолок, тело скрывала мантия, расшитая серебром.
Ведьмы с обожанием и трепетом смотрели на своего господина. Кайли поклонилась и поцеловала протянутую четырёхпалую когтистую лапу, затем положила её на плечо Рени и продолжила:
— О, владыка! Прими эту деву под свою защиту! Надели своей силой и мудростью! Облачи в покров своей любви!
После этих слов демон снял с себя мантию и накинул на плечи невесты. Рени била мелкая дрожь, когда она узрела антропоморфное тело, покрытое чёрной шерстью, и мужской орган пугающего размера между козлиных ног. Демон подхватил невесту на руки и пошёл прочь из зала. Ведьмы ликовали, выкрикивали слова одобрения и осыпали новобрачных цветами.
Процессия следовала до широкого холла на первом этаже, затем демон повернул в левое крыло усадьбы и тут же вошёл в комнату. Это оказалась довольно просторная спальня, но весьма аскетичная по меркам местного убранства. Из мебели была большая кровать с балдахином на высоких столбах и прикроватными тумбами, двустворчатый шкаф, массивный комод и резной стул с бархатными сиденьем и спинкой. Из декора — лишь тёмные портьеры на окне.
Как только дверь закрылась, демон опустил свою новую жену на пол и стал уменьшаться в размерах. Шерсть исчезала, рога сходили на нет. И вот перед ошарашенной Рени стоял нагой Бафинет. Спаситель, прихрамывая, направился к шкафу, достал из него тёмно-синий бархатный халат, расшитый серебряными звёздами, и накинул на себя. Так же тяжело подошёл к стулу и грузно сел.
— Теперь в знак своей покорности ты должна омыть мне ноги, — спокойно, но с ноткой усталости подсказывал он. — Возьми таз в нижнем ящике комода. Да, этот. Вода в кувшине. Ну зачем?! Таз сюда поставь, а потом воду наливай. Ты же не будешь полный таз через всю комнату нести.
Рени вздрогнула, густо покраснела и украдкой взглянула на нового мужа, но тот лишь снисходительно улыбнулся и продолжил руководить её действиями:
— Теперь из верхнего ящика достань коричневую жестянку. Да, эту. И красный хрустальный флакончик. Это розовый. Да. Неси сюда. Ага! Открывай жестянку, две мерные ложки порошка сыпь в воду. Теперь десять капель масла. Отлично! Унеси обратно.
Пока Рени клала жестянку и флакончик на место, Бафинет блаженно окунул ноги в таз и облегчённо вздохнул. Девушка вернулась, опустилась на колени напротив мужа и, зачерпывая руками воду, принялась омывать ему ноги. Баф жмурился от удовольствия, как кот, и разве что не мурчал. Тогда Рени вытащила из таза его ногу и начала массировать стопу. Бафинет застонал, откинулся на спинку стула и свесил руки по бокам.
Когда Рени закончила со второй ногой, Баф встрепенулся, потряс головой и извлёк из воздуха мягкое полотенце. Обтерев ноги, он встал, хлопнул в ладоши, и портьеры на окне сомкнулись, погрузив комнату в кромешную тьму. Но ненадолго — тут же зажглись лампы на тумбах. Тогда он скинул халат и залез на кровать, сел, подложил подушку под спину и натянул одеяло до груди:
— Чего стоишь, как статуя? Иди сюда. У нас первая брачная ночь вроде.
Рени потупила взгляд, подошла к кровати, стыдливо скинула мантию и тут же юркнула под одеяло. Легла на спину и замерла. Но ничего не происходило. Бафинет достал книгу из тумбочки и принялся читать. Рени смотрела в потолок, точнее, в свод балдахина, и думала. Было так странно, так непонятно.
— А разве мы не должны консумировать наш брак? — не выдержала невеста.
— А ты прямо так этого хочешь? — не отрываясь от книги, спросил Бафинет.
— Нет, — шепнула Рени.
— Вот и я не хочу. Я хочу спокойно почитать, чтобы меня не дёргали хоть какое-то время.
— А мне что делать?
— Не знаю. Хочешь, тоже книгу дам.
— Я не умею, — смущённо проговорила Рени.
— То есть считать ты умеешь, хотя бы до десяти, мы это уже выяснили, а читать — нет? — Баф наконец-то поднял глаза от книги.
— На ферме нужно считать, — пожала плечами Рени, садясь на кровати, — коров, кур, яйца…
— Ах! Ну да! Курей считать — это дело! А читать нам не нать! Пусть звездочёты и прочие грамотеи читають!
Рени хихикнула над пародией Бафинета на деревенский говор и опустила глаза.
— Ой, беда-беда! — протянул Баф. — Двигайся сюда! Учиться будем.
Девушка с энтузиазмом прильнула к плечу архидемона и непонимающе, но очень увлечённо уставилась в открытую книгу. Баф водил пальцем по страницам, называл буквы, складывал их в слова, а потом просил Рени повторить.
К концу брачной ночи Рени сносно, хоть и по слогам, читала вслух, а Бафинет лежал с закрытыми глазами, слушал и поправлял, если она неправильно произносила слово. Идиллию нарушил стук в дверь. Следом за звуком в комнату вплыла Кайли. Верховная, приветливо улыбаясь, уселась на кровать рядом с Бафинетом и посмотрела на Рени:
— Как ты, дорогая?
— Хорошо! Повелитель научил меня читать!
— Это чудесно! Теперь тебе всегда будет чем заняться, — Кайли перегнулась через мужа и поцеловала девушку в макушку. — Бафинетик, тебя Лучезарный призывает…
Она не успела договорить, как Баф схватил её в охапку и начал запихивать под одеяло:
— Нет-нет-нет! Не хочу! Не буду! — капризничал архидемон, а Верховная задорно визжала, пытаясь вырваться из его цепких рук.
Рени наблюдала за их потасовкой и смеялась. Так легко, так искренне. Ещё никогда ей не было так спокойно. Ещё никогда она не чувствовала себя настолько защищённой, как в обществе архидемона и верховной ведьмы.
________________
Нравится история? Не забудь добавить на полку и оставить коммент ;)
Глава 21. Шабаш
Выйдя из Малого тронного зала, Бафинет махнул рукой, и все повороты коридора выпрямились. Он быстрыми шагами направился к выходу из замка, увлекая за собой Ирацибетту.
— Что за спешка, Баф?
— Ты всё ещё мне не веришь?
— Я верю, но… — она не договорила.
— Вот и иди молча и быстрее, — безапелляционно прервал Бафинет.
Внизу лестницы уже ожидал экипаж. Демоны без промедления сели в него, и резвые эребские кони понеслись в сторону дома колдуна. Ехали молча, и только после того, как закрылись ворота, Бафинет заговорил:
— В ближайшее время не покидай усадьбу. Мы выделим тебе комнату, мои девчонки помогут освоиться, а Кайли разработает план обучения.
— А как же Майкл?
— Я его предупрежу.
Зайдя внутрь, они оказались в просторном холле центральной части дома. Посередине стоял низкий стеклянный столик и два кожаных дивана вдоль него. Справа и слева были широкие арки в другие части здания, прямо — лестница на второй этаж, а под ней — большая стеклянная дверь во внутренний двор. Бафинет рухнул на диван и жестом пригласил Ицци присоединиться.
— Итак! В левом крыле живу я, в правом — спальни девочек. Здесь, на втором и третьем этажах, лаборатории и библиотека соответственно. Люций сейчас будет психовать какое-то время, поэтому не попадайся ему на глаза. Лучше углубись в обучение.
— Да без проблем! Только я не поняла, почему он опять истерит.
— Потому что он параноик. Ничего! Пройдёт.
— Здравствуй, милая! Я так рада тебя видеть! — пропела вошедшая в холл Верховная ведьма.
— Привет, Кайли! Ты, как всегда, прекрасна! — улыбнулась Ирацибетта.
— Дорогая, комната для Ицци готова? — поинтересовался Баф.
— Разумеется! Я даже уже придумала, с чего мы начнём.
— Ты прелесть! Тогда я вас оставлю. Уверен, вы и без меня прекрасно справитесь.
Бафинет поцеловал жену в щёку, махнул на прощание Ирацибетте и вышел из дома. Женщины проводили его взглядом, вскочили с диванов, как по команде, и Кайли, схватив Ицци за руку, потащила её показывать усадьбу: «Это твоя комната. Интерьер базовый, если хочешь, поменяй на свой вкус. Тут моя спальня. Внизу купальня и церемониальный зал. А! И кладовые тоже там. Здесь оранжерея, там теплицы. Пойдём, я познакомлю тебя с девочками!»
Верховная пустила ментальный сигнал, и через несколько минут пятьдесят три ведьмы собрались у большого пруда в саду. Они стекались со всех краёв усадьбы, которая сначала казалась абсолютно пустой. Дождавшись, пока последние две сестры, на вид совсем юные, присоединятся к остальным, Кайли обратилась к ковену:
— Сёстры! Хочу вам представить нашу королеву Ирацибетту! Это та, которая жена Архисинда, а не другая. Её направили к нам на обучение, поэтому какое-то время она поживёт здесь. Пока она с нами, считайте её нашей сестрой, хоть и без посвящения. Искренне надеюсь, что вы меня не опозорите.
Сначала ведьмы отнеслись к гостье настороженно, но постепенно привыкли и действительно приняли как одну из них. Ирацибетта ворвалась в обучение с таким же энтузиазмом, как и в легионе Лилит. Она инициировала разработку нескольких новых зелий и заклинаний, а сёстры с радостью присоединились к исследованиям.
Самым перспективным оказалось снадобье ускорения навыков с рабочим названием «Скородум». По идее, после применения средства на некоторое время возрастают когнитивные способности, быстрее вырабатывается мышечная память, налаживаются необходимые нейронные связи — тем самым любое изучаемое в этот период умение развивается моментально, а главное, необратимо.
Вот с необратимостью и возникли проблемы. После первых испытаний Ирацибетта на несколько часов разучилась ходить. Второй вариант снадобья откинул одну из ведьм, участвующих в разработке, до уровня развития пятилетнего ребёнка. Третий и четвёртый образцы просто давали откат полученных навыков по окончании действия, но хотя бы без побочных эффектов. А вот пятая попытка была практически идеальна. Осталось только провести долгосрочные испытания.
В момент триумфа в лабораторию вошёл Бафинет. Это вызвало общее удивление, ведь хозяин почти не появлялся в своей усадьбе, проводя большую часть времени в замке Люцифера. Баф похвалил девчонок за разработку и позвал Ирацибетту к себе в кабинет, где их уже ожидала Верховная.
— Мы планируем провести шабаш и приглашаем тебя присоединиться, — рванула с места в карьер Кайли.
— Ого! Так ведь нельзя на шабаше присутствовать тому, кто не в ковене, — заметила Ицци.
— Здесь я решаю, что льзя, а что нельзя. И я решил, что тебе можно, а в некоторой степени даже нужно, — ответил Баф, барабаня пальцами по большому письменному столу.
— Даже представить не могу, за что мне оказана такая честь, — Ирацибетта сложила руки на груди и с прищуром посмотрела на колдунов.
— Честь?! — фыркнула Кайли. — Как по мне, так этот ушлый тип хочет втянуть тебя в какое-то дерьмо.
— Эй! Я вообще-то твой муж!
— Прости, дорогой, киски дороже сосиски! — насмешливо развела руками Верховная.
— У-у-у! Ведьма! — беззлобно воскликнул архидемон.
— Так всё же почему? — вернулась к обсуждению Ирацибетта.
— Не знаю, — честно признался Бафинет. — Предчувствие. Паранойя. Невроз. Как-то неспокойно мне, а ты ещё недостаточно сильна. У Лилит ты выросла до четвёртого уровня, после шабаша станешь пятого. С этим можно уже что-то делать.
— Папочка задумал гадость?
— Может быть. Какой-то он радостный последнее время. Новую жену выбирает. Хотя радоваться особо нечему и дел выше крыши, — колдун отрешённо посмотрел в окно.
— Тогда не вижу смысла отказываться.
— Подожди, милая, сначала узнай про условия, — Кайли подошла и положила руку ей на плечо.
— Да, — подтвердил Баф. — О том, что ты участвовала в шабаше, никто не должен знать. Никто и никогда. Ни Майкл, ни тем более Люцифер. Гарантией конфиденциальности станет Обет молчания.
— Тот, который на крови? — уточнила Ицци.
— Ну разумеется! — усмехнулся Бафинет. — Мы же в Эребусе. Честное слово ничего не значит, если информацию можно добыть вскрытием мозга и калёным железом. А магический щит даёт хоть какие-то гарантии.
— Ещё что-то?
— Да. Самое сложное: тебе придётся надеть белое, — едва сдерживая улыбку, сказал колдун.
— Может, я лучше кого-нибудь убью? — скривилась Ирацибетта.
— Убийств на твоём веку ещё хватит, а белое вряд ли наденешь, — ответил Бафинет с такой тоской в глазах, будто что-то знал.
* * *
В день шабаша все обитательницы усадьбы собрались в купальне. Они плескались под струями водопада, натирались мазями и маслами, расчёсывали друг другу волосы и облачались в простые льняные рубашки на голое тело. На закате вышли в сад, где на поляне возле пруда уже был сложен большой костёр, а на нём стоял огромный котёл. Судя по цвету и запаху, воду в него набирали из ручья под названием «Ведьмины слёзы». Почему «Ведьмины слёзы»? Потому что им нельзя верить.
Действительно, с помощью этой воды можно навести сильнейший морок на кого угодно, кроме ведьм. Для них она была не крепче медовухи, но пить её просто так неинтересно, поэтому начались приготовления: Кайли разожгла костёр, Герта, а точнее, Мириам и Сулима, принесли заколоченный бочонок, остальные толпились вокруг, ожидая распоряжений. Как только котёл забурлил, Верховная стала раздавать указания: «Прю, Рени — за цветами! Сесиль, Вайолет, Агнес — сделайте музыку! Гвен, организуй подсветку! Яра, неси чарки! Сулима, лей мёд в котёл! Ицци, давай травы!»
Когда все ингредиенты оказались собраны, у Кайли в руках появилась колоссальная ложка, похожая на половник. Ею старшая ведьма размешивала варево, пока не сочла его готовым. Затем телекинезом сняла котёл с огня и нашла взглядом Ирацибетту: «Ваше величество, не поможешь остудить?» Ицци с радостью согласилась, взялась за край посудины, и от её рук стенки начали покрываться инеем, а чуть позже — льдом.
Остывший напиток Кайли разлила по чаркам и произнесла тост: «Сёстры! Объявляю наш шабаш открытым! Пейте, танцуйте, веселитесь! Но не увлекайтесь! Помните, что самое главное будет в конце!» Ведьмы поддержали Верховную хором одобрительных выкриков и опустошили стаканы.
После официального открытия колдуньи разделились: кто-то танцевал под звуки заворожённых музыкальных инструментов, кто-то не отходил от котла, некоторые купались в пруду, а другие прыгали через костёр. В разгар веселья Ицци подошла к Кайли и задала вопрос, мучивший её весь вечер:
— Слушай, а как Баф узнал, что именно сегодня светильник погаснет и наступит ночь?
— Так он его и заряжает, — пожала плечами захмелевшая ведьма.
— А почему бы не стабилизировать работу, чтобы выключение не было сюрпризом?
— Вот сама его и спроси! Я-то почём знаю! Светит — и ладно, — очевидно, Верховная уже слишком расслабилась, чтобы рассуждать о мироустройстве.
Когда фонарь погас и Хеллград окутала тьма, ведьмы окончательно распоясались. Они неистово плясали, скакали и визжали, скидывали друг друга в воду, а потом гонялись за виновницей, врезаясь в танцующих, вместе падая в траву и смеясь.
Ирацибетте такое веселье уже порядком наскучило, и она, привалившись спиной к дереву, предавалась воспоминаниям о посиделках на заднем дворе с мясом, пивом и Майклом. М-да! Мужского общества очень не хватало: пошлых тупых шуточек, соревнований на скорость выпивки, слэма и армрестлинга. Интересно, есть ли легион, в котором только мужики? Забуриться бы туда после этого института благородных девиц. Может быть, к Аввадону или к Войне. Надо бы уточнить.
Из раздумий её вырвал раскатистый звук гонга. Музыка стихла, в центре поляны появился большой резной трон, и ведьмы стали сбегаться к нему, бухаясь на колени, вздымая руки к небу и падая ниц. Из тьмы в глубине сада к своему ковену вышел Бафинет в демоническом обличии. Утаптывая высокую траву копытами, он обошёл лобное место кругом и занял своё кресло. Тут же Кайли, маневрируя между кланяющимися сёстрами, поднесла повелителю серебряный кубок, наполненный из общего котла. Архидемон принял угощение и осушил чашу до дна. Верховная издала ликующий возглас и встала на колени прямо у ног господина, развязала пояс его церемониальной мантии, распахнула полы, запустила руки в чёрный мех и прильнула к паху. Что она там делала, не было видно, но пара вариантов казались очевидными.
Довольно быстро между козлиных ног поднялось белёсое щупальце, похожее на корень. Сначала оно обвилось вокруг Кайли, отодвигая её и бережно укладывая на траву. Затем по всей длине появились отростки и устремились к остальным ведьмам. Сёстры чуть ли не на лету перехватывали тентакли, сжимали бёдрами, оборачивались ими, как шарфом, лаская их руками, облизывая и обсасывая. По всей корневой системе от Бафинета разбегалась ритмичная пульсация, приводящая женщин в экстаз. Они стонали и извивались, некоторые уже сорвали с себя рубашки, чтобы чувствовать соприкосновение всей кожей.
Ноздри на огромной козлиной голове широко раздувались, когтистые пальцы впивались в резные подлокотники, нарушая узор, два чёрных глаза пристально наблюдали за происходящим, не забывая поглядывать на тех, кто не участвовал в процессе.
Ирацибетта наконец-то отлипла от своего дерева и подошла к двум юным ведьмочкам, сидящим в стороне:
— А вас почему не зовут?
— Это дело добровольное. Никого не зовут и никого не гонят, — ответила худенькая брюнетка, лет двадцати на вид.
— Вон оно чё. А ты чего? — обратилась королева к другой девушке.
— Я… я недавно в ковене… это мой… второй шабаш…
Она не закончила мысль. Ирацибетта оценивающе посмотрела на ведьму: зрачки расширены, колени сжаты, нижняя губа искусана в кровь, а пальцы судорожно впиваются в траву. Ицци хмыкнула и, как заправский змей-искуситель, тихим вкрадчивым голосом начала: «Тебе же хочется, а ты тут киснешь. А вон тот соблазнительный корень так на тебя смотрит. Только глянь, какой он толстый, упругий, гибкий… так и манит, так и зовёт. А ты сидишь, как дура. В бой, тигрица!» Девица всхлипнула и рванула с места, на ходу скинула с себя рубашку и уселась верхом на ближайший отросток. Тот мгновенно обвил её, а свободный конец сжал шею. Ведьма застонала и, откликаясь пульсации, активно задвигала бёдрами. Королева самодовольно крякнула.
— Теперь ты, — Ицци обратилась к первой девушке. — Что с тобой не так?
— Всё хорошо! — отозвалась та. — Просто не хочу портить всем веселье.
— Рени. Ты же Рени, верно? Ты в курсе, что лгать королеве — это преступление?
— В-ваше величество, я не вру! — всполошилась Рени.
— Вот и не ври. В чём дело?
— Я правда не хочу всё испортить. Мы как-то дурачились с сёстрами. Сулима зажала меня и хотела поцеловать, а у меня случился припадок. Я начала кричать, биться в истерике. Девочки меня еле привели в чувства. Я сама даже не поняла, что произошло. Вдруг и тут такое случится. Тогда это всему ковену передастся.
— Как это передастся?
— Ну, это только выглядит как оргия. На самом деле, это акт единения. В этот момент мы чувствуем души друг друга. А повелитель объединяет нас, пропуская через себя всю нашу боль и страхи, передавая часть своей силы.
— И как же он это делает?
— Видишь, из корней выделяется субстанция?
— Эм-м-м… Ну да. Это же…
— Нет! Это не то, о чём ты подумала. Это мана. Она исцеляет все раны, и физические, и душевные, наделяет силой.
— Так, может, тебе как раз это и нужно?
— Может, но я не хочу рисковать, — Рени потупила глаза и притихла.
— Ты говорила об этом с Бафом или Кайли?
— Что?! Нет! У них и без моих глупостей дел хватает.
— Зря! Обязательно поговори с ними. Или это сделаю я, — не отставала Ирацибетта.
— Нет! Не надо. Я поговорю. Обязательно.
— Ну смотри мне! — королева погрозила девчонке пальцем и сделала суровое лицо.
Хотя Рени рассыпалась в обещаниях, Ицци ей не поверила: слишком уж она запуганная и зажатая. У девочки явно были проблемы с головой, которые требовали лечения.
Только Ирацибетта хотела залезть в сознание к ведьмочке, как почувствовала на себе тяжёлый взгляд. Бафинет пристально смотрел на неё, а когда установил зрительный контакт, призывно вытянул вперёд свою четырёхпалую когтистую руку.
Повинуясь зову, Ицци подошла к трону и коснулась пальцами длани. Архидемон сжал её кисть, одним рывком притянул к себе и усадил на колени лицом к козлиной морде. Заглянув в антрацитовые глаза, Ирацибетта увидела в них отблеск света галактик и тут же почувствовала, как что-то тёплое упирается ей в промежность. Приняв правила игры, она ухмыльнулась, подняла полы своей рубахи и пустила в себя отросток, выпущенный отдельно, специально для неё.
Сначала мерная пульсация внутри доставляла удовольствие. Приятное тепло разливалось по телу, с каждой волной тревоги и страхи покидали голову, оставляя лишь покой и лёгкую эйфорию. Но постепенно энергетические удары становились сильнее, заканчиваясь короткими вспышками света в сознании. Продолжительность и яркость всполохов росли и росли, пока не превратились в калейдоскоп судеб. Через мысли и чувства Ирацибетты проносились жизни всех ведьм. Она не просто это видела, а будто бы проживала сама. Радости и горести, любовь и потери, первая магия и последние вздохи, избиения камнями, сожжения на кострах, казни всей семьи, пытки водой и раскалённым железом — всё то, что делали добропорядочные граждане с ведьмами на протяжении столетий. Последнее видение было мимолётным: два молодых алара спорили о чём-то посреди фантасмагоричной поляны. Но образ растаял, и Ицци вернулась в реальность.
Первое, что она увидела, был испуг в бездонных глазах демона. Смекнув, что к чему, королева вцепилась одной рукой за рог Бафинета, а другой перехватила щупальце, пытающееся выскользнуть из неё. Усевшись поудобнее, она лизнула Бафа в козлиный нос и начала активно двигаться. Вскоре отросток перестал сопротивляться. Тогда Ицци отпустила его, упёрлась освободившейся рукой в грудь Бафинета и продолжила наступление.
Баф сдался. Он откинулся на спинку трона и впился когтями в бёдра Ирацибетты. Теперь она управляла процессом. Каждое её движение расходилось по корневой системе ковену, ведьмы стонали, изнемогая от экстаза, принимая и передавая энергию. Вспышка, и Ицци вновь оказалась на той поляне. Только теперь всё было ярче и отчётливее.
Это место напоминало космогаллюцинацию, наполненную светом и энергией. Два молодых алара стояли над растением, похожим на лотос, переливающийся тысячей цветов и оттенков. Суть спора была неясна, но брюнет топнул ногой и начал чертить какие-то символы на земле, после чего достал нож и распорол свой живот. Блондин поморщился и горестно отвернулся. Темноволосый срезал цветок, засунул его внутрь себя и обессиленно рухнул на колени. Второй алар тут же бросился к нему и попытался залечить рану. Она затянулась, но брюнет всё равно не мог самостоятельно встать. Тогда брат закинул его себе на плечи, и видение оборвалось.
Ирацибетта вернулась в реальность в полёте, точнее, в свободном падении. Судя по разорванной по бокам рубашке и полосам от когтей на бёдрах, Бафинет скинул её с себя прямиком в небо. Перевернувшись в воздухе, она приземлилась на все четыре конечности, как кошка, и поднялась на ноги. Её волосы клубились чёрным туманом, глаза горели ярче, чем обычно, аккуратный маникюр превратился в острые когти, а клыки изнывали от желания разорвать чью-либо плоть. Поборов жажду крови, Ицци осмотрелась: ведьмы лежали в отключке на траве, даже Рени, щупальца стремительно втягивались обратно, а Бафинет принимал человеческий облик.
Пройдясь по поляне, Ирацибетта убедилась, что с девчонками всё в порядке, и подошла к Бафу. Он обмяк в кресле, ставшем ему великоватым, и массировал себе виски.
— Живой? — спросила Ицци, уперевшись в подлокотник.
— Твоими молитвами, — буркнул Баф и протянул к ней руку: — Помоги подняться.
Покачиваясь, Бафинет встал. Ирацибетта подставила ему плечо для опоры, обхватила за талию, и они побрели в дом.
— С ними всё нормально? — Ицци бросила взгляд на поляну.
— Да, отлежатся, будут, как новенькие, и даже лучше.
Демоны дошли до холла, где Ирацибетта помогла Бафу сесть на диван и хотела расположиться напротив, но он её остановил: «Погоди. Сходи в мой кабинет, принеси из бара ром. Только не с первой полки, а с самой верхней, он там сзади стоит». Ицци подчинилась и вскоре вернулась с пузатой бутылкой старинного вида и парой небольших серебряных кубков. Поставила всё на стол и уселась на второй диван, только хотела открыть рот, но Бафинет опять её опередил:
— Не-а! После того, что ты со мной сделала, мне сначала надо выпить, — Баф откупорил бутылку руками, без магии, плеснул немного Ицци, а свой кубок наполнил до краёв.
— Ну а теперь? — нетерпеливо спросила королева.
— Теперь давай, — разрешил Баф.
— Что это было?!
— Конкретнее, пожалуйста.
— Ты меня трахнул?!
— Это ты меня поимела по полной! Как ты вообще смогла в голову ко мне залезть и энергетический поток перенаправить?! Я в последний момент успел тебя скинуть, иначе бы весь ковен сгорел, и пол-Эребуса впридачу!
— Так! Мы не с того начали. Весь этот хентай с тентаклями явно не то, чем кажется, и не то, чем его считает ковен. Что это?
— Пу-пу-пу… — Бафинет замялся. — Просекла, значит? Ну ладно. Я так сбрасываю избыточный заряд. Лишнюю энергию, чтобы она меня не разорвала. Одна ведьма такого не выдержит, а вот несколько вполне потянут, но только если будут объединены в цепь.
— Почему именно ведьмы, а не демоны?
— В целях безопасности. Ведьмы более человечны. Они просто получают дополнительную энергию и расходуют её на всякие бытовые нужды, распространяя в пространство. А демоны, заполучив такую силу, могут пойти в разнос. Одной порцией они не ограничатся, и ты тому пример.
— Если бы ты меня предупредил, я была бы сдержанней.
— Нет, не была бы. Это слишком дикая сила. Я сам с трудом держу её под контролем и сегодня чуть не сорвался.
— Получается, что с демоном ты наверняка сколлапсируешь и породишь сверхновую, а ведьмы нормально так рассеивают заряд? Поэтому их так много? — Ицци подлила ещё рома в оба кубка для лучшего усвоения информации.
— Да. Плюс-минус пятьдесят — то, что нужно. Меньше — не выдержат и сгорят, даже при контролируемом сбросе, больше — устроят тут бедлам.
— Это ты опытным путём выяснил? — усмехнулась Ирацибетта.
— Ну а как ещё? Методом проб и ошибок.
— И какое максимальное число жён у тебя было?
— Семьдесят шесть. Это было фиаско. Я вернулся в усадьбу, а дом в руинах, сад сожжён, кони с конюхами и лакеями на конюшне заперлись, а ведьмы перебили друг друга.
— Прям все? Никто не выжил?
— Кайли и ещё несколько. Они позже ушли, а Кайли стала Верховной. Она же конюшню и защитила тогда. Поэтому она девчонок в ежовых рукавицах держит, чтобы такого больше не повторилось.
— Понятненько. А как с этим всем связан цветок, который ты в себя засунул?
— Что? Как?! — Бафинет от неожиданности подпрыгнул и чуть не подавился ромом.
— Я спросила тебя про всю эту хренотень, а ты мне показал, как вы с Люцифером цветочек аленький украли.
— Чёрт! Ирацибетта, я начинаю понимать, почему Люций тебя не любит! Как ты так глубоко залезла?!
— Не знаю. Оно само, — Ицци беспечно пожала плечами.
— Ладно! Видать, судьба у меня такая. Когда появилась первая угроза со стороны отца в адрес Хеллграда, мы стали думать, как защищаться. Как ни крути, энергии Столпа силы было мало, и мы начали искать дополнительный источник. Нашли Миродар — это тот цветок, — но пронести его через все миры было невозможно. Нас бы по дороге накрыли и отобрали его. Поэтому я заключил его в себе, Люцифер доставил меня домой, а Меф тут уже его стабилизировал.
— То есть Миродар всё ещё в тебе?
— Да, его нельзя достать, но я могу использовать его энергию. Только нужно периодически излишки скидывать.
— Угу. Получается, у тебя внутри ядерный реактор, питающий весь Эребус, а ковен — это система расхолаживания. Занятно. Полагаю, об этом мало кто знает.
— Естественно! Кроме тебя и меня, только Люций и Меф. И то они до конца не знают суть шабашей. Считают, что я просто так развлекаюсь.
— Итого вся картина только у нас двоих?
— Получается, что так, — Бафинет тяжело задумался.
— Тогда зачем ты меня в это втянул, если гипотетически мог рассекретить государственную тайну, что, собственно, и произошло?
— У Люцифера своё пророчество, а у меня своё, — отрешённо ответил архидемон, болтая ром на дне кубка.
— И ты туда же?! — Ирацибетта закатила глаза.
— Твой скепсис не знает границ. Ты умерла, воскресла демоном, научилась колдовать, а в пророчества до сих пор не веришь? — наконец-то улыбнулся Баф.
— Да чушь какая-то! Кто-то словил глюки, а все пытаются разглядеть в них смысл, который у каждого свой! Ну хрень же!
— Нет. Моё пророчество я видел сам. И абсолютно точно я видел демона с тысячей рук и тысячей мечей, который вошёл в Иллус как победитель.
— Окей. А я как к этому отношусь?
— Не знаю, но увидел я это, когда впервые коснулся тебя.
— Всё! Я пас! — Ицци воздела руки, будто сдаётся. — С папулей пророчествами меряйтесь, а мне лучше объясни, почему мне захотелось кого-нибудь сожрать после того, как ты меня скинул.
— Это ты новый уровень получила, и в тебе твоя демоническая сущность начала преобладать. С каждым повышением человеческого остаётся всё меньше, твои способности растут, и всё больше проявляется твоя истинная природа.
— То есть моя истинная сущность — это кровожадная тварь?
— Видимо, да. Но мы, как и люди, сами выбираем, каких демонов в себе взращивать, а каких держать в узде. Самое простое, конечно, отпустить вожжи и жить на инстинктах, но чем мы тогда лучше лысых обезьян?
— Вестимо. А если я ещё разочек к твоему реактору присосусь, то ещё уровень подниму? — Ицци улыбнулась и сверкнула глазами.
— Нет! Во-первых, дело не только в энергии, нужно ещё и опыт получать, а во-вторых, я тебя больше к себе не подпущу. Ты и так из меня высосала на двух Бафинетов! Шабаш ещё лет двести не понадобится.
— Ты чего это? Не смей девчонок обижать! Они так жаждут твоего внимания. Ещё подумают, что ты в меня влюбился, поэтому с ними время не проводишь. Ревновать начнут. Как мне от полусотни ведьм отбиваться?
— А-ха-ха! — рассмеялся Баф, но тут же болезненно схватился за живот. — Ревновать точно не будут! Тем более к тебе.
— Зря ты так думаешь! Я видела, как Рени смотрела, когда ты меня позвал.
— Крошка Рени? Она-то точно не ревнует.
— Ты так решил, потому что она в шабашах не участвует? А ты в курсе, что у неё ПТСР и она от прикосновений эротического характера в истерику впадает?
— Нет, она мне ничего не говорила.
— Стесняется и боится.
— Она же ванны с Ом-травой принимала, что все расстройства снимает, — смутился Бафинет.
— Все, да не все. Не долечили вы девочку.
— Хорошо, я разберусь.
— Только не говори, что я передала, а то в отрицание уйдёт.
— Ну да. Закроется, тогда вообще из раковины не вытащить. Так! Я слышу, там девчонки в себя приходят. Иди к себе, погрузись в транс. Надо, чтобы энергия в тебе стабилизировалась, а я тут пока порядок наведу.
Ирацибетта подошла к Бафу, обняла его, поцеловала в висок и отправилась в свою комнату. Там она достала из шкафчика настойку болиголова, приняла её и легла на кровать, пытаясь отключить сознание, но из головы не выходили образы, увиденные сегодня. А потом её опутали чёрные корни, утащили куда-то вниз, где всё пожрала тьма.
______________
Нравится история? Не забудь добавить на полку и оставить комментарий ;)
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
