Кровь и лёд. Курсант поневоле

ПРОЛОГ

Это была кровавая мясорубка. Вся площадь небольшого провинциального городка оказалась завалена истерзанными трупами.

Здесь остались лежать мирные жители, которых использовали в жертвоприношениях; бойцы и маги сводных подразделений сил специальных операций, собранные по тревоге и экстренно переброшенные к месту образования новой инфернальной пустоши; тысячи демонов, перенёсшихся на площадь с помощью портального окна, созданного тройкой демонолюбов…

Люди сопротивлялись! Кровь лилась рекой! Бойцы и маги империи, успевшие оперативно прибыть в указанную точку, сумели помешать завершению страшного ритуала, однако и сами попали в ловушку. Новые противники появлялись c постоянной периодичностью, а вот покинуть заданную ритуалом фигуру было невозможно. Магический барьер не пропускал.

«Ну ничего! — пронеслось в голове, когда я нашёл взглядом главных виновников и творцов происходящего. — Разберёмся с ними, и всё закончится».

Задав подсознанию цель, я, не обращая внимания на боль во всём теле, окутал себя облаком духовной энергии, а затем сформировал техники «отвода глаз», «максимального сокрытия» и «игры теней».

«Жаль, что я дал учителю непреложный обет и не обучил этим приёмам никого. А как бы было проще, если бы Ваня умел ими пользоваться, — в очередной раз с досадой подумал я, а затем очистил сознание и по дуге, ползком, стал приближаться к цели. — Потом подумаю об этом. Сейчас меня ждёт тройка в плащах».

Пока я совершал обходной манёвр, первый из проводивших ритуал решил показать свою удаль. Он выбрался из защитной фигуры, а затем после обмена ударами рухнул на землю, сражённый высшим заклинанием рода Темниковых, глава которых сумел каким-то образом проникнуть на поле боя. Затем удача улыбнулась Ивану, ему удалось подловить второго демонопоклонника и нанести удар своей магией в уязвимый портал как раз перед самым появлением очередной партии демонов, после чего изрешечённый пространственными осколками маг упал на землю.

— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! НЕ-Е-Е-ЕТ! — раздался громоподобный рёв последнего из тройки противников, и он, наплевав на предосторожности, также покинул защищённое место, отправив в сторону Морозова и Темникова мощное заклинание, от силы которого волосы на теле встали дыбом.

Хотелось броситься наперерез этому валу, закрыть воспитанника своим «щитом воли» или переместить его в сторону техникой «шаг», однако я привычным мысленным усилием отбросил это желание подальше и продолжил движение.

«Иван сильный! Он выстоит, отвлечёт противника на себя, и тогда в дело вмешаюсь я!»

Не обращая внимания на пролетающие мимо мощные заклинания, я прикрыл глаза, прислушался к себе и, выждав идеальный момент, «шагом» переместился за спину лидеру демонопоклонников. Взгляд тут же обнаружил слабое место в магическом щите, сабля в руке засияла алым цветом, наполнившись концентрированной духовной энергией, и горящий красным светом клинок вошёл в сердце противника…

К сожалению, ни убить ублюдка, напитанного халявной энергией смертей, ни уйти от его ответной атаки я уже не успевал. Чувство опасности взвыло слишком поздно, перед глазами мелькнула красная пелена и, прежде чем наступила кромешная тьма, я успел подумать:

«Прости, Ваня, я сделал всё, что смог…»

Сознание медленно скользило в темноте. Здесь было холодно, больно и неуютно. Что-то словно давило на мою душу и разрывало её на части. Время двигалось медленно. Очень медленно. Но в какой-то момент где-то вдали мелькнула синяя точка, и меня потянуло к ней. А спустя некоторое время я обнаружил себя стоящим перед огромной ледяной глыбой, зависшей в воздухе, той самой, которую не единожды наблюдал в склепе рода Морозовых.

«Иван! Прости! — вспомнил я последние мгновения своей жизни, и душу сковала боль. — Я не справился… Оставил тебя одного против того монстра… Старый самоуверенный дурак!»

— Феофан! — раздался за спиной властный голос, и я, обернувшись, рухнул на колени.

— Простите, господин… Я подвёл вас. Не справился. Оставил его одного…

— Встань, — произнёс древний князь и, взяв меня за плечи, приподнял. — Ты зря коришь себя. Иван не только выжил в том бою, но и стал гораздо сильнее.

Я поднял неверящий взгляд на древнего князя, которого безмерно уважал, и с души упал такой тяжёлый груз, что губы расплылись в невольной улыбке.

— Значит, у него всё хорошо? — с облегчением спросил я и, получив положительный ответ, расслабился, осмотрелся по сторонам, а затем с недоумением уточнил:

— При всём уважении, господин, но что я делаю в склепе рода Морозовых? Это ведь он?

Древний князь кивнул, и вспышка света перенесла нас на несколько этажей выше.

— Иван справедливо рассудил, что ты сделал достаточно для нашей семьи и достоин покоиться здесь. Рядом со мной.

— Это честь для меня, — торжественным голосом произнёс я, поклонившись господину, а в душе появилось тепло и благодарность к воспитаннику, который так высоко оценил мои заслуги.

— И для меня, — серьёзно кивнул князь, а затем вспышка вновь переместила нас к алтарю рода.

Повернувшись лицом к зависшей в воздухе огромной глыбе, маг выдержал небольшую паузу и произнёс:

— Феофан, ты выполнил мой наказ. Не только помог роду Морозовых возродиться, но и способствовал его возвышению. Ты положил жизнь, служа моей семье, и поэтому достоин самой высокой награды!

Его рука легла на моё плечо и, оторвавшись от пола, мы влетели внутрь ледяной глыбы.

На мгновение меня обдало холодом, а затем в груди поселилось нечто новое и неизвестное.

— Сегодня, в момент рождения наследника рода Морозовых, — как ни в чём не бывало продолжил князь, — ты, Феофан, перестаёшь быть слугой! Теперь ты один из нас! Так будь же достоин!

С последними словами поток энергии алтаря подхватил нас и мягко поднял.

Выбравшись изо льда, мы миновали несколько этажей склепа и оказались на территории хорошо знакомого мне поместья, которое буквально завалило снегом.

— Давно рождение наследника не сопровождалось такой бурей, — произнёс князь довольным голосом, а потом повернулся ко мне. — Ну что, мой друг? Ты готов получить награду?

— А я уже её получил, — ответил я, заметив в одном из окон фигуру живого и здорового Ивана. — Теперь могу уйти в небытие со спокойной душой…

— Не стоит туда так торопиться. У меня есть вариант, который понравится тебе больше.

Я перевёл заинтересованный взгляд на князя, и тот хищно улыбнулся.

— Может, вместо забвения ты выберешь новую жизнь?

Глава 1

Боль. Она была везде. Она растекалась по всему телу и вонзалась в мышцы сотнями мелких иголок. Это были не самые приятные ощущения, однако я принял их с радостью. Они говорили, что я снова жив.

Да и нужно ли мне бояться боли, с которой у меня давние и тёплые отношения? Всё же эта дама сопровождала меня на протяжении всей прошлой жизни. Начиная с детских, самых малых лет, и заканчивая последними годами, когда она уже не покидала меня ни на минуту.

«То-то всё удивлялись, что я в стал раздражительным и ворчливым стариком, — пронеслось в голове. — Посмотрел бы я на этих умников, если бы у них на протяжении нескольких лет ныла каждая клеточка тела! Грёбаные демонопоклонники и их алтарь! Ненавижу!»

Только я подумал о мерзких ублюдках, как по телу прокатилась мелкая и неприятная дрожь, а в грудную клетку тоненькой струйкой стал поступать воздух.

«Всё-таки я жив! Жив! Получилось! — пронеслась в голове ликующая мысль. — Ох и удружил князь! Ох и удружил! Это гораздо больше, чем самая большая императорская награда!»

Почему-то мне вдруг захотелось вскочить на ноги, закричать что-то радостное и глупое. Однако усилием воли я удержался от столь несвойственных мне проявлений эмоций, а в следующее мгновение чувство опасности резануло по нервам, заставив напрячься и прислушаться к собственным ощущениям.

«Ну и что тут у нас происходит? По какой же причине моя душа смогла попасть в это тело? Судя по ощущениям, кто-то убил предыдущего хозяина, и этот человек сейчас находится где-то рядом, — подумал я, пытаясь пробиться к органам чувств, и между тем довольно отметил: — А тело-то оказалось достаточно одарённым. Раньше ощущение опасности у меня было менее острым».

Откинув подальше неуместные в данной ситуации мысли, я потянулся к духовной энергии, однако вместо привычного океана силы наткнулся на какой-то жиденький ручеёк. Стараясь не обращать внимания на столь прискорбный нюанс, я зачерпнул совсем немного энергии и привычно напитал ей тело.

Это дало свой результат.

Нос тут же уловил запах свежескошенной травы, а до слуха донёсся чей-то негромкий, но горячий спор.

— Иди! Иди проверь! — шипел кто-то. — Давай! Вперёд!

— А почему сразу я? — испуганно отвечал ему, судя по тону, более молодой парень. — Давай ты!

— Да потому что это ты его завалил, идиот! — словно умалишённому, талдычил первый. — Я же сказал — аккуратно бить! А ты что?! Голову ему размозжил! И, скорее всего, не до конца!

— Но мы ведь его вещи пополам разделили! — не отчаивался младший. — Я его нашёл, вывел сюда и прибил. А ты всё это время ничего не делал! Так что теперь твоя очередь отработать долю!

— Вот именно! — прорычал первый. — Ты этого нищеброда заприметил, а потом завалил! Сколько мы от него получили? По пятьдесят рублей на брата? Забыл, что мои клиенты по четыре сотни каждому за раз принесли?! Забыл? Так что мне твои копейки ни к чему. Могу вернуть. А ты иди проверь тело и, если надо, закончи начатое.

— А если он в мертвяка превратился?! Что мне, из-за этих жалких пятидесяти рублей сдохнуть? — заныл младший.

«Рубли, копейки, мертвяк? — с недоумением подумал я, чувствуя, как с каждым мгновением восстанавливаются силы. — Что за странные слова? Говорят вроде на носирианском, но не всё понятно. Это куда меня занесло?

— Чтобы ты знал, убитые в мертвяков так быстро не превращаются, да ещё и в европейской части страны! — продолжал настаивать на своём старший. — Это всем известно!

«Превращаются? В европейской части?» — вновь сделал себе мысленные зарубки я.

— Ты это кому-нибудь в Смоленской губернии расскажи! Вот они удивятся! — не сдавался молодой. — Особенно те, кто жил неподалёку от прорыва!

— Так они ж не сами по себе появились! У них же там мощный некротический разлом открылся! Или скажешь, это одно и то же?! — произнёс старший, а потом, не выдержав, дал своему оппоненту подзатыльник. — Всё! Ты меня задрал! Лезь в кусты и делай дело! Ты что, не понимаешь, что если он выживет и опишет тебя, то нас за покушение на будущего егеря на части порвут?!

Отметив ещё парочку неизвестных слов, с которыми необходимо будет разобраться в будущем я, наконец, нашёл в себе силы открыть глаза и осмотреться по сторонам.

Ощущения не врали. Я лежал на тёплой летней траве, в кругу невысоких, но пушистых кустов. Вокруг было темно, фонарей поблизости не наблюдалось, однако где-то в отдалении были слышны весёлые детские крики, приглушённые звуки музыки и работающих аттракционов. Именно с той, едва заметно подсвеченной стороны и стояли две тёмные долговязые фигуры.

Напитав себя ещё некоторым количеством духовной энергии, позволяющим действовать более уверенно в этом непривычном теле, я усилием воли отгородился от боли в затылке и медленно приподнялся на локтях. Удостоверившись, что манёвр остался незамеченным, продолжил не спеша менять положение, пока наконец не сел на корточки.

К сожалению, из-за дефицита сил и неподготовленности тела применять скрывающие техники я не решился, поэтому парни услышали посторонний шорох и, заткнувшись, напряжённо уставившись в кусты.

Мне необходимо было их отвлечь и успокоить, поэтому я тихим голосом умирающего прошептал:

— Помогите…

Фигуры вздрогнули, и старший тут же треснул товарища по макушке:

— Идиот! Я же говорил, что он жив!

— Эй, ты чего? — обиженно засопел младший, уводя взгляд от кустов, и я тут же атаковал.

Первый удар наполненного крохами духовной энергии кулака вошёл старшему и наиболее опасному из противников точно в подбородок, отправляя его в нокаут.

Младший же, заметив неясную размытую тень, хотел было испуганно воскликнуть и отпрянуть назад, однако словил сначала сильный удар в живот, а затем второй, ребром ладони в затылок.

«Ну что, есть тут кто-нибудь ещё? — подумал я и замер, пытаясь выловить чужеродные звуки. — Может, ещё подельники? Или просто случайный прохожий?»

Время шло, никого из посторонних поблизости не оказалось, поэтому я, стараясь не обращать внимания на головокружение и боль, взялся за сбор трофеев.

Стянул с одного из них смутно знакомый рюкзак, очистил карманы штанов от всего ценного, а уже в конце, ощутив, как знакомо стягивает кожу на затылке, одолжил у младшего кепку и осторожно надел её, натянув козырёк вниз. Мне не хотелось привлекать внимание органов правопорядка своей окровавленной башкой.

«Теперь нужно найти спокойное и более светлое местечко, чтобы осмотреть добычу и избавиться от лишнего, — подумал я. — Судя по обмолвкам малолетних грабителей, я у них сегодня не первый, а если вспомнить глупую перепалку в ненужный момент, то можно смело утверждать о наличии у этих идиотов чужих приметных вещей, по которым их потом легко найдут и свяжут с преступлениями».

Дойдя до освещённого участка, заполненного отдыхающими, я обнаружил неподалёку от него небольшой отнорок со свободной лавочкой и, удостоверившись в отсутствии свидетелей, расстегнул рюкзак и достал из него все вещи.

Моей добычей оказались пять мобильных телефонов, три кошелька, свободная красная рубашка в белую клетку, а также россыпь банкнот и множество монет, среди которых я заметил небольшой ключ с названием гостиницы и номером на брелке.

Голову острой болью пронзило воспоминание о заселении в комнату.

«Ага, значит, у меня есть место, в котором можно отдохнуть и восстановить силы, — с удовлетворением подумал я. — Вряд ли эти растяпы смогли добраться до металлического ключа в темноте и рассмотреть его, так что опасности с этой стороны можно не ждать».

Затем я перевёл взгляд на телефоны и после вспышки боли безошибочно нашёл аппарат парня, а затем и кошелёк. Вытряхнув наличность из других бумажников, я тщательно протёр рубашкой чужие вещи, до которых дотрагивался, а затем выбросил их в мусорку.

«Всё, теперь меня не связать с чужими преступлениями и не отследить по сигналу, — подумал я и, желая скрыть пятна земли и травы на белой майке, накинул мятую рубашку. — Можно идти в гостиницу».

К выходу из парка я направился, держась неосвещённых мест и прислушиваясь к собственным ощущениям. Не хотелось нарваться на очередных грабителей в этом неподготовленном теле.

Настороженность не мешала мне радоваться возвращению к жизни, тёплому ветерку, проходящему по коже, а также получать удовольствие от прикосновения к деревьям. На мгновение я припомнил последние секунды жизни и наступившую темноту, в которой мою душу терзал страх за судьбу Ивана. Меня тут же передёрнуло, словно от озноба, но дурные мысли вылетели из головы от чарующего запаха свежей выпечки из огромной плетёной корзины, накрытой белоснежным полотенцем.

— Чего тебе, милок? — спросила пухлощёкая старушка, заметившая мой голодный взгляд, и улыбнулась: — У меня есть пирожки с мясом, повидлом, капустой. Что будешь?

— По три каждого, — ответил я, сглатывая слюну. — Сколько с меня?

— Девять рублей, — обрадовалась такому заказу пожилая женщина и, достав откуда-то новый целлофановый пакет, принялась укладывать в него пирожки.

Быстро найдя в рюкзаке купюру с нарисованной десяткой, я протянул ее старушке, получил свой пакет, а также небольшую бутылочку какой-то газировки.

— Сдачи нет, а так тебе будет, чем выпечку запить, — искренне улыбнулась она.

— Спасибо, — поблагодарил я, решив, что эта оборотистая женщина из народа хитрых автюков, а затем спросил: –Немного заплутал. Может, подскажете, где находится гостиница «Гармония»?

— Это ты по адресу, — улыбнулась старушка и указала рукой в том направлении, откуда я пришёл. — Тебе туда надо. Как только выйдешь за забор, осмотрись, найди автобусный парк и иди к нему. А там разберёшься.

Прострелившая голову боль подсказала, что женщина не врёт, и, поблагодарив её, я отправился в указанную сторону, а затем с жадностью набросился на ещё тёплые свежие пирожки.

Небольшую, заштатного вида трёхэтажную гостиницу я нашёл быстро, в чём мне помогла не только огромная светящаяся надпись на крыше, но и очередная волна боли.

«Это начинает напрягать», — поморщился я и вошёл.

Сонный администратор на мгновение оторвался от телевизора, посмотрел на меня, узнал, а затем вернулся к прерванному занятию.

«На моё возвращение он отреагировал без удивления, — отметил я этот момент. — Значит, можно с облегчением выдохнуть. Не местный персонал навёл на меня тех двух идиотов. Так, голова, давай, работай, показывай, как парень познакомился с младшим из грабителей. Может, есть смысл собрать свои вещи и свалить отсюда, пока никто на разборки не приехал?»

У двери в нужный номер затылок вновь прострелило болью, и я словно наяву увидел, как бывшего хозяина тела подловили в тёмном месте, когда он уже возвращался домой.

«Отлично. Значит, сегодня остаюсь в гостинице, восстанавливаю силы и пытаюсь разобраться с творящимися вокруг странностями, — решил я. — Ну и с памятью тоже нужно мальца поработать. Боль от воспоминаний меня совершенно не устраивает. Вдруг это произойдёт во время боя?»

Сложив грязную одежду на стул, я на всякий случай подпёр им дверь, затем выставил будильник на семь утра и, сев на кровати в позу лотоса, начал погружаться в медитацию.

Данная техника в этом случае — оптимальный вариант. Она позволит в короткий срок отдохнуть, восстановить силы и духовную энергию, ускорить регенерацию повреждённых тканей, а также разобраться с воспоминаниями мальчишки, которые, как я надеялся, дадут мне ответы на многие вопросы. Ведь помимо некоторого количества непонятных слов, странной валюты, неизвестной газировки, мне ещё хотелось понять, почему всё кажется таким чуждым, но одновременно очень знакомым.

Мой выбор оказался верным. Стоило чуть глубже погрузиться в себя, как перед глазами, словно в ускоренной перемотке, стали появляться картины жизни обычного мальчишки. В медитации, один час которой в предыдущем мире стоил мне пятичасового сна, я находился до самого утра и выяснил следующее.

Мою душу перенесло в тело семнадцатилетнего Ладова Гордея Романовича, недавнего выпускника Товарковской гимназии, сына местного чиновника и учительницы, у которого есть две сестры. Старшая из них, Людмила, около пяти лет живёт в другом городе, а младшей, Кире, в этом году исполнилось всего шесть лет.

От матери мальчишке достался неплохой ум, от отца — невысокий рост, щуплое телосложение, а также слабый магический дар, который позволял рассчитывать на некоторые интересные должности в городской администрации. Те из них, что были достаточно мелкие для представителей местных боярских родов, но недостижимые для людей без определённых способностей. Отец Гордея, Роман Павлович, сам трудился на одной из таких и до последнего времени чувствовал себя вполне уверенно.

Парень, по мнению Феофана, оказался неглупым. Он добросовестно учился и, понимая свою слабость как мага и бойца, тренировался в беге и стрельбе. Став немного постарше, он с интересом стал следить за карьерой отца, быстро пришёл к выводу, что ему нравится тихая, размеренная и сытая жизнь регионального чиновника, на которую он может претендовать, и готовился к подаче документов в институт управления.

Гордей уже представлял себе весёлую студенческую жизнь, новые интересные знакомства, однако беда пришла, откуда не ждали. И несколько месяцев назад у отца, на котором к тому же висел относительно свежий кредит за симпатичный дом в пригороде, обнаружилось смертельное заболевание. После дорогостоящего обследования выяснилось, что страховка чиновника средней руки, а также продажа дома не смогут покрыть услуги целителя первого класса, и Роману Павловичу уготовано тихое угасание в течение нескольких лет. Чуть позже парень выяснил, что проблема даже не в деньгах, а в серьёзной занятости столь сильных одарённых, которые чуть ли не поголовно являлись аристократами…

В семье наступали сложные времена. Поэтому попрощавшийся с жизнью отец вместе с разом постаревшей матерью стал подыскивать более скромное жильё.

В общем, в тот момент, когда пришло понимание безысходности и все имеющиеся средства были израсходованы, Гордей нашёл выход из ситуации и, дабы спасти жизнь отца, а также семью от разорения, подал документы в вербовочный пункт имперского корпуса егерей. В который его, пусть и со скрипом, но взяли. Всё же магический потенциал парня оказался действительно слаб, особенно для человека, который выбрал стезю истребителя монстров. Хорошо ещё, что корпус испытывал острый дефицит кадров и туда брали даже таких дохляков.

Покопавшись в памяти парня, Феофан выяснил, что объединение егерей оказалось международной военизированной организацией, члены которого занимались уничтожением и зачисткой разломов — кочующих магических порталов, из которых довольно часто появлялись различные опасные твари.

Помимо этого, егери в Российской Империи, а именно так называлась новая родина Феофана, несли службу по охране особых зон, аномалий, две из которых располагались на территории их страны и притягивали к себе основную часть разломов…

После подписания парнем пятилетнего контракта корпус прислал в их город целителя нужного класса, а на мальчишку наложили долг в полтора миллиона рублей и обязали двадцатого августа этого года прибыть в учебный центр города Новосибирска.

И вроде бы с выздоровлением главного кормильца жизнь должна была наладиться. Отец выздоровел и вернулся на работу, семья чудом миновала серьёзных проблем, однако радоваться никто не спешил. Ведь сын выбрал, пусть и весьма почётную, но смертельно опасную стезю.

Мать постоянно украдкой плакала, Роман Павлович был смурным, понимая, что сын подставился ради него. Поэтому Гордей, не выдержав подобной обстановки, собрал документы, вещи, свои небольшие деньги и отправился к месту будущей службы. Лучше уж так, чем смотреть на убивающуюся каждый день маму…

Сначала он добрался до областного города, затем отправился в столицу и уже там приобрёл билет на ближайший бронепоезд до Новосибирска.

Ждать сутки на вокзале не стал и по отзывам в интернете нашёл неплохую дешёвую гостиницу, а затем решил прогуляться в расположенном поблизости парке, чтобы с интересом провести последний вечер своей мирной жизни и не спеша погулять по ночному городу…

Я ещё некоторое время рылся в памяти парня, пытаясь разобраться в устройстве нового мира и закрыть белые пятна в воспоминаниях, а затем услышал звук сработавшего будильника и вышел из медитации.

«Неплохо потрудился», — подумал я, пытаясь оценить, насколько хорошо встроилась память семнадцатилетнего парня в мою, а затем поочерёдно вспомнил лица всех членов семьи Ладовых, порядок разборки учебного школьного автомата, карту Российской Империи и номер мобильного телефона Гордея.

Удостоверившись, что болезненные ощущения отсутствуют, а знания воспринимаются как собственные, я удовлетворённо хмыкнул.

«Подумать только! Другой мир! Неизвестные государства со своей историей! Егеря, разломы, много всего необычного! А с другой стороны, вроде те же самые мобильные телефоны, компьютеры, похожее устройство автомобилей, те же цифры и письменность. Странное сходство, — пронеслось в голове. — Хотя кому я вру? Плевать мне на всё это! Если между нашими мирами столько общего, то для меня это хорошо. Путаться меньше буду. Пусть эти загадки яйцеголовые разгадывают, а я лучше поем.

Взгляд скользнул на пакет с купленными вчера пирожками, и я с удовольствием разделался с парочкой из них.

Перекусив и ощутив вкус к жизни, я решил проверить, как обстоят дела с раной на голове. Всё же после этого удара прошлый владелец тела погиб, а значит, повреждения должны быть серьёзными.

Результаты исследования заставили меня приободриться и в очередной раз удовлетворённо хмыкнуть: «Да Гордей полон сюрпризов! Сначала достаточно острое предчувствие опасности, теперь вот ускоренная регенерация. Может, парень бастард какого-то боярского рода? Да нет. Бред. Они ведь с отцом одно лицо, да и с дедом тоже, — пронеслось в голове. — Может, всё дело в магическом даре? Или в подарке Морозовых? Не зря ведь я ощутил нечто странное, находясь в алтаре».

Не придумав ничего лучше, я вновь скользнул в медитацию, только теперь попробовал погрузиться на более глубокие слои и прорваться в свой внутренний мир. Однако решить оказалось легче, чем сделать. Привычное в прошлом мире действие далось гораздо тяжелее, но после третьей попытки и напряжения всех сил мне всё же удалось это сделать.

Мой внутренний мир после переселения в новое тело почти не изменился. Это была всё та же широкая поляна, в центре которой горел костёр. Но ключевое слово в данном случае — почти. Поэтому вместо горячего трёхметрового пламени я наблюдал какой-то невнятный костерок, не превышающий даже полуметра.

Воины Носирианской империи делились на семь рангов: новик, отрок, воин, боевир, ветеран, витязь и богатырь. И если перед смертью я был весьма сильным богатырём, то теперь могу претендовать разве что на воина, да и то лишь по количеству духовной энергии.

«Какого?!» — с яростью подумал я, вспомнив, какую цену заплатил за то, чтобы стать сильным, и пламя костра вдруг поднялось до пояса, а затем медленно опустилось.

Увиденное меня несколько успокоило.

— Это что получается? — начал вслух размышлять я. — Дело здесь не в силе духа, а в физических кондициях тела? Оно настолько слабо, что может принять в себя лишь одну десятую часть моей энергии? Хм. Очень даже возможно. Слишком Гордей щуплый и слабый. Ну ничего. Это дело наживное. Значит, мне придётся усиленно тренироваться, много жрать и восстанавливать форму, создать предпосылки для синхронизации, и физическое тело будет ускоренно догонять духовное. Хорошо, что хоть так. Не придётся восстанавливать всё с нуля.

Прикрыв глаза, я представил, как через несколько лет при должной работе над собой я в достаточно молодом возрасте достигну ранга «богатырь», и на лице появилась кровожадная усмешка: это будет настоящая машина для убийств!

Потратив время на изучение костра, который являлся визуальной проекцией моего духовного развития, я вспомнил про магический дар Гордея, и в ту же секунду рядом с костром вдруг появилось что-то небольшое и блестящее.

— Убожество! — не выдержал я, посмотрев на глыбу льда размером с дыню, сияющую чем-то синим. В голове всплыли воспоминания того, что из себя представлял истинный алтарь Морозовых. Да и мой воспитанник Иван, который впоследствии стал главой этого рода, как-то рассказал мне про свой внутренний мир, и глыба льда там, судя по его словам, была размером как минимум с легковой автомобиль.

«Возможно, дело в том, что Гордей не тренировал свои способности? — обнадёжил себя я, а потом, отмахнувшись от ненужных сейчас мыслей, решил заняться тренировкой.

Отработал несколько комплексов упражнений, проверил работоспособность своих техник, а затем, когда всё получилось, вернулся в реальность и с первых же минут понял, что легко не будет.

Несмотря на тренировки Гордея и неплохую выносливость, его тело было весьма слабым, субтильным и медленным. Конечности не успевали за сознанием и тормозили. Мышцы от непривычных нагрузок быстро забились. Благо хоть простейшие техники, такие как «таран» и «вихрь», получались неплохо, пусть и с едва заметными выбросами красноватого света. С ними я не буду беззащитной жертвой и смогу за себя постоять.

«Думаю, техник на тридцать-пятьдесят меня должно хватить», — оценил я количество своей духовной энергии, а затем потратил пару часов на тренировки, чтобы сходу вбить в тело нужные рефлексы.

Медленно повторив все известные мне комплексы упражнений по нескольку раз, я, взмокший и уставший, деревянной походкой отправился в душевую. Не включая свет, я прикрыл дверь и использовал «глаза волка» — технику, позволяющую видеть в темноте.

Мир тут же преобразился и стал чёрно-белым, а в глаза словно сыпанули песка. Выдержав так около минуты, я дождался, когда неприятные ощущения начнут исчезать, и перестал подавать энергию.

«Теперь с наступлением темноты я не останусь беззащитным», — подумал я и включил свет, решив наконец посмотреть на своё новое тело в зеркале.

«Так вот ты каков, Ладов Гордей Романович, — подумал я, внимательно рассматривая щуплого и невысокого, однако довольно симпатичного черноволосого парня с узким прямым носом; чёрными, как смоль, волосами; зелёными глазами, обрамлёнными длинными ресницами; чистыми, без намёка на бритву щеками. — Девчонкам, конечно, такой типаж должен нравиться, однако в мужском коллективе с подобной внешностью будет сложно».

Отправившись в душевую кабину, я принялся не спеша смывать с головы запёкшуюся кровь, а также размышлять над своими дальнейшими действиями. Хотя вариантов было немного. А точнее, всего два. Вступать в корпус егерей или нет.

«Хотя кому я вру? Пока я не выплачу долг Гордея, эти ребята с меня не слезут, а откажусь, так могут и засудить, и в тюрьму отправить. Смогу ли я противостоять столь сильной организации? Некоторое время — возможно, потом за меня возьмутся серьёзно и показательно накажут, чтобы другим неповадно было. С другой стороны, а есть ли смысл убегать от того, чем занимался всю жизнь? Какая разница, кого резать? Демонов, каких-то там гоблинов или просто безмозглых тварей? Что там, что здесь защита обычных людей — уважаемая профессия, возможность повысить социальный статус, стать сильнее и неплохо заработать. Только перед походом в разлом нужно будет обязательно купить бестиарий и хорошенько его изучить, чтобы понимать, с кого что ценного можно взять. Кристаллы там, оружие, другие полезные вещички. Ну и заодно неплохо бы узнать о возможности стать свободным егерем. Ходить в пустошь, п-ху ты, в разломы самостоятельно. А то что-то от мыслей об учебке, уставщине и тупом сержанте у меня появляется изжога. Не мальчик, чай. Да и чему они меня там смогут научить? Монстров убивать? Да я сам кого хочешь убью!»

На моём лице появилась кровожадная ухмылка. «Всё. Решено. Еду в Новосибирск. Заселяюсь в общежитие до указанного срока и начинаю самостоятельную подготовку, благо, условия у них там созданы неплохие», — пронеслось в голове.

Приведя себя в порядок, я поставил телефон на подзарядку, ещё немного помедитировал, восстанавливая потраченную на тренировки духовную энергию, а затем переоделся в чистые шорты и майку, собрал вещи, подсчитал деньги, которых оказалось около двух тысяч, и, сдав номер, покинул территорию гостиницы.

Выйдя из дверей с небольшой сумкой на плече, в которую с лёгкостью поместился рюкзак, я двинулся по направлению к автобусной остановке, а затем почувствовал на себе сразу несколько злобных и один оценивающе-заинтересованный взгляд.

Глава 2

«А вот и мои вчерашние друзья, — хмыкнул я про себя. — Интересно, как они меня нашли? Старушка с пирожками подсказала? Кто-то сообщил о парне в знакомой кепке? Или персонал гостиницы оказался не так прост? Впрочем, неважно. Главный вопрос в другом — что делать сейчас? Уйти от слежки с помощью «отвода глаз»? Возможно. Сил у меня на это вполне хватит. Проверял недавно. Только вот что я получу в этом случае? Спокойную поездку до вокзала? И всё? Больше ничего? А если останусь? Очередной конфликт с мелкой столичной группировкой? Возможность подзаработать на этих остолопах? А справлюсь? К демонам сомнения! Конечно же, справлюсь! У меня и выбора другого нет! Не буду же я выживать на жалких две тысячи? Для того, чтобы нормально устроиться в этом мире, мне понадобится гораздо большая сумма. Но будет ли она у этих дилетантов? Хороший вопрос. Попробовать в любом случае стоит. Время ещё есть. Плохо только, что я не успел перекусить где-нибудь, как планировал».

Делая вид, что с интересом смотрю вслед прошедшим мимо девушкам в коротких юбках, я с лёгкостью засёк и не думающих скрываться наблюдателей. Двое из них были вполне знакомыми долговязыми типами, а третьим оказался крепкий мужик, сидящий на месте водителя в жёлтом автомобиле с шашечками.

«Ну что же, давайте поиграем, — принял решение я и, пройдя чуть дальше остановки, остановился на безлюдном участке. — Клюй рыбка большая и малая».

Заметив меня, водитель дал указание другим наблюдателям приблизиться, и его такси тут же тронулось вперёд, чтобы очень скоро остановиться передо мной, успевшим своевременно установить «щит воли». Так, на всякий случай. Может, они просто поквитаться хотят?

Стекло в передней пассажирской двери быстро опустилось, и улыбчивый мужчина с холодными глазами, подавшись вперед, уточнил:

— Куда тебе, парень?

— Спасибо, но я автобуса жду. Денег мало, — ответил я.

— Да? А у меня другая информация, — покачал головой водитель и, наведя на меня пистолет, до этого лежащий на кресле, жёстким тоном добавил: — В машину! Живо!

Состроив испуганное выражение лица, я попятился и тут же был схвачен под локоть старшим из приблизившейся двойки.

— Садись, курсант, не глупи! — сказал он, одновременно приставляя к моей спине нож. — Или я тебя здесь кончу!

— Понял, понял, — охрипшим голосом ответил я и, состроив соответствующее выражение лица, позволил усадить себя на заднее сиденье автомобиля, где меня с двух сторон зажала мстительно ухмыляющаяся молодёжь.

— Ну чё, сука?! Добегался?! — зло спросил младший, пытаясь выхватить сумку из рук.

— Там мои вещи! — тихо заметил я и, развеяв «щит воли», прикрылся рукой от удара в лицо того, что постарше.

«Не стоит удивлять их раньше времени», — мелькнула в голове правильная мысль.

— Прекратили! Нечего его здесь щемить! Сейчас кровью всё заляпаете и кто это всё будет отмывать?! — рявкнул водитель — На станции поговорите. Недолго осталось!

— Не надо! — испуганно воскликнул я, прижимая к себе сумку, и сжался. — Я отдам всё, что у меня есть! Честно! Отцу позвоню! Он у меня чиновник! Семь тысяч получает! Только не трогайте!

«Надеюсь, не переиграл? — мысленно поморщился я от не самой лучшей своей актёрской игры.

— Захлопни пасть! Пока я тебе все зубы не выбил! — посмотрев в зеркало заднего вида, велел водитель, однако я заметил, как на мгновение алчно вспыхнули его глаза.

«Ан нет. Всё нормально!» — выдохнул я и, опустив голову, промолчал. А младший из присутствующих тем временем спросил:

— Конь, так может это?.. Сразу к Тарану его отвезём? Лох-то, оказывается, не такой и простой.

— Чтобы он узнал, как вы оба зажрались с наводками, решили срубить дополнительных бабок и лопухнулись? Срубленные бабки профукали?! — поморщился водитель, а затем спросил: — И вообще, ты уверен, что это он вас вчера вырубил? Не похож пацан на бойца.

— Так я ему бок пером ласкаю, — самодовольно усмехнулся старший из парней, — вот и не выступает. Знает, что будет залупаться — и я его прямо здесь попишу.

Скосив взгляд куда-то вниз и в сторону, я подтвердил мысли парня о своём страхе и заставил его расслабиться.

К этому времени мы уже въехали на территорию какой-то промышленной зоны, миновали несколько складов, большую станцию технического обслуживания автомобилей, но затем резко повернули влево и оказались на её заднем дворе. Скосив взгляд в одно из зеркал, я заметил, как откатные ворота за нашей спиной быстро закрывает какой-то мужчина.

«Закрытая территория. Хода посторонним нет. Да ещё и охранник какой-то на входе постоянно», — отметил я.

Автомобиль остановился перед двухсекционными воротами, которые открылись после гудка, и мы тут же въехали в бокс.

«Трое в машине, двое снаружи и один во дворе. Возможно, в случае заварушки прибежит кто-то из соседней СТО. Поэтому лучше всё делать максимально тихо, — начал осматриваться и прикидывать свои действия я. — Кстати, а неплохо они тут устроились. Отличное прикрытие теневого бизнеса — добротный ремонт в боксах, чисто, светло, музыка играет. В дальнем углу даже нечто похожее на рабочий кабинет видно. Оставался бы в Москве, попробовал бы отжать здание под свои нужды».

— Ко мне его! — велел водитель, выбираясь из машины, и моё тощее тело с сумкой в руке тут же выволокли из салона.

«Ого! — удивился я, глядя, как к Коню направилась пара мужчин с докладами. — Так за мной что, лично, старший местной банды выезжал? Хотел своими глазами посмотреть на вероятный источник проблем? Понять, докладывал ли кому-нибудь о происшествии будущий курсант корпуса егерей или ещё нет? А когда увидел выходящего из гостиницы беспечного мальчишку, то угрозы в нём не заметил и решил работать по жёсткому варианту: выпытать нужную информацию, а потом где-нибудь прикопать? Вполне возможно».

Пока я осматривался, парни втолкнули моё сгорбленное тело в неплохо обставленный кабинет с большим столом, шкафом, сейфом, мягким кожаным диваном и удобными офисными стульями, на один из которых меня и усадили. Правда, сделали это настолько неумело, что я сумел незаметно стянуть лежащий на столе заточенный карандаш.

Отойдя на несколько шагов, парни со злорадством уставились на меня, а младший с поганой ухмылкой на лице достал из кармана раскладной нож.

— Ну что, сука? Понял, в какую передрягу попал?!

— Не совсем, — покачал головой я и, опустив на пол мешающую сумку, начал напитывать тело духовной энергией. — Представьтесь. Кто вы и что вам от меня нужно.

— Что ты гонишь! — в мгновение вспыхнул парень. — Я тебя вчера хорошо рассмотрел! И морду твою запомнил! Ты, мразь, наши бабки увёл! Перед Конём лохами выставил! Да я тебя сейчас на куски порежу! Думаешь, раз курсант егерей, так тебе всё можно? Мра…

Что ещё он хотел сказать, я так и не узнал. Моя нога, обутая в кроссовок, вошла точно в пах. От острой боли парень резко согнулся, а ему навстречу уже летела моя рука с зажатым в ней карандашом. Столкновение оказалось для меня удачным, дерево не переломилось и через глаз вошло в мозг противника. Второй парень, тот, что был постарше, хотел что-то воскликнуть, но я уже рванул к нему и нанёс выверенный удар кулаком в гортань, который, впрочем, заставил меня поморщиться.

«Какое же слабое у меня тело. Придётся его добивать! — мелькнула раздражённая мысль, и я, подхватив на лету выпавший из рук второго противника нож, закончил дело.

«Ну хоть здесь не ширпотреб», — оценил я остроту лезвия его оружия и тут же рванул к двери, встречать новых гостей.

— Да зачем? — донёсся до меня чей-то весёлый голос снаружи. — Этому сопляку фалангу отрежь — и он всё расскажет. Даже то, чего не знает.

— Будем надеяться, — хохотнул Конь.

«Значит, они пытать меня вздумали?! — понял я со злостью. — Ну-ну».

В этот момент дверь открылась, и появившийся на пороге главарь с ходу пропустил удар кулаком в подбородок, который на поверку оказался едва ли не чугунным. Стараясь не обращать внимания на боль в руке, а также удивительную устойчивость Коня, я добил его ещё одним ударом и сразу же вогнал клинок ножа в печень второго мужика, который следовал за старшим с пыточным чемоданчиком в руках и с ходу бросился на меня.

Не обращая внимания на стекленеющие глаза бандита, я подхватил его ношу, опустил и её, и тело на пол, затем достал из тела нож и, пригибаясь, рванул к последнему оставшемуся в живых мужику, который поднял капот автомобиля и на что-то там с умным видом смотрел. С лёгкостью приблизившись (звуки играющей в боксе музыки скрадывали шаги), я вогнал нож ему в почку. А затем, уложив на пол, открыл дверь на закрытый двор и крикнул последнему, оставшемуся дежурить на улице.

— Сюда иди! Конь зовёт!

Мужчина быстро обернулся и хотел было что-то спросить, однако меня возле открытой двери уже не было. Выругавшись вполголоса, он пошёл к главарю, переступил порог, сделал несколько шагов, и я скользнул ему за спину, одним движением перерезая горло.

«Шесть-ноль в пользу Феофана, — с лёгкой ностальгией подумал я, вспомнив молодые деньки, и перевёл взгляд на зачищенное логово бандитов. — А руки-то ещё помнят, пусть они и принадлежат семнадцатилетнему подростку из другого мира».

Закрыв дверь, я выключил музыку, чтобы не пропустить появления новых действующих лиц, и отправился к Коню. Не просто же так я оставил главаря в живых! Предстояло понять, сделал я правильный выбор или попросту потерял время.

В моё отсутствие ситуация возле кабинета не изменилась. Тела лежали именно так, как я их и оставил, поэтому, аккуратно обойдя кровавые лужи на полу, я приблизился к бессознательному телу Коня и, подхватив его под мышки, затянул в кабинет.

«А ведь тяжёлый, гадина, — пронеслась в голове неприятная мысль. — Тянуть сложно даже при накачке тела духовной энергией. Нет. Так дело не пойдёт. Нужно срочно наращивать мясо».

Посмотрел на свои тощие, уже трясущиеся от нагрузки руки, вновь ударил начавшего приходить в себя мужчину в подбородок и отправился за замеченным в боксе мотком провода. Хорошенько стянув ему ноги, а затем и руки за спиной, я накинул на лицо небольшую декоративную подушку, лежавшую на диване, прижал её коленом и принялся наносить неглубокие, но болезненные удары в болевые точки по всему телу.

Бандит тут же закричал и начал извиваться, однако подушка вкупе с закрытыми дверьми неплохо глушила звуки. Продолжив своё дело, я дождался, когда мужчина выбьется из сил и, подхватив свои орудия, отступил на несколько шагов назад.

— Ты! — выдохнул Конь, увидев меня, и его побледневшее лицо исказилось. — Так и знал, что не надо связываться с корпусом! Блин! Как же больно!

«Объект в нужном состоянии. Выбился из сил. Переходим к следующему этапу», — подумал я и, подойдя ближе, заглянул ему в глаза.

— Жить хочешь?

Конь вздрогнул, заметив что-то в выражении моего лица, и просипел:

— Ты кто такой?

— Не слышу ответ! — произнёс я, приподнимая подушку и нож. — Жить хочешь?

Конь оказался куда крепче, чем мне казалось изначально. Повторно услышав вопрос, он разозлился и рявкнул:

— Да пошёл ты! Думаешь, я не понимаю, что, получив своё, ты меня кончишь?!

Вместо ответа я молча приложил подушку к лицу и продолжил прерванное дело. Дождавшись, когда выбившийся из сил бандит потеряет сознание, я отступил, нашёл початую бутылку воды и вылил содержимое ему на лицо.

Дождавшись, когда Конь отплюётся, я весьма показательно сходил за оброненным чемоданчиком, положил его на пол и начал перебирать пыточные инструменты.

Мужчина некоторое время молча смотрел за моими приготовлениями, а затем хриплым голосом спросил:

— Что… Что тебе надо?!

— Общак? — произнёс я, не выпуская и рук какие-то щипцы, и, решив придать бандиту больше мотивации, добавил: — Но это только для меня, чтобы закрыть глаза на твои угрозы.

Заметив недоумённый взгляд Коня, доверительным тоном добавил:

— Сам должен понимать, у оперативников зарплаты не такие большие, а хочется и девушку в ресторан сводить и себе чего-нибудь прикупить. Ну а моему начальству сдашь Тарана, рода, которые его крышуют, и подпишешь бумагу о сотрудничестве. Тогда, может, и разойдёмся бортами.

— Так мы что? Попали в передел рынка? В межклановый замес? — уже другими глазами посмотрел на меня чуть приободрившийся Конь и добавил: — А если я откажусь?

Вместо ответа я приподнял нож с подушкой, и он тут же быстро замотал головой.

— Я согласен! Согласен!

— Не шути так, — сказал я, заглядывая в глаза. — Не трать моё время. Иначе обращусь к кому-нибудь более сговорчивому.

Мои слова о существовании ещё одного пленного сделали Коня более открытым. Он не только подсказал код от сейфа, где хранился общак банды, но и, заметив моё выражение лица при подсчёте денег, указал на свой личный тайник, устроенный в кабинете, с куда большим количеством наличности.

— У своих крысишь? — понял я, достав из лаза неприметного вида рюкзак с двадцатью тысячами налички, зарплату отца Гордея примерно за полгода работы…

Закончив с обиженно уставившимся на меня Конём, я по-быстрому осмотрел трупы других бандитов и, став богаче ещё на две с половиной тысячи рублей, сложил все деньги в свою сумку. Правда, для этого мне пришлось избавиться от некоторого количества грязной одежды. Затем я быстро умылся, смывая кровь, облил всё нашедшимся здесь же бензином, удостоверился, что поблизости нет никого постороннего и, заранее накинув на себя технику «отвод глаз», бросил спичку, заставившую бокс полыхнуть.

Не медля ни секунды, я покинул задний двор станции техобслуживания и перебежал дорогу, скрываясь от возможного лишнего взгляда за пустыми бетонными коробками. После чего неспешной походкой добропорядочного гражданина направился на выход с промышленной зоны.

«Не нужно недооценивать местных умельцев, — пронеслось в голове, когда я подумал об излишней перестраховке. — Может, им и «отвод глаз» не страшен? Тогда они увидят молодого и ничем не примечательного человека, решившего срезать дорогу. Лучше дополнительно подстрахуюсь и со спокойной душой отправлюсь в Новосибирск, чем буду травить себя сомнениями и размышлять, видел меня кто посторонний или нет».

Затем я подумал о заработанной сегодня сумме, и на душе даже как-то потеплело.

«Не зря дал супостатам себя взять. Порядка тридцати пяти тысяч поднял. Хотя, конечно, произойди наша встреча с бандюганами на неделю позже, в сейфе было бы гораздо больше денег».

Об убитых я не беспокоился. Они сами встали по другую сторону закона и без зазрения совести убивали других, так что должны были быть готовы к адекватному ответу.

Прошагав около пятнадцати минут, я покинул территорию промышленной зоны и с помощью телефона нашёл нужную остановку, откуда автобус отвез меня прямиком на железнодорожный вокзал.

Пока ехал, изучал местный интернет и его возможности. Он оказался не хуже, а может, даже в чём-то и лучше привычной информационной сети. Здесь тоже, если постараться, можно было найти почти всё.

Оказавшись перед огромным зданием из железа и стекла, направился не внутрь, а в расположенный неподалёку торговый центр, где наконец-то в первый раз с момента переноса поел нормальной еды.

«А хорошо быть живым, демон меня подери!» — подумалось, когда я с удовольствием откинулся на спинку стула и достал телефон вместе с кошельком.

В последнем, помимо денег и билета, обнаружилось две пластиковые карты. Одна из них, совершенно обычная, была открыта родителями Гордея. Вторую, с изображением, личными данными и символом имперского корпуса егерей, мальчишка получил у вербовщиков. Кстати, по ней бандюганы и определили его как курсанта. Это оказалось достаточно приметная и удобная вещь, по которой, к примеру, будущему курсанту можно было приобрести бесплатный билет второго класса до Новосибирска и оплачивать проезд в некоторых видах общественного транспорта. Кроме того, карта была привязана к счёту, на который корпус егерей выплачивал заработную плату, а также премии и бонусы за закрытые разломы.

Уточнив время отбытия и класс вагона, я зашёл в интернет, изучил маршрут, остановки, время, которое мы проведём в пути, возможность пользования вагоном-рестораном и другие важные мелочи, необходимые туристу, а затем отправился за покупками. Всё же Гордей, когда бежал из дома, в силу молодости не очень-то думал головой. Ему казалось, что нескольких комплектов белья вполне хватит для комфортного путешествия, однако я был с этим категорически не согласен.

Пробежавшись по этажам торгового центра, я довольно быстро стал счастливым обладателем нового чемодана на колёсиках, нескольких трусов и носков, удобных шорт, пары светлых маек, серого спортивного костюма, в котором можно будет с комфортом провести несколько дней в поезде, тапочек и кроссовок, а также комплекта боевой формы чёрного цвета, крепких берцев, мыльных принадлежностей и, конечно же, различных вкусностей в дорогу.

Пребывание на той стороне показало, как сильно я раньше недооценивал простые радости жизни, поэтому в продуктовом магазине я оторвался на славу. Сыр, колбаска, ветчина, кусочек душистого сала, чай, сахар, различные сладости. М-м-м. Мне даже пришлось докупать в одном из отделов небольшую доску и кухонный нож, но это, по моему мнению, того стоило.

Перед самым отъездом, когда времени оставалось мало, я нашёл возле вокзала небольшой отель, снял номер на несколько часов и привёл себя в порядок. Всё же, как бы я ни старался, а одежда Гордея немного пахла бензином, да и сам я взмок от нагрузок и беготни.

На нужном перроне я оказался примерно за полчаса до отбытия бронепоезда и с интересом осмотрел мощную, усиленную бронеплитами и различными орудиями крепость на колёсах, которая могла оказать сопротивление вырвавшимся из аномалии монстрам.

Предоставив билет и пластиковую карту проводнице, я вошёл в достаточно симпатичный вагон, вид которого лишь немного портили узкие бойницы окон, и, дойдя до нужного купе, открыл дверь, чтобы тут же оказаться под прицелом двух пар девичьих глаз.

Глава 3

— Здравствуйте, девушки, — первым поприветствовал я красивых незнакомок в коротких платьицах, сидящих на одном из двух диванчиков, и окинул их оценивающим взглядом.

А посмотреть здесь было на что. Одна из них, сидящая у окна, оказалась молоденькой симпатичной блондинкой не старше Гордея. Вторая же была фигуристой брюнеткой лет так двадцати со стройными ногами, узкой талией и великолепной грудью третьего размера, при виде которой у меня тут же поднялось настроение.

«Время, которое предстоит провести в пути, уже не кажется столь долгим и бесполезным», — подумал я довольно.

— Привет, — ответила старшая, окидывая мою щуплую фигуру насмешливым взглядом, и, желая поддеть то ли меня, то ли подругу, обратилась к соседке: — Видала, какой симпатичный мальчик? Так бы его и съела! А ты переживала, что нам не пойми кто попадётся.

Блондинка тут же покраснела и отвела взгляд, а я, ощущая, как внутри проснулись и ударили в голову гормоны молодого парня, посмотрел на брюнетку похотливым взглядом, после чего, задержав его на груди, добавил:

— Ты тоже ничего.

— А ты наглец! — прокомментировала чёрненькая мой ответ каким-то удивлённым тоном.

Тем временем я вошёл в купе и, призвав воспоминания Гордея, уложил сумку под нижний диван, который не только служил нишей для хранения, но и легко трансформировался в спальное место.

Не мешкая, я занял своё место, чтобы молодое горячее тело не продемонстрировало очаровательным соседкам, насколько сильно я рад таким симпатичным попутчицам.

— И как же зовут наглого милашку? — нарочито томным голосом спросила чёрненькая, забрасывая одну ногу на вторую, и приподняла бровь, а в её глазах я заметил лёгкий интерес.

Не спеша отвечать, перевёл взгляд на красивые ножки со свежим педикюром, обутые в дорогие даже на вид босоножки, затем на красивое лицо, явно знавшее, что такое правильный уход за кожей, а затем, почувствовав эмоциональный отклик от брюнетки, ответил:

— Меня зовут Гордей.

— Долго думал. Ты что, тугодум? — вновь попробовала поддеть меня она.

— Был пленён твоей невероятной красотой, — глядя ей в глаза, признался я и одновременно с этим в подробностях представил, как раскладываю роскошную красавицу прямо здесь, на этом небольшом столе. — Давно не видел девушки с такими впечатляющими формами.

Брюнетка явно хотела сказать что-то остроумное, но, заметив мой взгляд и промелькнувшие в нём эмоции, вдруг поперхнулась, а её младшая подруга ещё больше покраснела.

Не желая демонстрировать нам даже краткий миг растерянности, чёрненькая быстро спросила:

— Ты на самом деле такой наглец? Или просто мастер чесать языком?

«А она хороша!» — подумал я, глядя на полные сочные губки и чувствуя, как от возбуждения шумит кровь в ушах, поэтому, не особо задумываясь, ответил:

— Ещё какой! Но это если говорить о наглости, а вот насчёт мастерства чесания языком не знаю, пока ни одна из партнёрш не жаловалась.

Блондинка вспыхнула, а вот взгляд её подруги на мгновение затуманился, воображение явно подбросило ей какую-то интересную картину. А затем она не выдержала и расхохоталась, да так заразительно, что и я невольно улыбнулся.

— А ты молодец! — подмигнула она мне и, желая перевести тему, уточнила: — Значит, Гордей?

— Можешь называть меня мастер, — не дал я ей шанса и закрепил нужный результат, чем вызвал новую волну смеха.

— Ну смотри. Сам подсказал, мастер, — сказала брюнетка и, вновь на мгновение представив нечто фривольное, рассмеялась.

«Смейся-смейся, — думал я, с удовольствием наблюдая за покачиванием красивой груди. — Теперь каждый раз, называя меня так, ты будешь вспоминать этот пошлый разговор, представлять себе всякие интересные моменты и ощущать ко мне некоторое влечение. Неосознанное. Просто с десяток раз представив меня в эротической фантазии, пойдёшь дальше. Фантазия разыграется. Может, тогда мне и удастся потешить молодую плоть, по крайней мере, я очень на это надеюсь. Жаль только, что эффект от слов не усилить мощным и привлекательным телом, но так даже интересней. Хоть пари сам с собой заключай, смогу я осадить эту крепость до конца поездки? Или может придётся встречаться после? Что же, скоро узнаем».

— Так как вас зовут, очаровательные дамы? — спросил я, подстёгнутый физиологией молодого тела и привычками старого, опыт которого подсказывал, что надо всегда идти до конца, даже в кажущихся безвыходными ситуациях.

— Меня зовут Оксана, — первой представилась чёрненькая.

— Виктория, — взяла себя в руки блондинка, к которой стал возвращаться привычный цвет лица.

— И что же такие замечательные девушки, если это, конечно, не секрет, могут делать в бронепоезде, мчащемся в Новосибирск? — уточнил я с любопытством. — Только не говорите, что едете поступать в корпус егерей?

— А ты что? Сексист?! — подняла на меня гневный взгляд нахмурившаяся Виктория, с которой в одно мгновение слетело всё её смущение.

Воспоминания Гордея подсказали мне, что именно она имела в виду, но я не захотел оправдываться.

— Секс? Кто? Секс-турист? Не думал, что такая приличная девушка может знать подобные слова.

Брюнетка захохотала, а покрасневшая Виктория поспешила за злостью скрыть смущение:

— Я сказала, сексист! Сексист! Тот, кто полон предрассудков к женщинам! Кто считает, что они не могут быть егерями!

«Для неё это болезненная тема. Неужели тоже родители не отпускали?» — подумал я и решил всё же ответить:

— Ну почему же не могут? Слышал, что девушек среди егерей хватает, а некоторые из них и посильнее многих мужиков будут. Тут всё от таланта зависит и старательности. Так что всё в твоих руках.

Услышав ответ, Виктория чуть успокоилась, а я добавил:

— И кстати, если тебе станет легче, то родители не очень-то и хотели меня сюда отпускать. Так что, пусть и частично, но я тебя понимаю.

Взгляд блондинки после моих слов действительно немного потеплел, а Оксана, улыбаясь, решила поддеть:

— Вообще-то, я могу их понять. Ты не выглядишь опасным мужиком. Скорее милым мальчиком.

— Ты считаешь меня милым? — подмигнул ей я. — Приятно слышать.

— Прекратите! — попросила блондинка. — От ваших заигрываний меня сейчас стошнит.

— Заигрываний? — приподнял бровь я — Считаешь, я ей понравился?

— Не думаю, — после небольшой паузы ответила она. — Скорее, с тобой играют. Оксане нравится флиртовать и ставить парней в неудобное положение, и раздражать меня этим.

— Эй! — воскликнула брюнетка недовольно. — Вообще-то мы просто общаемся! Гордей — приятный парень. Ещё и смотрит так интеллигентно, обстоятельно всё рассматривает, руками без спроса не лезет. Так что нам с попутчиком повезло, а ведь мог попасться какой-нибудь тупой вонючий громила!

Разговор прервала вошедшая проводница. Она вновь проверила наши билеты, показала, где лежат матрасы с подушками и бельё, напомнила, что в поезде для пассажиров нашего класса есть вагон-ресторан, и затем удалилась.

«Для нашего класса? — мысленно повторил я, и память услужливо предоставила сведения о существовании специальных комфортабельных вагонов для представителей боярских родов, богатых простолюдинов, ценящих комфорт, а также высокопоставленных егерей, которые при достижении четвёртого класса и камня красного цвета, получают право на личное дворянство.

Спустя несколько минут после ухода проводницы в купе повисла тишина, а поезд наконец двинулся вперёд и начал медленно набирать скорость, что заставило Викторию облегчённо выдохнуть и, посмотрев на брюнетку, улыбнуться.

«Ну точно с дома сбежали, — решил я, глядя на девушек. — Только непонятно каким составом. Оксана — старшая родственница, подруга или телохранитель?»

Так и не найдя ответ на вопрос, я удостоверился, что девушки потеряли ко мне интерес и стали обсуждать каких-то своих знакомых, поэтому достал телефон и взялся за дело. Любовь к женщинам, конечно, хорошо, но мне предстоит узнать об этом мире ещё очень много и лучше изучить непонятные моменты лично, чтобы затем смотреть на проблему, исходя из собственного опыта, а не убеждений, сформированных семнадцатилетним парнем.

Первым делом я решил разобраться с аристократами, так как подозревал принадлежность как минимум одной из моих соседок к данному сословию.

Достаточно быстро выяснил, что в Российской Империи, как и в Носирианской, из которой был я сам, существовало три основных вида боярских родов: княжеские, графские и баронские. Аналог золотых, серебряных и бронзовых семей из моего мира.

Кроме того, в то или иное время из-за аномалий и гонений в страну перебралось немало иностранных родов, которым было дозволено сохранить титулы. Так в империи появились свои герцоги, маркизы и виконты.

Разобравшись с этим вопросом, я с удовольствием полюбовался на стройные ножки Оксаны, а также словил парочку недоумённых взглядов. Видимо, в её представлении молодой сопляк после прошедшего разговора должен был увиваться вокруг такой шикарной красотки, я же вместо этого занялся своими делами и лишь изредка, но достаточно показательно любовался великолепными формами, чем заставлял брюнетку всё больше и больше думать о моём нетипичном поведении.

«Ничего, пара дней такой обработки — и ты сама не заметишь, как окажешься в моей постели. Главное, чтобы Виктория нам не мешала», — подумал я и перешёл к следующему вопросу: изучению Новосибирска, его районов, основных достопримечательностей и главных мест в городе. Затем нашёл фотографии центра подготовки корпуса егерей, уточнил его основные здания, ознакомился с руководящим составом. Нашёл сведения о порядке обучения и проживания курсантов в общежитии, а также о том, как досрочно сдать зачёты, необходимые для допуска в разломы.

Информация Гордея оказалась правдива, любой человек, прошедший через вербовочный пункт, мог прибыть в центр перед началом обучения, жить в общежитии, сколько ему нужно, питаться бесплатно в столовой, а также использовать тренажёры и учебные залы для подготовки. Главное при этом — соблюдать определённые несложные правила.

«Отлично! Если всё обстоит именно так, то мне даже не придётся снимать квартиру и заниматься бытом. Смогу посвятить время самостоятельным тренировкам, — подумал я довольно, но невольно забеспокоился: — Это какая же нехватка личного состава должна быть, чтобы создавать для всех желающих настолько потрясающие условия?»

Следующей заинтересовавшей меня темой стала система рангов егерей. Для её понимания пришлось даже провести небольшой экскурс в историю. Так я, к примеру, с огромным удивлением узнал, что после уничтожения тварей, а также закрытия разлома выделяется некая усиливающая энергия, которая проходит по энергоканалам егерей. У кого-то становится сильнее магический дар, у других улучшается здоровье и физическое состояние, и у всех в обязательном порядке изменяется аура.

У новичков, закрывших до трёх сотен разломов, диагностировали белый цвет, которому впоследствии был присвоен седьмой класс. У преодолевших этот рубеж аура становится жёлтой — шестой класс. При дальнейшем увеличении числа убитых тварей и закрытых разломов цвет менялся на оранжевый, красный, синий, коричневый и, наконец, чёрный. Егерей, которым был присвоен первый класс, было очень мало, в настоящее время всего три в мире. Судя по сплетням, они были крайне обеспеченными людьми, команды которых выполняли заказы по уничтожению самых сложных разломов, открывающихся в цивилизованных землях. Чем не пример для подражания?

После исследования аур изобретение идентификатора, который без лишних ритуалов и усилий целителей смог бы транслировать цвет ауры егеря, было делом времени. Такой минерал нашёлся достаточно быстро. Затем было принято решение вставлять его малые частицы в специальные идентификационные кольца, которые стали визитной карточкой егерей и сформировали определённую иерархию.

— Эй, мастер! — оторвала меня от интереснейшего чтения хохотнувшая брюнетка, вновь вспомнившая причину возникновения такого интересного прозвища. Однако я заметил мелькнувшее в глубине её глаз раздражение, вызванное моим недолгим игнорированием её шикарных ножек. — Что ты там смотришь? Неужели телефон интереснее компании двух симпатичных девушек?

— Конечно, — кивнул я, заставив брюнетку на мгновение удивиться, и, выдержав небольшую паузу, добавил: — Он хотя бы не даёт мне скучать, в отличие от перемывания косточек незнакомым людям. Но если ты намекаешь, что я перестал любоваться твоими восхитительными прелестями, то не переживай, это ненадолго.

— Не переживай? — приподняла бровь Оксана и возмущённо посмотрела на подругу: –Представляешь? Он считает, что я переживаю!

— Ты сама полезла к нему с такими вопросиками, — заметила блондинка. — Так что не втягивай меня в это.

— Не обращай внимания, — сказал я Вике и, посмотрев брюнетке в глаза, ехидно добавил: — Это у нас такие брачные игры. Она подкалывает меня, я её, потом пройдёт некоторое время, ты отлучишься из купе по некой надобности и мы сойдёмся в страстном соитии. Сейчас всё как раз и готовится для него.

— Меня сейчас стошнит, — призналась блондинка. — Зачем я это услышала?

— А ты уверен в себе, — покачала головой Оксана, представив сказанное мной, и её голос вдруг стал чуть ниже. — Не боишься, что я обижусь и больше не пророню ни слова?

— Все три дня? — приподнял бровь я. — Не думаю. Скорее от скуки умрёшь, а даже если это и произойдёт, то ничто не помешает мне наслаждаться твоей великолепной фигурой оставшееся время.

— Может, вы это прекратите? — уточнила Вика жалобным тоном. — У меня уши сворачиваются от вашего обмена любезностями.

— Ай-ай-ай, Виктория, — покачал головой я, — как эгоистично! А вдруг я тот самый мужчина, которого твоя подруга искала всю жизнь? Понимаешь, что своими словами ты можешь разрушить её счастливое будущее?

— Мужчина? — приподняла бровь Оксана. — Я думаю, что ты много возомнивший о себе мальчик.

«А вот и главный нюанс, который её во мне смущает», — понял я и, получая истинное удовольствие от флирта, наставительным тоном произнёс:

— Главное, что ты обо мне думаешь. Только это имеет сейчас значение.

— Я смотрю ты всё-таки мастер молоть языком. Всё с ног на голову переворачиваешь, — решила подколоть меня брюнетка, поправляя платье, а потом с интересом спросила: — Где так научился с девушками общаться? Наверно, первый парень в школе был? Или, может, в колледже отучился?

— Люблю общаться с красивыми девушками, — признался я и мечтательно улыбнулся, вспомнив, сколько интересных женщин было у меня в предыдущей жизни.

— Бабник, — не преминула прокомментировать увиденное брюнетка, а затем, заметив что-то, неожиданно смутилась. Правда, всего лишь на пару мгновений.

— Так что мы решили? — прервала перепалку Вика. — В вагон-ресторан пойдём? Я уже есть хочу!

— Составишь компанию? — спросила Оксана, посмотрев на меня.

— С удовольствием, — кивнул я и, посмотрев на лёгкое недовольство, мелькнувшее на лице Виктории, добавил: — Правда что-то мне подсказывает, что мест там нет.

— С чего ты взял? — уточнила брюнетка.

— Отзывы почитал, — пожал плечами я. — На наши десять вагонов всего один ресторан. И столов там всего что-то около четырнадцати. Маловато будет. Усугубляется всё тем, что расплачиваться там можно карточкой корпуса, в кредит, так сказать, поэтому в ресторане всегда множество молодых курсантов, вырвавшихся из-под маминой юбки, а также некоторое количество не самых приятных личностей, пошедших в егеря от безысходности и пьющих как не в себя.

— Неужели всё так плохо? — изумилась Вика. — Это же имперский корпус егерей! Кто-то же должен навести там порядок?

— Не знаю, — покачал головой я. — Говорю, что в интернете прочитал.

— Так, понятно, — протянула Оксана. — А в первый класс нас не пустят? Там должно быть гораздо меньше людей.

— По моим сведениям, прямого перехода между вагонами наших классов нет, чтобы избежать различных недоразумений, так сказать, — пожал плечами я.

— Надо всё равно сходить, — нахмурилась Виктория. — С обеда ничего не ела. Мне что, голодать из-за этих неадекватов?

— Я тоже, — согласилась брюнетка.

— Ну, тогда пойдём, — сказал я и, посмотрев Оксане в глаза, добавил: — Ну, не пускать же вас одних? Вдруг кто похитит? Только вот надо бы озаботиться закрытием двери.

— Боишься, что твои миллионы украдут? — приподняла бровь брюнетка.

— Опасаюсь, что извращенцы будут шариться в твоих трусиках, — подмигнул я. — В том месте, где должны оказаться мои пальчики.

— Извращенцы! — как ошпаренная, выбежала из купе Вика, а Оксана засмеялась и, покачав головой, встала.

— Ну ты и наглец!

— Вот мы наконец-то и остались одни! — вместо оправданий ещё больше ошарашил её я и, поднявшись, замер на расстоянии нескольких сантиметров от оказавшейся немного ниже меня красотки.

Оксана посмотрела в мои глаза, наполненные желанием и предвкушением, а также ощутила горячее дыхание на своей коже, отчего её восхитительная грудь стала вздыматься подозрительно часто.

Признаюсь, мне тоже было нелегко. Кровь от возбуждения шумела в голове. Хотелось наброситься на такую красивую и восхитительную женщину, обнять, впиться в её приоткрытые губки, однако я, как опытный человек, понимал, что могу её этим оттолкнуть. Да и не время сейчас. Скоро с проводницей вернётся Вика, и мы всё равно ничего не успеем.

Поэтому вместо решительных действия я осторожно, подушечками пальцев, провёл по её нежной руке и ощутил, как между нами словно мелькнула искра, а ещё чаще задышавшая брюнетка вдруг осторожно и так же нежно дотронулась до меня, вызывая внутри ещё большую волну эмоций и намекая на то, что она не против…

Очарование момента прервала вернувшаяся с проводницей Виктория, заставившая Оксану буквально отпрянуть от меня.

Прибывшая женщина закрыла дверь своим ключом, уверила, что в наше отсутствие никто сюда не сунется и что в вагоне-ресторане в это время ещё вполне может оказаться несколько свободных столиков, а вот позже — вряд ли.

Во время разговора Вика подозрительно косилась на словно бы находящуюся в трансе подругу с затуманенным взглядом. Подозреваю, что и я выглядел не лучше.

В это время в моей голове билась одна мысль: «К жизни стоило возвращаться хотя бы только ради того, чтобы прочувствовать такие яркие и восхитительные эмоции».

Глава 4

Появление нашей компании в вагоне-ресторане вызвало настоящее оживление. Как я и предупреждал ранее, почти все столики оказались заняты уже успевшими хорошенько принять на грудь молодыми парнями, а также мужиками средних лет различной потрёпанности.

«И зачем егеря гребут всех подряд? — с недоумением подумал я. — Неужели эти люди могут быть полезны и не сдохнут в первом же бою? С другой стороны, нечего лезть в чужой монастырь со своим уставом. Может, после обучения и прохождения через целителей эти недоразумения смогут претендовать на должности водителей или другого обслуживающего персонала. Кто-то же выполняет рутинные и не самые популярные обязанности. Так, может, и они?

Блондинка, шедшая первой, увидев повёрнутые в её сторону молодые и не очень лица с не самыми приятными улыбками, на несколько мгновений даже растерялась, а затем всё же заметила одинокий свободный столик, примыкающий к барной стойке, и, набросив на лицо высокомерное выражение, двинулась к нему.

— Девчонки, давайте к нам! Какие дамы! Садитесь к настоящим мужчинам! У нас есть свободные места! Бросайте своего мальца! — послышались искренние призывы со всех сторон, но обе соседки не удостоили кричащих ни одним, даже малейшим, взглядом, чем вызвали искреннее негодование, перешёптывания, кривые ухмылки и оскорбления. В том числе нацеленные на меня. От многих посетителей исходило явное желание почесать свои кулаки об моё не выражающее эмоций лицо.

Однако я не сильно беспокоился по данному поводу. Уже на входе в вагон-ресторан я напитал тело достаточным количеством духовной энергии и был готов в любой момент отразить нападение как на меня, так и на своих спутниц. Ну не считать же за противников изрядно принявших на грудь мужиков? Да и к тому же, как таковой серьёзной угрозы от них я не ощущал.

Кроме того, несмотря на опасения, никто не спешил хватать девушек за руки и силой усаживать к себе за столы. Я даже не дождался ни единой попытки шлёпнуть их по местам чуть пониже спины.

Это говорило лишь о том, что многоопытная проводница оказалась права. До кондиции здесь ещё никто дойти не успел, а значит, мы можем вполне нормально поужинать. Если, конечно, не обращать внимания на неприятные взгляды, постоянные комментарии, а также сдавленные угрозы и оскорбления.

Последние больше касались меня. Всё же своей компанией я вызывал жгучую зависть, обиду на несправедливость жизни, а также ненависть к более удачливому конкуренту. Который к тому же имел невысокий рост, узкие плечи, смазливое лицо и длинноватые волосы, что уже само по себе выступало определённым триггером.

Правда, на всё это я смотрел лишь с лёгкой ухмылкой. Слишком мелкой была проблема, чтобы портить себе аппетит, который на время синхронизации духовного и физического тел стал поистине внушительным.

Пока девушки делали заказ у барной стойки, я занял место за свободным столиком, чтобы ни в чью дурную голову не пришла идея забронировать его первым и посмотреть на представление.

Выслушав несколько не очень приятных слов от мужиков, сидящих за соседним столом, я повернул голову в их сторону, нашёл самого говорливого и представил, как забиваю этого идиота кулаками. Почувствовавшие что-то выпивохи вдруг поперхнулись и замолчали, хоть потом и сами не могли понять, почему решили, что парнишка может быть опасен.

В этот момент с подносами в руках вернулись мои соседки, позволяя уже мне сходить за заказом и непринуждённо наступить на несколько специально выставленных ног.

«Дилетанты», — подумал я, читая меню и делая заказ.

Вернувшись назад с двумя подносами в руках, я обнаружил на своём месте развалившееся тело, которое пыталось форсить перед девушками, но получило справедливую и достаточно обидную отповедь от бойкой на язык Оксаны, вызвавшую смех среди отдыхающих.

Разозлившийся парень на несколько лет старше Гордея и выше его примерно на голову вскочил с места, посмотрел на меня со злостью и попытался выбить один из подносов, что ему, впрочем, не удалось.

— Тебе конец! — глухо прорычал он. — Конец! Понял?

Не обращая на слова внимания, я поставил подносы на стол, а затем спросил:

— У тебя всё? В таком случае можешь быть свободен.

Парень уже собирался броситься на меня, но достаточно громкий голос работницы вагона его остановил:

— Драки здесь запрещены! А если кто-то решит почесать кулаки, то ему не только придётся возмещать стоимость еды и выпивки, купленной с карты егеря, но и иметь беседу с командиром бронепоезда, егерем четвёртого класса Анисимовым Иваном Владимировичем. Я всё понятно излагаю?

Парень посмотрел на неё зло, потом перевёл взгляд на меня и перед тем, как удалиться, прохрипел:

— Ходи и оглядывайся!

— Спасибо, — поблагодарил я воинственно настроенную работницу, которая враз утихомирила большую часть присутствующих, и, заняв своё место, поаплодировал брюнетке:

— А ты ещё меня называла мастером чесать языком. Лихо. Думал, что придётся драться, пытаясь выковырять его из-за стола.

— Зачем ты их провоцируешь? — тихо спросила Вика, заметив, какой шквал негодования вызвали мои слова на соседних столиках.

Всё же, несмотря на непроницаемое лицо, ей явно было здесь неуютно.

— Потому что мы такие же гости, как и все вокруг, — ответил я. — Неужели нужно прогибаться под этих? Сидеть молча? Вести себя скованно? Быстро ретироваться? Так не пойдёт. Вообще-то у нас праздничный ужин.

— Так-то ты прав, — заметила Оксана, внимательно отслеживая ситуацию. — Но подозреваю, что всё закончится плохо, особенно для тебя. В другом вагоне работников, сдерживающих душевные порывы неадекватов, может и не быть. А этот смельчак забрал друзей и куда-то ушёл. Подозреваю, караулить нас. Зря мы пришли.

— Справлюсь как-нибудь, — легкомысленно отмахнулся я и взялся за приборы.

— Ты зачем столько еды набрал? — удивилась брюнетка, только сейчас обратившая внимание на первый из моих подносов, на котором разместились тарелки с тремя куриными филе с помидором и сыром, жёлтым рисом, два блюдца с салатом из тёртой морковки, а также чай и две булочки. На втором — три формочки с шариками мороженого, а также бутылочка белого сухого вина и бокалы.

— Люблю хорошо поесть, — признал я, разливая напиток, и, не спрашивая разрешения девушек, расставил бокалы по подносам, после чего добавил: — Ну, за знакомство.

— Считаешь, надо? — спросила Оксана, окидывая вагон-ресторан взглядом.

— А почему нет? — пожал плечами я. — Не хотите же вы показать всем, что вас напрягают эти взгляды? Да и расслабиться надо. Что-то мне подсказывает, что день у вас сегодня был суматошным.

— В чём-то ты прав, — согласилась Вика после небольшой паузы и взяла бокал.

В ресторане за неспешным разговором мы провели около часа.

Через некоторое время собравшиеся к нам уже привыкли и перестали обращать столь пристальное внимание, и девушки, заметив это, расслабились. Мы поболтали, посмеялись над тем, сколько много всего в меня влезает, потом они высказали благодарность за своевременный десерт и вино, которые действительно оказались очень даже кстати.

Я же, отойдя к барной стойке, ещё раз поблагодарил вступившуюся за нас работницу и приобрёл в номер две бутылочки того же самого вина, которое, по моему мнению, должно будет окончательно растопить лёд недопонимания в нашем небольшом коллективе.

Наткнувшись на недоумённый взгляд брюнетки, пояснил:

— На всякий случай взял. Про запас. Чтобы потом не бегать лишний раз, если понадобится.

Оксана понятливо кивнула, а я под завистливыми взглядами мужчин вышел из вагона последним. Правда, далеко мы не ушли и очень скоро наткнулись на компанию из четырёх парней, один из которых был нашим недавним знакомцем, обещавшим неприятности.

Девушки остановились, готовясь к бою, но тут раздался насмешливый голос:

— Эй! Щегол! Иди сюда! Поговорим, раз ты такой смелый. Или зассал?

— Одно мгновение, — хмыкнул я и, подойдя к Оксане, попросил: — Подержи.

Девушка машинально взяла бутылки с вином, а я, пройдя мимо, напитал мышцы духовной энергией и, рывком приблизившись к противникам, всего четырьмя точными ударами отправил их в бессознательное состояние.

«Слабаки, да ещё и с раздутым самомнением», — презрительно поморщился я.

— Э-э-э! — протянула удивлённая Вика, ошарашенно глядя на меня. — Но как?!

— Просто они пьяны, — отмахнулся я, — так что многого им и не надо.

— Теперь понятно, почему ты был таким спокойным и уверенным, — лукавым голосом заметила Оксана, в глазах которой я тут же вырос на несколько голов.

Пожав плечами, я первым прошёл сквозь разлёгшихся на полу будущих курсантов, затем помог Вике перебраться и протянул руку Оксане, позволяя опереться на неё и миновать препятствие.

От соприкосновения наших рук и взгляда брюнетки меня вновь бросило в жар.

— А ты, оказывается, полон сюрпризов, — остановившись напротив и прижавшись ко мне своей впечатляющей грудью, заметила она.

— Всегда к вашим услугам, — забирая бутылки с вином, прошептал я ей на ушко и, словно невзначай, дотронулся до него губами.

Оксана вздрогнула всем телом и, несмотря на желание задержаться, поспешила за подругой, а в моих штанах стало очень тесно.

«Хороша!» — с восхищением думал я, глядя на выписываемые Оксаной восьмёрки и двигаясь следом.

Вернувшись в купе, мы раздобыли у проводницы чашки, разлили в них вино из одной бутылки. А затем соседки пытались выяснить, каким образом мне удалось раскидать нападающих, и даже признались, что сами занимались рукопашным боем, а также неким восточным айкидо. Поэтому и без моей помощи легко справились бы с этими наглецами.

Мне только и оставалось, что бездумно кивать, ведь всё внимание занимала покусывающая губы брюнетка и её шальные глаза.

Через некоторое время, ощутив потребности организма, я попросил у девушек прощения и покинул общество, а когда вернулся, то припудрить носик отправились уже они. К моему сожалению, вместе. Оксана не решилась отпускать подругу одну, да ещё и в лёгком опьянении. Правда, перед уходом она словно случайно дотронулась своим коленом до моего и попросила достать матрасы с подушками, намекнув, что непривычная к алкоголю Вика очень скоро захочет спать.

Быстро выполнив просьбу брюнетки, я трансформировал свой диванчик в кровать, заправил её свежим бельём и, улёгшись сверху, принялся ждать.

Соседки вернулись, только теперь они были одеты не в платья, а в короткие шорты и свободные майки, под которыми ничего не было.

Хихикающая и пьяненькая Вика тут же взялась за свою чашку с вином, уселась на диван рядом со мной, призналась, что всегда мечтала спать в поезде на верхней полке, и мы вместе стали с удовольствием наблюдать за Оксаной, взявшей на себя заботу о постели для подруги. Я — потому что вид при этом открывался просто шикарный, а блондинка — радуясь, что не надо делать это самой.

— Так, давай наверх, — махнула рукой брюнетка и подмигнула: — Нечего Гордея соблазнять!

— Ревнуешь? — пьяно хихикнула Вика, но всё же поставила свою чашку на стол и довольно ловко для её состояния забралась наверх, а затем добавила: — Как тут классно! А ещё этот стук колёс!

Блондинка ещё что-то там лепетала сонным голосом, а я наблюдал за вовсю изгибающейся и лукаво поглядывающей на меня брюнеткой, которая занималась уже своей кроватью.

Не выдержав столь соблазнительного зрелища, я всё же провёл кончиками пальцев по такой красивой и близкой ножке, заставив Оксану вздрогнуть и бросить на меня лукавый взгляд. Однако, что примечательно, она и не думала отстраняться.

Гормоны тут же заставили тело сходить с ума, в голове зашумело, и я повторил движение, а затем взял красавицу за талию, желая посадить на колени, но она легко вырвалась, посмотрела, уснула ли подруга, а затем, подёргав ручку двери, приложила палец к губам, села рядом и прошептала:

— Давай только тихо, пусть покрепче уснёт.

— Нам не обязательно шуметь, — ответил я ей на ушко и прикусил мочку, заставив Оксану закрыть глаза от удовольствия.

Затем, взяв её за волосы, я медленно оттянул голову назад, открывая своему взору такую сладкую и беззащитную шейку, к которой тут же нежно прильнул губами.

— И вправду мастер, — посмотрев на меня затуманенными от возбуждения глазами, прошептала брюнетка и, приоткрыв губки, потянулась ко мне.

Сколько длилось это безумие — я не знаю, однако непосредственно к самому сладкому действу мы перешли только когда за узкой полоской бронестекла начинало светать.

Уставшая после длительных ласк брюнетка натянула на себя одежду, чмокнула меня в губы, смочила пересохшее горло остатками вина и, повернувшись спиной, тут же отключилась, а я улыбнулся, поднял довольный взгляд вверх и наткнулся на изумлённые, шокированные и одновременно заинтересованные глаза Вики, щеки которой пылали от увиденного.

Заметившая моё внимание девушка тут же отвернулась, а я, натягивая вещи, с усмешкой подумал: «Интересно, а она вообще спала?»

Улёгшись на кровать, я потратил несколько часов на медитацию и восстановление сил, а затем, пока соседки спали, взялся за телефон и продолжил изучение нового мира…

Следующие два дня прошли не менее интересно и насыщенно. А всё потому, что я не спешил раскрывать глаза брюнетке на Викторию, которая ночью наблюдала за нашими любовными играми. Из-за чего Оксана вела себя так, словно ничего не произошло, позволяя краткие и, как ей казалось, незаметные прикосновения, чем изрядно веселила блондинку.

Правда, это было позднее, когда блондинка поняла, что я не собираюсь её сдавать. А изначально, в первое время после пробуждения, она постоянно краснела, посматривая то на меня, то на подругу, и даже заставила последнюю поволноваться о состоянии её здоровья. Оксана решила, что жар — это последствия вчерашних возлияний.

Да, кстати, уже на следующий день, во время позднего завтрака в вагоне-ресторане, Виктория, к удивлению брюнетки, решила приоткрыть завесу тайны и рассказать о своём побеге из дома, а также появлении в этом бронепоезде. Затем она, не забывая следить за моей реакцией, призналась, что является младшей дочерью графа Дунтена, а её дальняя родственница и подруга — баронессой Боде.

Оксана, услышав это, напряглась. Ожидала, что после таких новостей я, возможно, изменю своё отношение к ней. Стану скованным и зажатым. Так же, вероятно, думала и Виктория, насмешливо поглядывающая на меня из-под своих пушистых ресниц. Просчитались обе. Что я вскоре продемонстрировал брюнетке, когда мы на некоторое время вновь остались одни.

Помимо разговоров с девушками, заигрываний, невинных касаний, а также любовных игр по ночам, я продолжал узнавать этот мир. Благо, что в технологическом плане он не сильно отставал от моего, а медитация позволяла быстро отдыхать.

Выяснил, что в мире существует сразу семь аномалий: три больших и четыре малых. При этом одна большая Новосибирская и малая Якутская располагаются на территории моей новой родины.

По одной из самых популярных версий они возникли после того, как в незапамятные времена на планету упало несколько космических тел, которые, словно гигантские магниты, стали притягивать к себе осколки других миров, духовные планы и подпространства, огороженные невидимыми барьерами, однако ценные различными ресурсами.

Проблема заключалась в том, что в большинстве случаев данные территории были населены агрессивной фауной, которая, если её своевременно не зачистить, выбиралась на землю и убивала всех вокруг. Впоследствии из-за того, что порталы своим существованием словно бы разрывали область пространства, их стали называть разломами.

Перелопатив множество источников, я понял главное: нужно научиться определять разломы низшего класса, а также те из них, в которые можно войти и беспрепятственно выйти, если вдруг не рассчитаешь силы. А то попадёшь в кажущийся безобидным разлом, а потом выяснится, что он занимает огромную площадь, населён мелкими монстрами, которых сложно отыскать, а возможности покинуть его нет. Такое тоже бывало.

Немало времени я уделил изучению разнообразных монстров, которых было действительно огромное множество! Их разделке, добыче полезных ингредиентов. Разобрался с оценкой камней, а также других ценностей, которыми можно было поживиться.

В общем, время в поездке прошло и приятно, и полезно.

Когда бронепоезд остановился в Новосибирске, мы некоторое время посидели в купе, позволяя основной массе народа выйти. Затем Виктория рванула на улицу, а Оксана подарила мне сладкий поцелуй на прощание и выбежала следом. Перед этим я убедил девушек, что лучше не дискредитировать их нашим неформальным общением.

Покинув бронепоезд, мы двинулись к главному входу мощного железобетонного вокзала с узкими окнами-бойницами и крупнокалиберными орудиями на крышах. Прямо перед ним располагалась площадь, на которой будущих курсантов уже ждали автобусы центра подготовки.

Там нас встретил немолодой крепкий егерь шестого класса, на пальце которого достаточно ярко светился жёлтый камень.

«Не очень удобно в плане маскировки», — подумал я.

— Сударыни, — обратился мужчина к девушкам, сразу определив, что перед ним представительницы боярских родов, — я могу узнать ваши имена?

Выяснив, что в списках их нет и быть не может, егерь произнёс:

— Для вас автобус номер один.

Кивнув мне на прощание, красавицы неспешно двинулись к своему транспортному средству, а я передал документы егерю.

— Ладов, значит, — сказал мужчина, с сомнением окинув мою щуплую фигуру, и покачал головой: — Автобус номер три.

Поднявшись в салон, который уже наполовину был заполнен людьми, я собирался занять одно из свободных мест и тут услышал знакомый возмущённый голос:

— Вот он! Тот урод, что набросился на нас!

Глава 5

— Точно! Он! Который с бабами был! — воскликнул какой-то пьяный мужик в конце автобуса, и все присутствующие как-то недобро уставились на меня.

«Знакомые все лица!» — подумал я, увидев небритые, помятые рожи и подтвердил слова:

— Да, вы правы.

— Хана тебе! — вскочил на ноги ещё один парень из поверженной в первый вечер компании и со злостью добавил: — Ты нас пьяных подкараулил!

— Ага. Сразу четверых, — насмешливо хмыкнул я. — Если у кого-то есть ко мне вопросы, то с удовольствием отвечу на них по прибытии в центр.

— Да мы тебя здесь на куски порвём! — не пытаясь встать, прохрипел ещё один больно смелый пьянчуга.

— Сели! — неожиданно для всех рявкнул пожилой водитель в форме егеря и белым камнем на пальце.

Встав со своего места, он посмотрел на меня и с угрозой добавил:

— Ты тоже!

Молча кивнув, я занял одно из передних сидений и принялся ждать представления.

Старик с парочкой мелких шрамов оказался единственным из присутствующих, от кого веяло угрозой, да и действовал он в моих интересах, так что показывать характер я не стал.

— Отец! — с приблатнёнными выражениями обратился к егерю один из парней: — Не надо тебе в это дело лезть. Малый вёл себя некрасиво и за это должен ответить.

Заметив, что на водителя подобный тон влияния не имеет, с места поднялся ещё один и с угрозой добавил:

— А то ведь ты уже немолодой. Может и сердце в дороге прихватить.

«Ой зря!» — только успел подумать я, как пожилой водитель, некогда ходивший в разломы, стремительно приблизился к говорунам и уложил их двумя мощными ударами.

— Я сказал — сели! Что непонятного?! — рявкнул он вновь.

— Эй! — хриплым голосом возмутился какой-то мужик. — Мы будущие егеря! Будем защи…

Ещё один стремительный рывок, и говоривший затыкается, пытаясь вдохнуть немного воздуха.

— Ты чего, охренел?! — воскликнуло сразу несколько голосов, и разозлившиеся мужики начали приподниматься.

— Господин егерь! — обратился я к водителю. — Подсобить?

— Без сопливых разберусь, — хмыкнул мужчина и взорвался серией ударов, в считаные секунды укладывая ближайшую пятёрку.

Несмотря на ответ, я всё же соскочил с места.

Во-первых, потому что водитель себя несколько переоценил. Пусть противники и откровенно слабы, но их много, а пространства для манёвра, наоборот, мало. Во-вторых, меня напрягла парочка взметнувшихся в воздух ножей.

Наполненное духовной энергией тело с лёгкостью подскочило к ближайшим противникам, и четвёрка из них отправилась в нокаут. Ещё троих положил старик. Оставшиеся замерли и боялись пошевелиться.

Удостоверившись, что рыпаться больше никто не планирует, водитель раздражённо спросил:

— Зачем полез? Сам бы справился.

— Ножи достали, — кивнул я, указав на холодное оружие, валяющееся на полу. — Не хотел, чтобы порезались и салон испачкали.

Старик осмотрел меня внимательным взглядом, потом лежащих без сознания противников и кивнул:

— Кровь сложнее всего отмывать.

Приняв скрытую благодарность, я вернулся на место, а водитель подхватил ножи и, отойдя к своему сиденью, обернулся:

— Значит так, отбросы! Говорю первый и последний раз. Вы не егеря! Вы не поддержка и добытчики! Вы не мясо, способное хотя бы сдохнуть правильно! Вы, сынки, даже ещё не обслуга! Поэтому закрыли свои поганые рты и чтобы я больше ни единого писка не слышал! И только пусть кто-то попробует облевать салон! Языком будете всё отмывать!

Не услышав возражений, водитель презрительно поморщился, а в это время к автобусу подошёл егерь, стоявший на распределении.

— Михалыч, — спросил он, — что тут у тебя? Проблемы?

— Смазка для клинков отчего-то решила, что они будущие егеря, — окинув презрительным взглядом салон, ответил водитель. — Теперь так не думают.

— В этот раз как-то рановато, — хмыкнул мужчина, оглядывая поверженных. — Ещё даже до центра не доехали, а они уже пальцы гнут. Нужно будет сказать барону, чтобы пожёстче с ними.

— Обязательно, — ответил старикан. — Эти по-другому не поймут.

Спустя несколько минут в салон зашло ещё двое парней моего возраста, дверь закрылась, и колонна из четырёх автобусов тронулась вперёд.

Пока мы ехали к окраинам Новосибирска, где располагался немаленький центр подготовки егерей, я внимательно рассматривал город, который оказался достаточно многолюдным. О нахождении населённого пункта вблизи аномалии говорили только крепкие, мощные и приземистые здания с огневыми точками на некоторых из них; более узкие, чем в других городах, окна; изредка попадающиеся на глаза следы ремонта, а также значительно большее количество патрулей, относящихся к внутренним войскам, вооружённым силам и имперскому корпусу егерей.

Правда, подобное соседство почти никак не влияло на количество шатающихся по улице людей, что позволило сделать вывод об эффективности мер, предпринятых для обеспечения безопасности граждан.

Задумавшись над этим, я достал телефон и вбил несколько поисковых запросов.

«Ага, значит, город расположен в границах зоны со сниженным количеством разломов. Поэтому здесь более безопасно. Это хорошо. А второй вопрос? Так. Служба в вооружённых силах обязательна для всех граждан мужского пола, за исключением записавшихся в имперский корпус егерей. Отличные новости. Что там дальше? А вот. Вокруг города дислоцируются следующие подразделения вооружённых сил… Хм. Немало».

Пока я знакомился с обязанностями местных военнослужащих и рассматривал город, колонна проехала усиленный контрольно-пропускной пункт и наконец оказалась на территории центра подготовки егерей.

Что мне сразу не понравилось, так это отличие найденного в интернете плана с пейзажем, наблюдаемым в окне. «Четырёхполосной дороги там точно не было, — пронеслось в голове, — да и этих огромных складов тоже. Немаленький такой центр. Во много раз больше, чем я думал».

Спустя несколько минут автобусы, помимо первого, в котором ехали мои соседки, остановились перед каким-то длинным зданием.

«Почему разделение? У аристократов свои, отдельные общежития? — задумался я и, скосил взгляд на собранный контингент. — Скорее всего, да. Хотя это логично. Вряд ли Вика с Оксаной обрадовались бы соседству с парочкой каких-то маргиналов. Надеюсь, что условия проживания здесь будут не сильно хуже, чем мне говорили в вербовочном пункте».

— Выходи строиться! — скомандовал водитель, открывая дверь. — И вещи свои не забудьте! Иначе на помойку выкину!

Схватив чемодан, я вышел на улицу и отошёл в сторону, освобождая место недобро посматривающим на меня мужикам.

— В одну шеренгу! Стройся! — скомандовал распределявший нас по автобусам егерь и, дождавшись, когда мы встанем в одну линию, добавил: — Чтобы никто не дёргался! Сейчас позову вашего командира! Ждите!

— Эй, патлатый! — обратился ко мне один из мужиков, пострадавших в схватке с водителем. — Вечером тебе конец! Покажем, как мы таких уродов в своё время воспитывали!

— Тоже бандой на одного нападали? — спросил я, повернув голову в сторону говорившего. — А что, один на один слабо?

— Да я тебя! — попытался дёрнуться мужик, но в этот момент дверь открылась и с лестницы в сопровождении знакомого егеря вышел ещё один.

Это был молодой мужчина лет двадцати четырёх с едва светящимся камнем жёлтого цвета в кольце и крайне высокомерным выражением лица.

Когда егеря приблизились, я обратил внимание на знаки отличия. На левом рукаве пришлого располагалась нашивка со знаком имперского корпуса егерей, а чуть ниже шесть продольных полос жёлтого цвета и надпись на верхней из них «Шестой класс». Правый я не видел, но подозревал, что там знак подразделения, в котором мужчина проходит службу. На груди также имелось два шеврона. Один демонстрировал фамилию и инициалы, второй — принадлежность к корпусу.

«Миры разные, а столько всего похожего, — появилась в голове какая-то философская мысль. — Ну, почти тоже самое, что на моей родине!»

А тем временем младший из прибывших неспешной походкой прошёлся перед строем и с презрительным выражением на лице, которое и не думал скрывать, осмотрел всех.

— Меня зовут лейтенант барон Решёткин Олег Николаевич. Приказом начальника центра назначен вашим куратором. Сейчас вы пройдёте в казарму и займёте комнату информирования. Затем я доведу до вас план дальнейших действий и распишу перспективы прохождения службы. Вопросы?

«Лейтенант, значит? Что-то не помню информации о званиях в корпусе егерей. Думал, тут все классами да должностями делятся. Старый наивный дурак. Это ведь ещё один инструмент воздействия на подчинённых. Лояльных можно повысить, а неугодных задвинуть, — подумал я. — И почему нас заселяют в казарму, если Гордею в вербовочном пункте обещали комфортабельное общежитие? Туда увезли аристократов? Ничего не понятно. И барончик этот наглый слишком. Нет. Что-то здесь не так. Почему у меня такое ощущение, словно кто-то пытается водить нас за нос?»

— А жрать нас сегодня поведут? — вальяжным тоном спросил один из мужиков, которому явно не понравилось презрительное выражение лица какого-то молодца, пусть и аристократа.

Решёткин поднял руку, и спрашивающий поймал грудью слабый воздушный кулак, который, тем не менее, отправил его в короткий полёт. А в следующее мгновение на помощь командиру из здания выбежало пятеро крепких мужиков с погонами сержантов.

Курсанты тут же напряглись и стали испуганно посматривать то на мага, в руке которого сформировалось голубоватое марево заклинания, то на егерей со злобными выражениями лиц и дубинками в руках.

«Вообще весело становится. Может, тут и за низкую исполнительность бить принято? Если так, то кадровый голод корпуса становится понятен. Кому хочется терпеть лишние унижения? Хотя есть вероятность, что мои выводы поспешны. Всё-таки слишком мало данных для анализа, — подумал я и, приглядевшись к сержантам, заметил кое-что интересное. — Ого! А у них-то ни колец, ни шевронов. Они егеря? Или просто переодетые в их форму вояки?»

— Вы, курсант, перед тем как задать вопрос, забыли добавить «Ваше благородие», — привлекая к себе внимание, заметил презрительно скривившийся Решёткин, а затем, осмотрев всех бешеным взглядом, закончил: — Я не только старший по званию, но ещё и аристократ! Если хоть одна мразь позволит себе обращаться ко мне без уважения… Изувечу! Всем понятно?!

«Горячий парень, — пронеслось в голове. — И самомнение у него явно на высоте. Только вот слишком уж сильно рожа кирпича просит. Бросить, что ли?»

— Я не слышу! — рявкнул недовольный барон. — Вам всё понятно?!

— Так точно! — нестройно и вразнобой ответили мужчины, многие из которых когда-то явно прошли срочную службу.

— Ещё раз! — громко крикнул лейтенант. — Всем понятно?!

— Так точно! — уже более слаженно рявкнул строй, и на лице молодчика появилось довольное выражение.

— Хорошо, — кивнул он и указал рукой на двоих мужиков: — Ты и ты. Поднимите эту шваль и тащите вместе со всеми.

— Слушаюсь! — не очень-то довольным тоном ответили мужики.

— Семёнов! — продолжил отдавать указания барон. — Веди их наверх. Пусть оставят вещи у тумбочки и рассаживаются в комнате информирования.

— Слушаюсь, Ваше благородие! — отозвался один из сержантов и принялся командовать.

Поднявшись на третий этаж по довольно широкой лестнице, мы оказались во вместительной казарме примерно на две сотни человек. Прямо напротив входа, приложив правую руку к головному убору, стоял застёгнутый на все пуговицы дневальный. Рядом с ним находились тумбочка и дверь, ведущая в санитарный узел.

«Бытовка, две канцелярии, комната информирования и восемь кубриков, — быстро оценил я обстановку, — а также ряды двухъярусных кроватей и поставленных друг на друга тумбочек. Ремонт, конечно, неплохой. Даже, можно сказать, добротный, но на хрена мне такое счастье? Ходить в наряды, мыть полы, тратить время на бесполезную ерунду? Что я, сам не подготовлю своё тело без этого всего? Ладно. Сначала послушаю, о чём лейтенант расскажет, а потом буду делать ноги».

— Сумки сюда! — скомандовал сержант, и я поспешил поставить чемодан с деньгами в самый угол пустующего пространства.

«Если кто-то и решит пошарить по сумкам, то выберет те из них, которые лежат поближе».

Под возгласы ранее прибывших курсантов о прибытии нового мяса я вошёл в комнату информирования и занял место почти в самом конце довольно просторного помещения.

Здесь в два ряда стояли длинные столы с четырёхместными скамьями, присутствовало место для руководителя и небольшая трибуна, а на противоположной стене висел широкоформатный телевизор.

Благодаря присутствию сержантов, никто ко мне пока цепляться не решился, однако я поймал на себе несколько враждебных и обещающих неприятности взглядов. Мужики с моего автобуса явно решили посчитаться со мной чуть позже.

После того как все наконец расселись, в помещение вошёл лейтенант, и команда «Встать! Смирно!» заставила всех подняться на ноги.

— Вольно! Садись! — ответил командир.

«Грёбаная армейская муштра! — вновь с недовольством подумал я, занимая своё место. — Нужно отсюда бежать и решать, как возвращать долг, повешенный на Гордея. У меня есть как минимум два месяца до официального старта обучения. Может, чего и придумаю».

Дождавшись, когда все сядут, барон неторопливо выложил на стол из кожаной папки несколько стопок с документами и стал медленно расхаживать из стороны в сторону.

Выдержав паузу и окинув комнату далёким от радости взглядом, он начал говорить:

— Ну что же, господа курсанты, поздравляю вас с прибытием в центр подготовки имперского корпуса егерей и зачислением в тридцать четвёртую роту обслуживания.

По помещению пролетел какой-то невнятно-недовольный, гул и на ноги вскочил парень чуть старше Гордея.

— Ваше благородие! Позвольте уточнить? — бодро сказал он. — Здесь какая-то ошибка, я прибыл для службы в учебном подразделении! Чтобы стать…

— Я разве разрешал вам говорить? — громко перебил парня вновь разозлившийся аристократ и ударом магического кулака отправил его в недалёкий полёт, заставивший, впрочем, всех тут же заткнуться.

«Как-то резко этот барон действует. Словно не будущий командир подразделения, а какой-то бессмертный идиот. Интересно, а он пули в спину на стрельбах не боится? Или всё дело в молодой крови и болезненном чувстве собственного достоинства?» — подумал я с интересом.

Удостоверившись, что дисциплина восстановлена, лейтенант перевёл взгляд на своих помощников.

— Господа сержанты! Если мне придётся ещё раз восстанавливать дисциплину, то заклинание словите уже вы! Всё понятно?!

— Так точно! — слаженно гаркнули курсанты.

— Хорошо, — кивнул Решёткин и обратился к ближайшему из младших командиров: — Сержант Семёнов, доведите до этого мяса последовательность действий при обращении к старшему по званию?

— Слушаюсь, Ваше благородие! — вытянулся мужчина. — Во-первых, курсанту необходимо было закрыть рот и внимательно слушать доводимую информацию, чтобы затем не задавать ненужных вопросов. Во-вторых, если он окажется достаточно глуп и что-то не поймёт, то ему нужно встать, представиться и спросить разрешения задать вопрос. К примеру: «Ваше благородие, курсант такой-то. Разрешите обратиться». И, наконец, если ему побудет дозволено, задать свой вопрос.

— Всем всё понятно?! — спросил лейтенант, вновь обведя взглядом присутствующих и, остановив его на поднявшемся парне, потирающем грудь, добавил: — Присаживайтесь.

Посчитав, что необходимое эмоциональное состояние коллектива достигнуто, барон ткнул в двух ближайших мужиков, одному протянул стопку листов, второму — пенал с ручками, который перед этим достал из принесённой папки.

— Раздать каждому! — велел он двоим и продолжил говорить: — Сейчас вам выдадут бланки дополнительного соглашения к заключённому в вербовочном пункте договору. Вам необходимо будет с ним ознакомиться, заполнить пустое пространство фамилией и инициалами, поставить сегодняшнюю дату, расписаться и вернуть мне.

«Так вот для чего это представление! — понял я, сложив все кусочки пазла в одно целое. — Своими угрозами, неоправданной жёсткостью и напором он хочет заставить нас подписать нужные документы, чтобы затем сплавить безвольную массу в роту обслуживания учебного процесса. И что придётся делать этим простым мужикам? Ходить в наряды по столовой? Мыть полы? Поддерживать порядок? Жить в казарме с ещё двумя сотнями мужиков несколько лет? А как же разломы и убийство тварей? Это что? Прерогатива местных бояр? Или просто мне повезло прибыть в центр раньше, в тот момент, когда в обеспеченцев пытаются закинуть всех подряд?»

Пока никто не успел задать повисший в воздухе вопрос, Решёткин начал всех забалтывать, словно подписание документа — это обязательная процедура, и их перевод — уже решённое дело.

— Идём дальше по сегодняшнему дню. После того, как информирование будет завершено и все формальности утрясены, вы вместе с сержантами определитесь со спальными местами, оставите там свои вещи и отправитесь на склад — получать обмундирование. Затем вернётесь, переоденетесь, под подпись сдадите старшине сумки и отправитесь в столовую, где вас хорошенько накормят. Что-что, а питание у нас отличное.

Выдержав паузу, барон продолжил:

— Вечером у нас личное время, затем поверка, на которой обязана быть вся рота, а потом умывание и отбой. Те, кто проходил службу в армии, а таких здесь большинство, всё и так знают. Впрочем, непонятные моменты разъяснят сержанты.

Лейтенант сделал паузу, окинул пристальным взглядом тех, кто ничего не пишет, и продолжил:

— Следующая неделя уйдёт у вас на обустройство, ознакомление с территорией, знакомство со структурой, руководящим составом центра и корпуса егерей, а также уставом. Сдав все зачёты, вы наконец начнёте свою службу и станете получать денежное довольствие по повышенному коэффициенту. Семёнов, сколько там у них выходит?

— Порядка трёх тысяч рублей, Ваше благородие! — ответил сержант, и по помещению прокатился одобрительный гул, который, что показательно, никто и не стремился прерывать.

— Вот! — с лёгкой усмешкой ответил маг, посмотрев на переглядывающихся довольных мужиков. — Это не те копейки, которые вы зарабатывали на гражданке. Если экономить и тратить деньги разумно, то через несколько лет и на неплохую квартиру должно хватить. Но и это ещё не всё.

Заметив, что большинство присутствующих обратилось в слух, лейтенант продолжил:

— После года службы в нашем подразделении вы окрепнете, заматереете, осмотритесь по сторонам, и наиболее способные смогут написать рапорт на перевод в роту поддержки. После краткого обучения, получения должности водителя, бойца группы прикрытия или добытчика вы станете получать на порядок больше и сможете претендовать на получение процента с прибыли. Хотя, по моему опыту, многие предпочтут спокойную службу здесь, чем возможность сложить голову там.

Осмотрев присутствующих ещё раз, барон с неохотой заметил:

— Ну а те лица, которые хорошо зарекомендуют себя в поддержке, могут получить предложение о переходе в боевое подразделение и заняться зачисткой разломов в компании хорошо подготовленной звезды из опытных егерей. Что позволит через лет пять, если не сдохнете, сменить седьмой класс на шестой и обзавестись жёлтым камнем на кольце. Но! — повысил голос барон и криво усмехнулся: — Повторюсь. Если вы за это время не сдохнете!

Удовлетворившись рожами тех, кто не горел желанием подыхать, записавшись в корпус егерей, куратор выждал ещё некоторое время и спросил:

— Вопросы?

На ноги встал всё тот же парень, пропустивший заклинание, и твёрдым голосом произнёс:

— Ваше благородие, курсант Рибутов. Разрешите обратиться?

— Видите, Семёнов, — показательно хмыкнул лейтенант, — вы оказались правы. Среди нас нашлись те, кто с первого раза не понимает.

По помещению пробежали смешки, и барон произнёс:

— Так, чтобы не задерживать остальных пустой болтовнёй, попрошу тех, кто заполнил бумаги, положить документы на стол. Затем можете быть свободны. Сержант Павлов, помогите наиболее исполнительным курсантам выбрать себе лучшую койку.

Большая часть присутствующих поспешила покинуть комнату информирования, и в ней остались лишь пять человек.

Обведя нас насмешливым взглядом, барон посмотрел на всё так же стоящего парня и небрежно бросил:

— Ну, и что у вас за вопрос?

— При подписании контракта в вербовочном пункте до моего сведения донесли, что начало учебного года в центре назначено на первое сентября. Что лицам, прибывшим ранее установленного срока, будет предоставлено общежитие, бесплатное питание, а также возможность самостоятельной подготовки к учебному курсу.

— Да? — хмыкнул лейтенант, презрительно скривившись. — А ты, курсант, кто такой? Боярич, выслуживший личное дворянство? Баронет? Граф? А может, и вовсе… князь? Может, тебе ещё и проституток сюда вызвать? Раз кто-то что-то тебе там обещал?

Сержанты и двое оставшихся вместе с нами мужиков после этой немудрёной шутки рассмеялись. Последние поспешили сдать подписанные документы и уйти, а покрасневший от гнева парень сжал кулаки и, набычившись, ответил:

— У меня есть магический дар! И я приехал сюда учиться!

«Есть характер, — с удовлетворением посмотрел я на Рибутова, а поморщившийся лейтенант скомандовал:

— Сержант!

С этими словами подошедший к парню Семёнов зарядил ему в живот и прорычал:

— Ты забыл добавить «Ваше благородие», рядовой!

«Вот! Уже и рядовой, а не курсант», — с усмешкой подумал я.

Оставшиеся в комнате информирования сержанты словно по команде подошли ко мне и третьему парню, оказавшемуся тем самым, который в вагоне-ресторане пытался понравиться моим соседкам.

— А я уже всё! — тут же вскочил он со своего места и, положив документ на стол, вылетел из помещения.

Пока согнувшийся смельчак сжимал кулаки и пытался отдышаться, барон достал из папки какой-то лист и принялся что-то искать.

— Рибутов Александр Иванович. Ага. Слабый магический дар. Диагностирована минус десятая ступень развития. Курсант, ты серьёзно? Ты дуришь мне голову из-за этой мелочи? Да ты хоть знаешь что-нибудь о магии? — не дождавшись ответа, лейтенант продолжил: — Если бы сила твоего дара была хотя бы на уровне минус два и ноль, то тогда можно было бы о чём-то говорить. Слабый маг ранга адепт — это, конечно, не хорошо, но и не так плохо. Шансы на выживание есть. Но минус десять? На что ты вообще рассчитываешь? И зачем развивать такой талант? Сигареты поджигать? Дамам юбки поднимать? Возможно! Но на большее этого огрызка и не хватит.

Не дождавшись ответа, лейтенант перевёл взгляд на меня.

— У тебя тоже какие-то вопросы?

— Так точно, Ваше благородие, — поднявшись, ответил я. — Курсант Ладов. Разрешите обратиться?

— Ну, обращайся, — прищурился лейтенант.

— Ваше благородие, а что будет, если я не подпишу данное дополнительное соглашение? — ответил я максимально почтительно, дабы не дать повода сержантам перевести разговор в плоскость членовредительства.

— Тупые малолетки! — донёсся до меня чей-то хохоток из-за двери. — Решили, что они лучше нас и пойдут учиться! Ну ничего! Сейчас им рога быстро пооткручивают, а потом и мы наддадим! Там тот резкий остался, из автобуса.

Решёткин, услышав этот комментарий, окинул мою щуплую фигуру понимающим взглядом.

— Ладов, ты не похож на крутого бойца. Может, лучше не надо идти на поводу гордыни? Служба в нашей роте очень важна, да и оплачивается неплохо. Вливайся в коллектив, а я замолвлю словечко перед личным составом. Никто тебя и пальцем не тронет. Идёт?

«Только ты покинешь расположение, как обо мне тут же вспомнят. Авторитет хренов», — подумал я и спокойно ответил.

— Никак нет, Ваше благородие.

— И в чём же проблема? На каком основании вы отказываетесь выполнять приказ старшего по званию? — начал давить на меня голосом он.

— Ваше благородие, я подписал договор, по которому меня лишь с первого сентября зачисляют в центр подготовки. Позволю себе заметить, что в учебное подразделение, а никак не в роту обеспечения.

Ощутив опасность, я, уже готовый к схватке и наполнивший тело духовной энергией, отступил в сторону, пропуская удар ноги стоящего поблизости сержанта.

— Ещё раз так сделаешь, — посмотрел ему в глаза я и сказал единственное, что могло на время затормозить конфликт: — И я напишу на тебя рапорт начальнику учебного центра, а затем и заявление в полицию.

— Ты охренел? — рявкнул сжавший кулаки сержант. — Да я тебя!

— Стоять! — скомандовал лейтенант и посмотрел на меня недобрым взглядом: — Угрожать моим сержантам вздумал? Не с того ты службу начинаешь, курсант! Тебе что рапорт, что заявление свернут и в одно место засунут. У нас таких молодых и борзых, которые в первый день пальцы гнут, хватает. Веришь?

— Ваше благородие, — ответил я. — Несмотря на незначительность рапорта, написанного новоявленным курсантом, его обязательно примут, зарегистрируют, изучат и будут вынуждены отреагировать соответствующим образом. С заявлением ситуация сложится аналогично, если не хуже. Ведь полиция — это отдельная структура, наделённая широкими полномочиями. Возможно, на незначительное преступление закроют глаза и уголовное дело не возбудят, однако тень падёт как на самого сержанта, так и на его непосредственное начальство. Высшее руководство не очень-то любит, когда его отвлекают по подобным мелочам.

— Ваше благородие! — воскликнул Семёнов. — Разрешите, я ему рожу начищу?!

— Семёнов, Попов, действуйте! — вальяжно скомандовал лейтенант, и сержанты рванули ко мне, чтобы тут же пропустить несколько быстрых ударов и разлететься в стороны.

Всё же это крепкие, но совершенно обычные мужики, пытающиеся напасть на владеющего духовной энергией опытного воина, пусть и находящегося в теле худощавого паренька.

— Думаешь, что это сойдёт тебе с рук? — нахмурился барон, останавливая взмахом ещё одного сержанта, попытавшегося броситься на меня, и его руки засветились синим.

— Ваше благородие, они напали на меня первыми. Никакой причины действовать столь агрессивным образом я не давал, — спокойно ответил я. — Мне пришлось защищаться. И у меня даже свидетели имеются.

— Если я захочу, то каждый из них даст нужные показания. Даже Рибутов, — со злостью в голосе заметил лейтенант. — Так что можешь не тешить себя лишними иллюзиями.

— Ваше благородие, — холодным тоном произнёс я, — как и любой другой житель нашей империи, я всегда считал, что главная добродетель аристократа — это его твёрдое и честное слово. Неужели вы хотите сказать, что допускаете столь недостойный поступок со своей стороны?

— Конечно, нет! — растерялся от такой постановки вопроса молодой барон, не желающий публично признавать свое несовершенство. — Но будь уверен, твоя дерзость не останется без ответа. Ты очень пожалеешь о своих словах и поступках!

— Ваше благородие, вы сами разрешили мне задать вопрос. И я его повторяю. Что будет, если я не подпишу дополнительное соглашение? — спросил я и тут же пояснил: — Зачисление в роту обеспечения с последующим возможным переводом в более привилегированное подразделение мне не подходит. Я прибыл на обучение заранее и намерен воспользоваться возможностью бесплатно находиться на территории центра, проживать в одном из общежитий, а также использовать тренировочную базу и многое другое.

— Ты на самом деле считаешь, что кто-то поселит какого-то мальчишку в корпус к аристократам? Да у тебя огромное самомнение! Как, говоришь, твоя фамилия?

— Ладов, Ваше благородие.

Барон, быстро нашедший меня в списке, хохотнул.

— Минус четырнадцатая ступень магического развития? Да ты ещё более одарённый, чем Рибутов! На что ты вообще рассчитываешь? Что убьёшь парочку монстров и станешь невероятно сильным магом? Так для этого нужно закрыть несколько десятков тысяч разломов. Да и то не факт, что всё получится.

Решёткин покачал головой и продолжил:

— Но даже не это самое сложное. Кто, скажи мне на милость, решит взять тебя в звезду? А потом вести в разлом и долго учить? Думаешь, четверым опытным егерям нужен такой слабак, которого вывернет перед первым же трупом? Пародия на мага с минус четырнадцатой ступенью дара? Нет! Поэтому я повторяю тот же вопрос, который задавал Рибутову. Ты кто? Барон? Граф? Князь, имеющий дружину и финансовые ресурсы? А может, владелец серьёзных капиталов? Так тоже нет! На тебе долг в полтора миллиона рублей и услуги целителя.

— Ваше благородие, — ответил я всё тем же тоном, — в вербовочном пункте меня не случайно отправили именно в учебное подразделение. Значит, руководству известно, как решать такие проблемы. К тому же вы сами заметили, что рядовые роты обслуживания в дальнейшем могут рассчитывать на перевод в боевое подразделение. Поэтому я не вижу здесь серьёзных препятствий.

Решёткин некоторое время молчал, внимательно вглядываясь в моё лицо, а потом недоумённым голосом спросил:

— Ты что, считаешь, что я горю от нетерпения лишить тебя возможности стать настоящим егерем? Парень, да мне плевать на тебя! Я вижу, что ты не аристократ и не маг. Твой дар — это лишь недоразумение. А значит, пройти сложную программу курса ты не сможешь. Ведь помимо неё тебе, простому парню, придётся столкнуться с противодействием со стороны влиятельных сыновей множества боярских родов, уже умелых магов, которые не будут рады такому слабому однокурснику. Но одно дело ты. Другое — опытный курсант, отслуживший несколько лет в обслуге и поддержке, которое многое видел и ещё больше знает. Теория которого станет ценным ресурсом для многих.

«Вот! Теперь это немного похоже на правду!» — с удовлетворением подумал я, а барон продолжил:

— Так что единственный шанс выбраться наверх для такого, как ты, это пройти весь путь так же, как и остальные простолюдины. С самого низа. Сначала осмотреться. Понять, что такое корпус, из чего он состоит, какие задачи выполняет, чем рискуют егеря, отправляясь в разломы. Одновременно со службой ты будешь усиленно тренироваться, становиться сильнее и уже через год, посмотрев на потери среди боевых подразделений, поймёшь, что банально не готов. Возможно, потом даже скажешь мне спасибо, что не позволил тебе доблестно умереть.

— Ваше благородие, — сдавленно произнёс поднявшийся на ноги Семёнов, — не выдержит он в учебном подразделении. Я уже достаточно повидал таких наглецов. Считают себя самыми крутыми, пока не столкнутся с первыми трудностями. Не выдержит он давления и сам попросится перевода к нам. Так это чаще всего и бывает.

— А мы уже будем ждать его здесь, — мстительно заметил второй поднявшийся на ноги сержант.

— Ваше благородие! Разрешите обратиться? — неожиданно для всех произнёс всё так же находящийся здесь Рибутов.

— Ну?! — нахмурился Решёткин.

— А что с теми курсантами? Которые приезжают в центр первого сентября? Значительная часть из них простолюдины. Они тоже в полном составе идут в роту обеспечения? Или всё же отправляются учиться?

Барон с неохотой ответил:

— Часть из них всё же пытается пройти учебный курс. А парочка, наиболее богатая и имеющая влиятельных родителей, даже завершает обучение, но это исключение из правил.

— Ваше благородие, — подал голос я, — для меня предпочтительнее этот вариант.

— Для меня тоже, — твёрдо добавил Рибутов.

— И куда же вы оба пойдёте?! — прищурился Решёткин, едва сдерживая гнев.

— В штаб центра, — по-простому ответил я, устав «благородькать». — Мне известно, где он находится. Обращусь к дежурному с просьбой о помощи.

— Не стоит отвлекать занятых егерей, у них и без вас дел хватает, — покачал головой лейтенант и, поддавшись на мою манипуляцию, начал выписывать нам нужные бумаги.

«Представляю, каких люлей он получит, если мы действительно пойдём в штаб», — мысленно хохотнул я.

— Сначала пойдёте вместе со всеми и получите форму. Потом сержант Власий заведёт вас в общежитие и столовую. Вопросы?

«Ну вот так бы сразу, — подумал я. — А то сразу ненужные вопросы задаёт».

Не дождавшись от нас ни слова, Решёткин добавил:

— Валите отсюда и помните: я буду с нетерпением ждать вашего возвращения.

Когда дверь в комнату информирования открылась, на входе нас уже поджидал десяток мужиков и парней из моего автобуса.

— Можете делать с ним что хотите! Меня здесь нет! — хмыкнул барон, отворачиваясь.

— Тебе конец, малёк! — воскликнул ближайший мужик, дёрнувшись ко мне, но я уже сорвался с места и, сместившись к краю толпы, стал быстро раздавать увесистые удары.

Не прошло и половины минуты, как все противники оказались на полу, а я лишился трети имеющейся у меня духовной энергии.

«Всё же это тело слабо тренировано», — мысленно скривился я, не желая показывать слабость.

— Какого?! — зло воскликнул Решёткин. — Вы что, одного малька побить не в состоянии?

— Вас здесь нет, Ваше благородие, — напомнил я барону и, подхватив свой чемодан, обратился к Рибутову: — Что стоишь? Пойдём!

Глава 6

Пристроившись в конце наскоро сформированного строя, мы обошли казарму, прошли по краю достаточно большого плаца, повернули за ним и остановились возле огромного здания, у входной двери которого располагалась красная табличка «Вещевой склад».

— Форму будете получать последними, — бросив на нас неприязненный взгляд, сказал руководивший новобранцами сержант Власий.

— Как вам будет угодно, — ответил я спокойным голосом. — Однако позволю себе заметить, что в таком случае вам придётся терять время и заниматься нами лишь после того, как вернёте остальной личный состав в расположение роты.

— А сами что? Маленькие? Не справитесь? — нахмурился сержант. — Получите обмундирование и свободны.

— Его благородие, лейтенант Решёткин велел вам отвести нас в столовую, а затем передать коменданту общежития. Предполагаю, что он сильно расстроится, обнаружив нас в штабе центра или ином не предназначенном для новобранцев административном здании, — сказал я.

— Ты мне что? Угрожаешь?! — рыкнул сержант, пройдя несколько шагов в нашу сторону, но я отметил, что делает он это лишь для проформы, чтобы не терять авторитет у личного состава.

— Господин сержант, — хрипнул кто-то из строя, — разрешите, мы ему голову открутим! Все вместе справимся.

— Чтобы вы потом вместо получения формы одежды в санчасть отправились? — более уверенно рявкнул сержант на новое действующее лицо и вновь перевёл взгляд на меня:

— А ты зря тут пальцы гнёшь, считая себя самым умным и сильным! Лучше бы последовал совету его благородия и подписал все документы! Может, тебе сначала и было бы худо, но потом втянулся бы и понял, что так правильно. Он ведь как лучше хотел! Понимал, что со столь куцыми магическими способностями многого не достигнешь. Но дар — это ещё не так важно. Намного хуже, что у тебя нет ни денег, ни покровителей. А аристократы нашего простого брата в своих учебных подразделениях не жалуют, даже тех, кто несколько лет в центре отработал. Это ж возможность возвыситься, получить четвёртый класс. Стать вровень с голубой кровью. Так что будь готов к ломке, скорому переводу по собственному желанию или вообще похоронам.

Что-либо отвечать на это заявление и как-то оправдываться я не стал, однако слова сержанта на заметку взял.

«Нужно будет обязательно попытать кого-нибудь опытного о местных порядках. Нужно ведь хоть примерно понимать, что меня может ожидать в дальнейшем».

Не дождавшись от меня никакой видимой реакции, Власий покачал головой, затем задумался и, наконец, принял решение:

— Ладно. В чём-то ты прав, проводить с тобой больше времени, чем нужно, мне совершенно не хочется. Поэтому пойдёте в первой пятёрке.

По строю разнёсся недовольный гул, и сержант зло рявкнул:

— Кто-то хочет обсудить мои решения?!

Мужики замолчали, а Власий довольно хмыкнул:

— Не дёргайтесь раньше времени! Пройдёт месяц-второй с начала обучения, и наши ребята, с большим количеством долгов окажутся там, где им самое место. Ну а мы уж постараемся сделать так, чтобы им служба мёдом не казалась.

Оглядев заулыбавшихся мужиков, Власий скомандовал:

— Вы двое и первая тройка. За мной! Остальные ждут здесь! И пусть только кто-то попробует куда-то свалить! Сначала по голове получит, а затем и три наряда вне очереди!

Склад представлял собой огромное и светлое помещение с высокими трёхметровыми потолками, камерами видеонаблюдения, крепкой стойкой во всю длину дальней стены; на стойке — компьютеры, в стену почему-то встроено четыре небольших телевизора. Вдоль других стен располагались кабинки для переодевания, а в центре стояли два ряда удобных скамеек.

На звук открывшейся двери появилась дородная женщина средних лет с ярким макияжем, которая томным голосом произнесла:

— Сержант Власий! Как я рада вас видеть! Опять своих обеспеченцев привели?!

— Здравствуйте, Ольга Владимировна, — сухо ответил молодой мужчина, стараясь держать дистанцию. — Как видите. Не в гражданке же им по центру ходить?

Окинув новобранцев досадливым взглядом, женщина заняла одно из четырёх рабочих мест, включила компьютер и спросила:

— Ну? И кто первый?

Оставив свои вещи возле скамейки, я быстро сделал несколько шагов вперёд и, подтолкнув Рибутова в спину, пояснил:

— Только мы не в обеспечение идём, а в учебное подразделение.

Женщина окинула мою щуплую фигуру оценивающим взглядом и со скепсисом в голосе произнесла:

— Уверен? Без подготовки вам там придётся несладко. Многие даже с сильным магическим даром программу не вывозят, — на мгновение она задумалась, а затем легкомысленно махнула пухлой ручкой: — Впрочем, это не моё дело.

Потеряв интерес, Ольга Владимировна стала быстро что-то печать на клавиатуре, а потом произнесла:

— Давай сюда свой пластик.

Едва заметно замешкавшись, я всё же понял, о чём она, и протянул карточку егеря.

«Неужели нас и одевают здесь за свой счёт? — с усмешкой подумал я. — Или это платёжное средство, совмещённое вместе с удостоверением личности? Скорее второе».

Тем временем женщина считала устройством штрихкод, размещённый на обороте карточки, и мои данные тут же высветились на телевизоре, встроенном в стойку.

— Минус четырнадцатая ступень развития дара? — покачала головой Ольга Владимировна. — На что ты вообще рассчитываешь?

Пока она выражала недоумение, из неприметной двери словно по сигналу вышла высокая худощавая женщина с погонами ефрейтора и рулеткой в руке.

Быстро меня измерив, она передала сведения начальнице, которая сравнила их с информацией, переданной вербовщиками, и довольно кивнула.

— Готово. Теперь иди к выдаче. Проверяй наличие по списку и переодевайся. Если что-то не подойдёт, то скажи, поменяют. Там же потом распишешься за получение, — велела прапорщик и перевела взгляд на Рибутова: — Давай пластик! Чего тормозишь?!

На выдаче, которая оказалась на четвёртом рабочем месте, меня встретила ещё одна женщина, которая принялась передавать мне материальные средства, пришедшие по автоматической ленте. Сверив всё со списком, я подхватил одежду, отнёс её в одну из кабинок и всё перемерил. Обмундирование сидело на мне отлично, имелся даже небольшой запас для роста и ширины плеч.

По результатам посещения вещевого склада я стал счастливым обладателем огромного армейского рюкзака, резиновых тапочек, берец, нескольких трусов и маек, пяти пар носков, двух штанов пятнистого цвета, такого же кителя, свитера, ветровки, берета и зимней куртки с шапкой. В конце мне также выдали несколько десятков различных шевронов, которые легко клеились липучками к обмундированию. К слову, оно было таким же, которое я купил для себя в столице.

Отдав указания новобранцам и назначив среди них старшего, сержант Власий с недовольной миной на лице показал, где находится круглосуточно работающая столовая, а затем отвёл в пятиэтажное общежитие и передал нас вместе с какими-то документами сухощавой, но бойкой старушке.

— Совсем ваш Решёткин мышей не ловит. Сразу двоих обеспеченцев упустил, — недовольным тоном произнесла эта дама и, осмотрев меня с Рибутовым, добавила: — Хотя, думаю, они на учебном курсе долго не задержатся.

— Им это все говорят! — довольным тоном ответил Власий и бросил на меня насмешливый взгляд. — Молодые. Самоуверенные. Кроме слабого дара и гонора ничего и нет. Считают, что маги, и горы им по колено.

— Здесь у нас их быстро в чувство приведут! — пообещала старушка и подняла взгляд: — Может, всё-таки в роту обеспечения вернётесь? Там поспокойней будет. А как втянетесь, поймёте специфику, то и место службы сменить сможете.

— Благодарю, но нет, — вежливо и в то же время твёрдо ответил я. — У нас другие планы.

— Планы у них, — недовольно покачала головой старушка. — Развели демократию! Нам где говорили старшие, там мы и служили! И общежитий никто не давал! Все в казарме ютились и с самого низа пробивались! Ничё, как с окна пару раз выкинут, одежду подожгут, рёбра пересчитают, так вы тут же по-другому заговорите!

Услышанное в очередной раз предостережение меня не испугало, однако задуматься заставило.

«Интересные порядки. Аристократы здесь действительно такие дикие? Или тут в традиции запугивать прибывших раньше времени новичков?»

Отпустив сержанта, Светлана Павлодаровна, как её называл Власий, пошла в сторону небольшой каморки, размещённой у входа, в которой сидела вахтёрша средних лет.

— Маринка, запиши мальчишек в пятьсот первый блок, — сказала старушка и ругнулась в нашу сторону: — А вы не спите! Пластик давайте! Или думаете, мы вас без него в комнаты поселим?

Пока вахтёрша проводила с пропусками какие-то манипуляции, Светлана Павлодаровна спросила:

— Я надеюсь, с правилами внутреннего распорядка ознакомлены?

— Нет, — быстро ответил я и уточнил:— Где мы можем их получить?

— Здесь! — сказала Маринка, не переставая что-то делать в компьютере, и, выложив в небольшое окошко тонкую брошюру, строгим голосом добавила: — Но чтобы завтра до утра вернули!

Забрав правила и свои пластиковые карты, мы двинулись к грузовому лифту, поднялись на безлюдный пятый этаж, и быстро сориентировавшаяся старушка открыла ближайшую дверь, приложив к замку свою карту.

Мы оказались в небольшом блоке, состоящем из двух жилых комнат, а также ванной и туалета.

Сопровождающая посмотрела на нас с сомнением, показала, куда нужно прикладывать карты, и произнесла:

— Уборка раз в неделю. По субботам. Отбой в двадцать три часа. После этого времени крайне советую вести себя тихо, если не хотите, лишиться головы. Еду сюда не тащить, баб не вызывать. Если очень нужно спустить пар, идите в город, там найдётся, кому вам помочь.

— Комната у каждого своя? — уточнил я, заметив, что кроватей в спальных помещениях по две.

Старушка пожевала губы, а потом с сомнением кивнула:

— Народа всё равно мало будет.

— Спасибо за советы, Светлана Павлодаровна, — поспешил я поблагодарить сопровождающую, пока она не передумала. — Нам всё понятно. Остальное узнаем из брошюры.

— Все так говорят, а потом приходится выселять за нарушения, — оставила за собой последнее слово старушка и ушла.

Как только дверь закрылась, Рибутов тут же положил сумку на пол и поспешил протянуть руку:

— Александр. Можно просто Саша.

— Гордей, — ответил я благожелательно. Всё же трудности парень встретил вполне достойно.

— Спасибо, — сказал он. — Думаю, что если бы не ты, они бы всей бандой меня скрутили и заставили всё подписать. А мне в обслугу никак нельзя. Другие планы.

— Понимаю, — кивнул я. — У меня тоже.

— Может, тогда в столовку сходим? — предложил новый сосед — Посмотрим, что за она?

— Нет, не сейчас, — покачал головой я, прислушавшись к себе. — В поезде перекусил, а пока у меня есть дела.

Моя комната представляла собой небольшое прямоугольное помещение с вместительным шкафом, двумя деревянными кроватями, стоящими вдоль стен, а также столом и стулом у окна.

«Жить можно» — констатировал я и принялся, внимательно осматривая помещение.

Следующие несколько часов я потратил на то, чтобы разложить все вещи, подготовить форму, спрятать деньги по нескольким тайникам, изучить туалет, ванную комнату и размещённую в ней стиральную машину, а также ознакомиться с правилами внутреннего распорядка.

Брошюра оказалась очень ценным источником информации, который я впитал, словно губка, и даже сфотографировал себе наиболее полезные страницы, в том числе и детальную схему центра подготовки. Последняя позволила мне получить представление о том, где находятся спортивные городки, а также учебные полигоны, парочка из которых была предназначена для индивидуальных занятий.

«Магазины и аптеки на территории тоже есть, — с удовлетворением подумал я, находя нужные обозначения. — Это хорошо, не придётся бегать в город за мелочами. Но всё же пока повременю с походом. Сначала тренировка».

Оставив в комнате несколько простеньких ловушек, которые позволят понять, был ли кто-то здесь во время моего отсутствия, я отдал брошюру с правилами внутреннего распорядка Рибутову и, отмахнувшись от очередного предложения отпраздновать прибытие, поспешил вниз по лестнице. Предстояло изучить тренировочные площадки и выбрать наиболее подходящую.

Расстояние до каждой из них было приличным, поэтому я решил преодолеть его бегом.

«Заодно проверю, насколько хорошо тело перенесёт нагрузку, да ещё и не в самом удобном для этого дела обмундировании».

Первая площадка разочаровала. Помимо того, что она была окружена проволочным и ничего не скрывающим ограждением, так на ней ещё активно тренировалось несколько подразделений и не менее двух десятков одиночек. Оценив скорость последних, я сделал зарубку в памяти и, продолжив бег, оказался у аналогичного места.

«Хреново, — пронеслось в голове. — На первое время хотелось бы более уединённое место, чтобы не привлекать излишнего внимания к своим тренировкам».

Спустя примерно час бега, когда силы меня почти покинули, оставалось проверить два последних объекта. Особых надежд я не питал, да и уже приметил неплохую площадку чуть в стороне от основных дорог. Однако нужно было закончить, и я продолжил свой путь.

Скоро на месте тренировочной площадки обнаружился высокий деревянный забор, заставивший меня прибавить шаг. Затем у закрытых на замок ворот обнаружился деревянный щит с надписью «Паспорт объекта».

«Неужели удача?!» — подумал я и, изучив информацию о стройке, понял, что основные работы начнутся здесь лишь в марте следующего года.

Впервые с начала тренировки подал в ноги духовную энергию и, перепрыгнув забор, осмотрелся.

Я стоял перед потрескавшейся асфальтированной беговой дорожкой, щедро усеянной ямами, рытвинами, а где-то и взгорками корней ближайших деревьев. Также метров сто полотна было снято и сложено в две большие кучи.

В центре площадки располагалась уже виденная ранее в других местах полоса препятствий, а также множество различных тренажёров с двух сторон от неё. В дальнем от меня углу огороженной площадки я обнаружил навес, душевую с холодной водой, которой уже давно никто не пользовался, а также фонтанчик для питья.

Душевая и фонтанчик, к счастью, работали, позволив мне утолить жажду и сполоснуть лицо.

«То, что нужно, — решил я довольно. — Посторонних нет. Ближайшие административные корпуса на некотором удалении. К тому же есть вода».

Определившись с местом, я снял берет, положил его на лавочку и продолжил бег. Перед основной тренировкой хотелось хорошенько себя измотать.

Ресурса слабого тела хватило ещё на полчаса быстрого бега, что ожидаемо вызвало во мне холодную ярость.

«Ничтожество! Ну как можно быть настолько слабым?!»

По телу помимо моей воли прокатилась волна духовной энергии, смывшая усталость, и сразу стало намного легче.

«Дерьмо! Просто отлично! Я теперь и над своими силами контроль теряю. Дожил! Богатырь хренов!»

Отбросив лишние мысли, взялся за отработку комплексов упражнений. Начинал медленно, чтобы не путаться в конечностях, затем, после многократного повторения без ошибок, начал постепенно повышать скорость движений.

Подумал о том, что зря раздражаюсь. Да, тело Гордея было совсем не тем, к которому я давно привык, но оно хотя бы у меня есть. Как и шанс на новую жизнь без непреложных обетов и обязательств. Да и всё не так плохо, как мне кажется. Всё же парень усиленно тренировался долгое время и повышал свою выносливость. Другой на его месте столько бы не пробежал. Успокоив себя подобным образом, я настроился на полноценную работу и, продолжив выполнять упражнения, словно выпал из реального мира, игнорируя упадок сил и боль во всём теле. В себя пришёл лишь в тот момент, когда после очередного подхода опорная нога подогнулась и я упал на асфальт.

«Слабак!» — с раздражением подумал я, ощущая опустошение и отсутствие сил.

Поднявшись усилием воли, снял с себя мокрый от пота китель и такую же майку, напился воды, а затем, усевшись на лавочку в позу лотоса, начал медитировать.

Во внутреннем мире я занялся всё тем же: отработкой комплексов и техник, что в дальнейшем должно будет положительно сказаться на количестве духовной энергии.

Шестьдесят минут в таком положении заменили мне около пяти часов сна и позволили существенно восстановить как физические, так и духовные силы. Правда, жрать при этом захотелось немилосердно. Появилось желание на всей скорости рвануть в столовую, но я себя сдержал и побежал в общежитие. Первым делом необходимо было смыть пот и переодеться.

Расстояние преодолел достаточно бодро и не обращая внимания на недоумённые взгляды попадающихся на глаза людей. Учел на будущее пусть на мнение окружающих мне было откровенно плевать, но и слишком выделяться нельзя.

«Пока что я слишком слаб. Слишком…»

Последняя мысль подняла в груди привычную ярость, и, чтобы успокоиться, я рванул на пятый этаж по лестнице. Где-то на середине пути проснулось чувство опасности, после чего до меня донеслись звуки какой-то потасовки на этаже.

«Новичков подселили? Или это Решётников пришёл пообщаться со мной по-простому?»

Нет на два варианта. Хотя последний и был близок к истине. Оказалось, что моего соседа пинали частично знакомые сержанты, увеличившие своё количество аж до семи человек.

— Что значит ты не знаешь, где он? — донёсся до меня злой голос Семёнова. — А кто тогда знает?

«А вот и возможность сбросить напряжение!» — мелькнула в голове довольная мысль.

— Я!

Мой голос, разнесшийся по пустующему секундой ранее коридору, заставил двух мужиков вздрогнуть и обернуться. Однако сделать они ничего не успели. Рывок вперёд наполненного духовной энергией тела и мощный удар ноги отбросил их на несколько метров назад. Путь в блок оказался свободен, и я тут же ворвался в коридор, чтобы с ходу нанести сильные удары локтями и коленями по троим не успевшим даже среагировать сержантам.

«Ещё большие слабаки, чем я! — пронеслось в голове, и я оказался в комнате Рибутова, который заметил поддержку и сбил с ног стоящего рядом с ним Власия. — Молодец парень. Порадовал».

Семёнову повезло меньше Власия, мой удар в живот отправил его в непродолжительный полёт и чувствительно приложил к стене. Осознав, что помощь соседу больше не нужна, я рванул в коридор, где добил тех сержантов, которые пытались встать на ноги, в том числе и двойку, пытавшуюся войти с коридора.

Ощущая, что духовная энергия вновь на исходе, вернулся в комнату, несколькими оплеухами привёл Семёнова в чувство и, схватив его за шею, подтянул к себе.

— Ещё раз увижу вас здесь, покалечу! Ты понял?!

Мужчина ещё не совсем пришёл в себя после встречи со стеной, поэтому пришлось выдать ему несколько чувствительных оплеух.

— Я спрашиваю, ты понял?

— Понял! — быстро закивал старший из сержантской братии. — Понял!

— Тогда забирай всех и свободен, — велел я, выбрасывая его в коридор, и спустя минуту на этаже уже никого не было.

— Ты как? — спросил я Александра.

— Жить буду, — поморщился он, прикладывая руку к разбитой губе, и с изумлением осмотрел меня. — Ты откуда такой красивый и благоухающий?

— С тренировки, — отмахнулся я и направился к себе. — Нужно помыться и в столовую сходить. Пойдёшь со мной?

— Нет, — покачал головой парень. — Был уже.

Закинув грязную одежду в стирку, сходил в душ и, надев новый свежий комплект, пошёл в столовую. По пути заметил заинтересованный взгляд вахтёрши.

В столовой отстоял на удивление небольшую очередь у длинной стойки, на которой стояла порционная еда на любой вкус. Затем взял поднос с приборами, забил его мясом, яйцами, салатом и, проследив за действиями других сотрудников центра, протянул свою карточку женщине в конце раздачи.

— С голодного края, что ли? — спросила она, скривив полное лицо с двумя подбородками. — А потом половина еды в отходы пойдёт?

Проигнорировав вопросы, забрал пластик, уселся за свободный стол и с удовольствием съел всё то, что набрал.

Пока насыщался, размышлял о потере большого количества времени из-за необходимости бежать в общежитие и приводить себя в порядок перед столовой.

«Нужно будет организовать временную базу на моей тренировочной площадке, — решил я. — Там и помыться можно, и воды попить, и даже посидеть под навесом. Да и лишний раз бегать по территории центра не хочется. Слишком уж примечательно».

Закончив есть, отнёс пустой поднос с горой посуды к мойке, а затем отправился в аптеку. Для построения крепкого тела понадобится качественный материал, и я, наверное, сдохну, если смогу съесть такое количество еды. Так что биологические добавки и витамины — это наш выбор!

В аптеке провёл около часа, сначала сравнивал названия с теми, которые были в моём мире, потом изучал состав и проводил подсчёты. Помимо базы, на которой будет строиться моё тело, прикупил себе ещё несколько коробок протеиновых батончиков, чтобы приглушать голод сразу после тренировки и медитации.

Расплатившись имеющейся наличкой, быстро отнёс своё богатство на площадку и отправился на разведку в магазин, на выходе из которого встретил уже знакомого водителя автобуса с кольцом егеря седьмого класса на пальце, а также бутылкой водки в руке.

«А вот и мой источник ценной информации», — подумал я, внимательно разглядывая этикетку.

Глава 7

Дождавшись, когда Михалыч отойдёт с прохода, я зашёл в магазин, быстро нашёл выбранную им водку и подхватил небольшую коробку, в которой стояло сразу девять бутылок нужного мне продукта.

«То, что надо!» — подумал я, двигаясь в сторону кассы.

Молодая продавщица посмотрела на юное лицо с лёгким сомнением, но всё же приняла протянутые деньги. Решил расплатиться ими, так как предполагал наличие на карточке запрета на продажу алкоголя несовершеннолетним или ограничение по количеству бутылок. Что-то такое там явно должно быть…

— Извините, девушка, — обратился я, принимая сдачу. — А может, вы знаете, как зовут пожилого водителя, который недавно здесь был? У него на пальце ещё кольцо егеря седьмого класса.

— Ты про Ивана Михайловича, что ли? — спросила она и, переведя взгляд на коробку, нахмурилась. — Ему так много пить нельзя. И так в последнее время зачастил за бутылкой…

— Понял. Учту, — ответил я и, не слушая больше упрёков девушки, вышел на улицу.

Заметить крепкую фигуру неспешно удаляющегося по тротуару егеря особого труда не составило, и уже через некоторое время я пристроился к нему на небольшом удалении.

Через несколько минут, за которые мимо нас проехало около двух десятков заполненных егерями бронированных автомобилей, пожилой мужчина обернулся:

— Ну? И чего ты за мной плетёшься? — неприветливо спросил он, и в глазах мелькнуло узнавание.

— Спасибо вам хочу сказать, — ответил я, чуть приподняв коробку, — за помощь в автобусе.

— Вежливый, значит? — уточнил старик. — Почему тогда сразу не отдал?

— Считаю, что негоже ветерану самому тяжести таскать, — ответил я, не отводя взгляд. — А я молодой. Мне можно.

— Какой я тебе ветеран? — спросил Иван Михайлович, вздёрнув брови. — Простолюдин, кольцо белое, класс всего седьмой. Обычная рабочая лошадка корпуса. Так что руки от подобной «тяжести» не отвалятся.

— Ваша правда, здоровья у вас хватает, — согласился я, вспомнив потасовку в автобусе. — Но такого человека всё же уважить надо.

— Кому? — спросил егерь, прищурившись.

— Мне, — ответил я твёрдо.

Водитель обвёл мою фигуру взглядом.

— Наглец ты, конечно, но что-то в тебе есть. Только не пойму — что.

— Уважение к старшему поколению, их огромному житейскому опыту и знаниям, — ответил я с намёком и мысленно усмехнулся.

«И ведь не соврал, сам таким был. Осознаю, чего стоит по-настоящему знающий человек».

— К опыту, значит? — задумчиво протянул Иван Михайлович и усмехнулся. — А ведь сначала говорил о благодарности.

— Одно другому не мешает, — пожал плечами я. — Но если у вас нет настроения делиться опытом с молодым поколением, то я не буду вам докучать и пойду.

Егерь ещё раз осмотрел меня с ног до головы и спросил:

— Значит, в обслугу ты не пошёл?

— Да, — согласился я.

— Зря! — вдруг разозлился собеседник — Думаешь, что самый умный нашёлся?! Что подобные традиции на ровном месте взялись?

— Посчитал, что до начала обучения есть ещё больше двух месяцев. В обслугу смогу записаться в любой момент, а пока было бы неплохо осмотреться, — нейтральным голосом ответил я. — Так что наша встреча является следствием сомнений выраженных множеством не связанных друг с другом лиц. Все они говорят примерно одно и тоже. Вот хотелось бы разобраться в ситуации и понять, чем мне грозит прохождение учебного курса.

— А я тебе, значит, справочное бюро? — более спокойно ответил егерь.

— Опытный ветеран, который своими ценными советами может наставить молодого человека на путь истинный, — сместил акценты я.

— А водку ты зачем принёс? — продолжал допытывать старик. — Купить меня этой мелочью вздумал?

— Как можно! — покачал головой я. — Это лишь проявление уважения с моей стороны. Даже если вы решите меня прогнать, то, надеюсь, что не побрезгуете угощением.

— Ладно, малой, — махнул Иван Михайлович рукой. — Уважение ты имеешь, да и в автобусе меня прикрыл. Так что пойдём ко мне. Расскажу, в какое дерьмо ты вляпался.

Скоро мы оказались перед пятиэтажным зданием, сильно похожим на моё общежитие, и под бухтение вахтёрши, неодобрительно посматривающей на коробку с водкой, поднялись по лестнице на второй этаж.

«Посчитала, что Михалыч привлёк молодого для переноски своего добра», — подумал я с усмешкой.

Блок егеря также ничем не отличался от того, который был у меня с Рибутовым. Такой же небольшой коридорчик с четырьмя дверями. Две вели в туалет и ванную, остальные — в жилые комнаты.

— Ну? Что встал, как гимназистка? — буркнул Иван Михайлович в коридоре. — Штиблеты свои снимай и заходи.

Комната егеря оказалась почти точной копией моей, только кроме кровати стоял холодильник и тумбочка с микроволновкой, а на стене висел телевизор.

— Садись, — махнул хозяин, указывая на одну из двух табуреток, стоящих у стола.

Затем он положил бутылку в морозильник, достал из него такую же, но холодную. Поставил на стол две рюмки, оперативно настрогал нехитрую закуску, от запаха которой у меня выступила слюна, и, присев рядом, накапал нам по пятьдесят грамм.

Выпили. Горло и пищевод с непривычки тут же обожгло, но я подал к пострадавшему месту немного духовной энергии и даже не поморщился.

«Да, Феофан, не то у тебя тело. Не то, — вновь сокрушённо подумал я. — Сейчас бы взять пару бутылочек, закуски побольше и хорошенько посидеть с Михалычем несколько часиков. И отдохнул бы, и много чего интересного узнал, а так только притворяться и приходится».

С одобрением посмотревший на меня егерь сразу налил по второй, затем проследил, как я выпил, и позволил себе закусить тонкой полосочкой сала.

«Великолепно!»

Егерь повторил мои действия и пошёл на третий круг.

«Он меня что? Споить решил? Или тут в традиции три первых рюмки сразу выпивать, чтобы расслабиться и настроиться на разговор?» — с интересом подумал я.

Иван Михайлович посмотрел, как я опрокидываю в себя очередную рюмку, затем пододвинул ко мне тарелку с закуской, словно говоря «не стесняйся» и, опрокинув в себя свою рюмку, произнёс:

— Ну? И что скажешь?

— Больно сало у вас вкусное, — ответил я, вновь подхватывая тонкий ароматный ломтик. — Духмяное, пахучее и явно домашнее. Такого в магазине не купить. Сами солили?

— Гхм, — поперхнулся егерь, сбившись с мысли. — Сам. Сослуживец на пенсию вышел, домик тут неподалёку прикупил и хозяйство завёл. Вот иногда и угощает старого товарища.

— Ну, значит, я точно по адресу, — сказал я и на вопросительный взгляд собутыльника пояснил: — Плохого человека таким вкусным салом не угощают.

Старый егерь некоторое время смотрел на меня и, наконец, произнёс:

— Странный ты парень. Вроде пацан пацаном. Над губой даже следа от усов нет. А ведёшь себя, как взрослый мужик, держишься уверенно, чувствуется в тебе какой-то стержень, да и глаза у тебя интересные. Опасные. Так и тянет кровью.

— Да ну? — удивился я такой оценке. — Разве такое можно ощутить?

— Кто-то может больше, чем простой человек, — ответил пожилой мужчина и покрутил на пальце кольцо егеря, — или, думаешь, я бы стал с любым сопливым пацаном водку пить?

«Если бы ты на самом деле мог видеть, сколько жизней я отнял, то точно не сел бы со мной за один стол», — мысленно усмехнулся я и выразил сомнения в способностях собутыльника.

— Иван Михайлович, не мистифицируйте. Если бы подобные таланты могли появляться у егерей, то об этом давно бы стало известно.

Собеседник рассмеялся.

— Я не о приобретённых способностях говорю, а о житейском опыте. Много я людей опасных повидал. Иной раз смотришь, какой-то мальчишка приехал разлом сложный зачищать. Хоронишь его уже, а он появляется весь такой спокойный и в крови. Смертью от такого сильно разит. От тебя тоже чем-то подобным веет. Странно это. Какой у тебя магический ранг? Адепт? Вой? Гридень? Или, может быть, ярый?

— Меня никто ничему подобному не учил, — покачал головой я, вспоминая жизнь Гордея. — Хотя слабый дар присутствует.

— Точно слабый? — задумался старик. — Может быть, дело в этом? В твоём потенциале?

— Не знаю, — пожал плечами я. — Но слышал, что многие егеря после посещения разломов становятся сильнее, моложе и магически талантливее. Возможно, и у меня что-то подобное откроется?

— Не знаю, — покачал головой Иван Михайлович — На самом деле я таких повидал и не так уж много. Обычно, чтобы появился какой-то видимый эффект, приходится лет пять разломы зачищать. А это, скажу я тебе, не так и просто. Сначала подготовка. Проверка у целителя, отдых, запас продуктов питания, поиск подходящего разлома, сама зачистка, которая простой не бывает. Потом потрошение трупов, извлечение кристаллов и ингредиентов, возвращение, подведение итогов и отдых, чтобы восстановиться для следующей вылазки. А ведь ещё бывают дежурства в спецгруппе и личные проблемы. В общем, походы — это та ещё морока. У нас максимум получалось раза два в неделю сходить. Это если без ранений обходились. А так могли и месяц простаивать.

«И разломы у вас были самого низшего седьмого класса», — понял я и серьёзно ответил: — Спасибо за информацию. Я её хорошенько обдумаю.

— Да тебе бы хорошо в обслугу вернуться, а не ерундой маяться, — сказал Иван Михайлович. — Сам всё на своей шкуре прочувствуешь. Осмотришься в безопасности и поймёшь, надо ли оно тебе вообще.

— Посмотрим. У меня ещё больше двух месяцев на это есть, — уклончиво ответил я. — Лучше подскажите, почему нас обманом втягивают в эту роту обслуживания? И как относиться к множественным предостережениям от посторонних людей? Неужели курс подготовки так сложен?

— А ты сам как думаешь? — с интересом спросил Иван Михайлович, наливая себе полную рюмку. Кажется, ему начинала нравиться наша беседа.

— А что тут думать? — пожал плечами я. — Судя по набранному контингенту, огромным долгам, которые накладывают в вербовочном пункте на новобранцев, у обеспеченцев действительно большой недобор. И таким образом нас пытаются удержать от скорого увольнения. Возможно, в этих целях нам не сразу дают подписывать контракт на службу в роте. Одно дело, когда тебя обещают обучить на прославленного егеря, грозу монстров и защитника человечества, и совсем другое, когда сразу предлагают стать рабочей лошадкой, которая будет тянуть на себе всю бытовуху. Это если отвечать на первый вопрос.

— Отчасти ты прав, но пока ещё не знаешь, что в корпусе постоянно проходят эксперименты. Один из них позволил пройти курс всем желающим и поверь, ничем хорошим это не закончилось. Спустя год из амбициозных слабосилков оставалось хорошо, если десять процентов, часть из которых умерла или стала недееспособными в следующие пять лет.

— Получается, что они сами погибли, пользы не принесли и оставили за собой множество долгов? — уточнил я.

— А ещё лишили корпус большого количества нужного рядового состава, из которого впоследствии выходят отличные бойцы поддержки, добытчики, водители и другие ценные специалисты. Егеря, кстати, тоже. И пусть их процент от общего числа небольшой, но это те люди, которые закрывают множество рутинных разломов, — ответил Иван Михайлович и вновь опрокинул в себя рюмку.

— Вы тоже были из таких? — понял я.

— Да, — кивнул егерь и словно бы ушёл в себя.

— Но ведь мы сейчас говорим про перспективы простого народа? — уточнил я. — У аристократов такого серьёзного отсева нет?

— Есть, но на уровне процентов тридцати. Всё же большинство из них маги, которых готовят с самого детства, а потом и в специализированных гимназиях. Здесь они матереют, набираются опыта, а затем, после окончания контракта, основывают свои компании и зачищают разломы в частном порядке.

— Получается, это выгодный бизнес? — заинтересовался я.

— Достаточно, — согласился Иван Михайлович. — И не менее опасный. Поэтому в этом деле главное — не зарываться. Знать свои силы.

— Понял, — кивнул я –А что насчёт климата в учебных подразделениях? Насколько я понял, наши бояре не любят выскочек из простого народа и постоянно вставляют им палки в колёса. Не хотят плодить будущих конкурентов, которые вполне могут заработать себе на титул?

— Отчасти верно, — поморщился егерь. — С этим иногда пытаются бороться, но мало что получается. Это ведь не чьё-то указание или злой умысел, так исторически сложилось во всём мире. Аристократы занимаются уничтожением монстров, закрывают разломы, а простой мужик сеет рожь, платит налоги, в крайнем случае занимается сбором ингредиентов, поиском полезных ископаемых или другой грязной работой. Так что теперь они оберегают свою делянку и стараются посторонних в неё не пускать.

— А что касается таких опытных мужиков, как ты? Которые отслужили несколько лет в обслуге, освоились, потом, к примеру, в отряде поддержки опыта набрались? К ним тоже предвзятое отношение?

— Да, хотя в моё время всё было как-то попроще, — кивнул Иван Михайлович. — Сейчас таких прессуют сильнее. Всё же в учебных подразделениях в основном молодёжь, а там и боярская спесь, и болезненное чувство собственного достоинства, и опыт старших поколений, которые наказывают молодчикам, чтобы простому люду спуску не давали.

— Понятно. А обойти систему можно? — спросил я. — Ну, к примеру, сдать обязательные зачёты и пойти в разлом? Где-то читал, что есть такая возможность.

Иван Михайлович удивлённо на меня вытаращился.

— Ты что, самоубийца?!

— Нет, — покачал головой я. — Но ведь если есть возможность стать егерем без противостояния с молодыми бояричами, то почему бы не выбрать этот путь?

— Ну, допустим, сдать зачёты можно, — после небольшой паузы ответил Иван Михайлович. — Это может сделать любой курсант в местной библиотеке.

Заметив мой недоверчивый взгляд, опытный ветеран усмехнулся:

— В центре проходили обучение очень многие наследники боярских родов, с не менее влиятельными родственниками. Пришлось придумать такой способ, который не даст великовозрастным обалдуям без знаний давить на преподавательский состав, а затем неподготовленным лезть в пекло. У многих из них большой потенциал, и обидно терять его из-за глупости.

— Неплохо придумано, — заметил я.

— Да, — кивнул егерь. — Только вот из-за этого появилось некоторое количество идиотов, посчитавших, что обучения по книгам вполне достаточно. Недотёпы не учли тот факт, что лишь опытный преподаватель может научить их правильной классификации разломов, тактике действий при сражении с тем или иным видом монстров, научит порядку извлечения кристаллов и других ценных ингредиентов. Да и устав егерей, чтобы ты знал, очень полезная вещь. Строки в нём написаны кровью. Поверь мне.

«Получается, сильных данная мера сдерживает, а слабых, наоборот, подталкивает», — подумал я, но произнёс другое: — Буду иметь в виду. Начну обучение в центре, а если сильно прижмут, то буду знать о запасном варианте.

— Ну ты и идиот, — всё же покачал головой старый егерь. — Ты хоть одного монстра убил? Думаешь, это так легко, выпустить кишки живому существу? Или считаешь, что работа егеря — это доблестно защищать землю от врагов, а потом ходить по барам с высоко задранным подбородком? Это не так. Кровь, дерьмо, постоянная вонь! Вот твои спутники на ближайшее время.

Не заметив эмоций на моём лице, Иван Михайлович уже разозлился:

— Если так желаешь сдохнуть, то тебе вообще ничего не надо сдавать! Форму получил? Общежитие дали? Значит, твоё удостоверение уже зарегистрировано в системе. Скачиваешь приложение, идентифицируешься, находишь разлом и включаешь поиск местоположения, фотографируешь портал, если его ещё не нашли ранее, и забиваешь его за собой. Всё. После этого можешь идти и умирать!

«А вот об этом я нигде не слышал», — обрадовался я, но вида не показал.

— Нет, Иван Михайлович, такие дела не для меня. Рано мне ещё по разломам шариться. Не готов. Сначала нужно сильнее стать.

«А то меня в этом теле даже самый завалящий монстр перешибёт. Перед собой же стыдно будет».

— Да? — с подозрением посмотрел на меня егерь. — Ну, тогда молодец. Уважаю. Обычно молодёжь пытается доказать, что ко всему готова, а потом мне сообщают об их глупой гибели. Или в детскую ловушку попали, или опасный разлом выбрали, или и то, и другое…

В итоге с Михалычем мы проговорили часов до четырёх ночи. Про себя, прошлое, семью и другие личные моменты он не говорил, а вот сведениями о службе делился щедро и на очень многое открыл мне глаза. В том числе на возможность отслеживать появление новых разломов в приложении и на порядок их бронирования.

Не менее ценными стали переданные контакты отличного знахаря, торгующего целебными зельями и принимающего ингредиенты по достойной цене. А также мастера-оружейника, который вместе с сыновьями держит магазин для егерей. Торгует снарягой, полезными мелочами и, конечно же, холодным оружием. Последнее, как подчеркнул Михалыч, куётся из разломного металла, поэтому и не ломается при первом же ударе.

Поблагодарив старого егеря за мудрость и знания, я пообещал ему иногда заходить с новостями, а сам напитал тело духовной энергией и отправился в своё общежитие. Нужно было забрать мокрые вещи из стиралки, помедитировать и вновь идти на тренировку.

Беседа с опытным егерем говорила о том, что обучение в корпусе лёгким не будет. Даже для меня.

Глава 8

Следующие полтора месяца прошли для меня весьма напряжённо. Я со всей серьёзностью отнёсся к словам опытного егеря, не понаслышке знавшего местные традиции и устои, поэтому включился в работу на износ.

В день я успевал провести три полноценных тренировки. Первый час тратил на повышение выносливости: бегал, выполнял упражнения на многочисленных снарядах, преодолевал достаточно сложную полосу препятствий. Последняя из-за слабости нового тела так просто мне не далась. Да, при наполнении мышц духовной энергией все эти рвы, стены, брёвна, рукоходы, туннели и скалодромы были для меня на один зуб, однако на чистой физике преодолеть даже четверть полосы не удавалось, что сильно меня злило и заставляло заниматься с фанатичным остервенением.

Я знал, что тело — это основа. Чем сильнее будет оно, тем больше духовной энергии я смогу использовать и тем быстрее верну прежнюю, утерянную форму.

После физической нагрузки шёл черёд выполнения комплексов упражнений и забивание нужных рефлексов в мышцы. Пока только тех, которые использовались в рукопашном бою. Покупать саблю или искать учебный вариант на данном этапе я не собирался. Для начала необходимо было усилить мышечный каркас. Иначе я не только полноценно заниматься не смог бы, но и с большой долей вероятности получил бы неприятную травму.

Третий час тренировки я тратил на отработку простейших духовных техник «тарана» и «вихря силы», на которые сделал ставку в противостоянии с монстрами седьмого класса опасности. Старался выполнить их как можно более чисто и с минимальными затратами энергии, что получалось далеко не всегда.

После изматывающих трёхчасовых занятий я быстро принимал холодный душ, выпивал жменю витаминов и биологических добавок, запивал всё это протеином, заедал белковыми батончиками, затем пил не менее литра воды и тратил следующие два часа на медитацию.

Во внутреннем мире, попадать в который становилось с каждым разом всё проще, тоже не сачковал. Монотонно отрабатывал все известные мне техники, которые изрядно успели надоесть ещё в прошлом мире. Несмотря на это, прекращать выполнять их я не собирался. Толк от таких занятий определённо был, и я ощущал это всякий раз после выхода из медитации, которая не только восстанавливала уровень потраченной духовной энергии, но и немного увеличивала её количество. Процент был смехотворный, об этом и говорить не стоит, но даже эти крохи спустя десяток тренировок превращались в «таран силы» или слабый «вихрь».

После окончания медитации организм, оголодавший от нагрузок и ускоренного обмена веществ, вёл меня в столовую, где я под взглядами местных работниц, уже привычных к моему аппетиту, набирал огромный поднос еды, занимал неприметный стол в конце зала и с удовольствием всё съедал. Затем медитировал с десяток минут и вновь шёл на свою базу.

Цикл таких тренировок, который я за день повторял три раза, отбирал все силы, поэтому оставшиеся часы в сутках я предпочитал тратить на крепкий сон, в который проваливался, стоило лишь голове коснуться подушки.

Кстати, в ночное время из-за недостатка света тренировки немного менялись, и я отрабатывал технику «глаза волка», которая помогала не только видеть в темноте, но и противостоять иллюзиям.

После шести дней таких серьёзных нагрузок седьмой, воскресенье, я тратил на то, чтобы поспать часов десять или больше и дать организму возможность восстановиться. Затем посещал библиотеку, изучал рекомендованные Иваном Михайловичем пособия и вопросы, которые попадаются в тестах по различным предметам.

Знания нового мира поглощались мной с удивительной даже для меня самого скоростью. Вероятно, дело в том, что в одном теле сложились способности мозгов молодого человека, который недавно выпустился из гимназии и готовился к поступлению в высшее учебное заведение, а также усидчивость и осознание необходимости тщательного изучения предмета человеком, который осознавал цену ошибки.

Думаю также, что в моем настоящем детстве мне не хватало возможности бесплатно получать важные знания. Денег и времени на обучение в школе у меня тогда просто не было…

Помимо отдыха и учебной деятельности, свой законный выходной я тратил на прогулки по магазинам и аптекам, находящимся на территории центра, а также более тщательное ознакомление с их ассортиментом. И не только из любопытства. Уже на вторую неделю тренировок выданная форма стала жать в плечах, а количество купленных добавок сокращаться. Пришлось оперативно решать этот вопрос. Благо, что деньги благодаря московской банде у меня были.

Был ещё вариант сходить на склад и потребовать себе новое обмундирование, но по здравому размышлению я был вынужден от него отказаться. И так привлекаю к себе внимание ненормированным посещением столовой, огромным аппетитом и быстрым ростом. Повезло ещё что центр, а также прикомандированные к нему дежурные силы корпуса егерей имеют ненормированный рабочий день и функционируют чуть ли не в круглосуточном режиме…

В оставшееся время я изучал окрестности центра, наблюдал за тренировками воинов и магов на других площадках, а также налаживал контакт с соседом, который удивлялся моему постоянному отсутствию в комнате. Пришлось открыть ему глаза на количество проблем, которые настигнут нас с началом нового учебного года, а также посоветовать тратить больше времени на тренировки и брать пример с меня.

К слову, несмотря на серьёзные нагрузки, желания всё бросить и поваляться несколько дней в кровати не появлялось. Втянуться в работу удалось быстро, и усталость вкупе с болью стали вполне привычными явлениями, которые довольно часто преследовали меня в предыдущей молодости, даже ностальгия по давно прошедшим временам накатила.

Правда, в отличие от первой жизни, здесь мой быстрый прогресс поражал и двигался семимильными шагами. К концу июля количество доступной духовной энергии увеличилось чуть ли не в два раза. Это подтверждалось и во внутреннем мире, являющемся визуальным отображением моего состояния. Пламя костра, которое при попадании в Гордея было на уровне колена, теперь доходило мне почти до пояса. Что не только увеличило численность «таранов» и «вихрей», но и позволило тренировать более энергозатратные и сложные техники, как тот же «шаг» или «сокрытие».

Помимо роста духовной силы, мои физические показатели тоже стали улучшаться с каждым днём. Постоянные нагрузки, полезная еда, качественный строительный материал, опыт и синхронизация с сильным духом заставили тело Гордея стремительно расти ввысь и вширь. За прошедшее время я уже трижды менял обмундирование, притом что старался брать китель, штаны и берцы с запасом.

Так что теперь я стал выше примерно на голову, серьёзно раздался в плечах, а также нарастил сухое мясо, перестав казаться тощим недоразумением. Хотя, возможно, в ином теле прогресс был бы куда более существенным. Всё же генетика играет серьёзную роль в формировании тела. Из-за неё я, кстати, до сих пор, имел тонкую талию и ни намёка на волосы на груди. Что, по моему мнению, главным образом указывало на подростковый возраст Гордея…

Этим утром я проснулся позже обычного, ближе к двенадцати часам дня. Не спеша встав, проследовал в туалет, затем в ванную комнату, привёл себя в порядок, оделся и уже собрался отправиться в столовую, как неожиданно зазвонил телефон.

На звук мелодии среагировала память Гордея, и я вспомнил, что после ссоры с родителями он поставил ограничение на все входящие вызовы до конца июля. Видимо, время затворничества закончилось.

— Папа, — прочитал я надпись на экране и решительно поднял телефон.

Ещё в первую неделю после переноса я долго размышлял над тем, как мне стоит вести себя с новоиспечёнными родственниками. И пришёл к выводу, что рвать отношения и отталкивать их было бы неправильно. Всё же часть парня живёт во мне, и она испытывает к родным самые добрые чувства. Кроме того, Роман Павлович и Ксения Алексеевна были неплохими людьми. Приятными, заботливыми, когда нужно — строгими. Они занимались воспитанием своих детей и вырастили их достойными людьми. Поступок Гордея это подтверждает. Ну и терять родственные связи, крепче которых ничего нет, было бы глупо. Такой серьёзный ресурс может быть весьма полезен.

— Гордей? — раздался недоверчивый голос Романа Павловича.

— Привет… папа, — сказал я с небольшой заминкой.

Мне было непривычно называть так кого-то, пусть и человека, хорошо знакомого по новым воспоминаниям.

«Полюбить я их с Ксенией Алексеевной наверняка не смогу, — понял я в первые же секунды разговора. — И было бы странно, случись по-другому. Однако надеюсь, что уважение к ним у меня сохранится и этого будет достаточно!»

— Ну наконец-то! Я уже думал, что ты нас навсегда заблокировал! — раздался облегчённый и радостный голос в трубке, а затем мужчина с лёгким осуждением добавил: — Мама сильно волновалась, что мы никак не могли с тобой связаться. А ещё Лёва твой приходил, потом Семён. Говорили, что ты им в соцсетях не отвечаешь и даже туда не заходишь, так что кое-кто чуть в центр подготовки не уехал. Благо я её остановил и к вербовщикам заглянул. Там со мной вообще разговаривать не хотели, но потом всё же смилостивились, сделали запрос и выяснили, что ты уже давно в Новосибирске.

— Всё правильно. Здесь я. В центре подготовки корпуса. Полтора месяца как. Меня тут встретили, предоставили жильё, питание и денежное довольствие, — сказал я. — Так что с бытовыми вопросами проблем нет. Можешь не переживать. Я ни в чём не нуждаюсь. Всё хорошо.

— Если всё так, то почему раньше запрет на звонки не снял? — мягко попенял отец Гордея. — Мог бы рассказать, успокоить нас, а то мать твоя мне всю плешь выела.

— Не очень приятно слышать о скорой смерти и видеть твоё кислое лицо, — ответил я прямо. — Лучше уж здесь, чем душу себе разъедать.

Помолчали.

— Ладно! Проехали! — прервал паузу Роман Павлович. — Что было, того не изменить. Нужно жить дальше.

— Согласен, — ответил я.

— Так это, — на мгновение смутился мужчина, — может, тогда по видеосвязи созвонимся? Соскучились мы по тебе, и мама с Кирой тоже. Они бы с радостью присоединились к нашему разговору.

— Хорошо, — усмехнулся я. — Тогда собирай их и звоните. Буду ждать.

— Ксюша! — услышал я полный радости крик мужчины, прежде чем нажать отбой.

«Ну вот и хорошо, что так всё сложилось, — подумал я. — Налажу отношения с родственниками, пока они сюда сами не приехали, и заодно покажу им изменившегося Гордея, а то ещё несколько месяцев тренировок — и они не признают в каком-то мужике родного сына».

От мыслей отвлёк зазвонивший телефон, и я поспешил нажать кнопку вызова.

Как и ожидалось, помимо отца Гордея присутствовала и Ксения Алексеевна, которая, увидев родное лицо сына, не выдержала и расплакалась. Спустя пару секунду в кадре показалась любопытная мордашка младшей сестры, которая радостно вскрикнула и принялась скакать по комнате.

— Гордей! Привет! Гордей! Я соскучилась! Смотри, как я могу! Смотришь?!

— Привет, Кира! Тоже очень рад тебя видеть! Ты так подросла! Совсем большая стала! Надеюсь, не забросила наши занятия и готовишься к гимназии? — сказал я и, выдержав небольшую паузу, добавил: — Мама, перестань, пожалуйста, плакать, иначе я опять буду думать, что ты хоронишь меня раньше времени.

— Нет! Нет! Сынок! Я бы никогда! — стала вытирать выступившие слёзы женщина и проникновенным голосом сказала: — Просто я так по тебе соскучилась и так рада видеть! Ты ведь раньше никогда не покидал дом на такое долгое время! Вот я и распереживалась!

Пока младшая сестра, не слушая никого, радостно скакала по комнате, а мама выплёскивала накопившиеся переживания, Роман Павлович с изумлённым выражением лица наблюдал за изменившимся сыном.

— Гордей! — в порыве чувств вскрикнул он. — Я смотрю, служба в корпусе пошла тебе на пользу. Вроде выпуск из гимназии был всего два месяца назад, а ты вон как изменился!

— Ты же сам служил, — вспомнил я эту часть его биографии. — Знаешь, как оно бывает. А коллектив у нас считай что воинский. Рядовые, сержанты, офицеры. Наряды, утренняя зарядка, изучение уставов, физическая подготовка и прочее. Тут быстро матереешь и учишься отстаивать свои интересы, иначе на шею залезут и будут ножками болтать.

— Видишь, мать! — довольно протянул Роман Павлович, наблюдая за женщиной, которая тоже заметила изменения, произошедшие с сыном. — А ты говорила, что ему там сложно, что обижать будут! Вон, посмотри на молодца! Такого попробуй обидь!

— Гордей, а ты монстров уже видел? Убил кого-нибудь?! — с горящими любопытством глазами спросила Кира, отвлекая родителей от ненужных для меня размышлений.

Не сдержавшись, мы с Романом Павловичем рассмеялись, а Ксения Алексеевна тут же зашипела на дочь, которая вмиг вспомнила о правилах поведения и, потупив глазки, села на краешек дивана.

— Да какие там монстры? — решил я спасти малышку и заодно успокоить сердце переживающей за сына женщины. — Я, хоть и нахожусь возле аномалии, но вряд ли ещё скоро их увижу. Не мой профиль.

— Значит, это правда? — спросил подобравшийся Роман Павлович, и я заметил, как глаза его супруги наполнились надеждой.

«Понятно, — с одобрением подумал я, — значит, после зачисления сына в корпус егерей они решили собрать информацию и выяснили, какие карьерные перспективы грозят большинству простолюдинов».

— Ты про то, что нас всех в добровольно-принудительном порядке зачислили в роту обеспечения учебного процесса? — спросил я, решив выбрать путь обмана, чтобы не травмировать Ксению Алексеевну, и, заметив согласный кивок мужчины, добавил: — Правда.

После моих слов из старших родственников паренька словно воздух выпустили. И только тогда я понял, насколько сильно они оба за него переживали, в том числе и старавшийся держаться бодрячком отец.

— Так ты что? Ещё ни одного монстра не убил? — недовольно надула губки сестра — А я уже Лизке и Наташке рассказала, что ты настоящим егерем стал.

— Кира! — шикнула на девочку мама, пытаясь скрыть радость от моего невысокого статуса. — Подожди пока с этими монстрами. Лучше спроси, как у брата дела! Ты же его уже давно не видела!

Но если Ксения Алексеевна быстро пришла в себя, то отец Гордея всё ещё сидел в расслабленной позе, а в его глазах читалось облегчение и одновременно благодарность к высшим силам.

Видимо, мужчина всё это время не находил места, считая себя виноватым в неизвестной болезни, которая вынудила сына завербоваться в корпус, влезть в долги, а потом и отправиться в смертельно опасный Новосибирск.

«Всё же хорошие люди эти Ладовы. Только вот отец зря себя изводит, в жизни часто случается всякое дерьмо, на которое мы не можем никак повлиять. И это ещё хорошо, что Гордею удалось найти выход из ситуации, спасти близкого человека и семью от разорения, — пронеслось в голове. — Да и на такой риск он тоже пошёл осознанно, знал, к чему это всё может привести».

— Как у тебя дела? — отвлекая меня от мыслей, спросила Кира.

— Всё хорошо, — улыбнулся я. — Не жалуюсь.

— А как служба в роте? — уже пришёл в себя Роман Павлович. — Что вообще было после того, как ты из дома уехал? Рассказывай. Нам же интересно.

— Так нечего, — пожал плечами я, прикидывая, какие факты можно раскрыть. — Добрался до столицы. Там по карте егеря купил билет на бронепоезд до Новосибирска, провёл в пути около трёх дней и прыгнул в автобус, который отвёз всех новобранцев в корпус. Город, кстати, не так уж и сильно отличается от тех, что находятся в европейской части страны. Так же ходит общественный транспорт, много праздно шатающихся местных жителей, повсюду скверы и красивые старые дома. Всех отличий, что более узкие окна и намного больше патрулей и людей в военной форме. Это говорю, чтобы мама не волновалась и не думала, что здесь монстры по улицам бегают. Это стереотип такой.

Ксения Алексеевна ещё раз облегчённо выдохнула, а Роман Павлович незаметно показал мне класс и спросил:

— И что дальше?

— А потом нас завели в комнату информирования и дали подписать дополнительные соглашения. Мотивировали переход в роту обеспечения учебного процесса тем, что никому из нас на передовую, в разломы, ехать не придётся. Что будем выполнять рутинные, но необходимые задачи, что-то убирать, переносить, ходить в наряды, ну и одновременно учиться. Занятия с нас никто не снимал. Сержанты, кстати, особо на физической подготовке зверствуют. Вот. За это всё это нам, кстати, обещали неплохое денежное довольствие, говорили, что после года службы, если будет такое желание, можно будет подать рапорт на перевод в подразделение поддержки, а наиболее подготовленным и в боевое крыло егерей.

— А довольствие большое? — спросила мама заинтересованно.

— Достаточное, — уголками губ улыбнулся я, услышав ожидаемый вопрос. — Около трёх с половиной тысяч.

— Ого! — изумилась она. — Это же больше, чем две мои зарплаты!

— Да, — кивнул я. — В корпусе егерей даже мы, рядовой состав, получаем неплохие деньги. А если в будущем отучиться на сержанта, то можно смело ещё тысячу накинуть.

— Ну вот и молодец! — обрадовалась Ксения Алексеевна тому, что сын не хандрит, а с интересом изучает новое окружение, а потом, улыбнувшись, добавила: — Ты у нас теперь богатый жених.

— Это так только кажется, — покачал головой я — Пусть я деньги особо не трачу, так как одежда бесплатная и еда в столовой тоже, но ведь есть ещё огромный долг, который надо как-то отдавать. А без его выплаты меня отсюда не отпустят, найдут способ взыскать.

— Полтора миллиона рублей — большая сумма, — тут же посерьезнел отец. — У тебя есть какие-то мысли о том, как их отдавать?

— Да, — кивнул я и выдал информацию, которую вытянул из Ивана Михайловича. — Я тут выяснил, что за саму службу в корпусе бухгалтерия ежемесячно снимает часть долга в размере трети заработанного мной денежного довольствия. То есть если я получаю три с половиной, то с суммы списывают около тысячи ста шестидесяти шести рублей. За год получается четырнадцать тысяч. С одной стороны — это приятная сумма. С другой, если сравнивать с огромным долгом, всего лишь капля в море. Сто сорок за десять лет.

Заметив, как заиграли желваки на лице Романа Павловича, продолжил:

— Но если расходовать деньги разумно, оставляя на жизнь пятьсот рублей, и откладывать три тысячи, то можно совокупно за год получить пятьдесят. То есть пятьсот тысяч за десять лет. При условии, конечно же, если ничего не менять и плыть по течению, чего я делать не собираюсь.

— Но разве это жизнь? — воскликнула Ксения Алексеевна с болью в голосе. — Тебе учиться надо, жену найти, деток растить, а ты вместо этого будешь на долг кровопийцам-целителям работать!

— Главное, что они спасли отца, — твёрдо ответил я, не желая умалять самопожертвование Гордея, который прекрасно знал, на что идёт. — Мы семья и должны помогать друг другу. Сегодня это сделал я, завтра вы.

— Всё правильно, сынок, — смахнула слёзы женщина. — Просто очень жаль, что ты должен зарывать свой потенциал в землю.

— Ну почему сразу зарывать? — покачал головой я. — Работа в корпусе может послужить неплохим стартом для карьеры.

— Да, — согласился Роман Павлович и, посмотрев мне в глаза, сказал: — Сынок, хочу, чтобы ты знал, мы не оставим тебя один на один с этой проблемой. Надо, дом продадим, в долги влезем, кредит возьмём, дедушку твоего растрясём и что-то придумаем. Послужишь немного в корпусе, осмотришься, и будем думать, как тебя оттуда вытаскивать. В крайнем случае, если ничего не будет получаться, отучишься в роте огневой поддержки, и мы попробуем перевести тебя к нам, на родину. Здесь некоторое время побудешь егерем, закончишь контракт, и найдём подходящую должность в администрации. С таким послужным списком не пропадёшь.

— Спасибо, отец, — сказал я, чтобы поддержать нервничающего мужчину, на лице которого заиграли желваки. — Так и знал, что ты начал просчитывать ситуацию и искать способ мне помочь.

Мужчина чуть выдохнул, а я продолжил:

— Но мне бы хотелось предостеречь тебя от опрометчивых поступков. До конца первого контракта ещё пять лет. За это время может многое измениться. Я могу стать сержантом, найти более безопасную и хлебную должность, так что долг будет уменьшаться намного стремительнее. Так что не смей продавать дом или урезать траты на Киру и Люду. Последней вообще приданое положено, так что не спеши. Хочешь что-то отложить, откладывай. Пусть лежит. Я буду делать так же.

— Хорошо, сынок, — кивнул серьёзный Роман Павлович. — Я тебя услышал.

— Гордей! — взволнованно воскликнула Ксения Алексеевна. — Но ведь в других местах может быть опаснее! Там же тебе придётся встретиться с монстрами!

— Даже если и так! — нахмурился отец. — Мы с тобой мужчину вырастили или испуганного мальчишку? Он егерем стал или бухгалтером?! Надо будет, возьмёт оружие в руки и пойдёт этих монстров крошить! Магический дар у него есть! Пусть и слабый!

— Это может быть опасно! — нахмурилась женщина.

— Подождите! — прервал я намечающийся спор. — Хочу заметить, что попросту рисковать собой не собираюсь. В корпусе можно вполне неплохо устроиться в роте добытчиков, это которые заходят в разломы после егерей и выносят всё ценное. Это и безопасная работа, и довольно ценная. За процент от заработанного. Но, — посмотрел я на Ксению Алексеевну, — если придётся взяться за оружие для своей защиты, я это сделаю. Всё же отец прав, я служу не в гимназии для благородных девиц, иногда тут может быть опасно, но я буду осторожен. К тому же до такого перевода мне ещё как минимум год в роте обеспечения служить.

— Видишь, мать! — довольно сказал Роман Павлович — А я тебе что говорил?! Он у нас молодец! На рожон лезть не будет, но, если понадобится ударить, медлить не станет!

— Стараюсь, — состроил я смущённое выражение лица и решил перевести тему: — Лучше расскажите, как у вас дела? Как на работе? Люда давно звонила?

С соскучившимися по сыну родителями мы проговорили ещё часа полтора. Времени если и было жаль, то совсем немного. Всё же семья Гордея оказалась неплохой. Мне понравилась. Думаю, что сработаемся.

От них я выяснил, что Роман Павлович вернулся к работе и спешно закрывает долги, которые набрала семья за время его болезни. Ксения Алексеевна продолжает работать в гимназии и скоро выходит из отпуска, чтобы начать подготовку к новому учебному году. А у сестёр всё без изменений, лишь младшая ленится читать.

Перед окончанием разговора попросил родственников звонить мне только по воскресеньям, так как график учёбы и службы довольно напряжённый и, мол, за звонки можно существенно отгрести от начальства.

Завершив общение, отправился сначала в столовую, а затем в один из магазинов. Сегодня у меня была запланирована поездка в оружейную лавку, поэтому появилась необходимость закупиться новой гражданской одеждой, потому как из старой я уже вырос. Конечно, можно было поехать и в форме, большинство так и делали, однако мне не хотелось привлекать к себе внимание патрулей и старших по чину или званию, да и убегать в случае чего в такой одежде будет гораздо сподручнее.

Глава 9

Погода сегодня была пасмурной. Небо заволокли серые тучи, а в воздухе витал свежий запах земли и воды после закончившегося не так давно дождя. Выйдя на крыльцо общежития, я с удовольствием вдохнул приятный аромат полной грудью, а активировавшаяся память Гордея подсказала, что у местных есть для него название — петрикор.

«Вот нечего делать этим грекам было», — хмыкнул я, неспешно двигаясь на выход с территории центра.

За время воскресных блужданий я не только нашёл семь контрольно-пропускных пунктов, но и определил те из них, неподалёку от которых есть автобусные остановки. Конечно, у меня были деньги для того, чтобы воспользоваться услугами такси, благо тратил я не так много, как мог бы, однако мне хотелось не только доехать из одной точки в другую, но и посмотреть на местных жителей вблизи. Понять, о чём они думают и говорят, чтобы начать вписываться в этот новый для себя мир. Всё же слишком много времени было уделено тренировкам.

То, что план по изучению аборигенов под угрозой срыва, я понял в тот момент, когда приблизился к заполненной людьми остановке и мне на глаза попалась пара переговаривающихся красивых девушек. Они были одеты в короткие эффектные платья, чёрные кожаные курточки, а их стройные и длинные ножки подчёркивались открытыми босоножками на высоком каблуке.

Вокруг девушек водили хороводы трое парней с белыми камнями егерей седьмого класса, которые вызывающе посматривали на других представителей мужского пола.

«Так, Феофан! — попытался я успокоить разбушевавшееся воображение. — Держи себя в руках. Знакомство с симпатичными девушками не входит в твои планы! По крайней мере, не сейчас, вечером можно, — сделал себе небольшую поблажку я. — Сегодня же кровь из носу нужно приобрести нормальную саблю! Чтобы следующий месяц тренироваться с оружием и отрабатывать новые для этого тела комплексы. Мышечный каркас уже достаточно укреплён для таких нагрузок, так что откладывать не стоит».

Монотонное повторение доводов, вынудивших меня отправиться сегодня в город, помогло снизить напряжение, охватившее нижнюю часть тела, и отвлекло от разглядывания ладных фигурок незнакомок. Вероятнее всего, именно то, что я их усердно игнорировал, и выделило меня из толпы.

Почувствовав на себе долгие и пристальные девичьи взгляды, я не сумел справиться с искушением и, чуть повернув голову, оценил красавиц.

«Хороши, чертовки!» — резюмировал я, задержав внимание на стройных ножках и внушительных декольте незнакомок.

При этом одна из них потупила взор и отвернулась, а вот вторая смотрела в глаза с вызовом и лёгкой усмешкой на лице.

В этот момент к остановке подъехал автобус-гармошка и я, разорвав взгляд, одним из первых вошёл в центральную дверь, чтобы встать в свободном от пассажиров месте. А затем повернулся спиной к стеклу и прикрыл рюкзак от возможных посягательств воришек. Всё же, готовясь к поездке в оружейную лавку, я достал деньги из всех имеющихся тайников. Иван Михайлович предупреждал, что цены на такой товар отнюдь не малы.

Данный манёвр позволил мне не только занять удобный наблюдательный пункт, но и заметить, как дерзкая девушка почему-то пошла вслед за мной, а не к ближайшей передней двери, и потянула за собой свою скромную подругу. Чем вызвала недовольное ворчание у тройки крутившихся поблизости парней.

«Интересно, а они кто? — всё же подумал я о красавицах. — Курсантки, прибывшие на обучение? Служащие центра? Или новосибирские дамы, которые желают поближе познакомиться с защитниками человечества, а то и женить на себе одного из них?»

Пока я размышлял над этим, девушки, старательно не глядя на меня, прошли мимо и уселись на свободные места, которые позволили мне без труда любоваться их выдающимися формами.

Однако не успели двери автобуса закрыться, как вид на красавиц мне перекрыла тройка давешних егерей с белыми камнями на кольцах.

— У тебя какие-то проблемы? — лениво спросил один из них и, сцепив руки в замок, стал неторопливо хрустеть суставами. Видимо, это представление нужно было для того, чтобы я обязательно заметил кольцо егеря на его пальце.

— Язык проглотил?! — угрожающе спросил второй, когда автобус начал движение. — Отвечай, когда с тобой егерь седьмого класса разговаривает!

Не удостоив говорившего взглядом, я посмотрел первому в глаза и спросил:

— Что тебе надо?

— Ого! — поразился центральный и с нарочитым удивлением оглянулся на друзей: — Пацаны, вы посмотрите на этого дерзкого молодца. Кто-нибудь из вас видел такую наглую обслугу?! Его что? Ещё никто послушанию не учил?!

Не дождавшись ответа, он продолжил:

— Мальчик, а ты, случаем, ничего не перепутал? Не видишь, с кем разговариваешь? Не знаешь, как к старшим по классу обращаться? Может, нам твоё симпатичное личико подправить? Чтобы корпус егерей своим бабским видом не позорил?

— Артём! — раздался недовольный голос одной из девушек, той, которая выглядела более скромно. — Ну чего ты к нему пристал?! Опять за старое?!

— А пусть он свои глаза на чужих девушек не поднимает, — ответил центральный с довольной усмешкой и хотел ещё что-то добавить, но красавица его перебила.

— Я не твоя девушка! И не стоит меня позорить перед людьми подобными словами. Так что отойди от него.

Лицо Артёма на несколько секунд исказилось злобой, а потом он взял себя в руки и насмешливо ответил:

— Это уже неважно. Обслуга пошла слишком наглая, и ей нужно преподать урок. А то борзеет выше меры. Устав не чтит и не знает, как нужно обращаться к егерям седьмого класса.

— Да не, — решил вмешаться в развлечение третий парень. — Просто он от страха не знает, что и сказать.

— Так и будешь молчать? — с угрозой спросил Артём. — Может, тебя такого скромного из автобуса выбросить? Чтобы место не занимал? Как считаешь?

— Мне неинтересно с вами болтать, — ответил я спокойным тоном. — Да и претензии ваши откровенно смехотворны. Так что сказать на них мне нечего.

— А извиниться за то, что пялился на наших девушек, не хочешь?! — напрягся второй. — Считаешь, что тебе позволено так себя вести?

— Во-первых, уверен, что да, — усмехнулся я. — Более того, дамы очень красивые, и было бы хамством это не отметить. Во-вторых, одна из них заметила, что она свободная девушка и не скована ни с кем отношениями. Ну и в-третьих, мне больше понравилась её подруга. Так что вообще не могу понять сути претензий.

— Алеся?! — взорвался второй. — Это моя девушка! Да я тебя сейчас…

— Эй! Мальчики! — насмешливо протянула обсуждаемая красотка. — Перестаньте нас позорить. Мы вас третий раз в жизни видим. Так что не упоминайте наши имена в своих разговорах и отстаньте от человека.

— Значит, эта сопля тебе больше понравилась? — взорвался второй, повернувшись к Алесе. — Этот простак из обслуги, который испортит портки, увидев первого же монстра? Да на что он вообще способен?!

Этот громкий возглас второго привлек к нам взгляды многих пассажиров, и далеко не все были доброжелательными. А от одного лысеющего небитого мужичка и вовсе веяло какой-то опасностью, что позволило мне определить в нём отставного опытного егеря, такого, как Иван Михайлович.

«Новые знакомства в подобной среде мне не помешают», — довольно подумал я и, нахмурившись, произнёс: — Слышишь, ты! Неуч! Не тебе обсуждать необходимость и полезность тех или иных подразделений корпуса. Если роты обслуживания до сих пор функционируют, значит, они кому-то и для чего-то нужны. А кроме того, из них вышло большое количество опытных бойцов поддержки и отличных полноценных егерей, которые знают свою работу куда лучше тебя! Так что захлопни пасть и не смей их оскорблять! Тебе понятно?!

Резкий переход от равнодушия к эмоциональной речи заставил тройку оторопеть, да и мой вид был угрожающим, всё же я оказался выше их примерно на полголовы и гораздо шире в плечах.

— Молодец! Хорошо сказал! — поддержал меня тот самый мужик, от которого веяло опасностью. — Мальчишки сходили по одному разу в разлом, теперь считают себя егерями и смеют оскорблять достойных людей.

— Слышь, мужик! Закрой рот, пока тебе его не зашили! — тут же разозлился Артём.

Видимо, слова незнакомца про разовое посещение разлома оказалось недалёким от истины.

— И не лезь не в своё дело! — поддержал старшего второй.

— А вы, щеглы, меня не пугайте, — ответил мужик и едва не плюнул на пол. — Стыдно на вас смотреть! Егерями называетесь и к людям пристаёте! Если уж и ведёте себя, как падаль, то хоть кольца снимайте и корпус не позорьте!

— Дядя, не нарывайся, — рыкнул третий, и на его руке появилось заметное обычным взглядом призрачное свечение, заставившее некоторое количество пассажиров отпрянуть в стороны. — А то мы тебя вместе с этим из автобуса выбросим.

— Ты давай ещё боевое заклинание в общественном транспорте используй! — разозлился мужчина и встал на ноги. — Тогда вообще позора не оберёмся.

В этот момент автобус начал притормаживать, подъезжая к следующей остановке, и парни перевели свои взгляды на меня, а на руке Артёма появился огонь, и он с усмешкой спросил:

— Сам выйдешь или тебе помочь?

Автобус остановился, двери начали открываться, и моё давно наполненное духовной энергией тело сделало три быстрых удара, отчего глаза противников стали закатываться. Не дожидаясь, когда они опустятся на пол, я с лёгкостью выбросил их отдохнуть на траву. Благо остановились мы весьма удачно, и никто через центральную дверь не заходил.

— Что у вас происходит? — спустя несколько мгновений раздался строгий голос водителя в динамиках.

— Всё нормально, — достаточно громко сказал так и не присевший назад мужчина, на пальце которого сверкнуло кольцо с жёлтым камнем. — Бузотёров выбросили, чтобы общественный порядок не нарушали.

Водитель обратил внимание на шестой класс мужика, понятливо кивнул, и автобус продолжил движение, а егерь неспешно подошёл ко мне:

— Лихо ты их. Боксёр, что ли?

— Можно и так сказать, — ответил я, вспомнив о местном виде единоборств, которое очень уважал дед Гордея.

— Понятно. Ну, давай знакомиться. Пётр Макарович Сизин, — протянул мужчина мне руку. — Некогда егерь шестого класса, а ныне ветеран и, можно сказать, гражданский человек.

— Гордей Ладов, — ответил я на крепкое рукопожатие. — Будущий курсант учебного центра.

— Так ты не из обслуги? — приподнял бровь чуть удивлённый мужчина. — А я думал, что ты так за честь роты встал перед псевдоегерями.

— Предлагали, но мне захотелось пройти учебный курс, — ответил я и, предвосхищая предостережения, добавил: — Знаю, что будет тяжело. Уже общался с опытными людьми. Вот меня обида за них и взяла. Столько прошли. С самого низа себе место выгрызали. А эти молодчики считают, что они им ровня.

В глазах бывшего егеря зажглось одобрение, а я тем временем продолжил:

— А вообще я здесь арену боевых действий устраивать не собирался, эти уроды сами захотели кулаки почесать и так просто бы не отстали. Так что, надеюсь, сегодняшнее фиаско заставит их задуматься и поумерить амбиции.

— Считаешь, поможет? — усмехнулся мужчина и покачал головой. — Вряд ли. Я таких много видал. Вместо того, чтобы показывать удаль в разломах, они делают это в городе и обычно плохо заканчивают.

— Если продолжат прыгать на первых встречных, то действительно долго не проживут, — хохотнул я. — Представляю, что было бы, попробуй они выяснять отношения с вами.

— Интересный ты парень, многое замечаешь. И слова твои про егерей из простого люда мне по нраву пришлись, сам такой, — сказал собеседник и, достав кошелёк, вынул из него визитку.

«Пётр Макарович Сизин — главный специалист службы оценки материальных средств управления тыла имперского корпуса егерей», — прочитал я, а на обратной стороне увидел напечатанные номера телефонов. Два служебных и один мобильный.

— А говорите, гражданский человек, — заметил я с лёгким укором.

— Самый что ни на есть! — хохотнул мужчина. — Просто после ухода на пенсию меня попросили на некоторое время задержаться. Вот уже лет пять как не могу уйти.

— Спасибо, Пётр Макарович, — ответил я, с нарочитой аккуратностью вкладывая визитку в свой кошелёк. — Польщён знакомством с вами.

— Да перестань! — отмахнулся он, явно довольный моими словами. — Простой служащий, коих у нас целый отдел.

— Обычного человека так надолго не оставляют после пенсии. Да ещё и егеря шестого класса, — покачал головой я и улыбнулся. — Вот наглецы удивятся, если в скором времени посетят разлом, а потом столкнутся с вами по службе.

— Ну, я в такие мелочи обычно не лезу, но для них сделаю исключение. Даже любопытно узнать, сколько они продержатся, — усмешкой ответил мне Пётр Макарович. — Я ведь, как уже говорил, сам через роту обеспечения прошёл, потом несколько лет оператором тяжёлого вооружения служил, затем в егеря подался и долгий десяток лет в разломы ходил. После пары ранений ушёл в добытчики, а оттуда уже в управление перетянули.

— Получается, вы чуть ли не на всех уровнях в корпусе послужили, — уважительно заметил я. — Всю работу знаете. Все добросовестные бригады добытчиков и наиболее честных оценщиков. Да с вами дружить надо, а не воевать.

— Молодец. Вижу, понимаешь, в чём настоящая сила, — хохотнул Пётр Макарович и, посмотрев в окно, добавил: — Ладно. Приятно было познакомиться, но мне уже нужно идти. Я буду следить за твоими успехами. Если что-то не будет получаться, то звони, постараюсь помочь с переводом в подразделение поддержки. Всё! Удачи!

— Спасибо. До свидания, — успел сказать я прежде, чем дверь закрылась и автобус двинулся дальше.

«Вот это я удачно прокатился, — мысленно потёр руки я. — Очень полезное знакомство. Пригодится после того, как я наконец начну ходить в разломы. Тут и вопрос с правильной оценкой добытого можно решить, и с быстрым списанием Гордеева долга».

— Извини, — от размышлений меня отвлёк тихий взволнованный голос подруги Алеси. — Спасибо, что оградил нас от тех идиотов, но, боюсь, в связи с этим у тебя могут возникнуть серьёзные проблемы. Артём этого так просто не оставит и будет искать возможность посчитаться.

— Спасибо за предупреждение, — сказал я с улыбкой. — Буду иметь в виду.

— Не стоит его недооценивать, — покачала головой недовольная моим легкомысленным отношением девушка. — Сёмушкин происходит из весьма богатой и влиятельной купеческой семьи. В своё время они породнились с одарёнными, поэтому и маг он неслабый. Сильный адепт, а скоро планирует сдавать зачёт на ранг воя. Просто ты застал их врасплох. Они явно не ожидали столь быстрого и жёсткого отпора.

— Думаю, что у меня есть, чем ещё их удивить, — ответил я и добавил: — Кстати, меня Гордей зовут, а вас?

— Елена, — тихо сказала девушка, но её перебила подошедшая подруга.

— Гордей? — переспросила она и с интересом, замаскированным под вызов, посмотрела мне в глаза. — Что ж, это имя подходит такому высокомерному красавчику, который едет на обычном автобусе, а держит себя так, словно мы летим в его личном самолёте.

«Ух, какая горячая!» — восхитился я колкой красоткой, затем максимально показательно осмотрел её роскошную фигуру с ног до головы, задержал внимание на глубоком декольте, подал тело вперёд и, поднеся губы к её ушку, проникновенно произнёс:

— При взгляде на тебя в моей голове возникают всякие грязные мысли.

Отстранившись, почувствовал лёгкое головокружение как от самого флирта, так и от великолепного запаха, исходящего от тела молодой ухоженной женщины.

Вместо ответа Алеся облизала пересохшие губы и, глядя мне в глаза, хрипловатым голосом медленно произнесла:

— Какой интересный типаж.

— Вы что тут, флиртуете?! — недовольно прошипела Елена и перевела взгляд на меня: — Ты вообще отбитый? Думаешь, я тебя просто так о Сёмушкине предупреждаю?! Да он от тебя одни угольки оставит!

— Когда я смотрю на Алесю, то у меня все мысли только о ней, — ответил я, не отрывая взгляда от глаз девушки, и она довольно улыбнулась.

— Да вы больные на голову! — шикнула Елена и, развернувшись на каблуках, пошла к оставленному месту, а Алеся тем временем машинально прикусила пухлую губку, и я понял, что, будь она одна, без подруги, то мы бы вполне могли отправиться сейчас в ближайшую гостиницу, поэтому вновь подался к ушку и произнёс:

— Четвёртое общежитие, блок пятьсот один, комната «А». У себя бываю после двадцати трёх.

Глаза Алеси удивлённо распахнулись, и она покачала головой, ошеломлённая моей наглостью:

— Имя Гордей подходит тебе даже больше, чем я изначально полагала.

Остановив мои слова поднятым пальчиком, она о чём-то задумалась, а затем хитро улыбнулась, поманила меня к себе, положила руку на шею и, почти касаясь губами шеи, прошептала:

— Общежитие восемнадцать, блок триста семь, комната «А». Будет открыта два часа с десяти вечера. Сумеешь пройти мимо церберов-вахтёрш на первом этаже, которые вылавливают всех нарушителей, получишь награду.

Напоследок коснувшись влажным горячим язычком моей шеи, девушка развернулась и, довольная собой, пошла к подруге, а я почувствовал, как по моему телу прошла горячая волна, точнее, целое цунами!

«Ну и штучка! — с удовлетворением думал я оттого, что понимание женщин, несмотря на переселение в альтернативный мир, всё ещё со мной. — Так! Сейчас в оружейную лавку и быстро назад! До двадцати нулей должен со всем справиться и вернуться в центр!»

Проехав ещё несколько остановок, я кивком попрощался с хихикающими девушками и вышел из автобуса. Потом через некоторое время пересел на другой и очень скоро оказался перед двухэтажным кирпичным зданием с мощной железной дверью, табличка над которой гласила: «Оружейная лавка господина Сушко».