Кровь и крылья.

Пролог: Рождённый в буре.

От лица Линнет.

Именно в тот ненастный, холодный день Отец Кристофер предзнаменовал Его рождение, спустя ровно 7 месяцев после зачатия.

С самого утра Сестре Элис нездоровилось. Воды отошли примерно через 2 часа после подъема. Схватки начались почти сразу. И болезненный вскрик Сестры прорезал тишину завтракающего монастыря, обозначая начало рождения Спасителя. Она билась в истерике, рыдала и захлёбывалась в слезах, проговаривая наизусть выученные молитвы, которые Отец Святой повторял ей на Архангельском, неизвестном нам, языке. Она заучила звуки, точь-в-точь повторяя их сейчас, изнывая от боли.

И представить боюсь эту боль. От одного крика её кожа на спине покрывалась мурашками, а волосы вставали дыбом. Спустя меньше чем пять минут, Сестру Элис переместили на заготовленную кушетку в основательно подготовленный для родов Ритуальный зал. Сестры и Братья поспешно зажигали алые свечи, расположенные через разные промежутки по контуру мозаики в виде скрещённых пера и меча – знака религии нашей. Кушетка стояла ровно посередине, точно там, где клинок пересекался с пером. Старшие сестры Виктория и Маргаретт легкими движениями закрепили руки и ноги Элис толстыми кожаными ремнями, чтобы она не смогла никому навредить.

Почти сразу погода ухудшилась ещё сильнее. Ветер бушевал средь ив, завывая и изо всех сил его природных пытаясь пробраться за стены храма нашего. Но все мы знали правду – это грязь людская, грехи свершенные собираются вместе, желая помешать, не допустить рождения Спасителя нашего. Мы же были сильнее. За счет чистоты душ, благодаря праведности Святого Отца Кристофера, не смогут грехи преодолеть стены эти.

Все свечи зажжены, пламя их поднимается высоко и точно вверх. Дыма нет, лишь слабый его запах. Мы расступились, рассредоточились по кругу, открывая проход к кушетке для Отца Кристофера. Его губы растянулись в широкой, торжествующей улыбке. На лице отражались трепет и восторг. Его радость была почти осязаемой. Она передавалась каждому последователю Клинка Архангела, пробуждая нетерпеливый, но оттого не менее трепетный восторг.

Один взмах руки Отче означал, что последователи, не принадлежащие ближнему кругу, должны покинуть Ритуальный зал. Большая часть Чистых отступили, прилежно и быстро покидая его через главные двери. Я же принадлежала к ближнему кругу, потому осталась на своём месте. Возбужденная дрожь никак не проходила. Но это не помешало мне затянуть давно выученную ритуальную песнь на всё том же божественном языке по первому же отданному приказу Отца Кристофера. Ещё 12 Чистых, отделённые от остальной массы яркими золотыми медальонами на шеях и одеждами иного кроя, не собирались отставать, впрягая свои голоса в ровное и протяжное песнопение, звук за звуком приближая рождение Спасителя.

Пламя свечей задрожало, они начали коптить. Дым поднимался к самым сводам, сливаясь там в лик Архангела нашего, Гавриила. Но это я заметила лишь краем глаза, никто из круга не смел поднять головы. Никто не смел прервать ритуальную песнь, молитву о спасении на божественном языке. На лице Отца Святого продолжала играть всё та же улыбка. Элис вскрикнула громче прежнего, уже откровенно завывая в своих муках. Она дёргалась от боли, ноги её дрожали, а лицо исказилось в непомерных страданиях. Но жертва её была необходима. Отец Кристофер проповедовал её муки как необходимость, почти что святая жертва.

– Невозможно создать Спасителя рода людского, не пожертвовав телом своим, Сестра Элис. Зато будь уверена – ждет душу твою бессмертную сладостное нахождение в раю. И дитя твоё совершит то, чего не смог бы совершить никто кроме него – проникновенно вещал он перед ночью зачатия Спасителя, ещё после вечерней молитвы, задержав её и членов близкого круга.

Ветер снаружи буйствовал пуще прежнего, сквозь стройный хор голосов можно было расслышать стук капель о крышу, скоро переросший в постоянный шум льющейся воды. Вблизи послышался раскат грома, прокатываясь по безлюдному перелеску снежным комом и нарастая с каждой секундой. Время неслось слишком быстро. Часы на стене напротив врать не могли. Час, второй. Вот Элис захрипела, сорвав голос. Мы продолжали тянуть песнь, повторяя молитву раз за разом. Нельзя было останавливаться. В горле даже не пересыхало, силы почти не тратились. Отец Кристофер принимал ребёнка, уже показавшего голову.

Сразу за краями мозаики, совсем неподалёку от меня, стоял стол с ванночкой, чтобы смыть кровь и слизь с ребёнка. Рядом ножницы. Всё было стерильное. Хотя никто не сомневался, что никакие нестерильные условия не смогут помешать Спасителю родиться здоровым.

Спустя ещё несколько минут это наконец свершилось. В комнате запахло кровью и озоном. Мы затянули последнюю ноту, постепенно затихая. А после под сводами храма прокатился громкий крик, не похожий на детский. Сразу же снаружи загромыхало, как будто прямо над головой. Как только Отец Кристофер потянулся за ножницами, ветер озверел в край, послышалось как несколько керамических черепиц с крыши сорвались, скатываясь вниз. Когда ножницы приблизились к пуповине. одним моментом все свечи потухли, дымом поднимаясь вверх. В момент, когда пуповина была перерезана, тело Элис обмякло, безжизненно замирая.

По залу прокатился громкий вздох. Дитя затихло. Отец Кристофер отошел к столику, начиная обмывать ребёнка. А у меня в то мгновение всё внутри замерло. Неожиданно я почувствовала, насколько всё это неправильно. Ощущение, что свершилось что-то чудовищное, не покидало мою душу. Затаив дыхание, я наблюдала за Святым Отцом. Члены ближнего круга, похоже, испытывали что-то схожее. Потому что я не слышала ни единого звука, помимо шума за окном.

Легкие чем-то обожгло, но я не посмела издать ни звука. Это всё было так странно. Довольно внезапно мла... Спаситель издал всхлип, чем-то похожий на "мама". От него пошёл какой-то не то пар, не то дым. Отец Кристофер, заметив это, настороженно уложил мальчика в ванночке, отходя на пару шагов. Он напряженно наблюдал как Дитя заливалось слезами, беспорядочно взмахивая ручками.

Резкий треск и прямо на Святого Отца, проламывая крышу и стену, падает аномально большая ива. Все последователи разом отступили, со страхом взирая на раздавленное древом тело. А спустя ещё безмолвную секунду в небе сверкнула молния, за которой последовал и гром. Ударила совсем рядом, озаряя до этого полутёмную комнату. Земля от этого задрожала так, что кто-то упал на пол.

Моим первым же инстинктом было броситься к ребёнку, подхватывая его на руки в попытке защитить. Краем глаза я заметила, что на шее малыша болтался медальон культа, вероятно тот, что был у Элис. Удивительно, но никого кроме Отца Кристофера не задело. Всё ещё находясь в шоке, прижимая к себе младенца, я быстро попятилась назад, к выходу из Ритуального зала. Сердце билось в ушах набатом. А через сломанную крышу уже полил дождь, да такой сильный, что меня будто окатило холодной волной. Повинуясь резко проснувшимся инстинктам, я сдернула с головы платок, укутывая в него ребёнка и продолжая пятиться назад. Проскользнув сквозь массивные двери и снова прижав уже более теплый кокон к себе, развернулась, убегая куда-то к выходу. Мальчик при этом затих, позволяя мне перемещаться по коридорам храма, оставаясь незамеченной. Что-то жужжало в голове, почти прямым текстом говоря, что оставаться здесь не вариант и надо срочно убегать. И чем дальше, тем лучше.

Резко распахнув дверь, я выскочила из помещения. Меня сразу окатило холодной водой. Не обращая на это внимания и продолжая прикрывать ребёнка своим телом, я резво преодолевала расстояние, петляя между ив. Бросив неосторожный взгляд назад, я заметила, как прямо в храм снова ударила молния и он загорелся необычным, синим пламенем. Оно не тухло под дождём, прожорливо и быстро поглощая части храма одну за другой. Проглотив ком в горле, я продолжила путь, не желая больше оглядываться.

Дорога в даль.

Писалось в разные моменты времени, ну очень долго. Так что может быть разный слог.

От третьего лица. Всезнающий рассказчик.

Будильник прозвенел ровно в семь.

Утром жить не особо хотелось. Ведь вчера почти до трёх, *** подготавливал материалы для контрольного проекта по режесёрскому делу. Как на зло, съемки затянулись из-за проёбов организаторов выставки, о которой он снимал репортаж для основ телевиденья, и уйти домой удалось далеко не сразу.

Глубокий вдох, разнесшийся по квартире перед протяжным, страдальческим стоном ознаменовал пробуждение ее жильцов. Почти сразу старый паркет однушки заскрипел и по направлению к сортиру прошествовал сонный кудрявый парень. Мойка головы, сушка волос и чистка зубов были обыденным ритуалом, что постепенно возвращал его в сознание. После, столь же обыденно прошел и завтрак обычными бутербродами с быстрорастворимым кофе.

За окнами шумел город, а парень степенно и размеренно просматривал тг на предмет изменения расписания пар. Первую, назначенную на 10 утра отменили, так что можно было никуда не спешить и сгонять за продуктами. При этом осталось пар всего две, 13 и 15, и можно было не волноваться об опоздании на излюбленный склад. День обещал быть спокойным и длинным.

Расслабленное состояние *** прервалось, когда пришло сообщение от Сани.

"Слушай, тут такое дело"

"Вчера девчонки накосячили со звуком. Петличка у них разрядилась посреди съёмки, а никто и не заметил"

"Переснять третью проходку надо будет"

"Ну, ту, что у фасада здания"— Гласили эти страшные строки. Умел же Стремнев подбирать момент.

Бутерброды сразу стали куда менее аппетитными и захотелось их и вовсе выбросить. Отчетливый вкус полежавшей колбасы начал пробиваться через хлеб и творожный сыр. Раздраженно прикусив губу, он, не думая долго, стряхнул оба бутера с тарелки в уже заполненное ведро. Залпом допив кофе, он положил грязную посуду в раковину.

— Потом помою... — Проронил он в тишину, разминая плечи. Телефон привычно уместился в кармане штанов, из шкафа была вытянута самая удобная толстовка. Натянув тёплую вещицу на себя, *** отправился на прогулку, не забыв при этом захватить с собой и пакет.

Недолгий спуск по лестнице и открытая дверь подъезда. Так он оказался на прохладных улицах Екатеринбурга. Во дворе было тихо. Прогуливалась стилёвая и яркая девушка с ёрком, это Лизавета с Тришей из 28. На скамье перед самой дверью сидели бабки, оживлённо что-то обсуждая, Людмила Егоровна и Марфа Павловна. Странно что с ними не было и Зинаиды Викторовны. Хотя, она, скорее всего, сейчас просто наводит порядки в своей квартире. Или возиться с завтраком для внучек.

— Доброе утро. — Проронил ***, неспеша проходя мимо старушек и направляясь к мусорке.

— Утречко

— Доброе — Почти в унисон проронили они, не удостоив его даже взглядом и продолжили свой разговор.

*** среди них не особо пользовался популярностью. Что даже радовало. В конце концов, обычно он вел себя вполне спокойно, учился в университете и в гости водил друзей крайне редко. Так что придирок к молодому парню старушки не имели никаких.

Неспешным шагом он преодолел расстояние до мусорки минуты за две. Выбросил пакет, чуть не облившись чем-то противным, и направился к ближайшему продуктовому. Заходить в алкомаркеты не было никакого желания так что направился он прямиком к Удаче. Звон колокольчиков и приветственный, нарочито бодрый голос Веры разнёсся по небольшому пространству.

— Утро доброе, студеньтик. Как сегодня поживаешь? На дошик с мазиком хватает? — Обычная и столь же непримечательная фраза. Вера любила поговорить и особенно любила, когда её слушают. А для *** слушать было не сложно. Хотя сегодня ему не особо хотелось прислушиваться о её проблемах с ребёнком, недопонимании с владельцем и прочее. Хотелось просто закупить необходимые продукты и свалить обратно в свою халупу, переживать потерю столь важных для репортажа реплик.

— Не очень, Вер. Хотя недавно аванс капнул. Шикую пока. — Слегка усталый и заспанный тон. Чтобы был очевиден его настрой, но не сильно обидно. Руки почти автоматически набрали базовый сэт. Пара яблочек, зелёный чай с мятой в пакетиках, брекет пломбира и булка хлеба. Всё остальное пока оставалось и в пополнении не требовалось.

— Ясно. Ну ты держись. — Многозначительно протянула вера, пробивая заказ и явно потеряв в энтузиазме. Но его это не сильно волновало. Получив свой небольшой пакет, *** отправился обратно, за считанные минуты добираясь до подъезда. Прямо навстречу ему чинно прошествовал, по-другому, это не назовешь, Виктор Аркадьевич, не обратив не него ни капли своего внимания.

Он был директором какой-то продовольственной компании и, вероятно, сейчас направлялся прямо к недалеко припаркованному мерсу. *** подсознательно питал к нему какую-то неприязнь, хотя сам Виктор Аркадьевич, по общению в домовом чате и паре встреч до этого создавал впечатление хорошего и уравновешенного человека.

Подъем по лестнице к квартире, прокручивание ключей в замке и вот он снова в родном пространстве. Даже если она ему не принадлежала. Съём тоже не плохо. Всяко лучше, чем в общаге. И вот, у него оставалось ещё часа четыре на решение своих проблем. Либо, можно просто завалиться на диване – он же кровать и досмотреть, таки, Сверхъестественное. Он уже который день не мог продолжить просмотр этой прекрасной истории о вечно умирающих братьях.

Разложил продукты по местам, стянул толстовку и завалился на диван, выбрав второй вариант. В конце концов, времени слишком мало для решения чего-либо, дз сделано, а с Саней придётся согласовывать всё ближе к выходным. Ведь он точно знал, что у Яны и Вики сегодняшний день забит делами и сняться они не смогут. Взгляд сам собой скользнул на заряжающийся фотик. Вчера он довольно сильно переработал так что трогать его пока не стоило. Объектив поймал отблеск чего-то, на секунду ослепив.

Неприятно, но вполне терпимо. Так что просто на моргнув, *** снова перевёл взгляд на телевизор, врубая там последнюю недосмотренную серию. И он полностью погрузился в шоу, всеми силами пытаясь вникнуть в сюжет, что последние несколько сезонов стал куда запутаннее и непонятнее. Желания заниматься чем-то другим у него так и не появилось, пока он незаметно для себя просто не уснул во время затянутого экшена.

Проснулся он уже через два часа. В кармане отчетливо вибрировал телефон. Телик вырубился, спасибо автовыключению. Сонно вдохнул, а на выдохе издал недовольный стон. Сев на диване, он, вытащил-таки, назойливый гаджет, уперев взгляд в экран. Желания говорить не было, а в горле и вовсе пересохло. Два контрольных покашливания и легкое нажатие на зелёную кнопку. Приложил к уху и прикусил губу, ожидая слов позвонившего.

Это был Родя, староста его группы. По пустякам он не звонил так что это было достаточно неожиданно. Долгого неловкого молчания не произошло, Родя заговорил почти сразу же.

— Слушай, ***, ты на пару-то сегодня придёшь? Осталось десять минут, а я тебя не вижу. Экономика, как-никак. Преподша мигера, сам знаешь.

— Блять...Проспал я, Родя. Скоро буду. В каком кабинете? — Раздражённо протянул ***, рывком поднимаясь с дивана и по-быстрому собирая всё необходимое. Собирать нужно было не много, прошлую работу он сдал ещё несколько дней назад и взять нужно было только самое необходимое. Затолкал всё в рюкзак и направился на выход, спешно натягивая потёртые конверсы. Спустя минуту он уже спускался по лестнице, прекрасно помня, что до этого кабинета только из главного корпуса пешком минут 7. Хорошо, что жил он совсем недалеко. Даже зависеть от автобусов не надо было.

Дальше был сугубо бег. Спасибо что природа наградило его какой-никакой выносливостью. Минуты через три Уник появился в поле зрения. Главный вход, корпус, второй, сторож, требующий зачетку. Всё заняло не более ещё нескольких минут. Но даже так он всё-таки успел подойти к кабинету к самому звонку. Запыхавшись, проковылял на средние ряды и приземлился на свободное место с Ником. Никитой, если по паспорту. Сам Ник имечко это не особо жаловал так что предпочел сократить. Рюкзак привычно упал под ноги.

— Здаров. — В привычно весёлой манере проронил он, протягивая привычно руку. Игнорировать её *** Не стал. Среди шума разговоров и прочего производного по аудитории прокатился четкий и звонкий хлопок.

— И тебе не хворать. Как вечер прошёл? Дала она тебе разрешение на съёмку? — Губы обоих сразу расплылись в улыбке. Ничего не поднимает настроение так как это делает четкий хлопок. Но *** решил, что стоит прояснить дела. Ник был его лучшим другом. И его успехи точно были интересны. С ним говорить было намного проще и спокойнее чем с кем-либо другим.

— Ага. Удалось мне уломать Аллу Валерьевну. Тётка приотвратнейшая. Всё настаивала на том, что реклама её кафешке ни к чему. Мол, посетители есть и ладно. Ну а я ведь человек разумный, разузнал примерно сколько у неё этих самых посетителей в день. — Ник рассказывал живо и руками жестикулировал. Было видно, что тема эта ему интересна. Вчера вечером он отправился в ближайшую к его квартире кафешку, планируя записать для неё рекламу. Как проект для сессии. Время медленно подходило к ней так что и *** задуматься над выполнением своей сцены стоило.

Но разговор прервал резкий стук по парте. Мария Алексеевна, преподаватель по экономике, зашла ровно через 2 минуты после звонка. Шума она не терпела и прекрасно могла в дисциплину так что шум в аудитории затих. Следующие полтора часа шло обсуждение следующего учебного процесса, сдача долгов и посещаемость. Скучно и муторно. Что-то он записывал, что-то просто запоминал. Но главное- автомат не сгорел и пока уверенно сохранялся.

Следующая пара была не так уж и важна, так что *** распрощался с Ником, обещая встретиться вечеров в четверг и помочь с монтажом и самими съёмками. Глубокий вдох и он направился прямо к Ростиксу, ощущая зверский голод.

Несколько улиц, пара дорог и заветный ростикс мелькает прямо перед глазами. Ещё минут через пять его ожидал привычный столик у окна, почти безлюдной бургерной. И он совершенно скучающе листал тикток, ожидая своего заказа. Чизбургер, картошка по-деревенски, стрипсы, раф и соусы. Услышав легкий скрип, он поднял голову, оторвавшись от телефона, замечая, как в заведение зашел мужчина. Довольно тривиальный, но чем-то его зацепивший. *** не знал, чем точно. Будь то нелепая палёная кепка найк или странная походка. Он шел как робот. Совершенно ровная спина, голова строго вперёд и длинный шаг, будто он старался за одно движение пройти как можно большее расстояние. А может это были глаза, на секунду буквально блеснувшие чернильно- черным. Даже с учётом расстояния этот отблеск был заметен.

В горле *** от чего-то появился ком. И он поспешил отвести взгляд.

"Демон он, что ли..." — Тупая мысль шевельнулась в его голове. Похоже, что так долго мучаемый сериалом про паранормальное он уже начал ловить галюны. Отвратительное чувство. Сглотнув противный ком, скользнул глазами к табло с заказами. Его заказ как раз в тайминг перенёсся из колонки "готовиться" в "готов к выдаче". Глубокий выдох и он, недолго думая, прошёл к стойке, чуть не задев того мужчину плечом.

Не важно. Важно лишь то, что теперь он отведает прекрасной курочки и бургеров, заедая их картошечкой. Вернулся к столу, и начал свой первый за сегодня приём пищи. Мысли о складе затмили мысли о странном мужике. Чтобы закрыть съём жилья ему нужно отработать ещё около шести смен. А месяц-то подходил к концу. И нарабатывать их стоило с должным старанием. Сегодня можно взять ночную, за которую двойной оклад. Ведь днём он выспался и получиться дожить без особых проблем. Допил кофе, выкинул весь мусор и направился к выходу.

Но тут его за плечо кто-то схватил. Вздрогнув всем телом, *** повернул голову в сторону напавшего на его зону комфорта человека. И встретился взглядом с тем самым мужчиной. Глаза у него были самые обычные. Пусть и довольно тёмно- карие. На лице серьёзное выражение а хватка железная.

— Молодой человек, хотел сказать вам что не стоит бродить ночью по городу. Мало-ли что может случиться. — Голос был холодным и каким-то неживым. От него по спине *** пробежали мурашки. И, резко вывернувшись, он попятился назад.

— Простите, что? Вы мне угрожаете? — Пробормотал *** неуверенно, продолжая пятиться к выходу. Совершенно странный чувак.

— Нет, что вы. Просто предупреждаю. — С этими словами мужик прищурился, и, громко фыркнув, отвернулся. Всё той же странной походкой направившись к столикам.

Абсолютно странная и рандомная встреча. Не собираясь поворачиваться к нему спиной, *** дошёл до двери и выскочил на улицу, быстрым шагом направляясь подальше. Неприятненько. Все размышления о работе и жизни затихли, снова уступая Мужику в кепке и его словам. Всю дорогу до квартиры он думал лишь о них. И с чего этот мужик взял что он, ***, собирается работать в ночь? Или вообще выйдет ночью на улицу? А может, он его видел вчера? Ну, когда *** репортаж снимал. Или ещё раньше. Весь остальной день прошёл как в тумане. И следующий. На ночную смену он тогда не пошёл, решив не рисковать. Отработает утром.

В те дни он ни на чем не мог сосредоточиться. Он не помнил, чем завтракал. Обедал или ужинал. И были ли эти приёмы пищи вообще. Разговоры ни с кем не клеились. Даже Вера из магазина забеспокоилась, заметив его крайнюю рассеянность. На парах его никто не спрашивал. Русский, английский, история, съёмочное дело и физ-ра. Всё слилось в единый туманный отрезок времени, без определённого начала или конца. Он просто жил по давно приевшемуся графику. Пары, работа, дом. Пары, дом, работа. Работа, пары, дом.

В среду была лишь одна пара, так что он решил на неё забить, оставшись дома. И весь день думал. Думал о произошедшем. О мужчине. О своём поведении и барахлящей памяти. Ощущения были отвратительными. Но тем не менее, *** решил, что продолжаться так и дальше не может. Нельзя убрать жизнь в фоновый режим, и не хлебнуть последствий.

Вышел их этого состояния он ближе к утру. Когда он был ещё на складе, в тг пришло несколько сообщений от Ника. Он поинтересовался самочувствием ***, и напомнил о планах. Переписка, утверждение места и времени встречи, а, так же, необходимых вещей заняло не больше десяти минут. И вот, в назначенные семь часов, прихватив сумку с оборудованием и очистив разум *** шагал по направлению к кафешке. Штатив складывать было жесть как сложно, так что его он прихватил целиком. Она, как и обуславливались, была закрыта. Парковка перед ней чиста, как и, относительно дальняя от центра, дорога. У главного входа стояли, собственно, Ник, в свободных вещичках, но при этом аккуратный и наглаженный и Алла Валерьевна. Она выглядела более строго. На лице так и читались серьёзность и недовольство. Чем конкретно *** так и не понял.

— Здравствуйте, Алла Валерьевна, я ***. Вечер, Ник. Ещё кого-то ждать будем? — Поприветствовав «заказчицу», и Ника, *** слегка неловко переступил с ноги на ногу, поправляя увесистую сумку на плече. Никто из присутствующим ведущим этого ролика стать не мог, так что вопрос по поводу присутствия кого-то ещё, уже с репортёрского дела, был совершенно резонным по его мнению.

— Здравствуй-здравствуй. — Алла, в ответ проговорила совершенно не впечатлённо и даже слегка недовольно. Очевидно, она по-прежнему считала эту затею неправильной и излишней. Но *** не обратил на это никакого внимания, ожидая ответа от Ника. Сейчас нужно было сосредоточиться на том, чтобы не завалить работу. Как-никак срок сдачи приближался.

— Привет ***, в общем, ждем ещё Наталью с Викой. Писали, что уже подъезжают. Наталья будет ведущей, а Вика на подхвате. План такой: пара общих планов, проходка с Наташей ко входу, и потом интервью с Аллой Валерьевной. Вы же согласны, да? — Бодро говорил Ник, смотря на заказчицу.

— Ага. — оставалась всё столь же немногословна Алла Валерьевна.

Примерно осознав ситуацию, *** глубоко вздохнул, понимая, насколько тут все будет сложно. Хотя, может быть, все наоборот будет куда проще. Равнодушие заказчиков к результату всегда вело к двум крайностям. Или к удовлетворению их пожеланий с первого раза. Или к бесконечным, противоречащим самим себе, правкам. И отказу в конечном итоге.

Так что он взял себя в руки, не собираясь отступать уже после приезда сюда.

— Ну, я начну тогда. С общих планов фасада, подъездной дороги и, возможно, парковки. Если она смотреться в кадре будет. — Пробормотал ***, приступая к распаковке оборудования. Общаки можно снять и без звука, так что микро надо будет снять. Чтобы не мешал особо.

Так что присев на корточки, он принялся расстёгивать сумку и вынимать оттуда всё необходимое. Пока что просто камеру со стабилизатором. И переложив всё поудобнее. По крайней мере, чтобы можно было не капаться во всем для поиска самого необходимого. Собранный штатив положил на тротуар рядом. И время от времени поглядывая на разговаривающих незаинтересованным взглядом.

При этом Ник, по-прежнему стоя неподалёку проводил это действие слегка недовольным взглядом. Как будто *** делал что-то совершенно неправильно. Но поморщившись, он перевёл взгляд на Аллу Валерьевну, увлекая ее в какой-то ничего не значащий разговор. Для него подобные разговоры ни о чем были столь же легки, сколь и питьё воды. И Алла Валерьевна, на удивление *** без проблем на подобный разговор поддалась. С радостью отвечая и рассказывая о чем-то значащим столь же мало, сколько значили для него жизни насекомых на противоположном полушарии земли.

Выпрямившись, он прильнул к объективу, включая камеру. Это была довольно дешевая б/у камера. Но картинка выходила качественной, да и никто из тех, кого он снимал, ещё не жаловался. А значит, что ничего менять было не нужно. Врубив стандартный режим для реклам, *** скользнул кадром по округе, разговаривающим Нику с заказчицей, кафешке и дороге. Пустынной дороге. Ещё один громкий вздох сорвался с его губ.

И парой быстрых шагов он нашёл более подходящих угол, снова переводя объектив на фасад кафешки. Никаких отличий кроме названия у нее не было. Ну ладно. Ну понятно. Тогда акцент на название. Избегая попадания каких-либо людей в кадр, *** прошелся по тротуару у главного входа и полностью сняв фасад, сфокусировал кадр на названии.

«Кафе Аллы». Неброско, простенько и привычно. Прекрасно подходящее для кафешки Аллы Валерьевны название. Конечно, для подобного снимать рекламу будет не просто. Сколько ещё тут кафешек с владелицей Аллой, лет 45. Но роли это для *** особой не играло. Он считал, что главное в его деле — снимать красивые кадры.

Так что к работе приступил, не задерживаясь более на ненужные мысли. Прикинул как надо поставить кадр. И отошёл дальше, на дорогу. Она была перекрыта на время. Так что, бояться машин не стоило. Сфокусировал кадр на вывеске, приблизил. Нажал мотор. Секунд пять на прочтение вывески. И кадр отдалился, показывая внешний фасад заведения как-бы с левого угла. В этом ракурсе секунд десять. Стоп.

Дальше. Следующий ракурс. Уже справа, захватывая парковку и кусок дороги. Парковка, кстати, была оформлена. С того же правого угла заведения, стояли парочка клумб с какими-то цветочками. Живописненько. Этот ракурс *** снимал подольше, ввиду его более облагороженного вида. Странно, конечно, что клумбы были не с фасада здания. Но тем не менее. Конечно, Ник и Алла Валерьевна в кадр всё-таки попали. Но это добавляло картине живости.

Дальше *** отошёл поближе к кафешке. Снял подъезд к ней, дорогу, тротуар и парковку. Клумбы снял отдельно. Фокусируясь на прекраснейших, синих цветочках кустарного типа. В общем, пытаясь сделать картинку уютненькой.

Закончил *** с этим быстро. Дальше уже внутрянка заведения и репортаж о его достоинствах и отсутствии недостатков. Так что, оставив камеру висеть на ремне, который крепился к запястью, *** пошагал ко всё ещё о чём-то разговаривающих заказчице и Нику. Прислушавшись, он осознал, что говорили они о погоде, планах и прочей чепухе. Так что прервать их можно было без зазрения совести. Сумка с вещами по-прежнему лежала на асфальте. Улица была пустынна, а сам *** находился рядом. Кражи бояться не стоило.

— Я закончил, Ник. Дальше нужно в само кафе зайти. — Произнёс он спокойно, за пару шагов. Рука скользнула в карманы зипки. Камера болталась на ремешке. — И девчонок ждать.

— Отлично. Тогда давайте пройдём внутрь, Алла Валерьевна? — Хлопнул в ладоши Ник, явно будучи сильно воодушевлённей остальных. Алла Валерьевна в ответ лишь кивнула, сделав несколько шагов к двери. В тот момент по дороге прокатилась знакомая *** машина. Лада Гранта серого цвета. Притормозив, машина резво завернула на парковку и двери мгновенно распахнулись. Вышли оттуда две прекраснейшие девушки. С водительского сиденья Наталья, и с переднего пассажирского Вика. Прекрасные девушки, с которыми уже не раз работали и Ник и ***. Закрыв тачку, девушки приятно улыбнулись, направившись прямо к скопившейся у входа кучке людей.

— Приветик, парни. Здравствуйте, Алла Валерьевна. — Почти сразу проговорила Наталья,

— Здрасьте. — Вторила ей Вика, улыбаясь шире и находясь в предвкушении.

Когда все друг с другом перездоровались. И составили краткий план съёмок, *** вновь подошёл к сумке с вещами. Все единогласно приняли решение сначала отснять само интервью, рецензию Натальи на предоставленные блюда, и отзывы немногочисленного персонала кафешки. Как сказала Алла Валерьевна, на неё работали только уборщица, она же посудомойка, и пара официанток. Сама она была и управляющей, и поварихой, и всеми остальным обязательным персоналом. Прекрасно. Не придётся возиться с этим долго.

*** подключил к камере микрофон, использующийся для репортажей, и передал его Наталье, наскоро поправляющей внешний вид. Вика привычно подхватила сумку ***, держа в руках штатив. Быть на подхвате означало выполнять мелкие поручения, при этом будучи записанным в участники проекта. Так что этим она и занялась.

Наталья с *** отошли чуть влево, начиная съёмку с проходки к двери.

— Всем здравствуйте. Сегодня у микрофона буду я, Наталья Варяжская. Со мной мой бессменный оператор ***. И мы находимся на улице…

Запись шла спокойно, даже размеренно. Пройдя несколько шагов до входа. *** осознал, что весь фасад не помещается в кадр. Так что пришлось начать сначала, отойдя подальше. В этот раз *** убедился в том, что всё необходимое находиться в кадре изначально. Но такое расположение вынудило его стоять прямо на дороге.

Показав вышедший дубль Наталье, она мгновенно его забраковала. Под предлогом «Меня тут как-то перекосило. К тому же, у тебя руки дрожали. Переснимаем.». Так что в этот раз *** установил камеру на штатив, снимая Наташу именно таким образом. Что дало кадру статичности. Но свело к нулю дрожание.

Итак, *** стоял на дороге, внимательно снимая Наталью, проникновенно вещающую о небольшой, но очень домашней кафешке. Которую она открыла для себя недавно, но уже смогла проникнуться её атмосферой и влюбиться по уши. Стандартная вода. Но улавливать её требовалось внимательно.

Выдохнув, *** прикусил губу, фокусируя объектив на лице Наташки. И погружаясь в рутину. Съёмка чего-либо вводила его в некий спокойный транс. Работая почти на автомате, он мог расслабиться и думать лишь о том, чтобы взять кадр покрасивее.

Так что, когда воодушевлённое, улыбчивое лицо Наташи резко сменилось испугом, он лишь недоумённо прищурился. Уже после уловив скрежет резины по асфальту. Инстинктивно подался назад и влево, замечая быстрое движение лишь краем глаза. После услышал шум сбиваемого штатива с камерой. В груди разлилась паника. Главное, чтобы камера уцелела. Денег на вторую у него не будет.

А потом он осознал, что и времени на её покупку тоже не будет. К нему быстро приближалась эффектная, чёрная и тонированная бугатти. Мир вокруг будто бы замедлился, позволяя разглядеть вмятины от штатива на бампере. Позволяя сделать ещё пару шагов назад. Что ни капли не замедлило всё сокращающееся расстояние. В ушах продолжал шуметь визг. Уже не только покрышек, но и женский. Взгляд скользнул к девчонкам. К Нику, чьё лицо резко побледнело.

А после был очередной тяжёлый, глухой бум. И *** захлестнула волна боли. Осознавать что-либо более не представлялось возможным. Уши заполнил хруст. И костей и чего-то ещё. Тело подкинуло вверх, из-за большой скорости протащив по крыше, несколько раз повернув. А после всё затихло. Бугатти укатила вперёд. Похоже, её водитель останавливаться более не желал.