Кровь Хранителя

Глава 1. Никогда не знаешь, чем обернётся встреча

Принцесса спотыкается и хватается за грудь. Тревожно сжимается сердце. В чём дело? Неужели мандраж перед балом? Но десятый день рожденья не должен сильно отличаться от всех предыдущих. Значит, волноваться незачем. Эльфея глубоко вдыхает и расслабляется.

Взгляд падает на картину напротив: портрет молодого князя Эльдира. Стройный юноша. Высокий и подтянутый. Чёрные вьющиеся волосы. Светлые янтарные глаза. Красавец!

Мне бы такого мужа, когда вырасту…

Но больше всего мастерство художника выдаёт меч на поясе князя. Один из тринадцати Великих Мечей. Рукоять венчает прозрачный голубоватый шарик. Внутри него ясно видна фигурка тигра. Меч нарисован настолько точно, что тигр выглядит живым.

Эльфея успокаивает себя и направляется дальше по коридору в Тронный зал. Мимо проплывают другие портреты в золочёных рамах, пейзажи и красочные гобелены. Её новые туфельки утопают в ворсе синей ковровой дорожки с узором из золотых цветов. Изящные витые люстры заливают всё мягким светом. Снизу доносятся звуки музыки и весёлых голосов.

Принцесса улыбается. Хорошо-то как! Наконец-то ей десять! И сегодня праздничный бал. А какое платье ей сшили! Изумрудное – под цвет глаз, искусно расшитое жемчугом. Распущенные волосы струятся по спине золотым водопадом.

Внезапно доносящиеся снизу весёлые голоса, музыка и смех стихают. Раздаётся тревожный гул и обрывается женским визгом.

Эльфея замирает на мгновение (хорошее настроение стремительно улетучивается), а потом мчится по коридору. Сбегает по лестнице. И ясно слышит звон мечей. Сердце снова сжимается от плохого предчувствия. Принцесса влетает в боковую дверь Тронного зала и цепенеет от ужаса. Перед лицом пролетает веер алых брызг. Несколько падают на платье, пятная изумрудный шёлк. Следом неподалёку обрушивается тело стражника. В Зале разворачивается жестокое сражение. Пол залит кровью и усеян телами. Король Артин перед троном отчаянно отбивается от смуглого блондина с чёрными глазами. Эльфея холодеет, узнавая… Граф Тален!

Королева Мелина за троном в отчаянии кусает губы и не знает чем помочь. Пробует воздействовать на сражение своей магией… не выходит. Чудовищно мощный, враждебный поток силы оглушает и лишает сил.

Все эти картинки принцесса едва успевает замечать, не поспевая за стремительно разворачивающимися событиями. Поэтому не может сообразить, что делать.

Король поскальзывается на скользком от крови полу. Это короткое мгновение потерянного равновесия стоит ему жизни. Граф Тален делает резкий выпад и пронзает сердце. Артин оседает на пол и роняет Меч Дракона. Мелина вскрикивает и выхватывает Драконий Кинжал из ножен на поясе. Без раздумий бросается на графа. Тот с презрительной ухмылкой перерезает ей горло. Королева роняет кинжал, зажимая рану руками в бессмысленной попытке остановить кровь. Так и оседает на пол рядом с мужем.

Раздаётся зловещий смех. Эльфея вздрагивает и, всё ещё в оцепенении от ужаса происходящего, переводит взгляд в конец Зала. В открытых парадных дверях стоят лорд Риман и леди Морена, наслаждаясь зрелищем битвы. Смеётся Морена. Эльфея почти физически ощущает исходящий от неё магический поток и сразу же понимает – она блокирует магию защитников. Но, во имя Дракона, как?!

Тут принцесса мысленно слышит тонкий, отчаянный крик и чувствует резкую боль, словно от души кусок оторвали. Снова переводит взгляд на родителей, видит – мама умерла – и понимает, что так ощутила её смерть.

Скорбь и ярость смывают ужас и оцепенение вмиг. Да как они посмели отнять у неё самое дорогое – её семью?!! Как удачно, что граф Тален обернулся на смех леди. Так неосмотрительно ей спину подставил.

Эльфея тихо подкрадывается к нему, по дороге подбирая с пола кинжал. Но, когда она уже заносит его над головой, граф вдруг резко оборачивается. Видит угрозу и пытается увернуться. Однако поскальзывается в алой луже и падает. Кинжал вместо того, чтобы воткнуться в сердце, полосует по левой щеке графа. Длинный глубокий порез от переносицы до мочки уха набухает кровью. Тален с грохотом прикладывается об пол. В бешенстве вскакивает – так унизительно получить рану от десятилетней девчонки! – и со всей силы отшвыривает прочь нахалку, посмевшую замахнуться на него. Эльфея отлетает назад и ударяется головой о подножие трона. От дикой боли у неё темнеет в глазах, и сознание меркнет...

***

Тина проснулась вся в холодном поту и резко села на кровати, бледная и дрожащая. Этот кошмар преследовал её уже целый месяц, не давая спать. Вот и сейчас: всего середина ночи, а Тина знала, что уже больше не уснёт. От постоянных кошмаров она осунулась и похудела, черты лица заострились, под глазами залегли глубокие тени. Сейчас она походила на жалкого заморыша и не выглядела на свои семнадцать лет. Усталая и измученная, она сидела на кровати, в отчаянии думая: неужели ей всю оставшуюся жизнь придётся провести так?

«Ну, уж нет!» – решила она. Быстро вскочила, наспех оделась, тихо выбралась из дома и босиком помчалась напрямик через поля к лесу.

Стояла середина октября, но на юге Эльдананда было ещё довольно тепло. Урожай уже убрали, и вокруг деревни лежали голые пашни. Тина бегом пересекла открытое пространство, местами проваливаясь ступнями в перепаханную землю, и остановилась на опушке леса. Оглянувшись, она увидела, как на западе за деревней заходит серебристо-голубая луна. В её холодном, призрачном свете Тонда казалась мёртвой и заброшенной. Тина вздрогнула и бросилась бежать так, словно за ней гнались ожившие ночные кошмары. Пожухшая трава в предутренней росе холодила ноги, полуголые ветви кустов цепляли юбку. Только отбежав подальше, она успокоилась и пошла медленнее, глубоко вдыхая свежий лесной воздух и прислушиваясь к ночным шорохам.

Было удивительно тихо, только ветер шелестел в кронах деревьев, да опавшая листва шуршала под босыми ногами. По всему лесу разливалось умиротворяющее спокойствие. И Тина сразу почувствовала себя лучше: эта упоительная красота действовала на её измученную душу как бальзам. Она любила лес. И считала его домом больше, чем дом её родителей. Тина всегда приходила сюда в поисках душевного спокойствия и утешения, когда ей становилось тоскливо или одиноко. А так было почти всегда, поэтому всё свободное от работы время она проводила в лесу.

И самым верным другом считала одинокий ормал, неведомо каким ветром занесённый почти на самую границу Диких Южных Лесов. Он стоял на прогалине перед небольшим обломком скалы, из-под которого бил родник. Это дерево – удивительно красивое – сильно отличалось от других. Стройный гибкий ствол, гладкая белая кора, таинственно мерцающая в лунном свете, серебристо-голубые резные листья – с первого же взгляда ормал казался волшебным выходцем из сказки.

Тина пришла к своему чудесному дереву, когда небо на востоке стало светлеть и на его фоне проступили силуэты горных вершин. Она обхватила ствол руками, прислоняясь щекой к тёплой гладкой коре. Как всегда, листья ласково зашелестели. В их шелесте ей почудился шёпот: «Не бойся. Всё будет хорошо».

Внезапно у неё возникло странное ощущение – как предчувствие, но очень смутное. Показалось, что грядут большие перемены в её судьбе. Но будут ли эти перемены к лучшему? Один раз её жизнь уже переменилась, и ей совсем не понравилось – как. Месяц назад она встретила одного человека, после чего и начались эти постоянные кошмары. Тина мысленно вернулась в тот роковой день...

Она возвращалась домой после прогулки по лесу. Солнце уже садилось, а до деревни оставалось ещё не меньше часа пути. Поэтому Тина быстро шла по дороге, стремясь поскорее добраться, пока не стемнело, когда из-за поворота послышался топот копыт. Тина посторонилась, чтобы пропустить всадника, но тот, вылетев из-за поворота и увидев её, вдруг резко осадил коня и странно засмеялся. Тина удивлённо вскинула глаза. Всадник был одет невероятно роскошно, но настолько небрежно и неряшливо, что выглядел просто шутом. Однако это впечатление сразу пропадало, стоило взглянуть на его лицо: смуглое, в обрамлении жёстких светлых волос, с мрачным взглядом чёрных глаз и жёсткой складкой губ, – оно пугало. Чувствовалось, что этот человек жестокий и безжалостный. А золотистый шрам на левой щеке от переносицы до мочки уха почему-то пугал ещё больше.

Остановившись прямо перед ней, всадник принялся откровенно её разглядывать, похабно ухмыляясь, словно она стояла перед ним совершенно нагая. Тина покраснела и отшатнулась, испуганно глядя на него и не зная, что делать. А всадник снова довольно рассмеялся и с насмешкой сказал: «Что, девчонка, у тебя всю храбрость отшибло вместе с памятью? Ну-ну, продолжай в том же духе. Такой ты мне нравишься гораздо больше. Возможно, я тебя когда-нибудь и приласкаю». С этими словами он пришпорил коня и поскакал прочь. А Тина осталась стоять на дороге: то краснея, то бледнея и не зная, что и думать... Спросить о нём родителей она почему-то так и не решилась.

С того дня ей каждую ночь начал сниться один и тот же кошмар, в котором встреченный незнакомец убивал прежних короля и королеву. И Тина не знала: плод ли это её воображения, вызванный неожиданной встречей, или что-то большее.

...Девушка со вздохом поднялась, отряхнула юбку и пошла обратно в Тонду. Она уже давно не считала дом в деревне своим, ей тяжело было туда возвращаться. Задумавшись, стала незаметно забирать к югу, стремясь оттянуть возвращение в унылую повседневную жизнь. Уже совсем рассвело, и лес совершенно преобразился. Косые солнечные лучи отражались от жёлтых осенних листьев и разливались вокруг рассеянным золотистым светом, делая лес загадочным и волшебным. Тина шла, упиваясь этой дивной красотой, и не заметила, как вышла на дорогу. Девушка сразу узнала её: та вела на юг в Дикие Южные Земли. Но и не зная, можно было догадаться. На юг ездили всё реже, и дорога пришла в запустение. Каменные плиты местами треснули и раскрошились. Кое-где из трещин выросла трава, а уцелевшие куски плит поросли мхом и почти скрылись под слоем прошлогодней листвы. Тина поняла, что забрела слишком далеко к югу, и, тяжело вздохнув, повернула к деревне. Но не успела сделать и нескольких шагов, как позади, из-за поворота дороги, послышался цокот копыт, приглушённый мхом и опавшей листвой. Сердце Тины тревожно замерло, и на неё снова накатило странное предчувствие близких перемен. Первым паническим побуждением было немедленно сбежать (вдруг снова тот – страшный! – всадник), но усилием воли она его подавила. Нельзя позволить этим кошмарам отравить всю жизнь, превратив её в шарахающуюся от каждой тени трусиху! Тина решительно обернулась, чтобы встретить путника лицом к лицу.

Слава Дракону, всадник оказался другой! От облегчения у неё коленки стали ватные. Выехавший из-за поворота дороги юноша медленно приближался. При виде его удивительно прекрасного коня у девушки перехватило дыхание от восхищения. Стройный, грациозный снежно-белый конь с серебристой гривой и хвостом плыл над дорогой дивным видением. Он шёл без седла и уздечки, и Тина подумала, что нет в мире упряжи, достойной такого красавца. Но всадник в простой крестьянской одежде из небелёного полотна выглядел совершенно неуместно верхом на таком прекрасном скакуне. И так же неуместно смотрелся очень дорогой красивый меч, висевший в ножнах на его поясе. Когда всадник приблизился, Тина изумлённо распахнула глаза. Он как две капли воды походил на портрет князя Эльдира из её сна. Только глаза не янтарные, а ярко-синие, да одежда далеко не княжеская. Во всём остальном сходство поразительное, даже меч тот же самый с тигром в прозрачном навершии. Одно подобие реального человека с персонажем из сна возможно случайность, но два… в такие совпадения уже не верилось.

Юноша тем временем подъехал к ней вплотную и спешился. Несколько мгновений они молча разглядывали друг друга. Его взгляд был проницательным, но при этом удивительно мягким. Потом он улыбнулся и сказал:

– Здравствуй, прекрасная Фея, – голос у него оказался приятным, и Тина ощутила непонятное стеснение в груди.

– Светлого утра вам, – с трудом выдавила она.

– Скажи, далеко ли до ближайшей деревни?

– Не очень. Я сама оттуда и как раз иду домой.

– Тогда позволь мне тебя проводить, – попросил незнакомец с мягкой улыбкой.

Тина молча кивнула в ответ: от возрастающего волнения у неё перехватило горло, стало трудно дышать.

***

Ранель медленно ехал по старой, заброшенной дороге, размышляя о своей жизни. Дорога поросла мхом и травой и почти скрылась под ковром опавших листьев.

Думы его были невесёлые. Он вырос в глуши Диких Южных Земель, в маленькой хижине, и всю свою жизнь видел только одного человека – своего учителя. И до недавнего времени Ранель считал его отцом. Нолен научил его очень многому: управлять своей магией, выживать в любых условиях, всегда надеяться только на себя. Никогда не перекладывать на других то, что можешь сделать сам. Ощущать истинную суть вещей под любой маской. Чувствовать ложь. И никогда не говорить, что что-то невозможно, прежде чем попробуешь это сделать. Основным принципом учителя Нолена был: «В мире нет ничего невозможного. Возможно всё! Нужно только очень захотеть». И, следуя этому правилу, Ранель приобрёл много необыкновенных умений и навыков. Однако о реальном мире он знал только со слов учителя, да и эти-то сведения были двадцатилетней давности. Но ему нравилась такая жизнь, и он не собирался ничего менять. Только вот судьба не спросила его мнения, распорядившись по-своему.

Однажды Нолен тяжело заболел и, чувствуя, что жить ему осталось недолго, рассказал Ранелю правду. Девятнадцать лет назад он бродил по берегу после шторма и услышал детский плач. Пошёл в ту сторону и за обломком скалы увидел разбитую лодку. В ней лежали измождённый старик в лохмотьях, годовалый ребёнок в дорогих пелёнках и один из тринадцати Великих Мечей (Меч Тигра). Старик был мёртв, а мальчик замёрз и проголодался. Нолен забрал ребёнка и вырастил, как своего сына, научив всему, что знал сам.

Он сразу понял, что мальчик – наследник Рода Тигра, но не захотел упустить последнюю возможность передать свои знания ученику; хотя много кораблей ещё долго обшаривали побережье в поисках ребёнка. Нолен попросил у Ранеля прощения за то, что лишил его семьи и нормального детства, когда мог вернуть его родителям. И Ранель не смог его не простить, ведь учитель дал ему так много!.. А через два дня Нолен умер.

И теперь Ранель ехал на север, в Эледлон – столицу Эльдананда, чтобы найти свою семью. Компанию ему составлял единственный друг и товарищ – конь Лоссар. Для середины октября погода пока стояла тёплая, но это неудивительно на юге. Листья на деревьях пожелтели и стали осыпаться. Кроны тихо шумели под порывами ветра. Солнце недавно взошло, и его косые лучи пронизывали полог леса, создавая золотистый полусвет, отчего лес вокруг казался волшебным.

Миновав очередной поворот, Ранель увидел на дороге молодую девушку – тоненькую и хрупкую. Она казалась естественной частью сказочного леса вокруг. Светлая кожа, золотой водопад густых волнистых волос, изумрудные глаза, изящные черты лица и дикая грация, сквозившая в каждом движении – она походила на мимолётное видение, готовое исчезнуть от неосторожного движения. Образ прекрасной феи портила только грубая крестьянская одежда (она ей совершенно не шла), уставший вид и тревожный, настороженный взгляд.

Подъехав к девушке, Ранель спешился и присмотрелся к ней, пытаясь понять, кто она такая. И не смог. Её будто окутывал непроницаемый туман, сквозь него невозможно было прочесть мысли. Глазами он Фею видел, а разумом не чувствовал. И ещё у неё в глазах было что-то такое неуловимое, что невольно притягивало взгляд. Что-то неправильное. Но выразить словами свои ощущения он не смог. А, может, всё выдумал – откуда ему знать? Все его знания о мире чисто теоретические: из книг и рассказов учителя. Отбросив эти мысли, Ранель улыбнулся и сказал:

– Здравствуй, прекрасная Фея.

– Светлого утра вам, – тихо ответила незнакомка, со смятением глядя на него.

С чего вдруг? Что в нём не так?

– Скажи, далеко ли до ближайшей деревни?

– Не очень. Я сама оттуда и как раз иду домой.

– Тогда позволь мне тебя проводить, – попросил Ранель в надежде, что, если он подольше побудет рядом с ней, он сумеет разгадать эту загадку.

Фея молча кивнула в ответ. И они неспешно пошли по дороге. Конь послушно шагал следом. Ранель вдруг поймал себя на мысли, что волнуется. Почему? А, впрочем, не удивительно. Это первая встреченная им девушка, и он понятия не имеет, как с ними обращаться. Значит, будет разговаривать, как привык, а потом по ходу дела разберётся. Заставив себя успокоиться, Ранель спросил:

– Скажи хоть, как зовут тебя, прекрасная фея?

– Тина.

– Имя самое обычное, – задумчиво сказал он, – но оно тебе совсем не подходит, как и твоя одежда.

– Другого у меня нет, – ответила она грустно.

– Тогда я буду звать тебя Феей.

– Почему именно так?

– Потому что ты такая… хрупкая… и красивая, как Фея. Ты не против подобного имени?

– Нет, – смущённо улыбнулась девушка, похоже, ей нечасто делают комплименты. – Но почему ты думаешь, что моё имя и одежда мне не идут?

– Я не думаю, я просто так чувствую. Твоя одежда не подходит тебе примерно так же, как медная оправа не подходит бриллианту.

– То же самое я могла бы сказать и про тебя.

– Мне просто негде достать другую одежду, – пожал плечами Ранель.

– А меч?

– Меч – мой по праву.

– Почему? – спросила Тина, уже догадываясь, каким будет ответ. Ранель молча показал ей свою правую ладонь. И Тина увидела на ней Знак Тигра – точь-в-точь такой же, как в навершии меча, только плоский. После этого у неё больше не осталось сомнений: этот юноша – сын князя Эльдира. Но Тина никак не могла вспомнить его имя. Поэтому спросила прямо:

– А тебя как зовут?

– Ранель.

В этот момент они вышли из леса, и перед ними открылся вид на деревню. Тина вгляделась во что-то на восточной окраине (отец и мать на крыльце их дома сердито спорили) и сказала:

– Извини, но мне нужно бежать. Если я немедленно не явлюсь домой, родители с меня шкуру сдерут.

– Может мне пойти с тобой и объяснить им...

– Нет! – испугалась девушка. – Ни в коем случае! От этого только хуже будет. Мне запрещают даже приближаться к чужакам! Если они узнают, что я с тобой разговаривала, меня точно убьют, – с этими словами Тина собралась убежать, но Ранель удержал её за руку.

– Мы увидимся снова? – спросил он.

– Это зависит от того, как долго ты останешься в деревне.

– До следующего утра. Я ещё не решил, какой дорогой ехать в столицу.

– Ты едешь в Эледлон? – ужаснулась Тина, сильно побледнев.

– Да. А что тут такого?

– Ты с ума сошёл?! Или тебе жить надоело?! Это же самоубийство! Чем ближе к столице, тем опасней для тебя. Если поедешь в ту сторону, твой меч подпишет тебе смертный приговор! – с этими словами она вырвала руку, подхватила юбку и понеслась напрямик через поля к восточной окраине Тонды. А растерянный Ранель остался стоять на дороге, с изумлением глядя ей вслед…

***

Пока Тина бежала к дому, родители вошли внутрь. Она влетела в открытую дверь и остановилась на пороге отдышаться. Потом осторожно прошла на кухню, где слышались голоса родителей. Отец тут же набросился на неё с упрёками:

– Ты где шлялась всё утро, негодная девчонка? Отвечай, я тебя спрашиваю!

– Я гуляла в лесу, – ответила Тина дрогнувшим голосом.

– Ах, гуляла, значит… Что-то слишком часто ты гулять стала. С кем же это, интересно знать? Может нам пора уже готовить люльку и пелёнки? Почему ты молчишь? Отвечай!

– Это моё дело. Даже если и пора, вас это не касается! – гневно сказала Тина, обиженная несправедливым обвинением.

– Ах, не касается!.. – рассвирепел отец и со всей силы отвесил ей оплеуху. Тина отлетела назад и врезалась в стену. В голове вспыхнула острая боль. Кажется, она обо что-то стукнулась. В глазах потемнело, ноги подкосились. Сползая на пол, Тина потеряла сознание...

Глава 2. Граница между сном и реальностью

Принцесса Эльфея с интересом разглядывала новую знакомую. Это была Анора, дочь князя Эльдира – болезненная девочка лет пяти. Необычные волосы медного цвета только подчёркивали бледность её кожи. Она выглядела такой маленькой, грустной и беззащитной, что Эльфее стало жалко девочку. Принцесса решила развеселить княжну. Ей самой неизменно поднимали настроение качели в парке. Значит, и княжне они помогут. Эльфея подошла к малышке и взяла за руку:

– Не грусти, Ани. Я знаю, как тебя развеселить, – и увлекла её в парк. Там под большим ормалом висели качели – доска, надетая на толстую верёвку через отверстия по бокам. Эльфея усадила Анору на эти качели. Девочка тут же вцепилась в сиденье изо всех сил.

– Не так, глупенькая. Держаться надо за верёвки. Вот здесь.

Анора перехватила руки и зажмурилась, а Эльфея стала раскачивать качели. Поначалу княжне понравилось чувство полёта; но, открыв глаза и увидев, как быстро проносится под ногами земля, она вцепилась в верёвки изо всех сил – и сиденье выскользнуло из-под неё. Княжна повисла на верёвках, завопив от ужаса. Эльфея остановила качели, и Анора осела на землю, громко разрыдавшись.

На её крик прибежали княгиня Эльвена и королева Мелина. Княгиня подхватила дочь на руки, прижала к себе и стала утешать. Когда Анора успокоилась, Эльвена унесла её во дворец. А Мелина посмотрела на свою дочь с немым укором. Эльфея поняла, что на этот раз провинилась всерьёз, только не знала чем. Королева без труда прочла мысли дочери и печально вздохнула. Потом сказала: «Иди за мной», – и направилась вглубь парка. Эльфея, понурив голову, поплелась следом. Несколько минут шли молча. Потом Мелина села на скамью в тенистой аллее, усадила дочь рядом и сказала:

– Тебе уже семь лет, Эльфея, но порой ты ведёшь себя глупее дитя малого. Хотя мы тоже виноваты: не надо было скрывать от тебя правду. Ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать такие вещи. Поэтому я расскажу тебе всё. Девять лет назад у князя Эльдира и княгини Эльвены был годовалый сын Ранель, а княгиня ждала второго ребёнка. Когда они отдыхали в городе Лондер, знаменитый пират – капитан Мор – похитил ребёнка и Меч Тигра и потребовал выкуп в десять тысяч золотых монет.

– Так много? – ахнула принцесса.

– Да, это целое состояние даже для князя. Он долго собирал требуемую сумму. А за это время корабль пиратов попал в сильный шторм и разбился. Обломки выбросило на необитаемый берег далеко на юге. Эльдир нанял корабли, чтобы обыскать всё в округе, но они так ничего и не нашли. У княгини от постоянных волнений случился выкидыш – она совсем слегла от двойного горя. Князь еле сумел её выходить. После этого ещё две попытки завести ребёнка окончились ничем. И, наконец, спустя четыре года у них родилась слабая и болезненная – но живая! – девочка. Родители были на вершине счастья, но лекарь категорически запретил им иметь других детей – следующий ребёнок мог убить княгиню. И малышка Анора стала их единственной отрадой. А сегодня по твоей вине она чуть не разбилась. Ты хоть представляешь себе, что случится с её родителями, если они потеряют единственную дочь?

– Им будет очень-очень плохо? – тихо спросила Эльфея.

– Да, они не переживут такого горя. С другой стороны, вместе с ней прервётся Род Тигра, и в сети защитной магии, что закрывает нашу страну, появится прореха. Теперь сама видишь, судьбы скольких людей зависят от жизни этой малышки, – сурово закончила королева.

Эльфея понуро сидела, уже совсем вжав голову в плечи от сознания своей вины. Мелина смягчилась и нежно прижала дочь к себе:

– Ладно, не расстраивайся. Прости меня за мою суровую проповедь, ведь я люблю тебя не меньше, чем Эльвена свою дочку; но порой ты бываешь просто невыносима. Однако ты ещё ребёнок – у тебя вся жизнь впереди. Только обещай мне, что теперь ты сначала будешь думать, а потом делать. Когда-нибудь ты будешь королевой, а королева не имеет права ошибаться. Обещаешь?

– Обещаю, – сказала Эльфея, выпрямляясь.

– Молодец. А теперь иди и попроси прощения у княгини и её дочери.

Эльфея кивнула и помчалась во дворец...

И княгиня, и её дочка, конечно же, простили очаровательную проказницу. А принцесса стала такой доброй и заботливой, что вскоре они с Анорой подружились. Малышка не могла выговорить имя Эльфея и называла её просто Эля. Принцесса же звала княжну Ани, и той это нравилось.

Вместе они облазили Дворец и парк в поисках неведомых чудес. Княжне всё было внове, она только начинала открывать мир, потому что с самого рождения часто болела и редко покидала дом. Она невольно восхищалась своей храброй и весёлой подругой. Эльфея же взяла Анору под своё покровительство – всё дети в округе, зная опасный характер принцессы, предпочитали с ней не связываться.

Княжна стала чаще улыбаться, с её лица сошла болезненная бледность, и на щеках появился румянец – что не могло не радовать её родителей. Эльфея же старалась честно выполнять обещание, данное матери, хотя ей не всегда это удавалось. Но она никогда не жаловалась, а училась на своих ошибках...

***

Тина почувствовала, как по лицу потекло что-то холодное, вздрогнула и открыла глаза. Она лежала в своей комнате, на кровати, с повязкой на голове. Рядом стояла мать с ковшиком воды в руке. Голова у Тины просто разламывалась от боли. У неё было такое чувство, будто сердце билось внутри черепа – и от каждого удара хотелось жалобно скулить. Поэтому она снова закрыла глаза, не желая ничего видеть и слышать вокруг. Мать постояла немного рядом и тихо вышла из комнаты. А у Тины внезапно возникло видение: …две девочки качаются на качелях. Одна – лет семи, раскрасневшаяся, с вихрем золотых волос за спиной и сверкающими изумрудными глазами. Вторая – лет пяти, румяная, с растрепавшейся косой медно-каштановых волос и лучистыми янтарными глазами. Они взмывают ввысь и весело смеются… Тина вздрогнула и резко села на кровати. Виски тут же заломило от боли, в глазах потемнело, в ушах поплыл звон и послышался звонкий детский голос: …«Ах, Эля, как здорово!»… Тина открыла глаза, тяжело дыша и чувствуя, что боль потихоньку утихает. Она медленно встала с кровати и осторожно вдоль стеночки побрела к выходу, сама не зная зачем. У двери остановилась и прислушалась: похоже, у родителей разгорался горячий спор.

– Ты в своём уме? Зачем ты её ударил? Она могла умереть! И что тогда? – говорила мать.

– Послушайте, какая недотрога! Ничего с ней не случится. Зато теперь не будет мне перечить, – кипятился отец.

– Но она не наша дочь. Мы должны держать её в деревне и не позволять встречаться с чужаками. Морена нам платит за это, а не за побои.

– А сегодня в деревню как раз приехал чужак. Ты уверена, что они не встретились где-нибудь в лесу? Нет? То-то же. Зато теперь она больна, лежит в кровати и не скоро встанет. А чужак за это время уедет.

– Может, ты и прав. Но я боюсь. Не пришлось бы отчитываться перед этим ужасным герцогом Ангреном… когда он приедет в следующий раз с деньгами от Морены.

– К тому времени её голова прекрасно заживёт. Герцог ничего и не заметит. А даже и заметит – ничего не скажет Морене. Он сам люто ненавидит нашу подопечную и с радостью убил бы. Да Морена запретила.

– Всё равно он меня пугает! И этот ужасный шрам на левой щеке… – вздохнула она.

– Много ты понимаешь, женщина! – рассердился отец. – Шрамы только украшают мужчину. Ладно, ты иди за водой к колодцу. А я схожу в трактир. Может, узнаю чего об этом чужаке.

Они вышли из дома, а у Тины снова потемнело в газах. Совсем обессилев, она медленно осела на пол, чувствуя, что привычный мир рушится… Хотелось умереть...

***

Ранель сидел в трактире с кружкой эля и думал о странной девушке, встреченной на дороге. В деревне он видел немало других девушек, и многие были красивы, но ни одна из них не могла сравниться с таинственной Феей. Не говоря уж о том, что их мысли были открытой книгой – у всех они были практически одинаковые: как завлечь парня и женить его на себе, как избавиться от соперницы, как раздобыть наряд покрасивее, и как бы попасть на ярмарку в Ним-Тириф, чтобы найти мужа побогаче. Пока Ранель ехал до трактира, эти девушки пытались с ним флиртовать. Таинственная незнакомка из леса так на них не походила! Нет, за её мысли он ручаться не мог, но она и вела себя иначе, и по общему впечатлению резко отличалась от остальных. И Ранель снова и снова возвращался мыслями к ней, не в силах выкинуть её из головы.

Ещё его сильно беспокоила странная тень, накрывшая Тонду и всех людей. Вроде бы жизнь в деревне шла самая обычная, насколько знал Ранель по рассказам учителя. Но на всём был налёт странного равнодушия. Вроде люди и любили, и дружили, и враждовали, но при этом с абсолютным безразличием относились к окружающему миру – словно им наплевать, что происходит за пределами деревни. Они с любопытством посматривали на путника, но никто не поинтересовался: ни кто он, ни откуда, ни куда направляется – словно всё чужое их не касалось. Всё это Ранелю очень не нравилось. Однако на встреченной им в лесу девушке этой тени не было – это ещё одна причина, почему мысли о Фее не шли у него из головы. Ранель впервые в жизни пребывал в смятении от невозможности разобраться в новых непонятных чувствах, которые она вызывала. Поэтому он сидел в таверне один, не желая ни с кем разговаривать, и потихоньку клял её навязчивый образ, в глубине души понимая, что его проклятьям не хватает убедительности.

В этот момент в таверну вошёл мужчина и направился к хозяину трактира. Ранель сначала не обратил на него внимания, но потом уловил в его мыслях образ Феи и стал внимательно прислушиваться. А так как мужчина всё ещё думал о произошедшем дома, Ранель сразу же всё узнал. Он вскочил и, не раздумывая, помчался к восточной окраине деревни, где был дом Феи. Уже на полпути он понял, что там происходит что-то страшное, и побежал ещё быстрей.

Дом Феи пылал, как факел. К нему невозможно было подойти близко из-за невыносимого жара. Ранель попытался потушить пламя магией, но не успел. Дом рухнул, рассыпаясь по брёвнышкам, и огонь взметнулся ещё выше. Жар стал совсем невыносимым. Но Ранель продолжал стоять на месте, не замечая ничего вокруг. Он прекрасно понимал: если Фея лежала без сознания, то не могла выбраться из дома и наверняка погибла. И Ранель ясно сознавал, что с её смертью он никогда не смирится. Даже слегка прикоснувшись к этой тайне, он не сможет забыть о ней.

Жителям деревни через некоторое время удалось потушить пожар, не дав ему распространиться дальше. Но от дома к тому времени остались одни головёшки. Ранель медленно побрёл обратно, чувствуя щемящую боль в сердце. Вернувшись в таверну, он сел на Лоссара и поехал прочь из Тонды по северо-восточной дороге, ведущей в большой торговый город Ним-Тириф.

***

Просидев на полу несколько минут, Тина медленно поднялась, держась за стену. Она не хотела больше оставаться в этом доме ни одной минуты. Поэтому, несмотря на слабость, вышла из комнаты, с трудом надела кожаные башмаки и меховой плащ, сшитый из обрезков разных шкурок – его подарил ей на день рождения местный охотник Арни – и побрела к выходу. У неё то и дело темнело в глазах, и ноги подкашивались от слабости. В один из таких моментов она схватилась за подоконник, чтобы не упасть, и смахнула на пол горящий масляный светильник. Наверно, со всей этой суматохой его забыли потушить утром. Пол тут же загорелся, но Тина не обратила внимания. Она прилагала неимоверные усилия, чтобы удержаться на ногах и не потерять сознание.

На свежем воздухе ей стало немного лучше, и уже без опоры она поплелась к лесу, прочь от деревни. На опушке остановилась передохнуть. Обернувшись, увидела, что весь дом охвачен пламенем – но это её уже не волновало. Тина отвернулась и отправилась дальше. Сначала просто брела без всякой цели, потом вспомнила про Арни и пошла к нему.

Охотник жил один в лесу недалеко от Тонды. Продавал мясо и шкуры убитых им животных и на эти деньги покупал всё необходимое. Арни был единственным другом Тины, и только он мог ей сейчас помочь. Чудного парня не любила вся деревня за то, что не хотел жить, как все – мечтал уехать из их захолустной дыры и стать настоящим воином. И то, что он никак не мог решиться уехать, только усиливало общее раздражение. Но сейчас, подходя к охотничьей избушке, Тина увидела: он собрался уезжать. Арни заканчивал седлать своего коня и закреплять перемётные сумки. Рядом стояла запасная кобыла, щипля травку.

Охотника не зря считали чудаком – Арни не был похож на жителей деревни. И внешне, и по характеру. А янтарные глаза порождали уйму слухов: будто он незаконнорожденный сын какого-нибудь дворянина. Отчасти для этого были основания. Потому что янтарные и синие глаза – признак магических способностей. А среди простых людей очень редко рождаются маги. Их подавляющее большинство – дворяне.

Тина с грустью подумала, что они с Арни оба чужие в этой деревне. Соломенного цвета волосы и янтарные глаза молодого охотника заметно выделялись среди темноволосых, темноглазых и загорелых жителей деревни. Что уж говорить о ней самой: с её светлой кожей, золотыми волосами и зелёными глазами.

– Уезжаешь? – спросила Тина, выходя на поляну перед домом.

Арни резко обернулся, увидел Тину и воскликнул:

– Конечно! Что мне ещё остаётся? Они меня окончательно достали! Я больше не хочу здесь оставаться. Знаю, ты будешь меня отговаривать, но лучше не начинай. На этот раз я решил окончательно!

– Возьми меня с собой, – тихо попросила Тина.

Арни собрался было возмутиться, но что-то в её тоне заставило его промолчать. Он несколько минут пристально смотрел ей в глаза, потом вздохнул и махнул рукой на вторую лошадь:

– Ладно, садись на Пушинку. Только… домой за вещами не пойдёшь? Я подожду.

– У меня нет дома, – равнодушно ответила она.

– Нет, так нет. Погоди, я сейчас… – Арни сходил в дом за вторым седлом и плюхнул его на кобылу, затянув подпругу. Потом надел уздечку. Тина подошла к Пушинке, поставила ногу в стремя, ухватилась за луку и рывком взлетела в седло, с трудом удержавшись. Арни хмыкнул, вскочил на своего Грома и тронулся в путь. Пушинка по привычке пошла следом. А Тине от резкого движения снова стало плохо – она изо всех сил вцепилась луку седла, чтобы не упасть. Поводья спокойно свисали рядом. Девушка даже не пыталась их брать – понимала, что в таком состоянии не сможет управлять лошадью. Сбиться с пути она не боялась. Пушинка и Гром были приучены следовать друг за другом – Арни всегда брал обоих в путь, когда ездил в город на ярмарку.

Через несколько минут они выехали на дорогу и направились в Ним-Тириф...

***

Ранель ехал до глубокой ночи, не видя и не слыша ничего вокруг. Перед его внутренним взором стояла необыкновенная Фея из волшебного леса. Очнулся он только, когда заметил справа от дороги на опушке леса костёр. Подумав немного, он решил остановиться здесь и отдохнуть. Съехал с дороги, спешился и отпустил Лоссара пастись.

Оглядевшись вокруг, Ранель увидел: рядом с костром по разные стороны от него спят двое. Он подошёл поближе и застыл в изумлении. Одной из спящих оказалась Фея, но он с трудом её узнал, – так она изменилась: бледная, с тенями под глазами и с окровавленной повязкой на голове. Ранель видел, что ей очень плохо: бьёт озноб, губы посинели, дыхание тяжёлое и прерывистое.

Он подхватил девушку на руки и нежно прижал к себе, радуясь, что она жива. Успокоившись, он опустил её обратно, положил руки на лоб и затылок, и стал лечить с помощью магии. Постепенно ей стало лучше, она глубоко вздохнула и открыла глаза. Увидев Ранеля, Фея тепло улыбнулась, сказала: «Спасибо, Рони», – и спокойно заснула. Он вздохнул с облегчением, напряжение последних часов медленно отпустило – и сразу навалилась усталость. Он прилёг рядом с девушкой, обнял её одной рукой – чтобы она снова никуда не исчезла – и сразу уснул.

Проснувшись утром, Арни в изумлении воззрился на странного незнакомца, спящего рядом с его подругой. И обнимающего её!

***

Тина и Арни ехали уже много часов. Солнце зашло. Стремительно темнело. Пора было останавливаться на привал, но задумавшийся Арни, похоже, об этом забыл. А Тина ему не напоминала – не хотела признаваться в своей слабости. Хотя с течением времени ей становилось всё хуже: голова кружилась, в ушах плыл звон, глаза заволокло красным туманом, виски ломило от невыносимой боли. Она то и дело соскальзывала в темноту беспамятства, с трудом удерживаясь на грани сознания, чтобы не упасть с лошади. А перед её глазами постоянно вставало одно и то же видение:

…Бледная девочка в ужасе сжимается в углу тёмной комнаты. А над ней возвышается уродливая тварь, ещё секунду назад бывшая женщиной: её фигура даже в полумраке выглядит отвратительно. Тёмно-фиолетовые глаза обжигают яростным огнём, а нечеловеческий голос больно хлещет по ушам: «КТО ТЫ ТАКАЯ? ОТВЕЧАЙ!» Девочка зажимает уши руками, крича: «Не помню я! Клянусь, это правда! Я ничего не помню! Зачем вы меня мучаете?» – стонет она в отчаянии. «Женщина» придвигается ещё ближе, а девочка, разглядев в тусклой полосе света отвратительную морду, кричит от ужаса и выставляет вперёд руки, стремясь заслониться от этого кошмарного видения. Тварь в недоумении останавливается, глядя на правую ладонь девчонки, и начинает ужасно хохотать. И от этого хохота трясутся даже стены…

Тина на мгновение приходила в себя, а потом перед её глазами снова вставало это кошмарное видение – и ей становилось всё хуже и хуже. Но она из последних сил держалась, сколько могла. В какой-то момент она не выдержала такого напряжения и потеряла сознание, свалившись с лошади. Арни удивлённо обернулся, спрыгнул с Грома и подбежал к подруге. Тина была очень бледна и сильно дрожала, на лбу испарина. «Ну вот, она ещё и больна. Навязалась на мою голову! И зачем я только согласился взять её с собой, – раздражённо подумал Арни. – Но не бросать же её теперь». Разведя костёр на опушке в стороне от дороги, он рядом уложил Тину, потеплее закутав её в плащ. Сам устроился по другую сторону костра. Некоторое время ещё поддерживал огонь, а потом заснул.

Тина же продолжала бродить разумом в сумеречной стране, не в силах самостоятельно избавиться от власти кошмара. И неизвестно, что стало бы с ней, если б не приехал Ранель. Потому что он не столько вылечил рану на голове (рана была пустяковой, хоть и кровоточила), сколько измученный разум и израненную душу. Когда Тина увидела его рядом с собой – без всякого основания почувствовала безграничное доверие. На душе стало легко и радостно, и ушло тоскливое чувство одиночества. Тина улыбнулась, пробормотала: «Спасибо, Рони», – и спокойно заснула...

Глава 3. Встречи, открытия

Эльфея радостно носилась по всему Дворцу, потому что завтра приезжал её лучший друг Аурин, сын герцога Элентара. Только Анора совсем не радовалась его приезду: у этого мальчишки была репутация отчаянного сорванца и хулигана. И в день его приезда княжна убежала в парк, стремясь оттянуть встречу. Бродя по тенистым аллеям, она внезапно наткнулась на красивого мальчика лет восьми. Он был загорелый до черноты, высокий и сильный не по годам, с короткими чёрными волосами и янтарными глазами.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась княжна.

– Привет, малышка. Ты кто такая? – весело спросил он.

– Я – Анора, подруга принцессы Эльфеи, – застенчиво ответила она.

– Правда? – удивился он. Окинул её внимательным взглядом. – Тогда добро пожаловать ко мне в гости.

– В гости? С радостью. А где ты живёшь?

– Прошу за мной, – весело сказал он и направился вглубь парка. Анора следом за ним.

Через несколько минут они вышли на небольшую полянку. Посередине стоял древний ормал. Ветви у него начинались на высоте десяти метров и шли параллельно земле, загибаясь на концах вверх. На них лежала деревянная платформа с люком в центре, из которого спускалась вдоль ствола верёвочная лестница с цветными перекладинами. Мальчишка указал наверх:

– Прошу. Дамы вперёд.

Анора вздохнула и полезла наверх. Примерно на высоте трёх метров находилась первая перекладина серого цвета. Схватившись за неё, княжна закричала от боли и отдёрнула пораненную руку. От резкого движения она потеряла равновесие и сорвалась вниз, больно ударившись в полёте правым локтём об одну из перекладин. Упав на землю, она громко разрыдалась, зажимая левую ладонь, из раны на которой текла кровь. Аурин засмеялся было, но тут на поляну вылетела Эльфея, страшная как фурия. Она сразу подскочила к княжне, обняла её и нежно прижала к себе, успокаивая:

– Не плачь, Ани, милая. Успокойся и скажи, что случилось.

– Вот, – Анора показала пострадавшую ладошку.

Как только Эльфея увидела глубокий порез, сразу же всё поняла: они с Рином таким способом сбивали спесь со слишком заносчивых и самоуверенных подростков, которые третировали маленьких и слабых. Эльфея в бешенстве обернулась к другу:

– Как ты посмел, Рин? Как ты только додумался сделать это?

– Но мы ведь и раньше устраивали такое испытание, – растерялся мальчишка.

– Да, но кому? Тем, кто старше и сильнее нас. А она младше тебя на три года и в десять раз слабее! Как истинный рыцарь, ты должен защищать слабых. Тоже мне, герой нашёлся! Обидел маленькую девочку и рад. Ты даже не представляешь себе, насколько это больно и обидно. Чем ты тогда отличаешься от тех поганцев, которых мы проучивали раньше? – принцесса с негодованием отвернулась.

Рин понял, что она абсолютно права. Он не имел никакого права обижать эту малышку. Чувствуя себя виноватым, залез на лестницу и посмотрел на серую перекладину. Из неё едва выступало тонкое острое лезвие. Он схватился левой рукой за эту опасную ступеньку, как Анора несколько минут назад. Ладонь словно обожгло. Мальчишка отдёрнул руку и покачнулся, но на лестнице удержался. Подождав несколько секунд, он начал медленно спускаться, однако с одной рукой это было не так-то просто. Когда до земли осталось полметра, он всё-таки сорвался и умудрился удариться и локтем, и коленкой. Обе конечности сразу онемели, Рин охнул от боли – теперь он в полной мере почувствовал, что пережила эта малышка от его испытания. Опустившись на колени перед девочкой, протянул ей свою левую руку окровавленной ладонью вверх и глухо сказал:

– Прости меня. Я так по-свински поступил. Обещаю, что никогда больше не буду обижать тебя. И клянусь защищать и оберегать. Пусть эта рана будет залогом моей клятвы.

Некоторое время Анора молча переводила взгляд с его бледного, напряжённого лица на раненую ладонь и обратно. Потом положила свою окровавленную ладошку на его и сказала:

– Я прощаю тебя и клянусь никогда не предавать. Пусть моя рана будет залогом моей клятвы.

Так они встретились и подружились...

Когда дети вернулись во дворец, родители устроили им допрос, но все трое молчали, как рыбы. Раны на руках Аурина и Аноры скоро зажили – остались только тонкие белые шрамы, как залог их клятв, которые они всегда свято хранили. Взрослые ещё долго не могли понять причин такой странной дружбы. Но никто так и не узнал, что за тайна так крепко связала всех троих...

***

Тина проснулась, медленно открыла глаза и села. Рядом горел костёр. Вокруг тихо шелестели деревья. По небу неслись лёгкие облачка. Из-за гор на востоке вставало солнце. Оглядевшись, Тина увидела, что кроме неё на поляне никого нет. «Неужели Рони мне только приснился?» – подумала она с упавшим сердцем. «Нет, этого не может быть!» – решила она, чувствуя, что голова совсем не болит, на душе легко и свободно и ужасно хочется есть. Она встала и решила пойти поискать кого-нибудь, когда на поляну вышел Арни с тушками трёх зайцев в руках. Увидев её, он сказал:

– Проснулась, наконец, соня. Доброе утро.

– Доброе утро. А почему соня?

– И она ещё спрашивает. Да вы же с этим чужаком проспали больше суток.

– Значит, Рони здесь? – обрадовалась Тина.

– Конечно здесь. Куда он денется?

– Где он? – нетерпеливо воскликнула она.

– Умываться пошёл. Тут ручей неподалёку. И тебе не мешало бы... Эй, ты куда? – крикнул Арни вслед Тине. Не слушая его, она уже мчалась к ручью, спеша убедиться, что это не сон.

Выбежав на небольшую прогалину у ручья, девушка с облегчением остановилась. В том месте, где ручей падал водопадиком с небольшого уступа, стоял Ранель и умывался. Тина невольно им залюбовалась, подумав: «А ведь они с Ани совсем не похожи. Рони – вылитая копия отца. Ани же очень похожа на мать. И всё равно их роднит что-то неуловимое. Возможно характер – спокойный и уравновешенный. А может что-то ещё. Не знаю». Умывшись, Ранель обернулся и, увидев Тину, улыбнулся:

– Доброе утро, Фея.

– Доброе утро, Рони, – она невольно улыбнулась в ответ.

– Почему Рони? – удивился он. – Ты уже второй раз меня так называешь.

Тина растерялась, не зная, что ответить, – и сказала первое, что пришло в голову:

– Ты же зовёшь меня Феей. Почему я не могу звать тебя Рони?

– Я не против, – улыбнулся Ранель.

Тина с облегчением вздохнула и пошла умываться, сняв ненужную уже повязку с головы. Вода в ручье была ледяная, и это окончательно убедило её в реальности происходящего. Умывшись, девушка обернулась и увидела, что Ранель внимательно на неё смотрит.

– В чём дело? Что-то не так? – спросила она.

– Да нет. Просто в таком наряде ты далеко не уедешь. Скоро наступит зима, а на севере она очень холодная.

– Я знаю. Но вчера… вернее позавчера мне было не до того, чтобы искать тёплую одежду. Мой привычный мир рухнул в одночасье, и я хотела только одного – бежать.

– Ты узнала, что твои так называемые «родители», на самом деле были твоими тюремщиками?

– Откуда ты знаешь? – сразу насторожилась девушка.

– Прочёл в мыслях твоего «отца», когда он пришёл в таверну.

– Ты умеешь читать мысли? – в ожидании ответа она напряглась.

– Да. Все, кроме твоих.

Тина не смогла сдержать вздох облегчения, что не укрылось от Ранеля. Он пристально посмотрел на неё, и девушка в смятении отвернулась, ожидая дальнейших расспросов. К её удивлению, пытать дальше вопросами он не стал, сказав другое:

– Их дом сгорел дотла, и все жители считают тебя погибшей.

– Тем лучше. Не будут искать, – безразлично пожала плечами Тина и направилась обратно к костру. Ранель молча пошёл следом, размышляя, какую тайну скрывает эта странная девушка. Её неразрешимая загадка волновала его всё больше.

Когда они вышли на поляну – завтрак уже готовился на костре.

– Как вкусно пахнет! – воскликнула Тина. – Я так проголодалась, что кита съела бы. Долго ещё? – нетерпеливо спросила она.

– Быстрая какая… Потерпишь! Тебе не кажется, что сначала ты должна нас познакомить? – недовольно поинтересовался Арни.

– Извини, я забыла. Арни, это мой друг Ро... Ранель. Ранель, это мой друг Арни. Арни, ну будь человеком! Я ужасно проголодалась.

– Потерпишь! Скоро уже. Садитесь пока, поговорим.

Они присели у костра, наблюдая, как ловко орудует охотник. Видно было, что у него большой опыт приготовления еды на природе. Тина блаженно принюхивалась, закрыв глаза. Парни поглядывали друг друга, присматриваясь. Той тени, что лежала на других жителях Тонды, на молодом охотнике не было. И Ранель задался вопросом: что происходит, и почему эти двое отличаются от других деревенских?

Арни не понравились эти пронзительные взгляды незнакомца, и он решительно сказал:

– А теперь рассказывай, кто ты такой и куда направляешься!

– Я могу рассказать не так уж много. В возрасте одного года меня вместе с мечом нашёл учитель в разбитой лодке на берегу океана. Он воспитал меня, как своего сына. А неделю назад умер, и я решил найти свою семью. Но единственное, что у меня есть, это меч и Знак на ладони. Так что я даже не знаю, с чего начать поиски.

– Можно меч посмотреть? – попросил Арни.

– Пожалуйста, – Ранель вынул клинок из ножен и протянул ему. Охотник внимательно осмотрел меч – обоюдоострый и прямой, длиной около метра, на конце рукояти прозрачный шарик с фигуркой тигра внутри – и вернул со словами:

– Это один из тринадцати Великих Мечей. Они сделаны из лаурила. Этот редчайший металл после особой обработки становится твёрже алмаза. Но Великие Мечи никто не делал. По легенде их создал Золотой Дракон и подарил тринадцати магам – родоначальникам Великих Родов. И у каждого из них на правой ладони появился Родовой Знак – такой же, как на мече – передающийся наследникам из поколения в поколение. Так что, если у тебя на ладони есть такой же Знак, – ты являешься наследником Рода Тигра.

– И кто мои родители?

– Откуда мне знать? Наше захолустье входит во владения Рода Лисицы. Дворяне из Рода Тигра в наши края никогда не заезжали. Я ничего о них не слышал. Знаю только нашу леди Морион, ныне покойную, и короля Артина с королевой Мелиной, тоже покойных. Об остальных дворянах мне ничего не известно.

– И как мне теперь выяснить правду? – спросил Ранель.

– Сомневаюсь, что это вообще возможно, – с сомнением покачал головой охотник.

– Почему?

– Ты, в самом деле, ничего не знаешь? – изумился Арни.

– Нет. А что я должен знать?

– Семь лет назад почти все дворяне были уничтожены во время праздника по случаю дня рождения принцессы. Ей тогда исполнялось десять лет. Король и королева тоже были убиты, а принцесса бесследно исчезла – никто не знает, что с ней стало. Лорд Риман – главный зачинщик этой бойни – объявил себя королём, а свою жену, леди Морену, – королевой, и никто не посмел им перечить. Новоиспечённая королева тут же забрала себе все Великие Мечи, кроме тех, что у её мужа и герцога Ангрена, – их она и так может взять в любой момент. А когда выяснилось, что двух не хватает, она пришла в бешенство. И с тех пор вот уже семь лет, стремится заполучить оставшиеся два меча. Твой, как я понимаю, один из недостающих. Поэтому тебе небезопасно разгуливать с ним на поясе. Лучше спрячь, пока не нарвался на неприятности.

Пока Арни говорил, Тина всё больше бледнела – только теперь она начала понимать, что сон, не дававший ей спать последний месяц, не просто ночной кошмар. А при последних словах друга с ужасом поняла, что слишком поздно, и сказала упавшим голосом:

– Уже поздно. Этот меч видело полдеревни. Теперь леди Морена всё равно узнает об этом.

– Ну, это ещё когда будет, – отмахнулся Арни.

– Боюсь, это случится быстрее, чем ты думаешь, – с горечью ответила Тина, и Ранель понял – она думает о своих так называемых «родителях». Если они имеют прямую связь с Мореной…

– А ты откуда столько знаешь? – спросил Ранель у Арни, чтобы перевести разговор на другую тему.

– Земля слухами полнится, а меня интересует всё, что происходит в стране, – рассеяно ответил он и с досадой воскликнул:

– Как же быть?! Мы не можем подставляться, путешествуя в открытую, а в город нам попасть нужно обязательно.

– Почему? Можно и в открытую, – задумчиво сказала Тина.

– Что ты придумала? – Арни с надеждой посмотрел на неё.

– Ранель, ты можешь сделать так, чтобы твой меч и конь не бросались в глаза? Чтобы выглядели самыми обычными и не стоящими внимания?

– Да, можно отвести глаза или замаскировать.

– Ну, так сделай! И всё будет в порядке.

Ранель хмыкнул, закрыл глаза и сосредоточился. Очертания меча заколебались, расплылись, и через несколько секунд Меч Тигра стал выглядеть, как обычный невзрачный клинок, какими сражаются рядовые солдаты. А Лоссар стал точной копией Грома.

– Здорово! – восхитился Арни и, спохватившись, снял с костра завтрак, который уже собрался подгорать. – Теперь можно есть.

– Наконец-то! – обрадовалась зверски голодная Тина. У неё двое суток маковой росинки во рту не было. Проголодаешься тут!

Все накинулись на жареную зайчатину, фыркая и обжигаясь. Но голод был сильнее.

Позавтракав, стали собираться. Уничтожая следы костра, Ранель спросил Арни:

– И куда мы едем?

– Как куда? К повстанцам.

– Каким ещё повстанцам?

– Так не все же дворяне погибли. Некоторые по разным причинам не приехали на тот праздник. А когда за ними началась охота, ушли на восток, в горы. Потом к ним присоединились те, кто не хотел подчиняться узурпатору. Они все спрятались где-то в горах, и их до сих пор не могут поймать. Почему-то в горах войскам нового «короля» не везёт, как проклятым. Если кто-то из твоих родных выжил, они там.

– А как ты собираешься искать повстанцев? – спросил Ранель.

– В Ним-Тирифе живёт старик Олар. Он помогает повстанцам и собирает для них сведения. Я собираюсь спросить у него.

– И ты думаешь, он тебе скажет?

– Конечно. Как бы повстанцы пополняли свои ряды, если б их невозможно было найти?

– Резонно, – согласился Ранель.

– Погоди, – сказала Тина. – Ты точно знаешь про этого Олара или только предполагаешь? И если точно, то откуда?

– Я давно это выяснил. Во время прежних визитов в город осторожно расспрашивал людей…

– Про Олара?

– Нет, про любого, кто может мне помочь попасть к повстанцам. Мне указали на него.

– Так ты давно готовился податься к повстанцам?

– Конечно. Я же мечтаю стать воином, но скорее умру, чем пойду в войска узурпатора. Я хочу сражаться за справедливость. Поэтому я и медлил уходить из деревни: искал тех, кто сражается за правое дело, если таковые есть. И нашёл. Как раз в последнюю поездку в город я про Олара и узнал – и сразу стал собираться. Только уехать оказалось не так легко. Я всё собирался-собирался, и не мог решиться. Здесь – понятная, привычная жизнь, а там – полная неизвестность. Но во время очередной стычки в таверне мне ясно дали понять, что своими идеями о справедливости я всех достал. Мне сразу захотелось сбежать из этой дыры как можно скорее – и я решился.

– Понятно.

Помолчали.

– Ладно, поехали, – вздохнул Арни. – Чего здесь зря сидеть? У нас впереди длинная дорога и неизвестно, где она закончится. Пора в путь.

Уже через десять минут они ехали дальше по дороге в Ним-Тириф...

***

На закате следующего дня путники подъехали к южным воротам города. Просёлочная дорога, по которой они ехали, недалеко от ворот соединялась с Большой Королевской Дорогой, пересекавшей всю страну с севера на юг. Днём они договорились, что будут изображать охотников, едущих на рынок. Как ни странно, в город их пропустили довольно легко. Похоже, заклинание для отвода глаз действовало безотказно. Но они решили не рисковать и поспешили затеряться в лабиринте улиц.

Спустя полчаса друзья подъехали к небольшому постоялому двору. Оставив лошадей в конюшне, они вошли внутрь. В небольшом зале, освещённом пламенем камина и несколькими светильниками, стояли шесть столов. За одним из них в тёмном углу сидело пять человек. Тина, Ранель и Арни переглянулись и сели за пустой столик рядом с камином. Из двери, ведущей на кухню, появился седой старик с пронзительными голубыми глазами. Он подошёл к ним твёрдой, уверенной походкой, внимательно оглядел всех троих и спросил неожиданно звучным голосом:

– Чем могу служить?

– Вы Олар, хозяин этого постоялого двора? – спросил Арни.

– Да. Что вам нужно?

– Нам нужно поговорить с вами без свидетелей.

– Идите за мной, – сказал он таким будничным тоном, словно слышал такие просьбы каждый день. Может, так оно и было.

Он направился обратно к двери на кухню. Тина, Ранель и Арни последовали за ним. Они прошли через кухню и ещё через одну дверь вышли в короткий тёмный коридорчик. По обе стороны было по две двери. Олар, проходя по кухне, захватил светильник. Пожилая кухарка и молодая девушка, хлопочущие там, не обратили на них внимания. Видимо, такие гости были нередким явлением.

Старик вошёл в первую комнату слева и поставил светильник на стол. Стол стоял в углу комнаты, рядом стул, а у противоположной стены – длинная лавка. Похоже, эта комната часто служила для таких разговоров без свидетелей.

– Присаживайтесь, – Олар указал рукой на лавку и присел на стул.

Друзья молча уселись напротив.

– Итак, о чём вы хотели поговорить? – спросил он.

– Мы хотим присоединиться к повстанцам, и просим вас рассказать, как к ним добраться, – прямо сказал Арни.

– Так... Допустим, я знаю, где находится база повстанцев. С какой стати я вам должен об этом рассказывать? Я же вас впервые вижу.

– Какое доказательство вам нужно? – спросил Арни.

– Ничего особенного я не прошу. Просто расскажите о себе, о своей жизни и о том, зачем хотите присоединиться к повстанцам. Только учтите, что ложь я почувствую сразу – есть у меня такая способность. Вот ты и начни.

– Меня зовут Арни. Мне двадцать лет. Мать моя умерла при родах, а отца своего я никогда не знал. По деревне ходили сплетни, что им был какой-то проезжий дворянин. Возможно, это правда. Хотя мне абсолютно всё равно, кто мой отец. Мне и без него не плохо. Воспитывал меня мой дед, охотник. Пять лет назад он умер, и мне пришлось самому зарабатывать на хлеб. Но мне никогда не нравилась такая жизнь. Меня всегда злило то, что последние семь лет жители деревни делали вид, будто ничего не происходит. Я не хочу, как они, бесполезно прожить свою жизнь. Пусть это звучит наивно и глупо, но я всегда мечтал стать воином и сражаться за справедливость. Поэтому и хочу уйти к повстанцам.

Несколько минут стояла тишина, старик пристально смотрел в глаза Арни. Потом Олар перевёл взгляд на Ранеля. Тот вздохнул и начал:

– Я – Ранель и мало что о себе знаю. Девятнадцать лет назад учитель нашёл меня на берегу Диких Южных Земель, после шторма, в разбитой лодке. Мне тогда было около года. Он не отдал меня людям, ищущим пропавшего ребёнка по всему побережью, но узнал моё имя. Он вырастил меня как своего сына, и научил всему, что знал. Недавно он умер и перед смертью рассказал правду. Теперь я хочу найти свою семью.

– А почему ты думаешь, что искать надо у повстанцев?

– Если только кто-нибудь из них жив, им больше негде быть – только там.

– Почему? – требовательно спросил Олар.

Ранель вздохнул и, сняв заклинание для отвода глаз, показал свой меч. Олар при первом же взгляде на него задохнулся от изумления.

– Второй из оставшихся Великих Мечей! – поражённо прошептал он. – Откуда он у тебя?

– Учитель нашёл его вместе со мной.

– А почему ты уверен, что это твой меч?

В ответ Ранель молча показал свою правую руку. Олар несколько секунд поражённо разглядывал Знак Тигра на его ладони и, покачав головой, сказал:

– Да уж. Никогда бы не подумал, что доживу до такого. Молодой человек, вам повезло: князь Эльдир из Рода Тигра руководит повстанцами, как самый старший из выживших дворян. Не знаю уж, в какой степени родства вы с ним состоите, но что родственник – это точно. К сожалению, я не в курсе генеалогического древа князя и его семейной истории, поэтому не могу сказать, кем вы ему приходитесь. Сына у него вроде бы не было… Хотя кто знает? Но ты можешь спросить об этом у самого князя Эльдира, когда приедешь к повстанцам.

«Да, у князя Эльдира только и спрашивать, кем ему приходится пропавший сын Ранель», – с иронией подумала Тина. Её так и подмывало сказать правду. Но меньше всего ей хотелось отвечать потом на вопрос: «Откуда она это знает?» – и она промолчала.

– А ты что можешь рассказать? – спросил Олар у Тины.

– Наверняка я ничего о себе не знаю. Семь лет назад я потеряла память, и ничего не помню о первых десяти годах. До сих пор вся моя жизнь была сплошной ложью. Меня обманули и предали те, кому я верила. Теперь я хочу распрощаться с прошлой жизнью и начать её заново, с чистой страницы.

Ранель поразился тому, как ловко она выкрутилась: Тина сказала правду, умудрившись при этом не рассказать ничего конкретного. Но Олару, видимо, этого было вполне достаточно.

– И как же тебя называть? – спросил он.

– Доли, – сказала Тина, сама не понимая, откуда взяла это имя.

– Доли... Что ж, прекрасно. Но сегодня уже слишком поздно. Предлагаю поесть и ложиться спать. А завтра утром поговорим. Сейчас идите в зал, а я прикажу принести вам ужин и приготовить комнаты на ночь...

После обильной трапезы Олар проводил их в спальни и пожелал спокойной ночи. Тина уснула сразу же, едва голова коснулась подушки...

Глава 4. Одни открытия притягивают другие

– Эльфея, ты меня слушаешь? – голос отца вывел её из задумчивости, и принцесса поняла, что сегодня от уроков не отвертеться при всём желании.

Король и его дочь расположились в небольшой комнате рядом с библиотекой.

Шторы на окнах задёрнуты, и слышно, как капли дождя барабанят по стеклу. Но в комнате жарко горит камин, и достаточно тепло и уютно, чтобы не обращать внимания на непогоду. Король устроился в кресле рядом с камином. Принцесса – напротив на мягкой скамеечке, поджав под себя ноги. Рядом с креслом, на маленьком столике лежит Меч Дракона в красивых резных ножнах, усыпанных драгоценными камнями. Его рукоять венчает прозрачный зеленоватый шарик с фигуркой дракона внутри.

Эльфея как раз любовалась им и размышляла: дано ли хоть одному человеку разгадать все тайны Золотого Дракона – когда сердитый вопрос отца заставил её очнуться.

– Я слушаю, папа, – вздохнула она.

– Видел я, как ты слушала. Хотя то, что я говорил, когда-нибудь может спасти тебе жизнь.

– Ладно, теперь я внимательно слушаю.

– Так вот, я говорил, что у всех Великих Мечей не просто так на конце рукояти есть Родовой Знак. Взгляни на свою правую ладонь. Видишь Знак Дракона?

Эльфея посмотрела. На ладошке было изображение Дракона, заключённое в круг без видимой границы. Дракон был прекрасен: сверкающие золотые чешуйки слегка отливали зеленью, изумрудные глаза казались пронзительными и мудрыми, прозрачные перепончатые крылья искрились солнечным светом. Весь Дракон выглядел настолько живым, реальным и прекрасным, что захватывало дух.

– Вижу, – ответила она.

– А теперь посмотри на меч и сравни оба Знака.

Эльфея несколько раз перевела взгляд с шарика на рукояти на свою ладонь и обратно. Оба Дракона были похожи до мелочей.

– Они одинаковые, – сказала принцесса.

– Да. И между ними существует магическая связь. Поэтому каждый, у кого на ладони есть подобный Знак, может на расстоянии управлять соответствующим Великим Мечом.

– Правда? Как это? – заинтересовалась Эльфея.

– Закрой глаза и представь себе оба Знака рядом. Готова? А теперь представь, что они сливаются в один, и при этом позови меч к себе.

Принцесса сделала, как сказал отец, и почувствовала, как в её ладонь ткнулось что-то тяжёлое. Она непроизвольно сжала этот предмет, и от неожиданной тяжести её рука дёрнулась вниз – послышался глухой стук. Открыв глаза, Эльфея увидела, что держит в руке меч, лежавший раньше на столике, – и он остриём упирается в ковёр на полу.

– Так просто? – удивилась она.

– Вовсе нет. Это только первая ступень, самая лёгкая. Вторая ступень гораздо сложней, потому что требует большой дисциплины мысли и концентрации внимания. Я тебе её сейчас продемонстрирую.

Сразу после этих слов меч вырвался из руки Эльфеи и стал летать по комнате сам по себе, ничего не задевая. Выписав причудливые пируэты, меч легко скользнул обратно на столик.

– Ух ты! – восхищённо воскликнула Эльфея. – Как ты это делаешь?

– Сначала представляешь, как два Знака сливаются в один. А потом, всё время удерживая в уме образ Дракона, можешь приказать мечу делать всё, что ты хочешь. Но при этом нельзя отвлекаться. Если ты научишься такой концентрации внимания и дисциплине мысли, то тоже так сможешь.

– Ты сказал, что Великим Мечом может управлять каждый, у кого на ладони есть такой же Знак, как на мече. Но ведь таких людей по одному в каждом поколении.

– Верно. Например, этим мечом можем управлять только я и ты. Великим Мечом со Знаком Сокола – герцог Элентар и его сын Аурин. Мечом со Знаком Тигра – князь Эльдир и его сын Ранель.

– А разве меч и сын князя не пропали десять лет назад? – удивилась она.

– Пропали. Но надежда на их возвращение есть до сих пор, хоть и прошло уже десять лет.

– Почему?

– Потому что Родовой Знак появляется на правой ладони только у первого ребёнка, у остальных его нет. Поэтому только первый ребёнок независимо от того, мальчик это или девочка, является наследником. А когда наследник погибает в детстве или умирает не оставив детей, Знак появляется у его младшего брата или сестры. А на ладошке Аноры нет никакого Знака. Значит, её старший брат ещё жив, и меч наверняка с ним.

– Почему же его до сих пор не нашли?

– Потому что уже обыскали всё, что можно было, и не знаем, где ещё искать, – пожал плечами король.

– А я, когда вырасту, обязательно его найду!

– Не обещай того, чего не сможешь выполнить, – неодобрительно сказал Артин, покачав головой.

– Я не бросаюсь обещаниями! – обиделась принцесса. – Если я сказала, что найду – значит, найду! Или я не Эльфея!

– Узнаю свою дочь, – улыбнулся король.

В этот момент в коридоре послышались лёгкие шаги, и в комнату вошла служанка. Она поклонилась и вежливо сказала:

– Ваше Величество, время обеда. Королева уже ждёт вас в столовой.

– Ну, что ж, пошли обедать. Потом продолжим, – король встал и направился к двери, прихватив меч. А Эльфея хитро улыбнулась и помчалась напрямик через другую дверь, ведущую в библиотеку...

***

Тина проснулась на рассвете. Умывшись и одевшись, она спустилась вниз. Арни и Ранель уже сидели в зале за столом рядом с камином и собирались завтракать. Ранель, увидев девушку, тепло улыбнулся и сказал:

– Доброе утро, Фея.

– Доброе утро, – ответила Тина, добавив про себя: «Ваше сиятельство, князь Ранель», но вслух этого, конечно же, не сказала.

– С добрым утром, – рассеяно сказал Арни, думая о своём.

В этот момент из кухни выпорхнула молодая служанка, быстро накрыла на стол и упорхнула обратно. Арни проводил её рассеянным взглядом и принялся есть. Тина и Ранель присоединились к нему. После завтрака к ним подошёл Олар и сказал:

– Идите за мной.

Он провёл их в тот же коридорчик, открыл в конце коридора потайную дверь, и по винтовой лестнице они спустились в подвал. Вопреки ожиданиям в подвале было тепло, сухо и довольно светло. Оглядевшись, друзья увидели, что в подвале устроен склад всякой всячины от оружия и одежды до мелких безделушек.

– Выбирайте всё, что вам нужно, – повёл рукой старик, хитро улыбаясь. – А я пока соберу вам еды в дорогу.

– Но ведь за это «всё» наверно нужно платить? – неуверенно спросил Арни.

– Вовсе нет. Вам в долгой дороге деньги будут нужнее. Мало ли что может случиться в пути. А за это «всё» заплатят повстанцы, – с улыбкой сказал Олар и вышел.

Друзья переглянулись и разбрелись по складу. Подвал был очень большой. Из конца в конец его пересекали ряды стеллажей. Арни почти сразу выбрал себе хороший меч и кинжал, а также настоящий боевой лук вместо своего охотничьего и колчан стрел к нему. Одежду он смотреть не стал – своей хватало.

Ранелю же, наоборот, оружие было не нужно, а вот одежда… Он быстро нашёл полный дорожный костюм – тёплый, прочный и удобный. Переодевшись, сразу почувствовал себя уверенней – теперь у него хоть приличный внешний вид.

Тина сначала не собиралась ничего брать и бродила по рядам, разглядывая вещи на полках. Перед очередной резко затормозила.

Какая красота! Такая тонкая вышивка на голубой рубашке. А как изумительно подобраны синие брюки, того же цвета бархатная куртка с меховой подкладкой и тёмно-синий меховой плащ – всё с серебряной отделкой. О, вот ещёберет с серебряной пряжкой, лёгкие кожаные сапоги, и пояс, плетённый из серебряных нитей. Простенько, но со вкусом. Явно сшито для дворянина-подростка. Хочу! – решила Тина. А если ещё по полкам пошарить? Вот и нагрудная перевязь для кинжала подходящая есть. Судя по конструкции, она надевалась под куртку, и к перевязи на спине крепился кинжал в ножнах вниз рукояткой так, чтобы под курткой его не было видно и в то же время можно было легко достать. Неподалеку нашёлся и приличный кинжал, и короткий меч ей по руке, и лёгкий лук с колчаном стрел. О, и заколочки для волос пригодятся!

Пока девушка с восхищением рассматривала этот костюм, эта безумная идея всё больше ей нравилась. Удостоверившись, что её никто не видит, она принялась за исполнение. Быстро переодевшись, расчесала волосы, заплела их в косу, и, намотав на голову, закрепила заколками, спрятав под беретом. Свою одежду она оставила на полке, как бы подводя черту под прошлой жизнью. Потом надела перевязь с кинжалом под куртку, прицепила на пояс ножны с мечом, взяла лук со стрелами и отправилась искать друзей.

Нашла их на площадке перед дверью. Арни был занят тем, что пытался фехтовать, но у него плохо получалось. Ранель с интересом наблюдал за ним. Тина, оценив их новый внешний вид, заметила, что на князе похожий костюм, только в чёрно-золотых тонах.

Глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, девушка шагнула вперёд и воскликнула:

– Привет всем!

Ранель и Арни подскочили от неожиданности и резко обернулись. А увидев её в новом наряде, потеряли дар речи. Арни первым пришёл в себя и восхищённо сказал:

– Ну, ты даёшь! Прямо вылитый младший сынок какого-нибудь князя.

– А меня можно принять за его младшего брата? – спросила Тина, указав на Ранеля рукой.

Арни придирчиво осмотрел их обоих и уверенно заявил:

– Вполне.

– Но для этого тебя должны звать не Доли, а Долен, – послышался от двери чей-то голос.

Обернувшись, друзья увидели в дверях Олара, внимательно рассматривающего их. Удовлетворившись осмотром, он посмотрел на Тину и сказал:

– Надеюсь, ты понимаешь, девочка, – для того, чтобы изображать дворянина, мало носить дорогую одежду. Нужно ещё уметь обращаться с оружием.

– Я знаю, – ответила Тина. – Но они меня научат. Ведь научите? – обратилась она к Арни и Ранелю.

Ранель не видел никаких причин отказываться. А молодой охотник подумал, что юноша-дворянин будет привлекать гораздо меньше ненужного внимания, чем девушка-крестьянка в компании двух мужчин, и тоже согласился.

– Прекрасно, – заключил Олар. – Тогда идите за мной.

– А в таком виде безопасно путешествовать? – с сомнением спросил Ранель. – Если узурпаторы перебили почти всех дворян, а оставшиеся теперь повстанцы?

– Так нынешние король с королевой назначили своих ставленников новыми дворянами для управления владениями прежних. Они мало появляются на публике – все знают, что такие есть, но никто их не видел. Не будете привлекать к себе излишнего внимания – сойдёте за них.

Пока говорил, Олар прошёл в плохо освещённый угол и нажал незаметный выступ на стене. Бесшумно открылась ещё одна потайная дверь, и они вошли внутрь. Здесь была небольшая комнатка, ярко освещённая магическим светильником – маленьким шариком, испускающий яркий дневной свет. Он висел на потолке над большим столом с расстеленной подробной картой Эльдананда.

– Теперь смотрите, – начал рассказывать Олар, одновременно показывая по карте. – По Большой Королевской Дороге ехать нельзя. Там часто проезжают войска и патрули, и вас очень быстро засекут. Из Ним-Тирифа лучше выехать через Малые Ворота на северо-востоке и дальше ехать по просёлочной дороге до Росса. В Россе переправитесь через Сирион. А от Росса до Амруна вам лучше ехать как можно быстрей. И ни в коем случае не останавливайтесь на ночь в Россе, Таурине или Амруне, потому что по этим городам проходит граница владений герцога Ангрена.

При звуке этого имени Тина вздрогнула и побледнела, но никто этого не заметил.

– Вообще-то, герцог очень редко бывает в своих владениях. Он либо живёт в столице, либо путешествует по стране. Но кто знает, когда ему вздумается туда приехать. Лучше не искушать судьбу. К сожалению, этот путь самый безопасный, остальные ещё хуже. После Амруна переправитесь через Линдуин и поедете дальше по дороге до переправы через Эсгарант. Сразу за переправой на междуречье в месте впадения Эсгаранта в Арос стоит город Дэлин, с трёх сторон огороженный бурным течением двух сливающихся рек. Этот город тайно контролируют повстанцы. В нём очень много наших людей. Но основная база повстанцев расположена выше в горах на востоке. Это посёлок Калирант на правом берегу Ароса. К нему из Дэлина ведёт просёлочная дорога по берегу реки. Я вам не советую искать повстанцев в Дэлине. Это привлечёт и к вам, и к ним ненужное внимание. Поэтому вы просто езжайте в Калирант. А наблюдатели сообщат повстанцам в посёлок о вашем проезде через город, и они сами встретят вас на дороге. Если только вам повезёт, и вы не встретите по пути герцога Ангрена.

– А чем он так опасен? И кто он вообще такой? Я впервые слышу это имя, – осторожно спросила Тина, стараясь ничем не выдать себя.

Ранель почувствовал, что она лжёт, но промолчал, вспомнив – именно герцог Ангрен привозил деньги «родителям» Тины.

– Это правая рука короля Римана. О его жестокости и многочисленных пороках ходят легенды. Имя своё вместе с титулом он получил от узурпатора за «особые заслуги». До этого он был просто графом Таленом. А королева Морена за те же «особые заслуги» подарила ему Драконий кинжал. Заслуги же эти заключаются в том, что герцог убил короля Артина и королеву Мелину и каким-то образом приложил руку к исчезновению принцессы.

«Каким, каким… самым прямым, – горько подумала Тина. – Со всей силы по челюсти».

– Во всём мире нет более безжалостного человека, – между тем продолжал Олар. – И если не повезёт с ним встретиться, вы сразу узнаете его по золотистому шраму на левой щеке. Говорят, эту рану ему нанёс перед смертью король. Вполне может быть. Ведь золотистые шрамы остаются только от ран, нанесённых Великими Мечами. Или вообще любым оружием из лаурила – таково странное свойство этого метала. Но оружие из него чрезвычайно редкое и дорогое – этот металл очень труден в обработке. Кроме Великих мечей, по-моему, ничего в стране не осталось – всё иностранцы скупили. Так что шрам герцогу Ангрену мог оставить только Великий меч.

«Или Драконий Кинжал», – подумала Тина. Ещё когда она услышала имя графа Талена – поняла, что её сны отражают реальную жизнь: в них она видит то, что было более семи лет назад. Девушка постаралась понять, откуда взялись эти сны, и какое имеют к ней отношение. Тина стала вспоминать всё, что знала о себе наверняка. В десять лет она потеряла память. Это случилось семь лет назад. Примерно в то же время лорд Риман узурпировал трон. Леди Морена платила её «родителям» за то, чтобы они были её тюремщиками. Деньги привозил герцог Ангрен. Он же семь лет назад убил короля и королеву. Во всех её снах главной героиней всегда была принцесса Эльфея. Дважды видения о принцессе возникали не во сне, а наяву. Вывод напрашивался сам собой: она и есть пропавшая принцесса, и во снах к ней возвращается память. Этому выводу противоречил только один факт: на её правой ладони не было Знака Дракона. Поэтому она решила оставить всё как есть, пока не найдётся неопровержимое доказательство «за» или «против» этой догадки.

Её размышления прервал Олар:

– Вам пора в путь. Идёмте наверх. Я собрал для вас еды в дорогу. Недели на две хватит.

Выходя из комнаты, Тина тихо сказала Ранелю:

– Не забудь спрятать меч.

Ранель недоумённо посмотрел на неё, потом понял и снова наложил на меч заклятье для отвода глаз. Меч из Великого превратился в обычный, но достаточно красивый и дорогой, чтобы подходил к новому костюму. Забрав на кухне сумки с едой, они пошли на конюшню седлать лошадей. Когда всё приготовления были завершены, Олар сказал:

– Есть ещё кое-что – я никому до сих пор этого не рассказывал, но вы должны знать. Это теория моего друга, зачем леди Морена собирает все Великие Мечи. Дело в том, что их создал Золотой Дракон, и они являются как бы частью его самого. А находясь в разных местах у разных людей, мечи создают тонкую сеть Драконовой магии. И через эту сеть Золотой Дракон влияет на судьбу всего Эльдананда и защищает его. Пока сохраняется это влияние, узурпаторы не могут установить абсолютный контроль над страной. Но разрушить эту сеть можно, лишь собрав все мечи вместе и проведя над ними какой-то магический обряд. Приготовлениями к обряду занимается леди Морена, ходят слухи о проводимых ею экспериментах. Фактически у неё уже есть одиннадцать Великих Мечей из тринадцати, и она ни перед чем не остановится, чтобы заполучить оставшиеся два. Поэтому берегите свой, Ранель. Пока недостающие мечи вне досягаемости их величеств, у нас есть надежда.

– А у кого второй меч? – спросил Арни.

– У герцога Аурина, – ответил Олар. – Это меч со Знаком Сокола. Да, и ещё кое-что. Я тут поспрашивал стариков и узнал, что около девятнадцати лет назад князь Эльдир прочёсывал южное побережье в поисках пропавшего сына и меча. Может, он и есть ваш отец, Ранель? Я думаю, этот вопрос сам собой разрешится, когда вы встретитесь. А теперь прощайте и удачи вам.

– Прощайте, – ответил Арни. – И спасибо вам за всё.

Друзья сели на лошадей и направились к Малым воротам на северо-востоке. Но так как постоялый двор находился в юго-западной части города, то по пути им нужно было пересечь реку.

Город Ним-Тириф стоит в месте впадения Бруинона в Гелин и разделён течением двух рек на три части. Каждая часть соединяется с другой тремя мостами. Поэтому всего в городе девять мостов, и каждый выстроен в своём неповторимом стиле, являясь произведением искусства. Но самый красивый – самый старый мост, построенный около тысячи лет назад. По нему пролегает Большая Королевская Дорога, пересекающая город с севера на юг.

Друзья сначала не хотели ехать по этой дороге (был большой риск нарваться на патруль), но другие пути намного длиннее, и они решили рискнуть проехать по главному мосту.

Он казался сплетением тонких паутинок и солнечных лучей. Ажурные узоры из прозрачных перепонок, растяжек и фигурных опор создавали впечатление удивительной гармонии и красоты. Мост казался невесомым и словно парил над водой. Без магии такое дивное чудо было просто невозможно построить! Тем более что мост – невероятно прочен и за тысячу лет ничуть не разрушился. Проезжая по нему, Тина ощущала себя птицей, парящей над гладью реки. Солнечный свет преломлялся в узорчатых перилах и башнях, рассыпая брызги света. И мост казался сверкающим видением из сказки. Наверное, все люди, проезжающие и проходящие по мосту, испытывали похожие ощущения – вокруг царила торжественная тишина, нарушаемая только тихими шагами и цокотом копыт.

После моста Тина, Арни и Ранель свернули с главной улицы и поехали к Малым Воротам маленькими улочками и дворами. В городе царили будничный шум и суета. Люди спешили по своим делам и в большинстве своём были хмурыми или безразличными. На всех здесь Ранель тоже видел тёмную тень. Только на Оларе её не было.

У ворот друзьям пришлось задержаться, пока стража долго и придирчиво их осматривала и расспрашивала о целях путешествия. В конце концов, Ранель вмешался, заставив стражников потерять к ним интерес, и их, наконец-то, выпустили из города. Но на всякий случай друзья поспешили скрыться в лесу, который начинался в полукилометре от города.

Под сенью леса Тина сразу почувствовала себя уверенней. Здесь была её стихия. Оглядевшись, она увидела, что этот лес отличается от привычного для неё. Там был лиственный лес, а здесь – хвойный. И землю вместо ковра опавших листьев устилала прошлогодняя хвоя. Высокие сосны и ели подступали к самой дороге, создавая туннель, в котором царил зеленоватый полумрак. И ещё в лесу было непривычно тихо.

Так – в этой зелёной тишине – и началось их долгое путешествие к неведомому. И никто из них даже не подозревал, какие сюрпризы и открытия ждут их впереди...

Глава 5. Спасти и отомстить - 1

Эльфея удобно устроилась в кресле в библиотеке. Напротив в таком же кресле сидел мудрец Гиланор. Он ходил по всему Эльдананду, находя и изучая старые книги, написанные на древнем языке – его уже мало кто помнил. Но Гиланор хорошо знал древний язык и поэтому легко находил в древних фолиантах давно утерянные знания, которые могли бы пригодиться людям. А последние два месяца он практически не вылезал из королевской библиотеки. Она содержала множество древних книг, давно никем не читанных. Мудрец так погрузился в их изучение, что часто забывал есть и спать. Поэтому Эльфее стоило огромного труда оторвать его от любимого занятия, чтобы он рассказал ей что-нибудь интересное. Она целыми сутками изводила его просьбами, пока он, наконец, не сдался.

– Ну что ты хочешь узнать, Ваше настырное Высочество? – раздражённо спросил он, тяжело вздохнув.

– Я хочу знать, кто такой Золотой Дракон и откуда он взялся.

– Этого не знаю даже я, – усмехнулся он. – Но могу рассказать тебе всё, что известно о Золотом Драконе. Этого хватит?

– Да, – нетерпеливо кивнула Эльфея.

– Около тысячи лет назад, – начал Гиланор, – Эльдананд был гораздо меньше, чем сейчас. Его южная граница проходила по реке Сирион, и южнее были только дикие необжитые земли. Тогда люди не имели никакого представления о магии. И редкие счастливцы, обладающие магией, не умели ей пользоваться. Поэтому до сих пор непонятно, откуда тогда взялась Морита, потому что она прекрасно умела использовать магию в своих целях. А хотела она одного – подчинить себе весь Эльдананд. И, обладая такой большой магической силой, ей без труда удалось это сделать. Не поддались только несколько человек, чья магия была достаточно сильна, чтобы противиться её чарам. Эти редкие люди ещё не умели пользоваться своим даром, но подсознательно защищались от вторжения в свой разум.

– Это как бард, поющий сладкие песни толпе народа. Большинство слушают и верят. А умные знают, что это всё выдумки, хоть и не умеют петь сами.

– Примерно так. Сравнение притянуто за уши, но суть ты уловила. Среди таких людей были королева и пятнадцатилетний принц Эленнит. Они долго не могли понять, почему весь мир вдруг перевернулся вверх дном, а когда поняли – ужаснулись. Королева в отчаянии попыталась пробудить сознание мужа, но король был настолько ослеплён чарами Мориты, что даже не услышал доводов жены. А Морита приказала её убить. После этого зачарованный король с «удовольствием» женился на Морите, сделав её королевой. А принц, поняв бесполезность попыток переубедить людей, ставших послушными куклами новой королевы, отправился искать таких же, как он сам – не поддавшихся. Через год ему с большим трудом удалось собрать ещё двенадцать человек; но их всё равно было слишком мало, чтобы противостоять всему зачарованному Эльдананду. Смирившись, они ушли на восток, в горы… Через несколько недель бесцельных блужданий они вышли в прекрасную долину, со всех сторон окружённую высокими горами. Это была долина чудес, где жили единороги, нимфы, дриады, феи и другие добрые сказочные существа. Но самым прекрасным был огромный Золотой Дракон, возникший перед путниками дивным, сверкающим видением… Тринадцать беглецов прожили в Долине Золотого Дракона несколько месяцев, учась управлять своей магией и узнавая много важных вещей. А перед уходом каждый из них получил Родовой Знак и Великий Меч с этим Знаком. Принц получил Знак Золотого Дракона, а его спутники стали князьями, герцогами, лордами и графами, получив Знаки Тигра, Сокола, Лани, Ворона, Филина, Ястреба, Лиса, Оленя, Барса, Змея, Дельфина и Волка. Но принц кроме меча получил ещё и Драконий Кинжал.

– А почему?

– Не знаю, я так и не смог найти сведений о том, для чего он предназначался… После этого маги вернулись в Эльдананд и победили Мориту – вместе они стали сильней её. Очнувшиеся люди признали Эленнита своим королём. Он правил очень долго и сделал много хорошего для своего народа. При его правлении граница Эльдананда отодвинулась далеко на юг до южного побережья. К стране был присоединён Урлонский архипелаг. Была проложена Большая Королевская Дорога. Построен первый мост Ним-Тирифа. Флот вырос в десять раз. Торговля процветала. Был отменён запрет на неравные браки, и люди из разных слоёв общества получили право на счастье. Но главное: все маги получили возможность учиться управлять своим даром. И тогда же выяснилось, что у всех магов глаза либо ярко-синие, либо янтарные. Никто не может объяснить, почему так, но эта связь сохраняется до сих пор.

– Но ведь у меня и моей мамы глаза зелёные, хотя мы тоже маги.

– Вы с твоей мамой вообще исключение из всех правил. Потому что у людей зелёных глаз не бывает. По крайней мере, в нашей стране. Не знаю почему. У магов глаза синие и янтарные, у всех остальных – серые, голубые, карие, чёрные, но ни у кого нет зелёных, как и фиолетовых.

– А при чём тут фиолетовые глаза? – удивилась Эльфея.

– Притом, что у леди Мориты были именно фиолетовые глаза.

– Значит, она не была человеком?

– Возможно. Никто не может знать этого наверняка.

– А я и мама? Мы тоже не люди?

– Для меня люди, и хорошие люди. В конце концов, в других-то странах зелёные глаза встречаются. А вот фиолетовых нет нигде.

– Значит, Морита на самом деле…

– Не знаю. Никто не знает.

– А Золотой Дракон?

– Может быть.

– Почему же никто у него не спросит? – удивилась Эльфея.

– Это невозможно, – улыбнулся Гиланор. – Он никогда не появляется в Эльдананде, а дорогу в Долину Золотого Дракона уже никто не помнит.

– Но как же люди верят в него, если никогда не видели?

– А сначала никто в него и не верил. Но постепенно все привыкли и приняли существование Золотого Дракона как данность. Сейчас уже никто не задумывается об этом, потому что за тысячу лет Золотой Дракон стал такой же частью повседневной жизни, как солнце и воздух. Но одна легенда о нём всё же ходит, хотя я не знаю, есть ли в ней доля правды. Говорят, Золотой Дракон может принимать любое обличье: человека, животного, птицы – и не узнанным путешествовать по стране. Но в любом облике его всегда можно узнать по зелёным глазам. Среди животных это трудно, а среди людей запросто.

– Но не думаете же вы, что моя мать... – ужаснулась Эльфея.

– Конечно, нет, – засмеялся мудрец. – Я знаю твою мать с рождения. И её мать, твою бабушку Эстелу я знаю очень давно. Она – дочка трактирщика в моей родной деревне. А у Мелины глаза с самого рождения были зелёные. Я помню, как она босоногой девчонкой носилась по деревне. А знаешь, я ведь только теперь заметил – ты точная копия своей матери в детстве. Только характер у тебя далеко не материнский. Она всегда была спокойной и уравновешенной, а более несносной девчонки, чем ты, я в жизни не видывал. И в кого ты только такая уродилась?

– В отца, – гордо сказала принцесса.

– Да нет, – покачал головой Гиланор. – Скорее уж в Эстелу. Она была таким же несносным сорванцом, как ты.

– Но откуда всё-таки у моей мамы могли взяться зелёные глаза?

– Скорее всего, оттуда же, откуда и магические способности – от её отца.

– А кто её отец?

– Никто не знает. Эстела не хочет этого говорить. А когда её спрашиваешь об этом, подскакивает как ужаленная.

После этих слов они надолго замолчали, думая каждый о своём. Потом Гиланор поднялся, подошёл к столу, заваленному раскрытыми книгами, и снова погрузился в их изучение. А принцесса осталась сидеть в кресле, глубоко задумавшись о чём-то...

***

Тина проснулась и села. Уже светало, но солнце ещё не взошло. С тех пор, как они выехали из Ним-Тирифа, прошло шесть дней. Ехали с рассвета до заката с перерывом на обед. На привалах Ранель учил фехтовать Тину и Арни. Арни в свою очередь учил Тину стрелять из лука. А в пути Ранель давал Арни уроки магии. Так, в постоянных учениях, вечером пятого дня они пересекли Росс, переправились через Сирион и, отъехав подальше от города, устроились на ночь. Весь следующий день, следуя совету Олара, они ехали гораздо быстрей и к вечеру подъехали к Таурину. Но в город въезжать не стали – устроились на ночь так, чтобы с той стороны их видно не было.

Встав и умывшись, Тина достала свой меч и стала повторять заученные приёмы. Вскоре к ней присоединился Ранель, и началась обычная тренировка. Через полчаса Арни позвал их завтракать.

Поев, друзья быстро собрались и снова выехали на дорогу. Ранель и Арни возобновили уроки магии. Но Тина, против обыкновения, их совсем не слушала. У неё из головы не шёл сегодняшний сон. Она думала о том, в какой степени правдива легенда о Золотом Драконе. У неё в голове крутилась какая-то неясная туманная мысль и не могла оформиться. Во всяком случае, одно было очевидно: она всё-таки принцесса Эльфея, потому что свои исключительные зелёные глаза могла унаследовать только от королевы. И её очень удивляло: почему этого до сих пор никто не заметил? К тому же оставалось неясным, кто отец её матери. Но ответ на этот вопрос почему-то пугал. И, чтобы отвлечься, она огляделась по сторонам.

Они ехали по центральной улице Таурина, направляясь к Северным воротам. Эльфея, пребывая в глубокой задумчивости, отстала от своих спутников. Рядом с ней ехала повозка, груженная бочками с вином. Двое мужчин, сидящие на ней, тихо переговаривались. Эльфея прислушалась и разобрала, как один из них говорил:

– Последние новости о герцоге Ангрене слышал? Говорят, на пути через Дэлин наткнулся он, значится, на герцога Аурина и княжну Анору. О такой удаче он и мечтать не мог. Они-то пытались сбежать, да разве ж сбежишь от герцога нашего, особливо когда он с двумя десятками охранников своих. Герцог Аурин сражался как одержимый и всех положил. Окромя того, который княжну держал. Чтоб не сбежала, значится. Но герцог Ангрен убил-таки его и забрал мечик его Великий. Теперь королева герцогу нашему ох как благоволить будет. Хотя он и так вознаграждён – ему ж досталась юная красотка благородного происхождения. Поди, уже везет свой трофей в замок в Ангрене. Он ведь любит поразвлечься с пленными девицами, ещё и запугивает их по дороге для пущего своего удовольствия. Вчера днём проехали они через Амрун. Значится, через два дня уже в замке будут. А мож раньше. Ох, не позавидую я тогда княжне этой…

Эльфея, слушая этот рассказ, всё больше холодела от ужаса. Наконец, не выдержав, она пришпорила Пушинку и обогнала своих спутников. На первом же перекрёстке свернула налево и во весь опор помчалась к Западным воротам. Ранель и Арни изумлённо переглянулись и помчались за ней. Но так как Лоссар был намного быстрее Грома, Ранель первый, уже за городом, догнал её и с большим трудом остановил.

– Ты с ума сошла! – закричал он. – Что на тебя нашло?

– Герцог Ангрен схватил княжну Анору. Я должна её спасти.

– Ты что, собралась одна её спасать? Вот так с разбега? Это же безумие! Сначала надо хорошо подготовиться.

– Тогда уже будет поздно! Меньше, чем через два дня, они приедут в замок в Ангрене. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, какая судьба её ждёт.

– Но ты-то ей чем можешь помочь? Тем, что себя погубишь, ты её всё равно не спасёшь.

– Дурак ты, – сказала Эльфея, внезапно успокаиваясь. – Это же сестра твоя младшая. И если ты хочешь бросить её на произвол судьбы, то я не могу.

– Что ты сказала? – спросил Ранель, сильно побледнев.

– Я сказала, что ты – князь Ранель, сын князя Эльдира и княгини Эльвены. А княжна Анора – твоя младшая сестра.

– Откуда ты знаешь? – потрясённо спросил Ранель.

– Знаю! Нет времени ничего объяснять, надо княжну спасать!

Тут прискакал Арни на взмыленном Громе и набросился на подругу:

– Ты с ума сошла! Какая муха тебя укусила?

– Остынь, Арни, – Ранель уже взял себя в руки. – Мы едем в Ангрен спасать княжну Анору.

– Вы оба сумасшедшие, – убеждённо заявил Арни. – Это же самоубийство.

– А не самоубийство подарить леди Морене ещё один Великий Меч? – сердито спросила Эльфея.

– О чём ты?

– Я о том, что герцог Ангрен завладел Мечом Сокола. И если мы в ближайшие двое суток не заберём его, то тем самым подарим его леди Морене. Ты этого хочешь?

Арни задумался на мгновение, потом вздохнул:

– Ладно, умирать, так героями. Я к чему-то подобному и стремился, правда, не так быстро.

И друзья молча поехали дальше, прекрасно зная, что, возможно, едут к своей гибели, но ни у кого даже мысли не возникло повернуть назад...

***

На закате следующего дня друзья подъехали к замку. Он находился в километре от города Ангрена и имел то же название.

Стены от окружающего леса отделяет широкий ров с водой. Ворота наглухо закрыты, и мост поднят – этим путём незаметно не войдёшь. Расположение башен и обзорных площадок таково, что все окрестности замка отлично просматриваются. Радует только то, что стража несёт свою службу без энтузиазма – медленно бредёт по стенам. Промежуток между проходами стражи по одному участку значительный – подобраться вплотную к стенам можно. Но что дальше? Как пробраться внутрь, не привлекая внимания?

Эльфея, Ранель и Арни, стоя на опушке леса перед рвом, как раз раздумывали, как им войти и выйти живыми, когда из зарослей неподалёку выбралась юная всадница, держа за уздечку ещё одну лошадь. Выглядела она лет на шестнадцать-семнадцать, но серьёзное и уверенное выражение лица делало её старше. Короткие русые волосы до плеч свободно развевались на ветру. Пронзительные янтарные глаза смотрели холодно и твёрдо. Она пристально всех рассмотрела и требовательно спросила:

– Кто вы такие и что здесь делаете?

– Ищем неприятностей на свою голову, – ляпнул Арни, поражённый суровой красотой всадницы.

– Это каких же?

– Да вот, – Арни махнул рукой в сторону замка. – Лезем спасать княжну, только не знаем как.

– А зачем вам это надо? – хмуро поинтересовалась незнакомка.

– Ты сама-то кто будешь? – спохватился Арни.

– Я Ариэль, ученица герцога Аурина, – ответила она с плохо скрываемой гордостью.

– Очень приятно познакомиться. Я Арни, а это мои друзья Ранель и Долен. Мы хотим присоединиться к повстанцам.

Вышеупомянутые друзья переглянулись, но промолчали. Ранель видел, что на этой девушке нет тени, и она не врёт.

Ариэль задумалась ненадолго и, приняв решение, сказала:

– Я родилась в этом замке и знаю один потайной ход. По нему можно незаметно попасть внутрь. Идите за мной.

Она краем леса привела их к неосвещённому участку рва под одной из башен. Спасатели-энтузиасты остановились под прикрытием деревьев, разглядывая башню.

– Напротив этого места в стене есть отверстие на глубине двух метров под водой. За ним прямо из воды поднимается винтовая лестница. Она идёт до самого верха башни, и вдоль неё есть три потайные двери. Первая находится на уровне внутреннего двора и ведёт в хозяйственные помещения. Вторая – на жилой уровень. А третья – в личные покои герцога на вершине башни. Нам нужна первая дверь, потому что Оружейная и камеры для пленников находятся на первом этаже.

– А другого хода нет? – тоскливо спросил Арни. – Сейчас не самое подходящее время года, чтобы купаться в ледяной воде.

– Может, и есть, – пожала плечами Ариэль. – Но я о них ничего не знаю. Всё о потайных ходах знает только хозяин замка. Я и об этом-то ходе узнала совершенно случайно в пятилетнем возрасте. А герцог Ангрен о нём не знает вообще, потому что поселился здесь только семь лет назад, и можно по пальцам пересчитать разы, когда он наведывался в свои владения за эти годы.

Эльфея молча начала раздеваться. Она всё сняла с себя, оставшись в одной рубашке, едва доходящей ей до середины бедра – открывался прекрасный вид на стройные ножки. На Ранеля это произвело впечатление, а Арни, не сводивший глаз с Ариэль, не обратил внимания. Парни тоже разделись, оставив только брюки. У Ариэль под одеждой обнаружился купальный костюм – видимо девчонка заранее готовилась переплывать ров. Мечи они оставили. А Эльфея и перевязь с кинжалом не стала снимать. Ариэль мельком оглядела свою странную компанию и, задержав взгляд на Эльфее, с удивлением заметила, что это девушка. Но сказать ничего не успела.

Принцесса, всё это время выжидающая удобный момент, как только стражники скрылись из виду совершенно бесшумно нырнула в воду, словно опытный пловец. Ариэль с уважением посмотрела ей вслед и нырнула ничуть не хуже. Ранель и Арни последовали за ними.

Быстро отыскав отверстие в стене, они вынырнули уже в кромешной тьме. Ариэль сотворила огненный шарик, подплыла к лестнице и стала подниматься наверх. Шарик летел над её головой, освещая путь. Парни пошли следом. Эльфея замыкала шествие. Поднявшись метра на три над уровнем воды, Ариэль остановилась и нажала ладонью на стену. Часть стены повернулась вокруг оси на девяносто градусов, открывая проход в коридор. В нём было темно, только кое-где на стенах горели факелы.

– Этот коридор ведёт прямо в Оружейную. Заберём меч и пойдём искать княжну, – с этими словами Ариэль бесшумно скользнула в коридор, Ранель и Арни за ней. Эльфея уже собиралась последовать за ними, когда сверху донёсся странный звон. Так мог звенеть только металл при ударе о камень. И вдруг у неё возникло острое предчувствие беды. И ветер беды дул именно сверху. Не раздумывая, Эльфея понеслась вверх по лестнице.

Витка через четыре лестницы она заметила тонкий лучик света, бьющий из отверстия в стене.

Заглянем. Роскошная спальня, ярко освещённая магическим светильником. На дальней стене ковёр с коллекцией редкого оружия. О, вот и Меч Сокола нашёлся. А посреди спальни… княжна Анора! В длинном платье из розового шёлка, явно с чужого плеча (слишком свободное на хрупкой и тоненькой княжне). Длинные медно-рыжие волосы распущены. Обеими руками она сжимает Драконий Кинжал, целясь себе в грудь:

– Лучше смерть, чем такая судьба...

Но тут в комнату вошёл герцог Ангрен, увидел княжну на волосок от смерти и, подскочив к ней, выбил клинок у неё из рук. Кинжал пролетел по комнате и врезался в стену, жалобно звякнув. Именно такой звон слышала Эльфея недавно: наверное, княжна, снимая оружие с ковра на стене, уронила его на пол.

– Вздумала покончить с собой, проклятая девчонка? – в ярости прошипел герцог. – Не надейся, что тебе так просто удастся от меня избавиться. Ты всё равно станешь моей, не будь я герцог Ангрен.

С этими словами он швырнул княжну на кровать и стал снимать камзол. Эльфея поняла, что если сейчас не вмешаться, потом будет поздно. Но она не знала, как открывается потайная дверь. Поэтому лихорадочно принялась давить на стену в разных местах, вынужденно наблюдая в бессильной ярости, как герцог прижал Анору к кровати и начал срывать с неё платье. Тут взгляд Эльфеи упал на Драконий Кинжал, лежащий на полу у стены – это последний шанс для Аноры. Сконцентрировавшись, принцесса представила как можно яснее Золотого Дракона и приказала кинжалу взлететь. С криком: «Умри, убийца!» – она послала кинжал в герцога Ангрена, одновременно наваливаясь на стену изо всех сил. Герцог обернулся на крик, и клинок вонзился ему в плечо. Одновременно часть стены повернулась, и Эльфея упала внутрь. Герцог пошатнулся и осел на пол рядом с кроватью, изумлённо глядя на кинжал в плече и хлещущую кровь. Эльфея поднялась и подошла к нему. При падении заколка расстегнулась, и мокрая коса, размотавшись, упала ей на грудь. Увидев девушку, герцог ещё больше побледнел.

– Ты... всё-таки... вспомнила... – прохрипел он.

– Вспомнила. Но ты об этом уже никому не расскажешь, – с этими словами она выдернула кинжал из плеча и перерезала ему горло.

– Это тебе за мою мать, – тихо сказала она.

Кровь фонтаном брызнула из обеих ран, герцог захрипел и умер. Эльфея вытерла кинжал об одеяло и вложила его в ножны. Потом сняла свой с перевязи и прикрепила вместо него Драконий, сразу же почувствовав себя гораздо уверенней. При прикосновении к этому кинжалу у неё возникало странное чувство родства с ним. Обернувшись к княжне, Эльфея увидела, что та смотрит на неё как на привидение.

– Не бойся, Ани, – спокойно сказала она. – Теперь всё в порядке. Сейчас мы заберём меч Рина и пойдём отсюда.

– Эля... – потрясённо прошептала Анора. – Мы думали, что тебя убили... Эля! – вдруг радостно воскликнула княжна, повиснув у неё на шее. Эльфея быстро зажала ей рот рукой:

– Тихо! Ещё не хватало, чтобы на твои крики сбежалась вся стража.

– Прости. Я просто счастлива, что ты жива! – возбуждённо прошептала княжна. – Я ведь уже не надеялась тебя снова увидеть!

Эльфея тепло посмотрела на свою нежную и хрупкую подругу. Та очень изменилась за эти семь лет. Анора выросла, стала уверенней в себе. Ей было пятнадцать лет – возраст, когда приходят мечты о любви и счастье. Княжна не была красавицей, но какое-то особое обаяние делало её пленительной. А лучистые янтарные глаза придавали ещё больше очарования.

– Идём, – сказала Эльфея, невольно улыбнувшись. Она подошла к стене с оружием, сняла Меч Сокола и пристегнула ножны на свой пояс. Потом подняла заколку и направилась к потайной двери, на ходу закалывая волосы. Анора пошла за ней. Выйдя на лестницу, они закрыли потайную дверь и стали спускаться вниз...

Глава 5. Спасти и отомстить - 2

Шагая по коридору, Ранель чувствовал нарастающее беспокойство. Резко обернувшись, он воскликнул:

– А где Фея?

Арни тоже с удивлением оглянулся: куда пропала его непутёвая подруга? Вопросительно посмотрел на Ариэль.

– Что вы на меня смотрите? Не знаю, – раздражённо отмахнулась та. – Я ей не нянька. Думала, вы все за мной идёте.

– Надо её найти, – решительно развернулся Ранель.

– Нет! – воскликнула Ариэль.

Князь нехорошо посмотрел на неё и угрожающе спросил:

– Что значит «нет»?

– Я хотела сказать… – Ариэль лихорадочно раздумывала, стараясь исправить положение. – Она может постоять за себя?

Ранель заколебался, не зная, что ответить. По сути, он плохо знал эту таинственную девушку с кучей тайн. Ответил Арни:

– Может. Не то, чтобы очень, но… она не дура: на рожон не полезет.

– Ну вот, – облегчённо вздохнула Ариэль. – Куда бы она ни пошла, стражникам не попалась – в замке ведь тихо и тревоги нет. Она сумеет незаметно выбраться обратно. А мы уже далеко ушли, вот она Оружейная! Теперь возвращаться, а потом снова сюда идти? Какой смысл? С каждым разом увеличивается риск наткнуться на стражу. Нам повезло, что мы ещё никого не встретили. Впрочем, можете возвращаться. Я сама найду меч, и спасу княжну. Вот уж кто не может позаботиться о себе – это Анора! Она всегда была слабой и хрупкой девочкой. Нежный домашний цветочек.

Ранель ещё раз глянул назад, поколебался и стремительно направился к двери в Оружейную.

– Пошли, только быстро.

Остальные не заставили себя упрашивать, рванув следом. Однако перед Оружейной пришлось остановиться. Большая железная дверь была заперта на ключ.

– Ну и как сюда войти? – спросил Арни.

– Очень просто, – ответил Ранель. Он прикрыл глаза, поведя ладонью над замком. Внутри что-то щёлкнуло. – Открыто.

– Впечатляет, – сказала Ариэль, рванула на себя тяжёлую створку и проскользнула в образовавшуюся щель. Ранель открыл дверь пошире и вошёл следом. Арни за ним.

В комнате было темно. Но, насколько позволял различить свет огненного шарика, комната большая. Все стены завешаны разнообразным оружием. Всевозможные мечи, копья, пики, кинжалы, метательные ножи, луки, арбалеты, алебарды и много чего ещё. Стеллажи в центре завалены кольчугами, шлемами и всевозможными доспехами.

– Ищите Меч Сокола, – сказала Ариэль. – Вы идите вдоль левой стены, а я пойду вдоль правой. Встретимся в том конце комнаты.

Ранель тоже создал огненный шарик, и они разошлись в разные стороны. Обошли всю комнату, внимательно осматривая оружие, но Великого Меча так и не нашли.

– По-моему герцог не так глуп, чтобы держать такую драгоценность вместе с другим хламом, – сказал Ранель, когда они всё обшарили.

– Нельзя упускать ни одной возможности найти его, – хмуро ответила Ариэль. – Но раз его нет здесь, то он возможно в Сокровищнице. Она охраняется так строго, что никому ещё ничего не удалось украсть оттуда.

– И где же эта Сокровищница? – спросил Арни.

– В подземелье.

– Тогда, может, сначала княжну поищем? – предложил Ранель. – Меч ведь никуда не убежит.

– Темница в той же стороне, что и сокровищница. Нам по пути, – пожала плечами Ариэль и пошла обратно к двери. Ранель хмуро посмотрел ей вслед: ему определённо не нравилось, как она себя вела. Но явно плохих намерений у неё не было, и так как ничего определённого он сказать не мог, то молча пошёл следом.

Они вышли из Оружейной комнаты, и Ранель снова запер дверь, чтобы никто ничего не заподозрил. Судя по тому, как тихо было в замке, их до сих пор не обнаружили. Прокравшись по коридору в обратном направлении, выбрались во двор. Они обогнули его по краю в тени стены и подошли к двери во внутренние постройки замка. Она тоже была заперта, но Ранель легко открыл её, и они проскользнули в тёмный коридор. В полумраке невозможно было определить, насколько далеко он тянется, но в нескольких метрах от входа этот коридор пересекал ещё один – оттуда лился слабый свет, и слышались голоса.

– Нам туда, – шёпотом сказала Ариэль.

Они осторожно прокрались до поворота и заглянули за угол. Коридор кончался небольшой комнатой – там сидели и тихо переговаривались с десяток стражников. В противоположной стене комнаты виднелась тёмная арка и рядом массивная железная дверь, запертая на три разных замка.

Ариэль вытащила меч и направилась вперёд, но Ранель остановил её, покачав головой. Девушка поняла, что он прав: шум сражения привлечёт внимание других обитателей замка – и вопросительно посмотрела на него. Ранель замер на несколько мгновений и спокойно пошёл вперёд. Арни и Ариэль удивлённо посмотрели на него и осторожно направились следом. Все стражники мирно спали на своих местах – кто где сидел – привалившись к стене и друг к другу.

– Ничего себе, – только и смогла сказать Ариэль. – Я о такой магии даже не слышала.

– Куда ведёт эта арка? – спросил Ранель.

– Арка ведёт в темницу, а железная дверь в Сокровищницу.

– Тогда вперёд, – сказал Арни и направился в сторону арки.

– Нет, подождите, – остановила его Ариэль. – Мы тратим впустую слишком много времени. С каждой минутой возрастает риск быть обнаруженными. Давайте разделимся. Вы идёте искать княжну, а я – меч.

– А как ты дверь откроешь? – спросил Арни. – У тебя есть ключи?

– Нет. Ключи от сокровищницы герцог всегда носит с собой. Но он ведь сможет открыть? – Ариэль кивнула на Ранеля.

Князь молча сосредоточился, и через некоторое время все три замка щёлкнули один за другим. Ариэль открыла дверь – за ней лестница вела в подземелье – и побежала вниз. Ранель проводил её взглядом и направился в сторону арки. Ему всё меньше нравилась эта девушка, но сейчас его больше занимала судьба его сестры и Феи.

За аркой шёл коридор с камерами по обеим сторонам. Парни обыскали их все, но не нашли никого, кроме дряхлого старика и безумного заросшего мужчины. Только теперь Ранель осознал, что герцог вряд ли стал бы держать княжну здесь, и Ариэль наверняка об этом знала. Знала и молчала. Князь устремился назад с твёрдым намерением вытрясти правду из этой паршивки.

Когда Ранель и Арни вышли из темницы, Ариэль металась по комнате как безумная.

– Что случилось? – спросил Арни.

– А что могло случиться?! – раздражённо воскликнула Ариэль. – Случилось то, что в сокровищнице нет ничего кроме груды золота.

– В темнице тоже нет княжны, и ты об этом прекрасно знала, – Ранель холодно смотрел на подозрительную девушку. Хоть она и не лгала прямо, но что-то всё же явно скрывала.

– Я не была уверена, – Ариэль отвела глаза.

– И где же теперь нам её искать?

Юная воительница не успела ответить, потому что в замке поднялась тревога: заиграли рога, послышались крики и звон оружия.

– Нам нужно смываться отсюда и поскорее, – быстро сказала Ариэль и понеслась обратно по коридору. Парни помчались за ней. Подбежав к двери во двор, они остановились и осторожно выглянули наружу. Во дворе было около двадцати стражников с факелами и мечами в руках.

– Вот это мы влипли! – пробормотала Ариэль. – И что теперь делать?

– Есть только один выход, – сказал Ранель. – Я могу накрыть нас всех колпаком невидимости.

– Давай, только быстрей, – согласилась она.

Ранель закрыл глаза, сосредотачиваясь. Потом открыл их и кивнул в сторону двери, давая понять, что можно идти.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – тихо сказала Ариэль и первая вышла наружу. Ранель и Арни следом, стараясь не отставать. Но пересечь двор оказалось не так-то просто. Нужно было всё время держаться рядом и в то же время уворачиваться от бегущих в разные стороны стражников. Через десять минут им всё же удалось это сделать, и они с облегчением нырнули в дверь в основании башни. Но внутри тоже носились вооружённые отряды, и им пришлось осторожно красться, прижимаясь к стене, пока они не достигли потайной двери. Но теперь не могли открыть её и не привлечь при этом внимание стражников. Ранель, не видя другого выхода, усыпил всех в пределах прямой видимости. Ариэль, воспользовавшись этим, открыла потайную дверь, и они все быстро скользнули внутрь, захлопнув её за собой. После этого Ранель снова пробудил стражников, не успевших ничего понять.

Они постояли немного, переводя дыхание и прислушиваясь к шуму за стеной. Потом Ариэль двинулась вниз.

– А как же княжна и Фея? – спросил Ранель, не двигаясь с места. Ариэль застыла и с досадой сказала:

– Сейчас, когда весь гарнизон замка на ногах, мы всё равно ничего не можем сделать.

– И ты сможешь спокойно уйти, бросив их на произвол судьбы?

– А что я могу?! – сердито развернулась Ариэль. – Если хочешь, можешь идти их спасать! Охотно верю, что ты даже сможешь всю стражу перебить. То, что ты делаешь магией, впечатляет. Я и не думала, что маг может быть таким сильным! Только это не самое разумное решение. Герцогу сейчас в такой суматохе не до княжны. А ваша спутница уже давно может быть снаружи. Испугалась, да и повернула назад потихоньку. Вы и не заметили. Смысл тогда лезть в самое пекло сейчас?

Ранель некоторое время смотрел на эту холодную расчётливую девушку, которая использует всех для собственной выгоды. Неужели, все повстанцы такие? Потом развернулся к потайной двери и прислушался к мыслям пробегавших за стеной людей. Сначала ничего вразумительного уловить не удавалось, потом… князь изумлённо посмотрел наверх потайной лестницы, снова прислушался. Подумал немного и начал спускаться вниз.

– Что там? – с любопытством спросил Арни, заинтересованный странной реакцией Ранеля.

– Герцог убит, княжна сбежала.

– Как сбежала?! – опешил Арни. – Мы что, зря пришли?

– Нет, она сбежала в то время, когда мы бродили по замку. И из двери покоев герцога она не выходила, охрана её не видела. А так как покои герцога на вершине этой башни, то сбежать она могла только этим потайным ходом. Не без помощи Феи, мне кажется. Они, скорее всего, уже снаружи.

– Ты это знаешь или предполагаешь?

– Ни то, ни другое. Я чувствую.

Арни с сомнением посмотрел на него и пошёл следом.

Ариэль спускалась, кусая губы от досады: всё прошло не так, как она задумывала. Чтоб… дальнейшее на литературный язык не переводилось…

***

Эльфея и Анора осторожно спускались по лестнице. Остановившись у первой потайной двери, принцесса увидела, что она закрыта. Подумав, что не имеет смысла ждать здесь остальных, она пошла дальше. Когда они спустились до уровня воды, Эльфея спросила у Аноры:

– Ани, ты плавать умеешь?

– Немного, – смущённо призналась та.

– Только этого мне не хватало, – вздохнула Эльфея. – Ладно, как-нибудь доберёмся. Пожалуйста, постарайся плыть лучше, чем «немного», потому что у меня и так два меча на поясе – я не смогу ещё и тебя поддерживать. А теперь слушай внимательно. Здесь под водой есть отверстие. Задержи дыхание и ныряй. Когда вынырнешь с той стороны, плыви к берегу. Я поплыву следом и подстрахую тебя. Только завяжи подол платья узлом на талии – длинная юбка будет мешать тебе плыть.

Анора так и сделала и, собравшись с духом, нырнула. Эльфея последовала за ней. Вынырнув с той стороны, девушки поплыли к берегу. Княжна старалась изо всех сил, и через несколько минут они благополучно выбрались на берег.

Было очень темно. Заметно похолодало. Задул пронизывающий ледяной ветер.

– Ну, это уж слишком, – жалобно сказала княжна. – После ночного купания в ледяной воде сушиться на ледяном ветру. Так и заболеть недолго.

– Ты же можешь магией согреться – вот и вперёд. И выжми платье, быстрее высохнет, – с этими словами Эльфея сняла с себя мокрую рубашку, тщательно отжала и повесила сушиться на ветку дерева, завернувшись в свой плащ. Обернулась к Аноре – та стояла с закрытыми глазами, от её волос и платья валил пар. Спустя две минуты княжна уже была совершенно сухая. Эльфея улыбнулась и дала ей плащ Ранеля:

– Закутайся, чтобы не дуло.

– Спасибо, – Анора завернулась в плащ. – А ты почему не греешься? Смотри, закоченела вся.

– Я не помню, как это делается, – пожала плечами Эльфея. – Я вообще ничего не помню, кроме нескольких разрозненных эпизодов своей жизни. Поэтому я прошу тебя: не говори никому, кто я такая! По крайней мере, пока я всё не вспомню. Обещай мне, пожалуйста…

– Ладно… – растерянно согласилась княжна. – Но Рину я всё-таки скажу! Если он ещё жив, конечно… – печально сказала Анора, и на глаза ей навернулись слёзы.

Эльфея проницательно посмотрела на неё и тихо спросила:

– Он дорог тебе больше, чем друг?

– Я люблю его, – просто ответила Анора, вытирая глаза.

– И почему меня это не удивляет? – пробормотала принцесса.

В этот момент в замке поднялась тревога. Заиграли рога. Послышались крики. В окнах и на стенах замелькали огни. Эльфея мгновенно отреагировала, скинув плащ, и начала одеваться. Поёживаясь, натянула на себя влажную, холодную рубаху. Быстро натягивая всё остальное, не спускала глаз с замка, пытаясь понять, что там происходит. Проверила, хорошо ли спрятан под курткой Драконий Кинжал и подошла к краю рва, изнывая от беспокойства. Ну, где остальные?!

Анора огляделась вокруг и, заметив пять лошадей, спросила:

– Так ты приехала не одна?

– Нет. Со мной два моих друга и Ариэль.

– Ариэль?! Так она здесь! А она ничего не говорила про Рина? Он жив?

– Нам было не до того. Спросишь её сама, когда вернётся.

– А где она?

– Всё ещё в замке с моими друзьями. И это меня беспокоит. Конечно, тревога могла подняться, если обнаружили труп герцога. Но если этот шум подняли они… – Эльфея не договорила, и девушки надолго замолчали. Спустя какое-то время принцесса спросила:

– Скажи, Ани, ты сможешь узнать своего брата, когда увидишь?

– Ты шутишь? Мой брат давно умер.

– Ты так уверена? Взгляни на свою правую ладонь. Что ты там видишь?

– Ничего.

– Вот именно, что ничего. Ты не хуже меня знаешь, что это значит.

Анора помолчала немного, а потом спросила:

– Ты хочешь сказать… что один из твоих друзей – мой брат?

– Проверь сама.

– Как?

– Ты же умеешь чувствовать родную кровь на расстоянии.

Княжна закрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то, и вдруг удивлённо сказала:

– Действительно, я чувствую чьё-то родное, но незнакомое присутствие.

Словно подтверждая её слова, из воды рядом с берегом вынырнули три головы. Горе-спасатели выбрались на берег и поражённо воззрились на княжну и на Меч Сокола на поясе Тины. А княжна, быстро оглядев всех троих, остановила взгляд на Ранеле и долго смотрела на него, словно хотела убедиться в чём-то. Наконец, она подошла к нему и тихо сказала:

– Здравствуй.

– Здравствуй, – эхом отозвался он.

Переборов неловкость, они обнялись, молча признавая своё родство. Ариэль нарушила всё очарование момента, раздражённо спросив:

– Что всё это значит?

– Это мой старший брат, – смущённо призналась Анора.

– Что?.. – Ариэль поперхнулась и от изумления утратила дар речи. Только теперь она разглядела Знак Тигра на мече Ранеля – до этого она не трудилась рассматривать нежданных помощников.

Арни почти не удивился – после информации Олара он был готов к такому повороту событий.

А принцесса довольно подумала: «Прекрасно! Брат и сестра узнали друг друга при встрече. Теперь никто не заподозрит, что я знала об этом заранее». Но вслух она сказала совсем другое:

– Не знаю как вам, а мне хочется поскорее унести отсюда ноги. Объяснения могут и подождать, пока мы не уберёмся подальше.

Признав правоту её слов, все бросились одеваться. Ариэль достала из своей перемётной сумы тёплую одежду и молча протянула её княжне. Та со вздохом рассталась с плащом Ранеля и, спрятавшись в кустах, переоделась в свою привычную одежду. Потом друзья вскочили на коней и быстрой рысью направились на северо-восток к Амруну.

Анора несколько минут мучительно собиралась с духом и, наконец, спросила:

– Ариэль, что с Рином? Он жив?

– Когда я уезжала, был жив, – хмуро ответила Ариэль. – Правда, тяжело ранен, но для мага не смертельно.

Услышав это, Анора не смогла сдержать вздох облегчения. Ранель, посмотрев на неё, сразу всё понял.

А Эльфея ехала, низко опустив голову и не замечая ничего вокруг. Её не покидало какое-то непонятное чувство присутствия, словно кто-то сильный и добрый всё время незримо был рядом. И – странное дело – впервые в тёмную пустоту в её душе, образовавшуюся после смерти матери, стал пробиваться тонкий лучик тёплого света. Поразмыслив немного, Эльфея пришла к выводу, что этот лучик никак не связан с Ранелем.

Хотя её сердце начинает неровно биться от каждого его взгляда. Пора признаться себе, что он ей очень нравится – чем дальше, тем больше. И вроде бы князь тоже к ней неравнодушен. Похоже, её наивное детское пожелание сбывается.

Уже на рассвете они остановились на привал в небольшой лощинке. Все настолько устали и вымотались после бурной на события ночи, да ещё проведя сутки без отдыха, что сразу завалились спать, отложив разговоры на потом… Ранель успел поставить сторожевой контур вокруг них, прежде чем провалился в сон…

Глава 6. Открытия не всегда приносят радость - 1

Эльфея осторожно шла по узкому коридорчику, запоминая его направление и расположение. Месяц назад отец показал ей как попасть в систему потайных ходов, охватывающую весь дворец. И теперь всё свободное время она тратила, тщательно изучая систему разветвлённых коридорчиков, а также находя новые скрытые двери в разные части Дворца и разгадывая механизм их открывания как изнутри, так и снаружи. А свободного времени у неё было много с тех пор, как Анора уехала домой. Поэтому почти весь день принцесса пропадала в этих переходах. Они не освещались, и приходилось создавать огненный шарик, плывущий над головой.

Свернув за очередной поворот, Эльфея заметила тонкий лучик дневного света, бьющий из отверстия в стене. Погасив огонёк над головой, она подошла к отверстию и заглянула туда. Это была спальня королевы. И в ней как раз сейчас мама Мелина и бабушка Эстела горячо спорили:

– Кто мой отец? Говори! – требовала королева. – Только не ври опять, что дворянин. Когда меня короновали, они все приносили мне присягу, и ни с кем из них я не почувствовала родства. А среди магов-не-дворян есть только две девочки с магическим даром. Поэтому я хочу знать, от кого я унаследовала свою силу. Я имею право это знать!

– А почему ты не хочешь причислить себя к этим двум девочкам? – сердито спросила Эстела.

– По двум причинам. Во-первых, когда у обычных родителей рождается ребёнок-маг, его дар не бывает очень сильным. Моя же магия очень сильна, я чувствую это, но никак не могу научиться использовать её в полном объёме. Для этого мне не хватает знаний и опытного учителя, которым мог бы стать мой отец. А во-вторых, если он – обычный человек, почему ты ощетиниваешься колючками и шипишь змеёй всякий раз, когда тебя спрашивают о нём? Твоё бессмысленное и упорное молчание только доказывает, что здесь большая тайна. Так ты скажешь, кто мой отец?

– Нет! – отрезала Эстела, и они сердито уставились друг на друга.

Эльфея в который раз подумала, насколько они не похожи. Нет в них ничего общего, и посторонний человек даже не догадается, что это мать и дочь. Мелина – спокойная и уравновешенная, Эстела – вспыльчивая, упрямая и раздражительная. Красота королевы – лёгкая и «летящая» (как волшебная сладкая грёза в полусне), а красота её матери – холодная и суровая (подобна мраморной статуе).

У Эстелы были тёмно-русые волосы, серые глаза и независимый, упёртый характер. Её упрямство было настолько известно в родной деревне, что местные жители о любом безнадёжном деле говорили: «Это всё равно, что переспорить Эстелу». Но королева, похоже, была в таком отчаянии, что забыла поговорку.

– Мама, пожалуйста, – со слезами на глазах попросила Мелина, из королевы превратившись в несчастную женщину. – Почему ты так жестока со мной? Почему лишила меня того, на что имеет право каждый человек? За что ты меня наказываешь? – она упала на кровать и громко зарыдала от бессилия.

– Прекрати! – воскликнула Эстела, её лицо исказила нечеловеческая мука. – Я не говорю о нём, потому что хочу забыть. А ты вечно о нём напоминаешь! И не только вопросами, но и одним своим существованием. Ты совсем, как он! Я смотрю на тебя, а вижу его! – с этими словами Эстела вылетела из комнаты, закусив губу.

Мелина вскочила с кровати, поражённая внезапной догадкой. Вытирая слёзы, она подошла к зеркалу и, убрав руками густые золотые волосы назад, пристально посмотрела на своё отражение. Черты лица тонкие и изящные. Очень светлая гладкая кожа. Ясные зелёные глаза с солнечными искорками… Зелёные глаза… В них была тайна… В них был вопрос… В них был и ответ…

***

Эльфея проснулась и резко села. Её сердце часто колотилось, а в мозгу стучала невероятная догадка. В одно мгновение всплыли три воспоминания-картинки и сложились в очевидный ответ…

…Гиланор рассказывает легенду про Золотого Дракона. Что он может превращаться в человека и неузнанным путешествовать по стране. А узнать его можно по необыкновенным зелёным глазам…

…Отражение Мелины в зеркале. Зелёные глаза…

…Эстела в очередной раз приехала в гости к дочери. Она стоит на парадной лестнице перед дворцом и смотрит на статую Золотого Дракона на крыше. И на лице её странная смесь досады, восхищения и тоски. Похоже, у неё Дракон вызывает совсем иные чувства, чем у других людей…

…Вот и ответ: отец её матери – Золотой Дракон. Вот почему бабушка Эстела никогда не могла смотреть спокойно на изображения Дракона и так бурно реагировала на вопросы Мелины об отце.

Значит, она – Эльфея – внучка Золотого Дракона. И как бы ей не хотелось в это верить, но пришлось. «Ну, почему? Почему он не спас её семь лет назад? – с мукой подумала она. – Ведь мог же. Мог!»

Чуть не плача, Эльфея вскочила и помчалась вглубь леса. Отбежав подальше от лагеря, она принялась рубить мечом всё, что под руку попадалось, выплёскивая свою боль и обиду. Расчистив новую полянку, Эльфея оставила после своей вспышки гнева и отчаяния живописный бурелом. Потом бессильно осела на землю и горько разрыдалась, заново переживая боль разлуки с матерью, и оплакивая свою несчастливую жизнь.

Спустя час она поднялась и пошла обратно к лагерю. На землю спустились густые сумерки. Небо на западе уже начало темнеть, проступили первые звёзды. По дороге Эльфея нашла ручей и умылась. Поэтому она выглядела почти нормально, когда вернулась в лагерь. Там у костра сидела Анора, остальных не было видно. Княжна, увидев Эльфею, вскочила и с тревогой спросила:

– Где ты была? С тобой всё в порядке? Мы так волновались за тебя. Все пошли тебя искать.

– Всё нормально, – ответила Эльфея дрогнувшим голосом.

В этот момент вернулись Ранель, Арни и Ариэль, которая тут же высказала Эльфее всё, что думает о ней. Принцесса даже услышала два новых ругательства, но никак не прореагировала на её тираду. После пережитого она слишком устала, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Арни, дождавшись конца тирады, осторожно сказал:

– Может, поедим, наконец? Да и ехать пора.

– Мы бы и ехали давно, если бы не потратили уйму времени на поиски некой эгоистичной особы, – недовольно проворчала Ариэль.

– Кто бы говорил! – холодно осадил её Ранель. – Ещё надо разобраться, кто здесь эгоистичная особа.

Ариэль под его взглядом заткнулась и притихла.

Достали припасы Олара и принялись за еду. Эльфея почти не ела и сидела, уставившись отсутствующим взглядом вдаль и думая о своём. Ариэль посматривала на неё и не вытерпела – спросила:

– Может, расскажешь, наконец, где ты нашла княжну и меч?

– Пусть она расскажет, – ответила Эльфея, кивнув на Анору. – У меня нет желания разговаривать.

Все взгляды обратились на княжну, что привело ту в замешательство. Перед ней возникла проблема: как рассказать им, что произошло в замке, не нарушив при этом обещание, данное Эльфее. Тем более: врать она не умела и не любила. Помедлив немного, Анора начала:

– Всё началось с того, что я уговорила Рина прогуляться по Дэлину – я ведь так давно не была в городе. Нам не повезло наткнуться на герцога Ангрена, и эта встреча закончилась плачевно для нас с Рином. Герцог был очень рад, что захватил меня, разве что не облизывался. И по дороге в подробностях расписывал, что меня ждёт в Ангрене. Мы приехали в Замок засветло, и герцог сразу отдал меня в руки своих «ведьм». С виду обычные женщины, но вырваться от них не легче, чем из лап самого герцога. Они меня вымыли и переодели в розовое шёлковое платье, а потом привели в спальню герцога и заперли там. Зная, что меня ждёт, я решила, что лучше смерть, чем такая судьба. В спальне, на ковре висела коллекция редкого оружия, в основном из других стран – там же висел меч Рина и Дра… – тут княжна запнулась, чуть не проговорившись, и быстро поправилась, – древний кинжал. Когда я снимала его со стены, он со звоном упал на пол. Я испугалась, что на звук сбежится вся стража, но никто не появился. Тогда я направила кинжал себе в сердце…

– И тут появилась добрая фея, которая спасла тебя от смерти, – съязвила Ариэль.

– Нет, – возразила Анора. – Тут появился герцог Ангрен и выбил кинжал у меня из рук. Он так разъярился – стал похож на рассерженную гадюку. Прошипел, что мне не удастся так просто от него избавиться, и швырнул на кровать. Я уже приготовилась к самому худшему, но в этот момент открылась потайная дверь и влетела она. – Анора кивнула на Эльфею. – Герцог обернулся на шум, но не успел ничего сделать. Она вонзила меч ему в грудь, – уже без запинки сказала княжна, смирившись с тем, что приходиться врать. У неё не очень хорошо выходило, но ядовитые замечания Ариэль не давали этого заметить. Вот и сейчас та не удержалась от насмешки:

– И он, конечно, сразу помер.

– Нет. Он был ещё жив. Меч попал в плечо.

– Значит, наша героиня ещё и не добила эту сволочь. Хороша амазонка! – зло сказала Ариэль, сжав кулаки. – Теперь он будет нам мстить.

– Не будет. Она… – Анора сглотнула застрявший в горле комок. – Перерезала ему горло.

Над дорогой повисла гробовая тишина…

– Тина, ты его убила? – потрясённо спросил Арни.

– Да, – равнодушно отозвалась она.

– Ты изменилась. Раньше ты не была такой… жёсткой… и взрослой…

– Я – такая как есть. Если кому-то это не нравится, это его проблемы.

На это никто не нашёлся что ответить. Доедали в тишине, и так же молча собирались в путь. Эльфея оседлала Пушинку и единым рывком взлетела в седло, как прирождённая наездница. Это было странно для крестьянки и могло её выдать, но принцесса находилась в таком смятении после своего открытия, что никакая конспирация её уже не волновала. Впрочем, заметил это только Ранель, но он промолчал.

По дороге разговаривать тоже не тянуло: каждый думал о своём.

Анора думала о Рине. Она поняла, что любит своего друга детства, только когда его ранил герцог Ангрен. Страх его потерять заставил её прозреть. Сейчас она не находила себе места перед встречей с ним. Ей не давала покоя куча вопросов. Обрадуется ли он ей? Любит ли её? Что скажут родители? Как себя теперь вести?

Арни думал о том, что совсем не знает Тину. Раньше он считал, что понимает её. И вдруг обнаружил, что давняя подруга – загадка за семью печатями. Арни просто не мог себе представить, что тихоня-Тина способна на убийство. С другой стороны, будет ли он сильно отличаться от неё, если месяц повоюет с повстанцами? Подруга просто раньше него приспособилась к новой жизни.

Ариэль, напротив, очень зауважала эту незнакомую девушку. Ведь ей удалось то, что тщетно пытались сделать лучшие воины. И какая разница, что она застала герцога врасплох? Главное – она смогла его убить. Ариэль очень ей завидовала, потому что втайне мечтала сама это сделать, когда ехала за мечом и княжной. Ей очень хотелось вернуться обратно героиней. И было до слёз обидно, что вся слава теперь достанется этой девчонке, которая даже не имеет представления о магии.

Ранель всерьёз задумался о том, какую страшную тайну скрывает Фея. Он чувствовал, что Анора врала во время рассказа. Не во всём, но… Судя по косым взглядам княжны, она делала это по просьбе Феи. Чтобы не выдать её секреты? Князь попытался прочесть ответ в мыслях сестры. Но, когда она на ходу придумывала, что соврать, в её голове царил такой хаос и смятение, что выудить из него какую-нибудь цельную мысль было просто невозможно. А сейчас Анора вообще погрузилась в мечты о счастье и забыла обо всём остальном. Ранель про себя дивился тому, как при всех злоключениях она сумела сохранить свою наивность и веру в прекрасное.

А Эльфея пыталась раз за разом создать огненный шарик. У неё ничего не получалось, да она прекрасно знала, что и не получится. Но всё равно продолжала свои попытки, потому что это тупое, монотонное занятие помогало не думать. Очень скоро Эльфея устала, но даже обрадовалась этому. Потому что при сильной усталости она спала как убитая без всяких сновидений. А сейчас принцесса как раз не хотела видеть сны…

Они ехали всю ночь с несколькими короткими остановками поесть и передохнуть. Перед рассветом быстро пересекли Амрун, переправились по мосту через Линдуин и продолжали ехать по дороге к Дэлину, пока солнце не взошло. Тогда свернули в чащу леса, нашли подальше от дороги густые заросли кустов и расчистили пространство для лагеря. Перекусив всухомятку, стали устраиваться спать.

– В каком порядке караулим? – спросила Ариэль.

– Вы как хотите, – насмешливо взглянул на неё Ранель, – а я ставлю сторожевой контур и ложусь спать.

– Что за контур?

– Магический. Настраивается произвольно, как тебе надо: устанавливается против животных, людей, всех подряд, кого-либо определённых габаритов или вообще кого-то конкретного. Сторожевой круг может быть любой величины: на расстоянии нескольких метров от тебя, километра или больше – как хочешь.

– И это работает? – скептически подняла бровь Ариэль.

– Всегда. Я ж в глухом лесу вырос и часто спал, где ночь заставала. Сторожевой контур всегда будит меня при пересечении границы заданным нарушителем. Если настроен против животных, то люди спокойно могут к тебе подойти, а при приближении, допустим, волка – сразу проснёшься. Или наоборот. Самый идеальный вариант в путешествии – контур против хищников и любых людей. Потому что животные опасны не все, а человек – любой – может оказаться опасным, особенно в нашем случае. Олени же и зайцы хоть табунами могут бродить – не проснёшься. Расстояние от тебя до контура по усмотрению – сколько хочешь. В теории: чем больше, тем лучше. Но на практике: поставишь, например, на расстоянии в два километра, а хищники на расстоянии в километр будут всю ночь мимо лагеря пробегать по своим делам – и ты спать не сможешь.

– А всё это не слишком сложно?

– Ничуть. Когда привыкнешь, ложась спать, делаешь рефлекторно – даже не замечаешь. Я и на прошлом привале его ставил. Зато можешь спокойно спать где угодно при любых обстоятельствах – при приближении опасности сразу проснёшься.

– А если неожиданная опасность нагрянет? Например, обезумевший лось через лагерь промчится и затопчет во сне – он же не хищник.

– Бывает, – улыбнулся Ранель. – Но для этого и настраивается сторожевой контур: задаёшь ему реагировать на тех, кто тебе может угрожать в данный момент. В лесу одни опасности, на равнине – другие, а если ты убегаешь от людей – это уж совсем иное. А насчёт твоего примера: добавляешь настройку реагировать на всех, кто крупнее, допустим, собаки – и никаких проблем.

– Тогда можно только это и задавать – под этот признак все попадают, и люди в том числе.

– Можно, – согласился Ранель. – А ночью в лагерь придёт лисица и утащит припасы из рюкзака, пока ты спишь. Или куница укусит. Они ведь хищники, но меньше собаки.

– Я поняла. Чем подробнее потрудишься задать для сторожевого контура возможные опасности, тем спокойней будешь спать. Или беспокойней, если все эти нарушители толпами будут шастать. А нельзя сделать так, чтобы просто никто подойти не мог?

– Обычный защитный контур. Но делать его сложней и требует больше сил. После изнуряющей магической битвы ты его просто не сможешь поставить.

– А сейчас?

– Предпочтительней сторожевой.

– Почему?

– Защитный не предупреждает. Если нас догонит погоня, подойти они, конечно, не смогут, но не спеша окружат и подождут твоего пробуждения. Проснешься в кольце вооружённых и готовых к бою врагов. Что будешь делать? Отсиживаться под защитой до посинения или пойдёшь биться насмерть в заведомо невыгодном положении?

– А если оба контура сразу поставить?

– Какой смысл? Сил потратишь ещё больше, а пользы особой не получишь. Лучше уж один сторожевой. Проснулся и вовремя смылся, если гости не понравились. Или первым напал.

– Всё ж караулить проще, по-моему.

– Дело твоё. Я же сказал – как хотите. А я привык спать со сторожевым контуром – всю жизнь им пользуюсь, и он меня ни разу не подвёл – так что я пошёл укладываться. Всем спокойного отдыха.

Арни и Анора последовали его примеру – они доверяли князю. Эльфея так устала, что тут же провалилась в тяжёлый сон без сновидений…

Ариэль осталась в меньшинстве. Она угрюмо уселась сторожить, но больше из упрямства, чем по необходимости. Не то чтобы она не верила в возможности Ранеля, просто её раздражало, что она здесь ничего не решает – ей хотелось хоть как-то контролировать ситуацию. Ради успокоения своей уязвлённой гордости.

Однако после того, как Ранель пару раз проснулся от приближения хищников, сдалась. Сама она их даже заметить вовремя не успевала – князь магическими фантомами прогонял. Преимущество магии было налицо. Удручённая, Ариэль легла спать.

Глава 6. Открытия не всегда приносят радость - 2

На закате, наскоро перекусив, они стали собираться в путь, и тут Ранель, всё время сосредоточено о чём-то думавший, сказал:

– Послушайте, нам нельзя и дальше так убегать без оглядки. Погоня уже идёт за нами, я это чувствую. Они наверняка поедут в Дэлин, потому что герцог именно там захватил Анору. А если они ещё и увидят нас скачущих в том же направлении, то можно не сомневаться, что уже через неделю королевские войска будут громить Дэлин. Мы не должны этого допустить.

– И что ты предлагаешь? Поехать другой дорогой? – спросила Ариэль.

– Нет, это не поможет. Они всё равно приедут в Дэлин и станут хватать всех подозрительных лиц, устраивая им допрос с пристрастием. Нужно либо перебить их всех, либо увести по ложному следу. Первое возможно, но только отсрочит разгром Дэлина на несколько недель. Остаётся только второе.

Несколько минут царила тишина. Наконец, Ариэль спросила:

– И как это сделать?

– Анора поедет домой в любом случае, – ответил Ранель тоном, не допускающим возражений. – Остальные должны разделиться. Два человека будут сопровождать княжну, двое других останутся ждать погоню, а потом постараются увести её в сторону.

– Ну, вот мы и подошли к самому главному, – усмехнулась Ариэль. – По-моему только это и надо было решить. Кто едет, а кто остаётся?

– Едешь ты и Тина. Я и Арни остаёмся.

– Нет, – возразила Эльфея. – Вместо Арни останусь я.

– Послушай, сейчас не время для капризов… – начал было Ранель, но Эльфея не дала ему закончить:

– Это не каприз, это логика. Стражники вас видели, пока вы лазили по замку? Нет. Вы оставили следы? Тоже нет. Значит, они не знают, что у них в Замке побывало три человека. С другой стороны, княжна исчезла, герцог убит. Княжна могла это сделать? Вряд ли, это очевидно любому, даже тупому стражнику. Значит, они будут искать двух человек: княжну и того, кто убил герцога. По их мнению, это наверняка должен быть могучий воин. А если солдаты встретят двух мужчин, то не обратят на них внимания. Даже если вы нападёте первыми, они всё равно не соотнесут это с тем, что случилось в замке. Следовательно, чтобы броситься за вами, они должны быть уверены, что один из вас – княжна. И как вы собираетесь её изображать?

– Я могу наложить иллюзию, – сказал Ранель.

– Наложить-то ты можешь, только сколько сил нужно, чтобы постоянно её поддерживать в движении, да ещё с поправкой на рост и фигуру? Как долго ты сможешь подпитывать это заклинание, одновременно сражаясь со стражниками? С другой стороны – мне только цвет волос поменять: такая простенькая иллюзия требует минимум сил. Если я платье Ани одену, издали никто от княжны не отличит.

На это Ранель не нашёлся, что ответить.

– А почему я не могу изображать княжну? – недовольно спросила Ариэль.

– И ты сможешь за пять минут отрастить длинные волосы? – с улыбкой спросила Эльфея. – Прости за грубость, но ты в такой одежде и с такой стрижкой и на девчонку-то мало похожа, а на княжну тем более.

Ариэль испепеляющее посмотрела на неё, но возразить было нечего. В любом случае спор окончился в пользу Эльфеи, и Ариэль с Арни пошли собираться в дорогу. Тут у Аноры из глаз брызнули слёзы, и она повисла у Эльфеи на шее – принцесса сквозь всхлипы расслышала:

– Я не могу уехать, когда вы оба остаётесь. Мой брат и ты, Эля. Как я оставлю вас на верную смерть?

– Ну вот, опять ты за своё. Всегда думаешь только о себе. А о нас подумала? Ты и так доставила нам столько хлопот и проблем, а теперь хочешь добавить новые. Неужели не понимаешь – нам будет гораздо спокойней, если мы будем знать, что ты в безопасности. И потом, как же Рин? Он ранен. Ты нужна ему.

– Ты права, – всхлипнула Анора, вытирая слёзы. – Я эгоистка. Прости.

Она тоже пошла собираться. Эльфея с облегчением вздохнула, обернулась и наткнулась на пристальный взгляд Ранеля. Вот досада! Совсем забыла об остальных! Принцесса уже приготовилась к неизбежным вопросам, но князь задумчиво перевёл взгляд с неё на княжну и обратно – и пошёл помогать Аноре. Эльфея почувствовала угрызения совести. Рони ей помогает, тактично не приставая с расспросами, а она этим бессовестно пользуется. Впрочем, было у неё ощущение, что всё эти вопросы ей зададут позже – в более подходящее для разговоров время.

Спустя пять минут Анора, Арни и Ариэль собрались в путь, и пришла пора прощаться. Эльфея сняла с пояса Меч Сокола – всю дорогу она с ним не расставалась – и отдала его княжне со словами:

– Возьми и храни его. Когда встретишь Рина, передай ему лично в руки вместе с приветом от меня.

Услышав это, Ариэль скрипнула зубами. Ещё одна её мечта разлетелась в пыль. С самого детства она мечтала подержать этот меч в руках, но магические вещи, особенно такие мощные, не любят, чтобы к ним прикасались без разрешения. А Рин никогда ей этого не позволял. И теперь опять не получилось. Неудачи словно преследовали её по пятам. Ещё раз скрипнув зубами, Ариэль стегнула своего коня и поскакала вперёд. Арни после секундного колебания последовал за нею. Анора осторожно взяла меч, пристегнула ножны себе на пояс и поехала догонять своих спутников. Через несколько минут они окончательно скрылись из глаз…

Проводив их, Ранель и Эльфея взялись готовить ловушки: магические и не только. Эльфея сделала несколько охотничьих – Арни ей когда-то показывал. А Ранель изобретательно ставил магические. Они полностью перекрыли дорогу и лес вокруг, чтобы никто не смог проехать. Закончив работу, отправились отдыхать.

В середине ночи со стороны Амруна донёсся дробный цокот копыт, и уже перед рассветом они заметили отряд всадников, но в неверном свете заходящей луны трудно было сказать, сколько там человек. Всадники настолько устали, что, попав в ловушки на дороге, не сразу отреагировали. А потом поднялась паника, и прежде, чем они обратились в бегство, многие остались лежать на дороге. Оставшиеся отступили назад и разбили лагерь, решив дождаться утра.

Когда рассвело, они попытались пройти снова, но им это опять не удалось, хотя потерь было гораздо меньше. Через некоторое время солдаты решили идти в обход и, разделившись, направились двумя отрядами параллельно дороге. Но начали срабатывать другие ловушки, и паника поднялась сильнее прежней. Вдруг начинали разрываться огненные шары, непонятно откуда били разряды молний, внезапные пугающие иллюзии заставляли шарахаться, толкая солдат на острые колья и арканы. Сверху сыпались крупные осколки льда, и ослепляли неожиданные яркие вспышки. Солдаты начали в ужасе выскакивать из чащи леса на дорогу, но и там их ждали те же ловушки. Общая свалка и неразбериха всё увеличивалась.

Когда потрёпанные люди вернулись на место ночной стоянки, то их осталось несколько десятков, примерно половина от прежнего отряда.

Около полудня Эльфея заметила, что солдаты собрались ехать на запад к Большой Королевской Дороге. А этого нельзя было допустить. Потому что они наверняка собирались попасть в Дэлин по реке Арос на торговом корабле. Надев на себя розовое шёлковое платье Аноры – «подарочек герцога» – Эльфея как бы случайно попалась на глаза одному солдату. Тот закричал и побежал за ней. Принцесса помчалась прочь и, скрывшись из глаз, залезла на дерево. Солдат пробежал внизу, даже не посмотрев наверх. За ним промчалось ещё несколько. Выбрав момент, когда рядом никого не было, Эльфея слезла с дерева, сняла платье и неслышно помчалась туда, где они ночевали с Ранелем.

Незамысловатая хитрость сработала превосходно, и солдаты бросились прочёсывать лес в поисках княжны. Эльфея, сидя на ветке сосны, расстреливала из лука всех, кого замечала среди деревьев. Чаще всего попадала и почти туда, куда целилась: Арни научил её стрелять из лука, пару раз она даже ходила с ним на охоту. Ранель же орудовал мечом, неслышный как привидение. Партизанские бои длились до вечера и в сумерках стихли сами собой. В живых осталось не более двадцати человек. Они вернулись на место стоянки и, похоже, не собирались больше никуда уходить. Ранель и Эльфея не получили ни одной царапины и тоже вернулись в своё убежище в маленькой лощине. Им обоим удалось спокойно поспать, потому что солдаты не предпринимали никаких действий – сторожевой контур не среагировал.

Проснувшись на рассвете, они услышали… вернее ничего не услышали, потому что в лесу царила неестественная тишина. Редкие вскрики птиц только подчёркивали отсутствие привычных звуков леса. У них обоих возникло нехорошее предчувствие. Решив не испытывать судьбу, быстро собрались, сели на лошадей и поехали на восток. Но продираться через непролазные заросли было не так-то легко, поэтому двигались медленно. Через час выехали на восточную границу леса. Дальше на несколько километров простирались холмы, поросшие травой, причём местность постоянно повышалась, переходя в предгорья. Дальше снова начинался лес.

Оглянувшись вокруг, Ранель и Эльфея заметили, что в полукилометре к югу вдоль кромки леса движется группа всадников. Знакомая до боли. Наверное, они ночью объехали лес с юга. Наверняка хотели напасть с тыла, и если бы партизаны-любители ещё помедлили, им был бы отрезан путь к отступлению. Переглянувшись, они подстегнули лошадей и помчались на восток. Солдаты, опомнившись от изумления, рванули следом. Но отрыв почти сразу начал увеличиваться, потому что Лоссар и Пушинка хорошо отдохнули, а преследователи всю ночь потратили на объезд вокруг леса, и их кони очень устали.

Вся кавалькада довольно быстро пересекла открытое пространство и снова углубилась в лес. Погода начала портиться. На западе, над морем стали собираться тучи. Задул пронизывающий ледяной ветер. Весь день они продирались сквозь непролазную чащу. Ближе к вечеру тучи так плотно обложили небо, что ещё до заката стало темнеть. Когда совсем стемнело, лес кончился. Впереди простирались каменистые предгорья, поросшие редкими перелесками и зарослями кустов, круто взбиравшиеся к горной гряде вдали. Кое-где валялись замшелые валуны. Земля повсюду была изрезана трещинами и оврагами. Пересекать такую местность в полной темноте было полнейшим безумием. Тут недолго и шею сломать.

Ранель и Эльфея нашли небольшую лощинку, заросшую колючими кустами и, перекусив всухомятку, с большим трудом устроились на ночлег. Хотя ветер сюда не задувал, было всё равно холодно. Температура опустилась почти до нуля. К тому же кусты кололись даже сквозь меховую одежду. Но усталость взяла своё, и, прижавшись друг к другу, они уснули.

Проснулись уже перед рассветом от пронизывающего холода. Всё вокруг скрывал густой туман. Дальше трёх метров ничего не видно – сплошное белое марево. Из-за большой влажности трудно дышать. Вся одежда отсырела и совсем не грела. Чтобы хоть немножко согреться, Ранель и Эльфея устроили небольшую разминку на мечах. Это помогло, и холод уже не так чувствовался, хотя просушить одежду всё равно было негде. Позавтракав, они сели на лошадей и поехали дальше. В таком тумане это не менее рискованно, чем в полной темноте, но выбора у них всё равно не было.

Через пару часов туман начал редеть. Беглецам, видимо, сопутствовала удача, потому что им повезло ничего не сломать. Когда туман рассеялся, они увидели, что преследователи едут километрах в двух позади. Те тоже их заметили и ускорили продвижение, хотя на такой местности это было опасно. После полудня выехали на край широкого ущелья, по которому текла река Эсгарант. Скалистый край ущелья был отполирован ветрами, дующими вдоль реки, и представлял собой ровную каменную поверхность. Лучшей дороги для лошадей и придумать нельзя. Погоня сразу ускорилась. Но так как Ранель и Эльфея выбрались на ровную поверхность раньше преследователей, то отрыв между ними увеличился.

Тучи, плотно обложившие небо, совсем почернели. Кругом царили густые сумерки. Неестественную тишину нарушали только шум реки в ущелье да дробный стук копыт. Внезапно сверкнула молния, следом грянул гром, и пошёл ливень. Видимость ухудшилась ещё больше. Теперь приходилось следить за тем, чтобы не упасть с обрыва. Это осложнялось тем, что от воды гладкая каменная поверхность стала очень скользкой. К тому же местность неуклонно повышалась, приближаясь к горам. Ущелье становилось всё уже и глубже, его берега превратились в крутые обрывы. Погоня в таких условиях превратилась в фантастический сон. Ощущение нереальности усугублялось постоянными вспышками молний, заливающими всё вокруг призрачным светом. Очень скоро и преследуемые, и преследователи промокли до нитки и совсем замёрзли.

Уже вечером (хотя в такой мгле невозможно было определить время) Пушинка от усталости споткнулась, поскользнулась и упала. Эльфея едва успела соскочить с неё. При падении принцесса ударилась, но даже не почувствовала этого, так как совсем закоченела. С трудом поднялась и попыталась поднять лошадь, но та снова упала и жалобно заржала. У неё оказалась сломана нога. Эльфея растеряно смотрела на неё, не зная, что делать. От усталости и холода принцесса плохо соображала.

Положение спас Ранель. Подскакал к ней; нагнувшись с коня, подхватил её за талию и, одним рывком усадив перед собой, пришпорил Лоссара. Конь понёсся вперёд стрелой – до этого момента он выкладывался не в полную силу, иначе бы Пушинка за ним не успевала.

Странное дело, они находились в смертельной опасности, а сумбурные мысли Эльфеи были почему-то сосредоточены на руке Ранеля, крепко держащей её за талию. Спиной она ощущала его тёплую широкую грудь, а местом пониже… хм… Сердце колотилось. Заставить себя думать о чём-либо, кроме ощущений в тех местах, где их тела соприкасались – пусть и через одежду – не получалось. Поздравляю, идиотка, ты точно влюбилась! – поставила себе диагноз принцесса. И успокоилась. Раз всё равно уже ничего не поделать – незачем и убиваться по этому поводу.

Скоро двойная ноша начала сказываться даже на таком удивительном скакуне, как Лоссар. Медленно, но верно преследователи стали их настигать. Ранель понял, что им не уйти. В поисках выхода он стал оглядываться по сторонам и заметил, что в нескольких метрах впереди ущелье пересекает старый подвесной мост. Подскакав к нему, Ранель спрыгнул с коня и снял Фею, так как от холода она уже с трудом двигалась. Потрогав на прочность верёвки, понял, что все вместе они тут не пройдут, и пустил вперёд Лоссара. Конь, ничуть не испугавшись, бодро пробежал по мосту. Приободрённый Ранель пошёл вперёд, поддерживая Фею. Если уж мост выдержал Лоссара, то двоих людей выдержит тем более.

Но, видимо, их злоключения ещё не кончились, потому что, когда они достигли середины моста, подскакали солдаты и открыли по ним стрельбу. Оглянувшись, Ранель увидел, что преследователей осталось не больше десяти, но и десятка хватит, чтобы превратить их с Феей в ежей. Он быстро создал позади магический шит, отражавший стрелы. Но солдаты, поняв, что так не причиняют беглецам никакого вреда, начали рубить канаты, держащие мост. Князь ускорил шаг. Когда до другого берега осталось совсем немного, мост, потеряв опору, по пологой дуге полетел к противоположной стене ущелья. Ранель попытался уцепиться за мост рукой. Но сделать это, одновременно удерживая Фею, было очень трудно. В итоге ему не удалось ни того, ни другого. И они оба полетели вниз, в бурлящий поток…

***

Анора лежала в кровати без сна и думала о своём брате и подруге, оставшихся на дороге. За окном бушевала гроза. Вспышки молний заливали комнату призрачным светом. Ливень барабанил по стеклу. Оглушительно гремел гром. Княжна лежала, съёжившись под одеялом, и думала, каково им там сейчас под открытым небом. Ей невольно вспомнилось их собственное путешествие…

Они ехали три ночи, днём прячась в лесу, и без всяких происшествий добрались до Дэлина. Только княжна всё время ловила на себе недовольные взгляды Ариэль и беспокоилась, не зная их причины. А вот охотник понравился ей сразу. Неглупый и простой парень. Немного вспыльчивый, но добрый и честный. Бесхитростный, вот! – нашла княжна точное определение. Так что с Арни она быстро подружилась, а вот с Ариэль отношения окончательно разладились, к большому недоумению Аноры.

Когда они выехали в путь на закате второго дня (после очередного привала), погода испортилась. Холодный ветер, тоскливо завывая, пронизывал до костей. Было очень темно. Путники стремились поскорее добраться до Дэлина, пока не началась гроза. Хорошо хоть дорога содержалась в относительном порядке, и им не угрожала опасность переломать все кости.

На рассвете опустился густой туман, благодаря чему им удалось незамеченными проникнуть в город. Через час осторожных блужданий по тёмным переулкам княжна окончательно потеряла направление и уже совершенно не представляла, где они находятся. Но, видимо, Ариэль хорошо знала дорогу, потому что в этот момент они подъехали к дому купца Маура. Собственно домом эту группу построек, окружённую стеной, назвать было нельзя. Она включала в себя дом, склад товаров, сарай и конюшню. Подъехав к воротам, Ариэль спешилась и постучала. Спустя несколько минут ворота открылись, и на пороге возникла Вана. Это была высокая стройная девушка с длинной косой соломенного цвета. Внимательно оглядев всех троих, она молча пригласила их внутрь. Въехав во двор, путники спешились, и девушка заперла ворота. К ним подошёл хмурый человек в плаще и увёл лошадей в конюшню. А Вана пригласила всех в дом. В прихожей они сняли верхнюю одежду, ставшую влажной, и по тёмному коридору прошли в небольшую, уютную комнату, освещённую только пламенем камина. Вана указала на кресла рядом с камином, сказав:

– Садитесь. Можете пока погреться, а я пойду принесу вам что-нибудь поесть. Только сначала познакомьте меня со своим спутником.

– Ах да, прости, – спохватилась княжна. – Я так устала, что совсем забыла об этом. Вана, это мой новый друг Арни – он помог меня спасти. Арни, это Вана – племянница хозяина этого дома.

Вана и Арни с интересом рассматривали друг друга, и в общем-то новое знакомство пришлось им по душе. Тут в комнату вошёл дядя Ваны, купец Маур – высокий, стройный и обаятельный, с русыми волосами и серыми глазами. На вид ему было около тридцати. Следом за ним вошёл князь Эльдир – высокий, статный мужчина сорока лет с чёрными волосами, слегка тронутыми сединой, и янтарными глазами. Увидев свою дочь, князь поражённо воскликнул:

– Анора?!

– Папа! – с этим возгласом княжна бросилась отцу на шею.

Эльдир со слезами обнял дочь.

– Дочка, я так рад снова видеть тебя живой! Как ты? Этот проклятый герцог тебе ничего не сделал?

– Нет, папа, он не успел. Со мной всё в порядке.

– Слава Дракону! Я примчался в Дэлин, как только мне сообщили, что герцог тебя похитил. Я уже собрался ехать с отрядом тебя спасать, но Маур сказал, что Ариэль давно уехала следом за герцогом, и уговаривал подождать, пока она вернётся с тобой или новостями. Спасибо тебе, Ариэль, – сказал князь, обернувшись к ней. – Спасибо за то, что спасла мою дорогую девочку.

– Но папа, меня спасла вовсе не Ариэль, – возразила Анора.

– А кто же тогда? – удивился князь.

Анора глубоко вздохнула и, смирившись с тем, что приходится врать, снова рассказала эту историю, на этот раз без запинки, и добавила ещё события, произошедшие после бегства из замка. После этого в комнате воцарилась потрясённая тишина. Думали в основном об одном: о нашедшемся старшем брате Аноры – Ранеле. Когда молчание невыносимо затянулось, княжна нашла в себе силы спросить:

– Папа, скажи мне, как там Рин? Он жив? Он поправится?

– Ну вот, и ты туда же! Вы меня замучили своими вопросами! Мало того, что он всех допекает расспросами о тебе и рвётся тебя спасать, хотя сам еле на ногах держится, так теперь и ты будешь этим заниматься. Какая муха вас обоих укусила?

Княжна покраснела, прекрасно зная, что эту муху зовут Любовь, но не удержалась, чтобы не спросить:

– Он обо мне спрашивал? Значит, он жив?

– Конечно, жив. Куда он денется. И даже почти здоров. Рана, смертельная для обычного человека, не смертельна для мага. Уж герцогу Ангрену об этом следовало бы знать. А с тобой точно всё хорошо?

– Да, только очень устала и есть хочу.

– Сейчас подадут завтрак, – улыбнулся Маур.

Анора, облегчённо вздохнув, упала в кресло, и Меч Сокола, до этого скрытый складками платья, показался наружу.

– А это ещё что такое? – недовольно спросил князь.

– Меч Рина.

– Это я вижу. Я спрашиваю, почему он у тебя? Тебе незачем его носить.

– Он у меня, потому что мне его дала… Тина. А что касается того, что мне незачем его носить – то я с ним ни за что не расстанусь, пока не верну Рину. И только попробуй отобрать! – добавила княжна с вызовом.

Растерявшись перед открытым вызовом всегда послушной дочери, князь не знал, что сказать. Потому что ему не хуже других было известно, что вещи, наделённые магией, приносят несчастья тем, кто завладеет ими силой. Положение спас слуга, принёсший завтрак. Проголодавшиеся путники набросились на еду и про всё остальное забыли. Князь, воспользовавшись этим, вышел. Маур последовал за ним. Вана, поколебавшись, осталась. Когда всё наелись, она сказала:

– Если вы устали, то можете пойти отдохнуть. Сегодня все гостевые свободны. Если ты хочешь, Арни, я тебя провожу.

Охотник кивнул, и они вышли. В доме Маура было несколько комнат для гостей, в которых временами жили приезжавшие в город по делам повстанцы. Ариэль, хмурая, как тучи за окном, вышла тоже. Анора посидела несколько минут, наслаждаясь теплом камина, тишиной и покоем. Потом со вздохом поднялась и пошла отдыхать. Сняв с себя испачканную в пути одежду, залезла в ванну и долго сидела там, смывая грязь и плохие воспоминания. Выйдя из ванной, легла и попыталась заснуть, но, как назло, сон не шёл. Тогда стала думать о Рине. Теперь, когда она была уверена, что закадычный друг детства будет жить, у неё появилась надежда на будущее, и Анора стала мечтать. Но так как княжна весьма смутно представляла, какое у любви бывает будущее, то и мечты её были похожи на неясные, туманные видения.

А днём началась гроза. Вспышки молний заливали комнату призрачным светом. Оглушительно гремел гром. Ливень громко барабанил по стеклу. И мысли Аноры сразу обратились к брату и подруге, которые остались там, среди врагов и под открытым небом. Она очень переживала за них. Но как ни велика была её тревога, к вечеру княжна настолько устала, что ей, наконец, удалось заснуть…

***

Эльфея с головой погрузилась в ледяную воду, чуть не захлебнувшись. Стремительный поток подхватил её и понёс вперёд, кувыркая как щепку. Вода была настолько ледяная, что смертельно замёрзшая Эльфея закоченела совсем. Она ничего не чувствовала и уже не могла двигаться. К тому же намокшая одежда и меч тянули вниз, мешая плыть. А сил уже не осталось даже на то, чтобы отстегнуть тяжёлое оружие. Мысли, и без того путанные, погасли совсем, и девушка потеряла сознание. Но в этот момент Ранелю, отчаянно пытавшемуся её схватить, наконец, удалось это сделать. Он прижал Фею к себе, держа так, чтобы она не захлебнулась, и дальше они поплыли вместе. Но долго это не могло продолжаться. Ранель понял, что нужно выбираться отсюда, пока силы его не иссякли. И стал оглядываться по сторонам в поисках выхода. Ливень, хлеставший по лицу, и темнота мешали это сделать. Но во время вспышки молнии ему удалось заметить, что впереди по течению на северной стороне ущелья, размытой больше южной, есть ниша метрах в трёх над водой. Проплывая мимо, он смог ухватиться за выступ скалы под нишей, и с невероятными усилиями ему удалось влезть туда и втащить бесчувственную Фею. Без помощи магии это точно не получилось бы.

Отдышавшись, князь сразу же перекрыл вход магической завесой, не пропускающей холод, и нагрел воздух в нише. После этого снял мокрую одежду, неприятно леденившую кожу, и, раздев Фею, принялся растирать ей руки и ноги, чтобы восстановить кровообращение. Это помогло. Когда кровь быстрее побежала по жилам, мышцы начали болеть, и это привело девушку в чувство. Эльфея застонала и открыла глаза, дрожа и стуча зубами.

– Прекрати, – жалобно попросила она. – Мне же больно.

– Это хорошо. Если руки и ноги болят, значит, они есть, – Ранель вымучено улыбнулся, и, несмотря на туман в голове, принцесса поняла – он пытался пошутить.

Они посмотрели друг на друга и поняли, что спаслись. После напряжения последних дней наступила реакция, и Эльфея разрыдалась, рванувшись к Ранелю и обхватив его за шею. Собственная нагота девушку ничуть не смущала – после всего пережитого было всё равно. Князь обнял её и тихо сказал:

– Не плачь, любимая. Мы спасены. Теперь всё будет хорошо.

Он медленно провёл ладонью по её спине. От его прикосновения по коже пробежала горячая волна. Принцесса посмотрела ему в глаза, и у неё невольно вырвалось:

– Я люблю тебя, Рони.

– И я тебя люблю, моя прекрасная загадочная Фея, – тихо ответил Ранель, целуя её. Эльфея ответила на поцелуй, крепче прижимаясь к нему…

Время остановилось. Окружающий мир куда-то отдалился. Остались руки, губы, прикосновения, стук сердец… Про холод забыли, потому что внутри словно разгорался пожар. Как-то все приличия и условности резко забылись за ненадобностью…

Глава 7. Осознания и признания

Библиотека походила на бред безумного библиотекаря. Раскрытые книги всех видов и размеров занимали все горизонтальные поверхности, даже часть ковра на полу. В лучах солнца из окна танцевали пылинки. И среди этих древних хранилищ знаний окопался Гиланор. Растрёпанный, с разводами пыли на лице – он смахивал на взъерошенную птицу.

Эльфея с ногами забралась в кресло с пыльным фолиантом на коленях и пыталась читать на древнем языке. У неё плохо получалось, но она упорно продолжала разбирать древний текст, не столько по необходимости, сколько из упрямства. Месяц назад принцесса уговорила Гиланора научить её древнему языку. Только язык-то оказался не так прост, как казалось вначале. Теперь она упорно училась уже из принципа, чтобы Гиланор не думал, что это был минутный каприз избалованной принцессы. Она уже могла читать на древнем языке, но понимала едва ли десятую часть написанного. Древний текст упорно не хотел становиться понятным. Не выдержав, отшвырнула от себя толстый том, чуть не плача. С глухим стуком фолиант шлёпнулся на ковёр. Гиланор обернулся на звук.

– Я так больше не могу! – воскликнула Эльфея. – Я почти ничего не понимаю из написанного.

И невольно замерла в ожидании слов Гиланора: мол, чего ещё было ждать от капризной девчонки. Поэтому удивилась, когда он сказал:

– Не переживай так. Каждый проходит через этот период. Было время, я тоже так думал. Ты ещё сумела продержаться целый месяц. Обычно те, кто напрашивались ко мне в ученики, сбегали через неделю. У меня был только один, учившийся с таким же упорством, как ты. Его звали Нолен. Я помню, как 40 лет назад ко мне подошёл тощий, оборванный мальчишка лет десяти. Он был подкидышем, и никому до него не было дела. Поэтому, да ещё потому, что мне нужен был помощник, я и взял его в обучение. И сам удивился, с каким энтузиазмом он впитывал новые знания. Я только через пять лет узнал, что он учился так хорошо только ради достижения своей конкретной цели – хотел по древним книгам научиться управлять своим даром. Я видел, что у него янтарные глаза, но не придавал значения – не думал, что для него это так важно. В конце концов, он добился своего, и в двадцать лет владел магией лучше любого дворянина. Нолен стал самым могущественным из существующих магов. Оказалось, что дворяне за тысячу лет многое позабыли. На радостях он хотел поделиться своим открытием с ними, но никто не воспринял его всерьёз. Да и кому хотелось признавать, что какой-то самоучка оказался сильнее? Нолен обиделся и отправился путешествовать по Эльдананду. О его дальнейшей судьбе я знаю очень немного: около полугода он жил в большом торговом городе Кормале. И, кажется, влюбился в какую-то девушку. Но её семья была против их брака. Родители как-то их разлучили, и Нолен ушёл. Ещё три года его видели то здесь, то там, с каждым разом всё дальше к югу. И, наконец, он совсем пропал. С тех пор о нём нет никаких вестей. – Гиланор печально вздохнул.

Эльфея несколько минут молчала, обдумывая рассказ Гиланора. Потом молча встала, подняла книгу, уселась обратно в кресло и снова погрузилась в изучение текста. Мудрец с улыбкой посмотрел на ученицу и сказал:

– Давай я объясню тебе, что непонятно.

– Вот здесь, – ткнула пальцем Эльфея.

– Это слово читается «сул», а переводится «ветер». «Доли» – значит «тайна». А это…

И Гиланор принялся объяснять непонятные слова. Эльфея довольно быстро всё запоминала. Трудно было ожидать таких феноменальных успехов от девятилетней девочки. Но принцесса учила древний язык так, словно он был у неё в крови…

***

Эльфея проснулась и не смогла понять, где находится. Безрезультатно порывшись в памяти, открыла глаза и встретилась взглядом с Ранелем. Увидев, что она проснулась, он тихо сказал:

– Доброе утро, Фея.

– Доброе утро, Рони, – принцесса уткнулась в его плечо.

– Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно, – ответила она и внезапно вспомнила всё, что произошло ночью. Но не почувствовала ни стыда, ни сожаления. Ей было спокойно и уютно здесь, и не хотелось ни о чём думать. Однако реальность сама напомнила о себе шумом воды. Эльфея огляделась вокруг. Каменная ниша – в ширину метров пять, а в глубину и высоту метра три. Её перекрывает мерцающая магическая завеса.

– Где мы? – удивлённо сказала она.

– В нише в северной стене ущелья. Ты помнишь, как мы сюда попали?

– Нет. Я помню только погоню, грозу, мост… потом он, кажется, оборвался… падение… ледяная вода… потом только тьма. Очнулась я уже здесь. А потом… сам знаешь, – смутилась Эльфея.

– Всё верно. Только мост не оборвался – разрубили канаты, его держащие. Кстати, всадников осталось только десять. Похоже, остальные сломали себе шею на том плоскогорье. А теперь, может, поговорим?

– О чём? – упавшим голосом спросила Эльфея.

– Ты знаешь. Всё это время я молчал только потому, что чувствовал: ты не хочешь говорить при остальных. Но теперь мы одни, и я хочу знать, что за тайна не даёт тебе покоя. Я уверен, Анора её знает. Но ты предусмотрительно попросила честную девочку молчать, поэтому я и не стал выпытывать у неё правду. К тому же, я хочу, чтобы ты сама мне всё рассказала. И ещё одно: я заметил, что вы с Анорой давно знакомы. Ты прекрасно это скрываешь, но она не умеет лгать. Достаточно было посмотреть, как она повисла у тебя на шее, чтобы заподозрить неладное. Хорошо, что никто кроме меня этого не видел. И последнее, ты с самой первой встречи знала, кто я. Достаточно было видеть, с каким выражением лица ты смотрела на Знак на моей ладони. И теперь я хочу знать, в чём дело?

– Ты прав. Прав во всём, кроме одного. У меня две тайны, а не одна. Ани знает только одну, причём не самую страшную. А меня заставляет мучиться как раз вторая, о которой никто даже не подозревает, в том числе и твоя сестра. Хочешь знать обе? Первая: я – принцесса Эльфея, дочь короля Артина и королевы Мелины. Удивлён?

– Не очень. Что-то подобное я и предполагал. Есть в тебе нечто… не знаю, как определить. Но ты никогда не была похожа на крестьянку. Не та осанка, не те манеры, не те навыки.

– Ладно. А как тебе вторая тайна: я – внучка Золотого Дракона. Доволен?

Ранель несколько минут молчал, обдумывая сказанное. Теперь он понял, что ему показалось странным в Эльфее при первой их встрече – цвет её глаз. Но было странно, что он не мог этого понять, пока она сама не сказала – словно какая-то сила мешала. И вдвойне странно, что до сих пор её зелёные глаза у него не ассоциировались с легендой о Золотом Драконе. Хотя учитель не раз ему рассказывал, что Дракон может превращаться в человека, и узнать его можно по зелёным глазам.

– И ты все эти семь лет скрывала это? – наконец, спросил он.

– Нет. Все эти семь лет я сама не помнила, кто я такая. После того, как я ударилась головой о трон, я потеряла память. Думаю, именно это спасло мне жизнь. Иначе меня ждала бы участь моих родителей. А так леди Морена сочла, что я не опасна, и сослала меня в глухомань под строгим надзором. Память начала возвращаться ко мне после того, как я полтора месяца назад встретила на дороге графа Талена. Нынешнего герцога Ангрена то есть. С тех пор я начала каждую ночь видеть один и тот же кошмар: как граф Тален убивает моих родителей. За месяц бессонных ночей я совсем измучилась. Кошмары перестали сниться, когда я встретила тебя. Зато начали сниться другие сны: в них я вижу наиболее значимые эпизоды из моей жизни. Но они почти не связаны между собой, и я не могу из разрозненных кусков составить полную картину моей прошлой жизни. Например, в одном из снов я узнала твою историю. Могу рассказать, если хочешь. В другом я видела своего друга Рина. В третьем отец учил меня, как управлять Великим Мечом на расстоянии. Постой-ка, тебя ведь это тоже касается. Тогда я лучше покажу.

С этими словами она сосредоточилась, и Драконий Кинжал, выскользнув из ножен, медленно взлетел в воздух и начал выписывать в воздухе замысловатые фигуры. После этого плавно опустился ей на ладонь.

– Видишь. Именно таким образом я спасла Ани. Так что она не сильно соврала, всего лишь переставила местами события. Сначала кинжал вонзился в плечо герцога, а потом уже я влетела в комнату. Кстати, этим кинжалом она и собиралась заколоться. Даже чуть не проговорилась, начав произносить слово «Драконий», но быстро исправила на «древний». Хочешь так же управлять своим мечом? – Эльфея припомнила уроки отца и почти слово в слово пересказала Ранелю.

Князь закрыл глаза и попробовал это выполнить. Меч Тигра медленно взлетел в воздух, пролетел немного и начал падать. Но в нескольких сантиметрах от земли завис, поднялся снова, сделал несколько виражей и опустился в ладонь Ранеля.

– Действительно, легко, – сказал он, открывая глаза.

– Главное не отвлекаться. В своё время мне долго пришлось учиться такой концентрации мысли. Зато теперь это умение вернулось само собой.

– А что ещё ты вспомнила?

– Ещё… Слушай, мне только что пришло в голову… Как звали твоего учителя?

– Нолен.

– Я так и подумала. Печально…

– Что печально?

– Что его жизнь закончилась так… печально.

– А ты знаешь, как она начиналась?

– Да. Мне рассказывал Гиланор. Нолен был его учеником… – не договорив, Эльфея о чём-то задумалась.

– Ты мне расскажешь? – спросил Ранель.

– Что? – Эльфея вздрогнула, возвращаясь к действительности, огляделась вокруг и сказала:

– Тебе не кажется, что пора поискать выход отсюда? Не будем же мы сидеть здесь вечно. Поговорить можно и потом, по дороге. – С этими словами она встала и начала одеваться. Ранель последовал её примеру. Их одежда успела высохнуть за ночь в тёплом воздухе, удерживаемом магической завесой.

Одевшись, они подошли к краю и выглянули наружу. Уже рассвело. Небо расчистилось, только кое-где остались лёгкие облачка. Пахло свежестью. Но край ущелья от этого ближе не становился. Он возвышался высоко над головой. Уровень воды за ночь поднялся, и река бурлила всего в двух метрах у них под ногами.

– Вот это мы влипли. Отсюда разве что улететь можно.

– А это прекрасная идея! – обрадовалась Эльфея.

– Я же пошутил.

– А я совершенно серьёзно. Не ты ли говорил, что в мире нет ничего невозможного. Смотри и учись.

Эльфея достала кинжал, подняла его над головой и, медленно согнув ноги, повисла на нём. Кинжал медленно выплыл из ниши и полетел вверх. И Эльфея, держась за него, полетела тоже. Выглянув за край скалы, Ранель успел заметить, как она скрылась за краем ущелья. После этого ему не осталось ничего другого, кроме как достать свой меч и последовать за ней.

Когда он приземлился на землю, Эльфея спокойно стояла на самом краю ущелья, с интересом оглядывая окрестности. Ранель тоже осмотрелся. С этой стороны реки всё предгорья сплошь покрыты дикими лесами. Судя по мосту, люди здесь когда-то бывали, но похоже уж очень давно.

– И как мы сможем пересечь эти нехоженые дебри?

– Не беспокойся, я вырос в таких же лесах и, как видишь, до сих пор жив.

– Надеюсь, и я смогу в них выжить, – неуверенно вздохнула Эльфея.

– Сможешь, – убеждённо сказал Ранель. – Я помогу.

Принцесса тепло улыбнулась ему:

– Спасибо.

В этот момент раздалось звонкое ржание, и из леса вылетел Лоссар. А следом за ним… Эльфея задохнулась от восхищения, когда увидела дивно-прекрасную кобылу, летевшую вслед за Лоссаром. Она была такая же снежно-белая, стройная и грациозная, но с гривой и хвостом золотого цвета. Лоссар сразу же подлетел к Ранелю и ткнулся ему в плечо. А кобыла остановилась неподалёку и так выразительно посмотрела на девушку, что та тут же поняла: эта красавица пришла к ней.

– Сула, – позвала она, протягивая руку к лошади. Это имя пришло ей на ум само собой. Лошадь медленно подошла и осторожно ткнулась ей в ладонь. Эльфея нежно погладила её, и Сула радостно заржала.

– Ну что ж, жизнь не так уж плоха, если судьба преподносит такие подарки, – весело сказала принцесса и взлетела на лошадь.

Ранель тоже сел на Лоссара, и они направились на север. Очень скоро Эльфея поняла, что Сула, если ей не мешать, сама выбирает лучшую дорогу. Поэтому она предоставила ей полную свободу, и стала просто наслаждаться путешествием…

***

Рин стоял на крыльце большого дома в центре Калиранта и смотрел, как солнце встаёт из-за гор. Они сейчас выглядели тёмно-синими силуэтами. После ночной грозы воздух дышал особенной свежестью. В ясном небе плыли лёгкие облачка. Неподалёку шумел Арос, падая водопадом. Редкие холодные порывы ветра заставляли Рина поёживаться. Ныла ещё не зажившая рана в груди. Но он не хотел лежать в кровати. Потому что тогда к нему в голову начинали лезть мысли о том, что Анора в лапах герцога Ангрена. Это сводило с ума. Только теперь, когда он потерял Анору, Рин понял, как сильно любит её. И ему невыносимо было думать о том, что герцог сейчас делает с ней.

– Ани, прости меня, – прошептал он. – Я слишком поздно понял, что люблю тебя. Почему мы понимаем, как дороги нам близкие, только когда теряем их? Это несправедливо. Если бы только жизнь дала мне ещё один шанс…

– Ну что вы здесь стоите? Вы же простудитесь. Разве так можно, – всплеснула руками Эльда, появляясь на крыльце. – Прошу вас, ваше сиятельство, идите в дом и ложитесь.

– Зачем? – грустно спросил он, оглянувшись на миловидную кареглазую девушку, с тревогой глядевшую на него.

– Как зачем? Чтобы поправиться.

– А зачем мне поправляться?

– Чтобы жить и бороться.

– А зачем мне жить? И за что бороться?

– Послушайте, это уже серьёзно. Если вы немедленно не вернётесь в дом, я позову княгиню Эльвену, – решительно заявила Эльда.

– Не надо звать княгиню. Я уже иду, – вздохнул Рин и поплёлся в дом…

Из Дэлина на рассвете незаметно выскользнули пять человек и направились по просёлочной дороге в Калирант. Это были князь Эльдир, Анора, Ариэль, Арни и Вана. Маур решил, что племяннице безопасней будет в Калиранте, и отправил её туда. На этот раз Вана не возражала. Потому что Арни тоже рвался к повстанцам, а ей с ним было интересно – с его появлением она забыла про скуку. Они сразу понравились друг другу, и теперь почти всё время проводили вместе.

А Ариэль теперь чувствовала себя совсем одинокой. С Анорой она сама испортила отношения. Князь её не замечал. Арни, раньше не сводивший с неё глаз, теперь целиком был поглощён Ваной. Ей хотелось выть от одиночества, но она хранила гордое молчание.

Князь и Анора говорили в основном о Ранеле. Княжна рассказывала отцу всё, что успела узнать о нём. А когда выдавалась свободная минутка, думала о Рине. Меньше, чем через три дня, они приедут в Калирант, и она, наконец, встретится с любимым. Она и ждала, и боялась этой встречи, потому что не знала, как себя теперь вести.

А Вана и Арни рассказывали друг другу о своей жизни.

– Я почти не помню мою мать, – говорил Арни. – Она умерла, когда я был маленький. Отца своего я никогда не видел и даже не знаю, кто он. Меня вырастил мой дед, охотник. Но в глубине души я всегда знал, что буду воином. Я верил, что это моя судьба. А ты, наверно, жила, как все обычные дети?

– Нет. Я тоже не помню отца, хотя и знаю, кто он. В этом мне повезло больше. Мой отец был одним из тех редких людей, которые обладают магией, родившись у обычных родителей. Но так как учился управлять магией он по древним книгам, то владел своим даром лучше, чем дворяне, с веками многое позабывшие. Поэтому казалось, что он сильнее их, хотя на самом деле это не так. Но, когда отец попытался сказать им об этом, его никто не захотел слушать. Тогда он отправился путешествовать по стране. Полгода жил в Кормале, крупнейшем торговом городе, где треть населения составляют купцы. Там они с моей мамой встретились и полюбили друг друга. Но дедушка был категорически против их брака, и, чтобы их разлучить, подставил моего отца в какую-то грязную историю. Тому пришлось уехать из города, чтобы не сесть в тюрьму. После этого маму выдали замуж за какого-то кретина с большими связями. А через восемь месяцев родилась я. Конечно, все прекрасно знали, кто мой настоящий отец, но предпочитали делать вид, что ничего не происходит. Я сама об этом узнала, когда мне было десять. Мама рассказала. А через год она умерла. И меня вообще перестали замечать, словно я пустое место. Единственный человек, кроме мамы, кто меня искренне любил, – её младший брат, мой дядя Маур. После смерти мамы он открыл своё дело, перебрался в Дэлин и забрал меня с собой. Никто не стал возражать – всем было наплевать на меня. Зато в Дэлине я смогла учиться управлять магией. За моё обучение взялась леди Ариэн. Но спустя пять лет, когда началось это безумие, её и всю её семью убили. В живых остался только младший брат леди, лорд Аратан – во время резни он был в отъезде. Когда вернулся, застал только руины. И чуть с ума не сошёл тогда. Ведь в замке оставались его жена и двое маленьких детей. Он до сих пор их оплакивает, хоть и прошло уже семь лет.

– Печальная история, – грустно сказал Арни. – А где он сейчас?

– В Калиранте вместе со всеми.

– А ещё кто-нибудь из дворян выжил?

– Да. Некоторых ты знаешь. Это князь Эльдир. Его жена, княгиня Эльвена. Их дочь, княжна Анора.

– И их сын Ранель тоже.

– Да, ты прав. Просто я ещё не привыкла к этому. Кроме них выжил ещё герцог Аурин. Потом леди Нинэль. Ей всего тринадцать лет. Её спасла нянька, выдав за свою дочь. Ещё герцог Нэйтан. Хоть и незаконный сын герцога Ольвина, но он единственный наследник Рода. И, наконец, леди Индис и граф Алдарон. Хотя граф не намного старше леди Нинэль. Ему пятнадцать лет. Он племянник графини Мириэль. Есть ещё Эсфиль, но она отреклась от звания Леди, потому что её дядя – лорд Риман, и она не хочет иметь с ним ничего общего. Вот собственно и всё наше дворянство.

– Неплохо. Могло быть и хуже, – сказал Арни.

– Но могло быть и лучше. Три Рода прервались окончательно. Если прибавить к ним двух предателей, лорда Римана и графа Талена, то получается, что из тринадцати Родов осталось всего восемь. А этого недостаточно, чтобы победить в этой войне. Сейчас мы способны только защищаться.

– Но ведь и это немало.

– Немало, но недостаточно. Мы не можем бесконечно защищаться. Это выматывает и тело, и душу, а сил на нападение уже не осталось. Получился порочный круг. Никто этого ещё не понимает, но началась медленная агония повстанцев. Если не случится чудо, мы погибли.

Вана замолчала, вдруг осознав, что последние несколько минут её слушает не только Арни, но и все остальные тоже. Дальше они ехали молча…

***

Эльда стояла в тени деревьев и с тайным восхищением смотрела на лорда Аратана. Высокий, атлетически сложенный мужчина с короткими русыми волосами учил новобранцев сражаться на мечах. Учения проходили на песчаном берегу Ароса неподалёку от Калиранта. Эльда с большим трудом уложила упрямого герцога Аурина в постель, сменила ему повязку и закончила всю работу по дому. Теперь у неё выдалась свободная минутка, и она снова пришла посмотреть на лорда Аратана, хоть и знала, что он этого не любит. Поэтому спряталась за деревьями на опушке леса.

Девушка любила лорда и ничего не могла с собой поделать. Но ему об этом старалась не напоминать. Потому что, когда однажды набралась храбрости сказать ему об этом, лорд на неё так посмотрел и с тех пор перестал с ней разговаривать. Эльда знала: он отвергает её не потому, что она дочь кузнеца. Его первая жена вообще была танцовщицей из бродячего театра, и он её очень любил. Но Эльде от этого легче не становилось – Аратан упорно не обращал на неё внимания. Она так задумалась, что не заметила, как занятия окончились. Все ученики разошлись, и лорд направился в Калирант. Но ощутил знакомое присутствие и застыл, как вкопанный. Через мгновение пришёл в себя, резко развернулся и решительно направился к девушке. Взгляд синих глаз был холоднее льда.

– Что ты здесь делаешь? – раздражённо спросил он.

– Ничего, – пролепетала Эльда, совсем растерявшись.

– Тебе что, заняться нечем? – рассердился Аратан. – Оставь меня, наконец, в покое и прекрати преследовать!

– Я не преследую! – воскликнула Эльда с болью в голосе.

– А чем же ты в данный момент занимаешься?!

Девушка попыталась ответить, но комок в горле мешал говорить. Да и что тут скажешь? Аратан отвернулся и быстро зашагал прочь, а у Эльды подкосились ноги, и она осела на землю, громко разрыдавшись. Ей показалось, что шаги уходящего Аратана замедлились, но она была в таком отчаянии, что не обратила на это внимания…

Глава 8. Сбывшиеся надежды и обманутые ожидания

Эльфея медленно продиралась сквозь тропические заросли. Несмотря на раннее утро, уже стало жарко. Стояла весна, и заросли вокруг были усыпаны яркими цветами, источающими приторный медовый аромат. Из-за него, а также из-за большой влажности дышалось с трудом.

Рассматривая непривычные деревья, поросшие мхом и обвитые лианами, Эльфея удивлялась, насколько природа южных островов отличается от привычных для неё пейзажей окрестностей Эледлона. Вчера вечером она с родителями приплыла в Эарфронд, самый большой город и порт Урлонского архипелага, резиденцию лорда Ингвара. Принцесса так устала за долгое путешествие, что заснула, не дождавшись ужина. А проснувшись на рассвете, втихаря сбежала бродить по окрестностям. Город её мало заинтересовал – обычный порт, она такие уже повидала. Эльфея быстро пересекла его и углубилась в дикие джунгли за городской стеной.

Продравшись сквозь очередное сплетение лиан, принцесса вышла на утоптанную тропу. Заинтересовавшись, пошла вдоль неё. Через полчаса Эльфея вышла на берег ручья. Недалеко от тропы выше по течению ручей падал с небольшого уступа, образуя водопад. Над ним нависало сильно покосившееся дерево, на котором устроилась девочка лет двенадцати, качая босыми ногами над водой. Одета она была только в короткую тунику. Приглядевшись, Эльфея увидела, что кожа у неё шоколадного цвета, как у аборигенов. Но к ним девочка определённо не принадлежала: волосы чёрные, а не медно-рыжие как у всех местных племён. К тому же туника из тонкого шёлка, а аборигены делали свою одежду из кожи убитых животных и грубой холстины, ткавшейся женщинами на примитивных станках. Может, полукровка?

Заинтригованная Эльфея подошла к дереву и увидела у основания ствола шлёпанцы – в таких ходили все местные. Они представляли собой три кожаных ремешка, прикреплённых к подошве из мягкого и лёгкого дерева. Эта обувь почти невесома и на ноге не ощущается. Принцесса скинула рядом свои туфли и полезла вверх по наклонному стволу, цепляясь за обвившие его лианы. Наконец уселась рядом с незнакомкой, свесив ноги вниз.

Если бы кто-нибудь мог сейчас посмотреть на них со стороны, ему бы сразу бросилось в глаза, как странно они – такие разные – выглядели вместе, сидя на тропическом дереве. Смуглая черноволосая двенадцатилетняя девочка в тунике и белокожая золотоволосая восьмилетняя девочка в шёлковом платье, перепачканном зеленью.

– Как тебя зовут? – спросила Эльфея.

Незнакомка окинула её безразличным взглядом и снова отвернулась, ничего не ответив. Но Эльфея успела заметить янтарные глаза и радостно воскликнула:

– Так ты Индис, дочь лорда Ингвара!

– А ты кто такая умная? – раздражённо огрызнулась Индис. – Наверняка, Её Высочество, принцесса Эльфея.

– Не называй меня так, – поморщилась та. – Мне все эти церемонии уже до того надоели! Зови просто по имени.

Индис с проблеском интереса обернулась к ней.

– Хочешь сказать, тебе не нравится такая жизнь? – иронично спросила она. – Жизнь, полная блеска и роскоши?

– А что в ней хорошего? Сплошной этикет и правила. Скука смертная! – пожала плечами Эльфея. – Гораздо больше мне нравится свобода.

– Мне она тоже нравится. Только толку от этого никакого, – тоскливо вздохнула Индис.

– Почему? – искренне удивилась Эльфея.

– Потому что никто не позволяет мне быть свободной.

– Подумаешь проблема! – фыркнула принцесса. – Делай, что хочешь, и не спрашивай ничьего разрешения.

– Легко сказать. Здесь это не так-то просто.

– Не понимаю, чем это место отличается от остальных?

– Тем, что здесь многие приезжие переняли некоторые традиции местных жителей. А у них мужчины занимаются только охотой и защитой деревень. Всю остальную работу, даже самую тяжёлую, делают женщины. Они здесь на правах верных рабынь. Моя мать тоже из племени, воспитана в этих традициях и меня пытается так же. А мне такое воспитание поперёк горла. Я хочу быть воином, а не красивой куклой при каком-нибудь кретине. Но мой отец так вжился в эту культуру, что даже мысли такой не допускает. Когда я год назад заявила, что не желаю быть покорной женой ни для кого, а хочу научиться сражаться, он так взбесился… С тех пор я больше не пытаюсь возражать.

– Ну и зря. Я имею в виду, зря ты вообще пошла к нему. Ты бы не спрашивала его разрешения, а просто поступала бы, как хочешь.

– Ты так говоришь, как будто всегда так делаешь.

– Конечно. Ещё не хватало спрашивать разрешение всякий раз, когда мне захочется куда-нибудь пойти.

– И тебя не ругают за это?

– Иногда. Но от этого меня не любят меньше, зато так веселее жить.

– Счастливая, – завистливо вздохнула Индис.

– Ты тоже можешь так поступать. Неужели нет способа добиться своего, не спрашивая разрешения отца?

– Есть. Недалеко отсюда, в чаще джунглей есть школа воинских искусств. Говорят, что учитель этой школы – уроженец страны, которая лежит далеко к востоку от Эльдананда, и превосходный боец.

– Так чего же ты ждёшь?! – воскликнула Эльфея. – Пошли туда.

– Прямо сейчас?

– А почему нет?

– В самом деле… почему бы и нет, – задумчиво сказала Индис и привычно вскочила на ствол дерева. Эльфея тоже поднялась и легко сбежала вниз, как по ровной дороге, ни разу не покачнувшись. Индис пошла следом, восхищаясь в душе храбростью принцессы. Ладно, она – каждый день делала это в течение нескольких лет. А принцесса в первый раз. Впрочем, в первый ли? Индис могла бы поклясться, что Эльфее не привыкать лазить по деревьям. Спустившись вниз, они надели обувь и направились вдоль ручья вверх по течению…

Когда вернулись в замок поздно вечером, все грязные и исцарапанные, им влетело от родителей. Но даже это не испортило хорошего настроения. У обеих было легко и радостно на душе. Эльфея радовалась самому увлекательному приключению в её жизни. А Индис радовалась удивительному чувству свободы, охватившему её. Они нашли школу воинских искусств, и обе были приняты в неё. А выходя из школы, поняли, что стали хорошими подругами…

***

Эльфея проснулась и пошла умываться. Вода в ручье была ледяная, зато остатки сна быстро выветрились. Она стряхнула воду и огляделась вокруг. На востоке из-за гор вставало солнце. Было холодно. Девственный лес дышал сонной тишиной.

– Близится зима, – сказал Ранель, выходя на полянку с ручьём.

– Да уж, – поёжилась Эльфея под очередным порывом ледяного ветра. – Удивительно, как я ещё не простыла после постоянных купаний в ледяной воде. Как ты думаешь, нам ещё далеко ехать?

– Думаю, нет. Мы в пути уже три дня и по ровной местности ещё вчера вечером приехали бы. Но продираясь через такие заросли, быстро не доедешь. Однако не думаю, что Калирант сильно далеко отсюда. Уже вечером мы можем быть там.

– Хорошо бы, – вздохнула Эльфея. – Следующую ночь я хочу спать на нормальной постели.

– Тогда не будем терять времени.

Они позавтракали остатками ужина, быстро собрались и выехали в путь…

***

Анора с замиранием сердца расслышала впереди знакомый шум. Это шумел водопад. Значит, их путь подходит к концу. Но, чем ближе они подъезжали к посёлку, тем больше волновалась Анора, потому что совсем скоро встретится с Рином. Князь думал о чём-то своём и не обращал внимания на окружающее. Арни и Вана, увлечённые разговором, тоже не думали о конце путешествия. А хмурая Ариэль плелась в хвосте и мечтала провалиться сквозь землю, потому что возвращалась вовсе не так, как мечтала. Она хотела вернуться одна, с мечом Аурина на поясе и рассказом о том, как убила герцога Ангрена. Тогда ей досталось бы всеобщее уважение и слава. Конечно, можно было бы и княжну спасти, но благодарность её родителей не могла перевесить мечту Ариэль выйти замуж за герцога. А пока княжна жива, этому не бывать. Ариэль убедилась в этом, когда нашла истекающего кровью Аурина на улице Дэлина, а он, не обращая внимания на раны, рвался спасать Анору. Перед внутренним взором Ариэль снова встала та сцена…

…В тот день Рин с Анорой утром вышли прогуляться по городу, а в обед Мауру сообщили о том, что герцог Ангрен в Дэлине. Он сразу послал Ариэль предупредить об этом герцога Аурина и княжну. Но было уже поздно. Ариэль нашла Рина на улице с раной в груди и в луже собственной крови. Он пытался подняться, но не получалось. Ариэль сразу подлетела к нему и попыталась остановить кровь магией, но Аурин вырывался и сквозь хрипы, задыхаясь, говорил:

– Ани… я тебя спасу… Сейчас встану… и пойду… за тобой… Анора, солнышко моё… я не могу тебя потерять… только не теперь…

Ариэль никак не могла удержать его, но тут подоспели Маур с племянницей, слишком обеспокоенные, чтобы сидеть дома. Они помогли. Маур удерживал Рина, пока Вана и Ариэль магией останавливали кровь и перевязывали его. Потом они втроём доволокли раненного герцога в дом Маура. Купец сразу отправил гонца с известием о случившемся в Калирант к князю Эльдиру. Но Рин прохрипел:

– Нельзя ждать князя… Вы же знаете, что он – Ангрен – с ней сделает… Надо ехать немедленно… Я сейчас…

– Да куда ты поедешь?! – вспылила Ариэль, не стерпев. – Ты самостоятельно двигаться не в состоянии!

– Я должен… Я не могу допустить, чтобы Ани пострадала…

– Я поеду, – угрюмо сказала Ариэль и пошла собираться.

– Спасибо… – прошептал ей в спину Рин.

Вана быстро собрала одежду для Аноры, Маур – еды в дорогу, Ариэль – свои вещи, поэтому сборы завершились в рекордно короткий срок – за пятнадцать минут. Уже выходя из дома с перемётными сумками, Ариэль услышала, как Рин шепчет в полубреду:

– Ани… солнышко… любимая…

…Это было невыносимо слышать, и Ариэль заранее решила, что не будет спасать княжну. Она легко сумела бы убедить всех, что не виновата в этом, что просто опоздала. И рано или поздно добилась бы своего: вышла замуж за Рина… Но все её мечты разлетелись в пух и прах, и Ариэль было до слёз обидно. Она всю жизнь стремилась занять высокое положение в обществе, но для этого был только один путь: выйти замуж за дворянина, благо законы Эльдананда это позволяли. Но, когда она выросла, дворян осталось не так уж много. Граф Алдарон младше её и ещё совсем мальчишка. Лорд Аратан до сих пор любит свою покойную жену и весь женский пол в принципе не видит. А герцог Нэйтан незаконный сын, к тому же ей несимпатичен – поэтому не устраивал Ариэль. Так что единственной надеждой на осуществление её мечты был герцог Аурин. А теперь и эта надежда растаяла. Ариэль с досадой покосилась на Анору и вдруг подумала, что у неё ведь есть брат… Но, вспомнив, как Ранель смотрел на эту то ли Тину, то ли Доли и с каким подозрением на неё саму, она со вздохом рассталась с этой мыслью…

После полудня впереди показались первые дома, и вскоре путники достигли посёлка. На подступах к Калиранту из зарослей по обочинам дороги возникли несколько человек. Именно возникли: они были в маскировочных чёрно-бурых костюмах с редкими зелёными пятнами – на фоне хмурого осеннего леса с голыми кустами под грязными соснами они были совершенно незаметны. Князь сразу остановился, его спутники тоже. Им преградил дорогу передовой пост базы повстанцев. Эти люди окружили путников и настороженно замерли, не вынимая пока оружие, но внимательно следя за ними. Конечно, они прекрасно узнали большинство путников, но семь лет бесчестной войны кого хочешь отучат от излишней доверчивости. Наверняка на деревьях прятались и лучники. Вперёд вышел командир поста – немолодой мужчина с пронзительными цепкими глазами – и пристально оглядел всех приехавших.

– Здравствуй, Хант, – первым приветствовал командира князь. – Как дела? Надеюсь, в моё отсутствие никаких новых происшествий не случилось?

– Нет, князь, всё спокойно, – сказал Хант, и все его подчинённые сразу расслабились, с их лиц ушло настороженное выражение. Хант обладал каким-то сверхъестественным чутьём на людей: узнав какого-то человека, он был способен отличить его от любых двойников, сделанных и с помощью магии, и с помощью грима и актёрского мастерства. Поэтому он уже сколько лет охранял наиболее часто используемую дорогу к Калиранту, и при нём ещё никто чужой в посёлок не проник. И теперь Хант добавил, глядя на Арни:

– Среди вас один – чужой.

– Я знаю, Хант. Он решил присоединиться к повстанцам, и насколько я успел его узнать, он – хороший человек. Его прислал к нам Олар из Ним-Тирифа.

– Что ж, проезжайте, – сказал Хант, и люди в маскировочных костюмах растворились в осеннем лесу.

– Впечатляет… – только и смог вымолвить Арни. – Они, как тени.

Отряд снова тронулся в путь. Когда они въехали в посёлок, Ариэль тут же поспешила убраться с глаз долой. Вана сразу подмечала перемены, происшедшие после её последнего визита в Калирант. А Арни с любопытством осматривался, так как был здесь впервые. Князь, обращаясь к нему, сказал:

– Тебе необходимо предстать перед Общим Советом. Ты должен будешь рассказать всем свою историю. Это, конечно, всего лишь формальность, но таковы правила.

– Странно. Я думал, те, кто скрываются, не будут распространяться о себе.

– Поначалу так и было. Но потом произошло несколько инцидентов, когда вернувшиеся из рейдов отряды чуть не убили своих же, приняв за шпионов. Двое новичков были ранены. Тогда мы поняли, что лучше представлять вновь прибывших сразу и всем во избежание дальнейших происшествий. А так как люди присоединяются к нам достаточно часто, это вдвойне актуально. Нет ничего удивительного, что в нашем положении у всех небольшая паранойя насчет чужаков и шпионов. Если тебя будут знать в лицо, меньше шансов, что прибьют свои же. К тому же, после Совета, все будут знать, кто ты и почему здесь находишься, и не будут приставать с расспросами.

– Надо так надо, – пожал плечами Арни и вместе с Ваной направился следом за князем в сторону центральной площади. А Анора поспешила домой. На пороге она столкнулась с Эльдой и сразу спросила её:

– Как Рин? С ним всё в порядке?

– Поправляется. Хотя в последнее время стал совершенно невыносим.

– Где он? – нетерпеливо спросила Анора.

– У себя в комнате, – ответила Эльда, удивлённая поведением княжны.

Анора тут же помчалась туда.

– Я рада, что с вами всё в порядке! – крикнула ей вслед Эльда.

– Спасибо, – ответила княжна, скрываясь в коридоре. Подбежав к комнате Рина, она остановилась отдышаться и, набравшись храбрости, вошла внутрь. Её любимый сидел в кресле и с тоской смотрел в окно.

– Рин, – тихонько окликнула его Анора.

Он вздрогнул и оглянулся. Увидев княжну, вскочил с кресла, бросился к ней и крепко обнял.

– Ани, солнышко, как же я рад, что ты жива и здорова! Герцог Ангрен ничего с тобой не сделал?

– Нет, не успел, – ответила Анора, смущаясь.

– Спасибо Дракону! – с неподдельным облегчением сказал Рин и ещё крепче прижал её к себе, но вдруг отпустил и поморщился.

– Тебе больно? – с тревогой спросила Анора.

– Ничего, уже прошло.

– Как твоя рана?

– Почти зажила. Я же маг, а на маге всё быстро заживает, – сказал Рин, и они оба замолчали, не зная, что сказать.

– Да, кстати, – вспомнила княжна. – Я должна передать тебе привет, – с этими словами она сняла с пояса Меч Сокола и протянула ему.

– Спасибо, – удивился Рин. – Но Ариэль и сама могла бы это сделать.

– А привет вовсе не от Ариэль, – загадочно улыбнулась Анора.

– А от кого же тогда? – ещё больше удивился Рин.

– От Эли! – радостно воскликнула княжна.

– Правда?.. Она жива?!

– Да! Хотя… – княжна вдруг помрачнела. – Сейчас она возможно уже мертва, как и мой брат.

– Брат? – переспросил Рин, чувствуя, что на сегодня он исчерпал запас удивления. – Послушай, лучше расскажи всё по порядку, а то я уже ничего не понимаю.

Они сели рядом, и Анора стала рассказывать, что с ней произошло с того злополучного дня в Дэлине, радуясь, что теперь ей не нужно врать. Рин молча слушал, не перебивая её. Закончив свой рассказ, Анора сказала:

– А теперь поклянись, что никому не проговоришься. Эля разрешила рассказать тебе правду только с условием, что ты будешь молчать.

– Я в неоплатном долгу перед ней, поэтому она может требовать с меня любую клятву, – тихо сказал Рин, опустив голову.

– В каком долгу? – не поняла княжна. – Ты её даже не видел.

– Она спасла тебя, – тихо прошептал Рин, но Анора услышала. Когда она поняла, что это значит, у неё вырвались слова, которые она до сих пор не решалась сказать:

– Я люблю тебя, Рин!

Он медленно поднял голову и посмотрел ей в глаза, тихо сказав:

– Я тоже очень люблю тебя, Ани…

Они бросились друг к другу, и их губы встретились в поцелуе. Это был первый поцелуй Аноры, и она почувствовала себя такой счастливой… но вдруг отпрянула от Рина и сильно покраснела.

– В чём дело? – растерялся он.

– Мама идёт, – объяснила Анора и отошла ещё на шаг.

Словно подтверждая её слова, в коридоре послышались тихие шаги, и в комнату вошла княгиня. Увидев дочь, она радостно воскликнула:

– Анора, солнышко! Ты вернулась! – и крепко обняла её.

Княжна покосилась на Рина и увидела по его лицу, как он в красках представил: что было бы, если бы княгиня вошла минутой раньше. В этом смысле маги имели неоспоримое преимущество перед обычными людьми: они могли чувствовать приближение родных…

***

Индис сидела на сильно покосившемся дереве над Аросом и любовалась водопадом. Это было её любимое место – она всегда любила смотреть на водопад: и на родном острове, и здесь, в Калиранте. Только этот водопад был гораздо больше и красивее. Он представлял собой крутые ступеньки и уступы, образующие что-то наподобие лестницы. И река, прыгая по этим ступенькам, рассыпалась тысячами брызг, сверкающих на солнце как алмазы. Это выглядело очень красиво, и водопад получил название Калирант, что на древнем языке означало «сверкающий поток». И посёлок, построенный рядом, получил такое же название.

Индис часто приходила сюда и часами сидела, любуясь водопадом и размышляя о жизни. Она была одинока, несмотря на обилие людей вокруг. В детстве она всегда мечтала стать великим воином, чтобы её уважали как личность и с её мнением считались – чтобы вырваться из рабского положения женщин на Урлоне. Но теперь мечта сбылась, а счастья это не принесло. Было и уважение, и всё остальное, она даже обучала повстанцев, но… была одинока. В совершенстве научилась сражаться, но так и не научилась сходиться с людьми. У неё не было друзей, и от этого было так тоскливо. Теперь она хотела быть просто человеком, женщиной. Ей хотелось простых человеческих чувств: любви, нежности, дружбы. Чтобы проводить вечера с друзьями, шутить и веселиться. И чтобы любимый… Эту мысль Индис оборвала и горько покачала головой – на счастливую жизнь с любимым она даже не надеялась. Девушка с грустью вспомнила Эльфею. Принцесса была её единственной подругой, но она исчезла семь лет назад, и никто не знает, что с ней стало.

– Леди Индис! – донёсся с берега крик, оборвав её размышления.

Девушка обернулась – на краю обрыва стояла Эльда и нетерпеливо махала ей рукой.

– Ну что ещё стряслось? – вздохнула Индис, вставая и направляясь к берегу. Как только она спрыгнула со ствола дерева и подошла к Эльде, та, не дожидаясь вопроса, воскликнула:

– Леди Индис! Там собирается Совет. Вас просили прийти.

– Опять?! Сегодня же уже был Совет! – изумилась она.

– С юга пришли двое людей, – объяснила Эльда.

– Кого ещё принесла нелёгкая? – тихо спросила Индис, ни к кому не обращаясь, и быстро пошла в сторону посёлка, бормоча под нос:

– Ну что за сумасшедший день сегодня! Второй раз за день собирается Общий Совет! Такого ещё никогда не было. Чувствую, неспроста это. Интересно, кого это к нам принесло из чащи леса?

Войдя в Калирант, Индис направилась к центральной площади, где обычно собирался Общий Совет, если позволяла погода. Ей невольно вспомнился Совет, который прошёл сегодня днём, и Индис вдруг подумала: наверно, приехали спутники Арни, которые задержались, чтобы остановить погоню. Если это действительно они, тогда проблем не возникнет, и Совет скоро разойдётся.

Индис вошла на площадь, битком набитую народом. Похоже, здесь собрались все повстанцы посёлка, хотя обычно на Совет приходило не больше половины. Заметив её, люди посторонились, пропуская леди вперёд. Индис прошла в центр площади и увидела на небольшом возвышении двоих людей в похожих дорожных костюмах: тот, что повыше ростом, – в чёрном с золотой отделкой, а другой – в синем с серебряной. Похоже, им уже объяснили, что от них требуется, – они спокойно стояли и ждали, когда утихнет шум.

Наконец, на площади стало тихо, и высокий начал говорить первым. Как Индис и предполагала, это были спутники Арни. Когда Ранель закончил свой рассказ, его попросили показать меч и Знак на ладони. После этого ни у кого не осталось сомнений, что он – пропавший сын князя Эльдира, и вопрос о его судьбе отпал сам собой. Его спутница, после рассказов Аноры, Арни и Ранеля, тоже была принята в ряды повстанцев без возражений. Совет закончился, и люди стали расходиться.

Индис как раз раздумывала: показалось ей или нет, что эта девушка похожа на Эльфею; как вдруг та, оглядывая народ на площади, заметила Индис и едва заметно улыбнулась ей. Леди покачнулась и чуть не закричала: «Да вы что, ослепли все?! Неужели не видите, что перед вами принцесса?!» Но Эльфея отрицательно покачала головой, и Индис сдержалась. Ранель вместе с отцом пошёл домой, и Индис на ставших вдруг ватными ногах побрела за ними… А Эльфея отправилась искать дом, в котором её поселили.

– Тебя проводить? – раздался рядом звонкий голос.

Принцесса оглянулась и увидела молодую голубоглазую девушку с длинной косой тёмно-каштановых волос.

– Если не затруднит.

– Нет. Я тоже обитаю там и очень рада, что тебя и Вану поселили в нашем доме. Жить вдвоём с Ариэль – хуже наказания не придумаешь. У неё невыносимый характер. Надеюсь, ты не такая? Кстати, меня зовут Нара. А тебя?

– Доли.

– Очень приятно. Ну что, идём?

– Да. Только… можно тебя попросить?

– Конечно.

– Расскажи всё, что знаешь о повстанцах. А то среди абсолютно незнакомых людей я чувствую себя потерянной.

– Тогда тебе повезло, – лукаво улыбнулась Нара. – Я, как истинная женщина, люблю собирать сплетни. С чего начать?…

***

Рин медленно шёл по лесу, вспоминая сегодняшний ужин, во время которого царила непривычно радостная атмосфера, причём каждый радовался своему. Князь Эльдир и княгиня Эльвена радовались, что нашёлся их пропавший сын. Ранель тоже был рад, что обрёл семью. Рин и Ани радовались, что нашли друг друга в этом мире. А леди Индис тоже радовалась чему-то своему и витала в облаках… Да, необычный получился ужин…

После еды Рин вышел прогуляться перед сном в лесу за посёлком. Солнце уже зашло, и быстро сгущались сумерки. Вдруг Рин услышал шаги позади себя. Он резко обернулся и с облегчением узнал Ариэль.

– Что тебе нужно?

– Я люблю тебя, – сказала Ариэль без предисловий. Рин заметил, что она очень возбуждена.

– Это уже давно не новость для всех, – покачал он головой.

– Ты не понял! – воскликнула Ариэль взволнованно. – На этот раз ты выжил. А что, если в следующий раз тебе не повезёт? Если тебя убьют?.. Тогда твой Род прервётся. А я могла бы родить тебе сына… наследника!

Ошарашенный Рин спросил:

– И когда эта чушь пришла тебе в голову?

– Чушь?! – поражённо переспросила Ариэль. – Но я же… – начала было она, но не закончив, кинулась ему на шею и поцеловала. Рин, силой разомкнув объятия, оттолкнул её и сердито сказал:

– Не смей больше так делать! Никогда!

Он быстро зашагал в сторону посёлка. Ариэль с досадой сжала кулаки и тут заметила свою мать: она стояла неподалёку в тени дерева и с ужасом смотрела на дочь. Ариэль раздражённо отвернулась и быстро пошла прочь.

– Ариэль! – окликнула её мать таким тоном, что девушка застыла на месте. – Ты никогда больше не должна так говорить и даже думать. Я тебе запрещаю! Слышишь?

– Слышу, но все равно буду думать и делать, что хочу! И ты мне не помешаешь!

– Нет, не будешь! Потому что Аурин – твой брат! – этот возглас застал Ариэль в тот момент, когда она собиралась убежать: словно оглушённая девушка застыла на месте, не в силах осознать услышанное.

– Это неправда, – сдавлено вымолвила она.

– Правда. Ты – дочь герцога Элентара.

– Если это правда, тогда почему он не женился на тебе?

– Он хотел, но я отказалась.

– Почему?! – с болью воскликнула Ариэль.

– Потому что он продолжал любить мать Рина даже после того, как она умерла при родах. А я не хотела, чтобы он женился на мне без любви.

– Да какая разница?!

– Я так и знала, что ты меня не поймёшь, – грустно вздохнула мать.

– А он знал, что я его дочь?

– Знал и всегда относился к тебе, как к дочери. Ты не можешь этого отрицать.

Ариэль поникла, вспомнив, что герцог действительно очень тепло к ней относился.

– А Рин знает? – тихо спросила она.

– Нет. Отец ему этого не говорил.

Губы Ариэль задрожали, и она почувствовала, что сейчас расплачется. Мать, заметив это, постаралась смягчить удар:

– Ариэль, послушай…

– Не желаю я ничего слушать! – закричала Ариэль и помчалась прочь, не разбирая дороги. Она бежала вглубь леса, подальше от посёлка и от людей, глотая слёзы. Но далеко не убежала: споткнулась о выступающий корень дерева и упала в ворох опавшей листвы, громко разрыдавшись…

Глава 9. Иногда враг твоего счастья – ты сам - 1

Эльфея стояла на песчаном пляже, на берегу широкой и мелкой бухты, подставив лицо океанскому бризу. Отсюда открывался потрясающий вид на водные просторы. Волны медленно накатывали на берег, омывая её ноги. Справа далеко в океан выдавался скалистый мыс, заросший лесом. За ним располагалась гавань Эледлона, и поверх кромки деревьев виднелись верхушки мачт. Далеко от берега маячили рыбацкие лодки. Над водой кружили чайки.

– Как красиво! – восхищённо воскликнула Анора. – Я никогда раньше не видела океана.

Принцесса посмотрела на её сияющее лицо и улыбнулась. Взглянув в сторону города, увидела идущего из-за мыса Рина и нетерпеливо помахала рукой, торопя его. Когда мальчишка подошёл, Эльфея строго сказала:

– Ты опоздал.

– Извини. У отца появились срочные дела, и он поручил мне присматривать за Ариэль. Мне пришлось взять её с собой, – Рин махнул рукой в сторону города. Принцесса посмотрела туда – к ним подходила девочка лет шести с коротко подстриженными русыми волосами.

– Это Ариэль, – представил её Рин. – Она ученица моего отца… Ариэль, это мои подруги – Эльфея и Анора.

– Очень приятно, – с искренней радостью сказала княжна.

– Мне тоже, – холодно ответила Ариэль.

Её тон озадачил Анору, но с детской непосредственностью она всё же спросила:

– Хочешь с нами поиграть?

– Я уже не маленькая, – Ариэль гордо отвернулась и с независимым видом направилась в тень ближайшего дерева.

– Что с ней? – удивилась Анора.

– Не знаю, – пожал плечами Рин. – Она всегда такая. Не обращай внимания…

Дети сели в лодку и, отплыв от берега, стали ловить рыбу. Аурин и Эльфея занимались этим уже не в первый раз и ловко управлялись с удочками. Анора с интересом за ними наблюдала. С уловом они вернулись на берег, и отправились собирать сухие ветки для костра. Но Эльфея задержалась и подошла к Ариэль. Та сидела, прислонившись к дереву, и с хмурым видом водила пальцем по правой ладони. Принцесса села рядом и спросила:

– Чем ты так недовольна?

Ариэль, ничего не ответив, отвернулась.

– Сегодня такой прекрасный день. Пойдём с нами купаться?

Ариэль опять промолчала, но Эльфея не отставала:

– Может, что-нибудь случилось? Я могу тебе помочь?

– Ничего не случилось. Я не хочу купаться. Мне нравится здесь сидеть, – раздражённо ответила Ариэль.

Эльфея поняла, что ничего от неё не добьётся, и, пожав плечами, пошла прочь. Но через несколько шагов остановилась и, оглянувшись на упрямую девчонку, сказала:

– Ну и глупо. Будешь так вести себя со всеми, у тебя никогда не будет друзей, – с этими словами принцесса отвернулась и пошла помогать Рину готовить рыбу. Потом все с аппетитом поели. Анора предложила жареную рыбу Ариэль, но та отказалась. Ни Рин, ни Эльфея этому не удивились.

После обеда принцесса стала учить княжну плавать, а Рин пошёл нырять, собирая со дна бухты красивые раковины. Вечером уставшие, но довольные, дети отправились домой. Ариэль шла очень быстро и скоро ушла далеко вперёд. Анора бегала по окрестностям, собирая цветы. Когда она была достаточно далеко, чтобы не услышать, Эльфея спросила:

– Рин, кто такая Ариэль?

– Она – дочь горничной в нашем замке.

– А почему такая странная?

– Не знаю. Но она всегда такая, даже со своей матерью. Единственный, кто с ней хорошо ладит, это мой отец.

– Странно, – задумчиво сказала Эльфея.

– А, по-моему, закономерно, – грустно усмехнулся Рин.

– Почему?

– Ты никому не расскажешь?

– Конечно, нет! Ты же знаешь.

– Ариэль – моя сестра.

– То есть как… – начала Эльфея, но осеклась, догадавшись, что друг имел в виду.

– Вот именно…

– Ты уверен?

– Это очевидно. Я же не слепой и не дурак, чтобы этого не понять.

– Ну и дела, – покачала головой Эльфея.

Тут к ним подбежала Анора, и друзья сразу замолчали. Больше они к этой теме не возвращались…

***

Эльфея проснулась и открыла глаза. Сначала не могла понять – что не так? – а, поняв, тихо засмеялась. Над её головой вместо крон деревьев был потолок, а она уже привыкла спать под открытым небом. Эльфея встала и выглянула в окно. Оно выходило на восток, и было видно светлеющее небо с тёмными силуэтами горных вершин. Девушка подумала, что где-то там лежит Долина Золотого Дракона…

Вздохнув, Эльфея быстро оделась в ставшую привычной мужскую одежду и, выйдя из комнаты, пошла на кухню завтракать. Там с несчастным видом сидела Ариэль, ничего вокруг не видя. Принцесса заметила, что у неё красные глаза, как будто девушка долго плакала. Эльфея сначала хотела уйти и не мешать ей, но потом подумала, что Ариэль и так всю жизнь была одна – дружеское участие ей сейчас нужнее, чем привычное одиночество. Эльфея тихо подошла и села напротив.

– Что случилось? – спросила она.

Ариэль промолчала, словно не услышала.

– Расскажи. Тебе сразу станет легче.

– Ты не поймёшь.

– Почему?

– Ты не знаешь, что чувствуешь, когда рушится привычный мир.

– Это я-то не знаю? Две с половиной недели назад я чувствовала то же самое. И понимаю тебя гораздо лучше, чем ты думаешь.

– И ты понимаешь, каково это: когда не знаешь, кто ты есть в этом мире?… Когда осознала, что жила во лжи?… Когда не представляешь, во что теперь верить, к чему стремиться и как жить дальше?…

– Понимаю, – тихо сказала Эльфея. – Я сама прошла через всё это.

Но вдруг ей пришло в голову: как Ариэль могла испытать всё это за одну ночь? Ведь вчера вечером она вела себя как обычно. И тут Эльфею осенило.

– Ты узнала, что герцог Элентар – твой отец?

– Ты знаешь об этом?! – изумилась Ариэль. – Откуда?

Принцесса с досадой прикусила язык, поняв, что потеряла осторожность, и попыталась выкрутиться, сказав часть правды:

– Мне рассказал об этом герцог Аурин.

– Он знает?! – ахнула Ариэль, с ужасом вспоминая вчерашний вечер.

– Он же не дурак. Дети иногда бывают гораздо проницательнее и мудрее взрослых. Рин уже давно догадался обо всём и просто делал вид, что ничего не знает.

Эльфея спохватилась, что опять проговорилась, назвав Рина по имени, но Ариэль, сгорая со стыда при одном воспоминании о вчерашнем вечере, этого просто не заметила. А принцесса вдруг поняла Ариэль: её поведение, характер, образ мыслей и мотивы её поступков. Теперь она точно знала, что нужно сказать, чтобы помочь Ариэль обрести душевный покой. Она собралась с мыслями и, тщательно подбирая слова, заговорила:

– Ты всегда стремилась занять высокое положение в обществе. А ты не задумывалась, что сейчас это уже не играет никакой роли? Здесь живут все оставшиеся в живых дворяне, а где богатые замки? Где красивые наряды? Где балы? Где толпы слуг? Ничего этого не осталось. Князь Эльдир со всей семьёй, а также герцог Аурин и леди Индис вынуждены жить в одном доме – их в посёлке слишком мало, чтобы с удобством разместить всех повстанцев. И хотя этот дом самый большой из всех, он гораздо меньше замков, в которых они привыкли жить. А из слуг у них всех одна Эльда. Лорд Аратан и герцог Нэйтан живут вместе с остальными воинами в равных условиях. Леди Нинэль живёт в одной комнате с няней. А Эсфиль отреклась от своего дяди узурпатора и звания леди и теперь работает наравне с дочерьми крестьян и купцов. И это несмотря на то, что она спасла жизнь графу Алдарону и заменила ему мать. Где же теперь их превосходство, к которому ты так стремишься? Его нет. Потому что теперь гораздо больше ценится не происхождение, а способность постоять за себя и других. А ты, насколько я могу судить, прекрасный воин. Ты отличилась в битвах, помогла спасти Анору – ведь именно ты указала потайной ход! – тебя уважают, с твоим мнением считаются, и это притом, что тебе всего шестнадцать лет – разве этого мало? А то, что тебя не любят, легко исправить. Ведь ты сама отталкивала людей, когда они хотели с тобой подружиться. Для начала, хотя бы перестань встречать в штыки попытки сблизиться с тобой. Возможно, потом будет легче?

– Возможно, – тихо сказала Ариэль, по-новому взглянув на свою жизнь.

Эльфея, поняв, что ей удалось пробить ледяной панцирь, сковывавший душу Ариэль, решила не давить на неё, чтобы всё не испортить. Она намазала себе кусок хлеба маслом, налила чай и быстро перекусила. Ариэль всё также сидела, с отсутствующим видом глядя в одну точку. Поев, Эльфея встала и тихо направилась к двери, но на пороге обернулась и долго смотрела на Ариэль. Вздохнула и тихо сказала:

– Не верю, что тебе нравится твоё постоянное одиночество. Неужели ты хочешь всю жизнь прожить без друзей?

С этими словами она вышла, а Ариэль продолжала сидеть, погрузившись в размышления. И только когда до неё дошёл смысл последних слов, она резко выпрямилась и ошарашенная своей догадкой прошептала:

– Принцесса Эльфея…

***

Эльфея быстро шла по посёлку, направляясь на шум водопада. Она не знала, где найти Индис, но, зная её привычки, – с большой долей вероятности леди может оказаться рядом с водопадом.

Солнце поднималось из-за гор, освещая крыши домов. Изредка на улицах ей встречались люди, спешащие по своим делам. Скоро Эльфея вышла из посёлка и увидела впереди лес. Сначала она подумала, что пошла не в ту сторону, но шум водопада явно раздавался впереди – заметив тропинку, Эльфея пошла по ней, пересекла узкую полосу леса и уже через несколько минут вышла на берег реки. В этом месте река текла в неглубоком каньоне, и высота берега не превышала трёх метров. С того места, где стояла принцесса, открывался восхитительный вид на водопад. Справа от неё обрывистый берег круто поднимался на уступ, с которого низвергался водный поток, и на краю этого обрыва росло сильно покосившееся дерево. На нём сидела, любуясь водопадом, Индис. Эльфея улыбнулась: подруга неисправима – и направилась к ней. Пройдя по стволу, она села рядом с девушкой и посмотрела на водопад. Отсюда открывался не менее прекрасный вид, чем снизу, и Эльфея несколько минут молча любовалась пенным каскадом, сверкающим в лучах восходящего солнца. Индис обернулась к ней и сказала:

– Здравствуй, Эльфея.

– Здравствуй, Инди, – ответила та.

Леди улыбнулась, услышав знакомое обращение – девять лет назад её так называла только принцесса. После этого у Индис не осталось сомнений, что перед ней действительно Эльфея.

– Я рада, что ты жива.

– Что-то в последнее время мне часто это говорят.

– Но для меня это очень много значит. Ты ведь моя единственная подруга.

– Неужели с тех пор, как мы расстались, ты больше не нашла себе друзей? – удивилась Эльфея.

– Нет. Я так и не научилась сходиться с людьми. Да и не до того было, – сказала Индис с неизбывной печалью в голосе.

– Мучают грустные мысли?

– Воспоминания.

– Расскажи. Может, легче станет.

– Именно этого мне и не хватало: твоей готовности выслушать, – улыбнулась Индис и начала рассказывать, радуясь возможности выговориться. – Я уже год училась в школе воинских искусств, когда мой отец узнал об этом. Он очень рассердился и решил поскорее выдать меня замуж, а до тех пор посадить под замок. Но у него ничего не вышло. Охрана не смогла ко мне даже приблизиться, не то что остановить. Однако мой отец не сдался. В итоге, я уложила всю охрану нашего замка, хотя и не без труда (несмотря на то, что они старались всерьёз меня не задеть), прямо у него на глазах. Представляешь картину? Я на одном конце комнаты, мой отец на другом, а между нами груды бесчувственных тел. Ты бы видела выражение его лица: он смотрел на меня как на кошечку, у него на глазах превратившуюся в разъярённую пантеру. Он впервые в жизни увидел во мне Личность!

Индис зажмурилась от удовольствия при этом воспоминании, и впрямь походя на кошку. Потом продолжила:

– Это была моя самая большая победа. И осознав это, я высказала моему отцу всё, что я о нём думаю… В лицо назвала его деспотом, а потом заявила, что больше не желаю быть его дочерью, ушла из дома и больше не вернулась – я осталась жить в школе. Спустя два года до нас дошли слухи, что лорд убит, а замок разрушен. Я скорее помчалась туда, но нашла только руины и останки убитых. Я не знала, что мне думать и что теперь делать. Совсем растерялась – настолько неожиданным был удар. Бесцельно бродя по городу, встретила слугу из нашего замка, он и рассказал мне, что произошло. За месяц до моего прихода в город приплыли три корабля. Из них высадились солдаты и, сметая всё на своём пути, направились к замку. Их ничто не останавливало. Однако с прямой дороги в замок они не сворачивали, и большая часть города не пострадала, как и люди. Которые почему-то даже не пытались сопротивляться, равнодушно восприняв это нашествие. Когда солдаты проникли в замок, они убивали всех, кто им попадался, и громили всё подряд, перед тем забирая самое ценное. Но главной их целью были лорд и его семья – как только их убили, захватчики успокоились и повернули обратно. Правда, к тому времени от замка мало что осталось, но город уцелел. Солдаты прошли по улицам до гавани, ничего не тронув, сели на корабли и уплыли. Странно только, что они меня искать не стали…

Индис помолчала немного, давя приступ глухой тоски, потом тихо продолжила:

– Я сама похоронила родителей и брата, потому что люди в городе боялись приближаться к замку. Его стали называть проклятым. Только тот слуга мне помог. Потом я вернулась в школу и продолжила тренировки. Почти все ученики, большинство которых составляли аборигены, покидали школу, не закончив обучение. Они считали, что этого им вполне хватит для выживания. А из тех немногих, что всё же постигли все премудрости до конца, я была самой лучшей. Сам учитель Шон это признавал и дополнительно занимался со мной. В шестнадцать лет я окончила школу воинских искусств и решила действовать. Я тогда и сама толком не знала, что собираюсь делать – просто пересекла пролив Сули и отправилась на север. Не знаю, что меня заставило повернуть на восток – интуиция или провидение – но четыре года назад я попала сюда к повстанцам и, наконец-то, в полной мере узнала, что происходит в стране. Больше всего меня расстроило известие о том, что ты пропала без вести. С тех пор я живу здесь и сражаюсь за повстанцев. Но с течением времени мне всё больше кажется, что мы попали в тупик: не можем победить – не хватает сил, но и защищаться бесконечно тоже не можем – это выматывает и истощает нас. Так что, если мы и спасёмся, то только чудом...

Леди замолчала, и девушки некоторое время молча сидели рядом, думая о будущем.

– Теперь ты расскажи о себе, – попросила Индис.

– Это случилось в день моего рождения на балу. В Тронный зал ворвались вооружённые люди и начали убивать всех подряд, не щадя даже женщин и детей. Это была настоящая резня. Моих родителей убил граф Тален у меня на глазах. Я стояла всего в трёх метрах от них. А когда попыталась отомстить ему, он с такой силой ударил меня, что я отлетела назад и ударилась головой о подлокотник трона. От этого удара я потеряла сознание и память. Даже Знак Дракона исчез с моей ладони…

– Как это исчез?! – удивилась Индис. – Разве такое возможно?

– Смотри сама, – грустно ответила принцесса, показывая обе руки без малейших признаков каких-либо знаков. Индис непроизвольно взглянула на свою правую ладонь со Знаком Дельфина и снова на пустые ладони Эльфеи.

– Вот видишь, – вздохнула она. – Леди Морена очень обрадовалась, обнаружив это. Она сочла, что в таком виде я не опасна, и сослала в захолустную южную деревеньку под строгим надзором. Не знаю, зачем я ей понадобилась, ведь проще было всё же убить – меньше головной боли. Или на худой конец в темницу засунуть. Но у меня нет никаких идей: зачем я ей была нужна, да ещё на относительной свободе. В общем, в той глухомани я прожила семь лет, даже не подозревая, что я принцесса. Считала себя крестьянкой, а своих тюремщиков – родителями. Недавно ко мне стала возвращаться память, но из этих разрозненных кусков я пока не могу сложить цельную картину своего прошлого. Поэтому я прошу тебя, не говори пока никому, кто я. Пожалуйста.

– Хорошо, не скажу. Но, может, я могу тебе чем-то помочь?

– Да, потренируй меня. У меня ведь не было возможности окончить школу воинских искусств вместе с тобой, а я тоже хочу всему научиться.

– Ты неисправима, – улыбнулась Индис.

Эльфея улыбнулась в ответ и, вскочив на ствол дерева, легко сбежала на берег. Индис последовала за ней и, оказавшись на берегу, сказала:

– Всегда хотела спросить тебя: неужели ты не боишься высоты?

– А зачем её бояться? – пожала плечами принцесса.

Индис задумчиво посмотрела на неё и молча направилась вниз по течению. Эльфея следом. Берег реки всё время плавно понижался и скоро обрыв стал не более двух метров высотой. В месте, где река делала плавный изгиб, Индис подошла к самому краю обрыва и спрыгнула вниз. Эльфея невольно ожидала услышать плеск воды, но его не последовало. Тогда она подошла к краю и посмотрела вниз: прямо под обрывом шла узкая песчаная полоса, намытая течением. Индис стояла на песке и, весело улыбаясь, глядела вверх. Эльфея пожала плечами и спрыгнула следом.

– Здесь нас никто не увидит и не помешает, – сказала Индис. – Ну что, начнём?

Эльфея кивнула, и первый урок начался. И странное дело: когда она не думала над каждым движением, тело начинало действовать само – словно всплывали давние знания и навыки, которые, хоть и не очень много, она успела получить в детстве. В итоге – урок больше походил на тренировку, хотя Индис и показывала принцессе новые приёмы. Через пару часов они закончили, и Эльфея пошла в посёлок, а Индис отправилась вниз по течению к месту тренировок повстанцев – чтобы принять участие в обучении новичков, если нужно.

Глава 9. Иногда враг твоего счастья – ты сам - 2

Лорд Аратан умылся и надел куртку. Только что закончился очередной урок, и он с удовлетворением подумал о результатах. Дети крестьян и ремесленников, никогда не державшие в руках оружия, уже сносно могли с ним обращаться, не покалечив при этом себя и своих товарищей. Ученики уже все разошлись (часть из них ушли с Индис), и Аратан остался один на песчаном пляже, на берегу реки. Не так далеко отсюда выше по течению начинался скалистый обрывистый берег, который плавно повышался до самого водопада. Лорд направился вдоль берега вверх по направлению к Калиранту. Сразу за пляжем начинался лес, и он краем глаза заметил в нём какое-то движение. Аратан резко обернулся и успел заметить, как Эльда скрылась в густых зарослях. Он вздохнул и быстрее пошёл вперёд, думая о ней. Лорд не понимал эту девушку: ведь он сделал всё возможное, чтобы та его забыла, а она всё равно продолжала его любить. Аратан прекрасно понимал, что лжёт самому себе, утверждая, что равнодушен к ней. Но в его сердце ещё слишком жива была боль потери. Он не хотел больше испытывать своё сердце на прочность, не хотел бередить старые раны. И его раздражало то, что Эльда этого не понимает. Он ясно дал ей понять, чтобы она забыла его и не питала иллюзий на его счёт, но девушка всё равно продолжала ходить за ним хвостом.

Выйдя на поляну недалеко от Калиранта, Аратан споткнулся на ровном месте, потому что с другой стороны в этот же момент выбежала Эльда. Но и она, видимо, не ожидала этой встречи, потому что отпрянула и с испугом посмотрела на него. Этот страх в её глазах причинил ему боль, и, чтобы это скрыть, он сказал грубее, чем обычно:

– Ну что ты ко мне привязалась?!

Губы Эльды задрожали, и она сделала огромное усилие, чтобы не расплакаться. В её глазах теперь уже был не испуг, а немая мольба. Чувствуя, что сейчас он не выдержит и обнимет её, Аратан воскликнул:

– Оставь меня в покое, девка! – и отвернулся, чтобы не видеть её страданий, потому что это обращение было самым оскорбительным для девушки. Он услышал, как Эльда осела на землю, словно в её теле не осталось костей, но не заплакала – и это было страшней всего.

– Прости меня, Эльда, – еле слышно прошептал он с лицом, перекошенным от боли, и быстро зашагал прочь. Лорд был так подавлен и расстроен, что прошёл всего в метре от Эльфеи, стоящей в густых кустах сбоку от тропинки, и не заметил этого. А принцесса, слышавшая весь разговор, а также последние слова Аратана, которых не услышала Эльда, проводила его хмурым взглядом. Перевела взгляд на девушку. Та сидела на земле как мраморная статуя, бледная и безжизненная – словно из неё душу вынули. Эльфея подумала немного и быстро пошла вслед за Аратаном. Нашла его на берегу реки: лорд сидел на краю обрыва и… плакал. Эльфея подошла к нему и сердито сказала:

– Ты – идиот.

Аратан вздрогнул и резко обернулся. Увидев её, грубо сказал:

– Убирайся! Тебя ещё мне тут не хватало.

– Я никуда не уйду. А ты выслушаешь всё, что я тебе скажу.

– Да пошла ты! Буду я ещё слушать какую-то крестьянку, которая…

– Нет, будешь!

Потерявший терпение Аратан в гневе влепил ей пощечину. Почти влепил. В последний момент Эльфея успела увернуться. И пока он не опомнился, со всей силы врезала ему в солнечное сплетение. Тот не ждал ничего подобного, поэтому пропустил удар. Разозлившись, он схватил Эльфею за запястье и вывернул ей руку за спину. Точнее попытался. Она ловко поднырнула ему под локоть, в движении поворачивая кисть и вырывая свою руку из захвата. Аратан резко развернулся и попытался схватить её снова, но Эльфея больше не давала ему приблизиться. Она понимала, что для равной схватки с опытным воином ещё мало умеет. Поэтому использовала свои преимущества: быстроту, гибкость и ловкость – она просто не давалась Аратану в руки, уворачиваясь от захватов и чувствительно врезав ему пару раз, куда удалось. Но что дальше?

В поисках выхода Эльфея быстро оглянулась вокруг и, не особенно раздумывая, по наитию, кинулась на покосившееся дерево над водопадом. Обозлённый Аратан, не глядя по сторонам, за ней. И только пробежав половину ствола, он сообразил по чему бежит, и что под ногами только дерево, а под ним пустота и бурная река внизу. От неожиданности он резко остановился, качнулся и сорвался вниз, едва успев ухватиться за ветку.

Эльфея сразу бросилась к нему, легла на ствол дерева, обхватив его одной рукой, и вторую протянула ему.

– Хватайся!

Аратан смятенно глянул на неё, вниз на бурлящую реку, снова на неё – с сомнением.

– Да хватайся же ты, идиот! Свалиться в ледяную воду захотел?

Словно в подтверждение её слов, ветка затрещала. Аратан тут же ухватился за руку Эльфеи, и она с большим трудом помогла ему взобраться обратно на ствол. Они обхватили дерево руками, лежа переводя дух. Потом сели, и Аратан с сомнением посмотрел на странную девушку, сидящую напротив, не зная, как к ней относиться. Что-то в ней было не так. Но вот что?

– Будешь меня теперь слушать? – с иронией спросила Эльфея.

Аратан продолжал в сомнении взирать на неё, уже не зная, что думать и как реагировать. Приняв молчание за согласие, она сказала:

– Ты зря думаешь, что таким поведением заставишь Эльду разлюбить тебя. Ты её совсем не знаешь. Она из тех женщин, которые не разлюбят, даже если предмет их обожания превратится в демона. А ты – болван: обжёгшись на молоке, дуешь на воду. Один раз ты потерял жену и не хочешь, чтоб это повторилось. Но разве твоя боль будет меньше, если ты потеряешь не жену, а просто любимую? Сомневаюсь. Скорее наоборот, потому что у тебя ничего от неё не останется. А тебе не приходило в голову, что она может пережить тебя? Ты конечно маг, и они живут гораздо дольше обычных людей, но ты ещё и воин, а маги, знаешь ли, тоже смертны. И что тогда будет с ней? Какую память о себе ты ей оставляешь: светлую или не очень?… И подумай ещё вот о чём… ты достаточно умён, чтобы понимать: повстанцев может спасти только чудо. Сколько ещё мы можем так продержаться? Полгода? Год? В любом случае немного. Поэтому надо жить так, будто каждый день – последний. Так не лучше ли последний день прожить счастливо, а не в муках и страданиях?… И потом, своими поступками ты решаешь не только свою судьбу. А кто дал тебе право решать её судьбу за неё? Откуда ты знаешь, что для неё лучше? Ты её спросил, как она хочет прожить свою жизнь? Она, как и все девушки в этом возрасте, хочет быть счастливой, а без тебя она счастлива не будет. Подумай хорошенько ещё раз – в твоей власти и окончательно растоптать её мечты, и сделать её самой счастливой женщиной в мире. Не ошибись, Аратан, потому что исправить ошибку у тебя времени не будет. И никогда не совершай необратимых поступков, за них потом приходится слишком дорого расплачиваться, – Эльфея закончила свою речь на одном дыхании и остановилась перевести дух.

– Я никогда об этом не думал, – тихо сказал Аратан.

– Не сомневаюсь! – возмущённо фыркнула Эльфея и вскочила на ствол дерева. Пройти на берег она не могла – Аратан преграждал путь, а по воздуху его не обойдёшь – поэтому сделала проще. Подпрыгнула; опершись руками на плечи Аратана, сделала кувырок через голову и приземлилась за его спиной. Всё это было проделано так быстро, что он среагировать не успел, только ошалело оглянулся за спину. Сначала некоторые боевые навыки, теперь акробатические – не слишком ли много для простой крестьянки?

А «простая крестьянка» уже пробежала по стволу, спрыгнула на землю и отправилась по своим делам.

***

Вана шла по посёлку, разыскивая дом, где поселили Арни. Вот он! Девушка постучала в дверь. Ей открыл высокий мужчина лет тридцати с короткими чёрными волосами и серыми глазами – не красавец, но всё же привлекательный. Он показался Ване знакомым.

– Здравствуйте, – сказала она. – Арни дома?

– Нет. Он ушёл рано утром. Сказал, что пойдёт к князю Ранелю.

Вана вздрогнула, услышав необычный акцент. Так говорили только уроженцы южного побережья Эльдананда. И она уже встречалась с человеком, который так говорил… Девушка вгляделась в мужчину, стоящего перед ней, и неуверенно спросила:

– Эарнит?

Он, казалось, очень удивился и внимательней посмотрел на неё. Перед ним стояла симпатичная высокая девушка с длинной косой соломенного цвета и янтарными глазами.

– Вана? – так же неуверенно спросил он.

– Да, – с облегчением ответила она, радостно улыбнувшись.

– Как давно мы не виделись, – задумчиво сказал Эарнит.

– Уже семь лет прошло, – согласилась Вана и тихо добавила. – С тех пор, как ты спас мне жизнь.

– Ты ещё не забыла? – удивился он.

– Как я могла забыть? Если бы не ты, меня постигла бы судьба леди Ариэн и её семьи. Ты же практически вынес меня на руках из горящего замка и отвёз к дяде в Дэлин. А я так ничем тебя и не отблагодарила.

– Мне ничего не надо, – покачал головой Эарнит.

– Ты мне совсем не рад, – сказала Вана упавшим голосом, и радость в её глазах погасла. – Извини, я забыла, что мне нет места в твоей жизни.

– С чего ты взяла?

– А ты забыл, как вышвырнул меня из своей жизни семь лет назад?

– Я просто хотел, как лучше.

– Лучше для кого? Для тебя?

– Ты не понимаешь… – начал Эарнит.

– Всё я прекрасно понимаю, – раздражённо перебила его Вана, начиная злиться. – Ты меня никогда не замечал, центром твоей вселенной всегда была дочка леди Ариэн. И меня ты спас просто потому, что не успел спасти её. Но ты никогда не понимал, что она тебя не любит. Ей вообще не нужна была любовь! А только спокойная, размеренная и легко предсказуемая жизнь. Но ты не смог бы так жить! Покой и ты – понятия несовместимые. Через год такой жизнь либо ты сбежал бы от неё, либо она от тебя. Только ты был настолько слеп, что этого не понял. А когда я предложила тебе свою любовь, ты просто сбежал!

– Я не сбежал. Просто считал, что это детская влюблённость, и если я исчезну из твоей жизни, она пройдёт.

– Детская влюблённость? – Вана нервно рассмеялась. – Ты либо дурак, либо слепец. Совершенно ясно, что ты меня совсем не знаешь. Но ты хотя бы внимательно смотрел? Я ведь тогда уже не была ребёнком. Мне было шестнадцать лет, и я действительно любила тебя. А ты поскорее вручил меня дяде и исчез, даже не попрощавшись.

– Зачем сейчас вспоминать об этом? Ведь всё давно прошло…

– Прошло?!! – глаза Ваны уже полыхали яростным огнём. – Ничего не прошло! Я же до сих пор… Да что с тобой говорить! Ты, как был идиотом, так им и остался: дальше собственного носа ничего не видишь! – с горечью воскликнула она и убежала, глотая слёзы обиды и разочарования.

Эарнит ошеломлённо поглядел ей вслед, а потом тихо сказал:

– Прости меня, Вана. Я, в самом деле, слепой глупец…

***

Эльфея рассеянно брела по посёлку и размышляла о том, насколько глупы порой бывают мужчины, – хорошо, что Ранель не такой. Свернула на главную улицу и, отпрянув, спряталась за углом. Князь Эльдир и княгиня Эльвена вышли из своего дома и направились вдоль по улице, к счастью, в другую сторону. Хоть они и видели её уже на общем представлении, но тогда смотрели в основном на вновь обретённого сына и не узнали её. Однако если общаться ближе… узнают наверняка – Индис же узнала. Лучше не рисковать. Она была ещё не готова заявить о себе, потому что внутренне не ощущала себя принцессой.

Эльфея подождала, пока они скроются из виду, и, подойдя к двери дома, постучала. Дверь открыла Анора и, увидев подругу, радостно воскликнула:

– Эля!

– Ани, – укоризненно сказала принцесса, и княжна, спохватившись, прикрыла рот рукой и огляделась, проверяя, не слышал ли её кто-нибудь.

– Извини, всё время забываю, что нужно молчать. Зайдёшь в гости? Родители ушли.

– Я знаю. Потому и пришла.

– Не хочешь, чтобы они тебя узнали, – понимающе кивнула Анора, пропуская Эльфею и закрывая за ней дверь. Они прошли в гостиную, где в кресле сидел герцог Аурин.

– Привет, Рин, – сказала принцесса, с размаху падая в соседнее кресло. Он пристально посмотрел на неё, узнал и счастливо улыбнулся.

– Привет, Эля. Рад, что ты жива.

– Я тоже рада видеть тебя живым – несмотря на всё твои подвиги. А Ани этому рада ещё больше, – с хитрой улыбкой сказала Эльфея и подмигнула. Анора залилась краской, а Рин смущённо улыбнулся.

Неловкую паузу прервала леди Индис, входя в гостиную. Она шла, глубоко задумавшись, и ничего не замечала вокруг. Ради проверки принцесса вдруг сказала:

– Привет, Инди.

– Привет, Эльфея, – машинально отозвалась Индис и, спохватившись, что они не одни, нервно огляделась. Принцесса, заметив это, только покачала головой.

– Не беспокойся, они всё знают. Но смотри, при других не проговорись.

Индис облегчённо вздохнула и смущённо улыбнулась:

– Извини, я задумалась.

– Беда мне с вами, – сказала Эльфея с тяжёлым вздохом.

Анора, всё это время удивлённо на них глядевшая, собралась задать вертевшийся на языке вопрос, но не успела – вошёл её брат.

– Кажется, собрались все посвящённые, – улыбнулась принцесса.

– О чём ты? – спросил Ранель.

– В этой комнате находятся все, кто знает, что я принцесса Эльфея.

Ранель только кивнул, быстро оглядев всех присутствующих, а Анора удивлённо воскликнула:

– Как, они тоже знают?!

– А что тебя удивляет? Не ты одна могла меня узнать.

– Не понимаю, как Ранель мог тебя узнать. Вы же не были знакомы в детстве.

– Я имела в виду Инди. А Рони я сама всё рассказала, потому что доверяю ему.

– Рони? – удивлённо переспросила Анора и, обернувшись к брату, сказала с улыбкой:

– Считай, что принят в круг друзей Её Высочества – у неё всегда была привычка сокращать имена близких людей.

Ранель и Эльфея с иронией переглянулись – друзья? – но промолчали. Они оба ещё слишком неуверенно чувствовали себя среди повстанцев, чтобы переходить к откровениям. Как ни странно, их маленькая тайна давала дополнительную опору в быстро меняющейся жизни.

– А когда ты успела подружиться с Индис? – полюбопытствовала княжна.

– Когда плавала с родителями на остров Урлон.

– Но это же было давно и недолго. Как вы успели подружиться настолько, что она сразу тебя узнала?

– Просто Эльфея – моя единственная подруга, – ответила Индис. – Я бы узнала её всегда, сколько бы лет ни прошло.

– Вот здорово! – восхитилась Анора. – Кажется, в нашей компании прибыло.

– Теперь, если вам захочется поговорить обо мне, говорите между собой и не проговоритесь при других, – попросила Эльфея.

В это время в дверь постучали, и княжна пошла открывать. Через некоторое время она вернулась в гостиную вместе с Ваной.

– Знакомьтесь, – сказала Анора. – Это Вана, племянница купца Маура, одного из наших людей в Дэлине. Вана, это мой брат Ранель и… – под взглядом Эльфеи княжна запнулась и быстро продолжила, – Тина. С Рином и Индис ты уже знакома. Ранель, ты не знаешь, где Арни? Вана его всё утро разыскивает.

Ранель не ответил, как-то странно глядя на Вану. Не может быть…

– Где он? – спросила Вана, не дождавшись ответа.

– Полчаса назад мы расстались на окраине посёлка. Где он сейчас, я не знаю.

– Ясно, – расстроилась Вана. – Пойду поспрашиваю людей – не мог же он испариться!

– Я с тобой, – вдруг сказал Ранель.

– Зачем? Я и сама его найду.

– Дело не в этом. Просто мне нужно спросить тебя кое о чём. Думаю, по дороге нам хватит времени поговорить.

Вана удивилась, но возражать не стала, направившись к выходу. Ранель ушёл с ней.

– Что происходит? – удивлённо спросила Анора.

Никто ей не ответил… Остальные тоже ничего не понимали. А Эльфея вдруг поняла, что чувствовал Ранель, когда она что-то от него скрывала. Сердце остро кольнула досада.

***

Ариэль сидела на берегу ручья, обхватив колени, и смотрела на воду. Этот ручей протекал восточнее Калиранта и впадал в Арос выше водопада.

Сзади раздались тихие шаги. Девушка резко обернулась. Арни. На мгновение лицо Ариэль приобрело обычное холодное выражение, но потом она сбросила маску и снова уставилась в воду.

– Можно? – спросил Арни, подходя к ней.

– Садись, – разрешила Ариэль.

– Что с тобой? – парень присел рядом.

– Тебе действительно интересно? – Ариэль пристально посмотрела на него.

– Да… Ты мне нравишься.

– Тогда скажи честно, что ты обо мне думаешь. Только не смягчай эпитеты.

– Ты красивая, сильная, смелая, гордая… Похожа на богиню войны.

– Упрямая, безмозглая, эгоистичная. Ты пропустил эти определения, – сказала Ариэль, усмехнувшись, и горько добавила. – А богинь не любят, им только поклоняются.

– А ты хочешь, чтобы тебя любили?

– Да!

– Тогда не будь такой нелюдимой. Откуда возьмётся любовь, если ты сама отталкиваешь от себя всех?

– Это потому, что я не умею подстраиваться под других. Видимо, придётся учиться.

– Не надо подстраиваться – надо понимать и принимать людей такими, как есть. И себя тоже. Если захочешь, у тебя всё получится.

– Если раньше меня не убьют, – грустно улыбнулась Ариэль.

– Ты ещё красивей, когда улыбаешься, – невпопад заметил Арни.

– Я действительно тебе нравлюсь? – удивилась она, не привыкшая слышать комплименты.

– Да.

– Тогда почему в последнее время ты меня избегаешь?

– Но ты же сама не хочешь со мной разговаривать. Ты ясно дала мне это понять, когда я пытался с тобой подружиться. Не стану же я навязываться.

– А Вана?

– Она мне тоже нравится. С ней интересно. Очень весёлая и общительная девушка.

– Не то, что я, – усмехнулась Ариэль.

– Ты можешь измениться, если постараешься. Хочешь удержать меня или кого-нибудь ещё, делай что-нибудь! Не сиди безучастно. Кто тебе мешает бороться за тех, кто нужен? – Арни тепло улыбнулся. В его глазах плясали лукавые смешинки, словно он провоцировал девушку: «Не хочешь, чтобы я уходил, – удержи».

Сердце Ариэль учащённо забилось. Неужели он ей нужен? Что-то мешало сказать однозначное «нет».

– А ты мог бы стать моим другом?

– Я мог бы тебя полюбить… если бы ты не была такой холодной и далёкой, как звезда.

Этот ответ оказался совершенно неожиданным для Ариэль – она впервые в жизни растерялась, не зная, что сказать…

Затянувшуюся неловкую паузу прервала Вана, выходя на берег ручья. Ариэль воспользовалась этим, чтобы сбежать от смущающего разговора – она оказалась абсолютно не готова к подобному. Арни долго провожал её взглядом, пока девушка не скрылась за деревьями.

– Я помешала? – оглянулась вслед беглянке Вана. – Извини.

– Да ничего, – вздохнул Арни. – Надеюсь, это был не последний наш разговор.

– Она тебе нравится?

– Есть немного… – парень смущённо отвёл взгляд.

– И зачем тебе такая язва и колючка?

– Она неординарная девушка – яркая, – уклончиво ответил Арни, не желая её обсуждать.

– Это да… – рассеянно согласилась Вана и тут же переключилась на то, что её больше сейчас волновало. – Слушай, оказалось, что учителем князя Ранеля был мой отец! Представляешь? Я сначала не поверила, когда князь сказал, что моя магия почти такая же, как у отца. Но потом мы сравнили то, что знали о нём, и оказалось слишком много совпадений. Похоже, это и впрямь один человек. Я узнала о нём много нового. Одно плохо – он умер. А я так надеялась когда-нибудь встретить отца! Увы… Немного грустно от этого – знать, что твоя мечта никогда не сбудется, – девушка вздохнула.

– Да…

– А ты никогда не хотел найти отца? Узнать кто он?

– Нет. Меня это мало волновало.

– И тебе совсем не интересно? – не поверила Вана.

– Может быть, немного.

– О-о… – в глазах девушка загорелся азарт. – Мне кажется, ты хочешь казаться более равнодушным, чем есть на самом деле. Я помогу тебе его найти!

– Каким образом? Сколько лет прошло. Он может быть где угодно. Или мёртв. Сейчас, когда в стране непонятно что происходит, как ты свидетелей найдёшь, которые хоть что-то знают? Это нереально. Забудь!

– Нет уж! Не лишай девушку развлечения, иначе я со скуки тут помру. Давай рассказывай всё, что знаешь, – Вана подхватила Арни под руку и почти поволокла к посёлку.

– Да я не знаю почти ничего! – упирался парень. – Куда ты меня тащишь?

– В мой дом. Поговорим там не спеша. Хватит препираться! Рассказывай!

– Ладно… – Арни сдался, но подозрительно покосился на девушку. Сегодня её весёлость была какой-то нарочитой. Вану словно лихорадило. С чего она так возбуждена? Из-за отца? Или ещё что-то случилось? Парень забеспокоился и решил, что лучше побудет сегодня с ней. Пусть чем угодно занимается, если ей от этого легче.

***

Эльфея стояла в проёме двери между кухней и гостиной, смотрела, как Нара готовит ужин, и невольно восхищалась ею. Девушка готовила с таким увлечением и радостью, словно на праздник. Отчасти так и было. Только праздник грустный. Вана решила отдать дань памяти отцу, и хотя никто из присутствующих его не знал – был повод собраться всем вместе за одним столом и поболтать.

Посмотрев в гостиную, Эльфея понаблюдала за Ваной и Арни, оживлённо о чём-то болтающих, сидя рядом. Вошла Ариэль. Она появилась в другой двери гостиной, напротив Эльфеи, и нерешительно остановилась на пороге. Ариэль смятенно посмотрела на парня с девушкой на диване, увлечённых разговором, опустила голову и собралась незаметно уйти. Но в этот момент Нара громко спросила:

– На сколько человек накрывать?

– На пять, – также громко ответила Эльфея и в упор посмотрела на Ариэль. Та вынуждена была остаться. Арни, заметив её, искренне обрадовался, и от этого она перестала чувствовать себя здесь лишней. Это не укрылось от взгляда Эльфеи, и она тайком улыбнулась.

– Ужин готов. Прошу к столу, – донёсся с кухни голос Нары, и все пошли ужинать.

Поначалу разговор не клеился. Ариэль чувствовала себя не в своей тарелке. Нара, привыкшая, что Ариэль её избегает, не знала как себя вести в её присутствии. А Вану очень удивляло, что Ариэль ведёт себя непривычно вежливо и тихо, и она не следила за ходом разговора. Но благодаря усилиям Эльфеи и Арни скоро завязался оживлённый разговор. Даже Ариэль перестала вести себя скованно и включилась в беседу. Очень скоро разговор перешёл на волнующие всех повстанцев вопросы, и Нара с Ариэль стали рассказывать остальным последние события, о которых Эльфея и Арни ничего не знали, а Вана только слышала.

– Месяц назад, – рассказывала Нара, – мы узнали, что отряды солдат стали прочёсывать предгорья, начиная с северного побережья, в поисках нашей базы. Герцог Нэйтан с отрядом наших лучших воинов отправился на север, чтобы помешать им или, в крайнем случае, задержать как можно дольше. Наши ушли уже больше месяца назад, и с тех пор от них не поступало никаких вестей. Никто в Калиранте этого не показывает, но все очень беспокоятся за судьбу нашего отряда.

– Сегодня от них приехал гонец, – сказала Ариэль.

– Откуда ты знаешь? – вскинулась Нара.

– Я его видела, когда возвращалась домой. Он как раз входил в дом князя Эльдира. Думаю, скоро нам сообщат, какие вести он привёз.

– Что же ты сразу не сказала?! – воскликнула Нара, вскакивая со стула.

– Ну, извини, – растерялась Ариэль.

– Не обращай внимания, – сказала ей Эльфея. – Я думаю, она так волнуется, потому что лично заинтересована, чтобы кое-кто из этого отряда вернулся живым.

Нара сильно покраснела и в смущении села на место. В этот момент в дверь постучали, и Нара, забыв обо всём на свете, бросилась открывать, чем лишний раз подтвердила правоту слов Эльфеи. Через несколько минут она вернулась очень бледная и молча село на место.

– Ну, что? – тихо спросил Арни.

– Вражеские поисковые отряды были уничтожены, но из всего нашего отряда в живых осталась едва ли половина. Из них многие ранены, некоторые очень серьёзно, поэтому они не могут быстро ехать. Но гонец не намного их опередил, и скоро они будут здесь… по крайней мере те, кто выжил, – тихо закончила Нара.

После этого рассказа всем расхотелось разговаривать. Ужин закончился в молчании, и они разошлись спать. Эльфея не сразу легла, а несколько минут смотрела в окно, как из-за гор на востоке встаёт серебристо-голубая луна. За домами на другой стороне улицы не были видны предгорья, и горный хребет в призрачном свете луны казался зубчатой стеной.

«Стена, которая отделяет Золотого Дракона от нас… или нас от Золотого Дракона».

Эльфея отошла от окна, разделась и легла спать. Но еще долго не могла уснуть, думая о будущем и о том, будет ли оно вообще, это будущее…

Глава 10. Если можешь помочь... - 1

Эльфея осторожно кралась по парку, стараясь не шуметь и обходя стороной дорожки и аллеи. Наконец вышла на цветущий луг на северной окраине, простирающийся до самого обрыва, высотой в несколько десятков метров. С него открывался прекрасный вид на Нижний город, гавань и океан. Но с того места, где стояла Эльфея, виднелись только верхушки мачт кораблей и океан у горизонта. Чтобы увидеть город, нужно было пересечь луг и подойти к самому краю обрыва. Однако там сидели король с королевой и о чём-то тихо разговаривали.

Принцесса спряталась за широким стволом ормала и залюбовалась ими. Мама и папа прекрасно смотрятся вместе. Мелина – стройная и изящная, с ясными зелёными глазами и длинными золотистыми волосами. Артин – высокий и сильный, с тёмно-синими глазами и волнистыми каштановыми волосами до плеч. У них такие сияющие лица, что совсем не хочется мешать.

Эльфея тихо попятилась назад. Но было уже поздно: они оба почувствовали присутствие дочери и позвали к себе. Принцесса вздохнула и, выйдя из-за дерева, направилась к родителям.

– Опять шпионишь? – спросила мама, улыбаясь.

– Я не хотела вам мешать, – смутилась Эльфея.

– Ты нам не помешала. Мы вспоминали нашу первую встречу.

– Как интересно! – глаза Эльфеи засверкали. – Вы никогда мне этого не рассказывали.

– Хочешь послушать? – спросила Мелина, переглядываясь с Артином.

– Конечно! Только с самого начала.

– Если с самого начала, то я родилась в деревне Таура, лежащей на торговом пути между Дэлином и Хелрондом. Моя мать Эстела была дочерью трактирщика. Кто мой отец, я не знаю. Я росла как все деревенские девчонки. Когда мне исполнилось семнадцать лет, через нашу деревню проезжал Артин, тогда ещё принц. Он путешествовал по стране и остановился на ночь в нашем трактире. Там мы с ним и познакомились. Можно сказать, мы с первого взгляда влюбились друг в друга, только моя мать была почему-то категорически против этого. А когда Артин предложил научить меня управлять моим магическим даром, она вообще стала воспринимать его как личного врага. Мы с ней сильно поссорились из-за этого, и я уехала в столицу вместе с Артином. Его родители сначала восприняли меня настороженно, но, когда узнали поближе, одобрили выбор сына, и через два месяца мы поженились. Моя мать два года со мной не разговаривала. Потом корабль, на котором плыли король и королева, попал в сильнейший шторм и затонул. Принц Артин стал королём, а я королевой. После этого мама смирилась и перестала враждебно относиться к моему мужу, но и любить его тоже не стала. И за что она его так не выносит? Не понимаю, – Мелина грустно вздохнула и посмотрела на город внизу.

С обрыва открывался прекрасный вид. Прямо под тем местом, где они сидели, из пещеры в скале вытекала река Линдуин, пересекала Нижний Город и впадала в океан. На её берегах и дальше по берегу гавани располагались многочисленные причалы для кораблей и рыбацких лодок. В прилежащих к докам районах кипела обычная портовая жизнь. В Нижнем Городе жили в основном моряки, ремесленники и другой рабочий люд, а также наёмники. Там же располагались все рынки и лавки. Слева и справа обрыв постепенно понижался, и Нижний Город плавно – террасами – переходил в Верхний, лежащий к югу от дворца, где жили дворяне, послы других государств и богатые купцы. На террасах обитали учёные, лекари, музыканты, художники, актёры и другие творческие люди. Там же располагалось большинство магазинов.

– А почему Эледлон так расположен? – спросила Эльфея.

– Когда-то, несколько тысяч лет назад, уровень воды был выше, и обрыв, на котором мы сидим, был берегом океана, – начал объяснять Артин. – В те времена дворца ещё не было, а на его месте стояла сторожевая крепость. Потом случилось сильное землетрясение: крепость разрушилась, а океанское дно под обрывом обнажилось, и возникла удобная гавань. От землетрясения также образовался пролом в скале, и река Линдуин, раньше падавшая водопадом с обрыва, проложила новое русло по этому пролому, со временем промыла пещеру и стала течь под землёй. Вскоре на побережье образовавшейся гавани возникла рыбацкая деревушка. Постепенно поселение ширилось и через несколько веков превратилось в город, причём богатые люди старались селиться подальше от шума и запахов порта – так возник Верхний Город. Развалины крепости долго не трогали, а когда город разросся и стал столицей, на их месте построили дворец. Несколько позже, уже после того, как первые маги освободили Эльдананд от власти леди Мориты, король Эленнит посадил позади дворца, между ним и обрывом, парк из ормалов, чьи семена принёс из Долины Золотого Дракона.

– Значит, этому парку уже тысяча лет? – недоверчиво спросила Эльфея.

– Да.

Они посмотрели в сторону густо растущих деревьев, уже больше походящих на лес. Высокие стройные ормалы возвышались как белые колонны, а раскидистые кроны соприкасались высоко над землёй, образуя серебристо-голубой полог из резных листьев, тихо шелестящий на ветру. Этот парк располагался на северном склоне невысокого, но широкого холма, на вершине которого стоял дворец. Сам дворец, удивительно красивый, был построен из редкого белого камня, светящегося в темноте внутренним светом, ничего не освещая вокруг – отчего ночью казался призрачным. Днём же, когда ярко светило солнце и листья ормалов начинали сверкать серебром, – казалось, что ослепительно-белый дворец словно плывёт в сверкающем серебристом море. Эльфея никогда не видела более прекрасного зрелища и не уставала им любоваться. И завершая картину, на крыше дворца высилась статуя Золотого Дракона из жёлтого золота с глазами-изумрудами. Он выглядел почти живым, только размерами поменьше настоящего.

И ночью, и днём сияющий дворец на высоком обрыве со сверкающим золотым драконом на крыше был самым лучшим маяком для всех кораблей…

***

Эльфея проснулась в хорошем настроении и вскочила с кровати. У неё перед глазами до сих пор стояло видение прекрасного белого дворца, залитого солнечным светом. Умывшись и одевшись в ставший привычным мужской костюм – другой одежды, увы, не имелось! – она быстро выбежала из дома и направилась на встречу с Индис. Они договорились продолжить тренировку сегодня.

Начинало светать. Порывами налетал холодный ветер. Проходя через полосу леса, отделяющую Калирант от реки, она услышала тихий плач. Эльфея свернула с тропинки и направилась на звук. Через некоторое время увидела девочку лет тринадцати, сидящую на земле, уткнувшись в колени. Плакала именно она. На фоне тёмной одежды в ранних сумерках чётко выделялась коса очень светлых, почти белых волос. Принцесса тихо подошла и села рядом.

– Почему ты плачешь? – спросила она.

Девочка резко вскинула голову и посмотрела на неё.

– Кто ты? Я тебя не знаю.

– Я только позавчера приехала.

Девочка пристально всмотрелась в неё, пытаясь разглядеть в слабом свете занимающегося утра.

– Так ты та девушка, которая убила герцога Ангрена и спасла княжну Анору!

– Ну, я ведь была не одна, – ответила Эльфея, чувствуя себя неуютно от восхищения, прозвучавшего в голосе девчонки.

– Всё равно ты сильная, смелая и умеешь обращаться с оружием!

– Не очень-то я и сильная. И с оружием обращаться только учусь. И как ты можешь быть уверена в моей смелости?

– Я имела в виду не физическую силу, а силу духа. О твоей смелости рассказывали князь Ранель и княжна Анора. И ты уже участвовала в настоящей битве!

– Ты говоришь так, словно завидуешь мне.

– И завидую, и восхищаюсь. Я бы тоже хотела стать воином.

– Кто тебе мешает?

– Няня. Она говорит, что махать мечом – это не занятие для настоящей леди.

– Няня? А-а… Так ты, значит, леди Нинэль, – догадалась Эльфея и, приглядевшись в неясном свете, увидела, что у девочки синие глаза.

– Да, – грустно ответила Нинэль и посмотрела на свою правую ладонь. Эльфея тоже взглянула туда и увидела Знак Лисицы. Леди вздохнула и сказала:

– Я единственная, кто выжил, из всей моей семьи. Моя мать, леди Морион, отец, братья, сёстры – все мертвы. Но няня не понимает, что я хочу отомстить за всех них.

– Я думаю, она прекрасно это понимает, именно поэтому и не разрешает.

– Но почему?!

– Потому что любит тебя и не хочет, чтобы ты тоже умерла. А ты ещё слишком мала и не умеешь убеждать людей. Если хочешь, чтобы няня разрешила тебе обучаться воинскому искусству, ты должна говорить не о мести, а о самозащите. Ведь рано или поздно база повстанцев будет обнаружена, и леди Морена бросит сюда все свои войска. Тогда сражаться придётся всем, даже женщинам, и ты должна будешь уметь защитить свою жизнь и честь. Я думаю, на это твоя няня не сможет возразить, тем более что это чистая правда.

– Ты права. А мне это в голову не приходило. Ты, в самом деле, считаешь, что это неизбежно?

– К сожалению, да. Нам и так слишком долго везёт, значит, надо ждать неприятностей. А ты уверена, что хочешь стать воином?

– Да, очень хочу.

– Тогда пошли.

– Куда?

– На первый урок, – сказала Эльфея, вставая, и направилась в сторону реки. Оглянулась через несколько шагов на сидящую Нинэль:

– Ты идёшь? Или уже передумала?

Нинэль помедлила несколько секунд, потом вскочила и бросилась догонять Эльфею.

Они вместе зашагали дальше, а принцесса подумала про себя: «Надо уговорить Ани тоже учиться воинскому искусству, чтобы она не оказалась больше в такой ситуации, как с герцогом Ангреном. Она должна уметь постоять за себя».

***

Аратан быстро шёл по посёлку, почти бежал. После беспокойного дня и бессонной ночи, проведённых в размышлениях, он, наконец, принял решение и с утра отправился искать Эльду, но дома её не застал. Княжна Анора сказала, что Эльда ушла сразу же после того, как приготовила завтрак, и вид у неё был какой-то отсутствующий и очень бледный. Аратан бросился её искать. Почему-то он был уверен, что найдёт её у реки. Он быстро пересёк полосу леса между посёлком и рекой и вышел к водопаду. Оглядев берег, увидел Эльду, стоящую на краю обрыва над водопадом, и, испугавшись вдруг, что она спрыгнет вниз, быстро побежал к ней. Остановившись рядом с девушкой, лорд тихо окликнул её. Эльда, не оборачиваясь, холодно сказала:

– Уходите.

Не ожидавший такого ответа Аратан растерялся, но потом взял себя в руки и сказал:

– Я только хотел извиниться за то, что вёл себя как свинья. Прости меня.

Эльда обернулась и недоверчиво посмотрела на него.

– С чего это вы вдруг так изменились, милорд? Ни за что не поверю, что внезапно прозрели.

– Ты права. Я уже слишком стар, чтобы внезапно меняться. Скажем так… мне помогли понять, что я веду себя по-идиотски. Прости, что заставил тебя страдать. Я не хотел.

Эльда некоторое время недоверчиво смотрела на него, потом сделала шаг ему навстречу, но тут же остановилась и спросила:

– Это всё, что вы хотели мне сказать?

– Нет. Ещё то, что люблю тебя, и с моей стороны было глупо это отрицать.

– Тогда почему вы так вёли себя со мной?!

– Я боялся, что если я снова начну жить и создам новую семью с тобой, то повторится история с моей женой и детьми. Я не хотел второй раз проходить через этот кошмар, не хотел снова страдать. Мне казалось, что если я буду держать тебя на расстоянии, то мне будет не так больно. Но я ошибался. Я понял, что если бояться будущего, лучше вообще не жить. Прости, что тебе пришлось страдать из-за моих заблуждений. Ты ни в чём не виновата. И если ещё не поздно… если ты всё ещё любишь меня… выходи за меня замуж.

Эльда изумлённо посмотрела на него, не веря своим ушам, и нерешительно сделала шаг вперёд. Аратан рывком притянул её поближе и крепко обнял, чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Находясь в его объятиях, Эльда и радовалась, и не смела верить своему счастью. Но у неё уже не осталось сил, чтобы сомневаться, и она положилась на милость судьбы…

***

Ариэль нервно мерила шагами свою комнату, не в силах усидеть на месте. В её мыслях царило смятение. Весь предыдущий день и ночь она размышляла о своей жизни и поняла, что сама виновата в своём одиночестве. Вчера вечером впервые за очень долгое время она ужинала не одна и с удивлением обнаружила, что ей это понравилось. И с не меньшим удивлением поняла, что окружающие её люди совсем не такие, как она представляла. Нара оказалась весёлой и милой девушкой, Вана – умной и доброй, Арни… Арни вообще относился к ней лучше, чем все остальные вместе взятые. И честно признаться: лучше, чем она заслуживала.

А что касается той девушки, приехавшей недавно, у Ариэль крепло подозрение, что это принцесса Эльфея. Она вспомнила её рассуждения прошлым утром: они выдавали мировоззрение и образование, которых не могло быть у простой крестьянки. К тому же она была очень похожа на королеву Мелину. И вчера за ужином вела себя слишком уверенно для человека, недавно приехавшего и никого здесь не знающего. Ариэль наблюдала за ней весь вечер и уже почти не сомневалась, что это принцесса.

Но даже без полной уверенности Ариэль признала её правоту и решила попробовать изменить свою жизнь. И в первую очередь следовало выяснить отношения с Рином. Ариэль вздохнула и решительно направилась к двери – сколько ни откладывай, а сделать это придётся. Она вышла на улицу и направилась к дому, где жил Рин. Он был недалеко, за углом. Дул холодный ветер. Солнце низко висело над горами. Ариэль подошла к двери и, поколебавшись немного, постучала. Дверь открыла княгиня Эльвена.

– Здравствуйте. Можно мне поговорить с герцогом Аурином?

– Проходи, Ариэль.

Девушка вошла в дом, и княгиня закрыла дверь.

– Подожди немного, я его сейчас позову.

Ариэль прошла в гостиную, являющуюся одновременно столовой, и принялась нервно расхаживать по комнате взад и вперёд. Через несколько минут вошёл Рин. Ариэль, очередной раз повернув, внезапно увидела его и встала как вкопанная.

– О чём ты хотела поговорить? – холодно спросил он.

– Я хотела извиниться за своё поведение позавчера вечером. Это больше не повторится.

– Ты отказалась от своих намерений? – Рин иронично поднял брови.

Ариэль внутренне сжалась и через силу выдавила:

– Ты прекрасно знаешь, что мои намерения неосуществимы по законам природы.

– Ты уже знаешь? – спросил Рин, смягчаясь.

– Да. Мне мама рассказала тем же вечером после твоего ухода.

– Ясно. Значит, моя догадка была верна, – задумчиво сказал Аурин, садясь в кресло.

– Ты поэтому меня так не любил? Потому что знал правду?

– Я никогда не относился к тебе плохо. Я всегда считал, что дети не ответственны за поступки родителей. Это ты отгородилась стеной от всего мира и никому не позволяла влезать к себе в душу.

– Одной это всё же удалось, – прошептала Ариэль.

– Что? – переспросил Рин, не расслышав.

– Ничего. Ты прав. Я, пожалуй, пойду.

– Подожди. Скажи, ты в самом деле была влюблена в меня?

– Не знаю. Раньше я думала, что да, а теперь не так уверена. Наверно, это был просто детский каприз. Я тогда считала, что знаю, чего хочу, но я ошибалась.

– И чего же ты так сильно желала?

– Я думала, что слава, богатство и титул могут сделать меня счастливой, но теперь понимаю, что нет. Я пока не знаю, чего хочу теперь, но попытаюсь как-нибудь изменить свою жизнь. Буду искать новый смысл.

– Что ж, удачи! Если смогу чем-то помочь, только скажи. Буду рад.

– Спасибо. А ты действительно любишь Анору?

– Неужели так заметно? – взгляд Рина сразу потеплел.

– Значит, да, – вздохнула она.

– Тебя это так задевает?

– Да нет. Просто трудно избавиться от многолетней привычки ревновать тебя ко всем подряд. До свидания.

Ариэль направилась к выходу, а Рин остался сидеть в кресле, обдумывая перемену в поведении своей непутёвой сестрички. Через несколько минут в комнату вошла Анора и спросила:

– Она ушла?

– Кто? – рассеянно спросил Рин.

– Ариэль.

– Ушла.

– И о чём вы говорили? Опять поспорили?

– Как раз наоборот. Похоже, мы впервые за долгие годы нашли общий язык.

– Рада за вас, – сказала Анора упавшим голосом.

– Ревнуешь? – с улыбкой спросил Рин, вставая и подходя к ней. – Для этого нет никаких причин, солнышко моё. Я хочу прожить с тобой всю жизнь до старости. Выходи за меня замуж!

От неожиданности Анора растерялась, но уже через мгновение счастливо улыбалась.

– Так каким будет твой положительный ответ? – спросил Рин, взяв княжну за руки. В его глазах плясали лукавые смешинки: он не сомневался в ответе, просто хотел услышать его.

– Да, – прошептала Анора, уткнув пылающее лицо ему в плечо. Рин нежно обнял её, и на несколько минут им стало наплевать на весь мир.

Глава 10. Если можешь помочь... - 2

Эльфея вместе с Нинэль и Индис возвращались в посёлок. Девочка совершенно преобразилась. Она вся сияла и едва не прыгала от восторга, что наконец-то начала сбываться её мечта. Эльфея и Индис понимающе переглядывались над её головой: им обеим было знакомо это чувство. Когда они вошли в посёлок, Эльфея спросила:

– Где ты живёшь? Если хочешь, мы тебя проводим.

– Хочу. Может, вы и в гости зайдёте, хоть ненадолго? Я вас чаем угощу.

– Почему бы и нет.

Они вместе подошли к одному из небольших домов почти на окраине и вошли внутрь. Сразу за дверью была небольшая прихожая, а за ней большая комната, служившая и кухней, и столовой. Там на подоконнике с хмурым видом, уткнувшись в окно, сидел Алдарон – худой парнишка лет пятнадцати с короткими каштановыми волосами и синими глазами. Вошедших он как будто и не заметил. Нинэль шёпотом сказала своим спутницам:

– Он уже давно такой. Я не знаю, что с ним, а он не хочет мне рассказывать. Я пыталась поднять ему настроение – бесполезно… Вы садитесь за стол, я сейчас чаю налью.

Индис села, а Эльфея постояла немного в задумчивости и подошла к Алдарону. Он продолжал молча смотреть в окно. Эльфея тихо спросила:

– Тебя что-то гнетёт?

– А тебе-то какая разница? – огрызнулся мальчишка нелюбезно.

– Нас слишком мало. Если мы не будем помогать друг другу всем, чем можем, нас быстро уничтожат. Когда не хватает количества, нужно побеждать сплочённостью и единством.

Алдарон удивлённо на неё глянул и сказал уже печально:

– Ты всё равно не сможешь мне помочь.

– Ты не узнаешь этого наверняка, если не проверишь.

– Ладно, – вздохнул Алдарон, слезая с подоконника.

Он сел за стол, Эльфея тоже, и пока все пили чай, мальчишка рассказывал:

– Дело в Эсфиль. Она давно себя губит, а я не знаю, как её спасти. Вы, наверно, знаете, что она племянница нынешнего короля-узурпатора. Так вот, она винит себя во всём, что он совершил, не знаю почему. Она вбила себе в голову, что могла всё это предотвратить, и теперь наказывает себя: почти не ест и не спит, хватается за любую работу и совсем себя загоняла. На неё стало страшно смотреть. Она гаснет с каждым днём. Я пытался с ней поговорить, но она меня просто не слышит или не хочет слушать. Эсфиль спасла мне жизнь семь лет назад, и после гибели всей моей семьи она для меня как старшая сестра. Я не хочу ещё и её потерять, но не знаю, как остановить.

– Я с ней поговорю, – сказала Эльфея, залпом допивая остатки своего чая и решительно вставая. – Где она?

– Точно не знаю, но, кажется, сегодня она хотела шить тёплую одежду детям. Зима наступает, а они за год выросли из своей. Она должна быть на складе материалов – поищи её там. Этот склад на этой же улице ближе к центру посёлка. Не заблудишься.

– Хорошо. Я постараюсь её образумить, – сказала Эльфея, встала и направилась к выходу.

– Да поможет тебе Золотой Дракон, – пожелал Алдарон ей вслед.

Эльфея чуть не споткнулась на ровном месте, но заставила себя выглядеть спокойной. Выйдя из дома, она зашагала вдоль улицы к центру посёлка, по пути оглядывая все дома. На окраине тянулись одинаковые маленькие одноэтажные домики. Ближе к центру посёлка стали попадаться другие дома, больше, а иногда двухэтажные. Скоро Эльфея увидела большое высокое здание почти без окон и, решив, что это и есть склад, направилась к нему. Стучать не стала, просто открыла дверь и вошла. Везде царил полумрак, поэтому сразу бросался в глаза ярко освещённый угол, где стоял стол и две лавки. На одной из них сидела девушка и что-то шила. Подойдя поближе, Эльфея увидела, что она шьёт тёплую куртку небольшого размера. Её русые волосы были заколоты на затылке, чтобы не мешали.

– Эсфиль? – окликнула её Эльфея.

Девушка резко вскинула голову и всмотрелась в полумрак за кругом света от лампы, стоящей на столе, пытаясь разглядеть говорившего. Чтобы облегчить ей задачу, Эльфея вошла в освещённое пространство и села на другую лавку напротив неё. Несколько минут они молча разглядывали друг друга. Принцесса отметила про себя, что девушка очень бледна. Её лицо осунулось, черты заострились, а из синих глаз словно ушла жизнь. Эльфея вдруг поняла, кого Эсфиль ей сейчас напоминает. Ещё три недели назад после месяца бессонных ночей, наполненных кошмарами, она сама выглядела точно так же.

– Кто ты? – спросила Эсфиль. Её голос прозвучал безжизненно, а вопрос она задала равнодушно, словно ответ её не интересовал, но Эльфея всё же ответила:

– Можешь звать меня Доли или Тина. Я приехала сюда позавчера с князем Ранелем.

В глазах Эсфиль мелькнул проблеск интереса, но она молча принялась шить дальше. Однако Эльфея не собиралась так просто сдаваться и сказала:

– Я могу представить, что ты сейчас чувствуешь, Эсфиль, но это не повод губить себя. Моя жизнь рушилась дважды, но я же не сдалась. И вообще, зря ты винишь себя в том, чего не могла изменить.

– Но я могла! – воскликнула Эсфиль, откладывая шитьё, и сердито посмотрела на Эльфею. Но даже отрицательные эмоции лучше, чем равнодушие, поэтому принцесса улыбнулась и спросила:

– А у тебя не слишком завышенное самомнение?

– Да что ты можешь знать?! – гневно воскликнула Эсфиль, вскакивая.

– А ты расскажи, – спокойно сказала Эльфея. Эсфиль остыла, снова села и спросила:

– Тебя Алдарон послал?

– Он беспокоится за тебя. После гибели его семьи ты заменила ему и мать, и старшую сестру. Он любит тебя и нуждается в тебе. Ему больно тебя терять, тем более так.

– Я не знала, – прошептала Эсфиль, закрыв глаза. – Точнее не хотела знать. Он был моим искуплением. Я не думала, что так много значу для него… Ему очень плохо? – вдруг спросила она.

– Да. Сидит мрачный, как туча, и не знает, чем тебе помочь.

– Наверно, я глупо себя веду?

– Мне трудно об этом судить, пока я не узнаю в чём дело.

– Ладно. Почему-то мне хочется тебе рассказать. Странно, с чего бы? А-а-а, не важно. У меня больше нет сил молчать об этом… Семь лет назад, за месяц до ТОГО дня, я случайно подслушала разговор моего дяди и герцога Ангрена, тогда ещё графа Талена. Они обсуждали план действий предстоящего переворота. Мне тогда было всего тринадцать лет, и я пришла в ужас от этого чудовищного замысла. Сначала я испугалась и сидела, запершись, в своей комнате, притворяясь, что заболела. А потом решила предупредить короля, но обнаружила, что не могу этого сделать. Когда я попыталась выехать из замка якобы на прогулку, меня не пустили стражники под предлогом того, что на дорогах опасно и маленькой леди не следует гулять одной. Тогда я попыталась выехать с кем-нибудь – с тем же результатом, причём с каждым разом причина, по которой меня не выпускали из замка, становилась всё более нелепой и надуманной. Я поняла, что у них просто приказ никого не выпускать. И вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Я потеряла покой и сон и вздрагивала от каждого шороха. За неделю до дня рождения принцессы вся моя семья собралась ехать в Эледлон на праздник, и я подумала: вот он, мой шанс предупредить короля. Но стоило мне вспомнить, что всю дорогу придётся проделать в обществе дяди и графа Талена под постоянным надзором якобы охраны, как я тут же струсила. Я притворилась больной, чтобы остаться в замке. Мне не трудно было это сделать, потому что после трёх недель, прожитых в постоянном страхе, я выглядела не лучше, чем сейчас, а в присутствии дяди или графа Талена у меня от ужаса просто подкашивались ноги.

Эсфиль горько усмехнулась, вспоминая. Помолчала и продолжила:

– Они поверили и оставили меня в замке, но приставили «охрану» – якобы на всякий случай. Однако я прекрасно понимала, что меня ждёт, и в ночь перед их отъездом рассказала всё родителям. Они мне не поверили, и мы сильно поссорились. После их отъезда я не находила себе места, и, наконец, за четыре дня до назначенного заговорщиками срока мне удалось сбежать из замка, и я помчалась в столицу. Я так спешила, что к вечеру второго дня загнала своего коня. К счастью, недалеко был замок графини Мириэль, и я пошла туда в надежде раздобыть новую лошадь. Графиня очень удивилась моему появлению, потому что мои родственники останавливались у неё на пути в столицу и сказали, что я больна. Я соврала, что уже выздоровела, и в свою очередь поинтересовалась, почему графиня не поехала в Эледлон на праздник. Она сказала, что дел по горло и нет свободного времени, и предложила мне отдохнуть у неё. Я, не зная истинных масштабов грядущих событий, решила, что здесь безопасно, и расслабилась. Однако скоро мне пришлось об этом пожалеть. На следующее утро я стала замечать, что стража, прислуга и все, кто был в замке, за исключением графини и её семьи, как-то странно и неестественно себя ведут. Я поняла, что дядя за то время, что был здесь, умудрился всех перетянуть на свою сторону, и мне снова стало страшно. А ещё я поняла, что они каким-то образом поддерживают связь с моим дядей и отреагировали именно на моё появление. В панике я рассказала всё графине, но она ответила, что я ещё не совсем вылечилась, и с сочувствием предложила позвать доктора.

Эсфиль горько рассеялась.

– Меня приняли за сумасшедшую! В отчаянии я помчалась на конюшню и застала там Алдарона, племянника графини. Повинуясь импульсу, я предложила ему покататься за пределами замка. Он очень обрадовался и с готовностью оседлал две лошади. Я спросила его, нет ли здесь потайного выхода, чтобы уйти незамеченными. От такого поворота событий он пришёл в восторг – ему явно нравились приключения и тайны. Но я-то прекрасно понимала, что его радость будет недолгой. Я просто чувствовала застывшую в воздухе угрозу и торопилась уехать. Когда выехали из замка, оказалось, что сделали мы это вовремя, потому что за стеной послышались крики и звон оружия. Алдарон бросился обратно, и мне с большим трудом удалось догнать его и остановить, как раз когда он собирался выбежать на открытое пространство…

Эсфиль замолчала и закрыла лицо руками. Вздохнула. Опустила руки и глухо продолжила:

– Мы стояли в тёмной нише потайной калитки и смотрели, как стражники мечами, а слуги ножами, ножницами и всем, что попадалось под руку, убивали графиню и её семью. Он действовали методично и равнодушно, как марионетки. Это было кошмарное зрелище – никогда его не забуду, думаю, Алдарон тоже. Потом мы уехали и каким-то чудом умудрились ускользнуть незамеченными. Когда мы приехали в Эледлон, мой дядя уже перед всем народом на площади объявлял себя королём. И что удивительно, никто в толпе не удивился и не возмутился, словно всем было наплевать. От этого мне стало совсем жутко. Я очень расстроилась, что не успела предотвратить трагедию, и совсем потеряла осторожность. Меня и Алдарона чуть не поймали те самые «охранники». В последний момент нас спас купец Маур и спрятал в своём доме. Я удивилась, почему он ведёт себя не как остальные. Он ответил, что на него магическое внушение почему-то не действует. Тогда я поняла причину странного поведения толпы на площади, а также слуг и стражи в замке графини Мириэль. Но я не знала, что мой дядя способен на такое сильное магическое внушение, и мне стало ещё страшней, хотя я думала, что бояться сильней уже невозможно. Маур потребовал всё ему рассказать, а я была так растерянна, испуганна и подавленна, что, не сопротивляясь, всё ему выложила. Узнав, что случилось в замке графини, Маур побледнел и стал быстро собираться. Когда я его спросила, в чём дело, он сказал, что его племянница живёт в замке леди Ариэн, и, если там повторится та же история, она может погибнуть вместе с леди и её семьёй. Маур предложил мне и Алдарону ехать с ним, а так как нам некуда было идти, мы согласились, и ночью все вместе незаметно выехали из города.

– Вас не остановили?

– Нет. В ту ночь после переворота на окраинах охраны не было вообще. Не знаю почему. Подступы к городу начали перекрывать только на следующий день. Мы успели вырваться вовремя. Когда приехали к замку леди Ариэн, от него остались дымящиеся руины. Вряд ли там мог кто-то уцелеть, и Маур очень расстроился. Там же мы встретили лорда Аратана, брата леди Ариэн, – он сидел на почерневшем камне с отсутствующим видом. Мы с большим трудом его расшевелили и заставили ехать с нами. Так, вчетвером, один несчастнее другого, мы поехали в Дэлин – там у Маура был дом. Когда приехали, то к удивлению Маура дома оказалась Вана. От радости он чуть не задушил её в объятиях. Оказалось, что её спас из замка и привёз в Дэлин какой-то воин. Они приехали за два часа до нас, и воин уже собирался уезжать, но Маур на радостях уговорил его остаться. Однако на следующее утро воин исчез, даже не попрощавшись. По-моему, это расстроило Вану, хотя мне могло и показаться. А днём приехал князь Эльдир с женой и дочерью, и с ними Аурин, сын герцога Элентара, и Ариэль. Они чудом спаслись из своего замка. Мы все обсудили создавшееся положение и решили бороться. Но для успешной борьбы нужно было место, где можно будет отдохнуть, залечить раны и вообще… Дэлин для этого не подходил, и мы выбрали Калирант. На следующий день все, кроме Маура, выехали в Калирант. Он остался налаживать дела и сказал, что будет помогать, чем сможет. Позже Вана вернулась в Дэлин, чтобы помогать ему. А мы с тех пор тут и живём, только иногда ездим в город по делам…

Эсфиль вздохнула и замолчала, погрузившись в воспоминания, а Эльфея задумалась над её рассказом.

– Если б я только не струсила тогда и поехала с дядей, – тихо сказала Эсфиль, – я бы успела всех предупредить…

– Тебе бы никто не поверил, и доказать свою правоту ты бы не успела, – печально возразила Эльфея. – Лишние свидетели долго не живут.

– Неужели мой дядя способен на такое? – ужаснулась Эсфиль.

– Может, и нет, но не он командует парадом: лорд Риман всего лишь марионетка в руках леди Морены. Ты правильно заметила, что твой дядя не обладает таким мощным даром внушения, зато леди Морена им обладает, и лорд находится под властью её чар так же, как и все остальные, кто её окружает.

– Не может быть… – поражённо прошептала Эсфиль. – Она же такая… милая.

– К сожалению, может. Не обманывайся её внешностью и вспомни историю: тысячу лет назад уже произошло нечто подобное, только тогда жертвой стал король, а не лорд. И между прочим, леди Морена как две капли воды похожа на королеву Мориту, какой её описывают исторические хроники.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Эсфиль.

– Мне Гиланор рассказывал, – честно ответила принцесса.

– Ты с ним знакома? – ещё больше удивилась девушка.

– Моя мать родом из той же деревни, что и он, – Эльфея опять сказала чистую правду, не вызвав при этом никаких подозрений. И добавила:

– Не вини себя, Эсфиль. Что бы ты ни делала, леди Морена всё равно бы добилась своего. Она очень умна и хитра и невероятно опасна. Её магия гораздо сильнее, чем у любого дворянина. Намного сильнее! Против неё у тебя не было бы ни одного шанса: сама бы погибла и остальных бы не спасла. Благодари судьбу, что ты не видела её настоящий облик. Поверь, это зрелище не для слабонервных!

Эльфея сказала это с таким чувством, что Эсфиль сразу же насторожилась:

– А ты откуда знаешь?

Эльфея прикусила язык и мысленно дала себе подзатыльник. Но отступать было поздно: если она смолчит или соврёт, то Эсфиль перестанет ей доверять, и все её усилия пойдут прахом. Раз уж выдала себя, придётся говорить правду.

– Ты хорошо помнишь, как выглядели королева Мелина и принцесса Эльфея? – издалека начала она.

– Да. Но при чём тут это?

– Ты согласна с общим мнением, что они очень похожи?

– Да! К чему ты клонишь?! – теряя терпение, воскликнула девушка.

Эльфея вздохнула, молча сняла берет, расстегнула заколку и встряхнула головой, расправляя рассыпавшиеся по плечам золотистые волосы. После этого она спокойно посмотрела на Эсфиль. Та, потеряв дар речи, несколько минут ошарашено смотрела на неё. Потом зажмурилась, потрясла головой, словно отгоняя наваждение, и внезапно охрипшим голосом сказала:

– Нет, этого не может быть. Наверное, я сплю.

– Почему не может быть? – удивилась Эльфея. – Никто не доказал, что я умерла.

Эсфиль открыла глаза и снова посмотрела на неё:

– Принцесса Эльфея?

– Скорее да, чем нет, – вздохнула она. – Но доказать я этого ничем не могу. Поэтому и не хочу, чтобы кто-нибудь знал. Обещай, что не выдашь меня.

Эсфиль так растерялась, что, не задумываясь, сказала:

– Обещаю, – и только потом спросила. – Почему ты не можешь этого доказать?

– Потому что семь лет назад, когда убили моих родителей, я потеряла память. И хотя она начала ко мне возвращаться, я помню ещё слишком мало, чтобы доказать моё происхождение тем, кто никогда не видел ни королевы, ни принцессы. А таких в Калиранте большинство. К тому же с моей ладони исчез Знак Дракона, и я теперь не могу пользоваться магией, только Драконьим кинжалом управлять получается. – «Наверно потому, что по легенде все Великие мечи и кинжал, созданные драконом, наделены собственной магией и являются частью его самого. И раз я – его внучка – унаследовала его кровь, то и частью меня тоже». Но вслух она этого не сказала.

– Тогда как я могу узнать, что ты та, за кого себя выдаёшь?

– Никак. Но я и не собиралась ничего тебе доказывать. Просто ты задала вопрос – и я ответила. Я своими глазами видела настоящий облик леди Морены, когда она меня допрашивала в одной из комнат дворца. Это зрелище ещё кошмарней, чем резня в Тронном зале. Такое не забывается, – Эльфея содрогнулась от одного воспоминания.

– Резня?… – переспросила Эсфиль, видимо вспомнив графиню Мириэль и её семью. – Ты всё видела?

– Да… Поэтому я очень хорошо тебя понимаю. И Алдарона тоже. И Аратана. И Нинэль. Да и всех остальных, кто прошёл через это. Потому что все мы – товарищи по несчастью и должны поддерживать друг друга. Иначе не выжить. Поэтому иди домой и успокой Алдарона, а то он очень за тебя переживает. И перестань бессмысленно губить себя, от этого никому пользы не будет.

Эсфиль посидела немного, задумавшись, потом встала и вышла из склада. Эльфея облегчённо вздохнула (одной заботой меньше) и уронила голову на руки. Это разговор разбередил старые раны в её душе. Принцессу душили непролитые слёзы, накатила глухая тоска, и больше всего на свете ей хотелось, чтобы Ранель сейчас был рядом.

***

Эльфея и Ранель сидели, обнявшись, на стволе дерева, поваленного бурей несколько лет назад и уже обросшего мхом и лишайниками. Рядом паслись Лоссар и Сула. Эльфея не взяла свою лошадь в Калирант, оставив её в лесу, чтобы не объяснять, откуда она взялась. За её жизнь она не боялась, потому что чувствовала исходящую от лошади магию, и была странно уверена, что та может выжить везде. А чтобы Суле не было одиноко, Ранель оставил Лоссара вместе с ней.

Вечером Ранель и Эльфея тихонько улизнули из посёлка, чтобы побыть вдвоём и отдохнуть от всех проблем, а также чтобы навестить своих скакунов. Солнце садилось на западе, окрашивая облака и снежные шапки гор в розовый цвет. Эльфея, сидя на стволе дерева, со странным выражением на лице смотрела на горный хребет на востоке. Поняв, о ком она думает, Ранель спросил:

– Когда ты его простишь?

– Кого?

– Сама знаешь.

– Не раньше, чем он объяснит, почему не спас мою мать.

– Меня удивляет, почему ты всё время говоришь только о матери. Твой отец ведь тоже умер, однако о нём ты не вспоминаешь.

– Это не так. Папа был прекрасным человеком. Я очень его любила и тоскую по нему. Но мама… мама была частью моей души. Когда она умерла, часть меня умерла вместе с ней, и на этом месте образовалась пустота, которую ничто не в силах заполнить. Это меня очень пугает. Ты не представляешь, как жутко жить с пустотой в душе… не с опустошённой душой, а именно с пустотой, как будто кусок вырвали. Неужели ты думаешь, что я могу простить ЭТО?

– Я понимаю, – сказал Ранель и, чтобы переменить тему, добавил: – Ты знаешь, что Аурин сегодня попросил руки Аноры у родителей?

– Нет, но я не удивлена. И как они на это отреагировали?

– Удивились и растерялись.

– Почему? Рин и Ани живут в одном доме под самым их носом. Неужели князь и княгиня до сих пор не заметили, что они любят друг друга?

– Даже если заметили, я думаю, им просто трудно поверить, что она уже выросла.

– Возможно. Так они согласились?

– Анора от радости так сияла… Глядя на неё, у них духу не хватило сказать «нет». Я сомневаюсь, что они в чём-либо могут ей оказать – слишком сильно любят.

– Тебя это задевает?

– Не сильно. У меня теперь есть ты. Я давно не маленький, чтобы страдать от недостатка внимания родителей. К тому же они меня тоже любят – я чувствую. Просто мы пока только узнаём друг друга: невозможно стать близкими людьми сразу, если столько лет жили совершенно разными жизнями, словно в разных мирах. И я рад за сестрёнку.

– Я тоже рада. Ани заслуживает счастья.

– Похоже, ты её очень любишь.

– Её нельзя не любить. Она, словно солнце, освещает всех своим присутствием. Честно говоря, меня не удивляет, что Рин её полюбил. Более удивительно, что она его полюбила. А вообще-то не мне судить. Я искренне рада за них обоих.

– Ясно… – Ранель помедлил и внезапно сказал. – Выходи за меня замуж.

– Что? – нельзя сказать, что это предложение было неожиданным для Эльфеи, просто прозвучало слишком внезапно.

– Я делаю тебе предложение руки и сердца. Будешь моей женой?

– Да! – принцесса счастливо улыбнулась.

– Прекрасно, теперь осталось решить, когда будет свадьба.

– Давай не сейчас.

– Почему?

– Потому что я хочу большой праздник, много гостей и беспечное веселье. Сейчас это невозможно. Не столько потому, что война, сколько потому, что у меня тревожно на душе и веселиться совсем не тянет. Я предчувствую что-то впереди, грядут какие-то события. А что делать, не знаю. Пытаюсь придумать, как спасти нас всех, но никаких идей в голову не приходит.

– Мои родители тоже только об этом говорят, отчего дома тоска смертная. Я всё понимаю, и меня это тоже волнует, но в данный конкретный момент я больше хочу другого. Будь моя воля, мы бы поженились прямо сейчас. Я не хочу ждать.

– А придётся. Ты на ком хочешь жениться: на крестьянке Тине, неизвестной девушке Доли или всё-таки на принцессе Эльфее?

– Лучше бы на принцессе, – лукаво улыбнулся Ранель.

– Тогда жди. Потому что официально я сейчас никто – какая-то Доли, не более того.

– Ладно, свадьбу я согласен ждать, но всё остальное… – Ранель принялся расстёгивать куртку Эльфеи, целуя её.

– А нас не хватятся? – выдохнула она между поцелуями.

– Не думаю… Ещё не поздно… Мы же недолго… А потом вернёмся…

– Здесь не очень удобно…

– Это после пещеры в ущелье? Ерунда!

– Рони…

– Что?! Ещё возражения?

– Нет. Я люблю тебя.

– И я тебя…

Глава 11. Дурные вести - 1

Эльфея быстро шла по коридору, раздражённая и злая, ругая про себя дурацкий этикет и обычай представлять сразу после свадьбы жену дворянина или мужа дворянки королевской семье. Только что лорд Риман официально представил свою новую жену, леди Морену. Эльфея возвращалась с официального приёма и вся кипела: «Старый болван! Уже тридцать восемь стукнуло, а всё туда же – жениться на молоденькой. Она им вертит, как хочет, и наслаждается всеобщим вниманием. А он смотрит на неё телячьими глазами и чуть ли не тает в её присутствии – совсем голову потерял! А мне по его милости пришлось целый час стоять в неудобном строгом платье, любезно улыбаться и расточать комплименты этой лживой змее. Тьфу!» Эльфея раздражённо поморщилась. Ей с первого же взгляда не понравилась эта леди. Хотя она была ослепительно красива, мила, учтива и просто источала обаяние, Эльфея остро чувствовала во всём этом фальшь. Она ощущала исходящую от леди неясную угрозу, и с каждой минутой Морена всё больше ей не нравилась.

Добравшись до своей комнаты, Эльфея сразу сняла с себя ненавистное строгое платье и швырнула на кровать. Выпустив пар и немного успокоившись, она надела мальчишеский костюм и направилась в библиотеку. Та с недавних пор стала её любимым местом, точнее с тех пор, как уехал Гиланор. Эльфея скучала по своему мудрому учителю, и ей очень не хватало его интересных рассказов и увлекательных уроков. Поэтому она стала часто приходить в библиотеку и читать Древние книги. Теперь это для неё не составляло труда – за год она в совершенстве (по меркам Гиланора) выучила Древний язык. Как ни странно, ей очень понравилось читать, хотя раньше она этого терпеть не могла. Наверно потому, что Древние книги очень отличались от современных. На взгляд Эльфеи они были гораздо более интересные и захватывающие. Принцесса пристрастилась к чтению и сама не заметила, как стала гораздо образованней сверстников. Благодаря этому она начала лучше разбираться в жизни и, к своему удивлению, обнаружила, что легко понимает людей и может запросто предсказать многие их поступки. Наверное, она и леди Морену невзлюбила за то, что её намерения были покрыты мраком. А иногда Эльфея ловила себя на мысли, что начинает думать на древнем языке. И что самое удивительное, на нём ей думалось легче, словно он у принцессы в крови.

Она вошла в библиотеку и достала с дальнего стеллажа недочитанную вчера книгу. Это было «Описание стран и народов, кои известны странникам и купцам». Эльфея как раз дошла до места, где рассказывалось о далёкой восточной стране, откуда родом учитель Шон, основатель школы воинских искусств на острове Урлон. Принцесса взяла книгу и направилась к окну. Это было её любимое место: она всегда забиралась на широкий подоконник и задёргивала плотные бархатные шторы. Получалась уютная ниша с видом на парк, где ей никто не мешал.

Устроившись в своём убежище, она задёрнула шторы и посмотрела в окно. Там валил густой снег, скрывая вид из окна сплошной белой пеленой. Тонко завывал ветер. Эльфея поёжилась и погрузилась в чтение.

Она так увлеклась, что забыла о времени. И оторвалась от книжки, когда буквы стало плохо видно. Взглянула в окно – там уже стемнело. Принцесса вздохнула и только собралась создать огненный шарик, как в библиотеку кто-то вошёл. Эльфея замерла, прислушиваясь. Послышались шаги, потом удар и сердитая ругань. Кто-то споткнулся в темноте. Принцесса похолодела, узнав голос. Граф Тален. А его Эльфея не любила ещё больше, чем леди Морену, потому что видела насквозь: циничный, жестокий, наглый и самоуверенный. Ходили слухи, что именно поэтому у него изменился цвет глаз. В детстве у графа глаза были янтарные, а потом начали темнеть, и теперь стали совсем чёрные. За его спиной все говорили, что если глаза – зеркало души, то у него душа стала чернее некуда. Эльфея была с этим полностью согласна, и даже при её взбалмошном характере у неё хватало ума не злить такого опасного человека. Поэтому принцесса затаилась, заэкранировав свою магию, чтобы её присутствия не ощутили, и стала ждать. Через несколько минут в коридоре послышались лёгкие шаги, тихонько скрипнула, открываясь, дверь библиотеки, зашуршало платье.

– Миледи, – донёсся голос графа.

Эльфея осторожно посмотрела в щель между шторами: Тален поцеловал руку леди Морене.

– Вы очень любезны, граф, – леди создала светлячок, чтобы собеседник видел её лучше. Наверно считала, что при свете её женские чары подействуют сильней. Впрочем, имея такую пленительную внешность, она имела на то основания.

– Такая женщина, как вы, этого заслуживает.

– А мне говорили, что вы не любите женщин.

– Почему же, я их люблю, – граф цинично улыбнулся. – Но не уважаю.

– Чем же я заслужила ваше внимание? – обворожительно улыбнулась леди.

– Тем, что вы безумно красивая. А ещё умная, хитрая, коварная и знаете себе цену.

– Это уже попахивает оскорблением...

– Да ладно, не притворяйтесь. Я вас насквозь вижу, потому что сам такой же. Именно поэтому вы мне так нравитесь. Обожаю коварных женщин – они делают жизнь интересной.

– Неужели?

– Да. И чтобы вы не заблуждались на мой счёт, хочу сразу предупредить, что я циничный, жестокий и развратный.

– Вы настолько плохой? – спросила Морена, её улыбка становилась всё более хищной.

– Ещё хуже. И учтите, я всегда добиваюсь, чего хочу.

– И чего же вы хотите?

Вместо ответа граф бесцеремонно притянул Морену к себе и страстно поцеловал. Когда через минуту он её отпустил, леди с усмешкой сказала:

– Ты забыл добавить, что бесцеремонный и самоуверенный. Но мне нравятся такие люди. Люблю опасных и беспринципных мужчин... таких как ты. Они делают жизнь интересной.

– Отлично. В таком случае жду тебя сегодня ночью в моей спальне.

– А ты нахал, – прищурилась леди. – Но ты не размазня и не тряпка, как мой муж, поэтому я приду.

– Если ты такого невысокого мнения о Римане, зачем же ты вышла за него замуж?

– Мне необходимо было попасть в высший свет, а лорд Риман легче всего поддался моим чарам: я могу им вертеть, как хочу.

– Только не надейся и меня так же прибрать к рукам. Я ни за что не расстанусь со своей свободой. Жду тебя ночью в моей спальне, – с этими словами граф вышел из библиотеки. Морена коварно улыбнулась и довольно сказала:

– Ты будешь свободен… как раз на длину поводка. Я не буду тебя контролировать, но ты всё равно будешь делать то, что я хочу.

Леди достала зеркальце и стала прихорашиваться. Убедившись в безупречном внешнем виде, она придала лицу невинное выражение, словно маску надела, погасила светлячок и вышла из библиотеки.

Эльфея облегчённо вздохнула и расслабилась. «Стерва, – подумала она о Морене, спрыгивая на пол. – Граф – подлец, а лорд – влюблённый осёл». Поставив книгу на полку, принцесса пошла в свою комнату. Сейчас было время ужина, но после услышанного ей бы кусок в горло не полез. И читать тоже расхотелось. В своей спальне она рухнула на кровать и долго лежала, не в силах заснуть из-за смятения в мыслях. Но, наконец, усталость взяла своё, и уже засыпая, Эльфея подумала: «Морена мне кого-то напоминает. Что же я слышала про фиолетовые глаза?..»

***

Эльфея проснулась и несколько минут размышляла над своим сном. Скоро её внимание привлёк какой-то звук, доносившийся с улицы. Прислушавшись, она поняла, что это тихий цокот копыт – и лошадей было много. Эльфея быстро вскочила и подбежала к окну.

По улице шла процессия. Там были и всадники, причём на некоторых лошадях ехало по двое человек, были и повозки, на которых кучами лежали люди. Изредка доносились стоны. Ещё только светало, и в полутьме было плохо видно, но, вглядевшись, Эльфея различила на многих окровавленные повязки и догадалась, что это возвращается отряд герцога Нэйтана.

Она быстро натянула одежду, заколола волосы, спрятав их под берет, и выбежала из комнаты. Из соседней выскочила Нара, на ходу одеваясь, и помчалась вниз по лестнице. Из комнат на противоположной стороне коридора, выходящих во двор, а не на улицу, выглянули Вана и Ариэль.

– Что случилось? – спросила Вана. – Я слышала какой-то шум.

– Кажется, возвращается отряд герцога Нэйтана. Там много раненых.

Девушки скрылись в своих комнатах, видимо, одеваться, а Эльфея побежала следом за Нарой. Когда она выскочила на улицу, процессия уже проехала и удалялась к центру посёлка. Нары видно не было, наверное, убежала вперёд, и Эльфея быстро пошла следом за процессией. Из домов по обеим сторонам улицы выбегали люди и тоже шли к центру посёлка. Уже в толпе народа Эльфея выбралась на центральную площадь.

Здоровые бойцы из отряда Нэйтана и те люди, что прибежали раньше, переносили раненых в лазарет. Прибывавшие со всего посёлка повстанцы сразу начинали помогать. И когда рассвело, в лазарете и на площади перед ним уже кипела бурная деятельность. Грели воду для промывки ран, готовили лечебные отвары и мази, извлекали из всех запасников перевязочный материал. Маги, все кроме Аноры, Нинэль и Арни, занялись лечением тяжелораненых. Остальные, в том числе Эльфея, перевязывали легкораненых. В этот момент принцесса как никогда раньше жалела, что не может сейчас пользоваться магией.

Самых тяжёло пострадавших устроили в лазарете, а остальных разобрали по домам родственники и друзья. Эльфея с болью смотрела на всех этих людей, готовых сражаться и умереть за законных монархов, даже если те мертвы. Вздохнув, она поплелась домой, чувствуя себя обессиленной.

Вернувшись, Эльфея прошла в гостиную и застыла в удивлении от увиденной картины. На диване спал молодой парень в грязной изношенной одежде, его лицо было измождённым и усталым, смуглая кожа посерела, а медные волосы, похоже, давно не знали расчёски. Рядом с ним сидела Нара и нежно гладила по спутанным волосам. Эльфея попятилась, собираясь уйти, но Нара её уже заметила, встала, подошла к ней и тихо сказала:

– Пойдём на кухню.

Там девушка согрела чай и приготовила несколько бутербродов.

– Ешь, – сказала она. – Ты, наверно, проголодалась. Всем нам сегодня было не до завтрака.

– А ты?

– Мы с Нэйтаном уже поели. Бедный, он так вымотался, что, поев, сразу заснул.

– Нэйтан… Ты хочешь сказать, что тот парень, спящий в гостиной, герцог Нэйтан?

– Ты права, сейчас он не очень похож на герцога, но он никогда и не стремился им быть. И не удивляйся, что я называю его по имени, мы с ним дружим с раннего детства. Я знала его тогда, когда он был ещё обыкновенным мальчишкой. Мы выросли вместе в городке Нэльдоур, что на реке Гелин. Это городок лесорубов, они валят деревья и сплавляют их по реке в Ним-Тириф и дальше в Лондер, на корабельную верфь. Мой отец был хозяином таверны, а мать Нэйтана работала там служанкой. Она пришла однажды в город без денег и к тому же беременная. Мой отец пожалел её и взял в трактир служанкой. Она ничего о себе не рассказывала, и мы знали только, что она родом откуда-то с Урлонского архипелага, но это было видно по её внешности. Мы с Нэйтаном и моим старшим братом с раннего детства были неразлучными друзьями. Однажды, когда Нэйтану было двенадцать лет, мы играли втроём на берегу реки, и вдруг он почувствовал сильное жжение в правой ладони. А когда оно прошло, у него на ладони появился Знак Барса. Но тогда мы ещё не знали, что это – Знак. Мы ведь не видели ни одного и понятия не имели, как они должны выглядеть, для нас это была всего лишь картинка. Но картинки не появляются на ладони внезапно, поэтому мы очень перепугались, а Нэйтан больше всех, и решили никому ничего не говорить.

Нара помолчала, невидяще глядя в стену напротив. Потом тихо продолжила:

– Скоро до нашего городка стали доходить слухи о повсеместном убийстве всех дворян, даже женщин и детей, но сильнее всех на эти слухи отреагировала мать Нэйтана: она стала взвинченной и нервной. А когда прошёл слух, что герцога Ольвина и всю его семью жестоко перебили, а замок разрушили и сожгли, она потребовала Нэйтана показать свою правую ладонь и, увидев Знак, горько заплакала. Потом рассказала ему, что родилась и выросла в племени аборигенов на острове Урлон, но когда отказалась выйти замуж по воле отца, её изгнали из племени. Тогда она пошла в Эарфронд, но так как была совершенно не приспособлена к городской жизни, то, наверняка, погибла бы. К счастью ей повстречался герцог Ольвин и взял её с собой на материк. Так она стала служанкой в замке. На большее она не могла надеяться, потому что герцог был женат, и его жена ждала первенца. Но мать Нэйтана беззаветно полюбила его и решила, что если им не суждено быть вместе, то пусть у неё будет хотя бы ребёнок от него. Она добилась своего, но остаться в замке не смогла, – Нара горько улыбнулась и замолчала.

– Давай, угадаю, – тихо продолжила Эльфея. – Жена Ольвина все узнала, приревновала и выкинула соперницу вон.

– Да. Откуда ты знаешь?

– Так история же банальная. Какой замок ни возьми, в каждом что-то подобное было.

– Может, оно и так, но когда это касается тебя лично, от этого не легче. Бедная девушка очень страдала – это всем видно было, даже самым слепым и бесчувственным – но она никому ничего не рассказывала. Видать, хотела тайну сохранить. Однако она не могла предвидеть, что герцог Ольвин и вся его семья будут убиты, и Нэйтан, как единственный живой член Рода Барса, станет наследником. Но это произошло, и когда Нэйтан узнал обо всём, мягко говоря, был ошарашен. Ещё бы, в одно мгновение из сына служанки стать герцогом. Но так как замок был разрушен, и предъявлять права было не на что, да и некому, всё осталось по-прежнему. Три года мы прожили, как обычно, хотя все в городке стали косо посматривать на Нэйтана. А потом на меня положил глаз один парень: он меня преследовал, просто проходу не давал, хотя я ясно сказала, что не желаю иметь с ним ничего общего. Нэйтан узнал об этом и решил его проучить. Они сильно подрались, и Нэйтан победил. Этот парень затаил на него злобу и сдал солдатам нового короля. Когда они пришли убить Нэйтана, мать бросилась его защищать и сама погибла. Я и мой брат еле удержали его, чтобы он не бросился мстить сразу же – это была верная смерть. Мы втроём сбежали из городка и отправились искать повстанцев, о которых ходили слухи. Некоторое время нам везло, но потом мы напоролись на патруль и еле сумели уйти. В этой стычке погиб мой брат, и с тех пор у меня тоже появились личные счёты с новой властью. Мы с Нэйтаном удвоили осторожность и пошли дальше. Наконец, с большим трудом добрались сюда, в Калирант, но все приняли нас настороженно, и мало кто верил в историю Нэйтана, несмотря на Знак Барса на его ладони. Мы бы так и остались здесь занозой в заднице, если бы не леди Индис. Она пришла в Калирант на несколько дней раньше нас и не имела предрассудков, как все остальные. Леди взялась учить Нэйтана воинским искусствам и, когда он отличился в очередной стычке, повстанцы, наконец, приняли его и перестали косо смотреть. А со временем стали так доверять, что поручили уничтожить поисковый отряд солдат.

– Похоже, тебя это совсем не обрадовало.

– Я боялась, что его убьют. Я люблю его и не хочу потерять.

– А он тебя любит?

– Не знаю. Мы не говорили об этом.

– И чего ждёте? Потом может оказаться поздно.

– Почему?

– Вы оба смертны, а сейчас война, и повстанцы в самом невыгодном положении. Если кто-то из вас погибнет, ты не будешь жалеть о том, что молчала? Что самое главное не успела ему сказать? – Эльфея говорила это безмятежно-спокойно, глядя как бы сквозь девушку и словно видя что-то недоступное собеседнице. Будущее? Нара смертельно побледнела, и в её глазах мелькнул страх. Увидев реакцию девушки, принцесса спохватилась и словно очнулась:

– Что это я? Ужасы всякие говорю. Не принимай близко к сердцу, просто у меня плохое предчувствие, вот и видится всякое… Ладно, я пойду. Спасибо за завтрак и за доверие.

Эльфея встала и вышла из дома. Нара после минутного раздумья бросилась к Нэйтану.

Принцесса же отправилась искать Индис или Ранеля. Сегодня утром тренировка не состоялась, а она не хотела терять сегодняшний день. Ей нужно было как можно быстрее научиться сражаться, потому что очень скоро это могло пригодиться. Эльфея действительно предчувствовала большую беду…

Глава 12. Когда цель ясна, сомнения уходят - 1

– Ничего не выходит!

Эльфея оторвалась от древней книги, которую читала, и посмотрела на Гиланора – он раздражённо отпихнул от себя толстый фолиант. Тот проехал по столу и врезался в стопку книг на противоположном краю – она сдвинулась, зашаталась и рухнула на пол. Пыльные тома рассыпались по ковру с глухим стуком, и Эльфея удивлённо подняла брови – она впервые видела, чтобы учитель так небрежно обращался со своей самой большой любовью – книгами. Гиланор вздрогнул, потряс головой и пробормотал:

– Наверное, я слишком устал, надо отдохнуть, – может, тогда буду лучше соображать.

– Это у тебя-то ничего не выходит? – улыбнулась Эльфея. – В таком случае, я – полная бездарность. Что случилось-то?

– Понимаешь, я нашёл древнее пророчество, но оно всё, как назло, написано словами, имеющими несколько значений. А угадать наиболее вероятное, если значения остальных неясны, почти невозможно. Я бьюсь над этим пророчеством несколько дней, но толку пока немного.

– А что ты делал?

– Я перебрал все возможные переводы всех слов, комбинируя их в разных сочетаниях, и постарался уловить общий смысл пророчества. Потом, исходя из него, стал исключать те значения слов, которые под этот смысл не подходили. Перебрав оставшиеся, уточнил общее содержание и снова стал исключать неподходящие варианты перевода. Так проделал несколько раз и определил наиболее вероятные значения почти всех слов, но именно те несколько, что остались, выводят меня из себя – я никак не могу их перевести. В зависимости от значения этих слов пророчество получается то невероятное, то ужасное, то нелепое, то оно вообще теряет всякий смысл. У меня уже терпения не хватает биться над ним.

– Может, я помогу?

– Пожалуй. Возможно, на свежую голову у тебя лучше получится. Иди сюда.

Они склонились над раскрытым фолиантом и вместе принялись мучить злосчастное пророчество. Очень скоро почти все «вредные» слова обрели свой смысл, но насчёт двух из них мнения Эльфеи и Гиланора резко разошлись.

– И всё-таки слово «рима» здесь в значении «сеть», – сказала Эльфея.

– Но какая здесь может быть сеть?! Это же нелепо звучит!

– А какая здесь может быть связь? По-моему, это звучит не менее нелепо. И слово «эрэль» здесь переводится «внучка», а не «воспитанница», – убеждённо сказала Эльфея.

– Но тогда пророчество приобретает невероятный смысл!

– А если переводить по-твоему, то смысл пророчества становится зловещий! Ты что, считаешь, что зловещий смысл лучше невероятного? Вот послушай сам… «Когда король падёт от руки подданного и предательство разорвёт Сеть, тогда придёт Дочь Тьмы, и наступят дни Мрака и отчаяния. Через семь лет забвения придёт внучка Золотого Дракона, соберёт двенадцать магов и поведёт их в Долину Света. Прощение вернёт память, Кровь Дракона даст силу, а Любовь – Надежду. И создаст Дракон новую Сеть, и пойдёт Армия Света в оплот Мрака и отчаяния. И где пройдёт она, там рассеется Мрак и загорится Свет Надежды. Кровь Дракона разрушит чары Мрака, и побеждена будет Дочь Тьмы, и в Звёздной Долине воцарится мир…» Если читать так, то пророчество, хоть и невероятно, но не режет слух. А поставь вместо внучки воспитанницу, и что выходит? Что воспитанница должна пролить кровь Золотого Дракона, чтобы получить силу и разрушить чары Мрака? Это же… – Эльфея замялась, подбирая слова, чтобы выразить свою мысль, и ничего не придумав, решительно сказала. – Злом добра не сделаешь!

– А что, если перевести «эрэль», как внучка, смысл другой?

– Конечно! Здесь же Кровь пишется с большой буквы, значит, имеет не прямой, а переносный смысл. То есть имеется в виду не кровь, как таковая, а унаследованные качества. Говорят же иногда: «В тебе моя кровь», но при этом подразумевают: «Ты мой сын»… или дочь… в общем родственник. То есть Кровь с большой буквы олицетворяет наследственность, значит, здесь имеется в виду магия, унаследованная внучкой Золотого Дракона от него, а не его кровь!

– Но откуда у Золотого Дракона возьмётся внучка?

– А откуда взялся сам Дракон?

– Хм… – задумался Гиланор. – Пожалуй, ты права. Пусть лучше у пророчества будет невероятный смысл, чем зловещий.

– А оно может сбыться?

– Кто знает? И даже если да, то когда? Сомневаюсь, что даже сам Золотой Дракон может ответить на этот вопрос.

– А я уверена, что как раз он-то прекрасно это знает, – уверенно сказала Эльфея. – И всё же я не понимаю, почему никто никогда не пытался попасть в Долину Золотого Дракона? Ведь там, наверное, так интересно… и красиво… Я бы хотела там побывать. В этой книге случайно не сказано, как туда попасть?

– В этой – нет, но, насколько мне известно, король должен это знать.

– Тогда я прямо сейчас у него и спрошу! – воскликнула Эльфея.

Она вскочила, подбежала к двери в кабинет отца (он был в смежной с библиотекой комнате) и вошла. Король сидел за столом и просматривал какие-то бумаги. Увидев дочь, он улыбнулся и с облегчением отложил в сторону нудную канцелярскую работу.

– Эльфея, ты спасла меня от скуки, – радостно сказал он. – Чем я могу тебя отблагодарить?

– Расскажи, как попасть в Долину Золотого Дракона.

– Кто тебе сказал, что я знаю дорогу туда? – сразу посерьёзнел король.

– Гиланор.

– Так я и думал, – вздохнул Артин. – Этот хитрец всегда знает больше, чем говорит.

– Так как туда попасть?

– Ты хорошо помнишь уроки географии?

– Да, – нетерпеливо кивнула принцесса, забираясь с ногами в кресло.

– Тогда ты знаешь, что река Эсгарант, начинаясь высоко в горах, через некоторое время падает водопадом в глубокое ущелье и дальше течёт по нему. Так вот, скрытый за этой завесой воды и начинается путь в Долину Золотого Дракона. На несколько сот метров ниже по течению начинается тропа по северной стене ущелья. Эта тропа опускается вниз и проходит под водопадом примерно на половине его высоты. Насколько я знаю, лошадь там тоже может пройти, но не всякая захочет. Говорят, что путь в Долину заперт огненной дверью, но что это за дверь, я не знаю. Сразу за водопадом начинается пещера, которая и ведёт в Долину Золотого Дракона. Через некоторое время она разветвляется на несколько, и там нужно выбрать правильное направление, я не знаю, какое именно: это что-то вроде испытания. Пройдёшь его – попадёшь в Долину, не пройдёшь – значит, недостоин.

– А кто-нибудь пытался туда попасть?

– Нет. А зачем?

– Как зачем? – искренне изумилась Эльфея. – Интересно же!

– Это не повод, – покачал головой король.

– А для меня и этого повода достаточно. Когда вырасту, обязательно там побываю!

– Когда вырастешь, ты об этом забудешь, – улыбнулся король и, вздохнув, сказал:

– А теперь иди, мне нужно закончить эту скучную работу, – он указал на стопки бумаг на столе.

– Нет, не забуду! – упрямо сказала принцесса и вышла из кабинета…

***

Эльфея проснулась и резко села на кровати, обхватив колени руками. Сердце бешено колотилось: «Когда король падёт от руки подданного… граф Тален убил моего отца… и предательство разорвёт сеть… наверно, имеется в виду сеть Драконовой магии, создаваемая Великими Мечами, и она действительно разорвалась, когда граф Тален добровольно обратился ко злу, поэтому Морене так легко удалось захватить власть, но ещё не разрушилась окончательно, иначе бы леди не стремилась так заполучить оставшиеся Великие Мечи… тогда придёт Дочь Тьмы… меткое имя для Морены… и наступят дни Мрака и отчаяния… уже наступили… Через семь лет забвения придёт внучка Золотого Дракона… Это что же, про меня?.. соберёт двенадцать магов… Двенадцать? Рони, Рин, Инди, Аратан, Алдарон, Нинэль и Нэйтан – это семь. Ещё Арни, Вана и Ариэль – итого десять. Кто ещё? Ани и Эсфиль – всего двенадцать. Как раз сколько нужно… и поведёт их в Долину Света… В Долину Золотого Дракона, что ли? Туда я дорогу как раз знаю… Прощение вернёт память… Это мы ещё посмотрим… Кровь Дракона даст силу… Неужели я научусь управлять магией, унаследованной от Золотого Дракона? И почему она отличается от обычной? Это наверняка так, иначе бы мама сама научилась её контролировать… а Любовь – Надежду… Какую Надежду? Пока Рони только спасает меня от отчаяния, но ведь и это немало… И создаст Дракон новую Сеть… С этим всё ясно: наверное, Он даст всем новые Великие Мечи… и пойдёт Армия Света в оплот Мрака и отчаяния… потом видно будет… И где пройдёт она, там рассеется Мрак и загорится свет Надежды… Интересно всё же, о каком Мраке идёт речь?… Кровь дракона разрушит чары Мрака… Неужели магия Дракона способна победить Морену? Но ведь тысячу лет назад Эленнит и без неё победил, значит, и я смогу… и побеждена будет Дочь Тьмы и в Звёздной Долине воцарится мир… Звёздная долина на древнем языке звучит как Эльда Нанд, то есть следует читать: и в Эльдананде воцарится мир… Поскорей бы уж!»

Эльфея встала и подошла к окну. На улице шёл снег, крыши домов и улицы уже скрылись под белым покрывалом. Гор не было видно за снежной пеленой, но Эльфея всё равно мысленно спросила: «Это и есть твой ответ на мой вопрос "что делать?" Я должна приехать к тебе, чтобы спасти этих людей и свою страну от гибели?» Ответа не последовало, и, вздохнув, Эльфея стала одеваться. Когда она спустилась вниз, Вана и Ариэль уже завтракали на кухне, Нары с ними не было.

– Доброе утро, – сказала Эльфея. Она наложила себе каши, налила горячего чаю и тоже села есть, обдумывая, что делать дальше. Если сегодняшний сон считать ответом, то получалось, что она должна отправиться в Долину Золотого Дракона, и не одна, а в сопровождении двенадцати магов. Если не считать князя Эльдира, их всего как раз двенадцать. Но их ещё надо уговорить на это, причём обязательно всех: если не согласится хоть один, то остальным вообще нет смысла ехать. А чтобы их уговорить, скорее всего, придётся открыть правду тем, кто её ещё не знает. Но для начала их нужно собрать вместе и лучше всего здесь, если только Нары не будет.

– Где Нара? – спросила Эльфея, отодвигая пустую тарелку.

– В лазарете, – ответила Вана. – Мы с ней дежурим по очереди: вчера я, сегодня она.

– Отлично, в таком случае нам никто не помешает.

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу вас кое о чём попросить. Вана, ты, пожалуйста, приведи сюда Арни. А ты, Ариэль, попроси прийти князя Ранеля, княжну Анору, герцога Аурина и леди Индис. И пусть они приведут также лорда Аратана и герцога Нэйтана. Постарайся также, чтобы князь Эльдир и княгиня Эльвена ничего не знали и остальных предупреди, чтобы никому ничего не говорили.

– Зачем всё это? – удивилась Вана.

– Когда всё соберутся, я всё объясню. А сейчас поторопитесь, пока все ещё дома, иначе придётся собирать их по всему Калиранту.

Вана и Ариэль с недоумением переглянулись. А Эльфея помыла стакан и тарелку, надела плащ и отправилась к Эсфиль…

***

Ариэль постучалась в дверь, размышляя, что же задумала Эльфея, а в том, что эта девушка принцесса, она уже не сомневалась. Дверь открыла Эльда.

– Можно мне поговорить с Аурином?

Эльда, привыкшая слышать эту фразу из уст Ариэль, молча посторонилась, пропуская её. Ариэль вошла в дом и стряхнула снег с одежды, а Эльда пошла звать герцога. Через несколько минут он вышел в коридор.

– Что же ты стоишь на пороге? Раздевайся и проходи в гостиную.

– Нет, я зашла только сказать, что Эльфея просила вас прийти.

– Эльфея? – довольно искренне удивился Рин.

– Не притворяйся, я знаю, что ты её узнал. Я тоже узнала, хотя и не сразу. А сейчас она зовёт тебя, твою невесту, её брата и леди Индис к нам в дом, и постарайтесь, чтобы князь и княгиня не узнали, куда вы пошли. И ещё она просила, чтобы вы привели лорда Аратана и герцога Нэйтана.

– Зачем?

– Она не сказала. Но, судя по тому, как она себя вела, это важно.

– Хорошо. Ты подожди, а я скажу остальным, – Рин направился обратно в гостиную.

«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Эльфея», – подумала Ариэль и прислонилась к стене, закрыв глаза.

Через несколько минут в коридор вышли все, за кем пришла Ариэль, одетые в тёплую зимнюю одежду.

– Еле ускользнули, – вздохнул Рин.

– А обязательно было обманывать родителей? – растеряно спросила Анора.

– Так просила Эльфея, – ответила Ариэль.

– Ты знаешь о ней? – удивилась княжна.

– Да, – коротко ответила она. – А теперь идёмте.

– Подождите, – вмешалась Индис. – Нет смысла идти за Аратаном и Нэйтаном всей толпой. Аурин приведёт лорда. А я приведу Нэйтана: я учила его воинскому искусству, и меня он быстрей послушает. Остальные могут идти сразу к Эльфее.

– Почему бы и нет? – пожала плечами Ариэль, и они все вышли на улицу…

***

Эарнит и Арни уже позавтракали и тепло одевались, чтобы идти строить укрепления вокруг Калиранта. Эарнит, уже давно задумчиво поглядывающий на парня, спросил:

– Ты давно знаешь Вану?

– Несколько дней. А что?

– Она что-нибудь обо мне говорила?

– Нет. А должна была?

– Да нет. Просто я подумал, вдруг что-то говорила.

– А вы что, знакомы?

– Уже девять лет. Мы познакомились в замке леди Ариэн. Когда она там училась, я был стражником в замке.

Арни не успел ответить, потому что в дверь постучали. Эарнит открыл и с удивлением узнал Вану. Она вошла в дом и, проигнорировав его, обратилась к охотнику:

– Ты не мог бы сейчас пойти со мной?

– Но я собирался идти строить укрепления. Может, потом?

– Это важно. Пожалуйста, Арни, – голос Ваны дрогнул.

– Ну, если это так срочно… идём сейчас. А куда?

– Увидишь.

Они вышли на улицу и почти сразу скрылись за снежной пеленой. А Эарнит так и остался стоять столбом, не в силах поверить, что Вана его не заметила! Вернее намеренно не замечала! Если б он только мог знать, каких усилий ей это стоило…

***

Эсфиль, Алдарон и Нинэль с няней завтракали вместе. Эсфиль оживилась, воспрянула духом и уже не походила на привидение. Алдарон, видя это, весь сиял и тем самым ещё больше согревал сердце девушки. Нинэль, глядя на них, тоже радовалась, а её няня в тревоге думала о будущем. Внезапно раздался стук в дверь. Эсфиль пошла открывать и, увидев Маура, радостно улыбнулась. Тот удивлённо застыл.

– Почему ты так на меня смотришь? – смутилась Эсфиль. – Да не стой ты на улице, проходи в дом.

– Я никогда не видел, как ты улыбаешься, – сказал Маур, входя и стряхивая снег с одежды. – Неужели ты перестала топиться в болоте собственной вины?

– Да, – просто ответила Эсфиль, не в силах перестать улыбаться. Она вдруг почувствовала себя такой счастливой, что сама себе поразилась.

– Рад за тебя, – сказал Маур с какой-то странной интонацией, пристально глядя на неё, и Эсфиль, сама не понимая почему, вдруг покраснела. Неловкую паузу прервал радостный возглас Алдарона:

– Дядя Маур! Ты пришёл сказать, где я буду воевать?

– Нет, ты с леди Нинэль и её няней отправишься в пещеры, как только они будут головы.

– Это нечестно! – обиженно крикнул Алдарон. – Я воин и должен защищать свой дом!

– Но ты ещё слишком молод… – начал Маур.

– Ерунда! – сердито перебил его Алдарон. – Вон, Ариэль с четырнадцати лет воюет, а она, между прочим, девчонка!

Маур собрался ответить, и разговор грозил обернуться жарким спором, но тут в дверь снова постучали. Эсфиль, не привыкшая к такому количеству гостей, открыла и с удивлением обнаружила Эльфею. Принцесса вошла в дом, стряхнула снег с одежды и оглядела всех присутствующих. Увидев растерянное выражение лица Маура и сердитое – Алдарона, спросила:

– Что случилось?

– Он говорит, что я должен ехать в пещеры вместе с женщинами и детьми! – обиженно воскликнул Алдарон. – Но ведь это нечестно! Я воин и не могу отсиживаться в укрытии, когда другие воюют.

– Конечно, не можешь, – спокойно сказала Эльфея.

– Но он говорит…

– А разве он может тебе приказать?

– Конечно, нет! – просиял Алдарон. – Я имею право поступать по-своему и буду воевать вместе со всеми!

– Но это же опасно, ты можешь погибнуть… – начал было Маур, но его перебил чистый, звонкий голос:

– Жить в наше время вообще опасно, а смерть рано или поздно никого не минует.

Все обернулись на голос и увидели в двери, ведущей на кухню, Нинэль.

– Но и торопить её не следует, – возразил Маур.

– Согласна. Однако есть вещи более важные, чем жизнь. За них и умереть не жалко.

На это Маур не нашёлся, что сказать, а Нинэль добавила:

– К тому же, ещё неизвестно, что нас ждёт – пути судьбы неведомы. И я тоже остаюсь.

– Нет! – воскликнула няня. – Ты должна…

– Ничего я не должна! – раздражённо притопнула Нинэль. – И никто не вправе мне запретить оставаться с теми, кого я люблю.

– Но ты же не умеешь сражаться, – сделала последнюю попытку отговорить няня.

– А кто мне не разрешал учиться?!

Больше няне возразить было нечего. А Маур сказал:

– Всё равно князь Эльдир не позволит вам рисковать собой, даже если вы останетесь. Дворян и так осталось слишком мало, а вы к тому же последние из своих Родов: если вы умрёте, ещё два дворянских Рода прервутся. Вы об этом подумали?

– Но… – начал Алдарон.

– На этот раз Маур прав, – перебила его Эльфея и, заметив, что парнишка обиделся, добавила. – Но это не значит, что вы должны смирно сидеть в сторонке. Если хотите быть в центре событий, одевайтесь и пошли со мной.

Алдарон просиял и бросился в свою комнату. Нинэль, поколебавшись, тоже пошла собираться.

– Ты тоже одевайся, Эсфиль, – сказала Эльфея. – Пойдёшь с нами.

Девушке стало интересно, что задумала принцесса, но видя, что она не собирается ничего сейчас объяснять, молча пошла собираться. Маур и няня изумлённо взирали на всё это, ничего не понимая. Через несколько минут Эльфея в сопровождении остальных вышла из дома, и они скрылись за пеленой снега. А Маур и няня продолжали гадать, что всё это значит…

***

Аурин и Индис подошли к западной окраине Калиранта и вышли в открытое поле. Когда они пришли к дому, где жили Аратан и Нэйтан, им сказали, что они ещё засветло ушли на западную окраину посёлка размечать укрепления. Рин с Индис отправились туда.

В поле за домами горело множество костров, у которых по очереди грелись люди, пока остальные копали ров на расстоянии полёта стрелы от посёлка. Индис и Рин подошли к ближайшему костру и спросили, где можно найти лорда Аратана и герцога Нэйтана. Им указали в сторону будущего рва, и они направились туда. Аратан и Нэйтан делали разметку, показывая, где копать. Ров должен был окружить посёлок со всех сторон. Потом собирались прокопать перемычку к реке, чтобы Арос наполнил свежевырытое русло водой.

Подойдя к лорду, Рин сказал:

– Извините, что отрываю вас от работы, но это важно.

– Тебя послал Эльдир? – спросил Аратан, обернувшись.

– Нет.

– В таком случае поговорим потом, – лорд снова принялся за работу.

– Нэйтан, – вмешалась Индис, – ты не мог бы сейчас пойти со мной. Это очень важно.

– Мог бы, но… – Нэйтан покосился на Аратана, – сейчас работы много.

– И что я ей теперь скажу? – с досадой пробормотал Рин, совершенно не представляя, как их уговорить.

– Кому? – подозрительно спросил Аратан, снова обернувшись.

– Э… – начал Рин и вовремя прикусил язык. – Тине. Так, кажется, её зовут.

– Это она просила нас прийти? – заинтересовался Аратан.

– Вообще-то, да, – ответил Рин, не представляя, как лорд на это отреагирует, и был удивлён, когда Аратан вдруг сказал:

– Тогда пошли. Только на кого оставить руководство работой?

Лорд огляделся вокруг и, заметив идущего из посёлка Эарнита, направился к нему. Через минуту вернулся и спросил:

– Так что у вас там стряслось?

– Э-э… Тина зачем-то собирает много народа. Она сказала, что всё объяснит, когда все соберутся.

– Даже так? – в глазах Аратана появился неподдельный интерес. – Ну что ж, идём.

И они направились в Калирант. По пути Рину не давал покоя вопрос: почему лорд Аратан с такой готовностью отправился на зов Эльфеи? Он знает, что она принцесса? Или чем-то ей обязан? Как она умудрилась за такое короткое время заинтересовать подобного человека?..

Глава 12. Когда цель ясна, сомнения уходят - 2

Ранель, Анора и Ариэль вошли в дом, стряхнули снег и, сняв верхнюю одежду, прошли в гостиную. Через несколько минут пришли Вана и Арни.

– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? – спросил охотник, оглядев всех присутствующих.

– Мы и сами не знаем, – вздохнула Анора.

– Тина сказала, что всё объяснит, как только все соберутся, – сказала Вана.

– А причём здесь Тина? – удивился Арни.

– Так она же всех и собирает, – пояснила Ариэль, удобно устраиваясь в кресле. Остальные тоже расселись, только Арни остался стоять с растерянным видом, пытаясь понять: как такое возможно, чтобы обычная крестьянка собирала к себе домой дворян? Может, Ариэль права, и Тина вовсе не та, кем он её считает?

Ещё через несколько минут появилась Эльфея в сопровождении Эсфиль, Алдарона и Нинэль. Тут уж Арни окончательно растерялся.

– Кто ещё не знаком, знакомьтесь, – сказала Эльфея, оглядывая гостиную, и добавила:

– Мест не хватит. Нужно принести ещё стульев.

– Может, с кухни? – предложила Вана.

Эльфея кивнула и вместе с Ваной и Ариэль отправилась на кухню за стульями. По пути к ним как-то незаметно присоединился Ранель. Как только стулья были расставлены, пришли Рин, Индис, Аратан и Нэйтан.

– Ну вот, теперь все собрались, – сказала Эльфея. – Присаживайтесь, разговор предстоит долгий.

Когда маги расселись и с разной степенью недоумения выжидательно посмотрели на Эльфею, она помедлила, собираясь с мыслями, и начала:

– Вы все ошибаетесь, считая, что наш главный враг – лорд Риман. Он всего лишь марионетка в руках своей жены, и вы даже не представляете, насколько велика её сила. Мы не сможем её победить, потому что растеряли много знаний и навыков, а её сила огромна.

– Но она же не маг, – возразила Анора. – У неё фиолетовые глаза.

– Верно, она не маг и не человек вообще. Она – Дочь Тьмы, демон в женском обличье.

– Не может быть! – ахнула княжна.

– Может. Я видела её настоящий облик. Поверь мне на слово, Ани, это зрелище не для слабонервных. И если она настолько сильна, что контролирует сознание тысяч людей, то мы не сможем её победить – сил не хватит.

– Неужели ничего нельзя сделать? – расстроилась Анора.

– Можно, именно для этого я вас и собрала. Есть только один выход – попросить помощи у Золотого Дракона. Если ему дорог Эльдананд, он должен помочь.

– Но как мы его найдём? – спросила княжна с надеждой.

– Поедем в Долину Золотого Дракона. Я знаю туда дорогу.

– Откуда? – подозрительно спросил Аратан. – Кто ты вообще такая, чтобы знать всё это?

Эльфея коротко вздохнула и (в который уже раз) сняла берет, расстегнула заколку и, расправив волосы, в упор посмотрела на Аратана.

– Узнаёшь? – спросила она.

Лорд удивлённо застыл, не находя слов. Алдарон и Нинэль тоже её узнали, хотя и не так сильно удивились. Ване, Арни и Нэйтану её внешность ничего не говорила, потому что они никогда не видели ни королеву, ни принцессу (но спросить не успели – разговор развивался столь быстро, что вернуться к интересующему их вопросу не получалось). А остальные и так знали, кто она.

– Ну что, мы едем? – нетерпеливо спросила Эльфея.

– Но ведь сначала нужно собраться, – сказал Аратан, придя в себя.

– Верно, – согласилась Эльфея. – На все сборы даю один час. Через час мы должны выехать в путь, и никаких прощаний – никто не должен знать о нашем отъезде. Можете оставить письма своим близким, но не более.

– Почему это? – возмутился Нэйтан.

– Потому что мы не имеем права терять зря время – его и так уже почти не осталось.

– Да разве прощание займёт много времени?

– Дело не в этом. Если вы начнёте прощаться, слухи о нашем отъезде быстро разнесутся по всему Калиранту, и появится много желающих присоединиться к нам, хотя в этом походе они совершенно бесполезны. Начнётся обсуждение, бестолковые сборы и будет потеряно драгоценное время. В конце концов, состав отряда будет пересмотрен, и Аноре, Нинэль и Алдарону наверняка велят остаться, а возможно и ещё кому-нибудь. А вместо них поедет множество тех, от кого ничего не зависит – в результате эта поездка вообще потеряет всякий смысл и станет бесполезной. Поймите же: ехать должны только те, кто находится сейчас в этой комнате – обязательно все и никто, кроме нас! Если кто-то из вас откажется ехать, не поедет никто.

– Почему именно мы? – с вызовом спросил Нэйтан.

– А ты не заметил? – улыбнулась Эльфея. – Я собрала только магов, у всех вас глаза или синие, или янтарные.

– Но князь Эльдир тоже маг, однако его ты не пригласила, – возразил Нэйтан.

– Вместо него поедет Ранель. От всех уцелевших дворянских Родов нужен только один представитель, а князь Эльдир больше нужен здесь, в Калиранте. Он признанный лидер, и без него дела встанут.

– Но я тоже из Рода Тигра, – сказала Анора.

– Под представителем Рода я имела в виду того, у кого есть Знак на ладони, а у тебя его нет.

– Кажется, я понял, к чему ты ведёшь, – сказал Арни задумчиво. – Это ведь касается того, что сказал нам Олар в Ним-Тирифе?

– Да, – ответила Эльфея, слегка удивившись, что он так быстро догадался.

– Тогда какое ты имеешь отношение ко всему этому? Ты же не маг.

– Мне бы тоже хотелось это знать, – вставил хмурый Нэйтан.

Эльфея только тяжело вздохнула и ничего не сказала.

– Да скажи ты им, Эля! – воскликнула княжна. – Ты же принцесса!

– К-какая принцесса? – опешил Нэйтан.

– Принцесса Эльфея, конечно! – возмутилась Анора такой непроходимой глупости.

– Уже не принцесса, – сказал Рин задумчиво.

На него ошарашено посмотрели, и он пояснил:

– Я хотел сказать, что теперь, когда король Артин и королева Мелина мертвы, она – законная королева Эльдананда. Хоть и не коронованная.

В комнате стало настолько тихо, что отчётливо слышались завывания ветра за окном. Спустя несколько минут тишину нарушил спокойный голос Ранеля:

– Я еду.

Рин и Ани переглянулись и одновременно сказали:

– Мы тоже едем.

– И я еду, – невозмутимо добавила Индис.

– Я тоже, – тихо сказала Эсфиль, понимая, что у неё появилась прекрасная возможность совершить в жизни что-то значительное. По этой же причине согласились Алдарон, Нинэль и Ариэль. Арни подумал немного, посмотрел по очереди на Ариэль, Вану и Эльфею и тоже согласился. Вана долго размышляла о чём-то и, наконец, сказала:

– Я еду.

Аратан и Нэйтан продолжали молчать, опустив глаза, и Эльфея прекрасно понимала, о чём они думают. Поэтому сказала:

– Дождутся вас ваши Нара и Эльда, не беспокойтесь.

Они оба вздрогнули от этих слов, и Аратан сказал:

– Но к тому времени, когда мы вернёмся, их могут убить.

– Не вы одни оставляете здесь любимых и близких, но я вас понимаю, поэтому и предлагаю спешить: чем скорее мы уедем, тем скорее вернёмся, и после возвращения у нас появится шанс победить. Но если мы не поедем, то все погибнем ещё до конца этого года, можете не сомневаться. Поэтому решайтесь быстрей – время-то уходит.

– Я еду, – тихо сказал Нэйтан.

– Я тоже, – добавил Аратан с мукой в голосе. Эльфея прекрасно понимала, как тяжело ему оставлять здесь Эльду, но ничем помочь не могла.

– Всем час на сборы. Брать только самое необходимое: одеяло, продуктов на неделю и обязательно оружие. Одевайтесь теплее, в горах будет холодно. Не забудьте о средстве передвижения: у кого нет лошади, раздобудьте её. И чтобы не терять время зря, в пути все будут учиться. Индис будет учить воинскому искусству, а Ранель – использовать свой магический дар в полном объёме. Повторяю, учиться будут ВСЕ! Никогда не считайте, что всё знаете и умеете – дольше проживёте. А сейчас идите собираться, встречаемся через час в лесу к югу от Калиранта. И, пожалуйста, постарайтесь не обращать на себя излишнее внимание. Не суетитесь, чтобы не выглядеть подозрительно.

С этими словами Эльфея встала и направилась в свою комнату – собираться. Остальные тоже разошлись…

***

Эльфея, Вана и Ариэль вышли из дома и направились в сторону конюшен. Теперь они были рады, что идёт снег, потому что густая белая пелена скрывала их от любопытных глаз. На конюшнях никого не было, и Вана с Ариэль пошли седлать себе лошадей. Принцесса осталась ждать их у ворот, и заметив это, Ариэль спросила:

– А ты почему не седлаешь себе лошадь?

– У меня уже есть.

– И где же она?

– Ждёт в лесу.

– В лесу? А ты не боишься, что она убежит или её съедят хищники?

– Не боюсь. Когда ты её увидишь, поймёшь почему. А теперь идём быстрей, час уже почти прошёл.

Они вышли из конюшни и быстро зашагали на юг. К счастью, с южной стороны посёлка не ждали нападения, поэтому укрепления там пока не строили, и никто их не заметил, а снег быстро замёл все следы. Когда они подошли к опушке леса, остальные уже были там и о чём-то разговаривали. Подходя, Эльфея услышала последнюю фразу Арни:

– Кстати, Ранель, а где твой конь Лоссар? С ним что-нибудь случилось?

– Нет, он бродит где-то здесь, но как только я его позову, он придёт.

– Можешь звать, – сказала Эльфея.

Ранель обернулся, посмотрел на неё и кивнул. Он сосредоточился, мысленно зовя коня, и через некоторое время из леса вылетел Лоссар, а следом за ним Сула. Все так и застыли от изумления и восхищения. Лоссар сразу подлетел к Ранелю, а Сула – к Эльфее, принцесса обняла её за шею, ласково погладила и сказала:

– Здравствуй, красавица. Соскучилась по мне?… Вижу, что да. Я по тебе тоже, но сейчас мы отправляемся в путь и уже не расстанемся.

Погладив лошадь, Эльфея взлетела ей на спину и гордо выпрямилась.

– Ну что, вы едете? – спросила она, посмотрев на остальных. Маги очнулись и стали садиться на своих скакунов.

– Откуда у тебя такая лошадь? – потрясённо спросил Арни.

– Она сама ко мне пришла, – ответила Эльфея, мельком глянув на горы со странным выражением на лице, потом покрепче ухватилась за гриву лошади и воскликнула:

– Вперёд, Сула!

Лошадь звонко заржала и ринулась вперёд с поразительной скоростью, Лоссар сразу же метнулся следом, и остальным пришлось их догонять, чтобы не потеряться. Но в густом лесу скорость заметно снизилась, и обычные лошади уже без труда успевали за двумя удивительными белоснежными скакунами. Так начался их долгий и трудный путь, и снег быстро заметал за ними все следы, словно помогая скрыться.

***

Князь Эльдир вернулся домой поздно вечером после дня напряжённой работы. Как назло почти все нужные люди как сквозь землю провалились, и всю работу, которую князь хотел поручить им, пришлось делать ему самому. Поэтому в конце дня он просто валился с ног от усталости. Пройдя в гостиную, Эльдир снял верхнюю одежду, сел в кресло и вытянул озябшие ноги к пылающему камину. Но все его надежды на долгожданный отдых развеялись, когда в гостиную вошла не на шутку встревоженная княгиня.

– Что случилось? – спросил князь, начиная беспокоиться.

– Наши дети пропали.

– Как пропали?! Куда?

– Не знаю. Я с обеда пытаюсь их найти и не могу – с тех пор, как они ушли утром, их никто не видел. Эльда сказала, что перед этим к Аурину приходила Ариэль, но она тоже исчезла вместе с Ваной и Тиной. Нара их обыскалась и говорит, что пропали некоторые их вещи и много продуктов. Более того, я проверила и выяснила, что у Ранеля и Аноры тоже не всё на месте. Я боюсь Эльдир, что они все куда-то уехали. Но куда и зачем? Я не понимаю.

– Не переживай так, – сказал князь, вставая и обнимая жену. – Вот увидишь, скоро они объявятся целые и невредимые.

– Хотелось бы верить, – вздохнула княгиня.

– Успокойся. Сядь, почитай книжку, – князь взял со столика томик, который читала княгиня, и протянул ей, пытаясь выглядеть спокойным, хотя у самого сердце сжималось от тревоги. Эльвена машинально взяла книгу, но так как руки у неё дрожали, та выскользнула и упала на пол. При ударе из неё вылетел какой-то сложенный листок и отлетел в сторону. Княгиня удивлённо посмотрела на него и дрогнувшим голосом сказала:

– Этого листка в книге не было.

– Может, кто-то другой положил, – сказал князь, поднимая и разворачивая его. Увидев несколько коротких строчек, он воскликнул:

– Это же почерк Аноры!

– И что она пишет? – севшим голосом спросила Эльвена.

– «Дорогие папа и мама, – прочёл князь, – за меня и Ранеля не беспокойтесь, мы вместе с Элей и остальными едем в Долину Золотого Дракона просить у него помощи. Продержитесь до нашего возвращения. Люблю. Целую. Анора».

– Элей наша дочь в детстве звала Эльфею, но ведь принцесса погибла семь лет назад.

– Однако её тело так и не нашли. Может быть, она жива?

– Вы совершенно правы, князь. Моя внучка жива, и ещё вчера она была в Калиранте, – сказала Эстела, спускаясь по лестнице.

– Здесь?! Почему же мы её не видели?

– Вы её видели, только не узнали. Она жила здесь под именем Тина.

– Тина?! – князь и княгиня ошеломлённо переглянулись.

– Странно, что вы её не узнали. Если только… – Эстела нахмурилась, прикусив язык. Осенившая догадка ей совсем не понравилась.

Тут хлопнула входная дверь и в комнату влетела Нара, легко одетая. Отдышавшись, она выпалила:

– Извините за вторжение, но вы должны об этом знать! Нэйтан оставил мне прощальное письмо, в котором пишет, что вместе с королевой Эльфеей и остальными магами отправляется в Долину Золотого Дракона.

Князь и княгиня переглянулись, отказываясь понимать происходящее, но на этом сюрпризы не кончились. В дверь настойчиво постучали, через некоторое время снова.

– Где же Эльда? – спросила Эльвена. – Неужели не слышит?

– Пойду, поищу её, – сказала Нара, бегом рванув в комнату Эльды.

Снова постучали.

– Придётся мне открыть, – сказала княгиня и пошла к входной двери. Скоро она вернулась с няней Нинэль. Няня плакала.

– Что случилось? – спросил князь.

– Моя девочка пропала, – всхлипнула няня. – Как ушла утром с этой девушкой, Тиной, так и не вернулась. Я уж везде искала – нет её нигде. И Эсфиль с Алдароном тоже пропали.

– Они все уехали, – раздался вдруг охрипший голос.

Собравшиеся в тревоге люди обернулись. В дверях стояла заплаканная Эльда, прижимая к груди листок бумаги, Нара поддерживала её.

– Кто уехал? Куда? – испуганно воскликнула няня.

– Принцесса Эльфея, князь Ранель, княжна Анора, герцог Аурин, леди Индис, лорд Аратан, герцог Нэйтан, граф Алдарон, леди Нинэль, Эсфиль, Арни, Вана и Ариэль – все они уехали в Долину Золотого Дракона.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросила няня.

– Мне Аратан написал в прощальном письме.

– Почему именно тебе? – удивился князь.

– Я его невеста.

Когда сюрпризов слишком много, перестаешь им удивляться. Присутствующие в комнате растерянно переглядывались, уже не зная как реагировать…

***

Путники расположились на ночь в маленьком овражке. Несколько поваленных бурей елей лежали поперёк него, образуя подобие крыши. Снег перестал идти ещё днём, к вечеру тучи уплыли на восток, и звёзды ярко мерцали в морозном воздухе. На открытом пространстве перед овражком шла вечерняя тренировка.

Ещё днём все убедились, что Эльфея всерьёз говорила про учёбу. Когда они сделали привал на обед, принцесса заставила всех, кто умел сражаться, кроме Ранеля, биться с Индис. Из всех только Нэйтан мог сравниться с ней, но это было неудивительно, ведь именно она учила его сражаться. Всех остальных она победила довольно легко. Больше всех это уязвило Аратана и Ариэль, но девушка уже поняла, что она не совершенство, и не стала обижаться, а лорд через некоторое время тоже понял, что учиться никогда не поздно, и новые знания лишними не будут.

Когда они снова двинулись в путь, снег прекратился и ветер стих. Пробираться по густому лесу быстрее чем шагом было невозможно, поэтому маги ехали медленно и плотной группой. Условия были неплохие, и Эльфея попросила Ранеля начать урок магии прямо сейчас, чтобы не терять время зря. Большинство слушали сначала скептически, пожалуй, кроме Ариэль и Арни – они своими глазами видели, на что способен Ранель. Да ещё Анора не сомневалась в том, что он говорил, просто потому, что доверяла брату. Эльфея тоже внимательно слушала и запоминала, но не пыталась попробовать сама – знала, что ничего не выйдет. Всякий раз, когда пыталась воспользоваться магией, принцесса словно натыкалась на стену и, сколько ни пыталась, не смогла её пробить. Создавалось впечатление, что магия заключена в клетку, из которой не может вырваться. Может, из-за этого и пропал Знак у неё ладони? Но кто заключил её магию в эту клетку? Леди Морена или… Золотой Дракон?

Остальным ничто не мешало применять полученные знания на практике, но у многих из-за скептического отношения к уроку ничего не получалось. Однако Анора, Нинэль, Алдарон и Арни не считали, что всё знают и умеют, поэтому довольно легко начали приобретать новые навыки. Когда остальные увидели столь быстрые и ошеломляющие успехи, их представления о возможном и невозможном изменились, и дело сдвинулось с мёртвой точки.

Вечером, когда они нашли место для стоянки, началось обучение воинскому искусству. Индис и Нэйтан взялись за всех всерьёз и не щадили никого. Но труднее всех пришлось Аноре – она никак не могла понять, зачем ей учиться сражаться, если она не собирается этого делать и не хочет никого убивать. Все ужасы войны благодаря заботам родителей обходили её стороной, и даже похищение герцогом Ангреном не оставило заметного следа в её душе. Поэтому ей трудно было поверить, что дела настолько плохи, что скоро сражаться придётся всем и не на жизнь, а на смерть.

После часовой тренировки новички, не привыкшие к такой нагрузке, в изнеможении повалились на землю. Им едва хватило сил закутаться в одеяла, и они сразу же уснули. Опытным воинам было легче, но и они очень устали, поэтому скоро спали все. Маги не ставили стражу – вокруг расстилались девственные леса, где никогда не ступала нога человека, а хищников Ранель умел отпугивать в совершенстве. К тому же первым делом он научил всех ставить сторожевой контур. Двенадцать их штук с разнообразными настройками оповещения гарантировали всеобщее пробуждение при возникновении опасности. А Эльфея, хоть и лишилась магического дара, всегда очень остро предчувствовала беду и поэтому не боялась спокойно засыпать…

Глава 13. Иногда жизнь преподносит сюрпризы - 1

Эльфея осторожно шла по тихим улочкам Эледлона, надвинув капюшон плаща на лицо и стараясь вести себя незаметно, чтобы её никто не узнал. Ранним утром немногие люди на улицах спешили по своим делам и не обращали внимания на одинокую девочку в тёмном плаще. Эльфея вышла на большую улицу, свернула налево и увидела впереди на площади цель своего пути – гарнизон городской стражи. Принцесса ускорила шаг, предвкушая, как она сегодня всех удивит. Она только вчера вернулась с родителями с острова Урлон, на котором провела два месяца. В течение этого времени Эльфея вместе с Индис ходила в школу боевых искусств и многому научалась. Ей было легче, чем Индис, потому что принцесса уже три года наловчилась тайно сбегать из Дворца и почти каждый день с утра пораньше, когда все во Дворце ещё спали, отправлялась в гарнизон, где обучалась некоторым воинским навыкам.

Когда Эльфея впервые объявилась в гарнизоне три года тому назад и заявила о своём желании учиться, никто не воспринял её всерьёз (к тому же её не узнали), но упрямая девчонка добилась своего и заставила суровых воинов себя уважать за упорство и силу воли. Постепенно она стала всеобщей любимицей и, даже когда в ней признали принцессу, все продолжали делать вид, что ничего особенного не происходит, потому что никому не хотелось, чтобы эти визиты прекратились. И хотя Эльфея приходила почти каждый день, за пределами гарнизона об этом никто не знал. Или делал вид, что не знал. Но пока ей никто не мешал, оба исхода принцессу устраивали.

Её учили верховой езде, основам фехтования, стрельбе из арбалета и навыкам выживания, развивали ловкость и наблюдательность, а также преподавали основы тактики и стратегии. Благодаря природной живости, неуёмной энергии и упорству, принцесса делала поразительные успехи, чем снискала всеобщее уважение. Благодаря этим урокам в гарнизоне Эльфее легче было учиться в школе боевых искусств. Уроки на Урлоне в свою очередь заставили её пересмотреть своё отношение к воинскому искусству: раньше она считала, что это умение хорошо драться, а теперь поняла, что это особый образ мыслей, другой способ жить – и сегодня вошла в гарнизон совсем с другими чувствами.

Несмотря на раннее утро, ворота уже были открыты. Во дворе несколько стражников, раздетых по пояс, умывались у колодца, фыркая от ледяной воды. Среди них был и начальник гарнизона – высокий, могучий, немолодой уже мужчина с многочисленными шрамами, прозванный Гондом, что на древнем языке значит «камень», за железный характер и огромную силу. Это прозвище настолько прочно к нему приклеилось, что настоящее имя давно забыли. Все в гарнизоне любили своего начальника, и приказы Гонда всегда выполнялись быстро и беспрекословно. Заметив Эльфею, он просиял и радостно воскликнул:

– Тари вернулась!

Все стражники сразу же окружили Эльфею и радостно приветствовали её. Для них она оставалась просто Тари, ученицей и другом. Они вели себя в её присутствии совершенно свободно и не стеснялись ругать, если она делала ошибки. Но очень гордились её успехами. Воины прозвали её Тари, что на древнем языке означает «королева».

После радостных приветствий начались расспросы, и Эльфея с удовольствием рассказала о том, как проводила время на Урлоне. Её рассказ о школе воинских искусств вызвал недоверие, и, вспылив, принцесса вызвалась показать всё, чему научилась за два месяца. Постепенно эта демонстрация перешла в обычную тренировку, и все заметили, как изменилась Тари за это время. Стала реже ошибаться, быстрее реагировать на внезапное нападение, ловчее двигаться.

Через три часа Эльфея была выжата как лимон, но настроение у неё было прекрасное. Обратно она возвращалась, уже почти не скрываясь. Всё равно шла по кварталу ремесленников, а здесь все работали, спешили по своим делам, и ни у кого не было времени рассматривать прохожих. Но тут вдруг впереди раздались крики, и дальше по улице показался парнишка лет пятнадцати. Он быстро бежал, ловко огибая прохожих, а за ним гнались пятеро парней на голову выше него, грубо расталкивая всех, кто попадался по пути.

Эльфея, быстро оглядевшись, заметила неподалёку узкую улочку и метнулась туда. Прижавшись к стене, осторожно выглянула из-за угла. Беглец, увидев, что его нагоняют, вдруг остановился, быстро выхватил из-за пояса два метательных кинжала и неуловимым движением метнул в преследователей. Оба кинжала попали двум парням в ноги – те сразу упали на землю, громко взвыв. Остальные на несколько секунд отвлеклись. Парнишка, воспользовавшись этим, метнулся в ту же улочку, где пряталась Эльфея, но споткнулся и растянулся на земле. Принцесса, восхищённая его меткостью, решилась и подскочила к нему:

– Иди за мной.

Он быстро вскочил и подозрительно посмотрел на незнакомую девчонку, но она уже помчалась вдоль по улочке, поминутно оглядываясь по сторонам и выискивая что-то. Парнишка побежал за ней – ничего другого ему не оставалось. Улочка плавно изгибалась, и скоро их стало не видно с главной улицы. Эльфея резко затормозила, подбежала к кузне, отогнула доску забора и пролезла сквозь образовавшуюся щель во двор. Беглец, оглянувшись назад и убедившись, что никого из преследователей не видно, пролез следом. Доска вернулась на место, отгородив их от улицы. Двор был завален дровами и углём. Из кузни доносился звон и грохот. Эльфея и мальчишка оказались в закутке двора между штабелем дров, кучей угля и забором – здесь их никто не мог увидеть, и они расслабились.

– Кто ты? – спросил беглец, отдышавшись.

– Меня зовут Тари. Я здесь почти каждый день хожу и знаю каждый закоулок в округе. А ты кто?

– Меня зовут Амбарион. Я только вчера приехал в столицу с бродячим цирком. Спасибо, что спасла меня.

– Пожалуйста. А что им от тебя было нужно?

– Ну, я… «ухаживал», если можно так выразиться, за одной девчонкой, – ухмыльнулся Амбарион. – Её брат нас застукал, и ему это очень не понравилось. Это он сейчас гнался за мной со своими дружками.

– А где ты научился так здорово кинжалы метать?

– В цирке. Я там выступаю в номере с метанием кинжалов. Только в стычке с этими пустоголовыми ослами я все свои кинжалы растерял, а сегодня вечером выступление. Боюсь, хозяин мне голову оторвёт.

– Я помогу тебе найти кинжалы, но взамен ты научишь меня метать их так же метко.

– Это не такое уж трудное условие. Я согласен. Но как ты собираешься их искать?

– Я хорошо знаю город и знаю, как быстро найти почти любого человека в этом городе. Остальное – уже твоё дело. Итак, начнём: как зовут брата твоей девчонки?…

…К вечеру они действительно вернули все кинжалы и при этом здорово повеселились. В благодарность Амбарион пригласил Тари посмотреть представление, и она согласилась. После представления они договорились встретиться утром, и Эльфея отправилась домой. Радость от прекрасно проведённого дня ей портило только осознание того, что родителям не понравится, что она опять весь день пропадала неизвестно где. Как бы ещё не наказали…

***

Эльфея проснулась, потянулась как кошка и снова поплотнее закуталась в одеяло. С тех пор, как они выехали в путь, прошло четыре дня, и до этой ночи ей ничего не снилось – она очень уставала на выматывающих тренировках и спала, как убитая.

Маги ехали на юго-восток по предгорьям, заросшим непроходимыми лесами, перемежаемыми скалистыми плато, и вчера вечером наконец-то выехали на берег ущелья, по которому текла река Эсгарант. Теперь им предстояло ехать вдоль реки по ровному каменному краю обрыва на восток, к горной гряде, простиравшейся от северного побережья Эльдананда до южного и служившей естественной границей страны на востоке. На берегу ущелья невозможно было долго находиться – ледяной ветер, беспрепятственно гулявший по открытому пространству вдоль реки, пронизывал до костей. Поэтому лагерь разбили на поляне в лесу, благо погода позволяла: небо ясное, потеплело, и первый снег растаял.

Постепенно все, даже Анора, привыкли рано вставать и весь день с коротким перерывом на обед проводить в седле. Правда, каждый вечер большинству приходилось лечить ноющую спину и ноги, а то и мозоли на пятой точке – но магия быстро помогала, и с неизбежными неудобствами легко мирились. На открытых участках, когда была возможность ехать рядом, все слушали уроки магии, а вечером на привалах обучались воинскому искусству. За четыре дня все устали и вымотались, но очень сдружились.

Поначалу все, кроме Ранеля, Аноры, Аурина и Индис, пытались относиться к принцессе соответственно, но её это раздражало, и она пресекала любые попытки церемонного обращения к ней. Скоро спутники привыкли, что Эльфея относится к ним как к равным, и стали называть её просто по имени. Вынужденные постоянно быть вместе, они заново узнавали друг друга. За эти дни на привалах у костра прозвучало множество признаний и откровений, причём зачастую неожиданно для тех, кто их делал. Благодаря этому в отряде оставалось всё меньше тайн, и маги стали лучше понимать друг друга.

Эльфея начала сокращать имена новых друзей. Нинэль она стала звать Нэля, Нэйтана – Тан, Ариэль – Ари, Эсфиль – Фила, а Алдарона – Дар. Не стала сокращать имена только Ваны и Аратана: имя Вана и так короткое, а Аратана просто язык не поворачивался называть как-то иначе. Арни, когда услышал, как Эльфея называет остальных, очень удивился.

– Ты, оказывается, всем имена сокращаешь, а я думал только мне.

– Как, и тебе тоже? – удивилась Анора.

– Да. Когда я родился, меня назвали Аранор. Это уже Тина… то есть Эльфея, – поправился он, – сократила мое имя до Арни. Но я так к нему привык, что и сам теперь так представляюсь.

– У нас с Рином была такая же история, – засмеялась княжна…

…Эльфея почувствовала, что опять засыпает, протёрла глаза, вскочила и быстро направилась в сторону реки. Когда она вышла из леса, ледяной ветер, дувший вдоль ущелья с гор, мгновенно выветрил остатки сонливости. Оглядевшись, она заметила на самом краю обрыва Ранеля и подошла к нему.

– Доброе утро, Фея, – сказал он, не оборачиваясь.

– Доброе утро, Рони. Как ты узнал, что это я?

– Твои шаги слышно, а с помощью магии тебя почувствовать нельзя.

– Тебя это огорчает?

– Нет. Просто я боюсь: если с тобой что-нибудь случится, когда меня рядом нет, я этого не почувствую и не успею тебе помочь.

– Не бойся, я ещё будучи маленькой девчонкой могла за себя постоять. Своими выходками и проказами я сама кого угодно могла свести в могилу.

– Но сейчас всё гораздо серьёзней.

– Но ведь и я уже не маленькая. К тому же зачем я, по-твоему, учусь воинскому искусству?

– Однако главное оружие нашего врага – это магия. Ты уверена, что сможешь защититься от магического нападения?

– А ты на что?

– А если меня рядом не окажется?

– А куда ты денешься? Думаешь, я тебя куда-нибудь отпущу? – улыбнулась Эльфея. – Или ты действительно поверил, что в прошлый раз я увязалась за тобой из практических соображений? Я же просто не хотела с тобой расставаться. А все эти рассуждения о том, что я буду изображать княжну, были просто предлогом, чтобы поехать с тобой.

Ранель обернулся, посмотрел Эльфее в глаза и поцеловал её. Анора, вышедшая в этот момент из леса, от увиденной картины растерянно застыла. Ранель, почувствовав присутствие сестры, обернулся. Княжна густо покраснела и быстро убежала. Проводив её взглядом, Эльфея и Ранель переглянулись и направились обратно. Однако когда они вернулись, Аноры в лагере не оказалось. Эсфиль и Вана готовили завтрак, а остальные разминались, пытаясь согреться.

– Надо её найти, – озабочено сказал Ранель. – Мало ли что с ней может случиться в этих диких краях.

Он уже собирался идти на поиски, но Эльфея его остановила:

– Подожди, пусть лучше её поищет Рин.

Ранель подумал и согласился. Принцесса подошла к другу детства, отвела его в сторонку и сказала:

– Поищи Ани, пожалуйста.

– А что случилось? Она вроде отправилась искать вас с Ранелем. Вы что, разминулись?

– Да нет, она нас нашла, но… в общем она застала нас целующимися.

– Что? – Рин потерял дар речи.

– А чему ты удивляешься? – вспылила Эльфея. – Он мужчина, я женщина – в этом нет ничего противоестественного. Так что хватит стоять с разинутым ртом, иди ищи Ани!

– Да… конечно… – выдавил он, всё ещё думая, не ослышался ли.

– Иди быстрее, – подтолкнула его в спину принцесса. – Потом поговорим.

Рин ошеломлённо покачал головой и направился в лес. Эльфея вздохнула, подошла к одеялу, на котором спала, свернула его и убрала в седельную сумку. Потом повесила на пояс меч и надела перевязь с кинжалом. Вспомнив сегодняшний сон, задержала руку на рукояти кинжала, но подумав немного, отрицательно покачала головой и обернулась к остальным.

– У кого-нибудь есть метательный кинжал? – спросила она.

– У меня, – ответил Нэйтан.

– Дай мне, пожалуйста, на минутку.

Нэйтан удивился, но кинжал отдал. Эльфея взвесила его в руке, примериваясь, огляделась, выбирая цель, и сказала:

– Шишка на нижней ветви ели на том конце поляны.

Спустя мгновение указанная шишка была пришпилена к стволу ели кинжалом.

– Превосходный бросок, – поражённо сказал Нэйтан. – Ты не перестаёшь меня удивлять. Я до сих пор не могу поверить, что ты убила герцога Ангрена. Неужели ты это сделала?

– Да. Эта тварь ничего другого и не заслуживала.

– А как же твои слова, что все наши враги находятся под властью чар леди Морены, и только она – наш настоящий враг?

– К графу это не относится, он не был зачарован. Тален помогал ей по своей воле, потому что сам хотел власти.

– Откуда ты знаешь? – спросил Нэйтан.

– Знаю. Они были любовниками, а Морена не из таких женщин, которым доставляет удовольствие спать с марионетками. Он обратился ко злу ещё до того, как встретил её, поэтому его глаза постепенно темнели, пока из янтарных не стали чёрными. Я думаю, это разрушило сеть Великих Мечей, и Морене легче было захватить власть. Две тёмные души легко нашли друг друга.

– …Были любовниками… Не может быть! – ахнула Эсфиль.

– Ещё как может. Ты зря удивляешься, Фила, – вздохнула Эльфея. – Твой дядя – тряпка, а Морена презирает таких мужчин. Она вышла за него замуж только для того, чтобы добиться власти и положения в обществе, и ещё потому, что им легко было управлять. А граф Тален – жестокий, беспринципный и властолюбивый – именно такой тип мужчины, который ей больше всего нравится. Ей с ним было интересно, он придавал вкус её жизни. И они оба мне никогда не нравились: я чувствовала, что они очень опасны, и старалась держаться от них подальше. Но другие ничего не замечали, даже отец. А мама, если что-то и чувствовала, не доверяла себе – она ведь так и не научилась толком пользоваться своими способностями. Если бы она прислушалась к своей интуиции или к моему мнению, все могло обернуться по-другому, – Эльфея тяжело вздохнула.

Долгое время на поляне царила тишина, нарушаемая только потрескиванием костра да завыванием ветра – друзья обдумывали услышанное. Это молчаливое размышление было прервано звуком шагов, и на поляну вышли Рин и Анора.

– В честь чего минута молчания? – осведомился он. – Что-нибудь случилось?

– Нет, мы просто разговаривали, – сказала Эльфея. – А теперь давайте завтракать и трогаться в путь. Нам нельзя терять времени. А поговорить можно и в дороге.

Маги сразу вспомнили, что они не на увеселительной прогулке, и стали рассаживаться вокруг костра. Нэйтан пошёл доставать кинжал, а Эльфея «случайно» оказалась рядом с Анорой и положила руку ей на плечо, та смущённо улыбнулась и тихо сказала:

– Всё в порядке, я просто не ожидала, что…

– Что мы с Рони полюбим друг друга, – закончила за неё Эльфея. – А почему нет? В чём проблема?

– Да нет, никаких проблем… – вздохнула Анора. – Я просто не задумывалась, что… и ты, и мой брат когда-нибудь влюбитесь, и кто-то в вашей жизни будет важнее меня. Это просто оказалось для меня полной неожиданностью.

– Ладно, привыкнешь. Пошли завтракать. У нас ещё будет время поговорить об этом…

Глава 13. Иногда жизнь преподносит сюрпризы - 2

Калирант из посёлка стремительно превращался в военный лагерь. Все повстанцы из Дэлина кроме нескольких разведчиков уже переехали сюда, и работа по укреплению посёлка шла полным ходом. Всех детей и большинство женщин переправили в найденные пещеры и с ними всех раненых из лазарета. Остальные работали круглые сутки в три смены, и уже почти весь Калирант был окружён рвом и валом земли. Во всём посёлке царила тягостная атмосфера ожидания и неизвестности. Но быстро разнёсся слух, что нашлась принцесса, и она вместе с другими магами отправилась к Золотому Дракону просить помощи. Некоторые не верили, многие сомневались, но у большинства появилась робкая надежда, что всё ещё может закончиться хорошо.

Однако кое-кого не покидала тревога об ушедших.

Княгиня стояла у окна, смотрела на горы и думала о том, где сейчас её дети и всё ли с ними в порядке. Маур, тихо войдя в гостиную, сказал:

– Не тревожьтесь, княгиня, они вернутся.

Эльвена обернулась, вымучено улыбнулась и грустно покачала головой.

– Я надеюсь, Маур, но судьба всю жизнь преподносит мне несчастья, и я не верю, что на этот раз она сделает исключение.

– Может быть, всё не так мрачно, как вы думаете?

– Вы так говорите, потому что не знаете, что мне пришлось пережить в жизни.

– Так расскажите, княгиня. Может, вам легче станет, если вы поговорите с кем-нибудь.

Эльвена со вздохом отошла от окна, села в кресло и сказала:

– Может, вы и правы. Мне хочется выговориться, а муж почти круглые сутки занят… Мои неприятности начались, можно сказать, с рождения. Моим отцом был наёмник, позже ставший солдатом городской стражи Эарфронда, а матерью – аборигенка из племени, которое не хотело признавать власть Эльдананда. Это племя постоянно нападало на поселения «белых демонов», как они называли тех, кто приплыл с материка. Однажды у лорда лопнуло терпение и он, собрав большой отряд наёмников, уничтожил всё племя. Несколько молодых девушек достались как трофей некоторым наёмникам. Моя мать была в их числе, но ей повезло больше, чем остальным, потому что мой отец обращался с ней не так уж плохо: он никогда не был жестоким, суровым – да, но не более. Все остальные пленницы умерли через несколько недель, а моя мать прожила ещё два года после моего рождения, но и она не смогла привыкнуть к новой жизни, к неволе. Когда она умерла, обо мне некому стало заботиться, и я целыми днями была предоставлена сама себе – мой отец днём работал, а вечерами пил с друзьями в таверне, иногда до глубокой ночи…

Княгиня вздохнула и помолчала.

– Не скажу, чтобы он плохо ко мне относился, но и особой любви не питал. Когда мне было пять лет, он женился на вдове, у которой был сын немного старше меня. У них потом родились ещё двое сыновей, и на меня вообще перестали обращать внимание. Я росла сама по себе, как сорная трава. Только сын вдовы мне проходу не давал: дразнил, мелкие пакости устраивал, а когда я подросла, стал приставать. Однажды я не вытерпела и сбежала из дома. Не знаю, что бы со мной стало, если бы я случайно чуть не попала под копыта лошади князя Эльдира. Мне тогда четырнадцать лет было. На улице уже темнело, и в полумраке он принял меня за аборигенку, одну из тех, кто сбегают из родного племени в город в поисках лучшей доли. А я с перепугу не могла даже слова сказать. Князь привёз меня к себе домой, обогрел, накормил и приютил. Он не сразу заметил, что у меня глаза голубые, и, значит, я не чистокровная аборигенка – у них у всех глаза тёмные. Я рассказала ему свою историю и сказала, что лучше умру, чем вернусь домой. Он пожалел меня и, когда уезжал с Урлона, взял с собой. Он всегда был добр и внимателен ко мне, но никогда ничего от меня не требовал. Мне за всю мою жизнь никто не уделял столько внимания, сколько он, поэтому нет ничего удивительного, что я в него влюбилась. Но я три года не решалась ему в этом признаться. А он, как потом рассказывал, не хотел пользоваться своим положением покровителя и давить на меня. Мы бы, наверное, ещё долго промаялись, пряча свои чувства друг от друга, если бы случай не помог…

Княгиня улыбнулась, вспоминая.

– Однажды, когда князь был в отъезде по делам, я гуляла в лесу рядом с замком, и внезапно разразилась гроза – такая, какая обычно бывает летом: внезапно появляется, за короткое время выливает на землю реки воды, и так же быстро исчезает без следа. А я с детства боюсь грозы и с перепугу помчалась не разбирая дороги. Как печальный итог, я свалилась в овраг и сломала ногу. Когда на следующий день меня нашёл князь, на него жалко было смотреть. Домой он нёс меня бережно, как величайшее сокровище, и всё время повторял: никогда себя не простит за то, что оставил меня одну. И хотя я замёрзла, устала, и у меня ужасно болела сломанная нога, я чувствовала себя счастливой, как никогда… Мы поженились, родился сын, и два года были очень счастливы. Но потом нашего сына украли, и начался кошмар. Сначала были бесплодные поиски. Потом я потеряла троих детей одного за другим: двое не родились, а третий умер сразу после родов. Моя душа словно опустела, и я ожила только с рождением Аноры. Она солнцем осветила нашу жизнь, стала единственной отрадой и утешением. Мы оберегали её от любого зла, но теперь я не уверена, что это было правильно, ведь она совсем не приспособлена к жизни и любой может её обидеть. Взять хотя бы Аурина. Он вообще-то неплохой человек, но он почти никогда не думает о последствиях своих поступков, и по характеру он полная противоположность Аноры. По сути, он сорванец, также как и Эльфея, и я никогда не могла понять, почему Анора так хорошо ладит с ними обоими. Они же совершенно не похожи! Конечно, очевидно, что Аурин и Анора любят друг друга, но я совершенно не представляю, как они будут уживаться вместе всю жизнь. Ведь для счастья одной любви мало, Маур, нужно ещё взаимопонимание и доверие. А Ранель… я, конечно, рада обрести давно потерянного сына, но он уже взрослый, Маур! Я совсем его не знаю, и временами не в состоянии его понять… И вот теперь оба моих ребёнка неизвестно где, а я ничем не могу им помочь. Мне остаётся только переживать за них и надеяться, что они вернутся. Но вам этого не понять, вы ведь никого не ждёте оттуда.

– Вы ошибаетесь, княгиня, – мягко возразил Маур.

– Ах да, я забыла про Вану, – спохватилась Эльвена. – Простите.

– Я имел в виду не Вану, но я жду и её тоже.

–А кого ещё? – удивилась княгиня.

– Эсфиль.

– Эсфиль?! А она-то кто для вас?.. Впрочем, это не моё дело, простите за бестактный вопрос.

– Ничего. Мне тоже хочется с кем-то поговорить. Я ни с кем не разговаривал по душам с тех пор, как моя сестра умерла.

– Сестра? Вы были очень близки?

– Да. Странная у нас была семья. Мой отец был купцом и вечно в делах, поэтому дома редко появлялся. А мою мать интересовало всё, что угодно, только не дети. Поэтому получилось так, что мы с моей старшей сестрой росли, предоставленные сами себе, стали единственной семьёй друг для друга и были очень дружны. Когда она влюбилась, я узнал об этом первым. Её избранник мне тоже понравился. Он был умён, честен и образован. Мы подружились и много времени проводили вместе. С ним было очень интересно, он умел очень увлекательно рассказывать о чём угодно. Но меня тогда больше всего интересовала магия, и он рассказывал всё, что узнал из древних книг о ней. Эти знания потом спасли мне жизнь, но я забегаю вперёд… Когда родители узнали об избраннике дочери, дома разразился скандал. Они запретили моей сестре с ним встречаться, но она не послушалась. Тогда родители пошли на подлость, чтобы их разлучить. Я не знаю, как это им удалось, но Нолен уехал. Причём в такой спешке, что все вещи в гостинице оставил. Я потом их незаметно забрал и сохранил. А отец решил выдать мою сестру замуж за «нужного человека». Она отказалась, но с отцом не очень-то поспоришь – он умеет добиваться своего. Месяц мы находились в состоянии непримиримой войны: родители против детей. А накануне назначенного дня свадьбы я нашёл свою сестру горько плачущей. Она призналась мне, что ждёт ребёнка от Нолена, но сообщить ему об этом уже не было возможности. Моя сестра вышла замуж, чтобы ребёнок не считался незаконнорожденным, но родителей возненавидела. Её муж оказался редкостным болваном, потому что так и не понял, что Вана не его дочь. Зато это поняли наши родители и невзлюбили бедную девочку с рождения. Когда моя сестра умерла (её муж благополучно помер ещё раньше), Вана осталась совсем одна, и никого, кроме меня, её судьба не волновала. Тогда я открыл своё дело, переехал в Дэлин (подальше от Кормала, где жили мои родители) и забрал Вану с собой. Там я устроил её ученицей к леди Ариэн, чтобы она стала магом и имела больше возможностей устроиться в этой жизни. Большую часть времени она жила в замке леди недалеко от Дэлина, но часто гостила у меня. Долгое время мне доставляла радость забота о ней, да и дело моё процветало, так что о женитьбе я не задумывался. Честно говоря, из знакомых мне женщин и девушек мне никто и не нравился настолько, чтобы подумать о женитьбе. Но однажды…

Маур тепло улыбнулся и после паузы продолжил:

– Семь лет назад я поехал в Эледлон на ярмарку, обычно во время праздников торговля идёт лучше. Но на этот раз атмосфера в городе была тягостная, хотя все вели себя вроде как обычно. Меня не покидали дурные предчувствия (ещё Нолен научил меня чувствовать опасность), и я всё время был настороже, может быть, это меня и спасло. Когда на площади перед Дворцом сообщили об убийстве короля и воцарении лорда Римана, толпа восприняла это равнодушно, что было поразительно. Однако несколько человек громко возмутились, и их тут же убили какие-то мрачные типы, похожие на зомби безучастным выражением лиц. Толпа и на это никак не отреагировала, и вот тогда мне стало действительно страшно. Я почти видел тёмное, душное облако, накрывшее город, но меня оно удивительным образом не касалось, поэтому я и сохранил способность мыслить и чувствовать. Я заметил, что прочь побрели двое – мальчишка и девчонка – с горестными лицами. И ещё заметил, что следом за ними поспешили те самые «зомби». Я плюнул на конспирацию и рванулся следом… В общем, я спас этих детей, это были Эсфиль и Алдарон. Они были очень подавлены и впали в апатию, мне с трудом удалось их расшевелить. Когда они рассказали, что произошло с замком Алдарона, я испугался за Вану, ведь с замком леди Ариэн могло произойти то же самое. Мы сразу же отправились в путь, но когда подъехали к замку, от него уже остались только дымящиеся руины. На них одиноко сидел Аратан с отсутствующим видом. От такого зрелища у меня сердце оборвалось, я подумал, что Вана погибла… Представляете картину? На руинах замка сидят четыре опустошённых человека, потерявших волю к жизни.

– Невесёлая картина, – тихо сказала княгиня.

– Невесёлая, – согласился Маур. – Не знаю, как мы все не сошли с ума от горя. Наверное, помогло то, что мы переживали горе не в одиночестве. Постепенно все примирились со случившимся и научились жить заново. Даже Аратан – в какой-то мере. Все, кроме Эсфиль. Она винила во всём себя и не хотела себя прощать. Мне было ужасно жаль эту бедную девочку, взвалившую на себя непосильный груз вины за чужие преступления. Я пытался ей помочь, но все мои усилия ни к чему не привели. Нельзя спасти человека насильно. Но когда я увидел её вновь спустя три года (когда она приехала в Дэлин с другими повстанцами по делам): жалость к бедной девочке сменилась в моём сердце любовью к несчастной девушке. Однако все мои попытки помочь пропадали впустую. Я стал искать предлоги для встреч с ней и не терял надежды, что мне удастся вытащить её из болота вины, в котором она добровольно топилась. Но я недооценил её нежелание быть спасённой – она стала избегать меня – и я, испробовав всё возможное, отчаялся и сдался окончательно… Представляете теперь моё изумление, когда четыре дня назад я решился после долгого времени навестить её снова, и она встретила меня радостной улыбкой. Понимаете, княгиня, до этого я ни разу не видел, чтобы она улыбалась, да ещё так светло. И она в этот момент была ослепительно прекрасна. Но только в моём сердце появилась надежда, как Эсфиль исчезла, не сказав ни слова. И теперь я не знаю, что мне думать и чего ждать. Я чувствую себя висящим над пропастью и не знаю, полечу ли я вверх или упаду вниз. Неприятное чувство, надо сказать.

– Понимаю, – вздохнула княгиня. – Надо же, я даже не подозревала об этом. Что-то в последнее время один сюрприз следует за другим. К чему бы это?

– К переменам, княгиня, к переменам.

– Надеюсь, они будут к лучшему.

– А я в это верю. И мне почему-то кажется, что нас ждёт ещё немало сюрпризов.

– Куда уж больше? И эти-то не успеваешь переваривать. Даже голова кругом идёт, – пожаловалась Эльвена, и они оба тихо рассмеялись, впервые за очень долгое время…

***

Отряд ехал на восток по краю ущелья. Горы заметно приблизились. Стало темнеть, и путники отправились искать убежище на ночь. Скоро они устроились в лощине с ручьём, потому что лесов в округе не было, а лощина защищала от ветров. Анора, не привыкшая к такой жизни, просто валилась с ног от усталости. Рин, сняв её с лошади, усадил на плоский камень на берегу ручья и велел отдыхать. А сам отправился за водой. Здесь ручей был слишком мелкий, и Аурин пошёл вверх по течению в поисках места поглубже, чтобы наполнить фляги и котелок. Эльфея составила ему компанию. Когда они отошли подальше, принцесса сказала:

– Нам так и не представилось возможности спокойно поговорить. А мне очень хочется знать, как ты выжил семь лет назад и как жил всё это время.

– Как это ни странно, Эля, но меня, Ани и её родителей спасла моя очередная выходка. Мы с отцом и Ариэль тогда гостили в замке у князя Эльдира, и однажды разразилась гроза. Ты же знаешь, что Ани очень боялась грома, а мне нравилось гулять в грозу. Мне захотелось доказать Ани, что гулять в такую погоду здорово, чтобы она перестала бояться, и я потащил её на улицу. Через два часа её страх прошёл, но мы вымокли до нитки и замёрзли. Я-то ничего, а вот Ани простудилась и заболела. Ты же знаешь: она всегда была слабым ребёнком. Я чувствовал себя ужасно виноватым – если бы я не потащил её под дождь, она бы не заболела – и поэтому не поехал в Эледлон с отцом, а остался с Ани. Мне казалось предательством веселиться, когда у неё нет такой возможности, причём из-за меня. К тому же я боялся, что мне от тебя влетит за такую выходку.

– Правильно боялся, – сказала Эльфея. – обязательно бы влетело. И раз ты собрался на ней жениться, я хочу тебя предупредить, Рин: если она будет из-за тебя страдать, я тебя где угодно найду и по косточкам разберу.

– Тебе не придётся этого делать, Эля. Я скорее умру, чем обижу её.

– Ты можешь сделать это неумышленно, Рин. Ты же никогда не думаешь о последствиях своих поступков.

– Это не так, – запротестовал он.

– А про это ты забыл? – спросила Эльфея, взяв левую руку Рина и указав на тонкий белый шрам на его ладони. Он виновато опустил голову и промолчал.

Вскоре они дошли до места, где ручей разливался озерцом. Здесь было достаточно глубоко, и Рин наполнил все фляги и котелок водой. На обратном пути он сказал:

– Знаешь, Эля, я до сих пор не понимаю, почему мой отец, уезжая в Эледлон, оставил Великий Меч мне, ведь он никогда с ним не расставался. Я ломаю над этим голову уже семь лет и не нахожу ответа. Когда Ани заболела, её родители, конечно, остались с ней, а так как я тоже решил остаться, мой отец поехал в столицу один, оставив Ариэль со мной. Уезжая, он сказал, что только поздравит тебя, извинится за всех нас и вернётся обратно, поэтому не видит смысла возить с собой лишние тяжести. Он уехал налегке верхом и не взял с собой никаких вещей, а из оружия у него был только кинжал. И мне теперь не даёт покоя мысль, почему он так поступил?

– Может, предчувствовал что-то? Мне тоже тогда было не по себе.

– Мы этого никогда уже не узнаем… – вздохнул Рин. – Едва Ани выздоровела, как на замок князя напали, но битвы не было. Стражники открыли ворота и пропустили пришедших солдат. Князь попытался организовать оборону, но у него ничего не вышло. Стражники и слуги не обращали на солдат внимания, те в свою очередь не обращали внимания на них – они целенаправленно искали князя и его семью. Князь понял, что один не может со всеми сражаться: если он погибнет, то что станет с княгиней, Ани, мной и Ариэль? Поэтому мы все убежали через потайной ход и отправились в ближайший город. В Дэлине мы встретили Маура и от него узнали, что происходит. Он мне сказал, что из всех дворян, находившихся во дворце в тот роковой день, в живых не осталось никого. Так я остался без родных, если не считать Ариэль, но с ней мы никогда не ладили… Потом мы все переехали в Калирант, и нам пришлось привыкать к новой жизни. Князь и княгиня мне заменили родителей, а с Ариэль не смогли найти общий язык. К счастью, скоро в Калиранте появилась её мать и забрала Ариэль к себе. Мы все вздохнули с облегчением, потому что пытаться подружиться с ней всё равно, что обниматься с ежом. А нас с Ани ещё больше сблизило общее горе, ведь мы считали, что ты погибла…

– Выходит, это я вас свела, – хмыкнула Эльфея.

– Выходит, что так. Ты об этом жалеешь?

– Нет, конечно. Вы с Ани – мои друзья, и я желаю вам обоим счастья. Если честно, я даже не удивилась, когда узнала, что вы любите друг друга.

– В самом деле?

– Да. Это выглядело закономерным итогом вашей клятвы на крови.

Рин удивлённо хмыкнул и посмотрел на шрам на левой ладони, вспоминая клятвы: свою и Аноры. Скоро впереди показался лагерь. Уже горел костёр, и маги сидели вокруг него, оживлённо разговаривая. Рин и Эльфея вошли в круг света от костра, и остальные, заметив их, потеснились, пропуская к огню погреться. Вана и Эсфиль сразу взялись готовить ужин.

– А мы тут размышляли о будущем, – сказал Алдарон Эльфее. – Арни рассказал о том, что вам поведал Олар в Ним-Тирифе. Неужели правда, что Великие мечи создают сеть магии?

– Правда, – задумчиво кивнула Эльфея.

– Значит, чтобы Золотой Дракон нас принял и выслушал, нас обязательно должно быть тринадцать, как тех, кто попал в Долину Золотого Дракона тысячу лет назад? И маги без Знака должны представлять те Рода, что прервались? – спросил Алдарон.

– С чего ты это взял?

– Так сказал Арни. Это правда?

– Нет, – покачала головой Эльфея.

– Но когда мы говорили в Калиранте, ты же сказала… – запротестовал Арни.

– Я сказала: это связано с тем, о чём нам говорил Олар, и только. А ты сделал неправильные выводы, – перебила его принцесса и обернулась к Алдарону. – Нет, Дар, маги без Знака на ладони не должны представлять прервавшиеся Рода, они призваны их заменить.

– В каком смысле заменить?

– В прямом. Они станут основателями новых Дворянских Родов взамен исчезнувших. И чтобы просить помощи у Золотого Дракона, не нужно тринадцать человек – он бы и меня одну выслушал как миленький!

– Тогда зачем же мы все едем? – растерялся парнишка.

– Разве я недостаточно ясно объяснила? Затем, чтобы Золотой Дракон создал новую сеть Великих мечей взамен старой, а для этого нас должно быть тринадцать, и все должны быть магами.

– То есть Ариэль, Вана и Арни тоже станут дворянами?

– Да. И у них, а также у Ани и Филы появятся на ладони свои Знаки.

Несколько минут в лощине стояла потрясённая тишина, только костёр потрескивал, да кони фыркали.

– Немного отдохнули, и хватит, – встала Эльфея. – Сегодняшнюю тренировку никто не отменял.

У Аноры и Нинэль вырвался стон отчаяния.

– Ничего, ничего, привыкнете, – сказала принцесса. – В наше смутное время неженки долго не живут. Нужно уметь постоять за себя. Потом мне спасибо скажете.

Все со вздохом стали снимать плащи и доставать мечи, они уже успели убедиться, что Эльфею не переспоришь: у неё железный характер, и она умеет добиваться своего…

***

Ариэль стояла на краю ущелья, глядя на звёзды, слушая шум реки глубоко внизу и зябко кутаясь в плащ. Внезапно сквозь шум воды и свист ветра она различила тихие шаги позади себя и, не оборачиваясь, поняла, что это Арни. Он подошёл и встал рядом. Несколько минут они молча смотрели на звёзды, наконец, Ариэль сказала:

– Я с детства мечтала стать дворянкой, но раньше я думала, что для этого нужно выйти замуж за дворянина. И вот теперь, когда я распрощалась с этой мечтой, она готова сбыться самым неожиданным образом, – Ариэль горько засмеялась.

– Ты, кажется, этому не рада.

– Я поняла, что это в жизни не главное. Слава, власть и деньги не способны сделать человека счастливым. Для счастья нужно совсем другое.

– Что же?

– Уважение, дружба, любовь.

– У тебя есть всё это.

– Нет не всё… Помнишь, Арни, ты мне как-то сказал, что мог бы меня полюбить?

– Помню. Но я соврал…

Ариэль почувствовала, что опора уходит у неё из-под ног.

– …потому что невозможно полюбить тебя сильнее, чем я уже люблю.

Опора вернулась так внезапно, что у Ариэль подкосились ноги. Арни подхватил девушку, и они оказались лицом к лицу. Глядя ей в глаза, он сказал:

– Я полюбил тебя с первого взгляда, моя богиня.

– Я не хочу быть богиней, – тихо сказала Ариэль. – Боги не умеют любить.

Арни решился и поцеловал её. Но когда он потянулся к застёжке куртки, девушка резко отстранилась:

– Нет! Не обижайся, но всё это… слишком ново для меня. Дай привыкнуть.

– Ладно, – вздохнул Арни. – Пошли спать, завтра рано вставать, а отдохнуть нужно.

– Пошли, – согласилась Ариэль, и они направились к лощине…

Глава 14. Дорога дальняя, дорога трудная - 1

Эльфея сидела в библиотеке, на широком подоконнике за задёрнутыми шторами и с тоскою смотрела на парк за окном, ярко освещённый солнцем. Прекрасная погода словно бросала вызов её пасмурному настроению.

Сегодня рано утром уехал Гиланор, и Эльфея уже скучала по нему. После перевода пророчества он несколько дней ходил задумчивый и решил ехать в Дэлин. Гиланор несколько лет назад видел в библиотеке одного купца странную древнюю книгу, но только сейчас понял, что эта книга касается пророчества. Мудрец загорелся желанием её найти, чтобы изучить в свете новых знаний. Эльфея расстроилась, что любимый учитель уезжает, но знала – его не отговорить. И теперь ей было очень грустно, никого не хотелось сейчас видеть. Принцесса даже магию свою заэкранировала, чтобы не нашли – поэтому не почувствовала своих родителей. Эльфея поняла, что они в библиотеке, только когда услышала голоса.

– Кажется, Эльфею очень огорчил отъезд Гиланора, – расстроено сказала Мелина.

– Похоже на то, – согласился Артин. – Гиланор сотворил настоящее чудо с нашей дочкой. Раньше её приходилось заставлять учиться, и всё равно она умудрялась отлынивать от уроков. А с тех пор, как появился Гиланор, она почти не вылезает из библиотеки, прилежно учится, и даже прекратила вылазки в город.

– Думаешь, сейчас, когда Гиланор уехал, она опять сбежала туда?

– Не знаю. Но думаю, мы зря беспокоились по этому поводу. До приезда Гиланора, она почти каждый день бывала в городе и, как видишь, жива и здорова, ничего плохого с ней не случилось. Это даже лучше, что она не понаслышке будет знать, как живут простые люди. Когда она станет королевой, это ей пригодится.

– Может, ты и прав. Но я всё равно за неё волнуюсь, когда она там одна, без присмотра.

– Я тоже. Но порой я ловлю себя на мысли, что совсем не понимаю свою дочь. Она может быть и жестокой, и великодушной, и безрассудной, и мудрой. То она ведёт себя как хулиганка и творит такое, что волосы дыбом встают, то она – сама доброта, образец внимания и заботы. Она никогда не старается понравиться людям, но при этом у неё куча самых разных друзей всех возрастов. У неё невыносимый характер, но она способна поладить с любым. Она абсолютно ничего не боится – вообще не знает, что такое страх. Она упрямая, безрассудная и непредсказуемая, но её невозможно не любить. У неё поразительный дар видеть людей насквозь. Ты замечала, что в последнее время она заранее знает, как поступит тот или иной человек в определённой ситуации? Она кого угодно может заставить измениться в лучшую сторону, и это при её-то характере! У неё талант лидера, и при этом она терпеть не может, когда её возносят на пьедестал – хочет быть равной среди равных. У неё удивительная способность влиять на людей, но она никогда не использует её в корыстных целях. Ей вообще не свойственна корысть – она абсолютно равнодушна к славе, власти и деньгам, но ценит красоту во всех проявлениях. Более противоречивой личности я не встречал. Эльфея – просто кладезь загадок и противоречий, иногда я сомневаюсь, что она сама себя понимает.

Несколько минут они молчали, и Эльфея затаила дыхание, потом Мелина сказала:

– Мне кажется, Эльфея с готовностью учится только тому, что ей действительно интересно. Может, в том, что она плохо училась раньше, виноваты учителя, потому что не смогли её заинтересовать? А людей она к себе притягивает потому, что всегда готова выслушать, любого может понять, никогда никого не осуждает и способна хранить секреты. Такие люди редко встречаются и, какой бы характер у них не был, всегда притягивают к себе окружающих.

– Ты права, – задумчиво сказал Артин.

– Хорошо, что Эльфея никогда не останется одна, что бы ни случилось.

– Несмотря ни на что, нам повезло с дочерью.

Последние фразы прозвучали гораздо тише, похоже, король и королева направились к выходу. Когда они покинули библиотеку, Эльфея тихо прошептала:

– Ты прав, папа, я сама себя часто не понимаю. Возможно, когда вырасту, мне это удастся. А в городе я действительно не была уже больше полугода. Может, навестить старых друзей? Тогда не так тоскливо станет.

Эльфея вспомнила Гонда и всех стражников из гарнизона, Амара и старого моряка, всегда привозящего ей диковинные красивые раковины из далёких морей. Были ещё толстяк-кондитер, угощающий вкусными сладостями, и рыбак, научивший плавать, а также ловить и готовить рыбу. И много других людей.

Решившись, Эльфея открыла шторы, спрыгнула с подоконника и направилась к одному из шкафов с книгами у стены. Вынув толстый том со средней полки, Эльфея просунула руку в образовавшуюся щель и нажала кнопку на задней стенке шкафа. Шкаф повернулся, открывая проход в стене. Принцесса поставила том на место и юркнула в потайной ход. Шкаф повернулся обратно, закрывая отверстие, а Эльфея быстро зашагала по узкому коридорчику. Было темно, но делать огненный шарик она не стала – идти всё равно недалеко.

В стенах несколько раз смутно угадывались ответвления, но Эльфея на них даже не оглядывалась. Скоро добралась до винтовой лестницы и стала спускаться вниз. Эта лестница шла до подвала Дворца и ниже сквозь скалу до самой пещеры, по которой текла река Линдуин под Верхним Городом. Между берегом реки и стеной пещеры оставалось достаточно места, чтобы можно было пройти.

Идя вверх по течению можно было выйти за пределы города к тому месту, где река с поверхности земли втекала в подземную пещеру. Это место было достаточно далеко и от стен города, и от большой пристани выше по течению, чтобы выйти незамеченным. На пристани останавливались корабли, плававшие в верхнем течении Линдуина и его притоках. Ниже пристани никто не плавал, потому что у входа под землю течение ускорялось, а пещера была недостаточно высока для кораблей – суда, поплывшие от пристани вниз по течению, рисковали выплыть обломками в Нижнем Городе. Путники, приплывшие речным путём, до города добирались уже по суше. Это не составляло труда – рядом с пристанью располагался каретный двор, мастерская и огромная конюшня, где в любое время суток можно было нанять лошадь, грузовую повозку или экипаж.

Но Эльфея не собиралась выходить за пределы города. Спустившись по винтовой лестнице, она направилась вниз по течению реки и скоро вышла из пещеры в Нижний Город у подножия обрыва, на верху которого стоял Дворец…

***

Проснувшись, Эльфея сходила к ручью умыться, села на камень и прикрыла глаза, восстанавливая в подробностях сегодняшний сон. Из задумчивости её вывел Арни, тряся за плечо.

– Что? – очнулась Эльфея.

– Ты что, оглохла?! – раздражённо воскликнул Арни. – Я тебя уже пять минут зову.

– Извини, я задумалась.

– Задумалась?! Да ты как минимум улетела в другую вселенную! В чём дело? Ты на себя не похожа, Тина… то есть Эля… то есть… Тьфу! Совсем с тобой запутался!

– Зови меня, как хочешь, Арни. Меня как только уже ни называли, а имя Тина не хуже прочих. Я легко привыкаю к именам.

– Что с тобой? Ты сама не своя.

– Почему?

– Не знаю. Ты какая-то… отрешённая. Словно находишься далеко отсюда.

– Так и есть, – грустно усмехнулась Эльфея. – Ладно, зачем ты меня звал?

– Ты же сама грозилась поднять всех ни свет, ни заря, а солнце, между прочим, уже встало. Все давно проснулись, позавтракали и ждут тебя, а ты сидишь и ничего не делаешь.

– Ты прав, Арни, пора в путь.

– А ты не будешь завтракать?

– Что-то не хочется.

– Ну, как знаешь.

Эльфея и Арни направились к остальным, и скоро отряд уже был в пути, направляясь вдоль ущелья на восток. Эльфея, подъехав поближе к Ване, спросила:

– Вана, ты в Дэлине случайно не слышала что-нибудь о Гиланоре?

– Я даже встречалась с ним, когда он приходил к дяде Мауру за какой-то древней книгой. Чудной старичок.

– Он не чудной, он необыкновенный. И что было дальше?

– Ничего. Они с дядей поговорили, дядя отдал ему книгу, и он ушёл. Больше я его не видела. А почему он тебя интересует? Ты его знала?

– Да. Он учил меня древнему языку, – Эльфея вздохнула и тихо добавила. – Хотела бы я знать, где он теперь и что с ним.

– Он умер, – неожиданно ответил Нэйтан.

– Когда?! – воскликнула Эльфея.

– Месяц назад в Тауре, – ответил Нэйтан. – Он жил в трактире Эстелы и помогал нам, когда мы были в окрестностях Тауры. Собственно, поэтому солдаты и напали на трактир: чтобы убить Гиланора. Мы попытались его спасти, и в итоге трактир сгорел, за что Эстела чуть собственноручно нас не убила. И Гиланора мы спасти не успели – он был смертельно ранен. Когда он умирал у меня на руках, он говорил странные вещи. Я ничего не понял из его слов, но всё запомнил. Он сказал: «Она жива, я знаю это. Все говорят, что она умерла, но они ошибаются. Она жива!… Найди её… найди и скажи, что книга у Сына Судьбы. Скажи, что она должна найти его и прочесть книгу. Скажи, что это очень важно для неё. И ещё… скажи ей, что она была права насчёт пророчества, и что пророчество начало сбываться. Я всё понял: она сама и есть эрэль… Передай ей это… она поймёт…» После этих слов он умер. С тех пор я ломаю голову над его словами и не могу понять, кому и что я должен передать. Не представляю, как я выполню его последнюю просьбу.

– Ты её уже выполнил, – печально молвила Эльфея.

– Значит, это тебе я должен был передать его слова? И ты что-нибудь поняла?

– Я всё поняла.

– И кто такой Сын Судьбы?

– Не знаю. Возможно, это перевод имени с древнего языка. В таком случае имя будет звучать как Амбарион… – Эльфея осеклась и резко выпрямилась. В её голове молнией пронеслось: «Амбарион! Мог ли Гиланор знать Амара? Вполне возможно. Они ведь оба вели бродячий образ жизни, один с цирком, другой сам по себе, и вполне могли познакомиться во время своих странствий. А где сейчас Амар? Я должна это выяснить! Но как? Я даже не помню, как назывался цирк, в котором выступал Амар…» – судорожные размышления Эльфеи прервал удивлённый возглас Аноры:

– Разве имена можно переводить?

– Конечно, – ответила Эльфея. – Большинство имён имеют корни в древнем языке.

– А как переводится моё имя? – сразу полюбопытствовала Анора.

– Солнце.

– Очень метко, – тихо сказал Рин, но все услышали, и княжна покраснела.

– Твоё имя переводится ещё более метко, – улыбнулась Эльфея. – Аурин – увенчанный светом солнца.

Теперь настал черёд Рина краснеть.

– А твоё как переводится? – проворчал он.

– Дух звезды.

– А Ранель? – спросила Анора.

– Странствующая звезда.

– Здорово! – восхитилась княжна. – Ваши имена тоже подходят друг другу. А имена моих родителей как переводятся?

– Эльдир – звезда-хранитель, а Эльвена – дева-звезда.

– Сплошные звёзды, – проворчала Ариэль. – Я тоже какая-нибудь звезда?

– Нет, твоё имя переводится «принцесса».

– Надо же, какая ирония судьбы, – усмехнулась Вана, и Ариэль впервые в жизни смутилась.

– А твоё имя переводится «юная», – подначила Вану Эльфея, и та смешалась.

– Переводи тогда уж и нас всех, – сказал Арни, покосившись на смущенных Вану и Ариэль.

– Вас не буду, – улыбнулась Эльфея, – а ваши имена, пожалуйста. Арни – малыш, а твоё полное имя Аранор можно перевести по-разному, смотря как разбить на корни: благородный огонь, королевское дерево или высокое солнце. Выбирай любой перевод, какой нравится.

– Как мило с твоей стороны, – съязвил Арни.

Эльфея, проигнорировав шпильку в свой адрес, продолжила:

– Нинэль – слеза звезды, Аратан – выдающийся, Нэйтан… – Эльфея задумалась. – Нэйтан никак не переводится, наверное, у этого имени нет корней в древнем языке.

– И на том спасибо, – буркнул Нэйтан.

– Эсфиль – сияющая серебром…

– Какая нелепость, – сказала Эсфиль.

– Индис – певица…

– Никогда не умела петь, – удивилась Индис.

– Алдарон – деревянный купол.

– Какое убожество, – поморщился Алдарон недовольно.

– Какие вы все привередливые, – тем же тоном сказала Эльфея, и все засмеялись.

– Кого какие имена ещё интересуют?

– Нара, – сказал Нэйтан.

– Огонь.

– Эльда, – сказал Аратан.

– Звёздная.

– Нолен, – сказала Вана.

– Мудрец, – ответила Эльфея, покосившись на неё.

– Элентар, – сказал Рин. Ариэль напряглась.

– Высшая звезда.

– Эарнит, – сказала Вана. Арни удивлённо на неё оглянулся, а Эсфиль понимающе улыбнулась: она помнила, что так звали воина, спасшего Вану семь лет назад.

– Морское течение.

– Вот уж точно, – фыркнула Вана. – Потечёт – не удержишь.

Теперь уже оглядываться на неё начали и остальные, но спрашивать не стали: захочет, сама расскажет.

– Ещё кого-нибудь «перевести»? – спросила Эльфея, лукаво улыбнувшись.

– Маура, – неожиданно вставила Эсфиль, и Вана непонимающе на неё воззрилась.

Эльфея долго сосредоточенно размышляла и, наконец, покачала головой:

– Нет, Маур никак не переводится.

– А Хант? – спросил Арни, не в силах забыть людей-теней на подступах к Калиранту.

– Хант – тень, но это редко используемая форма в древнем языке, обычно используется другая форма – ват, а словом хант скорее обозначают тусклый свет, сумерки.

– Понятно… – сказал Арни, слегка потрясённый таким совпадением своих впечатлений об этом человеке со значением его имени. Или это прозвище, а не имя?

– А Риман? – спросила Эсфиль, не в силах удержаться.

– Предобрейший, – в голосе Эльфеи явно прозвучала ирония.

– Что-то непохоже, – помрачнела Эсфиль. – А Морена?

– Чёрный ужас.

– Тоже непохоже, – вздохнула Эсфиль.

– Ты ошибаешься, это, как раз, в самую точку, – решительно возразила Эльфея. – Пойми же, наконец, Фила, её внешность очень обманчива. Не поддавайся её чарам!

– Она что, в самом деле, так ужасна? – спросила Эсфиль, всё ещё не в силах поверить. Видно на неё всё же повлияла в детстве милая и обворожительная маска Морены.

– Ещё как! Благодари судьбу, Фила, что тебе не довелось увидеть её настоящий облик. Мне этого зрелища до конца жизни не забыть, – помрачнела Эльфея, содрогнувшись.

От таких разговоров настроение испортилось, и дальше ехали молча…

***

Князь Эльдир заканчивал проверку постов, когда к нему подошёл Эарнит и доложил:

– Наши передовые посты захватили трёх человек, идущих со стороны Дэлина. Они не сопротивлялись и говорят, что искали нас. Объясняться отказываются, сказали, что будут говорить только с главным. А главный здесь, фактически, вы. По крайней мере, сейчас, – осторожно добавил Эарнит, он тоже слышал слухи о нашедшейся принцессе.

– Хорошо, пойдём, – сказал князь, и они направились в Калирант. – Кто они?

– Молодая девушка и двое мужчин, один из них странный.

– В каком смысле? – не понял князь.

– Он чужой, – пояснил Эарнит, – родом из другой страны. Сами увидите.

Князь удивился, но промолчал.

Иностранцы почти не бывают в Эльдананде, им почему-то здесь не нравится. Торговые корабли, конечно, заходят в порты, но редко и надолго не задерживаются. Другие страны почему-то предпочитают торговать на своей территории, чем посылать купцов сюда. А уж вглубь страны никто из них и подавно нос не суёт. И такое положение дел остаётся неизменным почти тысячу лет. Жителей Эльдананда это приводит в недоумение, но вполне устраивает. Некоторые предполагают, что чужаки просто боятся магии, но остальные пожимают плечами: «А чего её бояться-то?» Исключение составляют только послы других стран, живущие здесь постоянно, но это считается у них наказанием, и главы других государств ссылают на эту должность сильно провинившихся. Тем удивительнее видеть иностранца так далеко от побережья…

Глава 14. Дорога дальняя, дорога трудная - 2

Эльдир с интересом разглядывал прибывших, сидя в кресле в гостиной своего дома. Они терпеливо ждали посреди комнаты, а позади них застыли шесть повстанцев с оружием в руках. В свете последних событий осторожность и подозрительность резко возросли. Рядом с князем встали княгиня, Маур и Эарнит. В уголке тихонько пристроились Эльда и Нара, стараясь остаться незамеченными.

Молодая девушка не представляет собой ничего особенного: среднего роста, стройная и хорошенькая, но далеко не красавица. Таких девяносто из ста. Она испуганно жмётся к парню лет двадцати пяти. Этот высокий, мускулистый и привлекательный парень ведёт себя свободно, но держится настороженно, и страха в его глазах нет. Нестандартен, но ничего выдающегося. А вот третий действительно представляет интерес. Его возраст невозможно определить: выглядит молодо, но глаза глубокие и мудрые, как у старика с большим опытом. Среднего роста, худой и гибкий, с мягкими кошачьими повадками, в нём чувствуется скрытая сила. И сразу бросается в глаза, что чужак. У него широкие скулы и миндалевидный разрез глаз. Смуглая кожа имеет оливковый оттенок, а иссиня-чёрные длинные волосы собраны в хвост на затылке. И даже зеленовато-серые пронзительные глаза, казалось, видят всех насквозь.

– Кто вы и зачем сюда пришли? – спросил князь, хорошенько всех рассмотрев.

– Меня зовут Амбарион, – ответил парень. – Я выступал в цирке в номере с метанием кинжалов. Эта девушка, Фейти, была моей мишенью в номере. В нашем цирке в последние годы творились странные вещи, а точнее: последние семь лет. Одни люди стали равнодушными, другие агрессивными, третьи словно перестали понимать, где находятся, и всё это без видимой причины. У нас воцарился полный бардак, дела с каждым днём всё ухудшались, но, казалось, никому до этого нет дела. Нормальными оставались только хозяин цирка, я и Фейти. Год назад я встретил Гиланора, и он рассказал мне свои догадки о происходящем. Какая-то мощная тёмная магия воздействует на разум людей, меняя их и подчиняя себе. Но каждый житель Эльдананда обладает магией в той или иной степени, и есть определённый уровень (как ступенька), выше которого она становится явной и способна влиять на окружающий мир. Ниже этого порога магия направлена внутрь, на защиту разума владельца от чужого воздействия. Чем меньше уровень неявной магии, тем хуже подсознательная защита человека и тем более он подвержен внушению.

– Хотите сказать, что вся страна зачарована тёмным магом? – недоверчиво перебил князь. В такое с трудом верилось.

– Так считал Гиланор, и я склонен ему верить. К сожалению, людей, неспособных защитить свой разум, – большинство в стране; тех, кто может противиться тёмным чарам, – мало, а магов – и того меньше. И в основном все они здесь, среди повстанцев. Я, Фейти, хозяин цирка и Гиланор тоже не поддались внушению. Возможно, есть и другие, которые затаились в привычной среде и делают вид, что они – как все. Ещё Гиланор предположил, что источник тёмной магии находится в Эледлоне и является причиной всех изменений, произошедших в последние годы. А так как сила воздействия магии уменьшается с расстоянием, хозяин, узнав об этом, решил ехать на юг, прочь от Эледлона. Это помогло, и страсти в цирке улеглись. Но для верности хозяин решил перебраться на Урлон. Там шла вполне обычная жизнь, если не считать того, что лорда больше не было, и архипелагом никто не управлял. Да никто и не стремился к этому. Год мы странствовали по островам, и в цирке царили мир и покой, хотя и зарабатывали мы меньше. Но месяц назад в порт Эарфронда вошёл мрачный корабль, и из него высадились солдаты узурпатора, похожие на зомби. Люди в городе попрятались, потому что прекрасно помнили судьбу лорда Ингвара с семьёй. Что эти солдаты пришли убить нас, мы поняли слишком поздно. И, что самое ужасное, с их появлением в цирке начался прежний бардак: все опять посходили с ума, так что даже боя не получилось. Хозяина цирка убили сразу, из остальных некоторых убивали, некоторых забирали с собой, и ни те, ни другие не сопротивлялись! Это было, как в кошмаре… Нас с Фейти тоже убили бы, если бы не он, – Амбарион кивнул на чужака. – Он нас спас. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь так сражался. Он уничтожил почти всех солдат в считанные минуты, но некоторым удалось вернуться на корабль и уплыть. Когда они убегали, я заметил у одного в руках призрачный камень, и мне показалось, что от камня веет смертельным холодом. Я не знаю, что это было.

– Этот камень забирает души, – внезапно сказал чужак. – Те, кто приплыли на корабле, были пустыми оболочками без души. Они все – послушные марионетки того, кто забрал их души. Вы не представляете, как вам повезло, что вы можете защитить свою душу.

– А вы разве не можете? – удивился князь. – Насколько я вижу, вы сохранили свободу воли.

– Нет, не могу. Во мне нет той силы, которую вы называете магией. Но чтобы украсть душу, нужно завладеть сознанием, а я умею переходить в изменённое состояние сознания. При этом поработить разум невозможно, а значит, и душу тоже. Но эта защита несовершенна – отнимает много сил, и сколько я смогу продержаться – неизвестно.

– Если вам так тяжело, можете уехать подальше, где тёмная магия потеряет свою силу, и у вас не будет проблем.

– Я не хочу покидать эту страну, я её полюбил и хочу остаться здесь навсегда. А чтобы это стало возможным, я помогу вам уничтожить похитителя душ. К тому же здесь я больше не ощущаю давления на разум. Возможно, вас защищает ваш Бог.

Князь уже изо всех сил старался не показывать возрастающего удивления.

– Насчет защиты Бога ничего не могу сказать – до сих пор мы и не знали, что нам нужна магическая защита. Но… Полюбили Эльдананд? Это что-то новенькое в отношении иностранцев к нашей стране. Когда вы успели?

– Я прожил на Урлоне двенадцать лет.

– Что-то я не слышал об иностранце, живущем в Эарфронде. Как ваше имя?

– Шон. И я жил не в городе, а в джунглях в глубине острова.

– Чем же вы там занимались?

– Учил всех желающих воинскому искусству.

– Погодите… А вы случайно не знаете леди Индис?

– Я имел честь обучать юную леди воинскому искусству, – с достоинством ответил Шон.

– Тогда извините за нерадушный приём. Сейчас смутное время, и всем подряд доверять нельзя. Но леди Индис много о вас рассказывала, и её мнение – достаточная порука, чтобы принять вас в ряды повстанцев.

– Благодарю вас, – учтиво поклонился Шон.

«Чего-чего, а вежливости и хороших манер ему не занимать», – подумал князь и добавил:

– К сожалению, у нас с жильём сейчас проблемы. Хоть мы и отправили женщин и детей в пещеры, все повстанцы из Дэлина перебрались сюда, и стало несколько тесновато. На данный момент есть несколько свободных комнат – пока их жильцы отсутствуют, поселитесь там. А к тому времени, как они вернутся, мы что-нибудь придумаем. Вы, уважаемый Шон, поживёте в моём доме, Амбарион – с Эарнитом, в комнате Арни, а Фейти – с Нарой. Нара, – обратился князь к притаившейся в углу девушке, – позаботься о Фейти, потом проводишь Амбариона. А теперь все возвращайтесь к своим обязанностям, у нас ещё много работы и мало времени.

– Я могу чем-нибудь помочь? – спросил Шон.

– Если вас не затруднит, – сказал князь. – Леди Индис говорила, что вы прекрасно разбираетесь в тактике и стратегии. Не могли бы вы осмотреть Калирант и дать несколько советов по его обороне?

– Я к вашим услугам.

***

– Что это за шум? – спросил Арни. – Как будто водопад шумит.

– Это и есть водопад, – ответила Эльфея, останавливаясь. Потом спрыгнула с лошади, подошла к самому краю ущелья и заглянула вниз.

– Не видно, – сказала она, отходя. – Наверное, дальше начинается.

– Что? – спросил Арни. – Водопад?

– Нет, тропа, – ответила Эльфея, взлетев на лошадь. Та фыркнула, покосилась на всадницу и звонко заржала.

– В чём дело, Сула? Ты знаешь дорогу?

Сула энергично покивала головой и снова заржала.

– Тогда веди, – разрешила Эльфея. Сула резво затрусила вперёд и через полчаса остановилась. Шум водопада стал громче.

– Это здесь? – принцесса спешилась, подошла к ущелью, заглянула вниз и сказала:

– Точно здесь. Спешивайтесь, будем собираться.

– А чего собираться? – удивился Алдарон. – Мы и так собранные.

– Подойди и посмотри вниз. По-твоему, мы сможем там пройти в теперешнем виде?

Алдарон спешился и заглянул за край пропасти. В узком ущелье на огромной глубине бурлила река. Парнишка, побледнев, отшатнулся.

– Нам обязательно туда идти? – жалобно спросил он, судорожно сглотнув.

– Обязательно! – отрезала Эльфея. – Другого пути нет. Точнее, можно карабкаться по горным кручам, проваливаясь в снег, поскальзываясь на льду и обдирая руки об острые камни – может через несколько месяцев и найдёшь Долину. А этим путём мы будем в Долине уже через два-три дня.

Остальные, тоже заглянув вниз, увидели, что им предстоит, и равнодушными не остались. От края ущелья по стене плавно спускалась узкая тропинка по направлению к водопаду.

– Это безумие! – воскликнул Аратан. – Лошади здесь ни за что не пройдут.

– Могут пройти, но ни за что не захотят – это точнее. Ваши лошади, – добавила Эльфея. – Лоссар и Сула спокойно пройдут.

– Почему?

– Потому что они пришли этим путём из Долины Золотого Дракона. Иначе, откуда Сула знает дорогу?

– Ты это точно знаешь?

– Я не знаю, но я в этом уверена. Взгляните на них: разве не видно, что они нездешние.

Друзья по-новому посмотрели на двух дивно-прекрасных снежно-белых скакунов. Они казались слишком совершенными, чтобы быть обыкновенными лошадьми.

– Хватит любоваться, – сказала Эльфея. – Раз лошади с нами не пойдут, поклажу придётся нести нам, и нужно её для этого приспособить. И не надо так смотреть – всё нам, конечно, не унести, но этого делать и не придётся. Одеяла можно оставить, в Долине всегда тепло. В пещере костров разводить не будем, потому что дрова – лишний вес. Значит, всю посуду для горячего тоже можно выкинуть. Вяленого и сушёного провианта нам должно хватить. Так что нести нам немного, только еду и воду. Да больше мы на этой тропе и не унесём. Поэтому я предлагаю разобрать поклажу.

– А воды хватит? – спросил практичный Аратан.

– Наполним фляги в водопаде. Ещё вопросы?

– Как мы там пройдём? – спросила бледная Анора. – Так высоко… страшно…

– Пойдём в таком порядке: я впереди, Рин – посередине, Рони – последний. Остальные распределитесь поровну между нами. Обвяжемся верёвкой для страховки.

– А почему именно так? – удивился Аратан.

– Потому что только у нас троих есть точки опоры, в случае чего мы подстрахуем остальных.

– Какие точки опоры? – не понял Рин.

Эльфея посмотрела на него, как на барана – мозги так же отсутствуют за ненадобностью – и вместо ответа достала свой кинжал. Подняла вверх и взлетела вместе с ним. Когда принцесса повисла над пропастью за обрывом, все поняли, что она не сама летит: летит кинжал, Эльфея просто висит, держась за его рукоять. Вернувшись, посмотрела на Рина и ехидно спросила:

– Тебя чему отец учил? Твой меч – вот точка опоры. Это, между прочим, преподают всем дворянским детям на одном из первых уроков по магии.

Рин смутился:

– Ты права, я просто забыл.

– Забыл… – передразнила Эльфея. – Советую вспоминать побыстрее. А теперь все за дело.

Маги принялись разбирать поклажу, упаковывая заново самое необходимое и откладывая уже не нужное. После такой наглядной демонстрации вопросов больше не возникало. Когда вещи тщательно уложили и на себя навьючили, возник вопрос, что делать с лошадьми. Эльфея с надеждой посмотрела на Ранеля. Тот подумал, потом подошёл к каждой лошади, приласкал её, что-то шепча в ухо, а потом сказал спутникам:

– Навьючьте всё ненужное на них. Они отвезут обратно в Калирант, думаю, повстанцам эти вещи лишними не будут. И там о лошадях позаботятся.

– А если в пути с ними что-нибудь случится? – с тревогой спросила Анора.

– Оставаясь на месте, они рискуют ещё больше. Ведь неизвестно, когда мы вернёмся, а здесь есть нечего, снег кругом. Дожидаясь нас, они просто умрут с голоду, если раньше их не съедят хищники.

– А если они дорогу не найдут? – не унималась Анора.

– Найдут, – сказал Ранель так убеждённо, что возражений больше не возникло. Но лошадей навьючили полегчавшую поклажу и отправили в обратный путь.

– Нам тоже пора, – сказала Эльфея. – Нужно успеть добраться до пещеры до темноты – впотьмах риск сорваться вниз возрастёт. Ани, пойдёшь следом за мной.

– Почему это? – насупился Рин.

– Я за ней лично присмотрю, чтобы ты поменьше беспокоился за неё и побольше думал об остальных. Пошли.

Путники обвязались верёвкой, и Эльфея первая ступила на тропу. Она никогда не боялась высоты, но от ТАКОЙ высоты даже ей стало немного не по себе, а у Аноры вообще ноги от страха подкашивались. Принцесса крепко держала её за руку, чтобы она чего доброго не сорвалась, и отряд медленно двигался вперёд цепочкой, прижимаясь к стене ущелья. Маги потеряли счёт времени – только тропа опускалась всё ниже, река бурлила всё ближе, а водопад шумел всё громче. Стало темнеть, и тут из-за изгиба ущелья впереди показался водопад. Он был гораздо больше, чем в Калиранте, не такой красивый, но зато внушал трепет! С высоты в несколько сотен метров низвергался монолитный столб воды и в облаке водяных брызг с оглушительным грохотом обрушивался вниз в бурлящую реку. Здесь тропа шла примерно на половине высоты водопада, и он был виден весь целиком, представляя собой грандиозное зрелище. Из-за мельчайших брызг, висевших в воздухе, тропинка стала мокрой и скользкой – пришлось удвоить осторожность, чтобы не сорваться. К тому же из-за большой влажности стало трудно дышать. Заходящее солнце, отражаясь от водопада, слепило глаза, и поэтому Эльфея не сразу заметила: между стеной ущелья и водопадом остаётся просвет, в который и уходит тропа. Но из-за брызг путники всё равно промокли, пока миновали водопад – и почти оглохли, проходя в каких-то десятках сантиметров от громко шумящей толщи воды. За водопадом начиналась просторная пещера, и путники с облегчением повалились на пол.

– Как красиво, – сказала Анора, но из-за грохота её едва расслышали. Оглянулись. Водопад светился и искрился – заходящее снаружи солнце окрашивало его во все оттенки пламени, делая похожим на расплавленный янтарь.

– Огненная дверь… – прошептала Эльфея, но из-за шума её никто не услышал.

– Красиво, я не спорю, – недовольно прокричал Рин. – Только неуютно сидеть мокрым на холодном камне.

– А магия тебе на что? – насмешливо спросила Эльфея. – Это мне придётся маяться в мокрой одежде, а вы за минуту можете обсохнуть.

– Но ведь ты же управлялась с кинжалом. Значит, магия к тебе вернулась.

– Нет, – покачала головой Эльфея. – Кинжал имеет собственную магию, я здесь не причём. Просто я почему-то сохранила связь с ним, а вот что случилось с моей магией, я до сих пор не понимаю. Она не исчезла, но словно заключена в клетку, из которой не может вырваться.

– Может, Золотой Дракон сможет сломать эту клетку? – снова прокричал Рин, пытаясь перекрыть грохот водопада.

– Давай наберём воды и пойдём отсюда, – прокричала в ответ Эльфея, – иначе я скоро оглохну. Мне уже надоело орать.

Маги с готовностью поднялись, наполнили фляги и зашагали вглубь пещеры. Почти сразу шум водопада стал странным образом уменьшаться, и через несколько десятков метров был уже почти не слышен. Наверное, пещера гасила звуки, но без магии здесь точно не обошлось.

Солнце перестало освещать водопад, и в пещере сразу стемнело. Маги тут же создали огненные шарики, и теперь над головами путников словно плыл рой светлячков, освещая дорогу. Вскоре пещера расширилась до большого зала, и здесь решили заночевать. Развязали страховочную верёвку, скинули рюкзаки и стали сушиться. Вдруг Анора воскликнула:

– А где Лоссар и Сула?

– Спохватилась, – с улыбкой сказала Эльфея. – Они уже давно ушли вперёд нас.

– Разве? – удивилась Анора.

– Конечно. Пока мы собирались, они незаметно ускользнули по тропе, но от меня трудно уйти незамеченными.

– А от нас, значит, легко? – нахмурился Аратан.

– Не обижайтесь, – попросила Эльфея. – Просто меня с пяти лет учили наблюдательности.

– Кто учил? – заинтересовался Рин. – Ты мне раньше не говорила.

– И сейчас не скажу. Всё равно их, наверное, уже нет в живых. – Эльфея зябко поёжилась от порыва сквозняка и отошла к стене. Ранель подошёл, обнял, укутав своим плащом, и шёпотом спросил:

– Тебя высушить?

– Мы же не одни, – притворно возмутилась Эльфея тоже шёпотом. Она не хотела, чтобы Ранель её отпускал: в его объятиях сразу стало тепло и уютно. Видимо, Ранель это понял, потому что улыбнулся и прошептал:

– Я не в том смысле.

– Тогда ладно, – согласилась Эльфея, положила голову ему на плечо и закрыла глаза. На них косились, но они не обращали внимания. Скоро одежда и на Эльфее, и на Ранеле высохла. Они устроились поудобней на полу, прислонившись к стене пещеры и поплотнее закутавшись в меховые плащи. Остальные тоже обсыхали, отогревались и расслаблялись после трудного пути. Рин по примеру Ранеля обнял Анору – та стала пунцовой от смущения, но не отодвинулась. Арни просто сел поближе к Ариэль, а остальные грелись в одиночестве. Впрочем, Алдарон, потоптавшись в нерешительности, сел поближе к Нинэль, она не возражала.

В пещере воцарилась тишина, нарушаемая едва слышным отдалённым шумом водопада. И в этой тишине отчётливо прозвучал ироничный голос Нэйтана:

– Похоже, сегодня тренировки не будет.

– Перерыв, – сонно сказала Эльфея, положив голову на плечо Ранеля.

– А ты ужинать не будешь? – тихо спросил тот.

– Не хочется, – так же тихо ответила принцесса.

Ранель забеспокоился. Сегодня Эльфея не завтракала, обедала через силу, и ужинать не собирается. Это странно. Ведь все могли поддерживать свои силы с помощью магии, а у неё такой возможности не было. Но она не щадила себя и больше всех уставала. Сейчас девушка выглядела бледной и осунувшейся. Существовал единственный способ расшевелить Эльфею, и Ранель им воспользовался, тихо спросив:

– Почему Гиланор назвал тебя внучкой? Он знал о твоём родстве с Золотым Драконом?

– Что? – весь сон с Эльфеи мгновенно слетел.

– Гиланор назвал тебя «эрэль», а «эрэль» с древнего переводится как внучка. Я знаю древний язык – Нолен научил, а ведь он тоже ученик Гиланора. И о каком пророчестве говорил мудрец?

– Давайте ужинать, – громко сказала Эльфея, вставая, и направилась к сумкам с едой. Маги, успевшие задремать, неохотно зашевелились, а Ранель едва заметно улыбнулся, добившись своей цели. Он не очень рассчитывал на ответ, поэтому удивился, когда после ужина Эльфея поманила его в сторону, подальше от остальных. Когда они отошли достаточно далеко, Эльфея сказала:

– Мы с Гиланором нашли в королевской библиотеке древнее пророчество, главное действующее лицо которого – внучка Золотого Дракона, но тогда мы не подозревали, что это я. Похоже, Гиланор позже догадался об этом, не знаю как. Это пророчество уже начало сбываться, Рони, и мы своим путешествием этому способствуем. Что касается книги и Сына Судьбы… Гиланор уехал из Эледлона незадолго до того дня рождения именно затем, чтобы найти какую-то книгу, связанную с пророчеством. По-видимому, он её нашёл, прочёл и отдал на хранение Амбариону. Непонятно зачем, но ему виднее – наверное, была причина. Может быть, что-то из прочитанного в этой книге и дало ему ключ к разгадке пророчества и пониманию того, кто я. А может и нет, этого нам узнать уже не дано… И последнее: я знаю Амбариона (это очень редкое имя, и вряд ли есть ещё один Амбарион, с которым мог встретиться Гиланор) – это он научил меня метать кинжалы. Но я всё равно не знаю, где его искать. Знал ли Гиланор, что мы знакомы – это уже другой вопрос. Вот вкратце и всё…

– А я решил, что ты опять будешь отмалчиваться, – сказал Ранель.

– Нет, просто ты застал меня врасплох своим вопросом. Я растерялась.

– Должен же я был хоть как-то заставить тебя поесть, – улыбнулся Ранель.

– Ах ты, хитрец! – притворно возмутилась Эльфея.

– Просто я забочусь о тебе. Ты мне слишком дорога, и я не могу спокойно смотреть, как ты выматываешь себя, – Ранель медленно обнял её и поцеловал. Эльфея не сопротивлялась, но когда ласки стали горячее, решительно отодвинулась.

– Каменная ниша – это ещё куда ни шло, – выдохнула она. – Но каменная пещера, продуваемая сквозняком, да ещё и при стольких свидетелях – это уже слишком! Пошли спать.

– Пошли, – вздохнул Ранель. Он и сам понимал, что сейчас неподходящие место и время. Князь старался не терять голову. Одно хорошо ­– он заставил Фею нормально поесть. Ранель потихоньку учился добиваться своего в отношениях с этой своенравной принцессой.

Вернувшись к остальным, они расстелили у стены плащ Эльфеи, легли, прижавшись друг к другу, укутались плащом Ранеля и быстро уснули…

Глава 15. Иногда помнить больно, но забыть невозможно - 1

Эльфея стояла на улице в тени дома, надвинув капюшон плаща на лицо, и слушала музыку. Уличный музыкант – совсем молодой парень – играл на флейте так вдохновенно – казалось: сама флейта плачет человеческим голосом. Печальная мелодия хватала за душу, никого не оставляя равнодушным. Прохожие останавливались и слушали, затаив дыхание – собралась уже довольно большая толпа. Эльфею эта музыка особенно тронула, потому что её душа после отъезда Гиланора плакала точно так же, как эта флейта.

Музыкант закончил играть, и к его ногам посыпались монеты. Прохожие опять заспешили по своим делам, а парень устало опустился на ящик. На монеты он даже не взглянул. Эльфея подошла к нему и спросила:

– Почему ты такую прекрасную музыку играешь здесь, на улице?

– Я хочу достучаться до душ людей, – горько ответил музыкант, – но пока не получается.

– А, по-моему, у тебя здорово выходит! Они же все стояли и слушали.

– Вот именно, слушали… Только слушали! Но ни на минуту не задумались об услышанном! Сразу ушли, небрежно бросив монетку. Я хочу, чтобы моя музыка заставила людей задуматься об их жизни, но у меня ничего не выходит. Они всегда разворачиваются и уходят. Всегда. Уходят к своей повседневной обыденной жизни, к своей работе и развлечениям в кабаках. И уже через пару часов никто не помнит о песнях флейты.

– А, может, помнят?

– Нет, я проверял. Едва они отходят на десяток шагов, уже никому нет дела до моей музыки. А потом и вовсе забывают.

– Не отчаивайся, – Эльфея положила руку ему на плечо. – Я же не ушла, осталась – значит, ты не безнадёжен.

– Спасибо, утешила, – усмехнулся музыкант. – Ты же ребёнок.

– Ну и что? Пусть я ребёнок, зато поумнее некоторых взрослых.

– Надо же, какое самомнение. Если ты такая умная, посоветуй мне что-нибудь, – в его голосе явно сквозила ирония.

Эльфея ответила вполне серьёзно:

– Возможно, они уходят и забывают потому, что эта музыка – хоть и прекрасна – не имеет ничего общего с ними. Она отражает твои чувства, твою тоску, но не касается их. А ты сделай так, чтобы в этой музыке они видели самих себя, тогда они не смогут забыть.

– И как это сделать?

– Сначала научись понимать людей с первого взгляда по их манерам, внешности и другим мелочам. А потом покажи людям своей музыкой их самих такими, какие они есть, без прикрас. Уверена, многим это не понравится, зато равнодушным не останется никто.

– Ну, спасибо!

– Ты же сам сказал: не хочешь, чтобы они сразу уходили, не задумавшись об услышанном. Я тебе предлагаю прекрасный способ этого добиться: отражай своей музыкой людей, как зеркалом. А уж что слушатели должны делать с тобой потом – на руках носить или морду бить – ты не уточнял.

Музыкант некоторое время ошеломлённо смотрел на Эльфею, потом сказал:

– Ты – удивительная девчонка!

– Я знаю, – скромно согласилась Эльфея. – Мне многие это говорят.

Парень только покачал головой.

– А скромностью ты не страдаешь. Но в твоих словах есть смысл. Стоит попробовать. Однако, кто же ты, странная незнакомка?

– А ты попробуй догадаться сам. Для тебя это будет хорошей практикой. Если сумеешь угадать правильно, значит, сможешь научиться понимать людей.

Флейтист хмыкнул и стал пристально разглядывать Эльфею. После долгих напряжённых раздумий он сказал:

– Ты странная, но я никак не пойму, что в тебе не так. Не боишься заговаривать с незнакомцами – скорее всего, росла в более благополучном районе. И одета в дорогую одежду – значит, из Верхнего Города. Но ты спокойно чувствуешь себя здесь, на Террасах, – наверняка нередко здесь бываешь. Однако девочки из богатых семей никогда не ходят одни, без сопровождения, а ты явно одна. Это странно, но можно предположить, что сбежала от свиты. Тогда – ты очень смелая и своевольная. И в любом случае, умная и сообразительная, если до сих пор спокойно разгуливаешь по городу одна, не нарвавшись на неприятности. И явно образованная… А вот кто ты, я угадать не могу.

– Неплохо, но могло быть и лучше. А если я могу постоять за себя, потому и разгуливаю спокойно одна? Такой вариант тебе даже в голову не пришёл?

– Ты? Девчонка?! Можешь постоять за себя?

– А ты такой мысли не допускаешь?

– Нет, конечно. Это же смешно.

– Ну и зря не допускаешь, в жизни всякое бывает. А я была о тебе лучшего мнения: ты оказался глупее.

– Теперь ты обзываешься.

– Нет, всего лишь констатирую факт. Если хочешь достигнуть своей мечты, тебе придётся поумнеть и перестать предвзято судить о людях. Общепринятое мнение очень редко соответствует действительности. Если все считают, что девочка из богатой семьи не может постоять за себя, вовсе не значит, что это так на самом деле. У девочки могут быть свои взгляды на жизнь, и плевать она хотела на чужое мнение.

– Хорошо, допустим. Что ещё не так в моём суждении?

– Нет, больше я не буду тебе подсказывать, думай сам. Учись думать своей головой.

– Но я не смогу прямо сейчас быстро догадаться! – в отчаянии воскликнул музыкант. Он перестал видеть в Эльфее девчонку – она сильно выросла в его глазах. Ум у неё действительно был незаурядный, и рассуждала она по-взрослому.

– А этого и не нужно. У тебя будет время поломать над этим голову.

– Почему?

– Потому что ты будешь учить меня играть на флейте.

– Я не беру учеников, мне самому ещё нужно учиться и учиться.

– А я и не прошу учить меня высшему мастерству. Просто научи, как флейту держать, куда дуть и на какие кнопки нажимать, ну и основам составления мелодий. Остальному я как-нибудь сама научусь. А взамен я научу тебя разбираться в людях. Идёт?

– Может, для начала познакомимся? Раз нам придётся долго общаться.

– Зови меня Тари.

– Это не твоё настоящее имя?

– Конечно, нет. Я не хочу облегчать тебе задачу, – усмехнулась Эльфея.

– Ясно, – вздохнул музыкант. – Чувствую, скоро я пожалею, что связался с тобой, потому что головная боль на много дней вперёд мне обеспечена. Давай соберём деньги и пойдём перекусим, я что-то проголодался.

– Ты ещё не представился, – напомнила Эльфея.

– Что? Ах да… Меня зовут Аннатар.

– Метко.

– Что?

– Я говорю, твоё имя тебе очень подходит. С древнего языка оно переводится, как даритель. И ты действительно даришь людям прекрасную музыку.

– Ты знаешь древний язык? – изумился Аннатар.

Эльфея поняла, что по-глупому выдала себя, и промолчала, но ответ и так был ясен. Музыкант стал посматривать на неё с возросшим интересом…Они вместе зашагали к ближайшей приличной таверне, чтобы перекусить…

***

Когда Эльфея проснулась, первое, что она увидела, было лицо Ранеля. Он не спал и задумчиво разглядывал её.

– Доброе утро, – сказал князь, едва она проснулась.

– Ты не добавил – Фея.

– Потому что сейчас ты больше похожа на привидение, чем на Фею.

– Неужели я такая страшная?

– Ты не страшная, ты очень бледная. Что с тобой?

– Не понимаю о чём ты. Я в порядке.

– Может быть, – с сомнением сказал Ранель, но продолжать расспросы не стал. Он поднялся, создал огненный шарик и огляделся. Все ещё спали, и в пещере было тихо, если не считать едва слышного шума водопада вдали.

– Похоже, мы первые проснулись. Будить остальных?

– Не надо, пускай сегодня отоспятся. Большая часть пути уже пройдена, а впереди нас ждёт серьёзное испытание, о котором я не имею никакого представления.

– Тогда давай поговорим, – сказал Ранель, садясь рядом с Эльфеей.

– О чём? – вздохнула она.

– Расскажи о себе. Я так мало о тебе знаю, почти ничего.

– Ты знаешь самое главное.

– Но самое главное почти всегда говорит о человеке гораздо меньше, чем мелочи.

– Хочешь меня понять? – как-то грустно улыбнулась Эльфея.

– Насколько это возможно. Сомневаюсь, что кто-то когда-то сможет понять тебя полностью.

– Ты прав, Рони. Меня и мои родители не понимали, и я сама себя до сих пор не понимаю. Часто мои поступки являются неожиданностью для меня самой. И это не потому, что я потеряла память – я всегда такой была. Наверное, мои поступки идут отсюда, – Эльфея приложила ладонь к сердцу, – а не от разумных решений. Я всегда поступаю инстинктивно, ещё не успев подумать об этом. И почти всегда оказывается, что я поступила единственно правильно. А со стороны это выглядит, будто я непредсказуемая.

– В непредсказуемости – всё очарование женщины, иначе с ней будет скучно. Я говорил не об этом. Мне хотелось бы знать о твоих друзьях, о том, что ты любишь, как тебе нравится проводить свободное время – в общем, о твоей жизни. Как ты жила без меня? Кто был тебе дорог? Как ты встретила своих друзей?

– Обо всём этом слишком долго рассказывать. К тому же я далеко не всё помню.

– Расскажи, что помнишь.

– О друзьях? Ладно… Я помню, что моими лучшими друзьями были Рин и твоя сестра. Как я с ними познакомилась? С Ани мы встретились в дворцовом парке, нас представили родители и оставили одних, а потом…

– Я знаю, что было потом. Анора рассказала.

Эльфея виновато опустила глаза и глухо сказала:

– Вот наглядный пример того, что не все мои спонтанные поступки оказываются правильными. Я хотела как лучше, а получилось… – она вздохнула и замолчала.

– А как ты познакомилась с Рином?

– С Рином? Не помню. Я знаю только, что мы сразу нашли общий язык, потому что оба были сорванцами и любили пошалить. Как говорится, два сапога – пара. Мы и по отдельности были не подарок, а вместе вообще катастрофа. Поразительно, как Ани сумела вписаться в нашу компанию. Взрослых это всегда изумляло, ведь она – наша полная противоположность. Но ещё более поразительно, что она осталась таковой, постоянно общаясь с нами. Это может показаться невероятным, но мы с Рином всегда прекрасно ладили с Ани, несмотря на все различия. И знаешь, Рони, то, что мы любили Ани, неудивительно – её невозможно не любить. А вот то, что Ани любила нас с Рином, прекрасно зная обо всех наших недостатках, не просто удивительно, это казалось невероятным.

– А Индис?

– С ней всё тоже вышло непросто, – Эльфея кратко рассказала историю их встречи и добавила. – Это был единственный раз, когда родители меня наказали. Но я думаю, они просто перепугались за меня: я ведь была на незнакомом острове и к тому же в диких джунглях. Наверное, я изрядно им седины добавила, – грустно улыбнулась Эльфея. – Но они забыли, что я нигде не пропаду. Те два месяца, что мы прожили на Урлоне, пока мои родители решали государственные дела, я вместе с Индис ходила в школу боевых искусств. И мы очень подружились. Пообщавшись со мной, такой своевольной и непослушной, она взбунтовалась. Я думаю, её отец не раз помянул меня недобрым словом, когда Инди своевольничала и перечила ему после моего отъезда.

– Похоже, у тебя дар влиять на людей, – задумчиво сказал Ранель.

– Да, – вздохнула Эльфея. – Отец тоже так говорил. Ещё он говорил, что у меня талант лидера.

– Это так. Посмотри на них – они идут за тобой, ничего не спрашивая. Они признали в тебе лидера и верят в тебя.

Эльфея посмотрела на спутников и в слабом свете огненного шарика увидела, что они начали просыпаться. Аратан, Нэйтан и Индис уже встали и разминались в сторонке: спать на каменном полу не очень-то удобно – все мышцы затекают. Рин сидит, держась за грудь, и морщится. Встретившись взглядом с Эльфеей, он пояснил:

– Рана ноет. Постоянные тяжёлые нагрузки не дают ей как следует зажить.

– Прости, – с запоздалым раскаянием сказала Эльфея.

– Ничего, потерплю. Не неженка. В конце концов, заживёт – куда она денется? Я же маг.

Анора рядом с ним зашевелилась, села и пожаловалась:

– Всё тело ноет. Мне кажется, что у меня везде синяки.

– Везде-везде? – лукаво поинтересовался Алдарон.

Анора покраснела, и парни засмеялись.

– Поспать не дадут, – недовольно проворчал Арни, садясь. – Что за веселье?

Маги, глянув на его заспанную физиономию, засмеялись ещё громче. Тут уж и остальные проснулись.

– Чему радуетесь? – спросила Ариэль, садясь и потягиваясь. Арни мигом проснулся, пожирая взглядом гибкую фигуру девушки.

– Жизни, – ответила Эльфея. – Жизнь всегда прекрасна, если умеешь во всём видеть хорошую сторону.

– И что же хорошего в нашем положении?

– Мы живы, и мы вместе. Разве это не достаточный повод для радости?

– Эльфея права, – сказала Эсфиль. – У меня за всю жизнь не было столько друзей, сколько появилось за последние шесть дней. Для меня это счастье, потому что я больше не одинока.

– Я думаю, – сказала Вана, – что после этого путешествия ни один из нас больше не будет одинок. Это странствие нас сблизило.

– Очень сблизило, – согласилась Нинэль, – больше, чем последние семь лет в Калиранте. Я рада, что ко мне больше не относятся, как к глупому ребёнку. Я уже не маленькая и не дура, мне тоже хочется уважения.

– А я словно заново родилась, – неожиданно для себя призналась Ариэль. – Я теперь по-другому смотрю на мир и удивляюсь, сколь многого я раньше не замечала. Я чувствую себя ребёнком, впервые увидевшим свет, – Ариэль напряглась, ожидая, что над ней станут смеяться, но маги молчали с серьёзными лицами.

– Детям помогают открывать мир родители, – тихо сказала Нинэль. – А тебе кто поможет?

– Я, – сказал Арни.

Сердце Ариэль учащённо забилось, но она промолчала.

– И я, – сказал Рин, пристально посмотрев на Ариэль. Она напряглась.

– А ты здесь причём? – удивился Нэйтан. – Аранор-то в неё влюблён, это всем видно.

– Ариэль – моя сестра, – спокойно объяснил Рин. – Я ей не чужой человек, и её судьба мне не безразлична.

Ариэль удивлённо посмотрела на брата, она и не подозревала, что что-то значит для него. А все остальные, кроме Эльфеи, были слегка ошарашены. Да ещё Ранель принял эту новость с философским спокойствием. Для него, выросшего в глуши, каждый день и так был полон сюрпризов – он научился принимать их спокойно.

– С ума сойти! – потрясённо сказал Арни. – Я за всю свою жизнь не слышал столько откровений, сколько за последние шесть дней.

– Не переживай, Арни, – усмехнулась Эльфея, – ты ещё немало их услышишь. Так уж повелось, что я притягиваю к себе все тайны. Но я никогда не раскрываю чужих секретов.

– Так-таки и никогда? – не поверил Нэйтан.

– Никогда, – спокойно сказала Эльфея, не обидевшись. – Я же давно знаю, что Ариэль – сестра Рина, но никому этого не сказала.

– Это правда, – кивнул Рин, – я ей рассказал об этом ещё десять лет назад, но до недавнего времени об этом знали только я, отец, Эля и мать Ариэль.

– А ты давно знаешь? – тихо спросила Ариэль.

– Давно. Я догадался, когда мне было лет семь. Ты никогда не любила галерею семейных портретов, а зря. Там был портрет нашей бабушки – матери отца – в детстве. Малышкой ты была очень на неё похожа. Может, и сейчас похожа, только я не видел её взрослый портрет. Увидев очевидное сходство, не заподозрил бы неладное только слепой. Потом, наблюдая, как мой отец относится к тебе и твоей маме, я убедился, что моя догадка верна.

– И ты не возненавидел меня?

– За что? – удивился Рин. – Ты же не виновата в том, что родилась. Дети не выбирают себе родителей и не ответственны за их поступки. Хотя не скрою, что к твоей матери я долго не мог относиться спокойно: мне казалось, она заняла место моей мамы. А ты – неплохой человек, хоть и притворяешься ёжиком и ледышкой.

– У меня плохой характер, – вздохнула Ариэль.

– Ну и что? У меня характер ещё хуже, но это не мешает мне жить и иметь кучу друзей. Хотя в количестве друзей мне с Элей не тягаться: она может подружиться с кем угодно за несколько минут. Это меня всегда в ней изумляло.

– Это не так, Рин, – возразила Эльфея. – Ведь в деревне, где я прожила семь лет, я не смогла ни с кем, кроме Арни, подружиться.

– Это потому, что ты не была самой собой! – убеждённо сказал Рин.

– А ведь он прав, – кивнул Арни. – Там, в деревне, ты была совсем другой. С тех пор ты очень сильно изменилась, и я перестал тебя понимать. Ты словно стала другим человеком.

– Вот видишь! – воскликнул герцог. – Ты снова стала самой собой, уникальной в своём роде.

– Может ты и прав, Рин. Однако с Ариэль я не смогла подружиться десять лет назад, а ведь тогда я была самой собой.

– Но ведь это ты меня изменила, – тихо сказала она.

– Тебя изменило признание твоей матери, а я только помогла тебе обрести душевное равновесие, не более того, – покачала головой Эльфея. – Не возноси меня на пьедестал, Ариэль, я этого не люблю.

– Но ведь ты же принцесса! – пылко воскликнула девушка. – Нет, уже королева! Ты по рождению выше всех в этой стране!

– Но не лучше всех. Если бы ты видела, как я завтракаю со стражниками в столовой гарнизона, как обедаю в трактире с уличным музыкантом, или как меня ругает рыбак за то, что я утопила дневной улов, ты бы поняла, что я имею в виду.

– Этого не может быть, – недоверчиво прошептала Ариэль.

– Но так было! Я знаю каждую улочку в Эледлоне и каждую дырку в заборе, потому что я больше времени проводила в Нижнем Городе и на Террасах, чем во дворце. У меня много друзей среди простого народа: среди них и кондитер, и уличный музыкант, и «грубые» стражники, и тот самый рыбак, и моряк. Был ещё артист из цирка: он научил меня метать кинжалы. Однажды, когда его ассистентка заболела, я её подменила. Конечно, я была в парике и в гриме, чтобы меня не узнали, но факт остаётся фактом: я выступала в цирке! И мне это нравилось! И почти все эти люди не знали что я принцесса, для них я была просто забавной девчонкой. И Гиланор тоже был моим другом… – Эльфея остановилась перевести дыхание и закончила. – Я никогда не считала себя выше или лучше других. Я хотела просто быть человеком среди людей. Равной среди равных.

Некоторое время все молча смотрели на Эльфею. Ей надоело быть в центре внимания, и она сказала:

– Отдохнули, и хватит, мы не на прогулке. Давайте есть и двигаться дальше.

Маги зашевелились, доставая еду, и после завтрака отправились дальше, всё более углубляясь в пещеру…

Глава 15. Иногда помнить больно, но забыть невозможно - 2

Эстела стояла в гостиной у окна, слушая вполуха разговор Нары, Эльды и Фейти, доносившийся с кухни, где они готовили обед для повстанцев. Немногим оставшимся в посёлке женщинам теперь приходилось готовить еду на всех. Эстелу никто не заставлял, зная её характер, а она не напрашивалась. И уйти в пещеры её тоже никто не уговаривал. Теперь она смотрела на горы вдали и думала: «Почему мне так тошно? Ещё совсем недавно мне казалось, что я живу правильно и поступаю как лучше, а теперь всё смешалось. Эльфея всю душу мне перевернула, и всё встало с ног на голову. Раньше такое проделывать мог только ОН. Выходит Эльфея не только внешне на него похожа, но и унаследовала его способности. А я теперь не знаю, что и думать. Постоянно вспоминаю её слова, и не могу не признать, что она права. Но тогда выходит, что не права всю жизнь была я. И что же мне теперь делать?» Эстела тяжело вздохнула и, чтобы отвлечься от невесёлых мыслей, прислушалась к разговору девушек.

– …Неужели, Фейти, тебе не страшно было, когда рядом с тобой втыкались кинжалы?

– Когда я только начинала выступать, было страшновато, а потом привыкла. К тому же, я доверяю Амбариону: он никогда не промахивается.

– А как ты в цирк попала?

– Случайно. Мои родители работали в королевском дворце, и старшие братья и сёстры тоже. Во время ТОЙ битвы они вступились за короля и королеву и были убиты. Тех слуг, кто не встревал в битву, не тронули. Я была ещё мала, чтобы работать – только одиннадцать лет исполнилось, – поэтому меня не было тогда во дворце. Когда услышала о случившемся, в панике бросилась бежать из Эледлона и случайно натолкнулась на цирк, выезжающий из столицы. Они взяли меня с собой, и первое время я помогала всем понемногу. А спустя три года в Кормале прежняя ассистентка Амбариона выскочила замуж за богатого судовладельца и покинула цирк за несколько часов до начала представления. За такой короткий срок найти новую «мишень» было невозможно, и я не вовремя (а может быть, как раз вовремя, – хихикнула Фейти) попалась на глаза хозяину. Он тут же приговорил меня к этой работе и велел готовиться. Я похлопала растерянно глазами, но делать нечего, пошла готовиться; и еле успела перешить костюм для выступления – он был мне в то время сильно велик. Так я и стала «мишенью» Амбариона… – улыбнулась Фейти. – А вы как сюда попали?

– Я всегда жила в Калиранте, сколько себя помню, – сказала Эльда. – Мой отец был здесь кузнецом. Я здесь родилась и выросла. Когда Калирант стал базой повстанцев, я всегда стремилась быть поближе к магам. Мне они казались героями из романтических баллад, сражающимися за правое дело. И когда я подросла, то напросилась в служанки к княгине Эльвене. Несколько лет я была почти счастлива и витала в облаках, упиваясь романтическими мечтами. А год назад пребольно свалилась с заоблачных высот на грешную землю и растеряла всю свою наивность и романтичность.

– Почему? – удивилась Фейти.

– Её заставил страдать человек, в которого она влюбилась по уши, – ответила Нара.

– Не влюбилась, а полюбила! – обиделась Эльда. – Это совсем не одно и то же!

– Ладно-ладно, не сердись, – примирительно сказала Нара. – Я прекрасно это знаю, просто неудачно выразилась.

– Ты сильно страдала? – участливо спросила Фейти.

– Да, – тихо ответила Эльда, а Нара добавила:

– Но теперь, слава Дракону, всё наладилось. Он попросил у Эльды прощения и сделал ей предложение. Правда, потом исчез в неизвестном направлении, оставив прощальное письмо.

– Бросил?! – ахнула Фейти.

– Нет, – покачала головой Эльда, – он вместе с другими поехал в Долину Золотого Дракона просить помощи. Они вернутся.

– Надеюсь, – вздохнула Нара.

– Ты тоже оттуда кого-то ждёшь? – догадалась Фейти.

– Ну, в общем, да, – смутилась Нара.

– Не скромничай, рассказывай, – усмехнулась Эльда.

– Хорошо…

Эстела снова стала слушать вполуха. Эти разговоры о любви и страданиях разбудили непрошеные воспоминания, которые она так долго и упорно гнала от себя, что задвинула в самый дальний угол сознания, почти забыла…

***

Она познакомилась с Золотым Драконом, когда ей было шестнадцать лет. Тёплым летним вечером в трактире остановился небогатый купец, едущий по торговым делам. Но Эстела сразу его узнала, случайно встретившись с ним взглядом. Она, как и все дети в деревне, любила в детстве слушать рассказы Гиланора; мудрец частенько приезжал в родную деревню проведать сестру и племянников. Поэтому Эстела прекрасно знала, что означают зелёные глаза у человека – в стране, где зелёных глаз у людей почему-то не бывает. В первый момент она растерялась и не смогла этого скрыть. Он понимающе улыбнулся ей и пошёл просить комнату на ночь. Эстела, вытиравшая в этот момент столы в зале, от потрясения выронила тряпку и долго не могла прийти в себя. У неё в голове не укладывалось, что можно встретить Покровителя Эльдананда вот так вдруг – и где?! – в захолустном трактире. Конечно, она знала легенду, что Золотой Дракон может принимать любой облик и неузнанным путешествовать по стране. Но одно дело – знать, и совсем другое – неожиданно столкнуться с ним лицом к лицу.

Эстела весь вечер, пока он ужинал в общей зале, не сводила с него взгляда. Он это прекрасно замечал и то и дело ей улыбался. Но что поразило девушку больше всего: на него никто не обращал внимания. Его что, больше никто не узнает?

Подавая ему ужин, Эстела хорошо его разглядела. Высокий, стройный, мускулистый, выглядит очень молодо, хотя по легенде ему не меньше тысячи лет. Золотистые вьющиеся волосы до плеч, изящные манеры, и вообще, он гораздо больше походит на красавца-донжуана, любимца женщин, чем на купца. Чувствуя, что у неё уже голова идёт кругом, Эстела поспешила уйти.

Она залезла на крышу конюшни, села, обхватив колени руками, и стала смотреть на звёздное небо. Это её любимое место, она частенько в хорошую погоду приходит сюда и часами смотрит на звёзды. Вот и сейчас, Эстела потеряла счёт времени и не знала, сколько просидела так: завороженная мерцанием мириадов звёзд-алмазов на чёрном бархате ночи. И вдруг почувствовала, что она не одна. Резко обернувшись, увидела ЕГО: он сидел рядом и тоже смотрел на звёзды. И Эстела неожиданно для себя спросила:

– Как это, летать?

– Здорово. Никогда в жизни мне ничто не нравилось больше, чем полёт. Хочешь полетать со мной?

– Нет.

– Почему? Боишься?

– Не боюсь. Просто люди не созданы, чтобы летать. Так что незачем заблуждаться, будто и нам подвластно небо.

– Значит, ты – реалистка? Но я не припомню, чтобы людей когда-либо что-либо останавливало, если им чего-то очень хочется. В природе человека идти напрямую к желаемому, перешагивая через преграды и плюя на запреты. Если человеку что-то приспичит, он мигом отыщет для этого средства. Проверено многотысячелетней историей человечества.

– К чему ты всё это говоришь?

– К тому, Эстела, что, если ты любишь небо и хочешь полетать, лови подвернувшийся случай и наплюй на всё остальное.

– Ты меня искушаешь?

– Нет, просто предлагаю тебе полетать со мной. Ты же хочешь этого.

– Откуда ты знаешь? В моих мыслях прочёл, да?

– Я никогда не читаю мысли без крайней необходимости. Сейчас такой необходимости нет.

– Тогда откуда ты знаешь моё имя?

– Тебя звал отец. Он всегда кричит так громко – все в зале слышали, как тебя зовут.

– А как ты меня здесь нашёл?

– Я вышел вслед за тобой и видел, как ты сюда залезала. Некоторое время раздумывал, стоит ли идти следом. Потом всё же решил пойти.

– Почему?

– Потому что ты мне понравилась. Я что, уже и с понравившейся мне девушкой поговорить не могу?

Эстела растерянно уставилась на него: такого она услышать не ожидала. Она была не красавица, и характер у неё был совсем не подарок. Она об этом знала и привыкла, что парни с ней встречаться не хотят, а весёлые пригожие девчонки смеются над её недостатками и говорят, что на такую никто не позарится. И вдруг красавец-мужчина заявляет, что она ему нравится. Есть от чего растеряться. Правда, он не человек (или не совсем человек), но всё же… Эстела опасливо на него поглядывала, не зная, что и думать.

Когда молчание совсем уж затянулось, девушка решила сменить тему:

– Почему на тебя никто не обращает внимания и никто не узнаёт?

– Потому что я отвожу всем глаза.

– А мне, значит, нет?

– Тебе тоже, но на тебя заклятье не действует. У тебя сильный магический потенциал – хоть ты и не маг, но подсознательно защищаешься от влияния на твоё сознание.

– И что, я одна такая?

– Здесь, в твоей деревне, да. А вообще таких людей достаточно много по всей стране. Если два таких человека женятся, то с большой долей вероятности их дети родятся магами. Именно поэтому иногда у обычных родителей появляется ребёнок-маг. И вовсе необязательно, что он незаконнорожденный отпрыск какого-либо дворянина, как многие люди привыкли думать. Я несколько раз видел, как сердитый муж, уверенный в неверности жены, избавлялся от такого ребёнка; даже если несчастная женщина в принципе не могла приблизиться ни к одному дворянину ближе, чем на сто метров. Я заботился о судьбе этих детей, как мог. О тех, о ком знал. Боюсь, их было значительно больше.

– А разве ты не всё знаешь?

– Конечно, нет! Всё знать невозможно. Это только Богу под силу.

– Кому?

– Вот и ещё одно последствие моего появления, – вздохнул он. – В Эльдананде забыли, что такое религия. И это одна из причин, почему вас не любят другие страны: они считают вас безбожниками. Бог – это Создатель мира, Эстела, Творец. И боюсь, он меня не похвалит за то, что в этой стране перестали его чтить.

– Разве ты можешь с ним говорить? – поражённо спросила Эстела.

– Нет, – засмеялся он. – Это не может никто из живущих. Хотя некоторые люди в заблуждении считают иначе. Однако после смерти все мы встречаемся с Творцом и даём ему отчёт о прожитой жизни. И я когда-нибудь с ним встречусь.

– Но ты же бессмертен!

– Бессмертие бывает разное. Живу-то я долго, но меня тоже можно убить. У меня не настолько завышенное самомнение, чтобы считать себя неуязвимым и непобедимым.

– А что же тогда будет с нами? – испуганно прошептала Эстела. – С Эльданандом?

– Успокойся. Я не собираюсь умирать прямо сейчас. Я просто хотел сказать, что и я рано или поздно встречусь с Творцом. Но это может произойти и через тысячу лет, и через две, и позже…

– Да, конечно, – Эстела рассердилась на себя за свой испуг, и на него – что заставил столько времени думать о себе. Еще не один мужчина не задерживался в её мыслях дольше нескольких минут. Это нужно было прекращать, пока всё не зашло слишком далеко.

– Я пошла спать. Уже слишком поздно, а у меня завтра много работы.

– Так ты не хочешь полетать?

– Я же сказала: нет! – от злости её голос прозвучал слишком резко, и Эстела поспешила уйти – пока он не начал рассказывать ещё что-нибудь интересное, а она окончательно не забыла про всё на свете…

Золотой Дракон остался в деревне, но никого не удивляло, что «купец» живёт себе в какой-то захолустной деревеньке, не намерен никуда уезжать и даже не думает заниматься торговлей. «Наверное, опять магия», – с досадой думала Эстела, догадываясь, что он остался из-за неё. Она пыталась его избегать, но, живя под одной крышей, это трудно делать. Они то и дело сталкивались: в зале трактира, где он завтракал, обедал или ужинал, а она подавала еду. Или на речке, где она стирала, а он просто гулял в окрестностях деревни – и почему-то чаще всего вдоль берега. Любовался, как солнце играет в струях воды, но не реже смотрел на неё. Однажды Эстела не выдержала и вспылила:

– Зачем ты за мной всё время ходишь?! Что тебе надо?! На кой… ты здесь вообще остался? Ехал бы себе своей дорогой!

– Мне некуда ехать, Эстела, – немного грустно сказал он. – Меня нигде не ждут. А просто так ездить туда-сюда без цели и смысла слишком тоскливо, чувствуешь себя неприкаянным и никому не нужным.

– Тогда на кой… Зачем ты вообще попёрся в это путешествие? Сидел бы в своей Долине!

– Там ещё тоскливее. Там никого, кроме меня нет, и моё одиночество ощущается ещё острее. Здесь, по крайней мере, вокруг люди, есть с кем поговорить. К тому же, я хочу знать, что происходит в стране, как люди живут.

– Вот и езжай узнавай! Чего ты здесь-то торчишь?

– Но здесь тоже люди живут, – мягко улыбнулся он.

– Но здесь нет ничего интересного! Обычная скучная жизнь.

– Именно поэтому мне здесь интересно. Потому что сам я никогда не жил такой жизнью. Когда жизнь чересчур насыщенная и интересная – это тоже надоедает. Хочется чего-то простого и обыденного.

– И поэтому ты здесь столько торчишь? – съязвила Эстела.

– Нет, я остался главным образом из-за тебя. Ты самое удивительное чудо в этой деревне. За тобой никогда не скучно наблюдать.

Эстела ошарашено уставилась на него. Он назвал её чудом! ТАК назвать её не додумался бы ни один мало-мальски здравомыслящий человек. Её называли шпилькой, сорванцом, язвой, дикой кошкой, но чудом!.. У Эстелы все мысли смешались.

С трудом взяв себя в руки, она попыталась спросить в прежнем язвительном тоне, но вместо этого в её голосе явно прозвучала растерянность:

– И что может быть интересного в том, как я стираю или подаю еду?

– О, это очень занимательно. Ты всегда стираешь так, словно воюешь с врагом и с каждым ударом стремишься выколотить из него жизнь. Прямо-таки с остервенением.

– Правда? Никогда не замечала…

– А на стол подаёшь с таким видом, будто делаешь всем величайшее одолжение. У тебя всегда при этом прямая горделивая осанка и стальной взгляд, подобный клинку. Посетители не осмеливаются лишний раз шевелиться в твоём присутствии из опасения, что ты проткнёшь их своим взглядом, как муху булавкой.

– Не может быть, – недоверчиво сказала Эстела.

– Может. Просто ты за собой не замечаешь – думаешь всё время о чём-то своём. Знаешь, когда я наблюдаю за тобой в такие моменты, я представляю, как прекрасно ты смотрелась бы в бою: на коне, в кольчуге и с мечом в руке. Этакая бесстрашная дева-воительница, все враги от тебя бы в ужасе разбегались. В такой обстановке ты выглядела бы гораздо уместней, чем здесь. Тебя переполняет буйная энергия, а выплеснуть её тебе некуда.

– Предлагаешь мне пойти повоевать?

– Я ничего не предлагаю. Я просто восхищаюсь тобой.

Эстела окончательно растерялась.

– Но я же… я же грублю тебе постоянно!

– А с чего ты взяла, что я хочу уважительного обращения, поклонов и рабского подчинения? Мне всё это уже осточертело. Ты мне потому и нравишься, что высоко держишь голову и обращаешься со мной, как с равным себе. Рядом с тобой я чувствую себя человеком, а мне как раз этого и недостаёт.

– Чувствовать себя человеком?

– Да. Потому что тогда я перестаю ощущать себя одиноким.

– А ты одинок?

– Безмерно. Настолько, что иногда от тоски выть хочется. На самом деле, если честно, только поэтому я бегу из своей Долины сюда, в Эльдананд.

И такая при этих словах тоска была в его взгляде, что Эстелу остро кольнула в сердце жалость. Она с другой точки зрения посмотрела на происходящее и перестала от него бегать. Теперь они частенько сидели вечерами, когда Эстела освобождалась от работы, то на крыше конюшни, то на берегу речки и болтали обо всем на свете. Дракон столько всего знал и так увлекательно мог рассказывать, что Эстела, слушая его, забывала обо всём. Она даже забывала вредничать и вела себя как все юные девушки.

Сколько это продолжалось – неизвестно: Эстела совершенно потеряла счёт времени. Только в одно прекрасное утро вдруг с ужасом осознала, что влюбилась по уши. И в кого! Целый день провела в душевных метаниях, избегая его, и под вечер решила прекратить эти отношения во что бы то ни стало. Слишком далеко всё зашло – не следовало этого допускать. Это же чистое безумие! Она и… ОН.

Решительно направляясь вечером на берег речки, чтобы заставить его уехать, она с ужасом размышляла, как же её угораздило в него влюбиться. И пришла к выводу: это потому, что он не похож на других людей. Нет, в физическом плане он от людей ничем не отличается, по крайней мере, Эстела этого не заметила. Да и думает он, как люди. Но он всегда вёл себя не как все знакомые ей мужчины с другими девушками: не приставал, не раздевал взглядом, ничего не требовал от неё и никогда не оборачивался вслед каждой юбке. Эстела вообще не видела, чтобы он замечал какую-нибудь другую девушку. Ей, не привыкшей к мужскому вниманию, было так приятно, что хоть один мужчина из всех окружающих его женщин замечает только её. И какой мужчина! Ну, как тут было не влюбиться?

Эстела тяжко вздохнула. Она не представляла, как сможет с ним расстаться. Но их отношения ничем хорошим закончиться не могут. Кто он, и кто она? Разница огромная! Лучше расстаться сейчас, потом ещё больнее будет. С этими думами она вышла на берег речки и остановилась. Он стоял впереди, к ней спиной, опустив голову – во всей его фигуре, в опущенных плечах ощущалась какая-то беспомощность, словно он не знал, что делать. Эстела почувствовала, что её решимость тает. Надо бежать, пока он её не заметил. Но было уже поздно. Почувствовав её присутствие, он резко обернулся и стремительно подошёл к ней. Его глаза заблестели.

– Эстела! Ты пришла, а я уже боялся, что ты решила меня бросить.

– Я… – начала было Эстела.

– Не бросай меня, прошу тебя! Ты мне так нужна! Ещё ни одна женщина за всю мою жизнь не завладевала моим сердцем и душой настолько, как ты. А моя жизнь была очень долгой.

– Но я… – сделала ещё одну попытку Эстела почти жалобно. Её решимость стремительно таяла под его сияющим взглядом.

И тут он сделал вещь, от которой все приготовленные слова моментально вылетели у неё из головы. Он поцеловал ей руки! Осторожно так взял в свои и легонько поцеловал обе. Ещё ни один мужчина не целовал ей рук! Словно она благородная дама, леди… Мысли у Эстелы вмиг разбежались – она стояла, растерянно глядя на него. А он взглянул ей в глаза и вдруг серьёзно спросил:

– Скажи, ты меня любишь? Хоть немножечко?

– Люблю… – прошептала Эстела, начисто забыв, что не собиралась ему этого говорить.

Глава 15. Иногда помнить больно, но забыть невозможно - 3

– Скажи, ты меня любишь? Хоть немножечко?

– Люблю… – прошептала Эстела, начисто забыв, что не собиралась ему этого говорить.

Он облегчённо вздохнул, словно с его души тяжесть сняли, и поцеловал её в губы. Эстела обречёно подумала, что сопротивляться ей совсем не хочется, а надо бы, если трезво подумать. Но трезво рассуждать она была уже не в состоянии. Ну, что она могла с собой поделать, если ей хотелось этого?! Хотелось больше всего на свете… И не было ничего удивительного в том, что через некоторое время они оказались в ближайшей рощице на траве в объятиях друг друга, разбросав одежду где-то по пути…

Проснулись они перед самым рассветом оттого, что замёрзли. Дракон взглянул на дрожащую Эстелу, обнял её и сказал:

– Давай, согрею.

Эстела, взявшая себя в руки и снова начавшая трезво мыслить, сказала: «Нет!» – и попыталась вырваться.

– Успокойся, глупая! – воскликнул он, удерживая её. – Не трону я тебя, если ты не захочешь! Я же магией предложил согреться! А ты о чём подумала?

Эстела затихла и перестала вырываться. Он закрыл глаза, и вокруг них воздух стал стремительно теплеть, пока не стало почти жарко. И сам он стал очень тёплым. Эстела начала отогреваться и расслабляться. И тут он вдруг спросил:

– Почему ты сбежать хотела? Даже если бы я и по-другому предложил согреться, ведь всё уже случилось – чего теперь бояться-то? Или ты уже жалеешь о том, что произошло?

– Не следовало этого допускать, – глухо сказала Эстела. – Я пришла вчера, чтобы сказать, что нам нужно расстаться, а в итоге… я потеряла голову.

– Что-то я не пойму: ты меня любишь?

– Да! – с досадой сказала Эстела.

– Тогда почему…

– Потому что не выйдет из этого ничего хорошего! Я человек! А ты… Дракон. У нас разные пути и разные судьбы. Не может у нас быть ничего общего!

– Разве? – его глаза странно потемнели и стали какими-то отрешёнными.

Эстела испугалась неизвестно чего и заторопилась всё высказать:

– Мы принадлежим к разным расам. Наша любовь – это безумие! Мы слишком сильно отличаемся. Я – человек, моя жизнь коротка: мелькнёт, как вспышка, и погаснет. А ты – дракон, ты будешь жить ещё долго. Уже через каких-то сорок лет я стану старой и некрасивой, а ты останешься всё таким же молодым. И что тогда? Нет, я не хочу этого! Нам нужно расстаться. Будет больно, но так будет легче нам обоим. Уходи!

– Значит, ты всё уже для себя решила? – как-то обречённо спросил он.

– Да!

– Но ты кое в чём ошиблась и кое-чего не учла…

– Я не хочу ничего знать! Уходи!

– Боишься, что это поколеблет твою решимость? Но я всё же скажу. Ошиблась ты в том, когда причислила меня к другой расе. Моей расы не существует. В принципе. Я – один во всём белом свете. И если я не могу никаким боком причислить себя к людям, тогда я вечно буду одинок. Ты этого хочешь? Обречь меня на беспросветное одиночество именно теперь, когда я поверил, что, наконец, от него избавился?

– Не дави на жалость, – хмуро сказала Эстела, изо всех сил стараясь не поддаваться.

– Ладно, – его глаза ещё больше потемнели и стали похожи на предгрозовое небо. Эстела поёжилась под его взглядом, а он нарочито спокойно добавил:

– А не учла ты нашего ребёнка.

– Какого ребёнка?! – опешила Эстела. – Мы же были… вот только что… несколько часов назад… даже если и так, то определить это ещё невозможно. Как ты можешь это знать?!

– Да вот знаю. Маг я или кто?

Эстела ошеломлённо смотрела на него. Потом начала нервно ходить туда-сюда, ёжась от дуновений холодного утреннего воздуха по обнаженной коже и напряжённо раздумывая. Остановилась. Посмотрела на него и сказала:

– Даже если и так, это ничего не меняет. Ребёнку в любом случае нужна нормальная жизнь, как у всех: дом и друзья, шалости и игры, большие шумные праздники и так далее… Ты не можешь всего этого ему дать.

– Ты в этом так уверена? А ты не допускаешь мысли, что такая же жизнь нужна и мне самому? Что я тоже хочу жить, как все?

– Что за чушь? Ты не можешь жить, как все. Ты – не такой, как все! Ты – не человек!

Дракон печально посмотрел на неё.

– Я больше человек, чем ты думаешь, Эстела. И я имею на этого ребёнка столько же прав, как и ты. Это мой ребёнок.

– Я не позволю тебе его у меня отнять!

– Я и не собирался этого делать. Как же плохо ты меня знаешь. Но уходить из его жизни я не собираюсь.

– Я запрещаю тебе говорить ему, что ты его отец! Не лишай его покоя! Пусть он живёт обычной жизнью, как все дети.

– Ты не можешь мне запретить. Ты можешь изгнать меня из своей жизни, но не из его.

– А я тебе запрещаю! Не смей вмешиваться в его жизнь, иначе я тебя возненавижу!

Он молча развернулся и пошёл прочь, не желая продолжать этот бессмысленный спор.

– Слышишь? Не смей!

Он остановился. Обернулся. Долго смотрел на неё. В его глазах мелькали тени непонятных эмоций. Наконец, печально сказал:

– Если будешь несчастна, вспомни – это ты меня бросила, а не я тебя. Я просто тебя любил. И не пеняй на судьбу: судьба давала тебе в руки счастье, а ты, испугавшись трудностей, выкинула его и растоптала. Прощай.

Он развернулся и вдруг начал стремительно превращаться. Это зрелище не было отвратительным. Его окутала лёгкая светящаяся зелёным дымка, контуры тела поплыли, и он стал стремительно увеличиваться в размерах. Не намного. Всего раза в три побольше человека. В высоту. И ещё столько же в ширину. Потом дымка исчезла, и в первых лучах встающего солнца во всей красе предстал Золотой Дракон – такой яркий и красивый, что у Эстелы дух захватило. Он повернул голову на длинной шее и в последний раз взглянул на стоящую обнажённую девушку, словно стремясь запечатлеть её в памяти. Взглянул такими знакомыми до боли зелёными глазами, умными и печальными. Потом отвернулся, взмахнул крыльями и взмыл в воздух. Порывом ветра Эстелу чуть не сдуло. Она удержалась за куст, и когда ветер утих, взглянула на небо. Дракон стремительно набирал высоту и улетал в сторону гор. Несколько секунд Эстела могла любоваться потрясающим зрелищем летящего дракона, потом он стал почти не виден, только золотистая искорка на востоке в лучах солнца. «А ведь могла бы сейчас лететь на его спине навстречу солнцу и наслаждаться видом с высоты и свежим ветром в лицо», – как-то отрешённо подумала она с щемящей тоской в сердце. Потом поёжилась от холода и вспомнила, что ещё не одета. Во время их спора она совсем забыла об этом. И опять замёрзла. «А в его объятиях было так тепло…» – она с трудом отогнала эту мысль от себя и пошла искать своё платье. К тому времени, когда полностью оделась, она заставила себя не думать о нём и не сомневаться в своём решении. Но тяжёлый осадок в душе остался…

…И теперь, спустя столько лет, её мучил вопрос: правильно ли она тогда поступила? Или ошиблась? Все эти годы она старалась забыть его, забыть, что в её жизни были несколько недель счастья, но ей это так и не удалось. Ну, не могла она забыть, и всё! Как бы ни гнала эти воспоминания… ОН так и остался единственным мужчиной в её жизни. Сейчас ей захотелось снова его увидеть и посмотреть ему в глаза. Что она там увидит? Ненависть? Обвинение? Равнодушие? Или, быть может, беспросветную тоску одиночества?.. Знать бы заранее. Но зачем? Если они никогда не встретятся…

***

В пещере, где никогда не бывает солнечного света, кажется, что время остановилось. Путники шли вперёд уже второй день. Хотя понятие «день» здесь было весьма относительно. Они просто шли вперёд, пока были силы, потом устроились на отдых и, поспав несколько часов, шли дальше. Пещера то сужалась, то расширялась, превращаясь в большие гроты. Но везде царила тишина, не считая эха их шагов. Хорошо, хоть сухо и не холодно. Когда путники снова стали подумывать об отдыхе, впереди показалась развилка: четыре пещеры, на первый взгляд одинаковые. Все остановились в нерешительности и вопросительно посмотрели на Эльфею.

– Вот что, – сказала она, протирая слипавшиеся глаза, – давайте спать, думать будем на свежую голову.

Некоторые, как легли, так сразу и уснули. Кому хватило воли, сначала через силу поели, и тоже заснули.

«Утром» Эльфея прошла несколько шагов в каждую из четырёх пещер и внимательно их осмотрела, прислушиваясь к своим чувствам. Крайняя правая незаметно поднималась, и из неё дул холодный ветер. Крайняя левая явственно опускалась, и оттуда веяло тёплым воздухом. Две средние вели прямо и выглядели совершенно одинаковыми, только левая пугала, непонятно почему. Если руководствоваться трезвыми размышлениями, то в среднюю левую пещеру она пошла бы в последнюю очередь, от неё мороз продирал по коже. Но все её внутренние чувства, её интуиция твердили, что именно туда им и надо. Её ощутимо тянуло туда, как магнитом. После нескольких минут тяжких раздумий, Эльфея решила положиться на чувства:

– Идём в среднюю левую.

– А почему именно туда? – спросил Нэйтан.

– Потому что меня туда тянет, как будто зовёт кто-то.

– Но там же страшно, – жалобно сказала Анора, зябко поёжившись от мороза по коже.

– Я знаю. Но я чувствую, что именно туда нам и надо. Идём!

Эльфея решительно шагнула вперёд, отметая сомнения, и остальным ничего не оставалось, как последовать за ней. Путь через эту пещеру и стал их испытанием – каждый новый шаг давался с трудом: чтобы его сделать, нужно было преодолеть необъяснимый страх. Но постепенно этот страх стал обретать конкретные черты: оказалось, что у каждого он свой. Каждому показалось, что он оказался один, в полной темноте, неизвестно где, наедине со своим страхом. Этот липкий страх вползал в душу, лишая воли и отнимая силы. В разные моменты все почувствовали, что не в состоянии двигаться дальше. Стало накатывать отчаяние, и приходилось искать причину, чтобы идти вперёд…

Эльфея впервые в жизни испытывала страх и потому не знала, как с ним бороться. Она уже почти сдалась и теперь острее, чем когда-либо, ощущала пустоту в душе… Пустоту, которую ничто не в силах заполнить… Именно она её так пугает – поняла принцесса. Она боялась быть поглощённой ею целиком, перестать быть собой. Эльфея вспомнила родителей и друзей детства, но это не помогло – она помнила слишком мало. Тогда подумала о Ранеле… вспомнила каждую минуту, проведённую с ним, и поняла, как много он ей дал, ничего не требуя взамен. И как же мало она дала ему! Занятая своими переживаниями, никогда не уделяла ему достаточно времени, не пускала полностью в свою жизнь. Ей захотелось сказать ему, как много он для неё значит, что она готова на всё ради него, даже потерять себя, если потребуется. И ещё поняла, что Ранель будет любить её, какой бы она ни стала. Что он всегда будет с ней и в радости, и в горе… Эльфея всем сердцем потянулась к нему, и страх отступил. Принцесса с облегчением двинулась дальше.

Ранель боялся, что Эльфея исчезнет из его жизни, он не представлял, как сможет жить без неё. Но он, как никто, знал, насколько она сейчас уязвима, как нуждается в поддержке и понимании. И он упрямо шёл вперёд, невзирая на свой страх – чтобы всегда быть рядом, хотя бы верной тенью. И страх остался где-то позади.

Анора боялась очень многого и больше всего – предательства. Ничто не ранило её больнее. Но она настолько слепо верила в Эльфею, что шла следом, невзирая ни на что. В ней одной она никогда не сомневалась и знала, что подруга и впредь убережёт её от предательства, как делала это всегда со дня их знакомства. И Анора с безграничной верой в Эльфею продиралась сквозь все свои страхи, оставляя их позади.

Индис всегда боялась, что всю жизнь останется одна. Потому что не была уверена, что человек, которого она полюбила, сможет ответить ей взаимностью. Но с другой стороны, она ведь ещё ничего не сделала для того, чтобы завоевать его любовь. Даже не пыталась. Может, её страхи напрасны? В любом случае, чем скорее они выиграют войну, тем скорее она сможет заняться своей личной жизнью. И Индис упрямо устремилась вперёд, решив во что бы то ни стало добиться своей цели. Страх уступил.

Ариэль боялась раскрыть свою душу, показать свои истинные чувства, потому что кто-нибудь, воспользовавшись этим, может её ранить. Но она понимала, что пока не научится доверять людям, не избавится от своего одиночества. А вперёд шла, чтобы исполнить свою детскую мечту: увидеть Золотого Дракона. Она никогда бы себе не простила, если б повернула назад, когда была так близко.

Аратан больше всего боялся потерять Эльду, но шёл вперёд именно для того, чтобы спасти и её, и других людей.

Эсфиль боялась, что из-за дяди на ней всегда будет лежать чёрное пятно, но шла вперёд как раз для того, чтобы это пятно стереть.

Нинэль боялась высоты. Но она сама понимала, что это глупый детский страх, и не хотела, чтобы её считали ребёнком. Поэтому, стиснув зубы, преодолевала свой страх шаг за шагом, хотя ей казалось, что идёт по краю пропасти.

Рин больше всего боялся прослыть трусом и именно поэтому шёл вперёд. Ему было бы стыдно перед самим собой, если б он повернул назад.

Арни боялся, что не сможет стать тем, кем всегда мечтал. Этот страх не пускал вперёд, но повернуть назад и отказаться от уникальной возможности увидеть Золотого Дракона – это было немыслимо! Арни понял, что лучше быть одним из немногих, побывавших в Долине Золотого Дракона, чем прекрасным воином, которых и без него немало. И страх исчез.

Вана боялась, что никогда не будет желанной и любимой тем единственным человеком, который ей нужен. Но ей хотелось вернуться дворянкой и доказать Эарниту, что она ничем не хуже той леди, в которую он был влюблён. Однако это возможно, только если она дойдёт до конца. И она просто не могла повернуть назад!

Нэйтан боялся, что его никогда не примут, как дворянина – он ведь незаконнорожденный. Но ему хотелось доказать, что и он не хуже прочих. И раз все идут вперёд, то он тоже не отступится.

А Алдарон боялся смерти. И вперёд он шёл только ради Эсфиль и Эльфеи, потому что верил в них и не мог их подвести.

…Когда маги вышли из пещеры в яркий солнечный день, они не сразу отошли от пережитого страха и недоверчиво глядели на яркое голубое небо и зелёную траву. Ущелье, начинаясь от выхода из пещеры (или вход располагался в конце ущелья?), тянулось вперёд, изгибаясь вправо. Было очень тепло. Всё дно ущелья заросло травой и маленькими кустиками.

– Мы уже пришли? – полюбопытствовала Анора.

– Ещё нет, но мы на верном пути. Чувствуете, как тепло? А ведь мы высоко в горах, – Эльфея оглядывалась со странным чувством.

– Слава Дракону, мы вышли из пещеры. Там было так жутко, – поёжился Алдарон. – Я чуть не умер от страха.

– Что это было? – спросил Аратан. – Мне казалось, что я один и не в пещере, а где-то в другом месте, совершенно непонятном.

– Это было испытание страхом, – ответила Эльфея.

– Почему именно страхом? – спросила Нинэль.

– Потому что страх порождает ненависть, а ненависть – верный путь ко злу. Долина Золотого Дракона закрыта от любого зла – и чтобы туда попасть, нужно преодолеть все свои страхи.

– Тогда тебе было легче всех нас, ты же никогда ничего не боялась, – сказал Рин.

– В детстве – да. Я не только не боялась, я в принципе не понимала, что такое страх. А теперь всё изменилось, и мне тоже пришлось его преодолевать. Ну ладно, пошли, что ли, вперёд? Долина уже недалеко, я чувствую.

Путники зашагали вдоль ущелья, недоверчиво поглядывая на зелёную траву и кусты. Стало жарко, и они сняли сначала плащи, а потом и тёплые куртки, и понесли их в руках. Когда стемнело, а ущелье всё не кончалось, решили устроиться на ночь здесь, расстелив плащи на траве. Ужинали молча: пройденное испытание ни для кого не прошло даром, и все переосмысливали свою жизнь. Потом стали укладываться спать.

Но Эльфея не хотела ложиться, не сказав Ранелю всё, что хотела. Однако когда она подошла к нему, он посмотрел ей в глаза и сразу всё понял – слова стали не нужны. Они незаметно улизнули подальше от остальных, и эта ночь стала счастливейшей в их жизни…

Глава 16. Понять и простить - 1

Сегодня принцессе Эльфее исполнялось шесть лет, и по этому случаю был устроен большой праздник – пригласили детей дворян, её ровесников. Не со всеми принцесса была знакома, но исправила это быстро. Среди новых знакомых выделялся мальчишка на год старше Эльфеи, сын герцога Элентара, Аурин. Весёлый, непосредственный, с хитрым и лукавым взглядом. Остальные дети почему-то держались от него подальше. Эльфею привлекало всё необычное, и она стала за ним исподтишка наблюдать. Поэтому сразу заметила, как он тихонько улизнул, и пошла следом. Через несколько минут сообразила: он направляется на кухню. Принцесса уже всерьёз заинтересовалась, что же он задумал.

Войдя на кухню с самым невинным видом, Аурин голосом паиньки попросил у повара стакан воды – мол, очень жарко и пить хочется. Повар, запыхавшийся готовить праздничный обед на ораву голодных детишек, очумело глянул на него и, почти не соображая, пошёл за стаканом воды в другой конец огромной кухни, ворча под нос: некоторые нахальные детишки ленятся попросить слуг, а ему и без того работы хватает.

Аурин быстро огляделся. Поварята, запарившиеся не меньше, в спешке доделывали украшения праздничных блюд и ни на что вокруг не обращали внимания. Тогда он быстро достал какой-то пузырёк из одежды и вылил его содержимое в незаконченный крем для торта. Эльфея, осторожно наблюдавшая за ним из-за двери, усмехнулась: судя по цвету жидкости, это сок одного из тропических фруктов, очень кислого. Ничего смертельного, но очень неприятно есть сладкий торт с кислым кремом.

Эльфее понравился этот мальчишка, и она не стала прятаться, когда он выходил из кухни. Столкнувшись в коридоре с принцессой, он на мгновение растерялся, но тут же нашёлся:

– Я зашёл выпить воды, ваше высочество. Что-то очень жарко сегодня.

– Не называй меня «ваше высочество», – поморщилась Эльфея, – терпеть этого не могу. И я видела как ты «воду пил», – усмехнулась она. – Но не беспокойся, я никому не скажу, потому что ещё раньше сама подлила в острый соус сладкого сиропа. Вкус будет непередаваемый!

И принцесса засмеялась.

Аурин удивлённо посмотрел на неё и спросил:

– Но неужели тебе не жалко испорченного праздника? Ведь это твой день рождения.

– А праздник вовсе не испорчен, даже наоборот. Все эти торжества невероятно однообразны и скучны: сплошные церемонии с этикетом и ни капли искреннего веселья. Немного разнообразия и живости сегодняшнему празднику не повредит.

– Я тоже так думаю, – согласился Аурин. – Знаешь, я представлял тебя совсем другой, а ты оказалась потрясающей девчонкой.

– Ты мне тоже нравишься, значит, подружимся. Ну что, пошли веселиться?

– Пошли…

***

Эльфея проснулась, когда было ещё темно, но небо понемногу светлело. У неё в душе царило удивительное чувство покоя и умиротворения, ей казалось: она способна обнять весь мир. Эльфея посмотрела на Ранеля, спящего рядом, и нежно улыбнулась.

Но ночь уже проходит – пора возвращаться к делам насущным. Эльфея поднялась и стала одеваться, но тут у неё закружилась голова. Принцесса закрыла глаза и прислонилась к стене ущелья, пережидая пока пройдёт головокружение.

– Что с тобой? – с беспокойством спросил Ранель, приподнимаясь на локте. – Ты очень бледная.

Эльфея открыла глаза: он с тревогой смотрел на неё.

– Ничего, – сказала она. – Просто голова закружилась, но уже всё прошло.

– Ты точно не заболела?

– Не говори глупостей! Маги не болеют.

– А маг ли ты сейчас?

– Не знаю, – вздохнула Эльфея. – Но давай сейчас не будем об этом. Мы уже почти дошли до цели. Пока есть более важные проблемы, это может подождать. И, пожалуйста, пошли к остальным, пока они не проснулись.

– Тебе стыдно перед ними?

– При чём тут «стыдно»? Дело не в этом, Рони. Просто я не хочу смущать Ани. После того, как побывала в руках герцога Ангрена, она болезненно реагирует на любое упоминание о чём-либо подобном. Следовало бы поговорить с ней, но сейчас нет времени, да и не та обстановка для таких разговоров. Зачем её лишний раз травмировать?

– Хорошо, пойдём, – сказал Ранель, вставая. – Но не надейся так просто закрыть этот разговор. Я не успокоюсь, пока не узнаю, что с тобой.

– Если бы я сама это знала, – вздохнула Эльфея, а про себя подумала: «Но, кажется, я догадываюсь».

Одевшись, они пошли к остальным. Ещё все спали, кроме Ваны и Ариэль. Девушки сидели в сторонке, тихо разговаривая. Поэтому сразу увидели возвращавшихся Эльфею и Ранеля, но ничего не сказали. Эльфея немного поколебалась и спросила:

– Вана, можно с тобой поговорить? Наедине.

– Можно отойти в сторону. За те камни, например.

Эльфея кивнула, и они направились туда. Ариэль проводила их недоумённым взглядом, а Ранель просто смотрел вслед Эльфее с прежней тревогой.

– О чём ты хотела поговорить? – спросила Вана, когда они отошли достаточно далеко.

– Я хотела узнать кое-что о здоровье магов.

– Для этого не нужно было отходить. Маги живут в полтора раза дольше обычных людей. Никогда не болеют, если только не родились слабыми. Раны на них заживают в четыре раза быстрее, чем на обычных людях. И раны, смертельные для простых людей, не смертельны для магов. Это всем известно.

– Я не об этом, Вана, – вздохнула Эльфея. – Могут ли маги испытывать слабость?

– Конечно, если у них упадок сил. А в этом путешествии он у нас каждый вечер. Но магу достаточно несколько часов поспать, чтобы полностью восстановить свои силы.

– А если и утром слабость не проходит?

– Тогда тут другая причина, не усталость.

– А, может, я и не маг уже? – печально промолвила Эльфея.

– Так ты себя имела в виду? – догадалась Вана. – Нет, не думаю. С тобой всё не просто…

– Удивила! Когда это со мной всё было просто? Ну, почему у меня всё время такая слабость?

– И давно она у тебя? – спросила Вана, как-то странно посмотрев на Эльфею.

– Не очень. Несколько дней.

– Тогда может быть только одна причина… беременность, – медленно сказала Вана, не спуская глаз с Эльфеи и ожидая её реакции. Принцесса только вздохнула и возражать против диагноза не стала. Тогда Вана продолжила:

– Ребёнок-маг, развиваясь, отнимает много сил у матери, а когда их двое – это нелегко вдвойне.

– Почему двое? – удивилась Эльфея.

– Потому что и ты, и Ранель – «продолжатели рода», а первенец всегда наследует Знак родителя. Не может же быть у одного ребёнка на одной ладони два Знака одновременно? Поэтому, когда у обоих родителей Знак на ладони, у них рождаются двойняшки, и каждый наследует по одному Знаку. Никто не знает, почему так получается, наверное, это какой-то механизм природы наряду с синими и янтарными глазами. Однако в подобных случаях так происходит всегда.

– Но ведь у меня больше нет Знака, – тихо сказала Эльфея, печально разглядывая совершенно пустую правую ладонь.

– Ты всё равно единственная наследница королевского рода, так что думаю, это не имеет особого значения.

– И часто это случалось?

– За последние тысячу лет это случилось всего три раза. Но все три случая записаны в книгах.

– Ничего, думаю, за год-два количество таких случаев резко возрастёт.

– Почему?

– Как почему? Мы с Рони – раз. Рин с Ани – два. И Арни с Ари – три. Итого будет уже шесть случаев. Может, будут и другие.

– Никак не привыкну, как ты переиначиваешь имена, – вздохнула Вана.

– Привыкнешь. Меня саму как только уже не называли в жизни… Уже рассвело, пошли к остальным.

– Что ты теперь будешь делать? – спросила Вана на обратном пути.

– Ничего. А разве я что-то должна делать?

– Выйти замуж, например.

– Это легче сказать, чем сделать. Да сейчас и других проблем много, поважнее.

– И тебя не волнует, что о тебе будут говорить все, если узнают?

– Меня и раньше-то никогда не волновало чужое мнение, – усмехнулась Эльфея, – а теперь, после всего, что я пережила в своей жизни, неужели ты думаешь, что меня ещё может задевать, что думают обо мне другие? Да мне абсолютно по барабану, пусть думают, что хотят.

Вана не нашлась, что сказать. Так они и вышли к месту стоянки: Эльфея – с беззаботным видом, Вана – с тяжкими думами на лице. Все уже проснулись и бродили вокруг, разминая мышцы после сна и наслаждаясь тёплым утром. Путь близился к концу, и настроение у всех было приподнятое.

Позавтракав, маги бодро зашагали дальше. Ущелье, до того плавно изгибавшееся, резко сворачивало влево. Когда миновали поворот, путники вышли на крутой склон горного хребта. Впереди их взглядам во всей красе предстала Долина. Она была огромная, почти правильной круглой формы, со всех сторон окружённая сплошной горной грядой, даже на вид непреодолимой. Ущелье, из которого они вышли, находилось на середине склона с западной стороны. Солнце, поднимаясь над противоположной стороной гряды, освещало Долину – видно всё, как на ладони. В центре большое озеро, в него вливаются несколько речек, текущих с гор. Большая часть Долины покрыта лесами из ормалов, сверкающих на солнце серебром. Ниже по склону тоже начинается лес, и от ущелья до него простирается цветущий луг. Запах стоит просто упоительный: утренней росы, сочной травы и полевых цветов. И подумать только, они не дошли вчера до Долины всего несколько шагов, можно сказать, ночевали на её пороге. Но действительно – стоило задержаться на одну ночь, чтобы увидеть Долину утром в первых лучах солнца и во всей красе!

– Какая красота, – потрясённо пошептала Нинэль, смахнув непрошеную слезу.

– Смотрите! – в восторге воскликнула Анора, указывая рукой вправо.

Неподалёку паслись несколько снежно-белых, удивительно красивых лошадей, похожих на Лоссара и Сулу. Приглядевшись, друзья действительно разглядели среди них скакунов Ранеля и Эльфеи. Те вернулись к своим сородичам.

– Да нет же! – нетерпеливо воскликнула княжна. – Вы не туда смотрите! Дальше и ниже по склону, рядом с лесом. Видите?

Маги перевели взгляд, куда указала Анора, и на опушке леса увидели… единорога! Он был ещё белее и прекраснее, чем лошади, хотя это казалось невозможным. Тонкий витой рог золотого цвета испускал нежное жемчужное сияние, окутывающее его целиком. Друзья замерли от восхищения и забыли дышать, а единорог, оглядев их, скрылся в лесу. Люди ещё не скоро отошли от этой встречи, притихшие и ошеломлённые.

– Что будем делать? – робко спросил Алдарон.

– Пойдём вперёд, – пожала плечами Эльфея. – Что нам ещё остаётся?

Они неуверенно зашагали вниз по склону, вдыхая упоительный аромат цветущих трав, и вся усталость, накопившаяся за время путешествия, медленно испарялась. На душе становилось легко и радостно. Слабость Эльфеи прошла, и она начала волноваться перед предстоящей встречей, но потом разозлилась и заставила себя успокоиться.

Когда подошли к опушке леса, нерешительно остановились. Стройные белые стволы под пологом серебристо-голубых листьев казались торжественным колонным залом, и друзья стояли, не решаясь войти без приглашения хозяина.

– Может, нужно позвать Золотого Дракона? – неуверенно спросила Анора. – И попросить его нас принять?

– Ещё чего! – проворчала Эльфея. – Обойдётся…

– Выходи! – вдруг громко сказала она. – Я знаю, что ты здесь и наблюдаешь за нами. Хватит играть в прятки! Всё равно просьб ты от меня не дождёшься.

– Эля! – испуганно ахнула княжна. – Разве можно так разговаривать с самим Драконом!

– Мне можно, – процедила сквозь зубы Эльфея. – И пусть только попробует не откликнуться!

– Я здесь, – раздался спокойный мягкий голос. – И не обязательно так кричать.

Друзья вздрогнули и уставились на говорившего. Рядом с крайним ормалом стоял молодой красивый мужчина с печальными зелёными глазами. Одет он был в белую рубашку, светлые кожаные сапоги, украшенные золотом, и белые брюки с узорчатым поясом, сплетённым из золотых нитей (или волос, потому что его волосы были одного цвета с поясом).

– Приветствую вас в моих владениях, – сказал он с улыбкой. – Добро пожаловать.

– В ваших? – удивилась Анора. – Но тогда выходит, что вы… Золотой Дракон?

– Это так, юная княжна. К вашим услугам, – слегка поклонился он.

– Для нас большая честь быть вашими гостями, – поклонился в ответ Аратан. – Извините нашу принцессу за неподобающее поведение, она сегодня не в духе.

– Не извиняйся за меня, Аратан, – резко сказала Эльфея. – Я имею полное право на него сердиться, и он прекрасно знает за что.

– Это так, – печально сказал хозяин Долины. – Но может быть, мы отложим выяснение наших отношений на потом?

Эльфея молча смотрела на него, холодно и непримиримо. Он вздохнул и тихо сказал:

– Ладно, если ты так хочешь, мы поговорим сейчас…

Он прикрыл глаза, и через несколько секунд рядом с ним появилась прекрасная девушка с длинными зеленоватыми волосами в полупрозрачном платье медового цвета. Поклонилась ему и спросила мелодичным голосом:

– Вы звали меня, повелитель?

– Да, Льоли. Помоги устроиться моим гостям и ответь на их вопросы.

– Хорошо, повелитель, – послушно кивнула девушка.

«Дракон» обернулся к Эльфее и сказал:

– Пойдём, Эльфея. Нам давно пора поговорить, пока ты меня окончательно не возненавидела.

Он направился вглубь леса, и Эльфея последовала за ним. Остальные с недоумением проводили их взглядами, ничего не понимая. Только Ранель знал правду.

– Идите за мной, пожалуйста, – сказала прекрасная проводница, направляясь в другую сторону. Маги нерешительно двинулись следом.

– Кто ты? – с любопытством спросила Анора.

– Я альсеида – дух и хранительница этой рощи.

– А здесь правда есть единорог? Он нам не привиделся?

– Есть, и не один. Но они не любят показываться людям. Если вы его видели, значит, среди вас есть кто-то с кристально чистой душой. Единороги таких людей безошибочно чуют.

– А как узнать, кто именно из нас с такой душой? – полюбопытствовала Анора.

– Обычно это тот, кто первый увидел единорога.

Все взгляды скрестились на Аноре, и княжна смущённо потупилась.

Через некоторое время маги вышли на берег звонкого чистого ручья. Вдоль него росли странные кусты-деревья. Их гладкий ствол поднимался на высоту нескольких метров и расходился пучком ветвей. Эти ветви плавно изгибались и свисали до самой земли шатром. Мелкие веточки с листьями переплетались между собой, образуя сплошную зелёную стену.

– Эти деревья называются шатры, – сказала альсеида. – Вы можете в них жить. Плоды, которые растут внутри, съедобны и очень сытны. И новые быстро вырастают взамен сорванных.

– Здорово! – восхитился Алдарон.

– Если вам что-нибудь понадобится, позовите меня. Моё имя Льоли. Хочу предупредить, что убийство животных и других существ в Долине запрещено. А теперь устраивайтесь, – с этими словами альсеида растаяла среди деревьев.

– Здесь много этих шатров, – сказал Алдарон, оглядевшись. – Давайте выбирать по вкусу, – и он отправился поближе рассмотреть диковинные деревья. Остальные последовали его примеру.

– Хотел бы я знать, что нашло на Эльфею, – бормотал Аратан себе под нос…

***

Дракон и Эльфея остановились у озера. На его поверхности ветер гнал рябь, и вода искрилась на солнце.

– Как много ты вспомнила? – спросил он.

– Достаточно, чтобы догадаться, что я твоя внучка. Кстати, почему никто не связывает ни меня, ни маму с тобой, ведь у нас обоих зелёные глаза?

– Я наложил на вас особое заклятье: все видят вашу внешность, но анализировать её им в голову не приходит.

– Зачем?

– Эстела хотела, чтобы её дочь росла, как все дети, и жила обычной жизнью. Это заклятье дало ей такую возможность, иначе не видать ей было спокойной жизни.

– А почему ты никогда не интересовался дочерью?

– Это не так, я часто навещал её и следил за её жизнью, но не в облике человека.

– Почему? Совестно было ей на глаза попадаться?

– Нет. Просто Эстела не хотела, чтобы я вмешивался в её жизнь и в жизнь дочери. Она запретила мне приближаться к ней. Пришлось выкручиваться, чтобы она не узнала, что я нарушаю её запрет, и приходить в облике разных животных.

– Да наплевал бы на её запрет совсем!

– Я не мог, иначе бы она меня возненавидела.

– Что тебе до ненависти человеческой женщины?

– Я люблю её, – очень тихо сказал Дракон. – Очень больно, когда любимый человек тебя ненавидит.

– Да за что её любить?! – изумилась Эльфея. – У неё ужасный характер!

– А за что тебя любит Ранель? Ведь у тебя характер не лучше.

Эльфея открыла рот… и закрыла, не найдя, что ответить. Весь её гнев улетучился. Дракон молчал некоторое время, потом тихо заговорил:

– Я люблю её за то, что она никогда не склонялась передо мной – всегда говорила как с равным. Не хотела признавать меня человеком, но при этом – не сознавая того – обращалась со мной именно, как с человеком. Может, поэтому я не чувствовал себя рядом с ней одиноким. А Мелину я очень любил – ведь она была моей единственной дочерью. Какое страшное слово «была»…

– Тогда почему ты её не спас? – спросила Эльфея, и её голос сорвался. – Ведь ты мог…

– Как бы ты ни старалась, ты не сможешь винить меня больше, чем я сам себя виню за то, что не успел её спасти…

– Не успел?

– Да. В тот день я был очень далеко отсюда, а когда вернулся, Мелина уже умерла. При всём моём могуществе не в моей власти воскрешать мёртвых, Эльфея. Я и так едва успел спасти тебя.

– Меня? – удивилась она.

– Да, тебя. Видишь ли, Эльфея, моя магия и местная при всём сходстве внешних проявлений по сути своей различны. Местная магия обеих разновидностей – статична. Если маг потеряет память, ничего не произойдёт. Он просто не сможет своей магией пользоваться. Если же его снова научить, он опять будет магом, даже если ничего не вспомнит. Моя же магия требует постоянного контроля. Если я потеряю память и забуду, как ею управлять, она стихийно выплеснется наружу, сметая всё вокруг без разбора. С тобою был тот же случай: я едва успел закапсулировать твою магию; иначе бы она неуправляемо выплеснулась наружу, сметя Эледлон и всё живое в округе, в том числе и тебя.

– И Морену тоже, – тихо сказала Эльфея.

– Она бы как раз выжила, – возразил Дракон. – Чтобы уничтожить демона, бесконтрольного потока магии мало.

– Возможно. Но ты упомянул про две разновидности местной магии. Что ты имел в виду?

– Есть два вида магии: магия Силы и магия Равновесия. У магов Силы глаза янтарные, у магов Равновесия – синие. Их всегда примерно поровну, и если одних магов становится больше, чем других, то начинают рождаться маги той разновидности, которых меньше. Например, если оба родителя – маги с янтарными глазами, но магов равновесия меньше, то ребёнок у них родится с синими глазами. Меня всегда удивлял этот механизм природы, но я так и не смог понять, почему так происходит.

– Ты ещё сказал, что за-кап-сулировал мою магию. Что это значит?

– Я замкнул её в кольцо: твоя магия непрерывно перетекает в саму себя, никак не влияя на окружающий мир. Поэтому её нельзя почувствовать и нельзя ею воспользоваться.

– Но ведь помимо твоей магии, во мне должна быть и унаследованная от отца, – осторожно сказала Эльфея. – Почему же я ей не могу воспользоваться?

– Ты вообще – уникальный случай. В тебе причудливо перемешались и соединились все три магии. И они неразрывны, хотя, как такое возможно, я в принципе не представляю. Даже цвет твоих глаз выглядит символичным: если янтарно-жёлтый цвет смешать с синим, как раз получится зелёный.

– В твоём рассказе кое-что не стыкуется. Если во мне смешались все три магии, почему без контроля они ведут себя как твоя магия? И почему всю мою жизнь до потери памяти она никуда не вырывалась? Ведь меня никто не учил её контролировать.

– Учил. Точнее учила. Твоя мать. А её – учил я.

– Ты же говорил, что не общался с ней. Как ты мог её научить?

– Я не общался с ней, когда она могла меня запомнить, а потом рассказать матери. Но были моменты… У Мелины магия начала проявляться лет в двенадцать, и не постепенно, а всплесками. Когда человека, не имеющего представления о магии, накрывает внезапный всплеск магической силы, это… очень пугает. И во время таких приступов восприятие искажается. В то время я был рядом с Мелиной неотлучно (не в человеческом виде, конечно). Когда её начинала захлёстывать магия, я превращался и помогал взять над ней контроль. К тому времени, как Мелина приходила в себя, я снова исчезал. Даже если она и запомнила меня, решила, что привиделось. Постепенно Мелина научилась силу контролировать, а навык отработанный до автоматизма уже не требует участия разума. Ты же не задумываешься над тем, как ты говоришь или ходишь? Так же и магия. Я научил этому Мелину, а она инстинктивно научила тебя, даже не задумываясь об этом – просто передала свой опыт. Я присматривал и за тобой, но здесь вмешательство не потребовалось – Мелина сама справилась. Хотя у тебя магия проснулась раньше – лет в пять.

Эльфея недоверчиво смотрела на него, но, судя по тому, как он говорил: спокойно и обыденно, словно о погоде – это была правда. И она поверила.

Помолчали. Потом Эльфея спросила:

– Ты так и не ответил, почему, если моя магия – помесь всяких, она требует контроля?

– Честно? Не знаю. Прецедентов раньше не было, ты первая, в ком смешались разные магии. Возможно, моя сила у тебя преобладает. Но на самом деле, я не знаю. Теперь, когда ты знаешь всю правду, попробуй разобраться сама.

– А эта… капсуляция… навсегда?

– Нет, конечно, – я могу её нейтрализовать, но для этого нужно, чтобы ты мне доверяла. Если ты станешь неосознанно сопротивляться, я не смогу этого сделать. А доверие невозможно без прощения.

– Тогда мне нужно подумать. Я не могу… так сразу… простить тебя.

– Я и не настаиваю. Можешь идти к своим друзьям.

– Последний вопрос. Знак на моей ладони исчез из-за… капсуляции?

– Да.

Эльфея кивнула – именно такого ответа она ожидала, и пошла обратно к своим друзьям. Принцесса не понимала, как это получается, но она безошибочно находила дорогу – наверное, опять Дракон постарался. Скоро она вышла к ручью и увидела удивительные деревья-шатры и веселящихся друзей.

«Быстро же они забыли, зачем приехали, – недовольно подумала Эльфея. – Впрочем, пусть немного отдохнут, потом напомню».

Глава 16. Понять и простить - 2

Маги, увлечённые обживанием шатров, не заметили её появления. Только Ранель, прекрасно знавший, что значит для неё разговор с Драконом, ждал в сторонке и увидел её сразу. Эльфея поманила его за собой, и они углубились в рощу, уходя подальше от ручья. Несколько минут шли молча, наконец, Ранель спросил:

– Чем закончился разговор?

– Пока ничем. Мне нужно обдумать то, что он сказал.

– Ты его простишь?

– Придётся, иначе ко мне не вернётся магия. Прощение вернёт память – так сказано в пророчестве.

– Хотеть простить и действительно простить – это разные вещи.

– Я знаю, Рони. Но я хотела поговорить не об этом.

– А о чём?

Эльфея остановилась и посмотрела ему в глаза.

– Я… – начала она, запнулась, тяжело вздохнула и тихо добавила: – Не думала, что это будет так трудно.

– Что? Объясни толком, а то я начинаю беспокоиться.

– Помнишь, ты сказал, что не успокоишься, пока не узнаешь, что со мной? – спросила Эльфея, нервно теребя край рубашки.

– Помню.

– Так вот… я беременна, – выдохнула она, словно в омут бросилась.

– Правда?! – Ранель радостно подхватил её на руки и нежно прижал к себе, словно величайшее сокровище.

– Я так счастлив, – тихо сказал он, целуя её.

– А что скажешь, если детей будет двое?

– Серьёзно? Тогда я счастлив вдвойне. Нет втройне, ведь у меня ещё есть ты.

– Я тоже счастлива, – наконец-то улыбнулась Эльфея. Она только теперь поняла, как ей повезло с любимым.

Они до самого вечера просидели на траве, болтая о пустяках, как поступают только безмерно счастливые люди. Альсеида оберегала их уединение, никого к ним не пуская. Но когда стало темнеть, влюблённые опомнились и пошли к остальным, гонимые скорее голодом, чем потребностью в обществе. Когда они вышли к ручью, к ним подлетела Анора и затараторила:

– Где вы пропадали так долго? Мы вас искали. Эля, послушай, эти деревья-шатры просто прелесть. Они светлые и уютные, и можно есть, не выходя из них. Здорово, правда? Ты обязательно должна попробовать эти плоды. Они такие вкусные!

Анора потащила Эльфею за собой, прямо светясь от радости. Ранель пошёл следом, с недоумением оглядывая берег ручья. Он представлял собой странное зрелище: все спутники Эльфеи беззаботно веселились и купались, устроив что-то вроде летнего пикника. Когда Эльфея попробовала эти плоды, у неё сразу прибавилось сил, и во всем теле появилась лёгкость и бодрость.

– Действительно вкусные, – признала Эльфея, – и хорошо снимают усталость.

– Мы тоже это заметили, – засмеялась Анора. – И так их объелись, что спать совсем не хочется. Может, устроим праздник?

– Какой праздник? – нахмурилась Эльфея. – Война ещё не закончена. Когда победим, тогда и будем праздновать. Так что сегодня можете отдыхать, а с завтрашнего дня начнутся интенсивные тренировки и учёба. И раз эти плоды так хорошо прибавляют сил, то учиться будем с утра до вечера.

– А это обязательно? – тоскливо вздохнула Анора.

– Да. И не вздыхай так, когда-нибудь ты мне спасибо скажешь. А пока можешь отдыхать, если тебе спать не хочется.

Анора снова вздохнула и пошла искать Рина. Беззаботное веселье из неё стало улетучиваться. Эльфея проводила её взглядом и попросила Ранеля:

– Покажи мне свой шатёр, мне нужно подумать в тишине.

– Я буду охранять твой покой, – улыбнулся Ранель.

– Мне не нужны жертвы. Если хочешь, иди, веселись с остальными.

– Это не жертва, мне больше нравится твоё общество, – в глазах Ранеля подрагивали лукавые смешинки.

– Тогда пошли, – Эльфея невольно улыбнулась в ответ.

Они прошли мимо радующихся жизни магов (похоже, плоды не только придавали сил, но и сильно поднимали настроение) и скрылись в одном из шатров…

***

– Рин, – сказала Анора, подходя к нему, – я хочу пойти поискать единорога, но одной жутковато. Здесь всё такое странное, непривычное. Пошли вместе?

– Пошли, – согласился Рин, как и всё, испытывавший беспричинное веселье.

Они направились в ту сторону, где впервые увидели единорога, но его там, конечно же, не оказалось. Тогда влюблённые пошли просто бродить по лесу: вдруг повезёт все же встретить его. Скоро стало совсем темно, но когда взошла луна, лес волшебно преобразился. Вообще, листья ормалов имели удивительные свойства: в искусственном свете они были сверху гладкие голубые, а снизу бархатные на ощупь и серебристые; в солнечном свете они целиком становились словно из серебра, а в лунном – прозрачно-голубыми. И теперь, в лучах луны, сплетение крон над головой превратилось в голубой полупрозрачный полог. Лунный свет, пронизывая его, рассеивался вокруг, окрашивая всё в голубые оттенки. И создавалось странное впечатление, что находишься под водой, где-нибудь на дне моря. Даже листья, шумящие на ветру, казались шепчущими волнами. Аурин и Анора, завороженные дивным зрелищем, восхищенно молчали.

– Как здесь прекрасно, – прошептала Анора.

– Чудесно, – согласился Рин.

Они остановились и посмотрели друг на друга. Их лица в призрачном рассеянном свете стали странно другими, неземными.

– Я хочу быть твоей, – прошептала Анора.

– В каком смысле? – от неожиданности растерялся Рин.

Анора сильно покраснела и опустила глаза, ничего не сказав. Но и так всё было ясно.

– Это на тебя не похоже, – удивлённо сказал Рин. Он мог ожидать от княжны всё, что угодно, но только не таких слов.

– Это всё плоды, – ещё больше покраснела Анора, хотя казалось, дальше некуда. Даже кончики ушей заалели. – Они мне словно храбрости добавили. Я бы никогда не набралась смелости это сказать, даже если очень хотела.

Она преодолела смущение, подняла голову и взглянула ему в глаза.

– Я прихожу в ужас от одной мысли, что могу тебя потерять. Когда я думала, что герцог Ангрен тебя убил, мне жить не хотелось. Сейчас война. Я хочу верить в лучшее, но кто знает, что может случиться? Вдруг тебя убьют? Или меня? И что тогда останется? Память о словах и нескольких робких поцелуях? Ведь если тебя не станет, я же никогда так и не познаю любовь до конца… Я же не смогу ни с кем другим… (Всхлип.) Никто никогда не заменит мне тебя…

Анора не выдержала и расплакалась, уткнувшись ему в плечо. Рин обнял её, успокаивающе гладя по голове, и ему стало трудно дышать от нахлынувшей на него щемящей нежности.

– Солнышко моё, если бы ты знала, как мне не хочется причинять тебе боль, – прошептал он, не думая, что Анора поймёт, о чём он. Но она поняла. Подняв мокрое лицо от его плеча, она слабо улыбнулась.

– Не бойся. Я теперь не такая уж необразованная и ко всему готова.

– Герцог Ангрен просветил? – помрачнел Рин.

– Конечно. Ему доставляло прямо-таки садистское удовольствие запугивать меня этим заранее. Только его дворянская любовь к мягким кроватям и чистым простыням спасала меня от немедленного приведения его угроз в действие.

– Вот гад! Наверняка всё самое прекрасное он испохабил на свой манер.

– А ты как это представляешь?

– Я не смогу так сразу сказать… – смутился Рин.

– А ты не говори, – прошептала Анора. – Ты покажи.

– А не пожалеешь завтра? Когда плоды действовать перестанут?

– Нет. Они только придали мне смелости заговорить об этом. А хотела я этого и раньше, но сказать не решалась.

Рин заглянул ей в глаза и, увидев светящуюся в них мольбу, поцеловал её…

***

Все остальные, объевшись плодов, тоже страдали бессонницей и допоздна гуляли по округе: кто парами, кто группами, кто в одиночестве, но ближе к утру всё-таки угомонились. Поэтому, когда Эльфея проснулась рано утром, друзья ещё крепко спали. Она не стала их будить и направилась к озеру, почему-то не сомневаясь, что найдёт Дракона там.

Он действительно сидел на берегу озера и смотрел на встающее над горами солнце, оно сейчас было такого же цвета как его волосы.

– Доброе утро, дедушка, – сказала Эльфея, садясь рядом.

– Когда ты меня так называешь, я чувствую себя ужасно старым, – грустно улыбнулся он.

– Как же мне тебя называть? Золотой Дракон? Покровитель Эльдананда? Или повелитель?

– Я тебе не повелитель, а остальное – слишком официально, – поморщился он. – Никогда не любил церемонии. Зови меня просто Рик.

– Рик? Странное имя. Почему Рик?

– Просто мне нравится это имя.

– Ладно. Рик, так Рик.

– Ну, что ты решила?

– У меня к тебе один вопрос… Где ты был, когда умерла мама?

– Невообразимо далеко отсюда.

– Где?

– Ну, хорошо… – он вздохнул. – Я скажу. Я был в том мире, откуда пришёл. Примерно раз в сто лет я на несколько дней возвращаюсь туда.

– Зачем?

– Этого я не могу сказать. Есть тайны, которые мне не принадлежат, и я не имею права их раскрывать. Но когда я вернулся, у меня создалось впечатление, что леди Морена прекрасно знала, когда меня здесь не будет – и выбрала именно это время, чтобы нанести удар, пока я не могу ей помешать.

– А разве это возможно? Как она могла это узнать?

– К сожалению, могла. И то, что это означает, мне совсем не нравится. Но это мои проблемы, и мне с ними разбираться. В этом ты ничем не можешь мне помочь.

– А Морита тысячу лет назад тоже выбрала такой день?

– Нет. Я появился в Эльдананде после Мориты, когда она уже начала действовать. И я знал о стране и её жителях слишком мало, чтобы сразу вступать в борьбу. Я ещё слишком плохо здесь ориентировался, поэтому дал возможность сражаться с ней тем, кто хорошо знал Эльдананд – местным магам, пока я не освоюсь здесь. Но когда я освоился, необходимость вмешательства пропала – они сами победили.

– И теперь ты снова надеешься отсидеться, пока мы будем воевать? – хмуро спросила Эльфея.

– Нет, – вздохнул он.

– Тогда что ты делал эти семь лет?

– Охранял тебя и повстанцев.

– И только?! При твоём-то могуществе?!

– Ты права, Эльфея. Разнежился я за тысячу спокойных лет, потерял форму.

– Это не оправдание! – отрезала Эльфея. – Я тоже не в лучшей форме, но не сижу сложа руки.

– И опять ты права. Но есть одно НО. Моё могущество безгранично только теоретически, на практике же всё несколько сложнее.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Эльфея.

– Я тебе уже говорил, что моя магия в корне отлична от местной. У каждого местного мага свой определённый уровень силы и он неизменен. А сила и мощь моей магии может произвольно меняться от ничтожно маленькой до почти безграничной одним усилием воли за долю секунды. Это теоретически. Но на практике существует определённый верхний предел – максимальный уровень, которым ещё можно управлять на пределе силы воли. Если магия поднимается выше этого уровня, она выходит из-под контроля и сжигает мага изнутри, а заодно и всё вокруг него. Поэтому для каждого мага, подобного мне, очень важно узнать свой верхний предел и не превышать его. Чем выше сила воли мага, тем большая мощь ему подвластна. Но обычно я снижаю уровень магии до минимального: так она не мешает жить – не надо постоянно напрягать волю, чтобы удерживать её под контролем. Всё равно в случае опасности достаточно доли мгновения, чтобы магия возросла многократно. Раньше я был уверен, что моя сила воли достаточно велика. Теперь я так не считаю. Потому что здесь, в Эльдананде, я встретил много людей с более сильной волей, чем моя. Взять хотя бы Эстелу: мне никогда не удавалось её убедить или переспорить. Она всегда умела настоять на своём, даже если была не права. Я уверен: ты будешь более могущественным магом, чем я, потому что унаследовала от Эстелы её упорство и непреклонную волю. С твоей силой воли твоё могущество будет поистине огромным. Только не переборщи, иначе рискуешь погибнуть от собственной магии, вырвавшейся из-под контроля.

– Всё это так странно, – тихо сказала Эльфея. – Трудно поверить и принять.

– Я тебя не тороплю.

– Но обстоятельства торопят. Мы должны вернуться в Калирант до того, как нападут войска леди Морены. А ещё столькому учиться надо.

– Не беспокойся, нападение на Калирант несколько задержится, – усмехнулся Рик.

– Почему?

– Я, помимо того, что охраняю повстанцев, устраиваю Морене мелкие пакости – стараясь, чтобы они выглядели случайными. Конечно, сами по себе они погоды не делают, но все вместе создают Морене определённые трудности, из-за чего она на каждое предприятие тратит в два раза больше времени, чем могла бы. Так что недели две-три у вас ещё есть.

– Всё-таки легче, – вздохнула Эльфея и улыбнулась. – Кажется, я зря тебя ругала, ты не только бездельничать умеешь.

– Спасибо. Так что ты решила?

– Я согласна.

– Тогда достань кинжал.

– Зачем? – удивилась Эльфея. У неё в голове мелькнула строчка из пророчества: «Кровь Дракона даст силу», – но она тут же отогнала от себя эту глупую мысль.

– У тебя сохранилась связь с кинжалом, это поможет. Через него мне будет легче и проще действовать.

– А кстати, почему у меня сохранилась с ним связь? Знак же пропал.

– А в твоём случае связь от знака не зависит. Я создавал кинжал – в нём моя магия. В тебе тоже моя магия. Так что ты с кинжалом связана и так, без Знака.

Эльфея достала кинжал и отдала ему. Он повертел его в руках, хмыкнул и сказал:

– Хорошо, что Морена не подозревает о его назначении. Иначе бы она не стала разбрасываться такой бесценной вещью.

– А каково его назначение? – заинтересовалась Эльфея. Она всегда считала, что Драконий кинжал – это просто уменьшенный вариант меча. И с веками вошло в традицию, что меч носит король, а кинжал – королева, как своеобразный символ королевской власти.

– Потом, – отмахнулся Рик. – Не будем отвлекаться… Сосредоточься. Установи связь с кинжалом, как ты это делаешь для управления им, и сохраняй её стабильной.

– Я готова, – сказала Эльфея, заставив себя успокоиться и сосредоточиться.

Рик взял кинжал за лезвие и поднял его рукоятью вверх так, чтобы Знак Дракона оказался напротив глаз Эльфеи.

– Смотри на дракона и не отвлекайся, – прозвучал голос Рика, словно издалека.

Эльфея установила связь с кинжалом и словно оказалась в какой-то пустоте, всё куда-то отдалилось и погасло, звуки стихли…

Кинжал в руке Рика засветился, окутался золотистым сиянием, и дракон в шарике ярко вспыхнул. В тот же миг внутри Эльфеи словно взорвался вулкан, и гигантская волна магии выплеснулась наружу, но сразу же отразилась от чего-то вовне и вернулась внутрь, затопив её целиком. Ей показалось, что она сейчас утонет, но волна силы стала стремительно уменьшаться, и скоро уже Эльфея могла легко её контролировать. Однако следом хлынула лавина воспоминаний, и принцесса надолго утратила связь с реальностью…

***

Отоспавшись, маги пришли в себя и стали изумляться своему беспричинному веселью накануне.

– Наверное, это плоды, – догадалась Индис. – Они пьянят, как крепкое вино.

– Но они очень вкусные, – сказала Нинэль. – Так и хочется съесть ещё.

– Во всём нужно знать меру, – нахмурился Аратан. – Из-за того, что мы объелись этими плодами вчера, мы стали очень легкомысленными и забыли, зачем сюда приехали. Мы даже не спросили Эльфею, когда она вернулась: о чём она говорила с Драконом. А мы ведь не прохлаждаться сюда приехали, в Калиранте нас ждут и надеются на помощь.

– Ты прав, – сказала Индис. – Но что нам делать? Эльфея ведь опять исчезла.

– Она мне вчера сказала, – вставила Анора, – что с сегодняшнего дня начнутся интенсивные тренировки и учёба. Может, мы сами начнём, не дожидаясь её?

– А кто будет учить? – поинтересовался Аратан.

– Те, кто до сих пор учили, – пожала плечами Анора (она переняла этот жест у Эльфеи, но пользовалась им гораздо реже), – Ранель и Индис. По-моему, они до сих пор неплохо справлялись. Не вижу причин, почему бы им ни продолжить. Всё равно пока никого больше нет. Что ещё остаётся?

– Пожалуй, ты права, – согласился Аратан. – Но всё же: где Эльфея?

– С Повелителем, – ответил мелодичный голос со стороны леса. На опушке стояла Льоли. – Не ждите её, она сейчас обретает силу и память. А потом её ждут другие уроки, посложнее ваших – она может не скоро вернуться.

– Какие уроки? – спросил Нэйтан, но альсеида уже растворилась среди деревьев.

Друзья переглянулись, но делать нечего, начали учиться сами. Они решили чередовать физические нагрузки с умственными, чтобы, пока голова работает, тело отдыхало, и наоборот. Таким образом, то Ранель, то Индис становились учителями. А так как свободного времени было много, то учёба продвигалась очень быстро. К тому же, как выяснилось, плоды имели ещё один эффект: они улучшали память и внимание и тоже учебе помогали…

Глава 17. Нетореная тропа нового будущего - 1

…В этот день принцессу в гарнизоне ожидал сюрприз. Когда она пришла рано утром, все стражники толпились во дворе и что-то бурно обсуждали.

– Что за событие? – спросила Эльфея.

– Да тут такое дело… – Начальник стражи Гонд замялся и потёр ладонью шею. – В городе устраиваются соревнования юных наездников. Возраст участников от десяти до пятнадцати лет. Может, хочешь поучаствовать? Нам бы хотелось посмотреть, как ты выиграешь. Ты ведь наша ученица и будешь нас представлять на этих соревнованиях.

– Но мне же ещё нет десяти.

– Так скоро будет! К тому же нет десяти принцессе Эльфее. А мы скажем, что нашей наезднице Тари уже исполнилось. Никто не будет проверять – на вид тебе все десять.

– Ты прав, – улыбнулась Эльфея. – А какие будут зрители?

– Все, кто захочет прийти.

– Ясно, – помрачнела принцесса. – Значит, могут быть и те, кто может меня узнать. И они, конечно же, доложат родителям, чем я занимаюсь.

– Так ты не будешь участвовать? – разочарованно спросил Гонд.

– Буду, конечно! Ты что, плохо меня знаешь? Когда это я пропускала какие-нибудь соревнования? Просто нужно принять меры, чтобы меня не узнали.

– Какие? – заинтересовался начальник стражи.

Эльфея ненадолго задумалась и вдруг спросила:

– А может, мне вообще одеться мальчишкой? И буду я не Тари, а Тар. Как вы думаете?

– Отличная идея! – восхитились все.

– Тогда раздобудьте мне подходящий костюм и сок грана, – деловито распорядилась Эльфея.

– А сок зачем? – удивился Гонд.

– Кожу покрасить, чтоб тёмной стала, – пояснила принцесса. – Одна горничная во Дворце с его помощью имитирует тёмный загар, чтобы скрыть свои веснушки. Я могу попытаться стянуть у неё один пузырёк, но если не получится, достаньте где-нибудь ещё.

– Хорошо, достанем. Тогда тебя точно не узнают!

– Хотелось бы, – вздохнула Эльфея.

…Принцесса выиграла все забеги и заняла первое место, но на соревнованиях присутствовала монаршая чета. И родители, конечно же, её узнали, несмотря на все ухищрения: они её попросту почувствовали. Поэтому вечером принцессе пришлось с ними объясняться – после чего король и королева сделали вывод, что даже не догадываются о большинстве талантов и дарований собственной дочери.

А через несколько дней ей исполнилось десять лет…

***

Эльфея очнулась от воспоминаний и огляделась, не сразу сообразив, где находится. Воспоминания, всплывая, прочно занимали своё место – память медленно восстанавливалась. Наконец, принцесса окончательно пришла в себя и постаралась определить, что ещё изменилось. Первое, что ощущалось сразу же, это магия. Эльфея создала огненный шарик и, полюбовавшись своим творением, уничтожила его. Потом заметила появившийся Знак на ладони, и некоторое время рассматривала маленькое изображение Дракона. Снова прислушалась к себе. И внезапно осознала, что пустота в её душе исчезла.

– Как странно, – тихо сказала она, не веря своим ощущениям.

– У меня она тоже исчезла, – сказал Рик.

– Что? – Эльфея обернулась к нему, только теперь заметив.

– Пустота в душе исчезла. Пустота, образовавшаяся со смертью Мелины. Мы заменили её друг для друга, заполнив эту пустоту.

– Как это заменили? – нахмурилась Эльфея.

– Не в том смысле, – успокоил её Рик. – Конечно, я никогда не заменю тебе мать, а ты мне дочь. Но дело в том, что моя магия имеет побочный эффект: она связывает души родителя и ребёнка воедино, создавая прочную духовную связь между ними. Я и сам не знаю, как это происходит, но я был связан с Мелиной, а она с тобой. Когда она умерла, у нас с тобой образовалась пустота в душе. А теперь магия воспринимает нас, как отца и дочь.

– Ты говоришь так, как будто магия живая, – недоверчиво сказала Эльфея.

– В каком-то смысле это так. Почти живая. Но живая не в твоём понимании. В любом случае, я не смогу этого внятно объяснить: в вашем языке нет таких слов.

– Но пользоваться-то меня твоей магией научишь?

– Научу. Хочешь прямо сейчас?

– Хочу.

– Тогда слушай…

***

Друзья сидели вечером на берегу ручья, отдыхая после дневных трудов, и наслаждались тишиной и покоем. Почти все они думали об Эльфее и о том, почему она до сих пор не вернулась. Словно в ответ на свои мысли странным образом ощутили её присутствие. Ошеломлённо оглянувшись, поняли: не показалось. Эльфея стояла неподалёку и в сгущавшихся сумерках была почему-то хорошо видна – отчего казалось, что она светится. Принцесса дивно преобразилась. Друзья привыкли видеть её в мужском костюме и берете со спрятанными волосами. А сейчас она стояла перед ними в длинном, золотистом, искрящемся платье с распущенными волосами и была удивительно красива. Но первое, что всем бросилось в глаза – это её поразительное сходство с Драконом. И Эльфея по выражениям лиц друзей поняла, что Рик снял своё заклятье, делавшее её незаметной. А жаль…

– Эля… – первой опомнилась Анора. – Ты так похожа на Дракона!

– В этом нет ничего удивительного, – вздохнула принцесса, решив, что уже нет смысла скрывать правду, – ведь я его внучка.

– Внучка?! – ошеломлённые маги потеряли дар речи. Только Ранель, уже переживший это потрясение (и не только это), остался спокойным.

– Так получилось, – Эльфея развела руками (мол: я здесь причём?). – Моя мать, Мелина, была его дочерью. В этом нет ничего такого.

– И правда, что здесь такого? – иронично хмыкнул Рин. – Подумаешь: в твоей жизни чудеса и необычные истории на каждом шагу. Конечно, ничего особенного!

– Да разве это чудо? Дракон может быть и человеком при желании, ты сам видел. А он, знаешь ли, – мужчина. Красивый, заметь. Эстела тоже не каменная, хоть и притворяется таковой. Мужчина плюс женщина – дети. Обычная проза жизни.

– Если так смотреть, то да.

– Тогда давайте закроем эту тему. Лучше расскажите, чем вы сегодня занимались? Опять плодами объедались?

– Нет, мы весь день учились, – сказала Нинэль.

– Хорошо. Как оказалось, у нас есть ещё две недели. Это слишком мало, чтобы отточить все навыки до совершенства, но научиться самому основному вполне реально. Главное приобрести умение, а мастерство придёт с практикой. Благо, практики у нас впереди предвидится очень много.

– Умение так легко не приобретается, – сказал Аратан, – особенно воинское. Невозможно за две недели научить сражаться того, кто до нашего путешествия воинским искусством вообще никогда не занимался. Это просто нереально.

– Забудь это слово! – сердито сказала Эльфея. – Нет ничего невозможного! Мы должны всему научиться и научимся. Есть железное «надо», и всё что этому мешает, вычеркни из словаря.

– Тебе-то легко говорить с твоим-то могуществом, – пробормотал себе под нос Нэйтан.

– Забудь про моё могущество! – отрезала Эльфея. – У него есть один серьёзный недостаток: я не могу его использовать каждый день по любым пустякам. Проще обходиться так. Но ты прав в одном: мне действительно будет проще учиться воинскому искусству, потому что меня начали учить ему с пяти лет.

– С пяти лет? – удивился Рин. – Что-то я не помню таких уроков во дворце.

– А я училась не во дворце, – лукаво улыбнулась Эльфея. – Там об этом и не знали. Я училась тайно в гарнизоне в «нижнем городе».

– И кто тебя учил? – заинтересовалась Индис.

– Как кто? Странный вопрос. Кто есть в гарнизоне? Стражники, конечно.

– И начальник гарнизона позволял?

– А почему бы и нет? Если он сам меня учил.

– И как же звали такого смелого человека, который не побоялся монаршего гнева?

– Гонд.

– Лучший фехтовальщик Эльдананда?! – изумился Аратан. – Я не знал, что он начальник Эледлонского гарнизона. А он знал, что ты принцесса?

– Сначала нет, а потом узнал, конечно. Только уже ничего не хотел менять и делал вид, что, по-прежнему, в неведении.

– И многому ты ещё училось тайно? – спросил Рин, с удивлением глядя на подругу.

– Не очень, – пожала плечами принцесса. Друзья только переглянулись. Эльфея – она Эльфея и есть: неисчерпаемый кладезь сюрпризов. Рин, и без того давно знавший, какой удивительный человек – его подруга, первый пришёл в себя и спросил:

– А ты чем занималась весь день?

– Училась.

– Чему?

– Со своей магией управляться.

– А почему отдельно? Мы, вроде, тем же самым занимались.

– Видишь ли, Рин, оказалось, что моя магия не похожа на вашу: она больше похожа на магию Дракона. Хотя на самом деле во мне перемешались все три магии. Даже Дракон не представляет, как такое могло произойти. Он сказал, что я – уникальный случай, единственная в своём роде.

– Тоже мне новость, – хмыкнул Рин. – я всегда это говорил. А что это за три магии? Впервые слышу, что их больше одной.

– Одна – это магия Дракона, а другие – это две разновидности местной магии: магия силы и магия равновесия. Признаком первой являются янтарные глаза, а второй – синие. Эти магии по внешним проявлениям абсолютно одинаковые, поэтому никто раньше не замечал разницы. А по сути своей они различны, хотя эта суть никак, кроме цвета глаз, не проявляется и на мага не влияет. То есть маг равновесия может быть вспыльчивым и раздражительным, а маг силы – образцом терпения и рассудительности.

– Тогда зачем вообще это различие? – удивился Рин. – Не вижу смысла.

– Если мы не в состоянии увидеть и понять смысл – это не значит, что его нет. А может, мы просто чего-то не знаем. Наверняка, природа делала всё это с умыслом – она каким-то невероятным образом сохраняет соотношение тех и других магов. Их всегда примерно поровну, и если магов одной разновидности становится меньше, начинают рождаться маги другой, даже если у их родителей глаза другого цвета. И сейчас – посмотрите друг на друга – среди вас шестеро с синими глазами и шестеро с янтарными. Если посчитать ещё князя Эльдира, то всё равно получается примерно поровну тех и других, и такое соотношение сохранялось всегда. Так что не удивляйтесь, если у вас синие глаза, а ребёнок родится с янтарными, и наоборот. Это вовсе не будет означать чью-то измену.

– Это всё слишком сложно, – сказал Аратан. – Что-то не верится.

– Пример у вас перед глазами, – пожала плечами Эльфея. – У Рони глаза синие, а у его отца – янтарные.

– Точно! – воскликнула Анора. – И как я раньше об этом не задумывалась?

***

Следующие несколько дней друзья учились всему, что им могло пригодиться на войне и в жизни. Учителями попеременно становились то Ранель, то Индис, то Эльфея, то сам Дракон. Все постоянно видели его только в человеческом облике и постепенно стали воспринимать его просто как мудрого человека.

Несмотря на некоторый скепсис, они научились всему, чему планировали, и даже больше. Друзья поражались своим успехам, но Дракон пояснил, что этому помогают плоды деревьев-шатров. При этом почему-то смущённо отвёл глаза. Однако маги постеснялись уточнять.

В свободное время они бродили по долине, в которой жили не только удивительные существа (единороги, альсеиды, нимфы и прочие), но и обычные животные и птицы. Те, у кого были Знаки на ладонях, случайно обнаружили, что могут мысленно общаться с животными, изображёнными на их Знаках: Ранель с тиграми, Аурин с соколами, Нинэль с лисами, Аратан с оленями, Нэйтан с барсами, а Алдарон с волками. Не повезло только Индис, потому что дельфины здесь не водились. Остальные тоже встретили друзей среди животных. Анора наконец-то нашла того единорога и других его сородичей. Ване очень понравились лебеди, живущие на озере. Ариэль обрела родственную душу в пантере. Арни не сводил восторженных глаз с гордых орлов, парящих над долиной и живущих в горах. А Эсфиль засиживалась ночами, слушая соловья.

Скоро нужно было возвращаться в Калирант, и Эльфея решила напоследок поговорить с дедом. Она нашла его на берегу озера, где он – о чудо! – играл на флейте. В этой печальной музыке слышалась и боль, и тоска, и безысходность. Эльфея застыла, не желая ему мешать, но он почти сразу опустил флейту и тихо сказал:

– Тебе повезло в любви.

– Ты думал об Эстеле, когда играл? – спросила Эльфея.

– Да.

– За что ты её полюбил?

– За то, что она живёт с высоко поднятой головой, ни перед кем не склоняясь, даже передо мной. В ней есть врождённое достоинство, которое дано не всякому королю. Я всегда ей восхищался. Она, единственная, заставила меня поступить так, как она хотела. У неё непреклонная воля, и она одна имеет огромную власть надо мной.

– Но ты же не до конца её послушался. Несмотря на её запрет, ты всё равно часто видел маму и меня.

– Ты права, я не мог иначе, ведь вы же мне не чужие. Но я старался, чтобы Эстела об этом не узнала: не хотел, чтобы она на меня сердилась. Хоть она и заблуждалась во многом, но я понимал: когда человек не хочет, его невозможно переубедить. Я просто поступал, как считал правильным. Знаешь, Эльфея, Эстела… она была такой гордой, смелой, независимой и такой красивой. Она всегда говорила то, что думала, и часто дерзила мне, прекрасно зная, кто я такой. Она никогда не боялась меня, моего могущества. Её никогда не волновало, что её слова могут больно ранить меня, обидеть или разозлить. Не признавая меня за человека, она, тем не менее, обращалась со мной как с человеком. Она всегда была искренна, искренна даже в своих заблуждениях. Я открою тебе мою самую страшную тайну: я ужасно одинок, Эльфея. И временами, когда одиночество становится нестерпимым, я мечтаю стать просто человеком – люди не одиноки, даже когда они одни. Рядом с Эстелой я не был одинок, потому что рядом с ней я чувствовал себя человеком.

– А как же я?

– Ты – другое дело. Ты не будешь всегда рядом, хотя в каком-то смысле всегда будешь со мной.

– Я хотела тебя спросить… Оказалось, что Знак даёт возможность мысленно общаться с тем, кто на нём изображён. А на моей ладони – Знак Дракона. Значит ли это…

– Что ты можешь мысленно общаться со мной? Да.

– А король Эленнит, который получил Знак от тебя, знал об этом?

– Знал. Эта возможность была предусмотрена на случай внезапной беды, чтобы он мог позвать меня на помощь. Но тысячу лет ничего серьёзного не происходило, и умение за ненадобностью забылось, как и многое другое. К сожалению.

– А зачем нужны были Великие мечи? Мне уже высказывали догадку, но я хочу знать истинное положение дел. И, главное, зачем нужен Драконий кинжал? Ты сказал, что он бесценен.

– Умеешь ты задавать вопросы, – вдохнул Рик. – Но тебе необходимо это знать, потому что ты должна будешь мне помочь… Великие мечи образуют сеть магии, центром которой является меч со Знаком Дракона, а кинжал, образно говоря, «паук» на этой сети. Я могу прямо влиять на Эльдананд через сеть мечей, а все короли могли косвенно: через кинжал, который как бы находится над сетью и одновременно в каждой её точке. Но это умение тоже забылось за ненадобностью.

– А что значит «влиять»?

– Ну, частично можно защищать страну от стихийных бедствий, уменьшая разрушительные последствия. Ещё можно защитить от вражеского вторжения. Но Эльдананду это вряд ли грозит – другие страны слишком боятся магии. Однако в основном сеть мечей предназначена для защиты от чар чёрной магии. Тысячу лет назад Эленнит таким образом и победил: он лишил Мориту её марионеток, закрыв их разум. А против неё одной втринадцатером они легко справились. Ты тоже можешь это использовать, и ты, как моя внучка, можешь напрямую влиять на сеть мечей – я тебя научу. Но кинжал нам нужен будет для других целей. Я уже сказал, что он как бы находится одновременно в каждой точке сети, то есть является частью каждого Великого меча. Это его свойство можно использовать, чтобы мгновенно перенести через пространство нужные нам Великие мечи, притянув их кинжалом. Остальные я создам. Теперь слушай, что тебе нужно будет сделать…

Глава 17. Нетореная тропа нового будущего - 2

– Как здесь прекрасно! – воскликнула Нинэль. – Никогда не думала, что может существовать такое чудесное место, как эта долина.

– Да, – согласился Аратан, – но мы должны возвращаться в Калирант.

– Интересно, что сейчас там происходит? – спросил Нэйтан, и все снова вспомнили о родных и близких, оставшихся там.

Маги сидели на берегу ручья и обедали плодами деревьев-шатров. Эльфея опять куда-то исчезла, но они уже не беспокоились об этом. Принцесса всегда ходила, куда хотела и когда хотела, никому не давая отчёта в своих действиях. Она, как вольный ветер – не терпела, когда ущемляли её свободу. Но, несмотря на это, её любили и готовы были идти за ней куда угодно. Она притягивала людей к себе, как магнитом, независимо от их возраста и положения в обществе.

– О чём грустим? – спросила Эльфея, появляясь так же внезапно, как исчезла.

– Мы вспомнили о тех, кто остался дома, – вздохнула Анора.

– Не вздыхай так тяжко, мы скоро возвращаемся, – улыбнулась принцесса.

– Когда? – загорелась княжна.

– Прежде нам предстоит кое-что сделать. Идите за мной.

Эльфея привела друзей на песчаный пляж на южном берегу озера. Потом достала кинжал, взяла его в левую руку за лезвие и развела руки так, чтобы Знак-навершие кинжала оказался напротив Знака на правой ладони. Между обоими Знаками протянулся широкий луч прозрачного золотого сияния. В центре этого луча возник ещё один Знак Дракона, и мгновением позже вниз от него появился меч. Эльфея опустила руки, сияние погасло, и Драконий Великий меч рухнул вниз, воткнувшись в песок. Принцесса обернулась к спутникам, поражённым увиденным:

– Встаньте в круг на одинаковом расстоянии от меча. Всё равно, в каком порядке.

Маги неуверенно выстроились по окружности с центром в мече, уже поняв, что происходит.

– А теперь, Рин и Рони, воткните свои мечи в песок перед собой, а те, у кого есть Родовые Знаки, и нет меча, поднимите правую руку ладонью вперёд.

Эльфея двинулась по кругу, так же держа кинжал перед каждым Знаком. Между ними снова протягивался луч прозрачного золотого сияния, так же посередине возникал второй Знак (копия того, что на ладони), а следом меч клинком вниз. Он падал, как только гасло сияние, и втыкался в песок. Через несколько минут из песка торчало по окружности семь мечей и один в центре. Но перед пятью магами ещё оставались пустые места, их нужно было заполнить для создания новой сети магии.

И тут появился Золотой Дракон в своём настоящем облике. Слетел с неба и приземлился посреди круга магов, рядом с Эльфеей. И не таким уж большим он оказался: раза в три побольше человека. В длину (если по росту сравнивать), ну и габариты соответственные. Золотые чешуйки ярко блестели на солнце, слегка отливая перламутровой зеленью. Полупрозрачные перепончатые крылья тоже искрились в лучах солнца. А зелёные глаза были те же – мудрые и грустные – и мягко светились чем-то, похожим на улыбку.

Маги застыли, завороженные потрясающим зрелищем. Даже Эльфея задохнулась от восхищения: впервые видела Золотого Дракона вживую и так близко. Она могла бы коснуться его, но не решилась. А он обратился к Аноре, и его голос зазвучал прямо у всех в голове:

– Княжна Анора, какой Знак и титул ты себе выбираешь?

Девушка от неожиданности растерялась, но взяла себя в руки и ответила:

– Знак Единорога и титул княгини.

– Вытяни правую руку.

Княжна послушалась. А Дракон наклонился и дохнул на её ладонь. Анора испугалась, что пламя обожжёт ей руку, но вместо пламени из пасти Дракона вырвалось мерцающее облачко зелёных и золотых искр. Оно окутало кисть Аноры до запястья, и она почувствовала лёгкое жжение. А когда искры погасли, на ладони остался Знак Единорога, удивительно точный и красивый. После этого Дракон вытянул правую лапу и дотронулся до ладони Аноры, а потом стал медленно отводить лапу назад параллельно земле. И между ладонями, соединяя их, протянулся луч золотого света. Он стал уплотняться, меняя цвет и принимая форму меча, остриём клинка к Дракону, а рукоятью к Аноре. И новый Великий меч со Знаком Единорога занял своё место в круге.

– Теперь ты – княгиня Анора, основательница рода Единорога, – сказал Дракон и обернулся к следующему.

Ещё четыре раза повторялась та же процедура. Арни стал лордом Аранором и получил Знак Орла. Ариэль стала графиней и получила Знак Пантеры, Вана – тоже графиней и получила Знак Лебедя. А Эсфиль стала княгиней, получив Знак Соловья.

Когда двенадцать Великих мечей образовали круг с Драконьим мечом в центре, Эльфея и Дракон вышли из круга. Принцесса обернулась и подбросила свой кинжал. Он взлетел по плавной дуге и завис вертикально, клинком вверх, точно над мечом в центре. Дракон дохнул на кинжал, и из Знака на его рукояти ударил луч золотого света вниз, в навершие Драконьего меча, а от него разошлись двенадцать лучей ко всем остальным Знакам. Потом они стремительно соединились между собой лучами света по окружности и по хордам. Через несколько секунд ярко светилось эдакое колесо со спицами, перечёркнутое косыми линиями по всем направлениям, и с торчащей вверх осью, а потом разом погасло. Остались только мечи, торчащие из песка, и кинжал, висящий в воздухе.

– Теперь вы – будущее Эльдананда, – сказал Дракон. – Помните об ответственности, лежащей на вас.

Он взмахнул крыльями и взмыл в воздух. Маги провожали его глазами (ведь не часто видишь летящего в небе дракона), пока Эльфея не сказала:

– Берите свои мечи и пошли собираться в путь. Нам нужно набрать достаточно плодов, чтобы хватило на обратную дорогу, и привести в порядок тёплую одежду, ведь в Эльдананде зима начинается, – принцесса подошла к своему мечу, выдернула его из песка и взяла кинжал. Остальные тоже разобрали свои мечи, и друзья направились обратно к шатрам.

По пути Эльфея заметила, что Анора почему-то погрустнела. И пока все собирались, она улучила момент, когда рядом никого не было, и спросила:

– Что с тобой, Ани? Ты сама не своя, словно и не рада, что возвращаешься домой.

– Я рада, – вздохнула Анора.

– По тебе не видно.

– Я просто не знаю, как покажусь на глаза родителям. Я ведь не замужем, но мы с Рином уже… ну, ты понимаешь, – Анора покраснела и опустила глаза.

– Поня-я-ятно, – сказала Эльфея, а про себя подумала, что бедных князя Эльдира и княгиню Эльвену удар хватит от обилия сюрпризов, которые им преподнесут их дети.

Принцесса пристально посмотрела на Анору. Она выглядела смущённой и удручённой, но ни раскаяния, ни стыда заметно не было – похоже она не жалела о случившемся. Эльфея только вздохнула и спросила:

– Скажи, чья была инициатива: твоя или Рина?

– Моя, – княжна стала совсем пунцовой, потом вскинула глаза и быстро сказала:

– Ты только чего не подумай! Не знаю, поймёшь ли ты, но я хотела иметь в этой войне опору большую, чем слова. Я ни о чём не жалею, и никогда ещё не была так счастлива. Только вот… родителям на глаза показаться совестно. Боюсь, они не поймут.

– Не беспокойся, я что-нибудь придумаю.

– Правда? Спасибо! Эля… а ты сама-то на меня не сердишься?

– Я? Сержусь? Помилуй, за что? Нет, Ани, я тебя понимаю. Не беспокойся, всё уладится. Иди собираться.

– Спасибо, Эля, – Анора обняла её и убежала.

– Ох, чувствую, придётся устраивать свадьбы, – вздохнула Эльфея и пошла искать деда…

***

Ариэль и Арни сами не заметили, как стали необходимы друг другу, словно воздух. Мечта Ариэль стать дворянкой сбылась, но теперь это стало для неё неважно – она обрела неизмеримо больше: много друзей и любимого. Мечта Арни стать прекрасным воином тоже была близка к осуществлению, но и он обрёл неизмеримо больше: стал дворянином, побывал в Долине Золотого Дракона и обрёл любовь. Они оба чувствовали себя очень счастливыми и не хотели возвращаться в Калирант: там всё так неопределённо, зыбко, и неизвестно, чего ждать от каждого следующего дня. Они боялись, что какая-нибудь прихоть судьбы их разлучит. Решение нашлось неожиданно…

Эльфея, опять исчезнувшая куда-то, вернулась и сообщила:

– Дракон согласился поженить всех желающих. Кто хочет соединить свои судьбы? Решайте быстрее, церемония сегодня.

Рин посмотрел на Анору, взял её за руку и сказал:

– Мы хотим.

Ариэль и Арни, поняв, что это шанс обрести твёрдую опору в своей жизни, тоже вызвались. Эльфея посмотрела на Ранеля и по его взгляду поняла, что он хочет этого больше всего на свете. Она улыбнулась ему, словно подтверждая своё согласие:

– Значит, сегодня празднуем три свадьбы. Пошли.

– Прямо сейчас?! – испугалась Анора.

– А что тут такого?

– Но мы же не одеты!

– Да? А я и не заметила, что все голые, – насмешливо фыркнула Эльфея.

– Я хотела сказать, одеты неподходяще к случаю, – покраснела Анора.

– Вы чему тут учились?! – возмутилась принцесса. – Или вы до сих пор не верите, что нет ничего невозможного? Вам трудно создать любую одежду, какую вы хотите? Давайте, переодевайтесь быстрее, и пойдём.

Друзья спохватились и быстренько создали себе праздничную одежду, каждый по своему вкусу. Эльфея снова одела то самое мерцающее золотистое платье.

– Ты прекрасна, моя Фея, – тихо сказал Ранель, обняв её сзади за талию. – Я с первой нашей встречи знал, что ты необыкновенная.

– Необыкновеннее некуда, только драконьих крылышков за спиной не хватает, – улыбнулась она.

– Ты и без них – чудо из чудес. Мне несказанно повезло, что это чудо досталось мне.

– Мне тоже повезло, – сказала Эльфея, оборачиваясь к нему и прижимаясь к его груди…

…Маги отправились к озеру шумной яркой толпой. Там уже ждал Дракон – стоял на берегу у самой кромки воды. Он был в обычной своей белой с золотом одежде, а в руках держал красивый золотой кубок, без драгоценных камней, но с искусной резьбой. Друзья остановились неподалеку полукругом, и Рик начал говорить голосом тихим, но торжественным:

– Мы собрались здесь, чтобы соединить любящие сердца узами брака, чтобы они прожили жизнь рука об руку, деля радость и горе, и стали друг другу опорой в жизни. Кто хочет соединить свои жизни узами, подойдите ко мне.

Никто не сдвинулся с места.

– Что, никто не отважится первым? – улыбнулся Дракон.

Эльфея с Ранелем переглянулись и подошли к нему. Рик зачерпнул из озера воды в кубок и накрыл его ладонью – от ладони заструилось яркое сияние. Когда он убрал руку, вода в кубке мерцала расплавленным золотом.

– Отпейте из кубка.

Ранель взял кубок и отпил немного – протянул Эльфее. Она сделала глоток и вернула кубок Дракону.

– Соедините ваши руки, – сказал Рик. – И дайте клятву: такую, какую подскажет вам сердце.

Ранель взял Эльфею за руку и сказал:

– Клянусь любить тебя любой, какой бы ты ни стала. Хранить и защищать по мере сил. И не покидать тебя никогда.

Настал черед Эльфеи, но ничего стоящего и вместе с тем не высокопарно-напыщенного в голову не приходило. Наконец, она просто сказала:

– Я хочу прожить с тобой всю жизнь до старости, делить всё хорошее и плохое, растить вместе детей и внуков. Я всегда буду любить тебя, и доверять тебе. Клянусь в этом.

Как только клятвы были произнесены, Дракон вылил остатки содержимого кубка на их сомкнутые руки. Золотистая жидкость, медленно обтекая сомкнутые ладони, словно впиталась в них, и на землю упало только несколько капель.

– Теперь вы соединены узами вашей любви и ваших клятв, – сказал Рик. – Идите и живите в мире и согласии. Кто ещё желает соединить свои судьбы?

Вперёд шагнули Ариэль и Арни. Церемония повторилась для них. А потом ещё раз для Рина и Аноры. Так на берегу озера три пары были соединены магическими узами.

***

После церемонии начался праздник и длился до позднего вечера. Однако новоиспечённые супруги незаметно исчезли пораньше. Все понимающе улыбались и, в общем, были правы, только Эльфея и Ранель сначала пошли попрощаться с Драконом. Он как всегда сидел у озера в человеческом облике и играл на флейте. Но, почувствовав присутствие внучки, отложил свой инструмент и обернулся.

– Я пришла попрощаться, Рик, – сказала Эльфея, садясь рядом. Ранель остановился поодаль.

– Ты меня простила? – спросил дракон.

– Прощение вернёт память, – тихо сказала принцесса себе под нос.

– Что?

– Это строчка из пророчества. Скажи, ты знал об этом пророчестве?

– Да. Но это ничем не могло мне помочь: нельзя было заранее предвидеть, когда оно начнёт сбываться. Но ты не ответила на мой вопрос. Ты меня простила?

Эльфея помолчала, взяла флейту Рика, поднесла к губам и заиграла. В её мелодии звучала и светлая грусть расставания, и надежда на новую встречу, и любовь, и прощение. Прекратив играть, Эльфея тихо сказала:

– Да, я тебя простила и успела полюбить. Я буду скучать по тебе.

– Нам не обязательно расставаться.

– Я не могу остаться с тобой, ты же знаешь, – вздохнула Эльфея.

– Знаю. И не предлагал этого. Я имел в виду, что пойду с тобой.

– Ты передумал отсиживаться здесь? – удивилась она.

– Я и не собирался этого делать. Хотел сопровождать тебя, только так, чтоб ты не знала.

– И ты думал, я не почувствую твоего присутствия?

– В детстве ты никогда не обращала внимания на мелких пичужек и уличных собак, которые вертелись рядом с тобой. Но теперь, когда ты знаешь правду… не знаю. Может, и почувствовала бы.

Эльфея удивлённо хмыкнула и по-новому посмотрела на деда.

– Только остальным не говори, что я буду сопровождать вас, – попросил Рик. – Я привык путешествовать инкогнито, и трудно сразу сменить привычки.

– И в каком виде ты будешь меня сопровождать?

– Ручной сокол подойдёт? Я смогу всё время быть рядом с тобой, не вызывая подозрений.

– Похоже, всё продумал?

– Конечно. И ещё я смогу летать на разведку…

– Ладно-ладно, – остановила его Эльфея. – Уговорил.

– А где ты научилась так на флейте играть? – вдруг спросил Рик.

– Да так… научил кое-кто.

– Ясно. Ещё один твой друг, о котором никто не знает. И много их у тебя?

– Немало. Ты разве сам не знаешь? Ведь ты следил за мной.

– Не следил, а навещал время от времени. Это не одно и то же. Хотя с тех пор, как ты стала сбегать в город, я стал чаще тебя навещать. Ты меня заинтересовала. Ты не похожа ни на Мелину, ни на Эстелу, ни на меня – вообще ни на кого не похожа. Мне было интересно наблюдать за тобой. Ни узнать, ни понять тебя до конца я так и не смог – сомневаюсь, что кому-то это под силу – только пришёл к выводу, что ты удивительный человек. Ранелю повезло.

– Мне тоже, – сказала Эльфея, оглянувшись на мужа.

Рик сделал ему знак подойти, и когда тот приблизился, сказал:

– Я рад за вас обоих. Поздравляю и желаю вам счастья. А теперь не буду вас больше задерживать, идите, побудьте вдвоём, пока есть такая возможность. Береги её, Ранель, потому что она умеет заботиться обо всех, кроме себя самой.

– Обещаю, – сказал он.

Рик обнял их обоих на прощание, и Ранель с Эльфеей скрылись в лесу. Дракон проводил их взглядом, полным тихой зависти, потом поднял флейту и снова заиграл…

***

На следующее утро, когда все собирались в путь, Анора вдруг спросила:

– А как мы поедем обратно?

Тут появился Рик и сказал:

– Я решил подарить вам кое-что на прощание.

Он пристально оглядел всех, потом прикрыл глаза и сосредоточился. Воздух вокруг него сгустился и замерцал, и перед ним возникли тринадцать свёртков. Рик открыл глаза и сказал:

– Это кольчуги и шлемы, они из лаурила, как и ваши мечи, поэтому их не пробьёт никакое оружие. И ещё они могут менять размеры, подстраиваясь под того, кто их носит, так что эти доспехи и вашим потомкам послужат. А соответствующую одежду под них вы и сами теперь способны сотворить, любую, какую захотите. Так что прощайте и счастливого вам пути.

Рик повернулся и исчез в лесу. Друзья разобрали свёртки, на вид совершенно одинаковые, и расправили лёгкие, золотисто отблёскивающие кольчуги. Искусно подогнанные гладкие звенья походили на гибкую чешую. Вдохновлённые красотой доспехов, маги принялись творить подходящую к ним тёплую одежду в меру своей фантазии. Когда одежда была готова, оказалось, что у всех она светлых тонов (по большей части белая разных оттенков) и только у Эльфеи – золотого цвета. Несмотря на разнообразие фасонов и отделок, друзья предпочли в основном дорожные мужские костюмы и меховые плащи. Одеться в обновку решили, когда выйдут отсюда, чтобы не париться в вечно тёплой долине.

На лугу перед ущельем их ждал ещё один сюрприз. Там стояли, ожидая их, тринадцать снежно-белых лошадей и среди них Лоссар и Сула.

– Думаю, это ещё один прощальный подарок Дракона, – сказала Эльфея и улыбнулась, заметив сокола, сидящего на шее Сулы. Она подошла к лошадке и нежно погладила свою красавицу, снова ей залюбовавшись. За время пребывания в Долине она не видела Сулу и успела по ней соскучиться. И снова, в который уже раз, подумала – как ей повезло, что она её встретила. Но случайно ли? Эльфея посмотрела в глаза соколу, наблюдавшему за ней такими знакомыми зелёными глазами, и решила попробовать мысленный разговор. К её удивлению это легко получилось.

«Это ты прислал ко мне Сулу?»

«Да, я решил, что верная спутница тебе на твоём опасном пути не помешает».

«Почему тогда ты не прислал её раньше, когда мы только выехали из Тонды?»

«Потому что я не сразу узнал, что ты отправилась в путь. Я продолжал навещать тебя время от времени, даже когда ты потеряла память. Но в то время отряд повстанцев как раз отправился в вылазку против поисковых отрядов Морены, и я был занят присмотром за ними и наблюдением за Мореной. Поэтому начало твоего пути я пропустил. Когда во время затишья боёв я решил навестить тебя в очередной раз, ты уже уехала, и мне потребовалось какое-то время, чтобы обнаружить, где ты. К тому же я выяснил, что случилось в деревне, и это заставило меня не на шутку тревожиться за тебя. Я не успокоился, пока не убедился, что с тобой все в порядке, и забыл про повстанцев. Как назло, пока я занимался твоими поисками, в очередном бою убили Гиланора. Будь я там, я бы попытался его спасти – я знаю, как ты его любила. Не везёт мне вовремя попадать туда, где я нужен». – И сокол тоскливо вздохнул, совсем по-человечески.

Эльфея ничего не ответила, уткнувшись в шею Сулы и пережидая приступ сердечной боли. Краем сознания она замечала, как остальные находят общий язык с лошадьми и выбирают себе спутника. Когда каждый нашёл себе пару, она взяла себя в руки и взлетела на спину Сулы. Сокол перебрался на плечо Эльфеи и сочувственно потёрся головой об её ухо. Рин пристально посмотрел на этого сокола, удивлённо моргнул и стал странно коситься на него…

Обратный путь оказался на удивление скучным. Пещера страха на этот раз была обычной, идти по тропе уже не было так страшно. Выбравшись наверх, они переоделись в тёплую зимнюю одежду и поехали в сторону Калиранта. Путешественники возвращались без происшествий и гораздо быстрее. А по дороге учились управляться со своими Великими Мечами на расстоянии.

Эльфея часто оглядывала своих спутников, всех в белом и на белых конях, и в её мозгу мелькали слова из пророчества: «Армия Света».

В предгорьях снова выпал снег и укрывал всё вокруг снежным покрывалом, на фоне которого совершенно терялись белые всадники, но зато ярко выделялась золотая всадница.

На полпути от ущелья реки Эсгарант к Калиранту сокол улетел вперёд на разведку и вернулся с известием, что вражеские войска окружают посёлок. Прорваться они пока не могут, потому что оборона продумана хорошо, но повстанцы всё равно долго не продержится – слишком неравны силы. Друзья поспешили вперёд и уже через день подъехали к посёлку с тыла осаждающих войск…

Глава 18. Первая победа - 1

– Эльфея, ты меня слушаешь? ­– спросил король Артин, устало вздохнув.

– Что? – очнулась от задумчивости принцесса.

– Я уж было подумал, что ты начала учиться, но после отъезда Гиланора ты снова потеряла всякий интерес к урокам. Что с тобой? Тебя не интересует то, что я говорю?

– Папа, всё это скука смертная. Ты же знаешь.

– Я понимаю. Но ты не сможешь быть хорошей королевой, если не будешь знать социальное устройство Эльдананда, экономику, политику и законы. Тебе всего девять, но уже пора начинать потихоньку знакомиться с этим. Когда-нибудь ты станешь королевой, и эти знания тебе будут необходимы.

Эльфея тоскливо вздохнула.

– Не изображай великомученицу. Не поможет.

– Ладно… – сдалась принцесса. – Я слушаю.

– Давно бы так. Пока ты витала в облаках, я говорил, что Эльдананд разделён на двенадцать областей. Каждая из них закреплена за одним из Дворянских Родов и является его вотчиной. В обязанности каждого Главы Рода входит поддерживать закон и порядок на вверенной им земле, способствовать развитию экономики и повышать уровень образования и культуры.

– А я думала, что это обязанность короля, – удивилась Эльфея.

– Главная обязанность короля – обеспечивать целостность страны, чтобы Эльдананд не распался на тринадцать отдельных государств. Хотя, конечно, король выполняет такие же обязанности, как все дворяне, в Эледлоне и окрестных землях – королевской вотчине (она всегда считается отдельно). Помимо этого король ещё занимается внешней политикой.

– А какие права имеют дворяне?

– Все. Кроме права совершать преступления. За преступления наказываются все одинаково, независимо от принадлежности к какому-либо социальному классу, иначе в стране не будет никакого порядка.

– А кто будет судить дворянина, если он совершит преступление?

– Совет из короля и одиннадцати дворян, по одному от каждого Дворянского Рода, кроме Рода преступника.

– А члена королевской семьи, значит, должен судить совет из двенадцати дворян, по одному от каждого рода, кроме королевского?

– Да, ты правильно поняла. Но, слава Дракону, пока такого не случалось, и надеюсь, что не случится.

– А как обстоит дело с другими жителями Эльдананда, не дворянами?

– Ещё есть купцы, солдаты, ремесленники, крестьяне…

– Папа, – укоризненно сказала Эльфея, – не надо мне перечислять, кто у нас в стране живёт – это я и так знаю. Лучше расскажи, какова их роль в жизни страны.

– Хорошо. Купцы и торговцы способствуют процветанию Эльдананда. Большая часть поступлений в казну идёт от них. Но они сами заинтересованы в развитии экономики, потому что от этого возрастает их прибыль. Значительная часть всех торговцев занимается внешней торговлей, то есть плавают в другие страны. Конечно, это опасно (пираты, шторма и прочее) и риск больше, но и прибыль значительно выше. Провинившихся купцов судит совет старейшин купеческих гильдий. Это за экономические преступления: хищения, растраты, утаивание доходов, незаконная торговля. А за криминальные судит дворянин, на земле которого произошло преступление.

– А солдаты?

– Здесь большое разнообразие. Есть стражники – они занимаются охраной городов и замков, а в городе ещё и следят за порядком. Есть армия – регулярные войска. В армию идут в основном те, кто толком ничего не умеет или не хочет работать, и при этом хочет получать деньги. Жалование солдата хоть и небольшое, но доход стабильный. Есть ещё Морские Отряды – солдаты, специально обученные воевать на кораблях. Вот они никогда не сидят без дела, потому что охраняют все торговые суда, а пиратов во все времена хватало. Морские Отряды есть также и в военном флоте. И, наконец, наёмники – они нанимаются охранять торговые караваны или в телохранители к богатым путешественникам. Обычно они самые искусные воины, потому что профессионально занимаются этим всю жизнь, и от их навыков напрямую зависит их репутация и доход. В армии преступников судит военный трибунал, в Морских Отрядах тоже, а у наёмников – старейшины гильдий наёмников. Это за военные преступления: нарушение присяги, предательство и прочее, а за криминальные всех судит дворянин, на территории которого произошло преступление.

– Как однообразно.

– Зато действенно. По сравнению со всеми странами, в которых побывали наши купцы, уровень преступности в Эльдананде ничтожно мал. А, может, у нас просто атмосфера такая особая. Не зря же иностранцы обходят Эльдананд стороной. Им здесь почему-то не нравится, хотя мы живём гораздо лучше них.

– Может, потому и не нравится, – пошутила Эльфея.

– Не понимаю, как может не нравиться хорошая жизнь, – покачал головой король.

Эльфея посерьёзнела и задумалась, пытаясь понять причину, по которой иностранцы избегают Эльдананда…

***

– Эля… – кто-то тронул её за плечо.

– Что? – Эльфея очнулась от воспоминаний и посмотрела на Анору. Отряд остановился на короткий привал, чтобы поесть и передохнуть.

– Нам не пора в путь? А то мы можем не успеть, – на её лице ясно читалась тревога.

«Беспокоится за родителей», – поняла Эльфея.

– Хорошо, поехали, только один совет: когда мы приедем, не вываливайте на родных и близких все новости сразу. Это в первую очередь к тебе относится, Ани: не заявляй с порога, что ты вышла замуж, а то твоих родителей удар хватит. Такие новости надо сообщать в спокойной обстановке, без посторонних, и когда они успеют переварить остальные новости. И ещё у меня ко всем вам большая просьба: не говорите никому, что я внучка Золотого Дракона. Я хочу, чтобы это оставалось тайной, пока возможно. Хорошо?

Эльфея оглядела серьёзные лица друзей и поняла, что они будут молчать.

Стали собираться в путь, навьючивать сумки с едой обратно на лошадей и садиться верхом. Рин быстро огляделся – поблизости от Эльфеи никого не было – подошёл к ней и тихо спросил:

– Тот сокол, который с тобой… это ведь не сокол на самом деле?

– Почему ты так думаешь?

– Я не могу с ним говорить, и я чувствую мощную силу, исходящую от него, когда я пробую прикоснуться к его разуму. Это ведь Дракон, да?

– Ты правильно догадался.

– С ума сойти! Никогда не верил в легенду, что Он может принимать любые обличья. Оказывается, это правда. Но Дракон и сокол – это же такая огромная разница в размерах и весе! Как он это делает?

– Не знаю. Об этом я его не спрашивала. Мне пока других проблем хватает, более важных и насущных. Если тебе интересно, спроси у него сам.

– Ну, мы едем или нет?! – нетерпеливо прервал Нэйтан их тихий разговор.

– Едем, едем, – Эльфея взлетела на Сулу и лёгким движением колен пустила её рысью. Остальные двинулись следом. Рин, последним садясь на своего скакуна, тихо пробормотал:

– Интересно, как я должен его спросить? В образе сокола он не говорит, а в человека не превращается.

Но Эльфея, уехавшая вперёд, его ворчания не услышала.

Отряд снова двинулся в путь.

***

…Днем ранее…

В Калиранте царила тревожная тишина. Разведчики сообщили, что вражеские войска уже на подступах к посёлку, и все затаились в ожидании. Близилось утро. Луна уже зашла, но светлеть ещё не начало, поэтому стало совсем темно. Окружающие предметы едва можно было различить только потому, что белый снег отражал слабый свет звёзд. Огней в посёлке не зажигали, и в темноте он казался вымершим. Тишину нарушали только посвисты ветра да приглушённый шум водопада.

Князь Эльдир, Эарнит, Шон и Амбарион стояли в комнате у окна, обращённого на запад. Со второго этажа крайнего дома открывался хороший обзор поверх земляного вала, окружавшего посёлок. Пока ещё никого не было видно, но тревога не покидала сердца.

– Вот уж никогда не думал, – тихо сказал Шон, – что придётся воевать в чужой стране, где каждый клочок земли пропитан странной силой, которую я не в состоянии постичь, с врагом, которого я не знаю, как победить.

– А как вы оказались в нашей стране? – спросил князь.

– Корабль, на котором я плыл, потерпел крушение рядом с островом Урлон. Так как мне было всё равно, где жить, то я там и остался.

– Как это вам всё равно, где жить? Разве у вас нет дома? Семьи?

– Больше нет, – как-то отрешённо сказал Шон. – Всё имущество у нас конфисковали, а все моих родных казнили. Я тоже приговорён, поэтому не могу вернуться на родину.

– А за что? – осторожно спросил князь.

– Политика, – равнодушно-презрительно сказал Шон, словно одно это слово всё объясняло.

– В каком смысле? – не понял князь.

– Император приказал казнить всех, кто не хотел смиряться с его жестоким режимом, всех, кто говорил правду о его кровавом правлении. Моя семья не хотела пресмыкаться перед тираном, и за это он приговорил нас к смерти.

– Какое варварство, – поморщился князь.

– А у вас разве такого не бывает? – спросил Шон.

– Нет, за всю историю Эльдананда я такого не припомню.

– Но ведь сейчас у власти узурпатор. Разве он не казнит недовольных?

– Нет, потому что недовольных просто нет.

– А вы?

– Мы – повстанцы, сражаемся против узурпатора. Но в основном мы гибнем в битвах, до казней дело не доходит. Даже тех, кого взяли в плен, ни разу не казнили прилюдно. А все остальные жители страны ведут себя так, словно ничего не случилось и всё происходящее их не касается. Это очень странно, но мы не можем понять причину такого равнодушия ко всему.

– Я вам уже говорил, что ваш враг забирает души у людей. Большинство не может защитить свою душу и становятся его рабами. А вы можете, поэтому свободны и способны бороться.

– Но лорд Риман просто не может этого делать, – возразил князь. – У него никогда не было подобных способностей.

– Значит, ваш главный враг – не он, а кто-то другой, – невозмутимо заметил Шон. – И либо этот кто-то помогает узурпатору с его ведома, либо управляет им как марионеткой и из-за его спины делает всё, что хочет.

– Но кто этот «кто-то»?

– Не знаю. Эта ваша страна, вы знаете о ней гораздо больше меня. И если вы не можете сказать, кто может быть вашим врагом, то мне откуда знать?

– Раньше мы считали, что это лорд Риман, а теперь… Мы тоже знаем недостаточно, чтобы вычислить «похитителя душ».

– Кажется, идут, – тихо сказал Эарнит, и все сразу прильнули к окну, вглядываясь вдаль.

Стало понемногу светлеть, и уже можно было различить приближающееся войско.

– Пойдёмте вниз к остальным, – сказал князь. Они вышли из комнаты и направились к лестнице на первый этаж, по пути надевая тёплые куртки и плащи…

***

К полудню Калирант был окружён со всех сторон – началась осада. Нападавшие попытались сразу переправиться через ров, но их остановил град стрел из-за вала. Лучники из укрытия обстреливали всех, кто пытался преодолеть водную преграду, благо сверху они были видны как на ладони. Защитникам пока удавалось не пропускать осаждающих, но силы были слишком неравны, и долго так продолжаться не могло.

К ночи нападавшим так и не удалось переправиться через преграду, и с наступлением темноты бой прекратился. Но, как оказалось утром, они не теряли времени зря. Как только рассвело, нападавшие стали наводить через ров плавучие мосты из брёвен, похожие на подвесные, только без перил, закрываясь от стрел большими щитами. Лучники больше не могли нанести урон живой силе и начали осыпать деревянные мосты и щиты горящими стрелами. К тому же Шон предложил разлить по воде масло и поджечь. Это помогло, и плавучие мосты загорелись. Нападавшим пришлось срочно вытаскивать их и тушить. Однако у защитников масло скоро кончилось, стрелы тоже были на исходе, и ситуация стала угрожающей.

Женщины, не пожелавшие укрыться в пещерах, готовили еду и травяной чай и разносили их повстанцам на позиции. К удивлению остальных Эстела работала наравне со всеми и не возмущалась. Чтобы больше разносить за раз, использовали лошадей – рук не хватало, да и тяжело.

Седлая лошадь Аноры, княгиня с трудом отогнала мрачные мысли. Одиннадцать лошадей, исчезнувшие вместе с теми, кто уехал в Долину Золотого Дракона, вернулись две с половиной недели назад без седоков. Люди теперь не знали, что и думать. Что означает возвращение лошадей? Что маги дошли до цели? Или что все погибли? Ответа не было, и повстанцы старательно гнали от себя мрачные мысли.

Княгиня направилась к западной окраине посёлка, где чаще всего бывал её муж. Когда она выехала на открытое пространство между крайними домами и земляным валом, битва была в разгаре.

– Ты почему здесь? – спросил князь, возникая рядом с ней. – А если в тебя стрела случайно попадёт?

– Я привезла еду и горячий чай.

– Хорошо, оставь здесь и поезжай обратно. Незачем тебе рисковать.

Княгиня не успела ответить – рядом с князем возник Эарнит и сказал:

– Наблюдатели с южной стороны доложили, что там происходит что-то странное. Думаю, вы должны посмотреть. Шон уже пошёл туда.

Князь и Эарнит быстро побежали вдоль вала к югу, и княгиня вопреки приказу мужа поехала тоже. Спешилась и взобралась следом за ними на вершину вала.

Вражеские войска здесь вели себя очень странно: беспорядочно метались по тому берегу, словно внезапно ослепли или забыли, кто они и что здесь делают. И тут из леса вылетели белые всадники с золотой всадницей во главе на дивных белых скакунах. В них с трудом можно было узнать уехавших просить помощи у Золотого Дракона. Белый отряд проехал сквозь врагов, не обращая на них внимания; впрочем, те тоже никак не отреагировали на всадников. Когда маги достигли рва, Эльфея вытянула вперёд руку, и от неё протянулось едва видимое полотнище света. И всадники спокойно проехали по нему, как по мосту. Защитники от изумления позабыли про всё на свете. Но враги всё равно уже не нападали – так что сражение на этом участке затихло.

Всадники пересекли ров, поднялись на вал, и остановились перед повстанцами. Анора, спрыгнув с лошади, бросилась к родителям с радостным возгласом. Остальные остались в седле, а Эарнит глаз не мог отвести от Ваны. Она – в кольчуге, шлеме и белом плаще, верхом на белоснежном скакуне и с мечом в руке – выглядела просто потрясающе. Словно почувствовав его взгляд, Вана посмотрела на него и насмешливо улыбнулась.

Но тут внимание всех привлёк сдавленный возглас. Шон побледнел и начал оседать на землю.

– Учитель! – воскликнула Индис, соскочила с лошади, подлетела к нему и подхватила у самой земли. Эльфея тоже спрыгнула с лошади и метнулась к ним.

– Учитель, что с вами?! – с тревогой воскликнула Индис. – Ответьте мне! Это я, Индис.

– Он тебя не слышит, – сказала Эльфея.

– Что с ним? – Индис подняла на Эльфею испуганные глаза.

– Морена пытается подчинить себе повстанцев – плотность её магии здесь возрастает. А в нём совсем нет магии – он ведь не уроженец Эльдананда – и он меньше всего защищён от магического нападения.

– Но как это возможно?! Ведь Морена в Эледлоне, а мы здесь!

– Сейчас не время раздумывать над этим, – Эльфея склонилась над Шоном, положила ладонь ему на лоб и застыла на несколько секунд. Лицо Шона приобрело нормальный цвет. Эльфея взяла его руку и сомкнула вторую ладонь вокруг его запястья. Из-под её руки заструился тёплый жёлтый свет. Когда Эльфея убрала ладонь, на запястье Шона остался золотой браслет.

– Это защитит его от магии Морены, – пояснила Эльфея удивлённым зрителям.

Шон глубоко вздохнул и открыл глаза.

– Здравствуйте, учитель, – сказала Эльфея. – Вы меня узнаёте?

– Да, – прошептал он. – Ты та девочка, которая не знала, что такое страх.

– Он тебя узнал! – обрадовалась Индис. – Здравствуйте, учитель.

Шон перевёл взгляд на неё и сказал:

– Здравствуйте, леди Индис.

Он встал и потёр лоб.

– Что это было? Кажется… – его глаза расширились. – Камень, похищающий души! Он у кого-то из тех, кто нападает на нас!

– Какой камень? – удивилась Индис.

– Камень силы, через который Морена передаёт свою магию и держит в подчинении свои марионетки, – ответила за Шона Эльфея. – И он совсем близко…

Принцесса вскочила и резко обернулась в сторону рва. Пока защитники, поглощённые событиями на валу, не следили за врагами, те проложили через ров плавучие мосты и сейчас перебирались на этот берег. А впереди шёл какой-то офицер, неся в руке призрачно светящийся камень.

– Я его знаю! – ахнула Эсфиль. – Он был начальником стражи в дядином замке.

– Значит, принадлежит Морене с потрохами, потому что слишком долго был под её властью, – заключила Эльфея и вдруг шагнула вперёд и сказала, глядя в камень:

– Я вернулась, Морена.

Потом она направила указательный палец на камень – из кончика вылетела стрела света, похожая на маленький разряд молнии. Этот разряд попал в камень, тот покрылся трещинами и рассыпался в пыль. Сразу же войско нападавших превратилось в дезорганизованную толпу. Солдаты шатались, как пьяные, и один за другим падали безвольными куклами. Только тот, кто нёс камень, продолжал идти вперёд, сжимая в руке меч.

– Я же говорила: он принадлежит Морене с потрохами. Если через три минуты всё ещё будет стоять на ногах, то его уже не спасти.

Однако через две минуты он всё-таки упал и затих.

– Что с ними? – испуганно спросила княгиня Эльвена.

– Уничтожив камень, я оборвала ниточки, за которые кукловод управлял этими марионетками, – сказала Эльфея. – Но чтобы спасти их, этого мало. Нужно снова сделать их людьми.

– А как это сделать? – спросил князь.

– Я сама этим займусь попозже, а вы пока свяжите их на всякий случай (вдруг сюда приедет кто-то от Морены с ещё одним камнем силы) и положите где-нибудь.

– У нас верёвок столько нет.

– Свяжите их собственными ремнями, – пожала плечами Эльфея. – Вы же воевали здесь семь лет. Неужели не сообразите?

Князь со смешанными чувствами посмотрел на неё, потом обернулся к Эарниту и сказал:

– Проследи, чтобы всех связали и перенесли в… Куда же их деть? Свободных домов нет. Тогда пусть укладывают на чердаки, в кладовки, в… в общем туда, где найдётся хоть немного свободного места. Да, и поставь охрану. На всякий случай, – добавил князь, оглянувшись на Эльфею.

Эарнит молча отправился выполнять приказ, напоследок бросив взгляд на Вану.

– Может, теперь скажешь, кто был их кукловодом? – спросил князь Эльфею.

– Разве вы ещё не поняли? – удивилась она. – Это леди Морена.

– Как она может творить всё это? Она всего лишь обычная женщина…

– Она не обычная женщина! – отрезала Эльфея. – Она перед вами спектакль разыгрывала, а вы, наивные, поверили. Я видела её настоящее обличье, такого кошмарного зрелища я даже врагу не пожелаю. Она – дочь тьмы, демон в женском облике, как и её сестра Морита.

– Как Морена может быть сестрой Мориты? Ведь та жила тысячу лет назад.

– А откуда вы знаете, сколько живут демоны? – возразила Эльфея.

Князь не нашёлся, что ответить.

– Мы что, так и будем здесь стоять? – спросила Анора. – Может, пойдём домой? А то здесь холодно и неуютно.

– Действительно. Пойдёмте. Просто всё произошедшее выбило меня из колеи.

Глава 18. Первая победа - 2

Пока уставшие всадники отдыхали, отогревались и обедали, Анора взахлёб рассказывала родителям о путешествии. Новость о возвращении быстро разнеслась по посёлку, и в гостиную набился народ, который тоже не прочь был послушать рассказ Аноры.

Эстела тихо стояла в тени лестницы и смотрела на Эльфею, сейчас больше, чем когда-либо, похожую на Золотого Дракона.

Эарнит, пришедший в середине рассказа, стоял на пороге (потому что в гостиной места не осталось) и не сводил глаз с Ваны.

Аратан, недолго думая, усадил Эльду рядом с собой, не позволив ей прислуживать. Нэйтан последовал его примеру, усадив рядом Нару.

Маур не знал, куда приткнуться в такой большой толпе, но лучезарная улыбка Эсфиль в его адрес сама собой разрешила этот вопрос.

Мать Ариэль, прислуживающая вместо Эльды, с радостью и облегчением посматривала на дочь: та не выпускала руки Арни и выглядела смущённой, но счастливой. И на лицах обоих читалось желание сбежать отсюда.

Няня Нинэль с тревогой смотрела на своё непутёвое дитятко, проявившее своеволие. Но Нинэль этого не замечала – она упивалась своим новым положением, впервые чувствуя себя равной в таком обществе, а не, как обычно, несмышлёным ребёнком, которого гонят из общества умных взрослых. Теперь она имеет право присутствовать на всех советах, несмотря на свой возраст, и никто больше не скажет ей: это не твоё дело, мала ещё, пойди поиграй в куклы.

Индис то и дело тревожно поглядывала на учителя Шона, что не укрылось от внимательных глаз Эльфеи. Шон же задумчиво трогал золотой браслет на своём запястье, прислушиваясь к своим ощущениям и почти не слушая рассказ Аноры.

Когда рассказ закончился, магов забросали вопросами, и разговоры длились до вечера. Но когда совсем стемнело, люди начали расходиться. Влюбленные парочки сбежали сразу же, как только появилась возможность. Эсфиль незаметно и ненавязчиво увязалась за Мауром. Нинэль и Алдарон шли домой под бдительным присмотром няни, весело болтая, как все дети, пережившие интересное и не опасное приключение. Эарнит поплёлся за Ваной, не решаясь приблизиться и заговорить первым. А Индис с Шоном вышли подышать свежим воздухом перед сном, чтобы спокойно поговорить.

В гостиной остались князь с княгиней, их дети, Рин, Эльфея и Эстела, всё ещё стоящая в тени лестницы, не привлекая к себе внимания, словно её тут и нет.

– Папа, мама, мы ещё кое-что должны сказать, – начала Анора, взяв Рина за руку.

– Что ещё может быть? – спросил князь устало.

– Мы с Рином поженились в Долине.

– Как это поженились?

– Нас Дракон поженил. И не только нас. В общем… мы там отпраздновали три свадьбы.

«Как будто мы за этим туда ездили», – с иронией подумала Эльфея.

– И кто ещё женился? – спросил князь, ещё не до конца осознав новость.

– Мы с Эльфеей, – ответил Ранель. – А также Ариэль и Арни.

– О, Дракон! – всплеснула руками княгиня. – Мой сын женился, моя дочь вышла замуж, а я даже на свадьбе собственных детей не была!

– Не расстраивайся, мамочка, – слегка виновато сказала Анора. – Сейчас война, любого из нас могут убить, и мы решили вырвать у судьбы мгновения счастья, пока есть такая возможность. Скажи, разве мы не правы?

– Возможно, правы, но… всё равно грустно сознавать, что дети выросли и зажили своей жизнью. Впрочем, когда-нибудь это бы всё равно случилось. Но ведь я сына только-только обрела, даже ещё узнать не успела, а теперь потерять обоих детей сразу… – княгиня огорчённо вздохнула.

– Но ты совсем нас не потеряла, мамочка! – Анора от щемящего чувства вины уже готова была расплакаться. – Мы же здесь с тобой! И будем с тобой.

– Ладно, не плачь, солнышко. Я рада за тебя и желаю тебе счастья. Просто этот удар был слишком неожиданным. Нужно время, чтобы привыкнуть.

Анора обняла маму, не выдержала и всё-таки расплакалась. Князь тяжело вздохнул, глядя на них, потом подошёл к Ранелю и сказал:

– Будь счастлив, сын.

– Спасибо… папа, – ответил Ранель, обнимая отца.

Некоторое время в доме царило тихое семейное счастье с примесью грусти…

***

В этот вечер окрестности посёлка представляли странное зрелище: по снежной равнине, залитой лунным светом, и перелескам вокруг, неспешно прогуливались парочки, так как в домах, битком набитых повстанцами и пленными, уединиться было совершенно невозможно.

…Аратан с Эльдой стояли, обнявшись, на берегу реки и смотрели на водопад, призрачно мерцающий в лунном свете.

– Я так боялась, что ты не вернёшься, – прошептала Эльда.

– Я ещё больше боялся, вернувшись, узнать, что тебя убили. Моё сердце всё время рвалось сюда, к тебе.

– Скажи, почему ты уехал, не попрощавшись? Когда я нашла письмо, мне казалось, что ты навсегда исчезаешь из моей жизни, несмотря на объяснения в нём. Они казались мне холодными.

– Извини, я не умею писать любовные письма. Было слишком мало опыта. А не попрощался я с тобой потому, что Эльфея запретила. С ней не очень-то поспоришь.

– Значит, это ей я обязана месяцем постоянных тревог и бессонных ночей?

– Не обижайся на неё, ведь ей же ты обязана и своим счастьем. Это она мне открыла глаза на то, что я веду себя, как последний идиот, отталкивая себя.

– Ты мне этого не говорил.

– А ты не спрашивала.

– Аратан, – Эльда посмотрела ему глаза, – скажи, мы ведь с тобой никогда-никогда не расстанемся, правда?

– Как я могу тебя бросить? Я без тебя жить не могу.

– А твоя покойная жена? Она…

– Давай не будем о ней, Эльда. Я никогда её не забуду и буду любить, но тебя я люблю не меньше. К тому же, она умерла, а ты жива и нужна мне. Я никогда не буду вас сравнивать. Поэтому не ревнуй и давай больше не будем говорить об этом.

– Хорошо, но я тебя прошу, давай поженимся сейчас, не дожидаясь конца войны. Я боюсь, что тебя убьют, и у меня ничего от тебя не останется.

– Ну, вряд ли меня теперь можно убить, – улыбнулся Аратан.

– Всё равно, – упрямилась Эльда. – Ты не бессмертен, я боюсь за тебя, я боюсь за наше будущее – мне нужна хоть какая-то твёрдая опора в моей жизни. Ну, пожалуйста, – с мольбой посмотрела она на него.

– Ладно, думаю сейчас – когда осада Калиранта снята, и в ближайшее время боёв не предвидится – у нас есть на это время.

– Аратан! – радостно воскликнула Эльда, прижавшись к его груди, словно котёнок.

Он улыбнулся и нежно прижал к себе это доверчивое и ранимое создание, не помнящее обид…

***

Нэйтан и Нара стояли в лесу по колено в снегу и целовались. Оторвавшись друг от друга, они оба засмеялись. Отсмеявшись, Нэйтан сказал:

– Давно мечтал это сделать, но боялся, что ты меня не любишь.

– Я тоже об этом мечтала, и тоже боялась, что ты меня не любишь.

– Какие же мы оба были глупые. Нам давно следовало поговорить начистоту.

– Я собиралась до твоего отъезда, но не успела набраться храбрости: ты уехал не попрощавшись, только сухое письмо оставил.

– Извини, но я не умею писать письма, никогда не приходилось. А признаться в любви в письме я не мог: я считаю, что об этом нужно говорить без посредников, глядя в глаза.

– Ну, не знаю, некоторым проще изложить свои чувства на бумаге.

– Я не отношусь к их числу.

– Но ты хотя бы мог прийти попрощаться.

– Я хотел, но не знал, как это сделать и о чём говорить. И у меня было слишком мало времени подобрать подходящие слова – Эльфея дала всего час на сборы. Поэтому я написал письмо, решив объясниться после возвращения.

– Ну, так объясняйся! Чего ждёшь? – улыбнулась Нара.

– А разве после нашего поцелуя, ещё нужны объяснения? Но если ты хочешь, то скажу: я люблю тебя, Нара.

– Я тоже люблю тебя, Нэйтан.

И они снова бросились друг к другу…

***

Маур задумчиво шёл по заснеженному полю, ничего не видя вокруг, когда его окликнула Эсфиль. Он оглянулся и увидел, что она со светлой улыбкой идёт к нему.

– Ты настоящая красавица, когда улыбаешься.

– А когда не улыбаюсь, значит не красавица, – притворно надулась Эсфиль, а у самой смешинки в глазах прыгали.

– Ты всегда красивая, но когда ты терзаешь себя чувством вины, тебя это не красит.

– Больше я этим заниматься не буду, Эльфея меня вылечила от этой болезни, – снова улыбнулась Эсфиль.

– Тогда я ей всю жизнь буду за это благодарен, потому что я впервые за семь лет нашего знакомства увидел твою улыбку. Мне, несмотря на все мои усилия, так и не удалось заставить тебя улыбнуться.

– Я знаю, но спасибо за то, что пытался. Я это оценила.

– А я думал, что ты даже не заметила моих попыток помочь тебе.

– Заметила. Я просто не хотела, чтобы мне помогали.

– А теперь?

– Что теперь?

– Как ты собираешься жить теперь?

– Ещё не знаю. Моя жизнь изменилась так внезапно и так кардинально – и что теперь делать, я не знаю. А что, есть предложения?

– Есть. Одно. Выходи за меня замуж.

– Что? Ты это серьёзно?

– Вполне. Я давно тебя люблю. Если ты раньше этого не заметила, то я говорю об этом сейчас.

– Это так неожиданно, – растерялась Эсфиль.

– Что именно? Моя любовь или предложение?

– Нет, я давно заметила, что моя судьба тебя волнует, только не хотела думать, что за этим кроется. Но я никогда не думала о любви, о замужестве, о детях. Моя голова всё время была занята другим. Я просто не могу себя представить замужем, хозяйкой дома и всё такое…

– А тебе и не нужно представлять. Просто выходи за меня замуж, и всё это у тебя будет.

– Я не могу так сразу. Ты мне очень нравишься, Маур, но… дай мне время, пожалуйста.

– Хорошо, – вздохнул он. – Я так долго ждал, что могу и ещё подождать. Я привык к ожиданию, даже без надежды.

Эсфиль подошла к нему вплотную и погладила рукой по его щеке.

– Не обижайся, Маур, ты мне очень дорог. Но я так долго была словно мёртвая внутри, что, боюсь, теперь не умею любить.

– Ты не узнаешь этого наверняка, если не проверишь.

– А какая она – любовь? – тихо спросила Эсфиль.

В ответ Маур молча поцеловал её…

***

Вана шла вдоль опушки леса, вдыхая чистый морозный воздух, и, не оборачиваясь, знала: Эарнит идёт следом. Это был миг её триумфа: раньше всегда, со дня их знакомства она за ним хвостом ходила, теперь они поменялись местами. Устав ждать, Вана обернулась и насмешливо спросила:

– И долго ты собираешься плестись за мной? Может, наконец, наберёшься смелости и подойдёшь?

Эарнит приблизился и остановился напротив, глядя на Вану.

– Ну? – спросила она.

– Я хотел попросить прощения, – тихо сказал он. – Прости меня за всё.

– Прощаю. Я достаточно тебе отомстила. И это всё, что ты хотел мне сказать?

Не ожидавший такой быстрой развязки (он думал, что долго придётся вымаливать прощение) Эарнит растерялся:

– Ну… я понял, что ошибался на твой счёт. Мне не следовало так с тобой обращаться… Я хотел бы всё исправить, если это возможно. Мы могли бы стать друзьями… – Эарнит окончательно запутался и умолк, не зная, что ещё сказать.

– И это все? – холодно спросила Вана.

– Ну, если ты не хочешь меня больше видеть, то я исчезну из твоей жизни и больше не буду попадаться тебе на глаза. Я просто хотел…

– Дурак! – перебила его Вана, разозлившись окончательно. – Я вовсе не этого от тебя ждала. Вместо всей той чуши, что ты сейчас наговорил, тебе следовало сказать всего три слова: «Я тебя люблю». Этого было бы вполне достаточно. Но ты, как был болваном, так им и остался, ничуть не поумнел!

И Вана, сердитая, пошла прочь. Эарнит, чувствуя себя полным дураком, стоял, словно оглушённый. Потом очнулся и бросился догонять её с криком:

– Вана, подожди! Не бросай меня, ты мне нужна!

Та, не оборачиваясь, шла вперёд. Эарнит с трудом догнал её, увязая по колено в снегу, и попытался остановить, ухватив за плечо. Вана сердито дёрнулась прочь, потеряла равновесие и рухнула в рыхлый снег. Эарнит, увлекаемый следом, от неожиданности не смог сохранить равновесие и шлёпнулся рядом. Вана попыталась выбраться из снежного месива и встать, но Эарнит схватил её, обнял и осыпал лицо поцелуями. Вана начала отчаянно сопротивляться… но недолго. Уже через минуту она затихла, отвечая на поцелуи.

Через некоторое время Вана высвободилась из объятий Эарнита и села:

– Хватит. Заниматься этим в снегу – безумие, так и замёрзнуть недолго.

– Тогда давай поговорим, – сказал он, тоже садясь.

– О чём?

– Я хочу всё тебе объяснить. Я ухаживал за дочкой леди Ариэн и не обращал на тебя внимания вовсе не потому, что она была дворянкой, а ты нет. И не потому, что она была красивее – это не так. А потому, что она была старше тебя на три года. Видишь ли, девчонки младше восемнадцати не в моём вкусе, я люблю постарше и пофигуристей. Так что с малолетними тощими подростками я никогда не связывался и не собираюсь. Я тогда видел в тебе только девчонку и просто не мог воспринимать, как женщину, которую можно любить и желать. Но ты мне всегда нравилась. Когда мы встретились снова в Калиранте, я увидел, что ты изменилась – повзрослела, – и моё отношение к тебе стало меняться. А когда ты внезапно исчезла, я места себе не находил и впервые понял, что ты мне нужна.

– Так ты меня любишь? Хоть немного?

– Люблю.

– Так что же ты сразу об этом не заговорил, а молол всякую ерунду?

– Видишь ли, когда ты так круто начала разговор, я несколько растерялся и не смог быстро собраться с мыслями.

– Растерялся? Ты?! Ушам своим не верю.

– Да. А что, я растеряться не могу? К тому же, твой сердитый вид совсем не придавал мне смелости.

Вана засмеялась и сказала, вставая:

– Ладно, пойдём в посёлок, пока не замёрзли и не заболели, а то посмотри: мы похожи на снеговиков – цвета одежды под снегом не видно.

– Я знаю отличный способ согреться.

– Какой такой способ? – подозрительно прищурилась Вана.

– Кружку горячей медовой настойки и под тёплое одеяло. А ты о чём подумала?

– Ну-у-у…

– Впрочем, можно согреться и так, если тебе больше нравится, – хитро улыбнулся Эарнит.

– Я подумаю, – сказала Вана, и они направились к посёлку…

***

– Как вы себя чувствуете, учитель? – спросила Индис Шона, с тревогой поглядывая на него.

Они медленно шли по оборонительному валу, рассматривая брошенный лагерь войск, ещё недавно осаждавших Калирант.

– На удивление хорошо. Я сам не подозревал, как тяжело мне давалось сопротивление этому «похитителю душ». Как оказалось, мои силы были на исходе. Но теперь эта чёрная давящая тяжесть пропала. Наверное, это браслет от неё защищает. Не думал, что госпожа Эльфея, может делать такие мощные магические артефакты. Как я понял, она ваша правительница?

– Да, она – наша принцесса… или королева… я уж сама не знаю. Со всем этим водоворотом событий я совсем запуталась. Фактически, она теперь законная королева, но коронации ещё не было, так что официально она ещё принцесса, а на самом деле… она гораздо больше: и друг, и наставница, и… – Индис умолкла и беспомощно махнула рукой, не в силах объяснить, что Эльфея для них значит.

Некоторое время шли молча.

– Вовремя вы прекратили осаду Калиранта, – сказал Шон, возобновляя разговор.

– Почему?

– Взгляни на ров – вода замерзает, скоро льдом покроется.

– А почему вы, учитель, всё время говорите «вы»? Себя вы к нам не причисляете?

– Эта страна очень сильно отличается от всех других. Я её очень полюбил, но, боюсь, я никогда не смогу стать её частью.

– А вам хотелось бы?

– Хотелось, но здесь всё полно магии, которую я не понимаю. Боюсь, я всегда буду здесь чужим. Эта страна меня не примет.

– Но к вам здесь хорошо относятся! – запротестовала Индис.

– Не спорю, относятся хорошо, но всё равно воспринимают, как чужака. Я вырос в другой стране, у меня другое мировоззрение, другое воспитание и образование. Чтобы вжиться в эту страну, я должен переломить себя и сложить заново, по-другому.

– Но ведь на Урлоне вы жили нормально.

– Урлон – это Урлон, это ещё не сам Эльдананд, там ещё много осталось от внешнего мира.

– Тогда вы могли бы вернуться туда, когда всё это закончится.

– Если мне позволят там жить, я так и сделаю.

– Теперь Урлонский архипелаг – это мои владения. И я не только позволю вам там жить, я буду очень рада, если вы там останетесь.

– И вам, леди, хотелось бы, чтобы в ваших владениях жил чужак, которого трудно понять и поступки которого сложно предсказать?

– Только не мне. Я очень хорошо вас знаю, учитель! – сказала Индис взволнованно, отвернулась и отошла на несколько шагов, чтобы успокоиться.

– Мне бы хотелось, чтобы ты был моим лордом, – тихо прошептала она, не желая, чтобы он услышал. И слишком поздно вспомнила, что у учителя очень острый слух, а в ночной морозной тишине звуки далеко разносятся. С замиранием сердца Индис быстро обернулась. Шон пристально смотрел на неё:

– Я правильно тебя понял?

– Правильно, – вздохнула Индис, решив, что теперь уже поздно отпираться. – Я люблю тебя. Ты мне нужен.

– А ты уверена, что так уж хорошо меня знаешь?

– Какое это имеет значение? Я знаю тебя достаточно, чтобы быть уверенной: я люблю именно тебя, а не придуманный образ. Я понимаю тебя, остальное не важно.

– Ты – как прекрасный цветок. Раньше я думал, что могу только смотреть издали на этот цветок, не смея прикоснуться к нему и вдохнуть его аромат. Но теперь вижу, что этот цветок гораздо ближе, чем мне казалось, и это наполняет моё сердце радостью и возносит мою душу на небеса.

Любой другой не понял бы, что означают эти торжественные поэтические слова, но Индис в самом деле достаточно хорошо знала учителя, чтобы понимать: в его устах это лучшее признание в любви. От прилива чувств у неё на глазах выступили слёзы, и она уткнулась лицом Шону в плечо. Тот молча обнял её, и так они стояли под звёздным небом в тихой зимней ночи…

Глава 19. Встреча с прошлым - 1

Так и не придумав, почему иностранцы избегают Эльдананда, Эльфея подняла глаза на отца и сказала:

– Рассказывай про остальных.

Король, читавший свитки за столом, отложил их и обернулся к ней:

– А я думал: ты забыла про учёбу, и решил заняться делами.

– Я не забыла. Я просто думала, почему иностранцы не любят нашу страну, но так ничего и не придумала.

– Не ты первая ломаешь над этим голову. Кто там у нас ещё остался?

– Ремесленники, слуги, крестьяне и прочие.

– Ну, с перечисленными тобой всё просто: ремесленники занимаются своим ремеслом, слуги служат, а крестьяне работают на полях. Есть ещё люди творческих профессий, но это совершенно особый класс: одним словом – богема! С ними всё как раз далеко не так просто. С одной стороны, никаких особенных прав у них нет (как у купцов и военных). Но с другой стороны, некоторые по-настоящему талантливые художники, артисты и музыканты хорошо зарабатывают и в богатстве не уступают некоторым купцам – это придаёт им вес среди многих слоёв общества. Другие, наоборот, бедны, и их ни в грош не ставят. Но и те, и другие предпочитают селиться на Террасах. Это особенный район, ни на что не похожий, отражающий склад натуры живущих там людей. Иногда Террасы называют «миром богемы». Людям, далёким от искусства, он кажется причудливым и странным – многим не нравится. Но артисты и прочие чувствуют себя там, как рыба в воде. Есть ещё бродячие театры и цирки, они тоже достаточно безбедно живут. С одной стороны, вся эта богема реальной пользы мало приносит, но, с другой стороны, их духовный вклад неоценим. Ведь люди хотят не только сытно есть и вволю спать, им хочется и развлечений, и красоты, и интересных историй, и страстей. Насколько мне известно: как бы ни был беден крестьянин или ремесленник, он вряд ли откажется остановиться на площади, чтобы послушать музыканта или посмотреть представление бродячего театра. Так что каждое из сословий нужно по-своему…

***

– Эльфея, – Ранель тронул её за плечо.

– Что? – очнулась она от воспоминаний, осознавая, что уже давно сидит на кровати и задумчиво приглаживает расчёской свою шевелюру, уставившись в стену.

– Сколько можно расчёсывать волосы? Они уже гладкие, как восточный шёлк.

– Я задумалась. Ещё не привыкла к тому, что всё помню и раскладываю воспоминания по полочкам.

– Этим можно и потом заняться, а сейчас пошли завтракать – тебе нужно хорошо питаться.

– Пошли, – вздохнула Эльфея, вставая, отложила расчёску и повернулась к Ранелю.

Они сегодня ночевали вместе, как и положено супругам, но им обоим это ещё казалось немного непривычным. Спустившись вниз, они увидели, что все уже проснулись и сели завтракать.

– А вот и сони идут, – хмыкнул Рин.

– Поязви мне ещё, – огрызнулась Эльфея, впрочем, без особого возмущения, как-то вяло.

– Доброе утро, – приветствовал их князь, взволнованно уставившись на принцессу. Сейчас – с распущенными волосами и мягким выражением лица – она больше, чем когда-либо, походила на королеву Мелину.

– Доброе утро, – отозвался Ранель.

Принцесса, поглощённая своими мыслями, просто ничего не услышала. Ранель с Эльфеей уселись за стол, но она ела медленно, отсутствующим взглядом уставившись в стену поверх головы Аноры, сидевшей напротив.

– О чём задумалась, Эля? – спросила княжна (точнее уже княгиня). – Ты почти не ешь.

– О многом. Вспоминаю свою жизнь и пытаюсь найти ответы на вопросы.

– Какие вопросы?

Эльфея не ответила, но через минуту встрепенулась и, повернувшись к князю Эльдиру, спросила у него:

– Скажите, князь, можно ли сейчас найти в Эльдананде человека, если знаешь только его имя и род занятий?

– Ну, и задачку вы задали, ваше высочество. Это и в прежние времена было трудно, а теперь и подавно, да и опасно уезжать из Калиранта. Впрочем, можно было бы попробовать, только мне кажется, сейчас много проблем поважнее. А вам обязательно нужно кого-то найти?

– Да.

– И кого, если не секрет?

– Его зовут Амбарион. Лет восемь-девять назад он работал в бродячем цирке, а где сейчас – не знаю.

Эльдир переглянулся с Шоном, завтракавшим с ними. (Утром, когда все встали, Шон с Индис сидели в гостиной, и никто не знал, где тот переночевал. Ведь он жил в этом доме, пока половина жильцов отсутствовала, а теперь-то все вернулись! Но спрашивать об этом как-то постеснялись.)

– Вообще-то… – князь помялся. – Пока вас не было, к нам присоединились ещё трое: Шон, сидящий перед вами, Амбарион – метатель кинжалов из цирка, и Фейти – его мишень. Только я не знаю: тот ли это Амбарион или нет.

– Скорее всего, тот. Я не верю в такие совпадения. Вряд ли в Эльдананде есть ещё один Амбарион, работающий в цирке метателем кинжалов. Где он живёт?

– Я поселил его с Эарнитом, где раньше жил Арни. Это на северной окраине. Но сейчас Арни вернулся, и я не знаю…

– Арни, наверняка, теперь поселился с Ариэль, – перебила князя Эльфея. – Так что я думаю Амар на месте. Загляну к нему вечером.

– Почему вечером, а не сейчас?

– Потому что сейчас я займусь пленными. Пора снова делать из этих кукол людей.

– А после того, как они станут людьми, что помешает Морене снова взять над ними контроль?

– Я, – спокойно сказала Эльфея. – С помощью сети мечей я создам защитный купол, в котором чары Морены не будут действовать на сознание людей.

– Тогда почему ты не распространишь этот купол на весь Эльдананд? – недоверчиво спросил князь.

– Потому что все Великие Мечи находятся в одном месте – здесь. Можно было бы попробовать, но сейчас разделяться слишком рискованно. Я могла бы и сама создать сферу защиты без Великих Мечей, но сила магии зависит от расстояния. Чем больше расстояние от мага, тем меньше сила магии, и наоборот. Поэтому так ничтожна сила Морены здесь, так далеко от столицы, и здесь нет её марионеток. Я очень сильно сомневаюсь, что у всех жителей Калиранта поголовно есть защита от магического воздействия.

– В Калиранте не так уж много осталось тех, кто жил в нём изначально, до событий семилетней давности, – возразил князь. – И я бы не сказал, что вчера магия Морены была здесь мала.

– Это потому что она передавала свою силу через специальный камень-передатчик. Вы же видели, как я его разрушила. Но до этого момента сила камня должна была подействовать не только на врагов, – задумчиво добавила Эльфея, скорее думая вслух, – но и на тех жителей посёлка, у кого нет защиты. Почему же не подействовала? Неужели, действительно, у всех есть защита? Что-то я очень сомневаюсь. Такие люди рождаются редко и все поголовно не могли быть защищены. Тогда выходит, их кто-то защищал. Это точно была не я, значит… Ну, конечно! Он же сам мне говорил, что все эти семь лет защищал повстанцев, а я сразу не поняла!

– Кто говорил? – насторожился князь.

– Потом, – отмахнулась Эльфея. – Слишком долго рассказывать. Сейчас мы говорили о другом, я отвлеклась. Когда я разрушила камень-передатчик, Морена утратила контроль над своими марионетками. Однако за семь лет она так замусорила им мозги, что теперь они сами не могут очистить свой разум. Именно этим я и собираюсь заняться.

– Но это же, наверное, займёт много времени, если каждого…

– Конечно, а вы думали – раз-два и готово? Поэтому я и хочу начать пораньше.

– Может, мы можем чем-то помочь?

– Для начала покажите, где находятся пленные. Очищать их разум вы вряд ли сможете, здесь нужна магия особого рода. Но вы можете потом объяснять людям, что происходит – они, скорее всего, ничего не будут помнить и растеряются, очнувшись в незнакомом месте. Нужно будет помочь им снова начать жить. Это не так быстро делается, и работы многим хватит.

– И куда их потом размещать?

– Придётся нам всем потесниться, выхода-то нет. Можно часть отправить в пещеры. А теперь проводите меня к пленным и соберите тех, кто лучше всего умеет говорить с людьми, чтобы приводить их в чувство.

– Хорошо, пойдёмте.

Князь и Эльфея встали из-за стола и пошли к выходу, остальные, не сговариваясь, отправились с ними. Эльдир постучал в соседний дом, и ему открыла какая-то женщина.

– Мы к пленникам, – сказал князь.

Женщина молча пропустила их, указав на лестницу наверх, и, закрыв за ними дверь, пошла следом. Другие жильцы, ещё не ушедшие по делам, с любопытством провожали их взглядом, и присоединялись к процессии. В итоге на чердак поднялось народу больше, чем надо. Кто не поместился, выглядывали с лестницы, пытаясь хоть что-то рассмотреть и спрашивая впередистоящих.

Эльфея оглядела связанных пленников, ровными рядами лежащих на спешно очищенном от хлама чердаке. Задержала взгляд: а вот и офицер, несший вчера камень силы. С него и начнём.

Принцесса подошла, присела на корточки, положила ладонь ему на лоб и сосредоточенно закрыла глаза. От её руки стало распространяться тёплое сияние, и через несколько минут человек открыл глаза. Он непонимающе огляделся вокруг и испуганно посмотрел на Эльфею.

– Ты знаешь, кто я? – спросила она его.

– Королева Мелина… – благоговейно прошептал он.

– Нет, я её дочь – Эльфея.

– Этого не может быть! – воскликнул он и сам пришёл в ужас от собственного непочтительного обращения с монаршей особой. – Простите, но… но ведь принцессе Эльфее только должно исполниться десять лет. А вы взрослая.

– И какое сейчас время года, по-твоему? – спросила Эльфея.

– Как какое? Лето, конечно. Все знают, что день рожденья принцессы в конце лета.

– Тогда как ты объяснишь, что мы все в зимней одежде, и на нашей обуви снег?

Офицер оглядел присутствующих, и при виде меховых плащей и снега на сапогах на его лице появилось смятение.

– Не знаю… – прошептал он.

– А где ты, по-твоему, сейчас находишься?

– В замке лорда Римана. Где я ещё могу находиться?

– Как насчет Калиранта?

– В Калиранте? Но… как я мог здесь оказаться за одну ночь? Не понимаю… – у офицера стал такой потерянный вид, что на него стало жалко смотреть.

– Почему же за одну ночь? Прошло уже семь лет: за семь лет много где можно оказаться. Ты ничего не помнишь?

– Нет, а что я должен помнить?

– Какое тогда твоё последнее воспоминание? Что ты помнишь точно?

– Я помню свадьбу лорда Римана. Помню большой праздник. Мы много пили за здоровье и счастье лорда и прекрасной леди. Потом… кажется, леди в конце праздника подошла ко мне и попросила утром зайти к ней, поговорить об охране замка. Я пошёл спать, а потом… проснулся уже здесь. Хотя нет, погодите, вспомнил: я проснулся утром, но у меня было похмелье, и жутко болела голова. Леди сразу заметила, что мне хреново. Она подошла ко мне и сочувственно положила ладонь мне на лоб. От её прикосновения внутрь головы словно подул холодный ветер, а потом… не помню, что было потом. Только смутные картины, всё как в тумане. Разглядеть толком ничего невозможно, только накатывает необъяснимый ужас… – он содрогнулся и закрыл лицо руками.

Эльфея обернулась к своим спутникам и сказала:

– Теперь видите, в чём проблема? Нужно с ними разговаривать и объяснять, что происходит. Так что собирайте, князь, людей. Народу понадобится много, и времени тоже.

– Давай, я с этим поговорю, – предложила Индис.

Эльфея встала, пропуская Индис, и перешла к следующему пленнику. И началась изнурительная работа…

…Эльфея на несколько минут прикасалась руками ко лбу очередного пленного (которые в беспамятстве лежали везде, где был хоть маленький клочок свободного пространства, исключая жилые комнаты), потом от её рук распространялось слабое тёплое сияние, и пленный приходил в себя. Все они начинали недоумевающее оглядываться, ничего не понимая, и к каждому присаживался кто-нибудь, чтобы всё объяснить и помочь прийти в себя. А Эльфея переходила к следующему.

Когда все пленные в одном помещении пробуждались, отдельные разговоры часто перетекали в общее обсуждение последних событий. Но не все из очнувшихся людей спокойно могли осознать и принять произошедшее с ними, поэтому к ним требовался особый подход, чтобы уговорить их принять всё случившееся.

Ближе к вечеру треть всех пленных пришли в себя, а принцесса побледнела и осунулась. Ранель с тревогой на неё поглядывал, но пока молчал, только старался держаться к ней поближе. И его тревога оказалась оправданной. В один прекрасный момент Эльфея, поднявшись от очередного пленного, покачнулась и начала падать. Ранель мгновенно её подхватил и обнял.

– Ничего, – пробормотала она, – голова закружилась. Сейчас пройдёт, и я продолжу.

– Ну, уж нет! – отрезал Ранель. – Сейчас ты пойдёшь домой, хорошо поешь и будешь отдыхать.

– Но…

– Никаких «но»! Не спорь со мной.

– А как же эти люди?

– Подождут до завтра. Всё равно за один день всем помочь ты не успеешь, а если измотаешь себя и сляжешь, это им тем более не поможет.

И вдруг Ранель посмотрел вверх, на птицу, сидящую на балке под потолком (сейчас все находились на чердаке), и сердито сказал:

– А ты вместо того, чтобы сидеть и смотреть, лучше бы помог ей! Или тебе нравится смотреть, как она надрывается?

Люди в комнате с изумлением воззрились на Ранеля: что это он с птицей разговаривает? Но в следующее мгновение их изумление возросло ещё больше. Та слетела с балки на пол и окуталась зелёным сиянием. Светящееся облако стремительно увеличилось до размеров человека, а потом вмиг погасло – на этом месте остался стоять Рик.

– Ранель прав, Эльфея, иди домой, я за тебя продолжу.

– Ну, хорошо, – сдалась она. – Я, в самом деле, устала.

– Тогда пойдём, – сказал Ранель и увёл её с собой.

А Рик наклонился к следующему пленному. Эстела, позабыв про человека, с которым разговаривала, не отрываясь, смотрела на Рика, и на ней лица не было. Впрочем, все, кто находился на чердаке и был в сознании, тоже с изумлением пялились на него – потому смятение Эстелы, всегда считавшейся холодной и невозмутимой, осталось незамеченным…

Глава 19. Встреча с прошлым - 2

Ранель привёл Эльфею домой, усадил в кресло и сказал:

– Сиди здесь, отдыхай. Я скоро вернусь, только на склад схожу кое-зачем. И не вздумай опять куда-нибудь пойти, знаю я тебя.

Ранель вышел, а Эльфея блаженно раскинулась в кресле, вытянув ноги на скамеечку. Она чувствовала себя выжатой как лимон, и было так приятно расслабиться. Но через некоторое время ей стало скучно просто так сидеть. Принцесса была натурой энергичной и не могла долго бездельничать. Однако и вставать с кресла не хотелось.

– Почитать что ли? – задумчиво сказала она и внезапно вспомнила, что вечером хотела зайти к Амбариону за книгой. Тут же вскочила и направилась к выходу, но остановилась, вспомнив, что Ранель просил никуда не ходить.

– Ничего, я ведь недолго: только зайду за книгой и вернусь. И сяду читать, – решив так, Эльфея быстро пошла к Амбариону…

…Вернувшийся через некоторое время Ранель, не застав Эльфею, только и смог сказать:

– Ну, Фея… Вот непоседливая девчонка! У меня нет слов.

И бросив принесённую сумку на диван, Ранель отправился искать свою жену…

***

После напряжённого дня, проведённого в хлопотах по устройству бывших врагов, Вана сидела в гостях у Эарнита. Сейчас в доме кроме них был только Амбарион, но он не выходил из своей комнаты. А в помещении, служившей и кухней, и столовой, и гостиной, Вана с Эарнитом были одни – пили чай после ужина за столом.

– Скажи… – Эарнит помедлил. – Ты всерьёз тогда про Арни говорила?

– Нет. А ты меня приревновал к нему?

– Ну-у-у… как сказать…

– Да ладно, – засмеялась Вана, – вижу, что ревновал. Если честно, я всё делала для того, чтобы вызвать твою ревность.

– Тебе это удалось, – вздохнул Эарнит. – Вана, что теперь?

– Ты о чём?

– Я о нас с тобой. О нашей жизни. Какой она будет? Ты можешь себе представить?

Вана молчала, не зная, что сказать. Всю жизнь с момента их знакомства они жили словно на концах одной пружины: то сближаясь до известного предела, то отдаляясь. И Вана не могла представить их жизнь теперь, когда исчезли все преграды. Эарнит встал, обошёл стол и опустился перед Ваной на колени. Она развернулась к нему, и он взял её за руки.

– Вана, выходи за меня замуж.

– Я…

Трогательную сцену самым бесцеремонным образом прервал стук в дверь.

– Кто это ещё? – Вана удивлённо повернула голову к двери. Эарнит с досадой заскрипел зубами, выпустил её руки, встал и отошёл к окну. Вана тяжело вздохнула и пошла открывать.

– Эльфея! – изумилась она, открыв дверь. – Что случилось? Нам опять нужно срочно куда-то ехать?

– Нет, успокойся. Я, собственно, не к тебе, а к Амбариону. Он дома?

– Да, – ещё больше растерялась Вана, недоумевая, зачем принцессе понадобился циркач, но потом припомнила, что Гиланор перед смертью просил найти какого-то Амбариона. – Входи.

Эльфея прошла в комнату, окинула взглядом стол с чайником и чашками и Эарнита, стоящего у окна с досадой на лице; с пониманием улыбнулась и тихо сказала:

– Кажется, я не вовремя.

– Да нет, ничего, – смутилась Вана.

Тут дверь в комнату Амбариона открылась, и на пороге появился он сам. Окинув взглядом присутствующих, парень уставился на Эльфею, с изумлением воскликнув:

– Тари, ты?!

– Привет, Амар, – улыбнулась принцесса. – Рада тебя снова видеть живым и здоровым.

– Какими судьбами?! Как ты здесь оказалась?!

– Я пришла за книгой, которую оставил тебе на хранение Гиланор.

– Откуда ты знаешь о книге? – удивился он.

– Гиланор перед смертью просил мне передать, что книга у тебя, и что я должна её забрать и прочесть.

– Он умер?! Жаль. Хороший был старичок.

– Так книга с тобой?

– Да. Гиланор просил меня передать её принцессе лично в руки, и только ей. Но раз он поручил тебе забрать книгу, то я отдам её тебе. Ты уж сама её принцессе передай.

Эльфея весело рассмеялась, а Вана, только теперь оправившись от удивления, вызванного этой встречей, спросила Амбариона:

– Ты что, действительно не знаешь, что девушка перед тобой, которую ты называешь Тари, и есть принцесса Эльфея?

– Что?!! – у Амбариона от изумления даже челюсть отвисла.

Эльфея продолжала смеяться, даже Эарнит улыбнулся при виде неописуемого выражения лица бедного парня. Но тот не стал бы метателем кинжалов в цирке, если бы был слишком нервным и чувствительным – поэтому довольно быстро справился с собой и уже почти нормальным голосом сказал:

– Пойдём, я достану книгу.

Он вернулся в свою комнату, и Эльфея вошла за ним. Вана, оставшись с Эарнитом, только собралась продолжить прерванный разговор, как снова раздался стук в дверь.

– Это не дом, а проходной двор какой-то! – вспылил Эарнит, окончательно потеряв терпение. – Уже поговорить спокойно не дадут!

– Успокойся. Я посмотрю, кто там, а потом мы пойдём в твою комнату и там поговорим.

На этот раз пришла Фейти и, конечно же, опять к Амбариону.

– Что-то сегодня к нему прекрасные дамы в гости зачастили, – съязвил Эарнит, от раздражения утратив всякий такт и вежливость.

– Прекрасные дамы? – Фейти побледнела.

– Ты не так поняла, – попыталась объяснить Вана, неодобрительно посмотрев на Эарнита, – просто она пришла…

– Она пришла?.. Значит она сейчас там, у него? – Фейти побледнела ещё больше, собралась было убежать в слезах, но вдруг передумала и бросилась к комнате Амара. – Я должна это увидеть!

– Подожди, ты всё не так поняла! – Вана бросилась за ней, но не успела остановить. Фейти распахнула дверь, и Вана, уже почти догнавшая её, увидела то же, что и она, поверх её плеча. Эльфея стояла рядом с кроватью, прислонившись к Амбариону и склонив голову ему на плечо, а он обнимал её и склонялся к её лицу… Это был краткий миг. Миг, когда и Фейти, и Вану посетили самые чёрные мысли… Но это был только миг. Уже в следующее мгновение стало ясно, что первое впечатление было обманчивым. А на самом деле Эльфея падает мимо Амбариона, он же пытается её подхватить и с удивлением заглядывает ей в лицо, пытаясь понять, что случилось. От неожиданности Амбарион не сумел хорошо поймать Эльфею и только замедлил её падение. Она упала на пол, бледная как смерть, глаза закрыты, и похоже без сознания. Амбарион опустился на колени в состоянии, близком к панике, и попытался привести её в чувство.

– Тари, ты слышишь меня? Что с тобой? Тари?!

Тут он заметил Фейти и Вану и закричал:

– Что вы стоите?! Помогите скорее! Я не знаю, что с ней.

Вана, оттолкнув Фейти с дороги, бросилась к Эльфее и склонилась над ней. Потом сказала:

– Она без сознания.

– Что же делать? – нервно спросил Амбарион, с женскими обмороками он ещё не сталкивался.

Но делать ничего не пришлось – появился Ранель и, решительно отодвинув всех в сторону, сам склонился над ней. Он положил ладони на лоб и грудь принцессы, от его рук стало распространяться неяркое сияние. Через некоторое время Эльфея пришла в себя. Открыв глаза, она слабо улыбнулась и сказала:

– Рони, ты здесь…

– Что же ты делаешь, упрямица? – сердито спросил Ранель. – Ты почему себя не щадишь? Я же просил тебя немного посидеть дома. Неужели так трудно было послушаться?

– Не сердись, Рони. Я так рада, что ты здесь, – Эльфея села и прижалась к нему, как котёнок, потёршись щекой о его плечо.

Ранель только вздохнул: всё его возмущение улетучилось. Он молча встал, взяв Эльфею на руки.

– Что с ней было? – спросила Вана.

– Обыкновенный упадок сил, но в её положении это плохо. Она с утра ничего не ела и вдобавок весь день нещадно растрачивала свои силы на пленных. Без последствий такое не проходит, неудивительно, что она потеряла сознание. Но теперь я с неё глаз не спущу и позабочусь, чтобы она больше себя так не истязала.

Ранель собрался идти к выходу, но тут Эльфея сказала:

– Рони, подожди.

– Ну, что ещё?! – свирепо спросил Ранель.

– Книга… раз уж я всё равно пришла, нужно забрать книгу. Чтобы второй раз не ходить.

– О, Дракон! – Ранель обернулся к Амбариону и сказал:

– Отдай ты ей книгу, а? Иначе она не успокоится.

– Сейчас, – Амбарион быстро повернулся к кровати, и только тут Вана с Фейти заметили на кровати сундучок Амбариона, который он привёз с собой: небольшой, резной и с ручкой на крышке. Парень снял с шеи цепочку с ключом, отпер сундучок и откинул крышку. На мягкой подкладке в углублениях лежали четыре метательных кинжала тонкой работы с красивой резьбой на рукоятках. Амбарион вынул доску с кинжалами и положил на кровать. Под ней в сундучке обнаружилась ещё одна, такая же. Он вынул и её. Под второй была третья, и когда Амбарион извлёк их все, на кровати во всей красе предстали двенадцать кинжалов, с которыми он выступал в цирке. Обнажилось дно сундучка, и Амбарион стал отщёлкивать одно за другим крепления, замаскированные под декоративную резьбу.

– Двойное дно? – догадалась Эльфея.

– Да, но мне никогда раньше не приходило в голову хранить там книги, пока Гиланор не вручил мне эту, – Амбарион поднял дно сундучка, достал оттуда свёрток в плотной тёмной ткани и протянул Эльфее. – На, возьми. Гиланор вручил мне эту книгу в Тарбаде, когда узнал, что наш цирк едет на юг, прочь от столицы, – велел хранить пуще собственной жизни. Вот я и засунул её под двойное дно. Мудрец сказал: эту книгу нельзя везти туда, где Морена, чтобы она даже случайно ей в руки не попала. Самому ему нужно было на север по каким-то делам, поэтому он не мог взять её с собой. Просил: если он сам не вернётся за книгой, и мы больше не встретимся, передать её принцессе Эльфее, и только ей… то есть тебе. Я никогда не думал, что ты принцесса – до сих пор поверить не могу, в голове не укладывается. И хоть убей, я не знаю, почему Гиланор был так уверен, что мы обязательно встретимся.

– Этого нам уже не дано узнать, – вздохнула Эльфея, взяла свёрток и прижала к груди обеими руками. – И можешь называть меня, как раньше, если тебе так легче. У меня столько имён, что мне уже всё равно. До свидания, Амар, надеюсь, у нас ещё будет возможность посидеть за чашкой чая и поговорить о прошлом.

– До свидания… – Амбарион запнулся, – Тари. Рад был снова увидеть тебя.

– Я тоже, Амар.

Ранель, поняв, что разговор окончен, пошёл к выходу с Эльфеей на руках. Когда они вышли из дома, Амбарион спросил:

– Что он имел в виду, когда сказал «в её положении»? И кто он такой?

– Он – князь Ранель, – ответила Вана, – и её муж. А что касается положения, то всё очень просто: она беременна.

– Ну и дела, – только и смог вымолвить Амбарион, глядя им вслед.

Тут Вана вспомнила про Эарнита: он стоял за порогом и наблюдал за происходившим в комнате издалека. Вана вышла к нему и закрыла за собой дверь. Амбарион с Фейти остались одни. Амар повернулся к своему сундучку, защёлкнул двойное дно и стал укладывать обратно свои кинжалы. Фейти нерешительно топталась на месте, не зная как заговорить. Амбарион закрыл сундучок, запер на ключ и убрал под кровать, а цепочку повесил обратно на шею.

– Амбарион… – наконец, решилась заговорить Фейти.

– Что? – обернулся он с задумчивым видом.

– Прости меня…

– За что?

– За то, что я подумала о тебе и о ней. Когда я открыла дверь, ты обнимал её, вы стояли рядом с кроватью и… я подумала… – Фейти смущённо умолкла и опустила глаза с виноватым видом.

– Я вовсе не обнимал её, – с грустной улыбкой сказал Амбарион, и в его голосе не было ни обиды, ни возмущения. – Она моя давняя подруга, мы дружили девять лет назад: ей тогда восемь было, а мне пятнадцать, и я не знал, что она принцесса. Для меня она была просто забавной девчонкой и хорошим другом. Я и сейчас не могу воспринимать её иначе. Когда я думаю о ней, я всё равно вижу ту весёлую бесстрашную девочку, сорванца в юбке, с которой мы проказничали в Нижнем городе, – Амбарион улыбнулся, вспоминая свою юность, и после паузы продолжил: – Сегодня она пришла за книгой. Когда я открывал сундучок, она привалилась к моему плечу. Я с удивлением обернулся и увидел, что она бледна, глаза закрыты, и явно падает. Попытался её подхватить, естественно для этого мне пришлось её обнять… Что было дальше, ты видела.

– Прости.

– Ладно, забудем.

– Кстати, почему она звала тебя Амар?

– Не знаю. Она всегда меня так звала, со дня знакомства. А ты меня приревновала, да?

– Ну, да… – смутилась Фейти. – Разве я виновата, что люблю тебя и в каждой женщине вижу соперницу?

– Не ревнуй, – улыбнулся Амар. Он подошёл к ней и провёл рукой по её щеке. – Я привязался к тебе так крепко, что вряд ли какая-либо другая женщина сможет занять твоё место в моей жизни.

– Амбарион… – Фейти прижалась к нему и расплакалась. Он обнял её, успокаивая…

Глава 19. Встреча с прошлым - 3

Ранель нёс Эльфею на руках по улицам Калиранта. Редкие прохожие оглядывались на них.

– Рони, спусти меня на землю, я сама пойду. Ведь неудобно, люди же смотрят.

Ранель только выразительно посмотрел на неё (в глазах мелькали едва сдерживаемые отблески гневных молний), и она не стала больше спорить, положив голову ему на плечо. Было так приятно чувствовать себя в его нежных объятиях. Ну и пусть все смотрят! И завидуют!

Дома Ранель отнёс Эльфею в их комнату и положил на кровать.

– Лежи здесь и не вздумай опять куда-нибудь исчезнуть. Я скоро вернусь.

Он вышел, а Эльфея подложила под спину вторую подушку и села полулёжа. Потом развернула свёрток, всё ещё прижимаемый к груди, и достала из плотной ткани книгу. Хотя, если точнее, небольшую книжицу в простой тёмной обложке без всяких надписей, довольно потрёпанную, но целую. Никакого титульного листа и названия не было, текст начинался с первой страницы и был написан обычным почерком, а не каллиграфическим, как обычно. Причём, похоже, пишущий даже не старался писать красиво и ровно, а тем более выделять заголовки и абзацы. И естественно, книга была на древнем языке. К счастью, с этим у Эльфеи проблем не было.

Содержание книги тоже оказалось странным: какие-то несвязные отрывки без единого сюжета и смысла, описания разных мест и людей, впечатления, рассуждения и отдельные сюжетные эпизоды. Прочитав с десяток листов, Эльфея поняла, что это – что-то вроде дневника, но дневника странного: ни точных дат, ни точных названий. Только вот, чей это дневник? Пока было неясно.

Эльфея стала читать дальше. Где-то на сорок пятой странице (а страницы вообще не были пронумерованы) попался абзац, резко отличающийся от всего остального текста. Почерк корявый, строчки – неровные, словно его писали в страшном волнении, и речь шла от первого лица: «Я только теперь начал осознавать, на какую страшную участь я себя обрёк. На века одиночества! Уже сейчас я бегу из своей долины к людям, а что будет через сто лет? Двести? Триста?..»

– Да ведь это же Рик писал! – воскликнула Эльфея, резко выпрямившись. – Дневник Золотого Дракона?! Ничего себе!

Она снова откинулась на подушки и продолжила читать дальше, теперь уже с неподдельным интересом: «Я ведь даже семью иметь не могу, а мне так хотелось бы, чтобы кто-нибудь был рядом, чтобы было с кем разделить мою ношу! Или чтобы ребёнок хоть был, но я и этого себе позволить не могу. Нельзя – нельзя! – принимать в молодости решений, всех последствий которых ещё не можешь себе представить. Но я понял это слишком поздно, уже ничего нельзя изменить. Такая нестерпимая тоска временами накатывает, что выть хочется… Будет ли у меня ещё хоть когда-нибудь семья? Дети? Не знаю… Наверное, я теперь обречён на одиночество до конца моей жизни. И как представлю, сколько мне ещё придётся провести одному – века, тысячелетия! – так всё внутри холодеет. Я один, как перст, во всем мире! И винить в этом, кроме себя, некого. Сам, дурак, выбрал такую судьбу, и пути назад уже нет…»

На этом текст обрывался и начинался снова уже со следующего листа в прежнем стиле, как будто и не было этого пронизанного болью абзаца, похожего на крик души.

Тут вошёл Ранель с подносом, уставленным едой, и опустил его на столик рядом с кроватью. Эльфея окинула взглядом изобилие съестного: тушёное мясо с овощами, свежие яблоки и три куска пирога с ягодами, а также кувшин с горячим травяным чаем, две тарелки и две чашки.

Эльфея повела носом:

– Пахнет просто упоительно! И даже на вид вкусно. Но, Рони, дорогой, ты принёс столько, что на четверых бы хватило. Куда столько?

– А нас здесь как раз четверо, – хитро улыбнулся Ранель. – Вот мы всё и съедим.

– Где четверо? Ах, да… – Эльфея посмотрела на свой живот и тоже улыбнулась. Потом снова посмотрела на поднос и с сомнением спросила:

– Ты хочешь сказать, что я должна съесть три четверти всего этого? Я же лопну!

– Не лопнешь, – успокоил Ранель. – Аппетит приходит во время еды. Давай, садись есть.

Эльфея повернулась к столу и спустила ноги с кровати, отложив раскрытую книгу в сторону. Ранель пододвинул к столу стул и, сев напротив Эльфеи, стал накладывать тушёное мясо с овощами в тарелки.

– Надо же, мы ещё никогда не ужинали вдвоём вот так, сидя за столом, – с улыбкой сказала Эльфея. – Почти как свидание.

– Почему почти? – Ранель поставил полную тарелку перед Эльфеей и спросил:

– Интересная книжка? Стоило за ней ходить с такими приключениями?

– Стоило. Теперь я понимаю, почему Гиланор так её берёг. Ты не поверишь, но это дневник моего деда. Точных дат там нет, но, похоже, писал он его давно, много веков назад.

– С чего бы ему дневник писать?

– Не знаю. Выдастся удобный случай, спрошу его. М-м-м… Как вкусно! Неужели сам готовил?

– А ты как думаешь? Мы ведь с учителем Ноленом жили одни, хозяйки не было. Мы бы с голоду умерли, если б не умели готовить, пришлось научиться. Точнее научился он, и потом научил меня. Только вот муки у нас не было, поэтому пироги я печь не умею, это мама испекла. Она там с Анорой на кухне ужин на всех готовит. Эльды нет, приходится им самим справляться. Я попросил маму помочь мне с пирогом, остальное сам делал.

– А где Эльда?

– Её Аратан забрал, она теперь с ним живёт. Говорят, они хотят пожениться, пока здесь затишье и боёв нет.

– И правильно, пусть женятся, – Эльфея взяла яблоко и откусила кусочек. – Какое сладкое! Кстати, где ты взял яблоки в это время года? И ягоды? Снег же на дворе, декабрь.

– В хранилище, там запасы осенних яблок и замороженные ягоды – витамины на зиму. Я как раз туда ходил, когда ты, непоседа, к Амбариону сбежала.

– И тебе всё это из хранилища дали? – спросила Эльфея, стараясь увести разговор от её необдуманного поступка.

– А я и спрашивать не буду, когда моей беременной жене нужно хорошо питаться. Слушай, Фея моя упрямая, я хотел серьёзно с тобой поговорить. Пусть ты и маг, но нельзя же себя так изнурять, тем более, в твоём положении. Я бы понял, если бы только ты одна могла спасти этих несчастных, но есть же Дракон – вот пусть он тебе и помогает, а не смотрит, как ты надрываешься. К тому же плюс-минус пять человек погоды не сделают: за один день просто невозможно привести в чувство всех. Поэтому нужно чувствовать предел, за которым нельзя растрачивать свои силы без вреда для себя и детей, и не превышать его. О себе не думаешь, так о малышах подумай!

– Ты прав, Рони, – вздохнула Эльфея. – Обещаю исправиться.

– Нет уж, теперь я тебя одну никуда не отпущу, и буду приглядывать в оба глаза.

– Рони, я не маленькая. Просто я ещё не осознала до конца, что стану матерью. Моя жизнь меняется так стремительно, столько всего происходит, что я не успеваю всё осознавать. О стольком сразу приходится думать, столько проблем решать, что о себе подумать времени не остаётся.

– Это неправильно. В первую очередь, ты должна думать о детях. Проблемы никуда не убегут, их можно будет решить и завтра, и послезавтра, а здоровье детей зависит от каждого прожитого дня. Ты же хочешь, чтобы они родились здоровыми?

– Хочу, – расстроено сказала Эльфея. Она понимала, что Ранель прав.

– Ладно, извини: я тебе тут выговор устроил, но очень уж ты меня сегодня напугала. Я чуть не поседел. Не делай так больше, пожалуйста. А теперь пей чай с пирогом и ложись спать, сон лучше всего восстанавливает силы.

Эльфея послушно выпила чаю с пирогом и стала раздеваться. Книгу она положила на полку, читать ей сегодня расхотелось. Ранель отнёс поднос с грязной посудой на кухню и вернулся. Эльфея лежала под одеялом и с грустным видом смотрела в окно.

– Расстроил я тебя. Прости, – Ранель подошёл к ней и нежно погладил по щеке.

– Нет, всё в порядке. Просто грустно отчего-то. Побудь со мной, Рони. Без тебя так холодно.

Ранель разделся и залез под одеяло, Эльфея прижалась к нему и уткнулась лицом ему в плечо. С ним было так тепло, спокойно – и так не хотелось, чтобы наступило завтра!

***

Князь Эльдир уже столько времени смотрел на странного незнакомца, приводящего в чувство пленных, и гадал, кто он. Князь присутствовал при том, как превратилась птица, и это его, мягко говоря, ошарашило. Но, похоже, Ранель и Эльфея его знали. Может, и остальные (те, кто побывали в Долине Золотого Дракона) знают. Однако, как назло, здесь не было никого из них: все были заняты пробуждёнными пленными в других местах или уже оправились домой. Эстела же, поняв, что в ЕГО присутствии работать не в состоянии, потихоньку сбежала, и удовлетворить любопытство князя было некому. Почему-то смутно вспоминались легенды, слышанные в детстве, но князь их плохо помнил, и никак не мог поверить в реальность происходящего.

И тут, когда у князя уже голова разболелась от сумбурных мыслей, прибежала Анора.

– Привет, пап, – с порога улыбнулась она. – Мама послала меня спросить: ты придёшь на ужин? Или нам тебя не ждать?

– Сейчас приду, – ответил князь, подошёл к дочери и шёпотом спросил:

– Солнышко, ты случайно не знаешь, кто он?

– Кто? – Анора оглядела комнату, увидела «дракона» и беспечно сказала, даже и не думая понижать голос:

– А, это… это Рик.

– Кто-кто?

– Ну, это он разрешил нам так себя называть, а вообще-то он – Золотой Дракон.

– Кто?! – князь не смог скрыть удивления.

– Папа, ты что, не знаешь, что Золотой Дракон может превращаться в кого угодно? – укоризненно сказала Анора.

Князь ничего не ответил, только уставился на Рика.

– Ну, я пойду домой, скажу маме, чтобы накрывала на тебя. А ты не задерживайся тут, – и Анора убежала домой.

***

Эстела стояла в поле за Калирантом и смотрела на звёзды. Было тихо, только ветер посвистывал, да шуршала позёмка. В её душе бушевала буря чувств. Она пришла сюда, чтобы побыть одной и успокоиться, но это не удавалось.

– Привет, – прозвучал рядом до боли знакомый голос.

Эстела резко обернулась. Он стоял рядом, в лёгкой одежде и, похоже, холодно ему не было.

– Тебя огонь греет? – невпопад спросила Эстела, лишь бы что-то сказать. Она не знала, о чём говорить после многолетней разлуки.

– Какой огонь? – удивился Рик.

– Внутренний. Драконы вроде бы огнедышащие существа.

– Не знаю, как другие драконы – может, и огнедышащие. Я их никогда не встречал.

– Но ты же тоже дракон!

– Ну, и что? Они – другие, другая раса. А таких, как я, больше нет. Возможно, им и нужен огонь, а мне огонь зачем, если есть магия? Она и для согрева подходит, и для боя, так что в огне у меня надобности нет…

Эстела молча отвернулась, не зная, зачем затеяла этот нелепый разговор.

– Как твои дела? – спросил он, когда молчание стало затягиваться.

– Плохо, – неожиданно для себя пожаловалась Эстела, – я никому не нужна.

– Сама виновата, – сказал Рик вместо того, чтобы жалеть её. – Человек – сам творец своей судьбы. Если ты сейчас так живёшь, значит, всю жизнь всё делала для того, чтобы к этому прийти.

– Это так, – прошептала она. – Я губила свою жизнь, но не понимала этого.

Эстела отвернулась, и её щёку прочертила одинокая слеза. Рик подошёл к ней, обнял и тихо сказал:

– Не плачь, в твоей жизни не всё превратилось в руины. Кое-что ещё можно исправить.

– Что? – всхлипнула Эстела, едва сдерживаясь, чтобы совсем не разреветься.

– Мы можем развеять одиночество друг друга… Если я тебе нужен. Потому что ты мне по-прежнему нужна, очень нужна.

– Зачем я тебе? Такая старая и некрасивая?

– Не говори глупостей, – улыбнулся Рик. – Ты всегда будешь красивой, и если хочешь, вечно молодой.

– Что ты имеешь в виду?

– Рядом со мной смерти нет. Если ты захочешь, будешь жить столько же, сколько я, и всегда будешь молодой.

– Ты искушаешь меня вечной жизнью?

– Не вечной. Я сам не собираюсь жить вечно, это слишком долго – я столько не выдержу. Но пока я жив, я хочу, чтобы ты была рядом. Я не хочу терять тебя и не хочу всю оставшуюся жизнь прожить в одиночестве. Если хочешь, считай это искушением. Но я не знаю, что ещё предложить, лишь бы ты осталась со мной. Не бросай меня снова, Эстела! Не изгоняй из своей жизни, прошу тебя! Хочешь, я на колени перед тобой встану?

– Не надо! – испугалась Эстела, представив дикость этой картины. – Я не отказываюсь. Просто дай мне время подумать.

– Ладно, думай, – Рик отпустил её и разочарованно отступил назад. – Только до конца этой войны. Потом я вернусь в свою долину и вряд ли снова появлюсь в Эльдананде в ближайшее время. Поэтому решай, пока я здесь.

Снова повисло тягостное молчание. Рик с непонятным выражением смотрел на Эстелу. Она отводила глаза, чувствуя себя неуютно.

Наконец, Эстела, которой не давали покоя слова, сказанные однажды Эльфеей, спросила:

– Скажи, если бы ты учил Мелину, она стала бы таким же сильным магом, как ты?

– Да, скорее всего.

– Почему «скорее всего»? Ты не уверен?

– Потому что раньше у меня никогда не было детей. Откуда мне знать, в какой степени они могут унаследовать мою силу? Но, судя по тому, как огромна сила Эльфеи, Мелина могла быть очень могущественным магом.

– Значит, она смогла бы противостоять Морене тогда, семь лет назад?

– Да.

– И сейчас она была бы жива…

– Не вини себя, Эстела, этим её не вернёшь. Я тоже виноват не меньше. Я знал, что Морена уже здесь, в Эльдананде, и собирается действовать. Но я, наивный дурак, понадеялся, что за короткое время моего отсутствия она не успеет ничего предпринять. Откуда же мне было знать, что она рассчитывала провернуть свой план именно в эти короткие несколько дней. Не нужно мне было уходить – я должен был остаться и не спускать глаз с Морены. Так что мы оба виноваты в смерти нашей дочери. Но что толку теперь терзать себя? Мелины больше нет, и этого не изменишь. Мы должны научиться жить дальше с этой болью в сердце.

Эстела всхлипнула, уткнулась ему в плечо и по-детски разревелась. Осознание того, что она виновата в смерти дочери, жгло ей душу калёным железом. Рик снова обнял её и молча гладил по голове, давая выплакаться.

***

Наутро в доме князя Эльдира на кухне оказалось тесновато. Здесь завтракали за одним столом князь с княгиней, Ранель с Эльфеей, Аурин с Анорой, Индис с Шоном и Эстела, бледная и осунувшаяся. Эльфея поглядывала на неё, догадываясь о её чувствах и мыслях, но не особенно беспокоясь. Их отношения никогда не отличались теплотой и сейчас не могли сразу измениться. Неприязнь, вошедшую в привычку с детства, нелегко было переломить, и Эльфея скорее радовалась, что бабушка наконец-то прочувствовала последствия своих поступков.

Анора же, по-детски непосредственная, разглядывала Шона. До сих пор она, увлечённая возвращением домой и семейными делами, не очень к нему приглядывалась. Теперь же, когда первые страсти немного улеглись, она с неподдельным интересом разглядывала первого иностранца, увиденного в своей жизни. Не сдержав любопытства, Анора спросила его:

– Что вы думаете о нашей стране? Какое впечатление она на вас произвела?

– Это сложно выразить словами. Но моё мнение нельзя считать точным: я ведь жил на Урлоне, а это всё-таки ещё не Эльдананд. Там много от внешнего мира – того, что понятно всем иностранцам. Здесь же я появился в такое время, когда всё – я уверен – отличается от обычной жизни. Так что мне сложно судить, какова ваша страна на самом деле.

– Но мне просто интересно, почему иностранцы избегают нашу страну? До вас я ни одного не видела. Мы что, какие-то не такие?

– Мне сложно ответить и на этот вопрос. Я родился очень далёко, где об Эльдананде только мельком слышали и ничего о вас не знают. К тому же, в моей родной стране такие времена, когда всем нет дела до других государств – внутренних проблем хватает. А сейчас я уже достаточно хорошо узнал вас, стал понимать – теперь мне трудно судить, что в вас может не нравиться тем, кто вас не знает и не понимает. Но я могу предположить, что за пределами Эльдананда боятся магии, ведь у них магии нет. Почему-то эта странная сила есть только в вашей стране – она чужда и непонятна тем, кто о магии не имеет представления. А люди всегда боятся непонятного и неведомого – это в природе человека.

– А если объяснить им, что такое магия? – спросил Рин. – Что в ней нет ничего плохого?

– Боюсь, тогда вас возненавидят ещё больше.

– Почему?!

– Потому что все поймут, что вы сильнее, ведь магия – это неслыханное могущество. А людям свойственно ненавидеть тех, кто обладает могуществом, особенно если у них самих этого могущества нет. Поэтому и не суются в вашу страну: потому что здесь, на вашей земле, они чувствуют себя беззащитными.

– Но мы же не собираемся ничего против них предпринимать!

– А как вы это докажете? И как убедите поверить вам тех, кто вас боится?

Тут уж вовсю разгорелся жаркий спор. Анора, сама того не подозревая, затронула больную тему. И все, забыв про завтрак, с пылом принялись рассуждать, как развеять предубеждение иностранцев к своей стране.

Но Эльфея их уже не слушала: она погружалась в воспоминания, зная, что в её памяти есть ответ…

Глава 20. Трудности понимания - 1

Принцесса Эльфея пряталась под боковой лестницей, ведущей в Тронный Зал. В тёмном закутке её не было видно. К тому же она знала, что слуги не додумаются её здесь искать, а у родителей на поиски не будет времени. А пряталась она потому, что вчера приехал новый посол из Астурии (соседней страны, лежащей к востоку от Эльдананда за горами), и сегодня устраивался торжественный приём в его честь.

Король накануне сказал, что Эльфея должна присутствовать на этом приёме – ей пора привыкать к королевским обязанностям. Но принцесса знала, что её ждёт: долгие церемонии, строгое неудобное платье, в котором ни вздохнуть, ни пошевелиться толком нельзя, и сплошной этикет. Она всё это терпеть не могла и знала, что может не сдержать своего острого язычка – меньшей бедой будет вообще не ходить. Но как назло, второй день лил такой ливень, что носа на улицу не высунешь, и сбежать в город Эльфея не могла. Поэтому с раннего утра спряталась в тёмный закуток под боковой лестницей и стала ждать окончания приёма. Он начался уже давно, а принцесса успела сильно проголодаться и пожалеть, что не позавтракала утром или хоть не прихватила чего-нибудь с собой.

Эльфея потеряла счёт времени и не могла сказать, долго ли ещё ждать. Она уже начала подумывать, не пойти ли на кухню и поесть: ведь не будут же её, в самом деле, срочно одевать и отправлять в Тронный Зал под конец приёма. Но тут послышались шаги – из Тронного Зала кто-то спускался.

«Неужели всё?» – с надеждой подумала принцесса, осторожно выглядывая из-под лестницы и стараясь остаться в тени, чтобы её не заметили. Вниз направлялся тот самый посол в сопровождении молодого помощника – она их видела мельком, когда они вчера приехали. Они очень быстро достигли площадки и остановились перевести дух. Посол был, похоже, чем-то возмущён, а на лице помощника отражалась гамма противоречивых чувств. Они оба – в пышной причудливой одежде с множеством кружев, вышивки и драгоценных камней – походили на спесивых пёстрых птиц. Эльфея принялась с любопытством разглядывать их смешные (на её взгляд) наряды, но тут посол с возмущением воскликнул:

– Нет, это неслыханно! Мой государь воистину тяжко наказал меня, назначив послом в эту проклятую богами страну.

– Вы правы, господин Харат. Это тяжелейшее наказание вам, истинно верующему праведнику, быть сосланным в страну безбожников и идолопоклонников.

– Мало того, что они безбожники и идолопоклонники, они ещё и колдуны, которые продали душу дьяволу за своё могущество. И они ещё не стесняются показывать нам свою силу, словно издеваются, демонстрируя, что их колдовское искусство сильнее нашей веры здесь, в этой проклятой стране!

Тут Эльфея не выдержала и выскочила из-под лестницы, кипя от негодования.

– Да как вы смеете так говорить?! По какому праву?!

– По праву истинно верующего! – высокомерно ответил посол. – И не вздумай применять своё колдовское могущество ко мне, маленькая ведьма. Мой Бог защитит меня!

– Что? – недоумённо спросила Эльфея. – Это что, оберег от магии такой?

– Да как ты смеешь так пренебрежительно отзываться о Всемогущем Творце?! – побагровел от гнева посол.

– А-а-а, понятно. Кажется, я что-то такое в древних книгах читала, но не знала, что его ещё и Богом называют – в книгах об этом мало говорилось. Вы не могли бы рассказать поподробнее?

Посол потерял дар речи и уставился на принцессу. Потом сдавленным голосом сказал:

– Правильно вас называют безбожниками, вы Бога вообще не знаете. Зато поклоняетесь идолу.

– Кому-кому? Что ещё за идол? – всё больше удивлялась Эльфея. Она даже слов таких не знала и могла лишь смутно догадываться об их значении.

– Это золотая статуя чудовища на крыше вашего дворца.

– Дракон что ли? Но он вовсе не чудовище и не идол. И что означает слово «поклоняться»?

Такой простой вопрос совершенно выбил посла из колеи:

– Поклоняться – это… молиться, приносить жертвы на алтаре…

– Жертвы? Фу, какое варварство! Мы бы до такой мерзости не додумались, и алтарей у нас вообще нет. Мы никому не поклоняемся, мы просто живём. И живём получше вас!

– Да как ты смеешь так говорить?!

– Потому что это правда! Я слышала рассказы моряков, побывавших в ваших портах. О нищих на улицах, об эпидемии, пронёсшейся недавно; о том, что ночью на улицу выходить опасно, потому что недолго с жизнью расстаться. И это вы называете страной праведников? А у нас эпидемий не было уже очень много веков, нищих на улицах нет, и ночью можно не бояться, что за углом прирежут.

– К чему ты клонишь?

– А к тому, что пусть мы безбожники, но живём гораздо лучше вас, потому что живём по чести и совести. А ваша вера сильно ли вам помогает сделать вашу жизнь лучше?

– Наша вера помогает нам стойко переносить невзгоды и лишения!

– Мы тоже не склоняемся перед ударами судьбы. И если бы вы жили хорошо, то и переносить вам ничего бы не пришлось. А вы прячетесь за вашу веру от проблем вместо того, чтобы их решать.

Посол побагровел и уже собрался горячо спорить, но тут встрял его помощник, обеспокоено сказав:

– Господин Харат, не нервничайте так! Вам плохо станет.

Посол с трудом перевёл дыхание и вытер вспотевший лоб.

– Ничего, Низар, я в порядке.

Он долго тяжёлым взглядом смотрел на Эльфею, потом спросил:

– Говоришь, никому не поклоняетесь? Даже Дьяволу?

– Кому? А это ещё кто такой?

– Ты не знаешь Дьявола? А кому же вы продаёте душу за своё могущество? Или вы его по-другому называете?

– Мы никому не продаём душу ни за какое могущество. Магия – часть нашей сути. Мы просто рождаемся с ней и потом учимся ей управлять. Мы никому не молимся и никому не поклоняемся. А вы вместо того, чтобы твердить, что мы такие-растакие, лучше бы огляделись вокруг и попробовали составить собственное мнение. Может, тогда бы вы поняли, что истина несколько отличается от того, что вы привыкли думать, опираясь на безосновательные слухи и чужое мнение. И если вы так сильно боитесь магии, то не обязательно превращать свой страх в слепую ненависть, – с этими словами Эльфея развернулась и с гордо поднятой головой пошла прочь (на кухню завтракать)…

***

– Шон прав, иностранцы боятся магии, – сказала Эльфея.

Все моментально замолчали.

– Откуда вы знаете? – спросил князь.

Эльфея пересказала свой разговор с послом семилетней давности. После рассказа на кухне долго царила тишина.

– Да-а… – наконец, сказал князь. – Такого я и представить не мог. В голове не укладывается.

– Думаю, этот страх делает их слабыми, – сказала Эльфея, – и чтобы скрыть свою слабость, они превращают свой страх в ненависть. Но они не дураки и понимают: в случае войны против магии противопоставить им нечего – поэтому лицемерят и стремятся сохранить мир.

– Но неужели ничего нельзя с этим сделать? – спросил Рин.

– Сначала нужно разобраться с Мореной и внутренними проблемами – о внешней политике будем думать потом. Надеюсь, вы не забыли, что сейчас война? Так что пока не до этого.

Маги сразу вернулись мыслями к делам насущным: надо как-то устраивать бывших врагов и решать, что теперь делать. Ведь зимовать с таким количеством народа в Калиранте невозможно – запасов провизии не хватит. Не говоря уже о том, что жить такой ораве просто негде: уже сейчас все дома переполнены. А ведь большая часть пленных ещё лежала в беспамятстве связанные, где только можно: на чердаках, в кладовках, на складах и вообще на любом свободном клочке пространства нежилых помещений. Они отапливались слабо, и людям грозило переохлаждение – нужно спешить.

– Не представляю, что теперь делать со всеми этими людьми: чем кормить и где селить? – выразил общую мысль князь Эльдир и озабоченно добавил:

– Как мы перезимуем здесь, я просто не представляю!

– Зимовать мы здесь не будем, – сказала Эльфея просто и буднично, как о чём-то само собой разумеющемся. Все с недоумением посмотрели на неё. А принцесса спокойно продолжила:

– Мы поедем в Эледлон. Не все, конечно, и не прямо сейчас, но медлить нельзя. Как только всех несчастных пленников приведём в чувство, соберёмся насколько возможно быстро и сразу выступим в путь. Сейчас Морена получила чувствительный удар и в замешательстве – нужно этим воспользоваться. Любой день промедления может нам дорого обойтись. Всех, кто не умеет сражаться, и раненых оставим в пещерах – их оборонять легче, чем посёлок – а с ними отряд, достаточный для их защиты. Все остальные пойдут с нами.

– Но даже если мы соберём всех – нас недостаточно, чтобы пробиться с боем к столице! – с тревогой сказал князь Эльдир. – Сколько битв мы сможем выдержать? Одну? Две? А потом?

– Битв не будет. По крайней мере, с людьми. Я освобожу их от чар леди Морены так же, как я сделала это здесь. Сражаться придётся только в самой столице с её личными гвардейцами, которые порабощены настолько, что уже давно не люди.

– Но на освобождение от чар будет уходить много времени – это задержит наше продвижение. И где гарантия, что Морена не завладеет людьми снова?

– Я создам защитный купол над нашими войсками. А на освобождение встречных армий мы не будем тратить время – просто выведем их из строя, оборвав связь с Мореной. Потом, когда победим, можно будет вернуться и заняться их пробуждением не спеша.

– Вы так уверены, что мы победим, Ваше Высочество?

– Я это ЗНАЮ, – в голосе Эльфеи прозвучала спокойная убеждённость. Хотелось ей верить.

Князь Эльдир некоторое время смотрел на неё с чувством, которое сам затруднился бы определить. Потом сказал:

– Всё равно, пока мы не выступим в путь, придётся куда-то размещать всех этих людей. Можно некоторых переселить пока в бывший вражеский лагерь, в палатки – это ведь ненадолго. Другой вопрос: где взять столько провизии?

Эльфея задумалась ненадолго, потом сказала:

– Тем, кто остаётся, нужно оставить запас еды на пару месяцев, а мы добудем провиант где-нибудь в пути: на равнине это легче сделать, чем в горах.

– Что ж, это не лишено смысла. Но чтобы разместить людей в палатках, их нужно очистить от снега и хоть немного утеплить, за последние дни похолодало. Пойду я, пожалуй: нужно организовать это дело – столько работы, а времени мало… – князь поднялся, уже обдумывая с чего начать.

– Что ж, организовывайте, – сказала Эльфея, тоже вставая. – А у меня своя работа.

– Я сегодня не смогу вас сопровождать, Ваше Высочество. Возьмите с собой Эарнита, он размещал всех пленных и знает, где они находятся.

– Хорошо, – Эльфея с Ранелем пошли к выходу, Эстела ушла с ними. Остальные остались решать новые проблемы.

***

Эарнит с Ваной и Амбарион с Фейти завтракали все вместе. Обе пары выглядели счастливыми, и настроение у всех было приподнятое. Вдруг раздался стук в дверь.

– Ну, вот, опять начинается, – погрустнел Эарнит.

– Я открою, – сказала Фейти и бросилась к двери.

Распахнув дверь, она увидела Эльфею. В ней всколыхнулись отголоски вчерашних чувств, и она неприветливо ляпнула, не подумав:

– Что, опять пришла к Амбариону?

– Не угадала, – улыбнулась Эльфея, беспричинная ревность этой девушки её забавляла. – Мы пришли к Эарниту. Он дома?

Фейти только теперь заметила за спиной принцессы её мужа и Эстелу. Она слегка смутилась и отступила назад, буркнув:

– Эарнит дома. Проходите.

Эльфея с Ранелем и Эстелой прошли на кухню. Оглядев присутствующих, принцесса сказала:

– Привет, Вана. Привет, Амар. Здравствуй, Эарнит, мы к тебе. Князь Эльдир сегодня будет занят другими делами, так что показывать, где пленные, придётся тебе. Надеюсь, других планов на сегодня у тебя не было?

– Не то чтобы мои планы слишком срочные, – сказал Эарнит, покосившись на Вану. – Могут немного подождать.

– А мне можно с вами? – спросила Вана.

– Конечно. Кто ж запрещает?

– Тогда и я пойду, – поднялся Амбарион.

– Я с тобой! – Фейти прижалась к нему, с вызовом посмотрев на Эльфею.

– Да, пожалуйста, – пожала плечами принцесса, и все отправились за Эарнитом к пленным.

Глава 20. Трудности понимания - 2

Сегодня Эльфея работала не одна, а с Драконом, и дело продвигалось гораздо быстрее. Жители посёлка только успевали уводить пришедших в себя людей, чтобы всё им объяснить. Некоторые почти сразу всё понимали и рвались помогать повстанцам, но большинство чувствовали себя потерянными и долго не хотели верить в происходящее. А некоторые от потрясения впадали в ступор и отказывались возвращаться к реальности. С ними было сложней всего, но к счастью таких было немного.

Амбарион и Фейти помогали по мере сил, но толку от них было немного – по душам говорить они не очень умели. Так что больше наблюдали за остальными, но в основном за Эльфеей и Драконом. Слухи о нём уже расползлись по всему Калиранту, и появилось много желающих на него посмотреть. Но князь Эльдир завалил всех работой, и времени на праздное глазение ни у кого не осталось.

Перед закатом решили на сегодня закончить с пленными – их стало некуда размещать. Нужно время, чтобы подготовить жильё для остальных. К счастью, их уже оставалось немного, меньше трети от первоначального количества.

Но на сегодня для Эльфеи работа закончена, и они с Ранелем отправились домой. Дракон куда-то исчез по своим делам, как всегда незаметно. По пути Ранель и Эльфея видели, что в посёлке настоящий аврал. Похоже, за день князь развернул бурную деятельность – работа кипела вовсю.

Дома были только княгиня и Анора – готовили ужин на всех. Эльфея хотела им помочь, но Ранель не позволил и пошёл помогать сам. Тогда принцесса устроилась поудобней в кресле в гостиной и продолжила читать дневник Рика. Она уже почти одолела его, когда пришли Индис с Шоном и с ними Маур. Они устало рухнули на диван.

– Как дела? – спросила Эльфея, поднимая взгляд от книги.

– С ног валимся… – тяжко вздохнула Индис. – Ну и задала ты нам работы! В Калиранте сейчас такое творится…

– Я видела. Ну и как успехи?

– Временное жилье из бывшего вражеского лагеря мы подготовили. Там князь последние распоряжения отдаёт, скоро придёт. С остальным сложнее: не меньше трёх дней возни, быстрее никак не получится. Так что мы решили сегодня больше не мучиться и пойти спать.

– Ясно, – сказала Эльфея и снова уткнулась в дневник. Дочитав до конца, закрыла его и встала. Тут Маур, узнав обложку, воскликнул:

– Моя книга! Как она у вас оказалась?

– Мне её Гиланор передал, через Амбариона.

– Да, помню, как мудрец выпрашивал у меня эту книжку семь лет назад. Я не хотел отдавать – это единственная память о Нолене. Он нашел её в какой-то библиотеке Кормала: она пылилась среди всякой ерунды – на вид-то книжица невзрачная. Нолен сказал, что владелец сам не знал цены этой книги, потому что продал её за бесценок. Я спрашивал, что в ней, но Нолен не захотел рассказать, а сам прочесть я не мог – она на древнем языке. Когда мои родители прогнали его из Кормала, он не успел забрать свои вещи из гостиницы. Я забрал их и хранил, а пуще всего эту книгу, потому что Нолен считал её очень важной. А потом вдруг заявился Гиланор и с порога заявил, что ему нужна эта книга. Я не хотел отдавать, не знаю, как он меня уговорил. И ведь тоже, хитрец, заявил, что книга важна, а чем важна – объяснить не захотел. Может, вы скажете?

– Видите ли… не все так просто. Сама книга по большей части особой ценности не имеет. Но вот отдельные её отрывки – очень даже имеют. Однако далеко не для всех, большинство людей не найдут в ней ничего важного и даже интересного. Чтобы обнаружить в этой книжке что-то ценное, нужно обладать кое-какими знаниями, не каждому доступными. Боюсь, вы этих знаний не имеете. Чтобы объяснить ценность этой книги, мне придётся слишком многое рассказывать – сейчас на это просто нет времени.

– Ясно… – немного разочарованно сказал Маур. – А эта книга вам ещё нужна?

– Нет. А что?

– Если не нужна, может, вернёте её мне? Она мне дорога, как память.

– Нет.

– Почему?

– Потому что вы собираетесь ехать в Эледлон, а книгу нельзя туда везти. Если она окажется в руках Морены, то сделает Дракона перед ней уязвимым – она не должна к ней попасть.

– Но я же не собираюсь книгу ей отдавать!

– Не сомневаюсь. Но мало ли какие случайности бывают, да и сила Морены велика. Лучше не рисковать. Чем дальше книга будет от столицы и от Морены, тем безопасней. Лучше я её настоящему владельцу верну.

– Да тот осёл, у кого она пылилась, её настоящей цены не знает! Он её не сбережёт!

– Вообще-то, я не «того осла» имела в виду, – улыбнулась Эльфея.

– А что, есть ещё какой-то владелец? – удивился Маур.

– Есть. Самый первый.

– Но… ведь эта книга древняя… очень древняя. Разве он давно не умер?

– Нет, – снова улыбнулась Эльфея. – А вот и он.

Маур обернулся к двери и увидел входящего Рика: он его ещё не видел, но сразу понял, кто это. Индис, увидев выражение лица Маура, невольно засмеялась. Эльфея, тоже улыбаясь, протянула книгу Рику и сказала:

– Возьми и не теряй больше.

– Что это? – он подошёл, взял книгу, пролистал несколько страниц и хмыкнул. – Надо же, она ещё сохранилась. Я думал, она давно сгинула. Только зачем она мне? В ней нет ничего ценного – пусть валяется, где валялась.

– Не скажи, кое-что ценное в ней есть. Если забыл, перечитай на досуге. Уже двое, прочитав эту книгу, о многом догадались. И как оказалось, древний язык знает не так мало людей. А если книга попадет к кому не надо? К Морене, например? Или к другим демонам, буде таковые ещё появятся?

Рик взял книжку и задумчиво повертел её в руках.

– Что-то такое припоминаю, но смутно. Ладно, перечитаю, – он слегка подбросил книгу на ладони, и она исчезла в мгновенной зелёной вспышке. Маур вскрикнул. Рик глянул на него и сказал:

– Не беспокойтесь, книга цела: я просто отправил её в Долину. Да, Эльфея, я вот зачем пришёл: я сейчас полетал над округой и дальше к столице – там какое-то подозрительное шевеление. Похоже, Морена всех на ноги поднимает, и мне это не нравится. Нам нужно спешить.

– Я знаю. Но князь с самого утра начал всё готовить к выходу в путь, и Индис говорит, что быстрее, чем за три дня, собраться просто невозможно.

– Три дня – это непозволительно долго в нашем положении, но раз ничего нельзя поделать… – Рик вздохнул. – Ладно, я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы задержать Морену и её войско.

Он развернулся, чтобы выйти из гостиной, и застыл – в дверях стояла Эстела. Когда она вошла, никто не заметил. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом Эстела опустила глаза и посторонилась. Рик тихонько вздохнул и быстро вышел. Постояв немного, Эстела ушла в свою комнату, ни на кого не глядя. Эльфея проводила её взглядом, подумала о чём-то и сказала:

– Инди, там, кажется, кто-то собирался жениться? Предупреди их, пожалуйста, что на это всего три дня, не больше. Пусть поторопятся.

– Хорошо, я им скажу, – и Индис тоже вышла.

Маур некоторое время сидел, ошарашенный тем, что узнал. Потом поднял взгляд на Эльфею, и его постигло новое потрясение. Он прошептал:

– Вы так на НЕГО похожи. Я только что заметил.

Эльфея в очередной раз пожалела, что Рик снял с неё заклятье незаметности. Вздохнула. Но отмалчиваться не стала.

– Это неудивительно, ведь я его внучка.

– Внучка?! – на Маура стало жалко смотреть.

– Так получилось, – пожала плечами Эльфея с грустной улыбкой. – Если вы заметили только что, у бабушки с ним непростые отношения.

Маур некоторое время переваривал новое потрясение. Потом с усилием взял себя в руки и спросил:

– А всё-таки, что было в той книге?

– Это дневник Золотого Дракона. По большей части ничего интересного за исключением некоторых кусков, где он говорит лично о себе. И вот как раз эта информация для Морены лишняя, ей незачем знать то, что может сделать его уязвимым перед ней.

– Например?

– Например, что человеческая форма значит для него больше, чем драконья. Что он гораздо ближе людям, чем многие думают… – по мере того, как она это говорила, Эльфея всё больше хмурилась. Какая-то неясная мысль вертелась в сознании, но она никак не могла её ухватить. Поразмышляв немного и так и не поймав упрямицу, Эльфея отогнала её, оставив на потом. Снова посмотрела на Маура. – Кстати, как у вас дела с Эсфиль?

– С Эсфиль? Трудно сказать. Я и сам не знаю. А что, так заметно, что между нами что-то есть?

– Не знаю, как другие, а я давно заметила, что вы друг к другу неровно дышите.

– Насчёт «друг к другу» я не уверен. Я-то её давно люблю, а вот она меня… не знаю.

– Так выясните это, пока ещё есть время. Через три-четыре дня, если ничего не помешает, мы выступим к столице – и чем всё это закончится, предсказать никто не может. Вполне возможно, что до нашей победы многие не доживут. Я ведь не всемогуща, и Дракон тоже.

Маур некоторое время смотрел на неё, обдумывая её слова. Потом вскочил и быстро вышел.

На диване остался только Шон, но заговорить с ним Эльфея не успела – вернулись Индис с князем, о чём-то громко споря. Ещё от входной двери в гостиную донеслось:

– Вы с ума все посходили! – в раздражении говорил князь. – Мало нам забот и хлопот? Так вы ещё новые добавляете!

– Но люди устали от забот и тревог, – возражала Индис. – Уже так давно не было повода для радости. Немного праздника никому не повредит.

– Но это всё ещё подготовить надо! Ты представляешь, сколько это дополнительной работы?! И на всё три дня?

Тут они вошли в гостиную, и Эльфея спросила:

– О чём спор?

– Да о свадьбах! – с досадой сказала Индис.

– Я так и подумала. Послушайте, князь, Индис права: всем нам нужно немного праздника. А что касается подготовки, то завтра мы закончим с пленными, и все, кто ими занимался, освободятся. Да и сами бывшие пленные помогут – у вас появится дополнительная рабочая сила. С такой толпой народа мы всё успеем! Ещё и на вечер отдыха время останется.

– Возможно, вы правы, Ваше Высочество. Просто от сегодняшней запарки у меня голова кругом и нервы сдали, вот я и вспылил. Сейчас отдохну и завтра снова смогу здраво размышлять.

Из двери в кухню вошла княгиня и спросила:

– Что за шум? На весь дом слышно.

– Уже ничего… – князь устало махнул рукой и опустился в кресло. – Разобрались.

– Сейчас ужинать будем, – сказала княгиня и стала накрывать на стол. Эльфея встала ей помочь. А Индис с трудом доплелась до дивана и без сил рухнула на него. От свинцовой усталости она наплевала на приличия и прислонилась к Шону, уронив голову ему на плечо. Даже во время трудного пути в Долину и обратно она не уставала так, как устала за один сегодняшний день, полный бурной деятельности вперемешку с бестолковой суетой. Князь тоже валился с ног от усталости.

Когда княгиня с Эльфеей расставили посуду, из кухни появился Ранель с таким сложным нагромождением подносов, что все затаили дыхание из опасения: дунешь – свалятся. Без магии такое сооружение держаться просто не могло. Следом шла Анора с двумя небольшими подносами в каждой руке. Вчетвером они быстро накрыли на стол. И только все собрались садиться ужинать, как пришёл Рин – весь в снегу. Анора подлетела к нему и стала помогать стряхивать снег, со смехом воскликнув:

– Рин, дорогой, где ты столько снега нашел?! В Калиранте он весь давно утоптан.

– Мы с Нинэль и Алдароном к пещерам ходили. Рассказать тем, кто там, о наших планах и помочь подготовить новые помещения для большого количества людей. Ну и сугробы по дороге, скажу я вам! Мы несколько раз по уши в снег провалились. Не будь мы магами, не уверен, что смогли бы обернуться туда и обратно за один день. Надо будет дорогу прочищать, иначе обычные люди туда вряд ли доберутся.

– Чтобы их потом враги запросто нашли? – нахмурился князь. – Мы не для того их туда прячем.

– Пока столько людей туда пройдут, они всё равно протопчут широкую дорогу, так не лучше ли облегчить им путь? Особенно раненым? Тем более, если мы победим, их некому будет находить, а если проиграем, то их всё равно найдут рано или поздно, тем более с магией.

– Хватит спорить. Давайте есть, пока ужин не остыл, – оборвала их княгиня. Все тут же вспомнили про свои пустые желудки и поспешили за стол…

***

Когда Маур пришёл к Эсфиль, как раз вернулись Нинэль с Алдароном, с ног до головы в снегу. Мауру пришлось сидеть и ждать, пока Эсфиль с няней заставляли их переодеться в сухое. Потом все сели ужинать, и Маура усадили тоже. Нинэль с Алдароном болтали без умолку, рассказывая о сегодняшнем путешествии до пещер. Маур молча поглядывал на Эсфиль, она опускала глаза.

После ужина няня пошла укладывать «детей» спать – они, умаявшись за день на свежем воздухе, не возражали. Маур с Эсфиль остались в комнате одни. Некоторое время они молчали, не решаясь заговорить.

– Эсфиль, – наконец, сказал он. – Не мучай меня больше: скажи, будешь ли ты моей женой?

– Маур, я… – Эсфиль беспомощно посмотрела на него. – Я не уверена, что чувство, которое я испытываю к тебе, и есть любовь. Я так запуталась и ни в чём не уверена… я не знаю.

– Ты мне всё сердце уже истерзала, – вздохнул он. И вдруг опустился перед ней на колени и взял её руки в свои. – Скажи, в тот вечер, когда вы вернулись, ты мне так радостно улыбалась. Почему? И почему ты пошла за мной следом?

– Я не знаю.

– Это не ответ. Почему? Попытайся объяснить, найди ответ для себя самой.

Эсфиль закрыла глаза, подумала, и медленно заговорила:

– Когда я тебя увидела в тот вечер… я так обрадовалась. А когда ты вышел, я кинулась за тобой, не думая. Мне хотелось с тобой поговорить, хотелось… – Эсфиль умолкла и открыла глаза.

– Чего хотелось?

– Притронуться к тебе, побыть рядом… – прошептала она.

Маур молчал и вопросительно смотрел на неё, словно ждал продолжения. Эсфиль вздохнула и опустила глаза. Молчание стало затягиваться.

– Маур, зачем я тебе? – наконец, спросила она. – Я ведь племянница узурпатора, на мне пятно, которое не смоешь.

– Какое мне дело до твоего дяди? Ты думаешь, стал бы я делать тебе предложение, если бы меня это волновало? Ты думаешь, хоть кого-нибудь здесь это волнует? По-моему, тебя с ним уже давно никто не связывает. Вот лучшее тому доказательство, – Маур взял её правую руку, перевернул ладонью вверх и указал на Знак Соловья. – А у твоего дяди, насколько я помню, Знак Ворона.

Эсфиль некоторое время смотрела на знак на своей ладони, потом всхлипнула, сползла на пол и прижалась к Мауру.

– Я люблю тебя, Маур, люблю. Просто запуталась в своей жизни. Я боюсь, что между нами что-нибудь встанет и разделит нас.

– Глупости. Что нас сможет разделить, если мы не позволим? Так какой будет твой ответ?

– Да, я выйду за тебя замуж. Только мы, наверное, не скоро сможем пожениться?

– Почему? Можно через два дня.

– Так быстро?! Может, лучше подождать? – испугалась Эсфиль.

– Чего ждать? Я и так – сколько лет жду! Думаешь, терпение у меня бесконечное?

– Прости, Маур, – жалобно улыбнулась она. – Я тебя совсем замучила, да?

– Это точно! – потеряв остатки терпения, Маур обнял строптивую девицу и поцеловал. Она не сопротивлялась…

***

После ужина все, уставшие, поплелись спать. Эстела к ужину так и не спустилась. Когда Эльфея с Ранелем поднялись на второй этаж и подошли к своей комнате, она остановилась и посмотрела на дверь в комнату бабушки.

– Что такое? – спросил Ранель уже с порога.

– Рони, ты иди, а я сейчас приду. Ты не волнуйся, я быстро: только к бабушке загляну. Ей сейчас совсем плохо, если она даже ужинать не пришла. Конечно, я к ней особой любви никогда не питала, да и она ко мне тоже. Но сейчас у неё никого, кроме меня не осталось. Кто ей ещё поможет?

– Ты же была на неё очень сердита?

– И сейчас сердита. Но мне её жалко стало. И Рика тоже. Они без толку мучают друг друга – смотреть на обоих… уже сил нет. Нужно же помочь, а то они ещё долго промучаются.

– Ладно, иди, – вздохнул Ранель. – Ты всегда рвёшься помогать другим. Когда о себе-то подумаешь?

– Я не могу иначе, Рони. Такая уж я есть. А обо мне думаешь ты, – Эльфея лукаво улыбнулась.

– Ты неисправима, – Ранель невольно улыбнулся в ответ и покачал головой. – Иди и возвращайся скорей, я буду ждать.

– Я быстро.

Эльфея подошла к комнате бабушки, собралась постучать, но передумала и, тихо открыв дверь, вошла. Эстела сидела на кровати, обхватив колени руками, и невидяще смотрела в одну точку. Её лицо сильно постарело и осунулось за последнее время, сейчас она выглядела старше своих пятидесяти двух лет. Эльфея подошла к ней и села рядом, ничего не говоря. Несколько минут прошло в молчании. Наконец, Эстела шевельнулась и тихо спросила:

– Он, наверное, сильно злится на меня?

– С чего ты взяла?

– Я столько боли ему причинила: бросила его, отняла дочь. Ведь Мелина родилась, выросла и прожила целую жизнь без него. Он свою дочь так ни разу и не видел, а он так хотел иметь семью. Было бы удивительно, если бы он после всего этого на меня не злился…

– Ты так уверена в том, что он ни разу не видел мою маму? – спросила Эльфея, как-то странно посмотрев на бабушку.

– Что ты хочешь сказать? – вскинулась она.

– Хотя конечно… ты в тот день была так занята очередной ссорой с мамой, что не обращала внимания ни на что вокруг – поэтому не могла его узнать. А между тем, он был в непосредственной близости от нас.

– Как?! Когда?!

– Помнишь: ты несколько лет не разговаривала с моей матерью? А потом смирилась и впервые приехала во дворец мириться. Только не прошло и часа, как вы опять поругались. Вы орали друг на друга в дворцовом парке, а я смотрела на вас, ничего не понимая. Мне тогда всего четыре года было… Всё ещё не помнишь? Хорошо, я напомню…

Глава 21. Когда женщина злится, не спорь – сделай по-своему - 1

Малышка Эльфея непонимающе смотрела на маму и бабушку, с которой её недавно познакомили. Они громко кричали друг на друга, и принцесса очень смутно понимала, из-за чего они ругаются.

– …Тебе всё не нравится, мама, потому что ты так и не смирилась с тем, что я вышла замуж против твоей воли!

– Я просто считаю, что тебе здесь не место!

– А вот я как раз чувствую – больше чем где-либо раньше! – что именно здесь моё место. Мне здесь теплее и радостнее, чем когда-либо было в твоём доме. Да, в твоём! Потому что мой дом здесь. Я счастлива! Можешь ты это понять?!

– Могу! Но…

Эльфее надоело слушать этот малопонятный ей спор, и она отправилась гулять по парку. Бабушка не особенно понравилась ей при знакомстве. Теперь же нравилась всё меньше и меньше. Эльфея начинала сердиться на неё за то, что она кричит на маму. Но, отойдя достаточно далеко, маленькая принцесса сразу про них забыла и принялась собирать цветы. Через некоторое время она заметила котёнка – солнечно-рыжего пушистого котёнка с огромными зелёными глазищами. Он притаился за корнем дерева в густой траве и внимательно смотрел на двух споривших женщин. Малышка, недолго думая, подхватила котёнка и в полном восторге побежала показывать его маме.

– Мама, смотри какой котёнок! – радостно закричала она, но на неё не обратили внимания.

– …А с чего я должна тебя любить? Разве ты была особенно доброй и заботливой матерью? Ты всегда была тираном! И тебя никогда не интересовали ничьи интересы, кроме собственных.

– Это не так!

– Разве? А кто всегда мне указывал: то нельзя, это не делай, так не поступай? Ты не выносила, когда поступали против твоей воли! А мои чувства и желания тебя никогда не интересовали.

Эльфея, переводя взгляд с мамы на бабушку и обратно, жалобно повторила:

– Мама, котёнок… смотри, какой красивый… ну, мама…

Мелина и Эстела обернулись к ней. Но котёнок, до этого сидевший, испуганно сжавшись, на руках принцессы, с удивительным проворством юркнул ей за пазуху. Малышка попыталась его вытащить, но он отчаянно сопротивлялся, цепляясь за платье. И женщины опять вернулись к своему спору. Маленькая принцесса снова попыталась вытащить котёнка, но он вырвался из её рук и умчался вглубь парка. Она попыталась его догнать, но быстро потеряла из виду. Очень расстроенная, она накинулась на бабушку:

– Ты плохая! Из-за тебя котёнок убежал. Ты его напугала. Ненавижу тебя!

Эстела в раздражении обернулась и рявкнула:

– Да отстань ты со своим котёнком!

Малышка отшатнулась от неё и разревелась.

– Не смей кричать на мою дочь! – воскликнула Мелина. Она бросилась к Эльфее, обняла её и стала успокаивать, гладя по голове. Эстела некоторое время смотрела на них, потом изменилась в лице – словно только что заметила что-то, не увиденное раньше – и быстро пошла прочь…

***

Некоторое время в комнате царила тишина.

– Значит, он там был… – прошептала Эстела.

– Ну, тогда-то я ещё ничего не знала и не понимала. Да и теперь, возможно, не вспомнила бы, если б не потеря памяти. Вернув её, я начала заново укладывать воспоминания по полочкам, переосмысливая их в свете приобретённых за последнее время знаний. Поэтому я сразу подумала, что тот котёнок вёл себя очень странно для животного, слишком разумно. Он внимательно наблюдал за вами, хотя для обычного котёнка вы не представляли никакого интереса. И он слишком старательно стремился не попадаться вам на глаза. Это наводило на размышления. Так что догадаться не составило труда. И это не единственный случай. Порывшись в памяти, я обнаружила много подобных странностей. И большая часть из них происходили, когда рядом были ты, мама или вы обе. Тогда я не обращала на них внимания, потому что дети в раннем возрасте всё воспринимают как должное и не стремятся анализировать. Может, поэтому он не боялся попадаться на глаза мне – девочке – и прятался от вас – взрослых.

– Я ни о чём таком не догадывалась, – потрясённо прошептала Эстела.

– Ну, ещё бы! – усмехнулась Эльфея. – Он прилагал все силы, чтобы ты ничего не заподозрила. Он хотел видеть, как растут его дочь и внучка, и хотя бы так участвовать в нашей жизни. Но он не хотел, чтобы ты на него сердилась за нарушение твоего запрета, потому и прятался от тебя.

Эстела закрыла глаза рукой и долго сидела, молча размышляя. Наконец опустила руку и с горечью сказала:

– Если он был свидетелем всех наших ссор, какой же ужасной матерью он меня должен считать.

– Я-то точно считаю! А вот он… не уверена. Он тебя слишком сильно любит, на мой взгляд – незаслуженно.

– Тогда почему он на меня так сегодня смотрел? Так мрачно и хмуро…

– И ты ещё спрашиваешь? Ты сама сказала, что много боли ему причинила. А много ли радости?… то-то же! По прошлому опыту ему приходится ждать от тебя больше плохого, чем хорошего. Думаешь, это поднимает настроение? Я думаю, вам нужно поговорить откровенно и всё выяснить. Поверь, он тебя любит, но, зная твой характер и твоё мнение о ваших отношениях, он ждёт от тебя очередной боли. И от этого ему совсем не радостно.

Эстела вздохнула и опустила голову. Эльфее было её жалко, но она надеялась, что несгибаемый характер бабушки не даст ей сломаться под грузом осознания собственных ошибок. Принцесса сделала всё, что могла. Напоследок она сказала:

– Пойми: каждый человек сам кузнец своего счастья. И никто не исправит твои ошибки, кроме тебя самой. Мне сейчас пора идти: меня муж ждёт, и завтра рано вставать. А ты поговори с НИМ, и чем быстрее, тем лучше. Когда мы отправимся в столицу, будет уже не до таких разговоров.

Эльфея встала и пошла к двери. На пороге она оглянулась, быстро вернулась, обняла бабушку и после этого вышла…

***

Наутро посёлок опять стал похож на разворошённый муравейник. Шла интенсивная подготовка к походу на столицу, а Эльфея с Драконом заканчивали приводить пленных в чувство. Сегодня для них работы предвиделось немного, потому что вчера они вдвоём хорошо постарались. Когда закончат, Эльфея обещала мужу сразу пойти домой, и Ранель уступил уговорам друзей поучаствовать в тренировке повстанцев. Поэтому утром он вместе с Шоном, Индис, Аратаном и Нэйтаном приступили к тренировке всех, кто был свободен от работы. Желающих тренироваться нашлось немало, и образовались пять групп, возглавляемые разными учителями.

К обеду, закончив с пленными, Эльфея с Риком отправились домой. Дракон решил проводить внучку, и так как другой возможности поговорить наедине в ближайшее время могло не представиться, она сразу спросила:

– Зачем ты писал тот дневник?

– Тогда я только начинал ощущать одиночество (после того, как закончил обустройство своей долины) и стремился развеять его любыми способами. Чего я только не испробовал! Сначала создал те деревья-шатры: их плоды содержат лёгкий стимулятор, повышающий настроение – но это не помогло. Праздное ничегонеделание не для меня. Тогда я решил посмотреть на чужую жизнь, чтобы отвлечься, и отправился странствовать по стране. А дневник стал вести… сам не знаю зачем. Я думал, что разнообразие чужих жизней и судеб отвлечёт меня от собственных невесёлых дум, но стало ещё хуже – ощущение нестерпимого одиночества только обострилось. Потом я встретил одного старого мудреца. Он был очень странный человек: видел и знал больше других, хорошо разбирался в жизни и в людях и столько всего знал! Иногда у него случались предвидения. Он сразу понял, кто я. Мы часто и подолгу разговаривали: и о вечных ценностях, и просто о жизни и людях. Это пошло мне на пользу. Моё одиночество не прошло, но перестало быть таким обременительным: я свыкся с ним и перестал сильно мучиться из-за него. Этот старик научил меня правильному отношению к жизни, но наше знакомство оказалось недолгим. Будучи очень старым, он уже умирал, но на моё предложение вылечить его отказался: сказал, что очень устал и хочет обрести покой. Незадолго до своей смерти, когда я сидел рядом, он странно посмотрел на меня, словно увидел что-то недоступное другим, и сделал то самое пророчество. После его смерти ученик записал пророчество в книгу жизнеописания мудреца. Это предсказание дало мне надежду, ведь в нём прозвучали слова «внучка дракона» – значит, я мог надеяться, что моему одиночеству когда-нибудь придёт конец. Поначалу я очень ждал, что оно сбудется, всё искал признаки, стремился его приблизить. Но следовало одно разочарование за другим. Под конец, я плюнул и перестал ждать, а потом и вовсе забыл о нём. И правильно сделал, потому что прошло более восьмисот лет прежде, чем оно начало сбываться. Представь, если бы я всё время думал о нём? Я бы с ума сошёл. А вспомнил я о пророчестве, только когда Мелина умерла, а ты потеряла память. Но как ты понимаешь, мне это уже ничем не помогло.

Дальше до дома они шли молча, думая каждый о своём.

– А что ты собираешься делать с Эстелой? – спросила Эльфея, когда они вошли в гостиную.

– Я? Ничего. Всё зависит от неё: как решит, так и будет.

– И ты так просто сдашься? – не поверила Эльфея.

– Я устал с ней бороться. Она не верит в мою любовь. Я не хочу больше преодолевать её упрямство. Либо она научится думать не только о себе, либо у нас всё равно ничего не выйдет.

– Так скажи ей об этом. А то она думает, что ты злишься на неё.

– Я?! Я ещё позавчера сказал ей, что не злюсь! Если она продолжает так думать, значит, она опять меня не слышала. Как всегда! Какой смысл с ней говорить, если она слушает и не слышит, и верить не хочет? С ней так трудно… Более колючего ежа, чем Эстела, я в жизни не видывал!

– Но до сих пор ты только пытался заставить ежа спрятать колючки. А ты не пытался этого ежа просто погладить?

– По колючкам?

– По колючкам.

– Это опасное занятие.

– А ты что, боишься? Твоя беда в том, что ты слишком мягкий и добрый. Прояви хоть раз твёрдость и решительность. С такой женщиной, как Эстела, это подействует быстрей.

Рик помолчал, потом хмыкнул и сказал:

– Может, и стоит попробовать. Ладно, я сейчас слетаю и проведаю, что там поделывают Морена и её армия. Вечером вернусь. А ты отдыхай. И не вздумай опять делать глупости – Ранель будет сердиться.

С этими словами Рик ушёл. Оставшись одна, Эльфея взяла из шкафа первую попавшуюся книгу, села в кресло и честно попробовала заняться отдыхом.

А на полутёмной лестнице Эстела тихо поднялась со ступенек и пошла в свою комнату…

***

Ариэль с Анорой вместе с несколькими другими женщинами (после снятия осады некоторые вернулись из пещер в посёлок) готовили помещение под намечавшееся празднование свадеб. Решили приспособить для этой цели один из складов, как самое большое свободное пространство. При резко возросшем количестве жильцов припасы быстро таяли, и уже все склады частично опустели. Если остатки припасов из одного склада переложить в другие, то освободившееся помещение можно использовать как большой зал.

Анора и Ариэль помогали упаковывать припасы для облегчения переноски. Готовые упаковки мужчины уносили, а несколько женщин вычищали и отмывали освободившееся место. От того, что часто приходилось наклоняться, у Аноры закружилась голова – она чуть не упала вместе с поднятой корзинкой с фруктами. Ариэль поддержала княжну (никто ещё не привык называть её княгиней) и, взяв из её рук корзинку, поставила на пол, потом помогла ей присесть на лавку.

– Ничего, сейчас пройдёт, – сказала Анора, закрыв глаза рукой.

Ариэль присела рядом.

– Всё в порядке?

– Да. Наверное, не надо так много наклоняться.

– Может, тебе стоит пойти домой?

– Нет, я не хочу сидеть без дела. Я хочу быть хоть чем-то полезной. Ну вот, уже всё прошло. Пойдем, продолжим…

– Подожди! – Ариэль удержала её за руку.

– Что такое?

– Меня давно уже мучает кое-что. Не могу больше молчать. Хочу попросить у тебя прощения.

– За что?! – искренне изумилась Анора.

– Об этом трудно говорить, но я должна… – Ариэль тяжело вздохнула.

– Ты что-то сделала?

– Скорее не сделала. Точнее собиралась не сделать.

– Не понимаю…

Ариэль снова вздохнула, набралась решимости и сказала:

– Я прошу у тебя прощения за то, что не собиралась тебя спасать из рук герцога Ангрена. Я тогда ещё не знала, что Аурин – мой брат, и считала тебя соперницей. Мне казалось, если я уберу тебя с дороги, я смогу добиться, чего хочу.

– Тогда зачем же ты поехала за мной? – растерянно спросила Анора.

– Да не за тобой, а за мечом Рина! – с досадой сказала Ариэль, не в состоянии объяснить этой наивной душе, на что способны не слишком хорошие люди. И виновато отвернулась, не в силах смотреть Аноре в глаза. – Как мне сейчас стыдно вспоминать об этом… Я ужасный человек! Точнее была им: что-то во мне переменилось – я чувствую себя другой, и сама себя не узнаю. Может, это Эльфея повлияла на меня так, может – любовь, а может – и то, и другое вместе. Но теперь меня мучают мои прошлые дурные поступки и мысли. Прости меня, Анора.

Некоторое время княжна ошеломлённо молчала, переваривая услышанное. Потом сказала:

– Я не думаю, что ты была такой уж плохой. Я думаю, что ты была несчастной и одинокой.

– Эх ты, простая душа… – грустно вздохнула Ариэль. – Хорошо, хоть в твоём муже наивности ни на грош – уж он не даст тебя никому обмануть.

– Ладно, как бы там ни было, я прощаю тебя. Мы же теперь вроде бы сёстры? – Анора неуверенно улыбнулась. Ариэль с облегчением вздохнула и вымученно улыбнулась в ответ:

– И ты не против иметь такую непутёвую сестру, как я? У меня ведь ужасный характер.

– Ну что ты, конечно не против. Ты такая сильная, смелая, уверенная в себе, а я слабая и нерешительная – мне есть чему у тебя поучиться.

– Лучше учись у Эльфеи, я – плохой пример для подражания. И теперь сама у неё учусь.

– Да, Эля – самая лучшая! – Анора широко улыбнулась, и глаза её просияли.

– Я помню, как неразлучны вы были в детстве, – вздохнула Ариэль. – Как я тогда вам завидовала! И не знала кому больше: тебе или ей.

– Но тебе больше не надо никому завидовать, ведь теперь мы обе – твои подруги.

– Да, но мне иногда с трудом верится, что моя жизнь так изменилась. Временами я спрашиваю себя: неужели я теперь такая? Неужели это действительно моя жизнь? И не верю. Словно всё это происходит во сне и не со мной. Всё так странно.

– Ничего, пройдёт месяц, два, полгода – ты привыкнешь и будешь уже с удивлением вспоминать, какой ты была раньше.

– Пока в это с трудом верится, – вздохнула Ариэль.

– Ой, что-то мы засиделись! – вскочила Анора. – Сейчас мы остальным мешать будем. Давай продолжим работу.

Ариэль тоже поднялась, и они продолжили упаковывать припасы.

Глава 21. Когда женщина злится, не спорь – сделай по-своему - 2

Амбарион впервые в жизни чувствовал себя неуверенно.

Он совсем недавно у повстанцев, мало знает о жизни здесь, плохо ориентируется и не знает, чем заняться. Единственное, что он хорошо умеет – метать кинжалы. Но это умение сейчас никому не нужно, и он чувствует себя неприкаянным.

Приходилось признавать: придётся чему-то учиться, чтобы стать нужным и востребованным. А так как никакой работой его не заняли, Амбарион, узнав об учебе воинским искусствам, сразу решил пойти.

Тренировки проходили на берегу реки. Уже похолодало, но кого волновала погода? Время поджимало, и приходилось усиленно тренироваться. Учителей набралось пятеро, и всё желающие разбились на пять групп, кто у кого хотел учиться.

Когда Амбарион вышел на берег реки, он оказался похож на разворошённый муравейник. Снег уже утоптан сотнями ног. Множество мужчин, раздетые по пояс, отрабатывали приёмы, и от них валил пар. Он непривычности картины Амбарион сначала растерялся. Потом, немного попривыкнув, стал различать в этом муравейнике отдельные группы и заметил среди мужчин нескольких женщин – тоже без курток, но в майках. Две группы, похоже, отдыхали, и в стороне от толпы на самой опушке разговаривали двое людей. Инструкторы? Приглядевшись, Амбарион узнал одного из них. Как там говорила Вана? Князь Ранель, муж Тари? Словно почувствовав на себе взгляд, Ранель оглянулся, посмотрел на Амбариона, потом что-то сказал своему собеседнику, и они оба подошли к нему. Вторым инструктором при ближайшем рассмотрении оказалась девушка.

– Привет, Сын Судьбы, – улыбнулась она. – Тоже пришёл учиться?

– Почему сын судьбы? – удивился Амбарион.

– Потому что твоё имя так с древнего языка переводится. Ты не знал?

– А откуда вы знаете, как меня зовут? – ещё больше удивился он.

– Ранель сказал, пока мы к тебе подходили – вы ведь с ним уже встречались. А я – Индис, подруга Эльфеи. Так что будем знакомы.

– Очень приятно, – немного растерянно сказал он, такая лёгкая и непринуждённая беседа с дворянами была ему непривычна. Если не считать Тари, но Тари – это Тари, она исключение из всех правил. К тому же до недавнего времени он и не подозревал, кто она на самом деле.

– Ну, так что, решил учиться?

– Да.

– И в чью группу пойдёшь?

– Я не знаю. Я ведь ни с кем из учителей толком не знаком.

– Тогда позволь кратко всех описать. Может, это поможет тебе определиться. Аратан – воин классической школы с рыцарским кодексом: не бить в спину, не бить лежачего и тому подобное, хотя в последнее время под нашим благотворным влиянием такой детской наивности у него поубавилось, – усмехнулась Индис. – Шон учит убивать ближнего своего любыми способами с применением любых подручных предметов. Немного нечестно, зато очень эффективно и действенно, и даёт больше шансов выжить. Я, как ученица Шона, учу тому же. У Нэйтана – смешанный стиль, что-то среднее между Аратаном и Шоном. Ну, а Ранель… Ранель учит не столько сражаться, сколько жить и дышать битвой. Фактически, боевым стилем это не назовёшь, но у него есть неоспоримое преимущество: он позволяет выжить в любом бою, даже не имея хорошо отточенных боевых навыков и умений, что для новичка, по-моему, очень существенно. Вот вкратце и всё. Выбирай, что больше нравится.

– Хм… – Амбарион замялся, обдумывая услышанное и в то же время исподтишка разглядывая Ранеля. Странные чувства он вызывал. Вроде бы мягкий, спокойный человек, но чувствуется в нём внутренняя сила. И взгляд: вроде и не пронзительный, и тёплый, но в то же время чувствуется – видит тебя насквозь. От этого немного неуютно. И понимаешь, что князь Ранель вовсе не так прост, как кажется. Едва Амбарион пришёл к такому выводу, как неожиданно для себя сказал:

– Я буду учиться у вас, князь Ранель, – и сам изумился своему выбору. Но в князе чувствовалось что-то, схожее с Тари: ему, как и ей, хотелось доверять. Наверное, у них больше общего, чем кажется на первый взгляд.

– Ладно, – сказал Ранель. – Только называй меня по имени и на ты. Какой из меня сейчас князь? Ни дворянского воспитания, ни владений как таковых. К тому же, я не привык к церемонному обращению.

– Хорошо, – неуверенно согласился Амбарион, он сам сейчас не понимал, кой чёрт его дернул выбрать Ранеля, но на попятную идти поздно, да и стыдно. – А разве возможно выжить в бою, если не умеешь толком сражаться?

– Раз уж ты выбрал Ранеля, – засмеялась Индис, – то запомни его основной принцип: нет ничего невозможного! И я всё больше убеждаюсь, что он прав.

– Всё очень просто, – пояснил Ранель. – Каждый, в ком есть хоть маленькая капелька магии, может использовать её для защиты. Конечно, для явного применения магии этого мало, но достаточно, чтобы усилить интуицию до предчувствия. Пусть небольшого, но и такого хватит. Например, не зная приёма, который собирается применить враг, ты вряд ли сможешь его парировать, а тем более провести контратаку, но, предчувствуя, куда будет нанесён удар, ты сможешь увернуться – что, конечно же, увеличивает твои шансы выжить в бою. Ну и предчувствуя каждый удар противника, ты сможешь выбрать удобный момент, чтобы его победить. Конечно, для этого ты должен уметь правильно держать меч и пользоваться им, но великим мастером для этого быть необязательно. Я понятно объяснил?

– Вполне. А у меня есть эта маленькая капелька магии?

– Судя по тому, как хорошо ты сопротивляешься чёрным чарам, твоя капелька магии совсем не маленькая, – улыбнулся Ранель.

– Что-то наши ученики засиделись, – сказала Индис, оглянувшись на начавших зябко ёжиться полураздетых людей. – Пора возобновить тренировку.

И она направилась к своей группе.

– Пойдём, – сказал Ранель Амару. – У тебя есть меч?

– Нет.

– Ничего, найдём какой-нибудь.

И они направились ко второй группе. Причём Амбарион продолжал недоумевать от своего выбора…

***

К вечеру усталые люди после изнуряющих дневных трудов разбрелись по домам к тёплому очагу и вкусному ужину, к родным и друзьям. И на Калирант опустилась тишина.

Инструкторы и их ученики после изматывающих тренировок тоже отправились по домам, постепенно расходясь в разные стороны. Индис с Шоном почти сразу незаметно исчезли, поэтому домой Ранель шёл один. Но, заметив идущего позади Амбариона, он остановился и спросил:

– Ты сильно торопишься домой?

– Да не то, чтобы очень. А что?

– Давай поговорим.

– О чём?

– Об Эльфее. Расскажи, какой она была раньше, в детстве. Ведь вы были знакомы.

– А она разве не рассказывала?

– Кое-что. Она не любит рассказывать о себе, и мы редко говорим о прошлом. А мне интересно, какой она была? Расскажи, что помнишь.

– Ну, она была… Хм, это трудно выразить словами. Она всегда была очень необычной. Помню, когда мы встретились, я никак не мог понять, кто она. Вроде хорошо одета и ведёт себя очень уверенно, временами даже слишком – то есть явно принадлежит сильным мира сего. Но при этом с беспечностью гуляет по Нижнему Городу без свиты и охраны. Я тогда в первый момент подумал: она либо чокнутая, либо совсем ничего не боится. Но потом… когда я узнал её получше, я понял, что ей незачем чего-либо бояться – это всем остальным её бояться надо! Она была такая… Нет, словами этого не выразишь. Но она за десять минут чуть не довела до инфаркта вредного мужика, который сам, кого хочешь, до ручки доведёт. В итоге он ей отдал мой кинжал, ещё и свой отдавал, лишь бы она ушла. Вот тогда я понял: даже если на неё бандиты нападут, она их до того доведёт, что они ей все свои деньги отдадут, ещё и домой проводят. Так что, зачем ей чего-то бояться? Такая нигде не пропадёт! И она не притворяется, не играет на публику – она действительно такая есть. Когда это понимаешь, поневоле начинаешь ею восхищаться. В общем, Тари – это Тари, по-другому не скажешь.

– А почему «Тари»?

– Она сама так представилась, когда мы встретились. Мне и в голову не пришло, что это может быть не настоящее имя.

– А ты знаешь, что «тари» с древнего языка переводится, как королева?

– Правда? Нет, не знал… Но ей подходит. Она и вправду королева. Не в смысле, что королева, а в смысле… Я хочу сказать, она такая… выдающаяся, необыкновенная, самая лучшая – настоящая королева! Ну, в смысле… королева души и сердца, вот что я хотел сказать! – с облегчением вздохнул Амар, наконец-то выразив свою мысль.

– Я понял, – кивнул Ранель, потом пристально посмотрел на Амбариона и задумчиво сказал. – Я не слышал, чтобы кто-то ещё говорил об Эльфее с таким восторгом, даже её друзья. Не каждый возлюбленный так о своей любимой говорит. Какие чувства ты к ней испытываешь?

– Какие чувства? Сложно сказать. Мы были знакомы недолго, но она настолько… вошла в мою душу, что ли? Я бы не назвал это любовью, по крайней мере, любовью к женщине, ведь ей тогда всего восемь лет было – девчонка девчонкой! Но… У меня никогда не было семьи: я – подкидыш и никому никогда не был нужен. И мне представлялось, что семья это нечто такое… самое дорогое, самое ценное, что может быть в жизни. Так вот Тари была для меня этим самым дорогим, самым ценным – как семья. Мне кажется, будь у меня сестра, я мог бы любить её так же. Хотя это, наверное, наглость – набиваться в братья к королеве Эльдананда? – усмехнулся он грустно.

– Ну, почему же? Если она сама не против…

Они помолчали, потом Амар тихо сказал:

– Она изменилась. Нет, в главном она осталась той же – такой же необыкновенной. Но при этом стала другой. Пропала лёгкость и беспечность, беззаботный полёт души в каждом поступке. Зато появилась какая-то внутренняя сила: сила не в смысле магии и не физическая, а некая сила духа, что ли… внутренний стержень, делающий её несгибаемой. И в её взгляде появилось нечто… не знаю, как выразить… знание, понимание, мудрость – то, что приходит только с годами. От этого как-то не по себе. Она вроде относится ко мне, как прежде, но я не знаю, как относиться к этой новой Тари.

– Думаю, время расставит всё по своим местам. А сейчас нам пора по домам, не то мы рискуем тут замёрзнуть. Спасибо за разговор.

– Не за что. Спокойной ночи, князь.

– Спокойной ночи, Сын Судьбы.

– Не называйте меня так! – взмолился он. – От этого мне не по себе. Можно просто по имени.

– Тогда и ты меня по имени, мы ведь договаривались.

– Хорошо… Ранель.

– Вот так лучше, Амар, – он тепло улыбнулся.

И они разошлись по домам.

***

За ужином в доме было тихо. Все устали и ели вяло, без особого аппетита. Разговаривать тоже не хотелось. Эльфея же, наоборот, испытывала прилив сил, но разговаривать тоже не стремилась, обдумывая предстоящий поход и все возможные варианты развития событий. Видимо, князь Эльдир думал о том же, потому что, вздохнув, сказал:

– Не представляю, как мы будем сражаться. Столько проблем, ещё ничто не готово, а через два дня нам пора выходить в путь. И ведь наши противники не бездействуют – они и подготовлены лучше. Как бы при выходе из Калиранта не нарваться за ловушку. Беспокойно мне.

– Успокойтесь, князь, – улыбнулась Эльфея, – всё не так безнадёжно.

– Но мы даже не знаем, что в данный момент делают наши враги! А если они идут при полном вооружении на нас?!

– Сейчас узнаем… – Эльфея закрыла глаза и позвала деда:

«Ты где? Как дела? Что там Морена поделывает?»

«Наверняка не знаю, но предполагаю, что разносит в ярости всё, что под руку попадается».

«Почему?»

«Потому что её карательный отряд утоп в реке. Ну… почти утоп».

«Каким образом?»

«Я немного помог – наслал иллюзию морского змея на их корабли. Достаточно материальную иллюзию», – Эльфее послышался явственный смешок.

«Ясно. Когда вернёшься?»

«Сейчас доделаю кое-что и вернусь».

«Будь осторожен».

«Я всегда осторожен».

Эльфея открыла глаза и сказала:

– Можете успокоиться, князь. В данный момент врагам не до нас. Они немножко утонули.

– В смысле?

– В смысле: лишились транспорта, промокли и замёрзли – так что никакой угрозы сейчас не представляют. В ближайшее время они будут сушиться, греться и искать новые пути продвижения.

– Откуда вы всё это знаете, ваше высочество?

– Я спросила Рика, – (при звуках этого имени Эстела вздрогнула), – он и рассказал – ещё днём улетел на разведку в сторону столицы. Но, похоже, одной разведкой не удовольствовался и устроил Морене весёленькую жизнь, – Эльфея довольно улыбнулась.

Князь с сомнением посмотрел на неё, но промолчал. Он ещё не привык ко всем новым возможностям и не знал: чему верить, а чему нет.

После ужина все разбрелись спать. Только Эстела ещё долго сидела в гостиной, невидяще глядя перед собой. Не то, чтобы она кого-то ждала… хотя ждала, конечно. Но так и не дождалась. И отправилась к себе в комнату. Там не спеша переоделась в ночную рубашку, расправила кровать и уже собралась лечь спать, когда раздался стук по стеклу. Эстела вздрогнула. Стук повторился. Она подошла к окну и пригляделась: там мелькнула какая-то птица. Снова стук. Эстела решилась и открыла окно, отступая в сторону. Птица сразу метнулась внутрь, но разглядеть её она не успела – в следующее мгновение на полу уже стоял ОН.

– Привет, Эстела, – улыбнулся Рик. – А я к тебе. Не возражаешь?

Она молча смотрела на него, не двигаясь с места.

– Да не стой ты столбом, закрой окно, а то замёрзнешь.

Эстела не пошевелилась. Рик вздохнул и закрыл окно сам. Потом подошёл к ней вплотную, провёл рукой по её щеке, потом ниже.

– Мне надоело с тобой спорить. Больше я не буду тебя убеждать, – и Рик решительно привлёк к себе Эстелу, припав губами к её губам. Что удивительно, она не стала сопротивляться…

***

Проснувшись утром, Эстела сначала никак не могла понять, что не так. Было что-то странное, чего она не могла определить. Открыв глаза, Эстела увидела ЕГО. ОН с лукавой смешинкой в глазах смотрел на неё и словно ждал какой-то реакции. Эстела поёжилась под его взглядом, встала и потянулась за своей одеждой. Но, случайно заметив своё отражение в зеркале, тут же застыла, не веря своим глазам. Уронив одежду, подошла к зеркалу вплотную. Там отражалась девушка, которой даже с большой натяжкой не дашь больше двадцати пяти лет.

– Это я? Быть не может… Это ты сделал?! – гневно обернулась она к Рику.

– Я. И что? – безмятежно улыбнулся он с той же лукавой смешинкой.

– Да ты… ты… да как ты… как ты мог?! Кто тебя просил?! – задохнулась от злости Эстела, просто кипя от негодования. Но Рик не стал ничего объяснять. Он стремительно поднялся с кровати, молча прижал к себе Эстелу и поцеловал. Она возмущённо вырывалась и сопротивлялась. Не тут-то было! Рик не отпускал… В конце концов она затихла и ответила на поцелуй. Тогда он её выпустил и сказал:

– Не понимаю, чего ты возмущаешься. По-моему, ты прекрасно выглядишь.

– Но я не просила это со мной делать! Тем более втихаря, пока я спала!

– Ну и что? Разве тебе не нравится результат?

Эстела снова повернулась к зеркалу и внимательно себя оглядела: девушка в зеркале была очень даже ничего – так прекрасно она не выглядела в ранней молодости. Прислушалась к своим ощущениям: внутри словно бил живительный родник, разнося по жилам бодрость и энергию. Вот что было не так, когда она проснулась.

– Нравится, – задумчиво сказала Эстела своему отражению, потом развернулась к Рику и напомнила. – Но я ещё ничего не решила.

– Ну и что? Состариться ты всегда успеешь. К тому же, я отступать не намерен.

– Решил послушать совета Эльфеи?

– Почему бы и нет? Если совет хороший…

– И ты не удивлён, что я о нём знаю?

– Нет, я чувствовал тогда, что ты где-то поблизости.

– И всё равно решил последовать совету?

– Так совет не стал менее хорошим от того, что ты его подслушала, – улыбнулся он.

– Ты невозможен! – фыркнула Эстела и стала быстро одеваться.

Рик тихонько засмеялся и сказал:

– Можешь возмущаться, сколько хочешь. Я всё равно возьму тебя измором – своих прошлых ошибок я повторять не намерен. Но мне показалось – или ты меня вчера ждала?

– Идиот! – рявкнула Эстела и выскочила из комнаты.

Внизу уже все садились завтракать. Эстела села на своё место, всё ещё кипя от негодования, и не сразу обратила внимание, что все за столом замолчали и уставились на неё.

– Не спрашивайте, – предупредила она возможные вопросы. – Я ничего не смогу объяснить. Лучше спросите у него.

– У кого? – не понял князь.

Но тут вниз спустился Рик, и Эльфея спросила у него, кивнув на бабушку:

– Твоих рук дело?

– Да.

– Понятно. «Молодец, что последовал моему совету. У тебя отлично получилось».

«Исправляюсь. Не хочу повторять прошлые ошибки».

Остальные ничего не поняли, но переспросить не решились. Завтрак проходил в молчании. Под конец Рин задал давно мучающий его вопрос:

– А как вы превращаетесь? Я имею в виду, как меняете массу тела при превращении? Ведь Дракон весит немало, а маленькая птичка… такая разница в весе – как это возможно?

– Это как раз и есть самое трудное при превращениях. Обход законов физики обходится недёшево. Но понятно объяснить я это не смогу. Это метафизика высшего уровня, а вы даже законов обычной физики не знаете. Я просто не смогу переложить эту сложную метафизическую формулу на понятный вам язык. Скажу только, что это возможно, но очень трудно.

– Понятно, – сказал Рин, хотя ничего не понял. – А чем мы сегодня будем заниматься?

– Как у нас обстоят дела, князь? – спросила Эльфея князя Эльдира.

– Со сборами в путь пока туго. А для праздника всё готово, хотя я по прежнему считаю, что это пустая трата времени.

– Не ворчи, дорогой, – сказала Эльвена. – Пусть люди хоть немного порадуются. В последнее время для этого так мало поводов.

– Как хотите, но я остаюсь при своём мнении.

– Заодно можем свадьбы наших детей отпраздновать, – улыбнулась мужу княгиня.

– Ну… может, оно и нужно, – смягчился князь.

– А кто будет проводить церемонию? – спросила вдруг Эльфея и посмотрела на Рика.

«Не смотри на меня! – возмутился он мысленно. – Только не я!»

«Почему? В Долине же ты нас поженил».

«Там больше некому было, а здесь другое дело. Эльфея, мне не нравится выступать в роли Господа Бога! Бракосочетания и так уже проводятся моим именем, если я ещё начну сам соединять людей своим именем… Нет, уволь! Это уже слишком! Мне не нравится, когда из меня делают всевышнего!»

«Как хочешь…»

– Может быть, Дракон проведёт церемонию? – спросил князь, не слышавший этого мысленного спора.

– Нет, – отказался Рик. – Я полечу наблюдать за войсками Морены, чтобы не было никаких сюрпризов с её стороны. Так что меня здесь не будет. Найдите какого-нибудь судью, – с этими словами он быстро ушёл.

– Ну, что ж, – усмехнулась Эльфея, – надо объявить всем: срочно нужен судья! Может, и найдётся какой-нибудь.

– А если нет? – спросил князь.

– Тогда я назначу нового. В конце концов, я принцесса или нет?

Возражений ни у кого не нашлось.

Глава 22. Тайные тропы и новые открытия - 1

– Я не уверена, что стоит это делать, – сказала Алата, останавливаясь.

Эльфея удивлённо оглянулась на неё, а Гален спросил:

– Ты не хочешь за меня замуж?

– Хочу, но тайный брак – это не предел моих мечтаний. Может, стоит дождаться благословения родителей?

– И долго ждать собираешься? – насмешливо спросила Эльфея. – А если они никогда не согласятся?

– Но тайная женитьба им не понравится, Тари.

– Ещё бы! Зато им придётся смириться с этим фактом, и спорить они уже не смогут.

– Я не знаю, – вздохнула Алата. – Вовсе не о такой свадьбе я мечтала.

– Если будешь колебаться и тянуть, у тебя и такой свадьбы не будет! – возмущённо фыркнула Эльфея. – Вам вчера уже запретили видеться. Того и гляди, скоро под замок посадят для гарантии. И долго ты тогда будешь убеждать их согласиться на вашу свадьбу? Я сомневаюсь, что тогда ты вообще увидишь Галена снова. Ты этого хочешь?

Алата взглянула на Галена и вздохнула тоскливо:

– Ну, почему они не хотят понять, что мы любим друг друга?

– А чего тут понимать? – пожала плечами Эльфея. – Твой отец – известный ювелир и достаточно богат. Естественно, он уверен, что подмастерье кузнеца недостоин его дочери. На что спорим: он прочит тебе в мужья какого-нибудь купца и побогаче? Так что, сколько бы ты не твердила про любовь – своего папочку не переубедишь.

– Алата, – Гален взял её за руку. – Ты хочешь быть со мной?

– Хочу… – тяжкий вздох.

– Я не поняла, вы женитесь или нет? – вмешалась Эльфея. – Смею напомнить, время уходит, так что решайте побыстрей. Скоро обеденный перерыв в ратуше закончится, и тогда наш план не сработает.

– Спасибо, Тари, – вздохнул Гален. – Ты хотела нам помочь, но это уже не нужно: Алата передумала.

– Я этого не говорила! – вспылила девушка. – Не решайте за меня!

– Так решай же сама, наконец! – потеряла терпение Тари. – Сколько можно колебаться? Реши уже что-нибудь!

Алата посмотрела в сторону ратуши, вздохнула и…

– Идём! – выдохнула, решаясь.

– Ты уверена? – спросил Гален. – Я не хочу, чтобы ты завтра пожалела о своём решении.

– Я не пожалею. Идём.

– Ну, наконец-то! – Эльфея с облегчением устремилась к ратуше. Алата и Гален последовали за ней. Не обращая внимания на табличку «обед» на двери, они вошли внутрь.

Собственно, их план был прост. На обед почти все работники ратуши отправлялись в ближайшие таверны, и она пустела. Однако все знали, что судья обедает в своём кабинете. Каждое утро жена давала ему с собой домашней еды. Конечно, судью ещё надо было уговорить, но это Эльфея брала на себя.

Она знакомой дорогой прошмыгнула по пустым коридорам ратуши и вошла в кабинет судьи. Он с большим аппетитом поглощал свой обед, разложенный на рабочем столе, но увидев её, чуть не подавился:

– Тари, ты?! Ты что тут делаешь?!

– Я к вам по делу, дядя Талион, – Эльфея лучезарно улыбнулась.

Он тихо застонал:

– Опять?! Я же говорил в прошлый раз, что больше никаких…

– Ну, пожалуйста… – Эльфея скроила самую невинную рожицу и пару раз хлопнула ресницами. – Вы же уже женили тайно. Одной парой больше, одной меньше – какая разница?

Судья Талион застонал снова:

– Ты меня в могилу сведёшь! Тебе купидоном надо было родиться. Ладно, где там твои влюблённые? Зови…

– Спасибо, дядя Талион! – Эльфея выглянула в коридор и поманила Алату и Галена.

Когда они вошли, судья окинул их сумрачным взглядом и спросил:

– Надеюсь, вы понимаете, что брак – это не игрушки: захотели – поженились, захотели – расстались?

– Да, – ответил Гален.

– И понимаете, что вам придётся вместе преодолевать все трудности и невзгоды в жизни? Вместе, а не сваливая вину друг на друга?

– Понимаем, – подтвердил Гален.

– Пока я вижу только, что вы, молодой человек, понимаете, но девушка молчит, и в её понимании я не уверен. Надеюсь, она осознаёт, что тайный брак – это не приключение, которое весело и интересно пройти, а потом забыть о нём? Это на всю жизнь, и назад пути не будет – понимаете ли вы это?

– Да, – тихо ответила Алата.

– Хорошо. Раз вы оба понимаете, считайте, что я вам прочёл вступительную часть: о священных узах брака, о том, чтобы любить и уважать друг друга, пока смерть не разлучит вас, и так далее. Теперь приступим к основной части.

Судья встал, сдвинул свой обед на край стола и достал бланк свидетельства о браке и книгу регистрации. Положил их на стол и спросил:

– Подумайте в последний раз, согласны ли вы пройти рука об руку всю жизнь, делить поровну и радость и горе – всё хорошее и плохое, что будет в вашей жизни. Подумайте, и если согласны, скажите «да».

– Да, – сразу согласился Гален.

– Да… – согласилась Алата через паузу.

– Хорошо, тогда впишите ваши имена в свидетельство.

Они вписали по очереди, потом судья расписался внизу, поставил печать и сделал запись в книге регистрации.

– Вот и всё, осталась самая малость: подписи свидетелей.

– Но у нас нет свидетелей, – растерялся Гален.

– Как нет?! – возмутилась Эльфея. – А я?!

– Но ты ребёнок. Твоя подпись не будет действительна.

– Вы плохо знаете Тари, – усмехнулся судья. – Она уже не в первый раз это проделывает. Прошу…

Эльфея подошла к столу и провела ладонью по свидетельству, при этом её ладонь слабо светилась. Когда она убрала руку, на бланке красовались две подписи свидетелей.

– Аннатар… Гонд…– прочитал пораженный Гален. – Кто это?

– Мои друзья, – беспечно улыбнулась Тари. – Если я их попрошу, они подтвердят, что были на вашей свадьбе. Они взрослые, так что их подписи действительны.

– Итак… – судья выпрямился, приосанился и торжественно произнёс: – Именем Дракона объявляю вас мужем и женой. – И уже обычным голосом добавил, вручая ошарашенным молодым свидетельство о браке. – Поздравляю и желаю счастья. Свободны. – После чего, убрав книгу регистрации, уселся обедать дальше.

Алата и Гален растерянно переглянулись.

– Пошли, – сказала Тари, направляясь к двери. – Отпразднуем это событие, я тут одну хорошую таверну неподалёку знаю… Ну, что стоите? Пошли, пока в ратуше никого нет! Или вы хотите всем объяснять, что вы тут делали в обеденный перерыв?

Довод подействовал, и Гален с Алатой, спрятав свидетельство, вышли следом за Тари…

***

К счастью для всех, судья среди повстанцев нашёлся. Он много лет работал судьёй в Дэлине. Он не поддался чёрным чарам и, когда в Дэлине стало слишком опасно, перебрался в Калирант вместе с другими повстанцами. Одно плохо – судья был ранен при осаде Калиранта, хоть и не слишком серьёзно. Однако маги так энергично взялись за его лечение, что к началу церемонии он чувствовал себя даже слишком бодро. Но это было к лучшему, потому что работы ему предстояло много. Желающих пожениться пар набралось почти два десятка и среди них: Аратан и Эльда, Нэйтан и Нара, Эсфиль и Маур, Вана и Эарнит, а также к удивлению всех (кроме Эльфеи) Индис с Шоном. Фейти тоже хотела выйти замуж, но Амбарион её порыв не поддержал – в итоге она обиделась и весь праздник дулась и с ним не разговаривала.

Первая церемония началась за час до полудня, а последняя закончилась уже вечером – и бодрости у судьи заметно поубавилось. Он устало вытер вспотевший лоб и облегчённо вздохнул: столько работы за один день у него не было за все годы практики в Дэлине.

После церемоний началось само празднование и длилось до глубокой ночи. В большом помещении склада все не поместились и гуляния распространились по всему Калиранту. Скоро большинство пар молодожёнов со своими друзьями разбрелись по своим домам и продолжили праздновать там. На бывшем складе остались в основном маги, их друзья и родные и те, кто хотел быть с ними. И среди них Хант и Амарин – бывший командир вражеских войск, нёсший камень силы. Он до сих пор не совсем пришёл в себя и смотрел на праздник с каким-то недоумением, словно не понимал, что происходит. А Хант не спускал глаз с Эльфеи, словно силился что-то в ней разглядеть или понять. Остальные же беззаботно веселились, даже князь расслабился.

Эльфея, заметив внимание Ханта, спросила:

– Что-то не так?

– Нет, всё в порядке. Просто мне всё время кажется, что я вас знал раньше.

– Это вряд ли. Если бы мы встречались, я бы вас запомнила, – улыбнулась Эльфея. – Вы несколько необычный человек.

– Нет, я знаю, что мы не встречались. Я не сказал, что я вас помню. Но я уверен, что я вас откуда-то знаю. И не могу вспомнить откуда.

– Да? Странно…

– Знаю, что странно. От этого мне и не по себе.

Они помолчали, потом Эльфея сказала:

– Я слышала, у вас есть дар…

– Может, и дар, не знаю. Но если я хорошо представляю какого-то человека, его характер, его натуру – я всегда могу его узнать. Не знаю, как это у меня получается, но это у меня с детства. На соседней улице с нашим домом жила семья, в которой было три пары близнецов. Все соседи в округе постоянно их путали, а порой и их собственные родители. Я один их всегда различал. Так я эту способность обнаружил, и с тех пор она меня никогда не подводила.

– Ясно.

– Эй, вы что тут сидите с такими скучными лицами? – радостно вопросил Рин, подходя к ним. – Веселитесь, пока можно! Когда ещё представится такой случай? Эля, пошли танцевать!

– Почему я? Тебе что, жены мало?

– Не будь занудой! – Рин схватил её за руку и потащил из-за стола. Не ожидавшая такого манёвра, Эльфея позволила себя увлечь на свободный пятачок, приспособленный для танцев.

Хант остался сидеть, не спуская с неё глаз. Единственный серьёзный человек среди всеобщего веселья… Нет не единственный, Амбарион тоже сидел, задумчиво глядя на Эльфею. А Фейти, переводя взгляд с него на принцессу и обратно, снова сгорала от ревности, позабыв все доводы разума… И Амарин тоже был невесел, хотя и по другим причинам…

***

На следующий день возобновились активные сборы в путь, но помимо обычных проблем при быстрых сборах огромного количества людей возникли споры о том, кто едет, а кто остаётся. Князь Эльдир настаивал, чтобы княгиня Эльвена и Анора остались, а они хотели ехать. Эльду и Нару новоиспечённые мужья тоже не хотели пускать. И большинство взрослых считали, что Нинэль и Алдарону тоже следует остаться. В итоге яростные споры длились весь день, ещё больше всех выматывая. Эльфее надоело это выслушивать, и она отправилась прекращать раздор.

Аратану и Нэйтану она сказала:

– Вы уверены, что, оставив Нару и Эльду здесь, вы сможете спокойно сражаться, не беспокоясь ежеминутно, что с ними там? Не нападут ли на посёлок, пока нас не будет?

– Ну… – они переглянулись, не зная, что сказать.

– А раз нет, берите их с собой, чтобы они были у вас перед глазами целые и невредимые. Я уверена, вы будете гораздо спокойнее, лично за ними присматривая.

Насчёт Нинэль и Алдарона, а также Аноры, она сказала:

– Поймите, ехать должны ВСЕ маги, потому что нас и так осталось слишком мало.

– Но Анора… – попробовал возразить князь.

– Анора, – решительно перебила его Эльфея, – уже не тот нежный цветочек, каким была раньше! Она многому научилась. Как и Нинэль с Алдароном. И в предстоящей битве решающим может оказаться даже небольшой перевес силы. Поэтому повторяю ещё раз: ехать должны ВСЕ маги! Иначе не было смысла ездить в Долину.

– Но детям не место в бою! – в отчаянии воскликнула няня.

– Они не дети! – потеряла терпение Эльфея. – Они – леди Нинэль, граф Алдарон и княгиня Анора, очень сильные маги! И в предстоящей битве каждый маг необходим! Так что хватит препираться! Ваша ругань мне надоела!

Все поражённо замолчали, они ещё не видели Эльфею такой сердитой. Однако споры прекратились, и сборы пошли быстрей. Князь даже жене разрешил ехать. Эстела собиралась со всеми, и никто её не отговаривал. Хант с частью разведчиков тоже решил ехать. И большая часть бывших врагов теперь собиралась выступить на стороне повстанцев.

Вечером Амарин подошёл к Эльфее и нерешительно спросил:

– А я тоже могу ехать?

– Конечно. Почему нет?

– Но ведь я был… помню очень смутно… но я такое совершал…

– В этом нет вашей вины, вы находились под действием чёрных чар.

– Разве это оправдание?

– В данном случае – да. Человек под действием чёрных чар не контролирует своё сознание и свои поступки – он подобен марионетке в руках кукловода.

– А меня отец учил всегда отвечать за свои поступки, независимо от того, помнишь их или нет.

– Думаю, такой ситуации ваш отец предвидеть не мог. С тех пор, как Морена завладела вашим сознанием, вы ведь действительно не могли контролировать себя. О какой ответственности здесь может идти речь?

– Но ведь другие не позволили себя контролировать.

– Они могли защититься от чёрных чар, вы – нет. Так что и в этом нет вашей вины – просто вы таким родились. Людей, способных защититься от чёрных чар самостоятельно, очень немного. Большинство населения страны сейчас находится под властью Морены – так они же не виноваты, что родились без той частички магии, которая могла бы их защитить? Что же теперь всех считать виноватыми?

– Но они не воюют… большая часть… а я воевал… командовал…

– Послушайте… Так, я уже устала на «вы» – давай на «ты» перейдём. Не против? Так вот послушай, если будешь постоянно казнить себя и каяться в том, чего не помнишь, пользы никому не будет. В таком самобичевании можно дойти до фатализма. Мол, с тобой всё это приключилось, потому что родители дали тебе неудачное имя.

– Причём тут моё имя?

– А оно с древнего языка переводится, как «покорный». Полностью: Амарт-нуин – подвластный судьбе. Только имя именем, а человек – сам хозяин своей судьбы. У тебя сейчас есть выбор. Либо продолжать это бессмысленное самобичевание, каяться и жаловаться на судьбу и своё неудачное имя. Либо взять себя в руки, оставить прошлое в прошлом и постараться своими последующими поступками доказать, что ты – хороший человек и сам хозяин своей судьбы. Третьего не дано. Решай.

– Я всё это понимаю. И я хочу поехать с вами и помочь в этой войне всем, что в моих силах. Но меня больше мучает другое. И я хотел просить у вас совета.

– В чём дело?

– У меня есть младший братишка. Он тоже стражником в замке был. Я его очень люблю, но не знаю, где он сейчас и что с ним. Когда я был… околдован, мне было всё равно – я не помнил о его существовании. А теперь… я беспокоюсь. Он, скорее всего, тоже… под властью чар. А вдруг он где-нибудь погиб? Но даже если нет, вдруг мы теперь встретимся в бою? Как мне быть? Я не смогу на него меч поднять – он же мой брат! Что тогда? Позволить ему меня убить? Но что станет с ним, когда он очнётся? Как он будет жить с этим? Я боюсь. Боюсь и не знаю, чего больше: встретить моего братишку в бою или узнать, что он давно погиб. Что мне делать?

Эльфея покачала головой, потом взяла Амарина за руку и сомкнула вторую руку вокруг его запястья (точнее попыталась, запястье было широкое, и пальцы не смыкались). Её ладонь ярко засветилась, и на руке Амарина образовался золотой браслет.

– Он защитит тебя от чёрных чар, – пояснила Эльфея. Потом сложила ладони чашечкой, сосредоточилась и – снова яркий свет – на ладонях появился второй браслет. – А это для твоего брата. Если встретишь его в бою, постарайся надеть на него браслет. Это будет непросто, но если удастся, он станет неподвластен чёрным чарам, и вам не придётся сражаться.

– Спасибо… – растроганно прошептал Амарин. – Спасибо вам огромное, Ваше Высочество!

– Не за что. Докажи, что я не зря потратила на тебя время и магию. Прекрати заниматься самобичеванием и займись делом.

– Я… я всё понял. Я буду хозяином своей судьбы! – и, прижав к груди второй браслет, воодушевлённый Амарин бросился собираться в путь…

Глава 22. Тайные тропы и новые открытия - 2

Судорожные сборы продлились до поздней ночи, но армия повстанцев была готова наутро выехать в путь. Все, кому предстояло расстаться, простились. И уставшие люди легли досыпать остаток ночи. Почти все.

Эстела сидела на кровати в своей комнате, обхватив колени руками, и ждала, поглядывая в окно. Но ЕГО всё не было, и ей стало тоскливо. А если он вообще не придёт? Ведь вчера ночью не пришёл. Сердце больно сжалось. Когда он был рядом, она злилась и кричала на него. А когда далеко, ей было так тоскливо и одиноко. К тому же, кому она ещё нужна, кроме него? Почему же ей было так трудно признать, что и он ей нужен? Эстела тяжело вздохнула и уткнулась лицом в колени. И тут же вздрогнула от шороха двери, явственно слышного в полной тишине. Вскинула голову. Это был ОН, печальный и уставший. Вошёл, закрыл дверь и устало сел на кровать. Эстела, подчиняясь первому порыву, радостно бросилась к нему и обняла. Рик удивлённо замер и тихо сказал:

– Ради этого стоило пропасть на два дня.

– Да ну тебя! – сразу ощетинилась колючками Эстела, отодвигаясь от него.

– Спасибо, – тепло улыбнулся ей Рик.

– За что? – опешила Эстела.

– За то, что ты есть. Такая, какая есть. Ты сделала мою жизнь настолько же интересной, насколько она раньше была скучной и однообразной. Ты добавила в неё ярких красок и сильных чувств. Спасибо тебе за это.

Эстела некоторое время удивлённо смотрела на него, потом снова прижалась к Рику.

– Как хорошо, что ты есть, – прошептал он, обнимая её.

У Эстелы на глазах выступили невольные слёзы: ей никто никогда такого не говорил!

– Ты ещё никогда такой не была, – удивился Рик. – Неужели, я тебе всё-таки нужен?

– У-г-м… – буркнула Эстела, что можно было понимать, как угодно. Но он не стал переспрашивать. Просто поднял её голову за подбородок и поцеловал…

***

Утром в Калиранте царили грусть и тишина. После раннего завтрака, армия повстанцев готовилась к выходу. Остающиеся провожали их и собирались перебираться в пещеры, с ними оставались несколько разведчиков и отряд для защиты.

Наконец, через час после восхода повстанцы выехали в путь. Дракон в облике сокола сразу улетел вперёд, чтобы вести наблюдение за войсками Морены.

До Дэлина ехали по дороге. Не доезжая города, переправились через речку Арос по магическому мосту – золотому полотнищу света, созданному Эльфеей. Было страшно ехать по светящемуся воздуху над бурлящей водой, но переправились благополучно. На той стороне Ароса быстро пересекли две дороги на Тауру и на Эрэдин, расходящиеся от Дэлина, и поехали напрямик к Эледлону. Конечно, по бездорожью ехать оказалось труднее, но здесь меньше шансов быть замеченными и нарваться на засаду. К тому же здесь простирались плодородные земли и луга, и встречалось много деревень, где можно раздобыть еды. Её было немного, но хватало, чтобы не умереть с голоду.

На всём пути Эльфея закрывала свои войска куполом своей магии, защищая их от чёрных чар. Когда в этом куполе оказывались крестьяне или случайные путники, они теряли ориентацию и волю и были не способны что-либо делать самостоятельно, как марионетки, лишившиеся своих верёвочек. Поэтому никакого сопротивления повстанцы не встречали и просто проезжали мимо. Конечно, позади – за пределами защитного купола – эти люди вновь попадали под власть Морены, но с освобождением всех людей приходилось повременить: сначала нужно уничтожить источник чёрных чар – Морену.

К концу седьмого дня пути на горизонте показался Эледлон. Все остановились на вершине невысокого холма, глядя на виднеющуюся в вечерних сумерках столицу – цель их пути.

– Что-то слишком благополучно мы доехали, – нахмурился князь Эльдир. – Не к добру это.

– А вы думаете, что мы благополучно доехали по прихоти судьбы? – грустно улыбнулась Эльфея. – Нет. Это результат стараний Дракона и моих. Он выводил из строя войска Морены, не давая им выйти на нас. К чему нам сражаться с ними? Они же под контролем чёрных чар и на самом деле не враги нам – так что лишние смерти ни к чему. Я же отражала магические атаки Морены, а их было немало: к счастью, ненаправленных – значит, точного нашего местонахождения Морена не знает. А вы говорите – благополучно… Конечно, благополучно – только нашими стараниями!

– Простите, я не знал. Но что дальше? Мы уже у Эледлона. Что теперь?

– Теперь… теперь мы захватим пристань на Линдуине перед пещерой и переночуем там.

– Но зачем?! Эта пристань не представляет никакой ценности! А ночевать на виду городских стен прямо под носом… Простите, Ваше Высочество, но я не понимаю! Какой в этом смысл?

– Смысл есть… – задумчиво сказала Эльфея, глядя на реку и кое-что припоминая.

– А если на нас нападут?! Пока мы будем тут спать у них под самым носом?

– Вряд ли. Морена уверена в своих силах. Мы сами идём к ней в руки. Зачем ей лишний раз напрягаться? Она стянет все силы к стенам города и просто нас подождёт.

– Но штурмовать город – это безумие! У них же войск гораздо больше!

– А кто сказал, что мы будем штурмовать город? – весело улыбнулась Эльфея.

– Ты что-то задумала? – проницательно спросил Ранель.

– Да. Мы устроим Морене бо-ольшой сюрприз. Ей понравится, – Эльфее всё больше начинала нравиться задуманная авантюра. Как любил говаривать Гонд: наглость – залог успеха.

– Простите, я не понимаю, – нахмурился князь.

– Я всё объясню, но попозже. Едем к пристани. – И Эльфея сжала коленями бока Сулы, трогаясь вперёд. Остальные потянулись следом, недоумевающее переглядываясь.

***

Повстанцы без особых хлопот захватили пристань и стоящие там корабли и расположились на ночь. Друзья всё ещё не понимали, зачем этот странный манёвр. Но принцесса не торопилась ничего объяснять: на самом деле ей было неловко признаваться, что она собирается использовать большую часть людей, как отвлекающий манёвр – чтобы Морена не ждала удара с другой стороны. Вопреки ожиданиям многих, на них никто так и не напал, и к середине ночи все, кроме часовых, всё-таки уснули.

Когда на лагерь опустилась тишина, Эльфея разбудила Ранеля и тихонько сказала:

– Буди всех наших, и пусть собираются к северу от лагеря у реки.

– Только магов?

– Не обязательно. Магов всех, но если ещё кто-то захочет пойти (кто-то из тех, кто способен сопротивляться чёрным чарам) – хорошо. Только не сильно много, иначе скрытно не пройти.

– Хорошо.

Они тихонько встали и отправились будить своих друзей.

Как оказалось, и кроме часовых спали не все. Амарин стоял на краю лагеря, смотрел на столицу и теребил в руках браслет для брата. Увидев собирающихся магов, он тут же присоединился к ним.

Амбарион тоже не спал, задумчиво сидя у костра. Фейти сидела неподалёку, наблюдая за ним: она и хотела с ним помириться, и не могла сделать первый шаг. Заметив скрытные передвижения магов, они оба увязались за ними.

Эстела, всегда спавшая чутко, проснулась от шороха шагов, посмотрела вслед Эльфее, поднялась и направилась следом. Она с начала путешествия всегда спала одетой и с длинным кинжалом под подушкой, с которым неплохо умела обращаться.

Хант, обходивший дозором окрестности (не потому что стоял на страже, а для собственного спокойствия по многолетней привычке) заметил подозрительные перемещения по лагерю и, естественно заинтересовался, что происходит. Поэтому присоединился к общему собранию.

А Шон, Маур и Эарнит, конечно же, не отпустили своих жён одних.

Княгиня Эльвена тоже порывалась идти со всеми, но князь не пускал, и они тихо спорили на северной окраине лагеря. Когда все собрались, князь спросил Эльфею:

– И как это понимать? Куда мы идём? И почему тайно?

– Мы идём во дворец по потайному ходу, там большому количеству людей не пройти. Надеюсь, удастся застать Морену врасплох – тогда мы разом всё закончим, и никаких битв не будет.

– А что с остальными? Мы уходим, а что станет с ними? Что они станут делать без руководства и без защиты?

– Ничего. Надеюсь, до утра уже всё решится. В крайнем случае, до полудня. Но пока всё внимание Морены будет направлено сюда, мы подойдём к ней вплотную.

– Значит, все эти люди – просто отвлекающий манёвр?

– Вы сами говорили, князь, что в битве нам Морену не победить – слишком неравное соотношение сил. Значит, нужно искать другие пути. Иначе нам победы вообще не видать!

– Но если уж вы используете этих людей, то как можно бросать их так: без объяснений, без руководства, без защиты? Что с ними будет, когда они проснутся? Что они подумают?

– Хорошо, тогда вы оставайтесь здесь: объясните им всё, и будете руководить. Ждите до вечера, потом по обстоятельствам. Постарайтесь в битвы не ввязываться – только если на вас нападут. Но надеюсь, до этого не дойдёт. А что касается защиты… – Эльфея вернулась в лагерь, достала Драконий кинжал и воткнула его в землю в центре лагеря. Потом встала, держа ладонь со знаком над ним. Сначала засветилась её ладонь, потом луч света ударил в кинжал. Свечение всё усиливалось, пока не засветилась вся Эльфея. Потом произошло резкое расширение сферы света, и через несколько секунд далеко вверху и с боков был виден слабо светящийся огромный купол. Эльфея перестала сиять и опустила руку, но кинжал продолжал слабо светиться, а о существовании купола изредка напоминали слабые отблески в воздухе. Эльфея вернулась к своему маленькому отряду и с улыбкой сказала:

– Ну вот, князь, теперь все защищены. Десяток-другой атак Морены купол выдержит, но столько она нанести не успеет, мы её отвлечём. Вы главное из-под купола старайтесь не выходить без крайней надобности.

– Авантюристка ты всё-таки, Эльфея, – покачал головой князь. – Но может быть, именно поэтому твоя затея обречена на успех. Удачи вам. И будьте осторожны.

Князь с княгиней обняли своих детей на прощание и вернулись в лагерь, а маленький отряд из двадцати одного человека отправился к столице.

Они шли вдоль реки до самой пещеры, потом Эльфея подошла вплотную к воде и стала пробираться между камней. Казалось: по такому хаосу из валунов и острых скальных выступов просто невозможно пройти – но Эльфея упорно пробиралась вперёд. Она создала огненный шарик, чтобы освещал путь, и стала спускаться в пещеру по обрывистому склону у самой кромки воды, цепляясь за выступы скалы и огибая шаткие валуны. Рядом пенилась и бурлила река, обрушиваясь в пещеру по порогам.

Посмотрев на это безумство, остальные неуверенно последовали за принцессой, тоже создав огненные светлячки (кто мог). С большим трудом, взмокнув и исцарапавшись, они все спустились в пещеру и в изнеможении сели отдышаться и передохнуть.

– Что за наказание такое! – простонала Анора, спускаясь последней. – Постоянно приходится по мокрым скалам лазить! Когда это закончится? – она сильно покачнулась и упала на колени.

– Ани! – Рин тут же подлетел к ней и подхватил. – Что с тобой?!

– Не знаю, голова сильно кружится… – пожаловалась она. – И мне дурно…

Рин беспомощно огляделся, не зная, что делать.

– Помоги ей умыться, – посоветовала Эльфея. – От холодной воды должно полегчать.

Рин обнял Анору за талию и помог подойти ей к самой кромке воды. Здесь течение ещё было сильное, но река уже не такая бурная. Они находились на самом дне пещеры, дальше река текла по ровному горизонтальному руслу, успокаиваясь и замедляясь. От того места, где они сидели, пещера простиралась вперёд, насколько хватало глаз, изгибаясь впереди. А по берегу, между водой и стеной шла ясно различимая тропинка: не нахоженная, но явно рукотворная. Теперь все поняли, куда стремилась Эльфея.

Анора умыла лицо, и Рин помог ей сесть на валун. Она закрыла глаза, пытаясь отдышаться и унять дурноту, и была очень бледна. Рин присел рядом, тревожно поглядывая на неё и хмурясь.

Ранель внимательно посмотрел на сестру и тихо сказал Эльфее, сидящей рядом:

– Но она же…

– Я вижу, – спокойно ответила Эльфея. – Не знаю, догадывается ли она сама, но сейчас не та обстановка, чтобы поговорить. Много людей, да и негде.

– Но тогда ей опасно идти с нами.

– Не опасней, чем мне. И уже поздно возвращаться назад, – Эльфея указала рукой на крутой склон, по которому они только что с таким трудом спустились.

– Пожалуй, – согласился Ранель и вдруг резко выпрямился. – Смотри!

Эльфея посмотрела вверх, и на фоне звёзд и отблёскивающих капель воды мелькнуло что-то тёмное… ближе… и в пещеру влетел знакомый сокол, тут же обернувшийся Риком.

– Привет, – улыбнулся он. – Я заметил: вы тут что-то интересное затеваете – и поспешил присоединиться. Возьмёте с собой?

– Конечно, – засмеялась Эльфея. – Мог бы и не спрашивать.

– А чего ждём?

– Переводим дыхание! Мы-то в отличие от тебя сюда не на крыльях спустились! К тому же Аноре плохо.

– Да? – Рик внимательно посмотрел на княжну, подошёл и, быстро проведя светящейся ладонью сверху вниз, стряхнул её, как будто паутину снял. И проделал это так быстро, что никто среагировать не успел. – Теперь лучше?

– Да… – с удивлением сказала Анора, прислушиваясь к себе.

– Вот и хорошо, – сказал он, отходя, и пояснил Эльфее, удивлённо приподнявшей бровь. – Уж в чём, в чём, а в здоровье я разбираюсь, – и в качестве подтверждения махнул рукой на помолодевшую Эстелу.

– Не спорю, – улыбнулась Эльфея и поднялась. – Ну что, идём дальше?

Спутники принцессы с плохо скрываемым страдальческим стоном поднялись и пошли следом за ней. Однако дальнейший путь оказался не так уж труден. Они долго шли по тропке вдоль реки. Пещера плавно изгибалась то в одну сторону, то в другую, но в основном шла на север. За очередным изгибом Эльфея замедлила шаг и стала чутко прислушиваться.

– В чём дело? – сразу насторожились все.

– Слышите? – Эльфея неопределённо махнула рукой.

– Река шумит? – неуверенно спросил Рин, остальные недоумённо пожимали плечами. В самом деле, шум реки гулко отдавался от сводов пещеры, порождая эхо и усиливаясь, и за таким всесторонним шумом трудно было услышать что-то ещё. Даже разговаривая, приходилось повышать голос.

– Нет, – покачала головой Эльфея. – Кроме шума реки ничего не слышите?

Все прислушались и недоумённо переглянулись.

– Ладно. Может, мне показалось. Пошли.

Они отправились дальше, но Эльфея не переставала прислушиваться. Через некоторое время и Ранель сказал:

– Я слышу. Это похоже… на флейту.

– Точно, флейта играет, – подтвердил Рик.

– Значит, мне не показалась, – с облегчением вздохнула Эльфея.

– И что это значит? – простодушно спросил Алдарон.

– Это значит, что мы здесь не одни, – нахмурился Аратан. – Тут ещё кто-то есть.

– И не просто кто-то – это друзья! – счастливо улыбнулась Эльфея.

– Почему вы так уверены? – удивился Аратан.

– Потому что я знаю, кто это играет! У него такой стиль игры… особый – ни с кем не спутаешь! – и Эльфея радостно устремилась вперёд.

Друзья удивлённо переглянулись и поспешили за ней, чтобы не потерять её из виду. Скоро и остальные стали различать за шумом реки мелодию флейты, она становилась всё явственней и скоро уже была хорошо слышна. Справа от тропинки показалось отверстие небольшой пещеры, уходящей вбок. Звуки флейты слышались оттуда, и Эльфея свернула направо, не раздумывая. Немного попетляв, пещера вышла в большой зал, явно жилой. Вдоль стен стояли палатки или просто лежанки с одеялами. Посередине горел большой костёр. Вокруг него сейчас сидело несколько десятков человек: и мужчины, и женщины, и молодые, и старики, и дети – очень пёстрое сборище: все очень разные и не похожие друг на друга. В центре круга, примостившись на валуне, молодой мужчина играл на флейте. Мелодия лилась грустная, но вместе с тем обещала надежду – от неё хотелось и плакать, и идти в бой, и больно щемило сердце.

Эльфея остановилась у входа в большую пещеру, за кругом света, слушая музыку. Спутники, догнав её, встали рядом, тоже заслушавшись прекрасной мелодией. Люди у костра были настолько поглощены тем, о чём им пела флейта, что не замечали ничего вокруг. Двое часовых тоже заслушались, не заметив появившихся магов всего в паре метров от себя. Когда музыка умолкла, Эльфея громко сказала:

– Прекрасная игра, Аннатар, – как всегда. Похоже, ты достиг того мастерства, о котором всегда мечтал.

Глава 22. Тайные тропы и новые открытия - 3

– Прекрасная игра, Аннатар, – как всегда. Похоже, ты достиг того мастерства, о котором всегда мечтал.

Часовые резко развернулись, вскинув мечи. Люди у костра вздрогнули и повскакивали, хватаясь за оружие и пытаясь разглядеть за кругом света от костра, кто к ним нагрянул. Забытые светлячки магов им в этом помогали. Маленький отряд невольно попятился, тоже потянувшись к своему оружию. Но то, что случилось дальше, не ожидал никто. Эльфея, разглядев людей в пещере, с радостным воплем:

– ГОНД!!! – бросилась к огромному бородатому мужчине, увешанному оружием до ушей, и как девчонка, подпрыгнув, повисла у него на шее.

– Тари? – не поверил он и, разглядев принцессу, стиснул её в объятиях, радостно взревев:

– ТАРИ!!! Вернулась, чертовка! Живая! Я же знал! Знал, что ты жива и обязательно вернёшься! А они все твердили: погибла, погибла. А я не верил. Разве ты могла погибнуть? Только не наша Тари! – ревел он восторженно, прижимая к себе Эльфею и на радостях прослезившись, а она висела у него на шее и заливисто смеялась.

Глядя на происходящее, не только у отряда повстанцев, но и у большинства людей в пещере от изумления глаза вылезли не то, что на лоб – на макушку. Они взирали на происходящее, ничего не понимая. Но на этом сюрпризы не закончились, и по мере происходящего дальше у присутствующих всё больше отвисала челюсть, хотя казалось: дальше некуда.

Когда Гонд всё-таки выпустил Эльфею, она обернулась к флейтисту и сказала:

– Привет, Аннатар.

– Привет… Тари, – тихо сказал он, не веря своим глазам. – Рад тебя снова видеть.

– Я тебя тоже. Ты прекрасно играл – мне очень понравилось. Твоя музыка привела нас сюда.

– Значит, ради одного этого стоило сыграть… – немного растерянно сказал он, не зная как себя вести. На него тоже произвела впечатление её бурная встреча с Гондом. Эльфея, не церемонясь, обняла и его тоже, хоть и не так горячо. Потом оглядела остальных жителей пещеры и снова улыбнулась.

– Привет, Гален. Как дела?

– Привет, Тари. Дела не очень, как и у всех сейчас.

– Ясно. А где твоя Алата? Почему её тут нет?

– Она… – Гален смутился и опустил глаза. – Она дома. Она… сама не своя сейчас. Какая-то… безразличная.

– Понятно, под властью чёрных чар. Не страшно, это беда поправимая.

– Правда? – искренне обрадовался он, вскинув голову.

– Конечно. Разве я тебя когда-нибудь обманывала? Кто у нас ещё тут? – Эльфея снова побежала взглядам по лицам людей и остановилась на одном.

– Дядя Талион? И вы здесь?

– Как видишь… – сварливо проворчал он. – Только не надо на меня кидаться! Ты мне и без того в прошлом нервы потрепала.

– Как же я рада вас видеть! В добром здравии и в своём уме!

– Конечно, я в своём уме! В чьём же ещё? – сердито проворчал он, но, несмотря на его сопротивление, Эльфея крепко его обняла и чмокнула в щёку.

– Вот подлиза! – вздохнул он, смягчаясь. – Всегда знала ко мне подход. Не скажу, что сильно рад тебя видеть, но хорошо, что ты вернулась, Тари.

– Дядя Талион, ты неисправим! – засмеялась Эльфея, но тут заметила за спинами людей ещё двух, вылезших из палатки, и удивлённо воскликнула:

– Господин Харат, и вы здесь?! Какими судьбами?! Что могло привести господина высокого посла в это подполье?

– Демон, поселившийся во дворце, – степенно ответил посол Астурии. – Он пытался завладеть нашими душами, и мы не могли позволить ему этого сделать!

– И как вы спаслись? – неподдельно заинтересовалась Эльфея.

– Мы молились нашему богу, и он защитил нас от этой мерзкой нечистой силы. Истинно верующему человеку никакие демоны не страшны! – высокомерно заявил посол.

– А вы ничуть не изменились, господин Харат, – с улыбкой покачала головой Эльфея. – Хотя молитва в качестве защиты от Морены… хм, это интересно.

Глядя на всё происходящее, Рин тихонько сказал стоящим рядом друзьям:

– А я-то решил, что, зная Эльфею, уже не способен удивляться её сюрпризам. Однако она меня снова удивила.

– Не тебя одного, – тихо добавила Индис.

– А я теперь понял, откуда мне знакома принцесса, – задумчиво сказал Хант.

– И откуда? – заинтересовался Ранель.

– Мне Гонд о ней рассказывал. Он мой старый друг. Последний раз мы виделись восемь лет назад – и он, не умолкая, делился восторгами об удивительной девочке Тари: она приходила к ним в гарнизон, и они обучали её воинским наукам. Меня сбило с толку другое имя, и я сразу не понял, откуда мне так знакома принцесса Эльфея. Я как-то не подумал, что кто-то мог знать её под другим именем, вымышленным.

– Понятно.

Тем временем, когда первая радость встречи немного улеглась, Гонд спросил:

– А ты какими судьбами здесь, Тари?

– Мы просто мимо проходили, – Эльфея махнула рукой на своих спутников, – и услышали флейту. По её мелодии вас и нашли.

– А куда здесь можно мимо проходить? – удивился Гонд.

– Во дворец, – улыбнулась Эльфея.

– Ну, конечно! Потайные ходы! Ты ведь через них сбегала из дворца? Если честно, мы их искали, но не нашли. Однако не маловато ли вас для штурма дворца? По-моему, такой маленькой группой туда идти самоубийство! Там столько охраны!

– А мы не собираемся штурмовать дворец, мы собираемся просто убить Морену.

Гонд поперхнулся и вытаращил глаза.

– Не смотри так – мы не сошли с ума – и не меряй нас по количеству. Наша сила не в том, сколько нас, а в том, на что мы способны. Если ты не заметил, большая часть из нас маги – и маги очень сильные. Так что у нас все шансы на победу. Но не помешала бы ещё и информация. Вы наверняка многое знаете: не расскажете, что происходит сейчас здесь и чем вы занимаетесь в этом подполье?

– Конечно, Тари! Только, может, познакомишь нас сначала? А то разговаривать, не зная с кем...

– Конечно. – Эльфея представила сначала своих спутников (не упомянув, кто такой Рик), а потом им тех, кого знала в пещере. – Это Гонд, начальник Эледлонского гарнизона стражи…

– Бывший… – поправил Гонд.

– …мой друг и учитель. Это Аннатар – талантливый музыкант (в чём вы имели возможность убедиться) – тоже мой хороший друг, он учил меня играть на флейте. Это Гален – просто друг, я ему когда-то помогла. А это господин Харат – посол Астурии, и его помощник – Низар. Мы некоторым образом знакомы, если можно так выразиться. Остальных не знаю. Так как вы здесь оказались, Гонд?

– Давайте присядем, и я расскажу.

Люди снова расселись вокруг костра, для вновь прибывших тоже нашлось место, и Гонд начал рассказывать:

– Семь лет назад, в тот несчастный твой день рождения, в городе начало происходить что-то странное. Люди вдруг останавливались, забывая за чем шли, бросали работу, и их лица становились какими-то пустыми. Почти со всеми в гарнизоне произошло то же самое. Только я и ещё трое – Дин, Ронд и Гаэр, может, помнишь их? – остались нормальными. Мы сначала не могли понять, что происходит, и пытались привести остальных в чувство – не тут-то было! Ничто не помогало. Всё больше людей становились бесчувственными и пустыми, как… как…

– Как марионетки? – тихонько подсказала Эльфея.

– Да! Точно, как марионетки. Потом все целеустремлённо стали собираться на площадь перед дворцом, словно их кто на привязи туда вёл. Мы тоже пошли, чтобы понять что происходит. А там, на балконе, стояли эти… лорд и леди… – Гонд произнёс эти титулы с таким отвращением, что они прозвучали как ругательство. – И они объявляли, что вся королевская семья убита, и все дворяне тоже, и что они теперь будут королём и королевой. Они преспокойно и нагло в лицо объявляли о государственном перевороте! Даже послов позвали на это представление, словно издевались! Вон господин Харат подтвердит.

– Думаю, она позвала послов не для того, чтобы поиздеваться, а чтобы заодно подчинить и их своей воле, – задумчиво сказала Эльфея.

– Подчинить своей воле? – удивлнно переспросил Гонд.

– Это так, – неожиданно подтвердил Харат. – Когда я стоял там, я чувствовал, как в мою голову вползают чёрные щупальца и затуманивают разум. Я пытался сопротивляться, но они были сильней. Тогда я стал молиться и просить бога о помощи. И чёрные щупальца ушли. Я молился всё время, пока стоял там, и не видел, что происходило.

– А происходило то, что всем было наплевать на переворот! – яростно рявкнул Гонд с перекошенным от боли лицом. – Они стояли и равнодушно внимали, словно им всё равно, кто у власти! Словно им наплевать, что убили наших любимых короля и королеву и… и… тебя! Ведь все здесь были уверены, что и тебя убили тогда! Только я в это не верил! – (По мере рассказа Аннатар и Гален всё более удивлённо переводили взгляд с Гонда на Тари, не понимая, какая связь между дворцовым переворотом и их давней подругой?) – А тогда на площади только несколько людей возмутились, и личная гвардия этих… узурпаторов быстро с ними расправилась. Мы – те, кто остались нормальными – пытались им помешать… Не успели. Только вот эту глупышку успели спасти, – Гонд указал на молодую девушку в полном боевом вооружении и гибкой чешуйчатой броне.

– Я не глупышка! – вскинулась она, яростно сверкнув глазами, но Гонд, не обращая внимания на её возмущение, продолжил:

– Остальных убили: быстро и безжалостно. Среди возмутившихся людей были и женщины и дети – никого не пощадили! Св-волочи… Пара детей с каким-то мужчиной успели уйти, мы их прикрыли – отвлекли этих гвардейцев на себя.

При этих словах Маур, Эсфиль и Алдарон переглянулись.

– Потом нам пришлось отбиваться и прятаться, потому что охота началась и за нами, – с горечью продолжал Гонд. – И хуже всего, что другие стражники обернулись против нас. Мы пытались до них докричаться и напомнить о нашей дружбе… бесполезно. Они не слышали. Пришлось защищаться. Это было больно: поднимать оружие на недавних друзей и товарищей… – Гонд глухо зарычал и стиснул кулаки. Потом медленно продолжил. – Тяжелее всего пришлось Дину. На него напал Глин – его брат. Дин не смог поднять на него оружие и… был убит… братом…

При этих словах Амарин сильно побледнел и стиснул в руках браслет-талисман для своего брата. А Гонд, переведя дыхание, продолжил:

– Сутки мы метались по городу без отдыха, то и дело отбиваясь от всех, кто хотел нас убить. Мы нигде не могли укрыться. Где бы мы ни останавливались, эти… равнодушные люди выдавали нас гвардейцам. Ещё и эта дурочка лезла на рожон, – опять взмах рукой в сторону вооружённой девушки.

– Я не дурочка! – снова яростно вскинулась она.

– Дурочка и есть! – прикрикнул на неё Гонд. – Постоянно рвалась нападать на всех проходящих мимо гвардейцев, когда мы прятались! Хотя они ходили десятками, и было ясно, что они вмиг изрубят одну глупую девицу в куски! Ну, кто в здравом уме до такой дурости бы додумался?!

Девушка вся пошла красными пятнами, испепеляя Гонда взглядом, а он продолжил дальше:

– В общем, на следующий день, эта амазонка, поумерив своё святое рвение, заявила, что знает, где можно спрятаться. Мы не очень-то ей поверили, но выхода не было: нам всё равно некуда было пойти. Она повела нас в убежище и по пути мы столкнулись с господином послом, не очень-то умело пытающимся спрятаться в доках, уж не знаю – как его туда занесло…

– Как только мы ушли с площади, – сказал господин Харат, – сразу собрали вещи и поспешили покинуть проклятую страну, где властвует нечистая сила. Но нам не дали. Все доки и пристани были оцеплены войсками, и нас не пропустили. Когда я попытался настоять, напомнив про дипломатическую неприкосновенность, они вытащили оружие и потребовали, чтобы мы прошли с ними. Потребовали! Неслыханная дерзость! Но мы с Низаром поняли, что из страны нас не выпустят, и поспешили скрыться. К счастью, нас не преследовали, но доки и пристани остались оцеплёнными. К тому же, чёрные щупальца то и дело пытались проникнуть в наш мозг, и нам постоянно приходилось повторять молитвы.

– Естественно, Морена не могла позволить покинуть страну человеку с непромытыми мозгами, способному рассказать правду о произошедшем, а не выгодную ей версию, – горько усмехнулась Эльфея.

– Но разве может молитва защитить от чёрных чар? – с недоумением спросил Рин.

– Выходит, что может, – задумчиво сказала Эльфея. – Наверное, посол и его помощник верят так истово, что их вера не оставляет в их разуме места для чего-то другого, в том числе для магического внушения. А вы, учитель Шон, случаем, не так же защищались?

– Не совсем. Я не фанатик веры. Но принцип похожий.

– Ладно, это потом. Что было дальше, Гонд?

– А что дальше? Мы прихватили с собой посла с помощником, потому что им тоже некуда было идти – не во дворец же возвращаться, к этим чёрным щупальцам? Что удивительно, эта глупая амазонка не врала насчет убежища. – (Девушка снова яростно сверкнула глазами на Гонда, но промолчала). – Она привела нас сюда, уж не знаю, как она это место обнаружила. Здесь были ещё несколько подростков, которых она называла «моя команда» – большая часть из них остались нормальными, но остальные… тоже стали бездушными. Пока нас тут не было, между ними случилась потасовка: они чуть все не поубивали друг друга – но несколько нормальных в живых осталось, хотя почти все ранены были. Остальные… когда мы пришли, здесь валялось много трупов, а на полу лужи крови. – (Девушка уткнулась лицом в колени и стиснула кулаки). – Тяжёлое зрелище. Они все подростки были: от тринадцати до шестнадцати лет. Первые дни мы их хоронили и делали уборку. Потом стали делать вылазки в город, чтобы раздобыть еды и разузнать, что происходит. Постепенно стали обнаруживаться люди, оставшиеся нормальными, но от страха затаившиеся и притворяющиеся такими же, как все. Как ни странно, их не трогали. Наверное, узурпаторы пресекали только явные возмущения и недовольство. Часть этих людей присоединились к нам, – Гонд повёл рукой, указывая на жителей пещеры, – но не все. Многие не захотели бросить свой дом и семью. Вон, Гален часто к нам приходит, но живёт дома.

– Там Алата, – печально сказал молодой мужчина. – Как я могу её бросить?

– Вот именно так все и говорили, – сказал Гонд. – Страх за своих родных удерживал их и заставлял молчать лучше любых чёрных щупалец. Сюда пришли только те, кому нечего стало терять, или кто не захотел мириться с существующим положением дел. Вот как этот малец, – и Гонд погладил по голове спокойного мальчишку восьми лет с пронзительными синими глазами. – Его зовут Каленор. Он тоже живёт со своими родителями, но очень нам помогает. Каленор хорошо притворяется таким, как все – у него большой талант артиста – и выведывает для нас ценные сведения, прислуживая во дворце. Ему есть, что терять, но он не хочет мириться с тем, что происходит.

– Я тоже не хочу мириться с тем, что происходит! – отчаянно крикнула амазонка, вскинувшись и сверкая мокрыми глазами. – Почему же его вы хвалите, а меня…

– Потому что он действует с умом, а ты глупо и бездарно! Постоянно нас подставляешь и подводишь! – вспылил Гонд. – Скольких наших убили, когда они спасали твою глупую голову, которую ты то и дело подставляла! И вчера Ронда и Гаэра захватили опять из-за тебя! Лучше бы тебя…

– Что? Договаривайте. Лучше бы меня убили? Да, лучше бы! Вот и позволили бы меня убить! – тогда всем стало бы легче: и вам, и мне! – девушка вскочила и собралась выбежать их пещеры, но тут Эльфея, давно уже пристально её рассматривающая, тихо, но отчётливо сказала:

– А ты ничуть не изменилась, Валиа. Какой была дурочкой восемь лет назад, такой и осталась.

– Что? – девушка от неожиданности шлёпнулась обратно. – Откуда ты меня знаешь?

– А ты меня не помнишь? Я тоже тебя не сразу узнала, но теперь вспомнила. Мы встречались однажды восемь лет назад в этой самой пещере. Ну, не совсем здесь, а там на тропинке, у реки. Неужели не помнишь?

Глава 23. Когда победы недостаточно - 1

Эльфея привычно и уверенно (уже без всякого света) спустилась по потайной винтовой лестнице и зашагала по тропинке вдоль реки. Но неожиданно наткнулась на девчонку-подростка лет пятнадцати, с мечом и кинжалом за поясом и в клепаной кожаной броне, идущую навстречу с факелом в руке. От неожиданности Эльфея замерла: сколько она здесь ходит, никого раньше не встречала. Кто эта юная амазонка и откуда? Девица резко остановилась, изменившись в лице.

– Ты кто такая?! Откуда ты здесь взялась?! А ну говори! – потребовала она.

– С какой стати? – холодно спросила Эльфея, сложив руки на груди. – Это не твоя пещера. И кто ты такая, чтобы требовать с меня ответа?

– Я – Валиа! – гордо выпрямилась она. – И это моя пещера!

– С каких это пор? – прищурилась Эльфея, смерив её взглядом. Броня болтается на тощей фигурке, оружие велико для её роста и бьёт по ногам; а высокомерные замашки в сочетании с угловатыми подростковыми чертами смотрятся нелепо. Хотя ей самой, наверное, кажется, что выглядит величественно. Эльфее стало смешно, и она чуть не прыснула, когда девица ещё более высокомерно и пафосно заявила:

– С тех пор, как я пришла сюда жить!

– И что же, жилья получше не нашлось? – весело поинтересовалась Эльфея.

– Нет! – выпалила Валиа, не подумав, и тут же спохватилась. – То есть я… я сама пришла сюда жить!

– Зачем? – принцессе становилось всё более интересно это недоразумение в броне.

– Зачем… – девица растерялась и через паузу невпопад заявила. – Потому что мы – борцы за справедливость!

– Кто это «мы»?

– Я и моя команда!

– И что, они все такие же придурки, как ты? Наверное, да. Иначе не согласились бы считать такую дуру главной.

– Поч-чему эт-то я дура? – совсем опешив, юная амазонка даже заикаться стала.

– Потому что не можешь толком ответить ни на один вопрос. По-моему, умом тут и не пахнет.

Девица побледнела, потом побагровела и яростно выпалила:

– Не задавай идиотских вопросов! Что тут непонятного? Я – Валиа, дочь дворянской крови!

– Дочь дворянской крови? – Эльфея не удержалась и всё-таки прыснула от смеха. – Как пафосно звучит! А попроще нельзя? Незаконнорожденная, да?

По тому, как Валиа вся пошла пятнами, принцесса поняла, что попала в точку.

– Ну и что?! Все равно дворянская кровь во мне есть – у меня янтарные глаза!

– И какого же рода ты будешь?

– Не знаю! Какая разница? А моя команда верит в меня! Мы боремся за справедливость! Помогаем бедным, наказываем виноватых, ищем пропавших и делаем другие добрые дела! Мы хотим изменить мир к лучшему!

– Понятно, – поскучнела Эльфея, тут же потеряв всякий интерес. – Подростки трудного возраста от скуки и однообразия жизни решили поиграть в героев. А ты ещё играешь и в собственные дворянские владения. Ваши семьи хоть в курсе ваших выкрутасов? Или вы – герои в масках, и даже ваши родители не в курсе, во что их детки играют?

– Мы не играем! – возмутилась Валиа.

– Конечно, конечно… только мне пора. Ваши игры не новы и скучны, я себе занятие поинтересней найду.

– Подожди! Ты не ответила, кто ты? И как здесь оказалась?

– И не собираюсь. Если уж на то пошло, я имею на эту пещеру больше прав, чем ты – я здесь уже много лет почти каждый день хожу. Это не я перед тобой, а ты передо мной ответ держать должна. Но я уже всё узнала и ничего интересного не услышала – так что пока.

– Подожди… – совсем растерялась Валиа, но Эльфея уже закрылась магически, став невидимой и неощутимой, и скользнула мимо неё по тропинке.

– Что?.. Куда ты делась? Эй! – девушка завертелась на месте, пытаясь понять, куда исчезла эта непонятная девчонка, но магией она совсем не владела и ничего увидеть не смогла.

А Эльфея привычно шла по знакомому пути, не глядя по сторонам и задумавшись об этой странной и неожиданной встрече. До каких только причуд некоторые ни додумываются! Не отвлекаясь от размышлений, принцесса спустилась по крутой тропке из пещеры в Нижний Город, скрытой валунами и густыми зарослями у подножия скалы – и зашагала привычным путём. Вернули её к реальности громкие крики и столпотворение впереди. Уткнувшись в спины стоящих людей, Эльфея очнулась и огляделась.

– Интересный сегодня день: богат на события! – тихо сказала она, проталкиваясь в первые ряды. Люди, которых она раздвигала, недоумённо оглядывались и снова возвращались к зрелищу впереди. Судя по крикам, это был большой семейный скандал, вынесенный на люди. Протиснувшись вперёд, Эльфея разглядела, что кричит багровый от ярости мужчина, держа в руках орущего младенца, а рядом плачет женщина, пытаясь вырвать у него ребёнка.

– Как ты посмела спутаться с каким-то дворянином, да ещё рожать ему ублюдка?! Ш-шалава!

– Я не виновата. Это твой ребёнок, клянусь!

– Мой?! И это от меня у него синие глаза, да?! У меня карие глаза! А у тебя серые! Как это у нас мог родиться сын с синими глазами?! Какие ещё нужны доказательства?! Ты мне изменяла!

– Нет! Клянусь!

– Так я тебе и поверил! Тебя я, может быть, и не убью, а вот ублюдка этого растить не буду!

– Не забирай у меня сына… – простонала женщина, с рыданием оседая на мостовую.

– Это будет тебе кара за твои прегрешения! Я отдам его первому встречному, и пусть об этом ублюдке позаботится судьба. Кто хочет ребёнка? Дарю!

Толпа заволновалась и зашумела, но желающих не нашлось.

– Нет… – в отчаянии простонала женщина, цепляясь за мужа. Не слушая и отодрав её руки, он подошёл к толпе и собрался швырнуть ребёнка в гущу людей, чтобы кто-нибудь поймал. Но тут от общей массы отделился один мужчина в плаще и капюшоне, надвинутом на лицо, и тихо сказал:

– Отдай его мне.

Странным образом его услышали все, и толпа затихла.

– Тебе? – обернулся разгневанный муж. – Да, пожалуйста! – и вручил незнакомцу в плаще орущего младенца. – Забирай и делай, что хочешь! И чтобы я его больше не видел!

– Нет! – завопила женщина, бросаясь за ребёнком. Но муж залепил ей звонкую затрещину и поволок в дом.

– Молчи, женщина! Это твоё наказание. Будешь знать, как изменять мне! Теперь я запру тебя дома и за порог больше не выпущу.

Незнакомец в плаще тихонько покачал ребёнка, и малыш тут же успокоился. Потом он посмотрел вслед плачущей женщине и тихо-тихо сказал:

– Не беспокойся за мальчика, с ним всё будет хорошо.

Женщина тут же замолчала и изумлённо уставилась на незнакомца – будто услышала это утешение, хотя с такого расстояния это было невозможно. Муж затащил жену в дом, и дверь захлопнулась. Незнакомец медленно пошёл прочь по улице, укачивая ребёнка. Люди постояли ещё немного и стали расходиться, обсуждая случившееся, и что теперь будет с малышом.

Эльфея подумала и пошла следом за незнакомцем: очень ей интересно стало, что он с ребёнком делать будет. Она могла бы поклясться, что он маг. Но кто? Отец ребенка? Что-то ей везёт сегодня на незаконнорожденных детей дворян. День такой, что ли? Принцесса так задумалась, что налетела на какого-то прохожего. Но прежде, чем она успела извиниться, прохожий недоумённо огляделся:

– Что такое? Что это я на ровном месте стал спотыкаться? Вроде не пил…

И только тут Эльфея сообразила, что до сих пор невидима и неощутима для магии. Она так задумалась, что забыла снять с себя заклятье невидимости. Но теперь это к лучшему: она может проследить за незнакомцем и выяснить дальнейшую судьбу ребёнка. И помочь, если что.

Мужчина в плаще тем временем подошёл к одной таверне и вошёл внутрь. В это время дня она оказалась пуста. Хозяйка протирала столы и удивлённо вскинула глаза на неурочного посетителя.

– Здравствуй, хозяйка, – сказал он тихим приятным голосом. – Я слышал, вы с мужем мечтаете иметь детей, но своих у вас нет. А вот этот малыш только что остался сиротой. Не могли бы вы о нём позаботиться?

Женщина вытерла руки и подошла взглянуть. Младенец открыл глазки и заплакал.

– Ой, какой хорошенький! – всплеснула она руками, взяла малыша на руки и покачала. Он не хотел успокаиваться и жалобно хныкал. – Что же ты плачешь, маленький? Есть хочешь? – Женщина прошла на кухню, налила в чашку немного молока, макнула в него хлебный мякиш и дала ребёнку. Он пососал и затих. – Какой прелестный малыш. Неужели у него никого нет?

– Нет, – печально сказал незнакомец, тоже входя на кухню. – Он никому не нужен.

– Не может быть, что такая милая кроха никому не нужна!

– Может, он вам нужен?

– Я-то с радостью бы его взяла, – сказала женщина, с нежностью глядя на ребёнка. – Но нужно и мужа спросить, он сейчас придёт.

В подтверждение её слов из винного погреба поднялся хозяин, вытирая руки передником. Увидев ребёнка на руках у жены, он удивлённо воскликнул:

– Вот так сюрприз! Откуда?

– Этот мужчина принёс. Он говорит, что малыш остался сиротой и никому не нужен. И спрашивает, не могли бы мы о нём позаботиться?

– Ну, скоропалительно такие решения не принимаются. Сейчас не совсем подходящее время: сезон, много работы.

– Но что же с ним станет, если и мы от него откажемся? Он ведь погибнет! А мы давно хотели ребёнка. Ты только посмотри, какой он хорошенький!

Хозяин подошёл и посмотрел, с какой жадностью малыш присосался к хлебу с молоком. При этом у него было такое трогательное и жалостливое выражение личика, что прямо сердце щемило.

– Бедный малыш, – хозяин осторожно погладил его по головке. – Такой маленький и уже несчастный. Ладно, давай возьмём его. Будет у нас сын. Только как же мы его назовём?

– Назовите его Каленор, – сказал незнакомец в плаще. – Это светлое имя, оно с древнего языка переводится «светлый огонь», и пусть оно определит его судьбу. Он вырастет светлым и добрым, и будет гореть ярко, как пламя, и дарить тепло и свет всем вокруг себя.

– Хорошо, пусть будет Каленор, – согласился хозяин, с умилением глядя на маленькое чудо, появившееся в их доме. Хозяйка счастливо улыбалась, укачивая малыша.

Незнакомец тихонько вышел из кухни, дошёл до входной двери, оглянулся. Эльфея, стоявшая неподалёку, замерла и затаила дыхание. Он поглядел сквозь открытую дверь кухни на счастливых новоиспечённых родителей, поглощённых обретённым сыном, и тихо сказал:

– Пусть судьба сторицей возместит всё, что отняла у тебя, Каленор. Гори светло и ярко.

И незнакомец вышел. Эльфея посмотрела некоторое время на новую семью малыша, более счастливую, чем прежняя, и поспешила за незнакомцем. Но, выйдя из трактира, нигде его не обнаружила. То есть вообще нигде. Ни на одной из соседних улиц его не было, и в ближайшей округе его присутствия Эльфея не ощущала. Куда он мог так быстро деться? Точно маг. Но кто именно это был, оставалось только гадать. Сгорая от неудовлетворенного любопытства, Эльфея всё-таки вспомнила, куда она сначала собиралась, и, сняв заклятье невидимости, поспешила по своим делам…

***

– Ты – та самая девочка… – вспомнила, наконец, Валиа.

Но Эльфея, уже забыв про неё, уставилась на синеглазого мальчика, сидящего рядом с Гондом. По возрасту подходит, и имя то же. Сопоставив что-то, Эльфея перевела взгляд на Рика.

– Это ведь ты был? Я всё видела тогда, но только сейчас до меня дошло… Это ведь ты забрал несчастного малыша у разъярённого отца и отнёс приёмным родителям в трактир? И назвал его Каленором?

– Да, я. Но зачем ты при мальчике-то? Может, он не знает.

– Ой! – спохватилась Эльфея, но Каленор спокойно сказал:

– Всё в порядке, я давно знаю правду.

– Откуда?

– Догадался. Почувствовал.

– А ведь ты неплохо управляешься со своей магией, – проницательно сказала Эльфея. – Кто-нибудь учил?

– Нет. Само получается.

– Ясно. А ты не хотел увидеть своих настоящих родителей?

– Мои настоящие родители – те, кто растили и любили меня. Они очень хорошие. Даже теперь… даже под властью чар они добрые и заботятся обо мне. Насколько могут. Я их не брошу. Ведь кто ещё о них позаботится, кроме меня? А те, другие… они давно мертвы. Их убили семь лет назад, в тот день… Они возмущались против переворота – я слышал разговоры. И был у их дома – он с тех пор стоит пустой и заброшенный.

– Мне жаль… – тихо сказала Эльфея.

– Не надо. Я их не знал, – спокойно сказал мальчишка, пожав плечами. – И будь я с ними, тоже сейчас был бы мёртв. Наверное, судьба меня уберегла.

– Да уж… – сказала Эльфея, взглянув на Рика, и спросила: – Почему ты ему тогда помог?

– Потому что я всегда помогаю таким детям, – печально сказал Дракон. – Тем, кого успеваю найти. Судьба этого мальчика печальная, но нередкая. Сейчас всё чаше стали у родителей-немагов рождаться дети-маги, и измены тут совсем не причём. Такие дети рождались всегда, но раньше редко, а в последние лет двести всё чаще и чаще. Некоторых растят сами родители, но многих так же бросают, сославшись на измену, хотя измен не было и в помине. Просто сама земля Эльдананда и все люди на ней всё больше пропитываются магией – и всё чаще эта магия становится явной, из поколения в поколение проявляясь всё сильнее. Поэтому у обычных родителей стало рождаться много детей-магов, и не слабых магов. Этот мальчик Каленор такой. И эта девушка Валиа тоже. Я помню, что и её я когда-то пристраивал в приёмную семью.

– Значит, я не дочь дворянина? – растерянно спросила девушка.

– Нет, – тепло улыбнулся Рик. – А к сожалению или к счастью – решай сама.

– А учитель Нолен? – вдруг спросил Ранель. – Он тоже был из таких детей?

– Да. Ему я тоже когда-то помог, но ему не повезло. Приёмные родители от него тоже отказались. Потом вторые. Потом он не захотел больше идти ни в какую семью, боясь быть преданным снова. Тогда я свёл его с Гиланором, надеясь, что мудрый наставник позаботится о нём лучше, чем неудавшиеся родители. Так и получилось. Но его взрослая жизнь всё равно не сложилась.

– Несчастливая у него судьба… – печально сказал Маур.

– Несчастливая, – согласился Рик. – Но, к сожалению, нередкая. Почему-то люди не хотят понимать, что дети не виноваты в том, какими они рождаются.

– И многих ты спас? – спросила Эльфея.

– За тысячу-то лет? Многих, конечно. Но ещё больше не успел спасти. Страна большая, я не могу находиться одновременно во всех городах Эльдананда, а есть ещё посёлки и деревни. Кого успел – спас, а обо всех я просто не мог знать. И не мог успеть везде.

– Погодите-ка! – встрепенулась Валиа. – Что-то я не понимаю… Какие тысячу лет? Вам же всего двадцать пять лет! Может, чуть больше. А мне двадцать три! Как вы могли меня спасти?

– Внешность обманчива, – снисходительно улыбнулся Рик. – На самом деле мне одна тысяча тридцать один год.

У жителей пещеры глаза снова полезли на лоб. А Валиа поражённо спросила:

– Кто же вы?

– Он – Золотой Дракон, хранитель Эльдананда, – ответила за него Эльфея и рассмеялась при виде неописуемых выражений лиц присутствующих.

– А кто такая ты, Тари? – не утерпев, спросил Аннатар, устав ломать голову. – Почему ты сбегала из дворца по потайному ходу? И почему тебя должны были убить во дворце?

Эльфея перестала смеяться и спросила:

– А как же наше пари: догадаешь ли ты сам, кто я? Неужели сдаёшься?

– Сдаюсь. Согласен, что проиграл пари. Так кто ты?

– Может, скажешь ему, Гонд? – улыбнулась Эльфея.

– Эх ты, музыкант – тонкая душа, а проницательности ни на грош, – фыркнул стражник. – Вот я, грубый вояка, и то догадался. Перед тобой принцесса Эльфея, законная владычица Эльдананда.

– Принцесса… – Аннатар от изумления потерял дар речи. Гален тоже пораженно замер.

– Собственной персоной… – развела руками Эльфея с извиняющейся улыбкой.

– Принцесса… – прошептала Валиа. – А я так с ней разговаривала… – И, покраснев, девушка спрятала лицо в ладонях.

– Ну, ты же не знала, – снисходительно сказала Эльфея и вдруг проницательно спросила:

– Валиа – это же не твоё настоящее имя?

– Да, я сама его себе выбрала. А как ты… вы догадались, ваше высочество?

– Вот только не надо официальных обращений, – простонала Эльфея. – Терпеть не могу! И на «вы» разговаривать уже давно и прочно отвыкла. Можешь звать просто по имени. А как догадалась? Да очень просто. Это имя слишком… высокомерное и заносчивое. Так могут звать властную, тщеславную и безжалостную женщину, а не глупую девицу с замашками героини-воительницы.

– Почему это имя высокомерное и заносчивое? – опешила девушка, даже не обидевшись на «глупую девицу».

– Потому что с древнего языка переводится – «бездна могущества». Согласись, скромным это имя не назовёшь? Как тебя зовут на самом деле?

Но Валиа под впечатлением от перевода последнего вопроса не услышала. Ответил за неё Рик:

– Насколько я помню, приёмные родители назвали её Ита.

– Ну вот, хорошее имя! – обрадовалась Эльфея.

– Простое и глупое… – надулась девушка.

– Зря ты так. Это имя означает «искра». Меня тоже одно время «искрой» звали.

– Тоже Ита? – не поверила девушка.

– Нет, Тина. Но у этих имён значение одно и то же.

– И что хорошего в этом имени?

– Как что? С искры всё начинается, с неё раздувается пламя. И искра добра, надежды и тепла значит не так уж мало, если при желании из неё можно раздуть большой огонь.

– Всё равно глупое имя, – упрямо сказала девушка.

– А ты предпочитаешь быть «бездной могущества»? Эх ты, дурочка… Твоя большая беда в том, что ты всё время пытаешься прыгнуть выше собственной головы. До добра это никогда не доводит! Нужно делать то, что в твоих силах, и стремиться к тому, что ты в состоянии осуществить. А пытаться строить из себя бог весть что – какую-то супер-героиню – и постоянно стремиться сделать больше, чем ты в состоянии… это полная глупость! Ну, воображала ты себя дочерью дворянина и ещё бог весть кем, оружием всю себя увешала – и что? Ни сражаться толком не научилась, ни магией своей пользоваться! Вон Каленор никого из себя не изображает, а магией прекрасно владеет. Так кто выбрал более правильный путь? Своими непомерными амбициями и замашками ты только обратного эффекта добилась: стала меньше, чем могла бы быть, будь ты нормальной девушкой. Лучше бы ты была «искрой». Может, тогда ты не была бы такой идиоткой и не сгубила бы столько людей, в том числе почти всю твою команду.

Валиа разгневанно вскочила, открыла рот… потом села обратно и уткнулась в колени, спрятав лицо. Её плечи вздрагивали от тихих рыданий.

Глава 23. Когда победы недостаточно - 2

Валиа разгневанно вскочила, открыла рот… потом села обратно и уткнулась в колени, спрятав лицо. Её плечи вздрагивали от тихих рыданий.

– Так что у вас тут случилось, Гонд? – спросила Эльфея, отвернувшись от девушки.

– Мы пытались как-то бороться… ну, с тем, что происходит… с узурпаторами. Но мы мало что могли. Сама видишь, кто здесь: женщины, дети, старики, практически никто не умеет сражаться. Мужчин было мало, а теперь практически не осталось. Но мы всё равно пытались что-то сделать. Помогали людям – тем, которые нормальные. Убивали гвардейцев, если удавалось застать их в небольшом количестве – обычно они целыми отрядами ходят. Сидеть сложа руки мы не могли и не хотели, а уйти… это не так-то просто. Из города практически никого не выпускают, кроме войск и гвардии. Да и не хочется бросать здесь тех, кто не может уйти – таких, как Гален и Каленор – они не хотят бросать свои семьи. Вот так… А вчера мы наткнулись на нескольких гвардейцев: решили их убрать, пока их немного – но это оказалась ловушка. Только мы к ним подошли, на нас ещё два отряда набросились. Мы могли уйти, пока они все пути отступления не перекрыли, но эта… амазонка бросилась на них с оружием: мс-стить, ч-чтоб её! – скрипнул зубами Гонд. – Пока мы её оттаскивали, нас окружили, и идти стало некуда. Пришлось отбиваться. Но гвардейцы старались захватить нас живыми, только поэтому мы все там не полегли. Троих всё-таки убили, а Ронда и Гаэра скрутили. Вырваться удалось только мне, этой дуре-девице и Галену. Мы пробились к реке, благо рядом была, и ушли под водой. Потом мне очень хотелось – еле удержался! – снять с этой амазонки штаны и выпороть ремнём как следует, чтобы дурь из башки повыбить! Чтобы думала в следующий раз… – Гонд задохнулся от гнева и умолк. Потом вздохнул. – Как было легко с тобой, Тари! Такая умница была! Всё понимала с полуслова, никаких глупостей не совершала, хоть и младше гораздо была. Просто чудо, а не ученица!

– Подожди, – встрепенулась Эльфея. – Если я правильно тебя поняла, то Ронд и Гаэр сейчас живые в плену у Морены?

– Если их ещё не убили, – горько сказал Гонд.

– Уходим немедленно! – вскочила Эльфея, резко посерьёзнев.

– В чём дело? – удивлённо поднялся Гонд.

– Го-онд… – простонала принцесса. – Ты же старый вояка с большим стажем! Что ж ты не понимаешь, что живые пленники – это, прежде всего, ценные сведения о враге! Морена уже знает об этом убежище и скоро здесь будут её гвардейцы, если уже не идут! Уходим немедленно, пока не поздно!

– Ронд и Гаэр никогда нас не выдадут! – потемнел Гонд. – Даже под пытками!

– Гонд, твоя вера в своих людей похвальна, но это не имеет значения! Морене не нужны пытки! Она вытянет всю информацию напрямую из их мозга! Зря, что ли, она – демон и подчинила своими чёрными чарами весь Эльдананд?! Её власть над разумом огромна!

– Это правда, – тихо сказал Каленор. – От неё тянутся чёрные нити ко всем людям во дворце и в городе и ко всем её воинам, кроме гвардейцев. Я видел. Только к нам таких нитей нет. А она вся внутри чёрная и от неё веет смертельным холодом. Я никогда к ней близко не подходил – страшно…

– Так вот кто виновник всего этого кошмара… – потемнел лицом Гонд. – Мы с тобой, Тари! Убивать эту тварь!

– Это опасно.

– Плевать! За тобой, Тари, я пойду куда угодно, хоть на тот свет!

– На тот свет я не тороплюсь, – усмехнулась Эльфея. – Я ещё пожить хочу. Пошли быст… поздно…

Их настиг страшный удар. Не физический, а магический. Сознание у всех потемнело, чёрная удушающая туча давила на мозг, гася мысли. Всё попадали на колени, пытаясь сопротивляться. Достаточно хорошо это удавалось Эльфее, Рику, Ранелю и Каленору. А также Шону и Амарину, на которых были браслеты-талисманы. Остальным, даже магам, пришлось совсем туго. А сильней всего пострадали посол с помощником, на этот раз молитвы их не спасли. Эльфея увидела, как начали меняться их лица, становясь пустыми и безучастными, как они начали доставать оружие, и быстро подлетела к ним. Исхитрилась обоих сразу схватить за запястья, сосредоточилась и… на руках Харата и Низара появились золотые браслеты. Они сразу обмякли и повалились на пол, оживая на глазах. А Эльфея повернулась к Рику, и, встретившись глазами, они сразу поняли единственный способ спасти всех. Одновременно вскинули руки, накрывая всех двойным куполом защиты.

Сколько длилось это противоборство двух сил, никто не знал, но вдруг всё кончилось. Чёрная туча пропала, и люди вздохнули с облегчением, переводя дух.

– Прицельный удар… – прошептала Эльфея. – Она знала, куда била. И возможно знала, в кого. Уходим, быстро!

– Обратно? – спросил Аратан.

– Нет! Во дворец!

– Но если она всё знает – нас ждут, и ничего не выйдет!

– Всё она знать не может! В любом случае возвращаться нельзя. Другого такого шанса может не быть. В другой раз нам не позволят подобраться так близко! Время работает на неё и против нас. Мы не можем повернуть, когда почти у цели! Я чувствую: надо идти!

– Но на лагерь, возможно, тоже пришёлся такой удар! – с болью сказал Аратан, вспомнив Эльду.

– Они пока под защитой! Ещё пару таких ударов она выдержит! Вот именно сейчас, пока защита ещё держится, и нужно добраться до Морены! Если мы её убьём, все будут в безопасности: и повстанцы в лагере, и жители в городе, и вся остальная страна. Чем дольше мы медлим, тем меньше у нас шансов!

Несколько мгновений Аратан мучительно колебался, потом решился:

– Хорошо, – и бросился из пещеры к реке. Эльфея бросилась тоже, остальные следом.

– А как быть с женщинами и детьми? – на бегу спросил Гонд. – Тоже тащить их во дворец? Они не умеют сражаться.

– Пусть идут вдоль реки по тропинке в другую сторону, прочь из города. Там лагерь повстанцев, хорошо защищённый. Пусть укроются там.

– Хорошо, – Гонд приотстал, чтобы раздать своим подопечным указания.

В итоге к первоначальному отряду из двадцати одного человека (плюс Рик) присоединились Гонд, Гален, Аннатар (хоть и не умеющий толком сражаться, только с кинжалом), посол Харат с помощником, Валиа и Каленор, которого никто не стал отговаривать. Они пробежали немного по тропинке вдоль реки в сторону Нижнего Города. Здесь стена пещеры стала очень рельефной, изрезанной многочисленными трещинами и кавернами. Скользнув за выступ скалы в глубине тёмной каверны, где всё тонуло в полном мраке, Эльфея пропала. Остальные последовали за ней и обнаружили узкий проход, совершенно невидный с тропинки.

– Теперь понятно, почему мы его найти не могли, – проворчал Гонд, протискиваясь в узкий для его массивной фигуры проход. – Разве в таком хаосе трещин заметишь…

– Осторожно, здесь лестница! – донёсся крик Эльфеи откуда-то сверху. И почти сразу глухой стук, и короткое ругательство – кто-то в темноте врезался в стену. Пока сидели в пещере у костра, маги погасили свои светляки. Теперь пришлось создать снова. В неярком свете огненных шариков разглядели крутую винтовую лестницу и бросились вверх. Подниматься пришлось долго: на высоту обрыва между Верхним и Нижним Городом. На самом верху оказалась небольшая площадка. Добравшись до неё, друзья осели на пол, тяжело переводя дух. Хуже всего перенесли эту бешеную гонку наименее тренированные члены отряда: Фейти, Анора и Нинэль. Анора вообще позеленела и в изнеможении сползла по стене. Рин с тревогой присел рядом. А вот Рик совсем не запыхался – летел что ли? Поглядев на Анору, он подошёл к ней и проделал тот же жест, снимая дурноту. Ей сразу полегчало, и Рин с благодарностью посмотрел на Дракона.

Эльфея, отдышавшись, спросила:

– Каленор, ты случаем не знаешь, где сейчас может быть Морена? Если ты часто бывал во дворце, может, слышал о её привычках?

– Обычно ночью запирается кабинете: никто не знает, что она там делает, но в спальне почти никогда не спит. Король, то есть узурпатор, там всегда спит один. Никто не уверен, спит ли она вообще, потому что и днём она занимается делами, но уже открыто. А в кабинет она никого не пускает, он всё время заперт. Только герцог Ангрен там бывал, когда приезжал в столицу. И вот в его спальне она частенько спала.

При этих словах Эсфиль побледнела. А Эльфея решительно сказала, выпрямляясь:

– Значит, идём в кабинет! Если её там и не окажется, думаю, что-нибудь интересное мы всё равно найдём. И расколотим плоды её трудов. Пошли.

Эльфея быстро зашагала по потайным коридорам, поднимаясь по узким лесенкам и сворачивая в нужную сторону, – она знала всю систему потайных ходов наизусть. Остальные старались не отставать. Из-за узости проходов приходилось идти цепочкой по одному, и отряд растянулся на большое расстояние. Скоро они подошли к потайной дверце в кабинет. Эльфея прислушалась: было тихо. И магией присутствия Морены не ощущалось. Либо она хорошо закрылась от обнаружения, либо её тут нет. Эльфея осторожно приоткрыла дверцу и выглянула в кабинет. Потом разочарованно распахнула дверь и вошла внутрь. Морены не было.

Кабинет просто потрясал своим мрачным видом. Все стены и мебель задрапированы чёрной тканью, окно завешено плотной шторой. Выглянув за неё, Эльфея увидела: уже занимается заря. В кабинете же единственным освещением служат толстые чёрные свечи, догорающие на столе. На полу вычерчены странные знаки чем-то багровым и липким. Рядом стоит плошка с остатками той же жидкости и с перепачканной кистью. Эльфея осторожно её понюхала и сморщилась от отвращения: кровь! И лучше не думать, чья! Стол заставлен странными предметами, но они не походят на тёмные артефакты – скорее на приспособления для их изготовления. И никаких следов того, что ими могло быть сделано. Вообще ничего сколько-нибудь ценного не наблюдалось.

Вдруг Анора издала сдавленный возглас и отшатнулась от маленького столика в углу кабинета. И с таким видом, будто сейчас стошнит. Остальные подошли поближе посмотреть. Анора резко отвернулась, нашла взглядом Рина и бросилась к нему, спрятав лицо у него на груди. Он обнял жену, мрачно глядя на столик. У многих лица побледнели от представшего зрелища, а Нинэль позеленела и сделала глотательное движение, стараясь удержать в желудке то, что просилось наружу. Весь столик залит кровью, косые брызги на стенах и на книжном шкафу рядом, а на краю столешницы – кривой окровавленный нож. Всё выглядит так, будто на этом столике кого-то прирезали, а потом собрали кровь в чашу.

– Чёрное жертвоприношение… – потемнел господин Харат. – Это обитель демона…

– Это точно! – мрачно сказала Эльфея, сжав кулаки.

– А меня больше беспокоит другое… – тихо сказал Рик, прислушиваясь к своим ощущениям. – Куда подевались магические предметы, изготовленные здесь совсем недавно? Мне это не нравится. Очень не нравится! – он всё больше мрачнел.

– Может, она с ними сбежала? – предположил Алдарон.

– Нет! – покачала головой Эльфея. – Зачем ей сбегать? Сила на её стороне. К тому же я чувствую: она где-то рядом. Но где, не могу определить. Закрылась от нас, зар-раза.

– А какие рядом комнаты? – спросил Рик. – Где она может быть?

– Рядом библиотека, спальня… так… так… на этом этаже ничего такого. А вот этажом ниже… Ну конечно! Тронный зал! Там всё началось, и последнее представление Морена решила устроить тоже там! Любит дешёвые эффекты, стерва!

– Как бы эти дешёвые эффекты дорого нам не обошлись… – мрачно сказал Рик.

– Там видно будет! – отмахнулась Эльфея. – Будем решать проблемы по мере их поступления. На данный момент самая большая наша проблема – это Морена.

– А если у неё есть сюрпризы для нас?

– Нельзя быть готовыми ко всему. Мы всё равно никак не можем узнать её планы и задумки. Что прикажешь делать? Сидеть здесь и ломать голову? Вряд ли это поможет. И не такая она дура, чтобы вести дневник с подробным изложением своих секретов. У тебя есть идеи, как ещё можно узнать, что она задумала? Нет? Тогда какой смысл здесь сидеть?

– Ладно, пошли, – мрачно сказал Рик. – Но мне это не нравится. Сюрпризы будут!

– Тогда будем помнить, что надо ждать подвоха, – пожала плечами Эльфея и направилась к двери. Не к потайной, а к обычной, в коридор. – Так быстрее, – пояснила она. – По потайным ходам слишком большой крюк надо делать, и быстро там не пройдёшь.

Они осторожно вышли в коридор, огляделись – он оказался подозрительно пуст – и зашагали в конец коридора к лестнице. Но только успели пройти несколько шагов, как навстречу поднялся большой отряд гвардейцев.

– Ну вот… – разочарованно вздохнула Эльфея. – Быстро не пройти, можно было и не надеяться. Пошли другой дорогой.

Они повернули в обратную сторону, но тут Амарин застыл и поражённо прошептал:

– Амариль… Нет…

– Что такое? – обернулась принцесса.

– Мой брат… среди них…

Эльфея взглянула на неотвратимо приближающихся гвардейцев:

– Ты уверен?

– Да.

– Тогда мне жаль, Амарин, но твоего брата уже нельзя спасти.

– Почему?! Ведь есть браслет! Если я его надену…

– Гвардейцам этот браслет помочь уже не в состоянии. Этот браслет отражает чёрные чары, защищая разум человека, и не давая им управлять. А гвардейцы… ими уже никто не управляет. Они полностью изменены, исковерканы внутри чёрной силой и уже НЕ люди. Так что, если ты и наденешь на него браслет, эффекта не будет. Твоего брата уже не спасти, Амарин. Мне очень жаль. Ты и сам был недалёк от того, чтобы стать таким же.

– Нет. Я не могу с этим смириться. Я НЕ ХОЧУ с этим мириться! Вы сами сказали, ваше высочество, что у меня есть два пути: либо принимать удары судьбы и плыть по течению, либо не смиряться и бороться. Я выбираю второе – я буду бороться! Даже если уже ничего нельзя сделать, и ничто не поможет – я всё равно должен попытаться! Или никогда себе не прощу, что сдался…

– Что ж… – печально вздохнула Эльфея. – Как хочешь. Но нам нужно идти.

– Идите, – сказал Гонд. – А мы ему поможем.

– Гонд…

– Там, как я понял, ожидается больше магическая битва, чем оружная, – усмехнулся бывалый стражник. – Так что мы – не маги – там вам не помощники. А здесь другое дело: противник реальный и осязаемый. Поэтому вы идите, а мы поможем этому парню. Я не хочу, чтобы снова повторилась история с Дином.

– Будьте осторожны, – печально кивнула Эльфея и помчалась по коридору в другую сторону. Маги побежали за ней, в том числе и Каленор. Эстела тоже бросилась за ними. А Валиа заколебалась, не зная: идти или остаться – и здесь и там она мало нужна.

– Иди, – махнул ей Гонд. – Сражаться ты всё равно толком не научилась, а в нешироком коридоре и несколько человек управятся. Большим количеством мы только мешаться друг другу будем. Иди с магами.

– Но я же не умею… – заикнулась девушка.

– Припрёт – научишься, – отмахнулся Гонд, поворачиваясь к приблизившимся гвардейцам.

Валиа ещё секунду поколебалась и бросилась догонять магов. Посол с помощником, подумав, тоже ушли следом за ними. В итоге перед гвардейцами остались Амарин, Гонд, Хант, Гален, Шон и Эарнит. Маур, Аннатар и Амбарион, как не очень умелые воины, стояли позади. А ещё дальше за их спинами прижалась к стене коридора Фейти: ей было страшно, и она не понимала, зачем увязалась за всеми.

– Который твой брат? – спросил Гонд Амарина, доставая два длинных меча, и глядя на подошедших уже совсем близко гвардейцев.

– Вон тот слева, со светлыми волосами.

– Вижу. Значит так, задача проста: не трогаем этого, остальных убиваем. Потом скрутим его, а дальше разберёмся. Всё ясно? Вперёд…

И они схлестнулись с гвардейцами, пытаясь оттеснить в сторонку светловолосого парня, на которого указал Амарин, и при этом не задеть его. Гвардейцев оказалось десятка три, но Гонд, Хант и Шон являлись превосходными воинами, хоть и разных стилей, и стоили многих. Поэтому, когда с некоторым трудом всё же удалось отделить Амариля от остальных, Гонд с Хантом и Шоном остались добивать остальных гвардейцев (уже изрядно прореженных), а Маур, Эарнит, Гален, Амбарион и Аннатар вместе навалились на парня, обезоружили его и скрутили, удерживая на полу лицом в ковровую дорожку. Амарин подскочил к брату и с некоторым трудом – тот отчаянно вырывался – надел на него браслет. То, что случилось потом, не ожидал никто. Парень сильно забился в конвульсиях и, вырвавшись, покатился по полу, хрипя и задыхаясь. Его попытались поймать и удержать, но это удалось не сразу. Наконец, его прижали к полу, держа за руки и за ноги, но он продолжал сильно биться и хрипеть. Амарин прижал брата за плечи и кричал ему в лицо:

– Амариль, очнись! Это я, Амарин – твой брат! Амариль, ты слышишь меня? Ответь!

Но Амариль только бился в судорогах, не видя и не слыша ничего вокруг.

– Смотри! – воскликнул Маур, державший парня за руку с браслетом. – Вот в чём причина!

Браслет ярко светится, но не наружу, а как бы внутрь. Словно струящийся из браслета свет впитывался в кожу, вливаясь в парня.

– Что происходит? – в ужасе прошептал Амарин. – Что браслет с ним делает?

– Наверное, напитывает его светом, – предположил Маур. – А так как твоим братом завладела тьма, то Свет и Тьма борются внутри него, причиняя страдания.

– И что теперь? Свет победит? – с надеждой спросил Амарин, посмотрев на Маура мокрыми глазами.

– Не знаю. Возможно. Если он эту битву вообще переживёт…

Гонд, Хант и Шон добили остальных гвардейцев и подошли помочь. Но помощь уже не понадобилась. Амариль затих, перестав биться, но его дыхание становилось всё слабее. На мгновение его глаза стали совсем чёрными, даже белки, но потом эта чернота медленно растаяла – и глаза вновь стали светло-голубыми. Однако тут же закрылись, и парнишка перестал дышать.

– Нет! – крикнул Амарин, встряхнув брата, словно надеялся разбудить. Но Шон резко отодвинул его в сторону и принялся быстро нажимать пальцами в разные точки на теле парня.

– Что ты делаешь?! – воскликнул Амарин.

– Спасаю ему жизнь, – буркнул Шон, не отвлекаясь от своего занятия. Потом содрал с парнишки броню и стал делать массаж сердца и искусственное дыхание. Через минуту Амариль судорожно вздохнул и закашлялся, потом открыл глаза.

– Амариль! – радостно завопил его брат, подскакивая к нему. Но парень повёл вокруг неосмысленным взглядом и равнодушно посмотрел на брата.

– Ты меня узнаёшь, братишка? – с надеждой спросил Амарин.

Амариль ничего не сказал и никак не отреагировал, так же равнодушно оглядел остальных и закрыл глаза. Радость Амарина погасла, как залитый водой костёр. Маур тихо сказал:

– Выжить-то он выжил, но даром это для него не прошло. Боюсь, прежним он уже не будет.

– Всё равно он – мой брат, – упрямо сказал Амарин, сжав кулаки.

– Конечно, никто и не спорит, – похлопал его по плечу Гонд. – Только что нам теперь делать?

– Вы идите к остальным, – глухо сказал он. – А я останусь с братом.

– Ладно, только не посреди коридора. Наверное, здесь найдётся комната, которая запирается изнутри… – Гонд оглядел близлежащие двери.

Они быстро нашли подходящую комнату – чью-то спальню – и помогли Амарину перенести брата на кровать, потом оставили их там и собрались пойти к остальным. Но тут Гонд остановился и спросил:

– А куда идти-то? Мы дворца не знаем. Как мы их найдём?

– Я знаю дворец, – вдруг сказала Фейти.

Все удивлённо посмотрели на неё.

– Что вы так смотрите? Вся моя семья работала здесь, и я иногда им помогала.

– Тогда веди, – предложил Гонд.

– А мы какой дорогой пойдём: вслед за ними или короткой?

– А короткая – это какая?

– До Тронного зала быстрей будет оттуда, – и Фейти указала в конец коридора, усеянный трупами, и лестницу в конце. – Если только там ещё гвардейцев нет…

– Появятся – убьём! – решил Гонд. – Пошли короткой. Появимся на поле боя с другой стороны – может, и мы на что-то сгодимся.

И они отправились на помощь остальным.

Глава 23. Когда победы недостаточно - 3

…Чуть раньше…

Эльфея бежала по коридору к другой лестнице, ведущей к боковой двери Тронного зала, и не могла отделаться от чувства, что это с ней уже было. История повторяется. Только теперь она не одна и знает, что её там ждёт. Точнее – КТО.

Слетев вниз по лестнице, Эльфея остановилась перевести дух и почувствовала, как из-за двери Тронного зала веет знакомым чёрным ветром – Морена там. И принцесса по наитию поняла, где именно она стоит: в парадных дверях, как и семь лет назад. Морена зачем-то повторяла детали событий семилетней давности. Вопрос: зачем? Чтобы надавить на психику? Нет, это у неё не выйдет! Эльфея оглянулась на догнавших её друзей и решительно толкнула дверь Тронного зала. Они вошли внутрь и остановились рядом с троном. Последними вошли Харат с Низаром и Эстела и остановились в дверях, чтобы видеть происходящее, – помочь они вряд ли смогут.

– Вот мы снова и встретились! – довольно засмеялась Морена. Она стояла именно там, где предполагала Эльфея – в распахнутых дверях Тронного зала. За её спиной виднелась парадная лестница, по которой они сначала собирались спуститься. Всё пространство между лестницей и дверями занимали гвардейцы. Не меньше сотни. Впечатляющий фон для королевы. Её стройную фигуру выгодно подчёркивало роскошное фиолетовое бархатное платье с глубоким декольте, расшитое чёрным жемчугом, и пышная причёска – она выглядела, как юная кокетка, нарядившаяся для свидания. Зачем всё это? – недоумевала Эльфея.

– Как-то не верится, что она… – тихо сказал Аратан, а Алдарон уставился в вырез декольте.

Вот зачем этот маскарад, поняла Эльфея, помрачнев. С очаровательной женщиной трудно бороться. Значит, надо как-то заставить её принять свой настоящий облик. Только как?

– Какая приятная компания, – пленительно улыбнулась Морена. – Добро пожаловать ко мне в гости.

– Но вы же… – неуверенно начал Нэйтан.

– Я скучающая девушка, которой в последнее время так не хватает приличного общества. Поэтому вы так кстати: развлечёте меня. Ведь вы настоящие рыцари и не позволите красивой девушке скучать? – она обворожительно улыбнулась и хлопнула ресницами.

– Да, конечно… – хрипло согласился Алдарон, не спуская с неё глаз.

– И чем же мы тебя развлечём?! – вдруг гневно спросила Анора, заметив, что и Рин стал поддаваться чарам королевы. – Тем, что ты и нас прирежешь в своём кабинете, чтобы начертить нашей кровью на полу ещё какие-нибудь знаки?

Рин сразу очнулся и отвёл взгляд от Морены. Алдарон при воспоминании о зрелище в кабинете вздрогнул и растерянно захлопал глазами, не зная, что думать.

– Ну, кто сказал, что это я? – надула она губки. – Нечестно обвинять кого-то, не имея доказательств. Разве рыцари так поступают с женщиной?

– К чему этот спектакль? – мрачно спросил Рик.

– Кого я вижу?! – наигранно удивилась она. – Господин Хранитель собственной персоной! Наконец-то набрался храбрости встретиться со мной лицом к лицу? А то до сих пор только исподтишка мне в спину бил. Что, кишка тонка меня лично убить? Такую подмогу себе привёл!

– Не пытайся взять на «слабо». Я не юный дурачок, чтобы на это купиться – я прекрасно знаю твою силу. Лучше скажи, что за артефакты ты в своей лаборатории делала? По остаточным следам ясно, что они огромной мощи! Куда ты их дела?

– А ты догадайся! – насмешливо улыбнулась Морена, явно довольная собой.

Глаза Рика потемнели, из зелёных став тёмно-бирюзовыми.

– Не испепеляй меня взглядом, хранитель! – засмеялась она. – Не поможет! Что, переиграла я тебя? Врата в Эльдананде будут открыты!

– Нет! Я не позволю! – потемнел от гнева Рик.

– А что ты можешь сделать? – победно улыбнулась Морена. – Ты даже не знаешь: что и где искать! Ты слишком долго бездействовал, а я времени зря не теряла!

– Тогда мы просто убьём тебя, – решительно сказала Эльфея. – И всё закончится…

– Ты глупа и наивна, если думаешь, что моя смерть что-то решит. Это уже не имеет значения. Я выполнила свою миссию.

– Только не это… – побледнел Рик, потому что единственный понял, о чём речь.

Но Эльфея решительно шагнула вперёд и метнула в Морену мгновенно созданный шар света. Та легко его отразила и насмешливо сказала:

– Ты ничуть не изменилась, маленькая принцесса – так же наивна и глупа. Хотя и стала более смелой. Помнится, в последнюю нашу встречу ты дрожала от страха и умоляла не трогать тебя. Не помнишь? Я напомню… – голос Морены становился всё более тихим и вкрадчивым – гипнотизирующим, и при последних словах она вскинула руку и метнула в Эльфею призрачную паутинку, накрывшую её. Принцесса сильно покачнулась и упала на колени.

– Нет! – Ранель метнулся к жене и обнял её, закрывая собой.

– Этого я тебе не прощу… – угрожающе сказал Рик и мгновенно преобразился в Золотого Дракона. Посол с помощником изумлённо уставились на него. А глаза Эстелы заблестели: она уже успела забыть, как ОН прекрасен. В Тронном зале сразу стало тесно. А Дракон подался к Морене и выдохнул в неё струю пламени. Точнее казалось, что это яркое золотое пламя, а на самом деле – мощная струя магии, снесшая Морену в гущу её гвардейцев позади.

Но ничего этого Эльфея уже не видела и не слышала. Она провалилась в тёмный колодец похороненной памяти…

***

…Девочка очнулась и огляделась. Она находилась в какой-то тёмной пустой комнате с одной кроватью в углу. Где она? И… кто она? Слова всплывали с трудом. Она ничего не помнила. В душе пусто и холодно, а голова сильно болит и перевязана. Девочка сжалась на кровати в комок от страха. Сколько времени она здесь одна? Она не знает. Что ей делать? Девочка заплакала.

Дверь открылась, и вошла черноволосая молодая женщина. Девочка села и с надеждой посмотрела на вошедшую: может, она всё объяснит? Но женщина неприятно улыбнулась, оглядывая девочку, как мясник скот на убой. Девочка со страхом отодвинулась.

– Боишься? – усмехнулась женщина. – Правильно, бойся. Теперь я здесь главная! И что мне с тобой делать? Что молчишь?

– Кто я? – тихонько спросила девочка.

– Что? – удивилась женщина.

– Я ничего не помню. Кто я? И кто вы?

– Это что ещё за игры? – рассердилась она, придвигаясь. – Ты не зли меня, а то я тебя первой в ритуале использую!

– Пожалуйста, не надо! Не трогайте меня, умоляю! Я сделаю всё, что вы хотите! Только не трогайте меня, я боюсь… – девочка заплакала.

– Либо ты очень хорошая актриса, либо, в самом деле, потеряла память, – прищурилась черноволосая. – Но я знаю, как это проверить.

Она неприятно улыбнулась и начала трансформироваться…

Девочка в ужасе закричала, вжимаясь в угол. А над ней возвышалась уродливая тварь, ещё секунду назад бывшая женщиной: её фигура даже в полумраке комнаты выглядела отвратительно, волосы окутывали плечи облаком тьмы, тёмно-фиолетовые глаза обжигали яростным огнём, а нечеловеческий голос больно хлестал по ушам: «КТО ТЫ ТАКАЯ? ОТВЕЧАЙ!» Девочка зажала уши руками и закричала: «Не помню я! Клянусь, это правда! Я ничего не помню! Зачем вы меня мучаете?» – простонала она в отчаянии. Тогда «женщина» придвинулась ещё ближе, а девочка, разглядев в тусклой полосе света её отвратительную морду, закричала от ужаса и выставила вперёд руки, стремясь заслониться от этого кошмарного видения и умирая от страха. Тварь в недоумении остановилась, глядя на правую ладонь девчонки, и начала хохотать. И от этого хохота затряслись стены.

Девочка совсем сжалась, закрыв уши руками, зажмурившись и желая только одного: исчезнуть! Куда угодно, лишь бы не видеть эту кошмарную тварь.

– Что случилось? – послышался ещё один голос, странно знакомый и неприятный.

Женщина тут же замолчала и трансформировалась обратно, снова приняв человеческий облик. В комнату вошёл мужчина, светловолосый и черноглазый. Девочка с надеждой взглянула на него, но, увидев ненависть в его глазах, сникла, поняв, что и от него помощи не будет. Она сидела, сжавшись в углу, и слушала их разговор, совершенно ей непонятный.

– В чём дело? – снова спросил мужчина.

– Неожиданный сюрприз. Но он нам на руку.

– Что за сюрприз?

– Она потеряла память. Совершенно ничего не помнит, даже знак с её ладони исчез.

– Какая разница? Помнит, не помнит – прикончить её, и дело с концом!

– Какой ты недальновидный, дорогой. В таком состоянии она нам не опасна, и её можно использовать.

– Как?

– Пока не знаю, но придумаю. Этот неожиданный поворот открывает большой простор для хитрых комбинаций.

– Но ты не всех дворян убила. Когда они прознают, что девчонка жива, они попытаются её освободить и поднимут восстание.

– ЕСЛИ они узнают. А я позабочусь, чтобы не узнали. Но держать её здесь нельзя, ты прав. Надо её где-то спрятать.

– Где?

– Сейчас подумаю… Придумала! Если хочешь, чтобы что-то не нашли – спрячь у всех на виду! Под самым носом никто искать не додумается!

– Не понимаю.

– И не надо. Думать – это моя обязанность, дорогой. А твоя – хорошо исполнять.

– А если я с этим не согласен? – нахмурился он.

– И что ты со мной сделаешь? – вызывающе улыбнулась она, проведя языком по губам.

– Изнасилую, – усмехнулся он.

– Пошли в королевскую спальню. Там и выполнишь свою угрозу. Если получится…

– Нарываешься? Смотри, нарвёшься, – пригрозил он.

– Посмотрим, – усмехнулась она.

– А не боишься, что она все твои планы испортит?

– Нет. Теперь она ни на что не способна – тряпка.

– А если она кому-то расскажет?

– Кто ей поверит? А впрочем… она ничего не запомнит. Ты хочешь меня помнить? – обернулась она к девочке.

– Нет… – прошептала та в ужасе.

– Вот видишь? Она не хочет меня помнить и не запомнит, я об этом позабочусь. Пошли…

Девочка осталась одна в темноте. Страшно и одиноко. А на душе пусто и холодно. Она одна и никому не нужна. У неё нет друзей, только враги: этот страшный мужчина и ещё более страшная тварь в женском теле. Ей никто не поможет. Девочка заплакала. Страшно. Тоскливо. Одиноко… Темно… Темнота вползала в душу, отнимая надежду…

И вдруг… Она вскинула голову. Эхо голоса издалека. Кто-то звал её, очень далеко и тихо. А может, и не её? Снова голос, чуть громче. Она прислушалась, пытаясь различить имя. Снова зов, ещё ближе. Тихое имя… Фея… Фея? Это я? Разве это моё имя?.. Снова зов, громче: Фея!.. Да, это я. Но кто зовёт? Она напряглась, пытаясь вспомнить. Из памяти медленно всплыли улыбающиеся синие глаза… Светлая улыбка… Губы… Руки… Тихий шёпот: Фея, любимая… Ранель… Рони! Эльфея вскочила и, закрыв глаза, рванулась на зов, ожидая, что сейчас врежется в стену…

***

…но никакой стены не оказалось. Она уткнулась в грудь Ранеля и расплакалась.

– Тихо! Тихо… – он крепко обнял её, гладя по волосам. – Всё хорошо, я с тобой. Я всегда буду с тобой. Ты никогда не будешь одна.

– Рони!

– Тихо. Я с тобой.

Друзья Эльфеи в растерянности смотрели на неё, чувствуя себя абсолютно бесполезными и беспомощными. Такой они свою принцессу ещё не видели: слабой женщиной, плачущей в объятиях любящего её сильного мужчины. Теперь они поняли, что и ей бывает нужна помощь и защита, и переглядывались растерянно и виновато. Морена у них на глазах что-то с ней сделала, а они не смогли ни защитить, ни помочь! На что они тогда годятся?

Эльфея, чуть успокоившись, через плечо Ранеля посмотрела, что происходит. Большая часть гвардейцев, не шевелясь, лежали на полу, непонятно: живые или мёртвые. Остальных разметало по стенам коридора. А Морена упрямо стояла на месте, отражая удары Дракона. От её блестящей внешности ничего не осталось. Платье разорвано, волосы растрепались, лицо исказила злобная гримаса. Рассвирепев, она крикнула:

– Всё, хватит! Игры кончились! Теперь вы все умрёте! – и начала трансформироваться.

При виде того, во что она превратилась, всех присутствующих, кроме гвардейцев и Дракона, затошнило от отвращения. Одна чешуя и шипастый хвост чего стоят, не говоря о прочих деталях. А уж уродливая морда, неестественно обрамлённая прежними чёрными волосами… фу-у…

Эта тварь вскинула передние конечности, и от неё стало быстро распространяться чёрное облако, прекрасно видимое всем магам. Дракон попробовал его отразить, выставив золотой щит, но напор тёмной силы стал слишком силён, и он медленно попятился назад, не в силах остановить этот поток мрака.

Эльфея решительно поднялась с колен, сказав:

– Надо ему помочь!

– Как это лучше сделать? – тоже поднялся Ранель.

– Объединяем наши силы!

Маги с готовностью выставили вперёд руки, готовясь нанести удар магией.

– Стоп! Стоп! – остановила их Эльфея. – Вы меня не поняли. Я не сказала: ударяем одновременно – это не поможет! Я сказала: объединяем наши силы – воедино, понятно? То есть в одну силу и соединяем её с силой Дракона.

– Каким образом? – спросил Рин.

– Через сеть Великих мечей: они связаны между собой и связаны с Драконом – он же их создал! Должно получиться. Давайте!

Маги сосредоточились, но требуемое получилось не сразу. Просто желания было мало. Только когда все их мысли сосредоточились на Эльфее, объединение получилось. Несмотря ни на что, она оставалась их лидером, их любимой принцессой, которую они готовы были защищать и за которой пошли бы куда угодно. Они направили свои силы к ней, и Эльфея собрала их воедино, как линза рассеянный поток света, переправив объединённую силу Дракону. Получился единый мощнейший поток, который разом снёс и чёрную тучу и саму Морену и впечатал её в лестницу. Она с трудом успела закрыться и отразить удар. Медленно поднялась и похромала обратно, спокойно говоря (и это спокойствие настораживало):

– Я вас недооценила, вы гораздо сильнее, чем я думала. Придётся перейти к крайним мерам.

Она неуловимым движением извлекла призрачный камень, сказала пару слов, и в камень тут же откуда-то сверху ударила огромная чёрная молния. Камень вспыхнул, и от него мгновенно плеснулась вперёд призрачная волна. Она разорвала объединение сил и заморозила всех присутствующих дворян и Дракона. Они не могли пошевелиться и воспользоваться магией.

«Вот и первый сюрприз. И, скорее всего, последний», – горько сказал Дракон Эльфее.

А Морена торжествующе улыбнулась, что в её теперешнем облике выглядело страшным оскалом, и сказала:

– Что, не ожидали? Вы тоже меня недооценили. Я же сказала, что эти семь лет даром не теряла. Однако ты, маленькая принцесса, меня удивила. Стала сильнее. Не только смогла вырваться из моего наваждения, но и объединила силы всех. Интересно, как ты смогла это сделать? И почему именно ты стала центром сил, а не Дракон? Неважно. Я убью тебя первой, и проблемы не будет.

Она стала собирать силы для направленного удара, призрачное сияние камня усиливалось. Однако в торжестве своём она забыла про простых смертных, а их, как известно, недооценивать тоже не стоит. Призрачная волна, заморозившая всех, не задела Валию и Каленора за троном и трёх людей в дверях, а также не пошла назад на лестницу. Поэтому произошли две помехи, которые испортили Морене все гениальные планы.

– Надо уничтожить камень в её руках… – прошептал Каленор Валии. – Помогай.

– Я не умею! – отчаянно шепнула девушка.

– Это не трудно. Просто пожелай очень-очень сильно и направь всё желание туда. Я всегда так делаю, и всё получается.

– У меня не получится!

– Как хочешь! – рассердился Каленор. – А я попробую. Может, выйдет…

Он зажмурился, сосредотачиваясь… Валиа поняла, что и он не уверен в успехе, но всё равно пытается помочь. И вспомнила, как Эльфея говорила: делай всё, что тебе по силам, и не прыгай выше собственной головы. Я смогу, я же маг! – решила она, закрыла глаза и сосредоточилась…

Тем временем Эльфея с отчаянием глядя, как Морена собирается её убить, заметила осторожное движение на лестнице. Она пригляделась и… Амбарион! Он стоял на лестнице и прицеливался, чтобы метнуть свой кинжал. Конечно же, он не расставался со своими любимыми кинжалами – единственным оружием, которым он владел просто виртуозно! И остальные стояли за его спиной с оружием наготове.

В следующее мгновение несколько событий произошли почти одновременно. Морена послала мощнейший сгусток тёмной магии в Эльфею. Амбарион метнул свой кинжал, но не пробил твёрдую броню демона, а только оцарапал. Однако она отвлеклась, оборачиваясь, и ослабила контроль над камнем. И в этот момент камень в её руках взорвался мелкими осколками, нанеся ей ещё несколько царапин. «Заморозка» пропала, и Эльфея вскинула руки перед собой, создавая защитный щит… Тёмный сгусток ударил в неё, отшвырнув назад и впечатав в трон. Принцесса медленно сползла на пол.

– Нет! – с криком Ранель метнулся к ней, но на полдороге замер, удивлённый.

Эльфея медленно подняла голову и нехорошо улыбнулась, в её глазах полыхнул холодный огонь. Она поднялась и медленно пошла к Морене, продолжая улыбаться. При этом с ней что-то происходило. Что-то странное. Она словно наливалась изнутри глубинным свечением. К тому времени, как Эльфея остановилась, она стала похожа на матовый стеклянный сосуд, наполненный ярким огнём.

Она вскинула руки, и с её ладоней в Морену ударил ослепительный луч света. Та попыталась выставить щит, но световой поток прошёл сквозь щит, словно его и не было, и воспламенил Морену. Она пыталась вырваться, но не могла. Свет сжигал её, и она корчилась в ослепительном пламени, не в силах ни вырваться, ни отразить удар. А с рук Эльфеи продолжал струиться ослепительный магический поток. Наконец, Морена в последних конвульсиях закричала:

– Я поняла, почему ты так сильна: в тебе кровь хранителей! Я совершила большую ошибку, оставив тебя в живых, когда ты была в полной моей власти. Надо было позволить ему тебя убить… – с этими последними словами демон рассыпался лоскутами тьмы, быстро растаявшими.

Эльфея медленно опустила руки, но светиться не перестала. Наоборот, её внутренне свечение всё усиливалось. Она стояла, закрыв глаза и покачиваясь.

– Что происходит? – испуганно спросила Анора. – Почему она…

Ответить ей никто не успел: Дракон, опять приняв человеческий облик, метнулся к Эльфее, встряхнул её за плечи и закричал:

– Эльфея, остановись! Ты подошла к своему пределу, не переходи его! Не переступай черту, слышишь?! Ты погубишь здесь всех! Вспомни их! Всех своих друзей, всех, кого ты любишь, – они все погибнут сейчас, если ты не остановишься! Ты же не хочешь этого? Не переходи предел! Тебе же есть ради чего и ради кого здесь оставаться! Вспомни!

Эльфея медленно открыла глаза, посмотрела на деда, потом обвела взглядом всех и согнулась от судороги, прошедшей по телу, пытаясь унять ту громадную бурю магии, которая бушевала сейчас внутри неё. Рик держал её за плечи и говорил одновременно вслух и мысленно, чтобы она точно его услышала:

«Держи. Держи её, не отпускай. Вот так. Меньше. Ещё меньше. Успокаивайся. Всё прошло, Морены больше нет. Такой громадной силы больше не надо. Отпусти её. Вот так. Тише. Ещё тише. Не убирай контроль! Сосредоточься! Ещё меньше. Вот так. Теперь легче?»

– Да… – выдохнула Эльфея, обмякая. Свечение пропало. У неё подогнулись ноги, и она упала бы на пол, если бы Ранель её не подхватил на руки. Он присел на ступеньку у подножия трона и усадил свою многострадальную жену на колени. Провёл рукой вдоль неё, проверяя магией, всё ли с ней в порядке. Вздохнул с облегчением:

– Вроде ничего страшного…

– Всё в порядке, – подтвердил Рик, тоже проверив её здоровье. – И с ней, и с детьми. Удар Морены она всё-таки успела отразить. А вот дальнейшее… боюсь, совсем без последствий это не пройдёт. Особенно для детей.

– А что это было? – спросила Анора.

– Эльфея проявила полную свою силу, всю свою магию – как вы видели, она просто огромна! Даже больше моей, – вздохнул Рик. – Но она подошла вплотную к последней черте, которую ни в коем случае нельзя переступать! Она едва не шагнула за грань… и напугала меня до смерти.

– И что было бы тогда? – тревожно спросила Анора. – Если бы она переступила…

– Тогда… тогда она уничтожила бы всю округу. Весь Эледлон, всех людей, нас и себя в том числе – тогда сейчас здесь была бы голая пустая равнина.

– Не может быть… – испуганно ахнула Анора, а остальные со смешанными чувствами смотрели на Эльфею. Она тихо сидела у Ранеля на коленях, устало уронив голову ему на плечо.

– Однако Морена за эти годы стала настолько сильна, – тихо добавил Дракон, – что только такого уровня сила и могла её уничтожить. Без этого мы бы не справились.

– А ты мог бы это сделать? – спросил Ранель.

– Осуждаешь меня? Не надо. Возможно, и смог бы, но не факт. Как я уже сказал, Эльфея сильнее меня. В любом случае, я не уверен, что отважился бы на это.

– Почему?

– Почему? Хороший вопрос. Эльфея, как ты себя чувствуешь?

– Ужасно, – пожаловалась она. – Как будто меня долго жевали, а потом выплюнули. Всё тело болит. И такая слабость.

Ранель сразу с тревогой потянулся её полечить, но Рик с усмешкой сказал:

– Не надо, это не поможет. Физически она здорова, ты же сам проверял. Это просто отдача от использования такого уровня магии. Это скоро пройдёт, максимум день-два, и она будет чувствовать себя отлично. Со мной так же было, когда я однажды достиг своего предела. Потом больше суток чувствовал себя, как слабый кутёнок, был абсолютно беспомощен. Вот с тех пор я больше и не рискую повторять сей печальный опыт. Эльфея, ты спрашивала меня, почему я не действую в полную силу. Теперь понимаешь?

– Ещё как! – простонала она. – Я тоже больше никогда не буду!

– И с нами тоже так будет, если мы применим все свои силы? – испуганно спросила Нинэль.

– Нет, – улыбнулся Рик. – У вас обычная магия, она никаких неприятностей вам не причиняет. У нас с Эльфеей магия другая.

– Какая дру… – спросить она не успела. Пространство вокруг словно скрутила судорога. Пол под ногами качнулся. Рик резко изменился в лице и простонал:

– Какой же я болван! Как я мог забыть? Трачу время на разговоры, когда надо действовать!

– Что случилось? – встрепенулась Эльфея.

– Морена создала Энергисты Тьмы – мощнейшие артефакты! И, скорее всего, разбросала их по замку, замаскировав под обычные предметы. Надо их немедленно найти и уничтожить! Иначе…

– Что?

– Иначе всё, что до сих пор вытворяла в Эльдананде Морена, покажется нам детской дракой в песочнице!

– Почему?

– Нет времени объяснять! Я и так много времени потерял, болван! Надо их немедленно найти!

– Как?

– От них веет мощнейшей чёрной силой, рядом с ними становится холодно. Их легко можно почувствовать. Проблема в том, что замок большой, и они могут быть, где угодно! Надо рассыпаться и обыскать весь дворец, все закоулки! НЕМЕДЛЕННО!

И такой страх был в его голосе, что все бросились из Тронного зала.

– Подождите! – крикнул он. – Ещё одно: их ни в коем случае нельзя уничтожать в одиночку! Только парами! Потому что когда разбиваешь Энергист, от него невозможно защититься! Высвобожденная сила ударяет по тому, кто его разрушил. Нужно, чтобы второй маг в момент удара отражал эту силу прочь! Конечно, геройская смерть хороша, но Энергистов может оказаться больше, чем магов. Поэтому разбейтесь на пары!

– Но нас – нечётное количество, – возразил Аратан.

– Ты считаешь только дворян, а есть ещё я. Есть Валиа с Каленором.

– Они не обучены.

– Ну и что? В них есть магия! И они нас всех спасли, если ты не забыл.

– Но мальчику всего восемь лет! Это опасно!

– Сейчас под угрозой судьба всей страны и всех жителей, а может быть, и всего мира! Лучше бы вспомнил, что и твоя Эльда в опасности. Если ты не веришь в мальчика, то я в него верю. Пойдёшь со мной, Светлый Огонь? – спросил Рик Каленора.

– Да, – ответил тот, ни секунды не колеблясь. Рик взял его за руку, и они выскочили из Тронного зала.

– Остальные разбились на пары, и тоже стали выбегать на поиски. Алдарон хотел пойти с Нинэль, но Индис их остановила:

– Нет, вы оба юные и неопытные, можете не справиться. Не хотелось бы, чтобы вы погибли в попытке доказать, что уже взрослые. Нинэль пойдёт со мной, – и Индис потащила девочку из зала. А Алдарон пошёл с Эсфиль.

В зале остались Ранель с Эльфеей и Валиа. А также Аратан, очнувшийся от своих переживаний и оставшийся без пары.

– Я ни на что не гожусь, – понурилась девушка.

– Значит, у нас много общего, – усмехнулась Эльфея, с трудом вставая. – Я сейчас тоже ни на что не гожусь. Но это ведь не повод бездействовать?

– Фея!

– Я знаю, Рони. От меня сейчас мало толку. Но я ещё в состоянии обнаруживать Энергисты и разрушать их, это не так трудно – одним импульсом. А ты будешь закрывать меня и отражать высвобожденную силу. Нельзя же сидеть сложа руки, когда весь мир рушится? Правда, Ита?

– Я… я смогу?

– Конечно, я в тебя верю. Ты же хотела быть героиней? Это твой шанс.

– Я не хочу больше быть героиней. Но я хочу помочь. Всем, что в моих силах.

– Тогда пошли, – мрачно сказал Аратан. – Я подскажу, что делать.

– Рони, помоги мне, а то я чувствую себя старухой, – Эльфея старалась улыбаться, но видно было, какие страдания причиняет ей каждое движение. У Ранеля больно сжалось сердце, и он решительно подхватил её на руки:

– Вот теперь пошли.

И они последними вышли из тронного зала. Гонд и остальные помочь в магических поисках ничем не могли, но они сейчас занимались тем, что им было вполне по силам: добивали оставшихся в коридоре гвардейцев, потому что и после смерти Морены те остались боеспособны и опасны. Эстела и посол с помощником взялись им помогать. Такой враг был им вполне понятен, в отличие от загадочных Энергистов.

***

Следующие несколько часов восемь пар магов обыскивали дворец сверху донизу, уничтожая Энергисты. На вид это оказывались обычные предметы: подсвечники, вазы, шкатулки и другие безобидные мелочи. Но от них веяло ледяным ветром чёрной магии, и они разлетались стеклянистыми осколками (независимо от того, какая вещь разбивалась) от одного магического удара. При этом в ударившего плескала такая огромная тёмная волна, что будь маги поодиночке, они точно все полегли бы. Отражать эту волну оказалось очень трудно – и эту роль взяли на себя более сильные и опытные маги в каждой паре. К тому же каждый Энергист охраняли гвардейцы, и приходилось сначала убивать их. Вот где пригодились изнурительные тренировки, на которых настаивала Эльфея! Потому что даже Аноре и Нинэль пришлось сражаться. С чем они неплохо справились, хотя от первого убитого обеих чуть не стошнило.

Когда дворец обыскали по второму разу и ничего больше не нашли, все снова собрались в Тронном зале. Гонд с компанией, уничтожившие гвардейцев, подтянулись тоже. За это время они успели найти и освободить Ронда и Гаэра (к счастью, живых и невредимых), которые сразу присоединились к ним. Войдя в Тронный зал и завидев Эльфею, два стражника изумлённо воскликнули:

– Тари!

– Привет… – вымученно улыбнулась она, чувствуя себя совсем разбитой, но старалась стойко держаться. – Теперь, наконец, можно отдохнуть.

– Ещё нет… – мрачно сказал Рик, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Что ещё? – страдальчески простонала принцесса.

– Ещё один Энергист остался. Я чувствую. И он где-то совсем близко, но не могу понять, где именно. Я уже осмотрел все предметы в зале – это не один из них. Но он очень близко! Словно под самым носом… где же он? – Рик тревожно оглядывался вокруг.

– Под самым носом… – задумчиво протянула Эльфея, и вдруг вспомнила, как в камень Морены ударила чёрная молния, как раз под самым её носом. Сверху. Эльфея подняла глаза и увидела на потолке хрустальную люстру. Она тут же подняла руку и метнула в люстру сгусток магии. Среагировать на этот спонтанный поступок успели только Ранель и Рик – они одновременно закрыли всех двойным щитом от плеснувшей сверху тёмной волны. Остальные понять ничего не успели, как всё уже кончилось.

– Ну, Эльфея!.. – свирепо сказал Рик. – Иногда тебя просто отшлёпать хочется! Ты меня когда-нибудь до седых волос доведёшь…

– Меня тоже… – мрачно сказал Ранель.

– Простите, – смущённо улыбнулась Эльфея. – Ну, теперь-то всё?

Рик прислушался к своим ощущениям и с облегчением вздохнул:

– Всё! Только остаточные следы тёмной магии, но они ещё долго рассеиваться будут: слишком много тёмной магии здесь повыплёскивалось сегодня.

– Теперь мои родители отомщены… – тихо сказала Эльфея.

– Теперь Эльдананд спасён! А возможно, и весь мир! – возразил Рик, устало опускаясь на ступеньку перед троном.

Глава 24. Время собирать камни - 1

Выдался один из тех редких дней, когда и король, и королева были свободны от повседневных дел и вместе с дочерью отправились гулять за город, в леса к востоку от Эледлона. Стоял погожий летний денёк, тёплый и солнечный. Порхали бабочки, пели птицы, суетились лесные зверюшки. Упоительно пахли нагретые травы на полянах и луговые цветы. Стояла такая благодать, что хотелось петь и смеяться. Эльфея бегала вокруг родителей, раскинув руки, со счастливым выражением лица, а они медленно шагали, наслаждаясь редкими минутами покоя.

– Какая красота! – улыбнулась Мелина. – В такие минуты мне хочется обнять весь мир и защитить, уберечь его от зла, бед и несчастий. Чтобы этот мир всегда оставался таким же светлым и прекрасным!

– Это только мечты, – улыбнулся Артин. – Боюсь, в этом мире есть вещи, от которых даже мы его защитить не в состоянии. Но я тебя понимаю, мне тоже этого хочется.

– А я смогу! – подбежала к ним Эльфея вприпрыжку. – Я защищу этот мир! От зла и от всего остального! Потому что я слишком люблю этот мир! Он прекрасен! И я никому не позволю его разрушить! – Эльфея закружилась на месте, раскинув руки.

– Идеалистка ты! – засмеялся король, поймав и прижав к себе дочь. – Вся в мать!

– Но я смогу!

– Конечно, сможешь. Мы в тебя верим! Такая удивительная и необыкновенная девчонка сможет всё!

– Ты смеёшься, – обиделась Эльфея.

– Ничуть. Ты очень сильная, и – кто знает? – может, когда-нибудь и правда спасёшь наш мир, – король с королевой улыбнулись ей и обняли свою ненаглядную дочку.

Эльфея крепко прижалась к отцу и матери и чувствовала себя в этот момент абсолютно счастливой.

***

– Фея, что с тобой? – с тревогой спросил Ранель.

– Всё в порядке… – сказала она, вытирая слёзы. – Просто маму с папой вспомнила. Они верили, что я способна спасти наш мир.

– И ты смогла, – улыбнулся Рик. – Ты его спасла.

– Все мы спасли, – возразила Эльфея. – Каждый в меру своих сил. А всё-таки что это за Энергисты были?

– Долго рассказывать. Не здесь же, стоя на ногах? Да и более неотложные дела есть. Надо сообщить повстанцам, что всё в порядке – они могут больше не прятаться и спокойно входить в город. Надо посмотреть, как там люди, освобождённые от чёрных чар, и наладить хоть какое-то управление. А долгий разговор в креслах у камина может немного подождать, пока мы с текущими делами разгребёмся.

– Опять что-то делать, – обречённо вздохнула Эльфея. – А я так устала.

– Тебе и не надо, – с улыбкой сказал Рик. – Иди, отсыпайся, мы сами справимся.

– Но…

– Иди, иди. Не всё же тебе одной командовать? Ранелю ты, надеюсь, доверяешь?

– Да.

– Вот он и управится пока без тебя. Всё равно ему скоро королём быть – пусть привыкает. А я слетаю к повстанцам: сначала в лагерь за городом, потом к горам в пещеры – расскажу им всё, заодно и посмотрю по дороге, как себя теперь люди чувствуют без чёрных чар. И как много предстоит работы, чтобы привести страну в порядок.

И Рик, превратившись в сокола, вылетел прочь. У посла и его помощника снова вытянулись лица. Эльфея взглянула на них и с усмешкой спросила:

– Ну и как вам наш «идол», господин Харат?

– Сложно сказать, – покачал головой посол. – Чувства непередаваемые.

– Но хотя бы злом вы его больше не считаете?

– Нет.

– И то хорошо. Пойду я, пожалуй. Надеюсь, Морена мою комнату не тронула.

Эльфея нетвёрдым шагом направилась к лестнице на второй этаж. Покачнулась. Ранель тут же поддержал её за талию:

– Я тебя провожу. Потом займусь делами.

Оставшиеся расслабились, отходя от напряжения этой безумной ночи и переводя дух. Только Каленор и Гален заторопились домой, чтобы посмотреть, как там их родные. Валиа, поколебавшись, тоже отправилась проведать своих приёмных родителей, от которых сбежала в пятнадцать лет, и с тех пор дома не была. Аннатар отправился с ней, надеясь как-нибудь помочь людям в городе, хотя бы своей музыкой – больше он ничего не умел. А Гонд с Рондом и Гаэром и Амбарион с Фейти отправились к Амарину, чтобы рассказать ему обо всём, что произошло, и помочь его брату, если это возможно.

Остальные устало опустились на пол, в данный момент желая только одного: покоя! Но вдруг Анора изменилась в лице и выбежала из Тронного зала. Рин бросился следом, но догнал её только в купальной комнате. Анору всё-таки стошнило, и она сидела на полу со страдальческим выражением лица, вытирая рот. Рин подошёл и поднял её с пола.

– Мне плохо, – тихо пожаловалась она. – Кажется, я беременна…

– Да я уж догадался – не дурак… – грустно усмехнулся Рин.

– Правда? – расстроилась Анора. – Это что, так заметно?

– Только слепой не увидит. По-моему, уже все догадались.

– Ну вот… – ещё больше расстроилась Анора. – Я что же, самая последняя это поняла? Какой позор!

– Не расстраивайся, может и не все. Может, ещё Нинэль и Алдарон не поняли.

– Хорошее утешение! – нервно хихикнула Анора. – Неужели, я на самом деле такая дурочка?

– Ты не дурочка, – вздохнул Рин, прижимая её к себе. – Ты просто…

– Кто? Наивная девчонка? Так и есть! Захотелось взрослой жизни, а сама ещё толком не повзрослела.

– Ты жалеешь, что так рано вступила во взрослую жизнь?

– Нет, не жалею. Но иногда мне ужасно стыдно за себя: как глупо я не понимаю очевидных вещей! Когда я, наконец, повзрослею?

– Не торопись. Просто оставайся сама собой. Я тебя такой и люблю, – тихо сказал Рин, уткнувшись лицом в её пушистые медно-рыжие волосы.

Анора замерла в его объятиях, чувствуя себя бессовестно счастливой. Неужели все беды, наконец-то, закончились?

***

Пока Эльфея отсыпалась почти двое суток, остальные очень много успели сделать. Бывшие повстанцы и люди в столице, не поддавшиеся чёрным чарам, взялись наводить порядок. Распоряжения отдавали князь Эльдир и Ранель и, в общем-то, неплохо справлялись. Но одурманенные люди, после исчезновения чар всё ещё не приходили в себя – они были как оглушённые: ничего не соображали и не могли действовать самостоятельно, о них приходилось заботиться.

Вернувшийся через сутки Рик посмотрел на то огромное количество людей, которых надо приводить в чувство и понял – это займёт месяцы. Значит, надо придумать другой способ. И он придумал: использовал сеть Великих мечей, чтобы воздействовать на всех людей сразу.

Господин Харат, глядя, как бесчувственные люди приходят в себя, начинают узнавать родных и плакать от облегчения, начал с благоговением смотреть на Дракона. Раньше он считал его идолом, но теперь готов был принять за бога.

К концу второго дня все люди в столице пришли в норму и начали наводить порядок в своих домах и в своей жизни. Только один человек в городе оставался безучастным – Амариль, бывший гвардеец, – даже магия Дракона ему помочь не могла. Но Амарин не оставлял его. Он переселился с братом в один из заброшенных домов, остававшихся пустыми годы после убийства хозяев, и пошёл работать в кузницу подмастерьем. На предложение Гонда присоединиться к стражникам отказался, сказав что военная стезя не привела ни к чему хорошему ни его, ни брата.

Зато пошёл в стражники Амбарион: кроме метания кинжалов он ничего не умел. Гонд принял его с радостью. Городская стража снова перешла ему в подчинение, но среди очнувшихся стражников не оказалось ни одного мастера метательного оружия, все погибли за семь лет. Поэтому Амбариона с радостью взяли инструктором. А что он с другим оружием не умеет толком обращаться – не беда! – со временем научится.

Хант со своими разведчиками на время тоже присоединились к стражникам, помогая наводить в городе порядок.

Каленор вернулся к родителям и был счастлив от того, что они стали живыми и жизнерадостными. Он их такими не помнил – ему был всего один годик, когда начали действовать чёрные чары. Валиа, теперь вернувшая себе прежнее имя Ита, помирилась с приёмными родителями и вернулась домой.

Аннатар снова стал играть на улице на своей флейте, теперь не только на Террасах, но и в других районах города, и толпы людей собирались его послушать. Им казалось, что эта светлая музыка смывает с их душ всё чёрное, что там накопилось, – они уходили обновлёнными, и кошмары последних лет стали отступать, давая дорогу лучшему будущему.

Жизнь начала потихоньку налаживаться.

Княгиня Эльвена, Анора и Эстела взялись наводить порядок во дворце, но в кабинет они боялись заходить. Рик взялся его очистить. Он заперся там на несколько часов и, когда вышел, был очень бледен, и его слегка пошатывало. Увидев это, Эстела впервые осмелилась проявить о нём заботу. Она подошла и провела ладонью по его щеке, с тревогой заглядывая в глаза. Задержав её руку в своей, Рик тепло улыбнулся, впервые чувствуя себя счастливым. А Эстела ощущала, что день ото дня у неё всё больше теплеет на сердце, и она начинает сдаваться этому странному мягкому человеку-дракону, который временами становится упрямей её. Но она уже почти готова смириться, что им суждено быть вместе.

Когда потом заглянули в кабинет, обнаружили, что он опустел – остались только голые стены и больше ничего. Все следы пребывания Морены оказались уничтожены. Но не все следы можно было уничтожить в душах людей. И некоторые прежними не стали: они не умели радоваться жизни как раньше.

Однако все без исключения испытали новый всплеск чувств. После освобождения от чёрных чар, их подавляющих, у людей заново всколыхнулись чувства и эмоции: как положительные, так и отрицательные – с новой силой. Но положительных всё-таки было больше. Весь город с радостью погрузился в обновлённые переживания. И повстанцев это тоже не миновало: то ли под действием всеобщей атмосферы, то ли от радости победы. Все влюблённые – и молодожёны, и неженатые, и женатые давно – старались не расставаться ни днём, ни ночью.

Поэтому, когда к вечеру второго дня Эльфея проснулась, она не узнала ни дворец, ни город вокруг. Но всё-таки первым, кого она увидела, оказался Ранель. Он сидел на краю кровати и с улыбкой смотрел на жену.

– Привет, – сонно улыбнулась она, потянувшись. – Уже утро?

– Уже вечер! – засмеялся он.

– Сколько же я спала?

– Два дня.

– Вот это я разоспалась!

– Ничего страшного, тебе полезно. Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно. Только есть зверски хочется.

– Тогда ты вовремя проснулась. Там все собираются садиться ужинать. Так сказать, маленький банкет в честь победы.

– И кто будет?

– Все наши, конечно (я имею в виду, кто ездил в Долину). Ещё Рик, твоя бабушка, мои родители, Маур, Шон, Эарнит, Эльда, Нара и посол с помощником.

– А остальные?

– Мы приглашали, но они отказались. Сказали, что неуютно будут чувствовать себя во дворце, потому что люди простые и манерам не обучены. А тебе просили передать, что если ты захочешь их увидеть, всегда можешь прийти к ним в гости – они будут рады.

– Ну вот, – вздохнула Эльфея, – стоило закончиться войне, как все друзья разбежались.

– Не все, – улыбнулся Ранель. – И не суди их строго, здесь не та обстановка, к которой они привыкли. И одно дело – общаться по-свойски с лидером сопротивления, и совсем другое – с королевой Эльдананда.

– Коронации ещё не было.

– Не важно, суть от этого не меняется.

– А мне так хотелось отпраздновать победу вместе со всеми друзьями, – снова вздохнула Эльфея.

– Кто тебе мешает? Отпразднуй сначала с нами, а потом… Я думаю, твои простые друзья не будут возражать, если ты нагрянешь к ним в гости инкогнито, чтобы попраздновать вместе немного.

– А ты меня отпустишь?

– Я? Да разве я смогу тебя удержать? Всё равно ведь сбежишь.

– Нет. Теперь ты можешь меня удержать, ты слишком важен для меня.

Ранель удивлённо замер, глядя в тревожно распахнутые глаза Эльфеи. Таких слов он от неё не ожидал. Потом провёл ладонью по её щеке и тихо сказал:

– Даже если могу, то не буду. Я ведь понимаю, что это очень важная часть твоей жизни, и так будет всегда. Если я стану тебя ограничивать и удерживать – скоро ты перестанешь быть той необыкновенной Феей, которую я полюбил, а я этого не хочу. Оставайся сама собой – самой необыкновенной девушкой в мире. Я не стану тебя удерживать. Только не забывай о наших малышах, им тоже нужна забота.

Эльфея всхлипнула и прижалась к Ранелю, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Ну что ты? – растерянно спросил он, обнимая жену. – Что ещё случилось?

– Ничего. Я так счастлива, что плакать хочется. И благодарю судьбу, что встретила тебя.

– А я благодарен ей за тебя.

Некоторое время они сидели, обнявшись и чувствуя, как больно щемит сердце от переполнявших чувств. Потом Ранель тихо спросил:

– Ну что, идём ужинать? А то всё без нас съедят.

– Идём. Сейчас, только приведу себя в порядок, – Эльфея выскользнула в купальную комнату и вернулась свежая, умытая и в том самом мерцающем золотистом платье. Она крутанулась на месте перед Ранелем (распущенные волосы взметнулись золотым ореолом) и улыбнулась:

– Ну, как?

– Ты красавица! – восхищённо выдохнул он.

Эльфея довольно улыбнулась, и они отправились в столовую, где накрыли большой стол на всех. Проходя по коридору к лестнице, Эльфея остановилась перед знакомым портретом и указала не него Ранелю:

– Узнаёшь?

– Мой отец?

– Да, в молодости. По этому портрету я тебя и узнала, ты на него сильно похож, да и меч тот же самый.

Ранель с минуту смотрел на него, потом они оправились дальше. По дороге он кратко пересказал Эльфее все последние события. Когда они спустились в столовую, все были уже там. Поэтому сразу заметили появившихся в дверях рука об руку Ранеля и Эльфею. Алдарон вскочил и закричал:

– Да здравствуют королева Эльфея и король Ранель! Ура!

Повисла неловкая тишина… Все уже привыкли относиться к ним, как друзьям, и о том, кем они станут после победы, никто не думал. Теперь же бывшие повстанцы начали постепенно осознавать новое общественное положение друг друга, и стали возникать неловкости в общении. Всем приходилось заново привыкать друг к другу в связи с изменившимися обстоятельствами. Конечно, дружба осталась, но на неё накладывали отпечаток новые вассальные отношения. Поэтому присутствующим стало так неловко, когда простодушный Алдарон озвучил изменившуюся ситуацию. Эльфее и Ранелю, тоже резануло слух непривычное обращение. И Ранель тихонько шепнул жене:

– Теперь я понимаю, почему ты так не любишь церемонии: это отдаляет близких друзей.

– То-то же! – шепнула в ответ Эльфея, и в полной тишине они прошли в столовую и сели за свои места во главе стола.

Алдарон, почувствовав напряжение за столом, покраснел и сел на своё место, опустив голову.

– Болван! – тихо сказала ему сидящая рядом Нинэль и сердито отвернулась.

За другим концом стола сидели Рик и Эстела, причём оба тоже чувствовали себя не в своей тарелке – значит, сели так не по своей воле. Скорее всего, Рика усадили туда общим решением, а он – чтобы не выносить это испытание одному – прихватил с собой Эстелу, что той явно не понравилось. У неё на лице читалось желание сбежать отсюда. Ну, не была она никогда общественным человеком! И большие компании не любила. Не зря её в родной деревне прозвали нелюдимой. Характер ведь не переделаешь. Рик тоже за тысячу лет привык быть один и в центре внимания чувствовал себя неуютно. Так, в неловком молчании, начался этот, не очень похожий на праздничный, ужин. Чтобы прервать, наконец, тягостную тишину, Эльфея спросила:

– Кстати, о королях… я совсем забыла про лорда Римана. Что с ним?

– Он повесился… – тихо сказала подавленная Эсфиль.

– Что? – удивилась Эльфея. – Когда?

– Мы тоже про него вспомнили не сразу, а когда вспомнили… обнаружили его в спальне, висящим на шнурке от балдахина на крюке для люстры. И записку на кровати. Вот… – Эсфиль протянула сложенный листок, отвернувшись с перекошенным от боли лицом. Эльфея взяла и прочла несколько строчек неровным прыгающим почерком:

«Неужели я очнулся, наконец, от этого кошмара? Как же долго он длился! Как долго… Столько смертей, столько крови… О Дракон, зачем?! Зачем было всё это? Ещё вчера всё было исполнено смысла, а теперь я не вижу причины. Зачем я делал всё это? Столько смертей… и мой бедный брат тоже… и столько детей! Как я мог?! Я не могу жить с этим! Я столько зла причинил людям! Почему?! Я не понимаю этого теперь… И не смогу жить с памятью об этом кошмаре… Простите меня, все. Я не хотел…»

Эльфея медленно опустила листок, такой развязки она не ожидала.

Примечание: осталось совсем немного, вышли на финишную прямую. В связи с этим оставшиеся части будут выходить каждые 8 часов. В пятницу утром будет Эпилог и окончательная точка в этой истории.

Глава 24. Время собирать камни - 2

Эльфея медленно опустила листок, такой развязки она не ожидала.

– Если бы я вспомнила о нём раньше… – всхлипнула Эсфиль, схватившись за край стола, костяшки её пальцев побелели.

– И что? – горько спросила Эльфея. – Что бы ты сделала? Не надо снова считать себя единственно виноватой – это уже проходили. Мы все о нём забыли, и было отчего. Пока уничтожали Энергисты, он мог успеть повесится десятки раз, не могла же ты успеть везде? Все мы тогда думали о спасении нашего мира, а не отдельных людей. К тому же, мы не могли знать, что на твоём дяде другие чары. Мы думали, что со смертью Морены он станет безвольным, как все остальные порабощённые. Кто же мог знать, что Морена могла подчинять и по-другому: чтобы человек помнил всё, что делает и считал эти поступки своими, но при этом действовал по её указке. Наверное, она частично воздействовала на разум, меняя мотивацию. Но я не знала, что она на это способна. А ты знал, Рик?

– Нет. Морита тысячу лет назад этим не пользовалась, и Морена к другим людям этого не применяла. А к Риману, зная, что он зачарован, я не сильно приглядывался. Но насколько я понимаю, для такого воздействия необходимо, чтобы объект был изначально привязан к воздействующему и уязвим, то есть влюблён. Морена не могла всех влюблять в себя перед тем, как подчинить, значит, такие же люди ещё вряд ли найдутся.

– А герцог Ангрен мог быть так же зачарован? – спросила Эсфиль.

– Теоретически да, а практически… я не знаю, – покачал головой Рик.

– Вряд ли, – сказала Эльфея. – Он был плохим человеком ещё до встречи с Мореной: жестоким и грубым. Я это помню. Рин тоже должен помнить. Мы однажды видели, как он грубо… хм… «соблазнял» леди… неважно уже какую – она давно мертва – в дворцовом парке среди бела дня. Если Морена и повлияла на него, то совсем немного, он и так был способен на плохие поступки. К тому же он был неспособен любить. Единственное чувство, которое он испытывал к женщинам это… страсть, если не выражаться грубее.

– Понятно… – тихо сказала Эсфиль, глядя в стол. Маур взял её за руку и ободряюще улыбнулся. Эсфиль вымученно улыбнулась в ответ, но тихонько вздохнула с облегчением – похоже, на этот раз решила не винить во всём себя.

– Никто в этом не виноват, – вдохнула и Эльфея, откладывая листок, и, чтобы увести разговор от печальной темы, спросила Рика:

– Как там дела в горах?

– С бывшими повстанцами всё хорошо. Я им сообщил, что они могут больше ничего не бояться. Они собрались из пещер перебраться обратно в Калирант – перезимуют там, благо провизии достаточно, а весной видно будет, кто где захочет жить. Сложнее с другими жителями в стране, они ещё не пришли в себя, и с этим как можно быстрей надо что-то делать. Пока они не погибли от голода и холода, потому что сейчас они позаботиться о себе не в состоянии.

– А нельзя их привести в чувство так же, как всех в столице? – спросил князь Эльдир.

– Можно, конечно, – усмехнулась Эльфея. – Но есть одна загвоздка. Так влиять можно только на пространство между Великими мечами и на не очень большое расстояние от них. Чтобы это подействовало на всю страну, надо, чтобы Великие мечи находились по всей стране, а не в столице. То есть все дворяне должны разъехаться по своим владениям.

– Но у нас нет своих владений, – сказал Арни, переглянувшись с Ариэль.

– В чём проблема? Выберите себе одно из владений прервавшихся родов, всё равно они остались бесхозными. Ведь теперь, как и раньше, есть двенадцать владений и двенадцать дворян со знаками, не считая меня. Всем по владению найдётся.

– Нас несколько больше двенадцати, – возразил князь Эльдир.

– Ваши владения у вас никто не отнимает, – улыбнулась Эльфея. – Ранель ведь остаётся со мной и будет королём.

– А кто тогда будет моим наследником?

– Вы же ещё совсем не старый, князь, и будете жить ещё достаточно долго. А к тому времени уже вырастет ваш внук или внучка со знаком тигра на ладони. Решение очевидно, вы не находите?

– Пожалуй, – согласился князь.

– Но что же это выходит? – растеряно спросил Рин. – Нам уже разъезжаться надо? Так скоро?

– Ничего не поделаешь. Иначе много людей погибнет: они сейчас не в состоянии позаботиться о себе.

– И нам с Ани тоже разъезжаться? Мне не хотелось бы её оставлять, тем более теперь…

– Придётся. У вас ведь разные знаки, а Великих мечей всего тринадцать. Не переживай Рин, это нужно ненадолго: на два-три дня, пока подействует магия. Как только все люди придут в себя, вы снова сможете быть вместе и даже вернуться сюда, если хотите.

– Конечно, хотим! Не хочется так быстро расставаться с друзьями. Хотелось бы ещё немного побыть всем вместе.

И по лицам всех присутствующих было видно, что они хотят того же. Эльфея улыбнулась:

– Тогда возвращайтесь, когда все люди придут в себя. Побудем вместе ещё немного, тем более и коронацию устраивать придётся, – она тяжело вздохнула.

– Насчёт мечей… – вдруг сказал князь Эльдир. – Если я поеду во владения рода Тигра, наш Великий меч ведь у Ранеля…

– Я отдам его тебе, папа, – улыбнулся он.

– А как же ты?..

– Я, конечно, привык всегда иметь его при себе, но ничего: отвыкну… Это же не смертельно.

– Правильно, Ранель себе новый меч создаст – он ведь всё может! – просияла Анора.

– Не знаю, оружие создавать никогда не пробовал, – задумчиво сказал он. – Я, конечно, могу, но я не уверен, что мой меч получится таким же хорошим, как Великие.

– А что тут трудного? – удивился Рин. – Раз, и готово. Так ведь любое оружие можно создать, какое пожелаешь.

Рик не сдержал невольный смешок.

– Что такого? – вскинулся Рин.

– Не всё так просто, молодой человек. Ты когда-нибудь пробовал создавать оружие? Нет? А ты попробуй.

– Прямо сейчас?

– А почему нет? – Рик смотрел на молодого герцога со смешинками в глазах, и у того взыграло самолюбие. Рин сосредоточился, выставив перед собой ладони. Почти сразу воздух над его ладонями начал сгущаться, и скоро в его руках оказался прекрасный клинок.

– Вот! – сказал он торжествующе.

– А теперь иди и переруби вот эту колонну, – указал Рик на одну из колонн рядом.

– Но она же на нас обвалится!

– Не обвалится, я удержу и потом починю. Переруби, если сможешь.

Рин решительно встал, подошёл к колонне, примерился и с размаху сильно ударил. Тут же отлетел и громко зазвенел по полу обломок меча, на колонне осталась лишь небольшая зарубка. Рин поражённо уставился на рукоять в своей руке, медленно уронил бесполезный теперь обломок, молча прошёл на своё место и сел.

– Я и говорю, что не всё так просто, – спокойно и без тени насмешки сказал Рик. – Чтобы создать по-настоящему хорошую вещь, её надо очень хорошо себе представлять: и не только внешне, но и её свойства и качества, и желательно знать, как она изготавливается. Одежда хорошо вам удаётся, потому что вы постоянно её носите и знаете: как она должна быть сшита и как должна сидеть на вас, какого фасона должна быть, из какой ткани, какой прочности, какой теплоты, какого веса и так далее. Только потому, что вы хорошо представляете себе всё это, у вас получается хорошая одежда. Со всем остальным так же: чтобы что-то сделать, вы должны очень подробно, чётко и ясно себе эту вещь представить со всеми её качествами. Применительно к мечу, вы должны знать: из какого металла должен быть меч, какой ковки и какой закалки, какой прочности и заточки, какая должна быть балансировка, какой вес и так далее – то есть все свойства меча. И желательно хотя бы примерно представлять процесс изготовления обычных мечей для полноты образа. Только всё это представив, можно создать хорошее оружие. А если хочешь магический меч, плюс ко всему этому ещё нужно знать: магическое свойство, которым хочешь меч наделить, его силу и характер действия. Так что с созданием вещей всё не так просто. Если делать по принципу «раз, и готово», можно получить совсем не то, что хотел.

– Понятно, – вздохнул Рин. – А у вас всё так легко получается…

– Не легко. Просто у меня большой опыт. Я ведь сначала кузнечное дело немного изучал, прежде чем создать первый меч. А потом ещё некоторое время практиковался, пока не получилось то, что я хочу. Только тогда я научился создавать Великие мечи. А мои первые пробные клинки тоже никудышными вышли. Так что не расстраивайся: это дело практики – у меня просто было очень много времени, чтобы отточить это мастерство.

– А вы не могли бы сейчас меч создать?

– Ты же видел, как я Великие мечи делал, – улыбнулся Рик.

– Так то Великие мечи. А обычный меч можете? Только чтобы не сломался.

– Если на слово мне не веришь, пожалуйста… – Рик закрыл глаза, разведя ладони (обращённые друг к другу) в стороны на метр, сосредоточился. Первое время ничего не происходило. Потом воздух между его руками медленно засветился столбом света от ладони к ладони, стал сгущаться. Это происходило медленнее, чем у Рина, но через несколько минут между его ладонями уже висел в воздухе клинок. Рик открыл глаза, не спеша взял его руками и протянул на ладонях вперёд, показывая всем. Меч был действительно не Великий и без особо богатых украшений, но красивый и изящный. Рик протянул его Рину и с улыбкой сказал, указав глазами на ту же колонну:

– Проверь на прочность.

Рин взял меч, подошёл к колонне, примерился и ударил. И тут же чуть не упал – от большой инерции замаха его развернуло на сто восемьдесят градусов. Создавалось полное ощущение, что он промазал мимо колонны. Но этого не могло быть! Он встал близко, а меч длинный. С такого расстояния меч просто не мог миновать колонну! Рин обернулся и присмотрелся к ней: на уровне удара всю колонну пересекал едва заметный разрез. Меч попросту прошёл сквозь неё как нож сквозь масло, ничуть не снизив скорости. Ничего себе! Потрясённый Рин вернулся к столу и протянул меч Рику, но тот покачал головой:

– Нет, отдай его Ранелю. Это ему новый меч.

Рин молча прошёл вдоль стола и отдал меч Ранелю, после чего вернулся на своё место. Ранель взвесил меч в руке, проверил балансировку и сказал Рику:

– Отличный меч: лёгкий, по руке, и балансировка идеальная. Он точно обычный?

– Я же говорил, что изучал некоторое время кузнечное дело, поэтому знаю, каким должен быть отличный меч. Да, он обычный. По крайней мере, магии в нём нет. Но он тоже из лаурила, очень прочный – не сломается, уж точно! А мастерства тебе не занимать. Подходит?

– Более чем, – Ранель прислонил новый меч к подлокотнику кресла, потом отстегнул от пояса родовой меч в ножнах и передал отцу. – Возьми, папа.

Князь Эльдир подержал его в руках неуверенно, потом тоже прислонил к креслу и сказал:

– Отвык я уже от него за эти годы. Придётся привыкать заново.

Эльфея, во время этого представления набросившаяся на ужин, отъелась за последние двое суток и сыто откинулась на спинку кресла.

– Ну что, идём делить владения? – спросила она.

– Куда?

– Куда-нибудь. Кабинет сейчас ни для чего не пригоден, можно в библиотеку – там где-то была карта Эльдананда. Если не найдём, Рик создаст нам новую – он ведь часто летает над Эльданандом и достаточно хорошо его представляет, – она обезоруживающе улыбнулась деду через стол, тот только вздохнул.

Все встали из-за стола и отправились в библиотеку. По дороге князь Эльдир вернул Эльфее Драконий кинжал, который она оставила в лагере повстанцев. А посол с помощником пошли по своим делам: они хотели, наконец, связаться с Астурией, чтобы узнать новости из дома и рассказать своему правительству, что происходило последние семь лет в Эльдананде.

***

Наутро, когда дворяне разъехались по своим владениям, Эльфея отправилась к своим друзьям в город. Сначала она пошла в гости к Галену. Эльфея поспрашивала прохожих на улице, и ей сказали, где его найти: он уже владел своей собственной кузницей и жил рядом с ней. Когда она пришла в указанную кузницу, её ожидал сюрприз: помимо Галена она там обнаружила двоих подмастерьев-мальчишек и Амарина.

– Привет, – удивлённо сказала она. – А ты здесь какими судьбами?

– Я теперь тут работаю, – спокойно сказал Амарин.

– Понятно. Помню, Ранель упоминал, что ты решил распрощаться с военной службой.

– Она не принесла ничего хорошего ни мне, ни брату.

– Но теперь всё закончилось.

– Не для нас.

– Ясно. Как твой брат?

– Сложно сказать. Он такой… равнодушный ко всему. Никого не узнаёт, ничего не помнит, ничего не хочет… Но иногда… когда я рассказываю ему о нашем детстве, его взгляд становится осмысленным, словно ему это знакомо. И он пытается что-то сказать. Мне кажется, что-то из прошлого возвращается к нему, но мало.

– Скажи спасибо хоть за это. Когда Морена из человека делала гвардейца, она полностью стирала его личность, коверкая его до неузнаваемости. От твоего брата вообще ничего не должно было остаться, я имею в виду: от его личности. То, что он хоть на что-то реагирует, – уже чудо!

– Я понимаю. И надеюсь, что мне удастся хоть частично его вернуть.

– Что ж… если кто и сможет это сделать, то только ты. Ты его лучше всех знаешь. Удачи!

– Спасибо…

– Привет, Гален, – обернулась Эльфея к старому другу.

– Привет-привет, – проворчал он, разбирая инструменты. – Я уж думал, ты меня не заметила.

– Тебя не заметишь, как же! Вон, какой широкий в плечах стал!

– Работа такая.

– Знаю. Как у тебя дела?

– Теперь хорошо.

– Как Алата?

– Полностью пришла в себя. Она вчера весь вечер проплакала, когда осознала, что за последние годы происходило. Говорит, что жила, словно в кошмаре, и не могла вырваться. Теперь не отходит от меня ни на шаг, боится даже на минуту расстаться. Сегодня утром еле вырвался на работу. Но боюсь, скоро она прибежит и работать не даст. Ну, что я говорил!

Алата вбежала в кузницу, нашла глазами Галена и бросилась к нему, прижавшись к его груди и не обращая внимания на грязный передник. Гален развёл руками: а я о чём говорил?

– Похоже, поработать сегодня не удастся, – вздохнул он и обернулся к своим помощникам. – Значит так, задание на сегодня: навести в кузнице порядок, выкинуть лишний хлам, проверить все инструменты, если какие нуждаются в починке – приготовить на завтра, займёмся. Потом можете идти домой. Завтра утром сюда. Ясно? Свободны. Пошли домой, Алата. Пойдём с нами, Тари.

Эльфея отправилась за Галеном и Алатой к ним домой. Они устроились пить чай на кухне. Алата перестала цепляться за мужа и немного расслабилась.

– Вот так и живём, – вздохнул он.

– Не жалеешь, что когда-то так рвался жениться на ней? – спросила Эльфея.

Алата снова застыла, глядя на Галена.

– Нет, не жалею. Несмотря ни на что я её люблю.

– Гален… – прошептала она со слезами на глазах.

– Только плакать снова не надо, – с мольбой сказал он. – Я очень тебя прошу!

Она прижалась к нему:

– Ты самый лучший! Какой я была дурой, когда колебалась, выходить ли за тебя замуж тайно. Не знаю, что бы со мной стало теперь, откажись я тогда. Какое счастье, что я всё-таки сказала «да»!

Гален обнял её и, посмотрев на Эльфею, тихо сказал:

– Вообще-то её отец вчера то же самое сказал. Он зашёл вечером, посмотрел на нас и сказал, что рад, что мы поженились тогда.

– Даже так? – удивилась Эльфея.

– Меня это тоже удивило. Но оказывается тот купец, которому отец Алаты прочил её в жены, семь лет назад, когда всё это началось, сбежал из Эледлона, бросив на произвол судьбы свою мать и сестёр. Отец Алаты понял, что и его любимую дочь ждала такая же судьба, поступи она по воле родителей. Он благодарил меня, что я её не бросил и позаботился о ней, и благословил нас.

– Счастливая развязка, – улыбнулась Эльфея.

– Да, только Алата никак не придёт в себя, ей снятся кошмары, и она боится оставаться одна. Даже не знаю, что делать.

– Подсказать? Ребёнка.

– Что ребёнка?

– Сделать.

– Тари! – Гален непроизвольно покраснел.

Глава 24. Время собирать камни - 3

– Тари! – Гален непроизвольно покраснел.

– Что? – невинно улыбнулась она. – Вы ведь за эти семь лет ребёнка так и не завели?

– Нет. Когда Алата была… сама не своя, мне как-то трудно было… ну…

– Я понимаю. Но сейчас она, по-моему, не отказалась бы. Правда, Алата?

Молодая женщина подняла глаза на мужа и сказала:

– В самом деле, давай заведём ребёнка.

– Прямо сейчас? – совсем опешил Гален.

– Почему бы и нет? – рассмеялась Эльфея. – Мне пора, пойду навещу Гонда и остальных. А вам удачи.

И принцесса направилась к выходу. Украдкой оглянувшись с порога, она увидела, что Гален уже не краснеет, а занят делом (целует жену и тянется к застёжке её платья). С довольным смешком Эльфея вышла и направилась в гарнизон.

Оказалось – там тоже в разгаре наведение порядка. Гарнизон похож на разворошённый муравейник. Все стражники выгребают грязь и мусор из всех закоулков и отмывают весь гарнизон сверху донизу. Словно таким образом стремятся смыть всё, что происходило плохого в этих стенах за последние семь лет, и избавиться от плохих воспоминаний. Полураздетый Гонд (на улице мороз, но от работы ему жарко) стоит посреди внутреннего двора и отдаёт распоряжения, периодически поднимая воду из колодца, чтобы вручить ведро с водой очередному стражнику. И Амбарион с Хантом здесь – работают наравне со всеми.

Эльфея некоторое время стояла в воротах, наблюдая за царящей здесь суетой, пока её не заметил Гонд.

– Тари! Рад тебя снова видеть! Какими судьбами?

– Хотела пообщаться с вами, поговорить, отпраздновать победу. Но вижу, вы заняты?

– Ничего страшного. Мы можем прерваться ненадолго, благо кухню и столовую мы отдраили ещё вчера. Так что праздничный обед сейчас устроим. А ну, орлы! – рявкнул Гонд во всю глотку. – Марш на кухню, сообразите что-нибудь на стол! К нам Тари в гости пришла!

Стражники, радостно побросав работу, ринулись на кухню, приветствуя гостью на бегу. Эльфея улыбалась и махала им рукой.

– А они знают, кто ты? – спросил Амбарион, с удивлением глядя на всё это. Хант тоже взирал на происходящее с недоумением.

– Наша старая команда – те, кто были здесь семь лет назад и раньше – все знают правду, – улыбнулся Гонд. – Ещё тогда знали. А новички вряд ли в курсе, хотя кто их знает – не спрашивал. Ну что, пошли?

Эльфея с друзьями тоже направилась на кухню.

– Странная ты всё-таки, – задумчиво сказал Амбарион. – То ведёшь всех в бой, как сильный лидер, то запросто общаешься и смеёшься со стражниками, музыкантами и циркачами, как обычная девчонка. То уничтожаешь демона невиданной силой, как могущественнейший маг, то доверчиво прижимаешься к мужу, как хрупкая женщина. Я, наверное, никогда не привыкну к твоим бесконечным перевоплощениям.

– А это плохо? – лукаво улыбнулась Эльфея.

– Странно. Непривычно.

– Не тебе одному, – усмехнулся Гонд. – Мы уже даже не пытаемся её понять, просто принимаем такой, как есть. И очень любим.

– Я тоже, – тоскливо вздохнул Амбарион. – Её нельзя не любить.

– Согласен, – сказал Хант.

– Вы что, сговорились?! – воскликнула Эльфея. – Сейчас начнёте все трое в любви признаваться?!

– Ну, что ты… – непривычно тепло улыбнулся Гонд. – Ты же – как дочка для меня. Своих детей у меня нет, и уже, наверно, не будет. А ты дороже всех мне. Я всё для тебя сделаю, ты только попроси. И защищать тебя всегда буду, даже если ты сама за себя постоять можешь.

– Гонд… – Эльфея растрогано прижалась к боку Гонда, не сбавляя шаг, и он на ходу обнял её своей огромной рукой, смаргивая непрошенные слёзы. Амбарион тоже украдкой вытер глаза. А Хант тихо сказал:

– Это – единственный случай, когда мой дар оказался бессилен. Обычно я легко понимаю людей, а её не могу. Зато чувствую, что уже скучаю без неё: похоже, она и моим сердцем успела завладеть. Что за девушка?! Необыкновеннейшая. И почему только одна? Мне бы тоже такую… – он тихо вздохнул. Амбарион шёл, глядя себе под ноги, и молчал.

Они вошли в столовую, где стражники уже накрывали на стол, и сели отпраздновать начало новой жизни…

Веселое застолье с разговорами, воспоминаниями, шутками и смехом продлилось до вечера. Когда стемнело, Эльфея собралась уходить. От провожатых отказалась, сказав, что теперь бояться нечего. Но когда проходила по тёмному двору к воротам гарнизона, её окликнули:

– Тари!

Обернувшись, увидела догоняющего её Амбариона.

– Что случилось? – удивлённо спросила она.

– Ничего! Просто… – Амар остановился перед ней, переводя дыхание. – Я хотел кое-что сделать, пока ещё могу думать о тебе, как о Тари. Пока воспоминания об отчаянной бесстрашной девчонке не вытеснились окончательно воспоминаниями о могущественной принцессе. Пока ты не стала королевой и не отдалилась окончательно. Тогда я уже не смогу это сделать…

– Что сделать? – Эльфея всё ещё ничего не понимала.

И тут Амбарион, ничего больше не объясняя, вдруг крепко обнял её, прижав к себе. Эльфея удивлённо замерла, не зная, что делать. Амар постоял немного, наслаждаясь мгновением, которое больше не повторится, потом тихо сказал ей на ухо:

– Я люблю тебя…

– Амар, я…

– Не надо ничего говорить. Я знаю. Всё знаю. И не питаю никаких иллюзий. Поэтому будем считать, что люблю тебя, как сестру. Ведь Гонду можно любить тебя, как дочь. Мне ничего от тебя не нужно, просто хотелось единственный раз в жизни тебя обнять. Прощай.

– Ты уезжаешь?

– Нет. Просто прощаюсь с Тари в мыслях своих. Теперь я буду думать о тебе только как о принцессе Эльфее, так будет легче мне самому. Прощай. Счастья тебе. Тебе и Ранелю. Вы друг другу подходите: в нём тоже скрыто больше, чем видно на первый взгляд – как и в тебе. Прощай, Тари. Будь счастлива, принцесса Эльфея.

Амбарион отпустил её, резко отвернулся и быстро ушёл обратно в столовую.

Эльфея некоторое время ошеломлённо стояла на месте, глядя ему вслед и переваривая произошедшее. Впервые в жизни кто-то её удивил, и она не смогла почувствовать заранее, что у него на душе. Может быть, потому – что перестала искать в старых друзьях что-то новое, думая, что знает их наизусть. Это ей урок: никогда не надо думать, что ничего не может измениться. Даже в отношениях со старыми друзьями. Эльфея печально покачала головой и пошла домой. Теперь её домом снова стал дворец. Хотелось надеяться, что уже до конца жизни.

***

Вернувшись домой, она отправилась в свою комнату. Пока они с Ранелем временно поселились здесь. Конечно, эта комната была девчачьей, и Морена в ней всё-таки помародёрствовала, но здесь всё же было лучше, чем в бывшей спальне родителей, где семь лет жила Морена и всё переделала по своему вкусу. Эльфея задумчиво села на кровать, распуская волосы.

– Что-то случилось? – спросил Ранель, присаживаясь рядом.

– Ничего… – покачала она головой, а у самой не шла из головы сцена в гарнизоне.

– Ты никогда не умела врать. В чём дело?

– Даже не знаю, как сказать… Амар…

– Ясно. Он тебе всё-таки признался.

– Так ты знал?! – удивлённо вскинулась Эльфея.

– Мы говорили о тебе, ещё в Калиранте. Я спросил, как он к тебе относится. Он сказал, что как к сестре. Но я почувствовал, что он обманывает сам себя, предпочитая не видеть проблемы вместо того, чтобы решать её. Хотя, что тут решишь?

– Он решил. Фактически, он попрощался со мной в своём сердце, решив видеть во мне только принцессу Эльфею.

– В самом деле? Надеюсь, ему это удастся. Так будет легче ему самому. Хотя самообман – не панацея от любви.

– Он пожелал нам счастья, а я не знала, что сказать… Мне его жаль. Почему так печальны судьбы некоторых людей? Амбарион… Амарин…

– Такова жизнь – она порой жестока. В ней не всё – мёд и сахар.

– Значит, для них нет никакой надежды?

– Кто знает?.. Это зависит от них самих: от их отношения к жизни. Если они будут верить в лучшее, может, выход и отыщется.

– Рони… – Эльфея прижалась к нему и уткнулась лицом ему в грудь, глотая невольные слёзы. Ей было нестерпимо жалко всех тех, кому она помочь ничем не могла. Ранель обнял её, гладя по волосам и ожидая, пока она успокоится. Добавить к сказанному было нечего, потому что помочь некоторым людям, действительно, невозможно (как говорится: утопающий помоги себе сам!). И победа оказалась вовсе не такой безоблачной, как они ожидали.

***

В это же время в другой комнате Рик и Эстела тоже разговаривали. Они выбрали одну из маленьких спаленок в дальнем крыле, чтобы пореже попадаться всем на глаза. Им обоим так было легче. И это обнаруживающееся сходство почти во всём всё больше смущало Эстелу.

– Так что ты решила? – тихо спросил Рик, проводя рукой по её шее и начиная расстёгивать на ней рубашку.

– Перестань. Я так думать не могу.

– А что тут думать? Ответ очевиден, просто ты никак не можешь с ним смириться.

– Какой же ты упрямый!

– У тебя учусь. Просто ты слишком сильно мне нужна. Я так устал от одиночества! За тысячу лет оно стало нестерпимо! Останься со мной, Эстела, прошу. Ты мне так нужна… – Рик спустил рубашку с плеч Эстелы и стал целовать её шею, грудь…

– Ты просто несносен! – вздохнула она. – Решил взять меня не уговорами, так измором!

– Так согласись, наконец! Нам обоим от этого станет легче. И тебе тоже. Ты ведь сама этого хочешь? Хочешь же! Так признайся в этом хотя бы самой себе. Хочешь быть со мной?

– Хочу, – согласилась Эстела, окончательно сдаваясь. – Вот уж не думала, что кто-нибудь в жизни сможет меня уломать. Только Эльфее это удалось. И тебе…

– Вот и хорошо, – довольно улыбнулся Рик. – Как же долго я тебя добивался! Теперь я тебя никуда не отпущу… – и он её поцеловал, свободной рукой окончательно снимая с неё рубашку…

***

Утром Эльфея отправилась к Рику. Но по дороге наткнулась на Фейти. Она с отрешённым видом кисточкой из перьев сметала пыль с картин на стене коридора и мыслями витала далеко.

– Привет. А ты что тут делаешь? – остановилась Эльфея. Фейти очнулась от раздумий, косо глянула на неё и глухо сказала:

– Работаю…

– Служанкой?

– А что? Работа не хуже других. Единственная, которую я знаю. Мне же надо на что-то жить.

– А как же Амар? Амбарион то есть?

– А что Амар? – горько усмехнулась Фейти. – Он же тебя любит. И не надо меня убеждать, что я это себе придумала. Я не слепая. Я видела, как он на тебя смотрел. Так на подруг не смотрят.

Эльфея промолчала. Ещё вчера утром она бы, действительно, стала убеждать Фейти, что та ошибается. Но после той сцены в гарнизоне… Наконец, принцесса тихо сказала:

– Что ж, дело твоё: это твоя жизнь, и тебе решать, как её прожить. Но я бы на твоём месте так легко не сдалась. Какая разница, кого он любит? Вопрос в том: с кем он будет жить всю жизнь? Не со мной, это точно. И потом… есть любовь, и есть любовь. Они разные, но и та, и другая – любовь! Тебя он тоже любит, Фейти, – я видела. Я ведь тоже не слепая. И, по-моему, ты ведёшь себя просто глупо!

Эльфея покачала головой и пошла дальше. Фейти молча смотрела ей вслед, забыв про работу и не замечая, что слёзы катятся по щекам.

***

Когда Эльфея подходила к комнате деда, он сам вышел ей навстречу.

– Вовремя ты, – улыбнулась она.

– Я же почувствовал, что ты идёшь. Зря я, что ли, маг со стажем?

– Ясно. А как у вас с Эстелой? Договорились до чего-нибудь?

– Похоже на то.

– Наконец-то!

– Правда не знаю, надолго ли. Вдруг она завтра передумает?

– Не страшно, уломаешь снова. Теперь ты знаешь, как с ней обращаться.

– Я всё слышу! – донёсся из-за двери недовольный голос Эстелы. – Выспаться не дадут…

Рик и Эльфея с улыбкой переглянулись и пошли в библиотеку.

– Угораздило же тебя найти головную боль на всю жизнь, – шёпотом сказала она.

– Да уж! – согласился он. – Зато скучать не придётся. – И они тихонько рассмеялись.

В библиотеке они устроились поудобней в креслах, и Эльфея спросила:

– Ты уверен, что уже пора? За сутки все не могли отъехать далеко.

– Далеко нет, но на значительное расстояние вполне. В любом случае, сеть Великих мечей уже охватывает значительную площадь за пределами Эледлона, а как раз в прилегающих к столице областях (под боком у Морены) люди пострадали сильней всего. Чем раньше мы начнём, тем быстрее им поможем, ведь в таком состоянии они беспомощны.

– И обязательно делать это вдвоём?

– Нет. Но вдвоём получится быстрей и эффективней. Достаточно нескольких часов, и люди на этой территории придут в себя. Завтра, когда маги отъедут ещё дальше, можно ещё раз воздействовать несколько часов через сеть мечей уже на большую площадь. И так каждый день. Один я то же самое смогу делать за день и дольше, и значит, мне придётся практически непрерывно этим заниматься.

– Ясно. Только я плохо представляю, как делать это через сеть.

– Это не очень сложно. Следи за моими действиями и повторяй. Думаю, с объединением наших сил выйдет лучше. Готова?

– Да. Начали.

Они закрыли глаза, сосредоточились и, соприкоснувшись разумами, начали распространять объединённую силу за пределы города, очищая разумы людей, семь лет находившихся под властью чёрных чар.

***

Фейти долго сидела в том же коридоре на корточках у стены и думала. О том, что ей сказала Эльфея. О том, чего она на самом деле хочет. И ни на что не могла решиться.

– Фейти, вот ты где! – внезапно раздалось рядом. Она вздрогнула от неожиданности и, вскочив, увидела подходящего к ней Амбариона. Фейти удивлённо застыла, а он спросил:

– Куда ты пропала? Я тебя еле нашёл.

– А ты искал?

– Конечно! С самого утра ищу, но ты просто неуловима – никто не знает, где ты. Еле нашёл.

– Свою Тари уже видел? – с горькой насмешкой спросила Фейти.

– Во-первых, не мою Тари, а принцессу Эльфею…

– Даже так?

– Именно так. А во-вторых, нет, не видел. Да и зачем? У неё своей работы полно, у меня своей – дела у нас разные, так что незачем нам встречаться.

– А если не по работе?

– Фейти, перестань, – мягко сказал Амбарион. – Хватит меня ревновать. Тебе самой не надоело?

– Ещё скажи, что между вами ничего не было.

– Не было, и быть не может. В отличие от тебя я это прекрасно понимаю.

– Ну, да. Ещё дурой меня назови.

– Фейти, ты сама подумай: когда и что между нами могло быть? Девять лет назад, когда ей было восемь лет, а мне пятнадцать? Или теперь, когда мы снова встретились, и она при этом уже была замужем, и мужа своего любит – это сразу видно. Тебе самой не смешно от тех нелепостей, которые ты себе вообразила?

– Но ты же её любишь! Я видела, как ты на неё смотришь!

– А ты мне скажи, кто её не любит? По-моему, таких будет перечислить легче, если вообще сыщутся. Все: и её друзья-дворяне, и Гонд, и Гален, и Аннатар, и другие её старые друзья, и даже вредина-Талион – все её любят. Её просто нельзя не любить. Она такая… необыкновенная… выдающаяся личность. За ней можно не задумываясь идти и в огонь, и в воду – она яркий лидер. Настоящая королева! Я раньше думал, что слова «Настоящий король» в старых книгах – это просто красивый эпитет, но теперь знаю, что это чистая правда. Эльфея – настоящая королева! Не зря её прозвали Тари, что с древнего языка и значит королева. И ты покажи мне хоть одного, кто её не любит! – я таких не знаю.

– Хочешь сказать, что любишь её, как королеву? – недоверчиво спросила Фейти.

– Да я сам не знаю, как я её люблю! Какая к демону разница?! Ведь я люблю её не так, как тебя!

– Ты меня любишь?

– Конечно. А ты сомневаешься, глупая? Я ведь говорил, что никто не сможет занять твоего места в моей жизни.

– Амбарион… – Фейти покачнулась и оперлась о стену, чтобы не упасть. – Почему же ты не захотел пожениться тогда в Калиранте?

– Ну, знаешь! Прежде чем создавать семью, надо иметь хоть какое-то представление, где и на что эта семья будет жить. Я представления об этом не имел: у нас не было ни дома, ни работы, ни средств к существованию. Тебе не кажется, что жениться в таких обстоятельствах немного неразумно?

– А теперь?

– Теперь у меня есть работа, и я нашёл дом – один из тех, заброшенных: там, конечно, генеральная уборка нужна, но он хороший. Я и искал тебя, чтобы ты этот дом посмотрела, понравится он тебе или нет. Если нет, можно поискать другой.

– Амбарион… – Фейти бросилась ему на шею и расплакалась. – Я такая дура!

– Согласен. Глупость – это неистребимое качество женщин.

– Амбарион! – Фейти сердито стукнула кулаками ему по груди, слёзы сразу высохли.

– Ну, вот ты и пришла в себя, – улыбнулся он. – Идём дом смотреть?

Фейти смотрела некоторое время в его улыбающиеся глаза, потом с тихим:

– Я люблю тебя… – поцеловала его.

На некоторое время они забыли обо всём… потом всё-таки отправились смотреть дом.

Глава 24. Время собирать камни - 4

Жизнь начинала налаживаться. Люди приходили в себя, приводили в порядок свои дома, снова начинали нормально работать. Жизнь входила в привычное русло. Очень быстро каким-то невероятным образом вся история сопротивления повстанцев, возвращения принцессы и победы распространилась по всей стране, естественно, всё больше обрастая деталями и приукрашиваясь. Тут же нашлась куча желающих сложить героические песни: во многих не осталось ничего от реальной истории, но некоторые получились хорошими.

К тому времени, когда дворяне вернулись в столицу, уже вся страна праздновала победу, пересказывая её историю каждый на свой лад. И все ожидали коронации принцессы Эльфеи. Ради этого многие рискнули приехать в столицу, даже не взирая на отсутствие средств. Но на радостях жители столицы приютили приехавших задаром. Готовился большой праздник, и каждый принимал участие в подготовке в меру своих сил. Всю столицу украсили ярче некуда. Воодушевлённые люди проявляли чудеса изобретательности, чтобы из скудного запаса продовольствия создать шедевры праздничного стола. Маги немного помогли, создав некоторое количество продуктов. Памятуя уроки Рика, они создавали продукты простые, всем хорошо известные, чтобы не вышло бог весть что.

Стремясь сделать это событие незабываемым, друзья Эльфеи предложили, чтобы короновал её с Ранелем Рик, но тот наотрез отказался, ничем не объясняя своего решения. Более того, на коронации он спрятал себя и Эстелу под иллюзией другой внешности, чтобы их никто не узнал. И они спокойно стояли в толпе простых людей.

Коронация проходила на площади перед дворцом на парадной лестнице. Обычно она проводилась в Тронном зале, но Эльфея после недавних событий не могла туда спокойно входить. Да к тому же все люди хотели видеть свою принцессу. Поэтому коронацию перенесли на парадную лестницу перед дворцом, и вся площадь оказалась забита до отказа, даже на крышах домов сидели люди. Эльфея с Ранелем стояли наверху лестницы, и не в церемониальной одежде, которую Эльфея терпеть не могла, а в той, которая им нравилась. Принцесса в своём любимом мерцающем золотистом платье – в нём она была удивительно хороша, а её муж в элегантном, но неброском синем костюме, который очень ему шёл. (Эльфея начала таким ненавязчивым образом убирать не нравящиеся ей традиции, но счастливым людям на площади было всё равно.) Короновал Эльфею и Ранеля (как и когда-то много лет назад принца Артина после гибели его родителей) главный судья столицы. Теперь им оказался судья Талион, выбранный главным за несколько дней до этого. Он торжественно надел короны на головы новых короля и королевы и сказал:

– Сим объявляю королеву Эльфею и короля Ранеля волею Золотого Дракона новыми законными владыками Эльдананда. Правьте мудро и справедливо. – И он опустился перед ними на колено, молчаливо принося присягу новым сюзеренам. Все люди на площади один за другим тоже опустились на колени (в их числе и сам Дракон, чтобы не выделяться). В этот момент поздно вставшее зимнее солнце осветило золотую статую Дракона на крыше дворца, и он засверкал всеми чешуйками, словно подтверждая, что на то, действительно, его воля. Рик в толпе с усмешкой покачал головой: и против его воли не обошлось без знамений. Завтра все наперебой будут выискивать в этом некий мистический смысл.

Эльфея, оглянувшись на статую на крыше, сделала шаг вперёд и сказала:

– Встаньте. Не нужно больше гнуть свою спину, даже передо мной. Демон, угнетавший нашу страну семь лет, уничтожен, теперь можно выпрямиться и идти в будущее с высоко поднятой головой. Наша страна снова у нас в руках. И теперь мы можем построить свою жизнь и своё будущее такими, какими захотим. Всё в наших руках. А теперь радуйтесь и веселитесь, вы это заслужили.

Раздались восторженные крики, вся площадь ликовала и махала руками. Эльфея взяла Ранеля за руку, и они вошли во дворец. Их друзья и посол с помощником, присутствующие на коронации, направились следом на банкет во дворце. Люди на площади стали расходиться, чтобы отпраздновать это событие в тавернах, гостиных дворах и на площадях, где уличные артисты устроили представления с танцами, а в продавцах горячительных напитков отбоя не было.

Каленор с родителями поспешили в свою таверну, сегодня у них ожидался наплыв посетителей. Гонд со своими стражниками и Хантом отправились праздновать в гарнизон. Амбарион и Фейти с ними. А Аннатар с Итой пошли гулять вдвоём.

Когда толпа с площади потихоньку разошлась, Рик с Эстелой незаметно проскользнули во дворец и присоединились к банкету уже в своём обычном виде, без иллюзии. В итоге праздновать во дворце собрались тем же составом, что и пару недель назад.

– А всё-таки, если бы коронацию проводил Дракон, зрелище оказалось бы незабываемое, – мечтательно сказал Рин.

– Это точно! – согласился Алдарон. – Не понимаю, почему он отказался? – и парнишка украдкой покосился на Рика.

– Почему? – грустно усмехнулся тот. – Господин Харат, у вас в Астурии кто коронацию проводит?

– Первосвященник, конечно, – глава церкви, чтобы монарх правил с божьего благословения.

– Вот видите? – усмехнулся Рик. – А в Эльдананде коронуют моим именем. Если бы я проводил коронацию сам, представляете, как бы это звучало? «Сим объявляю своей волей и от своего имени…»

– Ну и что? – не понял Рин. – Нормально звучит. Что такого?

– Что такого? – Рик горько рассмеялся. – Ты предлагаешь мне принять на себя роль одновременно первосвященника и Господа Бога? Нет, это уж слишком! Хватит того, что в Эльдананде про религию забыли…

– Вот этого я не понимаю больше всего, – сказал посол. – Я долго прожил в вашей стране и изменил о ней своё мнение. Я последовал совету принцессы, полученному мной семь лет назад: не судить об Эльдананде по предрассудкам и слухам, а присмотреться и составить свое собственное мнение. И я увидел, что люди здесь не плохие, и жизнь (даже при Морене) лучше, чем во многих странах. И с демоном все, кто могли, отчаянно боролись – я был свидетелем этого на протяжении семи лет. Значит, люди здесь точно так же против зла, как и в других – верующих – странах. Но никакой религии нет. Ни одной! Единственное, что как-то похоже на веру – это статуя на крыше дворца и постоянное упоминание Дракона. Но это даже с большой натяжкой религией не назовёшь, потому что никаких ни обрядов, ни алтарей нет и в помине. Как можно жить и ни в кого не верить?

– А что тут такого? – не понял Рин.

– Вот видите? Для вас это в порядке вещей, а я этого не понимаю. И не только этого. Всё здесь в Эльдананде слишком… доброе. Обычаи, традиции, отношения людей, даже законы – всё слишком мягкое и доброе. Терпимое отношение к неравным бракам, почти полное отсутствие преступников, отсутствие больших конфликтов между людьми – всё это… Нет, это, конечно, хорошо, но уж слишком похоже на мечту, идеал, утопию. В реальной жизни так не бывает! Чем дольше, я здесь нахожусь, тем больше у меня ощущение нереальности происходящего. Словно всё это мне снится. Ваш мир слишком яркий, светлый, добрый – слишком для реальной жизни! Я не могу отделаться от ощущения, что попал в сказку. По сравнению с остальным миром – а я побывал во многих странах за свою жизнь – Эльдананд больше всего смахивает на добрую сказку, и невозможно поверить, что такая жизнь бывает в реальности.

– В самом деле? – задумчиво сказала Эльфея и посмотрела на Рика. – Это твоих рук дело?

– С чего ты взяла?

– Я слишком хорошо знаю, как сильно можно влиять на страну через сеть мечей – мы же недавно вместе это делали. И понимаю, что такое разительное отличие Эльдананда от других стран, от которых мы, в общем-то, не изолированы, не может быть естественным. Сложить два и два не трудно – я же не дура.

– Ну, хорошо… Да, это из-за меня Эльдананд стал таким. Но я не хотел… точнее хотел, но не этого… а об этом только мечтал… То есть направленное воздействие я делал давно и не на такой результат… а потом это получились само…

– А если понятно объяснить? – свирепо спросила Эльфея. – На понятном человеческом языке?

– Хорошо, я расскажу всё по порядку. Когда я только здесь появился, Эльдананд ничем не отличался от других стран. Здесь была религия, практически такая же, как в Астурии. Были церкви, священники, первосвященник, воскресные проповеди – всё как положено. Но проблема в том, что к начавшим появляться в то время магам они относились, как сейчас относятся к вам другие страны. Называли исчадиями ада и дьявольским отродьем, устраивали на них охоту и сжигали на кострах.

– Что делали? – недоверчиво переспросил Рин, а Анора и Нинэль сильно побледнели.

– Сжигали на кострах, – горько повторил Рик. – На центральных площадях при всём народе с проповедью и предложением жертве отречься от Дьявола. Это называется охота на ведьм. И, насколько я знаю, в Астурии она временами снова вспыхивает. Правда, господин Харат? Хотя в Астурии явных магов нет, только люди со слабыми зачатками способностей. Но церковь почему-то считает, что все, чем-то непохожие на других, люди отмечены Дьяволом и подлежат уничтожению, как опасная зараза. В Эльдананде в то время было то же самое.

– Почему же об этом ничего неизвестно, и нет никаких книг? Простите, но я не могу в это поверить, – мрачно сказал князь Эльдир.

– Почему же нет книг? Полно. На древнем языке. А древние книги никто читать уже не умеет, да и не хочет. Люди перестали интересоваться прошлым своей страны. Редко встретишь любителя старины вроде Гиланора. Так я продолжу? Когда стали рождаться явные маги, охота на ведьм разгорелась с невиданной силой. Многие маги затаились и сидели тише воды, ниже травы, стараясь ничем не выделяться из толпы – только это их спасло. В то время ещё не знали, что у всех магов глаза всего двух цветов. Охота на ведьм прекратилась только с появлением Мориты, она попросту уничтожила всех священников – всех до единого, потому что они плохо подчинялись чёрным чарам и были практически неуправляемы. Это единственный раз, когда действия демона оказались на руку магам. Но среди зачарованных людей они жить тоже не смогли, и тогда я привел их в свою долину и научил управлять магией. Тогда же я создал сеть Великих мечей. Потом они вернулись в столицу сразиться с Моритой, а я прикрывал их магией через эту сеть, не давая Морите использовать против них зачарованных людей: те просто безвольно падали, попав в зону действия магии и потеряв управляющие ими нити. Поэтому сражаться им пришлось с одной Моритой. Она не успела набрать большую силу и создать гвардейцев, поэтому они достаточно легко победили. После победы, когда люди очнулись, встал вопрос, как они станут относиться к магам, ведь ещё недавно они их сжигали. Я не мог допустить возобновления охоты на ведьм, и тогда я первый и единственный раз сильно и целенаправленно повлиял на страну, сделав людей более терпимыми к магам – и вообще к тем, кто не похож на всех. Этому благоприятствовало и то, что маги спасли людей от демона, поэтому, как спасителей, люди их легче приняли. Но побочным эффектом стало то, что разрушенную церковь и религию люди восстанавливать не стали. Я этого специально не хотел, так получилось. Наверное, в сознании людей произошло замещение. Раньше священники воспринимались людьми, как оберег от нечистой силы и чёрной магии, но при реальной угрозе они никого защитить не смогли. А маги людей спасли и в сознании всех стали новыми защитниками от зла, способными реально помочь на деле, а не на словах. Вот так религия в Эльдананде исчезла, но я не стремился к этому целенаправленно. Я только хотел, чтобы люди стали терпимыми к магии и перестали истреблять её носителей – они нужны для защиты страны от демонов, которые появятся здесь ещё не раз.

– А как же Эльдананд стал таким «добрым»? – спросила Эльфея. – Тоже так получилось?

– В общем-то, да. Таких больших целенаправленных воздействий я больше не делал. Но я очень люблю Эльдананд. Это, если можно так сказать, мир моей мечты. Поэтому я, естественно, хотел для него хорошей жизни и лучшей судьбы. Я мечтал, чтобы здесь все, так или иначе, жили хорошо. И это, наверное, исподволь оказывало влияние на страну – я же всё-таки постоянно связан с сетью мечей. В итоге через тысячу лет получилось… то, что получилось.

– Сказка наяву?

– Да. Но я не делал этого специально, не стремился изменить мир к лучшему, я просто тихо об этом мечтал. Но так как продолжалось это тысячу лет, то… Эльдананд стал таким.

– Ничего себе мечты! – покачала головой Эльфея. – Мне бы так…

– Значит, не врала молва, что могущество Дракона безгранично, и он может менять мир, – тихо сказал посол, с благоговением глядя на Рика.

– Не безгранично! – раздражённо вскинулся тот. – Не бросайтесь из одной крайности в другую, господин Харат! Раньше вы считали меня идолом, которому все поклоняются. Так не начинайте теперь считать Богом! Я этого не люблю! Мне и так не нравится, что ко мне всё больше стали обращаться как к высшему существу, благословляя и проклиная моим именем.

– А вы не высшее существо?

– Нет, конечно!

– Так кто же вы?

– Я – хранитель Эльдананда. Просто хранитель – ни больше, ни меньше.

– Хранитель?

– Да. Хранитель, защитник, страж. Я просто защищаю и охраняю этот мир от демонов, появляющихся здесь. Считайте, что это – моя работа, долг и обязанность. Поэтому не надо меня обожествлять!

– И что, все драконы – хранители? – тихо спросила Эстела.

– Какие драконы? – не понял Рик.

– Другие. Те, что обитают на Скалистых островах.

– Не знаю, я их никогда не видел. Я же говорил, что к ним не принадлежу. В этом мире единственный хранитель – я.

– Не понимаю, – сказала Эстела. – Если и они драконы, и ты, то почему ты к ним не принадлежишь? И откуда тогда ты взялся?

– А меня ещё интересует другое, – добавила Эльфея. – Ты сказал, что в этом мире ты единственный хранитель, а в других мирах, значит, есть ещё хранители?

– А вы знаете, что мне, вообще-то, запрещено об этом кому-либо рассказывать? – ядовито спросил Рик, ему было сильно не по себе оттого, что он начал выдавать свои тайны, и теперь все не успокоятся, пока не вытянут из него всё.

– Кем запрещено? – удивлённо спросила Эльфея.

– Моим начальством и кодексом хранителей.

Лица всех присутствующих изумлённо вытянулись, а Рик тоскливо вздохнул: теперь придётся рассказывать всё.

– Ладно, одним нарушенным правилом больше, одним меньше – какая теперь разница? Всё равно наказание мне уже обеспечено. Если хотите, я всё расскажу. Только понравится ли вам то, что вы узнаете? Ты спросила, Эстела, откуда я? Из другого мира. Там я не был драконом. Я родился обычным человеком, то есть совсем обычным – во мне даже ни капли магии не было. У меня была обычная семья: мать, отец и младшая сестра. – По мере его рассказа лицо Эстелы всё больше вытягивалось, на нём отобразилась сложная смесь чувств: потрясения, осознания и вины (она впервые начала понимать, насколько была неправа). – Я, как все дети, учился в школе, потом в университете. Был немного романтиком и мечтателем. И может быть, поэтому решил, что хочу быть хранителем. Есть в нашем мире такая организация: Конклав Хранителей, управляется Советом Старейшин. Работа там очень престижна и почётна, но попасть туда очень трудно. Все претенденты в хранители проходят все мыслимые проверки от физической до психологической. Тех, кто прошёл все проверки, обучают два года: учат пользоваться магией, правилам общения с аборигенами новых миров, способам и методам борьбы с демонами и так далее, и тому подобное. Те, кто прошёл обучение, когда обнаруживаются вновь образовавшиеся чёрные врата (оттуда и просачиваются демоны) в очередном мире, изучают этот мир несколько месяцев. Потом всех претендентов проверяют, кто лучше понял новый мир и его жителей, кто лучше представляет, как в него вписаться и завоевать доверие аборигенов. Того, кто справился лучше всех, назначают хранителем нового мира (точнее стражем новых открывшихся врат). Он проходит инициацию, получает магию, бессмертие и вторую ипостась, которую выбирает сам, а также некоторые новые способности, тоже выбранные самостоятельно. Я был назначен хранителем Эльдананда, потому что этот мир сразу мне понравился. Он больше всего похож на мир моей мечты, и я легко смог прижиться здесь. Я выбрал вторую ипостась Дракона, потому что с детства любил сказки о драконах и хотел летать. Глупо, конечно, но я не смог удержаться. Я выбрал способность превращения в кого угодно, потому что считал, что она мне здесь больше всего поможет. Так, в двадцать три года, я и стал хранителем Эльдананда.

– И много всего хранителей? – спросила Эльфея.

– Много. Последний раз, когда я об этом поинтересовался, их было больше трёх сотен, сейчас уже, наверно, гораздо больше.

– А ещё драконы есть?

– Нет. Все хранители разные. Но и миры все разные: в них разный уровень развития, разная мифология и верования, разные цивилизации. А в некоторых мирах, вообще, живут не люди, а другие разумные существа. Естественно, в каждом мире хранители приспосабливаются по-разному, выбирая второй ипостасью каких-нибудь почитаемых существ, героев или богов своего мира – чтобы, если понадобится объединять жителей мира против демонов, они (жители) признали лидером хранителя, как почитаемого и всем знакомого персонажа своего мира. В вашем мире драконы существуют на самом деле, про них есть много сказок, и их не считают злыми, поэтому я посчитал, что хранителю Эльдананда быть драконом вполне уместно. И все хранители обязательно клянутся соблюдать правила кодекса хранителей. Правил много, но два из самых главных я уже нарушил. Хранитель не должен рассказывать жителям мира, который он будет хранить, о том, кто он на самом деле, и о реальных масштабах борьбы с демонами. И хранителю нельзя иметь семью и детей. Я эти правила нарушил. Если Совет Старейшин об этом узнает, меня ждут большие неприятности.

– Насколько большие? – спросила Эльфея.

– Меня уберут из этого мира, отнимут магию и все способности хранителя, и не позволят больше сюда вернуться.

Глава 24. Время собирать камни - 5

– А они это могут? Я имею в виду отнять магию и способности?

– Могут. Я же говорил, что моя магия искусственная. И как наделили ею хранителя, так же могут и отобрать.

– Как же наш мир будет без хранителя?

– А они пришлют нового.

– Вот ещё! – недовольно фыркнула Эльфея. – Так мы его и примем! Но как они могут узнать о твоих нарушениях? Ты ведь здесь, а они там?

– Дело в том, что все хранители раз в сто лет отчитываются перед Советом Старейшин о проделанной работе: какова общая обстановка, появлялись ли за это время демоны; если появлялись: как действовали, какие новые методы подчинения применяли, каким образом хранитель убрал демона – если убрал; если нет, то почему? После отчёта Совет Старейшин сообщает хранителю все собранные в других мирах сведения о новых тактиках демонов и новых методах борьбы с ними, чтобы он лучше мог справиться с очередным демоном в своем мире. Так что волей-неволей мне придётся через сто лет идти отчитываться, точнее через девяносто три года, потому что последний раз я был в Совете Старейшин семь лет назад.

– Когда маму убили? – тихо спросила Эльфея.

– Да. Морена как знала, когда меня не будет, и начала действовать именно в этот момент. Боюсь, у демонов есть осведомитель в Конклаве Хранителей, но это наши внутренние проблемы – тут уж вы точно не поможете. Я почувствовал, что Мелину убили – даже там! – и сразу вернулся. Но вернуть её уже оказалось невозможно. Мне было плохо, душа болела, как будто из неё огромный кусок с мясом выдрали – это смерть Мелины так ощущалась – и в таком состоянии я был не в состоянии бороться с Мореной. Даже если бы она знала, кто Мелина на самом деле, она бы и тогда не смогла вывести меня из строя лучше. Наверное, отчасти поэтому хранителям запрещено иметь детей, и в этом аспекте я с запретом согласен. Потому что, пока я приходил в себя, Морена успела набрать силу и укрепиться, и один я уже оказался не в состоянии её победить. Тогда я стал охранять повстанцев, приводя туда всех магов, которые хотели бороться. Я хотел собрать команду магов побольше, чтобы было, что противопоставить силе Морены. Одному мне с ней было уже не справиться. Никудышный из меня вышел хранитель, – Рик вздохнул.

– Не прибедняйся, – сказала Эльфея. – Ты сделал всё, что в твоих силах и даже больше. Мы же всё-таки победили. И без тебя мы бы не знали, что делать с Энергистами. Кстати, что они такое? И что за врата, о которых ты упоминал?

– Из этих врат и просачиваются демоны в наш мир. Впервые эти врата стали появляться в разных мирах семь тысяч лет назад. Мы не сразу сообразили, что происходит, а когда более-менее разобрались, два мира, в которых врата появились первыми, оказались полностью захвачены демонами, врата распахнулись, и из них полезло такое… – Рик содрогнулся от отвращения. – Я видел хроники видеозаписей: большей мерзости я в жизни не видывал! Те твари, что потоком лезли из врат, они людей попросту… ели.

Анору затошнило, а её отец, посмотрев на дочь, мрачно сказал:

– За едой только о таком и говорить!

– Вы сами хотели, – усмехнулся Рик. – Теперь слушайте. Всё живое в тех двух мирах было уничтожено демонами и теми тварями всего за несколько дней. После этого мы уничтожили эти планеты полностью, чтобы твари с них не распространились дальше. И поняли, что нельзя допускать открытия врат и просачивания из них демонов. Но против них не помогала наука, а врат открывалось всё больше и больше на разных планетах. Тогда была создана эта искусственная магия, организация хранителей и средства своевременного обнаружения врат, чтобы можно было принимать незамедлительные меры. А появление врат похоже на… когда прочную плотину медленно размывает бурная река во время паводка. Сначала появляется одна дырочка, и из неё медленно начинает бежать вода, потом вторая, третья… дырочки расширяются, потоки воды увеличиваются, дырочек всё больше… и, в конце концов, плотина разрушается, и всё затапливает. Мы боимся, что то же самое может произойти и с нашим миром, если все врата распахнутся, и вырвется то, что оттуда стремится. К счастью, врата при появлении едва-едва приоткрыты, и оттуда через несколько лет может просочиться только один демон. И его задача распахнуть врата во всю ширь, чтобы выпустить то, что рвётся оттуда. А задача хранителя не допустить открытия врат и убить демона, иначе повторится история с теми двумя первыми мирами. И вот для того, чтобы распахнуть врата, демону нужны Энергисты – это тёмные артефакты небывалой мощности, они создаются с помощью чёрного жертвоприношения. Вы видели следы этого действа в кабинете. Но чтобы «включить» Энергисты нужен мощнейший выброс магии, как толчок, причём неважно какой магии: тёмной или светлой. Морена всё точно рассчитала: и в случае, если бы мы её убили, и в случае, если она нас – был бы этот мощный выброс магии, который «включил» бы Энергисты. Поэтому смерть Морены, действительно, уже ничего не решала. Она выполнила свою миссию, а я недоглядел. Хороший хранитель не допустил бы даже создания Энергистов.

– И теперь врата распахнулись? – испуганно спросил Алдарон.

– Нет. Иначе наш мир уже был бы поглощен тварями оттуда. Но щель во вратах значительно расширилась, поэтому новый демон сумеет просочиться оттуда не через тысячу лет, а гораздо раньше. Может быть, лет через двести-триста… плюс-минус ещё энное число лет.

– В общем, неизвестно когда, – подвела итог Эльфея.

– Неизвестно, – горько подтвердил Рик. – Я не знаю, насколько сильно расширилась щель во вратах за те два часа, пока действовали Энергисты. Уже за одно это Совет Старейшин с меня голову снимет, не считая других нарушений.

– Не вешайся раньше времени, – посоветовала Эльфея. – У тебя девяносто три года, чтобы придумать оправдание. К тому же ты сам сказал, что в худшем случае из тебя снова сделают обычного человека и оставят в родном мире. По-моему, это не такое уж тяжкое наказание.

– Ты не понимаешь, Эльфея. Какой это теперь родной мир для меня? За тысячу лет там всё изменилось, я уже не знаю, какая там жизнь теперь. Мои родные и друзья – все, кого я знал, – давно умерли. Если и живут где-нибудь двоюродные прапрапра… и ещё много раз пра- внуки – в общем, потомки моей сестры – что им до меня? Я их не знаю. Они, если и знают меня, то только в качестве семейного предания – мол, есть в дальней родне хранитель. Там всё стало чужим и незнакомым для меня. Разве это родной мир? Мой мир теперь здесь. Я люблю Эльдананд, я вложил в него всю душу и сердце. Здесь прошла практически вся моя жизнь. Для меня быть хранителем – это уже больше чем работа, это моё призвание, моя жизнь. Это МОЙ мир. И я не хочу его покидать. Лучше уж я умру, защищая его.

– Зачем же так сразу, – возразила Эльфея. – Может, всё и обойдётся.

– Может, и обойдётся… – неуверенно согласился Рик.

– А нельзя уничтожить эти врата совсем?

– Предложение не ново. Пробовали – не получается. Это всё равно, что уничтожать дырки в плотине. Врата словно продавливает с той стороны мощный напор неведомой силы. К тому же, их точного местоположения определить невозможно. С точностью до страны, где они находятся, можно, а конкретно в какой точке – нет. Ни приборами, ни магией, ни… вообще никак. Я пробовал и неоднократно. Едешь и чувствуешь, что врата впереди. Едешь час, два… И вдруг ощущаешь, что врата сзади или в стороне. Поворачиваешь, снова едешь – и вдруг ощущение направления снова меняется. И так до бесконечности. Я площадь в несколько сот километров изъездил вдоль и поперёк неоднократно, но в какой точке врата, определить не смог. Словно на них мощная магическая защита. А не зная, где они, их нельзя ни закрыть, ни уничтожить. Мы даже не знаем толком, что они из себя представляют. А не зная, что они такое, нельзя найти какой-нибудь способ их обнаружения. В общем, замкнутый круг. Я не знаю, что с этим делать, и никто из хранителей не знает. Мы можем только уничтожать появившихся демонов и не допускать открытия врат.

– А может, проще найти первопричину происходящего?

– Легко сказать. Думаешь, не пробовали? Версий происходящего существует больше, чем хранителей. Проблема в том, что ни одну из них проверить нельзя. Для этого надо проникнуть по ту сторону врат, а сначала их нужно, опять же, обнаружить. У демонов об этом спрашивать бесполезно, они не отвечают. Не пытать же их, в конце концов? А просто так гадать можно до бесконечности, толку от этого всё равно нет. Если хотите, можете сами попробовать придумать что-нибудь и найти врата. Если получится, я только спасибо вам скажу. Сам я уже испробовал всё, что в голову приходило. Дальше фантазия просто кончилась. Вот так…

Некоторое время царила тишина. Сказать, что она была ошеломлённая и потрясённая, – это ничего не сказать. Для всех присутствующих просто весь мир перевернулся. Потом посол тихо сказал:

– Всё это звучит слишком фантастично. Но я верю. Потому что придумать такое… просто невозможно.

– Надеюсь, теперь вы меня божеством не считаете?

– Ну, как сказать… вы же всё-таки выше, чем все мы…

– О, господи! – простонал Рик. – За что мне это наказание?

– Вы верите в бога? – лицо посла вытянулось.

– Да, верю. А что тут такого, господин Харат? – поднял бровь Рик. – Нужно же и мне в кого-то верить, раз все здесь верят в меня.

Посол от изумления потерял дар речи. А Рик с грустной усмешкой сказал:

– Вы зря удивляетесь: в моём мире тоже есть религия, и почти все люди верующие. Во всех мирах, населённых людьми, обязательно есть религия и не одна. Наверное, так устроены люди – им нужно в кого-то верить. Попадаются, правда, и атеисты, но их мало. И, насколько мне известно, во всех мирах были или продолжаются сейчас времена охоты на ведьм, крестовых походов, войн за веру и тому подобное. Наверное, ни одной человеческой цивилизации избежать такого периода не суждено – так устроены люди.

– И в вашем мире это тоже есть? – недоверчиво спросил посол.

– Было. Всё было. Много тысячелетий назад. Ведь и в нашем мире тоже люди. Но наша цивилизация давно переросла этот период и больше к такому варварству не возвращалась. Надеюсь, и в других мирах люди поумнеют и перерастут такую нетерпимость ко всему странному и необычному. И в первую очередь здесь, в этом мире.

– Хочешь заняться перевоспитанием людей? – улыбнулась Эльфея.

– Нет. В проповедники и агитаторы я не гожусь. Не умею, таланта нет. К тому же, у меня другие задачи в этом мире. А люди сами этот период перерастут рано или поздно. Мне только не нравится, когда из меня действительно начинают делать идола и возносят в роль божества. Я – хранитель! И роль Бога на себя брать не намерен. Я не хочу этот мир изменить, я хочу его просто защитить. Поэтому прошу не приписывать мне роль большую, чем есть на самом деле.

– Понятно, в кого ты такая: что не любишь, когда тебя возносят на пьедестал, – шепнул Ранель жене.

– Наверное, – тихо согласилась Эльфея и громко спросила Рика. – Но ведь, наверняка, есть хранители, которые думаю по-другому?

– Есть, – с горечью согласился Рик. – Я знаю таких, которым нравится изображать из себя божество – особенно в отсталых мирах. Они требуют себе поклонения и приношений. Внушают трепет какими-нибудь магическими чудесами. И развлекаются другим подобным образом – великовозрастные мальчишки! Но я этого не хочу, потому что знаю, к чему это приведёт. Я видел одного хранителя – самого первого – который занимается этим уже семь тысяч лет. Он не играл бога, но он действительно был лидером мира. Он вёл людей за собой, учил их, решал их проблемы, развивал их культуру – он был постоянно выше! В чём-то как бог и всегда один. И он стал… представьте, идёт впереди кто-то – внешне вроде человек. Но все его движения скупы и размеренны. Взгляд пустой и холодный, ни тени эмоции на лице. Говорит властно и непререкаемо, каждое слово – как истина. Думает категориями мира, о мелочах уже не может. В нем уже не осталось ничего человеческого – этакая холодная расчётливая машина по эффективному исполнению своей работы. Я не хочу превратиться в такое! Я предпочитаю быть пусть не самым лучшим хранителем, но остаться человеком. Единственная проблема – это ужасное одиночество. Когда я хотел стать хранителем, я и представить себе не мог: каково это будет! Только лет через сто я начал понимать, как тоскливо всё время быть одному: год за годом, век за веком, тысячелетия… Молчать о том, кто ты. Не иметь возможности ни с кем поговорить о том, что тебя волнует. Всё время один, один, один… тоска! Если бы я знал заранее – я бы сто раз подумал, прежде чем согласиться на такую судьбу.

– Нельзя принимать в молодости таких решений, всех последствий которых ещё не можешь себе представить, – вдруг сказала Эльфея.

– Это ты хорошо сказала.

– Это не я. Эта фраза была в твоём дневнике.

– Разве? Не помню, чтобы я это писал. Хотя возможно. Слишком давно это было. И это верно: нельзя принимать в молодости таких решений, всех последствий которых ещё не можешь себе представить. Но когда я это понял, назад дороги не было. Став хранителем и полюбив эту страну, я уже не мог бросить Эльдананд. Но время шло: век за веком… И за тысячу лет одиночество стало просто нестерпимым. Поэтому я не жалею, что нарушил правила. Всегда лучше, когда есть семья и друзья. Сразу появляется дополнительный стимул, ради кого защищать этот мир.

– Даже если за это накажут?

– Даже если накажут. Всё равно я бы не смог оставаться хранителем семь тысяч лет, как тот. Я столько просто не выдержу! Я смогу продержаться ещё две-три тысячи лет, максимум четыре. Но никак не больше.

– И что потом?

– Если меня не снимут раньше за провинности, я попрошу снять меня с должности хранителя, прислать другого, а меня оставить доживать свои дни здесь. Ведь здесь теперь мой дом. Не знаю, согласятся ли они, но это было бы здорово. Я бы пошёл работать кузнецом, я ведь изучал кузнечное дело. А вечером после работы в таверне за кружечкой обсуждал бы с соседями последние новости. И чтобы дома ждала жена с ужином… – Рик мечтательно вздохнул и лукаво покосился на Эстелу, которая уже давно оторопело глядела на него, как на незнакомца.

– Мой дед – мечтатель, – покачала головой Эльфея.

– А это плохо? – улыбнулся ей через стол Рик.

– Нет, – улыбнулась в ответ Эльфея. – Только и головой думать не забывай, особенно когда демон появляется.

– Обижаешь. Я никогда не забываю о своих обязанностях хранителя. Только и вы теперь не кричите на всех углах о том, что узнали. Я вам рассказал правду, но это не значит, что её должны знать все.

– Да кто нам поверит! – воскликнул посол. – Ирония судьбы: я теперь знаю разгадку всех тайн Эльдананда, но не могу никому рассказать – потому что мне попросту никто не поверит! Даже мои друзья. Чтобы поверить во всё это, надо, по меньшей мере, лично поучаствовать в войне с демоном. Кто его не видел в истинном облике, никогда во всё это не поверит.

– Но вы можете, господин Харат, хотя бы убедить людей в Астурии, что мы – не зло и угрозы никому не представляем? – спросила Эльфея посла.

– Думаю, да. Это я смогу.

– А сделаете?

– Конечно. Я же в долгу перед вами, – и Харат поднял руку с золотым браслетом на запястье. Ему уже давно рассказали, для чего этот браслет.

– Хорошо, – вздохнула молодая королева. – Значит, хотя бы с соседней страной отношения наладятся. Уже легче. Может, и другие страны удастся как-то убедить.

– Вы сейчас думаете о внешней политике, ваше величество? – спросил князь Эльдир.

– А о чём мне ещё думать?

– Но ведь врата в нашей стране! И новые демоны ещё не раз появятся. Как нам с этим жить?

– Нам? Обыкновенно. Вы же слышали, князь, что новый демон появится минимум лет через сто-сто пятьдесят. Так что на наш век спокойной жизни хватит. Это головная боль хранителей, а мы – люди – всё равно до следующего демона не доживём. Ну, узнали мы всю правду об этой войне – так что нам теперь: вешаться что ли? Не вижу причины. Своего демона мы уничтожили. Людей спасли. Теперь нужно восстанавливать обычную жизнь: торговлю, культуру, дипломатические отношения с другими странами. Ну и что, что врата всё ещё открыты? Жизнь-то продолжается! И наша страна, несмотря ни на что, прекрасна. Вон даже господин Харат теперь так думает. Конечно, мы будем помнить о вратах и угрозе оттуда, и расскажем детям, внукам и правнукам, чтобы они были готовы, и демон не застал их врасплох. Но мы должны жить дальше. Жить, дружить, любить и растить детей. Веселиться и радоваться жизни. Да, есть врата – но нашу жизнь никто не отменял! Вы хотите удавиться от ужаса, князь? Я не хочу. Я хочу жить!

– Эх, хорошо сказано! – восхитился Рин. – Узнаю Элю! Предлагаю всем тост: будем жить! – и он встал, подняв кубок.

С мгновение все смотрели на него и начали вставать, поднимая свои кубки и повторяя тост, как эхо:

– Будем жить!

– Будем жить!

– Будем жить!..

…

Эльфея переглянулась с Ранелем, улыбнулась ему и тихо сказала своему любимому мужу:

– Будем жить…

– Будем… – согласился он, целуя свою любимую жену. Кубки они чуть не выронили…

P.S. Остался только Эпилог, выйдет в понедельник.

Эпилог. Цветы жизни

– Элли, не надо! Ну вот, опять… – Эльфея тяжело вздохнула и подошла к своей маленькой дочке. Проказница-малышка одного года от роду с довольным видом листала толстенный том, только что снятый магией с верхней полки.

– Элли, звёздочка, послушай: нельзя книжками играть. Это не игрушки для маленьких девочек. Ты их случайно порвать можешь, а они очень древние и редкие. Отдай книжку маме.

Эльфея осторожно взяла том из ручонок девочки, закрыла и поставила обратно на полку. Но не успела она вздохнуть с облегчением, как Элли посмотрела на другую книжку, и та спланировала к её ногам, раскрывшись с тихим стуком. Малышка радостно засмеялась. Ей доставляло удовольствие доставать всё, что она хотела, и она вовсю пользовалась для этого магией.

– Элли! – простонала Эльфея. – Какая же ты упрямица! Говорю же, нельзя книжки брать! – Она решительно подхватила книжку, вернула на полку и тут же закрыла все полки магическим щитом. – Вот так! Теперь ты их не достане…

Не успела Эльфея договорить, как весь книжный шкаф стал раскачиваться и подрагивать. Королева от изумления застыла, переводя взгляд с маленькой годовалой дочки на кренящийся огромный шкаф. А Элли, недовольно нахмурив бровки, глядела на отобранные игрушки, и весь её вид говорил: «Хочу!» Шкаф стал падать, магический щит исчез, и на пол градом посыпались книжки, которые и накрыл сверху с грохотом упавший стеллаж. Эльфея едва успела отскочить подальше, подхватив с пола дочку. Потом некоторое время потрясённо смотрела, как на этот погром оседает взметнувшееся облако пыли. Перевела взгляд на довольную девочку у себя на руках (она глядела на маму ясным взглядом, мило улыбаясь) и тихо сказала:

– Элли, ты меня когда-нибудь до инфаркта доведёшь. Пойдём-ка отсюда, порядок потом наведу, когда ты уснёшь.

Эльфея вышла из библиотеки и направилась на северную террасу дворца, выходящую в парк из ормалов – тот, что между дворцом и обрывом в Нижний Город. Сейчас стоял разгар лета, и на террасу поставили кресла с летними столиками для отдыха на свежем воздухе. Эльфея устало опустилась в одно из кресел, посадив дочку на колени. Девочка тут же схватила яблоко из плетёной корзинки для фруктов на столике рядом с креслом и сразу успокоилась, принявшись грызть немаленький фрукт своими шестнадцатью зубками. Эльфея облегчённо вздохнула. Эта маленькая проказница уже успела вымотать её с утра, а ведь ещё и полдня не прошло. Что же будет дальше? В последние месяцы Эльфея не знала ни сна, ни отдыха – с тех пор, как Элли в шесть месяцев от роду начала пользоваться магией. Её никто этому не учил, всё у неё получалось само. И порой сила её магии ужасала. Эльфея не могла отойти от дочки ни на шаг, потому что та тут же что-нибудь вытворяла. Она оставалась спокойной, только когда её чем-нибудь занимали: игрушками, играми, сказками. Поэтому оставить её одну или с няньками было невозможно: она слушалась (и то не всегда!) только своих родителей – Эльфею и Ранеля. И временами других магов. Люди, не наделённые магией, с ней справиться просто не могли. Поэтому младшая дочка теперь отнимала всё время матери. И совершенно измучившись, Эльфея позвала на помощь Рика, в надежде, что он чем-нибудь поможет. Тот обещал прилететь сегодня, и, укачивая дочку на коленях, королева посматривала на восток, в сторону гор.

Однако Рик неожиданно вышел из парка и не один, а с Эстелой под ручку.

– Привет… – удивлённо сказала Эльфея. – А вы какими судьбами оттуда?

– Привет-привет, – улыбнулся Рик. – Мы просто решили не пугать народ и прибыли невидимыми.

– Испугаешь их, как же! Тут же с восторгом сбегутся смотреть на такое зрелище, побросав работу. Ладно, присаживайтесь. Привет, бабуль.

– Привет. Только бабулей меня не называй, слух режет. Можно по имени.

– Уже вошла во вкус вечно-молодой жизни? – засмеялась Эльфея.

– Ну… – слегка смутилась Эстела.

– Вошла, – подтвердил Рик. – А ещё соглашаться не хотела, упрямая!

Эстела замахнулась на него в притворном гневе, но Рик ловко ускользнул и, смеясь, сел в кресло рядом с Эльфеей. Эстела опустилась в оставшееся кресло, напротив, через столик.

– Так что случилось? – спросил Рик. – Мне показалось, ты звала меня в панике. В стране же вроде всё спокойно.

– В стране – да, но не спокойно во дворце. Вот что случилось, – указала Эльфея на дочку у себя на коленях.

– Это твоя младшая?

– Да.

– Как зовут?

– Элли.

– Сокращённое имя?

– Да. Полное – Эллерина.

– Увенчанная звёздами? Необычное имя.

– Для такой необыкновенной малышки в самый раз!

– А что с ней не так? Насколько я вижу: прелестная здоровая девочка. Привет, Элли, – Рик с улыбкой протянул руку к малышке. Она с недоумением посмотрела на руку, перевела взгляд на его лицо, изучала некоторое время. Заметила красивый резной золотой обруч у него на лбу, и её глазки сразу заблестели.

– Элли, не надо! – успела крикнуть Эльфея, но малышка уже протянула вперёд ручки, и обруч с головы Рика моментально скользнул к ней. Девочка довольно засмеялась и занялась изучением нового интересного предмета.

– Вот что с ней не так… – тяжко вздохнула Эльфея.

– Да уж! – Рик ошеломлённо смотрел на годовалую малышку, только что с такой лёгкостью воспользовавшуюся магией. А она с довольным видом вертела обруч и выглядела премило. Зелёные глазки сияли, пушистые золотые кудряшки обрамляли голову солнечным ореолом, а на губках играла та прелестная детская улыбка, которая вызывает у взрослых восторженное умиление: «Какая лапочка!»

– На вид просто ангелочек… – растерянно сказал Рик.

– Какой ангелочек?! Катастрофа и стихийное бедствие в одном лице! Я с ней уже совсем измучилась, никакого сладу с ней нет! Теперь я очень хорошо понимаю своих родителей, но я начинала их мучить не в таком раннем возрасте!

– Это точно, – подтвердил Рик. – Насколько я помню, твоя магия начала проявляться года в четыре-пять.

– А её проявилась в полгода! И самое плохое: ей нельзя объяснить, что можно, а что нельзя – она ещё слишком маленькая. Она вытворяет магией, что хочет, и я ни на минуту не могу отойти от неё! Хорошо хоть, что спит она спокойно, и я могу выспаться. Но все в замке уже стараются к ней близко не подходить. Скажи, это нормально: что все слуги боятся годовалой малышки?!

– Нет, не нормально.

– И я думаю, что не нормально. Но не знаю, что делать. Почему так происходит?

– Сложно сказать. Хранителям ведь запрещено иметь детей, поэтому никто не знает, как кровь хранителей проявляется из поколения в поколение. Прецедентов не было. Из-за того, что магия хранителей искусственная, невозможно предсказать: во что она выльется в последующих поколениях. Я могу только предположить.

– Ну, так предположи что-нибудь! Я уже не знаю, что мне думать.

– Если проанализировать… Я получил магию взрослым, у Мелины магия проявилась лет в одиннадцать-двенадцать, у тебя в раннем детстве, а у малышки Элли практически с рождения. То есть из поколения в поколение всё раньше и раньше. Возможно, происходит преобразование искусственной магии в естественную, природную то есть. У Мелины магия была ещё полностью идентичная моей. У тебя уже частично смешалась с обычной магией, став более… естественной, но ещё не совсем, иначе закапсулировать твою магию не получилось бы. А в Элли… скорее всего, в ней магия стала уже полностью природной, поэтому проявилась сразу и не представляет для неё трудности в обращении. Элли слишком легко пользуется магией – так легко можно пользоваться только тем, что абсолютно естественно: как зрение, слух, дыхание и так далее.

– Так что же: она теперь постоянно будет вытворять всё, что ей в голову взбредёт?! – пришла в ужас Эльфея. – От неё же не только дворец – весь город шарахаться начнёт! А то и вся страна!

– Не сгущай краски. Ты сама сказала, что она ещё очень маленькая. Все дети – большие шалуны и проказники, просто из-за величины магии проказы Элли имеют больший масштаб и более заметны. Но хорошее поведение – это результат хорошего воспитания. Элли немного подрастёт, и вы объясните ей, что можно, а что нельзя. Я уверен, что всё наладится. А пока нужно за ней просто присматривать.

– Я и присматриваю! Уже полгода непрерывно! Я даже близнецами теперь не занимаюсь, потому что Элли отнимает всё моё время! Я вымоталась донельзя! – голос Эльфеи сорвался на крик, и она заставила себя замолчать, чтобы не закатить истерику. Её глаза сухо блестели. Малышка, замерев, удивлённо смотрела на маму.

– Да, вижу, замучила она тебя, – улыбнулся Рик и протянул руки к девочке. – Иди ко мне, Элли, я тебе ещё игрушки дам.

Малышка подумала немного и согласно протянула ручонки. Рик взял её на руки и, создав за спиной (чтобы Элли не увидела) прозрачный шар с чем-то внутри, протянул девочке. Она с интересом принялась изучать незнакомый предмет, и Рик забрал у неё свой обруч. Эльфея пригляделась: внутри шара находился маленький замок и снежинки. Если шар потрясти, то на замок начинал идти снег. Элли быстро это поняла и увлеклась новой игрушкой, перестав замечать всё вокруг.

– Интересная игрушка, – сказала Эльфея, с облегчением обмякая в кресле. – Никогда такой не видела.

– Здесь их ещё делать не умеют. Но у меня была такая игрушка в детстве, в том мире.

– Ясно, а она не разобьётся? Стеклянная же.

– Это не стекло, а прозрачный пластик.

– Пластик?

– Материал такой, легче и прочнее стекла. В этом мире его ещё не умеют делать. Не беспокойся, Элли не поранится.

– Хорошо.

– Пожалуй, я останусь пока здесь и помогу тебе с Элли. Не думаю, что это будет очень трудно. Не против?

– Шутишь? Я только за! Только не думай, что сумеешь справиться с ней лучше меня. Я в первое время тоже энтузиасткой была. Посмотрим, что ты скажешь через месяц!

– Посмотрим. А Ранель тебе разве не помогает?

– Помогает иногда. Но проблема в том, что у него другая магия: ни отразить магию Элли, ни пресечь особо опасные её действия он не может. Он может только закрыть оказавшихся рядом людей, чтобы они не пострадали. Поэтому следить за ней приходится, в основном, мне. А на Ранеле сейчас висят все государственные дела. Из-за Элли я в последнее время не могу ими заниматься. И этих дел немало. Насколько мне известно, сейчас идут переговоры с послами о заключении договора между нашими странами. Если всё получится, наладятся отношения ещё с несколькими странами. Ранель сейчас там, в Тронном зале, ведёт переговоры.

– Ясно. И как, он справляется?

– Ещё как! У него талант дипломата!

– Ты тоже можешь уговорить кого угодно, если захочешь.

– Не всегда, и только пока у меня не закончится терпение, а Ранель может разводить дипломатию часами и в любом настроении. Мне иногда кажется, что у него бесконечное терпение.

– Я бы не сказал. Ты же его из себя несколько раз выводила.

– Это только я, а на других у него терпения с лихвой хватает.

– Эльфея, ты неисправима! – засмеялся Рик. – А среди этих послов Харата случайно нет?

– Нет. С Астурией мы договор уже давным-давно заключили. Харат не соврал, что сможет убедить своих соотечественников. Он сейчас в Астурии первым министром стал, государственной политикой занимается.

– Значит, приключения в нашей стране ему в карьере помогли?

– Ещё как! А из Астурии уже многие к нам приплывают: и торговцы, и даже священники. Представляешь, они приплыли истинную веру проповедовать!

– В самом деле? Ну, и как у них успехи?

– Пока не очень. Люди не особо склонны тут же бросаться в их веру, но проповеди иногда выслушивают. И от священников в ужасе не шарахаются, воспринимают их совершенно спокойно, как обычных, но слегка чудаковатых людей. Поэтому те убедились, что мы не демоны, раз истинной веры не боимся.

– Я вижу, многое изменилось за те пять с половиной лет, которые мы с Эстелой провели в Долине.

– Да уж, многое…

– А у тебя как дела? Кроме Элли.

– Какие у меня сейчас могут быть дела, кроме Элли? Я мужа вижу только ночью, и близнецов не чаще. Как с ними было легко! Никаких хлопот. Обычные детишки с обычной магией.

– Кстати, где они сейчас?

– Не знаю. С утра были здесь в парке. Может, и сейчас здесь. Артин! Ифиль! – громко позвала Эльфея. Несколько минут никто не отзывался.

– Наверное, уже ушли… – разочарованно вздохнула она, но тут из-за деревьев выбежали растрёпанные и чумазые мальчик с девочкой и побежали к террасе.

– Ты звала, мама? – сказал Артин, подбежав к креслу.

– Да. Привет, дорогие, – Эльфея подхватила обоих близнецов и усадила на колени. – Вы где так вымазаться успели?

– А мы на дерево лазили! – воскликнула Ифиль.

– На дерево? – Эльфея посмотрела на высоченные ормалы с первыми ветками высоко над землёй, и ей плохо стало. – А вам не кажется, сорванцы, что это немного опасно? – враз севшим голосом спросила она.

– Не-а, – весело сказал Артин. – Мы молодой ормал нашли, он невысокий и ветки низко. А ещё мы магией подста… подсра… под-стра-хо-вываемся, вот! – выговорил мальчишка трудное слово. – Нас папа научил!

– Интересно, когда успел? – тихо себе под нос спросила Эльфея.

– Мама, можно мы ещё пойдём поиграем? – спросила Ифиль. – А то скоро обед.

– Идите, только будьте осторожны.

– Ладно! – воскликнул Артин, порываясь бежать. Эльфея едва успела поцеловать обоих детей, как они спрыгнули с её колен и помчались опять в парк. – Вот так и живём! – вздохнула она, провожая близнецов взглядом. Артин был живым мальчишкой с янтарными глазами и каштановыми волосами, слегка отливающими медью. А Ифиль походила на Ранеля, более спокойная девочка, тоже черноволосая и синеглазая.

– Забавные сорванцы, – улыбнулся Рик. – Всё в тебя.

– Не всё, в них много от Ранеля. Но что сорванцы – это точно! Неужели, я так же своих родителей доводила? Удивительно, как они не поседели!

– Да уж… И сколько сейчас близнецам?

– Почти пять. Через месяц исполнится.

– Большие уже. А тот случай, когда ты использовала магию в полную силу… ну, тогда, против Морены… это как-нибудь на них отразилось?

– Похоже, что да. У них полный иммунитет к любой магии: никакая на них не действует. Вообще!

– Так это же хорошо.

– Хорошо, да не очень. Когда они вытворяют что-нибудь опасное, их нельзя подстраховать. Например, если они с дерева свалятся, поймать магией их не получиться – магия просто не подействует! Поэтому я так за них боюсь. Только они сами на себя воздействовать могут. Интересно, когда Рони успел их научить себя подстраховывать? Надо спросить вечером.

– А почему вы их так назвали? Мальчика – Артином понятно почему: он похож на твоего отца, в честь него и назван. А девочку почему так? Луна?

– А её Ранель называл. Сказал, ей подходит. И он прав. Знаешь, когда я им раньше сказки на ночь читала, Ифиль так слушала с мечтательным видом, что её глаза сильно светлели и прямо-таки сияли – и правда, как две луны.

– Теперь у Ранеля: сестра – солнце, и дочь – луна, – усмехнулся Рик.

– Не забывай ещё про вторую дочь – звёздочку. Вот эту! – Эльфея указала на Элли, всё ещё увлечённую новой игрушкой.

– Одним словом, полный небесный набор. И кто из близнецов твой наследник? Мальчик, наверно. Король Артин Второй будет?

– Не угадал. У Ифиль на руке знак Дракона. А у Артина – знак Тигра.

– Да? Странно.

– Что странного? Сам же говорил, что наследственность непредсказуема. Мне другое странно: почему в них обоих ни капли магии хранителей? Обычные маги, как Ранель, Анора, Рин и другие.

Рик некоторое время раздумывал, потом сказал:

– Я вижу единственное объяснение. Когда они были зачаты, твоя магия была полностью закапсулирована, и поэтому они её не унаследовали.

– Возможно… Ирония судьбы! Ты как-то сказал, что во мне причудливым образом перемешались все три магии, а в моих детях эти три магии разделились. Артин – маг силы, Ифиль – маг равновесия, а в Элли – магия хранителей, причём небывалой силы. Почему так?

– Не знаю. Пути судьбы неисповедимы. Наверно, на то есть причина.

Некоторое время все молчали, глядя на Элли. Потом Рик спросил Эльфею:

– А как там остальные поживают? Твои друзья?

– Хорошо. Рин с Ани недавно приезжали. Она повзрослела, похорошела, второго ребёнка ждёт. Уже недолго осталось. А их сын Анарион – тот ещё сорванец, весь в отца. Он и мои близнецы – вместе так тут развлекались, что весь дворец на ушах стоял.

– Представляю, – засмеялся Рик. – Анарион, значит?

– Да, я тоже первое время веселилась, как они своего сына назвали. Сын солнца. Очень метко, учитывая, как Анору зовут. Остальные тоже уже наследниками обзавелись, а то и несколькими. У Ариэль и Арни тоже близнецы. У Индис с Шоном и у Эсфиль с Мауром по одному сыну. У Ваны с Эарнитом дочь. У Нэйтана с Нарой два сына. А у Аратана с Эльдой уже трое: сын и две дочки. Все они спокойно живут в своих владениях и, насколько я знаю, счастливы. Князь Эльдир и княгиня Эльвена в своих владениях почти не бывают, только если срочные дела появляются. А так: полгода у Аноры живут, полгода у нас с Ранелем. Мы не возражаем. Пускай: им внуки в радость. Они и в Анарионе, и в близнецах души не чают. А Элли побаиваются. Сейчас Анора на сносях, так они к ней уехали, помогать.

– А Нинель с Алдароном? Разве они не вместе? Мне казалось, между ними что-то зарождается.

– Нет. Если что и было, то лёгкая детская влюбленность, и она уже давно прошла. Сейчас Алдарон решил другие страны повидать и уехал в Астурию. Возвращаться пока не собирается. А Нинэль уже больше года путешествует по Эльдананду – ищет свою любовь, как она говорит! Сомневаюсь, что так любовь можно найти. Думаю, ей просто скучно одной в своих владениях. Ведь подруг-ровесниц у неё нет, а мы все уже люди семейные со своими семейными проблемами и развлекаться времени не имеем.

– Ясно. А в Нижнем Городе как дела?

– Гонд всё ещё один и, наверное, так холостяком и помрёт. Его дом и семья – это гарнизон и стражники. Хант первое время тоже жил в гарнизоне, а сейчас свою школу открыл: обучает Морские Отряды для охраны купеческих судов от пиратов. Амбарион с Фейти всё-таки поженились, сейчас у них уже двое детей. А у Галена с Алатой уже трое.

– А Валиа с Каленором как?

– Каленор помогает родителям, но часто приходит сюда. Мы с Ранелем учим его магией пользоваться, хотя ему это не очень надо. У него и так всё получается. Очень талантливый мальчик и уже сейчас очень сильный маг, а ведь ему всего тринадцать. Знаешь, он единственный, кроме меня и Ранеля, кто не боится Элли. И он хорошо играет с близнецами. Они его слушаются. Хорошо бы и пример с него брали. А Ита отказалась становиться магом, сказала, что ей это не нужно. И знаешь, она за Аннатара замуж вышла.

– За кого?!

– Я тоже была удивлена. Но вроде они, и правда, любят друг друга. Ита говорит, что Аннатар единственный, кто по-доброму к ней относился, когда все другие на неё злились те семь лет в пещере. А он говорит, что понимает её, потому что у него тоже когда-то был кризис личности, когда он не верил в себя.

– Ну и ну! И что, у них тоже дети есть?

– Один, точнее одна – дочка. Они только недавно поженились, два года назад. И знаешь, как дочку назвали? Тари!

– Вот это да! – Рик рассмеялся. – Чудны твои дела, Господи!

– Слышали бы тебя сейчас проповедники из Астурии, – усмехнулась Эльфея.

– Это им не грозит! А что с Амарином и его братом?

– Вроде всё хорошо. Амариль, конечно, не стал прежним – но вроде бы ожил. Он помогает брату, ходит за покупками, разговаривает, но при этом… слишком тихий. Не спорит, не высказывает своё мнение, не смеётся, не злится. Нельзя сказать, что он совсем не испытывает эмоций: иногда улыбается (но как-то бледно), временами играет с детьми на улице, особенно с малышами, и тогда на его лице такое выражение… тихая нежность. Но он не разделяет всеобщее веселье, не участвует в общих забавах, поэтому взрослые его не очень любят: говорят, не компанейский человек. Словом, это только бледная тень того Амариля, которым он был раньше. Но Амарин рад и этому.

– Ещё бы! Уже чудо, что он хоть немного ожил! Могло и этого не произойти.

– Я знаю…

– Значит, всё хорошо? Все счастливы?

– В той или иной мере – да. Конечно, и неприятностей хватает, и огорчений, но в основном, всё хорошо.

– Я рад.

Помолчали, наслаждаясь прекрасным летним днём в тени террасы.

Элли выронила шар и потёрла глазки, вид у неё был уставший.

– Элли, звёздочка, ты спать хочешь? – встрепенулась Эльфея. – Иди к маме.

Девочка охотно перебралась обратно к маме, вовсю зевая. Эльфея смочила носовой платок водой из кувшина на столе и протёрла малышке лицо и ручки, липкие после яблока. Потом устроила её на коленях поудобней, уложила головку на сгиб локтя и дала ей грудь. Элли с удовольствием присосалась, забавно причмокивая.

– Ты её ещё грудью кормишь? – тихо спросила Эстела со странными чувствами на лице.

– Да, а что? Близнецов я до двух лет кормила, и молока хватало.

– Да нет, ничего, – Эстела отвернулась.

– Она просто завидует, – тихо сказал Рик. – У неё самой молоко пропало, когда Мелине пять месяцев было.

– Откуда ты знаешь? – вскинулась Эстела.

– Тихо! – шикнул на неё Рик. – Элли засыпает. А про тебя и Мелину я всё знаю.

– Это ты, называется, так оставил нас в покое?

– Так я же и не вмешивался. Просто наблюдал.

– Ты неисправим! – усмехнулась Эстела. – Вы с Эльфеей друг друга стоите.

– Сердишься? – спросил он, перегнувшись к ней через стол и заглядывая в глаза.

– Нет, – буркнула Эстела, отворачиваясь. Потом снова с завистью посмотрела на Эльфею.

Та тихонько покачивала дочку, что-то ей напевая. Элли уже мирно посапывала и теперь, действительно, была похожа на ангелочка. Эльфея прекратила напевать и долго смотрела на дочку. Потом тихо сказала:

– И всё-таки я её люблю. Хоть и проблем с ней много, но она прелесть.

– Это верно, – согласился Рик, заглядывая в лицо спящей малышки.

– Но что с ней будет, когда она вырастет?

– В смысле?

– Каково будет её место в этом мире? Ведь наследовать ей нечего: и у рода Тигра, и у королевского рода наследники уже есть. Для её магических талантов тоже применения нет: в стране тихо и спокойно. Когда она вырастет, она будет искать своё место в этом мире. А где это место? Государственными делами ей заниматься незачем – это будет прямая обязанность Ифиль, для магических способностей ей тоже выхода нет. Не будет ли она чувствовать себя ненужной здесь? И не начнёт ли метаться в поисках хоть какого-то занятия и применения для своих талантов?

– Возможно, – нахмурился Рик.

– Так что же делать?

– Не рановато ли ты тревогу бьёшь? К тому времени, когда она вырастет, многое может случиться. И применение для её талантов найдётся. В крайнем случае, если уж она совсем будет маяться от безделья, пришлёшь её мне в помощницы – я ей занятие всегда найду. Например, попробуем вместе всё-таки врата отыскать. Какое-никакое, а занятие – даже если ничего не выйдет. И потом… кто знает, когда новый демон появится? Может, Элли от него страну и спасёт. Чем ни применение для её магии?

– И будет у Эльдананда два хранителя?

– Почему нет? Ведь врата раскрыты шире, чем раньше, и теперь всего можно ожидать. Второй хранитель лишним не будет. Так что не переживай, применение её талантам рано или поздно всё равно отыщется. Для страны, которая постоянно находится под угрозой появления демонов, такая магия лишней быть не может.

– Наверное… – Эльфея посмотрела на ясное голубое небо, на белоснежные стволы ормалов, на сверкающие на солнце серебристые кроны. На бабочек, порхающих над нагретой травой. Прислушалась к доносящемуся из-за деревьев звонкому детскому смеху. К пению птиц. К далёкому шуму гавани внизу и пронзительным крикам чаек.

– И всё-таки этот мир прекрасен… – прошептала она с невольными слезами. – Я люблю этот мир! И я буду его защищать!

Она снова посмотрела на спящую дочку и погладила её по кудрявой головке.

– Ты тоже будешь любить этот мир, Элли, звёздочка. Это твоя родина! И она прекрасна. Ты будешь её защищать. И твои дети и внуки тоже. Кто знает, может, лет через сто-двести у Эльдананда будет свой род хранителей, которые будут защищать нашу прекрасную страну не потому, что это их работа, а потому, что это их родина. С такими защитниками никакое зло никогда больше не сумеет завладеть Эльданандом. И пусть врата открыты, всё равно в нашей стране будет царить мир и покой, потому что столько хранителей просто не позволят никакому злу больше просочиться сюда! Мы будем жить. И будем жить счастливо. И Эльдананд – наша Звёздная Долина – всегда будет прекрасен…