Кровь героев

Глава 1

В. Перемолотов

«Кровь героев»

Глава 1.

…Лапа пронеслась над ним распоров воздух так легко, как распорола бы плоть…

А ведь и распорола бы, если б достала! Эта мысль морозом осыпала спину воеводы и, не дожидаясь, когда зверь очухается и еще раз попробует его цапнуть, Избор согнулся, отпрыгнул в сторону и перекатился через голову.

Мир в глазах тоже кувыркнулся: кусты и деревья слились в зеленую полосу, золотой солнечный блеск промелькнул в бело-голубом небе. Только рассматривать эти красоты было некогда.

Хрясь!

Хвост чудовища оказался быстрее лапы и не уберись воевода вторым прыжком с только что занятого места, не поздоровилось бы ему. А так все обошлось - не поздоровилось только не к месту выросшему молодому дубку. Хвост смел его, словно коса - пучок травы, задержавшись, может быть на мгновение, не более.

Щепки с шумом ударили по листьям, ствол, круша кроны деревьев поменьше, с треском повалился в малинник, а воевода, не дурак будь, под этот шум козликом скакнул в сторону и затаился, одним глазом из-за ствола глядя на гадину. Подслеповатой оказалась эта неизвестно откуда появившаяся под Пинском тварь. Видно Чернобоговы умельцы поленились и что-то там недоколдовали, а может быть и тут ему Светлые Боги помогли. Но и те малость оплошали. Хоть подслеповатой появилась на свет эта тварь, но не глухой.

Вытирая с лица рукавом ошметки травы Избор извинил Светлых Богов – если зверь и глухой и слепой, то как Богам на человеческую доблесть посмотреть? Вот то-то и оно. Придется, выходит, ему побегать-поскакать, храбрость да резвость Богам показать. А ой как не хочется-то…

В поднявшейся суматохе страхолюдное чудовище потеряло его из виду, и пока неопасно крутилось на одном месте, зло взмахивая лапами и вынюхивая потерю, Избор стоял за толстым деревом и торопливо дышал, изредка поглядывая как идут дела. Зверь водил мордой туда-сюда, все чаще поворачиваясь рылом в сторону приютившего Избора дерева.

«Что он возится? – подумал воевода. –Уснул что ли, хазарин?» Он преступил с ноги на ногу. В траве что-то едва слышно хрустнуло. Зверь вскинул морду.

Точно не глухой… И с нюхом, похоже, у гадины было все в порядке.

Зверь облизнулся, показав желтые зубы.

- Сейчас, сейчас, - донеслось сверху в ответ на невысказанный вопрос. Высоко в кронах что-то зашелестело и громко хрустнуло. -Уже совсем почти… Давай выводи его поближе…

Зверь, словно собака на хозяйский голос, поднял голову. Этого еще не хватало. Сейчас как передумает, как полезет к хазарину! Нашарив под ногами сук Избор швырнул его в сторону, а когда там затрещали ветки и зверь мотнул туда мордой, прыгнул в другую. У чудовища все же хватило мозгов разобраться, куда следует прыгать. Сук его совершенно не интересовал.

- Давай!

На секунду воевода задержался, с силой затягивая в легкие воздух. С жалостью к себе качнул головой, но делать-то что? Жребий лег так, как лег, и рисковать жизнью выпало ему. Он, конечно, мог бы приказать, все-таки воевода, а не хвост собачий, но как другу прикажешь? Ну, да Боги знают, как жребий положить, знают, кому, что в этой жизни положено.

Воевода со всей мочи рванул по прогалине. Правильно сделал, что тяжелый доспех не надел. В тяжелом бы быстро не побежал, да и как выяснилось против такого хвоста, самый крепкий доспех, пожалуй бы, и не выстоял. Топот делался все ближе и ближе, и Избору даже показалось, что он спиной чувствует звериное дыхание. Страх зашевелил волосы на затылке. Страшно хотелось обернуться, но воевода пересилил себя – тут смотри не смотри, а…

- Падай!

Он прыгнул, поворачиваясь на лету, чтоб упасть на спину, одновременно выставляя меч…

Железо – это они уже знали доподлинно – чудесного гада не брало: гнулось, не пробивало шкуру, но ничего поделать с собой Избор не мог – естество брало свое.

Одним взглядом он видел все – как меч поворачивается, как настигает его зверь и как приближается трава и та самая приметная щепка, которую он сам положил на это место. Мелькнула мысль, что совсем хорошо-бы иметь тут в засаде Гаврилу с его волшебным кулаком, но мелькнула и – пропала…Спиной он уже чувствовал землю и видел, как разгораются торжеством безмозглые глаза зверя, и его лапы на своей груди, и как раз тут уши уловили отдаленный крик.

Спина сминала траву, зверь нависал над ним, но это уже не имело значения.

Над головой Избора мелькнула тень, закрывшая небо и встретившая чудовище в последнем в его жизни прыжке.

Бум!!!

Здоровенная, в половину ствола, лесина пронеслась над пинским воеводой и встретила чудовище на середине прыжка. Хазарин не оплошал. Подвешенная на канате колотушка ударила зверя в голову и отбросила визжащий комок мяса на утыканную шипами доску, что они вчера собственноручно вкопали в кустах.

По прогалине пролетел мокрый хруст, словно кто-то рядом случайно наступил в лукошко, полное крепеньких груздей и тоскливый вой.

Избор лежал, закрыв глаза. Теперь можно было и не спешить.

Была тварь – нету твари… Хрустнуло – и всё.

Рядом протопали ноги. Воевода открыл один глаз. Хазарин смотрел в ту сторону, куда улетело умирать неведомое чудовище.

- Все, - сказал Исин и отряхнул руки так, словно все это сделал в одиночку. - Конец.

Избор присел, обхватив колени. Хазарину не показалось. Все вроде бы к тому и шло… Конец. Вырванные с корнями кусты не скрывали ни доски, не зверя. Тот корчился, пытаясь соскользнуть с деревянных шипов, пробивших тело зверя насквозь, но тщетно. Не зря волхвы вчера старались, заговаривали. С острых палочек капала какая-то зеленоватая жижа, заменявшая гадине кровь.

Исин вытер лоб.

- Третье?

Избор все же поднялся. Чтоб скрыть дрожь в руках, начал отряхиваться.

- Третье… Откуда только оно такое вылезло?

- Это ты и про первое и про второе этак же спрашивал.

- Так ведь ты и тогда не ответил.

- И в этот раз ничего не скажу.

- Из икры, что ли выводятся? – стараясь не смотреть на вздрагивающие руки воеводы, спросил сотник. Избор сжал пальцы в кулаки, но не выдержал, спрятал руки за спину. Страх словно через них выходил из него, стекал на землю.

Зверь еще шевелил лапами, но не жилец это уже, не жилец. Именно такой волхвам и нужен.

- Наше дело их изводить, а не о родне расспрашивать.

- Гнездо бы найти… - мечтательно прикрыв глаза сказал Исин. – Логово.

Он переступил ногами, словно топтал что-то.

- Шиш тебе, а не гнездо, - мстительно сказал отдышавшийся Избор. – Ишь ты. Легкой жизни захотел.

Странные звери появились в пинских лесах не так давно – с месяц. Считать их никто не считал, так что последнее оно или нет, никто знать не мог. Лезли гады из болот и лесных чащ. По двое по трое, а чаще как вот сегодня – по одному. Каких-то осмысленных козней они не творили, а больше по своему звериному разумению разоряли то, до чего лапы дотягивались. Наткнутся на весь – разгонят людей, поломают, порушат что смогут. На обоз наткнутся – тоже никому не поздоровится.

Для Пинского князя это стало серьёзной докукой. Вести шли со всех сторон, и дружинникам княжеским приходилось поворачиваться, чтоб успеть. Да только как успеешь, если не знаешь, откуда беда подгребает?

Сотник с воеводой подошли поближе.

Длинная пасть с зубами, величиной с наконечник стрелы распахнулась навстречу людям.

Зверь попробовал рвануться вперед, но заговоренное дерево не пустило. Из распахнувшейся пасти вырвалась волна смрада, плеснуло зеленью, заставив людей отпрыгнуть.

- Вот ведь дрянь какая… – пробормотал хазарин, оттирая сапог о траву. Кожа на голенище, в том месте, куда попала зелень, посветлела, словно щёлоком плеснули. - Нет бы сдохнуть по-хорошему, а то…

По звериному телу пробежала судорога, и гадина обмякла, повиснув на шипах.

- Ну, я волхв! Неужто и впрямь сдохло? –изумился Исин.

- А ты руку в пасть сунь, узнаешь, - отозвался Избор. В смерть зверя не верилось. В прошлый раз такой же вот жил почти два дня и даже когда волхвы его стали жечь чистым огнем еще в костре ворочался, словно поудобнее устраивался.

Совать руку в пасть хазарин поостерегся, а скрылся за кустами и вскоре вернулся с лошадью. Та недовольно фыркала, чуя зверя, упиралась. Избор тем временем обвязал цепью шипастую доску, стараясь все же найти место, где железо не соприкасалось бы с наполнявшей внутренности зверя зеленью, выбил подпирающее доску бревнышко. Он уже отдышался и теперь без волнения смотрел, как доска со звериной тушей выворачивается из земли и плашмя падает на траву. Полетели брызги…

- Погоняй… - махнул рукой Избор. На сапоги, слава Богам, ничего не попало, и Исин потащил упирающуюся лошадь напрямик через кусты. Доска подпрыгивала, моталась из стороны в сторону, и оттого казалось, что зверь пытается подняться.

- Не наше это дело… – сказал вдруг сотник.

- Что «не наше дело»? Чудовищ губить?

- Да.

- Как это «не наше»? – удивился воевода. - Самое что ни на есть наше, богатырское.

Хазарин покачал головой.

- Если оно одно, то да. А если стая…

Он замолчал надолго, потом хмыкнул.

- А представь Илью-Муромца и стаю Соловьев-разбойников… Не бывает же такого?

Избор представил себе тот знаменитый черниговский дуб, со всех сторон обсиженный соловьями-разбойниками, и сделал охранительный знак.

- И хвала Богам, что не бывает.

- То-то и оно. Богатырю полагается с чудищем один на один биться, а они у нас тут целыми выводками бродят.

Он сплюнул.

- Стая. Нужно гнездо искать или тех, кто все это устроил. Папа-мама у них есть? Не сами же выродились? А это волховское дело! Вот волхвы укажут, а мы уж туда и с огнем и мечом и с грязными сапогами.

Избор спорить не стал.

- Погоди. Может быть, в этот раз повезет. И все узнаем.

Они как раз вышли на поляну. Чуть в стороне, прислонившись спиной к березе, сидел князь Брячеслав с двумя старцами-волхвами.

- Ну? – спросил князь, вставая.

- Принимай работу, князь, - отозвался Исин. – Только близко не подходи. Оно еще не окочурилось.

Брячеслав вперёд не полез - издали поглядел на зверя. Знал князь свое место. Это в сече да на пиру он в первых рядах, а волховском деле его место в третьей дюжине. Любопытство, что совсем недавно мелькало на его лице, пропало. Ничего нового он не узрел.

- Как и те, прежние? – спросил он.

- Да, князь. Из одной кладки твари. Сестры да братья. В худшем случае племянники.

Князь обернулся к волхвам, ни слова не сказав, махнул рукой, приглашая поближе, и те, сторожась, двинулись к зверю.

- Точно не сдох? – строго спросил старший.

- Живой, - отозвался Избор с интересом глядя на старца. Сунуть руку в пасть не предложил – постеснялся. –Только что вот бегал, гузкой тряс.

Умные, конечно, старики, но ведь в большом уму, как в большом лесу и заблудиться проще.

Невольно воевода потер спину, то место, которым о землю грянулся.

В этот раз волхвы приготовили что-то новенькое, не как неделю назад. Главный держал в руках что-то сплетенное из веток, и похожее не то на венок, не то на отобранное у ворон недоделанное гнездо. У второго, помоложе, что держался за спиной, руки заняты туеском.

- Да что ему сделается? До заката точно доживет, - подтвердил сотник, не желая оставаться в стороне от княжеской милости.

Зверь доказывая, что жив, вяло махнул лапой. Волхв отскочил, оскалив зубы. Не нравился ему зверь. Отстранившись, старец вытащил из-за пазухи узкогорлую бутыль, выбил пробку и махнул в сторону зверя. Из горлышка плеснуло чем-то вроде густого киселя. Дробясь на крупные капли «кисель» упал на звериную шкуру и зверь словно окаменел. По стариковскому лицу пробежала издевательская ухмылка. Уже не сторожась, волхв положил на грудь зверю свой венок и протянул руку назад. Его товарищ без промедления сунул в подставленную ладонь туесок.

- Чего это они? – шепотом спросил Исин.

Ответа сотник не дождался.

В туеске оказалось что-то сыпучее, вроде мелкого песка или пыли. Первый волхв, не переставая следить за лапами и хвостом, тоненькой струйкой начал рассыпать пыль по зверю. Она коснулась шкуры, но не смешалась с кровью зверя, а просто улеглась сама по себе.

- А ну-ка посторонитесь, - начальственно прикрикнул волхв. - Свет не застите…

Все отошли на пару шагов, а пыльный поток продолжился от задних лап вверх, там свившись в спираль, поднялся к морде и спустился по передним лапам. В конце концов, зайдя со стороны головы волхв аккуратно «нарисовал» круг на лбу чудовища… И, едва успел шарахнуться в сторону, как зверя начало корчить…

Его подбросило с доски, но это не было движением, за которым стояли злость и ярость. Так удар подбрасывает чучелко – безжизненно и неопасно. На мгновение сверкнули неживые глаза и зверь начал осыпаться вниз. Это длилось недолго, но не мгновение. Сперва воздетая вверх лапа, став рыхлой сползла вниз, затем морда, туловище… Последними обратились в прах задние лапы.

Люди смотрели на колдовство молча. Избор почувствовал, что товарища распирает вопросами, и он выразительно тряхнул кулаком. Нечего умным людям под руку лезть, когда тут такое твориться!

Но ничего, оказывается, не кончилось!

Волхвы на два голоса затянули что-то. Начал старший, а второй подхватил. В полном безветрии под эти звуки куча мусора начала движение. Ускоряясь, прах, только что бывший чудовищем, шевелился, словно кто-то невидимый размешивал его невидимой же ложкой.

Оборот, оборот, оборот, еще оборот.

Невидимая ложка ускорила движение, поднимаясь вверх. Следом за ней поднималась и пыль, принимая форму смерча. Когда тот стал ростом с человека, волхвы умолкли, и смерч зажил самостоятельной жизнью. Посреди него вертелось уложенное старшим волхвом воронье гнездо. Только волхвы знали, когда и чем все это закончится. Ну, может быть, и князь еще знал, но, ни Избор, ни Исин даже не догадывались, хорошо ли все движется, в нужную ли сторону… Они старались читать по лицам, только князь, все-таки, похоже, тоже ни в чем не разбирался, а по озабоченным лицам волхвов ничего не прочитаешь.

Волхв развел руки.

Вихрь, окольцованный вороньим гнездом, ткнулся в одну сторону, в другую…

«Гнездо» не давало ему разгуляться. Из вихря послышалось что-то вроде утробного воя. Избор покосился на волхва, но тот ничего не объясняя, только улыбнулся высокомерно, словно предвидел эту попытку освободиться и уже позаботился о том, чтоб та не увенчалась успехом. Только рано он скалился. Плетенка треснула и вдруг разом занялась огнем. Отчего-то Избору показалось, что каждая веточка там отдельно от других, раскалилась, словно железо в кузнечном горне. Волхв пытался бороться, вздевая руки и нараспев выкрикивая заклинания, но безуспешно. Вихрь, освободившись от колдовских оков, кучей пепла осел на траву. Сразу запахло паленым.

Старший волхв раскинул руки и печально покачал головой.

Жест не нуждался в словах, но волхв всеже сказал.

- Нет, князь. Не по силам это нам…

Несколько мгновений Брячеслав стоял молча – искал выход. Избор почувствовал, что княжеское недовольство сейчас прорвется бранью, но к чести князя тот сдержался. Вместо этого повернулся к воеводе.

- Надо вам в Киев ехать. К Белояну.

Мельком глянув на оплошавших волхвов, добавил:

- Своим не по силам - чужих позовем. Может быть, те помогут…

Глава 2

…С одной стороны раскатанную на столе трубку пергамента прижимал кувшин с хиосским, с другой - тяжеленький золоченый кубок. С третьей - рукоять кинжала. На четвертую хорошо бы легла куриная тушка, от которой князь зубами рвал полоски белого мяса, но Владимир пожалел карту и прижал её свободной рукой. Пергамент дернулся, пытаясь опять свернуться в трубку, но кинжал только немного сдвинулся, бросив на потолок несколько изумрудных бликов от украшавших рукоять камней.

Держа курицу чуть на отлете, князь с удовольствием разглядывал пергамент.

Ай, молодцы, волхвы!

Карта получилась отменной, живой…. С полосками рек, с зелеными пятнами лесов, с маленькими нарисованными домиками, там, где на настоящей земле стояли города и веси.

То, что для волхва было разноцветными линиями и рисунками, для него оборачивалось яркими воспоминаниями.

Каждый взгляд давал картинку. Вот голубая нитка Сулицы, тут, около брода, они секлись насмерть с пёсиголовцами, а вот весь Ржаное Поле. Тут его чуть не убили, когда схлестнулся его отряд с одичалыми норманнами, решившими отчего-то, что тут нет в этих местах своего князя и принявшихся грабить этот богатый край. Добрыня тогда успел отбить копье, брошенное объевшимся мухоморами вожаком лихих людей.

А вот на этой дороге корчма стоит там……

Князь перевел взгляд на Белояна. Он уже собрался повеселить волхва рассказом о том, что случилось три, нет четыре года назад, но лицо гостя не располагало к веселью.

Наверное, он уже насмотрелся на карту и потому особой радости не выказывал.

- Молодцы, -похвалил князь земельный чертеж. -Теперь хоть ясно чем владею и куда дальше идти. А за рекой что?

Чуть не четверть карты занимала желтоватая полоса с редкими голубыми жилками рек и пятнышками озер. Ни городов на этой желтизне не отмечено, ни дорог.

- Степь там. Степняки… Тех не нарисуешь. Сегодня там одни, а завтра – другие…

- Повезло нам с соседями.

Наморщив лоб, он прикинул, где там, в степи, что может стоять и ткнул пальцем в самую середку.

- А вот тут, кажется, мы с ханом Зебукой схлестнулись…

На карте осталось жирное пятно от княжеского пальца. От воспоминаний князь снова расплылся, что тебе кот мартовский, глаза заблестели.

- Тридцать наложниц в походном гареме возил! А мы месяц в походе … Вот отвели душу!

Все еще пребывая в прошлом, он глянул на волхва, ожидая понимающего взгляда, но ошибся.

Белоян смотреть-то смотрел, но - непонятно. Ничего князь по взгляду понять не мог - одобряет его волхв или, напротив, порицает. Чуть смутившись, отложил курицу, взялся за кувшин.

- Жениться тебе надо! - неожиданно сказал старик. Князь поперхнулся вином и, отставив мокрый кувшин, посмотрел на волхва поверх горлышка. - Жениться, - подтвердил старый волхв.- Жениться! - Опять? Зачем? Посчитав, что волхв либо пошутил, либо глупость сморозил, князь отбросил мысль о женитьбе и приложил кувшин к губам. Хорошее вино давеча купцы привезли. К какому кувшину не приложишься - само в горло льется!

- На Царьградской принцессе, - добавил Белоян. От такого князь прыснул смехом и мелкими винными брызгами, но, увидев серьезность волхва, утерся рукавом и спросил с опаской: - Ты чего это? А? Никак заговариваться начал?

Волхв промолчал, не снисходя до ответа и князь понял, что тот серьезен.

- Не-е-ет. Баб мне и так хватает. - Он энергично тряхнул головой. - В слободе их вон сколько…

Волхв и тут не возразил. Жен у князя и впрямь хватало. Не придумано еще лучше способа примириться с завоеванными, чем взять в жены дочь побежденного вождя. Так вроде никому не обидно. А поскольку воевать князь любил и умел, то невесты у него в дому не переводились. - Баб-то хватает, точно, а жены вот нет... Князь повертел в руках полупустой кувшин и поставил его на стол.

- Ну, а серьезно если?

- Время подходит, - неопределенно сказал старый волхв.

- Давай-ка без загадок, – серьезно сказал князь. –Хочешь дело говорить – говори и нечего языком мести вокруг да около. Задумал чего?

- Сказать-то можно, - пожевав губами, отозвался волхв.- Отчего не сказать... Только вот поймешь ли? Тут голова нужна, а не под шлем подставка.

Князь обижаться не стал.

- А ты так скажи, чтоб понял.

Волхв глядел на него, положив подбородок на кисти рук и упершись локтями в столешницу. Молчал.

- Понятно, что голова у меня не твоя, - продолжил князь. - Опять же мою голову с твоей и рядом ставить нельзя.

Волхв кивнул, удивляясь княжескому самоуничижению – знал гордость Владимира.

- По твоей-то голове давно ни мечом, ни булавой не били… Забыл уже, наверное, как после такого в голове светлеет и мысли одна к одной укладываются?

Волхв рассмеялся. И князь улыбнулся.

- Ну, давай, говори, чего хотел.

- Думаю, пришла пора Руси в большой мир выходить.

- А сейчас мы где? – кося глазом на землеустроительный чертеж, поинтересовался князь. Волхв, словно перехватив его взгляд, тоже посмотрел на карту.

- Сейчас? Да нигде, пожалуй. Кто про нас знает? Соседи, кому ты морду успел набить да баб ненароком обрюхатить?

Заметил жирное пятно в самой середке Степи, нахмурился мимолетно.

- Ну, в Степи, конечно, знают. А вот в Царьграде, в Риме…

Князь даже слегка обиделся от такого. Это в Царьграде его не знают? Так Олегов щит до сих пор на воротах висит! Не знают они…

- И в Царьграде твоем любимом знают. Каждый год подарками отдариваются, чтоб мы в гости ненароком не заявились…

- Знание знанию рознь. Тебя там как удачливого разбойника знают. Не главу державы, с которым на равных разговаривают, а как досадную помеху, от которой откупиться можно.

- А ты чего хотел?

- Хотел бы тебя с ними на равных поставить!

- Меня?

- Русь!

Князь покосился на новый кувшин. Фряжское.

За западной границей Руси тоже кипела жизнь - постепенно выстраивался там строй новых государств, смотревших в сторону Рима. Герцогства, княжества, королевства… Там хозяйничали римские императоры – потомки варваров когда-то захвативших Вечный город. Князь знал, что там твориться, но никакого стремления стать частью того мира не испытывал. В отношениях с Римом можно было быть только данником. А он предпочитал брать, а не отдавать. Хотя… Имелась ведь и вторая сторона монеты. Неплохо бы и самому стать кем-то вроде Римского Императора и собирать дань.

- Ага. Очень нужно… Да и ждут ли меня там?

- А где тебя до сих пор ждали?

Князь не ответил. Верно Белоян говорил. Нигде его не ждали. Приходилось незваным приходить, да к дружбе приневоливать тех, кто по-хорошему дружить не хотел.

- Степь, опять же, зашевелилась, - продолжил волхв. - Чую придется нам рано или поздно с ней насмерть схватиться. Кто кого… Тут хорошая родня поможет.

- Да чтоб я за женину родню прятался? - вспыхнул князь. – Думай, что говоришь-то…

- Дурак. – поморщился волхв. -Не понял ведь ничего. Рим силу собирает, а Царьград слабеет. Вот сожмут нас с двух сторон – Запад, да степь...

- Ерунду говоришь…

Волхв ткнул рукой в окно.

- Вон там по швам трещит Восточная Империя. Сшито-то когда-то крепко, да время ушло - нитки сопрели. Государства – они ведь как люди и рождаются и стареют и умирают.

Он принялся загибать пальцы.

- С полуденной стороны саркинозы их щиплют, с заката - родня наша, славяне болгары да иные племена. Мы в стороне не остаемся…Степняки своего не упускают. Своих-то сил мало вот они и задумываются там – что дальше?

- И что дальше?- серьёзно спросил князь.

- А дальше они либо подпорку из кого-нибудь себе сделают, либо, если не успеют, развалятся. Расшатаются скрепы, и разлетится Восточная Империя на кусочки – подбирай, кому не лень нагнуться.

Князь хотел возразить, но волхв не дал.

- Не сегодня, понятно. И не завтра, но обязательно… А куски эти просто так лежать не будут. Всегда найдутся желающие их подобрать. Ничье будет - чужие люди к этим кускам руки потянут, а если найдется хозяин…

- Так это ты меня в подпорки? – сообразил князь, надуваясь гневом.

Волхв поморщился.

- Опять не понял. Не в подпорки - в хозяева! Если женишься на принцессе - так по жене право иметь будешь на земли. Либо ты, либо твое потомство эти права предъявить сможешь.

Он посмотрел строго.

- У христиан в одной из книг черным по белому написано «Время собирать камни и время разбрасывать камни…» Так вот сейчас надо подумать о том, чтоб, когда время придет собрать камешки-то. Чтоб к нашим рукам прилипло, а не к чужим…

Волхв махнул рукой, словно какую-то мелочь вспомнил.

- А слобода твоя, бабья, если еще не перебесился, пусть останется. Кому от этого хуже?

Князь пожал плечами. Теперь то, что говорил волхв, уже не казалось глупостью, но из чувства противоречия он все-таки возразил.

- Одна баба другой не лучше.

- Какая-то – да, а какая-то – нет, – не стал спорить волхв. - Да и не знаешь ты, от чего отказываешься. Хочешь, покажу?

Князь не ответил, загородившись кувшином, но волхв уже засучил рукава.

- А ну-ка, князь, подвинь-ка зеркало…

…С дворцового подоконника мир внизу казался таким милым, таким справедливо устроенным, что хотелось поблагодарить Господа за то, что он позволил людям жить на этой земле и творить тут свои мелкие дела. Аккуратные белые домики, облитые солнечным светом, спускались по холму вниз к бухте, заставляя забывать о внутреннем убожестве и бедности, вдобавок дивный запах роз из дворцового сада заливал воздух вокруг дворца, не позволяя думать, что где-то в этом прекрасном мире есть и что-то низменное – запахи, люди, дома. Изредка в ароматы сада тихонько, словно едва слышная издалека мелодия проплывал свежий запах морской воды, маня в дальнюю дорогу.

Подперев голову рукой, принцесса смотрела на всю эту красоту: на город, окружавший дворец, на бухту, усыпанную кораблями со всего света, на небо, в котором высоко-высоко плавали облака и птицы.

На самом деле она знала, что все было куда как прозаичнее. Вон там, например, базар. Там пахнет тухлым мясом и животными. А в гавани пахнет не только морем, но и гниющими водорослями и нечистотами. Анна сморщила хорошенький носик. Только сейчас не хотелось думать о плохом, о низменном, когда на душе так хорошо, так спокойно... Она чувствовала как спокойствие и уверенность стен несокрушимого императорского дворца окутывают её, наполняют душу.

Принцесса рассеянно смотрела на птиц над морем, отдав душу сладкой тоске…. Как это прекрасно, когда знаешь, что сейчас все чудесно, но перемены обязательно придут и это будут перемены к лучшему… А она ждала перемен.

Сам воздух вокруг полнился этим ожиданием. Она ждала, сама не зная чего, но точно знала, что близится чего-то радостное. Ну не могло произойти ничего скверного в такой чудесный день в таком чудесном городе как Константинополь, в самом центре христианского мира! Может быть, свершиться пришествие Спасителя, может быть, случится нежданный подарок или просто прилетит откуда-нибудь добрая весть.

Тихий смех за спиной вывел её из рассеянной задумчивости. Стоя перед зеркалом, Ирина, дочь патриция Калокира перебирала флаконы и коробочки, цену которым знали только женщины. Подруга не заметила её внимания, и стояла с рассеянным видом, улыбаясь зеркалу.

«У неё кто-то есть! – подумала принцесса. – Кого она там видит? Может быть Павсания?»

Уже не один раз принцесса замечала, как подруга смотрит на армянского посланника - сильного чернобородого красавца с ясными темными глазами. Что-то дикое пряталось в нем, что-то лихое, связывающее образ посла то ли с темной ночью, то ли с лихим разбойничьим посвистом. Говорили, что у него в его дикой Армении уже есть пять жен, но Ирина не верила в это.

«Ну да... Про армян и скифов чего только не болтают»,- подумала принцесса и ощутила что-то вроде зависти.

- Кого ты там видишь? – с проснувшимся любопытством спросила Анна.

- Много есть достойных мужей… - подруга вздохнула и выбралась из задумчивости. –Достойных, красивых, щедрых.

Её рука сама собой коснулась нового ожерелья.

Анна соскользнула с подоконника. Город никуда не уйдет, а тут растревоженное женское любопытство.

- Но ведь кого-то ты видишь в зеркале, когда туда смотришь? Скажи, Павсания? Это Павсаний, да?

От звука этого имени глаза у Ирины словно подернулись туманом, и голова сама собой качнулась вверх-вниз. Анна порывисто обняла подругу. Та почувствовала её мимолетную зависть. Она чуть отстранилась, не разрывая объятий, заглянула в глаза.

- А сама ты? Кто у тебя на сердце?

- Принцессе не положено иметь сердца,- погрустнев, отозвалась Анна. – Точнее, ей положено иметь сердце, которое понимает политические нужды Империи.

Ирина почтительно поцеловала руку повелительницы.

- Слово «понимает» не может относиться к сердцу. Оно только чувствует.

Лукаво улыбнувшись, она кивнула в сторону зеркала.

- Посмотри в него. Вряд ли ты там увидишь свои «политические нужды», если посмотришь сердцем, а не глазами. Неужели у тебя никого нет на примете? Достойного мужа с сильными руками, сладкими губами и смелыми глазами…

Анна не ответила, да Ирина и не нуждалась в ответе. Её глаза опять заволокло туманом, и она не сказав ни слова, окутанная любовными мечтами, не спросив разрешения, вышла...

Анна уселась перед зеркалом, подперев голову ладошкой.

В зеркале отражалось окно, небо за ним, угол стола и изогнутая спинка греческой кушетки – привычные вещи. А как хорошо бы посмотреть в зеркало и увидеть… Кого? Свою Судьбу?

Поддавшись непонятному порыву, она сдвинула в сторону пузырьки и коробочки.

Вот так вот сесть, вот так вот коснуться стекла рукой…

Легким движением, словно стирая невидимую пыль, она провела ладонью по зеркалу, страстно желая, чтоб чудо произошло. Ладонь скользнула по стеклу, оставив за собой светящуюся полосу, словно след крыла птицы-невидимки. Она не испугалась – она ведь ждала чуда и провела рукой еще раз. Теперь в зеркале отражались чьи-то глаза. Еще движение и перед ней распахнулось окно в другой мир. В залитой солнцем комнате стоял… Она сразу поняла, что это её судьба.

- Кто ты? Ангел? – спросила Анна, глядя на богато одетого человека в зеркале. Его красота завораживала. Ясные, живые глаза, крепкие руки, открытое лицо, в котором читалось и нежность и мужество.

- Нет...

Молчание тянулось, словно струйка меда. Оно длилось и длилось, длилось и длилось… Но вдруг кончилось.

- Ангел это ты!- выдохнул мужчина. В голосе его жила такая сила убежденности, что она помимо воли покраснела. - Кто твой батюшка?

Глава 3

…Нужды в этом, конечно, никакой не было, но Циндал из уважения к гостю поставил рядом с ним невольника с опахалом, точно такого же, какой стоял позади него.

Ну и что, что сам гость в зале не сидел, а стоял Шар, через который и шел разговор, и в котором Циндал ясно видел, что гостю вовсе не жарко, а напротив тот кутается в меха? Это совершенно ничего не значило. Тут, главное проявить уважение.

И гость его, да и он сам считались немалой силы магами, и возникни необходимость, при желании могли устроить в своем обиталище любую погоду, хоть снег, хоть дождь, хоть ураган, только зачем им пускать пыль в глаза друг-другу?

Они знали друг друга очень и очень давно, и общего у них имелось куда больше, чем того, что их разъединяло.

Настоящая разница была только в том, что один жил в Константинополе, а другой - где-то в степи, но это совершенно ничего не означало. Каждый из них мог обитать где угодно, а вот понимание мира и интересы у них были общие - интересы настоящих хозяев этого мира.

Циндал на мгновение отвлекся.

Какое это счастье, знать, что ты один из истинных хозяев Мира! Что по одному твоему желанию в единый миг воздвигнуться дворцы и один народ поднимет мечи на другой, что несколько произнесенных заклинаний могут изменить и лицо и судьбы Мира, что людишки, украсившие себя коронами и золотыми лавровыми венками станут ничтожнее червяков, копошащихся в пыли!

Пусть копят золото, развивают ремесла, строят дороги и города. Пусть… Пусть забивают свои головы ерундой вроде политики или войны. Пусть правят серой, неразличимой с высот чистого разума массой людишек… Когда таким как он будет нужно, все, что принадлежит им станет их. Сами принесут и попросят взять. Все отдадут таким как они.

К сожалению, присутствовали нюансы.

Магия оставалась бесконечным резервуаром могущества, не только для него. Его сила ограничивалась силами других. К сожалению, её приходилось делить с друзьями и соперниками.

И добро бы это были соратники, маги, разделяющие его взгляд на мир, но не зря мудрые говорят о несовершенстве мира. В этом мире часть силы досталась и его соперникам, могущими предоставить не только повод для разговора, но и серьезные неприятности.

Сегодняшний разговор как раз касался этой категории врагов.

Вместо того, что б поговорить с равным себе об умных вещах, о том, как звуки тайных слов будят Изначальную Силу, ему приходилось говорить о старых врагах, озабоченных ерундой, вроде жизни той мелочи, что прозябает где-то внизу…

- Так дальше продолжаться не может. Я и так слишком много времени трачу на них, - чуть брезгливо выпятив губу сказал Сарс. - Мои вожди беспокоятся. Всё время надоедают с просьбами… Я двух убил, но новые не лучше. Не дают мыслить о Высоком. Что-то надо с Киевом делать.

Циндал кивнул, вполне понимая, о чем речь. Степь, где сидел Сарс и Русь никогда не жили в мире. Вожди Сарса, как и подопечный Белояна князь Владимир не любили мирного безделья – одного поля ягоды. Разница между ними была только в том, что степняки пощипывали Русь, а славяне, отвечая им тем же, еще и Империю пощипывали. Так что славян нигде не любили.

- Да-а-а-а, - вежливо безразлично отозвался Циндал. – У нас их тоже не жалуют.

- Я слышал, басилевсы все еще платят дань Киеву? – ехидно поинтересовался Сарс.

- Это не дань, - отмахнулся Циндал. – Так… Подачка. Чтоб князь отстал и не мешался под ногами.

- Ну да, ну да... – закивал Сарс.

Говорить об этом Циндалу не хотелось. Слабость Империи вреде бы бросала тень на его могущество. Ехидность вопроса и улыбочку он оценил и вернул коллеге долг. Притворившись обеспокоенным, он сказал.

- Тут у нас еще одна новость. Принцесса Анна как-то сумела познакомиться с князем Владимиром.

Сарс намека не понял, о другом подумал.

- Белоян помог?

- Да какая разница? Белоян или кто-то еще показал ей его или через зеркало или через воду.

Намека Сарс опять не понял и Циндал сказал прямо в лоб.

- Влюбился князь как мальчишка. Тут же жениться восхотел!

- И? – обеспокоенно протянул степной колдун. До него, наконец, дошло, чем все это может кончиться.

Глаза степняка в шаре прижмурились, стали еще уже. Он уже начал просчитывать, как это отразится на Степи. Известный буян каган Владимир и так-то спокойно не сидел у себя в Киеве, а если его еще и Империя со спины подопрет… Нехорошо как-то для его вождей выходило. Это у колдунов симпатии-антипатии, а у князей да императоров вместо этого политика. Тут союзов ищут да выгод. Сегодня тот друг, а этот – враг. А завтра может быть и вовсе наоборот.

Для вождей степняков князь Владимир виделся только помехой, а вот для басилевсов в их сложном положении он мог быть и врагом и другом. Только вот чего стоит его дружба? Золота? Услуг? Невесты?

А для них самих, для магов, важно было то, что за спиной князя маячила фигура Белояна. Унылая такая фигура, страшненькая. А станет князь сильнее на византийском золоте или на новой родне – и Белоян станет сильнее.

- Неужели басилевсы отдадут сестру?

- Царевнам нужны мужья… - неопределенно сказал византийский маг. – А императорам - союзники.

- Убрать бы их обоих…

- Кого?- прикинулся непонимающим Циндал.

- Да ладно тебе… Все ты понимаешь.

- Так пробовали уже. Помнишь?

Товарищ только головой мотнул. Воспоминаний хватало. Едва живы остались.

- «Так» пробовали… Значит «эдак» надо попробовать, - не успокоился товарищ.

- Эдак?

- Натравить Империю на них. И что б даже перьев не осталось!

- А зачем это мне? – спросил Циндал, покивав в нужном месте. – Зачем это Империи?

Сарс промолчал, но потом все-таки решился.

- Одним врагом у нас стало бы меньше. И каким врагом!

Оба знали, что означает это имя киевского волхва в их мире - СИЛУ. Силу не просто неподвластную им, а часто враждебную. Во имя людей, считающих себя его властелинами, Циндал не хотел будить её. Война магов – страшная вещь.

- А ты сам попробуй.

- А я и пробую! – резко сказал Сарс. -Есть у меня мысль как это сделать. Только надо бы всю их силу в одном месте собрать.

- И как же?

- Тайно… Тайный удар иногда лучше явного!… - объяснил степной маг.

- А то он не поймет… - с сожалением откликнулся Циндал. - Враг-то старый. Все мы друг у друга приемы да ужимки наперечет знаем. Его тронешь пальцем, а он в ответ - кулаком. Он, да князь его, известные буяны.

- А надо бы попробовать одним ударом обоих. И одного и другого. Чтоб на ответный удар ни времени, ни сил не осталось. Разом. Собрать их в одном месте и….

Сарс оживился, поняв, что стоит на полпути к какой-то правильной мысли. Лицо в Шаре выросло – степняк наклонился поближе к Шару.

- Есть задумка так ударить, чтоб догадываться потом некому было… Понимаешь, о чем я?

- Магия смерти? – догадался Циндал.

Его собеседник кивнул.

- Есть у меня должник. Жизнь свою мне задолжал. Вот бы если…

Набрав в грудь воздуха, он хотел сказать что-то еще, но замер. Циндал видел, как на лицо степняка выползает глупая, совершено недостойная одного из властелинов этого мира, улыбка. Скрывая своё удивление, византиец ждал, что же будет дальше.

Наконец степняк тихонько засмеялся.

- Я лучше придумал…

Византиец чуть наклонил голову, показывая, что готов выслушать.

- Жениться, говоришь, князь восхотел? Это хорошо. Ты нашепчи своим императорам на ухо, что мол есть у князя вещица полезная – талисман волшебный, что может Империи помочь. Пусть привезет её к ним, а вы посмотрите, стоит ли принцессу выдавать за князя. Нужен ли им такой родственник…

Мысль действительно показалась не глупой. Да что там говорить – отличная мысль! Даже удивительно, что такая залетела не в его собственную голову, а в чью-то еще! Только вот сразу соглашаться товарищем Циндал не захотел.

- Так ведь он может вместе с дружиной в гости зайти, да силой отобрать, что потребно…

- Вот!

Сарс поднял палец.

- На это и расчет. Соберет он дружину. А тут мы и…

Глава 4

…До Киева они добирались дней десять.

Ехали не особенно торопясь, но и не задерживаясь без нужды. Ночевали чаще в лесу, но пару раз им повезло закончить дневную скачку в больших селах. Ночуя в корчмах, слушали, что говорит народ. Оказалось, что не только в Пинском княжестве неспокойно. Рано или поздно разговоры об урожаях и ярмарках сворачивали на невесть откуда появившихся чудовищ или вконец обнаглевших разбойников…

Меж собой говорили люди, что неспроста это все, что злые колдуны затеяли что-то, чтоб расколоть Русь на кусочки и теперь, чтоб провести черные свои обряды распугивают жителей. Что ждать надо бедствий, пожаров, голодных лет и недорода. Кто пустил слухи теперь уж не найти, но об этом говорили в каждом кабаке и ждали скверного.

Не все ладно строилось на Руси.

Веселее стало только тогда, когда они подъехали к Киеву.

Взобравшись на невысокий холм, Избор остановился. За спиной спрыгнул с лошади Исин и встал рядом.

Красив город Киев!

Конечно, считай, что теперь Пинск - Родина, а все-таки против правды ничего не скажешь. Красив!

Белые каменные стены закрывали собой терема и лабазы, дома купцов, ремесленников и простолюдинов. С реки тянуло влажным ветром и кислым запахом моченых кож. Сотник посмотрел на воеводу. Тот улыбался, словно старого знакомого повстречал. Даже дышать легче стало.

Ничего тут не изменилось. Разве что христианских церквей прибавилось. Их позолоченные луковичные купола и шатровые колокольни виднелись в разных концах города.

- Тоже заметил? - спросил он Исина. Тот кивнул. - Ну и как это называется? - А никак не называется, - отозвался хазарин. – Мы, славяне, с любыми богами уживемся. Поставь своих Богов рядом с нашими – слова против не скажем…

Из уст чернявого хазарина слышать такое было смешно, и Избор усмехнулся. - Эх ты, славянин, золой перепачканный. А сам подумал - ославянился, хазарин. Да и как иначе? Всегда вместе вон уж сколько времени.... из огня да в полымя, а в промежутке еще и пестом по макушке. Он вспомнил, сколько пришлось пережить вместе и, продолжая улыбаться, спросил: - Ну и чего стоим?

Опережая товарища, изборов конь рванул к воротам.

А за раскрытыми створками жизнь шла своим чередом. Слава Богам, сюда не добрались ни неизвестные чудовища, ни безумные разбойники и поэтому киевляне жили, как жили – те, кому полагалось торговать – торговали, кому полагалось охранять – охраняли. Жизнь бурлила и каждый выполнял предписанное.

То, что творилось на улицах, будь они в Пинске, пинский воевода назвал бы суматохой, но Киеву это слово не подходило. Тут, наверное, всегда так.

Уже проскакивая по улицам, Исин нагнал Избора и явил свою дремучесть.

- Что это у них?

- Праздник какой-нибудь? – предположил с седла Избор. - В большом городе всякий день какой-нибудь праздник.

Дорога, что вела к княжескому терему, становилась все шире, но тесноты от этого только прибавилось. В дорогу, словно ручьи в реку вливались какие-то кривые тропинки и дорожки и с них на мощеную деревом мостовую выбегали киевляне. Кто на лошади, а чаще – пешком и все это двигалось в сторону княжеского терема.

Как ни хотелось быстрее оказаться у Белояна, а лошадей пришлось придержать – не давить же горожан, в самом-то деле.

Двигаясь вместе с бестолковыми жителями, они теперь внимательнее смотрели по сторонам, ревниво выискивая разницу между Пинском и Киевом. Разница, конечно, бросалась в глаза. И дома тут стояли погуще, и заборы ставили повыше, а значит и купцы жили побогаче, что никак не гляделось в пользу Пинска, зато и нищих и голодранцев всяких имелось поболее. Да и другими они тут оказались – не стояли спокойно с достоинством в ожидании милостыни, а назойливо требовали медь, чуть не под копыта залезая. Исин одного плетью хлестнул, чтоб место свое знал, так тот не смолчал – кинулся в ответ не то грязью, не то дерьмом. Избор не стал принюхиваться, а Исин тот осатанел и вообще ничего не сказал.

Нет. В Пинске все же лучше…

То, что они застали у княжеских ворот, только прибавило им гордости за свой город и князя Брячеслава. При воротах на княжеский двор, можно сказать, никто и не стоял. Точнее слонялись там двое оружных молодцов, только толку от их службы было чуть. Смотрели охраннички не на въезжающих на двор, а в глубину его. Там виднелась куча народу, и что-то происходило.

Остановив коня рядом, Избор кашлянул, но киевляне даже не повернулись. Вытянув шеи, и подпихивая друг друга локтями, они азартно переговаривались, перебивая друг друга.

- Нам бы… - начал Исин, то тут один из стражников мельком взглянув на них, проворно замахал рукой.

- Давай, давай… Чего встали? Проезжайте, проезжайте…

Гости переглянулись, одновременно пожав плечами. Издалека, особенно из Пинска, да с рассказов Гаврилы Масленникова охрана князя Владимира казалась куда солиднее. Порядки, конечно, везде разные, но здравый-то смысл все-таки должен быть? А ну как враги? А ну как злоумышленники?

Не обращая внимания на зазывающие размахивания руками, Избор спросил вкрадчиво:

- А ну вот я сейчас на вашего князя да с топором?

На всякий случай он улыбнулся, чтоб те двое поняли, что это шутка, однако стражники, даже не оглянулись.

- Ага. Нашелся один такой. Ты сперва со своим топором до крыльца доберись.

- Почему это один, - спросил задетый за живое хазарин.- Почему это сразу один?

Не отводя взгляда от толпы, Избор успокаивающе положил товарищу руку на плечо.

Толпа у крыльца не стояла на одном месте, а колыхалась, словно внутри неё что-то происходило. Люди там слаженно ахали и охали и то отступали, а то напротив, подавались вперед. Столичные гости видели спины только крайнего ряда, но и по этим спинам сразу становилось понятно, что не простые люди там гуртовались. Паволока да бархат, серебряное да золотое шитьё. Боевого железа, впрочем, также хватало. Сталь висела на каждом втором, а кое-кто вообще на римский манер обернулся железом с головы до пят. Собственно удивляться этому не приходилось - вся эта толпа состояла из стоявших вперемежку старшей и младшей дружин, да княжеских гостей, тоже боевых.

- Это мы кстати, - сообразил Исин. – Пир тут у них. Пировали, пировали, а потом вышли размяться.

Избор привстал на стременах. С высоты сразу стало видно, что за спинами дружинников свободное место, на котором друг против друга пританцовывали двое здоровенных русичей. Фигура одного показалась ему знакомой.

-Там, по-моему, Гаврила разминается...

Незнакомый дружинник вдруг быстро качнулся в сторону и ударил. Гаврила не уворачиваясь, подставил плечо, пробуя силу соперника, и его понесло в сторону.

- Нет,- засмеялся Исин. – Это его разминают… Похоже в хорошие руки попал!

Масленников врезался в первый ряд, но его со смехом и неслышными за гомоном шутками вытолкнули на середину круга. Размахивая кулаками, Гаврилов противник подскочил и снова ударил и вновь Гаврила принял удар на плечо. Только теперь он устоял.

- Слабоват этот против Гаврилы, - уверенно произнес Избор. – Сейчас наш его кулаком…

Он не договорил. Гаврила не стал дожидаться совета, а увернувшись от очередной плюхи, скользнул под руку второго поединщика, обхватил его, ухнул, приподнял над землей, крутанул. Тот взревел так, что и им стало слышно. Растопыренные руки-ноги тщетно цеплялись за воздух, надеясь найти там опору, но Гаврила не останавливая движения, подбросил его и с грохотом уложил на землю. Вверх взмыло облачко пыли, а толпа восторженно взревела. Вот он победитель!

Масленников несколько вздохов смотрел, как его противник ворочается в пыли, а потом протянул тому руку. С лошадей они видели, как колышется толпа, пропуская к бойцам поднос с двумя кубками.

Гаврила опростал свой и только тогда заметил всадников. Заслонившись ладонью от солнца, он пару мгновений вглядывался в силуэты. Узнал и, покачиваясь на нетвердых ногах, пошел навстречу. Перед ним расступались, хлопали по плечам. Пинские гости спешились и поочередно обняли старого товарища.

От него несло и медовухой, и жареным мясом и вином и еще чем-то приятным…. Иноземным… Избор принюхался и сглотнул. Да что там говорить? Праздником от него пахло! Огромным, длинным праздником! Потом присмотрелся. На подоле вышитой рубахи пестрели жирные пятна.

- Сколько лет, сколько зим! - весело возгласил киевлянин. -Молодцы, что приехали!

- Гуляете? – не без зависти спросил Исин.

- Гуляем, – подтвердил Гаврила, широко разводя руки. – У нас тут всегда гуляют. Поводов хватает. А ты не женился еще?

Исин криво улыбнулся. Не шутка у богатыря получилась, а по больному месту удар, да с оттягом. Посмеяться старому товарищу захотелось. Будто тот и сам не знал, что нареченной невесте, дочери князя Голубева еще лет восемь.

- А ты, что, считать разучился? – зло спросил хазарин. Гаврила улыбнулся, хлопнул его по плечу.

- Да ладно тебе. Шучу ведь.

Толпа, не прекращая гомонить начала расходиться. Возбужденные увиденным, гости Киевского князя потянулись в палаты. Первыми пошли старшие дружинники. Младшие уважительно сторонились.

Гаврила, пропуская всех, отошел в сторону, потянув за собой товарищей.

- Какими судьбами к нам? Дела?

Голос стал серьёзнее, глаза строже. Да и не пьян он вроде а так… Куражится…

- Дела, - подтвердил его догадку Избор. – С Белояном поговорить нужно.

Гаврила вытер руки о замасленную рубаху. К жирным разводам прибавилось пыльное пятно.

- А что у вас такого, что мы не слышали? - несколько озадаченно спросил он. Держать в секрете то, за чем приехали Избор не стал – нечего от старых друзей таиться.

- Да разные твари у нас в окрестностях завелись. Раньше не попадались такие, а теперь – стаями ходят. Наши волхвы никогда их раньше не видели. Мы с хазарином троих завалили, волхвы наши над ними кумекали-кумекали, да не разобрались. Не сдюжили наши волхвы... Вот к Белояну за умом послали…

Масленников кивнул, словно ничего нового не услышал. Озадаченность из глаз куда-то пропала.

- Зеленые да зубастые?

- Мы, что, не первые? – догадался Исин.

- Да. Не первые. Только не ко времени вы. Тут у нас дела посерьезнее завариваются…

Избор вопросительно наклонил голову и в полголоса поинтересовался:

- Тайна?

Масленников улыбнулся. Широко. Сразу стало ясно, что к хорошему делу тут готовятся.

- Да какая теперь тайна? Князю невесту отвоевывать собираемся!

- Невесту?

Как обстоит у Владимира дело с женами, пинские гости знали не хуже многих. Оттого и удивились.

- Влюбился князь, как отрок, –понизив все-таки голос сообщил Гаврила. -А невестина родня, не иначе как кто подсказал, потребовали за невесту знаете что?

Исин отрицательно качнул головой.

- «Паучью лапку»….

Исин с Избором переглянулись, одинаково подняв брови. «Паучья лапка» была могущественнейшим талисманом, который они с Гаврилой добыли не так давно, отбив у чужих колдунов. Талисман хранился в ковчежце и обладал удивительным свойством – едва крышку ковчежца открывали тотчас любая волшба, любой колдовство теряло свою силу. Самого могучего мага, к которому в другое время и не подступиться можно было взять голыми руками.. Им поиски этого талисмана стоили боли и крови, а уж могущество он давал – трудно даже представить какое… И вдруг – отдать…

- У родни губа не дурра… - медленно сказал хазарин. - И что князь?

Гаврила пожал плечами, словно неудобно стало ему давать на глупый вопрос очевидный для всех ответ. Как же еще мог поступить князь, кроме как рассвирепеть?

- Озлобился князь, понятно... Кликнул собирать дружину. Поучить хочет новую родню.

- Так вокруг уж все ученые.

- Ну, вот нашел где-то неученых, - не стал вдаваться в подробности Масленников. - Из дальних, похоже. Нам-то что? Куда поведет, туда и пойдем. Никто ничего не говорит. Белоян молчит, только улыбается. Так что мы тут в поход собираемся…

- Да уж видим, как вы тут собираетесь…

Он ткнул товарища кулаком в замасленную рубаху. Так собираться -с брагой да медвежатиной – одно удовольствие. Можно вообще никуда не ходить…

- Завидуй молча, - довольным голосом ответил Гаврила. – Или того лучше беги к Белояну. Может быть, и успеет вам что-нибудь подсказать. Вон он идет. Лёгок на помине.

Через двор, загребая босыми ногами теплую пыль, шел верховный волхв Киевской Руси. Медвежья башка росла из широких плеч, обтянутых длинной белой рубахой, схваченной на поясе узорчатым кушаком.

Опираясь на посох, он медленно брел от ворот прямо к дверям терема, глядя под ноги.

Избор заранее улыбнулся, ловя взгляд старого волхва, но тот на улыбку не ответил, только взглядом как ножом чирканул и прошел, словно мимо столба. Изборовы брови дернулись вверх – не ожидал он такого. Полгода назад виделись - и ничего все прошло – и разговор хороший и стол…

- Что это с ним? – просил шепотом Исин. – Как это так?

Хазарин и тот удивился. Немало они трое для Руси сделали. И не так уж и давно, не успело все быльем порасти, да и память у волхва не девичья.

Так и не подав знака, что узнал, Белоян дошел до входа в княжеский терем. Младшая дружина почтительно приостановилась, пропуская волхва внутрь.

-Тень, - сказал Гаврила совершенно трезвым голосом. – Что у него с тенью?

Тень волхва не стояла на месте, как ей от веку полагалось.

Черная клякса под ногами волхва корчилась, ничуть не похожая на человеческую фигуру. Более всего она походила на большой костер, только не алый, а черный. Острые языки черного пламени шевелились, словно толстые ветки под ветром или чужие, жадные пальцы.

Гаврила еще не решился окликнуть и спросить, как волхв, словно что-то почувствовав, бросился к терему. Честный бы человек не побежал!

- Стой! – сообразил Гаврила.- Держи его!

Крик заставил Избора обернуться. Приседая, он успел поймать глазами лиловую вспышку, на фоне которой чернел растопыренный, словно изломанная пятерня, силуэт только что миновавшего их человека.

Никто ничего не понял, но все уже свершилось.

Вспышка резанувшего глаза лилового пламени заставила всех повернуться к княжескому терему. По толпе прокатился несвязанный ропот. То, что видели все, называлось чудом. Но – плохим чудом. Настолько плохим, что и верить в него не хотелось.

Лиловый свет, только что сиявший, словно Солнце, потускнел и как бы растекся по бревнам стен. Несколько мгновений – и терем стал похож на пряник, облитый лиловой глазурью. Распахнутые окна светились изнутри этим странным фиолетовым светом, а в дверях страшной черной растопыркой застыла фигура человека. Теперь тот ничуть не походил на Белояна. Сухой, длинный с большой лысой головой… Человеческой головой. Колдовство свершилось, и морок рассыпался.

- Колдовство, - наконец кто-то выдавил из себя. В голосе не слышалось страха, только недоумение. - Это же колдовство… Где волхвы?

Воины хоть и не умели колдовать, но колдовства на своей жизни уже повидали, понимали, что к чему. Кто-то выхватил меч и, не раздумывая, рубанул черный силуэт пришельца. Сталь лезвия коснулась фиолетового марева, но, не коснувшись тела черной фигуры, каплями стекла на землю.

Народу во дворе осталось немного – десятка два дружинников младшей дружины. Кто-то стоял, не веря своим глазам, кто-то вертел головой, выискивая чьему бы приказу подчиниться. Каждый хотел действовать, только никто не знал как.

Гаврила, в миг отрезвев, крикнул.

- Всем назад!

Зычный голос раскатился по двору, сдвигая людей с мест. Дружинники собрались в кучу, не отрывая рук от рукоятей мечей и не спуская глаз с терема, словно надеялись, что кто-то оттуда сейчас выскочит и все либо станет ясно, либо начнется хорошая рубка.

Гаврила и сам ждал чего-то такого. Отчего-то ему казалось, что враг затаился где-то внутри и вот-вот покажет свои когти, но распятая фигура в дверном проеме, не шевелилась. В залитом нелюдским светом тереме не шевельнулась ни одна ставня, ни одна занавеска не махнула крылом… Никто не только не спешил подтвердить своего права творить безобразия на княжеском дворе, но и даже не захотел объяснить, что же тут произошло.

За спиной вскрикнул Исин. Гаврила не повернулся.

- Там еще один, -сказал Избор настороженно.

Гаврила обернулся на шелест вынимаемого из ножен меча и только тогда сообразил, что товарищ имел в виду. Точно также, как только что шел по двору злыдень, от ворот шел еще один Белоян. Белоян как Белоян. С той же медвежьей башкой на плечах, в той же белой рубахе и с узорчатым поясом. Короче говоря, ничем неотличимый от первого, только вот с тенью у этого оказалось все в порядке. Только это и остановило Масленникова.

- Стой! – остановил его Гаврила. Но тот и не подумал остановиться. Он подошел и, не глядя на замершего с мечом Гаврилу, стал внимательно осматривать терем. Пока Гаврила раздумывал рубить этого Белояна за то, что сотворил предыдущий, тот спросил, так и не поглядев на него.

- Как это случилось?

- А ты знаешь, что случилось?- спросил Гаврила, все еще не доверяя гостю и стараясь сообразить настоящий Белоян перед ним, или снова подделка. Отличить было просто - настоящий бы во всем разобрался и все объяснил. Волхв словно чего от него ждут и не подкачал.

- Степное колдовство. Колдун смертник. Давно такого не видел. Почему так близко подпустили?

- Думали, что это ты.

Белоян перестал разглядывать терем, перевел взгляд на богатыря.

- На меня походил? Сильно?

Гаврила в замешательстве потрогал рукой одежду и, не стесняясь, дотронулся до морды. Волхв фыркнул.

- Как две капли… Сделай чего-нибудь.

- Чего-нибудь тут не нужно, - без улыбки ответил волхв, – тут думать надо.

Он подошел поближе. Вытянув перед собой ладони, обошел вокруг терема. За ним потянулись все, кто остался во дворе. Хоть и сложно прочесть на медвежьей морде что-то человеческое, но Гаврила чутьем уловил, что дело не просто плохо, а плоше некуда. Волхв водил руками, бормотал что-то, потом уперся рукой в преграду, напрягся, словно попытался пройти внутрь, только преграда даже не дрогнула. Морщась, и потряхивая руками, оглянулся на замерших в ожидании дружинников.

- Ну, что? – спросил сразу за всех Гаврила. За его спиной люди разом вздохнули.

- Плохо дело…

Что Избора, что Гаврилу от этих слов словно холодом обдало. Никогда они не слышали такого слова от волхва. Поняли бы, если б тот сказал что-нибудь о том, что тяжело будет или наоборот – раз плюнуть такое колдовство перешибить, а чтоб вот так вот – нет. Слишком простой ответ – по-другому никак не понять. Плохо… Это в его устах звучало та – могло бы хуже, только уж некуда.

- А «Паучья лапка»… Талисман наш заветный?

-Умен ты, Гаврила! Если б не ты, никто на Руси и не вспомнил бы, что талисман имеется, – зло оживившись в полголоса сказал волхв. –Память-то тебе не отшибло на княжеской службе?

Гаврила, не понимая Верховного волхва, все же отрицательно мотнул головой.

-Тогда помнить должен, что талисман-то наш в ковчежце заговоренном и закрытом лежит-полеживает…

Гаврила кивнул.

- А ковчежец знаешь где?

И без слов волхва стало все понятно. Не хотел богатырь, но у него как-то само собой из горла страшным шепотом вырвалось:

-Так это что, навсегда?

Они стояли вплотную к стене и к лиловому киселю, облепившему стены, чуть носом не тыкались.

Белоян смотрел сквозь него и богатырь отчего-то почувствовал, что только что сказал какую-то глупость. Морда у волхва дернулась – то ли собрался улыбнуться да раздумал, то ли наоборот – выругаться не решился.

- «Навсегда» только в сказках. В жизни даже смерть, бывает, не навсегда.

За спиной Гаврилы загомонили дружинники:

- Так говори, давай, что делать. Мы за князя любого в щебень, в песок, в мелкую стружку.

- Успеете еще. Шапку кто-нибудь дайте. Поплоше…

Шапки он не дождался – кому это в голову взбредет свою шапку плохой обозвать.

-Тогда самолучшую, - сообразил волхв. И ему тут же потянулись руки. Он взял первую попавшуюся и отошел на несколько шагов, оглядывая верхний поверх. В этот раз Гаврила ничего на его морде не прочел. Белоян внимательно оглядел оставшихся, вздохнул, словно сожалел о чем-то.

- Если жизнь дорога - в терем не соваться.

- А…

- А кто сунется вот так и будет.

Шапка вылетела из руки и едва коснулась стены, вспыхнула и до земли долетела уже черным пеплом.

- До утра буду думать…

Он развернулся и, не говоря ни слова, не прося помощи, пошёл прочь.

Глава 2

Глава 5

Избора разбудил не шум – тишина этого утра ничем не отличалась от тишины вчерашнего восхода: то же птичье чириканье, те же далекие петушиные выкрики, шелест листвы во дворе. Открыть глаза его заставило какое-то напряжение, витавшее в воздухе. Что-то готовилось свершиться. Прямо сейчас… Несколько мгновений он лежал, вспоминая вчерашнее.

После ухода Белояна те, кто остался во дворе, собрались и пересчитались. Их осталось двадцать шесть человек. Все, кроме пинских гостей - из младшей дружины. Вежливость новиков дорого обошлась киевскому князю. Прояви те гордыню, может быть сейчас на их месте стояли бы настоящие богатыри.

Они, словно оставшиеся без присмотра дети, долго спорили, но толку не случилось. Все хотели дела, но даже те, кто рвал глотку и требовал, чтоб прямо сейчас все начали что-то делать не могли сказать, что же именно и кому надо делать. Поняв, что ничем это не кончится, Гаврила прекратил базар, разогнав всех, и пошел к волхвам. У богатырей свои дела богатырские, у волхвов свои – волхвовские. Ушел и – пропал.

Избор оглянулся. Хозяина и сейчас в комнате не нашлось. Только лежала на лавке аккуратно свернутая шкура.

Не ночевал.

Волхвы, похоже, оказались хорошими собеседниками.

На другой лавке сладко сопел в две ноздри хазарин. Этому все нипочем.

Отодвинув створку окна, воевода выглянул.

Совершенно беззвучно по улице, залитой густым туманом, один за другим двигались волхвы. Каждый нес в руке ветку и лукошко. Их шаг был легок, словно у выходивших на охоту хищников. Так оно вообщем-то и получалось. Они впрямь шли на охоту. На охоту за правдой.

То, что вершится в тишине, вполне может оказаться тайной, в которую не стоит совать нос, но Избор считал по-другому. Его взгляд не мог помешать друзьям, а врагов он не боялся.

Да волхвы и не скрывались.

Благообразные старцы в торжественных белых одеждах шли один за другим в молчании. Когда последний из них сгинул в тумане, откуда-то сбоку послышался голос Гаврилы, наблюдавшего за всем этим со двора.

- Гадать пошли. Белоян большое гадание затеял.

Избор промолчал.

- Своим умом не обошлись, - с горечью продолжил Гаврила. – Не только у вас, выходит, волхвы никуда не годятся… А ведь воображают из себя!

Избор понял, что Масленников хотел пойти с волхвами, только не взяли его. Оттого и горечь в словах.

- Глупостей не говори. Ты от кого ответа ждешь? От меня? Я тебе ничего не скажу. От товарищей своих? И те ничего путного не придумают. Только на волхвов и надежда.

Гаврила покаянно вздохнул.

С рассветом оставшиеся богатыри сами собой начали собираться во дворе зачарованного терема. Бродили там, негромко поминая волхвов. Купол, что накрывал его, словно шапка дорогую монету не стал ни прозрачней, ни меньше. Чем выше поднималось солнце, тем злее становились воины.

Белояновы сподвижники объявились во дворе княжеского терема только к вечеру. Три старца встали на середине двора, и богатыри обступили их, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. У каждого имелось за щекой по вопросу, но пока киевляне молчали.

Белоян посмотрел на колышущиеся головы, на сердитые усмешки. Взгляд его оказался неожиданно долгим. Под ним остатки младшей дружины замерли. Сообразили – не просто смотрит, а прикидывает что-то, вроде как приценивается.

- Двадцать шесть…

Гаврила недовольно спросил:

- Придумали что-нибудь?

- Придумали? – волхв пожал плечами. – Нет. Что тут можно придумать? Мы Богам вопрос задали да ответ получили.

Тонкости никого из богатырей не интересовали.

- Дело говори, Белоян! Есть способ заклятье снять?

Волхв кивнул.

- Способ-то есть. И не один даже.

Во дворе радостно зашумели. Гаврила и тот улыбнулся- понятно какие камни с души попадали.

- Ну, тогда начни с первого.

- Простым волхвованием этой заразы нам не снять.

Голос волхва остался тускл, безрадостен. Избор почувствовал, как неприятно это мгновение для волхва. Придется просить помощи, а значит признаваться, что не всесилен.

- Ну ты скажи, что делать-то, а уж мы подумаем как, -несколько свысока отозвался Гаврила тоже, видно, почувствовавший что-то такое. Он вроде бы как-то даже подбоченился. - Покороче… Так чтоб мы все ухватили.

- Ну, если совсем коротко… Кровь нужна.

- Прольем!!! - зароптали приободренные дружинники. Все оказалось даже проще, чем мнилось! Оказывается ничего странного или непосильного и делать-то не придется! Ни жаб глотать, ни на месяц через решето смотреть… Кровь проливать - самое богатырское дело. Что свою, что чужую…

Белоян, со странно и страшно смотревшейся на морде усмешкой, поправил крикунов.

- Тут не пролить её надо, а, наоборот, по капле собрать. Много крови нужно.

- Всю отдадим! По капле! – разом заорали богатыри. - Ничего для князя не жалко! Подставляй кадушку!

Взгляд Белояна потяжелел. Он посмотрел на младших дружинников с печальным пренебрежением. Гаврила первым сообразил, что будь все так просто, как кажется младшей дружине, то и говорить бы было не о чем. Он поднял руку, успокаивая горлопанов.

- Нужна кровь героев. Много крови… - продолжил в обрушившейся тишине волхв. - А все герои - там.

Голос волхва налился силой, рука качнулась в сторону неяркого лилового света за спиной.

- Или кто спорить готов?

Дружинники загудели недовольно. Втайне все они тут считали себя героями, но волхву виднее. Кто-то все-таки не сдержался.

- А мы кто тогда? – петушиным криком прорезался голос.

Белоян стесняться не стал и все разложил по полочкам, чтоб непонимания не возникло.

- Вы-то? – он внимательно оглядывал разоравшихся воинов. – Да вы все вместе на половину одного богатыря не тянете.

Он произнес это с такой горечью, что у Избора и мысли не возникло, что он хочет всех их обидеть. Медведемордый просто говорил правду. Такую, как она есть…

- Богатырь это вам не только глотка луженая да кулаки тяжелые. Это еще и дела.

Взгляд его перебежал с одного, на другого, на третьего. Шум стал стихать. Через пару вздохов лица окружавших его воев стали угрюмы.

- Кто из вас чудовище одолел? – уже негромко спросил волхв. – А вражью рать разбил-разогнал? Набольшего вражьего богатыря на поединок вызвал да одолел? Или черного колдуна своей рукой прибил? Что молчите?

Только что вздернутые высоко головы опустились. Взгляд волхва бегал по стриженым макушкам.

- А вы говорите… - невпопад вздохнул волхв.

Головы младших богатырей опускались все ниже, словно волхв не слова выговаривал, а камни им на выи навешивал. И ведь никто слова поперек не сказал, словно наперед знали, чем такая похвальба может кончиться. Это вам не шапками хвалиться – у кого богаче.

Без обиды, без желания оскорбить, волхв со скрытой болью в голосе сказал.

- Нельзя нам ошибаться. Нельзя. Если оплошаем…

Гаврила помолчал, вспомнил начало разговора.

- Другой способ?

- Что?

- Ты говорил, что есть еще способы.

Белоян кивнул.

- Любовь женщины. Первая любовь.

- Какой женщины?

- Боги не всегда выражаются прямо. Чаще они только намекают.

Избор из-за Гаврилова плеча спросил:

- Так у князя столько жен… Неужели ни одна…

Он не закончил фразы, а уже сообразил, в чем загвоздка. Волхв кивнул.

- Жен много, а где первая любовь?… Да и была ли она у него?

Белоян досадливо тряхнул мордой.

- Говорил же ему смиряй плоть – не лезь на кого попало… Эх!

Гаврила видел, что волхв хочет еще что-то злое сказать, но сдерживается.

Чуть в стороне гудела разговором малая дружина. Что там происходило и гадать не стоило - мерились люди своими подвигами. Долетало:

- А помнишь?...

- А вот когда…..

- Так ведь после этого….

- А вы все тогда вообще….

- Так. С первой любовью ясно. Тогда давай снова про богатырей и поподробнее. Что за богатыри?

- Богатыри… Сам понимать должен, что за богатыри тут нужны. Чтоб не только горло на пиру драть мог, да мечом махать, а чтоб за душой что-нибудь кроме похвальбы настоящие дела были да народное уважение.

- А сколько крови?

- Чего?

- Крови сколько нужно?

- Нужна кровь 50-ти богатырей.

У Исина вытянулось лицо. Ничего себе… А на Избора число отчего-то никак не подействовало.

- Пятьдесят богатырей… - задумчиво сказал он. – Это, пожалуй, бочка…

Избор расставил руки, показывая размер бочонка, в каких иногда заморские купцы привозили фряжское, но волхв головой покачал и махнул рукой на уровне груди.

Избор недоверчиво посмотрел – не ошибся ли волхв – но тот только кивнул. Выходила бочка из-под пива или стоялого меда.

- Хорошая, добрая бочка, - поправил Исин, глядя как Гаврила молча шевелит губами. Тоже, наверное, прикидывал. - И где мы это все брать будем?

- Вот и думайте…

Волхв со вздохом поднялся.

- Вы думайте, и мы думать будем….

Белоян с товарищами ушли со двора первыми. Следом за ними и богатыри разбрелись по кабакам. Думать.

Посмотрев, как расходятся остатки киевской дружины, Гаврила почесал затылок.

- Нда-а-а-а-а… Эка они… С меня одного, пожалуй, такой бочки не натечет?

Избор отрицательно качнул головой.

- Нет. Если б это князя спасло, то не сомневайся. Белоян бы уже…

Воевода неопределенно провел рукой около горла, жестом ничего хорошего Гавриле не сулящим.

- Да и по чести, как тебя с Ильёй-то сравнить? Рать чужую не разогнал, колдуна в одиночку не погубил. Дракона только если… Так и того мы, считай, втроем валили. Так что радуйся.

Пришло время и Гавриле молча покивать.

В плане неведомых врагов виделось какое-то изящество, какое-то византийское коварство… Те кто мог дать нужную кровь остались в тереме, да и окажись они во дворе, то нацедить столько крови – значит убить всех их и оставить Русь без защиты… Может быть Белоян и пошел бы на это, но что дальше? Поднимется Степь и что тогда? Бескняженье или усобицы? С такой помощью и враги не нужны.

- Может быть, тогда все-таки первая любовь? – спросил Гаврила. Избор плечами пожал.

- С богатырями, по крайней мере, все ясно. Пятьдесят душ, бочка крови и все. … А с женщинами ничего не понятно – ты её любишь, а она тебя? Первая ты у неё любовь или вообще никакая, а просто тятенька обниматься велел и ни в чем другом не отказывать...

Гаврила вздохнул.

- То-то и оно. А пятьдесят - всегда пятьдесят. Не перепутаешь. Тут только дурак ошибется.

Масленников почесал голову. И правда - иначе не получалось.

- Считать-то не ошибемся. Только где их набрать столько?

Они смотрели друг на друга, и никто не мог ничего сказать. Ничего путного, то есть. Глупости-то так и просились на язык, только умудренные, опытные воины держали их при себе. Безо всякой задней мысли Гаврила мельком глянул на Исина и оторопел. Сотник смотрел то на одного, то на другого так, что понятно стало, что ему-то как раз так хочется продолжить разговор, что зубы чешутся.

- Пива, - негромко сказал Гаврила.

В одно мгновение хазарин нашел и выставил на стол кружки, притащил из сеней два кувшина пива. Не торопясь хозяин отхлебнул, а потом, войдя во вкус, присосался надолго. Исин смотрел на него так, словно не мог дождаться, когда тот закончит с кружкой. Удовлетворенно крякнув, богатырь, наконец, оторвался от её и, видя нетерпение в глазах хазарина, спросил.

- Ну?

- Кровь Святогора! – выпалил Исин. Слова выскочили из него так быстро, что он языком потрогал зубы – все ли на месте.

Избор и Гаврила переглянулись. Исин и сам сообразил, что никто его не понял. Он успокаивающе вытянул вперед руки и закивал, обещая все им тут же разъяснить.

- Это ведь как Белояна понимать! Помните, как он всех обидел - «Вас, таких, может и тьмы не хватит…»

- Обидел, - согласился Избор.

- Хоть и правду сказал, - отозвался Масленников.

- Вот-вот, - подхватил хазарин. – Настоящих богатырей пятьдесят нужно. Тех, кто послабее, может и тысячи хватит..

Он замолчал, выжидающе переводя взгляд с одного товарища на другого.

- И что? – спросил Избор. – Что?

- Может быть, в таком разе Святогоровой крови и капли достаточно?

Исин умолк многозначительно.

- Ха!- выдохнул Гаврила, воодушевившись. Кулак его впечатался в столешницу, а мысль, по проторенному хазарином пути, устремилась еще выше.

- Кровь Бога!

Избор даже пивом поперхнулся.

- Ну ты сказал… Понесло ж тебя.

Гаврила молча улыбался. По всему видно, что и ему есть, что сказать по этому поводу.

- Если ты такой умный, то, может, подскажешь, где нам такую кровь взять? Сколько у тебя богов знакомых?

Избор глянул на киевлянина, предлагая вместе посмеяться, но Гаврила смотрел на хазарина неожиданно серьезно. Приободренный Исин неопределенно отозвался.

- Богов много… Племен много и богов много. Наверняка ведь где-то и реликвии божественные есть.

- Ага… Портянки, например. Ходил бог, ходил, а портянки заматывать не умел и натер пятки до кровавых волдырей.

- Может и портянки…- согласился сотник. - Может и натер…

Избор вскинул голову, тоже что-то вспомнив.

- Христиане, я слышал, вообще время от времени пьют кровь своего Бога!

Хазарин посмотрел на Избора и прищурился, вспоминая. Что-то такое он уже слышал. Вполне могло такое быть. От христиан и не такого можно было ждать!

Гаврила постучал костяшками пальцев по столу, отвлекая их друг от друга.

- Навет.

- Да я сам слышал! – стукнул себя рукой в грудь воевода, готовый отстаивать правду.

- А я пробовал! – со вздохом признался богатырь, едва приметно причмокнув губами. Брови товарищей поползли вверх. Вот так Гаврила! И не тихий омут, а черти-то водятся…

- В переносном смысле пьют, - объяснил Маслеников под вопросительными взглядами. - Я тут познакомился с ихним священником накоротко. Вино они пьют, а не кровь…

Друзья молчали, не зная, что сказать и Гаврила раздраженно дообъяснил, как несмышленышам.

- Христиан-то все больше и больше… Где на всех крови взять? Вот и приходится вином обходиться.

- Это что, вроде как вместо настоящей крови? – переспросил хазарин.- Игра?

- Вроде того. Просто делают вид.

- А-а-а-а, – протянул Исин. – Жалко.

В голосе хазарина слышалось разочарование – вроде только-только что-то нашли и на тебе… Начинай сначала.

- Не все так плохо… -подбодрил его Гаврила. - Ты про них вовремя вспомнил. Мне сказывали, что у них в Риме реликвия есть – холст, в который они своего мертвого бога заворачивали…

- Саван?

- Ну, саван... Плащаница называется. Уж там-то кровищи должно быть…

- А отчего он помер-то?

- Распяли…

Сотник с воеводой переглянулись и кивнули. Что такое «распять» они представляли.

-Там-то уж должно крови быть…

Гаврила развел руки в стороны, словно пойманную рыбу показывал. Он смотрел на товарищей с довольной улыбкой, но тут Избор нахмурился.

- Ты чего? – ткнул его локтем сотник.

- А вот интересно… Кровь чужих богов поможет тем, кто в них не верит?

Гаврила и Исин переглянулись.

- Вопрос… Это у Белояна узнавать надо… Вот прям сейчас и спросим.

Приложившийся к кружке Исин поперхнулся.

От ворот, по утоптанной полосе земли, легкий на помине, шел Главный волхв. Глядя на него, Избор негромко сказал:

- Чужие Боги это, конечно, интересно. Только вряд ли Белоян рисковать захочет…

- Это ты о чем?

- Чужие боги это, конечно, да…. Только с богатырями это все как-то надежнее выглядит.

Белоян уже миновал стоявшую на полпути телегу и вертел головой, что-то отыскивая во дворе.

- Я вообще не понимаю, как он тебя, Гаврила отпустил… -Также неспешно продолжил воевода. -Если тебя тут оставить, то не пятьдесят, а только сорок девять богатырей нужно будет найти.

- А что тут непонятного? – пожал плечами Гаврила. - Ты же слышал - слабоват я для настоящего богатыря-то. Помнишь, что он говорил? Слабоват я, получается.

Масленников непритворно вздохнул.

- Даже не в старшей дружине нынче. Да и я думаю, что у Белояна больше надежды на то, что мы с вами ему пятьдесят человек откуда-то приведем.

- А кто знает, что будет на уме у Белояна… - Избор положил кулаки на столешницу. - На безрыбье и… Я бы на твоем месте куда-нибудь спрятался бы. Так... На всякий случай. Вдруг он передумал, или ему Боги на ушко что-то еще шепнули…

Белоян пересек двор и взошел на крыльцо. Не говоря ни слова – ни возражая и не соглашаясь, Гаврила ушел куда-то в глубину дома.

И вовремя.

Дверь распахнулась и с волной теплого, пахнущего пылью воздуха, в горницу вошел Главный Волхв. Заросшие шерстью глазки обежали горницу и вернулись к Избору.

- А хозяин где?

Гости переглянулись. Понимающе.

- Да тут где-то бродит. А зачем тебе он?

Волхв не ответил, а снова спросил.

- Надумали чего-нибудь?

- Кое-что…- не стал возражать Избор.- Тут Исин добрую мысль подал…

Воевода посмотрел на товарища, предлагая продолжить и заслужить пряник от Белояна. Или выволочку. Тут ведь не знаешь, как получится.

- С богатырской кровью все понятно, - вступил в разговор хазарин. - Бочка… А простой кровью, не богатырской обойтись можно?

Волхв прищурился.

- Так ты что, всю Русь обескровить хочешь?

Пинские жители переглянулись с улыбкой. Все-таки в исиновой догадке что-то крылось…

-Та-а-ак. Значит все-таки можно! – не скрывая радости продолжил хазарин. -А если вместо простой или богатырской крови что-нибудь посильнее взять?

- Например? – холодно спросил волхв. Ему уже стало ясно, что гости умом двинулись и ждать теперь можно чего угодно… Может потому и ушел Гаврила, чтоб в сторонке постоять?

- Ну, например, кровь Бога!

Избор рассчитывал увидеть, как у волхва от радостного удивления глаза лезут на лоб, вслед за бровями, как у него самого только что, но просчитался. Волхв помотал башкой, да глаз прищурил, взгляд похолодел. Избор словно услышал, о чем тот подумал: «Не в себе ребята»... Мелькнула мысль, что вот как колданет сейчас Белоян, чтоб их в разум ввести… Похолодела на мгновение спина, зачесались зубы… Но волхв сдержался.

- Это, смотря какого Бога. Если своего, то - да. Может быть… Чужого – так лучше и не пробовать. Кто их знает, чужих-то богов?

Исин, выдохнув задержанный в груди воздух, не скрывая разочарования, поскреб затылок.

- Точно? Жаль… А то у нас тут так все хорошо сходилось. Сбегали бы к христианам в Рим, разжились бы кое-чем.

- Там друзей нет и то, что нужно, там вам ни за какие деньги не продали бы…- отмахнулся Белоян.

Воевода вздохнул.

- Так мы бы и не покупали, - обиделся хазарин.

- Украли бы? – задумчиво предположил волхв, поглядывая то на одного, то на другого.

- Ну и украли бы, - не смутился хазарин. - Нам для дела нужно, а у них просто так лежит.

В глазах волхва что-то изменилось. Видно перестал считать их дураками. Он взмахнул рукой, отбрасывая все наговоренное в прошлое. Поговорили – забыли…

- Ладно… Это – глупость. Еще что-нибудь надумали?

- Надумали... – обиженно ответил воевода. - Исина, ежели он думать начнет, так просто не остановить…

- Кровь старых богатырей…

Белоян наморщил лоб. Не понимал.

- Где ж ты их видел старых-то? Настоящий богатырь до старости редко доживает…

Исин посмотрел на него чуть покровительственно. Так и хотелось сказать: Сам-то не лучше нас. Не догадался, а еще волхв. Да не простой – Верховный!

- Да я не о стариках.. –объяснил он. - Я о старых богатырях!

Видя непонимание в глазах, объяснил.

- Святогор, Вырвидуб, Покатигорошек…

Белоян шаркнул ногами под столом, подобрался, словно привстать хотел.

- Ну-ка, ну-ка…

Видно, что и сам он уже сообразил.

- Старые-то богатыри покрепче нынешних были, – продолжил хазарин. - Ну и кровь у них, соответственно посильнее… Раз жили они тут, то должны и следы какие-то на Руси остаться. Может быть и впрямь портянки?

Избор усмехнулся, увидев, как подобрался волхв.

- А скорее всего доспехи, рубаха там или что-то такое…- торопливо добавил хазарин. - Ранили же их когда-нибудь? Вот той крови сколько нужно?

Белоян вскочил, так что стол приподняло. Исин с Избором отшатнулись, только волхв, вместо того, чтоб бежать куда-то, опустился на место.

- Молодец, хазарин! Ай, молодец! – медленно сказал он. –Только … Если есть что, так опять же в княжеском тереме. Я, конечно, посмотрю, только…

Он подпер башку лапами. Молчание висело, словно камень. Гаврила чувствовал, как гаснет радость, как здравый смысл возвращается, неся с собой осмотрительность.

- Так.. На божьи портянки у меня надежды нет. Искать, конечно, будем, но… А вот на счет старых богатырей…Тут на вас вся надежда…

Глава 6

Вот уже три дня её варвар не появлялся. Анна просиживала перед зеркалом днями, но тот куда-то пропал, словно под землю провалился. Где он? Что с ним?

Она провела пальцем по зеркалу, но уже знакомая туманная полоска опять не появилось.

Конечно у мужчин свои дела. Война, законы… Но нельзя же посвящать все свое время этому? А может быть она ему…. Нет. Нет! Нет!! Он же сам сказал… Может быть он уже в пути к ней? Может быть, он ищет то, что ей подарить? То, что покажет ей силу его любви? Каков будет, интересно, его подарок?

Последнее слово она произнесла вслух.

- …Подарки? Этим варварам может прийти в голову то, что никогда не придет в голову цивилизованному человеку.

За спиной сидела подруга.

Улыбаясь, Ирина смотрела на браслет, украсивший её руку. Руку тянуло вниз. Она вздрагивала. Анна вспомнила, что вчера украшения еще не было. Подарок от воздыхателя? Браслет казался тяжелым, словно золотой самородок. Мастер не захотел придать ему изящества – заказчику хотелось показать не тонкость вкуса, а богатство и оттого золото обтекало запястье подруги маленькими водоворотами завихряясь там, где натыкалось на крупные, с лесной орех желтые и зеленые камни.

- Богато, но безвкусно… - сказала подруга, задорно тряхнув головой. В голосе подруги Анна отчего-то не услышала осуждения.

«Конечно, - вдруг с острой завистью подумала она. - Эти безумства ведь и делаются ради неё. Ради её глаз, губ…»

Она вспомнила своего варвара. Статный, черноволосый, сильный… Что он сможет ей подарить?

Подарками императорский двор не удивишь. Уважение к власти проявлялась именно в них, поэтому в подвалах императорских сокровищниц хранилось очень, очень многое. Кроме сундуков с золотом и драгоценных камней там ждали своего часа бесценные статуи древних, магические вещи и много чего другого, что приходило в голову подарить соседям и данникам Великой Империи или, что попало туда вместе с трофеями победоносных войн.

Кстати! Она ведь тоже может приготовить ему подарок! Меч какого-нибудь легендарного воина, или доспех, чтоб защищал его от вражеских козней.

Она представила, сколько всякого такого добра лежит в подвалах дворца и улыбнулась. Она найдет там то, что ему понравится.

Оставив подругу мечтать перед зеркалом, принцесса шагнула в коридор. Витавшая в своих грезах Ирина даже не попыталась встать и последовать за принцессой - просто проводила её отсутствующим взглядом.

За дверью девушку ждал полумрак дворцовых коридоров и переходов.

Вдали у лестницы стояли облаченные в позолоченные доспехи стражники. Лившийся сверху солнечный свет делал их похожими на чудом ожившие золотые статуи боговдохновленных древних скульпторов.

Легким шагом девушка заспешила по ступеням вниз, мимо замерших воинов, узнававших и салютовавших ей, мимо пляшущего пламени факелов в державках на древних стенах, вниз, вниз, туда, где грудами лежало золото, хранились драгоценные камни и сидели главные враги и главные друзья Императоров - покоренные цари и имперские маги…

Голоса она услышала издали.

Тот, кто говорил, не боялся, что его услышат – в коридоре не стояло ни одной живой души. И то верно - императорский маг не нуждался в защите оружием. Лучше всякой стали, его защищал страх перед колдовством.

Разговор шел на два голоса и Анна, пропуская его мимо ушей, проскочила мимо полуоткрытой двери, но из неясных слов она ухватила два, которые волновали её сейчас больше других – «князь Владимир». Услышала и остановилась, вслушиваясь в разговор, а тут и щель нашлась как раз там, где нужно…

Беседовали двое. Голос одного - противно тонкий - принадлежал неизвестно кому, а второй – кому-то из местных алхимиков, уж больно знакомо говорил.

- Все получилось так, как и замышляли?

«Замышляли»? Она нахмурилась. Замышляют какие-то гадости. О хорошем думают, на него надеются, а вот замышляют - козни и мерзости.

- Думаю, неприятности в Киеве уже начались…

- А Владимир?…

Анна прижала ладошку к сердцу. То трепыхнулось, предчувствуя беду.

- Пока не знаю.

- Не думаю, что у медведемордого хватит сил, чтоб помешать.

Не в силах более стоять и ждать принцесса, толкнув дверь, вошла в комнату. Там оказалось не так уж и темно. Спиной к ней сидел кто-то в пестром халате. Перед человеком стоял горящий ярким голубым светом шар. Она сразу поняла, что это колдовство - внутри шара моргала круглыми глазами чья-то голова.

- Хорошо бы так…Тогда им хватит забот надолго. Ты только не забудь напомнить императорам о том, что у них под боком твориться. Толкни их... Ну, ты понял…

Голова в шаре усмехнулась и добавила:

- У тебя гости, хозяин. Договорим позже….

Шар скачком померк и стал гаснуть, словно внутри умирала звезда.

Человек обернулся. Узнал. Попробовал бы не узнать! Анна увидела, как тот сжимает своё раздражение, не давая ему вырваться наружу. Она уже видела такое и смотрела на человека, высокомерно вздернув губу. Не посмеет! И верно – чуть подергавшись, губы сложились в улыбку.

- Что ищет благородная принцесса в лаборатории простого алхимика?

Губы улыбались, но в глазах плавали ледышки. Спрятать взгляд оказалось куда как труднее, чем спрятать слова.

Ни слова не говоря, Анна повернулась и вышла в коридор – поняла, что правды не услышит.

Решения сестра и дочь Императоров принимала быстро. И также быстро воплощала их в жизнь – мало кто мог противиться ей, особенно если она точно знала что ей нужно. А она знала. Как здорово, что именно сегодня ей захотелось посмотреть сокровищницу! Как все замечательно получилось. Тут, под одним каменным сводом оказалась и задача и её решение. Надо же! Козни они вздумали строить! И кому?!!!

Но ничего! Она успеет предупредить!

Принцесса улыбнулась и тихонько хлопнула в ладоши. Нет, правда! Как все-таки хорошо вышло! Не меч и не броню она ему подарит, а себя. И никто не помешает!

На зеркало теперь надежды нет. Да и не нужно! Ведь, все что случилось - великолепный повод оказаться рядом с ним, обнять, прижаться. Защитить… Тем более, что попасть к нему не составляло для неё никакой проблемы.

Никто не посмеет задержать принцессу!

Два поворота, отсвет факелов, парный пост перед тяжелыми дверями, снисходительная улыбка стражникам - все они были хоть чуть-чуть влюблены в принцессу - и вот она внутри.

Старший из стражей вошел с ней, запалил факел и вышел, оставив одну. Когда огонь разгорелся, девичьи глаза сразу выхватили то, что она искала. Прижатый тяжелой цепью к стене висел ковер. Издали казалось, что края его чуть-чуть колышутся в воздухе, словно водоросли под приливом, но она точно знала, что это всего лишь обман зрения. Колдун, создавший это совершенство, просто передал ему колдовской силы чуть больше, чем хотел.

Как эта диковина попала в подвалы Императорского дворца, она хорошо знала. Ковер оказался тут вместе с африканской добычей Льва Исаврянина, войско которого, отбросив саркинозов от стен города, прошлось огнем и мечом по вражеским городам и захватило знатную добычу. Волшебных вещей там лежало так много, что многое складывалось без разбора, в надежде, что когда-нибудь кто-то разберется в этом богатстве.

Для ковра это «когда-нибудь» наступило совсем недавно. Она нашла его и дальновидно пришитый сбоку пергамент с заклинанием два месяца назад и с тех пор придумывала, как его попробовать. Понимала ведь, что после первой же пробы тайна перестанет быть тайной. Стоит кому-нибудь узнать о нем и все кончится. Эту тайну у неё обязательно отберут и спрячут куда-нибудь подальше.

А он, наверняка так же, как и она хотел носиться в небе, а не лежать где-то, стянутым тяжелой цепью. Ковер был рожден, чтоб летать, она – чтоб любить. И именно это делало их союз неизбежным и нерушимым.

Принцесса погладила его, как гладила свою лошадь.

- Ну, здравствуй, коврик…

От ворса по руке побежала теплая волна, словно ковер узнал и ответил взаимной симпатией.

- Не скучно тебе тут? Без неба, без Солнца?

Закусив губу, она несколько секунд стояла. Нет. Не принимая решение. Оно уже состоялось. Принцесса раздумывала о том, куда она его денет. Рассеянно глядя на сундуки с драгоценностями, она подняла с пола чью-то корону. Чью голову она украшала, теперь уже никто и не помнил. Ажурное переплетение тонкого золота и драгоценных камней покрылось пылью и потускнело, и она подумала, вспомнив подругу, что настоящим подарком для неё будет корона. Конечно не эта корона неизвестного царства, а та, которую ей подарит её варвар. Варвар Владимир. Он просто бросит ей под ноги свое царство…

Кстати как раз на полу и будет место для этого волшебного коврика. Не снимать же его каждый раз со стены, как только захочется полетать?

- Эй! Стражник!

Через минуту, гордый доверием, воин тащил ковер за ней, а принцесса вспоминала, куда она задевала пергамент с заклинанием, поднимающим ковер в воздух. Ведь лежит же где-то…

За это время в комнате ничего не изменилось – Ирина сидела перед зеркалом все с той же мечтательной улыбкой.

Ковер улегся на полу, плоский, словно кусочек газона перед императорским дворцом. Анна занесла ногу, но застыла, не решаясь опустить ступню на мягкую шесть, густую и теплую даже на первый взгляд. Ей показалось, что стоит кончиками пальцев коснуться её, как та, словно поверхность болота, раздастся под ногой, и она с головой канет в него без возврата и надежды на спасение. Или того хуже - завернет в себя, взовьется в небо и…

- Что это? – раздалось у неё за спиной. Принцесса вздрогнула. Ирина оторвавшись от зеркала смотрела не неё, продолжая мечтательно улыбаться.

Анна повела плечами, словно ответила – сама что ли не видишь…

- Вижу. Ковер…

Подруга присела рядом и ладонью коснулась ворса.

- Это тебе твой варвар подарил?

Словно невзначай подруга тряхнула своим браслетом.

- Нет. Это я ему подарить собралась… - ядовито отозвалась принцесса.

Ответ вывел Ирину из сонного равновесия. Она всплеснула руками, распахнула глаза.

- Он здесь? В Константинополе?

Принцесса покачала головой.

- Нет. Это я собралась в гости.

Она произнесла это и только сейчас поняла, что не знает куда лететь, в какой стороне лежит эта самая Русь.

Анна улыбнулась и пообещала себе завтра же, если зеркало все же оживет, обиняками расспросить князя о дороге к нему. Но аккуратно! Так аккуратно, чтоб он ни о чем не догадался!

…Не то, что б Гаврилу хоть как-то испугали предостережения друзей, но из Киева они ушли тихо. Верно говорят сторонники распятого Бога, что Бог бережет только береженого.

Не дожидаясь утра, друзья быстренько собрали половину того, без чего никак не обойтись и тихонько покинули город. По случаю ночного времени уходить пришлось на своих двоих и через стену.

Теперь они шли и в постепенно светлеющем небе пропадали звезды. Исин время от времени прислушивался, но за спиной по-прежнему висела тишина. Дорога терялась в постепенно рассеивающемся сумраке нового утра, окрестности заполаскивало утренним туманом.

- Погони ждешь? – спросил Гаврила. В его мешке, что висел за спиной, что-то брякало – собирались-то наспех. В очередной раз оглянувшись, хазарин отозвался.

- Да как сказать… Я б на месте волхвов постарался бы тебя ухватить…

Исин вполне понял бы Гаврилу, если б тот вздохнул с облегчением, но тот только рукой махнул.

- Я в Белоянову подлость не верю. Не такой он…

Избор тут же, из-за спины, отозвался.

-Так какая же это подлость? Это не подлость, это забота о родной стране. Он ведь не о себе думать будет, когда кровушку твою цедить примется, а обо всей Руси. Он о ней так заботится, ты – эдак.

-У страха глаза велики. Ничего. Обойдется.

Не верил богатырь в погоню. Исин головой покачал, но разговор об этом продолжать не стал. Жизнь она сама все по местам расставит.

- Жаль без коней ушли, - вздохнул хазарин.

- Ну и чтоб нам кони? – вопросил Избор.

- Как это что? – удивился хазарин. - На лошадях сейчас бы воо-о-он уже где были.

Он махнул рукой в сторону. Что там такое стояло - не знал и сам хазарин, но что точно, стояло это загадочное место в стороне от Киева. Избор хлопнул Гаврилы по плечу.

- Зато с товарищем. Жаль, конечно, что лошади по стенам лазить не умеют, и в карман её не положишь, но что уж теперь...

Он посерьезнел.

- Сбежать-то мы сбежали… Давайте тогда определимся – куда и зачем..

- Ну, на счет «куда» это подумать надо, - отозвался хазарин. - А вот на счет «зачем», то предлагаю Святогорову кровь поискать. Ну, а если по пути еще что-нибудь полезное попадется, ну, там, на обмен или как, то…

Он сделал движение, будто бы укладывал что-то за пазуху.

- Ты, прям, ума палата… Если б еще подсказал бы кто где её искать…

Исин развел руками.

- Я одно знаю. Пустой желудок – плохой советчик, - сказал хазарин, оглядываясь по сторонам. Дорога впереди изгибалась, и из-за поворота ветер нес запах какого-то жилья. Может быть деревеньки или веси, но чтобы там не стояло, наверняка люди позаботились, чтоб в одном из одним из домов нашлось бы кружало или корчма.

- Заодно, может, и на счет лошадей что-нибудь придумаем.

Он вопросительно глянул на товарищей.

- Ну?

- Что с голодного хазарина возьмешь? – неизвестно кого спросил Избор.

- Точно…

Глава 7

Напрасно знающие люди утверждают, что все дороги в этом мире ведут в Рим. Не в Рим они ведут, а наверняка к какому-нибудь известному римскому постоялому двору – ведь издавна на перекрестье всех дорог стояли не деревни и города, а какие-нибудь постоялые дворы. Именно туда, к ним, сходились все дороги, а вместе с дорогами -люди, а вместе с людьми и людская молва, а от людей чего только не услышишь…

И не стоило в этот Рим ехать, ради того, чтоб проверить, так оно или нет, ведь на Руси все обстояло точно также.

В попавшемся им кружале темновато оказалось, но так ведь люди не читать сюда приходили, а кружку и в темноте мимо рта не пронесешь.

Разобравшись, что тут где, странники сели на край длинного стола, ловя ноздрями запахи доброй еды. Кашей пахло и жареным гусем. И шкварками. И горелым маслом… Из которого выглядывали жаренные караси. Гаврила сглотнул, выглядывая из-за Исинова плеча. Людей в кружале, несмотря на утро, собралось изрядно, и разный тут сидел народишко. Небогатые купчики, обоз которых, по всему видно, недавно только пришел в село, местные селяне. Избор нацелился на купцов, в охотку попивающих что-то из глиняных кружек.

- Тот, кто на одном месте сидит ничего не знает. Купцов надо спрашивать, кто по чужим местам ездит, сказителей разных, то есть калик перехожих… Волхвов.

- Ну вот про волхвов не следует. Если уж Белоян не знает, то кто из здешних чего знать может?

- Ничего. Язык не отсохнет, если спросим…

- Ну и где ты тут волхвов увидал?

- А вон, старичина сидит.

Исин кивнул в сторону безучастно сидевшего недалеко от них гусляра. Его старость сомнения не вызывала. В его волосах гуляла не седина, а желтизна! Его и стариком-то назвать можно только с оглядкой. Не старик – старец!

- Вот-вот, - отозвался Гаврила. - У него уж ум за разум заехал, а ты его про богатырское исподнее спрашивать станешь.

Исин спорить не стал, а, не откладывая дело в долгий ящик, подошел к гусляру.

Положив перед ним серебряный динарий, хазарин ласково поинтересовался.

- Вот, дедушка. Ты по белу свету ходишь… Ну в смысле ходил когда-то… Много чего видел, а еще больше, поди, слышал… Ищем мы вещичку одну... Важную.

Старец наклонился ухом.

- Про вещи богатырские слышал? Доспехи... Оружие… Портки…

- Все на этом свете где-то есть… – прошамкал старец. - Даже то, чего нет и быть не может иногда попадается.

Гусли под рукой чуть слышно тренькнули.

- А где это самое «где-то» не подскажешь?

- Не знаю, добрый человек.

- А кто знает?

- Народ. Он все знает.

Исин попробовал зайти с другого боку, польстил.

-Так народ свою мудрость в песни перекладывает. А ты наверняка столько их знаешь!

- Всех песен и не выучить и не выслушать…

- Ну, все - не все, а ты-то уж тут, наверное, лет сто сидишь. Разного наслушался. Неужели…

Сухое, пергаментное лицо старика поплыло усмешкой.

- Если вам нужен тот, кто тут дольше меня сидит, и про тайны да хитрости ведает, то вон к нему идите. Егошей его кличут.

Странно улыбаясь, он кивнул в сторону какого-то замызганного мужичонки, сладко храпевшего, положив голову на стол.

- Этот столько тайного про других знает, что второго такого поискать…

Исин пригнулся к столешнице, чтоб рассмотреть. Ничего особенного. Мужик как мужик. Когда он повернулся к старцу, чтоб расспросить о том, чем же этот дядя знаменит, понял, что опоздал.

Старец уже задремал, считая, что честно отработал даденное серебро.

Хазарин оглянулся на товарищей и, увидев ехидную улыбку Гаврилы, все же подхватил Егошу.

Мужичок висел на плече мокрой тряпкой. Стараясь не задевать завсегдатаев, потащил того к своим. Он поворачивался, обходя лавки и столы, и от этого Егоша проснулся и взревел:

- Что ж ты, вражина, делаешь! Положи, где взял!

Исин все-таки дотащил его до места и только там спросил:

- А кто ты такой, чтоб к тебе с уважением?

- Я?- удивился мужичок, и горделиво объяснил.- Я- лихой человек!

Богатыри переглянулись. Навидались за жизнь лихих-то людей, знают какие бывают, только вот этот никак на такого не походил. Сморчок сморчком…

Сообразив, что ему не верят, он, переводя пьяные глаза с одного на другого, спросил со значением.

- Кузьму Залетова кто обнес?

Поле этого мужичок горделиво выпятил грудь, и ничего не сказал. Мол, я ничего не говорил, а вы, вроде, не дураки, сами догадаетесь.

- Да ты, брат, на все руки мастер!- притворно ужаснулся Гаврила.- Ни в клети не в запоре от тебя грош не спрячешь.

- А чего его прятать? Есть грош – так и пропей его с добрыми людьми.

Егоршка снова попытался выпятить грудь, но силы уже не те. Плечи опустились, и он плавно припал к столешнице щекой. Через мгновение гость уже сопел. Похоже, не видел он разницы где лежать и кемарить.

- Хорошего человека привел, - кивнул Гаврила хазарину. - Знающего да разговорчивого. Верной дорогой двинулся. Угадал, можно сказать…

Подняв голову гостя за волосы, Избор посмотрел в мутные глаза, вздохнул.

- Да-а-а-а. Это если знает чего, то долго еще молчать будет.

Осердясь, Исин спихнул гостя под стол, но тот так и не проснулся. В раздумье хазарин подержал у того над головой кувшин с пивом, но передумал добро переводить и налил в свою кружку.

- Не о том, ты Исин с гусляром говорил.

- А ты иди и «о том» поговори, – обидевшись сразу на всех, ответил хазарин. – Вон там еще один соловей ходит.

Сотник закрылся от друзей кружкой, словно других дел не было.

- Точно…Ходит один. - Присмотревшись пробормотал Гаврила… Только ошибся он. Гусляр не бездельно бродил, а прямо шел к их столу. Похоже, сообразил, что Исин не получил от его конкурента того, что просил, и решил попробовать.

Этот на старика никак не тянул. Возраст, правда, уже показывал себя редким седым волосом на голове и морщинами, но руки крепко держали гусли. Подошел, поклонился.

-Угостите, богатыри. А я вас песней потешу…

Исин отодвинул ногами пьяного Егошу, освобождая место для гусляра.

- Садись, песельник. Развей нашу тоску.

Тот уселся, положил гусли на колени.

-Что ж спеть вам? Про битвы кровавые, про богатырей чужедальних? Про Бову-королевича? Или про битву на Калиновом мосту? – скучноватым голосом спросил он, словно заранее знал, что войнам нужно.

Друзья переглянулись. Отчего бы и про это послушать, но про битвы и прочее они и сами могли много чего порассказать.

- Про Гаврилу Масленникова знаешь? – ехидно спросил из-за кружки Исин. – А то есть у нас тут любитель про Гаврилу-то послушать.

Масленников только кулак хазарину показал. Сейчас Гаврилова душа не побоищ просила, а чего-то грустного, утешительного…

- А спой-ка ты нам про дела трудные, про дела неподъемные…- сказал он. - Знаешь такие былины?

Гусляр сообразил, что не просто сидят люди, жизни радуются, а скорее какие-то неприятности пивом заливают…

- А спою-ка я вам про Святогора-богатыря, – предложил он. - Про его неудачу…

- У Святогора – да неудача? Это ты, гусляр край перешел,- начал подниматься из-за стола Гаврила. Не лучший день сегодня для всех них выдался, а уж скомороху над святым насмехаться позволить…

Гусляр рассмеялся. Не нагло, а с осторожностью, обращая сказанное в шутку.

- Самонадеян ты воин. Считаешь, что раз кто силен, то никого посильнее него рядом не окажется? И на больших богатырей неподъемные дела сваливались.

- Это ты, что ли посильнее? - набычился Гаврила, мерея глазом фигуру гусляра – вдруг и впрямь тот покрепче будет, чем с первого взгляда показался.

- Да куда уж мне… -махнул рукой тот. -А вот спою про Святогора тогда и узнаешь, как оно бывает. Уж на что всем богатырям богатырь, а вот и на него неподъемное испытание нашлось.

Гаврила посопел немного, но вовремя вспомнил, что не силой мериться сюда пришел, а поесть, да людей послушать.

Поняв, что разрешение получено гусляр произнес распевно, уже настраиваясь на былину.

- Спою я вам, люди добрые, про Святогора-богатыря, нашего заступника. Про подвиги его богатырские, да про жизнь нелегкую…

Под насмешливым взглядом Исина, Гаврила пододвинул певцу кружку и, соглашаясь, кивнул. Тот негромко, и с душой запел про стародавнего богатыря. Шум на соседних столах стал затихать, и голос гусляра вольно полетел по притихшему залу…

Очень скоро гости кто, подперев голову, кто, напротив, стиснув кулаки до белых косточек, слушали певца. Такого они еще не слышали.

Певец пел о том, как Святогор бродил по Руси и наткнулся на сумочку переметную. Попытался поднять её – сил не хватило – жилы у богатыря полопались, чуть кровью не изошел…

Избор представил себя на его месте, почувствовал, как от нечеловеческого напряжения лопаются в руках жилы, кровавый пот выступает на лбу, заливает глаза…

Он цапнул Гаврилу за руку.

- Вот бы нам тут рубашечку.

-А? - Гаврила вынырнул из повествования. Кулаки богатыря ветвились жилами, костяшки побелели от напряжения.

- Личико-то Святогор наверняка рукавом вытирал. Вот вам и кровь…

Гусляр умолк и с рокотом струн сгинуло наваждение, где каждый чуял себя стародавним богатырем, искоренял Зло и боролся с врагами. Вознаграждая себя за песню, гусляр ухватил кружку, поднес к губам…

- А что, добрый человек, это быль или сказка? – спросил Гаврила, дождавшись, пока кружка опустится на стол. Пальцы его вздрагивали, словно нестерпимо хотелось выпустить когти и вонзить их в гусляра

Певец, не замечая этого, отхлебнул из новой кружки, не торопясь утерся.

- Так кто ж его знает? Это то, что народ помнит. А быль это или сказка только Алчедар знает.

Исин сглотнул, поставил кружку и, опережая всех, спросил:

- Кто такой этот Алчедар? Где прячется?

Гусляр ухмыльнулся.

- Да нигде он не прячется… Чего князьям-то прятаться? Начальник он тиверский. Князь или как они там своих высших называют, мне неведомо.

- А что знает?

Гусляр пожал плечами, примериваясь к куску птицы, но не решаясь взять. Уж больно вид у Гаврилы получился грозный.

- Слышал я, что это все в тех местах и случилось. Так что если узнать чего – тебе туда. Старики тамошние может и помнят.

Народ в зале загомонил, к певцу потянулись руки, потащили его к другим столам, а товарищи смотрели друг на друга, и каждый знал, что мысль у них сейчас одна на всех. И вовсе не о том, чтоб послушать еще что-нибудь из богатырской жизни.

- А что? – просил наконец Избор. - Какой-никакой, а след. Пока ничего другого нет - и этот сойдет.

- Точно! Придем к этому Алчедару и спросим! – кулак Исина грохнул по столу. – Пусть попробует отказать князю Киевскому!

- Князь Киевский нынче в большом отдалении пребывает. По другую сторону волшебства, – напомнил Избор и поежился, вспомнив лиловый кисель. –Так что… Только на себя нам надеяться надо.

- Так в первый раз что ли? Добром не отдаст – силой возьмем.

Никто хазарину не возразил. Понятно, что все так и будет.

- Бывал я там, - задумчиво сказал Гаврила. - Хорошее место. Для того кто внутри, конечно. А ежели кто воевать придет… Стены… Рвы… Да втроем… Может статься, что наших трех мечей для такого дела может и не хватить…

Киевлянин тряхнул головой, вовсе прощаясь с надеждой отвоевать замок.

- А как-то по-другому? Ну, выкупить, что ли…- предложил Избор. Денег не было, конечно, но ведь деньги украсть куда как проще, нежели замок захватить.

- По-другому это и называется – своровать, - объяснил Исин, - Деньги- то нам кто даст? Деньги тоже где-то красть придется, так уж проще сразу нужной вещью озаботиться.

Никто ему не возразил, и всем стало ясно, что другого пути нет – ищи не ищи…

- Ну, хорошо… В городище-то мы войдем. А вот в сам замок, к князю. Не думаю что любого туда пускают… До ворот-то дойдем. А вот дальше что? В сокровищницу нас добром никто не пустит… А там, поди стена…

Он замолчал, представив преграду.

- Тут через стену надо… -донеслось из-под стола.

- Так ведь не на всякую и влезешь, - ответил Гаврила, не успев даже сообразить, кому отвечает.

- На твоем бы месте я сказал бы: не всякий забор лбом прошибешь.

Забытый под лавкой мужичок выполз из-под стола и принялся горящими глазами выглядывать кружку. На помятом лице читалась страдальческая похмельная мука. Не говоря ни слова, Гаврила протянул ему свою. Тот двумя руками потянул её к себе, расплескивая пену. Присосался, словно в кружке ему доброты налили и, вытерев около рта, вполне умиротворенно сказал:

- Дураки вы все… Дела не знаете.

Изборовы кулаки сами собой сжались, только куда бить похмельного-то?

- А ты знаешь…

Избор почему-то позавидовал его уверенности.

- Знаю… Скажи-ка ты, умный, да здоровый, любой забор на чем стоит?

- На земле.

- Значит, подкопать можно.

- А на скале если?

- Точно..- подоспел Гаврила. - На скале и к тому же небывалой высоты стена…

- Ну, если забор вообще под небеса… - задумчиво протянул Егоша. - И скала…

Видно было, что хоть хмель его забрал всерьез, а дело свое он размел крепко.

- Для таких случаев другая уловка есть…

Он пошевелил бровями, но так вот попросту делиться тайной не стал. Грязноватый палец показал, куда и что надо наливать. В кружках булькнуло. Гаврила и своих не обделил.

Егоша икнул и поманил их пальцем к себе поближе. Головы вокруг него сомкнулись, отгородив тайну от мира.

- Для этого ученая птица нужна и заморский зверь облезьян о четырех руках! Я таких людей знаю… Учат доброму делу…

Язык у него уже заплетался.

- Дорого, конечно, но что поделаешь, если нужда…

Голова его упала на грудь, а потом все вместе - под стол.

Оттуда неразборчиво донеслось.

- Не живут они в нашей стуже… Я бы и сам… Надо очень… Только….

Несколько мгновений они слушали, не скажет ли еще чего-нибудь мудрого этот странный человек, но только всхрапнул и засопел в две дырки.

- Ну и ладно, - Гаврила положил ладонь на стол, ставя точку в рассуждениях.- Пойдем к этому Алчедару.

Ладонь богатыря сжалась в кулак, пальцы зашевелились, словно хватались за что-то.

- Поинтересуемся…

- Ну и если какие богатыри по дороге попадутся, то тоже брезговать не будем…. –добавил Избор. – А то кто знает что там и как…

Конец ознакомительного фрагмента.