Кровь Дракона 2

Глава 1 Лес на горе

Лес удивил. И не совсем в лучшую сторону. Слушая о волшебной горе, я представлял заповедные места с нетронутой природой. Ну там типа: кристально чистые ручейки, вековые дубы с раскидистыми кронами или благородные кедры, тропинки, бегущие между стволов и лучики света, проникающие сквозь листву под тихий птичий щебет...

Нетути тут такого. С первых шагов покрытый перекрученными стволами склон вызывал тревогу. Если бы не Аико, спокойно идущая рядом, я бы сто раз подумал, прежде чем соваться в эту чащу.

Пения птиц мы не услышали, зато тихий гул от летающей мошкары и комаров накрыл уже через несколько шагов под деревьями. Тропинка едва угадывалась. Пару раз ее рассекали трещины, словно земля раскололась на неопределенную глубину. Дна, по крайней мере, видно не было. В другом месте земля была покрыта чем-то скользким, напоминающим солидол и пахнущее нефтью.

Для объективности скажу, что красивые места там тоже были. Попадались живописные поляны, и даже несколько величественных дубов я тоже увидел. но все это соседствовало с чем-то... Как будто в этом месте кусками смешались фрагменты двух разных миров.

— Здесь была битва между магами. — негромко сказала Аико, видя с каким лицом я озираюсь вокруг. — Это место было заповедным и священным, поэтому враждующие стороны эго выбрали для переговоров. Но не удержались и начали драться насмерть. Они сильно ранили эту землю и разозлили ее хранителей. Духи не стерпели и ответили. Люди погибли все. Многие духи тоже не уцелели, а остальные получили увечья, которые не смогли залечить до сих пор. Это место как старая рана, покрытая шрамами. Часть из них затянулась, а часть кровоточит до сих пор.

— И благодаря этой особенности здесь можно встретить такое разнообразие трав с магическими свойствами, — с энтузиазмом продолжил Кафка, — Здесь есть растения, которые способны расти только на ядовитой почве, в ста шагах от них кусты, которые обычно встречаются лишь в пустыне, а еще через двадцать шагов мох, который растет только в горах на севере.

Похоже алхимика совершенно не беспокоила зловещая атмосфера поврежденных участков, если на них можно наскрести немного редкого мха. На редкость устойчивая психика. Но что удивительнее, так это абсолютная безмятежность Фреи. Девочка с полуоткрытым ртом слушала, как Рю описывает желчегонные свойства коры какого-то кустика. Я что один здесь чуствую себя не в своей тарелке?

Хотя стоило мне перевести взгляд на нашу провожатую, и мое настроение сразу менялось. Аико чувствовала себя здесь совершенно спокойно. А еще она улыбалась после того, как встречалась со мной взглядами. Улыбка была чуть заметной, таящейся в уголках чуть прищуренных глаз, но, не смотря на это, я чувствовал, что улыбаюсь в ответ глупой улыбкой счастливого идиота.

Сама мысль о том, что Аико жива и никуда не исчезала, с трудом умещалась в моей голове. Может она права, когда называет меня глупым. По ее мнению я на редкость туповат, раз не смог узнать ее в ящерке... Или ящерку в ней, тут уж как посмотреть.

— Здесь есть правила, которые нужно соблюдать, чтобы не растревожить духов хранителей, — продолжила Аико, — Первое и самое главное — никакого огня. Маги огня тогда сожгли слишком многое. И никого не убивать, если это не требуется для спасения своей жизни. К некоторым местам лучше не приближаться...

— А травы можно рвать только так, чтобы растения сохранялись. С корнями вырывать тоже нельзя, — прокомментировал интересующую его тему Кафка. — А жаль... Хотя и так здесь очень много чего можно заготовить.

— И еще вода, — добавила Аико, — Здесь есть пара ручьев, но я не уверена, что из них можно пить людям.

—Да травник говорил, что воду лучше брать с собой, — подтвердил алхимик, — от местной можно заболеть лихорадкой или еще какой-то гадостью.

— Так почему тогда мы взяли воды максимум на пару дней, если собирались пробыть тут неделю? — запнувшись, спросил я у Кафки.

— О, не беспокойся! Я знаю пару эффективных способов очистки и обеззараживания воды. Необходимые реактивы я подготовил и захватил.

— А побочные эффекты у этой очистки есть? — спросил я, ожидая худшего.

— Точно не знаю, — легко ответил наш ученый. — Я доработал рецепт. Хорошо, что подвернулся случай проверить его на практике.

— Какой случай подвернулся? — не понял я.

— Ну, наш поход сюда, — как ни в чем не бывало заявил Кафка, — нам придется пить очищенную мной воду минимум три дня к ряду. Причем среди нас есть и мужчины, и женщины, есть одаренные к магии и не одаренные. Отличный набор для проверки качества очистки.

— А ты не подумал, что мы будем делать, если из-за этого качества нам всем станет плохо в первый же день?

— Ну, в крайнем случае, я выйду из леса и наберу воды в ручье, что мы переходили перед ритуальным камнем. Она чистая. Правда, как помните, выходить и входить сюда можно не в любой день...

— Но почему тогда мы просто не захватили с собой из деревни несколько пустых бурдюков? Если ты знал про плохую воду на горе и про ручей перед входом?

— Но ведь тогда мне не дали бы проверить мой способ очистки, — невинным голосом ответил Кафка.

Я почувствовал, что скриплю зубами. Но говорить что-либо сейчас было уж бесполезно. У нашего исследователя явно свои приоритеты в голове. Зря я так спокойно доверил ему подготовку к походу.

От желания придушить Кафку меня отвлекла хижина, до которой мы наконец добрались. Хижина выглядела как... Как хижина она выглядела. Крыша порадовала. Она была сделана из сложенных в несколько слоев камышовых матов. Такая протекать не будет. А вот размер положительных эмоций не вызвал.

Травник явно делал жилище для одного человека, а не для четверых. Спать будет тесновато. Ну да как-нибудь разместимся. Если дождя не будет, то мы с Кафкой и снаружи можем ночевать. Хотя, учитывая уже летающих вокруг нас комаров, ночлег под открытым небом привлекает так себе. А ночью ведь кровососов обычно намного больше, чем в середине дня.

Место для хижины травник выбрал на "чистом" участке под кроной высокого дерева, использовав пару нижних веток, как часть скелета конструкции.

Мы сложили свои сумки у входа и присели на лежащий рядом ствол. Фрея достала полученные от Кизото рис и копченую рыбу, и мы немного подкрепились. Кафка быстро доел свою порцию и встал. Ему не терпелось разведать ближайшие "плантации" своего будущего гербария. Фрея поднялась следом за ним. То ли из вечного интереса к делам алхимика, то ли из деликатного желания оставить нас Аико наедине.

— Не уходите слишком далеко, — сказала Аико им вслед, — в пределах двухсот шагов здесь сравнительно безопасно, и не наступайте на участки, покрытые серой паутиной. Чуть позже я покажу, где здесь можно ходить, а к чему лучше не приближаться.

— Хорошо, мы пока осмотрим места поблизости, — ответил Рю, беря пустую сумку и моток тонкой веревки, — и соберем образцы.

Через минуту алхимик и девочка уже скрылись за кустами. Столько энтузиазма. Хотя думаю у них тоже ноги после дороги гудят. Путь почти все время был в верх, а последний час, вообще, на по довольно крутому склону поднимались.

Мы с Аико сидели молча. У меня был к ней миллион вопросов. Кто она? Почему начала мне помогать? Почему решилась явиться в человеческом облике, если до этого всегда оборачивалась ящерицей? Как она пережила те две стрелы, что пронзили ее грудь? А еще у меня были вопросы к самому себе. Что я к ней испытываю? Я что, влюбился в духа? Она же не человек! Или не совсем человек. Кто она в мире духов? Сколько ей лет, в конце концов? Может она старше моей прабабушки...

Мысли роились в голове, и я не знал с чего начать разговор. С минуту я просидел, просто смотря на кусты, за которыми скрылись мои товарищи.

— Ты сейчас думаешь обо мне, — Аико говорила тихо и тоже не глядя на меня.

— Да, ты что читаешь мои мысли?

— Нет, конечно! Я так не умею. Но я чувствую, когда ты думаешь обо мне. Так же, как когда ты меня хочешь позвать.

Это как тепло и запах... Я просто чувствую и все. У тебя не так?

— Не знаю. Я ведь совсем недавно родился, — я улыбнулся и посмотрел на девушку, — я часто не понимаю того, что ощущаю.

— Закрой глаза, — она провела ладонью у себя перед лицом м сама опустила веки, показывая мне пример.

Я послушался и тоже закрыл глаза.

— Почувствуй, — тихо полушепотом произнесла она.

Я расслабился и сосредоточился на своих ощущениях. Я услышал шорохи в траве, ощутил неровности на коре ствола, на котором я сидел, прохладу от чуть заметного ветерка. Я не спешил переходить в пограничное состояние, пробуждая свое "духовное" зрение. Я догадывался, что Айя говорит о чем-то другом.

Неожиданно для самого себя я поднял руку и потянулся в сторону сидящей на другом краю ствола Аико. Когда моя рука остановилась, то кончики моих пальцев коснулись кончиков пальцев Аико. Мы одновременно открыли глаза.

— Я захотела к тебе прикоснуться, и ты почувствовал.

Мне показалось в ее голосе смущение. Ни я ни она не спешили убирать руки. Моя кисть была развернута ладонью вверх, а ее наоборот и подушечки ее пальцев еле-еле прикасаться к моим, словно боясь обжечься. Я потянулся и слегка сжал ее пальцы в ладони. Она ответила на пожатие, а потом убрала руку. Казалось на ее лице промелькнул испуг.

— Прости! Я тебя обидел?

— Нет, просто... — она замолчал, прикусив губы. Потом встала с бревна и сделала пару шагов прочь, потом вернулась.

— Я не привыкла быть такой, — Аико показали на себя руками, — я раньше никогда не появлялась в вашем мире в человеческом теле. Это так непривычно... Я чувствую все совсем иначе. Особенно тебя...

— А каким я казался, когда ты была ящеркой?

—Большим..., — прыснула смехом девушка, — большим, неуклюжим и бестолковым. Но сильным. В тебе много силы, она течет, как закат.

— Разве закат течет?

—Конечно, ты разве никогда не видел? Когда солнце заходит, за ним утекает целое море света, словно отлив в океане в день после встречи двух лун.

Я задумался над ее словами. Нужно будет посмотреть на закат глазами духа.

— А еще ты похож на лежанку на печи в доме у Кизото. Ты теплый и рядом с тобой хорошо спать.

— А духи тоже спят?

— Конечно спят, я даже знаю одного духа, который уснул до моего рождения и до сих пор не проснулся. Но это не совсем то. Когда я прихожу в ваш мир ящерицей, то чтобы вернутся в мир духов, мне нужно или разрушить созданное тело или уснуть в нем. Разрушая тела, я теряю много ци, поэтому слишком часто так делать не получиться. Но и спать в созданном теле тоже не всегда хорошее решение.

— Почему?

— Это может быть опасно. Через тело можно причинить вред духу. Если кто-то другой убьет спящую ящерку, то нанесет мне намного больше урона, чем если я понесу за несколько созданий и разрушений тела. А ты даже не представляешь, столько в вашем мире существ, которые готовы напасть на маленькую ящерку. И невидимость защищает далеко не от всех. Поэтому место для сна очень важно...

— А когда... Когда тебя убили в человеческом теле, это было для тебя очень тяжело..., больно...?

По лицу Аико пробежала тень. Она вздохнула.

— Знаешь, когда в меня воткнулись те стрелы, то сильной боли я не почувствовала. Я тогда чувствовала злость на этих гадов, что хотели тебя покалечить. Потом поняла, что умираю и еще сильнее разозлилась. Я ведь только пару часов прожила человеком. Это было так... Так ярко! А они... В последний миг я сосредоточилась и смогла разрушить тело, чтобы сохранить часть вложенного в него ци. А потом меня вытолкнуло из вашего мира. Грубо, быстро, больно! В своем мире я почувствовала себя раненой и очень слабой. У меня еле хватило сил на то, чтобы создать себе тело ящерицы и вернуться.

— Почему? Почему ты заступилась за меня, почему помогала?

— Сразу видно, что ты человек. Люди всегда пытаются искать причины, все объяснить. У духов все проще. Мы просто делаем. Я увидела, как ты сражался с врагами, сжигая свою кровь. разве я могла после этого пройти мимо? Ты был самым интересным из всех, кто появлялся в деревне за несколько лет. А потом я попробовала твою кровь. Это было как пожар или взрыв! Через меня пронеслось столько сил., что я чуть не задохнулась. Я поняла, что с помощью твоей крови я могу стать в этом мире человеком.

Девушка сделала пару шагов и присела на корточки рядом со мной. Ее лицо оказалось на расстоянии ладони от моего

— Раньше я много думала об этом и даже мечтала, — она закрыла глаза и заговорила тише, — но это была мечта за горизонтом. У меня никогда не было шанса ее осуществить. Но потом появился ты. Я не удержалась и рискнула.

Она открыла глаза и посмотрела на меня. Казалось, что она хочет этим взглядом сказать намного больше, чем словами. А еще ее глаза спрашивали меня. И это был очень важный вопрос.

Я поднял руку и провел кончиками пальцев по ее волосам, потом наклонился и поцеловал. Она замерла. Я почувствовал, как ее пальцы коснулись моей руки. Потом она ответила на поцелуй Очень робко. Это длилось одну бесконечную секунду. А потом она исчезла. Аико больше передо мной не было. Вместо нее в воздухе вилось облачко пепла.

Глава 2 Будни ботаников

Аико вернулась через несколько минут. Вернулась ящеркой.

Не дожидаясь моих вопросов, она сразу сказала, что я глупый и все люди глупые. И что лучше она пока побудет ящерицей, чем глупым человеком, который не понимает, что он делает.

Я не знал, как на это реагировать. Считать ли себя виноватым? Похоже, что я скорее ее испугал, чем обидел. Она ведь сказала, что раньше никогда не была человеком. Я решил дать ей время. По крайней мере она осталась рядом.

Так ко мне снова вернулась зеленая ящерица. Вернулась вместе со своим характером, который не стал лучше, а кажется даже наоборот. Она не упускала возможности, чтобы назвать меня глупым. А еще у нее появилась отвратительная привычка меня кусать, когда она считает, что я делаю что-то не так. При этом она большую часть времени оставалась невидимой и как-то защититься у меня шанса не было.

Интересно, это все из-за ее превращения, или у нее в принципе такой вздорный и придирчивый характер? Может я поспешил делать выводы о том, что встретил лучшую девушку в своей жизни. Красивые глаза, веснушки и копна огненных волос — все это прекрасно, как и очаровательная улыбка. Но если под этой красотой скрывается склочная стерва, то храните меня все светлые духи от таких отношений. От нее же не скроешься. Найдет где хочешь и проследит за чем хочешь. Еще и невидимой может быть, и практически бессмертная по человеческим меркам. Может и к лучшему, что все остановилось на первом поцелуе.

Но в целом нашей компании очень повезло, что Аико отправилась на гору вместе с нами. Оказалось, что Кафка не знает и десятой части того, что на горе лучше не делать. Зеленая ящерица стала нашим гидом и тревожной сигнализацией, не позволяющей сунуть пальцы в розетку.

А еще оказалось, что сбор и сортировка трав не то, к чему у меня есть талант. Кафка выдал нам с Фреей образцы того, что нужно собирать, Я около часа искал растения, которые, как мне казалось, идентичны эталонным. Но оказалось, что я насобирал целый букет, в который нужная трава так и не попала. Я понял, что в глазах Кафки я упал на довольно низкую оценочную планку. На моем фоне Фрея, безошибочно собравшая показанные ей травки и связавшая их аккуратными пучками выглядела просто звездой и прямо лучилась от удовольствия, когда Кафка ее хвалил и ставил мне в пример.

Устав от нескольких безуспешных попыток на поприще ботаники, я решил отложить местную растительность и заняться медитацией.

Темнота... Спокойная и такая умиротворяющая.

Шелест листьев в ушах, смешанный с легким треском стволов высоких деревьев, даруют равновесие сердцу. Запах травы и озона после грозы заполняет носовые пазухи и уносит в иной, такой загадочный мир ощущений, неведомый тем, кто надеется лишь на глаза.

Шершавость и холод камня, ощущаемые не только кожей, но и седалищными костями. Дуновение ветра, что колышет волосы по всему телу, а не только на голове. Такой он, мир, многогранный и разный в деталях.

— Господин Дайнс, — я слышу тонкий детский голосок и медленно открываю глаза. — Ой, простите, не хотела прерывать медитацию...

Передо мной в холщовом одеянии предстает девочка. Фрея из семьи Ирис улыбается мне, хотя слегка наклоняет голову в знак извинения. Она совсем юная. Фигура её только начинает походить на женскую, что позволяло ей выдавать себя за мальчика. Волосы чёрные, пострижены соответственно былому образу — короткие и немного торчат, пусть основная масса и аккуратно уложена, едва доставая мочки уха. Темные глаза, слегка вздернутый нос и широкая улыбка создавали образ утонченности и невинной чистоты.

Правда, за спиной её висел мешочек, а в правой руке девочка аккуратно держала короткий нож. Эти элементы немного смешали образ в сторону обычной крестьянской дочери.

- Все в порядке, - спокойно ответил я - мы тут уже третий день, и я решил посвятить время тренировке, пока Рю занят сортировкой собранных трав.

— Я тут еще принесла тех, которые он просил. Сейчас отнесу ему и присоединюсь. Госпожа Айко говорила, что пусть мои силы и невелики, мне стоит заняться их развитием, ­ Фрея сняла с плеча сумку и пошла в дом.

- Если такое говорит мудрый дух, то стоит этому верить, - сказал я ей вдогонку - а после я помогу с травами!

- Я тебе помогу! - из дома донесся голос Кафки вперемешку с кашлем - Если ты снова принесешь сноп бурьяна, где от нужных трав только запах, то мы тут только с сортировкой еще на неделю застрянем!

Алхимик подхватил под руку Фрею и вышел на улицу, открывая дверь и единственное окошко нараспашку. Из жилища пошел довольно резкий запах, который больно ударил в нос. Даже тот факт, что я сидел метрах в десяти от источника, не спас мой нос от последствий очередного эксперимента алхимика.

- Что ты там снова делаешь? - я закрыл нос локтем - духов хочешь вытравить из дома? Или вредителей?

- Именно вредителей! Для духов этот состав должен быть безвреден, а клопы и мошка всякая должны мигом из дома вылететь! Уже и так все тело - одна зудящая рана!

- Это все потому, что огонь в лесу запрещен, - Фрея чихнула.

- Ага. Тут пучка тлеющих трав хватило бы, чтобы дом на сутки обезопасить, - Рю вытер нос, - а так приходится смешивать репеллент на основе минералов и млечного сока.

- И что в этот раз пошло не так? - я вздохнул, вставая с насиженного места.

- Все пошло, как надо, но только слишком быстро, оттого и запах, - Рю закрыл окно и двери. - Пусть теперь ещё немного постоит, а после выветрим все под вечер.

- А что делать с травами? - Фрея подняла взгляд на Рю.

- Сейчас тренировку закончим, - алхимик улыбнулся, - а вечером все это дело рассортируем и отнесем на поляну сушиться.

- Хорошо! - девочка пропела это слово, будто ждала именно такого ответа. Похоже, работа в полевых условиях ей весьма понравилась. С другой стороны, всяко лучше душных помещений, строгих учителей и пыльных учебников. Могу понять её, ведь прежде любая практика для меня была отдыхом.

Кафка не терял времени и начал свою разминку. Все же, влияние Сабуро оказалось явно положительным. Фрея же заняла мое место и начала медитацию. Не при деле остался только я. На сей раз интуиция подтолкнула меня присоединиться к Рю. Все же, мир духов - это хорошо, но я воин! Не хочу к старости стать колдуном, что без магии седалище от скамьи оторвать не может. Да и в моем деле физическая подготовка имеет очень важное значение.

Базовый комплекс упражнений на крупные группы мышц - основа основ. Мало того, что они задают основу движений при любой работе, без их стимуляции более мелкие мускулы растут очень медленно. К тому же, воинское дело - это не только сражения. Это долгие переходы, жизнь в тяжёлых условиях, сон на твердой и не очень ровной поверхности, марш-броски, засады в неудобной позе и так далее. Судя по воспоминаниям Ризадо, бой - это вообще, самая простая, понятная и логичная часть от жизни в подобном режиме!

Этими и многими другими позитивными мыслями я пытался заглушить боль в ногах, руках и туловище во время тренировки. Говорят, позитивный подход полезен для тела и духа. Тем не менее, мозоли на руках нарастали, а стопы уже притерлись к деревянной обуви. Конечно эти сандалии не чета моим сгоревшим цурумакам, но они достаточно прочные и легкие. А техника изменения тела, которой меня обучила Айко, более чем полезна для избавления от боли и лишних чашек чудо-средства Кафки.

Глава 3 Вода и сложности общения

Мы закончили тренировку примерно за полтора часа. Солнце уже было в зените, и тени стали короткими. На смену ночной грозе пришёл полуденный зной.

— Схожу за водой к роднику! — сказал я после того, как допил последний глоток из нашего бурдюка.

— Отлично. Тогда подготовлю немного белильной извести — Кафка глубоко вдохнул и вошёл в дом, после чего вынес наружу свою сумку.

— Белильная известь? Хлорная известь? Хлорировать воду? — мое сознание мысленно перенесло меня на кафедру гигиены — а как ты считаешь дозировку?

— О! Так вы посвящены в столь грубые методы очистки воды. Хотя… Что значит «хлорировать»? Не припомню такого названия этому методу. Вообще, я думал, что только на западе таким пользуются… Мы так воду чистили, чтобы костры не разжигать и не раскрывать местоположение — Рю улыбнулся — Я сперва рассчитываю активность извести в небольшой посудине, после отмеряю вес на нужное количество воды. Смешиваю и жду чуть больше часа. Тогда воду можно пить, теоретически.

— А если много возьмешь? — меня обеспокоил риск отравления весьма страшным веществом.

— Ну, поскольку воду не надолго готовим, остаток реактива я гашу другим, более безопасным. Тиосульфат зовется. Для этого берут много серы и едкий натр, кипятят в растворе, а после греют и мешают на воздухе, пока желтый раствор не обесцветится. Ну, и вонять тухлыми яйцами не перестанет.

— Понятно… В такие тонкости не посвящён. Просто знаю, что можно воду так очищать, но если ошибиться — можно неплохо так отравиться, — я с трудом вспоминал химию и методы гиперхлорирования с дехлорированием.

Помнится, если в воде есть фенолы, надо ещё аммиак перед хлоркой вносить, чтобы от воды аптечного запаха не шло. Но не думаю, что родниковая вода будет их содержать. Во всяком случае, доверюсь нашему химику-алхимику. Все же, метод обеззараживания воды не несет в себе ничего сверхъестественного и на Земле, откуда я прибыл, используется уже давно. Интересно, как тут люди додумались до этого.

— Слушай, а после этого обезвреживания яда, остаётся ведь в воде что-то. Как оттуда это убрать? — Я задал ещё один вопрос Рю.

— А это очень просто. Нужно отстоять воду ещё около получаса и через фильтр из золы прогнать надо. А если надолго воду набираем — то немного яда в воде даже лучше. Она испаряется из воды постепенно, а дрянь в ней никакая не заводится. Конечно, если есть фляга из серебра или в воду украшение из него кинуть, то можно и сразу обезвредить яд, но у нас до такой роскоши… — тот развел руками.

— Так вы и серебром пользуетесь для очистки воды? А золото так умеет? — Фрея, слушавшая нас с интересом, стала задавать вопросы, стоя с горящими глазами.

— Нет, серебро воду не очищает, а защищает её от загрязнения. Это как слой масла на металле, ржавчину не убирает, но от новой защищает. А золото тоже металл благородный, но такими свойствами не обладает. Зато золото хорошо подходит для массы других целей! Если хочешь, расскажу — Кафка светился от радости, ведь к делу его жизни стали проявлять активный интерес уже с двух сторон.

— Да! Да! Конечно хочу! — под радостные возгласы Фреи я пошел в сторону родника. Место это было в пяти минутах бодрого шага от хижины, и ходить к нему всегда нужно было одной дорогой, а возвращаться назад — другой. Так и в этот раз, мои ноги перебирали под собой поросшую травой тропу, местами уложенную камнями.

Лиственные деревья раскинулись своими кронами так, что под ними почти не было участков, куда не падала бы хотя бы беглая тень. На удивление, пусть лес и был глухим, животных в нём было не так уж много. За три дня мне довелось встретить лишь одно подобие белки и пару крупных птиц высоко в небе. А вот насекомых — навалом. Особенно кровососущих. Теперь-то я понимаю, почему в деревне настаивали на наличии у нас плащей, больше напоминавших балахоны. Москитные сетки здесь ещё не вошли в моду, а до изобретения фумигаторов, химических репеллентов в баллончиках и дачных спиралек, режущих нос запахом гари, ещё далеко.

По правилам леса, насекомых убивать можно только в том случае, если они представляют угрозу жизни. Можно ли считать, что чешущаяся пятая точка уже изрядно сожгла мне нервов и сократила мою жизнь достаточно? По крайней мере, достаточно, чтобы думать о воспламенении крови в этих мерзких беспозвоночных вампирах.

— Нельзя, глупый мальчишка! — я ощутил укус на мочке правого уха.

— Ау, Айко, больно же — мои пальцы тут же схватились за место столь страшного возмездия от лица мира духов.

Привела его в исполнение прекрасно вредная или же вредно прекрасная Айко, высший дух, одаренный недюжинным, по меркам собратьев её возраста и запаса сил, интеллектом.

— Конечно, больно! Если ты используешь пламя в лесу, то разозлишь местных духов. Мы здесь гости, не забывай, и должны следовать принятым тут устоям. Огонь — враг леса, а лес — это вся жизнь его обитателей. Ты настолько глуп, что забыл, что я тебе говорила о нас?

— Ваши знания, ваша ци — это ваше все. Примерно так? — на сей раз хомо не очень по меркам этого мира сапиенс в моем лице не понял вопроса от слова совсем.

— Если сосчитать, сколько раз я тебя уже назвала глупым, число в строку не уместится. А если продолжишь так же — то нам библиотеки будет мало! — та стала ворчать сильнее и ещё раз укусила меня за ухо.

На этот раз наказание я перенес более стойко.

— Просветите меня, великий дух, — я говорил, сквозь зубы, чтобы не вскрикнуть от боли.

— Ты всё такой же наглый. Укушу тебя ещё раз, но позже — Айко, наконец, отпустила мое бедное, истерзанное духовно-ящерским ноу-хау, ухо.

— Благодарю — мне осталось лишь смириться и вздохнуть.

— То, что вы люди, можете всю жизнь посвятить себя разным делам, бегать от стола к столу, от стула к стулу, и вам нигде не сидится — это особенность вас, глупых людей. Духи рождаются, зная своё предназначение. Каждый из нас рождается из определенных чувств и потоков энергии. И мы служим своему предназначению. Дух сенте следит за порядком на источниках. Печной дух чистит печь от сажи и удерживает тепло в ней таким, чтобы та не разрушилась. Духи земли поддерживают в ней баланс и процессы обновления. Это предназначение — и есть суть духа, его жизнь! То, что для вас людей, смысл существования, для нас, духов, и есть существование, — голос Айко был теперь более нежным и теплым, не таким как когда она ругалась.

— А твоё предназначение, значит, это хранить и приумножать знания, а также делиться ими?

— Дурак! — на сей раз меня укусили куда больнее, а голос звучал смущенно. Я аж зажмурился и чуть было не сошел с пути. К слову родник был уже рядом, и журчание истекающего из него ручья явно указывало короткую дорогу, но тут сворачивать с тропы было категорически нельзя.

— Прошу прощения, я не хотел обидеть или смутить мудрого духа, — я не понял за что на меня обиделась Аико, и на всякий случай извинился.

— Дурак! Глупый! Идиот! — та кричала, а после умолкла и исчезла. Похоже, я весьма сильно её задел, понять бы чем?

— Аико? — мой голос дрогнул в этот момент — я, честно, не знал, что если я скажу это, то чем-то обижу вас…

Мне оставалось лишь сесть у родника и набирать воду. Долго тут находиться нельзя. Как только журчание воды с умиротворяющего сменяется на тревожное, а хуже — угрожающее, нужно уходить. Сегодня же оно было неспокойным с самого начала. То ли мне казалось таким. Течение воды, казалось, не умывало руки, а пыталось их высечь. Горлышко бурдюка, то и дело, пыталось вывернуться из потока.

— Уходи! И так взял больше, чем разрешают! — голос Айко зазвучал в ухе очень звонко.

— Прошу прощения, — я сперва запнулся, а после поклонился и забрал тару полупустой.

На обратной дороге я подумал, что Аико ее обида и злость не помешали в очередной раз предупредить и уберечь меня от возможной беды.

— Не говори так больше. И вообще, я — не дух мудрости. Не путай меня с этим старым сомом, — её голос зазвучал в другом ухе спустя минут десять. Он казался грустным, но в нём не было той обиды или злости.

— Ты ведь глупый… На сей раз я тебя прощу. Но больше так не делай — мне показалось, что эфемерный образ девушки показался около меня — я собираю знания и многое изучаю на практике… Но мое предназначение не в этом. А то, что ты сделал, это как… Заглянуть под юбку… Или порвать платье на девушке…

Голос Айко звучал тихо и смущенно. Видимо, она сама ощутила вину да столь резкое поведение перед таким глупцом, как я. С одной стороны, я рад, что она относится ко мне снисходительно, с другой, мой вопрос, и правда, прозвучал бесцеремонно для духа. И незнание закона не освобождает от ответственности. В тот момент мне стало неловко за сказанное.

— Простите меня за мое наведение. Я глуп и резок в своих поступках. Мне очень жаль, что так вышло… И я благодарен вам за данный мне шанс познать и исправиться…

— Да-да… Вот тебе и будет наукой. Учись, пока я добрая. Встреть ты духа местного леса и ляпни так нагло — да тебя бы комары насухо в тот же день высушили! Никогда так больше не делай! Ни с одним из духов! Даже если точно знаешь их природу и предназначение! Ты ведь знаешь, как выглядит девичье тело, но это не дает тебе права раздеть любую девушку и глазеть на неё! — та хмыкнула и растворилась в воздухе.

Видимо, Айко все еще обижена на меня. Чувствую себя… Не подонком конечно, но все же... И даже предложить в знак извинений мне ей нечего. Все, что у меня есть, это кровь полная ци. Но каждый раз платить ей этим… Мне кажется, что это заставит её чувствовать себя только хуже. Я ведь, фактически, раздел её, и что? Предложу за это несколько капель крови? Это уже точно будет равносильно тому, чтобы назвать ее куртизанкой. До чего же ты опустился, Дайнслейф Грейдаро? Где твое чувство такта? Ведь умение вести беседу, не оскорбляя чувств собеседника прививают в благородных семьях с рождения. А ведь обещал Ризадо жить достойно.

Так! Никаких оправданий! Я тут сетовал на ее резкий характер, а сам по ходу оскорбил, даже не подумав. Надо найти способ извиниться перед ней. Мужчина должен приносить извинения не словами, а поступками. И сделать это нужно незаметно для неё. Но как можно незаметно сделать что-то для той, кто всегда рядом с тобой и чувствует почти каждую твою мысль о себе? Это тот ещё квест.

— Эй! Дайнс! Ты тут? — Рю помахал перед моими глазами.

Оказывается, я давно дошёл до дома и просто стоял, втыкая в одну точку на стене хижины.

— Да, да… Просто задумался… — сказал я алхимику через пару секунд осознания — я принёс воду. Просто ручей сегодня неспокоен. Если бы не Айко, мог бы пострадать…

— Вот как! Надо будет отблагодарить её! Оказывается, в этом месте очень много строгих обычаев, и, если бы не она, мы бы и не знали. А вот нарушать местный уклад уж точно небезопасно для здоровья. Все же, оставаться нашей группе тут еще несколько дней, а с духами вообще лучше отношений не портить, — Рю широко улыбнулся — Спасибо вам, госпожа Айко! — он произнес это чуть громче, чем все слова прежде.

— Ты прав, Рю, — Я отдал ему бурдюк — проведи пробу воды обязательно перед очисткой. Мало ли, ей не так уж много твоих реагентов надо. Или наоборот…

— Обязательно! Было как-то, из-за одного алхимика взвод три дня с горшка слезть не мог, так ещё и рвало всех…

— Бедные… — я аж побледнел и уже не очень хотел отпускать бурдюк в руки Кафки.

— Бедные не они, а алхимик тот. Даймё отдал его на растерзание отравленным. Солдаты того месяц поили «его же средством».

— Ну, я так делать не буду… Но это не повод расслабляться. С нами ребенок помни об этом, — после этих слов я отпустил бурдюк окончательно.

— Помню. Фрею нашу отравить никак нельзя. Она так мне помогает — Кафка улыбнулся — Не позволю себе ошибиться!

— Удачи тебе… — я говорил уже вслед уходящему алхимику.

Кафка явно спешил заняться вопросом воды. У нас один бурдюк литров на десять, сделанный то ли из телёнка, то ли из козы. Есть еще один поменьше, но в нём вино. Оно для сохранения воды в летнюю жару. Рю добавляет понемногу… Как бы это на здоровье Фреи не сказалось.

Однако, другие слова алхимика ударили по сознанию намного сильнее. «С духами вообще лучше отношения не портить» — сказал он так легко… Не в бровь, а в глаз, друг мой. Может, я и не настолько обидел мою зеленоглазую наставницу в области законов бытия, но оставить все, как есть, просто не в праве!

Потом я вспомнил фразы Аико: "заглянуть под юбку", "знаешь, как выглядит девичье тело". Похоже моя ящерка не так уж и не сведуща в том, что бывает между мужчиной и женщиной. Что же ее так испугало, когда я ее поцеловал? Или просто знать и почувствовать это очень разные вещи?

За проведенное на горе время я переосмыслил свое отношение к Аико. Когда она появилась, то не могла не понравиться. Яркая и живая, она просто горела изнутри. Теперь то я понимаю, что она тогда впервые ощущала наш мир в человеческом теле. А потом она внезапно погибла. Из-за меня погибла. Возможно, что из-за этого я так и зациклился на воспоминаниях о ней. Сейчас, немного успокоившись, я посмотрел на наши отношения с другой стороны. Она была моим учителем. С ее помощью я за несколько минут понял то, что сам или даже с помощью Кизото мог пытаться постичь очень долго. Или вообще уперся бы в тупик непонимания и все.

Как учитель Аико была бесценна. Может я еще и смогу найти других сильных духов, которые смогут мне помочь на пути мага, но это в будущем и под вопросом. Как я понял, высшие разумные духи, которые контактируют с людьми, вовсе не многочисленны.

Как девушка она мне нравиться. Глупо отрицать то, что очевидно. Но вот насчет любви и возможных отношений между нами все очень неоднозначно. Как говорится: "Водись конь с конем, а вол с волом". Я человек, пусть и далеко не обычный, а она дух. Во что может развиться наша связь, если она возникнет? А я ведь очень мало о ней знаю. Да и характер у нее не самый простой. И, я так думаю, он у нее проявляется не только в теле ящерицы.

Она помогла мне. Вначале, возможно, небескорыстно. Хотя, именно плату за свою помощь она никогда не просила. Она именно помогала, а не предлагала свои услуги. А кровь мою она получить хотела, но только не в качестве оплаты.

Хотя первую каплю она вообще взяла на зуб, укусив меня без спросу, словно озорничая. А потом распробовала, что она может ей дать.

Но нет, в корысть и продуманную выгоду я в ее отношении не верю. Слишком живо воспоминание, как она вступилась за меня и поймала две стрелы в грудь. И сейчас в этом лесу она помогает нам и ничего не просит взамен. Так принято у друзей.

Может так и будет лучше всего? Считать ее другом. Другом с вредным характером, и о котором мало чего знаешь, но которому можно довериться, потому что он доказал свой статус делами. Как тот же Кафка. Чувствую, что у него могут найтись еще скелеты в шкафах, но место моего друга он занял.

В этой ситуации, пожалуй, Аико приняла правильное решение, вернув облик ящерицы. Похоже у нее больше мудрости, чем у меня. Может она и вправду годится мне в прабабушки? В любом случае, нужно сделать для нее что-нибудь приятное в качестве извинение за последнюю мою бестактность. Подумаю об этом через пару часов.

А пока у меня есть чем заняться. Мои долги Ризадо никуда не делись. Мне, как минимум, нужно выжить и отомстить. А для этого нужно становиться сильнее. Сила развивается тренировками. Великий фехтовальщик начинает свой путь с обычных приседаний и отжиманий. Потому что нужно укреплять колени и запястья. А великий маг начинает с медитаций. Потому, что нужно развивать свою чувствительность и контроль над потоками ци. Поэтому сажусь ровно, затылок тяну в небо...

Глава 4 Почему духи не двигаются

Тренировка в лесу на свежем воздухе и с уже знакомым камнем под мягким местом. Очищение сознания от лишних мыслей уже стало привычным делом. Что-то мне подсказывает, что скоро выход в пограничное состояние или, вообще, на план духов станут выполняемыми автоматически навыками.

На сей раз мне захотелось использовать струны. Возможно, открою для себя что-то новое, если осмотрю лес. За время, что мы тут провели, ни разу не прикасался к ним. К слову, тут концентрация таковых значительно больше, чем в деревне. Вероятно, сказывается огромное количество ци, сосредоточенное здесь. Или наоборот, ци здесь много из-за обилия проходящих струн. Стоит обратить внимание и на местных обитателей. Еще раньше я заметил, насколько неподвижны они, но даже не задумывался, почему. Тут нет песен, лишь тишина или тонкий, спешно затухающий звон.

Я коснулся желтой струны и взглянул на большой участок территории с высоты птичьего полета. И правда, лес отличается от того, в котором Кафка спасал мою беспомощную тушку. Потоки голубого света, текущие здесь, были намного толще и многочисленнее. Но вот ближе к центру леса в них виднелось множество завихрений. Течения были неоднородны и постоянно меняли свою скорость. Где-то виднелись черные пятна хаоса, но все они, словно специально, отодвинуты подальше от потоков. Вокруг их собирались желтые точки и крупные пятна, формируя целые заслоны. Вероятно, местные духи, что удерживают сей хаос в заточении и не дают ему питаться и расти.

Я плавно осмотрел и место, где стояла хижина. Это был максимально удаленный от течений район, а от самого строения здесь был лишь туманный, полупрозрачный образ. Духов тут было мало, зато я быстро нашел Фрею, Кафку и себя. Своих спутников я увидел, а вот тело нашел уже по ощущениям. Посмотрю на него — грохнусь с булыжника. Если поранюсь — снова в меня икотогонную жижу вливать будут.

Вновь взлетев, направился к ручью. У него сидело несколько духов довольно крупного размера и пара десятков мелких. Вероятно, именно их я потревожил сегодня. Благо, Айко меня предупредила, и я быстро ушел, не обидев их.

Как-то тут… Холодно и мрачно. Не смотря на солнце в небе, что, казалось, светит очень ярко, в самом лесу, по ощущения, были вечные сумерки, если не считать близких к течениям участков. В деревне даже ночью было светло, там хотелось оставаться. Духи пели, бегали, каждый был чем-то занят, а если не занят, то шумел с другими своими собратьями. Здесь же такого просто нет. Огромная часть видимых мною духов просто… бездействует? Они лежат на земле или висят в воздухе на одном месте.

Я решил посмотреть подольше. Занял удобное положение и стал незримым наблюдателем в этом лесу былого кошмара. Где-то через час часть духов, что оставались спокойными, словно пробудились. Они начали свое медленное движение в сторону потоков света. Те же, что уже были там, поползли в сторону огромных участков зловещего хаоса. Былые же охранники начали покидать свои посты после прибытия «новой смены». Они расползались кто куда, а после те, что покрупнее, медленно плыли по своим делам, тогда как мелкие просто замирали без сил. Оно и логично. Сдерживать такие громады даже огромной толпой чрезвычайно трудно.

Мне вспомнилось пятно на улице деревни. Я с трудом сумел обуздать его только за счет объема ци, тогда как духи подчищали участки хаоса в разы больше своих тел за минуты. Но это… За время, проведенное на плане духов, мои чувства значительно обострились, и я полностью ощутил всю парадоксальную атмосферу этого места. Она была тревожной. В воздухе витала… Усталость. Изнеможение, что исключает собою даже отчаяние. Сил на него нет. Духи тут жили циклами. Черпали энергию потока, подавляли хаос и после… Нет. Это как игра на выживание, в которой всегда окончание одно — смерть. Сколько бы ни несли энергии потоки, духи не в состоянии пропускать через себя достаточные количества для подавления хаоса. Они могут лишь замедлить или приостановить его. А черные громады, которым духи придавали форму шара, все больше стремились к неправильной форме. Эти теперь отчетливо видимые мною пятна, словно опухоли, выпирали из горы в самых разных местах. Размер их был… Да как я раньше не заметил?! У основания горы и на ее вершине были напоминавшие кисти винограда участки в несколько раз больше деревни со всеми ее полями. А были и гигантские сферы, сопоставимые с такими полями по габаритам. Видимо, местные обитатели пытались разделить хаос на куски, но остановились, не в силах дальше заниматься этим.

Тревога, сводящая с ума, стала пропитывать мое сознание, когда я увидел, как одну из сфер огибал голубой поток. Духи изо всех сил держали оборону в том участке, но отдельные куски пятна, как солнечные вспышки в кино, прорывались к течению. Там уже другие защитники стремительно их счищали.

Теперь я начал понимать. Понимать без слов, почему здесь так много строжайших правил, которые нельзя нарушать ни в коем случае. Тревога заполняла сердце до краев. Пальцы немели, а руки дрожали. В коленях не осталось сил, а стопы будто вспотели. Мне вспомнились дни пересдачи предметов в университете, когда осознание нужды в подготовке есть, но тело своими первобытными механизмами говорит бежать. Когда в груди становится тяжело, и разум пытается убежать в книгу, музыку или кино, лишь бы забыться. Но день отработки назначен, и часы предательски считают до него часы… минуты… В такое время хочется лишь одного. Покоя! Хочется провалиться в пустоту, не видеть, не слышать, не чувствовать, не мыслить. Утонуть во тьме безвременья.

Трудно поверить, что на такое состояние духов смогли обречь всего два человека. Насколько же сильны были те маги? Насколько бездонна была их ненависть друг к другу? На эти вопросы ответов не найти на бумаге или в памяти людей. Лишь духам ведом кошмар минувших дней, но не расскажут они, нет сил у них на подобную бессмыслицу. Хаос не дремлет. Ему не нужен сон, не нудна еда или отдых. Он ежесекундно бьет по защите, чтобы оторвать ее кусок и поглотить, дабы следующая атака стала лишь сильнее.

Если нарушить покой духов, они не восстановят силы и не смогут противостоять хаосу. Они погибнут, и ноша с их плеч упадет на оставшихся стражей, чьи спины не вечны. Однажды, погибнет первый из последних, и вся оборона падет под лавиной тьмы и огня. Вся гора будет отравлена, барьер будет прорван. Более не придется ходить на нее через ручей, ведь она займет свое законное место. Да и не нужно будет. То, что родится здесь, придет с горы само. Его не нужно звать, оно не ждет приглашения… Вопрос остается один — когда?

Пусть все мысли кажутся последовательными и долгими, ко мне пришли они за доли секунды. Я скрючился, отводя взгляд от черных громад, но куда бы ни посмотрел, они были везде. Даже на крыше нашей хижины! Небольшое, но различимое пятно. Так вот, почему я не заметил внутри ни одного духа. Они все были там.

В голове мелькнула еще одна мысль: «нужно уходить! Чем быстрее, тем лучше!» — Я хотел вернуться и сказать это Кафке и Фрее, как ощутил острую головную боль. Перед глазами всплыла еще одна строка золотым шрифтом: «Следуй долгу крови».

Стоило мне прочесть ее до конца, как я с глубоким вдохом вылетел из медитации. Меня в это время тряс обеспокоенный алхимик.

— Дайнслейф! Очнись, твою же мать! — тот уже было влепил мне пощечину, но понял, что я вернулся.

— Что такое, Рю? Что-то произошло?! — Я тут же вскочил на ноги, озираясь вокруг.

Был уже поздний вечер, и вокруг слышался стрекот цикад. Мое тело осознало, что замерзло.

— Да, произошло! Тебя трясет уже двадцать минут, пол дня в медитации, я бужу тебя всеми возможными средствами! Ты точно в порядке? Мокрый весь! Сколько пальцев я показываю?!

— Четыре. Нормально все… Со мной, но не с хижиной. И не с этим лесом.

— А что не так с хижиной? — взгляд Кафки был наполнен непониманием — Насекомых мы выгнали, пару ночей мешать точно не будут. Идем отдыхать. Тебе еще поесть нужно.

— Нет же… На верху хижины хаос… Местные духи удерживают его, но победить не в силах. Нам стоит уйти, пока никто не пострадал!

— Погоди, Дайнс. Сперва успокойся и прекращай шуметь, — Рю принес миску с вонючим снадобьем — Выпей вот, восстановит силы.

— Не нужно. Я лучше просто поем. Прибереги для более серьезного случая, — моя рука отвела посуду в сторону — А пока стоит собрать вещи и…

В этот момент алхимик вылил жидкость мне на голову. Холодные и вонючие струи потекли по волосам, и чтобы не запачкать одежду, я тут же наклонился вперед.

— Ты что вообще делаешь?! — Я поднял взгляд.

— Прости, я нечаянно. А теперь идем, помоешь голову, да освежишь мысли! — Алхимик силой схватил меня под руку и отволок в сторону дома.

У входа он зачерпнул деревянным ковшиком воду из ведерка, в котором, вероятно, ее и очищал. После уже холодная вода потекла по моим волосам, капая на землю и забрызгивая ноги. На улице и так было уже не слишком жарко, а тут еще и это. Заряд бодрости получил до утра! Ну, спасибо тебе, друг! Однако, тот после еще пары ковшиков накинул мне на голову полотенце.

— Разотри шею и голову, так высохнет быстрее, и согреешься за одно, — Рю отодвинул ведро в сторону.

— Спасибо… — после шоковых водных процедур мне немного полегчало — Ты не видел Айко и Фрею?

— Фрея очень устала после тренировки, потому после нашей вечерней работы сразу ушла спать. Госпожу Айко не видел с самого утра. Я же закончил с фасовкой готовых трав и порошков да ужин дорезал, как стемнело. Вот за тобой сходил, а тебя там колошматит, словно вселилось что в тело. Говоришь, хаос тут? — Рю тоже успокоился, и я понял, что теперь может состояться конструктивный диалог.

— Да… Он всюду. И его много. Духи заняты его сдерживанием, но развеять не способны, но пашут до изнеможения. Для этого тут столько правил. Потревожим духов, разрушим чего или добавим хаоса — причиним вред духам, и яд сожрет всю гору. Сместим баланс — устроим катаклизм на километры отсюда… А местные духи перед тем прикончат нас.

— Да… Звучит как загадка, для решения которой надо выпить… — Рю сел на скамью и закинул руки за голову.

— Пожалуйста, будь серьезней — кажется, новые сведения Кафку озадачили, но мое беспокойство он не разделил — Нужно уходить. Мы тут — фактор риска.

— Ты уверен, Дайнс? Хаос и я чувствую, пусть к магии и не способен. Его здесь слишком много, чтобы не ощущать. Но местные его удерживают в равновесии с гармонией… Не это ли баланс мира?

— Бред. Ты слышал Айко. Это рукотворный ужас. А еще я вспомнил… Легенду о драконьих воинах и служении крови…

— А вот тут уже не смешно, Дайнс, — Рю сжал кулаки — Я тебя, конечно, уважаю, но на убой не пущу. Это не то болото, что можно осушить в одиночку.

— Прости, я не это спросить хотел. Просто не до конца понимаю суть долга крови — я вздохнул и положил полотенце на лавку рядом с алхимиком.

— Да уж… При нашей встрече ты забыл о свойствах своей крови. Что уж удивляться… — Рю попыхтел какое-то время.

— К слову, как ты понял, что я отношусь к драконьим воинам? — Этот вопрос мучил меня уже давно, ведь, как оказалось, таких в мире не так уж много, особенно после интриг Крадо.

— Обо всем по порядку. Твои одежда и меч тебя тогда выдали. Для бывшего военного знать такое — обязанность… А долг крови ваш — любой ценой бороться с хаосом…

— Да уж…, а я его еще и порождал… — Моя спина спустилась на деревянный порожек по двери.

— В тебе драконья кровь, но ты все еще человек. Главное — что ты развеял его после. Это важнее. Но сейчас я не позволю тебе влезать в дела леса. Бездумно кинешься — просто погибнешь.

— Да, даже если подумать, — голос Айко мы оба услышали. — Такое количество хаоса не сдвинуть твоей силой, принадлежи она даже высшему духу. Древняя магия изменила оба мира на всей горе, а твоей крови хватит разве что одну лужу подтереть. Жизни не хватит и пятой части отчистить, а то еще под влияние древнего зла попадешь. Пусть лучше поддерживается баланс, духи свое дело знают.

— Но что мне делать тогда? — мой взгляд уперся в небо, едва просматриваемое через кроны деревьев — Что-то внутри говорит мне, что нельзя это так оставить…

— Иди спать. Из-за пережитых чувств ты сейчас бодр, но тело твое устало, — Рю улыбнулся — я тоже пойду. Спокойной ночи и вам, госпожа Айко.

— Алхимик дело говорит. Проблемы решать стоит поутру, точно не на ночь глядя, юноша. Так что иди ужинай, чтобы восстановить силы, и бегом спать. Завтра еще тренироваться будешь! Ты должен стать сильнее. Кто мне этим все уши прожужжать успел уже?

— Но я ведь не так часто это говорю…

— Ты просто слишком громко думаешь, глупый!

— Но ты ведь не читаешь мыслей… — я заподозрил Айко, ведь моя идея об извинениях все еще в силе, и было бы грустно, знай она все заранее.

— Да тут и читать не нужно. У тебя на лице написано. И на груди. Да даже на затылке!

— Ладно, я понял. Спасибо мудрому духу…

— То-то же! Доброй ночи, я тоже пойду посплю, — Айко исчезла, и кроме стрекота цикад и шума ветра звуков вокруг не осталось.

Мне же предстояло найти свою вяленую рыбу, бурдюк да чего еще на столе было. Спасибо Кафке, все разложил порционно. Видно сразу — алхимик. После скромного ужина я все еще хотел есть, но не спать. Пришлось лечь, ведь в безлунную ночь на улицу идти без фонаря и ориентиров все равно, что потеряться. С другой стороны, все еще есть промежуточное состояние и духовное зрение. Может, смогу трав каких в ночи найти? Ци в растениях тоже есть, пусть заметна слабо. Их силуэты толстые и прочные даже на плане духов, но внутри все еще есть зеленые прожилки энергии.

Именно такие мысли стали началом моей ночной прогулки. Я вижу! Да, духовное зрение работает. Главное — сохранять концентрацию. Именно так мои ноги понесли меня по тропам, где мы с Кафкой и Фреей уже собирали травы. Однако, меня очень быстро заставили опомниться местные обитатели. Первый же комар на шее заставил хлопнуть по ней, и мой взгляд погрузился во тьму. Уход в мир духов сознанием не отменяет того, что физическое тело уязвимо. И мне предстоит независимо развивать обе стороны себя. Домой пришлось возвращаться по памяти и почти на ощупь, так как комары очень мешали сосредоточиться и хоть немного вернуть обзор. После закрытия дверей я лег в кровать и, на удивление, легко уснул.

Проснулся до рассвета и вышел умыться на улицу. Свежо. Для лета даже слишком свежо, пусть тут и лес. Я потянулся, смотря на пасмурное с ночи небо.

— Спасибо, Боже, что до сих пор живой… — я зевнул — А ведь мог уже склеить ласты на эшафоте Крадо…

— Главное — жив, — За спиной раздался голос сонного Рю — К слову, не поможешь перемолоть травы на жернове за домом? Там сила нужна, а перепутать что-то трудно.

— С радостью! — я улыбнулся, так как сон выбил из меня знатную долю тревоги, чудодейственное средство. — Кстати, расскажи, как работает алхимия?

— Ну, это сложно. С одной стороны, похоже на кулинарию, мы готовим из ингредиентов, с другой… Пишется алхимическая формула и используется истинный огонь — жизненная сила самого алхимика…

— И при чистке воды, значит?

— Нет! Там просто смешать достаточно. А вот в снадобьях приходится использовать свою силу или ингредиенты, ее содержащие. Еще есть катализаторы, которые помогают снизить требования к энергии. Если же ее не вводить — то исходные компоненты могут утратить, и продукт реакции утратит или изменит свойства.

— Вот оно как… А если дать больше энергии? — логично, что реакция должна пойти быстрее… в разумных пределах, подумал я.

— Для каждой реакции свои значения и своя формула! Есть алфавит алхимических формул и кругов. Экспериментировать можно, но только если хватает знаний. Наобум просто реактивы переводить, — Рю отмахнулся, — во всем есть баланс. Если толкнуть одну чашу весов вверх — другая сместится вниз. Ускорить же процесс лучше всего катализатором, но к каждому типу реакций нужен свой, и найти его очень трудно. Относительно универсальные же, магические, стоят как особняк в центре города. Об энергии если же говорить… О! Например, мое фирменное лекарство, что ты не раз пил, требует четко отмеренное количество энергии. Возьмешь больше — сгорит органическая часть, и получится слишком противный запах с икотой. Возьмешь меньше — не растворится минеральная, и проявится слабительное действие… Вот и выясняю, сколько именно надо.

— Так ты до конца так и не определился? — я остановил вращение ручного жернова.

— Крути-крути, пока пюре светлое! Его долго на воздухе нельзя, потемнеет, и все! Пойду подготовлю посуду для выделения экстракта.

— Рю, Блин! Ученый… — я цокнул языком и взял остаток вязанки, составленной из свежих и слегка просушенных трав.

Видимо, комплексный экстракт разом готовит Кафка. Ну, ему виднее. Я и травы несовместимы. Доказано, проверено, выучено. Буду крутить жернов и растирать то, что есть.

Приносить пользу алхимику оказалось не так тяжело для разума, на сей раз, но вот рука устала быстро, и крутить ручку пришлось уже всем телом. За медитативной работой прошло около двадцати минут. В это время я погрузился в мысли. В алхимии, оказывается, все так же сложно, как и в жизни. Собственно, чего я ожидал. Баланс везде. В теле — отдых и труд, в духе — разум и чувства, в мире — гармония и хаос… Стоп, а это идея!

— Эврика на! — я поднял две руки в небо и закричал в голос, за что тут же получил укус за ухо.

— Не кричи, говорила же! — разозленная моим поведением Айко вцепилась в мочку правого уха зубами и повисла, словно серьга.

— Прости-прости… — я поморщился — просто есть идее у меня…

— Очередное безумство? Или план для тренировки? Лучше мне расскажи сперва, а то поранишься еще!

— Это лишь гипотеза. Я расскажу, как смогу сформулировать мысль, чтобы не отнимать твое драгоценное время — я взял Айко рукой и аккуратно вернул на полюбившееся ей плечо.

— Спасибо за помощь. Растешь над собой понемногу, — Айко была довольна и поспешно исчезла.

Мою же голову наполнили мысли о занятиях по экономике с объяснениями эффекта мультипликатора. Теоретически ведь, если духи не смогут сдержать хаос, он зальет лавиной их всех, а после станет распространяться во все стороны… С другой стороны, если дать духам толчок, то баланс сместится в другую сторону, и станет больше свободных рук… Возможно, дело двинется с мертвой точки, и получится уничтожить эти пятна минимальными затратами с моей стороны. Только вот их боевой дух оставляет желать лучшего. Это проблема. Стоит еще раз все обдумать и обсудить с Айко и Кафкой. Ведь я еще не до конца понимаю природу хаоса и мало знаю о его коварстве, а что знаю — то лишь понаслышке. К тому же, сейчас вопрос стоит о древнем зле, что запечатывается здесь уже очень долгое время.

Много мыслей, много вопросов и мало ответов. Но строка «Следуй долгу крови» твердо засела в голове. А мне еще крутить и крутить мельницу, Кафке ведь обещал…

Глава 5 Маленький камушек

Скрип! Скрип! Каждый поворот ручки маленькой мельницы сопровождался скрипом. Причем скрип появился недавно, после новой порции принесенных Кафкой подсушенных стеблей, что я загрузил для измельчения. То ли мельница требовала смазки, то ли скрип появился при перемалывании новой травки. Стебли были волокнистые и перетирались с заметным трудом. Я сделал паузу и посмотрел на ладонь. Пора подлечить мозоли. Я уже дважды обновлял кожу на ладони, которая вращала неудобную тонкую ручку. Привычно погрузился в пограничное состояние и начал заменять пострадавшую кожу на новую, заодно наращивая на ней более жесткие мозоли. Я так понял, что без них мне придется лечить руку каждый час.

Обновление нескольких сантиметров кожи заняло минуты три. В первый раз сегодня я потратил вдвое больше времени. Повторение знакомых действий шло намного быстрее и легче. Если бы мне пришлось сейчас залечить такой же кусочек поврежденной кожи в районе локтя, то затраты сил были бы в трое больше. А попытка залечить повреждение на спине обошлась бы еще дороже. Трудно представить как лечишь тот участок, который не можешь увидеть. Как назло, между лопаток меня укусила какая-то местная мошка. Повреждение мизерное, но зудит ужасно.

Укусы комаров на руках и ногах я научился убирать почти не напрягаясь. Сосредотачивался на крошечной точке укуса и заменял миллиметр кожи на неповрежденный. Легкое раздражение оставалось. Ведь при укусе раздражалась и кожа вокруг места прокола за счет распространения секрета, который выделяется кусающим насекомым. Но это уже почти незаметное раздражение. на спине же точечно заменить место укуса трудно. Зудит где-то между лопатками. Обновлять кусок кожи на спине размером в пол ладони — это нешуточная нагрузка. Час потеть буду, как минимум. А за это время меня еще пара тварей укусит. Так что спину я мазал настойкой, которую приготовил наш алхимик в первые часы нашего здесь проживания. Она и комаров отпугивала и раздражение снимала. Но воняла...

Обновив кожу на ладони, я продолжил перемолу трав. Скрип! Скрип! После паузы забитые мышцы руки отозвались свежей болью. Интересно, а можно с помощью магии бороться с крепатурой? Боль связана с микроповреждениями мышечных волокон и накопление молочной кислоты. Я умею менять свое тело, заменяя его фрагменты. В теории я мог бы заменить забитую мышцу на такую же, но не уставшую, но учитывая ее размер и сложность устройства... Замена бицепса, наверное, потребует от меня суток напряженной работы. Это если я еще не напортачу чего-нибудь и не покалечу себя.

Нет, заменять что-то внутри себя я еще точно не готов. Пока буду практиковаться с кожей и ногтями. Когда это освою и буду с легкостью лечить поверхностные раны, можно будет двинуться дальше. Но это точно не в ближайшие дни. Может с забитыми мышцами можно применить другой подход?

Продолжая крутить мельницу я погрузился в медитацию. Размеренные движения даже помогали концентрации. Через минуту я уже наблюдал за своим телом со стороны. И должен заметить, что в энергетическом плане картинка могла поспорить в сложности с тем, что я изучал на первых курсах анатомии. Каждый орган, каждая ткань, каждая жидкость... Все это жило, дышало, играло красками, отражая бесконечный круговорот ци. Легче всего было отслеживать кровоток. Сеть из огненно-красных рек, ручьев и ручейков омывала каждый кусочек моего тела.

Я сосредоточился на работающей руке. Кровь в ней двигалась чуть иначе. Если в левой руке огненные ручьи слегка пульсировали. повторяя ритм сердца, то в работающей правой толчки были резче и накладывались на сокращение мышц. Казалось, что огню в этой руке постоянно приходиться преодолевать сопротивление в самых узких протоках.

Продолжая наблюдение, я понял, что продолжаю работать рукой, практически не ощущая крепатуры. Физическая боль осталась где-то в другой плоскости. Получается, что в таком состоянии я могу абстрагироваться от сигналов органов чувств. Интересно. Я так могу крутить мельницу целый день и не беспокоиться о боли в мышцах. Но потом то я все равно вернусь в обычное состояние... Это таит в себе немалую опасность.

Меня сейчас, наверное можно резать ножом, а я даже и не замечу. Точнее замечу, если буду смотреть на свое тело, но обычной боли я не почувствую. Нужно это учитывать. Нельзя погружаться в медитацию не позаботившись о безопасности своей тушки, у которой на время отключается стандартная система сигнализации о повреждениях.

Сделав себе мысленную зарубку о технике безопасности для нестандартных магов, я вернулся к наблюдениям за током крови в вращающей рукоять мельницы руке. Интересно, а как выглядит кровоток в теле обычного человека, без драконьего пламени в жилах. Он тоже похож на огненные реки, но более тусклые, или там вообще другая картинка? Человеческие тела я своим пограничным зрением обычно вижу раскрашенными в красный цвет, но огненных рек я не запомнил. Нужно будет посмотреть на тело Кафки или Фреи и сравнить. Но лучше заренее предупрежу их и попрошу побыть поблизости. Субъективно, мне кажется, что чем дальше объект от моего физического тела, тем труднее до него дотянуться для изучения.

Наблюдая несколько минут ритмично работающие мышцы и движение крови в них я заскучал и попробовал подтолкнуть кровоток. Сосредоточившись на течении пламени в моменты, когда оно с трудом проходило узкие места я начал мысленно подталкивать этот поток. Уже после второго толчка движение руки ускорилось. Я повторил усилие. Рука пошла вращаться еще быстрее.

Я вспомнил дедушкину медогонку, которую подростком крутил у него в деревне, откачивая мед из рамок с пчелиными сотами. Подтолкнешь рукоять как следует и медогонка ускоряется. Подтолкнешь еще сильнее пару-тройку раз и барабан начинает крутиться с такой скоростью, что из бака медогонки как из вентилятора начинает вылетать чуть теплый воздух с ароматом луговых трав.

Я увлекся экспериментом и подтолкнул кровь еще чуть сильнее. Рука замелькала словно пропелер, сливаясь в сплошной красный кгуг, который начал гореть заметно ярче, чем остальное тело. неожиданно я заметил какое-то движение у моей ноги, после чего от моей голени отлетела огненная капля и медленными скачками начала удаляться в сторону.

Я забеспокоился и поспешил вернуть себе обычное зрение, вынырнув с плана духов.

Ой, мать моя женщина! Как больно то. Мышцы руки горели, они прямо пылали болью. Вены на руке вздулись и потемнели, но заметил я это не сразу. Потому что в момент моего возврата в тело моя рука крутилась с такой скоростью, что рассмотреть ее было не возможно. Я с трудом остановил движение, еле сдерживаясь, чтобы не завопить от боли. В руке была зажата ручка от мельницы. Сама мельница не выдержала режима форсажа и развалилась, распылив вокруг мага-горе-экпериментатора облачко пыли из перетертой в муку травы.

Довольно тяжелый нижний жернов упал мне на ногу, ободрав кожу. Сам жернов откатился в сторону. С одного краю на нем догорал язычок пламени. Это, похоже вспыхнула та капля крови, которая попала на камень, когда он оцарапал мне ногу. Слава богу, что обошлось без пожара.

Блин! Огонь! Это же запрещено. На горе духов не должно быть пламени. Это самый строгий запрет,о котором все знают. Забыв о сжигающей руку боли, подскочил с места и, подбежав к жернову загасил преступный огонек.

Может духи ничего не заметили? Огонь горем всего пару секунд. Но что-то мне подсказывало, что без последствий не обошлось. Подчиняясь интуиции, я снова перешел на пограничное зрение и уставился на пятно хаоса, что висело в воздухе недалеко от крыши нашей хижины. Оно было единственным "грязным" местом на ближайшие шагов пятьдесят. Пятно оживилось, словно почуяло желанную добычу. Давление на оболочку, созданную духами усилилось. И давили в то место, которое было ближе всего к упавшему жернову. Казалось, что стая голодных тварей после многолетней жесткой диеты увидела кусок сочного аппетитного мяса и ломанула к нему из всех своих сил,

Пятно было небольшим, вокруг него кружило два маленьких желтых пятна. Это духи защитники поддерживали кокон, который не позволял хаосу разрастаться. Сейчас стояли рядом напротив того, места, где плененный кусок хаоса хотел устроить прорыв, почуяв огненные вкусняшки.

Теперь понятно, почему здесь нельзя разжигать огонь. В нем течение ци наиболее свободно. Хаосу легче его поглощать. А тем более огонь из драконьей крови. Он желанная пища не только для духов, но и для перерождений хаоса.

Я всматривался в кокон, которых служил тюрьмой для враждебной сущности. Его стены состояли из ничего.. Я не ощущал и толстой пленке присутствия ци ни в каком виде. ну конечно же! Если нет сил уничтожить хаос, то нужно лишить его пищи. Лучшая защита от хаоса в этом случае — стена из пустоты. Не знаю, как духи этого добивались, но они оттягивали и изолировали потоки ци из этой буферной зоны, лишая врага возможности подкормится и вырасти.

Движение ци беспрестанно. Частицы вездесущей жизненной энергии время от времени залетали на созданную пленку, и духи часовые постоянно отлавливали их и вытягивали обратно, не давая корму приблизиться к стае хищных паразитов, замкнутых в клетке из голода.

Бессознательно зажженный мною огонь взбудоражил запертую сущность. Почувствовав поблизости жирный и сочный кусок желанной пищи, хаос собрался в единый кулак и начал продавливать тонкую защитную пленку. Если он вырвется, то начнет жрать и расти, после чего сдерживать его станет еще труднее. начнется тот самый эффект мультипликатора, о котором я вспоминал недавно. Только в противоположную от нужного нам направления. Это как камушек, который может начать обрушение лавины, если у духов не найдется резерва, чтобы остановить прорыв на ранней стадии.

К сожалению картина, которую я недавно наблюдал говорит о том, что резервов у духов уже почти не осталось. Они удерживают баланс, тратя на это свои силы. И между возможной катастрофой и всем здешним миром сейчас стоят два маленьких желтых пятнышка — два духа хранителя размером чуть больше кулака, измученные столетиями непрекращающейся борьбы.

Я сосредоточился на зависших в воздухе защитниках. Две фигурки, напоминающие пухлых маленьких человечков замерли на месте продалвенной пленки. Я заметил, как между ними и барьером движеться дымка, которая вымывает частицы ци, утолщая защитную грань. Духи делали все, на что были способны и я видел, что их свечение постепенно становиться тусклее. Они сжигали свои силы слишком быстро, а растревоженный хаос, чувствую слабину продолжал напирать с той же голодной злобой.

Один из духов защитников побледнел еще сильнее. Форма его потекла и он начал падать. Я бросился к хижине и подхватил полупрозрачную фигурку у самой земли. Дух был похож на человечка с детским личиком. Очень грустным и усталым детским личиком, на котором веснушки и ямочки на щеках соседствовали с морщинами, которые залегли между нахмуренными бровями. Малыш. упрямо хотел бороться, но у него просто не осталось сил. Вокруг него дрожала желтая дымка и его прозрачное тельце становилось все светлее.

Ну нет! Не в мою смену! Этот малыш не растает у меня на руках. У меня не было ни ножа ни иглы и я просто заставил исчезнуть кусочек кожи на пальце. Выступившая капля крови коснулась духа. Он задрожал, но похоже малыш не мог принять мой подарок. Слишком ослаб, чтобы впитать в себя драконье пламя. Тогда я сосредоточился на капле и представил, как огонь в ней дает мягкое тепло, словно очаг в гостеприимном доме. И затем этим теплом я окутал раненного духа.

Желтый малыш собрался в комочек и замер. Пару секунд ничего не происходило, но потом цвет духа начал меняться. С каждой секундой он становился насыщеннее и ярче. Когда он приблизился к горяче-оранжевому, дух встал на ножки и кивнув мне, взлетел. Через пару мгновений он завис рядом с собратом, косясь его своими ручками. Прошло несколько мгновений и спасенный мной дух стал немного тусклее, зато его собрат, наоборот, набрался яркости и перестал быть полупрозрачным. Малыш поделился со вторым духом полученной силой.

Часовые снова были готовы к службе, но ситуация с охраняемыми преступниками заметно поменялась. Кокон, который раньше был похож на правильную сферу, изменил форму и напоминал голову больного флюсом. Почти половина содержимого тюрьмы находилась в вновь образовавшемся вздутии с тонкими стенами, и у облака хаоса все еще оставались хорошие шансы прорвать оборону.

Неожиданно хаос уплотнился и надавил в одну точку, создав отросток, напоминающий ложноножку у амебы. Пленка на этой ножке была чуть тоньше волоска, и я чувствовал, что целой она останется не дольше нескольких секунд. Духи закружили вокруг места вероятного прорыва, но нарастить барьер они явно не успевали. Хаос яростно рвался наружу, вытягивая уродливый отросток в мою сторону.

Глава 6 Скальпель

Я почувствовал, как меня заполняет гнев, захотелось ударить по уродливому пятну, разбивая и сжигая его. Захотелось выплеснуть свою злобу навстречу этой мерзости. Я шагнул, скалясь и поднимая руку...

Резкая боль в мышцах поднятой руки отвлекла и отрезвила. Я вспомнил, как поддался гневу и сам призвал хаос, пытаясь убить воина из клана Крадо. Если я сейчас ударю по пятну, то может и выжгу часть этой мерзости, но остальное расплещется по округе. А моя злоба еще его и подкормит. Нет уж, здесь нужна не дубина, а скальпель.

Подойдя вплотную к пятну, я поднес кровоточащую руку к выпирающей ложноножке и создал из драконьего пламени маленькое лезвие. Знакомое по практике на старших курсах и в ординатуре лезвие скальпеля одноразового стерильного № 11. Цвет конечно был другой, но форма повторялась абсолютно. А в стерильности огненного лезвия можно даже не сомневаться.

Острый кончик хирургического инструмента пронзил защитную пленку. В стенах тюрьмы появилось отверстие, но заключенным это радости не принесло. Лезвие из концентрированного драконьего пламени разрушало ткань хаоса, превращая его в обычный огонь. Я поддался вперед, погружая руку, обтянутую защитной пленкой глубже в пятно. Там, где мой скальпель касался частиц хаоса они начинали искрить, а затем превращались в огонь, который пожирал эти искры и угасал.

Захотелось выдать через полученную брешь струю пламени и посмотреть на веселый фейерверк, но я смог удержаться от безумной мысли. Если начать жечь слишком сильно, то огонь разорвет защитную пленку, а мне этого не надо. Мне нужно выжечь всю эту мерзость, не позволяя ни ей ни огню выплескиваться наружу.

В прошлой жизни я хотел стать хирургом, неудачно сломанная рука поставила крест на планах, но кое чему я научился. Любая операция это внимание и терпение, терпение и внимание. И никакой спешки. Я отсекал хаос по кусочку, выжигая сантиметр за сантиметром. Сперва враждебная сущность сама бросалась на вторгшейся в ее тюрьму огонек, надеясь сожрать и поглотить незваного гостя. В голове моей волнами прокатывали злоба, страх, боль и желание ее причинять. Я абстрагировался, понимая, что это не мои настоящие чувства, а влияние хаоса. Хороший хирург не поддается эмоциям. Если он злиться на стерву жену или у него свербит укушенная комаром задница, это не влияет на траекторию скальпеля и на форму стежкой на рубце...

Когда часть пространства внутри была очищена, хаос начал избегать контакта. Тогда я левой рукой принялся комкать оболочку пятна, словно она бала полупустым полиэтиленовым мешком. Зажимая очередной кусок хаоса, я принимался медленно выжигать его точными скупыми движениями.

Первоначально пятно хаоса над нашей хижиной было метра полтора в диаметре. Через два часа оно уменьшилось до размера баскетбольного мяча. К этому времени я с большим трудом стоял на ногах. Все больше накатывала слабость. Но расслабляться я себе не позволял. Оставшийся кусок хаоса все еще был очень опасен, а оболочка была нарушена. Я должен был выжечь все до конца. И я все еще не имел права выпустить наружу лишнего язычка пламени. Если я растревожу не такое маленькое пятнышко, а одно из крупных, расположенных метрах в ста от хижины, то последствия могут быть фатальными.

Ну ничего, твари, вы не знаете, что такое медицинская практика в реанимационном отделении. Вот где учат выносливости. Выбор простой, позволить себе устать или все-таки не позволить пациенту уйти. Как говорил нам старый хирург из отделения реанимации: "Усталость — это фикция, которую выдумали для себя ленивые и безответственные. Вначале закончи операцию, а потом можешь устать!"

Ноги стали ватными и подрагивали, левую руку свела судорога. но правая рука двигалась четко и неспешно, словно головка с иглой фонографа по поверхности виниловой пластинки. Я резал и отсекал, отделял и выжигал. Небольшая полянка под раскидистым деревом над хижиной стала моей операционной и моим пациентом. Я проводил оперативное вмешательство, высекая злокачественную опухоль и прижигая недоброкачественно измененные ткани очень высокотемпературным резцом.

Наконец остался последний фрагмент, размером в грецкий орех. Он отличался от все остальной уже сожженной массы, как свинцовое грузило от ватного тампона. Это было ядро или сердце пятна. Я поучаствовал, как оставшийся комок дергается, пытаясь вырваться из сжимающего его захвата. А еще я начал чувствовать левой рукой. до этого огонь сжигающий ткань хаоса никак не проникал наружу через пустотную оболочку тепло. Теперь же я чувствовал нарастающий жар. Прижатое к оболочке ядро медленно его разрушало.

Я думал, что до этого был в поту, но теперь капли буквально побежали по моему лицу. Левую ладонь жгло и покалывало. Я зажал сгусток и надавил скальпелем. Острие медленно стало погружаться, то ли продавливая, то ли проплавляя удерживаемый комок. Когда режущий кончик достиг середины из разреза ударил поток искр, каждая из которых превращаясь в сполох огня, напомнив фейерверк с названием "Извержение Везувия", который запускали на моем выпускном в школе. Тогда еще из МЧС приехали и администрации школы штраф впаяли... Блин! О чем я сейчас думаю?

Духи защитники закружили вокруг моих ладоней. Они делали свою работу. Крепили границу, которая снова могла вот-вот разорваться. Но фейерверк, слава светлым богам, уже затихал. Комок выпустил струю искр и сморщился, как пересушенный чернослив. Я уже без особого труда разрезал его на кусочки и окончательно выжег.

Убедившись, что в оболочке не осталось хаоса я погасли скальпель, довольно улыбнутся и с чистой совестью отрубился.

Пробуждение было болезненным и неприятным. болело ухо, а неприятным был запах. Снова это вонючее снадобье Кафки. Оно же предвестник приступа икоты. Я с трудом открыл глаза. Голова медленно прояснялась, и я через силу выпил еще противного снадобья. Появилась желанная легкость и я осмотрелся. Кафка сидел рядом, переводя взгляд с меня на обломки мельницы, которую ему по большой просьбе доверил деревенский травник.

На плече у меня шипела разозленная ящерка, только что потрепавшая зубами мое ухо. Я говорил, что научился быстро лечить мозоли. Ерунда! Быстрее всего я умею лечить укушенные уши. Уж в этом у меня точно в последние дни практики предостаточно.

— Дайнс что случилось? — Кафка поднял и повертел в руках подпаленный с одного края жернов. — Ты лежал земле, бледный как гриб дождевик и еле дышал.

Алхимик говорил с тревогой в голосе. Но я подозреваю, что расстроен он не столько моим здоровьем. К тому, что он находит меня в отрубке примерно раз в два дня и уже должен привыкнуть. А вот мельница для измельчения трав, которую ему под честное слово доверили, должно быть вызвала у него искреннее горе. Он и нашел то меня потому, что принес очередной стог из травы, который хотел измельчить для своих опытов.

— Рю, прости за мельницу. Я постараюсь ее починить. Я поставил один эксперимент, и он...

— Ну, тогда ладно, — с понимание ответил Кафка, который хорошо знал, что такое неудачные эксперименты, — но мельницу я лучше сам починю.. .— А ты посиди, подожди пока снадобье подействует до конца. А потом воды попей побольше.

Алхимик собрал обломки приспособления и понес ее к бревну, которое заменяло нам скамью и стол одновременно.

— Глупый, глупый.. Глупый! — ящерица прерывалась лишь, чтобы куснуть меня за ухо. — стоило мне на час уйти и ты чуть не устроил катастрофу! Ты зажег огонь! Ты вскрыл пятно хаоса, Ты, ты... Ты чуть не погиб... Глупый!

— Прости, Аико. Я не специально. Я просто наблюдал, а потом попробовал чуть ускорить кровоток в мышцах руки. Получился сильный рывок, мельница развалилась и обломком мне оцарапало ногу. И капля крови из ссадины загорелась... Даже без моего желания. А потом хаос начал вырываться из пятна, и я попытался все исправить...

Я остановился, глядя перед собой. Ко мне подлетели мои знакомые духи хранители. Две фигурки пухлых человечков с детскими лицами зависли в шаге от меня и позволили рассмотреть себя получше. Круглые животики, ручки и ножки, словно воздушные шарики. На голове шапка волос, напоминающая переплетенные побеги с молодыми листьями. Когда мы боролись с пятном, мне показалось, что волос у них не было. Может выросли за прошедшее время, пока я тут отдыхал в отключке?

— Кодама. Не гневайтесь на глупого гостя... — начала говорить ящерка на моем плече, но умолкла.

Детские головки склонились, выражая благодарность.

— Я действительно прошу простить за мою неосторожность, — проговорил я, отвечая на кивок, — я подверг вас и весь лес большой опасности.

Духи переглянулись и начали что-то эмоционально тарахтеть и жестикулировать. Потом неожиданно замолкли на пару секунд, перевели взгляд на ящерку и снова затарахтели. Жаль, что травка огнеушка у меня спрятана в мешке. Сейчас не помешал бы этот интерактивный переводчик для духов.

— Они благодарят тебя, Дайнс, — в голосе ящерки звучало удивление. — Они говорят, что благодаря тебе они смогли проверить почки на ветках и нашли больной корень...

— Какой корень? — я был в ступоре, — я ничего не делал с корнями и почками.

— Ясное дело, что не делал, — быстро проговорила ящерка, — ты же не кодама — хранитель деревьев. Ты стер пятно хаоса которое они сдерживали, и духи смогла вернуться к своему дереву и позаботиться о нем, как мечтали уже много-много лет... Очень трудно быть рядом с тем что тебе дорого, но не иметь ни сил ни времени, чтобы о нем позаботится. Больше ста лет они чувствовали себя как призраки людей, живущих рядом с оставленными близкими.

— Я рад, что смог помочь. — я кивнули и протянул открытую ладонь. — Вы очень смелые и стойкие духи. Я горжусь, что смог сражаться с врагом рядом с такими союзниками. Позвольте в знак уважения принести дар.

Духи опять что-то затарахтели. Похоже, они хотели сказать, что и так очень благодарны и т.д.

— Примите, — я снова рассек на себе мысленным усилием мочку пальца и на ней появилась алая горошина крови, — а вместо благодарности мне помогите вашим соседям сдерживать то зло, что принес в лес хаос.

Духи примолкли и подлетели к моей ладони. Фигурки взялись за руки и начали вращаться над каплей, словно исполняя танец. Капля поплыла, превращаясь в розовый туман, который начал медленно подниматься между фигурками.

В первые мгновенья танца духи налились ярким оранжевым цветом, и их танец ускорился. Маленькие личики мелькали в круговороте. Вот одно личико улыбнулось, другое нахмурилось, а потом разгладилось. Мне послышался детский смех, потом где-то на краю сознания заиграла мелодия, напоминающая "Времена года" Вивальди.

— Посмотри на дерево, — шепнула мне на ухо Айя.

А посмотреть было на что. Дерево было очень старым. Оно было еще сильным, но уже много пережило на своем веку. Центральный ствол был сломан, как и несколько больших веток, кора была разорвана многочисленными старыми ранами. И сейчас на моих глазах происходило чудо. Раны затягивались новой корой, молодые побеги замещали умершие ветви, листья, словно омытые весенним дождем, налились сочной зеленью. Дерево словно вернуло себе молодость.

Танец духов длился минут пять. Наконец розовый туман растаял, и кодама остановились. Последовал очередной кивок и короткая речь.

— Они говорят, что помогут другим духам защищать их дома в лесу. Они и раньше это делали, но в последнее время у них хватало сил только на сдерживание этого пятна. Благодаря тебе у них теперь будет достаточно сил. Твой огонь помог вернуть здоровье их дереву, а оно уже даст им силы бороться. Они обещают, что не менее половины своего времени они будут тратить на помощь соседям.

Пока ящерка переводила, я успел кивнуть в ответ духам хранителям, и те улетели. Малыши были полны сил и довольно деятельны. Им, похоже, не терпелось еще немного поработать над своим деревом, прежде чем снова возвращаться к борьбе со старыми врагами.

— Знаешь, наверное, это хорошо, что ты глупый, — проговорила ящерка, — умный бы никогда так не рискнул. И всего этого бы не было.

Мы вместе смотрели на дерево. Ветви над хижиной разрослись, создав естественный навес, а молодые побеги окружили площадку вокруг нашего жилища, словно живые зеленые шторы, за которыми строение полностью скрылось. Я не удержался и сделал несколько шагов, отодвинул зеленую преграду и зашел. Под навесом, как не удивительно, было светло. Пахло свежестью и, о чудо, я не увидел и не услышал ни одного комара, хотя в нескольких метрах от дерева продолжало виться облачко мошек, от которого могла спасти только самая вонючая настойка Кафки.

— Спасибо, кадама, — сказал я, проведя рукой по молодым побегам, — если с хаосом я как-то умею бороться, то вот с комарами пока не сложилось.

Глава 7 Подарок

Зелье Кафки вернуло мне силы, но я все рано чувствовал себя разбитым. Аико после разговора с кадами куда-то убежала, а я переждал пока пройдет ожидаемый приступ икоты, напился воды из бурдюка и сел под навесом, наслаждаясь отсутствием мошек. Мышцы на правой руке еще болели, но спасибо гению нашего алхимика, боль была жалкой тенью той боли, что что я испытал, когда вынырнул из мира духов.

Эксперимент со стимулированием кровотока в мышцах однозначно дал результат. Я теперь знаю, что могу усиливать и ускорять мышечные сокращения. Правда я смог сделать это только погрузившись на план духов и воздействую на свое тело со стороны. При этом плохо контролируя то, что мое тело делает и чувствует в материальном мире.

Потенциал у открытия есть и немалый. Нужно будет попытаться стимулировать кровоток в мышцах, находясь в пограничном состоянии. Если это получится, то я смогу лучше контролировать процесс. А если мне повезет и все получиться, то я смогу сознательно кратковременно усиливать или ускорять себя по желанию. Ради такой цели стоит продолжать эксперименты.

Я посмотрел на правую руку. Вены хорошо просматривались, а кожа, похоже, стала темнее. Ногти на двух пальцах обломаны. Похоже, так впился в рукоятку мельницы, что поломал ногти. У каждого эксперимента есть своя цена. особенно, если ставить опыты не на крысах, а на себе любимом. Перспективы — это конечно здорово, но на сегодня с меня достаточно. Есть чем заняться и без научных изысканий над объектом "драконий воин с уникальным доступом к миру духов". Можно вот, к примеру, придумать подарок для Аико в качестве извинения за бестактность при прошлом разговоре о ее сущности. Только что дарить?

Где вы, цветы, шоколад и подарочные сертификаты в Летуаль из моего родного мира? Там с подарками для девушки было попроще. Или просто я с ними раньше не заморачивался, Не понравился подарок девушке, и что дальше? Это ее проблема. Главное не реагировать на спектакль одного актера в драме под названием "Ты мне это подарил потому, что не ценишь и не понимаешь меня!" Реакция на такой спектакль должна быть одна — игнорировать. Как и на любую другую дурацкую попытку манипуляции. Как говориться: "Дареному коню..." и "чем меньше женщину мы..." А иначе будешь в лучшем случае объектом дрессировки, а в худшем просто "терпилой" или простаком из трех букв.

Но Аико я хотел сделать подарок. И не только потому, что больно зацепил ее необдуманными словами. Мне просто хотелось сделать ей приятное.

Но что можно подарить духу?

Размышляя, я вспомнил о решении сложного вопроса с помощью ручки и листка бумаги. Нужно начинать записывать на листке подряд мысли и ассоциации, связанные с поставленным вопросом. Потом нужно прочитать все написанное, и решение может сформироваться само собой.

Правда ни бумаги, ни ручки у меня нет. Зато есть довольно большой плоский камень. Он вполне сойдет вместо листа А4. А писать можно другим камушком, похожим на мелок.

Усевшись перед камнем, я написал первое слово: "Аико". Потом замер, пытаясь сформулировать вопрос. Что я хочу? Сделать подарок? Извиниться? Придумать, чем можно порадовать духа? Похоже, что и сам вопрос еще не сформулирован.

Я вспомнил, как увидел Аико впервые на глиняном валу, с восторгом наблюдающую за прыгающей через ряды риса рыбой. Забыв о первоначальном намерении, я начал писать на камне:

Янтарных глаз мозаичный узор,

Завился рыжий локон у виска...

Такой она запомнилась вчера,

Сейчас же зеленеет чешуя,

И быстрой ящеркой она

Кусает ухо глупости в укор…

Ах, Аико... Прости за этот вздор...

— Вовсе это не вздор! — прозвучало у моего уха, — а очень даже неплохие стихи!

Ящерка в своей манере появилась без предупреждения. Может она только вернулась, а может давно уже наблюдает, как я вывожу строчки мелком на куске песчаника. От неожиданности я закрыл камень рукой и даже думал стереть написанное.

— И не вздумай стирать! — грозно пропищала зеленая, — Мне еще никто не посвящал стихи. Они такие милые... А ну, живо убери руку!

Ящерка сбежала по моей руке и положила когтистую лапку на камень. Высунув из приоткрытого рта, дух читала мои нехитрые строчки как истинный правоверный первый экземпляр Корана. Она не скрывала удивления и увлечений. А через пару секунд удивился уже я.

Написанные буквы начали одна за другой всплывать над камнем. От каждого слова отделялся двойник и зависал в воздухе, словно кусочки горящих зеленым светодиодных лент. Прошло полминуты и весь стих уже горел на высоте ладони над поверхностью песчаника. Потом текст пришел в движение, буквы поочередно загорались ярче и летели по направлению к ящерице. Несколько секунд вокруг ее фигурки кружил смерч из горящих зелёных строчек, а потом они словно втянулись в тельце ящерки через протянутые к камню коготки. По чешуе Аико пробежала волна из бликов и маленькое шоу закончилось.

Мне показалось, что что-то в ящерице изменилось. По-моему, раньше не было этого небольшого гребня у основания шеи.

— Спасибо за дар, Дайнслейв, — в голосе духа звучала искренняя благодарность.

— Не за что, это ведь такой пустяк, — мне стало неловко, привычней было бы услышать насмешку или пережить очередной укус за глупый стишок, — я просто задумался о тебе и начал писать...

— Ты писал, думая обо мне, и ты в это время хотел сделать мне приятное, — Аико говорила тихо и непривычно мягко, — мне так тепло от этого, и я чувствую, как твои строчки делают меня сильнее. Пожалуйста, напиши когда-нибудь обо еще. Но только, когда у тебя будет для этого настроение. Мне не нужна поэма обо мне, сочиненная через силу. Но если у тебя будет настроение и в голову придёт пара строк обо мне.. Или о нас... Запиши эти строки, даже если их будет недостаточно, чтобы составить хоку. Это будет лучшим подарком для меня. Еще раз спасибо...

Я не придумал, что ответить, а ящерку уже опять исчезла. Я хотел ее окликнуть, но передумал.

Вот уж точно не знаешь, что ждать от этих духов. Я то прекрасно понимаю, что мне далеко до Пастернака. Рифмую я легко и даже в размер иногда попадаю, но настоящим поэтом я себя точно никогда не считал. Так что дело, наверное, не в таланте рифмоплетства, а в том отношении, которое я вносил в написанные строки.

Ну, конечно же, духи же живут в мире, где идеи и чувства намного значимее всего остального. В нескольких строчках, нацарапанных на куске камня, для меня смешался весь набор чувств, которые а пережил: удивление, симпатию, пережитую боль потери, радость встречи, страх непонимания и что-то еще, очень теплое и трудно выразимое. Это получилось само собой. Повторить такое специально невозможно... Это, наверное, и сделало короткий стих чем-то по-настоящему ценным для духа.

От размышлений меня отвлекли кодама, которые выплыли из сплетения корней у основания дерева. Они что-то протарахтели, разговаривая друг с другом, потом один из них улетел прочь, а второй начал двигаться вдоль кроны, облетая дерево по спирали. Я так понял, один из хранителей полетел на помощь соседям, как и обещал, а второй пока присматривал за обновленным деревом.

Я зашел в хижину и, быстро взяв из сумки пару листиков огнеушки, вернулся под навес. Закинул листочки в рот и разжевал, чувствуя уже знакомый пряный привкус.

От дерева в мою сторону как раз двинулся оставшийся Кодама. Теперь у меня будет шанс с ним поговорить. Голову малыша сейчас украшала пышная шапка из побегов, украшенных мелкими золотисто-зелеными листьями. Морщины на детском личике разгладились, оставив лишь залёгшею складку между бровями. Дух остановился в шаге от меня и кивнул, изображая вежливый поклон, приличествующий радушному хозяину, который рад, что в его доме гостит уважаемый человек.

В памяти Ризадо кивок был одним из важнейших элементов этикета у знатных семей сёгуната. Вероятное, что у духов этикет был похожим. В своей прошлой жизни я никогда бы не поверил, что можно заучить более сорока вариантов легкого кивка головой, которые способны выражать совершенно разное. А еще удивительнее, что интуитивно значение кивка мог понять и непосвященный в науку ритуального общения человек. Вот кивнет, к примеру, тебе вельможа, и ты понимаешь, что он относиться к тебе благосклонно, но сегодня у него плохое настроение из-за другого человека и с ним лучше не заговаривать... Кивком выражают симпатию, почтение, просьбу, отказ или согласие, интерес или пренебрежение...

Я ответил кивком гостя, который видит честь в пребывании в этом месте.

— Ваш шатер из веток над хижиной просто удивителен, хранитель. Я впервые с того момента, как мы пришли, смог отдохнуть от комаров.

— Потомок великого, я понимаю вашу речь, — в голосе духа звучало удивление, — Вам знаком язык кодама?

— Не совсем так, просто я могу понимать язык любого духа, если приму одно нехитрое снадобье.

— Вы приняли снадобье ради разговора со мной? Это честь для меня, — кодама виртуозно изобразил кивок, говорящий, что он у меня в неоценимом долгу, — после стольких лет после того, как мы разучились надеется, пришли потомки великого и злого, чтобы спасти нашу Кию!

— Кого спасти? — опешил я от неожиданности, — и что за потомки великого и злого.

— Ну вы же спасли нашу Кию, — маленький дух указал ручкой на ствол и ветви ожившего дерева, — вы и маленькая добрая Аико.

— Так ты нас обоих назвал потомками великого и злого?

— Не обижайся, дитя дракона, — прижал дух ручки к груди, — в правде нет обиды. Дракон-повелитель был действительно великим и злым правителем. Он легко сжигал любого, кто не хотел подчиняться его власти. Но он умел защищать тех, кто жил в тени его крыльев. Если бы он не покинул этот мир, то в нашем лесу не могла бы надолго поселится подобная мерзость.

Дух указал рукой на ближайшее пятно хаоса, расположенное метрах в ста от хижины и на детском личике отразилась уродующая его ненависть.

— Аико появилась здесь несколько месяцев назад. Она несколько дней помогала нам бороться пока не ослабла. Потом ушла, чтобы вернуться спустя три дня с обновленными силами и снова присоединилась к тем, кто был на страже запертых тварей. Так продолжалось до недавнего времени. Несколько дней назад она, как и раньше, ушла, но отсутствовала дольше, чем обычно. Потом она вернулась с вами. Мы боялись, что новые гости могут по неосторожности освободить одно из чудовищ, которые здесь заперты. Никто не знал, что один из пришедших — воин-дракон и маг, который спасет нашу Кию. Мы с братом обязаны тебе самым дорогим. Требуй, что хочешь.

— Мне нечего сейчас попросить у Вас. Единственное, чего я хочу — это чтобы вы продолжали бороться, защищая не только свое дерево, но и весь лес. Но вы уже обещали это делать. И, если я правильно понял, то твой брат сейчас отправился помогать соседям сдерживать хаос.

— Да, он отправился помочь духам ручья, им сейчас особенно трудно. Аико тоже сейчас там.

— Можешь рассказать мне чуть больше об Аико?

— Что ты хочешь знать?

— Почему ты сказал, что пришли потомки великого и злого. Великий дракон предок Аико?

— Конечно. Так Вы не знали? Она его правнучка. Наверное, самая молодая из всех. Я не могу рассказать многого. Последние несколько веков наша жизнь сводилась к ежедневной борьбе. Мы не покидаем своего леса, а другие духи редко посещают это место. Но трудно было не узнать ее. Она похожа на мать. Луда — внучка Великого дракона унаследовала от своего легендарного деда вспыльчивый нрав, а от Галии — желание помогать каждому, кто попал в беду. Она часто жила среди людей и путешествовала по миру. Она бывала в этом лесу и даже отдыхала под ветвями нашей Кии. Она была мудра по-своему. Ее поступки мог понять не всякий. При мне она помогла молодому оленю, который, упал с обрыва и сломал ногу. Она вылечила его. А через час этого оленя на ее глазах задрал волк. Волк был старым и не мог дотащить добычу до логова, где его ждала волчица с волчатами. Так Луда помогла ему донести оленью тушу...

— Луда — это внучка Великого дракона и мать Айи?

— Да. Жаль, что она больше не приходит этот мир.

— Почему?

— Великий дракон запретил. Так же, как запретил всем своим детям и внукам.

— Но почему?

— Я всего лишь кадами. Я забочусь о нашем дереве и немножко о всем лесе. Мне трудно судить о поступках великих. Они слишком сильны и слишком мудры для меня. Но мне жаль, что Луда больше не может появиться в нашем лесу. Она точно помогла бы нам. Но ее дочь тоже много сделала, хотя она и намного слабее своей матери. Она подарила нам надежду, а потом привела в этот лес тебя...

— Она уже несколько месяцев вам помогает?

— Да, она время от времени отлучалась, когда ослабевала, а потом снова возвращалась в этот лес. Вместе с вами она вернулась сильнее, чем была ранее и в новом облике. Раньше она никогда не появлялась как человек.

— А ее мать, в каком облике она приходила?

— В разных. Я помню ее рыжеволосой девушкой и золотой ящерицей. Дочь похожа на нее своими воплощениями. Луда принимала и другие образы, но мне не довелось их узреть....

— Ой, как красиво! А что здесь случилось. И почему так изменилось дерево?

Под навес из веток проскользнула Фрея, да так и застыла с распахнутыми глазами и отвисшей челюстью.

Глава 8 Разговор с собой

— Это то, что называется последствиями действий, — Ответил я девочке — Я помог двум кодама, и теперь у них появилось свободное время. Вот они и решили облагородить свой дом.

— Это вы в тот раз сделали, когда вас снова поили зельем? — Фрея спросила, осматривая изменения в обстановке.

— Да… Тогда. К сожалению, я пока что слишком слаб и недостаточно искусен, чтобы сделать что-то значимое на плане духов и не выбиться из сил, — я вздохнул и перевел взгляд на кодама — Прошу прощения, что прервали рассказ, хранитель — кивок извинения был выполнен мною по ходу речи.

— Ничего страшного, все равно я рассказал вам почти все, что было мне известно. А теперь откланяюсь, — тот выдал прощальный кивок, — меня еще ждет много работы, и уже давно я не выполнял её с таким удовольствием. До встречи, потомок ужасного, — кодама вылетел из-под навеса.

— Теперь тут и комаров не будет ночью, и мошек днем. Хозяева этого места постарались на славу, — я вздохнул, переводя взгляд на Фрею.

— Вау! Это замечательно! Теперь и запах отпугивающего средства терпеть не придется! А все благодаря вам! — Девочка улыбалась, продолжая изучать шатер из веток.

— Не совсем… Наверняка, в этом лесу прежде было куда лучше… Но хаос за время своего существования здесь успел многое разрушить или обесцветить. Я лишь помог уничтожить один пузырёк… Кстати, как твои тренировки? — Я задал Фрее вопрос, который уже как пару дней откладывал.

— Я стараюсь изо всех сил, но получается у меня совсем мало. Госпожа Аико говорит, что мне не хватает объема ци для погружения в мир духов.

— Хм… — меня удивил ответ девочки, так как я, в силу своих привилегий, лишь слышал о таких трудностях, но на себе их не испытывал — И в чем это выражается?

— Когда госпожа Айко показала мне мир духов впервые, я очень быстро устала там. После же, когда я пыталась вернуться туда, но уже без сторонней помощи, у меня не вышло даже глаз там открыть, как я снов оказалась тут.

— Понятно… Тебя выталкивает, как дерево из воды… — я потер бороду и непроизвольно сел в позу лотоса прямо там на траве.

— Да! Точно, это очень похоже на мои ощущения! Спасибо, что дали такое уточнение. Надеюсь, это поможет мне в дальнейшем — Фрея с благодарностью мне кивнула.

— И как ты хочешь решить проблему с нехваткой ци?

— Кафка говорит, что пока моё тело растет, это сделать нетрудно. Нужно тренироваться, медитировать и есть правильную пищу. Тогда запас Ци будет довольно быстро расти. Когда же я вырасту, останутся только тренировки и особые медитации. Они позволяют увеличить максимальный запас Ци. Также есть особые снадобья, что помогают развивать свой энергетический сосуд. Я слышала об этом от Сато-сенсея, но их используют только для преодоления непроходимых без этого преград. Все-же, подобные лекарства дорогие и имеют свои побочные эффекты — Фрея широко улыбнулась, словно хвастаясь своими знаниями и ожидая похвалы.

— А ты много знаешь, — я погладил её по волосам — выходит, сейчас ты решила тренироваться, чтобы увеличить твой сосуд?

— Да! Кафка сказал, что путь это долгий, потому я начала уже сейчас!

— А что ты еще знаешь о повышении количества ци в теле? — Я сделал умный вид, но на деле сам ещё ни разу не задумывался об этом, потому внутри пребывал в полной растерянности.

— Ну… Например то, что человеку увеличить сосуд, не изменив тело, невозможно. Так сказала Аико, когда я спрашивала у нее. Нельзя просто взять и вобрать больше энергии. Даже с помощью снадобья это не просто опасно, а даже безрассудно.

— Тело просто не выдержит, и пострадает из-за спонтанных преобразований… — я вспомнил о рассказах Кизото и логически продолжил слова Фреи — Или избыток энергии обратится в хаос, что и того хуже, ведь тогда пострадать может уже не тело, а душа…

— Поэтому нужно тренироваться не только в медитации, но и наращивать мышцы. Мужчинам это делать проще, чем женщинам…

— Но кого бы это останавливало? — я погладил девочку по голове.

— Ага! — Фрея улыбнулся и закрыла глаза.

В это же время к нам зашел Рю со своей сумкой, заботой свежими травами.

— Ты посмотри на него, сам начал изучать духов пару дней назад, а уже раздает советы! — Кафка рассмеялся. — Кстати, тут явно похорошело. Твоя работа, Дайнс?

— Нет, это все кодама. Я только помог им с хаосом — Я поднял руки, как бы отмахиваясь от уже изрядно давившей на меня похвалы.

После прихода Рю все наши действия вновь оказались сосредоточены на травах. Учитывая мою травническую импотенцию, я вновь выступал в роли двигателя мясорубки. Ой, то есть мельницы!

Время летело незаметно за абсолютно рутинным делом. Особенно приятно было осознавать, что никакие беспозвоночные гады нас не побеспокоят ни днем, ни ночью. Пусть они и порождения гармонии, в моих глазах комары не лучше хаоса, а мошки, лезущие в нос и глаза — и того хуже.

По ходу рабочего процесса мыслительный впервые за долгие дни был почти полностью остановлен. Травы перетирались, издавая аромат, слегка напоминавший смесь запаха свежескошенного газона и пряностей. Экстракты Кафка собирал в какие-то глиняные флакончики и туго закупоривал обтянутыми провощенной тканью пробками.

— Скажи, Рю, ты ведь на растениях специализируешься? Верно? — задал я вопрос, пуская под жернов очередной пучок.

— И да, и нет. Я ведь еще удобрениями занимался, а там с минералами пришлось поучиться. А что? — алхимик поднял бровь и убрал очередной пузырёк в сумку.

— Да так… Интересуюсь я просто. Все-таки, хотел узнать, какие еще специальности есть.

— Ну, есть те, кто специализируется на минералах, есть травники. Это два самых распространенных направления. Самый большой сегмент алхимии связан именно с их работой. Готовят такие специалисты разные средства. Как я уже показывал, от средств очистки воды и удобрений до ядов и лекарств для духов. Направление широкое, материалы относительно доступные… Да и алхимики такие востребованы всегда… Но есть и другие направления…

— Например? — на сей раз я поднял бровь, смотря на Квфку.

— Например, есть такие, что специализируются на животных.

— Животных? И что же алхимику делать со зверем? — ответ Рю меня очень удивил.

— Есть вещества, которые могут образоваться только в телах животных. Их извлечением и обработкой занимаются такие алхимики. Мне встречался один. Очень неприятный тип с явной паранойей, но, как учёный, я его уважаю. Он использовал кроликов для создания противоядий. Вырабатывал иммунитет у них, а после извлекал из крови антидот с помощью формулы.

Пока Кафка рассказывал мне про этого алхимика, я вспоминал способы приготовления вакцин и сывороток. Оказывается, в этом мире такое тоже есть, пусть и развито слабо.

— Еще есть маги-алхимики. Они работают почти со всем, но в основном пишут формулы. Без видения энергии и умения чувствовать истинный огонь создать формулу можно только методом проб и ошибок, и то, только при наличии большого опыта. Маги-алхимики же способны из стандартных символов или даже без них собрать что-то рабочее, полагаясь только на свои чувства. Такие люди очень востребованы, но их довольно мало, и обычно их держат при себе крупные политические деятели или целые академии.

— Вот как. Думаю, можно будет попробовать… — начал было я.

— Да не дай бог! Ты не можешь сплюн от полыни отличить, а уже в алхимики собрался! — Кафка рассмеялся — а если и пойдешь, то передай своему учителю мои соболезнования.

— А ты не научишь? — я толкнул Рю локтем.

— Учить воина алхимии — это как наполнять полную чашу, а ты еще и трав не отличаешь. Я могу научить нескольким простым вещам, но, ты уж прости, с твоим талантом мне не сдюжить.

— Н-да… Ну хоть на этом спасибо… — услышать такое о себе после успехов даже в перестройке своего тела было слегка обидно, но Кафка решил быть прямолинейным и честным, а такое я ценю.

— Я не говорю, что ты безнадежен, Дайнс. Но боюсь, нам обоим терпения не хватит. К тому же, у тебя другой путь сейчас открыт. А за двумя понгами гнаться… — Кафка встряхнул руки после очередной закрытой баночки.

— Остаться без ужина… И с полной задницей рогов — Я цокнул языком — Слушай, мне доводилось читать об алхимии тела — сказал я, опираясь на воспоминания Ризадо — Не расскажешь об этом? Мне, как воину, полезно было бы…

— Алхимия тела… Так зовут остаток энергии в мертвых растениях, животных или телах людей… Думаю, ты понимаешь лучше меня, как это работает. Просто ряд алхимиков умеет тонко управляться с этим остатком и делать особые снадобья. Например, мгновенно исцеляющие зелья или восстанавливающие силы… Такие вот дела.

— Погоди, а эта твоя микстура… — Я поднял бровь, смотря на Рю — Так, Кафка, что еще ты от меня прячешь?

— Это дорога проб и ошибок. Я от магии далек, но учитель в своё время вбил мне в голову основы алхимии, выведенные еще в древности. Это даёт мне большое пространство для экспериментов, так как вместо стандартных формул я могу писать свои, даже не будучи магом. Поскольку я имел честь работать с духами, примерно понял, как обходиться с энергией знакомых мне ингредиентов. Одна беда — оптимизация страдает, а это бьет по самому больному. По кошельку.

— Слушай, а ты никогда не хотел стать магом? — Почему-то мне стало грустно, когда я задал этот вопрос, ведь в деле Рю такая сила была бы крайне полезна, а я прожигаю её на воинское дело и лечение мозолей.

— Дайнс. Два понга! — Рю толкнул меня плечом, засмеялся и бросил в жернов еще один пучок — Давай ручку крути! Пора заканчивать уже с этим.

— Ага… — я улыбнулся ему и взялся второй рукой за жернов.

Слова Рю заставили ощутить какое-то тепло и мотивацию. После обработки трав я съел обед, ничем не отличавшийся от ужина, и пошел к Фрее. Девочка сидела на камне и медитировала. Я расположился рядом и тоже принял соответствующую позу. Глаза закрылись, и разум преодолел уже привычный путь. На сей раз я вновь не стал погружаться на план духов. Вместо этого в голову пришла мысль, которая тянется за мной еще из прошлой жизни.

В пустоте я ощутил своё тело, а передо мной оказался чайный столик. На нём постепенно проявились две чашки и чайник, а напротив меня возник образ. Он был туманным, полупрозрачным, но даже так, разлил нам чай.

Да, в прошлой жизни я не медитировал. А вот Ризадо делал это по регулярно. Когда утром, а когда перед сном очищал сознание и давал волю чему-то, что чувствовал внутри себя.

— Ну что, Дайнс? — Вдруг заговорил прежде всегда немой голос.

Это был мой голос. Чувство возникло, как когда занят привычной работой и воображаешь, что ведешь трансляцию некому несуществующему зрителю.

— Прежде я никогда не говорил с собой так — это произнёс уже я.

— Ты за это время многое узнал о структуре местного мира. Его законы теперь тебе хоть немного да известны. Но все это время ты, словно марионетка, шел дорогой Ризадо. Тебя это устроит?

— А ты затеял этот разговор после слов о двух понгах…

— Я — это ты. Не спрашивай причин, ты знаешь ответы.

— И вопросы тоже… — Я улыбнулся — все эти мысли преследуют меня с момента, как я впервые оказался в безопасности. С прихода в деревню, ведь до того момента я только и думал, как прожить лишний час, два, день и так далее… Но разговор с Рю вызвал эту тревогу, пусть с того дня она и поутихла.

— Так кем же ты хочешь быть в этом мире? Дайнслейфом? Но чем ты хочешь заниматься? — фантом пригубил чашку с зелёным чаем, а я глядел на дно своей сквозь желтый цвет напитка.

Правда ведь. В прошлой жизни я не был воином, я учился на врача. Интересно, как там мои родители? Сколько времени прошло для них и смогли ли они оправиться от потери? Как там мои друзья? В конце концов, если бы не память Ризадо, меня бы убили еще тануки. Я бы просто застыл на месте от страха при виде нескольких убийц с холодным оружием, что явно желают мне смерти.

— Ризадо ведь не говорил тебе мстить или искать сестру. В контракте этого нет. Да и хаосу ты ничего не должен будешь, если не придется с ним сталкиваться. Просто уйди, и живи себе в безопасности и спокойствии где-нибудь, как выполнишь обещание и закончишь путешествие. Ты же можешь изменить себе внешность с помощью магии, как меняешь кожу на местах порезов, — Фантом продолжил говорить, улыбаясь.

— Я все еще жив. И времени на раздумья у меня достаточно… Пусть тело это принадлежит воину… Мне ничто не помешает использовать его для дел медицины. Или я мог бы стать кузнецом, как мечтал прежде, представляя, что попаду в средние века. Или могу податься в алхимию… Пусть Кафка и говорит, что таланта у меня нет, я мог бы попробовать. На худой конец, можно пахать хлеб, вернее, растить рис и ловить рыбу… Думаю, в деревне мне были бы рады, поселись я там… Дом собрать деревней не проблема… Или я могу податься в маги… Или экзорцисты. Могу стать связью между людьми и духами…

Я продолжил мысли фантома, но улыбка на лице того сменилась оскалом. Уж слишком жизнерадостно ответил я ему. А раз он желает мне зла, раз хочет спрятать меня и заставить страдать в сомнениях, то точно могу назвать это внутренним демоном.

— Ты ведь тревожное, трусливое, но бесконечно нашептывающее поводы для сомнения начало… — на сей раз улыбнулся я — Не в этот раз мне идти на поводу. Вторая заповедь. Живи достойно — я сбросил чашку чая в пустоту, и фантом с криком исчез, забрав с собой вторую.

После развеялись чайник и стол. Я вновь потерял своё тело, и вышел в пустоту. Давно не чувствовал такого умиротворения. Да… За двумя понгами гнаться нельзя. Но пока я буду изучать себя. Свои способности. Ведь сейчас я

ограничен лишь воображением и пониманием работы мира духов, а это все придет с опытом. Объем ци наращивается тренировками, и раз мне интересно работать и с телом, и с магией — то и сила будет расти параллельно навыкам. Этому телу далеко до его пределов. Я чувствую это, когда гляжу на него отсюда, с плана духов.

На сей раз мое сознание оказалось среди струн и стало рассматривать образ тела. Привычное дело уже для меня заниматься подобным.

Сменить ли мне лицо? Нет. Пока не буду. Это рискованно, но волнует меня не это. Все-таки остатки гордости Ризадо не дают мне возможности просто спрятаться от клана Крадо. Нужно отомстить, и это наше общее желание. Нет. Это мое желание. Я видел достаточно, чтобы держать зуб на Гвидо! Значит, пока что я, Дайнслейф, воин-маг, что ищет мести!

В этот момент мне пришла идея, и я решил взмахнуть правой рукой, пока нахожусь на плане духов. Левую чуть меньше жалко, но слева от меня Фрея, и задеть её при неудаче не хочется.

Тело двинулось, и потоки ци вместе с ним. После я решил выпустить энергию из вытянутого в сторону пальца. Разомкнул цикл, что вызвало в пальце легкое напряжение, и подал поток вперёд. Видел подобное в мультиках про боевые искусства. Там говорилось, что энергию проще всего концентрировать в одной точке, тогда её можно вытолкнуть из тела. Может, получится пропихнуть мою ци на физический план, а не только использовать как скальпель на духовном?

Кто бы знал, что это сработает?! Из пальца стали вытекать тонкие потоки. На сей раз это было не так, как когда я вырезал хаос над хижиной. Я чувствовал, что приходится напрягаться, но при этом силы тратились значительно медленнее. Тогда я решил пропихнуть чуть больше энергии вперёд и усилить поток, но в ту же секунду вылетел из медитации.

— Ты что творишь, негодный юноша?! — На моем ухе снова висела ворчащая Айко.

Меня поморщило, но я вежливо подставил ей руку, чтобы она смогла на неё опуститься.

— Ай… Что на этот раз-то, о мудрый дух? — Я посмотрел на нее, потирая мочку другой рукой.

— Ты же снова чуть не разжег огонь! Ты не контролируешь преобразование ци, и просто толкаешь её из тела! Если ты хочешь сделать из своих пальцев свечу или сделать коготь из мощного потока пламени, то ладно, но! Но! В лесу огонь запрещен, сколько раз тебе говорить, необучаемый ты глупец!!! — Та снова укусила меня, но теперь за большой палец.

— Прошу прощения… Я же не знаю, как преобразовать её... И как это вообще работает? — спросил я, — простишь меня, о мудрый дух?

— Зови меня уже просто Айко, раз уж довелось дар от тебя получить — та продолжила ворчать — слышала ты там про меня расспрашивал, кодама мне рассказал. Не извиняйся, обиды не держу, но впредь лучше меня спрашивай…

— Ох… Хорошо… — Я потер затылок и отвел взгляд.

Честно говоря, в этот момент мне стало стыдно, как детсадовцу.

— Ладно, расскажу тебе про ци! Или ты тут пожар устроишь, и тебя потом местные духи по всем кругам ада протащат. В общем, у каждого человека ци примерно универсальна. Если тот же Сабуро или Кафка сделают так, как ты, то ничего не получится. Им нужно задать энергии элемент энергии. Преобразовать её во что-либо. И видов энергии множество. Каждому веществу, явлению, состоянию свойственна своя. Самые простые — четыре стихии. Думаю, как это работает, понять не трудно. Разжечь огонь, выделить из воздуха влагу, бросить камень или просто дунуть ветерком. Жизненная энергия же в очищенном виде может лечить материальных существ. У духов своя энергия. Если создать энергетический вакуум — получится поток льда… Говорить можно бесконечно. Часто люди выбирают один-два вида и учатся использовать их всю жизнь. Есть еще мастера нейтрального пути. Они бахвалятся, что используют чистую энергию и движут объекты силой мысли, но на деле это та же ци движения.

— Но ведь моя энергия… — Я задумался над словами Айко — это ведь исходно огонь. Да?

— Именно! Потому и кровь горит, и глупость за край хлещет! Из-за такой особенности выучить любую магию огня тебе много проще, но если хочешь выучить что-то не связанное с ним — придется потеть раза в три-четыре больше. Помнишь, что Кизото тебе говорила?

— Помню… Повернув налево… Чтобы повернуть направо, нужно сделать минимум в два раза больше…

— Ну хоть это ты помнишь. Все. Хватит с тебя лекций! И так уже все нервы мне истратил, несостоявшийся поджигатель. Учила тебя уже лечить себя, жизненную силу ты начал осваивать, но дальше тебе сообразительности не хватило. Ну ничего. Сейчас я тебя так выхожу, что об огне и думать забудешь! — Айко злобно прищурилась и я почувствовал остроту её когтей на руке.

Только не снова!!!

Глава 9 Дары ручья и польза невежества

— Подожди, — я отдернул руку, пока когти ящерицы еще не успели оставить на ней изрядную царапину, — Объясни, почему у меня достаточно легко получилось создать скальпель, которым я резал пятно хаоса, а выпустить ци тоненькой нитью через палец у меня с большим трудом еле-еле получалось.

— Скальпель?

— Ну да, маленький острый нож, который используют целители во время операций. Я создал такой нож из пламени и резал им тварь хаоса, которая сидела в пятне над хижиной. Он получился у меня довольно легко и был таким же прочны и острым, как настоящий. И, в добавок, горячим.

— У создал его просто из пальца или использовал каплю кровь?

— Не знаю каплю или больше. Я тогда поранил руку о жерном и у меня сочилась кровть. Я создал скальпель прямо из нее.

— Да, воистину глупый одаренный юноша. Ты ведь сжигал свою кровь все время, пока орудовал своим лекарским ножом. Из-за слабо развитого контроля над ци тебе трудно создать и поддерживать какую-либо форму. Поэтому ты жег свою кровь, чтобы черпать из нее энергию. Повезло еще, что ты создал маленький ножик, форма которого тебе хорошо знакома. Если бы ты так создал меч или топор, то, мог бы через минуту умереть от потери крови. Насколько же ты легкомысленный. Нельзя использовать кровь всякий раз, как тебе нужно что-то сделать. Она же у тебя, восстанавливается, как и у любого человека, довольно медленно. И алхимические снадобья обманчивы. Они дают облегчение, но объем крови то сразу не увеличивают. Для этого нужны еда, питье и время.

От слов про еду я вдруг понял, что голоден. Голоден, как стадо голодных волков.

— И хорошо, что рассказал об этом. Сегодня тренировки на регенерацию тебе противопоказаны. Сперва отъешься. А я думаю, с чего это ты такой бледный. А ты тут пытаешься себя прикончить, по глупости тратя кровь, словно это вода из лужи.

— Постой! Так что, я не смогу так же создать скальпель или что-нибудь другое, не выпуская кровь?

— Почему не сможешь? Ты же ногти и волосы свои отращивать научился и кожу на царапинах восстанавливать. Так же можно создать что угодно: рисовое зернышко, нож, чашу с вином... Ведь любая материя — это тоже ци. Но изменяя кусочек своей кожи, ты тратишь совсем немного ци потому, что меняешь то, что у тебя уже есть и что тебе хорошо знакомо. Кроме того, ты делал это уже сотни раз, тренируясь и развивая контроль.

— А когда я изменяю свою кожу, я все равно трачу свою кровь?

— Тратишь, но не сразу. Сперва ты расходуешь тот запас свободного ци, которое накапливается в сосуде твоего тела, как у любого мага. Но этот запас ограничен. И в принципе он очень незначителен по сравнению с тем, что сокрыто в твоих жилах. Ци в сосуде тела по сравнению с запасами в твой крови, все равно, что лужа по сравнению с озером. Но эту лужицу, ты можешь использовать без вредя для себя. Большинство магов вообще не имеют доступа к иным источниками ци кроме того, что накапливается в сосуде тела. И с этим источником они делают очень многое. Потому что развивают контроль и понимание путей ци.

— А как они это делают?

— Ну ты точно глупый! Путь для всех один — тренировки. Повтори одну и туже трансформацию ци тысячу раз и сможешь сделать ее в два раза быстрее, потратив в три раза меньше сил. Сосуд твоего тела при этом станет чуточку более вместительным и начнет заполняться капельку быстрее.

— А сколько потребуется времени, чтобы научаться, к примеру создавать и метать иголку на несколько шагов?

— Ха-ха-ха! — ящерица шлепнулась животом и задрыгала лапками. — Юноша уже захотел сделать из своего пальца арбалет и расстрелять из него всех врагов! Глупый! Чтобы научиться что-то быстро создавать нужно очень долго тренироваться. Вот сейчас ты отращивать краешек ногтя за три удара сердца. Чтобы создать его за один удар, тебе придется тренироваться втрое дольше. Но ведь ты хочешь создать иглу. И скорее всего не костяную, а металлическую, способную пробивать одежду и доспехи, не ломаясь. А это уже намного сильнее изменяет пути ци, чем создание ногтя или кусочка собственной кожи. Но и это еще не все. Ты хочешь, чтобы игла летела. Чтобы заставить предмет двигаться тоже нужен контроль и запас ци. И тут правила намного жестче. Думаю, научиться медленно перемещать какой-то легкий предмет ты сможешь за несколько дней. Но чем тяжелее предмет, тем труднее его будет сдвинуть. Но и это еще не все. Скорость! Чтобы метать иглы, нужно уметь перемещать их очень быстро. А чтобы увеличить скорость движения предмета в три раза потребуется в десять раз больше ци!

— То есть научиться бить чем-то на расстоянии вообще нереально трудно?

— Почему же нереально? С твоими способностями вполне можно научиться выбрасывать струю огня. Создавать огонь для тебя самое естественное. Но вряд ли ты сможешь ударить так дальше, чем на несколько шагов. И чтобы научиться делать несколько таких ударов и не падать в обморок от потери крови, ты должен будешь долго тренироваться. Возможно ты сможешь придумать какое-то другое дистанционное оружие. Я знаю обо одном маге льда, который наловчился метать сосульки. Он их создавал в руке и бросал, как любой человек может бросить камень, но при этом еще и дополнительно ускорял эти сосульки. Тренируясь много лет он научился поражать мишени не хуже искусного лучника. Но и сил он потратил не меньше, чем лучник, учившийся метать стрелы.

Я представил себе метательные сосульки и они у меня получились очень похожими на фруктовый лед. Блин, какой же я голодный! Надо сочно что нибудь съесть.

Не дослушав до конца Аико, я зашел в хижину и начал инспекцию нашей провизии. Отправив в рот пару жменей сушеной хурмы, я осмотрел доступные продукты и с грустью вздохнул. Вяленой и копченой рыбы уже не осталось, как и риса. Из съестного были только сушеные фрукты и пару горстей орехов. Учитывая сосущую дыру у меня в животе, я вполне способен в одиночку прикончить все найденное. А мы ведь собирались на этом продержаться еще дня три!

Я забросил в рот еще горсть изюма и немного орехов и с усилием отодвинул от себя сумку с запасами.

— У тебя лицо думающего человека, — заявила мне вынырнувшая рядом с мешком ящерица, — обычно мысли особо не отражаются на твоем лице, а сейчас ты даже выглядишь каким-то... умным. Хе-хе. Что случилось?

Говоря, ящерка с чистой совестью подцепила когтями и оправила в пасть ядро ореха.

— Я хочу есть. Сильно! А продуктов осталось всего ничего. Мудрый дух, в этом лесу можно найти что-нибудь съестное?

— Ага, ты теперь понял, что значит бездумно сжигать свою кровь. Хотя зверский аппетит — это хорошо. Значит ты можешь быстро восстановится. Если сжег бы слишком много, то вместо голода испытывал бы сильную слабость и апатию. А с едой в этом лесу не очень. Здесь много грибов, но есть их не советую. они очень легко впитывают ядовитые эманации пятен хаоса. Поэтому отравиться здесь можно даже сыроежками и лисичками. Дичи здесь мало, а у вас даже лука нет, чтобы ее добыть. Хотя кое-что я тебе предложить все же могу. Идем!

Аико спрыгнула на землю и побежала по тропинке. Я неожиданно понял, что до сих пор не видел ее, бегающей по земле. Уже привык, что она обычно появляется словно из неоткуда, а потом также исчезает. Не упустив возможность в промежутке укусить меня за ухо ли поцарапать когтями. Может к лучшему, что она не стала моей девушкой?

Янтарная спина и хвост ящерицы была хорошо заметна на фоне чахлой травы, клочкам растущей на тропинке. Аико вела меня знакомой дорогой, по которой я недавно нес воду, и ожидаемо мы вскоре подошли к ручью.

— Вот, юноша, это лучшее, что я могу тебе предложить, чтобы наполнить твой ввалившийся живот.

Ящерка сидела на песчаном берегу. Ручей был шириной примерно в три моих шага. В середине, где течение было сильнее дно было песчаным, а по краям рос камыш.

— Спасибо, мудрый дух, но водой я особо не наемся.

— Разве я предлагаю тебе есть воду?

— А что здесь еще есть? Или мне камыш грызть.

— Не камыш, а рогоз, глупый ты юноша. Ты что рогоз никогда не ел?

— Если честно, то нет. А как его едят то?

Я подошел к торчащим из воды стеблям с коричневыми колбасками на вершине. Сомневаясь в разумности того то я делаю, я выломал один стебель и попробовал откусить кусок от "колбаски". БлиН! Такое ощущение, что я раскусил перьевую подушку. Колбаска стояла не з мякоти, а из пуха.ЯЁ

Я ухитрился одновременно подавиться и расчихаться. А бесстыжая ящерица у-ха-ха-тывалась, катаясь на спине по песчаной отмели.

— Тьфу, если это шутка, то не смешная. И вообще, шутить над голодными неприлично!

— Так я же и не шутила. Ты, похоже сам захотел меня повеселить! Кто же есть рогозий пух?

— А что здесь еще можно есть?

— Стебель конечно. Но не ту жесткую часть, что растет на воздухе. Вырви с корнем и очисти часть стебля, которая скрыта под водой. Корень тоже можно есть, но он жесткий, и его лучше запекать, а с огнем у нас проблема.

Доверия я к ящерице не испытывал. Может она опять прикалывается над голодным воином-магом? Но голод не тетка. Я разулся, чтобы не замочить обувь, зашел в ручей и вырвал несколько побегов рогоза с корнем. Должен сказать, что сидит эта штука в грунте довольно крепко. Так и вспоминается дедкина репка. Но сила воина-дракона, помноженная на желание хоть что-нибудь съесть быстро справилась с упрямым растением. Я отломал кусок беловатого стебля у основания корня, почистил его ногтями и промыл в ручье. Попробовал жевать.

Отдаленно напоминает спаржу или очень отдаленно сырую брокколи. Но на безрыбье, как говориться... Я сгрыз добытые стебли за минуту и пошел за новой порцией. Ящерица следующие минут пятнадцать молча наблюдала за моим веганским обжорством. Я утоптал пару килограммов этого натур-продукта. В результате живот раздулся, но сытости я особо не испытал. Все равно, что огурцы или капусту есть.

— Ну как тебе рогоз?

— Лучше, чем ничего, но вообще-то, хочется мяса.

— Ну а мидии, чем тебе не мясо?

— Какие мидии? Это те, что в море, что-ли?

— Да откуда ты такой взялся то? Рогоз есть не умеет, а мидии у него только в море живут! Зайди в ручей.

Я послушно зашел в холодную воду, от которой по коже сразу побежали мурашки.

— Иди по песчаному дну и щупай пальцами ног. Ищи острые бугорки.

Я последовал совету и вскоре нащупал неглубоко в песке такой бугорок. Нагнувшись я раскопал песок и вытащил довольно большую плоскую раковину. Размером она была чуь больше половины моей ладони и состояла из двух одинаковых створок. Я попробовал их разжать, но безуспешно. Створки были сжаты так сильно, что даже не пошевельнулись, когда я пытался с помощью ногтей растянуть в стороны две половинки раковины.

Раздосадованный неудачей я вышел на берег и подобрал камень, собираясь разбить упрямую скорлупу.

— Постой, не лупи камнем, а то потом придется выковыривать куски раковины из мидии. Просто доставая раковины и клади их на солнце. Минут через двадцать они легко откроются.

Я решил довериться совету зеленой и мудрой. Следующие пол часа я собирал мидии. Я так увлекся, что даже не заметил, что ноги у меня почти посинели от холода. Это было похоже на собирание грибов в хорошем грибном месте. Когда отправив в корзину очередной гриб даже не замечаешь, что он падает на землю, потому что корзина давно полная с горкой. Азарт гонит тебя, заставляя искать все новую и новую добычу.

— Хватит, гроза всех раковин, — крикнула мне ящерица. — Здесь брать можно только в меру. И, вообще, с начала съешь то, что собрал. Может ты мидий попробуешь, а есть то и не будешь. Они далеко не всем нравятся.

Я послушно выбрался на берег и только сейчас заметил, что у меня уже зубы стучат от холода. Я нашел крупный темный камень, который нагрелся от солнца и с удовольствием стал на него босыми ногами. Тепленький! Хорошо! Через минуту дрожь меня отпустила и я смог вернуться к добытым раковинам.

Те, что я разложил на солнышке первыми, уж приоткрылись. Похоже на воздухе малютки погибают не сразу, несколько минут могут продержаться, сомкнув створки. Ну а потом все. Рожденный плавать, как говориться... Хотя мидии ведь не плавают. Наоборот сидят себе на месте, воду фильтруют. Ну да ладно, образ их жизни меня сейчас не очень интересует. У меня гастрономический интерес.

Я взял одну крупную раковину и растянул створки. Внутри оказалось нежное тельце, которое занимало совсем небольшую часть внутреннего пространства. Если раковина была почти с ладонь, то мидия внутри была с небольшую сливу. И вид имела не очень аппетитный.

Если бы ее конечно промыть, посолить, поперчить, насадить на шпажку и обжарить на гриле, то может получиться довольно привлекательно. А так имеем кусок чего-то сырого, пахнущего рыбой и тиной, с кусочками водорослей и кишками внутри. Хотя почти треть малюска составляла одна сплошная цилиндрическая мышца, которой, вероятно приводились в движение створки. Но вот остальная часть похожа на не пойми что: моршинистое и неприглядное.

— Что, герой, испугался сырых мидий? Думаешь они тебя могут укусить? А говорил, что голоден, как стая волков! Может волкам еще погрызть рогоза?

— Хотя бы соли к сырому мясу... Не привык я к такому.

— А зачем тогда столько собирал? Если для забавы, то это оскорбление духам хранителям ручья.Собрал, значит ешь! Они питательные и полезные.

Да уж, все, что невкусно и противно на вид, обычно очень полезно. Я взял себя в руки, выковырял одно тельце из раковины, прополоскал в ручье и отправил в рот. Так себе, ничего приятного. Но похоже организм был в таком состоянии, что тупо хотел белка, Так что проглотил я малюска вполне уверенно и никаких рвотных позывов не испытал. Наоборот, понял, что нужна добавка.

Я принялся раскрывать раковины, доставать, мыть и есть мидий. Одного малюска у меня прямо из руки перехватила ящерица и довольно быстро его схрумкала.

— Подожди немного. Я то думала, что ты их так есть не сможешь. А ты ничего. Видать крепкий у тебя желудок. Мидии намного лучше идут если их подкислить. Лимона здесь нет, но...

— Чернявка! — воскликнул я и сразу пошел к знакомому кусту, на котором было немного ягод, которые набили нам с Кафкой оскомину еще в день нашего знакомства. Ягоды эти мелкие и на редкость кислые, напоминают вкусом неспелую красную смородину и неспелый же кизил.

Следующую мидию я смочил выдавленным из ягод соком. Аллилуйя! Эта гадость стала почти вкусной. Еще и витамины дополнительные. Я начал поглощать добытые мидии заметно быстрее. Пару раз прерывался, чтобы сбрызнуть соком мидию для ящерицы, которая не стеснялась забирать почищенные от кишок и промытые мною тушки. Через пятнадцать минут осталось меньше половины от того, что я собрал. Самый сильный голод я уже притупил и мне пришла в голову мысль, что, возможно правильно будет угостить мидиями Кафку и Фрею. Они ведь тоже последние дни на полуголодном пайке держаться, растягивая наши припасы.

Я сорвал большой лист лопуха и сложил на него оставшиеся мидии. Потом нарвал пажу жменек чернавки и положил туда же.

— Нечестно будет, если мы сами все съедим, надо поделиться с друзьями. Хотя не знаю, смогут ли они такое есть. Я, если бы не голод, может и не решился бы даже попробовать.

— Неси, раз решил. Захотят — поедят, а не захотят — мы доедим. Тебе кровь восстанавливать надо, а я люблю мидии. К ним бы еще сливочный соус...

Интересно, где это ящерица ела мидий в сливочном соусе. Человеком она побыла всего ничего, а в мире духов, вроде не едят, как в нашем мире.

— А где готовят такие устрицы? В деревне я их точно не видел.

— Так в деревне их и не бывает. Речные устрицы собирают в песке на мелководье, а на речке, что протекает вокруг деревни таких мест нет. но это то все ерунда. Самые вкусные мидии не речные, а морские.

— А морские ты где ела?

— Там где ела, там больше нет! И с чего это ты такой любопытный. То кадама обо мне расспрашивал, теперь выясняешь где и что я ела? Лучше бы думал как контроль над ци улучшать! Внимание надо на важном фокусировать, а не на ерунде всякой! Может, все-таки поцарапать тебя для повышения концентрации?

— Не надо, мудрый дух. Я понял Ваш посыл, — я уклонился от поднятой когтистой лапки и почти бегом направился с мидиями к хижине, — я сосредоточусь на обучении и медитациях.

Идя по тропинке я поймал себя на мысли, что Аико все-таки что-то срывает или недоговаривает. До полной откровенности с ней у нас очень далеко. Хотя я ведь тоже не рассказывал ей, что попал сюда из другого мира. Да уж у каждого свои скелеты в шкафу

У хижины Кафка и Фрея раскладывали на одеяле очередную партию травок для просушки. Они перенесли рабочее место поближе к хижине, кода поняли, что здесь зона, свободная от комаров и мошек.

— Ой что это у вас такое? Мидии? — удивилась моей добыче Фрея. — Откуда? Здесь же нет моря?

— Я вот тоже не знал, что их можно в ручье найти, — мне было приятно, что я не единственный, кто не в курсе про речных мидий, Аико подсказала, а я насобирал. Их там много. Мы взяли столько, сколько можно, чтобы не тревожить духов.

— Ура, ура! У на сегодня настоящая трапеза, а не просто горсть каси с парой орехов. И я знаю, чем можно приправить вашу добычу.

Фрея подскочила и убежала. Кафка смотрел на мидий с явным интересом. Стало понятно, что отказываться от моего угощения точно никто не собирается. Фрея вернулась через несколько минут, неся в руках пучок черемши.

— Черемша здесь очень жгучая. Просто так или с каси ее точно не съещь. А вот с мидиями и соком чернавки получиться просто отлично. Кафка подтвердил слова Фреи громко заурчавшим животом. Мы расположились на не занятой травами части одеяла вокруг принесенного мною листа лопуха, который служил в качестве подноса.

Я начал разламывать раковины и чистить мидий от кусочков застрявших растений, используя для этого специально удлиненный и упрочненный ноготь. Потом вспомнил слова Аико о тренировке контроля и попробовал создать из сконцентрированной ци скальпель. Такой же, какой я создал раньше из крови. Его форму я помнил и чувствовал очень хорошо. А раз кровь использовать нельзя, то пусть он будет бесплотным. Я сконцентрировался на образе скальпеля и почувствовал, что что-то у меня получается. Я попробовал разрезать им мидию и у меня неожиданно получилось. невидимый скальпель мог резать и отскребать моллюсков, но удерживать его образ дольше нескольких секунд не получалось. Он просто исчезал, стоило мне немного отвлечься. Тогда я попробовал создавать не весь скальпель , а только его кончик. Это получилось заметно легче. Оставшиеся мидии я чистил, тренируясь использовать вновь приобретенный инструмент.

Дочищая последние раковины, я заметил, что ящерица не отрываясь следит за моими манипуляциями.

— Как ты это делаешь? — спросил дух с легки недоумением.

— Скальпелем, — ответил я.

— Но я не вижу скальпель?

— Ну ты ведь сказала, что использовать кровь неразумно. Вот я и попробовал создать с помощью ци создать такой же точно скальпель, как у меня получился из крови, но бесплотный,

— Ну ты даешь! Вот что значит полезное невежество при обучении.

— О чем вы говорите? — спросил наблюдающий наш разговор алхимик.

— Когда я выжигал над нашей хижиной пятно хаоса, то использовал сознанный из моей крови небольшой нож. Такие ножи еще называют скальпелями. Этим ножом я отрезал и прижигал кусочки твари, которая поселилась в этом пятне. Аико сказала, что создав скальпель из крови и удерживая его форму я тратил очень много ци. И в следствии чего потерял много крови. Потому и в обморок упал. Потом она еще говорила, что можно создавать предметы, используя запасы ци в сосуде тела, как поступают обычные маги, не обладающие драконьей кровью. Вот я и попробовал создать скальпель без крови. Из какого материала его лучше создавать я не знал, поэтому решил создать его бесплотным.

— Вау! Ты действительно могучий невежда! — поспешил обозвать меня теперь уже Кафка.

— Да почему же я невежда, да еще и великий? Что я сделал не так? Объясните в конце концов. Или вам нравится надо мной насмехаться?

Я начал закипать. Что они сговорилось что ли? Я для них тут мидий из раковин выковыриваю, а они еще и дразнятся.

— Постой, Дайнс, не сердись, — выставил перед собой руки Рю, — просто то. что ты сделал, действительно удивительно. И получилось только потому, что ты явно не знаешь общеизвестных принципов.

Рю говорил спокойно и размеренно, а вот ящерка явно продолжала издевательски ухмыляться.

—Ты ведь знаешь о путях ци. Чем сильнее и непривычней трансформация, тем больших усилий она требует. Общепризнанно, что легче всего магам создавать что-то из своего тела или из материалов, близких их стихиям. Создать что-то из незнакомого материала намного труднее. Но самым сложным, а для новичков совершенно недостижимым, считается создание бесплотных предметов, которые не имеют конкретного материала, состоя из чистой ци.

Рю забросил в рот пару мидий, откусил с хрустом от пучка черемши и продолжил:

— Ты не знал этого правила, и у тебя получилось создать бесплотный нож просто потому, что ты решил убрать из него кровь. Ты сделал почти гениальную вещь благодаря своему невежеству. В то время, как талантливый и хорошо образованный ученик мага шел бы к созданию бесплотного лезвия несколько лет, осваивая для этого создание предметов из все более новых и незнакомых материалов в качестве промежуточных задач. Его образованноть просто не позволила бы ему созать бесплотное лезвие сразу, даже если бы он был намного талантливее тебя. Он бы верил, что это очень трудно и требует длительного предварительного обучения. Поэтому невежество не всегда плохо.

— Точно! Хи-хи-хи! — перебила его ящерица, — Дайнс блестящий пример того, что глупость в союзе с невежеством способны на удивительные достижения! Видели бы вы как он рогозный пух ест! Вот это достойно внимания! Ха-ха-ха!

Бесстыжее пресмыкающееся хохотало и каталось на спине задрав лапки. Так мало того, следом за ним начал смеяться не сдержавшийся Кафка. И даже Фрея, эта светлая и добрая девочка, неожиданно согнулась. прыснув от смеха. Все они предатели! Обидеться что-ли?

Глава 10 Польза от ловли комаров

Так или иначе, состоялся обед, и все снова разошлись по делам. Моей задачей сейчас снова стала тренировка. Запас еды есть, пусть и не очень надолго. Запас воды — тоже. Времени — вагон и маленькая тележка, ведь ни в одном деле, кроме перетирания и переноса трав, я не участвовал.

На сей раз напрягать тело нельзя, так как запас крови мал, а испытывать на прочность свою регенерацию в гаражно-таежных условиях желание отпало ещё во время поиска мидий. Объективно говоря, я сильно замерз, пока ловил моллюсков. Согреть меня здесь не может ничто, кроме одежды и пары пледов, а чёрный камушек пусть и выручил, но таких удачных тепловых аккумуляторов поблизости не очень-то и много. Будь я в своём мире, уже был бы уверен, что проснусь на следующее утро с болью в горле, а к полудню слягу с лихорадкой. Сейчас же паранойя все еще при мне, но тело подсказывает, что оно в порядке. Вероятно, это из-за памяти Ризадо и относительно теплой обуви.

Самое обидное, я уверен, что поднять температуру тела было бы несложно. Достаточно, опять же, потратить пару капель крови. Но это все равно, что бегать по кругу. Мерзну то я из-за потери крови. Тратить ее, чтобы согреться — плохая идея.

Как бы то ни было, мне нужно начать тренироваться, но наобум пытаться повторять что-то из проделанного ранее сейчас небезопасно. Я все еще не могу контролировать, использую свой сосуд или жгу кровь. Остаётся одно, звать мудрого духа.

Сразу после этих мыслей Аико появилась рядом со мной и стала вопросительно смотреть на меня. Пару секунд неловкого молчания вылились в мою просьбу.

— Я хотел попросить тебя о помощи. Мне нужно научиться отличать свою свободную ци от запаса крови, но пока я даже представить себе не могу, как это сделать…

— Знаешь, Дайнслейф… Ты не такой уж неисправимый, как может показаться… Хотя я чувствую, что скоро возьму эти слова назад, — Ящерица злобно облизнулась.

— О чем ты говоришь? — я с полным непониманием посмотрел на Аико.

— Ты начал признавать границы своих возможностей, а это первая ступень на пути совершенствования. Признаюсь честно, я уже хотела было укусить тебя снова, но ты решил не начинать тренировку наобум. Учитывая все твои прежние поступки, это можно назвать проблеском гениальности.

— Скорее осторожности. Прежде я знал слишком мало, и не видел угроз в своих действиях. Теперь же есть определенное волнение… — я сел в позу лотоса на любимом камне и набрал полную грудь воздуха.

— Осторожность тебе не повредит, а вот волнение явно излишне. План духов его вообще не терпит! Только хаос плодить! — Аико забралась на мою ногу, цепляясь когтями за штанину.

В последнее время она стала явно больше ходить по мне. У меня уже вся одежда в дырочку от ее коготков. Но меня сейчас довольно сильно озадачила её речь, и было уже не до поведения.

— Почему хаос? Разве его порождают не негативные эмоции?

— А с каких пор волнение есть позитив? — Аико вонзила мне в колено когти сквозь одежду.

— Тоже правда… Но почему тогда направленные чувства по типу злобы или страха порождают хаос? И почему волнение? Почему светлые чувства не дают такого эффекта?

— Глупый юноша! — я ощутил когти сквозь штанину и умолк — ты хватаешься за факты, не зная основных закономерностей! Потому у тебя и столько вопросов. И вообще, ты тут философствовать уселся или тренироваться?

— Прошу прощения… — я опустил взгляд и закрыл было глаза, как вдруг…

— Волнение — это основа для хаоса. Гармония лежит в уверенности и чистом намерении, даже если намерение это идет не из благих побуждений. А когда сомнений, противоречий и неуверенности у живого существа больше всего?

— Когда ему плохо? — почему-то произнес я, пусть думал о страхе смерти.

— Похоже, тот проблеск разума был не просто удачей, и тебя-таки можно чему-то научить! — Аико улыбнулась, но в образе ящерицы это скорее пугало. — Ты прав. Где ты видел полного сомнений счастливчика? Даже в сказках таких не бывает!

В этот момент я задумался и ощутил какой-то свет внутри себя. Это было своего рода прозрение. Такое, будто я узнал что-то, что резко подняло меня на совершено иной уровень... Хе-хе! Шучу конечно насчет прозрения, но картина мира немного прояснилась.

— Спасибо, мудрый дух… Я чувствую, как мое понимание растет. Ваши слова станут отличной пищей для размышлений! — Я сложил руки перед собой и кивнул Аико.

— Я уяснил, что с моей зеленой знакомой доза вежливости плюс две дозы лести — лучший рецепт для поддержания ее хорошего настроения. Ну и уши мои при такой манере общения остаются целыми. Если смелость и желание помочь другим были положительными чертами Аико, то к отрицательным следовало отнести тщеславие и нетерпеливость.

— Ну наконец-то… — та завиляла хвостом и покачала головой.

— А теперь попрошу снова… Мне очень нужна помощь в тренировке! — говорил я, не меняя позы и не открывая глаз.

— Ты порадовал меня сегодня уже несколько раз. У меня нет повода отказывать, — Аико забралась мне на плечо, а я опустил руки на бедра и медленно погрузился в медитацию.

Сознание вновь оказалось в пустоте. Я осмотрел струны вокруг и после этого повернулся к своему телу. Такое же полупрозрачное, почти безликое, но сохраняющее основные очертания во всех местах. По нему ручьями из центра сочится энергия. Она течёт из груди в руки, оттуда в голову, дальше — в ноги, а после возвращается обратно к сердцу и легким. Потоки ци неравномерны. Она то медленнее, то быстрее. К тому же, течёт она не только сосудами, но и нервами. Более того, часть её выходит с дыханием, а где-то тончайшие струйки сами собой прорываются через кожу.

— Что ты видишь? — голос Аико обратился ко мне, когда я плавно вышел из медитации.

После моих довольно красочных и подробных объяснений ящерица замерла на несколько секунд. После она прищурилась, смотря на меня и протянула:

— Аааа, все с тобой ясно. Тут дело в твоем избыточном богатстве.

— У меня много свободной ци? — Я поднял бровь.

— Не время для шуток. Твоё зрение в мире духов позволяет тебе видеть намного больше того, что обычно видят люди. Энергия в твоем теле и свободная ци имеют одну природу. Именно по этой причине ты не видишь отличий.

— И что в таком случае делать? Я же не могу прищуриться на плане духов… Или взять туда цветную стекляшку как фильтр…

— Не озвучивай заведомо нерабочих идей. План духов податлив к твоему восприятию. То, что ты видишь там, зависит от тебя во многом. Но вмешательство Игниса дало полное видение, а это для тебя и дар, и проклятье. Обычно маги обретают силы и навыки частицами, бережно распределяя их по полкам и ориентируясь в них, словно в библиотеке… А тебе на голову свалилось все и сразу. Ещё и кучей. Тебе придется учиться десятикратно усерднее, чтобы управиться с этим богатством.

— И как это сделать? — Я почесал затылок — как отделять объекты, понимаю. Как изучать их по частям — тоже. Но к ци это неприменимо…

— Более чем применимо. Не мешай думать… Тебе нужно ощутить свою свободную ци хотя бы раз, и тогда ты сможешь ограничить свое восприятие, сосредоточившись на ней. Полагаться только на чувства тут бесполезно, ведь у тебя нет опыта. Тогда нам придется прибегнуть к сугубо практическому методу. Сейчас вставай на ноги и делай, как я говорю.

— Хорошо, Аико — я поднялся и вернул взгляд на ящерицу, крепко державшуюся за мое плечо.

— Теперь присядь двадцать пять раз — та дала мне указания, и я приступил к выполнению.

— А точно можно? Моя кровь все еще… — произнёс было я по ходу упражнения.

— Ты же хочешь прогресса, глупый? Значит, делай. И так дала не много для твоего тела!

— Хорошо… — стиснув зубы, я продолжил выполнять упражнение.

После окончания я изрядно запыхался. Все-таки нехватка крови есть недостаток кислорода и избыток углекислоты в теле.

— Теперь ты готов — голос Аико вновь достиг моего уха — идем в лес!

На сей раз мы вновь пошли к ручью, но коготки остановили меня где-то на двух третях пути туда. Айко сказала мне остановиться. Вероятно, дальше начинается территория с дополнительными условиями пребывания или же с жесткими ограничениями на деятельность, которую мудрый дух решил мне поручить. Я смотрел на изумрудную ящерицу с вопросом в глазах, как вдруг моя рука сама ударила меня же по шее. Чертовы комары!

— Аико, для чего мы сюда пришли? Только что же так хорошо было, а тут опять эти маленькие демоны!

— Они — твоя тренировка. Лови их руками.

— В смысле? Как рыбу? — я наблюдал за ящерицей, что бодро спускалась по моей одежде на землю, а после забиралась на дерево.

— Нет. Просто лови руками, как привык.

— Но зачем? Все-равно ведь покусают.

— Лови, или вообще помогать не буду! — та фыркнула на меня и исчезла.

Осталось только подчиниться. Я начал вылавливать насекомых, но те то и дело огибали мои руки, стоило мне только взмахнуть ими. В воздухе раздались хлопки. Я начал пытаться разбить комаров, ударяя ладонью о ладонь.

— Ты что делаешь? — голос Аико вновь прозвучал с дерева — забыл про шум?! Неужели, в твоей голове настолько тесно, что стоит запихнуть что-то новое, как прежние знания вываливаются?

— Прошу прощения — Я продолжил хватать руками воздух.

Раза с трехсотого у меня вышло поймать жужжащее насекомое. Помогли воспоминания о боксе. Для того, чтобы действовать быстро, нужно минимально напрягаться. Чтобы удар оказался у цели в кратчайший срок, об ударе вовсе не нужно думать. Стоит постараться схватить ягоду прямо за лицом противника. Вспомнились и рассказы деда на даче, который всегда бил мух руками. Потом в голову пришёл принцип работы кнута и способ разгона его кончика до сверхзвуковой скорости… Все это было интересно, но на практике уследить за всем разом оказалось непросто. Нужно ведь не только быстро взмахнуть рукой, но и поймать почти невесомую, быстро меняющую своё положение в пространстве мошку.

Далее ловить стало чуть легче. Комары стали чуть спокойнее мелькать в глазах спустя столько бесполезных подергиваний с моей стороны. Какие-то даже после всех моих активностей охотно садились на открытые части тела. Такие были самой простой мишенью. Их давил сразу, как только ощущал, что кто-то снова пытается добраться до моей крови.

Прошло около получаса. Мне они тогда казались вечностью, но я продолжал выполнять указания Айко, ведь стоило мне расслабиться, как ее голос тут же достигал моих ушей. Теперь комары все чаще попадались мне в поле зрения, а руки мои быстрее их хватали. Я был счастлив, когда понял, что насекомые теперь оказывались схваченными уже спустя пару движений. И стоило мне это осознать, как голос Аико, взволнованный на этот раз, отдал мне команду.

— Быстро! Теперь садись медитировать и смотри на потоки в своём теле! — слова её усадили меня, уже привыкшего выполнять приказы автоматически, усадили в позу лотоса.

На этот раз я провалился в пустоту быстрее, и тут же осмотрел своё тело. Потоки ци, прежде двигавшиеся примерно одинаково, стали разнородными. Какие-то практически стояли на месте, а какие-то неслись с огромной скоростью. Я вышел из медитации, когда меня снова позвала Аико.

— Видишь разницу? — она смотрела на меня, стоя у моих ног и уперев в них передние лапки.

— Да, потоки имеют разную скорость… Часть стала очень быстрой, а остальные замедлились — ответил я, все еще успокаивая своё дыхание.

— Сейчас погрузись вновь и постарайся представить быстрые потоки немного по-другому. Как ты их видишь?

— Ну… Как красные течения… Словно кровь по сосудам… — задумался я — или как огненные ручьи…

— Вот пусть быстрые станут синими, а медленные оставь красным! — Аико постучала по мне лапой, следя за тем, как я закрываю глаза.

Снова очищение чувств. Забыть про зрение, перестать слышать, не хотеть чесаться после укусов! Теперь я в темноте. Снова вижу тело… И теперь напрягаю глаза и мозг, пытаясь представить, что красный быстрый — это синий, а красной медленный — это красный. Как вообще это возможно? Хотя, сомневаться нельзя. Надо делать! План духов ценит гармонию, а гармония в уверенности! Напрягаем мозг и выделяем все быстрые потоки, что есть в поле зрения, стараясь не думать о тех, что текут медленнее на их фоне. Теперь думаем… Моя ци — это огонь. Огонь бывает разного цвета. Я хочу, чтобы этот огонь был синим, как у метанола! А вот тот чтобы был красным, как у спиртового раствора солей кальция!

Когда на лбу вылезла вена, глаза почти выпрыгнули из орбит, несмотря на то, что веки закрыты, лицевые мышцы свело, а штаны чуть было не окрасились в коричневый — произошло чудо! Красный стал синим. Теперь я мысленно выделял два потока, и мое восприятие смогло отследить все быстрые и медленные участки, отделив одни от других. Далее глаза снова открылись на материальном плане, так как когти воткнулись в мою ногу.

— Сделал! Молодец! Я думала, мы весь день тут просидим, учитывая твой талант к пониманию моих слов — Аико вильнула хвостом и снова полезла мне на плечо.

— А что, собственно, произошло сейчас? — Я вопросительно посмотрел на неё — Потоки я смог разделить мысленно сразу, но я не ожидал, что это произойдёт на плане духов всерьез…

— Ты так и будешь кормить комаров? — Аико моргнула, усевшись на моем плече — Теперь тренировка окончена. Можешь вернуться в шатер, что сделали кодама.

— Сию же минуту! — Я вскочил на ноги и бодрым шагом пошел туда, слушая Аико, что начала рассказ.

— Видишь ли, потоки текут с разной скоростью. Это нормально, ведь в теле идет масса разных процессов. Некоторые обеспечивают ему жизнь, совершенно не завися от твоих пожеланий. А вот частью ты можешь управлять. Физическая нагрузка ускоряет эти течения и расходует ци из них. Проще говоря — если бы можно было выжать из тебя всю выносливость и наполнить ею бурдюк — мы бы получили именно ту часть твоей энергии, что ты выделил для себя синим.

— А может было просто сделать пару подходов приседаний или…

— Нет! Глупый юноша! Тренировка на скорость улучшила твою реакцию, пусть и на короткое время, при том потратила куда меньше сил! С ускоренным мышлением ты и с задачей справился быстрее, и разница в скорости потоков стала более заметной! А тебе ведь ещё сегодня учиться управлять этим «малым» потоком.

— Ох, благодарю… — Я улыбнулся — Спасибо, что заботишься обо мне.

— Хм, естественно, если бы не я, тебя бы давно казнили те жуткие воины! — Аико отвернула морду и закрыла глаза, но завиляла хвостом.

Было понятно, что ей нравится такое отношение. Все-таки, она гордый дух, который при своих относительно скромных запасах ци имеет очень высокий интеллект и недюжинный запас знаний. Как же взлетела она в моих глазах за это время. Ведь сперва казалась просто вредной ящерицей… А потом оказалось, что она дух. Дальше я и вовсе в неё влюбился. Теперь могу сказать, что очень рад тому её присутствию рядом со мной, пусть иногда её методы пугают…

— Снова обо мне думаешь? — стоило мне забыться, как голос Аико снова достал моего уха.

— Да… Радуюсь, что ты есть у меня… — я улыбнулся, когда наши взгляды пересеклись, но последующие события вернули меня в реальность.

— Это еще кто у кого есть! — Аико прищурилась и укусила меня за мочку уха — Три раза уже жизнь спасти тебе успела, научила стольким вещам! Да с любым другим духом ты бы за две жизни не расплатился! Знаешь, что?! У моей доброты есть предел! Если к выходу из леса степень твоей глупости не снизится, то запишу тебя в графу имущества! — Айко звучала привычно строго, но в её голосе можно было уловить некую неловкую нотку.

Похоже, я все-таки её смутил.

Глава 11 Эффект мультипликатора

Наши запасы еды подходили к концу. Я еще раз ходил за рогозом и мидиями, но проблемы это не решило. Аико снова напомнила, что помногу в лесу ничего брать нельзя. А того, что я насобирал нашей компании едва хватило на один скудный обед. Да и вода в ручье холодная, а здесь даже костер разжечь нельзя, чтобы нормально согреться.

Остаток дня я провел в медитации, учась выделять отдельные потоки ци в своем энергетическом теле. Процесс шел туго, но прогресс все таки был. Хотелось попрактиковаться с трансформацией тела, но для этого мне нужно было компенсировать полученную кровопотерю. Для полноценных тренировок требовалось усиленное питание. Единственное, что я сделал — это полностью залечил себе все ссадины и немного нарастил мозоли на руках. Но даже после этих несложных манипуляций я почувствовал, как начинает сосать под ложечной. Я тупо хочу есть.

Вечером я спросил у Кафки, как продвигается его заготовка травок. Алхимик отметил, что почти все, что можно было заготовить поблизости, он уже собрал. Рю похвалил Фрею за помощь и деликатно промолчал о моей бесполезности. Короче, еще пару дней на сушку и упаковку, и его заготовку можно считать оконченной. Ужин у нас состоял из жменьки каси. Засыпалось на голодный желудок плохо. Лежа в шалаше на циновке, я думал, что мы будем делать дальше. Если Сабуро достаточно оправился, то в деревне мы задерживаться не будем. Там нас могут искать слуги Крадо.

Гвидо Крадо убийца и преступник, но доказать это мне сейчас будет трудно. Да и перед кем доказывать? Ехать в столицу и пытаться пробиться к императору? Если бы у меня при дворе был кто-то, на кого я мог бы рассчитывать, то можно было бы пойти этим путем. Но без поддержки у меня нет шансов. Даже если я смогу попасть на аудиенцию, и император меня выслушает, то какова вероятность, что он захочет помочь мне восстановить справедливость? Кланы братства чешуи последние сто лет верны императорскому трону. В смутные времена, когда центральная власть в сёгунате была неустойчива, а провинции думали о независимости, воины-драконы помогли деду сегодняшнего императора сохранить трон, пролив не мало крови бунтовщиков. Императорская семья помнит, на кого можно опереться. Благодаря этому кланы с драконьей кровью и пользуются максимальной свободой. Но сейчас из всего братства осталось два клана: Медичи и Крадо. Мой клан Грейдаго можно не брать в расчет. Я последний в семье, моих сил не достаточно даже, чтобы защищать собственный дом и я спасаюсь в бегах.

Если император объявит главу семьи Крадо преступником, то чтобы схватить и казнить негодяя, ему, скорее всего, придется уничтожить всю семью. Для клана власть и авторитет главы превыше всего. Они добровольно не выдадут Гвидо императорским чиновникам для суда.

У императорской гвардии хватит воинов и магов, чтобы справиться с Крадо. Но в случае войны на уничтожение, императорская армия ослабнет. Воинов-драконов не много, но каждый стоит десятка гвардейцев. И неизвестно, станут ли Медичи по-прежнему поддерживать императора, если он нападет на другую семью из братства чешуи.

Получается, что для императора от этого конфликта одни минусы. Он ослабляет свою гвардию и своих традиционных союзников, а наместники провинций будут наблюдать и оценивать возможности обретения независимости или передела власти в стране.

Другое дело, если бы семья Крадо сама признала Гвидо преступником, или если бы об этом заявили Медичи. Тогда император мог бы помочь драконам избавиться от паршивой овцы. Разобраться с самим Гвидо и его ближайшим кругом можно малой кровью, если все семья Крадо признает, что глава пошел против чести и законов. Но тоолько в этом случае императору будет выгодно выступить в мою защиту. Иначе ему удобнее позволить Гвидо меня прикончить, сохранив статус кво.

Значит в столице мне пока делать нечего. Есть конечно другой путь — попытаться просто убить этого гада. Но я не шиноби. Прокрасться к главе одной из самых сильных семей, миновав охрану и слуг мне не по плечу. А вызвать сволочь на честный поединок мне не позволят. Ведь официально сейчас преступником считают меня. Гвидо всем раструбил, что я подло напал на хозяина у него в доме.

Мне нужны союзники в братстве и мне нужна информация. Мне нужно найти поддержку либо среди Медичи либо внутри семьи Крадо. Лин-Чу Крадо не многим уступает в авторитете действующему главе. Он вполне мог бы и сам стать главой семьи Крадо, но в свое время уступил место более молодому и амбициозному Гвидо. Лин-Чу всегда был в первую очередь воином, в отличии от Гвидо, который был умелым политиком. Если Лин-Чу не знает, что его троюродный братец стоит за организацией убийства воинов-драконов трех уничтоженных семей братства, то он может стать на мою сторону.

Семья Медичи уступает Крадо в численности, но не в силе. Глава Медичи и его старшие сыновья считаются сильнейшими в братстве. Раньше первенство в силе оспаривали Каро Медичи и мой отец. Многолетние соперничество между ними привело к натянутым отношениям между всеми Грейдаго и Медичи, но это не исключало взаимного уважения.

В сложившейся ситуации мне следует искать поддержки у кого-то из этих двоих. Либо Лин-Чу Крадо либо Каро Медичи. Но любой из них, или даже оба могут оказаться в сговоре с Гвидо. Мне остро не хватает информации. Я не знаю планов своего врага. Я даже не знаю, зачем Крадо уничтожал другие семьи братства чешуи. Братство имело значительный вес благодаря согласованной политике и общему для всех кодексу. Никто не мог диктовать нам условия. Оставшиеся два семейства уже значительно слабее. Если же Гвидо рассчитывал уничтожить и Медичи, то одна семья Крадо будет уязвима. С ней никто не станет считаться так же, как считались со всем братством чешуи. У Гвидо точно есть какой-то план. но на чем он собирается сыграть? У него есть союзник вне братства? Или он нашел какое-то оружие, которое позволит ему усилить семью Крадо так, чтобы с ней все считались. И чем ему мешали остальные семьи воинов-драконов? Одни вопросы и ни одного ответа. И прячась в горах я ответов не найду. Я должен отправиться туда, где можно добыть информацию.

Но идти к врагам в руки тоже не вариант. Я сейчас слишком слаб для отрытого противостояния. Просто стать сильнее всех я не могу. Мой потенциал как мага уникален, но чтобы его раскрыть нужны учителя и время. Не факт, что это время мне дадут использовать. Нужно сосредоточиться на том, что у меня уже есть. Я научился изменять свое тело. Ногти, волосы, небольшие участки кожи — все это мне уже удавалось перестраивать. Нужно работать в этом направлении и научиться менять внешность. С новым лицом я могу приблизиться к врагам вплотную.

Значит завтрашний день я посвящаю работе с внешностью. И нужно решить, куда мы двинемся. Хотя, первая наша цель в любом случае — Южный порт. Я ведь обещал довести Фрею до того места, куда ее вез наставник. Кафка и Сабуро обещали то же самое. В Южном порту у погибшего Сато были друзья, которые должны были помочь устроить жизнь сбежавшей от нежеланного брака девочке. Хотя я смутно представляю, чем бы они ей помогли. Сбежав, она нарушила интересы семьи Ирис и ее должны искать.

Семья Ирис богата, и за пропавшую невесту точно назначено немалое вознаграждение. Куда ее хотели спрятать? Она получила хорошее образование для будущей жены дайме или, на худой конец, представителя влиятельного купеческого рода. Как учитель собирался устроить ее жизнь после побега? Фрея предполагала, что ее отправят в другую провинцию и выдадут там за родственницу товарища ее наставника. Но сам ее наставник был не из знатной семьи и имени того, кто должен помочь он не называл. Боялся, что их схватят и Фрея проболтается, кто согласился спутать карты семье Ирис. Девочка знает лишь место встречи и время, до которого их с наставником обещали там ожидать. И кстати, времени осталось не так уж и много.

Следовательно, первое место куда мы отправляемся — Южный порт. Крупный город, второй по размеру на юге после столицы провинции. И в этом городе живет Хан-Чу Крадо — младший брат Лин-Чу Крадо. Ризадо с ним лично не встречался и знал лишь, что из-за травмы полученной в детстве тот не мог овладеть мечом и сосредоточился на торговых делах семьи. Раз уж мы окажемся в Южном порту, можно будет попытаться разведать что–нибудь через эту ветку семьи Крадо.

От мыслей в голове и от пустоты в желудке сон ко мне так и не шел. Стараясь не разбудить Рю и Фрею, я тихонько встал, вышел из хижины под навес и присел у ствола дерева. Ночь была очень светлой. На небе как раз встретились две луны. Я глубоко вдохнул, расслабился и почти без усилия перешел в пограничное стояние. Мир изменился. Дерево, под которым о сидел казалось островком спокойствия и гармонии на фоне окружения. Со всех сторон ощущались отголоски непрекращающейся борьбы. Разбросанные по лесу пятна хаоса фонили застарелой злобой и голодом. Они пели. Песня напоминала скрип мела по доске смешанный с бульканьем болотной жижи. Они хотели жрать и они хотели расти. Я чувствовал ненависть к ним. Я понимал, что негативные эмоции это то, что хаос транслирует постоянно, но эта ненависть была не принесенной. Точнее не только принесенной. У нее был и другой источник. Моя кровь не хотела терпеть хаос рядом со мной. Как там рассказывали легенды? Великий дракон поделился своей кровью с людьми, чтобы рожденные воины могли бороться с врагом всего, что стремиться к гармонии. Бороться с первоначальным Хаосом.

От ненависти стало тепло. Наконец то я согрелся впервые за последние пару дней. Но подаваться такому приятному пожару, разгорающемуся у меня внутри нельзя. Ненависть это не то, что должно вести воина. Это воин должен научиться использовать свою ненависть как оружие. Поэтому вдох, выдох...

Минуты хватило, чтобы вернуть спокойствие. На голодный желудок медитировать всегда легче. Я уже хотел вернуть обычное восприятие, когда границу навеса пересек огонек. Подлетев к стволу он встретился с другим огоньком и я понял, что это два знакомых мне Кодама. Но как же они отличались. Если тот, что возник рядом со стволом светился ровным желтым светом, то прилетевший казался теряющемся в дыму фонарикам с севшей батарейкой. Свет его был неровным и бледным. Было видно, что малыш ранен и с трудом добрался до родного дерева, чтобы здесь то ли восстановить силы, то ли окончательно погаснуть.

Я нащупал в кармане листья огнеушки и отправил один в рот.

— Не удержали! — то ли шептал, то ли стонал малыш, — Не удержали! скорее...

Дальше маленький Кадама забормотал что-то неразборчивое и стал медленно падать, словно планирующий жёлтый лист.

Я подставил ладони. подхватив духа дерева и постарался направить энергию ци к рукам, стремясь согреть и поддержать. Нескольких секунд хватило, чтобы он перестал дрожать и стал ярче. Но фигурка его оставалась какой-то неправильной, словно надорванной в нескольких местах. Похоже, ему крепко досталось.

—У ручья... Разрыв... не удержали! госпожа Аико держит. Помогите!

Сказав это, Кадама неожиданно заскулил, как щенок, и задрожал.

—Больно! Ему больно! —затараторил второй дух, подлетая к брату, и закружил вокруг раненого.

От одного духа к другому словно полетела светящаяся пыльца и вскоре раненый притих, сбившись в комочек. И только к этому моменту до меня дошел смысл того, что говорил израненный дух. Там у ручья из пятна вырвался хаос и Аико его пытается удержать!

От недавнего спокойствия не осталось и следа. Я летел по ночному лесу, сжигаемый страхом и ненавистью. Страхом снова потерять Аико и ненависть к той твари, которая посмела ей угрожать.

Минут через пять я уже пробегал мимо того места, где днём собирал мидий. Метрах в пятидесяти ниже по течению начиналось "грязное" место.

Берег на этом участке был покрыт кустарником и я побежал по руслу,

Ноги проваливались в песок, Сандалии слетели с меня через пару шагов и дальше я двигался босиком, проваливаясь по колено. Удивительно, что днём я ходил по дну как по тверди. А сейчас холодный песок словно хотел затянуть меня.

С каждым шагом вода становилась холоднее, а песок держал все хуже.Чтобы пробежать пятьдесят метров и две излучины мне потребовалось больше минуты.

За последним поворотом я провалился почти по пояс и мне пришлось схватиться за растущий на берегу кустарник, чтобы не погрузиться ещё глубже. Вода стала ледяной, как в проруби. Я зарычал и вытянул себя на берег, обламывая ветки и раздирая кожу колючками. Один особенно острый шип проткнул мне стопу в районе пятки.

В нескольких шагах от меня гладь ручья покрывал тонкий лед, на поверхности которого замерла зеленая ящерица. Я попытался перейти в пограничное состояние и это далось мне неожиданно тяжело. По магическому зрению словно ударила грязная и колючая волна.

Над ручьем пульсировало пятно. Судя по всему, раньше оно висело у берега, но сейчас барьер с одной стороны истончился и вытянулся, подпустив запертую в нем сущность к поверхности воды. Внутри билась мутно-белая субстанция.

Начинка пятна явно отличалась от того, что я выжег над хижиной. Оно выглядело и ощущалось иначе. Одинаковым оставалась абсолютная чуждость для нашего мира. То, что билось внутри истончавшейся оболочки, не могло мирно сосуществовать ни с чем, что родилось и жило на этой земле. Оно могло только поглощать и разрушать. Плохой же новостью было то, что это пятно было раза в три крупнее. А самой плохой то, что оно явно росло.

До недавнего времени пятно было меньше процентов на двадцать. Я судил по кольцу из уродливых черных кустов, которые обрамляло круг полуголой земли с клочками бурого мха, который сейчас покрывал иней. Вероятно, пятно долгое время висело над этим местом, влияя на рост растений. Кольцо из кустов имело диаметр около двух метров и располагалось в метре от ручья. Со стороны ручья кусты были искорежены сильнее, хаос явно тянуло к воде, в которой было больше жизни и больше ци. Долгие годы его сдерживали, но сегодня ему удалось продавить защиту.

Я увидел, как кромка льда ползет по поверхность ручья, словно растекающееся масляное пятно. В воде подо льдом кружило желтое пятно. Водяной дух пытался бороться, но явно проигрывал. Два его собрата уже замерли на месте, скованные льдом. Обычный лед никогда не смог бы остановить водяного духа, но это явно не обычный. Духи, похожие на рыб, пульсировали, заставляя лед трескаться, но вырваться у них не получалось.

Зеленая ящерица шипела, вскинув навстречу белесой мерзости мордочку и оскалив зубы. Задние лапки и хвост сковал лед и она скреблась передними, пытаясь вырваться. Маленькое тельце напряглось и по льду побежало несколько трещин. Еще рывок и ящерица освободилась, но в этот момент пятно качнулось и тонкая грань почти коснулась высунутого раздвоенного язычка.

Голову и хребет ящерицы присыпало инеем и ее словно придавило к поверхности. Но малышка не поддалась. Упираясь лапками она распрямилась и снова зашипела. Облако отшатнулось на пол шага, но в то же врем лед на поверхности продолжал нарастать. Хвост Аико подняла, но задние лапы снова примерзли, и мне показалось, что на какой-то миг шипение сменилось стоном. Может она и великий дух, но сейчас ей было очень тяжело. Она напрягала все свои силы, чтобы не пустить скверну дальше. Я снова увидел перед собой рыжеволосую девушку, которая бросилась мне на защиту и получила две стрелы в грудь. Она тогда не сомневалась и не думала о том, что может погибнуть окончательно. Так же и сейчас, она готова погибнуть, защищая других.

А виноват в сложившимся, скорее всего, я. Ведь с чего пятно начало двигаться именно сейчас? Да потому, что один голодный дундук решил наломать рогоза и насобирать побольше мидий. Духи десятилетиями удерживали равновесие, не позволяя хаосу разрастаться, а я решил, что в ручье можно хозяйничать, как на собственном огороде. И теперь из-за моей небрежности расплачивается Аико.

Белесое облако снова качнулось, изгибаясь и порываясь обтечь упорную фигурку. Ускорившейся рост ледяной корки напомнил воздух потрескиванием. На поверхности льда начали нарастать из кристаллов тонкие нити, собирающиеся в жгуты ближе к центру. Ящерица наклонилась вперед и выдохнула облачко пара.

Пар собрался на поверхности пятна в пленку, которая начала стягиваться словно резиновая. Несколько секунд пятно уменьшалось, потом замерло. Неожиданно пленка поменяла цвет и осыпалась на поверхность осколками. Падающие куски разлетались со звоном, словно упавшие с новогодней елки на твердый пол старые стеклянные шары.

Несколько мелких осколков зацепило ящерицу и на лед начала капать кровь. Вначале капли прославляли лед, словно горячий свинец, потом они застывали и вокруг них лед начинал расти, словно пена от соды, брошенной в уксус. За несколько секунд лед сковал большую часть ящерицы, оставив свободной только голову и одну переднюю лапку. Аико шипела и вырывалась, но ледяной капкан крепко схватил ее и не выпускал.

За ту минуту, что я наблюдал за противостоянием ледяная корка успела добраться до до того места на берегу, где я выбрался из воды. Я не мог отделаться от ощущения, что все это нереально, что я смотрю "Ледяное сердце" и все это анимация. Но боль от царапин и посиневшие от холода ноги говорили о том, что все по-настоящему, и мы с Аико очень скоро можем превратиться в скульптуры изо льда.

Рядом с Аико лед уже почти достиг дна ручья и успел поймать в плен последнего третьего духа воды. Пятно потекло ближе к поверхности. Белая муть внутри задвигалась, растягивая и истончая и так ослабленный барьер. Над Аико словно навис огромный мыльный пузырь, готовый вот вот лопнуть.

Как такое остановить я не знаю, но стоять и ждать тоже нельзя. Аико сейчас накроет, и я сомневаюсь, что великий дух это переживает. Я оттолкнулся от берега и прыгнул. Из-за замерших ног прыжок вышел жалким. Я пробил лед в полуметре от оставленного куста и начал погружаться в проклятый песок. Пару шагов я ломал лед коленями, потом погрузился ниже и и переключился уже на локти. Преодолев за минуту почти половину расстояния я дошел до места,где лед был уже толщиной в два-три пальца и не поддавался на мои удары.

Я остановился, почти до середины бедра погрузившись в песок. Если распрямиться, то поверхность льда была на уровне чуть выше моего пояса. Я попытался на нее выбраться, но ноги плотно увязли и мне никак не удавалось подтянуться. Холодная вода быстро высасывала тепло из тела. Меня уже била дрожь, а ноги плохо слушались.

Я почувствовал, как над ручьем прошла волна холодного воздуха. Пятно снова двинулось. Оно практически легло на поверхность ручья. Мутный пузырь накрыл фигурку ящерицы. Мне показалось, что я снова услышал стон.

Я рванулся вперед и, выброси правую руку, вонзил в лед когти. Потянул, повторил то же самое левой рукой. Лед под когтями скрипел, а мое тело медленно выбиралось из зыбучего песка. Еще пару рывков и я на льду.

Встать на ноги не получается, и я бегу к Аико на четвереньках, цепляясь когтями за скользкую поверхность. От песка тоже, оказывается, есть польза. Он налип на штаны, и колени не скользят, а уверенно отталкиваются от ледяного зеркала.

Забег квадробера в моем исполнении со стороны наверное выглядел не очень. Ноги после ледяной воды никак не хотели делать то, что я от них требовал. Я, вообще, почти не чувствовал своих нижних конечностей, словно в них отключили большинство нервов.

Похоже холод был не просто холодом. Я помню, как раз на Крещение нырял в прорубь. Тогда тоже все мышцы сводило после температурного шока, но ощущения были совершенно другими. Хотя в полынью меня тогда мокали почти минуту. Сейчас же из меня просто высасывали жизнь вместе с теплом.

Но руки слушались как надо и я двигался, остервенело втыкая их, словно ледорубы. Когтями, которые я себе нарастил, наверное, можно уже не дерево строгать, а раздирать стальную жесть. Двигаясь я рычал, и изо рта вылетали облачка пара. Температура воздуха упала ниже минус двадцати. Студентом мне приходилось подрабатывать на складе замороженных полуфабрикатов. Там нормативная температура - 17 градусов по Цельсию. Так вот, субъективно, на том складе было теплее. Намного!

Наконец я добрался до того места, где стояла Аико. Для этого мне пришлось буквально подлезть под колышущейся пузырь пятна. На меня обрушивать какофония из каких-то тошнотворных образов. Зрение поплыло, уши заложило, словно на глубине, и почему-то резко запахло переспелыми персиками. Я тряхнул головой, лучше не стало. Я практически ослеп.

Тогда я сосредоточился на внутреннем движении ци и направил его поток к глазам. В голове возник образ дворников, которые скользят по лобовому стеклу во время снегопада. Неожиданно это помогло и я снова начал сносно видеть, но картина мне не понравилась. Аико уже превратилась в ледяную статуэтку, смотрящую на меня янтарными глазами через сантиметровый слой замершей воды. Я хотел взять ее в руки и отогреть, но не смог дотянуться. Мои штаны намертво приморозило к поверхности. Я тянулся, но мне не хватало буквально нескольких сантиметров, чтобы прикоснуться к ящерице.

Я рычал и дергался, но это не помогало. Своего тела ниже пояса я уже не ощущал. Все онемело. Я скреб руками по льду, но смог лишь нагрести кучу ледяной крошки. До Аико я так и не дотянулся. Зато до нас дотянулось пятно. Пленка, которая пока еще удерживала тварь хаоса легла на меня сверху, надавила на плечи и затылок, вдавливая в подушку из измельченного льда, которую я сам только что нагреб себе.

Холодно. Как же холодно. Тепло стремительно уходило из меня. С одной стороны был лед, а с другой что-то намного хуже. И для этого нечто мое тепло, моя ци были пищей. Тварь было голодной, очень голодной. И сейчас она жрала. Она тянула энергию из мира сквозь пленку барьера, как живая клетка кислород и пищу через свою мембрану. Скоро тварь наберет достаточно сил, чтобы порвать барьер и тогда она сможет нажраться по-настоящему.

Вот он и эффект мультипликатора. только совсем не тот, на который я рассчитывал. Моя неудачная активность нарушила многолетние равновесие и тварь, которая очень долго сидела голодной на своем ограниченном пяточке смогла дотянуться до пищи. Ослабленные борьбой духи воды не смогли ее удержать. Пришедшие на помощь Кодама и Аико уж не смогли остановить покатившийся с вершины камень. И до того мгновенья, когда он обрушит лавину оставалось совсем чуть-чуть. А я мог лишь лежать, словно кусок ветчины зажатый в бутерброде, который решили подвернуть шоковой заморозке.

Когда тварь вырвется, она устроит в этом лесу настоящий ледяной апокалипсис. А не факт, что она остановиться только на этом лесу. Я содрогнулся, представив, как ледяная корка накрывает заливные поля вокруг деревни Кизото, а потом добирается до человеческого жилья. Смогут ли жители деревни остановить подобное? Среди них нет сильных магов, а домашних духов против такой твари явно будет мало.

Я попробовал повернуться, но даже этого не получилось. Пятно обволакивало, словно огромный наполненный ледяной водой презерватив. Даже не водой, а антифризом, потому, что вода не бывает такой холодной. Теперь к холоду добавилась новая проблема. Мне стало нечем дышать. Что-то подобное, наверное испытывает человек, которому на голову одели полиэтиленовый пакет. Я поднял правую руку и вдавил ее в пятно, чувствуя, как оно неохотно прогибается. Левую руку я вдавил в лед и выгнулся, пытаясь освободить немного пространства. Я отвоевал себе возможность сделать пару вдохов, после чего меня опять придавило ко льду.

Если ничего не придумать, то я скоро здесь умру. Просто задохнусь. Тварь! ненавижу. Она сосет из меня ци прямо через эту пленку. Захотелось превратить когти в скальпели и разрезать барьер,чтобы самому добраться до этой мерзости. А там пустить себе кровь и выжечь столько гадости, сколько успею, пока не отключусь от кровопотери или удушья. Но это самоубийство. Выжечь все пятно я не смогу, а вот выбраться хаосу из ловушки точно помогу. Ведь пока же барьер держится, а значит есть шанс удержать тварь в ее тюрьме.

А если попробовать ответить ему его же методом, через мембрану? Правая рука у меня была вдавлена в пятно и обтянута барьерной пленкой. Я представил, как создаю лезвие по ту сторону барьера. Точнее четыре маленьких лезвия напротив кончиков моих пальцев. Четыре маленьких лезвия в сантиметр. Я попробовал заставить их двигаться. и почувствовал ,что белесая масса начала реагировать. Ей не понравились мои маленькие занозы.

Но реакция была еле заметной, словно слона уколола колючка чертополоха. Попробуем развить успех. Я представил, что лезвия соединяются попарно, а потом скрепляются в крест. А теперь этот крест нужно покрутить. Я попробовал управлять получившимся ножом для миксера, двигая пальцами, но получилось не очень. Пальцы были довольно плотно зафиксированы.

Тогда я просто сосредоточился на созданном инструменте и представил, что он начинает раскручиваться, словно спиннер. Ассоциация оказалась удачной и небольшим усилием мне удалось превратить свое творение во вращающийся пропеллер с бритвенно-острой режущей кромкой. А затем я начал его постепенно смещать. Вот теперь реакция была то, что надо. Пятно задрожало. всколыхнулось и откатилось в сторону.

Грань оказалась на расстоянии полуметра от моей вытянутой руки. На таком расстоянии я потерял контроль над созданным режущим инструментом, но зато я опять смог дышать. Тварь же на какое-то время замерла. Похоже эта белесая мерзость способна чувствовать боль, когда ее режут. Маленькая, но приятная победа. Я все-таки смог хоть чем-то уязвить врага. Жаль только, что это никак не отменяет того факта, что я вот-вот превращусь в охлажденный полуфабрикат, полученный по технологии шоковой заморозки.

Я так замерз, что уже перестал чувствовать холод. Тело ощущалось онемевшим. Волосы превратились в пучок сосулек. Если бы я смог тряхнуть головой, то, наверное, раздался бы звон, как от "музыки ветра", музыкальной висюльки, которую так любят вешать у двери почитатели фен-шуй.

Я посмотрел на Аико и понял, что у меня все еще неплохо. Фигурка ящерицы скрывалась внутри ледяной глыбы размером с хороший арбуз. Я чувствовал, что дух еще жив и борется, но холод убивает его, высасывая из него остатки сил. Почему Аико не может исчезнуть, как делала это сотни раз? Просто развоплотить тело маленькой ящерицы и создать его в новом месте? Наверное дело в особенности льда, порождаемого тварью хаоса.

Лед, холод и лед! Проклятье, я же воин-дракон, моя кровь — носитель первозданного пламени! Что я не могу растопить кусок кристализованной Н2О? Правда недавно я потерял немало этой самой крови и мерз даже в хижине, под одеялом... Но это сейчас не важно. Мне нужно бороться. Ведь у Аико намного меньше ци, чем у меня. А про духов воды или Кадама и говорить не стоит. Несколько капель моей крови содержать больше ци, чем они способны через себя пропустить. И они могли удерживать хаос в плену, у них хватало сил! А я? Права Аико, я глупый! Я не знаю что нужно делать , чтобы им помочь! Я даже не знаю, что делать, чтобы спасти себя.

— Помогу! — неожиданно раздалось сзади.

Я с трудом повернул голову и видел подлетевшего малыша Кадама. Он задержался, чтобы помочь раненому брату и теперь тоже пришел, чтобы помочь. Мне показалось. сто я слышу шелест листьев. Словно надо мной склонились ветви дерева. Стало теплее.

Кадама кружился рядом с нами, словно светлячок. Он танцевал в воздухе и там, где он пролетал. словно оставался след из желтого света. Огромное холодное пятно начало прогибаться и отступать перед этим маленьким огоньком. Вот оно отступило на шаг, потом еще на пару. Стало легче дышать. Грудь перестали сжимать ледяные тиски. Я снова смог двигать руками. Глыба, которая скрывала в себе Аико поплыла, словно мягкий воск.

Но длилось это недолго. Свет от маленького духа начал бледнеть. Пятно замерло на месте и больше не собиралось отступать. Кодама сделал много, но запас сил у него был недостаточно большим. Но я теперь снова мог двигаться и я наконец понял, что нужно делать.

Я оторвал напрягся и оторвал себя от ледяной поверхности. Далось это с трудом, но тело меня слушалось и нужно было использовать выигранные мгновения. Я осмотрелся у увидел первую цель. Сделал шаг, стал на колени и начал остервенело скрести лед когтями. Через несколько секунд я добрался до замершего духа воды. Я коснулся него рукой и направил поток ци делясь с духом силами. Маленький водяной, похожий на золотую рыбку шевельнулся. Тогда я создал скальпель, проколол палец, выдавил несколько капель крови и брызнул их на духа.

— Прими мою кровь, дух, как благодарность за дары ручья и помощь в борьбе с общим врагом.

Секунду ничего не происходило, потом кровь растаяла, а дух налился оранжевым цветом. Лед вокруг него потек и рыбка начала плавать кругами, быстро расширяя образовавшуюся полынью. А я уже бежал ко второму духу. Снова пробил лед когтями, поделился ци, воздал подаяние кровью. Теперь уже на льду росли две полыньи. Когда я добрался до третьего духа, первые два уже пробили путь к друг другу и теперь плавали парой, разгоняя холод и освобождая ручей. Когда я пробудил третьего духа, то лед у меня под ногами провалился, и ноги снова погрузились в песок. Я повернулся, ища глазами Аико.

Глыба льда, сковавшая ящерицу, лежала на дне. Что еще раз подтверждало, что этот лед необычный. Постой лед всегда легче воды и он бы плавал на поверхности, а не тонул, как камень. Проваливаясь по колено, я бросился к ней. Глыбу затягивало в песок. Я успел схватить ее, когда та уже полностью скрылась с глаз. Я поднял кусок льда и прижал к своей груди. Какой же он холодный. Но ничего, теперь справимся.

Я царапнул когтями по ладоням и размазал кровь по поверхности. Лед защипет, словно его облили газировкой, по нему пошли трещины. Я сдавил когтями и глыба с хрустом распалась на кучу осколков. Я подхватил выпавшую из своего прозрачного капкана ящерицу у самой поверхности воды. Она повисла у меня на руке безжизненной резиновой игрушкой.

Маленькое тельце было холодным и неподвижным. Глаза, которые раньше смотрели на меня сквозь слой льда сейчас были закрыты. Ну нет, не верю! Даже обычные ящерицы выживали, если их заморозить. А она великий дух. Просто нужно ей как-то помочь, но как? Привили первой помощи для пресмыкающихся нам в медицинском почему-то не преподавали...

А, чем черт не шутит! Я обхватил губами мордочку и подул, делая искусственное дыхание. Внутри мерзким комком собрался страх, что ничего уже не получится. А в голове совсем не к месту всплыла сценка из мультика про Шрека, где они с принцессой Фионой по очереди надувают лягушку и змею.

Я вдувал в ящерицу воздух и одновременно старался направлять к ней поток ци, так же, как делал с духами воды. Наконец зеленое тельце само вздрогнуло, ящерица открыла глаза, зашипела и ударила когтистой лапкой. Коготки не слабо продрали меня по носу, но я не обратил на это внимания. Я прижал вырывающуюся Аико к себе и облегченно выдохнул.

— Отпусти меня, слышишь, — шипела неблагодарная зеленая вредина, — ты что меня задушить хочешь? Ты меня слушаешь, вообще, глупый юноша? И зачем ты полез целоваться? Нужно было просто поделиться своей ци. Зачем было меня слюнявить?

Я разжал ладони, но ящерица не спрыгнула, а предпочла взобраться мне на плечо. Плавать в холодной воде ей явно не хотелось. Льда вокруг нас почти не осталось. Духи воды очистили ручей и теперь вместе с Кадама пыталиь выдавить разросшееся пятно обратно на берег.

— Подойди к ним ближе, — пискнула мне на ухо ящерица.

Я сделал несколько шагов и оказался в метре от оболочки пятна, которое сейчас нависало над ручьем, но не касалось воды, в которой кружили три золотые рыбки. над поверхностью ручья поднимался золотистый туман, который оседал на пленку, ограничивающую пятно и та постепенно становилась тоньше, а само пятно медленно отстранялось и ужималось, словно снежный ком, который оттаивает и уплотняется под солнечными лучами.

Так продолжалось минуты три, за которые пятно отодвинулось почти до самой кромки берега. После этого движение затормозилось. Духи продолжали двигаться, но пятно больше не смещалось. Белесая масса внутри пузыря пульсировала и клубилась, пытаясь снова переместиться к воде. Ветки кустарника на берегу периодически оттаивали, чтобы через пару секунд снова покрыться инеем.

Духи стремились вернуть пятно на старое голодное место, где твари нечем было поживиться, а плененный хаос, наоборот хотел переместить себя в ручей, в котором были такие вкусные жизнь и тепло.

Я почувствовал, как моей щеки коснулась маленькая лапка.

— Я хочу помочь... Но.. — Аико не решалась мне что-то сказать.

Ну конечно же! Я сам протянул ей палец, проколов его когтем.

— Прими мою кровь великий дух, прошу.

Она же обессилена, а просить у меня кровь не хочет.

Ящерица слизнула каплю с пальца и посмотрела на меня.

— Аико, да укуси меня за палец, если нужно! Только помоги им скорее. Или эта мерзость опять здесь все заморозил!

Я еле удержался, чтобы не вскрикнуть. Тяпнула она меня за палец не слабо так. Зато потом она повернула мордочку в сторону пятна и зашипела. Нет, не так. Она ЗАШИПЕЛА! Не всякий тигр умеет так рычать, как шипела эта маленькая ящерица. На пятно словно шквал налетел. Его смяло и вдавило на берег, на то самое безжизненное место с клочками сер-бурого мха. Вокруг пятна закружил поток янтарных искр, которые оседали на пузырь и растекались маслянистыми пятнами. Дух наращивала и укрепляла барьер. Через несколько мнут все закончилось. Пятно хаоса снова было заперто в тюрьме, барьер восстановлен и укреплен.

Я наблюдал за этим стоя в воде на коленях. Держаться на ногах уже не было сил. Благо хоть песок на дне перестал затягивать и снова давал надежную опору. Я посмотрел на свои руки. Виктор Крид удавился бы от зависти. Я захотел вернуть пальцам нормальный вид и начал обратно изменять ногти. Получилась довольно быстро, но закончить я не успел. Потерял сознание. Последней мыслью было: "Идиот, куда тебе еще после кровопотери и переохлаждения тратить энергию на трансформацию?". Хотя, если честно, то я подумал: "Идиот..." — и вырубился.

Мне снился сон. Я был на море. На теплом, южном море. Я лежал на пляже, наполовину в воде наполовину на берегу. Надо мной склонилась рыжеволосая девушка с зелеными глазами и поцеловала прохладными, солоноватыми от морской воды губами, а потом сказала...

— Да очнись же ты, идиот! Очнись, или я тебя никогда не прощу! Не умирай, слышишь ты меня!

Я дернулся от сильного удара в грудь и закашлялся, выплевывая из легких холодную воду. Я лежал на берегу. Точнее, выше пояса я лежал на колючих кустах, растущих на берегу, а мои ноги оставались в ручье. Рядом со мной в воде на коленях стояла Аико, лупила меня кулачками в грудь, и всхлипывала.

Я с трудом приподнялся и привлек ее к себе. Погладил по мокрым волосам. Она прижалась, вздрагивая и всхлипывая. Пару секунд мы сидели обнявшись, потом она меня оттолкнула и встала на ноги.

— О чем ты думал? Не мог хотя бы выбраться на берег, а потом уже делать глупости. Ты же чуть не утонул. Мне пришлось стать человеком, чтобы вытянуть тебя из воды. Глупый, глупый, глупый...! Ух! И да, мне пришлось еще раз тебя укусить, чтобы хватило ци на превращение. Надо было тебе вообще палец откусить! Может поумнел бы хоть капельку!

Я прислонился спиной к колючим веткам и любовался тем, как злиться рыжеволосая девушка с зелеными глазами. От возмущения от нее чуть ли пар не валил. И так от этого вдруг тепло стало. Я поднялся и привлек к себе этот фонтан возмущения, запустил руку ей в волосы и поцеловал. Она сперва дернулась, а потом замерла приобняв меня руками. Сперва целовал только я, потом она тоже робко ответила. Губы у нее были солеными, как и во сне. Я чуть отстранился, чтобы посмотреть на ее лицо. Она отрыла свои зеленые с янтарными искрами глаза и... исчезла!

Над поверхностью пруда развеялось облачко пепла. А мое ухо пронзила боль. Острые зубы ящерицы прокололи мочку и пару раз дернули.

— Глупый юноша, ты невыносим!

Глава 12 Встреча без штанов

Было больно. Очень больно. Но ощущать боль после почти полного онемения тела было даже приятно. Я тихо засмеялся, что заставило недовольство Айко на секунду смениться настороженностью.

- Прости... Мы чудом живы. Я переволновался... Надеюсь, меня не придется вытаскивать из ручья... снова, - Я тяжело вздохнул, подтягивая к себе еле движимые ноги, которые явно посинели за время, проведенное в воде и под тем самым льдом.

- Это чего ты еще удумал? Снова какие-то глупости творить начнешь! Снова подвергать лес опасности удумал?! - голос Айко донесся с моего плеча, вселяя чувство тепла в груди.

Я не придал значения её словам. Лишь ощутил радость, что её голос снова со мной. Хотелось бы её обнять, но расцарапанный нос все еще напоминал о всей вредности столь дорогой мне ящерки.

В тот момент я ощутил то, что некоторые зовут вторым дыханием, эйфорией бегуна или психомоторным возбуждением при тяжёлой гипоксии. Я встал на онемевшие ноги, пошатываясь и рискуя упасть вперёд, вывернув себе колени.

- Эй! Ты что творишь?! Вообще меня не слышишь?! Если снова упадешь - я не стану тебя спасать! - Голос Айко продолжал звенеть в ухе, а на душе было спокойно.

В голове проскочила золотая надпись. Третья. Что-то о долге крови. Не нужно просить. Я вижу. Вижу врага и так, без всех этих формальностей. Хромое тело, перебирая ногами, неконтролируемыми ниже колен, доковыляло до места, где был запечатан хаос, и брякнулось на четвереньки. Я отчетливо видел сферу, это пятно, пузырь мешок... Объект.

- Айко, как думаешь, оно хорошо запечатано? - Я обратился к ящерице.

- Получше, чем было. Если никто не потревожит духов, как кое-кто до этого, то оборону можно будет долго держать.

- То есть я все-таки помог?

- Да, помог, но не забывай, из-за кого все это произошло! Я тебе это еще не раз припомню... - Ящерка тоже замерла, смотря на пятно хаоса.

- Научи меня использовать свою силу - Я протянул к хаосу руку и попытался вспомнить вертушку, которой рубил его до этого.

В тот же момент на эту руку взбежала Айко, развернулась в мою сторону и зло посмотрела на меня.

- Сейчас нельзя. У тебя силы на пределе, а в брюхе уже глыбы льда плавают. Продолжишь - умрешь.

Мое сознание в тот момент помутнилось вновь. Наверное, здравомыслие зачесалось. Всплыла первая надпись. Точно. Если я не выживу, то о каком долге крови может идти речь? Хаоса много, он никогда не играет по правилам. Если я сейчас уничтожу это пятно, высушив себя до конца, то что я изменю для мира? Для леса? Для себя самого? А мне еще нужно многое сделать. Я даже решился прислушаться к голосу разума, а не гордости, и научиться изменять внешность.

Погрузившись в мысли, я опустил руку. Медленно, чтобы Айко смогла вернуться на плечо. Остаток сил я использовал для того, чтобы отползти от пятна подальше и облокотиться на дерево. Последнее получилось не очень. Только голову положил на торчащий корень, дальше ползти никак не удавалось.

- Так-то лучше. А теперь снимай штаны. От мокрых проку нет. Я пока сбегаю за Кафкой! - Айко исчезла, оставив меня одного.

Кое-как поручение ящерицы было выполнено спустя минут десять вялого катания по земле. Двигаться тело совсем отказывалось. Чувствовал себя на четвёртый функциональный класс сердечной недостаточности. Два раза напрягся, чтобы повернуться на бок - две минуты тяжело дышишь. Благо, ухватистые корни сошли за хорошую опору.

Теперь представьте себе картину: тело молодого воина лежит на земле, простите, в грязи, без штанов и обуви все цианотично-бледное. А самое главное - оно не может пошевелиться, будто накачанное миорелаксантами... И вот в таких условиях я жду помощи.

- Позор! Позор! - тело будто прямым текстом подсказывало мне.

Когда радость от выживания прошла, и Айко была уже точно в безопасности... Поступила печаль. Мне стало больно и грустно от своей слабости. Лицо, что недавно улыбалось, сморщилось, а после распрямилось в детскую наивно-тоскливую моську. Я был готов расплакаться, но как-то удержался. Самоконтроль - основа. Этому учили Ризадо. Часть воспоминаний снова проявилась, но я их не увидел. Понял лишь по боли в голове и стиснувшимся зубам. Какие-то наставления учителя были будто на подкорке, потому не имели четко оформленных образов. Мне ничего не оставалось делать, кроме как ждать. Тело истощено, ци почти не осталось. Кровь тратить уже опасно для жизни. Все, что у меня есть - это разум, гоняющий туда-сюда мысли, пусть и утомленный недавней битвой.

Вся спутанная, словно клубок, палитра эмоций накрыла меня лавиной. Слабость порождала тоску, тоска подкрепляла слабость - порочный круг. Будь я прежним собой, это вылилось бы в истерику. Я прекрасно знаю, что это такое. Не раз видел на практике пациентов в таком состоянии. И их родственников. Сам, бывало, из-за каких-то мелочей терял контроль на фоне хронической усталости. Как-то даже научился выявлять предпосылки этого состояния. Но каким-то чудом паническая атака в условиях, близких к параличу, миновала меня. Наверное, тело Ризадо и тут помогает мне. Я жалок и слаб, Я полон сомнений. Сомнения есть хаос. Уверенность - есть гармония. Чтобы обрести уверенность, нужно увидеть всю картину.

Я перешёл в пограничное состояние так легко, как никогда прежде. Без медитации, без цели. Просто увидел струны в пространстве вокруг. Уже довел до автоматизма, да еще и так быстро. Прямо таки... Магия...

В тот момент я коснулся струны. Но не желтой, какие использовал прежде. Мне подвернулась другая. На этот раз я ухватился за синюю струну и тут же провалился в странное... Не то место, не то состояние. Вокруг не было света, но явно было не темно. Вокруг во всех направлениях была пустота, но в тот же миг окружение переполнилось чем-то тонким, но вездесущим.

Я стал подробно разглядывать, заслушивать и вынюхивать все, что только мог... Но Я резко осознал, что самого меня среди нитей, потоков, свечений и блесков... Нет?

В ту же секунду меня накрыла паника, чувство подобралось к диафрагме и поползло к горлу. Я боялся задохнуться в тот момент, когда меня выбросило из мира духов, но вместо удушья подступила тошнота, а после и рвота. Изнеможденное тело повернулось на бок и привстало, чтобы не залить себя же. Дальше как обычно. Глубокий вдох, кашель...

- Печальное зрелище... - я услышал незнакомый голос рядом с собой и повернул голову к его источнику.

Облокотившись на дерево, в корнях которого лежала моя голова, стоял молодой человек с длинными волосами, собранными в пучок на затылке, и ярко блестящими в лунном свете зелеными глазами.

- Кто вы? - я насторожился и попытался повернуть все тело, но не смог.

- Максвелл, - тот спокойно ответил мне - но меня больше интересует, кто вы - тот обошел меня и сел на корточки прямо передо мной.

- Дайнслейв, - также ответил я, не ощущая прямой враждебности в собеседнике - Прошу прощения, что в столь непристойном виде, - база этикета, видимо, перенятая ещё от Ризадо, вырвалась сама собой.

- Ничего страшного. Вы сражались совсем недавно и потратили много сил. Я видел это. Признаюсь, я впечатлён.

- Здесь нечему удивляться, - ответил я.

- Есть. Более чем есть. Бесплотное лезвие, управляемое на расстоянии. Изменённое собственное тело, которое не отторгает внесенных в него изменений, колоссальная ментальная устойчивость к иссушению хаосом, - мой собеседник достал блокнот и стал зачитывать оттуда что-то - и это ваши достижения, не зависящие от силы крови.

- Кто вы? - задал я вопрос с уже явной опаской.

Мой собеседник выглядел совершенно не похожим на местных. На нём была белая рубашка с аккуратным воротником, поверх которой лежал чёрный жилет. На ногах же были такие же брюки, слегка прикрывавшие туфли.

- Максвелл. Вы ведь уже знаете ответ, - он улыбнулся - Можете не беспокоиться. Я не причиню вреда ни вам, ни вашим друзьям.

- Что здесь делает человек в такой необычной одежде и с настолько высокой наблюдательностью? Так еще и абсолютно неразличимый с плана духов? - теперь я задал вопрос более конкретно.

- Мой путь лежит через этот лес. Сегодня ночью я наткнулся на хижину, но она была уже занята. После я встретил вас, вы сражались с хаосом, и я позволил себе понаблюдать чуть-чуть подольше. А вот про план духов, что вы сказали, делает вас еще интереснее для меня. Но раз уж я ответил, ответьте и вы мне, - тот слегка кивнул вбок, закрывая глаза - что здесь делаете вы?

- Помогаю другу алхимику заготавливать травы для его эликсиров. По крайней мере, изначальная цель была именно такой.

- Вижу, у вас сложились трудные обстоятельства, раз заготовка сырья превратилась в сражение. Я могу помочь с восстановлением, - тот опустился на колено и взял мою руку - если вы не против, конечно.

- Боюсь, мне будет нечем отплатить, - Я попытался забрать руку, но хватка у мужчины была весьма крепкой.

- Не стоит. Я насладился уникальной битвой юного драконьего воина и древнего зла, отравляющего эти земли - тот положил два пальца на мою ладонь.

- Что скажете, Дайнслейф? - Он улыбнулся.

- Все еще отказываюсь, - то ли гордость, то ли осторожность не позволила мне принять помощь едва знакомого человека.

После моих слов тот нахмурился и положил мою руку. Он вновь достал блокнот и что-то туда записал кусочком угля.

- Что ж. Вы еще интереснее, чем я думал... Признаюсь, мне тоже нужна ваша помощь. Видите ли, меня очень печалит хаос в этом лесу. Не могли бы вы помочь духам очистить его? Это место прекрасно, и, если сможете помочь, я буду перед вами в неоплатном долгу. Хотелось бы привести сюда мою госпожу, как только у меня будет такая возможность...

- Я и так хотел помочь... Не знаю, как только... Я слишком слаб. Вы не к тому обратились...

- Почему же? Всего капля крови - и дух обретает невероятную силу. Мне кажется, или так было бы сделать проще, чем пытаться самому воевать с подобной напастью. Местные наверняка хорошо знают этот хаос и умеют ему противостоять.

- Очень разумная мысль. Благодарю, - Я улыбнулся Максвеллу - обязательно ей воспользуюсь. Сам хочу избавиться от этой мерзости.

- Если вы обещаете... Тогда можете считать, что я уже у вас в долгу. Так больно смотреть на гору, на лес, на этот ручей... Я не экзорцист, и ничем не могу помочь сейчас. Людям стоит сохранять красоту природы...

- Хм, обещаю! - твердо ответил я, не смотря на своё состояние.

- Дайнслейф! - я услышал крик Айко сквозь шипение.

В ту же секунду воздух за собеседником исказился, стоило ему поднять руку в сторону звука.

- Ой-ой... - произнёс он, отведя взгляд.

- Дайнс! Открой глаза! - голос Айко звучал необычно напуганным, а шипение не прекращалось.

Я погрузился в пограничное состояние, и все мои внутренности сжались. Передо мной стояло что-то антропоморфное, но абсолютно далекое от человека. Его окружала тяжелейшая аура, что скрипела и трещала, поднимаясь выше деревьев переливающейся дымкой. Ци в теле Максвелла была похожа на переливы звёздного неба, но в то же время кипела, бурлила и дрожала, словно это был белый шум на линии осциллографа. И пусть большая часть была черно-фиолетовой, в центре энергия переливалась всеми цветами радуги.

- Увидел-таки. Рановато увидел, - тот голосом выбросил меня из пограничного состояния обратно в реальный мир - скажи мне, дракон. Что значит "быть человеком"?

- Ч-что т-ты такое? - дрожащим голосом еле выжал я.

- Ответь на вопрос, скажу, - он повернулся к Айко спиной, словно её шипение никак не могло ему навредить.

- Б-быть человеком... Значит...

Вопрос казался странным. Простым, но сложным в тот же момент. Я не знал, как ответить. Прошлое Ризадо не помогло, логика работала после увиденного слабо, а память прошлой жизни была будто стерта. Но что-то проклюнулось в моей голове. Что-то с курса философии, будьте прокляты две пересдачи.

- Обладать человеческими качествами и разумом.

- Хороший ответ, Дайнс. Мой ответ - я человек. Ты увидел мою ману. Вы зовете её ци, но это не важно. Я такой не с рождения. История долгая, и сейчас времени на рассказ у меня особо нет. Скажем так. Быть человеком - значит бороться с собственной природой.

- С каких пор мы на "ты"? - я смог отползти от того на полшага.

- С тем самых, как узнали друг друга получше. Ты ведь такой же, как я. Прибыл в этот мир с целью. Я чувствую от тебя запах той горящей птицы. Можешь не пытаться отрицать.

Он укусил палец и изобразил свободной рукой что-то в воздухе. За его движениями следовала красно-черная дымка, что окружала странное багровое свечение. После такого же цвета луч ударил мне в тыльную сторону правой кисти, и я ощутил жжение, схватился за руку, забыв об усталости.

- Исполни своё обещание, Дайнслейф, и я найду тебя, чтобы вернуть долг. Я не враг тебе, лишь такой же скиталец. Прошу, пойми это... - тело того стало растворяться в воздухе, пока печальный взгляд не отрывался от моих глаз. Ветер шипения Айко развеял черную дымку в свете луны.

Я ощутил теплое дуновение, словно кто-то ненадолго положил руку на мое плечо. После же последовала резь в ушах и глазах от действий ящерицы.

- Дайнс! Дурак! Ты в порядке?! Он ничего не сделал?! - Айко тут же бросилась ко мне, залезла на мою грудь и стала осматриваться.

- Дайнс? Что произошло?! - почти сразу же на крик Айко прибежал и Кафка и схватился за голову, - Кто на тебя напал? И где твои штаны?

Странный тип с именем шотландского физика и прической Итана из "Охотников за привидениями" бесследно исчез. Исчезло и ощущение смертельной опасности, которое я ощущал, пока он был рядом. Но отпечаток на моем запястье остался, указывая, что Максвелл не был галлюцинацией.

— Штаны висят на вот том корне. Напала же на меня тварь, напоминающая облако перекисшего кефира.

Взгляд Кафки выдал его беспокойство о моем психическом здоровье. Я вспомнил, что Кафка не может видеть проявления хаоса.

— Видишь этот участок голой земли, окруженный уродливыми кустами? —я указал Кафке дрожащей рукой в сторону пятна и, он кивнул. — Над ним висит шар с мерзкой тварью внутри. Если сомневаешься, то Аико может подтвердить. Она его тоже прекрасно видит. Эта сволочь проморозила часть ручья и заодно меня вместе с Аико чуть не превратило в пару ледяных статуй. У тебя нет чего-нибудь согревающего? Я готов проглотить самое мерзкое зелье, если оно поможет согреться.

— Ну, хорошо, — Кафка снял с пояса фляжку и, что-то бормоча, добавил в нее несколько щепоток из мешочков, которые ловко ко извлекал из кармашков своей куртки.

Заткнув горлышко пробкой, он несколько раз встряхнул содержимое и протянул мне.

— Пей!

Я попытался взять фляжку в руки, но у меня не получилось. Кисти дрожали, как у профессионального алкоголика с похмелья. Кафка прислонил горлышко фляжки к моим губам и помог сделать пару глотков. Пахло пойло хуже, чем купаж из старых носков и духов "Красная Москва". Но уже через пару секунд я почувствовал тепло, словно пил горячий чай пополам с коньяком. Тепло ручейком побежало сперва в желудок, а затем мягкой волной докатилось до рук и ног. Ощущение было приятным, руки перестали дрожать, а ноги быстро начали приобретать нормальный цвет, теряя оттенки голубого. Я с расслабленно вдохнул и...

— Апчхи! Апчхи! А-а-апчхи! — я чихал и не мог остановиться, — Рю, апчхи! Что это за зелье? Апчхи!

— Мой новый эксперимент. Похоже удачный! — Рю пощупал мою руку, затем посмотрел на зрачки и зачем-то подергал за волосы на затылке, — И побочных эффектов практически нет. Ну, кроме безобидного чихания. Я опасался большего.

— И долго..., Апчхи! Будет этот.. Апчхи! Безобидный, блин, эффект... Апчхи! Долго?

— Ну... Точно сказать не смогу. Зелье то экспериментальное. Но думаю, что чихать ты будешь от трех до пяти минут. И это даже не плохо! Согревающее действие происходит лучше всего при движении и активном дыхании. А когда ты чихаешь, то глубоко дышишь и двигаешься. Так что у этого зелья даже побочный эффект полезный. Он усиливает и ускоряет согревающее действие. Я так думаю, что его целесообразно будет сохранить и не менять рецепт снадобья.

В этом весь Кафка. Я сижу на земле в одних подштанниках и чихаю, как заведенный, а он рассуждает о "удачном" побочном эффекте.

Глава 13 Гора будет чистой-чистой!

Рю помог мне дойти до хижины, где я укрылся всеми одеялами и свернулся калачиком. Действие согревающего зелья уже сошло на нет и я сидел и стучал зубами, пока Рю не приготовил мне следующую порцию допинга. На этот раз он влил в меня одновременно восстанавливающее зелье и согревающее. Наверное ему хотелось понаблюдать за человеком, который одновременно икает и чихает.

Я терпел это мученье минут десять. Зато самочувствие мое заметно улучшилось. Тяжесть во всем теле и озноб исчезли вместе с болью от ушибов и ломотой суставов. На смену пришли легкость и... слабость. А еще голод. Я чувствовал, что могу очень быстро восстановиться, если мне дать вволю поесть. Но со съестным все плохо. Пара горстей сухофруктов и орешков — все наши запасы.

Кое-как согревшись, я уснул. Проснулся поздно. Неохотно выбрался из пригретого гнездышка и вышел из хижины. Под навесом Кафка с Фреей деловито суетились. Я присмотрелся и понял, что они ходили на промысел в наш многострадальный ручей. На подстилке были разложены очищены стебли рогоза, а две корзины были заполнены раковинами мидий, которые Рю уже начал раскрывать.

—Доброе утро, Дайнс. Мы решили тебя не беспокоить и дать выспаться. А еще мы собираемся тебя откармливать.

— Да, — сказала Фрея, — очищая последний стебель рогоза, — госпожа Аико сказала, что Вам нужно много есть, чтобы восстановить потерю крови.

— Но ведь в ручье нельзя брать много...

— Теперь можно, — перебил меня Кафка, — вчера, конечно случилась беда, но зато теперь духи ручья в безопасности и готовы терпеть беспокойство ради их спасителя.

— Но их спасла Аико!

— Да не важно, кто их спас, — отмахнулся алхимик, — главное, что наконец можно поесть нормально. Жаль конечно. что нельзя разводить огонь. Я бы такой супчик из этих мидий сварил... Ух! Пальчики оближись, а потом проглотишь!

Я посмотрел на разложенные продукты. В прошлой жизни я вообще бы вряд ли мог съесть много сырых молюсков. Да и стебли рогоза вещь не супер аппетитная. Но голод не тетка. А значит...

Короче, всю эту кучу мы приговорили за пол часа на троих. Потом друзья еще дважды ходили к ручью, а мне было велено отлеживаться, что я и делал. Так что остаток дня я либо ел либо спал. На следующий день расписание изменилось мало. Как и меню. Рогоз, мидии, черемша. Между походами к ручью и приготовлением пищи друзья успели закончить сортировку и упаковку всех собранных трав. Кафка еще несколько раз готовил для меня востонавливающее зелье.

Я вел себя как послушный пациент, который хочет скорее стать на ноги и к вечеру второго дня чувствовал себя уже довольно сносно, чтобы медленно выполнить привычный ката с мечом.

Потом я поговорил с друзьями. Новость о том, что я не собираюсь уходить из этого леса пока не очищу гору от скверны хаоса восторга у них не вызвало. Жить в хижине без огня всем надоело, а заготовку травок Кафка уже окончил. Но дело было не только в отсутствии комфорта и нормальной еды.

— Дайнс, послушай, — вздохув, начал говорить алхимик, — несколько дней назад ты на пределе сил очистил одно небольшое пятно этой дряни, потерял сознание и ослаб от потери крови. Потом вместе с духами ты просто помешал другому пятну разрастись, и опять выложился до предела и чуть не замерз насмерть. Мы два дня кормим тебя и поим снадобьями, но ты до сих пор похож на собственное приведение: худое и бледное. Может не стоит браться за камень. который тебе сейчас не по силам поднять? К тому же у нас осталось всего семнадцать дней, чтобы отвести Фрею в Южный порт. Если повезет, мы с можем добраться за три-четыре дня, но дорога непредсказуема. А если тебя опять ранят?

— Не волнуйся, Рю я не планирую сильно задерживаться и очень надеюсь обойтись без ранений.

— Не планируешь задерживаться? Ты же сказал, что хочешь очистить всю гору. Я не обладаю зрением мага, но чувствую, что скверны в этом лесу в сотни раз больше, чем в том пятнышке, что ты вычистил над нашей хижиной.

— Ты абсолютно прав, грязи этой здесь больше, чем... Я даже сравнения подходящего найти не могу. Много грязи. Но мы ее вычистим. Быстро и тщательно. Здесь станет чисто-чисто, как... Как в очень чистом месте, здесь станет.

Кафка смотрел на меня очень внимательно и как-то сочувственно.

— Знаешь, Дайнс, я не все побочные действия зелий еще определил, — начал он говорить всматриваясь в мои зрачки, — тебе что-то сегодня снилось? Может ты чувствуешь себя необычно.

— Рю, успокойся, я не сошел с ума. Вовсе нет. наоборот, я перестал страдать тупостью. Ведь не зачем делать то, что как следует делать не умеешь! Ведь есть те кто умеет это намного лучше. Я это понял довольно поздно, но славо богу успел до того, как отбросил копыта.

— Копыта? — Рю посмотрел на мои ноги, потом повернулся к Фрее и попытался подать ей какой-то знак.

—Ну да, не отбросил копыта или не склеил ласты... Короче, не дал дуба, превратившись в ескимо без палочки.

— Дайнс, ты только не волнуйся, — алхимик явно заподозрил. что я башкой двинулся.

— Стоп, Рю. Со мной все в порядке и я действительно понял, ка очистить эту гору быстро и навсегда. Сейчас покажу.

Я достал из кармана листик огнеушки и разжевал, затем повернулся к дереву.

— Духи Кадама, прошу вас оказать нам честь своим присутствием, — произнес я, всматриваясь в раскидистую крону.

Но появились маленькие духи снизу, вылетев из-за торчащего из земли корня. Они поднялись на уровень моей груди и замерли.

— Кадама, мы сражались вместе. Примите от меня дар в знак уважения к вашей стойкости.

Уже протянул руку и уже почти привычным способом проколол себе бестелесным лезвием мочку пальца. на коже выступила капля крови. Кадама не стали отказываться. Они подлетели и закружились рядом с моим пальцем. Карасная капля поднялась и растеклась в воздухе крохотным облачком алого тумана, который втянули в себя два летающих огонька, напоминающих кукольных человечков. Через несколько секунд от крови не отсталось и следа, а Кодама стали светиться намного ярче. Они вроде даже чуточку подросли.

— Спасибо, потомок великого и злого. Мы благодарны тебе.

— Кадама, теперь, когда у вас больше сил, вы ведь сможет очистить от следов хаоса поляну рядом с вашим деревом.

— Мы с радостью это сделаем, друг, — пропищал один из братьев. Похоже тот, что сражался вместе со мной на ручье.

Малыш, словно оранжевая искра рванулся с поляне и начал описывать на ней круги. Через пару мгновений к нему присоединился второй дух. На поляне не было тварей хаоса. Ближайшее пятно с запертой скверной было метрах в ста от нее, но место все равно ощущалось грязным, словно загаженным эмонациями боли и разложения. Довольно быстро картина стала меняться. Духи стирали магическую грязь, очищая пространство, словно тряпка, стирающая неудачный рисунок со школьной доски.

Они не тратили много сил, делая то, чем им приходилось заниматься уже больше сотни лет. Вот что значит профессионалы. Прошло всего минут десять и поляна удивительным образом изменилась. Исчезли паутина и пятна плесени, трава стала яркой и словно налилась соком, в нескольких местах приоткрылись бутоны цветков, которых до этого вообще не было видно.

— Ах, Вот это да! — Фрея смотрела раскрыв глаза и хлопая ресницами от удивления.

Кафка восторга не выражал, но, вроде, перестал смотреть на меня, как на помешанного. Демонстрация была довольно убедительной.

— Аико, великий и мудрый дух, ты поможешь мне? Я хочу обойти всех хозяев этого леса. Всех духов, что долгие годы держат оборону. Я хочу познакомиться с каждым и каждому принести скромный дар - каплю драконье крови.

— А ты не такой уж и глупый, юноша, — прозвучал голос у моего левого уха и на плече появилась зеленая ящерица. Я так и знал, что она где-то рядом. Два дня она не появлялась. Я даже начал немного беспокоится. Может с ней что-то случилось? Или она сильно обиделась из-за того поцелуя. Но нет, она была где-то поблизости.

—Да, я помогу. Это место уже давно ждет, когда его наконец-то очистят. Духи будут рады помощи. А начать я думаю можно с ручья.

Предложение было разумным и я отправился на мест нашей вчерашней битвы. Если честно, то идти было трудновато. Я был в таком состоянии, что не отказался бы от палок для скандинавской ходьбы в качестве страховки. От любого резкого движения голова начинала кружиться.

Когда мы дошила до оттаявшего ручья, Кафка не дал ине подходтиь к воде и усадил на поваленное дерево.

— Ты придумал отличный план, но займешься ты этим завтра, Дайнс, — сказал, положив мне руку на плечо, — сегодня ты будешь отдыхать, принимать востанавливающие зелья и есть уху!

— Какую еще уху? — не понял я.

— Уху из рыбы, конечно! Мидий мы наверное тоже в нее добавим, — Кафка снял обувь и зашел в ручей, — Фрея, сбегай ка в хижину и принеси котелок. И огниво из моей сумки прихвати.

— Ты собрался разжечь огонь? Но ведь...

— Дайнс, если вы тут кусок ручья заморозили, а потом разморозили, то я думаю от маленького костерка на этой поляне уже ничего страшно го не случиться, Я ведь прав, госпожа Аико.

— Да, думаю огонь спокойно можно развести. Только не рядом с этим пятном. Отойди метров на двадцать в сторону. А рыбу, действительно нужно использовать с толком.

Я наконец заметил рыбу, о которой говорили друзья. На поверхности ручья плавало десятка два мелкой рыбешки, такой, что уместиться в ладони. Похоже, что часть живности в ручье погибла от кратковременной заморозки. И такому добру в нашей ситуации точно нельзя давать пропасть напрасно. Кафка торопливо собирал плавающих рыбешек, пока их не снесло течением, и выбрасывал на берег. К возвращению Фреи он собрал практически всю.

Рыбы набралось столько, что в котелок она не влезла даже после того, как Фрея ее почистила и отрезала рыбешкам головы. Кафка довольно быстро развел огонь. Просить у меня помощи он не стал, понимая, что даже капля крови для меня — уже значимая потеря. Но он и с огнивом прекрасно справился. Мы все невольно подсели поближе к костерку. Ведь за время прибывания в лесу это первый разведенный нами огонь, если не считать моей истории с мельницей для трав.

Кафку размер котелка не смути. Он наложил рыбу так, что она заполнила котелок доверху, добавил немного воды и подвесил над углями. Пока вода закипала, он снова полез в воду у выбрал с дюжину стеблей роза. Нижнюю, самую сочную часть он отрезал, оставшиеся же стебли прополоскал в воде и за пару минут переплел их, соорудив кусочек зеленой циновки. Торчащие концы он загибал и вплетал во внутрь.

В конце концов получилось что-то вроде плетеного блюда, которое он положил на траву недалеко от костра. Сочные части стеблей Рю почистил, помыл и сложил на этот поднос.

Содержимое котелка к этому времени успело прокипеть . Кафка снял котел в углей и поставил рядом на траву. Уменьшившуюся в размере от варки рыбешку он выложил на свой поднос, а в оставшийся бульон сложил новую порцию сырой рыбы и отправил обратно на костер.

— Сегодня у нас будет на обед настоящая тройная уха! — заявил он, причмокивая губами.

Действительно он сварил в одном и том же бульоне три порции рыбы. После этого он бросил в котел порезанные стебли рогоза и поставил вариться на огонь. Сам же ушел, чтобы минут через пять вернуться в пучком черемши, которая так же отправилась в уху.

Когда содержимое котелка уварилось на треть, алхимик добавил в него пару щепоток каких-то травок и аромат стал таким, что у меня потекли слюни.

Хотя в прошлой жизни я рыбу особо не любил, всегда предпочитая ей мясо, сейчас, после вынужденного сыроедения в течении последних дней я реально исходил слюной от запах рыбного варева.

Кафка же еще н езакончил. В уварившийся бюдьен с овощами он вернул часть ранее вытащенной рыбы и оставил так вариться. Когда часть бульона выкипала, он добавлял еще рыбы. Я даже думал, что он всю ее туда утрамбует, но где-то четвертая часть так осталась на блюде из стеблей рогоза, когда наш повар снял котелок с огня и поставил его остывать.

Фрея к этому времени принесла и помыла деревянные ложки, которые мы захватили с собой из деревни, но еще ни разу не использовали из-за невозможности до настоящего момента готовить вареную. пищу. Ложки были на удивление похожи на те, которые были у нас в школе в кружке народного творчества. Один мой одноклассник даже умел играть на них, как на исконно русском ударном инструменте.

А вот есть деревянной ложкой мне сейчас предстояло впервые. Инструмент был непривычно толстым, но зато не нагревался, как более знакомые для меня металлические столовые приборы. Занятно, что в деревне мы ели вволю, но ложки нам ни разу не подавали. В основном здесь использовали палочки, как в Японии или в Китае. А рыбу просто брали руками.

Для себя что понял, что хотя с деревянной ложкой обжечь губы сложнее, это все равно может произойти, если ты очень голодный, и не хватает терпения ждать, пока уха остынет.

Все-таки горячую пищу ничем не заменишь. Я чувствовал, как тепло разливается от желудка, перетекая в каждую клеточку моего тела и разнося столь желанные калории и аминокислоты.

— Дайнс, отправляйся ка обратно в хижину и ложись спать, — сказал алхимик, когда мы прикончили содержимое котла, — а мы с Фреей не спеша еще одну порцию супчика наварим. Теперь уж из мидий.

Я спорить не стал. После сытной трапезы у меня уж глаза начали слипаться. Я встал и потихоньку побрел к хижине. Удивительно. Если бы такую уху мне предложили в моей прошлой жизни, то я ее мог бы только в качестве экстримальной закуски на даче или на рыбалке попробовать под крепкий алкоголь. А сейчас кажется, что вкуснее и не ел ничего и никогда. Правду, говорят, что нет соуса лучше, чем голод.

В хижине я пригрелся и мгновенно уснул. Проснулся же снова голодным. Но рядом уже были друзья, которые успели ценой геноцида мидий обеспечить меня сытно й и вкусной пищей. Меня накормили шашлыком из малюсков. Мне вручили пару десятков тонких прутиков, на которых было нанизано обжаренное и слегка подкопченное мясо мидий. Следующие полчаса мы молча освобождали наши шампура от содержимого.

При этом Кафка принес наш котелок с еще горячим отваром из травок, который он приготовил для меня. Правда пах отвар ожидаемо ужасно. Это не считая тог, что сам котел сохранил аромат ухи, который с травяным чаем плохо сочетается. Но я не капризничал и пил, чувствую, как восстанавливаются силы.

Закончили трапезу мы уже затемно и все отправились спать. На утро я почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы начать исполнять принятый план. Аико повела меня знакомить с местными духами. Знакомство проходило сравнительно однообразно. Благодаря огнеушке я мог разговаривать с любым духом напрямую, но предпочитал, чтобы меня сперва представила ящерка, которую они хорошо знали. Потом я выражал свое уважение и желание помочь, которые подкреплял парой капель крови.

Мы с Аико двигались по спирали от того места, где была расположена хижина травника. На разговор с очередным духом у нас уходило минут пятнадцать-двадцать, после чего мы двигались дальше. Завершая очередной, более широкий круг нашего пути мы наблюдали, как пространство, расположенное ближе к хижине становиться чище и светлее. Большие пятна, оскверненные сущностными хаоса пока останавливать на своих местах, но пространство между ними быстро очищалось, наполняясь здоровой жизнью. Деревья распрямлялись, исчезали пятна плесени и гнили, трава становилась гуще и наливалась зеленью. Лес залечивал свои раны и собирался с силами, чтобы окончательно изгнать со своей горы всю ненавистную заразу.

Глава 14 Осколок

Чтобы обойти большую часть горы нам потребовалось еще три дня. Иногда я специально делал перерывы, ожидая, пока, получившие подпитку духи очистят пространство. Времени у нас оставалось не много, но я не хотел безрассудно спешить. Если моей помощи не хватит, чтобы полностью изгнать хаос из леса за оставшиеся дни, то нам придется уйти, чтобы успеть доставить Фрею.

Я пообещал очистить гору полностью, а значит, если сразу не справимся, то мне придется вернуться. Хотя я и так собирался снова сюда отправиться. В этом месте живет множество древних духов. Некоторые из них довольно могущественны, и они передо мной в долгу. Лучшего места для обучения магии для меня просто не найти. Духи могут поделиться знаниями, о которых многие маги этого мира только мечтают.

На этой горе меня вряд-ли найдут, и самым безопасным и разумным было бы задержаться здесь на несколько месяцев или даже лет, разбираясь в моих новых способностях и превращая их в эффективное оружие. Надо признать, что я сейчас довольно слаб на фоне моих врагов.

Но оставаться здесь надолго мне не позволяют две вещи, а точнее две девушки. Во первых, я обещал доставить Фраю на встречу с другом ее погибшего наставника. Нам нужно будет преодолеть путь до крепости Южного порта. Расстояние не очень большое, но время сейчас неспокойное, меня активно ищут люди семьи Крадо, а Фрею, наверняка, разыскивает клан Ирис. Нужно избежать нежелательных встреч, передать девушку знакомых Сато и удостовериться, что у них моей новой знакомой будет безопасно.

А во-вторых, я не знаю, что с моей сестрой. Мне нужно как-то связаться с маминым братом, к которому ее отправил отец незадолго до нападения шиноби на наш дом. Ехать самому довольно рискованно. Из Южного порта можно отправить родственникам письмо через торговцев и дождаться, пока от них придет ответ. Это займет две-три недели, которые я могу потратить на разведку, попытавшись проникнуть в дом Хан-Чу Крадо. Хан-Чу ведет торговые дела клана, у него много слуг и гостей, среди которых можно собирать информацию.

На очистку леса я себе оставил еще два дня. После этого нужно будет двигаться в путь. Благодаря выбранной тактике я за прошедшие дни уже успел неплохо восстановить силы. Уже на второй день Аико подтвердила, что огонь теперь можно разводить не только возле ручья, но и рядом с нашей хижиной. Кафка с Фреей занялись собирательством на отвоеванной у хаоса территории и тащили в наш котелок все съедобное, что попадало в их руки. Грибы, коренья, ягоды, орехи. Я даже не пытался понять, что попало в очередную похлебку. Главное, что варево содержало калории и аминокислоты. А благодаря таланту кашеваров, иногда оно получалось довольно вкусным.

Мой организм восстанавливался быстро и чувство голода до конца не пропадало даже с набитым до предела животом. Так что очередную миску похлебки я глотал еще горячей, кусая параллельно пучок адски жгучей местной черемши. Интересный эффект. Вроде закусываешь горячую похлебку холодной зеленью, а во рту от этого все сильнее разгорается пожар. Эх! Сейчас бы молочка холодненького или сметанки...

Аико сидела на поваленном дереве, заменявшем нам стол и стулья, и не спеша откусывая кусочки запеченного гриба. На то, как я торопливо заглатывал пищу она смотрела с аристократическим осуждением.

— От того, что ты чавкаешь и давишься пользы никакой нет. Неужели нельзя есть аккуратнее?

— Наверное можно, — ответил выпивая остаток бульона прямо из миски, — А насчет пользы… Я долго изучал этот вопрос и сделал однозначный вывод: если как следует чавкать, то еда может стать вкуснее! Хе-хе-хе!

— Да уж, слова юноши из благородного рода, — скривила нос ящерица, — Манеры — это лицо человека!

— Великий дух, как всегда прав, — я кивнул в соответствии с этикетом, выражая согласие и почтение к авторитетному мнению, — и если мне выделят еще одну миску добавки, то я обещаю съесть ее со всем изяществом, приличествующим приему во дворце императора.

— Давайте, я Вам положу, — забрала у меня пустую миску Фрея, — как раз нужно освободить котелок.

Я посмотрел, как ловко и с довольным видом Фрея накладывает мне оставшуюся на дне гущу. Сегодняшний обед варила она, и ей явно льстило то, с каким аппетитом все ели ее готовку. Кафка тоже готовил недурно, но у Фреи, похоже, талант. Сварить на костре из подножных продуктов что-то съедобное уже искусство, а уж вкусное...

— Не знаю, кто будет твоим мужем, но ему явно повезет. По крайней мере есть он будет вкусно!

— Ну, Дайнс, не спеши с прогнозами, — ответил мне Кафка, глядя на смутившуюся девушку, — может у ее мужа будет штат поваров, и жене не нужно будет заходить на кухню.

— Мне нравиться готовить, — возразила Фрея. — И в этом занятии нет ничего зазорного для жены знатного дайме. Даже жены императора сами стояли у плиты, чтобы приготовить угощение для своих мужей. Кормить своего господина — это и обязанность и привилегия для жены.

—Ну, раз ты так любишь готовить, — хитро прищурился Рю, выбирая остатки похлебки из своей миски, — то и кашеварить оставшиеся дни будешь ты.

Фрея, услышав его слова сперва нахмурилась, а потом улыбнулась, глядя на алхимика.

— Значит Вам и правда нравиться, как я готовлю?

Спрашивая, девушка смотрела именно на Кафку, словно ждала похвалы от него, а не от кого-либо еще. Рю же невозмутимо закончил трапезу и только после этого соизволил ответить.

— Да, твоя готовка действительно заслужила сегодня похвалы. Возможно, из тебя мог бы получиться алхимик. Умение создавать что-то стоящее из случайных и не всегда знакомых материалов дано не всякому.

Девочка прямо расцвела от услышанного. Похоже наш алхимик стал для нее непререкаемым авторитетом. Ко мне она относиться, как к старшему в нашем маленьком отряде, и готова подчиняться любым моим приказам, но к Кафке у нее отношение особое. Она буквально готова ловить каждое его слово. Возможно, что она увидела в нем наставника, которого ей так не хватает после гибели Сато.

А Рю, похоже, бесстыдно манипулирует восторженной девочкой, чтобы переложить на нее возню с котелком. Хотя бездельником назвать алхимика у меня точно язык не повернется. Наверное, он просто хочет урвать себе немного времени, чтобы облазить очищенную территории и поискать очередную редкую травку. Ведь до недавних пор места сбора были очень ограничены. Хотя у нас уже все сумки набиты до отвала его гербарием.

— Я хочу взять кой-какие образцы материалов, на которые длительное время воздействовали эманации тварей хаоса. Местные растения долго и успешно противились этой силе и не могли не приобрести новых свойств. У меня есть несколько идей, которые я хотел бы проверить.

— Я не против Рю, но у тебя осталось только два дня. После этого мы покинем гору. Я планирую сюда вернуться после того, как мы убедимся, что передали Фрею в надежные руки. Если захочешь, то тоже сможешь сюда вернуться со мной и возобновить свои сборы. Но загадывать далеко на будущее дело не благодарное. Так что, лучше поторопись собрать то, что успеешь.

Последнюю порцию я съел не спеша, старательно пережевывая каждый кусочек. При этом, как и обещал Аико, ел я со всей куртуазностью, которая соответствует статусу главы аристократического клана в присутствии достойных гостей. А я ведь и на самом деле глава клана Грейдаго. Клана, от которого остались только я и моя сестра. А Рю и Фрея самые дорогие гости, каких я мог бы угощать на званном обеде, если бы мог его дать.

Покончив с едой, я позволил себе полежать минут пятнадцать, после чего взялся за меч. Навыки Ризадо нужно восстанавливать и оттачивать. Когда-нибудь я могу стать могущественным магом, но пока до этого очень далеко. А вот если на нас нападут в пути очередные грабители, то честный клинок в умелой руке защитит нас быстрее и надежнее, чем мои едва освоенные магические трюки.

Я выполнил ката, которые уже привык считать для себя обязательными на каждый день, после чего ко мне присоединился Кафка, Алхимик использовал при тренировке шест, отрабатывая работу копьем. Я продолжил ему попробовать спарринг, сменив свой меч на похожую по габаритам палку.

Несколько минут мы прощупывали друг друга, потом начали действовать всерьез. Полчаса спарринга позволили сделать некоторые выводы. Кафка явно имел опыт. Держался он уверенно и действовал обдуманно. Он явно уступал мне в скорости и точности движений, но благодаря осторожности и собранности мог противостоять большинству моих атак. Сам же он нападал только тогда, когда я начинал расслабляться и открывался после очередного удара. Алхимик умел не многое, но использовал это с максимальной отдачей. На его фоне я выглядел полной противоположностью. Мое тело помнило десятки ударов, блоков, переходов и комбинаций, но использовать их я толком не умел. Я не пропустил ни одного удара, но победителем я себя не чувствовал.

— У тебя были хорошие учителя, но в реальных боях ты никогда не участвовала, — сказал Кафка, уходя от моего удара за дерево, — иначе воин-дракон не возился бы так долго с простым алхимиком.

— Не прибедняйся, Рю, ты работаешь с копьем не хуже кланового гвардейца, — я не погнался за алхимиком, а решил обойти дерево с другой стороны, — ты и дайме мог бы удивить при определенной удаче. И ты, явно уже дрался с реальным противником и не один раз.

Рю ничего не ответил. Мало того, обойдя дерево, Кафки я там не увидел. Поучаствовав опасность за спиной, я развернулся, но было поздно. "Копье" алхимика успело ткнуть меня в корпус. И хотя я отбил удар по касательной, обозначив обратным движением удар меча в голову, было уже поздно. Рю таки смог меня достать. В реальной схватке я был бы серьезно ранен или убит.

— Ты вернулся! — озвучил я очевидное.

— Ага! А ты думал, я должен только убегать от могучего воина-дракона? — Рю довольно улыбался, — Конечно ты меня тоже зарубил, но... Ты прирожденный мечник, которого учили с пеленок, а я простой копейщик, который немного умеет думать.

— Неплохой урок, друг, — я расслабленно шагнул к дереву, словно собираясь опереться, — думать и нападать неожиданно.

Так и не упершись о ствол сосны, я перетек в нижнюю стойку и обозначил удар острием меча Кафке в печень. Ни защититься, ни ответить в этот раз у него не было ни шанса.

— Быстро учишься, — алхимик непроизвольно прижал локоть к месту касания "меча", — я поверил, что ты устал нападать, и был не готов защищаться.

— Спасибо за урок, — я поклонился, — мне пора отправляться дальше в лес. Думаю, нам надо чаще спарринговать.

— Спасибо за урок, — поклонился мне Рю в ответ, — С таким противником я точно не растеряю форму. А я пока пойду поищу чего-нибудь съедобного. А то Фрае завтра не из чего будет нам готовить.

Меч я спрятал в хижине. Те сущности, с которыми я могу схлестнуться клинком все равно не победить. Поэтому к следующему духу я с Аико отправился налегке, без доспеха и меча. В первый день я их не взял потому, что тянуть на себе такую тяжесть мне было реально трудно. А потом понял, что противники, зажатые в грязных пятнах, разбросанных по лесу, не бояться мечей, а их атаки гвардейский доспех навряд ли остановит. Тут нужно другое оружие — магия.

Ящерицу я не звал. За последние дни я научился чувствовать, когда она находиться рядом, даже оставаясь невидимой. И сейчас я был уверен, что Аико двигается буквально в паре шагов от меня, а может и вообще забралась в один из карманов куртки или сидит у меня за воротником, наслаждаясь бесплатной поездкой.

— Великий дух, к кому направимся в этот раз? — спросил я, когда прошел почти всю очищенную территорию.

— Иди по этой тропке направо, — прозвучал у моего левого уха. Так и есть, катается на моем плече, как будто так и надо.

Через несколько минут мы вышли к нагромождению валунов, над которыми висело очередное, на редкость крупное "пятно". До этого мне в основном встречались духи деревьев, на этот раз было что-то новенькое.

— Стой, — зашипела Аико, впиваясь в мочку уха коготками, — у этого духа непростой характер.

Я всмотрелся в лежащие камни и ничего не заметил. Перейдя в пограничное состояние, я тоже не смог заметить, где же находиться дух. Обычно небольшой силуэт светился желтоватым светом и выделялся на фоне окружающих предметов. сейчас же я видел перед собой только камни и ничего кроме камней.

Аико соскочила на землю и сделала несколько шажков по направлению к куче. В этот момент мне показалось, что один из камней дрогнул. Антрацитово-черный валун размером со стиральную машинку словно потек, как будто он был из ртути. При этом раздавались звуки, напоминающие треск от лопнувшего в костре шифера. Я торопливо закинул в рот листик огнеушки.

— Что Вам нужно, осколки того, кто ушел? — в голосе духа дружелюбие отсутствовало напрочь.

— Мы хотим помочь, — голосок Аико терялся в треске плывущего камня, как писк мышонка под грохотом накрывшей его снежной лавины.

— Вы? Помочь? Хе! Жалкие осколки того, кто забыл, что обещал!

— Он не забыл! — крик Аико пробился сквозь сердитый рокот.

— Он ушел! — гневный выдох сопроводила дрожь земли.

— Он ушел потому, что должен был! Он не предал тех, кто ему верил, а спас!

В ответ дух скалы просто зарычал. От его рычания опора под моими ногами заходила ходуном, и чтобы не упасть я присел и оперся рукой о землю.

— Жалкие! — прозвучало между рычанием, словно кто-то бросил это слово сквозь зубы, — И он! И он жалкий, раз ушел!

Я почувствовал, как во мне разгорается гнев. Не мой гнев, а гнев чего-то большего, частью чего я являюсь. Я поднялся на ноги и зарычал в ответ валуну, который в этот момент находился на самом краю кучи и в паре метров от меня.

Не знаю, чей это был голос во мне. Может предка дракона или самого Игниса. Но мощь его могла сокрушать скалы. По крайней мере несколько камней, на которых держался обиженный на дракона валун с треском рассыпались мелкой крошкой и дух ухал на глинистую землю.

Валун, оторванный от своей груды камней сразу стал намного тише. В его рокоте пропал гнев. Звучала лишь обида и боль. Казалось, что камень готов заплакать. И я вдруг понял, что мне жаль его. Очень, очень жаль. Так же жаль, как было жаль Хатико или Мухтара. Камень был похож на собаку, брошенную хозяином. Когда-то очень давно он поверил кому-то сильному и мудрому, а тот взял и ушел. Для камня время течет медленно. Для этого валуна все произошло не давным давно, а очень даже недавно.

Я не удержался и шагнул к духу, опустился на колени и положил на дрожащий валун руки.

— Ты прав, дух, я осколок. Маленький осколок того, кто помнит тебя. Он не забыл, и он чувствует твою боль. Он не хотел уходить и оставлять тех, кто ему верен. Ему было очень больно. Но он должен был уйти. Уйти, чтобы защитить этот мир. И нас он тоже оставил здесь для того же. Чтобы защищать и помогать.

Рокот камня стал стихать. Под ладонями валун ощущался живым, казалось дух вздохнул и умолк. Но меня он не оттолкнул.

—Ты прав, дух камня, я слаб и мало чем могу помочь такому великану, как ты. Мне самому нужна помощь. Я многого не знаю, и почти ничего не умею. Но я несу то, что он оставил нам — осколкам: свой долг и свою силу. Эта сила для помощи и защиты того, что ему пришлось оставить. А значит и для тебя. Возьми!

Последнее слово прозвучало как приказ и голос который его отдавал напомнил тот рык, что минуту назад вырывался из моего горла.

Я рассек свою ладонь и несколько раз сжал и разжал кулак. На антрацитовую поверхность валуна потекла тонкая багровая струйка, мгновенно впитываясь, словно падая на губку. Второй ладонью я ощутил, что камень начал нагреваться.

Глава 15 Каменный Гризли

Дух вздохнул. По крайней мере раздался такой звук, словно кто-то большой и тяжелый с натугой вдохнул и выдохнул. Поверхность валуна стала горячей как утюг, и я отдернул от него ладони. Осыпавшаяся недавно на глинистую землю каменная крошка с дрожью поползла к массивному телу и стала втягиваться в него. Дух начал расти. Сперва он втянул в себя всю крошку, а затем принялся за крупные камни.

Я вспомнил как в детстве учился паять. Прислонишь жало паяльника к кусочку олова, и оно через пару секунд превращается в каплю. Если эту каплю подтолкнуть паяльником к следующей крошке, то через несколько минут она тоже превратиться в каплю и сольется с первой каплей расплавленного металла.

Куски камня сейчас напоминали те крошки олова. Тело духа прикасалось к камням, и они начинали плыть, теряя первоначальную форму, чтобы через пару мгновений втянуться в общую глыбу антрацитового цвета. Крошку валун впитал за пару секунд, камни вливались дольше, каждый следующий делал это медленнее предыдущих. Минуты через две дух перестал расти, увеличившись более, чем втрое. Потом начала меняться форма, проявились массивные лапы и лобастая голова ни толстой шее. Валун превратился в каменного медведя с меня ростом. При том, что стоял он на четырех лапах.

Пока с духом происходили метаморфозы, запертая в висящем над скальным выходом пятне сущность пришла в неистовство. Возможна, причина во всплеске ци, а может в том, что дух отвлекся и перестал сдерживать тварь хаоса, как он постоянно делал последние десятки лет, не позволяя мерзости прикоснуться к земле.

Огромный пузырь, в котором кипело что-то напоминающее буро-зеленую болотную жижу с ядовито-фиолетовыми пузырями пульсировал, выбрасывая ложноножки, словно гигантская амеба. Там где, эти отростки приближались к поверхности камня, появлялась маслянистая пленка, словно на скалу плеснули мазутом. В нос ударила странная смесь запаха хлорки и ацетона.

Каменный медведь на долю секунду задержал на мне взгляд , после чего рывком развернулся к пятну и прыгнул. Когти высекли из скалы искры.

— Бежим, в этой битве мы не помощники, — я услышал крик Аико и рванул по тропинке, стараясь не споткнуться на дрожащей под ногами земле.

Пробежав метров сто вниз по склону, я остановился и посмотрел назад. Из-за деревьев мало что было видно, но трудно было не заметить, как взбесились потоки ци в районе оставленной нами скальной группы. Потом мне показалось, что на месте схватки произошло извержение вулкана. Вверх рванул поток пламени, смешанный с кусками камней. Я услышал громкий треск в паре шагов от себя и увидел, что в дерево ударил каменный осколок размером в пару моих кулаков. Отскочив от поврежденного ствола, снаряд упал на траву и задымился. Рядов раздалось еще несколько ударов, и я поспешил укрыться за старой сосной, пока какой-нибудь камень не стукнул по моей тушке.

Несколько минут я простоял, вжавшись спиной в ствол, который время от времени вздрагивал от ударов. Довольно крупный осколок камня, зацепившийся за ветку, упал сверху, едва не раздробив мне плечо. В этот момент я пожалел, что доспех остался лежать в хижине. Я сейчас и от полного рыцарского облачения бы не отказался. Словно под артобстрел попал, а рядом не блиндажа ни окопа. Я присел на землю спиной к сосне и на всякий случай прикрыл голову руками. Хотя, если прилетит таким же камнем, то руки мой череп не защитят. Если только по касательной.

Вспомнилась легенда о великом воине-маге, который умел быстро изменять свое тело. Мне сейчас не помешала бы крепкая броня. А еще лучше толстый слой густой шерсти, способной амортизировать удары тяжелых предметов. Жаль, что я могу лишь отрастить свои волосы на несколько сантиметров в минуту. Я бы не отказался сейчас от косы Рапунцель. Если ее обмотать вокруг головы, то защита не хуже мотоциклетного шлема вышла бы.

Да, разные мысли в голову лезли те несколько минут, пока кроны деревьев вокруг прошивали летящие осколки раскаленного камня. Хорошо еще, что лес не загорелся.

Наконец рокот выше по склону стих и каменная шрапнель перестала стегать заросли. От корней сосны, под которой я прятался отделился небольшой желтый огонек и, недовольно жужжа, стал облетать дерево по кругу. Это один из Кадама, духов деревьев, со многими из которых я познакомился за последнюю неделю, отправился осматривать повреждения, которые понес его дом. Надо заметить, что пока громыхала битва, маленький дух не осмеливался показаться наружу, сейчас же выражал свое возмущение таким недовольным писком, что для понимания не нужно было даже тратить листья огнеушки.

Я встал и отряхнулся. Пока сидел, меня успело осыпать опавшей хвоей.

— Аико, ты в порядке? — я чувствовал, что дух рядом, но как она пережила обстрел я не знал.

— Со мной все нормально, — ящерица говорила непривычно тихо, похоже, что ее тоже проняло.

— Надо проверить, как там дела у духа камня.

— Я бы не стала сейчас туда ходить, — Аико говорила глухо, — там сейчас опасно. Не с нашими силами тягаться с таким.

— Но я должен — сказал я, шагая вверх по склону, — это из-за меня он схватился с этой тварью.

Сказал я все правильно, но идти было страшно. Ящерица права, мы слишком слабы. Если дух камня проиграл битву, то мы вряд ли сможем остановить порождение хаоса такой мощи. Я это понимал, но и не пойти не мог. Не после того, как прикоснулся к этому духу. Он же признал меня, я это почувствовал. Если я сейчас уйду, то действительно брошу его. И если великий дракон ушел, чтобы спасти наш мир, то я уйду потому, что просто струсил. А такое простить нельзя. Не простит дух камня, и я сам себя не прощу.

Так что я шел вверх по склону, чувствуя, как подрагивают колени. Нет, земля на этот раз не дрожала, меня и так колотило как осиновый лист на ветру. С каждым шагом я чувствовал эманации хаоса. Страх, злоба и отвращение, смешанные со вкусом грязного стекла и запахом гниющего дерева, политого ацетоном... Не знаю, как еще описать эту мерзкую, выворачивающую смесь.

Выше по склону на земле начали появляться маслянистые пятна, на которые я старался не наступать. Чем ближе к скальному выступу, тем больше было таких пятен. Когда я подошел вплотную к месту битвы, то незапачканных участков осталось совсем немного, и я перепрыгивал с одного чистого пятнышка на другое.

Наконец я увидел духа камня. Его израненное тело лежало на камнях От правой передней лапы осталось меньше половины, а все тело медведя было изъедено глубоким бороздами. Словно он был сделан из рафинада и его поливали из шланга горячей водой. Раны были матово-серого цвета. Глянцево-антрацитовых кусочков на поверхности тела почти не осталось. Глубокая рана пересекала и морду каменного зверя, на ней не осталось ни носа ни глаз. Удивительно нетронутым оказалось левое ухо.

Я не знал жив, погиб ли дух, или только ранен. А вот враг его точно выжил. Точнее выжили десятки и сотни его ошметков, разбросанных в радиусе нескольких метров. Они выглядели, как кляксы из буро-фиолетовой слизи. Каждая такая клякса вздрагивала, пузырилось и пыталось ползти. Встречаясь с другой кляксой, она объединялась и, новая, увеличившаяся тварь начинала ползти быстрее. Учитывая прошлый опыт, я понимал, что могу выжечь несколько таких клякс, но не все, их было слишком много.

Единственный шанс справиться с вырвавшийся из плена мерзостью — оживить лежащего неподвижно духа камня. Я стал карабкаться по уступам к поверженному медведю. Клякс я избегал, а вот на маслянистые пятна приходилось наступать. Моей обуви это явно не понравилось, подошва задымилась и пятки стало припекать. Пленка разъедала не хуже кислоты, да и камни были горячими, словно разогретая плита.

Несколько скачков, и я добрался до израненного духа Его тело напоминало замершую статую. Оно больше не двигалось и не дышало.

— Дух, ты меня слышишь?! Не время валяться! Тварь ползает по твоей скале, как по собственному дому!

Дух не ответил и вообще никак не отреагировал на мои крики. Я попытался увидеть его нематериальную часть, но это было трудно, даже когда он был полон сил. Дух жил внутри камня, а я не умел заглядывать внутрь твердых предметов. Наверное, даже не так. Я не мог различить духа внутри черного камня. Может, будь камень белым или, хотя бы, серым, у меня что-то и получилось бы, а так не выходит. Тогда я попробовал почувствовать движение ци и смог что-то уловить в районе груди медведя.

Что-же, попробуем проверенное средство. Рассек палец и выдавил несколько капель крови. Красная жидкость смочила камень, но ничего не произошло. Кровь не впитывалась. Дух не брал мое подношение.

Мои ноги к этому моменту успели основательно нагреться. Наполовину растворившаяся подошва грозила оторваться при любом движении, но каким-то чудом продолжала держаться, иначе я уже давно бы плясал как сумасшедший, Пятки жгло, как на сковородке.

Интересно, почему я, в чьих жилах течет кровь дракона, так страдаю, стоя на горячем камне? У меня же в жилах изначальное пламя, я свой палец превращал во что-то среднее между зажигалкой и плазменным резаком, и проблем с высокой температурой не испытывал. А сейчас стою на горячем, и меня поджаривает, как самого обычного человека.

Опять думаю не о том. Вокруг начал нарастать звук, напоминающий лопанье мелких пузырьков. Чем больше клякс объединялось в крупные, тем явственнее звучал этот неприятный, лезущий под кожу шум. Благо, что прямо рядом с телом каменного духа ни одной кляксы не было.

Я приказал себе не думать о горящих пятках и попробовал направить через руки поток ци к тому месту, где ощущал внутри камня какое-то слабое биение. Энергия послушно двинулась из моего внутреннего источника, но доходя до иссеченной трещинами поверхности начинала растекаться, вместо того, чтобы уйти вглубь. Дух не принимал энергетическую подпитку так же, как не принимал драконью кровь. Он просто не реагировал на меня.

Закипающие пятки заставили меня отвлечься. От подошвы уже начал идти дымок. Я забыл на несколько секунд о всем прочем и перенаправил поток ци к своим ногам, одновременно начав наращивать на стопах кожу и создавая толстые мозоли. Когда жар стал почти терпимым, я оглянулся вокруг. Когда я подбегал к скале, то разбросанные кляксы были меньше детской ладони. Сейчас некоторые уже были с тарелку величиной и двигались они тоже куда активней мелочи, собирая в себя все новые кусочки. Шум который они издавали тоже нарастал, неприятно отдаваясь в голове и вызывая тошноту.

Долго я тут находиться не смогу. Либо запекусь, как цыпленок на гриле, либо до меня доберутся эти милые булькающие кляксы. Может пора все бросить и уносить ноги? Если я погибну, то точно уже не смогу никому помочь. Третий раз меня никто оживлять не станет. Блин, но ведь дух камня еще жив! Нужно просто достучаться до него. Что с ним? Он потерял сознание? Или, может, впал в кому? Какая у этих созданий физиология?

Я ударил двумя руками по каменной груди лежащего зверя.

— Просыпайся, косолапый! Мне тебе что, искусственное дыхание делать рот в рот?

Я посмотрел на полураскрытую пасть, в которой могла поместиться целиком моя голова. Да уж. Может ему в глотку крови плеснуть? Не, скорее всего, это не поможет. Похоже, что дух от ранений и потери сил стал намного меньше и спрятался внутри груди лежащей статуи. Камень, который был на поверхности был мертвым, не излучал и не поглощал ци. Но и во внутрь этой каменюки я добраться не могу. Будь у меня перфоратор, болгарка и несколько часов времени, может я и продолбил бы отделяющие меня от замершего духу двадцать-тридцать сантиметров гранита. Или диабаза? Не знаю, из какого камня было тело духа, но даже на вид оно было очень прочным. Когтями я его не продеру, силенок не хватит.

— Блин! Да как вообще реанимируют впавшего в кому духа? Как? — я пнул камень ногой и подошва на правой ноге порвалась, — Как его разбудить?!

— Я не знаю! — прозвучало у моего уха и я понял, что Аико сидит у меня на плече.

— Я думал, ты осталась внизу, зачем ты пошла со мной?

— Ты ведь не смог его бросить? Вот и тоже. Я думала, что смогу тебе помочь, но я не знаю... Не знаю, как его разбудить! — в писке ящерицы были нотки отчаянья, — Он очень сильный дух. Самый сильный на этой горе! У него очень крепкая связь с камнем. Камень — его тело, как у зверя или человека. Каждая трещина, каждая царапина... Это раны. Ему было больно, очень больно. Пока дрался он терпел, а когда ему показалось, что он победил, то он не выдержал и спрятался. Только вот победил он не до конца.

В подтверждение слов ящерицы нараставший шум начал наполняться новыми звуками. Одна из клякс размером с баскетбольный мяч начала булькать, как закипающий чайник и соседние кляксы перестав хаотично дергаться, потянулись к появившемуся лидеру. Похоже очень скоро тварь соберется в одно целое. И хотя она стала раз в десять меньше того пятна, что висело над скалой, у нее вполне хватит сил, чтобы прикончить нас с ящерицей.

— Но он жив?

— Да, он жив, но он закрылся, спрятался. Я пыталась его звать, но он не слышит.

— А забраться к нему во внутрь ты не можешь? — я посмотрел на открытую пасть, — может там ты до него докричишься.

— Я попробую.

Ящерка прыгнула с моего плеча и прошмыгнул между гигантскими клыками медведя. Я попытался следить за ее перемещением, сосредоточившись на потоках ци. Я почувствовал, как маленький дух продвинулся внутри статуи и приблизился к собравшемуся в шар и чуть пульсирующему сгустку энергии в груди медведя. Пока Аико пыталась разбудить раненого духа, я снова начал наращивать мозоли на стопах.

Прошло около минуты и ящерка, с болезненным писком выскочив из пасти статуи, снова забралась на мое плечо.

— Я не могу его разбудить. Я подобралась близко, но он не слушает. Он закрылся от всего. Ему было очень больно и он теперь не хочет ни на что обращать внимания. Он так может очень долго прятаться, пока...

Дальше ящерка не говорила, а скорее всхлипнула. Ну и так понятно, что будет дальше. Тварь хаоса соберется в кучу и начнет расти. Поднабравшись сил, она доберется до раненого духа камня и прикончит его. А потом пойдет пировать по округе, уничтожая все то, что, как нам казалось, уже было спасено от хаоса.

Нет, так не пойдет! Если Аико не знает, как разбудить духа, это не значит что это вообще невозможно. Она конечно очень мудрая и вообще она великий дух, но она не может знать всего. Если ее знания не работают, буду опираться на свои. Я же, все таки, врач. И у меня есть задача: привести в сознание гигантского медведя, который после болевого шока перешел в состояние близкое к коме и не реагирует на слабые раздражители. Ну раз так, то нужно применить сильный раздражитель! В медицине есть одна процедура. как раз из арсенала реаниматологов. Дефибрилляция называется...

Не знаю, умеют ли так местные маги, но я так понял, что они очень многое не умеют, если думают, что это трудно или невозможно. К меня таких недостатков нет. Я невежда. Я знаю очень мало и мне это хватит. Ци — это энергия. Электричество тоже энергия, значит может получиться. Не-е-ет! Должно получиться!

Я развел руки в стороны и представил, как ци внутри меня разделяется на две части. На плюс и минус или на ноль и фазу. Не важно, я не силен в теории электричества! Главное, чтобы на двух концах сформировались два противоположных заряда. Я качал ци из источника к ладоням пока пальцы не начали потрескивать, словно эбонит, натертый о шерстяной шарф.

Жар в пятках добавил мне злости и я вбил ладони в каменную грудь мишки так, словно собирателя пробить гранит насквозь. Жахнуло изрядно. По ладоням было ощущение, словно я с размаху прижал их к сковородке, на которой жарят блины. Зато я явственно ощутил, как разряд ушел внутрь глыбы и достиг спрятавшегося там духа.

А в следующее мгновенье я увидел небо. Небо было голубым и по нему плыло несколько на редкость красивых перистых облаков, напоминающих пену на морских волнах. Все это я заметил за те мгновенья, пока летел. Потом я врезался в крону какого-то дерева и наблюдать небо дальше стало неудобно. Следующие несколько секунд я пытался затормозить падения, обламывая одну за другой довольно хрупкие ветки дерева, напоминающего кедр.

Приложившись боком о землю я со стоном перевернулся и попытался встать. Удалось с трудом. Я оперся о ствол гостеприимного кедра и посмотреть туда, откуда я, собственно, прилетел. Духа камня я разбудил. Медведь очнулся и стоял на трех уцелевших лапах. Каменный зверь рычал, пригнув голову. Обрубок передней лапы вздрагивал и вся фигура покачивалась. Духу явно не хватало сил даже на то, чтобы стоять. А вот его враг выглядел заметно бодрее. Клякса уже выросла размером с холодильник и снова начала принимать форму амебы, постоянно формирующей вокруг себя ложноножки.

Ладно, тварь тошнотворная, теперь я тебя не боюсь. Я оторвался от такого надежного ствола и, сильно хромая, пошел обратно к скале. Нужно поторопиться. Пока шел, заметил, что правая нога у меня босая. Но ничего, пока летал, ступни немного остыли... Только вот по дороге мне пришлось пару раз наступить босой ногой на маслянистые пятна. Сука, как больно! Эта мерзость разъедает не хуже кислоты.

Хромая и крича от боли я добежал до каменного духа и запрыгнул на него, как ковбой на коня. Ничего переживет, зато ноги немного передохнут. Держась за холку качающегося зверя я рассек свою левую ладонь и начал работать кулаком, ускоряя кровотечение.

— Бери, гризли ты каменный! — закричал я, поливая струйкой своей крови рану на голове медведя.

На этот раз уговаривать не пришлось. Алые капли исчезали, словно проваливаясь во внутрь камня. Прошло несколько секунд и мой "конь" завибрировал, от него начали отваливаться мелкие камешки. Потом процесс ускорился и на землю осыпался поток щебня, вместе с которым упал и я. Но медведь не рассыпался целиком, он словно полинял, сбросив шкуру. При этом зверь стал где-то на треть меньше и отрастил новую конечность вместо покалеченной.

Дух встряхнулся, сбрасывая последние крошки. От былой слабости не осталось и следа. Антрацитово-черная фигура снова дышала мощью. Медведь посмотрел на меня, поднял переднюю лапу и неспешным движение подвинул, убирая себе за спину. Потом медведь утробно рыкнул и двинулся к амебе, которая успела вобрать в себя почти все ошметки от разорвавшегося пятна.

На этот раз дух не стал прыгать на врага. Он подошел к нему на расстояние полуметра и ударил передними лапами в поверхность скалы. Камень пришел в движение. Сперва подтянулись валуны, лежащие поблизости, взяв амебу в кольцо, потом от массива скалы стали откалываться куски, собираясь в стену вокруг твари хаоса. Сущность не хотела в новую клетку, но все ее попытки вырваться пресекались потоком собирающихся вокруг врага камней. Не прошло и пары минут, как булькающая тварь полностью скрылась внутри каменной груды. Потом медведь подошел и встал на задние лапы Передние он положил на образовавшийся завал и камни пришли в движение, сжимая и уплотняясь, пока не приобрели форму относительно правильного конуса.

Дух опустился на четыре лапы и припал мордой к основанию конуса. Казалось, что он дует на камни. Раздалось чуть слышное потрескивание, как от разогретой угольной печи. Над вершиной конуса появился дымок. Похоже дух решил запечь остатки твари хаоса в этой мини доменной печке. Через толщу камня проникали скрипуче-булькающие звуки. Никому не нравиться, когда его кремируют заживо. Хотя я не уверен, что существование твари хаоса имеет что-то общее с жизнью.

Пару минут звуки усиливались, потом пошли на спад. Дух перестал дуть и отошел на пару шагов от созданной им печи, напоминающей маленькую модель вулкана. Сходство с Везувием добавляли небольшие облачки пепла, которые начали вылетать из вершины конуса в последнюю минуту.

— Ты назвал меня Гризли, — медведь подошел ко мне, — что значит это имя?

— Медведь. Гризли называют самых больших медведей с темной шкурой в мире, где я мне довелось жить. Это сильный зверь, который любит ловить рыбу, а зиму проводит, засыпая в своей берлоге.

— А каменные гризли бывают в том мире? Ты ведь назвал меня каменным гризли.

— Не знаю, я не встречал. В том мире я вообще не встречал оживших камней. Если я обидел тебя этим именем, то прости. Гризли считают не только сильными, но еще свирепыми и упрямыми. Ты никак не хотел просыпаться, вот я и начал кричать, что в голову пришло. Имени же твоего я не знаю. Меня зовут Дайнслейф.

— А меня зовут Каменный Гризли. Это имя мне дал ты, и я его принимаю с благодарностью, чешуйка Дайнслейф. Спасибо тебе за него и за то, что вернулся. Позже, когда у тебя будет время, приходи сюда. Ты сказал, что что многого не знаешь и не умеешь. Это слова того, кто хочет учиться. Я помогу тебе, мне есть чему научить того, кто смотрит глазами духа из тела человека. Но не сегодня. Сейчас мне нужно навести порядок в моем доме.

Договорив, медведь развернулся и пошел. Почти на каждом шагу он останавливался и с рычанием бил лапой по земле. Там, где он проходил не оставалось маслянистых пятен, камни и земля были чистыми.

— Пойдем, Дайнс, не надо ему мешать, — тихо проговорила мне на ухо ящерица и я понял, что она назвала меня по имени, а не глупым юношей, как обычно.

Ну я и пошел, точнее захромал в сторону хижины. Пройдя метров тридцать, я присел на корень и принялся заживлять себе стопы. Несмотря на наращенные толщиной в палец мозоли, ожогов я не избежал. Едкая кислотная мерзость, разбрызганная по земле повредила правую пятку. Я посмотрел на еле живую левую сандалию и со вздохом забросил ее в кусты. Толку с нее ноль. Минут за пятнадцать медитации я заживил раны на подравнял мозоли, которые отращивал наспех. Левая пятка, когда я только разулся, напомнила мне формой копыто. Думаю, это чересчур. Мне конечно придется ближайшие дни ходить босиком, но в фавна или сатира я точно превращаться не хочу. Так что я потратил еще немного энергии на то, чтобы придать своим ногам более приличный вид.

Став после лечения на ноги, я понял две вещи. Во-первых, когда у тебя не болят обожженные стопы, стоять на ногах намного приятнее. А во-вторых, сил у меня на то чтобы стоять и идти хватает едва-едва. Горячка боя прошла, и я понял, что опять очень сильно потратился. Я слил почти всю доступную мне внутреннюю ци плюс добрый стакан крови расплескал. Откармливали меня последние дни, откармливали, а я опять за один день довел себя почти до предела истощения. А ведь послезавтра по плану отправляться в путь.

Я огляделся вокруг и подобрал среди обломанных веток подходящую, убрал с нее все лишне и получил посох. Не магический, конечно, но дойти с ним вниз по склону к хижине будет все же полегче. Кряхтя, как старик, доблестный воин-дракон поплелся на место стоянки, надеясь, что у его друзей найдется чего-нибудь съедобного. Желудок прилип к ребрам и явно ждал, когда в него, наконец, что-нибудь закинут.

Глава 16 Молнии

Когда я вернулся к хижине, то не застал там ни Кафки, ни Фреи. Девочка, скорее всего, решила помочь алхимику с поисками съестного. Я вдруг понял, что расстался с Рю всего около часа назад. Совсем недавно мы с ним тут разминались, фехтуя на палках. Только уходил я довольно бодрым и уверенным в своих силах. А вернулся истощенным, едва не погибнув в последнем приключении. Рубашка моя заметно пострадала во время моего полета через крону кедра. Я стянул через голову то, что от нее осталось и понял, что более-менее целым сохранился лишь левый рукав. Благо, что у меня есть запасная рубаха. А вот запасной обуви у меня нет. Так что в деревню возвращаться придется босиком.

Одевать чистую рубашку я не стал. Вместо этого снова взялся за посох и двинулся к ручью. Минут через десять я уже плескался, смывая с себя грязь, пот и кровь. Ссадины сразу подлечивал. Удивительно, какое облегчение доставляет проточная вода. Особенно после раскаленных камней. А еще я напился. Выпил, наверное, литра полтора воды.

Потом я просто сидел на берегу, опустив ступни в бегущий ручей и наслаждался покоем. Посидел так минут пять и понял, что начинаю замерзать, хотя солнце светило во всю.

Кровопотеря затрудняет терморегуляцию. И огонь в моих жилах никак не помогает. сейчас бы чашку чая с сахаром и лимоном и шоколадку побольше.

Когда натягивал штаны, уже дрожал вовсю. Надо было чистую рубашку с собой взять. А лучше куртку. К хижине я шел покрытый гусиной кожей. Там, наконец, оделся и лег, накрывшись одеялом.

— Как ты это сделал? — ящерица сидела у меня на груди, держась коготками за ткань.

—Что сделал?

— Как ты призвал молнию? Даже я этого не умею!

— Молнию? — переспросил я.

На меня накатила слабость и соображал я медленно. Наверное, тот удар током, которым я достучаться до духа камня, можно назвать молнией.

— Просто я хотел быстро привести этого каменного медведя в сознание. Ну и решил применить электро-шок. Электричество — это же энергия. Вот я и превратил ци в электричество, и разрядил его в эту каменюку.

—Электричество? Что это такое? — сморщила нос ящерица

Я чуть не прочитал ей школьное определение про движение заряженных частиц, но понял, что это не тот случай.

— Ну, электричество — это тот вид энергии из которого состоят молнии, — попытался выкрутиться я, — а ещё оно двигается внутри тел животных Только там оно совсем слабое. С помощью электричества мозг управляет мышцами, ну и многие другие функции на нем основаны.

Ящерица замерла. Такое ощущение, что она зависла, как картинка в видеоигре. Хотя она пресмыкающееся, а для них замирать на месте — нормальное явление.

Я смотрел на неподвижную фигурку пару минут. Сперва хотел спросить Аико, что с ней такое, но потом передумал Вместо этого я закрыл глаза и почти сразу провалился в сон.

Пробуждение было тяжелым. Вроде и вынырнул из сна, но не до конца.

— Дайнс, ты же не спишь уже! Посмотри, посмотри, что я могу!

Я окончательно открыл глаза и снова увидел Аико у себя на груди. Только на этот раз она не сидела, замерев, а прямо пританцовывала на месте от нетерпения. Зеленый хвостик поднялся вверх и качался, словно стрелка метронома.

— Что случилось? Опять прорыв хаоса?

— Нет, тьфу! Не кликай дурного! Ничего не прорывалось. Просто я научилась управлять э-ле-ктри-че-ством, — новое для себя слово, ящерка выговорила со старанием прилежной ученицы, — у меня теперь тоже есть молнии!

Ящерка сделала полный пирует и наконец перестала плясать на моей груди.

— Смотри! — Аико подняла лапку с расставленными в стороны коготками.

Сперва я ничего не увидел. Потом между двумя коготками проскочил электрический разряд. Потом еще один и еще один. Ощутимо запахло озоном, а ящерка подняла голову с таким горделивым видом, будто ей только что присвоили Нобелевскую премию за решение проблемы распространения пустынь.

— Видел? Я повелеваю молниями!

— А ты разве раньше так не умела? Ты же великий дух. Я думал, ты и не такое можешь.

— Я многое умею. Но молниями я никогда не повелевала. Я даже не знала, что это для меня возможно. Я от рождения могу управлять огнем и влиять на все живое, но молнии... Ни моя мать, ни мой отец... Да что там они! Сам великий дракон не повелевал молниями! А я могу! Это просто невероятно!

— Но почему? И что, великий дракон и правда не умел управлять молниями?

— Нет. Он был очень силен. В этом мире никогда не воплощался другой дух, равный ему по силе. И он очень многое умел, но никогда не повелевал молниями. Молниями повелевают сильные духи воздуха. Это заложено в их природе. Обычно духи могут лишь то, что свойственно их стихии или роду. Великие духи иногда способны нарушать это правило, но такое случается очень редко.

— То есть обычно духи не могут научиться чему-то новому?

— Могут конечно, но это обычно новое, связанное с их стихией. Например, кадама, с которыми ты знаком. Слабые духи могут заботиться о своем дереве, лечить его, ускорять рост. Более сильные способны на большее. Например, вырастить за пару часов вот такой навес из веток и листьев, — Аико указала лапкой на окружающий хижину зеленый полог.

— А есть Кадама, способные заставлять дерево меняться по своему желанию. На одних ветках у них могут цвести розы, а на других зреть оливки рядом с яблоками. И они могут сделать это не только со своим, но и с любым другим деревом. Но вот зажечь огонь или вызвать дождь не сможет даже самый древний и могучий Кадама в этом мире. Потому что для этого нужно управлять стихиями, а они этого не умеют. Или Каменный Гризли, которого ты оживил. Он способен своей волей двигать скалы и раскалять камни так, что они начинают плавиться. Но заставить вырасти траву на своих скалах он не сумеет. Это не соответствует его природе.

— А человеческие маги? Они тоже ограничены в своих способностях?

— С людьми все сложнее. Они не ограничены своей природой, как духи. Но у них нет и врожденных сил. Они все постигают путем многолетних тренировок. Но и у них редко получается управлять несколькими стихиями. Тот, кто начинает повелевать огнем, обычно уже не может научиться влиять на воду или на растения. Тут дело в том. что для обучения нужно очень много сил и времени. Пробить себе дорогу к пониманию даже одной стихии — труд на целую жизнь. А если распыляться на разное, ничего не достигнешь.

— А воины-драконы? У них есть врожденная способность к повелеванию огнем?

— Не совсем так. Люди с твоей кровью не рождаются с умением призвать огонь по своему желанию. Но им легко научиться этому, потому что изначальный огонь течет у них по жилам. А превратить каплю своей волшебной крови в огонь может научиться даже ребенок. Также им сравнительно легко обучаться магическому усилению тела и целительству. Именно поэтому они могут превращаться в идеальных воинов. Сильных, быстрых и умеющих залечивать раны. Только то, что я назвала сравнительно легким, все равно занимает несколько лет тяжелого обучения. Люди в отличие от духов многое просто не способны почувствовать. То, что дух просто видит, человек пытается нащупать вслепую. И большой запас ци этого не компенсирует.

Вот, значит, как. Духи сильны только в своих стихиях, которые хорошо чувствуют и понимают с рождения. Но в отношения других стихий обычно полностью бессильны. Люди менее ограничены в направлениях развития, но изначально слабее в магическом плане, чем сильный дух. Также люди по сравнению с духами наполовину слепые и глухие в отношении всех движений ци. Для развития чувствительности и понимания человеку нужно много лет учиться, и короткой жизни смертного едва хватает на изучение какой-то одной сферы.

Я же способен видеть мир глазами духов и не имею их ограничения в освоении различных стихий. Плюс к этому я всегда ношу в себе огромный запас ци в своей крови. А бонусом легкость освоения всего, что связано с огнем. Я в этом мире могу стать королем всех вундеркиндов. Мне не нужно угадывать на ощупь, я способен видеть мир сразу в двух плоскостях и во всех красках. А Аико? Она что тоже вундеркинд среди духов? Как ей удалось научиться управлять электричеством, если никому из ее предков этого не удавалось?

— Так как ты смогла подчинить себе молнии? — спросил я ящерицу.

— Благодаря твоей подсказке, Дайнс! Ты невежа и гений одновременно. Откуда ты узнал про э-лек-три-чес-тво? И о том, что она питает молнии и одновременно присутствует внутри животных? Я прислушались к своему телу и отследила течение ци, которое предшествует движениям. Оно еле заметное и обычно идет от головы или позвоночника, заставляя мышцы двигать скелет. Я выделила эту форму ци, распробовала его вкус. Потом я начала превращать часть ци накопленной в моем источнике в эту форму и накапливать ее на кончиках когтей. А потом, бах! У меня между когтями пролетела молния. Маленькая, но настоящая! Вот такая, смотри!

Ящерица с очень довольным видом повторила фокус с электрическими разрядами.

— Ты теперь не просто великий дух, а величайший! — сказал я с улыбкой. — И смотришься ты с этими искрами вообще здорово. Только на мне их действие не испытывая, пожалуйста...

Я умолк на полуслове, уловив явную заинтересованность ящерицы. Она что и правда хочет апробировать на мне приобретенный электрошокер? Я невольно сжался под одеялом.

— Не-а, — слегка неуверенно сказала зеленая вредина, — сейчас на тебе проверять не буду. Ты и так слабый, а если тебя еще и молнией приложить...

— И не только сейчас! Вообще на мне ничего подобного проверять не надо! Никогда! Ты даже не знаешь, какие последствия могут быть от удара электрическим током.

— Вот именно, что не знаю. А если применять его на практике, то кое-что узнаю. Но тебя обещаю не бить молниями, пока ты не поправишься, по крайней мере.

Для меня это прозвучало как обещание начать лупить меня молниями сразу после того, как я приду в форму.

Вздохнув я начал вставать. Силенок и правда мало. Выйдя из хижины и сделав несколько шагов, понял, что уже хочется отдохнуть. Присев на поваленное дерево, попробовал оценить свое состояние. Ничего не болит, руки и ноги двигаются нормально. Похоже последствия ушибов после полета уж прошли. Но слабость... А еще есть хочется. Живот у меня не плоский, а вогнутый. Мне сейчас бы многие знакомые девчонки позавидовали. Те, что вечно похудеть хотели до первой стадии анорексии.

Похоже, что организм исправил внутренние повреждения, рассчитавшись за это потерей мышечной массы, в том числе. Вспомнилось, как посмеивался над качками, постоянно жрущими спортпит, чтобы мышцы не усохли. Сейчас вот мне не до смеха. Руки, похоже стали заметно тоньше. Я посмотрел на свои ладони и заметил, что под кожей просматривается какой-то узор, Как будто вены просвечиваются. Только вот не могут вены такой узор давать, уж я то знаю. Да и потемнее эти линии, чем обычные вены. Рисунок что-то напомнил: то ли ветки дерева, то ли... Стоп. Вспомнил. Похожий узор я видел на столешнице на кухне старшей медсестры. Она еще хваталась, что это ее парень сам делает такие столешницы, выжигая рисунок током высокого напряжения.

Это, наверное, когда я решил долбануть каменного духа электрическим разрядом, то пара рукотворных молний пробила себе дорогу от источника у меня в груди до кончиков пальцев. Интересно, это пройдет или я так и останусь с подобием татуировок с обратной стороны кожи?

А может это я себе сделал каналы для движения тока, превратил свои руки этакие стволы для электроружей? Может попробовать прогнать небольшой разряд по этим каналам?

Я попытался вспомнить, как превращал внутреннюю ци в электричество и направлял через руки и попробовал повторить. Трансформация ци прошла на удивление легко, а вот протолкнуть полученные амперы к пальцам я не смог. Помешала резкая боль. Рисунок под кожей словно превратился на пару секунд в раскаленную проволоку. Я еле удержался, чтобы не завопить во всю глотку.

— Что случилось? — Аико появилась на бревне рядом со мной.

— Я вот тоже попробовал немножко побыть повелителем молний. Но что-то не сложилось. Этим штукам у меня под кожей электричество явно не нравится. Не знаешь, что это такое?

Ящерица подбежала ближе и посмотрела на мои руки, потом, не стесняясь цепляться когтями, пробежала от моей ладони до плеча, словно прислушиваясь к чему-то.

— Ты прожег в своем теле каналы. Удивительно, что ты только сейчас это заметил. Вчера тебе должно было быть больно.

— Вчера? Я что столько проспал?

— Да, спал ты крепко. Даже когда алхимик заливал тебе в рот свои снадобья, ты не проснулся.

Однако. Значит я проспал больше двенадцати часов! И значит завтра нам уже надо двигаться в путь.

— Вчера мне было больно много и по-разному. Наверное, я не понял, что что-то там себе прожег под кожей, пока меня прижигали раскаленными камнями, смазанными кислотной слизью и швыряли, словно куклу. Но что с этим делать? Это лечится?

— Ну если ничего не делать, то через пару недель они у тебя сами исчезнут. Тело восстановит привычные структуры. Но я не думаю, что это тебе нужно.

— Что ты имеешь в виду? И что это за каналы такие?

— Неестественные для твоего тела каналы. Твое тело не приспособлено для того, чтобы проводить молнии. Они пробили себе путь и теперь твое тело лечиться. То, что ты видишь, можно считать своеобразными шрамами. Если их не тревожить, то они постепенно посветлеют и рассосутся, заменившись нормальной кожей. Но тогда ты потеряешь хорошую возможность.

— Кукую возможность?

— Ты можешь укрепить эти каналы, сделать их постоянными. Тогда ты сможешь пропускать по ним молнию, когда захочешь.

— Но ведь вчера я смог выдать разряд. А никаких каналов у меня не было.

— Да, но этот разряд прожигал себе путь сквозь твои руки. А если у тебя будут готовые каналы, то молния не будет наносить вред тебе самому.

— Постой ка. А ты? У тебя что тоже есть такие каналы?

— Нет, у меня их нет. Возможно я решусь на их создание в будущем, но пока у меня ничего подобного нет.

— А как ты тогда показываешь эти фокусы с искрами?

Я превращаю свою ци в электричество прямо на кончиках когтей. Это безопасно для моего тела, но сильную молнию так никогда не создам. Вот если бы я могла трансформировать большой объем ци у себя в источнике, то смогла бы выдать настоящую молнию. Но тогда она тоже прожжет себе русло в моих лапках. Тело животного. как и тело человека изначально не предназначено для проведения через себя этой энергии в таком количестве.

— Но как эти каналы укреплять?

— Просто. Нужно время от времени пропускать через них ци в форме электричества. Каналы будут поддерживать оптимальную форму, а тело приспособиться, нарастив на них защищенные оболочки. У тебя под кожей появится что-то вроде сосудов, по которым может двигаться молния.

—Подожди, я только что попытался протолкнуть через руки небольшой разряд. Это было очень, очень больно! Ты хочешь сказать, что мне нужно делать так снова и снова?

— Ты что боишься боли? — в голосе ящерицы звучало удивление. — Ты же воин! Посмотри на свою ладонь.

Я послушно уставился на свою руку.

— Видишь мозоли? Они появились от упражнений с мечом. Когда ты впервые натер рукоятью ладонь, тебе было больно. Но ты терпел и продолжал тренировки. Постепенно кожа на твоих ладонях укрепилась и теперь ты крепко держишь меч. Так же и с каналами для молний, они похожи на мозоли, которые нужно набить за время тренировок.

Сравнение понятное. Но ни одна сорванная мозоль не способна вызвать такую боль! Интересно, а в этом мире есть нормальные анаболики? Ну, чтобы натренировать себе каналы, отключив временно болевые ощущения, пока раны заживают.

— Постой, великий дух. Я ведь могу менять свое тело. Мозоли я уже умею наращивать просто усилием воли за пару минут. Я могу я так же нарастить себе каналы.

— Можешь... Но не можешь, — ящерица фыркнула, — Ты как научился наращивать мозоли? Или раны заживлять?

— Ну, когда нужно было заживить ссадину, я создавал новые участки кожи вместо поврежденных. Ну а мозоли просто наращивал.

— Это понятно. Я другое спрашиваю, глупый юноша, — ящерица снова фыркнула, — Перед тем как начать наращивать новый участок кожи или ногтя, что ты делал?

Я вспомнил, как я изучал свой ноготь, прежде чем воссоздать его кусочек. Я на него смотрел, щупал его, нюхал, грыз...

— Чтобы что-то создать, нужно очень хорошо это представлять. Ты должен интуитивно это чувствовать и не иметь никаких сомнений! А ты имеешь представление о том, какими должны быть твои каналы для молний?

— Не очень.

— Значит не стоит даже пытаться их наращивать. Вот когда ты сможешь прожечь и укрепить нисколько каналов, не прибегая к трансформации с помощью воли, то получишь представление об их свойствах и вот тогда...

— Блин,— расстроился я, — получается замкнутый круг. Я ведь хочу силой воли нарастить каналы именно для того, чтобы мучительно не прожигать их у себя под кожей. А получается, чтобы научиться это делать, мне вначале придется терпеть боль и строить их обычным путем.

— Ну, то что ты назвал "обычным путем", тоже вещь, доступная далеко не каждому. Многие маги были бы рады перенести и большие муки, чтобы получить возможность метать молнии из пальцев. Но у них нет такого шанса. У большинства одаренных, если бы они пропустили через свои руки такую же молнию, как ты вчера, скорее всего запеклась бы кровь вдоль всего движения этой ци. Без помощи хорошего целителя после такого легко лишиться рук. А ты беспокоишься из-за того, что у тебя немного пожгло под кожей.

Хорошо ей говорить. Это "немного пожгло под кожей" напоминало инъекцию горячей кислотой!

— И потом, тебе ведь достаточно прожечь и стабилизировать один небольшой канал. Изучив его, ты сможешь строить и расширять новые каналы, используя свои способности к трансформации тела.

Глава 17 Возвращение в деревню

Подошли Кафка и Фрея. Алхимик сразу протянул мне фляжку.

— Пей, это поможет быстрее восстановиться.

Я послушно сделал пару глотков. Вкус, как и ожидал, оказался отвратным. Да и запах не лучше.

— Нужно выпить все. Через час приготовлю тебе еще. Ты вчера неплохо нас напугал своим видом. Да и сейчас ты бледный, как привидение. Допивай и принимайся за еду. Мы с Фреей насобирали кое-чего.

Фрея высыпала передо мной горку орехов и несколько мелких яблок. Не весть что, но я и этому рад.

— Предлагаю не задерживаться до завтра, а быстро собрать вещи и двигаться в деревню к Кизото.

— Ты уверен? По твоему виду не скажешь, что ты готов к дороге.

— Да я слабоват, но идти смогу. Вещей у нас не много. А для восстановления сил мне просто нужно хорошо поесть. Здесь еду находить трудно, а в селении с продовольствием проблем нет. Так что лучше сегодня поднапрячься, а потом лишний день провести в лучших условиях.

— Хорошо, — легко согласился Кафка, — мне самому уже хочется нормально поесть. А если поторопиться, то вполне можно добраться до темноты. Но еще один отвар я для тебя все равно приготовлю. Так что я займусь костром, а Фрея может собирать сумки.

Через пол часа в котелке булькала очередная вонючая смесь, а все наши вещи кроме котелка уже были упакованы. Когда мы шли на гору, то основной вес составляли взятые с собой запасы продовольствия. Теперь же в нашей поклаже главным были увязанные просушенные травы, над которыми Кафка тряся, как Кощей над златом.

— Надо будет обязательно вернуться сюда еще раз. После того, как вы с Аико расчистили территорию, появился доступ к очень интересным растениям. Многие из них мне не знакомы, но явно обладают большим потенциалом. Открылся огромный горизонт для экспериментов...

— Прекрасно, — ответил я алхимику. — я тоже хочу вернуться сюда на некоторое время после того, как мы доставим Фрею и убедимся, что у нее все в прядке. У меня тут появился новый знакомый, с которым я хочу обязательно пообщаться.

— Тем более. А учитывая, что теперь здесь можно разводить огонь, я смогу заготавливать не только траву, но и готовые настойки и эликсиры.

Кафка прямо излучал энтузиазм и нетерпение вернуться к своим любимым алхимическим опытам. А вот Фрея выглядела так, словно наше решение наконец покинуть лес ее расстроило.

Наконец зелье было доварено. Я испугался, что Рю заставит меня выпить весь котелок, но алхимик слил большую часть в пару фляг, а мне отдал то, что осталось. Вкус у снадобья не улучшился, но после выпитого я почувствовал заметный прилив сил и даже настоял на том, что всю поклажу мы разделим поровну.

Когда мы с сумками за плечами двинулись от хижины, я заметил среди веток, образующих навес желтый огонек. Это один из Кадама появился, видимо желая попрощаться. Я остановился, махнул рукой и изобразил кивок, который обозначал благодарность гостя, покидающего дом гостеприимных хозяев. Маленький дух подлетел ближе и завис на уровне моих глаз. Потом подлетел к моей руке и закружил вокруг нее, словно что-то рассматривая. Потом Кадама отлетел назад и замер. В тоже время одна из тонких длинных веток навеса вытянулась в мою сторону, и на ее кончике появилась новая почка, которая раскрылась и выпустила из себя несколько светло-зеленых листьев, не похожих на прочие, растущие на дереве.

Я понял, что мне хотят что-то подарить и подставил раскрытую ладонь. Листочки оторвались от ветки и упали мне в руку. Кадама снова подлетел ближе. Я поспешил достать из кармана и проглотить последний оставшийся у меня листик огнекушки.

— Это поможет от боли, — услышал я тонкий голосок духа. — Спасибо тебе, дитя сильного и злого. Мы не забудем.

— И вам спасибо, маленькие хранители, — ответил я духу. — Под Вашим деревом был хороший приют. Я рад, что смог помочь и надеюсь, что еще вернусь закончить начатое.

Кадама кивнул на прощанье и исчез среди веток своего дома. Я же посмотрел на полученный дар. В ладони у меня было пять небольших листочков, чем-то напоминающих перечную мяту. Я аккуратно спрятал их в кармашек сумки. Рю провожал листья взглядом голодной собаки, увидевшей сочный стейк в руках хозяина. Понимает, что хватать нельзя, а очень хочется.

— Я потом дам тебе один из этих листиков для изучения, — успокоил я друга.

Отдавать все листья я точно не собирался. Если Кадама отдал мне их, то решил, что я сам догадаюсь как их использовать. Он сказал, что это поможет от боли, а перед этим смотрел на мою руку. Может он заметил следы от электрических разрядов? Буду разбираться с этим позже, а сейчас нужно преодолеть путь до селения.

Силенок у меня все-таки маловато. Когда через пол часа мы подошли к ручью, возле которого Кафка проводил ритуал для проникновения в лес, я уже успел заметно устать. Даже Фрея справлялась со своей поклажей заметно легче, чем могучий воин-дракон в моем лице. Перейдя поток, я скинул сумки и присел передохнуть. Впереди нас ждал путь по не самому спокойному месту. В прошлый раз на нас здесь напало довольно злобное мутировавшее животное. Нужно быть настороже, а значит лучше немного передохнуть, чем идти запыхавшись.

Следующие три часа были для меня тяжелыми, но ничего неожиданного не принесли. Шел я с трудом, уступив место ведущего Кафке. Руку я на всякий случай держал на рукояти меча, но никто за это время не решился на нас напасть. Хотя недружелюбное присутствие я ощущал несколько раз. Когда это случилось впервые, то я перешел в пограничное состояние и заметил за рядом чахлых кустов пятно, которое было похоже на небольшого духа или животное, которое словно перепачкали в эманациях хаоса. В другое время я бы попытался разобраться с этой находкой, но сейчас предпочел просто пройти мимо. Я почувствовал, что используя магическое зрение, я устаю намного быстрее, и вернул себя в обычный мир полностью. Главное на текущий момент я уже понял: то, что находиться за кустами враждебно для нас, но оно слишком слабое, чтобы попытаться напасть.

После этого я даже не пытался смотреть на окружение через мир духов. Интуиция повторяла достаточно явно, что рядом нет опасных врагов. Так что я просто держал меч наготове и сосредоточился на том, чтобы не слишком медленно переставлять ноги, держась в нескольких шагах за алхимиком.

Когда мы подошли к рисовым полям, солнце уже почти достигло горизонта. Я почувствовал, что напряжение спадает, словно выбрался из темного и мрачного тоннеля на солнечный свет. Когда мы добрались до установленной на входе в селение фигурки Гои-но, уже были сумерки. Кафка подошел и что-то положил в гнездо огненной птице, прошептал пару фраз и уступил место Фрее. Та задержалась у глиняного истукана чуть дольше, оставила подношение и тихонько что-то проговорила, неожиданно шмыгнув при этом носом. Я подошел к птице последним. О подношении я заранее не подумал. Денег у меня с собой не было. Огненной птице принято дарить то, что имеет ценность. Подумав несколько секунд, я достал и положил в гнездо один из листиков, полученных от Кадама. Что-то подсказывало мне, что они заметно ценнее обычного человеческого золота.

— Помоги доставить Фрею в целости.

Я почувствовал волну горячего воздуха и через мгновенье листик исчез. Дух оценил подношение, но показываться в этот раз не стал.

Мои друзья уже двинулись дальше. Кафка шел бодрой походкой, явно предвкушая, как наконец смоет поесть нормальной пищи за нормальным столом. Фрея отставала от алхимика на один шаг.

— Рю, стой! — окрикнул я его, пока он не скрылся за поворотом, — не спеши. Кизото говорила, что прежде чем к ней идти, нужно зайти в крайний дом со стороны леса. Там должны предупредить, если нас кто-то искал.

Лица у моих товарищей сразу стали серьезнее. Вспомнили, что в лес мы уходили не только ради травок, но и чтобы спрятаться от недоброжелателей. Не сговариваясь, мы отошли в тень ближайшего забора.

— Я схожу, — негромко ответил алхимик, снимая с плеча объемистую сумку и передавая ее мне. Разумно. Если ему придаться быстро возвращаться, то лучше это делать без поклажи.

Мы с Фреей стали так, чтобы нас было трудно заметить как из деревни, так и от дороги. Кафка вернулся минут через пять.

— Все в порядке, чужих в деревне нет, — успокоил он нас, — хотя пару дней назад здесь были люди из клана Крадо. Искали тебя и пропавший отряд.

Я облегченно выдохнул. Осторожность соблюдать нужно, но по крайней мере сейчас нас у Кизото не ждут враги, а главное, с Сабуро все в порядке. Теперь уже я сам торопился скорее дойти до дома старосты.

Вскоре мы подошли к знакомому дому с зеленой крышей. Староста, похоже на ждала. Женщина вышла нам навстречу. Я хотел кивнуть ей. Выражая радость встречи с достойным человеком, но вместо этого шагнул ей навстречу и обнял. Кизото ответила на объятья, но затем быстро отстранилась и осмотрела меня со стороны.

— Когда ты уходил, то выглядел намного лучше. Духи горы плохо Вам приняли? Я не вижу ран, но выглядишь ты так, словно перенес серьезное ранение или болезнь.

— Духи приняли нас хорошо, что нельзя сказать о других обитателях леса. Но мы тоже в долгу не остались, хе-хе, — не удержался я с ответом.

— Лес на горе богат интересными духами, уважаемая староста, — вмешался в наш разговор Кафка, — и редкими травами он тоже просто поражает. Единственно с чем в этом лесу плохо, так это с продовольствием. За те дни, что мы там прожили не было и часа, чтобы мы не вспомнили, как хорошо готовят в Вашей деревне и как сытно кормят гостей у Вас в доме. А господин Дайс действительно успел поучаствовать в нескольких сражениях. Тяжелых ран он избежал, но получил серьезное истощение и нуждается в хорошем питании и теплой постели хотя бы на пару дней.

— Конечно, конечно, проходите в дом, я сейчас Вас накормлю. Думаю, что плотный ужин пойдет на пользу не только господину Дайнсу.

Мы прошли в уже знакомое помещение, разулись, обмотали ноги тряпками расположились за столом, на котором накрытая тканью лежала копченая рыба и холодный рис.

— Располагайтесь, а я сейчас вернусь.

Ни у кого из нас не хватило терпения ждать пока Кизото принесет нам основное блюдо. Копченая рыба была быстро поделена и умята, а рис съеден до зернышка буквально за пару минут. Не знаю, как у других, а мой желудок от проглоченного только начал набирать обороты и заурчал в ожидании добавки.

— Как я рад, что вы вернулись, — в комнату зашел Сабуро. В отличие от нас, он за прошедшие дни стал выглядеть заметно лучше. Пропала бледность и скованность движений. Похоже он уже неплохо оправился после полученной раны. Пришел наш друг не с пустыми руками. На стол он поставил горшок, накрытый салфеткой и положил увесистую головку сыра.

— Сабуро, ты настоящий друг! — вскрикнул Рю, отламывая от головки изрядный кусок и кусая сыр. — А что здесь? О! Сметанка! Ва-у!

Я раньше и не знал насколько это вкусно, есть сыр, макая его в густую сметану. Сабуро улыбался, глядя, как мы уничтожаем принесенные им продукты.

— Это Кайто догадалась, что Вы вернетесь голодными и приготовила.

— Это та самая Кайко, что готовит вкусные моти? — спросил Кафка.

— Она вообще хорошо готовит, и не только моти, — ответил, почему-то покрасневший Сабуро.

— Я же говорила, что для Сабуро в деревне нашлась невеста, — довольно заявила Фрея, облизывая измазанные сметаной пальцы.

Хорошо, что парень смуглый, а то от прилившей к лицу краски стал бы похож на помидор. Я посмотрел на нашего товарища и решил спросить.

— Может тебе не надо никуда уходить из деревни?

Молодой воин задумался над моими словами.

— Сабуро пришелся по душе семье моих соседей. Я думаю, что они будут рады принять его, как сына. Ну, а Кайко, возможно, и как мужа, — сказала вошедшая староста.

— Так что, Сабуро? Ты ведь остался последним в своей семье, дома у тебя нет и ни что не мешает тебе поселиться здесь.

— Да господин, Дайнс, — парень говорил тихо, но твердо, — я последний в своей семье. А семья Кайко пусть и простые, но достойные люди. Я посчитал бы за честь породниться с ними. Но я не хочу приходить к ним в дом, как нищий бродяга. Кайко достойна лучшего мужа. Я же обещал, что доведу госпожу Фрею до Южной крепости. Это обещание я давал еще вместе с моими погибшими братьями. И я его выполню. А еще вы предлагали пойти к Вам на службу, господин Дайнс. Это большая честь для меня и, если вы не передумали, то я готов служить Вам, как моему дайме.

— Достойный ответ. Правда назвать меня дайме сейчас трудно, хотя моего отца и называли куге… Хорошо, если ты готов служить мне и роду Грейдаго, то я готов считать тебя своим шурдой. До настоящего воина тебе еще нужно многому научиться. Но каков господин, таков и слуга.

— А как же Кайко? — спросила Фрея.

— Кайко очень хороша девушка, — мой воин-шурда снова начал краснеть, — я попрошу ее родителей не обещать ее другому жениху ближайшие три лунных цикла.

— А почему не хочешь посвататься и договориться о свадьбе сразу? Я думаю они не будут против.

Если я не смогу вернуться, то лучше пусть я буду просто гостем, который пожил в доме несколько дней, а не женихом, который пропал.

— Так ты что, не собираешься возвращаться? — в голосе Фреи чувствовалось возмущение, — по-моему Кайко стоит того, чтобы вернуться!

— Конечно стоит! — голос Сабуро наконец перестал звучать спокойно и мудро, — и я обязательно вернусь, если мне позволит мой господин и если…

— Что если? — еще резче спросила Фрея у замолкшего парня, — уж господин Дайнс точно не противиться вашей свадьбе, значит у тебя есть другая причина?

— Тише девочка, — ответила вместо Сабуро староста, — ты ведь знаешь, почему воины иногда не возвращаются к своим невестам. Не потому, что не хотят.

Фрея была готова сказать еще что-то резкое, но неожиданно поняла слова Кизото и застыла на вдохе. В наступившей тишине я тоже подумал о том, что имел в виду Сабуро. Идя ко мне на службу, он имеет все шансы умереть намного быстрее, чем у его господина появиться возможность выплатить ему первое жалование. И не желая свататься к девушке, которая ему нравиться, он таким образом заботиться о ней.

А вот через три месяца — совсем другое дело. Если мы выживем, то он уже куда лучше будет знать, на что может рассчитывать. И если посчитает себя хорошей партией, вернется в деревню договариваться о свадьбе. Не смотря на юный возраст, Сабуро поступает очень по-взрослому, и это лишний раз подтверждает правильность моего решения. Из него может вырасти достойный слуга рода.

Глава 19 Сборы, воспоминания и отступления

В деревне мы провели два дня. Я большую часть времени отсыпался и отъедался. Я хотел отдать Кизото часть денег, но она наотрез отказалась принимать плату за гостеприимство, заметив, что деньги мне могут потребоваться в дороге. Риса и рыбы у них в деревне в достатке, и несколько едоков за пару дней сильно их запасы не сократят.

Кафка и Фрея эти дни провели на поле, помогая убирать сорняки. Алхимик ухитрился параллельно насобирать и засушить какую-то травку, растущую на глиняных валах, разделяющих участки с рисом. Он еще с увлечением рассказывал, какое замечательное мочегонное действие оно оказывает.

Сабуро в поле не работал, хотя и предлагал свою помощь. Его рана затянулась, но подвижность руки еще была ограничена, а нагрузка в ближайшие дни могла негативно сказаться на ее восстановлении. Общее самочувствие у парня было хорошее и он помогал, как мог приютившей его семье, используя здоровую руку. Так его трудами было взбито масло, которое попало к нам обед.

Я набивал живот и с ужасом наблюдал, как быстро мой организм утилизирует пищу. Калорий, которые я поглощал должно было бы хватить на трех здоровых бодибилдеров. А еще я много пил, чередуя зеленый чай с настойками, которые готовил для меня Кафка.

На второй день утром я присоединился к Сабуро и Кафке, которые перед завтраком тренировались с деревянными шестами. Сабуро в основном нагружал ноги и к спаррингу был не готов, а я с алхимиком в конце немного пофехтовал. Чувствуя малый запас сил и не восстановившуюся выносливость, я старался больше думать и меньше двигаться.

— Похоже, последний бой с духами пошел тебе на пользу, Дайнс, — заметил Рю, тщетно пытаясь пробить мою оборону, — защита у тебя стала куда основательнее, и подловить то уже не получается.

— Просто, когда сил мало, приходиться тратить их разумно, — ответил я и на последнем слове провел точный выпад, позволивший мне поразить слишком сильно отставленное колено противника.

Удар я скорее обозначил, чем нанес, но Кафка упал на бок, скорчившись от боли. Когда я наклонился над ним, то почувствовал, как в ребра мне уперся конец шеста.

— Раненый соперник тоже бывает опасен, особенно, если атакует из непривычного положения

— Да, но в реальном бою с разрубленной коленной чашечкой ты бы так лихо не атаковал.

— Может и так. Но был у меня один случай… Во время стычки с конницей южан одному из напавших на нас мечников отрубили ступню. Он упал с лошади и затих. Через несколько минут, когда атака была отбита, мы вернулись, чтобы быстро собрать трофеи. Воин успел за это время перетянуть себе голень ремнем и принял такую позу, что казался переломанным после падения. Он выглядел, как труп, лежащий в луже собственной крови. Но это не помешало ему убить одного и ранить еще двух воинов, когда они оказались достаточно близко к нему.

— У него не было шанса спастись?

— Почему не было? Он был из благородных и мог сдаться в плен, чтобы его потом выкупили. Но он выбрал другой путь. Знаешь, мне было даже интересно. Если бы он смог убить всех нас, то что бы делал дальше?

— Попытался бы доползти к своим?

— Может быть. А может стал бы кричать, чтобы привлечь еще врагов, которые позволят ему умереть в бою с честью, а не остаться жить калекой... Но главное не это, а то, что никогда нельзя расслабляться, если не знаешь наверняка, что твой враг мертв.

— Знаешь, иногда опасно расслабляться даже после того, как твой враг умер, — добавил я, вспоминая смерть Ризадо. Гвидо Крадо теперь точно нельзя расслабляться, если конечно он не убьет последнего из Грейдаго еще один раз, уже окончательно.

После спарринга я погрузился в медитацию, отслеживая движение потоков ци в моем теле. Свободная ци уже привычно виделась мне синими потоками, омывающими мышцы и бегущими вдоль нервных сплетений. Эти потоки напоминали ручьи, которые вытекали из озера, расположенного у меня в груди чуть выше диафрагмы, и возвращающиеся туда же. Это озеро, наверное, и называют внутренним сосудом ци. Я попробовал ускорить или замедлить течение отдельных ручьев. Получалось далеко не сразу, но я почувствовал, что способен свей волей влиять на движение свободной энергии. Первая задача выполнена. Теперь я смогу отслеживать запас своей свободной ци внутри тела.

Следующее, что планировалось сделать в ближайшее время — отработать превращение свободной ци в электричество и заняться каналами под моей кожей, которые я про себя назвал молниеводами. Воспоминание о последнем эксперименте на эту тему отзывались нешуточной болью, но заняться этим надо как можно скорее, пока мои молниеводы не исчезли под действием регенерации, которая относилась к ним как к повреждениям, которые нужно залечить.

Для начала я попробовал превратить каплю своей ци в электрический заряд. Помня подход Аико, я попытался сделать это не внутри своего сосуда ци, а на кончике указательного пальца. Так я смогу для начала избежать необходимости использовать молниеотводы. С первого раза, как всегда не получилось. Все время отвлекали воспоминания о боли, которую я почувствовал, вызвав электричество в последний раз.

Я встал, прошелся, сделал несколько вдохов и выдохов, восстанавливая спокойствие. Потом сел, положил руки на стол и вспомнил ощущения, которые были, когда я проводил реанимацию Каменного Гризли и это помогло. На кончике пальца я почувствовал зуд, который стал усиливаться, пока из-под ногтя у меня не выскочила искра и не ударила в столешницу.

— Прошлый раз ты резал мой стол когтями, а теперь решил сжечь, — проговорила вошедшая во двор Кизото, глядя на дымок, который поднимался над столешницей.

— Прости, я не хотел ничего испортить... — мне стало неловко

— Ха-ха-ха! — рассмеялась женщина. — Не переживай так. Я шучу. Я же уже говорила, что на этом столе я разделываю рыбу. Несколько новых царапин или подпалин ему не страшны. А ты бы лучше позавтракал, прежде чем упражняться с манипуляциями ци. Тебе нужно компенсировать полученное истощение, тогда и сосуд ци увеличиться и запас энергии возрастет. И риска перенапрячься будет намного меньше.

— Спасибо, Кизото! Думаю, что прямо сейчас последую твоему совету, — ответил я улыбающейся женщине.

Заурчавший желудок поспешил подтвердить, что мое тело также считает совет старосты очень мудрым и своевременным. Что же, буду отъедаться, пока предлагают.

За завтраком мы окончательно решили, что в путь двинемся завтра с утра. На вечер запланировали поход в сенте. До обеда Кафка и Фрея поработали в поле, чтобы хоть немного помочь Кизото, после чего занялись подготовкой вещей. Перед алхимиком стала дилемма. В лесу мы заготовили немалый объем трав, если он все заберет с собой, то даже нести в одиночку его не сможет. Он мог бы переработать заметную часть своего гербария в экстракты и настойки, но для этого ему нужны были пара недель времени, которыми мы не располагали. Скрепя сердце, Кафка оставил большую часть своих ботанических сокровищ на хранение у Кизото. Еще часть передал местному травнику, к которому испытывал большое уважение. С собой алхимик взял одну сравнительно небольшую сумку, в которую затрамбовал понемногу всего, чем располагал.

Помня, как в недавнем прошлом лишился сумки с ценными ингредиентами, Рю решил принять меры безопасности. Его новая сумка была из плотной ткани, пропитанной воском и прошитой двойными нитками. Шила сумку Фрея. Видя, как серьезно она отнеслась к созданию дорожной тары, я предложил ей сделать у сумки две ручки вместо одной и пришить к ним пару лент, которые можно связывать между собой в качестве перемычек. В результате на свет появился классический рюкзак, похоже первый в сёгунате. По крайней мере Фрея заявила, что раньше никогда о таких сумках не слышала.

У меня же возник вопрос, как поступить с доспехом. Он был достойного качества и в случае схватки мог заметно повысить мои шансы на выживание. Но в то же время он привлекал к себе слишком много внимания. Такие доспехи привычны в северной провинции. Здесь же недалеко граница между западом и югом и такой наряд будет выдавать во мне чужака. К тому же люди Крадо знают, как я был одет, когда чуть больше двух недель назад, убегал из дома своего врага.

И путь наш лежит в Южную крепость, где встретить воинов в северной броне еще сложнее, чем здесь, заметно ближе к столице.

В принципе, я могу спрятать доспех под курткой. Но сейчас лето и днем бывает довольно жарко. Тут и в самом доспехе жарко, а так с меня вообще семь потом сходить будет, да и выглядеть я буду подозрительно. Я ведь даже распахнуть куртку как следует не смогу, чтобы не показать броню.

Еще одно спорное решение предложила Фрея. Доспех можно разобрать и компактно упаковать. Тогда он уместиться в сравнительно небольшую сумку. Но в этом случае, чтобы снова собрать его в единое целое потребуется почти час времени. Не уверен, что хочу носить с собой довольно тяжелую броню, которой не смогу воспользоваться из-за того, что враги не предупредили меня за пару часов, что собираются напасть. Оставлять доспех в деревне я тоже не хотел. Я конечно планировал сюда вернуться, но планы — это хорошо, но не всегда надежно.

В конце концов я решил поступить, как посоветовала Фрея. Пластины доспеха соединялись с помощью кочанных ремешков. Так что пару часов я потратил на то, что развязывал на них узлы. Мог кстати провозиться намного дольше. Уже на втором узле мне захотелось воспользоваться ножом или создать уже проверенный скальпель. Запаса новых ремешков у меня не было, и я терпеливо продолжил бороться с узлами. Потом я понял, что проблема в том, что усилия нужно прикладывать к маленькому кусочку ремня, за который очень трудно ухватиться. Если бы у меня было парочка подходящих крючков с ручками, то развязать узел было бы намного легче. Потом я сам себя без участия вредной ящерицы назвал глупым и создал себе на пальцах когти подходящей формы. После этого бороться с узлами стало намного легче и большую часть из них я развязал минуть за пятнадцать.

Когда все пластины, защищающие плечи и руки выше локтя, были разобраны, то у меня осталось подобие кирасы, собранной из нагрудника и еще нескольких крупных пластин. закрывающих спину и бока. Подумав, я решил их не разбирать. Такой уменьшенный доспех защищал только туловище, но зато его можно скрыть под просторной рубахой. Да и нести его так будет удобнее, чем в сумке и, в случае чего, он может защитить от стрелы. А пластины я сложил в небольшой мешок так, чтобы при необходимости было удобно и доставать, и вязать обратно. Сам мешок занял в сумке не так уж и много места.

Разбирая доспех, я снова наткнулся на перстень с красным камнем, который был спрятан под плечевой пластиной. на этот раз память Ризадо подсказала, откуда взялся этот предмет...

Интерлюдия

Она была по рождению Нузо. Но достигнув возраста невест, она так и не пробудила кровь в свои шестнадцать лет. Люсико была послушной и хорошо воспитанной дочерью и понимала, что в Братстве Чешуи на хорошее замужество может рассчитывать только та из невест, в которой сильно наследие дара Великого Дракона.

С другими дайме заключать браки было не принято, чтобы у кланов провинций не появлялось влияния на Братство. И тем более, чтобы среди других кланов, не входящих в Братство Чешуи не рождались воины с огнем в жилах.

Значит ее судьба — стать женой какого-нибудь из достойных слуг клана. Так обычно поступают с теми из знатных девочек, чья кровь оказалась недостаточно густа.

Люсико все понимала и была готова следовать своему долгу и своей судьбе. Единственно, она надеялась, что отец выберет среди своих слуг действительно достойного и не старого слугу, чтобы наградить его женой из своей семьи.

Она была терпелива и послушна, пока не встретила Грея Грейдаго. Семьи Нузо и Грейдаго были традиционно дружны. Грей был младшим сыном главы клана и уже тогда многие говорили, что у него есть шанс возглавить семью Грейдаго после отца, так как старший брат был явно слабее.

Грей был олицетворением пламени. Гордый, сильный и вспыльчивый. Он был слишком горяч даже для своей семьи. Но гордыня в нем уживалась с бескомпромиссными понятиями о чести и долге. Поэтому он легко обретал как врагов, так и друзей.

Он был старше Люсико всего на три года. Но когда они познакомились, то он уже успел побывать во многих битвах и собрать немало шрамов. При этом он сохранил способность искренне улыбаться. Ничто и никогда так не согревало Люсико, как его улыбка. В ней словно горело теплое пламя. Не то пламя, что сжигало селения во время войн, а то, что горит в очаге счастливой семьи.

В первый раз в жизни Люсико сделала то, что не считала правильным и полезным для семьи. Она подошла к нему и заговорила, хотя знала, что недостойна его. Знала, что в клане есть девушка, которая через год должна достигнуть возраста невесты и которую прочат в жены Грею.

А Грей увидел ее и улыбнулся. А через несколько дней он взял ее за руку, отвел к отцу и сказал, что не захочет себе другой невесты кроме Люсико.

Глава семьи Грейдаго был взбешен, он не хотел, чтобы кровь его внуков редела и потребовал Грея отречься от своих слов. Тот не подчинился и впервые в жизни пошел против воли отца.

Они стояли друг против друга и в глазах у обоих разгоралось стихия. Глава любил сына, но не терпел непослушания в семье. Драконы не прощают бунта. Он достал кинжал, прорезал ладонь и зажег на ней пламя.

— Подчинись, — выкрикнул старший. В его голосе послышался рык зверя, а огонь на ладони взметнулся почти до потолка зала.

— Нет! — ответил младший. — Я! Выбрал! Ее! Если ты против, можешь убить. Это твое право, отец!

Грей не подчинился и не пытался защищаться, хотя было видно, что за его глазами бушует такое же пламя, как и на ладони отца. Он считал, что вправе выбрать себе женщину, но ударить отца он не смел.

Седой глава клана с лицом искаженным гневом и горем обернул руку в сторону сына и драконье пламя ударило в него… Но не достигло, столкнувшись со стеной такого же огня!

Грей не двинулся с места. Свой огонь призвала Люсико. У нее не было ножа, и она просто прокусила себе руку и стала между своим мужчиной и его смертью.

Через мгновенье огонь угас, а старый Грейдаго обнимал девочку Нузо и плакал.

— Спасибо тебе дочка, — шептал он ей, пока слезы текли по его обожжённым щекам, смывая с них пепел, — спасибо, что спасла его!

После этого никто не сомневался, что у будущего главы клана достойная невеста.

Люсико прожила с мужем двадцать шесть лет и родила ему троих детей: двоих сыновей и дочь. И за эти годы она больше ни разу не пробудила огонь в своей крови. У нее был Грей, который был способен защитить семью от любых угроз, а она жила, поддерживая тепло и любовь в их семейном очаге. А потом пришли тени…

В ту ночь Люсико никак не могла уснуть. Семья ее отца была уничтожена, и никто не знал кем и почему. В собственном доме Грейдаго не чувствовали себя в безопасности. Дочь отправили в глушь к двоюродному дяде.

Младший сын должен был ехать на запад к Гвидо Крадо, который написал, что у него есть информация об убийцах воинов-драконов. Перед поездкой Ризадо решил навестить старого наставника, живущего в горах, но до сих пор не вернулся, из-за чего Люсико нервничала еще сильнее.

Понимая, что уснуть сейчас не получиться, женщина встала и вышла подышать на балкон. Ночь была безлунной, но даже в свете звезд вид на горы был прекрасен. Сколько раз она стояла здесь и смотрела на горизонт, ожидая, когда муж вернется из очередного похода.

Он всегда возвращался. Иногда привозил новые раны, но всегда улыбался, когда видел ее на балконе, подъезжая к усадьбе. А она спускалась и выходила ему навстречу с кувшином гранатового сока разбавленного родниковой водой…

Неожиданно Люсико заметила какое-то движение на фасаде соседнего здания. Потом послышался странный звук, словно ветер хлопнул куском ткани, хотя ночь была безветренной. Женщина решила вернуться в спальню и разбудить мужа.

Войдя в спальню она увидела у кровати незнакомую фигуру в темной одежде. Какой-то мужчина склонился на Греем и взмахнул рукой. В серой от неясного света звезд комнате капли крови упали на циновку черными пятнами.

Люсико рванулась к кровати. Она оказалась рядом с мужем раньше, чем убийца успел опустить руку с лезвием, но было уже поздно. Женщина хотела закричать, но горло не издавало не звука. Внутри нее бушевало пламя, но оно уже не могло никого спасти. Тогда вместо крика она ударила стоящую рядом с кроватью фигуру.

Шиноби убивший ее мужа даже не смог понять, что произошло. Он только что совершил настоящий подвиг — убил не простого воина-дракона, а одного из сильнейших людей в сёгунате. Клан безликих теней может гордиться своим сыном. Он смог подобраться к этому зверю бесшумно и выпустил его драконью кровь, перерезав горло одним движением. Жертва даже не почувствовала боли от пореза и не проснулась. Просто идеально! Одно только беспокоило. В спальне не оказалось жены главы клана Грейдаго, хотя они с мужем всегда спали в одной постели.

Не успел он додумать эту мысль, как в спину ударила волна воздуха и рядом с ним с невероятно скоростью кто-то возник. Тень сам был быстрым. Ему доводилось ловит стрелы на лету и догонять на своих ногах всадников, скачущих галопом, но по сравнению с этим существом он был словно муха, увязшая в патоке. Он еще только поворачивал голову, а враг уже нанес ему первый и единственный удар.

Тело одного из лучших ночных охотников отлетело и упало на пол изломанной куклой. Люсико била голой рукой, но это не спасло тень, как и одетая под комбинезоном пластинчатая броня. Треснувшие ребра пробили одновременно сердце и легкие, заставив вылететь изо рта уже убитого воина несколько капель крови, пока он летел в стену комнаты.

На циновке у кровати появилось еще несколько черных клякс. А Люсико склонилась над мужем, надеясь, если не спасти его, то хотя бы проститься. Она взяла его за руку и сжала. Глаза Грея открылись, когда душе оставалось всего мгновенье в этом теле. Он увидел свою женщину, которая смотрела на него. И в ее глазах было то же тепло, которое он увидел в день их первой встречи. И он улыбнулся ей, как и тогда. Как и всегда, когда смотрел в ее глаза все эти годы. И ушел с этой улыбкой.

— Госпожа, — сдавленный окрик заставил Люсико оглянуться. В комнату вбежала девочка служанка, — госпожа, в поместье шиноби. Они повсюду. Они… Они убили Гая!

Люсико покачнулась, словно ее ударили наотмашь. Старший сын тоже убит.

— Где все? Почему не подняла тревогу?

— Простите, госпожа! Я не смогла. Она повсюду! И рядом с колоколом тоже. Я прокралась сюда под полом. Спешила, надеялась, что успею предупредить господина, но…

Девочка сдавленно зарыдала, потом укусила себя за губу, чтобы остановиться, и продолжила:

— Их очень много: десятки ночных воинов, и они напали практически одновременно. Почти все наши убиты. Боюсь, что из всего клана остались только вы, госпожа. Вам нужно бежать!

— Нет! Ни Нузо ни Грейдаго никогда не убегали от врагов! А вот ты должна спастись!

— Госпожа, если вы хотите дать им бой, то я с вами. Я никогда им не прощу смерти господина Гая! Я с Вами!

— Нет, не сегодня! У меня есть для тебя задание.

Люсико сняла с руки мужа перстень с красным камнем и протянула девочке.

— Ты должна передать это моему сыну, если он еще жив. Если его тоже убили, то ты должна доставить это моей дочери. После этого ты должна будешь выполнять волю того, кто получит перстень. Он станет главой клана Грейдаго. И еще. Скажи им, что о перстне нужно расспросить наставника Гецу. Запомнила?

— Да, госпожа. Но я хочу отомстить!

— Если действительно желаешь мести, то сделай то, что я велела. Это поможет отомстить за убитых Грейдаго! А теперь беги отсюда. Скоро здесь станет жарко.

Девочка спрятала полученный перстень и скользнула через люк в полу. В ней тоже текла толика драконьей крови и она тоже хотела сейчас не прятаться и убегать, а взять оружие и спросить с врагов за смерь своего господина и своих друзей. Но она знала, что госпожа права. Ее долг сейчас не в этом.

Люсико закрыла мужу глаза, затем поправила свою одежду и волосы, прежде чем выйти из помещения. Умирать надо в подобающем жене главы виде.

Когда женщина вышла во двор, то большинство гостей уже были там. Оставив убитых хозяев и слуг в комнатах, они вышли под свет звезд и уже не таились. Воины драконы мертвы, зарезаны во сне как бараны. Оставшиеся немногие слуги не страшны для быстрых и ловких ночных охотников.

Вдруг по рядам фигур в черных комбинезонах прошла дрожь. Они увидели, что из дома главы клана кто-то выходит. Если Грей Грейдаго жив, то он может заставить их умыться кипящей кровью. Со всеми он не справиться, но все равно… Он по сравнению с тенями, как тигр рядом с шакалами.

Но из дома вышла всего лишь женщина. А значит глава клана мертв. Иначе вышел бы он.

Шиноби двинулись к стоящей у двери фигуре. Работу надо закончить. Последняя из Грейдаго должна умереть. Люсико им не мешала. Она сама хотела, чтобы они подошли поближе.

Тени думали, что женщина стоит на месте, не смея шевельнуться, потому, что боится. И Люсико правда боялась. Но боялась не отравленных дротиков, удавок и острых искривленных ножей. Нет! Больше всего она боялась, что они начнут убегать!

Женщина сжала кулак, и на пальцах, которые она расцарапала о сломанные ребра убийцы мужа, выступили капли крови. Драконьей крови!

В поместье в ту ночь проникло сорок шесть ночных охотников — все лучшие воины из клана безликих теней. А вернулись домой только восемнадцать. Одного успел заколоть Гай Грейдаго, пока жизнь вытекала из него через перерезанное горло. Тень все сделал правильно, и от полученной раны воин не проснулся, но его разбудил вскрик испуганной служанки. Еще двадцать семь воинов на пути Гои-Но отправила мать Гая, пока сама не отправилась за ними, когда ее сил осталось слишком мало, что одновременно убивать врагов и выжигать из крови яд десятка отравленных дротиков, от которых она не смогла увернуться.

Так величайший триумф клана безликих теней совпал с их величайшим горем.

Глава клана безликих знал, что причина катастрофы не в силе воинов-драконов и не в плохой подготовке операции. Причина была в незнании. Никто не знал, что самым сильным среди наследников драконьей крови был не Грей Грейдаго или его извечный соперник из клана Медичи. Самой сильной была та, что тратила свой огонь не на битвы, а на тепло в семейном очаге. Верная жена, заботливая мать и погибель сильнейшего клана ночных охотников — Люсико Грейдаго.

А еще глава не знал, что домой могли не вернуться еще двое теней. Девочка служанка, спрятавшись под полом пристройки целилась в них из тяжелого арбалета. Стальной болт легко пробил бы их тела, так удобно ставшие на одну линию, но девочка прокусила себе губу и усилием воли убрала палец со спускового крючка. Она не имела права на быструю и легкую месть! Она должна была выполнить волю госпожи.

Когда утром в заполненный заботами о похоронах десятков людей двор зашел последний из Грейдаго, ему навстречу вышла девочка с запавшими глазами и одеждой, притушенной пеплом.

— Господин, я должна отдать Вам это, — на протянутой руке лежал перстень с красным камнем, — Так мне приказала Ваша мать. Об этом перстне Вы должны расспросить наставника Гецу. Еще она передала, что теперь Вы глава клана Грейдаго. И еще..

Девочка сглотнула, прежде, чем продолжить осипшим голосом:

— Все Грейдаго кроме Вас и Вашей сестры были убиты этой ночью шиноби. Я слуга клана и теперь должна Вам служить… Но я прошу Вас, господин Ризадо. Позвольте мне после похорон уйти. Я хочу посветить остаток жизни мести.

— Ты… Ты знаешь, кто заказал это убийство?

— Нет, господин, не знаю. Но я и не собираюсь их искать. Я хочу найти оставшихся в живых ночных охотников и убить их всех. Или хотя бы стольких, скольких получиться.

— Шиноби — это отравленный нож, купленный за деньги. Мстить нужно заказчикам, а ночные охотники их не выдают. Мало того, имя заказчика может знать один лишь глава клана теней. Остальных даже пытать бесполезно. Я собираюсь к Гвидо Крадо. Он писал отцу, что знает, кто стоит за убийствами воинов-драконов. Если ищешь мести, то поехали со мной.

— Если господин прикажет, то я поеду. Но я прошу отпустить меня, пока есть возможность пойти по следам убийц. Да, они всего лишь инструменты, нанятые слуги смерти. Но и я не из господ, я всего лишь слуга и месть понимаю по-простому. Я хочу убить тех, кто держал в руках ножи и удавки. Отпустите меня и окажите мне величайшую милость.

— Хорошо, можешь идти. В дорогу можешь взять, что посчитаешь необходимым. Если не сможешь их найти или, если убьёшь всех, кого найдешь, возвращайся в поместье. Дом семьи Грейдаго нужно будет восстанавливать, и верные слуги будут нужны здесь. Надеюсь, что мы еще встретимся по эту сторону от путей, над которыми парит Гои-Но! И спасибо тебе. Спасибо, что передала волю моей матери. Я не забуду...

Простой без изысков перстень с крупным красным камнем лежал у меня на ладони. Ризадо не захотел возвращаться к учителю и расспрашивать его. Вместо этого он поспешил к своему убийце из клана Крадо. Поэтому, в чем состоит особенная ценность предмета, на котором еще остались следы крови его родителей, он так и не узнал...

Глава 20 Дорога и измененные планы

Встали мы рано, но выспался я хорошо. Наверное благодаря тому, что вечером мы сходили в сенте и спать ложились после купания в горячей воде и в чистой одежде. Вещи были уже собраны и единственное, что еще нужно было сделать перед дорогой — это позавтракать.

Перед выходом я коротко переговорил в Кизото и отдал ей две из четырех золотых монет. Я сказал, что оставляю их на хранение. Если я не смогу за ними вернуться в течении года, то она может потратить эти деньги на нужды деревни. Золото в сегунате ценилось намного больше серебра. Одну золотую монету можно было обменять на сотню серебряных, которые называли чешуйками. И даже одна такая чешука имела немалую ценность и могла быть обменена на сотню оловянных лун. Оловянная луна чеканилась с отверстием посередине и с поперечной насечкой. При необходимости такую монету можно было разломать на две половинки, каждая из которых называлась полумесяцем.

За один оловянный полумесяц модно было купить, к примеру, курицу. За несколько серебряных монет уже можно было приобрести лошадь или простой меч. Стоимость же золотого многократно превышала то, что крестьянская семья могла заработать своим трудом за год. Так что две монеты, оставленные на хранение у старосты, представляли серьезную ценность.

Когда я договорил с Кизото и хотел пойти за своими вещами, ко мне подошла девушка, которую я раньше видел только мельком.

— Господин Дайнслейв, позвольте с Вами поговорить, — она поклонилась мне и замерла, ожидая ответа.

Девушка не двигалась, но потому, как она дышит, было видно, что она взволнована.

— Ты ведь Кайко? Твоя семья живет в соседнем доме и держит коров?

— Да, господин.

— О чем ты хотела поговорить?

— Господин Сабуро рассказал мне, что Вы оказали ему честь, сделав его вашим воином-шурдой.

— Ну, до воина ему еще нужно дорасти, но в общем так и есть. Я принял его клятву служить и вернул ему клятву заботиться о нем. С этого дня он слуга моего рода.

— У меня просьба к Вам господин. Но сперва я должна буду кое-что рассказать.

— Хорошо, если только рассказ недолгий. Мы уже собрались отправляться в путь.

— Это займет всего несколько минут, господин. Дело в том, что в моем роду были одаренные. Моя пробабушка умела видеть скрытые предметы и предсказывать будущее. У моей бабушки тоже был похожий дар, но заметно слабее. И я могу чувствовать кое-что. Обычно наша семья никому не рассказывает о даре без крайней необходимости. Предвидение часто бывает неточным. И чаще всего, к сожалению, удается предсказать только то, что принесет большое горе. Поэтому дар предвиденья часто называют проклятым...

Девушка говорила торопливо, словно боясь, что я не стану ее слушать. К предсказательницам в сёгунате не самое лучшее отношение. Пророческий дар действительно редко бывает точным. И, кроме того, на одну настоящую ведунью всегда находилось по десятку лжегадалок, которые вытягивали из наивных простаков деньги. Но в том, что девушка говорит искренне я не сомневался. И Кизото и Фрея отзывались о ней хорошо, да и мне она показалась бесхитростной натурой.

— Не волнуйся, — постарался я ее успокоить, — я внимательно тебя слушаю.

— Дело в том, что я хорошо чувствую, если моим близким скоро может грозить беда. Я... Сабуро он...

— Я знаю, что вы нравитесь друг другу.

— Да... — девушка покраснела и замерла на вдохе, но потом справилась о смущением и продолжила, — он дорог мне и я чувствую его так же, как родителей или сестру. И ночью я увидела, что сегодня его могут убить!

Сказав это, девушка, разрыдалась.

— Я, я сказала ему... — продолжила она сквозь всхлипы, — но он... Я почувствовала, что опасность настигнет его в пути. Я попросила, чтобы он остался сегодня у нас в доме и никуда не ехал, но... Он сказал, что вы торопитесь и не станете задерживаться...

Я задумался. Проще всего не обращать внимания на сказанное. Предсказания действительно вещь ненадежная. Тем более, что это какие-то неясные опасения крестьянской девушки со слабым и не проснувшимся до конца даром. Может она и правда почувствовала реальную опасность для своего жениха, Но и что с того? Если перенести наш выход на день, то не факт, что и завтра нас не будет ждать новая беда. Тех кто может на нас напасть много: слуги Крадо, местные тануки, да и просто обычные грабители на дороге... Я вон в первый день появления в этом мире успел столкнуться с тремя такими "романтиками с большой дороги". Менять свои планы всего лишь из-за угрозы жизни воин никогда не станет...

Я вдруг понял, что думаю так, как должен был бы думать Ризадо. Я в своей прошлой жизни при угрозе быть убитым точно пересмотрел бы свои планы на день. Прислушавшись к своим ощущениям, я понял, что действительно считаю нормальным жить с постоянным риском быть убитым врагами. Похоже изменилось не только мое тело, но личность. И виновата ли в этом память Ризадо или пережитое мною за последние дни, теперь точно не поймешь.

Но готовность к смерти не то же, что стремление к ней! Так, по-моему, говорили рыцари, осуждая показное бесстрашие и недостаток осторожности на войне. Отменять наш выход мы не будем, но к возможным сюрпризам желательно подготовиться.

— Так, Кайко, не волнуйся. Лучше постарайся как можно точнее рассказать, что тебе предвиделась. Какая опасность, где? Кто и как может убить Сабуро в дороге?

— Господин. Мой дар проявляется ощущениями. Я могу сказать, что опасность ожидает не в самом начале пути. И еще. В это время будет ярко светить солнце, будет жарко. А опасность будет от чего-го темного. Или от кого-то в темном. Может это человек в черной одежде или кто-то будет прятаться в тени...

— А как его попытаются убить ты не видишь? Каким оружием?

Похоже, что мой вопрос плохо подействовал на девушку. Ее начала бить мелкая дрожь.

— Успокойся, — я положил ей руку на плечо, — Сабуро первый, кто сам мне присягнул. Я не хочу его терять так же, как и ты. Но чтобы подготовиться к угрозе, нужно получше ее знать... Тебе плохо, может присядешь?

Кайко оперлась на мою руку и присела на скамью. С пол минуты она успокаивала дыхание.

— Мой дар господин. Когда вы сказали про оружие, то я почувствовала, как что-то острое и холодное... — Кайко сдержала всхлип и продолжила, — Сабуро ударят в спину чуть ниже лопатки чем-то острым и длинным. Я не знаю чем. Может это меч, а может стрела....

— Так молодец, девочка. А теперь расскажи. Тебе уже приходилось предсказывать опасность для своих близких?

— Да.

— И это сбывалось?

— Господин, вы мне не верите? Я...

— Я верю. Просто расскажи.

— Моя сестра. Это случилось три года назад. Я почувствовала, что она может утонуть, если пойдет относить еду родителям на поле. Я просила ее не ходить, но она не поверила. Она бежала по валу между двумя полями, споткнулась и упала в воду. Падая сестра ударилась головой и потеряла сознание.

— Но она выжила?

— Да я побежала за ней, увидела, как она упала и вытащила ее из воды.

— Вот видишь. Ты смогла ее спасти, потому что знала об опасности...

— Да господин. Но брата я не смогла спасти. Я почувствовала, что его захотят отравить. Это было в прошлом году. Он с двумя другими парнями из деревни должен был повезти зерно и копченую рыбу на ярмарку. Я предупредила его, и он даже поверил мне, но это не помогло. На полпути они остановились, чтобы отдохнуть и пообедать. К ним подошел путник и попросил погреться у костра. Его пустили.

Гость был доброжелателен и разговорчив. Но брат помнил мои слова и заметил, как тот что-то подсыпал в котелок с похлебкой. Он спросил пришельца о том, что он подсыпал. Тот заявил, что брату все показалось, и он ничего не делал. Тогда брат потребовал, чтобы мужчина сам первым поел того, что сварилось в котелке.

Когда пришелец отказался есть, то парни поняли, что это отравитель, и попытались его скрутить. Но он ударил брата ножом и убежал. Брата привезли к нашему травнику, но тот уже не смог помочь...

Историю о брате девушка рассказывала уже спокойным голосом. Но сколько боли было в этом ровном голосе...

— Если вы не можете сегодня остаться в деревне, то защитите Сабуро. Я не хочу себе другого жениха. Пусть он вернется ко мне живым и у Вас не будет слуги преданней, чем я, господин!

— Хорошо, я услышал тебя и сделаю все возможное.

— Спасибо, господин. И вот еще... — Кайко протянула какой-то увесистый предмет, завернутый в белую тряпицу.

— Что это?

— Это сыр, я сварила Вам его в дорогу. Сабуро такой очень нравиться. Надеюсь, и Вам тоже будет по вкусу.

— Спасибо, — поблагодарил я, забирая сверток, — сыр ваша семья варит и правда замечательный.

Когда девушка ушла я задумался. Правильно ли я поступа? Может нужно было запретить Сабуро ехать с нами? Пусть остался бы в деревне... Нет! Это было его решение. Он выбрал путь воина. Оставить его здесь, значит растоптать его достоинство и честь. Он не будет уважать себя, чувствовать трусом и клятвоотступником. А раз так, то хватит сидеть и мучиться "смутными сомнениями". Нужно трогаться в путь.

Когда мы перешли мост, солнце уже поднялось довольно высоко. На небе не было ни облачка и безветренный день обещал быть на редкость жарким. Все, как и предсказывала ведунья.

На этот раз мы шли по дороге, на которой были видны глубоко накатанные колеи от проезжавших по ней телег с грузом. Благодаря этим следам дорога была хорошо заметна, хотя и успела заметно порасти травой. Похоже в последние месяцы грузы по ней возили редко. Не сезон. Вот,когда соберут урожай, то зерно повезут к дайме в поместье и на ближайшие ярмарки. Путь вилял из стороны в сторону, лес то редел, то превращался в чащу, которая нависала с краев дороги колючими сучками. В таких местах легко устроить засаду. Перебить нас из кустов способен даже один неплохой лучник. Кизото говорила, что дорога считается безопасной. По ней ездят в основном местные крестьяне, к тому же довольно редко. Грабителям на таком месте делать нечего. Грабить просо некого. Но нас ведь могут поджидать и не грабители. Если слуги Крадо примерно представляют район, в котором нас нужно искать, то они могли расставить посты на дорогах или хотя бы перекрестках. А учитывая, что у отряда, который схватил меня в прошлый раз был амулет связи, то такую возможность исключать не стоит.

А еще есть тануки. Жители деревни позволили местному клану ночных убийц и работорговцев забрать пленных воинов, выторговав у старейшин обещание не трогать никого из местных в течении 7 лет. Как раз по количеству захваченных пленников. Но ведь обещание распространяется лишь на жителей деревни и их гостей. Мы покинули поселение и формально тануки могу решить, что напасть на нас — не значит нарушить слово.

После очередного поворота я дал команду остановиться.

— Мы еще не устали, — поспешила заявить Фрея.

Я посмотрел на девушку: на лбу у нее выступили капельки пота, хотя шли мы меньше часа. Да, ходить с грузом ей тяжеловато. Особенно в такую жару. Я и сам уже успел пропотеть, но это из-за брони, одетой под рубашку.

— Я решил остановиться не ради отдыха. Нам нужно решить, как двигаться дальше.

— А что есть варианты? — удивился Кафка, — дорогу то одна, а до ближайшего перекрестка несколько часов пути.

— Дорога то одна, — ответил я, — но вот идти по ней небезопасно.

— Ты думаешь тануки захотят отыграться? — спросил алхимик, — но они предпочитают нападать по ночам. К тому же они навряд ли знали, что мы должны сегодня здесь проходить. А караулить нас постоянно — слишком много чести для таких как мы. Старейшины у тануки прагматичны и думают о деньгах куда больше, чем о мести. Единственно, если на нашу поимку поступит заказ с хорошей оплатой. Фрея, могла твоя семья нанять тануки для твоих поисков?

— Нет, Ирис не пользуется услугами ни тануки ни других шиноби. По крайней мере, насколько я знаю. Меня скорее всего ищут, но использовать для этого будут другие средства. У купеческих кланов есть свои ресурсы.

— Так, значит за Фрею тануки никто платил, — отметил Кафка, — а тебя Дайнс слуги Крадо ищут как преступника. Нанять тануки они могли бы только, если тебя нужно было выкрасть тебя из какого-то защищенного места.

— Рассуждаешь ты верно, — ответил я алхимику, — хотя Гвидо Крадо уже неоднократно пользовался услугами шиноби. Думаю, правда, что они были не из местных тануки, а каких-то других кланов. Он мог просто сообщить какому-то из них, что назначает вознаграждение за мою голову. Он очень хочет меня поймать, так что такую возможность не стоит списывать со счета. Поэтому я и хочу кое-что сделать. Постойте немного, мне потребуется время.

Я сосредоточился на своих волосах Я конечно хотел научиться изменять лицо, но над этим мне еще предстоит долго работать, а вот волосы я уже неплохо научился отращивать. Через несколько минут на моем лице появилась короткая, но густая борода, которая сразу сделала меня старше на несколько лет. Волосы также немного нарастил, делая их более волнистыми.

— Ну как? — спросил я своих спутников, — сойдет маскировка?

— Здорово! — воскликнул Кафка, — по глазам я тебя конечно узнаю, но если бы не видел все сам, то решил бы что смотрю сейчас на твоего старшего брата.

— Внешность я изменил, доспех и меч спрятал. Одежда и обувь у меня никак не выделяется, — узнать во мне последнего из Грейдаго теперь довольно трудно.

— Теперь мы сможем спокойно идти дальше по этой дороге? — спросила Фрея.

— Нет, я так не думаю, — ответил я, глядя на Сабуро, — Еще вчера вечером я считал, что идти по этой малолюдной дороге до ближайшего крупного перекрестка поселения вполне безопасно, но появились новые обстоятельства…

— Вы разговаривали с Кайко? — спросил мой шурда, — Вы недолжны менять планы из-за нее. Она очень чувствительная девушка и слишком беспокоится обо мне. Воин должен быть готов к опасности.

— Да, Сабуро, воин должен быть готов к опасности и к смерти, — ответил я ему, — но быть готовым не значит просто смериться. Что самое главное для хорошего шурды?

— Благополучие господина и безопасность его рода, — не задумываясь ответил парень.

— Так вот, подумай, как скажется на моем благополучие и безопасности потеря единственного сопровождающего меня шурды?

Парень потупился, понимая, что глупая храбрость разумному воину не к лицу.

— И еще. Если предсказание твоей невесты сбудутся, то вероятно на нас нападут. Она сказала, что погибнуть можешь ты, потому что чувствует твое будущее. Но про остальных в нашем отряде она ничего не сказала. А ведь не факт, что при нападении пострадает лишь один из нас.

— Что за предсказания? — не выдержал Кафка.

— У Кайко есть слабенький дар предсказательницы. Действует в основном в отношении близких для нее людей. Она почувствовала, что сегодня Сабуро могут убить на дороге. Предсказания вещь ненадежная, но лучше принять меры. Отменять наш поход я конечно же не готов, но внести изменения в первоначальный план будет разумно.

— А Вы уверены, что таким образом вы сможете изменить будущее. Может мы сейчас сменим дорогу и в результате как раз и встретимся с врагами? — высказала беспокоющую меня мысль Фрея.

— Не должны. В прошлом, когда Кайко пыталась изменить предвиденное будущее, то ее действия меняли сценарий событий. В нашем случае она переговорила с Сабуро и со мной. Если благодаря этому разговору я изменю план, то будущее должно измениться и предсказание не сбудется.

— Может быть, хотя с предсказаниями все не просто, — проговорил с серьезным лицом Кафка. — Если верить старику Датэ Мусази, то будущее, которое видят пророки и ведуны похоже на текущие ручьи. Человек может менять их русла, строя плотины или прокапывая каналы. Но вода всегда стремиться вернуться в изначальное русло. Поэтому часто бывает так, что предупрежденный пророком спасается от одной беды, но тут же встречает другую. Он даже рассказывал на эту тему одну историю.

— Что за история? — спросила Фрея, которая как всегда слушала Кафку чуть ли не с полуоткрытым ртом.

— В принципе история недлинная. В предгорье восточной провинции в небольшом уединенном поместье жил человек со своей семьей. Однажды к ним постучался уставший странник и они его приютили на несколько дней, оказав должное уважение несмотря на бедную одежду.

Перед тем как уходить тот признался, что он ведун, и что последней ночью его дар проснулся. Он увидел, что в ближайшие недели случиться сильный дождь, а на следующее утро на этот дом нападет банда мародёров. Хозяина и сыновей убьют, а женщин уведут как рабынь. Ведун понимал, что своим предсказанием он может расстроить или даже рассердить хозяев, но мог уйти и оставить их непредупрежденными. Видение было очень явственным. Он даже увидел, как хозяина дома проткнут двумя копьями.

Хозяин не знал, верить ли ушедшему гостю, но спустя несколько дней вечером начался дождь. Такого сильного ливня не случалось уже несколько лет, и мужчина поверил, что опасность реальна. Он спрятал самые ценные вещи, запер дом, взял оружие и припасы на несколько дней и увел семью в горы. Он не был трусом и до этого ему приходилось защищать свое жилище от незваных бродяг, но провидец ведь точно указал, что беда с его семьей произойдет в доме. Он решил переждать несколько дней, соорудив в лесу хижину. Потом он планировал послать своего сына на разведку.

Несколько часов они шли по лесу. Дождь вскоре закончился, но было холодно, и скользко. Наконец под утро они отошли достаточно далеко и нашли место, которое показалось удобным для стоянки.

Мужчины начали рубить ветки, чтобы соорудить хижину и потревожили спящего вепря. Зверь был огромным и свирепым. Он кинулся на людей. В результате один из сыновей был ранен, а самого хозяина кабан убил, пробив ему кликами живот.

Получилось так, что мужчина избежал копий мародеров, но был пронзен клыками зверя.

— Но ведь его сыновья остались живы! — возразила Фрея, — значит предсказание удалось изменить.

— Да, благодаря предупреждению хозяин дома смог побороться с судьбой и спасти пусть не себя, но хотя бы свою семью. Я пересказал историю не потому, что считаю бесполезным бороться с предсказанными бедами. Я просто хочу сказать, что даже поменяв дорогу, нам нужно соблюдать осторожность. Потому что на всякое действие человека судьба отвечает новыми поворотами русла.

— Ты прав Рю, — согласился я, — и рассказанное Кайко это подтверждает. Она предупреждала своего брата, что его хотят отравить, но это его не спасло. Отравитель пойманный на горячем, ударил его ножом…

— Ой! — не сдержала выкрик Фрея.

Похоже она не знала этой истории. Сабуро же лишь хмуро кивнул. Все на минуту умолкли, думая об услышанном.

Не смотря на то, что мы отошли в тень, становилось реально жарко. И это навело меня еще на одну мысль.

— Сабуро, достань вторую рубаху.

Парень послушно скинул сумку с плеча и став вытаскивать одежку. Я же с удовольствием стал разоблачаться. Скинув верхнюю рубаху, я ослабил ремни на доспехе и стянул его с себя. Сразу стало приятно прохладнее.

— Одевай! — приказал я шурде.

— Но господин, — возразил Сабуро, — ваша защита намного важнее, броня должзна защищать Вас, а не меня.

— Броня эта защищает лишь корпус. При этом плечи и подмышки сейчас уязвимы. При этом она стесняет мои движения. Без нее я могу двигаться заметно быстрее. И для своей защиты я воспользуюсь вот этим.

Я достал и повесил на пояс свой меч.

— Идти мы будем по лесу. Никто не опознает меня в чаще по ножнам. Для этого нужно рассмотреть их вблизи. А для тебя броня подойдет еще и потому, что Кайко видела, что ее жениха могут проткнут чем-то острым в спину. Так что одевай и не сомневайся в решениях своего господина.

— Я понял твою идею, Дайнс. — улыбнулся Кафка, ты решил внести для защиты в план не одно, а сразу три изменения. Ты поменял дорогу, защитил спину Сабуро броней и заметно нарастил нашу боеспособность, вооружившись мечом.

— А еще я только что предупредил Вас, чтобы вы следили за окружением и готовились к возможному нападению.

Глава 21 В лесу

Гулять по лесу и идти по лесу это совершенно разные вещи. Первое полезно и приятно, а вот второе... Особенно, если за плечами объемистая и тяжелая сумка, а двигаться нужно не по удобным тропинкам, а преодолевая заросли. Лес здесь смешанный. В большинстве деревья лиственные. но попадаются и хвойные, напоминающие кедры, растущие в теплых широтах. Но в одном они все здесь схожи. Тень они дают очень плохо.

Я помню, как гулял в сосновой роще в Подмосковье. Внизу толстые стволы, а вверху широкие кроны. Там в самую жару в полдень свет рассеянный. Не говоря уже о том, что в большинстве мест можно легко пройти. Ну, если конечно на хорошие заросли малины не наткнешься. А здесь деревья в основном невысокие, но все какие-то изломанные и раскидистые. Да и земля неровная: то холм, то овраг. А нам ведь нужно двигаться без лишнего шума, ветки ломать или рубить нельзя, приходится все время обходить препятствия или протискиваться. А еще ведь нужно следить за направлением, чтобы не начать кружить. Одно хорошо, что солнце хорошо видно и это помогает ориентироваться. Вот, если бы оно еще не жарило так сильно.

Фрея пару раз падала в неудобных местах, и я решил ненадолго остановиться. Каждый подобрал себе подходящую ветку и сделал посох, чтобы опираться. После этого передвигаться стало немного удобнее. Но все равно за три часа мы прошли меньше, чем смогли бы за час преодолеть по дороге.

— Это самый жаркий день, какой я вообще помню, — сказала Фрея, — уже хочется, чтобы поскорее настал вечер.

— Не спеши с пожеланиями, — ответил ей алхимик, — дневная жара отгоняет комаров и прочую мошкару. Вечером вся эта гадость повылезет из своих убежищ наружу и сразу нами заинтересуется.

— Но Вы же готовили настойку, отгоняющую насекомых, — заметила девушка, — разве она нас не защитит?

— Защитит, но от всех. К тому же ее не так много, а сколько нам придется идти по лесу я еще не знаю...

Так, зажимает настойку алхимик.

— Это ведь не экспериментальная настойка, Рю, — спросил я, невольно улыбнувшись.

— К сожалению, нет. Я спешил и не стал делать экспериментов, приготовив в дорогу старый и хорошо проверенный рецепт.

— Ага, понятно. Значит она не экспериментальная, а проверенная и надежная. Ради экспериментов ты бы ничего не жалел и тратил ее на право и налево, фиксируя эффективность и побочные эффекты. А вот проверенную настойку потратить, чтобы защитить друзей от комаров, тебе не в радость.

— Просто я не хочу сразу тратить ценные запасы, которые сейчас трудно будет восстановить, — стал оправдаваться Кафка. — Одна из травок в настойке очень редкая. Нам просто повезло, что она растет на горе духов. В другом месте достать ее трудно или очень дорого.

— Ладно, до вечера еще далеко. Интересно, на сколько мы удалились от дороги?

— Трудно сказать. Она ведь неровная, постоянно виляет. А уж мы и подавно идем не по прямой. Может она сейчас шагах в пятидесяти от нас, а может и в тысяче.

— В любом случае, нужно следить внимательно за той стороной.

— Следить нужно за всеми сторонами. Но человек не может сразу смотреть и вперед, и назад, и вправо, и влево. Поэтому разделяем внимание. Сабуро, твой сектор спереди, я слежу за правой стороной, а Кафка за левой. Фрея, ты будешь регулярно оглядываться и следить за тем, что у нас за спиной.

Все кивнули и мы тронулись дальше. Я сохранял внимание, регулярно смещая сектор осмотра. С непривычки глаза уставали. Я вспомнил, как на ручье меня подвело зрение, и как я с этим боролся. Я отвлекся на несколько секунд и сосредоточившись на течении ци в моем теле, перенаправил поток, усилив движение к глазам. Сразу полегчало, и картинка обрела непривычную четкость и яркость цветов. Я понял, что без труда различаю, как в тридцати метрах от меня по ветке ползет крупная волосатая гусеница, оставив за спиной качаться обгрызенный листик.

Обалдеть. Это круче, чем бинокль. Я ведь не сузил видимую зону, я также вижу все что происходит больше, чем на 180 градусов. Но каждую деталь я вижу так четко, словно приблизил ее через пятикратную линзу. Вон на вершине дерева из гнезда выглянула головка птенцу, вон рыжие муравьи дерутся с черными рядом с тем местом, где наступил Кафка. раздавив сразу десяток черных букашек, спешивших к месту схватки... Вот следы от чьих-то когтей на коре, а вот полупрозрачная ящерица прыгает с ветки на ветку. Стоп! Это же Аико!

Стоило мне подумать о духе, как она остановилась и, перестав быть прозрачной, посмотрела на меня.

— Аико! —обрадовался я от всей души, — ты идешь с нами?

Я то думал, что она останется в деревне или вернется на гору духов. В последний день, пока мы собирались в дорогу она не появлялась и я решил, что теперь не скоро ее увижу.

— Еще чего? — вскинула она к верху нос, — зачем мне идти с вами? Меня же никто даже не звал.

— Я думал, что ты не захочешь оставить дом. да и на горе сейчас много работы. Но я очень хотел бы, чтобы ты пошла с нами!

— Если хотел, то почему не сказал? Это же так просто!

Я смутился, не зная что ответить.

— А еще ты ведь сегодня даже не думал обо мне. И не пытайся врать! Я же великий дух и прекрасно чувствую, когда обо мне думают!

— Я думал о тебе вчера! Много думал. Я даже хотел предложить тебе отправиться с нами... Но ты за весь день ни разу не появилась...

— А ты меня звал?

— Наверное нет. Но мы были заняты подготовкой к дороге. А сегодня тем более. Утром пришла невеста Сабуро...

— Ага, значит к тебе пришла разговаривать соседская девушка и тепер ты думаешь не обо мне а о ней.

— Аико, ты что?

— Ничего, глупый юноша, — проговорила ящерка, сделав пару шагов, и продолжила, — Скажи ка мне одну вещь. Как ты считаешь, Кайко красивая?

— Да, она кравивая.

— Ага! и ты весь сегодняшний день думаешь о том что она тебе рассказала?

— Ну, да... Но дело в том, что...

— А обо мне ты сегодня ни разу не подумал! Ведь так?

Я замолчал, чувствуя, что чем больше я говорю, тем хуже становиться ситуация. Это что получается, Аико меня ревнует? Но она же ящерица. Она говорила, что когда она в этом теле, то я ей вообще не нравлюсь... И она сама не хотела... Блин, как все сложно то! Попробуем иначе.

— Аико, забудь, все что я говорил! Я безумно рад тебя видеть! Рад что ты с нами. И еще ты очень красивая, хоть и ящерица.

— Очень красивая?

— Ты самая красивая ящерица, которую я видел в своей жизни! — воскликнул я и добавил заметно тише,— и не только ящерица.

— То-то же! — сказала зеленая вредина уже заметно спокойнее.

Слава добрым духам, сработало. Если девушка считает тебя виноватым, то оправдываться бесполезно. Нужно извиниться и начать говорить ей комплименты, хвалить ее. Желательно искренне. У меня обычно срабатывало. Конечно с Аико все намного сложнее. Она ложь чувствует куда лучше любого полиграфа. Но я действительно рад ее видеть и она правда самая красивая девушка, какую я знаю. Да и и как ящерка она тоже очень миленькая. Пока не начнет кусаться и царапаться, конечно...

— Аико, прости, если дал повод для обид. Я действительно рад тебя видеть и тем более буду рад, если ты захочешь отправиться с нами в Южную крепость . Так же, как и все в нашем отряде. Но и ты пойми меня. Ты ведь не любишь расспросов о тебе, о том кто ты и чем живешь. Для тебя такие вопросы звучат как неприличные, затрагивающие то, что не выставляют напоказ. Я не мог расспросить тебя о твоих планах и и желаниях. Но я знал что ты несколько месяцев назад появилась в лесу на горе, помогала местным духам бороться с тварями хаоса. Когда ты уставала, то уходила. Часть времени ты проводила в деревне Кизото. Но даже там ты часто присутствовала невидимой и ни с кем не разговаривала.

Я решил, что для тебя очень важно помочь с бедой в лесу духов. Возможно, ты даже считаешь его своим домом. Просить тебя отправиться с нами значило требовать бросить родное место, в котором сейчас тяжелое время. Я просто не решился просить тебя о том, что можно посчитать недостойным. И я, и мои друзья очень ценим то, как ты нам помогала. Меня ты научила большей части того, что я умею делать, как одаренный. И я очень благодарен за это и за многое другое. Но ответь, что это сейчас было, великий дух? Ты что меня ревнуешь к невесте Сабуро?

— Еще чего? — от возмущения ящерка даже подпрыгнула, — стану я еще ревновать к какой-то деревенской простушке! Да и с чего мне ревновать то? Просто ты, как всегда, доказал, что я не зря называю тебя глупым юношей! Вот с чего ты взял, что лес на горе — мой дом? Да, я задержалась там, чтобы помочь местным духам защитить красивое место, в котором они живут от всякой гадости, которая там накопилась. Но сейчас то они и сами прекрасно справляются. И я совсем не против попутешествовать. Я мудрый дух, а мудрые всегда стремятся к новым знаниям. Сидя же на одном место много нового не узнаешь. Так что я здесь не из-за тебя, а потому что хочу повидать новые мества, а одной путешествовать заметно скучнее. И еще, глупый юноша, если бы ты не решил сам себя ослепить, то мог бы и не узнать о том, что я с вами иду.

—Я решил себя ослепить?

— Конечно. Иначе зачем бы пропускал через глаза такой поток ци без какой-либо необходимости. Минут двадцать такой перегрузки и ты рискуешь испортить себе зрение на несколько дней. А если будешь подстегивать их часа два, то можешь вообще ослепнуть!

Ого! А я то думал, что просто помогаю своим глазам лучше работать. От греха подальше я постарался перераспределить потоки ци. Зрение ожидаемо ухудшилось, но заметно сильнее, чем я надеялся Вместо возвращения к привычному состоянию я словно провалился в полутемный подвал с мигающей лампочкой.

— Ты что творишь?! — прошипела ящерица, уже сидя у меня на плече, — нельзя так резко! Замри и ничего не делай!

Я послушался,. ящерица положила лапку мне на висок и прошипела в ухо:

— Замри и не мешай!

Я стоял и чувствовал, как движение свободной ци в моей голове выравнивается, становясь плавным, как и было до моего вмешательства. Через несколько секунд эффект мигающей лампочки пропал, но цвета остались блеклыми. Я видел все практически серым, мелкие детали размывались.

— Оставить бы тебя таким на пару дней, была бы тебе наука, глупый юноша, — прошипела зелёная, — но в дороге нельзя быть полуслепым. Так что закрой глаза и постарайся прочувствовать, что я сейчас буду делать.

Я сосредоточился на изменениях в потоках ци у меня в голове. От текущего синего потока отделилатэсь тонкая струйка и начала кружить вокруг моих глазных яблок, внутри которых двигался свой красный поток. Постепенно синяя струйка превратилась в голубой туман, который окружил мои глаза и начал таять. Одновременно красный поток ци внутри глаз становился ярче и насыщение, а я чувствовал как проходит тяжесть и жжение.

— Можешь открыть глаза.

На этот раз я увидел мир в привычных красках, ни усталости ни раздражения в глазах я больше не ощущал.

— Я подкормила твои глаза и это помогло им быстро восстановиться, благо ущерб был незначительным. Так же можно подкармливать мышцы или любой орган в живом теле. Но тут тоже нужна осторожность. Если перекормишь, считай что отравишь и исправить ситуацию будет сложно, а иногда и невозможно. Целители всю жизнь учатся верно дозировать подаваемую силу. Так что для первое правило — не переборщи.

— Спасибо великий дух, — ответил я. — Скажи, а можно кратковременно подстегивать свое зрение, чтобы рассмотреть что-нибудь мелкое и находящееся далеко?

— Да, можно. Если усиливать зрение на несколько секунд, а потом подкормить глаза и дать им отдохнуть, то время от времени это можно делать без вреда. Это даже может служить неплохой тренировкой для глаз. Главное знать меру.

— А можно навсегда улучшить себе зрение перестроив глаза?

— Можно, но если ты думаешь, что это просто, то сильно заблуждавшийся. Лучше просто подкармливай глаза понемногу два три раза в день. Чуда не случиться, но твое зрение станет заметно лучше. Это простой и безопасный путь.

— Хорошо, я воспользуюсь твоим советом, великий дух. Но все же, я ведь смог научиться изменять ногти, глаза, волосы. Значит смогу изменить и глаза? Принцип же будет тот же?

— В общем да, но это тоже самое, что сравнивать задачи деревенского кузнеца и искусного ювелира. Чтобы что-то перестраивать нужно очень хорошо чувствовать эту вещь и понимать, как она работает. Изменять глаза довольно сложно, а вот повредить легко. Если пытаясь перестроить глазное яблоко, ты его поранишь, то оно просто вытечет и экспериментировать станет не с чем. Ты просто ослепнешь. И хорошо, если только на один глаз. Чтобы почувствовать свои глаза и понять как они работают, могут уйти годы.

Про себя я подумал, что классическое земное медицинское образование может помочь мне ускорить процесс, но ящерице я этого озвучивать не стал.

— Если тебе хочется научиться изменять глаза, дам подсказку. Научись для начала создавать слезы.

— Слезы?

— Да. Если делать это правильно, то для глаз это безвредно. Ты их просто лишний раз промываешь. Но делая это, ты сможешь понять, насколько трудно преобразовывать что-то, связанное с глазом. Будь осторожен. Научись сперва создавать слезу в уголке глаза, потом на поверхности глазного яблока и в маленьком протоке, через который обычно слезы стекают. Делай это и запоминай все, что чувствуешь. Так ты начнешь познавать свои глаза. Когда делать слезы станет для тебя легко, я дам еще подсказку. Но сразу прими тот факт, что для названной тобой задачи потребуется действительно много времени и терпения на тренировки.

— Я понял, великий дух. Спасибо за совет.

Я бы хотел поклониться своему учителю, но трудно изобразить поклон в отношении того, кто сидит у тебе на плече. Но зато ящерице смогла поклониться Фрея.

— Приветствую Вас, госпожа Аико. Я очень рада, что Вы решили отправиться в путешествие вместе с нами.

Отношение Фреи к духу было неоднозначным. С одной стороны она благоговела перед ней, как перед сущностью, обладающей редкими знаниями и до конца не раскрытым могуществом. С другой стороны она с трудом сдерживала свою реакцию в отношении ее образа. Зеленая ящерица для девочки подростка была самой няшной няшкой, которую так и хотелось потискать. Вот и сейчас, Фрея уважительно кланяется, а рука так и тянется погладить изумрудную зверюшку. С заметный усилием она сдержалась.

Кафка тоже поклонился, а вместе с ним и Сабуро. Он не был с нами в лесу духов, но уже знал о том какую помощь нам и всему лесу оказала наша спутница.

— Ваши советы много раз спасали нас от беды,— обратился к сидящей у меня на плече ящерице алхимик, — Ваша мудрость очень пригодиться нам в пути, великий дух. И прямо сейчас нам не помешает совет.

Пресмыкающееся приняло важный вид. Удивительно, как маленькая ящерка способна источать чуть ли не величественность. У Аико много достоинств, но среди ее пороков явно правят бал гордыня и тщеславие.

— Попробую Вам помочь. В чем вопрос?

— Кайко предсказала, что Сабуро могут сегодня убить! — не удержалась и выдала первой Фрея, — и мы не знаем как это предотвратить. Она видела...

— Не пересказывай, я слышала Ваш разговор на дороге, — Аико без тени стыда призналась, что подслушивала нас. — Удивительно, но этот глупый юноша принял разумные меры. Если хочешь повлиять на предсказанное будущее, то нужно делать побольше вещей, которые могут предотвратить предсказанное и которых ты не планировал до того, как получил предсказание. Сменить дорогу, одеть на Сабуро доспех, достать и приготовить меч — все это может помочь. Но будущее имеет свойство стремиться к первоначальному сценарию. Если в нем была угроза жизни, то скорее всего она возникнет в том или ином виде. Хорошо, что максимально опасное время остается приближенным к первоначальному варианту. Если его пережить, то постепенно опасность сойдет на нет.

— То есть завтра жизнь Сабуро уже не будет под угрозой?

— Не совсем так. Угроза, если она сегодня не реализуется, завтра снизиться в несколько раз. А через пару дней о ней можно будет уже особо не думать. Это касается угрозы, которую почувствовала провидица. О том, что в пути и так может многое приключиться надо помнить всегда. Поэтому нужно быть начеку, а не идти вслепую через заросли.

— Но мы смотрим во все глаза, — воскликнула Фрея.

— Речь не о тебе девочка. Ты пока только глазами смотреть и умеешь. Большему не скоро научишься. А вот этот глупый юноша... — говоря, зеленая вредина довольно болезненно царапнула мое ухо коготками. — Он то не ограничен настолько.

Ухо болело, но страдал я больше не от боли а от стыда. Я же уже много раз пробовал осматривать пространство с помощью зрения духа: и в деревне, и на горе... А здесь тупо не догадался, что можно раз в пятнадцать минут останавливаться и осматриваться, вводя себя в пограничное состояние. Я научился различать в нем далеко не все объекты, но уж живых то людей, ждущих нас в засаде, узнать должен.

Не тратя время на дальнейшее самобичевание я решил заняться делом и сразу перешел в пограничное состояние. Это заняло у меня меньше секунды, медитации и практика на горе не прошли даром. Теперь я видел красные силуэты своих друзей и желтый ящерицы. Каждый образ был отображен уникальным узором движения ци. В более спокойное время нужно будет не спеша понаблюдать за тем, как энергия течет внутри у людей и духов, но сейчас главная задача в другом.

Я начал расширять зону своей чувствительности. Обычное зрение не могло проникнуть дальше пяти шести метров, слишком густые были заросли. А вот мое приобретенное магическое позволило охватить территорию больше, чем на на сто шагов. Если полностью перейти на зрение духа, то смогу увидеть намного дальше. но замечать смогу только духов и тех, кто с ними имеет схожую энергетику. Возможно я буду замечать магов и просто одаренных. Но вот простых людей я так не увижу. Точнее, не совсем так. Я их могу видеть, но довольно слабо и понять, что это люди могу лишь вблизи. Так что из трех вариантов зрения для разведки лучше всего подходило пограничное. Оно позволяло осмотреться метров на сто с небольшим и хорошо показывало и людей и духов.

Максимально расширив зону осмотра, я сразу заметил, что лес куда более населен, чем кажется на первый взгляд. Поблизости находились десятки небольших красных и желтых силуэтов. Судя по размерам — это животные не крупнее кошки и слабенькие духи.

Никого крупного поблизости видно не было и это само по себе хорошая новость. По крайней мере, в радиусе ста метров нас не ждут ни вооруженные люди ни волки с кабанами. После рассказа Кафки про погибшего от клыков вепря хозяина дома я стал опасаться не только людей, которые нас ищут, но и зверья.

Вернув себе обычное зрение, я вздохнул с облегчением.

— Так, друзья, рядом с нами сейчас врагов нет. По крайней мере я их не увидел. Предлагаю воспользоваться этим обстоятельством, устроить небольшой привал и пообедать.

— Полностью поддерживаю, — сказал Кафка, сразу скидывая с плеч сумку, — не знаю как вы, а я проголодался от этой прогулки.

Думаю, что я проголодался посильнее Кафки. У меня под ложечкой начало сосать еще после того, как я отрастил себе бороду. Организм после расхода свободной ци стремиться ее пополнить. А самый доступный источник энергии - пища. Эксперимент с глазами тоже энергию потянул. Не то, чтобы много... Но если к этому прибавить тот факт, что я четвертый час иду под грузом по пересеченной местности, то калорий я спалил сегодня уже немерено. Что подтверждает урчащий желудок и потекшая при упоминании еды слюна.

А еще я чувствовал запах сыра, который дала нам в дорогу невеста Кайко. Хорошо, что я не догадался подстегивать свое обоняние, а то уже давно бы слюной захлебнулся. Хотя не факт. Может унюхал бы в лесу что-нибудь такое, что запах сыра бы перекрыло и аппетит перебило бы надолго.

Фрея расстелила на ровном участке кусок ткани, и на нем вскоре появился сыр, рисовые лепешки, запеченная рыба и зелень. Рыбу с зеленью мы планировали съесть всю, так как хранить такие продукты в дороге долго не получиться. Еще у нас есть запас каси, а также рисовая крупа и котелок. Мы планировали изначально, что доберемся к вечеру до поселения расположенного у перекрестка к вечеру и там обновим запасы. Рис и сушеные фрукты взяли на всякий случай. Но учитывая темп нашего продвижения, нам, наверное, придется готовить себе ужин из того, что лежит в наших сумках.

Сыр не только пах аппетитно, он и на вкус оказался отменным. Головка исчезла за несколько минут. Даже ящерица изменила своей любимой рыбе и сточила пару кусочков размером с орех. Собираемся ли мы ее кормить, она естественно не спрашивала и с ходу уселась у нашей импровизированной скатерти.

Запив нехитрую трапезу водой, мы собрались двигаться дальше. Фрея перед тем как убрать кусок ткани, на котором раскладывала продукты, стряхнула с него оставшиеся крошки и тихонько проговорив что-то, убрала скатерку в сумку. Я к этому времени снова перешел в пограничное состояние о осмотрелся магическим зрением. Опасности на горизонте не появилось. Но вот то место, куда Фрея стряхивала крошки оказалось довольно оживленным. Вокруг него суетилось пять или шесть мелких желтых силуэтов размером с мышь.

— Фрея, а что ты сейчас шептала, — спросил я девочку, хотя внешне Фрея сейчас больше походила на мальчика.

— Я шептала? Хм.. — не поняла меня пытаемая, а потом сообразила. — А, я благодарила местных духов, за то, что позволяли спокойно поесть у них в гостях.

— Ты что видишь духов?

— Нет, господин Дайнс. Я бы хотела этому научиться. Но если верить мудрой госпоже Аико у меня на это уйдут месяцы усердных тренировок. А благодарность я проговорила, потому что так принято в моем клане. Торговцы много путешествуют, часто ночуют и едят в самых неожиданных местах. В любом незнакомом месте стоит принести подношение местным духам. Если они в этом месте не живут, то ничего страшного. А вот если хозяйничать в незнакомом месте, где на самом деле духи живут, и проявить неуважение, то можно получить множество неприятностей, от мелких неудобств до действительно серьезных проблем.

В этих местах согласно поверьям живет много духов. Действительно сильных и злых среди них встречают редко, но подношение не будет лишним. Тем более, что в случае обеда достаточно оставить немного крошек и бросить их в траву. Но если не сказать приветственных слов, то это уже будет не подношение, а подачка. Или дух может решить, что вы выбрасываете мусор в его владениях. А обиженный дух всегда отвечает виновному. Это всем известно. Духи всегда платят за добро добром, а за обиду обидой.

Я слушал эту мини-лекцию о характере духов и заодно наблюдал, как эти самые духи подчищают разбросанные крошки. Я даже смог рассмотреть, что это действительно зверьки, напоминающие мышей, только уши у них были покрупнее и окрас рыжеватый с темной полоской по хребту. Угощение быстро закончилось и мелкие хозяева полянки убежали, но двинулись они неожиданно дружно в одну сторону. Туда, куда мы как раз собирались идти. Пробегая, они что-то шевелили в траве.

— Они убирают колючки, — прозвучало у моего уха, — девочка правильно воспитана и умеет говорить с теми, кто живет под кустами и среди веток. Если бы она не поклонилась местным охранителям, то они заставили бы вас пару раз споткнуться и наколоться. Чтобы не наглели.

— Я то думал, что в благодарность за подношение духи чем-то помогают путникам, — ответил я ящерице, уже сидевшей на моем плече, — а они просто отменяют собственные пакости. Разве это правильно?

— Вполне! — уверенно ответила зеленая. — Вы же пришли сюда без приглашения, не поздоровались, топтались на полянке и мяли траву, когда сидели и ели. Так что вы уже заслужили наказание за плохое поведение. А принеся подношение, вы компенсировали принесенные неудобства, и духи решили, что на Вас можно больше не гневаться.

В принципе, справедливо. Если бы в мой дом без спроса пришли гости и уселись там обедать, ни сказав мне ни слова, я тоже мог бы обидеться, но не привычно, если честно. Так можно нарваться на неприятности в самом неожиданном месте. Мало ли, где могут жить обидчивые духи.

— Фрея, а такие подношения принято приносить в любом месте? — решил я узнать побольше об опыте торгового клана.

— Ну не совсем. В тех местах, где постоянно живут и ходят люди такое обычно не делают. Например, если путники остановятся поесть в городе на площади. В таких местах подношения чаще делают людям.

— Каким людям? — не понял я.

— Ну, разным. В каком то месте это стражники, дежурящие на улицах, где-то хозяева соседних домов или смотрящие от местных воров. Иначе говоря, тем людям, которые присматривают за этой территорией. Торговцы знают, что в любом месте, где ты остановился, желательно сделать подношение. Это защитит от будущих проблем. А уж кому платить, духам или людям — это частности.

Мудрое наблюдение. А оказывается между духами и людьми много общего...

Глава 22 Гнездо на дереве

Минут двадцать шли мы шли по лесу. Три раза я просил друзей притормозить, чтобы осмотреться как следует. До конца я из пограничного состояния не выходил, но на ходу не мог сосредоточиться и отследить пространство дальше, чем метров на тридцать. Хотя, учитывая, что обычная видимость редко была больше десяти шагов, это уже было очень неплохо. Жара достигла пика, рубашка липла к телу, а по лбу постоянно сползали капли пота. Надеюсь, что по дороге нам попадется ручей, а то воды с собой мы взяли мало, а в горле уже давно пересохло.

Очередной раз притормозив осмотреться, я оперся о ствол дерева. Сумки от жары казались тяжелее, лямка натирала плечо. Может на следующем привале создать себе на плече мозоль? На ступнях и руках я их уже наловчился отращивать буквально за секунды. Ладно, к вечеру решу, если натирать будет сильно, уплотню кожу на плече. Заодно будет мне еще одна тренировка по трансформации.

Постепенно расширяя зону чувствительности, я заметил нескольких мелких духов и одного покрупнее, размером с кошку. Довольно крупный. У духов, как я понял, размер имеет значение. Особенно, если они воплощаются в животных. Чем больше тело, тем больше ци через него проходит. Духи, приходя в этот мир, могут создавать себе тело или вселяться в тела животных. Большое животное слабый дух контролировать не может. К тому же в момент перехода в тварный мир со своего плана духу всегда трудно. Поэтому часто духи вселяются не во взрослое животное, а в детеныша, чтобы пока он растет набираться достаточно ци.

Крупный дух явно имел материальное воплощение. Я научился такое определять, пока жил в лесу на горе. Те духи, что не имели физического тела выглядели иначе. И те и другие светились желтым, но нематериальные духи не имели такого сложного и неравномерного рисунка. Вероятно связь духа с материальным телом заставляет так перераспределять его ци.

Я присмотрелся в том направлении, где почувствовал духа и заметил движение среди ветвей дерева. На горизонтальной ветке действительно сидела крупная кошка или кто-то из ее ближайших родственников. Само животное не двигалось и смотрело на нас. А вот его хвост время от времени двигался. Насколько знаю, у кошачьих это признак не самого дружелюбного отношения. Я сосредоточил взгляд на глазах духа. Он уставился на меня, почувствовав внимание.

— Мы просто пройдем и не доставим беспокойства. Прими, как знак уважения.

Я достал из сумки кусочек вяленной рыбы и положил на нижнюю ветку ближайшего дерева. Надеюсь дух сочтет, что мы достаточно вежливы и не станет устраивать подлянки.

Сделав шаг назад и подняв глаза, я понял, что духа на прежнем месте уже нет. Зато я почувствовал, как его силуэт быстро приблизился к ветке, от которой я отошел, а затем переместился дальше. Мне показалось, что я услышал довольное мурчащие. Неудивительно, кошки любят рыбу, а до речки отсюда довольно далеко. Конечно, немного молока или сметаны в этом случае были бы еще лучше, но вроде и так неплохо получилось.

Не боясь больше неприятностей от местного хозяина, я сосредоточился на обзоре. На пределе чувствительности я ощутил несколько красноватых силуэтов. Метрах в ста пятидесяти от нас шла группа из четырех или пяти человек. Шли они параллельно нашему движению и я понял, что это путники перемещаются по той самой дороге, с которой мы решили сойти. Но двигались люди не в туже сторону, что и мы, а в противоположную. Возможно, что это кто-то идет в оставленную нами деревню. Может даже это те самые люди, которые должны были на нас напасть и убить Сабуро. Проверять этого я точно не собирался и сделал своим товарищам знак, чтобы вели себя потише. Пусть лучше неизвестные отойдут подальше до того, как кто-то из нас громко сломает ветку или еще как-то выдаст наше присутствие в зарослях.

Постояв на месте минут пять, мы двинулся дальше. Друзьям я тихонько сказал, что почувствовал людей неподалёку, поэтому шли мы тихо и без разговоров. Неожиданно я почувствовал чужое присутствие буквально в метре справа от меня. На толстой ветке чуть выше уровня моих глаз появился тот самый котяра. Как же быстро ин перемещается! Я пару секунд назад чествовал его метрах в пятидесяти отсюда.

Зверь был по-своему красив. Пепельно-серый окрас с темными и светлыми полосами на туловище и рыжеватыми крапинками на хвосте и лапах. Среди полутеней в кронах деревьев такая раскраска маскировала идеально. На ушах у духа были небольшие кисточки, делающие го похожим на маленькую рысь. Дух поднял переднюю лапу и тихо заурчал глядя в направлении, куда мы шли. Я проследил за его лапой и понял, что он указывает на конкретное дерево, выделяющееся на фоне окружающего леса солидной высотой.

Поднявшись над другими деревьями этот великан разбросал довольно большую крону с мелкими, но густо расположенными темно-зелеными листьями. Дерево было не только больше, но и темнее остальных растений, а среди его ветвей явно поселилось немало жителей.

Если дух обращает мое внимание, то это должно иметь причину. Я решил прощупать крону магическим зрением и заметил там пару десятков желтых и красных силуэтов. Все они были мелкие, не крупнее белки и серьезной опасности представлять не смогли, но что-то заставило меня напрячься. Я смотрел и не никак не мог понять, что же меня беспокоит. Я окликнул друзей и потратил несколько минут, прощупывая последовательно всю немаленькую крону. Но ничего значительного так и не заметил. Ствол у дерева был таким, что обхватить его удалось был только вдвоем. В густой кроне было несколько крупных темных пятен, присмотревшись в которых можно было опознать птичьи гнезда. Но ни птиц ни кого-то еще живого я в них не ощущал. Должно быть, сейчас не сезон выведения птенцов у их строителей. Что за птицы строят гнезда диаметром больше двух метров, напоминающие колючий шар? Может какой-нибудь местный аналог американского орлана? У тех встречали гнезда и побольше. Одно, найденное в 60-е годы весило больше 2-х тонн и было в диаметре больше трех метров, а в высоту больше шести.

Может у одного из этих гнезд есть хозяин, который ненадолго отлетел и может вернуться. Мало ли, что за характер и местных зябликов-переростков? Если котяра предупреждает, значит есть о чем. Я подозвал товарищей и сказал, что дерево нужно обойти, хотя самая удобная дорога и проходила прямо у его ствола.

Спорить со мной никто не стал и мы, свернув в сторону, стали продираться через колючий кустарник. Дерево я все время держал в поле зрения. Спустя минут пятнадцать нам удалось обогнуть его по дуге, оставив за своей спиной метрах в пятидесяти. Я все это время не мог понят, что мне кажется неправильным. Я посмотрел на дерево обычным взглядом, потом снова магическим зрением. Неожиданно я понял, что при смене картинки, одно из гнезд повело себя иначе. Если остальные при подключении зрения через план духов стали как-бы светлее, то одно из них, расположенное недалеко от ствола, наоборот стало еще темнее. Я сосредоточился на нем и понял, что не ощущаю его магическим взором, словно на его месте расположено размытое пятно лишенное каких-либо красок.

Раз магическое зрение не помогает, нужно усилить обычное. Я ускорил движение свободной ци через глаза и смог рассмотреть гнездо так словно оно в паре шагов от меня, а не заметно удалено и подвешено на высоте третьего этажа.

Среди переплетенных сухих веток кто-то лежал. Он был хорошо замаскирован, но между листьями я увидел внимательно следящие за мной глаза и направленный в нашу сторону кончик арбалетного болта.

Я постарался не задерживать взгляд на обнаруженном стрелке и стал медленно поворачивать голову, словно продолжал рассматривать дерево.

— Фрея, Кафка, не поворачивайтесь, — я говорил тихо, —и, не спеша, осмотритесь. Приготовьтесь по моей команде быстро спрятаться так, чтобы в вас не могла попасть стрела с дерева, которое мы обошли.

Я сам прицелится на дерево с толстым стволом.

— Прячьтесь! — выкрикнул я, одновременно бросаясь в укрытие.

— Что случилось? — окрикнул Кафка, когда мы уже лежали. каждый за своим щитом.

— На дереве за нашей спиной сидит кто-то с арбалетом. Оружие направлено в нашу сторону.

— Думаешь, он на нас охотится? Если так, то почему не выстрелил?

— Не знаю. Я только смог рассмотреть человека с арбалетом, который прячется в гнезде. Еще глаза у него...

Я задумался, поняв, что глаз а были необычные, и где-то я такие уже видел.

— Может он не нас ждет, — сказал алхимик, — но то что он до сих пор не стрелял ничего еще не значит. Он специально мог ждать момента, когда мы окажемся к нему спиной. Арбалет перезаряжается долго. А так он мог выиграть время, стреляя в спину замыкающего в цепочке. Мы ведь могли сразу и не заметить, что нас убивают. Хороший арбалет прицельно дальше ста шагов по горизонтали бьет. А тут еще и сверху... Блин, позиция у нас так себе.

— А он там один? — спросила Фрея, — может пересидим за деревьями до вечера? А потов в темноте уйдем.

— Вроде один. Но не факт, что поблизости нет его товарищей. Так что, ждать до темноты, чтобы уйти не боясь стрелы в спину, тоже рискованно. Будем ждать пока стемнеет, а дождемся подкрепления противника. Да и оставлять за спиной того, кто в нас целился из засады я не очень-то хочу.

— Но что делать, господин Дайнс? —просил Сабуро. — Если мы попытаемся лезть на дерево, то сильно подставимся. Вблизи из арбалета промахнуться трудно. А если будет пытаться добраться до стрелка, то он выстрелит просто из страха, даже если до этого не собирался причинять нам вреда.

— Подождите, дайте подумать.

В первую очередь я восстановил обычное движение свободной ци в районе глаз. Заметно посеревшие краски показали, что безвредно для глаз трюк не прошел. Я расслабился и попытался повторить манипуляции, показанные ящерицей. Через пару минут у меня получилось подкормить свои глазные яблоки, и краски снова вернулись, позволив мне вздохнуть с облегчением. Хотя не могу сказать, что манипуляция далась мне сразу так же легко, как зеленой вредине.

Кстати, а ведь она может легко пробраться на это чертово дерево. Ей даже невидимой становиться не обязательно. Редкий стрелок сможет не то что попасть в юркую ящерица, а вообще заметить ее среди травы и листьев.

— Аико, — тихонько позвал я и увидел, что ящерица сидит на корне рядом с моей рукой.

— Великий дух, ты можешь помочь нам справиться с сидящим в засаде стрелком?

— Нет! — решительно покачала она головкой, — он не враг мне и не сделал ничего такого, за что я была бы готова причинить ему вред.

Ответ духа меня несколько ошарашил.

— Но он целился в нас из арбалета!

— Целиться еще не означает стрелять. И даже, если он выстрелит, я не уверена, что должна на него напасть.

— Но ты ведь заступилась тогда, когда меня хотели расстрелять из луков! А теперь не хочешь помочь?

— Скорее не могу, чем не хочу, — другим тоном ответила ящерица. — Пойми, глупый юноша. Я не хочу, чтобы тебе причинили вред, Ты мне... Ты... В общем, я хочу, чтобы с тобой ничего плохого не случилось, но я не могу причинять зло другим людям просто потому, что хочу помочь кому-то. Это противоречит моей сути. Чтобы напасть на человека, я должна понимать, что он творит бесспорное зло. Это если, например, сильный в вооруженный человек решит убить неповинного ребенка ради забавы, или кто-то захочет принести людей в жертву тварям хаоса... Или он должен напасть именно на меня.

— Подожди. а если разбойники нападут на наш отряд, чтобы ограбить, ты не захочешь нам помочь?

— Почему не захочу? Помочь я захочу. Но если на вас нападут не отъявленные душегубы, а бедные крестьяне, которые пошли грабить, чтобы накормить своих голодных детей, то я не уверена, что смогу причинить кому-то из них вред.

— А если они нападут на тебя? Тогда ты сможешь ударить в ответ?

—Тогда да. На причиненное мне зло я всегда могу ответить злом. Но не напасть первой, — постаралась объяснить она и добавила другим тоном, — прости...

— Не извиняйся, ты и так очень многое для нас делаешь. Я не имею никакого права на тебя обижаться, просто удивился, потому, что не понимал... А ты можешь не причинять ему никакого вреда, а просто посмотреть кто это? Я ведь тоже не очень-то хочу убивать неизвестно кого просто так.

— Наверное могу, — не совсем уверенно ответила Аико, — тем более, если это поможет предотвратить ненужное убийство.

— Тогда. великий дух, окажи мне небольшую услугу, посмотри кто лежит в том гнезде на дереве. Может там кто-то интересный, и нам стоит с ним поздороваться?

— Хорошо, пойду посмотрю, — ответила ящерица и исчезла.

Несколько минут я просидел, прислушиваясь. На будет попробовать усиливать слух. Но, чтобы не повторять ошибок, сперва нужно будет посоветоваться с Аико. А так, кроме пения птиц и трескотни парочки надоедливых цикад, я ничего не услышал. Через несколько минут завербованный разведчик вернулась с докладом.

— Ты знаком с тем, кто там прячется. И у него есть причины тебя не любить. А еще у него довольно сильный амулет, который мешает духам его видеть. Если бы у меня не было тела ящерицы, я бы не смогла его рассмотреть...

— Давай по порядку, — перебил я, — откуда я его знаю и почему он меня не любит?

— А с какой стати любить человека, который сломал тебе ногу?

— Стой! Это что, тот старый тануки, которого я поймал в деревне? Тот, что едва не пырнул меня отравленным ножом?

— Ну да, он самый. Лежит там среди веток, затаился. Даже дышит еле слышно. И амулет маскировочный у него работает, такого и воину и магу заметить трудно. Я даже удивляюсь, что такой глупый юноша, как ты, смог его рассмотреть с пятидесяти шагов.

— Только благодаря твоим бесценным советам, мудрый дух... А что за амулет такой?

— Не знаю, но то что он сильный — это точно, Я вообще ничего не вижу в том месте, если закрою глаза!

— А обычно ты видишь с закрытыми глазами? И что же ты видишь?

— Движение ци, конечно же. Что же еще можно видеть сквозь веки, глупый юноша?

— Ну кое-что можно... Например, если посмотреть сейчас на солнце, то свет будет проходить даже сквозь веки.

Про себя я подумал, что ящерице никогда не приходилось смотреть на электродуговую сварку. Там и сквозь веки так видно, что зайчики перед глазами еще неделю стоят.

— А, это не считается. Движение ци видно, даже если завязать глаза повязкой из толстой ткани. А там на дереве, словно большое темное пятно, в котором все ци исчезло.

— У нас новость, — сказал я, обращаясь к своим спутникам, — на этом дереве в засаде сидит знакомый нам тануки. Тот самый, что был главным в отряде охотившимся в деревне на детей и чуть не похитившем Фрею. Я ему еще по голове хорошо настучал и ногу тогда сломал. Есть опасения, что он здесь именно из-за нас.

— Тануки всегда выполняют условия сделок, — ответил алхимик, — пленных отпустили на условиях, что деревню не будут трогать несколько лет.

— Но мы то уже не в деревне. К тому же конкретно этот тануки должен быть на меня очень зол.

— А он тут один?

— Других я не вижу, но уверенным быть трудно. У этого есть какой-то амулет, который прикрывает его от магического зрения. Я его вообще случайно заметил. Точнее не случайно, а потому, что местный дух хранитель мне на него указал. Иначе мы бы прошли прямо под тем местом, где он прячется. На таком расстоянии он мог бы не то что из арбалета выстрелить, а просто камнем в голову запустить.

— Скорее отравленным дротиком или метательным ножом. У тануки всегда найдется, что метнуть в человека, которого нужно убить или обездвижить.

От слов Кафки стало некомфортно. Он явно говорил о том, с чем уже реально сталкивался.

— Теперь гадать не имеет смысла. Мы его заметили и он это понял. Позиция у него выгодная, но нас больше и он знает, что имеет дело с воином-драконом. Он может меня подстрелить, но я могу поджечь это дерево и зажарить яйца, лежащие в этом гнезде... Попробуем поторговаться.

— Эй, ночной охотник! — крикнул я, оставаясь в укрытии, — есть разговор!

Глава 23 Старый ниндзя полукровка.

На первый мой окрик никто не ответил.

— Я знаю, что ты прячешься в гнезде на дереве, — повторил я попытку начать диалог. — Я тебя узнал, старый тануки, и ты меня тоже. С нашей последней встречи прошло не так много дней, чтобы ты меня забыл.

Еще бы, попробуй забыть, как тебе дробят дубиной голень...

Интерлюдия.

Чи никогда не видел своего отца, но ненавидел его больше, чем кого-либо в этом мире.

Отец Чи был из народа судо, живущего на летающих островах. Судо относились к людям, живущим внизу с презрением, что не мешало им время от времени устраивать налеты на деревни с целью грабежа. С людьми судо не церемонились, считая, что убить человека почти то же, что убить животное. Во время одного из таких налетов была изнасилована мать Чи. Когда Чи родился, то его дед хотел сразу прикончить ублюдка, но мать не позволила, сказав, что позволит убить ребенка только вместе с собой. В поселении женщина с ребенком полукровкой стала изгоем. Собственная семья стыдилась ее, а найти себе мужа у нее вообще шансов не было. За еду и кров она делала самую грязную работу, быстро превращаясь из первой красавицы в больную оборванку. Сына ее в селении все ненавидели и травили, как звереныша.

Все поменялось, когда Чи исполнилось восемь лет и его украли ночные охотники. Тануки столетиями похищали детей. Девочки обычно были товаром, а из мальчиков делали новых тануки.

Его и ещё двоих мальчишек посадили в яму и сказали, что своих родителей они смогут увидеть только если успешно пройдут обучение. А первый урок — доказать, что достоин учиться в школе ночных охотников. Доказательство было простым. Нужно было убить двоих других мальчишек. Пока в живых оставались хотя бы двое, решетку не открывали, еды и воды не давали. Чи был самым младшим, но он не сомневался и никого не жалел. А ещё давно привык к боли и ненависти. Обычно тануки приходилось ждать день или два, пока дети поймут, что выхода нет и решаться убить, чтобы жить. Чи вышел из ямы меньше, чем через час. И сразу спросил, что еще нужно сделать, чтобы увидеть мать.

Мастер рассказал и подтвердил, что те, кто закончит обучение и начнут выполнять поручения старейшин, смогут навещать родителей. В двенадцать лет Чи впервые сам убил человека, за которого клан получил оплату и смог увидеть мать, которая к тому времени сильно постарела и давно потеряла надежду найти сына. После этого жизнь женщины заметно улучшилась. Сын сперва приносил ей еду и деньги. Еще через два года он смог снять ей дом на окраине города, который со временем выкупил. Поселившись с новом месте, женщина нашла себе работу и смогла нормально общаться с соседями. Спустя пару лет она наконец вышла замуж. Выйти замуж ей предложил одинокий вдовец, живущий рядом. Вскоре у них родился сын. Чи навещал их и видел все то, чего сам был лишен: семейный очаг и растущего в любви ребенка.

Тануки всегда отличались от других кланов ночных охотников. Те тоже жили тайной жизнью, но их члены могли иметь нормальные семьи, в которых искусство шпионажа и убийства передавались из поколения в поколение. Тануки же запрещалось заводить семью, а новые члены в клане выращивались из похищенных детей. Возможность общаться с родителями была привилегией, которую нужно было заслужить. Жениться же или даже просто завести ребенка воин тануки вообще не имел права.

Для Чи младший брат заменил сына. Он присматривал за ним, помогал деньгами. Мальчик вырос, выучившись на оружейника, смог открыть свою мастерскую. Потом женился и у него родились сын и две дочери. Старший брат всегда приходил тайно, чтобы никто чужой не узнал о родственнике судо-полукровке.

Чи стал мастером в клане и считался одним из лучших разведчиков, в чем ему помогла проклятая кровь народа летающих островов. Судо отличаются чутким слухом и способностью хорошо видеть в сумерках. Чи не был самым сильным и быстрым воином, но мало кто был способен так незаметно прокрасться в охраняемую крепость, чтобы выведать что-либо или украсть. Несколько лет он руководил звездой — пятеркой ночных охотников, обученных совместно выполнять самые сложные задания.

Когда не было другой работы, тануки охотились на рабов, которых можно выгодно продать. Чаще всего похищали девочек от десяти до четырнадцати лет, которые потом становились наложницами. Похищения проводили в основном в небольших городках, заранее присматривая подходящую жертву. Вышло так, что другая пятерка выкрала племянницу Чи.

Тануки не знал, произошло ли это случайно, или старейшины решили таким образом наказать мастера за то, что он слишком много времени проводит с родственниками. Прямо законы тануки он не нарушал, жены и детей не имел, но постоянная забота о брате и племянниках противоречила духу клана. У Настоящего тануки не должно быть иной семьи кроме его звезды и его клана.

Чи обратился к старшим с просьбой отпустить девочку. Ему ответили, что для этого нет причин. Ее похитили в интересах клана. Девочка была красива и для простолюдинки хорошо воспитана. Такую можно было продать за хорошие деньги. Звезда охотников рисковала, проводя похищение. Если Чи хочет освободить девочку, он должен компенсировать клану потери. Из уважения к его заслугам ему позволили на выбор привести двух других девочек или заплатить два золотых. На решение вопроса ему дали три дня, после чего племянницу должны были отправить в южный порт, где действовал ближайший закрытый рынок невольников.

Денег у мастера не было. Все было потрачено на лечение матери и образование племянников. Чи попросил охотников из своей звезды о помощи. Те согласились помочь с добычей двух рабынь. Время на подготовку не было и они решили просто пойти по соседним деревням, пока не найдут подходящих девочек. В первый же день они выкрали дочку ведуньи в одной из деревень. Ведуний в деревнях обычно боялись и не трогали, и дочка, привыкшая к безопасности была довольно неосторожна, чтобы в одиночку пойти собирать травы за пределы поселения.

Мастер обрадовался легкой добыче и не обратил внимания на то, с какой уверенностью девочка подросток бросила в лицо похитителям, что проклинает их и они сильно пожалеют о том, сделали. Слишком часто ночных охотников проклинали, чтобы мастер с поседевшей бородой обращал на это внимание. Но потом он вспомнил слова девчонки.

В другую деревню они пришли вечером. Несколько тануки из другой звезды тоже согласились поучаствовать в рейде, получив от Чи обещание в будущем рассчитаться за помощь. Разделившись охотники пошли по улицам, присматривая возможную жертву. В поселке был довольно большой сенте, в котором регулярно купались жители. Один из охотников заглянул через ограду и заметил в одной из крайних купален девочку подростка, довольно симпатичную, не смотря на коротко остриженные волосы. Младший тануки позвал мастера Чи, и они вдвоем перебрались через ограду, чтобы схватить так удачно подвернувшуюся добычу.

Охотники ловко схватили девчонку, не дав ей закричать, но молодой тануки все же сработал недостаточно чисто и вместо того, чтобы точным ударом лишить жертву сознания, лишь причинил ей боль. Девчонка сначала дергаться и хлюпать водой. На шум прибежал голый парень. Он был безоружен, но это не помешало ему одним ударом оглушить младшего из тануки. Мастер Чи понял, что противник непростой и попытался обойти и атаковать его со спины, но неожиданно тоже получил удар в лицо, уже пяткой и тоже потерял сознание.

Пришел в себя он через пару минут, услышав, как кто-то кричит, что в деревне тануки. Похоже еще кому-то из его звезды не повезло столкнуться с неудобным противником. Чи быстро избавился от пут на руках и, применив технику ши-а-цу, привел в сознание своего помощника. Было понятно, что похищение уже не удалось, нужно было скрыться и искать удачи в другом месте.

Убегать тануки умели очень хорошо, но похоже проклятье мелкой ведуньи таки сработало снова. Не очухавшийся до конца помощник, перепрыгивая через забор зацепился ногой и неудачно приземлился. Бросить его в деревне было нельзя. Тануки никогда не оставляют своих братьев, ни живых ни мертвых. Потом опять все пошло наперекосяк. Среди крестьян, взявшихся за оружие оказалось пара довольно умелых воинов. Да и три десятка мужчин с копьями и топорами, которые попытались устроить охоту на самих ночных охотников тоже представляли серьезную угрозу. Теперь мастеру Чи стало понятно, почему в это селение за последние годы так редко отправляли за добычей. Улицы были выстроены так, что прятаться было особо негде, а жители явно не привыкли убегать от опасности.

А потом появился воин-дракон. Тот самый голый парень из сенте оказался носителем огненной крови. Пути к отступлению были отрезаны и пришлось вступить в открытый бой, в котором сразу начались потери. Никого не убили, но несколько воинов получили серьезные раны. Мастер Чи, видя возможный проигрыш, прибегнул к крайней мере, превратив одного из тануки в в трехминутного рикиси. Нажав особые точки и активировав каплю зелья, зашитого под кожей он сделал одного из своих воинов очень сильным на несколько минут. Но даже это не помогло. Несколько мужчин с рогатинами окружили его словно медведя и не дали переломить схватку. А на Чи набросился проклятый дракон. Схватка была короткой и злой, закончившись для Чи потерей сознания, тремя выбитыми зубами и сломанной лодыжкой.

Потом был позорный плен и передача схваченных охотников в клан в обмен на обещание неприкосновенности деревни на ближайшие 8 лет. Пятеро охотников имели серьезные ранения. Их лечение требовало дорогих лекарств. Пятерка Чи из уважения к мастеру лечилась за свой счет, но среди раненых были двое из звезды другого мастера и их переломы увеличили долг Чи перед кланом. Так же, как и лечение его сломанной ноги.

Неожиданной удачей оказалось то, что они успели похитить дочку ведуньи. В клан пришел заказ на одаренную рабыню с щедрой оплатой. Поэтому долги Чи за неудачный поход в деревню удалось списать за счет проклятой девчонки. Но племянницу Чи естественно никто не стал освобождать. Цена ее свободы осталась той же: две другие рабыни или два золотых. Единственно, те тануки, что должны были на следующий день везти ее в Южный порт, были отправлены в восточную провинцию, доставлять одаренную девчонку заказчику. В результате племянница задержалась на две недели в темнице на базе у тануки.

Чи был в отчаянии. Трое из его помощников вялились у лекарей, как и он сам. За две недели обычными способами залечить ранения было невозможно. Чи решил использовать припасенное зелье быстрого исцеления. Оно было очень дорогим, и если бы была такая возможность, то он бы продал его, чтобы полученные деньги потратить на выкуп родственницы. Но продавать эти зелья было запрещено под страхом мучительной смерти. Они создавались мастерами целителями клана на основании тайных знаний. Для изготовления одного такого зелья нужно было убить трех молодых рабов.

Зелье работало быстро, но не всегда удачно. Чи проверил это на себе. Через три дня после приема снадобья у него прорезались четыре зуба вместо трех выбитых. Нога срослась, но слушалась плохо. Из ловкого воина Чи превратился в хромого калеку. Несколько месяцев тренировок могли как-то компенсировать повреждения. Тем более, что после приема зелья на какое-то время тело словно молодело и лучше отзывалось на нагрузки. Но у Чи не было нескольких месяцев. У него осталось десять дней, чтобы найти деньги или добыть рабов. Тогда, не видя другого выхода, он пал еще ниже, решив стать банальным грабителем. Одев балахон странствующего монаха и загримировав лицо, Чи отправился по тавернам высматривать подходящую добычу.

Шпионить и подслушивать он умел мастерски, но ничего подходящего долго не попадалось. Мелкие торговцы и зажиточные крестьяне не обладали достаточно тугими кошельками, чтобы решить его проблему, а пара крупных прошедших караванов держали хорошую охрану. Ему нужен был одиночка с серьезными деньгами. С одиночкой он точно справиться, хотя бы за счет хитрости и неожиданности. Даже если это будет мастер меча или, хуже того, боевой маг, тануки будет что ему противопоставить. Правильная одежда и амулеты превращали Чи в безобидного бродягу даже для взгляда опытного человека. И даже для большинства одаренных он казался не опаснее простого нищего. Тануки умеют маскироваться. Но одиночки с деньгами редкость. Ток кто имеет деньги, может позволить и охрану.

Наконец Чи повезло. В таверне заночевал сынок дайме, возвращающийся домой из столицы. Сопляк ехал в сопровождении одного лишь охранника и сорил в таверне серебром так же легко, как другие оловом. На поясе у него был увесистый кошелек, да и в сумка была дорогая. Молодой идиот ухитрился загубить лошадей и теперь вынужден был добираться остаток пути пешком, так как в ближайших городках купить лошадь было просто нереально.

Молодой вельможа был настолько богат и глуп, что удивляло как он до сих пор жив. Объясняло это обстоятельство то, кто его сопровождал. Охранником у него был не рядовой воин. В немолодом, но крепком мечнике чувствовался опасный хищник. Вероятно папаша дайме не поскупился нанять своему сынку настоящего секьюри. Против такого Чи никогда не стал бы выходить в открытую. Но он и не думал о таких глупостях. Защитника нужно было убить метким выстрелом из засады. После этого со знатным сынком разобраться будет несложно.

Чи узнал, что завтра его гипотетическая добыча должна пойти по малолюдной дороге в направлении той самой деревни, где ему недавно так не повезло. Чи сразу отправился в путь, чтобы заранее выбрать место для встречи. Главной бедой Чи было то, что он не мог бегать. Нога уже не болела, но плохо слушалась и при попытке ускориться, мастер позорно спотыкался и падал.

Ему нужно было место с хорошим обзором, чтобы можно было пристрелить и охранника и хозяина кошелька. Лучшее, что смог себе найти Чи, было высокое дерево немного в стороне от дороги. Забравшись в гнездо на высоте пяти человеческих ростов, Чи хорошо видел изгиб дороги, идущий шагов пятнадцать между плотными колючими зарослями. Когда он застрелит охранника, то оставшийся молодой вельможе не сможет быстро спрятаться. Мало того, увидев, что его спутника застрелили, неопытный мальчишка, скорее всего кинется на землю и станет просто великолепной мишенью для стрелка целящегося сверху.

Все это было в планах Чи, но реальность снова разочаровала. Просидев в гнезде довольно холодную ночь и большую часть на редкость жаркого дня, мастер наконец дождался, тех, кто должен был пройти еще часа на два раньше. Но они шли не вдвоем. а впятером. При чем у двоих вновь появившихся спутников были луки. То ли секьюри что-то почувствовал и решил подстраховаться, наняв себе помощников, то ли это тройка случайно двигалась в том же направлении... Теперь это было все равно, главное, что со всем отрядом хромой тануки разобраться не сможет. Чи проводил их взглядом и заскрипел недоросшими до конца зубами. Еще один день прошел зря. Если он не найдет деньги до послезавтра племянницу отправят на торги, после которых он ее уже никогда не найдет.

Мастер потратил несколько минут, чтобы успокоить нервы, после чего начал думать, куда теперь лучше отправиться. В этот момент он услышал, как недалеко хрустнула ветка. По лесу кто-то шел. Развернувшись в другую сторону, Чи увидел знакомых ему людей. К его дереву шел тот самый молодой воин-дракон и еще трое спутников, один из которых напомнил... Точно, это же та самая девчонка.

Рука сама непроизвольно направила арбалет на того, кто превратил тануки в полукалеку. Но Чи сдержался. Их было четверо. Но шансы все же были. Они идут бездоспешными и не похожи на опытных воинов. За плечами у всех тяжелые сумки, и луков у них тоже нет. Если действовать грамотно, то можно и отомстить и захватить добычу. Пусть подойдут к дереву. Из арбалета с такого расстояния он точно не промахнется. Минус воин-дракон. Еще одного он точно успеет убить или ранить метнув нож, а если повезет, то и второго. А потом перезарядит арбалет и получит неоспоримое преимущество. Главное — не промахнуться в проклятого дракона.

Когда до встречи осталось совсем немного, отряд неожиданно притормозил. Чи показалось, что молодой воин смотрит ему прямо в глаза. Он крепче сжал арбалет и хотел уже выстрелить когда листья рядом с его гнездом неожиданно качнулись, словно их потревожил ветер, хотя никакого ветра не было. Чи на мгновенье отвлекся, а потом понял, что его добыча уже попряталась за деревьями.

А спустя несколько минут проклятый дракон крикнул, что хочет с ним поговорить.

Глава 24 Знакомство

Если бы я был настоящим воином-драконом, как отец или дядя Ризадо, то я не стал бы вызывать старого тануки на разговор. Опытный боец из братства чешуи легко справился бы с одним сидящем в засаде убийцей. Но наставник Гецу не завершил обучение Ризадо. Юноша, чье тело и частично память мне достались, научился многому, что недоступно простому смертному, но до уверенного владения боевыми техниками клана ему было еще далеко. Опыта реальных сражений у него было маловато.

Да и я ведь не Ризадо. Это его наставник учил уклоняться от стрел и двигаться со скоростью, не доступной для большинства людей. А я вот сильно сомневаюсь, что смогу уклониться от арбалетного болта, выпущенного в меня с расстояния в пятьдесят метров, а потом добежать до дерева и подняться по веткам на высоту третьего этажа, не поймав по пути какой-нибудь метальный снаряд, смазанный ядом, которые так любят использовать ночные охотники.

Пустив себе кровь, я могу устроить хороший костер из дерева, на котором сидит этот гад, но это не исключает шанса поймать лицом стрелу. А вот лесной пожар устроить куда легче. чем в нем потом выжить. И если у меня генетически огнеупорность повышена, то у моих друзей таких бонусов нет. Так что шансы на успешную атаку у меня так себе.

Но тануки этого не знает. Зато он помнит, как я ухитрился покалечить его самого и пару его подопечных, не получив при этом ответных повреждений. Это я понимаю, что мне повезло, а сидящий в гнезде стрелок имеет все основания переоценивать мою опасность. Все в сегунате знают, что, что воин-дракон в открытой схватке легко справится с несколькими убийцами. Семью Грейдаго перебили во сне. Если бы к нападению ночных охотников были бы готовы, то шиноби умылись бы кипящей кровью...

Вспомнив о том, что семью Ризадо перебили ночные охотники, я почувствовал, как внутри начинает подниматься горячая волна. Похоже я уже сроднился с бывшим владельцем тела, и воспоминания о погибших близких для меня не просто запись видео из чужого прошлого. Пришлось напомнить себе, что вряд ли это был тот же клан ночных охотников. Да и мстить им — все равно что мстить стреле, а не лучнику, который ее пустил.

Виновник гибели большинства Грейдаго мне известен — это Гридо Крадо. Вот ему и надо мстить. А местные тануки пока не смогли причинить мне вреда. Скорее уж наоборот... Хе-хе. Хотя они пытались похитить Фрею, и вообще промышляют торговлей детьми... Этого уже достаточно, чтобы уничтожать их как опасных и вредных хищников.

С другой стороны, в чужой монастырь.. Кто я такой, чтобы судить местные нравы? У них тут суровое средневековье и феодализм. И что-то я не помню, чтобы кто-то из дайме или император объявляли борьбу против кланов ночных убийц и шпионов. На западе у пары влиятельных куге были свои жабы-ага, которые в чем-то точно не лучше ночных охотников. А у императорской семьи были шурды-щиноби. Те же шпионы и убийцы, но не работающие не за деньги, а служащие своему господину.

В общем, учитывая местное общество, считать тануки непреложным злом неверно. И вообще, глава клана должен судить не на основе личных обид и сиюминутных эмоций, а думая о благе семьи. Глава клана Грейдаго сейчас я, и моему клану вполне могут потребоваться услуги ночных охотников. Я вовсе не считаю, что обязательно должен убить Гвидо Крадо лично. Если его прирежут или отравят какой-нибудь гадостью, меня это тоже устроит. Единственно, я хотел бы сперва понять, зачем этот гад уничтожал семьи с драконьей кровью. И в этом мне тоже могут помочь профессиональные шпионы.

— Я действительно хочу поговорить! — снова крикнул я, не рискуя выглянуть я из-за ствола, — мне не нужна твоя кровь!

Ответа не последовало.

— Старик, если бы я хотел тебя убить, то не стал бы с тобой разговаривать, продолжил я вещать из укрытия. — Я знаю где ты и даже знаю, что ты сейчас целишься в меня из арбалета. Я могу добраться до твоего гнезда, и на этот раз у меня не будет причин оставлять тебя в живых. В прошлый раз я не убил Вас только потому, что об этом просили жители деревни. Они не хотели кровной вражды с ночным кланом. Сейчас мы не в деревне, и меня ничего не сдерживает кроме моего желания поговорить.

— Чего ты хочешь?

Наконец-то! Если верить авторитетным психологам, то если террористы начинают разговаривать, то они же не собираются стрелять. Ну, по крайней мере прямо сейчас...

— Я же сказал, хочу поговорить, — ответил я, — но кричать за пятьдесят шагов я меня нет желания. Как и озвучивать на весь лес то, что мне нужно.

— Что предлагаешь?

— Ты спускаешься с дерева. Я подхожу, и мы поговорим. После этого я и мои люди уйдем. Обещаю, что не нападу на тебя первым!

Несколько секунд было тихо, потом тануки решился:

— Хорошо, я спускаюсь. Подходи.

Выходить из-за такого хорошего ствола совсем не хотелось. Арбалет то никуда не делся. Но нерешительность сейчас показывать нельзя. Поймет, что я боюсь — решит, что я слабый, и нападет. Так что к месту переговоров я пошел максимально расслабленной походкой. Правда чего она мне стоила...

Когда я подошел, старик уже пустился. Двигался он ловко и тихо, но я заметил, как тот покачнулся, когда спрыгнул на землю. Похоже сломанная нога его еще тревожит. Хотя, судя по сроку, он вообще сейчас должен только на костылях передвигаться, а он на своих ногах стоит и по деревьям лазит...

— Что ты хочешь?

Я стоял под раскидистыми ветвями старого дерева, чувствуя, как, не смотря на жару, холодный ветер пробирается под кожу. Передо мной, в нескольких шагах, замер пожилой тануки. Его арбалет, ещё мгновение назад направленный в мою сторону, теперь слегка опущен, но пальцы всё ещё сжимали рукоять. Его глаза, узкие и проницательные, изучали меня, словно пытались разгадать мои намерения.

— Ты знаешь, что я мог бы убить тебя, прежде чем ты успел бы моргнуть, — произнёс он, его голос был низким и хриплым, как шелест сухих листьев.

— Знаю, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Но ты не попытался это сделать. И поступил очень разумно.

Тануки усмехнулся, обнажив желтоватые зубы.

— Потому что ты не похож на тех, кого мне обычно приходится убивать. Твои глаза... в них мало страха и много решимости. И тебе явно от меня что-то нужно.

Я кивнул, не сводя с него взгляда.

— Во-первых, я не хочу сражаться с тобой. У меня нет к тебе вражды. Я просто хочу пройти дальше со своими спутниками.

Тануки нахмурился, его пальцы слегка сжали арбалет.

— У каждого есть свои причины, дракон. У меня тоже. Мне нужны деньги. Два золотых. Именно столько стоит свобода моей племянницы. Но меня устроит и девочка, которая идет с Вами.

Похоже на попытку грабежа. Только говорит старик как-то отрешенно, словно и не ко мне обращается. Какой-то он пришибленный, что-ли... Да он же понимает, что не сможет ничего у нас отнять! Он один, с поврежденной ногой против врага, который его уже побеждал. Похоже, что этот странный человек в отчаянии.

Два золотых... это почти всё, что у меня осталось. Несколько серебряных чешуек на их фоне почти что ничего.Без денег в дороге будет трудно. Да и в Южной крепости они бы пригодились. Но если старик решился на откровенность, то ему действительно очень нужны деньги. Но я не собираюсь просто отдать их. У меня тоже есть цель.

— Понимаю. Я сам на многое способен ради близких, — сказал я осторожно. — И мне тоже нужна помощь. Я хочу нанять твой клан. Мне нужно отомстить за смерть моей семьи.

Тануки замер, его глаза сузились ещё больше.

— Ты говоришь о заказе на убийство? — спросил он, и в его голосе зазвучала настороженность. — Я не могу принять такой заказ. Это может сделать только старейшина или глава клана.

Я кивнул, уже ожидая такого ответа.

— Тогда устрой мне встречу с ним. И я дам тебе два золотых.

Тануки замер, его глаза сверкнули.

— Ты готов заплатить такие деньги просто чтобы передать просьбу о встрече? — спросил он, и в его голосе прозвучало недоверие.

— Да, — ответил я твёрдо. — Но только если ты поклянёшься, что сделаешь все, чтобы я действительно смог переговорить с главой.

Тишина. Только ветер снова зашелестел листьями над нами. Тануки смотрел на меня, словно пытаясь понять, можно ли мне доверять.

— Ты странный, дракон, — наконец произнёс он. — Но я принимаю твоё предложение.

Он медленно опустил арбалет и, не сводя с меня глаз, разрядил его. Тетива с глухим звуком ослабла, и стрела упала на землю.

— Вот моя клятва, — сказал он. — Я не трону тебя. И я помогу тебе встретиться с главой клана.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение немного спало.

— Тогда вот, — я достал из кармана два золотых и протянул ему. — Это теперь твои деньги.

Тануки взял монеты, его пальцы слегка дрожали.

— Спасибо, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучала искренность. — Ты спас не только мою племянницу, но и меня. За мной долг, дракон.

Я ничего не ответил, лишь кивнул. Мы оба знали, что такие слова шиноби просто так не говорят.

— Куда вы сейчас направляетесь?

— Мы идем в Южную крепость. Если нужно мы задержимся в ближайшем городке, но в запасе у нас максимум два дня.

— Не нужно. Иди, — сказал тануки, отступая в тень. — Я найду тебя в Южной Крепости, когда всё будет готово.

Я повернулся и пошел, чувствуя, как его взгляд провожает меня. Но это уже был другой взгляд. Он не целился мне в спину из арбалета, он просто провожал. Но все равно мне больших усилий стоило не поежиться под эти взглядом.

— Идемте, он не нападет, — сказал я возвращаясь к спутникам.

— Уверен? — Рю послушно встал, но в голосе слышится сомнение.

— Да, он признал себя должником.

— Хм.. Он так благодарен, что мы его не убили, или ты ему что-то дал?

— Я дал ему два золотых.

— Что-о-о? — застонал алхимик. — Два золотых?! Да за такие деньги можно было.... Ох-хо-хо....

— Так было надо.

— Я понимаю... Но два золотых? Да за такие деньги можно тигель из небесного железа купить... И еще на йокскую соль останется. Можно было бы такие зелья варить...

Мы уже минут пять шли по лесу, а мой друг все продолжал тихо причитать, перечисляя все те бесконечно ценные и нужные для настоящего алхимика вещи, которые можно было бы купить на деньги, которые унес этот грязный остроухий судо.

Лес был густым и тихим, лишь редкие лучи солнца пробивались сквозь плотный полог листвы. Но прохлады не было и в помине. Просто к жаре добавилась духота. Мы шли вчетвером, и каждый шаг по мягкому мху отдавался в ушах, словно эхо. Я шёл первым, чувствуя тяжесть меча на поясе. Рю Кафка шагал последним, какие-то алхимические инструменты мягко позвякивали в его сумке. И где он успел ими разжиться? Свои старые он же все утопил. Сабуро, держался чуть позади Фреи, которая шла за мной. Рука молодого воина сжимала копье, а глаза внимательно сканировали окрестности. Фрея, единственная безоружная из нас, просто глазела по сторонам.

— Дайн, — нарушил тишину Кафка, — ты уверен, что этот тануки сдержит слово? Два золотых — это немало...

— У него были свои причины, — ответил я, не оборачиваясь. — И я верю, что он выполнит обещание.

— Господин Дайнслейв, — вмешался Сабуро, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость.

— Мы должны быть настороже. Этот лес... он кажется слишком тихим.

— Ты прав, Сабуро, — согласился я. — Продолжаем внимательно смотреть, как договаривались. Фрея, ты похоже забыла, что отвечаешь за тыл?

— Ой, простите, я...— смутилась девочка, — просто мне показалось, что опасность миновала...

Спустя пару минут, Фрея, шагая позади, тихо добавила:

— Кайко говорила, что опасность придет из темного места. То гнездо мне показалось темным... А еще она говорила, что Сабуро грозит удар со спины... А я так расслабилась, простите...

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Невеста Сабуро действительно говорила о темном месте. А в магическом зрении то гнездо вообще выглядело черным. И жара и время... Все совпало, не было только удара острым предметом в спину моего единственного гвардейца...

— Возможно, главная опасность уже миновала, — я вспомнил упавшую на землю стрелу из разряженного арбалета. — Но осторожность нужно соблюдать.

Сабуро кивнул, слушая меня, но в его глазах читалось беспокойство.

Мы продолжили путь, но не успели сделать и десяти шагов, как раздался громкий треск. Я резко обернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как земля под ногами Сабуро проваливается.

— Сабуро! — крикнула Фрея, но было уже поздно.

Он исчез в яме, и лишь через мгновение раздался глухой удар, а затем стон. Мы бросились к краю ловушки. Внизу, среди острых кольев, стоял Сабуро. Один из кольев вонзился ему в спину, но, к счастью, его доспех выдержал удар.

— Сабуро! Ты в порядке? — крикнул я, готовясь спуститься за ним.

— Я... я жив, господин Дайнслейв, — ответил он, его голос дрожал, но в нём слышалось облегчение. — Доспех спас меня.

Кафка уже спускался в яму, сбросив свою сумку. Фрея стояла на краю, её лицо было бледным от страха.

— Это было слишком близко, — прошептала она. — Кайко... она была права.

— Сабуро, — сказал я, когда он выбрался из ямы с помощью Кафки. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке?

Он кивнул.

— Нет так не пойдет. Снимай рубашку и доспех, — вмешался Рю, — нужно осмотреть твою спину. Если есть рана, то я смажу ее мазью.

— Простите, господин Рю, — спрсил Сабуро, послушно стягивая рубашку, — а мазь обычная или экспериментальная?

— Ну-у-у, почти обычная. Я чуть чуть улучшил классический состав.

Я заметил, как посерело лицо потенциального пациента. Вся компания на моем примере уже убедилась, что экспериментальные снадобья нашего алхимика приносят не только пользу. Мне немного стыдно, но я рад что в этот раз подопытным понгом для научных опытов стану не я, а Сабуро. Хе-хе.

— Господин Дайнслейв, я... я чувствую себя хорошо, даже прекрасно. Господину Рю не обязательно тратить на меня редкие снадобья.

— Это не обсуждается, — сурово сдвинул я брови, — если есть рана, то ее нужно обработать. На здоровье моих гвардейцев экономить нельзя! Я правильно оговорю, Рю?

— Да, да. И при этом применении будет двойная польза. Мы сможем оценить качественный рост эффективности мази и протестировать побочные эффекты...

После этой фразы лицо Сабуро приобрело еще и зеленоватый оттенок, но спину алхимику он послушно подставил. Не смог ослушаться своего господина. Ценю.

— Так, что тут у нас. Ребра целы, кровоподтек от ушиба, не очень большой, и ссадина. Ничего опасного для жизни, и вполне подойдет для испытания мази...

— Господин Дайнс, — вклинилась Фрея, — но это ведь, значит, что теперь опасность точно миновала? Или еще не все?

— Не думай об этом, — прервал я его. — Сабуро жив, и это главное. Жара уже спадает, практически все, что предсказывала Кайко произошло.

Кафка еще раз, осмотрел Сабуро, нанеся ему на лопатку мазь и кивнул:

— Никаких серьёзных повреждений. Тебе повезло, дружище.

— Да, господин, Рю, но... Скажите, господин Рю, а мазь должна так печь кожу? Ой! Ой! Посмотрите, у меня спина не загорелась. Ой-ой-ой! Спасите, горю!

— А ну стой! — крикнул я Сабуро, — Рю можешь снять жжение?

— Да, конечно. От жжения есть несложное зелье, но для приготовления мне потребуется минут пять.

— Я не выдержу пять минут, господин Рю. У меня прогорит дырка сквозь всю спину! Помогите.

— Подвиньтесь, — оттолкнула нас Фрея.

Девочка успела сорвать пару крупных листьев, напоминающих лопухи и начала обмахивать спину раненого парня.

— Так легче?

— Да так меньше жжет, я смогу потерпеть пару минут.

— Рю, мешай свое снадобье быстрее. А то в качестве эксперимента придется тебя самого этой мазью намазать, — поторопил я алхимика, который аккуратно разбирал пучки травок, которые достал из сумки.

Мой окрик заставил Кафку поторопиться, и через пару минут он уже брызгал какой-то смесью Сабуро на спину. Надо заметить, что Сабуро при этом почти сразу успокоился. Похоже снадобье было эффективным.

Я же решил получше осмотреть яму, в которую провалился Сабуро. Глубина ловушки была под три метра, деревянные колья же торчали примерно на метр. Сверху яма была накрыта ветками и листьями. Интересно, кого в нее пытались поймать. Не менее интересно, кто это чудо выкопал? Объем вынутой земли был весьма заметный, на ловушку потратили немало сил.

— Это яма на медведя, — сказал подошедший Кафка, — ради другого зверя в этих никто бы не стал так возиться. Думаю нам лучше вернуться на дорогу.

— Почему? — спросила Фрея, которая с опаской глядела на шесть острых кольев, торчащих внизу.

— Во первых потому, что, когда ловят медведя, то не ленятся выкопать несколько ям. А во вторых потому, что ямы эти роют в тех местах, где медведь ходит. А медведи они разные. Один никогда сам к человеку не приблизится, а для другого, что человек, что олень... и то и другое — мясо.

В этот момент Сабуро случайно наступил на сухую ветку и она громко хрутнула.

— Ой! — вскрикнула Фрея и неожиданно вцепилась в Кафку, который из-за этого чуть не повторил полет Сабуро в яму.

— Тихо. тихо! — стал успокаивать девочку алхимик, — Успокойся, на открытом месте при свете дня вряд ли зверь решиться напасть. Но вот и дальше пробираться через заросли действительно небезопасно.

Я решил не полагаться на удачу и сосредоточился на осмотре окружения. И метрах в двух ста от нас почувствовал крупное животное, явно не меньше человека.

— Решено, возвращаемся на дорогу, — озвучил я друзьям. — Основной причиной идти через лес было предсказание Кайко. Но учитывая случившееся... Думаю в настоящее время там для нас действительно будет безопаснее там, чем на территории местного хозяина леса.

Минут через пять, проломив колючий кустарник, мы выбрались на оставленный утром путь, чтобы сразу столкнуться с выезжающей из-за ближайшего поворота телегой. Запряжена повозка была не лошадьми и какими-то коренастыми рогатыми животными, напомнившими мне овцебыков, которых нам показывали в детстве в зоопарке. Возница покачивался на козлах и напевал какую-то песенку. Похоже он был неплохо так под мухой. Хотя опьянение ему не мешало управлять своим транспортным средством. Животные брели неспешно и в понукании особо не нуждались. А превысить скорость или нарушить правило пересечения перекрестка у него вряд ли получится.

Глава 25 Нельзя расслабляться

— Уважаемый, —обратился к вознице Кафка, — не подскажите, далеко ли отсюда до перекрестка?

— До перекрестка? Да уже не далеко, добрые люди. Пешком дойдете, еще солнце сесть не успеет. Ага, ик.

Останавливать своих овцебыков он не стал. Ответил на ходу, после чего пару раз икнул и снова затянул себе под нос какую-то песенку. Мы посторонились к краю дороги, позволяя повозке проехать.

— Осторожно, сейчас за мной следом большая телега будет ехать, — прервав пение, бросил нам вслед мужичок, обернувшись.

Мы посмотрели в сторону поворота, но там пока никого не было видно.

Глядя на дорогу, я поймал себя на мысли, что что-то не так. Как-то слишком безразлично отнесся к нам мужчина на повозке. Это при том что мы при оружии и на малолюдной дороге, где за день в это время года путешественники редкость. Поздороваться и поговорить нормально он не захотел, но зачем-то предупредил о следующей телеге, едущей сзади... И на опьянение это тоже так просто не спишешь.

О обернулся и увидел. как мужичок целиться в спину Сабуро из тяжелого двухзарядного самострела. Взгляд у него был совершенно трезвый. Он поколебался долю секунды в кого стрелять первого: в меня, который догадался обернуться или в Сабуро, который единственный из нашего отряда был с копьем.

Раздался звук спускаемой тетивы. На лице у возницы отразилось какое то чуть ли не детское удивление, после чего он упал лицом вниз на свою же телегу. Из спины у него торчал арбалетный болт, вошедший под лопатку. Метрах пяти за ним из кустов показалась фигура тануки. Старик чуть заметно кивнул и снова скрылся в зарослях.

— Стрела! Берегитесь! — выкрикнул Кафка, обернувшись на звук выстрела, — Надо...

— Стой, опасность уже миновала, — перебил я алхимика, — этот мужичок был вовсе не пьян, и похоже собирался поживиться за наш счет.

Я подошел к убитому и забрал оброненный им самострел, потом заглянул в повозку. Сверху в ней было накидано сено, которое я начал отбрасывать в сторону.

— Ого! — вскрикнул Рю, увидев лежащие под рукой еще пару похожих самострелов.

Все они были громоздкими и тяжелыми. Дуги были деревянными, как и вся конструкция. Стрелы тоже были деревянными за исключением массивных наконечников.

— Грубые поделки, но стрелять должны мощно. По крайней мере с двадцати шагов могут так засадить, что не всякий доспех выдержит.

Алхимик поднял один из самострелов и прицелился в дерево. Звук у сработавшего самострела был куда громче, чем у арбалета тануки. А я то раньше думал, что громко стреляет только огнестрел. Такое ощущение, что кто-то с хорошей дурью врезал доской по доске. Да и удар стрелы, попавшей в ствол был достаточно громким. Точно топором вмазали. Эффект, кстати, тоже чем то с ударом топора схожим оказался. Наконечник ушел глубоко внутрь и ствол дал трещину.

— Так он, получается хотел нас расстрелять из этих штуковин, — наконец поняла, что нам угрожало, Фрея.

— Именно, — кивнул ей я, — Он сместил повозку к центру дороги и немного развернул. А потом сделал так, чтобы мы все посмотрели в другую сторону.

— Думаешь, он для этого сказал пр телегу, которая едет следом? — спросил меня Кафка, опустив самострел и подходя к убитому вознице.

— Именно. Никакой телеги в ближайших ста метрах от нас нет. Как и других людей кроме нас. Я бы почувствовал их приближение.

— А тануки ты чувствуешь?

Хм.. Нет, — я действительно не видел своим магическим взором никого поблизости.

Хромой старик не мог за пару минут уйти далеко. Значит, он действительно использует какой-то амулет, который защищает его от магического зрения. Нужно учесть на будущее, что с подготовленными противниками мои способности далеко не панацея.

— Не важно. Никто сейчас на повозке сюда не едет. Лошадей или других крупных животных я точно бы почувствовал. Так что фраза, которую этот тип нам бросил была нужна для того, чтобы все мы повернулись к нему спиной и посмотрели в другую сторону.

— Точно, — согласился со мной алхимик. — Он занял удобную позицию. До нас было шагов пятнадцать. У него три самострела. Такой стрелой неважно куда попадешь, все равно мало не покажется. Двоих из нас он мог пристрелить до того, как мы среагируем. Начал бы он с Сабуро, чтобы защитить себя от возможного броска копья. Потом бы выстрелил в тебя, Дайнс, потому что ты с мечом. После этого остались бы только мы с Фреей.

Да, — кивнул я, — у вас в руках по посоху, но чтобы пустить в ход эти дубины, вам пришлось бы как-то перебраться через перегородившую нам путь повозку. А у него на каждого было еще по две стрелы.

— Плюс вилы и топор, — добавил Кафка, разбрасывая сено с повозки.

— Но кто он такой? — Спросил Сабуро, — для обычного разбойника слишком смело нападать на отряд из четверых человек в одиночку.

Говоря, парень смотрел на лежащий у телеги самострел, потом перевел взгляд на дерево, из которого торчала стрела.

— Да, душегуб необычный, — Кафка перевернул труп и продолжил осматривать повозку. — Но думаю, он все же просто грабитель. На нас специально он здесь охотиться не мог. Встретились мы случайно. Никто не мог предсказать, что мы выйдем из леса на дорогу именно здесь и сейчас. Но нужно отдать ему должное. Штуку он придумал неплохую. Едет себе не спеша по малолюдной дороге. Одет бедно, повозка тоже из самых дешевых. Быканы его медлительны и упрямы. То есть сам он со своей телегой для других грабителей интересным не выглядит. Да и опасным тоже не кажется. Едет медленней, чем пеший идет...

— Но стоит с ним кому-то разминуться и оказаться к нему спиной... — продолжила за алхимика Фрея.

— И в дело идут вот эти штуковины, — Кафка пнул ногой брошенный на дорогу самострел, — без повозки такое оружие с собой не потаскаешь, тем более в количестве трех штук сразу. Зато недорогой доспех из такой штуки пробивает на раз. И одного попадания точно хватит, чтобы вывести из строя противника. Он расстреливал своих жертв, обирал по быстрому, убирал тела с дороги и ехал дальше.

— А если бы встретил солдат и те решили бы осмотреть повозку? — спросил Сабуро

— В этом случае ему пришлось бы просто убегать в лес, как любому другому грабителю. Вряд ли такое случилось бы на этой малолюдной дороге. Он наверное не просто так выбирал себе маршрут. Но и исключать такой риск тоже не должен был. Поэтому под дешевой хламидой у него доспех из крепкой кожи. В таком удобно продираться через заросли. А самую ценную добычу он должен был не складывать в повозку, как эти тряпки, а прятать на себе.

Говоря, алхимик выкинул из повозки сперва чью-то курку, потом еще несколько вещей, часть из которых была залита кровью.

— Гад, сволочь! — Фрея, которая до этого стояла дольше остальных, неожиданно начала пинать труп возницы ногами.

Поняв через пару секунд бесполезность своих действий, она остановилась и всхлипнув, оперлась о борт телеги. Я попытался понять, что вызвало у нее такой всплеск эмоций. Среди выброшенных из телеги вещей лежал красиво вышитый жилетик, явно детского размера. Вещь была надорвана и на ней было большое засохшее бурое пятно. Да, этот урод точно заслуживал, чтобы его прикончили.

Кафка же проявил жизненный опыт и хозяйственность. Он довольно быстро отыскал спрятанный под одежной убитого кошелек, в котором кроме заметного количества оловянных денег оказались несколько серебряных чешуек и пара серебряных же колец. Среди добра, сваленного в телеге под серпом для нас особо ценных вещей не было.

Одежда, обувь, посуда, несколько топоров, вилы и копье далеко не лучшего качества. Нам с этим делать нечего. А вот под сиденьем нашлись два неплохих ножа и кистень, сделанный из медного грузила и кожаного ремешка с петлей на конце. Кистень неожиданно заинтересовал Сабуро, похоже он уже обращался с чем то подобным раньше.

— А что нам делать с этим? — Фрея показала на убитого.

— Ну достойных похорон он себе не заслужил, — ответил алхимик. — О поимке или убийстве грабителей положено ставить в известность местного дайме или стражу ближайшего города. Но думаю, нам это не нужно.

— Да, общаться с представителями власти — это не то что нам следует искать, — согласился я, — думаю, мы вполне можем оставить его здесь. Никто не возражает?

— Только позвольте, я выпрягу быканов, — сказал Сабуро, — животные ни в чем не виноваты. В упряжке они могут застрять посреди дороги, а ночью их задерет какое-нибудь зверье.

— Хорошо, но давай быстрее. Не хватало, чтобы кто-нибудь подошел сюда. Лучше поскорее уйти.

— Полностью согласен, — кивнул Кафка, разрезая ножом упряжь, — не стоит тут задерживаться.

Сабуро убедился, что животным больше ничего не мешает, после чего пару раз стукнул их древком копья по крупу.

— Хоу, хоу! Пошли, мохнатые, не стойте.

Один из быканов обижено то ли замычал, то ли заблеял и оба она медленно пошли по дороге. Вполне возможно, что к вечеру животные войдут в деревню Кизото, тогда там о них позаботятся. Ну а может они никуда не будут торопиться и попробуют попастись где-нибудь на полянке в лесу. В этом случае они вскорости познакомится с живущим неподалеку медведем. Но это в любом случае уже не наша забота.

По дороге мы шли молча. Сабуро хмурился и смотрел по сторонам, словно думая откуда еще сегодня может прилететь очередной острый предмет, нацеленный в его спину.

Кафка выглядел вполне довольным жизнью. Похоже найденный у грабителя кошелек заметно улучшил его настроение. И, что немало важно, Рю больше ни разу не заговорил о отданных тануки золотых. С одной стороны, сумка алхимика недавно потяжелела от серебра и олова, а с другой — старый судо полукровка уже сторицей окупил заплаченное, тем , что спас наши жизни.

А вот Фрея шла хмурая. Похоже, девочка слишком чувствительна для мира, в котором живет. Нужно ее отвлечь.

— Фрея, как ты думаешь, кто виноват в том, что этот душегуб умер?

— Кто виноват? — удивилась она моему вопросу. — Наверное он сам.

— Возможно, я не так спросил, — решил уточнить я, Он конечно виновен в преступлениях и заслужил смерти. Но, справшивая, я интересовался, кто по твоему мнению своими действиями привел к его смерти.

—Тануки, — ответила девочка, не понимая, к чему я веду, — Это же он застрелил этого гада.

— Да, застрелил душегуба ночной охотник, решивший спасти наши жизни, — кивнул я, —но из-за кого ему пришлось это делать?

— Простите, господин Дайнс, — замотала головой Фрея, я не понимаю, о чем вы спрашиваете.

— Ладно спрошу по другому, —вздохнул я. — В лесу мы договорились, что каждый будет следить за своим направлением, верно?

— Верно, — потупилась Фрея,

— И кто должен был следить за тем, что происходит у нас с тыла?

— Я — ответила девочка, краснея.

— То есть, если бы ты помнила, что отвечаешь за происходящее сзади и следила за тем, что делает проехавший возница, то он мог просто не решиться доставать свой самострел. А если бы он его не достал, то и тануки бы в него не выстрелил. Так что, можно сказать, что вина за смерть этого душегуба лежит на тебе.

— Ой простите... —заломала руки девочка, — я всех подвела. Из-за меня мы могли погибнуть...

— А вот переживать об этом теперь так сильно не надо. Лучше возьми себя в руки и вспомни, что расслабляться нам нельзя. Мы уже получили подтверждение, что пережитая опасность не дает никаких гарантий, что через минуту не прилетит что-то новое и не менее смертоносное. Поэтому идем без лишнего шума, смотрим в оба глаза и слушаем в оба уха. Это касается каждого.

Двигаясь дальше, я постарался максимально расширить зону, на которую распространялось мое пограничное зрение. Пока что мне доступно около ста метров. и то, если поддерживать правильный настрой и не отвлекаться Если остановиться и сосредоточиться, то я точно смогу заглянуть дальше. Но останавливаться каждые несколько минут —— это лишняя задержка. Нужно научиться поддерживать хорошую площадь сканирования постоянно и не тратить на это слишком много сил.

Вылавливая различные объекты, я старался давать им оценку. Так мелкие красноватые силуэты — это животные и птицы, которые вряд ли могут представлять опасность. Хотя они могут быть интересны с точки зрения охоты. Вот это пятно за кустом вполне может быть зайцем или кем нибудь с него размером. Был бы у нас лук, можно было бы его подстрелить. Стоп! Я ведь умею стрелять из лука. Точнее Ризадо довольно неплохо из него стрелял, а значит и у меня может получиться.

Только вот лука у нас нет. Вещь это дорогая, не чета сделанным с помощью топора самострелам, брошенным на дороге. На будущее нужно будет озаботиться и найти себе лук. Пусть даже не дорогой, типа того, что был у Ризадо раньше, а простой деревянный. Как оружие такой конечно слабоват, а вот для охоты на мелкую дичь очень бы пригодился. И купить его можно за пару серебряных чешуек.

Отложив мысли об охоте на будущее я опять сосредоточился на сканировании территории. Теперь я постарался выделять замечаемых духов. Они попадались заметно реже, чем обычное зверье, но все же попадались регулярно. Вон желтоватое пятно прячется в кроне дерева, вон еще одно двигается в траве. А вот желтый силуэт прямо у меня на плече. Ой! Это же я так вижу Аико, которая решила, что идти пешком недостойно великого духа и снова решила проехаться на мне.

— Что ты хотел спросить, глупый юноша? — подала голос ящерица, теряя невидимость.

— Ничего особенного, великий дух. вот только...

Я собственно ничего не собирался спрашивать, просто заметив Аико, я начал о ней думать. а она такое обычно сразу чувствует.

— Скажи, а ты не знала, что этот человек собирается на нас напасть.

— Этот убийца с самострелами? Нет. Он показался мне странным, но я так же как и вы до последнего момента не догадывалась, что он собирается выстрелить вам в спину. Я не так долго прожила среди людей, чтобы угадывать их мотивы и намерения. Хотя эмоции у него был непонятные. Он ехал с виду расслабленный, а внутри был напряжен и источал какое-то злое нетерпение, что-ли.

— Он предвкушал хорошую охоту, в которой мы играли роль дичи, — понял я о чем говорит Аико, Опасной и желанной одновременно. А ты, получается, видишь эмоции людей.

— Конечно, я же дух и я не слепая. Ты, кстати тоже должен их видеть. Точнее, ты точно их видишь, но наверное не понимаешь увиденного. Ты же глупый!

— Я не глупый. я просто неопытный. Зрение дух у меня открылось меньше трех недель тому. Но я буду очень благодарен, если великий дух поможет мне с моим невежеством.

— Сомневаюсь!

— В чем сомневаешься?

— Сомневаюсь, что мои советы тебе помогут. Ты слишком глуп и ленив. Я же рассказывала тебе, как формировать каналы для молний в твоих руках и как подкармливать глаза, чтобы улучшить зрение. Ты воспользовался моими советами?

— Я просто еще не успел!

— Ага, ты еще и поспорить решил! А когда ты собиравшийся успевать? Когда пробитые молнией каналы полностью растворяться? Ты собиравшийся пробивать их снова вместо того, чтобы укреплять с таким трудом полученное? Да уж, прекрасный план.

— Но мы ведь в дороге!

— И что с того? Разве это причина отказываться от тренировок.Так всегда будет находиться повод отложить неприятную практику. Только задумайся вот о чем. Все твои враги поступают так же? Ты видел того старика тануки. У него нет магического дара, но он мог убить тебя, потому что учился. Учился прятаться, бесшумно двигаться и точно стрелять. Он ведь мог послать последнюю стрелу не в того душегуба, а в твое сердце. Так что, если не хочешь потерять остатки моего уважения, то соберись и начинай учиться использовать тот дар, который похоже незаслуженно вручил тебе Игнис!

Вот так то. А я думал,что это Фрея слишком расслабилась. Получается, что самый глупый, ленивый и невнимательный здесь я! Ну, по крайней мере, если верить одной вредной зеленой ящерице.

Глава 26 Неудачная ночевка

Наверное, ящерица права. То что мы в дороге не оправдание отказываться от тренировок. Возможно , что в Южной крепости обстановка будет куда напряженнее, чем сейчас. Сейчас мы идем по пустынной дороге. Приближение людей я почувствую заранее. Значит можно и нужно на ходу тренировать свои навыки. Вспомнился плакат рекламы спортпита, который висел у соседа в общежитии: "Пока ты здесь сидишь и думаешь, твой враг качается!"

Значит начнем прокачку. Сперва я подкормил глаза по схеме. которую показала ящерица. Зрение стало чуть четче, словно настройку на экране подкрутил и добавил резкости. Потом сосредоточился на каналах, которые прожег электроразрядом у себя под кожей. Блин, какие они длинные. Нужно детализировать задачу. Я выделил участок канала на последней фаланге указательного пальца. Попробовал превратить свою нейтральную ци в электричество на кончике пальца. Сначала, конечно, не не получалось. Но спешить мне сейчас некуда. Впереди часа три монотонной ходьбы. Вспоминаем ощущения, которые о вызвал перед тем как долбанул разрядом Каменного Гризли. О, есть контакт. На кончике пальца щелкнула искра. Щекотно, ё-моё! Да, я блин пьезо-зажигалка!

Повторяем фокус раз тридцать, пока он не начинает получаться просто. Только что-то искорки все слабее. Ага, нужно перегнать на кончик пальца свободной ци из сосуда в груди. Теперь можно снова искрить. Ой! Что-то мне уже не щекотно, а реально больно. Кончик пальца, словно к сковородке прижали. Ну это мы сейчас исправим. Залечим. Вот, больше не болит. А что если вот этот вот участок под ногтем укрепить. Ага, вот так. Теперь еще поискрим. Щекотно, щекотно, щекотно. Блин, больно...... Значит еще нужно усилить или поменять свойства, чтобы этот участок кожи и ногтя не боялись нагрева сами и защищали рядом расположенные ткани...

Минут через пятнадцать я уже мог спокойно искрить пальцем практически бес остановки и безвредно для себя. Но искра слабенькая. Я не могу накопить на кончике много энергии. И превращать ее мгновенно в электричество в этом месте не могу, если пошлю через палец максимально доступный мне ток свободной ци. Превращать энергию нужно выше. попробуем делать это в основании пальца, а затем переслать по прожженному каналу под кожей. Я собрал у основания указательного пальца шарик свободной ци, потом превратил ее в электричество и вытолкнул наружу. Блин! Больно. Оказывается это больно — создавать электроразряд внутри пальца. А пропихивать его под кожей по подзажившим каналам просто обалдеть, как больно.

Я остановился и все свои моральные силы потратил на то, чтобы не завопить на всю округу. Но пугать друзей не надо, как и лишний раз сообщать окружающему миру, что я здесь живу и страдаю. Перетерпел и пошел дальше, Сосредоточился на том, чтобы залечить повреждения. Прожженный канал я пытался укрепить так же, как укреплял точку под ногтем. из которой вылетали искры. Представлял себе, что создаю трубопровод у себя под кожей из огнеупорного и диэлектрического материала. Минут через десять творчества попробовал создать новый шарик и выпихнуть его из себя. И у меня получилось. Шарик я специально сделал поменьше. Больно было лишь вначале, при трансформации энергии. Потом, когда электричество выходило по сделанному каналу, было щекотно, но почти не больно.

А какой шикарный разряд получился на кончике пальца! Если такие выпустить с десяти пальцев, то это уже потянет на электрошокер! На радостях,ч решил прогнать заряд посильнее. Собрав у основания пальца шарик ци побольше я повторил трансформацию и толчок электроразряда наружу.

Блин! Блин! Блин! Это БОЛЬ!!!

Мой созданный канальчик не выдержал разряд. Его разорвало и электричество пошло искать себе новые пути по моему пальцу. В конце концов разряд вышел наружу в в точке сбоку второй фаланги и ударил в ничем не повинный средний палец. Следующие минуты я лечил обожжены средний палец и чинил каналы в указательном, залечивая повреждения. Слава добрым духам что повредил в основном кожу. Если бы прожгло кость, то я не уверен, что смог бы сам ее залечить. Опыта не хватит.

Минут через десять, когда основные повреждения я устранил и боль наконец ушла, я начал строить канал для движения электроразряда заново. На этот раз я делал его больше в сечении раза в три, а стенки толще раз в пять. Переживать еще раз опыт, когда канал разорвет из-за низкой прочности я точно не хочу.

Следующий опыт я проводил аккуратно,на небольшой мощности. Получилось легко и просто. Небольшое жжение в суставе и из пальца вылетает уверенная искра. Усиливаем, снова все легко получается. Значит можно сильнее. Я загнал с основание пальца столько ци, сколько там помещается и повторил. В суставе стало горячо, но выпустить изрядную искру я смог без проблем. Есть основа будущего могущества! Мой указующий перст станет образцом. Нужно перенести подобные структуры на все пальцы.

Где-то через час я уже мог посылать одновременно пять искр правой рукой. При этом они не просто появлялись на кончиках пальцев а вылетали сантиметров на пять. Останавливаться на достигнутом я не захотел и начал дорисовывать структуру каналов к основанию ладони. Там я могу накопить намного больше свободной ци, чем в суставах пальцев.

Когда я закончил рисовать свою подкожную татуировку до запястья правой руки, солнце уже почти село, и мы вышли из леса на пастбище, где редкую травку щипало несколько десятков коз. За пастбищем виднелись дома, мы подходили к первому поселению на нашем пути.

Я подкормил глаза и смог заметить пару мальчишек, сидящих в тени. Они вероятно, присматривают за козами: местные пастушки. Эксперименты с электричеством пора завязывать. Уже темнеет, и искрить на глазах уместных жителей не лучшая идея.

По основной легенде мы едим в Южную крепость наниматься на работу. Я, Сабуро и Кафка — охранниками, а Фуго — мечтает о карьере моряка. В южной крепости действительно охотно берут подростков учениками в матросы. Работают они в первый сезон практически только за еду. Но те, кто выдерживает и втягивается в морскую жизнь, потом лет за пять могут накопить больше, чем усердный крестьянин за всю свою жизнь. Главное вовремя остановиться, пока водные духи не решили, что ты слишком долго пользуешься их терпением.

До старости моряки доживают нечасто, из-за чего их труд так хорошо и оплачивается. В море кораблям грозят не только бури и рифы. В глубоких водах обитает множество сущностей, и далеко не все они добры к людям. Многие рассматривают команду и пассажиров проплывающей лодки чисто с гастрономических позиций. Из поколения в поколение капитаны и морские торговцы передают знания о том как задобрить одних духов моря и отпугнуть других. Но даже среди самых опытных мореходов бывают потери. А уж новички и вовсе постоянно ходят по тонкому льду.

Идею выдать себя за юного мечтателя о карьере юнги Фрея предложила сама, как наиболее правдоподобную. Одета она бедно, но лицо, руки и осанка не позволяют принять ее за крестьянского ребенка. При необходимости она назовется сыном мелкого рыночного торговца, который не хочет идти по стопам отца, который еле еле сводит концы с концами.

У нас же с Сабуро и Кафкой все проще. Мы притворяемся теми, кем пытались стать Сабуро с братьями. Воинами, которые не хотят давать клятву шурды, а предпочитают продавать свое копье или меч за деньги. Если верить Кафке, то лет двести назад наемников в сегунате практически не было, но времена поменялись и сейчас уже не только торговцы нанимают себе охранников, но и многие дайме часть войска создают из наемников. А в регулярном императорском войске таких большая часть.

В нашем отряде мое лидерство никто не обсуждает, но в дороге роль главного должен изображать Кафка, котороый пусть и не намного, но старше нас всех. И честно, я рад этому, так как из-за неполного слияния с личностью Ризадо я могу элементарно затупить при общении с кем нибудь. И даже, если никакого конфликта это не создаст, нестандартное поведение всегда привлекает внимание. А внимание нам ненужно.

Когда мы добрались до крайних домов, уже были сумерки.

— Сабуро, ты помнишь дорогу? — спросил Кафка.

— Да, мы с братьями один раз здесь останавливались. Ночевали в гостевом дворе. Он здесь один, расположен на улице, которая идет вдоль дороги. Мимо него мы никак не пройдем.

— В это время там наверное мало постояльцев.

— Да, на проезжих они зарабатываю в сезон, когда везут урожай и шерсть на продажу. А остальное время там просто таверна, где выпивают местные.

— Ну, значит у хозяев не будет проблем со свободной комнатой.

Минут через пятнадцать мы подходили к гостевому дому. Но что-то то что я видел не вязалось с рассказом Сабуро.

Во первых, лошади. Я услышал ржание как минимум двух лошадей. Перед въездом во двор было несколько пахучих куч, явно оставленных этими копытными. Вряд ли местные приезжают в гостевой двор на лошадях. А во вторых там было шумно. Неожиданно из ворот мне навстречу выбежала мальчишка лет десяти с парой пустых корзин.

— Подскажи, есть свободная комната, — спросил пацана Кафка, тоже почувствовавший неладное.

— Нету никаких комнат! Все занято! — прокричал тот не останавливаясь. — Даже сеновал забит солдатами.

Мы остановились. Расспрашивать пацана дальше было невозможно, он уже побежал дальше. Но мы и так поняли, что на постоялый двор заехал большой отряд военных и места там для постояльцев сейчас не найти. Из здания двора послышались какие-то крики. Похоже, народ там уже неплохо успел выпить. Пересекаться с толпой пьяных военных нам сейчас незачем. Но что делать? Если бы знали о проблеме заранее, то могли бы устроиться на ночлег где-нибудь в лесу. Но сейчас уже стемнело и идти искать подходящее место вне человеческого жилья совсем не хочется.

Пока мы стояли, нас догнала пара мальчишек, загоняющих на ночь коз с выпаса.

— Парни, не подскажите, где тут можно переночевать кроме этого гостиного двора.

— Можно.... — начал начал младший из мальчишек, но старший его пихнул в бок.

— У нас только одно место для постояльцев в поселке, — сказал он нам.

Наверное, за другой ответ здесь могут наказать. Или мальчишка сам как-то связан с хозяевами постоялого двора. Только вот и идти в набитый битком местный "отель" я не хотел.

Я достал из кармана латунный полумесяц и бросил старшему пацану.

— Подскажи, где можно переночевать и получишь целую луну.

— Ну, щедрому человеку не грех подсказать, — довольно улыбнулся пацан, — пройдите до конца этой улицы. Когда дома закончатся налево от главной дороги будет накатанная колея. Пойдете по ней и дойдете до буковой рощи. Рядом с ней большой навес, под которым сушат сено. Там полно места, тепло и сухо.

— Спасибо за подсказку.

Я бросил пацану оловянную монету, которая тут же была им схвачена и спрятана. Младший проводил деньги завистливым взглядом и, похоже, опять хотел что-то сказать, но осекся.

— Всегда приятно помочь хорошим людям, господин, — поклонился старший мальчишка и щелкнул кнутом. Козье стадо двигалось дальше в глубь поселка.

— Пошли, — сказал я друзьям, — хотелось конечно нормально поужинать, но здесь сейчас куча народа. Перекусим своими запасами. А сеновал на околице, по-моему, отличное место.

—Согласен, — кивнул Кафка, — спать в током месте не только удобно, но и бесплатно. Только вот Дайнс, зачем ты так разбрасываешь деньги? Этим пацанам за подсказку и одного полумесяца было слишком много, а ты еще и луну добавил.

— Рю, не жмись. Если бы мы сейчас зашли на постоялый двор, то нам в лучшем случае предложили спать здесь же на сеновале рядом с лошадьми и кучей солдат. А содрали бы с каждого больше, чем я всего сейчас отдал. А нам бы еще просить их пришлось нас впустить за наши же деньги. Потому что мест нету...

— Это ты прав. Как пить дать, сказали бы что все забито, но не для того чтобы прогнать, а лишь бы сбить подороже за самое худшее из оставшихся мест. Пойдемте, а то уже почти стемнело.

Минут через десять мы уже выходили из поселка. Колея, уходившая направо от дороги была хорошо заметно. Наверное набили волокушами и телегами, которыми таскали сено с поля.

У навеса, как оказалось была не только крыша, но и две жиденьких стены, сооруженных из камышовых матов, сооруженные вероятно, чтобы защищать сено от ветра во время просушки. У одной из стен было сложено уже высохшее сено, в котором мы и решили устроиться на ночлег. Костер мы разводить не стали. Слишком много вокруг сухого горючего. От любой искры можно беду устроить. Да и для готовки уже поздновато. Поэтому мы пожевали сушеной хурмы и стали укладываться.

Договорились, что первым дежурит Сабуро, потом его должен сменить Кафка, ну а под утро — я.

Завалившись в сено, я решил осмотреться как следует магическим зрением. В первую очередь я заметил, то на сеновале есть парочка духов, напоминающих голубей. Вспомнив рассказа Фреи, я достал пару кусочков каси и бросив их на землю, пробормотал слова благодарности хозяевам гостеприимного места. После этого я глубоко вдохнул, расслабился и... уснул. Длинный день меня серьезно вымотал.

Я проснулся от резкого удара по голове. В глазах потемнело, и я едва успел понять, что происходит, как кто-то схватил меня за руки и грубо скрутил за спину. В ушах звенело, но я услышал крики Фреи и Кафки, которые, судя по всему, тоже оказались в подобной ситуации. А вот Сабуро я не слышал, а ведь он дежурил.

— Не двигаться! — прошипел мужской голос прямо над ухом. Нож прижался к моему горлу, и я замер. В темноте сеновала из моего положения трудно было что рассмотреть. Но и так понятно, что нас грабят. Гады действовали быстро и слаженно, как будто знали, что мы здесь. И тут до меня дошло: мальчишка. Тот самый, что указал нам это место. Он все подстроил.

— Таши его к свету? — зарычал один из нападавших, тащивший за шиворот Кафку. — Мальчишка говорил, у них полно монет.

— Давайте быстрее, — сказал другой грабитель, нервно оглядываясь. — В поселке полно солдатни.

— Не боись, сюда их никто не отправит.

Нас выволокли к краю навеса. Желтая луна уже стояла высоко, а голубая недавно взошла. В ночном свете я начитал четверых нападавших. Наши вещи были свалены в кучу. Похоже сейчас нас ждет обыск и допрос... А вот что потом...

— Куда мы их потом — задал мой мысленный вопрос молодой здоровяк, бросивший рядом с вещами Сабуро,который похоже был без сознания.

— Куда и всегда, — рыкнул что, что тащил Кафку, и добавил уже другим тоном, вероятно для нас, — отпустим, если честно все расскажут.

— Что расскажут?

— Как что? Кто они такие, откуда? Вон у них какой пацан молодой. и деньги водятся. Может и него родители богатенькие...

Похоже они не прикончили нас сразу, потому что думают, что за одного из нас можно получить хороший выкуп.

— Реми, зря ты опять затеял все это, — сплюнув на землю сказал третий бандит, — мало что они набрешут. Нужно брать что есть, почистить за собой и сматываться.

— Не спеши, брат. Давай проговорим с гостями. Сейчас огонек разожжем, чтобы говорить было интереснее.

— Да ты просто опять хочешь помучить связанных! Реми, завязывал бы ты с этой ерундой.

— Не нуди, старший брат знает, что делает, Хе-хе! Вот окажется, что у кого-то из них папаша торговец при делах и при золоте. Мы с него настоящие деньги снимим.

— Если у кого-то окажется реально богатые родители, то скорее всего с нас бошки поснимают! Тухлое это дело. Заканчивай.

Так, похоже старший брат надеется сорвать куш с выкупом, а второй с ним не согласен и считает, что тому просто нравиться мучить пленных. Что тоже может быть правдой. В любом случае все не очень хорошо. Нас сейчас либо убьют по быстрому или начнут пытать огнем.

Я посмотрел на разбросанные вещи. Мой меч в трех шагах от меня, но со связанными за спиной руками он мне не поможет. Хотя... Я ведь могу создать скальпель... Через пару секунд я уже пытался разрезать веревку невидимым лезвием. Как назло, запястья были стянуты туго, а веревка, похоже была толстой. Я ее надрезал, но освободиться это не позволило. Длинны скальпеля не хватало. Блин, почему я не умею создавать тесак или мачете... Если бы я был в спокойной обстановке,то я попробовал бы удлинить скальпель или создать что-нибудь еще. Но обстановка была нервной, а голова моя гудела от недавнего удара. Что-то незнакомое я сейчас вряд ли смогу создать... А может? Была не была!

Я подогнул пальцы правой руки так, чтобы они смотрели точно между запястьями и начал накапливать свободную ци в основании ладони. Когда энергия собралась там в тугой комок, я трансформировал ее и выпустил наружу, предварительно зажмурив глаза.

Вспышка света резанула по глазам даже сквозь зажмуренные веки. Запястья обожгла боль и сильно запахло паленым. Я напрягся и, алилуйя, дымящаяся веревка лопнула. Когда она коснулась земли, я уже поднимал свой меч. А еще через пару ударов сердца я уже стоял в стороне, и смотрел на грабителей, которые еще не поняли, что умерли. Когда клану грозит опасность. воин -дракон не сомневается и не думает. Он убивает. Сейчас мой клан — это мои друзья, которых хотели пытать и убить.

С опозданием я понял, что хотя бы одного из бандитов нужно было оставить в живых для допроса. Но теперь говорить уже не с кем.

Всплеск силы, завязанный на эмоции откатился и я оперся на ножнами, словно тростью, чтобы устоять на ногах. Снова заболела ушибленная голова. Хорошо, что в этот раз откат всего лишь слабость, а не потеря сознания. как тогда в деревне. Нужно проверить, как дела у остальных. Я подошел к Кафке и разрезал веревки. Мне еще повезло. Алхимику стянули и руки и ноги. поэтому здоровяк и тянул его словно мешок с картошкой.

Кафка неожиданно быстро развернулся и чудом остановил руку с ножом у моего лица.

— Ай, Дайнс, это ты!

— Проверь Сабуро и Фрею, у меня откат.

— Хорошо, сейчас...

В принципе Фрея уже сама села и просто ждала, пака ее развяжут, а вот Сабуро лежал лицом вниз.

— Так, что тут у нас? — склонился Рю, разрезая веревки и переворачивая парня, — дышит, но без сознания. На голове шишка, но череп цел. Надеюсь,что.... Что такое, Фрея?

Фрея пока оставалась связанной, но при этом явно хотела что-то сказать. Девочку не только связали, но и заткнули ей рот кляпом. Наверное она громко кричала, когда ее вязали. Сейчас Фрея мычала и качала головой. Кафка подошел и вытащил кляп.

— Сено! Сено горит! — закричала Фрея.

Я обернулся и увидел как разгорается пламя. Тушить его было уж бесполезно. Огонь быстро разбегался во все стороны. Еще минута и здесь будет пекло.

— Быстро уходим, — скомандовал я и заковылял прочь от навеса. Кафка уже разрезал веревки на Фрее и они вдвоем подняли Сабуро. Когда мы отошли метров на двадцать, алхимик кинулся обратно к стене пламени.

— Ты куда?

— Моя сумка!

Через несколько секунд он вернулся оскаленный и с опаленными волосами.

— Один раз уже вода забрала все мои материалы. Но огонь на этот раз остался с носом!

В этот момент застонал и открыл глаза Сабуро.

— Что случилось?

— Кто-то зевал на посту и в результате нашу гостиницу сожгли,— ответил ему Кафка. —Придется завершать ночевку под открытым небом.

На Сабуро было жалко смотреть

— Я подвел Вас, господин...

— Не надо каяться. Они знали это место и смогли подкрасться незаметно. Но тебе будет наука. Даже если место кажется совершенно безопасным, нельзя терять бдительность.

— А вам не кажеться... — осеклась Фрея.

— Что?

— Что просто еще не прошло необходимое время. Мы перебороли будущее, предсказанное Кайко, Сабуро остался жив. Но время прошло еще немного. Госпожа Аико говорила, что совсем незначительной опасность станет только дня через три...

— Может ты и права, а значит, тем более, нужно соблюдать осторожность. Сейчас у нас выбор: идти дальше по ночной дороге или дождаться рассвета где-то поблизости.

— Идти ночью сейчас не лучшая мысль. Но здесь рядом с пожаром ночевать не вариант. Хорошо еще, если огонь на рощу не перекинется. Хотя ветра нет, но мало ли. Предлагаю лотойти подальше в поле. Видете там небольшой стожок то ли сена то ли соломы, идемте туда.

Минут через пятнадцать мы снова расположились на сене. Но теперь уже расслабиться было сложно.

— Постарайтесь поспать, сказал алхимик, я подежурю.

— А как так получилось, что загорелось сено7 — спросила Фрея, они что на сеновале костер разожгли?

— Нет, это я случайно поджег, когда веревку пережигал, — признался я, — Рю. у тебя есть та икательная настойка.

— Конечно, я как раз ее достаю. На, хлебни.

Я послушно сделал пару глотков вонючей жижи. Икота — это конечно неприятно, но слабым мне сейчас быть опасно. Сил сразу прибавилось. Когда икота наконец отпустила, я достал жменю каси и принялся тщательно жевать. Когда еды мало, нужно обеспечивать ее максимальное усвоение.

В дали продолжал гореть огонь. Сено и камыш уже выгорели, теперь догорали столбы и бревна перекрытия. Спасибо добрым духам, на лес пламя не перекинулось. Удивительно, но я снова довольно быстро уснул. И снова пробуждение мне не понравилось.

— Просыпайся, нас окружают, — потормошил меня Кафка.

Я приподнялся о посмотрел вокруг. Небо уже серело. Мы были посреди поле и к нам с разных сторон шли вооруженные люди. Всего их было человек двадцать А еще трое с ними были на лошадях.

— Похоже, уйти уже не получится, — с досадой выдохнул алхимик, — лучше бы сразу пошил на постоялый двор, все равно нормально не выспались, и встречи с кучей солдат мы не избежали...

— Мы не знаем, как бы оно там сложилось, — возразил я.

— Ну да, ну да, — кивнул Кафка, — там нас могли сразу прикончить. Хе-хе. Они были пьяные и разгоряченные... А теперь они поостыли от ночной пробежки и подобрели... Как ты думаешь, с чего это они нас ловят? Пожар увидели?

— Я думаю тут не обошлось без того мальчишки, которому я заплатил. Ты был прав, иногда щедрость слишком дорого обходиться.

И я не ошибся. Как раз рассвело, когда цепочка солдат в форме западной провинции приблизилась к нам шагов на двадцать. Рядом с одним из конных офицеров бежал тот самый мальчишка.

— Это они! — крикнул мальчишка, указывая на нас. — Они убили наших людей и подожгли сено!

— Связать их, — приказал офицер с отекшим лицом, холодно глядя на нас. — Вы арестованы за убийство и поджог.

Мы попытались возразить, объяснить, что мы просто защищались. Но офицер не был расположен нам верить. Для начала он спросил кто мы и куда направляемся. Когда же услышал, что наша цель Южная Крепость , то дальше уже слушать не стал

Его взгляд был полон подозрения и ненависти, усугубленными недосыпом и похмельем.

— Вы идете в Южную Крепость, — сказал офицер, пока солдаты рылись в наших вещах. — Значит, вы шпионы южан. Вам не удастся обмануть меня.

Я понял, что любые слова сейчас бесполезны, он уже решил, что мы виновны. Нас связали и повели в сторону деревни, где нас ждал допрос. Я знал, что это только начало. Солдаты западной провинции не церемонились с теми, кого считали врагами. Как в принципе и все в сегунате.

А мальчишка, стоявший в стороне, смотрел на нас с едва заметной улыбкой. Его план сработал идеально.

Но кое что он не учел...

Глосарий

Бердыш — длиннодревковый боевой топор, иногда с гвоздевым обухом и очень широким лунообразным лезвием.

Дайме — землевладелец знатного рода. Дайме — воины, присягающие своему господину. Господином может быть более знатный дайме или представитель высшей аристократии — куге. По призыву своего господина дайме обязан явиться во главе экипированного за свой счет отряда.

Дзори — распространенная плетенная обувь типа сандалий из кожи или лыка. Легкая плетеная к подошва служит долго за счет того, что ее защищает набивающаяся во время ходьбы земля.

Жаба-ага — жаба, плюющая ядом. Так же называют алхимиков-отравителей. Подсыпают отраву в еду вражеским воинам, насылают ядовиты дым или туман на противников. Могут притворяться лекарями и давать вместо лекарств яд. Отравители традиционно служат дайме западной провинции, в других регионах их ненавидят и жестоко казнят как проклятых преступников.

Икебана — традиционное японское искусство компоновки срезанных цветов и побегов в специальных сосудах, а также искусство правильного размещения этих композиций в интерьере. В основу икебаны положен принцип изысканной простоты, достигаемый выявлением естественной красоты материала.

Каси - сушеные фрукты. В первую очередь сушеная хурма, но не только. Могут быть груши , персики, виноград и т. д. Традиционный перекус между основными трапезами наряду со свежими фруктами.

Кейко — доспех на основе жесткого нагрудника и накладывающихся друг на друга металлических пластин (иногда используют элементы из кости или рогов). Соединятся и усиливаются за счет полосок кожи. Для защиты от коррозии доспех красят. Цвет и узоры на доспех указывают на сословие и клан владельца.

Кодама — лесные духи, хранители деревьев или духи самих деревьев. Защищают свой дом и с людьми общаются редко. Выглядят чаше всего как пухлые маленькие человечки с детскими личиками. В холодные зимы, если дерево сбрасывает листья, дух лысеет и засыпает до весны. Сила духа зависит от дерева, в котором он живет. Удаляясь от своего дома, дух становится слабее.

Куге – представитель высшей военной аристократии. Тот, у кого есть вассалы-дайме или шурды-дайме. Император — первый среди Куге сёгуната. Другие Куге – главы крупных кланов или правители провинций.

Моти — разновидность теста из муки из клейкого риса. В Японии из этого теста делают различные изделия: просто лепешки или, например, заворачивают начинку из красной фасоли, сливочного сыра и др.

Пищаль — общее русское название ранних образцов средне- и длинноствольного огнестрельного оружия.

Сакуро-моти — десерт с пастой из красных бобов и меда. Традиционно готовиться в сезон цветения декоративной вишни. Основная масса десерта подкрашивается так, чтобы цвет стал нежно-розовым. Блюдо украшают свежими лепестками соцветий.

Тоссэй — обращение к старшему в воинском отряде, соответствует привычному русскому "командир" или "старший".

Тэракоя — школа, в которой обучаются дети свободных крестьян, ремесленников и самураев. Обучают в них в основном чтению, чистописанию и арифметике. Тэракою обычно содержит феодал.

Хоку — вступление к стиху или самостоятельный короткий стих, по сути из двух или трех строк. В традициях гостеприимства у знатных семей было принято посещать хоку встречаемому почетному гостю.

Цурумаки — обувь охотников и воинов из многослойной прочной кожи с тонкими костяными или металлическими пластинами в подошве.

Шурды — сословие принесших пожизненную клятву верности господину простолюдинов. Получают право на защиту, но не сами могут оставить господина или поменять род занятий. Чаще всего шурды — это крестьяне или ремесленники, редко — купцы.

Эзотеризм — общность знания, недоступного непосвящённым. Т.е. эзотерик — это тот, кто имеет доступ к тайный, закрытым для большинства смертных, знаниям.