Кровь Достойных: Смеющиеся вершины. Книга 5

Глава 1 – Взгляд со стороны

Зима набирала силу и над Триозёрьем выли холодные ветры. Они преодолели долгий путь от самых Смеющихся Вершин. Пронеслись через земли Вано и Гордеев, леса и поля. Принесли с собой лёгкий пушистый снег и усыпали им грязные улицы и крыши домов. Те немногие жители Триозёрья, что не успели укрыться от непогоды заранее, были застигнуты ей врасплох. Родители начали кликать веселящихся на улице детей, а те не спешили к теплу очага. Мальчишки и девчонки были непрочь задержаться и запулить мягким снежком в глаз друга, а если повезёт – и в ведьмину кошку. Благо в неделю Бурь и Огней сожгли далеко не всех – мишеней ещё хватало.

Дежурившая на улице города стража следила за порядком, устало наблюдая за детворой и кричащими на них взрослыми. Больше всего стражников толпилось по углам и под козырьками крыш, где они ёжились и кутались в зимние плащи. Овеянные даром Богов мужчины и женщины, когда-то связавшие свою жизнь росчерком пера с Суппортом Ноктом и городом Триозёрье, находили слабое утешение от липнущего к лицу снега и пронизывающего ветра, раз за разом напоминая себе о скорой награде: паре звонких серебряников за месяц доблестной службы.

Что касается самого Суппорта Нокта – Лорд и правитель земель Триозёрья наливал себе второй бокал вина за вечер. Это было ему совсем не свойственно, особенно теперь, когда грандиозный план медленно, но верно осуществлялся. И всё же он взял наполненный до краёв бокал и, отсалютовав в сторону северо-запада, где восседал на престоле Император, сделал три больших глотка. Рубиновая жидкость отразила дрожащий свет камина и два мрачных лица – его вечерних гостей.

Одним из них был личный советник и глава стражи Руфус. Одетый в роскошный наряд по последней моде: широкие плетёные штаны и тёплый синий камзол, из-под которого выглядывала шёлковая рубаха свободного кроя. Венчал образ повязанный вокруг шеи платок – вечный спутник, прикрывающий уродливый шрам Руфуса.

Вторым гостем был седой старик в кафтане и цветастых шоссах. Он угрюмо повесил голову на грудь и монотонно расчёсывал длинную бороду крючковатыми пальцами, изредка поднимая мрачный взгляд на соседа и племянника. Да, старик был ни кем иным, как Михалисом Ноктом, двоюродным дядей Суппорта и бывшим владельцем поместья. Но как любил говорить сам: «Это дела давно минувшие». Сейчас же он занимал пост управляющего поместья. Если же говорить не официально – был ближайшим другом и советником Лорда, а также одним из немногих, кто знал о его планах на будущее. Именно из-за них Михалис сидел сейчас в удобном кресле напротив племянника и слушал доклад Руфуса, с каждым словом погружаясь всё глубже в мрачные мысли.

– Причиной их конфликта, скорее всего, стали годовые подати. Челобитная от рода Вано с требованием рассмотреть вопрос о возврате незаконно взысканных податей от рода Гордей в пользу Вано получена неделю назад. Поручителем выступил местный антиквар, Корнел.

С этими словами Руфус достал свиток и протянул Лорду. Тот принял его и, вскрыв печать, начал пробегать глазами. Руфус же продолжил доклад:

– Крючкотворы не хотели вас беспокоить, Лорд Суппорт, передали дело в канцелярию, там я его и нашёл. Вот только Верус Вано не собирался дожидаться решения. – Вытянутое лицо главы стражи на миг исказилось неприязнью, он был явно не в восторге от описываемой ситуации или самого Веруса. – За пару дней до того, как челобитная попала в Триозёрье, он лично встретился с родом Гордей. По словам свидетелей, прибыл в сопровождении того самого антиквара и его верных подручных – мясников трёх озёр.

– Он что, совсем из ума выжил?! – процедил сквозь зубы Суппорт. Он отложил прочитанный свиток – отбросил как мусор, и вновь взялся за бокал с вином. – Поехал прямиком в пасть ко львам? Без моего ведома?

– Да, мой Лорд. – Руфус склонил голову и, невесело усмехнувшись, добавил: – Вот только я не уверен, кто из них оказался львом.

– Даже так?! – Суппорт вздёрнул бровь, немало оживившись. – Что же выкинул младшенький Вано?

– Нагрубил Танису Гордею, да будут Боги благосклонны к его душе.

Руфус осветил себя молитвой Вечной Шестёрке, сделав привычное круговое движение рукой перед грудью. Его жест запоздало повторили Лорд и его дядя.

– Этим Верус разъярил старшего сына. Тезеус вызвал его на поединок чести, да ещё и затребовал цену в жизнь!

– Боги… только этого мне не хватало. – Ещё один глоток и опустевший бокал вернулся на стол, а усталый Лорд продолжил хмурится. – Но погоди, никто из них ведь не погиб. Мне бы сразу доложили о таком!

– Всё верно, мой Лорд. Тезеус выжил в поединке. Верус знатно его отделал, но убивать не стал. Пощадил жизнь правом высококровного.

– Каков наглец! Теперь Гордеи должны ему жизнь наследника! Это многое меняет! – неожиданно воскликнул Михалис, бросив теребить бороду. – Если всё так, как ты говоришь, Руфус, подати это меньшее, что Гордеи должны отдать роду Вано.

– Дядя, подати – не главная наша проблема, – покачал головой Суппорт. – Ты словно не понимаешь о ком мы говорим. Это же Гордеи. Нужно срочно собирать отряд и отправлять послание от моего имени. В оба рода! Иначе у нас начнётся междоусобная резня. Не удивлюсь если Гордеи уже точат клинки и изучают план поместья Вано.

– Да, тут ты прав. – Михалис Нокт кивнул, но вдруг его глаза расширились от неожиданной мысли. – Вечная Шестёрка! Этот парень! Он же их всех… – резко закрыв рот рукой, старик оглянулся на внимательно слушавшего его Руфуса. Поняв, что чуть не проговорился при посторонних, он натужно откашлялся и закончил совсем не так, как хотел: – Он же ничего не смыслит в высококровных делах. Без совета Корнела может наломать дров.

Михалис сделал особый упор на имени антиквара и посмотрел племяннику прямо в глаза. Тот дёрнул плечом и еле заметно покачал головой. Внимательно следящий за происходящим Руфус поджал губы и откинулся на спинку кресла.

– Кажется я чего-то не знаю о Верусе Вано… Верно? – недовольно выдохнул он, по очереди вглядываясь в лица собеседников. – Может главе стражи следует быть в курсе?

– Ты знаешь достаточно! – резко оборвал его Суппорт Нокт, лицом и голосом показав ненужность дальнейших рассуждению на эту тему.

– К моему сожалению, это повлияет на сбор информации и качество моих докладов. Каждая крупица инфо…

– Что в моих словах тебе не понятно?!

Короткий рык Лорда и Пробудившегося в одном лице, заставил молодого главу стражи смолкнуть, а прошедшая по кабинету волна Владений и вовсе нервно сглотнуть.

– Я лишь предупреждаю, мой Лорд.

Попытался исправить положение Руфус, как только Владения отпустили его, но не вышло. Взгляд Суппорта Нокта стал лишь острее, а зрачки начали вытягиваться веретенами ящера. Заметив это, Руфус проглотил остатки гордости и поклонившись извинился:

– Простите меня, мой Лорд. Я буду стараться лучше. Качество докладов не изменится!

«Я узнаю всё сам, старый злобный сильв. Твой проклятый Верус ответит мне за унижение!»

– Так-то лучше, – бросил Суппорт, немного успокоившись, и повернулся к дяде – Вернёмся к делу. Я согласен с тобой – Младший Вано умеет лишь убивать. Ему понадобится время, чтобы войти в высококровное общество, а пока мы можем слегка направить младшего Князя. Встреться с Корнелом, передай что челобитная будет рассмотрена в ближайшее время и результат не огорчит ни его, ни Веруса. Что касается Гордеев. Нужно тушить пожар между ними, и делать это быстро! Как ты и предложил, пусть Верусом займётся Корнел. Он ближе всего познакомился с парнем и сможет убедить… не вспоминать военную муштру Императора. Мне здесь не нужен пёс войны, кусающий соседей по поводу и без. Парень должен взять в толк – он теперь младший Князь, а не солдат Императора! С Гордеями всё сложнее. Я поступил с ними не слишком честно. Земли Вано были обещаны им. Подати собирались, опираясь на моё слово, так что изымать их полностью мы не будем. Но и сильно спускать с поводка Князей не следует, нужно найти компромисс. Что-то такое, что…

Громкий стук в дверь оборвал Лорда на полуслове. Собравшиеся в его покоях недоумённо повернулись на звук.

– Это ещё что? – процедил Суппорт, глядя как дверь отворяется и в комнату входит взмыленный гонец.

На его памяти собрание посмели прервать всего один раз. Стража была научена горьким опытом и знала, когда можно беспокоить Лорда, а когда ни в коем случае нельзя. Тот факт, что они ни только пропустили гонца, но даже не спросили разрешения войти говорил ему о многом.

– Говори!

Требовательный голос Пробудившегося наполнил помещение. Своей тяжестью он едва не заставил Михалиса и Руфуса тоже открыть рты. Приказ, подкреплённый силой Богов, было трудно игнорировать. Даже им.

– Мой Лорд! – выпалил гонец, хватая ртом воздух. Огромные капли пота на его лбу и висках были заметны с другой стороны комнаты. Он явно бежал последние пару часов, если не дольше. – Нападение! Твари Бездны… Мой Лорд!

– Что?! – взревел Суппорт Нокт, вскакивая из-за стола. – Где они?!

– В лесу… Язва! Гордеи прислали… весть! Язва мира открылась… в лесу! Был исход!

Недоумение и интерес на лицах собравшихся быстро сменились ужасом и тревогой. Мысли одна хуже другой забегали в головах, пока гонец пытался отдышаться и всё повторял:

– Язва мира, мой Лорд! На границе Гордеев и Вано. Она открылась!

***

Широкая просека посреди Изумрудного леса была залита кровью и завалена трупами. Покорёженные доспехи, мятые шлемы, сломанные и треснувшие мечи –уродовали прекрасный зимний пейзаж, превращая его в поле брани, по которому сновали выжившие солдаты Гордеев и только что прибывшие люди Лорда Триозёрья. Они помогали раненым и перетаскивали тела погибших. Последних укладывали на свежий погребальный костёр, готовя печальную, но необходимую в этот час церемонию. Раненых же старались отвести подальше. Скверна ещё ощущалась в воздухе, а биться с прокажёнными друзьями никто не хотел.

Кроме трупов людей, лесную просеку украшали и мерзкие курганы исчадий Бездны. Тварей полегло в трое больше чем солдат и теперь людям приходилось разгребать вонючие завалы и проверять, что все твари в них действительно мертвы. Синяя кровь, смешанная с белёсой жижей Скверны, пропитывала почву у них под ногами, обещая смерть всем деревьям и кустарникам вокруг, а зловоние быстро забивало нос. Всё чаще звенели пузырьки с водой Бадлинга, всё больше солдат прикрывали носы вымоченными в ней повязками.

Ликапрод стоял в стороне от центра просеки и наблюдал за происходящим. Он прибыл вместе с отрядом Лорда Суппорта, направленным на помощь в усмирении Эйко’Ульчерис. Но всё было зря – они опоздали. Язва невообразимым образом разродилась раньше положенного. Погубила не один десяток солдат Гордеев и разорила ближайшие деревни.

А потом закрылась.

Ликапрод никогда не слышал о подобном, а потому сомневался. Его тревога выражалась в нервном постукивании пальцев по древку копья и мрачном прищуре глаз. Охотнику за головами совсем не улыбалось очередное рысканье по долам и весям. А именно к тому всё и шло. Едва услышав о самозакрывающихся язвах, Суппорт Нокт отправит его рыть носом землю в поисках культистов и прочей дряни, что может быть в этом замешена. И он пойдёт, куда деваться? Он найдёт всех виновных и притащит к господину. Так же, как и всегда.

– Ликапрод?

Неожиданный оклик вывел из раздумий. Стерев с лица прищур и тревогу, тайный камнеед и охотник за головами развернулся. К нему подошёл высокий солдат в грязных доспехах цвета Гордеев. Его смурное лицо, выглядывающее из-под забрала шлема, говорило о прошедшей здесь мясорубке гораздо больше, чем тела и кровь вокруг.

– Это я. – Ликапрод поприветствовал солдата кивком. – Чем могу помочь?

– Я Афанасий, второй… – солдат неожиданно сбился и потупил взгляд, размышляя о чём-то своём. После секундной задержки он тяжело вздохнул и поправился: – Теперь уже первый в нашем копье. Я только что говорил с офицером Ольгой, она велела доложить вам.

– Так, внимательно слушаю, – ещё раз кивнул Ликапрод, тем самым подбадривая бойца. Тот явно был не в себе после случившегося, и плохо связывал мысли. В прочем, Ликапроду было нечему удивляться. Даже опытные воины после встречи с тварями Бездны не редко прикладывались к бутылке. Так что Афанасий ещё неплохо держался.

– Нам только что сообщили. На поместье Князя напали. Я собираю копьё, и мы возвращаемся. Нужно укрепить оборону поместья. Ранеными и убитыми займутся люди Ромки.

Видя, что Ликапрод не понимает о ком идёт речь, Афанасий добавил:

– Роман – это первый во втором копье. Они были в арьергарде, многие там и полегли. В обороне проку от них уже не будет, так что помогут здесь.

– Ничего не понимаю. Откуда вы узнали о нападении? Что с поместьем?

– Соглядатай сообщил господину Протеусу десять минут тому. Да вон он, – солдат указал на сидящего возле дерева неподалёку человека в меховом плаще и капюшоне. Тот жадно пил воду из бурдюка.

– Тварей удалось сдержать? – задал новый вопрос Ликапрод, разглядывая и запоминая соглядатая.

– Тварей? Нет, на поместье напали люди. Князь…

– Что?! – перебил солдата Ликапрод резко обернувшись. – Как это люди?! На поместье напали люди?

– Вроде бы. – Афанасий нехотя пожал плечами. – Мне чессказать дела нет. Князь приказал собирать людей и отправляться. Я теперь первый в копье, буду исполнять долг. А вы, если хотите ещё что узнать, порасспросите вон соглядатая или сами, того, к Протеусу подойдите, может Князь повременит с отправлением.

Солдат беззлобно усмехнулся и стрельнул глазами в сторону собирающихся возле поваленного дерева солдат копья. Он явно торопился.

– Я выполнил приказ офицера. А теперь прошу простить – я служу Гордеям.

С этими словами Афанасий развернулся и пошёл к своему копью, на ходу выкрикивая команды. Ликапрод оставленный им на краю просеки в гордом одиночестве не смог удержать маски: его лицо напряглось, а глазам вернулся мрачный прищур. Медленно развернувшись он нашёл взглядом Протеуса Гордея. Молодой Князь как раз вскочил на коня и, дав последние указания солдатам, пришпорил с места в карьер. Следом за ним сорвалась дюжина всадников в тяжёлых кирасах. Забились на ветру знамёна.

– А ведь когда-то я просто искал и убивал для вас разных уродов. Куда же ушли те славные деньки, мой Лорд?

***

Среди бескрайнего океана звёзд стоял человек. На вид ему было от сорока до сорока пяти. Сухое, чуть заострённое лицо без единой щетинки и гладко уложенные волосы тому виной или крепкий стан, одетый в строгий костюм двойку и лакированные туфли? Какая разница, если ему далеко за десять тысяч лет, и он вовсе не человек, а Бог?

Разницы не было, равно как и хороших собеседников.

– На что же ты рассчитывал, маленький горделивый червяк?

Плотоядный голос, донёсшийся из-за спины, вызвал пароксизм боли на строгом лице. Вдох, выдох. Николас подавил отвращение и желание затолкать говорившего обратно в темницу тысячи и одной цепи, и обернулся.

Перед ним возвышался силуэт, отдалённо напоминающий человека. Он был тёмен и глубок на фоне раскинувшегося вокруг космоса. Тонкие неестественно вытянутые конечности слегка подрагивали в свете звёзд и чадили дымом. Силуэт не отражал свет, а поглощал, словно чёрная дыра. Жадно проглатывал его вместе с частицами Единства, что поддерживали форму материи микромира, созданного Николасом глубоко в зазеркалье души его незапланированного ученика.

– Его сосуд выдерживает вес двух Первородных, – смерив силуэт долгим пронизывающим взглядом, ответил Бог. – Я рассчитывал, что аномалия скажется и на союзе. Но желание его души… Мне знаком этот образ. Так мыслят они!

Последнее слово Николас прорычал, будто зверь, чем развеселил собеседника.

– Аномалия… Какое милое словечко придумал твой народ, – облако дыма, заменяющее силуэту голову, растянулось, нелепо подражая улыбке, а затем схлопнулось острым, как лезвие меча криком: – Для того, о чём вы ни черта не знаете!

– О! – улыбнулся в ответ Николас, совершенно не смутившись. – Мы многое знаем об Айлосах. Знаем откуда они пришли, догадываемся кто стоит во главе, но мой народ не примет гнёт чужой воли! Ты же прекрасно знаешь это, Первый Брат. Чьи мы плоть от плоти?

Чёрный силуэт пошёл волнами, испуская облака дыма, будто хохоча. Обогнул Николаса и закружился вокруг него обсидиановым ураганом. Бог стоял ровно, гордо подняв голову и не обращая внимание на представление. Он не боялся соседа, что там – в любой момент мог вернуть его в темницу. По крайней мере, пока Верус добывает Единство, а с этим проблем не намечалось. После того, что устроил его ученик, Единства Николасу хватит надолго. Впору искать ещё одного Пробудившегося и брать в плен.

– Было бы чем гордиться, червяк. Мой брат был наглым, злым ублюдком, жадным до всего, что ему не принадлежит! Вы все в него, вот уж верно. Плоть от плоти. Никакой порядок вам не светит!

Голос чёрного вихря эхом кружился вокруг Николаса, отражаясь от невидимых стен микромира, и будоражил воображение. Николас прежде не решался поговорить с пленником и соседом. Он боялся случайно оставить лазейку из его темницы. События последних дней внесли коррективы – ему нужен был совет того, кто застал начало времён. Слишком глобальными казались ему происходящие события.

Появление Старсии – мира, где наряду с людьми живут каонис, поровну делящие сосуды с душой и хаосом, и ничем не отличающиеся от рядовых инквизиторов Согласия.

Скверна – таинственная помесь хаоса и единства, поначалу ошибочно принятая Николасом за лубрикант Айлосов, просачивающийся в миры, которые они собираются пожрать.

Неспособность Вектора и его самого контролировать союзы души и тела местных жителей.

Всё это говорило о большой странности происходящего. Добавь сюда тот факт, что после сражения с Первым Братом он попал именно в Старсию и ни в кого-нибудь, а в Веруса – самый странный союз души и тела, что видел прежде, озадачивал ещё сильнее.

Николас всегда отличался широтой взглядов, ещё будучи в совете Согласия, он часто продвигал новые идеи и смыслы для человечества. Однако любой широте взглядов приходит конец, когда случайности складываются в цельное полотно причин и следствий. В такие совпадения Николас не верил. Всё чаще он задумывался о том, чья это игра.

– Порядок не грозит никому, Первый Брат. Айлосы продвигаются вперёд. Век от века они захватывали новые миры. Мы проигрывали войну. Думаешь Вектор возжелал твоей силы просто так? Он копил Единство тысячелетиями. Захватывал и поглощал ветви Единого Потока Жизни. Одну за одной. То был шаг отчаянья, Первый Брат.

– Твой елей не действует на меня, червячок. Ты знаешь единственный выход. Дай мне пожрать свою душу, и я спасу милый огородик Отца, что ты зовёшь миром.

– И перестроишь по своему вкусу.

– Истинно так. Кому как не сыну продолжать дело отца? Даже твой народ предателей и клятвопреступников знает ответ на этот вопрос.

– Король мёртв, да здравствует король… – тихо прошептал Николас. Морщины на его лице медленно разгладились, а взгляд наполнился внутренним огнём.

– Что, понял наконец? Как же долго до тебя доходило! Давай, пади ниц и прими свою…

– Да, это идея, – продолжил бормотать Николас, явно не замечая крики Первого Брата.– Нужно только хорошо её продать. Если он купится… Нет, он точно купится, ведь ему нужна сила.

Радостная улыбка озарила лицо Николаса. Он глянул на ошарашенного сокамерника и, взмахнув рукой, отправил обратно в темницу тысячи и одной цепи.

Чёрный вихрь кричал и вопил, цепляясь ложноножками мрака за стены мира, созданного Николасом, но тяжёлые цепи впивались в его тело, сковывая в мрачную клеть воли Бога.

– Нет! Как ты смеешь?! Червь! Ты поплатишься за это! Я пожру твою душу! Слышишь меня?! Пожру тебя целиком!

– Спасибо за совет и прощай.

Среди бескрайнего океана звёзд стоял человек, и он улыбался.

Глава 2 – Люди Лорда

Старый антиквар Корнелиус никак не мог найти себе места на сиденье повозки, что медленно везла его навстречу старому другу и новым бедам. Мыслями он был далеко. Голова полнилась тяжкими образами: поместье Гордеев, фигуры разбойников в ночи, огни факелов. Именно так он представлял себе безумный в своей дерзости план Веруса. Его друг решил вернуть украденные монеты в казну рода Вано.

Нет, они решили.

Сменяющие друг друга картинки резни и кровопролития поглотили Корнела целиком. Он не знал, как всё прошло и чем закончилось. Выгорело ли дело или Верус вляпался в болото с головой? Особой пикантности тревогам добавлял состоявшийся в Триозёрье разговор с Михалисом Ноктом. Тогда двоюродный дядя Лорда прозрачно намекнул ему за бокалом вина:

– Племянник не желает видеть смертоубийства и грызню высококровных родов на своей земле.

Услышав это Корнел внутренне содрогнулся, но вида не подал. Его друг и по совместительству новоиспечённый Князь собирался заняться именно тем, чего так не желал видеть Лорд: смертоубийствами и грабежом! Но что хуже, Корнел уже не мог предотвратить их, ведь пока он беседовал с Михалисом в тёплом кабинете своего дома, – план уже состоялся.

Дорога до Триозёрья и обратно заняла у него почти неделю. За это время Верус со «Свободными Людьми» должны были обчистить поместье Гордеев и вернуться обратно в деревню Бави. В то что обошлось без смертоубийств Корнел не верил, ибо не был безусым юнцом. Ему оставалось лишь ёрзать на сиденье и качать головой в такт медленно едущей по заснеженной дороге повозке, и придумывать одну отговорку за другой в бесплодной попытке успокоить трепещущее в груди сердце. Антиквару совсем не хотелось оказаться в опале Лорда. Пусть приказы разбойникам отдавал и не он, но что возьмёшь с Пробудившегося? Суппорт лишь крепче схватит Веруса за яйца и затянет поводок на шее, а вот на счёт его друга Корнела – руки у него развязаны полностью.

– Святые реки Бадлинга…

Антиквар тяжело вздохнул и выглянул в мозаичное окошко. Мимо проплывал Изумрудный лес. Заснеженные ели махали ему густыми ветвями и качались в такт завываниям ветра. До Бави оставалось всего-ничего, а он так и не придумал, как выгородить себя и Веруса.

Взгляд Корнела наткнулся на скачущего сбоку всадника – одного из десяти солдат Лорда, приставленных к нему из-за угрозы Эйко’Ульчерис. В Триозёрье всё же прознали про Язву и приняли меры предосторожности. Насколько знал Корнел, Суппорт направил точно такой же отряд и к Гордеям. Решил усмирить оба рода и показать кто здесь власть. Теперь десять пар внимательных глаз следили за повозкой и её пассажирами. Солдаты обязательно расскажут обо всём что увидят в деревне Бави и по пути к ней. Корнел не сомневался, что среди сопровождения есть человек Руфуса. Главы стражи Триозёрья и неожиданного врага, о котором торговец даже не подозревал.

За два дня что провёл в городе, Корнелиус успел подёргать за паутину и выслушать пару «жужжащих» мушек. В итоге узнал много нового и интересного. В том числе о существовании договора между Руфусом и Гордеями, принятом сразу после «неожиданного» решения Лорда отказать Гордеям в праве наследования земель и угодий Вано. И как раз в момент появления на сцене Веруса.

Связав пару ниточек, Корнел дал задание Носмасу, одному из братьев-близнецов, воспитанных им сызмальства, и служащих верой и правдой многие годы. Тот не подвёл и за одну ночь сумел не только найти наёмника, собирающего для Руфуса сведения о Верусе, но и вырвать из его холодеющего трупа зёрна истины. Так Корнел узнал о нанятых Руфусом разбойниках и связях с гильдией убийц. В последнем он никогда и не сомневался, слишком уж быстро и легко Руфус взобрался на почётную должность, а вот с первым пришлось поломать голову.

По всему выходило, что разбойниками были простофили, попытавшиеся остановить их на пути в поместье Вано. Небольшая банда кривозубых землероев, человек двадцать. С ними Верус и близнецы разобрались походя. Гораздо дольше пришлось освобождать дорогу от поваленного уродами дерева. Разбойники думали, что остановив повозку, обеспечат себе лёгкую победу. Что же… ошибаются все, даже тупые землерои.

Друзья Руфуса из гильдии тоже не заставили себя долго ждать. Навестили Корнела и компанию следующей же ночью. Напали прямо в деревне, где те решили переночевать. Их Верус отправил в Бездну ещё быстрее. Корнел даже глаза продрать не успел, как всё было кончено.

И вот, казалось бы: Руфуса постигла неудача, Гордеи рвут и мечут, договор летит ко всем бесам! Вот только умирающий в муках наёмник поведал Носмасу совсем другое. Договор не только остался в силе, но и обзавёлся новым именем в заглавии. После гибели главы рода – Таниса Гордея, о которой Корнел с большим удивлением узнал в Триозёрье, Руфус начал работать напрямую с Протеусом Гордеем. Антиквар не до конца понял, как средний сын перепрыгнул старшего в очереди наследования, но догадывался, что это напрямую связано с вызовом чести брошенным Верусу и избиением Тезеуса на глазах у всех жильцов поместья.

Размышления о врагах прервало резкое движение снаружи. За пару секунд мимо повозки пронеслись три всадника. Встревоженный Корнел прильнул к оконцу, но кроме снега и тёмных деревьев ничего увидеть не удалось.

Что-то громыхнуло, повозку качнуло. Антиквар бухнулся обратно на сиденье и бросил испуганный взгляд на сидящего напротив Носмаса. Охранник и верный подручный был спокоен. Немного разозлившись на него за это, Корнелиус взмахнул рукой и указал на перегородку, отделяющую удобную кабину повозки от козел и возницы. Носмас молча сдвинул её до упора. Под свист ветра внутрь ворвались весёлые снежинки и начали кружить вокруг мужчин. Вместе с ними проник и голос главы отряда Лорда, услышавшего, скрип задвижки:

– Впереди следы битвы, будем останавливаться!

Корнел подался вперёд, привстав с мягкого сиденья, и крикнул в ответ:

– Останавливаться нет нужды. Это следы старой битвы. На деревню нападали твари Бездны, когда я ещё был здесь. Едем прямо к воротам.

– Простите великодушно, господин торговец, но следы свежие! Внутри деревни ещё может идти сеча!

– Свежие?! – не на шутку переполошился Корнел, но командирских ноток в голосе не растерял: – Тогда тем более нужно ехать туда! Надо помочь жителям!

– Я уже отправил людей. Мы же подождём результатов в сторонке. – Светловолосый офицер проигнорировал его требования и толкнул возничего: – Давай во-о-он туда! – Он махнул рукой. – К тем деревьям.

– Людей видно?! Рассказывай, что видишь! – прикрикнул на него Корнелиус, закипая всё сильнее. Офицер обернулся, заглянув в небольшое отверстие, и с серьёзным лицом ответил:

– Я вам не подчиняюсь. Сидите тихо и ждите указаний. Мы позаботимся о вашей безопасности, – после чего закрыл перегородку.

Корнелиус не веря в услышанное повернулся к Носмасу, взглядом спрашивая не спит ли он часом.

– Если прикажите, я сам посмотрю, что там случилось, – пожал плечами тот, озвучив очевидное решение. Но Корнелиус считал иначе. У него не было не малейшего желания лишаться единственного верного человека и воина, способного защитить его в случае беды.

– Нет. Подождём.

Он отмахнулся от предложения и, вернувшись на сиденье, уставился в окно. Через стеклянную мозаику была видна лишь дорога и метель. Если их по-прежнему охраняли, то солдат он не видел.

Тишина, в которой завывание ветра снаружи стали гораздо отчётливее, длилась минут пять. Антиквар успел несколько раз проклясть офицера, приставленного к нему и всю его семью до третьего колена, как вдруг перегородка вновь пришла в движение.

– Едем. Всё спокойно. – отрапортовал офицер с бесстрастным лицом.

– О чём я вам и говорил! – не преминул заметить на это Корнелиус, выпятив живот.

Он был не в восторге от сопровождения, а уж от нахального офицера и подавно. Антиквар привык что именно он руководит и командует другими. Подчиняться было совсем ему не по нутру.

– Лучше подождать пять минут и быть живым, чем получить стрелу из засады, господин торговец.

Неожиданная ремарка офицера, взбесила Корнела окончательно, но он сумел сдержаться и лишь прошипел:

– Да-да, едемте уже!

***

Утро в деревне Бави выдалось спокойным, если не считать метель, накрывшую всё кругом белым покрывалом. И не вспоминать ночь накануне, когда Верус во главе обосранцев добрался-таки до знакомого частокола.

Разбойники и будущие дружинники едва ли не падали от изнеможения. Потеряв повозку им пришлось тащить украденные сокровища на самодельных санях, а кому и на загривке. Не облегчали ношу и раненые. Если бы не Самсон, отважно взявшийся за сани единственной рукой, и сам Верус, – обосранцы замёрзли бы в лесу, так и не добравшись до спасительных огней деревни.

На их беду огни оказались светом от факелов встревоженных селян и оставшихся разбойников. Завидев силуэты в лесной чаще, жители Бави похватали вилы да топоры, и высыпали на улицу. Поначалу это лишь слегка встревожило Веруса, но после пары увиденных им трупов бестий, валяющихся у частокола, и выпачканных в крови лиц жителей, осознание снизошло на младшего Князя волной ледяного ужаса.

Он совсем позабыл об открывшейся Эйко’Ульчерис. Почему он решил, что солдаты рода Гордей остановят всех бестий, выползших из дота вместе с ним? Звон и блеск монет настолько опьянил его или дело в несколько иной «жажде»?

Бросив верёвку, за которую тянул сани со спящими вожаками банды: Дубом и Искрой, молодой Князь обернулся к лесу. Заметившие его движение обосранцы, тоже начали оборачиваться. Радостные улыбки, возникшие при виде деревни, быстро сменялись тревогой и готовностью к бою. Их вылазка была далека от завершения.

Густые тени в заснеженном лесу плыли и искажались. Над землёй стелился склизкий дым Скверны. Он полз по сугробам, кустам и павшим веткам, перебирая жуткими побегами тьмы и ужаса.

– Приготовиться к бою! – выкрикнул Верус, спохватившись. И сам дёрнул за змееподобную рукоять верного меча. Гладкая сталь с шипением выпорхнула на свободу и отразила свет факелов.

– Это порождения Язвы! Тащите раненых к стенам! Защищайте живых!

Не успел отзвук грубого голоса Князя затеряться среди деревьев, как Скверна ответила ему. Густой дым поднялся средь стволов метровыми курганами. По головам и мыслям достающих оружие обосранцев ударила волна ужаса и безнадёги. Скверна впилась в людские умы острыми когтями. Она старалась залезь поглубже и поселиться в них навсегда, обрекая несчастных на участь гораздо хуже смерти. Но сегодня была не её ночь!

– Сандоузо мэ’то аима моу!

Слова первичного наречия сорвались с губ Веруса, пробуждая достойную кровь. Палец привычным движением прошёлся по жертвенному кольцу. Рубиновые капли закружились в волшебном хороводе, образуя кольцо вектора.

– Аима, гурус аегис моу. Протекто мэ ас Нигма!

На запястье Веруса набухли три золотых ядра, размером с куриное яйцо. Они завертелись вокруг руки и пустили серебряные побеги, создав простенькую, но действенную структуру. Теперь Верус видел её внутри кольца заклинания. Странный полупрозрачный образ, наполненный символами, цифрами и множеством линий и углов. Вопросов к Николасу стало больше, но об этом он подумает потом, а сейчас.

Верус вскинул руку высоко вверх. Из клубов дыма Скверны выскользнули три вуриды и два огнекрыла. Обосранцы, тащившие сани мимо Князя, оборачивались: кто-то смотрел на него, кто-то на преследующих их тварей. Несколько самых храбрых и здоровых остались с оружием наголо, чтобы прикрыть отступление остальных.

Вектор на руке Князя лопнул, осветив ближайшие деревья и лица обосранцев золотом. От фигуры Веруса ударила волна сжатого воздуха. Она взметнула полы его рваного плаща и лежалый снег, качнула сани и едва не сбила с ног, бегущих мимо людей, после чего стенобитным тараном обрушилась на исчадия Бездны.

Пробудившийся сделал шаг. Его образ смазался и возник пятью метрами глубже в чащи. Вспыхнул зелёным светом верный меч, и две вуриды лишились уродливых голов. Справа поднялась с земли третья. Отойдя от ударной волны магии, она разинула пасть, готовясь к прыжку. Верус заметил её и крутанулся в пируэте словно мрачный жнец. Клинок ухнул вниз и вонзился в глаз бестии. Брызнула синяя кровь. Вурида дёрнулась, противно пища, но Верус не отпустил её – сделал ещё один шаг и пнул в подставленный бок. Подбитый железом сапог сокрушил рёбра и отправил тварь в короткий полёт до ближайшей ели. Сверху спикировал огнекрыл. Выставив острые когти, он хотел вцепиться Верусу в лицо и снять скальп, но вместо этого сам угодил в захват крепкой руки. Пальцы в грубой перчатке сжались. Хрупкое тельце крылатой погони затрещало, задёргалось, пытаясь вырваться. Заскоблили по наручу острые коготки.

– Ай флога то’Урукуси анавэ’ста чери моу.

Капли крови вокруг сжимавшей огнекрыла руки обернулись новым вектором. В этот раз одноядровым, но проще от этого бестии не стало.

Огнекрылы. Верус сам дал им название. Тогда, в тёмных пещерах дота он был поражён их сверхъестественной способностью объединяться в стаи и изрыгать волшебный огонь. Про огнестойкость он не говорил.

Завершённый конструкт Веруса пробудил пламя. Оно разлилось по пальцам, легко прожигая тонкую шкуру огнекрыла. Аура огненной ярости Урукуси в мгновение ока превратила тварь в обугленную головешку, и Верус отбросил её в снег.

Обосранцы и жители Бави, ставшие невольными свидетелями мастерства младшего Князя, замерли в восхищении. Кое-кто даже сани перестал тянуть, решив понаблюдать за выкрутасами Веруса и в очередной раз убедиться, что выбрал правильного господина. Естественно, каждого из таких лентяев потом наказали, но это уже совсем другая история.

К утру нападения тварей прекратились. Последняя бестия – заплутавший среди деревьев лесной старичок, вышла к частоколу за час до рассвета. Дмитрий, меткий стрелок и охотник из банды разбойников, без раздумий пронзил её тщедушную грудь стрелой. После селяне оттащили труп к догорающим кострам, в которых всю ночь жгли погонь. Верус же кратко переговорил с головой деревни и Лисом – единственным из разбойничьих вожаков, кто остался цел после грабежа, и отправился спать.

Разбудил его шум, доносящийся с улицы. Перевернувшись на кровати, младший Князь опустил ноги на пол и потянулся. Сон был короток, но пошёл на пользу. Ноющие мышцы немного отпустило, а гудящая после игр в Бога голова болела уже не так сильно. По-хорошему ему бы поспать ещё часов десять, а лучше двадцать. Сбросить с плеч тяжесть прошлых свершений и набраться сил перед грядущими. Но как говаривал старина Корнел: «Астериа-Метронтас придумал время не для того, чтобы его тратили впустую!»

Верус сомневался в истинности слов друга, но улыбка всё равно коснулась его губ. Хмыкнув, младший Князь переключился на реальность и посмотрел на входную дверь, прислушался. По ту сторону кто-то тихо спорил на три голоса. Внутрь долетали лишь обрывки фраз, но сам факт, намекал на то, что времени спать у него больше нет. Пора вставать и нести гордое звание Князя и Пробудившегося в массы.

На пути к комоду, на котором были разложены его нехитрые доспехи, лишившиеся тёплого плаща и капюшона, Верус успел пожалеть о том, что так и не переговорил с Богом. Но пока снаряжался успокоил себя тем, что сил на очередные уроки у него попросту нет. Лучше он разберётся с делами в этом мире, прежде чем отправится к далёким звёздам и чёрной виридикве.

Выйдя на улицу Верус стал свидетелем спора между Лисом и двумя деревенскими мужиками, охранявшими его покой. Услышав скип двери и увидев Князя все трое тут же поклонились и почти что хором поприветствовали его.

– И вам света, – коротко кивнул Верус. – Что тут за шум?

– Да вот, не пускают меня! – зыркнул на деревенских глава разбойников. – Видно рожей не вышел, чтобы Князей будить! Совсем охамели!

– Это ты охамел! – огрызнулся один из сторожей, начавший лысеть мужичок с топором за поясом. – Князь прилёг и пары часов не прошло, а ты тут орёшь. Вы нас простите, – он повернулся к Верусу, – не хотели будить, но этот… Орёт во всё горло! Не топором же его в самом деле?

– Чего?! – На лице Лиса вздулись вены. – Ну-ка попробуй детина! Я тебе быстро рога…

– Хватит!

Княжье слово в миг прервало разгорающийся по новой спор. Верус по очереди взглянул собравшимся в глаза, давая шанс возразить, но те словно воды в рот набрали.

– Вот и славно, а теперь объясни зачем ты хотел меня будить? – Его взгляд остановился на Лисе. Тот дёрнулся, будто только что вспомнил что-то важное.

– Проклятие! Совсем меня с панталыка сбили! – Бандит ещё раз зыркнул на сторожей, но больше для острастки, чем из желания продолжить ругань. – Гости к нам пожаловали, Княже! У ворот рядятся. Вас требуют. Уж минут пять как. Вот я сюда и метнулся.

Едва ли не скороговоркой протараторил новости Лис и махнул рукой в сторону другого конца деревни. Верус с удивлением наблюдал за ним, практически не узнавая. Заносчивый, острый на язык разбойник куда-то пропал, на его место встал заискивающе улыбающийся пройдоха, постоянно кланяющийся и смотрящий ему в рот. Верус попытался вспомнить в какой момент тот изменился, но додумать мысль до конца не успел. В рассказе наметился резкий поворот.

– Говорят от самого Лорда пожаловали! С ними вроде и ваш знакомец. Как же его? Забыл. Дородный такой старик. – Лис обвёл себя руками, показывая огромное пузо.

– Корнел? – Верус сразу понял о ком речь и обрадовался. – А что же они рядятся? Почему не заезжают?

– Так я же говорю, не один он, Княже! Десяток всадников без знамён и гербов. Свою волю проталкивают. Один и вовсе раскомандовался, стоило к воротам подъехать! Голова пошёл разбираться. Мои парни его прикрывают на случай злодейства, но против всадников разве что задержать смогут. Так что вам бы того… взаправду к ним выйти.

Услышав про сопровождение из Триозёрья Верус начал сомневаться, а потому кивнул на предложение и быстро зашагал к воротам деревни. Напоследок он дал указание сторожившим дом мужикам, следовать за ним. Те были неказисты на вид, но вооружены, а это главное, когда имеешь дело с кучей всадников.

Лис тоже увязался с ними, продолжая заваливать Князя полезной и не очень информацией. Парой минут спустя их дружная компания обогнула крайний дом и увидела ворота и столпившихся вокруг них людей и всадников.

На дороге стояла повозка Корнела, Верус сразу же узнал её, но бдительности не потерял. Его друга могли взять в плен или что похуже. Самого антиквара видно не было, зато мелькал силуэт главы деревни Рута. Согбенный старичок махал рукой стоя перед спешившимся солдатом в начищенных доспехах поверх зимнего гамбезона. На его плече была хорошо видна офицерская нашивка.

– Вот он командовать начал! – ткнул пальцем Лис. – Именем Лорда, все дела. Вот тока никаких бумаг не показывал, вас требовал.

– Ты Лис, давай к своим.

Верус кивнул в сторону стоявших особняком разбойников, не знающих что делать, но успевших положить руки на эфесы кинжалов и мечей. Побывавшие в настоящем пекле вместе с ним, в Бави они чувствовали себя чужими. Обещание Князя сделать их дружинниками, всё ещё оставалось обещанием. Не прибавляла спокойствия и сильно поредевшая численность. В этом Верус мог их понять, а потому решил подсыпать немного соломки на случай, как выразился Лис: «Всякого злодейства».

– Успокой обосранцев. Мне казусы не нужны.

– Какие ещё казусы, Княже?! – обижено повернулся к нему глава разбойников.

– Сам знаешь какие. Давай по шустрому, а я пока займусь этим командиром, раз уж он так сильно желает меня видеть.

Отправив Лиса заняться делом, Верус дал знак деревенским мужикам не отставать и направился прямиком к воротам. Собравшиеся там люди заметили его приближение и начали расступаться, образуя небольшой коридор. Заметил его и Корнел, обнаружившийся возле офицера. Вскинув руку, торговец прервал его разговор с головой деревни и ей же указал на Веруса. Рут с офицером обернулись.

– Светлого дня вам Княже, – облегчённо выдохнул голова деревни, едва разглядел подошедшего Веруса.

– И тебе Рут, – ответил тот кивком и улыбнулся торговцу: – И тебе светлого дня Корнел, – после чего остановился подле старика и обратил взгляд к гостю.

Офицер, слушающий приветствия, оценивающе оглядел его и, нахмурившись, произнёс с лёгкой ленцой в голосе:

– Не сочтите за дерзость, но вы и есть младший Князь Верус Вано? Мне сказали, что он здесь, – при этом офицер бросил вопрошающий взгляд на торговца. У того от вопроса аж глаза на лоб полезли. Примерно те же чувства прокатились по толпе селян волной негодования и резких слов в адрес гостя.

– Святые реки Бадлинга, откуда тебя такого высрали? – всплеснул руками Корнелиус. – Разуй глаза, солдафон! Перед тобой Верус из рода Вано, собственной персоной! Младший Князь и наместник Лорда Триозёрья на земле, которую ты бестолку топчешь ногами!

Лицо светловолосого офицера не изменилось ни на гран. Он лишь кивнул и спокойно ответил:

– Напоминаю тебе торговец, я служу Лорду и не подчиняюсь ни тебе, ни его наместникам. Что касается моих слов, – он обернулся к Верусу. Ещё раз окинул взглядом и, решив что-то для себя, сделал шаг назад. Кулак в перчатке гулко ударил в начищенный нагрудник. Офицер выпрямился и гаркнул:

– Приветствую младшего Князя рода Вано. Прошу простить за дерзость. Не признал высокую кровь. Надеюсь моя просьба о встречи не оторвала вас от дел.

– Считай, что прощён. – Верус ухмыльнулся и как бы невзначай оглядел себя. – Будем честны хотя бы с собой. Выгляжу я далеко не так, как подобает Князю. Но если твои глаза были открыты… солдат. – Он выделил последнее слово и изменил интонацию на угрожающую, ясно давая понять, что запомнил приветствие и не собирается никого прощать. – Ты бы увидел костры с догорающими тварями Бездны и следы недавнего сражения. Или ты думаешь, что я отсиживался за крепким частоколом, пока мои люди сражались со Скверной?

– Никак нет, Княже, – был вынужден признать офицер. – Я видел всё это. Руфус немного рассказал о вас, и смею заверить, сильно приуменьшил вашу воинскую выучку. Право слово, я вижу перед собой настоящего воина Императора в должном ему виде.

– Что же, спасибо на добром слове… солдат (никто никого не простил и не забыл). Рядом со мной стоит местный голова, за моей спиной – жители Бави и дружинники моего рода, слева от тебя – мой друг, известный всему Триозёрью, антиквар Корнелиус. Я доказал тебе кем являюсь. К сожалению, не могу сказать того же о тебе.

Верус слегка склонил голову, как бы между прочим изучая замерших в сёдлах всадников и их построение.

– Я не вижу ни знамён, ни гербов. От торопливого шага меня отделяет лишь спокойствие моего друга, приехавшего с вами.

Верус недвусмысленно положил руку на змеиную голову венчающую эфес его меча. Старик Рут довольно заскрипел у него под боком. Ему явно не нравились десять конников у ворот его деревни и то, как они себя вели с самого приезда.

– Досадное недоразумение, Княже.

Офицер сделал вид, что не заметил движения Веруса. Ловко выудил из-под нагрудника туго скрученный свиток и протянул ему.

– Меня зовут Алексей. Я офицер армии Лорда Суппорта Нокта. Вместе со мной отряд верных солдат. – Он качнул головой на ближайших всадников. – Нам доверили сопроводить уважаемого антиквара Корнелиуса до вашего поместья. В Триозёрье стало известно об открытии Язвы Мира. Мы направлены чтобы помочь сдержать тварей, что полезут из неё, – тут он сделал паузу, давая собравшимся уразуметь услышанное, и закончил: – До подхода основных сил и закрытия Эйко’Ульчерис буду оказывать посильную помощь в обороне деревни.

Верус медленно перевёл взгляд с офицера на свиток. Принял его, но разворачивать не стал. Вместо этого посмотрел на Корнелиуса, одними лишь глазами спрашивая: «Какого беса тут происходит?». Антиквар понимающе покачал головой и едва заметно пожал плечами. У него не было лёгких ответов. Поняв это, Верус тяжело вздохнул и произнёс:

– Боги мне свидетели, Алексей. Помощь нам понадобится.

***

– Бадлинг мне свидетель, офицер Корво. Помощь нам больше не нужна. Твой отряд помог с переноской трупов и раненых. Язва закрыта. Ты был там. Дальше пусть разбираются робы церкви. Ты же собирай отряд и возвращайся в Триозёрье. Мне некогда возиться с людьми Лорда. У моего рода и так хватает забот.

Протеус Гордей цедил каждое слово, едва не выплёвывая их в замершего напротив письменного стола тёску Императора. Десятник прибывшего от великих щедрот Лорда отряда, стоял опустив голову и молча слушал его. Корво понимал, что является рукою самого Суппорта Нокта и не должен терпеть подобного отношения от Князя. С другой стороны, старый воин понимал и ярость Протеуса.Молодой, по меркам княжих родов, мужчина волею Богов остался совсем один с бабами и детьми рода Гордей на плечах. Его старший брат и младшая сестра погибли во время жестокого нападения банды Серой Веры. Отец немногим раньше от старческой болезни сердца. Протеуса можно было понять. Потому Корво гулко ударил себя в грудь и отдал ему воинскую честь.

– Не держите зла, Князь. Открытие Язвы стало неожиданностью для всех нас.

– Довольно. – Прото взмахнул рукой, прерывая офицера. – Мне не нужно утешение. Просто оставьте одного. Уходите.

– Слушаюсь.

Корво кивнул и, по-военному развернувшись, вышел из кабинета. На сердце десятника повис тяжкий груз. Ему казалось, что он мог бы сделать больше для молодого Князя и страны. Когда-то давным-давно, словно в прошлой жизни, твари Бездны забрали и его родных. Кто если не он поймёт тревоги Князя Гордея?

В коридоре Корво разминулся с неприметным человеком в меховом плаще и капюшоне. Тот скользнул, мимо не издав ни единого звука, чем привлёк к себе внимание и вырвал офицера из задумчивости. Обернувшись, Корво хотел спросить его кто он такой, но незнакомец уже скрылся за поворотом. Встревоженный офицер спешно вернулся назад и выглянул из-за поворота. Дверь в кабинет главы рода тихо закрылась. Двое стражников, стоящие возле неё повернули головы к Корво. Их взгляды стали внимательными.

«Прошёл внутрь? Значит не о чем беспокоится», – пронеслось в голове у офицера, и он выкинул из неё странного встречного. Пора было выполнять требование Протеуса и собирать отряд в дорогу.

***

– Приветствую, Князь, – прикрыв за собой дверь поклонился человек Руфуса. – Мой господин передал для вас послание.

– Послание…

Протеус смотрел на гостя исподлобья даже не пытаясь делать вид что рад его видеть. Он кое-как разделался с человеком Лорда, без зазрения совести лезущего в дела рода. Что уж говорить о посланце Руфуса.

– Твой господин не выполнил ни одного из обещаний, что давал моему отцу и брату, да примет их Паразес–Ховат в своём царстве. Что он может сказать мне через посыльного? – бросил Князь гостю в лицо, едва сдерживая ярость, хотя желваки на челюсти всё же пришли в движение.

– Вместо того чтобы молить о прощении, стоя передо мной на коленях, он отправляет тебя! Ну? Что молчишь? Ах да, у тебя нет собственного мнения. Ты же просто исполняешь приказ?!

Гордей мрачно хмыкнул и, подавив приступ ярости, откинулся на спинку кресла. Несколько долгих мгновений он рассматривал замершего в поклоне человека, пока наконец не принял решение.

– Ладно. Нет смысла откладывать это. – Он вальяжно взмахнул рукой. – Говори, я слушаю.

Глава 3 – Тени прошлого

Ночь вступила в свои права. Деревня Бави погружалась во мрак. Ползучий морок медленно накрывал дома, поднимался по стенам, взбирался на крыши, просачивался в окна. Он погружал жителей и гостей деревни в тяжёлый, беспокойный сон. Тьма пеленала мир холодным покрывалом синевы и серости, но неожиданно столкнулась с сопротивлением. Наглые людишки не желали отдавать ей всё, что принадлежало ночи по праву. Встав в полный рост, они несли в руках светоч, разгоняющий тьму.

Между домов, мимо стен и частокола, окружающего деревню, шагали смелые, пусть и уставшие люди с тусклыми лампами и факелами. Их свет – редкий и такой слабый, боролся с тьмой, оставляя светлые пятна дня там, где должна была царствовать ночь. Солдаты Лорда и местные жители несли дозор. Они доблестно охраняли покой спящих, то и дело поглядывая в чащу леса и на качающиеся верхушки сосен.

Бестий не видели с самого утра. Кто-то говорил, что это благая весть и следующий исход будет нескоро. Подкрепление из Триозёрья успеет к ним на помощь, бравые воины и робы церкви Шестерых разберутся с порождениями Бездны. Другие считали, что расслабляться рано, и твари могут напасть в любой момент. Среди дозорных было больше вторых, чем первых. Мужчины и женщины, держащие этой ночью оружие в руках, боялись тьмы – всё выше поднимались тусклые лампы, всё крепче пальцы сжимали рукояти топоров и древки копий. Видят Боги, у них был повод для страхов. Где-то там, за переплетеньем веток, стволов и корней таилась Скверна. Эйко’Ульчерис копила злобу, готовя своё чёрное, гнилостное потомство… или они так только думали. Правду знали немногие, и предпочитали держать её при себе.

В небольшом, но уютном доме головы деревни Бави тоже горел свет. Размеренный треск поленьев наполнял горницу. Пламя очага трепетало, разбрасывая неверные длинные тени по нехитрому убранству простой деревенской избы. Голова Рут ничем не отличался от других, кроме напрочь седой головы и глубоких морщин, испещривших лицо. Он сидел, облокотившись на крепкий стол и глядел в виридикву, которая в тусклом свете очага казалась тёмно-зелёной. Старые длинные, но уже корявые пальцы сжимали глиняную чашу, греясь об неё.

Слева от него, прямо напротив очага сидел толстяк Корнел. Антиквар как мог расположил свои чресла на небольшом табурете, то и дело привставая в бесплотных попытках усесться как следует. Рут не верил, что это возможно, но ничего не говорил ему. В последние дни он вообще мало говорил и всё больше слушал. Вокруг его дома и деревни закручивалась скверная история. Скверная и опасная, но ему не на что было жаловаться. Жизнь при настоящих Вано была ещё хуже.

Рут поднял чашу и отпил горьковатой зелёной воды. Промочив горло, взглянул на молодого мужчину, сидевшего справа. Верус… Верус Вано, хотя он не имел ничего общего с именем рода проходимцев и предателей. Разве что росчерк кинжала и труп младшего ублюдка – Романа Вано на деревянном полу поместья. Да, выходит, что многое.

– Гордеи должны будут вернуть подати. Большую часть так точно. Суппорт обещал решить этот вопрос в нашу пользу. – Корнелиус ещё раз поправил расшитый серебром кафтан и попытался усесться как следует, но узкий табурет всё также впивался ему в задницу.

Крякнув от недовольства, торговец повернулся к хозяину дома, решив попросить кресло или хотя бы подушку, но встретил странную улыбку на его губах. Старик спокойно попивал виридикву и едва ли слушал о чём идёт разговор.

– Рут, – всё же попытал удачу Корнел, – может у тебя есть стул побольше али кресло? А то, того гляди, свалюсь с этой пики. – Он хлопнул себя по бедру, не дотянувшись до табурета.

– Да, – кивнул Рут, и улыбка пропала с его лица, немного озадачив торговца. – С-шоня, принеши моё крешло. – Он повернулся к сидящей на скамье у очага девушке.

Молодая, слишком миловидная для деревенской простушки она подняла голову. Карие глаза в отсветах пламени, чёрные волосы чуть ниже плеч, вдумчивый взгляд и острый носик. Всё было при ней, кроме высокой груди и удачи родиться не здесь и не сейчас.

Поднявшись со скамьи, она быстро прошла в спальню Рута, скользнув между столом и небольшим комодом. Из-за приоткрытой двери послышался скрип и тихий стук.

– Представляю лицо Таниса… – начал Верус, проводив её взглядом, но резко оборвал себя и нахмурился.

Покои отца. Брат у его тела. Рыдает мать. Слёзы душат и её саму…

«Какая утрата! Почему именно он? Почему так рано?! Брат не справится с делами рода, только не сейчас!»

Образы из чужой головы на миг заставили Веруса забыть кто он такой и где находится. Рхея, Верус, Тезеус – три жизни смешались друг с другом, как самый хитрый в мире каонис. Вихрь чужих воспоминаний обрушился на него, сбивая с толку. Но длилось это недолго – всего пару мгновений.

Он – Верус Вано, охотник за камнями Скверны и младший Князь, ученик Бога и Пробудившийся. Столько званий и титулов для него одного. Ещё пара и понадобится личный герольд. Непременно с узкой шапочкой и длинным свитком. Он будет представлять его перед другими зычным голосом.

Но всё это лишь глупые отговорки и попытка отвлечься. У него проблемы. Верус знал, что медленно сходит с ума, а может и что похуже. Со смерти Рхеи моменты «путаницы» случались трижды. Каждый раз он находил выход из возникшего лабиринта. Вспоминал кто он такой на самом деле. Сейчас он вспомнил о Танисе и его судьбе. О том, чего не мог знать Верус… но знал.

Нет худа без добра.

– Таниса больше нет, – услышав имя главы рода Гордей, Корнел развернулся к Верусу, – старческая болезнь сердца свалила его. Я узнал в городе…

– Я знаю, – Верус отмахнулся, не дав договорить. – Сейчас делами заправляет средний – Протеус. Остальные мертвы.

– Что? Мертвы?! – Корнелиус вскочил с табурета и тот закачавшись упал на пол, но торговец даже не заметил. – Как это мертвы?! Что ты наделал? Верус?!

– Тише, друг мой, – ответил Князь. Его золотые глаза строго смотрели на торговца, навевая тому воспоминания о детстве. О том, как мать ругала его за воровство свеклы. – Незачем кричать. Твои новые «друзья» шныряют по всей деревни. Кто знает, сколько из них услышат наш крик?

Корнелиус тут же втянул голову в плечи и заозирался, словно к нему подкрадывались волки. Ужас от услышанного всё ещё плескался в его глазах. Он сменил крик требовательным шипением сквозь зубы:

– Верус, какого беса случилось в поместье? Почему столько раненых? Половина разбойников едва шевелят копытами, если не больше. Я весь день хватаюсь за сердце, стоит светловолосому уроду открыть рот по их поводу.

– Ты же слышал мои объяснения. – Верус непринуждённо пожал плечами, словно речь шла о сущем пустяке, а не о людях Лорда Триозёрья. – Это всё бестии. Язва Мира и Скверна.

– Слышал-слышал. Отличное оправдание для дураков, но их раны? Я обратил внимание, что все уже перевязаны, а селяне и оставшиеся разбойники настойчиво крутятся вокруг, не давая солдатам приблизиться. Твоих рук дело?

– Раненым нужен покой, – кивнул Верус, улыбнувшись. – Так я и сказал Алексею. Ты правильно заметил, людям Лорда нет нужды видеть раны обосранцев. Когти и мечи – оставляют разные следы.

– Обосранцы?

Лицо Корнелиуса вытянулось. Он окончательно потерял нить рассуждений друга.

– Ах да! Забавный случай, если подумать. «Свободные Люди» теперь «Обосранцы». И даже смерились с этим.

– Ты… – По лицу Корнела прошла судорога. – Я… – Он тяжко вздохнул и покачал головой. – Святые реки Бадлинга… Плевать на разбойников! Объясни мне, что случилось в поместье, будь добр. Иначе я свалюсь прямо здесь, как почивший Танис. Уже чую как ломит в груди, а ведь я не старик!

– Нечего объяснять. План был шит белыми нитками. Мы знали об этом с самого начала. Всё пошло в Бездну ещё на полпути. Язва Мира, поместье. Разведчиков засекли, поднялась тревога, мы атаковали в лоб. Всё завертелось.

– Проклятье… – просипел Корнел, опускаясь в удобное кресло, услужливо пододвинутое к нему Соней. – Как же так?

Девушка оценила проделанную работу и окинула взглядом пустые чаши на столе:

– Виридиквы?

– Будь добра.

Верус поднял чашу и протянул ей. Его примеру последовал Рут, а мигом позже очнулся и Корнелиус. Пока Соня собирала посуду и разливала горячую виридикву, разговор сам собой прервался. Каждый из мужчин думал о своём.

Рут вспоминал каким был Верус, когда он впервые его увидел. По всему выходило, что тот сильно изменился. Старик не знал – в титуле Князя здесь дело или в чём-то другом, но искренне радовался, лелея робкую надежду на светлое будущее Сони, и деревни.

Корнелиус же пытался переварить смерть Тезеуса и Рхеи Гордей. Перед его мысленным взором встало лицо Михалиса Нокта, частично скрытое бокалом вина, и слова, звучащие пророчеством: «Племянник не желает видеть смертоубийства и грызню высококровных родов на своей земле». Они эхом гуляли в голове, болезненно ударяясь о череп. В груди действительно начало покалывать. Корнелиус потёр складку чуть выше живота, надавил на рёбра под тяжёлой грудью, которой могли позавидовать многие женщины. Одна боль вытеснила другую, но легче ему не стало.

Верус думал о деньгах.

– Есть ещё кое-что, чего людям Лорда не следует видеть, – произнёс он, как только Соня отошла от стола и уселась обратно на скамью, закончив с виридиквой.

– И что же? – спросил Корнелиус, продолжая тереть грудь. Его взгляд блуждал по столу и наполненным чашам, но, когда ответа не последовало, он отвлёкся и посмотрел на Веруса. Тот склонил голову и смущённо улыбнулся ему лишь краешками губ.

– Погоди… вы что, всё же… нет-нет-нет, не говори мне! – Антиквар выпучил глаза и рьяно замотал головой, отчего его массивный подбородок закачался из стороны в сторону. – Вам удалось? Вы забрали подати?!

– Да, друг мой. Сундуки в погребе. – Верус кивнул в дальний угол комнаты. Корнелиус уставился на пол. Не сразу, но он нашёл прикрытую зуручьим ковром крышку с медным кольцом. Головная боль усилилась, а Верус продолжал: – Там почти одна медь, серебра набралось с пару-тройку горсточек, но сундуков много. Мы выгребли сокровищницу подчистую. Хотя нет, – он неожиданно поправился, и Корнел обернулся к нему, привлечённый заминкой. – Там осталась самая дорогая часть. Гордеи соорудили барьер, защищающий их сокровища. Не львы, а настоящие драконы, бесы их дери.

Теперь Корнелиус не моргая смотрел на своего друга… определённо свихнувшегося на монетах, забывшего об опасностях и едва не прикончившего целый княжий род, Пробудившегося. Тот рассказывал, как тяжело было тащить сундуки, и как они сделали для них сани из разбитой повозки, о том, что выжило всего три лошади и прочем, прочем, прочем…

Корнелиус вдруг осознал, что Верусу плевать на смерть членов рода Гордей. Он готов рассказывать о монетах часами, удостоив Тезеуса и Рхею лишь парой общих фраз. Ему плевать, но почему?

– Погоди, как так вышло, что Тезеус и Рхея мертвы? Мы же не хотели убивать людей. Впереди война с Ритосом, Верус! Когда Лорд узнает об этом нам всем конец!

– Вера, – произнёс его друг в ответ и отпил виридиквы из чаши.

– Вера? – брови Корнела взлетели на лоб. – Ты думаешь после смерти детей Князя Таниса кто-то поверит, что это сделала банда Серой Веры? Это же было прикрытие ограбления! Ограбления, а не смертоубийства, Верус!

– Ты снова кричишь, Корнел.

– Да?! Астериа-Метронтас просвети, у меня есть повод! – но после этих слов антиквар вдруг сдулся, как мыльный шар и распластался в кресле, словно половая тряпка. В нём больше не было воли к жизни. – Нам всем конец. Всё кончено, – его голос – тихое сипение. – Не удивляйся, когда Суппорт Нокт наденет на тебя Усмиритель. Не удивляйся…

– Да что на тебя нашло, Корнел? – нахмурился Верус, начиная злиться. Он взирал на растекающегося по креслу будто зуручья лепёшка друга с плохо скрываемым раздражением. Однако всё равно попытался вразумить: – Язва Мира, Серая Вера, война – шоры повсюду, Корнел. Если мы не оступимся на горячем, то уже завтра никто не будет рыть землю в поисках ответов.

– Никто? Да… – Корнелиус невесело хохотнул и повернул к нему голову. – Кроме Протеуса Гордея и его дружка Руфуса?

– Что? – медленно поднимающаяся в душе Веруса злость сменилась холодным и пустым удивлением. – Что ещё за Руфус?

– О! Ты правильно расставляешь приоритеты, друг мой. Жаль Астериа-Метронтас слишком поздно направил тебя на светлую дорогу разума. Руфус – это глава стражи Триозёрья и, как оказалось, добрый самаритянин для рода Гордей. Помнишь тех крестьян на дороге, что напали на нас? А парочку убийц, влезших к тебе в окно? Так вот – это всё Руфус.

– Не понимаю, – искренне изумился Верус.

Он прекрасно помнил, и крестьян, и убийц, но не мог взять в толк причём тут глава стражи Триозёрья. Когда он с Корнелом только ехали в поместье Вано, все невзгоды и нападения представлялись им, происками Гордеев. Неужели всё не так?

– Как глава стражи связан с этими нападениями? Суппорт Нокт же сам дал мне титул. Это его план. При чём тут какой-то Руфус?

– Он не «какой-то», Верус. Совсем нет. – Корнелиус немного собрал свои чресла в кучу и выпрямился в кресле. – Руфус связан с гильдией убийц. Не знаю кто на ком ездит, но любят они друг друга страстно! Гордеи возвысились ни без его помощи. Земли Вано были обещаны им. Лорд сказал своё слово. Не удивлюсь, если и тут приложил руку Руфус.

– Зачем Суппорту эта игра? В чём смысл?

– Я не думаю, что Лорд Триозёрья в курсе маленьких интриг его подчинённых. Сидя в поместье и принимая доклады не всегда можно уследить за самыми близкими людьми. Или ему плевать, так же как тебе на Гордеев. Смотрю, тебя озаботило только новое имя. Протеус не сможет укусить? Так ты думаешь, верно?

– В ближайшее время у него хватит забот, к тому же, за барьером было много больше, чем украли мы.

– И это всё? – Корнелиус выглядел разочарованным. – Этого достаточно?

– Нет, есть ещё кое-что.

Верус перевёл взгляд влево, на входную дверь. Лёгкое усилие, и он увидел два светло-голубых протуберанца по другую её сторону. Две трепещущие души: одна слабая и неказистая – местный крепкий мужик; вторая тлеющая словно уголь в остывшем кострище – однорукий Самсон. Верус моргнул, и зрение пришло в норму. Он никому не говорил об этом, и не собирался. Единственным кто услышит от него о новом даре будет Николас. О другом, он ещё размышлял. Взвешивал за и против.

– И что же это? – спросил Корнелиус, не дождавшись объяснения.

– Моя… природа, – всё же решился на откровенность Верус. – Она изменилась. Кажется, я стал сильнее, чем прежде.

– Что? О чём ты говоришь?

– Во время сражения я… хм…

Верус по очереди взглянул на Рута и Соню, размышляя стоит этим двоим слышать хоть что-то из этого. Старик уже знал, что он Пробудившийся, девчонка была ему как дочь. Тайна не продержится долго, если уже не умерла.

– Я узнал кое-что новое о Пробудившихся, Корнел. Скажем так.

Торговец тут же оглянулся на старика. Тот понятливо кивнул и произнёс, шамкая ртом:

– Ешли што шибко сурьёзное, мы с-ш-шоней в комнате подож-шём, Княже.

Верус улыбнулся ему и покачал головой.

– Я доверяю тебе, Рут. Ты честный человек и хочешь для родных и селян самого лучшего. Но боюсь, ты сам бы не хотел слышать о моих открытиях. В них нет ничего доброго. Боги и твари, да я и сам бы не хотел, да поздно.

– Шпашиба на доп-пром шлове, Княже. Я ос-штанусь. Соня, иди в комнату. Нечего теб-пе тут уш-ши распушать.

Девушка поднялась и без возражений направилась в комнату, из которой совсем недавно притащила кресло, но у самой двери остановилась и, обернувшись, произнесла:

– Я в ваших делах мало чего понимаю, Княже, но вы такой же, как он. – Она кивнули на Рута и продолжила уже с улыбкой. – Тоже хотите хорошего для нас. По вам так сразу не скажешь, – добавила, чуть замешкавшись, чем вызвала удивление Корнела и лёгкую усмешку Веруса, – …но вы хороший. Господа Вано были слабее вас, Княже, а голову задирали, аж волосы в носу видать.

– Да штош ты такое говоришь! Давай, давай! – замахал на неё руками Рут. –Быштро в комнату! И нос-ш не кажи! Иш шо удумала! С Князьями беседовать! Про волоша! Ух!

Соня высунула язык и шмыгнула за дверь. Стукнул засов. В комнате повисла долгая тишина, разбавляемая лишь треском поленьев в очаге и свистом поднявшегося за окном ветра. Прервал её Верус:

– Чужая кровь подчиняется мне.

***

Испокон веков огромный горный хребет разделял Королевство Ритос и Воргосскую Империю. С двух его концов: на северо-западе и юго-востоке сейчас шла война. Доблестные воины Ритоса громили северных варваров и их узкоглазых рабов, продавших свою родину давным-давно. Отец Руго хорошо запомнил уроки учителя и название былой страны.

Саламдэ. Эта страна нравилась ему гораздо больше, нового соседа. Учитель и его книги утверждали, что болотники поклонялись множеству замшелых божков, которых легко было спутать с духами, а то и вовсе сказками. Кроме них эти несчастные в своей дремучести люди интересовались лишь рыбой. Они ловили рыбу, жрали рыбу и убивали за рыбу. Вся их жизнь вращалась вокруг вонючей рыбы и трёх озёр в которых та обитала. С другой стороны, было в них кое-что что нравилось Руго – молчание. Они сидели тихо и не возносили своих вождей выше достопочтимых Сущностей.

Ворги совсем другое дело. Северный народ, варвары в меховых куртках, скрывающих корявые узоры татуировок и бугристые пучки мышц, всегда носящие с собой холодную сталь в виде топора или меча. Великий северный народ, как сами себя называли.

Они легко покорили Саламдэ, пройдя смертным маршем от северных пустошей до трёх озёр. Изгнали болотников с насиженных мест и отобрали всю рыбу. Их Король стал Императором, а Воргос – Империей. Именно тогда члены совета Дьяконов, прославляющие Сущностей и силу, впервые услышали о Пробудившихся. Богоподобных воинах, способных повелевать стихиями и попирающих законы мира. Те заявили о себе громко и болезненно для Ритоса.

Первые стычки с Воргами случились всего через пару лет после падения Саламдэ. Точной границы с ними у Королевства Ритос тогда ещё не было, а потому вспыхнули поля, за ними деревни, а потом и святилища Сущностей. Империя возжелала новых земель и новых врагов, едва проглотив старых. При дедах и их отцах Ритос устоял. Совет Дьяконов объединил раздробленные провинции крепкою рукой и верой. Страна поднялась и дала жестокий отпор северным варварам. Уже после были построены крепости, возведены стены и нарисованы карты. Граница обрела свою суть и грабежи стали редким явлением. Король Ритоса и Император Воргоса подписали необходимые хартии, скрепили всё это женитьбой троюродных племянников и племянниц и успокоились. Настал мир и благоденствие, по крайней мере для простого люда.

Служители же культа всегда знали: начавшись однажды, священная война никогда не заканчивается. Святилища Сущностей должны быть отомщены кровью. Пока мир помнит имена Богов Воргоса, пока существует Империя, в своей гордости призирающая великие Сущности, – война будет продолжаться вечно.

Стоя у обочины дороги, отец Руго думал обо всё этом и следил за гружёнными снедью и послушниками повозками, медленно ехавшими вверх по склону. Всё выше и выше по узкой горной дороге, что змеёй вилась средь холмов и зубчатых пиков Смеющихся Вершин, взбирался длинный караван.

Совет Дьяконов поручил Руго новую миссию. Успех с Бастионом Восточным оценили, но не стали торопиться с возвышением. Ещё одна миссия, ещё одна проверка веры и способностей, ещё один шанс вонзить загнутый клинок в истекающую кровью тушу Империи.

В этот раз его путь лежал за огромный горный хребет, прямиком в мягкое, податливое подбрюшее врага. Туда, где Империя не ждёт удара. Он не ошибётся, не ослабит хватку и обязательно вонзит клинок. Война вечна, но Руго приблизит её конец.

– Итавэ.

Он вознёс руки и склонил голову в молитве, а в следующее мгновение его окликнул мягкий девичий голосок:

– Отец Руго!

Он обернулся. По обочине дороги спешила юная прелестница Ханна. Одарённая Сущностями в высшей степени: фигура, нежный голос, неплохой ум и потрясающая резвость в постели. Он выбрал её личной помощницей, как только убедился в последнем.

После успеха предыдущей миссии совет Дьяконов закрыл глаза на слабость тела, дозволив верному отцу небольшую вольность. Она была его трофеем, и он жаждал её с того самого дня.

– Послушница Ханна. – Улыбка сама собой скользнула на его обветренные губы. – Рад видеть тебя в здравии.

– И я отец.

Девушка остановилась в двух шагах от него и склонила голову. Руго не удержался и мазнул взглядом по её талии и бедру. Даже одеяние послушницы не могло скрыть её выдающихся форм. Улыбка Руго заострилась, а маленькие глаза заблестели. Девушка тем временем, подняла голову и продолжила:

– Я приписана к вашей миссии.

– О! – сделал удивлённое лицо Руго. – Судьба вновь свела нас вместе, Ханна. Это ли не знак самих Сущностей?

Девушка потупила взгляд и слегка порозовела, а Руго ощутил давление под широким поясом хламиды. Как же сильно ему натерпелось начать. Он сделает её своей, обратит милую застенчивость в жаркую похоть, вывернет юною прелестницу и сотрёт этот неуместный румянец, сменив его текущей слюной и громкими криками. О да, она его награда. Дивная награда.

– Истинно так, отец. Можно ли мне задать вам вопрос?

– Всё что пожелаешь, моя дорогая, всё что пожелаешь. – Он сделал шаг и навис над девушкой, жадно вдыхая её аромат. – Что беспокоит твоё сердце, – его рука коснулась её подбородка и приподняла. Их глаза встретились. Склизкие тёмные провалы, полные желания, и голубые озёра, подёрнутые смущением и нахлынувшими воспоминаниями о совместной поездке в столицу. Поездке, что стала поворотным моментом в её жизни.

– Я слышала, вам было видение. Это правда, отец Руго?

– Да, дитя моё. – Он склонился ниже, его губы шептали ей в самое ухо. – Сущности явили мне мою судьбу… и твою…

– Мою? – выдохнула девушка, начиная дрожать. Воспоминания кружили голову. Его руки под её одеянием, его слова и дыхание.

– Да, Ханна. Мы вместе пройдём путём служения великим Сущностям. Они поведут нас, а мы последуем за ним. Смиренные и покорные.

– Смиренные и покорные?

– Итавэ.

– Итавэ…

Глава 4 – Маски и титулы

Два дня Верус и Корнел извивались ужом перед солдатами Лорда и их офицером Алексеем. Всеми силами друзья по несчастью старались отвлечь внимательные взгляды от раненых разбойников. На третий день к ним снизошло благословение Богов, и в деревню прибыл гонец со срочным донесением, что повергло в шок всех жителей до единого, включая гостей.

Эйко’Ульчерис закрылась – сама. Никто не знал, как и почему, но факт оставался фактом. Угроза миновала, а значит солдатам Лорда больше нечего было делать на земле Веруса. Естественно, о раненых они тут же забыли и начали собирать вещички. К обеду отряд уже седлал лошадей, а офицер прощался с Младшим Князем у ворот деревни.

– Был рад возможности познакомиться с вами лично, Верус Вано, но вынужден откланяться.

Алексей действительно поклонился и гулко ударил кулаком в грудь, тем самым отдав воинское приветствие. Верус ответил на его жест так же по-военному, на время сбросив с себя маску высококровного Князя и произнёс:

– Света в пути Алексей. Времена нынче тяжёлые, будь осторожен и береги людей. Видят Боги, крепкие парни нам ещё понадобятся.

– Вы тоже, Княже. Местные вдоволь хлебнули от тварей Бездны. Но я верю, что такой человек как вы справится с этим.

На этом они распрощались и отряд Лорда отправился в обратный путь. Им предстояло встретить и сопроводить роб ордена Проснувшихся к месту рождения и смерти Эйко'Ульчерис. У Веруса же были совсем другие планы.

Едва знамёна Триозёрья и рода Нокт скрылись за деревьями, он отдал команду, и будущие дружинники – точнее, те из них, кто не валялся присмерти, начали доставать сундуки с податями из подпола Рута. К вечеру того же дня в сторону поместья Вано отправилась гружённая сокровищами Гордеев повозка. Её сопровождал небольшой отряд вооружённых до зубов воинов во главе с Лисом. Вместе с ними поехал и его брат Егор – управляющий поместья Вано. Он возвращался домой, чтобы возглавить ремонтные работы и начать подготовку к планируемой на следующую неделю церемонии возвышения «Обосранцев». Верус хотел, как можно скорее выполнить свои обещания, а потому торопил своих подданных.

Не сидел без дела и Корнел. Антиквар собрал свои вещи, планируя возвращаться в Триозёрье. Ему предстояло заняться собственными делами, до поры отодвинутыми в сторону. В конце концов, никто не снимал с него бремя главного антиквара Триозёрья. Но и забывать о службе Лорду и помощи Верусу старый торговец не хотел. Решил стать полноценным связующим звеном между ними, а заодно наладить общение с Михалисом Ноктом. Дядя Лорда был далеко не последним человеком и мог стать надёжной опорой, если перетащить его на свою сторону.

Так же Корнелиус взял на себя ответственность разузнать как можно больше о главе стражи Руфусе и его делишках с Гордеями. Верус не собирался спускать тому историю с нападениями и гильдией убийц. К тому же Лорд в любой момент мог вспомнить о своём ручном Пробудившемся и придумать для Веруса первое задание, отправив к бесу на копыта.

Верус здраво рассуждал, что стоит ему покинуть земли рода Вано, как Гордеи или Руфус вновь объявятся и начнут строить козни. Он не исключал ничего вплоть до нападений и грабежа. Эти мысли оголили ему нерв отсутствия верных и сильных воинов. Обосранцы оказались вполне ничего, но обломанные мечи, самодельные кинжалы и луки, которыми те были вооружены – далеко не предел мечтаний Младшего Князя.

В этом направлении движение пока лишь зарождалось. Одним из вложений должны были стать два сундука с медью, припрятанные в повозке Корнела. На эти деньги антиквар сумеет обеспечить будущих дружинников какими-никакими доспехами и оружием. Хоть кузнецы Триозёрья не затухали ни на час после начала войны и не принимали заказы ни от кого кроме Лорда и его военачальников, у старого антиквара были свои выходы на некоторых высоких и уважаемых людей в гильдии мастеровых.

Сам же Верус не спешил уезжать из Бави вместе с Лисом и управляющим. На то у него тоже было несколько причин. Основной, естественно, были твари, что обязательно остались в лесах поблизости. На них намекал в прощальном слове Алексей и к этому стоило прислушаться. Верус планировал немного поохотиться на них, как в старые добрые времена, а заодно проверить свои новые силы и поговорить с Николасом.

Да, за чередой проблем и забот в Бави, он так и не сподобился посетить Бога. Хотя у него скопилось не мало вопросов к учителю, ответы на которые требовалось получить ещё вчера.

Второй причиной задержки стали раненые разбойники. Съеденные вожаками камни Скверны смогли уберечь их от гибели, но что Дуб, что Искра – едва цеплялись за жизнь. В Бави не оказалось запасов эликсиров, лишь травы, да настойки местных землероев, которые могли оттянуть неизбежное, но не помочь по-настоящему.

Переговорив с Рутом и Корнелом, Верус понял, что охота на тварей Бездны необходима как не крути, поэтому едва проводив друга в дорогу до Триозёрья, начал собираться сам.

– Пуш-шть Боги будут благош-шклонны к тебе, Веруш, – прошептал Рут осветив стоящего перед ним Князя знамением Вечной Шестёрки.

– Не переживай ты так, старик. – Верус покачал головой на старческие речи и усмехнулся. Золотые глаза под короткой чёлкой, успевшей отрасти после последней стрижки лезвием кинжала, заискрились весельем. – Уж парочку вурид или лесных старичков я прикончу без пригляда Богов.

– Пригляд Богов еш-шо никому не меш-ш-шал, Княш-ше.

– Знал бы ты, насколько не прав, старик… – прошептал Верус, как только вышел за ворота деревни.

Рут и нескончаемая череда проблем и забот остались за спиной. Впереди лежала широкая дорога, с которой он свернул пять минут спустя и углубился в лес. Миновав пару сотен метров по редкому лесочку, он достиг первых густых кустов, сразу за которыми начиналась настоящая чаща.

Верус остановился. Оглянувшись на тускнеющий свет и едва заметные огни деревни, набрал полную грудь воздуха и… выдохнул облако пара с небывалым облегчением:

– Наконец-то!

Улыбка расцвела на губах, а настроение семимильными шагами устремилось ввысь. Удивляясь самому себе, молодой Князь попытался понять почему так сильно обрадовался. Это оказалось до смешного просто. Он в печёнках видел Бави, поместье и работу Князем. Да-да, именно работу. С момента поворотного разговора с Лордом прошёл месяц, но Верус так и не привык к новому положению. Да он хорошо подстроился, придумал и нацепил на себя маски на каждый случай, но всё это лишь игра. По-настоящему он хотел лишь одного. Остаться один на один с собой и…

– Я должен стать сильнее. Вектор… – он хмыкнул и покачал головой, отбрасывая глупую мысль, что просилась на язык. – Нет. Даже та грязная тварь из Бездны была почти наравне со мной. Нет смысла переживать о целом Боге.

Он поднял взгляд на колышущиеся кроны деревьев. Сквозь снег и иголки пробивались первые лунные лучи. Но видел он другое: чудовище с кнутом, пылевые тучи и взмахи меча, огненные шары и усталого Николаса перед ямой в полу с тусклым кристаллом.

– Боги и Твари! Я еле справился с такой малостью. Мне ли говорить о борьбе с Богом? Проклятье!

Сплюнув в снег, Верус побрёл дальше – глубже в чащу.

Охота началась, а значит пора сбросить ненавистные ему маски.

***

Гавань Пуле-Чангонга – одного из немногих крупных городов бывшей Саламдэ, за годы правления Воргов превратившегося в настоящий торговый узел Империи, полнилась криками матросов и скрипом корабельных канатов и парусов. Длинные деревянные пирсы, к которым были пришвартованы корабли, соединялись с мощённой набережной, на которой, словно гроздья винограда, росли кабаки, лавки и торговые дома. Разноцветные крыши, сменялись хлопающими на ветру навесами, а крепкие стены – едва скреплёнными меж собой настилами. Но хуже всего было море. Море людей, быков, телег и повозок, что мерно качалось и шумело в гавани, создавая неизгладимое впечатление у любого, кто оказывался здесь впервые.

Молодая и энергичная девушка прокладывала себе путь сквозь толпу потных и не очень чистых матросов и быков. То и дело уворачиваясь от громоздких ящиков и катящихся телег, она неслась мимо распахнутых дверей таверн и застеклённых мелкой мозаикой окон богатых лавок купцов. Её ловким движениям и проворству можно было позавидовать, но тем не менее она почти не привлекала к себе внимание. Её прекрасные огненно-рыжие волосы были стянуты в тугой пучок и спрятаны под капюшоном ярко-жёлтого плаща. Тень от него же укрывала голубые глаза, способные пленить многих мужчин, а высокий стан скрадывал расширитель нагрудника, хотя кое-кто сказал бы, что само его наличие свидетельствовало о весьма аппетитных формах девушки, но даже его было некому заметить. Люди вокруг думали о чём угодно, кроме ловкой девушки, протискивающейся между ними.

– Быстрее, быстрее давай! Собрался торчать в этой жопе до прихода Ритосцев?!

– Эй ты! Сколько можно считать?! Груз чин по чину!

– Да сваливай ты их на телегу! Не боись! Нам пора отчаливать отсюда, а ты телишься!

Толпа ревела и кричала. Все торопились побыстрее закончить свои дела и, либо выйти из порта в залив Желудка, отдав себя на волю Бадлинга, либо скрыться под сенью кабака или таверны.

– А ну-ка, стой!

Кто-то грубо схватил юркую девушку за локоть и, вырвав из толпы, попытался притянуть к себе. Мгновенно среагировав на угрозу, она резким и неожиданным для незнакомца полуоборотом разорвала захват и оказалась в шаге от него с рукой у пояса, а заодно и рукояти меча. В следующий миг девушка окинула незнакомца взглядом и тут же опустила руку, – им оказался один из двух стражников, дежуривших у ворот гавани. Усатый мужик под тридцать с грязными, слипшимися волосами и грубыми чертами лица удивлённо таращился на неё в ответ, быстро краснея рожей.

– Ах ты срань! Стой говорю!

Он попытался вновь схватить её, пока напарник поднимал увесистую дубину, но девушка отступила ещё на шаг, тем самым увернувшись от его пятерни и вскинула голову. Капюшон её плаща немного откинулся, стражники застыли как вкопанные: первый с протянутой рукой, второй с поднятой над головой дубиной. Мелкая дрожь пробила обоих, а лица начали белеть.

– Ох… простите! Я… Мы… – стражник только что распускавший руки, перешёл на отчаянное блеяние, пытаясь подобрать слова, под внимательным и строгим взглядом голубых глаз. Его товарищ по несчастью неловко опустил дубину и кашлянул.

– Простите, не признал вас, офицер. – Мужик едва ли не сгорбился, опустив взгляд на собственные сапоги.

– Не стоит солдат. Я увлеклась и не заметила вас. – Короткая улыбка озарила заметно осунувшееся за последний месяц лицо девушки, некогда пышущее жаром молодости и приятной девичей пухлостью. – Вы правильно сделали, что остановили меня.

– Вы так бойко неслись сквозь толпу, – несмело произнёс усатый стражник, явно не собираясь прекращать оправдания. – Честное слово – вылитый воришка.

Он неловко хохотнул и вновь потупил взгляд. Его напарник больше не кашлял, а молчал и не пытался вступить в диалог, лишь нервно притопывал ногой, да теребил опущенную дубину.

Девушка в последний раз осмотрела обоих и решила прощаться.

– Было приятно увидеть внимательную стражу. Видят Боги, времена не спокойные, – тихо сказала она и коротко поклонилась. Стражники от такого опешили окончательно:

– Что вы, офицер Джулия! Не стоит! Это наш долг! Света вам.

Они расступились, открывая проход через ворота.

– И вам Света.

Едва распрощавшись со стражей, Джулия понеслась дальше, в считанные мгновения смешавшись с толпой. Проводив её взглядом, усатый стражник повернулся к напарнику:

– Никогда бы не поверил, что она из законников.

– Тише ты! – впервые открыл рот второй. – Хочешь, чтобы и к тебе пришли робы? Мало тебе Ваньки?

Услышав о вездесущих робах ордена, что не первую неделю шныряли по Пуле-Чангонгу и всему югу Империи усатый поёжился и замолчал.

Ему, конечно же, хотелось обсудить нового офицера объединённой армии и восходящую, как он думал, звезду города, – не зря же ей заинтересовался сам Владыка Волн. Однако, напоминание напарника о пропавшем неделю тому Ваньке, живо отбило всю охоту. Не его это дело обсуждать женщин, на которых положил глаз сам Лорд. Валес Деметро не тот человек, которого стоило обсуждать. Да даже думать об этом. Это стражник знал чётко, а потому развернулся обратно к кораблям, вглядываясь в снующую толпу и выискивая нарушителей порядка.

Покинув гавань Джулия углубилась в переплетенье улиц портового города. До малого совета оставалось всего ничего.

– Вечно я опаздываю! – выплюнула она сквозь зубы. И откуда только у неё взялась такая привычка?

В следующий момент она оказалась перед двумя громилами, что тащили короб с доспехами. Олухи умудрились перегородить дорогу целиком и никак не могли развернуться, чтобы войти в нужную дверь лавки. Пришлось резко подсесть и проскочить под коробом. Идеально выполнив манёвр, девушка поймала равновесие и устремилась дальше по булыжной мостовой, не замедлившись ни на миг. Раненая нога давно не беспокоила её.

По сторонам всё ещё мелькали небольшие магазинчики и лавки с самыми разными товарами, но уже попадались и жилые дома. Крепкие, деревянные срубы, хорошо промасленные и впитавшие не один тайфун, от чего их крыши становились похожи на вздыбленные козлы телег.

Портовый город Пуле-Чангонг прибывал в небывалом волнении. На улицах всё громче звучали первые вестники войны, всё чаще стража находила трупы в канавах.

Выскочив на главную улицу, Джулия бросила взгляд на дворец Лорда. Красивейшее здание с куполообразной крышей и роскошным садом вокруг. В душе тут же пробежала ведьмина кошка.

Валес Деметро. Лорд и правитель Пуле-Чангонга и всех земель вокруг, предстал перед её мысленным взором. Ничем не выделяющийся мужчина среднего роста, среднего возраста и средней же комплекции. Если бы не дорогой обруч с тремя камнями на его голове и роскошная одежда она бы ни за что не признала в нём Лорда, когда впервые увидела. А вот он… он признал в ней очередную наложницу, достойную его внимания.

От мысли о всех тех взглядах, улыбках и словах, коими местный Лорд одаривал её с самого первого дня знакомства, Джулию пробрало ещё раз, но сильнее прежнего. Ей даже пришлось замедлить бег, чтобы унять громкое сердце и стереть с лица отвращение. Не пристало офицеру плохо относиться к Лорду и командующему объединённой армии. Это прописная истина, однако Джулию передёргивает от одной лишь мысли о нём.

– Дочери Бадлинга, направьте на путь, – прошептала Джулия на краткий миг сжав в руке символ Вечной Шестёрки – круглый диск, рассечённый на шесть частей толстыми и хорошо различимыми на ощупь швами, словно его грубо сплавили из частей. На каждой из них был нанесён особый сигил, олицетворение Бога Шестёрки.

Переключив мысли на Богов и церковь, Джулия вспомнила о таинственных смертях, преследующих город вторую неделю.

«Нужно снова напомнить об этом. Сербо почти на моей стороне, ещё немного и гордая орлица сдастся. А где она, там и Зози. Хотя этот может и не поддержать. Крючкотворство из него и калёным железом не выжжешь!»

Так, размышляя о грядущем малом совете, Джулия пересекла площадь и оказалась перед небольшим выгнутым на манер подковы зданием.

Военный секретариат. Современное и, как на её взгляд, слегка заумное название самого обычного крючкотворного органа власти в военное время. Джулия предпочла бы видеть перед собой просторную палатку или на худой конец обычный ничем не примечательный дом, но Лорд и кто-то из высших чинов считали иначе.

Перед военным секретариатом дежурила пара вооружённых стражников в полных доспехах, ещё четверо патрулировали переулки вокруг, ярко выделяя это место на фоне соседних роскошных домов купечества и высококровной знати города. Сомнений в том, что любой шпион Ритоса узнает о военном секретариате и его местоположении в первый же день пребывания в Пуле-Чангонге у Джулии не было, но возможно именно в этом и состоял план капитана Орло.

Бич Восточных Степей отличался от виденных ей ранее офицеров и капитанов. Старик вечно придумывал невероятные схемы, и она бы легко поверила, что его больная фантазия способна выставить малый совет, как приманку для глупцов. Кто знает, какие секреты скрываются за стенами и широкими окнами соседних домов? Быть может там давно нет купцов и высококровных, а вместо них ждут отмашки вооружённые до зубов солдаты или гвардейцы самого Лорда?

Она не знала.

– Свата вам! – гаркнули хором стражники у входа, гулко ударили железные перчатки о нагрудники. Джулия, поравнявшись с ними, ответила на воинское приветствие и поздоровалась.

– И вам, парни. И вам. Собрание уже началось?

Стражники переглянулись и виновато кивнули, хотя как раз они точно не имели к этому никакого отношения.

– Ведьмины кошки! Опять!

Джулия бросилась в открытые для неё стражей двери и скрылась в коридоре. Стражники же ещё раз переглянулись.

– В своём репертуаре, а? – спросил один из них, поправив сползший на нос шлем.

– Дева Войны… – развёл руками второй. – Хороша в битве, но вечно опаздывает. Мне кажется некоторые девки с неё пример брать начинают. Вот моя жена, например. Вчера пришёл с дежурства, а она…

Глава 5 – Охотник и Дева Войны

Верус неспеша углублялся в чащу леса. Он шагал, то увязая в снегу по колено, то продираясь сквозь колючие кусты. Иногда замирал и прислушивался к неверным шорохам и треску ветвей. Но так и не встретил порождений Бездны. Ему попались лишь пара оленей и одна молодая лисица. Да и та дала стрекача, едва унюхав его. В конце концов, Верус был вынужден признать, что попросту откладывает неизбежное, занимаясь ерундой.

– Ладно.

Он остановился возле толстого ствола ели и выдохнул.

– Пора начинать. Сколько можно бестолку месить снег?

Верус сбросил с плеча петлю походного мешка и поставил тот на выпирающий корень. Достал моток верёвки, размотал её и ловко перебросил через ветвь наверху. Ему хватило одного короткого взгляда, чтобы приметить подходящую. Привязав второй конец верёвки к мешку, он начал поднимать его вверх. Желания возвращаться к распотрошённым диким зверьём запасам у него не было, равно как и желания таскать походник с собой во время охоты. Пары небольших мешочков под полами плаща, должно было хватить для камней, а на большее он и не надеялся.

Закончив нехитрый труд узлом на стволе, Верус ещё раз проверил верёвку, слабо подёргав за неё. Всё держалось крепко и надёжно. Охотник кивнул и обернулся. Перед глазами была густая чаща леса, заснеженные кусты, низкие лапы елей и толстые корни, выглядывающие из-под лежалого снега.

– Посмотрим, что ты мне покажешь.

Он медленно прикрыл глаза и сосредоточился на внутренних ощущениях. Раз за разом прокручивал воспоминания из подвала Гордеев, погружая себя в подобие транса. Он больше не произносил особых слов и формул. «Спокойствие, сосредоточение, воля» – несомненно помогли ему в прошлом, но теперь он хотел большего. Вектор не готовился, он просто бил, и каждый его удар ошеломлял врагов скоростью и мощью. Верус хотел того же.

Охотник открыл глаза. Если бы кто-то взглянул на него со стороны, то увидел бы, как голубое сияние радужки сменяется блеском золота.

Внутри что-то сжалось. Один краткий миг Верус балансировал на тонкой грани, где зимняя чаща и мёртвый серый лес были едины. Он сделал шаг, и иллюзия распалась. Мир окончательно утратил чёткость и цвет. Деревья превратились в мёртвенно-серые изваяния, кусты – в рябь над холодным пеплом, тяжёлые шапки елей – в застывший потолок склепа.

Но за всем этим возникло кое-что новое. Два трепещущих огонька далеко впереди. Они были так малы, что в начале он засомневался. В самом ли деле видит их, или это очередная иллюзия Скверны? Но вглядевшись понял: в этом новом и странном мире лишь эти огоньки обладали цветом. Трудно не увидеть ярко-оранжевые искры на серо-пепельном фоне.

– А вот и вы, маленькие засранцы.

Охотник усмехнулся и устремился вперёд. С каждым шагом он набирал скорость и вскоре мчался во весь опор, перепрыгивая низкие заросли кустов и огибая вездесущие сосны. Кровь в его венах искрилась золотом, а серый мир отступал. Сквозь мрачные тона и серость прорезались холодные краски зимы. Снег вновь стал тёмно-голубым в лучах луны, а кроны елей синевато-зелёными. Но яркие оранжевые искры никуда не делись. Они всё так же дрожали далеко впереди, призывно мигая и зовя охотника к себе.

Верус не имел ни малейшего представления о том, почему мир утрачивал цвет. Пару дней назад он легко ощутил души людей за дверями дома Рута. Хватило одного желания. Сегодня всё было по-другому. Быть может, дело в том, что в тот раз цель была совсем близко – буквально руку протянуть, а сейчас он даже не знал найдёт ли кого-то, прежде чем открыл глаза. А может в том, что искал вовсе не душу, а Скверну.

К десятку незаданных учителю вопросов добавился ещё один, но Верус сомневался, что у того будет ответ. Всё чаще ему казалось, что Николас и сам бродит в потёмках, лишь делая вид, что знает всё и обо всём.

Не прошло и десяти минут, как ярко-оранжевые искры превратились в два беснующихся пламени. Верус перемахнул через последние заросли, отделяющие его от них, и приземлился между двумя елями. Он задел одну из широких ветвей плечом и снег с тихим шорохом осыпался ему под ноги, припорошив корень и пару сломанных веток. В шести метрах от него вскинули морды две вуриды. Удивлённо уставившись на незваного гостя, бестии инстинктивно отступили на шаг и пригнулись. Рука опустилась на эфес меча, Верус медленно потянул оружие на свободу. Лезвие нежно шипело, выскальзывая из ножен, почти так же, как оскалившиеся вуриды, что перестали пятиться. Удивление в их прокажённых Скверной глазах сменилось извечной злобой. Ярче расцвели языки невидимого пламени.

– Ну привет, камушки.

Верус сделал шаг, поигрывая клинком.

– Кто хочет поделиться первым?

Таинственное оранжевое пламя Скверны разгоралось ярче. Привлечённый этим, охотник не спешил нападать. Вместо этого внимательно приглядывался к тварям.

Дым Скверны – привычный спутник порождений Бездны, только начал просачиваться из-под снега, растекаясь жидкими клубами и разбрызгивая ложноножки страха. Но что важнее – теперь Верус видел, как этот же дым распространяется внутри тварей, превращаясь в жаркое пламя, наполняющее их злобное нутро. Никогда он не слышал ни о чём подобном, но реальность не терпела домыслов. Вуриды были буквально под завязку набиты Скверной, как проклятые Богами чучела мастеровых – пухом. И Скверна тлела, искрила и пылала, напитывая жуткие куклы противоестественной жизнью.

Охотник сделал второй шаг. Левая вурида ответила ему резким прыжком с места. Вспышка пламени и свист клинка. Верус крутанулся в полуобороте и одним ударом рассёк летящую тварь надвое, не дав ей и шанса. При этом он ощутил, как из разрубленного чучела исторглась Скверна. Она пролилась чёрной жижей на снег и брызнула синеватой кровью на ствол ели, окропив шершавую кору и тут же обратившись сырым дымом.

Завершив оборот, Верус поймал вторую вуриду взглядом и как раз вовремя. Тварь ловко скакнула вправо, обходя его по кругу, но он не упустил её: поднял руку и возжелал.

Мельчайшие частицы золота в Скверне вокруг охотника дрогнули и потянулись к его руке. Словно милые щенята они ластились к его пальцам, закручиваясь в сверкающий браслет вектора. Золотое ядро возникло чуть раньше, чем вурида поймала равновесие после прыжка. Удар сердца, и серебряные нити сплелись, завершая вектор заклинания. Вурида рыкнула и оттолкнулась лапами, бросившись прямо на Веруса. Блеснули острые клыки и когти, но охотник остался спокоен. Вспышка золота, сменилась тремя кровавыми стрелами, что без задержки выстрелили в летящую к нему Вуриду. Её полёт оборвался на середине и пронзённое чучело отбросило обратно в снег. Клубы дыма Скверны сменились синими разводами крови, и богомерзкая тварь дёрнулась в последний раз.

Верус медленно, почти что устало опустил руку и задумался.

Всё изменилось. Он больше не видел живых вёртких тварей, пышущих силой и злобой, лишь набитые Скверной чучела, движимые её волей, а не собственным разумом. Ему тут же вспомнились моменты, когда лесные старички и другие твари превращались в жуткие останки, едва отступала Скверна. Правда оказалось ещё проще. Они никогда и не были по-настоящему живы. Всё это морок. Мираж Скверны, зашедший слишком далеко и исказивший умы всех, кто столкнулся с ней. Все они мертвы. Он никогда не убивал порождений Бездны. Всего лишь дырявил тушки, выпуская Скверну на свободу. Куда она девалась после? Почему так легко появляется из-под земли Старсии? Неужели Николас прав и всё это – подготовка к вторжению Айлосов. Но тогда почему Бог поменял своё мнение?

«Он не видит?»

Жуткая в своей простоте мысль проникла в голову, заставив Веруса отрешится от охоты и маленького красного Нигматического камня, притаившегося в одной из половинок первого чучела.

«Неужели он правда не видит их истинную суть? Так же, как прежде не видел я. Нет. Не может быть. Его мир и война с Айлосами. Это не выдумка, но тогда почему? Почему он не понимает Скверну?»

Посреди лесной чащи стоял одинокий охотник за нигматическими камнями и вспоминал прошлое. Застигнутый врасплох неожиданной правдой каонис размышлял о причинах и следствиях. Он пытался проникнуть в истинную природу Скверны, которая приоткрылась для него…

«Когда это случилось? В какой момент я обрёл способность видеть? Нужно непременно вспомнить, ведь это очень важно. Нет, не так! Это просто не может быть не важно!»

***

Просторный зал в глубине военного секретариата. Широкий прямоугольный стол, массивные стулья тёмного дерева, ровный дощатый пол и резные вензеля на стенах. Три широких окна с дорогим мозаичным стеклом. Железная сетка между отдельными стёклышками толстая, не чета тонкой слюде роскошных резиденций торговцев, но и не бычий пузырь землероев или деревянная клетка Княжих поместий. Свет легко проходит насквозь, заливая зал яркими красками. Достаток ощущается во всём, кроме собравшихся за столом офицеров.

Словно желая показать на каком месте вертели богатство и роскошь во время войны, они даже доспехов не снимали. Хотя каждый и отличался от других. Кто мощным нагрудником, кто красивым наплечником со сколами от крепкого удара мечом, но всё это – шрамы войны и память прошлых битв, а не украшения для бахвальства. Собравшиеся едва ли обращали на такие мелочи внимание, ведь шрамы важны только для их обладателей. Вместо этого офицеры раскладывали свитки, рассматривали карты и спорили. В основном последнее конечно.

– …эти деревни совсем близко. Если они успеют форсировать реку, нам будет их не остановить! – едва ли не кричал поджарый мужчина с коротким ёжиком волос на голове, по имени Сутли.

Выходец из Саламов и ярый поборник Империи. Кто-то из его предков, наверное, плюнул бы ему в лицо, но Сутли было всё равно. Он родился и вырос в Империи. Его родина Воргос!

– Форсировать? Зачем, если мост всё ещё стоит? – ответил ему чертовски смазливый на лицо офицер под тридцать, хотя из-за лёгкой полноты он выглядел многим моложе своих лет. Звали его Зозимос и не так давно он пару раз икнул, хотя и не понял из-за чего.

– Что? – Глаза Сутли неприятно расширились, и он перевёл взгляд с Зозимоса на сидящую слева Сербо. – Мы же отправили отряд! Они должны были уничтожить мост.

– Вы не читали вчерашних донесений? – миловидное лицо офицера Зозимоса напряглось, придав ему вид недовольного ловеласа. Сербо же хранила молчание, от чего Сутли пришлось вновь посмотреть на красавчика, а тот всё не умолкал: – Мост взят в окружение передовыми силами Ритоса. Они удерживают оборону в ожидании основных сил, офицер Сутли.

– Проклятье! Как эти клятвоприступники успели?!

– Прочитайте донесение. – Взгляд Зозимоса стал холодным и колючим. – Ваш долг как офицера читать их каждый вечер. Там всё подробно расписано, и не просто так, а для того чтобы на совете вы владели последней информацией и не задавали глупых вопросов, офицер.

Получив нагоняй от равного по званию, Сутли начал закипать, но против ничего не сказал. Внутри у него боролись два веских голоса. Один рвал и метал, желая поставить на место заносчивого красавчика, вот только другой говорил тихо и немного пристыжено, зато по делу. Он действительно не читал проклятые донесения, но видят Боги у него был повод:

– Я встречался с семьёй… – тихо бросил он и сел на массивный стул. – Не успел прочитать.

Услышав это Зозимос взял паузу, обдумывая слова. Вместо него начала вставать с места офицер Сербо. Гордая орлица с ястребиным носом и карими, почти чёрными глазами обвела собравшихся, уделив пару лишних секунд пустому месту справа от Сутли и уже было открыла рот, как вдруг скрипнула дверь. Головы собравшихся повернулись ко входу.

– О! А вот и Дева Войны, – с явным сарказмом произнесла вторая женщина на собрании, Татьяна – офицер Пуле-Чангонга и обладательница шестого круга ордена Проснувшихся. Она пользовалась уважением наравне с Сербо, хотя многие и недолюбливали её за характер. – Всё же решила почтить нас своим присутствием?

Джулия сохранила каменное выражение лица и не стала отвечать ей на колкости. Быстро подошла к столу, на ходу скинув капюшон, и ударила себя в грудь в воинском приветствии:

– Прошу простить, офицеры! Задержалась в гавани!

После чего отодвинула стул и села, скрипнув доспехами.

– И что же творится у нас в гавани? – Татьяна продолжала говорить едким тоном, да ещё и бровку подняла, явно пытаясь вывести, по её мнению, выскочку из провинции из себя. – Неужто что-то важнее наступления Ритоса и приказов достопочтимого капитана Орло?

Сербо всё ещё стоящая на ногах, нахмурилась и бросила короткий взгляд на говорившую егозу. Та это заметила и пожала плечами:

– Извини, что прерываю. Но это уже входит в привычку. У нашей Девы Войны… – она как всегда выделила недавно приобретённый Джулией титул среди солдатни, – всегда что-то срочное в день совета.

– Я говорила с Войцехом, торговцем пряностями из Улуниянской Теократии. Он подтвердил, что погибший стражник не раз вымогал у него деньги. Как он выразился: «За помощь в ведении дел в городе». Прикрывался именем десятника.

– И что это даёт? Ты обвиняешь торговца в двенадцати дырах от кинжала в теле стражника города? Или хочешь сказать, что тот сам виноват? Никак не пойму.

Татьяна облокотилась на стол и, сцепив руки в замок, смотрела на Джулию с усмешкой.

– Я хочу сказать, что первоначальный след к робам ордена, может быть ошибочным.

– А может и не быть, правильно понимаю? И ради этого ты заставляешь всех нас ждать? Думаешь у нас нет своих важных дел? Посмотри на Сутли, – светловолосая офицер кивнула в сторону дёрнувшегося при её словах потомка Саламов, – бедняга с семьёй толком не видится, но твоё маленькое расследование конечно важнее. Не говоря о том, что никто из нас не знает, зачем ты на самом деле была в гавани, и была ли там вовсе.

– На что это ты намекаешь? – всё же вышла из себя Джулия, добавив в голос злого рыка.

– Дворец Лорда в той же стороне… – ехидно начала Татьяна, но Джулия перебила её, начав подниматься со стула:

– Мне нечего делать во дворце Лорда! Все эти глупые россказни, в которые ты веришь, Татьяна, не прибавляют тебе… чести. – Она явно хотела сказать другое слово, но в последний момент одёрнула себя.

– Может хватит?

Строгий хриплый голос Сербо мигом оборвал разгорающийся спор. Обе женщины повернулись к ней: Джулия, потупила взор и немного втянула голову в плечи, а Татьяна, протяжно вздохнув, показательно расцепила и приподняла руки, словно сдавалась.

– Каждый раз сцепляетесь, как курицы. Вы офицеры Империи, бесы вас дери, а не портовые… хм-м… – Темноволосая Сербо едва сдержалась чтобы не закончить начатое, от чего Татьяна заметно нахмурилась. – Ладно, об этом поговорим позже, а сейчас доклад с большого совета. Прошу, офицер Зозимос.

Миловидный мужчина кивнул, и поднялся. Он откашлялся и поправил зелёный гамбезон прежде чем начал говорить:

– Что же, раз все наконец-то собрались, докладываю. Войска Ритоса планомерно движутся по южной степи. Огибают Густой лес на западе, хотя несколько деревень в нём уже подверглись разграблению. Не известно были это основные силы или отбившиеся отряды, а то и вовсе дезертиры, решившие набить карманы и кишки.

Зозимос взял со стола указку и сдвинул несколько пирамидок, обозначающих войска Ритоса по карте ближе к Пуле-Чангонгу и ещё одну в Густой лес.

– Основное направление по-прежнему город, однако капитан Орло считает, что вместо прямого штурма, они изберут осаду. Тем самым отсекая гарнизон от основных сил и открывая себе любые манёвры в центральной степи и вдоль берега Серебряных вод вплоть до реки Серебрянки.

– Что насчёт моста, Зозимос? – подал голос офицер Сутли, как только доклад коснулся реки. – Расскажи об этом подробнее.

– Что же.

Докладчик почесал подбородок, раздумывая удовлетворить его просьбу или снова напомнить о вчерашних донесениях. В итоге он смилостивился до краткого пересказа:

– Отряд, отправленный к мосту в начале недели, столкнулся с противником. Ритосцы взяли мост через Серебрянку и удерживают его, перекрыв тем самым наши линии снабжения. Манёвр рискованный и мы ответим на него. Было принято решение организовать второй отряд, в этот раз полноценный штурмовой. Мы возьмём бесов за яйца и освободим переправу. После по ней пройдёт последний караван снабжения, он уже отправился из Бастиона Восточный к нам. После чего мост будет уничтожен.

– Сложный план со множеством если… – прокомментировала услышанное Сербо, не отрывая взгляда от карты степей, на которой была хорошо видна Серебрянка и мост. – Я так понимаю подготовка на нас?

– Всё верно, офицер. – Зозимос кивнул ей и повернулся к Татьяне. – Займёшься этим в части снабжения и поклажи.

– Мост крепкий. Просто так мы его не уничтожим. Потребуется хороший маг, а лучше два. Есть у нас такие в распоряжении?

Татьяна повернулась к Сербо. Та кивнула, но тут неожиданно слово взяла Джулия:

– Простите, у меня есть прошение.

Обе женщины повернулись к ней, отвлечённые от разговора.

– Я хочу участвовать в освобождении моста, – закончила Джулия.

На это Татьяна прыснула в кулак и весело хохотнула:

– Что, Дева Войны жаждет новых подвигов? А как же твоё расследование?

– Наведение порядка в городе не так важно, как его снабжение. – Джулия спокойно покачала головой. – По крайней мере до осады. К тому же я сойду за сильного мага, а если выделите мне один эликсир, или парочку камней из запасов, я справлюсь и одна. Тем самым мы сэкономим ресурсы и людей.

– Камней? – Лицо Татьяны разгладилось в удивлении. Она явно не услышала окончание фразы Джулии. Позабыв о неприязни, женщина искренне переспросила: – Ты хочешь съесть нигматический камень? С шестым-то кругом?

Джулия кивнула и посмотрела на офицера Сербо. Смуглая, сухопарая женщина внимательно следила за ней в ответ. Тишина затянулась. Татьяна явно непонимающая зачем молодой выскочке так рисковать, переводила взгляд с неё на гордую орлицу и обратно, пытаясь прозреть их мысли прямо сквозь головы.

– Хорошо. Ты будешь участвовать. – Наконец, дала ответ Офицер Сербо, после чего задрала ястребиный нос и ткнула пальцем в сторону начавшей улыбаться Джулии. – Мало того, ты будешь главной. Два десятка с командирами будут в твоём распоряжении… А после, когда вернёшься с победой, лично сообщишь семьям о погибших. У тебя нет возражений? – Она обернулась к всё ещё стоявшему Зозимосу.

– Никаких, офицер Сербо. Для меня главное выполненная задача.

Глава 6 – Путь мести

В чаще леса среди густых кустов и зелёных лап елей, укрытых тяжёлыми шапками снега, горел костёр. Его яркие оранжевые языки лизали помятое дно подвешенного меж рогатин котелка и освещали сидящего рядом с ним Веруса. Доспехи и плащ охотника были выпачканы в крови бестий – сине-бурые разводы смешались с грязью и заледеневшим снегом. Лицо на их фоне казалось бледным пятном. Яркие отсветы пламени придавали ему жуткой таинственности. Впрочем, некому было смотреть на Веруса со стороны, ведь он был здесь один – свет костра отпугнул редких хищников и любопытных животных.

Верус поднял деревянную ложку и помешал кипящую в котелке похлёбку, что разносила приятный аромат. Он хмуро следил за переворачивающимися в ней кусками мяса, думая о чём-то своём. Зачерпнул и, пару раз сдув пар, попробовал. Мрачное выражение лица разгладилось – ему понравился вкус.

Верус хмыкнул и, отложив ложку, занялся припасами. Он откинул полу плаща и снял с петель два меленьких мешочка. За ночь его добычей стали пять камней Скверны. Невесть что, конечно, но для поправки здоровья главарей вполне достаточно.

С другой стороны, он бы не варил себе ранний завтрак в чащи леса, если бы собирался возвращаться в Бави прямо сейчас. Спасение вожаков было лишь одной стороной медали, ему нужно было позаботиться и о второй – оставшихся в живых обосранцах. Ведь Верус рассчитывал обзавестись не только парой тройкой умелых бойцов, способных стать офицерами дружины, но и рядовыми солдатами.

Угроза со стороны Гордеев и гремящая на юго-востоке война с Ритосом диктовали ему следующие шаги далеко наперёд. Для любых начинаний ему нужен был надёжный и крепкий тыл. Именно поэтому он сидел в лесу и варил похлёбку из овощей, взятых с собой из Бави, и молодого кролика, подстреленного на обратном пути.

Подстреленного кровавой стрелой.

Малозаметная, но важная деталь этой ночи. Если бы кто-то сказал ему, что он будет так беззаботно тратить магию крови ещё пару месяцев назад, он бы рассмеялся дураку в лицо. Однако всё обернулось так как обернулось. За ночь охоты он убедился, что простейшие заклинания больше не нагружают его. Нет ни магического отката, ни усталости мысли. Он просто создавал и стрелял кровавыми стрелами, будто носил за спиной невидимый колчан. Это было удобно со всех сторон, но само открытие подкинуло ему немало сомнений.

Странные и пока необъяснимые изменения в теле и, кажется, голове начались с посещения мира за Эйко’Ульчерис – так называемого дота. Именно после того он стал другим.

Нет, не так! Если бы всё было так просто. Изменения не прекращались по сей день!

Верус вспомнил о бешенстве, настигшем его после возвращения из дота. В боевой форме он прирезал множество солдат Гордеев. Прибавить к тому странное и немного жутковатое чувство крови других подаренных богам и, выглядящее совсем скверно, управление кровью Рхеи. Да, то что произошло с ней, неукладывалось в голове. Верус никогда не думал, что сможет повторить трюк Бога, показанный им в подвале Культистов.

Изменения копились, одно цеплялось за другое, потом за третье, теперь вот простейшие заклинания без отката. Что дальше? Верус мог лишь гадать, считая камни в подвесных мешочках и убирая их в походник от греха и собственных желаний подальше.

В последнее время он слишком часто случайно съедал камни Скверны, чтобы полностью довериться самому себе. Верус не удивился бы, если бы это оказалось ещё одним шагом его изменения. Впрочем, он уже перестал удивляться чему бы то ни было.

В конце концов, Верус высыпал все камни во внутренний карман походника. Стянул его верёвкой и начал осматривать ближайшие деревья в поисках очередной хорошенькой ветки для подвязи.

За ночь он останавливался в трёх местах, углубляясь всё дальше в чащу и удаляясь от деревни в поисках камней. Охота не ладилась, затягиваясь как минимум на следующий день, а может и ночь. В худшем случае он, вообще, вернётся в Бави под утро следующего дня.

Занятый мыслями, он всё же углядел подходящую ветку, и ловко закинул на неё верёвку. Пара движений, и мешок взмыл вверх, а Верус как обычно закрепил подвяз на стволе ели. После чего вернулся к костру и приступил к завтраку.

Рагу вышло отменное. Верус сам не заметил, как проглотил две порции, ловко работая ложкой и иногда помогая себе кинжалом, чтобы подцепить особенно большие куски крольчатины. Вскоре ложка начала шкрябать по пустому дну котелка, вот только чувство насыщения так и не пришло к нему. Удивлённый и немного сбитый с толку Верус наклонил котелок и заглянул внутрь. Но лишь убедился в том, что тот пуст. Лишь пара кусочков гамджы прилипли к стенкам.

– Что за бесовы дела? – Верус скривился, недовольный увиденным, подцепил гамджу и отправил в рот. – Скоро буду жрать за троих, Боги и Твари!

Облизнув ложку, он бросил её в котелок и немного отодвинулся от костра. Закинул ногу на ногу и уселся в позу для медитации. Он больше не собирался откладывать давно назревший разговор. Ему нужно встретиться с Николасом и задать вопросы. Слишком многое он узнал за последние дни, но от этого лишь сильнее запутался в причинах и следствиях. Сомнения нужно было развеять и как можно скорее.

Сосредоточившись на треске костра, Верус быстро погрузился в лёгкий транс. Стихли завывания зимнего ветра и скрипы ветвей. Исчезло трепыхание пламени на веках и лёгкие укусы мороза на щеках. Мир удалялся от него, проваливаясь в бездонную пропасть разума, пока ни смолк окончательно. Верус ощутил мимолётную дрожь. Словно сам воздух покачнулся и исчез без следа.

Медленно открыв глаза, Пробудившийся взглянул на далёкие костры предков, именуемые звёздами. Он сидел в той же позе, но уже не на тонкой подстилке на снегу, а на абсолютно чёрной твёрдой поверхности, заменяющей в мире Учителя пол. Ему не было ни холодно, ни жарко – просто было и всё тут. Если бы Верус когда-нибудь по-настоящему задумался о мире Николаса, то с ужасом осознал бы, что даже дышать здесь ему вовсе не обязательно. Мир его учителя и самозваного Бога подчинялся причудливым правилам, большую часть которых Верус не знал, но это не помешало ему вдохнуть полной грудью и подняться на ноги.

– Я уже и забыл, как здесь тихо.

Он обернулся и встретился взглядом с высоким худощавым мужчиной с гладко выбритым подбородком и слегка впалыми щеками. Николас как всегда стоял у него за спиной и был одет в зелёный костюм, состоящий и сплошных углов и прямых линий. Его тёмные, почти чёрные волосы были уложены на бок и выглядели влажными, будто бы он только что намочил их, чтобы пригладить. Но выразительнее всего прочего были его глаза. Золотые и яркие, они внимательно изучали Веруса с ног до головы.

– Ты не меняешься, Учитель. – улыбнулся Верус, кивнув самозваному Богу. – Как бы долго мы не виделись – ты всё тот же.

– Не могу сказать того же о тебе.

Внимательный взгляд Учителя опустился на центр груди Веруса, от чего тот почувствовал себя неловко.

– Что такое? – Он опустил голову и тоже посмотрел на свою грудь, точнее на железный нагрудник выпачканный в синей крови бестий. – Что-то не так? – На лице Пробудившегося отразилось лёгкое смущение.

– Ты…

Начал было Николас, но придержал собственные слова и нахмурился. Он продолжал буравить грудь ученика строгим взглядом, словно хотел заглянуть глубоко внутрь, но в конце концов, просто моргнул и, изобразив короткую улыбку, посмотрел тому в глаза.

– Твоё тело полностью усвоило хаос, ученик. Это удивительно. Я даже не сразу нашёл слова, чтобы поздравить тебя.

– Хаос? – Верус сбился с мысли, совершенно позабыв о подготовленных вопросах. Но воспоминания быстро дали подсказку: – А! Ты про ту штуку из дота? Да, я думаю в ней всё и дело. Всё началось после того, как ты скормил её мне!

Тут пришла очередь Николаса удивлённо моргать, пока его ученик неожиданно взорвался морем слов и претензий:

– Эта демонская сила, или как её там, что-то сделала со мной! Что она вообще такое, Учитель? Я теперь могу чувствовать кровь достойных! Прямо как источник дота, тогда! И не только это! В особняке Гордеев я столкнулся с одной ловкой гадиной и немного увлёкся камнями. В результате ко мне вернулось это странное чувство, но вместо того чтобы ощущать её кровь, я сумел… Даже не знаю, как объяснить. Это было странно. Её кровь подчинилась мне, так же как кровь культиста подчинилась тебе в том подвале с жертвенным камнем. Помнишь, когда ты использовал кровь Ритосца словно оружие? У меня так не вышло, вместо этого я сумел выдавить всю кровь из Рхеи. Не знаю, как! Я не хотел этого… едва помню, как всё было. Но это не главное, Учитель. Потом…

Верус покачал головой и развёл руками, явно не находя слов чтобы описать собственные мысли.

– Я словно влез в её шкуру, понимаешь? Увидел отца, мать и даже деда, но не своих, а её, но так словно они мои. Нет, не так! Проклятье.

Он ударил кулаком правой руки по ладони левой и выплюнул пару ругательств, начиная злиться.

– Это полное безумие! Я до сих пор помню о её жизни, будто сам прожил её. Это всё напоминает мне ведьмины игры, Учитель. Обосранцы, увидев всё это, чуть не подняли меня на вилы. Едва смог успокоить. А сейчас, я охочусь на бестий в лесу и нахожу их не по следам, а по проклятой Скверне, что питает их тела. Представляешь? Говорю тебе это безумие! Нам нужно срочно разобраться в этом или вытащить из меня проклятую демонскую силу. Она делает со мной что-то дерьмовое! И мне кажется, это происходит до сих пор. Я каждый день нахожу что-то новое!

Закончив выплёскивать негодование и страхи, Верус перевёл дыхание и уставился на учителя в ожидании ответов. Николас молчал. Его лицо обернулось восковой маской спокойствия, но золотые глаза так и лучились плохо скрываемым шоком. Хотя длилось это всего миг, Верус успел ухватить суть, прежде чем маска растаяла, уступив место искреннему участию и тревоге… или хорошо сыгранным. Верус тут же поймал себя на мысли, что больше не может слепо доверять этому человеку… да и, человеку ли?

– Погоди, давай по порядку, Ученик, – успокоил его Николас и взмахнул рукой. В тот же миг мир звёзд сменился зелёным лугом, двумя мягкими креслами и столом с чёрной веридиквой между ними. – Присядем и обсудив всё как следует.

Пройдя к столу, Николас опустился в кресло и, дождавшись пока Верус последует его примеру, продолжил:

– Ты сказал, что смог почувствовать кровь? Как это было? Опиши конкретнее?

– Куда же конкретнее?! – вскинул руки Верус, едва присев в кресло. – Я ощущаю её в подаренных Богам. Как она бежит по их венам, как стучит в висках и в сердце.

– Так, хорошо. На каком расстоянии ты можешь чётко ощущать кровь в других людях? Есть ли различия в ощущениях от человека к человеку? И самое главное: можешь ли ты использовать её для заклинаний, вместо своей?

– Ты же видишь тоже что и я! Неужели ты пропустил всё это? – нахмурил брови Верус, отпив чёрной виридиквы.

– Я могу видеть твоими глазами, Верус, но это не так легко, как тебе могло показаться. На это уходит единство, а его не так уж и много.

– Разве?

Удивление Веруса было абсолютно искренним. Охота в лесу и проба кровавых стрел по желанию, убедили его в том, что энергии у него просто завались, а теперь Бог говорил совсем другое. Это было странно, и он не успел поймать эмоции, отразившиеся на лице. Николас конечно же заметил их, но ответил так, словно ничего не произошло, что лишь обострило подозрения охотника.

– Я могу использовать только единство из камней Скверны. В них содержится достаточно чистый субстрат. Поглощённый тобой хаос внёс немало… – Николас на миг замолчал, но улыбнувшись продолжил: – …хаоса, Верус. В этом его суть. Он даёт невообразимую мощь, но портит контроль. Мне пришлось потратить немало сил чтобы успокоить зарождающуюся в твоей душе бурю.

– То есть ты всё это время успокаивал хаос?

– Верно. Я перерабатывал его в единство. Рад что ты стал ещё лучше разбираться в терминах.

– Забудь! Такие простые слова я давно запомнил. Но погоди, получается, если мы зачистим дот побольше, то на пере… – он напрягся, припоминая слово: – На переработку уйдёт целая прорва времени? Так?

– И да, и нет, ученик. Всё зависит от конкретной силы демона и ситуации в целом. Твоя небольшая разминка с Гордеями потребовала немалого количества единства.

Николас поднял взгляд выше головы Веруса, словно прямо в этот момент там разворачивался грабёж поместья, который он наконец–то мог оценить по достоинству и во всех подробностях.

– Сказать по правде, я впервые вспомнил о том, что такое работа, ученик. Не успевал я смешать достаточно хаоса и души, как ты тут же тратил получившееся единство. С этим нужно будет поработать! Тебе не стоит безрассудно тратить энергию. Ты должен научиться контролю и экономии. Это жизненно важно!

– Понял, да. Но я хочу продолжить о Гордеях. Раз ты ничего не видел мне пересказать всю историю целиком прежде чем обсудим мои изменения?

– О, нет!

Николас усмехнулся и повёл рукой. Вокруг стола и кресел зажглись десятки мутных картин без рам на которых мелькали то одни, то другие воспоминания Веруса о последних днях.

– Я изучаю всё это прямо сейчас. Когда ты приходишь ко мне, связь наших душ крепнет, и я могу не утруждать тебя бессмысленным пересказом.

– Но ведь, раньше… – начал было Верус, припомнив, как совсем недавно был вынужден тратить часы на пересказ, но учитель перебил его, вскинув руку:

– Связь стала гораздо крепче, чем раньше. Наши уроки не проходят даром, ученик. Теперь я могу больше… и ты тоже.

– Да уж… Я начинаю уставать от приобретений, – выдохнул Верус без тени веселья.

***

Железный кол со звоном врезался в щёку меча, отклонил его влево, тем самым заблокировав выпад Веруса, и вынудил сместиться дальше, чем тот собирался. Вылетевшие от соударения искры осветили верхнюю половину тела его противника, что позволило охотнику заметить, как тот обходит его справа и взмахивает рукой. Второй кол на незримой нити устремился прямо в грудь Веруса. Он ответил полуоборотом на максимальной скорости. Едва не потерял равновесие, но всё же уклонился от брошенного филутия, да ещё и кинжалом воспользоваться успел.

Изогнутое лезвие полоснуло противника в районе шеи. Ещё бы чуть-чуть и тот лишился головы, но не судьба. Ритосец умело качнулся и ушёл с линии атаки. Вместо шеи кинжал рассек его капюшон, отделив от чёрной хламиды здоровенной дырой. На свет факелов выглянул тяжёлый небритый подбородок и часть щеки Ритосца, но Верусу было некогда любоваться ими, пришлось сосредоточиться на летающих вокруг филутиях, норовивших продырявить его самого.

Момент для смертельного удара был упущен. Противник ускорился ещё сильнее, полы хламиды неистово захлопали за его спиной. Филутия обратились стальными молниями, рассекающими тёмный подвал без грома, но со страшным свистом. Верус напряг все силы чтобы поспевать за ними. Его меч и кинжал расплылись зелёным ураганом. Искры и противный звон заполнили подвал, сменяя крики и рык двух сражающихся на невообразимой скорости мужчин.

Верус уже использовал ускорение и укрепление. Он сражался на пределе своих сил, но никак не мог застать противника врасплох. У Ритосца дела обстояли немногим, но лучше. Он время от времени умудрялся подлавливать охотника. За десяток ударов сердца он успел пронзить его плечо и поранил ногу. А когда Верус ретировался, ещё и смачного пинка отвесил, едва не повалив на пол и не выиграв тем самым сражение. Спасся Верус одним лишь чудом: сумел кувыркнуться вдоль стены и не получить филутию меж лопаток – та звякнула о стену немногим выше.

Происходящее всё больше напоминало ему о позорном поражении прошлого. Желание плюнуть на всё, войти в боевой режим и разорвать ублюдка на части кипело внутри пламенем Бездны.

К горлу подступил злобный рык, но Верус стерпел. Пеленая собственный разум, он раз за разом наскакивал на Ритосца в бесплотных попытках пробить оборону, лишь за тем, чтобы в следующую секунду прыгать как горный зурук, уклоняясь от ответного выпада или отбивать хитро брошенный в него филутия. Но долго так продолжаться не могло. В конце концов, Верус сменил тактику.

Сдвинуться влево, увернувшись от очередного броска филутия, и взмахнуть мечом. Сталь рассекает воздух, противник пригибается. Ещё один шаг влево и разворот с выходом на подсечку. Ритосец знает – прыгает, закручиваясь веретеном. Из его рукавов вновь вылетают колья, раскручиваются царапая стены и жертвенный камень, но Верус не блокирует их, уклоняется в длинном прыжке. Вскидывает руку и желает.

Капли крови, дрожащие над пронзённым плечом и раненой ногой, устремляются к протянутой руке. Желание становится законом и возникает одноядровый вектор. Ритосец сменяет опорную ногу и переходит от атаки к защите. В порванном капюшоне мелькает удивлённое лицо.

«Что? Не ожидал, урод?!» – Верус едва сдерживается чтобы не прорычать это вслух.

Вектор лопается и божественное злато сменяется тремя стрелами крови. Верус падает на спину, поясницу простреливает боль, но руки он не опускает. Желание всё ещё гудит в голове. Стрелы приходят в движение, и с тихими хлопками выстреливают во врага. Ритосец дёргается назад, двигаясь быстрее чем прежде. Блокирует первую стрелу, уклоняется от второй, исполнив акработический трюк на зависть любому циркачу, но даже так он не может перехватить третью.

Стрела настигает его на середине эффектного сальто. Слышится звон и стон боли, Верус кувырком через спину поднимается на ноги, и тут же мечом отражает брошенный ему в грудь филутия. Ритосец приземляется у жертвенного камня. В его боку торчит кровавая стрела. Его поганая кровь сочится из-под хламиды, повисая на невидимых, как и у филутия нитях. Вверх тянутся рубиновые гроздья.

Миг затишья и воины вновь сходятся в жестокой рубке. Скорость нарастает. Мелькают меч и кинжал. Звон и вой сливаются воедино. Брызги крови застывают в воздухе, образуя розовый туман и нескончаемую паутину рубинов. Верус видит большую часть движений противника, остальные пропускает, получая один порез за другим, но и Ритосец уже не может уклоняться от всех его атак. Крови вокруг становится больше. Возникает ощущения проливного дождя. С каждым выпадом лезвие меча рассекает кровавые нити, с каждым ударом филутия пронзает кровавый туман.

Верус сам не заметил, как бешенная мясорубка обернулась плавным танцем. Неожиданно для себя он ощутил, что пожар в его душе угас. На смену ему пришла уверенность. Он видел яркую душу Ритосца прямо перед собой. Он видел, как та пылает, придавая его противнику сил сражаться. А ещё он видел кровь. Целое море крови, рубиновыми каплями застывшее вокруг и ждущее пока придёт настоящий хозяин.

«Всё… Это… Моё!»

Верус отразил выпад филутия и коротким финтом развернул Ритосца. Опасаясь удара в спину, тот закрутил оба филутия вокруг себя, образуя подобие защитного купола из стали, и ринулся в сторону жертвенного камня, но вместо лезвия кинжала его настигла кровавая плеть.

Багровая змея обернулась вокруг ноги Ритосца и тот, не ожидавший ничего подобного, на полном ходу рухнул на пол. Стоило отдать ему должное, едва придя в себя, он развернулся и сумел поставить кровавый барьер. Магия возникла как раз вовремя. Ещё три кровавые плети, выскользнувшие из-за спины Веруса будто хищные змеи, прошлись по ней когтистыми наростами, оставив энергетические разводы, но пробить не смогли.

Ритосец оправился от падения окончательно и, сбросив с ноги первую плеть, поднялся. Его капюшон сорвало во время падения и теперь на Веруса смотрел по монаши остриженный мужик с блестящей от пота лисиной на макушке, тёмными кругами под глазами, кровоточащим порезом на щеке и сломанным носом. Вот только Верус видел совсем другое. Пробудившийся смотрел на яркую душу и сложный контур поддерживающий магию барьера. В трёх местах контур был особенно ярок, там сходились едва различимые буквы и таинственные узоры.

«Бейте туда».

Короткая мысль, и четыре кровавых плети устремились в атаку. Они обрушились на барьер и в считанные мгновения разбили его. Ритосец пошатнулся от магического отката из-за разрушения заклинания. Кровь брызнула у него изо рта, но это было уже не важно. Две из четырёх плетей продолжили свой путь и обвились вокруг его руки и головы. Ритосец вонзил филутия в толстое щупальце, овившееся вокруг шеи и лица. Это не помогло, тогда он истошно замычал и, выдернув остриё, вонзил снова. Он бил толстую плеть, больше похожую на змею снова и снова, бешено мотая ногами в воздухе и дёргаясь. Мучительная борьба длилась несколько долгих секунд, пока вторая плеть не сломала ему руку. От жуткой боли он неистово дёрнулся назад, едва не выронив окровавленную филутия, но тут пришла очередь головы.

Громкий хруст сменился противным всхлипом и Ритосец безвольной куклой рухнул на земляной пол подвала. В резко сгустившейся тишине раздались громкие хлопки. Верус повернул голову на звук. На месте растворяющейся стены подвала стоял Николас и хлопал в ладоши:

– Отличный бой, ученик. Тебе всё же удалось перейти на следующую ступень синхронизации.

Тёмный подвал вокруг тяжело дышащего Веруса распадался мутными хлопьями пепла и протуберанцами дыма. Сквозь холодный камень и землю под ногами проступила зелёная трава, справа возник извечный столик, на котором уже исходила паром чёрная виридиква. Николас продолжал аплодировать и улыбаться, поздравляя его, но у Веруса не осталось сил радоваться.

– О чём ты? – едва ворочая языком выдохнул он. – Какая ещё ступень?

– Ну как же, неужели ты забыл, ученик? Твой бой с молодым магов камня, Гордеем? Ты повторил тот успех. Конструкты за твоей спиной – это и есть вторая ступень синхронизации твоих сосуда и души.

Верус повернул голову и уткнулся в извивающуюся плеть возмездия. Стоило увидеть её, как с сознания будто спала пелена. Он ощутил все четыре. Их размер, положение и… тягучую жажду насилия.

– Боги и Твари, я чувствую их!

Повернувшись вокруг оси Верус попытался заглянуть себе за спину, вышло не очень, но всё же он понял, что плети тянутся не из его спины или плеч, а из кровавого облака, которым обернулся плащ. Отчего-то это немного успокоило его.

– Боги и Твари! – повторив присказку ещё раз, он замер и посмотрел на учителя: – Это не похоже на магию крови! Что это такое? Почему я чувствую их словно вторые руки?

– Я и не говорил, что это магия крови. Это материальное проявление желания твоей души. Или же вторая ступень синхронизации сосуда и души. Называй как хочешь, ученик.

Николас перестал хлопать и уселся в мягкое кресло. Взяв со стола чашку чёрной виридиквы, он чуть пригубил напиток и улыбнулся самой умиротворяющей улыбкой на свете.

У Веруса дёрнулся глаз. Плети хищно качнулись вперёд, выскользнув из-за спины и начали дрожать, готовые к атаке.

Удивление от увиденного перебило приступ злости и Верус отступил на шаг. Отчаянным усилием воли, так похожим на плутание в лабиринте воспоминаний Рхеи, он отсёк свой разум от жутких кроваво-красных щупалец. Потеряв связь, те конвульсивно сжались, скрутившись обратно за спину, и распались багровой дымкой.

– Проклятье… Объясняй всё толком… Учитель.

– Это долгий и скучный разговор, ученик. Присядь, отдышись, выпей чаю.

Верус тяжело шагнул к столу и рухнул в кресло, распластавшись в нём словно труп. Его мутный взгляд остановился на холодном лице Бога. Тот изучал его с лёгким, почти вежливым интересом.

– Что же, для начала, рад что ты так легко подчинил конструкт своей воле. Это удаётся не всем. – С этими словами Николас отсалютовал Верусу чашкой виридиквы. – А теперь к главному. То, что ты называешь магией крови – это старая, проверенная временем технология манипуляции материей и пространством, разработанная в Согласии. Когда-то начавшаяся как техника инквизиторов в борьбе с демонами, эта технология претерпела множество изменений, в конце концов став первой ступенью синхронизации. Говоря иначе, это способ проявления энтропии в реальном мире при помощи твоего разума и силы единства. Но любое изменение требует платы взамен. В твоём случае плата – это кровь, если точнее, то единство или нигма сокрытые в ней. Чем дороже жертва, тем сильнее… и, так скажем, качественнее изменения. Это если говорить о магии крови в общих чертах.

Николас сделал ещё один глоток и задумался. Воспользовавшись паузой, Верус тоже взглянув на красивую чашку с чёрной виридиквой, он почувствовал сильную жажду. Сражение с Ритосцем пересушило горло. Опрокинув напиток в рот, Верус немного прополоскал его и сглотнул. Терпкий вкус разлился по языку и провалился внутрь, согревая кишки. Учитель же продолжал:

– Мы в Согласии как могли усовершенствовали технологию конструктов. Систематизировали, адаптировали и привели к единой структуре. В Старсию технология попала вместе с первопроходцами Согласия, так же как Первичное наречие и информация о «Богах».

– Погоди, ты говоришь о магии крови, то есть кровавых стрелах, огненных шарах и брызгах Бадлинга. Сейчас не это главное. Я спросил о плетях, что выросли у меня из-за спины. Что они такое?

– Я как раз подошёл к этому, ученик. Если магия крови – это первая ступень синхронизации, то плети – вторая. Они желание твоей души, Верус. Физическое проявление жажды власти, что захватила твой ум.

– Желание души? Хочешь сказать, моя душа желает рвать врагов на куски четырьмя когтистыми щупальцами, что у твоего восьминога? Так что ли?

– Нет, – покачал головой Николас. – Боюсь всё гораздо, гораздо хуже. Ты Верус принадлежишь к одному из худших типов инквизиторов. Тем, кто жаждет мести, а затем силы, чтобы свершить её. Именно поэтому ты начал видеть и чувствовать кровь других людей. Достойная Кровь – не зря в твоём мире это устоявшееся выражение, ведь, по сути, здесь она эквивалент силы и власти. Лишь она определяет кто силён, а кто нет. В Старсии нет другой меры весов.

«Я вижу не только кровь, Николас»

Как бы Верус хотел произнести эти слова. Признаться Богу и спросить совета, но не стал. Мысль осталась мыслью и затерялась в тёмных уголках сознания. В Старсии не только кровь определяет силу. Порождения Скверны так же сильны, как и подаренные Богам, если не сильнее. Но ему незачем напоминать об этом Богу, ведь тот и так уже не считает его человеком. Каонис, так он назвал Веруса. Возможно, он прав, но какая разница, если даже о Скверне Николас знает далеко не всё?

Не ведая мыслей ученика, Бог продолжал свой тихий и грустный рассказ:

– Жажда мести – это самый лёгкий и опасный путь из всех. Такие как ты легко подчиняют себе хаос. Вы срываете низкорастущие плоды и становитесь сильны, но до конца никто не доходит. Прежде, чем вам открывается настоящая суть хаоса или единства вы проникаетесь злом. Месть ведёт вас к единственной цели: поиску большей силы. День за днём вы ищите её, пока нескончаемая гонка не затмевает собой, и месть, и разум, и всё человеческое что осталось, а потом вы все умираете. Некоторых приходится убивать нам – Первородным.

К концу длинного монолога лицо Николаса осунулось, а золотой взгляд потускнел. Бог отдался воспоминаниям и проникся ими сполна, погрузившись глубоко в себя. Слушая и глядя на него, Верус с ужасом понял, что всё услышанное это итог множества жизней, что тот видел от начала и до конца. Николас не пугал его, не пытался остановить. А всего лишь предсказывал путь. Путь, по которому Верус идёт с того самого дня.

***

Его любимая мертва…

Нет! Нет, это всё не правда! Вот же она, идёт к нему, мерно ступая по каменным плитам. Где-то далеко позади гуляют вихри жутких энергий и кричат люди, но это всё не важно, ведь её губы шевелятся. Она говорит с ним и пусть его собственное тело больше не его, кто-то чужой влез в голову. Незваный дух крадёт его тело, медленно – шаг за шагом, но Верус всё ещё видит, слышит и чувствует свою любимую.

Девушка медленно подступает, её кровоточащее лицо направлено к нему. Прекрасные глаза испепеляют ужасным взглядом, которого он никогда прежде в ней не видел, но нет, это она, точно она!

***

– Нет!

Грозный рык вырвал Веруса из нахлынувшего воспоминания. Он сидел в кресле перед Николасом и до крови сжимал кулаки. Рык издавала его собственная глотка, а на глазах навернулись слёзы.

Как он может отказаться от этого? Кто сказал, что месть для всех одна? Нет! Он не будет таким же как мёртвые инквизиторы из воспоминаний Бога.

– Я не закончу как они! Я пройду этот путь до конца! Я вырву сердце из груди Вектора! Бог он или просто ещё одна тварь из самой задницы Бездны! Мне всё равно…

– Все вы так говорите… все.

За столом на зелёном холме сидели двое. Сидели молча, думая о своём.

Глава 7 – Переправа

Мост через реку Серебрянку деды Воргов возводили на совесть. Так чтобы две повозки легко разъезжались на нём, не задевая друг друга бортами, а при случае ещё и место для пешего путника оставалось. Строили с размахом и на славу родины, как говорится. Чтобы даже многие годы спустя их труд не был забыт потомками и превозносил Воргосскую Империю над соседями.

С тех времен прошло немногим более пятидесяти лет, строители моста умерли, как и многие из их детей, а мост всё так же возвышался над бурной рекой, величественный и надёжный. Потомки помнили наставления предков и бережно хранили его от невзгод. Каменное основание и дощатое покрытие моста поддерживалось ими в идеальном состояние. Сгнившие и сломавшиеся доски вовремя меняли, а если Вечная Шестёрка гневалась и на судьбу жителей Империи выпадала тяжёлая весна: река выходила из берегов и размывала основание, то приезжали мастеровые и укрепляли его новыми валунами и каменной крошкой. Бывали здесь и маги, особенно сведущие в стихии земли. Их заклинания, спасали величественный мост во время паводков и помогали ему стоять крепко и нести гордость Империи в веках.

Со временем рядом с мостом возникло подобие придорожного рынка, куда жители ближайших деревень собирались по утру и выставляли нехитрые товары на бортах телег и самодельных прилавках. Они продавали дары Паразес-Ховат путникам и караванам торговцев, что неминуемо выходили к переправе через Серебрянку по пути с юга на север Империи или наоборот.

Зачастую у них на прилавках можно было увидеть красивые шкуры диких зверей, пойманных в густых лесах; различные закваски и соленья из погребов и бочек; и конечно же рыбу во всём её многообразии. То есть всё то, чем была богата земля у берегов Серебрянки, а значит и простой люд, живущий здесь.

Однако времена меняются. За миром и благоденствием всегда приходит война.

Джулия и десятник из её отряда лежали на пологом сугробе и наблюдали за мостом. Над их головами качались сухие ветви кустарника, прикрывая от лишних взглядов, но даже так они старались вжаться в снег поглубже и лишний раз не шевелиться, чтобы случайно не выдать позицию врагу. Их сосредоточенные и немного злые взгляды блуждали по мрачному, холодному пейзажу.

Каменный мост в пятидесяти метрах от них перекинулся через широкую реку подобно могильному камню. У его основания больше не было слышно криков крестьян и звона монет, вместо этого виднелись два ряда барикад, сколоченных из прилавков, да пара перевернутых телег, за которыми человек мог спрятаться в полный рост. А ещё множество вооружённых и облачённых в доспехи воинов Ритоса, внимательно вглядывающихся в зимние поля вокруг.

– Отродья Бездны! – в полголоса прошипел десятник Жоль, пригнувшись ещё ближе к сугробу. Теперь он касался подбородком колючего снега. – Землерои то в чём провинились?

Взгляд солдата остановился на перевернутых телегах. Те лежали на боках покорёженные и уродливые, словно выброшенные на берег чудовища морских глубин. Их днища были обильно залиты кровью. Уже холодной и покрывшейся хрустящей коркой льда. В борту одной торчало несколько стрел. Оранжевое оперение слегка дрожало на холодном степном ветру. Тела местных жителей были здесь же – насаженные на короткие жерди и обломанные стволы тонких деревцев они стали едой для чёрных воронов, оглашавших округу громким карканьем. Вместе с полуголыми землероями на ветру качались и погибшие солдаты первого отряда, отправленного к мосту пару дней назад.

– У них были телеги, а значит и еда… – тихо ответила на вопрос Джулия. Десятник нахмурился сильнее, явно недовольный причиной.

– Какие бесы погнали крестьян в дорогу? Все местные сбежали за реку прежде чем встал лёд. Да и зачем переться к мосту? Неужели не знали какого брода? Бесовы дела, да хоть по льду бы попробовали перебраться.

– Лёд тонкий, Жоль. Сам же знаешь, ещё на той недели вода была. Если бы через реку можно было перебраться где-то в другом месте или по льду, нас бы здесь не было, да и Ритосцев тоже.

Услышав очевидную истину, десятник хмыкнул и кивнул:

– Астериа-Метронтас, освятил вас своим знамением, офицер. Но как же всё это паршиво выглядит. – Он указал на несколько дрожащих на ветру палаток, разбитых прямо на мосту за барикадами. – Если в них столько же клятвоприступников, сколько я вижу в дозоре, то их уже не меньше трёх десятков. Как действовать будем?

– По берегу ближе не подойти. – Джулия кивнула на редкие кусты, растущие вдоль речки до самого основания моста. – Листвы уже нет, заметят нас среди сухостоя. Обходить слева тоже опасно, могут быть соглядатаи на дороге или в поле, так что вариант всего один.

– Бить в лоб… – протянул Жоль и, тяжело выдохнув, кивнул ещё раз. Он не был дураком, да и в армии служил не первый год. – Ваша правда, но думается мне, хотя бы пару человек по сухостою пустить можно. Ползком потихонечку подберутся поближе, а там как жара начнётся, ударят во фланг, или хотя бы отвлекут внимание ублюдков.

– Кто из твоих сможет прочитать третий круг? – Словно бы невпопад спросила Джулия.

– Я сам, да Светка, – ни секунды не размышляя ответил Жоль и повернулся к офицеру лицом. Ей стали видны его посиневшие от холода губы и покрытые инеем ресницы. – У меня подаренных Богам всего трое, офицер. Димка первого круга, Карл второго, ну и Светка – умелая девка третьего.

– А у Сергея?

Джулия запоздало вспомнила о втором десятнике и его людях. Задним числом она поняла, что должна была выяснить всё это ещё по пути сюда. Если вовсе не до отправления из Пуле-Чангонга. В конце концов, сила солдат в Имперской армии сильно варьировалась не только от десятка к десятку, но и между солдат. Из рядовых и новобранцев достойной кровью мог похвастаться в лучшем случае каждый третий. Что уж говорить о дошедших до второго или третьего круг ордена Проснувшихся. Такие уникумы чаще всего быстро становились десятниками, а то и сотниками. А потому, она как офицер и глава отряда была обязана выяснить подробности и уровень сил солдат заранее.

Вот только сама Джулия была камнеедом и обладателем седьмого круга ордена Проснувшихся. В бою она почти не ощущала разницы между просто хорошо натренированным бойцом вовсе не владеющим даром Богов и обладателями первых трёх кругов. Те могли удивить её разве что парой фокусов с кровавыми стрелами, да вовремя наложенным барьером или вспышкой света. В остальном перевес сил был не велик.

Однако Джулии совсем не стоило забывать о людях слабее неё. Когда ты простой солдат и у тебя первый круг, или тем паче второй-третий – обычный лоботряс с дубиной… нет, пусть даже солдат в лёгкой броне и мечом в руках, будет казаться тебе грушей для битья. Простейшее укрепление или секунда ускорения позволит подаренному Богам выиграть поединок. По крайней мере один на один.

В этом плане армия Ритоса не отличалась от Имперской. Простые люди служили в ней наравне с одарёнными достойной кровью, а значит в захватившем мост отряде, могли быть как первые, так и вторые. Это значило, что от того направит она во фланг противника пару солдат без круга, или с третьим, будет зависеть многое. Может статься, это и вовсе ключ к победе, от которого зависит успех всей миссии, а она… она только сейчас по-настоящему это осознала.

Не ведая что творится в голове у офицера, десятник Жоль прищурился и начал вспоминать подчинённых знакомца Серёги:

– Так, дайте подумать. Кажись двое достойных у него. Ну и сам Серёга. У него третий круг, а у солдат… – Он напрягся, припоминая подробности. – Вроде второй. Да, офицер! Точно! Двое вторых у него.

– Не думаю, что трое сумеют пробраться по берегу незамеченными. – Тут же продолжала рассуждать Джулия, говоря в слух. – Значит нужно выбрать двоих. Жоль, ты в ударный поток сможешь? – Она сосредоточилась на его взгляде, словно желала удостоверится, скажет солдат правду или приврёт.

– Легко! – улыбнулся Жоль. В этот момент его круглый шлем слегка сполз на нос и ему пришлось поправлять его, подтягивая ремень.

– А Сара?

– Светка, офицер. – Он быстро поправил её, а заодно и шлем. После чего хлопнул по нему, лишний раз убеждаясь, что тот не собирается сползать вновь. – И да, она тоже может читать заклинания третьего круга, но всего раза два, дадут Боги три. У неё откат быстрее моего приходит.

– Этого хватит. – Джулия улыбнулась и кивнула ему. – Возвращаемся, и обсудим план.

После чего начала спускаться с сугроба глубже в кусты. Она ловко скользнула меж ветвей и поднявшись на корточки оказалась по другую сторону, прямо в низине у берега. Десятник показался из кустов через пару секунд, и они вместе поспешили к отряду, оставленному несколькими сотнями метров дальше от моста. К счастью добрались без приключений, а потому уже через пять минут Джулия раскладывала свой план, вбивая в головы солдат кто и что должен делать.

Когда девушка закончила, Жоль без тени сомнения ударил по железному нагруднику и гаркнул:

– Во истину Астериа-Метронтас наградил вас светлой головой, офицер!

После чего на него начали шикать все вокруг, даже его собственные солдаты.

План Джулии был прост, напорист и слегка нагловат, всё как любила гордая орлица Сербо. Если бы наставница и командир была здесь с ней, обязательно бы хмыкнула, выслушав его. В этом Джулия была уверена. Чего только стоила её идея с парой диверсантов, отправленных ползти через заросли вдоль берега. А если учесть, что один из них, на минуточку, полноправный десятник – считай младший офицер армии Императора, то Сербо скорее даже бровь бы вскинула и посмотрела на Джулию не то с восхищением, не то с насмешкой. В общем, всё было бы, как и всегда, а значит она не ошиблась.

Пришпорив лошадь, бывший рыцарь справедливости, а ныне офицер армии Императора Джулия вырвалась вперёд отряда. Она неслась в атаку словно на крыльях. Раз за разом подгоняла лошадь, не щадя её боков.

Баррикады Ритоса приближались. Враги заметили штурмовой отряд и начали занимать укрытия. Их позиции ощетинились копьями и грозными криками, а во втором ряду поднялись луки.

«Рано. Ещё рано. Ещё чуть-чуть. Подпустите нас поближе…»

Крутилось в её голове, пока Джулия накалывала палец о жертвенное кольцо и пускала достойную кровь тянуться россыпью рубинов вслед за ней.

– Сандоузо мэ’то аима моу.

Извечные слова Первичного наречия скреплённые стальной волей воительницы слетели с её губ. Рубины дрогнули, закружились сплетаясь воедино. Багрянец сменился златом, и на свет Богов родились два ядра вектора.

Впереди сыграли тетивы луков, десяток стрел взмыл в серое, тяжёлое небо.

– Аима, протекто мэ эт’хостибас энча’трес.

Джулия вскинула руку в сторону летящих стрел. Вектор на запястье засветился, ядра завертелись быстрее, но воля воительницы была крепка. Она ещё не закончила творить заклинание – осталась последняя, главная деталь:

– Акуа элементум!

Вектор лопнул с церковным звоном. Джулию обдало водяным паром, лошадь под ней слегка взбрыкнула, но с галопа не сбилась, лишний раз доказывая, что Имперские боевые скакуны не зря едят сукису в стойлах. Джулия тоже дрогнула в седле, но уже в следующий миг её магия сформировалась окончательно, тряска ослабла и над её головой возник огромный водяной вал. Словно пенная шапка волны он растёкся в воздухе на десяток метров, бурля и шипя на ветру и следуя за хозяйкой.

Пару долгих секунд Джулии пришлось удерживать магию цепями воли. Пока её взгляд был прикован к взлетевшим в небо стрелам и как только те начали падать вниз, прямо на несущихся в атаку всадников, она отпустила заклинание.

Скачущие за командиром солдаты пришпорили лошадей, группируясь в ударный костяк. План был прост, но Джулия не была уверена, что сможет растянуть водяной вал достаточно, чтобы прикрыть широкий веер конницы от стрел Ритосцев, потому было решено собраться вместе. По четыре всадника, плечом к плечу, седлом к седлу, гривой к гриве, они неслись на противника во все глаза глядя вверх. Туда, где яростная стихия взметнулась выше и обрушилась на стрелы, оборвав их смертельный полёт.

Всего пара ярких секунд и одна девушка с седьмым кругом изменили судьбу. Стрелы, что должны были убить двух всадников, ранить одного и замедлить половину отряда, позволив лучникам сделать ещё один залп, были сломаны, покрыты льдом от замёрзшей на холоде пены и камнем пали ниц. Ударный костяк всадников Империи проскакал прямо по ним, раскрошив и смешав со снегом копытами лошадей.

Противник дрогнул. Половина лучников готовились ко второму залпу, остальные выхватили из-за поясов мечи да топоры и кинулись к барикадам, чтобы помочь копьеносцам. Как вдруг, совершенно неожиданно для Ритосцев, и ожидаемо для Имперцев правый фланг барикад взорвался мелкой древесной крошкой. Крайняя телега взмыла вверх и перевернувшись в воздухе рухнула на землю придавив сразу трёх солдат. Над мостом разнёсся крик и хруст. Ударный костяк вильнул и ворвался прямо в образовавшуюся в копьях дыру.

Джулия взмахнула мечом и на полном скаку снесла голову обернувшемуся к реке копейщику. Не успела она перевести дыхание, как из снежной крошки впереди выскочил перевернутый на дыбы прилавок. Мгновенно сориентировавшись, Джулия пришпорила лошадь. Та поняла всё правильно и, стукнув копытами о первые доски моста, взмыла вверх в почти элегантном прыжке.

Джулия подлетела в седле, что-то просвистело мимо её головы, и она обернулась. Слева за соседней барикадой стоял лучник. Выпустив стрелу, он бросил лук и начал вынимать меч из ножен. Справа от него другой солдат, больше похожий на культиста в тёмной робе сложил пальцы в ритуальный знак Сущностей: указательный и мизинец вытянуты вперёд, остальные сложены и сжаты. Едва ли ни детский жест игры в зуруков. Вот только она смотрела не на ребёнка.

Копыта лошади тяжело ударили о деревянную мостовую и Джулию мотнуло к гриве, едва не выкинув из седла. Сердце бешено стучало в груди, а дыхание на миг замерло, пока вытянутый в её сторону «зурук» Ритосца оплетало искрами золота.

«Достойный? Проклятие!»

Её реакция была мгновенной. Одним движением Джулия выдернула ноги из стремян и полуоборотом выпрыгнула из седла. Свободной от меча рукой она взмахнула перед собой. Слова сорвались с губ быстрее, чем летели мысли. Она была готова к битве. Готова тратить свой дар и убивать.

– Акуа спрей тоу Бадлинг!

Рубины, тянущиеся за её наколотым пальцем, слились в новый вектор. В этот раз с одним ядром, но могла ли она желать большего в такой момент? Конечно могла, но воспользовалась тем, что имела.

Мимо неё пронеслись две огненные стрелы. Одна вонзилась в голову лошади, и ту объяло бурным пламенем. Вторая унеслась прочь, сверкнув между сражающихся у моста солдат. С другой его стороны уже бежали новые Ритосцы. Те что охраняли переправу на другом берегу, но ей было некогда думать о них. Жоль должен справиться и если не победить, то как минимум задержать противника, пока она разбирается с левым флангом.

Приземлившись на доски мостовой, Джулия плавно ушла влево, затем вправо, путая прицел вражеского мага, что уже начал читать новой заклинание. Слева к ней кинулся лучник с мечом. Он двигался на перерез, явно стараясь прикрыть мага, но Джулия действовала быстрее, ведь брызги Бадлинга уже терзали её волю, готовые сорваться в смертельный полёт.

На миг обретя равновесия после пируэта, воительница простёрла левую руку к магу. Золотой вектор на её запястье лопнул и на свет Богов явился огромный пузырь воды. Лучник ахнул, видимо с первого взгляда узнав заклинание, и вместо того чтобы сделать последний шаг и прикрыть мага, прыгнул в противоположную от него сторону, спасая собственную жизнь.

Пузырь подёрнулся рябью. Маг широко распахнул глаза. Лучник грохнулся на доски мостовой, едва не выронив меч, а Джулия лишь хлопнула ресницами. Миг и удар сердца, что отделяет жизнь от смерти.

Водяной пузырь взорвался сотней, нет, тысячей жгучих брызг. Словно стая разъярённых ос, они раскрошили доски, взрыли снег и обрушились на худого мага в тёмном балахоне. Тот что-то выкрикнул напоследок, но это были не финальные слова защитного заклинания, лишь пустой вопль страха. Брызги Бадлинга прошили его тело, оставив за собой десятки кровоточащих дыр, подхватили и откинули с глаз долой бесформенной кучей тряпья и мяса.

Джулия протяжно выдохнула. На границе сознания возникло тянущее чувство магического отката, но стоило задуматься о нём, как оно тутже пропало.

«Не слишком много, просто нужно читать их пореже и всё будет хорошо».

Джулия отбросила мысли о магии и переключила внимание на поднявшегося Ритосца. Мужик посмотрел на месиво, оставшееся от его союзника, и выплюнув что-то на вроде ругательства в её адрес, бросился в бой. Смысл ругательства ускользнул от Джулии, а вот высоко поднятый для удара клинок оказался вполне понятен. Ритосец был в ярости и хотел разрубить её пополам одним ударом, но Джулия на такое могла разве что печально усмехнуться. Нет. Конечно, она так не поступила – сражение не место для пренебрежения и шуток. Она никогда не понимала воинов вечно хохочущих и потешающихся над противниками.

В последний момент она шагнула к Ритосцу и заблокировала его удар. Воспользовавшись инерцией, отступила в бок. Надавила на меч и как только противник начал сопротивляться провернула запястье. Это был стандартный финт, которому учат ещё на третьем круге ордена Проснувшихся. Простой, но действенный.

Меч Ритосца со свистом отлетел в сторону и звякнул об угол барикады. Мужик ошалело проводил его взглядом, а сразу после, меч Джулии вошёл ему в горло, до самой смерти отвлекая от остальных дел.

Переступив через рухнувший на доски труп, воительница оглянулась по сторонам. Её солдаты теснили противника к палаткам. Большая часть уже сражалась за вторым рядом барикад. Однако левый фланг Ритосцев, дальний от берега и диверсии выглядел иначе. Здесь Ритосцы были в большинстве и успели повалить двух всадников на землю.

Не сомневаясь ни секунды, Джулия бросилась на помощь, атаковав плотный строй врага практически с тыла. Воспользовавшись эффектом неожиданности и тем, что солдаты Ритоса стояли плечом к плечу, сдерживая её людей, воительница не стала выдумывать водяную мельницу, а просто воспользовалась любимым заклинанием.

Брызги Бадлинга запущенные в спину да по плотному ряду солдат возымели эффект разорвавшегося посреди сухостоя огненного шара. Одним махом она отправила на тот свет пятерых Ритосцев, ещё двух лишила конечностей. К сожалению ранения, получили и её собственные солдаты. Ошалелые брызги долетели и до них посеча доспехи, а кое у кого и лица. Но никто из пострадавших не жаловался. Совсем наоборот. Увидев возникшую в рядах противника дыру, Имперцы взревели как бесы и хлынули в брешь, рубя и кромсая врага.

На этом сражение для Ритоса подошло к концу. Не прошло и десяти минут как последние трое солдат, удерживающие мост сдались. Они бросили оружие и встали на колени, моля о пощаде. На их счастье приказов убивать всех и вся у Джулии не было, а потому пленников связали и отвели к мосту, где приковали к перилам и оставили мёрзнуть и думать о грехах.

Ещё пять минут спустя, Джулия узнала о количестве погибших с её стороны. Всего их было пятеро: два солдата десятника Жоля и трое Сергея. Не обошлось и без раненых, хотя серьёзно пострадали лишь двое. Сам Серёга, неудачно упавший с лошади и сломавший ногу и солдат из его десятка получивший стрелу в шею. Обоих оттащили к палаткам Ритосцев. И если Серёга все время орал и матерился, не признавая себя раненым и нуждающемся в помощи, то второй лишь тяжело дышал, пуская горлом кровь. Джулии хватило одного взгляда чтобы понять, что он не жилец. Его конечно начали перевязывать, да и пара полезных снадобий у отряда были, однако стрела засела внутри и её никак не удавалось вынуть. Решив не мучать себя картиной смерти подчинённого, доверившего ей свою жизнь, Джулия занялась тем, что у неё получалось лучше всего: принялась отдавать приказы.

Выжившие солдаты быстро приготовили лагерь к обороне. Из двух рядов барикад уцелело чуть меньше половины, потому Джулия приказала упразднить один ряд и выставить прилавки с телегами полукругом. Если у Ритосцев были ещё люди поблизости или не дай Вечная Шестёрка второй штурмовой отряд, барикады пригодились бы.

В строю у неё осталось тринадцать солдат. Пусть Сергей и храбрился, но в бою он больше не помощник. Решив так, Джулия быстро распределила людей по местам, и они принялись ждать.

Кого же они увидят первыми? Караван с провиантом из Бастиона Восточный или новых врагов? Никто из них не знал, а потому сердца бились всё чаще. Солдаты до боли в глазах вглядывались в густеющий зимний мрак и вслушивались в завывания ветра.

Так прошли три жутких, напряжённых часа. Пока с севера не послышался цокот копыт. Одинокий всадник въехал на пригорок и остановился. Вспыхнул фонарь. Угас, снова вспыхнул, погорел немного и снова погас.

- - - - -

От Автора: На правах автора и главного зануды напоминаю, что книги на сайте продвигаются благодаря лайкам и комментариям, а те без вас, ну никак, не появляются. Потратьте пару секунд и ткните уверенный лайк, а если карта ляжет, то и пару строк черкните. Критика, а тем более похвала приветствуются! Заранее спасибо!

Глава 8 – Заботы и свершения

Поместье рода Вано представляло собой узкое двухэтажное здание, стоящее на вершине пологого холма. Его окружал молодой сад, высаженный при недолгом правлении третьего сына рода Вано – культиста, убившего всю свою семью ради власти и положения. В этой жестокой пляске принял участие и нынешний владелец поместья. Тогда Верус был самым обычным охотником за камнями Скверны и подрядился на простую работёнку. Но как это обычно бывает с высококровными – работа оказалась малооплачиваемой и до беса опасной.

Но всё это – дела минувшие. Что касается поместья, с начала зимы на его долю выпало немало приключений. Оно успело перейти в руки рода Гордей, в результате чего лишилось большей части богатств и украшений. О чем говорить, Гордеи даже резное кресло главы семейства выдернули с корнями, оставив лишь пару толстых гвоздей торчать в полу приёмного зала. Поместье недолго было пристанищем для ищущих спасения от войны и бесов жителей окрестных деревень и, в конце концов, вернулось обратно в лоно возродившихся из пепла Вано.

В последние же дни атмосфера вокруг него изменилась. На церемонию присяги дружинников прибыли не только виновники торжества: Свободные Люди, ныне именуемые никак иначе, как Обосранцы, но и разношёрстный люд из ближайших и не очень деревень, и самого Триозёрья. Кто-то из пришлых хотел посмотреть на нового Князя, другие прослышали о щедрых вольностях, дарованных им дворовым поместья. Чего стоило одно только дозволение на свободную охоту в лесах и полях рода, нечаянно оброненное Верусом?

Землерои из века в век не видевшие ничего кроме постной сукисовой каши и рыбы, были готовы на многое за возможность охотиться на настоящую дичь, и не платить оброк. Да и от жаркого из кабана или оленя никто из них не отказался бы.

Именно поэтому поток желающих приобщиться к дармовым щедротам молодого Князя рос день ото дня. Вскоре к нему присоединились мастеровые, нанятые Корнелиусом в Триозёрье. Едва прибыв они поступили под руководство управляющего поместьем Егора и продолжили ремонт, когда-то начатый тем самым третьем сыном рода: ровняли стены, чинили полы и восстанавливали тонкую резьбу с вензелями. Забегая наперёд, спокойствие мастеровых длилось недолго. После возвращения Князя из Бави, он веским словом перенаправил их с ремонта поместья на строительство оборонительной стены на вершине холма и, что удивило мастеровых до глубины души, копки глубокого рва.

Управляющий поместьем Егор, и вовсе успел забыл, что такое сон. Он сбился с ног, распределяя и назначая обязанности вновь прибывшим. По большей части действуя экспромтом и молодецким нахрапом настоящего крестьянина, вляпавшегося в высококровные дела. Однако дело спорилось, не прошло и недели, как все должности были заполнены, спасибо другу Князя – Корнелу, что набросал для Егора список. Если бы не он, управляющему пришлось бы не сладко.

Никогда прежде он и не слыхивал о большей части занятий, коими удосуживались заниматься так называемые дворовые поместья. Служанки, прачки, черноруки – лишь малая толика из всех странных и порой кажущихся ему бессмысленными обязанностей, с которыми он успел познакомиться поближе. Не то чтобы он вовсе о них не слыхивал. Слышал, конечно. Вот только это было давно и вообще не правда. Ведь сказки матери перед сном сложно считать инструкцией ко всей жизни. Да и что греха таить, в них рассказывались истории высококровной жизни, совершенно чуждой простым смертным, но от того и привлекательной. Мог ли он подумать тогда, что сам, своею собственной рукой будет заполнять ведомости и считать прислугу в цельном поместье? Да не в жизнь! Однако ж…

– Лавки расставляйте в два ряда, да не впритык к стенам. Тама место должно быть, чтобы стоймя люди стояли. Давай-давай! Стой! Ты куда это прёшь?! Бесы вас дери! Полотнище слева вешай, вон крюки вверху, видишь? Нет? Ну так глаза разуй! Вот туды их давай! Эй, а ты что делаешь?! Гобелен на кой бес закрыла? Перевешивай правее! Ох, Князь?!

Молодой, но спешно начавший седеть управляющий отшатнулся от возникшего рядом с ним Князя и запоздало поклонился:

– Света вам, Княже Верус Вано!

– И тебе, – походя бросил Князь в ответ.

Выйдя из бокового коридора, ведущего к личным покоям, он явно направлялся в главный холл, когда увидел, что творится в приёмном зале, и притормозил. Взгляд золотых глаз быстро оббежал багровые полотнища, украшенные гербами рода Вано и Лорда Суппорта, длинные крепко сколоченные лавки, широкие столы, и, конечно же, мельтешащих из угла в угол слуг, после чего вернулся к управляющему.

– Егор, послушай… а это всё… – Он обвёл центр зала пальцем. – Точно нужно?

Управляющий с трудом сдержал улыбку, и в десятый раз ответил на главный вопрос последних дней для Князя:

– Господин Корнелиус строго настрого наказал устроить из церемонии присяги дружинников роду пышный праздник. Вы тоже слышали его и согласились, Княже.

– Да, но… – протянул было Верус, вновь оглядывая украшенный всеми оттенками красного зал, но тут Егор пресёк его возражения на корню:

– Никаких но, Княже. Господин Корнелиус предупреждал, что вы можете пойти на попятный в самый ответственный момент. А потому напомню: деньги уже уплочены, ткани пошиты, а лавки с мебелью сколочены. Этот вечер станет самым ярким за всю зиму. И… я отвечаю за это головой…

Конец возвышенной, а стало быть заученной заранее речи вышел слегка смазанным, от чего Егор потупил взгляд. Князь сам приказал слушаться своего друга торговца и выполнять его поручения. Но Егору от этого было не легче. Говорить «нет» собственному Князю. Для простого мужика, как он это было слишком, но он привыкал.

Иногда, да ладно, почти всегда Егору казалось, что всё вокруг встало с ног на голову с приходом к власти Князя Веруса. Молодой и горячий Верус был самым непосредственным высококровным, которого Егор видел в жизни. Не сказать, что видел он многих, но уж из тех четырёх человек, Князь определённо выделялся. И ярче всего это проявлялось в его отношении к другим. Князь даже и не думал сердиться на то, что его перебили. И не кто-нибудь, а простой слуга.

Он устало и как-то даже обижено, что ли, посмотрел на Егора. Цокнул языком и кивнул:

– Хорошо-хорошо… помню. Если вдруг понадоблюсь до вечера, ищи в восточном крыле.

– Удачной тренировки, Княже.

Тут же улыбнулся Егор, безошибочно определив куда именно направлялся Князь.

На это Верус уже внимания не обратил. Махнул рукой на прощание и поспешил к дверям главного коридора, ловко лавируя между слугами, лавками и столами. Егор проводил его взглядом, размышляя о том, что за три дня с момента прибытия в поместье Князь ни разу не пропустил поход в небольшую комнату в самом конце восточного крыла. В прошлом Верус обустроил там настоящую тренировочную арену с манекенами, круглыми мишенями и удобным ковром для медитации.

Егор никогда не видел, как тренируются солдаты Императора, но по рассказам в деревне представлял их широкие, пыльные тренировочные полигоны точно так же. Разве что на открытом воздухе. Князь же разместился внутри поместья, а потому вытоптанного поля для бега у него не было. Хотя…

Улыбка на лице управляющего стала шире. Он неожиданно вспомнил о начавшей врастать в землю тропе, что Верус каждое утро обновлял сапогами, пока наворачивал круги вокруг поместья.

Странный он, этот молодой Князь, но уж точно не плохой.

Егор прекрасно помнил двух предыдущих хозяев поместья и земель вокруг них, ещё о троих слышал от деда. Род Вано и его главы никогда не отличались особой любовью, что к дворовым, что к землероям. Хотя о Верусе Егор мог сказать тоже, и всё же… Разница между ними была.

К себе Верус относился ещё строже, чем к другим.

***

Джулия стояла в центре моста через Серебрянку. Холодный ветер, поднявшийся с самого утра, трепал её волосы – выбившиеся из-под толстого зимнего капюшона огненно-рыжие пряди. Изо рта её шёл пар, а ресницы покрылись пушистым инеем, придавая лицу воительницы детскую невинность заигравшейся на улице девчонки. Мыслями же она была далеко. Джулия готовилась к финальному шагу порученной ей миссии. Уничтожению возведённого дедами и простоявший без малого пятьдесят лет моста.

Караван с продовольствием благополучно пересёк реку десять минут назад и теперь её отряду предстояло влиться в его охрану и вернуться в Пуле-Чангонг вместе, но прежде…

Джулия наколола палец о жертвенное кольцо на поясе и, повернув руку, отстранённо взглянула на вздувающуюся каплю достойной крови. Та медленно набухала на кончике пальца, готовая в любой момент оторваться от него и взмыть вверх.

Такая малось, и такая бездонная пропасть между ней и людьми без дара Богов. И даже это не вся правда. У Джулии всегда был маленький секрет. Одно отличие от овеянных даром мальчишек и девчонок, когда-то давно учащихся вместе с ней в ордене Проснувшихся.

Она закончила лишь шесть кругов и ушла в корпус Справедливости не потому что не смогла обуздать камень. О нет, тогда Джулия была в числе победителей. Стояла с широко раскрытыми глазами, удивлённо и немного испуганно смотря на кричащих на полу сокурсников.

Её дар победил камень Скверны, а вот магию… она всегда плохо давалась ей. Там, где у других уходил месяц, она тратила два, скрадывая часы сна на лишние тренировки. После четвёртого круга дела пошли совсем плохо. Каждое заклинание давалось ей с таким трудом, что о победах в поединках пришлось забыть.

За пятый круг юная Джулия упала в самый низ класса. К неудачникам, что упёрлись в свой предел, и всё же сумела прорваться сквозь плотно закрытые двери. Ей повезло. На экзамене ей попалась магия воды. Джулия не знала судьба это или незримая помощь красных роб, но вытянув пергамент, она едва не расплакалась.

«Бадлинг по-настоящему любит тебя, бесовка, и даровал свои силы» – так говаривали учителя и это было правдой, хотя у Джулии был свой взгляд и свой образ Бога.

Дно заросшего мхом колодца. Холод и склизкие стены. Кругляш голубого неба далеко-далеко наверху и бесконечная борьба за жизнь. Она не помнила, как выбралась. Скорее всего кто-то спас её. Кошмары всегда обрывались на темноте и воде в лёгких. А кроме них у неё ничего не было. Жуткий день стёрся из памяти, оставив лишь жуткое эхо в виде кошмаров.

Вздрогнув от нахлынувших чувств, Джулия сосредоточилась на настоящем. Она офицер армии Императора и у неё есть задача. Больше не мешкая она опустила руку в небольшой мешочек, притороченный слева от гарды меча. Пальцами нащупала холодную поверхность камня Скверны, выделенного ей из личных запасов офицера Сербо.

«Оранжевый засранец» – пронеслось в голове и настрой Джулии умчался следом. Мысли её полетели вслед за знакомой фразой. Туда, где молодой охотник за нагматическими камнями по имени Верус веселился вместе с ней на пирушке в бастионе Восточном. Хлопал в ладоши, обсуждая турнир в треугольнике и внимательно слушал речь капитана Орло перед толпой. Туда, где она могла вдоволь налюбоваться его тяжёлым, будто вырезанным из камня лицом с перебитым носом и невероятно прелестными скулами и губами. Туда, где её мимолётная тяга к охотнику начала расцветать по-настоящему, но была растоптана культистами Ритоса и проклятой Эйко’Ульчерис.

Она запомнила тот жуткий день до конца жизни. Каждый его миг и час. А ещё, она запомнила и хранила у сердца тихие слова капитана Орло, как-то раз словно невзначай оброненные ей в самой ухо:

– Это был он, девочка. Верус помог мне тогда, и я не забуду этого.

Джулия не имела ни малейшего понятия почему он сказал ей это. От чего решил поделиться тайной достойной Лордов и церкви Шестерых.

Верус Пробудившейся. Он тот самый беглец, чьё возвышение едва не разрушило центральный собор в столице и отправило в царство Богов с десяток высококровных. Она едва могла поверить в такое, но Орло. Капитан не стал бы шутить. Достойнейший из достойных, он ценил верность и доблесть гораздо выше чинов и кровных уз. Раз он сказал, что Верус помог ему справиться с порождением Язвы Мира, значит так оно и было.

Джулия лично видела место схватки и тот огромный ров, пересёкший бастион и ближайшее поле. Рубец остался на теле Империи, как напоминание о великой битве, случившейся между Огненным бичом восточных степей, каким Орло запомнят в летах и чудовищем из Бездны, уничтожившим большую часть бастиона и убившем почти три сотни солдат. И лишь немногие будут знать, что в той битве участвовали трое. Верус был там и бился наравне с капитаном.

Джулия возродила в голове воспоминание о ярчайшем столпе света, выстрелившем в небеса над бастионом, и громогласном гуле, рухнувшем на мир после.

Нигматический камень растворился, соединившись с её кровью. Сердце забилось быстрее, а по телу прошла волна сладостной истомы. Джулия медленно подняла руку. Она следила за блеском золотых капель, потянувшихся следом. Дар Богов жадно поглощал силу, затаённую в камне. Истома сменилась пульсациями ниже живота и мурашками по всему телу. Чувство так похожее на близость с мужчиной, но другое захватило её сознание целиком, но от того лишь громче были слова:

– Натэ акуа гласис!

Золото Богов закружилось вокруг изящной руки воительницы. Оно сверкало и переливалось в свете зимнего солнце, плавно сливаясь в ядра вектора.

Одно. Два. Три. Джулия дрожала. У неё перехватило дыхание от чувств, но она упорно держала руку высоко над головой, концентрируясь на словах Первичного наречия, что должны были быть сказаны.

– Кэйдс’пер инимикс’мэ!

Три золотых ядра пустили серебряные лозы, свиваясь в браслет. Джулия содрогнулась. На её плечи упала тяжёлая ноша формирующегося заклинания. Нигма в крови ускорила свой бег, сердце застучало пуще прежнего, как вдруг…

Вектор заклинания замер на миг, неописуемый в сложности изгибов серебра и блеске золота. Воительница прикусила губу. Пара капель крови прокатились по щеке взмывая ввысь. Туда, где возникла огромная ледяная глыба. Не меньше четырёх метров в обхвате, она зависла над древним мостом, приковывая к себе взгляды солдат, стоящих на мостовой у берега.

Джулия сделала последние усилие над собой. Приподняла глыбу ещё на пару метров и оборвала контроль. Вектор лопнул брызгами злата и серебра. Ледяная глыба пала об мост с раскатистым рокотом и треском. Мост содрогнулся и загудел. Вверх и в стороны выстрелила ледяная крошка вперемешку с вековой пылью и осколками камней.

Воительницу качнуло, но она сумела удержать равновесие. Ловко отступила на пару шагов, дивясь делу рук своих. Центр моста медленно осел, треща досками и хрустя каменным основанием. В воздух подняло тучи пыли, что закрыли обзор, скрывая от любопытных глаз непоправимые разрушения. Лишь Джулия видела, как деревянная мостовая под облаком пыли покрывается льдом. Тонкая корка быстро тянулась к ней, разбегаясь хитрым узором от центра до самых перил.

– Вечная Шестёрка… – выдохнул Жоль, незаметно подошедший к девушке сзади. – Офицер Джулия, как вам… как вам удалось? Это же…

Он явно не находил слов чтобы описать увиденное. Глаза десятника бегали от пыльного облако над мостом к худой девушке рядом с ним и обратно, не в силах выбрать на какое чудо смотреть.

– Низвержение льда. Пятый круг. Мой потолок, десятник. – Джулия повернулась к нему, и Жоль увидел яркую улыбку на её бледном, без кровинки лице. – Прямо как тогда.

Жоля мало интересовало какого круга это жуткое заклинание. Он знал, что для сего чуда Дева Войны использовала камень Скверны, а ещё он знал, что у неё шестой круг. Она не была камнеедом, а потому третьим чудом за сегодня было то, что она всё ещё стояла на ногах, вместо того чтобы валяться на холодных досках и визжать от боли.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он, протянув руку к её плечу, но в этот самый момент Джулия закатила глаза и начала падать. Десятник шагнул ближе и подхватил её под руки.

– Джулия! Офицер, Джулия вы меня слышите?! Проклятие!

Жоль обернулся и крикнул солдатам:

– Сюда! Помогите мне! Живо!

Восторг от разрушений сменился лёгкой паникой и тревогой. Солдаты поспешили на помощь десятнику. Бесчувственную Джулию спешно отнесли к каравану и уложили в крытую повозку. Рядом тут же возник сведущий в лекарстве мужичок, работник складов бастиона Восточный, что осмотрел её и выдал вердикт:

– С офицером всё будет хорошо. Магическая отдача лишила её сил, но дыхание хорошее и смотрите. – Он указал на её лицо. – Кровь уже возвращается.

Щёки Джулии и вправду начали розоветь. От сердца всех собравшихся заметно отлегло.

– Паразес-Ховат защити дочь свою от невзгод, – тихо произнёс кто-то из солдат, на что соседи тут же закивали:

– Дева Войны и не с таким справится!

– Да, видели, как она через баррикады сиганула? Я моргнул, а она уже с двумя Ритосцами рубится!

– Дева Войны во всей красе.

– Так! – Голос Жоля прорезал собравшуюся толпу, словно раскалённый нож. – Всем разойтись! Седлайте коней! Снимаемся со стоянки и в Пуле-Чангонг! Живее, бесы вас дери! Живее!

И когда солдаты разбежались десятник обратился к работнику склада:

– А ты останься с ней. Если что понадобится, или не дай Боги ей станет хуже, зови меня, понял?!

– Будет исполнено!

Мужик по-военному стукнул себя в грудь и кивнул.

– Вот и хорошо. Занимайся.

С этими словами Жоль спрыгнул с повозки и отправился к своей лошади. Путь до Пуле-Чангонга ему предстояло провести во главе отряда, костеря второго десятника.

– Серёга, Серёга… зурук ты недоношенный! Как же тебя так угораздило?

Глава 9 – Пир на краю

Приёмный зал поместья рода Вано сиял как никогда прежде. Слуги под бдительным присмотром управляющего навели в нем такой блеск и красоту, что глаза гостей не переставали с удивлением и восторгом изучать каждый уголок.

Стены украсили множеством картин. На них были изображены предыдущие Князья и знатные деятели рода за исключением Романа Вано. Гнилому культисту не нашлось места. Два его портрета крестьяне сожгли сразу после того, как Роман Вано преставился от доброго клинка Веруса.

Кроме картин стены украшали длинные тяжёлые полотнища с гербами рода Вано и их властителей Ноктов. В центре зала буквой «Т» разместили крепкие деревянные столы и лавки. В переднюю часть, ближе к окнам, особняком поставили два стола, что были украшены в особой манере и могли похвастаться багровыми скатертями.

Столы были завалены жареным, копчёным и вяленым мясом, подносами с хрустящей гамджей и множеством рыбных блюд. Но главным украшением приёмного зала были не вещи, а собравшиеся в нём люди.

Дворовые и гости поместья, одетые во всё чистое и заштопанное, сияли широкими улыбками, бросали на еду вожделенные взгляды и то и дело ахали от окружающей красоты. Однако, ход готового начаться празднества никто нарушить не смел. Обмениваясь восклицаниями и эмоциями, они держали руки при себе и со столов ничего не хватали, что, между прочим, было показателем не малого уважения к хозяину.

Народу в зале было так много, что сидячих мест не хватило, поэтому люди выстроились вдоль стен, а кое-кто даже выглядывал из прохода в коридор, в надежде увидеть Князя хотя бы одним глазком.

Другое дело будущие дружинники рода Вано. Они во главе с перевязанным с ног до головы Дубом были усажены за столы в числе первых. Управляющий поместья Егор прямо-таки расстарался.

Сидя на всеобщем обозрении бывшие разбойники заметно притихли. Часто и нервно оглядывались, перешёптывались меж собой и то и дело поправляли чистые рубахи и блузы, выданные по случаю всё тем же Егором. Видя перед собой знакомых землероев и дворовых в непривычно чистой одежде, да ещё и с мытыми головами, Обосранцы начали подозревать, что Егор приложил руку не только к ним, но и ко всем остальным в этом зале.

Сидящая слева от Дуба Искра даже отпустила по этому поводу шутку:

– Я-то думала после ордена такие чистые рожи больше не увижу! И вы только поглядите на них. Сидят, глаза таращат. Так и хочется врезать!

На что Дуб болезненно скривился, в подобии смеха. В отличие от него Искра выглядела почти здоровой. Вечно тугой пучок кудрявых волос на её голове, играл тенями в свете масляных светильников и двух жаровен, установленных в передней части зала – прямо позади столов будущих дружинников.

Камни Скверны, вовремя добытые Князем, отлично сказались на её здоровье. Рана в груди зарубцевалась, а проколотое лёгкое беспокоило лишь частым кашлем, но уже без крови. День ото дня ей становилось лучше, впрочем, как и другим разбойникам, лишь чудом выжившим в заварухе с Гордеями.

Сам Дуб по-прежнему передвигался, опираясь на плечо верного Лиса или на новенький топор. Тело могучего вожака Обосранцев плохо приняло камни Скверны. Эффект оказался далёк от ожиданий лекаря и Князя. Верус даже собирался пойти за второй порцией, но очнувшийся к тому времени Дуб отговорил его. Северянин настаивал на том, что его кости срослись, голова почти не болит и он способен сам о себе позаботиться. Хотя точку в этом вопросе поставили не слова.

Съев три нигматических камня, Дуб каким-то образом навредил своему дару. Достойная кровь взбунтовалась против него, и вот уже неделю великан не мог призвать дар себе на помощь. Любое заклинание, сорвавшееся с его губ, тут же обрушивало на беднягу магический откат и жуткие головные боли. Иногда у него даже двоилось в глазах, хотя об этом он решил никому не говорить. Словно этого мало – само заклинание не срабатывало. Не формировался даже вектор заклинания. Та же судьба постигла и техники Дуба. Он больше не мог вызвать укрепление тела или хотя бы маломальское ускорение. По сути великан превратился в самого обычного человека, если не считать ширины его плеч и огромного роста.

Все в банде, да и Князь надеялись, что слабость будет временной, но уверенности ни у кого не было. В конце концов, ранения Дуба были куда хуже остальных. Он буквально вернулся с того света, и никто не знал какова будет цена.

Что касается ещё одного пострадавшего в налёте на поместье рода Гордей – охранника-близнеца Самсона, тот сидел вместе с виновниками торжества и выглядел неплохо. Пустой рукав его стёганки был заткнут за пояс, а на лице играла еле заметная улыбка.

Мясник трёх озёр внешне не испытывал никаких проблем лишившись руки. Часто навещал тренировочную комнату Князя, с его разрешения разумеется, и от души махал там оставшейся рукой, нещадно избивая манекены. Не было у него проблем и с техниками. За прошедшие дни он успел опробовать весь свой арсенал. Мысль об этом настигла его не без влияния Дуба. Увидев какой выверт сыграла с великаном судьба, Самсон не смог остаться хладнокровным – втихаря провёл парочку экспериментов с достойной кровью. Результаты порадовали его. Дар Богов по-прежнему был с ним и полностью подчинялся воле. Возможно именно по этой причине Самсон и улыбался сегодня.

К

Когда последний луч солнца пробежал по дальней стене зала, Верус отвлекся от мыслей, кружащихся в голове, и осмотрел сидящих за одним с ним столом мужчин и женщин. Все они рискнули жизнью во время налёта, некоторые и вовсе отдали её ради товарищей и ныне пили сукису в царстве Богов.

Верус подумал, что это прекрасные слова чтобы начать, а потому опёрся о стол и поднялся из новенького кресла главы рода, встав в полный рост.

Шум и гам в зале пошли на убыль. Лица гостей устремлялись к нему, пока зал не утонул в тишине. Князь Верус Вано заставил всех собравшихся по-новому взглянуть на себя. По случаю праздника он был одет не в доспехи, а в красивый голубой кафтан, светло зелёные штаны и мягкие сапоги без подбоя. Его чёрные чуть отросшие за последнее время волосы уложили на бок, что далось прислуге не без поминания всех Богов Вечной Шестёрки.

Большинство дворовых, да и гостей поместья знали его не больше месяца и за это время привыкли к хоть и молодому, но по военному строгому воителю, одинаково просто разговаривающему с братом по оружию и с обычным землероем. Он был готов протянуть руку любому из них и выслушать просьбы или мольбы. И это не пустые слова: ведь Князь в числе первых встал на защиту Бави от порождений Скверны. Если бы речь шла о предыдущих Князьях или их детях, ни о чем подобном не стоило и думать. Высококровные были готовы тратить богатства только на себя и род.

Нападения разбойников или тварей Бедны на деревни, стоящие на их земле, разматывали лишь после случившегося. А то и вовсе после нескольких челобитных. В лучшем случае в помощь присылали дружинников, чтобы те прочесали леса да попортили пару девок.

Если дело было в порождениях Бездны, вызывали охотника за камнями Скверны. Тот, ясное дело, работу свою выполнял – изводил наглых тварей, повадившихся грызть селян. Вот только, плату зачастую требовал с головы деревни, а вовсе не с Князя.

Верус был другим. Он ломал привычный уклад едва возникнув не горизонте. Всё что было связано с ним, в мгновение ока становилось странным, непонятным, и, к удивлению местных, очень приятным и… добрым? Быть может, что так.

Прибавить к этому гуляющие по землям Вано слухи о походе к Гордеям и возникших словно бы из ниоткуда деньгах, на которые были наняты мастеровые для ремонта поместья и домов дворовых, а также пошито большинство одетой на собравшихся одежды. Да, она тоже была куплена Корнелом в Триозёрье.

Теперь же, видя своего Князя и благодетеля в красивом кафтане, без меча в руке и с лёгкой улыбкой на лице, люди никак не могли найти себе места. Образ Веруса Вано в их головах трещал и лопался, становясь глубже и ещё удивительнее.

Многие слышали о его службе Императору, но только сейчас начали медленно осознавать, что яростный и смелый воин, сражающийся за них, настоящий высококровный. Те немногие, что всё ещё сомневались в его родстве с Вано, выбросили глупые мысли, поставив точку раз и навсегда.

Верус Вано их Князь. Его дети будут Князьями их детей. Да будет так из века в век!

– Да здравствует Князь!

Неожиданный выкрик из толпы заставил Веруса повернуть голову и забыть начало речи. Он не ожидал, что кто-кто поприветствует его прямо сейчас. Каково же было его удивление с толикой смущения, когда одиночный выкрик подхватила сотня ртов.

– Да здравствует Князь Верус Вано!

– Верус Вано!

– Света вам Князь!

– Верус Вано!

– Верус Вано!

– Верус Вано!

Зал скандировал его имя.

Сидящие рядом Обосранцы схватили ещё пустые бокалы и принялись в ритм выкриков стучать ими о столы. Их пример оказался заразителен. Один за другим гости присоединялись к ритмичному стуку. Крик и гам в зале стремительно нарастали, превращаясь в едва контролируемый торжественный рёв.

Верус стоял словно громом поражённый. Он внимательно вслушивался в крики толпы. Всматривался в радостные почти фанатичные лица, стучащих бокалами мужчин и женщин. Людей приветствующих его всем сердцем.

Его людей.

Верус, некогда обычный охотник за камнями Скверны, совершенно неожиданно осознал, что на самом деле означает слово Князь. Истинный смысл, вложенный в титул давным-давно и прокажённый с годами разными уродами и властолюбцами. Это знание отразилось в его душе.

Где-то глубоко внутри Веруса зародилось тёплое чувство признательности. Он не привык видеть искреннее уважение. Обычно люди встречали его с опаской и даже после того, как он помогал им с тварями Бездны или порождениями Скверны, старались сэкономить на плате звонкой монетой.

Но сегодня… сегодня перед ним ревела огромная толпа, большей части которой он лично не помогал. Они лишь слышали о нём. Слышали о Верусе Вано. Они уважали его заранее. Сразу и без лишних слов и даже дел.

Верус сглотнул и постарался сдержать эмоции. Не такого он ожидал от совершенно бесполезной церемонии принятия в дружинники. А главное, Верус не ожидал подобной реакции от себя самого.

«Боги и Твари. Ты ещё слезу пусти, тупица. Вот весело будет. Князь-плакса – фамильное имя на век».

Верус усмехнулся и постарался затолкать неожиданно возникшее чувство куда поглубже. Он стал Князем для всех этих людей. Не по праву крови, не по праву страха, но по праву силы. Лишь сильный должен править, ведь только такой человек способен защитить других от злодейств, ублюдков и проказы Скверны. Древний закон демонов, о котором рассказывал ему Бог Николас, действовал и в Старсии.

Рёв толпы начал стихать в ушах Веруса, а в сердце остывала нелепая признательность. Ему нельзя было полагаться на чувства. Сердце часто обманывает. А у Веруса есть цель. Бог по имени Вектор должен сдохнуть. А люди… люди уважают не его, а руку что кормит и защищает. Не нужно обманывать себя… или верить в такие глупости, как искренность. Искренность для дураков. У него нет времени, чтобы тратить его на игру в доброго и заботливого Князя. Ему всего лишь нужно место, где он сможет обустроить свой быт и время для тренировок в управлении даром. Поместье и земли Вано сгодятся на это. Остальное не так важно.

Верус поднял руку, привлекая внимание. Крики и стук пустых бокалов начали стихать. Люди замирали, во все глаза глядя на него.

Медленно опустив руку, Верус как по волшебству погрузил приёмный зал в полную тишину. Он обвёл взглядом золотых глаз Пробудившегося гостей и дворовых. Едва заметно кивнул Корнелу, сидящему за ближайшим столом справа, и начал речь.

После неё была церемония принятия в дружинники рода, пылкие клятвы и много-много медовухи. Закончился же лучший за зиму вечер весёлыми плясками и игрой на дудочках и лютне.

Каждый кто присутствовал в тот день в поместье рода Вано на протяжении многих лет пересказывал церемонию и праздник знакомым и друзьям. Все хотели поделится с близкими пылким знанием: Род Вано возродился и стал сильнее. Вперёд его ведёт Верус Вано – настоящий Князь и великий воин. Он собрал вокруг себя сильных и разумных друзей и советников. Принял присягу дружинников и готов править землями, дарованными Лордом Суппортом по-настоящему.

Лишь немногие из них видели усталого гонца на запыхавшейся лошади, что прискакал в поместье в самый тёмный час ночи. Спешившись он быстро переговорил со старым конюхом и отправился прямиком ко входу в поместье. Не прошло и пять минут, как к Верусу Вано подошёл Егор и зашептал на ухо. Едва услышав послание, Князь незаметно для поющих и танцующих гостей вышел из приёмного зала в сопровождении Корнела, Егора и бывших вожаков Обосранцев: Искры, Лиса и Дуба. Последний, как и всегда опирался на плечо друга.

***

Передовой отряд послушников медленно приближался к тёмному зёву пещеры. Их обвязанные шерстью сапоги почти не издавали шума, пока обученные великими отцами воины осторожно крались вдоль отвесной скалы. Они ступали по смёрзшемуся снегу мягко и уверенно, словно шли по мощёной камнями мостовой.

Добравшись до края, послушники достали из поясных сумок небольшие глиняные горшочки и замерли в ожидании сигнала. В пятидесяти метрах выше по склону, на удобном для обороны уступе выстроились основные силы служителей Сущностей. Два ряда вооружённых копьями и щитами легко-одоспешенных воинов, готовых отдать жизнь по приказу отца. Они стояли на свистящем горном ветру, внимательно следя за обстановкой и действиями передового отряда.

– Ловушка расставлена, отец Руго.

Юная послушница Ханна коснулась руки, стоявшего рядом с ней мужчины. Тот медленно кивнул, даже не посмотрев на неё. Холодный ветер топорщил его короткий постриг, от чего круг волос, окаймляющий макушку, напоминал корявую корону. Взгляд карих глаз в свете утреннего солнца, взошедшего над Смеющимися Вершинами, желтизной соперничал с глазами Дьяконов. Грязно-золотой и глубокий. Он влёк её прильнуть к руке отца всем телом. Согреть его своим теплом, но она сдержалась. Отец Руго чётко приказал ей не проявлять чувств на глазах у других. То, что по ночам происходило в его шатре это одно, но при свете дня – она его помощница и ученица, а вовсе не любовница.

– Пусть начинают.

Тяжёлый голос Руго вызвал у Ханны мурашки, и она поспешила отпустить его руку. Послушница не хотела, чтобы он ощутил её дрожь. Ему бы это понравилось. Несомненно. Она была уверена в этом, но не собиралась лишний раз сдаваться в этой игре. Она и так слишком многое ему позволяла. Развернувшись, Ханна спешно зажгла светильник и подняла его высоко над головой, начав раскачивать из стороны в сторону.

Едва увидев свет, передовой отряд разом шагнул к тёмному зёву пещеры. Послушники забросили внутрь масляные горшки, и те тут же раскололись, разлив масло. В ответ на шум и треск осколков из пещеры донёсся приглушённый рык.

Закончив с горшками, передовой отряд начал отступать к основным силам, ждущим на уступе. Однако на пол пути двое послушников остановились и, сжав правой рукой висящие на шеях круги Сущностей, пустили себе кровь. Не успели первые капли взмыть вверх по артефактам веры и холодным пальцам, как послушники в один голос закричали заклинание огненной стрелы:

– Сандоузо мэ’то аима моу.

Сущности вняли мольбе. Достойная кровь послушной змеёй обвила их руки. Лица послушников осветило золотом, формирующихся векторов заклинаний.

– Дим’ёрк проджекто!

Ещё один выкрик и волшебные круги лопнули, сменяясь длинными полосками крови, замершими перед вытянутыми в сторону входа в пещеру руками. Послушники напряглись, удерживая силу Сущностей, а из тёмного зёва показались две огромные медвежьи морды.

Едва увидев пещерных медведей, послушники выпалили конец волшебной формулы и отпустили магию на волю:

– Флама элиментум!

Кровавые стрелы вспыхнули яростным пламенем, а в следующий миг устремились вперёд, словно падающие с небес звёзды. Две вонзились в густую шерсть медведей и взорвались короткими вспышками. Пламя тут же объяло монструозные туши, и медведи встали на задние лапы, протяжно взревев. Ещё три стрелы проскользнули мимо них и скрылись в тёмном провале входа.

Пару секунд над уступом раздавался лишь свист ветра и рёв горящих медведей. Один из них даже успел удачно потереться о край горы, тем самым сбив с себя пламя, и бросился в догонку за убегающими послушниками, как вдруг в пещере громыхнуло. Да так, что земля под ногами заходила ходуном, а на вершине соседней горы началась лавина.

Из корявого зёва пещеры ударил столп яркого пламени такой силы, что оставшийся возле неё медведь отлетел на добрых пять метров, обогнав своего более ловкого собрата, и рухнул на снег исковерканной кучей палёной плоти. Второй медведь, успевший немного отбежать, не устоял на лапах и упал на живот, прижавшись к трясущейся земле. Пламя прошло выше и не задело его, позволив прожить дольше первого.

Огненный столп горел полных пять секунд. Казалось, что в пещере не осталось никого, кто мог бы пережить подобное. Однако едва огонь утих, как из неё донесся чудовищный рык и скрежет. Земля затряслась вновь. Послушники с копьями крепче сжали древки, а успевшие добраться до них и спрятавшиеся за спинами члены передового отряда, уже читали новые заклинания огненной стрелы.

Из опалённой огнём пещеры вырвался поток разъярённого меха, когтей и зубов. Десятки раненных, горящих и ревущих на все лады пещерных медведей устремились к людям неплотной толпой.

Взбешённые животные с дикой свирепостью бросались на острые копья, ловили огненные стрелы мордами и погибали. Служители Сущностей методично и грамотно кололи их, как на тренировке.

Щиты вверх, шаг вперёд и выпад второго ряда. Шаг назад, щиты вниз и удар мечом или топором.

Кровь лилась на белоснежный снег, превращая его в багровую слизь. Сапоги послушников и лапы зверей взбивали её, перемешивая с оттаявшей землей. Всё новые и новые тела падали в багровую жижу, испуская свой последний вздох.

Раненый, оглушенный и злой пещерный медведь, бросившийся на людей первым, поднялся с земли. Встряхнув головой, он уставился на развернувшееся сражение и замер. Он видел, как вожак стаи упал, сражённый уколами сразу двух копий. Он видел, как его братьев и сестёр опаляет жадное пламя, как они ревут и бросаются в бегство, а люди преследуют их. Загоняют в тупики меж скал, и колят, колят и колят. Пока шерсть не превратится в грязные клочья, а жизнь не вытечет вместе с кровью из ран.

Несчастный пещерный медведь видел, как погибает его семья, но никак не мог сдвинуться с места. Что-то внутри него сломалось. Он не мог кинуться вперёд и вгрызться в горло людей с копьями. Он не мог развернуться, чтобы убежать. Дикий страх сковал его, обратив каменным изваянием. Медведь просто стоял и смотрел на пляску смерти, пока сбоку к нему не подошла какая-то тень.

– Да будет твоя смерть угодна Сущностям.

Тонкий кинжал вошёл в ухо медведя, мгновенно оборвав его жизнь. Тяжёлая туша рухнула на снег, как подкошенная, и медленно покатилась к обрыву, увлекаемая собственным весом и пологим скосом.

Ханна отступила с её пути в сторону, но не позволила туше медведя упасть:

– Дим’ёрк объекто, мур’лапос! – произнесла она и взмахнула рукой.

Капли крови слились в вектор заклинания. Золото и серебро вспыхнуло, осветив довольное лицо послушницы. Земля под сползающей к обрыву тушей затряслась и вздыбилась прямо на её пути двухметровой каменной стеной. Погибший медведь тяжело ткнулся в неё и, перевалившись на бок, замер. Кровь из его уха потекла быстрее, топя снег и впитываясь в заледенелую почву.

– Итавэ.

Тихо добавила Ханна и поклонилась, провожая зверя в последний путь.

Отец Руго, стоящий на вершине уступа, нахмурился. Он наблюдал за помощницей и был не в восторге от пустой молитвы. Пусть он и не слышал её, но был уверен, что Ханна только что проводила грязного пещерного медведя прямо к вечным Сущностям. Несмотря на отличные боевые навыки и умение взывать к силе, Ханна по-прежнему позволяла себе глупую, а подчас и вовсе бессмысленную доброту.

– С этим нужно что-то делать…

Пробубнив себе под нос, Руго отвернулся от закончившейся битвы и обратил свой взгляд вниз. Туда, где у подножия Смеющихся Вершин простирались леса и озёра Воргосской Империи.

Улыбка сама собой растянула его узкие губы, ведь отец на службе у Сущностей представил, как всё это будет пылать. Он непременно выполнит миссию, и сделает это с таким наслаждением, что кто-то может даже обвинить его в грехопадении.

– Отец Руго?

Нежный голос Ханны отвлёк его от мыслей. Повернувшись к оказавшийся совсем рядом девушке, он кивнул:

– Слушаю тебя.

– Сражение завершено. Послушники зачищают пещеры от детёнышей. Скоро мы сможем занять их и начать обустройство базы. Ещё я приказала освежевать туши. Лишняя провизия и материалы не повредят.

– Медведи хищники, Ханна. В их мясе полно паразитов. Я бы не стал добавлять его к нашей провизии, если ты не хочешь, чтобы миссия закончилась толком не начавшись.

– Ох! – Брови Ханны взлетели вверх. – Простите, я не знала. – Она испугано мотала головой, порываясь бежать обратно к пещере. – Я сейчас же…

– Прикажи сложить мясо медведей отдельно, – успокаивающе произнёс Руго, попытавшись усмирить панику послушницы. Он положил руку ей на плечо и легонько сжал. – В случае крайней необходимости попробуем хорошенько прожарить его, а пока, Ханна, сосредоточься на обустройстве базы.

– Конечно, отец Руго. Я уже отдала указание послушникам, владеющим силой. Они начнут возводить стены. Думаю, к середине дня мы перекроем все подходы к вершине.

– Добрая работа, Ханна. – Руго улыбнулся ей и хотел уже отпустить, как вдруг придумал ещё кое-что. Ему захотелось проверить её ум. – Послушай, у меня есть к тебе вопрос.

– Да. – Послушница нежно потёрлась щекой о его руку, всё ещё лежащую у неё на плече. – Что вы хотели узнать?

– Посмотри сюда. – Руго притянул её ближе к себе и словно невзначай погладил по спине опуская руку с плеча на талию. Второй рукой он обвёл горные вершины и простирающиеся далеко внизу леса и озера. – Что ты видишь перед собой, Ханна?

– Это Империя, отец Руго. За Смеющимися Вершинами лежит Империя ­– наш злейший враг.

– Хорошо. – Он указал вправо на округлое озеро, восточную границу которого скрывала зимняя хмарь и тучи. – Это Жжёные топи, одно из трёх озер по эту сторону гор. Ещё одно, Серебряные воды, лежит дальше на востоке. Отсюда его не увидеть, но именно там, у его берегов идёт сражение. Наши войска наступают и давят проклятых безсущников, смешивая их трупы с грязью. Помнишь Бастион Восточный?

– Конечно, отец Руго, я помню его. Там Великие Сущности явили вам свою любовь. Вы призвали их в наш грешный мир…

– Да-да, не стоит вдаваться в детали, – полушутливо перебил её отец и, склонившись ближе продолжил: – Я сделал то, что должно и не требую награды. Если подумать, кровь вонючих имперцев сама по себе награда для меня, а пролилось её тогда не мало. Но сейчас не об этом. – Его рука указала налево. – Это озеро Глубокое и это истинная правда. Говорят, ни один из смертных так и не смог доплыть до его дна и вернуться обратно. Пытались многие, но удача так и не постигла их. На западном берегу Глубокого озера стоят Врата Южных Ветров – ещё один бастион Империи и главный камень преткновения первой армии Ритоса.

– О, я слышала об этом! – воскликнула Ханна. – Нашим войскам не удалось захватить его штурмом. Кажется, сейчас идёт осада.

– Всё верно, бастион Врата Южных Ветров – хорошо укреплён и в нём много солдат. Имперцы успели подтянуть подкрепления, но главная проблема не в них, а в очень удачном расположении. Видишь ли, Ханна, мы сумели окружить бастион лишь с трёх сторон. Проклятые безсущники пользуются этим и наладили бесперебойные поставки продовольствия и снеди. Похожая история и с Пуле-Чангонгом на востоке.

Послушница по очереди посмотрела налево потом направо, после чего задала вопрос:

– Значит мы прямо посередине?

– Именно, моя дорогая. – Руго улыбнулся ей и кивнул. – Ты попала в цель. Мы прямо между двух фронтов. Стоим и смотрим на леса Империи, за которыми скрывается город Триозёрье. И это не просто город, Ханна. Это главный узел снабжения обоих фронтов. Именно через него армия Империи отправляет повозки, гружённые солониной и стрелами во Врата Южных Ветров и в Пуле-Чангонг. А теперь главный вопрос. Почему мы здесь?

Девушка на миг растерялась, но быстро взяла себя в руки и начала перебирать варианты, размышляя вслух.

– Так, наша миссия состоит в том, чтобы наводнить земли между двух озёр порождениями Бездны. Скорее всего это нужно, чтобы отвлечь Имперцев. Может быть, Дьяконы хотят сорвать поставки? Заставить Имперцев заниматься бесами, вместо снабжения собственной армии? Это ослабит защитников и наши войска раздавят их!

– Не плохо, но не идеально. Посмотри вниз ещё раз. Под сенью лесов и правда раскиданы десятки деревень. Мы можем вырезать их подчистую, заставить жителей кричать, мучаясь в агонии. Вспоминать, как их предки разрушали наши святыни. Но всё это не приблизит победу, Ханна. Империя переживёт смерть и сотни тысяч крестьян, без толку говорить о паре десятков деревень. Они лишь звенья одной цепи, а вовсе не цель. Думай ещё.

– Получается… мы выпустим бесов, те устроят резню в деревнях, но не она является целью?

На лице девушки застыло страдальческое выражение. Она изо всех сил пыталась прозреть мысли отца Руго, но ей не удавалось перешагнуть невидимую грань.

– Я не зря сказал тебе, что МЫ стоим здесь и смотрим.

– Мы? – Глаза Ханны резко расширились. Она всё поняла и с нескрываемым обожанием уставилась на отца Руго. – Всё ради вас, отец? Вы, тот кому ответили Великие Сущности. Именно в вас всё дело, верно?

– Продолжай.

– Деревни – это жертва Сущностям. Среди повозок должно быть лежат амулеты вызова. Они хотят, чтобы вы повторили тот славный день! Отец, они хотят, чтобы вы уничтожили Триозёрье?! Так же как бастион Восточный?!

От переизбытка чувств Ханна отстранилась от Руго, выскользнув из его объятий. Поражённая собственной догадкой до глубины души, она смотрела на него, не мигая и забыв дышать.

Отец Руго стоял на самом краю обрыва, высоко подняв голову, и улыбался. В его величественной, почти царственной позе послушница видела героя, говорящего с Сущностями. Мужчину, выбравшего её из прочих и способного на всё, о чём она даже мечтать не смеет.

Словно ощутив её душевный подъем, Руго сложил руки и начал читать молитву:

– Ради вечных Сущностей.

Спохватившись, девушка присоединилась:

– Ради вечных Сущностей!

Дальше они молились вместе:

– Ради мудрых Дьяконов. Ради Ритоса. Ради себя. Итавэ.