Кровь Достойных: Пришествие. Книга 6

Глава 1 – Конец или Начало

Необозримо-фантасмагоричный пейзаж из тысяч расколотых скал, обломков остроконечных гор и бескрайних плато, вырванных из тверди земной могучей рукой, кружился вокруг Единого Потока Жизни. Ослепительно белого луча первозданной энергии, бьющего из ниоткуда и стремящегося в никуда. То была малая крупица его истинной сути в спектре волн, доступных человеческому восприятию, но даже она внушала первобытный трепет всякому, кто удостоился великой чести узреть её своими глазами.

Вектор без сомнения был одним из счастливчиков.

Со дня, когда он впервые увидел Единый Поток Жизни, прошли тысячи и тысячи лет. С тех давних пор первый в истории человечества Первородный после сыновей самого Создателя приходил в святая-святых множество раз. Днями на пролёт Вектор наблюдал за непрерывным чудом созидания, размышлял о грядущем и прошлом, но внутренний трепет так и не покинул его. Стоило пересечь границу расколотого мира, некогда зовущегося девятым кругом ада, как сердце Первородного рвалось из груди, а в голову лезли невероятные в своём масштабе идеи и планы. Но хуже всего – его рука так и тянулась к потоку, желая схватить и никогда больше не отпускать. Ему всегда хотелось поставить точку, но каждый раз, когда приходил сюда, он находил в себе силы противится желанию.

– Наверное это и правда единственный выход, – тяжело подбирая слова произнёс Вектор и прикрыл глаза.

Даже сквозь сомкнутые веки свет Единого Потока Жизни нашёл путь и рассыпался влажной радугой на сетчатке его глаз. В расколотом мире не существовало темноты. Лишь свет жизни.

– Каждый хитрый план и ход лишь оттягивает неизбежное. Айлосы не отступают и не проигрывают. Иногда кажется, что они вовсе не знают, что такое смерть. Жаль мы не такие.

Перед мысленным взором Первородного пронеслись сотни лиц друзей, отдавших всё ради процветания Согласия. Лица давно мёртвых мужчин и женщин, считавших, что именно их жертва – та самая! Но все они ошибались!

Вектор открыл глаза и с ярким чувством долга в груди посмотрел на белоснежный луч, даровавший искру жизни всему сущему.

Если не он – то никто. Ни один из достопочтенных членов совета Согласия не согласится исполнить свой долг. Как бы иронично это не звучало. Каждый из них найдёт тысячу причин выбрать нечто иное. Ещё один хитрый план, ловкий манёвр или жертву, которые отложат тяжелое решение на сотню другую лет. Айлосы, как и положено, проиграют сражение, но продолжат пожирать миры и побеждать в войне. Бесконечный круг Уробороса, в центре которого сияет Единый Поток Жизни, продолжит пожирать сам себя, а Вектору останется раз за разом приходить сюда и тешить угнетённое сознание мечтой когда-нибудь протянуть руку и взять то, что причитается.

– Довольно!

Вздрогнув от мощи собственного голоса, Вектор с удивлением и немалым облегчением осознал, что следующего раза не будет. Вот он, тот самый день и час.

– Если чего-то хочешь, то приди и возьми…

Рука привычным движением легла на эфес Сикайне-Хаси, и древний мечник улыбнулся.

– Отец, Мать… Путь вашего слияния подошёл к концу.

Рука дёрнула эфес вверх. Катана выскользнула из ножен и в следующий миг Вектор занял боевую стойку: ноги шире плеч, корпус развёрнут боком к врагу, а остриё меча смотрит тому в лицо.

– Николас?! Что ты здесь делаешь?! – удивлённо спросил Вектор, смотря в знакомое лицо Первородного, которого никак не ожидал увидеть здесь и сейчас.

– Пришёл остановить тебя, друг, – ответил темноволосый мужчина, пожав плечами. Он медленно ступал по сухой растрескавшейся земле. Вокруг его фигуры витали сотни магических конструктов, большинство из которых собирались в непроницаемую броню, защищающую от всех видов стихий и ментальных воздействий. Его друг готовился к бою.

– Сегодня? Сейчас?!

Удивление Вектора сменилось злостью с примесью разочарования. А вместе с тем вокруг него тоже возникли сотни боевых и защитных конструктов, в считанные мгновения укрепившие его сосуд.

– Как ты узнал, что я здесь?

Услышав вопрос, темноволосый мужчина, давным-давно застывший в возрасте сорока лет, остановился. Замерев в десяти шагах от Вектора, он взмахнул руками. Из родившейся ниоткуда зелёной дымки возникли копьё и щит. Схватив их привычным движением Николас занял боевую стойку по примеру друга. Прикрывшись щитом, он выставил вперёд копьё, направив остриём в сторону Вектора.

– Мне было видение. У тебя ничего не выйдет. Девятая ветвь отличается от прочих! Первый Брат неодолим! Ты проиграешь, Вектор! Он захватит твой сосуд и тогда…

– Этому не бывать, Николас!

В голоса Вектора отразилась стальная решимость и толика сожаления. Ему было противно видеть друга, направившего на него остриё копья, но удивлён он не был. Именно этого и боялся, размышляя о выборе и судьбе. Ведь среди членов совета Согласия были не только те, кто готов переложить кандалы судьбы на удобную жертву. Был среди них и Николас.

– Хотел бы я знать наверняка, – тихо произнёс его друг.

Он медленно качнул головой и сделал первый шаг. В душе Вектора надорвалась струна. Внутри разлилась гремучая боль грядущей утраты, но он скрепил сердце и крепче сжал эфес родного клинка. Николас же продолжил убеждать себя в правильности выбранного пути:

– Но ты же знаешь. Всегда знал. – Он сделал второй шаг, неумолимо приближаясь к точке невозврата, из которой оба смогут атаковать. – Мои видения никогда не ошибаются.

– Знаю, друг… – Вектор медленно отвёл клинок катаны за спину и сделал короткий подшаг, готовясь к удару. – Быть может в этот раз цена нашей победы – твоя жизнь?

– Или твоя!

Николас атаковал первым.

Копьё выстрелило вперёд, разорвав воздух громогласным хлопком, и вонзилось в силуэт Вектора сотней призрачных пик, подёрнутых зелёным свечением. Они разорвали остаточный силуэт в клочья и вздыбили землю позади него девятым валом, но сам Вектор уже был на два шага правее.

Дёрнулась рука, блеснуло лезвие катаны, пространство, где стоял Николас провалилось само в себя, стёртое сосудом дочери Создателя. Не теша себя ложными надеждами так просто победить опытного воина, Вектор сменил хват и продлил единый взмах сотней быстротечных ударов. Он использовал Единство и кинетическую энергию движения расколотых островов, чтобы ускорить себя до предела.

Мир на мгновение замер, потеряв инерцию. Сикайне-Хаси расчертило каменистое плато сетью неровных полос. Щелчок вернувшейся в ножны катаны, мир возобновил свой ход, а плато взорвалось пылью и мелким каменным крошевом.

Вектор оттолкнулся ногой и ушёл в многоуровневый скачок. Словно призрак он возник на соседней скале-острове. Его рука по-прежнему лежала на эфесе меча, а взгляд золотых глаз внимательно изучал пылевое облако, в которое превратилось некогда крупное плато. Пыль и осколки медленно разгонялись, присоединившись к круговороту расколотого мира.

Николас приземлился рядом секундой позже. О разрезанной ткани реальности и уничтоженной под его ногами земле напоминали лишь пара сколов на его щите и царапина на лбу.

Приземлившись, Николас не стал терять время – сделал шаг и вонзил копьё в живот друга. Вектор шагнул в сторону на долю секунду раньше и отвёл остриё копья широким движением ножен катаны. Сбоку взорвались пара десятков конструктов и в него ударили ветвистые молнии – старый друг подготовил базовую ловушку. Вместо шока или испуга она вызвала тёплое чувство ностальгии в душе Вектора.

Шаг и желание души Первородного, нарушили причина-следственную связь мира вокруг, точно так же как разрез Сикайне-Хаси стирал из него память о материи, что должна была существовать. Ветвистые молнии вспороли пустоту, разойдясь всполохами искр по камням скалы. Сам же Вектор оказался за спиной друга, словно всегда там стоял и нанёс удар.

Сикайне-Хаси рассекло воздух и пространство, но врезалось в щит Николаса, успевшего развернуться. Огромный чёрный шмат «забытой» материи, словно тень лёг на скалу-остров за его спиной, одномоментно разделив остров надвое. Техника Вектора сработала, но совсем не так как он хотел. Оскалившись, он налёг на катану, забирая кинетическую энергию из всего вокруг за исключением белоснежного луча в центре. Он направлял её в руку и лезвие Сикайне-Хаси, вдавливая друга в уцелевший огрызок скалы с безумной силой.

– Ты словно жалеешь меня, придурок? Дерись, раз решил поставить на кон собственную жизнь!

Неожиданно гневно выкрикнул Николас ему в лицо и топнул ногой. Лопнул очередной конструкт и осколок скалы разросся вширь свежей землёй и гладкими камнями, позволив хитрому другу сделать полуоборот и вывернуться из-под лезвия катаны. Не успел Вектор поразиться выдумке Николаса, как тот развернулся и хлёстко впечатал подошву сапога ему в открытый бок.

Он попытался поглотить часть импульса, но Николас помешал этому своим желанием души. Резкая боль и свист в ушах, сменились мельтешением камней перед глазами. Вектор словно комета влетел в пояс вращающихся вокруг Единого Потока Жизни обломков. Прошил его своим телом, собрав спиной множество острых граней и углов, и врезался в соседнее плато, ощутив сменившийся угол тяготения – теперь поток жизни был у него над головой, а не с боку.

От удара по сухой земле разошлись трещины и поднялось облако пыли. Под его прикрытием Вектор высвободил мощь своей катаны, взорвавшись парой десятков молниеносных взмахов, даже не вставая на ноги.

Полупрозрачные дуги фиолетового оттенка сорвались с лезвия древнего меча, рассекли пылевое облако, прошив пояс обломков, как горячий нож масло, и обрушились на расширившийся кусок скалы, на котором стоял Николас. В мгновение ока они обратили его пылью, а сам Первородный, вновь прикрывшийся щитом, был отброшен ударной волной. Но в отличии от Вектора далеко не полетел.

Тело его вспыхнуло чёрной сверхновой и сменилось черношкурым демоном с двумя крыльями за спиной. Его силуэт было угловатым и словно испещрённым багровыми трещинами, время от времени испускающими мерное сияние. Крылья напоминали прихватки для сотен ножей, а голова стала похожа на конусовидный шлем древнего рыцаря, обожающего турниры.

Взмахнув жуткими крыльями-лезвиями, демон завис в воздухе и поднял руку с копьём, направив на плато, где стоял Вектор. От чёрной руки с когтистыми пальцами до самого острия копьё покрыли десятки магических конструктов.

– Гори!!!

Искажённый обращением в демоническую форму крик Николаса обрушился на пространство словно жёсткая радиация, а вспышки магических колец на его копье ударили в далёкое плато столпами ярчайших взрывов, что плавили камень и обращали песок в стекло.

Вектор сразу же узнал знаменитую технику друга по свёртыванию и ускорению Единства. Он не мог погасить импульс снарядов или перенаправить их кинетику, потому ушёл в многоуровневый скачок, как только остриё копья указало на него.

Вектор метался по плато постоянно меняя угол и силу тяготения. Он уклонялся от одного взрыва, но тут же оказался в эпицентре другого. Его материальное тело обдавало перепадами температур от невыносимых пяти тысяч по цельсию до почти минус двухсот, но Первородный умело поглощал тепловую энергию, гася часть урона. Даже так его защитные конструкты отстреливало, как хлопушки в новогоднюю ночь, но в голове по-прежнему не было места для ненависти. Вектор успел позабыть что такое истинное сражение не на жизнь, а на смерть.

Проклятые Айлосы редко выступали против сил Согласия лично, а потому ему давно негде было проверить свои силы. В сражении же против бесчисленных орд их слуг в ход по большей части шли площадные техники и масштабные конструкты. Николас же заставил его вспомнить былые годы. Всего пара минут и кровь уже кипит внутри! Просто великолепно!

Очередной взрыв вздыбил почву и прожёг плато насквозь. Прыжок температуры стёр пять защитных оболочек, но Вектор сумел погасить его энергию и сделал ещё один шаг. Он ушёл в скачок, но Николас предугадал направление. Вместо ровной поверхности плато Вектор оказался в самом сердце нового взрыва. Кожа вскипела под доспехами, но уже в следующий миг его тело сменилось тонким остаточным силуэтом, а сам Первородный стоял совсем в другом месте.

Скачок внутри скачка – опасная техника, но он давно изучил её и сделал своим оружием. Николас конечно же знал, но знать мало. Шаг, смена тяготения и в момент наивысшего давления новый приказ. Единство горит в контуре сосуда, причина-следственные связи рвутся, и картина перед глазами сменяется.

Разве он стоял на плато? Разве делал скачок от взрыва? Его кожа сгорала дотла? Конечно же нет, Вектор в демоническом облике висит рядом со своим другом и делает взмах.

Лезвие Сикайне-Хаси мелькнуло слева-направо, едва не срубив Николасу голову. Тот в последний момент взмахнул крыльями и, забрав часть кинетической энергии вращающихся островов-скал, отлетел назад. В месте, где он только что висел уже летел Вектор. Бело-золотой рыцарь с шестью парами ангельских крыльев и светящимся нимбом над закрытым шлемом.

– Мой черёд!

Нимб вспыхнул жёсткой радиацией, прямо как копьё Николаса минутой ранее, и резанул лучом направленных частиц поперёк его тела. Николас успел подставить щит, прикрывшись от первой атаки, но на этом всё. Щит рассекло до середины и ему пришлось выкинуть ставший бесполезным артефакт, вместо него старый друг призвал пяток конструктов, что обернулись вокруг него призматическим барьером. Второй и третий луч из нимба преломились уже на них. Отразившись цветным спектром, они прожарили пару десятков скал и разрезали три плато, добавляя к поясу обломков всё новые и новые части.

Николас взмахнул крыльями и бросился на Вектора. Удары его копья слились с взмахами катаны. Искры и скрежет стали, сменялись остаточными изображениями и чудовищной силы волнами, что крошили скалы вокруг дерущихся друзей. Их рёв напоминал вой тысячи демонов, запертых в аду. Первые после сыновей Создателя Первородные выпустили на волю все свои силы. Сдерживаемые тысячелетиями те крошили и ломали всё вокруг. Обращали камень в пыль, а горы в щебень, но ни один из Первородных не мог взять верх над другим.

Фиолетовые дуги, срывающиеся с лезвия катаны, секли плато, вскрывали защитные конструкты черношкурого демона и впитывались в Единый Поток Жизни без возмущений и всплесков. Зелёные вспышки, оставляемые копьём, дробили скалы, выгибали и лопали защитные конструкты словно мыльные пузыри, но не могли достать до белоснежной шкуры ангелоподобного демона о двенадцати крыльях. Огненные всполохи, сменялись водяными торнадо и росчерками молний среди рассыпающихся скал-островов. Ледяные колья, пронзали цунами из лавы, обращая их в холодный камень, лишь за тем, чтобы удар крыла-лезвия или луч из нимба рассекли их на сотню корявых обломков.

Но всему приходит конец.

С великой болью в сердце Николас понял, что его запас Единства начинает заканчиваться, тогда как Вектор всё так же силён и свеж, как часы назад. Его старый друг поглотил восемь ветвей мира демонов из девяти. Лично убил пятерых стражей кругов и однажды сошёлся в бою с настоящим Айлосом. Это не могло не сказаться на их дуэли. И пусть Николас превосходил его в боевом опыте на многие и многие сотни лет, и в хитрых трюках, которым научился у других членов совета Согласия, но грубая мощь всегда была на стороне Вектора, а значит исход боя был уже предрешён.

Понял это и Вектор, а потому вместо попыток прикончить друга одним ударом он плавно перешёл к изнуряющим укусам Сикайне-Хаси, то и дело пробивающим призматическую броню Николаса. Всё чаще вместо фиолетовых всполохов или лучей из сияющего нимба он посылал в него мириаду ледяных кольев или вихрь стальных клинков, сотканных из ветра. Николас защищался, выставляя один конструкт за другим. Он цедил Единство по капле, точно вымеряя требуемое количество, и сохранял идеальный контроль. И всё же чувствовал, как мышцы наливаются свинцом, а желания души не отзываются горячим подчинением мира вокруг. Он проигрывал. Медленно, но от этого не менее неумолимо. Все дороги и пути, предсказанные Николасом в видениях, сливались к одному единственному игольному ушку: Первому Брату.

Если Вектор решился на святотатство, то он должен опередить его. Сделать шаг в пустоту первым. Всё что угодно лишь бы помешать другу пожертвовать собой. Хватит бессмысленных жертв! Если кому и суждено погибнуть сегодня, то ему! Ему нужно поговорить с выжившим сыном Создателя. Нет, ему нужно, чтобы тот согласился на его план. Да! Всё или ничего! Вот к чему вела его долгая и полная лишений жизнь. Николас должен подчинить себе последнюю крупицу силы Создателя, а если нет, то не дать сделать это Вектору!

Всё было решено ещё до того, как они вступили в сражение. До того, как выбрали свой путь. Но не один из них не знал конец это или начало?

Глава 2 – Всполох

Путь до первого медальона призыва, сокрытого в деревни у подножья Смеющихся Вершин, занял у Веруса не много времени. Он добрался до высокого частокола, окружающего деревню, ещё до первых лучей солнца. Густая предрассветная тьма надёжно скрывала его среди зарослей и сугробов от любопытных глаз дозорных, а потому он решил перевести дух и для начала разведать обстановку.

Пробравшись сквозь спутанные лапы елей прямо к высокому частоколу, он припал к широким обтёсанным брёвнам и окинул округу взглядом каонис, который позволял ему с лёгкостью заглянуть прямо сквозь дерево и стены домов. Первыми ему на глаза попались четверо дрыхнувших культистов, что расположились в домах у центральной площади. Если широкий отрезок дороги меж трёх раскинутых треугольником домов, можно считать площадью. Из них даром Богов обладали двое.

Ещё трое культистов сидели как раз посреди той самой площади. Верус не мог сказать с уверенностью, чем они заняты – образы их душ слишком сильно мерцали и расплывались. Но предположил, что они собрались у костра и что-нибудь жарят, или травят байки. Он просто не мог прикинуть зачем ещё трём людям могло понадобиться среди ночи сидеть на холоде под открытым небом. Из троих дар был лишь у одного, но больно уж ярко сияла его душа. Ведать не такой уж и слабак. Примерно равен Голесу, быть может слегка сильнее.

Двое молодчиков нашлись и у ворот деревни, причём один из мутных силуэтов без толики золота внутри как раз отходил в сторону ближайших деревьев. Отличный момент чтобы напасть, но Верус быстро отказался от идеи, здраво рассудив, что начинать бой следовало с убийства обладателей дара Богов, а не с обычных мужиков в робах. Пусть он и не сомневался, что легко прикончит каждого из них, но поднимать шум ему не хотелось. Вторая деревня, выше по склону горы была не так уж и далеко от сюда. Любой громкий шум мог привлечь внимание и, не дайте Боги, культисты подняли бы тревогу. Сражаться с занявшими оборону ублюдками, совсем не то, что резать поодиночке в темноте.

Последние трое культистов неторопливо патрулировали деревню с внутренней стороны частокола. Их души сияли золотом, пусть и не так ярко, как у того, замеченного ранее у костра.

– Итого шестеро… – прошептал Верус складывая в уме обладателей дара Богов. – Неплохо для двух-то ватаг…

Тут он нахмурился и задумался сильнее. Из памяти крови Голеса и парней он прекрасно знал, что в ватагу всегда входят пять послушников. Однако в деревне было двенадцать человек. Что-то здесь не сходилось, но что именно?

На ум пришли два варианта. Либо это очередные пленники, либо ватаг не две, а три и в одной недостаёт народу. Правильного ответа он не знал. К счастью, он и не требовался. Достаточно того, что перед тем, как бить спящих, будет не лишним приглядеться к ним повнимательней, вдруг среди них найдутся землерои или солдаты Князя. Строго говоря, сидящие у костра тоже не особо двигались, а значит и среди них могли оказаться пленники. С ритосцев станется, вытащить людей на ночной мороз потехи ради, а то и в жертву принести.

Закончив с разведкой, Верус быстро прикинул маршрут и парочку планов на случай непредвиденных поворотов главным и последним из которых был переход в боевую форму и скоропостижная гибель всех врагов. Тревога тревогой, но рисковать жизнью и здоровьем по пустякам он не собирался.

Первым шагом Верус выбрал убийство патруля культистов. В нём удачно объединилась сразу половина всех подаренных Богам деревни, так что выбора у него и не было.

– Сандоузо мэ’то аима моу.

Вместе с тихими словами Верус наколол палец правой руки о жертвенное кольцо на поясе. Капельки крови тут же взвились над ладонью и закружились, сливаясь в кольцо заклинания.

– Аима, гурус аегис моу.

Добавил Верус формулу кровавой пелены и капли сменились двухъядровым вектором. Прикрыв руку меховым плащом, давно ставшим из белого серо-чёрным, Пробудившийся отпустил заклинание на свободу и вектор лопнул багровой вспышкой. На миг он окрасил его сапоги и снег рядом с ними в ярко-красный. Сразу после зелёные доспехи покрыла тонкая пелена крови, а Верус ощутил привычное давление на плечи – это контроль над заклинанием лёг бременем на его разум. Отодвинув мысли о поддержке заклинания в дальний угол сознания, Верус сосредоточился на новой капле крови, появившейся на кончике пальца, и продолжил читать волшебные формулы:

– Акуасфер, лигацио.

Ещё один двухъядровый вектор в этот раз голубоватый со множеством многоуровневых волнистых линий внутри и непонятных символов возник вокруг его руки. Золотые ядра и серебряные лозы, соединяющие их, медленно вращались, изливая мерное свечение. Удовлетворённый этим Верус кивнул сам себе и поднёс к поясу другую руку, наколов палец уже на ней.

– Дим’ёрк проджекто.

Результатом очередной формулы стал слабенький одноядровый вектор, а Верус поморщился от головной боли. Поддерживать пелену крови и два готовых к использованию вектора оказалось бесовски сложно. Вот только одноъядровое кольцо заклинания кровавой стрелы совсем его не устраивало.

Проглотив ругательства, он бросил короткий взгляд на приближающуюся троицу патрульных, которые успели обогнуть ближайший дом и теперь двигались прямо к нему. Поняв, что времени мало, Верус напряг силы и выдохнул, концентрируясь на необходимом результате. Ему нужно больше стрел. Нужно атаковать их всех одновременно, чтобы не поднять шум.

«Давай же, зуручья жопа! Герой ты или кто?»

– Дим’ёрк проджекто.

По левой руке прошёл спазм, отдавшийся тихим звоном в голове. Из пальца вытекла тонкая полоска крови – не больше десяти капель, и закружилась рядом с первым кольцом заклинания.

Звон в голове усилился. Пелена крови на доспехах дрогнула, по ней пошли едва заметные волны, кое-где обнажив зелёную сталь. А кровь у руки свернулась в двухъядровый вектор. И тогда случилось совсем уж невероятное. Подчиняясь то ли желанию Веруса, то ли неписанному закону магии, два вектора кровавых стрел слились воедино и стали трёъядровым. Но радоваться или удивляться ему было некогда – патруль уже поравнялся с местом, где он затаился.

Верус крепче сжал меч и кинжал. Глубокий выдох – и он оттолкнулся от снега, бросившись на частокол. Двумя шагами он взбежал по гладкому бревну и оказался прямо над ничего не подозревающей троицей. Пируэт, чтобы развернуться, и взмах левой рукой. Вспышка трёхъядрового вектора и три кровавые стрелы устремляются в путь. Замахнувшись мечом и кинжалом Верус падает вниз. Один из культистов вскидывает голову, услышав странный шорох за забором и получает стрелу прямо в глаз. Остальным везёт больше: одному стрела попадает в плечо, от чего он выпускает из руки факел и неловко отскакивает в сторону, другому стрела лишь слегка чиркает по нагруднику. Хотя с какой стороны посмотреть, ведь именно это становится главным фактором для Веруса.

Факел падает в снег и гаснет. Меч меняет направление и лезвие впивается в широкий бронированный ворот поцарапанного нагрудника. Кровь брызжет на руку Веруса и заливает лицо раненого культиста, но прежде, чем тот понимает, что произошло, на него приземляется сам Верус и вместе они валятся в снег.

Третий патрульный разворачивается, широко раскрыв глаза от боли в плече и картины перед ними. Он открывает рот, чтобы поднять тревогу, но вместо бодрящего воздуха в лёгкие течёт вода. Вода повсюду. Она кутает его, отрывает от снега и ударяет о стену дома, продолжая заливаться в уши и рот. Культист машет рукой с коротким кинжалом, бьёт ногами, поднимая пузыри, но водяная клетка не размыкается. Он не знает, что с ним происходит, кричит и паникует, создавая волны на гладкой поверхности водяной сферы, но всё тщетно. Голубой вектор на правой руке Веруса уже вспыхнул и выпустил заклинание, а значит ритосец угодил в водяную клетку, из которой не так-то просто выбраться.

Сам же Верус, упав вместе с раненым патрульным, оттолкнулся от его нагрудника и кувырком скатился в сторону. Он вывернул руку и вместе с ней из раны вывернулся его меч. Зелёное лезвие с железным лязгом выскользнуло из ворота доспеха, по пути почти срезав голову культиста с плеч. Широкий веер крови залил снег и забрызгал угол ближайшего дома, но так и не достиг плаща Веруса. Тот вскочил и развернулся полу-боком, бросив короткий взгляд на умирающего. Патрульный перевернулся на бок ища полубезумным взглядом виновника своей смерти. Сделал последний вдох, сипящим пузырями горлом, и замер на век так никого и не найдя.

Верус перевёл взгляд к последнему выжившему, а вместе с ним и кинжал с мечом. Он был готов сделать следующий шаг или уйти в рывок уклоняясь от неожиданной атаки, но вместо этого остановился и облегчённо вздохнул.

Последний культист всё еще силился разорвать водяную клетку. Его крик вырывался из глотки пузырями, тело билось, словно червь на крючке. Всё бестолку. Сфера неумолимо тащила его от стены дома к частоколу, держа в узде. Ритосец дёргался всё импульсивнее. Его глаза вылезли из орбит, а кожа под водой заметно посинела. В какой-то момент он выпустил кинжал и тот начал было тонуть, но культист задел его локтем и холодный кусок железа начал бултыхаться вокруг его плохонького нагрудника.

Утопающий уже ничего не замечал. Он дёргался всё реже, пока наконец не выпустил последний пузырь воздуха и не затих. Его руки медленно всплыли вверх, тогда как ноги разъехались, от чего он стал похож на паука навечно замершего в капле янтаря. Словно этого было мало для полноты картины, с его головы сполз капюшон. Тёмные волосы выбились наружу, плавно качаясь на затихающих внутри сферы волнах.

Верус протяжно вдохнул, восстанавливая пульс, и сделал пас рукой. Заклинание оборвалось. Труп ритосца повалился на сырой снег – липкий, мокрый и какой-то несуразный, словно малой жеребёнок, только-только выбравшийся из утробы матери. Пару секунд посмотрев на него, Верус развернулся к троице у костра. Те были уже на ногах. Что-то услышали и всполошились, но пока они не бегут в дома, будить своих товарищей, всё идёт по плану.

Верус сорвался с места, оббежал ближайший дом так, чтобы не попасться на глаза троице, а оказавшись на углу перед открытым пространством дороги, сделал рывок. Единство вспыхнуло в груди, мир впереди сомкнулся в узкую трубу и выплюнул его по другую сторону дороги, прямо у дверей в первый из домов со спящими. Не останавливаясь и не переводя дух, Верус с тихим скрипом вошёл и присмотрелся к культистам. Да это всё же были они, не пленники. А значит…

Два удара кинжалом и два будущих трупа заливают полы избы своей кровью, кряхтя и пытаясь встать с кроватей. Верус не ждёт, разворачивается и выходит на улицу. Взглядом каонис он видит, как один из троицы у костра забегает за угол дома и останавливается перед кровавой картиной, что он оставил пару десятков секунд назад. План «А» летит в Бездну, а значит пора ворваться на огонёк к оставшимся вдвоём противникам.

– Акуа спрей тоу Бадлинг!

Голос срывается на глухой рык, и Верус уходит в рывок прямо с порога дома. Удар сердца и картина сменяется. Он стоит на центральной площади деревни. Слева двое удивлённых культистов: один вытаскивает меч из ножен, второй уже с топором в руках и шагает на встречу Верусу с яркой злобой во взгляде. Справа небольшой прогал меж домов, в котором замер третий противник с факелом и дубинкой в руках. Он стоит спиной и совершенно открыт для атаки, однако в его груди не видно золота, а потому рука с магическим вектором указывает на парочку у костра.

Мысленный приказ, и нити воли лопнули. Вспышка вектора сменилась огромной водяной сферой. Ритосец с топором успел среагировать: сделал шаг в сторону и опустил топор, прикрывая голову. Его сосед лишь удивлённо разинул рот. В следующий миг водяная сфера последовала примеру вектора и лопнула с громким хлопком, обдав обоих сотней брызг Бадлинга. Капли воды на сумасшедшей скорости вспороли смёрзшуюся грязь дороги, снег, поленья в костре и тела двух культистов. Центр площади тут же заволокло туманом, в котором слышались стоны и возня умирающих.

Взглядом каонис Верус видел, как угасла серая душа лишённого дара ритосца и как медленно затухает золото второго. Удовлетворённый этим, он мысленно отнял от семи два и развернулся к прогалу меж домов. Третий ритосец услышал магию и теперь стоял лицом к нему. Он высоко поднял факел, разглядывая что же случилось и самого Веруса. В его глазах читалась смесь ужаса и злости, но Верус не предал этому особого значения. Поднял руку с кинжалом и пожелал.

Три кровавые стрелы возникли без задержки и магических формул. Глаза культиста расширились ещё больше, но уже в следующий миг его пронзили две кровавые стрелы, отбросив на метр назад. Третья прошла меж вскинутой рукой и боком, воткнувшись в частокол далеко позади, но и тех что попали в грудь ему хватило с головой. Упав на снег, мужик завозился, пытаясь встать, но упавший следом за ним факел угодил прямо на меховой плащ. Пламя занялось быстро.

Предвидя дальнейшую судьбу и громкий крик горящего заживо человека, Верус размахнулся и запустил кинжал по следам кровавых стрел. Клинок со свистом пронёсся меж домами и вонзился в подбородок раненого культиста. Тот дёрнулся в последний раз, стукнув каблуками коротких сапог по холодной земле, и замер среди языков разгорающегося пламени.

Верус сжал пальцы, вернув тем самым кинжал в руку, и ринулся во второй дом, где начали подниматься сонные противники. Уже на ходу он заметил приближающиеся к площади души стражей ворот. Видно переборщил с брызгами Бадлинга. Не только разбудил спящих, так ещё и эти торопятся на шум. Но делать уже нечего, время назад не вернёшь.

Пинком сняв дверь с петель, Верус ворвался в полупустую избу. Он продолжал следить за душами проснувшихся людей сквозь стену, а потому не удивился, когда в его сторону полетел кинжал. Ловко подсев под него, он пропустил клинок над головой и тут же ответил броском своего прямо в косоглазую морду культиста. В доме не было землероев или пленённых солдат Князя. Только двое уродов в тёмных робах, а стало быть, миндальничать он не стал.

Бросок вышел что надо. Кривой кинжал летел чётко в голову культиста, но тот успел среагировать и отклонился в сторону. Лезвие лишь чиркнуло его по щеке да уху, оставив кровавую царапину. Второй культист, а точнее культистка, оказавшаяся женщиной средних лет с широким носом, нащупала на столе короткую палицу и сделала шаг к незваному гостю. Верус её рвения не оценил и встретил мощным пинком в живот. На её беду техники укрепления и ускорения он не снимал с самого оврага, в котором посреди ночи думал о жизни, так что пинок вышел на заглядение. Обладательницу широкого носа буквально сложило пополам: колени больно ударили её в собственную грудь. После чего она с хриплым воплем словно стрела улетел в угол избы, где и затихла среди рухнувших полок с горшками.

Метатель кинжалов проводил подругу ошалелым взглядом и повернулся к Верусу, но тот оказался на три шага ближе. Его рука мелькнула и смазалась серо-чёрной полосой. В груди культиста что-то болезненно хрустнуло. Сердце его сжалось в последний раз и развалилось надвое, унося вместе с собой душу хозяина, как вдруг. На клинке вспыхнули руны, и несущаяся на встречу Сущностям душа резко сменила направление.

По руке Веруса прошла судорога, зрение на миг потеряло резкость, но уже со следующим ударом сердца всё вернулось в норму. Кроме того, стало даже лучше. Ощущение тяжести в плечах и лёгкий зуд мышц исчезли словно привиделись ему в кошмарном сне. Пробудившийся был полон сил и готов к новому бою. Но, прежде чем ринуться в него, он проверил собственные мысли и чувства. Нет ли среди них жажды крови и желания резать людей почём зря. К счастью, отрезанный кусок души был тем самым и Верус всё ещё был единственным владельцем союза души и тела.

– Так-то лучше, – не сумев сдержать лёгкой улыбки, Пробудившийся развернулся и побежал на улицу. Он не сводил внимательного взгляда со стражей ворот. Те были на пол пути к центральной площади деревни и их нужно было обязательно встретить и успокоить, прежде чем поднимут шум. Вот только пройдя мимо слетевшей с петель двери и выйдя на крыльцо, Верус стал свидетелем взмывающего в небо цветного всполоха огней. Проводив его удивлённым взглядом, Пробудившийся моргнул и не понимая, что происходит опустил глаза.

Посреди деревенской площади лежал разорванный брызгами Бадлинга труп. Рядом с ним стоял раненый культист. Истекающий кровью, но всё еще живой. Его душа пылала ярким золотом, а лицо перекосила гримаса боли. В одной руке он сжимал расщеплённый обух топора и ею же придавливал рану в боку. Сквозь пальцы, вцепившиеся в обух, текла кровь. Большая её часть взмывала вверх, вытягиваясь длинными багровыми бусами. На второй руке пальцев не осталось. Торчали лишь два окровавленных огрызка. Ими выживший самозабвенно указывал на небо. Туда где всполох искр, несомненно запущенный им, взлетал всё выше и выше.

Он выжил. Обладатель столь яркой души выжил – и это был грубый просчёт. Его просчёт, который будет стоить Верусу не мало крови и нервов.

– Ублюдок! – зло выплюнул он и шагнул к раненому. – Чего тебе стоило тихо сдохнуть и не мешать мне?!

На губах ритосца растянулась кровавая ухмылка. Он даже сказал что-то в ответ, но Верус не расслышал. Он сжал пальцы, в которых тут же возникла рукоять кинжала. Шаг, короткий размах и только что появившийся из ниоткуда кинжал устремился в грудь культисту. Верус не хотел снова видеть, как кто-то отдёргивает от его оружия голову. Хватит с него ошибок на сегодня.

Кинжал со свистом рассёк всё ещё туманный воздух центральный площади и… был отбит уверенным ударом расщеплённого обуха топора. Срикошетив он вонзился в холодную землю, посечённую брызгами Бадлинга, и зазвенел. Ритосца качнуло, он сделал два шага в сторону трупа и потухшего костра, но на ногах устоял.

Верус сжал челюсти и шагнул с крыльца, прогоняя Единство по венам. Он прекрасно понял, что провалил все свои планы и теперь ему хотелось поскорее прикончить ублюдка виновного в этом. Но громкий взрыв высоко вверху отвлёк его.

Вскинув голову Верус на миг сосредоточился на снопе разноцветных искр, что достиг наивысшей точки полёта и взорвался огромным цветным шаром. Словно только этого и ждали, над тёмными пиками Смеющихся Вершин забрезжили первые лучи солнца. Они подсветили высокие небеса красно-оранжевыми разводами, а контуры гор грязной рыжиной.

Справа послышались шаги стороживших ворота культистов, но для Веруса это уже мало что значило. Он так же, как и выживший ритосец, смотрел на медленно гаснущие в вышине искры и разгорающееся новым днём небо.

– Что же… значит мне понадобится больше Единства.

Верус мазнул взглядом по выбежавшим на площадь культистам. Серые бесполезные души бились в них, требуя отмщения за друзей и подруг.

Среди убитых им и вправду было пару женщин, но какая к бесу разница, когда он упустил ценные души четырёх из шести овеянных даром Богов Культистов? Так увлёкся планами и скоростью, что совсем не подумал о крайнем варианте.

Легко сказать: «Перейду в боевую форму и прикончу их всех». Вот только Единство не берётся из воздуха.

Взгляд Пробудившегося вернулся к раненому ублюдку, а точнее к золотой душе в его груди. Она манила его своим мягким светом, обещая блаженство и новые силы. Стоило только захотеть, и она станет пищей для него.

Её владелец, тем временем, немного оправился после брызг Бадлинга, встал ровнее и даже отпустил рану на боку, из которой всё ещё сочилась кровь, но уже не так резво. Со стороны он был похож на полевое пугало: рваная роба, уродливое лицо и множество торчащих во все стороны пучков травы. Только вместо травы у него были кровавые бусы, тянущиеся к небу, что лишь подтверждало силу его дара.

Желания поглощать нигму из мёртвых тел у Веруса не было. Подсознательно именно с их кровью он связал зарождение «червивого» уголка души. Ему не хотелось видеть чужую жизнь и чувствовать их боль. А именно это происходило каждый раз, когда он обращался к крови поверженных врагов.

«Нет, не в этот раз».

Верус поднял руку с мечом на уровень глаз и отвёл назад вторую, повернувшись к раненому противнику полу-боком. Культисты на краю площади тут же оживились и начали медленно приближаться. Один, раскачивал коротким мечом с кучей зазубрин, другой – длинным копьём. Верус следил за ними боковым зрением, но сосредоточился на главном. На том, кто сумел заблокировать кинжал и прямо сейчас шептал волшебную формулу!

Верус шагнул и с места в карьер рванул вперёд. Раненый ритосец дёрнулся и вскинул сломанный обух топора. Вокруг его руки уже вился хоровод капель крови. В следующий миг он превратился в крепкий двухъядровый вектор и с ослепительной вспышкой лопнул.

Верус, оказавшись рядом, нанёс удар сверху-вниз. Зелёное лезвие меча резануло культиста поперёк груди, но вместо грязной робы и плохонького нагрудника, скрытого под ней, натолкнулось на свежую пелену крови. С громким протяжным звоном меч замер на середине движения не в силах прорвать защитную магию. Рукоять дёрнулась, едва не вывернувшись из руки.

Верус ударил так сильно, что обманул сам себя и был вынужден спешно подстраиваться под резко остановившийся меч. Вместо кругового манёвра и финта, он сделал подшаг влево, обходя противника по кругу. Тот тоже не стоял на месте. Ловко заблокировав удар пеленой крови, он замахнулся и резко ткнул обухом топора прямо в шею Веруса, попытавшись поймать его на противоходе.

На первый взгляд бесполезная деревяшка в его руке расплылась желтоватой полосой и проехалась по краю железного ворота доспеха Пробудившегося. Удар оказался сильным, но не таким уж и быстрым. По крайней мере для Веруса. Он успел сделать шаг, тем самым спасшись от удара в горло. Однако даже того касания, что вышло хватило, чтобы его собственная пелена крови, наложенная еще у частокола, лопнула, как мыльный пузырь.

Завершив манёвр, Верус оказался там, где и хотел – сбоку от культиста. Поймав равновесие, он проводил взглядом разлетевшийся в щепки обух и нанёс два стремительных удара мечом. Первым он рассёк подмышку врага чуть изменив угол атаки и протянув руку на себя. Вторым сделал короткий выпад и вонзил остриё в открытую шею врага.

Взвывший от боли после первого удара Ритосец подавился сталью и разом смолк. Он выпучил глаза и, начал захлёбываться кровью, захрипел. Его повело в сторону, качнуло и он сделал неловкий шаг подальше от Веруса, удачно соскользнув с лезвия меча. Каким-то чудом при этом ему удалось не распороть себе шею окончательно.

Верус не стал преследовать врага. Вместо этого он сжал пальцы свободной руки, заблаговременно заведённой за спину, и мгновенно нащупал в ней рукоять вернувшегося кинжала.

Странная способность, случайно открытая им совсем недавно, работала безотказно и сулила множество возможностей. Пусть каждая из них напрямую связана с обманом и не имеет ничего общего с честным сражением, но когда его в последний раз волновали такие глупости?

С широкой улыбкой предвкушения Верус метнул кинжал в ногу отступающего Культиста. Лезвие с лёгкостью пробило сапог и пригвоздило его ступню к мёрзлой земле. Враг такого не ожидал, а потому сразу же потерял равновесие и завалился на левый бок. Тяжело рухнув в снег, он выплюнул целый поток крови. После чего замахал руками, цепляясь оставшимися фалангами пальцев за воздух. Он пучил глаза на идущего следом за ним Веруса и натужно сипел, дёргая пригвождённой ногой. Несмотря на жуткую боль он пытался отползти подальше. Но всё это не помешало зелёному мечу Пробудившегося впиться ему в бок и пробить тело насквозь.

На гладком лезвии вспыхнули руны. Овеянная даром Богов душа начала растворяться. Новая волна наслаждения прокатилась по телу Веруса от чего он на миг прикрыл глаза. Но даже так он всё еще видел бегущих к ним культистов. Последних, оставшихся в деревне. Ни у одного из них не было и шанса против него, тем не менее оба наступали, тряся оружием и оглашая округу грозными криками.

– Давайте грязное семя Ритоса!

Верус раскрыл глаза и рывком выдернул меч из трупа под ногами. Он взмахнул им, очищая от крови и привлекая внимание врагов. Вместе с тем завёл вторую руку за спину и вновь сжал пальцы. Кинжал торчащий из ступни культиста распался красноватыми лучами и исчез, чтобы в следующую секунду возникнуть уже в руке хозяина.

– Идите ко мне! Я покажу вам короткую дорогу к Сущностям!

Резкий шаг и взмах рукой. Кривой кинжал полетел в живот копейщику, а Верус устремился к мечнику. Техники ускорения и укрепления всё еще циркулировали в его теле, наполняя мышцы неимоверной силой и делая движения острыми, словно лезвие меча.

Кто сказал, что одной стрелой нельзя убить двух птиц сразу?

Глава 3 – Расколотый медальон

Верус задумчиво стоял над двумя трупами. Краем плаща он отирал кровь с меча. Всего за пару дней мягкий мех плаща стал совсем грязным и жёстким. Кое-где слипшись в твёрдые колтуны, он окончательно утратил прежнюю белизну и лоск. Плащ Верусу было не жалко, гораздо больше его занимала проблема крови на мече. Пальцы медленно двигались вдоль клинка, удаляя свежие капли и засохшие пятна, будто въевшиеся в железо.

Последние убитые им культисты были лишены дара. Их кровь не желала втягиваться в меч по мановению руки или желанию души. Он проверил и не раз. Сколько бы ни прогонял Единство по руке к мечу и обратно, разжигая руны, кровь оставалась на прежнем месте. В ней не было и толики Нигмы, так что результат был ожидаем. И всё же Верус до самого конца надеялся, что сможет сделать с ней хоть что-то. Поэтому пытался целых три раза. Результат был един.

Закончив с мечом, Пробудившийся недовольно цокнул языком и развернулся. Опустевшая деревня медленно выбиралась из тьмы. Рассветные лучи солнца пробуждали весёлые краски жёлтых и коричневых оттенков, ну и конечно красный. Море красного то тут-то там. Культ не церемонился, вырезая местных – глаз всюду натыкался на оставленные следы и подсказки. Иной раз Верус даже мог предугадать, как оборвалась жизнь кого-то из жителей, лишь взглянув на особо жирные брызги крови на стене дома.

Недолго поглядев на печальный пейзаж, Верус моргнул и переключил зрение на волшебный взгляд каонис. Опустевшая деревня перед ним тут же переоделась в серый наряд, став холодным могильником на фоне припорошенных снегом верхушек елей и возвышающихся над миром Смеющихся Вершин.

Среди подрагивающих призраков домов выделялся лишь один, из которого лился необычайно тёплый золотой свет. Он окрашивал избу в светло-желтые тона и манил Веруса к себе. Он не стал сопротивляться призыву спрятанного в доме медальона, ведь именно за ним и прибыл в деревню. Быстро зашагал по дороге и вернулся на центральную площадь.

Проходя мимо трупа сильнейшего из культистов, Верус одарил его недолгим взглядом. На губах возник привкус съеденной души. Такой сладкий и запоминающийся, что Верус не удержался и облизнул губы. Осознав что сделал, он остановился и в замешательстве коснулся их пальцами.

«Проклятие! Это хуже выпивки!» – подумал Верус и в отвращении скривил влажные губы. Он ещё помнил, как заливал глаза литрами медовухи и пива – хоть и казалось, что это было в прошлой жизни.

Качнув головой, он отринул воспоминания и через силу отвернулся от трупа. Ему следовало сосредоточиться на настоящей цели – свечении в доме напротив, а не забивать голову всякой дрянью и воспоминаниями.

Утвердившись в этой мысли, он начал прокручивать информацию о медальоне. Предводитель ватаги не стал носить тот с собой. Бросил в единственном доме у площади, что остался пустым на всю ночь. Хотя всё могло быть и наоборот. В доме не стали ночевать как раз из-за медальона? Он путает причину и следствие?

Об этом стоило подумать подольше. Возможно у поступка культиста была иная причина, но с наскока Верус её не разгадал. Да и сомневался, стоит ли выдуманный им самим вопрос усилий. Особенно когда разгадка перед самым носом, стоит лишь сделать пару шагов.

Решив не медлить, он поднялся по трём узким ступеням на крыльцо, открыл незапертую дверь и вошёл в избу. Скрипнули половицы, в нос ударил кислый запах протухшей еды, смешанный с медным привкусом крови. И что хуже – Скверны.

Верус инстинктивно прикрыл рот рукой, как будто это могло ему помочь, и замер в нерешительности. В былые времена он обязательно натянул бы на нос чистую повязку, смоченную водой Бадлинга. Та всегда болталась у него на шее в бытность охотником за камнями Скверны. Но сегодня повязки не было. Не так давно он вырос и возмужал, опьянённый властью каонис и своей собственной силой.

Он больше не страшился Скверны. Сам искал её, желая пожрать и превратить в силу на кровавом пути мести. Вот только слепая гордость привела его к обрыву. Впрочем, это был закономерный итог, выбранного им пути и глупости. Он бы удивился, случись всё иначе.

За пару секунд Верус возвёл мысленный заслон, которым благополучно отгородился от возникшего в голове шепота. Вместе с тем он прогнал по телу Единство, обновляя техники укрепления и ускорения. Стоило благостной энергии проникнуть в мышцы и кожу, как влияние Скверны ослабло. Доносящийся из-за заслона воли шёпот отступил на задворки сознания.

Переведя дыхание и вновь цокнув языком, Верус сосредоточился на действительности. Кроме тошнотворного запаха и Скверны изба встретила его полнейшей темнотой. Слабый свет утреннего солнца не пробивался за стены, в которых не было окон, а потому внутри было хоть глаз коли. Если бы не способность видеть серые чуть плывущие контуры предметов и мебели, а также свечение медальона в центре комнаты, ему пришлось бы искать факел или призывать «светлячок», чтобы осветить его.

Моргнув и восстановив взгляд каонис, Верус перешагнул через упавшую лавку и обогнул сдвинутую на середину прохода тумбу, от которой зачем-то оторвали дверцу. Та лежала здесь же неподалёку, частично прикрытая грязным тряпьём.

Пробираясь к центру помещения, Верус вглядывался в немного устаканившиеся контуры мебели и предметов. Видимо ранее виной их искажения была Скверна, нарушившая взгляд каонис. Защитившись от неё, он сумел побороть жуткий эффект и искажения пропали.

Несмотря на возможность видеть очертания предметов, путь к центру комнаты оказался не простым. Продвигаясь вглубь, Верусу пришлось протискиваться между левой стеной и перевёрнутой кроватью. Откуда в старой избе кровать? Может дом принадлежал голове деревни?

Бесполезные вопросы.

Отбросив их, Верус наконец приблизился к единственному столу в самом центре помещения, и вгляделся в небольшую шкатулку, стоящую на нём в гордом одиночестве. Тёплый свет, замеченный им за многие километры отсюда и озарявший всю избу, лился из неё, почти скрывая стол за золотистым ореолом. Из-за него немного ломило голову, но Верус старался не обращать внимания. В конце концов, он испытывал боль и похуже.

Сама шкатулка выглядела неброско и казалась самой что ни есть обычной. На ней не было защитных узоров, да и обычных тоже. Из интересного разве что поворотный механизм-защёлка на крышке. В остальном же грубо обработанные стенки, да углы, о которые легко посадить занозу.

Обойдя стол полукругом и решив, что ничего опасного в шкатулке нет, Верус протянул руку и, щёлкнув защёлкой, распахнул крышку. Золотой свет стал ярче. Вырвавшись из шкатулки, он ударился о крышу избы и залил всё на пару метров вокруг стола ровным жёлтым сиянием.

Верус прикрыл глаза от нестерпимого сияния рукой и заглянул в коробку. Внутри на плотной тряпице, словно украшение на шёлковой подушке, лежал очередной железный кругляш с толстым шнурком. Выглядел он так, словно его оставили здесь совсем недавно.

Взявшись за шнурок, Верус вынул медальон из коробки и поднял на уровень глаз. Стоило сделать это, как шёпот на задворках сознания усилился. Верус почувствовал, как ему сдавливает виски, а глаза начинает резать.

Внутри кругляша вращалась запертая в нём энергия. Верус ощущал её, не только рукой, но и телом. Мягкий золотой свет вблизи показался ему колючим и «терпким». Хотя Верус и не знал, как свет может быть терпким, но именно такие ощущения бушевали в его душе. Он словно столкнулся с Эйко’Ульчерис.

Подошёл к ней слишком близко…

Невнятное бормотание и тонкие всхлипы со всех сторон. Возведённые в голове заслоны воли хрустят и колются. Скверна просачивается в трещины, пачкая мысли и усиливая боль.

Серые контуры предметов вокруг Веруса растянулись, путаясь, перемешиваясь и теряя форму. Он вдруг оказался застигнут неосязаемым водоворотом Скверны. Шагнул назад, едва не отбросив медальон подальше, но стиснутые пальцы не дали ему сделать этого. Кругляш раскачался на шнурке, шёпот стал ещё громче. Дыхание спёрло, а кислый запах обернулся гнилой вонью на языке.

– Какого… беса? – едва помня себя прошептал Верус, схватившись свободной рукой за лоб. Голова начала трещать по швам, череп будто стягивали медным обручем. На коже выступил холодный пот, а по спине побежали мурашки. – Что за?!

Сделав над собой усилие, Верус всё же разжал пальцы, и медальон призыва выпал из его руки. Звякнув о толстую столешницу, он встал на ребро и покатился к краю. Крутанулся в считанных сантиметрах от него и упал с тихим лязгом.

Изба покачнулась. Верус отступил ещё на шаг, споткнулся о кровать и, потеряв равновесие, рухнул на неё с громким треском ломающихся досок. Шёпот в голове обернулся протяжным воем и хохотом. Голоса твердили ему о глупости, что совершил. Не нужно было разрушать связь. Не стоило рубить сгоряча.

Они желали ему смерти и страшных мук или долгой смерти в мучениях. Он не мог разобрать, что именно, но зачем-то пытался, плутая в лабиринте тёмных мыслей и непонятных голосов.

«Нужно… нужно сосредоточиться».

Он не знал, говорит он вслух или думает. Быть может, и вовсе кричит что было сил – ему всё едино. Главное хотя бы на миг заглушить Их.

«Вдох… Давай же, идиот! Вдох!»

Он приоткрыл губы и со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Казалось, на это ушёл час, или день. Кто знает?

«Хорошо. Отлично! А теперь выдох! Ну же… ты сможешь!»

Воздух вырвался из лёгких. Верус опустил голову и уставился на собственные ноги. Те ходили ходуном, стучали каблуками сапог о доски пола. Это было не нормально. Скверна вокруг сгустилась настолько, что того гляди возникнет Язва Мира. Как так получилось? Что не так? Неужели шкатулка была необычной? Может она сдерживала мощь медальона?

«Хватит! Думать! Выбрось эту чушь из головы! Мантра! Читай мантру и гони Единство по телу!»

Подчиняясь своим же приказам, Верус снова вдохнул затхлый воздух, наполненный Скверной, полной грудью. На миг задержал дыхание и произнёс:

– Спокойствие.

Слово упало в бушующий ураган Скверны, как пудовая гиря. Верус осознал себя сидящим на сломанной кровати, почти что на полу. Он обхватил ноги руками и трясся, как осиновый лист на ветру, но что хуже – на его губах была кровь. Его кровь. Скорее всего натекла из носа или глаз.

Стараясь не зацикливаться на новом знании, он продолжил читать извечную мантру:

– Сосредоточение.

Единство всколыхнулось внутри. Слабая пульсация прошла от сердца к конечностям. Он ощутил тепло, затем холод и снова тепло. Пальцы на руках и ногах закололо. Голова была залита свинцом, словно он проснулся после месячного запоя. И всё же Верус разжал пальцы, отпустив колени, и медленно отвёл руки назад. Уперся в сломанную кровать и начал медленно, но верно подниматься.

Каждый сантиметр давался ему с немыслимым трудом и болью. От всесильного каонис, Пробудившегося, охотника и просто Князя не осталось и следа. Верус вновь был мелким пацаном в застенках Ордена.

Изба со столом и сверкающим медальоном призыва то и дело сменялась перед его глазами коридором собора Вечной Шестёрки, залитым разноцветным светом, льющимся из витражей. Верус шагал по квадратным камням пола вместе с другими избранными. Сегодня…

– Ну уж нет! Я вытерпел слишком много дерьма, чтобы сдаться вот так!

Верус до крови закусил губу. Сознание рывком вернулось к нему, ударив по голове смеющимися голосами и бесовым шипением. Тёмная изба прыгнула на место светлого коридора, а он вновь оказался на кровати. Единство в груди еле теплилось. Он потянулся к нему и разжёг усилием воли, не прекращая жевать губу.

– Спокойствие, сосредоточение, воля!

Тонкий ручеёк Единства омыл тело, просачиваясь из достойной крови в мясо и плоть вокруг. Верус закрыл глаза и погружался всё глубже в себя, пытаясь заглушить нестерпимый шёпот.

– Спокойствие, сосредоточение, воля!

Вдох, выдох. С каждым ударом сердца ручеёк Единства становился всё шире, пока не превратился в бушующий поток. Фигуру Веруса охватила кровавая дымка. Сквозь неё мелькал образ черношкурого демона с одним крылом и странным загнутым вокруг головы рогом. Точно так же, как совсем недавно сквозь избу просачивался и тут же исчезал залитый светом коридор собора.

– Спокойствие! Сосредоточение! Воля!

Рассерженный голос Веруса смешался с металлическим рыком чудовища. Его образ в последний раз мигнул однокрылым демоном и вернулся в норму. Кровавая дымка сгустилась и осела на теле багровой аурой.

Верус открыл глаза. Первым что он увидел был медальон призыва, лежащий на столе в паре метрах от него. Железный кругляш был повреждён. Небольшой скол красовался на внешней стороне круга. Сквозь него просачивался тихий шёпот Скверны.

– Как же ты сумел притащить его сюда?

Верус представил, как главарь ватаги культистов несёт сломанный сосуд Скверны через земли Князя Кристо, постепенно сходя с ума и превращаясь в прокажённого. Картинка была слишком невероятной, чтобы поверить в неё.

– Принёс в жертву деревню поблизости? Разбил медальон уже здесь или его нёс кто-то другой, а ты всего лишь спрятал подальше? – Прикинув варианты, Верус позволил себе холодную ухмылку. – Я тоже идиот.

С этими словами он запустил руку за пазуху и вытянул первый найденный медальон призыва. Холодный как лёд кругляш раскачался на шнурке, прикидываясь ветошью, но Единство, кружащееся по венам, подсказало ответ.

Верус чувствовал, как Скверна внутри медальона движется в одном ритме с той, что сочится из расколотого на столе. Она отвечала сестре, словно бы… синхронизируясь с ней. Это оказалось сюрпризом и едва не погубило его.

Он всё еще мало знал о природе Скверны и принципах её работы. Каждый раз сталкиваясь с чем-то новым Верус задавал правильные вопросы, но откладывал их до лучших времён. Всегда был соблазн оставить их для Николаса. Вот только Николас больше не союзник. Он предал Веруса, решив использовать, как слепое оружие в борьбе с бывшим другом – Вектором.

И пусть он мог понять его, и даже поступить так же, если бы они поменялись ролями. Но это не оправдывало Николаса в его глазах. В бастионе Восточный Верус сделал выбор в его пользу. Доверил жизнь и не прогадал. Однако самозваный Бог воспринял доверие по-своему. Надев маску мудрого учителя, он день за днём рассказывал ему сказки, но так и не поведал ничего стоящего о Скверне – главном враге Старсии.

Погрузившись в бесполезные мечты о мести за убитую любовь, Верус позволил затупить свой разум. Он забыл, что Вектор лишь ступенька на его пути. Бог он или просто обезумевший от силы и власти кретин, но в Старсии он всего лишь гость.

Равно как и Николас. Не стоило так искренне верить во всё, что он говорил. И уж точно после его предательства стоило обдумать всё услышанное ещё раз и взвесить, где правда, а где лож во благо.

Хмыкнув себе под нос, Верус легко оттолкнулся от кровати и встал в полный рост. Он по-прежнему слышал шёпот Скверны и видел тонкие завихрения сырого дыма – её вечного спутника. Однако бушующее в теле Единство и желание души, отразившееся в Старсии багровой аурой, не давали Скверне проникнуть в его голову.

Верус подошёл к столу и взял расколотый медальон призыва, той же рукой, которой держал первый. Два медальона тут же запутались шнурками и стукнулись друг о друга. Скверна внутри них всколыхнулась радостным шёпотом. Эта была та самая сила, тот отзвук мощи, которого ему нахватало в засохшей на мече крови культистов. С каким наслаждением он поглотил бы её, растворив в собственной крови. Но урок был усвоен. Скверна – не Единство и даже не Нигма в крови подаренных Богам. Она несёт в себе безумие и порок. Пробудившемуся больше нет до неё дела.

Скрепив сердце, он откинул полу грязного плаща и забросил медальоны в небольшой мешочек, подвязанный к петле с его внутренней стороны. Стянув горлышко мешка, Верус вернул плащ на место и похлопал по небольшому утолщению, возникшему в меху.

– Подождите здесь тихонько и я отнесу вас к главному ублюдку на самом верху. Я засуну вас прямо ему в задницу. В ней-то вы и выпустите всё что задолжали отцу Руго, чтобы он никогда не забыл землероев Империи.

Сам не зная почему, Верус начал относится к запертой в медальонах Скверне, как к душам принесённых в жертву жителей деревень. Он понимал, что очередная его догадка так же далека от истины, как и все предыдущие. Но стоя в залитой кровью избе, посреди точно такой же деревни, где погиб не один десяток честных жителей Воргосской Империи, что хотели смеяться, плакать и радоваться жизни. Но вместо этого были принесены на алтарь похоти и слепой веры отца Руго, а вместе с ним и королевства Ритос, Верус не мог иначе.

Он больше не жалел о том, что заглянул за завесу памяти трёх культистов. Это было хорошо. С их помощь он сумел осознать, что из себя представляет церковь служителей Сущностей. Взглянул на ритосцев с другой стороны и убедился, что они враги. Такие же враги, как и их любимые Сущности.

Кроме того, не так уж и плохо, что главарь ватаги выжил и успел подать сигнал остальным. Верус больше не хотел резать культистов по одному. Он хотел смотреть им в глаза, когда его меч будет вспарывать их животы, выпуская кишки наружу.

Видеть, как в пламени его магии обращаются в пепел их надежды. Смеяться им в лицо, пока они пытаются понять, что он такое.

Они заслужили это, предав Старсию. Предав людей, живущих здесь. А главное, встав на его пути.

Да, Культ Сущностей должен умереть так же, как и Вектор…

Если он хочет прожить длинную, прекрасную жизнь, ни одной лишней тропки не должно вести Айлосов к Старсии. Ему нужно больше времени чтобы самому разобраться во всём. Не будет больше встреч с Богом. Не будет чёрной виридиквы и туманных обещаний. У него есть только собственная душа и крепкий сосуд. Каонис он демон, человек или бес из задницы зурука, но это всё что у него есть.

И этого довольно!

Глава 4 – Чаща настоящей силы

Чувства разрывали Ханну на части. Они требовали от неё взаимоисключающих вещей и не разменивались на частности. Ей едва хватало сил сохранять бесстрастное лицо, не давая себе забиться в тёмный угол лагеря и зареветь навзрыд.

С одной стороны, была фанатичная любовь. Она толкала Ханну бросить передовой лагерь миссии и бежать по тропе всё выше и выше в горы. Взобраться на самую вершину и увидеться с Отцом Руго.

Ханне хотелось убедиться, что с Ним всё в порядке. Хотелось взять за руку и поцеловать, чтобы её сердце и душа наконец успокоились в груди, а она смогла расслабиться.

С того страшного мига, как над Смеющимися Вершинами пронеслась жуткая волна силы, а каждый послушник в передовом лагере ощутил на себе короткий взгляд Сущностей прошло не больше двух часов. Два часа, показавшихся ей вечностью боли и страха за Любимого, что остался там – наверху.

Никто кроме Руго не смог бы привлечь так много внимания Сущностей, чтобы его хватило даже на них – простых послушников. Ханна никогда не считала себя особенной, до того дня, когда Он выбрал её среди многих. Что касается Сущностей, всё осталось как прежде. Для них она была всё той же – простой послушницей.

Пустым местом.

С другой стороны, струны души тянула не менее фанатичная преданность. Она требовала от Ханны безоговорочно исполнить Его приказ и защитить передовой лагерь любой ценой.

Отец Руго подозревал, что имперцы начнут действовать раньше, чем ритуал призыва будет завершён. Попытаются помешать их планам: защитят деревни, станут охотиться на ватаги или отправят сильных воинов прямиком на вершину гор. От подлых прихлебателей вонючих божков следовало ожидать самых низких и чёрных поступков.

Ханна не удивилась бы, если бы проклятые имперцы пожертвовали парой десятков деревень, только для того чтобы усыпить их внимание, а затем напали исподтишка. Да, это было бы очень похоже на тех, кто сжигает храмы Сущностей и забивает честных послушников камнями.

Но что же ей делать сейчас? Что выбрать?

Ханна обернулась и, вскинув голову, посмотрела на заснеженные пики Смеющихся Вершин, темнеющие на фоне розоватого неба. Где-то там высоко над землей её Любимый привлёк внимание Сущностей. Быть может Он нуждается в ней. Зовёт в холодной темноте, протягивая окровавленные руки в пустоту? Она нужна ему!

Шаг, второй, третий.

Неимоверным усилием воли Ханна заставила собственные ноги перестать нести её вверх по склону. Впереди маячили верхние ворота деревни и двое послушников, несущих возле них дозор. Они стойко сопротивлялись порывам ледяного ветра и вглядывались в небольшой участок дороги, который свет факелов вырывал из объятий предрассветной тьмы. Их тёмные робы метались и громко хлопали, обтягивая скрытые под ними доспехи, а короткие наконечники копий блестели в свете факелов, закреплённых на высоком частоколе у ворот.

Они тоже видели «Глаза» Сущностей в темноте? Конечно, да. Каждый видел их. Чувствовал взгляд под кожей, трясясь от первобытного страха и раболепного восхищения!

– Ханна?

Один из сторожей обернулся, видимо услышав хруст мелких камешком под её красивыми сапожками, и теперь озадаченно смотрел на неё. Услышав его вопрос, повернулся и другой. Капюшон робы слетел с его головы и тёмно-каштановые волосы рассыпались по лбу.

– Всё в порядке?! – Ханна повысила голос и зашагала к ним, будто так и хотела. – Ничего подозрительного после… – Смелости закончить вопрос не нашлось, но послушники поняли её без слов.

– Нет, сестра. Всё спокойно. – Послушник первым заметивший её качнул головой, щурясь от ветра, задувавшего снег ему в лицо. – Разве что проклятый ветер! Пробирает до костей, зараза! Может кто-нибудь сменит нас пораньше?

Его лицо расплылось в извиняюще-просительной улыбке. Крупные снежинки застревали в жидкой бородёнке и путались в необычайно кустистых бровях. Словно все волосы сбежали ему на брови, покинув насиженные места под губами и на шее. Второй дозорный тоже оживился, навострив уши. Но Ханна легко проигнорировала просьбу.

– Меньше получаса до подъема! – выкрикнула она, хотя стояла всего в паре шагов от них. Свист ветра заглушал все прочие звуки. Как дозорный вообще услышал её шаги за спиной? – Крепитесь, братья! – Снег бил ей в лицо так же, как и им, залепляя глаза и заставляя щуриться. – Сущности благоволят сильным и верным!

– Именем Вечных Сущностей, сестра! – ответил послушник, стирая улыбку с губ, и стукнул древком копья о твёрдую породу скалы. Всполох факела придал его лицу особую мужественность, подчеркнув линию скул и могучий подбородок.

– Итавэ! – ответила она и все трое кивнули, на миг прикрывая глаза и воздавая молитву.

Ханна ещё немного постояла вместе с дозорными, наблюдая за огрызком тропы, петляющей среди косых скал. Чувства никуда не делись. Она всё еще хотела пойти по ней к Любимому, но долг и верность, в конце концов, взяли верх.

Ханна тяжело вздохнула и зашагала вниз по склону, обратно к центру деревни, где у большого костра, освещавшего целых четыре дома, собралось множество послушников. Несколько готовили нехитрый завтрак из яиц, горячего хлеба, поджаренного на огне, и небольшого количества мяса. Другие обсуждали миссию и проверяли снаряжение: чинили доспехи и плащи, точили оружие или латали сломавшееся. У каждого из смелых братьев и сестёр было важное дело, с которым они справлялись в меру сил и во славу Сущностей.

У Ханны тоже было такое. Одна единственная задача, исполнение которой поручил ей сам Отец Руго и она не подведёт Его.

Сияющий сноп разноцветных искр ниже по склону взметнулся ввысь. Ханна замерла на полушаге, забыв дышать. Сноп взлетал всё выше и выше, привлекая к себе больше взглядов братьев и сестёр, пока не лопнул яркой вспышкой, озарив кусочек неба.

«Имперцы! Проклятые клятвопреступники в самом деле здесь! Её Руго был прав!»

– К оружию! – выкрикнула Ханна раньше, чем успела осознать, что стремглав бежит к костру, размахивая выхваченным из ножен мечом. – К оружию, братья и сёстры! К оружию!

Отдалённый хлопок достиг её ушей, прорвавшись сквозь тугие потоки ветра и её собственный рёв, но Ханна не обратила на него внимания. Сигнал тревоги уже донёс послание. Об остальном позаботится она.

***

Верус нёсся по единственной тропе, взбиравшейся на пологий склон Смеющихся Вершин. То тут, то там среди лап елей и укрытых снегом кустов мелькали косые скальные выступы и крупные камни, давным-давно сорвавшиеся с гор. Почва под ногами за последние полчаса сменилась твёрдой породой и мелким крошевом из камней неудачников, что раскололись, упав с высоты. Ветер яростно свистел в ушах, а Единство бушевало в венах.

Багровая аура, порождённая желанием его души, всё ещё окутывала тело, повторяя каждое движение и словно бы продлевая действие техник укрепления и ускорения. Изредка аура вспыхивала и теряла форму, растягиваясь длинными полосами похожими на языки пламени или на проклятые кровавые щупальца, которые он поборол. В такие моменты Верус чувствовал тупую боль в висках и ему приходилось раз за разом собирать волю в кулак и давить ретивое Единство.

«Это мой сосуд. Моя душа. Моё Единство!»

Он отбросил помогавшую концентрироваться мантру, заменив её истинными мыслями сердца. Отталкиваясь от них, он старался контролировать поток Единства своими силами, больше не полагаясь на заученные техники и советы старых учителей. Когда-то же нужно было начинать?

В грязной замызганной избе, наполненной Скверной, он вошёл в синхронизацию сосуда и души в третий раз. Тогда он наконец-то понял, как это происходит. Пробудившийся увидел принцип, по которому в его теле двигалось Единство.

Его тело?.. Его сосуд был гораздо сложней, чем Верус представлял раньше, а Единство – хитрее, чем пустая, безвольная энергия, питающая его.

Скверна, Нигма, Единство – эти энергии были связаны меж собой какой-то тайной, всегда остающейся за границей суждений самозваного Бога и самого Веруса. Все эти гармонии, энтропии и прочие заумные словечки, призванные объяснить незримые законы мира были так же далеки от реальности, как Единство от крови Веруса.

В очередной раз столкнувшись со Скверной, Верус окончательно поверил в это. С начала обучения в ордене Проснувшихся он считал, что Нигма, получаемая из камней или эликсиров Скверны, растворяется в достойной крови. Оттуда и название, ведь только их кровь достойна такого! В прочем так считал не только Верус, но и все остальные подаренные Богам.

Это было ошибкой. Ложным путём, из-за которого у него поначалу и не ладилось с синхронизацией. Оглядываясь назад, Верусу хотелось смеяться над красными и коричневыми робами ордена. С другой стороны, он мог их понять.

Трудно не ошибиться, когда ты своими собственными глазами видел, как кровь горит на струнах Арфы Крови. Твоя кровь! Не мудрено, что все они пошли по ложному пути, ведь истинная тропа была так близко.

Единство не растворяется в достойной крови, скорее оно течёт вместе с ней по одним и тем же путям, наделяя частицей своей сути. Вены, артерии и мельчайшие капилляры – целая сеть, переплетённых путей, о которых он никогда особо и не думал.

Да, он знал куда ударить, чтобы противник истёк кровью. Знал и не раз видел, как выглядят перерезанные артерии и вены. Так же он умел прогонять Единство и Нигму по телу. Мог применять технику укрепления, что делала его кожу грубой будто камень. Или технику ускорения, делающую мышцы сильнее и быстрее, чем им положено быть. Вот только он никогда не связывал одно с другим. Не задумывался что именно происходит, когда техника срабатывает.

Если подумать, то укрепление скорее всего попросту наполняет его кожу Единством, а ускорение – мышцы. Всё так просто и понятно, что скорее всего так оно и есть. Хотя ни служители Ордена Проснувшихся, ни самозваный Бог Николас никогда не объясняли ему их принцип. Одни твердили о мантрах и управлении внутренними потоками Нигмы. Другой о желании души, сосудах и их союзах – путая лишь сильнее.

Магические формулы и техники – это не просьба к мирозданию, не заученные слова на Первичном наречии и даже не таинственные конструкты из мира самозваных Богов. Это результат взаимосвязи энергии и его воли, которую Николас от чего-то называл желанием души, только и всего.

Кажется, Николас пытался объяснить ему что-то подобное, но быстро свернул от базовых принципов к годам опыта и гениальным конструктам своего мира. Таким красивым и удобным, что каждый воин Согласия применял их вместо того, чтобы управлять энергией напрямую.

Верус мог понять их, так же, как и совершивших ошибку роб ордена. Все они выбрали простой путь, спасовав перед сложным. Пошли проторённой тропой, лишь искоса поглядывая на смертоносную чащу реальной силы, ведь та полнилась будущими ошибками, опасностями и болью.

Синхронизация… Для инквизиторов это была вторая ступень, отправная точка. Твёрдая земля под ногами. Но почему, овладев возможностью воплощать желание души, они всё равно скатывались к готовым конструктам? Разве не в этом была их слабость?

Чем-то они напоминали ему учеников ордена Проснувшихся. Первый круг, второй, третий и так пока не кончатся силы и воля к победе. Для Веруса такой чертой оказалось созвездие четырёх стихий. Жестокая магия восьмого круга, призывающая восемь векторов, или же конструктов зараз и обрушивающая их мощь на врага.

В названии таилась ещё одна загадка.

Почему стихий четыре, а векторов восемь? На самом деле всё было просто, а потому робы ордена Проснувшихся любили подшутить на этот счёт и часто подначивали учеников. Длилось это до тех пор, пока те не переступали пятый круг обучения. Именно на нём подаренные Богам с удивлением узнавали о великой тайне стихий и начинали косо смотреть на издевавшихся над ними учителей.

За четырьмя первичными стихиями: огнём, водой, землёй и воздухом, скрывались ещё четыре. Огонь порождал молнию. Верус часто применял её и по праву считался одним из немногих учеников, сумевших совладать с агрессивной и страшной в своей необузданности стихией. Вода открывала путь ко льду. Земля – к растениям или же силе жизни, а воздух…

Продвинутой стихией воздуха было давление. Оно было названо так, за способность тормозить противника. Некоторые называли его помехой. Хотя это так сильно выбивалось из остальных названий, да и сил, даруемых стихиями, что казалось неправильным ещё в подвалах ордена Проснувшихся. Но робы всегда отнекивались от вопросов учеников на этот счёт. Они пеняли на древние трактаты и мудрых предков, знавших как оно будет лучше.

«А потому не мешайте занятию и запоминайте!»

Всегда одно и тоже.

С удивлением Верус обнаружил, что знает ответ на загадку. Память Николаса, по капле просачивающаяся в его голову и прежде изменившая манеру речи, подкинула множество новых слов и понятий. Одним из них было знание о стихиях. Просто он не придал этому значения, гоняясь за призраком мести.

Как и в случае с созвездием четырёх стихий, всё было просто. Никакого «давления» или тем более «помехи» никогда не существовало. Это была обыкновенная гравитация – сила, достойная звания продвинутой стихии. Вот только учёные мужи Старсии не знали, что это такое, а потому с незапамятных времён придумывали всякий бред и кропотливо записывали его в умные книги.

«Болваны!»

Верус улыбнулся, почувствовав превосходство над давно умершими глупцами, но в следующий миг выкинул их из головы и сбавил скорость. Свернув с тропы, он смешался с лапами елей и присел за густым кустом. Взгляд каонис показал ему несколько душ впереди.

«Это вообще души?» – задумался он. – «Может быть, я вижу энергию? Хотя нет!»

Он покачал головой, отбрасывая очередную глупую идею. Если бы он и вправду видел Единство, Нигму и прочие энергии, то не смог бы увидеть три серых силуэта стоящие поперёк тропы выше по склону. В них не было и толики силы и тем не менее он видел их. Значило ли это, что души – таже энергия? Он не знал и не хотел размышлять в такой момент.

Ещё две души виднелись в зарослях вдоль тропы – одна слева, другая справа. И вот они уже тускло отливали золотом.

Культисты устроили ему засаду. Не мудрено после того как разноцветный всполох взорвался в небе. Верус удивился бы, если после такого они оставили бы единственный путь без внимания, позволив врагам прийти в деревню без приключений.

Он перевёл взгляд с золотых душ на яркое сияние позади них. Медальон призыва был уже не далеко, а значит до деревни всего пара километров. При желании он мог бы обойти засаду, сделав небольшой крюк по лесу, и неожиданно напасть на их лагерь. Идея не показалась Верусу глупой, но попробовав её и так, и эдак, он тут же внёс коррективы.

Достойная кровь текла в венах лишь у двух культистов из засады. Тут даже он не сумеет вляпаться в зуручью лепёху. Быстро убить одного, связать боем второго – дело пары тройки секунд. Максимум пяти.

Решив избавиться от подаренных Богам, Верус медленно поднялся из кустов и обновил техники укрепления и ускорения. Он не задумался о том, как сделал это. Просто прогнал Единство по заученному маршруту: от груди к пальцам рук и ног и обратно, проговаривая про себя заученную мантру и концентрируясь на словах. После третьего круга по телу его аура дрогнула и техники применились. Обе разом – он достиг определённых успехов. Робы ордена могли гордиться своим учеником.

Почему иногда техники применялись со второго раза, а иногда не удавались и к четвёртому? Похоже, никто в целой Старсии не знал этого. Это же просто техники. Что в них особенного?

Тут-то Верус и поймал себя за руку.

«Я такой же дурак. Выбрал лёгкий путь. Даже не взглянул на чащу настоящей силы».

Пробудившийся тяжко вздохнул и опустил плечи. Несколько секунд он спорил с собой, пытаясь доказать, что сейчас не время и вообще это глупо, но в конце концов, цокнул языком и напряг волю. Однажды начав действовать своим умом глупо бросать и возвращаться к проверенным методам.

Для начала ему нужно отменить уже обновлённые техники. Ну это точно пустяк. Он легко справится и приступит к главному…

Одного желания не хватило.

Пробудившийся напрягся. Он неожиданно понял, что не имеет ни малейшего представления, как этого добиться! Отбросив выученные уроки и действуя своим умом, он не смог развеять техники! Настоящее безумие. Насколько проще было бы поступить так же, как и всегда? Не думая, не задавая вопросов, ступая по проторённой тропе.

«Гадство. Кажется, я спятил…»

Верус представил, как разрывает не существующие круги заклинаний. Словно техники – это обычная магия, и он передумал их использовать.

Ничего. Тишина. Ускорение с укреплением продолжили работать.

«Не получилось?»

Он напрягся ещё сильнее, представив, как будет стоять здесь часы напролёт и пробовать одну фантазию за другой. Будущее перестало казаться ему безоблачным. Проложить тропу сквозь чащу силы оказалось не легко.

Кто бы сомневался…

- - - - -

От автора: Не забывайте ставить лайки, комментировать и рассказывать о книге друзьям. Всё это мотивирует писать больше и лучше!

Глава 5 – Первые шаги в неизвестность

«Дело не в голове: это техника, а не магия. Чтобы применить или развеять её никогда не требовались векторы. Даже палец накалывать не надо. Тут что-то другое. Техники действуют не так. Они… всегда внутри, а не снаружи. Хотя рывок снаружи. Проклятие…»

Размышляя Верус сам не заметил, как перестал следить за культистами. Тайна скрытых внутри него сил привлекала молодого Пробудившегося гораздо сильнее них. В конце концов, что могут сделать пятеро ритосцев? Подкрадутся и выпустят в него пару заклинаний. Не так уж это и страшно. Он всегда может отбросить гордость и применить техники старым, проверенным методом. Да, он легко убьёт их.

Успокоенным этим, он глубоко вдохнул, решив, что не стоит рубить с горяча. Учение старых глупцов не может быть полностью неверным. Уж малая толика истины в нём есть.

Верус сконцентрировался на потоке Единства в венах. Действуя осторожно, словно ласкает любимую девушку, он протянул к нему волю сердца и попытался возжелать, как учил Николас.

Единство взбрыкнуло, едва он коснулся его. Острая боль пронзила голову, но Верус успел перехватить инициативу и прогнал поток по венам, позволяя ему литься так, как он хочет. Один раз, другой. Выдох. Вдох. Пока Единство не смирило нрав.

Боль ушла, а Верус заметил нечто странное. С каждым новым кругом по его телу от потока отделялись мелкие частички. Слабо мерцая, искры золота проникали в кожу и мышцы, продолжая сиять уже в них. Длилось это не долго. Постепенно они угасали, но процесс не останавливался. Единство делало новый круг по венам, гонимое ударами сердца, и на смену потухшим искрам приходили сёстры-близнецы.

Почему ему никогда не приходило в голову понаблюдать за собственной силой? Это было странно. Он столько раз накалывал палец, пускал кровь и творил магию, видя, как Нигма преобразуется сначала в вектор, а потом и в готовое заклинание. Но ни разу не вглядывался в техники.

Поддавшись наитию, Верус расслабил глаза и привычно развеял взгляд каонис. Золотые искры, поток Единства и чуть светящаяся кожа перед его мысленным взором тут же пропали. От удивления он широко раскрыл глаза, выйдя из концентрации, и уставился на снег под ногами. Он поднял руку и посмотрел на сухую грязную кожу ладони. О силе Единства напоминала только багровая аура, которая никуда не делась. Её могли видеть все.

Он моргнул, вновь активировав взгляд каонис. С глаз будто спала пелена. Вот же они искры золота. Сияют в ладони и ауре вокруг неё.

«Ясно. Никто этого не видит. Простите меня предки. Вы вовсе не болваны. Это я болван! Вы шли наощупь, ориентируясь на древние сказки о Богах и Тварях, и вчитываясь в Первичное наречие. Хотя никто из вас его не понимал. И всё же вам удалось проложить тропу. Вы выстлали её собственными ошибками и страданиями. Стоило догадаться сразу».

Смягчившись в отношении к учению ордена, Верус решил не отказываться от него полностью, а использовать себе во благо. Никто не требует от него прийти к техникам своим умом. Ему лишь нужно по-настоящему понять, как они работают. Найти и исправить все ошибки тех, кто шёл через тёмную чащу силы до него. Узнать главный принцип, а дальше дело пойдёт.

Пробудившийся ещё раз вдохнул и постарался успокоить сердце. Он не проговаривал мантры, а старался воспроизвести сам процесс применения техники. Тот был вытесан в его душе учителями и годами практики. Забыть его у него бы не получилось уже никогда.

Вооружившись собственной волей и внимательно всматриваясь в каждое движение Единства, Верус потянулся к потоку и начал тормозить его. Он проваливался всё глубже и глубже, пока перед мысленным взором мелькали картины текущей по венам крови и золотого свечения Единства.

Пробудившийся возжелал чтобы поток замедлился. Его дыхание стало тише. Сердце замедлило бег. Поток сопротивлялся. Золотые искры непокорно вылетали из него и растворялись в коже и мышцах, не обращая внимания на глупого Веруса. Он не расстраивался. Делал новую попытку, после каждой неудачи. Раз за разом тянулся к потоку и желал, желал, желал.

Верус не знал, сколько времени прошло. Оно не играло роли. Он мог думать только о непоседливых искрах, вылетавших из потока. Как вдруг цепкие путы его воли поймали одну. Проказница искра недовольно вспыхнула, потянула в сторону, пытаясь разорвать путы. Голову пронзила тупая боль. По губам потекло что-то горячее. Концентрация начала рушится, а картина текущего по венам потока распадаться.

Неимоверным усилием Пробудившийся заставил разваливающуюся картину собраться вновь. Он перестал чувствовать тело. В целом мире остались только поток Единства, мечущаяся искра и его воля.

Так прошло немного времени. Искра начала мерцать, её напор ослаб и вскоре она прислушались к желанию Веруса. Почувствовав, что она больше не пытается сбежать, он разжал тиски воли и отпустил её. Искра моргнула и вернулась в поток. Она продолжила движение внутри вен, больше не пытаясь выбраться наружу и проникнуть в плоть вокруг них. Но на этом всё не закончилось. Для Веруса это было только начало.

Словно брошенный в воду камень, первый успех вызвал настоящую лавину в его сознании. Орудуя собственной волей и искренне желая замедлить поток, Верус начал ловко выхватывать убегающие из него искры и возвращать обратно. Вскоре не осталось ни одной, что могла подпитать сестёр в его коже и мышцах. Без их помощи те недолго мерцали, начав гаснуть всё быстрее и быстрее, пока не осталось ни одной. Техники ускорения и укрепления пали разом, будто их никогда и не было.

Ощутив радость победы, Верус рывком вернулся к реальности. Его качнуло назад и он сделал шаг, чтобы сохранить равновесие. Мышцы расслабились впервые за долгое время. Ему показалось, что он стал весить в половину больше, а то и вдвое. Когда он в последний раз снимал ускорение? В овраге? Пожалуй, что так.

Вместе с тем его кожа стала мягче, а кости неопрятно заскрипели под весом доспехов. Казалось, что он не просто отменил техники, а стал простым человеком. Слабым и практически беспомощным.

Верус сглотнул неприятный ком в горле и утёр губы от крови. Из носа натекло порядком, но он не расстроился. Привык жертвовать кровью ради результата.

«Может быть часть энергии всегда развеивается и тем самым укрепляет тело подаренных Богам?»

Поразившись догадке, он представил огромный мир, в котором все великие воины на самом деле просто не умеют контролировать силу и только благодаря этому хоть чем-то отличаются от простых землероев.

Хмыкнув дурацкой идеи, он посмотрел на окровавленную ладонь и без сожалений вернулся к своим делам: техникам и Единству. Во второй раз это оказалось проще, чем в первый. Почти сразу он сумел представить золотой поток, вместе с кровью движущийся по венам и артериям. Теперь он хотел не замедлить его, а ускорить. Ему требовалось заставить золотые искры покинуть кровь и поселиться в мышцах, коже и костях. Кто сказал, что нельзя применить две техники разом? Отменить то он их смог?

Воля Пробудившегося коснулась потока и потянула непоседливые искры наружу. Наученный опытом он действовал гораздо смелее и чётче. Частицы Единства сопротивлялись не долго. Всего пару попыток, небольшой укол боли в голове, и они подчинились его воле, начав двигаться туда, куда желал Верус. Сначала медленно, но с каждым ударом сердца всё быстрее. Всё шло так хорошо, что он успел обрадоваться, но проказницы искры преподнесли ему неприятный сюрприз. Поток Единства вдруг взбрыкнул, воля дала слабину и произошёл магический откат.

Всё тело пронзила жуткая режущая боль. Мышцы свело судорогами и Верус упал на одно колено. На его лбу выступил пот, из носа брызнула кровь и, кажется, лопнули сосуды в глазу.

Он и забыл каково это использовать технику, не полагаясь на отработанные за годы инстинкты. Но ему больше не хотелось полностью полагаться на «умные» книжки ордена. К тому же Николас был совсем не впечатлён его способностями. Он рассказывал о инквизиторах, которые гораздо лучше Веруса контролировали Единство и пользовались дарованной силой сполна.

Ему хотелось того же.

Приоткрыв завесу тайны над истинным устройством Старсии и других миров, Верус понял, что следует вернуться к началу. Вспомнить каждую деталь, каждого закона магии, которую ему преподали в ордене. Разобраться в самом ли деле она правдива, или это очередная фантазия неназванного мертвеца из прошлого. Пусть предки и оказались не так глупы, но повторять их ошибки он точно не собирался.

Взяв себя в руки, Пробудившийся встал в полный рост и чётким усилием воли провалился в поток Единства. Жалкий магический откат не заставит его встать на колени и уж тем более выйти из чащи силы на проторенную тропу. Он будет пытаться столько раз, сколько понадобится! Будет рвать кожу о колючки, проваливаться в овраги, падать и вставать, продираясь сквозь секреты и тайны магии пока не узнает истину.

Желание души гремело подобно гласу Богов. Внутреннее давление нарастало. Воля тисками сжимала поток, требуя подчиниться хозяину.

Он сотни раз использовал ускорение и укрепление прежде. Он знал это чувство. Помнил, как оно распространяется по телу. Он справится!

Противостояние достигло апогея. Верус услышал хруст костей. Почувствовал, как связки натягиваются до предела, а мышцы горят огнём. Мысленно он уже подготовился к новому откату, но тот не пришёл. В последний момент Единство сдало позиции.

Он победил?

Давление Единства резко спало. Проказницы искры на перегонки устремились в мышцы, кожу и кости, разгораясь ярче, чем прежде. У Веруса закружилась голова и он сделал неверный шаг в сторону. Протянул руку, чтобы схватиться за ствол ели, но тот мелькнул и исчез позади, а он сам оказался у соседних кустов по колено в снегу.

– Проклятие!

Верус тяжело выдохнул и попытался понять, что произошло. Это оказалось несложно. Его кровь пульсировала в висках. Сердце бешено стучало в груди. Мышцы, усиленные Единством, подрагивали под кожей, да и сама кожа стала крепче и грубее, чем-то напоминая чёрную шкуру одноглазого демона.

Желание души было исполнено. Он применил техники. Без мантр и ухищрений предков. Сам.

Искренняя улыбка тронула губы Пробудившегося. Он разогнулся и медленно, стараясь контролировать каждое движение, вылез из сугроба. Тело ощущалось просто великолепно. Некогда прежде он не чувствовал такого всплеска энергии и желания жить. Даже морозный воздух начал казаться ему вкуснее, чем прежде.

Решив испытать техники, Верус напряг ноги и подпрыгнул. Мышцы упруго толкнули тело вверх, прямиком к верхушке ближайшей ели. До самого верха он не долетел, но точно подпрыгнул выше, чем когда-либо прежде. Он даже немного испугался, когда инерция прыжка закончилась и его потянуло обратно к грешной земле. К счастью, укреплённые частицами Единства ноги и мышцы в них, легко проглотили удар, да и сам он не сплоховал – ловко перекатился и вскочил в полный рост. Улыбка не сходила с губ. Ему хотелось рвануть с места в карьер и насладиться ветром на лице. Выхватить меч и…

– Ха!

Он с силой выдохнул и резко развернулся к засаде культистов. В золотых глазах заплясали бесы. Вместе с тем, багровая аура, всё это время окружавшая его, уплотнилась и стала ярче.

Шаг, толчок, и Верус летит мимо редких деревьев и торчащих из-под снега камней. Если бы не уклон предгорий, всё сильнее забиравших вверх, ему бы удалось пролететь метров десять, не меньше! В итоге вышло пять, но даже это подстегнуло уголки его губ выше.

Ещё один шаг и толчок. Верус сменил направление и применил технику скоростного шага, которую Николас называл рывком. Единство вспыхнуло в груди, но Пробудившийся не поддался на иллюзию. Он внимательно вглядывался в поток, изучая его и запоминая как тот движется.

В этот раз он применил технику не с помощью воли, а так как учили в ордене, но даже это помогло ему лучше понять её. Взглядом каонис он увидел, как частицы Единства устремились вперёд. Они двигались так быстро, что ему показалось, будто золотые искры попросту возникли перед ним. Удар сердца спустя проказницы завертелись спиралью и пространство между ними свернулось трубой. Неумолимая сила потянула Веруса вперёд и бросила сквозь возникшее искажение, как крепкая рука хозяина, бросает нашкодившего пса.

Рывок. Свист ветра в ушах резко сменился высоким писком, от которого захотелось зажать уши и скривиться. Склон под ногами смазался и прыгнул назад, а Верус оказался десятью метрами ближе к первому культисту.

Выйдя из рывка, Пробудившийся сразу же перешёл в кувырок, погасив им инерцию, и дальше побежал без трюков. Он выхватил меч из ножен за три шага до удивлённо вскинувшего голову культиста.

«Привет!» – с усмешкой подумал Верус и нанёс удар.

Меч расплылся зелёной волной и отрубил ритосцу голову. Та взлетела вверх вместе с капюшоном робы, бешено вращаясь и разбрызгивая кровь.

Проскочив мимо, Верус жёстко впечатал ногу в снег, забурившись в мёрзлую почву на добрых пять сантиметров и развернулся. Меч крутанулся и с противным чавканьем вошёл в спину врага. Золотое свечение его души уже гасло, но Нигма всё ещё оставалась в крови.

Усилием воли, Верус заставил золотые частицы покинуть падающее тело и перетечь в лезвие меча. Там они встретились с его собственными и будто сменив флаг заструились сквозь руку к венам и артериям, присоединяясь к потоку.

То ли от того что он был погружён в процесс, то ли от того, что голова была забита новыми впечатлениями, но Верус едва ощутил сладость растворяющейся души культиста. Он зачерпнул из неё силу, но оставил всё остальной гнить вместе с пустым сосудом, что, соскользнув с меча, упал ему под ноги.

Как следует обдумать случившееся Верусу не позволил свист стрелы. Обернувшись, он увидел её, летящую над россыпью камней на склоне. Шагнув в сторону, он играючи уклонился от неё и тут же перевёл взгляд на двух бегущих к нему культистов. Лучник остался позади них и уже накладывал вторую стрелу на тетиву. Его взгляд встретился с золотыми глазами Пробудившегося, и лучник вздрогнул. Стрела свалилась с пальца и уткнулась в заснеженную тропу. Верус улыбнулся ещё шире и поднял руку на встречу бегущим противникам.

«Интересно. Вектор такой же внутри?»

Для первого раза Верус решил произнести формулу вслух. Ему и правда было интересно понаблюдать за формированием стандартного заклинания призванного по заветам ордена Проснувшихся.

– Сандоузо мэ’то аима моу.

На зов таинственных слов Первичного наречия, которое Верус не так давно начал понимать благодаря памяти Николаса, откликнулась не кровь, а багровая аура. Она исторгла десяток светлячков.

Увидев, как те огибают руку и начинают вращаться вокруг неё, Верус немало опешил: «Что? Почему аура, а не кровь?»

Ответов на вопросы не было. Маленькие сферы внешним видом напоминавшие капли крови, ускорились и превратились в самый обычный кровавый браслет, множество раз виданый им за жизнь.

Совсем не понимая, что происходит и как на это реагировать, Верус на пару секунд выпал из боя. Это позволило лучнику сориентироваться, наложить вторую стрелу и выпустить её в него.

Краем глаза заметив движение, Пробудившийся очнулся. Стрела пролетела половину пути, едва не чиркнув по капюшону одного из культистов. Верус отбросил лишние мысли и сконцентрировался на ней, прикидывая направление. Он собирался уклоняться, но, к сожалению, или счастью, лучник взял слишком высоко. Стрела никак не могла попасть в него.

– Дим’ёрк проджекто, – произнёс Верус вдохновившись полётом стрелы.

Он внимательно следил за частицами Единства, живо бегущими в кровавом браслете. Сначала проказливые искры сосредоточились в трёх точках, формируя ядра будущего вектора. Затем брызнули тонкими струями, соединяясь друг с другом, и бешено завертелись.

Кровавый браслет вздрогнул и растянулся в трёхъдровый вектор. Со стороны казалось, что он статичен. Просто круглый узор, светящийся розоватым, что замер перед вытянутой рукой Веруса. Однако взгляд каонис, как и прежде, показывал больше.

Пробудившийся видел золотые искры… Они исчезали, а вместо них появлялись странные узоры и линии. Некоторые искры сливались вместе как бы лопаясь и тогда в векторе возникали символы или веретенообразные полосы, соединяющие разные части структуры.

Просто смотреть на это уже было больно. Он будто опустил голову в ведро с раскалённым оловом и начал глотать для пущего «удовольствия». Терпеть боль вышло всего пару мгновений, затем он моргнул и спешно развеял взгляд каонис. Сложный многогранный узор перед ладонью тут же обернулся простым вектором, а выдуманное ведро исчезло с головы. Только после этого Верус почувствовал, как бешено колотится его сердце.

Пытаясь разглядеть суть вещей, он достиг предела и едва не потерял контроль над магией, опасно приблизившись к откату В следующий раз следует выбирать подходящее время для тренировки. А не бросаться на новую возможность, как глупая блестника (1) на сверкнувшую в траве каплю росы. По крайней мере до тех пор, пока он не поймёт, что именно происходит с Единством при создании векторов заклинаний. Это слишком опасно и требует гораздо больше внимания, чем он может дать во время сражения.

-Сноски-

1) Блестника – мелкая пугливая птица, живущая в полях. Из-за формы крыла, почти не летает. Чаще высоко прыгает, помогая быстрыми взмахами крыльев. Собирает разнообразный мусор и блестящие вещи для строительства гнёзд. За это и получила своё имя.

Глава 6 – Нет времени на слабаков

Культисты наступали плечом к плечу. Один с топором и щитом, другого с копьём. Но для Веруса они были, словно дети с палками в руках. Их души были серыми и слабыми. Без Нигмы в крови ритосцы не могли противопоставить ему ничего стоящего. На них попросту не хотелось тратить время.

С лёгким раздражением в душе Верус отпустил заклинание на волю. Трёхъядровый вектор лопнул и в розовой вспышке вокруг руки возникло пять кровавых стрел. Лица культистов напряглись, но прежде, чем в их головах родились мысли – умные или не очень, – волшебные снаряды устремились в полёт.

Стрела лучника разминулась с ними и просвистела над головой Веруса. Как он и думал, стрелок культистов взял слишком высоко и промахнулся больше чем на метр. Вместе с тем стрелы, порождённые магией, со страшным свистом обрушились на его бесталанных товарищей.

Копейщик получил одну в плечо и одну в живот. Захлебнулся криком, выпучив глаза, и растерял всю свою напускную воинственность. Стрела, попавшая ему в плечо, дёрнула его назад и развернула. Не удержав равновесие культист запнулся о собственную ногу и со всего маха рухнул на скальный склон. Сильно ударившись о твёрдые камни, лишь слегка припорошенные снегом, он вскрикнул и выпустил оружие из рук. Копьё стукнулось о камни и взлетело на добрых пару метров, отлетев далеко в сторону.

Второму культисту повезло больше – он умело орудовал щитом и сумел поймать им кровавою стрелу, летящую прямо ему в голову. Вот только стрела была не одна, а ноги оказались открыты.

Вторая стрела крови порвала робу и толстые тёплые штаны на меху и едва чиркнула культиста по коже над самым коленом. Однако тому этого хватило. Он скривился от боли и инстинктивно поджал ногу. Его бег тут же обернулся нелепым прыжком, и ритосец с громким криком рухнул на склон горы едва ли не плашмя. На его беду, именно в этот момент госпожа удача отвернулась от него. Культиста крутануло и неведомым для Веруса образом вновь подбросило вверх.

Бедняга перекувыркнулся через щит и взлетел вверх тормашками, продолжая верещать как свинья. Его полёт завершился жёстким ударом головой о камни. С жутким хрустом шея подогнулась под весом тела и крик оборвался. Культист замертво растянулся на камнях. Его пальцы всё ещё сжимали щит, в котором засела светящейся стрела.

Тем временем пришёл в себя потерявший оружие копейщик и начал подниматься. Движения давались ему с большим трудом, видно приложило не слабо. Да ещё и кровавая стрела застряла в животе и никак не желала растворяться. Он схватился за неё и попытался вытянуть, но быстро бросил попытки, начав орать как резаный.

Шаг переходящий в рывок, и Верус оказался перед ним. Взгляд культиста метнулся к нему. В его глазах вспыхнул страх, граничащий с помешательством, но вместе с тем в них застыло нечто холодное и… склизкое.

Верусу это не понравилось. Он нахмурился и снёс культисту голову одним точно выверенным ударом. Лезвие меча удачно попало меж шейных позвонков, что случалось не часто, и голова с тихим щелчком взмыла вверх.

Проводив её взглядом, Верус помчался дальше. У него не было времени возиться со слабаками. Он и так потратил слишком много на то, чтобы попытаться понять свою силу. Хотя в этом, как раз-таки, был смысл.

В сражении с серыми – нет.

«Хм-м… Серые. Хорошее название для слабаков», – подумал Верус и бросил тело наискосок от третьей стрелы, выпущенной лучником, что никак не желал униматься.

Стрела со свистом пролетела в считанных сантиметрах от плеча Веруса, но в этом не было большой заслуги ритосца. Верус сам так захотел. Он специально уклонился как можно ближе к линии атаки, решив снять с падали хотя бы шкуру (1). Какая никакая, а тренировка. Ведь чем лучше и точнее он будет двигаться в бою, тем лучше. Иначе сражение с лишёнными дара культистами и вовсе окажется бесполезным.

Пропустив стрелу мимо, Верус скорректировал направление бега единственным косым шагом. До лучника оставалось метров десять по склону. Самое время применить рывок.

Верус привычно прогнал Единство по телу. Он больше не использовал взгляд каонис, а потому не видел, как впереди сформировалась труба из Единства. Он лишь заметил, как исказилось пространство – склон и торчащие из него камни словно бы выгнулись дугой, вызывая лёгкую тошноту, пока он смотрел на них. Но долго мучиться не пришлось. Техника рывка свершилась, и невидимая рука толкнула его в спину.

Длинный шаг перешёл в быстротечный полёт и Верус оказался рядом с лучником. Тот в страхе дёрнулся и отпрыгнул в сторону. Его лицо исказила нелепая гримаса удивления, смешанного с ужасом. С нечленораздельным воплем культист отбросил лук, нисколько не переживая о хрупком оружии, и выдернул из-за пояса короткий кинжал. Приземлившись на ноги, он приготовился к жестокой схватке не на жизнь, а на смерть, но вместо неё получил болезненный укол чужим кинжалом в шею.

Подавившись железом, лучник неловко отступил ещё на пару шагов, вскинул руку и схватился за торчащую под углом рукоять кинжала, закрывающую ему половину обзора. Он попытался вынуть непонятно как возникшее в шее оружие, причинявшее жуткую боль, но вовремя спохватился. Это было бы большой ошибкой с его стороны. Да, он был умнее неудачника-копейщика. Как вдруг кинжал вспыхнул красным и пропал сам.

Кровь тут же забурлила в горле и надсадным кашлем выплеснулась на грудь лучника. Он пошатнулся и свалился на задницу. Вцепившись в горло, он зажал рану, но кровь просочилась сквозь пальцы и забрызгала тёмную робу и белый снег вокруг.

Взгляд лучника затуманился. Сознание покидало его. В последний миг, перед тем как темнота поглотила мир, его взгляд зацепился за кривой кинжал в руке убийцы. Лезвие было чистым и гладким. Ни следа крови.

– Как?.. – тихо просипел лучник и повалился на спину. Его глаза медленно закатились и вопрос повис в воздухе без ответа.

Вернув брошенный во врага кинжал желанием души, Верус отвернулся от трупа и перевёл взгляд на редеющий лес по другую сторону тропы. Там среди деревьев и кустов последний культист творил какое-то заклинание, вскинув руку к небу. Пробудившийся моргнул и применил взгляд каонис. Мир едва заметно посерел, и вокруг культиста возникло слабое золотое свечение. Ярче всего сияла его рука.

Верус цокнул языком и бросился вперёд, лавируя между деревьями. С этой стороны тропы двигаться напрямик было не так легко, как на каменистом склоне. Редкие деревья и вездесущие кустарники затрудняли движение и мешали как следует разогнаться. Это дало ритосцу дополнительные мгновения, и позволило завершить магический вектор прежде, чем Верус настиг его.

Светло-жёлтый круг вспыхнул разноцветным сиянием на мгновение раньше, чем Верус нанёс косой удар и отрубил ритосцу руку. Магия мигнула, ритосец заорал, но Пробудившийся не обратил на него внимания, сосредоточив взгляд на разгоравшихся искрах золота внутри вектора.

Время будто замедлило свой бег. Он видел, как один за одним таинственные символы, скрученные в линии и углы вектора, вспыхивают и соединяются меж собой в понятные для него слова.

«Создать… спектр… огней?»

Верус недоумённо прочитал возникшие в круге слова. Они были написаны на Первичном наречии, но он понял их суть. Поражённый до глубины души, он замер на миг, не зная, что делать дальше.

Неужели в каждом векторе спрятаны слова магической формулы? Не может же всё быть так просто, верно? Из века в век, подаренные Богам зачитывали сложные магические формулы лишь для того, чтобы те отпечатались в структуре вектора? Но, тогда как работает мыслемагия? (2) Пробудившиеся и сильные маги крови могут не произносить слова! Он сам так может! Как вектор узнаёт, какие символы должны возникнуть в нём? Что всё это значит?!

Вопросы, вопросы, вопросы. Он задаёт слишком много вопросов!

Слева блеснул кинжал культиста. Верус шагнул подальше от него и развернув корпус, парировал удар мечом. Прокрутив руку в локте, он выполнил простейший финт. Лёгкий толчок – и кинжал вылетел из руки противника.

Плывя на волне инстинктов, Верус шагнул обратно к нему и саданул лбом прямо в лицо. Нос культиста хрустнул, губы лопнули, он охнул и отступил от Веруса подальше. Тот воспользовался заминкой и полоснул его поперёк груди мечом, уронив в снег умирать.

Всё это Верус сделал, не отвлекаясь от мигающего вектора. Тот не спешил взрываться и выпускать цветной всполох. Вместо этого быстро терял Нигму, становясь всё тоньше и тоньше. Золотые искры вылетали из него и тут же растворялись в воздухе, будто куски мяса в пустой похлёбке, уплывающие от ложки.

Когда культист упал в снег вектор мигнул в последний раз и исчез с концами. Верус не сдержал тонкой улыбки и обернулся к умирающему. Ритосец медленно отползал от него. Он явно не знал за что хвататься: за кровоточащий обрубок руки или за расползающуюся рану на груди. Крови было столько, что тёмная роба быстро облепила его, а снег вокруг окрасился в красный.

– Почему ты так смотришь на меня? – спросил у него Верус сделав шаг следом. – Ненавидишь за то, что убил или потому что так велели Сущности?

– Бруднаэ насене Воргоса!

– О! А ты говорлив для трупа, ритосец!

Верус рассмеялся, пропустив мимо ушей ругательства, и встал над поверженным врагом, придавив его ногой к снегу.

– Смердзюче сын... павцаганай шлюхы! – выплюнул культист вместе с кровью.

Его глаза светились ненавистью и злобой, а Нигма в крови бушевала, ища путь для мести. Пробудившийся видел её гневные завихрения, но это лишь сильнее разжигало его интерес. Он поднял меч и пару мгновений любовался зелёным лезвием. Потом его лицо исказила гримаса отвращения, и он прошипел:

– Ты ошибся… Моя мать не шлюха!

Меч вонзился в живот культиста. Ругань сменилась надсадным воем боли, а Верус сосредоточился на золоте загнанной в ловушку души.

«Давай же! Давай! Теперь ты моя!»

Он потянулся к Нигме в крови умиравшего врага, и та ответила на зов. Золотые искры потекли по лезвию меча, взбираясь всё выше и выше. Достигая зелёных рун, они смешивались с Единством Пробудившегося и устремлялись по его венам, присоединяясь к потоку. С каждым ударом горячего сердца, пульсация усиливалась и поток Единства нарастал. Всё больше Нигмы перетекало в тело Веруса.

Ритосец кричал и трясся, схватившись за лезвие меча оставшейся рукой. Он изрезал всю ладонь, пытаясь остановить боль, но Верус не дал ему и шанса. Стальными тисками воли он тянул из него Нигму, пока душа ритосца не распалась хлопьями пепла, а рука не упала на снег. Уродливая и безжизненная.

Закончив, Верус выпрямился и жадно вдохнул морозный воздух. От холода заныли зубы, но он всё равно был доволен. Он чувствовал, как расширился его поток Единства. Ему даже не нужно было погружаться в себя. Достаточно лишь слегка сконцентрироваться на ощущениях тела… сосуда.

Единство циркулировало по венам и артериям. Мощно и ярко. Золотые искры отделялись от потока и проникали в мышцы, кости и кожу. Они поддерживали техники, делая сосуд сильнее. Верус чувствовал себя едва ли не лучше, чем в боевой форме. Багровая аура, по-прежнему окутывала его, в точности повторяя движения. Часть Единства расходовалась и на неё, но Верус не был против. Он подсознательно понимал, что именно аура позволяет ему лучше контролировать сосуд. Словно зримое проявление желания его души. Подтверждения тому не было, но он верил и этого хватало.

Не развеивая технику взгляда, он развернулся к вершинам гор. Выше по склону двигались оранжевые огни. Трое культистов с достойной кровью, покинули деревню и спускались к засадному отряду.

«Решили навестить товарищей? Сменить на посту? Плевать…»

Верус размял шею и встряхнулся, немного попрыгав на месте. Его интересовал только медальон призыва, а тот, как и прежде сиял в деревне. Троица была слишком близко к воротам. Стоило позволить им отойти подальше и обогнуть по лесистой стороне тропы, самому напав из засады. Жаль деревья не доставали до частокола. Даже оттуда где стоял, Пробудившийся видел широкую полосу каменного склона, утыканного сколотыми огрызками булыжников и упавших с вершин скальных пород. Это значило, что в конце пути ему придётся бежать на глазах у дозорных. Так какая разница, если он пойдёт по тропе?

Сорвавшись с места, Верус будто тень побежал по лесистому склону горы. Фигуры трёх культистов, идущих вниз по тропе, приближались. Он уже мог рассмотреть светло-жёлтые разводы Нигмы на их доспехах: они наложили на себя защитные чары.

Взгляд каонис подсказал Верусу, что один из них скрывал за спиной руку с готовым вспыхнуть вектором. Сколько бы Верус не вглядывался в золотое свечение, он никак не мог понять, что это за магия или хотя бы сколько у неё ядер.

– Ай флога то’Урукуси анавэ’ста чери моу. – На всякий случай произнёс Верус. Здраво рассудив, что лучше подготовится к худшему.

Стоило словам магической формулы сорваться с губ, как от потока Единства отделилось несколько пучков. Пробежав по венам руки, они сосредоточились в ладони и начали накапливаться в ней, не находя выхода.

Пробудившийся запоздало понял, что забыл наколоть палец и пустить кровь. Но, прежде чем он сделал это, багровая аура вновь мигнула и пришла на помощь. Словно рыболовная сеть она зачерпнула Единство из ладони и вытянула наружу множество золотых искр. Зарядившись ими, исторгла тусклую вспышку и выпустила маленькие сферы, так похожие на светлячков. Те быстро закрутились вокруг запястья и слились в оранжевый двухъядровый вектор.

Это случилось снова. Багровая аура во второй раз взяла на себя роль его крови. Это не могло быть совпадением. Это что-то большее и Верусу придётся разобраться, но прежде…

Вектор на его руке вспыхнул и призвал ауру огненной ярости Урукуси. Магия второго круга разлилась по руке, быстро распространяясь выше. В считанные секунды она должна была охватить Веруса целиком, защитив от таинственного вектора культиста. Но даже тут его поджидали неожиданности.

Когда он призывал на помощь защитную ауру, он действовал инстинктивно и не задумывался о том, что уже окружён одной. Как и следовало ожидать, две похожие силы вступили в борьбу за место под солнцем.

Багровая аура смешалась с аурой огненной ярости Урукуси, вспыхивая и мигая кровавыми плетьми. Не успел Верус притормозить, чтобы попытаться утихомирить их своей волей, как всё было кончено. Багровая аура проглотила пламя Урукуси, вобрав в себя, как золотые искры из ладони прежде. Она впитала суть заклинания и преобразилась сама.

Неровное свечение багрянца на доспехах Веруса сменилось всполохами и широкими языками пламени. Постепенно те уплотнились и стали едва заметны. Красное пламя выглядело странно и противоестественно, словно сама Скверна, принявшая форму огня. Мысль об этом пыталась завладеть его вниманием, но Верус сумел отогнать её. Он как раз поравнялся с троицей культистов, и притаился, спрятавшись за очередной елью.

Вдох. Выдох.

В удивлении не было смысла. Он слишком мало знал о синхронизации сосуда и души, чтобы предугадать притаившиеся в её тени сюрпризы. Об этом не стоило переживать. Важнее идти своей тропой сквозь чащу силы. Остальное не имеет значения.

Успокоив дыхание и колотящееся в груди сердце, Верус отстранился от ствола ели и посмотрел на проходящих мимо культистов. Троица замедлила шаг и внимательно оглядывалась по сторонам, но его не замечала. Повернув голову, Пробудившийся бросил взгляд на тропу ниже по склону. Там в снегу лежал труп лучника. Ещё пара секунд и культисты увидят его.

Крепче сжав рукоять меча, Верус прогнал Единство по венам и ушёл в рывок. Тропа с культистами прыгнула на встречу, и он оказался в шаге от крайнего из них. Лицо ритосца растянулось в испуге, а глаза едва не вылезли из орбит. Вздрогнув всем телом, он начал разворачиваться к возникшему словно из ниоткуда Верусу, но тот уже занёс руку для удара.

Взмах и зелёное лезвие врезается в тонкую пелену крови. Красная плёнка вибрирует, но не пропускает смертоносное железо дальше, спасая жизнь хозяина. Культист успевает развернуться и поднимает топор. Вспышка и его шею пронзает кривой кинжал. Пелена крови не всемогуща и не может сдержать мощь Пробудившегося. Два раза подряд.

Верус выпускает рукоять кинжала и отскакивает влево. Мимо него проходит жаркая волна пламени и поджигает низенькие кусты у края тропы. Хитрый ритосец, притаил заклинание огненного потока.

Неплохо, но слишком медленно. В следующий раз старайся лучше. Впрочем, следующего раза у тебя уже не будет.

Верус широко шагает, минуя брызжущего кровью ритосца, и делает выпад. Меч с тихим шипением вспарывает воздух, но второй культист не дремлет. Выпустив волну пламени, он успевает довернуть корпус и блокирует меч древком копья. Очередная пелена крови вздрагивает от удара, но защищает деревянное древко. Копейщик закручивает оружие в попытки выбить меч из руки Веруса. Тот лишь ухмыляется и хватает копьё свободной рукой.

Шаг на сближение, и он поднимает копьё ритосца высоко вверх, одновременно с этим напирая на меч. Багровая аура, копирующая вид пламени Урукуси, лижет пелену крови ритосца и та отступает, растворяясь словно дым. С едва слышимым всплеском, защита спадает и меч вонзается ему в живот. Культист заходится криком, но его быстро обрывает лезвие кривого кинжала, как по волшебству возникшее в руке Веруса. Ему всё больше нравится таинственная способность ауры возвращать кинжал ему в руку.

Перерезав вторую по счёту глотку, он толкает копейщика плечом. Тот оступается и летит на последнего культиста, мешая ему пустить в ход магию. Зеленоватый вектор на его руке уже готов, глаза горят злобой, а рот перекошен. Оценив обстановку, Верус вскидывает меч, выставляя перед собой. Багровая аура рывком перетекает на него, расширяясь в подобии огненного щита.

Взбешённый культист отпихивает умирающего товарища и наконец спускает магию с цепи. Вектор лопается зелёными брызгами и на Веруса обрушивается поток ветра. В его завихрениях прячутся острейшие кромки. Будто лезвия десятков мечей они секут тропу и набрасываются на щит Веруса. Тот выдерживает удар стихии, и вихрь ветра проносится мимо, вздымая клубы снега и раня упавшего на колени ритосца у него за спиной.

– Мой черёд.

Верус желает, и аура перетекает в ноги, сверх меры укрепляя мышцы. Рывок, и он отсекает культисту руку. Разворот и два взмаха мечом. Вторая рука культиста отлетает в сторону, а его тёмная роба хлопает на ветру, разрезанная от ворота почти до подола. Через прореху показываются кожаные доспехи, но и они уже вспороты на груди. Из раны брызжет кровь. Ритосец округляет глаза, только сейчас понимая, что лишился обеих рук. Разинутый рот наполняется воем боли и туда же влетает лезвие кинжала. Выбивая зубы, оно пронзает в нёбо и вгрызается мозга. Свет меркнет в глазах культиста, а Верус фокусируется на Нигме в его крови. Золотые искры тянутся к лезвию кинжала, но не могут коснуться его, быстро распадаясь дымкой.

Меч особенный. Руны действительно помогают.

Верус перехватывает клинок обратным хватом и вонзает в плечо погибшего врага. Новый всплеск воли и гаснущие искры устремляются по нему. Разгораются зелёные руны. Поток Единства напрягается и становится быстрее. Громче стучит сердце. Слаще становится воздух. Верус рычит, на секунду теряя контроль и тут же отпускает стремительно гаснущую Нигму.

Он зачерпнул из трупа – забрал силу, больше не принадлежащую никому. Быть может Скверна – это Нигма потерявшая хозяина? Звучит правдоподобно, но при чём тут Язвы мира и Айлосы с их лубрикантом для захвата миров? Одно не вяжется с другим. Наверное, он снова ошибся.

Бросив труп, Верус развернулся. Он окинул окровавленную тропу перед собой. Первого культиста, на которого напал разрезали на куски ветряные лезвия. Его Нигма ещё теплилась в крови, но уже была отравлена свободой. Второй дрожал на твёрдой, замёрзшей земле и камнях справа. Ещё живой. Верус улыбнулся и поднял меч.

– Счастливой встречи с Сущностями.

Зелёное лезвие вошло меж рёбер ритосца, едва не пронзив его насквозь.

-Сноски-

1) Раз встретил падаль на пути – снимай скорее шкуру. – Поговорка Воркосской Империи. Аналог «С паршивой овцы хоть шерсти клок».

2) Мыслемагия – высшая форма чтения магии крови без использования устной речи. Заклятие проговаривается в голове, закрепляясь образом и волей заклинателя. Доступна для редких гениев и многоопытных магов восьмого-девятого круга, а также Пробудившихся.

Глава 7 – Прорыв

Трое послушников не торопясь шагали по каменистой тропе. Их путь лежал к засадному отряду, поджидавшему имперцев двумя километрами ниже по склону Смеющихся Вершин. Ханна стояла у ворот деревни и провожала храбрецов взглядом, думая при этом о своём.

Правильно ли она поступила, организовав засадный отряд? Нужно ли было отправлять подкрепление? Придут ли имперцы прямо сейчас или накопят силы, прежде чем совершат решающий удар? Быть может, они воспользуются другим маршрутом и обойдут деревню с севера? Там тоже имелась пара тропок, но уклон был гораздо круче. Множество скальных выступов и совсем нет деревьев. Они бы были на виду всю дорогу. Любой разведчик, посланный следить за склоном мгновенно нашёл бы их.

Да, там большой отряд не провести. Скорее уж они пойдут здесь.

Сколько их будет? Что если целый отряд имперцев при поддержке магов и воинов с достойной кровью? Такие сумели бы прорваться?

Нет, ей не нужно думать об этом. Если бы у них был большой отряд, имперцы смогли бы помешать двум ватагам послушников поднять тревогу. Сковали бы их магией или напали с разных сторон, застав врасплох. Тогда бы она не увидела разноцветный всполох в утреннем небе.

Сколько бы Ханна не думала, что-то всегда было не так. Для начала ей следовало понять откуда имперцы вообще узнали о них? Что им удалось вырвать из глоток её братьев и сестёр в отбитой деревни у подножья Смеющихся Вершин?

Разноцветный всполох взорвался в небе больше часа назад. Опытные дознаватели успели бы разговорить кого угодно. Были ли они среди атаковавших, деревню имперцев или нет?

И правда, больше часа прошло, а ничего плохого так и не случилось. С другой стороны, ничего хорошего тоже. Всё это время она занималась подготовкой передового лагеря миссии к обороне.

Ханна выставила дозорных и как могла укрепила восточный край деревни. Она согнала всех послушников, обладавших силой: тех, кто мог наложить защитные чары и был по-настоящему полезен в бою.

Умелые лучники и маги из числа её сестёр и братьев заняли крыши домов. Те, кому не хватило мест, стащили к частоколу телеги и мебель из домов. Собрав нечто вроде сторожевых башен, больше похожих на свалки мусора. Взобравшись на вершину такой, пара человек могла вести огонь по подступающим противникам. Дёшево и сердито. Ей нравилось.

В то же время, послушники, только и умевшие что махать топором да колоть копьём, а также опытные маги, предпочитавшие мощную площадную магию точечным укусам волшебных стрел, заняли барикады у ворот. Повсюду вспыхивали кровавые и стихийные барьеры. Морозный воздух наполнился волшебными искрами и цветным дымом.

Остальная часть её паствы – лишённые силы и особых умений послушники, – заняли укрытия у домов. Их задачей стало вовремя затыкать возникающие в рядах собратьев дыры и не дать врагам взобраться на крыши, когда первая линия обороны падёт. Ханна собиралась по максимуму использовать лучников и магов среди послушников. Пусть имперцы хлебнут горя сполна!

Так или иначе основная часть её людей не обладала особыми умениями, а потому сгрудилась у ворот, выстроившись в три ряда с копьями и щитами. Обстановка накалялась, каждый был занят подготовкой к неминуемому сражению. Ханна не раз повторила им слова Отца Руго об имперцах и их злобных планах. Поэтому только глухой не знал, кто придёт по их души.

Бросив на храбрую троицу последний взгляд, Ханна прошла через ворота и дала отмашку:

– Закрыть ворота!

Двое послушников тут же налегли на массивные створки. Тяжёлые петли заскрипели и ворота начали смыкаться. Когда они захлопнулись, послушники быстро задвинули засовы по краям и заблокировали их колышками.

Проследив за их действиями и убедившись, что всё идёт хорошо, Ханна кивнула в знак одобрения и взмахом руки отослала послушников подальше. Встав перед запертыми воротами она с накатившей вдруг злобой сжала круг Сущностей у себя на шее. Железное лезвие впилось в плоть и окрасилось в красный.

– Сандоузо мэ’то аима моу, – прошептала Ханна и, сверкнув глазами, вскинула окровавленную ладонь к утреннему небу. Рубиновые капли взмыли вверх и закружились в извечном хороводе, образуя простейший круг заклинания. Тихий шёпот тут же сменился злым выкриком:

– Аима, гурус аегис моу!

По телу прошёл озноб, на миг Ханне стало трудно дышать, а голова пошла кругом. Но она выдержала боль и продолжила вливать силу в вращающийся вокруг руки вектор. Тот стал ярче и завертелся быстрее. Она почувствовала, что он готов взорваться в любой момент, но удержала его своей волей.

Отринув слабость тела, Ханна направила руку на ворота и представила, как защитный барьер покрывает их снизу до верху. Ей нужна была особая форма пелены крови. Не простое заклинание, чтобы защитить себя. Крепче должны были стать ворота деревни.

Ханна сжала кулак. В голове будто что-то натянулось и на плечи упал груз магического отката. Но это была не боль – жалкое напоминание о долгом пути, который предстоял ей впереди. Чтобы стоять подле Отца Руго ей нужно было стать сильнее. Намного сильнее, чем прежде. Тогда и только тогда она сможет смело посмотреть в его тёплые и такие родные глаза и сказать, чего хочет на самом деле. А пока…

Вектор лопнул в розовой вспышке. Ворота дрогнули. Края массивных брёвен покрылись пятнами крови. Возникая то здесь, то там, бурые лужи быстро растеклись по дереву.

Кровь бурлила и брызгала. Отдельные капли взмывали вверх к заострённым концам брёвен и по велению неведомой силы падали на них, порождая новые пятна и лужи. Постепенно пятен крови становилось больше. Некоторые из них сливались воедино, вспыхивая ярко-красным светом. Пелена крови разливалась снизу-вверх, покрывая ворота пока не сформировала крепкий барьер, как того и хотела Ханна.

На всё про всё у неё ушло меньше десяти секунд. За это время лица послушников, стоявших ближе всех к Ханне, не раз осветило вспышками силы. В их глазах читалось восхищение.

Кем бы они не считали Ханну, после увиденного никто не решился бы сказать, что она прыгнула выше головы, когда заняла место правой руки отца Руго. Ни один из них не мог и мечтать о создании настолько могучей пелены крови, да ещё и не на собственном теле, а на воротах деревни!

Ханна не смотрела на лица завистников и подхалимов. Она не нуждалась в их одобрении, лишь в силе стоять подле Него.

Закончив колдовать, она попросту выдохнула и принялась внимательно рассматривать дело рук своих. Если имперцы думали, что легко возьмут её лагерь, то сильно ошибались. Она покажет проклятым бессущникам, что такое Ритос! Что такое истинная вера!

Несмотря на внутренний подъём она всё ещё чувствовала груз усталости на плечах. Её дыхание было не ровным, сердце заходилось в груди. Тело слегка потряхивало, и тем не менее сила постепенно возвращалась к ней. Ханна чувствовала её прилив и слышала обещания новых свершений, что ждали её впереди.

Пусть мощная магия давалась ей с трудом. Особенно барьеры и щиты. Настоящее испытание. Гораздо больше Ханне нравилось творить атакующую магию. А если та связана со стихией воды – так вообще одно удовольствие.

– Вижу движение! Ханна! На парней Зака напали!

Неожиданный крик с телеги, поставленной на козлы у частокола, заставил толпу повернуть головы. Лучники на крышах напряглись и вгляделись в заснеженный склон на востоке. Все в деревне прислушались к кричащему послушнику. Тот указывал в сторону тропы рукой, второй придерживая капюшон робы, который неистово рвал ветер.

– Там один воин! Проклятие! Как он движется?! Вечные Сущности защитите сына своего… Это безумие!

– Лучники, готовность! – выкрикнула Ханна, заглушив причитания труса у стены и воющий ветер. – Если он один, то мы задавим его числом!

Она шагнула к перевёрнутой телеге и окликнула труса.

– Ты! Хватит причитать и объясни толком!

– Там один воин! Он… Мать моя, он прикончил их!

Послушник в испуге дёрнулся и отстранился от частокола. Шагнув мимо борта телеги, он чуть не полетел вниз, но всё же сумел удержаться. Его лицо вытянулось, а глаза застыли, перестав моргать. Ханна успела подойти и хотела было окрикнуть его, но тут его рот раскрылся, и послушник тихо просипел:

– Исчадье Бездны…

С пронзительным стоном сыграли две тетивы. Лучники на крышах открыли огонь без команды. Первые стрелы перелетели через частокол над головой Ханны. Сразу после выстрелили ещё три лучника и один заклинатель. Он призвал две рыскающие стрелы крови, что сорвались в полёт быстро обогнав своих деревянных сестёр.

Сражение началось, но Ханна никак не могла взять в толк, как может враг быть один. Почему имперцы отправили только одного? Возможно, это ловушка. Отвлекающий манёвр, который должен выманить её за ворота. Ей захотелось самой увидеть, того о ком говорил трясущийся от страха послушник.

С этими мыслями Ханна схватилась за грубо обтёсанное бревно частокола деревни и, закинув ногу на телегу, собралась взобраться на неё. Как вдруг по ту сторону стены раздался жуткий рёв, а в следующее мгновение в ворота позади неё вонзилось огромное огненное копьё.

Ханна замерла и медленно повернула голову. Пылающее ярким пламенем копьё вспыхнуло и обратилось белоснежной вспышкой света, за которой пришёл чудовищной силы взрыв.

***

Верус бежал по тропе, быстро приближаясь к воротам горной деревни. Над окружавшим её частоколом виднелись головы культистов в чёрных капюшонах. Ещё больше ублюдков стояло на крышах домов. Они совсем не страшились его – стояли в полный рост, натягивая луки. Кроме лучников на глаза попались несколько магов. Над их вскинутыми к небу руками мерцали разноцветные вектора, а воздух искривлялся от бушующей в нём Нигмы, что золотыми волнами вспыхивала над домами.

Культисты заняли глухую оборону, видимо собрав все силы у ворот и стены. Упущенный Верусом сигнал тревоги не остался без внимания с их стороны. И теперь ему предстояло прорываться с боем.

Первые стрелы полетели в него метров за триста до частокола. Не прошло и пары секунд, как небо закрыло небольшое облако из стрел. Верус окинул его взглядом каонис и быстро выделил в посеревшем мире несколько особо ярких золотых снарядов. Среди обычных стрел попадались волшебные, выпущенные магами культистов. Кровавые, огненные, парочка водяных и даже одна земляная, больше похожая на брошенный камень, чем на стрелу. Три из них летели не навесом, а по прямой сильно отклонившись от сестёр. Они явно корректировали свой полёт и целили точно в Веруса.

«Рыскающие стрелы?» – пронеслось у него в голове. Если так, то ему стоило уклоняться именно от них, а не от бесполезных против багровой ауры обрубков дерева с железом на острие.

Он успел пробежать ещё метров двадцать, прежде чем острые сестрицы с гулким шорохом обрушились на горный склон, вонзаясь в припорошенный камень и мёрзлую землю вокруг него. Но это мало волновало Веруса. Его взгляд неотрывно следил лишь за тремя кровавыми снарядами, мчащимися ему в грудь.

Шаг в сторону, и Пробудившийся рывком перескочил на пять метров правее. Рыскающие стрелы крови вильнули, едва не задев землю и сменив направление, понеслись вслед за ним целя уже в спину.

Хмыкнув, Верус показал культистам засевшим на крышах настоящие чудеса акробатики. Он крутанулся и, оказавшись лицом к преследующим его снарядам, ловко взмахнул мечом. Он рассёк одну из стрел, от чего та лопнула всплеском крови, растеряв свет золота внутри. Коснувшись носком сапога земли, он оттолкнулся от неё и ушел в эффектный пируэт, вращаясь горизонтально склону, будто веретено.

Зелёный клинок в его руке выписал в воздухе хитрый зигзаг и Верус отразил оставшиеся рыскающие стрелы, вогнав их в каменный склон. После чего ловким движением ног выровнял полёт и, поймав равновесие, приземлился сразу же продолжив стремительный бег.

Слева три волшебные стрелы вонзились в каменистый склон породив вспышку голубого и жёлтого цветов. Справо тоже вспыхнуло, но в этот раз красным. Маги начали лучше целиться или ему просто не везло?

«Медленно! Нужно быстрее!» – стиснув зубы подумал Верус.

Желание души вспыхнуло в груди золотом Единства. Поток откликнулся на мысли и мышцы Пробудившегося взбухли сотнями искр-проказниц. Волна жара прокатилась по телу. Доспехи начали нагреваться, испуская тонкие струйки пара. Пока ещё едва заметные на фоне багровой ауры, горящей красными языками пламени.

Как вдруг что-то ударило его в плечо словно молот Богов. Не ожидавший такого поворота Верус едва не потерял равновесие. Его качнуло, и только неимоверным усилием и двумя неловкими шагами он сумел выправить ситуацию чтобы не свалиться в снег.

Враги не жалели его. Пять стрел упало с небес на его пути и Пробудившийся ответил им взмахом меча и кинжала. Шаг, и снег на камнях склона мелькнул перед глазами мутным полотном. Лезвия растянулись кривыми полосами и рассекли смертоносные снаряды. Верус обратился буйным ураганом. Он нёсся по горной тропе то и дело перепрыгивая валуны и скальные выступы. Меч и кинжал мелькали в его руках подобно вспышкам света: зелёной и серой. Деревянные стрелы крошились, едва подлетая к нему, волшебные вспыхивали и гасли в багровой ауре Пробудившегося. Та слизывала с них всю Нигму длинными языками красного пламени и ломала в щепки. Лишь самым крепким из них удавалось прорваться и ударить в подставленное лезвие клинка. Но за скорость Верусу пришлось заплатить болью, пронзившей плечо.

Запоздало бросив на него взгляд, он понял, что удар, чуть не поваливший его несколько секунд назад, на самом деле был кровавой стрелой. Ей каким-то чудом удалось пробить багровую ауру и, расколов наплечник, засесть внутри плеча. Мало того, дыра в ауре так и не закрылась. Красное пламя не желало тянуться верх по руки, чтобы защитить плечо. Взглядом каонис он видел, как посерела аура рядом с торчащей из доспеха кровавой стрелой.

Интересно, что будет если он попытается заменить угасшие искры?

Ударом кинжала Верус разбил волшебный снаряд брызгами крови заляпавший и без того грязный плащ. Качнулся и пируэтом ушёл в сторону от неожиданно упавшей с неба земляной «стрелы». Услышав позади характерных хруст камней, с которым та разбилась о склон горы, он сосредоточился на возникшей в голове идеи.

Действуя по наитию, он обернул силу воли небольшой удавкой и аккуратно набросил её на поток Единства. Ему хотелось проверить догадку, пока он не забыл о ней. Медленно, но уверенно Пробудившийся потянул за удавку воли. Золотая река нехотя подчинилась и разлилась притоками по венам и артериям, отдаляясь от сердца.

Одновременно концентрироваться на потоке Единства и взбираться вверх по склону горы под шквальным огнём лучников и магов культа, оказалось той ещё задачкой. Каждый лишний шаг и взмах мечом или кинжалом сбивали его с мысли. Тем не менее за следующие пятьдесят метров смертельно опасного подъёма Верусу удалось прощупать почву.

Он посылал к плечу то одну проказницу искру, то другую. Багровая аура жадно пожирала их, не оставляя и следа, но с каждой съеденной частицей Единства она разгоралась ярче.

Окончательно поверив в себя и свою идею, Верус отдал мысленный приказ. Желание души вспыхнуло неумолимой волей и Единство мощной волной хлынуло к плечу. Обжигая вены и раскаляя нервы, оно выплеснулось наружу красными языками пламени. Багровая аура разгорелась как лесной пожар и засияла ярче прежнего, а дыра вместе с колючей болью исчезла с плеча.

«Быстрее!»

Косая улыбка расчертила его губы и Верус ускорился, перенаправив ретивый поток в разгорячённые мышцы. Вот только культисты на крышах не желали давать ему спуску: одни накладывали на тетивы луков новые стрелы, другие творили всё больше магических векторов. Отчего несмотря на всё возрастающую скорость прорываться наверх легче не становилось.

Пробежав ещё пятьдесят метров, он попал под очередное облако смертоносных стрел. Приметив слева парочку хороших валунов и массивных скальных выступов, Верус извернулся ужом из-под двух кровавых стрел, едва не застигших его врасплох, и соскочил с тропы.

Ещё три стрелы пролетело мимо, от одной он укрылся за громадным валуном, вовремя вильнув к нему, последние две негодницы разрубил мечом. Вырвавшись из-под очередного облака стрел Пробудившийся, оказался на относительно ровном участке склона. До стен осталось метров сто пятьдесят, может даже меньше.

«Быстрее! Быстрее! Быстрее!»

Он направил в мышцы больше Единства, чем когда-либо, пробуя технику ускорения на прочность. Кожа протестующе взвыла, мышцы разбухли, а от доспехов всё же повалил густой пар. Мир вокруг замедлился, а Верус побежал быстрее породистого скакуна, оставляя за собой серый след пара.

Рывок, и до ворот деревни осталось жалких сто метров. Он уже видел злобные рожи культистов не без удовольствия подмечая панику и изумление на некоторых из них. Склон за его спиной был утыкан стрелами и изрыт канавками от их волшебных сестёр.

Из-за сократившегося расстояния лучники на крышах начали стрелять в него прямой наводкой, от чего звук и скорость стрел резко сменились. Уклоняться от них должно было стать тяжелее, а блокировать и вовсе невозможно. Но техника ускорения и горящие пламенем мышцы, переполненные Единством, позволяли ему не обращать внимания на такие мелочи. Он видел всё. Стрелы казались плывущими по воде, а не летящими по воздуху. При желании он мог преодолеть последние метры вовсе не уклоняясь и не отбивая вражеские снаряды, достаточно было заложить правильную дугу и просто пробежать мимо них. Но пылкое сердце толкало его на геройства. Ему не хотелось просто бежать. К тому же он успел заметить кровавую пелену на воротах деревни. Культисты решили подготовить для него сюрприз и укрепили ворота. Что же их можно было похвалить за это. Но против Пробудившегося такой подход сработать не мог. Он мог попросту перепрыгнуть их и оказаться в деревни.

Верус выбрал другой путь.

– Аима, роло’мэ ильёс! – в сердцах выкрикнул он и взмахнул рукой с кинжалом.

Багровая аура взбрыкнула, равно как и Единство в венах. Сердце пропустило удар. Он почувствовал, как от потока отделилось множество светящихся лучей. Заполняя вены и мелкие сосуды, они устремились к его руке, сливаясь с аурой. Та вновь проникла под кожу и зачерпнула из потока пригоршню золота. Искры-проказницы вспыхнули в ней и превратились в таинственные символы. Аура завихрилась у запястья кровавым браслетом. Таинственные символы свернулись в ней в длинные хитрые полосы и узоры.

Всего два удара сердца и вектор пятого круга был готов. Он сиял у руки, ожидая приказа хозяина, чтобы выпустить на волю всю затаённую мощь. Почувствовав его желание, Верус отпустил контроль. Вектор лопнул ярчайшей вспышкой и породил огонь. С неистовым рёвом тот растянулся на пару метров будто росчерк меча, оставленный бегущим Верусом. Пламя Урукуси вырвалось на свободу и приняло форму длинного рассветного копья. От него тут же полыхнуло неистовым жаром. Даже багровая аура Веруса дрогнула вблизи него.

– Лети!

Верус взмахнул рукой и рассветное копьё устремилось вперёд, будто только этого и ждало. С оглушительным жужжанием и рёвом оно взлетело вверх по склону подобно комете и вонзилось в левую створку ворот деревни. В сравнении с ним стрелы культистов висели в небе неподвижно, а лица ублюдков за частоколом застыли в кривых гримасах ужаса и страха.

Стремительно бегущий мимо висящих в воздухе стрел Верус успел заметить, как лопнула тонкая золотая плёнка, защищавшая ворота. Его магия с лёгкостью прорвала оборону и с рёвом голодного волка вгрызлась в дерево. За один удар сердца она наполовину вошла в толстую створку ворот, расколов одно из брёвен.

«Быстрее!!!»

Шаг, второй, третий. Лучники и маги на крышах медленно поворачивают головы в сторону ворот. Шум ветра в ушах сливается в мерный стук сердца. Солнце поднимается всё выше над Смеющимися Вершинами, озаряя Старсию светом надежды. Разноцветные стрелы падают с небес, красиво крутясь. В их наконечниках и всполохах магии отражаются лучи солнца.

Рывок и взрыв.

Глава 8 – Исчадье Бездны

Рассветное копьё вспыхнуло в последний раз и обернулось огромным огненным шаром. С чудовищным грохотом тот взорвался, проглотив большую часть ворот и осветив склон горы нестерпимым светом. В его ярком, почти обжигающем сиянии, Верус будто тень метнулся в возникшую в воротах дыру. В глаза ударили дым и пламя, но жар не навредил Пробудившемуся – на защиту встала багровая аура желания его души. Разгоревшись красными языками, она приняла удар стихии на себя, позволив Верусу пролететь сквозь самое пекло взрыва.

Краткий миг волнения, и он невредимым приземлился по ту сторону ворот. Едва почувствовав землю под ногами, погасил инерцию коротким кувырком и вскочил в полный рост. Меч и кинжал сверкнули в свете пылающих ворот, готовые резать и колоть. Багровая аура разгорелась ярче. Словно голодный зверь она присматривала души по сочнее. И видят Боги, ей было на что смотреть, равно как и самому Верусу.

В трёх метрах от него сияли четыре кроваво-красных барьера, что сдерживали жар и защищали прячущихся за ними культистов. Мужчины и женщины в чёрных робах стояли в три ряда, освещённые пылающими воротами деревни и кровавыми барьерами. По напряжённым лицам гуляли розовые и оранжевые отсветы. В руках они сжимали копья и щиты, хотя попадалось и другое оружие: дубинки, топоры, короткие палицы и даже обломанный меч у молодой девки слева.

Оббежав толпу взглядом каонис, Верус быстро нашёл виновников волшебства. Четыре мага крови стояли в третьем ряду высоко подняв руки и не прерывно бубня себе под нос. На фоне других их души горели особенно ярко. Хотя среди культистов хватало достойной крови: то там, то здесь среди толпы мелькали золотые искры, и всё же большая часть силы была сосредоточена вокруг четырёх фигур. Золотые искры Нигмы так и крутились вокруг них, питая барьеры крови.

– Руби-и-и его!

Протяжный крик откуда-то слева резанул по ушам, но прежде, чем культисты успели оправиться от потрясения и поняли, что к чему, Верус атаковал сам. Направив поток Единства в руку с мечом, он шагнул вперёд и с размаху опустил вспыхнувшее зелёным светом лезвие на кровавый барьер. На краткий миг меч завис в воздухе, столкнувшись в тонким мерцающим разводами крови барьером. Лицо ближайшего культиста, стоящего как раз за ним начало медленно морщится, а глаза инстинктивно закрываться.

Верус удивлённо прищурился и бросил взгляд на других. Только сейчас он понял, что мир всё еще больше похож на тягучее варево, чем на живую стремительную реку. Лишь он сам мог двигаться в нём легко и свободно. Техника Ускорения всё ещё действовала. Лёгкое удивление сменилось короткой улыбкой, и он надавил на меч сильнее.

Лезвие скрипнуло и проникло внутрь барьера. Раздался короткий хруст, зелёное свечение усилилось и по морщинистой поверхности кровавого пузыря пошли трещины. Зелёное свечение тут же проникло в них, и барьер с протяжным свистом втягиваемого внутрь воздуха лопнул, будто мыльный пузырь.

Стоило сопротивлению пропасть, как Верус приподнял локоть и, направив остриё меча в живот испуганного культиста, закончил шаг. Меч с противным хрустом пронзил того насквозь. Густая кровь брызнула вдоль лезвия, запачкала руку и нагрудник Веруса, но он не обратил внимания. Шагнул в сторону и, взмахнув рукой, метнул кинжал в девку с топором, что стояла чуть правее и не была прикрыта щитом. Кривое лезвие с тихим шорохом рассекло воздух и впилось ей в глаз. Девка дёрнулась и начала заваливаться назад. Её руки взлетели высоко вверх от чего она стала похожа на танцовщицу, замершую в нелепом па.

В тягучем мире толпа медленно начала просыпаться. Копейщики повернули головы к пронзённому товарищу. Острия их копий начали движение к Верусу, а лучники на крышах натягивали тетивы луков, прищурив глаза. Один из магов опустил руки и начал бубнить новую магическую формулу. Видимо тот самый, чей барьер он только что разрушил.

– Не так быстро, падаль!

Верус вырвал клинок из брюха культиста, от чего того смело в сторону, и одним взмахом поддел сразу четыре копья. Скользнув под ними, он оказался на расстоянии удара от копейщиков. Их лица искажала злоба и страх, глаза медленно двигались, пытаясь уследить за ним. Происходящее немного сбивало с толку, вызывая тошноту и неописуемую боль в висках. Больше всего на свете Верусу хотелось прекратить издеваться над собственным телом и сбавить обороты техники ускорения, но он понимал, что только она может позволить ему справиться с такой толпой.

Вместо того чтобы сбавить обороты, поток Единства вспыхнул в венах и ускорился пуще прежнего. Движения Веруса в глазах врагов смазались окончательно. Словно ураган железа и боли он обрушился на центр их построения. Рубил и резал, оставляя позади расчленённые тела, лужи крови и вопящих калек.

Шаг, уворот от копья и взмах мечом. Зелёное лезвие рассекает древко и горло культиста. Кровь заливает плащ. Оборот на опорной ноге и кинжал возникшей в руке вспарывает живот какой-то девки с разноцветными глазами. Её сизые кишки выскальзывают из-под чёрной робы на мороз, и Верус пинком отправляет её в полёт до ближайшего мага.

Седой ритосец вовремя замечает живой кричащий снаряд. Он обрывает чтение заклинания – гаснет второй кровавый барьер, – и ловко отпрыгивает к стене дома. Девка пролетает мимо и врезается в двух культистов роняя их на снег. На лице мага возникает радостная улыбка. Мигом позже под ней расцветает вторая. Широкая и кровавая.

Окровавленный кинжал, брошенный Верусом, не долетает до стены дома и распадается красными лучами, мгновенно вернувшись в крепкую руку хозяина. Верус вскидывает её, и багровая аура блокирует три огненных стрелы слева.

Шаг назад, оборот и на землю падает обезглавленное тело замешкавшегося культиста с булавой. Верус подхватывает её, не дав упасть, и тут же разбивает её тяжёлым навершием голову другого культиста.

Лучники на крышах наконец-то спускают тетиву. Стрелы в разнобой плывут к груди Веруса с разных сторон. Он окидывает их коротким взглядом, прикидывая сколько успеет, прежде чем они достигнут цели и делает шаг.

Смазавшись грязно-зелёной волной, Пробудившийся прорывается между тремя культистами, обрубая руки и пронзая тела. Оказавшись в самом сердце их ряда, он пинком отбрасывает щитоносца в стену дома. Двумя стремительными ударами выпускает кишки ещё одной культистке и обезглавливает молодого парня с двуручным топором.

Поворот корпуса, взмах и Верус разрубает злобно смотрящую на него ритоску от плеча до бедра. Меч не режет, он буквально разрывает её тело вместе с чёрной робой и грубыми доспехами, скрытыми под ней.

Удар сердца и верхняя часть её тела взрывается, будто спелая мороай. Поток крови и осколков костей заливает всех вокруг превращая чёрные одеяния культистов в багровые хламиды.

Если бы Верус сам не видел, что послужило причиной, подумал бы что девчонка проглотила огненный шар, а не он рубанул её мечом. Серая, бесполезная душа гаснет прежде, чем обезображенные останки валятся ему под ноги.

Стрелы преодолевают половину пути. Верус оборачивается, выдёргивает меч из останков неудачницы и бьёт в плечо замахнувшегося на него паренька с веснушками. Не успев перехватить оружие или довернуть локоть, он попадает по тому щекой клинка, но это никак не мешает. Меч будто таран сметает беднягу, превращая в брызжущую кровью кучу мяса и костей.

Скорость Веруса приближается к неистовому удару Вектора, который он сотню раз видел на уроках Истукана. Каждая мышца и сустав его сосуда работают лишь для того, чтобы исполнить желание души. И чем быстрее он становится, тем разрушительнее становятся его атаки.

Верус сжимает пальцы и находит в руке кинжал. Пируэт и два молниеносных росчерка. Кинжал вспарывает ритосцев с дубинками, что успели подойти со стороны дома. За их спинами поднимается щитоносец. Нагрудная пластина его доспех помята, но сам культист жив. Настоящее чудо!

Стрелы почти настигают место, где Верус стоял вечность назад. Он запоздало вспоминает о них, хватает за плечо копейщика, с криком тычущего в пустоту рядом с ним, и толкает вперёд. Стрелы вонзаются тому в грудь и живот, но большинство пролетают мимо, бестолково втыкаясь в землю и вовремя подставленные щиты.

Едва не цокнув языком Верус шагает следом. Удар мечом и ещё одно тело падает на снег без головы. Мощная струя крови взмывает вверх, раскрываясь красивым бутоном.

Справа вспыхивает золото души. Верус оборачивается и видит темноволосую девушку с мечом и щитом. Та с ненавистью смотрит на него прорываясь сквозь культистов. В отличии от других её движения кажутся ему не такими уж тягучими и медленными. Она грубо отпихивает других культистов со своего пути, не спуская взгляда голубых глаз с Веруса. Вокруг её меча вращается достойная кровь. Вектор почти завершён.

Краем глаза Верус замечает копьё очередного ублюдка. Подшаг, прыжок и резкий выпад коленом в грудь. Лёгкий доспех с громким хрустом сминается или это трещат рёбра культиста? Неважно. Удар сердца и труп отлетает в огонь у ворот деревни. Два взмаха мечом и другой копейщик визжит, лишившись рук. Из ровных срезов брызжет кровь. Шаг и пинок в опорную ногу, заставляет его заткнуться, а кинжал завершает дело.

С крыши продолжают стрелять. Верус уклоняется от медленно проплывающих стрел, блокирует удары копий и отрубает одну конечность за другой. Руки, ноги, головы взмывают вверх, проливая рубиновый дождь. Снег и замёрзшие камни под ним превращаются в горячую хлюпающую после каждого шага жижу. Врагов становится меньше.

Вспышка слева. Верус оборачивается и вновь встречается взглядом со странной голубоглазой девушкой. Вектор у её меча лопается, сменяясь метровой сферой воды.

– Ох!

Это первый раз, когда он вынужден уйти в настоящую оборону. Единство в груди вспыхивает золотом, и багровая аура поднимается перед ним, формируя барьер. Водяная сфера сжимается дланью неведомых сил и из неё ударяет тонкая струя. Она вспарывает воздух, сечёт камень, разрезает два трупа и одного раненого культиста, неудачно подвернувшегося прямо под атаку, и настигает Веруса.

Багровая аура оборачивается полусферой барьера. Неистовая струя попадает в неё и с оглушительным свистом разбивается тысячей колючих брызг. Те вспарывают землю и людей вокруг Веруса, сбивают пламя с правой створки ворот и рушат стену дома позади. С протяжным криком сверху падает лучник. Пыль и дым накрывают дорогу перед воротами деревни. Красное свечение барьера гаснет, вместе с ним иссякает и струя воды.

Рывок!

Верус вылетает из облака и оказывается прямо перед черноволосой культисткой. Та успевает среагировать и вскидывает щит. Её движения в тягучем мире становятся почти нормальными. Это немного удивляет Веруса, но яркая золотая душа в её груди объясняет всё лучше любого оратора на голосе деревни. Культистка одарена как никто другой из тех, кого он уже прикончил. Ни Голес, ни главарь ватаги из предыдущей деревни не годятся ей и в подмётки. С другой стороны, для самого Веруса она всё ещё ничто.

Коротким шагом вдоль стены Верус обходит вскинутый щит и наотмашь бьёт девушку в лицо рукоятью кинжала. Та успевает пригнуться, но удар проходит. Навершие рукояти в форме головы змеи разрывает ей ухо и крепко прикладывает по голове. Её глаза на миг расходятся в разные стороны. Девушку бросает к стене дома. Кажется, она вот-вот упадёт, но каким-то чудом культистке удаётся прийти в себя. Она делает ловкий шаг, меняет опорную ногу и, выравняв стойку, разворачивает к Верусу лицом. Она даже взмахивает мечом слева-направо – широкой дугой отгоняя его подальше от себя и выигрывая время чтобы немного отойти от пропущенного удара. Но Верус не даёт ей закончить замах.

Подшаг на сближение, и пинком он отбрасывает её руку с мечом обратно, немного разворачивая саму культистку. Полуоборот и кинжал вспарывает лямки её доспеха вместе с кожей. Девушка кривится от боли, нагрудник соскальзывает с её правого плеча, открывая верхнюю половину груди. Верус вкидывает меч. Оборот в локте, мышцы горят от Единства. Сосуд исполняет желание его души и клинок вспарывает воздух с громким хлопком.

Вспышка и ударная волна раскидывает сражающихся. Девушка перелетает через крыльцо и кубарем катится по земле. Её рука всё ещё держащая меч крутится у самой крыши дома. Кровавая пелена, которая должна была защищать её всё ещё горит на отрубленной конечности, распадаясь хлопьями пепла лишь у самого среза.

Веруса отбрасывает спиной на частокол. Он больно врезается в него, выплюнув весь воздух из лёгких. Мир ускоряется. Звуки пробиваются сквозь тихий шелест и шорох тягучего дёгтя времени. Слева мелькает чёрная роба и на Веруса спрыгивает кричащий культист. Взмахом меча Пробудившийся рассекает его на две половины и скоротечным рывком избегает брызг крови. Как вдруг мышцы болезненно скручиваются внутри. Поток Единства встаёт на дыбы, отдаваясь шипом боли в черепе. Багровая аура искривляется и едва не гаснет.

Верус отражает два выпада копейщиков и расправившись с ними обращается внутрь себя. Поток Единства истончился, а искры-проказницы едва-едва питают тело.

«Пора подкрепиться!»

Мысль вспыхивает в трещащей от боли голове, и Верус оборачивается в поисках двух выживших магов.

***

Ханна медленно ползла сквозь Бездну явившуюся в Старсию. Деревня пылала. Братья и сестры кричали, истекали кровью и умирали.

Кровь. Она была везде. Пропитывала землю, воздух, её одежду и заливала глаза. Ханна едва разбирала куда ползёт. Раз за разом она протирала грязным рукавом робы лицо, но это не помогало. Её правый глаз отказывался видеть, после удара чудовища, объятого красным пламенем. А левый едва различал качающиеся силуэты.

Полагаясь на чувства и веру, она ползла через кровавые лужи к дому, в котором было спасение. Медальон призыва, доставленный ватагой Каза всего пару тройку дней назад. Если она доберётся… если сумеет произнести заветные слова, то Сущности придут. Они спасу их от исчадья Бездны в обличии человека.

Сзади раздался взрыв, качающийся мир осветило ярким пламенем, мимо пролетело горящее тело и врезалось в стену дома. Огонь тут же занялся на соломенной крыше.

– Нет! Не-е-ет! – истошно взвизгнула Ханна.

Это был именно тот дом. Он не может сгореть прежде, чем она доберётся до медальона. Чудовищным усилие она оттолкнулась оставшейся рукой от кровавой грязи и поднялась на одно колено. Тело тут же сковало жуткой болью. Мышцы свело, голова едва не развалилась на части. Изнутри поднялся горький ком и Ханну вырвало.

Странно, но после этого ей стало легче. Ханна наконец сумела подняться. Едва волоча ноги, она побрела дальше, не в силах оторвать испуганный взгляд от разгорающегося на доме пламени. Стена уже горела целиком. Ещё чуть-чуть и пламя перекроет вход, перекинувшись на крыльцо.

Позади вспыхнуло во второй раз. Земля вздрогнула и Ханна, не устояв на трясущихся ногах рухнула лицом вперёд. В последний момент она успела выкинуть руки… Руку… Как она могла забыть?

Единственная оставшаяся у неё рука не выдержала веса, и земля больно ударила её в лицо. Хрустнули зубы и во рту разлилась кровь. Не стерпев боли, девушка истошно взвыла. Из глаз брызнули слёзы, кишки вновь скрутило, но ей больше нечем было блевать. Да и как это поможет ей? В боли больше нет смысла. В руке больше нет смысла. У неё осталась лишь одна.

Ханна проглотила рыдание, сплюнула кровь вместе с осколками зубов и качаясь поднялась на ноги. Шаг. За ним второй, третий. До желанного дома и спасения осталось всего ничего. Она успеет. Она дойдёт. Она выполнит свой долг перед…

Руго. Её милый Руго ждёт её наверху.

На миг вера подвела Ханну, и она подняла голову выше, отвернувшись от истинной цели. Мутный взгляд мазнул по горящим домам и устремился к пикам Смеющихся Вершин.

Почему она здесь, когда Он там? Зачем ей всё это?

– Нет!

Ханна вновь повторила засевшее в голове слово и, стиснув расколотые зубы, опустила взгляд к дому, ждущему её решимости всего в пяти шагах.

Она справится. Сделает это!

Ханна словно приведение ступила на крыльцо. С трудом взобралась по трём ступенькам и шагнула в освещённую пламенем избу. Крыша горела, стена справа и полы тоже. Жар стоял неистовый, но главное было цело. Небольшая шкатулка лежала в противоположном от входа углу маня её блеском поворотного механизма-защёлки на крышке.

Едва ощущая, как от жара пузырится кожа, Ханна качнулась вперёд и двумя неровными шагами приблизилась к шкатулке. Не устояв в конце, она рухнула на колени. Но это лишь приблизило её к цели. Ханна протянула руку и открыла шкатулку. Размытый мир перед её глазом сконцентрировался на железном кругляше. Сердце сжалось в груди. Боль усилилась и сознание начало меркнуть.

– НЕ-Е-Е-ЕТ!!!

Неистовый рёв вырвался из окровавленного рта, вместе каплями крови. Те взмыли вверх, качаясь над умирающей, словно нити, поддерживающие марионетку. Ханне было бы приятно думать, что Сущности направляют её в последние минуты жизни. Помогают исполнить долг. Но она не видела кровавых нитей – смотрела только на медальон.

– Крывёю сваёй заклынаю…

Она сгребла медальон призыва непослушными пальцами и прижала к груди, будто голодный голодранец украденную краюху хлеба.

– У дар Вам душы нашы. У дар Вам!

Все её надежды и мечты оборвались в пучину черноты, растворяясь синюшными чернилами.

– Крывёю и жыццом свам заклыкаю Вас. Вечныя Сутнацы открытца вочэ! Зырнце на верную слугу Вашу!

Железный кругляш в руке нагрелся. Боль отступила, провалившись в ледяное море, окутывавшее её душу и сердце. Ханна вздохнула с облегчением. Больше ей не будет больно. Больше не придётся думать и страдать. Всё что нужно – это закончить молитву.

– У славу Вашу! На радастц Вашу! Хай будзе баль! Итавэ!!!

Мир качнулся и пол горящей избы ушёл из-под колен. Ханна повалилась на бок, всплеснув рукой и выпустив ставший ледяным медальон. Железный кругляш шумно прокатился по корявому настилу из сухой соломы опилок и земли. Ханна проводила его взглядом и медленно перекатилась на спину. Её привлёк новый звук среди треска пламени.

Ханна повернула голову на тихий скрип. Мутные круги оранжевого и белого слились воедино. В дверном проёме стояло исчадье Бездны в облике человека. Оно тяжело дышало, держась за косяк, и смотрело на неё золотыми глазами.

– Ты… сдохнешь… – прошептала Ханна, глядя в искажённое гримасой злобы лицо, и улыбнулась в последний раз.

Глава 9 – Кровь Достойных

– Проклятье! – прорычал Верус и ринулся в горящую избу.

Он успел сделать всего пару шагов, прежде чем активированный культисткой медальон призыва вспыхнул золотом и испустил волну Скверны. Чёрный склизкий дым мгновенно заполнил комнату и поглотил замершего на полушаге Веруса.

В нос ударил сладковатый аромат гниения, смешанный с запахом свежей, ещё сырой могильной земли. Сердце Веруса застыло, дыхание оборвалось сиплым кашлем, и ему пришлось спешно отступать обратно к двери. Вырвавшаяся же из медальона Скверна неистово набросилась на желание его души, нарушив синхронизацию с сосудом.

Багровая аура подёрнулась рябью и, потеряв большую часть сил, втянулась под кожу Пробудившегося. Поток Единства неуправляемо вспенился в его венах, вызвав жуткие вспышки боли. Голову заполнили громогласные голоса.

Выскочив из избы, как ошпаренный, Верус тут же попытался нырнуть внутрь себя, спасаясь от влияния Скверны. Он спешно сосредоточился на потоке Единства, кое-как усмирил его и прогнал по венам, напитывая техники золотыми искрами. Багровая аура тоже не осталась в стороне и щедро зачерпнула из потока, разгоревшись с новой силой.

Стоило красным языкам пламени окутать тело, как голоса в голове отступили, затихая. Верус наконец сумел вдохнуть свободно и осмотрелся. Пока он боролся чёрный дым успел разнестись по деревне, словно чума. Он стелился над землей, проникал в горящие дома и впитывался в тела убитых Верусом культистов.

– Вечная Шестёрка помоги… – тихо прошептал Пробудившийся и закатил глаза, предчувствуя грядущие проблемы.

Одно за другим тела убитых начали скрести поломанными пальцами и кровоточащими культями порубленных рук и ног по скользкой от крови земле. Напитываясь Скверной, они дёргано поднимались над клубами чёрного дыма, будто поломанные куклы проклятого театра. Их пустые глазницы и застекленевшие глаза вспыхивали жадным до плоти блеском. Пустые сосуды заполняли проклятые Богами шестиноги, состоящие из золота и тьмы. Молчаливые, но вездесущие посланцы Скверны расправляли свои мерзкие склизкие ложноножки, поднимая всё новых и новых марионеток в бой.

Не прошло и пары минут, как горящая деревня была заполнена ожившими трупами до отвала. Толпа прокажённых мертвецов замерла, окружив Веруса. Трупы с разинутыми ртами, с размозжёнными, а то и вовсе отсутствующими головами тянули к нему руки и клацали уцелевшими зубами. Шестиноги Скверны, управляющие безвольными марионетками, не торопились бросать их в бой. Выжидали чего-то, стягивая ряды вокруг Веруса и блокируя ему путь к отступлению.

Окинув толпу долгим внимательным взглядом, он сосредоточился на потоке Единства. Тот сиял ярко, но золотых сестриц-искр в нём заметно недоставало. Выпив Нигму из двух магов крови, Верус сумел восполнить потери, но техники ускорения и укрепления слишком сильно истощили его. Он переоценил себя и отдал гораздо больше, чем получил. Хотелось ему того или нет, но пришлось придушить поток удавкой воли и умерить пыл, лишив техники большей части золота.

Оставив как страховку багровую ауру желания души, Верус приготовился ко второму раунду, как вдруг случилось то, чего, по-видимому, мертвецы и ждали с самого начала. В избе за его спиной скрипнули ступени крыльца.

Резко обернувшись, Верус вперил взгляд золотых глаз в прокажённую культистку. Её единственная рука, вывернутая под неестественным углом, с громкими противными щелчками выправилась и подняла раскалённый меч высоко над головой. Но стоило Пробудившемуся взглянуть на ожившее тело по-настоящему, как он увидел жуткую сердцевину у того в груди.

Мерзкие посланцы Скверны – три призрачных шестинога, сплетённые в мерзкий клубок, судорожно вертелись, распуская дымные щупальца в конечностях трупа. Густой чёрный ихор изливался из ран, исходя дымом Скверны.

– Ты… сдохнешь…

Два слова сорвались с перекошенных губ вместе с чёрной жижей, потекшей по подбородку и шее трупа. Некогда голубые глаза прокажённой культистки налились могильным светом, и лицо расплылось в мрачной смертной маске боли.

Ледяная волна пробежала по спине Веруса. Челюсть свело так, что хрустнули зубы. Он замер, не в силах пошевелить ни пальцем, – даже в кошмарных снах он не мог представить себе, что Скверна способна заговорить с ним напрямую.

Прокажённые – безмозглые тела, искажённые порчей и бросаемые ей в бой против живых. Так было всегда, так писалось в умных книгах Ордена.

– Я ведь уже говорил, дрянь… Не заставляй поверить, что ты живая, – медленно и тихо проговорил Верус, больше успокаивая себя, чем надеясь на ответ.

Он отвёл ногу и, развернув корпус, встал в боевую стойку. Остриё зелёного меча указало прямо в грудь прокажённой культистки – в мерзкий клубок из золотых шестиногов Скверны, что дрожали в ней от предвкушения.

Он мог поклясться в этом всеми шестью Богами вместе взятыми. Скверна или любимые Ритосцами Сущности. Чтобы там не было в ней, но оно было довольно.

Пробудившийся ощущал десятки глаз, смотрящих на него. Он не мог увидеть их, не мог определить точного места, откуда те смотрели на него, но прекрасно чувствовал их своей шкурой.

– Кто бы вы ни были, знайте. Я последнее, что вы увидите, мерзкие твари!

Алое сияние вспыхнуло на лезвии меча. Длинные красные языки потянулись вверх от тела Пробудившегося. Золото Единства нещадно сгорало в жаровне его души.

Толпа мертвецов сорвалась с места. Десятки рук, пастей и обломанных копий устремились к одной единственной цели – Верусу.

***

Часом позже покидая деревню, бывший охотник за камнями Скверны, а ныне Пробудившийся на службе у Лорда Триозёрья – Верус Вано не улыбался. Он шёл по тропе, забирающей всё выше в горы, с мрачным выражением на лице. Его залитые своей и чужой кровью золотые глаза время от времени дёргались в неконтролируемом тике. Неумолимый рой голосов в голове терзал разум, а вязкий дым Скверны следовал по пятам.

Вырезав культистов во второй раз, Верус истратил половину оставшегося Единства. Он не стал рисковать и оставил золото, скрытое в Скверне, позади. Он не прикоснулся к ней, боясь, что отсечённая часть души вернётся вновь. Но ценой гордости стала нескончаемая борьба с шёпотом Скверны.

Верусу казалось, что невидимые призраки наблюдают за ним, прячась в тенях камней и скал. В ледяном ветре охотнику слышались хрипы и стоны умирающих, а в свете яркого солнца виделось лицо давно умершей Сары.

Скверна шептала ему, что он всегда может сдаться. Это не грешно и даже приятно. Он может впустить её, пожрать её, съесть её.

Ему так сильно хотелось есть. Раз за разом мысли Веруса возвращались к мерзкому, но такому сладкому сплетению чёрно-золотых щупалец в груди однорукой культистки. Чего ему стоило направить в лезвие меча толику Единства? Разжечь руны и пожрать всё то золото.

Оно всё его. По праву!

Так почему же он шагает вверх по проклятой Богами тропе, скрипя зубами? Почему не развернётся и не заберёт своё?!

Ему нужна сила!

Он должен стать сильней, иначе проиграет!

Почему он не слушает?!

Слу…

– Заткнитесь!

Злобный рык Пробудившегося прервал вездесущий шёпот, но лишь на миг. Стоило последнему звуку его голоса иссякнуть, как тот вернулся тысячей смеющихся ртов.

Неужели он думает, что разрубив сотню бесполезных послушников приблизится к вершине? Неужели он думает, что стал силён?

Каков глупец! Он настоя…

– Заткнитесь!!!

Багровая аура вспыхнула ярче. Красные языки пламени объяли фигуру Веруса. Часть из них за его спиной распалась плачущими, смеющимися и кричащими лицами. Они заменили разорванный плащ, большая часть которого осталась в кривых пальцах прокажённого в горящей деревни.

Поток Единства усох, превратившись в тонкий ручеёк, бегущий по самым крупным артериям. Синхронизация забрала почти всё. Того что осталось не хватит и на час. Ему нужен отдых. Долгий сон и восстановление, но склизкий чёрный дым, перебегающий ложноножками мрака позади, не позволит этому случиться.

Скверна чуяла жертву. Она ждала, когда же он даст слабину. Однорукая бесовка сделала всё, чтобы не дать ему взобраться наверх. Осознание этого толкало Веруса в спину сильнее прочего. Он прекрасно понимал, что на пике Смеющихся Вершин его ждёт настоящий ужас и всё равно переставлял ноги, взбираясь всё выше.

Основные силы культистов должны были рассеяться по землям рода Кристо, но в первом лагере обязательно будет несколько ватаг. И конечно же сам отец Руго.

Да, этот бесов сын ждёт его наверху, готовя ритуал призыва. Если позволить ему закончить, то Империю захлестнёт пожар похуже войны. И пусть это не его, Веруса, дело, но он согласился. Дал слово Лорду и людям, что решили вверить свои жизни в его руки. Он должен защитить их всех… и стать сильнее.

Верус остановился. Медленно через силу обернулся и посмотрел на море чёрного дыма за спиной. Весь склон горы был покрыт мрачными клубами Скверны, в которых блестели золотые искры и плавали невидимые обычным взором шестиноги.

Словно почуяв на себе взгляд каонис, они потянулись к нему. Их длинные щупальца и вытянутые морды пульсировали золотом, будто предлагая себя на ужин. Каждый из них стремился подплыть поближе к Верусу. Дым Скверны тянул к нему свои влажные ложноножки, но едва те касались красного пламени желания его души, как дым развеивался, теряя форму.

Скверна не могла прикоснуться к нему – пока он сам не впустит её. Не позволит питательной гнили наполнить изнывающее от голода тело. Его желание неправильно. Его душа желает другого. Неужели он не понимает?

Почему он не слышат стон собственного измождённого страданием тела?

Он глух?

Он слеп?

Он должен подчиниться единственно верному чувству – голоду!

– Мне казалось, что ты отказался от лёгкого пути, Верус.

Холодный голос вырвал мечущиеся сознание из цепких лап Скверны. Верус вскинул голову и узрел призрачный силуэт Николаса. Тот стоял над ним в полный рост в красивом строгом костюме тройке, и смотрел золотыми глазами. Взгляд этих глаз отличался от любого другого, виденного Верусом прежде.

Неподдельная мудрость прожитых лет отражалась в нём невероятной усталостью. Лишь железный стержень Николаса позволял ему смело смотреть вперёд. Он давно отбросил прошлое, выбрав смело шагать вперёд – в будущее.

Верусу хотелось быть хоть на толику похожим на него. Но он никогда бы не признался в подобном. Только не ему!

Строгий, но справедливый взгляд золотых глаз Бога так сильно отличался от десятков внимательных, но хитрых взглядов из-за границы сущего, преследующих Веруса с самой деревни.

– Истукан?

Верус с трудом произнёс это. Только сейчас он понял, что не взбирается вверх, а сидит, привалившись к гладкому камню у тропы. Его окровавленный меч лежит рядом, а руки безвольно распростёрты вдоль тела.

– Что здесь… Почему Скверна так сильна? Я слышу её у себя в голове. – Он поднял руку и постучал по виску, выдавив тень улыбки. – Ты пришёл поиздеваться? Сказать, что предвидел это и предупреждал меня?

Самозванный Бог в ответ неопределённо пожал плечами и огляделся. Он сделал это так спокойно и неторопливо, что Верусу захотелось наорать на него. Заставить поспешить с ответом, но он вовремя остановил собственный язык. Пробудившийся понял, что это были не его мысли, а омерзительный шёпот, терзающий сознание.

– Когда я говорил, что тебе нужно стать сильнее, я имел в виду именно это. – Николас обвёл рукой, клубящейся вокруг Веруса дым Скверны. – Знаешь почему этот суррогат преследует тебя? Почему он так сильно желает наполнить твой сосуд?

– Ну, окажи любезность…

Верус качнул головой и отвёл взгляд от учителя. Ему не хотелось слушать очередной урок или сказку. Ему нужен был выход. Рука помощи, а не слова. Неудивительно, что в голосе сквозил ядовитый сарказм.

– Просвети меня.

– Желание твоей души. Всё дело в нём, – ответил Николас, словно и не заметив интонации ученика.

– Синхронизация помогает мне! – тут же огрызнулся тот. – Только она защищает меня от Скверны! Без неё, голоса давно бы отправили меня в транс Скверны!

– Это глупо даже для такого дурака как ты, пацан! – с усмешкой произнёс Николас. И прежде, чем Верус успел вставить хоть слово, продолжил: – Ты забыл кто ты такой. В погоне за новой силой, ты отказался от старой. Ты выбросил все мои уроки на помойку, идиот!

– Да о чём ты, Боги и Твари?! Говори нормально!

– Ты защищаешься от Скверны? Ты?! С каких пор она начала влиять на тебя… Пробудившийся?

Последнее слово Николас произнёс с особым нажимом, ярко подчёркивая главную мысль.

– Ты прошёл сквозь Язву Миров, кретин! Никакая синхронизация сосуда и души не позволила бы тебе подобного! Ты забыл кто ты такой! Хватит попусту тратить Единство на проекцию желания души. Просто войди в чёртову боевую форму и вставай!

– Боевую форму?

В голове Веруса будто что-то щёлкнуло. В какой момент он отказался от неё? Что побудило его сделать это? Почему он боится Скверны?

Красные языки пламени дрогнули. Потеряв цель, золотые сестрицы-искры засияли ярче и начали возвращаться в поток. Тонкий ручеёк побежал быстрее.

Один удар сердца и полный круг по артериям и венам.

Второй удар и красные языки пламени распались окончательно. Разорванный плащ и помятые доспехи смазались, утратили форму, обратившись чёрным дымом, так похожим на Скверну.

Третий удар сердца. Поток Единства растворился в крови Пробудившегося и вместе с ней наполнил каждую клетку его тела золотом. Мутные клубы дыма мигнули и сменились крепкой шкурой монстра.

Верус моргнул и уставился на когтистые руки. Шёпот в голове мгновенно стих, и он услышал, как за спиной с тихим шорохом расправилось иссиня-чёрное крыло. Оно смахнуло снег с камня, на который он опирался. Впервые за долгое время Пробудившийся вдохнул свободно, набрав полную грудь сладкого морозного воздуха.

Он ошибся.

Единство и его кровь связаны гораздо сильнее, чем он мог представить. Очередной колючий куст на его пути сквозь чащу истиной силы, остался позади.

Его кровь – это дар Богов, а не проклятье. Именно она делает его собой. Слепо отказываться от неё не стоило. Как он мог подумать, что отделить поток Единства от крови будет хорошей затеей? С чего вообще он это взял?

– Ты больше не слышишь Скверну, верно?

Николас склонился к нему и заглянул в золотой глаз, не скрытый кривым рогом.

– Да, учитель. Это прошло. Я ошибся. Думал, получится управлять потоком. Решил, что кровь только мешает мне в использовании техник.

Верус постарался вложить в свой голос всё уважение что осталось к самозваному Богу. Кажется, он поспешил с выводами и зря вычеркнул того из списка друзей. Стоило дать Николасу второй шанс.

– Это хорошо, – просто кивнул Бог и выпрямившись огляделся ещё раз. Он заложил руки в карманы брюк и выглядел так, словно застал Веруса на прогулке, а не в смертельной ловушке в окружении паров Скверны.

– Хорошо?! – опешил Верус. Он никак не ожидал такой реакции от учителя. – Что же в этом хорошего?

– Твои техники: ускорение и укрепление. Они работали иначе чем прежде? Ты пробовал направить поток самостоятельно? У тебя вышло?

Николас словно и не слышал вопроса. Продолжил гнуть свою линию.

– Да, – нехотя ответил ему Верус. – Я смог напитать Единством кожу с костями и мышцы. Я сделал это без мантр Ордена Проснувшихся. Только волей… и желанием души.

– И они были сильнее чем обычно?

– Кажется, да, – согласно кивнул Верус, не понимая к чему клонит учитель.

– Обратись к потоку Единства сейчас, ученик. В истинном облике сосуда. Что ты видишь?

Верус опустил взгляд на собственную грудь. Затем прикрыл глаза и легко провалился внутрь себя. Золото окутывало его артерии, вены и мелкие сосуды. Из них тёплое свечение проникало всюду. В каждый уголок его тела.

– Золото везде, учитель. Всё моё тело наполненно Единством.

– Этого недостаточно, ученик. Смотри внимательнее. Присмотрись к своей крови. Что ты видишь?

Услышав слова Николаса, Верус напрягся и вгляделся в золотое свечение. Как и просил учитель, он начал наблюдать за движением крови. И чем дольше он следил за ней, тем отчётливее понимал, что поток Единства никуда не делся. Он всё ещё был в его венах, но вместо того, чтобы скользить мимо крови сестрицы-искры прыгали прямо по ней. Отдельные вспышки золота следовали по венам с ударами его сердца. Они не вырывались из потока и не создавали давления на его волю. Вместо этого спокойно плыли в унисон с биением сердца и напитывали теже части тела, что и кровь.

– Единство работает само. Мне не нужно направлять его, чтобы тело становилось сильнее… – Верус рыком вернулся в реальность и поднял удивлённый взгляд на самозваного Бога. – Выходит в боевой форме техники мне не нужны?

– Узрел то, что я и хотел, но сделал неверные выводы.

Николас качнул головой, но короткая ободряющая улыбка предупредила новые вопросы со стороны Веруса и он продолжил:

– Справившись с потоком Единства ты встал на правильный путь. Но вместо того, чтобы слепо отказываться от всего остального, тебе следовало объединить новые возможности с хорошо зарекомендовавшими себя старыми.

– Выходит… я могу сотворить техники даже в боевой форме? Но прежде я лишь разгонял Единство и желал. Ты же говорил, что первопричина всего – это моя душа и её желание! Скажешь нет?!

– Думаю пришла пора для третьего урока, мой ученик.

Николас поднял руки и театрально хлопнул в ладоши. Заснеженный склон Смеющихся Вершин сменился зелёным лугом. Тёплый ветерок ласково коснулся грубой чёрной шкуры Пробудившегося. В нос проникли сладкие ароматы цветов и трав. Невольно Верус глубоко вдохнул и впервые за пару дней расслабился по-настоящему.

– Что со Скверной? Пока мы здесь, она не сможет свести меня с ума? – Он обернулся к учителю.

– Твой сосуд наконец-то в истинном обличии. Скверне не заполнить пустоты, которых нет. К тому же… – Николас хитро ухмыльнулся ему. – Я краем глаза приглядываю за тобой, так что можешь не волноваться.

– Звучит обнадеживающе. – Верус сощурился и мазнул взглядом по вечному столику, двум креслам и паре чашек чёрной виридиквы. – У тебя никогда ничего не меняется. Только твои цели. Зачем ты пришёл ко мне? Испугался, что верное орудие затупится на склоне гор?

– Так значит? – Николас элегантно сел в кресло и, повернувшись к нему, поднял левую бровь. – С места в карьер, ученик? Что же, раз желаешь перед уроком обсудить мои мотивы, вперёд.

Он взмахнул рукой, указав на кресло напротив. После чего поднял чашку со стола и сделал глоток. Верус сдержался от цоканья языком и упал в предложенное кресло. Чёрную виридикву он пить не стал, просто уставился на самозваного Бога ожидая.

– Ждёшь оправданий? – улыбнулся тот и сделал ещё один глоток.

– Хотелось бы понять, почему ты позволил мне с головой окунуться в Скверну… учитель. Неужели цель и правда оправдывает средства?

– Охо-хо-хо! – воскликнул Николас, отставив чашку. – Как заговорил. Твой жадный сосуд добрался и до моей памяти? Что же, этого следовало ожидать.

Он закинул одну ногу на другую, усаживаясь удобней, и вновь взмахнул рукой. Слева от стола возник каменный истукан в форме безликого человека.

– Для начала обозначу свои мотивы. Мне нужно, чтобы ты уничтожил частицу души Вектора. В идеале перед этим полностью поглотил Первого Брата, превратив его в Единство. Это было бы просто замечательно.

– Что?! – расширил глаза Верус. – Поглотил Первого Брата?! Да ведь это не удалось даже тебе! Ты никак совсем из ума выжил!

– О нет, нахальный ученик. Я всё ещё в своём уме и уверен, что тебе это под силу. Может быть не сейчас, но ты точно справишься с этой задачей… позже.

– от куда такая уверенность?

– Чтобы ты понял мой ответ, тебе придётся выслушать и проникнуться третьим уроком. Готов?

– Чтоб тебя, Истукан. Давай уже, не тяни!

– Рад что ты полон решимости, но не пеняй на меня, когда поймёшь то, что я скажу. Обратной дороги уже не будет.

– Звучишь как кабацкий актёришка.

Пропустив очередное ругательство мимо ушей, Николас вальяжно указал на каменного истукана рядом со столом и щёлкнул пальцами. Тут же возле того возникло две сферы. По одному их виду Верус догадался, что это олицетворение души и хаоса. Он уже видел такие прежде и хорошо запомнил.

Одна мерно качалась над землёй, освещая траву мягким серебряным светом. Вторая же беспрерывно бурлила и искажалась, то и дело обращаясь дымным облаком без сердцевины и освещала всё вокруг ярким багровым сиянием. Прямо как его аура.

– Это обычный человеческий сосуд, энтропия и гармония. Хаос и душа, если ты забыл.

– Я всё помню…

– Превосходно, – коротко улыбнулся Николас на сердитую ремарку Веруса. – Если ты помнишь основы, объяснение не будет для тебя слишком тяжёлым.

Он прочистил горло и, подняв чашку, сделал ещё один глоток.

– Обычно в союзах сосуда и первичных энергий преобладают последние. Проще говоря, союзом управляет либо хаос, либо душа в зависимости от его первоначальной природы. Когда же дело доходит до Единства и Первородных, – тут Николас указал себе на грудь и лучезарно улыбнулся.

– Например таких как я, то управление берёт, как раз таки Единство. То есть в твоё тело попала не моя душа, а часть Единства с отпечатком личности. Не нужно путать души и знакомых тебе людей. Напомню, что только редкие души могут сродниться с сосудом и впитать в себя личность человека. Обычно после смерти они просто растворяются и возвращаются к Единому Потоку Жизни. Пока понятно?

– Да-да, всё ясно. Люди – это союзы души и тела, но душа в отдельности не является человеком. Всё ясно. Хотя Единство мне проще воспринимать, как энергию, дарующую силу, а не как непойми что, способное говорить со мной в форме высокопарного мужика в костюме тройка.

– Кстати, это одна из твоих главных проблем, ученик. Не стоит относиться к первичным энергиям и их высшей форме – Единству так легко. Они вовсе не топливо для твоего сосуда… хотя, – тут он сделал паузу и неожиданно для Веруса задумался.

– Что не так? – решил уточнить тот, облокотившись на стол.

– Да так! – отмахнулся Николас. – Всё же с твоим сосудом не всё так очевидно, как с другими. Но об этом чуть позже. Не отвлекай меня и слушай.

Он допил чёрную виридикву одним большим глотком и, поставив чашку на стол, продолжил:

– Тут мы в плотную приближаемся к причине твоих волнений и тревог, ученик. Поэтому будь предельно внимателен.

Николас взмахнул рукой, и гладкая серебряная сфера влетела в каменного истукана. Тот тут же обрёл вид рубахи-парня Тезеуса Гордея, от чего Верус скривился и зло зыркнул на учителя. Тот не подал виду, что заметил это, и продолжил долгое объяснение:

– Перед тобой человек – союз души и тела. В мирах Согласия – это самый распространённый тип союза. Как я и говорил, главенствующую роль в нём занимает именно гармония, то есть душа. Считается, что именно она управляет союзом и принимает решения наперекор судьбе.

– «Спокойствие, сосредоточение, воля» как раз об этом. В этой мантре лежит ключ к пониманию истинного положения вещей. Чтобы постичь синхронизацию, мне пришлось осознать, что я не тело, а душа управляющая им. Я никогда не забуду этого, Николас. Зачем ты повторяешь всё это?

– Совсем немного терпения, Верус и всё станет понятно.

С этими словами самозванный Бог взмахнул рукой, и душа покинула каменного истукана. На её место вошла дикая сфера хаоса, и истукан обернулся вопящим четырехруким громилой с обезьяний головой и гривой колючих шипов на шее.

– В свою очередь союз сосуда и энтропии – это…

– Демон. – нетерпеливо перебил его Верус. – Всё это я знаю. Я сражался с одним таким и победил.

– Да, и забрал его хаос. Помнишь и это?

– Да. Жуткая дрянь. Гораздо хуже камней Скверны. Всё тело ломало, словно штопал мясник, а не лекарь. Ты помог мне тогда. Спасибо тебе за это.

– Не стоит благодарности. В конце концов именно твой сосуд сумел переработать хаос и обратил его в Единство. С моей помощью разумеется, но сейчас это не столь важно. Я подошёл к самому главному.

– Наконец-то! – цыкнул Верус и устало закатил глаза.

Ему порядком осточертело выслушивать бесконечные пояснения самозваного Бога, который словно позабыл о главном – о том, что продал его Скверне.

– Я отвечу на все твои вопросы, Верус. Но для начала дослушай до конца.

Словно прочитал его мысли Николас. Он медленно кивнул и продолжил рассказ:

– Гармонии и энтропии не только управляют союзами. Они же накапливают первичные энергии для того, чтобы творить магию.

Николас внимательно вгляделся в лицо Веруса, ожидая реакции. Тот не сразу понял, что рассказ подошёл к концу. А когда понял, лишь неприятно сощурился и, откинувшись на спинку кресла, спросил:

– Это всё?! Души и хаос управляют энергией? В чём суть? Я и так это знал. Как тело может управлять чем-то? В чем откровение, Истукан?

– Накапливают, а не управляют… пацан.

Медленно, но верно лицо Веруса обрело по истине поражённое выражение: его рот приоткрылся, брови взлетели до середины лба, а глаз округлились и едва не вылезли из орбит.

– Что?! – хрипло выдохнул он. – Как это так? Единство у меня в крови, а не в душе! Что за бред ты несёшь?!

– Это и есть самый главный секрет Старсии, ученик. Его я не разгадал до сих пор. Тела людей, населяющих твой мир отличаются от всех, кого я видел прежде. Ваши союзы души и тела в корне неправильны. Вместо того чтобы накапливать Скверну и искажаться до неузнаваемости ваши души отдали это бремя сосудам, а точнее крови. Крови Достойных. Именно в ней скапливается Скверна. Мало того. В Старсии существуют подаренные Богам. Уникумы, способные перерабатывать Скверну в источник силы и волшебства – Нигму. Я долгое время ломал голову над этой загадкой и лишь не давно приблизился к разумному объяснению. Похоже весь твой вид формировался под непрерывным влиянием суррогата Айлосов и изменился до неузнаваемости. А ты… Ты Верус уникум из уникумов. Твой сосуд попросту невероятен. Он в равной степени способен поглощать хаос, души, Единство, Нигму и даже… суррогат Айлосов – Скверну!

Глава 10 – Безжалостный урок

– Ты! Проклятье, Николас! – воскликнул Верус, вскакивая из кресла. Он едва не опрокинул стол и злобно воззрился на учителя, тяжело дыша.

– Все эти слова были, чтобы запутать меня? Опять Скверна?! Всё ещё хочешь, чтобы я стал чудовищем? Верным орудием без мозгов?! Этому не бывать! Я справился с тобой один раз! Справлюсь ещё...

– Ты ли, Верус? Быть может всё дело в уникальном сосуде? А вовсе не в душе? Не думал об этом?

– Ну конечно! – расплылся в злобной улыбке Верус. – Теперь ты будешь давить на мой сосуд. Это слишком просто, Истукан! Тебе далеко до хитрецов Старсии! Если дело не во мне, тогда зачем договариваться со мной? Зачем брать в ученики и пичкать сказками о Согласии?

Выражение лица Бога не изменилось ни на гран. Он продолжил спокойно смотреть в бешеные глаза молодого воина, по сути дитя, слишком рано повзрослевшего в средневековом мире. За их золотым блеском Николас видел дикий страх и недоверие, обёрнутое в защитную маску гнева.

На миг ему даже показалось, что всё зря. Все его попытки поладить с хозяином тела оказались бесполезными. Он не мог довериться ему. Пацан отвечал тем же. Лишь на миг, но Бог задумался о второй попытке взять контроль и решить всё грубой силой.

Перед мысленным взором тут же всплыло хохочущее лицо Первого Брата. Древняя сущность не упустила бы такого шанса. Обязательно попыталась сбежать. А ведь успех захвата сосуда не был гарантирован даже без его вмешательства.

Едва явившись в этот мир, Николас познакомился с чудовищной силой души Веруса. Ритуал Восхождения, проводимый местными жителями столкнул их в неистовом противостоянии. Знали местные о природе своих сосудов или лишь догадывались, опираясь на сказания и привычные истины Старсии, но ритуал составили предельно чётко.

Грозная магия, притянувшая его Единство в Старсию, требовала от Николаса забрать контроль, а от Веруса склонить голову и пойти на корм собственному сосуду. Получив такую мощную подпитку, сосуд обрёл бы истинную форму, заслужив в этом мире звание Пробудившегося. Вот только несмотря ни на что душа Веруса отказалась подчиняться. В какой-то момент, Николасу даже показалось, что ритуал начал пожирать уже его Единство, используя как топливо и тогда он пошёл на сделку.

Объединив усилия с душой Веруса, ему удалось создать достаточно свободного Единства и насытить им сосуд, тем самым обманув магию. Ритуал завершился, но вместо нового союза в Старсию пришёл странный гибрид Первородного Николаса и Пробудившегося Веруса. Единство и Душа, запертые в одном теле. На счастье, ученик так и не догадался о причинах случившегося, посчитав ритуал успешным. Его душа была далека от родства с ним и не обладала личностью, чтобы передать ему память о сделке. Но она была сильна. Очень сильна.

По прошествии четырёх лет и с запасом Единства, скопленным за это время, Николас мог попробовать забрать контроль снова, но карты портил Первый Брат. Он тоже набрался сил и пришёл в себя после путешествия сквозь миры. А потому Николасу оставалось только одно. Вдалбливать в упертого пацана простые истины и готовить к встрече с Вектором, уповая лишь на то, что случится она ещё нескоро. Где бы ни был сейчас Вектор, Николас надеялся, что не увидит его ещё долгие годы.

– Веришь ты мне или нет, но твоя душа не отличается от прочих. Доказательством тому является отрезанный тобой кусок. Попытавшись поглотить чужие души, ты обрёк её на истинные муки. По итогу и вовсе едва не потерял контроль.

Николас щёлкнул пальцами и посреди лужайки возник второй Верус. Дикий, с бешено вращающимися глазами, шестью кроваво-красными плетьми возмездия за спиной и чадящим зелёным дымом мечом в руках.

Первый Верус ошеломлённо уставился на него, затем медленно перевёл взгляд обратно на Николаса.

– Какого беса? Что ты сделал?!

– Ты правда думал, что твой вероломный поступок останется незамеченным? – скептически поднял бровь тот.

– Ты сохранил… это.

Вопрос в устах Верус прозвучал утверждением, и он кивнул сам себе, тяжело опустив плечи.

– Зачем?

– Чтобы научить тебя, нахальный ученик. Чтобы ты наконец понял разницу между душой и Скверной. Но хватит слов. Мы оба знаем, что лучше всего до тебя доходит старое доброе насилие, а потому – удачи.

Бог, стол и два кресла пропали, равно как и чашки с парящей виридиквой. Верус неожиданно остался один на один со своим жутким отражением из прошлого. Тёплый ветерок над зелёным лугом сменился холодными порывами, в которых ему послышались голоса Тезеуса и Рхеи Гордей, главаря ватаги ритосцев Голеса и его парней: Кира и Сармо. Призраки шептали о его грехах. Взывали к милости и стенали, танцуя с ветром.

– Твоя душа сладка?

Утробный рык тёмного отражения пробрал Веруса до самых костей. Едва он услышал искажённый Скверной голос, как ему захотелось забыть о нем и отмотать время вспять.

– Паскуда… – прошипел Пробудившийся, скрипнув зубами.

Ему хотелось сказать Николасу так много, но… злобный оскал тёмного отражения и его меч направленный Верусу в лицо, заставляли на время забить о ругательствах. Он обязательно выскажет Истукану всё что накипело на душе. Как только разберётся с этим.

Верус оценивающе осмотрел стойку противника. Хотя назвать увиденное стойкой язык не поворачивался. Тёмное отражение стояло, согнувшись в три погибели и низко склонив голову. Его спина была почти горизонтальна земле. Кровавые плети легко просматривались на ней. Они извивались и с громким свистом рассекали воздух, словно хлысты зуручьих погонщиков. Объятый зелёным дымом меч качался над самой землёй, указывая остриём прямо на Веруса. Дёрганый взгляд противника тоже неотрывно следил за ним, но нападать тёмное отражение не спешило.

«Тоже оцениваешь меня?» – пронеслось в голове, и Верус плавно перетёк в боевую стойку. Он поднял меч на изготовку, сжал пальцы свободной руки, призвав кинжал, и повернул корпус, уменьшив возможную зону для атаки.

Тёмное отражение в ответ на это усмехнулось и смазалось тёмно-зелёной волной. Два меча столкнулись, выбив искры. Раз, второй, третий. Тяжёлый звон железа заглушил шум ветра над поляной.

Верус отразил стремительный выпад врага, сумев сдержать его первоначальный напор. Тот ответил целой серией быстротечных ударов. Меч в его руках мелькал подобно вспышке. Размашистые щелчки кровавых плетей вскапывали луг широкими бороздами, сотрясая землю.

Лавируя меж железом и плотоядной кровью, Верус успевал блокировать лёгкие удары. От тяжёлых – уклонялся. Истинная форма сосуда позволяла ему двигаться едва ли не быстрее, чем под техникой ускорения. Хотя до уровня кропотливо усиленной им версии с использованием потока Единства и желания души она не дотягивала. Мир не превратился в тягучий дёготь.

Слева мелькнули кровавые плети. Шаг назад, разрывая дистанцию, и взмах мечом. Из гладких срезов брызнула кровь и две красные змеи упали на траву, бешено извиваясь и скручиваясь кольцами. Верус тут же ушёл в пируэт, пропустив объятое зелёным дымом лезвие мимо себя. Шаг, чтобы обрести равновесие, и ответный удар мечом поперёк спины мерзкой твари, укравшей его внешность.

Будто почувствовав угрозу, кровавое облако у той на спине взорвалось тремя новыми плетьми возмездия. Разрубив две из них, меч потерял инерцию, и Верусу пришлось срочно менять вектор атаки и уходить в сторону. Мигом позже две багровые длани вскопали землю в месте, где он только что стоял.

– А-а-а!!!

Громогласный крик взбешённого осколка души, резанул по ушам. Верус предусмотрительно отскочил ещё на пару шагов и коротким взмахом меча, перехватил очередной щелчок плети возмездия, желавшей размозжить ему голову. Довернув кисть, он напоследок резанул бугрящейся когтистыми наростами щупальце, располосовав его надвое.

Темное отражение подтянуло огрызки порубленных плетей, растворив красным туманом самые повреждённые из них. Вместо четырёх утраченных из-за его спины показались две новые.

– Рха-а-а!!!

Новый рёв огласил зелёный луг, вскопанный глубокими рытвинами. Пара плетей возмездия распались густыми облаками крови, из которых быстро сформировались три магических вектора. Не успел Верус удивлённо вскинуть бровь, как те разом вспыхнули.

Четыре стрелы крови с противным шипением вспарываемого воздуха устремились ему в грудь. В след за ними ударила упругая струя воды, расчертив мир Николаса горизонтальной полосой как раз на уровне живота Веруса. Застигнутый врасплох скоростью колдовства противника, он не придумал ничего лучше, чем посильнее ототкнуться от земли и взмыть вверх.

Жгучая струя воды прожужжала под ногами. А вот стрелы крови оказались не так просты. Они вильнули и, сменив траекторию, полетели вслед за ним. Верус извернулся прямо в воздухе, помогая себе неловкими хлопками крыла. Вскинул меч и двумя точными ударами, разбил три стрелы. Четвёртая обогнула лезвие и впилась ему в предплечье. Скривившись от боли, Пробудившийся рывком второй руки разорвал волшебный снаряд и бросил гневный взгляд на противника. Место где секунду назад стояло тёмное отражение пустовало. О нём напоминали лишь две глубокие рытвины в земле.

Вспышка. Тёмно-зелёная полоса упала сверху, целя прямо в голову. В последний момент Верус вскинул руку с мечом и заблокировал неожиданный выпад. Клинки на миг сошлись между рычащими лицами двух Верусов. Черношкурым каонис с единственным пылающим гневом глазом и его злобным отражением со вздувшимися зелёными венами и вытаращенными глазами, подёрнутыми тьмой.

Вложив все свои силы в удар, тёмное отражение продавило руку Пробудившегося и оттолкнуло его обратно к земле. Взглядом каонис Верус заметил формирующийся внизу магический круг. Третьим векторов была магия земли. К сожалению осознание не могло помочь ему справиться с инерцией. В ушах немилостиво свистел ветер. Земля быстро приближалась.

Как мог Верус взмахнул крылом, немного выправив направление полёта, но прекратить падение ему не удалось. Земля больно ударила в лицо. Мягкая трава немного смягчила падение, но воздух всё равно вырвало из лёгких болезненным стоном. В следующее мгновение из-под земли выстрелило множество каменных пик. Едва заметив, как та расходится трещинами, а трава отгибается, Верус оттолкнулся рукой. Он бросил себя в сторону от магического круга, пытаясь спастись. Однако полностью выскочить из него не вышло.

Две каменные пики болезненно вонзились в тело. Одна пробила бедро, другая ударила в бок, сломав пару рёбер. На его счастье, шкура каонис оказалась крепка и пика не смогла пробить рёбра. Веруса мотнуло и подбросило вверх. Воспользовавшись ситуацией, он взмахнул крылом, обретя равновесие, и приземлился на ноги. Тут же обратился к Единству и прогнал его по телу. От ран повалил чёрный дым. Грубая шкура и мясо начали зарастать.

– Рха-а-а!

Сверху могильным вороном спикировал прокажённый осколок души. Три кровавых плети вонзились в землю, где только что стоял Верус. Меч полоснул его по плечу, но это не было ошибкой. Верус намеренно отступил не так далеко, как мог бы. Позволив дымному клинку вспороть шкуру, он с жестоким остервенением вогнал кривой кинжал в шею своего отражения.

Кривое лезвие с хрустом впилось в плоть. Осколок души взвился в яростном рёве. Дёрнулся и взмахнул мечом, намереваясь разрубить Веруса. Но тот ловко подсел под лезвие и вновь оказался рядом.

Два тычка кинжалом в живот, шаг и уворот от плети возмездия, упавшей откуда-то сверху. Ещё два тычка, на этот раз в бок и бедро. Шаг назад – дымное лезвие меча рассекает воздух перед самым носом. Тёмное отражение кричит от боли и гнева. Верус и сам рычит, не видя ничего кроме ненавистного лица прямо перед собой. В нём сошлись все его страхи, угрызения и позор.

Подшаг к заклятому врагу. Прогнать Единство по телу. Раз-другой-третий. Всё быстрее и быстрее. Ощущая, как великая сила сгорает в сиянии его души.

– Жри! – выплюнул Верус и со всей силы пнул врага в центр туловища.

Чёрная нога каонис врезалась в железные доспехи и с протяжным скрипом прогнула их вовнутрь. Тёмное отражение выпучило глаза. Сквозь прорези и вмятины в его доспехах брызнула кровь, а его само сорвало с места. Стрелой отлетев назад, отражение рухнуло на самую вершину израненного луга и кубарем прокатилось по траве. Меч вылетел из его крепкой руки и, красиво крутясь, отлетел в сторону. Он вонзился в землю тремя метрами правее оказавшегося на четвереньках осколка души. Тот попытался подняться: оттолкнулся от травы, помогая себе двумя оставшимися кровавыми плетьми, но поздно.

– Ха! – С выдохом Верус пронёсся мимо него в рывке. Меч смазался кривой полосой, стелясь над самой землей прежде чем вознестись к небу в восходящем ударе.

Холодное лезвие вошло подмышку отражения, что успело подняться на колени. С грубым чавканьем рассекло одно из его кровавых щупалец и пересекло грудь, оставив за собой кровоточащую рану из покорёженного железа и разрубленных рёбер.

Завершив жестокий удар, Верус жёстко впечатал ногу в землю и оборвал рывок на середине. Его стопа ушла глубоко в мягкий грунт, но он едва ли заметил это. Молниеносно развернувшись Пробудившийся рубанул мечом по шее врага и снёс ему голову с плеч, заодно разрезав последнюю плеть возмездия.

Сердце бешено билось в груди. Дыхание вырывалось из горла хриплым рыком. Мышцы молили о пощаде. Суровый ветер, в которым слышались голоса убитых людей затихал…

Нет. В том ветре шептались голоса людей, которых он не просто убил, а пожрал их души.

Обезглавленное тело медленно завалилось набок и упало в залитую кровью траву. Красное облако на его спине развеялось золотыми искорками. Тёплый, сладкий ветерок подхватил их и бросил в лицо Веруса. Прикрыв глаза, тот отвернулся от них, а когда вновь посмотрел вперёд уже сидел в мягком кресле напротив самозваного Бога.

– Ты справился. Мои поздравления.

Стоило насмешливым словам Николаса достигнуть разума Веруса, как он ощутил жгучий укол в груди. Его дыхание перехватило, в глазах задвоилось, и он повалился на стол, едва не потеряв сознание от резкой боли.

Огненный клубок, не ведая пощады, развернулся в груди целым снопом золотых искр. Бойкие сестрицы запрыгали внутри, присоединяясь к Единству, пропитывающему тело. Глаза наполнились непрошенными слезами. Чёрная шкура подёрнулась дымкой, но Верус удержал контроль. Сохранив боевую форму сосуда, он продолжил терпеть.

Пробудившийся запоздало понял, что именно вернул ему самозванный Бог. Отрезанный кусок души ярко сиял на прежнем месте, распространяя жгучую боль по телу. В голове вспыхивали воспоминания сожранных душ. Всё повторялось вновь. Верус почти видел, как его душа чернеет и обугливается под неистовым сиянием возвращённого куска, но затем случилось странное.

Поток цветных картинок, вырванных из чужих жизней, сменился рекой памяти его собственной жизни. Он вспомнил себя на бесчисленных уроках ордена Проснувшихся. В застенках сырого карцера. Трясущегося и голодного. В лесной чаще, стоящим перед высоким порождением Скверны в форме оленя.

Стискивая челюсти и сжимая кулаки от терзающей его боли, Верус вспомнил кто он такой. Вспомнил как с удивлением слушал слова Лорда Триозёрья о Пробудившихся. О смелых детях Империи, отданных в жертву божественному проведению. Детям, которым не суждено было стать взрослыми. Он тот, чьё тело должен был забрать Николас. Он союз, которому суждено было распасться и исчезнуть во тьме.

Он – каонис. И этого ему не изменить никогда. Сколько бы не старался, сколько бы раз не отсекал части своей души – по-другому уже не будет.

Ослепительное сияние души начало затухать. Ему на смену вышло золото Единства, пылающее в сосуде. Картинки чужих жизней сгорали и обращались пеплом Нигмы. Сосуд Веруса перерабатывал души, словно огромная мясорубка. Словно мельница он давил чужие жизни жерновами Крови Достойных.

В какой-то момент души закончились и из возвращённого осколка души брызнула чернильная Скверна. Едва ощутив её, Верус испугался и спешно приготовил удавку воли, собираясь душить подлую мразь, помогая потоку Единства. Но, к его удивлению, в этом не оказалось смысла. Его сосуд впитал чёрные пары и в мгновение ока обратил их пеплом Нигмы. Поток подхватил её и понёс по венам и артериям как родную сестру.

Всё происходило ровно так, как и говорил ему Бог. Его сосуд, а вовсе не душа поглотил души и Скверну без остатка. Когда всё закончилось, боль прошла. После неё остались лишь привкус железа на языке и упругое чувство насыщения в груди.

С трудом раскрыв единственный глаз Верус уставился на Николаса. Тот спокойно сидел в кресле, потягивая черную виридикву из красивой белой чашки. Его отстранённый вид вызвал мощную волну злости, но Верус сдержал её, привычно накинув удавку воли, подготовленную для Скверны, и придушив на корню.

Он успел понять, что это действительно был урок. Жестокий урок самозванного Бога, призванный показать ему разницу между ослеплённой Скверной душой и крепким сосудом, способным принять много больше, чем он мог представить.

Оттолкнувшись от стола Верус выпрямился и облокотился на спинку кресла. Немного отдышавшись и убедившись, что его сосуд полон Единством до краёв, он прошептал всё ещё непослушными губами:

– Где я ошибся?

Бог с готовностью ответил ему:

– Ты заставил свою душу слиться с другими. Сказать по правде, я удивлён, что после такого она всё ещё с нами. Быть может и она не так проста, как я думаю. – Он пожал плечами и, отставив чашку с черной виридиквой, продолжил: – Главное запомни. Никогда не позволяй своей душе сливаться с другими. Иначе ты рискуешь гораздо большим, чем своей собственной жизнью. Однажды моя давняя знакомая, Джулия устроила похожий эксперимент...

– Джулия? – переспросил Верус, нахмурившись.

– Да, – кивнул Николас и усмехнулся. – В мире полно женщин с этим именем. А во всех мирах – и подавно. Так вот, Джулия решила провести эксперимент и в лабораторных условиях соединила два хаоса. Это конечно не души, но тоже первичная энергия. Результат… Он бы тебе не понравился, ученик. В дополнение скажу, что систему, в которой все это дело происходило вычеркнули из Кодекса Согласия и постарались забыть, как страшный сон.

– Звучит, как очередная сказка… учитель.

– Никогда. Не. Сливай. Свою душу. С другими. Понял? – едва ли не по слогам продекламировал самозванный Бог, буравя наглеца взглядом. После небольшой паузы Верус тяжело вздохнул и кивнул ему. Николас удовлетворённо обозначил улыбку краешками губ и продолжил лекцию:

– Что касается видений, которые пришли к тебе. Это нормально. К тому же они никак не связаны с душами. Чтобы увидеть их, достаточно поглотить Нигму из крови подаренных Богам. А если ты будешь контролировать процесс и не подключишь к нему собственную душу вместо сосуда, то сможешь разобраться в воспоминаниях ещё лучше. Возможно, даже почерпнёшь из них нечто полезное для себя.

– Нет уж, хватит с меня воспоминаний! – покачал головой Верус. По его взгляду было понятно, что одного воспоминания об этом хватило ему, чтобы внутренне содрогнуться.

– Тебе придётся научиться вытягивать Нигму из крови врагов. Это слишком удобный приём, полезный в бою.

– Это я умею. – Вдруг произнёс Верус, чем удивил самозванного Бога. Тот поднял бровь и кивнул, подталкивая Веруса продолжить, что тот и сделал: – В бою это выходит. Пока они живы, я могу тянуть Нигму не задевая их душу. Не знаю почему так происходит, но это работает. Пока сражался с культистами я несколько раз пополнял запас Единства.

– Странно, – задумчиво протянул Николас. – Я не вижу ни одной причины, которая могла бы помешать тебе сделать тоже самое с кровью мертвых. Вспомни, ученик. Мы с тобой уже делали это. В Бастионе Восточном мы использовали кровь солдат, чтобы нанести финальный удар по слуге Айлосов.

– Точно…

Пришла очередь Веруса задуматься. Вновь откинувшись на спинку кресла, он поднял руку и почесал подбородок, перегоняя мысли.

– Тогда всё было иначе. Я вспомнил, как ты делал тоже с кровью ритосца, который едва не убил меня. И решил повторить. Да и ты помогал. Это не одно и тоже.

– Да нет же, ученик! – порывисто произнёс Николас и облокотившись на стол, приблизился к Верусу. – Нигма не улетучивается из достойной крови, а потому ты легко сможешь забрать её себе. Это должно быть даже проще, чем вытянуть её из живого человека. Душа здесь вовсе не причём.

– Ладно, я попробую. Но ничего не обещаю. Да и, Боги и Твари, зачем мне Нигма сейчас? В возвращённом тобой кусочке души была целая прорва Единства.

– Там не было Единства. Ты сам создал его.

– Да, но… – стушевался Верус. – В общем… ты понял.

– Главное, чтобы понял ты, ученик.

Николас улыбнулся и хотел было сказать что-то ещё, как вдруг резко повернул голову влево. Верус инстинктивно повторил движение, но кроме зелёной травы ничего не увидел. Учитель же в отличие от него уставился в пустоту, слегка приподняв голову. Его золотые глаза сузились, будто он разглядывал что-то вдалеке.

– Ученик. Пора возвращаться.

Верус моргнул и обнаружил себя сидящем облокотившись на камень у горной тропы. Призрачный образ учителя стоял рядом с ним и смотрел на вершину. Проследив за его взглядом, Верус увидел странные фиолетовые отсветы на облаках и пиках Смеющихся Вершин.

– Что это?

Не успел он задать вопрос, как ощутил на себе сотни голодных взглядов из-за границы сущего. Лёгкая дрожь прошла по телу, но он справился с наваждением, напомнив себе, что всё еще в боевой форме и никакая Скверна не может навредить ему.

– Я чувствую сосредоточие силы, – напряжённо произнёс Николас и обернулся к нему. – Вставай, тебе нужно спешить, если хочешь успеть до завершения ритуала.

– Ритуала? – Верус вскочил как ошпаренный. – Руго уже начал ритуал? Но ведь ещё два дня!

– На вершине скапливается слишком много Скверны, ученик. Если это не тёмный ритуал призыва Айлосов, то нечто близкое по смыслу. Послушай, ты точно уверен, что хочешь подняться? – Голос Николаса вдруг стал напряжённым, если не сказать участливым по отношению к Верусу.

– Я должен остановить Руго!

– Открытие множества разрывов Грани Миров может помочь тебе, ученик. В начавшейся суматохе у тебя будет возможность проникнуть в некоторые из них и поглотить источник дотов, а может даже удастся найти целый план и исследовать его. Ты же хотел силы, чтобы отомстить, помнишь?

– Не начинай вновь, учитель. – качнул головой Верус, твёрдо посмотрев на Николаса. – Мне казалось, мы перевернули эту страницу. Что касается ритуала. Я не могу позволить завершить его. На мне и так слишком много чужих жизней, чтобы вешать ещё. К тому же, я обещал своим людям. Я не могу.

Самозванный Бог смерил его долгим задумчивым взглядом, после чего ухмыльнулся и, сверкнув глазами, бросил:

– Ты просто хочешь забрать память Руго и вызнать секрет открытия Эйко’Ульчерис, чтобы присвоить их все себе.

– Что?! – опешил Верус, но вопрос повис в воздухе. Призрак Бога пропал, развеявшись по ветру золотыми искрами. – Проклятие, Истукан! Я не на столько жаден!!!

Глава 11 – Сражение на горной тропе

Тяжёлые фиолетовые тучи с глубокими тёмными прожилками нависли над передовым лагерем миссии культистов. Они закрыли от солнечного света покорёженные останки палаток и изуродованные тела, разбросанные на плоской вершине в жутком подобии магического узора.

Окровавленные, разорванные на части трупы выглядывали из-под склизкого дыма Скверны, стелящегося по скальному выступу. В тусклом свете, едва пробивающемся из-за туч, насаженные на копья послушники мерно качались на ветру. Из свежих ран, что обильно украшали их тела, медленно стекала кровь. Отдельные её капли взмывали верх, растягиваясь жуткими нитями, давно забытых своими хозяевами марионеток.

Кроме мрачных пугал над потрескавшимися камнями погоста возвышались гротескные курганы из тел, обильно залитые кровью. Вокруг них кровавые узоры вились кругами и петлями, концертируя мощь ритуального рисунка. Остальные трупы валялись на холодных камнях в полном беспорядке. Бесполезные и пустые – они попали под руку апостола Сущностей, так и не пригодившись для ритуала призыва и были брошены там же где и убиты.

Достойная кровь парила над чёрным качающимся морем Скверны, подобно драгоценным камням. В дрожащих каплях отражались яркие вспышки молний. Они подсвечивали фиолетовые тучи и били в горные пики, всюду разбрызгивая искры и перебивая завывания ледяного ветра рокочущими раскатами грома.

В центре кошмарного магического круга из тел и крови, раскинувшегося на весь лагерь, стоял апостол Сущностей. Его серое тело, покрытое сетью чёрных вен, было залито кровью убитых им послушников. Но лицо оставалось спокойным. Оно скорее напоминало смертную маску без тени эмоций. Апостол стоял широко раскинув руки и смотрел ввысь. Его губы беззвучно шевелились, но те, кому он адресовал слова слышали его.

Множество голодных глаз открылось в пустоте меж мирами. Взгляды Сущностей устремились к апостолу. Они видели обширный круг и тела. Видели самоотверженное рвение верного слуги. Они были довольны, а потому ответили на воззвание.

Ощутив тяжесть желания Сущностей, Апостол поднял окровавленный кинжал и вонзил его в грудь последнего послушника, лежащего у его ног без движения. Молодой мужчина дёрнулся и вскрикнул от боли. Он остервенело вскинул руку, попытался схватиться за рукоять кинжала и замедлить казнь. Как вдруг Скверна вокруг качнулась и словно живая поглотила его целиком.

Предсмертный вопль утонул в тихом шорохе и стуке конечностей о камни. Мужчина барахтался в проклятых миазмах под аккомпанемент вездесущего шёпота Скверны и медленно отползал от апостола. Кинжал выскользнул из раны, и достойная кровь брызнула вверх, зависая прекрасными рубинами на ветру.

Вспыхнула очередная молний, сквозь черноту Скверны мелькнули бешеные глаза. Ещё пара метров, раскат грома и лицо послушника обернулось мерзкой кривой рожей прокажённого. Засучив конечностями уже немёртвое тело дёргано поднялось на четвереньки, встряхнулось словно дикий зверь и бросилось сквозь густой дым, куда-то во тьму – к обрыву.

Достойная кровь, брызжущая из глубокой раны на его груди, вилась следом. Ярко-красной полосой она пересекла ритуальный круг, став последним штрихом, будто апостол заранее знал куда кинется обезумевшее тело послушника.

Законченный узор засиял ярче. В ослепительном всполохе молнии дым Скверны устремился к апостолу, а от него ввысь разрастающимся вихрем. Над ритуальным кругом возникла червоточина. Клубок склизкой Скверны провалился в неё, распространяя убийственные пульсации.

Мир подёрнулся серостью, скальный выступ, на котором был нарисован ритуальный круг, растянулся в бесконечность. Словно мост он перекинулся меж мирами. Фиолетовые тучи предстали сводом исполинской церкви, а трупы на копьях – прекрасными статуями, сквозь гранит которых просвечивали вены и мигающие глаза. Кровавые разводы на земле, расплылись, став мягким ковром глубокого красного цвета.

Апостол устало опустил руки и огляделся. Он внимательно, почти придирчиво изучил мираж Скверны и пульсирующую Язву Миров под потолком. Косая улыбка исказила мертвенно бледное лицо, сделав его лишь хуже и страшнее.

– Пируйте же! Пируйте!

***

Яркая молния осветила горную тропу. Громкий раскат грома прокатился над Смеющимися Вершинами. Земля под ногами Веруса задрожала, вдали сошла небольшая лавина, с вершин гор посыпались мелкие камешки и галька. Пробудившийся мельком посмотрел по сторонам и нахмурился сильнее прежнего. Солнечный свет исказился окончательно, преломляемый фиолетовыми тучами: скальные выступы под снегом сменили цвет на синюшно-розовый, а тропа – на грязно рыжий. Он почти достиг вершины. Ему остался последний рывок и два поворота тропы, но раскалённые медальоны призыва, скрытые под толстой шкурой каонис, не оставляли шанса на успех.

Коснувшись груди, Верус растворил толстую шкуру дымными кольцами и вынул медальоны призыва. Два железных кругляша на тонких шнурках сочились Скверной. Густая, склизкая масса стекала с них, частью заливая потрескавшийся камень и снег под ногами, частью обращаясь вязким дымом.

Стоило Пробудившемуся достать медальоны, как взгляды из-за границы сущего, преследовавшие его с самой деревни сместились на них. Отвечая на раскаты грома и молнии медальоны дрожали, подпрыгивали на шнурках, пульсируя и нагреваясь всё сильнее с каждой минутой. Внутри них быстро вращались омуты полные золота и силы.

Момент пришёл. Он не успел. Проклятый отец культа оказался быстрее.

Под вспышку очередной молнии, от медальонов разошлась упругая волна Скверны. Верус тут же отшвырнул их подальше от себя, но даже так шкуру ожгло, будто огнём. Стиснув зубы от неожиданной боли, он взмахнул рукой и создал простейший вектор. Удар сердца, и тот вспыхнул, обернувшись защитным барьером, что встал на пути ревущей Скверны. Боль отступила. Чёрные приливные волны склизкого дыма бились о кровавый барьер. Не в силах пробить его они расходились в стороны, огибая Веруса и небольшой участок тропы за его спиной.

Мир менялся на глазах. Розовый в свете туч снег стал чёрно-серым, грязным. Лёд сковавший отвесный уступ слева перестал отражать свет и стал подобен мертвенно-бледной стене склепа. Два коротких скальных выступа справа, напоминавшие обломанные зубы неведомого чудища, утонули в дыме Скверны. Лишь их обломанные вершины выглядывали из затхлого моря, как надгробные плиты. Не прошло и пары секунд, как Верус оказался посреди бескрайнего миража Скверны, будто невидимая рука вымарала весь мир в серые тона и вывернула привычные вещи странными иллюзиями, терзающими сознание.

Но это был ещё не конец.

Чёрная пронизанная золотом жижа выплеснулась из пары медальонов призыва и устремилась ввысь. Кляксы тьмы запачкали сам воздух, словно неловкая рука художника – холст. Уродливые мазки свернулись, слиплись пульсирующим клубком.

Верус выхватил меч и кинжал, внимательно следя за жуткой метаморфозой из-за тонкой пелены барьера. С противным слуху скрипом Скверна в пяти метрах от него сжалась и провалилась внутрь себя, разорвав ткань мира. В Старсию пришла Эйко’Ульчерис.

Чёрное море вокруг вспенилось, пошло волнами, из которых начали выбираться порождения Скверны. Длинные отвратительные черви – хоррорепти, чьи тела были усыпаны кривыми лапками и усиками, а головы представляли собой огромную воронкообразную пасть с крючковатыми зубами-иглами. Громко лающие вуриды – помесь бешеной лисицы и когтистой твари из Бездны, запрыгнули на ледяной утёс слева, вцепившись в него длинными когтями. И десятки большеголовых карликов, словно личная насмешка Скверны над Верусом. Всё это разношёрстное великолепие, медленно подступало к нему со всех сторон, лая, рыча, скрипя на перебой. Все они жаждали отведать его плоть. И словно этого было мало, из едва приоткрытой Язвы Мира выскользнули несколько призрачных шестиногов. Плюхнувшись в море Скверны они проворно поплыли к наиболее опасным тварям.

Дальше медлить было нельзя. Движением руки Верус обернул барьер кровавым облаком и тут же свернул его в новый вектор. Под вспышку того, метнулся влево – к ледяному утёсу, на котором сидело шесть скалящих пасти вурид. Взмах меча, оборот и бросок кинжала. Тварей стало на две меньше, но они не расстроились. Разычали громче и бросились в атаку.

Сзади полыхнуло пламенем – это огненный шар пронёсся над качающейся жижей Скверны и, врезавшись в самую гущу тварей, взорвался. Зубы вуриды щёлкнули у запястья. Ловким движением кисти Пробудившийся направил лезвие меча ей в шею, пронзив насквозь. Брызнула синяя кровь. Верус взмахнул крылом и обернулся. Четвёртая по счёту тварь отправилась обратно в Бездну, а её размозжённая крылом о камни голова, начала стекать вниз.

Желание души и взмах мечом. Выскользнувший из тьмы под ногами хоррорепти, наполненный призрачным шестиногом, развалился надвое, оросив грудь Веруса мерзким ихором. Золото сверкнуло на лезвии меча и пополнило поток в венах Пробудившегося. Слева возникли два кровавых вектора. Сложившись в правильный узор, они вспыхнули: двухъдровый и трёх, и исторгли из себя множество кровавых стрел.

Проредив ими ряды врагов Пробудившийся взбежал по отвесной стене утёса, ускользнув от пары круглых пастей хоррорепти, оттолкнулся не забыв метнуть в одну из них кривой кинжал, и ушёл в рывок.

Мир смазался, дёргающийся карлик в чьё тело проникал призрачный шестиног оказался рядом. Удар. Одутловатая голова взмыла вверх, разбрызгивая синюю кровь. Золотые искры прилипли к мечу, зелёные руны разгорелись ярче. Оборот на опорной ноге и мощный пинок. Обезглавленное тело с ошмётками посеревшего шестинога внутри снарядом катапульты пронеслось над Скверной и врезалось в поднявшегося на дыбы червя. С противным всхлипом два тела слиплись вместе и в следующий миг разлетелись зелёно-синем месивом.

Шаг в сторону, взмах мечом за ним второй. Две вуриды разлетелись в разные стороны. У одной недоставало лапы у второй большей части головы. Движение справа, оборот, удар и неожиданная боль.

Верус кубарем пролетел по остаткам горной тропы, залитой чёрной жижей. Вскочил на ноги и ответил мерзкому червю, подловившему его, вспышкой вектора. Водяная сфера взорвалась тысячей стремительных брызг Бадлинга. Жужжа дикими осами, капли вспороли тёмные клубы и тела порождений Бездны. Склон наполнился истошным рёвом раненых и сиплым кряхтением умирающих.

Пробудившийся оттолкнулся ногой. Рывок. Два стремительных удара мечом и непонятно откуда взявшийся здесь вольх, развалился на три неровные части, не успев даже взвизгнуть на прощание. Его костяные наросты и клыки разлетелись мелким крошевом, пронзив парочку тварей, пробегавших мимо.

Тут же забыв об отвратительном кабане, Верус пнул очередного карлика и запустил его в полёт до вуриды, сидящей на скальном выступе. К сожалению, та оказалась проворнее хоррорепти и успела соскочить с него, позволив вопящему карлику расплющиться о камень.

Верус цокнул языком, но долго переживать ему не дали – сразу две вуриды набросились на него сзади. Одну он пронзил мечом на излёте прыжка, по второй промахнулся. Короткие, но мощные челюсти вгрызлись в толстую шкуру каонис. Вурила принялась рвать его ногу, бешено дёргая головой и помогая себе лапами. Пробудившийся скривился от боли и запоздало вонзил ей в загривок кинжал. Два резких толчка и голова вуриды повисла у него на ноге, зацепившись зубами.

Шаг назад, чёрный склизкий червь стрелой пролетает мимо. Чуть приподнять меч, направить лезвие и тот рассекает плоть с чавкающим звуком. Червь сворачивается клубком прямо в полёте, но тщетно. Внутренности уже выпали из его толстого тела. Всё кругом залито пахучим ихором.

Однокрылый каонис метался по склону горы, словно ураган стали и боли. Разрубая одних тварей мечом, он тут же колол кинжалом или пинал других, иногда помогая себе крылом. Когтистое кожистое крыло легко оглушало карликов и вурид. Зачастую оно и вовсе ломало им хребты, что твой кузнечный молот.

Синяя кровь рекой лилась на склон горы, подпитывая дым Скверны, клубящийся уже по пояс. Молниеносные движения Пробудившегося перемежались рывками и вспышками магии. Смертоносные стрелы пронзали тварей, жгучие брызги решетили их, оставляя жуткие раны и дыры в телах и камнях. Острые земляные пики останавливали самых ретивых, впивались в животы и рёбра, поднимая корчащиеся тела над морем Скверны, чтобы очередная стрела или бросок кинжала довершили начатое.

Отдавшись схватки целиком и полностью, Верус не заметил, как враги закончились. В какой-то момент он рассёк последнего хоррорепти и, пронзив ему голову каменной пикой, обернулся в поисках следующего, но склон горы оказался пуст.

Нет, на нём, конечно, остались тела, кровь, мерзкий ихор и бесы его знает, что ещё, но живых кроме Веруса не было. Чёрный дым Скверны большей частью втянулся в Эйко’Ульчерис, открыв жуткую картину резни, устроенной Пробудившимся. Однако сама Язва Мира и привлекла внимание.

Протяжно вздохнув, Верус развернулся и зашагал к ней. С его меча капала синяя кровь. Кинжал наоборот – был холоден и идеально чист. Совсем недавно он красными лучами вернулся в правую руку. Чёрная шкура каонис была сплошь усеяна ошмётками тел, кровавыми разводами и зелёной слизью. Только его лицо осталось более или менее чистым, но даже на нём виднелись синие крапинки крови порождений Бездны.

Золотой глаз Веруса внимательно следил за качающейся в трёх метрах над тропой червоточиной, исходящей Скверной. Пульсация способная свалить даже одарённого Божественным даром, отдавалась лёгким давлением в висках Пробудившегося. Он мог выдержать её. Сказать по правде – едва ощущал и всё же, то что происходило с Язвой Мира заставляло его крепче сжимать рукояти меча и кинжала и считать ритм пульсаций.

Он уже видел такое прежде. Сталкивался с Эйко’Ульчерис, готовой принести в Старсию мерзкую жизнь. Та раздувалась чёрными клубами. Пульсировала всё быстрее и мощнее. Воздух вокруг неё начал искажаться, свет завертелся на кромке преломления, отделив жуткую мать от мира тонкой угольно-чёрной полосой, загибающейся во внутрь.

Последняя пульсация, пробилась сквозь мощь сосуда его души, и Верус замер на полушаге. Сглотнув горькую слюну, он поднял руку и сконцентрировался на Единстве в венах. Один, два, три, четыре, пять векторов закружились перед ним, выстроившись в ряд. Плечи опустились, дыхание сбилось с ритма, а сияние Единства заметно ослабло. Он потратил треть из того, что было на заклинания, но не впустую.

Эйко’Ульчерис дрогнула и выгнулась наружу. Тонкий разрез раскрылся поперёк неё. Из него забрезжил яркий свет, с краёв потекла сукровица. Верус напрягся сильнее. Стальной волей он удерживал вектора, выжидая лучшего момента для атаки. Щель раскрылась шире. Из светлого марева показался кончик клюва. Иссиня чёрный широкий клюв, медленно выскальзывал из Эйко’Ульчерис, растягивая её стенки. Вслед за ним из щели показалась широкая, почти квадратная голова и перья. Нечто отдалённо напоминавшее ворону, просачивалось в Старсию.

«Пора», – подумал Верус и спустил магию с поводка.

Пять векторов вспыхнули разом. Огонь, вода, земля, ветер и молния. Пять стихий, которые давались ему лучше всего пришли в Старсию и ударили в одну цель. Огненное копьё Штормака с громким рёвом устремилось в птичью голову, торчащую из Язвы Миров, но было отбито мелькнувшим крылом.

Безжалостный поток воды струёй брызнул в шею гадины, проскользнув над крылом, но разбился мириадой брызг на её перьях. Горная тропа пошла трещинами и разверзлась десятком каменных пик и гребней под когтистой лапой чудовища, ступившего на неё. Лапа сжалась и когти раскрошили камень. Лишь паре пик удалось пробиться сквозь жёсткие перья, пустив гадине кровь.

Свист ветра сменил направление и кромками незримых лезвий посёк потрескавшийся камень и перья на груди у гигантской птицы-чудища. Из неглубоких царапин брызнула синяя кровь, но те тут же начали затягиваться дымом Скверны.

Две стрелы молнией прошили пространство и разбились оранжевыми дугами разрядов на опалённой голове птицы-переростка. Голова качнулась, искры посыпались на могучие крылья. Клюв раскрылся и истошный визг заглушил далёкие раскаты грома.

В вспышке молнии на вершине гор, низший слуга Айлосов явился в Старсию в полной красе и могуществе. Он едва ли заметил старания Пробудившегося, что пытался ему помешать. Магия Веруса была слишком слаба. Всё повторялось, но он не сумел бы пройти столь длинный путь, если бы отступал, стоило возникнуть преграде. Вместо уныния Пробудившийся прогнал по венам Единство и улыбнулся.

«Земля и Ветер. В этот раз ты уязвим к ним?»

Его первый удар не стал смертельным для низшего слуги. Он догадался об этом за ранее, а потому использовал все доступные стихии, чтобы проверить на что способна погонь. Охотничье чутьё подсказало Верусу, что та отличается от раздутой курицы, крушащей Бастион Восточный не только внешним видом. Красивый четырёхкрылый ворон-переросток был другим. В каждом его движении ощущалась стремительная грация и смертельное намерение.

Чёрная вспышка, и когтистые лапы ворона-переростка вскопали горную тропу, где только что стоял Пробудившийся. Вектор лопнул и поток незримых лезвий обрушился на крыло твари. Та взвизгнула и одним взмахом оказалась в десяти метрах над склоном. Одно из её крыльев лишилось части перьев. С него капала синяя кровь, но вездесущая Скверна уже залечивала рану. Свирепый взгляд десятка глаз впился в Веруса.

– Что больно, тварь?! – весело выкрикнул тот высоко запрокинув голову и следя за врагом. – То ли ещё будет! Спускайся и я окажу тебе радушный приём в Старсии, цыплёнок!

(Картинка немного устарела. Верус добрался до низшего слуги в боевой форме, а не в обычной, как планировалось ранее.)

Глава 12 – Низший слуга

Противный клёкот разнёсся над склоном Смеющихся Вершин. Верус воспринял его, как сигнал к следующей атаке и не ошибся. Ворон-переросток взмахнул крыльями. Золото внутри него вспыхнуло и, пройдя от груди к кончикам крыльев, напитало жуткое тело.

Миг и парящая на высоте десяти метров фигура смазалась тёмным пятном. Верус оттолкнулся ногой. Прогнал по венам Единство, тоже напитав сосуд, и рывком ушёл в сторону.

Ворон-переросток камнем рухнул вниз. Сверкнули громадные когти, камень тропы надсадно хрустнул и раскрошился. Верус поймал равновесие парой метров выше по склону и обернулся к цыплёнку. Взмах руки, и кривой кинжал дико крутясь полетел ему в шею. Низший слуга зыркнул на него парой десятков глаз, разбросанных по всему его телу, и заслонился крылом. Кинжал глухо звякнул о перья и бестолково отлетел в снег возле тропы.

«Слишком медленно. Он почти так же быстр, как тот демон из дота. Придётся выложится на полную», – подумал Верус, отпрыгивая от неожиданно сорвавшейся с крыла ворона молнии.

Ярко жёлтый разряд угодил в камень, разбившись сверкающими искрами и дугами. Он осветил серый мрак миража Скверны, придав ему ярких красок. Верус же приземлившись после очередного прыжка, сразу же ушёл в кувырок. Позади сверкнул ещё один разряд, а ворон-переросток негодующе каркнул.

– Что не нравится, цыплёнок?! – выкрикнул Верус.

Взмахом руки он придал кружащемуся вокруг него чёрному дыму направление и цель. Дым свился кольцами. Золотые искры сверкнули в них и слились в два вектора.

Удар сердца, шаг в сторону от третьей по счёту молнии ворона-переростка, и вектора взорвались. Под сидящем на земле низшим слугой вспыхнул обширный магический узор. Гад словно почуял угрозу. Раскрыл клюв, истошно взвизгнул и, ударив крыльями, сорвался с места. Каменные колья, вылезшие из тропы, проткнули пустоту, а он налетел на Веруса.

– Барьер!

В последний миг перед столкновением успел выкрикнуть тот. Кровавый барьер вспыхнул на пути у огромной лапы, и острые когти ударили по нему. По барьеру прошла заметная рябь и он тут же угас, но дело было сделано. Стремительный рывок низшего слуги потерял большую часть инерции, что дало Пробудившемуся так необходимый ему миг. Улыбнувшись, он шагнул вперёд – прямо сквозь завихрение пепла, которыми распался барьер, – и наотмашь рубанул по лапе. Зелёное лезвие рассекло жёсткую шкуру. Брызнула синяя кровь. Сверху мелькнуло что-то серо-чёрное. Верус не успел разобрать, но среагировал верно.

Полушаг влево, оборот и два стремительных удара мечом. Массивный клюв врезался в камни склона, где он только что стоял, подняв облако пыли. Меч со звоном угодил в основание клюва, немного раскрошив его, а затем в шею цыплёнка, но перья не пробил. Птица мотнула головой, почувствовав, как рассыпается клюв, и ударила лапой в отместку.

Пируэт и два шага на пределе возможностей. Серый мир вращается, размываясь неясными силуэтами миража Скверны. Верус терпит. Сдерживает бушующее в груди Единство – не даёт миру распасться окончательно. Он такой какой есть. Он Пробудившийся. Он каонис. Он не ускоряется, а движется так как ему и должно.

Зелёная вспышка рассекла крыло низшего слуги. Не успел он отстраниться, как Верус оказался с другой стороны и пырнул его кинжалом в бок. Кривое лезвие хрустнуло на жёстких перьях. Верус оскалился и надавил сильнее. Его чёрная шкура пошла волнами, распадаясь дымом Скверны. Мышцы налились болью, суставы заскрипели как у старика, а сухожилия натянулись до предела. Лезвие кинжала жалобно взвизгнуло, предупреждая владельца, но тот не послушал. Шаг назад, оборот, и он со всей дури пнул рукоять застрявшего в перьях кинжала.

Ударная волна подняла снег и всколыхнула стелящейся по каменному полу склепа дым. Низший слуга с криком отшатнулся от однорогого чудовища. Из его бока толчками била густая синяя кровь. Одно крыло повисло, перебитое посередине.

– Рывок!

Мир смазался и меч разрубил второе крыло. Шкура на спине каонис распалась чёрным дымом Скверны. Наружу проглянули зелёные доспехи и обрывок грязного плаща. Верус ускорился, впитав всё высвободившееся Единство до капли.

Молнии, слетевшие с крыльев ворона-переростка, стали чёткими и неспешными. Ярко жёлтые разряды соединили кончики перьев с землей у ног Пробудившегося.

Медленно.

Он подпрыгнул и рубанул жуткую птицу по шее. В последний момент та успела приподнять крыло. Лезвие меча глубоко врубилось в него. Перья брызнули в разные стороны, послышался гулкий хруст и третье крыло повисло плетью. Верус ловко перепрыгнул низшего слугу. Приземлился, погасив инерцию кувырком, и…

Жуткая боль пронзила спину. В уши ворвался чудовищный вой ветра, холодная стена склепа резко прыгнула ему навстречу, раскрыв свои жёсткие ледяные объятия. Пробудившийся кое-как взмахнул крылом, сумев развернуться боком, но остановить стремительный полёт ему было не по силам.

С оглушительным хрустом рёбер и левой руки он врезался в покрытый льдом камень. Выплюнул весь воздух, что был в лёгких, едва не потеряв сознание от жуткой боли, пронзившей левую часть тела. Мир расплылся багровыми кругами. Верус ощутил, что соскальзывает вниз по отвесной стене. Среди мутных образов мелькнуло чёрный силуэт. Низший слуга атаковал вновь.

Как он успел попасть по нему? Почему именно в спину – туда, где уже не осталось чёрной шкуры каонис? Неужели цыплёнок заметил это? Грязный урод! Тварь!!!

Единство наполнило сосуд, даровав силу и скорость, но их хватило лишь на то, чтобы оттолкнуться от стены и уйти из-под стремительного удара. Ворон-переросток раздробил скальный утёс тремя молниеносными ударами клюва. Развернулся, поняв, что промазал. Десятки мелких глазок сфокусировались на припавшем к снегу Верусе.

Кровь стекала по его изломанной руке. Пальцы чудом продолжали цепляться за рукоять меча, но использовать его он уже не мог. Чёрный дым Скверны окутал руку, стягивая кровоточащие края раны, но на регенерацию требовалось время. Он чувствовал, как Единство и Нигма растворяются в его крови, даря облегчение от боли. Мысли немного прояснились. Но цыплёнок не собирался давать ему спуску. Потеряв три крыла, он рассвирепел окончательно.

С диким клёкотом ворон-переросток оттолкнулся от разрушенного утеса и метнулся к нему. Огромный клюв ударил в замёрзший склон горы подобно молоту Богов. С оглушительным хрустом твердь земли обернулась глубокой ямой. Верус рывком успел отскочить, но его всё равно посекло мелким крошевом и галькой. К чудовищным переломам, добавились несколько глубоких порезов и мелких царапин.

Удар сердца и клюва. Снова рывок, резко сменив направление. Ещё одна яма и град камней, ударивший справа. Тремя рывками подряд Пробудившийся отступил вниз по тропе, уклоняясь от преследующего его по пятам клюва. Ворон-переросток вопил и хлопал глазами, раз за разом вскапывая землю и кроша камни, но не поспевал за движениями Веруса.

Приземлившись после очередного рывка, тот чуть не упал – нога предательски поехала по снегу вниз, растягивая и без того воющие связки. Собрав всю волю в кулак, Пробудившийся отсёк ту часть сознания, что отвечала за бесполезную боль, качнул корпусом, бередя сломанные рёбра, и выравнял стойку. Едва обретя равновесие, он сфокусировал внимание на крыльях цыплёнка.

Крыльях? Он ведь перерубил три из четырёх! Почему у твари вновь два здоровых крыла?!!

Взмах, треск молнии и вспышка света. Разряд прошёл в считанных сантиметрах от груди Веруса, опалив чёрную шкуру. Ему пришлось выгнуться дугой от чего сломанный рёбра, едва-едва срощенные золотом, вновь разошлись, разорвав мышцы. Зубы со скрежетом сошлись во рту, дыхание оборвалось на миг и всё же он сумел уклониться. Едва пришёл в себя – метнул кинжал в один из глаз на теле цыплёнка.

Разворот и ещё два вектора. Быстрее. Мощнее! Злее!!!

Каменные пики выстрелили из-под земли, пронзив лапы ворона-переростка. Тот визгливо заверещал и, прекратив преследование, оттолкнулся от земли. Взмыв вверх, он отчаянно забил крыльями набирая высоту, но ударный поток Веруса не знал пощады.

Ураганный ветер ударил в грудь низшего слуги. В его завихрениях блеснули воздушные лезвия, которые посекли тёмный силуэт взмывшей в небо твари. В стороны брызнули кровь и перья. С протяжным карканьем цыплёнок на мгновение завис в воздухе и рухнул вниз, жёстко впечатавшись в каменный склон.

От былого величия и изящества не осталось и следа. Грязный противный комок плоти истошно вопил. Одна из его лап торчала под неправильным углом, недавно восстановленное крыло обратилось лохмотьями. Но даже в таком состоянии ворон-переросток сумел найти в себе злобу, а главное силы.

Исковерканное тело окутали разряды молний. Они били повсюду, опаляя камень и прожигая землю. Пробудившийся ушёл с места в карьер и закружился вокруг раненого низшего слуги, уклоняясь от ударов молний и собирая силы. Верус выжидал пока его рёбра придут в порядок. Но главным оставалась рука. Пальцы уже чувствовали рукоять. Они могли крепче сжать её. Ещё чуть-чуть. Ещё пара секунд, и он сможет вновь воспользоваться мечом на полную.

– Ну же, цыплёнок! Ты можешь лучше! Нет?! – сам не зная зачем выкрикнул Верус, чувствуя, как адреналин разрывает его сердце, а кровь буквально кипит, переполненная бесовым коктейлем из Единства и Нигмы.

Только сейчас он понял, что низший слуга слабее альфы дота. Странный закутанный в гнилой саван демон убил бы цыплёнка, не прикасаясь к кривому клинку. Ему бы хватило странного хлыста, способного преследовать жертву. Жёсткие перья не выдержали бы знакомства с ним. У цыплёнка не было и шанса на победу. Всё закончилось бы в считанные мгновения.

Почему он не понял этого раньше? Почему низшие слуги казались ему чем-то страшным и невероятно сильным? Глупость. Он справился с альфой дота, а значит стал сильнее.

Стоило молниям угаснуть, ворон-переросток поднялся в полный рост. Два из четырёх крыльев отрасли вновь. Дым Скверны без устали восстанавливал его израненное тело, но Верус видел, как тяжело бьётся сердце у него в груди. Золота в запасе низшего слуги оставалось уже не так много. И бес с ним, что у самого осталось меньше половины. Нельзя сбавлять темп, нельзя замедляться.

Пробудившийся изменил направление бега и оттолкнулся от склона, уйдя в рывок. Мир смазался, тропа под ногами расплылась серо-коричневой кляксой, а низший слуга резко приблизился.

Взмах мечом. Не жалея сосуд. Не жалея только что восстановленных мышц и суставов. Он должен бить так же, как проклятый Вектор.

Меч расплылся зелёной полосой. Рукоять дрогнула в руке, но когтистые пальцы крепко сжимали её, не позволив вырваться. Перья взметнулись перед глазами, синяя кровь ударила в лицо мощным потоком. Ворон-переросток взмахнул крыльями, но было поздно. Лезвие меча прорезало себе путь сквозь его толстую шкуру, мышцы, кости и органы, и вышло с другой стороны одутловатого тела.

Шаг в сторону и ещё один рывок, разрывая дистанцию. Голову сжимает будто тисками, но об этом он подумает потом. Оборот на опорной ноге, поймать равновесие найти взглядом врага и бросить кинжал в открытую рану.

Свист ветра в ушах сменяется долгим надсадным визгом, что обрывается булькающим хрипом.

Не ждать! Бить!

Вектор за ним второй и третий. Вспышки сменяют друг друга и осевшее на землю тело низшего слуги сначала пронзают каменные колья, потом секут незримые ветряные лезвия. Завершает всё каменная глыба, возникшая над ним. Под непрекращающийся хруст и клёкот она падает вниз. Словно стопа гиганта глыба размазывает вопящий комок перьев и крови тонким слоем по склону горы.

По телу прошла судорога магического отката. Верус не выдержал и припал на одно колено. Его грудь и виски сдавило тисками боли. Кровь вспенилась в венах, полная Единства. Сердце бешено стучало, проталкивая её по венам и артериям. Чёрная шкура и красивый рог распались дымом Скверны. Истинная форма сосуда мигнула и спала окончательно. Кашель согнул его пополам, и Верус выхаркал целый поток крови на запачканный чёрной слизью снег.

Мираж Скверны разваливался вокруг него. Холодная стена склепа вновь обрела черты ледяного утёса, а высокий потолок церкви оказался далёкими фиолетовыми тучами, что пронизывали молнии.

С трудом приподняв голову, Верус посмотрел на дело рук своих. Огромная кривая глыба покоилась на перьевой подушке, словно жуткий постамент на прилавке антиквара. Низший слуга был мёртв. Золото ушло из его размозжённых останков, лишь густая синяя кровь пропитывала мёрзлую землю, да подёргивалась когтистая лапа, торчащая сбоку, как странная иссохшая ветка.

Всё было кончено меньше чем за пять минут. Но далось Верусу с огромным трудом. Он почти забыл, что такое сражаться в истинной форме на пределе сил. Забыл, как должен бить и двигаться, чтобы использовать потенциал на максимум. Уроки самозванного Бога слишком быстро забывались. Если бы не схватка с прогнившим осколком души, устроенная Николасом, он бы мог и оплошать. Слишком размяк со времён дота. Успокоился, сражаясь со слабаками. Позволил себе нелепое чувство превосходства над ними. Где бы он был, если бы пользовался техниками ускорения и укрепления? Как давно погиб бы, не послушай Николаса?

Выдохнув остатки боли, Верус упёрся в колено рукой и поднялся в полный рост. Оглянувшись, убедился, что Язва Мира распалась ошмётками дыма Скверны. Тот оседал на снег, быстро просачиваясь вглубь пор земных и скрываясь от глаз.

– Так-то… – скорее себе, чем Скверне выдохнул Верус.

Его хриплый голос был далёк от бодрого крика победителя, ведь он помнил о том, что ждёт его парой километров выше по склону. Отец Руго, призвавший весь этот ужас. Сам не зная почему, но Верус был уверен, что тот окажется гораздо сильнее цыплёнка. Он всё ещё чувствовал у себя на затылке пристальные взгляды незримых глаз, смотрящих на него из-за границы сущего. Их было слишком много, даже для Эйко’Ульчерис. На вершине гор должно быть случилось что-то далеко выходящее за рамки нормальности. Даже для такого как он.

– Всё ещё хочешь идти?

Вопрос неожиданно возникшего рядом Николаса, застал Веруса врасплох. Он чуть было не вонзил меч ему в голову. Сдержался чудом.

– Что? – переспросил, не сразу поняв о чём тот говорит.

– Ритуал завершён, ты не успел. Есть ли смысл продолжать восхождение? – задумчиво уточнил Николас, не сводя взгляда с вершины, скрытой за фиолетовыми тучами и всполохами молний. – Сила бушует, как никогда. Чтобы не устроил культ – это серьёзное дело.

– Наверное ты прав… – тяжко выдохнул Верус, позволив себе минуту отдыха на разговор.

Он повернулся и окинул взглядом гору ниже по склону. Воргосская Империя раскинулась под ним широкой бело-сизой пеленой лесов, перелесков и заснеженных полей. У самого подножья виднелись воды Жжёных топей, а далеко за ними стоял город Триозёрье. Отсюда его не было видно, но Верус легко мог прикинуть направление и представить, как за высокими стенами города проворачивает делишки его старый друг Корнел. Быть может, прямо сейчас он корпит над заказом мастеровым для его, Веруса, поместья.

Переведя взор чуточку левее, Пробудившийся вгляделся в леса, укрытые снегом. С высоты зелёные кроны елей и сосен казались неприятно синеватыми, но даже так они напоминали ему о четырёх годах, проведённых в охоте на бестий и за камнями Скверны.

Четыре года каждодневных тревог и забот. Где бы раздобыть монет? Где переночевать и какой заказ взять? В какой твари ему подвернётся красный камушек? А если повезёт, то и оранжевый.

Он сам не заметил, как начал улыбаться. Воспоминания о прошедших с ритуала Восхождения годах оказались на удивления тёплыми. Пробудившийся успел позабыть боль и страдания. В памяти остались пирушки в харчевнях, жаркие ночи с деревенскими простушками и…

Он вспомнил гриву рыжих волос, голубые глаза и мягкую улыбку. Повернув голову направо, он хотел было посмотреть в сторону Бастиона Восточный, однако ледяной утёс, нещадно поклёванный цыплёнком, перекрывал обзор. За ним не было видно даже Серебряных вод, не то что бастиона.

Верус никогда не считал себя романтиком. Да и вспыхнувшие между ним и законницей чувства с большой натяжкой можно было назвать любовью. Скорее уж притяжение двух молодых сердец не более. Судьба свела их вместе лишь на миг, проще было бы забыть её и идти дальше.

Сказочник, конечно, выразился бы лучше него. Сочинил бы про них пару приторных, сопливых баллад, повествующих о приключениях героя и принцессы. Распевал их по кабакам да тавернам, собирая звонкие монеты. И опрокидывал бы кружки дешёвого вина в память о почившем охотнике Ксапламе.

– Проклятье… Кажется, твой ученик тот ещё болван…

Улыбка Веруса истаяла, сменившись горькой усмешкой так не свойственной ему. Прикрыв глаза, он медленно вдохнул и взял чувства под контроль. С выдохом разгладил лицо, приняв бесстрастный вид. У него на языке уже был готов ответ:

– Я обязательно отомщу Вектору. Не думай, что я простил или забыл его…

Верус обернулся к Николасу и посмотрел в его золотые, внимательные глаза. Бог слушал его молча, давая возможность высказаться. От чего голос Веруса стал твёрже и увереннее.

– Прямо сейчас желание моей души – подняться на бесову гору и вырвать сердце из груди Руго. Ты понимаешь меня, учитель?

Молчаливый Бог едва заметно улыбнулся, кивнув ему вместо ответа, и истаял розовой дымкой, в которой поблёскивали искорки Единства. Проводив его взглядом, Верус ещё раз усмехнулся и посмотрел на фиолетовые тучи, закрывавшие вершину горы.

– Я иду, Руго. Жди.

Глава 13 – Чрево миража Скверны

Крайний поворот тропы вывел Веруса к узкому карнизу, тянущемуся вдоль отвесного утёса горы. Заледеневший выступ был покрыт не таящим слоем снега. За столетия тот спрессовался в твёрдую корку. Сквозь неё едва проглядывала выбитая в каменной породе лестница. Она уходила вправо от тропы – к самой вершине. Большая часть странно углублённых ступенек со временем потрескалась и сгладилась, став последним на что хотелось наступать или за что хвататься. Однако совсем рядом с ней приветливо качалась на ветру толстая верёвка со множеством узлов.

«Часто же вы тут шастали…»

Осмотрев отвесный утёс с верёвкой и бросив пару задумчивых взглядов на узкий карниз, огибающий вершину, Верус разумно предположил, что двигаться на юг по узкому карнизу не имеет смысла. Если бы культисты прошли по нему, то оставили бы следы. С другой стороны, заботливо оставленная верёвка тонко намекала ему на правильное направление. Культисты спускались и поднимались по ней вдоль опасной лестницы, а значит ему туда.

Проверив, как в руках лежат рукояти меча и кинжала, Пробудившийся подсел и что было сил оттолкнулся от заснеженного камня. Единство послушно наполнило мышцы. Ноги выстрелили будто натянутая тетива, раскрошив слой льда на камнях и сдув снег мощным потоком ветра. Прыжок превратился в короткий полёт, и он взлетел на добрых пять метров.

Вмиг оказавшись почти на самом верху лестницы, Верус извернулся и, жёстко впечатав в неё левую ногу, оттолкнулся ещё раз. Завершил полёт эффектным сальто, чтобы выровнять тело, а приземлившись тут же ушёл в кувырок, ожидая засады культистов.

Однако предосторожность оказалась лишней. Кроме ледяного ветра, сразу же ударившего в железный нагрудник и всклокочившего ему волосы, никто не ждал его наверху. Но кое-что интересное всё же там было.

Замерев в защитной стойке на вытянутом в форме треугольника выступе, Верус уставился на багрово-чёрную стену концентрированной энергии. Она преграждала ему путь: слева упираясь в крутой обрыв, а справа – в серо-белый массив горы, уходящий ещё выше. Жёсткий, холодный и неприступный. Жуткий барьер переливался кровавыми оттенками в обычном мире и золотом Нигмы во взгляде каонис, привлекая к себе внимание похлеще голой бабы посреди болот. Он возвышался над скальным выступом, скрываясь среди низко висящих фиолетовых туч, и излучал легко читаемую угрозу.

Сфокусировав взгляд на переплетении энергий, Верус быстро понял, что это вовсе не барьер, а граница массивного миража Скверны, захватившего всю вершину. Мощь, исходящая от неё, вызывала в теле неконтролируемую нервную дрожь. Скверна будто бешеная ведьмина кошка вертелась вокруг, борясь с ветром и снегом. Клубы густого чёрного дыма огибали камни и неровности треугольного плато впереди. Никогда прежде он не сталкивался с подобным, хотя ни раз и ни два бывал внутри миражей Скверны.

Не позволяя страху завладеть собой, Верус шагнул вперёд и коснулся границы. Багровое сияние на миг ослепило его. Воздух исчез, равно как и земля под ногами. Но раньше, чем сердце взволнованно ударило в груди, Пробудившийся оказался под сводами белоснежной церкви.

Заляпанные кровью и Боги знают, чем ещё поножи утонули в мягком ворсе ковра ярко красного цвета. Носа коснулся приятный аромат ладана и прогорклый запах тысяч отживших своё свечей. Удивлённым глазам предстал вид на длинную, будто не имеющую конца залу, украшенную величественными мраморными статуями.

Крепкие на вид мужчины, прекрасные женщины, храбрые воины и умелые мастеровые. Люди всех возрастов, размеров и жизненных путей, увлечённые любимыми занятиями, навеки застыли в камне.

Верус моргнул и инстинктивно обернулся. Бесконечная зала и статуи. Ни следа горной вершины и треугольного выступа. Путь и правда один.

Ухмыльнувшись и пару раз прогнав по венам Единство, он обновил техники, а также подпитал кровавую пелену, защищавшую тело. Он решил поберечь энергию и не входил в боевую форму сразу. Хотел для начала прощупать Отца Руго, и лишь затем вырвать его сердце. В конце концов, даже этот бой всего лишь ещё один урок. Нужно выжать из главного культиста максимум возможного, прежде чем убить.

– Пришёл! …ришёл... шёл…

Путанное эхо внезапно прошло по бескрайней церкви и быстро затихло. Верус нервно огляделся в поисках его источника. Взгляд золотых глаз метался от статуи к статуе, ища малейшие признаки движения и нашёл их за… изящной статуей однорукой культистки, замершей в развратной позе. Очень знакомой статуей.

Верус напрягся сильнее и отступил на шаг, подняв оружие на изготовку. Он не сводил глаз с медленно выходящего из-за неё гротескного великана. Высокий, не меньше двух с половиной метров роста, широкий в плечах и раздутый от переизбытка мышц мужик возник из-за статуи. Его толстая серая кожа была испещрена чёрными венами, будто червями, а лицо больше походило на восковую маску, чем на нормальное человеческое лицо.

Серый гигант был совсем не похож на Отца Руго из памяти убитых ритосцев. Скорее уж на кузнеца из древних сказок или олицетворение самого Штормака, спустившееся из царства Богов… точнее его труп, пущенный по кругу Скверной и наполненный чернотой безумия до краёв.

Стоило задуматься об этом, как взгляд каонис показал Верусу нутро гиганта. От вида кошмарного клубка копошащихся в теле шестиногов ему захотелось прикрыть глаза. Серое тело было так плотно набито ими, что попытайся он проткнуть его мечом – ублюдок взорвётся, породив с десяток Эйко’Ульчерис, не иначе!

Кроме прочего воздух вокруг ожившего трупа слегка рябил, искажаясь как от жара костра, а движения лишь казались вялыми и медлительными. Пока он шагал вокруг изнывающей от похоти статуи молодой девушки, Верус так и не выждал момента для атаки. Ему казалось, будто незнакомец всегда готов ответить на неожиданный выпад. Стоит уйти в рывок, как массивная нога встретит его на излёте. Кувырок вправо и бросок кинжала – труп сам рванёт ему на перерез и схватит за горло.

– Ты пришёл, апостол фальшивого Бога.

Монотонный голос вырвал Веруса из раздумий. Дёрнувшись, он инстинктивно отступил ещё на шаг. Сглотнул небольшой ком в горле и скривился, осознав, что не уверен чья возьмёт. Хоть он и не чувствовал в ожившем мертвеце намерения напасть, но был уверен – стоит сделать ход и тот непременно ответит ему.

– Они не врут. Нет-нет! Никогда не врут… Да-да… не врут.

Монотонный говор гиганта неожиданно увял и сменился торопливым шёпотом. Его голова и тело подёргивались. Руки с пальцами никак не могли найти себе место, а глаза неконтролируемо вращались, едва ли видя хоть что-то. Но странный внешний вид не сбил Веруса с мысли. Жуткий, искажённый шипением голос был совсем не похож на эхо, услышанное им ранее.

«Кто же тогда говорил, если не он? Здесь есть ещё кто-то?»

Вопросы множились, но времени на них не было. Пробудившийся собственной кожей ощущал, как истончается его пелена крови. Неимоверное давление Скверны разрывало связи золотых искр, мешая контролю над магией.

– Кто ты такой? – дёрнув подбородком спросил Верус. Сам же продолжил осматриваться в поисках новых врагов. Из-за вездесущих статуй это было не так легко, но кто-то же должен был произнести те слова.

– Я их верный слуга… Да-да, слуга… – неожиданно улыбнулся труп. Он остановился между двух статуй в пяти метрах от Веруса и медленно поднял обе руки в мерзком подобии молитвы. – Воля истинных Господ! Да направит меня!

– По-нят-но… – протянул Верус, начав обходить жуткого прокажённого по кругу. – Ты здесь один? – Он припомнил странные слова и решил вызнать у него побольше. – Поджидаешь… Как ты сказал? Апостола?

Оживший труп Руго или кого-то другого – уверенности у Веруса больше не было, – медленно поворачивался вслед за ним, не сводя поплывшего лица. О направлении безумно вращающегося взгляда Верус судить не решался.

– Расколотый союз! Союз… ю-уз…

Новое эхо на миг отвлекло Пробудившегося. Слева хрустнул камень. Посмотрев в направлении звука, он встретился взглядом с десятком красных глазок. Те раскрылись на статуе молодой девушки, замершей с кувшином в руках. Пара глаз распахнулась даже на самом кувшине. Мерзкие, налитые кровью, они буравили Веруса злобными взглядами, словно видели насквозь.

– Ты не нравишься истинным Господам.

Голос гиганта стал злее и одновременно печальнее. Он словно расстроился. Нахмурившись, Верус обернулся к нему. Серый труп всё так же стоял меж двух статуй и следил за ним. Он переступал с ноги на ногу и поворачивал массивное тело вслед за его движениями, но выглядел при этом расстроенным: опустил плечи и поник головой.

– Я много кому не нравлюсь, урод, – процедил ему в ответ Верус и вновь отвлёкся.

В этот раз его внимание привлекла огромная чёрная воронка Эйко’Ульчерис под самым потолком бескрайней церкви. Источник миража Скверны безошибочно угадывался в ней. Почему он заметил её только сейчас? Как это возможно? Что здесь происходит?!

– Убей! Убей. …ей…

Очередное эхо прошло под сводами церкви и дрожащий шёпот серого трупа резко сменился злобным рыком. Одутловатое лицо, растянутое чёрными щупальцами шестиногов Скверны, поплыло окончательно. Словно горячий воск оно оголило гнилую плоть и гладкий череп, а сам труп накренился вперёд, готовый сорваться с места.

Статуи по бокам от него треснули. Из-под гранита показались вёрткие кровавые щупальца и десятки красных глаз. Красивый густой ковёр под ногами обернулся шевелящейся плотью – чмокающей и хлюпающей складками, а высокие стены и свод церкви – бледными костями исполинской грудной клетки, смыкавшимися высоко над головой.

– Что же ты натворил, Руго?

Чудовищная догадка пронзила сознание Веруса. Вместе с тем оживший труп бывшего культиста взревел и топнул ногой. Статуи вокруг него затрещали и начали лопаться, разрастаясь месивом из щупалец, когтей и зубастых пастей. Две ближайшие, что «проснулись» чуть раньше, и вовсе соскочили с постаментов и бросились на Веруса, роняя по пути обломки гранита и проливая кровь.

Однорукая статуя знакомой культистки вырвалась вперёд. Из её культи выскользнул тугой клубок склизких щупалец, голова раскрошилась и раскрылась широкой пастью, как у плотоядного цветка, а ноги разделились на манер паучьих лапок. Огромных паучьих лапок прямиком из кошмара!

Верус сразу же узнал её. Это была та самая девка, что руководила обороной культистов. Именно она активировала медальон призыва и оживила всех убитых им в деревне ритосцев. Почему её статуя оказалась здесь? Почему у неё тоже нет руки? Вопросы продолжали копиться и это казалось важным. Он словно что-то упускал, но никак не мог понять, что именно. Что-то в этом мираже Скверны было сильно не так.

Три скрученных в толстую плеть щупальца стеганули слева-направо с гудением распоров воздух. Верус пригнулся и срезал их ударом меча. Девка не успокоилась и цапнула его раскрытой пятернёй каменной руки. Он обернулся на одной ноге, уйдя от неё, и пинком в каменный живот откинул мерзкую паучиху подальше.

Справа налетела вторая статуя – невысокий паренёк с зубастой пастью вместо живота и потрескавшейся головой, сквозь которую проросли гроздья кровавых глазок и мелкие шевелящиеся отростки, похожие на червей.

– Гори! – выплюнул Пробудившийся, ткнув в его сторону кинжалом.

Вектор возник из завихрившейся вокруг кисти крови и вспыхнул за секунду до того, как враг успел прыгнуть на него. Жаркий огонь веером ударил от Веруса, опалив и отбросив статую назад. Вместе с ней вспыхнул и мясной ковёр – подвижные складки конвульсивно сжались, исходя чёрным дымом Скверны и опадая пеплом.

Выбросив догорающего врага из головы, Верус развернулся к паучихе и метнул в неё кинжал. Сам бросился следом, быстро уйдя в рывок. Кинжал паукообразная отбила, но возникший следом за ним Пробудившийся и его укол мечом пропустила.

Зелёное лезвие пронзило корявую пасть. На мясной пол брызнула кровь. Верус схватился за рукоять обеими руками и дёрнул меч в бок, расширяя рану. Тут же пришлось уклониться от упавших сверху щупалец коротким прыжком. Обретя опору и саданув локтем подобравшуюся слишком близко статую старика сразу с двумя пастями на каждом плече, он развернулся и резанул высвободившимся мечом по паучьим лапам.

Паучиха взвизгнула и рухнула перед Пробудившимся на колени. Обрубки кровавых щупалец, торчащие из каменной культи, втянулись обратно. Но рассечённая пасть, растянулась сильнее – тварь стремилась вцепиться в Веруса, не смотря на жуткие раны. Вот только вместо мягкой плоти Пробудившегося проглотила его кинжал, вновь возникший в руке.

Жёсткое железо застряло в глотке, и статуя забилась в диких конвульсиях. Долго мучаться ей не пришлось. Верус поднял и опустил меч. Зелёное лезвие раскроило паучиху надвое, оросив мясной пол новой порцией крови и частично загасив распространяющийся пожар, что и не думал стихать.

– Убей его!!! Бей его!.. …его…

Фигура серого гиганта в стороне смазалась мутной полосой. Мгновенно оценив его скорость, Верус отбросил предосторожности и разогнал Единство по максимуму, наполнив им техники ускорения и укрепления.

Оживший мертвец налетел на него словно мясной смерч. В замедлившемся мире его движения остались точны и скоротечны. Прямые удары руками сменялись взмахами ног и толчками корпусом.

Верус отступал, орудуя мечом и кинжалом. Уклонялся от тяжёлых ударов локтями и пинков с разворота. Блокировал самые быстрые выпады, отводя кулаки гиганта в сторону.

Рукоять меча так и дрожала в руке, едва не вырываясь, но Пробудившийся контролировал происходящее и не позволял этому свершиться. Постоянно смещаясь и удерживая равновесия мелкими шагами, он почти не двигал корпусом, лишь руками и оружием.

Железо выло и стонало под мощными ударами серой плоти. Оживший труп не жалел себя, его движения постепенно ускорялись, а бешено вращающиеся глаза норовили выпасть из глазниц. Кроме него под руку Веруса то и дело попадали ожившие статуи.

Растрескавшиеся и окончательно потерявшие знакомую форму, они комками дрожащей плоти, щупалец и противных глаз бросались на него, стрекоча жвалами или вопя. Их жуткие пасти норовили оторвать от него кусок, а щупальца – помешать в самый неподходящий момент, подставив под удар гиганта. На это он чаще всего отвечал метким броском кинжала.

Не успевало лезвие пронзить плоть или впиться в раскрытую пасть статуи, как он сжимал пальцы, возвращая чудесный кинжал обратно, и делал новый бросок. Иногда отвлекался и на полноценную магию. Благо произносить длинные формулы ему больше не требовалось. Желание души делало всё за него, помогая концентрироваться на сером гиганте, а не на мелких тварях, снующих вокруг.

Три вектора вспыхнули одновременно. Оживший труп, обтянутый серой кожей, тут же отскочил подальше и прикрылся гранитными марионетками. Он схватил пару и практически бросил в Веруса. Под вспышку магии тот порубил их на куски тремя стремительными взмахами меча и бросился следом.

Позади громыхнуло. Мясной ковёр под ногами дрогнул и пошёл неприятными волнами, мешая двигаться быстро и заставляя прикладывать дополнительные усилия чтобы не упасть. Преодолев качку, Пробудившийся всё же настиг гиганта.

Два молниеносных выпада. Меч расплылся зелёной полосой, но враг оказался так же скор. Светящееся зелёными рунами лезвие выбило искры из подставленного предплечья.

Подшаг и ещё один удар, но уже под другим углом. Верус полоснул по бедру, оставив тонкий порез из которого выскользнуло щупальце шестинога. Серый гигант дёрнулся, наконец-то почувствовав боль или от удивления – Верус не понял. Выпучив глаза оживший труп перетёк на метр левее. Он ускорился пуще прежнего, став размытым пятном даже во взгляде каонис, а когда замер на его ноге уже не было и следа от пореза. Верус зарычал и шагнув следом рубанул его вновь.

Жуткий удар сотряс грудную клетку. Мясной ковёр скользнул под ногами и мир вокруг на пару мгновений смазался. Верус ощутил спиной что-то мягкое, в следующую секунду сопротивление спало и обильно брызнула кровь. Мимо пролетели обрывки щупалец и мелкое крошево из камней. Извернувшись всем телом, он выровнял полёт и ловко приземлился обратно на ноги. Воткнул меч в землю… точнее в мясо и, погасив инерцию, остановился.

В нагрудном доспехе зияла огромная дыра – пелена крови не спасла его, да и не могла бы она выдержать такой чудовищный удар. Сквозь корявую дыру толчками брызгала кровь. Яркие рубиновые капли замирали в воздухе, растягиваясь прекрасными бусами дара Богов.

Мышцы налились свинцом. В ушах загудело: скрипы и визг статуй слились в монотонный шорох на границе сознания. Серый силуэт гиганта смазался и возник в шаге впереди. Огромная рука сверкнула сверху-вниз. С громким свистом она рассекла воздух и его плечо…

«Нет… Не в этот раз».

Глава 14 – Пришествие

За миг до того, как оживший труп Руго, или бесы знают, кого из культистов обратил его плечо в месиво из костей и порванной плоти, Верус провалился вглубь себя.

Желание его души разгорелось неистовым пламенем и сковало союз оковами железной воли. Невероятный, по словам самозваного Бога, сосуд жадно впитал Единство из бушующего потока, словно пересохшее горло забулдыги из Триозёрья – пиво по утру.

Кровь вспенилась в венах. Мышцы набухли, кости с хрустом сместились с насиженных мест, растягивая связки и выворачивая суставы. Продырявленный зелёный доспех распался клубами чёрного дыма, которые подёрнулись проблесками золота и мигнули.

На мгновение пропав из Старсии, дым обернулся жутким черношкурым демоном. Его голову венчал красивый рог, огибающий её по кругу и заканчивающийся у левого виска. На чёрном лице золотом Единства сиял только один глаз, а в когтистых лапах поблёскивали меч с кинжалом.

В подёрнутом серостью мире однорогий каонис шагнул в сторону. Он обогнул противника и ушёл из-под его молниеносного удара. Серая ладонь проплыла в считанных миллиметрах от плеча Пробудившегося, оставляя за собой взволнованный, разгоряченный воздух.

Верус повернул кисть и взмахнул рукой. Его меч взмыл вверх, подобно восходящему солнцу, и оставил за собой широкий разрез на животе и боку ожившего трупа. Тот дёрнулся всем телом и попытался отскочить, но каонис прервал его движение, вонзив кинжал под рёбра и дёрнув на себя.

Ещё один шаг, выравнивая стойку, и он мечом на противоходе рассёк открытую грудь развернувшегося к нему врага. Уворот от выпада коленом, блок метнувшийся в лицо руки и движение кистью. Меч закрутился мельницей и вонзился в рассечённую прежде грудь, пробив её насквозь.

На всё меньше пары ударов сердца.

Гигант тяжко вздохнул и отступил. Серые пальцы вцепились в светящееся лезвие. Зелёные руны вспыхнули на нем. Клубок призрачных шестиногов заворочался в раздутой груди. Глаза ожившего трупа замерли, уставившись в чёрное улыбающееся лицо напротив.

Верус провернул меч в ране и возжелал.

Три шестинога разом покрылись золотыми язвами и лопнули, изойдя Скверной. Чёрный склизкий дым устремился из кровоточащей раны по лезвию меча. Кривые влажные ложноножки тянулись к когтистой руке каонис, по пути опадая пеплом Нигмы. Сосуд Пробудившегося впитал энергию и направил по венам вместе с горячей кровью.

– Нет! Нет… …эт…эт…

– Убей! Бей. …эй…эй…

Призрачные шестиноги брызнули под мертвенно-бледной кожей во все стороны. Белёсые глаза ожившего трупа почернели. Рана на груди раскрылась шире и сквозь неё пролезли кроваво-чёрные щупальца. Будто черви они оплели его грудь и левую руку. Серая плоть прорезалась множеством красных глаз, а голова окончательно расплылась бесформенной кучей плоти. Из дыры, когда-то бывшей горлом, выскользнули новые щупальца. На их концах раскрылись плотоядные пасти, на манер хоррорепти – круглые и зубастые.

Фигура ожившего трупа заметно разбухла и осунулась, после чего завалилась назад, не устояв на ногах. Несколько мерзких червей, наполненных шестиногами, тут же упёрлись в мясной пол церкви и поддержали тушу, окончательно превратив противника Веруса в необъятный уродливый шар на ножках. Пасти поднялись над ним и раскрылись, пуская синеватые слюни, красные глаза сфокусировались на однорогом каонис, и вдруг резко расширились.

Верус отпустил контроль и пять векторов засияли перед ним призывая в мираж Скверны магию. Он не собирался просто смотреть, как мерзкая тварь становится ещё отвратительнее и воспользовался дарованным превращением временем, чтобы склонить чашу весов на свою сторону.

Опалив мясной ковёр и прожарив парочку подставившихся под них статуй, два рокочущих копья Урукуси устремились в гадкую цель. Разросшийся труп оттолкнулся мерзкими отростками и серо-красной волной сместился в сторону. Несмотря на размеры, двигался он всё так же стремительно. Копья пролетели мимо и нашли для себя новые цели в толпе статуй позади него.

Водяная сфера, возникшая перед каонис, взорвалась сотней брызг Бадлинга. Противный комок плоти защитился от них. Поднял пару щупалец и создал несколько кровавых барьеров, что с лёгкостью проглотили жужжащие капли, будто тех и не было вовсе.

Последние два вектора Веруса сверкнули молниями и вот уже они настигли врага по-настоящему. Разряды молний прошили кровавые барьеры, словно раскалённый нож – масло. Почувствовав опасность мясной комок сморщился, но отскочить во второй раз уже не успел.

Яркие вспышки озарили пространство под костяным сводом и сотрясли толстые серые складки трупа. Электрические дуги и искры брызнули на мясной пол, прожигая плоть и скручивая тугие щупальца в сухие почерневшие комки.

Протяжный визг разнёсся под костяным сводом бескрайней церкви. Статуи остановились как вкопанные. Верус тоже замер поражённый чудовищным выбросом Скверны, но лишь на миг. Быстро сбросив наваждение так похожее на Владения Пробудившихся, он вернул контроль над телом и, воспользовавшись моментом, метнул кинжал в ближайшую статую.

Отвратительный мясной шар задрожал и взбух длинными вёрткими отростками, словно иглошкур – иглами. Красные глазки на его необъятной туше сошлись злобными взглядами на однорогом каонис. Тот как раз рассёк третью по счёту статую, расчистив небольшой круг рядом с собой и повернулся к нему, поигрывая мечом.

– ТЫ! – пророкотала гора плоти, некогда бывшая культистом. – АПОСТОЛ ЛЖЕЦА! УМРИ-И-И!!!

Размахнувшись, она обрушила кровавые отростки, отдалённо напоминавшие плети возмездия. Мясной пол вздрогнул. Раздался громкий треск и грохот. От щупалец поднялось густое облако кровавой взвеси и каменной крошки.

Слева мелькнуло чёрное крыло.

– Лови, жирный ублюдок! – выкрикнул Верус и метнул кинжал.

Кривое лезвие, дико крутясь, вошло в мясистую тушу по рукоять. Брызнула густая синяя кровь, но враг едва ли заметил это. Определив, где находится Верус он качнулся в его сторону. Два багровых щупальца выстрелили ему на перерез, но каонис ловко взмахнул крылом и сменил направление. Смазавшись тёмной полосой, он срезал одно щупальце и поджог второе тремя огненными стрелами, возникшими из вектора по мановению его руки.

– УМРИ!!!

На этот раз враг почувствовал боль и дико завизжал. Он бешено забил длинными плетьми, быстро превращая бескрайнюю церковь костей в кровавую взвесь. Разжиревшие статуи, покрытые отростками и гроздьями глаз, оказавшиеся у них на пути взрывались кровавыми ошмётками.

Верус стремительно бежал вокруг продолжающей разрастаться мясной горы. Он постоянно уклонялся от смертоносных плетей, перепрыгивая или разрубая их мечом. Скорость, с которой те мелькали поражала воображение. Свист терзаемого ими воздуха слился в протяжный непрекращающийся вой, от которого закладывало уши.

Схватка ухнула в нескончаемый бег и взмахи мечом. Кровь и каменная крошка зависла в воздухе, статуй рядом не осталось, да и мясной пол практически исчез, обнажив каменное основание церкви, изрытое глубокими бороздами и лужами вонючей синей жижи.

Непрерывно гоняя Единство по венам, Пробудившийся напитывал сосуд всё сильнее. Желание его души выхватывало золотые искры Нигмы из кровавой взвеси вокруг и притягивало к нему тонкими струйками дыма, от чего за Верусом стелился длинный клубящийся полог тьмы, а за его спиной начали возникать кричащие, смеющиеся, плачущие и рычащие лица мужчин и женщин. Едва появляясь, они тут же распадались золотыми искрами, а те в свою очередь втягивались в сосуд души.

Единства и Нигмы в крови стало так много, что Верус перестал жалеть их, щедро поливая громадного врага магией. Сложные двух и трёхядровые векторы попеременно возникали вокруг его рук. Вспыхивая один за другим, они посылали на ожившую серую гору мяса огненный дождь, водяные брызги, земляные колья и воздушные лезвия. Пробудившийся бил всем, что приходило в голову, стараясь держаться на расстоянии и не подпускать прожорливые плети близко. Но даже так, иногда те оказывались на его пути.

Выстрелив пятью огненными стрелами, Пробудившийся перепрыгнул мелькнувшее впереди щупальце. Неожиданно из-за того появилась выжившая статуя. Она выкарабкивалась из глубокой ямы, заполненной синей жижей. Безумные красные глазки вращались в глазницах, пока не увидели его.

Поразившись удаче статуи, Верус извернулся в полёте и приземлился прямо ей на плечи. Взмах меча, и половина каменного лица соскользнула вниз. Толчок и длинный прыжок в сторону мясной горы. На прощание он создал простенький вектор и упавшую на колени статую испепелило ярким пламенем ударного потока. Как вдруг мелькнуло очередное щупальце и место, где та только что стояла, обернулось ровным стёсанным камнем, который быстро начала заполнять синюшная жижа.

Негодующе цокнув, Верус обернулся к мясной горе.

– Это всё на что ты способен, Руго?!

Взмах крылом и мечом. Каонис веретеном проскользнул между двумя смыкающимися в воздухе щупальцами, оставив за собой кровяной фарш. И тут же ушёл в рывок, увернувшись от третьего.

– Ты продал душу слишком дёшево, ублюдок!

Он возник пятью метрами левее, прямо над центром мясной туши, и метнул кинжал в сосредоточие мелких красных глазок. Поддержав полёт крылом, Верус создал кровавый барьер и заблокировал стремительный щелчок багровой плети с пастью на конце.

Барьер возник по желанию его души быстрее, чем сердце отмерило бег жизни. Щупальце со всего маху налетело на него и свилось кольцами. Широкий круглый рот, усыпанный тонкими зубами, смялся под их весом и по ту сторону барьера перед лицом Веруса застыла тошнотворная картина из склизких волокон и обломков костей.

Взмахнув рукой, он заставил барьер ощетиниться острыми пиками и, переместив его на пару метров, поймал второе щупальце на излёте хлёсткого удара, что должен был непременно сокрушить его. После чего спокойно развернулся и посмотрел вниз.

Кинжал засел глубоко в мертвенно-бледном мясе, разорвав не один, а целых три глаза, но особого вреда не нанёс.

– Проклятье, тебя вообще можно прикончить?!

Пробудившийся прогнал Единство по венам и нанёс по глазам врага удар Дыханием Дарнемоса. Разновидность ударного потока с элементом ветра, обрушилась на серую плоть ураганным порывом, наполненным острыми кромками. Те жестоко прошлись по красным глазкам, исполосовав центр туши в клочья.

В фонтане синей крови, Верус увидел дрожащих шестиногов Скверны. Мелкие пакостники устремились к ранам, собираясь вновь срастить их края. В голове родилась догадка.

– Ну уж нет, – процедил сквозь зубы Пробудившийся и, ухватившись за мелькнувшее рядом щупальце, устремился прямо к боку мясного гиганта. Ускорив себя взмахом чёрного крыла, он врезался в неё будто упавшая с неба звезда.

От удара по жирной туше прошла рябь. С громким, зубодробительным грохотом её вдавило в землю. Из не успевших закрыть ран обильно брызнула кровь. Верус оказавшийся в ней с ног до головы, перекрутил меч и, направив в него Единство, от чего зелёные руны вспыхнули ещё ярче, вонзил глубоко в гниющее мясо.

Его душа протянула к призрачным шестиногам пылающую длань. Определив их как главных виновников проблем, каонис решил разобраться с ними в первую очередь. Ведь если не будет их, то сдохнет и враг.

Чёрный дым Скверны, подчиняясь велению Веруса, брызнул от меча внутрь мерзкой твари, словно яд. Попавшие в него Шестиноги скукоживались и взрывались золотыми вспышками, как гнойники.

По телу серого гиганта прошла волна неописуемых судорог. Громкий визг боли сменился булькающим хрипом. Его плоть раздулась и лопнула сразу в нескольких местах. Высвободившееся золото устремилось к зелёному мечу и мгновенно восполнило недостаток Единства в крови Пробудившегося.

Он мог сражаться в таком ритме вечно. Его противник проиграл, как только потерял человекоподобную форму. Хотя даже в виде серого трупа, покрытого чёрными венами, он ничего не смог противопоставить боевой форме Веруса. Едва войдя в неё, Пробудившийся сумел пронзить его мечом, а значит выиграл бы и в этом случае.

Способность поглощать чужую Нигму или Единство была по истине невероятной. Она ломала обычную тактику и превращала любое затяжное сражение в победу. Ему требовалось лишь одно – немного потянуть время и вонзить клинок в тело врага. Дальше было дело техники.

Харкающий кровью и слизью гигант взмахнул остатками щупалец и перевернулся на бок, попытавшись сбросить Веруса с себя. Тот не стал сопротивляться и, оттолкнувшись ногами, сам отпрыгнул в сторону. Вот только в место облегчения, это принесло ожившей горе мяса лишь боль.

– Аима, элимента астериа.

В отличие от предыдущих, это заклинание Верус решил произнести вслух, не полагаясь на желание души. В конце концов, магия восьмого круга – не игрушка.

Стоило последнему отзвуку его слов кануть в лету, как тёмная вуаль, стелящаяся у него за спиной, качнулась к медленно поднимаемой руке.

– Р-Р-РХА! – разъярённый рёв чудовища Сущностей сотряс воздух.

Он перевернулся и уставился на Веруса уцелевшими глазами. Громадное тело было исполосовано и изрыто глубокими язвами, из которых всё ещё текла синяя сукровица. Призрачные шестиноги вяло болтались внутри будто в анабиозе. Их противные щупальца подрагивали, равно так же, как и кровавые отростки на теле гиганта.

– ТЫ!!! ТЫ НЕ НАСТОЯЩИЙ!!!

Ревело чудовище пока чёрный вихрь Скверны вращался вокруг руки каонис.

– ИСТИННЫ ТОЛЬКО СУЩНОСТИ!!!

Восемь золотых колец сомкнулись вокруг поднятой руки цветными браслетами. Переливаясь всеми цветами радуги, на них вспыхнули сферы. Мир остановился. Высокий костяной склеп, покоящийся на бесчисленных телах жертв культа, или собор Вечных Сущностей содрогнулся.

– ЧТО?! – серый гигант, истекающий кровью, вздрогнул вместе с ним. Красные глазки нервно забегали в складках его плоти, предчувствуя беду.

Волны смертоносной энергии расходились от однокрылого каонис, круша мираж Скверны, сотканный из лжи. Кости, поддерживающие свод собора, начали крошиться. Изрытая ударами огромных щупалец земля исказилась треугольным выступом среди Смеющихся Вершин.

– НЕТ!!! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?!!

Мясная туша бросилась в атаку. Слепая ярость Сущностей толкала её вперёд, но исход был предрешён.

– Умри… тварь, – тихо произнёс Верус и опустил руку.

Вспыхнуло первое кольцо заклинания. Покрытый льдом камень под мясистой плотью чудовища размяк и обратился вязкой топью. Серый гигант резко просел на пару метров, но это не остановило его. Остатками щупалец он вцепился в склон горы справа от Веруса и начал вытягивать себя из ловушки злобно рыча.

Вспыхнуло второе кольцо. Водяной поток сорвался с руки Пробудившегося и тонкой голубой струёй вонзился в мягкую плоть. Словно тонкий нож знахарки, он вскрыл мерзкую тушу, как застарелый гнойник. На свет солнца вывалились парящие внутренности, а струя воды скользнула выше и обрезала щупальца, которыми чудище хваталось за склон.

Третье кольцо заклинание послало ветвистую молнию. Оранжевым росчерком та вонзилась в центр туши и прожгла в ней огромную дыру. Побеги молнии пробежали по серой плоти, оставляя чёрные следы и проникая в самую глубь.

Четвёртое кольцо взорвалось снежным бураном, что прошёл над треугольным плато и сковал врага льдом. От перепада температур красные глаза смерзались и трескались, выпуская розовые фонтанчики, а широкие пасти лопались меж складок.

Пятое кольцо дрогнуло и взорвалось ураганным ветром. В его неутолимом вое скрывались сотни режущих кромок. Будто лезвия мечей они посекли замёрзшую тушу в кровавую кашу. Под их ударами и порывами ветра промёрзшая плоть огромными кусками отваливалась от тела гиганта, открывая кровоточащие язвы и оголяя кости.

Шестое кольцо заклинания вызвало лёгкую головную боль, но Верус вытерпел её – лишь громче застучало его смелое сердце. Наполненная Единством кровь омыла сосуд души и заклинание сработало. Невидимый пресс силы самой Паразес-Ховат или говоря на языке Согласия – гравитация, смяла остатки чудовища Сущностей. Его кости захрустели, а заледеневшая шкура лопнула. Мясной гигант медленно размазался по треугольному плато. То тяжело заскрипело, гора содрогнулась под ним, но на этом всё. Мощи заклинания не хватило, чтобы сокрушить и её.

Седьмое кольцо лопнуло ярчайшей вспышкой пламени. Пылкий огненный шар возник над головой Веруса, отбросив чёткую тень от рога и крыла на заснеженный камень у него под ногами. Миг и огненный шар устремился в полёт, закончившийся впечатляющим взрывом. Останки серого гиганта разбросало по округе. Несколько из них шлёпнулись на горный склон справа, замарав его на век, другие умудрились долететь до самого Веруса. Прожаренный обрывок щупальца упал у его ноги, и Пробудившийся пренебрежительно пнул его, запустив с обрыва.

Восьмое кольцо заклинания призвало силу природы и сквозь оголённый скелет проросли колючие кусты. Они раздвинули кости и распустилась каменными цветами. Острые шипы раскрошили останки некогда громадной мясной горы, обратив их костной трухой.

Верус тяжело вздохнул и опустил голову. Несмотря на переполненное Единством тело, заклинание далось ему нелегко. Магия восьмого круга слишком сильно высасывала силы. Но хуже того – он никак не мог её остановить.

Произнеся слова, он отдал собственную силу на откуп магической формуле. Та создавала одну стихию за другой, постоянно вытягивая Единство и не спрашивала его мнения.

Это проблема. Ему нужно подготовиться и научиться управлять процессом, так же как магией низких кругов. На сколько он понял, они не должны отличаться по сути, а потому у него обязано получиться. Однако, это дело будущего, а пока нужно решить, что делать…

– Ученик?

Напряжённый голос Учителя напугал его второй раз за день. Подняв голову Верус уставился на кровавый призрак Бога. Тот стоял рядом и не сводил взгляда золотых глаз с проросших каменными цветами останков чудовища Сущностей. Проследив за его взглядом, Верус посмотрел туда же.

По первой он не заметил ничего необычного. Последние искры золота медленно затухали в корявых обломках костей и обрывках плоти. Как вдруг его взгляд сделался таким же напряжённым как у учителя.

Среди останков чудовища он разглядел лишённое ног и одной руки тело. Его грудь была разодрана: большая часть внутренности пропала, оставшиеся вывалились из грудины, растянувшись по земле сизыми комкам. От расплющенной гравитацией головы шёл пар, однако тело всё ещё было живо. Это казалось противоестественным, после того, как магия восьмого круга разметала лишнее мясо по склону горы. Верус не ожидал, что от культиста вообще останется хоть что-то. Еще меньше он ожидал увидеть, как тот поднимает оставшуюся руку, в которой блестит корявый кинжал.

– Какого беса?!

Сорвавшись с места, Верус ушёл в рывок. Шаг закончил уже с поднятым мечом и что было сил рубанул по останкам серого трупа.

Корявый кинжал пронзил чёрное сердце раньше, чем меч отсёк руку обугленного трупа.

Ослепительная вспышка толкнула Веруса в грудь. Ветер взвыл в ушах и Пробудившийся оказался в пяти метрах над уступом. Выровняв полёт крылом, он вскинул руку и метнул кинжал, попытавшись остановить оживший труп, но было поздно.

Чёрное сердце излило в Старсию гнилостный поток Скверны. Исходя склизким дымом, та закружилась вихрем и потянулась к Эйко’Ульчерис.

– Откуда? – Верус удивлённо расширил глаза.

Разве Язва Мира не пропала вместе с миражом Скверны? Что с ней не так? Почему уже во второй раз он не замечает её?

Пока Пробудившийся задавался вопросами, Эйко’Ульчерис впитала гнилостный поток и преобразилась. Чёрный вихрь закружился быстрее.

– Да ладно тебе? Опять?

Сегодня он уже видел подобное. Верус сражался с низшим слугой и не хотел повторять уже пройденное, тем более сейчас, когда потратил больше половины Единства на заклинание восьмого круга.

– Ублюдок, ты и вправду зря просрал душу! – зло бросил Верус, взглянув на серые останки внизу. – Если это твой последний козырь, то Сущности – тупые засранцы. Прямо, как и ты сам!

– Хватит! – жёстко припечатал Николас, возникший рядом. – Взгляни внимательнее, ученик. Этот разрыв слишком глубокий. Так много Скверны… Он не может вести в дот. Должно быть это проход в целый план!

– План? – непонимающе переспросил Верус.

Он последовал совету и пригляделся к вращающемуся вихрю Скверны получше. Взглядом каонис он видел яркое золото, но не мог определить много того или нет. Раньше он никогда не оценивал мощь Язв Мира, а без опыта не мог судить и об этой.

– План – это обширный участок вселенной, вырванный из реальности. Самая близкая аналогия – круги мира демонов, о которых я как-то рассказывал тебе. – Николас повернулся к нему и посмотрел в глаза точно так же, как после битвы с низшим слугой. – Но сейчас не это главное, ученик.

– Опять будешь отговаривать меня? – дерзко улыбнулся ему Верус.

– Нет, – качнул головой Николас. – Просто хочу быть уверен, что ты готов. По ту сторону…

Договорить он не успел. Язва Мира испустила убийственный импульс, прервав Бога. Учитель и ученик одновременно повернулись к ней, чтобы увидеть, как из дыры в ткани реальности высовывается узкое белое лицо.

– Объясняй скорее. Сейчас будет не до этого! – выкрикнул Верус и, взмахнув крылом, спикировал на треугольное плато внизу.

Приземлившись, он размял руку с мечом и медленно зашагал к раскрывающейся всё шире Эйко’Ульчерис. Его взгляд прикипел к высовывающейся из неё голове, увенчанной двумя маленькими рожками. В мерцании серого он видел яркое золото Единства, что наполняло нового врага силой. Какого по счёту?

– Это не низший слуга, ученик. А по ту сторону разрыва наверняка находится план.

– Если не он, тогда кто? – Верус призвал россыпь магических векторов разных стихий, собираясь начать бой с новой бестией так же, как и с цыплёнком. – Мне стоит опасаться?

– Это слуга Айлосов. На один ранг выше низшего.

В спешке принялся объяснять призрак Николаса. Он шагал рядом с Верусом, размахивая руками и хмуря прозрачные брови.

– Точно такой же вылупился в Бастионе Восточном, когда впитал достаточно Скверны. Видимо жертва культиста позволила Эйко’Ульчерис притащить его к нам. Но не переживай, ученик, слуга Айлосов не сильнее вместилища Сущностей, что ты только что убил, хотя может преподнести парочку сюрпризов.

– Отлично! – косая улыбка рассекла чёрное лицо каонис. – Должно быть он тоже будет вку…

Фиолетовая вспышка перебила и на миг ослепила его. Замерев на полушаге Верус оборвал бахвальство и, вскинув руку, прикрыл глаза. Когда сияние немного померкло, и он смог взглянуть поверх руки, то увидел торчащий из белоснежной головы слуги Айлосов клинок. Синее, слегка искажающееся в пространстве лезвие выходило из центра его лба. Золотая кровь стекала по нему, капая из раны на заснеженные камни.

Мир застыл. От Эйко’Ульчерис повеяло смертельной угрозой, будто всё что было прежде – детская игра. Тело отказалось подчиняться. Верус словно оказался во власти Владений Пробудившегося. В голове билось лишь одно желание: пасть ниц и молить о пощаде. Не понимая, что происходит, он прибегнул к единственному методу, который знал: погрузился внутрь себя и начал разгонять поток Единства.

Тем временем, в застывшем мире пронзённая странным клинком голова выскользнула из Эйко’Ульчерис. Вслед на ней показалась длинная шея и тонкое, изящное тело, покрытое чешуёй и мелкими иглами. Рухнув вниз, слуга Айлосов замер бесформенной кучей, не подавая признаком жизни.

Единство выступило на чёрной шкуре каонис едва заметной жёлтой дымкой. Желание души ревело как никогда, требуя мщения. А Верус никак не мог понять, что же происходит вокруг. Его сосуд будто взбесился. Чуждые мысли раскалёнными гвоздями вонзались в его душу:

– УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ!

Сквозь нарастающий шум в висках прорвался тихий шёпот:

– Беги… Это он… Спасайся…

Медленно словно во сне Верус повернул голову и уставился на призрак учителя, что тянул к нему руку. Кровавый дух с лицом Николаса был совсем не похож на себя. Обычно спокойные черты, уступили место искажённой маске ужаса и боли. Он легко мог представить её в числе прочих у себя за спиной.

– Бежать? Но… – прошептал Верус одними губами.

Он сам не знал, что хотел сказать учителю, но тело и здесь не послушало его. Голова сама собой повернулась обратно. Золотой глаз каонис сконцентрировался на синем клинке, вокруг рукояти которого распространилась странная аномалия.

Воздух и дым Скверны, сочащийся из Язвы Мира будто бы принял черты невесомых пальцев. Неясная иллюзия разрасталась. За пальцами явилась рука, плечо и начала проявляться массивная голая грудь и часть шеи. Чем больше и чётче становилась иллюзия, тем громче стучали гвозди:

– УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ!

– Ученик! Беги!

Перед каонис возник призрак Николаса. Он заслонил собой таинственный силуэт, чем немного отвлёк Веруса, позволив мыслям у него в голове прийти в движение.

– Это он? – непослушным языком вымолвил Пробудившийся и посмотрел в глаза Николаса. – Вектор?

Губы призрака раскрылись, собираясь произнести ответ, но тут из центра его головы выскользнуло знакомое синее лезвие. Мир резко пришёл в норму, чудовищное давление спало. Неожиданно обретя контроль над телом Верус отшатнулся назад и едва не упал. Желтоватая дымка, выступившая на его шкуре, резко уплотнилась и знакомо побагровела, теперь напоминая ауру желания души, но думать об успехе было некогда. Какое значение имел прорыв на следующую стадию синхронизации души и сосуда, когда вокруг творится подобное?

Прямо на глазах Веруса меч застрявший в голове призрака его учителя дрогнул и истаял голубым свечением. Николас накренился вперёд и с тихим вздохом распался золотыми искрами. Сквозь возникшее завихрение Верус увидел мерно вращающуюся Эйко’Ульчерис. Труп слуги Айлосов валявшийся под ней до недавнего времени испарился. Покрытый льдом камень был совершенно чист, будто и не видел никогда худой изящной фигуры.

Сзади донесся тихий скрип и хруст. Верус дёргано обернулся. Лишившийся конечностей огрызок серого тела культиста завис в метре над окровавленными останками чудовища Сущностей. Рядом с кинжалом в его груди торчал синий клинок.

Верус с трудом сглотнул и приподнял собственный меч. Пальцы неприятно дрожали. Мысли носились в голове бесовым галопом, путаясь и постоянно сбиваясь.

Он понимал, что именно видит. Знал, что нужно бежать, спасаться, как и советовал ему Николас. Но желание его души противилось этому. Сосуд отказывался отступать и рвался в бой. Багровая аура становилась всё плотнее и выглядела агрессивней с каждым ударом сердца. Поверх рук, державших оружие проступили призрачные когти, из-за спины выскользнули заострённые плети возмездия, а красивый рог начал светиться подобно ангельскому нимбу из старинных снов о прошлом Николаса.

Зависший в воздухе труп культиста тоже изменялся. Он словно впитывал в себя пульсирующее свечение синего клинка. Голубое свечение плавно расходилось по серой коже, возвращая ей нормальный цвет. Достигнув неровного края культи, оно неожиданно продолжилось, будто не заметив, что плоти под ним уже нет. Из огрызка тела показались новые мускулистые руки. Синие, полупрозрачные ноги мягко ступили на холодный камень. Расплющенная голова сменилась узким лицом с широкой челюстью.

Молодой мужчина во плоти вышел из сада каменных цветов. Он ухватился за корявый кинжал, торчащий из его груди и одним движением вырвал его, тут же отбросив в сторону. Ступая по льду и снегу босыми ногами, он с интересом в золотых глазах рассматривал приготовившегося к бою Веруса. Его длинные белые волосы развевались на ветру, а в руке покоился странно изогнутый узкий клинок синего цвета. Его края то и дело распадались, а форма подрагивала, будто никак не могла материализоваться в Старсии в отличие от владельца.

– Где твои манеры, Николай? – весёлым тоном задал вопрос ублюдок, чьё имя Верус никогда бы не хотел знать. – Не хочешь поприветствовать старого друга? Может быть обняться? Сразу хватаешься за меч?