Кровь Достойных. Книга 1

Часть первая – Весна / Глава 1 – Ещё один день в Старсии

Клыки щёлкнули у самого уха. Горячее дыхание зверя мазнуло по щеке. Человек едва разминулся с опасностью, вовремя пригнувшись, но что делать дальше? Инстинкт толкает отступить в бок, ближе к кустам, но ведь зверь не один. Вокруг трётся ещё парочка, и уж один из них точно поджидает за теми самыми кустами. Человек прекрасно понимает это, но идти против собственных чувств так сложно.

Утробный рык донёсся слева, подтверждая догадку и давая шанс. Отринув инстинкт и положившись на разум, Верус спешно оттолкнулся ногой и бросил тело наискосок от «рычащих» кустов. Полукувырок, полупадение завершилось в пожухлой траве. Спиной ощутив крупные ветви и корни, охотник напряг мышцы и выполнил ещё один толчок, окончательно уходя с линии атаки. В левой руке блеснуло лезвие клинка.

Двухвостый волк – красивое, но смертоносное животное, – легко изменил направление и кинулся на Веруса сзади. Пусть тот не попал в ловушку, но добыча есть добыча и никак иначе. Разинув пасть, зверь приготовился вцепиться в горло и повалить на землю. Но вместо этого что-то холодное и острое встретило его на излёте прыжка.

Пронзительный визг мгновенно разнёсся среди рыжих стволов и переплетенья корней. С веток взвились птицы, устремляясь в темнеющее небо, солнце почти зашло, и на лес опускался сумрак. Ещё один день заканчивался, и Старсия (1) погружалась в ночь.

Перехватив тушу второй рукой, Верус резко обернулся и впечатал раненого зверя в ближайшее дерево. Что-то громко хрустнуло, и клыкастый дёрнулся в крепких объятиях. Нужно добить его, пока оглушён. Клинок выскользнул из раны, поднятый для нового удара, но враги оказались проворнее.

Новый волк бросился на Веруса, неожиданно выскочив из-за дерева. Видимо, во время короткой схватки зверь обошёл по кругу, зайдя за спину. Если бы не своевременный кувырок, Верус оказался бы окружён.

«Умный Верус, обхитрил парочку волков. Теперь все девки твои!»

Но даже так всё пошло не слишком-то хорошо. Вместо смертельного удара пришлось спешно уклоняться от очередной зубастой пасти.

Резкая боль пронзила руку чуть выше предплечья, зубы зверя не смогли прокусить кожаный наруч. Однако силы челюстей хищника хватило сдавить мышцы так, что посыпались искры из глаз. Потеряв равновесие, Верус сделал неверный шаг вправо, утягиваемый разъяренной тварью, которая рвала наруч, как дворовые псы пойманного кошака. Где-то слева остался ещё один противник, а вот времени думать о нём – нет. Поудобней перехватив кинжал, Верус вонзил его в шею врага.

Брызнула кровь, челюсти сжались сильнее, плотная кожа наруча не выдержала, и зубы впились в плоть. Первые капли крови показались из ран. В мозгу что-то щёлкнуло, глубокий всепоглощающий инстинкт разгорелся внутри. Капли крови оторвались от наруча и застыли у морды волка, покачиваясь, словно в невесомости. Нервная дрожь прошла по всему телу Веруса. Внутренний демон рвал и метал: Его ранили! Его кровь! Его драгоценная кровь, проклятие и дар Богов, покинула тело!

Чудовищным усилием воли охотник подавил припадок. Он прекрасно знал, что три вшивых пса – неподходящие противники для использования дара. Настоящий враг впереди, нельзя бездарно тратить силы. Это знание прочно вдолбили в него ещё в детстве проклятые всеми Сущностями и Богами проповедники Оракула. Плётки, цепи и голодные ночи в холодном карцере – лучшие учителя на свете.

Застонав от боли, Верус выдернул клинок и что было сил нанёс удар. А потом ещё и ещё. Он бил зверя в район шеи, иногда попадая в грудь, пока тот не ослабел настолько, что удалось выдернуть раненую руку. Бусинки крови последовали за ней, будто привязанные невидимой нитью.

– Тварь! – прорычал Верус не хуже волка, но в тот самый момент ему на спину упал ещё один двухвостый монстр. Он совсем забыл о первом из стаи!

«Какой идиот! Знал же, что он там!»

Жаль, но промелькнувшие в голове ругательства не помогли. Зверь попытался вцепиться в шею, но зубы лишь проскребли по чему-то твёрдому и неподатливому, скрытому под накидкой. Рука человека ловко выскользнула из-за плеча и схватила жёсткую шерсть. Не успел волк понять, почему не удалось укусить жертву, как его стащили со спины и отшвырнули прямо в дерево. Тяжело налетев на ствол, зверь тонко взвыл, однако, упав на землю, мгновенно вскочил на все четыре лапы.

Разинутая пасть исторгла грозный рык, с зубов капала слюна, хвосты, распушившись, встали колом, среди волосков потрескивали искры, но нападать волк не спешил. Справа в листьях барахтался вожак стаи, кровь толчками вырывалась из его шеи, окрашивая сизую шерсть в тёмно-коричневый. Скулёж медленно переходил в хриплые завывания. Чуть в стороне от схватки, среди корней полз ещё один раненый собрат. С трудом волоча за собой задние ноги, двухвостый волк пытался скрыться от неожиданно грозного противника.

Верус медленно завёл руку за пазуху, чтобы вытащить новое оружие – на этот раз узкий топорик. Лезвие его было столь мало, что отлично подошло бы для сражения с легко одоспешенным рыцарем, но никак не с волком. Но Верус не переживал на этот счёт. Кинжал, выброшенный, чтобы стащить с себя мохнатого гада, остался где-то среди травы и корней, и в наступивших сумерках искать его попросту глупо. Да и какая разница, чем прикончить скулящее существо.

Внимательно приглядывая за оставшимся на ногах зверем, Верус плавно перенёс вес на левую ногу, сделал шаг, за ним ещё один и оказался прямо над умирающим вожаком. По нему сразу было видно: чуть крупнее, выразительный нарост на лбу. Ещё пару сезонов, и двухвостый волк обернулся бы алэнео (2), и вот тогда Верусу пришлось бы несладко. Но сейчас это было всего навсего страдающее животное, а он не считал себя извергом.

Топор с глухим чавканьем вошёл в череп, вожак содрогнулся и затих. Наблюдающий за ним волк встретился взглядом с Верусом. Долгое мгновение двое смотрели друг на друга. Хвосты опали, искры исчезли, зверь нерешительно отступил. Сначала на один неуверенный шаг, затем на второй, а после обернулся и помчался во весь дух. Вскоре его след затерялся среди ветвей.

Проводив зверя усталым взглядом, Верус разрешил себе выдохнуть. Сбоку послышался шорох. Обернувшись на него, охотник лишь кивнул самому себе. Осталось ещё одно страдающее существо. Двухвостый волк с перебитым позвоночником тяжело дышал. Тёмный влажный след, различимый даже в полутьме, тянулся за ним от самого дерева. Он потерял слишком много крови, глаза затуманились, мускулы больше не слушались команд, оставив зверя на милость победителя.

– Неудачная охота, друг, – присел возле него Верус. В ответ послышался сдавленный рык, вот только в нём больше не было угрозы, лишь бездна страдания. – Ну-у… будет тебе. Не переживай, я не оставлю тебя одного. Никто не должен умирать в одиночестве, верно?

Топор вонзился в висок. Солнце окончательно зашло.

***

В ночи горел костёр, редкие искры, возникающие в пламени, уносились ветром, растворяясь среди ветвей и тёмных нависающих листьев. Оранжевые языки огня лизали два крупных окровавленных куска мяса, нанизанных на тонкую вымоченную ветку. Вокруг витал аппетитный аромат.

Верус сидел у самого пламени: весна развернулась в полную силу, но ночи всё ещё оставались прохладными. Тепло костра дарило приятное чувство комфорта, к сожалению также привлекая множество насекомых, проснувшихся после зимней спячки. Вот только выбора у Веруса не было, при свете куда удобнее обрабатывать рану, да и ужин никто не отменял.

Сняв наруч и осмотрев укус, охотник убедился, что зубы волка лишь слегка навредили ему. Шесть неглубоких ранок опоясывали предплечье, кровь запеклась, но края всё ещё были влажноваты. Раскрыв поясную сумку из овечьей шкуры, Верус достал чистую ткань и миниатюрную баночку. Аккуратно выдернув пробку, он окунул в горлышко палец, выудил крупный комок желтовато-бурой пасты и ловкими, привычными движениями наложил снадобье прямо в ранки, не забыв смазать края. Начало щипать, но такие пустяки давно не задевали его. Обычное дело, коли занялся охотой за Нигматическими камнями (3).

Не обращая внимания на жжение, Верус бинтовал руку: слой за слоем ткань покрывала предплечье, пока не скрыла его полностью. Нагнувшись и разорвав края повязки зубами, охотник завязал простенький узел. Работать одной рукой было не слишком удобно, но и это не беда. Закончив нехитрую перевязку, Верус вернул наруч на место. Затянув два ремешка из зуручей (4) кожи, убедился, что всё сидит как надо. Глупо было бы попасть в смертельно опасную ситуацию из-за слетевшего во время боя наруча.

Закончив с важным, Верус склонился над костром и потыкал мясо кинжалом. Как раз поджарилось до румяной корочки, пора есть, а там и передохнуть до рассвета не грех.

***

Солнце плавно показалось из-за горизонта. Верхушки деревьев вспыхнули утренним румянцем, запели птицы, оживилось зверьё, и лес наполнился рассветными шорохами и вознёй. Жизнь бурлила под каждым камнем, за любым кустом или деревом. Новый день звал за собой, но далеко-далеко – в самой глубине леса, среди сумбурного гомона и частокола стволов крался человек. Двигался ловко, привычно, с первого взгляда становилось ясно – не впервые в лесу. Внимательно поглядывая под ноги и избегая сломанных веток или сухих корней, он быстро пробирался сквозь лесную чащу.

Жизнерадостный шум леса едва достигал его слуха так далеко от опушки. Верус заходил всё глубже и глубже. Деревья здесь росли плотней, их ветви чаще переплетались, заставляя либо обходить заросли, либо продираться насквозь, ломая ветви и создавая так много шума, что Верус скорее отрубил бы себе палец. Приходилось петлять вокруг особо густых чащ. Света тоже становилось меньше: солнцу не удавалось пробиться через пышные кроны. Редкие лучи, пронизывающие листву, дарили странное ощущение, будто бы время остановило свой ход. Лес таил опасность, птицы больше не пели, животные исчезли, словно обходя место стороной. Невесть откуда навалилась усталость, а потом Верус нашёл первое тело.

Молодой олень, вспоротый от шеи до задних лап. Из корявой раны свисают обрывки внутренностей и костей. Края обглоданы, но недостаточно для дикого хищника. Тело скручено, передние лапы вывернуты под неестественным углом и прибиты к стволу заострёнными обломками рёбер и других узких костей. По сути, вся туша висит между близко растущими деревьями, создавая подобие жуткой арки. Кровь и неопределимые остатки пиршества прочертили заметную на подлеске полосу. Кровь уже свернулась и засохла, мошкара, обильно покрывшая тушу, взвилась, стоило Верусу приблизиться.

– Скверна… землерой был прав, – пробубнил он себе под нос и сам же вздрогнул. Очень уж громким показался голос в сгустившейся тишине.

***

Четырьмя днями ранее…

Постоялый двор полнился шумом голосов, местные мужики праздновали удачный посев и так вовремя начавшиеся дожди. Холодный поток лился из туч уже второй день, но это лишь радовало крестьян, и всё чаще гремели кружки с медовухой. Каждый знал, что зерна, напившись воды, должны дать прекрасные всходы. Именно поэтому, не обращая внимания на слякоть и серость за окном, множество работяг собралось сегодня в «Рысаке». Лучшем трактире за пределами стен, и плевать, что единственном!

Трактир примостился недалеко от южных ворот Триозёрья, считающихся главными. Начинающаяся у них дорога вела прямо к рыночной площади, за которой и до особняка лорда Нокта недалеко. Так что старый пройдоха Вонг вовсе не жалел, распахнув двери своего дома и превратив его в трактир для усталых путников. Пусть и снаружи от крепости, но зато выбрал отличное место.

Как водится, торговцы, прибывающие в город, сразу направлялись в центр, поближе к рынку и кварталам плотницкой артели. А вот мелкие торгаши, часто без обоза и желания платить пошлину, останавливались в единственном трактире, то есть у Вонга. Кто-то сразу заворачивал в «Рысак», прекрасно зная это место, другие захаживали случайно: возвращались от ворот, не сумев оплатить пошлину или попросту не желая тратить монеты.

К последним чаще всего относились мужики из окрестных деревень, обычно приезжающие в город, чтобы продать мясо, зерно и другие дары Паразес-Ховат (5) или, как её чаще звали, – Девы Цветов. В отличие от крупных торговцев им не было проку проходить через стену. Обменять свои скромные товары на нужные в хозяйстве вещи они могли и снаружи. Как только телеги освобождались, а карманы наполнялись медяками, крестьяне разворачивались и спешили в родную деревню. Но порой их взгляд падал и на «Рысака». Жёны с детьми далеко, можно и повеселиться чуток. На то и был расчёт хитрого Вонга. Цены он не гнул, еду подавал больше сытную, чем богатую, но завсегдатаи не жаловались. Им было не привыкать к овощным рагу и редким кускам мяса.

Триозёрье считалось крупным городом, примерно четыре тысячи душ, так что далеко не все могли уместиться за возведёнными в стародавние времена стенами. Большая часть города расползлась по пологому холму на манер лишая, и лишь пятая часть прикрывалась крепостью на самой вершине. Вокруг холма тянулись засеянные поля, с востока подпираемые лесом. Именно с них совсем недавно вернулись мужики, гуляющие сегодня под крышей Вонга.

– За светлого Бадлинга! (6) – Один из празднующих встал в полный рост, подняв кружку повыше, и громко добавил: – Пусть его воды не покинут наши поля!

Ответом ему послужил дружный хор шести орущих глоток. Под их аккомпанемент кружки столкнулись, медовуха брызнула через края, намочив разорванный на куски хлеб и очищенную гамджу (7), но компания этого даже не заметила. Кружки дружно запрокинулись, гомон на пару мгновений стих. Сосуды опустошались огромными глотками, а когда с грохотом опустились на крепкий стол из толстых досок, слово взял уже другой парень.

На вид ему было около двадцати, усы и редкая борода тёмного цвета придавали лицу веса, но не могли скрыть уродливый шрам, пересекающий щёку и подбородок. Розовая криво сросшаяся полоса, оставленная копьём бандита… или клыком волка. Иногда это был медведь, а однажды Алёшка и вовсе приплёл топляка – страшную дьявольщину, живущую на болотах, – за что был избит и обруган товарищами.

У крестьян не принято было лишний раз поминать бесовщину. Считалось, что так можно навлечь на себя и близких беду. Однако ничто не мешало соседям разносить сплетни о потешном пареньке. Поговаривали, что на самом-то деле шрам он получил ещё в детстве от помершего недавно братца. Но даже тут единой версии не существовало: то ли коряга на реке, то ли соскочивший с руки топор. В общем, слыл Алёшка выдумщиком да вруном, но работать умел и не отлынивал, так что собравшиеся оказались не прочь послушать очередную байку, тем более после трёх кружек горячительного. В том, что он собрался рассказать что-то обязательно зловещее, никто не сомневался. А если шебутного снова потянет помянуть какую пакость, то и врезать не грех.

– Эх, братцы! Бадлинг, конечно, присматривает за нами, но не всё в его ведах. Слыхал я, что в Дубках мужик стал пропадать… – Понизив голос, Алёшка обвёл собравшихся взглядом и добавил: – А три дня тому даже баба. Как сквозь землю! Во как!

– Да ладно тебе. Что тут такого?

В разговор вступил Сун, узколицый потомок завоёванной почти сотню лет тому Саламдэ. Его речь невозможно было отличить от остальных парней, но внешность сразу же выдавала «дурную» кровь. Насмешливо посматривая на рассказчика, он прищурил и без того узкие глаза, превратив их в щёлки.

– Ясное дело, это же деревня, что у самого леса стоит, да ещё и рядом с болотом. Как пить дать, утопли твои мужики… и баба.

– Может и утопли, да только слышал я, что по ночам над лесом видали местные зарево чудное. – Алёшка поднял руку и провёл ей над столом, словно хотел дотронуться до чего-то невидимого и невесомого. – Как туман, говорят, что поутру над рекой стелется. Только этот тёмный да фиолетовый и над деревьями. Вот оно как!

– Ну заладил. Вот оно как, да вон оно что! – Сун нетерпеливо цокнул языком, и отмахнулся от брехуна кружкой. – Вечно ты байки травишь, а как на деле выходит? – Прищуренный глаз обвёл собравшихся за столом и остановился на Алёшке. – Краем уха, где ухватишь, а то и вовсе по пьяни!

– А вот и нет! С чего это? Да ещё и по пьяни?! – вдруг вскипел Алёшка. – В моём роду отродясь никого загульного не было! Это ты у нас любитель зелёного змея! – На секунду он замолк, переводя дыхания и будто бы собираясь с мыслями, а потом закончил: – И вообще, все вы, Саламы, такие. И ты, и весь твой узкомордый народ!

При этих словах глаза Суна неприятно расширились, придав ему совсем уж чудной вид, но не успел он решить, стоит ли отвечать на оскорбление, как Алёшка перешёл на другую тему, словно бы напрочь позабыв о нём:

– И вообще, чего мы сидим-то? Наливайте!

– Вот это другой разговор! – тут же подхватил идею мужик, что возносил тост в честь Бога воды. – А то от историй твоих только настроение портится!

– И кто тут любитель змея… – в полголоса процедил Сун, однако с удовольствием подставил и свою кружку. Ему всё равно бы не удалось отстоять честь бывшей родины. Среди мужиков, собравшихся этим вечером за столом, он единственный не принадлежал к роду «Великих Северных Воителей» или по-простому Воргов, да и сколько лет прошло с той войны. Он-то родился уже в Империи.

***

Над Триозёрьем взошёл месяц, проглядывающий сквозь серые тучи. Дождь прекратился, но земля осталась сырой и вязкой. Всюду стояли лужи, а дорогу пересекали колеи от телег и упряжек. Алёшка с трудом ковылял домой, хватаясь рукой за стены и заборы. Молодой отец четырёх детей бубнил себе под нос проклятия в адрес «Узгоглазого змея» и философски размышлял о подвиге прадедов, поставивших гнилой народец Саламов на место.

– Предки не зря вас всех придушить хотели! Морда ты не Воргова. Не был бы помощником кожевника, давно бы пальцы пообломал…

Тут желудок Алёшки сделал крутое пике, заставив отвлечься от глупых мыслей и согнуться у ближайшего угла. Отплевавшись и откашлявшись, парень потихоньку разогнулся и опёрся о стену дома. Тяжело вздохнув и подняв взгляд к светлому месяцу, он расплылся в пьяной улыбке. Проклятый кривоглазый урод не смог испортить его вечер. Все же приятно было посидеть со старыми друзьями и потравить байки.

– Эх… и всё-таки жить хорошо!

– Глубоко, для пьяного землероя.

Неожиданно раздавшийся за спиной голос не на шутку испугал Алёшку. Дёрнувшись всем телом, он развернулся и успел заметить стремительный бросок. Фигура, с ног до головы замотанная в серое тряпьё, возникла прямо перед ним, тяжёлая рука опустилась на плечо, чудом не повалив на колени. Не успел Алёшка вскрикнуть, как вторая зажала рот.

Не прошло и трёх секунд, как его скрутили в бараний рог и затащили за угол – в тёмный узкий переулок, ведущий через три двора к окраине города. Как ни пытался Алёшка вырваться из жёсткой хватки, ничего не получалось. Незнакомец обладал чудовищной силой: будто кузнец Микола напялил на себе кучу тряпья и шуткует. Он легко тащил упирающегося парня за собой, и, что самое страшное, делал это молча.

Как только они скрылись от света месяца, замотанный схватил на глазах трезвеющего Алёшку за ворот рубахи, с лёгкостью оторвав от земли, и прижал к стене избы. Алёшка попытался садануть злыдня ногой, но пнул лишь взметнувшееся тряпьё и сразу же получил за это тяжёлый удар кулаком в живот. Мышцы скрутило болью, желудок подпрыгнул вверх. Если бы не подступившая минутой назад тошнота, Алёшка непременно бы выплюнул всё его содержимое. Едва дыша и поджав от боли ноги, он инстинктивно дёрнулся, стараясь вырваться из хватки.

– Не дёргайся…

Холодный сухой голос проник в самое сердце парня. Страшно колотясь, оно не желало успокаиваться, но Алёшка всё же сумел совладать с собой и выполнил приказ. Как только он перестал сопротивляться, хватка незнакомца чуть-чуть ослабла, и Алёшка сумел дотянуться ногами до земли. Немного успокоившись и придя в себя, он всмотрелся в тёмную фигуру.

Перед ним стоял некто чуть выше него самого ростом и гораздо шире в плечах. То, что он сначала принял за тряпки, оказалось порванным плащом из сшитых вместе шкур. На голову злыдень накинул капюшон, пристёгнутый к плащу тонкими ремешками. От старости материя разошлась на множество лент, кое-где виднелись огромные прорехи, оставленные казалось бы… когтями? Сквозь некоторые проглядывала стёганая куртка. Из-под капюшона торчал лишь массивный щетинистый подбородок, остальное надежно скрывалось в тени.

– Отлично, – одобрил его действия голос из-под капюшона. – Не трясись, землерой. Я тебя не трону… покуда отвечаешь на вопросы.

Интонация незнакомца холодила кровь. Такой густой и спокойный голос, с лёгкой хрипотцой, но пронизывающий опьянённое сознание насквозь. Дико закивав, Алёшка уставился на подбородок – единственное, что удалось как следует разглядеть. В мыслях он перебирал все возможные варианты того, кто это может быть. Промелькнула даже сумасбродная мысль о гильдии убийц, про которую он уже давно ничего не слыхал, а также о разбойниках, ворующих людей из собственных постелей и продающих рабами в Ритос, соседнее королевство.

– Случилось так, что я услышал твою историю. Ту, что о зареве над лесом и пропавших крестьянах.

Капюшон чуть придвинулся к лицу Алёшки. Кожей он ощутил дыхание жуткого незнакомца и инстинктивно задрал голову повыше, отворачиваясь, а тот продолжал:

– Я хочу знать, что в ней правда, а что ложь…

= = = Сноски = = =

(1) Старсия – самое распространённое название всех исследованных земель, аналогично названию мира в целом.

(2) Алэнео – существо, возникающее из двухвостых волков в результате долгого воздействия Скверны. Более гибкое тело, длинная шерсть, три хвоста и полуметровый рог на голове. Способен создать электрический разряд и контролировать его. Использует преимущественно с атаками рогом. Имеет частичный иммунитет к огню и неестественную скорость реакции. Опасный хищник, может содержать в себе камень Скверны.

(3) Камни Скверны (Нигматические камни, Ядра Фрома) – образования округлой формы, содержащиеся внутри подвергшихся влиянию Скверны существ и сильных порождений Бездны. Чем сильнее воздействие Нигмы, тем больше синтезирующийся камень.

(4) Зурук – парнокопытное травоядное домашнее животное с вытянутой мордой и густой шерстью. Взрослые особи имеют ороговевшие пластины, вырастающие на шее и хребте. В хозяйстве используют их молоко и мясо.

(5) Паразес-Ховат (Дева Цветов) – Богиня плодородия, земли, весны и насыщения. В основном почитается крестьянами и некоторыми храмами пантеона «Вечной Шестёрки». Считается, что небольшие алтари, собранные по весне из веточек с только что завязавшимися почками и пучков волос домашней скотины, способны привлечь благословение Богини и даровать урожай и/или беременность.

(6) Бадлинг – Бог воды, покровитель рыбаков, моряков и врачевателей. В сказаниях чаще всего имеет грозный нрав, но помогает героям и апостолам в их делах. Существует поверье, что изредка вместе с грозой в селенья приходит немощный старик. Если люди пускают его к себе в дом и кормят, то на утро вместо старика в кровати можно найти то, что больше всего хочешь.

(7) Гамджа – распространённый корнеплод Старсии. Нежно-розовые плоды овальной формы в тонкой кожуре рыжеватого оттенка. Ближайшим аналогом в нашем мире можно считать картошку. Хотя в отличие от неё гамджа не содержит большого количества крахмала.

Глава 2 – Крепкий ты засранец

Отмахиваясь от комаров и мушек, а заодно и от воспоминаний о причудливом пьянчужке, Верус внимательно обследовал тушу оленя и выдохнул:

– Предупреждаете? Сколько же вас, коли так осмелели?

Не дожидаясь ответов, он пригнулся и прошёл через жуткую арку. Стоило пересечь кровавую черту на траве, как тяжесть, давившая на плечи, утроилась: с каждым шагом она стала нарастать, дышать становилось тяжелее, а поднимать ноги сложнее, будто идёшь в гору. Кожаная броня, скрытая под плащом, становилась всё увесистее, охотнику приходилось напрягать все силы, чтобы сделать очередной шаг вперёд.

Невнятный шёпот послышался из ниоткуда… услышав его, Верус резко замер, припав к земле. Оттерев пот со лба, прислушался: среди тёмных стволов и корявых ветвей слышался невзрачный, тихий, едва различимый шёпот. Словно кто-то невидимый нашёптывал на ухо. С каждым ударом сердца направление звука менялось: спереди, сбоку, сзади и вот уже снова где-то впереди.

В воздухе удушающе запахло гнилью. Подняв с шеи повязку, Верус закрыл рот и нос, подтянув узел импровизированной маски. Ткань была смочена специальным составом: двенадцать медяков за пузырёк – и ядовитые пары Нигмы не причинят вреда. По крайней мере быстро.

Верус двинулся дальше, ему всё чаще попадались обглоданные кости и недоеденные туши зверья. Шёпот нарастал, переходя в навязчивое бормотание, мешающее прислушиваться. Лесной ковёр сменился серой гниющей массой, неприятно шевелящейся под ногами. В голове же рождались странные фантазии, образы, просачивающиеся из подсознания: сверкающие залы, увенчанные пиками стены, толстые мозаики в оконных проёмах, люди в серых балахонах, в красивых шелках и дублетах или же в доспехах. Два ряда молодых девушек и парней… он среди них, смотрит по сторонам. Час его славы наконец-то пришёл…

Зажмурившись, Верус встряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Воспоминания никогда не приносили облегчения, лишь отвлекали от дела. Собравшись с мыслями, охотник распахнул глаза. Бормотание переросло в противный писк. Над землёй стелился чёрный дым, грязные клубы перекатывались через корни, облизывали стволы и тянули к нему неосязаемые щупальца. Столь густые, что казались противоестественно влажными. Но дым не может быть сырым!

Осознав, что поддался Скверне несмотря на маску, Верус прикусил губу. Капельки крови взмыли вверх, кружась зачарованным хороводом россыпи мелких рубинов. Наваждение спало, но чёрный дым никуда не делся, наоборот, словно почувствовав сопротивление, уплотнился, сгустился, поднимаясь всё выше от земли. Рука потянулась к поясу.

– Ну, давайте уже… – прорычал Верус, выдёргивая из ножен кинжал. Вторая рука легла на эфес короткого меча, притороченного к боку.

Словно этого и дожидаясь, чаща взорвалась истошным рёвом. Дым слева от охотника всколыхнулся, поднялся метровым курганом. И в следующее мгновение прямо из чёрных, липких клубов выскочил жуткий карлик: голый, мерзкий, покрытый не то свалявшейся шерстью, не то мхом. Огромная непропорциональная голова покоилась на маленьком, практически детском тельце со сморщенной кожей. Вытянув тонкие ручки, существо устремилось вперёд, громко крича.

Оттолкнувшись от земли, Верус отпрыгнул, уворачиваясь от длинных пальцев, схвативших лишь воздух. А теперь получи-ка это! Обратным движением полоснул кинжалом, не глядя, сразу же отступил ещё на шаг. Карлик дёрнулся, отшатнувшись, из плеча потекла синеватая жижа, ничуть не похожая на кровь. Глаза-блюдца уставились на обидчика, пасть разинулась, выставляя напоказ кривые заострённые зубки и чёрный язык. Неуловимым движением левой руки Верус метнул узкий нож, выхваченный из-за полы плаща. Лезвие впилось прямо в выпуклый глаз существа, крик захлебнулся резким всхлипом. Ухватившись за рукоятку, торчащую из глазницы, карлик попытался выдернуть оружие.

Воспользовавшись тем, что всё внимание противника сосредоточено на ране, Верус шагнул вперёд, попутно вытаскивая меч из ножен. Проскочив мимо и одновременно нанеся удар, Верус оказался по другую сторону дерева. Рёв резко оборвался, а сзади донёсся характерный звук падающего в листву тела.

Отдыхать долго не пришлось: вторая тварь неожиданно набросилась сверху. Видимо, пряталась среди ветвей или только что явилась из Скверны. Подставив меч плашмя, Верус сумел блокировать удар и ответным движением скинуть карлика под ноги. Не дав тому опомниться, саданул носком сапога в район рёбер, вот только тот оказался проворнее. Мгновенно сориентировавшись после падения, карлик вскочил на все четыре конечности и метнулся вбок, уворачиваясь от пинка.

Вместо удара получился слишком широкий шаг, и Верус потерял равновесие. Ещё бы чуть-чуть и головой вперёд навернулся. Вот же вёрткая бестия! Словно в ответ на мимолётную слабость, справа к нему метнулся ещё один монстр. Заострённые коготки впились в руку, ткань плаща разошлась с протестующим треском. Мерзкое создание дёрнуло Веруса на себя, почти повалив на землю. По ним не поймёшь, но в столь маленьких телах скрывалась огромная сила. Он успел не раз убедиться в этом.

Поэтому не дожидаясь, пока второй карлик присоединится к драке, Верус вывернул руку из захвата и саданул неприятеля коленом прямо в огромную голову. И это сработало, монстр отступил, оставляя за собой дорожку вонючей слюны. Но уже в следующее мгновение широко раскрыл пасть и пошёл в контратаку, бросившись на ноги охотника.

Уклонившись от ожидаемой атаки, тот отпрыгнул ещё на пару шагов и сделал это вовремя. Второй монстр метнул крупный камень, целясь ему в голову. Если бы не своевременный отход, лежать бы ему на земле под тем же деревцем. Чёрт! Выхватив второй метательный нож, Верус запустил его в наступающего карлика. Лезвие со свистом рассекло воздух и впилось в ствол. Проклятье!

Широко улыбающееся чудовище уверенно наступало. Нет времени горевать о промахе, когда тебе противостоят сразу два противника. Верус с трудом отмахивался мечом, изредка контратакуя кинжалом. Лес вокруг растворялся, чёрный, непроглядный дым сгустился настолько, что скрыл всё в двух шагах вокруг. Низкие силуэты закружились среди чернильных клубов, рёв и рык сменились издевательским смехом, больше похожим на стенания разрываемых детей. Отбив очередную атаку, Верус ловко вернул кинжал в ножны на поясе. Тем же движением схватился за небольшое заострённое кольцо и сжал ладонь. Лезвие вспороло перчатку, достав до кожи. Потекла кровь.

– Сандоузо мэ’то аима моу (1). – Рука взмыла вверх, ярко-красные бусинки крови зависли в воздухе неровной линией. – То афино фост’а песси! (2) – Каждая капелька обратилась искрой, светящейся ярче любого факела. Жгучий свет хлынул во все стороны, пронзая и рассекая клубы дыма. Смех разом оборвался, послышался скулёж и жалобный вой. Вознеся к небу руку и закрыв глаза, Верус продолжил: – Фост, гурус аегис моу! Протекто мэ ас Нигма! (3)

Искры истинного света мигнули, значительно утратив яркость, и начали собираться вокруг охотника. Быстро закружившись у пояса, слились в тонкую нить и резко разошлись в стороны. Поток воздуха окончательно оттеснил дым на пару десятков метров, оголив пять попадавших на землю мерзких карликовых фигур, что дико вопя ручками тёрли обожженные глаза, пытаясь унять боль. И, прежде чем кто-либо из них пришёл в себя, Верус приступил к делу.

Переходя от одного вопящего монстра к другому, он без жалости пресекал жизнь: перерубал шеи, кромсал рёбра и отрубал конечности. Клинок взмывал вверх и грубо падал вниз, на хлипкие тела. В этом не было красоты или порядка, он просто рубил их, толком не целясь. Сознание, затуманенное Скверной, дало слабину, и лишь животная ярость вела его. Когда на очереди остался последний карлик, из клубящегося дыма по краю широкого круга выскочил новый враг – жуткий головастик. Он не шёл по прямой: пару раз метнулся из стороны в сторону, запутывая Веруса. После третьего прыжка монстр всё же выбросил вперёд длинные пальцы, небольшие когти рассекли воздух, но врезались в металл, а не плоть.

Заранее выхватив кинжал, Верус подставил его под выпад, и, приняв удар на лезвие, перенёс вес вперёд.

– Что тварь, не думала, что окажусь проворнее тебя?

Сделав шаг, он что есть сил толкнул мерзкого головастика. Со стороны казалось, что настолько маленькое существо обязано отлететь с его дороги, на деле же вышло иначе. Откатившись на пару сантиметров по дёрну, большеголовый обхватил лезвие когтями и с такой силой дёрнул Веруса на себя, что тот едва не свалился на колени.

Кое-как удержавшись на ногах, Верус в последний момент вскинул вторую руку, и зубастая пасть вцепилась в подставленный меч. Дико крича, существо задрыгало конечностями, но достать человека так и не сумело. Размахнувшись от корпуса, охотник стряхнул его с меча. Лезвие выскользнуло из зубов с громким щелчком и хрустом. Видимо, бестия таки лишилась парочки клыков, и следом последовал чмокающий звук – половина головы чудища отлетела куда-то в темноту.

Лишённое головы тело сразу же обмякло и рухнуло своему убийце под ноги. От трупа повалил густой дым, но стоило грязным клубам коснуться края сапога, как тонкая светящаяся нить у пояса запульсировала и взорвалась второй волной ветра. Магия растворилась, но вместе с тем отшвырнула всю Скверну к краю двадцатиметрового круга, центром которого выступал Верус, призвавший свою кровь на помощь.

Вот только в отличие от дыма два карлика, выбежавшие сбоку, никак не отреагировали на поток. Широко раскинув ручки с острыми когтями, парочка неслась прямо на него, а позади приходил в себя поваленный и ослеплённый монстр.

Сразу два карлика с гнилыми зубами и чёрными когтями накинулись на Веруса. Быстро орудуя двумя клинками, он успешно парировал их атаки: мечом держал врагов на расстоянии широкими взмахами, кинжалом бил точно и редко, нанося раны или сбивая ритм. Когти то и дело выбивали искры из металла подставленного клинка. Дьяволята что есть сил вопили. Чёрный дым всё прибывал, начав проникать в защитный круг. Медленно ползя по траве и листве, перетекая через корни, он всё ближе и ближе подступал к Верусу. Вскоре тот сражался по колено в вязкой, склизкой, холодной субстанции. Но даже так…

Меч отразил атаку одного из карликов. Короткий пируэт, и кончик лезвия впился в глазницу второго. Сменив опорную ногу, Верус проскочил между противниками, попутно взмахнув кинжалом. Железо устремилось к шее, но большеголовый тут же отпрянул на метр назад, в очередной раз доказывая своё проворство. Найдя опору ногам, он поднял взгляд на ненавистного человека, как вдруг что-то перекрыло обзор. Глухой хруст разнёсся по лесу, и труп карлика с кинжалом, вонзившимся в лоб, упал в чёрную слякоть. Верус попросту метнул оружие, не позволив ему ускользнуть.

Второй монстр слепо молотил ручками, бросаясь туда-сюда: боль, терзающая его, застилала глаза… точнее глаз. Не дав ему времени прийти в себя, Верус взмахнул мечом. Очередная голова скатилась с плеч под фонтан из синей жижи. По лесу прошла дрожь, густой склизкий дым вспенился, заклубился вокруг. Писк, терзающий уши, сменился утробным рыком, и в промежутке между деревьями поднялся девятый вал.

– Проклятье! – бросил Верус, спешно отступая, но не забыв по пути выдернуть кинжал из мёртвого дьяволёнка.

Чаща содрогнулась, покачнувшись. Охотник выкинул левую руку вперёд и опёрся на ближайшее дерево. Скосив взгляд в сторону низкого рокота, он заметил, как из остатков тьмы формируется огромный курган высотой метров в пять, доходящий кромкой до верхушек некоторых деревьев, что были пониже остальных.

Отработанным движением вернув кинжал в ножны, Верус вновь нащупал на поясе миниатюрное кольцо. Надавив на него большим пальцем, разворошил предыдущую рану.

– Сандоузо мэ’то аима моу. Наи рой ройс! (4)

Левая рука поднялась горизонтально земле, ладонь указала на растущий дымный холм. Крови хлынуло значительно больше, чем в первый раз: пульсируя, рубиновые капли слились в линию, окружая кисть. Нить вспыхнула золотом, и на ней возникла сфера размером с яйцо. В глазах потемнело, на плечи навалилась чудовищная тяжесть, Верус покачнулся, но устоял.

Тьма взбухла, пошла рябью и, наконец, лопнула. Из разрыва, словно гной, выплеснулась белая туманная дымка, а сразу за ней показались рога, огромные, ветвистые рога. Медленно покачиваясь, они устремились ввысь, прямо к кронам деревьев. За ними показалась и голова: длинная узкая морда с двумя парами желтоватых глаз. Затем – туловище, отдалённо напоминающее оленя с четырьмя узловатыми лапами, но намного шире и крупнее обычного.

Не дожидаясь, пока тварь вылезет окончательно, Верус активировал заклинание. Ядро вектора мигнуло, но в этот раз не было света, вместо него кровь обратилась струёй воды, тонкой, но мощной. Она устремилась вперёд, рассекая воздух: отдельные капли, не удержавшиеся в потоке и разлетевшиеся в стороны, прошили ветви насквозь, а врезавшиеся в деревья вырвали из стволов крупные щепки.

Струя ударила рогатого монстра в голову. Всё его тело покрывала липкая белёсая жижа, резко контрастирующая с чёрными клубами дыма: она стекала по бокам, просачивалась из глазниц и пасти, бурлила и лилась на землю. Дым отступал от неё, словно сдуваемый ветром, чудовище ростом два с половиной метра в холке вышло из Скверны, наперекор воде, бьющей в его голову. Струя рассекла шкуру, оголила зубы, и съехала по шее, ослабевая. Но кривая рана мгновенно наполнилась всё той же белой жижей, да и монстр вряд ли её заметил. Две пары глаз неотрывно следили за вторгшимся на его территорию мясом в рваных шкурах.

Корни и трава под корявыми копытами мгновенно сгнивали, растекаясь грязью по земле. Листва, окружающая рога, желтела и опадала. Вскоре поражённый Нигмой олень оказался усеян умирающими листьями. Удивительно, но со стороны это выглядело красиво: огромное животное, медленно ступающее через лес, среди падающих листьев. Но Веруса волновало другое, его заклинание не сработало. Точнее сработало, но слишком слабо, и это было ещё хуже.

В такт шагам монстра охотник отступал назад. Нужно было срочно придумать новый план. Как же он так вляпался?! Недооценил влияние Нигмы? Стоило догадаться, увидев разодранного оленя на входе, прислушаться к предупреждению, Боги и Твари! Сколько было лесных старичков? Пять? Семь? Неопределённо цокнув языком, Верус сделал последний шаг назад и замер, приготовившись: ноги чуть согнуты в коленях, мышцы напряжены. Ну держись, тварь!

Олень задрал голову и заревел, резкий вибрирующий звук резанул по ушам. Этот вой не был похож на голос лесных хищников или предупреждающие крики их жертв. Звук, изрыгаемый бестией, противоестественно напоминал колокольный звон церквей Вечной Шестерки, только перевёрнутый, обращённый не во славу Богов, а им на погибель. Борясь с головокружением, Верус пару раз мотнул головой, стараясь сопротивляться чудовищному звуку, но это ничуть не помогло. Тогда он прикусил губу, и никогда незаживающий шрам окрасился кровью, капли взмыли вверх, сознание очистилось.

– Ну, же... Давай! – прорычал Верус, покрепче стискивая эфес меча. – Давай, нападай!..

Громадное чудище словно ожидало приглашения. Оно резко бросилось вперёд, размахивая рогами. В ответ Верус стремительно сместился вправо и, оттолкнувшись ногами, перешёл в кувырок. Оказавшись сбоку от наступающего противника, он, коротко замахнувшись, направил лезвие меж его рёбер, но сталь лишь печально звякнула о вовремя подставленные рога. Клинок задрожал от отдачи, едва не выскользнув из крепко сжимающей его руки. Верусу пришлось спешно отступать, а прокажённый олень уже развернулся и вновь ринулся вперёд, на этот раз встав на дыбы и высоко задрав ноги, увенчанные крепкими, хоть и корявыми копытами.

Чудовищный удар сотряс землю, вырвав из неё приличный кусок. Корни и прах разлетелись во все стороны, но Верус успел ускользнуть и от этого. Проскочив в считанных сантиметрах от копыта, он умудрился полоснуть зверя кинжалом и, не теряя темпа, обернулся и сделал выпад мечом. Клинок вонзился в плоть, и лес накрыл громогласный рёв проклятого Скверной оленя, а в следующее мгновение мир ушёл из-под ног Веруса.

Жуткий удар копыта врезался ему в грудь, откинув на добрых три метра. Не успел Верус как следует прочувствовать боль, как налетел спиной на дерево. Воздух вылетел из лёгких хриплым криком. Повалившись наземь, Верус через боль откатился в сторону и сделал это вовремя: второй удар копыт обрушился на землю, где он мгновение тому назад лежал.

Разъяренный зверь крутанул мордой, следя за ускользнувшей жертвой, и его огромные рога зацепили низко висящую крону. Под скрежет и треск дерева Верус успел вскочить на ноги и сплюнуть кровь. Дыхание давалось с трудом, видимо, олень повредил что-то внутри, но переживать об этом было некогда.

– Сандоузо мэ’то аима моу… – едва разлепляя губы, прошептал Верус. Кровь, текущая изо рта и раны на груди, засветилась, взмывая вверх наперекор всем законам мира. Прокажённый олень решающим рывком освободил голову от веток и теперь поворачивался к нему. – То афино фост’а песси...

Лесная чаща утонула в ослепительной вспышке. В отличие от предыдущего раза кровь не образовывала нитей. Верус находился не в том состоянии, чтобы хорошо контролировать заклинание, но даже без вектора каждая капля вспыхнула, повинуясь словам Первичного наречия (5) и воле владельца.

Раскрыв ранее зажмуренные глаза, Верус кинулся в бой: лезвия меча и кинжала рубили и кромсали толстую шкуру чудовища. Густая белая жижа летела во все стороны, заливая одежду, лицо и землю под ногами. Оскверненный олень метался, дико вопя и пытаясь насадить обидчика на рога, но, ослеплённый заклинанием, ловил лишь ветер.

Когда тварь сумела хоть что-то увидеть, от её шкуры почти не осталось и следа: жуткие длинные порезы и раны пересекали бока, живот и морду, левая пара глаз вытекла от удара меча, оголив пустые глазницы, в которых теперь бурлила вонючая белёсая жижа. Неуверенно держась на лапах, монстр отступил на шаг назад и встряхнул мордой, разбрызгивая вездесущую заразу.

Верус же стоял, опершись на меч. Его била лёгкая дрожь, грудь поднималась и опадала, с трудом проталкивая воздух в лёгкие. Затуманеный взгляд охотника замер на израненном противнике. В левой руке Верус судорожно сжимал кинжал, по которому текла в том числе и его кровь: белый смешивался с красным, капая на сырую землю.

– Крепкий ты засранец… – едва слышно прошептал Верус, усмехнувшись.

Стоило ему раскрыть рот, как неуловимая струйка крови потекла по подбородку. Сила дара иссякла, больше не вздымая её к небесам. Оттерев кровь тыльной стороной ладони, он потянул на себя меч и, не без труда освободив лезвие из земли, встал в полный рост, приготовившись к финальному раунду.

= = = Сноски = = =

(1) Сандоузо мэ’то аима моу – Кровью своей заклинаю (перевод с первичного наречия)

(2) То афино фост’а песси – Снизойдет истинный свет (перевод с первичного наречия)

(3) Фост, гурус аегис моу! Протекто мэ ас Нигма – Свет, обратись щитом моим! Огради от скверны (перевод с первичного наречия)

(4) Сандоузо мэ’то аима моу. Наи рой ройс – Кровью своей заклинаю. Да струится поток (перевод с первичного наречия)

(5) Первичное наречие – язык, на котором пишутся и произносятся все заклинания Старсии. Хоть люди и способны читать на нём, однако смысл произносимых слов остаётся загадкой и по сей день. Считается, что именно на этом языке говорят Боги.

Глава 3 – Монстр, убивающий саму Скверну

Чудовище не спешило нападать, оно медленно обходило Веруса по кругу, изучая, принюхиваясь, словно впервые увидев. Время от времени из глотки зверя вырывался протяжный рев, жуткий и противный до мурашек, ничем не похожий на крики других лесных обитателей. Отстранённый, словно нарушающий законы мира, визжащий, резкий, как удар кнута, и протяжный, словно вой раненого волка. С каждым криком оленя кровь в жилах замедляла бег. Будто всё глубже погружаешься в Скверну!

Вот же гадство! Верус покрепче перехватил эфес меча и терпеливо пережидал пытку. Роящиеся образы наполняли голову. Зрение плыло, того и гляди потеряешь врага из виду, тем не менее Верус сумел сохранить концентрацию. Слишком многое поставлено на карту, чтобы поддаться влиянию Скверны в такой момент. Трюк не сработает, тварь!

Монотонное кружение неожиданно оборвалось резким броском вперёд. Израненная тварь устремилась на него, низко опустив морду и выставив вперёд ветвистые рога. Среди костяных пик взметнулось фиолетовое пламя, ярко осветившее чащу. В изменчивых тенях копошились непрошеные образы. Скверна брала своё.

– Лови!

С коротким выкриком Верус выпустил из пальцев рукоять кинжала и выхватил из-под плаща болас, всё это время болтающийся у бедра. Коротко размахнувшись, он метнул оружие ниже рогов зверя. Увенчанное тремя небольшими камнями, обтянутыми кожей и связанными в единый узел, приспособление, вращаясь, полетело над самой землёй.

Монстру оставалось пробежать каких-то пять метров, когда болас обернулся вокруг его передних ног. Верёвки намертво сцепили конечности, а камни больно ударили по коленям. Резко зарывшись носом в землю, олень перекувыркнулся через голову. Затрещали рога, полетели костяные щепки.

Оглушённый, раненый и потерявший ориентацию, монстр с трудом приподнял голову над землёй. Пустой взор единственного уцелевшего глаза обвёл округу, ища злобного человека, причинившего столько боли. Но вокруг никого не было, жалкий человечишка словно сквозь землю провалился.

– Да сдохни уже!

Раздражённый рык донёсся откуда-то сверху, но олень не успел поднять взгляда. Блеснуло лезвие, раздался тихий хруст, и меч перерубил шею, оборвав псевдожизнь существа.

Мир вздрогнул, стоило клинку завершить свою работу. Лесная чаща ожила сонмом звуков, до этого скрытых от ушей. Тёмная дымка под ногами распадалась, влажно блестя на мёртвых листьях и искривленных корнях. Скверна отступала, сжималась. Мерзкий дым втягивался обратно в тело поверженного чудища и землю вокруг.

Верус отступил на пару шагов, его лицо расслабилось, будто с плеч спала невыносимая ноша. Только сейчас он ощутил, как сильно на него давила Скверна. Пока остатки проклятого дыма растворялись, охотник осмотрел лезвие меча, покрытое кровью и белой слизью. Короткий взмах и почти вся дрянь слетела с него, оголив истинную красоту клинка. Но Верус не удовлетворился этим. Зажав лезвие на сгибе локтя, медленно протянул на себя, полностью очищая об одежду. И только после этого позволил себе вернуть оружие в ножны.

Пока Верус занимался оружием, Скверна окончательно исчезла, оставив мёртвое тело оленя лежать на сырой земле. Его искажённые контуры никуда не пропали: даже мёртвый он ещё оставался прокажён, но выглядел искусственно. Лишившись жизни, существо, которое не должно существовать, превратилось в корявое, наскоро сшитое чучело.

Верус долго смотрел на поверженного врага. В выражении его глаз появилось что-то, о чём он предпочёл бы не говорить. Печаль? Нет, что-то глубже, но оно не успело сформироваться окончательно. Отмахнувшись от собственных чувств, Верус подступил к туше. Из-под плаща выпорхнул разделочный нож с широким лезвием. Перекрутив его на ладони, охотник присел на корточки и вонзил клинок в ещё тёплую плоть. Из раны потекла кровь, белая жижа пропала, точно всё сражение и ужасы ему попросту привиделись.

Уверенными движениями вскрыв грудную клетку, Верус добрался до главного. Он отложил нож и запустил левую руку внутрь. Замерев со странным выражением лица, шарил в глубине туши, пока пальцы не нащупали нечто гладкое и твёрдое.

– Ага! – воскликнул охотник, улыбнувшись. – А вот и награда.

Первые лучи солнца пробились сквозь ожившую чащу. Тонкие жёлтые столпы упали на подлесок, выхватив из сумрака окровавленную руку и жёлтый камень, лежащий на раскрытой ладони.

– Неплохой размерчик, засранец! – хохотнул Верус, пнув тушу оленя. – Вот почему ты такая заноза в заднице, да?

Хмурое до этого лицо украсила действительно счастливая улыбка. Кажется, она была первой за месяц.

***

Солнце катилось к закату. Крестьяне заканчивали нехитрые дела на полях: кто-то вёл скотину обратно в деревню, другие возвращались, неся пресную воду с реки, вместе с ними шли несколько женщин, что занимались стиркой и теперь несли чистые вещи домой.

Ронзель, как всегда дежуривший у ворот, жевал травинку и разглядывал баб, как вдруг что-то привлекло его внимание. Прищурившись, паренёк удивлённо раскрыл рот. Травинка выпала и медленно опустилась на землю, но он этого не заметил. Всё его внимание сосредоточилось на силуэте, бредущем со стороны леса: высокий и плечистый человек в оборванном тряпье неторопливо вышагивал по направлению к воротам. Но взгляд Ронзеля привлёк вовсе не внешний вид, а две шкуры, свисающие с шеи, будто заправский шарф разбойника или городской красотки.

– Это же… не может быть. – Парень на ощупь нашёл копьё, приставленное к частоколу, и зашагал навстречу. – Эй, милсдарь! Вы вернулись! Давайте сюда, вас уже заждались!

Ронзель призывно махал свободной рукой, привлекая внимание странного охотника. А заодно и всех баб в округе. Теперь-то он сможет говорить, что лично встречал спасителя деревни.

– Голова у себя? – бросил охотник, не здороваясь, как только Ронзель подошел поближе.

– А куда ему деться-то, милсдарь? У себя, коряга старая, вас ждёт, как есть.

Парень скривил лицо в, как ему казалось, лихой ухмылке. Только вышло не очень. Уж больно уродливая была морда: нос картошкой, жёлтые кривые зубы и странно вздёрнутая верхняя губа. Верус едва сдержался, чтобы не бросить что-нибудь в ответ. Нет никакого смысла издеваться над землероями – жизнь у них и так горькая, словно зарецвет (1). Вместо этого он понимающе кивнул и продолжил путь в деревню.

Люди вокруг бросали на него взгляды: кто удивлённые, а кто – испуганные, третьи вовсе разве что молитвы Вечной Шестёрке не возносили. И на том спасибо! Не хватало только, чтобы землерои поклоны бить начали. Ещё чего!

– Посмотрите, посмотрите на шкуры… – шептал кто-то в быстро растущей толпе.

– Как есть двухвостый волчара! Боги и Твари!

– Да их же две, шкуры-то две!

– Вот кто Любку задрал! Ой-ей… – причитала дородная женщина с двумя вёдрами воды на коромысле.

– А он их обоих, раз – и всё! – воскликнул какой-то мужичок с мотком верёвки на плече.

– Правду говорят! Подаренные Богам всю славу в себя да силу принимают!

Последняя реплика заставила лицо Веруса непроизвольно дёрнуться, но никто не успел заметить мимолётной гримасы, проскользнувшей на нём. Так, под недружный хор возгласов и причитаний крестьян, Верус пересёк полдеревни и подошел к дому местного головы. Тот уже стоял на крыльце, ожидая. Молодой парнишка что-то нашёптывал ему на ухо, но стоило охотнику приблизиться, как паренька словно ветер унёс.

– Здоровья тебе, милсдарь охотник, – поприветствовал Веруса староста. Выглядел он лет на пятьдесят, был высок и по-старчески сух, но в глазах сохранилась задорная удаль. Седая голова вежливо склонилась в поклоне, на что Верус ответил кивком и многозначительным взглядом на толпу позади себя. Мгновенно поняв его, староста указал рукой на дверь и добавил: – Проходи в дом, нечего на ветру стоять.

Стоило гостю скрыться за дверью, как старик грозно зыркнул на толпу, и крестьяне тут же поспешили убраться по своим делам.

– Так-то! – убедившись, что все разошлись, фыркнул старик и проследовал за охотником в дом. Тот уже успел сбросить шкуры хищников на пол и занять табурет у стола. Выглядел он заметно хуже, чем когда уходил в лес пару дней назад.

– Зверьё потрепало, – скорее подвёл итог, чем спросил голова, огибая стол и усаживаясь напротив укутанного в рваньё охотника.

– Есть такое, – бесцветно бросил тот, – но ты за меня не переживай, старик. Лучше порадуй наградой, что обещал.

Взгляд из-под края капюшона остановился на лице старосты.

– Стало быть, наши беды разрешены? – вопросом ответил тот, коротко взглянув на валяющиеся на полу хаты шкуры. Затем старик вновь повернулся к Верусу. – Эти бестии моих людей жрали?

Охотник прекрасно различил сомнение в голосе старосты. Его наниматель сомневался – и правильно делал. Между тем ему вовсе незачем знать подробности. Нужно как можно быстрее закончить разговор, получить плату и скрыться.

– Они, – односложно ответил Верус. – Проблема устранена. Сбились в стаю. Трое.

Бровь главы деревни поползла вверх, что не ускользнуло от его внимания.

– Да, трое, – опередил Верус зарождающийся вопрос. – Двух прикончил, сам видишь. Последний убежал. По лесу-то за ним гоняться мне не с руки. Но не бойся, зверь, конечно, дикий да зубастый, но поодиночке на людей не охотится. А может, и вообще уйдёт из этих мест. Ему стаей проще, будет новую искать.

Лицо старика разгладилось, будто он скинул десяток лет. Хитрая улыбка заняла место морщин, пока он понимающе кивал:

– Всё хорошо в твоей байке, одно плохо – видали мужики зарево чудное над лесом. Сегодня с утра, да не просто зарево, а фиолетовый свет, что аж сами небеса подсвечивал. Когда ты, стало быть, на волчат двухвостых охотился да по лесу бегал. – Взгляд серых глаз стал испытующим. – Что про это скажешь?

– Хмм…

Верус отстранился от стола, но табурет не позволил ему откинуться на спинку, ведь её попросту не было. Пришлось неловко остановиться на середине движения и усесться поудобней.

– Ничего не знаю ни про какие огни яркие да фиолетовые. У меня, дед, работа простая – зверя дикого да кровожадного выслеживать, а не на зорьки любоваться.

– Врёшь… В глаза смотришь и врёшь! – напыжился старик. – Ты не думай, я знанием своим делиться ни с кем не собираюсь. Ты мне одолжение сделай, сынок. Успокой сердце, не верю я, что волки, пусть и такие чудные, как эти, могли столько людей утащить. Это же всё соседи мои, всех с сопливых лет знаю. На глазах росли, понимаешь? Почитай семья!

– Слушай. – Верус тяжело вздохнул и не менее устало осмотрел хату старика. – Ты ведь не глупый человек, да? Голова деревни на двадцать домов. Писать умеешь! Вон даже письмо в церковь Шестерых отправить хотел, помощи просить. А всё туда же… Незачем тебе в это лезть. Волки это были, Боги и Твари, и всё тут!

– Ну да, спутал я тебя сначала с их апостолом. Что теперь поминать-то?

– А то, что коли догадался о чём, так и держи при себе. Я не проповедник и тем более не апостол, чтобы про Скверну рассказывать и про заразу, что из неё лезет. Сам догадываешься, на что я «охотился», – особо выделив последнее слово, развёл руками Верус. – Так зачем же, Шестёрка тебя направь, вопросы задаёшь такие неудобные?

Старик резко посуровел, видимо, собеседник случайно задел его за живое.

– Правильно ты сказал, у меня двадцать домов, а в них не сено наложено, а люди живые, семьи. Детишки вон малые да голожопые бегают, уму разуму набираются. И если какая зараза в лесу завелась и жрать их повадилась, кто же, как не я, должен вопросы задавать? Ну облегчи ты муку мою, скажи!

– Да что за напасть?! Во пристал, скажи да скажи. Ты, дед, никак плату мою отдавать не хочешь? – решил зайти с другой стороны Верус. – Так сразу скажи, не трать время! Нечего нам с тобой попусту трепаться.

Голова деревни одарил его долгим печальным взглядом. Наконец что-то для себя решив, поднялся и отошёл от стола к небольшому комоду у стены. Нагнувшись и открыв скрипучую дверцу, он возился среди полок, пока не выудил серый мешочек, подвязанный кожаным шнурком. Обернувшись к Верусу, староста тяжело вздохнул и произнёс:

– Давно я всё приготовил, когда ещё Люба пропала, но тебе-то дела нет. Боль людская, что вода по камушкам, да? Неужто так ломает тебя облегчить думы мои? Ответь, что за твари селян в лес уволокли?

– Они мертвы, – тихо отозвался Верус из-под капюшона. – Убиты мной, вот этим мечом.

С этими словами он резко откинул полу плаща и выдернул из ножен клинок. И под удивлённым взором старика положил тот на стол.

– Ты искал помощи, просил меня, почитай умолял. Теперь я сижу перед тобой и говорю, что всё сделано. Работа завершена!

В голосе Веруса звенела сталь. Голова испуганно зыркнул на выход, будто ища поддержки, но тут же взял себя в руки, немного разозлившись на себя за секундную слабость. А охотник тем временем уже поднялся из-за стола и начал медленно подступать к нему.

– Хочешь знать, что это было? Думаешь, правда облегчит муки? Поможет тебе справиться, позабыть об их смерти?

Тяжёлые шаги гулко отражались от стен, придавив старика к комоду. Холодный пот выступил у него на лбу, худые руки шарили по верхней полке, словно ища, чем бы защититься от собеседника, что вмиг обратился жутким незнакомцем. Из-под капюшона, нависающего над лицом, выглядывал лишь подбородок, но поражённый страхом разум рисовал во тьме глаза. Их острый суровый прищур, пригвоздивший к полу.

– Постой… — Кое-как прошептал старик, не понимая, чего так сильно боится в собственном доме. Путник, которого он нанял, не казался высоким, едва ли выше него самого, но каким-то чудом сумел нависнуть над ним тёмной горой тряпья и грязных оборванных ремней. Силясь выдавить из разом пересохшего горла хоть слово, голова деревни всё же не опустил глаз и встретил тёмную дыру капюшона настолько смело, насколько сумел. Какой-то вшивый пацан не испугает его!

– Скверна.

Одно единственное слово слетело с невидимых в тени губ, пронзив старика судорогой. В голове прокручивались тёмные истории, услышанные им за долгую жизнь: страхи и тайны, скрывающиеся в тенях.

– Она ничего не чувствует, старик. Ей всё равно, она питается страхом, тьмой, сокрытой у нас вот здесь. – Палец в перчатке уткнулся ему в грудь, от чего сердце подскочило куда-то к подбородку. – Тебе не нужно знать, кто или что убило твоих людей, какую форму выбрало. Ведь чем больше ты знаешь, тем сложнее засыпать по ночам. Знай одно, старик. Скверна, их забрала она, а я убил её.

Осознание свалилось на старосту трясущимися ногами и гулкими ударами старого сердца. Перед ним стоял не просто путник, не апостол церкви Шестерых. И даже не охотник. Он пытался заставить сжалиться монстра, что убивает саму Скверну!

– Милостивые Боги… – прошептал старик. – Я… я не хотел. Прости меня, но мои люди… я думал…

– Знаю.

Убийца развернулся и пошёл к столу. Давление в воздухе разом сошло на нет. Подхватив меч, парень неспешно вернул его в ножны и зашагал дальше – к шкурам, лежащим на полу у входа. Когда он поднял их и перекинул через плечо, до старика донеслись слова:

– Оставь монеты для тех, чьих любимых забрала Скверна, а мне скажи лишь одно. Кто в этой дыре заплатит мне за шкуры?

– Ш-ш-шкуры от-от… – Чертыхнувшись, старик перевёл дыхание, уняв сердце. – Отнеси шкуры Сиромэ, изба по правую руку от ворот. Он найдёт, куда их приладить, и заплатит.

Убийца, не прощаясь, вышел из избы, и больше никто не видел его в деревне Дубки. Впрочем, люди с тех самых пор перестали пропадать в лесу. По крайней мере часто.

= = Сноски = =

1) Зарецвет – дикий жёлтый цветок, раскрывающий бутоны только на заре и быстро отцветающий. Распространённое лекарство от кожных заболеваний. На вкус очень горек, отчего в народе зовётся «плевацвет».

Глава 4 – Для кого-то принц

Если от главных ворот Триозёрья пойти налево, мимо красиво отделанных домов купцов и простецких, но хорошо срубленных жилищ рабочих плотницкой артели, свернуть возле дозорной башни направо, в неприметный переулок, прошагать ещё с полсотни метров, то окажешься перед двустворчатой дверью красного дерева. Она закрыта практически весь день, однако ближе к вечеру, в то самое время, когда каждый крестьянин возвращается с полей, предвкушая встречу с горячим ужином и любящей женой, можно обнаружить дверь не запертой. Стоит толкнуть её в тот предвечерний час, и она с лёгкостью распахнётся, впуская тебя в царство старого Корнелиуса.

Широкий холл начинается двумя рядами крепких деревянных стеллажей, разделяющих его на три части. Слева, на стене, всегда висят картины или расписные ковры из далёкого королевства Ла-Стикса. Изредка на ней можно увидеть искусно выполненные мечи, кинжалы, а порой даже копья. Но они, скорее, произведения искусства, чем настоящее оружие. Ведь никому в здравом уме не придёт в голову купить цветастый, сверкающий меч за две, а то и три золотые монеты. В бою не до красивой резьбы и инкрустаций камнями, куда важнее острота, баланс и добротность клинка. Никаких блестяшек, никакой глупой красоты. Если кто-то скажет вам иное, смело плюйте ему в лицо.

На правой стене Корнелиус часто выставляет шкуры: выделанные, дублёные, реже высушенные. Одним словом, на любой вкус, цвет и, разумеется, кошелёк. Рыжий алэнео, серебристый иглошкур, топляк, изоведь – множество трофеев разнообразных чудовищ. Такие способны украсить покои и торгаша, и принца, лишь бы у тех водились звонкие монеты.

Но среди всего разнообразия представленных товаров главное и почётнейшее место занимают камни Скверны или же Нигматические камни: чудотворные образования, зарождающиеся в телах тех самых чудовищ, чьи шкуры висят на правой стене. Именно эти неприметные с виду разноцветные камушки – сокровища Корнелиуса. Ведь он никто иной, как главный антиквар Триозёрья. А по совместительству первый спонсор некоего охотника за камнями Скверны – Веруса.

***

Двустворчатые двери распахнулись, не издав ни единого скрипа петель. Корнелиус, сидящий в удобном мягком кресле, повернул голову, отвлёкшись от изучения свитка. Он скорее ощутил лёгкий сквозняк, чем услышал что-то. Глубоко посаженные глаза пробежались по вошедшей фигуре, обвисшие щёки вздрогнули от приторной улыбки, растянувшей губы. Отложив свиток на край прилавка, антиквар приподнялся из кресла, в приветствии взмахнув рукой.

– Рад видеть тебя. Давненько не появлялся, неужто жизнь оказалась не так сладка, как стоны юных дев?

– Твоя жена наверняка обрадуется, услышав это. Или ты и её уже умудрился променять на горстку монет?

Посетитель быстро пересёк помещение и остановился у прилавка. Тёмный изодранный плащ обдал Корнелиуса адским зловонием, в котором смешались кровь, пот и фекалии, но тот и носом не повёл – привык за годы работы с охотниками. Вместо этого он раскинул руки, расхохотавшись:

– Что ты, что ты! Никогда в жизни! Моя София – вечная любовь, да пусть небеса будут мне…

– Прекращай это, Корнел. Даже я переживаю, что однажды они не выдержат твоих клятв и направят чью-то руку с ножом тебе в живот. – Посетитель чуть склонился над прилавком, прежде чем завершить фразу: – Возможно, и не раз…

Корнелиус выпучил глаза в притворном удивлении.

– Что ты такое говоришь, Верус? Как же можно? Меня да в живот, – выпалил он, похлопав ладонями по выпирающему мамону, туго обтянутому шёлковым халатом. – Это тело священно, как сами небеса!

В ответ Верус лишь цокнул языком да покачал головой. Ему не хотелось спорить с неисправимым в своём вечном пренебрежении Сущностями и Богами торгашом. Можно было подумать, что ежедневная возня с камнями Фрома и шкурами чудовищ заставила того поверить в собственную неуязвимость. Конечно, в этом была не только глупая бравада – никто не может отрицать, как важен этот человек. Без малого двадцать лет он единолично управлял потоками большинства ингредиентов для зелий, настоек, мазей и ядов. Но в тоже время с каждым годом увеличивался не только его живот, но и количество мужчин, желающих прирезать его во сне. В конце концов вечная любовь София стала седьмой пассией за те два года, что они с Верусом были знакомы. А сколько таких девиц прошло через его постель всего на одну холодную ночь?

– Ну ладно. Как бы ты не воротил нос, я знаю, что именно ты будешь первым, кто найдёт подлеца и вспорет ему брюхо от паха до самого рта! Если, конечно, вообще найдётся смельчак, решившийся пырнуть меня ножом!

Весело расхохотавшись, Корнелиус хлопнул по прилавку пухлой ладонью. На пальцах блеснули три кольца. Насколько знал Верус, по крайней мере одно из них могло выпустить заклинание навроде водяного потока. В общем-то жест был не двусмысленный, толстяк явно намекал, что сумеет постоять за себя.

– Не хочется признавать, но, пожалуй, да… – тихо ответил Верус.

– Вот! Видишь, мой живот в безопасности! – окончательно встав из кресла, закончил Корнелиус. Подхватив свиток, до этого отложенный в сторону, он аккуратно свернул его, перетянув тоненькой верёвочкой. Пока пальцы ловко вязали узел, глаза антиквара неотрывно следили за гостем. – Ну так что, с чем пожаловал в этот раз, парень? Добыл очередной камушек, а? Ну давай, не томи, выкладывай всё как на духу. Дядя Корнелиус не обидит дорогого друга монетой! И сними ты уже свой дурацкий намордник, хоть в глаза твои бесстыжие посмотрю!

Завязав узелок, торговец быстро наклонился, убрав свиток во внутреннее пространство прилавка. Разогнув спину, он протяжно вздохнул, словно только что самолично прикончил алэнео, и вновь посмотрел на Веруса. Тот не торопился снимать капюшон, вместо этого нервно осмотрелся.

– Да брось! Что думаешь, я предложил бы тебе это, будь здесь хоть кто-то, кроме нас двоих? Про моих мальчиков можешь не переживать, сам знаешь, они у меня смирные малые.

– Да уж, смирные… – протянул Верус, припомнив пару историй с участием братьев-близнецов, охранников Корнелиуса. Сейчас они наверняка скрываются где-то поблизости, внимательно следя за разговором. Но даже чутья Веруса не хватало, чтобы обнаружить их. Ведь оба брата обладали даром крови, как и он сам.

– Видать не так сильно доверяешь мне, а, братец Верус?

Отмахнувшись от воспоминаний о братьях, охотник буркнул что-то себе под нос, отчего улыбка вновь скользнула на толстое лицо Корнелиуса. Медленно, можно сказать, через силу, Верус, подняв руку, взялся за край капюшона и резким движением скинул его с головы. Перед антикваром предстало лицо молодого парня. Голубые глаза с коричневатыми прожилками смотрели с прищуром. Тонкие губы изогнулись в ухмылке, оголившей краешки зубов. Юношеская щетина окаймляла крупный подбородок, немного заходя на скулы. Широкий нос, придающий лицу чрезмерную для юного возраста тяжесть, был сломан. Заметная неровность на переносице могла бы привлечь чьё-нибудь внимание на безлюдной дороге, вот только всё внимание перетягивал на себя жуткий шрам. Он пересекал губы и, на самую малость не доходя до правого глаза, продолжался на лбу. Тёмные, коротко остриженные волосы чуть прикрывали середину лба, ясно давая понять, что на нём нет ни следа морщин. Да и откуда им взяться, если парню от силы лет двадцать.

– Ох, ну и ну! Каждый раз как в первый! Вот хоть убей меня, но забываю, что ты ещё пацан!

– Некоторые и до моих лет не доживают… старик, – сухо бросил в ответ Верус, поправив скинутый капюшон и откинув полу плаща. – Но ты-то у нас священен, как бесовы яйца Бадлинга.

– Ого! Теперь и ты богохульствуешь, парень! Как же так? – вскинув руки к небу, воскликнул Корнелиус. Но его зоркий прищур не упустил движение собеседника. – Что это ты там достаёшь? – закончил он, мгновенно сменив шутливую манеру речи на серьезную.

– Вот что. – С этими словами Верус выудил из-за пазухи маленький мешочек и вытряхнул содержимое на прилавок. Жёлтый камень с тонким звоном упал на деревянную столешницу. Прокатившись пару сантиметров, он замер, поблёскивая в свете масляной лампы.

– Ох ты ж, святые реки Бадлинга! Какой размер!

Корнелиус согнулся над камнем. В его руке словно по волшебству возникло тонкое стёклышко в оправе. Нацелив лупу на камешек, антиквар с упоением начал изучать его. Он то и дело что-то приговаривал, восхваляя всех Богов, которых мог упомнить, пока наконец не оторвал взгляд от камня и не спросил у охотника:

– Продаёшь сразу или хочешь, чтобы я попридержал у себя?

По выражению лица Корнелиуса Верус сразу же понял, какого ответа от него ждут. Не став разочаровывать старого знакомого, кивнул:

– Сразу.

– Отлично! – Ярко вспыхнув румянцем, антиквар смёл камень с прилавка одним движением руки, а в следующую секунду уже укладывал его на весы. – Так, так, так… Посмотрим, посмотрим, что тут у нас? Почти двести грамм, а если быть точным, то одна сотня девять десятков и четыре грамма. Какой прекрасный экземпляр! Просто чудесно, Верус, кого же ты прикончил, а? – Радостный взор вернулся к охотнику.

– Да так, одного живучего засранца, – отмахнулся от расспросов тот.

– Что же. – По лицу было ясно, что Корнелиусу без разницы, кто умер ради камня. – Раз не хочешь рассказывать, не надо. Главное, что ты принёс его сюда, – сделав особый акцент на «его», добавил антиквар, закончив взвешивание.

Подхватив Нигматический камень с весов, он перенёс его на небольшой столик в углу. На нём располагался странный механизм, состоящий из десятков тонких железных трубок и креплений. Отогнув четыре из них, Корнелиус на несколько секунд погрузился в размышления и добавил пятую. Аккуратно закрепив камень на причудливом устройстве, он вынул с нижней полки небольшой чан и подставил под устройство. Наконец, выудив из пол халата маленький флакончик, Корнелиус выдернул пробку и почти что трясущимися руками капнул одну единственную каплю на жёлтый камень: густая вязкая жижа, едва соприкоснувшись с поверхностью, ярко вспыхнула.

– Да, как и думал. Яркий жёлтый с примесью оранжевого – категория три минус, неплохо, неплохо…

Закрыв флакон и убрав его обратно в складки халата, антиквар развернулся к любимому клиенту. На толстом оплывшем лице застыло надрывное выражение. Внутри торговца шла ожесточённая борьба.

– Если ты назовёшь меньше двенадцати, я больше и шага в эту халупу не сделаю… – предупреждающе произнёс Верус, все это время наблюдавший за махинациями старого знакомого, облокотившись на прилавок..

– Двенадцать?! Да это же грабеж! Грабёж средь бела дня!

– Вообще-то уже давно вечер, – указав за спину в сторону выхода, вставил Верус. Короткий смешок не ускользнул от внимания Корнелиуса, но он предпочёл пропустить его мимо ушей.

– Что? Да, какая разница?! О Премудрый Астериа-Метронтас (1), укажи этому заблудшему дитя, что цифры придумали не для того, чтобы называть их невпопад! – Мгновенно сократив расстояние между ними, торговец схватил Веруса за руку. – Хотя бы десять! Десять серебряных, прямо сейчас!

Верус выдернул руку из липких ладоней и отстранился от разъяренного антиквара. Его голубые глаза сверкнули холодом.

– Одиннадцать, и не полсеребреником меньше…

– Десять серебряных и двадцать медяков! Сжалься, юный господин!

– Что?! Да ты за кого меня принимаешь, Корнел? Двадцать медяков? Сорок и, возможно, я подумаю!

– Да простит тебя Астериа-Метронтас за тяжкие грехи… Пусть будет тридцать пять.

– По рукам! – резко оживился охотник, протягивая только что освобождённую от потных ладоней руку обратно торговцу. Крепкое рукопожатие завершило сделку, вместе с тем Верус не спешил отпускать торговца. – Сколько у тебя сейчас красных?

– Хм… – задумался Корнелиус. – Дай подумать. Около двадцати, но парочка камней совсем хилые. Едва-едва зародившиеся. А что, желаешь получить плату ими?

В ответ Верус медленно кивнул, заодно отпустив потную руку толстяка:

– Заберу на девять серебреников.

Получив причитающееся и попрощавшись с давним знакомым, охотник покинул антикварную лавку. За разговорами и спорами вечер практически сменился ночью. В тёмном переулке не было ни души. Лишь дворовые собаки лаяли где-то за заборами богатых домов. Но это мало волновало Веруса. Закончив с делами, он собирался посетить ещё одно место.

***

«‎Рысак» полнился шумом голосов, когда через скрипучую дверь вошёл ещё один клиент, с ног до головы обмотанный тряпьем, с низко накинутым капюшоном и отвратным запашком. Но из всех мужиков, собравшихся этим вечером выпить и отдохнуть, на него посмотрело от силы три-четыре человека. Одним из них был Алёшка. Резко захлопнув рот на середине рассказа, молодой отец четверых детей с ужасом уставился на вошедшего. Тот, не останавливаясь, прошёл мимо его стола, не поведя и головой.

Сглотнув подступивший к горлу ком, Алёшка проводил посетителя взглядом до самой стойки, за которой, как обычно, стоял хозяин заведения. Тот поприветствовал очередного клиента и принял заказ. После незнакомец в рваном плаще углубился в трактир. Найдя спокойное местечко, уселся на стул, поправил стол и стряхнул с него крошки. А затем тёмная дыра капюшона на мгновение замерла по направлению к Алёшке, и жуткий мужик кивнул ему.

– Да сохранит меня Шестёрка! – выдохнул парень, мгновенно отворачиваясь от незнакомца.

– Что случилось, Лёх? Перебрал что ли? – поинтересовался у него знакомый, сидящий напротив. – Мы же только по две кружки выпили? А ты зелёный, как ящерица. Никак ослаб после встречи с… – тут он сделал паузу, обведя собравшихся за столом друзей взглядом, – …гильдией убийц…

Шёпотом закончив речь, он пару секунд терпеливо выжидал, но в конце концов не выдержал и вместе с остальными разразился диким хохотом.

– Точно, точно! Это вам не с волками драться да от медведей убегать! Тут дело серьёзное, – поддержал веселье пройдоха Сун.

– Да заткнитесь вы, бесы! Без вас тошно! – В ответ несчастный Лёшка услышал лишь смех и улюлюканье, а где-то позади, за столом в тени от масляных ламп сидел он. Тот самый монстр, в которого никто не верил.

В отличие от трясущегося на стуле парнишки Верус сидел спокойно, даже слегка вальяжно. Широко расставив ноги и удобно устроившись, он наблюдал за извечной картиной таверны. Выпивающие и ужинающие работники плотницкой артели, по крайней мере те из них, кто жил снаружи от стены. Землерои, собирающиеся со всего Триозёрья и окрестных деревень. Редкие торговцы, заглянувшие в город по делам и решившие передохнуть в «Рысаке». Последние чаще снимали одну из четырёх уютных комнат, отгороженных от общего зала таверны. Туда в основном и бегала дочь Вонга или её напарница по работе разносчицей, местная сирота. Верус не помнил, как её звали, но она хорошо помнила его.

– Добрый вечер, отважный воин, – проворковала слегка пухленькая девушка, замерев у стола. – Уже вернулся с ратных дел?

Приподняв голову, Верус взглянул на неё. Сегодня у него было то самое настроение, посещавшее его, когда очередное дело завершено, карман оттягивают новенькие ядра Фрома, а раны почти зажили.

– Привет, красавица. Как же я могу покинуть такую милую леди.

– Ой! Да будет тебе! – Девушка, мгновенно залившись румянцем, шагнула к нему, будто невзначай толкнув бедром в плечо. – Какая ещё леди? Никак с купеческой дочкой перепутал?

– Как можно? Что бы я да перепутал?!

– Даже не отрицаешь, злодей?! – Юная прелестница отстранилась от него, надув губки. – Пропал, словно рекой Бадлинга унесло, а теперь милуешься!

В ответ Верус лишь улыбнулся:

– Ну, будет. Сама же знаешь – монеты сами в карман не прыгают.

– Мог бы хоть словом обмолвиться, – продолжала наседать девушка. – Ладно, шут с тобой. Что принести?

– Я уже заказал у Вонга. – Верус откинулся от стола, мазнув взглядом по девушке. – Но, кажется, кое-что всё-таки забыл.

– Да? И что же? – притворно удивилась та.

– Подойди поближе, шепну на ушко…

***

На утро Верус проснулся в серой подсобке «Рысака». Первые солнечные лучи прорезались сквозь щели в настиле, пересекая маленькую комнатку, переделанную под спальню. Пухленькая сирота спала, прижавшись к его спине крупными достоинствами. Стараясь не разбудить хоть и простоватую, но всё равно милую «леди», Верус аккуратно снял с себя её руку и сел на краю соломенной кровати. Силы полностью вернулись к нему.

Уже пять дней прошло после сражения с прокажённым оленем, но рана на груди всё ещё побаливала, к несчастью несколько раз напомнив о себе этой ночью. Укус на руке выглядел куда лучше, почти полностью исчезнув. И тем не менее Верус чувствовал себя превосходно. Встав и поправив накидку, под которой они с девушкой спали, он нашёл на полу одежду. И когда уже затягивал ремни, готовясь накинуть сверху наспех зашитый плащ, сзади донёсся обиженный голос:

– Снова хотел уйти, не попрощавшись?

Замерев с оттянутым ремнём на наруче, Верус не смог сдержать улыбки:

– Не хотел будить, вот и всё.

– Конечно… – проговорила девушка, понизив голос до едва различимого шёпота. И в голове сразу же вспыхнул инстинкт убийства. Печальный шёпот несчастной девушки оказался слишком похож на вездесущий шёпот Скверны. С трудом подавив первоначальный импульс, Верус замер, а она продолжала, даже не догадываясь, о чём он думал: – Я… я понимаю, что для странствующего рыцаря у меня ничего нет. Я сирота и… и едва ли свожу концы с концами, но… но я правда люблю тебя!

– Знаю, красавица… – Верус развернулся и посмотрел прямо на сжавшуюся на кровати девушку. Она натянула накидку из шкуры, стиснув край у самого горла. По её щекам текли слёзы. Одно единственное мгновение он хотел дёрнуть ремень до отказа, накрепко закрепив наруч, развернуться и уйти. Вот только… он не собирался в ближайшее время переезжать. Зачем ломать то, что прекрасно работает? Он всегда был прагматичным человеком и поэтому сказал:

– Сегодня я никуда не ухожу… Купец много заплатил.

Словно подтверждая свои слова, он выудил из кармана серебряную монету, подкинув её большим пальцем. Серебреник взмыл в воздух, отразив свет солнца, пробивающийся через крышу. Девушка удивлённо распахнула глаза, до конца не веря в то, что слышит, но всем телом потянувшись к своему «принцу».

– Это значит? Это…

– Я остаюсь тут на месяц или немногим больше. Кто знает, как быстро мы с тобой потратим его, – поймав монету, закончил улыбающийся Верус.

= = = Сноски = = =

(1) Астериа-Метронтас (Считающий звёзды) – Бог знаний, строительства и астрономии. Считается вторым после Вектора (2) Богом пантеона Вечной Шестёрки. В сказаниях чаще всего выступает молодым статным мужчиной, направляющим сильных мира сего на верный путь, указывающим правильные решения своим апостолам и верующим Вечной Шестёрки. Так же он является главным действующим лицом «Легенды о становлении мира».

(2) Вектор – Бог порядка и справедливости, реже фигурирует как «Дух Мщения», первый среди равных, главный Бог пантеона Вечной Шестёрки. За историю Старсии ни один воитель или маг, утверждающий, что является апостолом Вектора, так и не смогли доказать это.

(3) Курс валют. В Воргосской Империи ходят четыре вида монет: медная, серебряная, золотая и нигматическая. В зависимости от качества и целостности примерно за пятьдесят медяков можно выменять серебреник. В свою очередь сто серебряных монет равнозначны одному золотому. В церкви Шестерых можно обменять пять золотых монет на одну нигматическую, впрочем, расплатиться ей получится лишь в храмах Вечной Шестёрки или ордене Проснувшихся. Из-за чрезвычайной ценности нигматами пользуются лишь Лорды и члены королевского двора.

Часть вторая – Лето / Глава 5 – По два серебреника за брата

С памятного разговора прошёл месяц. Мир преобразился, весна окончательно уступила место новому сезону. Держалась теплая, почти жаркая погода, небо изредка затягивало тучами, и шли дожди, но в основном над головой расстилалась чистая голубая гладь с редкими перистыми облачками. Поля покрылись летними цветами, деревья радостно впитывали солнечный свет зелёными листочками, а Верус с неохотой отмечал нарастающую боль в груди – время жертвы неумолимо приближалось.

Промотав серебреник, молодой охотник за Нигматическими камнями уже неделю искал новое дельце. Но ни старина Вонг, ни антиквар не спешили подбрасывать работу. В округе будто вся нечисть перевелась. Крестьянин радовался как никогда, не уставая благодарить Богов, Верус же всё сильнее впадал в уныние. Так в один из погожих деньков наш герой зашёл в любимую таверну, и, как обычно, поприветствовав хозяина, заказал пару кружечек медовухи. Отсалютовав его дочери, что в этот день разносила заказы, он прошёл вглубь зала, устроившись за одним из свободных столов, дождался, пока девушка принесёт выпивку, и поднял первую кружку.

– Если так пойдёт и дальше, то придётся тратить запасы, – тихо пробубнил Верус вместо тоста. – Куда же податься? Может, на восток? Как же зовётся та деревня? Синий пруд или… ручей. Точно! Синий ручей.

Рука вновь подняла кружку, опрокинув содержимое в рот. Терпкий напиток согрел нутро, вместе с тем признаков опьянения не было. Не огорчаясь, Верус принялся за вторую.

Когда на столе в ряд встали три опустевших кружки, он немного пришёл в себя. Печаль отступила, оставив его один на один с затуманившимся рассудком. Таверна смазалась, лица немногих посетителей растворялись, стираясь из памяти, стоило лишь отвести взгляд, а мысли замедлили свой ход.

«Проклятье! Кажется, хватит с меня», – спохватился Верус и, ощутив первые признаки насыщения, тут же отодвинул кружку и развалился на стуле. Он не ставил себе цель напиться, лишь немного расслабиться, не более. За последние дни его настрой куда-то улетучился: прилипала Людина – та самая полненькая простачка, согревающая по ночам – начала раздражать. Это случалось всякий раз, стоило ему задержаться в Триозёрье. Внимание и вечные разговоры об их будущем счастье выводили его из себя.

Людина была хорошей спокойной девушкой, но в свои двадцать так и не обзавелась семьёй, что по меркам общества считалось тяжким грузом. Как правило, молодняк скреплял отношения узами брака в районе четырнадцати-пятнадцати лет. До двадцатилетия в одиночестве доживали совсем плохие или убогие. В случае его пассии проблема заключалась в отсутствии хоть какого-то приданного. Само собой, от девушек, обделённых даром крови, по большей части ожидали лишь детей, но круглая сирота без крыши над головой – совсем другое дело.

Второй преградой на её пути к счастью оставалась его собственная персона. Девушка просто не обращала внимания на ухаживания других парней, поставив себе целью охомутать не кого-нибудь, а, как она думала, странствующего рыцаря, свободного от крестьянских повинностей. В целом идея была замечательная, вот только сам Верус лишь играл на чувствах доверчивой девы, не планируя ограничивать себя семьёй и детьми. Такая чепуха совершенно его не интересовала.

«Неотёсанная деревенщина! Какое может быть счастье с такой, как ты?! К тому же мне по-прежнему нельзя останавливаться!»

Опустив затуманенный взор на собственную грудь, Верус коснулся её рукой. Мысли стремились в прошлое, туда, где он был одним из сотни учеников ордена Проснувшихся. Во времена «беззаботного» детства, когда проклятые Богами камни не интересовали его.

– Так ведь? – Печальный вопрос не удержался в клетке мыслей, вырвавшись на свободу тихим шепотом, отчего Верус усмехнулся, как вдруг:

– …рус? – послышалось слева. Резко убрав руку от груди, он вскинул голову. Рядом со столом замер странный тип, который, не отрываясь, смотрел на него, чего-то ожидая.

– Тебе чего? – буркнул Верус, размышляя, в самом ли деле видит кого-то, или же третья кружка оказалась лишней.

– Я спросил: вы ли тот, кого зовут Верусом?

Витиеватая манера речи мгновенно выдала в пришельце человека высоких кровей. А одежда, напротив, словно умоляла принять за местного селянина или бедного торгаша. Удивившись такой странности, Верус пригляделся к нему получше.

Под грязной накидкой из грубой кожи виднелась опрятная рубаха и кафтан серых тонов. На ногах у незнакомца красовались самые настоящие сапоги. В общем, без труда можно было узнать в нём того, кто пытается выдать себя за низкокровного дворнягу, но не знает как. Что говорить, мужик не додумался поменять кожаные сапоги на что-то вроде лаптей или деревянных колодок, которые носили большинство простолюдинов. Крепкие ботинки или тем более сапоги могли позволить себе странствующие рыцари, богатые купцы или высококровные. Но точно не простой странник в грязной, грубой накидке.

«Что за нелепица? Припёрся в таверну, где все знают друг друга в лицо, да ещё и вырядился, как шут?» – пронеслось в голове Веруса, но вслух он сказал совсем другое:

– Да, это я.

В ответ незнакомец кивнул и, указав на стул напротив, спросил:

– Присяду к вам?

– Валяй.

Странный гость огляделся по сторонам, чем привлёк ненужное внимание окружающих, и, отодвинув стул, сел. До Веруса донёсся знакомый неприятный запах, но он быстро отбросил это. Гораздо сильнее его волновало то, что глупый высококровный каждым неловким движением притягивал к себе взгляды. Поправив неудобно сидящую накидку, тот сам задрал её, из-за чего край серой рубахи на миг выглянул на всеобщее обозрение. Но мужик даже не заметил этого и, облегчённо вздохнув, вновь раскрыл рот:

– Мне посоветовал вас местный антиквар, расхваливал ваши недюжие таланты и умение хранить тайны. Что, в свою очередь, побудило меня прийти в это… – Окинув таверну презрительным взглядом, незнакомец подобрал нужное слово: – … место. В поисках вас, разумеется.

– Ага, – кивнул Верус, разрываясь между желанием выбить из идиота всю спесь и рассмеяться ему в лицо.

Если бы существовал неписаный свод правил для начинающих убийц и воров, рассказывающий, как надо маскироваться и держаться в тени, то этот мужик непременно нарушил бы каждый из пунктов! Просто смешно! К тому же с чего высококровный решил сам прийти в такое место, как он выразился? У него закончились слуги или что?

Пока быстро трезвеющий Верус размышлял над этим, незнакомец, удовлетворённый кивком, заметно просветлел лицом.

– Отлично! Тогда вы тот самый человек, что мне нужен!

От громкого вопля Верус едва не придушил его. С горем пополам сдержавшись, он сделал жест рукой, призывая собеседника быть потише.

– Ох, простите, не привык говорить шёпотом, – неожиданно смирно извинился незнакомец, чем ещё больше удивил Веруса. Чтобы кто-то из родившихся с серебряной ложкой в заднице оказался так мил? Да не в жизнь! А тот тем временем продолжал: – Видите ли, дело в том, что я не могу обратиться в церковь Шестерых с прошением. Хотелось бы сохранить инкогнито, если вы понимаете, о чём я. Как бы то ни было, дело не терпит отлагательств, а обычный наёмник или группа рыцарей с низким даром крови могут не справиться.

– Судя по всему, вы – человек высоких кровей, я прав? – перебил его Верус, однако тот и бровью не повёл и, легко проглотив оскорбление, ответил:

– Вы поняли верно.

– Тогда почему бы вам не воспользоваться правом знати на сохранение тени? Церковь не может потребовать от вас подтвердить личность.

– Да, без сомнения, и в обычных обстоятельствах я бы так и поступил, не раздумывая. Но прямо сейчас дело обстоит иначе, и я могу рассчитывать только на наёмников или господ вашей профессии.

– Охотников за Нигматическими камнями? Значит, дело в чудовищах?

Верус потянулся к кружке, но вовремя спохватился: все три давно были пусты. Заметив его движение, замаскированный дворянин поднял руку, подзывая служанку. Уже через десять секунд рядом с их столом остановилась дочь Вонга:

– Чего вам?

– Ещё одну кружку моему другу, – улыбнулся дворянин, безбожно раскрывая свой маскарад.

Если бы девушка была поглупее, то не смогла бы сдержать удивления и начала бы откровенно пялиться на потрясающую дух одежду, скрытую под грязной накидкой. От лицезрения происходящего Верус едва не сполз с табурета. Весь этот разговор да и ситуация в целом начинали напоминать ему бредовый сон. А «гениальный лазутчик» тем временем продолжал:

– Мне бокал вина.

Тут служанка не выдержала и вопрошающе посмотрела на ёрзающего на стуле Веруса. Тот прекрасно понял её немой вопрос: в таверне отродясь не водилось никакого вина. Пиво, медовуха, сидр – всё, что нужно после тяжёлого дня или долгого пути. Поэтому охотник решил спасти положение, вклинившись в разговор:

– Ему тоже медовуху, красавица. Человек с дороги устал, мысли путаются.

– Хорошо, две кружки медовухи. Сейчас принесу. – Благодарно улыбнувшись, дочь Вонга исчезла среди столов.

– Я сказал что-то не то, верно? – тихо спросил дворянин. Судя по морщине, пролёгшей на лбу, он всё же занервничал.

– Ага, вроде того. А ещё она сразу же заметила ваш… маскарад… милорд.

– Не может быть! – громче, чем следовало, воскликнул дворянин, и его глаза удивленно расширились. – Но как? Я ведь специально надел это… – Спохватившись, он резко сбавил тон. Правда, вместе с тем неловко вскинул руку и приподнял подол грязной накидки, вновь выставляя напоказ край рубахи.

– У ворота видно, – окончательно махнув рукой на идиота, ответил Верус и напомнил: – Что насчёт задания? Дело связано с чудовищами?

Дворянин спешно оглянулся по сторонам, чем снова привлёк парочку ненужных взглядов, и этим взбесил Веруса. Затем он пододвинулся чуть ближе, нависнув над столом, и прошептал:

– Да… Они, несомненно, чудовища! Только монстры способны на такое. Видишь ли, мои братья… они с детства были неудержимы. Вечно попадали в передряги и тянули меня за собой, но я, слава Вечной Шестёрке, сумел сохранить самообладание. Никогда не лез в авантюры, прилежно следовал наставлениям отца. Учил арифметику, чтобы продолжить его де…

– Стой! Меня это не волнует. Что за чудовища? Где они? Сколько заплатишь? На этом всё, – почти прорычал Верус. После чего схватил кружку, только что принесённую служанкой, и опрокинул терпкий напиток в рот. Ему не хотелось этого делать, но высококровный бес так напрягал мозги, что небольшое помутнение казалось необходимым!

Но тут не выдержал уже дворянин.

– Да как ты… – начал было возмущаться он, но быстро подавил гнев, закрыв глаза и рот. Пару секунд высококровный так и сидел, приходя в себя, затем открыл их и строго произнёс: – То, что я скрываю свою личность, не даёт право низкокровному вроде тебя переходить границы дозволенного. Я – дворянин, а ты – обычный наёмник, пусть и с даром крови. Так что попридержи язык.

«Да ты, верно, издеваешься?! Если цена окажется мала, выпущу тебе кишки до наступления ночи, грязный ублюдок! Посмотрим, какова твоя кровь на цвет!» – подумал Верус, едва не раскрошив ручку кружки, которую все еще сжимал в руке.

Умом он понимал, что если совершит нечто подобное, то путь в этот город на ближайшие пару лет будет ему заказан, но это умом. Дрянной же характер и медовуха говорили иначе. Не догадываясь о нависшей над ним угрозе, гость продолжал свой «увлекательный» рассказ:

– Что ж, пока оставим это. По поводу чудовищ… мои братья и есть чудовища! Эти подлецы вернулись в отчий дом после очередного приключения, переплюнув все прошлые разы. Они где-то раздобыли странную книгу и стали будто сами не свои. Поднялись крики, я вышел на лестницу… Они превратились в монстров! П-прежде я никогда такого не видел. – Голос дворянина упал до тихого шёпота, глаза блуждали, но Верус чувствовал проступающую сквозь все щели фальшь. А тот продолжал:

– Эти безумцы… они убили собственного отца! А вместе с ним и всю прислугу. Я сам на силу выжил. Если бы не подвиг рыцарей, что охраняли меня… Ажно думать не хочется.

Наступила тишина. Неудачливый дворянин смолк, опустив взгляд в кружку с медовухой, вот только Верус жил на свете не первый день. Кем бы ни был человек, сидящий перед ним, он наверняка не жалел о смерти отца. Единственное, что его заботило – это братья, выгнавшие его из дома. Но тем не менее охотник продолжал слушать, терпеливо дожидаясь цены за свои… мучения.

– Я и несколько верных слуг бежали из поместья под покровом ночи. Пришлось пройти долгий и трудный путь, но я прибыл в Триозёрье. Я искал поддержки у старых друзей и коллег по ремеслу, но в итоге нашёл вас. – Дворянин расплылся в светлой улыбке, будто превозмогая боль. – Помогите мне очистить родовое гнездо от подлых захватчиков. Изведите зло, проникшее в доселе прекраснейшее место. Помогите вернуть покой почившему отцу и предкам! Да будет их путь светел в царстве Вечной Шестёрки!

«Ох, какая красота, да от его речей, должно быть, вянут цветы в полях… хотя меня скорее блевать тянет… лживый поганец…»

– Твои братья, во что они обратились?

– В монстров, дорогой друг, в монстров!

«Проклятый кретин!!!» – На лице Веруса задёргался мускул.

– Внешность, – едва не прошипел он. – Как изменилась их внешность?

– О, вы об этом? Когда я спасался, они были всё теми же.

Услышав такое, Верус чуть не схватил идиота за грудки и не выволок из таверны на людную площадь, где непременно вспорол бы ему брюхо. Однако ангельское терпение и присущая с рождения доброта остановили поднятые было руки. Опустив их на стол, Верус протяжно вздохнул и, улыбнувшись самой прекрасной и доброй улыбкой, уточнил ещё раз:

– Так почему же вы считаете их монстрами, милорд? Что, если они просто решили подвинуть теб… вас с насиженного места и захватить… чем вы там управляли с отцом?

– Я из семьи Вано́, мы – вассалы Лорда Триозёрья, младшие князья. Мне принадлежит часть леса и обширные охотничьи угодья в районе деревни Бави. Кроме неё на моей земле расположены ещё три деревеньки поменьше, но Бави, несомненно, ближе всего к поместью.

– О! Прошу простить мою грубость до этого, господин, – обозначил Верус поклон лёгким кивком головы. Собеседник в ответ лишь повёл подбородком, благосклонно приняв извинения. – Получается, вы не просто купец. Что же, с этим разобрались, но что насчёт первого вопроса?

– Я понимаю вашу обеспокоенность, дорогой друг. И всё же они, несомненно, жуткие монстры. Ведь из странствия братья вернулись вместе с выводком низкорослых тварей. Те разорвали рыцарей, охранявших наш покой, в мгновение ока. И, простите, сожрали!

Опустив голову, новоиспечённый бездомный вассал позволил паузе затянуться, подчёркивая его печаль. Затем поднял грустный взгляд и продолжил:

– Мой отец пал от их руки. Братья повелевали этими жуткими существами, пока те разрывали его на части.

«И пока ты наблюдал за этим. Какая прелесть, чу́дная семейка».

– Ладно, я понял, – кивнул Верус, переходя на серьезный тон. – Они похожи на одержимых или культистов. Карлики, судя по всему, лесные старички. Рыцари, что служили у вас, обладали даром крови?

– К сожалению, нет, кроме тех четверых, что героически спасли меня и пытались спасти отца, но не преуспели.

– С этим понятно, но я до сих пор не вразумлю, отчего вы не пошли в церковь Шестерых? Ведь таким обычно занимаются апостолы?

На мгновение высококровный замер, размышляя над ответом. Его глаза изучали Веруса, а пальцы ритмично постукивали по столешнице. К слову, дворянин так и не притронулся к заказанному напитку. Медовуха сиротливо стояла перед ним, привлекая внимание охотника, успевшего опустошить четвёртую кружку. Пока дворянин молчал, Верус вновь ощутил странный запах. На этот раз он определённо шел от одежды собеседника. Навязчивое чувство опасности ожило на краю сознания, неопределённые образы трепетали на грани восприятия, напоминая эффект паров Скверны.

«Знакомое чувство. Неужели это Скверна? Этот идиот всё ещё воняет ей, хотя прошло несколько дней? Насколько же плотна завеса в его доме? Или…»

– Всё дело в книге, – прервал молчание дворянин, возвращая Веруса к разговору. – Я хочу забрать её, чтобы изучить и оградить себя от подобных бед в будущем.

– Изучить, значит? Твои братья уже изучили. – Сосредоточившись на собеседнике, охотник вновь забыл о вежливости. – Как видишь, ничего хорошего из этого не вышло.

– Они глупы от рождения. – Дворянин проигнорировал грубость, так же, как и Верус, сосредоточившись на важном. – Вечно встревали в похожие неприятности. Я же поступлю умнее и найму специалистов, хорошо разбирающихся в подобных реликвиях прошлого. Кто знает, как дорога эта книга?

– Понятно, – протянул Верус, допустив возможность, что дело в деньгах. – К слову о звонких монетах. Сколько я получу за помощь?

– Это зависит от результатов. Скажем, если вам удастся избавиться от чудовищ и сохранить реликвию, я заплачу… шесть серебряных монет. – Дворянин отстранился от стола и, выпрямив спину, приосанился. – Ну, как? Достойная плата за ваши труды?

По его виду было понятно, что он считает названную сумму едва ли не подарком для жалкого наёмника, что лишь по стечению обстоятельств одарен божественной кровью.

– Пожалуй… – расплылся в ехидной усмешке Верус.

Названная цена и близко не перекрывала возможную опасность, но, когда дело касается порождений Скверны, всегда можно рассчитывать на дополнительные источники монет. Камни Скверны ещё никто не отменял. Да и шесть серебряных, прямо скажем, на дороге не валяются. Ему хватило одного, чтобы целый месяц развлекаться с Людиной.

– А если я не смогу спасти книгу?

– Что же, лучше бы ты об этом не думал, – нахмурился дворянин. – Но не будем исключать непредвиденное. Если Боги будут жестоки и такой ценный артефакт пропадёт в пожаре борьбы с чудовищами, то, полагаю, четырёх серебряных монет тебе хватит.

– Четыре? Как вы милостивы, добрый господин. Целых две монеты, на голову брата.

– Потеря книги для меня всё равно, что поражение. Если бы я не хотел сохранить её, то нанял бы отряд рыцарей за те самые четыре монеты, а может, и того меньше.

«Как же недорого стоят ваши жизни», – подумал Верус, протягивая руку через стол. Двое скрепили договор крепким рукопожатием.

***

Утром следующего дня охотник и новоиспеченный наниматель выехали в сторону деревни Бави. Сначала путь экипажа лежал строго на юг по широкому тракту. Здесь часто встречались люди: торговцы, крестьяне, пешие путники. Когда же тракт свернул на восток – вдоль берега озера Жжёные топи, – от него отделилась узкая кривая дорога. Она сильно забирала на запад, огибая озеро слева. Деревня расположилась южнее Триозёрья, поэтому предстояло долго ехать вдоль берега.

На третий день пути, миновав множество полей и две мелкие деревушки, даже не нанесённые на карты, странники оказались в лесу, который рос у берега. Тут дорога начала ещё сильнее отклоняться на запад, постепенно уходя от озера. Высококровный, едущий в повозке вместе с парочкой рыцарей и Верусом, встревожился, всё чаще поглядывая на подступавшую с обеих сторон чащу.

– Что такое, господин? Дурные мысли мучают? – поинтересовался Верус из-за дорожной скуки.

– Почти приехали в Бави, сразу после опушки увидим её на пологом холме, – невпопад произнёс дворянин, но Верус сумел сложить два и два:

– Переживаете, что братья уже наведались и туда?

Дворянин повернул к нему голову и удивлённо хмыкнул:

– А вы достаточно прозорливы, друг мой. Что навело вас на эту догадку?

– Да тут, вроде, всё просто…

Верус прямо смотрел на нанимателя. Теперь, в отличие от разговора в таверне, тот выглядел настоящим. Грязная накидка исчезла, оставив после себя элегантный кафтан, пошитый серебром, и серую льняную рубаху, свободно ниспадающую с хлипких плеч на живот. Ро́ман Вано́ – так звали дворянина – не был толстяком, но всё ж таки небольшой животик торчал, когда он сидел. Не то чтобы Верусу было, за что его ругать. Ведь тот жил обычной жизнью дворянина до этой недели: званые ужины, пиры, всегда полный стол еды и практически никакого стресса. Будь у него самого такая жизнь, он бы тоже обзавелся брюшком.

– Вы говорили, что едва спаслись. Не думаю, что порождения, вызванные вашими братьями, так легко отпустили вас. Скорее преследовали, пока не потеряли из виду или же не вышли из зоны контроля фолианта. Бежали вы наверняка в эту самую деревню. На месте ваших братьев я бы обязательно наведался сюда. Выяснил бы, где вы, и не прячетесь ли среди крестьян.

– Знаете, чем больше я беседую с вами, мой друг, тем страшнее становится, – с притворной паникой произнёс Роман. – Если все низкокровные похожи на вас… нам, дворянам, стоит начинать беспокоиться за наш образ жизни.

– Не переживайте. Я такой один, – усмехнулся Верус.

А в следующее мгновение возничий огласил округу:

– Господин, деревня! Великие Боги, что же случилось?

Все пассажиры без исключения прильнули к прорезям в рогоже. Верус слегка отодвинул грубый материал в сторону и высунул голову наружу. Перед ним предстала широкая опушка леса, от которой земля начинала плавно подниматься, образуя низкий холм. Зелёная трава устилала его, кое-где виднелись цветы. Пели птицы, стрекотали кузнечики и прочая живность. Чуть дальше, на вершине холма, стояла деревня. Редкий чёрный дым медленно поднимался над ней, закручиваясь в вышине.

– Боги и Твари… – только и сказал охотник за камнями Скверны.

Глава 6 – Клинок вдовца

Высокий частокол, возведённый вокруг поселения, был почти уничтожен. Часть брёвен превратилась в несуразную кучу на вершине холма, а другая – скатилась к подножью: обгоревшая, измученная древесина продолжала тлеть. Сизые изгибы дыма поднимались ввысь. Повозка, везущая наших героев, плавно замедлила ход на пути к вершине. И чем выше она забиралась, тем большая разруха представала перед глазами.

– Милорд, ворота… – неуверенно произнёс один из рыцарей-стражей, что ехал вместе с Верусом и дворянином. Его голос был столь тих, что едва тревожил умы сидящих рядом. – Там были крепкие ворота.

Уловив мысль стража, Верус перевёл взгляд с уничтоженных укреплений на нечто, отдалённо напоминающее ворота деревни. Ранее крепкие по словам рыцаря, теперь они представляли собой два покосившихся столба, один из которых едва не касался земли. Казалось, стоит дунуть на него или ненароком облокотиться, и он окончательно рухнет. Створок не было, вместо них на почерневшем дереве остались лишь две рваные дыры – места, где ранее, видимо, крепились петли. Кто бы ни сорвал ворота, он должен был обладать чудовищной силой.

Когда повозка поднялась на холм и до въезда в деревню осталось меньше тридцати метров, из полуразрушенных развалин начали появляться люди. Грязные, покрытые пеплом, со странными белёсыми пятнами на одежде, при этом каждый сжимал в руках оружие. Крестьяне от мала до велика с подозрением поглядывали на подъезжающую повозку. За пару минут перед покосившимися столбами собралось около тридцати душ. Откровенно говоря, немного.

Вперёд всех вышел внешне крепкий мужчина – единственный, у кого было настоящее оружие – меч. Остальные держали вилы, мотыги и самодельные копья из веток или тонких стволов молодых деревьев. Двое парней натянули тетивы луков, к слову, тоже самодельных.

Под направленными в его сторону стрелами и яростными взглядами возничий воскликнул:

– Тпру-у! Стой, стой! Кому говорят?! Тпру-у!

Лошадь остановилась, пару раз взбив землю копытом, отчего поднялось облачко пепла. Крестьяне нервно перешёптывались, а из повозки тем временем выпрыгнул первый рыцарь, облачённый в лёгкий кожаный доспех. Он уверенно развернулся в их сторону, намереваясь сделать первый шаг, как вдруг над холмом разнёсся голос:

– Остановись, кто б ты ни был!

Кричал мужчина, ранее вышедший вперёд. Его грязные волосы с засохшей в прядях кровью развевались на летнем ветерке. На суровом измученном лице, покрытом серой пылью, словно бы замерла вековая печаль, превратив его в маску.

Поражённый этим зрелищем страж непроизвольно замер, так и не отойдя от повозки. Оценив толпу голодьбы, он поплотней обхватил древко копья. Позади него показался второй рыцарь, так же облачённый в доспех, но более тяжёлый: среди кожи проглядывали железные кольца и пластины. В одной руке он сжимал эфес короткого меча, на другой же держал треугольный щит, покрытый кожей.

Толпа забеспокоилась: на лицах некоторых появились первые проблески надежды, тогда как другие стали смотреть ещё строже и внимательнее. В конце концов к ним могли прибыть как добрые люди, странствующие по свету и забредшие в их глушь в час нужды, так и свора бандитов.

– Кто вы такие и как оказались здесь?! – громко выкрикнул предводитель, указав на стражей остриём меча.

Лезвие, отразив луч солнца, красиво блеснуло, но вместе с тем оба воина заметили белёсую жижу, покрывавшую меч. Заметил её и Верус, спрыгнувший с другой стороны повозки. В отличие от рыцарей его доспехи скрывал рваный плащ из шкур, а лицо – капюшон, из-за чего люди ещё сильнее заволновались:

– Трое… их трое…

– Боги, будьте милостивы…

– Если это разбойники…

– Разве это не повозка Князя? Там ведь семейный герб Вано, разве не так?!

– Надеюсь, это люди Князя, пусть это будут они!

Голодьба разразилась нестройным гомоном. Когда же сам Ро́ман вышел к ним во всём своём великолепии дворянина, голоса разом смолкли, лица людей как будто накрыло тенью. Главный из них, словно не веря, пристально уставился на сына Князя. Рука с силой сжала эфес меча, костяшки пальцев побелели.

– Ты?! – едва не прорычал он. – Как ты смеешь возвращаться сюда после всего, что натворил?!

Верус едва заметно дёрнулся, внимательно посмотрев на нового Князя этих земель. Тот выглядел спокойным, даже слишком спокойным для высококровного, чьи подданные осмелились повысить на него голос. Оглядев собравшихся, Роман поправил ворот кафтана и произнёс:

– Я вижу, какое несчастье постигло твою деревню, поэтому не прикажу тебя казнить.

– Казнить? – Лицо предводителя крестьян покраснело от злобы. – Моя жена! Мой сын! Демоны убили их! Демоны, что пришли за тобой! Как ты…

– Те монстры охотились за мной, но я не натравливал их на твой дом. Я, как и вы, пострадал от их бесчинств! Мой дорогой отец, ваш Князь! Демоны, что убили твоего ребёнка, убили и его! Все мы попали в немилость Богам!

По толпе вновь пошла рябь перешёптываний, а рыцари-стражи, стоявшие по бокам от Ро́мана, уже едва сдерживались. Их руки чесались приструнить нахальных крестьян, сердца обливались клокочущей яростью, ведь какие-то мелкие дворняги ругали их дорого господина, молодого Князя Ро́мана, что дал им распробовать жизнь!

Пока шли переговоры с селянами, Верус начал осматривать округу с другой стороны повозки. По левую руку вновь начинался лес: небольшая поляна, окружающая деревню, была лишь небольшим клочком, свободным от переплетения ветвей и корней. Вокруг неё же простиралась густая чаща.

Отлично запомнив белёсую жижу на клинке новоиспеченного вдовца, Верус искал взглядом любые признаки Скверны. И, будь она неладна, нашёл! У опушки, прямо под холмом, среди деревьев стелился чёрный склизкий дым.

– Мы помогли тебе! Выполнили долг перед Князем и Богами, а в награду на нашу деревню напали стаи исчадий Бездны! – прокричал главарь, но голос его уже не сотрясал траву и сердца, ярость незаметно уступила место обиде. – Я лично седлал новых лошадей, чтобы вы смогли скрыться. Как же так?

Рука дрогнула, и остриё клинка опустилось к земле. Заметив перемены в настроении крестьян и их предводителя, Роман уверенно шагнул вперёд, вскинув правую руку:

– Жители Бави! Те, кто уцелел! Я, как новый Князь, обещаю вам: подлым тварям не уйти от нашего праведного возмездия! Тем, кто отнял жизнь моего отца и разум братьев! Тем, кто лишил вас дома и любимых! Я привёл того, кто справится с нашей общей бедой!

С этими словами Роман картинно обернулся, указав на повозку и, как он думал, Веруса. Все взгляды покорно сместились в ту сторону, крестьяне удивлённо таращились на фигуру в тёмном тряпье, что быстрым шагом спускалась с холма, совершенно не соответствуя речи Князя.

– Что? – непроизвольно воскликнул Ро́ман, оборачиваясь к стражам. Те, удивлённые не меньше его, переглянулись и пожали плечами.

– Эй, наёмник?! Куда ты, горгулья тебя дери, идёшь? Не видишь, что здесь происходит? – прошипел Роман, устремляясь вслед за Верусом. Полы кафтана трепетали на ветру, обнаруживая костлявую фигуру и округлый живот молодого Князя. – Да что за бес в тебя вселился?! Ст…

– Это не конец.

Негромкие слова, сорвавшиеся с губ охотника, долетели до вершины холма верхом на ветерке, проникнув в сознание всех собравшихся. И если Князь ничего не понял и продолжал зло таращиться на непослушного наёмника, то селяне все как один развернулись к опушке:

– Не конец?

– Не может быть!

– Как же так?

– Да кто он такой?

– Этот странный тип ведь не о…

Протяжный вой оборвал перешёптывания, заставив всех синхронно вздрогнуть, а Романа – отступить обратно к рыцарям. Вибрирующий вой шел из леса, волнами ударяясь о полуобвалившийся частокол. Он взметал траву и пепел, леденил кровь в жилах людей и терзал их души.

– Вечная Шестёрка, защити, – прошептал главарь, еле разлепляя губы. – Это ещё не всё…

Верус же спокойно шагал вперёд, игнорируя спорящих. Его взгляд непрерывно следил за тенями, мечущимися среди стволов. В ушах нарастал шорох и шёпот. Правая рука привычно потянулась к поясу, откинув полу плаща. Крепко обхватив рукоять кинжала, он выдернул его из ножен. Короткое лезвие отразило солнечный свет точно так же, как клинок вдовца на вершине холма. Одновременно левая рука уверенно опустилась на эфес меча. И пока Верус продвигался к своей цели, лезвие – тонкое и обоюдоострое, с выемкой посередине – освободилось от оков и устремилось к небу.

Остановившись и широко расставив ноги, охотник замер в десяти метрах от опушки. Медленно опустив поднятую руку с мечом, он отвёл в бок другую и, замерев в низкой стойке, скрестил оба клинка перед собой. Спустя миг чёрный дым хлынул из-за деревьев вместе с ордой чудовищ.

– Демоны!

– Это они!

– Боги, спасите нас!

Сквозь безумные крики толпы пробился единственный голос, что разом усмирил дрожащие сердца:

– Враги, отнявшие у нас всё! Вперёд, братья! – взревел предводитель сельчан, срываясь с места. Вслед за ним побежали и остальные: мужчины и женщины, старики и дети. Все, кто мог держать оружие или мотыгу, бежали вниз с холма, страшно крича.

У подножья завязалось сражение: множество лесных старичков, выбежавших из чащи, набросились на Веруса и подоспевших ему на помощь селян. Когда первые противники уже успели обменяться ударами, рыцари-стражи напряжённо посмотрели на господина, безмолвно прося отдать приказ.

– Помогите этим глупцам, – вальяжно отмахнулся тот.

Верус легко отразил прямую атаку первого карлика и, перехватив кинжал обратным хватом, отвёл когтистую лапу от своего лица и увернулся от другой. Полуоборот – и отрубленная смертоносным лезвием лапа упала на траву. Истошно вопя, монстр отшатнулся, но сразу же был нанизан на самодельное копьё. Какой-то темноволосый парнишка, напрягая все силы, приподнял гада над землёй, а затем сбросил извивающуюся тварь с острия под ноги её подступающим собратьям. Обменявшись взглядами с тем парнишкой, Верус кинулся в сторону.

Тем временем два лесных старичка наседали на пожилого мужчину с вилами. Ловко ускользнув от оружия, первый карлик юркнул ему под руку и мгновенно вспорол когтями живот. Грязная рубаха окрасилась кровью. Но не успел мужчина вскрикнуть, как второй дьяволёнок заскочил ему на плечи и разорвал шею. Безголовый труп с вывалившимися наружу внутренностями мешком повалился на землю. Языки чёрного дыма мгновенно покрыли его, неистово пожирая.

Лезвие меча прочертило в воздухе косую линию, и карлик, сжимающий в лапах оторванную голову, поперхнулся кровью. Уродец удивлённо опустил взгляд: клинок рассёк его грудь, а в следующий миг всё вокруг залила его собственная синяя кровь вперемешку с белёсой жижей.

Переступив через упавший труп, Верус увернулся от выпада второго противника, в ответ саданув того коленом в голову. Где-то справа вскрикнула женщина, но охотнику было не до неё: его захватил бой. Сделав рывок за отступающим врагом, Верус нанёс широкий удар сверху вниз: лезвие с лёгкостью рассекло плоть, отделив лапу, голову и часть груди от остального тела твари.

Справа полыхнуло светом: страж, вооружённый мечом и щитом, применил свой дар крови. Объятое пламенем лезвие меча рассекло ещё одного монстра, прежде чем Верус отвёл взгляд. В пылу сражения кровь подступала к его вискам тяжёлыми ударами. Сердце, разжигаемое адреналином, рвалось из груди, тело легко лавировало между людьми и тварями.

Удар! Удар! Блок и уворот! Верус сражался яростно, как учили. Выпад, полуоборот и уход с линии ответной атаки. Оценка взглядом левого фланга — там ещё один противник, занят каким-то пацаном. Удар — кинжал врезается в хребет этой твари, обрывая нить жизни вместе с позвонками. Толчок и кувырок от когтистой лапы, удар и взмах — кровь, кишки и крики. Безумная пляска смерти без начала и конца. Где-то в стороне закипает достойная кровь таких же, как он: рыцари теснят карликов, опаляя их огнём и ослепляя светом.

В голове вспыхивают образы прошлого… Каменные залы ордена Проснувшихся. Снующие лица сокурсников и сокурсниц. Преподаватели в красных робах и плётки. Тёмное подземелье, сырая темница и чёрствый хлеб. Золотые глаза, смотрящие прямо на него.

– Вы все избраны Богами, Вечная Шестёрка обязала вас стать вместилищем для её воли. Ваша кровь – единственная причина вашего существования! Причина находиться здесь, на вершине мира, среди равных, а не коров и сена! А теперь поднять копья! Выпад! Выпад! Выпад!!!

Острые когти вонзились в бедро, и боль, проникнувшая в сознание, очистила его, возвращая ощущение себя в гуще битвы. Недобро оскалившись, Верус оттолкнул подлую тварь, пытающуюся оторвать ему ногу. Лесной старичок взревел, попытался нанести второй удар, но его лапа уже взмыла вверх, отсеченная чуть ниже локтя. Проводив её взглядом, монстр не успел заметить, как Верус развернулся на здоровой ноге, прочертив кровавый узор сквозь окруживших его врагов.

Сразу три бестии повалились на землю, изрыгая синюю кровь на и без того влажную почву. Крики и плач медленно опускались на пышущее сознание. Тяжело дыша, Верус осмотрелся. Битва завершилась, один из стражей Князя добил последнего гада, располосовав его, как тренировочный манекен.

Чёрный дым постепенно истаивал под ногами, ускользая от взоров, просачиваясь вглубь земли, оставляя после себя лишь сырую от крови траву... Выжившие в адской мясорубке удивлённо осматривались, они были покрыты синей кровью дьяволов и красной погибших людей. Многие обратились хладными трупами: недвижимыми, изуродованными, лишёнными искры жизни. Среди них оказался и вдовец, решившийся повести односельчан в бой. Его тело с отгрызенной рукой и вспоротым животом лежало недалеко от Веруса. На бледном, покрытом грязью, потом и кровью лице замерла лёгкая улыбка.

– Надеюсь, ты нашёл их в царстве Богов… – прошептал Верус, отводя взгляд от погибшего.

– Вот же дьявольщина! Сколько здесь было этих тварей? Ей, Румур, скольких прикончил? – громко рассмеялся страж.

– Не считал я. Дрянь, один мне чуть скальп не снял! Смотри! – ответил второй, повернувшись к другу, и продемонстрировал кровоточащую рану на лице.

Длинный порез пересекал лоб, отчего часть кожи свисала над бровью. Румур с упоением прижимал её на место грязной перчаткой и улыбался.

– Да ты и раньше красавцем не был! – хохотнул первый и повернулся, чтобы осмотреться. – Сколько народу то полегло. Ей, кто из вас, плебеев, теперь главный?!

Около пятнадцати выживших крестьян, переглядываясь, в страхе подались от него. Некоторые были ранены, один и вовсе сидел на земле, баюкая окровавленную культю, перетянутую какой-то тряпкой. Его пустой взор остановился на красном пятне. Судя по всему, Скверна добралась до сознания бедняги в час слабости. Взгляды остальных метнулись к поверженному предводителю, что вёл их в бой.

– Этот уже отвоевался, – насмешливо заметил рыцарь. – Ещё кто есть? Давайте быстрее решайте, нужно собрать трупы и сжечь!

Не обращая внимания на испуганных крестьян, он повернулся к собрату по оружию, Верусу. Смерив того долгим оценивающим прищуром, спросил:

– Правильно я говорю, мясник?

– Хм? – Верус поднял голову. – Мясник?

– Да! Гляди, как ты их нашинковал, брат! Я такой пляски в жизни не видел! Ножичком своим разве что шкуры не снимал. Настоящее безумие! Кто ты, если не мясник?

– И это без дара крови, – вмешался в разговор подошедший Князь Роман. – Соглашусь с моим рыцарем, ты гораздо сильнее, чем я думал... – Пауза. – И чем говорил Антиквар. Он советовал тебя, но и словом не обмолвился, что ты способен сражаться с порождениями Скверны без магии крови. Мои рыцари – умелые бойцы, и всё же они применяли в бою свой дар.

– Точно... они использовали его. – Недвусмысленный взор Веруса пронзил Князя. – А ведь ты сказал, что его у них нет.

Фигура в драном тряпье качнулась в сторону. На миг окружающим показалось, что охотник упадёт, но он лишь ухватился за край плаща и одним движением оторвал его. Опустившись на землю, Верус уселся поудобнее, вытянул левую ногу и начал её ощупывать, иногда морщась от боли.

– Всего навсего третий круг, такое не стоит и упоминания, – отбрехался Роман, но видя, что его вовсе не слушают, начал злиться. – А теперь отвечай на вопрос, почему ты сам не использовал его?!

Рыцари напряглись, готовясь к неприятностям. Верус поморщился от крика, но продолжил осмотр раны. Определив границы повреждения, он подсунул под ногу оторванный край плаща и туго обвязал её. Закончив с важным, Верус повернулся к нанимателю и ответил, не выказывая и грамма почтения:

– Чтобы разобраться с такими, – едва заметный кивок в сторону ближайшего лесного старичка, – мне это не нужно.

– Как? Возомнил себя великим воителем? – прищурившись, переспросил Роман, но тут же взял себя в руки и добавил: – В любом случае цену мы уже обговорили, и она не изменится, кем бы ты там ни был! Понял?!

– Две монеты за книгу, столько же за каждого из ваших братьев, достопочтенный господин. Я помню…

Почему-то слова Веруса прозвучали как оскорбление, однако Роман это проглотил. Слишком запомнилась картина резни, которую этот тип устроил минуту назад. Охотник же тем временем продолжал:

– И касательно трупов, стоит прислушаться к словам вашего стража. Их кровь весьма заразна, в особенности белая липкая дрянь, иногда смешанная с ней.

– Все слышали наёмника? Уймите своё горе и приступайте к работе! Нужно стащить все трупы в кучу и сжечь. Нам только поветрий не хватало…

Крестьяне неуверенно переглянулись, но уже в следующее мгновение приступили к работе. В конце концов даже они осознали, перед кем были в долгу. Благословенный Князь и его наёмники спасли их от мучительной смерти. А теперь, лишившись крова и крепкого плеча большей части односельчан, они рисковали умереть от голода или заразы, распространяющейся от гниющих тел.

Тремя часами позже стражи стояли у покосившихся столбов, что отмечали вход в разрушенную деревню. Оба глядели в одну сторону: на огромный погребальный костер, сложенный возле дороги. Заходить в лес крестьяне побоялись, поэтому типичные для таких случаев ветви и хворост заменили остатками разбросанного вокруг поселения частокола. Тела погибших и туши монстров, а точнее, то немногое, что от них осталось, сложили на толстые стволы. К удивлению крестьян, твари почти полностью распались, оставив после себя корявые скелеты с обрывками шкур и высушенных внутренностей. Словно вместе с жизнью из них утекла сама причина существования в этом мире.

Вокруг горящего костра собрались все выжившие селяне – семнадцать человек. Стоя плечом к плечу, они обнимали друг друга, утешая и подбадривая. Слёзы уже успели высохнуть на их щеках, оставив длинные полосы грязного пепла, из-за чего казались черными. Немного в стороне от всех разговаривали Князь Роман и его наёмник.

– День на лошади по южной дороге? – уточнил Верус, спокойно глядя дворянину в глаза.

– Именно, – подтвердил тот, слегка кивнув. – Я добрался сюда ещё быстрее, но лошадь практически издохла, стоило нам въехать в деревню.

– Да, я слышал слова того неудачника, – отмахнулся от подробностей охотник. – Что важнее, я не согласен с вашим планом. Вам не стоит идти вместе со мной. Если бы вы были внимательны, то уже поняли бы, что ваши… – Он повертел слова на языке и озвучил: – …сторожевые псы мне в подмётки не годятся. Я пойду один, не хочу отвлекаться во время сражения. Тем более ваши братья могут подготовить ловушку специально для вас. А я не собираюсь терять монеты, господин.

– Какая наглость, назвать моих верных рыцарей псами. Кому-то давным-давно следовало приструнить твой язык, низкокровный, – вскинул одну бровь Роман.

В ответ Верус лишь тихо рассмеялся:

– Многие пытались. Но я ещё здесь и называю слабаков слабаками, кем бы они ни были от рождения.

– Ладно, мне плевать. Называй их, как тебе заблагорасудится, низкокровный. Главное для меня — это месть за отца… и книга. Помни, зачем ты идёшь туда. Понял?

– Разумеется, господин. Будьте спокойны. Не позднее, чем через три дня я вернусь с двумя головами и одной книгой, а вы тем временем подготовьте награду.

Косая улыбка прочертила полосу в разрезе капюшона.

- - - - -

От Автора: Спасибо, что читаете эту книгу. На правах автора и главного зануды напоминаю, если книга вам нравится - не грех влепить ей лайк и, даже, написать комментарий. Без вас они, ну никак, не появляются. Магия крови не помогает, заговоры тоже, а ваша критика, а тем более похвала значительно увеличивают мою писательскую потенцию) Будьте людьми, не дайте хозяйству засохнуть. Спасибо!

Глава 7 – Польза обучения

Лошадь на полном скаку пронеслась мимо покосившегося указателя. Взметнувшиеся вихри пыли разошлись вдоль дороги, обдав столб мелкими комьями земли из-под копыт. Через пыльную завесу едва проглянула надпись: «Поместье Вано».

– Видела? – выкрикнул пригнувшийся к гриве скакуна всадник. – Мы почти на месте, даже указатель поставили. Скоро отдохнёшь.

Словно осознав смысл озвученных слов, лошадь громко заржала. Всадник улыбнулся, выпрямляясь в седле.

Мимо них проносились коричневые стволы и кустарники. Лес наконец отступил, позволив взгляду свободно перемещаться вдоль дороги. Местность начала меняться несколько часов назад, с каждой оставленной позади милей Верус приближался к Смеющимся вершинам, а значит, скоро поля и леса должны были смениться пологими холмами и немного погодя превратиться в настоящие скальные пики. Он уже видел их вершины далеко впереди: огромные горы, отделяющие Воргосскую Империю от южного соседа Ритоса.

Погрузившись в отстранённые размышления, Верус не заметил, как скачка замедлилась. Лошадь под ним начала вести себя странно, то и дело дёргала головой, фырчала, пытаясь выплюнуть уздечку, и всё сильнее замедлялась.

– Эй-эй! Что случи… – спросил было Верус, возвращаясь к действительности, но тут лошадь резко взбрыкнула и встала как вкопанная. Глухое ржание оборвалось жутким звуком, отдалённо напоминающим стон.

– Да что с тобой? Ты…

Проглотив остаток фразы, Верус натянул поводья, тем самым удерживая лошадь на месте и не давая сбросить себя на землю. Вынудив животное медленно отступать назад, охотник втянул носом воздух и осмотрелся. Резкий запах смёл остатки ненужных мыслей, и Верус прищурился, взгляд его стал острым и внимательным.

– Всё хорошо, хорошо… – Он погладил лошадь по шее. – Молодец, хорошая девочка, почуяла её раньше глупого Веруса. Не бойся, я не заставлю тебя идти дальше. Хватит с тебя, да?

Когда лошадь немного успокоилась, Верус вынул ноги из стремян и, ловко соскочив на землю, тут же взял ее под уздцы. Удерживая всё ещё рвущееся животное, он продолжал внимательно следить за округой. Верус выехал из Бави еще засветло, однако солнце зашло минут тридцать назад и вокруг стоял полусумрак. Слева обзор перекрывал невысокий холм, справа же простиралось широкое поле с редкими кустами и множеством цветов. Сколько бы Верус ни вглядывался в освещённый луной луг, никого видно не было. Однако он всё равно ощущал чужое присутствие. К тому же гадкий запах усиливался с каждой секундой.

«Указатель промелькнул с милю назад, усадьба Князя должна быть совсем рядом, – размышлял охотник, остановив свой взор на редких деревьях, что виднелись впереди. – Скорее всего, просека или остатки от вырубки. Ладно, пора…» – хмыкнул он себе под нос, потянув за поводья. Лошадь смирно пошла за ним, лишь изредка дёргая мордой и фыркая. Животные чувствительнее к угрозе, что уж говорить о самой Скверне.

Уведя лошадь с дороги, Верус привязал её к ближайшему дереву, проверил крепления и неспешно стянул с её крупа два мешка. Опустив их на землю, он раскрыл один и достал хитрые ножны, мягкие и гибкие, сделанные из множества кожаных ремней и металлических колец. Прислушиваясь к вечерним шорохам, доносившимся из леса, Верус скинул с плеч накидку, явив миру кожаный доспех.

Он заранее подготовился к долгой поездке, узнав от Романа, что дорога займёт приблизительно день. Сняв лишнюю амуницию, Верус упаковал её в те самые мешки, расфасовал лекарства и мази. Теперь же он возвращался в строй: продел руки в петли ножен, закрепил их вокруг груди и пояса и достал меч, тут же просунув его в петлю у бедра. Следом своё место занял кинжал, прикреплённый у пояса. Узкий топорик он подвесил чуть выше. Набор метательных ножей пересёк грудь крестом. Небольшая деревянная колотушка заняла место у правого бока, а болас повис у левого бедра.

Закончив с подготовкой, Верус пару раз подпрыгнул, проверяя, всё ли хорошо закреплено, и только после этого вскрыл второй мешок. Настала очередь поясных сумок, набитых толчёными снадобьями и бутыльками, упакованными поглубже. Навесив сумки поверх ножен и прижав их ремешками к доспехам, Верус ещё раз встряхнулся.

Убедившись, что снадобья и бутыли не мешают движениям, охотник нагнулся и достал из мешка последнюю вещь – крохотный ларец не больше ладони шириной и трёх пальцев толщиной. Откинув крышку, он внимательно осмотрел десять тёмно-красных камешков, месяц назад купленных у антиквара. Внутри ларца они плотно зажимались в специальных креплениях, что не давало им соприкасаться и ударяться о стенки.

– А вот и вы, подлые дьяволята, – усмехнулся Верус и аккуратно вытащил один из них. Камень размером с ноготь был тёплым. Приятное ощущение расходилось по кисти от одного лишь прикосновения к нему, внутри разгорался настоящий пожар: кровь требовала жертву.

Закрыв ларец и убрав его за пазуху, Верус освободил кинжал из ножен. Расслабив пальцы, он позволил камню скатиться в центр ладони и пару секунд просто рассматривал его, размышляя о чём-то своём.

– Ну что, проклятая Богами Скверна? Поможешь Верусу не умереть?

Поднеся острое лезвие к коже, Верус сделал короткий надрез на ладони возле замершего камня Скверны. На месте пореза мгновенно выступила кровь, и стоило ей коснуться камня, как всю руку свело судорогой. По телу прошёл спазм, дыхание на миг перехватило, сердце пропустило удар. Стиснув зубы, Верус сжал кулак, каждой клеткой ощущая нарастающую боль. Он зажмурился, стараясь подавить её, но вскоре расплылся в улыбке: за краткой болью пришёл долгий экстаз.

Горячая волна плавила нервы, расходясь от ладони к плечу, а потом вниз, к груди, и дальше по всему телу. С каждым ударом крепкого сердца эссенция Скверны растекалась по кровеносным сосудам: камень в кулаке истаивал, омытый достойной кровью. Боль в груди, нарастающая последний месяц, резко отступила, скрылась, получив очередную жертву.

Пробудившись, Верус распахнул глаза. Мир вокруг не изменился: всё то же поле справа, лошадь, нервно щиплющая траву под боком, и верхушка сторожевой башни за деревьями впереди.

«Башня?!» – изумился Верус, приглядываясь. Да, зрение не подводило его, а наоборот, многократно улучшилось, позволив разглядеть в сумерках деревянную постройку, возвышающуюся за просекой, примеченной ранее. Сам Верус не изменился, у него не отросли клыки или красивые рога. Также не было ни хвоста, ни когтей, ни прочих прелестей прокажённых тварей Бездны. Единственным заметным изменением были ярко проступившие по всему телу вены да покрасневший шрам на лице. Но и они исчезли довольно быстро.

Внешне Верус остался прежним, однако его чувства заметно обострились. Впереди тихо трещали ветки: невидимое глазу существо кралось к нему через просеку. Низкое тело отгибало ветви и ломало тонкие корешки и кустарник. Теперь Верус отчётливо слышал его приближение.

Стоило принюхаться, и охотник в полной мере ощутил присутствие Скверны поблизости. Как и следовало ожидать, источником заразы был тот самый зверь, крадущийся в тенях. Вот только теперь, за смесью ароматов цветов, корней и листьев, Верус ясно различил запах и самого существа: приторно-грязный, вяжущий во рту и напоминающий сельскую вонь.

– Вольх? Ну, надо же… – протянул Верус, поднимая с шеи повязку. Перспектива надышаться испарениями Скверны ничуть не радовала.

Монстр не спешил, он медленно подступал к противнику, скрываясь за стволами и низкими кустами. Он не догадывался о том, что его заметили, а Верус не собирался это хоть как-то выдавать. Неспешно наклонившись, охотник подобрал с земли плащ из шкур и накинул его поверх кожаного доспеха и множества ножен с оружием. Тело не успело успокоиться после поглощения камня, кровь всё еще бурлила в венах, толкая прямо в гущу сражения, но мальчик давно умер в его сердце, уступив место воину. Поэтому, ничуть не торопясь, Верус направился навстречу врагу.

У него была надёжная тактика против такого противника, но последний бой случился давно, и Верусу хотелось испытать себя перед серьёзным делом. Когда он отошёл от лошади на добрые два десятка метров, из просеки впереди послышалось злобное ворчание. Верус замер посреди поля, лёгкий ветерок трепал плащ и повязку на лице. Вспомнив о самом главном, он накинул на голову капюшон, пристёгнутый к плащу. Полностью скрыв лицо от ветра, охотник широко улыбнулся: «Я готов. Всё идеально подогнано и затянуто, оружие ждёт своего часа, а эссенция Скверны горячит кровь…»

С этими мыслями он вытянул из ножен меч, пару раз взмахнул им, будто проверяя вес или баланс, и закинул на плечо. Фигура воина в лунном свете могла произвести впечатление на одинокого путника: некто в длинном рваном плаще, развевающемся на ветру, с мечом у плеча и капюшоном на голове.

Вот только в этот раз врагом был неразумный зверь, который вряд ли сумел бы оценить яркость момента. Вместо этого чудовище наконец-то показалось из подлеска: жуткая помесь кабана и дьявола Скверны. Широкое кабанье тело, усеянное костяными наростами, некоторые из которых превратились в настоящие пики, торчащие в разные стороны. Со временем они заострялись, превращаясь в опасное оружие, пригодное как для нападения, так и для защиты.

Короткую морду тоже украшала парочка таких, но они больше походили на слишком вытянувшиеся клыки, а не кости, вылезшие из-под шкуры. Один клык смотрел немного в бок, отчего казался сломанным, второй рос правильно, красиво загибаясь вверх, вдоль вытянутой морды. В отличии от тех же свиней или кабанов, у вольх заместо чувствительных пятачков были две косые прорези, покрытые волосами, из-за чего морда выглядела странно срезанной, словно кто-то взял и отсёк свинье половину головы.

Но не клыки, не острые кости-пики и не уродливый нос привлекали внимание и вызывали страх. Самыми противными, конечно же, были глаза. Не обычные глаза-пуговки, что увидишь у любой свиньи в деревне. О нет, всю голову выше косых ноздрей-прорезей покрывали сотни мелких, уродливых глазок, что у твоего паука. Оттого вольхи в народе считались демонами сглаза и проклятий. И не важно, что рождалось подобное существо из самых обычных кабанов и не имело к проклятиям никакого отношения. Что у мужика в голове, то у народа на языке.

В отличие от простых крестьян да работяг Верус прекрасно знал, что за тварь подступает к нему по полю: прокажённый Скверной монстр, жаждущий плоти. Поэтому не дожидаясь, пока чудище атакует первым, охотник скинул меч с плеча и принял боевую стойку. Он пошире расставил ноги, повернул корпус так, чтобы встать к противнику одним плечом, скрывая остальное тело и снижая возможную зону атаки. В ответ вольх неприятно захрапел. Эти звуки смутно напоминали хрюканье и вышли настолько противными, что по рукам пробежали мурашки. И почему все эти твари пытаются подражать обычным зверям? Ещё помнят, какими были прежде? Или просто насмехаются над порождениями Поразес-Ховат? Отбросив дурацкие мысли и подавив отвращение к уродливой твари, Верус покрепче схватился за эфес меча, приготовившись к нападению.

Дикий монстр не заставил себя ждать и, резко перейдя с неспешного шага на быстрый бег, понёсся вперёд. Косые кости-пики срезали траву на его пути, единственный правильно растущий клык был выставлен вперёд и готов к смертельному удару. Следом за гадом, просачиваясь из-под земли, полз чёрный, влажный дым, его клубы, словно приливная волна, шли на Веруса. А на гребне этой волны бежал сам разъяренный вольх.

Тяжёлая туша с поразительной скоростью обрушилась на охотника. В последний момент Верус извернулся, шагнув вбок, но и подлый зверь изобразил трюк. Качнув головой из стороны в сторону, вольх неожиданно подпрыгнул, крутнувшись в воздухе: острые кости прочертили вокруг него корявый рисунок смерти и боли. Разлетелись горячие искры, вовремя подставленный клинок отвёл смертоносную кость от бедра, и Верус попытался ответить. Быстро шагнув вперёд, он пырнул жирного свина лезвием, но клинок лишь оцарапал шкуру: та оказалась слишком толстой. К тому же зверь словно нутром чуял опасность: едва приземлившись, он метнулся в противоположную от Веруса сторону.

Потеряв возможность бить, Верус тоже отступил на пару шагов, окончательно разрывая дистанцию. Монстр тем временем развернулся, уставившись на него сотней глаз. Под глухой хрип, вырвавшийся из глотки, кабан-переросток встряхнулся, отчего кости на теле застучали друг о друга, пронзая ночь загробной мелодией. Удовлетворённый этим, монстр вновь кинулся на Веруса, выставив вперёд клык и выпучив паучьи глазки.

Под аккомпанемент утробного хрипа Верус метнулся влево. Как только зверь среагировал, отклонившись в ту же сторону, охотник оборвал финт, ловко переступив с ноги на ногу практически на месте и обернувшись вокруг оси. Вольх не успел понять, что произошло, и запутался в взметнувшихся вверх полах плаща. Острый меч выпорхнул из-под них, проскользив вдоль одной из костей-пик, лезвие срезало несколько наростов и впилось в плоть прямо у основания проколовшей толстую шкуру кости. С лёгкостью войдя внутрь на добрых пятнадцать сантиметров, меч резко крутанулся, проворачиваясь в ране.

Завопивший от боли вольх дёрнулся и попытался отпрыгнуть, но тут последовал новый удар. На этот раз что-то вонзилось в гроздья глаз, облепивших морду. Жгучая боль, терзающая бок, была тут же забыта. Обливаясь синеватой кровью с примесью белой копоти и яростно тряся покалеченной мордой, чудовище всё же сумело ускользнуть из пут плаща. Отбежав подальше, оно остановилось и, развернувшись посмотрело на причинившего ему столько боли человека. Тот как раз поднимал руку, вокруг неё горело чудное золотое пламя. Когда ладонь замерла в его направлении, монстр догадался, что это может быть опасно, но прежде чем он успел сделать хотя бы шаг, ослепительная вспышка обожгла остатки его чувствительных глаз.

Следом за пламенем пришла боль, но вовсе не в глазах: в тело вонзился острый клинок. Незримый враг нещадно колол, пока осквернённый кабан метался, безумно тряся головой и стуча копытами. С каждым ударом на землю проливалась синяя кровь, но постепенно она почти уступила место потокам белой жижи, что вспенивала чёрный дым. Верус кружил над жертвой словно коршун, уклоняясь от бессмысленных выпадов и продолжая планомерно забивать её. Меч раз за разом вонзался глубоко в плоть.

Удар — и один из острых наростов отлетает в траву. Тычок — и правую лапу сводит судорогой. Перерезанные сухожилия — весьма подлая вещь, знаете ли. Отскок и резкий взмах клинком — и из разрубленной напополам шеи брызжет густая кровь, а вольх тяжело оседает на землю. В его глазах ещё теплится жизнь, но силы покинули его. Едва волоча задние лапы, существо делает последний рывок, стараясь ответить человеку, наказать за свою смерть, отомстить! Но тот спокойно отступает назад, позволив туше окончательно рухнуть в размокшую от пролитой крови землю.

Разделавшись с монстром, Верус сорвал пучок полевой травы и очистил клинок от белых зловонных капель и синих потёков крови. Битва вышла короткой, но интересной. Давно он не сражался с вольхами, успел позабыть, каково это – чувствовать себя на прицеле у несущегося вперёд тяжеловеса, утыканного острыми зубьями, словно твой ёж. С другой стороны то, чему его учили, всё ещё имело силу. Вольх по-прежнему слаб против магии света, в особенности против Истинного Света (1).

Вместе со смертью монстра отступила и Скверна. Пока Верус шагал к просеке, дым быстро растворился, не оставив после себя и следа. Затхлый запах всё ещё держался в воздухе, но и его постепенно смывало ночным прохладным ветерком.

Охотник целенаправленно шёл к той самой дозорной вышке, что приметил несколько минут назад. Он пересёк небольшую просеку с редкими деревьями и вскоре вышел на очередную поляну. Правда, в этот раз вместо цветов, травы и поджидающего в кустах вольха его встретил весьма печальный вид. Вышка возвышалась у самого края огороженного низким заборчиком двора. Редкие выжившие деревья напоминали почерневшие коряги, всюду, куда ни брось взгляд, тянулась выгоревшая дотла роща. Что это было: сад, виноградник или какой-то декоративный парк для прогулок? Сейчас Верус не смог бы угадать. Просто обглоданный огнём пустырь, вот и всё.

Сразу за ним возвышалось двухэтажное поместье, словно могильный камень нависающее над выжженным пустырём. Каменное с деревянной крышей и несколькими пристройками здание должно было внушать уважение к древнему роду Князей, однако на фоне почерневшей земли, со следами копоти и подпалинами, являло собой жуткий памятник былым временам. Темнели широкие окна, закрытые деревянными ставнями, а из трубы не шёл дым. Поместье казалось мёртвым, таким же, как и всё вокруг.

Но что в самом деле привлекло внимание Веруса, так это жуткая аура, окружающая дом. Словно сердце тьмы, он поглощал всё вокруг себя, затягивая внутрь. Шестое чувство шептало об опасности, поджидающей впереди, за стенами погибшей усадьбы. В её глубине сейчас царила настоящая тьма Скверны.

Отмахнувшись от предчувствия, Верус переступил через повалившийся заборчик и шагнул на землю, покрытую пеплом. Его взгляд тут же зацепился за окровавленные останки, повисшие на обратной стороне дозорной вышки. Кого-то прикончили прямо наверху, так и не дав свалиться вниз – разодрали и знатно полакомились. Кровавые следы также тянулись вдоль забора, заканчиваясь у обвалившегося сарая. Там Верус нашёл ещё пару трупов: один женский, судя по остаткам платья и фартука, второй лошадиный. Оба сожраны больше чем наполовину: кое-где ещё виднелось мясо, но не слишком много. Тот, кто сделал это, не чурался ни костей, ни шерсти, ни тряпок.

Продолжив поиски, Верус обогнул постройку и заглянул за неё. Перед ним предстал пологий склон, уходящий не менее чем на пятьдесят метров вниз и оканчивающийся очередной опушкой леса. Там стояло шесть-семь деревенских домиков. Скорее всего, в них жили работники особняка, и, судя по мёртвой тишине, царившей вокруг, не было никакого смысла идти дальше и проверять каждый из них. За свою короткую жизнь на трупы Верус нагляделся с лихвой.

– А твои братья позабавились на славу, а, Роман? – протянул он, нахмурившись. – Книга и правда ценна, что бы ты ни говорил. Сколько бесов или людей нужно, чтобы вырезать здесь всех? Никак не меньше десятка!

Усмехнувшись, Верус развернулся и направился к главному входу в поместье.

– Похоже, это будет длинная ночь…

= = Сноски = =

1) Истинный свет – заклинание сродни светлячку, но в отличие от него призывает не источник света, а вспышку настолько яркую, что неподготовленный противник может даже ослепнуть. Обычно эффект быстро спадает, однако на создания Бездны он действует наиболее эффективно, вызывая ожоги и боль. В некоторых случаях может развеять заклинание скрытности.

Глава 8 – Оскал или улыбка

Не успел Верус сделать и пары шагов к парадной лестнице, как земля вокруг подёрнулась чёрной рябью дымки. Остановившись, он внимательно присмотрелся к формирующимся клубам. Те поднимались из-под земли, вырастая в размерах и застилая всё кругом. Через несколько секунд Верус стоял уже по пояс в густой чёрной полужиже-полудымке. Рука инстинктивно сместилась к поясу – к острому кольцу, закреплённому на нём.

– Эй! Что это за приветствие такое, а? Сначала вшивый вольх вместо привратника, а как сам поздороваться пришёл, так сразу это?! Неужели подлые твари вроде вас, братья, поняли, что к чему, а?

Ответом на крик охотника стало живое бурление дыма, в нём родилось три быстрорастущих «кочки». Через миг из образовавшихся столбов выпрыгнули вездесущие карлики с огромными головами. Окружив жертву, они потихоньку приближались, разводя руками и морща лбы. Их оскаленные пасти истекали чёрной слюной, а глаза пожирали Веруса, предчувствуя знатный пир. Он же, наоборот, стоял спокойно, хотя и не убирал палец далеко от острого кольца.

– Трое? – почти грустно протянул Верус – А дыма-то было… будто сейчас целая стая дьяволов явится. Ну, ладно… – Его губы под маской растянулись в ехидной усмешке, оголив краешки зубов. – … и так сойдет!

Верус выхватил кинжал и прыгнул к ближайшему врагу. Вместо того, чтобы идти в лоб, провернул небольшой финт, прокрутив кинжал вокруг кисти и перехватив его обратным хватом. Затем он увернулся от выброшенной навстречу лапы, поднырнув под неё, и заодно увеличил дистанцию до остальных монстров. Клинок вспыхнул в лунном свете под глухой вскрик твари, её рука отделилась в районе локтевого сустава, оросив синей кровью край плаща охотника. Плащ взметнулся коричнево-чёрным вихрем, следуя за хозяином, пока тот, ловко орудуя кинжалом, полосовал бестию.

За два удара сердца Верус атаковал не менее пяти раз. Три выпада попали точно в цель, один карлик отбил когтями, а от пятого попросту отшатнулся. Но даже так он сумел отступить лишь на пару неловких, почти нелепых шажков, после чего, не удержавшись на ногах, рухнул наземь. Кровь так и хлестала из отрубленной руки да вспоротого живота. Монстр забился в предсмертных конвульсиях, дико вопя. Наружу полезла белая жижа, и дым вокруг вскипел, провожая существо в последний путь.

Выкинув поверженного врага из мыслей, Верус обернулся к оставшимся и сделал это вовремя. Те успели подбежать вплотную, выбросив тонкие ручки с бритвенно острыми когтями. Один налетел слева, стараясь зацепить ногу и пояс, тогда как второй напал спереди, перескочив через упавшего сородича. Верусу пришлось напрячь все силы, дабы не оказаться разорванным на куски в первые же мгновения схватки.

Он закрылся от первого карлика, дёрнув полу плаща вверх, второго встретил остриём кинжала. Ему удалось принять взмах когтей на щеку клинка, но сила мелкой погани была такова, что рука тут же онемела. Сбоку слышался треск плаща. Карлик рассёк шкуры, из которых тот был сшит, однако не сумел протиснуться сквозь материю и запутался в ней.

Стиснув зубы и сдержав рвущиеся ругательства, Верус оттеснил врага назад. Пришлось ещё пару раз отбить выпады, и в конце концов, улучив момент, он ударил. Лесной старичок, едва заприметив несущийся к шее кинжал, отскочил на два метра. Воспользовавшись этим, Верус расстегнул застёжку плаща, и запутавшаяся бестия, пытаясь освободиться, повалилась на землю под своим же весом, но охотник не дал ей и шанса. Сдёрнув с креплений пару ножей, он метнул их в собравшегося напасть карлика, отвлекая его ещё на пару секунд, а сам принялся что есть сил лупить ногами ворочающийся на земле комок.

Монстр вопил и ревел, раздирая плащ с утроенной скоростью, но стоило ему высунуть голову, как точно в глазницу вошло длинное лезвие меча. Пробив череп монстра насквозь, Верус повернулся на пол-оборота, чтобы проследить за последним оставшимся в живых врагом. Тот как раз выдернул метательный кинжал из плеча и таращился на него, пытаясь сообразить, что это за блестящая штучка. Верус не стал ему мешать и, вытянув ещё один нож, метнул его точно в ухо монстра. Карлик вздрогнул и упал как подкошенный, дико молотя конечностями.

Верус несколько раз втянул воздух сквозь зубы и, разогнув спину, встал в полный рост. Враги валялись вокруг, навсегда замерев в жутких позах. Один, правда, ещё дрожал, но тем не менее охотник победил, быстро и безоговорочно. Единственной потерей оказался разодранный в клочья плащ. Отряхнувшись от останков монстра, Верус приподнял плащ за край: лунный свет свободно проходил сквозь две огромные дыры, превратившие накидку в подобие церемониальной робы с тремя свободно стелящимися по земле концами.

– Вот дрянь! – Верус плюнул на труп. – И надо было вам лезть на меня вместе! Теперь новый покупать…

Скорчив грустную мину, он выпустил плащ, позволив ему укрыть останки карлика. Подняв голову, охотник посмотрел на луну, плывущую по небу, и провёл свободной от кинжала рукой по волосам. Пальцы нащупали на затылке метку круга – клеймо, оставленное добрыми пасторами Вечной Шестёрки в награду за годы, проведённые в услужении и поклонении Богам. Тяжело выдохнув и цокнув языком, Верус закончил:

– Без капюшона не обойтись. Придётся покупать…

Собравшись с мыслями, он ещё раз осмотрелся. Дым, до этого доходивший до пояса, заметно поредел и теперь стелился вдоль самой земли, хоть и не желал исчезать полностью. Это могло значить только одно – поблизости до сих пор бродят прокажённые монстры. Это же следовало из рассказа Романа о братьях и книге.

Переведя взгляд на возвышающийся впереди особняк, Верус вернул меч в ножны, оставив в руке только кинжал – не хотелось стеснять движения. Затем пошёл к лестнице. Больше на пути никто не вставал, и он свободно поднялся по десяти ступеням. Тяжёлые на вид двустворчатые двери распахнулись, стоило их лишь слегка толкнуть. Перешагнув порог, Верус осторожно осмотрелся.

Его встретил большой приемный зал. По левую и правую сторону тянулся коридор, уходящий вглубь дома и теряющийся среди сумрака. Ни одна лампа не горела, стояла мёртвая тишина, единственными звуками оставались его собственные шаги и дыхание. Но картина вовсе не казалась спокойной. На полу, прямо посреди зала, валялись не менее пяти изуродованных тел. Точнее, полуобглоданные скелеты в доспехах.

«Те самые стражники? Оружие рядом, – размышлял Верус, тихо пробираясь мимо несчастных и осматривая их. – Раны от когтей, ни одного следа клинка. Что же, похоже на правду, Роман. Но где же хозяева?»

Оставив трупы позади, он направился к лестнице на второй этаж, опоясывающей зал с двух сторон. Вдоль стен висели картины. Их было немного, так, пара-тройка портретов – скорее всего, бывшие владельцы или предки семьи Князей. Так же виднелся один небольшой холст с изображением какой-то битвы. На нём тяжеловооруженные всадники топтали и рубили грязных узкоглазых дикарей.

«Тоже гордились славными предками, а? Знаю я одного такого героя Воргосской Империи…»

На втором этаже зала обнаружилась небольшая площадка с двумя дверьми слева и справа. Ближайшая была обита слегка обшарпанной синей тканью, забрызганной кровью. Рядом нашлась и жертва – вскрытый от паха до шеи мужчина. Внутренности растянулись по полу на пару метров, а зловонная лужа чуть не доставала до сапог Веруса, остановившегося у края лестницы. В отличие от встреченных ранее, этот труп никто не ел. Убив и распотрошив, его просто оставили гнить.

Немало этому удивившись, Верус подошёл поближе, обойдя лужу крови, и внимательно рассмотрел раны и одежду. Мужчина был весьма богат: плотный жакет поверх кружевной рубахи, золотистые мягкие сандалии на ногах, некогда белые панталоны. Вдруг Веруса озарило.

– А не папочка ли ты? Но тогда поблизости должны быть смелые рыцари, что защищали тебя, разве не так? – поинтересовался он у трупа. Тот, как ни странно, хранил молчание. Пришлось разбираться самому. Впрочем, как всегда.

Поплотнее обхватив рукоять кинжала, Верус медленно толкнул дверь за спиной. В гробовой тишине скрип дверных петель показался ему жутким скрежетом адских жерновов, что перемалывают души усопших. Скривившись, он попридержал её за край и осторожно просунул в проём голову.

По ту сторону оказалась богато украшенная спальня. Огромная кровать с балдахином – сорванным и залитым кровью, но всё же. У изголовья лежал ещё один одоспешенный мужчина, вернее, его половина, обглоданная, как и почти все предыдущие трупы. Поблизости нашёлся и меч, покрытый засохшей синей кровью. Картина продолжала выстраиваться, становясь чётче и чётче с каждой находкой.

Богатого мужика застигли врасплох прямо здесь – в спальне. Вероятно, сначала лишь ранили. Во время драки рухнул балдахин, упала ваза с тумбы, но мужику всё же удалось добраться до двери. Ручка с этой стороны вымазана кровью и вовсе не синей. Возможно, он успел позвать на помощь, и пришёл этот рыцарь. Пока монстр… или монстры… – скорее, всё же несколько – разбирались со стражем, мужик сбежал. Вот только далеко ему уйти не удалось. Кто-то прикончил его, вскрыв, как сирилу (1). Но не съел. Почему же тебя не съели, папаша? Что-то тут не то…

Пока Верус стоял у кровати и размышлял, его сознание постепенно начало погружаться вглубь себя. Скверна, долгое время воздействующая на разум, всё-таки переборола сопротивление и пропитанную специальным составом повязку на лице. Верус сам не заметил, как его мысли переключились с распутывания странного налёта на дни давно минувшие.

***

Маленькая комнатка, тусклый свет двух факелов, установленных на стенах друг напротив друга. Верус сидит на скамье вместе с другими детьми. Перед ним крохотная тумба, лист пергамента и перо. Чернильница, закреплённая в столешнице, наполовину пуста, но ему без разницы. Сегодня их учат не каллиграфии или письму. Этим занятиям уделяется совсем мало времени. Основной упор идёт на закаливание тела, ведь после Пробуждения тобой завладеет истинный дух Богов. Собственные знания окажутся не нужны. Естественно, до Пробуждения доходят настоящие гении, остальные заканчивают обучение гораздо раньше, так что кое-чему их всё же учат. Кому нужен маг крови, неумеющий писать?

Сегодня на листе всего несколько символов. Он сам написал их пару месяцев назад. Каждый кривой символ – одно слово. Жутко странная штука, ведь имперский язык, на котором говорят вокруг, имеет целых двадцать три буквы алфавита. И слова состоят порой из десяти! Но Верус не удивляется, ведь это не просто символы, не просто слова, и написаны они вовсе не на имперском. Это древний, почти забытый язык, первичное наречие. Язык, на котором говорят сами Боги! Ну, так рассказывали учителя, не то чтобы он лично общался с Богами.

– …должны запомнить каждый звук! Зарубите себе на носу, дьяволята! Магия крови – это не ярмарочные фокусы. От неё зачастую зависят жизни рыцарей, – ревел высокий сорокалетний старик в красной робе, брызжа слюной на кафедру. – Про адептов я и вовсе молчу! Если кто-то из вас, безмозглых оборванцев, сумеет дойти до четвёртого года обучения, то у вас появится шанс. Лишь один неуловимый шанс попасть в ряды настоящих магов крови. Стать адептом! Возможно, таким же могущественным, как я! Скорее всего нет, однако шанс есть. Один из четырёх сотен обладателей дара крови достигнет седьмого круга и моего уровня! Поэтому ещё раз! Зарубите эти звуки у себя в душе, проклятые Скверной отродья!

***

Грозный рык резанул по ушам, вырвав Веруса из воспоминаний. Осознав, что потерял бдительность, впав в транс Скверны (2), он, как мог, напряг мышцы, стараясь вырваться из оцепенения. Но как Верус ни старался, он не успел опередить приближающийся рык.

Челюсти сомкнулись на бедре, с первой попытки прокусив тонкую подкладку доспеха на сгибе. Боль пуще любого рыка пробудила сознание охотника, но было поздно. Невидимый монстр потащил его в сторону.

Не удержавшись на ногах, Верус грохнулся на живот. Одеревеневшие суставы едва слушались его, каким-то чудом он сумел подцепить меч за самый кончик эфеса и перевернулся на спину. Скосив взгляд вниз, вдоль тела, он увидел терзающую его псину.

Огромный хантер, более метра в холке, рвал ногу теперь уже с передней стороны. Пытаясь прогрызть поножи, он неистово тряс мордой. Во все стороны летели слюни, куски доспеха и кровь. Вдруг их взгляды встретились. Демонический пёс мгновенно разжал челюсти и бросился прямо к шее.

Нечеловеческим усилием Верус рванул меч из ножен. Так как зацепиться удалось только кончиками пальцев, движение вышло больше сумбурным, чем выверенным. В голове билась единственная мысль: «Куда подевался кинжал?!»

Ведь именно с ним он входил в проклятую всеми Богами спальню. А сейчас застывшие пальцы правой руки не ощущали ничего. Именно поэтому пришлось, сдирая ногти, выдергивать слишком длинный для такой ситуации меч.

Кое-как подняв оружие непослушной рукой, Верус прикрылся им от атаки. Слюнявая окровавленная пасть сомкнулась прямо на клинке, огромные зубищи намертво зажали лезвие. Эта псина была гораздо сильнее жалких карликов. Она наступила ему на грудь, придавив к полу, и воздух выбило из лёгких, а сознание помутнело. Но даже так Верус держал в голове главное правило: «Всегда помни о крови».

Он схватился второй рукой за острый край меча. Хорошо хоть перчатка по-прежнему была на месте. В отличии от проклятого кинжала!

Верус боролся с псом, не давая тому приблизить пасть к лицу и шее. Хантер громко лаял и рычал, выпуская лезвие лишь на миг перед новым броском, а вокруг собирался чёрный дым, и его побеги облетали дерущихся. Сознание норовило вновь провалиться вглубь. Сквозь боль Верус выдавил из себя:

– Сандоузо… мэ…то аима… моу… (3)

Хантер резко прижал уши к голове, его шерсть встала дыбом. Подавшись назад, он напрягся. Зверь не мог понять слов древнего языка, но что-то глубоко внутри настойчиво шептало ему об опасности, раскаляя нервы, играя на струнах инстинктов. Однако уже в следующий миг инстинкт уступил место ярости. Омываемый чёрным дымом Скверны, пёс начал приобретать реальные черты. Образ огромной дворняги сменялся кровожадным монстром.

Длинные жёсткие лапы перетянуты белёсыми сухожилиями. Угловатые ключицы передних и задних лап едва обтянуты шкурой. Густая черная грива опоясывает мощную грудь и шею существа и заляпана кровью. Тупую короткую морду украшают челюсти с тремя рядами зубов! Кроваво-красные зрачки наполнены неистовой жестокостью, едва не переливающейся через край. Вдоль головы дыбятся два кожаных гребня, что уходят на спину костяным частоколом и заканчиваются длинным раздвоенным хвостом.

Но за всем этим ужасом Верус видел лишь две вещи: пасть, сдерживаемую его мечом, и густую красную кровь, взмывающую вверх позади мавроданка (4). Его кровь.

– Гурус-флагелиум-дэ-мэрсалис-ретриба!!! (5) – скороговоркой выкрикнул охотник.

Восседающий на нём дьявольский пёс, обернулся, взъерошив кожаный воротник, отчего костяные наросты на его спине встопорщились. Взгляд бестии приковала удивительная картина: струйки крови, вытекающие из повреждённой ноги человека, вдруг закрутила незримая сила. Все капли, растёкшиеся по полу и доспеху, воссоединились, образовав две длинные, усеянные загнутыми зубьями плети. Повинуясь необъяснимой воле, каждая плеть начала скручиваться всевозможными кругами и петлями.

Воспользовавшись моментом, Верус попытался размахнуться мечом, но мавроданк был не так прост. Тут же обернулся и щёлкнул зубами у самого его носа. Чудом успев подставить под пасть наруч, Верус скривился от боли. В этот раз зубы не прокусили доспех сразу, вместо этого пёс вцепился в руку и дёрнул её на себя. Сустав едва не вышел с насиженного места, но тут послышался режущий слух свист, а сразу за ним дикий вой монстра.

Хватка зубов ослабла, кровавые плети хлестнули мохнатую бестию по спине и заднице, содрав часть кожи и вырвав клочья шерсти. Мавроданк оттолкнулся от груди Веруса мощными лапищами, впечатав того в пол и вновь выбив весь воздух. Отпрыгнув к кровати, он постарался развернуться к новому врагу, но плети снова хлестнули его, на этот раз с разных сторон: одна ударила по морде слева. Пёс успел поднять кожаный воротник, защитившись от угрозы. Загнутые крючья плети впились в перепонки, содрав их с костей, отчего несколько делений воротника безвольно обвисли на плечо адской собаки. Зубья второй плётки впились в правый бок, а конец обмотался вокруг лапы.

Мавроданк попятился, стараясь разорвать гибкие плети, но те лишь сильнее вытягивались из ноги человека. Достойная кровь не желала отпускать жертву, вместе с тем легко покидая тело владельца.

Пульсирующая боль в правой лапе усилилась, что-то словно присосалось к ней, вытягивая тепло. Ощущая, как холодеет конечность, пёс набросился на плеть, кусая и терзая её зубами. С третьей попытки ему удалось разрушить заклинание, и одна из плёток распалась на полу брызгами крови.

Чувствуя радость победы, пёс поднял взгляд, ожидая увидеть вторую плеть, вот только вместо неё перед ним стоял человек чудом оказавшийся на ногах. В правой руке он сжимал короткий кинжал, в левой — меч. Из раненой ноги продолжала расти извивающаяся кровавая плеть, а лицо было перекошено от боли и гнева.

Враги уставились друг на друга с нескрываемой злобой. Мавроданк глухо рычал, пригнувшись к полу, изредка гавкая и чуть подаваясь при этом вперёд. Каждый раз ему навстречу выстреливала плеть, кусая морду, будто змея. После третьей попытки следом за ней бросился и сам человек.

Высоко взмахнув мечом, он нанёс вертикальный удар. Хантер отскочил, острыми когтями вырывая из деревянных досок пола щепки, и лезвие меча обрушилось на то самое место, где он только что стоял. От удара разошлась волна воздуха, послышался громкий треск: три доски мгновенно перерубило, и они вздыбились над полом. Словно не замечая этого, жуткий человек шагнул следом за псом, готовясь к очередной атаке. Его взгляд блуждал, едва касаясь противника, однако каждый удар целил в жизненно важные точки. Казалось, будто он впал в боевой транс или во что-то вроде кровавого угара.

Несколько мучительно долгих секунд человек и адский пёс танцевали по комнате, попутно разрушая мебель.

Плотно сбитая тумба была сначала повалена на пол взмахом хвоста мавроданка, а сразу после ее разрубил в щепки тяжёлый удар меча. Уворачиваясь от кинжала, пес врезался в кровать, и та отлетела к дальней стене. Тело рыцаря смело в сторону хлёстким щелчком промазавшей плети. Кровь и остатки органов повисли на ней жуткой гирляндой, но даже на это человек не обратил внимания. Преследуя врага, он наносил удар за ударом, пытался подловить пса на отходе. Выставлял блоки и тут же переходил в контратаку плетью, пока наконец не вонзил клинок в шею зверя.

С протяжным воем мавроданк рухнул на доски, буквально приколотый к ним остриём меча. Из последних сил дёргая лапами и скуля, он старался отбиться от чудовищного человека, но тот не останавливался. Приблизившись вплотную, он вогнал кинжал в левую глазницу зверя.

Жгучая боль перекинулась с шеи на глаз, полностью окутав голову. Последние остатки инстинктов толкали пса бежать, но было поздно. С глухим чавканьем кинжал покинул глазницу, после чего лезвие пробило щёку, обрезало язык и проникло вглубь глотки. Бурлящая кровь выплеснулась на доски и сапоги — огромный мавроданк дёрнулся в последний раз и затих.

– Бесово отродье! – просипел задыхающийся Верус.

Стараясь унять дрожь в руках, он выдернул кинжал и огляделся. Комната пребывала в полном хаосе. Всё, что могло быть разрублено, было разрублено, что разрезано – разрезано! Среди обломков и стелящегося по полу дыма стоял только он.

Тяжело дыша, Верус потянул на себя меч, но тот не желал выскальзывать из раны и досок. Тогда он окончательно вскипел и дёрнул изо всех сил. Клинок поддался, но попутно располосовал тушу пса ещё сильнее, почти отделив голову от туловища. Фонтан синей крови окропил Веруса с ног до головы. Едва контролируя себя, он разразился отборной руганью, пару раз пнув мёртвую бестию.

– Будь ты проклят! Вонючий мавроданк! Я чую его у тебя внутри, только попробуй родить для меня красный мусор!

С этими словами Верус согнулся, собираясь рассечь брюхо монстра. Он чувствовал присутствие ядра Скверны, ощущал его сердцем. Кинжал почти коснулся шкуры, но приглушённый гомон за спиной заставил Веруса отбросить мысли о наживе и обернуться к двери. Из-под неё пробивался густой чёрный дым. Он быстро наполнял комнату, тогда как за самой дверью слышался приближающийся топот.

– Ещё не всё? Боги и Твари! Даже трофей не даёте забрать.

Сорвавшись с места, Верус пронёсся через спальню, припадая на левую ногу. Рана продолжала кровоточить, хотя уже не так сильно, как пару минут назад. «Съеденный» камень Скверны давал о себе знать.

Врезавшись в дверь плечом, Верус с лёгкостью распахнул её, и в это же мгновение на него прыгнул крупноголовый карлик. Охотник отклонился вправо, пропуская тварь, а уже на развороте добавил ускорения лезвием клинка. Тёплый металл рассёк спину чудища, едва не разрубив её напополам. Незадачливый лесной старичок врезался в косяк двери и рухнул под ней сломанной куклой. Больше не следя за ним, Верус обернулся к лестнице и даже сделал пару шагов, но вовремя заметил ещё трёх монстров, взбирающихся наверх. Прямо к нему.

– Яйца Бадлинга!

Чертыхнувшись, Верус бросился вдоль перил по короткому коридору второго этажа. За считанные секунды добежал до второй лестницы, спускающейся по левой стене в приёмный зал и, перепрыгивая по две, а то и три ступеньки, слетел вниз. Там его встретили ещё два старичка. Верус не стал жадничать и усилием воли приказал волочащемуся за ним хлысту наброситься на левого, а сам атаковал правого.

Кровавый кнут, увешанный загнутыми крючьями, стеганул карлика по лицу, сразу несколько крюков зацепились за кожу, вмиг сняв с твари скальп. В это же время Верус отразил удар когтистой лапы кинжалом, а взмахом меча рассёк нападающего от пупа до шеи. Под вопли первого и бульканье второго охотник развернулся и кинулся к входной двери.

Одичалый взгляд наткнулся на странность: двери облепила странная корнеобразная поросль иссиня-чёрного цвета. Её корявые переплетения полностью скрывали обе створки. В мозгу зажёгся огонёк осознания, Верус сразу же понял, что происходит. Оказавшись прямо перед корнями, он попробовал садануть плечом, но те не поддались. Лишь слабо задрожали, оросив его белой жижей. Едва коснувшись лёгкого кожаного доспеха, та растворилась дымом Скверны.

– Нет-нет-нет. Не может этого быть! Я не мог оказаться по ту сторону!!!

Жуткие воспоминания набатом били в голове, пока Верус снова и снова бросался на запечатанные Скверной двери. А где-то позади уже подступали новые твари. Особняк Князя наполнился потусторонним смехом и рыком. Хозяева созывали обитателей на поздний ужин.

= = Сноски = =

1) Сирила – мелкая рыбёшка, часто попадающаяся в озёрах Воргоса.

2) Транс Скверны – пограничное состояние разума, вызываемое присутствием Скверны поблизости. В нём человек или же животное теряет контроль, погружаясь как бы вглубь самого себя. Люди зачастую вспоминают яркие моменты жизни или же травмирующие переживания, иногда приходят бессвязные видения, наполненные потусторонними образами и явлениями. Животные, скорее всего, просто погружаются в сон, точных данных о наличии у них воспоминаний в человеческом понятии нет. Состояние опасно, так как предвещает скорый приход поглощения Скверной или осквернения.

2) Сандоузо мэ’то аима моу – Кровью своей заклинаю (перевод с первичного наречия)

3) Мавроданк (Чёрный укус) – обычный дворовый пёс, подвергшийся длительному воздействию Скверны. Чем крупнее особь до взаимодействия, тем сильнее получается монстр. Самым крупным Мавроданком, занесенным в анналы истории, был Междуречный Мавроданк, убитый группой апостолов Бадлинга во времена междоусобных войн, проходивших на территории будущего королевства Ритос. Его размер описывается как чуть выше гружёной телеги. Покровители ордена Проснувшихся считают, что данный Мавроданк был ростом более двух с половиной метров.

4) Гурус флагелиум дэ’мэрсалис ретриба – Обратись плетью возмездия (перевод с первичного наречия)

5) Плеть возмездия (или кровавая плеть) – заклинание пятого круга, создающее псевдоживые образования, схожие с плетьми или кнутами. Некоторые маги склоняются к версии, что это в корне неверная трактовка, и на самом деле призываются демонические черви или змеи. Длина и количество плетей зависят от силы заклинателя.

Глава 9 – Демон внутри

Пойманный в ловушку человек тяжело дышал, он оказался заперт, захвачен врасплох, остался один на один с чудовищами в мираже Скверны (1). За три года борьбы за жизнь он трижды оказывался в пограничном мире, дребезжащей изнанке пространства. Месте, сотканном из страхов и переживаний людей и сдобренным мощью Скверны и таинственными образами, рождёнными за гранью человеческих мыслей.

Верус всё ещё стоял в особняке Князя, прямо у входной двери, буквально в шаге от спасения, но вместе с тем вне привычного мира Старсии. Образ приёмного зала плыл, искажаясь, как отражение в грязной луже. Приближающиеся монстры скалили слюнявые пасти, их насмешливый рык пронзал саму суть пространства, терзая и раздражая слух. Они будто сливались с самим зданием, становились его частью — всё вокруг обратилось против Веруса. Сознание металось, пытаясь найти опору, зацепиться за знакомый образ, старалось успокоиться, определить точку отсчёта координат нового мира, но та неуловимо ускользала.

Однако Скверна ещё не поглотила его, Верус по-прежнему контролировал мысли и собственное тело. Только чувства дали сбой: его бросало то в жар, то в холод. Словно он выбегал из лесного пожара прямиком в зимнюю бурю и обратно, и это повторялось из раза в раз.

Глаза Веруса застилал вязкий полумрак, скрывающий подступающих монстров. Бесовы дела. Неужто проклятая книга так сильна? Искажение на весь дом? Как им удалось довезти такой предмет и не подохнуть по дороге? Грёбаные высококровные… Пока Верус мысленно клял нанимателя и всех его родственничков до пятого колена, враги медленно приближались.

Оказавшись в среде, наполненной Скверной, карлики осмелели: противный смех и шипение наполняли зал, морды искажались в жутких гримасах, острые зубы клацали, пока монстры, подступали к жертве. Аура, окружающая тёмные фигуры, изменилась, став более плотной и вязкой. Дым, что всегда стелился под ногами, теперь витал по всей комнате, концентрируясь вокруг бестий. В его клубах тела чудовищ казались другими: ранее хлипкие, почти детские, теперь они приобрели вид изуродованных трупов, наскоро сшитых из останков тел.

У одного вытянулись руки, отчего ему приходилось волочить их за собой. Второй и третий раздались вширь, тонкие ножки выгнулись, разрастаясь и раздваиваясь. Когда они оказались на дистанции броска, перед Верусом стояли уже не лесные старички, а обезображенные Скверной монстры, отдаленно напоминающие пауков с человеческим туловищем и огромными головами. Края их тел распадались, словно стремясь окончательно утратить форму, но Верус знал: это иллюзия. Как бы плохо он их ни видел, враги стояли прямо перед ним, и этого не изменить.

С другой стороны и сам Верус подвергся влиянию искажённого мира Скверны. Вот только в отличие от её «детей» ему не было лучше, а совсем наоборот. С каждым мгновением становилось тяжелее дышать, мираж Скверны разрушал разум, но истинной опасностью было полное поглощение. Стоит задержаться в таком месте и полностью поддаться порче, и она неминуемо поразит тело, проберётся в самое нутро и изменит его от начала и до конца. Превратит человека в куклу, подвластную неведомой силе, противостоящей самим Богам. Уж он-то повидал таких бедняг на своём веку.

Прекрасно осознавая риск, Верус крепче сжал эфес меча, сосредоточившись на нём: «отбрось мысли, опустоши разум». Он погружался в вес собственного клинка: «ощути текстуру рукояти, её приятное тепло, отбрось противный хохот тварей, их плотоядные причмокивания... почувствуй собственную кровь, биение сердца… спокойствие и контроль… ты всё ещё здесь…»

Твари напротив замерли, разглядывая закрывшего глаза человека. Края их ртов неожиданно разошлись в стороны, рассекая головы: вместо глоток возникли бездонные круглые пасти, усыпанные рядами тонких зубов.

– Отродья. – Верус, окружённый жуткими исчадиями Бездны, сплюнул и распахнул глаза. – Думаете, боюсь? Устроили целое представление, а? Умрите же… Мэрсалис ретриба гурус фост’а песси! (2)

Монстры дёрнулись, услышав первичное наречие. Кровавый бич, вьющийся вокруг раненой ноги охотника, вспыхнул ярким светом. Начавшись как красное марево, он обернулся белой приливной волной. Под лучами взошедшего в зале солнца рябь на стенах и полу отступила. На краткий миг Скверна сдала позиции, возвращая окружению истинный облик. Три исковерканные фигуры отступили вместе с ней, скуля и подвывая под лучами истинного света. Вскинув лапы к мордам, они старались защититься от него. Вместе с тем паукообразные оказались открыты для стремительного броска.

Сорвавшись с места, Верус бросился на левого, единственного, что не походил на паука. Меч понёсся с сумасшедшей скоростью, вслед за клинком летели вихри чёрного дыма Скверны, увлекаемые потоком воздуха. Металл впился в мясо, с лёгкостью выпустив твари кишки. Резко затормозив, Верус перенёс вес на здоровую ногу и завершил движение полуоборотом. Оказавшись лицом к лицу со вторым чудовищем, он дёрнул меч наискосок влево, но в этот раз лезвие встретила корявая лапа, а не податливая плоть. Вместо синей крови брызнули искры.

Мгновенно сориентировавшись, Верус отступил на шаг, позволив противнику наступать. Паукообразный не подвёл – кинулся следом, переступив через поверженного собрата, что собирал вывалившиеся внутренности в безнадёжных попытках выжить. На его беду одна из заострённых ног вонзилась ему прямо в шею, обрывая мучения, а паук, поглощённый охотой, даже не заметил этого.

Монстр вскинул ороговевшие руки, похожие на лапы богомола, и, бешено вращая глазами, набросился на жертву. Его стремительные удары метили в шею и грудь. Острые лезвия, что недавно были когтями, рассекли воздух, но Верус успел увернуться.

– Лови!

Он метнул пару ножей прямо в разинутую пасть чудища. Один царапнул шкуру, зато второй угодил точно в цель. Паукообразный поперхнулся металлом. Сомкнув пасть, он попытался откашляться, но клинок засел глубоко. Синяя кровь забурлила в пасти, заливая горло и стекая сквозь зубы на подбородок и шею. Давясь, враг отступил, затрясся, пытаясь помочь себе корявыми лапами. Но те были пригодны лишь для насилия, а вовсе не для спасения от застрявшего в горле ножа, тем более Верус не собирался отпускать его безнаказанно.

Оттолкнувшись здоровой ногой, охотник налетел на харкающую кровью тварь, словно порыв урагана. Клинок завертелся в смертельном танце, удар за ударом рассекая плоть, срезая ороговевшую броню и перерубая кости. Никаких финтов и обманок — лишь грубая скоростная рубка. Когда второй монстр подоспел на помощь и оттеснил Веруса от собрата, от того мало что осталось: окровавленные останки грузно повалились на пол. Словно единственное, что их держало – это яростные удары человека. Сине-белая кровь, льющаяся из множества ран, обращалась дымом, отчего казалось, будто мёртвая туша горит.

Увернувшись от третьего по счёту чудовища, Верус пригнулся и атаковал в ответ, разрубив протянутую к нему конечность пополам. Пришлось опереться на раненую ногу, и боль, молнией пронзившая позвоночник, едва не повалила его на пол, прямо под ноги ревущего монстра. К радости Веруса, тот ещё не оправился от потери конечности, тем самым дав время для манёвра, и охотник воспользовался им сполна. Скрутившись прямо в падении, он неловко перекатился подальше от врага. И хоть сделано это было без особого изящества, его жизнь была спасена.

Не теряя темпа, Верус поднялся в полный рост, но тут на плечи резко опустилась неподъёмная тяжесть, прижимая обратно к полу. Зрение помутнело, приёмный зал поместья почти растворился в серости и мгле. Кровь, истощённая заклинаниями, не желала поддерживать бесцеремонного хозяина. А паукообразный карлик, наоборот, отошёл от внезапной атаки и кинулся следом.

Лапа-лезвие прочертила кровавую полосу по плечу и груди, с лёгкостью вспоров доспех: вместе с каплями крови в воздух взмыли засаленные кожаные лоскуты. Веруса отбросило назад. Врезавшись в стену, он тяжело оттолкнулся от неё, уворачиваясь от новой атаки. Раздался грохот и треск: чудовище пробило стену, оставив в ней неровную трещину. Вездесущий дым тут же обратился корнями, дабы закрыть прореху. Мираж Скверны не желал распадаться.

Мысли тяжело ворочались в голове, мышцы не желали воспроизводить сложные техники и приёмы, заученные в ордене. Кое-как собравшись и приготовившись к новому столкновению, Верус поднял меч на уровень груди, а второй рукой вытащил кинжал. Кровь из раны медленно ползла по шее вверх: тонкие красные струйки поднимались и с плеча. Словно желая улететь к потолку, они вытягивались длинными нитями с бусинками капель, но продолжали держаться вместе. Со стороны Верус выглядел едва ли не страшнее самих монстров. Марионетка, подвешенная на кровавых нитях.

— Ну же! Давай! Чего встал?! — прорычал охотник, взмахнув мечом. В ответ монстр разинул широкую пасть и зарычал. Отрубленная ранее лапа прямо на глазах отрастала вновь, не прошло и пары секунд, как она полностью восстановилась.

Прокажённый гад встряхнулся, а затем медленно выставил окровавленную лапу-лезвие, будто хвалился тем, что сумел-таки достать человека. Верус не мог похвастаться подобной регенерацией, впрочем, ему было не до этого. Пользуясь заминкой, он копил силы для финального удара, стараясь отринуть боль, терзающую, казалось бы, всё тело.

Загнутые лезвия звякнули у самого пола, и чудовище стремительно атаковало. Почти пролетев вдоль пола, оно полоснуло Веруса по ногам. Тот, вовремя сообразил, что к чему, и через боль подпрыгнул. Перемахнув через мерзкую тварь, он вскинул меч. Клинок взмыл вверх, готовый рухнуть на головопасть карлика, как вдруг глазам Веруса предстала жуткая картина. Прямо на них нёсся вольх. У охотника не было ни единой идеи, откуда тот взялся, будто прямо из-под земли вылез. Возможно, так оно и было, ведь вокруг клубился вездесущий дым Скверны.

Тяжёлая туша, осыпанная ороговевшими наростами, со всего маха врезалась в карлика, буквально расплющив его о собственную шкуру. Следующим на очереди оказался Верус. Он находился в воздухе и уже не мог уклониться. В последний миг перед падением на громадного кабана охотник дёрнул клинок на себя, стараясь выставить его прямо перед грудью.

«Решил взять меня на этом?! Так получи в ответ, гадина!!!»

Пусть зверь протаранит его, но по крайней мере сам насадится на острый клинок! Такова была идея, однако всё пошло из рук вон плохо…

Прокажённый кабан врезался в ещё не опущенную руку, мгновенно вывернув локоть в другую сторону. Не успел Верус вскрикнуть, как сразу два острых шипа вонзились ему в живот и бок. Послышался громкий хруст, отличный от звука ломающихся костей, но Верус не разобрал, что это, – слишком сильна была боль. Всё смешалось.

Зверь тащил его на себе, вокруг всё плыло и шаталось. Кажется, мелькнуло окно, в следующий миг боль от шипов усилилась – зверь мотнул головой, и Верус рухнул на пол у самой стены. Мир продолжал медленно вращаться, но что-то изменилось. Внутри разгоралось пламя пожара, дьявол в груди хохотал.

Вольх неспешно отошёл в сторону и развернулся, копая передней ногой пол, словно разъяренный бык. Он опустил морду, и десятки мелких глазок уставились на распростёртого на полу охотника. Тот должен был медленно умирать, захлёбываясь собственной кровью из пронзённых лёгких. Но вместо этого по залу разносился смех. Раненый, почти лишившийся сознания человек смеялся. Его грудь поднималась в такт громкому, едва ли не безумному хохоту.

Чудовище фыркнуло, ему не нравился этот звук: раненые не должны веселиться. Это ненормально. Мерзко! Ещё раз топнув, вольх сорвался с места. Быстро набрав скорость, он пронесся через зал и атаковал Веруса.

Точнее, попытался…

Острые клыки, торчащие по бокам пасти, почти вонзились в податливую плоть, но за миг до этого охотник протянул руку навстречу своему убийце. Пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на одном из клыков. Вместо удара вольху пришлось толкать упирающегося Веруса вперёд прямо по полу. Пару секунд спустя тот, вывернувшись из-под копыт, сумел ухватиться и за второй клык. Перед десятками глаз монстра замерло улыбающееся лицо. Шрам, пересекающий добрую его половину, пылал кроваво-красным, налившись кровью.

Сердце прокажённого кабана пропустило удар. Ужасающее давление обрушилось на него, практически сковав волю. Ноги медленно остановились, так и не дотащив жуткого человека до стены.

– Глупый…

Одно слово сорвалось с губ улыбающегося Веруса, прежде чем он оттолкнул монстра. Невероятная сила оторвала того от пола, отправив в полёт. Рухнув на другом конце зала, кабан противно завизжал и, вскочив на все четыре ноги, встряхнулся, но тут же замер. Его взгляд остановился на страшной метаморфозе, происходящей с человеком.

– Глупый свин… – Верус медленно поднимался с пола. Шрам на лице светился, отбрасывая жуткую тень и искажая черты. – Твоя шкура обойдётся мне в девять серебряных.

Медленно заведя правую руку за пазуху, охотник достал пробитый насквозь ларец, в котором сквозь дыру виднелись остатки камней. Большая их часть уже превратилась в золотую эссенцию Скверны и растворялась, поглощаемая струйками крови, протянувшимися из множества ран к ларцу. Багровый смешался с золотым. Верус попытался стряхнуть собственную кровь второй рукой, но у него ничего не выходило, пока ларец не опустел.

– Какая трата…

Сжав руку, он сдавил опустевшую коробочку. Та треснула и развалилась окончательно, осколки посыпались на пол. Внутри у Веруса бушевал пожар, все чувства обострились настолько, что он стал видеть, как дрожит напуганный до смерти кабан на другом конце зала. Проклятый зверь боялся его, боялся так сильно, что был не в силах сделать и шага. Ведь на него смотрела непреодолимая сила.

Дым Скверны вокруг Веруса завихрился, образуя причудливые кольца, в них плавали искажённые криком лица людей. Постепенно черный дым начал приобретать кровавый оттенок. И чем больше его становилось, тем безумнее танцевал поток энергии и тем страшнее были гримасы лиц.

Несколько особо ярких пучков пронзили доспех. Пройдя от плеча к ладони, они завертелись в миниатюрном урагане крови. Сдирая и перемалывая остатки наруча, неведомая сила полностью оголила руку, явив миру странный зигзагообразный рисунок на коже. Множество пересекающихся линий и кругов с точками посередине шли от самой кисти до локтя, переходя в волнистые линии на плече.

– Девять! Серебряных! Монет! – зло цедил Верус. – Стоили эти камни, мразь! Девять!!!

Энергия всколыхнулась, отреагировав на намерение хозяина. Кроваво-красные лица кричали. Предвещали кабану неминуемую судьбу.

– Умри!

Шрам на лице охотника вспыхнул красным. Всего на миг из него будто бы брызнула кровь, но уже в следующую секунду иллюзия распалась. Чего нельзя было сказать о четырёх хлыстах, родившихся из кровавого урагана вокруг руки. Длинные, усыпанные загнутыми крючьями, они, будто змеи, выстрелили в сторону вольха. В миг преодолев расстояние до жертвы, впились в неё: два хлыста вонзились в шею, третий обхватил торс, а последний пронзил заднюю лапу и обернулся вокруг неё.

Прокажённый кабан громко завизжал, но было поздно. Плети мщения напряглись и натянулись, крючья вспороли плоть, вырывая целые куски мяса и сдирая шкуру. Будто голодные змеи, они перекрутили некогда могучую тушу, сломав ей позвоночник, и под громкий хруст и чавканье разорвали несчастного зверя. Не остановившись на этом, ненасытные сгустки крови Веруса принялись скручиваться вокруг частей тела твари, сдавливая плоть и ломая остатки костей. Не в силах смотреть на ужасную смерть, охотник отвернулся от кровавого пиршества.

– Так я вообще ничего не заработаю, – проворчал он, как вдруг ощутил вкус камня. Резко обернувшись, Верус успел заметить, как одна из плетей мщения вырывает камень Скверны из останков кабана. – Стой! – вскрикнул он, но было поздно.

Вёрткая плеть обернулась вокруг красного камешка, мгновенно расколов его. По телу прошёл экстаз. Сжав кулаки, Верус сглотнул, стараясь подавить чувства, но был не в силах противостоять зову крови. А она радовалась, безумно радовалась очередной жертве. Камень, вырванный из кабана, распался жижей и мгновенно растворился внутри плети… Внутри него самого.

– Нет! Какого дьявола?! Назад! Назад, я сказал!

Плеть секунду сопротивлялась, будто кто-то ещё управлял ею, но всё же поддалась и поползла обратно к хозяину. Втянувшись в кровавый вихрь вокруг руки, она вместе с тремя другими тут же распалась, оставив лишь облачко костной пыли. Шрам всё ещё пульсировал болью, его края едва ли не светились от жара. В остальном же Верус чувствовал себя отлично. Все раны закрылись, по крайней мере внешне, о внутренних повреждениях он подумает после. Боль сменилась приятным послевкусием от эссенции Скверны, глубоко в груди радостно билось сердце.

– Нельзя упиваться этим, дурак! – упрекнул сам себя Верус, но едва ли поверил собственным словам. Чувство насыщения и жизни полностью искажало мысли. Ему хотелось сражаться, идти вперёд, покорять и завоёвывать. Чувствовать жизнь на кончиках пальцев, ощущать, как иссякает чужая, отнятая им.

– Где вы?! Братья! Неужто это все ваши прихвостни?

Верус внимательно осмотрел помещение и принюхался. Повернувшись в сторону боковой двери, ведущей в левое крыло особняка, он замер.

– Ага! Вот, значит, где. Я чую вас, порождения зла! Вас и ваших прихвостней! Я иду, слышите?! Иду за вашими камнями!

***

Высокие двери слетели с петель от удара ноги, с грохотом прокатились по дощатому полу и замерли. Через образовавшийся проём в просторную комнату вошёл Верус. Грубый кожаный доспех на нём был изодран, а вся кровь вихрем вращалась вокруг правой руки. В левой же охотник сжимал ногу мавроданка. Тяжёлая туша скользила за ним по полу, оставляя жирный след на досках. С чудовища была содрана почти вся шкура, одну ногу выдрало вместе с суставом, вместо пасти зияла огромная окровавленная дыра.

Пройдя внутрь комнаты, Верус огляделся и сразу же заметил две фигуры у окна. Одна была высокая и тощая, словно скелет, обтянутый кожей. Вторая – толстая и низкая, почти что мясной шар. Обе стояли возле небольшой горы мёртвых тел. Мужчины, женщины, несколько детей – все изувечены, у кого-то не хватало голов, у кого-то конечностей. Объединяла их лишь смерть. Поверх горы тел лежала толстая книга, раскрытая посередине, её страницы то и дело листались туда-сюда, ни на секунду не останавливаясь.

Высокая и низкая фигуры стояли возле рукотворного могильника, как почётный караул у покоев Императора. И молчали, спокойно наблюдая за вошедшим Верусом. В отличие от убитых им за последние полчаса чудовищ, они сохраняли спокойствие. Не убегали, не грызлись меж собой за шанс сбежать и не бросались в безрассудную атаку. Нет, просто стояли, наблюдая и ожидая чего-то. Приказа? Может быть.

– Так это вы, да? – произнёс Верус, бросив тушу мавроданка в их сторону. Та перелетела через всю комнату и рухнула у их ног, расплескав кровь. Медленно опустив взгляды, фигуры посмотрели на неё, изучая, а Верус продолжил: – Эй! На меня смотрите! Вы же те самые братья, верно? Я чую камни у вас в груди, не тот мусор, что забрал у червяков по пути сюда. Нет, ваши гораздо вкуснее… – Он облизнул губы, совсем как дикий зверь.

– Чело… век… – Жуткий искажённый звук сорвался с едва приоткрытых губ высокого монстра. Он терзал слух, леденил кровь, но только не его. Верус спокойно выдержал пытку. – Ты такой же… я ощущаю это в тебе… То же, что и мы…

– Что? – бросил Верус, усмехнувшись. – Спутал меня с отбросами вроде вас? Не смеши! Вы поддались ей, искажены и душой, и телом. Не стоило играть с древними проклятыми предметами. – Он шёл вперёд, разминая руку.

– Иг-играть? – пробубнил толстяк, тоже шагнув вперёд. Его жирное одутловатое тело раскачивалось при каждом шаге. Язвы, пересекающие конечности, сочились белёсой жижей. Такой же, как у прокажённого оленя, что Верус одолел весной. Маленькая головка, венчающая разбухшее тело, едва виднелась среди складок. – Он… сделал…

– Да… не мы… – вторил ему высокий брат, подняв костлявые чёрные руки. Каждая не меньше метра в длину, туго обтянутая кожей, без следа мышц. Оканчивались руки пятью острыми когтями вместо пальцев. – Мы страдали… молили… – Между когтей промелькнуло пламя, с яркой вспышкой оно сорвалось с них, устремившись навстречу приближающемуся человеку.

Огненный шар размером с собаку врезался в деревянный пол и прожёг в нём дыру. Края обугленных досок загорелись, стреляя яркими искрами. Верус же оказался на несколько метров левее. Неподготовленному человеку показалось бы, что он просто исчез в одном месте и возник в другом. Монстр же успел разглядеть движение, хотя и не полностью. Слишком быстро.

– Неплохо… стихийная атака. Способен изменять Нигму, да? – Верус хрустнул шеей и прищурился, оставаясь совершенно спокойным. Будто и не он только что применил технику скоростного шага. – Если бы один из ваших прислужников не подгадил, всё сложилось бы иначе. Пришлось бы повозиться, но раз деньги всё равно уплачены…

Кровавый водоворот вокруг руки завертелся быстрее, раздаваясь вширь. Всего за один удар сердца кровавая сфера поглотила руку по локоть, став совершенно непрозрачной, и скрыла зигзагообразный узор на коже.

– Дар… твой дар… – забубнил толстяк, но Верус перебил его:

– Проклятие, урод! – Его голос сменился низким рыком. Вместе с тем он вскинул руку, направив её на братьев. – Проклятие, а не дар!

Четыре хлыста выстрелили из сферы и устремились к толстому телу, извиваясь и крутясь вдоль самого пола. Толстяк отреагировал на это, хлопнув в ладоши, и стоило его рукам соприкоснуться, как от них разошлась волна холода. Конусом острых льдин и сосулек вскрыла пол и столкнулась с кровавыми «змеями». Двух сразу же разорвало, их остатки замёрзли, обратившись красными статуями, вмёрзшими в пол. Две другие сумели обойти препятствие и вонзились в толстое пузо.

Толстяк взревел от боли и взмахнул короткой рукой, перерубив хлысты почище твоего меча. А справа уже вспыхнуло пламя на когтях второго, очередной огненный шар устремился в бой. Пролетев над замёрзшим частоколом, он частично растопил ледяные скульптуры и врезался в стену, разметав доски и обдав пламенем стоящие вдоль неё шкафы. Однако Верус вновь ускользнул. На этот раз защитившись от жара полупрозрачной пеленой крови, он проскочил за ледяные пики, скрываясь из вида.

Теперь уже оба брата включились в борьбу. Пока толстяк грузно шагал через свой же частокол льда в поисках врага, обтянутый кожей скелет прорычал:

– Тебе не скрыться, человек! Мы…

Конец фразы утонул в громком бульканье, три ножа впились в худую шею, едва не перерубив её. Отшатнувшись, прокажённый наследник Князя проследил за направлением броска и увидел Веруса. Тот как раз перепрыгнул широкую льдину, зайдя его брату со спины. Полускелет попытался предупредить его, но вместо слов из горла продолжали вырываться лишь кровавые пузыри.

Ничего не подозревающий толстяк занёс ногу, собираясь перебраться на другую сторону ледяной преграды, но что-то с чудовищной силой врезалось ему в колено. Объятая кровавой аурой деревянная колотушка размозжила сустав. Толстяк покачнулся, пытаясь сохранить равновесие, но следом за первым пришёл второй удар: Верус оттолкнулся от пола, подлетел на метр от земли и, размахнувшись, опустил объятое кровавой энергией оружие на плечо твари.

Колотушка с жутким чавканьем впилась в плоть. Кровавая аура, окружающая её, многократно усилила удар, позволив небольшому молоту достигнуть костей, разметав куски мяса и жира. Содрогнувшись всем телом, толстяк завалился на бок. Правая рука безвольно шлёпнулась на пол, а нога вывернулась под неестественным углом. Но даже так он сумел найти взглядом врага и ответить: широко разинув рот, он выдул леденящий буран.

Стихия обрушилась на Веруса тугими струями ветра. Не сумев совладать с ней, охотник отлетел назад, кубарем прокатившись по полу. Едва остановившись, он увидел, что в его сторону летит уже третий по счёту шар огня, а высокий монстр даже не думает заканчивать, готовя добавку в виде четвёртого.

– Протекто! – слетело с губ единственное слово. Верус не взывал к собственной крови, не вдумывался в смысл заклинания и не вспоминал заученные до зубной боли иероглифы первичного наречия. Плывя по течению драгоценной жидкости, что бушевала в венах, он просто произнёс первое, что пришло в голову. Даже не догадываясь, что последует после.

Кровавый вихрь сорвался с руки, расширился, заслоняя хозяина. Огненный шар столкнулся с ним, всполохи пламени пролились дождём по бокам от Веруса, поджигая пол. Но красная пелена едва ли дрогнула. Мигом позже в неё врезался второй, а за ним и третий сгусток злобного пламени, и Верус ощутил слабость. Зрение и слух частично притупились, постепенно возвращаясь к обычному уровню. Эссенция Скверны или попросту Нигма растворялась, превращаясь в быстро расходуемую энергию. Золото выгорало внутри, а Верус мог думать лишь об одном:

«Заклинание барьера без магической формулы? Боги и Твари, как это возможно? Нужно скорее заканчивать с ними, иначе это снова случится!»

Тревожные мысли остудили кровь. Верус припомнил жуткое прошлое. Момент, когда час его истинной славы обернулся кошмаром наяву.

Тем временем высокий брат с ужасом смотрел на человека. Потратив почти все силы, монстр обрушил на него три атаки подряд, но человек остался невредим. Мало того, необъяснимая сила дара крови по-прежнему бушевала вокруг его руки.

– Не-не-немыслимо! – вскричал скелет. – Как человек может противиться воле Скверны? Брат! – Повернув голову, он воззвал к единственному союзнику. Тот как раз пытался подняться с пола. Его рука уже отросла, но нога всё никак не желала возвращаться в правильное положение и держать громадный вес. – Помоги мне, брат!

– Тебе уже никто не поможет…

Тихий шёпот, донёсшийся сбоку, заставил монстра резко обернуться. Человек, секунду назад стоящий в дальнем конце зала, непостижимым образом возник совсем рядом, а в его руке холодно блеснул кинжал.

Из рывка Верус плавно перешёл в выпад, вонзив остриё прямо в глаз страхолюдины. Убедившись, что оружие достигло цели, он ловко оттолкнулся от груди монстра. Короткое сальто – и Верус уже стоит на полу. Выхватив из-за пояса меч, охотник быстро напитал его энергией кровавого вихря, как совсем недавно деревянную колотушку и, не теряя времени, нанёс два коротких удара, перерубая тонкие ноги.

Жуткий монстр рухнул, заливая доски белой липкой дрянью. Подняв меч для последнего удара, Верус краем глаза заметил летящий в его сторону лёд. Переведя удар в защиту, он довернул корпус, снижая зону обстрела и, как мог, прикрылся клинком. Аура, окружающая меч, расширилась, обретя черты кровавого щита.

Под действием Нигмы Верус инстинктивно применял заклинания, не читая магических формул и вообще не раскрывая рта. Кровь отчего-то слушалась его. Сначала он набросил ауру на клинок для атаки, затем перевёл часть энергии в слабенький, но всё же барьер для защиты. Действуя примитивными методами, он даже не помышлял о добавлении стихий к магии и полагался на грубую мощь собственной крови, а не на мастерство. Он ещё слишком мало участвовал в реальных сражениях. Ещё свежи были воспоминания о десяти годах в Ордене Проснувшихся. К тому же он вообще плохо понимал, как именно заставил кровавый ураган подчиниться своей воле и как сумел напитать клинок. Сплошные загадки.

Град острых ледяных пик обрушился на него, сметя к стене. Трём удалось пробить тонкий, грубый барьер, попутно разрушив клинок и вонзившись в тело. Одна вовсе «удачно» пробила грудь, зацепив лёгкое. Жгучая боль окатила сознание, смывая радость от победы над монстром.

Стиснув зубы, Верус схватился за торчащую из груди пику и потянул её. Боль разлилась по рёбрам, сжигая нервы, но он всё же сумел выдернуть ледяное остриё. Отбросив его, Верус позволил кровавым хлыстам, родившимся в вихре вокруг руки, разобраться с оставшимися осколками. Закончив с этим, он поднялся на ноги и посмотрел на приближающегося толстяка. Тот ковылял в его сторону, тяжело дыша, по круглым щекам текли густые белёсые слёзы.

– Плачешь? Не смеши! – произнёс Верус, стараясь отдышаться. Он чувствовал, как зарастает рана в груди, но во рту всё ещё стоял медный привкус. Какие же мучения ждут его, когда эссенция окончательно растворится. Ему даже думать об этом не хотелось, но вместо жалости к себе он добавил бравады в свою речь: – Вы оба сдохли, как только поддались ей, я освобождаю вас.

– Бр-р-ра-ат! – гремел толстяк на весь зал, подняв короткие руки к потолку. Между ладонями зародился синий вихрь ледяных осколков, с каждой секундой растущий в размере. – Убил… бра-а-ата!

Резко опустив руки, прокажённый толстяк выпустил жуткую силу стихий на волю. Сфера льда и хлада исторгла бушующий поток, заслонивший фигуру человека от маленьких глазок монстра. Обрушившись на него под тяжёлый гул и вой, холодный ураган пробил стену, разметав вездесущие дымные корни, и иссяк. Длинный замёрзший след протянулся от тяжело дышащего монстра до начавшей зарастать дыры в стене. Он пытался разглядеть расколотого на тысячу частей человека, но никак не мог.

– Где? Умер? Убит? – тупо бубнил прокажённый Скверной брат, переминаясь с ноги на ногу. – Отомстил? Отомстил! – наконец взревел он, топнув ногой, отчего множество трещин разошлись по ледяной корке. Но какой-то звук привлёк его внимание.

С удивлением повернувшись, монстр уставился на мёртвого брата, на груди которого стоял человек. Он был живее всех живых, к тому же без зазрения совести выковыривал нечто из тела под ногами.

– Ты?! Брат! – взревело чудовище, бросившись к телу. Как раз в этот момент Верус выудил крохотный оранжево-жёлтый камень из груди обтянутого кожей скелета. Кровавый вихрь тут же оплёл его, обращая эссенцией Скверны. Золотые брызги пролились на окровавленную грудь охотника. Тело его дрогнуло, затем выгнулось дугой: к рёву чудовища добавился протяжный крик терзаемой души.

Бегущий изо всех сил толстяк резко затормозил. Его взгляд замер на человеке, а по телу пробежали мурашки. Инстинкт чудовища вопил, взывая к бегству, всё нутро требовало отступить, скрыться, исчезнуть, лишь бы не видеть жуткого монстра прямо перед собой. Однако приказ владыки заставил остаться на месте и продолжить бой.

– Диев-я-ять сиеребри-и-и-еных МОНЕТ!!!

Искажённый завихрениями энергий голос прокатился по залу. Верус медленно разогнулся и спокойно взглянул на врага. Шрам на лице вспыхнул с новой силой, порождая таинственную иллюзию кровавого рога, огибающего голову. Всплески багрового вихря обдали фигуру охотника, то и дело рассекая доспехи. Из появившихся прорезей повалил густой красный дым, но Верус явно не замечал происходящего.

Спокойно ступая по мёртвой туше, он сошёл на пол. Аура, до этого едва заметная, проступила как никогда чётко. Переплетения кричащих, смеющихся и плачущих лиц за его спиной обрели объём, словно просачиваясь в реальный мир из царства ночных кошмаров. Они смешивались с растущим ураганом вокруг руки, будто проснувшиеся призраки Бездны.

– Как же больно, как же это больно... Я вновь чувствую его внутри, мразь! Если бы не вы с братцем, мне бы не пришлось… почему она так сильна? Что это за реликвия? Два полных поглощения. Стихийная магия! Мираж Скверны! И за всё это меньше десяти монет награды?! Проклятый Богами Роман обманул меня!

Лицо Веруса исказилось от отчаяния, но мгновением позжеразгладилось и обрело холодную решимость, совершенно не свойственную ему. Словно кто-то другой на миг проглянул сквозь кожу, ресницы, губы и глаза.

– Ничего не поделаешь. Я оставил парочку камней по дороге, да и твой есть не собираюсь. Я не дам ему и шанса пробудиться вновь! Хватит с меня Божественного промысла!

Объятый вихрем силуэт качнулся, расплывшись красной волной. Всего лишь миг, и он настиг врага на другом конце зала, прочертив багровую полосу от поверженного монстра до его замершего брата. Взгляды золотых и белёсых глаз встретились.

Один удар сердца и неуловимое движение руки отозвалось всплеском кровавого урагана. Верус обрушился на жирную тушу, не ощущая сопротивления. «Достойная Кровь» размазала толстяка по полу, стене и даже потолку. Мясо сорвало с костей, кости перемололо, а их пыль развеяло по всей комнате. Тот, кто всего пять минут назад вселял страх, оказался не в силах погасить смертоносную бурю, рвущую его на части. От жуткого чудовища остались лишь ноги, кое-как соединённые тонким лоскутом шкуры и парой жил. Они медленно завалились назад, в конце выплеснув ещё немного синеватой жижи. Поместье утонуло в тишине.

Секунды медленно отсчитывали свой бег, пока Верус не развернулся к горе человеческих тел и книге, лежащей на ней. Медленно поднялась рука, и охотник указал прямо на фолиант:

– Теперь твой черёд. Ты же не думал, что о тебе забыли?

Гора останков дрогнула. Сквозь переплетения рук, ног, голов и спин проступил чёрный дым. Зал особняка исказился, будто проваливаясь под громадным весом трупов. Скверна объяла их, перекручивая, уродуя и сращивая. Прямо на глазах Веруса родилось нечто неописуемое… жуткое.

Мерзопакостное существо, состоящее из убитых селян и дворовых, поднималось всё выше и выше, а потолок зала отступал, словно воздвигались всё новые и новые этажи. Путающая мысли иллюзия в мираже Скверны стала реальностью. Когда мясной гигант встал в полный рост, в нём было никак не меньше семи метров. Толстые лапы из женских и мужских тел проскребли по полу, оставляя за собой борозды сломанных досок и остатки внутренностей. А потом раздался хохочущий стон:

– Так ты заметил меня, вор? Тебе подсказала кровь, дар предков и Богов?

– Нет, уродец… – Верус коснулся кончика носа. – …всего лишь нюх.

= = Сноски = =

1) Мираж Скверны – частичное просачивание мира в потустороннее измерение, неподвластное стандартным законам мироздания и Богам. Обычно эффект связан с присутствием сильного источника Скверны, будь то могучее существо, артефакт или ритуал.

2) Мэрсалис ретриба гурус фост’а песси – Плеть возмездия обратись истинным светом.

Глава 10 – Лгун и хозяин марионеток

– Какая дерзость! – пророкотала мясная туша и сделала первый шаг в сторону охотника. – Ты пожрал нашу силу и думаешь, что справишься с ней? Оглянись, червь, ты почти пуст! Силу, что ты украл, придётся вернуть, жалкий человечишка!

Огромная ручища полетела вниз. Когда она с жутким грохотом обрушилась на пол, искажённое пространство миража содрогнулось. Пол вздыбился и разошёлся гигантскими трещинами, некоторые доски и вовсе обратились пылью. Но голем ничуть не обрадовался и вместо этого отступил назад, отдёрнув длинную лапу, словно ожёг её. Верус стоял на прежнем месте. Пол под ним остался цел, хотя вокруг царил хаос.

– Как?! – взревело чудище, отчего по его телу прошли судороги. Мёртвые тела кривились и рвались, переплетаясь в новые формы. Голем плыл и размывался, будто отражение в кривом зеркале. Вместе с ним танцевало и помещение, погружённое в мираж. – Как ты устоял, червь?

Веруса окутала полупрозрачная сфера, но тут же угасла. Кольцо у кисти, сотканное из золотой нити, тоже истаяло, полностью выполнив своё предназначение. Охотник же спокойно рассматривал небольшой вихрь, вращающийся вокруг руки, словно и не замечал массивную тушу прямо перед собой.

– Видишь ли, ты ошибся. Я вовсе не пуст. Я горю! – Острый взгляд сместился с руки на страшилище. Шрам, пересекающий правый глаз и половину лица, вновь опалился алым пламенем, а вихрь вокруг руки разросся. – Я чувствую его внутри, он скребётся прямо здесь. – С этими словами Верус поднял левую руку и положил её себе на грудь.

– Он?! О ком это ты, жалкий смертный?

В хриплом басе монстра появились нотки любопытства. Чудищу страстно захотелось узнать причину небывалой мощи человека. И, разумеется, забрать её себе. Но Верус словно потерял к нему интерес. Он опустил левую руку вдоль тела и повыше поднял правую, всё ещё окутанную потоками энергий:

– Неважно. Аима, элимента астериа! (1)

Стоило словам древнего языка сорваться с его уст, как вихрь крови замер. Каждая капля драгоценной жидкости остановилась в воздухе, словно само время замёрзло.

– Не-не-невозможно контролировать столь… – начал было бубнить голем, но в этот миг из крови сформировалось восемь колец. Золотые нити сомкнулись вокруг руки мечника, будто разноцветный браслет в честь ярмарки. Переливаясь всеми цветами радуги, на нитях вспыхнули сферы.

– Умри… – едва слышимо прошептал Верус.

Голем осознал угрозу, плотью ощутил волнение Скверны. Мираж, созданный им, рассыпался на глазах. Волны энергии расходились от одинокой фигуры, уничтожая иллюзию, будто жалкую корку льда на реке. Пространство вокруг человека обрело предельную чёткость, искажения пропали. В этот самый момент монстр пришёл в себя и дёрнулся в сторону, первой мыслью в очнувшемся сознании было бегство. Кто бы ни стоял перед ним, он никак не мог быть простым человеком. Обычные люди не способны поглотить столько энергии разом и превратить её в заклинание! Именно это он хотел сказать секунду назад, но момент был упущен.

До сегодняшнего дня проклятие, рождённое из жадности и укоренившееся в старой книге, вовсе не ведало, что такие люди существуют. Если бы ему удалось побывать на той стороне, поговорить со старшими братьями, набраться мудрости и знаний, возможно, чудовище сумело бы распознать угрозу раньше, увидеть правду за гримасами лжи, но, на его беду, всё произошло иначе.

Вспыхнуло первое кольцо заклинания, и пол под ногами голема размяк. Доски расслоились, мгновенно обратившись вязкой топью, ноги провалились в неё по колено. Монстр не упал только потому, что в последний момент выбросил длинную лапу и схватился за стену. Вторую же поднял в попытке защититься.

Вспыхнуло второе кольцо, и тонкий водяной поток ударил с неописуемой скоростью, впился в сращенные тела, вмиг подсёк правую ногу чудовища и перешёл выше. Поднявшись почти до груди, он иссяк голубыми брызгами, но тут же вспыхнуло третье и четвёртое кольца.

С пальцев Веруса сорвалась ветвистая молния. Рассыпая искры, она с оглушительным треском ударила монстра точно в грудь и опрокинула его на пол. Разряды пробежали по смоченному водой мясистому телу, проникая в самую его глубь. Останки людей вспыхнули, некоторые обуглились, другие и вовсе взорвались. Следом за молнией пришёл ледяной ураган: лёд приковал нижнюю половину тела существа к полу.

Теперь над ледяной глыбой возвышались лишь грудь и плечи. Выставив руки вперёд, громадная бестия прикрывала самое важное – своё ядро, проклятую книгу. Последние мысли в разуме ожившего проклятия слились в пляшущий калейдоскоп. Каждое заклинание, врезающиеся в него, обладало невообразимой силой, словно его атаковала группа магов, а не одинокий охотник за камнями Скверны.

Пятое кольцо дрогнуло и порвалось, выпустив сильнейший поток ветра. Тугие вихри, будто лезвия сотен мечей, прошлись по туше дьявольского создания, исполосовав его в кровавую кашу. Правую руку вовсе отсекло, она отлетела к дальней стене, по пути успев развалиться на несколько человеческих тел. Те упали с глухими шлепками, разбрызгав остатки начавших гнить кусков плоти. Следом пришёл черёд шестого кольца.

Верус покачнулся, носом пошла кровь, но, до боли стиснув зубы, он всё-таки сумел устоять на ногах и поддержать заклинание восьмого круга – жуткую силу, способную решить исход некоторых войн, а сейчас сосредоточенную на кончиках его пальцев.

На поверженного голема обрушился невидимый пресс. Сила самой матери природы, Паразес-Ховат, также зовущейся притяжением, вдавила истекающего кровью и дымом монстра в склизкую грязевую топь. Смяла конечности, сокрушила кости. Замёрзшие ноги откололись, рассыпав обледенелую кровь мириадами острых осколков.

Под чудовищный стон бестии лопнуло седьмое кольцо, над Верусом вспыхнуло пламя. Осветив короткие волосы и отбросив жуткую тень на бледное лицо охотника, огненный шар увеличился в диаметре до метра и выстрелил в сторону врага, словно снаряд из катапульты. Шар обрушился прямо в центр туши и разлился жгучим пламенем, охватившим её целиком. Чудовище уже не стонало, оно выло от боли и страха: края проклятой книги подёрнулись чернотой, а страницы начали скручиваться от жара. Но и это был ещё не конец.

Восьмое кольцо, расположенное у самого плеча Веруса, мигнуло серым светом и разрушилось, выпустив на волю высшую магию земли. Полузамёрзшая топь, в которой увяз голем, а вернее то, что от него осталось, обернулась частоколом каменных пик, которые пронзили жертву в сотнях мест и окончательно разорвали её на части.

Обессилев, Верус повалился на колени, воздух не желал проникать в лёгкие, завихряясь где-то в глотке. Подавившись собственной кровью и закашлявшись, он зажмурил глаза, на которые навернулись слёзы, и согнулся, прижимаясь к земле. Всё тело скручивала невыносимая боль, её волны сокрушали нервы, едва не разрывая сознание.

Использовав всю эссенцию Скверны, что у него осталась после битвы с двумя братьями, Верус оказался беззащитен перед магической отдачей. Терпя жуткую муку, он, как мог, сосредоточился на главном. Боль в груди исчезла, без подпитки Нигмой его демон обессилел и успокоился, вновь заснув где-то глубоко внутри. Пройдёт чуть меньше месяца, и страшная сущность воспрянет вновь, но это будет после.

Верус не знал, сколько пролежал на полу, но из полузабытья его выдернул протяжный стон, разносившийся по залу. Осознав, что в состоянии открыть глаза, охотник поднял голову и увидел мерзкую химеру, ползущую к нему: двое мужчин и маленькая девочка, сращенные вместе в кошмарной форме. Вместо головы у жуткого подобия человека была обожженная книга, от неё мало что осталось, но раз «кукла» всё ещё двигалась, значит, запал жизни теплился в ней.

Едва поднимая переломанные конечности, оживший кошмар медленно приближался. Множество ран истекали белёсой жижей, что, едва покидая тело, обращалась чёрным дымом. Вся кожа твари пульсировала нарывами и волдырями. Одна из пяти рук, обугленная и безжизненная, скребла об пол. Из трёх ртов доносились приглушённые слова:

– Ты-ты-ты… Лжец-лжец-лжец… – Лицо девочки, примостившееся в районе плеча, исказила гримаса невыносимой боли. Глаза трупа выжгло жаром магии, отчего тело напоминало жертву инквизиции или пыток дворян.

– Ты лжец! Обману-у-ул меня! – К крикам агонии подключились и мужские рты. Первый едва доносился из-под тела в районе живота, второй – на месте левой руки. Оба кричали, стирая остатки зубов, из глаз и ушей текла белая кровь прокажённого.

– Лжец? – выдохнул Верус, с трудом поднимаясь. – Ты сам не лучше. Собрал мерзкое чучело из мертвецов, выставил две марионетки, будто на деревенской ярмарке. Думал, я не пойму, что братья всего лишь куклы? Я трижды бывал в мираже, так что прекрасно разбираюсь, какие артефакты, чудовища или проклятия вроде тебя могут создать его.

Опустив взгляд, он попытался найти в ножнах меч, но тот пропал. Запоздало вспомнив, что оружие разлетелось вдребезги от удара ледяных сосулек толстяка, Верус выдернул кинжал и пошёл навстречу ползущему кошмару.

– В нём был оранжево-жёлтый камень. Ни один монстр с таким жалким ядром не сумеет создать даже маломальский мираж, не говоря уж о таком огромном. Ты погрузил в мираж всё поместье. Так что это ты лжец, хозяин марионеток, а я лишь придержал козырь в рукаве.

Нога в грязном сапоге опустилась на плечо мерзкой твари, прямо на лицо девочки. Охотник придавил её к полу, не давая двигаться, но та всё равно тянула лапы, пыталась ухватиться за него.

– Дрянной мальчишка… Лжец, врун! Р-ха! Грязная свинья! Ты не человек! Ты, ты… ты сам чудовище! Проклятие, такое же, как и я! – Голос покорёженной химеры ломался, перемежаясь истерическим хохотом. – Скверна не подчиняется людям, но ты… ты создал такую чудовищную магию. Немыслимо… Неправильно… Под… по-одло…

– Умри уже, а! – Кинжал с размаху вонзился в середину книги. Пародия на жизнь содрогнулась и замерла, затем начала неспеша разваливаться, истекая вонючей лужей. Тела распались, превратившись в гниль, подёрнутую чёрной дымкой.

Последние остатки миража, всё ещё теплящиеся на краю видимости, растворились. Помещение обрело кристальную чёткость, от чего Веруса слегка замутило – слишком резко зрение вернуло прежнюю остроту. Пришлось пару раз моргнуть. Стены и пол больше не плыли, искажаясь, потолок вернулся на место, прыгнув на пять этажей вниз. Повсюду лежали останки мёртвых тел, кое-где затухал огонь. Сбоку ещё виднелась ледяная изгородь, но от неё мало что осталось, так, небольшая наледь на полу.

Убедившись, что мираж окончательно развеян, Верус наконец расслабился. Сознание мгновенно поплыло, ускользая из цепкой хватки. Тяжело опустившись на пол, а скорее, даже рухнув, охотник отполз от бесформенной кучи. Силы полностью покинули его, и он провалился в забытьё.

Когда Верус пришёл в себя, за окнами уже уверенно светило солнце. Длинные лучи пересекали зал, погружая его в таинственную атмосферу. Голова гудела, как с похмелья, во рту ощущался медный привкус. Кровь засохла на руках, шее, губах и волосах, отчего пришлось буквально отдирать лицо от багровых жирных досок. Более или менее оклемавшись и собрав мысли в кулак, Верус поднялся в полный рост.

«Ну и какой нынче день? Завтра или уже послезавтра? Надо же так отрубиться, а если бы ещё какой гад остался? Эх, Верус, Верус, не доживёшь ты до седин».

Приметив на полу книгу, он нагнулся и подобрал её. Стоило миражу Скверны спасть, как она обрела прежний вид, исчезли обгоревшие края и загнутые, скрученные жаром страницы. А самое главное – пропала дыра в середине, пробитая кинжалом. Тот, к слову, валялся рядом и был мгновенно отправлен в ножны.

– Не такая уж и старая, – выдохнул Верус, рассматривая вполне свежий фолиант.

Мягкая обложка из шкуры и чуть жестковатые страницы из грубого полотна. Книга оказалась собранием сказаний народов Саламдэ, написанным на языке Воргов.

«Хм-м… писали ещё до вторжения, да? Видимо, твои предки не только воевать умели, землерой…»

Вспомнив о странном парне из Триозёрья, Верус хмыкнул и засунул добычу под мышку. Пришло время собирать трофеи.

Прежде, продираясь через особняк, Верус поглотил несколько камней Скверны, восполняя тем самым запас эссенции и поддерживая состояние боевой ярости. Когда мираж отступил, многие вещи вернулись на свои места: мелкие разрушения, следы крови на стенах и прочее, однако более серьёзные воздействия просочились в реальный мир. Так двери в зал по-прежнему валялись в пяти метрах от проёма, да и по пути к выходу из поместья попадались разрубленные шкафы и разбитые вазы. За прошедший день или даже два никто не входил, да и зверьё не наведывалось. Аура Скверны начисто отпугнула всех от особняка.

Но главное – тела монстров остались в реальном мире и лежали в тех же самых позах и тех же самых местах, где были убиты. Они полностью утратили Скверну, как и прокажённый олень, став лишь подобием самих себя, больше похожими на работу неумелого мастерового, чем на реальных зверей и монстров. Полагаясь на чутьё, Верус с лёгкостью обнаружил три маленьких красных камня. Два вырвал из сдувшихся собак, один – из рассеченного пополам кабана, и, аккуратно оттерев с них грязь, спрятал за подкладку порванного доспеха.

Броня, к слову, превратилась в лохмотья. Некогда крепкий, плотный кожаный доспех ныне представлял собой жалкое зрелище. Множество разрезов и рваных дыр, полностью оторванный правый рукав, да и разлетевшийся мелкой трухой наруч. Швы частично расползлись: видимо, когда Верус использовал эссенцию Скверны на полную, его мышцы прилично увеличивались, разрывая и так пострадавшие шнуры.

Закончив с осмотром поместья, охотник обогатился в общей сложности пятью камнями. Три красных из мёртвых бестий помельче, один красно-оранжевый выковырял из останков толстого брата, ещё один, такой же, нашёл в шкатулке в кабинете Князя. Верус не стыдился мародёрства, в конце концов никто не узнает о краже, да и мнение новоиспечённого хозяина этих земель его не волновало. Всё равно он собирался… хотя об этом позже.

***

Немногие выжившие жители деревни Бави собрались на центральной площади, которую образовывал круг домов в северной части селения. Некогда именно отсюда и началась Бави, лишь в последние годы растянувшись по всему холму. Тут жили, прежде всего, старые, почитаемые местными семьи. А их дети и пришлые строили для себя новые дома. Но после двух налётов чудовищ Скверны осталось слишком много пустых домов: все выжившие с лёгкостью разместились в пяти из семи изб, образующих площадь. Шестую отдали прибывшему Князю Роману и его стражам, а седьмой дом так и остался пустовать. Раньше в нём вместе с семьёй жил погибший три дня назад сын прежнего главы деревни – молодой предводитель, что вёл крестьян в бой против чудищ. Жители не осмелились занять его жилище, отдавая тем самым дань уважения покойному.

Роман не разделял возвышенных чувств плебеев. Сидя на неудобном табурете возле низкого домика, в котором ему приходилось ночевать уже второй день, Князь наблюдал за приготовлениями к ужину. Селяне, занятые с рассвета и до заката работами по восстановлению деревни, организовали нечто вроде полевой кухни. Выжившие женщины сообща готовили ужин, а потом все ели, обмениваясь короткими фразами. Никто не желал есть в одиночестве по своим коморкам. К тому же у многих погибли члены семьи, кто-то и вовсе остался в одиночестве. Людям была необходима поддержка. Каждый пытался по возможности помочь ближнему и сам рассчитывал на ответную помощь.

Так, сдерживая слёзы горечи и разочарования, жители Бави коротали вечера. А молодой Князь в сопровождении верных рыцарей лишь брал свою порцию безвкусной похлёбки и удалялся к дому. Его раздражала необходимость есть вместе с безродными рыцарями, не то что с простыми крестьянами. Те всё прекрасно понимали, в конце концов в нём текла высокая кровь, а значит, Боги следили за его судьбой. Не пристало таким, как они, думать плохо о господах – и так порядком прогневили Богов. Чего только стоили их думы и слова после налёта чудовищ. К тому же все деревенские ожидали возвращения таинственного наёмника.

Не только рыцари успели увидеть невообразимую силу этого человека, в одиночку прикончившего половину напавших на них тварей. Сельчане возлагали на него все свои надежды и молились за него Богам. Если он преуспеет в своём деле, то мерзкие монстры, уничтожившие их дом и убившие близких, умрут. А когда умрут монстры, появится крохотная, но надежда на будущее Бави. Людям не придётся покидать селение и искать счастья в других землях. Выросшие здесь и за редким исключением не ведающие других мест, они вовсе не хотели бросать свой дом. По крайней мере так просто и бесцельно.

– Ну так как, какой у него круг? Как считаешь? – в сотый раз спросил Сайги у товарища по службе. Второй рыцарь Румур, постучал пальцами по щиту и задумался. На его лице отразилось напряжённая работа мысли, после чего он ответил:

– Думаю не меньше шестого, Сайги.

– Шестой? – удивлённо протянул копейщик. – Думаю, ты не прав. Вспомни, как он орудовал клинком, у него отличная школа. Обращению с оружием учат со второго круга, но такое мастерство… Нет, брат, тут явно седьмой круг!

– Сколько раз повторять? – огрызнулся Румур. – Если ты заканчиваешь седьмой круг, то становишься полноценным магом крови! Какой дурак будет махать мечом, когда может всласть поколдовать?

– Так-то оно так, Румур. Но даже магам крови тяжело использовать магию множество раз. Не зря же придумали эликсиры из эссенции Скверны? Пусть он пару раз бы швырнул в них огненным шаром, или какая там магия на седьмом круге-то? Я не помню уже.

– Вроде все стихии пользуют. Хотя огненный шар, вроде, пораньше. Знал я одного стража из столицы. Так он вроде пятого круга, а огнём швырялся только в путь.

– Да? Ну да ладно, не важно. Эликсиры стоят дороже камней! Он же простой наёмник. Откуда у него деньги на такое?

– А мне почём знать, Сайги? Ты к чему клонишь?

– К тому, что у него седьмой круг, просто он не пользует магию, ведь денег нет. Понял?

– Сколько можно? – прорычал Роман, стукнув ладонью по столу, за которым сидел. – Только и делаете, что треплетесь о нём, как базарные бабы! Лучше бы придумали, как его прикончить в случае чего!

– Прикончить? – в один голос воскликнули рыцари. Переглянувшись, они прокашлялись, и уже только Сайги продолжил:

– При всём моём уважении, достопочтенный господин, но даже вдвоём с Румуром мы не сможем его… прикончить.

Услышав бесхитростный, но предельно честный ответ, Роман рассвирепел ещё пуще. На лбу вздулась жилка, а ладонь непроизвольно сжалась в кулак.

– Тогда зачем я плачу вам по серебряному в месяц?! Бесполезные свиньи! Пошли прочь! – Он взмахнул рукой, отгоняя стражей от стола. – Прочь! Идите к вонючим селянам и милуйтесь с ними… – Тут его голос обратился тихим злобным шипением. – Будет, что обсудить, они ведь тоже в восторге от вашего ненаглядного.

Снова переглянувшись, рыцари пожали плечами и направились к центру площади, туда, где всё сильнее пахло похлёбкой. Господин был явно не в духе. Не стоило сердить его ещё сильнее.

– Бездарные низкокровные… Повсюду одни кретины, – процедил сквозь зубы Роман, отвернувшись от пламени костра и своих слуг.

«Три дня уже прошло. Почему он не вернулся? Неужели проклятая книга оказалась ему не по зубам? Может, я просчитался? Нет, не может быть! Он точно должен был справиться! Наверное, что-то замедлило его. Может, ранение? – лицо Князя просветлело. – Точно, его могли ранить. Наверняка так и было, а значит, эти двое могут и сдюжить. Так-так-так… почему я раньше не подумал об этом? Завтра же отправимся к поместью. Встретим дорогого наёмника…»

Так рассуждал молодой Князь, а за редким частоколом вокруг деревни сгущалась тьма. Ночь опускалась на Воргосскую Империю, погружая её земли в кромешную мглу. Среди редких криков зверья в лесу и птиц в небе слышался лишь тонкий свист тёплого летнего ветерка. Но совсем скоро возник новый звук. Расслышать его за болтовнёй селян и треском горящих брёвен было той ещё задачкой, однако Румур справился.

Оборвав разговор с немолодой уже женщиной, варившей похлёбку, рыцарь обернулся к забору и прислушался. Заметив движение, его товарищ тоже отвлёкся, и вскоре оба расслышали отчётливый стук копыт по нахоженной дороге. Медленно переглянувшись, воины расплылись в хитрых улыбках.

– Ставлю пять серебряных: у него седьмой круг.

– Поддерживаю, но за шестой!

= = =

Не забывайте ставить лайки, комментировать и рекомендовать книгу друзьям. Всё это помогает автору и мотивирует писать больше и лучше!

= = Сноски = =

(1) Аима, элимента астериа – Кровь, созвездие стихий (перевод с первичного наречия)

Глава 11 – Перст Богов

Двое крепких мужчин, стороживших вход в деревню, заметили приближающегося всадника, подхватили копья и, собравшись с мыслями, выступили вперёд. Факелы взмыли вверх, но огонь с трудом вырывал из лап ночи пару метров земли, фигура приближалась, но пока скрывалась во тьме.

– Эй, кто ты?! Назовись! – прокричал один, помахав факелом. Всадник замедлился и сквозь полусумрак донёсся ответ:

– На-мник… гос-дина Ром-на!

– Что? Про Лорда что-то, да? – не разобрал слов второй сторож, повернувшись к напарнику.

– Вроде… – неуверенно поджав губы, тот решил крикнуть ещё раз. – Давай сюда, только медленно!

Всадник слегка притормозил лошадь и, как ему и велели, медленно тронулся вперёд. Свет факелов выхватил разодранный доспех и какое-то тряпьё, намотанное на голову. Из-за чего лица было не разглядеть, но мужчины сразу же признали деревенскую лошадь. Дальнейшие вопросы отпали сами собой.

– Светлячок? – словно бы удивился первый сторож, но тут же прокашлялся, подняв взгляд на остановившегося перед ним всадника. – Вечер добрый, милсдарь. Извиняйте уж, темно нынче, хоть глаз коли, вот мы и…

– Ясно. Проехать можно? — глухой голос без капли терпения немного сбил с толку, но мужчина быстро понял, что сердятся не на него, а на что-то другое. Взять хотя бы дырявый насквозь доспех, из-за этого всадник явно не был счастлив. – Конечно, милсдарь, – с этими словами сторож отошёл в сторону, уступая дорогу. Ворота по-прежнему отсутствовали, вместо них установили небольшую наскоро сколоченную изгородь из кривых веток и стволов. – Давай, Мишка, отворяй ворота!

– Ага, ворота… где же тут ворота? – начал было крестьянин помладше, но под серьезным взглядом старшего смолк и принялся оттаскивать заграждение. Стоило освободить проезд, как всадник ещё раз ударил по бокам лошади и въехал в деревню. Проводив его взглядом, мужики переглянулись:

– Видал как его? Страх Божий… – почесал затылок младший.

– Кровь запеклась, но лошадь вроде цела.

– Тебя только она волнует? Он ведь весь изрублен, как в седле то держится.

– Дурак ты, Мишка. Лошадь-то наша, деревенская, стало быть. А он сам себе хозяин. Милсдарь — свободный рыцарь. Что за него переживать, жизнь у них такая. Да и не мог бы он так держаться, если всё это раны, под доспехом как пить дать что-то ещё есть.

– Кольчуга?

– Кто его знает, цел и то хорошо. Может, и с нашей бедой расквитался?

В ответ молодой мужчина только протяжно вздохнул и отложил копьё, вновь прислонив к частоколу. А в центре деревни уже собралась толпа, все жители, бросив приготовления к ужину, обступили наездника. По лицам и взглядам становилось понятно, как они удивлены и взволнованы. Многие, да что там, почти все косились на исполосованный доспех и засохшую корку крови. Взрослые шептались, старики качали головами, а двое детей, затесавшихся в толпу, радостно распахнули глаза пошире, впитывая жуткий образ. Заметив это, какая-то женщина тут же закрыли им глаза и отвела в сторонку:

– Нечего глазеть, мелкотня! Давайте-давайте, топайте. Потом всё у отца выспросите, – подгоняла их она, пока дети старались развернуться и бросить хотя бы один последний взгляд на таинственного наездника.

Пока селяне шушукались и переговаривались, Верус спешился с коня. Он не обращал никакого внимания на возню вокруг, спокойно снял с крупа лошади несколько мешков и, перебросив через плечо, похлопал её по шее. Затем передал поводья вышедшему вперёд старику. Как он помнил, именно этот дед вручал ему лошадь три дня тому.

– Хороший конь, спасибо, – вместе с ремешком в раскрытую ладонь старика упала медная монетка. На удивлённый взгляд наёмник медленно кивнул, отсекая все дальнейшие расспросы.

– Вам спасибо, милсдарь, – сразу понял старик, потянув за поводья. Конь радостно побрёл вслед за настоящим хозяином, а толпа зароптала и начала расступаться, сквозь неё шли два латника и Лорд. Люди предпочитали убраться с их дороги до крепкого словца или, не дай Вечная Шестёрка, удара. Те, в свою очередь, не перегибали палку, спокойно расталкивая зазевавшихся. Будь толпа побольше, на это ушло бы много времени, но после нападений в деревне осталось слишком мало людей. Так что не успел старик с лошадью отойти и на десяток метров, а процессия Лорда уже замерла прямо напротив наёмника, частично отгородив его от толпы. Рыцари разошлись в стороны, позволив господину выйти вперёд:

– А вот и наш спаситель, – картинно развёл тот руки в стороны. – Как и обещал, прибыл на третий день. Пусть и не с петухами, но лучше уж в ночь, чем вовсе опоздать? – короткая пауза. – Вижу, дело оказалось серьёзным? – взгляд мужчины не двусмысленно намекал на пришедший в негодность доспех.

– Пустяки, господин, – от Веруса не укрылся насмешливый тон, да Лорд и не скрывал его, поэтому решил ответить также. – Ваши братья оказались весёлыми ребятами, чуть было не остался ночевать у них.

Собравшиеся зашептались с новой силой, местные жители и так знали, откуда пришла беда. Тем не менее уверенности не было, теперь же господа сами озвучили их подозрения, беду накликала семья Лорда. Настроения в толпе медленно обострились, но никто не смел выступить вперёд или заговорить. Все слушали, что будет дальше.

– Тихо! – прикрикнул на них молодой Лорд, взмахнув рукой. – Коли хотите погреть уши, так прикройте рты! Не видите, ваш Лорд говорит! – как по команде латники стукнули оружием о доспехи. Громкий звон металла разошёлся кругом, заставив людей попятится назад. Удовлетворённый таким исходом, Ро́ман вновь обратился к наёмнику: – Ты справился?

– Конечно, – мечник снял с плеча один из мешков и бросил на землю. Ударившись о неё с глухим стуком, из мешка выкатилась отрубленная голова прокажённого мужчины, похожая на череп. Вслед за ней показалась и одутловатая голова второго братца, но она застряла в ткани, так и не выкатившись полностью. – Их головы, как и обещал.

По толпе разошлись испуганные вскрики: женщины поспешили удалиться, оставив немногим мужчинам разбираться самим, те, в свою очередь, встали плотнее, каждый почувствовал плечо соседа. Проводив женщин спокойным взглядом, Роман на секунду задержал его на необычайно сплочённом кругу деревенских мужиков. На лице отразилось лёгкое презрение, после чего он ткнул носком сапога ближайшую отрубленную голову: перевернув её лицом вверх, пригляделся. На него словно опустилась тень.

– Я едва узнаю его. Какое жуткое зрелище, – прикрыв нос рукой, взглянул прямо в темноту самодельного капюшона наёмника. – Это всё проклятие?

– Скверна.

– Вот как, понимаю. Остальные?

– Все мертвы: прислуга, дворовые, стража, про отца и так знаете. Полная разруха, если хотите. Дома, что позади поместья, спалили, сад тоже, – пока говорил Верус не стоял без дела, внимательно присматривался к молодому Лорду и его стражам. Сам Роман выглядел печально и одновременно как-то нервно, переминался с ноги на ногу, чесал подбородок и то и дело поправлял расписной халат. Его можно было понять, не каждый день убивают всю семью. Однако, сомнения всё ещё не покинули охотника за камнями, поэтому он добавил. – От чего не спрашиваете про книгу?

– Книгу? – словно только что вспомнил Роман. – Действительно, что же это я. Две серебряные монеты никогда не лишние, верно низкокровный? – в голосе проступило явное презрение.

– «Пытаешься упрекнуть меня в жадности? Смешно слышать от человека, предложившего за такую работу шесть монет», – подумалось мечнику, но вслух сказал:

– Просто решил, вам должно быть интересно, господин. Ведь вы особенно выделяли передо мной этот момент, – тут Верус едва заметно поклонился, а заодно сместил вес на другую ногу, ту что не ранена, подстраиваясь под двух стражей, замерших по бокам. Из этого положения он мог мгновенно атаковать мальчишку, возомнившего себя Лордом. Как и думал, рыцари тут же заметили это, нервно переглянувшись меж собой. Усмехнувшись в тени капюшона, наёмник, подцепил второй мешок. Снял с плеча и протянул собеседнику. Оба стража, за спиной Романа сделали шаг вперёд, взявшись каждый за своё оружие. Толпа напряглась. – Просто мешок, парни. Что это вы, а? – изобразил удивление Верус.

Лорд, совершенно ничего не замечающий до этого момента, обернулся и посмотрел на своих людей. Те замерли возле него, каждый был готов выхватить оружие. Несколько секунд все молчали, потом мужчины расслабились, вновь отступив.

– Ну и что это было? – осведомился Лорд.

– Простите нас, господин, в мешке может быть что-то опасное. В конце концов, он просто наёмник.

– Хм-м… верно говоришь. Что же… – повернувшись обратно к наёмнику, Роман кивнул на мешок, – достань сам.

– Как прикажите, – Верус едва сдерживал смех. Стоило немного поддеть, и вот они уже готовы выхватить мечи и копья. От чего-то ситуация сильно веселила его. Мелкие пёсики так беспокоились за хозяина, хотя никогда не смогли бы действительно защитить. По крайней мере, от него.

Так, веселясь в душе, молодой парень медленно раскрыл мешок и достал толстый фолиант:

– К сожалению, вы ошиблись, – произнесен он печально вздохнув, – это никакая не реликвия, – взвесив её в руке, протянул Роману. – Обычная книга, собрание разных сказок и легенд Саламов.

– Не может быть! Мне говори… – начал было тот, но тут его рука коснулась переплёта, и Роман смолк. По лицу молодого господина пробежала неконтролируемая дрожь. Взгляд метнулся к книге, затем к тёмному капюшону. Несколько долгих секунд он всматривался в скрытый тенью силуэт лица и едва видимый подбородок, пока не произнёс: – Я думал это реликвия, – пальцы впились в переплёт так, что побелели костяшки. – Может, ты перепутал и привёз другую?

– «Вот ты и попался».

– Это исключено, господин. Именно эта книга была у них, – короткий взгляд на головы братьев под ногами. – Мне стоило больших усилий сохранить её в целости и сохранности, – с каждым словом, на которое он делал акцент, по лицу собеседника пробегала тень. Роман едва ли не вырвал книгу и тут же начал листать. – Видите, обычные сказки. К тому же я не ощущаю в ней следов Скверны, господин, – продолжал нервировать его парень.

– «Как и ты, Роман, да? Больше не чувствуешь в ней силы? Тебя обманул грязный наёмник? Как же я буду рад, когда ты, мразь, встретишься с любимыми братьями».

Лорд резко захлопнул ставшую бесполезной книгу и ткнул ей в сторону копейщика. Тот принял фолиант, ничего не понимая, но начиная догадываться, что всё идёт не слишком хорошо. Однако Роман опроверг его догадки – расстегнул карман халата и достал кожаный кошель. Пристально глядя на наёмника, отсчитал шесть серебряных монет и протянул ему. Но в конце движения рука слегка вздрогнула, и монеты посыпались на землю.

– Ох, как же так? Какой я неловкий, – и ни следа сожаления в голосе. Откровенная издёвка, даже слишком – по толпе зевак прошёл тихий ропот. Мужики, стоящие кругом, слышали весь разговор и прекрасно поняли, кто спас их. Поэтому открытое нахальство молодого Лорда задевало их за живое, однако вместе с тем они были простыми крестьянами. Не чета милсдарям рыцарям, поэтому их хватило лишь на нестройный ропот, не более.

– Ничего страшного, господин, – не растерялся Верус, быстро нагнувшись и вмиг собрав все монеты. – Вы взволнованы, я понимаю, – но собеседник уже развернулся и уходил прочь. Стражи непонимающе переглянулись и последовали за ним, но после пары шагов Румур дёрнулся и развернулся обратно:

– Наёмник, какой у тебя круг?

– Что? – в самом деле удивился вопросу Верус. Слишком голова была забита мыслями в тот момент. С чего вдруг рыцарь задаёт подобные вопросы?

– Круг? Какой круг ты закончил в ордене?

– Неужели кто-то отвечал на это честно? – ответил вопросом на вопрос наёмник, но тут же добавил. – Магом крови я так и не стал, как видишь.

– Хо! Ясно, спасибо за ответ, – вскинув свободную от щита руку, латник отдал орденское приветствие и, развернувшись, последовал за товарищем по службе и господином.

– «Надеюсь, вы не дураки, парни».

– Эм… милсдарь?

Тонкий голосок справа, привлёк внимание Веруса. Развернувшись, он увидел знакомого старика. Тот стоял, чуть сгорбившись, и внимательно смотрел на него:

– Чего тебе?

– Ваш доспех, вам нужна помощь с ранами? Моя внучка может…

– Нет, – оборвал его охотник, поправив последний мешок на плече. После чего, не прощаясь, пошёл обратно к воротам.

– Спасибо тебе, сынок. Спас нас от такой беды, век будем благодарны, – провожая его, старик сложил пальцы правой руки в знак Вечной Шестёрки, большой сомкнут с мизинцем и безымянным в круг, а указательный со средним вытянуты вверх, и провёл ими по кругу, тем самым благословив.

– Ещё нет… – едва слышно пробормотал парень, вновь поправив мешок.

***

Пятнадцать дней спустя

Работы по восстановлению поместья шли полным ходом. Роман, разодетый в лучшие свои одежды, целыми днями ходил среди новых дворовых, раздавая ценные указания и подгоняя крестьян. За ним постоянно следовал хотя бы один рыцарь. К нанятым прежде двум присоединился третий, и теперь верные стражи постоянно сменялись. Кто-то охранял покой господина по ночам, другие следили за ним в прогулках и на территории.

Дворовых, к слову, молодой Лорд согнал с ближайших деревень. Отделавшись от наёмника, прибыл в свой дом вместе со всеми выжившими жителями Бави. Те согласились последовать за ним, чтобы стать слугами при усадьбе. Такое положение гораздо лучше, чем быть простыми крестьянами. Вскоре были собраны и другие люди.

Быстро восстановив дворовых, он отдал приказ о начале ремонтных работ. В Триозёрье наняли мастеровых, что приехали неделю назад и сразу же приступили к работе. Дворовые, как могли, помогали им: где подержать, где дерево срубить. Так помаленьку за неделю восстановили конюшню, а теперь принялись за фасад поместья.

Женщины занимались посадкой нового сада. Старые погорелые деревья вырвали с корнями, а землю перепахали. Правда, вместо фруктовых деревьев новый Лорд распорядился высадить сладкие ягоды. Изменения наблюдались и в других вещах. Роман вообще словно решил искоренить любое напоминание о родственниках. Старинные холсты, изображающие предков, в том числе и отца, сорвали со стен и убрали в затхлый чулан. Хозяйскую спальню полностью вытрясли, всё, что можно было заменить, заменили, а что нельзя — оставили, пусть и со скрипом зубов.

Жизнь постепенно налаживалась, но пару дней тому случилось очередное несчастье. Пропала молодая девушка – внучка старого конюха. Как полагается, собрали небольшую группу, пошли в лес, к ближайшему ручью, куда она могла пойти. Но так ничего и никого не обнаружив, вернулись назад в поместье. Лорд даже упомянул пропавшую на следующий вечер, собрав всех на площади перед особняком, пообещал найти виновных, будь то люди или дикие звери, после чего вернулся к себе в покои.

Пока люди переживали очередное несчастье, Роман начал строить планы мести наёмнику, что так нагло обманул его. Только взявшись за дорогую сердцу книгу, Лорд понял, что вся сила ушла из неё. Некогда наполненный могуществом фолиант превратился в бесполезный мусор. Он не знал, как именно наёмник провернул это, но был уверен, что сделал он это специально. Это читалось в его словах, жалкий низкокровный откровенно насмехался над ним.

– «Думаешь всё кончено, Верус?» – он запомнил это имя, запомнил очень хорошо. – «Не волнуйся, дай мне немного времени, и я найду тебя. Ты ответишь за оскорбление!» – кулак врезался в столешницу, от чего книга подпрыгнула, едва не выпав из крепления. Попридержав фолиант, Роман умерил гнев и продолжил ритуал.

Взяв со стола деревянную миску, исписанную таинственными символами первичного наречия, мужчина пересёк комнату, остановившись рядом с привязанной девушкой. Та была в сознании, широко распахнутые глаза с ужасом следили за узким стилетом в его левой руке. Она пыталась кричать, звать на помощь, но тугой кляп, забитый в рот, не позволял ей этого. Тонкие ручки дёргались в кожаных креплениях, но ремни держали крепко. Такие же ремни стягивали пояс и ноги девушки, удерживая её на крестообразном распятии, установленном возле стены. Никакой одежды на пленнице, естественно, не было, но её мучителя это не сколечко не волновало. Сейчас молодой мужчина видел перед собой вовсе не юную деву, а обычную жертву – дар для древних сил. Низведя жизнь до простого предмета торга, Роман спокойно занёс острый стилет и полоснул им по руке несчастной. Под брызги молодой крови, запел:

– Древние Боги и первые духи! Услышьте мольбы слуги вашего. Щедрейшего и покорнейшего! Кровь юной девы отдаю вам в дар!

Багровая жидкость медленно стекала по гладкой коже, и, достигая края подставленной миски, едва слышно шипела пузырясь. Большими же пузырями и опускалась на дно, обретая странноватый синюшный цвет. Стоило миске наполовину наполниться, как Роман отдёрнул её от руки и вернулся к столу, аккуратно установив ёмкость на специально размеченном месте выше книги, взял вторую.

Девушка дёргалась, что было сил, из её глаз текли слёзы, волосы разметались, наполовину закрыв лицо, но мужчина оставался безучастен к её боли. Стилет был занесён над жертвой во второй раз. Вновь брызнула кровь, теперь рана появилась уже на бедре. Алая струйка рывками забила из артерии, заполняя вторую миску. Также как и первая порция, эта мгновенно становилась синей, стоило ей лишь коснуться поверхности, исписанной странными символами.

Под истошные вопли девушки Роман, наполнил и эту ёмкость, вновь повернулся к столу, как вдруг окно справа от него разлетелось на куски. Деревянная решётка, заменяющая шкуру или бычий пузырь, влетела внутрь вместе с половинками ставня. Испугавшийся Лорд вскинул стилет, да так и замер, уронив миску на пол. Драгоценная кровь выплеснулась, разлившись уродливым синим пятном по доскам и начала чадить чёрным дымом, но ему было не до этого. Прямо перед ним оказался незваный гость.

Тёмный силуэт чуть крупнее среднего мужчины ростом и гораздо шире в плечах. Когда Роман пришёл в себя от первоначального шока, ему удалось разобрать коричневый доспех и мягкий зеленоватый плащ, накинутый поверх него. К плащу серым шнуром привязали узкий капюшон, полностью закрывающий лицо незнакомца.

– Ты! – не спросил, а прокричал Роман. Иррациональное чувство в груди подсказало ему ответ на все вопросы. Это он! Это проклятый Богами наёмник явился к нему! – Как ты посмел? Стра… – в свете единственной масляной лампы, установленной возле стола с книгой, что-то блеснуло.

Острая боль оборвала поток ругани Лорда и попытку позвать на помощь стражу. Коротко вскрикнув, он отшатнулся назад, прижав раненую руку к груди. Стилет звякнул об пол, ещё больше разбрызгав вонючую синюю жижу. Мужчина замер, дрожа как осиновый лист. В груди клокотала ярость и злоба, но ноги не желали двигаться. Прямо к нему шагал наёмник, пусть одежда на нём сменилась, но всё, начиная с манеры ходьбы и заканчивая вездесущими кинжалами, кричало о том, кто это такой. Безумец ничего не говорил, не обвинял и не упрекал, просто приближался, никуда не торопясь. Опустив руку к поясу, чуть отодвинул полу плаща и выдернул из ножен короткий широкий кинжал. Таким впору свежевать туши на охоте, а не носить за поясом.

Роман, наконец, стряхнул с себя ужас, первой идеей было позвать на помощь снова, но молодой Лорд отказался от неё, рассудив, что рыцарь не успеет помешать проскользнувшему в его дом убийце. Поэтому он шагнул в сторону стола, сначала неуверенно затем всё быстрее. Позади раздался шорох, и вновь острая боль пронзила его, на этот раз ногу. В мозгу вспыхнула и угасла странная идея возмездия за раны девушки. Она была глупа и навеяна страхом, но то короткое мгновение, что Роман думал о ней, казалась чертовски верной.

Припадая на раненую ногу и всё-таки начав звать на помощь, мужчина добрался до стола. Рядом с книгой лежал короткий чёрный деревянный жезл с крохотным камнем на конце. Не задумываясь о последствиях, Лорд схватил волшебный жезл и, резко развернувшись, ткнул в сторону наёмника:

– Дим’ёрк! (1) – сорвалось с его губ.

Вспышка красного пламени родилась на кончике жезла. Камень вспыхнул, придав заклинанию импульс, и небольшой огненный заряд выстрелил прямо в фигуру в плаще. Та всего на долю секунды остановилась, словно удивляясь. Но уже в следующее мгновение наёмник вскинул свободную от кинжала руку. До ушей Лорда донеслась монотонная тарабарщина, выплюнутая одним словом, а сразу после перед поднятой рукой возникла тонкая полупрозрачная пелена кровавых разводов. Одновременно с этим огненный заряд угодил точно в неё.

Огненный шар, если настолько слабое заклинание разумно так назвать, взорвался искрами и коротким всплеском расплавленного металла, осветив всю комнату. От неожиданности Роман прикрыл лицо рукой, заслоняясь от яркого света. Разумом он понимал, что нападение провалилось, но в душе ещё теплилась надежда. Вдруг наёмник не успел или не справился с мощью заклинания? Когда же зрение позволило вновь взглянуть вперёд, Лорд испуганно втянул ртом воздух и попятился назад.

Наёмник стоял на прежнем месте, по кровавому барьеру стекали струйки жидкого огня, мерно обращаясь чёрным дымом. Не веря собственным глазам, Роман открыл было рот, чтобы прокричать что-то, но безумный низкокровный опередил его:

– Такие, как ты, всегда скалятся до самого конца…

Фигура смазалась, метнувшись к удивлённому Лорду. Кинжал в руке наёмника расплылся тонкой полосой металла, перерезая глотку. Нанеся удар, мужчина быстро отступил на два шага назад, избегая брызг. Роман же схватился на шею, дико сжимая собственное горло, он старался удержать кровь, но та текла потоком, просачивалась сквозь пальцы. Багровые струйки, быстро бежали по руке, заливая рукав красивого халата, часть проливалась вниз, на грудь и даже пол.

Врезавшись в стол, Лорд опрокинул его. На пол полетели книга, приготовленные миски и железная подставка вместе с мелом. Хрипло вдохнув, мужчина закашлялся и рухнул следом. С трудом удержавшись на одном колене, он поднял безумный налитый кровью взгляд. Поплутав им по комнате, нашёл виновника всего этого кошмара. Вместе с потоком крови изо рта вырвалось единственное слово:

– Ублюдок!

Под спокойным взглядом Веруса, мужчина ещё пару раз вздохнул и окончательно повалился на пол. Голубой халат быстро пропитывался кровью, становясь грязным. Та же судьба постигла и растрепавшиеся волосы умирающего Лорда. Рука, в последний миг вытянутая к ногам наёмника, медленно проскребла ногтями доски и замерла навеки. Убийца сделал шаг в его сторону, достал из-за пазухи две серебряные монетки и медленно по одной бросил на остывающий труп:

– Цена твоей жизни, помнишь?

Отвернувшись, словно навеки позабыв о мертвеце, мечник подошёл к распятой девушке. Та успела сильно побледнеть и едва дышала, под её ногами скопилась огромная лужа крови. Осмотрев рану на бедре, парень лишь печально вздохнул: её было уже не спасти, перерезана крупная артерия, а у него с собой нет никаких лекарств или снадобий, способных остановить такое кровотечение. К тому же время упущено. Поднявшись в полный рост, парень приподнял голову девушки и заглянул в её тускнеющие глаза. В них едва теплилось сознание, она страдала. Ещё пара секунд и боль уйдёт, но какими долгими они покажутся?

– Он мёртв, слышишь? – попробовал он достучаться до неё. – Я убил его, но тебя уже не спасти. Иди с миром, и пусть Боги примут тебя в своём царстве.

Удар, брызги крови, и начисто срезанная голова падает на пол. Непостижимым образом юноша перерубил позвоночник, как стебель рогоза. В этот же миг распахнулись входные двери, и в комнату вбежал Румур. Его меч уже был освобождён от ножен, а щит взят наизготовку. Быстро окинув пространство взглядом, рыцарь остановил его на наёмнике, стоящем возле убитой девушки:

– Как ты попал сюда? Что сделал с Сайги?

– Надо же, сначала спрашиваешь о нём. А как же твой хозяин? – кивнув в сторону валяющегося на полу трупа, спросил Верус без особых эмоций. Сейчас голос наёмника звучал особенно серо, словно из укутанной в плащ фигуры вытянули всю личность, оставив вместо неё пустой сосуд. Пустой, но безумно опасный.

– Отвечай, что с Сайги?! – прорычал воин, удостоив господина коротко брошенным взглядом и только. Смерть человека, платившего ему жалование, удивительно мало значила для него. Он шагнул ближе и расслышал короткий смешок, вместе с которым противник полностью развернулся, приготовившись к схватке.

– Сторожевой пёс всегда остаётся псом… – Верус поигрывал кинжалом, ловя на край его лезвия свет от лампы. – Ну же, ры-ца-рь, нападай.

– Да иди ты к бесам! Сандоузо мэ’то… – закончить Румур не успел. Враг, спокойно слушающий брань, молниеносно выхватил из-за пазухи маленький метательный нож и пустил его в ход, стоило рыцарю заикнуться словами древнего наречия. Пришлось прикрыться щитом.

Отразив первый бросок, ратник принял ещё два следом, а противник уже был рядом. Следя за едва ли уловимыми движениями наёмника из-за щита, воин успел подготовиться и заблокировать хитрый выпад своим мечом. Тут же пустив в дело щит, ударил им наотмашь, но Верус словно призрак оказался сбоку. Хлёсткий удар его кулака впечатался в скулу Румура, не прикрытую шлемом. На долю мгновения зрение потеряло фокус, но он сумел оправиться и отмахнулся. На этот раз мечом, но лезвие рассекло лишь воздух, а отпрыгнувший назад противник метнул очередной нож.

Оказавшись в неудобном положении, Румур успел только немного довернуть корпус. Нож впился в плечо, застряв в доспехе, но самый кончик всё же проник вглубь, задев тело. К его счастью, столь мелкая рана не могла остановить или замедлить рыцаря, он уже шёл на врага, собираясь продолжать прессовать и давить:

– Сандоузо мэ’то аим…

Очередной нож звучно врезается в шлем, тряхнув голову. Хорошо хоть макушка оказалась прикрыта. Не успел Румур понять, откуда гадёнышь выхватывает ножи, как тот оказался совсем рядом и пустил в ход кинжал. О магии вновь пришлось забыть, переключаясь на оборону. К собственному сожалению, латник начал понимать, что это далеко не случайность и его противник определённо специально прерывает все попытки прочесть хотя бы стартовое заклинание пробуждения дара крови. Наёмник оказался опытным дуэлянтом, знал, как стоит вести себя с обладателями дара крови.

Удары меча в сочетании с умелой защитой несколько долгих секунд удерживали Веруса от каких-либо серьёзных выпадов, но стоило рыцарю чуть отвлечься и начать читать слова древнего наречия, как наёмник, словно между делом ускорялся и отбивал у него всю охоту.

– Чтоб тебя! – прорычал воин, в десятый раз блокируя выпад кинжала щитом. Руку начало ломить, силы постепенно истощались, враг словно играл с ним: двигаясь подобно ночному хищнику, метко колол, не давая толком сосредоточиться, сам же ускользал от любых ответных выпадов, даже не замечая их.

К тому же наёмник был одет гораздо легче. Ловкий, словно лесной кот, он носился вокруг, попеременно атакуя то вблизи, то издали. Между делом проклятый наёмник умудрялся даже поднимать свои ножи с пола, чтобы тут же использовать во второй, а затем и в третий раз!

Это уже ни в какие ворота не лезло, однако Румур ничего не мог поделать. Приходилось стойко блокировать всё новые и новые броски, а при случае рисковать, атакуя первым или пытаясь всё-таки произнести бесовы слова заклинания. В какой-то момент ему это почти удалось. Однако воин ради этого широко взмахнул мечом, отгоняя противника, непроизвольно открывшись справа:

– Ай флога то’Урукуси анавэ… (2)

Не дав закончить, облачённый в зелёный плащ убийца ужом проскользнул прямо под мечом противника и вспорол тому ногу. Вскрикнув от боли и тем самым пустив по ветру все свои старания с заклинанием, рыцарь начал разворачиваться, но следом получил крепкий удар под колено. Из-за чего оступился, потеряв равновесие, и припал к полу. Не желая получить второй удар, на этот раз прямо в шею, сам оттолкнулся от досок и кувыркнулся вперёд, через щит, и, вновь оказавшись на ногах, расслышал конец фразы:

– …рой ройс!

– «Как?!» – только и пронеслось в его голове. Румур совершенно не понимал, как этот вылезший из третьесортного кабака наёмник умудрился прочесть заклинание с первой же попытки? Тогда как он сам безрезультатно пытался на протяжении всей схватки. Однако замешательство и гнев не помешали ему, резко дёрнуться, в попытке сместиться в бок и увернуться от магии воды, только что задействованной противником. Однако всё оказалось куда хуже, чем он мог представить.

Магия так и не появилась, вместо неё сам Верус возник прямо перед ним, явно использовав технику укрепления тела, что сказало несчастному латнику гораздо больше, чем он хотел бы. Враг сделал три смазанных от скорости шага и ударил ногой в щит. Выпучив глаза, Румур отлетел назад. Осознание ловушки слишком поздно снизошло на него: хитрый наёмник обманул знакомой фразой, заставив отвлечься.

Щит согнулся от удара, а сама рука вспыхнула адской болью, судя по всему, сломавшись. Едва сдерживая боль, мужчина попытался встать и продолжить схватку, но тут остриё кинжала упёрлось ему в кадык. Судорожно сглотнув, он положил голову обратно на пол и расслабился, правда, так и не отпустив меча:

– Почему не убил сразу? – прошипел раздосадованный воин сквозь зубы.

– И не собирался, – видя, как удивился рыцарь, Верус добавил, – как и твоего друга, салама, кстати.

– Что? – не выдержал Румур, чуть подавшись вперёд, но остриё тут же напомнило о себе, чуть царапнув кожу.

– Ей-ей-ей! Не спеши так, сначала ответь на вопрос, – покачал капюшоном нависший над ним наёмник. – Вы знали, что он делает?

Вопрос застал рыцаря врасплох, но взгляд сам собой сместился на обезглавленную девушку. На долгую секунду он замолчал, рассматривая её и размышляя. В конце концов, рыцарская честь взяла над ним верх, и он ответил:

– Да.

В тишине, наступившей после, наёмник отчётливо цокнул языком. Кинжал в его руке дрогнул, и Румур напрягся. В считанные мгновения он понял, какая судьба ждёт его после признания. Поэтому решил попытать счастья напоследок, едва заметно сместил руку, готовясь к быстрому удару мечом. И на выдохе взмахнул ей, но наёмник оказался быстрее.

Острое лезвие пронзило гортань латника и врезалось в деревянный пол. Прикрывшись от неловкого взмаха меча наручем, Верус дёрнул кинжал на себя, полностью разрывая горло воина. Тот забился в конвульсиях, скребя пальцами шею, совсем также как господин несколькими минутами ранее. Густая багровая кровь толчками вырывалась из разрубленного горла, медленно плывя вверх. Один-два булькающих хрипа и почти обезглавленный труп расслабился, окончательно испустив дух. Взмывшая было кровь, тут же пролилась вниз: дар Богов истаял, лишь стоило искре жизни угаснуть.

Ничего больше не говоря, убийца отёр клинок о доспех поверженного врага и вышел из комнаты. У дверей с другой стороны лежал оглушённый им ранее копейщик. Этой ночью именно он сторожил покои Лорда, и его пришлось обезвредить первым. Однако теперь планы изменились, они знали обо всём, а, значит, виновны.

Мужчина присел рядом со спящим стражем на корточки и полоснул кинжалом по горлу. Ни один мускул не дрогнул на его лице, а вот стражник встрепенулся. Забулькал, распахивая глаза, но было поздно. Короткая борьба с неизбежным, и ещё один рыцарь уронил голову на пол. Ещё один дар угас навсегда.

Убитых нашли на утро. Пришедший сменить Сайги третий латник обнаружил убитого Лорда и двух собратьев по ремеслу. И, к собственному ужасу, обезглавленную девушку. На его счастье, Верус вовсе не знал о нём. А, может, это был перст самих Богов, спасший ни в чём не повинного рыцаря от собачьей смерти? Кто знает?

= = Сноски = =

1) Дим’ёрк – Создать (перевод с первичного наречия).

2) Ай флога то’Урукуси анавэ’ста чери моу – Пламя Урукуси(3), воспылай в руках моих (здесь приведена полная фраза заклинания второго круга: Аура огненной ярости. Перевод с первичного наречия).

3) Урукуси – Бог пламени и жара. Чаще известен в западных и южных странах, где распространены пустыни и пользователи стихии огня.

Интерлюдия – Корнелиус

Когда за мальчишкой захлопнулась дверь, Корнелиус расслабился, отпустив улыбку. Всё-таки малец ему нравился. Конечно, немалое значение имела прибыль – себя-то не надо обманывать, – молодой охотник был его вложением в будущее. Если судьба и Вечная Шестёрка будут благосклонны, он получит превосходного союзника: молодого, сильного и умелого бойца. Ну разве что нужно будет его немного подкормить, но это уже так, мелочи.

Размышляя о будущих свершениях, старый антиквар опустился на стул, вытянул короткие ноги и пошевелил пальцами, разгоняя кровь. К прилавку же плавно и бесшумно подошёл один из братьев-близнецов, что охраняли его покой.

– Господин, проследить за ним, как обычно? – негромко произнёс темноволосый парень, склонив голову. При этом его длинные волосы упали на лицо.

Одет он был в светло-жёлтую рубаху и серые свободные штаны, что позволяло ему не выделяться на улицах города среди вездесущих мастеровых, прислуги и редких крестьян. На что, собственно, и делался расчёт при выборе одежды.

«Стало быть, Самсон», – подумал Корнелиус, мельком бросив взгляд на длинные лохмы. К слову, это единственное, что отличало одного брата от другого.

Когда антиквар кивнул, сторож и лазутчик в одном лице мгновенно развернулся и стремительно покинул лавку. Корнелиус не волновался, ведь второй брат обязательно скрывается где-то поблизости. Сироты, брошенные орденом Проснувшихся и подобранные им, никогда не оставляли его один на один с клиентами. Этим они и нравились ему – своей верностью и исполнительностью. Корнелиус в первую очередь предпочитал находить в людях выгоду, а уж потом оценивал внешность, ум и далее по списку.

Взять хотя бы его очередную «любовь» – Софию. Девушка была молода, красива и понимала, кто в доме хозяин, однако вовсе не за это он её полюбил. В свои двадцать три она умела готовить так, что даже поварихи лорда Суппорта умерли бы от зависти. А вкусно поесть Корнелиус всегда любил. В последние годы, правда, старая привычка начала уж слишком пагубно влиять на вес стареющего тела, но ведь на всё воля Астериа-Метронтас!

Проводив скрывшегося за дверью Самсона взглядом, антиквар поднялся со стула и, нагнувшись, достал ранее убранный свиток. Дела не терпят отлагательств, а, значит, пора к ним вернуться.

***

Чуть больше месяца Корнелиус не видел Веруса: из редких докладов братьев-близнецов ему было известно, что тот, как и всегда, обосновался у старика Вонга в «Рысаке». Денег, что остались у парня после сделки, должно было хватить максимум на пару месяцев, так что Корнелиус потихоньку начинал готовиться к очередному визиту мальчишки.

«Как только у него закончатся монеты, он отправится на поиски новых приключений, а там и раздобудет очередные камушки для меня. Хе-хе…» – В предвкушении прибыли он даже руки потёр, чем привлёк внимание своей пассии.

– Какой ты счастливый с самого утра, дорогой. Удачная сделка?

Симпатичная девушка отвернулась от очага, где в казане закипало рагу, и, качнув головкой, мило подмигнула ему, в сотый раз напомнив почти пятидесятилетнему Корнелиусу, какой же он удачливый парень.

– Что-то вроде. О Верусе размышляю. Скоро месяц, как не видел его, – покивал толстяк и потянулся к миске с орешками. Ловко схватив парочку, он бросил их в рот и начал интенсивно жевать. – Сама-то не слышала чего от его подруги?

– Людины? – переспросила София, опять возвращаясь к готовке.

– Ну, той, что у Вонга работает. – Корнелиус неспешно бросил в рот ещё парочку орешков. – Я же не могу имена всех знакомых помнить.

– Да, это как раз она, но мы давно не виделись. Последний раз столкнулись недели две тому, на рынке. Я как раз парочку кур присмотрела да гамджу, там и пересеклись. Людина, как всегда, только о нём и трещала. Жаль её, конечно… – Неожиданно её голос дрогнул, а плечи опустились.

– Жаль? – оживился Корнелиус, отодвигая опустевшую миску. – Софи, отчего же ты её жалеешь?

– Да так… – с едва заметным недовольством протянула та. – Девчушка по уши влюблена, а он… сам знаешь. – Нож с особым усилием опустился на морковку, отсекая ботву. Улыбнувшись неожиданному проявлению эмоций у возлюбленной, Корнелиус медленно застучал пальцами по столу:

– Играет с ней?

Чуть повернувшись, София одарила его кислым взглядом и пожала плечами.

– Не то что играет, не знаю, как это назвать. – Она на пару секунд задумалась, покачивая ножом, после чего принялась резать овощи дальше и только спустя пару минут наконец озвучила свою мысль: – Не даёт себя забыть. Он же свободный рыцарь, дар крови и вся эта ваша доблесть.

– Наша доблесть?! – едва не поперхнулся остатками орехов Корнелиус. – Чем тебе воинская доблесть не угодила, Софи?

– Войны нет, живи да радуйся, что Боги тебя отметили. Поступил бы в стражи, пусть даже к местному Лорду: и монеты платят, и по лесам не надо бегать. Чудища все эти, а она, бедняжка, сидит, ждёт его окаянного.

При этих словах София скинула нарезанные овощи в глубокую миску. После взялась за ухват, достала из очага казанок и, высыпав в него содержимое миски, задвинула его обратно. Отряхнув руки, она отошла от огня и уселась напротив возлюбленного.

– Вот зачем ему это? Что такого хорошего в этой охоте?

– Ну и вопросы у тебя, милая, – криво улыбнулся Корнелиус. – У всех свои резоны, знаешь ли. Дело молодое: кто-то славы ищет, другой – силы, а третьему и звонкой монеты достаточно. Стражам-то одну-две серебряных платят. Это если у них круг большой, а мелочь всякую, что орден каждый год за ворота выкидывает, и воинами-то толком не назвать. Так, мясо с горячей кровью и отшибленными мозгами. Какие тут деньги? Все, как один, в разбойники подаются, честных торговцев донимают почём зря! – хмыкнул он, скривившись – видимо, припомнил нечто весьма неприятное. – Ну, или в солдаты в лучшем случае.

– А охотники? – улыбнулась София, прекрасно распознав недовольство мужа. Уж кто-кто, а он точно не любил бандитов да разбойников.

– А вот их уже и не поймёшь, красотка ты моя. – Корнелиус взял её за руку. – Эти ребятки – парни серьёзные. В охотники-то круга с пятого, почитай, попадают, не меньше. И бьются они не на жизнь, а на смерть, за правое дело бьются, дорогая. Чудовища всегда были, и, если б не охотники, давно нас всех пожрали бы. Это здесь, за крепкими стенами да грубыми стражниками в доспехах, хорошо, тепло и волки не кусают. – С этими словами он попытался дотянуться второй рукой до жены и пощекотать, но та вовремя поняла, к чему всё идёт, и со смехом вскочила со стула.

– Бесстыдник! Ужин на огне! Ночью приставать будешь. – Она показала ему язычок и, резво метнувшись к очагу, продолжила готовку.

– Ну вот… – протянул Корнелиус и рухнул на стол с протянутой рукой.

– Не причитай, не причитай там! Рассказывай лучше.

– Да нечего особо рассказывать, – вдруг посерьёзнел антиквар, выпрямляясь на стуле. Вместе с пламенем очага в его глазах отразились прожитые годы и яро скрываемая старость. На краткий миг Корнелиус обратился уставшим, толстым старцем, который повидал столько грязи, предательства и обмана, что давно разочаровался во всём и во всех.

– Люди в городах начинают забывать, каково это, на опушке леса жить да на реку поутру ходить. Все важные стали, думают, если в поле за стенами работают, то и сами как отцы да деды, а оно не так всё. Мрут люди, София, мрут как мухи: кого волк загрызёт, кого вурида (1) в чащу утащит.

Звякнув ухватом о стенку очага, София резко обернулась к мужу. Судя по нервному движению, она была той самой городской девой, что забыла свои корни, и потому испугалась одного лишь имени лесного духа.

– Прямо вурида? Я думала, всё это сказки да россказни для малышни.

– Если бы, милая, если бы…

***

Лето медленно шло к середине, а Корнелиус, стоящий за прилавком, изнывал от нестерпимого зноя. Вытирая потную шею насквозь промокшим платком, антиквар в сотый раз клял Богов и демонов Бездны за это пекло:

– Святой Бадлинг, на кого же ты нас покинул? Где же твои воды да дожди? Э-эх… Тяжки дни наши…

Громкий скрип входной двери отвлёк его от причитаний. Мгновенно собравшись и убрав платок, Корнелиус уставился на вошедшего. Поначалу антиквар его даже не признал – был такой грешок. Рваный-прерваный доспех или, скорее, куча тряпья, и какая-то мотня, обвязанная вокруг головы, чтобы скрыть лицо то ли от палящего солнца, то ли от любопытных глаз. В госте сложно было опознать Веруса, однако когда он вскинул руку, приветствуя Корнелиуса, тот всё понял.

– Здоровья почтенным старикам! – громко произнёс Верус, проходя мимо стеллажей с товарами.

– И тебе не кашлять, наглый малец, – мгновенно среагировал Корнелиус, чуть сдвинувшись вдоль прилавка, чтобы оказаться ровно посередине.

– Как всегда в приподнятом настроении, Корнел? Гляжу, солнышко тебя и здесь припекает?

– Кто бы говорил… – хмыкнул толстяк, обводя недвусмысленным взглядом клубок тряпья на голове собеседника. – Ты себе нору там, что ли, связал, или осы личико покусали?

– Ага, – неожиданно согласился Верус. – Здоровые такие осы! – С этими словами он махнул рукой в метре от пола, затем, подумав, приподнял руку ещё на полметра. – Вот такие вот заразы! Видел поблизости?

– Как же, как же, видел. Людину твою кусали, от того у неё задница и вымахала! Увидишь, не узнаешь!

На пару мгновений оба замолчали. Первым не выдержал Верус и разразился громким хохотом. До последнего державшийся антиквар сначала лишь задрожал, но по его лицу всё равно поползла предательская улыбка. В конце концов Корнелиус тоже рассмеялся во всё горло.

– Ну ты, старый, даёшь! Следил за молодыми девками, получается. А как расскажу всё Софии?

– Покусает хлеще ос, – твёрдо произнёс Корнелиус, вскинув указательный палец, а затем добавил: – Но то ладно, а вот что у тебя за вид такой, мне и в самом деле жутко интересно. Уходил от меня молодец-молодцом, а вернулся оборванец какой-то.

– Потрепала жизнь молодецкая, что же ещё, – едва заметно пожал плечами Верус.

– Сильно, видать, потрепала, как бы ни пообтрепался совсем. – Перестав улыбаться, антиквар перешёл на серьёзный тон. – Заказ не по плану, али ещё что?

– Что-то среднее, Корнел, – вздохнул охотник, оглядываясь. – У тебя тут никого?

– Да, почитай с самого вечера. Солнце бы ещё зашло, а то печёт, мочи никакой нет.

– Ну, солнце это ладно. – Взявшись за край самодельной повязки на голове, Верус быстренько развязал её, освободив лицо. Повесив тряпку на шею, он с облегчением выдохнул: – Хорошо!

– Да-а… – протянул Корнелиус. – А осы и в самом деле были здоровые. Ты весь серый какой-то, тебя не ранили случаем?

– Есть такая оказия, но ты же знаешь, на мне как на собаке.

– Ну да, ну да, ты, главное, сам в это верь, – расплылся в ехидной улыбочке антиквар. – Так с чем пришёл ко мне, малец? Камушки блестящие, али шкурки какие диковинные? – Он окинул Веруса внимательным взглядом с ног до головы и остановил его на небольшом мешке, перекинутом через плечо.

– Ничего от тебя не скрыть, старик. – Сняв с плеча мешок, Верус запустил в него руку и выудил горсть камней Скверны. Высыпав их на прилавок, он поднял голубые глаза на Корнелиуса. – Вот, смотри, каков улов.

– Три точно самая обычная краснота, – навёл на них небольшой монокль антиквар, – а вот эти два, вроде, с примесями.

– С монстрами всё сходится, старик, – кивнул Верус, внимательно наблюдая за ним.

Тот уже успел подхватить камушки с оранжевыми прожилками и теперь направлялся к специальному прибору, способному точно опознать камни до пятой ступени. Верус прекрасно знал, как старик гордится этой магической штуковиной. А Корнелиус тем временем закрепил один из камней на трёх железных трубках и достал откуда-то маленький пузырёк. Как всегда капнув на камень, антиквар проследил за вспышкой света.

– Ну что там? Что высмотрел? – поторопил его Верус.

– Всё подтвердилось, сейчас ещё один проверю, – ответил Корнелиус, ловко убрал с крепления первый камушек и тут же установил новый. Процедура повторилась, и он развернулся к охотнику, утвердительно кивнув. – Оба камня категории два минус, но последний чуть-чуть ближе ко второй: оранжевый отсвет гораздо ярче, почти перекрывает красный.

– Ладно, ладно, не наседай, старик, – отмахнулся от него Верус. – Знаешь же, что я в этом не силён. Камень как камень. Давай лучше цену обсудим.

Следующие десять минут они горячо спорили о цене пяти камней. В итоге сошлись на тринадцати серебряных и двадцати пяти медных монетах.

– С чего вдруг красные продаёшь? – немного удивлённо спросил антиквар, передавая охотнику мешочек с деньгами.

– А то сам не видишь? – усмехнулся в ответ Верус, приподняв руки и показывая рваный доспех.

– Понимаю… – протянул Корнелиус, опершись на прилавок. – Кто же тебя так отделал? На моей памяти ты очень редко в настоящие передряги попадал.

– Раньше везло, сегодня нет, кто же разберёт думы Богов? – ушёл от ответа Верус, и сделал вид, будто рассматривает товар. – Лучше скажи: есть у тебя какой-нибудь обоюдоострый меч? Желательно полегче и подешевле.

– У тебя фалькта (2) был, – скорее утверждал, чем спрашивал Корнелиус, начав стучать пальцем по губе. – Хочешь такой же? – неожиданно быстро выпалил он, вспомнив о чём-то.

– Почему нет? Хороший клинок, тупится, правда, быстро. Но, сам понимаешь, мне без всяких украшений, просто меч. Если нет, буду узнавать в кузне. Может, там что припасено.

– Кузня… не торопись ты.

Отойдя от прилавка, Корнелиус двинулся вдоль правого ряда стеллажей, поманив при этом Веруса за собой. Вскоре оба остановились почти у выхода. Прямо перед ними, на прилавке, лежал нужный клинок.

– Фалькта, как и твой предыдущий, найден на месте сражения Воргов и Саламов, восстановлен и зачарован малым укреплением Штормака (3).

– Хорошая вещь, – покивал Верус, но, посмотрев на Корнелиуса, добавил: – И сколько же он стоит?

– Тут порадовать нечем, – почесал затылок антиквар. – Тридцать серебряных.

У Веруса аж глаз дёрнулся, что знатно повеселило Корнелиуса. Он специально привёл мальчишку к этому клинку, чтобы произвести на него впечатление. На самом деле у него не было ни одного меча, который охотник смог бы приобрести. Самый дешёвый стоил восемнадцать серебряников, но посмотреть на реакцию парня определённо стоило.

– Ну, и зачем ты мне его тогда показываешь? – спросил Верус, добавив в голос холода.

– Чтобы ты знал, к чему стоит стремиться, парень, – наставительно поднял палец Корнелиус. – Вам, молодым, лишь бы железку какую в руки взять и айда махать, а надо с умом подходить.

– И где ж тут ум, Корнел? Купить железку за треть золотого?! Я понимаю, если его на стену в комнате повесить или там ходить по городу с ножнами поверх рубахи, но я-то для дела беру.

– О-го-го, как завёлся, – расплылся в улыбке Корнелиус. – Остынь, парень, я всё верно говорю. Укрепление Штормака не для того накладывали, чтобы он на стене висел да в глаза бабам блестел. Для дела он нужен. Для дела.

– Не знаю, – кисло буркнул Верус, махнув рукой на меч. – Не припоминаю, чтобы магия укрепления была так хороша. Ну не затупится он после первой схватки, пусть даже после пары, но в итоге то всё это пустое. Рано или поздно мне придётся его точить, да и следить за своим оружием в любом случае надо. Какой вообще смысл?

– Следить надо, – уверенно согласился антиквар, – но такой клинок ты в кузне не купишь. В нём ведь не острота важна, парень, вовсе не она.

– А что тогда? – не унимался охотник, не скрывая в голосе скепсиса.

– Вот ты мне скажи: как твой-то развалился? Чай не об ветку в лесу?

Пару секунд Верус просто смотрел на Корнелиуса, раздумывая, говорить или нет, после чего выдал:

– Заклинание.

– Вот! – радостно всплеснул руками Корнелиус. – Когти да мечи – это одно, а когда в тебя какая тварь заклинанием пальнёт – другое. Вот для этого укрепление и нужно.

– Хочешь сказать, эта магия блокирует заклинания? Не помню такого в учении ордена.

– Блокирует?! Святые реки Бадлинга! Конечно нет! – удивился антиквар. – Просто там, где обычный меч расплавится от жара магического пламени или расколется от хлада, этот спокойно выдержит. Отряхнешь потом, почистишь от сажи, да и все дела.

– О! – всё же пробрало Веруса. – Вот, значит, как, об этом они не говорили. Однако… – опустил он взгляд, – за такую цену я почти два меча купить могу. Да и нет у меня пока веры в твоё укрепление. А вдруг в самый нужный момент возьмёт да расплавится?..

– О всезнающий Астериа-Метронтас, направь ум этого грешника на путь истинный! Не ведает он, чего хочет, – воздел Корнелиус очи к потолку, но заметив, что охотник даже бровью не повёл, неловко кашлянул и снова принял серьёзный вид. – Если он с первого раза расплавится, то и ты не выживешь. Чтобы такое укрепление пробить, нужна действительно серьёзная магия. А если дашь такой в себя попасть, то и меч тебе не поможет.

– Что ж, как ни странно, звучит здраво, – кивнул Верус и продолжил: – Так есть у тебя что-то за разумную цену, без укреплений и всего такого?

– Нет.

В ответ на такое охотник цокнул языком:

– Так зачем ты мне вообще всё это показываешь? Сказал бы сразу: иди в кузню.

– Ну так теперь и иди, – улыбнулся ему Корнелиус. – Всё, что хотел, я тебе в голову вдолбил, а дальше сам думай. Глядишь, через пару годиков накопишь на нормальное оружие.

– Ох старик… – тяжело вздохнул Верус, – если бы я тебя не знал, то точно прирезал бы в каком-нибудь переулке ночью.

– А я по ночам и не шастаю, всё больше в кровати с Софи лежу. Это тело свя…

– …щено, как сами небеса! – неожиданно закончил за него охотник. – Знаю-знаю… Ладно, пошёл я тогда, дел ещё невпроворот. – С этими словами Верус развернулся и направился к выходу. Перед тем, как распахнуть дверь, он вновь замотал тряпкой голову. – До встречи, старик.

– Иди уже.

Стоило дверям закрыться, как выражение лица Корнелиуса приобрело задумчивые черты.

«А мальчишке серьёзно досталось. Что же это за мужик был в "Рысаке"? Уезжали они в южную сторону, но там дорога одна, куда ни направься, всё по ней. Так и не определить, где побывал, но дело явно обернулась невесело».

Уже вслух он произнёс: – Носмас!

Стоило звуку истаять в воздухе, как из-за прилавка появился короткостриженый брат-близнец. Пройдя через всю комнату, он остановился подле Корнелиуса и поклонился:

– Что прикажите, господин?

– Разузнай, какие слухи в городе ходят, где нечисть объявилась, какие прошения в Церковь Шестерых писали. Я хочу точно знать, где наш парень так опростоволосился.

– Будет исполнено, господин. – Ещё раз поклонившись, охранник ретировался к прилавку и скрылся в подсобных помещениях.

– Э-эх… старость не в радость, – крякнул Корнелиус, вновь доставая платок и протирая им шею. – И что же он так себя не бережёт… этот мальчишка…

= = Сноски = =

1) Вурида – дух, обитающий почти во всех лесах. Выглядит как покрытая мхом, веточками и листвой лисица, но чуть крупнее и гораздо сильнее. Вурида есть порождение Скверны, поэтому не имеет ничего общего с настоящими животными и лисами в частности. Чаще всего питается погибшими зверями, иногда может выследить и убить раненое животное, но изредка нападает и на людей.

2) Фалькта – обоюдоострый одноручный меч с плавно сужающимся клинком и узким эфесом. Используется на территории нынешней Воргосской Империи более двухсот лет. Считается технологическим предком более позднего Эзота. Отличается малым (1000-1200 г) весом и слишком тонким клинком, отчего лезвие часто приходит в негодность.

3) Штормак – бог-кузнец, покровитель всех мастеровых и кузнецов Старсии. Считается создателем всех древних реликвий, найденных по сей день. Имеет на удивление спокойный нрав. В легендах и сказаниях чаще всего выступает наставником или помощником героев на пути к славе. Главным праздником в его честь является «Неделя бурь и огней», проходящая в середине осени.

Часть третья – Путь на восток / Глава 12 – Подаренные Богам

Солнце стояло в зените. Редкие тени, отбрасываемые нависающими над землёй крышами домов, не спасали людей от зноя. Немногие, решившие в самое пекло выбраться по делам, торопливо перебегали от одной лавки к другой, закупались необходимыми товарами и спешили домой. Торговцы, вынужденные даже в такую погоду стоять за прилавками, обмахивались кто чем мог, спасаясь от жары. Но стоило пройти главную рыночную площадь Триозёрья наискосок и выйти с восточной стороны, как можно было оказаться в по-настоящему жарком местечке.

Квартал плотницкой артели буквально кипел, особенно сегодня. Из каменных труб валил дым от раздуваемых печей. Грубые мужики в засаленной одежде переругивались крепким словцом. Кто-то и вовсе затеял ссору из-за неправильно поставленной у мастерской телеги.

– А я тебе говорил, убери эту рухлядь от входа! – во всё горло орал раскрасневшийся мужчина средних лет. Чёрные потеки сажи на его лице смешались с потом, обратившись чуть ли не боевым раскрасом племён Кхуртских взморий (1), отчего он, скорее, напоминал разъярённого демона, чем обычного кузнеца.

– Куда мне её, по-твоему, деть? Половина на моей стороне! – орал в ответ мужик помладше, выглядывавший из-за стены. – Я же говорил не ставить стойки с топорами у входа!

– Тебе ещё и стойки мои не нравятся? Да ты кто такой, чтобы мне указывать?! Где хочу, там и ставлю проклятущие стойки!

– А я – телегу!

– Прокажённый тебя побрал бы! – Измазанный кузнец махнул рукой в сторону напыженного конкурента и добавил: – Плюнуть и растереть! Двигай телегу, гад! Не видишь, клиент мимо проходит!

– Да это мой клиент! Глаза разуй!

Так бы они и переругивались, если бы вдруг не раздался настойчивый кашель. Резко обернувшись ко входу, оба мастеровых уставились на замершего возле телеги незнакомца. Правда, незнакомцем он был лишь для одного из них, чем не преминул воспользоваться чумазый.

– Вот видишь, Серый, людя́м мешает. Пройти не могут! – И уже к человеку в зелёном плаще: – Проходи, проходи, не обращай внимания на этого… э-э… этого в общем, – как-то невпопад закончил он.

Так ничего и не ответив, гость протиснулся между телегой и не к месту установленной стойкой и вошёл в кузню. Проводив его взглядом, владелец телеги выругался, но всё-таки начал толкать своё имущество ближе к собственной лавке. При этом он не забывал внимательно прислушиваться к начавшемуся разговору.

– Как вы и сказали… – начал было молодой парень, усевшись на скамью и поправив плащ, но хозяин тут же перебил его:

– Опять ты начал. Давай без этих сюсюканий, чай не баба.

– Что же… – чуть улыбнулся гость, – ты сказал прийти через месяц, вот он я.

– Всё правильно и, главное, как раз вовремя, – хлопнул кузнец по колену. – Три дня тому закончил. Смотреть товар сразу будешь?

В ответ парень лишь кивнул, отчего свет пламени вырвал из тени капюшона крупный подбородок. Как успел отметить кузнец, гладко выбритый. Клиент в целом выглядел иначе, чем в прошлый раз.

– А ты приоделся, гляжу, – бросил кузнец. – Тряпьё своё сменил. Теперича сразу видно – кошель не пустует.

– Не сказал бы, что это хорошо, – ответил парень, вставая.

Они прошли вглубь лавки и оказались в, собственно, самой кузне. По левую руку расположился горн, рядом с ним – наковальня и ведро с грязной водой, а чуть поодаль – пара столов, заваленных заготовками. По правую же руку виднелись сразу пять стоек с различным готовым оружием. В отличие от ходовых образцов, выставленных в зале вместе с мотыгами, плугами и ухватами, здесь были лишь выполненные на заказ экземпляры. Гость встретился взглядом с двумя помощниками кузнеца. Молодые парни как раз правили на наковальне какой-то прут. Заметив вошедших, они оторвались от работы.

– Здоровья желаем, милсдарь, – хором произнесли парни, чуть склонив головы.

– Здравия, – кивнул в ответ гость и тут же перевел взгляд на кузнеца.

Тот остановился у ближайшей стойки с оружием, на которой были закреплены всего два меча, один из них – огромный рыцарский полуторник. Явно дорогая работа, выполненная для кого-нибудь из семьи Лорда или знати города. Вторым же оказался стандартный Эзот (2).

– Чуть длиннее, чем я думал, – произнёс парень, приблизившись. – Каков вышел вес?

– Одна тысяча триста грамм. Длина стандартная для Эзота, я тебя предупреждал, – кивнул на меч кузнец.

– Да, – согласился парень, – просто привык к старому. Можно? – поднял он руку в недвусмысленном жесте.

– Бери.

Аккуратно вытащив клинок из крепления, гость крепко взялся за эфес, примеряясь к оружию. Отвернувшись от собеседника, он неспешно взмахнул мечом пару раз, подбросил и, ловко поймав, положил на ребро ладони, чтобы убедиться в правильном балансе веса и центре тяжести оружия. На этом моменте кузнец не выдержал и хмыкнул:

– Как я погляжу, не доверяешь мне?

Резко подхватив меч, парень развернулся к нему и улыбнулся краешками губ, хотя тот и не мог этого увидеть из-за капюшона и тени, что тот отбрасывал.

– Всего лишь проверяю оружие, которому доверю жизнь. К слову, отличный клинок, хвалю. – С этими словами он развернул меч рукоятью к кузнецу.

— Ха! – приподнял бровь тот, не забыв забрать из рук покупателя изделие. – Хвалишь, значит. Что же, спасибо. Надеюсь, добром тебе послужит.

Оставив кузнецу тринадцать серебряных монет и двадцать медяков, Верус покинул кузню. Новый клинок уже висел у него в скрытых плащом ножнах. Запахнув полу, чтобы не торчал эфес, и опустив голову, охотник прошёл через рыночную площадь. Его путь лежал к главным воротам Триозёрья. Все приготовления завершены. Прикончив Князя Романа, Верус решил на время исчезнуть из города. Вот только найти подходящий меч оказалось не так легко, как хотелось бы, и пришлось делать заказ. А заказ он на то и заказ, что делается точно не за пару дней.

В целом Верус считал, что ему ещё повезло. Кузнец попался прекрасный и сумел произвести на свет замечательный клинок, справившись всего за месяц. Конечно, по-настоящему оценить его предстояло позже, но на первый взгляд оружие выглядело отлично.

В жизни молодого охотника за Нигматическими камнями это был далеко не первый клинок. Приходилось и сколотыми, едва заострёнными железками махать, и парой дорогих, украшенных мечей господ. К последним он относился со здоровым скепсисом. Игрушки да и только — дорого-богато, но совершенно бесполезно.

Покинув площадь, Верус шёл по центральной улице, размышляя о новом приобретении. Он не сразу заметил необычную толкотню впереди. Отвлекшись от мыслей, он поднял взгляд и… замер. Прямо перед ним в главные ворота города въезжала процессия ордена Проснувшихся: три большие крытые повозки, запряжённые четырьмя лошадьми каждая. Гербы ордена виднелись везде: на вожжах, на боках повозок и даже на попонах лошадей.

В мозгу вспыхнуло яркое воспоминание… Пятилетний мальчик идёт в строю таких же, как он. Перед ним возвышается каменная стена и огромная арка, через которую предстоит пройти. На передней стороне, чуть ниже бойниц, реет гигантский стяг. Странная шестиугольная призма, едва заметно повёрнутая вправо. Внутри неё – глаз без ресниц, нарисованный широкими мазками, а вокруг призмы – лучи, расходящиеся в разные стороны и рассекающие рисунок на шесть примерно равных участков. В центре каждого изображён знак Богов Вечной Шестёрки, по одному знаку на Бога. Герб ордена Проснувшихся реет над входом в крепость и его новый дом… или, скорее, тюрьму.

Моргнув, Верус вернулся к реальности и пригляделся к повозкам. Сопровождали процессию конные всадники в полных доспехах. Впереди ехали два рыцаря с гербами на груди, они сжимали в руках копья, у их коней виднелись ездовые ножны, в которых болтались мечи.

Быстро растущая толпа расступалась, давая процессии дорогу. В какой-то момент Верус осознал, что остался один на пути приближающихся лошадей. Крестьяне и мастеровые, жмущиеся к краям дороги, всё чаще бросали на него удивленные взгляды. Едущие впереди рыцари тоже посмотрели в его сторону, едва повернув головы.

Тяжело вздохнув, Верус сделал ровно три шага, отходя в сторону. Он не собирался выделяться из толпы. Просто ему понадобилось чуть больше времени, чтобы унять нахлынувшие чувства. Процессия тем временем шла своим чередом, и вот всадники проехали мимо него. Ближайший следил за ним до самого конца, но как только они поравнялись, и ему пришлось бы полностью поворачивать голову, чтобы продолжать сохранять зрительный контакт, рыцарь просто плюнул на странного местного и отвернулся, чуть задрав подбородок. На это Верус лишь хмыкнул, едва заметно дёрнув головой: «Гордость и честь. Напыщенные ублюдки».

А потом случилось то, чего он никак не ожидал. Стоило ему вновь посмотреть на процессию, как его взгляд пересёкся с другим. Маленькие карие глаза смотрели прямо на него из-за прутьев решётки на окнах повозки. Девочка. Пять лет. Пустой, ничего непонимающий взгляд заплаканных глаз, а сразу за ней ещё и ещё… Дети, такие же, каким был он. Маленькие люди, выбранные самими Богами. Те, в чьих жилах течёт такая же, как и у него, кровь... Кровь Достойных…

***

Странный незнакомый дядя в коричневой робе нагнулся и заглянул ему в лицо. Стоящая рядом мать инстинктивно сжала его маленькую ладошку. Наверное, он мог бы вскрикнуть от боли, но в тот момент был слишком напуган.

– Чересчур большой для пяти. Почему не явились в прошлом сезоне? – Едва слышный голос незнакомца обратился с вопросом к отцу.

– Ему пять, ваше святейшество, – едва сдерживая дрожь, ответил отец. Удивлённо вскинув голову, мальчик успел заметить, как тот проглотил комок в горле. – Народился в конце осени.

– Хм-м… Значит, скоро шесть… пусть будет так, – не стал спорить мужчина в робе и выпрямился. – Рух, проверь пацана! – резко бросил он, не поворачивая головы. Стоящий рядом мужчина в такой же коричневой робе сделал шаг вперёд и опустил руку на плечо мальчика. Мать вновь сжала его ладонь, но отец коснулся её локтя и как можно нежнее оттянул от сына.

– Милая, пусти. Они всего лишь проверят его. У нашего мальчика нет никакого дара. Просто проверят. Отпусти.

Дрожащие пальцы матери разжались, и мальчика потянула крепкая рука того, кого звали Рухом. Пока тот чуть ли не силком тащил его за собой, он обернулся к родителям. В маленькой груди зародилась тупая боль. Тут-то он и сообразил, что всё совсем не хорошо. Папа обманул его, говоря, что они просто побеседует с дядями.

– Пап! Я не хочу! Мам, пожалуйста!

Он кричал и звал их, но отец крепко обхватил маму руками, не давая сорваться с места. Да и куда бы она побежала: вокруг стояло не меньше десятка незнакомых мужчин и женщин в доспехах. Ржали кони, перекрикивались незримые люди, а рука всё тянула и тянула его дальше от родителей. Он не помнил их лиц, лишь размытые пятна остались в памяти. Но помнил тепло их рук, голоса: чуть хриплый у отца и мягкий, тонкий, как тростинка, у матери. Это был последний раз, когда мальчик видел родителей.

Рух завёл его в дом старейшины деревни. Деда Максима и его семьи не было. Кажется, он видел их среди толпы жителей, собравшихся снаружи. Тогда он не понимал, как какие-то непонятные дядьки в странных одеждах могут выкинуть старейшину из собственного дома, но это его и не волновало. Всё внимание перетянула на себя огромная штуковина, установленная посреди комнаты: жёлто-оранжевая, как алтарь в церкви, и изогнутая, словно лук дяди Сибаса.

– Встань сюда, – подтолкнул его Рух прямо к непонятной вещи.

– Что это? – не выдержал мальчик.

– Ха? – крякнул монах. – Какое твоё дело? Стой смирно. – Обойдя конструкцию, он взял со стола длинную иглу и, обернувшись к мальчику, добавил: – Дай руку.

Не сводя взгляда с длиннющей иглы, мальчик неуверенно попятился, но гневный окрик приковал его к месту. Трясясь всем телом, он поднял руку и протянул её монаху.

– Вот так. – Крепко сжав маленькую ручку, Рух чуть наклонился вперёд и, не церемонясь, кольнул иглой палец.

– Ай!

Мальчик попытался отдёрнуть руку, но её держали слишком крепко. Мужчина потянул его к странной жёлтой штуке. Неожиданно мальчик понял, что та ему напоминает. Она была похожа на арфу, красивейший инструмент, на котором играли на главной площади города, куда он ездил с отцом прошлой осенью в свой пятый день рождения.

– Проведи пальцем по струнам, – приговаривал Рух, всё ещё не выпуская его руку. Окровавленный пальчик раз за разом касался серебряных нитей, выбивая натужный звон. – Да, вот так. Ага… – Когда мальчик коснулся последней струны, монах разжал его ладонь. – Всё, стой на месте!

А мальчик никуда и не убегал. Широко распахнув глаза, он следил за тем, как капельки его собственной крови, зависшие на нитях, начали подрагивать. Он и раньше видел кровь: сбитые коленки, содранный локоть или порез от высохших стеблей сукисы (3). Он не был сорванцом, но и избежать мелких ран никак не мог. Но тогда почему сейчас эти капельки дрожат, прямо как в сказках о Пробудившихся? Кто-то дёргает за нитки? Сейчас будет музыка, как тогда на площади?

Тем временем Рух встал с другой стороны от странной арфы и, воздев руки к потолку, отчего рукава его робы скатились почти до локтей, заговорил странным голосом:

– Арфа крови, прими подношение, пробудись ото сна и яви нам волю свою. Да будет суд твой честен и открыт перед Богами.

С каждым произнесённым словом сердце в груди мальчика трепетало всё сильнее, как и струны золотой арфы перед ним. А Рух не останавливался, и перешёл на непонятный ему язык:

– Сандоузо мэ’то аима моу. Ксигна. Ксигна. Ксигна, арфа аима’тос! Диксти’тин криза’зас! (4)

Арфа вспыхнула. Отшатнувшись от неё, мальчик с размаху сел на пол, но его взгляд ни на мгновение не отрывался от жуткого красного пламени, объявшего инструмент. В его языках дрожащие струны застыли, причём некоторые в натянутом положении. Словно невидимые пальцы ударили по ним, да так и держали, готовые в любой момент отпустить и произвести божественный звук.

Не веря своим глазам и затаив дыхание, мальчик следил за тем, как одна за другой капельки его крови поползли вверх. Ничего не получалось разобрать среди всполохов кроваво-красного пламени, но он всё равно видел, как почти все капли достигли верхней изогнутой части арфы и по очереди обратились яркими светящимися точками. Стоило последней из них раствориться, как арфа разом потухла, вновь став обычным золотым инструментом.

– Три? – нагнулся над струнами мужчина. – Не может быть! Всего три!

Мальчик не знал, почему тот так громко кричит. Он тоже видел три одинокие капельки, оставшиеся на своих местах, но после светопреставления, что только что произошло, это вовсе не впечатляло. Рассматривая их, он случайно пересёкся глазами с монахом. Тот поймал его взгляд и, всё ещё часто дыша, произнёс:

– Да убережёт тебя Вечная Шестёрка…

***

Придя в себя, Верус медленно закрыл глаза, борясь с пробудившимися чувствами. Он не желал вспоминать всё это, не хотел снова ворошить прошлое. Слишком много воды утекло, всё потеряно, их не вернуть и не спасти. Боги кинули кости, и в его случае те встали на ребро. Оставалось лишь плыть по течению, бороться с даром, бороться с орденом, бороться с Ним…

Словно в ответ на его мысли, в груди появилась тупая боль. Подняв руку, Верус сжал полу плаща, придавив её к нагруднику. Под кулаком чувствовались рукояти метательных ножей и край твёрдой пластины доспеха. Но боль была дальше, гораздо глубже, чем он мог достать. Даже если вскрыть грудину и вынуть сердце, он не доберётся до её источника. Убить себя? Нет, это не выход… Очередное воспоминание обрушилось на Веруса, заставив неуверенно отступить и спиной опереться на стену дома.

***

Сабрина была уже мертва, а Он… говорил её губами, смотрел её глазами и наступал. Подходил всё ближе, насмехаясь над кем-то, кем Верус не являлся.

– Думал, сможешь сбежать? От меня? – Девушка медленно шагала к нему. Из её глаз, носа и рта текла кровь. Именно текла, не воспаряла вверх, как должна была, а просто капала с подбородка на красивую парадную форму ордена. Вокруг полыхало пламя, кричали люди и вибрировала чудовищная энергия, какой он никогда прежде не видел.

– Я не позволю тебе встать на моём пути, – вещал кто-то её сладкими губами. – Справедливость требует долг!

Девушка замерла в двух шагах от ничего не понимающего Веруса и подняла руку. Из её рта доносился не её голос, это был вообще не голос. Он слышал тарабарщину на древнем языке Богов, но смысл проникал в его голову помимо воли. Словно сам мир говорил с ним, а он не мог убежать. Не было способа закрыть уши или глаза.

Существо, отнявшее её у него, сжало кулак: кожа девушки лопнула, разойдясь кровавыми швами, словно старый лоскут прогнившей шкуры. Кровавый вихрь закружился вокруг кулака.

– Я — сама справедливость! Я заберу своё!

***

Резко отойдя от наваждения, Верус дёрнулся в сторону, едва не закричав. Воспоминание было таким ярким и чётким, что он почти выхватил только что купленный меч, чтобы защититься от удара сущности. Но перед ним сновали лишь обычные люди, да палящее солнце в зените. День, изменивший всё, остался позади, уже ничего не изменить.

Выругавшись, Верус натянул сползший было капюшон и быстрым шагом направился к воротам. Пора валить из этого городишки. Тем более если сюда прибыли проклятые всеми Богами и Тварями прислужники мерзкого ордена. Он не собирался оставаться с ними рядом. Кто знает, насколько хватит терпения, прежде чем он пойдёт резать им глотки, выдавая себя с потрохами?

***

Суппорт Нокт, Лорд-правитель Триозёрья, сидел в мягком кресле в своём кабинете. На столе перед ним лежала целая кипа свитков и пергаментов, требующих внимания, но сегодня ему было не до них. Ведь с минуты на минуту к нему должен был подняться один из обладателей коричневой робы ордена, тот, кто возглавляет нынешнюю экспедицию церкви за детьми, отмеченными даром крови.

Каждый год одно и то же. Кутерьма дел, постоянные склоки и вопли крестьян. Как жаль, что далеко не все из них понимали прелесть нахождения у ребёнка дара. Некоторые устраивали такие сцены горя и несчастья, что стражникам или рыцарям ордена приходилось усмирять их крепкими ударами дубин да обухов топоров.

– Какая морока… – тихо прошептал светловолосый Лорд, подперев подбородок рукой. – Ещё и младший князь Вано подвёл. Проглядеть оккультиста в сыне! Боги, что за нелепица?

Тут в дверь кабинета постучали, отвлекая его от размышлений. Выпрямив спину и усевшись поудобней, Суппорт крикнул:

– Войдите!

Дверь сразу же распахнулась, и в комнат возник старший слуга поместья – престарелый мужчина с почти полностью седой головой. Низко поклонившись своему хозяину, он великолепно исполнил приветствие высококровных, чуть отведя левую руку в сторону и выставив правую вперёд.

– Лорд-правитель, к вам человек из ордена. Представитель коричневых роб по имени Рух.

– Пусть входит, – махнул рукой Лорд, после чего слуга тут же ретировался. В комнату вошёл уже сам гость – среднего роста мужчина в, как и ожидалось, коричневой робе, капюшон которой был откинут, позволяя рассмотреть уставшее лицо, отмеченное сильным перееданием. В отличие от слуги, Рух ограничился лишь глубоким кивком и улыбкой:

– Здравия вам, Лорд-правитель Триозёрья. И пусть ваши годы будут светлыми и лёгкими под присмотром Вечной Шестёрки.

– Воистину так, монах, – кивнул в ответ Суппорт. – Но перейдём сразу к делу. К сожалению, я весьма ограничен во времени.

– Что же, тогда постараюсь отнять его поменьше. – Улыбка не сходила с полного лица служителя ордена Проснувшихся. Вместе с ней он пересёк комнату и сел в кресло по другую сторону стола. – Моя экспедиция успешно разместилась в вашем городе. С помощью Богов мы уже начали подготовку к завтрашнему ритуалу. Хочу также отметить добрую помощь вашей стражи и представителей местной церкви.

– Приятно слышать. Надеюсь, вы не забудете упомянуть об этом перед его святейшеством Вокдеорумом.

– Конечно-конечно, я сообщу ему о вашей благосклонности к церкви и нашему ордену. Однако... – Тут монах сделал короткую паузу, словно собираясь с мыслями. – Есть кое-что, требующее вашего внимания.

– Да? И что же? – изогнул бровь Лорд.

– Это касается «незаписанного» происшествия. – Голос гостя понизился на октаву, и дальше он уже лишь шептал. – Высшему руководству удалось точно определить дальнейший путь беглеца. Покинув Быстроград, он направился через центральные области страны по территории Леди-правительницы Аэтерны. Его следы обнаружены в деревне Ужоль, там он представился охотником за камнями Скверны и выполнил несколько поручений головы деревни. Орден и Церковь Шестерых считают, что дальнейший путь беглеца может лежать в ваши земли, Лорд-правитель.

– Вот оно как… – задумался Суппорт. – Это действительно очень важные вести. Значит, он решил изображать из себя охотника, умно. Не ожидал такой прыти от только что пробудившегося. Я в своё время не мог понять, как устроен этот мир. Все ваши законы…

– Наши, Лорд-правитель, – вкрадчиво поправил его монах. – Вы хотели сказать, наши законы.

– Ох, конечно, – расплылся в улыбке Лорд.

Его зелёные глаза замерли на одутловатом лице Руха, тот, к своей чести, легко выдержал этот взгляд. Но Суппорт прекрасно знал, на чём зиждется храбрость монаха. Всё дело в церкви и ордене. Маленький по его меркам человек был уверен, что огромный механизм, скрепляющий всю Империю, защитит его от любых поползновений, будь перед ним хоть Лорд-правитель или любой другой представитель Императора. Вот только сам Лорд так не считал. В конце концов Император тоже один из них, один из проснувшихся в этом мире. Тем не менее он не собирался ссориться с церковью, пока в этом попросту не было смысла.

– Что касается дела, он как-нибудь назвал себя?

– Вновь новое имя, на этот раз Зородяк, – сморщился в ответ Рух. – Не удивлюсь, если в каждом новом селении он будет выдавать нечто подобное. Хитёр, как зелёный лис.

– Знаете, – вдруг задумался Лорд, – после ваших слов я кое о чём вспомнил. Не далее, чем две недели назад погиб один из моих младших князей, Роман Вано. Сейчас мои люди с ног сбиваются в поисках правды об этом деле…

– Такая запутанная история? – неожиданно перебил его монах, продолжая сиять улыбочкой. Суппорт едва не вышел из себя, но, вовремя спохватившись, лишь тяжело опустил ладонь на стол, привлекая внимание собеседника.

– Не стоит перебивать меня в моём же доме, коричневая роба. Пока ты здесь, закон на моей стороне.

Улыбка на полном лице померкла, кажется, монах запоздало осознал, что перешёл некую незримую грань и оскорбил Лорда-правителя. Неуверенно сглотнув, Рух поправил ворот робы и поклонился:

– Прошу простить меня, Суппорт Нокт. Ваш рассказ так заинтересовал меня, что я совсем позабыл о приличиях.

– Хмм… – ухмыльнулся Лорд, – пусть будет так. Все мы можем ошибаться, но знаете, пожалуй, я на этом и закончу. История с Вано пока ещё далека от разрешения, мои люди всё ещё ведут расследование, так что перейдём к делам ордена. Что ещё вы хотели обсудить?..

= = Сноски = =

1) Кхуртские взморья – островная страна на западе континента, состоящая из девяти крупных островов и одного полуострова. От Воргосской Империи отделена Королевством Ла-Стикса, тем не менее имеет несколько торговых путей, пронизывающих континент вплоть до Союза Четырёх. Столица, расположенная как раз на полуострове, имеет очень серьёзные военные укрепления в виде трёх знаменитых фортов, отделяющих её от восточного соседа – Королевства Ла-Стикса.

2) Эзот – современный одноручный меч Воргосской Империи, наследник и продолжатель традиций древнего Фалькта. Узкий (не более 4 см) клинок, ещё сильнее сужающийся к острию с долом посередине. Обладает более широкой, чем у предшественника, гардой, хорошо защищающей руку, и удлинённой рукоятью, позволяющей держать меч двумя руками. Также обладает отличным балансом надёжности, веса и присущего клинку изящества.

3) Сукиса – зерновая культура, распространённая в Воргосской Империи, нечто среднее между гречкой и пшеницей. Произрастает в виде метровых кустов с коричневатыми колосьями и продолговатыми зёрнами. Используется для приготовления множества блюд, равно популярных среди крестьян и знати.

4) Сандоузо мэ’то аима моу – Кровью своей заклинаю (перевод с первичного наречия).

5) Ксигна, Арфа аима’тос — Пробудись, Арфа крови (перевод с первичного наречия).

6) Диксти’тин криза’зас — Яви свой приговор (перевод с первичного наречия).

Глава 13 – Держа путь на восток

В последний день лета, покинув Триозёрье, Верус словно вступил в осень. Неспеша шагая по грязи вдоль главного тракта, он проходил мимо жёлтых полей, пока ещё зелёных лесов и вездесущих чумазых крестьян, трудящихся на сборе урожая. Дорога, не прерываясь, тянулась от Триозёрья до самого бастиона Восточный, который, как ни странно, стоял на восточном же побережье. Бастион защищал Империю со стороны моря, а заодно ограждал и от неожиданного вторжения Королевства Ритос, потому что враг всегда мог обогнуть Смеющиеся Вершины и ударить с юго-востока. Все земли вдоль побережья так или иначе сходились к этому форту. Слева его прикрывало озеро Серебряные воды, а справа – крупнейший город востока страны Пуле-Чангонг, что с Саламского наречия переводилось как «голубая гладь воды».

Красивое название. В чём в чём, а в оборотистом и изворотливом языке Саламам не откажешь. Туда-то и лежал путь молодого охотника за Нигматическими камнями. Прекрасно понимая, что последует за известиями о смерти одного из вассалов Лорда Нокта, он принял решение схорониться в новом месте. Плавно двигаясь от Нао-Самбто, столицы Империи, за год он добрался лишь до Триозёрья, и так и осел там на целых два долгих года. А ведь городок не так чтобы далеко от мест его славы. Теперь же настало время сменить обстановку. Новые земли, новые люди, новый город и новые чудовища. В отличие от лесистой местности вокруг Триозёрья, восточное побережье представляло собой широкие степи с редкими вкраплениями лесков и рощиц вдоль рек и близ гор.

Никаких тебе лесных старичков, алэнео и вурид – в степях водились совершенно иные монстры. Местные животные, как и все прочие, подпадали под действие Скверны, обращаясь в разномастных тварей. И он собирался знатно на них поохотиться. А там – после зимы – можно и в обратный путь.

Пока Верус шагал, пейзаж вокруг постепенно менялся. На третий день пути тракт приблизился к Жжёным топям – одному из трёх крупных озёр, что и дали название городу Триозёрье. Озеро Глубокое на западе, Жжёные топи на юге и вытянутое озеро Серебряные воды на востоке. Именно оно отгораживало всё восточное побережье от сердца Империи, позволив предкам Саламов воздвигнуть форт, ныне зовущийся Восточным.

Раньше, ещё до великой войны Воргов и Саламов, крепость называлась иначе, но Верус всё не мог припомнить, как именно. Что-то такое им рассказывали в застенках ордена Проснувшихся, но разве он запоминал? Пока что мимо него проплывали поля, дубравы и редкие холмы, а по правую руку тянулась водная гладь со множеством самодельных лодочек и даже плотов. Мужики из приозёрных деревень ловили рыбу. В основном, конечно, старики, – вся молодёжь была занята на уборке урожая.

Каждый новый день начинался одинаково. Проснувшись с первыми лучами солнца, Верус завтракал остатками ужина, тушил костёр, забрасывая его землёй или заливая, заодно справляя… в общем, тушил. До самого обеда он старался идти как можно быстрее, пока полуденная жара не накроет всё вокруг. Когда идти под палящими лучами солнца становилось совсем невмоготу, он находил дерево пораскидистее и отдыхал в тени. Однако Верус вовсе не терял время впустую. Отдых он чаще всего совмещал с лёгкой медитацией или практикой контроля крови.

На шестой день, пройдя до обеда положенное расстояние, Верус устроился под очередным деревом на опушке леса. Впереди раскинулось широкое, уже полностью убранное поле. Вместо колосящихся ростков повсюду виднелись огромные стога, приготовленные для погрузки на телеги. Крестьян видно не было, но это как раз не удивляло – полдень как ни как.

Сняв плащ и часть запасного оружия вроде деревянной колотушки и топорика, Верус сел прямо на траву, привычным движением опустил руку к поясу и уколол палец о зазубренное кольцо. Выступившая на коже капелька крови медленно набухала. Охотник поднёс ладонь к глазам.

– Спокойствие, — тихо произнёс он, настраиваясь на нужный лад. Фразы, выбитые на подкорке, всплывали перед внутренним взором, а сам Верус старался следовать собственному совету. Перед тренировкой действительно требовалось спокойствие.

– Сосредоточение.

Мир вокруг потускнел. Перед Верусом осталась только его ладонь, палец и капля крови, начавшая подрагивать. Чем дольше он сосредотачивался на ней, тем у́же становилось поле зрения. Вот на второй план отошла ладонь, за ней палец растворился в смутных очертаниях, а затем осталась одна лишь кровь.

– Воля.

Капля взмыла вверх. Медленно вращаясь, она начала менять цвет от багрового до светло-жёлтого. Спустя полчаса перед глазами Веруса крутились три золотые капли. За это время он не произнёс ни одного слова на языке Богов, никаких магических формул и конструктов. Только спокойствие – сосредоточение – воля.

За три года, что он провёл в скитаниях и борьбе за жизнь, его понимание дара крови заметно продвинулось вперёд. Честно говоря, это порядком удивляло. К концу обучения, лишившись всех надежд и стремлений и полностью отдав себя на суд Богов, он думал, что узнал о даре всё. Оказалось, это были лишь глупые мысли юнца. Любой маг крови, хотя бы тридцати лет отроду, легко объяснил бы ему, чем отличается недавний выпускник, даже… даже такой, как он, от опытного воина или тем более мага, прошедшего ни одну битву и сотни раз взглянувшего в лицо смерти.

Закончив формировать ядра, Верус переключил внимание на создание простейшего вектора или, как их ещё называли, кольца заклинания. Выбор пал на магию первого круга – стрела крови (1). Поначалу всё шло хорошо, светящиеся ядра обогнули ладонь и разлетелись на равные расстояния, формируя основу вектора. После чего из каждого золотого зернышка поползли серебряные ростки, пытаясь окружить руку. На этом этапе процесс и застопорился.

Сколько бы Верус не успокаивался, сосредотачивался или приказывал, ростки-нити никак не желали вытягиваться на нужную длину. Паря, будто тонкие волоски на ветру, нити качались, но так ни разу и не соприкоснулись. А ведь с каждой минутой контролировать дар становилось всё тяжелее. В голову словно вливали расплавленное олово, держать концентрацию было всё сложнее, и в конце концов Верус сдался.

Золотые ядра сверкнули, растворившись в белой вспышке, как когда-то давно его собственная кровь на струнах волшебной арфы. Тяжело вздохнув, Верус расслабил затёкшую руку, позволив ей упасть на бедро, и откинулся на ствол древа. Опершись затылком на шершавую поверхность, он взглянул на небо. Там парили три крупные птицы. Следя за ними, Верус задумался: «Отчего так выходит? Я же смог создать барьер, тогда почему сейчас даже простую стрелу не могу? Это всё из-за Скверны?»

Припомнив сражение с прокажёнными братьями, он попытался проанализировать случившееся. Вот он поворачивается, замечает летящий к нему огненный шар и ещё парочку, что формируются на когтях бестии. Вот его инстинкты трубят об опасности и, наконец, те же инстинкты заставляют вскинуть руку. Неосознанное усилие, и кровь, скопившаяся на перчатке, обращается полупрозрачным барьером.

«Нет, это не то. Было ещё что-то. Вспоминай, дубина…»

Дёрнув головой, Верус приложился о дерево затылком. Не помогло, память не желала являть ему ответ. Слишком возбуждён он был в тот момент, слишком много Скверны бушевало в крови. Он и контролировал то себя слабо, а уж о том, чтобы запомнить всё сражение, и речи не шло.

«Бесовы дела. Что же ещё я тогда…»

– Стоп! – От внезапно нахлынувших чувств Верус заговорил вслух. – А ведь точно! – Чуть успокоившись, он вновь начал рассуждать про себя.

«Протекто. Я сказал – Протекто, но что это значит? Протекто мэ’ас Нигма (2). Формула для создания воздушного щита от паров Скверны. Если подумать, то это слово и в других защитных формулах встречается. А-а-а… – схватил он себя за короткие волосы. – Как же сложно! Почему нам не объясняли значения этих слов, а только заставляли учить? В чём сложность просто составить нормальный перевод? Неужели за столько лет никто не додумался до этого? Насколько же всё было бы проще, если бы я понимал, что значат все эти слова, а не бездумно повторял заученное!»

Помучившись ещё около получаса, Верус так и не сумел создать вектор для заклинания, на этом и закончил тренировку. Как и все предыдущие за месяц – ни с чем. Поднявшись и собрав вещи, он отправился в дальнейший путь.

На следующий день, ближе к вечеру, он достиг первого пункта на своём пути. Взобравшись на плавно вздымающийся холм, Верус увидел в низине раскинувшуюся вдоль тракта деревню. Довольно крупную, надо сказать. Начинаясь возле дороги, она заворачивала в сторону, растягиваясь не меньше, чем на пару километров. Количество домишек поражало. Если не знать, что это простая деревня, то можно было бы принять её за окраину какого-нибудь города. Казалось, пройди чуть-чуть по главной улице, и обязательно из-за ближайшего холма покажется крепостная стена и высокие шпили очередного собора Вечной Шестёрки, однако ничего такого в Синем Ручье не водилось. Обычный посёлок, пусть и достаточно крупный – некогда три отдельных деревни, ныне соединившиеся в одну.

Приблизившись к воротам, Верус оказался в самой что ни на есть очереди. Впереди уже стояла парочка всадников и один торгаш с гружёной различной снедью телегой. Крайний всадник заметил Веруса, указал на него своему спутнику, и тот повернулся. Второй рыцарь оказался девушкой. Не то чтобы Верус удивился, просто сразу же отметил в голове данный факт.

Округлое лицо, глаза, расположенные чуть шире, чем обычно, и маленький ротик с тонкими, совсем неженскими губами. Прядь рыжих волос, выбивающаяся из-под кожаного капюшона, развевалась на тёплом ветерке. А специальный женский вариант нагрудника отражал солнце особым расширением, которое шло по всей груди и заканчивалось скосом к пластине на животе.

Признаться честно, Верус не слишком разбирался в женских доспехах, да и слышал, что не так уж часто дамы их носят. В конце концов далеко не у всех представительниц прекрасного пола прелести настолько крупные, чтобы они могли мешаться в обычном нагруднике. Но дар крови не выбирает носителей, поэтому умельцы давным-давно приспособились делать как мужские, так и женские доспехи. Удивить этим никого бы не получилось, а то, что не все женщины их носят... Ну и что с того? Хотя Сабрина всегда предпочитала носить женский вариант.

– Вот же гадство… – пробубнил Верус, неожиданно вспомнив о своей первой любви. Как невовремя появилась эта леди-рыцарь, будь она неладна. И чего ему стоило между всеми делами заглянуть к Людине и отвести душу?

«А теперь, глупец, одёргивай себя перед каждой бабой! Вот же, она ведь ещё и рыжая… Боги! За что мне это?!»

Не ведая, о чём думал подошедший странник, первый рыцарь тронул поводья, заставив лошадь отойти на три шага назад. Поравнявшись с Верусом, он чуть склонил голову в приветствии:

– Здравствуй, путник.

– И вам здоровья, сэр рыцарь, – бросил Верус, качнув капюшоном.

Он не горел желанием беседовать с кем-либо из законников. А ведь оба всадника как раз ими и были. Сначала он не разглядел нашивок на плащах и герба на щите мужчины, но приблизившись, увидел слепую деву с весами в правой руке и мечом в левой. Герб корпуса Справедливости (3).

– Не ожидал такой вежливости от равного, – хмыкнул всадник, с интересом разглядывая Веруса. – Как ни посмотри, а вы и сами сэр, странствующий рыцарь.

– Что?.. – сбился с мысли Верус.

Несколько мгновений он удивлённо смотрел в лицо этому усатому мужчине, пытаясь понять, как его могли принять за странствующего рыцаря. Землерои и иже с ними – ещё ладно, но законник? Неужели тот не видит, кто перед ним?

– Я обычный охотник за камнями Скверны, а никакой не рыцарь, – всё-таки решил прояснить ситуацию Верус.

– Вот как?! – Настала очередь всадника удивляться. – Слишком уж вы хорошо одеты для человека такого ремесла. – Он бросил недвусмысленный взгляд на мягкий зелёный плащ и чистые коричневые доспехи.

– Рано или поздно любая одежда приходит в негодность, после этого обычно покупают новую, – пожал плечами Верус, краем взгляда следя за двинувшейся в их сторону леди-рыцарь. Та подъехала и полностью развернула коня, перекрыв путь к воротам. Теперь оба законника стояли перед ним на расстоянии удара копья. Мысленно отметив и этот момент, Верус непроизвольно отступил левой ногой, развернув корпус так, чтобы попадать в зону удара боком, а не грудью.

– Видел? – оживилась рыжая, сверкнув глазами. Напарник перекинулся с ней взглядом и, улыбнувшись, ответил:

– А как же. Сэр охотник готов к бою. – А сразу за тем повернулся обратно к Верусу. – Право слово, не стоит. Мы здесь не для того, чтобы истреблять мусорщиков вроде тебя. – Заметив, как напряглась спина охотника, всадник добавил, хмыкнув в усы: – Если только они не нападают первыми. – Рука в перчатке покрепче сжала древко копья, но Верус к удивлению рыцаря расслабился.

– Кто же в своём уме нападает на законников? Только дураки да мертвецы.

Верус отвесил ещё один поклон, даже руку чуть отставил в сторону, будто неумело парадировал высококровное приветствие. Его действия никак не сочетались со словами, что подтверждало замершее лицо рыжей всадницы. Весёлый интерес в её глазах сменился холодным пренебрежением.

– Законники… – протянул её напарник, – так нас зовут только грязные мужики в полях и шахтах да разбойники в лесах. Неужто и ваш брат присоединился к ним? – Он развернул коня и объехал Веруса сбоку. Тот с места не двигался, только выпрямился после поклона и положил руку на эфес меча.

– Законниками я называю всех, кто лезет к простым путникам с расспросами.

– Простым путникам? Можешь не прибедняться. Такие, как ты, никогда не оказываются без звонкой монеты. Обираете несчастных и обездоленных, – фыркнула рыжая, тоже положив руку на рукоять меча.

Скосив на неё взгляд, Верус холодно произнёс:

– Вы явно с кем-то меня перепутали, леди-рыцарь. Я охочусь на чудовищ, а не на кошельки. – Тут он прищурился, опустив взгляд, и тихо добавил, обращаясь уже не к ней: – А ты мог бы не останавливаться за спиной. Не слишком-то это вежливо для служителя корпуса Справедливости. Или ваш брат… – явно передразнил усатого всадника Верус, – … присоединился к разбойникам с большой дороги и теперь подкрады…

– Хватит! – рявкнула рыжая, оборвав его набирающую громкость тираду. – А ты, Лекс, будь добр вернуться на место. Не престало нам окружать… — Пауза. — Простых путников… – Взгляд голубых глаз замер на опустившем голову наглеце. – Кто ты такой?! Назови себя, охотник!

– Я… Ксаплам, – ответил Верус, запнувшись лишь на миг и так и не подняв головы.

Он слышал, как застучали копыта лошади, и видел тень вернувшегося на прежнее место всадника. Судя по всему, леди-рыцарь верховодила в этой парочке. Это необычно. Как успел отметить Верус, Лексу было в районе тридцати, а может, и побольше, тогда как девушка пусть и старше его самого, но едва-едва вошла в лучшие года. Никаких морщинок, розоватая нежная кожа, красивые голубые…

«Боги и Твари! Опять тебя понесло, балбес. Она законник, и скорее вспорет тебе брюхо, чем раздвинет ноги!»

Выругавшись, Верус поднял голову и посмотрел на девушку, дожидаясь её ответа, и та не заставила себя долго ждать.

– Ксаплам, значит? Что же… — Она медленно моргнула, формулируя вопрос. — И откуда ты, Ксаплам?

Он непонимающе уставился на неё: слишком странным был вопрос. В конце концов эта рыжая, равно как и он, выросла в ордене Проснувшихся, коли стала рыцарем Справедливости, и должна знать, откуда он. Или она думает, что он помнит, где жил до пяти лет?

Заметив его затруднение, девушка поправилась:

– Я имею в виду, где живёшь после ухода из ордена?

– Теперь понял, леди-рыцарь. Я с севера, с далёкого севера. – Верус слегка склонил голову на бок. – Жил в Дальнем, помогал людям из ближайших деревень.

– И как же так вышло, что Ксаплам с далёкого севера оказался на юге Империи? – Взгляд голубых глаз всё ещё нарезал его на куски, но уже не так активно. Девушка сумела подавить неприязнь, перейдя на деловой тон.

– Как и у всех прочих, леди-рыцарь. Заказ на лесного старичка там, на болотника здесь, так и пришёл.

– Давно здесь ошиваешься? – встрял в разговор Лекс. Вот кто действительно был зол. В отличие от своей начальницы, мужик почти кипел, стреляя молниями из глаз. Дай ему волю, и он с удовольствием насадил бы наглого юнца на остриё копья. В том, что перед ними юнец, оба рыцаря убедились, стоило лже-Ксапламу поднять голову и показать половину лица.

– Да почитай с самой зимы, – ехидно улыбнулся Верус. Он бросил мимолётный взгляд за спины рыцарей, где хозяин здоровенной телеги с товарами почти закончил выяснять какие-то вопросы со стражником у ворот. Это обрадовало Веруса. Уж больно не нравился ему этот разговор, да и ситуация в целом. Дрянной характер в очередной раз подставил его, но поделать с этим он всё равно ничего не мог. Язвительность так и пёрла из него, просачиваясь то в улыбке, то в необдуманно брошенном слове. Уж таким уродился.

– Вот, значит, как… – вдруг заинтересовалась леди-рыцарь. – А не слышал случайно про Сизого Кого?

– Джулия! – воскликнул было Лекс, но девушка вскинула ладошку, останавливая его, а сама поторопила Веруса: – Ну, говори, охотник.

Верус задумался. Во-первых, он действительно слышал это имя. Не то чтобы оно было общеизвестным, однако часы, проведённые в «Рысаке» за кружечкой эля или медовухи, не прошли бесследно, и молодой охотник не раз слышал обрывки разговоров пришлых торгашей или гудящих крестьян.

Сизый Кого — бессменный главарь самой крупной разбойничьей шайки, то и дело проворачивающей делишки в округе Триозёрья и близлежащих деревень. Разбой, грабёж и даже редкие нападения на деревни с обязательным мордобоем, парой трупов селян и попорченными девками.

Во-вторых, Верус мгновенно сообразил, что после таких вопросов от законника проблем с бандой Сизого не оберёшься. Не то чтобы он боялся каких-то оборванцев, которые возомнили себя жутко умелыми воинами, держащими в страхе округу, но и иметь с ними дел не желал. По крайней мере бесплатно. Отсюда выходило «‎в-третьих»‎…

– Я бы с радостью помог в нужде такой прелестной леди. – Как бы он не обманывал себя, но рыжая бестия привлекала внимание. – Но жизнь сурова, а длинный язык редко доводит до хорошего.

– Твоя правда. – Джулия заозиралась и кинула взгляд на торгаша, а затем и на стражника. – Если знаешь о нём что-то стоящее, то приходи вечером в местный постоялый двор. Есть же здесь такой? – повернулась она к усатому. Тот пожевал губу, косясь на Веруса, но всё же выдал:

– Конечно, леди Джулия. В Синем Ручье таких целых два. По одному на каждом конце деревни.

– Отлично. – Леди Джулия повернулась обратно к Верусу: – Сегодня вечером в ближайшем к этим воротам. – На мгновение задумавшись и вскинув прелестный носик, она добавила: – И чтобы жизнь не была так сурова, я заплачу тебе. Но только если информация окажется стоящей.

– Всегда знал, что господа из корпуса Справедливости по-настоящему справедливы. Леди, сэр… – по очереди поклонился Верус обоим рыцарям. Джулия кивнула в ответ, а Лекс лишь повёл плечом и развернул лошадь. На этом разговор и закончился. А через пять минут стражник у ворот уже беседовал со всадниками. В отличие от торговца, их пропустили за считаные минуты.

Дождавшись своей очереди, Верус тоже подошёл к молодому парнишке в хиленьких доспехах. Стражник обвёл его взглядом из-под железного приплюснутого шлема, покрытого сколами и потертостями почище некоторых щитов.

– Кто таков, зачем наведался к нам?

– Я охотник за Нигматическими камнями, Ксаплам, – слегка кивнул Верус. Он едва сдержал улыбку: таким смешным ему показалось вытянувшееся лицо стражника. Парнишка едва ли из штанов не выпрыгнул, услышав, кто стоит перед ним. К слову, встретившись с двумя законниками минутой ранее, он спокойно потребовал у них грамоту корпуса, а тут поглядите. Глаза горят, весь вытянулся, аж пару сантиметров прибавил, сползший на нос шлем поправил. Ни дать ни взять бравый солдат перед Верусом, а не крестьянский сын.

– Милсдарь охотник? Вот это да... Кхм! – вдруг кашлянул он и ещё раз поправил шлем. – То есть приятно увидеть кого-то из ваших!

– Да? А что так? – действительно заинтересовался Верус.

– Да вот… вовремя вы что ни есть пришли, милсдарь. Очень вовремя. Но это не мне вам говорить надобно! – спохватился парень. – К голове деревни вам надо.

– Хорошо. Подскажешь, где его найти?

– Конечно, конечно! От ворот пойдёте прямо, до дома кузнеца Лёхи, а оттуда направо, там дорога-то одна, меж домов немного виляет, но не собьётесь. Как выйдете на широкое место – площадь наша, значит, дворовая. Левее берите, увидите двухэтажный сруб с зелёной крышей. Вот это и будет дом головы деревни!

– Спасибо, обязательно загляну, – кивнул Верус, но парень так и стоял перед ним, перекрывая дорогу. – Так я пойду? – все же решил уточнить охотник.

– Ох, простите, не каждый день охотника за каменьями увидать можно. Явите метку ордена и можете проходить, милсдарь.

– Метку… поступления? – вдруг посерьезнел Верус.

– Да, – легко согласился парень, улыбнувшись. – Кто же метку круга у вас спросит. Невежливо это как-то.

– Что же… – расслабился Верус. Оттянув ворот плаща, он отогнул мягкий край доспеха. Чуть ниже шеи, под ключицей показалось уродливое клеймо. Круг с глазом внутри. Только взглянув на него, стражник моргнул и отступил в сторону, давая Верусу дорогу.

– Не забудьте зайти к голове, милсдарь охотник, – бросил он на прощание, на что Верус никак не отреагировал. Не любил повторяться.

= = Сноски = =

1) Стрела крови – простейшее заклинание магии первого круга. После формирования вектора заклинатель выбирает направление и стреляет. Созданный из крови снаряд устремляется к цели, почти не отклоняясь под действием погодных условий и силы тяжести. Чем сильнее контроль и дар крови заклинателя, тем дольше, а соответственно, и дальше летит снаряд.

2) Протекто мэ’ас Нигма – Огради меня от Скверны (перевод с первичного наречия).

3) Корпус Справедливости – полувоенная организация при Гвардии Императора. Занимается отловом преступников, предателей и подавлением крестьянских восстаний наравне с самой Гвардией Императора. Управляется из столицы, но имеет свои штабы в каждом городе Империи.

Глава 14 – Две птицы на одной стреле

Внутри деревня оказалась такой же необычной, как и снаружи. Множество людей, снующих по своим делам, телеги с собранным урожаем, повозки с рыбой и дворовой снедью, проезжающие мимо и стоящие вдоль стен домов. Самих домов тоже было немало. Пока Верус шёл к голове, он не уставал оглядываться, рассматривая всё вокруг.

«Подумать только. Да эта деревня сама по себе едва ли не город. Крепостной стены да собора Вечной Шестёрки не хватает, а в остальном…»

Проскользнув между двумя мужиками, несущими на вид тяжёлые мешки, Верус вышел на широкую площадь, окруженную домами и парой заборов. Перед ним раскинулись ряды прилавков, крытых навесами телег а кое-где стояли даже палатки.

«Ни дать ни взять рыночная площадь Триозёрья. Не такая огромная разве что, но всё равно. Столько торговцев. Не знал, что Синий Ручей настолько известная деревня. Теперь понятно, откуда очередь на входе».

Верус уставился на совсем недавно замеченного у ворот торгаша. Мужичок как раз раскладывал товары на опущенном борту повозки. Ловко перебирая различные скребки, молотки и тяпки, он уже начал оглашать округу зычным криком:

– Подходи, покупай! Подарки для дорогой жены выбирай!

Малость сбитый с толку, Верус замер на пару секунд. В этот момент какой-то селянин обогнал его, задев плечом, а повернувшись, ещё и крепким словцом приложил, чтобы не стоял посреди дороги. Выругавшись, Верус проверил карманы, переживая за мешочек с монетами, но всё было на месте.

Он наконец-то сумел переключится с мыслей о странной фразе торговца и продолжил свой путь. Эта деревня по-настоящему удивляла его. Всё новые и новые вопросы роились в голове, пока он шёл по рыночной площади. Минутой позже взгляд зацепился за двухэтажный дом под зелёной крышей. Именно о таком говорил стражник, а значит, встреча с головой деревни была близка. Верусу начинало казаться, что тот должен быть настоящим гордецом, с такой-то деревней под началом.

Выйдя с площади через широкие ворота, Верус повернул налево. Миновав парочку низких домишек с соломенной крышей, он оказался прямо перед крыльцом нужного ему дома. Сложенный из тяжёлых массивных брёвен сруб возвышался над соседями на добрых пару метров, а прекрасно сложенная крыша из распущенных досок придавала ему особый шарм.

Деревянная крыша была не по карману крестьянам, поэтому в деревнях популярностью не пользовалась. Чаще в дело пускали солому или шкуры домашнего скота, а в некоторых районах, что ближе к озёрам или рекам, Верус даже видел крыши из высушенного ила и каких-то красноватых водорослей. Но доски! Доски были в ходу разве что в городах.

Хмыкнув себе под нос, охотник направил стопы к крыльцу, когда неожиданно приметил пару лошадей, привязанных к забору чуть правее.

«А вы времени не теряли, да?»

Узнать лошадей законников было несложно, поэтому Верус не удивился, когда приставленный к дверям мужик с суровым лицом и коротким топором за поясом поднял раскрытую ладонь, останавливая его на полпути ко входу:

– Стой. У головы гости. Если хочешь войти, жди. – Совсем не по-деревенски острый взгляд оббежал Веруса с ног до головы, после чего охранник добавил: – Оружие оставь здесь. – С этими словами он указал на небольшой стол, на котором уже лежал широкий меч в красиво украшенных ножнах, а сбоку было приставлено копьё.

Узнав оружие рыцарей корпуса Справедливости, Верус только вздохнул. Посмотрев на охранника, он хотел было что-то сказать, но встретившись с его тяжёлым взглядом из-под кустистых бровей, решил даже не начинать. Вместо этого…

– Какие у вас строгие порядки.

Подойдя к столу, Верус начал медленно, почти что показательно разоружаться. Под пристальным взглядом бородатого охранника меч выпорхнул из ножен и лёг на столешницу рядом с мечом рыжей красавицы. При виде такого дорогого оружия охранник разве что бровь чуть-чуть изогнул, а Верус продолжал, попутно рассуждая:

– На входе в деревню клеймо заставили показать, теперь оружие сдать. – Из-под зелёного плаща показался кинжал и два ремня с закреплёнными метательными ножами. Грузно уронив их на стол, Верус не без интереса взглянул на лицо бородача. Если при виде меча тот лишь слегка удивился, то сейчас явно старался сохранить спокойствие. Не ожидал местный громила чего-то подобного от обычного с виду странствующего рыцаря. Ведь именно за него приняли Веруса всадники корпуса Справедливости. Скорее всего, и этот думал в том же ключе. Но, к несчастью охранника, это был ещё не конец.

– А я что, я человек простой, – продолжал декламировать Верус из-под капюшона, пока на стол падал железный топорик с тонким заострённым лезвием. – Сказали сдать, значит, надо сдать.

Выдернув из крепления деревянную колотушку, Верус покачал её на руке, будто прикидывая, куда положить. В итоге приставил к углу стола возле копья Лекса. Разогнувшись, он бросил взгляд на охранника. Мужик прибывал в растерянности, вся суровость пропала, уступив место замешательству. С нескрываемым удивлением бородач переводил взор со стола на странного гостя и обратно. Когда же Верус откинул полу плаща, показывая болас, пристёгнутый к бедру, тот всё же не выдержал:

– Святой Бадлинг и его непогрешимые дочки, да кто ты такой?!

Отшатнувшись, охранник непроизвольно ухватился за рукоять топора, словно та могла помочь справиться с подозрительным типом, если тот решит что-нибудь провернуть. – Откуда… нет, Шестёрка тебя побери, зачем тебе столько оружия?

– Для дела, мил человек, всё для дела. — Верус всё же сдёрнул болас и кинул поверх прочего на стол. Откровенно издеваясь над охранником, он подбоченился и указал рукой на гору своего снаряжения.

– Здесь всё. Будешь проверять?

Бородач сглотнул, продолжая бубнить под нос старые присказки и молитвы Вечной Шестёрки. Бросив нервный взгляд на стол, а после куда-то за спину Веруса, он вновь посмотрел на него и задумался. Молчание затянулось настолько, что Верус успел переступить с ноги на ногу, поправив плащ, и хотел уже повторить вопрос, но тут охранник всё же решился.

– Да, буду.

Бородач шагнул к нему, протягивая руки. Верус тут же поднял свои, расставив их в стороны. Подступивший было к нему охранник дёрнулся от неожиданно резкого движения и отступил на шаг обратно. Весело хохотнув, Верус подбодрил его:

– Не бойся, чего ты? Подходи да проверяй. Я не кусаюсь… — Тут он слегка прищурился под капюшоном. — Без причины.

– Зря шутишь! – неожиданно зло бросил мужик, подступая вновь и начиная довольно грубо осматривать полы плаща. – Я тут не один, если что.

– А то как же… заметил…

После этих слов жуткого гостя охранник на миг замер, сжимая его рукав. Медленно повернув голову, он посмотрел на скрывающий лицо капюшон. Из-под зелёной материи выглядывал лишь крепкий подбородок без следа щетины или тем более бороды. Судя по низкому голосу, перед ним был грубый мужлан, однако… откуда он мог знать про Судака и Гаврилу, что постоянно вертелись поблизости, контролируя улицу и прикрывая его? Может, просто врёт, как сивый мерин?

– Заметил? – вяло протянул охранник, отстраняясь. – Ну и что же ты заметил?

– Что ты не один, – просто ответил Верус и, решив более не мучить беднягу, добавил: – Двое. Один трётся у входа во двор, но не заходит. Второй, скорее всего, щуплый тип у противоположного дома. На него ты смотрел совсем недавно, да и он уж больно часто на нас с тобой поглядывает. Не приглянулся же я ему, право слово?

Оценив реакцию охранника, Верус понял, что попал в точку. В целом он и так был уверен в своих выводах, но дополнительное подтверждение никогда не бывает лишним.

– Святые девы… ты… – Мужик вновь взялся за рукоять топора, но тут же выругался и отпустил. – Кто ты такой?

– Охотник.

– Охо… – На бородатом лице отразилось осознание. – Так ты из них, один из подаренных Богам?

Ни один мускул на лице под капюшоном не дрогнул, но далось это Верусу с трудом. Давно он не слышал подобных слов — подаренные Богам. Дети, подаренные собственными родителями безмолвным Богам в лице ордена Проснувшихся. Никогда он не согласится с этим.

– Я охотник за Нигматическими камнями…

В голосе Веруса прорезались новые нотки, которые совсем уж не понравились охраннику. Тот быстро понял что к чему, но было поздно. Слово что вектор – произнёс и не развеешь. А его собеседник ещё и голову опустил так, что капюшон совсем скрыл лицо, даже подбородок растворился в тенях. – …и давно уже не дитя.

– Да… вижу. – Охранник весь как-то сник, покачал головой и тихо произнёс: – Извини… правда, извини.

– За что извиняешься?

– Не стоило мне так говорить. Про подаренных… — Пауза. — Сам знаешь. В общем, забудь.

Верус догадывался, почему настроение собеседника так неожиданно поменялось. Право слово, это было несложно. Мужик точно не его испугался, а вспомнил что-то личное и спрятанное очень-очень глубоко. Настолько глубоко, что теперь стоит, сжимая кулаки и опустив глаза. Верус решил немного развеять гнетущую атмосферу, но тут послышался скрип дверей справа и, захлопнув рот, охотник быстро обернулся на звук. На крыльце показался усатый рыцарь. Заметив Веруса, он остановился прямо в проходе, сжав край дверцы.

– Чего встал, Лекс? – послышался из-за его спины девичий голосок. – Давай же, двигайся!

– Простите, леди Джулия.

Усатый сдвинулся, но не куда-нибудь, а в сторону Веруса, тем самым перекрывая ему доступ к девушке. Чуть изогнув губы, охотник отступил, давая вышедшим больше места на крыльце. Показавшаяся из-за широкой спины подчинённого леди-рыцарь заметила его.

– О! И ты здесь? – Высоко поднятый носик на миг дрогнул, и Джулия опустила подбородок, словно чему-то печалясь. Продолжила она уже совсем другим тоном: – Может, и к лучшему.

– Леди? – обернулся к ней рыцарь, но та остановила его уже знакомым жестом, подняв ладошку.

– Идём, Лекс, нам нужно найти постоялый двор и восстановить силы. – Взгляд вновь мазнул по одетому в зелёный плащ охотнику. – Надеюсь, ты не забудешь прийти и поделиться сведениями.

В ответ Верус кивнул капюшоном. Рыцари забрали оружие со стола, спустились по ступеням и направились к лошадям. Быстро отвязав и оседлав их, они выехали со двора и больше не оборачивались.

Как только парочка скрылась из виду, Верус прошёл внутрь через так и оставшуюся открытой дверь, на ходу настраиваясь на беседу с важным человеком. Охранник не стал ему мешать.

Голова деревни сидел в огромном кресле, свитом из сухих стеблей болотной травы. Из неё делали множество красивых, а главное, полезных в хозяйстве вещей. Так что кресло в принципе не особо удивляло, разве что размером, но и то лишь слегка.

Намного больше поражал возраст головы. Перед Верусом сидел не типичный умудрённый опытом старик лет сорока – пятидесяти или хотя бы пожилой мужчина с сединой, нет. Это был худой, подтянутый человек с густой светлой шевелюрой и пышной бородой. На вид ему было от силы лет тридцать. Морщинки, тонкие и едва заметные, украшали только краешки глаз и уголки губ. Карие глаза смотрели живо, с явным интересом изучая очередного гостя.

– Здравствуй, путник, – громко произнёс он, привстав из кресла и протянув руку.

– И вам здоровья, голова. – Верус ответил на рукопожатие. Протянутая рука оказалась крепкой и мозолистой, какой она и должна быть у человека, с детства работающего в полях. – Прошу простить, что заявился сразу после рыцарей, но то не моя воля, всего лишь просьба одного из местных.

– Присаживайся. – Голова кивнул на табурет по другую сторону стола, подождал, пока гость устроится, и только затем продолжил: – Кто же это был?

– Стражник у ворот.

– Стражник? – немного удивился голова и, приподняв руку, погладил бороду. – И с чем же он направил тебя ко мне?

– Начну с того, что сам я охотник за Нигматическими камнями. – Не успел Верус закончить фразу, как его собеседник широко распахнул глаза и ещё раз оглядел его, но перебивать не стал. – А направили меня поговорить с вами о неизвестной мне беде, о которой сам стражник говорить отказался. Так что вот он я – сижу перед вами и готов выслушать, если меня, конечно, не обманули.

Вместо ответа голова деревни откинулся на спинку кресла и принялся рассматривать новоявленного охотника. Спустя полминуты он усмехнулся в бороду и произнёс:

– Правду говорят, что думы Богов нам смертным неведомы. Сначала прибыли рыцари Справедливости, а следом за ними охотник за дьявольскими каменьями. Дай мне прийти в себя от таких новостей.

Поднявшись с кресла, голова пересёк комнату и подошёл к большому сундуку. Открыв крышку, он живо достал курительную трубку да небольшой мешочек, в котором легко угадывался табак. Вернувшись к столу, голова принялся, не торопясь, набивать трубку.

– Можешь не волноваться, – продолжил он. – Тебя не обманули, мне действительно пригодится человек твоих навыков и умений. Охотник, подумать только. Не ожидал увидеть одного из вас в Синем Ручье в начале осени. Да ещё и так вовремя, право слово, сами Боги привели тебя к моему порогу… — Карие глаза на миг отвлеклись от трубки и скользнули по капюшону. — Как мне обращаться к тебе?

– Ксаплам, голова. Зовите меня просто Ксаплам. Ни рода, ни титула у меня нет, – улыбнулся Верус, не забыв приподнять голову, чтобы его улыбку заметили.

– Ну а меня зовут Мелетий, – ответил голова, на что охотник прищурился. Заметив это, тот тут же добавил, махнув рукой: – Нет, я не обладаю даром крови, это имя дали мне родители, а не служители ордена. Старая семейная традиция, не более. Первичное наречие очень богато на красивые имена.

– Понимаю. Жаль мы не знаем, что они значат, – не стал расспрашивать Верус о знающих древний язык родителях Мелетия.

– Да, это тайна, сокрытая от нас прошедшими годами, но не будем об этом. Имя остаётся просто именем, созданным для удобства, а не для возвышенных речей.

Голова взял со стола горящую свечу и принялся раскуривать забитую трубку. Он молчал добрую минуту, и Верус не отвлекал его, лишь спокойно следил за первыми побегами сизого дымка. Когда Мелетий справился с задачей и, затянувшись, выпустил изо рта первое облачко дыма, охотник напомнил о себе:

– Так какое у вас дело к людям моей профессии?

– Дело? Это не совсем дело, не заказ в вашем обычном понимании. На нас не нападают бестии или что-то подобное, а если такое происходит, у меня хватает людей, чтобы защитить жителей. Однако кое-что действительно… беспокоит меня.

– Беспокоит, голова? – чуть качнул капюшоном Верус. – Что же это за беспокойство, раз понадобился охотник?

Он понемногу терял терпение, однако тёплая и успокаивающая атмосфера да сладковатый запах табака заставляли вести себя смирно и внимательно слушать.

– Одна из ближайших рыбацких деревень, что южнее, в паре часов ходьбы, прямо вдоль берега озера, не дальше. – Мелетий затянулся, воспользовавшись паузой, чтобы обдумать что-то. Он выпустил дым причудливым зигзагом и сразу же продолжил: – Рут, тамошний старейшина, должен был прислать нам рыбу неделю тому. Сначала я не обратил внимания на задержку, но три дня назад всё-таки отправил трёх стражников узнать, что случилось. Хорошие люди, все выросли в Синем Ручье, у каждого семья… моя ошибка…

Очередное облачко дыма развеялось над столом, а голова словно постарел лет на пять. Морщины вдоль глаз углубились, парочка особо явных пролегла через лоб. Мелетий хмурился собственным мыслям, почти не обращая внимания на Веруса. Тот молчал, дожидаясь развязки.

– Они не вернулись, охотник. Вот, в общем-то, и всё беспокойство. Я не знаю, что случилось с моими людьми, с Рутом и его деревней, а должен. Это моя обязанность – следить за землями вокруг деревни и живущими здесь людьми. Ну так как, Ксаплам, достойно ли охотника моё беспокойство?

– Неделю назад должны были приехать повозки, но когда в последний раз вы или ваши люди видели жителей той деревни, бывали в ней?

– Лично я говорил с сыном Рута больше месяца назад, за своих людей сказать не могу. Но за последнюю неделю жителей Горелой Кочки никто не видел. Это точно.

– Те трое, что вы отправили, какие они воины?

– Воины? – Голова поперхнулся дымом и, откашлявшись, устало вздохнул. – Какие воины, Ксаплам? Обычные мужики, что с юности сторожат деревню. Топором да копьём орудовать умеют, но так, без особого мастерства. От зверья в лесу или воришки на рынке отобьются. В честной драке и поколотить могут, но если ты о бестиях говоришь, то забудь. В жизни бы не справились… говорю же, ошибка моя. Не нужно было их отправлять. Или стоило собрать отряд побольше, или сразу писать в церковь Шестерых, но кто ж знал, что так обернётся?

– Я понял, Мелетий, не переживайте. Дело может быть серьёзное, а может, и нет, пока не проверю, не узнаем. Что именно вы хотите от меня? Чтобы устранил угрозу? Имейте в виду, если что-то и случилось, то это необязательно порождения Скверны. Разбойников по лесам всё больше ходит, всякое случиться могло.

– И правда, случиться могло всякое, но чтобы от целой деревни никаких вестей? Странно это, плохое у меня предчувствие, Ксаплам, очень плохое, тяжело на сердце. Возвращаясь к твоей задаче… Узнай, что случилось. Не могу больше людей отправлять в неизвестность, а большой отряд собирать… – Голова отвёл взгляд, убрав трубку ото рта. – Теперь тоже не могу.

– Сизый Кого? – вдруг спросил Верус, сложив два и два. Мелетий аж затянуться забыл, так и застыл с трубкой в руке и с удивлённым взглядом. Не сразу придя в себя, голова поправил воротник коричневой рубахи и усмехнулся.

– А ты безумно прозорлив, друг мой. Да, рыцари, пришедшие прежде, принесли плохие вести. Теперь я не могу ослабить охрану деревни, даже ради Рута и его села.

– Что же, значит, от меня требуется весьма специфическая вещь – разведка местности. Определение опасности, если такая существует. Не слишком похоже на обычную работу охотника за камнями Скверны. Что-то ещё?

– Если моё чутьё не обманывает и это действительно бестии Скверны, то разберись с ними. Отомсти за Рута и его людей.

– Сколько платите?

– Я, право, не знаю, – выпустил очередное облачко дыма Мелетий. – Назови цену сам, Ксаплам.

– Тут важно оговорить все условия. – Верус поднял руку, выставив указательный палец. – Начнём с того, что я в любом случае проберусь в деревню и выясню, что к чему. За это возьму… три серебряные монеты. Если дело связано с порождениями Скверны, то постараюсь уничтожить погань. – Он выставил второй палец, качнув рукой. – За каждую тварь своя плата, но не более пяти серебряников сверху, хорошо?

– Пока звучит неплохо, – кивнул Мелетий. Его трубка полностью прогорела. Отложив её на край стола, голова откинулся на спинку кресла и теперь внимательно слушал охотника, поглаживая бороду.

– И теперь, – показал Верус третий палец, – самое важное. Если дело в разбойниках, болезни или ещё чём-либо кроме бестий, я вернусь сюда, и на этом дело будет сделано. Вы не будете требовать разобраться с проблемами. Просто заплатите, и я покину деревню без вопросов, проблем и тревог. Идёт?

– С болезнями и прочим понятно, но что не так с разбойниками?

– Я охотник за камнями Скверны, а они водятся только внутри монстров, не людей.

– Надо же, охотник с принципами. – Мелетий сложил руки перед собой, сцепив их в замок. – Многие считают вашего брата обычными наёмниками.

– И вы?

Их взгляды встретились: спокойный и уверенный головы деревни и внимательный и пронзительный Веруса.

– Я стараюсь относиться к каждому человеку по чести. Регалии и титулы – далеко не всё, что у нас есть, Ксаплам. Я же уже говорил.

– Рад это слышать, Мелетий. Я принимаю заказ.

– Замечательно, – покивал голова и тут же крикнул в сторону дверей: – Эй, Митька! Зайди-ка сюда!

На голос показался бородатый охранник. Бросив пару косых взглядов на Веруса, он приблизился к начальнику.

– Что хотели, голова?

– Расскажи моему гостю, как добраться до Горелой Кочки, и проводи до южных ворот.

– Будет сдела…

– Постойте! – перебил охранника Верус. – Спасибо за заботу, Мелетий, но у меня ещё есть дела в вашей деревне.

– Хмм… – поджал губы тот. – Мне бы хотелось, чтобы ты поспешил, но если это ненадолго…

– Не более часа, скорее, даже меньше, – успокоил его охотник.

– Что же, тогда занимайтесь делами, но ты, – перевёл он взгляд на сторожа, – всё равно расскажи дорогу, а потом обратно на пост!

***

Джулия и Лекс сидели на первом этаже постоялого двора. Вместе с ними этим вечером в заведении собралось не так много людей – из двенадцати столов занятыми оказались всего пять, отчего стояла тёплая, полусонная атмосфера. Ужин, накрытый с полчаса назад, был почти доеден, а заказанная Лексом выпивка и вовсе закончилась, из-за чего рыцарь постоянно бросал на Джулию недовольные взгляды.

– Мы всё ещё на задании, сэр Лексис, так что завязывай с этим, – указала она на кислую морду подчинённого длинным пальчиком. – Ты знаешь моё отношение к пьянству без повода.

– Ха! Да ладно! Ты и в честь Вечной Шестёрки много не выпьешь, – встопорщил Лекс усы и хлопнул по столу ладонью.

Смерив взглядом разошедшегося спутника, Джулия только головой качнула:

– Чтобы отпраздновать, не обязательно опустошать бочку эля.

– Ну да… можно лишний раз потренироваться, – протянул тот, отвернувшись от ничего не понимающей высокомерной девчонки.

Как же его бесило прислуживать малолетней командирше, проклятые всеми Богами мастера корпуса! У него даже круг дара выше, чем у неё, и вот ведь как всё повернулось: приходится сидеть и выслушивать нравоучения.

– Рада, что ты всё-таки усвоил урок и понял, как важно поддерживать свои чувства в идеальной остроте. Наши умения и инстинкты…

– …что хорошо заточенный клинок. Да-да, я всё это уже слышал, леди. Цветущие земли Паразес-Ховат, что вам стоит на один вечер расслабиться? Что может произойти? Мы в таком захолустье, откуда здесь опасность, достойная нас?

Обернувшись к подчинённому, Джулия сверкнула глазами, отчего тот тяжело вздохнул.

– Ты никак забыл, зачем мы здесь, сэр Лекс? Неужто возлияния окончательно отбили память?

– Да причём тут это? Я и выпил-то всего три кружки! – вскинул голову рыцарь, и его чёрные усы негодующе дёрнулись вместе с подбородком. – А ваш разбойник точно не явится сюда. Не псих же он на пару десятков вооружённых мужиков кидаться?

– Судя по тому, что нам известно, – очень может быть, – отрезала Джулия, топнув ножкой под столом. Увидев, что подчинённый совершено не проникся её словами, но и возражать не стал, она решила оставить его в покое. По крайней мере тот, кажется, забыл о четвёртой кружке, и на том спасибо.

Отвернувшись, Джулия начала разглядывать освещённую пятью масляными лампами комнату. За ближайшими к ней столиками никого не было. Чуть дальше, ближе ко входу, гуляла разношёрстная компания, сдвинувшая два стола вместе. Всего семь человек: пять мужчин и две женщины, все давно позабыли о юности, у одного из мужиков и вовсе седина пробивалась сквозь длинные патлы. Судя по одежде, это были какие-то приезжие мастеровые или мелкие торгаши. Возможно, и вовсе одна семья.

Джулия слышала, что многие крестьяне, сумевшие освободиться от повинностей, начинали семейное дело, к которому постепенно присоединялись все родственники. А судя по тому, что возраст компании не сильно различался, они вполне могли оказаться братьями и сёстрами. Отец или мать заработали себе вольную, начали трудиться не ради Лорда, а на себя, а уже дети продолжили дело. А может быть, всё было совершенно иначе, кто знает?

Так, сидя перед тарелкой с остатками жаркого, юная леди-рыцарь размышляла о всякой ерунде, когда дверь в постоялый двор открылась. Не резко, а медленно, скрепя несмазанными петлями, словно специально привлекая к себе больше внимания. Вместе с прохладным ночным воздухом внутрь вошёл высокий человек в зелёном плаще. Его лицо всё также скрывал низко надвинутый капюшон. Возможно, его специально пошили длиннее, чем нужно, чтобы он прикрывал лицо.

Вошедший замер на входе и неспешно огляделся. Заметив Джулию, он направился прямо к столику, даже не посмотрев на хозяина заведения. Прошёл мимо гуляющей компании, ловко увернувшись от неожиданно вскинутой руки с кувшином, и остановился прямо перед девушкой. Чуть качнул головой, обозначив тем самым приветствие, он, не спрашивая разрешения, отодвинул стул и сел.

– Какой же ты всё-таки нахал, мусорщик! – не выдержал первым Лекс. – Не здравия тебе, ни доброго вечера! Словно и не учился ничему в ордене, – закончил он, сплюнув на пол.

Парень в плаще даже плечом на это не повёл. Он всё так же сидел напротив Джулии и смотрел на неё, поблёскивая глазами из тени капюшона.

– Добрый вечер, охотник, – усмехнувшись, начала Джулия. Ей одновременно нравилось, как сильно новый знакомый бесит её подчинённого, и не нравилось, как высокомерно он ведёт себя с рыцарями Справедливости в целом.

– И вам приятного вечера, леди.

– Как всё прошло с головой деревни? Согласился?

Верус явственно различил скрываемую в голосе тревогу. Джулия отчего-то беспокоилась о судьбе рыбацкой деревни. В чём же тут дело? Может, она переживала, что отказалась сама, может, знала кого-то из этих краёв, а может, просто была слишком молода и пока ещё добра к простым людям. В любом случае он сам такое перерос, но предательские рыжие локоны, ниспадающие на плечи, заставляли вести себя глупо и думать совсем не о том.

– Согласился, удачное время для небольшого дельца, – наконец бросил он, постукивая пальцами по столу.

– А-а! – вдруг протянул усатый рыцарь. – Решил облегчить казну и этой деревни? И сколько потребовал за двухчасовую прогулку?

Верус повернул к нему голову. Стук стих. Свет масляных ламп вырвал из тени скошенную улыбку и пересекающий её ужасный шрам, но прежде чем охотник успел что-либо сказать, в разговор вклинилась леди-рыцарь:

– Лекс! Да что на тебя нашло? Им повезло, что одновременно с нами пришёл ещё и охотник. Коли уж мы отказали в помощи, на кого им ещё надеяться?

– И правда, Джулия, на кого, кроме мусорщика, надеяться?

В брошенном Лексом взгляде Верус заметил какой-то скрытый намёк. Увидела его и Джулия и, резко смолкнув, надулась.

– Кажется, кто-то не рад моему приходу. Это была ваша просьба, леди… Джулия. И я не настаиваю на разговоре. – С этими словами Верус начал вставать, но его прервали.

– Постой! Что вы оба как малые дети?! Ты, – обернулась она к подчинённому, – перестань задирать его. Он ничего плохого нам не сделал, к тому же решил помочь деревне.

– Не бесплатно…

– Да какая разница? Мы отказали, так что не нам судить! А ты, – теперь её вскинутый носик посмотрел на зелёный капюшон, – сначала расскажи, что знаешь о Сизом Кого, а после делай, что пожелаешь.

– Что я получу в награду?

Рыцарь разразился задорным смехом. Стуча кулаком по столу, он смеялся во всё горло, аж слёзы на глаза навернулись.

– Видишь? О чём я говорил? Мусорщик он и есть. Только звон и блеск монет может заставить таких, как он, сделать хоть что-то!

– Я знаю не так уж и много, так что мне хватит и десятка медяков. Хоть что-то за время, что потратил на вас.

– Медяков? Подожди… – Джулия переводила взгляд с одного идиота на другого. – Я хотела предложить тебе нечто другое, не деньги.

– Да? И что же? – Помимо воли Веруса в его голос проникла предательская интонация, которую он не сумел сдержать. На миг по лицу Джулии пробежало удивление, следом за ним раздражение, а после злость, но он не дал ей ответить, переведя всё в шутку: – Не еду и выпивку же?

Джулия замерла с приоткрытым ртом, но, быстро придя в себя, ответила:

– Нет конечно! Ничего такого! По правде сказать, я пришла к некоей договорённости с головой деревни, и ситуация немного изменилась. Теперь от тебя больше нужны не сведения, а помощь.

– Постой, постой, я не понимаю, о чём речь. Какая ещё помощь? – резко подался вперёд Верус. – В чём?

– Сначала скажи, что знаешь о Сизом Кого?

– Мы так и не решили вопрос оплаты.

– Хорошо, если скажешь, я заплачу тебе десять медных монет, как ты и хотел. – Джулия раскинула руки и закатила глаза.

– Отлично, – неожиданно легко согласился Верус и начал рассказ. – Сизый Кого — один из трёх самых известных разбойников, обитающих близ Триозёрья. Иногда о нём слышат и в соседних городах, но это происходит совсем уж редко. Сам он умелый воин, орудует двумя топорами. Кое-кто рассказывал, что он умеет их неплохо метать, чем не раз заставал врагов врасплох. Разумеется, обладает даром крови, но какой у него круг, не знаю – слишком много вариантов слышал, что там правда, а что нет, не разберёшь. Про его банду вы тоже, должно быть, слыхали. Что-то около двадцати голов, все вооружены, но, судя по рассказам, это, скорее, деревенские мальчишки, выросшие в плохоньких бойцов, чем обученные наёмники или бывшие стражники. Разве что один выделяется. Слышал, что в засадах первый ход делает стрелок. Убивает возничего или впереди едущего охранника, иногда обоих разом. Так что если хотите взяться за него всерьёз, то лучше вам не ловить его на живца.

Замолчав, Верус перевёл дыхание и облокотился рукой на стол, вновь принявшись выстукивать незамысловатый ритм пальцами. Его взгляд сместился к застывшему с перекошенным лицом рыцарю. Краткая ухмылка, и взгляд вернулся к удивлённо моргающей красавице. Та словно бы хотела что-то сказать, но никак не могла собраться с мыслями. Воспользовавшись заминкой, Верус позволил улыбке расшириться, явственно проступая на губах, и спросил:

– Не ожидала многого от охотника, да? И всего десять медяков. Видишь, мы умеем быть щедрыми.

– Нет, что ты?! Я… я вовсе так не думала! – слегка покраснела Джулия, но, быстро успокоившись, продолжила: – И вообще, большая часть из этого нам уже известна и ещё кое-что, сверх того. Но что важнее, ты говоришь, у него в отряде умелый лучник? – перешла она на совсем деловой тон.

– Из того, что слышал, выходит так. Сам я с ним не встречался и не могу поручиться, что всё это правда.

– Про лучника мы не знали, – подал голос Лекс. Насмешка улетучилась из его интонации, теперь он говорил совершенно серьёзно. Ни следа былого пренебрежения.

– Верно, значит, план не сказать, что очень хорош. Что же делать? – поникла Джулия, опустив взгляд на собственные руки.

– План хорош, просто нужно внести небольшие правки, – подбодрил её Лекс, положив на плечо руку. Жест вышел скорее отеческий, чем дружеский. – Отправим вперёд крепкого разведчика, пусть высматривает места возможной засады. Есть же среди их охраны кто-то с даром крови?

– Думаешь, тогда Кого клюнет? Сомневаюсь… Если караван будет сильно выделяться…

За столом повисла гнетущая тишина, оба рыцаря напряжённо обдумывали что-то, а Верус хоть и догадывался, о чем речь, но предпочитал не лезть. Уже через пару минут его собеседники почти что одновременно повернули к нему головы, но заговорила Джулия:

– Я хочу нанять тебя, охотник.

– Вижу, леди, вижу… – С этими словами Верус обернулся к владельцу постоялого двора и прокричал на весь зал: – Эй, хозяин! Повтори-ка выпивку на этот столик! Да чего-нибудь на ужин для меня! Леди-рыцарь проставляется за удачное дельце!

Глава 15 – Эйко’Ульчерис

Полная луна выглянула из-за облаков, осветив тёмную землю, грязь, перемешанную с кровью, желтеющие деревья по краям деревни и чёрно-серые воды озера за ней. Над ветхими на вид лачугами стояла мёртвая тишина. Их покосившиеся неровные стены, сложенные из смешанной с сухой травой глины, не отражали лунный свет, а проглатывали его бездонными зёвами треугольных окон и распахнутых настежь дверей. На ближайшем к затаившемуся охотнику крыльце позвякивала сеть счастья – языческий символ Саламов и их заплесневелых Богов.

Сосредоточив внимание на вязаном кругляше с вплетёнными в него железными треугольниками и черепами рыб, Верус отметил, что совсем не ощущает ветра. Сеть счастья качалась словно сама по себе, но это не удивляло. Вязкое чувство в груди и смрадный запах, окутавший охотника еще до приближения к деревне, явно указывали на Скверну, обильно распространившуюся в округе. А где она, там и всякая дьявольщина. Выкинув из головы привлёкший внимание символ, Верус перевёл взгляд дальше.

Единственная улица, существующая в этой маленькой деревне, начиналась от тропинки, протоптанной среди кустов, проходила мимо семи домов и упиралась прямо в короткий причал – пара метров грубых, сырых брёвен. Рядом болталась привязанная к нехитрой постройке лодочка. Верус примостился как раз у тропинки, в тех самых кустах, и уже десять минут наблюдал за деревней из своего укрытия. Та была пуста, совершенно пуста, тиха и опасна. Он ощущал внутреннее напряжение, инстинкты толкали скорее покинуть заражённое липкими миазмами место, но в противовес им выступал голос жадного до камней охотника, и он пока побеждал. Ведь где Скверна, там и камушки.

«Горелая Кочка, ну надо же. Кто-то угадал с имечком – всё село будто выжгли… лет десять назад. Такой разгром… но Скверна, откуда она здесь? Такое чувство, словно здесь те самые десять лет никто не жил, если бы не…»

В пятый раз вернув взгляд к середине улицы, Верус вновь посмотрел на валяющийся там труп. Мужчина лежал в каких-то десяти шагах от спасительных кустов. Рука вытянута, пальцы вскопали сырую землю в попытках ползти, но отсутствующие ноги да и вся нижняя половина тела не дали ему и шанса. Куда они подевались, Верус не знал. Единственный замеченный им человек оставлял после себя больше вопросов, чем давал ответов.

«Бесовы дела. Что тут произошло? Где все? Почему такая тяжёлая аура, но не видно даже капли дыма? Как такое возможно? Какое-то прокажённое чудовище пришло, убило всех и ушло, оставив после себя пустоту? Нет… – покачал головой охотник, отбрасывая глупую идею. – Если бы всё было так просто, здесь осталась бы лишь небольшая дымка Скверны, а может, и вовсе ничего. Но я едва могу нормально дышать через пропитанную маску. Если бы не она, Нигма уже начала бы путать мысли. А может… уже начала?»

Поёжившись, Верус поплотней натянул маску и проверил крепления ножен кинжала и меча. Всё было в порядке, но он никак не мог найти в себе храбрость встать и войти в пустую деревню. Что-то глубоко внутри не давало сделать финальный рывок.

Спустя почти полчаса бесплодных наблюдений он наконец подавил тревогу и встал в полный рост. Луна хорошо освещала путь, в её призрачном свете притоптанная тропинка казалась серой, почти металлической. Сделав первый шаг, Верус с удовольствием обнаружил, что все тревоги покинули его. Вот он – идёт вперёд, в неизвестность, и все страхи остались позади. Он сможет всё, что захочет. Одолеет демона, жаждущего камней, и сумеет без сожалений взглянуть в глаза чудовища, отнявшего её у него и едва не убившего его самого. Только он и никто другой сделает всё, что нужно, не прося помощи и не требуя награды. Пока он остаётся человеком, ничто не закончено! Пусть Боги подавятся своей кровью! Она его и только его!

Слева раздался тихий скрип. Замерев на полушаге, Верус резко сместил вес на правую ногу и обернулся. Всмотрелся в тёмный проход – за распахнутой дверью клубилась тьма. Выложенный камнями порог покрывала не то слизь, не то грязь – в неверном свете луны не разберёшь. Она блестела на камнях, уходя вглубь дома, туда, где не было места свету. И за этой невидимой, неразличимой границей яви и кошмара что-то скрипело. Словно старые отсыревшие половицы в древнем поместье, когда дородный вельможа неспешно поднимается по лестнице. Вот он заносит ногу и, опустив её, заставляет старые доски скрипеть. Но что так скрипит прямо сейчас? Откуда в корявой лачуге половицы?

Осознав, что Скверна начала подтачивать рассудок, Верус тряхнул головой. Выдернув из ножен меч, он ещё раз присмотрелся к тёмному проходу. Скрип исчез, истаял, как глупая насмешка невидимых демонов, проникающих в разум. Верус цокнул языком – дурацкая привычка, перенятая от мастера-мечника в ордене, часто проявляла себя. Она преследовала его с ранних лет обучения, а теперь и на свободе. Но сейчас это не важно, нужно срочно отбросить иллюзию, навеянную Скверной и идти дальше.

Так и поступив, охотник оказался прямо перед трупом, замеченным ранее. Это был мужчина в грязной мешковатой рубахе из зуручей шерсти, которая, похоже, насквозь пропиталась кровью. Из обрубка торса торчали стебли травы, словно перед смертью мужик продирался сквозь кусты или, скорее, валялся в траве. Сухой осенней траве – всё сходится. Но где поблизости трава… и его ноги?

Приглядевшись к рыхлой земле вокруг трупа, Верус сразу же различил следы борьбы. Мужик отбивался. Почти два метра тропинки было взрыто множеством ног, кого-то тащили в сторону причала, но не этого несчастного. В ямках скопилась кровь, отчего тропинка казалась изъеденным ржавчиной клинком – бурый на сером.

Переступив через труп, Верус пошёл дальше. Он внимательно вглядывался в каждый проплывающий мимо дом, присматривался к каждому треугольному окну и зыбкой лунной тени, пока не вышел к самодельному причалу. Деревня осталась позади, но он так никого и не нашёл. Остановившись перед сырыми брёвнами, Верус развернулся и окинул её ещё одним долгим взглядом.

«Дышать всё тяжелее, Скверна определённо здесь. Но почему её не видно? Разве так бывает?»

Бывший ученик ордена Проснувшихся напряг мозги, силясь вспомнить хоть что-то, но то ли Скверна слишком сильно путала мысли, то ли он попросту не знал ни о чём подобном – решение не приходило. Загадка оставалась неразгаданной. Вдруг что-то блеснуло прямо у его ботинка. Слегка удивившись, Верус опустил голову и присмотрелся: это был медальон, присыпанный землёй. Присев на корточки, охотник расчистил грязь и выдернул побрякушку. За приплюснутым диском последовала длинная верёвочка. Смахнув остатки земли, Верус увидел выдавленный на металле знак.

«Фамильное имя? Откуда здесь это?»

Перевернув кругляш, он осмотрел заднюю сторону. Медальон представлял собой грубо выполненный диск фамилии. С одной стороны явно просматривался одинокий символ – руна или иероглиф, зовите, как хотите. Буква языка, на котором никто больше не говорил, напоминала сразу несколько подобных: косая черта, наклонённая вправо с подковой наверху и парой точек левее. Насколько помнил Верус, читалось это как «Филакас». Естественно, он понятия не имел, что это значит, но произношение божественных символов вдалбливали в него с пяти лет, с тех самых пор как он перешагнул порог ордена.

Идея родилась спонтанно. Глупая на первый взгляд, да и на второй тоже. Каков шанс, что эта железяка здесь неспроста? Верус думал, что небольшой, но интуиция твердила другое. Он посмотрел по сторонам, словно боялся, что кто-то подглядывает, протяжно вздохнул и, удивляясь самому себе, чётко произнёс:

– Филакас.

Одинокое слово утонуло в ночной тишине. Чувствуя себя идиотом, Верус нетерпеливо цокнул языком и хотел было убрать странную безделушку во внутренний карман плаща, но тут до его чуткого слуха донёсся плеск. Мгновенно развернувшись, молодой охотник стал свидетелем самой жуткой картины, что видел за последние пару лет.

Озеро вокруг причала вскипело. Покуда хватало глаз, из него поднимались люди: мужчины, женщины, дети, старики – все без разбора и порядка. Целая толпа мертвецов восстала из-под тёмных вод. Вода стекала с их тел, бликуя в ледяном свете луны. У кого-то не хватало руки, у кого-то глаз или половины лица, некоторые вовсе прыгали на одной ноге, то и дело падая в воду и вновь поднимаясь, вот только это нисколько не веселило. Верус, широко распахнув глаза, нерешительно отступил на шаг.

«Прокажённые? Сколько их здесь?! Точно больше двадцати! Какого дьявола, это что, все жители деревни? Скверна поглотила их всех?»

Словно отвечая ему, позади застучали двери. Бросив взгляд за спину, Верус к своему ужасу увидел ещё шесть или семь мертвецов, показавшихся из домов. Они ждали его. Терпеливо сидели по тёмным углам, надеясь на очередную жертву, забредшую к ним на ужин. И вот он стоит, как истукан, возле причала.

Рука метнулась к острому кольцу на поясе, быстрее осмысленных дум. Наколов палец, охотник выкрикнул:

– Сандоузо мэ’то аима моу!

Яркая золотая капля сформировалась меж пальцев и выплеснула серебряные нити, что тут же окружили кисть, образуя простейший одноядровый вектор, а Верус уже произносил следующую строку формулы, собираясь применить заклинание стрелы первого круга.

– Дим’ёрк проджекто!

Ядро раскололось, выплеснув кровь. Меньше, чем за удар сердца, в пальцах охотника возник вытянутый, ни на что не похожий эллипс, полностью состоящий из крови. Подрагивая, эллипс завис в паре сантиметров от ладони. Прокажённые уже подходили к берегу, первые из них вот-вот должны были ступить на сырую землю.

– Фульгура элементум!

Стоило новым словам сорваться с губ, как Верус ощутил магический откат. По телу прошла дрожь, плечи заметно поникли под давлением сгущающейся вокруг Скверны. Магия элементов до сих пор оставалась для него серьёзным испытанием, а уж высший элемент огня – молния – и вовсе на границе возможного.

Тем не менее всё сработало: кровавый снаряд забурлил, прямо на глазах обратившись искрящейся стрелой. Руку слегка обожгло, но наученный горьким опытом Верус тут же ослабил контроль и отпустил заклинание на волю.

Молния ударила по прямой и вонзилась в клокочущие воды озера. Под гулкий хлопок серая вода вздыбилась девятым валом, во все стороны полетели брызги, повалил пар. Прокажённые, попавшие под удар, затряслись. От некоторых тоже повалил пар.

Убедившись, что заклинание сработало как надо и несколько противников повалились обратно в кипящую воду, Верус тут же развернулся на носках сапог и что было сил рванул от причала.

На ходу оголив меч и кинжал, он ворвался в нестройный ряд прокажённых, прежде поджидающих его в домах. Тремя стремительными ударами повалил первого. Отрубил ногу второму, располосовал грудь с шеей третьему. И увернулся от расставившей руки женщины.

На её грязном сером лице застыла жуткая гримаса страха – последнее, что она чувствовала при жизни. Верус саданул женщину ногой, оттолкнув её от себя, и сразу же извернулся меж ещё двумя противниками. В дело вступил кинжал, проткнув чью-то руку на сгибе локтя. Оборот и тычок в шею, ещё оборот и блок. Кинжал вскрыл глотку, а меч вспорол живот надоедливой бабы, что никак не желала подыхать.

Уйдя от очередного противника, Верус ощутил тяжёлый удар по рёбрам. Его отбросило в сторону, земля и небо перемешались, дыхание едва не сорвалось. Неловко перекатившись прямо по грязи, он вскочил на одно колено и тряхнул головой.

Мужик с наполовину облезшим лицом стоял прямо перед ним, вновь поднимая здоровенные ручищи. Не успев толком понять, что происходит, Верус тоже вскинул руки. Кинжал встретился с мечом, выбивая искры. Приняв удар грузного противника на скрещенные клинки, охотник лишь хмыкнул. Резкое движение, и локти уходят в стороны, а клинки рассекают плоть.

Лишившийся конечности мужик отшатнулся и налетел на подступающих сзади прокажённых. Толпа толкнула его обратно, и Верус ловко прикончил бестию, разрезав той бедро и бок. Видя, как много врагов успело подобраться совсем близко, он метнулся к дому, что оказался рядом, попутно отправив на тот свет ещё одного прокажённого – ребёнка лет восьми. Хрупкий позвоночник легко разлетелся костной пылью от удара мечом, и голова твари взмыла вверх.

Вбежав в дом, Верус резко обернулся и принял на щёку клинка выпад какого-то грязного мужика в соломенной шляпе. Два скоротечных удара, и тот рухнул на земляной пол, лишившись и руки, и горла. Пока он падал, охотник в очередной раз заметил одну странность. Стоило убить прокажённого, как от тела отслаивался дым Скверны. Липкая ползучая дрянь словно просачивалась сквозь кожу, глазницы, нос, рот и одежду жертвы, сбегая от погибших марионеток чёрными завихрениями.

Прежде он уже видел такое. Нигма проникала в людей медленно, подтачивала разум, пока жертва окончательно его не теряла, после чего человек обращался безмозглым чудовищем, жадным до плоти и крови. Одни оставались самими собой – то же тело, те же умения, что при жизни. Другие искажались, превращались в уродливых монстров, лишь напоминающих людей.

Прокажённые не ели, не спали и не ведали усталости, лучшей тактикой для их убийства был огонь. Проще сжечь бестию, чем возиться с нечувствующим боль порождением зла. К тому же убить их было не так чтобы легко. Прокажённые прекрасно жили без рук и ног. Такого не убьёшь, даже лишив его половины тела. Именно поэтому Верус просто отрубал им конечности, стараясь замедлить и лишить манёвренности в бою. Нужно было лишь освободить достаточно места для побега. В конце концов он выполнил задание и узнал, что здесь случилось. Вырезать целую деревню прокажённых рыбаков не входило в его планы, сколько бы за это не платили.

Вот только его враги умирали. Бестии, которых он ранил достаточно для того, чтобы лишить подвижности, падали на сырую землю и больше не вставали. Скверна покидала их тела, но чёрный дым быстро ускользал вёрткими ручейками тьмы, и всё вокруг было как-то неправильно. Почему они так просто умирают? Почему не видно вездесущий дым, и где другие порождения Нигмы? Как она могла выкосить целую деревню, не тронув при этом живущее поблизости зверьё? Вопросы плодились, как грибы после дождя, а в дом лез уже шестой прокажённый.

Стоя у окна, Верус с трудом отбивался от наседающих на него тварей. Биться становилось сложнее, усталость постепенно скапливалась в мышцах, движения замедлялись. Отразив выпад очередной дамочки в порванной блузе, охотник попытался ответить ей мечом. Тот задел выскочившего из ниоткуда старика, оставив ему широкий разрез на плече, но и жутко мычащая баба, и сам старик выжили, отделавшись испугом. В итоге пришлось отступать ещё ближе к окну, полностью переходя в оборону.

План, как это и бывает, созрел в самый последний момент. Всё лежало на поверхности: дом, куча боящихся огня противников и окно, как раз кстати оказавшееся рядом. Приняв решение, Верус выкинул кинжал в окно и прорычал формулу:

– Сандоузо мэ’то аима моу. Аима, роло’мэ ильёс!

Рана на пальце ещё не успела закрыться, кровь медленно сочилась из неё, дрожа короткими бусинами, поэтому стоило словам заклинания повиснуть в воздухе, как бусины слились в целых три плотных ядра. Пока Верус отмахивался мечом, они сформировали вокруг руки сложный вектор и засияли. Почуяв знакомое нетерпение, когда заклинание готово сорваться с руки, но ты всё ещё удерживаешь его силой воли, он вскинул руку и ослабил контроль.

С ослепительным всполохом вектор обернулся шаром жгучего пламени. Горячий опаляющий ветер ударил во все стороны, оттолкнув прокажённых к стенам, а Веруса – к окну. Не дожидаясь, пока заклинание врежется в цель, он развернулся и рыбкой выпрыгнул в прорубленное в грязной, кривой стене треугольное отверстие, которое Саламы по незнанию называли окном. Позади раздался грохот взрыва. Волна обжигающего воздуха подхватила Веруса прямо в полёте и запустила через всю улицу. Мешком повалившись в грязь, он кубарем пролетел ещё с пару метров и врезался в стену другого дома.

Вокруг вились горящие листья и стебли. Крышу разворотило и раскидало, кажется, по всей деревне. Языки пламени быстро перекинулись на соседние постройки и прокажённых, окруживших дом. Людские куклы плясали, объятые пламенем, и падали в грязь как подкошенные. Чёрный дым покидал их искалеченные тела и ускользал куда-то влево, за ближайшую от Веруса хижину.

Немного придя в себя, охотник поднял голову и заметил горящий рукав плаща. Спешно сбив пламя, он поднялся на ноги, перед этим нащупав поблизости меч. Вновь подступали враги – около десяти выживших прокажённых ковыляли со стороны озера. Пока они шли, на двух попали горящие ветки, летающие в воздухе, и фигуры вспыхнули, словно пропитанные маслом. Прошагав ещё пару метров, они повалились лицами в грязь.

Жуткая картина... Существа, когда-то бывшие людьми, полностью от них же и отличались. Не чувствуя боли и вовсе не ощущая чего-либо, они шли, будто набитые соломой чучела. Если прокажённые звери становятся такими только после того, как из них уходила вся Скверна, то люди сразу казались неправильными. Наверное потому, что мы лучше разбираемся в себе подобных, подмечаем мельчайшие детали и сразу замечаем странные или тем более жуткие вещи. С животными же всё гораздо сложнее. Кто в своём уме днями напролёт следит за лисой или волком, изучая повадки, мимику морды и прочее? Разве что сумасшедший охотник или принц, которому на день рождения подарили доброго зверька из леса.

Встрепенувшись, Верус сбросил странное наваждение, его мысли явно путались. Нигма брала своё, пора было заканчивать. Добежав до горящего дома, охотник попытался отыскать выброшенный ранее кинжал. В ярком свете огня это оказалось довольно легко – почти сразу он увидел блестящий металл лезвия. Подобрав оружие из грязи, он развернулся к противникам. Прокажённые были уже в пяти-шести метрах. Решив не связываться с ними, Верус бросился в противоположном направлении, но вовсе не на выход из деревни. Кое-что сильно его беспокоило, настолько, что он решил задержаться ещё немного.

Обогнув хижину, в которую совсем недавно врезался после затяжного прыжка, Верус оказался на краю деревни. По правую руку виднелось озеро. Порождённые пламенем чёткие тени вытянулись вперёд. В нескольких шагах перед ним начинались редкие кусты, а сразу за ними – роща, едва ли дотягивающая до леса. Но всё это отошло на второй, а затем и на третий план. Молодой охотник замер, остановив взгляд на странном феномене.

Дым Скверны, замеченный ранее, полз вдоль земли, перебирая ложноножками мрака и клубясь самой тьмой. Множество чёрных ручейков стекались со всей деревни, от каждого убитого ранее прокажённого. Все они стремились в одно единственное место. Точку, зависшую в метре от земли.

– Все мёртвые Боги и забытые Сущности Старсии… – глухо пробормотал Верус и сглотнул ком, вставший в горле. Его мысли разлетелись хлопьями пепла, сердце сжалось в страхе.

Скверна закручивалась, ужималась, проваливалась сама в себя. Чёрные ручейки втягивались во вращающийся провал в ткани мира, разрывая его всё сильнее и сильнее. Мрачный зёв пульсировал, разрастался, проглатывая всё до чего мог дотянуться. Аура Скверны уплотнилась настолько, что Верус больше не мог дышать. Никакая повязка и никакой эликсир не могли помочь теперь, когда в пяти метрах от него зародилась Эйко’Ульчерис – сочащаяся Скверной язва этого мира и склизкий проход в другой – тёмный, жестокий дом всех проклятий, бестий и тварей, сошедших в Старсию в век Богов и Сущностей.

Сердце сдавило невыносимой болью. Верус схватился за грудь, пытаясь вдохнуть, но воздух не желал проникать в лёгкие. Тело сотрясала дрожь, конечности не слушались. Пробиваясь через водоворот разворошённых образов и видений, охотник с огромным трудом оторвал взгляд от трескающейся материи мира. Он медленно развернулся и, не помня себя, сделал первый шаг к кустам, подальше от Нигматической Язвы и всех бед этого дня.

***

Гремел божественный гром, изукрашенные стены светлого зала сотрясались от колоссальных энергий. Щиты, установленные вокруг Императора и Лордов, приглашённых на ритуал, дрожали, переливаясь кровавыми разводами. Почтенные старцы, поддерживающие их, сохраняли спокойствие, на лицах под красными капюшонами застыли безмятежные полуулыбки. Люди в богатых одеждах переговаривались меж собой, бросая заинтересованные взгляды в сторону юноши.

Верус стоял на квадратном возвышении ровно по центру зала, по левую руку от него находилась Сабрина. Девушка замерла, как и он. Настал час их вечной славы. Миг, когда они отдадут себя в дар Богам и их духам. Истинная честь и предназначение, доставшееся молодым возлюбленным вместе с даром крови. Он смирился с судьбой, проникся и принял её, но Сабрина...

Девочка, которая с самого начала воспитывалась и тренировалась вместе с ним, преодолела все препятствия. Она часто бывала лучшей на уроках, да и в карцере оказывалась не реже чем он. Девочка, совсем недавно ставшая прекрасной девушкой, а всего пару месяцев назад и женщиной. Они оба повзрослели в одну ночь, а теперь стояли и вместе смотрели, как сам Вокдеорум (1) творит великую магию ритуала пробуждения.

Древний старец. Верус не знал, сколько ему лет, но таких дряхлых стариков никогда прежде не видел. Казалось, что ему может быть даже за шестьдесят! Чудовищная цифра, но для такого значимого человека вполне подходящая. Сейчас же в гордой осанке старика проступила такая могучая воля и сила, что пятнадцатилетний мальчишка не мог поверить глазам. Перед ним действительно был глава ордена, лучший из лучших. Великий маг крови, голос Богов, как его многие называли.

Чередуя хитрые пассы руками с длинной тирадой на первичном наречии, он сумел призвать в зал Шести Богов колоссальное количество энергии. Щиты, заранее подготовленные для высших чинов общества и их семей, так и мерцали, словно зыбкие пузыри рованы (2) на ветру…

***

Верус рухнул в траву, со свистом втянув воздух. Каким-то чудом ему удалось уйти. Язва осталась позади, но даже сейчас он ощущал её всем телом. Скверна звала его голосом Сабрины, умоляла развернуться и слиться с ней навсегда. Только они, и больше никого в целом мире, нужно лишь развернуться.

– Не слушай!!! – прокричал Верус самому себе, словно хотел убедиться, что до сих пор существует. Он всё ещё здесь, жив и может говорить. Может мыслить, хотя его долгом было исчезнуть. Мысли вновь ускользали, в груди жгло как никогда прежде с того дня. Его демон пробудился и рвался на свободу, грыз и терзал рёбра в бессильной попытке сбежать из тюрьмы человеческого тела.

***

Зал утонул в тишине... Последнее слово древнего ритуала кануло в лету, и Вокдеорум упал на колени, воздев руки к далёкому потолку. Верус ощутил чьё-то присутствие, по спине пробежали мурашки. Кто-то словно бы погладил его по голове, легонько коснувшись волос. Стараясь не обращать на это внимания и не бояться, мальчишка повторял воззвания к собственной крови, как молитву:

– Сандоузо мэ’то аима моу. Сандоузо мэ’то аима моу. Сандоузо мэ’то аима моу.

Слева вскрикнула Сабрина. Резко крутанув головой, Верус посмотрел на возлюбленную.

Девушка лежала на полу, выложенном огромными квадратными плитами. Её волосы рассыпались по каменной поверхности огненно-рыжей волной, глаза были открыты, но смотрели в пустоту. В голове влюблённого Веруса разразилась ожесточённая схватка. С одной стороны он хотел броситься к ней, поднять и проверить, что случилось, с другой — обязан был стоять и ждать божественного духа, что заберёт и его. Ведь он обещал себе, что справится, он же шёл к этому всю свою жизнь…

Что-то пробежало по руке... Опустив взгляд, Верус заметил, что его собственная рука поднялась, словно потянувшись к чему-то, чего он сам увидеть не мог. Не понимая, что происходит, он попробовал опустить её, но та не желала слушаться. Следом за рукой Верус перестал чувствовать ноги. Они подкосились, и мальчишка рухнул на каменный пол рядом с возлюбленной.

Он испугался… Все те дни, месяцы и годы, что ему рассказывали о великом предназначении, вдруг показались враньём. С самого первого дня, как он переступил порог ордена, ему говорили, какая великая миссия лежит перед лучшими из лучших. И он шёл к ней, шёл, ожесточённо прогрызая путь наверх, круг за кругом, год за годом. Теперь же, лёжа на неожиданно холодном полу, Верус осознал, что умирает. Красивая легенда обратилась ужасным кошмаром. Его тело отдали на волю божественного духа, что уже явился в этот мир и начал своё дело. Это не было прекрасно, не пели божественные хора и духи не спускались с небес на землю, чтобы поприветствовать его и сопроводить в высокий светлый дворец.

Нет. Была только боль. Жуткая раздирающая изнутри боль рвущегося на части тела. Что-то зародилось у него в груди. Что-то шевелилось там, хрустя костями. Теперь именно оно будет ходить по земле, улыбаться, смеяться, возможно, даже любить и обязательно биться со Скверной, а не Верус… Верус просто исчезнет.

Из глаз потекли предательские слёзы – его воспоминания, любовь, надежды и сила исчезнут. Горло сдавило спазмом и готовым вырваться криком – он просто тело для настоящего хозяина, а вовсе не Пробудившийся. Верус открыл глаза…

= = Сноски = =

1) Вокдеорум – высший чин в ордене Проснувшихся. Назначается пожизненно.

2) Рована – трава, использующаяся для стирки. Сок, смешанный с водой, хорошо пенится, также часто используется детьми для очевидных игр с пузырями.