Кровь Достойных: Каонис. Книга 4

Глава 1 – Переговоры

Холодная, пахнущая еловыми шишками, жареным мясом и гарью факелов темнота пробралась в небольшой дом посреди деревни Бави. Просочилась в него сквозь щели в оконных ставнях и двери, проползла через прорехи в крыши, медленно сгущаясь по углам. Её острые, как клинки верных почитателей – убийц, когти впились в деревянные доски пола, готовясь к схватке с вечным стражем каждого дома Старсии – жарким очагом, в котором весело трещат поленья.

Медленно продвигаясь от одной тени к другой, холодная темнота наступала. Нащупав несколько стульев и ног колючими уколами, начала взбираться всё выше к крепкому столу, установленному прямо посреди комнаты. Собравшиеся здесь люди были разными: пять мужчин и одна женщина, но все одинаково поёжились, ощутив сквозняк. Однако именно в этот момент свой ход сделал жаркий очаг.

С громким треском поленьев он принял удары ледяных когтей темноты на щиты пылкого света, ответил уколами мечей-искр, от чего сестрица-ночь поджала загребущие лапы и отступила. Сжавшись, она смешалась с тенями под столом, притаилась по углам, пока очаг разгорался всё ярче и по чуть-чуть откусывал от теней, изредка стукая её по тёмному носу веселыми искрами.

– Лишь нужда и слово князя заставили меня впустить вас в свой дом, – проскрипел старик явно соревнуюсь с потрескивающими в пламени поленьями.

Его высокий лоб и кустистые седые брови изогнулись в хмуром выражении, а губы сомкнулись в тонкую линию. Видя это в разговор поспешил вступить ещё один мужчина, сидящий за столом. Толстый, почти необъятный по меркам крестьян, он подался вперёд, широко взмахнув рукой:

– Будет вам, голова! Не принимайте их слова так близко к сердцу. Мы собрались здесь…

– Я хоть и стар, да на память не ропщу… – не дал ему закончить старик. Но чуть помедлив и смерив толстяка тяжёлым взглядом, всё же добавил больше для формы, чем по существу: – … господин торговец.

В ответ на такое с противоположного конца стола донёсся весёлый женский смех:

– Королева Ночь! – хихикнула худосочная женщина. Её пухлые губы изогнулись в хищном оскале, которому позавидовали бы даже волки, а тёмные кудрявые волосы, собранные в тугой пучок, вздрогнули: – Это будет весёлый вечерок!

– Может быть уже начнём? – цокнул языком Верус, привлекая всеобщее внимание. – Я позвал вас не для того, чтобы препираться до полуночи.

В светло-голубых с коричневыми прожилками глазах молодого князя промелькнули тени. Их глубина и непроглядная темнота, царящая за фасадом из гордой позы и дорогого плаща на плечах, кольнули внимательный взгляд главаря бандитов по прозвищу Лис, что сидел напротив. На самом деле его звали Васькой, Верус знал это со слов управляющего поместья, что и обеспечил сегодняшнюю встречу.

Лис не так давно занялся разбоем, но успел пролить кровь, да и прежде не был смирным рубахой-парнем, такие подохли ещё при сыночке Вано. Сегодня же, опыт и намётанный глаз настойчиво требовали погладить эфес меча, просто чтобы набраться уверенности, ни для чего более. Однако Васька не был и глупцом, стоило пересечь ворота Бави и увидеть молодого князя впервые, как дороги назад не стало. Глава бандитов прекрасно понял, что, согласившись на увещевания родственничка, залез в дерьмо по самые яйца, а сейчас… дерьмо становилось только гуще.

– И верно, – собрав всё мужество в кулак, произнёс он, не отводя взгляда от обманчиво тёплых и добрых глаз молодого князя, – время — деньги, княже. А в нашем случае и вовсе жизнь, так что внимательно слушаю.

– Для начала вопрос. – Убрав руку со стола Верус откинулся на спинку стула, ясно давая понять, как свободно и легко чувствует себя среди бандитов. – Что именно рассказал тебе Егор и зачем ты взял с собой их? – обведя внимательном взглядом мужчину и женщину по бокам от главаря, закончил он, прищурившись.

– Да много чего, в основном хвалил вас, княже. Ну и про поместье тоже: послабления и то, что делились едой. Не скажу, что это хорошо — сильный правитель нужен этому краю поболее, чем добрый, но по крайней мере интересно.

В глазах разбойника плескалось плохо скрываемое приглашение в игру. Мужик отлично читал людей и слова про доброту явно непросто так скользнули в его речь. Бандит пытался убедить самого себя в том, что Верус не очередной князь простофиля, способный легко выпустить вожжи власти из холодеющих рук. Поняв это, бывший охотник за камнями скверны не сдержал мимолётной улыбки, принимая приглашение.

– Интересно значит. – Верус медленно кивнул. – Смотрю, ты решил не отвечать на второй вопрос. Буду считать это признаком уверенности в товарищах, а потому предупрежу сразу. Всё что услышите дальше не должно покинуть деревню вместе с длинными языками и сплетнями. Мы друг друга понимаем?

– Пф-ф-ф!.. – тихо прыснула губастая женщина по левую руку от главаря, совершенно не разделив атмосферу сказанных слов. В отличии от Васька, дамочка даже не пыталась проникнуть в голову собеседника, ну или была лучшей актрисой, чем он.

Проигнорировав внимательный взгляд Веруса, она чуть повернула голову вправо и произнесла тягучим шёпотом, так сильно напоминающим страстный стон ночной любовницы. Должно быть долго тренировалась:

– Кажется, князь запутался. Сначала приглашает на разговор, а теперь угрожает. Думает мы базарные бабы… треплемся о делах на каждом углу.

– Нет, – коротко бросил Верус, без следа улыбки на устах. – Но, если о разговоре прознают соседи, ваша маленькая шайка закончится.

Ни голосом, ни взглядом молодой князь не показал угрозы. Он вообще говорил так спокойно и буднично, что приходилось вслушиваться в каждое слово чтобы не упустить смысл, однако вместе с тем было в них что-то такое, от чего перехватило дыхание.

Стало трудно дышать. Невольно кашлянув и потянувшись к вороту рубахи Васька вдруг замер на середине мысли и движения. В голове раздался громкий звон церковного колокола и всё его естество накрыло осознание.

Дёрнувшись на стуле, главарь разбойников обнаружил себя загнанным в ловушку зверем. Слева поперхнулась Искра. Растеряв всю напускную уверенность, бойкая охотница и воровка вскочила было со стула, но не справившись с собственным телом рухнула на деревянные доски пола, расцарапав колени в кровь. На её побелевшем, как торчащие в полях кости коров и зуруков лице застыла одна единственная эмоция — ужас.

Странно, но Васька не мог сказать про себя того же. Он не был испуган правдой, обрушившейся на него невидимой рукой, сжимавшей горло, совсем наоборот. Мужчина ощутил противоестественную радость, граничащую с восторгом. Князь земель, что он мог считать и по праву считал своим домом оказался… оказался… Вечная Шестёрка!

Василий не мог произнести догадку даже в своей голове, не то что озвучить в слух. Открывшаяся истина спеленала его будто смирительная рубаха столичных домов скорби, о которых слышал от редких торговцев, заезжавших в родную деревню, когда он только-только начал помогать отцу и старшим братьям. Те вечно трепались о жутких, закрытых миру монастырях и домах, в которых пропадали умалишённые имперцы и слишком говорливые идиоты, решившие пойти против Императора, что суть одно и тоже. Стоит ли говорить, что на улицах их больше никогда не видели?

– Вла… Владе...! – шлёпала синеющими губами Искра, протягивая руку к столу и силясь сделать хоть что-то.

Верус по-прежнему сидящий в расслабленной позе следил за её потугами почти без эмоций. Он не собирался доводить дело до конца, да и не был уверен, что сможет удерживать владения так долго. Ему требовалось лишь обозначить границы дозволенного, усмирить их эго. Как вдруг слева поднялся третий разбойник — высокий и крепко сбитый мужик в походном плаще и кольчужном доспехе. Украшенное корявым шрамом лицо повернулось к Верусу. Взгляды их встретились. Тёмные и глубокие глаза разбойника светились всполохами очага, отражая горячий свет и суть одарённого Богами воина.

– Хватка зимы? – прищурился воин. – Владения?

Его голос был скрипучем, словно карканье ворона, а фразы выходили рубленными и короткими, передающими смысл, но совсем не раскрывающими мысли произносящего их. Скорее всего он был выходцем откуда-то с севера, возможно даже пришельцем из-за границ Империи. Боги не обделили его силой. На первый взгляд, круг четвёртый, а по тому, как легко переносил владения — пятый. Да и стебель духа был толст и могуч, он не боялся Веруса ясно давшего понять кто он такой, смотрел прямо, почти что с вызовом. Это понравилось князю, и он кивнул в ответ на заданный вопрос.

Владения растаяли, как дым. Искра закашлялась, сипло вздохнув, главарь, в чём Верус начал сомневаться, опёрся о стол и тоже сделал пару глубоких вдохов, но кашель сдержал, вместо этого пытался унять бешено бьющиеся в груди сердце.

– Зачем показал? – продолжил каркать воин нависший громовой тучей над столом и собравшимися. Он не сводил с Веруса взгляда, но руки к рукояти топора, торчащей из-за пояса, не тянул.

– Жаль времени, – повёл головой тот, удобнее устраиваясь на стуле. И продолжая говорить уже только с высоким воином. – Теперь вы знаете цену своего риска… и предательства.

– Все твари Бездны задери! – вернулась в разговор бледная Искра, наконец-то справившаяся с приступом кашля и вскочившая на ноги. Хотя последние и тряслись, как заморенная галопом кобыла, но воровка крепко вцепилась руками в спинку стула, удерживая себя ровно. Её бешеные глаза впились в лицо внешне расслабленного парня, что на деле оказался чудовищем. – Как такое может быть?! Что это за трюк?!

Она громко кричала, но все за столом понимали, что на самом деле ей попросту слишком страшно. Дикий ужас, нахлынувший минутой ранее, так и не отпустил её сердце. Проснувшиеся страшилки и истории о великих воинах и ужасных убийцах, способных единолично уничтожить целую армию, заставили женщину до боли в пальцах стиснуть спинку стула, а её голос предательски засвистеть фальцетом.

– Успокойся, женщина! – каркнул громила и Искра действительно захлопнула рот, хотя бешеный взгляд не уняла, слишком сильно было потрясение.

– Говорить будем, – продолжил настоящий вожак разбойников, – твой план… – на миг он нахмурился, недовольный словом и быстро обдумав выдал другое: – твой предложение. Говори.

– Так это ты настоящий главарь? – вскинул бровь Верус, во второй раз изучая громилу.

– Да. Вожак стаи! – ударил себя в грудь тот, после чего бросил быстрый взгляд на Васька. – Лис хитрый. Помогает, вынюхивает.

– Всё ясно, – спокойно кивнул Верус, и продолжил, уже обращаясь к Корнелу: – Как ты и предполагал друг.

– Банда Дуба давно якшается в этих краях, описаний хватает, – пожал плечами толстяк, тоже немного сбледнувший с лица.

Владения не выбирали врагов и друзей, опускали на колени всех и каждого. Хуже всего пришлось старику Руту, что сидел слева от Веруса, хоть последний и заставил его выпить пару глотков воды Бадлинга перед беседой с разбойниками. Бывший охотник за камнями скверны не был уверен, что питьё спасёт от владений, но надеялся ослабить эффект для старого сердца. На удивление средство помогло, Рут хоть и закашлялся, но быстро расправил высохшие плечи, продолжая слушать и запоминать.

Корнел тем временем поправил ворот халата и, взглянув на высокого воина, что всё ещё нависал над столом, добавил:

– Попытка, конечно, хороша, но хитрый лис не умнее меня.

– Не пытаться обмануть вас! Обманывать всех, – сразу же отрезал воин, мотнув головой.

– Не переживай, – повёл рукой Верус, отмахиваясь от объяснений и успокаивая разбойника, – мы не в обиде. А план у нас простой. Я недавно обзавёлся владениями… в обоих смыслах. Но от них мало толку, если нет верных людей. От Егора услышал о Лисе, – кивнул парень в сторону Васька, – и его банде. Одно сложилось с другим и вот мы здесь.

– Хочешь купить? – удивился северянин, впервые показав эмоции помимо насупленного носа и хмурых бровей. – Стая не наёмники! Свободные люди!

– В наших краях таких называют разбойниками или бандитами с большой дороги, – хмыкнул Корнелиус, не без насмешки, но и не стараясь обидеть. Скорее искренне развеселившись простоте громилы.

– В ваших… краях… люди гнуть хребет нет свой урожай и терпят ярмо загривка! – в карканье воина пробралось плохо скрываемое раздражение. Насколько успел понять Верус, ему не нравилось говорить с торговцем. Прибавь к тому предыдущие слова и выходило…

– Свободные люди, объясни? – поспешил он вклиниться в разговор, пока за столом не вспыхнула война страт и сословий.

Вместо ответа северянин толкнул Лиса в плечо. Васька быстро кивнул и облизнув губы пояснил:

– Про нас разное болтают, княже, но мы не такие как люди Кого или Серой Веры, не насильничаем и не режем почём зря. Не пророки Шестёрки ясное дело, грабим, воруем, – при последнем слове он покосился на Искру, что с побелевшими пальцами всё ещё стояла слева будто каменное изваяние.

Лис вдруг понял, что из троицы, пришедшей на разговор с князем, он единственный кто всё ещё сидит. Мысль повеселила, но сейчас было не до этого.

– Если приходится убивать — убиваем, но в основном охотимся, рыбачим и просто живём так как хотим. Свободные люди, княже, – развёл он руками, словно это и правда объясняло всё лучше длинных речей.

– Да. Свободные люди! – снова ударил себя в грудь северянин. – Заветы предков у сердца, Говорящий.

Слева от Веруса вдруг встрепенулся Рут, но озвучивать мысли для всех не стал, лишь прошлёпал сморщенными губами что-то неразборчивое и опустил голову. Верус заметил это, однако не придал особого значения, решив уточнить у Северянина:

– Говорящий? Впервые слы…

– Вожак родом из Союза, – перебил его Лис, поспешив объяснить и совсем забыв о манерах. На его счастье, Верус был князем без году неделю, и даже внимания не обратил. Он вообще не считал это чем-то из ряда вон, вот если бы на его месте сидел Лорд Триозёрья Нокт… Но это уже совсем другая история.

– У них остался старый уклад, – продолжил Васька, не ведая какую беду миновал даже не заметив. – Немного странный, княже, но всяко лучше нашего. Никаких толстосумов с рождения, правит сильнейший!

В глазах Васька вспыхнул праведный крестьянский гнев, бандит и бывший селянин истово ненавидел толстосумов, при этом полагая, что право сильного практически манна небесная и уж в таком мире он бы точно пробился наверх. Но судьба злодейка, как это обычно и бывает в среде подобных ему неудачников только и делала что вставляла ему палки в колёса телеги, именно поэтому он и родился в Империи, а не в светлом Союзе Четырёх. Верус же разумно полагал, что право сильного есть ни что иное как главный закон во всей Старсии в какие буквы и слова не заверни.

Что есть Император? Сильнейший из Воргов. Что есть князь, Лорд или крупный военачальник? Сильнейший в своём краю воин, а лишь потом богатей. Да, миром правят сильные, зачастую злые и прогнившие насквозь люди, вот только бандит явно путал причину и следствие. В прочем, объяснять или тем более вступать в споры князь не собирался. Он то волей судьбы оказался по другую сторону возводимых бедняками баррикад.

– Княже, – неожиданно подал голос Рут, коснувшись рукой его локтя. Верус повернулся и услышал неожиданное: – Так в Союзе Четырёх называют Пробудившихся. Я от отца слышал, давно это было, но запомнил крепко. Говорящие, – с чувством произнёс старик, словно бы погружаясь куда-то далеко-далеко, – на севере считают, что творить великое колдунство могут только те, кто научился с духами говорить. Это, как его? – сбился и сразу же ухватился за мысль по новой голова деревни. – Ну, стало быть, предками и старыми Богами, княже. У нас это уж почитай забыли все, так старики вроде меня еще слышали от отцов своих да матерей.

– Мне всё ясно, спасибо за разъяснения, – поднял руку Верус, останавливая собравшихся от дальнейшего разглагольствования. – Вернёмся к делу. Дуб, я не собираюсь покупать вас, как наёмников или тем более убийц, предлагаю нечто иное. Одно дело. Разбойное нападение и кража. Но грабить будем тех, кто ограбил эти земли и забрал годовые подати.

– Вечная Шестёрка… – прошипел Васька, отстраняясь от стола.

– Вижу, Лис уже ухватил суть, – кивнул в его сторону Верус. – Я хочу напасть на поместье рода Гордей. Именно поэтому предупреждал о слухах и предательстве. Нужно действовать быстро и решительно, обставить всё так, словно это залётные разбойники, таже Серая Вера с братьями или первые ласточки войны.

– Но, княже, это же чистое безумие! – повысил голос Лис широко распахнув глаза. – Насколько слышал, в поместье яблоку негде упасть от стражи. Как мы проберёмся туда? У них полно одарённых. Второй, третий круг, а командиры копий и вовсе неудавшиеся рыцари корпусов! Это самоубийство в чистом виде!

Верус и Корнел переглянулись, после чего торговец поведал разбойникам или же «Свободным людям» о язве мира, событиях в поместье и плане нападения, разработанном неделю тому. Разговор растянулся на пару часов, а от вопросов и уточнений трещала голова уже через полчаса, но несмотря на все трудности диалог состоялся и когда меж плотных зимних туч проглянула зарождающаяся луна за столом сидели уже другие люди. Те же лица, те же имена, но совсем другие мысли в головах.

– Королева Ночь, это самый жуткий с странный вечер за последний… последние… – Искра сидела на перевёрнутом спинкой вперёд стуле и мерно стучала ноготком по губам, пытаясь выразить мысль, лежащую на сердце. – Проклятье! За всю мою жизнь! – в итоге выругалась она.

– Давайте ещё раз. Если мы справимся, вы хотите позвать всех наших в дружину? Тридцать человек? – всё ещё не веря услышанному произнёс Лис. Мужчина давно опёрся о стол и теперь полулежал на нём, вцепившись левой рукой себе в волосы, а правой то и дело потирая лоб и нос. – Дружина из бывших бандитов, о таком я слышал почитай только от деда. Так в старину и становились высококровными. Эка выверт судьбы.

– Всё верно, – кивнул Верус. – Как уже говорил, мне нужны верные люди. Впереди тёмные времена, война с Ритосом, язвы мира, открывающиеся то тут, то там. Всё это не обещает ничего хорошего… свободным людям. Не пройдёт и сезон, как отряды законников и роб начнут прочёсывать не только дороги, но и леса с полями. Сколько вы сможете скрываться? А если не они, то разведчики Ритоса или того хуже культисты рано или поздно наткнутся на ваш отряд и тогда даже виселица покажется вам не худшим итогом.

– Твой слова мой сердце! – хмуро каркнул вожак, успевший вновь усесться на стул и теперь сидящий, сложив огромные руки на груди. – Люди слабые. Нет воины все. Женщины, дети половина. Что решить с ними?

– Насколько мне известно, семьи дружинников всегда жили в достатке, Дуб. Я не собираюсь нарушать традиции предков. Никто из ваших не останется без еды и крыши над головой. Моё поместье лишь скорлупа прежнего. Впереди много работы, так что они и без дела не останутся.

– Егор придумает, чем занять ваших женщин, да и, воды Бадлинга, детей, что греха таить, – добавил Корнел, отпивая виридикву из деревянной чашки.

– Верно, – согласился князь. – Дворовые позаботятся о них.

– Странный Говорящий ты, – хохотнул вечно хмурый северянин, расплывшись в неожиданно светлой широкой улыбке, показавшей два отсутствующих зуба. – Больше вождь, чем вожак! Добрый план… э-э… Хороший план! Клятва! – Он резко поднялся со стула и протянул руку. Было не трудно догадаться чего он хочет, поэтому Верус тоже встал и два воина скрепили договор крепким рукопожатием.

– Клятва! – взревел северянин и повернувшись к Лису: – Зря кормить фоби! Верить вожаку!

– Да-да… – протянул тот, тоже улыбнувшись. – Кто же знал, что в наших краях второй Пробудившийся появится, да ещё и такой, – он хмыкнул себе под нос и бросил на Веруса долгий не до конца понятный взгляд.

Мужчина словно бы так и не поверил в реальность происходящего. Никогда прежде жизнь не подбрасывала в его тарелку так много кусков мяса, всё больше лила воду да очистки гамджи. А сегодня на голову свалился непонятно откуда взявшийся четвёртый сын Вано, оказавшийся Пробудившимся и… Васька готов, был назвать его наивным, но слово вставало поперёк горла. Парень был попросту слишком молод и ещё верил в людей, хотя о себе любимом тоже не забывал. Пожалуй, именно это и внушало доверие. В конце концов, ему и правда потребуются верные воины, раз решил тягаться силушкой с Гордеями. Ведь каким бы сильным парень не был сам, он не сможет быть везде и сразу. Такое неподвластно даже Говорящим.

– Кстати, что за фоби? – повернулся в его сторону молодой князь, словно поняв, что он думает именно о нем.

– Фоби? – глупо переспросил Васька не сразу сообразив о чём речь, но в следующую же секунду смысл догнал его. – А-а! Фоби! Это такие духи, княже. В Союзе считают, что нас окружают невидимые твари, не все они злые, правда, но в основном характер скверный, – усмехнулся мужчина. – Фоби одни из них, духи тьмы и страха, при чём не того и другого по отдельности, а как-то вместе что ли. Простите, княже, я не то чтобы силён во всём этом.

– Ха-ха-ха! – разразился новым приступом смеха северянин, смотря на товарища. – Так много говорить, ничего не понимать! Аха-ха-ха!!!

– Да ну тебя, Дуб! – беззлобно отмахнулся от него Лис. – Твои истории сам Вокдеорум не разберёт! Куда мне…

Договорить бандит не успел, его прервал громкий крик с улицы, а сразу после раздался трубный вой тревожного рога. Верус и Дуб моментально разжали руки и отступили на шаг от стола, каждый коснулся оружия на поясе. Во взглядах возник метал.

– Что это значит?! – сузил глаза Верус, разом утратив прежнюю наивность или это была лишь игра?

– Тебя спросить Говорящий! – не хуже него прорычал в ответ Дуб. – Ловушку готовить?!

– Да погодите вы! – в свою очередь вскочил со стула Корнел, привлекая всеобщее внимание. – Давайте узнаем…

Во второй раз прерывая говорящих за столом с улицы донёсся крик, что-то ударилось в двери и те распахнулись. На пороге замер побледневший Егор, управляющий поместьем Вано и родственничек Васька

– Бестии, княже! Бестии идут!

Глава 2 – Ночь без звёзд

Холодную ночь, мерно лежащую над Бави рассекли всполохи факелов и крики выбегающих на улицу селян. В час встречи молодого князя Вано с настоящей разбойничьей шайкой далеко не все нашли в себе силы мирно уснуть. Именно поэтому, когда от восточной стены деревни донёсся первый крик, большинство мужиков мгновенно оказалось на улице с топором, вилами, лопатой или просто кочергой.

Деревенские ожидали подвоха, не верили в то, что всё будет хорошо. Разбойники на то и разбойники, чтобы устраивать подлянки и обманывать честных, как их новый князь людей. Вот только вместо кровожадных ублюдков с мечами и кинжалами наперевес, режущих честных крестьян, выбежавшие в ночь селяне увидели этих самых ублюдков сражающимися с мерзкими порождениями бездны. Больше десятка мужчин и женщин с оружием наголо бились с превосходящим по численности противником. Среди разбойников были и местные жители, в основном застигнутые врасплох во время дежурства или ночного обхода, но сражались они плечо к плечу.

– Получи гадина! – выкрикнул Мишка от души приложив уродливого карлика, пытавшегося перелезть через частокол.

Крепкая дубина столкнулась с огромной, совсем не подходящей маленькому, болезненно худому тельцу головой. Карлик вздрогнул и завизжал, но лезть вперёд не перестал. Тремя-четырьмя брёвнами правее похожий уродец получил от Свистуна копьём прямо в шею. Брызнула синяя кровь, Мишка скривился, закрыв залитый ею глаз и отступил на шаг, но не сбежал. Замахнулся ещё раз и опустил дубину уже на плечо своей твари.

– Сдохни! Сдохни! – орал он, сам не зная зачем. Но крик помогал, вместе с ним из живота выскальзывали липкие черви страха, что норовили прогрызть требуху и вывалиться под ноги вонючей кучей.

А вот серо-зелёная гадина, успевшая перелезть через забор и теперь на манер паука сползающая вниз словно вовсе не испытывала страха, сколько бы ударов дубины не согрели ей бока.

– Фторону! – послышалось справа и из ночной темноты вынырнул Свистун.

Отшатнувшись с его пути, Мишка увидел, как старый товарищ, вечно орудующий копьём, резко выбросил вперёд руки и нанёс чёткий, отработанный удар. Длинная палка, когда-то давно жердь, с притороченным к одному из концов заточенным остриём пронзила карлика насквозь. Слегка оглушённый дубиной, тот не успел среагировать и оказался приколот к частоколу.

Самодельное копьё пробило тонкое тельце в районе лопатки и вонзилось в забор. Свистун крякнул и потянул назад, но не тут-то было. Крепкие руки гнули древко, просящие каши сапоги рыхлили снег, но копьё оставалось на месте – в визжащем как стадо свиней карлике, что начал выворачиваться, попутно раздирая себе бок.

Под не верящими взглядами замершего Мишки и дёргающего копьё Свистуна карлик с противным хрустом рёбер и треском шкуры сорвал себя с острия. На свет Богов вывалились склизкие, синюшные змеи кишок и… лёгкое?! Боги и твари, Мишка разве что святым кругом Шестерых себя не осветил, когда тошнотворный пузырь надулся, но было некогда. Тварь, будто не замечая облегчившейся требухи, распахнула лапы и кинулась вниз.

Опомнившись Мишка запоздало вскинул дубину, но удачный миг был упущен. Маленькая, почти детская пятерня мелькнула перед лицом. Свет факелов вырвал из ночной мглы длинные, жутко загнутые в разные стороны когти. Острая жгучая боль прокатилась по щеке, шее и правому плечу. Задохнувшись от неё, крестьянин шарахнулся в сторону, споткнулся и повалился в снег. В последний момент он ещё успел взмахнуть дубиной, но вместо карлика попал в товарища по несчастью.

Дубина крепко приложила Свистуна по ноге. Вскрикнув, мужик развернулся, проводив взглядом метнувшуюся к соседнему дому тень карлика с мерзкой гирляндой требухи за спиной, и опустил взгляд на истекающего кровью односельчанина, что трясущейся рукой пытался зажать рану на шеи.

– Бе-бе-бес-с-сы! – мямлил тот растирая ярко-алую жижу по грубой шерсти накидки. Дубина валялась рядом неприкаянная и абсолютно бесполезная.

– Тисфе, друг, тифе.

Свистун нагнулся над раненым. Наскоро осмотрев рану, понял, что дела его плохи. Мерзкая, юркая тварь умудрилась глубоко разорвать шею Мишки. Кровь так и лилась наружу, как будто кто-то выдавливал её из тела бедняги.

– Дерзы крепте! Созми!

Схватив Мишку за руку, он прижал его ладонь к ране. Тот кажется понял и со всей силы вцепился в шею. Кровь как будто замедлилась. Увидев в этом шанс оглядеться, Свистун ужаснулся творящимся делам. Вдоль стены сражались уже не меньше двадцати человек, при чём многих он не узнавал, скорее всего бандиты. Тварей было ещё больше. Мерзкие карлики, непонятные ежи переростки, отдалённо напоминающие лисиц и одна совсем уж плохая дрянь, не то змея, не то червяк, но с такой кучей ног, что троилось в глазах. В неверном свете факелов она прямо на глазах Свистуна раздирала грудь… кажется это был Тошка, совсем молодой парень, потерявший родителей во время предыдущего нападения бестий. Будь проклят Роман Вано! Не помня себя, Свистун оказался на полпути к вопящему парню. В руке он сжимал крепкую дубину Мишки, а в голове единственную мысль или скорее желание.

«Спасти паренька! Он не заслужил такого! Хватит с него!»

Когда до клубка синюшного хитина, десятков острых лап и кричащего Тошки осталась пара шагов, слева раздался резкий свист. Машинально повернув голову, Свистун заметил стрелу на излёте полёта, а в следующий миг яркая вспышка, будто взошедшее посреди ночи солнце ослепила его.

Сбившись с шага, Свистун затряс головой, моргая как в последний раз и пытаясь вернуть зрение слезящимся глазам. В мутной темноте, так похожей на безлунную ночь он слышал противный писк совсем рядом с собой и стоны чуть подальше. Неужели неведомый лучник попал? Смог сбросить многоногую мерзость с Тошки? Хорошо если так.

– Отойди.

Холодный голос и толчок в грудь, сбили с ног. Упав на задницу, Свистун наконец-то прозрел, хотя каша из цветных кругов и размытых фигур с большой натяжкой могла посоперничать разве что со зрением его почившей бабки с бельмом на глазу, но лучше так, чем блуждать во тьме.

Сквозь неразбериху расплывчатых фигур он увидел, как кто-то что-то поднял прямо перед ним и опустил. Писк червяка переростка из противного стал режущим слух, голову сдавило будто кузнечными тисками. Фигура, успевшая обрести контуры и уменьшится до воина с… мечом? Нет, слишком короток для меча, значит кинжал. Да это был кинжал, а воин носил зелёные цвета.

– Кня-а-а-се? – проблеял Свистун, не веря вновь обретённому зрению.

Второй удар, хруст и всплеск. Ноги коснулось что-то колючее. Свистун повернулся, пару раз моргнул, из ряби бабкиного зрения проступила отрубленная голова твари, которую, как он сразу понял, ему не забыть никогда. Жуткая покрытая шипастыми наростами воронка, усеянная зубами-иглами разной длины, заменяющая твари рот занимала большую часть головы. Чуть выше виднелись бусинки глаз и короткие щетинки в свете факелов отдающие сильной рыжиной, что на фоне синюшного панциря так похожего на те, что носят весенние рогатые жуки, казались обжигающе горячими.

Пока Свистун приходил в себя и собирался с мыслями, спаситель оказался пятью метрами дальше. Ловко проскочив между двумя карликами, одного он пнул, отправив в короткий полёт до частокола, на котором уродец почему-то повис, не собираясь падать на землю, а второго срезал взмахом меча, выпорхнувшего из-за пол плаща. Не останавливаясь на достигнутом, князь, теперь Свистун был в этом уверен, поднял руку, вспыхнуло что-то красное, а в следующий миг ежа переростка, что теснил парочку бандитов пришедших в деревню для переговоров объял высокий столп пламени. Тварь дёрнулась зашипела, метнувшись обратно к забору, но тут уже бандиты не сплоховали. Один пронзил ежа мечом, а вторая, кажется это была женщина, метнула кинжал.

– Ветьная Сэстёрка сафити, – начертал перед собой святой круг Свистун.

– Подъём!

Кто-то грубо схватил его за шиворот. Повернув голову успел заметить незнакомую женщину с узкими глазами и огромными губами. Очередная бандитка, да сколько их здесь? Хотел было запротестовать, но ему не дали и шанса.

***

– Бегом, – легко сдвинув далеко не маленького мужика с места, Искра подтолкнула его в сторону центра деревни. – Защищай своих, дурак! Гады прорвались к домам!

Не провожая обернулась к частоколу и показавшейся из-за него морде вуриды. Тонкий стилет перекочевал из левой руки в правую. Сбоку послышался свист пролетающих стрел, и хрип какой-то твари, но внимание девушки было сосредоточено лишь на той, что успела оказаться на вершине забора и уже расправляла лапы для прыжка. Ну ничего, она тоже не пальцем делана.

– Сандоузо мэ’то аима моу!

Короткая скороговорка слетела с пухлых губ, а стилет рассёк тонкий пальчик. Кровь словно живая, податливая глина закружилась в хороводе вокруг кисти, в два удара сердца обернувшись одноядровым вектором. К сожалению, вурида не собиралась ждать. Бросилась вниз, распушив грязный хвост и вытянув когтистые лапы.

– Дим’ёрк проджекто!

Конец заклинания и шипение бестии совпали во времени. Оттолкнувшись ногами, Искра отпрыгнула назад, протянув руку к твари. Вектор лопнул, явив миру вытянутую словно замершую по велению Богов струю крови, что тут же отправилась в полёт.

Бестия приземлилась, полоснув когтями землю, где секундой ранее стояла девушка, и получила прямое попадание стрелы крови в левое плечо. Силы заклинания хватило, чтобы оттолкнуть её, пробить плоть, разорвать мясо и расколоть кость. Левая лапа повисла плетью, но даже так бестия не собиралась останавливаться. Коротко рыкнув от боли или досады за промах, метнулась следом за неуловимой жертвой.

Искра, сделала кувырок за ним ещё один и легко, почти играючи опёрлась на левую руку, закрутившись в пируэте, после которого оказалась на ногах в трёх метрах от противника. Блеснул стилет, но прежде промелькнула правая рука. Тонкие пальчики ухватили миниатюрный нож, торчащий из перевязи на бедре, и отправили острого гадёныша промеж глаз вуриды. Та не будь дурой вильнула всем телом уклоняясь, но гадёныш на то и гадёныш, чтобы впиться в заднюю лапу и сделать своё тайное дело.

Ускользнув от второго выпада твари, Искра полоснула её стилетом по морде, но мало чего этим добилась. Дикая бестия наседала, мощные мышцы пружинисто играли под шкурой. Взмахи лапами сменялись щелчками острых зубов, девушка же продолжала уклоняться, постепенно отдаляясь от частокола. Как на зло Димка – один из четырёх лучников банды, перестал прикрывать её, она больше не слышала свиста стрел, а это значило, что с тварью придётся разбираться самой. Хорошо хоть гадёныш попал, нужно просто тянуть время.

***

Лис был единственным из трёх заводил банды кого Боги обделили дарами, однако не был идиотом. Выскочив из дома головы деревни, он сразу смекнул, где разворачивается самая жара и, обменявшись коротким взглядом с Дубом, благоразумно побежал в противоположную сторону. Только не подумайте, что он был трусом. За подлым на чей-то взгляд поступком стояла абсолютно простая логика. Изучив устройство деревни перед тем, как согласиться ступить за её ворота, разбойник быстро прикинул, что прущие с востока твари рано или поздно обойдут вдоль частокола и завернув за угол с радостью обнаружат те самые деревенские ворота, примостившиеся на южной стороне. К тому же именно через них должны будут ворваться основные сила банды, услышав крики и шум схватки. Васька сомневался, что среди них найдутся те, кто будет сначала шевелить извилинами, а уже потом резать не в чём не повинных селян, ведь со стороны всё выглядит как засада князя.

Когда проворные ноги принесли Василия к воротам, конфликт уже начался. Двое сторожей из местных дрались с Рогозом и Евой, а сбоку уже подбиралась Бочка, в левой руке перешагнувшая тридцатилетний рубеж женщина сжимала обломанный чуть ниже середины меч, заменяющий ей кинжал. Знойная на вкус Васька бесовка нашла его пару месяцев назад и теперь была готова пустить в дело.

– Стойте! Рог, Ева назад, бесы вас дери! Назад!

Выкрикнув как можно громче и страшней, Лис остановился посреди распахнутых ворот. Четыре пары глаз повернулись к нему. Выдохнув бандит поднял пустые от оружия руки и приказал своим:

– Отставить бойню, тупицы! Твари…

Договорить он не успел. В свет двух закреплённых на стене факелов ворвалась шипастая бестия, отдалённо напоминающая лису и сходу кинулась на единственного человека, что так и не повернул к Ваську голову — сельского сторожа с топором и самодельным щитом. Тут же опустив руки и освободив фалькта (1) из ножен Лис побежал на подмогу. Пусть в его венах не текла достойная кровь, но слабаком он никогда не был.

Сражение сторожей с бандитами сменило вектор, а бывшие противники вдруг обнаружили себя по одну сторону баррикад. Из ночной мглы по хрустящему от десятков лап снегу на людей неслась целая орава разномастных бестий и порождений скверны. Выныривая из тьмы, как жуткие призраки кошмаров и легенд, чудовища скалили пасти, пускали слюну и ревели как стая бешеных собак, а то и хуже.

Стоит отметить, что сельский сторож со щитом, на удивление ловко принял первую из них на… собственно щит и, сдержав удар, умело скинул под ноги. Добить, правда, уже не успел, но на его счастье, совсем недавно пытающийся заколоть его самого парень с повязкой на глазу и коротким ёжиком чёрных волос на голове направил заточенную рогатину прямо в бок вуриды, опередив на драгоценный миг.

Бестия кувыркнулась в сторону, шипя и отмахиваясь хвостом, но рогатина всё же зацепила её, оставив на шкуре кровоточащие раны. Справа в бой включилась бандитка, но не так удачно. Сразу двое низких покрытых не то травой, не то спутанными корнями уродцев с огромными шарообразными головами и глазами навыкате вцепились в неё мёртвой хваткой. Девушка вскрикнула, по рассечённой руке потекла кровь, но даже так бандитка умудрилась ответить врагам. Изогнувшись, выбросила вперёд целую руку с укреплённым самодельным ножом или скорее тесаком, сделанным из заточенной железной ленты, что когда-то скрепляла доски неведомой, а скорее всего давно разрушенной постройки.

Наточенная лента в деревянном околотке полоснула правого карлика по плечу, хотя целила девушка в шею. Уродцы оказались слишком проворны. Отступив на шаг, она попыталась сбросить сжимающего кровоточащую руку врага, но не вышло. Его когти только глубже впились в плоть.

– Са!

С громким полу выдохом – полу криком в сражение ворвался Васька. Фалькта в его руке описал красивую дугу и вспорол горло вцепившейся в бандитку твари, а сам разбойник двумя ловкими шагами обойдя дерущихся отвлёк на себя второго карлика.

Получив шанс, Ева саданула булькающего кровью уродца в середину круглой головы, примерно туда, где у нормальных людей находится нос, а у погони две корявые дыры, украшенные зеленцой и гноем.

Карлик отшатнулся, выпустив горящую огнём руку из мёртвой хватки, позволив девушке развернуться на полную. За два удара сердца бандитка рассекла его грудь, шею и морду четырьмя глубокими порезами, отправив на быстро синеющий снег. Порождение Бездны забилось в припадке, истекая противно пахнущей кровью с белёсой примесью скверны.

Васька тем временем отразил два выпада своего противника и перехватив инициативу, полоснул по бедру. Карлик завыл и наклонившись кинулся ему в ноги, вот только наткнулся на увесистый сапог. Хрустнула выбитая с насеста челюсть. Васька шагнул следом за отлетевшим уродцем и точным уколом фалькта пронзил грудь в районе сердца. Мерзкий длиннорукий головастик засипел и пошёл рябью дыма скверны. Дело было сделано.

***

Дуб недолго смотрел вслед убегающему Лису. Вожак знал, что у того, как всегда, есть план и он будет его придерживаться, пока не придётся переключиться на второй, третий, а возможно даже четвёртый, но так или иначе в конце всё превратится в очередную байку, травить которые перед костром племени хитрец любит больше, чем звонкие монеты и баб, хотя в последнем Дуб всё же сомневался.

Молодой князь и Искра убежали в сторону частокола и разгорающегося пожара битвы, успев преодолеть половину пути. Следовать за ними Дуб не собирался, гораздо сильнее его привлекала мысль изучить нового союзника и составить о нём своё личное мнение, как о воине. Говорящие редко были так молоды в его краю, а уж так мягкотелы и подавно. А как известно, сильный союзник с тонким хребтом, гораздо хуже злого врага. Поэтому Дуб спокойно пошёл в сторону центра деревни, туда где собрались женщины и дети. Порождений Ночи там ещё не было, но четверо сельских мужиков с вилами и лопатами не успокаивали его пылкий дух. Беда могла случиться в любую минуту.

– Что б меня! – ойкнул один из них, едва не выронив лопату, стоило Дубу выйти на свет факелов.

Худой мужик, давно переступивший пору юности, отступил от него на пару шагов медленно задрав голову, и чем дольше он смотрел на великана, тем сильнее сжимал пальцы на черенке лопаты, не зная кто перед ним друг или враг.

– Друг, – словно прочитав мысли решил успокоить его затхлый дух северянин, ударив себя в грудь и указав в сторону дерущихся с тварями мужчин и женщин. – Моя племя драться за вас! Мы, – могучая рука обвела собравшихся селян и вновь легла на грудь Дуба. –…защита женщин и детей здесь. Стоим крепко!

Опешившие мужики непроизвольно втянули головы в плечи, под напором каркающего баса громилы. Двое и вовсе подняли вилы в его сторону, однако третий, стоящий дальше всех от восточной стены и сражения кивнул, решившись заговорить:

– Спокойней мужики. Я видел разбойников. Вон, – он указал рукой в сторону пускающего одну стрелу за другой мужчины в меховом плаще и капюшоне, – их лучник. Луск дежурит на западном околотке, он бы не успел примчаться, да и откуда у него такой плащ.

– Дмитрий, – каркнул в ответ северянин, поняв о чём идёт речь. – Моё племя.

Обстановка заметно разрядилась. Селяне один за другим бросали в сторону лучника по имени Дмитрий быстрые взгляды, разжимая пальцы и опуская оружие, но длилось это не долго. Со стороны частокола послышался очередной вопль, показавшийся одному из мужиков знакомым, а в следующую секунду среди теней к толпе метнулась жуткая лиса переросток. Оказавшийся на её пути горемыка вскинул было вилы, но гадина ловко вильнула, обогнув толстые деревянные пики, и оказалась прямо у его ног. Мгновение и украшенная веточками и мхом шерсть твари встала дыбом, а селянин истошно завопил, рухнув на задницу и выпустив оружие из рук. В его лице, прямо на месте некогда зоркого глаза торчала небольшая, сантиметров пятнадцать, игла. Ещё три её сестрицы впились в шею, плечо и левую руку, с лёгкостью пробив толстую рубленую куртку и тёплую накидку.

Под протяжный, надрывный вой раненого вперёд выступил селянин с лопатой, что совсем недавно оценивающе изучал гостя с севера. Замахнувшись нехитрым оружием, он нанёс не слишком уверенный, но всё же чувствительный удар. Лопата приглушённо свистнула, рассекая зимний наполненный стонами, плачем и медью воздух и ухнула о снег, выбив гулкий железный звон подбитым краем.

Вурида вновь вильнула, вставшая колом шерсть опала, отвлекая внимание. Обернувшись бестия с размаху врезала коротким, но толстым хвостом в стык черенка и рабочей лопасти лопаты. С громким треском та лопнула шрапнелью деревянной щепы, а мужика повело в сторону. Потеряв равновесие и оружие, он нелепо пробежал пару шагов и рухнул лицом в снег, а обрадованная вурида кинулась следом, мечтая вгрызться ему в горло или подмышку, вот только Дуб всё ещё был здесь и как выразился сам, стоял крепко.

Молниеносно замахнувшись и опустив руку, великан метнул топор. В отличии от лопаты тот полетел, как лист клёна поставленный на ребро, легко рассекая воздух и тихо жужжа, что твоя пчела или дикая оса-убийца. Бестия успела среагировать, вжала голову, и вся немного скукожилась, резко остановившись и отпрыгнув обратно в мягкую тень дома. Топор вонзился в снег чуть правее пытающегося подняться селянина, но на этом всё не кончилось.

– Сандоузо мэ’то аима моу! – каркнул северянин, хлопнув себя по незаметному гвоздю, притороченному к поле меховой накидки. Одиннадцатый гвоздь, так и не забитый в гроб его отца наколол кожу ладони. Сильная северная кровь окропила потемневший в этом месте мех и взвилась багровыми бусинами браслета. Закружилась в хороводе образуя кольцо заклинания.

Вурида, ловко извернулась в тени, припав низом живота к снегу. Узкие прорези голодных глаз уставились на великана, смело шагнувшего вперёд, когти впились в мёрзлую почву, а мех на загривки приподнялся. Бестия чувствовала источаемую новым врагом угрозу. Та будто плотный горьковатый воздух окутала площадь меж домами, заставляя отступить, сбежать прижив уши и поджав хвост, но скверна ледяным безумием плещущаяся внутри толкала вперёд. Исход продолжался, мать не зря вытолкнула её в новый мир. В старом совсем не осталось места и еды. Слишком силён и прожорлив стал альфа, давно заграбастал себе источник, их родному мирку пора впитать свежую кровь!

– Дарнемос, вела’пле. Аро конверс ка’ферум гладио! (2) – прогремели грубые слова, и великан простёр к ней руки.

Горький привкус на языке бестии сменился тугими струями ледяного ветра, дохнувшего из-за спины человека. Не успела вурида соскочить с места, как землю в полуметре от неё рассекло невидимое лезвие. Ветер усилился, оттолкнувшись лапами бестия подпрыгнула, не желая знакомиться с жуткой силой стихии, пахнущей смертью, но судьба считала иначе.

Порыв ветра оскалился острыми кромками. Земля, снег, кровь, плоть и шерсть смешались в едином потоке и унеслись прочь, облизывая стены домов и сдирая с них наледь, подчас вместе с древесной стружкой. От Вуриды не осталось и следа, впрочем, если полуметровый арык в промерзшей земле длиной метров пять можно считать могилой, то память о ней надолго останется в деревне, по крайней мере до весны.

– Рога и копыта… – прошептал кто-то за могучей спиной северянина, а тот, не обращая внимания на последствия своей просьбы духам предков, нагнулся, выдернул топор и толчком в плечо, перевернул замершего на снегу мужика. Тот был жив, но его дух надломился, что Дуб не без усмешки понял по мокрым штанам, прилипшим к худым бёдрам.

– Встань! Я драться, вы прятаться!

С лёгким отвращением и толикой смирения в сердце, великан поднял беднягу за руку. Больше он не надеялся на них. Трое оставшихся в живых мужиков, были ничем не лучше женщин и детей. На взгляд Дуба это было достойно изгнания, но эти земли подчинялись странным, хлипким законам, написанным мягким климатом и добрым зверьём. Поэтому вожак разбойников хлопнул крепкой ладонью по обуху топора, покрепче встал, широко расставив ноги, и приготовился сражаться за будущее своей семьи, племени, стаи или банды, кому как нравится.

***

Отравленная гадёнышем тварь замедлилась, исполосованная стилетом челюсть с трудом щёлкала зубами, а плечи поднимали лапы в бросках, но Искра не торопилась. Раз за разом уклонялась от противника, отступая всё дальше от стены из брёвен и ближе к домам. Как вдруг вурида неестественно дёрнулась. Очередной выпад сменился падением в снег, тварь затрясло, а из пасти обильно пошла пена. Когда шипение и рык сменилось тихим поскуливанием, Искра элегантно шагнула ближе. Окинув мучающуюся, но всё ещё жаждущую плоти гадину придирчивым взглядом воровка пожала плечиками собственным мыслям и нанесли молниеносный удар чуть ниже шеи лисы-переростка. Остриё стилета пронзило толстую шкуру, проникло меж ключицей и ребром, впившись в крупное напитанное скверной сердце. Вурида всхрапнула, дёрнула лапами и начала распадаться, быстро истаивая густым вязким дымом цвета ночного неба без звёзд.

Закончив с вуридой, Искра выпрямилась в полный рост и окинула деревню долгим внимательным взглядом. Схватка подходила к концу, стихали крики, унимался вой и рёв, отирали обагрённую синей кровью сталь воины и защитники. Кое-кто склонился над мертвецами, оплакивая друзей или родственников, другие помогали раненым, третьи искали среди останков бестий прекрасные камушки, продающиеся быстрее драгоценных. В пяти метрах правее Искра приметила Димана, выдёргивающего стрелы из распадающегося дымом трупа какой-то погони. Быстро таящие останки перестали походить на хоть что-то осязаемое, растекаясь зловонной лужей гнили и черноты. Лучник придирчиво осматривал каждую освобождённую стрелу, отирал тряпицей, после чего складывал обратно в колчан, закреплённый за правым плечом. Поймав взгляд воровки, мужчина коротко кивнул, коснувшись пальцами несуществующей шляпы, Искра ответила ему улыбкой и неуловимым движением бёдер, извращённо парадирующем реверанс высококровных дам. Улыбка лучника стала шире, но отвлекаться от сбора стрел он не стал.

– Королева Ночь, – потянулась Искра, встав на цыпочки и изогнувшись. – Вечерок и правда выдался весёлый.

= Сноски =

1) Фалькта – обоюдоострый одноручный меч с плавно сужающимся клинком и узким эфесом. Распространён на территории нынешней Воргосской Империи более двухсот лет. Считается технологическим предком более позднего Эзота. Отличается малым (600-800гр.) весом и слишком тонким клинком, от чего часто приходило в негодность лезвие.

2) Дарнемос, вела’пле. Аро конверс ка’ферум гладио – Дарнемос, наполни паруса. Ветер, обернись лезвием меча (перевод с Первичного наречия).

Глава 3 – Хлопая глазами

Печальным результатом нападения стали два погибших разбойника и трое селян. Ранеными оказалась дюжина человек, что не прибавило радости победе над монстрами. Хоть Скверна и отступила от селения, вернувшись в тень леса и истаяв под корнями деревьев, планы пришлось менять. Верус и заводилы банды прекрасно поняли, откуда взялись чудовища, впрочем, не только они.

С исходом были знакомы все жители Воргосской Империи, то же касалось и селян из Бави. Одни слышали множество слухов из Синего Ручья, другие лично видели живых свидетелей в «Рысаке» — таверне старины Вонга у стен Триозёрья, до тех редких простофиль, что вообще ничего не знали истину быстро доносили соседи.

Что касается Веруса – он прекрасно помнил слова самозваного Бога о десяти днях до исхода, однако всё случилось почти сразу же. Это было не нормально и вызывало серьёзные опасения о судьбе всего предприятия. Никто не планировал биться и с тварями, и со стражей Гордеев разом. У Веруса банально не хватило бы воинов. Если же бросить Бави и сосредоточиться на поместье, можно по окончании вернуться к окровавленным руинам. Подвох ждал всюду.

Так и вышло, что к утру от Бави в сторону земель Гордеев отправились сразу две группы воинов. В первую входили: Верус, Самсон, Дуб и Дмитрий. На их долю выпала разведка язвы мира и попытка понять, что с той вообще произошло. Во вторую вошли почти все бандиты, Егор — управляющий поместьем Вано и пара-тройка крепких ребят из Бави. Они должны были сделать широкую петлю и войти на территорию Гордеев гораздо восточнее, практически по следам оставленным экипажем Веруса несколькими днями ранее. Запас в один день, выигрываемый крюком второй группы, позволял первой сделать все свои дела и успеть к месту встречи. Естественно план был сшит белыми нитками, но ничего умнее придумать так и не удалось. Все понимали, что если упустить момент и позволить Гордеям собраться, ни о каком нападении на их поместье можно больше не думать. Неожиданный исход смешал планы, но их суть не поменял. Времени было слишком мало, нужно было действовать.

***

Верус ехал верхом на гнедом жеребце, взятом из экипажа Корнелиуса. На лице молодого Князя застыло хмуро-задумчивое выражение, он то и дело цокал языком и бубнил проклятия себе под нос. Его терзали десятки мыслей, непривычно нагружая совсем не приспособленную для такого голову, а взгляд замылился до такой степени, что он едва не упустил момент, когда едущий правее вожак разбойников потянул удила и приблизил к нему коня.

– Зачем кормишь Фоби, Говорящий?

Грубое карканье Дуба окончательно вырвало Веруса из плена мрачных дум. Встрепенувшись, он повернул голову и посмотрел на громилу, под которым конь казался жеребёнком.

– Что ты имеешь в виду? – переспросил в такт шагам лошади.

Дуб задумался, слегка нахмурив брови. Верус уже собрался изменить вопрос или уточнить его, но громила неожиданно улыбнулся как всегда показав чернеющие дыры отсутствующих зубов и пояснил свои слова, начав перечислять:

– Лицо, взгляд, как сидишь. – Кивая с каждым словом он показательно насупился, явно парадируя самого Веруса, от чего кустистые брови превратились в одну большую дугу над глазами, а лоб рассекли несколько морщин. – Мышцы напрягать, шея, жилы тянуть. Думать много — плохо! – фыркнул громила не хуже лошади.

Не сдержав удивления, Верус вскинул правую бровь по-новому взглянув на собеседника. Громила не был дураком, это он понял сразу. С первого слова в доме головы деревни светлый ум северянина показал себя с лучшей стороны, но вот его внимательность и намётанный подмечать самые мелкие детали глаз, ускользнули от Веруса.

Очередная дрянная мысль кольнула сознание, но вместо того чтобы зацикливаться на ней молодой князь кивнул, соглашаясь:

– Я бы рад не думать, да вся эта срань никак из головы не идёт. Где это видано, чтобы Эйко’Ульчерис так быстро разродилась? Когда я её обнаружил, язва только-только зародилась, даже скверна толком растечься не успела. Не нравится мне это, Дуб. Кстати, – он снова повернулся к едущему рядом громиле, посмотрев в глаза. – Спасибо за Бави, если бы не твои люди… трупов было бы больше.

– А! – отмахнулся от него тот громадной пятернёй и добавил, ударив себя в грудь. – Свободные люди!

Как будто это что-то объясняло. Верус не стал спрашивать, разумно решив, что лучше будет узнать подробности у Лиса. Тот явно разбирался в хитросплетениях северных обычаев и, что важнее, мог нормально изъясняться.

– Говорящий у нас чувствовать Нигму! – тем временем продолжил каркать громила. – Ты чувствовать?

– Хм… – задумался над вопросом Верус.

С одной стороны, он и правда ощущал её — холодный озноб, тонкими острыми когтями пробирающий до костей и путающий мысли, но тоже можно было сказать о любом человеке. Верус не знал никого кто был бы глух к скверне от чего вопрос громилы казался бессмысленным, или…

– Похоже я снова не понимаю тебя, Дуб. Все люди ощущают скверну. Чем Пробуди… ну, то есть Говорящие отличаются?

Задав вопрос, Верус переключил внимание на медленно проплывающие мимо стволы вековых елей и заснеженный кустарник. Отряд достаточно углубился в лес от дороги, чтобы последняя пропала, скрывшись за ветками и зелёными иглами где-то по левую руку. День успел перевалить за середину, приближался вечер. Ветер залетающий даже под сень деревьев, ловко огибая их и облизывая ветви, становился всё прохладнее и сырее. Поблизости не было реки, неужели долетал аж с Глубокого озера? Видимо да, иначе объяснить странный феномен не выходило.

– Чувствовать не значит видеть или слух, – немного коряво произнёс северянин, поджав верхнюю губу, что выглядело почти как звериный оскал. – Говорящие чувствуют мир. Смотреть костёр, видят Зест, а не огонь. Понимать, Говорящий?

– Святые реки Бадлинга! – тяжко выдохнул облачко пара Верус. – Говорить с тобой, что грамоту в ордене учить. Вроде всё видно и слышно, а как спросят так не знаешь, что ответить! Стоишь глазами хлопаешь.

Дуб слышал весёлость и видел усталую улыбку на молодом лице Веруса, но как тот и сказал лишь хлопал глазами. Пусть и с задержкой, но смысл фразы догнал его, от чего громила разразился каркающим смехом:

– Видеть и слышать, но всё равно хлопать! Да! Понять тебя! Мы похожи Говорящий, Дуб тоже хлопать, хотя видеть и слышать тебя! Аха-ха-ха-ха!!!

– О том и толкую, северянин, – тоже усмехнулся Верус, – о том и толкую.

Мысли его переключились на странное слово, произнесённое громилой. Решив не упускать нить и ковать железо пока горячо, поспешил уточнить:

– Ты сказал, Говорящие смотрят в огонь, но видят зест, что это?

– Зест? – словно бы удивился Дуб. – Я думать Лис дурная башка, я ошибаться. Южане все дурная башка. Не знать где живут. Не помнить предок. Слабые, почти как женщины.

– Звучит как оскорбление, северянин, – холоднее чем прежде произнёс Верус растеряв всю весёлость.

– Нет оскорбление, Говорящий, истина!

С королевским достоинством во взгляде кивнул Дуб, рукой потянув поводья и подправив направление лошади. Верусу осталось лишь цокнуть языком и начать обдумывать другой вопрос, но северянин неожиданно продолжил, будто и не было фразы про дурные бошки.

– Зест есть дух, дитя огня. Подставь руки и чувствовать, но, если нет мудр, укусит. Зест не любит, дурак хотеть дотянуться до отца. Огонь ярок, Зест горяч.

– Получается, Зест — это тепло… или жар от огня?

– Нет, южанин, нет! – свирепо мотнул головой Дуб вновь оскалившись. – Река летом тепло, меж ног бабы тепло, Зест нет тепло! Зест дитя огня!

– Боги и Твари, – в сердцах сплюнул Верус совершенно сбитый с толку. Его догадка оказалась не по нраву северянину, и он сомневался, что дело тут снова в недопонимании. Дуб определённо правильно понял его, а вот Верус прогадал.

– Если ваши Говорящие видят и понимаю Зест, то я нет. Наверное, та же беда и со скверной. Не уверен, что ощущаю её иначе чем ты или они, – указал Верус в сторону едущих позади Самсона и Дмитрия.

Дуб вновь нахмурился, погрузившись в себя, а разговор увял. Верус не мог сказать, рад этому или огорчён. Случай побольше узнать о северянах и новом союзнике был отличным, но облегчение, испытанное от мысли, что не нужно будет ломать голову над каждым его словом оказалось слишком велико. Верусу больше не хотелось говорить с громилой, хотя продолжи он разговор, скорее всего узнал бы ещё много интересного. Другое дело, понял бы?

Так они и ехали дальше, впереди были ещё долгие часы, ночлег и ранний подъем. Позади остались запорошенные следы, сломанные ветви и непроизнесённые слова. Остановился отряд лишь с наступлением темноты. Выбрали место у густых зарослей колючих кустов, где ветер ощущался не так сильно, а близлежащие ели прикрывали своими ветвями от непрошенных глаз. Привязали лошадей, разложили костерок и приготовились к ночлегу. Нехитрый ужин состоящий из сушёного мяса и сухарей, сдобрили парой глотков воды, а северянин и вовсе какой-то брагой, чей аромат сразу же окутал собравшихся вокруг костра. После ужина Самсон и Дмитрий первыми заступили на ночное дежурство, а Верус и Дуб завалились спать поближе к своим лошадям на ближайшие пару часов отдав себя в руки подчинённых.

***

Дурацкий сон, в котором Верус гонялся за прыткими духами, бегая вокруг гигантского костра, а северянин голосом одного из красных роб ордена подгонял его то и дело поминая Богов и их планы на его счёт, закончился смутными образами пожара, сменившегося завихрением бездонного зёва Эйко’Ульчерис. Верус дёрнулся в испуге и раскрыл глаза, но вместо заснеженного леса, крупа лошади или чадящего костра увидел бесконечно далёкие огоньки на чёрном одеяле пустоты. Удивление и испуг быстро сменились умиротворением — он понял где оказался.

Подобрав под себя ноги Верус уселся поудобней и всмотрелся в яркие огни. Сколько раз он видел их в реальном мире и здесь? Но так не разу и не спросил у Истукана, что это на самом деле. Интересно ответ будет таким же странным и непонятным, как косолапые попытки северянина объяснить природу духов?

– Звёзды — это звёзды, ученик. Не больше, не меньше.

Бесцветный голос Бога раздался отовсюду разом и одновременно со спины, что немного дезориентировало, но привыкший к фортелям учителя Верус лишь хмыкнул:

– И тебе привет, Николай. Снова читаешь мысли?

– Это не требует дополнительных усилий. Пока ты здесь, наши души едины.

– Звучит немного слащаво. – Верус склонил голову посмотрев на собственные грязные сапоги. Прогулка по лесу сделала своё дело несмотря на снег. – То, что это звёзды, я знаю. Но что это такое? Какие-то светлячки на небе или огни далёких костров предков, как считают землерои?

– Не то и не другое…

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Верус и резким движением встал в полный рост. – Расскажешь о них?

Молодой князь посмотрел на Бога, принявшего вид худого мужчины в матерчатом костюме, сшитом словно для одной цели — показать, как можно больше острых углов и прямых линий на сантиметр ткани. Верус никогда не видел подобных одежд в Воргосской Империи и трезво полагал, что не увидит ближайшие тысячу лет или сколько там его учителю?

– Солнце, что светит днём и заходит ночью — это звезда. Гигантская пылающая сфера, образованная переплетением множества законов мира и дарящая жизнь планетам на вроде твоей Старсии. То, что ты видишь на ночном небе — это тоже звёзды, только очень далёкие, свет от них может так долго лететь до твоих глаз, что, когда ты его увидишь, сама звезда будет уже мертва.

– Да уж… звучит жутко. Сотни мертвецов взирают на нас с ночного неба? Землерои не так уж сильно ошиблись.

Услышав это, самозваный Бог позволил себе лёгкую усмешку:

– И правда, весьма поэтичное совпадение.

– Будем говорить так или…

Начал было Верус разведя руки, но раньше, чем успел договорить, мир вокруг неуловимо переменился. Темнота обратилась зелёным летним лугом, двумя мягкими креслами и круглым стоиком с двумя чашками парящей вередиквы, да тарелочкой печенья.

Верус моргнул, в который раз поражаясь способностям учителя и присел на «удачно» примостившееся за его спиной кресло. Погрузившись в упругую мягкость протянул руку и взял со стола ближайшую чашку. Поднес к себе и принюхался, напиток пах умопомрачительно.

– Никак не возьму в толк, почему твоя вередиква так приятно пахнет? Никакой травы или кислятины, всё равно что букет цветов.

– Потому что этот чай взят из моей памяти. Я уже объяснял тебе Верус.

– Да-да, но всё равно, странно. В чём могут быть отличия заваренных в кипятке растений? Насколько понял, в твоём мире вередикву делали точно так же как в моём.

– Ты ведь не об этом хочешь поговорить? – склонил голову Николай, почти копируя недавнее движение Веруса.

Молодой князь торопиться с ответом не стал. Для начала отпил из чашки, посмаковал напиток и лишь вернув чашку обратно на стол согласно кивнул:

– Да, учитель.

В его голос пробралась вековая усталость и тоска, что естественно не укрылось от Николая.

– Хорошо, потому что я позвал тебя сюда не просто так. Думал, что после поединка с наследником князя ты сам придёшь ко мне, в конце концов ты ступил на следующую ступень и я ожидал моря вопросов и подробного рассказа, но… – Николай повёл рукой, будто бы отметая предположения, – …ты бросился из огня да в полымя. Переговоры с бандитами, нападение порождений Скверны и новый план. Могу понять, почему ты совсем позабыл о наших уроках, однако всё что происходит с тобой сейчас лишь тень грядущего. Надеюсь ты не забыл об этом, мой ученик?

– Нет, учитель. Я каждый вечер повторял слова Первичного наречия, которым ты научил меня и тренировал мыслемагию. Но тяжело сосредоточится на… грядущем, когда каждый день возникают новые опасности. Ты видел последние события? Что скажешь о плане и язве? Всё пошло не так как ты предполагал.

Верус пытался, но у него не получилось избавиться от лёгкой язвительности в голосе. Всё же самозваный Бог чётко сказал о десяти днях.

– Да и это тревожит меня, ученик. Прорыв не должен был случиться так скоро, это попросту невозможно. Грань Миров не может так быстро уступить Айлосам. Когда мы были рядом, лубрикант только начал просачиваться, не прошло и трёх дней. Что-то случилось, что-то очень серьёзное и ты должен узнать, что именно?

– Думаешь снова культисты?

– Слишком много вариантов, ученик. Один хуже другого. Будем надеяться, что возле прорыва попросту оказались такие же странные люди как ты. Единство в их крови объяснило бы скорый прорыв, но почему они умерли, кто убил их и как вообще случилось такое совпадение? С другой стороны, возможно, Айлосы решили влить единство лично тем самым расширив разрыв Грани Миров, но почему именно этот? Так близко от тебя. Это странно, ученик.

– Мне кажется ты как-то говорил, что я неправильно представляю то, что лежит по ту сторону Эйко’Ульчерис, – из далека начал Верус, отведя взгляд.

– Ты забыл, – обрубил попытку схитрить Николай. Он не был рассержен, скорее слегка негодовал, – так и скажи. Нет нужды вилять, я рассказываю тебе об устройстве мира не просто так. Всё это рано или поздно пригодится тебе.

На это Верус скривился, но всё же посмотрел в глаза учителя и кивнул.

– Вроде тебе не понравилась история с Бездной, мол во всём как обычно виноваты Айлосы, а не бесы или проклятия, хотя откуда взялись последние ты так и не объяснил, – позволил себе лёгкую ухмылку молодой князь.

– Бездна — это ваша придумка. В реальности нет никакой Бездны, есть только линия фронта по одну сторону от которой свободные миры Согласия, а по другую — пожранные Айлосами пустоши.

– Что за согласие? – нахмурился Верус, услышав незнакомое слово.

На секунду Николай словно бы впал в ступор, а когда отмер поднял руку и прикрыл лицо ладонью:

– Чёрт! С каждым разом всё труднее объяснять детали, не углубляясь в основы.

Он говорил будто бы сам с собой, сокрушаясь о не понятных Верусу вещах, а тот мог думать лишь об одном.

«Что ещё за «чёрт»? Какое-то ругательство на Первичном наречии?»

Однако Верусу хватило благоразумия чтобы не задать второй вопрос, пока учитель не ответил на первый. К счастью тот либо не читал мысли в этот момент, либо попросту пропустил их мимо себя, погружённый в раздумья.

– В общем, Согласие — это и есть весь мой мир, – неспешно начал объяснять Николай, стараясь подбирать слова попроще и попонятнее. – Такая большая страна, где вместо городов планеты навроде Старсии, а управляет всем совет Согласия. Я был заместителем председателя, вторым лицом страны.

– Воргосская Империя, раскинувшаяся за пределы одной планеты? Это… – поражённо протянул Верус, пытаясь осмыслить услышанное.

Пусть учитель и хвалил его за гибкий ум и сообразительность не свойственную «этому времени», но всё же и у него были пределы. Подумать только. Страна захватившая власть на нескольких планетах… Сколько же людей погибло ради такого величия?

– Безумие какое-то, – всё же выдал заключение Верус. – Я ещё до конца не привык к… планетам, странно всё это звучит. Круглые куски земли, висящие в пустоте, но, чтобы они да вместо городов?!

– Не пытайся осмыслить. Я не удачно объяснил, что находится за прорывом Грани Миров, не нужно вводить тебя в политические основы устройства мира. Здесь, в Старсии всё это не важно. Главное, что по ту сторону тебя ждёт вовсе не мир проклятий и чудовищ из ваших книг, а один из миров, захваченных Айлосами и нам же будет лучше, если периферийный.

– Какой? – переспросил Верус, вновь потеряв нить рассуждений Бога.

– Окраинный. Тот что подальше от центра, – быстро пояснил Николай, поднимая свою чашку вередиквы. – Власть Айлосов хоть и отличается от человеческого понимания, тем не менее контролировать все пустоши одинаково они не могут. Отдельные планеты отданы на откуп небольших роёв, а то и вовсе слугам. Хотя такое случается совсем уж редко, обычно кто-то из Айлосов оставляет угодья за собой.

– Ты про ту тварь, с которой я сражался в бастионе Восточном?

– То низший слуга, но в целом верно. Похожие существа питаются единством или начальными энергиями…

– Гармония и хаос, – с важным видом вставил Верус, всё больше ощущая себя за партой в Ордене.

– Верно, хорошо, что ты начинаешь ориентироваться в определениях, но вот перебивать меня не стоит.

Голос Николая остыл на пару градусов, живо напомнив ученику, что все эти бредни напрямую связаны с его выживанием в будущем, а Николай вовсе не милая красная роба Ордена.

– Извини, – легко бросил Верус, – просто обрадовался, что хоть что-то понимаю.

– Ничего страшного, – тут же потеплел Николай. – Так вот, у Айлосов нет единого центра принятия решений, никакого совета или тем более властелина или короля, они… – задумался Бог, подбирая слова. – … рой подходящий термин. Просто стая саранчи охочая до энергии, вот и всё. Те прорывы что изучали в Согласии были открыты на планетах, где ресурсы подходили к концу. Айлосы собирались вместе и разрывали Грань Миров в надежде на свежую порцию энергии. Так один мир за другим они и пожирали нашу галактику. – Видя, что ученик вновь нахмурился, Николай тут же пояснил: – Все те звёзды что видны тебе и в сотню раз больше, что скрыты вместе зовутся галактикой. Это так, для кругозора, можешь не запоминать.

– Галак-тика… – медленно произнёс Верус, пробуя слово на вкус. – Если всё что ты говоришь истина, то вы с Виктором не такие уж и Боги.

Неожиданная фраза выбила Николая из колеи. Отставив чашку с чаем, он пристально вгляделся в ученика.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То сражение среди скал, что ты показал мне в первый раз, – меланхолично ответил Верус, погружаясь в собственные мысли и всё дальше уходя от беседы. – Признаться, тогда я подумал насколько слаб в сравнении с монстрами, сражающимися в воздухе и рассекающими скалы одним взмахом меча. Та сила зацепила меня, было не очень приятно, однако в каком-то смысле это помогло мне понять кто я такой. Но вот это… – Он обвёл пустоту перед собой, будто собираясь охватить всю галактику ладонью. – Это настолько больше вас двоих, что и не знаю, что думать. Выходит, даже монстры в сравнении с целым миром лишь букашки…

– Пылинки.

– Что? Пылинки? – усмехнулся Верус неожиданной поправке учителя.

– У нас так говорили.

– О, теперь ясно. Пылинки в море звёзд. Пожалуй, это и правда поэтично.

– Я хотел бы согласиться с тобой, ученик, но, если бы не мы с Ви… Вектором, Айлосы уже пожрали бы всё. Поэтому какими бы слабыми мы тебе не казались, судьба… хм… – он неожиданно сбился, а на губах заиграла улыбка.

– Что такое? – решил уточнить удивлённый Верус.

– Да так, поймал себя на мысли что говорю, как герой дешёвого романа о спасении мира или в нашем случае галактики.

– Ты что хотел сказать, что от вас зависит судьба галактики?

В ответ самозваный Бог просто кивнул и Верусу не оставалось ничего кроме как рассмеяться:

– Да уж, Николай, звучит и правда до смешного глупо. Как может судьба такой громадины зависеть от двух… пылинок? Если бы ты сказал о Согласии или хотя бы людях, я бы ещё понял.

– Что? – пришла очередь Николая непонимающе хлопать глазами, живо напоминая Верусу громилу северянина.

– Ты не понял?! Ты же сам сказал, что захваченные планеты — это угодья для Айлосов. Это значит, что там всё же ещё что-то есть. Значит галактика на месте и за неё не стоит беспокоиться. Разве нет?

Простота и почти детская наивность с которой были произнесены эти слова поразили Бога до глубины души. Замерев в кресле Николай впервые за неприлично длинную жизнь задумался о причинах и целях войны с Айлосами. Он так сильно привык к вечному противостоянию, что давно перестал смотреть на войну, как на вариант решения чего бы то ни было. Война стала данностью. Обычным правилом жизни. Но не погружённый в его проблемы человек, Верус взглянул на всё под совершенно не мыслимым углом. Айлосы и правда не уничтожали планеты, мало того на них даже не прекращалась жизнь. Флора и фауна изменялись, но…

– Странно…

Одно единственное слово, сказанное в пустоту, ярче долгих объяснений показало Верусу смятение учителя. Самозваный Бог был обескуражен и кажется попросту не мог вновь прейти в себя. Решив не вмешиваться в раздумья, Верус поднялся из кресла и размял спину лёгкими наклонами и разгибаниями.

– Если ты не против я пока потренируюсь.

– А? – повернулся к нему Николай. – Да, я… – не договорив он отстранённо взмахнул рукой и в стороне от стола и кресел возник вечный бандит по имени Кого. Перекидывая огромный топор из одной руки в другую, он стоял посреди поляны и выжидающе глядел на Веруса.

– Ну что, Кого, оценишь парочку новых приёмов? – залихватски бросил молодой Князь, мысленно пробуждая кровь.

Глава 4 – Каонис

Тяжёлое лезвие топора с резким гулом рассекло воздух, тягучий поток обдал лицо вспотевшего Веруса, но он был уже сбоку от противника. Короткий тычок кинжалом под рёбра, шаг за спину и взмах меча завершили контратаку. Брызнувшая из рассечённых связок кровь окропила траву и полевые цветы, а Кого рухнул на колени лишившись подвижности. Схватившись за рану в правом боку, давно мёртвый бандит взревел и крутанувшись прямо на коленях попытался достать Веруса обухом топора. На его беду, ученик самозваного Бога был уже в трёх шагах и заканчивал заклинание:

– Аима, капсей энча’трес моу.

Двухъядровый вектор, вращающийся вокруг поднятой руки Веруса вскипел, сменившись жгучем пламенем, а в следующий миг мощным потоком устремился на раненого противника. Кого вскинул руки в бессмысленной попытке защититься, но он уже не успевал прочитать ответное заклинание, да и сил почти не осталось.

– Твои навыки улучшились, – тихо произнёс Николай, возникший за спиной Веруса, как только изуродованное огнём тело бандита рухнуло на почерневшую землю. – Больше ты не даёшь ему достать себя. Отличный результат для двух недель тренировок.

– Двух недель? – искренне удивился Верус.

Развернувшись, он убрал меч и кинжал в ножны, после чего те растворились в серебряном сиянии будто их и не было. О случившейся схватке напоминал лишь выступивший на лбу пот.

– Если сложить всё время выходит что-то около тринадцати дней, – пожал плечами учитель и взмахом руки создал ставших привычными для Веруса каменных истуканов, повторяющих только что прошедший поединок.

– Для начала похвалю твою технику усиления, – размеренно произнёс Бог.

Истуканы бросились друг на друга, почти синхронно, но уже двумя шагами позже та что дублировала Веруса резко ускорилась, уклонившись от двух выпадов, и мимолётным взмахом меча парировала третий, не дав истукану Кого развить полноценную атаку.

– Вместо того, чтобы по очереди вызывать эффекты укрепления и ускорения, ты научился объединять их и делаешь это… хорошо, однако не всегда правильно используешь. – Николай указал на неловкое движение Веруса-истукана во время отхода. – То, что ты двигаешься быстрее противника не даёт тебе права совершать лишние движения. Какой смысл в технике усиления, если ты тратишь её потенциал на пару ненужных шагов или вот это движение локтем? – Он снова указал на ошибку, когда вместо того, чтобы довернуть кисть и направить лезвие в горло врага, Верус-истукан поднял локоть, потерял драгоценный миг и угодил остриём в подставленный наплечник.

– Ты придираешься, – буркнул Верус, скривившись. – На такой скорости тяжело контролировать равновесие, вечно хочется сделать лишний шаг или подправить положение тела рукой. Лучше уж так, – кивнул он в сторону вновь замерших истуканов, – чем споткнуться или упасть кверху сракой прямо перед врагом.

– Ты должен перестать думать об усилении, как об ускорении тела. Для тебя, ученик, это должно стать обычным состоянием мира вокруг. Нормой, что всегда с тобой. Понимаешь?

– Легко сказать, – тяжко вздохнул Верус, но всё же кивнул соглашаясь. – Я пытаюсь, но… как бы объяснить. С одной стороны, понимаю, что быстрее врага и могу успеть шагнуть к нему и пронзить мечом до того, как он ударит, но с другой, из-за скорости инерция становится просто чудовищной. Если обычно я могу остановить удар на середине или даже излёте, то с усилением лишь в самом начале. Это сидит в голове и в итоге я не решаюсь финтить, пока не уверюсь, что противник не перехватит меня после середины движения. Было бы глупо самому запрыгнуть ему на клинок, не находишь?

– Так вот в чём дело! – дрогнули веки Николая. Неожиданно для Веруса учитель, посветлел лицом и едва ли не улыбнулся. – Ты медленно думаешь! Как я сразу не понял?!

Звучало это прямо скажем так себе, поэтому неудивительно что Верус взбрыкнул:

– Это ты медленно думаешь! – огрызнулся он, скрипнув зубами. Бог на это даже внимания не обратил.

– Во время усиления твои собственные движения кажутся тебе быстрыми? – он взмахнул рукой и истуканы сошлись в новом поединке, но теперь их движения были неприятно скоротечны. Верусу приходилось напрягаться, чтобы успевать следить за сражением. Внутри начало расти беспокоящее чувство ожидания не пойми чего, вскоре обернувшиеся приступом лёгкой тошноты.

– Ну как, схожее чувство?

– Боги и Твари, один в один! Смотрю на них и аж блевать тянет.

– Всё ясно. Разум не поспевает за телом, – сам себе кивнул Николай и коснувшись подбородка начал мерить шагами поле перед Верусом. – Неприятное открытие. Думал ты справишься лучше. В чём же дело? Рефлексы? Выученные приёмы слишком сильно въелись в память, и ты привык к их скорости? Может быть, но что если дело в ваших особенностях? Вы редко применяете комплексные решения, чаще несколько простых шагов. Ваш способ думать? Плохо…

Поляна, да и весь вымышленный мир начал покрываться неприятной рябью, Верус ощутил, как земля под ногами медленно растворяется, вновь возвращаясь к привычной пустоте со звёздами. Сообразив, что учитель слишком погрузился в себя и перестал контролировать иллюзию, он поспешил окликнуть его:

– Эй! Я всё ещё здесь.

– Что? – словно бы опомнился Николай, повернувшись к нему и нахмурившись. Зелёная трава и цветы вновь обрели чёткость, а далёкие звёзды исчезли, скрывшись за образом летнего луга. – Да, я… Точно, прости.

– Да ничего. Думаешь, во всём виновата орденская выучка?

– Нет, тут что-то глубже. Новые инквизиторы тоже бывало не поспевали за своим телом, но наблюдалась обратная картина. После усиления им начинало казаться, что весь мир замедляется и это сбивало их с толку. Приходилось привыкать к силам даруемым хаосом, но ты другой случай. Точнее не ты, а все жители Старсии. Ваша кровь и странная близость с первичными энергиями требует серьёзных корректировок в обучении, да и вообще подходе. Мне нужно будет подумать об этом. Не волнуйся, твою проблему я решу. Сейчас же давай поговорим о сражении с князем из рода Гордей. Тезеусом, кажется?

– Верно, – кивнул Верус, – смотри, у меня много вопросов, – предупредил он с короткой улыбкой.

– Это прекрасно, но для начала сможешь повторить второй уровень синхронизации?

– Что? – искренне опешил Верус, вскинув брови. Учитель как всегда разрушал все его представления о разговоре и вообще словах. Вечно перепрыгивал с темы на тему и предлагал странные вещи, но что с него взять — Бог как ни как.

Николай, видя такую реакцию смутился. Промычав что-то нечленораздельное вновь ухватился за подбородок, но мерить поле шагами не стал, вместо этого принялся барабанить пальцем по губам. Впрочем, длилось это не долго.

– Ты же применил тот же способ, которым сумел впервые попасть сюда? – он обвёл глазами выдуманное поле с двумя креслами и столом, – Спокойствие, сосредоточение, воля. Верно?

– Да, но всё было иначе и при чём тут синхо… синхра… Бесы! Ну, эта штука? Ты же говорил, что она касается души и сосуда или что-то вроде, – попытался расставить все точки над «и» Верус.

– Синхронизация распространённый термин, не стоит пугаться. Если тебе тяжело можем заменить слиянием или объединением, но всё же лучше уловить смысл нормального слова, потому что оно подходит больше всего. Что касается второго уровня синхронизации я имел введу твоё… пусть будет единение с Нигмой или Единством. Нет, получается какая-то тавтология. Давай, расскажу с самого начала. Так ты поймёшь суть и сможешь легче запомнить.

Неведомо каким по счёту взмахом руки Бог развеял сражающихся истуканов и создал нового прямо перед Верусом. В отличии от прежних заготовка лишь повторяла форму человеческого тела, но не имела ни лица, ни ушей, ни даже пальцев на руках – грубая поделка начинающего скульптора.

– И так, во-первых, проверим всё ли ты помнишь. Опиши что такое гармония и энтропия, своими словами.

– Ох… – тяжко вздохнул ученик, поглядывая на несуразного истукана и гадая для чего тот будет нужен в этот раз, но всё же начал вспоминать, пусть и поскрипывая мозгами. – Гармония или же душа – это такая… м-м-м… энергия! Одна из первичных. На языке Богов будет – «Анима».

Верус насупился, припоминая ещё одну несущественную, но всё же деталь из объяснений учителя, слышаных им так давно, будто в прошлой жизни.

– Она… как же там было? Стремится куда-то… Нет, не так, – бубнил себе под нос ученик, Николай же спокойно слушал, не пытаясь подсказывать или критиковать. У них было много времени. Для теории уж точно. – Гармония, она как камень Скверны, впитывает в себя всё что может и соединяет. Кажется, всё.

Верус посмотрел на учителя, тот кивнул.

– Очень хорошо. Внесу лишь одно уточнение. Гармонии или же души не впитывают всё что могут, как ты выразился, а поглощают информацию из союзов. Каждый раз объединяясь с новым сосудом на период жизни, душа становится больше и ярче, иногда союз так крепок, что душа становится совершенно другой, обретает подобие личности, но это случается крайне редко.

– Получается, ты пример такой души? – совершенно без задних мыслей спросил Верус, чем поверг учителя в шок. Тот замер, сбившись с мысли, взгляд его расфокусировался, а сознание явно погрузилось в дни настолько далёкие, что молодому князю становилось плохо лишь от одной мысли об этом.

– И да, и нет, – наконец произнёс Николай, медленно покачав головой. – Чтобы ответить на твой вопрос, ученик, нужно объяснить очень многое. Часть информации лишь навредит тебе, поэтому наберись терпения. Пока же скажу так. Я – Первородный, вместо души у меня единство, примером же для тебя мог послужить мой прародитель – инквизитор Николай, сумевший объединить свою душу с хаосом и познать единство, после чего родился я.

– Напоминает Пробудившихся. Если бы всё пошло по плану Вокдеорума, ты захватил бы моё тело, и мог бы называть меня своим прародителем?

– Нет! – отрезал Николай, чуть повысив голос. – Ты смешиваешь совершенно разные вещи, ученик! Ваш ритуал пробуждения основан на переселении душ, но он буквально сжигает одну, ради возвышения другой. Энергия пропитывает сосуд, раскрывая его потенциал. Именно поэтому Пробудившиеся так сильны и способны к высшей магии. Перворожденные совершенно другие. Я не сжигал душу прародителя! Я вырос из неё… это совсем не то… проклятие! – выругался Бог, удивляя Веруса всё больше и больше с каждым словом.

Он никогда не видел его таким. Вечно холодное преисполненное достоинства и даже лёгкой чванливости лицо обрело краски, скулы напряглись, а глаза метали молнии. Николай совершенно вышел из себя, но сердился не на Веруса, а как будто на самого себя и весь мир разом.

– Я же говорил, что это слишком сложно для тебя. Ты хоть что-то понял? – как-то в миг успокоился учитель, словно кто-то невидимый окатил его ушатом холодной воды.

– Ты не Пробудившийся, вместо души у тебя единство, наш ритуал тебе не нравится, – как можно короче ответил Верус, пытаясь сдержать внутреннее желание отступить от Бога на пару шагов. Иногда он забывал с кем говорит, но минувший приступ гнева живо напомнил истину.

Николай же вскинул бровь, обратив внимание лишь на последнее утверждение ученика. Тот понял всё правильно и разъяснил свои слова:

– Это очевидно, ты думаешь, что это варварская попытка повторить Перворожденных, разве не так?

– Скорее мне не нравится сам факт жертвы одной душой ради другой. В Согласии подобное жестоко каралось.

– Как хорошо, что мы не в Согласии, а то бы я давно помер! – усмехнулся Верус.

– Так, ладно, – примирительно поднял руку Николай, не собираясь вступать в полемику со средневековым юнцом с промытыми фанатичным культом мозгами. – Мы отвлеклись. Что насчёт энтропии? Помнишь, что это?

– Хаос, – с улыбкой протянул Верус явно довольный собой. – Одна из первичных энергий, только не спокойная, как гармония, а наоборот. Ничего не запоминает, старается разрушить и… расшириться, кажется.

– Не слишком уверенно, – подвёл итог учитель. – Попробуй описать её более конкретно, пока больше похоже на лесной пожар.

– Бесы и Твари, Николай, как её опишешь?! Это же долбанный хаос! Она всегда разная, изменчивая. Её сложно контролировать, но если получится, то мощная магия тебе обеспечена.

– Уже лучше, ученик, – удовлетворённо кивнул Николай. – Теперь перейдём к «во-вторых».

– Давненько было «во-первых», – хмыкнул Верус, припоминая с чего начался допрос.

– Если бы не отвлекались, было бы иначе, но хватит об этом. Как ты уже знаешь Две первичные энергии наполняют всё сущее. Гармония, – самозваный Бог повёл рукой, и слева от давно прохлаждающегося истукана возникла небольшая светящаяся сфера, отдалённо напоминающая каплю воды, – и Хаос, – вторая сфера возникла уже справа. Разъярённое дымное пламя, рвущееся в разные стороны, но всё же удерживающиеся на месте. – Обе они что грани клинка, отражают слабые и сильные стороны друг друга. Там, где пасует Хаос, силу набирает Душа и наоборот. Но что важнее, – учитель указал на истукана, – если появляется сосуд, то они ведут себя схожим образом. Для начала рассмотрим пример с душой.

По мановению руки Бога левая сфера медленно вошла в истукана. Мягкий свет охватил его с ног до головы, а парой секунд спустя тело содрогнулось. На овальном камне, заменяющем ему голову прорезались черты лица и истукан открыл раскосые глаза, посмотрев на Веруса до жути осмысленным взглядом. Тот сдержал эмоции от «чуда рождения» и прищурившись принялся рассматривать незнакомое лицо.

– Перед тобой человек. Единственный и неповторимый в своём роде союз сосуда и гармонии, известный так же, как анионис.

– Анионис? – повернулся к учителю Верус. Он впервые слышал это слово.

– Не очень популярный термин, – качнул головой учитель. – Можешь не запоминать, в конце концов Согласию известен только один анионис и это, как я уже сказал, человек, а значит нет смысла плодить сущности. Совсем иначе дела обстоят с каонис – союзом сосуда и энтропии. Смотри.

Каменный истукан пропал. На его месте возникла непонятная ящерица размером с волка. Не успел Верус удивиться, как сфера хаоса вошла в неё. Ящерицу охватило жаркое пламя, в языках которого она преобразилась в нечто совсем уж диковинное. Поднявшись на две лапы, тело ящерицы изогнулось дугой, передние лапы удлинились, набрав порядочно мышц, спину рассек массивный костяной гребень, короткая шея удлинилась, а голова немного разошлась в стороны, став похожей на наковальню. Получившийся уродец плотоядно оскалился, высунув раздвоенный язык и шагнул в сторону Веруса. Бывший охотник непроизвольно потянулся к поясу. Не нащупав рукоять меча, вспомнил где он и чертыхнулся, вновь обернувшись к учителю.

– Что это за дрянь?

Тот лишь пожал плечами.

– Ты не знаешь? – удивился Верус. – Ты же сам её сделал!

– С чего ты взял? – покосился на него Николай.

– Но… только что, сферы и всё остальное, – попытался объяснить Верус, но быстро сообразил, что не сможет, однако самозваный Бог его понял:

– Я лишь запустил симуляцию, результат никак от меня не зависит. Тем более, когда дело касается хаоса, ну сам знаешь.

– Это была син-хро-ни-за-ция? – пропустив мимо ушей непонятное слово «симуляция» по слогам произнёс Верус. – Сосуд и хаос? Они соединились в союз?

– Верно, – благосклонным тоном подтвердил догадку Николай. – Только что ты увидел, как рождается каонис. В Согласии все каонис было принято называть демонами, однако с появлением Айлосов и их слуг, от правила пришлось отказаться, выяснилось, что некоторые слуги по сути своей тоже каонис, однако к демонам не имеют никакого отношения.

– Так, вот теперь точно придержи вожжи! Я ни беса не понял!

– Смотри.

Перед учителем и учеником возникло десять разных животных и столько же сфер хаоса. Представление с ящерицей повторилось в каждой паре и вот уже одиннадцать монстров скалят пасти. Верус начал догадываться о сути, а тут ещё и Николай заговорил:

– Если души сосудами для себя выбирают зародыши людей, то хаос может синхронизироваться с любой материей. В мире демонов не существовало уникального сосуда. Каждый демон по своей сути являлся отдельным видом сосудов, соединённых с хаосом в каонис. Таким образом видов каонис очень много. Начиная с обычных демонов и заканчивая разнообразными псевдоживыми минералами и даже, подобием астральных сущностей.

– Бесовы дела, – только и оставалось присвистнуть Верусу, пока пытался осознать масштаб трагедии. Самозваный Бог правда решил научить его всему этому бреду? Безумие! – Получается, хаос как скверна прокажает животных и превращает их в эти… каонисы?

– Каонис, ученик. Нет множественного числа, слово неизменно.

– Хорошо-хорошо, пусть будет каонис, но что насчет скверны? Я прав?

– Затрудняюсь с ответом.

– Это ещё что… – начал было Верус, но заметил вскинутую Богом руку и смолк.

– Ещё полгода назад я бы сказал, что ваша скверна – это лубрикант Айлосов, которым они пропитывают Старсию, чтобы начать вторжение. Но ты, нет, все кто обладает так называемым даром Богов, не вписываетесь в эту версию. Скверна содержит в себе единство, но вместе с тем эффект её воздействия… ужасен. Все те изуродованные создания, на которых ты охотился, они действительно напоминают каонис. Это странно, я никогда не слышал о подобном эффекте лубриканта Айлосов. А уж если обсуждать тебя, ученик, то и вовсе с ума сойти можно. Твоё тело настолько сроднилось со скверной, что не будь у тебя души я бы назвал этот союз каонис.

– Что? Ты хочешь сказать, что я похож на них? – Верус махнул рукой в сторону зоопарка мерзких тварей. – С чего ты взял?

– Дело не во внешнем виде, ученик. К тому же я уточнил: не будь у тебя души. Ты всё же человек, пусть твой сосуд и отравлен скверной. Душа смягчила эффект и смогла так или иначе приспособится к нему.

– Сосуд, – в глазах Веруса вспыхнуло понимание. – Так скверна проникла именно в сосуд, то есть тело, а уже после соединившись с душой… э-э… получился я? Как-то это…

– Согласен, звучит так себе, но в случае людей, союз развивается от нашего рождения до самой смерти. Информация и опыт, помнишь?

– Да, – задумчиво кивнул Верус, погружаясь в странные мысли.

Со слов Бога выходило так, что, когда его мать понесла, скверна сумела сильно повлиять на плод и именно из-за этого у него появился дар Богов. Одна эта мысль вызывала нервную оторопь. Скверна и дар Богов. Орден, да и сам Верус всегда считал, что это разные стороны одной монеты, но чтобы всё было вот так?

– Получается мы все те же таври Бездны? – он не веря поднял взгляд на учителя и то что увидел в его холодных всезнающих и ничего не прощающих глазах внушило ему такой ужас, что храбрый воин отступил назад. – Нет, я не верю, ты ошибаешься! Мы используем скверну, но я человек! Арфа показала, что моя кровь особенная! Она светилась, как самые яркие из звёзд! Это не может быть скверна! Слышишь?! Я не прокажённый! Не порождение Бездны!

Бог слушал его молча. Принимал крик, оскорбления и ругательства, без возражений. Вот только от этого становилось много хуже. Ледяной взор Николая пронизывал Веруса насквозь. Он не мог избавится от ощущения, что с ног до головы залит дерьмом и грязью, а учитель лишь делает вид, что не видит всего этого. Успокаивая и обещая светлое будущее.

– Тебе нужно успокоится, ученик.

– Я спокоен!

– Нет, ты мечешься. Думаешь, что истина не так хороша для тебя, но это лишь один из уроков жизни. Истина всегда причиняет боль, именно поэтому все так любят врать.

– Зачем ты мне это говоришь?! Какое мне дело до истины! Я знаю истину! Я человек!

– Никто и не спорит, – примирительно произнёс Бог, но Верус прекрасно считал… истину, за фасадом лжи.

Учитель пришёл к выводу и отнял у него гордое звание человека, чтобы он не говорил в дальнейшем, как бы не изворачивал слова и… термины. Сосуд Веруса отравлен скверной, а душа лишь смягчила эффект. Хотел бы он забыть эти слова, но поздно. Очередной урок самозваного Бога усвоен. Он выбрал себе прекрасного, способного ученика, жаль только не человека.

– Хватит, – Верус сам не заметил, как скопировал манеру речи учителя. Но сейчас его голосом можно было резать сталь. – Продолжай урок и больше ни слова о Скверне в моей крови.

– Хорошо, – легко согласился Бог, сверкнув глазами. – Поговорим о втором уровне синхронизации. Раз ты помнишь основы, и узнал, что такое каонис, сможешь вникнуть в дальнейшие объяснения быстрее. Как по-твоему, в чём главное отличие усиления от техник созданных в твоём мире?

– Снова вопросы? Я думал ты будешь объяснять, – недовольно бросил Верус.

– Обучение – это правильно заданные вопросы, на которые сумели найти ответы, – парировал тем же тоном учитель, испытующе глядя на Веруса.

Цокнув языком, тот задумался над поставленным вопросом всерьёз и, к собственному удивлению, быстро нашёл ответ.

– При скоростном шаге или укреплении я направляю дар сам. Требую от него либо сделать мои шаги быстрее, либо кожу твёрже. Он подчиняется и техника срабатывает. Усиление же… – замедлился Верус, стараясь лучше подбирать слова, – …я ничего не требую, просто заставляю кровь… проснуться. Не знаю, как сказать лучше.

– И не нужно, это отличный ответ, ученик. Тремя простыми шагами ты погружаешь себя в нечто вроде боевого транса и входишь в синхронизацию с Нигмой в крови, а вместе с ней и единством. Мысленно или в виде заученных заклинаний отдаёшь приказ, составляя структуру, но это уже больше касается вашей магии, в техниках же действуешь почти инстинктивно.

– Если подумать, – поразившись собственной догадке начал Верус, – техники и вправду похожи на магию крови, но не ту что преподают в ордене, а ту которой научил меня ты. Я ведь просто приказываю вектору стать стрелой крови или щитом, и он подчиняется. Это странно. Почему совершенно разные вещи так похожи?

– Рад что ты сам додумался до этого, – добродушно улыбнулся Николай, одарив ученика уважительным взглядом. – Я уже как-то говорил тебе, что вся магия крови и техники – это проявления одной единственной силы, а точнее первичной энергии – единства, ну или в худшем варианте хаоса.

– Постой, – прервал его Верус, найдя странность. – Разве душа не даёт людям сил?

– В бытность моего прародителя инквизиторы накапливали в душах хаос и использовали как топливо для техник и заклинаний. Гармония помогала обуздать энтропию и превратить в оружие.

– Ты хочешь сказать, что из двух энергий которые, по твоим словам, образовали всё вокруг полезна только одна? – нахмурился Верус, не понимая, как Бог родом из некого Согласия, страны раскинувшейся на целую кучу планет, мог не заметить жуткое несоответствие в самом корне теории его мира. – Это же бред. Как будто всё самое хорошее спихнули на одно слово, а про второе напрочь забыли.

В ответ Николай тихо усмехнулся, и заговорил мягче чем прежде.

– Гармонию долго и упорно изучала моя коллега, но результатом исследований стал один из самых чёрных дней в истории Согласия. Это не та тема, которую я готов обсуждать с тобой, ученик. Ты ещё недостаточно разобрался в теории, чтобы пугать тебя последствиями самых незначительных ошибок и ценой за любопытство. Соверши свои и может быть тогда, я расскажу. А теперь продолжим урок. Вспомни и опиши свои ощущения в момент второго уровня синхронизации.

– Ты про возникшую вокруг меня ауру?

– Про всё. Мне важно услышать твоё отношение к этому и впечатления. У всех они разные, но об этом позже.

– Ладно, – хмыкнул Верус, не до конца понимая, чего от него хотят. – Я как обычно использовал методу «Спокойствие, сосредоточение, воля», но в какой-то момент схватки задумался о значении самих слов. Это было похоже на наитие что ли, просто раз, и я взглянул на всё по-другому.

– Подробнее, ученик. Что именно ты думал и как?

– Ну ты спросил…

Верус непроизвольно почесал затылок, стараясь припомнить какие-нибудь подробности, но головокружительный экстаз, что пришёл сразу после, начисто смыл из головы конкретные образы и мысли в моменте.

– Кажется, я подивился, что спокойствие и сосредоточение связаны с самочувствием, ну или что-то около того, а вот воля… она словно и не отсюда вовсе. Лишнее слово получается. Ну то есть, я могу успокоиться, могу сосредоточиться, но что значит воля? Что именно мне нужно сделать в конце? Обычно на этом моменте я просто отдавал приказ своему дару и техника либо срабатывала, либо нет, а там на арене я… не помню, – покачал Верус головой, всё сильнее хмурясь и погружаясь в размышления.

Он уже и забыл, что рассказывает всё это учителю, просто рассуждал о случившемся, пытаясь выудить зёрна истины из смешанных в огромный клубок образов силы и власти. Битва со старшим сыном Гордеев неожиданно оказалась как в тумане. До этого он думал, что прекрасно всё запомнил, но коснувшись вопроса иллюзия растворилась дымом скверны. Он помнил лишь своё могущество и способность убить противника за долю секунды. Помнил, что ему это нравилось, но делиться такими мыслями с Богом не хотелось. Правда, тот умеет читать мысли, как открытую книгу, а потому…

– Я делаю это не специально, – во второй раз пояснил Бог и тут же продолжил: – Что касается твоих тревог, сила и власть – крепкий наркотик на который очень легко подсесть и почти невозможно освободиться, однако тот факт, что ты не стал убивать его, не поддался чувствам, а закончил свой план импровизировав на ходу, говорит лишь об одном – мне правда повезло с учеником, но вовсе не потому, о чём думал ты.

– Это… – смутился Верус, опустив глаза. Он не привык слушать похвалу от людей, а уж от Богов тем более. – Боги и Твари! Что скрывать, я и сам рад, что сдержался. Если второй уровень каждый раз так лезет в голову, то может он и не нужен особо? Или есть какой-то способ обойтись без желания захватить мир? – усмехнулся Верус, вновь вернув во взгляд юношеский задор. Видимо пацан не до конца растворился в нём.

– У каждого инквизитора свой путь, ученик. В этом ты не исключение.

– Какая радость.

– Не стоит иронизировать, я говорю серьёзно. Я объясню тебе, что именно произошло, но повторить второй уровень тебе придётся самому. И пока ты не сделаешь этого, я не отпущу тебя отсюда.

– Это вряд ли, я прикорнул то всего на пару часиков. Нужно будет заступать на дежурство, мы же в лесу на пути к язве мира.

– Время здесь не проблема, было бы единство у тебя в крови.

– Ах, так вот откуда взялись две недели, а я всё голову ломал!

– И так, ученик, – прервал его Николай, – скажу сразу, тебе невероятно повезло. Ты напал на верный путь, блуждая в потёмках с закрытыми глазами. Все вопросы о словах придуманной в вашем мире… «методы» можешь оставить для долгих и скучных вечеров в поместье. Главным и по сути единственным ключом ко второму уровню синхронизации является желание души.

Николай сделал паузу, будто ожидая от Веруса какой-то бурной реакции, но тот стоял и довольно глупо хлопал глазами, выглядя на свои двадцать лет, словно и не было никакого охотника или тем более князя. Обычный недоумевающий о чём идёт речь паренёк с огромным шрамом через всё лицо и сломанным носом.

– Это должно было что-то объяснить? – неуверенно спросил Верус, стрельнув глазами по сторонам, будто ища дополнительные подсказки или на худой конец очередного истукана, который объяснит суть сказанного.

– Эм-м… – пришла очередь Николая смутится. – Я ожидал другого…

– Да уж понятно.

– Ладно, забудем, – откашлялся учитель, сбрасывая с лица смущение, – Я не просто так напомнил тебе о гармониях и энтропиях, а также об их союзах. Теперь я перефразирую сказанное. Ключом ко второму уровню синхронизации является желание гармонии.

Глаза Веруса тут же полезли на лоб, а голос дал неприятного петуха:

– Воды Бадлинга мне в зад! Точно! Я вспомнил! Перед тем как возникла аура я…

***

Договорить Верус не успел. Его образ перед глазами Николая распался на тысячи маленьких искр и в следующие мгновение возник вновь, но уже совсем другим. Перед Богом стоял высокий каонис с чёрной, жёсткой шкурой, длинным огибающем голову на манер нимба рогом, выходящим из правой глазницы и заканчивающимся у левого виска. Единственный глаз пылал расплавленным золотом. Пропорции тела каонис, повторяющие человеческие, тем не менее слегка отличались. Скорее треугольный, чем трапециевидный торс был насажен на слишком длинные для него ноги, покрытые роговыми наростами, напоминающими средневековую броню и черепаший панцирь одновременно. В целом всё его тело было покрыто этой странной, немного жутковатой «бронёй» оставляющей открытым лишь человеческое лицо, хотя последнее казалось скорее маской или трофейным скальпом, содранным каонис с какого-то дурака по имени Верус. Заканчивало образ сиротливо висевшее за спиной крыло, покрытое чёрными как смоль перьями.

Николай не обманул ученика, лишь слегка исказил истину. Скверна чем бы она не была в мире Старсии действительно пропитала часть союза по имени Верус. Вот только не ту часть, о которой Николай поведал ему. Зацикленный на своей человечности и так или иначе впитавший средневековые бредни о Богах и прочих сказках, союз Веруса был хрупок по меркам Согласия и любое неосторожно оброненное слово могло поставить крест на его развитии. А ведь впереди маячил осколок Вектора, что остался где-то здесь, в Старсии.

Николай не знал, как много времени пройдёт прежде чем старый друг, а точнее Первородный возникший из его союза вступит в игру. Его страшила мысль, что тот будет играть жестоко, быстро и смертельно. Так как привык. А сам он связан по рукам и ногам, и не в силах вступить в противостояние как в былые времена.

Там на расколотых вершинах в самом сердце мира демонов или того что от него осталось Николай сделал выбор. Попытался выиграть раз и на всегда, но проиграл. А теперь как любой проигравший должен был платить по счетам.

Когда он впервые открыл глаза в новом теле, увидел перед собой девчонку с занесённой для удара рукой – новый союз Вектора, то Николай хотел перехватить контроль, сжечь непонятно откуда взявшуюся вторую душу, мельтешащую под боком и вступить в противостояние с давним товарищем, но сил хватило лишь на защиту и побег. И причина была вовсе не в силе Вектора – в новом, расходящемся по швам союзе тот был слаб как никогда. Николай просто не смог перехватить контроль над странным союзом в котором оказался. Первородному к своему стыду и удивлению кое как удалось управиться с парой движений и транслокацией на короткую дистанцию.

Истина всегда причиняет боль, именно поэтому все так любят врать. Он не зря произнёс эти слова для Веруса, столько раз произносил их для себя. Он понятия не имел что случилось с союзом Вектора, почему тот распался и почему осколок Вектора всё еще не нашёл новый. Вопросы множились с каждым прожитым в этом странном чуждом ему мире днём, но самый главный стоял сейчас прямо перед ним.

– Ну здравствуй, Верус, – медленно произнёс Николай, рассматривая настоящую суть ученика, что так рьяно называл себя человеком. – Или мне лучше обращаться к тебе другим словом?

- - - - -

От автора: Не забывайте ставить лайки, комментировать и рассказывать о книге друзьям. Всё это мотивирует писать больше и лучше!

Глава 5 – Разведотряд

Верус рывком вскочил с лежака, чуть было не засунув руку в ярко горящий поблизости костёр. Чертыхнувшись, отдёрнул её от пламени и осмотрелся: заснеженный лес, лагерь, спящий рядом северянин и обернувшийся на шорох лучник разбойников, кажется его звали Дмитрием. Всё и все были на своих местах, но сердце настойчиво рвалось из груди, на лбу выступил лядиной пот и… что самое дрянное, неприятно жгло глубоко за рёбрами. Это значило только одно – учитель требовал пополнить запас единства, видимо урок вышел дольше положенного или… От чего-то Верус плохо помнил разговор, точнее помнил всё до момента как тот коснулся второго уровня синхронизации.

– Боги и Твари… зачем нужны такие длинные слова? – пробубнил себе под нос Верус, поднимаясь на ноги. Спать больше не хотелось от слова совсем, а того что помнил из очередного урока хватит на неделю ночных и не только раздумий. Новые термины и понятия, догадка об общей сути источника боевых техник и заклинаний крови, и прочее, прочее, прочее. Учитель был в своём репертуаре и завалил его теорией с ног до головы.

Потерев грудь, Верус кивнул всё ещё смотревшему на него Дмитрию и обернулся, ища взглядом Самсона. У него ещё будет время обдумать очередной урок с Богом, сейчас же важнее разведка и Эйко’Ульчерис. Охранник Корнелиуса обнаружился парой минут позже, за длинной стеной кустарника, откуда вышел с гримасой облегчения на лице. Встретившись взглядом с молодым князем, Самсон немного опешил, но попытался скрыть эмоции спросив, словно только и ждал, когда Верус проснётся посреди ночи и подкараулит его у нужника:

– Княже, что-то случилось?

– Сколько до пересменки? – проигнорировал вопрос Верус.

– Немного осталось, но минут десять у вас ещё есть. Я бы вас разбудил, княже, не нужно…

Верус остановил его взмахом руки.

– Десять минут погоды не сделают. Ложись спать, через два часа разбужу.

Самсон быстро пробежал взглядом ближайшие деревья и кусты, словно ожидая под ветками притаившихся врагов или соглядатаев соседей после чего пару секунд наблюдал за сидящим к ним спиной лучником и только после этого шагнул ближе и шепнул:

– Выведать у лучника что-то полезное не вышло, странный тип. Всё про охоту да про дичь болтает. Как с главарём? Вы вроде перекинулись парой фраз.

– Говорит вроде по делу, но толку мало. Я ни беса не понимаю, – с лёгким раздражением поведал подчинённому Верус.

– Господин предупреждал, – покивал охранник. – Северянин, что с него взять? Ну ничего, ещё будет время разузнать об их шайке как следует. Что насчёт язвы? Есть план?

– Ложись спать, Самсон, расскажу всё как приедем, – отрезал Верус и развернувшись направился к Дмитрию.

Поравнявшись с разбойником, он приметил снаряжённый лук, лежащий у того на коленях и колчан стрел, стоящий у ближайшего дерева. Кроме прочего на поясе у лучника висели ножны с широким кинжалом, больше похожем на мясницкий тесак.

– Здорово, – бросил Верус, усаживаясь на поваленное дерево. Дмитрий повернулся к нему, окинув быстрым взглядом.

– Доброй ночи, княже. Вы простите если что, не привык я с высококровными знаться. Не знаю, что да как. – Словно в подтверждение своих слов он пожал плечами и кивнул в сторону лука. – Всю жизнь охотником при деревне был, мужик простой.

– Да я в общем-то тоже, – искренне улыбнулся Верус, но собеседника его слова отчего-то удивили. Дмитрий уставился на него, выпучив глаза и приоткрыв рот в немом изумлении. – Что? Не веришь? – усмехнулся на такое молодой князь.

– Я… это. Может не понял чегось, княже. Где высококровные, а где простые мужики?

– Я про охоту, – наконец понял причину недопонимания Верус. – После ордена только и делал, что охотился.

– Да?! Странно… – сразу оживился лучник, – …а Лис говорил, что вы из столицы приехали, про службу что-то. Я думал вы как Ромка будете.

Верус тут же прикусил язык, проклиная себя за глупость. Ну какой к бесам охотой он занимался? Суппорт Нокт же ясно сказал – четвёртый сын Вано, солдат до мозга костей и преданный воин Императора. Корнелиус столько сил приложил, а он вот так вот…

– Всё верно, служил при Императоре, но поохотиться пришлось знатно. Императорские угодья, сам понимать должен.

– Ясно дело. – Лучник почесал колено, пару раз приглушённо кашлянул и сплюнув мокроту в снег продолжил: – Говорят леса у столицы и за неделю не пройти, не чета нашим. Где вошёл там и вышел к вечеру. Хотел бы я там поохотится, э-эх… – он мечтательно запрокинул голову посмотрев в непроглядно чёрное небо или на заснеженные ветви елей, медленно качающиеся на ветру. Неяркий свет костерка вырывал их из тьмы, скрадывая объём и придавая таинственный облик.

– А что за Ромка? – решил поддержать разговор и заодно увести его в новое русло Верус.

– Ромка? – опустил голову Дмитрий, – бывший стражник. Давно в шайке, раньше меня вступил. Шутки у него… солдатские, княже, но вам, наверное, понравятся. Я же вообще ничего смешного не вижу, да и остальные тоже. Либо похабщина самого злого пошиба, либо бред ополоумевшего зурука. Один Ромка их и понимает, сам и смеётся. В общем Ромка – это Ромка, княже.

– Колоритный у вас отряд выходит, – усмехнулся одними лишь губами Верус. –Три вожака, каждый со своим королём в голове, бывший деревенский охотник, мечтающий поохотится в Императорском лесу, стражник-балагур Ромка, – перечислял он, загибая пальцы. – Кто ещё интересный есть? Не удивлюсь если каждый зем… селянин, – быстро поправился князь, но было поздно. Дмитрий прекрасно понял, как он хотел их назвать и горько улыбнулся:

– Не стоит, княже. Нас не только вы так зовёте. Да мы и сами не против. Я-то ладно – охотник, редко в землице ковырялся, а прочие почитай с утра до вечера спины гнут. Нет в этом ничего зазорного, я так считаю.

– И как же так вышло, что все вы начали называть себя свободными людьми и разбойничать? – решил уйти от скользкой темы Верус, вот только услышав вопрос, лучник вдруг подобрался и стёр с лица улыбку.

– Это самое… – заозирался он, – время то уже подошло, меняться надо. Пойду я, стало быть, вожака будить. У него как раз и спросите, как оно всё было.

С этими словами Дмитрий практически вскочил с поваленного дерева и быстрым шагом направился к костру, не забыв прихватить с собой колчан со стрелами. Верус же поднял голову по его примеру и посмотрел вверх.

Тёмные ветви размеренно раскачивались в такт завыванию ветра отсчитывая ход времени. Природа едва ли заметила вчерашний исход, на лице леса не осталось ни единого следа, будто дым скверны слизал их, стерев из памяти Старсии. Жаль, но Верус не мог сказать того же о Бави и её погибших жителях. Корнелиус был прав. Он и сам не заметил, как начал беспокоиться о людях… пока только своих, но что будет дальше?

***

Справа от бегущего Веруса одна за другой пролетели две стрелы. Первая угодила в плечо лесного старичка, что взобрался на лесную же кочку плотоядно оскалившись, и скинула его обратно в снег, вторая просвистела мимо круглой головы его собрата, даже не чиркнув кожу, и попала в ствол дерева тремя метрами за ним.

Отметив неказистый результат Дмитрия, молодой князь и сам вступил в бой. Лесной старичок разминувшейся со стрелами кинулся ему в ноги, мелькнули было когти, но Верус оказался быстрее. Резко изменив траекторию движения, он ловким полуоборотом подстрелил двух птиц одной стрелой: сохранил равновесие и усилил размашистый удар мечом.

С шипением разрезав воздух, узкое лезвие впилось в шею чудовища. Миг и круглая голова скатилась в снег, а к высоким ветвям елей забил фонтан синей крови с белой примесью Нигмы. Лишившееся головы тело по инерции пробежало ещё два шага и плашмя рухнуло наземь с приглушённым треском ломая ветви. Верус к этому моменту уже успел скрестить оружие с когтями второй твари.

Не применяя в бою усиление, он был вынужден самолично сковывать себя, лишний раз не показывая всех возможностей новым союзникам. В честность и преданность разбойников, как бы смешно это не звучало, верилось с трудом. Да и открытой правды о нём как о Пробудившемся с них было достаточно. Считая так, Верус воспользовался орденской техникой ускорения, а для защиты накинул на себя кровавый покров, что тонкой багровой плёнкой поблёскивал на доспехах.

Отразив два стремительных удара когтистых лап, молодой князь шагнул вперёд и ударом колена смял детское лицо лесного старичка. Тварь противно завизжала, распугивая редких птиц, наблюдающих за суматохой внизу, и попыталась отступить вбок, но Верус не дал ей и шанса. Слегка загнутый кинжал вошёл в тело лесного старичка точно между ключицей и ребром, с лёгкостью проткнув сердце и забрав уродливую жизнь.

– Дим’ёрк проу проджекто!

Услышав магическую формулу произнесённую голосом Самсона, Верус обернулся, чтобы увидеть, как двух лесных старичков настигают пять рыскающих стрел крови. Охранник Корнелиуса не уставал удивлять магическими познаниями и боевой закалкой. Использовав заклинание третьего круга, да ещё и с двух, а то и трёхъядровым вектором, судя по пяти возникшим стрелам, он тут же перекинул короткий меч из левой руки обратно в правую и бросился на третьего лесного старичка. Верус не сомневался, что и из этой схватки Самсон выйдет победителем скорее всего даже не вспотев.

От размышлений молодого князя отвлёк громкий протяжный рык. На небольшую полянку где и происходило сражение с карликами через густые кусты выбрался здоровенный мавроданк. От некогда обычного дворового пса в нём мало что осталось. О прародителе напоминала лишь вытянутая морда да оскаленная пасть, с которой стекала густая белёсая слюна, смешанная с Нигмой и короткий толи откусанный толи отрубленный хвост, едва заметный за громоздким раздутым от мышц телом едва-едва покрытом шерстью. Последняя росла клочками в основном на груди чудовища, остальная же шкура была покрыта короткой щетиной. Она туго обтягивала мышцы и угловатые суставы, от чего мавроданк был скорее похож на скульптуру талантливого мастерового, отлитую в чёрном металле, чем на живое существо. Однако бестия была очень даже жива и голодна. Вздыбив костяные наросты, идущие вдоль позвоночника, мавроданк ещё раз рыкнул и сорвался с места разбросав вокруг ошмётки мёрзлой земли и комья снега.

Ближе всех к прокажённому скверной псу оказался Дуб. Верус было дёрнулся на помощь, но вовремя осознал представившуюся возможность оценить силы вожака «свободных людей» и сбавил темп, позволив себе отвлечься на парочку лесных старичков, один из которых к тому же был ранен в плечо лучником. Неспешно уклоняясь от их нелепых ударов (И как он только мог считать их серьёзными противниками? Неужели уроки Николая так сильно повлияли на него. Нет, бред какой-то!), он пристально следил за схваткой северянина и мавроданка.

Первый удар был за чудовищем. Мавроданк двумя прыжками оказался подле Дуба и сходу попытался повалить на землю, но не тут-то было. Северянин проворно уклонился от броска, несмотря на могучее телосложение двигался он почти так же быстро как Тезеус Гордей. Недолго думая после уклонения, он вскинул топор и опустил его на загривок мавроданка.

Хотел опустить. Чудище не просто так считалось серьёзной угрозой даже для отрядов охотников и рыцарей. Неуловимым движением лап и корпуса, мавроданк развернулся практически на месте. Три ряда острейших зубов сомкнулись на древке топора, заблокировав оружие. Северянин потянул было на себя, но в грубой физической силе монстр был сильнее него. Древко начало хрустеть, под натиском мощных челюстей. Топор вот-вот должен был быть раскушен надвое. Осознав опасность оказаться без оружия, Дуб шагнул ближе и пнул чудовище в живот. С первой попытки ничего не вышло, мавроданк словно не почувствовал удара, тогда Северянин резко крутанул топор руками, выворачивая челюсть, а вместе с ней и голову чудища, тем самым отвлекая, и саданул ногой во второй раз.

Мавроданк грозно зарычал и отпустив рукоять двумя прыжками отскочил от противника. Дуб бросил быстрый взгляд на растрескавшееся древко, Верусу было не видно, но судя по тому как тот взревел – оружие всё же пришло в негодность или его хватит максимум на один удар.

Словно в подтверждение мыслей молодого князя Дуб ударил ладонью о гвоздь предков, пустив достойную кровь по ветру и начал читать заклинание. Мавроданк почуял опасность и кинулся в новую атаку, но тут на помощь своему вожаку пришёл Дмитрий, начав выпускать в чудовище стрелы. Первая же из них угодила прямо в разинутую пасть, пробив язык и выйдя наружу ниже челюсти.

Чудище резко затормозило, ударив лапами о землю и подняв целый вал снега, в котором завязли две следующие стрелы. Изогнувшись всем телом мавроданк начал смещаться в сторону, но всё же получил ещё две стрелы в бок и переднюю лапу. Спасая вожака, Дмитрий стрелял метко или ему попросту везло.

Коротко взвыв, чудище наконец-то справилось с инерцией и отпрыгнуло вправо, оказавшись за громилой Северянином. Поразившись смекалки мавроданка, Верус прикончил последнего лесного старичка и побежал на помощь. Бой явно затягивался, а раненые ему в отряде были без надобности. Но тут пришла очередь северянина удивлять его своим мастерством.

Закончив читать заклинание Дуб вскинул руку и из-под снега тут же выстрелили каменные пики и поднялись острые гребни. Каменный вал быстро настиг только что приземлившегося мавроданка. Сначала одно, а за тем второе остриё пронзили его, едва не насадив как бабочку на булавку, однако чудовищу хватило сил чтобы обломить каменные пики и отпрыгнуть во второй раз, вот только Дуб словно этого и ждал.

Поднятая неизвестно когда рука, Верус не заметил, опустилась метнув топор. Повреждённое в бою оружие с холодным мстительным блеском лезвия обернулось в полёте пару тройку раз и впилось в шею мавроданка с громким чавканьем.

Чудище повело в сторону. Оступившись оно подвернуло лапу и осело на снег. Густая синяя кровь толчками била из развороченной шеи, стекала по древкам торчащих из бока стрел и капала из пасти.

Выдыхая облачка пара, мавроданк попытался зарычать, но вышло лишь тихое сипение, да огромные кровавые пузыри вздулись на его шеи. Подняв лапу, чудище ударило по топору, вырвав из раны, но от этого стало лишь хуже. Толчки крови сменились двумя упругими струйками, пачкающими снег и взрыхлённую землю.

Верус остановился, наблюдая за действиями северянина, тот не торопясь шёл к поверженному чудовищу, на ходу доставая из пол тёплой накидки увесистый тесак. Скорее всего для него тот играл роль охотничьего ножа, рост и комплекция позволяли. Не дойдя до издыхающего чудища пары шагов Дуб что-то сказал. Верус понял это по особо крупному облачку пара, взвившемуся в хмурое зимнее небо, но не расслышал. Дуб же провёл наколотой о гвоздь предков ладонью по лезвию тесака, намеренно оставляя на нём свою кровь и с грозным криком напрыгнул на мавроданка.

Лезвие тесака вошло под нужным углом. Чудище дёрнулось в последний раз всхрапнув и начало разваливаться тошнотворными ошмётками гнили и скверны. Дуб отступил назад, вытер тесак прямо о собственную меховую накидку и развернулся. Встретившись взглядом с так и стоявшим на одном месте Верусом, кивнул и прикрыл глаза. Сражение завершилось.

На подступах к Эйко’Ульчерис разведотряд молодого князя прикончил больше десяти лесных старичков, одного вольха и одного же мавроданка. Присутствие язвы мира уже ощущалось в воздухе, а дым скверны не желал исчезать с поверхности снега и корявых корней, дрожащей гладью качаясь у сапог.

– Что это за обряд? – спросил Верус у подошедшего к нему северянина, кивнув в сторону останков мавроданка.

– Равный противник. Нужно проводить, – как всегда каркающим басом ответил Дуб. – Так предки видят лучше. Гордятся.

– Это же прокажённая тварь, считай что порождение Бездны.

Верус не понимал его. Одно дело освободить от мучений двухвостого волка или тупого бандита, поднявшего на тебя сталь, но прощаться с бестиями? Это было выше его понимания.

– Нет разница. Противник есть противник. Бить сильно, держать удар. Равный противник. Нужно проводить.

Верус на это только и мог что головой покачать.

– Ну что? Вроде со всеми разобрались, – подошёл к ним Самсон, тоже отирающий лезвие меча. – До язвы рукой подать, пары в глотке скребут, – с этими словами он смачно сплюнул себе под ноги, прочищая горло кашлем. – Что прикажите, княже?

– Приведите с Димкой лошадей поближе. Как от паров Скверны противится начнут привяжите и разбейте лагерь. – Верус повернулся к Дубу, тот как и Самсон внимательно его слушал. – Предлагаю нам с тобой подойти поближе, вода Бадлинга должна помочь тебе попервой, как совсем невмоготу будет заляжешь тихонько под каким кустом или корягой, а я к самой язве пойду. Если что прикроешь, мало ли чего случится.

– Говорящий, – с вечно хмурым выражением лица Дуб качнул головой, одобрив план, но тут же добавил: – Язва мира совсем близко нет подойти. Мир духов отправиться. Только Говорящие могут. Осторожность должна быть с тобой.

– Не волнуйся, я буду осторожен, к тому же, – произнёс Верус ловко выудив из-за пазухи миниатюрный ларец синего цвета. Открыл крышку и, продемонстрировав свои богатства, закончил: – У меня есть приём против скверны.

– Ого! – воскликнул как раз подошедший к собравшимся посреди поляны воинам Дмитрий. – Сколько камнёв скверны! Яркие огни Урукуси!

Мужики повернули к нему головы, и если Верус с Самсоном просто удивились малоизвестному в этих краях Божеству упомянутому лучником, то северянин и вовсе грозно рыкнул на члена своей шайки.

– Говорить тебе уже, не поминать злой Бог! Сколько говорить?!

Дуб так сильно нахмурил брови, что и без того мрачное лицо превратилось в маску замшелого Саламского Бога гнева и ярости, не иначе. Верус не был уверен, что такой существует, но если да, то выглядеть обязан точь-в-точь как Дуб в этот момент.

– Звиняй, Дуб. – Дмитрий опустил взгляд, спешно начав чесать затылок. – Привычка, тудыть её через плечо!

– Последний раз говорить! Следующий раз бить!

– Да понял я понял, чего сразу бить-то?

На этом обсуждение плана завершилось. Самсон с резко погрустневшим Дмитрием отправились назад за лошадьми, а Верус помог новоявленному напарнику повязать защитную повязку на лице и поделился водой Бадлинга. Дуб принял помощь стойко, даже не пытаясь спорить или отказываться. Когда дело доходило до… дела, северянин был спокойным и рассудительным воином, способным просчитывать свои шаги наперёд. Подготовка к походу в сторону язвы мира в его мироздании явно относилась к самому важному делу и требовала особой стойкости и покорности судьбе. По крайней мере именно такое впечатление сложилось у Веруса, когда они вместе отправились в чащу леса, пахнущую вовсе не шишками, а самыми что ни есть кошмарами прошлого.

Как не странно, но сопровождение Дуба Верусу не понадобилось, скорее наоборот. Протопав по дремучему лесу чуть больше километра, они вошли в настолько густое облако паров скверны, что проняло даже его, что уж говорить о северянине. Хапнув «свежего воздуху» громила застыл как вкопанный, не помогла ни маска, ни вода Бадлинга. Хорошо хоть Верус вовремя заметил, что произошло и быстро сориентировался. Подскочив к Дубу, он подхватил его под руки и оттащил на десяток шагов назад. Тяжело опустив на землю возле толстого ствола сосны, влил в рот почти лишившегося рассудка громилы порядочную порцию воды Бадлинга.

– Давай, здоровяк, пей, – приговаривал Верус, пока Дуб послушно глотал содержимое флакона. После он ещё пару минут прибывал в горячечном бреде, буробя что-то на древнем наречии Воргов, которого Верус совсем не понимал, после чего выблевал остатки давнего завтрака и белёсую жижу Нигмы, успевшую образоваться внутри за те краткие минуты, что Верус спасал ему жизнь.

– Духи предков! – выдохнул северянин, едва придя в себя. – Говорящий! Я видел духов…

– Хорошо-хорошо, – быстро произнёс тот, прикрывая ему рот, – только тише. Не ори так.

На удивление северянин всё понял и заткнулся. Убрав руку Верус приподнялся и осмотрелся. Чаща была всё так же густа и одновременно пуста, лишь тяжёлые покрытые снегом ветви качались на ветру. Прислушаться у Веруса не вышло. К сожалению, скверна повлияла и на него. Вместо шорохов подлеска, Верус слышал лишь навязчивый шёпот, наполненный злобой и диким голодом, что обещал ему скорую гибель и вечные муки.

Не обращая внимания на навязчивый трёп в голове, молодой князь приложился губами к своему флакону и выпил остатки воды Бадлинга.

– Как соберёшься с силами, ползи обратно, ещё метров на двадцать. Понял? – посмотрел он в глаза Дуба. Тот кивнул и тут же начал разворачиваться.

Проводив уползающего по снегу северянина усталым взглядом, Верус решил списать это на то, что тот уже набрался сил, а не повредился головой от паров. Если первое обнадёживало, то второе звучало совсем уж печально. Потерять новоявленного союзника вот так, значило бы полный провал… так, стоп! О чём он вообще думает?

– Проклятая скверна! – процедив сквозь зубы ругательства, князь достал из-за пазухи ларец и открыв выудил два красных камня. Посмотрев на них и немного подумав, взял третий, и только после этого закрыл ларец и вернул обратно под плащ. –Посмотрим, что ты скажешь теперь.

Палец левой руки прошёлся по жертвенному кольцу, капли крови упали на красных негодников и камни засветились. В следующий миг в груди вспыхнул пожар. Нигма а вместе с ней единство потекло по венам. Кровь Веруса словно живая, голодная змея обвила камни и начала растапливать, как свечной воск. Багровая сверкающая жижа истаивала, втягиваясь в рану на пальце, но Верус этого уже не видел. Выгнувшись дугой, он погружался всё глубже и глубже в экстаз. Приятные судороги прошли по всему телу. Пожар перекинулся с груди на живот, потом на руки, постепенно распространяясь дальше. Мысли сбились в дикий водоворот желаний и вспышек ярких эмоций. К сожалению для Веруса, или к счастью, всё закончилось так же быстро, как и началось.

Распахнув глаза Пробудившийся обнаружил себя стоящим в полный рост посреди приятного глазу леса, поскрипывающего ветвями и потрескивающего стволами. Ни намёка на шёпот или удушающие пары скверны. Три камня возвысили его над подобными мелочами, вернув в мир полноту красок, запахов и звуков. Едва ощутив настоящую жизнь Верус осознал, как давно хотел испытать это пьянящее чувство снова.

Съев камни Пробудившийся легко мог различить шорох с которым Дуб полз по снегу меж корней и сугробов, крик испуганной птицы, шарахнувшейся в сторону едва почуяв скверну в небе над лесом, запах вездесущего звериного помёта и тлен разлагающихся трупов… Повернув голову, Верус, а точнее однорогий Пробудившийся посмотрел золотым глазом на восток, туда где в нескольких сотнях метров он ощущал тела трёх или четырёх людей. От них всё ещё пахло единством.

– Гордеи нашли её, – словно бы в пустоту леса произнёс Пробудившийся, но из-за его спины тут же ответил холодный голос Бога.

– Да, версия с внешним источником подтвердилась.

Медленно ступая по снегу и не оставляя следов, Веруса обогнул багровый призрак, сотканный из сотен лиц, застывших в жутких гримасах. Пока одни вопили от боли, другие изнывали от тоски или таяли в неге страсти. Лица медленно ползли по фигуре Бога, распадаясь на её краях в зыбкую пелену, что словно плащ тянулась к плечам Пробудившегося.

– Этого достаточно или нужно подойти ближе?

– Ближе, ученик. Оценим величину грядущих проблем.

Пробудившийся просто кивнул и легко и свободно пошёл через лес. Призрак поплыл рядом, больше не утруждая себя иллюзорными шагами. Вскоре оба оказались на своеобразной опушке, с той лишь разницей что она разделяла не поле и лес, а густую непролазную чащобу и редкий лесок, где деревья росли дай Бог через каждые пять метров. В этой самой «просеке» в метре над землей, недалеко от поваленного дерева зависла прореха в ткани реальности.

Эйко’Ульчерис непроглядным зёвом тьмы смотрела на вышедшего к ней Пробудившегося и призрака Согласия. Густые облака дыма скверны сворачивались вокруг черноты своеобразным водоворотом, то возникая, то пропадая вновь. Границу ярко очерчивали всполохи даже не пламени, а как будто закатного солнца, заключенного в темницу мглы и хлада.

Словно почуяв добычу, Эйко’Ульчерис резко сжалась на полметра. Верус не ожидавший ничего подобного дёрнулся было в сторону, но волна неведомой энергии настигла его раньше. В сознание врезался пудовый молот скверны. Обострившиеся до предела чувства дали сбой, и он повалился на колени. Схватившись за голову, Верус не сумел сдержать крика. Никогда прежде он не ощущал такой боли. Скверна буквально раздирала его изнутри. Достойная кровь раскалилась в венах, единство ответило на удар, прохладной волной. Боль отступила. Верус сумел открыть единственный в боевой форме глаз и посмотреть на грозного противника.

– Проклятие! Что это было? – обернулся он к Николаю. Призрак Бога стоял по левую руку и не моргая смотрел на язву мира. Совершенно безучастный к страданиям ученика.

– Ей! Ты слышишь меня? Зуручьи потроха! – Верус попытался встать. Хоть и с трудом, но это ему удалось. Неведомая пульсация скверны не спешила повторятся, а густота паров постепенно снижалась. Он вновь мог дышать нормально, начали возвращаться и обострённые чувства. Хотя тот факт, что его в боевой форме только что повалила на колени какая-то вспышка Эйко’Ульчерис не внушал оптимизма.

– Боги и Твари, Николай! Давай быстрее, я не знаю сколько ещё продержусь!

…Он идёт по прекрасному коридору собора Шестерых. Рядом с ним его любовь – Сабрина. Длинные рыжие локоны ниспадают…

– Зараза! Истукан! Быстрее!!!

…Людина опускается перед ним на колени, её пухлое милое личико приближается к его…

…Огромная лапа появляется слева. Вспышка боли, свист ветра в ушах, снова удар. Спину простреливает чудовищным спазмом. Горлом идёт кровь. Он захлёбывается, не может вздохнуть. Здоровенная птица-переросток шагает к нему, раскрывает клюв и истошно вопит…

– Дрянь! Дрянь!!! – Верус приходит в себя вновь стоя на коленях и упираясь руками, покрытыми грубой чёрной шкурой в снег. Что это было? Откуда последнее видение? Такого с ним не случалось? – Истукан!!! Если ты сейчас же…

– Всё плохо, ученик.

– Что?! – рывком подняв голову, Верус видит, как призрак Николая склоняется над ним. Отмахнувшись от протянутой руки, Пробудившийся встаёт сам. Его ведёт в сторону, но он не падает. Однако не решаясь стоять так близко к язве мира начинает отступать.

– Что конкретно плохо? Говори быстрее, я здесь не на прогулке!

– Через пару часов случится второй исход… или проход откроется полностью, точно не скажу.

– Как такое возможно?! Язвы не открываются так быстро! Ты уверен?

…Джулия берёт его за руку. В треугольнике сражаются два неумехи, каждый из которых считает себя если не рыцарем, то как минимум умелым воином. Гремит взрыв. Над воротами бастиона поднимаются клубы…

– …не уверен, ученик.

Обрывки видений смешиваются с речью самозванного Бога, запутываясь клубком змей.

– Что ты сказал? Какого беса эта язва так сильна? Я едва соображаю! Я сожрал три камня!

– Я уже ни в чём не уверен, ученик. Вот что я сказал. А по поводу Язвы не беспокойся, до следующего импульса около часа, а до того тебе грозят лишь видения.

– Лишь видения?! – рычит в ответ Верус, не хуже северянина. – Думаешь это легко?

– Нет, конечно, но не смертельно. А вот то, что я вижу перед нами попросту невозможно и это очень плохо.

Более-менее отдышавшись и отойдя от последнего видения, Верус концентрируется на разговоре. Его голова раскалывается, но приходится думать, вникать, иначе зачем он вообще пришёл сюда? Зачем ступил на этот путь?

– Ясное дело плохо! Если даже Бог не знает, то что делать мне?! Валим отсюда?

– Да, что тебе делать? – словно бы не услышал последний вопрос Николай. – Найти ответ не так-то просто, ученик. Помнится, я говорил, что тебе ещё рано знакомиться с тем, что скрыто по ту сторону… – он немного помедлил, разглядывая завихрения дыры реальности, но в итоге кивнул сам себе и закончил: – …боюсь ты не самый везучий человек на свете.

– Ты это о чём? – насторожился Пробудившийся.

– Тебе придётся открыть её, Верус.

– Что?! В каком смысле?! – настолько опешил тот, что чуть не потерял контроль над мысленной защитой. Когти Скверны тут же проскоблили по вискам головной болью, но видения не прорвались. Оборона выстояла.

– Открыть и войти внутрь, чтобы прикончить слугу Айлосов, в противном случае боюсь твои новые земли и звание князя можно смыть в унитаз.

– Что?! Какую ещё унитаз? – скривился от напряжения и злости Верус. Мало того, что проклятая всеми Богами и Сущностями язва пытается сломить его волю, так ещё и Николай снова заговорил загадками. – О чём ты, зуручье дерьмо, говоришь?!

– Единства в крови погибших Гордеев не хватило бы для такого стремительного роста. Что-то питает этот разрыв Грани Миров изнутри, он готов раскрыться и если тебе не хватает стимула в виде спасения «землероев», то возможно заинтересует источник скверны, сочащейся сквозь разрыв. Его будет достаточно чтобы закрыть нашу потребность в единстве на ближайшие… м-м… полгода?

– Полгода? Там такой мощный камень скверны?

– Не знаю, что именно. До прибытия в Старсию я не видел твёрдых источников единства. С учётом всех странностей, обнаруженных мною за последние четыре года, я не удивлюсь уже ни чему.

– Боги и Твари, Николай! Надеюсь ты прав и это действительно необходимо!

– Я так считаю, если тебе достаточно моего слова, приступим. Подними руку, окунись в поток Скверны и постепенно снимай защитные барьеры, что возвёл у себя в голове.

– Ты предлагаешь впустить её?

– Нет, хочу, чтобы ты синхронизировался с единством, абстрагировавшись от скверны. Если тебе будет проще, то используй свою мантру. Главное делай всё постепенно, я подстрахую тебя.

– Я говорил тебе что ты чокнутый и абсолютно неправильный Бог?

– Только что, рад что отличаюсь от ваших варварских представлений о внешней силе, управляющей миром.

– Ты! Забудь, – задохнулся негодованием Верус, но всё же послушно поднял руку по направлению к Эйко’Ульчерис. – Спокойствие…