Кровь достойных: Бастион Восточный. Книга 2

Пролог

Едва ощутимый ветерок тронул огненно-рыжие волосы, и они выбились из-за уха девочки, скользнув по носу. Она попыталась сдуть их с глаз, но игривые волоски продолжали танцевать с ветром, пришлось заправить их обратно за ухо рукой. Убедившись, что мелкие хулиганки больше не мешают, она обернулась, и светлый взор голубых глаз замер на тёмном пятне впереди.

Он был там – сырой колодец, притягивающий внимание. Старая-престарая штука, сложенная из корявых камней, сглаженных годами и дождями. Казалось, он всегда был здесь – на окраине деревни. Немудрено, ведь мама говорила девочке, что ей всего четыре годика. Ясное дело – этот трухлявый старик существует на свете дольше, чем она.

Сегодня девочка оказалась перед ним неспроста – мама отправила её за водой. Собравшись с мыслями, малютка побрела вперёд, несмело перебирая ногами. Ей несильно хотелось приближаться к колодцу, тот всегда казался ей жутким, и к тому же навевал странные мысли: «И почему взрослые ходят сюда? Почему бы не ходить к реке? Ведь она так близко и совсем не страшная. Там даже весело. Можно купаться! Лучше бы набирали воду в реке. А взрослые словно сговорились. Специально ходят за водой в самое страшное место!»

Девочка не знала, почему. Размышляя, она шла к цели, таща огромное ведро за деревянные ручки – вторую причину, по которой её шаги были столь тяжелы и медлительны. Ведро иногда задевало землю, отчего девочка напрягалась, лишь бы не выпустить его из рук.

Что здесь такого, спросите вы. Бери и тащи ведро за собой прямо по земле. Однако всё не так просто. Покуда в нём нет воды, ещё не страшно. Не так плохо уронить или даже немного покатать ведро по земле – оно забавно вращается и стучит ручками о камешки, но когда девочка зачерпнёт воды, всё изменится. Ведро обратится тяжким грузом, и придётся нести его с остановками, не торопясь, осторожно, иначе всё начинать сначала. А пока стоит потренироваться.

Тёмная, бездонная дыра колодца открылась перед ней, как всегда, неожиданно. Девочка поставила ведро на скруглённый камень рядом со стенкой. Как и в предыдущие разы, темнота влекла её, и она не удержалась от соблазна. Перегнувшись через каменный край, маленькая девочка взглянула в самое сердце колодца – прямо вниз. Глубоко-глубоко в чернильной мгле изредка вспыхивали искорки света и, отражаясь от гладких, покрытых зеленью стен, взлетали вверх, рассыпаясь перед её лицом.

Колодец жил своей собственной жизнью, таинственной, но от этого ещё более притягательной. Девочке хотелось узнать, отчего внизу появляется свет, ведь там ужасно темно и глубоко. Откуда же он берётся? Дедушка как-то сказал, что даже в кромешной тьме есть место лучику света – для неё это прозвучало странно, но она тут же вспомнила о колодце. Может быть, дедушка говорил о нём?

Наконец девочка решилась. Сегодня тот самый день, когда она раскроет великую тайну, узнает, откуда же берётся свет на дне. Она попыталась перелезть через край, но камни были такими скользкими, что того гляди упадёшь, астенка колодца была слишком высокой, и девочка едва могла смотреть через неё. В разочаровании малютка отпрянула от тёмной дыры. Что же делать? Как преодолеть препятствие?

Взгляд сам собой набрёл на сиротливо прислонённое к камню ведро. Точно! Идея ярко вспыхнула в голове. Девочка радостно схватила ведро и поставила его прямо перед собой кверху дном. Взобравшись на него, она вновь взглянула вниз: колодец дышал на неё, дул прохладным ветерком. Теперь она легко могла переступить через преграду. Она узнает, что же…

Короткий полёт оборвался объятиями хлада, вода ударила в грудь, выбив вскрик. Стоило раскрыть рот, как проворная водица оказалась и там. Стало нечем дышать. Пытаясь отплеваться и вздохнуть, девочка забилась в темноте. Пальцы касались чего-то склизкого и холодного, оно тащило её вниз. Хотело показать тайны, но вначале нужно было заплатить цену... за любопытство…

***

Давно повзрослевшая девочка распахнула глаза. Холодный пот струился по лбу, а постель, в которой она лежала, промокла и до дрожи походила на ледяное дно колодца. Слёзы, навернувшиеся на глаза, удивили её даже больше. Подняв руку, она стёрла их и уставилась на влажные пальцы.

– Снова?

Джулия протяжно вздохнула и осмотрелась. Где это она? Совсем незнакомое место: деревянные стены, небольшой стол у окна, пара крепких на вид стульев. Слева – дверь и миниатюрный коврик, чтобы вытирать ноги, прежде чем пройти внутрь. Типичная обстановка для какого-нибудь постоялого двора или таверны. Но почему же она совсем не помнит…

Попытавшись перевернуться на другой бок, Джулия внезапно ощутила резкую боль в ноге. Едва не вскрикнув, она приподнялась. Её нога! Что с ней? Почему она вся обмотана влажной на вид тканью? Да и не только она! Её бёдра и живот до середины тоже туго спеленали. Постепенно сквозь удивление и шок начали проступать воспоминания.

Она проиграла...

Не выполнила долг! Проклятый верзила использовал дар крови.

Вместе с памятью вернулись и горькие чувства. Джулия вновь откинулась на подушку, положив руку на лоб. На глазах выступили горячие слёзы. Но она не должна плакать! Она сильнее этого! Она больше не маленькая девочка, тонущая в колодце!

Постепенно Джулия сумела подавить эмоции, мысли вновь закружились вокруг дурацкого сна. Колодец, ведро с двумя ручками и плачущая женщина – её мать, лица которой она больше не помнила.

– Почему я запомнила проклятое ведро и бесов колодец, а не твоё лицо? А, мама? Почему? – едва слышно прошептала девушка, вновь закрывая глаза.

Слева раздался скрип и, кажется, именно он и разбудил её. Когда она успела уснуть? Выхваченная из полузабытья, Джулия попыталась сесть, совершенно позабыв о ногах. Острая боль заставила её упасть на кровать и скорчить в гримасе далеко не самое милое лицо. Как раз в этот момент в открывшуюся дверь вошёл Лекс. Взглянув на Джулию, он аккуратно поставил к стене копьё, что сжимал в правой руке, и обтёр ноги о коврик. Затем младший рыцарь вскинул руку и отрапортовал:

– Рад приветствовать вас, командир! Наконец-то застал вас в здравии!

После чего приблизился и замер в паре шагов от кровати. Его усатое лицо, украшенное тёмными кругами под глазами, заметно осунулось, но широкая улыбка немного успокоила Джулию.

– Кажется, с тобой всё в порядке… в отличие от меня, – ответила она, помахав рукой.

– Не стоит корить себя, леди Джулия. Вы достойно сражались, если кто и должен, так это я. Стоило лучше следить за обстановкой на поле боя. Если бы я…

– Прекрати! – Джулия сжала тонкую шкуру, служившую ей одеялом, и отвернулась. – Это я проиграла, а не ты!

– Но вы… – начал было рыцарь, но его вновь прервали.

– Я… не нуждаюсь… в утешении! Понял?! – Она так резко обернулась к нему, что заболела шея, но леди-рыцарь не подала виду. Так и смотрела на него, сверкая мрачным взглядом. Только парой секунд позже вдруг расслабилась и опустила его. – Извини, это ведь ты спас меня, а я…

– Я? Эм-м… – в свою очередь стушевался Лекс. – Командир, вы ошибаетесь, не я спас вас.

– Да что ты такое говоришь? Помню, как тащил меня. Я очнулась в тот момент, всего на миг, но я точно помню. Это был ты!

– Это верно. Кое-что я всё-таки сделал, но всё же спас вас не я! – стоял на своём Лекс.

– Ну и кто тогда? – вконец запуталась Джулия.

– Это… – На секунду рыцарь замер в раздумьях.

По его виду было сложно понять, но он словно взвешивал готовые сорваться с губ слова. Решал, действительно это того стоит или лучше будет промолчать. В конце концов он усмехнулся самому себе и произнёс:

– Вас спас охотник.

– Охо… Что?! – От неожиданности девушка вновь дёрнула ногой, что тут же напомнила о себе очередной волной боли.

Заметив, как скривилось лицо Джулии, Лекс склонился над ней, протянув руку, но вовремя одёрнул себя, так и не коснувшись плеча баюкающей ногу девушки. Она не его дочь, не жена и даже не родственница. Нужно держать себя в руках.

Ещё пару секунд леди-рыцарь тёрла раненую ногу, массируя мышцы, он же тем временем решил пояснить свои слова.

– Как я и сказал, мне стоило лучше следить за боем. Когда вы столкнулись с Кого, я был слишком занят вшивыми бандитами и не заметил вашей пропажи. Когда же наконец обратил на это внимание, бой уже шёл полным ходом. Естественно, я поспешил на помощь, но не успел. Вы… вы лежали на земле, раненая каменными шипами, а Кого уже занёс топор… Я не успевал, вы бы погибли, леди! Однако в самый последний момент охотник выстрелил в Кого из лука. Не знаю, откуда он его взял, но выстрел получился отменный, угодил точно в цель, и Кого промахнулся. Тут уже и я подоспел. Что касается ваших ран, мне пришлось использовать камень Скверны. Ну, думаю, вы и так поняли.

– Да, поняла. Эти ощущения сложно с чем-то спутать. Многие видели это?

– В караване не осталось никого, кто не в курсе. Охотник тоже, ясное дело, да и лекари капитана Орло. Я попросил их не болтать, но вы же понимаете: таверны, байки за кружечкой другой пива, в общем, скоро это перестанет быть тайной. Простите меня, но я не мог дать…

– Остановись. – Спокойный голос Джулии заставил рыцаря смолкнуть и посмотреть ей в глаза. – Тебе не нужно просить прощения за то, что спас мне жизнь. Какая глупость, Лекс, вся эта секретность только мешала. К тому же мы не в столице, а почти на самой границе Империи. Сколько здесь лишних ушей, по-твоему?

– Много, командир. Очень много.

– Ну, ладно. – Она заметно скисла от такого ответа. – Как скажешь, однако вернёмся к бою. Я всё равно не понимаю, как охотник оказался у первой повозки? И лук, он ведь пользовался кинжалом и мечом, разве нет?

– Полагаю, у парня больше секретов, чем мы думали, командир.

– Ясно, тогда я должна буду поблагодарить его...

– Да, – улыбнулся Лекс. – Я действительно рад, что вы всё ещё со мной, леди. Такая же неугомонная, как и всегда.

– Что? О чём ты опять? – вскинулась девушка, но рыцарь уже продолжил, переключившись на другую тему:

– Что касается нашего задания. Прошло три дня, мы благополучно прибыли в Восточный бастион. Собственно, мы уже внутри.

– Внутри? – удивилась Джулия, шире распахнув глаза. Она оглядела комнату так, словно впервые её увидела. – Но ведь земли крепостей и бастионов принадлежат Императору. Только армейским и личной гвардии разрешено находиться здесь. Кто разрешил нам?

– Капитан сделал исключение лично для вас. Это лекарские палаты для офицеров и серьёзно раненых солдат. Он разрешил поместить вас сюда, остальных раненых расположили в посёлке за внешней стеной, или городке… Не знаю, как правильней, но да и Шестёрка с ним. Убитыми у нас восемь человек, все они – бойцы, нанятые торговцами, и их личные охранники. Раненых трое, включая вас.

– Как много потерь. – Лицо девушки посерело, а глаза потускнели. – Что с Кого? Удалось его поймать?

– Э-эм… с этим сложно, командир, – почесал затылок рыцарь.

– Не может быть! Он сбежал?! – тут же вскинулась Джулия.

– Нет, – покачал головой Лекс. – Дело в том, что Кого убит.

– О! Значит, его убили?.. Может, так даже лучше. Это сделал ты, Лекс?

– Вы вгоняете меня в краску, леди! – Он вскинул руки, словно сдаваясь. – Это тоже был не я, а охотник.

– Что?! Опять он? Да как такое возможно?!

– Когда вы отключились, парень столкнулся с ним в бою, после преследовал до перевалочного лагеря банды и там собственноручно прирезал. Я осмотрел место. Помимо Кого в лагере было ещё четверо, все мертвы. Я не знаю, какой у парня круг, но теперь понимаю, как он сумел выжить рядом с Эйко’Ульчерис. Думаю, он как минимум на моём уровне, может быть, не такой опытный в силу возраста, но…

Затянувшаяся пауза немного разозлила Джулию, и она поторопила погрузившегося в мысли помощника:

– Ну и что не так? Думаешь, он шестого круга? Продолжай!

– Ох, простите, это немного странно. Я не уверен в том, что видел, поэтому и не знаю, стоит ли вообще говорить об этом.

– Говори, раз уж начал, Лекс, – снисходительно хмыкнула девушка, поудобней устроившись в постели. Ставшая почти что привычной боль стихла.

– Хорошо, как прикажете, командир. Во время боя был момент, когда я столкнулся с ним лицом к лицу. Мы не сражались, я просто увидел его… – пауза, – взгляд.

– Взгляд? – скептически надула губки Джулия.

– Не смейтесь надо мной, командир. Я серьёзно.

– Хорошо-хорошо, я поняла. Значит, ты увидел его взгляд в момент, когда он думал о чём угодно, кроме своих секретов? Ну и, что тебе сказал этот взгляд, Лекс?

– Вы, как всегда, сразу же всё поняли, леди. Никогда не устану удивляться этой вашей способности. А насчёт взгляда. – Рыцарь приподнял голову и уставился в окно напротив. С улицы доносились приглушённые крики и приказы: на плацу начались тренировки. Не став прислушиваться, Лекс продолжил рассказ:

– Он смотрел на меня как на пустое место, Джулия. В тот момент я для него словно не существовал. Прежде я встречал такого человека. – Вновь повернувшись к девушке, рыцарь медленно закончил: – Лорд Триозёрья смотрел на меня так же. Он признавал моё существование, но отказывал в праве быть равным ему.

– Ох, Лекс! – закатила глаза Джулия. – Опять ты говоришь какую-то чепуху. Лорд Суппорт – правитель целого региона, ему нет дела до рыцарей навроде нас. Мы ему неинтересны, вот и всё. Отказал в праве быть равным себе, подумать только! Как тебе вообще такое в голову пришло?

– Я говорю не о его роли или положении, леди! Этот человек… кхм… Пробудившийся не просто игнорировал меня. Я считаю, что верно уловил это во взгляде, что бы вы не говорили. Он словно сам подливал масла в огонь всех тех баек, что ходят о них. Ну, знаете, будто они превзошли людей и общаются с нами лишь по необходимости.

– Брось! Все высококровные такие, разве нет, Лекс? Ведут себя, как надутые индюки! – выплюнула девушка, прищурившись в притворном гневе. По настоящему у неё не было причин недолюбливать высококровных. Она никогда не сталкивалась с проявлением грехов, свойственных всем высокопоставленным людям, слишком долго находящемся у власти.

– О! Поаккуратней, Джулия, мало ли кто может услышать это, – в тон ей ответил рыцарь, и оба тихо рассмеялись. – А если серьёзно, я бы тоже хотел поговорить с ним. Есть парочка вопросов.

– Так отчего же не поговорил? Три дня прошло, сам сказал.

– Ах это! Дело в том, что ваш охотник…

– Он не мой!

– Да-да, извините, случайно вырвалось. – Он пытался отнекиваться, но она видела, как распушились его усы. Он точно издевается над ней! – Так вот, парень даже порог бастиона не переступил, хотя ему тоже советовали сходить к лекарю. Пожелал вам скорейшего выздоровления, пообещал ещё наведаться за наградой и был таков. Как я выяснил, он посетил местных торгашей и травников, выкупил в яме лошадь на неделю и уехал обратно.

– Лошадь? Уехал обратно? Ты имеешь в виду Синий Ручей? Он что, хочет участвовать в усмирении Нигматической Язвы?! – вскричала Джулия, приподнявшись в постели. Её голубые глаза светились яростью, а дыхание участилось. – Да как он смеет? Это мой долг! Я… это я должна была помочь им! Он хочет унизить меня ещё больше?! Сначала спас от Кого, потом прикончил его вместо тебя, Лекс! А теперь хочет украсть у нас честь защищать людей от Скверны? Да как он посмел?! Я, по его мнению, кто?! Девчонка, которую надо спасать? Ну я ему устрою! Я… – Тут Джулия резко побледнела и оперлась на руку. Встревоженный рыцарь сделал шаг к кровати, но сознание уже покинуло девушку. Повалившись на край постели, она отключилась.

Замерев на полушаге, Лекс расплылся в улыбке. Командир действительно напоминала ему дочь: такая же глупышка. Так взъелась на беднягу-охотника, что потеряла сознание от слабости. Ну не дурочка?

***

А далеко от бастиона Восточный и мило беседующих товарищей по службе, в тёмном, затхлом проходе, прорытом культистами под старой заброшенной усадьбой, сидел человек. Его ноги были скрещены, а руки покоились на коленях. Мерное дыхание едва тревожило грудь плавно поднимающуюся и опадающую в такт с биением сердца. Глаза человека были закрыты, а жуткий шрам, пересекающий половину лица, – холоден и сух, хотя вся одежда и волосы промокли от крови.

Этого странного человека звали Верус, и ему снился сон. Видение, что не раз и не два возвращалось ночами, сегодня было особенно ярким. Он словно вернулся туда. Вновь взошёл на пьедестал, вновь увидел взметнувшиеся в последний раз огненно-рыжие локоны любимой и занесённую для удара руку. Ему снился сон, и он был спокоен. Вор, забравший её, нанёс удар так же, как и всегда. Острая боль, прокатившаяся по лицу и проникшая глубоко внутрь, пронзила сознание – миг, когда он просыпался в поту, но сегодня лишь медленно открыл глаза.

Память, видения, сны и явь – всё перемешалось в голове, но Верус не чувствовал себя потерянным или сломленным. Жалость к себе давно была выжжена яростью и желанием отомстить. Верус смотрел во тьму перед собой. Шли секунды, зрение постепенно привыкало к темноте, пока наконец ему не удалось разглядеть собственные ноги.

– Хм… – буркнул он, удивлённый странной позой, в которой сидел. Всё тело ломило, кости болели, а мышцы едва не вопили от перенапряжения. Но ярче всего пылала грудь. Жуткая, раздирающая нервы боль терзала рёбра. На миг Верусу почудилось, что он всё ещё лежит на холодном и липком от крови камне, а тесак ублюдка в робе торчит из груди, но нет. Всё это в прошлом. В другой главе его жизни.

Коснувшись свежей раны, Верус нащупал кровавую корку и комок грубо зарубцевавшейся кожи. Удар огромного тесака – не видение, не кошмар, навеянный демоном, это всего лишь истина. Он вновь поддался ему, отдал себя на волю победителя, позволив управлять собой, и, стоит признать, демон не сплоховал.

Немного придя в себя, охотник за камнями Скверны не без проблем расцепил ноги (как же они затекли!) и оперся о стену. Его всё ещё мучали видения проигранного боя и жуткая мешанина образов, что остались в голове от прихода демона.

– Проклятие, как же всё болит. – Он потёр бедро, стараясь унять судороги. – Я проиграл! Снова!

Верус в сердцах саданул кулаком о земляную стену. Грунт легко поддался, и кулак пробил в нём приличную дыру, погрузившись вглубь на пару десятков сантиметров. Тонкие струйки земли посыпались на пол, в воздух поднялась пыль.

– Проклятие… – тихо выдохнул охотник и выдернул руку. Уставившись на ставшую чёрной ладонь, он вспомнил, как отрубал ноги ритосцу. Вот только это чужое воспоминание, вовсе не он делал это, демон управлял им. Божественный дух или попросту вор как бушующий ураган налетел на врага и превратил того в кучу плоти, прибитую к стене. Сжав кулак, Верус прошептал:

– Каждый раз, когда я проигрываю тебе, на моём теле появляется новый шрам. В первый раз это был глаз, теперь – грудь. Что дальше, дух? Если тебе и вправду так нужно моё тело, не слишком ли ты расслабился? Так тебе ни за что не победить… Впредь… впредь я буду сильнее. Нет! Я точно стану сильнее, и ты больше никогда не сможешь просочиться в этот мир.

Пару минут он просто стоял, облокотившись на стену и слушая собственное хриплое дыхание. Всё тело ломило, и боль невыносимо терзала грудь. Он буквально ощущал, как что-то внутри мешает нормально дышать. И что самое противное, знал лишь один способ избавиться от боли – съесть камень Скверны.

Понимание этого заставляло скрипеть зубами. Чтобы встать в полный рост и продолжить путь, ему нужна подпитка, сила, что даруют камни, но вместе с тем они же и разрушают его. Верус прекрасно осознавал, что с каждым съеденным камнем демон крепнет. В прошлый раз он лишь на миг завладел им, в этот дёргал за нити пару минут. Его голос звучал всё отчетливее. Камни воплощали кошмар в реальность. Верусу совсем не нравился такой порядок вещей, но, чтобы изменить его, пришлось бы самому стать Богом. Дурацкая мысль вызвала приступ смеха, быстро перешедшего в глухой кашель.

– Гадство! Какое же всё это гадство! Боги и Твари…

Сплюнув под ноги, охотник оттолкнулся от стены и побрёл обратно в комнату с жертвенным камнем. В его мыслях всё ещё царил хаос. Дни давно минувшие проплывали перед глазами размытыми образами, тогда как день его великой славы сиял ярче солнца. За последние полгода он вспомнил всё до мельчайших деталей. Сны всё чаще сменялись кошмарами о Божественном духе, что пожрал Сабрину изнутри и оставил ему жуткий шрам на лице. Но сейчас нужно отринуть всё это, сконцентрироваться на реальности.

Перешагнув порог комнаты, Верус остановился, разглядывая учинённый хаос. Половина потолка обвалилась, засыпав землёй большую часть помещения. Ритуальный камень лишь немного выступал из-под земляной горы. Мумифицированные тела двух убитых культистов покрылись слоем пыли. Их высохшие лица смотрели на него пустыми провалами глазниц, будто осуждая. Но он не задержал на них взгляда и перевёл тот на единственный труп, что волновал душу. Изувеченное тело культиста, едва не убившего его самого. Вернее, убившего, но лишь на миг. Демон, дремавший внутри, отомстил грозному чудовищу с юга как подобало.

Куски тела валялись у дальней стены: ноги, рука, голова и туловище – демон развлёкся на славу. Подойдя ближе, Верус присел над трупом и потянулся к нему. Стоило пальцам коснуться грязной робы, как нахлынули воспоминания. Смотря словно сквозь толщу воды, охотник видел всё, что творил, будучи порабощённым демоном. То, как был жесток, беспощаден и… силён. Испугавшись собственных чувств, он отдёрнул руку, будто обжёгшись, и закусил нижнюю губу до крови.

– Нет… идиот, даже не смей думать об этом! Это всё моя сила, мне нужно лишь научиться пользоваться ей. – Переведя взгляд со своей руки обратно на кровавое месиво, он неожиданно обратился к мёртвому культисту: – Это моя кровь убила тебя. Пусть сделал это не я, но кровь и сила мои. Лишь мне решать, кого и как убить с её помощью. Ты был действительно силён, пусть и застал меня врасплох. Я обещаю тебе, что когда мы встретимся в царстве Богов, я покажу тебе парочку хороших приёмов и надеру зад лично, понял?! Не забывай это, а теперь посмотрим, что у тебя есть…

Откинув рваные края робы, Верус быстро обыскал её и нашёл целых два кожаных мешочка, закреплённых на петельке, пришитой изнутри. Сорвав оба, он раскрыл их: в свете факелов блеснули камни.

«Да мне везёт!..» – усмехнулся охотник про себя и аккуратно вынул один из них, предусмотрительно накинув на руку край собственного плаща. Было бы глупо случайно съесть только что найденный камень. Тот, к слову, оказался жёлтым. Радостно повертев камушек в руке, Верус улыбнулся и продолжил обыск.

В общей сложности в первом мешочке обнаружилось целое состояние: три золотые монеты, почти двадцать серебряников и плюс ещё один жёлтый камень к найденному ранее. По всей видимости, культисты не побрезговали и решили прихватить с собой всё, накопленное бандой Кого. Что же, это лишь облегчало дело. Теперь не придётся копаться среди завалов и рухляди наверху в поисках потерянных сокровищ змея. А охотник и без того страшно устал.

– Спасибо за подарки…

Похлопав труп по спине, Верус открыл второй мешочек. Сердце пропустило удар. Прищурившись, охотник вгляделся в содержимое, быстро соображая. Перед ним лежали три железных диска. Достав один из них и осмотрев его на свету, он убедился, что этот диск точно такой же, как и найденный в деревне. Фамильные диски с выдавленной сигмой Первичного наречия.

– Зуручьи потроха! – не веря глазам, воскликнул Верус, понемногу осознавая, в какое дело вляпался. На его ладони лежали три медальона, каждый из которых, насколько он понимал, мог призвать в этот мир Эйко’Ульчерис.

Холодный пот выступил на лбу, но следом Верус вспомнил слова, брошенные убитым ритосцем перед тем, как тот вонзил тесак ему в грудь. Кажется, он говорил что-то о ритуале и о том, что «они» будут переполнены силой. Они – это, скорее всего, те самые побрякушки, лежащие на ладони. Тогда что насчёт силы? Культисты не успели закончить? Или принесённых жертв было достаточно, и он стал бы всего лишь финальным подношением этим странным Сущностям, или как там говорил культист?

– Эх, Верус, Верус, ты снова лезешь в неприятности… – пробубнил охотник, бросая амулеты обратно в мешочек и подвешивая его на внутренней стороне плаща.

Во всём этом предстояло разобраться. В конце концов сила, сокрытая в фамильных дисках, может оказаться той самой крупицей, что позволит побороть демона. Ведь исходит она не от Богов, а от Сущностей. Улыбнувшись этой мысли, Верус встал в полный рост и добавил:

– Убийца вражеского генерала – наш тайный союзник, не так ли? (1)

Обратная дорога оказалась весьма тяжела для измученного тела охотника. Как бы сильно он не хотел побыстрее добратьсядо бастиона Восточный, ему всё равно пришлось сделать остановку на полпути.

Доехав до главного тракта, что тянулся от Триозёрья мимо бастиона и дальше к Пуле-Чангонгу, Верус приметил небольшую корчму у самой дороги. Низкий, но длинный домик с пристроенными стойлами и парой сараев. Судя по пустующей коновязи, посетителей не было. Решив, что это знак свыше, не иначе, Верус с трудом натянул удила, поворачивая коня.

Остановившись у покосившихся столбиков, он практически сполз на землю. Крепко привязав скакуна и сняв походный мешок, Верус вернул в ножны меч и кинжал. Убедившись, что ничего не забыл, он похлопал коня по шее и направился ко входу в корчму.

Навстречу вышел полноватый мужик лет под тридцать пять. Его обрюзгший подбородок весело болтался из стороны в сторону при каждом шаге, а комок грязных чёрных волос был подвязан шнурком на затылке. Мужчина внимательно следил за Верусом, но когда тот поравнялся с ним у входа, довольно дружелюбно поприветствовал:

– Здоровья тебе, путник. Перекусить иль в ночь? – добавил он, бросив недвусмысленный взгляд на темнеющее закатное небо.

– И тебе здравия, хозяин, – поднял руку охотник. – Верно угадал, отдохнуть до утра хочу. Подсобишь?

– А то! Проходи, располагайся. Сейчас печь разожгу и подойду. Пить что-нибудь будешь?

– Пиво есть? – бросил Верус, толкнув дверь и войдя в просторную комнату первым.

Убывающий свет из окон освещал четыре крепких стола и стулья вокруг них. На деревянных опорах, поддерживающих крышу, висела пара масляных ламп. Те отбрасывали на пол резкие трепыхающиеся тени, легко перебивая тускнеющий свет закатного солнца. Впереди, прямо напротив входа, расположилась широкая стойка, заваленная посудой и какими-то бадьями, явно в спешке оставленными не на своём месте. Людей видно не было, однако сильно пахло едой и потом, а значит, Верус просто разминулся с очередными путниками.

– Пиво всегда есть, – напомнил о себе толстяк, вошедший следом. – Сейчас принесу, ты садись-садись.

Убедившись, что гость не планирует сбегать, корчмарь вернулся за стойку и начал чем-то там шуршать. Послышался знакомый звук откупориваемого бочонка, и вскоре на столе перед уставшим охотником появилась кружка прохладного пива с лёгкой пенкой наверху. Кивнув хозяину, Верус взялся за ручку, сдул пену и, сделав огромный глоток, опустошил кружку на добрую половину. Поставив её обратно на стол, он откинулся на спинку стула и довольно выдохнул:

– Как же хорошо…

– Что, понравилось? – послышалось из-за стойки. Повернув туда голову, охотник увидел улыбающегося корчмаря, тот уже успел куда-то деть бадьи и теперь возился с очагом в печи.

– После двух дней скачки самое то, дружище! Можешь сразу готовить вторую. И что там у тебя из горячего? А то весь день кишки от голода ноют.

***

Верус доедал вторую порцию жареной гамджи с зуручьей печенью, то и дело прихлёбывая из третьей по счёту кружки пива. Тело постепенно расслаблялось, а донимавшая его с самого пробуждения в подвале боль отступала. Радуясь такому исходу, охотник отставил опустевшую кружку в сторону и, развернувшись на стуле, махнул рукой:

– Эй, корчмарь! Где там твои колбаски?

– Сейчас-сейчас, мил человек! – затараторил тот, проверяя готовящееся на огне блюдо. – Ещё минут десять, и подам к столу!

– Отлично, заодно посчитай всё и комнату на ночь, понял?

– Конечно, всё будет в лучшем виде, – отозвался корчмарь и, обернувшись к открытой двери в подсобку, выкрикнул: – Роза, иди уже готовь комнату для господина, бросай котелок, потом домоешь! Давай-давай, скорее!

– Хорошо, пап!

Девичий голос, донёсшийся из-за двери, принадлежал темноволосой девочке лет десяти, что выносила Верусу второе блюдо. Насколько он понял, это была дочь корчмаря, что вместе с матерью помогала отцу вести дела. Светлая улыбка девчушки принесла Верусу лишь радость, заставив и самого улыбнуться в ответ, за что он был ей благодарен.

«Ещё мала, но такие красивые глаза, да и на лицо мила. Ээх… если бы годков на пять постарше была… – размышлял он больше в шутку, веселя собственное сознание, когда на улице послышался стук копыт. – Вот же бесы, ещё кого-то принесло. Вовремя я решил спать идти».

Ему вовсе не улыбалось составлять компанию очередным путникам – слишком устал. Поэтому, когда распахнулись двери и в корчму вошла парочка грязных мужиков, Верус вовсе не обрадовался.

Взгляд сам собой отметил топор и длинный кинжал, что украшали их пояса, а так же характерные следы и мозоли на руках – гости явно пользовались своим оружием, а судя по быстрым оценивающим взглядам, что каждый из них бросил в его сторону, делали это часто.

– Здорово, Борька, давно не виделись! – громко поприветствовал корчмаря усатый мужик с топором. Однако нервная дрожь первого и ехидная улыбка второго говорили сами за себя.

– П-приветствую… – промямлил толстяк, опуская голову. – И правда, давно…

– Что-то ты не рад, смотрю. Чай вовсе не хотел нас видеть, ха?! – усмехнулся усач, остановившись перед стойкой и придавив хозяина корчмы тяжёлым взглядом сверху вниз. Рост с лихвой позволял ему смотреть почти на всех свысока. Корчмарь вжал голову в плечи, но всё же ответил недрогнувшим голосом:

– Отчего же? Я всегда рад клиентам.

– Клиентам? – протянул в ответ мужик с топором, словно пробуя слово на вкус. После чего перекинулся с товарищем взглядами и закончил: – Ну, можно и так сказать. Давай-ка тогда, организуй для «клиентов», – особо выделил он последнее слово, – стол да выпивку. Давай-давай, Борька, поскорее. С дороги пить хочется.

– И бабу бы ещё… – неожиданно вставил второй «клиент», вальяжно прохаживаясь между столов. – Что-то жены твоей не видно… О! – вспомнил он. – Где там та мелкая засранка? Ну-ка гони её сюда, ей ещё отрабатывать и отрабатывать. Ишь что, кусаться вздумала!

С этими словами ублюдок, а никак иначе Верус теперь назвать его не мог, упал за соседний от него стол, закинув ногу на ногу. Лицо корчмаря мгновенно побледнело, испуганный взгляд метнулся к охотнику и обратно к усатому бандиту:

– Это… её нет…

– Как это нет?! – рявкнул ублюдок, приподнявшись со стула. – Ты мне зубы не заговаривай, урод! Забыл, кто перед тобой? Если б не мы, главарь давно бы твою халупу сжёг, понял? А теперь живо позвал девку!

Мужик с топором, молча слушающий перебранку, усмехнулся и посмотрел прямо на Веруса. Несколько долгих секунд их взгляды пересекались. Постепенно улыбающееся лицо мужика перекосилось от злости:

– А ты чего вылупился?! Вали отсюда, коли шкура дорога! Не видишь, важные люди отдыхать приехали! – Корчму заполнил громкий смех усатого бандита, к которому вскоре присоединился и его товарищ, как вдруг раздались два слова, оборвавшие веселье:

– Не вижу.

– Чего?! – взбесился усатый, резко шагнув в сторону охотника. – Я чего-то не расслышал, что ты там проблеял, рвань?

Его друг тоже обернулся и теперь в упор смотрел на единственного в заведении незнакомца:

– Отвечай, говно! Или ты язык со страху проглотил?!

Пока второй говорил, первый успел подойти прямо к столику Веруса и теперь нависал над ним горой воняющих доспехов и немытого тела. Атмосфера начала накаляться. Корчмарь отошёл от стойки и замер у прохода в подсобку, активно маша кому-то рукой. Верус надеялся, что его дочь теперь точно не выйдет в зал и не увидит того, что прямо сейчас произойдёт.

– Отвечай, рвань! – не унимался усатый, недвусмысленно опуская руку на обух топора. – Или я тебе точно язык вырву, чтобы до конца дней молчал!

– Ну всё, парни, я привязал лошадей! – Неожиданный крик от входа оборвал перебранку, заставив всех повернуть головы.

В дверях остановился невысокий парень в стёганом жилете. Шагнув внутрь, он пару раз моргнул, привыкая к освещению (за окном успело совсем стемнеть), и замер как вкопанный. Его весёлое лицо прямо на глазах побледнело и вытянулось. Взгляд примёрз к охотнику, окружённому бывшими подельниками по банде, а ныне просто товарищами.

Ушалей не мог поверить в то, что видел. Прямо перед ним в каких-то пяти, может быть, шести метрах сидел монстр, перебивший весь их лагерь, а заодно убивший вожака.Непроизвольно сглотнув, парень поднял руку и коснулся ещё свежей раны на горле. Она только-только закрылась корочкой и перестала кровоточить после резких движений. Но память о злополучной ночи всё ещё была ярка.

Словно в подтверждение этих ужасных мыслей незнакомец за столом улыбнулся ему. Его губы, выхваченные из тени дрожащим светом масляных ламп, медленно, словно во сне, растянулись в косую усмешку дьявола.

Бывший подручный Сизого Кого отступил на шаг. Удивлённые его поведением товарищи на миг позабыли о ругани и о наглом молчуне. Усатый прищурился и спросил:

– Ей, Уша, ты чего? Призрака увидал чтоль? – Не успел он начать смеяться, как его перебил истошный вопль:

– Рюз, это он! Отойди от него!

Сидящий за столом ублюдок в изумлении распахнул глаза, а усатый верзила начал оборачиваться, но было поздно. Стол, за которым всё это время сидел молчун, полетел вперёд. Тёмный силуэт в рваном зелёном плаще метнулся следом. Блеснул металл, за ним последовал короткий вскрик, и узкая алая дорожка украсила потолок корчмы. Рюз грузно повалился на пол, из перерезанной артерии забил маленький фонтанчик, и кровь начала заливать полы.

Ублюдок соскочил со своего места, уворачиваясь от стола, целенаправленно брошенного в его сторону. Он пригнулся, и столешница пролетела над его головой, но одна из ножек всё же зацепила плечо, оттолкнув бандита к стене. Жёстко врезавшись в неё, мужик на миг потерял равновесие и чуть было не упал. Его глаза неотрывно следили за молчуном, только что прирезавшем Рюза, а рука уже вытягивала из-за пояса кинжал, как вдруг что-то острое вонзилось в бок.

– Р-рха! – вырвалось из перекошенного рта.

Скосив взгляд, бандит увидел небольшой метательный нож, легко пронзивший стёганый жилет на стыке рукава. Широко распахнув глаза, мужик вновь поднял голову и глянул на ухмыляющегося молчуна. Когда тот успел метнуть нож? Ведь он следил за каждым движением наглеца, даже когда уклонялся от стола. Сообразив, что противник опаснее, чем он думал, бандит перебросил кинжал в правую руку и кинулся вперёд.

Враг, словно прочитав его мысли, метнулся в сторону, но бандит не придал этому значения. Он уже заносил руку для удара, когда противник вдруг с силой двинул ногой по валяющемуся на полу стулу.

Бандит не успел среагировать и, на полной скорости запнувшись о неожиданное препятствие, носом поприветствовал пол. Его протащило ещё пару метров, прежде чем он замер аккурат у ног охотника. А сразу после меч перерубил ему шею, оборвав жизнь. Вся схватка заняла не более четырёх секунд.

Ушалей не видел ничего из этого. Осознав, кто именно сидит перед ним, парень выбежал на улицу и понёсся к коновязи, не оглядываясь. Оказавшись у покосившихся столбов в мгновение ока, он дёрнул за поводья. Те не поддались, лишь лошадь удивлённо заржала. Запоздало сообразив, что та привязана, испуганный разбойник принялся освобождать поводья, но трясущиеся пальцы никак не могли распутать петлю. В приступе паники он выхватил нож и начал резать её. Дело пошло. Когда верёвка лопнула, Ушалей потянул лошадь, разворачивая её к выходу, и лоб в лоб столкнулся со своим кошмаром.

– Ну, привет… – прошептал голубоглазый монстр и вновь перерезал ему горло.

Мир сделал круг. Судьба вернулась на неделю назад и, решив в этот раз не делать поблажек, брызнула кровавыми каплями прямо из его шеи. Схватившись за неё, Ушалей попятился, наткнулся на лошадь и, запнувшись о собственную ногу, упал. Жизнь бурлила, брызжа сквозь пальцы.

Судорожно цепляясь за остатки сознания, бандит отползал от своего убийцы, проливая кровь на сухую траву и навоз. Перед глазами всё плыло, вскоре он распластался на земле, не в силах даже ползти. Тьма окутывала его, тянула за собой, а где-то сверху прозвучали слова:

– Похоже, в этот раз шайке Кого действительно пришёл конец.

= Сноски =

1) «Убийца вражеского генерала – наш тайный союзник» – крылатое выражение, пришедшее в Воргосскую Империю с запада, аналог – «Враг моего врага – мой друг».

Часть первая – Бастион Восточный / Глава 1 – Капитан Орло

Главные ворота бастиона Восточный блестели на солнце. Толстые чёрные решётки, весящие не меньше тонны, подняли до середины, что позволяло пешим свободно проходить под ними, но мешало проехать любой повозке или всаднику. Солдаты, сторожившие ворота, скучали на посту, изредка перекидываясь короткими шутками или обсуждая снующих мимо крестьян.

Село, раскинувшееся вокруг бастиона, только просыпалось. Урожай уже убрали, повседневные дела постепенно смещались с утра на середину дня и вечер. Стояла непривычная тишина. В такой ранний час большинство людей ещё дремало, закрыв ставни. По улицам бродили лишь хозяйственные женщины, решившие затеять стирку или набрать воды в колодце, попрошайки, всегда появляющиеся рядом с солдатами, и занятые на работах в бастионе селяне – единственные, кому позволялось входить внутрь.

Верус въехал в село с севера, обогнул бастион по одной из широких дорог, не желая светиться среди солдат, и оказался на южном выезде. Он завёл лошадь в яму, поставил её в стойло и, сняв мешок, водрузил его себе на плечи. Выйдя из-под навеса, охотник поприветствовал показавшегося из здания лысого старичка, у которого и брал лошадь неделю тому.

– А ты и вправду молодец, юноша, – кивнул ямщик. – Лошадку привёл даже раньше, чем договорено было. Идём, верну тебе задаток.

– Работа сделана, что же мне её держать-то? Не привык на лошадях ездить, да и дороговато, – улыбнулся в ответ Верус, зашёл в яму следом за стариком и, получив часть своих монет обратно, вернулся на улицу.

Холодный ветер трепал капюшон, а мысли были как никогда свежи. История с Кого и его сокровищами завершилась. Плечо оттягивал мешок, наполненный разнообразным оружием, которое следовало сдать местному кузнецу или солдатам бастиона. Пусть оно и не представляло особой ценности, но не пропадать же добру культистов и разбойников? Тем более когда конь под рукой.

Настроившись на позитивный лад, Верус смело зашагал к центру села, ближе к высоким стенам, виднеющимся из любой его точки. Низкие домики крестьян никак не могли скрыть от взгляда серьёзные укрепления, возведённые в стародавние времена.

Оставшиеся зимовать птицы устроились на пиках и крестах, украшающих стены, и грелись на солнышке, распушив перья. Жизнь вокруг шла своим чередом. Ей было плевать на мысли и чаянья отдельно взятого парня, и он отвечал ей тем же.

Быстро шагая по узким улочкам, Верус вскоре оказался перед неприметным домом, единственным отличием которого от прочих была огромная печная труба, выходящая из пристроя, и вывеска с накарябанными на ней наковальней и молотом. Обогнув дом, охотник подошёл к пристрою, двери которого оказались распахнуты. Изнутри доносился тяжёлый звон железа.

Кузнец явно остался равнодушен к наступлению осени и, как и всегда, рано поднявшись, принялся за обработку парочки заготовок серпов. В отличие от селян, пропадавших на полях, ему не полагалась часть урожая, а семью чем-то кормить надо. Но он не жаловался и, по правде сказать, имел гораздо больше, чем многие соседи, этому же учил и двух сыновей. Мелкие сорванцы помогали ему этим утром. Где подержать, где принести, да и мехи сами собой пламя не раздуют. Один из мальчишек первым увидел подошедшего к распахнутой двери незнакомца.

– Отец, взгляни, – сказал он, убирая со стола окал.

Кузнец на мгновение отвлёкся от работы и повернул голову. Увидев охотника, ухмыльнулся. Он не был удивлён, потому как давно ждал этого момента. Караван из Синего Ручья прибыл неделю как, и в селе не осталось никого, кто бы не знал о двух рыцарях Справедливости и умелом охотнике в зелёном плаще и капюшоне, а именно такой и пришёл к нему сегодня.

– Светлого утра тебе, охотник.

– Благословение Штормака твоему делу, кузнец. Готовишься к празднеству? – добродушно поздоровался Верус и, остановившись у входа, стал осматриваться. Заметив это, вспотевший от жара отец двоих сорванцов махнул рукой на кривой табурет у стеллажей, на котором гость тут же и устроился, скинув тяжёлый мешок на выложенный камнями пол.

– До недели Бурь и Огней ещё полмесяца, да и какая тут подготовка. Весь год тружусь, это ли не подношение для пылкого Штормака? – громко произнёс кузнец, окончательно откладывая начатую с полчаса назад заготовку. – С чем пришёл? Заточить что или, может, купить меч желаешь?

– Нет, тут скорее продать. – С этими словами Верус толкнул ногой мешок. На каменный пол выпали три меча в ножнах и край чего-то плохо угадываемого. – Разжился тут разбойничьими игрушками. Посмотришь?

– Хо-о! – протянул кузнец, вставая. – Поглядим-поглядим…

Подойдя ближе, он нагнулся, подхватил мешок и раскрыл его. Несколько мгновений мастер внимательно изучал содержимое, в итоге заинтересовавшись тонким длинным кинжалом. Тот был украшен витиеватой резьбой по рукояти и выглядел действительно дорого.

– Вот этот не возьму, больно уж красив. Из местных никто не потянет, да и солдатам такое ни к чему. Разве что офицер какой, но всё равно… больше мороки, чем выгоды. Сколько хочешь? – поднял кузнец голову.

– За мечи по пять серебряных, ножи по два, топор и та странная штука на шнуре по три.

– Кстати, кстати. – Кузнец засунул руку в мешок и выудил на свет тонкое остриё. – Филутию тоже не возьму. Умельцев тут нет, а мне она ни к чему, разве что переплавить, хотя нет… – На мгновение он задумался, пристально рассматривая оружие, но всё же заключил: – Нет, не возьму.

– Хорошо, тогда весь мешок пойдёт за тридцать серебряников, и можешь забрать эту штуку, мне она тоже не нужна. Считай, подарок к грядущему празднику.

– Что же, за это спасибо, – хохотнул кузнец, забрасывая филутию обратно в мешок. Затем он кинул расписной кинжал Верусу, тот легко поймал его и быстро спрятал под полой плаща. Мастер же подозвал одного из сыновей и что-то прошептал ему на ухо. Пацанёнок кивнул и мигом вылетел из кузни вместе с мешком. Кузнец вновь взглянул на Веруса и объяснил: – Сейчас вернётся с деньгами. Сам-то ничего не желаешь? Может, чем помочь могу?

– Нет, – коротко ответил охотник, поднимаясь с табурета, но подумав, всё же добавил: – Если что понадобится, обязательно загляну.

– О! Так ты остаёшься в деревне? – удивился кузнец. – Я думал, с делами закончишь и дальше в путь. Обычно ваши у нас не задерживаются, все как один в Голубую Гладь едут.

– Голубая Гладь? – переспросил озадаченный Верус. Он никогда не слышал подобного названия.

– А, ну, то есть Пуле-Чангонг, – отмахнулся кузнец. – Не люблю я все эти саламские словечки. Коли победили, так и города стоило по-нормальному называть. Что это такое – «Пулечонги» да «Донгянги» всякие? Тьфу! – сплюнул он на камни. – Язык сломаешь.

В ответ Верус лишь усмехнулся. В этот момент как раз вернулся пацан с туго набитым мешочком, подвязанным красной лентой. Передав его отцу, он важно прошествовал к меху и вновь занялся раздуванием пламени. Кузнец открыл мешочек и быстро пересчитал монеты, после чего отдал их новому владельцу. Тот лишь взвесил награду в руке и удовлетворённо кивнул:

– Успехов в работе, кузнец, прощай.

– И тебе, парень… и тебе.

Выйдя на улицу, Верус задумался, чем же ему заняться дальше. Его карман оттягивала непривычно огромная куча монет, которую прежде он и в глаза не видел. На краю молодой души вспыхнуло пламя страстного желания прямо сейчас пойти в ближайшую таверну или постоялый двор и накидаться там до потери сознания. Пусть демон внутри утонет в медовухе!

Однако у молодого охотника была и вторая цель. Рыжеволосая девушка, раненая и беспомощная. Не то чтобы он собирался как-то воспользоваться этим, но та явно скучает в застенках бастиона, а это значит, что навестив её в такой момент, он выиграет пару очков. В конце концов разум возобладал, и наш герой направился прямо к главным воротам бастиона. Дама всегда должна быть на первом месте, не так ли?..

Напиться можно и вечером.

***

Двое стражников у ворот спокойно беседовали о волшебном умении их старшего офицера пить не пьянея. Один из них старался изо всех сил сменить тему, потому как проиграл почти месячный заработок, поставив против упомянутого выше офицера. Все в гарнизоне мусолили это уже вторую неделю. А неудачливый стражник просто недавно перевёлся из Пуле-Чангонга. Откуда ему было знать, что существуют такие дерьмовые люди, как офицер Маркус? Пить и не пьянеть! Богохульство какое-то!

Вдруг в поле их зрения возник странный зелёный силуэт. Отвлёкшись от разговора, оба посмотрели на него и мгновенно узнали в пришельце ставшего известным в округе охотника, что первым обнаружил открывшуюся на днях Чёрную Язву и лично прикончил Сизого Кого.

– А вот и Ксаплам собственной персоной, – толкнул левый стражник напарника.

– Кажется, Витька ставил, что мы его больше не увидим.

– Ага-ага, идиот. Профукал десятку, надо будет его обрадовать, – усмехнулся солдат, но затем как-то разом посерьёзнел и обратился к остановившемуся перед ними герою: – Ты же знаешь, что внутрь никого не пускают?

Охотник кивнул в ответ, но остался стоять на месте.

– Что думаешь, особенный? Так вот я тебе ска…

– Стража! Смирно!

Громогласный крик оборвал его речь, заставив обоих солдат вытянуться по струнке. Из-за ворот медленно вышел рослый мужчина в офицерской форме, о чём говорили особые жёлтые манжеты. Высоко задрав подборок, он прошествовал к несмевшим шелохнуться стражникам и, не снижая громкости, продолжил:

– Чем слушали на построении два дня назад? Какой приказ отдал капитан?

Оба бравых воина нервно переглянулись. Они совершенно не догадывались, о чём могла идти речь. Два дня – почти что вечность, когда ты занят монотонной работой, и из развлечений лишь бесконечные споры и пари. О чём же им мог говорить капитан?

– Что молчим? Не помним?

– Прошу простить, офицер Маркус! – чётко выкрикнул правый стражник, ударив себя в грудь. – Не могу помнить!

– А ты? – Офицер скосил острый взгляд на второго.

– Никак нет, сэр! Был занят на работах, на построении не был!

Услышав такое, первый солдат изменился в лице. Он уже видел, как Маркус отрывается на нём, а хитрый напарник остаётся безнаказанным.

– Разойтись! – отдал приказ офицер. Стражники синхронно расступились, оказавшись по краям ворот. Маркус же шагнул вперёд, остановившись перед Верусом. – Ксаплам, верно?

– Да, – кивнул тот, едва не запамятовав собственное выдуманное имя, – это я.

– Отлично. Насколько я слышал, ты хотел войти в бастион? По какому вопросу?

– Навестить рыцаря Справедливости, Джулию, – честно ответил Верус, пожав плечами.

– Вот как… что же, – как-то странно протянул офицер, развернувшись вполоборота. – Следуй за мной. – Он махнул рукой и быстрым шагом вошёл в ворота, но вдруг притормозил и бросил через плечо: – А ты, воин, зайди ко мне после дежурства. Получишь исправительные работы, чтобы в следующий раз лучше слышалось!

Верус окинул поникшего солдата насмешливым взглядом и последовал за офицером, не отставая ни на шаг. Сначала он шёл молча, но затем его стало пожирать любопытство.

– Почему вы решили впустить меня?

– А, это… слышал, я говорил про приказ капитана?

– Да.

– Орло, наш капитан, приказал найти тебя и привести к нему. Желает беседовать с героем. – Маркус эффектно взмахнул рукой, подчёркивая свои слова.

Вообще этот мужчина выглядел на удивление элегантно для солдата и даже офицера. Если бы Верус не знал, с кем говорит, подумал бы, что это ещё один высококровный говнюк. В общем-то, это было не исключено, так как офицерские должности довольно часто доставались отпрыскам мелких князей и дворян.

– Вот оно что, значит, мы идём к нему? – спросил Верус, внимательно осматривая внутреннее убранство бастиона.

Вокруг сновали облачённые в доспехи воины и деревенские работяги. Высокие стены были увешаны лестницами и прибитыми навесами. На башни также вели массивные каменные ступени, тогда как в самом дворе располагались стойла, полные лошадей, и множество палаток с дежурившими сегодня стражниками. Некоторые из них сидели за длинными столами, другие отдыхали в палатках, но все как один были готовы в любой момент сорваться с места и вступить в бой. Мечи, топоры и копья были под их рукой, а тела прикрывали доспехи.

– Разве это не удача для тебя? – ответил вопросом на вопрос офицер, обернувшись прямо на ходу. – Познакомиться с самим капитаном Орло. К тому же ты ведь попал внутрь. – Его лицо отразило туманный намёк. – Разве не этого ты хотел?

– И правда, настоящая удача… – тихо произнёс Верус, закатив глаза в тени капюшона. Благо собеседник не мог этого видеть.

Спустя минут десять, преодолев несколько крутых каменных пролётов и коридоров с бойницами, пробитыми в стенах, Верус и Маркус оказались едва ли не в самой высокой точке древнего бастиона перед крепкой, оббитой железом дверью. Два стражника в полных доспехах– скрипучих, но надёжных – повернулись к ним, почти одновременно топнув правой ногой и встав в стойку. Железные перчатки гулко ударили по нагрудникам.

– Светлый день, офицер Маркус! – гаркнули оба так, что аж в ушах зазвенело. В ответ на это провожатый Веруса тоже поднёс правую руку к груди и, отведя её в сторону, слегка кивнул.

– И вам света, ребята. Капитан у себя?

– С полчаса как, офицер, – ответил правый стражник, расслабляясь и опуская руку.

– Это, – Маркус изящным жестом указал на Веруса, – охотник, которого капитан хотел видеть. Доложите, что я привёл его.

– Рад служить! – С этими словами стражник грузно развернулся и почтенно постучал в дверь. После третьего удара он чуть толкнул её и, отворив, прошёл внутрь. Последним, что удалось расслышать Верусу, было: – Достопочтенный капитан, к вам по… – Затем дверь с громким стуком железа о камень захлопнулась.

Хмыкнув, охотник перевёл взгляд на оставшегося стражника. Тот выглядел глупо. Массивные доспехи придавали ему грозный вид, но так могло показаться лишь новичку. Верус же прекрасно видел, насколько нарушен баланс. Мужик явно обладал даром крови, раз мог спокойно выдерживать такой вес, однако ни о какой грации и ловкости говорить не приходилось. Судя по потному лицу и громкому дыханию, что он безрезультатно пытался скрыть, доспехи были слишком тяжелы. Они, конечно же, защищали почти от любой физической атаки – что мечом, что топором. Даже копьём не получилось бы пробить: слишком сильно скошены углы, слишком много граней и покатых частей. Вот только этот стражник – легкая мишень для магии.

– Эти доспехи зачарованы или укреплены?

Маркус, услышавший вопрос, развернулся вполоборота и смерил Веруса взглядом, а после с лёгким презрением усмехнулся и ответил:

– Конечно, они зачарованы, охотник. Почему спрашиваешь?

– Просто подумал, как легко мог бы прикончить его. Даже меч вынимать бы не пришлось. – Ответная улыбка оказалась презрительнее офицерской. – Но раз додумались зачаровать, то… – Он примирительно поднял руки, словно сдаваясь: – Вопросов нет.

Стражник нахмурился, но ничего не сказал, Маркус же слегка приоткрыл рот, сверкнув на удивление светлыми зубами. В его-то возрасте! В тридцать лет везёт, если остаётся хотя бы половина. Кто-то потратил немало снадобий на себя любимого.

– Никак не пойму, ты слишком самонадеян или попросту глуп? Говорить такое на земле Императора... Что, если бы я воспринял это оскорблением армии его императорского величества?

– У меня бы стало меньше причин задерживаться здесь? – пожал плечами Верус.

Маркус был явно шокирован таким ответом и хотел уже что-то добавить, но тут громко скрипнула дверь, и он отвлекся. В коридоре вновь появился первый стражник. Оставив дверь открытой, он отошёл в сторону.

– Капитан примет вас, офицер. Вместе с охотником. Но ему необходимо сдать оружие.

– Естественно… – Лицо Маркуса расплылось в довольной улыбке. – Кажется, тебе придётся на время разоружиться, охотник. Видишь, иногда стоит попридержать свой язык, ведь никогда не знаешь, что произойдёт в следующую минуту.

Второй стражник приглушённо хмыкнул в железный воротник, прикрывавший его шею и челюсть. Верус скосил на него острый взгляд и приподнял полы плаща. Трое мужчин, стоявших перед ним, потеряли дар речи. Первым опомнился офицер, невесело рассмеявшись:

– Ты полон сюрпризов, охотник. Зачем тебе столько оружия?

Его взгляд перепрыгивал с кинжала на колотушку, с меча – на смотанную верёвку. В голове тем временем всплывали всё новые и новые вопросы. Рассказы рыцаря Справедливости об их спутнике теперь не казались такими уж надуманными. Сумасшедший мальчишка и вправду был вооружён до зубов. Маркус не мог придумать применения в бою даже половине всего оружия, что буквально увешивало охотника.

– Звери и твари бывают разные, господин офицер. Иногда мне нужен нож. – С этими словами Верус расстегнул перекрещенные ножны и скинул с себя метательные ножи. – Иногда требуется приложить кого-то крупного. – Колотушка оказалась в руках у правого стражника, и тот начал с интересом рассматривать странное оружие. – А иной раз поймать кого-то прыткого. – Верус протянул второму стражнику болас, после чего выдернул кинжал и меч, предусмотрительно не разворачивая ихлезвиями к людям. – Ну, а об этих парнях и говорить не буду. Меч он и в Кхуртских взморьях меч, да и кинжал тоже.

Оказавшись совсем без оружия, охотник повернулся, показывая, что не припрятал на спине ничего острого и способного вскрыть глотку, после чего вновь посмотрел на стража, про доспехи которого говорил.

– А что касается моих слов, я по-прежнему мог бы убить тебя, если бы доспехи не зачаровали.

Мужик явственно сглотнул и бросил быстрый взгляд на офицера, отчего Верусу захотелось рассмеяться, но вместо этого он закончил:

– Магия не требует оружия. Наша с тобой кровь прекрасно справляется сама, вот я о чём, если ты до сих пор не понял.

На этом разговор закончился. Странно задумчивый офицер первым прошёл через раскрытую дверь, жестом приглашая охотника следовать за собой. Когда дверь за ними захлопнулась, стражники переглянулись.

– Про что это он болтал? Что я пропустил? – Отходивший с докладом солдат был заинтригован, но его напарник оказался совсем не в духе, чтобы отвечать. Пробубнив какую-то ругань, он махнул рукой и уставился в конец коридора, больше не реагируя на вопросы товарища.

***

Капитан Орло оказался худым, подтянутым… стариком? Нет, это слово совсем не подходило энергичному мужчине чуть за сорок, что встретил Веруса за дверью. Просторный кабинет с массивным столом и множеством стульев казался на фоне капитана холодной, безжизненной пещерой. Седина, тронувшая короткую бородку и бакенбарды, на удивление придавала образу Орло солидности. Одного взгляда хватило, чтобы проникнуться к нему уважением, хотя Верус не считал себя доверчивым человеком. Тем не менее когда капитан, встав из-за стола, бодро прошагал навстречу, что-то внутри охотника расценило его как угрозу. Кожа против воли покрылась мурашками, а по спине пробежал холодок.

«Какого дьявола?!» – мысленно выругался Верус, пытаясь унять трепет и дрожь, а капитан уже стоял прямо перед ним. Поприветствовав офицера Маркуса стандартным ударом в грудь и отведением руки, Орло повернулся к Верусу и теперь внимательно изучал, будто что-то для себя решая. Худое лицо с едва заметно обвисшей кожей и длинными морщинами, пересекающими его повсюду, замерло в интересе, а охотник всё никак не мог сбросить оцепенение.

«Почему я боюсь его? Что за придурь?»

Мысли едва шевелились в голове, пока Верус старался собрать всю волю в кулак. Он испытывал подобные чувства прежде. В тот самый раз… Кровь на её руках… Божественный глас и удар… Знакомые чувства поднимались из самых потаённых мест души, о которых он и не догадывался прежде.

Холодный пот выступил на лбу. Взгляд странных зелёных глаз капитана всё никак не желал отпускать его собственный. Древний воин словно испытывал его каким-то жутким, только ему ведомым способом.

Наконец Верус сумел вернуть себе самообладание. Чудовищным усилием воли он заставил собственную руку двигаться. Медленно но верно палец лёг на жертвенное кольцо, и стоило этому произойти, как всё давление пропало. Капитан расплылся в широкой искренней улыбке и неожиданно хлопнул его по плечу, отчего Верус едва не порезал палец. Офицер слева от него отшатнулся и припал к стене. Удивлённо посмотрев на него, охотник раскрыл рот в немом вопросе. Он совершенно не понимал, что только что произошло, но капитан Орло ответил на незаданный вопрос:

– Извини за это, Маркус. Я знаю, что ты тяжело переносишь мои «владения», но уж больно мне хотелось проверить мальца. Ну что, прощаешь старика?

Его весёлый грузный бас и широкая улыбка совершенно не вязались с морщинистым лицом, обладатель которого явно повидал столько тьмы и боли за свою долгую жизнь, что некоторые, кто послабее, не выдержали бы и половины. А этот словно отрицал само понятие старости и стоял, высоко подняв подбородок и выпрямив спину. Он по-отечески похлопал по плечу и офицера. Тот отнекивался и говорил, что всё нормально, однако бледное лицо и покрасневшие глаза выдавали его с головой. Верус понял: то, что произошло минутой ранее, было не только между ним и моложавым стариком, – офицер тоже попал под воздействие.

«Владения»? Так назвал этот феномен капитан, но Верус никогда прежде не слышал об этом. Орден давал исчерпывающее образование своим подопечным. С теми, кто доходил до седьмого года, вовсе начинали обращаться как с молодыми высококровными. Ещё бы, будущие маги крови должны научиться всем премудростям: как боя, так и жизни среди политиков и дворян. И пусть к девятому кругу учёба превращалась в сущий ад: сплошные тренировки «магического тела» и способности крови проводить огромное количество дара, но членов ордена тоже можно было понять. Чем ближе ученик к заветному десятому кругу, тем меньше ордену нужна его голова. Лишь тело и кровь, что будет подарена Божественному духу. Жаль, что сам он понял это только под конец.

– Проходи, присаживайся, где тебе удобно, Ксаплам.

Слова не сразу дошли до сознания Веруса. Едва заметно дёрнувшись, он поднял взгляд. Всё вокруг изменилось. Офицер куда-то пропал, а капитан уже сидел на широком деревянном стуле за своим столом. Сколько пролетело времени? Он что, так и стоял, как истукан, посреди прохода?

«Идиот! – обругал себя охотник. – Не отвлекайся и сосредоточься на деле!»

– Да, конечно, – выдавил он из себя и подошёл к столу. Взявшись за спинку ближайшего стула, отодвинул его, но так и не сел. Мысли всё ещё вращались вокруг непонятного феномена, а рот помимо воли произнёс: – Что это было?

Не сводивший с него внимательного взгляда Капитан Орло склонил голову к плечу и прищурился:

– Скажем так, я неслучайно занимаю должность капитана бастиона Восточный. Когда учился в Ордене, слышал небось о Пробудившихся – счастливчиках, прошедших все десять лет обучения и принявших Божественный дух?

Вместо ответа Верус резко кивнул, всё же заняв стул.

– Я один из них.

«Орло… какой же я дурак… Конечно, это тот самый Орло – огненный бич восточных степей. Он стал капитаном с тех пор, как я последний раз слышал о нём».

– Вы стали капитаном, мои поздравления. – Верус склонил голову. – Теперь я вспомнил о вас, прошу прощения, что не догадался сразу.

– Полно, – отмахнулся капитан. – Я и прежде не нуждался в почестях, что уж говорить о дне сегодняшнем. Времена моей славы давно в прошлом, немудрено, что такой молодой парень, как ты, мог забыть о старике Орло! – Хитрый прищур придал лицу старого воина едва ли не молодецкий запал, отчего Верус опешил ещё больше.

Этот человек поражал его. Выбивался из своей роли, возраста и положения, как только возможно. Один из старейших Пробудившихся в Воргосской Империи. Именно он обучал Императора Корво владению Божественным духом, а когда-то был соперником его отца. Верус полагал, что такой известный и сильный воин давным-давно должен сидеть в столице и учить высший свет рыцарства или же просто наслаждаться привилегиями Пробудившегося среди шелков, пуховых перин и молодых дев, готовых выполнить любую прихоть старика, но всё оказалось совершенно иначе. Старый воин сидел в собственном кабинете бастиона Восточный, посреди степей и засаленных доспехов, изредка одной лишь аурой заставляя молодых офицеров бледными выбегать на свежий воздух. Об этом Верус и решил спросить:

– Это была ваша аура? Неужели такое возможно?

– Хо-о… Интересуешься чужой силой, парень? – откинулся на спинку стула капитан.

– Впервые вижу подобное, честно говоря. Я и сам не промах, знаете ли. Не первый год охочусь…

– Знаю-знаю… Как, по-твоему, с чего бы мне приглашать тебя к себе? Я наслышан о человеке, сумевшем подойти к новорождённой Эйко’Ульчерис и вернуться целым и невредимым обратно. А судя по тому, какую панику развели вокруг этой язвы, ты не врал.

Некоторые детали встали на свои места, и Верус кивнул, осознав, что мог бы и догадаться. Человек, сидящий перед ним, знал о нём всё, как о Ксапламе. Какая ирония: охотник Ксаплам становится известней день ото дня, а бедный Верус прозябает в забытье. Лишь посланники Ордена и Императора знали о его существовании и страстно хотели доставить во дворец. Но ни одна из эмоций не отразились на его лице.

– Какой у тебя круг, парень? – без обиняков спросил пожилой воин, опустив руки на стол.

– Шестой, – без запинки ответил Верус. Он даже не врал, ведь придуманная личность имела именно этот круг, и он не собирался выходить за её рамки где-либо на глазах у свидетелей.

– Хм-м… – Капитан поднёс руку к подбородку и задумался о чём-то своём. – Не слишком большой. Скажу прямо, я ожидал, что ты как минимум камнеед.

– О! Что вы, нет! Я не могу поглощать Скверну напрямую, лишь эликсирами. – Верус помотал головой и продолжил, словно извиняясь: – Да и какой камнеед пошёл бы в охотники, когда можно занять хорошенькую должность среди корпусов его высочества Императора? Я бы не пошёл…

– Да? Из того, что слышал, мне показалось, тебе нравится сражаться. Пытаешься убедить меня, что отказался бы от схватки ради… чего? Угрюмых рож и детского плача по утрам? Или, быть может, ради вечных собраний по пустякам и заковёрных интриг кучки магов крови, что считают себя избранными Богами? Нет, не думаю, парень. Ты либо врёшь себе, либо мне, что хуже.

Открытый непредвзятый взгляд остановился на Верусе, вдруг блеснув мудростью, накопленной за долгие годы, отчего охотнику стало немного не по себе. Будто на краткий миг на нём снова использовали «владения».

– Ладно. – Он поднял руки в становившемся привычным жесте. – Может, вы и правы, капитан. Я действительно люблю сражения. Они бодрят.

– Бодрят?! Ха! – Орло тяжело опустил кулак на стол, отчего тот сильно вздрогнул, но на удивление не заскрипел. – Это мне нравится, парень! Никогда не задумывался о военной службе?

– Вы пытаетесь завербовать меня к себе, капитан? – ответил вопросом на вопрос Верус, облокотившись на стол и нацепив на лицо маску спокойствия.

– Да.

Столь прямолинейный ответ заставил его растеряться, и Верус вновь упустил инициативу. Древний воинне желал оставаться в рамках какого-либо образа, постоянно разрывая принятые границы. То он казался поистине мудрым, то по-мальчишески скорым на решения.

– Отказываюсь, – в конце концов покачал головой Верус. – У меня есть свои дела, и служба на его высочество Императора даже под началом такого великого воина, как вы, не привлекает меня.

– Лесть – подруга лжецов, Ксаплам. Не стоит испытывать её на мне.

– Уважение к воину, который предпочёл сражения заковёрной возне во дворце – моя правда, а вовсе не лесть.

– Думаю, ты бы сумел научить их кое-чему, парень, но да ладно. Мы достаточно отвлеклись от дел.

«Теперь переходим к настоящей причине моего нахождения здесь, капитан?» – подумал Верус, но вслух произнёс:

– Как скажете, капитан, ведь это вы позвали меня.

– Да, и не просто так, уж поверь. У меня есть к тебе важный вопрос, ответишь на него?

– Просто задайте, и мы узнаем.

– О! Ты точно справился бы с жизнью во дворце, – громко расхохотался старый воин. – Мне сказали, что стоило тебе приехать к нам, как не прошло и дня, а ты уже ускакал на взятой в яме лошади. Я решил, что ты, как и все прочие охотники, отправился дальше на восток, под сень моего Лорда Валеса, да пусть его дни будут светлы. Однако ты здесь… и прибыл не с пустыми руками.

– Вы пугающе осведомлены обо всём, что происходит в деревне под стенами вашего бастиона, капитан. Чем я заслужил такое пристальное внимание к своей персоне?

– Тем, что был в той деревне. – Заметив непонимание в глазах Веруса, Орло пояснил: – Где возникла Чёрная Язва. Я говорю о той самой деревне. Видишь ли, это вовсе не первый случай.

– Что? – искренне воскликнул Верус, но вовремя спохватился и продолжил уже в образе Ксаплама: – Две Язвы за год?

– Всё гораздо хуже, охотник. – Верус отметил, что его впервые назвали охотником, и продолжил слушать. – За месяц.

– Не может быть! Такое… такое никогда не случалось прежде. В Ордене говорили, что во время войны с Саламами открылись сразу три, но между ними проходило по несколько месяцев. Это попросту невозможно! Тогда повсюду лилась кровь достойных, и Скверна бушевала как никогда, но сейчас мирное время. Уже три поколения как закончилась война.

– Всё так, охотник, и всё же я говорю правду. Не стоит сомневаться в моих словах. – Терпкая угроза просочилась сквозь все выставленные барьеры и мысленные заслоны Веруса, вновь погрузив разум в дрожь. Чем бы ни были эти «владения», он хотел научиться пользоваться ими. В конце концов он тоже Пробудившийся, пусть и не совсем обычный.

– Прошу простить, капитан, я просто… это слишком для меня. Две язвы за месяц? Да разве можно сразу же поверить в такое?

– Понимаю и прощаю. Первая язва возникла на землях моего Лорда, далеко на юге, почти на границе с Ритосом. Мы успели вовремя, солдаты разобрались с бестиями, а присланные Лордом Деметро монахи закрыли прореху. Эта история не должна была распространиться и стать известной. Мы с Валесом Деметро привыкли сами решать свои проблемы. Нет нужды всякий раз бежать к Корво.

«Сказал старый противник его отца… Боги, куда я лезу?» – подумал Верус и кивнул, соглашаясь.

– Рад, что ты понимаешь. Но каково же было моё удивление, когда твой караван принёс новости ещё об одной. За свою жизнь я повидал многое, но две Эйко’Ульчерис подряд... В какой-то паре недель пути друг от друга? Нет, такого мои глаза не видели.

– Стоит ли удивляться? Никто не мог ожидать подобного, я до сих пор в смятении от ваших слов, капитан.

– Именно поэтому я задаю тебе вопрос. Как долго ты будешь у стен моего бастиона, охотник?

– Я?..

Верус не смог справиться с удивлением. Старый Пробудившийся интересуется, как долго он, простой охотник, будет рядом? Почему? Что в этом важного? Орло видит какую-то связь между ним и открытыми Язвами или знает гораздо больше. Может быть…

На миг желание прямо сейчас выхватить из-за полы плаща четыре странных медальона культистов захватило все мысли Веруса, но порыв быстро спал. Осталось осознание, что этот воин может быть тем самым человеком, который поможет ему разгадать загадку таинственных Сущностей и сил, сокрытых в медальонах.

Верус размышлял под испытующим взглядом старого Пробудившегося. Казалось, что мир за пределами кабинета растворился во мгле. Звуки, ещё минуту назад доносившиеся из широких, прорубленных в камне окон отсекло невидимой стеной. По комнате распространялась жуткая аура старика. Мальчишеские искры в его глазах полностью пропали, уступив место вселенской мудрости и грузу ответственности, слишком великим для одного человека. И Верус принял решение.

– Я останусь здесь, капитан. – Голубые глаза встретились с зелёными. – И ещё кое-что. Я не знал, с кем можно поделиться этим. Голова деревни показался мне недостаточно надёжным. Закон… то есть рыцари Справедливости… у нас с ними натянутые отношения, знаете ли. Хотя, когда я думаю об этом сейчас, то понимаю, что после вылазки в ту деревню должен был обратиться к Джулии. Она хороший, честный человек. Глупо, что я совсем не подумал об этом…

– К чему ты клонишь, парень? Я не понимаю.

– Извините, просто мысли вслух. Не обращайте внимания, капитан. Вот.

С этими словами молодой охотник за Нигматическими камнями запустил руку за пазуху и ловко вытянул из припрятанного мешочка один-единственный медальон. Тот самый, что уже разрядился в Горелой Кочке, призвав Язву мира. Железный диск с символом, выдавленным на поверхности, завис над столом, раскачиваясь на короткой нити.

– Это я нашёл в Горелой Кочке. Стоило мне коснуться его, как моя кровь среагировала. Я почувствовал, как дремлющая энергия прорывается наружу. После на меня напали прокажённые, словно тоже ощутили зов, и мне стало не до того. Я прихватил медальон с собой, когда убегал, а уже после увидел Эйко’Ульчерис. Совсем не уверен, что медальон связан с ней, но всё же это очень странно. Фамильный диск или что-то очень похожее посреди захудалой рыбацкой деревни. Непонятное чувство, стоило мне его взять, и Язва мира… Всё это может быть связано, капитан. И раз уж так вышло, что это оказалась вторая Эйко’Ульчерис за месяц, думаю, лучше мне передать эту штуку вам. Простой охотник вроде меня вряд ли сам разберётся с таким делом, разве что сделает хуже.

Последнее слово сорвалось с губ Веруса. Тяжёлая аура медленно оседала вокруг, растворяясь, будто дымка Скверны. Лицо капитана было сурово, а взгляд застыл на железном кругляше. Они оба молчали, каждый из них думал о своём, взвешивал варианты: один размышлял, не сглупил ли он, второй подумывал, а не запереть ли первого в клетке до лучших времён.

Глава 2 – Джулия

Последние часы Джулия лежала в постели, глядя в потолок. Ещё только забрезжил рассвет, но ей уже не спалось. Глаза не желали смыкаться ни на мгновение, перед мысленным взором неукротимо вращались химеры прошедших дней. Впервые за многие годы у неё появилась возможность рассмотреть их детально. Никто не станет торопить её, кричать, обеспечивать взысканиями, выволочками, дежурствами или длительными миссиями в полузаброшенные деревни, которые не вызывали ничего, кроме уныния.

Уже целых пять дней провела девушка в опостылевшей комнате лазарета. Каждый из них был неимоверно скучным, нудно тянущимся. Постепенно все они слились в сплошной поток, переполненный болью и кошмарами. Сегодня ничем не отличалось от остальных дней, разве что… боль от ран стала слабее. Или сработало самовнушение?

Вчера она впервые смогла заставить себя встать: колени постоянно подкашивались, сознание прошивали вспышки, темнело в глазах. Но, успешно превозмогая слабость, Джулия доковыляла до окна, пусть и крайне шаткой походкой. И сегодня ей предстояло повторить этот манёвр, если, конечно, она хочет оборвать бесконечный поток уныния. После завтрака дойти до окна, чтобы посмотреть на очередное построение солдат, марширующих под крики офицеров, и на птиц, сидящих на серых камнях стен и изредка провожающих людей визгливыми воплями.

Ближе к обеду её навестит Лекс, он принесёт с собой свежие новости и очередную порцию фирменных шуточек. Она не будет злиться на него, как это бывало обычно, наоборот – с радостью поддержит разговор. От него больше не разило алкоголем: видимо, миссия по поимке Кого и её ранение задели что-то в душе рыцаря, заставив его взяться за ум. А может, он куда лучше, чем она всегда думала.

Некоторое время назад Лекс отправил гонца с докладом в Триозёрье, в течение недели должен был прибыть ответ – новые приказы корпуса Справедливости. Вот только Джулия сильно сомневалась, что в них будет что-то хорошее для неё. Скорее всего, начальство временно отстранит её от службы, чтобы позволить восходящей звезде-камнееду отлежаться и восстановить силы. Но всё её нутро противилось самой мысли об этом. Джулия не хотела провести в кровати ни днём больше, не то, что месяц или даже два. Но вместе с тем прекрасно осознавала, как глупы и наивны её надежды. Раны слишком серьёзны, и если бы не способность достойной крови и храбрость Лекса да и… охотника тоже, её бы уже не было в живых. И пусть раны затягивались с каждым днём всё сильнее, до восстановления прежней ловкости и силы далеко. Сколько ещё пройдёт времени, прежде чем она сможет вступить в настоящий бой… и не проиграть… снова…

Стук в дверь грубо оборвал последнюю мысль. Резко повернувшись на звук, девушка переключила внимание на окружающую действительность.

– Леди Джулия, вы не спите? Это Ксаплам. Можно войти?

Знакомый голос заставил опустить взгляд. Неловко, но достаточно быстро поправив мятую ночную рубашку, Джулия натянула тонкое одеяло до самой шеи, как смогла, подобрала ноги и уселась на кровати, опираясь на высокую спинку. Ещё раз оглядев себя, она ответила:

– Д-да, заходи.

За последними событиями Джулия совсем позабыла об обещании нового знакомого. Лекс же говорил, что тот собирался зайти. Почему это вылетело у неё из головы?..

Скрипнула дверь, на пороге показался среднего роста, но довольно широкий в плечах мужчина. Его некогда опрятный зелёный плащ и коричневый стёганый доспех изрядно поистрепались. Капюшон, прячущий половину лица в тени, был другим, не тем, что помнила она, но и этот крепился к плащу узкими ремнями. Кое-кто верен привычкам.

Пока она изучала гостя, тот успел прикрыть за собой дверь и теперь смотрел на коврик под ногами, похоже, не зная, что с ним следует делать. В конце концов пожав плечами, он пару раз притопнул, сбивая остатки грязи, что ещё держались на сапогах после долгих коридоров бастиона, и поднял взгляд на неё.

– Рад видеть вас, леди, – слегка поклонился он. Это внезапное проявление уважения заставило Джулию неловко сглотнуть. Что случилось с охотником? Почему он стал таким вежливым? Или решил пожалеть её из-за поражения?!

– И я, – кивнула она, стараясь не дать грустной мысли отразиться на лице. – Рада, что зашёл. Лекс предупреждал о твоём приходе. Решил получить плату поскорее?

Помимо воли последнее предложение прозвучало из её уст с явным укором, почти что с вызовом. Заметив, как дрогнула нижняя половина лица парня, Джулия разозлилась на саму себя, но изменить уже ничего не могла. В любом случае это всё из-за него. Зачем он проявляет эту непривычную обходительность? Она не умирает, просто ранена! И её сорвавшиеся с поводка чувства и эмоции да повторяющиеся ночные кошмары вовсе ни при чём! Это всё последствия ранения.

Но страхи, пустившие ростки в её разуме, оказались беспочвенны. Гость лишь пожал плечами, словно пропустив колкость мимо ушей. Оглядевшись, он приметил стул, стоящий возле небольшого столика, за которым она обычно обедала, и перенёс его ближе к кровати. При этом поставил так, чтобы оказаться к входной двери не спиной, а правым боком, и тут же уселся. На миг замерев, словно размышляя о чём-то своём, он поднял руки и неспешным движением скинул капюшон с головы.

Удивлённо распахнувшая глаза Джулия открыла было рот, чтобы хоть что-то сказать, но ни одного подходящего слова не пришло ей на ум. Слишком неожиданно охотник, сидящий перед ней, скинул капюшон. За время их общения она успела понять, как сильно тот печётся о своём инкогнито. А тут вдруг пожалуйста – ставит её в тупик своим поступком.

– Не удивляйтесь так, леди, – усмехнулся охотник, словно прочитав её мысли. Хотя вряд ли это было сложно. – Я неплохо узнал вас, чтобы не переживать по этому поводу. К тому же я не преступник и не скрываю свою личность, просто не люблю… внимание, – пожал он плечами, недвусмысленно коснувшись шрама. Джулия как раз рассматривала его. Спохватившись, она отвела взгляд в сторону. – Нет, нет, ничего страшного, – поднял он руку в примиряющем жесте. – Можете смотреть, вы ведь тоже достаточно много узнали обо мне. Мелкое уродство не должно испортить впечатление, не правда ли?

– Верно, – успокаиваясь, кивнула Джулия и вновь осторожно взглянула на лицо юноши. Его голубые глаза лукаво смотрели в ответ.

Лицо казалось достаточно грузным из-за крупного подбородка и далеко не узкого носа. Если присовокупить к этому грубый голос, то парню легко можно было дать двадцать пять, а то и тридцать лет, но глаза… они сразу его выдавали.

– Кстати, когда мы снова перешли на вы? – добавила она, приподняв правую бровь. Не только ей сегодня стоит пребывать в ступоре от непривычного поведения собеседника.

– Хм… дайте подумать. – Ксаплам сделал вид, что задумался. – Мой поступок не делает вас обязанной мне. Поэтому небольшая вежливость при разговоре должна помочь не чувствовать себя неловко.

– Разве не наоборот?

– Ха? – Он заметно смутился. – Кхм… в любом случае вы меня наняли, и я не рыцарь, спасающий красивых девушек, Джулия. Просто оказался в нужном месте и в нужное время, чтобы немного помочь вам сверх оговорённого. Не более.

– Ты спас меня, – мотнула девушка головой, не соглашаясь. – Хоть я не видела этого сама, но Лекс всё рассказал. Пусть я сержусь на тебя за то, что ты сделал работу за нас, но… всё равно благодарна тебе.

Закончив говорить, Джулия в очередной раз отвела взгляд, переводя дыхание. Накопившееся внутри волнение тут же выплеснулось наружу: раздражение, злость, благодарность и… нет, нет, нет! Никаких «и»!

– Что же, если леди-рыцарь благодарна мне, то пусть так и будет. А за Кого простите. Я видел, как важно это для вас, но… ситуация не располагала. Мне пришлось выбирать: либо отпустить его, позволив вам продолжить свою охоту, либо закончить всё одним махом. К тому же я не люблю выскочек вроде него. Такие думают, что раз обладают даром, то могут творить, что захотят… Ничтожества.

Джулия заметила в его глазах притаившийся гнев. О чём бы он сейчас не вспомнил, это что-то глубоко засело в нём, вновь причиняя боль. Если бы он не снял капюшон, она бы и не поняла ничего. Осознав эту мелочь, девушка прониклась к нему ещё большим уважением. Похоже, охотник решил растопить лёд между ними, несмотря на то, как обычно относятся друг к другу рыцари Справедливости и охотники за камнями Скверны. Как минимум это всегда было взаимное открытое пренебрежение.

– Понимаю, – кивнула она, подумав, затем озорно улыбнулась и, весело рассмеявшись, добавила: – Ты стал говорить как настоящий высококровный, Ксаплам!

На этот раз парень смутился сильнее прежнего. Опустив взгляд, он неловко поёрзал на стуле, не зная, что сказать, и наконец хмыкнул:

– Да, сегодня мне это уже говорили.

– Что? О чём ты?

– Капитан Орло. Старик похвалил меня за умение складывать слова вместе, так же как… – На миг он запнулся, но, вновь скупо улыбнувшись, закончил: – Ты сейчас.

– О! Вот так гораздо лучше, Ксаплам. Я не настолько стара или знатна, чтобы ты проявлял подобное уважение. Так что забудь, как говорить мне «вы», понял? А если нет, то я тебе врежу, а рука у меня тяжёлая, Лекс может подтвердить.

– Ох, пожалуй поверю тебе на слово, леди. Но всё же больше я удивлён тем, что молодая и красивая девушка вообще задумывается о возрасте.

«Да что он такое болтает в самом деле?!»

Ощущая как вспыхнули щёки, девушка бросила на юношу испуганный взгляд, но тот как бы случайно отвернулся от неё, неожиданно заинтересовавшись окном.

«Так он это специально? Вот же парш… хитрец!» – на миг разозлилась Джулия, но чувство благодарности быстро затопило её. Охотник так и смотрел в окно, пока она не справилась с нахлынувшими эмоциями и не спросила:

– Капитан говорил с тобой об Эйко-Ульчерис или Сизом Кого?

– Мы многое обсудили, леди, – вновь обернулся к ней охотник. Его интонация не располагала к дальнейшим расспросам, поэтому она решила переключить разговор на другую, более нейтральную тему.

– Может, мне не стоит спрашивать об этом, это дело каждого, и обсуждать такое не принято, но Лексис так красочно описал твои заслуги в бою, что мы невольно задались вопросом. Какой у тебя круг, Ксаплам? Ты слишком силён для обычного охотника, и вся эта история с Язвой мира… – Видя, каким серьёзным становится его лицо, она торопливо добавила: – Я пойму, если ты не захочешь отвечать, и всё же…

– Шестой.

Единственное слово стало ответом на множество её вопросов. Подумать только, он охотник за камнями Скверны, что закончил шесть лет обучения в ордене Проснувшихся. Его уровень тот же, что и у Лекса. В такое невозможно было бы поверить, если бы она сама не знала или не видела большинство его достижений. Но даже в самой мягкой постели есть жёсткий стебель – ей вспомнились слова младшего рыцаря: «Он смотрел на меня как на пустое место, Джулия. В тот момент я для него словно не существовал. Я и прежде встречал такого человека, Лорд Триозёрья смотрел на меня так же».

Она медленно подняла голову, взглянув прямо в голубые глаза парня. Он продолжал смотреть на неё спокойно, без претензий или холода, даже с какой-то лёгкой теплотой. Ни следа от жуткого взгляда Пробудившегося, о котором распинался её напарник. И тем не менее было в его юном лице нечто таинственное. Уродливый шрам ли, усталый взгляд или слишком хорошо подвешенный язык, но Ксаплам не был похож на типичного охотника, которые неоднократно встречались ей ранее.

Обычно это были расхлябанные наёмники, едва закончившие четыре или пять кругов ордена, вечно шныряющие в поисках звонкой монеты и нередко опускающиеся до грабежа и убийств. Они изначально были необходимым злом для Империи, сдерживающим монстров и без сомнения облегчающим жизнь бедняков и крестьян в отдалённых селениях, до которых не добирались рыцари и солдаты Лордов. Но слишком часто они же становились угрозой, легко превращаясь из благодетелей в наёмных убийц и вершителей мести. Стоит только вспомнить широко известную гильдию убийц, пустившую корни по всей Империи и за её пределами. Насколько знала Джулия, почти треть её составляли бывшие охотники, в какой-то момент решившие, что проще зарабатывать монеты, убивая людей, а не чудовищ.

– Судя по твоему лицу, вопросов стало только больше, – усмехнулся Ксаплам, вырывая девушку из раздумий.

– Нет, нет, я…

– Ничего, я понимаю – это звучит необычно. «Шестой круг, а занимается охотой за камнями Скверны вместо того, чтобы быть таким же рыцарем, как я». Верно?

– Направление моих мыслей ты уловил.

– Я ненавижу приказы, леди, – как-то устало бросил он. – Куда идти, что делать, кого убивать, а кого щадить… – Охотник качнул головой. – Всё это я хочу выбирать сам, ты же привыкла поступать, как велено: слушать и следовать. Но что, если однажды тебе отдадут приказ, который будет идти вразрез с твоими собственными желаниями? Что ты будешь делать тогда, Джулия?

– Я?..

Сказанное задело её, слова парня отчего-то ранили самолюбие сильнее, чем она готова была признать. Что значит «слушать и следовать»? Что?! Она не собака, которой отдают приказы! Она верит в корпус Справедливости, в его добродетели и законы. А какой-то охотник, пусть и необычный, смеет сомневаться в них?! Да кто он такой, чтобы высказывать ей подобное?!

– Корпус Справедливости не просто красивое название, Ксаплам! – Она старалась говорить спокойно, но эмоции всё же брали своё, добавляя в голос стальные нотки. – Я – рыцарь Справедливости! Я живу, чтобы служить и защищать! Достоинство, честь, долг! Всё это не пустые слова для меня… для всех нас! Что будет, если мне отдадут приказ, идущий вразрез с моими чувствами и желаниями? Ты, конечно же, имел в виду преступный приказ или что-то вроде, но нет, Ксаплам, такого приказа не будет! А твой вопрос я могу воспринимать лишь как случайное оскорбление, словно мои чувства и желания не так уж и хороши для корпуса!

Вопреки её ожиданиям парень не пошёл на попятную, не стал просить прощения или говорить, что его поняли неверно. Нет, вместо этого он опять улыбнулся. Косая, слегка раздражающая ухмылка быстро переросла в светлую и искреннюю улыбку, безбожно растопившую весь лёд, что начал было нарастать между ними. Ксаплам медленно кивнул, прикрыв глаза, и сказал лишь:

– Когда-то я думал так же…

Больше они не возвращались к этому вопросу. Постепенно разговор перешёл в простой трёп ни о чём. Он рассказал, как занимаясь очередным дельцем, подвернувшимся сразу после приезда в бастион, отправился на север и встретил ещё двух бандитов из шайки Кого. Она же поделилась своими переживаниями по поводу ран и мыслями о том, что её могут оставить здесь до выздоровления. Он заинтересовался этим, как вдруг в дверь постучали. Ксаплам мгновенно накинул на голову капюшон, а Джулия спросила:

– Кто там?

– Это Лексис, леди Джулия. Могу я войти?

Девушка покосилась на гостя. Тот как раз поправлял капюшон, и в ответ на её взгляд лишь пожал плечами, предлагая ей решать самой.

– Да, входи, – произнесла она.

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге показался младший рыцарь. Лекс мгновенно заметил сидящего у кровати охотника и распушил усы. Джулия в ответ одарила его испепеляющим взглядом, что лучше любых слов приказал ему заткнуться. Лекс на это лишь хмыкнул, но всё же не стал говорить ничего странного, вместо этого просто поздоровался:

– Всем света, охотник, леди, – слегка поклонился он. – Вижу, герой всё же явился к нам.

С этими словами рыцарь обтёр ноги о коврик и вошёл в комнату, остановившись недалеко от сидящего Ксаплама. Тот поднял голову, показав бо́льшую часть лица, и ответил:

– Герой только в твоих рассказах, мужик.

Лексис бросил короткий взгляд на Джулию, та невозмутимо задрала носик, словно не она разболтала об этом охотнику. Да и в чём он собрался её обвинить? Сам же все уши прожужжал. Охотник то, охотник это! Словно там других и не было.

– А вы времени зря не теряли, спелись за моей спиной, да? – И, не дав ей даже слова вставить, Лекс обратился к Ксапламу: – Как твоё приключение?

– О чём ты?

– Только в город прибыли, и ты тут же ускакал куда-то, а теперь… – он многозначно обвёл потрёпанный доспех охотника взглядом, – …выглядишь не слишком хорошо. Даже странно после Кого и Эйко-Ульчерис, я уж думал, тебя ничто не сможет застать врасплох.

– Лекс, прекращай это, – ощутимо повысила голос Джулия, сверкнув глазами на подчинённого.

– Да ладно тебе, леди, пусть расскажет, куда ездил. Так торопился, даже оплату не получил.

– Вообще-то он уже всё рассказал!

– Что?! – повернулся к ней Лекс, удивлённо распахнул глаза. Его усы слегка подрагивали, словно он хотел сказать что-то ещё, но никак не мог придумать или решить, что именно. В результате он выдавил лишь: – Как это рассказал?

– Почему тебя это так удивляет? – с сомнением спросила Джулия, но тут до неё кое-что дошло. – Оплата! Ксаплам, почему ты не напомнил мне? Я ведь должна заплатить тебе.

На охотника уставились две пары удивлённых глаз. Но если девушка была просто сбита с толку, то рыцарь всё ещё пребывал в прострации. Судя по шокированному лицу, он никак не ожидал, что парень даже не заикнётся о награде. Тем забавней была его реакция, когда он услышал ответ.

– А-а-а… насчёт монет? Не волнуйтесь, – лениво махнул рукой охотник. – Мне пока не надо. Лучше пусть у рыцарей Справедливости останется должок передо мной – простым охотником.

Дальше разговор пошел легко. Лексис продолжал удивляться и подначивать охотника, иногда заходя за грань, и тогда Джулии приходилось его одёргивать. Сама она переключилась на роль слушателя, изредка задавая вопросы или что-то отвечая. В центре внимания же оказался Ксаплам, остроумно отбивающий колкости Лексиса и поддерживающий беседу. Рыцарям удалось выяснить, что охотник в ближайшее время не планирует никуда уезжать и останется в деревне при бастионе Восточный. Тем, связанных с капитаном Орло, он старательно избегал, а вместо этого поведал им парочку историй об охоте и различных порождениях Бездны.

Эту тему поддержал и Лекс, пытаясь вызнать побольше о способностях парня и о том, где он так ловко научился пользоваться мечом и луком. Сам-то рыцарь за шесть кругов ордена и ещё четыре гора академии при корпусе Справедливости освоил лишь копьё и худо-бедно меч, что не было плохим результатом, даже наоборот, учитывая его способности к магии и родство с элементом земли.

Так все трое и болтали, пока Джулия не заметила, что день начал клониться к вечеру. Две служанки постучали в дверь, напоминая об ужине. Заглянув внутрь и увидев гостей, они растерялись, но Лекс и Ксаплам сразу же засобирались уходить, оставляя Джулию отдыхать и готовиться ко сну. Попрощавшись, оба вышли за дверь, служанки же сноровисто принялись накрывать на стол. Сама Джулия продолжала сидеть на кровати и улыбаться. Этот день показался ей лучшим за последнюю неделю, а может, даже за целый месяц. На душе было спокойно, и боль в ногах почти не беспокоила её.

***

Дверь глухо хлопнула за спинами мужчин. Покинув комнату, оба замерли, словно позабыв, как сделать следующий шаг. Молчание затягивалось, что могло бы вызвать у кого-то неловкость, но только не у них.

Взгляд Лекса медленно сместился с бойницы, прорезанной в стене, на фигуру охотника. Тот стоял казалось бы совершенно расслабленно, но в его позе ощущалась собранность. Плащ и капюшон немного сбивали намётанный глаз рыцаря, однако чутьё подсказывало, что охотник готов к чему угодно. Если даже прямо сейчас выбросить вперёд руку с копьём, парень успеет перехватить удар: не зря его левая рука как бы невзначай покоится на рукояти меча. В конце концов рыцарь заговорил первым:

– Если ты не собираешься уезжать отсюда, мне придётся следить за тобой. Не знаю, что ты наговорил ей, да это и неважно. Вокруг тебя слишком много странностей и «чудес», а я слишком долго живу на свете, чтобы довериться такому, как ты. Однако… – Он на секунду замолк, тяжело и шумно вздохнув. – Ты спас её. Была это мимолётная слабость, забота, похоть или желание причинять добро и наносить радость, но ты сделал это. Поэтому я благодарен тебе и говорю спасибо, но всё равно не могу позволить сблизиться с ней. Кем бы ты ни считал себя и за кого бы ни пытался выдать, ты точно не простой охотник. Я запомнил твой взгляд, и он не принадлежал хорошему человеку.

Между ними повисла долгая, тягостная тишина. Охотник молчал, никак не реагируя на гневную тираду. Рыцарь продолжал сверлить его тяжёлым взглядом, ожидая ответа и нервно сжимая и разжимая руку на древке копья. Но тот не выхватил меч, не развернулся и даже не взглянул на него, вместо этого он просто пожал плечами. Движение вышло настолько слабым, что Лексис едва уловил его. Спустя пару мгновений охотник чуть поднял голову, вместе с тем качнулся его капюшон:

– Говоришь как типичный папочка, но она уже большая девочка и сама решит, с кем и чем ей заниматься. А насчёт твоего страха… – Рыцарь дёрнулся от злости, но парень всё так же не смотрел на него и говорил, словно просто размышляя вслух: – Да, верно, я совсем нехороший человек. Я убийца… равно как и ты, законник.

Слова повисли в воздухе, и охотник сделал первый шаг…

Глава 3 – Любовь и смерть

Осень катилась к середине, и до недели Бурь и Огней оставались считаные дни. Жизнь снова вернулась в сонную деревню у стен бастиона Восточный. На улицах всё чаще бегали весёлые дети с длинными верёвками, украшенными разноцветными ленточками. То тут, то там появлялись девушки с похожими лентами в волосах, парни же щеголяли перед ними красными поясами. Некоторые умудрились нацепить даже два, словно лишний придавал им особый вес и стать в глазах подруг. Те лишь посмеивались да шушукались меж собой. Семейные пары, наблюдающие эту суету со стороны, тоже не скрывали улыбок, вспоминая себя в молодости.

Новости об усмирении Эйко’Ульчерис добавили к всеобщему веселью ещё и вкус победы. Уже в этот вечер должны были вернуться отправленные на подмогу воины, а значит, многие смогут обнять своих близких. К слову, у одной из семей уже имелся повод для радости.

– Ещё раз спасибо тебе за помощь, охотник! – Седой мужчина со слезами на глазах тряс крепкую руку Веруса, многократно благодаря того за спасение дочери.

– Не стоит, вы ведь уже заплатили, – пытался отбрехаться тот, но мужчина не желал так просто отпускать своего благодетеля.

– Может быть, останетесь на ужин, господин охотник? Марта и я будем очень рады, да и Рури.

Тут он бросил короткий взгляд на обнявшихся жену и дочь. Рури с заплаканным лицом и несколькими сухими травинками, застрявшими в волосах, заслышав своё имя, повернула голову. Посмотрела на отца, следом – на спасшего её парня, улыбнулась и кивнула. Пережитые страхи всё ещё терзали её сердце, но тепло близких и уют дома мгновенно согрели душу. Может быть, пройдёт ни один день, прежде чем она полностью оправится от потери… вот только родителям об этом знать вовсе не следует.

– Д-да… Ксаплам, оставайся хотя бы на ужин… – всё же выдавила она из себя, вновь отворачиваясь и утыкаясь лицом в плечо матери, как новорождённый котёнок.

– А я что говорю? – вдохновился улыбкой дочери седовласый. – Оставайся и отведай с нами даров Паразес-Ховат, герой.

– И всё же нет, Рук. Думаю, ей, да и вам с женой стоит провести время вместе, я буду совсем не к месту. Моё дело сделано, пора и честь знать, – улыбнулся Верус, всё же сумев вырвать руку из цепкой хватки заказчика. Тот с секунду молчал, затем прикрыл глаза и понимающе кивнул.

– Что же, есть в твоих словах здравое зерно, Ксаплам. Но мы будем ждать тебя в гости на праздник. И отказа я не приму! – быстро добавил он, сделав суровое лицо, на что Верус лишь усмехнулся, разворачиваясь.

Выйдя на улицу, охотник подбросил в воздух небольшой мешочек, полный медных монет. Смешная сумма – всего-то тридцать медяков, но для простых крестьян даже она – состояние. Казалось бы, чему тут радоваться, однако сегодня Верус был доволен.

После возвращения из логова змея охотник просидел в местной корчме три дня к ряду и так устал от бесконечных возлияний, что решил прогуляться по деревне. Ну, а дальше всё было, как всегда – жуткая история о пропавшей дочери очередного селянина, короткие поиски оного и выслушивание той же истории из первых уст, заключение сделки и двухдневное пешее путешествие на север. А дальше…

***

Шагая по единственному тракту, ведущему от бастиона Восточный на север, Верус удивлялся, как часто ему приходится пользоваться этой дорогой. В памяти были свежи приключения с караваном и жуткими культистами из соседнего королевства. Теперь же очередная охота. Жизнь подкидывала ему одно дельце за другим, больше не давая скучать, как в те месяцы, что пришлось просиживать штаны в Триозёрье.

Решение перебраться на восток оказалось верным. Верус избавился от лишнего внимания высококровных крупного города, что стали слишком въедливы после таинственной смерти младшего Князя Вано, открыл для себя непаханое поле заказов для охотника за камнями Скверны, и тем самым подстрелил двух птиц одной стрелой. Стоило лишь чуть-чуть копнуть, и вот он уже ищет пропавшую девицу. Чем не работёнка на пару дней? Развлекая себя подобными мыслями, охотник бодро шагал по тракту, пока не приметил странный куст.

С виду обычный куст, что растёт на каждом краю любой дороги. Не слишком ветвистый, не слишком высокий, так, пара десятков коротких веточек да зелёные листочки. Правда листики уже подёрнулись желтизной, но не это привлекло внимание Веруса. Три крайних ветки были обломаны.

Свернув с дороги, он подошёл к растению и осмотрелся. Как есть, след от маленькой ножки, обутой в простецкий сапог из двух кусков кожи или, быть может, это подбитые кожей колодки? Кто знает? В любом случае стражник у северных ворот легко признался, что видел, как девушка вышла из деревни и двинулась по тракту. Судя по следу, ему дня два от силы, прибавить к тому размер, и всё становится предельно просто.

Верус зачем-то ещё раз осмотрелся по сторонам, будто вор, крадущийся в чужом дворе, и сошёл с тракта в поле. Он не прошагал и двадцати метров, как наткнулся на ещё один след в засохшей луже. Точно крестьянская двуслойка(1), вон как чётко шов отпечатался.

Уверившись в своих догадках, охотник ускорил шаг. Он быстро пересёк поле, что оказалось не больше километра вширь, и вышел к болотам. Низкие деревья, частично сбросившие листву, предстали перед ним во всём своём великолепии тихого скрипа и падающих листьев с шишками. За ними скрывалось множество луж и озёрец, переплетённых сетью бочажков и обманчивых полянок.

Насколько Верус знал, где-то за болотами лежала ещё одна деревенька, то ли Болотища, то ли Болотинск, как-то так. Вот только дорога к ней шла не здесь. Выйдя из бастиона, путник должен был взять правее, в сторону леса и далёкого берега залива Желудка. Дорога, идущая там, рано или поздно привела бы в крупный город Восточный или, на саламский мотив, Донг-Янг-Ин. Если же свернуть с неё через день-полтора, то по левую руку и будет тот самый болотный посёлок.

«Надеюсь, ты не настолько глупа, чтобы лезть в эти дебри, девка».

Верус отодвинул очередную ветку, пытаясь протиснуться через узкую полоску сухой земли и не свалиться в воду. Какой бес её сюда поволок? Не сходится что-то. Пропала, говорят, а страж-то сказал, что сама ушла да ещё и с корзинкой. За грибами что ли в такую даль? Да нет, ерунда какая-то.

Перепрыгнув небольшую лужу неведомой глубины, Верус ухватился за ствол корявой ёлки. Поймав равновесие, выпрямился и двинулся дальше. Казалось, что шёл он бесцельно, он это было не так. То там, то здесь попадались следы неуловимой засранки. Чем двушки дарить, отцу следовало дочурке розог всыпать. А то смотрите-ка, намылилась куда-то и давай по болотам шляться. Паров Скверны что ли надышалась?

Так он и продирался сквозь болота, пока не услышал чуть поодаль рык и странное хлюпанье. Резко пригнувшись и прислушавшись, Верус различил ворчание нескольких существ и протестующий треск дерева. Прикинув, что за чудища это могут быть, он вынул кинжал и осторожно двинулся вперёд.

Три топляка(2) плясали на небольшой полянке среди болот. По очереди подпрыгивая и побулькивая, монстры тянулись уродливыми трёхпалыми руками к небу. Сначала охотник даже не понял, что происходит, но стоило поднять взгляд, как ему неумолимо захотелось цокнуть языком.

На высоком для болот дереве – очередной ели, сумевшей как-то вытянуться вверх на добрых метров семь – сидела девица. Ну как сидела, не то чтобы с удобством, скорее так, полувисела-полулежала, но всё же сидела, ухватившись посиневшими от холода и усталости руками за ветки. На бледном, почти что синем лице не осталось ни кровинки, лишь длинные грязные следы от пролитых слёз, ну и немного слюней и соплей на подбородке и вороте грубой рубахи из шерсти. Куда уж без этого.

Продолжая красться, Верус начал медленно приближаться к ничего не подозревающим монстрам. Двенадцать шагов спустя он приметил ещё кое-что, а точнее, кое-кого. Неопределимый теперь уже труп валялся недалеко от спасительной ели и прыгающих топляков. Судя по остаткам одежды и сиротливо лежащей в стороне колодки(3), скорее мужчина, чем женщина, но точно определить Верус не смог, да и смысла не видел. Лишь сделал зарубку в голове и продолжил движение.

Подкрасться вплотную не удалось: одна из бестий невовремя развернулась. Топляк замер и уставился на резко выпрямившегося и побежавшего к нему охотника. Угловатая пасть, наполненная острыми жёлто-чёрными зубами, раскрылась в долгом рёве. Второй и третий топляк среагировали не сразу, что позволило сократить расстояние почти до нужного. Когда же и они развернулись на шум, Верус уже атаковал.

Закончив бег прыжком и кувырком с выходом в укол кинжала, Верус пронзил самую левую тварь, что только-только повернула к нему морду. Он протащил её на себе пару метров, после чего резко остановился.

Взмах – и разорванная почти надвое туша летит на сухую траву. Оборот – и ещё один гад тычет лапами ему в лицо. Шаг в сторону с поворотом корпуса – и меч, вылетев из ножен у пояса, отрубает уродливые лапы. Тварь визжит, брызжа слюной, но не сдаётся – успевает увернуться от второго взмаха. Видимо, голова ей всё ещё дорога.

Слева налетает последний монстр. В отличие от собрата не тянется лапами, а кидается всем телом, пытаясь повалить. Сместить вес, выставить правую ногу… пусть попробует теперь. Чудище налетает на Веруса, будто на ствол дуба. Под протестующий бульк само падает на землю, но на этом разочарования дня не заканчиваются.

Меч вонзается в брюхо. Клинок проворачивается в ране и дёргается в сторону, прорезая себе путь на свет, а заодно показывая дорогу кишкам и желудку. Верус пригибается. Второй топляк – единственный, что остался жив – перелетает через него. Глупая попытка впиться в шею зубами, но что ещё делать, лапы-то отрезаны.

Кинжал возвращается в ножны. Разворот и два быстрых движения освободившейся рукой. Метательные ножи вонзаются в хребет твари, та открывает в себе новые таланты к пению и визгу, но меч обрывает выступление, опустившись на шею по наклонной. Мерзкая, слюнявая, окровавленная голова скатывается в воду. Медленно вращается, отплывая от берега. Пустые глаза смотрят в никуда. Очередной день в Старсии.

– Эй, девка! Ау! – Верус помахал рукой в попытке привлечь внимание спасённой девицы, однако та никак не отреагировала. – Боги и Твари, оглохла что ли?! Я разобрался с ними, всё! Можешь спускаться. Никто тебя не тронет!

Девушка дрогнула и, приподняв голову, боязливо посмотрела вниз. Омертвевший взгляд переполз со ствола дерева на стоящего в паре метров от него мужчину в зелёном плаще и капюшоне. Замерев на нём на долгие десять секунд, двинулся дальше – сначала к одному мёртвому топляку, затем к другому, пока не закончил круг на останках, как теперь точно знал Верус, парня. На глазах заблестели слёзы.

– Ну-ну, брось ты это, с кем не бывает! Слезай давай, – махнул рукой охотник, верно истолковав слёзы девушки. Как пить дать паренёк тут не просто так оказался. – Давай… как же тебя там… – почесал он затылок через капюшон. – Точно! Нури!

Заплаканные глаза метнулись обратно к нему. Девчонка пару раз моргнула и, отпустив одну из веток, вытерла сопли. Скорее, размазала, но что уж тут.

– Я Рури. – Первые слова сорвались с синюшных губ.

– Точно, так твой папаня и сказал, – легко согласился Верус. А чтобы девушке было попроще, ещё и кивнул пару раз впридачу. – Рук мне сразу сказал: «найдёшь красавицу с волосами цвета сена да глазами большими, знай – это моя Рури». И вот я нашёл.

– А ты кто? – недоверчиво спросила Рури, хотя на щеках проявились пару розоватых венок. Румянец у замёрзшей вышел, прямо скажем, так себе, но прогресс был на лицо.

– Спаситель твой, – бросил в ответ Верус, после чего опустил голову и начал осматривать полянку. – Слезай давай, нечего там сидеть. А я пока костёр разведу, согреться нужно.

Приметив подходящее дерево на другом краю сухого холмика, охотник пошёл к нему. Рури ещё раз посмотрела на убитых странным мужиком чудищ. Спускаться вниз совсем не хотелось, да и эти… мало ли, вдруг как вскочат. Нет уж, лучше она тут посидит.

– А ты откуда моего папу знаешь? Я тебя в деревне не видела! – продолжала допытываться она.

– Откуда-откуда, – пробурчал себе под нос Верус, отрывая кору с деревца, и уже громче сказал: – Услышал, как он о помощи просит. По главной площади круги наворачивал, всё кричал, чтобы кто-нибудь его дочь нашёл. Пропала, говорит, проснулись утром, а постель холодна. Ну и… – Охотник сломал сухую ветку, бросив к другим таким же. – Всякое такое. Много чего он наговорил, ну а я что? – Капюшон чуть качнулся, когда Верус поднимал охапку веток с зажатой между ними корой. – Дай думаю, помогу бедняге, что мне стоит? Охотник я или кто?

– Охотник? – Недоверчивый вопрос, донёсшийся с дерева, немного развеселил Веруса. Бросив охапку подальше от трупа неизвестного парня да и топляков, он поднял голову и снова посмотрел на девку.

– Не обычный охотник, ясное дело. За камнями Скверны охочусь. – Заметив удивление на лице «белки-переростка», он усмехнулся.

– Взаправду?!

– Да-да, парни не дадут соврать. – Он кивнул на валяющиеся под деревом трупы топляков. – А если не веришь, я тебе даже камушек показать могу. Хочешь?

Рури задумалась. Серьёзно так задумалась: бровки сведены, губы поджаты, ни дать ни взять великий мыслитель на дереве сидит, а не поздний ужин прокажённых.

– Хочу! – всё же выдала она.

– Э-эх… я уж думал откажешься, – притворно нагнал грусти в голос Верус. – Смотри, – вынул он из-за пазухи небольшой жёлтый камушек, – видать?!

Лицо девушки напряглось: поняла, что попала в ловушку. Но она оказалась не так глупа:

– Мне отсюда плохо видно, – призналась она, – подойди поближе.

– Э нет, – прижал Верус камень к груди. – Как по-настоящему захочешь, так сама придёшь, а я пока… – Он отвернулся и занялся костром, больше не обращая на неё никакого внимания.

Молчала девушка минут пять от силы. Затем начались уговоры и расспросы, но охотник полностью игнорировал её, выкладывая ветки и подсовывая под них кору и листья. Выудил из мешочка, что висел на петле у подмышки, кресало и кремень. Пара ловких движений – и листья занялись жиденьким огнём, что быстро перебежал на кору. Нагнувшись, Верус подул, подпитывая пламя. Вскоре послышался треск и потянуло дымком – костёр занялся.

Встав, Верус сделал несколько упражнений, разминая спину и руки. Вновь присев, освободил меч и кинжал от ножен. При виде потёков крови и небольших ошмётков плоти на лезвиях он нахмурился. Ножны явно испачкались изнутри, надо будет промыть. Вспомнив, где находится, Верус решил сразу сходить к воде.

Вернувшись к костру, он бросил ножны поближе к пламени, чтобы обсохли, а сам принялся протирать помытое оружие. Вода, конечно, хорошо, но оставлять влагу на лезвии не хотелось. За этим занятием он и услышал характерный треск ломающихся ветвей позади, а сразу после пронзительный крик.

Проклятие! Быстро обернувшись, Верус успел увидеть конец короткого падения девки. Грохнувшись с дерева, та на удивление быстро вскочила. Повертев головой и отыскав трупы, она попятилась от них, потирая ушибленный зад. Затем отошла от дерева на добрых метра четыре и повернулась. Их глаза встретились, девушка замерла и убрала руку от задницы, словно ничего такого и не делала.

– Больно? – осведомился Верус, прикинувшись, что ничего не видел.

– Нет! – Рури отвела взгляд.

– Ясно, тогда идём, греться будешь. Голодная? – спросил он, когда спасённая приблизилась и протянула руки к пламени.

– Да, а у те… вас есть что покушать? – как-то стушевалась она.

– А как же, – хмыкнул Верус, доставая из всё того же мешочка две полоски вяленого мяса, связанные тонким шнурком. – Держи.

Взяв протянутое мясо, Рури сразу засунула один ломтик в рот, закрыв при этом глаза. Последив ещё немного, как она жуёт, охотник вернулся к своему занятию. Закончив с кинжалом, перешёл к мечу.

– Вы обещали камушек показать, – неуверенно, но с вызовом произнесла Рури, стрельнув глазами на меч.

– Прямо так и обещал? – усмехнулся Верус.

Сколько ей? На два-три года младше его? А ребёнок ребёнком. Даже странно. Неужто этот мужик такой рохля, что дочку на место не поставил? Или у неё характер такой, кто знает? А может, это с ним самим что-то не так? Нет! Дело точно не в нём.

– Обеща-а-ал! – нахохлилась девчонка. – Я, может, только поэтому и слезла?

– Ну бес с тобой, лови.

Верус кинул ей камень Скверны, что всё это время лежал у сапога, скрытый плащом. Рури попыталась поймать, но не сумела – руки всё ещё оставались синюшными, впрочем, как и всё остальное тело. К тому же её начала бить лёгкая дрожь: организм пытался прийти в себя, ощутив прилив тепла. Подняв камень с земли, девушка поднесла его к глазам.

– Ух ты! Красивый.

– Отож, только поэтому и собираю, – с серьёзным лицом произнёс Верус, проверяя меч в свете костра. Вроде бы лезвие чистое и сухое. Ладно, пойдёт.

– Неправда! – вдруг буркнула Рури. – Я знаю, зачем вы их собираете! Чтобы силу вытягивать! Подаренные Богам все так могут!

– Ох, девочка… – вздохнул охотник, повернувшись к ней. Пламя костра выхватило половину лица и край жуткого шрама, пересекающего его. – Во-первых, никогда не называй нас так, поняла? – Видя, что та замерла, не сводя взгляда с его лица, Верус чуть опустил голову, скрывая увечье. – Поняла? – повторил он, повысив голос.

– А? Да, поняла. Но ведь вы и есть… – Она не закончила и нахмурилась.

– Я-то знаю. Все мы знаем, вот только «подаренные» – не то слово, девочка. Совсем не то… Во-вторых, – вновь вернулся он к назидательному тону, – далеко не все так могут. Камни они на то и камни, что «сила» в них твёрдая. Их есть надо. А вот зелья – дело другое. Их и вправду все мы пить можем, чтобы сильнее становиться. Ну как, интересно? – склонил он голову и оперся рукой о землю.

– Очень! – едва ли не пискнула Рури. Право слово, пигалица какая-то, и куда попёрлась? Кстати, о Зуруках…

– А теперь ответь-ка и ты на мои вопросы. Зачем сюда пошла? Не слышала что ли сказок да историй в деревне? Кто же на болота ходит?

– Я… – как-то вся сникла девушка и, потупив взгляд, опустила плечи. Её ставший пустым взор замер на поблёскивающем в свете пламени камне, а дыхание участилось.

– Не бойся, всё кончилось, я не дам тебя в обиду.

– Я не одна была, – еле выдавила она из себя. Верус покосился на труп парня в пятнадцати метрах от костра. – Со мной Сёмка шёл.

– Сёмка, значит. Ясно. И куда же вы с Сёмкой направлялись, что аж на болота заглянули?

– В Приболотинск. – Каждое слово давалось ей нелегко, а на глазах и вовсе снова заблестели слёзы. – Сёмка-а-а! – неожиданно сорвалась она в крик, закрыв лицо руками.

Камень Скверны упал на траву, ловя отсветы пламени. Верус нагнулся, подобрал его и, расслабившись, откинулся назад. Пусть она и пигалица, но ей необходимо было выплакаться. Не каждый день на твоих глазах любимого сжирают зелёные твари.

Спустя минут пять, а может и все пятнадцать, когда плач стал чуть тише, Верус подвинулся ближе и протянул Рури снятый с плеч плащ. Капюшон он отстегнул, накинув на голову, отчего стал выглядеть весьма странно: парень в кожаных доспехах и с куском ткани на голове, увешанный разнообразным оружием, среди которого была даже деревянная колотушка.

Почувствовав движение, девчонка подняла голову, посмотрела на протянутый плащ, потом на него самого. На заплаканном лице на миг проскользнула улыбка.

– Спасибо, – всхлипнула она. Приняв плащ, она закуталась в него и, пододвинувшись к костру, немного успокоилась.

– Это он предложил здесь идти?

– Да. Не хотел, чтобы мои узнали, куда мы пошли.

– Ага, – кивнул своим мыслям Верус, – сбежали, в общем. Э-эх, ну и зачем вам это надо было?

– Любим… – Запнувшись, Рури вновь потупила взор, но плакать не начала. – Любили мы… а папка… не пустил бы он, – пожала она плечами, глядя в огонь.

– Ага, куда уж ему.

– Что? – не поняла девушка.

– Ничего, – махнул рукой Верус. – Грейся, доедай мясо, и пойдём.

– А как же?.. – на миг повернулась к разодранному трупу Рури, но тут же отвернулась, не в силах вынести такого зрелища. – Как же мы его тут оставим?

– А мы и не оставим. У нас охотников есть традиция одна, думаю, Семён достоин. – На внимательный взгляд Верус ответил кивком в сторону костра. – В последний путь проводим твоего любимого. Честь по чести. Поможешь мне?

– Да! – резко кивнула Рури. Впервые на её лице отразилась уверенность, граничащая с убеждённостью религиозного фанатика.

– Вот и хорошо. – Охотник бросил ещё один взгляд на останки неудачливого любовника. – Хорошо всё будет.

***

Теперь же молодой охотник за камнями Скверны шёл в корчму с чувством выполненного долга. Вернув беглянку, он скинул с плеч груз ответственности, а желание выпить кружечку-другую эля перестало казаться пагубным или вредным. Наоборот, воспринималось хорошим штрихом, завершающим короткое приключение.

Как следует отдохнув и потратив добрую половину заработанного, Верус попрощался с завсегдатаями корчмы, с которыми успел познакомиться настолько близко, насколько это возможно для охотника, и отправился спать в комнату, что снял на втором этаже.

Заперев дверь и сняв сапоги, охотник, не раздеваясь, повалился на кровать из мягкой соломы и выделанной шкуры и мгновенно заснул. Всё было бы хорошо, проснись он на утро, как всегда. Отправился бы вниз завтракать, затем тренироваться на поле за краем деревни. После обеда вновь сидел бы в корчме, напивался бы для хорошего сна. Замкнутый круг повторялся бы столько раз, сколько позволил бы голос разума или скука, в конце концов заставившая бы его искать новое дельце.

Если бы… но далеко не всегда жизнь ведёт себя так, как мы того желаем. Иногда, заснув в тёплой и мягкой постели с улыбкой на устах и болью в голове, ты просыпаешься в совершенно ином месте.

- - - - -

От автора: Не забывайте ставить лайки, комментировать и рассказывать о книге друзьям. Всё это мотивирует писать больше и лучше!

= Сноски =

1) Двуслойка или же Двушки – один из распространённых видов крестьянской обуви в Воргосской Империи. Два куска грубой кожи, сшитые вместе в форме, отдалённо напоминающей сапоги высококровных. Из-за отсутствия подошвы как таковой имеют довольно фривольную форму и крой. Зачастую шов попадал на стопу, отчего след обуви напоминал «странные копыта» или «двушки».

2) Топляк – мерзкое на вид существо, обитающее преимущественно вблизи болот и затхлых рек. Реже можно встретить у озёр или оазисов, однако эту разновидность чаще называют Морлоком. Имеет гуманоидный вид с сильно искривленным позвоночником. Шкура зелёного цвета, иногда с пятнами или серыми вкраплениями. На своеобразном горбу можно увидеть яркий плавник. У молодых особей – мягкий и податливый, тогда как у старых – жёсткий или даже острый.

3) Колодки – разновидность обуви низших сословий. По сути, деревянный ботинок, изнутри набитый мягким наполнителем, чаще пухом или шерстью. Встречаются и смягчённые тканью колодки, но больше среди городских жителей.

Глава 4 – Божественная комедия

Из тьмы беспамятства медленно проступили знакомые образы. Верус видел их добрую сотню раз. Они въелись в сознание, словно клеймо круга, но каждый раз сердце рвалось из груди будто впервые. Стоило прекраснейшей во всей Старсии девушке восстать из мёртвых и повернуться к нему, как мир вокруг начинал рушиться.

Этот раз ничем не отличался от прочих... Он вновь видел её – Сабрину. С перекошенным от боли лицом и окровавленными губами, окутанную волнами энергии. Она говорила, говорила и снова… говорила. Слова Первичного наречия складывались в понятную речь, всё шло к развязке, последний суровый выкрик:

– Я – сама справедливость! И я заберу своё! – кричит злобный дух её губами, а вскинутая для удара рука расходится кровавыми лоскутами. Но в этот раз всё замирает, мир останавливается. И Верус стоит перед застывшей подругой, трясясь от страха.

– Твой мозг заблокировал это воспоминание. Оно оборвано на середине, чтобы избавить тебя от лишних страданий.

Холодный, с отголоском бесконечной усталости голос вырывает его из беспрерывного цикла. Без подготовки и предварительных ласк обливает ледяной ясностью, раскаляя нервы до предела. По спине Веруса идёт озноб, заставляя мышцы сокращаться, скручивая их в узлы. Жуткая боль прошивает рассудок, едва не разрывая его, но вместо шока приходит осознание.

Верус стоит посреди темноты. Единственное, что есть здесь кроме него самого, – это застывшая Сабрина и его двойник, вскинувший руку в попытке защититься. Две фигуры, словно высеченные из серого камня и подсвеченные невидимым солнцем, – всё остальное поглощено тьмой.

В немом удивлении уставившись на фигуры, Верус делает первый шаг. Он может идти, перемещаться внутри темноты. Ещё один шаг, и он уже совсем рядом со своей копией из камня, может разглядеть черты лица, страх и горе в собственных глазах, а также слёзы. Не понимая, что происходит, Верус осматривается – но кругом лишь тьма, и тот же голос говорит:

– Это был первый раз, когда связь твоего союза была нарушена. Удивительная прочность для такого дитя.

– Что?! Кто ты такой?! – кричит Верус, оглядываясь в попытке найти источник холодного голоса.

Он кажется ему отдалённо знакомым. Воспоминания мгновенно складываются в чёткий рисунок... Да, он действительно помнит его, это голос демона, что говорил его губами, но сейчас он другой. Те же манера и темп, но звучание изменилось, перестало быть искажённым, стало… настоящим?

– Что происходит? Где я?! Что ты сделал со мной?!

– Я позвал тебя сюда из сна, иных рычагов у меня не осталось. Слишком много времени потеряно, он не будет ждать, пока ты соберёшь яйца в кулак и решишься поговорить со мной сам.

– Ах ты тварь! Где ты? Покажись!

– И что ты хочешь увидеть, Верус?

Прямо перед молодым охотником, в точке, куда он смотрит, возникает каменное ядро. Быстро разрастаясь, оно обретает смутные черты человека, но в следующий миг вновь меняется.

– Монстра? – вопрошает всё тот же уставший голос, и фигура ломается, трескается, потом растёт, становясь похожей на грозного четырёхрукого великана. Верус шарахается от неё и неловко падает на задницу, прямо как в детстве от золотой арфы и жуткого мужика в коричневой робе.

Противоречивые мысли бегут в голове, он пытается понять, сон ли это или жуткая явь. Хозяин ли он собственного тела или же заперт в нём как в темнице? Голос тем временем продолжает:

– Возможно, демона?

Великан уступает место крылатой бестии с разинутой пастью, полной острых зубов. Она пикирует вниз, готовя длинные когти для удара, но именно в этот момент Верус приходит в себя. Садится поудобней, опираясь на руку, и смотрит на каменное изваяние без страха. Всё же это лишь сон, иначе и быть не может!

– Врага? – Статуя вновь приходит в движение. Пыль и мелкие камушки вращаются вокруг неё, вставая на новые места и смыкаясь воедино в нечто… слишком похожее на…

– Это я? – скептически спрашивает Верус, смотря на собственное лицо, перекошенное от злобы и гнева: шрам пылает огнём, а за спиной видны плачущие, смеющиеся и кричащие лица. Они проступают из облака каменной пыли лишь на миг, чтобы в следующий сменить гримасу и возникнуть в новом месте. Что это? Он так выглядел? Но когда?

– Это остаточные проекции – результат десинхронизации сосуда и… души. Насколько я могу судить.

– Деси… что? Что ты говоришь? Какой это язык? – Верус снова оглядывается в поисках источника голоса, но не находит, поэтому вынужден смотреть на собственное каменное лицо.

– Извини. – Холодный голос неожиданно теплеет. – Я всё ещё не могу привыкнуть ко времени, в которое попал.

– Времени?

– Да, Верус, времени. Я долго думал, как мне начать этот разговор, но разница между нами ужасающе огромна. Культура, опыт, мировоззрение, моральные нормы, этика, философия, достижения науки – множество тонких материй будут мешать успешному диалогу, но я постараюсь быть понятным для тебя, мальчик.

– Мальчик?! – почти шипит Верус, ухватив только последнее слово. – Демон, ты смеешь насмехаться надо мной?! Ты один из них, духов, что отнимают наши тела! Часть лжи ордена! Выходи и сразись со мной, злобная тварь! Ну, давай же! – Он поднимается в полный рост, в его руках, откуда ни возьмись, появляются меч и кинжал. Немного удивившись этому, Верус тем не менее быстро приходит в себя и крепче сжимает рукояти. – Давай, кто ты там есть, выходи и смахнись со мной!

– Ох Создатель, и с этим мне придётся работать…

Каменная статуя Веруса вздрагивает. Заметив перемену, охотник делает пару быстрых шагов в сторону, разрывая дистанцию. Его взгляд сосредоточен на цели, та уже полностью ожила. Каменное лицо, руки и ноги двигаются как самые обычные. Враг медленно проверяет новое тело, сжимает пальцы, шевелит стопой, пару раз поворачивает корпус, а затем отводит правую руку. Каменная кисть трескается, из неё растёт новый гладкий камень, становясь всё длиннее и уже, пока не обретает форму копья.

Верус, всё ещё не до конца понимающий, что творится вокруг, разворачивается, выставляя вперёд левый бок. Незачем маячить перед копейщиком всем туловищем. Враг, словно прочитав его мысли, ухмыляется и…

Тяжёлый удар разрывает грудь Веруса, выбивает воздух из лёгких. Всё кружится и трясётся, а потом он падает на тьму. Не в силах пошевелиться, Верус пытается вздохнуть, но и тут терпит неудачу: сознание уплывает. Что это было? Он уже ударил? Но как? Когда? Как такое…

– Сломаны семь рёбер, разорваны оба лёгких, трахея, печень; задет желудок и сердце, также перебит позвоночник – диски с третьего по восьмой уничтожены, девятый треснул. К моему сожалению, эти травмы несовместимы с жизнью, а значит, ты проиграл. Хочешь сыграть ещё, мальчик? Или наконец отложим дубины и камни и воспользуемся главным изобретением человечества – словами?

Мгновение, и боль пропадает. Верус вновь стоит на своих двоих, грудь наполняется воздухом, но шок никуда не уходит. Разум всё ещё помнит страдания, горло перехватывает спазм. Перед охотником стоит его каменная копия, но это не он. Кто бы ни вселился в этого истукана, он совершенно по-иному использует тело. Другая осанка и стойка, каменные мышцы лица напряжены, иначе складываются в нехарактерную для него гримасу превосходства, а руки заведены за спину, чего Верус вообще никогда не делал.

На границе сознания начинает пульсировать странная и жуткая мысль. Он умер… умер во сне, и это царство Богов. Только вот почему те пытают его вместо того, чтобы благодарить за убийства монстров и борьбу со Скверной?

– Ты ошибаешься, – отвечает на незаданный вопрос каменный истукан и неловко качает головой. – Ты не умер, это не царство Богов.

Кажется, теперь он раздражён. Выверенная речь слегка ускоряется, выдавая нетерпение, но Верус сомневается, настоящие это эмоции или враг снова пытается обмануть его. Тот продолжает:

– На самом деле их вовсе не существует. Нет никаких Богов, лишь один, но пока не будем об этом. С другой стороны, разница в силе, возможностях и познании мира делает меня и мой народ «Богами» для вас.

– Ты… ты говоришь, что являешься Богом? – с придыханием спрашивает Верус, нервно взмахнув рукой. – Они твердили, что призовут Божественного духа! Они обманывали нас всех, а ты… ты лишь демон, что играет на одной стороне вместе с ними. Но точно не Бог!

– Глупости, мальчик. – Истукан разворачивается и начинает отходить от Веруса. Тот дёргается в нерешительности, но всё же шагает следом, постепенно нагоняя его. – То, о чём ты говоришь – ритуал Пробуждения, – ничто иное, как призыв свободных душ. Сложная и редкая магия, но возможная.

Истукан ведёт рукой, и слева возникает образ главного собора Шестёрки. Камень течёт и пылит, складываясь в удивительно точно воссозданное помещение. На трибунах видны маленькие человечки, по центру на возвышении замерли трое. Верус узнаёт себя и Сабрину, а мигом позже и старца, что творит ритуал. Как он сказал? Призыв душ? Но разве…

«Нет! Это всё ложь! Зачем я слушаю его?!»

– Рад, что ты наконец-то прислушался к моим словам и перестал вопить. Если так пойдёт и дальше, то наш диалог закончится гораздо быстрее.

Истукан, или кто он там есть, останавливается. Замирает и Верус, проследив за поднятой рукой собеседника. Он всё же решает выслушать очередную сказку, но он уже не ребёнок. Теперь умным речам не обхитрить его. Никакой злой дух или даже Бог не обманет его.

По мановению руки пылевое облако каменной крошки сливается в сложный образ. Он постоянно движется, одна картина сменяется другой, а странный демон вещает свою историю:

– Я один из «Богов» – пока будем называть это так, чтобы тебе было проще. Зовут меня Николас или, по-вашему, Николай, но можешь называть меня как угодно, мне всё равно. В вашем эпосе неизвестен, так как не отвечал за просвещение новых миров.

Пылевой образ сложился в высокого мужчину с короткими волосами и узкими чертами лица. Он был наряжен в странного вида одежду, плотно облегающую тело и соединенную на груди непонятной лентой или полосой. Верус не успел толком разглядеть причудливый наряд, как образ уже сменился другим, ещё более таинственным. Теперь Николас, он же Николай, предстал перед ним в гладком доспехе, похожем скорее на произведение искусства, чем на реальную броню. Голову даже увенчивал шлем, но лицо всё равно было видно, отчего в душу Веруса закрадывалось сомнение о пользе этого шлема. Хотя странное дело: перед глазами маячили крошки пыли, словно пытаясь показать нечто едва осязаемое.

Из-за обманчивой ли каменной структуры всего образа, или из-за непонятного шлема, однако Верус отметил, что лицо за пеленой стало заметно старше. Если первому образу можно было дать лет двадцать пять, может быть, тридцать, то теперь перед ним предсталнастоящий старик ближе к пятидесяти, хотя из-за странного облегающего доспеха и точёной, крепкой фигуры от него не веяло дряхлостью. Наоборот, Николас стал ещё сильнее. Взгляд его ожесточился, а губы сложились в ровную линию – ни единой эмоции.

– Так я выглядел до перерождения. Мне было семьдесят восемь, – с лёгкой ностальгией в голосе произнёс истукан.

Не сумев справиться с потрясением, Верус повернулся к нему. Семьдесят восемь? Да что он несёт?! Как этому старику, напоминающему крепостью капитана Орло, может быть семьдесят восемь? Что это вообще за возраст такой?!

Истукан вновь прочёл его мысли и позволил себе короткую улыбку. Разъяснять однако ничего не стал, вместо этого продолжив рассказ:

– С тех пор прошло много времени, очень много, если мерить человеческими жизнями. Но всё это не относится к делу, для нас важен самый конец истории. Момент, когда судьба привела меня к последнему сражению.

Образ сменился, показав непонятный, слегка сумбурный расколотый пейзаж. Верус не понимал большей его части, хотя не особо и старался. Видно было множество острых скал, пропастей и висящих прямо в воздухе плато. Постепенно картинка приблизилась к огромному водовороту, что бушевал в центре скопления летающих островов-обломков. Невероятных размеров поток белой энергии пронизывал пространство, устремляясь вверх и уходя за границы воссозданной камнем и пылью картины, а у его основания сражались две фигуры.

Верус удивлённо распахнул глаза. Предположение, что всё это просто сумасшедший кошмар, находило всё новые и новые подтверждение, хотя на границе сознания охотник отметил, что даже в пьяном угаре не сумел бы придумать и половины происходящего. Может, этот безумный демон и правда пытается поговорить с ним внутри сна? Но как такое возможно? Верус лишь краем уха слышал о шаманах Кхуртских взморий, поэтому не мог даже вообразить такое.

Тем временем события каменной картины развивались. Двое Богов (никак иначе назвать существ, способных одним ударом разметать несколько скал и островов, Верус не мог) сражались не на жизнь, а на смерть. Каждый стремился повергнуть другого наземь и вырвать сердце.

Боги выглядели жутко, лишь отдалённо напоминая людей. У одного за спиной были три пары крыльев, которые он то и дело пускал в ход, взлетая высоко вверх и пикируя вниз. Над головой, покрытой роговой бронёй или чем-то вроде, виднелся состоящий из нескольких слоёв круглый диск, что испускал жуткие лучи, прожигающие острова-осколки, и вспышки, испепеляющие всё вокруг.

Второй выглядел ещё хуже. Помесь человека и прокажённой птицы с гигантским клювом вместо лица и вытянутыми конечностями, что придавали фигуре излишнюю костлявость. Но, несмотря на странный вид, он тоже имел пару крыльев, хоть и не таких пушистых и больших, как его противник. Скорее это были узкие острые лезвия, лишь маскирующиеся под крылья. В руках этот Бог или демон держал копьё, что сразу же навело Веруса на определённую мысль.

– Да, тот, кто на твой взгляд похож на ворона, это я в боевой форме, – кивнул истукан. – Но, что важнее, второй воин – это тот, кто на миг захватил твою подругу и подарил тебе шрам на лице.

Злобно блеснув глазами, Верус сквозь зубы втянул воздух и развернулся к демону, позабыв о формирующихся пылевых фигурах.

– Что ты сказал? – Он цедил каждое слово, не сводя с каменного истукана взгляда.

– Это… мой старый друг и боевой товарищ, известный в вашей мифологии как Бог Вектор. Настоящее его имя Виктор, но это не имеет значения. Он давно отбросил прежнюю личность и полностью переродился намного раньше меня. Если точнее, то он был первым из нас.

– Твой друг, говоришь? – Верус сделал шаг к демону. Рука с мечом сама собой поднялась для удара. Он явно упустил суть фразы.

– Верно, – как ни в чём не бывало продолжил истукан, даже головы в его сторону не повернув. Он всё также смотрел на клубящиеся образы, погрузившись в воспоминания.

Злоба и боль, нахлынувшие на Веруса, разом увяли. На краткий миг охотник увидел в своём каменном лице тоску и печаль такие сильные, что его собственные эмоции показались ему лёгким бризом перед надвигающимся ураганом.

– Что произошло? – процедил Верус. – Почему ты сражался с ним, и что это за место такое? Что за ураган в центре? – ткнул он пальцем в самое сердце каменного образа.

– О! Я как раз подошёл к этому, Верус. Он предал нас. Вектор бросил всех, решив, как всегда, взвалить всё на собственные плечи. Вот только ноша оказалась слишком велика даже для него. – Лицо истукана помрачнело, взгляд каменных глаз потух. – Я пытался ему помешать, и ты видишь, чем всё закончилось. Это конец нашей истории, но тебя это волновать не должно. Поток в центре – это Великий Поток Жизни, что поддерживает все миры, порождённые Создателем. Я уже говорил тебе о нём: Создатель и есть настоящий Бог, первый и единственный в обозримой Вселенной. Великий Поток Жизни – это сердце и суть всего, если хочешь. Из него когда-то вышли первые гармонии (1), сосуды (2) и энтропии… (3) ох, вижу по твоему лицу, мальчик, что ты не понимаешь… Пусть будет… допустим, душа, тело и хаос – три великие основы всего сущего и причина, по которой я рассказываю тебе всё это.

– Боги и Твари, я запутался. Создатель? Поток жизни и… во что я влип, истукан?!

– Истукан? Хах, пожалуй, когда я сказал, что ты можешь называть меня, как захочешь, я погорячился. Немного уважения не будет лишним.

– Не уходи от темы, что всё это значит?! Ты влез в моё тело, а перед этим сражался вот с этим?

Верус указал на ангелоподобное существо, что как раз взмахнуло мечом, после чего пять или шесть скал просто стёрло в ничто, а демоно-ворону пришлось защищаться угловатым барьером, чем-то напоминающим заклинание щита. Естественно, то, что мог сделать Верус, не шло ни в какое сравнение с увиденной магией, однако общие черты прослеживались.

– Ты же не победил, да? Сбежал! Он говорил об этом… говорил её губами! Ты сбежал и вселился в меня?! – начал кричать Верус, стремительно теряя остатки самообладания. Показанные образы и кошмарные воспоминания о дне его Пробуждения слились воедино, дорассказав историю за истукана, что развернулся к нему и печально смотрел своими каменными пустыми глазами.

– Это из-за тебя он пришёл сюда! Она не погибла бы, если бы ты не появился! Если бы вы оба не появились, всё было бы иначе!

– Ты можешь считать это несправедливым, нечестным и подлым, однако не я начал ритуал, что призвал мою душу к тебе, Верус. Подумай об этом.

Ужасающая правда обрушилась на Веруса. Как же глуп он был, стоя перед вокдеорумом вместе с Сабриной. Какой идиот! Служение Богам?! Единственная цель его существования?! Да вот же он, настоящий Бог, стоит перед ним и рассказывает самую человеческую историю из услышанных им: предательство, дружба и борьба. Боги не придумали ничего нового в своём царстве, мало того, кажется, они сами когда-то были людьми, но, что хуже, теперь и он по самую шею в этом дерьме. А всё из-за проклятого ордена и двух Богов, не поделивших какой-то белый поток жизни, бесы бы его драли! Трясясь от неописуемого гнева и злости, Верус ткнул пальцем в грудь своей каменной копии:

– Как какой-то старик сумел призвать такого, как ты? Не смеши меня! То, что ты показал, ни один из Пробудившихся не сумеет. Вы с этим вторым – настоящие чудовища! И ты хочешь, чтобы я поверил, что вокдеорум просто наколдовал один паршивый ритуальчик и твоя душа вот она?! Стоит прямо передо мной?! Рассказывает очередную сказку?!

– Успокойся.

Тьма разом сомкнулась вокруг Веруса, охладив его пыл. Все чувства кроме слуха предали его, как Вектор своих товарищей, а Николас продолжил, незримым голосом проникая в разум охотника:

– Я не сумел победить. Скажу больше: если бы бой продолжился, я бы проиграл, и это стало бы концом всего. Я не мог допустить подобное, поэтому пошёл на хитрость. Потратив большую часть оставшихся сил, я отбросил Вектора подальше. Сам же обратился к Великому Потоку Жизни, к последней его части, что не была похищена им. Лучу и ветви, что питала самый дальний круг ада. К самой сути предательства – Первому брату, и он ответил мне.

Пылевое облако возникло из тьмы, и Верусу не оставалось ничего другого, кроме как смотреть. В его мире существовал лишь голос Бога и образ его воспоминаний или… лжи. Белый водоворот исторг из себя тонкий пучок завихрений. Абсолютно чёрный и непроглядный, как безлунная ночь, он овилсявокруг демоно-ворона, слившись с ним. Мир остановился... разгневанный подлостью бывшего друга Вектор, летящий на шести крыльях… Бушующий ураган в центре всего... Сердцебиение самого Веруса... Остались лишь два голоса:

– Это единственный выход! Если он поглотит тебя…

– ХА-ХА-ХА! Да, как ты смеешь, крикливый уродец?! Вы, поганое семя моего отца, возомнили себя равными ему?! Чтобы какой-то самозваный Первородный поглотил меня?! Первого сына?!

– Он сможет! Виктор не остановится ни перед чем. Он думает, что это поможет ему обуздать поток и остановить хаос творения.

– Обуздать поток?! О, видит отец, ваше эго попирает сами небеса, черви. Ничто под сенью моего отца не подчинит себе поток. Мы можем лишь наблюдать и верить в мудрость Его.

– Поток дестабилизирован очень давно, с каждым тысячелетием воздействие становилось хуже, неужели ты не чувствуешь этого, Первый брат? Я призвал тебя от потока, взгляни вокруг, прислушайся к миру!

– Ха! Да что ты такое нес… постой… что это? Что вы сделали, грязное семя?! Кто они?!

– Мы зовём их Айлосами (4).

– Бестелесные? ТЫ! Ты хочешь сказать, они отвергают сосуды?

– Мы не знаем, как Бестелые появились, но виной всему Единство (5). В какой-то момент оно изменилось, породив их. С тех пор наша война с демонами закончилась. Мало того, мы объединились с твоими детьми, Первый брат.

– Немыслимо… наше семя… вместе…. О, мой безумный брат, ты был бы рад этому…

– Не время предаваться воспоминаниям, Первый брат! Виктор думает, что поглотив тебя и обуздав тем самым поток, он сможет остановить распространение Айлосов, прекратить бесконечную войну и окончить хаос. Но я боюсь, что уничтожив одного врага, мы обретём другого, более грозного!

– Что же, я услышал тебя, но что ты предлагаешь?

– Мой союз крепок, Первый брат. Думаю, я смогу выдержать эту ветвь потока. Отделись от него и синхронизируйся со мной.

– Безумие! Твой бывший соратник сумел подчинить восемь ветвей потока, постепенно наращивая силу и укрепляя союз, ты же хочешь взяться за самую трудную часть без подготовки! Это невозможно, ты просто…

– Мы погибнем, Первый брат.

– ТЫ?! Так ты с самого начала знал это? Собрался умереть и… хотя… это может сработать. Если тебя хватит на достойное противостояние, то мы сможем уничтожить друг друга, и ему нечего будет подчинять. Я исчезну, равно как и ты, однако поток не останется прежним. Что на этот счёт?

– Границы между мирами станут прочнее. Единый поток перестанет существовать без своей сердцевины, Первый брат, и развалится. Вместе с тем проклятые Айлосы окажутся отрезаны в уже захваченных системах, нам же отойдут все остальные пригодные для жизни миры.

– Вместо окончания войны твой народ предлагает заморозить её, возвести неприступную стену между сторонами? Это неправильно. Я чувствую, что такой подход не верен, но вместе с тем не могу придумать ничего лучше… разве что…

Верус почувствовал какое-то шевеление внутри, что-то укололо его в самой глубине сердца, отвлекая от образов Бога. Что-то, притаившееся в тени Божественного духа, что пытался украсть его тело. И, к своему ужасу, без двух недель двадцатилетний охотник за камнями Скверны понял, кто проснулся у него в груди.

Ощущая леденящий душу страх, Верус попытался сосредоточиться на образах, но узрел лишь борьбу демоно-ворона, обвитого чёрной лозой энергий. Бог по имени Николас сражался изо всех сил, противясь жуткой и непонятной сущности по имени Первый брат. Тот решил сделать по-своему и попытался захватить его тело. Верус не мог знать наверняка, но догадывался, что гордый Первый брат попросту решил воспользоваться телом Николаса и самолично убить Виктора. Вот только Бог, пришедший в жизнь охотника почти четыре года назад, оказался не так прост.

Из последних сил Николас отделил часть себя, которую Верус бы назвал душой, и, схватив чёрный пучок энергии мёртвой хваткой, устремился прочь. Сбитый с толку, Верус не мог до конца осознать, что именно увидел, но его собственная душа замерла в благоговейном страхе. Необъятные пространства, наполненные чернотой, и редкие блестящие точки, напоминающие звёзды ночного неба, проносились мимо, а Николас сражался. Время утратило свою суть, а бой продолжался, пока в какой-то момент Первый брат не уступил. Душа Бога Николаса вспыхнула так ярко, что далёкие звёзды с завистью посмотрели ей вслед, а потом она поглотила чёрную энергию без остатка.

Верус открыл глаза. Тьма, до этого странная и неосязаемая, теперь напоминала то самое пустое пространство, что окружало Николаса между моментом «смерти» у водоворота и «рождением» в теле самого Веруса. Он не видел далёких огней, так похожих на звёзды, зато видел каменного истукана перед собой. Тот стоял ровно, высоко подняв голову, и внимательно смотрел на него.

Оба молчали. Один предавался воспоминаниям, тогда как второй пытался осмыслить свалившуюся на него историю. Она была безумна, по-настоящему безумна, и так велика и обширна, что не хватало никакого воображения. Собственная жизнь, борьба, боль и радость побед – всё это теперь казалось совершенно бессмысленным. Кто он такой в сравнении с Богами и их войной? Зачем ему вообще просыпаться? Пусть Николас заберёт его тело и попытается остановить бывшего друга. Это вообще не его история. Верус здесь лишний!

– Нет. – Единственное слово заставило сердце встрепенуться.

– Что? – почти прошептал Верус, опустив голову. – Ты так старался украсть моё тело, а теперь говоришь «нет»?

– Прости меня за это, мальчик. Я правда пытался синхронизироваться с твоим сосудом, но постарайся понять. То, что ты наблюдал всего пару секунд, для меня было бесконечной борьбой на грани смерти, и стоило мне победить, поглотив Первого брата, как меня буквально схватила незримая рука и затащила в твой мир, а потом…

– Подожди, – буркнул Верус, сам себе не веря. – Не нужно оправдываться, я ведь видел всё. Ты уже показал мне.

– Что же. Это радует. – Николас немного расслабился, позволив себе ободряющую улыбку. – Не думал, что ты так быстро всё поймёшь. Слишком уж твердолоб, как по мне.

– Ха! Это говорит Бог, по своей глупости попавший в… м-м-м…

Верус поймал себя на мысли, что не может озвучить назревшее в душе. Как теперь называть мир вокруг? Воргосская Империя, вся Старсия целиком, а может быть, даже небо над головой… Этот сошедший с ума Бог не просто попал в его тело на ритуале Пробуждения. Боги, которым молились в церквях и соборах по всей Империи и кое-где за её пределами, – это не таинственные сущности, управляющие миром. Они даже не живут здесь, рядом с Верусом и другими людьми!

Их сила не вымысел, скорее, она даже приуменьшена в историях, что он слышал. Вот только, кажется, настоящим Богам не из сказок совершенно плевать на его, Веруса, мир. Им попросту нет до него дела. У Богов свои проблемы. Наверное, можно было бы догадаться, но он никогда не пытался думать о самих Богах, как о себе подобных. Почти что людях, отличающихся лишь тем, что они обладают неслыханным могуществом, отчего их проблемы и ссоры обретают невиданный размах.

Всё это пахло истинным богохульством. В застенках ордена Проснувшихся стоило бы только кому-то услышать подобную историю из его уст, и его бы отправили в карцер на добрый месяц. И тем не менее вот он, Бог, стоит перед ним. Бог Николас, который по его же словам буквально свалился в этот мир.

– …Попавший в этот мир, – наконец нашёл подходящие слова Верус, заодно закончив блуждать в собственных мыслях.

– Глупость здесь ни при чём. Это был мой выбор. Единственно верный. И я не собираюсь отказываться от него. Что касается твоего мира., – Каменный истукан обвёл черноту вокруг взглядом, будто видел за ней притаившийся мир со всеми его лесами, реками, озёрами и людьми. – По правде сказать, я наслышан о множестве культур новых миров и придуманных там способах подчинять гармонии, энтропии и Единство, но призыв душ не как энергии, а осознающей себя части союза? Такое встречается редко, к тому же в этой магии есть определённые тонкости, что не позволяют перехватывать Первородных в момент перерождения.

– Я снова ничего не понимаю, истукан. Что это за слово? Ты уже много раз назвал себя Первородным. Это то же что и Бог? Или больше похоже на Пробудившихся?

– Прости, дитя, я стараюсь изъясняться проще, но некоторые вещи… Тебе вправду не следует задумываться над этим. Постепенно я всё объясню, или ты сам поймёшь, но наберись терпения, мальчик…

– Хватит звать меня так, истукан!

– Что же. – По каменному лицу расползлась косая улыбка. – Пожалуй, я готов пойти на некоторые уступки взамен твоих.

– Что? Как ты так говоришь?! Я вроде понимаю тебя, а вроде и нет! Ты прямо как тот ритосец, говори нормально!

– Я не буду называть тебя мальчиком, если ты забудешь про истукана.

– Договорились, демоно-ворон.

Два Веруса, один каменный, второй – нет, уставились друг на друга. Оба почти одновременно цокнули языками и произнесли:

– Я ждал другого.

– Ждал другого?

Охотник усмехнулся, празднуя победу, и продолжил: – Допустим, я тебе верю, ист… – На миг он запнулся, но, быстро взяв себя в руки, закончил: – Кхм… Николас, верно?

Статуя кивнула, не придав значения его короткой заминке.

– Что ж, хорошо, будешь Николасом. Допустим, я тебе верю, и вся эта история – правда и… – Верус развёл руками, словно искал что-то в воздухе рядом с собой. – …И что же ты хочешь от меня? Может, я это упустил, но ты так ничего и не сказал о своих целях.

– Я хочу остановить Вектора. Мой народ должен… нет, обязан найти другой путь.

– Так, хорошо… Вектор – это тот говнюк, что убил Сабрину. Я тоже хочу прикончить его, тут мы точно на одной стороне.

– Боюсь, пока эта задача нам не по плечу. Хоть я и поглотил первую ветвь потока, я всё ещё не ровня ему. А в этом теле... – Статуя положила руки себе на грудь, словно подчёркивая, что является копией самого Веруса. – Как бы ни был крепок мой союз, в борьбе с Первым братом мне пришлось отказаться от него. Твоё же тело не годится. В нём есть толика силы благодаря странной крови, что почти полностью состоит из Единства…

– Так, погоди, погоди, не так быстро. Союз, что это? Я так и не понял.

– Гармонии и Энтропии… то есть…

– Душа и эта, вторая… Не запомнил, кажется, хаос. Да, точно, ты называл её хаос, правда, я не знаю, что это значит.

– Что? Как не знаешь? Разве в вашем языке нет такого понятия? Я точно помню, ты использовал слова со схожим значением… ураган, нет… буря, тоже не то… Ладно, я попробую объяснить суть. Если догадаешься, что это, – назовёшь.

– Хорошо, валяй.

– Хаос – это сила разрушения, дикая, необузданная энергия, стремящаяся к бесконечному расширению. Она заполняет любые объёмы, до предела растягивая сосуды, деформируя формы, а взамен одаривает великой мощью. Теперь что-нибудь напоминает?

– Скверна?

– Нет, – отрезал Николас. – Не она. Скверна – это искажённое Единство, лубрикант… м-м… смазочный материал, просачивающийся в твой и другие миры из измерения Айлосов. Он необходим им для существования, поэтому в начале вторжения они всегда выпускают его в мир и так готовят почву.

– Вторжения?

– Не отвлекайся. Что ещё приходит на ум?

– Ну-у-у, – протянул Верус, слегка обескураженный происходящим. – Сила… сила, постоянно расширяется… – Неожиданно его губы тронула усмешка. – Честно говоря, очень уж похоже на драку в трактире, что вечно грозит перейти в поножовщину.

– А это неплохо! Да, хаос вполне можно сравнить с безумной дракой. Никогда непонятно, кто был первым, но вот спустя пару минут она уже охватывает весь трактир, а затем выливается на улицы города. Стоит подождать и придать ей достаточный импульс, и вот уже горит целая страна. Вот что такое хаос! Отлично, Верус.

– Да, а ты умеешь приукрасить рассказ. Никогда не слышал о трактирной драке, что спалила бы страну. Ну, ладно, вроде бы я понял, что это, но как нечто вроде… «хаоса» может быть сравнимо с душой? Как по мне, это совершенно разные вещи. Может, лучше считать хаос просто второй душой… э-эм… тёмной душой?

– Ничего глупее не слышал. Хаос - это хаос. Если ты не можешь сравнить душу и хаос то, скорее всего, ты неверно трактуешь понятие как раз-таки души, раз уж с трактирной дракой мы определились. Достаточно понимания того, что душа и хаос – лишь формы, вид энергии и могут составлять союз.

Перед говорящими фигурами возникла вспышка света: из белого, чистого и кажущегося холодным огня явились две сферы, тлеющие дымом. Одна была похожа на каплю озёрной воды. Голубая, почти прозрачная, она едва заметно дрожала, стараясь сохранить свою идеальную форму, тогда как вторая была бурным пламенем на ветру. Её неверная и стремительная форма постоянно ускользала от глаза, рвалась заполнить всё вокруг и сжечь, однако ничего подобного не происходило. Обе сферы, повинуясь неведомой силе то ли Бога, то ли сказочника, зависли в метре друг от друга, а Николас продолжил:

– Когда сосуд и одна из первичных энергий соприкасаются, получаются союзы.

Между сферами возник образ бесполого человека с разведёнными в стороны руками. У странно чуждой и почти противной Верусу фигуры не было не только гениталий, но и лица, словно кто-то решил сделать из тренировочного манекена гигантскую куклу, похожую на человека. Стараясь подавить неприятные чувства, Верус сосредоточил на ней свой взгляд.

– Возьмём, к примеру, людей, – взмахнул рукой Николас. – Они – союз души и тела.

Сфера-капля воды плавно вошла в «манекен». Тот вздрогнул, засветился, и сквозь гладкую поверхность пробились новые цвета. Стремительно разрастаясь, фигура превратилась в крупного мужчину, в котором Верус тут же узнал убитого главаря бандитов – Кого.

Скосив взгляд на собеседника, охотник вопросительно поднял бровь и получил в ответ едва заметное движение плечами. Николас не собирался объяснять свой выбор, вместо этого он продолжил рассказ:

– Всё началось с нас – людей, но после падения Великого Потока Жизни и воцарившегося хаоса наступила эпоха «Великого Созидания и Разрушения». Это… – На миг Николас смолк, подыскивая нужные слова, но в конце концов ограничился лишь следующим: – Это были сложные времена. Все мы, включая тогдашнего Вектора, стремились спасти наш родной мир и совершенно ничего не понимали. Прямо как ты сейчас.

– Ну спасибо. Знание, что не только ты один готов засунуть голову в улей к пчёлам, лишь бы позабыть обо всём, что услышал и узнал, – вселяет надежду.

Каменная копия Веруса шутку не оценила и переключила внимание на сферы и замершего в странной позе бандита с большой дороги.

– Вернёмся к основной теме: в те далёкие времена начали появляться новые миры. Одни были почти неотличимы от моего родного или твоего. К слову, они не такие уж и разные – биосфера, химический состав минералов и органики… э-эм… извини. Я веду к тому, что такие миры, как наши с тобой, вовсе не единственные. Бывают и совершенно другие, странные и даже пугающие миры и создания, их населяющие.

– Бездна? Проклятия и некоторые монстры, что не рождаются из живности в лесах и полях, а приходят прямо из Бездны? Они все содержат Скверну и зачастую выглядят как жуткие страхолюдины. Всё сходится.

– Определённо, Бездна – это один из возникших миров, но он необязательно должен быть родиной этих созданий. Насколько я могу судить из твоих воспоминаний, вы считаете, что Скверна рождается в Бездне и проникает в ваш мир как нечто злое и отрицательное. Однако я уже рассказал тебе, что это такое на самом деле. Настоящая причина появления такой волшебной смазки – Айлосы и только они.

– Бестелые, я помню, но одно другому не мешает. Мы называем их Сущностями, правда, для большинства они такие же легенды, как и сами Боги.

– Война Богов и Сущностей, да, так и есть. Скорее всего, первичная обработка новых миров вылилась для вас в такие вот легенды.

– Что ты сказал?

– Ох, – осёкся Николас, быстро повернувшись к Верусу. – Я… Ладно, скажу, как есть. Ты уже должен был понять, что этот мир – лишь один из многих. Он не особенный, не уникальный, не важный… Понимаю, как это может звучать, но размах войны с Айлосами давно переступил такие проходные вещи, как сопутствующие потери и тому подобное. Мы не могли уследить за всем, к тому же новые миры не переставали появляться с самой эпохи Великого Созидания и Разрушения, так что постепенно их учёт и изучение были оттеснены с верхних строчек топа, извини.

– Ох, некогда им. Ну конечно, глупо было надеяться, что хоть одному Богу есть дело до этого засратого мирка. Верно? А теперь такой великий ты вынужден разжёвывать всю эту чушь какому-то… какому-то варвару с севера!

– Я понимаю твоё раздражение, правда, но то, что ты используешь единую систему проекции первичных энергий…

– Да говори ты нормально, бесов истукан! Святые воды Бадлинга! Почему я обязан пытаться разобрать этот бред?! Я не горбун на ярмарке! Не надо ставить передо мной горящее колесо и заставлять сигать через него, ясно?! Если хочешь, чтобы я тебе помогал... нет! Чтобы просто слушал всё это, говори как человек!

Гробовая тишина, повисшая между ними с последним выкриком Веруса, заполнила пустоту вокруг. Бог смотрел на него спокойно, даже печально, но в бездне каменных глаз начали роиться тени. Тёмные области плавно проступали на шершавой поверхности и скрывались в глубине, пока он готовился вынести приговор.

Верус мгновенно подобрался, рука безотчётно легла на эфес меча у пояса, а вторая покрепче сжала рукоять кинжала. Это было глупо: охотник прекрасно понимал, что находится внутри собственного разума или некой магической тюрьмы, созданной существом, назвавшимся Богом, но даже так он не собирался подыгрывать ему.

– Прости. – Единственное слово сорвалось с каменных губ, но взгляд остался тем же, острым и холодным. Бог извинялся перед человеком, но это были лишь слова, и оба это прекрасно понимали.

– Мне не нужны твои извинения! – отмахнулся Верус кинжалом. – Ты – моё проклятие. И раз уж мне повезло вляпаться в такое дело, то я хочу знать, что к чему, а не тыкаться в тупики и набивать шишки, как слепой щенок. Но завязывай с этой снисходительностью. Заруби это себе на носу, Бог! – Последнее слово он едва не выплюнул себе под ноги.

– О! Снисходительность, какое интересное слово.

Каменный образ покинули последние частички тепла. Сквозь каменное лицо, взятое у Веруса, проступили совсем иные черты. У охотника возникло чувство, что он смотрит на кого-то, нагло натянувшего на себя его собственную шкуру. Под ложечкой неприятно засосало. Существо напротив вдруг снова напомнило злобного, ледяного демона, рожденного больным опьянённым разумом.

– Как думаешь, кто ты в моих глазах? – Холодный, бритвенноострый голос резанул по ушам, заставив кожу покрыться мурашками. – Воин? Нет. Дитя? Но ты сам просил не называть тебя так, тогда кто же? Быть может, просто тело, которое мне необходимо захватить?

– Так и знал… – процедил Верус сквозь зубы, вытаскивая меч из ножен и отступая на шаг. – Наконец показал своё истинное лицо.

Но Бог словно не замечал его слов и действий. Лишь холодно взирал на него своими бездонными глазами, в которых неожиданно для камня отражалась вселенская пустота и далёкие огни костров в небе.

– Заблудшая овца или ягнёнок, отданный на заклание? Какое имя нравится тебе самому? Подумай и реши это для себя, мальчик, покинутый всеми: родителями, учителями, любимой… так много страданий выпало на твою долю. Быть может, ты мученик или герой из полузабытых легенд? Для них всегда находятся препятствия на пути, а уж ты-то повидал достаточно, верно? Хлебнул из колодца бед досыта, так ты считаешь, я прав?

– Хватит! Заткнись, грязный демон!

Верус резко шагнул вперёд и нанёс быстрый удар. Меч в его левой руке расплылся приливной волной стали и обрушился на голову истукана. Ощутив жуткую отдачу, Верус широко распахнул глаза: его удар прошёл, враг даже не сопротивлялся, каменная голова была рассечена надвое, осколки и пыль разлетелись во все стороны. Но мерзкие глаза всё так же смотрели на него. Холодно и… тоскливо.

– Двадцать лет. Столько ты прожил на свете. Половину из них провёл взаперти, читая древние свитки и книги, слушая умные и такие скучные речи учителей, монахов, стариков. Да, стариков, ведь им за сорок. Ха!

Разрезанные надвое губы изогнулись в беззлобной улыбке, но Верус всё равно отшатнулся от голема, выдернув меч из его головы. Охотник старался не слушать, не вникать в слова, но они проникали в разум вопреки воле. Словно по волшебству, самозваный Бог начал говорить как никогда понятно. Он больше не использовал странных слов, а если и проскакивали незнакомые, то их смысл всё равно кристально чисто доходил до Веруса.

– Человек, что провёл ритуал, вокдеорум, – так звучит его чин. Он показался тебе ожившим мертвецом, не правда ли? Такой старый, скорее, даже древний, словно ожившие свитки из библиотеки, такой же ветхий, дряхлый и… скучный. Вот только стоило тебе увидеть его силу, как ты полностью изменил своё отношение. Старик перестал казаться тебе скучным.

– Прекрати! Хватит! Я и без тебя всё это знаю!

– О! Ты так много знаешь в свои-то годы, настоящий бриллиант среди горсти камней или, может быть лучше сказать – камень Скверны?

– Хочешь сказать, если я молод – значит, глуп? Так что ли?

– Нет и да… Глупость – не порок. Более того, чем мудрее ты становишься, тем глупее себя считаешь, но это точно не про тебя, ведь ты не глупец, нет. Ты всего-навсего возгордившийся юнец, что наслаждается своей «великой» силой.

– Возгор… что? Наслаждаюсь силой? Да о чём ты, проклятый истукан?!

– Я видел таких, как ты, и видел так много, что устал считать. Едва вы осознаёте, что хоть чем-то отличаетесь от большинства, превосходите его, как ваше эго уже попирает небеса. Где вы, а где бесполезные глупцы под ногами? Копошатся в своём маленьком мирке, не осознавая вашего величия, и это их ошибка! Верно? Таким как ты непременно нужно доказать другим, что вы стоите собственной гордости. Помогаешь бедным и несчастным? Спасаешь их от чудовищ? Иногда даже не берёшь плату, настоящая доблесть и героизм, да… Ведь ты и есть герой, Верус. А герои признают лишь силу… я понимаю. Так кто ты для меня? Уже решил?

– Мне плевать! Это как раз у тебя полно высокомерия! Копошатся под ногами? Да ведь именно так вы, «Боги», относитесь к нам! Так много миров и так мало времени, что вы перестали считать?! Не ты ли говорил мне всё это только что, а?!

– Истина всегда причиняет боль, именно поэтому все так любят врать, но и этот метод не действенен с тобой. Ты привык к другому, диалог не вариант. Тогда…

Статуя с раскроенной головой взмахнула рукой. Святящиеся сферы и безмолвный Кого растворились во тьме, а в стороне зародилась очередная пылевая буря. Начавшись, как и предыдущие, она быстро сжалась в образ Сабрины с занесённой для удара рукой.

– Зачем ты?.. – начал было сбитый с толку Верус, но Божество перебило его.

– Твой первый урок, гордец.

Тело Сабрины дрогнуло: каменные глаза медленно моргнули, грудь приподнялась вместе со вздохом, а рука, наоборот, опустилась, расслабившись. Пока Верус бросал злые взгляды на больного ублюдка, по совместительству Бога по имени Николас, каменная статуя девушки полностью ожила. Когда она открыла глаза вновь, их острый взгляд заставил сердце Веруса пропустить удар. Мгновенно позабыв о Николасе, охотник сделал три быстрых шага назад. Неимоверной силы чувство опасности буквально кричало внутри, вопило и рвалось наружу, заставляя его поднять руки с зажатым в них оружием.

Кем бы там ни была эта статуя, он всей кожей ощущал таящуюся в ней угрозу. В отличие от короткой схватки с истуканом – тогда Верус даже не осознал угрозу, как был убит. Сейчас же он отлично чувствовал навалившуюся на плечи тяжесть, нервную дрожь и мурашки, бегущие по спине. Неоспоримое присутствие врага на поле боя осязаемо давило на него, почти так же, как «владения» капитана Орло. В сущности, эти чувства почти ничем не отличались друг от друга, что навевало некоторые мысли, но некогда было отвлекаться.

– Ну же, герой. Не заставляй любимую ждать.

Короткой команды, слетевшей с уст Николаса, хватило для статуи Сабрины. Девушка сорвалась с места, как падающая с неба звезда. Верус только успел заметить, как лопнули её связки и мышцы, как вывернулись суставы ног и плеча, а в следующее мгновение жестокий удар кулака врезался ему прямо в лицо…

Тьма… Он вновь плывёт среди черноты и далёких костров ночного неба, ничего не ощущая и не ведая. Собственное тело кажется чужим, а мысли – лживыми. Он проиграл? Снова? Это какой-то трюк или извращённое чувство юмора демона?

«Какой в этом смысл, если я даже не успеваю понять, что происходит? И почему это обязательно должна быть Сабрина? Он, наверное, издевается надо мной».

– Это союз, что возник после перемещения Вектора в этот мир. Я не просто так вызвал именно её. Тебе нужно научиться главному: внешность союза и его суть не одно и тоже. Я долгие годы совершал туже ошибку, пока не стало слишком поздно. Тебя же заставлю понять сразу. Это – не твоя Сабрина. Девушка, которую ты знал, погибла в момент синх… слияния. Как только Вектор проник в неё, он разрушил союз, поглотил душу и захватил сосуд, то есть тело. С того самого момента, несмотря на внешность, она стала твоим врагом, а не другом. Хорошенько запомни это, а чтобы лучше запомнилось...

Он вновь стоял на незримой тьме, а в нескольких метрах впереди поднималась Сабрина… то есть Вектор. Да, Верус всегда знал это, видел разницу во взгляде окровавленных глаз и движениях губ, но отказывался принять. Теперь же его новый знакомый Бог сказал ему: Сабрина мертва. В тот самый миг, когда её глаза вновь открылись, а с губ слетели слова Первичного наречия, на самом деле перед ним уже стоял Вектор, что натянул её на себя, словно завалящую рубаху…

– Долго собираешься жалеть себя, герой? Ты же так велик и опытен, неужели какая-то каменная статуя смогла оборвать твой легендарный путь? – Голос, как всегда, прозвучал сразу со всех сторон и даже изнутри. По-прежнему холодный и тихий, но уже не такой надменный.

– Я не буду играть в твои игры, демон. Если не собираешься забирать тело, то заткнись и выпусти меня отсюда. Хватит с меня Божественного промысла!

– Урок еще не усвоен, а значит, не время просыпаться.

Голем атаковал. Как и в первый раз, Верус даже дёрнуться не успел, как был нанизан на кулак, однако в этот раз сразу после ракурс его взгляда сменился, как бывает лишь во снах, и вот он уже смотрит на две фигуры, готовые к бою – на Сабрину и его собственную копию. По команде демона девушка сорвалась с места, однако всё происходило так медленно, что он без особых проблем мог следить за каждым её движением. Его собственный образ и вовсе словно застыл во времени. Он что, даже шелохнуться не успел? Похоже на то, по крайней мере статуя Сабрины уже оттолкнулась ногой.

Импульс, что её мышцы послали в поверхность матового пола тьмы, разорвал сустав, однако тело всё равно полетело вперёд. Следующим в движение пришёл корпус. Удар, зародившийся в районе пояса, прошёл путь через плечо, локоть и кисть. Все эти суставы тоже лопнули брызгами каменной крошки, так похожими на кровь, вот только удар всё равно случился. Статуя впечатала сжатый кулак прямо в лицо застывшего образа Веруса. Кости не выдержали и треснули, провалившись внутрь. Брызнула каменная крошка, но ещё раньше раздробленный кулак Сабрины вышел с другой стороны его головы.

– Бесовы дела… – прошептал Верус, поднимаясь. Как бы он не относился к проклятому демону, но картина перед глазами была так реальна, что сердце воина в груди заставило его шевелить мозгами. – Да она мне голову пробила.

– Нет, потому что я спас тебя.

– Что? О чём ты? – развернулся Верус на звук холодного голоса. На этот раз истукан явил себя, обратившись из неуловимого звука в голове во вполне осязаемую статую.

– Это не просто образ, я полностью воссоздал удар Вектора. Именно так он напал на нас в зале Шести Богов. Ты впал в ступор, и мне пришлось брать всё на себя. Я не собирался погибать сразу же после воскрешения. Я подавил твою душу и насильно забрал сосуд. Без синхро… слияния это очень опасно, однако времени не было. Пришлось импровизировать, но всё прошло гладко. Я сотворил барьер, но Вектор сумел пробить его и ранил тело. Ты отделался шрамом на половину лица, Вектор же почти полностью уничтожил свой союз, разрушив тело девушки. Но эта история для другого раза, твой урок не в этом, Верус.

– Зачем ты делаешь всё это? Я не понимаю. – Охотник устало опустил руки. Пальцы разжались, и меч с кинжалом упали в пустоту.

– Ты не любишь говорить, но у нас мало времени, а значит, мне нужна лучшая стратегия.

– Стратегия. Урок. Думал, дни учёбы давно закончились, а теперь ты. Что будешь делать, если я и от этого откажусь?

– Вопросы, вопросы, вопросы… А ведь сам ты так и не ответил на мой.

– Какой? Давай уже закончим с этим, я хочу проснуться. Хватит, сколько можно лекций, даже бесовы монахи ордена не были так безумны в желании вдолбить что-то в мою голову. Заканчивай, кто бы ты там ни был.

– О! Я закончу, но лишь тогда, когда урок будет усвоен...

– Верус?

Тихий голос за спиной пробрал Веруса до самых костей. Кровь ударила в голову, а сердце бешено заколотилось в груди. Обернувшись, он увидел то, чего боялся. Сабрина. Не каменная статуя или призрачная хмарь, нет, – девушка во плоти стояла прямо перед ним. Каких-то три или четыре шага, и он сможет заключить её в объятия. Что-то глубоко в душе Веруса вспыхнуло настоящим пожаром, но тут же было подавлено дьявольской ухмылкой, растянувшей губы любимой:

– Я – сама справедливость! И я заберу своё!

Вслед за роковыми словами тело Сабрины расплылось в серую волну, что обрушилась на охотника. Этот удар, как и все предыдущие, попал точно в цель. Мимолётная боль исчезла, не успев толком возникнуть. А Верус снова плыл в бесконечной неге темноты.

– Гад… ну и гад же ты, Николас, – процедил Верус и нехотя поднялся. – Сколько раз ты будешь повторять это? Зачем тебе мучить меня? Я и без тебя помню, что он убил её, этот твой друг. Ублюдок Вектор! Я знаю, хватит напоминать!!! Мне уже никогда об этом не забыть!

– И всё же ты видишь её, Сабрина нападает на тебя, твой разум обманывает сам себя, выдавая желаемое за действительное. Непозволительная роскошь, герой. Урок ещё не усвоен…

***

Дыхание со свистом вырывалось из груди. Верус задыхался, захлёбываясь собственной кровью: та больше не парила, лишь пачкала ворот рубахи. Напрягая последние силы, охотник сумел сосредоточить взгляд на тонкой руке, пробившей его грудь, а вместе с ней и лёгкое. Его взор медленно поднимался по лопнувшей коже и бугрящимся мышцам к лицу убийцы. Тот презрительно поморщился, словно вступил в кучу лошадиного дерьма, и стряхнул Веруса с руки. Зрение вновь помутнело, боль мешала думать, но Верус из последних сил удержал зрительный контакт.

– Я убью тебя… убью, тварь… – Верус зашёлся смехом, переходящим в кашель. Лицо Вектора размывалось, тускнело, утекало во тьму, но даже так Верус кричал ему, яростно глядя в сине-зелёные круги: – И тебя, и твоего дружка-изверга. Вы оба настоящие ублюдки, Боги!

– И вот мы пришли к этому. Урок усвоен. Союз и тело не одно и то же, а ранила тебя не Сабрина. Девушка погибла, стоило Вектору проникнуть в неё. Промедление непозволительно. Ты должен бить, а не сожалеть, герой…

= Сноски =

1) Гармонии или же души – энергия порядка, бесконечно генерирующаяся в Великом Потоке Жизни. Призвана ограничивать всё сущее, но взамен позволяющая материи продолжаться бесконечно вглубь себя (эффект подпространства и гравитационной цикличности целого)

2) Сосуды или же тела – материя, бесконечно генерирующаяся в Великом Потоке Жизни. Призвана составить всё сущее и воплотить в осязаемом мире духовный пласт бытия.

3) Энтропии или же демонические силы – энергия хаоса, бесконечно генерирующаяся в Великом Потоке Жизни. Призвана постоянно расширять всё сущее, но взамен не дающая целому оставаться целым. Суть пространства-времени (эффект бесконечного расширения миров и пространств, гравитационной целостности циклов)

4) Айлосы (Бестелые) – раса, проникнувшая в осязаемый мир из духовного пласта бытия. Подчиняет себе как энтропию, так и гармонию, полностью обходя материю как таковую.

5) Единство – сложная для описания форма равноценного и взаимодополняющего сосуществования энтропии и гармонии. Является необходимой частью для становления человека или демона Первородным существом.

Глава 5 – Ликапрод

Окрестности Горелой Кочки полнились стуком топоров и скрипом падающих деревьев. Множество мужчин в поте лица рубили редкие рощи вокруг деревни. Лил дождь – осень вошла во вкус, и им нужно было спешить. Зародившаяся неизвестно когда Эйко’Ульчерис с каждым днём пульсировала всё чаще, а грозные крики собравшихся солдат и их командиров становились всё громче и требовательнее.

Среди работников было полным-полно жителей Синего Ручья, что неудивительно, если вспомнить, как близко к поселению возникла опасность. Трудились в основном мужики, но и женщины мелькали то здесь, то там. Именно они помогали солдатским кухаркам и травникам с лекарями на полевой кухне и в лагерях: обустраивали палатки для раненых и готовили еду.

С того знакового голоса, на котором голова Синего Ручья Мелетий объявил о нависшей над жителями беде, прошло всего десять дней, но солдаты Лорда Суппорта и пара отрядов гвардии Императора уже прибыли на место. В считаные дни были подготовлены три заградительные линии, что отсекли Горелую Кочку от соседних полей, лесов и деревень. Согнанные крестьяне с утра до вечера трудились, очищая место для возможной битвы.

На каждом фронте возвели баррикады из грубо обструганных и заострённых стволов и ветвей. В ход шли срубленные деревья, а чего не хватало, доставляли из ближайших сёл. Цепи и крепления подвозили из самого Триозёрья, в работу включились тамошние мастеровые. Кузницы и печи не затухали ни на час, атмосфера вокруг возводимых укреплений постепенно тяжелела.

Спустя ещё три дня подошли двести солдат из бастиона Восточный. Их сотники были допущены на общее собрание и кратко поведали о караване во главе с двумя рыцарями корпуса Справедливости, что пришли в бастион и рассказали о случившейся беде. Местные командиры и капитан не могли сдержать радостных улыбок, ведь такая крепкая помощь уже не казалась лишней.

Мощь Эйко’Ульчерис начинала чувствоваться даже за пределами злополучного села. Лошади отказывались подходить ближе, чем на полверсты, а люд, увлёкшийся вырубкой и забредший слишком далеко, мучился видениями, болями и другими проказами ядовитых паров Скверны.

На шестой день строительства произошёл первый исход (1). Проклятая всеми Богами язва мира исторгла из себя «детей». А днём ранее в западный лагерь пришёл охотник.

***

Капитан Ройх, которого сам Лорд Триозёрья назначил командующим в усмирении Нигматической Язвы, расположился возле небольшого стола, установленного прямо посередине палатки, а по совместительству – главной офицерской ставки. Общим решением офицеров её разместили на Западном фронте, разумно рассудив, что так будет проще доставлять послания и приказы в два других лагеря: Южный и Северный. Так и вышло, что Ройх на время похода поселился здесь.

Пожилого по местным меркам мужчину – как-никак сорок три стукнуло – не интересовал уют или убранство. Есть, где прикорнуть, и ладно, но всё же волнения последних дней сказались и на нём. Обычно собранный и строго одетый воин расхаживал по палатке в расстёгнутом доспехе. Шнурки обвязки болтались вдоль крупного торса, то и дело ударяясь о грубую рубаху. Жёлтый офицерский манжет выглядывал из-под наручей, а капитанский плюмаж сиротливо покачивался на круглом шлеме, что мужчина держал в руке.

Ройх уже в сотый раз изучал план возможной обороны от бестий и выставленные по периметру патрули. Группа красных роб из ордена Проснувшихся битый день к ряду готовила ритуал закрытия, он же всё сильнее переживал.

«Дотерпят до беды монахи, ох дотерпят…» – раздумывал седой уже мужчина, сверяя установленные на карте фигурки с планом, что разработал вместе со своими офицерами. Заметив небольшое отклонение, он поставил шлем на край стола и немного сдвинул одну из фигурок – простую пирамидку, обозначавшую отряд лучников.

– Зуручьи потроха! Хоть ты тресни, не выходит плотного кольца на юге. – Он сам не заметил, как перешёл от мыслей к тихому шёпоту. – И зачем слушал Лешака? Ладно… – вдруг сдался капитан. – В той стороне вроде никаких сёл на целых тридцать вёрст. Если и сбежит какая тварь, так в болотах затеряется.

Справа послышался шорох. Повернув голову, Ройх увидел, как дрогнул полог палатки. Сквозь возникшее отверстие проник последний луч заходящего солнца, а вместе с ним голова одного из двух стражей, что стояли у входа.

– Чего тебе, Платон? – буркнул капитан, хотя в душе был рад причине хоть на миг отвлечься от сидящей в печёнках карты. В ответ страж целиком зашёл внутрь и, вышколено стукнув каблуками, отрапортовал:

– Просилец, капитан!

– Что ещё за просилец? Кто таков?

– Говорит, что охотник. Прибыл из Триозёрья, услышав вести об этой заразе.

– Охотник, говоришь… что же, пускай сдаст оружие да проходит, послушаю.

– Как прикажите, капитан! – отчеканил страж и ловко выскользнул на улицу.

Спустя пару минут полог вновь дрогнул, и на пороге возник высокий, но не слишком широкий в плечах силуэт. Просилец склонился в умелом высококровном поклоне, отставив левую руку, и произнёс:

– Здравия вам, сэр капитан, извините, не знаю, как вас по имени.

– Ройх, но можешь звать и капитаном, мне всё едино.

Ройх повернулся ко входу, заслонив собой карту. Он и сам не понимал, зачем это сделал, – так, въевшаяся в подкорку привычка. Если бы неожиданный гость оказался шпионом или кем-то навроде, далеко бы он не ушёл… да и какой к бесам шпион? Они же здесь со Скверной воюют! Совсем старый стал.

– По какому вопросу? – решил перейти сразу к делу пожилой воин.

– Известно по какому, сэр Ройх. Завелась у нас, говорят, одна приставучая язва, спасу от неё нет. – Гость сделал пару шагов к центру палатки, оказавшись всего в трёх метрах от стола и капитана. Тот возражать не стал, но юмор не оценил:

– Лицо мне твоё незнакомо, а вот речи – будто в нужник с солдатьём заглянул. Говори ясно, что хотел, кто такой, не трать моё время!

Улыбка на губах гостя увяла, а сам он как-то сник, но взгляд карих глаз всё ещё ярко горел в полутьме палатки, отражая свет пары масляных ламп.

– Зовут меня Ликапродом, а сам я охотник за камнями. Извините уж за речи, не привык я с высокими офицерами беседовать, парень простой, сэр капитан. Пришёл из Триозёрья, там и обитаю. Услышал три дня тому новости о беде общей. Дай, думаю, подмогну, чем смогу. Вы не смотрите, что молод, орден закончил девять лет как.

– А годков-то тебе сколько, простой парень? – подбоченился капитан, разглядывая просителя.

Носил тот старый потрёпанный кожаный доспех грубой выделки. Ноги прикрывали кожаные же поножи, да и, что странно, один наруч защищал правую руку. Левая была совершенно открыта, но света ламп хватило старым глазам, чтобы понять причину и усмехнуться. На плече парня красовался широкий тройной шрам от когтей.

– Ребячество одно, выставил красоту напоказ, э-эх…

– Не серчайте, сэр капитан, мне рука, стало быть, свободной нужна – с копьём управляюсь, а лет мне без году двадцать.

– Пятый круг, значит, – неплохо, но видали и повыше. Ну да ладно. – Капитан махнул рукой на стулья в стороне от центра палатки, поближе к одной из ламп. – Присядем да обговорим всё подробнее. Раз ты охотник, то и плату никак хочешь?

– Отчего не присесть, а плата, она, как ветер: есть – хорошо, нет – тоже неплохо. Дарнемос (2) запрещает копить. Всё, что есть, трать на жизнь свою. Веселись, пой, пляши да запоминай. На смертном одре всё припомнишь и отойдёшь в царство Богов с улыбкой на устах.

– Хо! – вскинул бровь капитан, по-новому взглянув на собеседника. – Так ты последователь Дарнемоса? Теперь всё ясно. Веселись да пей, ха! Знавал я одного такого… знавал. Ну, ладно… садись, Ликапрод, рассказывай…

***

Затяжной дождь прекратился, но размокшая земля продолжала пружинить и скользить под ногами. Осенний ветер холодил кровь, однако множество распираемых жаждой сражения воинов вокруг не давали замёрзнуть. Ликапрод стоял во втором ряду, наравне с другими солдатами капитана. Его приписали к Западному фронту, где он и провёл ночь, слушая рассказы воинов и попивая притащенную кем-то медовуху.

С первыми же лучами солнца пришла дурная весть – исход. Проклятая Богами червоточина мира наконец-то разродилась. Разведчики и патрули спешно доложили обо всём командованию. В кратчайшие сроки офицеры согнали всех крестьян с работ, отправив за укрепления. Некоторые, кто покрепче, присоединились к солдатам, но были оттеснены в задние ряды, чтобы не мешались.

Сам же Ликапрод с удовольствием стоял среди воинов, оперевшись на копьё, и слушал последние приказы офицера. Сотник проверял построение и напоминал о вещах, что все и так знали. Десятники и солдаты слушали да кивали, постепенно погружаясь в своеобразный транс перед боем. В итоге охотник сам не заметил, как впереди, у дальнего края вырубленного поля, взмыл жёлтый стяг.

«Сигнал? Что же, они близко…» – пронеслось в голове. Рука сама собой опустилась на пояс, палец лёг на жертвенное кольцо. Одно краткое движение, и багровые капельки заструились по коже, плавно отрываясь от неё и зависая в воздухе.

– Сандоузо мэ’то аима моу. – Эссенция самой жизни вспыхнула золотом, стягиваясь в ядро вектора.

Сотник вскинул руку, призывая лучников к готовности. Десятники раздавали приказы передним рядам. Солдаты, стоящие впереди всех, подняли щиты и приготовили мечи да топоры. Выжидающие позади них закольщики положили копья поверх щитов. Так же поступил и Ликапрод.

В отличие от соседей слева и справа его копьё не было похоже на обычную деревянную жердь с железным остриём на конце. Древко было выполнено из Возоты (3) – одной из самых крепких пород дерева в Империи, а остриё – из тёмного металла, что выплавляют в Союзе Четырёх – государстве на севере континента.Известный как Чёрное литьё (4), он был не восприимчив к воздействию Скверны. Многие лекари пользовались иглами из этого материала, оружие встречалось реже. Однако всем вокруг было плевать на дороговизну оружия соседа: солдаты смотрели лишь на край поляны и поднятую вверх руку сотника.

Порывы ветра вдруг стихли. Гробовая тишина опустилась на стройные ряды облачённых в доспехи воинов, а сухая трава замерла без движения. Дальний край поляны подёрнулся тьмой. Медленно, словно с трудом, она пробивалась через кусты и редкие деревья, перекатывалась клубком шевелящихся нитей страха и мглы, раскидывая свои ложноножки.

Скверна протиснулась сквозь последнюю преграду и хлынула на поле. Густая, вязкая иссиня-чёрная жижа приливной волной пошла на ряды солдат, клубясь над полем, как вдруг в ней взбухли сотни «кочек», что тут же лопнули белёсой сукровицей, исторгнув на свет Божий множество дьяволов Бездны.

Лесные старички, вольхи, три или четыре крупных мавроданка и целая толпа не имеющих даже имени существ. Длинные чёрно-синие черви о сотне ног неслись меж скачущими на гибких лапах не то жабами, не то раздутыми до неузнаваемости свиньями. За ними следовали десятки худых, будто высушенные скелеты, кошек, обтянутых белёсой шкурой и размахивающих длинными хвостами с костяными наростоми на конце.

Все они, дико визжа, крича, рыча и шипя, бросились вперёд, прямо к людям. А вместе с тем вниз упала одиноко поднятая рука сотника. Запели луки, почти сотня стрел взвилась в небо, а стрелки уже натягивали тетивы по новой. Второй залп грянул ещё до того, как своей цели достиг первый.

Скачущие, бегущие и ползущие бестии увидели, как с неба пролился дождь из стрел. Неровный поток заострённой смерти прошёлся наискосок по их рядам, сея в них хаос. Под визг и бурление крови тела чудовищ падали в грязь, тут же давимые собратьями, спешащими на пир.

Хрустели кости недобитых стрелами, шипели раненые, увлекаемые потоком вперёд, хрипели умирающие, оставшиеся на сырой земле, а над всем этим ужасом клубилась Скверна, жадно пожирающая собственных детей и растворяющая их в дым, но исход продолжался.

Второй залп скосил не меньше трёх десятков тварей, но их всё равно оставалось предостаточно. На три с половиной сотни солдат Западного фронта набросились почти полтысячи бесов и ползучих гадов.

– Щиты! – ревел где-то справа сотник, а Ликапрод уже приметил для себя первую цель. Круглоголовый карлик, вырвавшийся вперёд собратьев, оттолкнулся от земли и прыгнул, готовый впиться в шею человека. Солдат, стоящий перед охотником, ловко вскинул щит, заслоняясь от атаки, а заодно позволяя напасть напарнику, и Ликапрод не упустил эту возможность.

Стоило бестии заскочить на щит, вцепившись в него когтями, как чёрное остриё пронзило его шею насквозь. Лесного старичка с силой оторвало от щита, подняв на пару метров вверх. Разбрызгивая синюю кровь и белую жижу, дьяволёнок соскользнул с копья и рухнул под ноги впереди стоящего солдата, на которого уже нацелился новый враг.

Вспыхнули первые заклинания. Слева крупный мавроданк сумел прорвать ряды защитников и вклинился глубоко в толпу. Началась сумятица, из подступающей орды чудовищ полетели синие дико вращающиеся снаряды, отдалённо напоминающие кинжалы или ножи. Это работали хвостами худые кошки. На мгновение отвлёкшись на них, Ликапрод не успел заметить, как прикрывавший его солдат исчез, и он остался беззащитен перед рвущимися вперёд монстрами. Но вместо испуга на лице охотника читалось предвкушение.

– Ай флога то’Урукуси анавэ’ста чери моу! – вскричал он, и кровь ответила ему. Давно рвущееся в бой ядро вектора вспыхнуло пламенем, перекинувшись на древко копья. Аура огненной ярости окутала оружие и руку охотника, а в следующий миг он уже сам бежал навстречу врагу.

Выпад – и вертлявый червь нанизан на остриё. Шаг вправо – уворот от синего лезвия и карлика, разинувшего пасть. Круговое движение копьём – и извивающаяся тварь слетает с него, а наконечник находит ещё пару глоток, вскрывая их от уха до уха.

Уйдя из-под потока пузырящейся крови, Ликапрод заблокировал удар когтистой лапы. Ещё один карлик решил выбрать его своим оппонентом... напрасно. Подшаг – и удар древком по виску отправил дьяволёнка поспать, а короткий тычок в грудь довершил дело.

Оглянувшись, Ликапрод сообразил, что слишком углубился в ряды врагов. Ближайший солдат сражался почти в пяти метрах от него. Только охотник собрался прорываться назад, как сбоку что-то взорвалось. Потоки сырой грязи и травы накрыли его с головой. Перекатившись по полю, Ликапрод резко обернулся. Всполохи яркого пламени сияли совсем рядом – кто-то запустил огненный шар. Скорее всего, сам сотник или умелый десятник. Ликапрод сомневался, что хоть один из рядовых солдат способен на такое: слишком низкий круг.

Воспользовавшись поднявшейся среди чудовищ суматохой, молодой охотникринулся сквозь их ряды под прикрытием сизого дыма, попутно закалывая врагов. Кого-то он мимоходом пронзал, другим подрезал сухожилия или попросту бил древком, валя на землю. Несмотря на длину копья, Ликапрод с такой лёгкостью орудовал им, что двоилось в глазах.

Когда он прорвался к своим, позади осталась усыпанная трупами тропа. Оказавшись плечом к плечу с другими солдатами, Ликапрод окликнул одного из них, чтобы тот встал впереди. Воин с щитом в руке сразу же всё понял и занял позицию для обороны.

Вторую волну чудовищ оба встретили с боевым кличем. Копьё в очередной раз нашло жертву, а солдат умудрился прикончить неожиданно выскочившего на него вуриду ударом топора. Выдернув лезвие из крепкой шкуры, он поднял взгляд и увидел разинутую пасть. Круглая, утыканная сотней зубов-игл глотка чёрного червя, что звался в народе хоррорепти (4), оказалась в опасной близости от его лица. В отчаянной попытке прикрыться солдат дёрнул щит влево, но успел защитить лишь правую половину тела.

Яркая вспышка слева на миг ослепила солдата. Зажмурив глаза, он всё же довернул корпус, полностью скрывшись за щитом, но вместо тяжёлого удара твари о него услышал громкое шипение и писк. Распахнув покрасневшие глаза, он увидел объятого пламенем червя, бьющегося в конвульсиях прямо перед ним. Маслянистое тело изгибалось, сворачиваясь кольцами, а лапки дрожали, пока разинутая пасть пыталась выплюнуть железо.

Ликапрод стоял чуть позади, крепко сжимая копьё правой рукой, пока левая указывала на беснующуюся тварь. Убедившись, что заклинание сработало, охотник перехватил оружие обеими руками и надавил сильней. Монстр запищал ещё истошнее, окутанное огненной аурой остриё с шипением вошло глубже. Послышался громкий щелчок, словно сломался тонкий стебель рогоза, и хоррорепти испустил дух, сжавшись плотным кольцом.

Вместе с тем шум боя начал стихать. Остатки порождений бездны ещё сражались, но их было слишком мало. Вязкая липкая тьма отступала, истаивая и опадая белёсым налётом на землю. Сражение завершилось грандиозным успехом. Больше половины воинов стояли на ногах, оттирая пот и тяжело дыша, ещё пару десятков лекари уже оттащили за линию обороны и теперь наспех залечивали их раны.

Однако среди радующихся мужчин и женщин Ликапрод видел множество тех, кто не выстоял. Покорёженные, обезображенные тела валялись повсюду. Красная кровь пропитывала землю, смешиваясь с синей кровью чудовищ. Туши последних начали иссыхать, превращаясь в исковерканные чучела, лишённые толики жизни и смысла.

– Вот и всё… – Охотник выдернул копьё из поверженного червя и упёр в землю рядом с собой. – Вам не стоило волноваться, господин. Здесь справились бы и без меня.

***

Суппорт Нокт, как всегда, сидел в своём мягком высоком кресле, весьма похожем на трон. Локтями Лорд Триозёрья опирался о стол, пальцы были скрещены. Взгляд его неотрывно следил за двумя мужчинами и женщиной, что, немного нервничая, стояли по другую сторону крепкого стола.

Слева направо перед ним предстали: советник по снабжению – полноватый лысеющий делец, почти десять лет занимающий эту должность; представитель корпуса Справедливости – на удивление уродливая женщина лет тридцати с изъеденным оспинами лицом и слишком большим носом, разодетая в шикарный блестящий доспех с ониксовыми оттисками на грудном расширителе и короткой накидкой цвета крови и золота на плечах. Завершал трио самый высокий из всех и болезненно худой парень не больше двадцати лет, одетый по последнему писку моды: широкие плетёные штаны, тонкая шёлковая рубаха с вышитыми манжетами и эффектный платок, повязанный вокруг шеи. То был Руфус –личный советник Лорда и глава стражи поместья.

Все трое выжидающе смотрели на своего господина, а тот не спешил открывать рта. Раздумывал о чём-то, разглядывая их, и иногда шевелил челюстью, отчего по скулам ходили желваки. Наконец он тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Руфус, ты понимаешь, что сейчас сказал?

При этих словах два посетителя, оставленные без внимания, бросили на упомянутого парнишку косые взгляды.

– Полностью, мой Лорд, – кивнул последний, отчего его длинные светлые волосы рассыпались по плечам. – Мои люди получили сведения напрямую от крестьян, что жили рядом с покинутыми деревнями.

– Покинутыми? Так ты их называешь? Всего неделю назад каждая из них полнилась людьми… моими людьми! И приносила доход в казну! А теперь они вдруг стали покинутыми? Будь добр, называй вещи своими именами! Вырезанными деревнями!

– Хорошо, мой Лорд. Все пять деревень полностью опустошены, вблизи двух из них зародились Эйко’Ульчерис.

– Боги… – воздел очи к небу лысеющий снабженец. Лорд тут же посмотрел на него, но предпочёл ничего не говорить и перевёл взгляд обратно на Руфуса.

– Обе червоточины находятся глубоко в лесах и не угрожают жизням ваших подданных, в отличие от закрытой на той неделе недалеко от Синего Ручья.

– Пока что… – выплюнул Лорд, махнув рукой. – Пока что не угрожают, но нам всё равно придётся звать орден и проводить ритуалы закрытия. Что на это скажет представитель корпуса Справедливости? Какие мысли?

– Мои рыцари обнаружили следы некоего культа. Я сообщала вам о нём в начале месяца, мой Лорд, – спокойно ответила женщина, приподняв голову.

– Сообщала… да, ты говорила мне о нём, но ни слова не было сказано о том, что какие-то непонятные фанатики, оказавшиеся на моих землях, могут быть причастны к появлению Чёрных Язв!

Суппорт хлопнул ладонью по столу, отчего тот явственно затрещал. Троица заметно вздрогнула, даже старающаяся поддержать собственную важность женщина. Неважно, какую должность она занимала в корпусе и каким сильным была магом крови, но сейчас, стоя перед Пробудившимся Лордом, даже она ощущала себя паршиво. А когда тот находился в таком состоянии духа – и подавно.

– Мы не знали. Арестованы всего двое из них и…

– Всего! Вот, о чём я и говорю! – Суппорт резко поднялся, откатив тяжеленное кресло с такой простотой, словно то вовсе ничего не весило. Встав в полный рост, Лорд будто навис над троицей, придавливая их всех к полу. В воздухе расплылась тяжёлая аура, заставляющая сердца сбиваться с ритма, а кровь стыть в жилах.

Лысый снабженец побледнел. Молодой офицер неловко поправил платок, стараясь освободить горло, а представительница корпуса Справедливости вжала голову в плечи, опустив взгляд. Лорд же продолжал:

– Я отдал приказ! Мои солдаты и монахи ордена разобрались с одной Эйко’Ульчерис – это уже большая головная боль, и тем не менее мы справились. Разрешили дело, но ещё две?! Вы же понимаете, что это значит? Если эти культисты, или кто бы это ни был, научились создавать проклятые Нигматические Язвы, мы должны знать о них всё! Знать вчера, неделю, месяц назад!

С каждым словом аура вокруг взбешённого Пробудившегося уплотнялась, становясь невыносимой для обычных людей, отчего толстеющий снабженец поперхнулся и начал медленно синеть. Обладателям дара крови повезло больше – оба всё ещё могли дышать, но липкий ужас окутывал их мысли, сковывая волю. Лорд, казалось, вовсе не замечал проблем своих подчинённых. Его острый взгляд по очереди испепелял каждого, пока он кричал:

– А вы стоите тут и блеете, что ничего не знали! Поймали всего двоих и вообще: «покинутые деревни поставляли так нужную нам гамджу»! Кого интересует твоя гамджа?! – Яростный взор зелёных глаз замер на окончательно посиневшем толстячке. – Я тебя спрашиваю, Суро! Решил доконать меня своими жалобами? Сейчас?!

– Не-е-ет… – тяжело просипел тот, с трудом выталкивая звуки из горла. Кажется, в этот самый момент Лорд всё же заметил, что перестарался и вышел из себя. Прикрыв глаза, Суппорт медленно вдохнул, вместе с тем аура, бушующая в кабинете, сникла. Снабженец тут же рухнул на колени, хрипло втягивая воздух, а рыцарь и офицер облегчённо вздохнули.

– Суро, уйди с глаз моих и разберись с поставками. Если требуется, заключи договор с соседями. Лорд Деметро помог нам с закрытием язвы, возможно, не откажет и с овощами.

– Слушаюсь, мой… Лорд.

Всё ещё не отдышавшийся Суро поспешно вскочил и, кланяясь на ходу, задом покинул кабинет.

– Что касается вас. – Лорд Суппорт перевёл взгляд на оставшихся. – Сиера, я хочу, чтобы твой корпус нашёл их… всех до единого, ты поняла?

– Да, – коротко кивнула женщина, не позволив лицу выдать злость.

– Если ваши матриархи хотят и дальше вести дела на моей земле, найдите мне этих культистов и развяжите им языки. Я хочу знать всё, слышишь? Всё об их культе, Богах, тварях и ком бы то ни было, если это позволит прекратить тот хаос, что начинается в моих землях!

– Поняла вас, управляющий Триозёрья…

– Что?!

Зелёные глаза вспыхнули истинной яростью. Суппорт вскинул левую руку, и, как по мановению Богов, горло женщины сдавила непреодолимая сила. Сразу после её медленно подняло над землёй. Сиера пыталась освободиться, хватаясь за шею, но не могла. Пыталась вымолвить хоть слово, но не могла.

– Ты должна обращаться ко мне… – Суппорт Нокт сделал шаг в сторону, обходя стол, – …«Мой Лорд». Каждый мужчина… женщина, ребёнок и старик на моей земле…

Всё человеческое улетучилось из его образа. Перед двумя обладателями дара крови словно возник незнакомец. Черты лица его заострились, по краям скул появились хорошо заметные чешуйки, а голос стал густым и низким.

– Каждый должен проявлять уважение…

Монстр в человеческом обличии подошёл к зависшей в воздухе воительнице. Молодой офицер заблаговременно отступил с его пути и наблюдал за представлением со стороны. Зелёные глаза со ставшими узкими зрачками встретились с карими, и Пробудившийся тихо закончил:

– «Мой Лорд»… запомни и больше не ошибайся…

Незримая сила растаяла, и леди-рыцарь рухнула на пол. В первый момент нрав толкал её выхватить меч и вступить в бой, но разум возобладал, и покрывшаяся испариной женщина медленно поднялась в полный рост. Посмотрела в зелёные глаза вновь и произнесла:

– Да, мой Лорд…

***

Тяжёлое осеннее солнце поднялось около трёх часов назад. Хмурое утро медленно перетекало в серый день, а дежурство двух солдат подходило к концу. Стоя на северных вратах, стражники начали переминаться с ноги на ногу. Вот-вот должен был показаться новый патруль, что сменит их. Впереди ждали отсыпные, а сразу после – сытный ужин.

– Кажется, после нас Петька, да? – спросил один из стражей, чуть повернув голову к товарищу по несчастью.

– Вроде он, а что?

– Да так, должен мне пятёрку за тот раз.

– Скорее Бадлинг тебя лично омоет, Ромка, чем Петька отдаст куш, – весело хохотнул второй страж, похлопав по закованному в железо животу.

От удара металлической перчатки о нагрудник раздался противный лязг, но ни один из стражников не обратил на то внимания. Слишком уж они привыкли к подобному за годы службы в Императорской армии.

– Это он вам с Вано может не отдать или Ваське, а мне принесёт всё, как миленький.

Судя по всему, Роман действительно верил в свои слова, однако второй стражник лишь скептически хмыкнул. А сразу после переключил внимание на одинокую фигуру, показавшуюся на дороге, которая вела прямо к ним, а заодно и к бастиону Восточный.

– Ром, смотри-ка. Идёт кто-то? – толкнул он напарника, привлекая его внимание.

– Хм-м… и правда. Наверно, кто-то из местных возвращается.

– Местных? Так почитай с самого утра из города никто в сторону Триозёрья не выходил, а Дмитро с семьёй уже вернулись. Их старшие же с ними были?

– Вроде, – протянул Роман, вглядываясь в приближающуюся фигуру. – Старший сын точно с отцом рядом шёл, они же вместе корзину несли. Грибов-то набрали гору! Младшие девчонки и Валя тоже, а про второго сына не припомню. Да нет, как пить дать, с ними был, куда ему деться-то?

– Значит, не из наших. Ох, чую неладное.

– Опять ты начинаешь, Зак. Сколько можно? Теперь для тебя любой путник, что со стороны Триозёрья идёт – на беду, так что ли?

– А ты побольше бы за знаками следил: дожди-то вон прекратились, значит, Бадлинг не в духе. Может напасть ещё случится, Ромка, может.

– Боги, успокойте горячую голову его, – прошипел страж, воздев очи к небу. – По-твоему, раз дождь перестал, то и Бадлинг не в духе? А что, если он так Штормаку своё уважение показывает? Неделя Бурь и Огней совсем уже на носу, какие тут дожди? Как бы пожара не было али грозы с молниями.

Пока солдаты препирались, решая, какой из Богов может наслать на них беды, одинокая фигура на дороге приблизилась настолько, что стал виден толстый плащ, защищающий хозяина от ветра, и длинное копьё, притороченное за спиной. Разглядев облачение путника, стражники подобрались, проверили, как сидят доспехи, и покрепче взялись за собственное оружие. Роман перехватил копьё другой рукой, разминая затёкшее запястье, когда как Закирий поправил щит и чуть сползший плоский шлем.

Когда до незваного гостя осталось метров десять, Роман вскинул копьё, слегка помахав им. В ответ путник ударил себя в грудь и отвёл правую руку в сторону, по-военному приветствуя их.

– Из наших? – прошептал Зак, подозрительно прищурившись, на что Роман лишь пожал плечами, и его доспех заскрежетал.

– Света вам, мужики! – прокричал незнакомец. Сам он оказался высоким парнем, совсем недавно переступившим порог взросления. На вид Роман бы дал ему лет двадцать от роду. – Как служба?

– И тебе света, путник. Служба у нас обычная, а вот ты кто таков? – поднял руку в предостерегающем жесте Закирий. Парень в плаще возражать не стал и остановился. На болезненно-худом лице расцвела яркая улыбка, после чего оно стало довольно симпатичным.

«От девок, поди, отбоя нет, гад», – подумалось Ромке, пока он разглядывал хоть и старые, но неплохие кожаные доспехи.

На левой руке, что странно, отсутствовал наруч, хотя следов потасовки видно не было. Вероятно, не хватило денег, или уже давно пришёл в негодность. «Впрочем, какая разница», – подумал Роман, перевёл взгляд на копьё и замер:

– Святые реки Бадлинга! Зак, ты глянь на это! Чёрное литьё!

Взгляд второго стража метнулся к копью незнакомца. Без сомнений за спиной тот носил ни что иное, как копьё Чёрного литья. Рукоять была выполнена из Возоты, на что указывал особый волнообразный рисунок сменяющихся светлых и тёмных участков древесины. Удивлённо раскрыв глаза, Закирий забыл, что хотел сказать. Никогда прежде он не видел столь потрясающего оружия, лишь из солдатского учения слышал о редком и чрезвычайно дорогом металле, что водился в далёкой северной стране Союза Четырёх.

– Да ты, никак, сэр свободный рыцарь? Али из какого ордена, мил человек? – поборов удивление, поинтересовался Зак.

– Нет, что вы, – отмахнулся парень в плаще. – Никакой я не рыцарь. Обычный охотник за нигматическими камнями, братцы.

– Охотник?! – хором воскликнули стражники, отчего путник даже слегка дёрнулся и отступил на шаг.

– Что же вы так удивляетесь? У меня и клеймо есть и грамота от самого Лорда Триозёрья, стало быть. Могу показать. – Он вновь расплылся в улыбке и подбоченился.

Стражники переглянулись, без слов решив что-то между собой. После чего Закирий вновь поправил щит, а Роман заговорил:

– Как же так выходит, охотник? Идёшь из Триозёрья, а про дела тёмные, что у вас там творятся, не знаешь? У нас тут вашего брата теперь все знают, от мала до велика, видят Боги. Про чёрную язву то слыхал хоть?

– Слыхал, слыхал… – Путник заметно посерьёзнел, отчего стражники понимающе закивали. – Про эту гадость у нас все слышали, вот только в толк не возьму, причём здесь я и мои братцы охотники?

– Как это причём? А кто её нашёл, кто нашёл-то? Охотник Ксаплам, вот кто! – развёл руками Роман.

– Да ладно тебе, – буркнул Зак. – Что как базарная баба? Ладно крестьяне и торгаши, что с караваном пришли, но ты с какого рожна о нём печёшься? Охотник то, охотник это, тьфу! – Он сплюнул на дорогу и вскинул голову, словно отстраняясь от самой мысли об опостылевшем за последнюю неделю охотнике.

Весь городок и крепость болтали о нём с утра до вечера. В казармах обсуждали рассказы торговцев о засаде разбойников, на улицах под стенами бастиона шептались о «таинственном охотнике в капюшоне». Кто-то считал его спасителем, кто-то – героем, некоторые даже подозревали в оккультных делах и старались обходить кабак, в котором поселился тот самый охотник, третьей стороной. Сам же Закирий считал его обычным мужиком, которому повезло оказаться в нужное время в нужном месте. Возможно, не обошлось и без вмешательства Богов – те явно не желали, чтобы Синий Ручей захлестнул пожар Скверны, вот и послали оказавшегося рядом охотника по нужной тропе. И всего делов.

Роман же мнения товарища не разделял. На его лице отразилось негодование, а из взгляда улетучилась вся легкость, будто паров Скверны надышался. Наконец рот его раскрылся, выплюнув слова:

– А то, что моя бабка из Синего Ручья родом, зурук ты несчастный!

Закирий остолбенел. Давно он не видел сослуживца таким, отчего даже разозлиться толком не смог. Да и не раз слышал про его бабку, будь она неладна.

– Ты это, орать прекращай! Не в лесу четь, – буркнул он в ответ, но опустив голову, чуть тише добавил: – А насчёт этого… звиняй, Ром, забыл я про твою бабку. Пусть дни её будут светлы, как покои Паразес-Ховат.

– Да ладно тебе, забыли! – хлопнул Роман по плечу своего товарища. – С кем не бывает. Но на Ксаплама завязывай поклёп наводить, нормальный он мужик, да и посильней нас с тобой вместе взятых будет, али думаешь, сумел бы рядом с Эйко’Ульчерис прогуляться?

В ответ Зак лишь покачал головой, выдавив смущённую улыбку, но неожиданно для двух стражей в разговор вновь вступил путник:

– Так, значит, охотника действительно зовут Ксаплам, да? Понятно-понятно, не наврали.

– Ты это о чём? – повернулся к нему Роман.

– Ищу я его, братцы. Просить хочу об услуге. – Охотник кивнул своим же словам и посмотрел прямо в глаза стражника. – Подскажи, братец солдат, где мне найти его?

– Эка ты резвый, давай-ка сначала грамоту показывай. Говоришь, сам Лорд Триозёрья выдал? Ни разу таких не видал, – протянул руку Закирий.

Охотник скоро вытащил из-за пазухи небольшую грамоту, обёрнутую шнурком конского волоса, и отдал ему. Развязав петлю, стражник раскрыл пергамент и начал читать:

– Так, поглядим, что тут у нас. Звать тебя значит Ликапродом, ага… без году два десятка, так, ну это похоже на правду. Светлые волосы, карие глаза… ну-ка на свет повернись!

Новоявленный Ликапрод без вопросов повернулся к горящему факелу. Света осеннего солнца было достаточно, чтобы разглядеть его лицо, но он не собирался спорить со стражей.

– Ага, и правда тёмные, что тут дальше… ага, ага… на службе не состоял, по призванию охотник за камнями и есть, дата, росчерк и даже печать. Глянь, Роман, тута даже печать Лорда Суппорта Нокта имеется. – С этими словами он показал пергамент товарищу. Тот тоже посмотрел в него и хмыкнул.

– Печать чуть треснула, но вроде настоящая.

– Как есть, братцы, – настоящая. Гордость моя, – улыбнулся охотник почти наивной улыбкой, отчего у обоих стражников по коже пробежал морозец. Уж больно сладкой казалась улыбка для человека, что четыре года убивает чудовищ.

– Ладно, верю я тебе, Ликапрод. Забирай, – отдал грамоту Закирий и шагнул в сторону, открывая проход в ворота городка.

– Да, проходь, парень! – кивнул Роман, также отступая.

– Благодать Дарнемоса вам на плечи, братцы, но вы так и не сказали, где мне искать Ксаплама.

– Ох! Точно! – воскликнул Роман и рассмеялся. – Надо же, и правда. Иди к воротам бастиона, напротив будет рыночная площадь, на дальнем от стен краю увидишь двухэтажный кабак. Мимо не пройдёшь.

= = Сноски = =

1) Исход – момент временного открытия Нигматической Язвы. За короткое время, обычно пару-тройку минут, из неё в мир Старсии успевает проникнуть множество бестий, проклятий и дьяволов, что, едва ли не обезумев, бросаются на любую живность в округе, опустошая земли и убивая людей. Обычно из Эйко’Ульчерис происходит два или три исхода, после чего Язва окончательно формируется, и открывается прямой проход в жуткий мир Скверны, так называемую Бездну. Если магам крови не удаётся схлопнуть Язву до полного открытия, то процесс становится почти необратим. Единственным средством для изведения заразы считаются Пробудившиеся, способные лично пройти сквозь проход и закрыть Язву с обратной стороны. Не редки случаи, когда после такого герои оставались заперты в мире Скверны без возможности выбраться. Те же, кто вернулся, не спешат рассказывать, что видели и пережили на той стороне.

2) Дарнемос – Бог-сказочник, также известен как покровитель трубадуров и бардов. Ранее ассоциировался со стихией ветра и мореплаванием, однако позже был вытеснен верованиями последователей Бадлинга, став самым забытым и малопочитаемым Богом Вечной Шестёрки.

3) Возота – очень редкая порода дерева, известная удивительной крепостью после несложной обработки, а также неплохой гибкостью, что стало ключевым для использования её древесины в качестве материала для копий, удилищ и различных лёгких щитов. Также популярна как прекрасный строительный материал для домов знати и торговцев.

4) Чёрное литьё – особый сплав металлов, секрет которого держится в строжайшей тайне и является гордостью Союза Четырёх. Издревле лучшие воины и командующие этой северной страны получали оружие из этого сплава, сея ужас на поле брани и леденя сердца врагов. Чёрное литьё примерно в полтора-два раза прочнее железа, из которого делается подавляющее большинство оружия в Старсии, к тому же полностью невосприимчиво к Скверне.

5) Хоррорепти (Ползучий ужас) – порождение Бездны, поэтому не имеет ничего общего с животными Старсии. Обычно выглядит как склизкий червь с несколькими десятками лапок длиной от метра до трёх. Более крупных особей принято относить к Огромным хоррорепти, что считаются другим видом тварей. На вооружении имеет крепкие и острые лапки, способные пронзить плотную рубаху или тонкую кожаную броню без особых усилий, и широкую круглую пасть, которую может раскрывать гораздо шире диаметра самого тела, на манер змеи.

Часть вторая – Неделя Бурь и Огней / Глава 6 – Ни высок, ни низок, ни широк, ни узок, ни умён, ни глуп

Открыв глаза, Верус ещё долго лежал на кровати, не смея пошевелиться. В тёмных нишах между крупными балками кессонного потолка плясали таинственные тени. Он так и не потушил масляную лампу: грохнулся спать прямо так. Танцующий огонёк освещал комнату, наполняя сердце неописуемым теплом и спокойствием.

Он вернулся… чем бы ни были ночные видения, они закончились. Он снова в той самой комнате, в которой засыпал вусмерть пьяным, кажется, несколько недель назад. Завязнув в кошмарных бреднях в компании внутреннего демона, что на поверку предстал самым настоящим Богом из другого мира, Верус окончательно потерял связь со временем. Нескончаемый поединок с призраком Вектора в облике возлюбленной наконец завершился. Охотник с удовольствием ощущал тепло соломенной постели и кислый аромат собственного тела, напоминающий о попойке и заодно укрепляющий его связь с миром вокруг.

За закрытыми ставнями слышались приглушённые звуки улицы. Кто-то спорил о куриных яйцах, доказывая, что те не могут быть сменены на свиную вырезку даже четырьмя десятками. Вскоре в разговор вступил ещё кто-то, предложив за яйца четыре кружки пива. На этом спор резко оборвался, послышался скрип и стук дверей.

– Боги и Твари, всё-таки я дома…

Уложив мысли в голове, Верус медленно поднялся и сел на кровати. Его немного подташнивало, но в целом чувствовал он себя прекрасно. Недолго думая, Верус попробовал встать. К его облегчению, ноги слушались, впрочем, как и всё остальное тело. Ни следа от десятков, если не сотен ран, оставленных проклятым Богом. Словно всё, что довелось пережить, было обычным ночным кошмаром.

– Нет… – сказал сам себе охотник, мотнув головой. Всё это не могло быть просто сном. Его чувства и ощущения нелегко обмануть даже Скверне. И сейчас они вопили, требуя держаться от кровати и сна подальше. Он всей душой не желал вновь встречаться с самозванным «учителем». Только не опять. К тому же тягучая боль в груди вернулась с новой силой.

Чувствуя, как постепенно возвращается мыслями к проклятой всеми Богами и Сущностями ночи, Верус вскочил и покинул комнату. Быстро шагая по скрипучим доскам коридора, он вышел на небольшую открытую террасу, что нависала над главным залом кабака, оказавшись прямо перед лестницей вниз. Верус спустился по четырнадцати ступеням, количество которых успел запомнить за время проживания здесь. Ему случалось подниматься и спускаться по ним в разных состояниях, чаще в полубессознательном. Привычка считать пройденное преследовала его ещё с «беззаботного» детства в ордене.

Обогнув занятый сразу тремя мужиками стол, Верус проскользнул к прилавку. Хозяин кабака улыбнулся, увидев знаменитого охотника, а по совместительству его дорого постояльца и главного покупателя медовухи за последнюю неделю.

– Доброго дня! Решил вздремнуть подольше, а, Ксаплам? Тебе как обычно?

– Света тебе, Федь, – кивнул Верус, усаживаясь на трёхногий табурет. – Мне чего-нибудь жареного, да пожирней, и рюмку горящей сукисы.

– А?! – удивлённо вытянулось лицо у Фёдора. – Что же такое произошло за ночь, что мой любимый мёдопивец отказался от мёда и сразу перешёл на сукисицу? (1) Не слишком ли резво?

– Не нуди, наливай!

Из-под вечно накинутого на голову капюшона показались острые глаза, и их взгляд сказал хозяину кабака больше, чем сердитый голос постояльца. Пожав плечами, Фёдор решил не спорить и удалился за ширму. Вскоре перед Верусом появилась небольшая рюмка, до краёв наполненная слегка мутноватой жидкостью жёлто-коричневого цвета. Под разочарованно-осуждающим взглядом Фёдора охотник поднял её и опрокинул в рот.

Огненный напиток обжёг язык и провалился в горло, разогревая нутро и прочищая мозги. Вопреки мнению трактирщика, Верус почувствовал себя намного лучше, но это ощущение быстро сменилось тёплой негой расслабляющихся мышц. Сознание слегка затуманилось, позволяя охотнику окончательно отбросить мысли о кошмарной ночи и выдохнуть:

– Ух! Хороша!

– Три медных монеты как-никак, но не налегал бы ты на неё, парень.

– Без тебя разберусь. Когда еда?

– Минут через пятнадцать. Мясо готово, сейчас поджарим гамджи.

– Давай сюда мясо. Столик свободен? – С этими словами Верус обернулся к залу. Быстро найдя свой любимый стол в углу, он, улыбнувшись, кивнул. – Отлично, за ним буду.

Молодой охотник направился прямиком к любимому месту, по пути отметив, что сегодня кабак почти пуст. За исключением того, где сидели три крестьянина, было занято лишь два стола, в остальном зал напоминал заброшенный сарай. Солнечный свет едва пробивался сквозь закрытые бычьими пузырями окна, а в щели входной двери неприятно поддувало с улицы. Осень успешно развернулась, раз даже посреди дня воздух нисколько не прогревался, едва позволяя вести дела по хозяйству.

Пока Верус предавался расхожим мыслям, расположившись в углу, ему подали тарелку нарезанного мяса на кости. С виду узнавался зурук. Наколов один кусок на двузубую вилку, охотник отправил его в рот. По языку разлился восхитительный вкус поджаренного зуручьего мяса с жирком.

– М-м-м… Да, вот это я понимаю – жизнь, – улыбнулся Верус, с облегчением вздохнув.

Чем больше приятных моментов он ощущал, тем дальше и бессмысленней виделся ночной кошмар. И пусть он прекрасно понимал, что никакой это не кошмар, но пока не был морально готов думать об этом даже секунду. Всё, чего хотелось Верусу, – это набить едой живот и отправиться на ближайшее поле, чтобы выместить всю накопившуюся досаду и злость на каком-нибудь дереве.

Спустя добрый час Верус сидел всё там же. Перед ним стояли две пустые, едва не вылизанные тарелки. А желание куда-либо идти ощутимо ослабло. Мысли всё чаще вращались вокруг лежащей в лазарете Джулии и её прекрасных форм.

Обстановка в самом кабаке едва ли изменилась, разве что куда-то исчезли три мужика из-за столика у лестницы. Видимо, отобедав, компания ушла по своим делам. Впрочем, Верус не обратил на это внимания – он как раз представлял, каким должно быть тело рыжей красавицы под одеялом, которым она прикрывалась во время разговора. Наверняка такое же гибкое и сильное, как у Саб…

Мысль запнулась, слёту напоровшись на жуткий образ, выжженный на подкорке. Верус, скривившись, расслабил ноги и позволил табурету встать обратно на все четыре ножки. Послышался стук, заставивший пару голов повернуться в его сторону, но сразу после раздался скрежет петель открывающейся двери. В помещение влетел поток прохладного ветра, а вместе с ним показался довольно высокий для этих краёв мужик.

Кинув в его сторону взгляд, Верус неожиданно замер, мгновенно подобравшись и отбросив все левые мысли. На пороге кабака стоял не просто мужик, не крестьянин, и даже не стражник, забредший сюда после дежурства. Нет, это был воин высокого полёта, о чём свидетельствовало частично прикрытое копьё, притороченное у него за спиной. Охотник с ходу оценил оружие гостя. Когда же тот окинул кабак одним длинным взглядом и из всех присутствующих замедлил его лишь на нём, Верус добавил ему ещё пару очков: угрозу оценил правильно – не совсем дурак.

– Добро пожаловать! – раздался приветливый голос Фёдора. – Выпивки али обедать? Может, комнату? – перечислял он, разглядывая незнакомое лицо.

Судя по пыльной, а местами и грязной одежде, перед ним был путник, только что пришедший в город. Учитывая не особо скрываемое оружие, возможно, даже странствующий рыцарь.

Мысль о том, что это мог быть разбойник или кто похуже, не посетила голову умудрённого опытом владельца кабака. Ни один бандит с большой дороги не решился бы совать свой нос к ним в городок: бастион Восточный вселял в сердца таких людей лишь страх и желание убраться куда подальше. Поэтому совершенно не переживая, Фёдор со всей душой приветствовал гостя.

– Света, хозяин! – громко ответил копейщик, вскинув левую руку.

В глаза бросался огромный шрам, украшающий плечо. Три кривых рубца, оставленных чьими-то когтями. Один из засидевшихся с обеда постояльцев ахнул, тут же прикрыв рот ладонью. Заметивший это гость, улыбнувшись, повернулся к нему.

– Не переживай, дядечка. Бестию, что оставила этот прощальный подарок, я извёл. Так что тебе нечего страшиться, покуда рядом сам Ликапрод! Охотник на бестий и самый преданный слуга Дарнемоса! – И, повернувшись обратно к трактирщику, сказал: – Налей-ка ему кружечку медовухи, хозяин. А то немного сбледнул наш друг.

– Н-ничего я не сбледнул, как будто никогда шрамов не видали! Ты, парень, сильно-то хвост не пуши, четь не первый день живём! Но за выпивку благодарствую.

– Хо-хо! Такое мне по душе, дядечка. Мужик должен быть силён и храбр, прямо как ты! – Странный копейщик разразился залихватским смехом и направился прямо к стойке. Остановившись напротив Фёдора, он хлопнул по ней ладонью и, вскинув руку, ткнул в трактирщика пальцем: – Мне тоже кружечку да что-нибудь пожевать. Дорога неблизкая была, а погодка в самый раз к неделе Бурь и Огней. Хорошо, Дарнемос меня бережёт, упас от хворей, а?

– Да-да, хорошо, – согласился Фёдор. Он достал две кружки, наполнил их медовухой из бочонка и подтолкнул к гостю. – Половина медяка. Из горячего есть гамджа и жареное мясо зурука. Если готов подождать, приготовим рагу или осенний суп.

– М-м-м… речи твои, словно сказания Дарнемоса, сладки для ушей моих, – едва ли не пропел Ликапрод, продолжая улыбаться. – Давай гамджи с овощичками какими да начинай варить суп. Жиденького самое то после дороги на ветру, правильно говорю?

– Чтобы согреться, и правда в самый раз, Лика… хм… извини, охотник, не успел понять.

– Ли-ка-прод! Ликапрод, хозяин! Запоминай, я тут надолго. В городке вашем, стало быть.

– Хорошо, хорошо, Ликапрод, будет тебе суп. Выбирай место, благо столов хватает. Сейчас подам гамджу с кровяной ягодой. (2)

– О! Уже собрали мораю? Как хорошо, её не жалей, хозяин, всё оплачу! – Тут Ликапрод выудил из-за пазухи мешочек и, распустив верёвочку, вытянул пять медяков. – На пока должно хватить, если что, говори, добавлю.

– Благодарствую, охотник, – тоже расплылся в улыбке Фёдор.

Наблюдающий за представлением Верус немного расслабился. Незнакомый охотник оказался забавным малым, однако то, как он вёл себя, не мешало ему держать идеальное равновесие. После всех поворотов и резких движений он ни разу не задел копьём что-либо в кабаке, хотя предметов вокруг было полно.

Отметив данный факт, Верус опустил голову пониже, полностью скрывая лицо, и продолжил наблюдение. Парень ещё немного поболтал с трактирщиком, после чего перекинулся парой фраз с молодым рабочим из бастиона, что решил узнать, откуда пришёл такой весёлый тип. По словам Ликапрода, путь он держал из самого Триозёрья, и это взволновало Веруса ещё сильнее. Он вспомнил его.

Ликапрод – охотник, часто бывавший в Триозёрье. Корнелиус отзывался о нём вполне неплохо. Молодой, дерзкий, в чём-то похож на самого Веруса, хоть и не такой скрытный. Судя по слухам и свидетельствам, часто выполнял работу для церкви Вечной Шестёрки. Некоторые считали, что он метит в апостолы, но за те два года, что Верус провёл в городе, благословение так и не снизошло на парня. Возможно, причиной тому была искренняя вера в самого последнего Бога шестёрки.

Дарнемос не пользовался большой популярностью – слишком уж противоречивые истины предлагал пастве. Веселье, пьянство, разгульный образ жизни и ранняя смерть, лучше всего от возлияний или в битве. Зачастую последователи этого Бога устраивали громкие свары за стенами городов да деревень, нередко заканчивающиеся поножовщиной или разбоем. Не на руку Дарнемосу была и повальная вера в него бандитов всех мастей. Так со временем из Бога радости, веселья и трубадуров он превратился в Бога плотских утех, громких гуляний и разбойников, хотя барды и всяческие артисты по-прежнему верили в него и возносили молитвы.

– О, великий Дарнемос! Как же хороша нынче гамджа! Выпей за здоровье сестры твоей Паразес-Ховат, выпей! – Декламируя на весь кабак и размахивая початой кружкой медовухи, Ликапрод восславил Богов и опрокинул горячительное в рот. Некоторое время весельчак молчал, лишь ходил туда-сюда кадык. – Ох! Сладка, бесовка! Хозяин, ещё кружку этой чудной амброзии! Не зря мне рекомендовали твоё заведение. Истинно говорю, давно так сладко не пил да горячо не ел!

– Сейчас, принесу, – отозвался Фёдор, хмыкнув себе под нос, после чего наполнил новую кружку из бочонка и лично отнёс гостю, заменив опустевшую. – Если не секрет, кто рассказал про моё скромное заведение? Кому поставить бесплатную кружечку… амброзии…

– Хо-хо! Стражник у ворот, хозяин. Ни высок, ни низок, ни широк, ни узок, ни умён, ни глуп, так, обычный мужик, что с виду, что по нутру! – раскачиваясь в такт словам и качая рукой, ответил охотник, после чего указал на малость удивлённого трактирщика и закончил: – А звать его Зак! Али Зад! Ха-ха! Точно не упомню.

– Зак? Закирий что ль? – вступил в разговор мужик, получивший от гостя бесплатную медовуху.

– Точно, точно, дядечка. Закирий, стало быть. Ох, нравишься ты мне, давай-ка, хозяин, ему ещё одну кружечку, за помощь!

Так, весело шутя и напевая разные бестолковые небылицы, охотник по имени Ликапрод и появился в городке у бастиона Восточный.

***

Длинное перо скрипело по пергаменту. Извилистые символы, рождающиеся из-под его острого кончика, покрывали строчка за строчкой желтоватую поверхность грубого листа. Иногда перо замирало, зависая над столом, иногда в немой задумчивости окуналось в чернильницу. Недалеко от неё стояла одинокая свеча, и её пламя лениво трепетало, проливая тусклый тёплый свет на мужчину средних лет.

Лысеющая голова была не покрыта, являя взгляду тёмные волосы, опоясывающие её кругом. Низкий лоб упирался в густые брови, ещё не подёрнутые сединой, но уже не такие гладкие и мягкие, как в былые времена. Взгляд серых глаз блуждал по пергаменту, иногда останавливаясь на отдельных словах. В такие моменты мужчина вытягивал губы, недовольный написанным, но каждый раз расслаблялся и продолжал писать. Послание необходимо завершить и доставить. Миссия, возложенная на него советом, важнее всех, что были до и, вероятно, будут после. Проволочек и ошибок допускать нельзя.

– Отец Руго! Отец Руго, вы здесь? – послышалось из-за тонкой стены шалаша.

Зашуршали ветки, задрожало пламя свечи, и наконец часть стены отодвинулась в сторону, открывая выход наружу. На пороге временного жилища стоял послушник Жак. Лицо его было грязным, а волосы и роба мокрыми от пота. Тяжёлое дыхание вырывалось из груди с тихим хрипом. На первый взгляд складывалось впечатление, что последние минуты он бежал.

– Отдышись, брат Жак. Не следует послушнику являться перед отцом в таком виде. Позоришь этим ты великих Сущностей и дьяконов. А после рассказывай…

Взмыленный послушник опёрся рукой о толстую оструганную ветку, что выполняла роль косяка двери, и несколько секунд приводил дыхание в порядок. После немного огладил полы робы и поправил съехавший в сторону капюшон.

– Прошу простить великодушно, отец Руго. Не хотел гневить великие Сущности, но дело срочное. Торопился, как мог, последние три версты бежал. – Жак поклонился, уставившись в земляной пол.

– Будет, будет, грехи твои не так тяжелы, рассказывай. – Названный отцом Руго положил перо и развернулся к вошедшему, всем своим видом показывая, что готов его выслушать.

– Донесение с севера, ставка отца Коросо уничтожена. Послушники и сам отец мертвы, дом, в котором они скрывались, перевёрнут, рядом обнаружены несколько тел местных. Скорее всего, бандиты.

По мере рассказа лицо Руго вытягивалось, а вены на шее вздувались, отчего послушник начал заикаться:

– Т-тайный алт-тарь ос-осквернён, а мед-дальоны в-вызова п-п-пропали…

– Гадские отродья!

Тяжёлый удар обрушился на стол, чернильница подлетела и опрокинулась, покатившись к краю. Содержимое медленно разливалось по дереву, впитываясь в волокна. Заметив это, Руго схватил пергамент, спасая от чернил, но, окинув его взглядом, скомкал и выкинул в угол комнаты.

– Проклятые безсущники, нет им прощения! Кто это сделал?! Бандиты? Как они нашли ставку?!

– Брат Воск докладывает, что в алтарной было множество тел бандитов. По его мнению, было несколько боёв. Возможно, бандитам удалось захватить ставку, когда основных сил отца Коросо не было на месте. После ставка была отбита назад, а безсущники принесены в жертву.

– Тогда как умер Коросо? Кто смог одолеть отца на службе у Сущностей? – Руго поднялся со скамьи, опершись на стол. Плотно сжатые челюсти выдавали злость, а прищуренные глаза – работу мысли. – Придётся завершать всё самому. Срок уже близко. Сложно придётся… – начал бубнить он себе под нос, не обращая никакого внимания на послушника. Тот переминался с ноги на ногу, не решаясь продолжить, но в конце концов был вынужден подать голос:

– Отец Руго, можно закончить?

– Что?! А, ты? Давай скорее, брат. Теперь нам нужно действовать быстро.

– Воск считает, что последней случилась битва между самим отцом Коросо и неким бандитом, что явился в свой, как он считал, лагерь. Обнаружил там наших людей и в одиночку справился с ними.

– Что? – Руго не поверил в услышанное. – В одиночку? С чего он взял, что кто-то действовал один.

– Брат Воск известен своими талантами к следопытству. Не раз выслеживал бестий, да и в разведке не впервой. Как мне передали, он уверен в этом. Точно сказать не могу, нужно дождаться его возвращения, и тогда сможете выпросить у него всю правду. Но его слова таковы: «Враг действовал в одиночку. Точно знал, где искать вход в алтарную. Там столкнулся с двумя людьми Коросо и им самим. В результате сражения алтарь и часть подземелья уничтожены, повсюду следы силы. Тело отца Коросо сильно изуродовано, едва нашёл ноги. Два послушника иссушены, будто непреданые огню мертвецы. Мне неведомо, что за сила сотворила такое с ними».

– Да что же там произошло? Следы силы, Коросо изуродован, а послушники высушены? Бредни… Воск упился что ли? Жак, ты уверен в донесении?! Это же какая-то бессмыслица! Отец Коросо не был слабаком, он в одиночку мог разобраться с отрядом рыцарей империи. Какой безсущник мог совершить подобное? Разве что… Убийца должен обладать очень мощным даром силы… Быть может… нет, это невозможно…

Тут взгляд Руго вновь вернулся к Жаку. Секунду он рассматривал замершего послушника, после прикрыл глаза и медленно вздохнул полной грудью. Затем развернулся к столу, залитому чернилами.

– Мне нужен новый стол, пергамент и письменные принадлежности. И да, ещё пара свечей. Позаботься об этом, брат Жак.

– Как пожелаете, отец Руго, исполню сейчас же.

Послушник быстро покинул помещение, не забыв задвинуть своеобразную дверь на место. Шалаш погрузился в кромешную тьму. Свеча угасла, а задумчивый житель сей обители так и стоял, погружённый в собственные думы.

«Коросо… дурак. Стоило прислушаться к словам верховного отца Патриция. Действовать вместе... Правду говорят: гордец сызмальства – гордец до конца. Пусть Великие Сущности позаботятся о тебе, позволив раствориться в силе. Итавэ». (3)

Когда Руго открыл глаза, в них горел огонь истовой веры. Он закончит дело, подготовит ритуал и обеспечит всё необходимое для пришествия Сущностей. Повеление Совета будет исполнено, кто бы ни встал на его пути. Пусть он остался один, но это ничего не меняет. Лишь делает жизнь немного интереснее.

***

– Ох, братцы, бестия была скора. Когти, что добрый нож, а пасть полна зубов. Выслеживали её от самой деревни, путала следы, бесовка, но я не дал скинуть нас с хвоста. В итоге настигли её у переправы через Ногсег-Сеёти, что севернее Триозёрья…

Ликапрод рассказывал четвёртую или пятую байку перед собравшимися к вечеру постояльцами кабака. Слушал его и Верус, всё так же сидящий в углу и вяло тыкающий давно остывшие остатки гамджи. В отличие от него трактирщик не мог нарадоваться своей удаче. За россказнями новенького гости пили в два раза больше, чем обычно, а шумное веселье и хохот привлекали прохожих с улицы. В результате кабак едва не ломился от гостей. Несколько столов сдвинули, образовав своеобразную трибуну для охотника, что оправдывал веру в Дарнемоса, ибо мог дать фору некоторым бардам. Разве что на инструментах не играл, что, может, и к лучшему.

– Это какая такая Ногсег? – вдруг переспросил молодой парень с едва наметившимися усиками.

– Река Зелёная, ну, её ещё Зелёновкой кличут. Не слышал что ли? – ответил ему кто-то из собравшихся. Некоторые одобрительно закивали, другие были недовольны, что рассказ прервали.

– Верно говоришь, дядечка, она самая, стало быть, Зелёновка, – подтвердил догадку Ликапрод. – У неё изгиб такой есть с отмелью, вот там мы бестию и нагнали. Но она, будь неладна, просто так в руки даваться не собиралась. Ох, нет, братья, совсем даже наоборот, начала огрызаться да когти свои вострые в ход пускать. Марат, знатный воин, первым к ней подскочил, да как стоял, так и повалился в воду. Я только успел заметить блеск какой-то. Глядь, а головы то уже нет. Сильв ужом в бок поперёк течения, я с Серёгой и Лудом за ним. Серый лук натянул, хотел подстрелить бесовку, но лесная ящерица, хитрая зверюга, вильнула всем телом, только чешуйки на солнышке играют, и была такова. В общем, обе стрелы мимо, но и мы не лыком шиты. Догнали гадину на том берегу.

Ликапрод кивнул, вроде как соглашаясь со своими же словами, и сделал большой глоток из кружки. Словно вняв его примеру, многие собравшиеся тоже потянулись к кружкам. Между делом послышались шепотки:

– На сильва вчетвером попёрли. Во дают!

– Слыхал я, что бестии эти возле рек дела свои грязные проворачивают, но чтобы так близко от Триозёрья... Совсем страх потеряли.

– Верно говоришь, скоро и на реку не выбраться будет. То вурида какая окаянная, то сильв.

– Да какой к бесу сильв?! В наших краях-то! Нету их у нас, разве что к северу Империи увидеть можно, дальше столицы. Брехня всё это, что он на него у Триозёрья охотился. Как есть брехня.

– А тебе покуда знать, Ромка? Почитай, за ворота только на поля ходишь?

– Во заливает, а. Не мешай слушать!

Повернувшись к окну, Верус пригляделся к слабеющему свету. День почти сменился ночью, а он так и не выбрался из кабака. Вздохнув, он решил всё же прогуляться, и поднялся из-за стола.

Когда Верус проходил мимо толпы слушателей Ликапрода, рассказ уже возобновился, однако слова влетали в одно ухо и тут же вылетали в другое. Охотник и так знал, чем закончится история: слышал её под крышей старины Вонга, разве что не из первых уст.

Отряд из двух охотников за камнями Скверны и двух пришедших на помощь стражников выследил гнездо сильвов, что бесчинствовали на берегах Зелёновки. Вырезали всю стаю – в сумме семь голов. Правда, вернулись только двое: распинающийся в паре метров охотник Ликапрод и стражник Луд, лишившийся левой руки и трёх пальцев правой. Насколько Верус помнил, последний так и не отошёл от происшествия и закончил свои дни в канаве у городских ворот.

– … тоже охотник! – донеслось со спины в тот самый момент, когда Верус уже толкал входную дверь.

– Верно! Эй, Ксаплам, это же ты?!

Нехотя Верус остановился, повернул голову и увидел уставившуюся на него толпу во главе с улыбающимся Ликапродом. Парень смотрел прямо, не отводя взгляд. На лице не было и следа от выпитого, будто не он весь вечер восхвалял Дарнемоса и себя любимого, поднимая кружку за кружкой.

– Да, точно он. Кто же его не знает? Укротитель Чёрных Язв! – выкрикнул раскрасневшийся мужик с густой бородой. – Куда же ты, охотник? Присядь, расскажи пару историй, как твой брат по оружию!

– Верно! Хорошая идея! – недружным хором поддержали его собравшиеся. Кое-кто и вовсе затаил дыхание в предвкушении самого главного рассказа, что уже неделю от него дожидались.

– Приветствую, брат-охотник! – поднял кружку и Ликапрод. – Не знал, что здесь есть ещё кто-то из наших! И о чём, ради всех Богов шестёрки, говорит этот безумец? Укротитель Чёрных язв?

– Спроси лучше у него, а мне пора, – только и вымолвил Верус и, всё же толкнув дверь, вышел наружу. Он не собирался становиться ярмарочным шутом перед землероями и прочими деревенщинами. И уж тем более откровенничать с неожиданно появившимся, как снег средь лета, охотником.

Заходящее солнце разлило по небесам прощально-алый свет. Тяжёлые тучи оттеняли кровавые цвета жирными фиолетовыми и тёмно-синими мазками, а почти полная луна, взошедшая на другой стороне небосклона, смотрела на погружающийся во тьму мир красным глазом отражённого света.

Поднялся холодный ветер. Его сырые дуновения морозили кровь прямо сквозь плотный плащ и кожаный доспех. Капюшон, едва удерживаемый ремнями на месте, и вовсе не защищал от холода. Того и гляди сорвёт ветром. Но всё это мало волновало угрюмого охотника, бредущего по тёмным улицам городка.

Редкие жители, ещё попадающиеся на пути, бросали на него взгляды, кто-то даже слегка кланялся. Вести об охотнике в зелёном плаще давно распространились по всему поселению, и не осталось ни единой души, не знающей Ксаплама. Сам же Верус относился к этому скорее с лёгким раздражением, чем с удовольствием. Никогда прежде ему не уделяли столько внимания. И пусть стражники начали без вопросов выпускать и впускать его в город, даже не спрашивая метку Ордена, всеобщий интерес и вездесущие взгляды нервировали.

Он словно оказался на обозрении у целого города, и каждый из проходящих мимо пастухов и доярок непременно хотел раскрыть его тайну, сорвать капюшон, откинуть волосы с шеи и показать всему миру знаменитую метку круга. И пусть в этом самом мире не найдётся больше никого, кто будет считать её проклятьем, а не даром Богов, Верус знал правду. Выжженное на коже магическое клеймо, что не сведёшь и не срежешь ножом, словно яркий свет маяка среди бушующих волн приведёт к нему орден Проснувшихся и всех тех, кто был с ним в тот день. Всех, кто видел пришествие Вектора в Старсию и смерть Сабрины.

– Это моя кровь… – прорычал Верус в пустоту, даже не заметив, что говорит вслух. Он почти вышел из города, впереди уже виднелись южные ворота. – Только попробуйте, и я утоплю вас в ней!

Как он и думал, стражники у ворот лишь поприветствовали его. Подняв факелы и убедившись, что перед ними знаменитый охотник, они выпустили его из города. Перед Верусом раскинулась южная дорога, что через пару часов ходьбы упиралась в мост через реку Серебряную и затем шла к побережью залива Желудка и Пуле-Чангонгу, а если не останавливаться и идти ещё дальше на юг, то и вовсе к границам Империи у Смеющихся вершин.

Великий путь лежал впереди, стоило лишь ступить на него, однако охотник не собирался уходить отсюда. Он пообещал это сразу нескольким людям, да и не видел в том смысла. Весть о возникшей во владениях Лорда Валеса Эйко’Ульчерис застала его врасплох.

Всё, что знал об этих жутких Язвах мира Верус, подсказывало оставаться здесь и ждать дальнейшего развития событий. Встреченные им культисты и та деревня с таинственным медальоном – всё это было связано лишь одним: Эйко’Ульчерис. Охотник чувствовал сгущающуюся вокруг тьму, венцом которой был демон, явивший себя во всей красе.

– Боги, как же глубоко я застрял в этом дерьме?

Остановившись, Верус поднял взгляд, будто выйдя из транса. Он сам не заметил, как оказался на окраине поля. Урожай давно убрали, а земля пропиталась влагой от льющих до этой недели день за днём дождей, но только не на этом поле. У него было одно отличие от всех прочих окружающих бастион Восточный. Именно здесь Верус тренировался в те редкие часы, когда находил в себе силы и желание покинуть кабак.

– Ну надо же… Кажется, даже кошмар не может заставить меня бросить это.

Верус неожиданно разразился громким смехом. Он быстро пошёл по сырой, прилипающей к сапогам земле, пока не оказался у дальнего края поля возле ограды, отделяющей его от простирающихся до самой реки степей.

Сапоги перестали проваливаться, ступив на вытоптанную площадку, а глаз быстро нашёл вкопанную в землю корягу, на которой болтался привязанный им самим железный кругляш. Ветер качал его из стороны в сторону, ни на секунду не оставляя на месте.

– Ладно. – Верус остановился на противоположной от самодельной цели стороне площадки. – Коли ноги сами привели сюда, значит, так тому и быть.

Палец лёг на жертвенное кольцо. Лёгкое усилие, и на коже показалась капля крови.

– Спокойствие…

Мир медленно затихал: ослаб ветер, потускнело кровавое небо, ярче стали редкие звёзды, проглядывающие сквозь тучи.

– Сосредоточение…

Он поднял руку, направив её на раскачивающийся кругляш. Тот двигался всё медленнее. Вот он качнулся влево, слегка закручиваясь на верёвке, на миг замер и ринулся обратно, дрожа в потоках ветра. Вектор двигался плавно, каждое движение рождалось из предыдущего, словно стремительный поток горной реки. Он не наносил удар – лишь довёл свой кулак до головы Веруса по кратчайшей траектории. Без единого отклонения.

– Воля…

Кровь вращалась вокруг кисти охотника, танцуя вовсе не на ветру. Сразу три капли обратились золотом, сияя в сумерках подобно звёздам. Вокруг была абсолютная, беспроглядная тьма, а он всё летел и летел сквозь неё без счёта и времени. Но у каждого движения должен быть свой конец. Концом для Николаса стало тело Веруса, а концом для стрелы станет кругляш.

– Лети…

Волна боли пронзила голову Веруса, стоило последнему слову сорваться с языка. Кольцо заклинания лопнуло снопом искр и капель крови. Но вместе с тем кровавая стрела сорвалась в полёт. Рассекая потоки холодного влажного ветра, она преодолела расстояние, разделяющее охотника и цель. Раздался протяжный звон, кругляш сорвало с верёвки и унесло во тьму. Свет заклинания окончательно угас.

– Урок усвоен. – Верус так и не понял, сам ли произнёс эти слова или услышал похвалу самопровозглашённого учителя.

= Сноски =

1) Сукисица или горящая сукиса – крепкий алкогольный напиток, производимый алхимиками из солода сукисы. На территории Воргосской империи распространён слабо, однако известен ещё со времён королевства Воргос, когда и был завезён в него из королевства Ритос. Из-за сложности изготовления и малого распространения алхимии как таковой считается очень редким и изысканным напитком, однако зачастую готовится в домашних винокурнях наряду с вином. Ближайшим аналогом является солодовый виски.

2) Кровяная ягода или мороай (морай) – многолетнее травянистое растение, возделываемое ради вкусных плодов ярко-красного или багрового цвета. Распространено на южной территории Воргосской империи и королевства Ритос. Славится насыщенным кисло-сладким вкусом и сытностью. Ближайшим аналогом является помидор, однако по вкусу ближе к грейпфруту

3) Итавэ (Истинно так) – заключительное слово молитв Великим Сущностям верующих Ритоса и служителей Совета Дьяконов.

Глава 7 – Собрание десяти

Ледяной ветер в сопровождении редких резвящихся в его потоках птиц преодолел неспокойные воды озера Кёнмун и встретился с огромными стенами замка. Птицы, ловко вспорхнув вверх, уселись на частоколе зубцов и остроконечных шпилей, а ветер набросился на багровое знамя Воргосской Империи.

На стяге была изображена крепостная башня с тремя зубцами, которую окружали стебли сукисы, переполненные крупными зёрнами, и две рыбы у её основания. Сам дух великого Воргоса, подчинившего себе необъятную страну саламов, проступал разводами краски. Башня, олицетворяющая Воргос, возвышалась над рыбами, что некогда изображались на гербах Саламдэ.

– Ветер сменился. Нужно будет спросить у Снежной королевы, выпал ли в её владениях снег, – произнесла седая женщина, глядя в узкую щель меж камней стены, которая играла роль окна.

Сухое, морщинистое лицо было сурово, а взгляд карих глаз без следа юношеского запала, мог бы резать камень. Волосы, давно утратившие цвет и мягкость, женщина стянула в тугой узел чуть выше затылка, отчего не самая тонкая шея с тёмными старческими пятнами представала на всеобщее обозрение, лишний раз указывая на дряхлость тела. Но Аэтерна Маутис, самая древняя Пробудившаяся из всех ныне живущих в Воргосской Империи, не уделяла таким мелочам время. Не так много его осталось, как она часто любила повторять.

– Сегодня тебе представится такая возможность, Бессмертная.

Раздавшийся позади тонкий голос принадлежал ещё одному Лорду Империи. Лаэрт Зузу – по случайному стечению обстоятельств самый молодой Пробудившийся, если не считать неудачный ритуал трёхлетней давности – подошёл к Аэтерне и поклонился.

– У молодёжи в наши дни совсем нет такта. Эта вульгарная кличка вовсе не добавляет веселья, знаешь ли. Неужели Лорду Восточного сложно называть такую даму, как я, по имени?

Маутис обернулась и теперь пристально разглядывала разодетого щёголя. Двадцатичетырёхлетний мужчина со смешанными чертами лица, что свидетельствовало о его «грязной» родословной, предстал перед ней в зелёной однобокой накидке, пошитой серебряными нитями, и тёмно-зелёной рубахе с широким клинообразным воротником. Накидка частично прикрывала левую руку на манер полуплаща, отчего Лорд казался менее напыщенным, однако серебряные пуговицы рубахи и полосатые штаны с серебряной же строчкой не оставляли ему и шанса сойти за обычного торговца или мелкого Князя.

– Аэтерна… – Зузу будто пытался распробовать слово на вкус. – Ваше имя даже звучит весомо. Неудивительно, что Император прислушивается к вам, – расплылся в улыбке Лорд, отчего доставшиеся от матери глаза превратились в щёлочки.

– Не могу сказать того же о тебе, Зузу, – хмыкнула дама, но тут же смыла усмешку с лица. – Полагаю, сегодня будут выслушаны все. До тебя уже дошли вести?

– Негоже нам стоять тут. Идёмте, я провожу вас до зала собраний. – Молодой Лорд подставил ей локоть. Маутис хоть и не сразу, но приняла предложение: даже в Императорском дворце могли быть ненужные уши. – Что до вашего вопроса, разумеется, я слышал их, – продолжил он, – но подтверждений не добился. Говорят, случаев всё больше. Пока лишь на юге, насколько мне известно.

– Сегодня это станет главной темой, запомните, молодой человек. Если вам нужна информация, то навострите ушки. Валес и Суппорт будут здесь.

– Как и все остальные, леди-правительница. Не думаю, что кто-то посмеет игнорировать приглашение самого Императора. – Тут он ненадолго замолк, стуча пальцем правой руки по узким губам. – Разве что Исхиро́с. Старик вечно сидит в своей крепости, вглядывается в дремучие леса Союза Четырёх и ждёт очередной войны. Безумец.

– Он вовсе не безумец, юноша. Просто в отличие от большинства из вас, новых Лордов, видел последствия войны своими глазами, – покачала головой Аэтерна.

Тем временем коридор закончился, и они остановились перед широкими красными дверями. Пара дождалась, пока стража откроет им, и прошла внутрь.

Зал собраний встретил гостей огнями сотен свечей, расставленных на всех мыслимых и немыслимых поверхностях, и весом тысяч камней, составляющих стены и колонны, поддерживающие потолок. В самом центре зала за длинным овальным столом, украшенным багровой скатертью в форме ромба, уже кто-то сидел. Вскинув голову и приглядевшись, старая леди-правительница Быстрограда с удивлением узнала этого человека.

– Амарантос Сильвалис, хозяин южных врат, уже здесь?

В ответ на её удивление мужчина поднял руку и помахал. Он сидел, далеко отодвинув стул и закинув одну ногу на другую. Кожаный стёганый дублет цвета кости и серо-сизые шоссы (1), украшенные полосатыми плундрами, отлично смотрелись на нём, подчёркивая крепкое телосложение. Короткие тёмные волосы, всегда торчащие вверх, придавали ему слегка ошалелый вид, однако мрачный взгляд тёмно-зелёных глаз, жуткий шрам на левой щеке и густая борода отбивали малейшее желание шутить над ним. Все знали Амарантоса как великого воина и прекрасного охотника на лесную и не только дичь.

– Древность и юность – какая интересная игра Богов. Или же господа соседних земель должны являться вместе? – Лорд Сильвалис откинулся на спинку стула и пригляделся к вошедшим без тени улыбки, отчего вопрос прозвучал слегка угрожающе. – Мне нужно было позвать Каменную Деву с собой?

– Уж не знаю, кого ты хочешь оскорбить: меня, называя старой, или же Лаэрта, называя сопляком, но для начала мог бы хотя бы сесть, как подобает Лорду, а не деревенскому пьянчуге! – В карих глазах Леди-правительницы вспыхнул еле заметный огонь, а в лице неожиданно мелькнули проблески молодости.

– Охо-хо! Ни в коем случае не собирался вас оскорблять, друзья-Лорды. Все мы проснулись в этом мире, а значит, должны уважать и поддерживать друг друга, разве не так? – ответил Амарантос, но позы не сменил.

– Полностью на вашей стороне, Лесной Зверь, – кивнул молодой Лорд, подводя сопровождаемую им даму к столу. Отодвинув один из стульев, он вежливо и элегантно помог ей сесть, после чего обошёл её и сел по левую руку, оставив между собой и Лордом Сильвалисом пустующее место.

– Успели поболтать? – поинтересовался тот, наконец-то расслабив ноги и сев, как подобает, но даже так он умудрился нарушить этикет, облокотившись на стол всем весом.

– Ничего важного. Размышляли, о чём будет вестись разговор. Что вы думаете по этому поводу? – продолжил беседовать Зузу, а заодно поправил сползшую сильнее положенного накидку. Аэтерна же хранила молчание, выпрямив спину и немного задрав подбородок, словно кроме неё в помещении никого и не было.

– Что тут размышлять-то? Ясное дело, Корво не просто так нас собрал…

– Император Корво! – резко поправила его пожилая Леди-правительница, в очередной раз сверкнув глазами.

– Ох! Прошу простить – никак не привыкну, что принц уже вырос. Конечно же, я хотел сказать, что Император Корво не мог собрать нас без особой причины. А из всего, о чём знаю, лишь одно может вызвать большой переполох. – Лорд Сильвалис погладил бороду и, откинув руку с вытянутым указательным пальцем, закончил: – Эйко’Ульчерис. Весь юго-восток Империи охвачен странным поветрием. Мне известно о трёх открывшихся язвах, но, думается, их значительно больше.

– Мы пришли к тем же выводам, – с энтузиазмом закивал молодой Лорд под неодобрительным взглядом соседки. – До меня доходили лишь слухи, но могу заверить вас, что в моих землях не было ни одного случая. Конечно же, я уже поднял корпус Справедливости и служителей местных храмов Вечной Шестёрки. Рыцари в сопровождении монахов храма прочёсывают дороги и приграничные деревни.

– Не много ли усилий для слухов? – неожиданно улыбнулся Амарантос Сильвалис, отчего его борода неприятно распушилась, в сочетании со шрамом придав лицу жутковатые черты.

– Лесной Зверь скалится, какое редкое явление, – бросила Аэтерна в пустоту, словно ни к кому не обращаясь.

– О! Неужели Бессмертная считает меня чёрствым на эмоции? Я тоже умею веселиться. Может, как-нибудь заглянете ко мне? Встречу со всеми почестями, устроим охоту. Слышал, в своё время вам были не чужды радости преследования жертвы, не правда ли, Аэтерна?

Начав громко и бодро, Лорд Сильвалис постепенно снизил интонацию почти до шёпота, отчего фраза прозвучала загадочно. Молодой Лорд Лаэрт повернул голову, успев заметить пожар в глазах соседки по столу, скрытый мигом позже. Аэтерна смотрела прямо на Амарантоса, но ничего не отвечала.

– Что же, – пожал плечами тот, – моё предложение остаётся в силе. Что касается язв…

Оборвав Лорда на полуслове, пришли в движение входные двери. Стражи распахнули их, и в зале появились ещё двое повелителей земель Воргосской Империи.

Первой шла молодая женщина в красивом голубом платье. Оно легко струилось за ней, то скрывая точёную фигуру, то облегая настолько, что мужчинам за столом, не будь они Лордами, стало бы неловко. Светлые, почти белые волосы женщины ниспадали до середины спины, лицо украшали полные губы, в ушах висели великолепные серьги, а тонкие пальцы поблёскивали шестью кольцами. Войдя в зал, она остановилась, осматриваясь. Сразу же приметив леди-правительницу Быстрограда и двух Лордов, она взялась за края платья и, чуть присев, сделала реверанс.

– Приветствую сестру и братьев. – Её холодные глаза наполнились искренним светом, отчего тёмно-синий словно бы подёрнулся золотом.

Второй в зал собраний вошла низкая и крепко сбитая женщина почтенного возраста. Коричневые волосы были подстрижены чуть ниже линии подбородка и частично собраны в хвост. Узкие карие глаза и густые брови придавали лицу вес, хотя оно не было полным, наоборот, на нём не виднелось и следа жира, лишь редкие морщинки. Под плотной накидкой проглядывал лёгкий чешуйчатый нагрудник, словно Леди-правительницу вырвали с поля боя, а не из мирного города. Широкий рот с узкими губами раскрылся, и до собравшихся донёсся грубый и громкий голос:

– Даже половины не собралось! Сколько времени уйдёт на всё это?!

После коротких приветствий вновь прибывшие расселись за столом. Северная красавица заняла место слева от Зузу. Молодой Лорд улыбнулся и, поцеловав её руку, начал тихий разговор. Крепко сбитая женщина же, напротив, села через место справа от Аэтерны. Стул тоскливо заскрипел, пытаясь выдержать немалый вес могучей воительницы в доспехах.

– Кажется, мы теперь в меньшинстве, брат Зузу! – хохотнул Амарантос. Молодой Лорд в ответ развёл руками и произнёс:

– Осталось дождаться подкрепления из главных виновников собрания.

Короткая фраза вызвала разную реакцию: Амарантос Сильвалис ещё шире улыбнулся, Аэтерна опустила веки и едва заметно покачала головой, красавица Алекса весело рассмеялась, прикрыв рот ладошкой, а Нгок Ху’да Чинг’фу сидящая в стороне от всех, прищурилась, впившись взглядом в говорящего.

– О ком это ты, Лаэрт? – спросила она, изогнув густые брови.

– О! Пока вы не прибыли… – начал отвечать ей молодой Лорд, но быстро перевёл взгляд на Алексу, – …мы немного поболтали. – Он улыбнулся, любуясь прекрасным лицом. – И пришли к выводу, что главной причиной собрания в этот раз стали случаи открытия Чёрных Язв.

Алекса Риджендам тут же посерьёзнела, но даже так ни единой морщины не появилось на её высоком лбу. Нгок же и вовсе цокнула языком, привлекая внимание некоторых собравшихся.

– Значит, слухи не врали! Надо же, я думала, всё это россказни пьяных дураков, подслушанные соглядатаями. Хах! – Она неожиданно скривила лицо в подобии улыбки. Вышло не очень. – Одного я даже приказала высечь.

– Погорячилась, Нгок, погорячилась… – развёл руками Сильвалис, но сразу после, резко сведя ладони, облокотился на стол ещё сильнее. – Но кому какая разница?! Мы владыки на своих землях, кто посмеет упрекнуть тебя?

– И то верно. В конце концов он немного развлёк меня – так мило визжал.

Амарантос разразился громким смехом, хлопая ладонью по столу, отчего тот заметно поскрипывал, хоть и был вырезан из возоты.

– Всегда знал, что Каменная Дева та ещё штучка!

– Эй! Закрой свой рот, иначе я и тебя выпорю! – привстала с места Ху’да Чинг’фу. Её лицо посерело, а карие глаза подёрнулись золотыми прожилками.

– Да ладно тебе, сестра! Собралась сражаться? Прямо здесь? На земле Императора? Да что там, прямо в его дворце?

– Ха?! Ах ты… р-рха… – прорычала Нгок, сверкая глазами, но всё же села обратно. – Не хочу тратить время на таких дураков как ты, Сильвалис, или может, лучше звать тебя Лесным Зверем?

– Как тебе будет угодно, сестра по крови. Я горжусь своим вторым именем ничуть не меньше, чем первым. Вам всем стоило бы, Лорды и Леди-правительницы. – Он обвёл собравшихся взглядом. – Или думаете, народ просто так прозвал нас всех по-особому. Второе имя, в отличие от первого, отражает нашу суть, или не в твоих землях добывают добрую половину всех руд Империи, Нгок? А может, наш младший ненастоящий Молниеносный? Без обид, Лаэрт, однажды я видел тебя в деле и, если ты не Молниеносный, то и я не охочусь с детства!

– Согласен, Сильвалис. Я никогда не переживал о подобном, – кивнул тот, но тут же поджал губы, словно размышляя о чём-то. – Однако, если кому-то за этим столом неприятно слышать такое, нужно ли лишний раз злить Богов, что даровали нам новые жизни? Все мы избраны, а значит, равны.

В его сторону тут же посмотрели Нгок и Аэтерна. Обе женщины ненавидели вторые имена, данные им солдатами, чернью и прочими говорливыми ублюдками, и вместо уважения и одобрения на их лицах застыло удивление с примесью презрения. Равенство? Что это значило в среде Пробудившихся? Да, им всем были даны особые силы и судьба, однако равными они никогда не были.

В повисшей тишине вновь раздался звук открываемых дверей. Все тут же переключили внимание с молодого Лорда на вход. В Зал вошли сразу трое.

Впереди шёл Лорд-правитель Триозёрья Суппорт Нокт – высокий светловолосый мужчина с зелёными глазами и узкими скулами. Крепкий стан его был украшен шикарной коричневой рубахой, а ноги обтягивали кожаные штаны с необычной шнуровкой. Рубаху прикрывала светло-жёлтая двуполая накидка.

Следом за ним шла Чау Ву’Фонг, Леди-правительница крепости Пик Ветров и всего полуострова Ветров. Она была одним из троих Лордов, чьи земли граничили с северным соседом – Союзом Четырёх. Эта роскошная женщина сорока лет по праву соперничала в красоте с Северной Королевой. Но если последняя была нежной и мягкой словно цветок, то Ву’Фонг скорее напоминала Амарантоса в юбке. Узкая талия, высокая грудь, всегда нуждающаяся в расширенном доспехе на поле боя, и тёмные кудрявые волосы чуть ниже плеч. Всё в её облике притягивало мужчин, а подчас и женщин. Вокруг Чау витало множество слухов о противных Богам делах, но зачастую сильным мира сего позволено чуть больше.

Третьим вошедшим в зал собраний был Валес Деметро, Лорд-правитель Пуле-Чангонга и доброй половины побережья залива Желудка. Этот ничем не выделяющийся мужчина тридцати трёх лет отроду обладал средним ростом и телосложением. Светло-русые волосы были прилежно уложены на бок. Одет он был так же непритязательно, хоть и ярко: светло-зелёная рубаха в серую полоску, жилет и жёлтые шоссы с серыми плундрами. На голове, в отличие от всех прочих, он носил серебряный обруч с тремя драгоценными камнями, чем скрывал очень высокий лоб.

Вновь раздались приветствия, и прибывшие начали рассаживаться. В результате стол заполнился в таком порядке: по правую руку от места Императора сидели Амарантос Сильвалис, Алекса Риджендам, Лаэрт Зузу и Аэтерна Маутис, место же напротив Императора всё ещё пустовало, а вторую половину стола заняли Нгок Ху’да Чинг’фу, Суппорт Нокт, Валес Деметро и Чау Ву’Фонг, что расположилась по левую руку от Императора. Она и Амарантос, сидящий с другой стороны, скорее напоминали двух сторожевых псов его Величества Императора, чем обычных Лордов и Леди-правительниц.

Не успел возобновиться разговор, как двери распахнулись в четвёртый раз, однако в зал вошёл обычный привратник. Все собравшиеся мгновенно напряглись и внутренне подобрались. Привратник сжимал в руке Императорский свиток, что без лишних слов объяснило, кто должен войти следующим.

– Его Императорское Величество Император Воргосской Империи Корво Тэрастио! – Громкий глас привратника заставил сердца многих из прибывших пропустить удар. В зал собраний вошёл властитель всего и вся на землях Воргосской Империи.

– Да здравствует Ваше Императорское Величество Корво Тэрастио!

Дружный хор приветствия встретил высокого мужчину в самом расцвете сил. Он вошёл стремительно, едва обратив внимание на юркнувшего в сторону слугу и поднявшихся с кресел Лордов. Удостоив их кивком, он прошёл мимо, обходя стол. Следом за ним шли двое: мужчина и женщина. Они отставали лишь на шаг, словно две тени, отбрасываемые им на каменные плиты.

Когда Император подошёл к месту во главе стола, мужчина, следующий за ним, тут же отодвинул кресло, помогая ему усесться. Женщина же обошла обоих и встала по правую руку чуть позади Корво, внимательно осмотривая людей. Как и Император, она была рослой и темноволосой. Общие черты лица – чуть вздёрнутый нос, высокие скулы и узкие губы – не оставляли сомнения в их родстве. Что, собственно, ни для кого и не было секретом.

Вместе с Императором пришли его правый и левый щит. Два Пробудившихся, что предпочли службу лично главе государства управлению землями в качестве Лордов, на что, несомненно, претендовали лишь из-за факта принятия Божественного духа.

Стоящая справа женщина была не только личным стражем Императора, но когда-то прежде и его старшей сестрой. Селена Тэрастио – прекрасный цветок семейства и вечный повод для сплетен. Будучи первым пробудившимся ребёнком бывшего императора, она могла стать новым Императором. Многие надеялись на это, однако жизнь преподнесла сюрприз, и третий ребёнок в семье тоже пробудился. К несчастью Селены, он был мальчиком, что в мгновение ока растоптало все её планы, надежды и мечты. Или нет…

Воргосская Империя, как и множество других государств Старсии, относилась к женщинам с даром крови также, как и к мужчинам. В отличие от юдоли простолюдинок и крестьянок, такие женщины могли пользоваться всеми благами цивилизации, вплоть до создания собственного рода наравне с мужчинами. Но всё же отец Селены и Корво сделал свой выбор в пользу сына.

По закону Императором становится первый ребёнок предыдущего Императора, впустивший в себя Божественный дух. За неимением такового – старший Пробудившийся член рода Императора. После шли Лорды земель и их семьи. Однако последние триста лет титул Короля, а затем и Императора передавался в роду Тэрастио без изменений, и отец Корво побоялся давать дочери права на создание собственного рода. Он отдал титул сыну. Споры и расхожие сплетни об этом до сих пор будоражили умы жителей Империи, но многие рты были закрыты, стоило Селене согласиться на пост правого щита. Без сомнения самый почётный титул, после Императора, конечно.

Слева же от Корво стоял длинноволосый мужчина с гладким красивым лицом и небольшой бородкой, огибающей подбородок тонкой полосой. Зен Леонидис – друг детства Корво со времён учёбы в ордене Проснувшихся и левый щит Императора. Будучи на год моложе, он всегда следовал за старшим товарищем. Дров в пламя их дружбы подкинули и отцы: бывший Император и Огненный Бич Восточных Степей Орло Леонидис, что из ярого соперника превратился в крепкого товарища и учителя для его сына. О годах, проведённых со стариком Орло, Корво помнил до сих пор и был по-настоящему благодарен за науку.

В отличие от знаменитого отца, Зен предпочёл службу подле друга армейской жизни. Со временем отдалившись от родителя, он прочно закрепился в Императорском дворце и аристократии Империи. Многие прочили ему скорую женитьбу на дочери какого-нибудь Лорда, а некоторые и вовсе поговаривали о редких, но от того не менее страстных взглядах между ним и сестрой Корво. Впрочем, находились и те, кто смеялся над выводами первых, считая, что взгляды предназначаются отнюдь не сестре, а самому Императору – не зря же он дружит с ним с детства. В общем, слухов было много, а правду знали единицы.

– Приветствую вас, Лорды и Леди-правительницы. – Корво поочерёдно кивнул мужчинам и женщинам, собравшимся за столом перед ним, после чего откинулся на спинку кресла. – Можете садиться.

Подданные по его слову начали опускаться на свои места, а сам Император следил за ними внимательным взором. Его карие глаза отражали огни сотен свечей, и внутри будто горело пламя, делая взгляд глубоким и мудрым.

– Благодарю всех вас за то, что отвлеклись от дел, коих у вас, несомненно, превеликое множество, и прибыли во дворец. Как работает переход? – повернулся он к Чау Ву’Фонг, сидящей ближе всех к нему по левую руку.

– Моя благодарность, Ваше Императорское Величество, – сразу же подобралась прекрасная Леди-правительница крепости Пик Ветров. – Всё было хорошо. Комната перехода сработала без проблем. Служители ордена – и те, что следят за её работой у меня, и те, что встретили на этой стороне – показали себя мастерами своего дела.

– Что на это скажите вы, Нгок? – Взгляд карих глаз сместился на коренастую женщину, что сидела на противоположном краю стола чуть левее единственного пустующего места (Лорд Старых земель так и не явился на собрание). Та приняла его спокойно и, пожав плечами, коротко ответила:

– Как и всегда, Ваше Императорское Величество, как всегда.

– Что же, хорошо. Мне сообщили, что трое из вас воспользовались переходом. Полагаю, третьим был… Валес Деметро?

– Нет, Ваше Императорское Величество. Я прибыл экипажем, но для возвращения намерен воспользоваться механизмом ордена. Дороги размокли от дождей, путь был нелёгким. Удивлён, что Суппорт и Лаэрт не воспользовались переходом. Неужели Бадлинг обратил свой взор лишь на мои земли?

Оба названных Лорда посмотрели в сторону говорящего, и если Суппорт лишь улыбнулся, то Лаэрт Зузу возразил:

– Осенний сезон славится неспокойными ветрами с моря, Валес. Вам, как Лорду прибрежного города, должно быть это известно лучше многих. На той неделе один из торговых кораблей сел на мель близ южного пика Кричащего кряжа. На этой – воды бушуют ещё сильнее. Хоть Лордам подчас не стоит так говорить, но у меня слишком много дел, чтобы тратить время на двухнедельную поездку экипажем. К тому же расходы на сопровождение баснословно велики. По правде сказать, я удивлён, что не все воспользовались поразительной силой комнаты перехода. Неужели среди нас есть те, кто недолюбливает работы вокдеорума?

После на удивление длинной речи Зузу на лицах Лордов заиграли улыбки. Шутка была оценена по достоинству, присоединился и Император:

– Так значит третьим был ты Лаэрт. Что же, как видишь, вокдеорума нет средь нас, а значит, Пробудившимся братьям и сёстрам нужно обсудить вопросы без «старших».

Слова Корво были приняты ещё живее, чем молодого Зузу. Амарантос и вовсе не удержался от смеха, громко хлопнув по столу. Лишь северная Королева Алекса Риджендам сохранила холодную маску, давая пищу слухам о её истовой вере в Вечных Богов и церковь Шестерых.

– Что же, у нас ещё будет время для досужих бесед. Сейчас вернёмся к делам. – Император вновь откинулся на спинку кресла. – Есть те, кому ещё неведомо, зачем я созвал вас?..

Ответом ему стала тишина. Лица всех присутствующих без исключения повернулись к нему. Все ждали начала настоящего собрания.

– Отлично, вы оправдываете ожидания. Первый вопрос на повестке дня – таинственный культ, явивший себя на юго-востоке. Слово вам, Лорд Триозёрья. – Корво взмахнул рукой, заставив мужчину в светло-жёлтой двуполой накидке подняться с места.

– Всё как я докладывал, Ваше Императорское Величество. В начале октября в моих землях произошёл случай открытия Эйко’Ульчерис близ деревни Синий Ручей. Язва была обнаружена вовремя, что позволило собрать солдат и, заручившись поддержкой ордена Проснувшихся и моего друга Лорда Валеса, закрыть её.

– Прекрасная работа, к тому же, думаю, Валесу тоже есть, что сказать?

Лорд, сидящий по правую руку от Суппорта, поднялся с места, застигнутый врасплох. Пару секунд он смотрел в глаза Императора, пока наконец не выдохнул и не кивнул:

– Так и есть, Ваше Императорское Величество. На моих землях также обнаружена и закрыта Чёрная язва.

Лица присутствующих повернулись к нему. На многих из них читалось удивление. Корво Тэрастио и вовсе нахмурился:

– Не припоминаю донесений об этом, Лорд Длинного берега. Что это значит? – Голос его заметно потяжелел, отчего Деметро прикрыл глаза, но быстро собрался и ответил:

– Всё так, Ваше Императорское Величество, донесений и быть не могло. Я сам узнал о случившемся не далее, чем в начале недели. То есть три дня тому назад.

Тэрастио не сводил с него испытующего взгляда, вынуждая продолжать. Император явно не был удовлетворён объяснением.

– Кхм… – откашлялся Лорд. – Вы знаете старика Орло, Ваше Императорское Величество. Вояка до мозга костей. Он решил, будто всё, что происходит вокруг его крепости, лишь его забота и ничья более. Эйко’Ульчерис открывалась больше двух месяцев назад, Ваше Императорское Величество. Он справился с ней своими силами. Служители ордена, приписаные к форту, поддались давлению… – Видя, что Император лишь сильнее злится, Валес решил побыстрее закончить, не желая становиться объектом разбирательств во время общего собрания: – Короче говоря, старик скрыл всё от меня и верхних чинов ордена Проснувшихся. Решил не беспокоить, как он сам выразился в письме, что пришло ко мне в начале недели. На этом всё.

– Нет не всё, Валес, – отрезал Император, на корню обрубая надежды Лорда на обсуждение без выволочки. – Ты правильно сказал. Я знаю старика лучше, чем кто бы то ни было здесь, и если уж он решил что-то, то никогда не отступит. Однако… – Корво взмахнул рукой и коснулся подбородка. – В этот раз он передумал. Отчего? Что-то должно было заставить его доложить тебе о случившемся целых два месяца спустя, и не говори, что это преданность делу.

– Право слово, Ваше Императорское Величество, я бы не хотел поднимать такие…

– Говори! – рявкнул Корво, выпуская свои «владения», отчего сидящие за столом Пробудившиеся разом застыли. Кто-то был вынужден замедлить дыхание и полностью уйти в себя, чтобы противостоять невыносимому давлению, другие частично обратились, показывая истинные черты Пробудившихся.

Лаэрт Зузу напрягся, стиснув зубы. Кожа вокруг узких саламских глаз огрубела, став похожей на шкуру кабана или медведя. Несколько синеватых трещин пересекли лицо, неприятно расширяя его и одновременно делая более угловатым и вытянутым, словно морда хищника.

Сидящая на другой стороне стола Нгок Ху’да Чинг’фу тоже замерла, ощутив на себе удар «владений» Императора. Мигом позже её низкое тело начало увеличиваться в размере, неприятно затрещал нагрудник, однако женщина вовремя подавила инстинкт, сумев побороть процесс перехода в истинную форму. Но даже так её лицо стало жёстким и серым, будто ошлифованная поверхность скалы.

Поддался и Суппорт Нокт, но лишь на миг. Зрачки зелёных глаз изменили форму, сделав его похожим на ящера. Моргнув, Лорд подавил переход, вернув им прежний вид.

Снежная королева и Лорд Валес просто задержали дыхание, сосредоточившись на собственном даре крови. Оба смогли противостоять «владениям» Корво Тэрастио без внешних изменений, и лишь трое по-прежнему спокойно сидели на своих местах, кажется, вовсе не заметив убийственного намерения.

Амарантос Сильвалис и Чау Ву’Фонг явно не просто так сидели ближе всего к Императору. Третьей же оказалась Леди-правительница Аэтерна Маутис. Старуха неожиданно строго уставилась на Корво. Заметив её взгляд, Император нехотя взял себя в руки, но пылающий взор его остался неумолим:

– Говори, Валес Деметро. Не испытывай моё терпение на прочность.

– Слу-слушаюсь мой повелитель. – Побледневший Лорд согнулся, едва не ударившись о стол головой. Не смея поднять глаз, он затараторил, не выбирая слов: – Орло взял след. Пишет, что случаи открытия Язв связаны между собой и культом, появившимся в моих землях. У него есть какое-то доказательство, амулет… нет, фамильный диск! На нём следы могущественной магии. Робы из ордена подтвердили. Я собирался наведаться к нему и выяснить всё в деталях сразу же, как получил письмо, но осенние ветра учинили переполох в верфях. Торговцы, будь они неладны. Мне пришлось…

– Довольно! Я услышал, что должно. Останься после собрания. Хочу выслушать всё в деталях, а лучше увидеть письмо.

– Оно не со мной, Ваше Императорское Величество, но, если позволите, я помню его наизусть.

– Наизусть?.. – отстранился Император, но, быстро подавив удивление, продолжил: – Хорошо, хорошо… разогнись уже, это раздражает. Итак, есть кому что добавить?

– Позвольте мне, Ваше Императорское Величество, – вставая, произнесла Аэтерна. Император кивнул, и старая леди заговорила: – На юге моих земель распространяются жуткие слухи о разбойниках, крадущих сельчан. Участились нападения на обозы и торговые караваны. К тому же апостолы церкви Шестерых докладывают о сгущающейся в лесах и котловинах Скверне. Пока что ни одна Чёрная Язва не явила себя на моей земле, но, думается мне, это лишь вопрос времени. Если есть шанс, что виной всему не злой рок, а некие люди – культ это или же что-то иное, – считаю необходимым начать на всех трёх землях, включая мои, облавы ордена…

– Что? – воскликнул Суппорт Нокт, резко вставая. – Облавы?! Да вы в своём уме, Аэтерна? Чтобы повсюду шныряли робы? Вынюхивали и вызнавали?! О-о-о! Вокдеорум будет очень рад это услышать. Не знал, что вы переметнулись, Бессмертная.

– Да как ты смеешь?! – прошипела старуха, распушив волосы. – Чтобы я, Аэтерна Маутис, встала на сторону церкви?! Щенок, да я служила этой стране, когда ты в яйцах отца ещё не болтался. Думай, с кем говоришь!

– Видимо, преклонные года сломили даже вас, раз вы предлагаете подарить церкви новые рычаги давления. Вам мало ежегодных сборов «подаренных Богам»? Или крепости ордена прямо посреди Империи, куда даже Император входит по приглашению?! Мало вам этого?! Хотите, чтобы мы уподобились загнивающему Ритосу с его шныряющими всюду монахами, поклоняющимися Боги весть кому…

– Хватит, замолчите оба. – Неожиданно спокойный голос Императора оборвал разгорающийся спор. – Я понимаю тебя, Суппорт, однако она права.

Лорд Нокт застыл как громом поражённый, его пустой взгляд блуждал по лицу Императора, ища признаки смеха или улыбки. Он просто не мог поверить, что услышанное – правда. Не в силах терпеть, Суппорт нахмурился и прямо спросил:

– Вы согласны с облавами? Ваше Императорское Величество, неужели вы хотите дать им ещё больше власти? Я… я не понимаю.

– Будет тебе, Суппорт, как будто это происходит впервые. Я думаю над введением пунктов досмотра с робами во главе, да и патрули на дорогах будут не лишними. По крайней мере до снега, там поглядим. Но что важнее...

Тут он скосил взгляд на расслаблено сидящего в кресле Амарантоса справа от себя. Лесной Зверь словно и не слышал перебранки за столом. Он сидел, откинувшись на спинку, и разглядывал сводчатый потолок, однако стоило Императору посмотреть на него, как его острый взгляд мгновенно опустился.

– Что-то хотели… Ваше… Императорское… Величество? – вкрадчиво поинтересовался Лорд-охотник, но за внешним фасадом скрывался вызов.

– Вижу, ты настроен как надо, Амарантос. Твои земли тоже на юге и тоже граничат с Ритосом. Думаю, все здесь заметили определённую закономерность в расположении возникающих Эйко’Ульчерис. Однако ты ни разу не докладывал мне о подобном. Неужели беда обошла тебя стороной?

– Ха! Да-а, а вы умеете подбирать момент, Корво Тэрастио… Император Воргосской Империи. Хотите, чтобы я произнёс это?

– Говори.

– Да будет так, – развёл тот руками и сел прямо. – Ритос проводит скрытую переброску войск. Да-да, не нужно так удивляться, братья и сёстры. Отдельные отряды ритосцев во главе с десятниками, реже сотниками. Внешне граница остаётся спокойной, происходят редкие нападения на деревни, иногда на обозы, но всё без лишнего шума и пыли. Мои парни с трудом обнаружили стягивающиеся войска. Передвигаются они медленно, но неуклонно. Пока нам не о чем волноваться. Врата Южных Ветров на замке, и никто не пройдёт мимо меня, но если всё продолжится также, то численный перевес будет потерян... скажем, в районе января-февраля. Когда сойдут снега, их войска будут готовы выйти из тени и ударить по нам. Это всё.

В зале собраний повисла мёртвая тишина. Лорды и Леди-правительницы размышляли. Каждый о своём, но все вместе десять великих Пробудившихся Воргосской Империи думали, как действовать в сложившейся ситуации.

– Всё ещё считаешь, что облавы – лишняя мера? – насмешливо спросил Император у севшего на своё место Суппорта.

– Хм… – задумчиво нахмурив лоб, Лорд Нокт не сразу нашёлся с ответом. В конце концов он взглянул в глаза темноволосого властителя всего и вся вокруг и произнёс: – Пусть орден найдёт каждого культиста в наших землях. Нам нельзя терять силы и солдат на закрытие новых Чёрных Язв, мой Император. В худшем случае это может быть подготовкой к вторжению, и они пытаются изнурить и отвлечь нас, а сами готовятся к войне.

– Война… опять она? – Тихий шёпот леди Аэтерны повис над собравшимися, став финальным штрихом перед обсуждением деталей, маршрутов и персональной ответственности каждого сидящего за столом.

= Сноски =

1) Шоссы – чулки, прикрывающие ноги от пальцев стопы до середины бедра. Соединяются с поясом специальными застёжками.

2) Брэ – средневековое нижнее бельё, что-то среднее между семейными трусами и шортами, бриджами.

Глава 8 – Слушая сказки

Верус продержался четыре дня и три ночи. Он боялся спать и оттого бродил по округе, пил, ел и тренировался на дальнем поле, вечерами же слушал байки Ликапрода. Пришлый охотник проявлял к нему лёгкий интерес: то вопрос задаст, то поздоровается, – но ничего особо обременительного. Верус был доволен этим – он не собирался заводить друзей.

На третью ночь, когда полная луна как раз прошла половину пути по небосклону, организм взял своё, и Верус уснул, едва добравшись до комнаты на втором этаже кабака. К его удивлению, самозваный Бог никак не проявил себя. Выспавшись и заметно посвежев как телом, так и душой, Верус спокойно встал на следующий день ближе к обеду, что не удивительно, учитывая его продолжительную борьбу с самим собой.

Отличное настроение после долгожданного сна стало ещё лучше, когда перед Верусом оказалась тарелка, полная куриных потрошков, и кружка пенного. Отобедав, а заодно и позавтракав, охотник перекинулся парой незначительных фраз с трактирщиком, вернулся в комнату, накинул плащ, не забыв при этом захватить с собой ножны с мечом, после чего вышел на улицу. Вдохнув свежий морозный воздух, Верус улыбнулся и произнёс:

– Э-эх… жить хорошо! Хм? Где-то я это уже слышал… Ну да ладно!

Ноги сами повели его на любимое поле. Желание вновь опробовать безмолвный контроль над даром крови вспыхнуло с новой силой, а энтузиазм бил через край. После первого успеха прогресс не заставил себя долго ждать. Вчера удалось создать две стрелы крови подряд. И пусть между заклинаниями пришлось отдыхать около десяти минут, всё равно это не шло ни в какое сравнение с опустошением, что наваливалось на него раньше после бесплодных попыток.

Это был успех. Он точно знал это, ни секунды не сомневался. Один из лучших учеников ордена Проснувшихся начал познавать свой дар с новой стороны. Не изученной, не записанной в древних свитках и существующей лишь на уровне несмелых слухов в застенках ордена.

Безмолвная магия крови, подумать только! Когда-то он считал истории о ней выдумкой, но жизнь преподнесла пару уроков, доказав, что Старсия по-настоящему широка и в ней может существовать всё что угодно. Даже безмолвная магия.

Единственное – Веруса смущало то, что сотворённое им отличалось от слышанных историй. В легендах о великих Пробудившихся или древних умудрённых опытом старцах главные герои всегда произносили слова силы, пусть и не вслух. Однако он – особый случай.

Раньше принцип трёх шагов контроля над даром крови казался ему скорее ментальной тренировкой. Спокойствие, сосредоточение, воля. Три простых шага, чтобы полностью подчинить тело разуму. Именно они лежали в основе продвинутой техники управления даром – так называемом «укреплении», которое он мастерски освоил ещё в ордене.

Почти год Верус с лёгкостью побеждал других учеников в спаррингах, используя эту технику, пока не перешёл на седьмой круг и не столкнулся с равными себе соперниками. Ведь с увеличением круга растёт не только сложность обучения и контроля дара, но и конкуренция среди «мелких бесов», как часто называли их красные робы.

Теперь же Верус осознал, что за красивым фасадом из конкретных слов и действий стоит нечто едва осязаемое. Нечто такое, что он с трудом уловил только после пары пробуждений Никол…

«Я что, начал называть его по имени? Боги и Твари… Ладно, пусть будет Николас. Надеюсь, хотя бы о своём имени не соврал».

Николас использовал тело, кровь и дар иначе. В первый раз «Бог» смог защитить его от удара самого Вектора, воплотившегося в теле Сабрины, хоть и не произнёс ни единого слова силы.

Во второй – заставил кровь недавно убитых Верусом парней двигаться и наносить удары врагу. Да что там, в конце он даже смог отобрать часть крови у ещё живого ритосца и ей же снёс тому голову.

Оба случая полностью противоречили легендам и рассказам, если не сказать – здравому смыслу. Верус знал это наверняка, ведь всё это время был где-то глубоко внутри собственного тела. Слышал не только слова, произнесённые вслух, но и обрывки мыслей гостя из другого мира. И тот точно не произносил ничего похожего про себя. Он ни капли не думал о заклинаниях в том смысле, в котором их представляет любой обладатель Достойной крови в Воргосской Империи, или, по крайней мере, учителя ордена Проснувшихся.

Во всём этом была какая-то тайна. Верус прикоснулся к ней лишь кончиками пальцев, и каков результат? Он мог использовать безмолвную магию крови, бесы вас дери!

С этими мыслями он и пришёл на своё личное тренировочное поле. За последние дни обстановка на нём заметно изменилась. Так, к коряге с железным кругляшом добавились два манекена, что Верус сумел выторговать в форте. Офицер Маркус оказался не злопамятным малым и после всего пары дней убеждения и уговоров – возможно, не без влияния самого капитана Орло, – распорядился выделить для охотника-героя два тренировочных манекена. По сути, обычные жерди, скреплённые крестом и оплетённые тюком сена в рваном мешке, но и то дело.

Начав упражняться не только в безмолвной магии, но и с любимым кинжалом и мечом, Верус заметил несколько откровенных промашек в собственных движениях. Хоть он и не хотел себе в этом признаваться, но острый ум и инстинкты воина впитали всё, что творилось с ним в кошмаре, подстроенном Николасом.

Стойки, движения корпуса и работа ног. Вектор действовал в чужом теле, причём не в полную мощь и без подготовки, однако даже так внимательный глаз был способен многое считать из самого обычного удара Бога, не говоря уж о том, что для чуткого разума это и вовсе могло оказаться наглядной инструкцией к действию.

Верус не заметил, как прошёл остаток дня. Изрядно пропотев у манекена и поломав голову с безмолвными заклинаниями, он с удивлением обнаружил, что солнце уже заходит. Пока в спину дул порывистый и хлёсткий ветер, охотник стоял, высоко подняв голову, и провожал светило на ночлег. Дышал спокойно и размеренно, что называется, полной грудью. Страх и смятение в душе уступили место единственному стремлению:

– Я должен стать сильнее.

***

Проснувшись на следующий день, Верус окунулся в праздничную атмосферу с головой. Кабак украсили множеством венков и красных лент, отчего он стал напоминать церковь, разве что здесь ещё и наливали. От посетителей отбоя не было, и, спустившись по ступеням, охотник с трудом протиснулся к прилавку, где ему пришлось ждать, пока Фёдор примет заказ у весёлой компании празднующих крестьян. Среди мужской братии мелькали в том числе женские платья и пышные волосы. Праздник объединил всех, позволив прекрасному полу сбежать из серых изб подальше от домашних дел и хорошенько повеселиться, как и их сёстрам, одарённым достойной кровью.

– Здорова, Ксал! Как оно? – весело выкрикнул Фёдор, приметив любимого постояльца. С его раскрасневшегося лица не сходила широкая улыбка, а глаза так и блестели. Кажется, кто-то тоже тяпнул рюмочку али две, хах!

– Отлично, Федь! Ну и толпа тут, праздники начались неплохо, а?

– Во славу Богов, желающих много!

– Ну, тогда с неделей бурь и огней тебя!

– Ха-ха! – весело расхохотался трактирщик, наливая кружку медовухи. – И тебя с праздником! Держи, за счёт заведения!

Поймав прокатившуюся по гладкой столешнице прилавка кружку, Верус с удовольствием поднял её в честь большого праздника и за здоровье хозяина. Опустошив кружку на добрую половину, он развернулся к залу.

Народ пил, ел и веселился. То и дело открывалась входная дверь, пропуская людей наружу и внутрь. В моменты, когда она была открыта, охотник видел пробегающих по улицам юношей и девиц возраста восьмого-девятого круга. Хорошо, что им не пришлось отсчитывать возраст, как ему – не лучшая привычка, но от себя не убежишь.

Вздохнув, Верус допил свою порцию эля, попытавшись избавиться от тёмных мыслей. Негоже придаваться унынию в такой день. Поставив ненужную больше кружку на прилавок и отсалютовав хозяину, охотник направился на выход.

Верус не планировал сидеть взаперти в первый день длинных праздников. Хотелось прогуляться, может, даже Джулию навестить – давненько он к ней не заходил, о чём жалел. Последние дни начали скатываться в единый сноп мыслей и переживаний, за всем этим он совсем позабыл о красавице.

Оказавшись на свежем воздухе, Верус, как водится, вдохнул полной грудью и ещё раз осмотрелся. Дома вокруг преобразились ничуть не меньше, чем сам кабак. Снующие мимо люди тоже не отставали. Венки из сукисы и полевых цветов, что ещё не спрятались от приближающейся зимы, красные и оранжевые ленты в них, в волосах пробегающих девиц и за поясами парней. Серая грязная деревня, окружающая бастион, стала цветастой и яркой. Настроение поднялось, а губы изогнулись в довольной улыбке.

Хотел он признаваться самому себе или нет, но таким посёлок нравился ему гораздо больше. Не последнюю роль в этом играло и то, что за общим весельем на него никто не обращал внимания. Он вновь стал невидимым путником в капюшоне, без лишних глаз, следящих за каждым его шагом.

– Другое дело… Куда же мне…

– Света тебе, Ксаплам!

Громкий голос, донёсшийся справа, был подобен ушату воды. Верус не стал невидимкой, как надеялся. Что же… придётся оглянуться. Оборвав мысли, охотник повернул голову.

Да, он не ошибся, предчувствие не обмануло – это был Ликапрод. За прошедшие с его появления в деревне дни Верус отлично запомнил голос сумасбродного охотника-барда, как и вечную улыбку на его лице.

«Как всегда бодр и свеж, гад», – подумал он, а вслух сказал:

– И тебе света, Ликапрод. Какими судьбами?

Неожиданный собеседник улыбнулся шире прежнего и кивнул, пожав плечами:

– Сказать по правде, искал тебя, брат-охотник. Думал, ещё дрыхнешь, собирался дожидаться внизу, а ты тут как тут. Собрался куда до полудня? Не похоже на тебя.

Настроение Веруса разом упало на самое дно. Царящая вокруг атмосфера веселья была вытеснена поднимающейся из глубины злостью. Что этот напыщенный хмырь себе позволяет?!

– Не хами, весельчак… – сквозь зубы ответил Верус.

Тот был выше него, но гораздо уже в плечах. Хотя внешние данные играли далеко не главную роль, когда доходило до сражения двух обладателей дара Богов. Почему он подумал о таком? Наверное, просто чесались кулаки, а улыбчивая мордашка подходила для их чесания как нельзя лучше. Но всё же Верусу удалось подавить импульс, в итоге он просто спросил:

– Чего надо с утра пораньше?

– Да почти полдень уже, приятель, – усмехнулся Ликапрод, вновь пожав плечами. Он словно не замечал ни тона Веруса, ни характерного движения руки, которую тот теперь держал на рукояти меча.

«Даже ухом не повёл? Кхм… будет с тебя. Играй храбреца и дальше, самоуверенный зурук!» – пронеслось в голове, пока с языка слетало другое:

– Ищи приятелей где-нибудь ещё, пацан! Мне некогда! – выплюнул Верус и развернулся, чтобы уйти, но тут Ликапрод перешёл все границы и остановил его, схватив за плечо. Такой дерзости Верус стерпеть уже не смог и, резко дёрнувшись в сторону, скинул руку противника, разорвал дистанцию и выхватил кинжал.

– На твоём месте я бы так не делал… никогда, – прорычал Верус, буравя врага взглядом. Пара прохожих замерли, начав следить за перепалкой.

– Эй-эй! – вскинул руки вверх охотник-бард. – Ты чего как полосоклык во время линьки? Что случилось-то? Просто болтаем же…

– Только и делаешь, что болтаешь…

Верус бросил недовольный взгляд на собирающуюся толпу зевак, что всё чаще останавливались поблизости, дожидаясь драки или ещё чего. В конце концов он цокнул языком и убрал кинжал за пояс. Плюнув под ноги, он развернулся и пошёл в противоположном от дерзкого пацана направлении, но тот не успокоился:

– Да погоди же ты, Ксаплам! – Он увязался следом, но в этот раз держался на почтительном расстоянии и руки не распускал. – Стой, истинно говорю, есть разговор.

– Неинтересно!

– Да что же такое? Неужели брата-охотника не интересует охота? Быть того не может…

– Охота? – резко остановился Верус, не веря самому себе.

С одной стороны, он терпеть не мог этого зазнавшегося гада, что каждый вечер травил под крышей у Федьки байки о своих похождениях, с другой – парень не проявлял к нему особого интереса до сегодняшнего утра, а сейчас прилип как банный лист, бесы его дери. Может, случилось что-то стоящее? Он почти ненавидел себя за этот вопрос, возникший внутри. Медленно повернувшись, Верус спросил:

– Про какую охоту болтаешь?

– Ну вот, другое дело, брат-охотник, – остановился и тот, – а то я уже переживать стал. Думаю, не похож он на укротителя Чёрных язв, ох не похож… – Тонкие губы сложились в лёгкую усмешку, заставив Веруса пожалеть о своём выборе.

– Ты ходишь по тонкому льду, сказочник. Говори быстрее, чего надо, или вали, откуда пришёл, бес бы тебя побрал.

– О! Что же… тогда не буду искушать судьбу. А пришёл я с дальнего поля, что по дороге на юг. – Увидев, как дёрнулся от услышанного Верус, Ликапрод напустил на физиономию побольше тумана и продолжил ещё тише: – Шестой круг, не сбрендил после встречи с Эйко’Ульчерис, отправил на тот свет главаря банды. Как же его звали? Кажется, Кого, да, точно! А теперь такой занятный персонаж сидит в дряхлой корчме, пьёт с утра до вечера, а из досуга – только тренировки подальше от чужих глаз. Вот только, братец, я не как эти остолопы стражники или местные пьянчуги. От моих глаз… – указал он пальцем на правый, одновременно с этим переведя взгляд с улицы на Веруса, и закончил: – …так просто не скрыться.

Напряжение внутри, нарастающее последнюю минуту, достигло пика. Верус хотел вновь выхватить кинжал и вогнать его под подбородок парня, не выясняя подробностей, вот только вокруг было полно людей. Около десяти человек стояли то там, то здесь, переговариваясь и поглядывая на громко спорящих убийц, что лишь звались охотниками за камнями Скверны. Пусти он оружие в ход, и толпа определённо придёт в восторг, вот только путь в крепость ему будет заказан. Придётся вновь бежать из очередного поселения, оставляя за собой имя, что лучше не называть более.

– Ну и что с того? – пробубнил Верус, скрипя зубами и смотря прямо в улыбающиеся глаза напротив. – Ты никогда не тренируешься, что ли? Лучше-ка скажи, зачем честному охотнику следить за братом по ремеслу, а, сказочник?

Он сделал шаг, приблизившись к Ликапроду на расстояние удара кинжалом. Но тот не стал отступать, наоборот, и сам подался вперёд, нагнувшись так, чтобы губы оказались у самого скрытого капюшоном уха:

– Тебе известно что-нибудь о причине возникновения язв?

Верус скосил взгляд на неожиданно серьёзное лицо. Что оно скрывает? О чём говорит его обладатель? О культе? И почему, великие Боги, он сказал «язв», а не «язвы»?

– О чём ты? Почему говоришь так, будто их несколько? – решил попытать счастья Верус.

– Поговаривают, что твоя Язва была не первой, и, сдаётся мне, не последней. Слышал что-нибудь об этом?

«Откуда охотнику из Триозёрья знать о таком? Он тоже сталкивался с культом? Я рассказал лишь капитану Орло. Мог ли тот поделиться тайной? Нет, это исключено. Тогда откуда?.. Может ли существовать и третья Язва… Погодите… а что, если этот говнюк вовсе не случайно объявился здесь? Что, если он пришёл сюда из-за меня?! Боги и твари! Нужно выудить из него всё и при случае прикончить. Это становится слишком опасным».

– Не самое лучшее место для таких разговоров, не находишь? – усмирив дыхание и эмоции спросил Верус. Он, как мог, старался не выдать истинных чувств.

– Хмм… – задумался сказочник, поджав узкие губы. – Согласен, – добавил он пару секунд спустя.

На лице не отразилось и тени сомнения – он явно не переживал о том, что в укромном месте его могут и убить, но всё это можно было с лёгкостью объяснить его чрезмерной уверенностью в себе, по крайней мере так казалось Верусу. А Ликапрод тем временем продолжал говорить:

– Место так себе. Иди за мной, укротитель чёрных язв.

Тут он развернулся и, к недоумению Веруса, зашагал обратно. Несколько секунд охотник просто смотрел ему вслед, но затем цокнул языком и последовал за ним. Выбор места для разговора был очевиден, даже странно, что он не сразу подумал о нём.

Так и вышло, что через пять минут после ухода из кабака Верус вернулся, но уже вместе с Ликапродом. Всё ещё идущий впереди сказочник безошибочно свернул вправо, протиснулся мимо гостей и столов, миновал середину зала и, свернув налево, оказался прямо напротив любимого столика Веруса. Явно знал о нём, а значит, давно наблюдал.

– Света вам, братья! С праздником! – крикнул он двум мужикам, что уже сидели за столом. Те подняли головы, отвлекаясь от разговора. Затуманенные алкоголем глаза поначалу хмуро уставились на незваного гостя, но всего пару мгновений спустя оба мужика поняли, кто перед ними, просветлели и разразились ответными приветствиями:

– И тебе, охотник!

– С неделей бурь и огней тебя, дружище! Присаживайся к нам!

– Да-да, садись дру… – Тут один из них приметил стоящего позади «Ксаплама», отчего сбился и замолчал, удивлённо таращась на нелюдимого укротителя Чёрных Язв.

– Тут такое дело, друзья мои! – вернул внимание к себе Ликапрод. Он буквально кричал, стараясь перебить шум вокруг. – Столкнулся с товарищем по судьбе охотника!

Обернувшись, он похлопал Веруса по плечу и подтолкнул его вперёд, показывая всем, словно диковинного зверя. Второй мужик за столом, только заметивший охотника, тоже замер, забыв опрокинуть кружку, и теперь держал её у подбородка.

– Хотим промочить горло, – продолжил Ликапрод, – а столиков свободных нет. Может, в знак дружбы да уважения продолжите веселье у стойки, али потанцуете, мужики?! Глядите, там Верка с сёстрами пришла! Составьте компанию девкам! – И он, махнув в сторону входа, улыбнулся своей самой светлой улыбкой.

Стоящий справа от него Верус только и мог, что вскинуть брови в удивлении. Когда этот дьяволёнок успел увидеть каких-то баб среди всей той кутерьмы, творящейся вокруг? И так ловко собрал слова в кучу: даже его самого на секунду убедил, что они пришли сюда просто выпить, а вовсе не обсуждать сведения, что сказочник где-то раздобыл.

– Настоящий дьявол… – пробубнил Верус, провожая взглядом раскланивающихся мужиков, с радостью уступивших место.

– Что говоришь?! – выкрикнул Ликапрод, садясь за стол и оборачиваясь к нему.

– Да ничего, – ответил было охотник, тоже садясь, как вдруг понял, что его не услышали. Пришлось повторить громче: – Ничего, говорю! Ловко ты их спровадил!

– Хах! Дело техники, брат-охотник! Двигайся ближе – разговор не для лишних ушей! Сам понимаешь.

Он тут же последовал собственному совету, придвинув табурет к Верусу. Тот нехотя переставил и свой, отчего они оба оказались достаточно близко друг к другу, чтобы продолжать разговор, не срываясь на крик, хотя гуляние вокруг перешло на новый уровень. Толпа затянула старые песни, посвящённые Штормаку и его похождениям с апостолами. Многие танцевали, громко топая по деревянному полу. Парочка, совсем недавно занимавшая столик, пристроилась к трём молодым женщинам, которые теперь весело смеялись в их компании.

– Ну что же, другое дело, Ксаплам, а? – отвлёк Веруса дьявол в человечьем обличии. – Теперь можно и поговорить.

Ликапрод чувствовал себя совершенно расслаблено. Сев в полоборота, он закинул правую ногу на левую, отчего и без того худая фигура стала напоминать манекен, разве что одетый прилично. Вечно улыбающееся лицо застыло в вежливом внимании, но глаза оставались совершенно спокойными, если не сказать – мёртвыми. Верус неожиданно понял, что именно в образе нового знакомого сбивало сильнее всего. За лёгкой, почти навязчивой улыбкой всегда скрывались эти мёртвые рыбьи глаза, не вызывающие ничего, кроме тошноты.

– Поговорим, – произнёс Верус, с трудом подавив отвращение. Он сразу же перешёл к делу: – Что ты слышал про Язву? Почему думаешь, что она не одна? – Желания болтать с охотником-балаболом дольше необходимого у него не было.

– Всё просто, братец-охотник. Когда ты забавлялся с одной, в землях трёх озёр уже открылась другая. – Видя сомнение Веруса, Ликапрод пояснил: – Не удивляйся так – я слышал об этом в церкви Шестерых в Триозёрье. Монахам нет смысла врать. Произошло всё где-то западней земель Князя Вано, почитай на границе трёх озёр. Часть сил Лорда отправили туда, остальные должны были выдвинуться в Синий Ручей.

– Должны были? Ты сам не видел? – удивился Верус, сверкнув одним глазом из-под капюшона.

– Видел, но позже. В самой деревне, – усмехнулся на это Ликапрод, а затем выдал такое, чего Верус никак не ожидал: – Я ведь тоже там был, Ксаплам. Видал твою Язву. Краем глаза, ясное дело, но ощущение незабываемое.

«Всё интересней и интересней», – подумалось охотнику, и он спросил:

– Ты что же это, участвовал в усмирении?

В ответ его докучливый информатор просто кивнул, заставив Веруса по-новому взглянуть на себя. Среди историй, что Ликапрод день за днём рассказывал местным, он ни разу не упоминул об усмирении Чёрной Язвы. Подумать только, а парень не так прост. Хвалился всякой мелочёвкой, что лишь крестьян и приводит в восторг, а настоящую жемчужину так и не раскрыл. Хотя… может статься, что он и вовсе только что придумал всё это. С него не убудет.

– Теперь твоя очередь, – оборвал его мысли Ликапрод. – Почему сразу же согласился на разговор, услышав о второй Язве? Не похоже, что удивился. Скорее, это тебя заинтриговало, братец-охотник. Скрываешь что-то интересное, а?

«Он что, только что подловил меня? Быть не может! Вот же гад!»

– Я ничего не скрываю…

– Брось, я не поведусь на это. Видит Дарнемос, уж кто-кто, а я разбираюсь в сказках, и твоя очень уж странна. Мне хватило пары дней, чтобы убедиться, что ты не так прост, как хочешь казаться. Думаешь, просто так подошёл к тебе? Нет, всё серьёзно. Я нашёл стоящее дельце, но, боюсь, один не потяну, а вот если ты тот, кем я тебя считаю… дело становится выполнимым.

Ликапрод перевёл взгляд с Веруса на стол, немного прикрыв глаза. Его явно злила собственная слабость, или же он хотел, чтобы Верус так подумал. Теперь охотник не был уверен ни в чём, что слышал от нового знакомого. Парень оказался хитрей лисицы и проворней сильва.

– Охотник, что участвовал в усмирении Эйко’Ульчерис, просит помощи? Не смеши… И что значит «кем я тебя считаю»? Просвети-ка, будь добр.

– Считаю тебя достаточно храбрым, чтобы скрыть истинный круг, – без обиняков бросил Ликапрод и добавил: – Я же не к пьянчуге какому или стражнику пришёл, Ксал, а к тебе. Охранники каравана говорят, что у тебя шестой, но события не вяжутся – этого слишком мало. Сказать честно, я рассчитываю на седьмой как минимум. Иметь в отряде камнееда – настоящая удача, и мне она необходима.

– Погоди-погоди, не так рьяно! Камнееда? – пригнулся ниже Верус. – Ты понимаешь, что несёшь? Какой к бесу камнеед? И… ты что, разговаривал с выжившими обо мне? С чего бы такой интерес, а?

– Кхм… – тяжело вздохнул сказочник и начал свой рассказ: – Да, болтал кое с кем, признаю. Но я не наёмный убийца или кто-то вроде. Забудь – ты никому не интересен, Ксал, кроме разве что капитана Орло. Уж не знаю почему, возможно, по той же причине, что и мне. Такой старый вояка, как он, просто не мог не заметить странности в твоей истории. Не верю я в такие сказки, даже если их сочиняет сам Дарнемос.

– Ты мне зубы не заговаривай и завязывай с этим твоим Ксалом! Я Ксаплам, усёк? – не на шутку разозлился Верус.

Желание прикончить подозрительного парня вновь возникло в душе. Уж больно скользкий тип интересуется его жизнью и способностями. А страшнее то, что делает чудовищно верные выводы.

Выпрямив спину и сев ровно, Верус кивнул рыбьеглазому:

– И зачем же тебе понадобился камнеед? Хоть я и не он, но уж больно интересно.

– Ну, тут секрета нет. Хах! Два дня тому ходил я возле бастиона, грелся на солнышке, так сказать. Случайно подслушал пару разговоров.

– Ага, случайно…

– Не поверишь, со-вер-шенно случайно! – усмехнулся Ликапрод. – Так вот, стражники то здесь, то там обсуждают пропажу патруля. Вроде как три дня тому должен был вернуться один из деревни, что южнее Серебряной, в сторону озера Серебряные воды от тракта. Не знаю, как уж она называется, но деревня не маленькая: свой причал, лодки, рыбаки, там же и лесорубы живут, то ли в самой деревне, то ли где поблизости на вырубке – точно узнать не удалось.

– Точно? Хах! Да ты как будто сам в той деревне побывал, разве что цвет ставень не назвал и сколько там собак на привязи, – покачал головой Верус, продолжая поражаться сказочнику.

Если парень действительно сумел собрать столько информации, просто подслушав разговоры стражи и разложив всё в голове, ему стоило отдать должное – талант на лицо. Если всё придумал, то тем более.

– Смейся-смейся, усмиритель язв… только дело может быть серьёзное…

– А может, и нет! Первый раз патруль задерживается, что ли? Загуляли твои стражники в деревне-то, али с девками кувыркаются и делов. Знаем, проходили, – отмахнулся Верус.

– Может, и так, – не унимался Ликапрод, – а может, новая Язва…

Это предположение заставило Веруса нервно поёжиться. Воображение, переживающее второе рождение после ночных кошмаров с Богом Николасом во главе, услужливо показало картину очередной рыбацкой деревни, усыпанной мертвецами. Посреди неё на фоне заката да тихо скрипящих на ветру деревьев пульсировала непроглядная чёрная дыра.

– Взять бы твой язык да и выдрать с корнем, – бросил Верус, заодно избавившись от жутковатой картины, застывшей перед глазами. – Но твоя правда: судя по описанию, деревня не то чтобы на видном месте, лес опять же под носом. Боги и Твари, могла туда Скверна пробраться, могла, – говорил он, а сам размышлял, могли ли культисты выбрать её следующей целью для открытия Эйко’Ульчерис и сбора неведомой силы для своих амулетов. И чем дольше думал об этом, тем реальнее становилась опасность.

Капитан Орло ведь говорил ему, что первая Язва на самом деле открылась вовсе не у Триозёрья, а здесь. Если прибавить к тому культ и всё, что ему известно об их жертвоприношениях с амулетами, выходит, зараза начала распространяться именно отсюда. А значит, логово – настоящее логово, а не перевалочная стоянка, что культисты отбили у бандитов, – тоже должно быть где-то здесь.

Неожиданная догадка больно кольнула Веруса. Чем же он занимался всё это время? Почему сразу не стал выискивать следы, почему какой-то вонючий сказочник с дурацкой улыбкой на лице выяснил так много, собрал информацию и даже вышел на него…

«Я просто пил… Дурак… какой же я дурак! Собирался же разобраться во всём, и что в итоге? Расслабился. Если монет полные карманы, то и двигаться не надо, да, Верус? Кретин…»

– Вот и я о том же. Что, если Скверна сумела породить ещё одну Чёрную Язву? Это же наш шанс, понимаешь?

– Что? – немного выпал из разговора Верус. – Шанс? Какой такой шанс?

– Ну что ты, право слово, как маленький. Шанс прославиться! Отправимся туда, разузнаем, что да как, и, если Язва действительно возникла, доложим капитану. А там, глядишь, и патрулю подмогнём. Вдруг солдаты в беду попали, а тут мы! Соглашайся!

– Ну-ну… сам же сказал: три дня прошло. Странно, что они новый патруль для выяснения не отправили, расстояние-то пустяковое, пару часов и там. Но это ладно, не наше дело. А вот про капитана ты зря так думаешь. Если мы ему о чём-то таком расскажем, тем более если там взаправду Язва возникла, он нас скорее на главной площади за оккультизм подвесит. Крайними быстро сделают, и никакой тебе славы уж точно.

Лицо Ликапрода на миг отразило искреннее изумление. Несколько долгих секунд он обдумывал услышанное, и когда Верус уже начинал сомневаться, стоило ли так расходиться, произнёс:

– Ты не похож на культиста, я вроде бы тоже, но раз такой парень, как ты, вдруг вспоминает о них, значит, тому есть причина. Я чего-то не знаю? Не хочешь поделиться?

– Ты?.. – Верус на какое-то время потерял дар речи.

Маленькая оплошность, и рыбьеглазый уже вцепился в него. Не сумев придумать хоть что-нибудь стоящее в ответ, Верус решил отбрехаться, замяв ситуацию:

– Мы оба толком ни беса не знаем. Лучше забудь об этом, а заодно и своём дельце. Даже если бы твои выдумки оказались верны, и я был бы камнеедом, не думаю, что согласился бы вновь встать прямо перед Чёрной Язвой. К сожалению, я всего лишь шестого круга и не имею ни малейшего желания испытывать судьбу с Эйко’Ульчерис, и тебе не советую. Повеситься на суку гораздо лучше и не так болезненно. В общем, что тут рассусоливать, не интересно мне это.

– Э-эх… жаль. Надеялся, что знаменитый охотник поможет своему брату по оружию, да, видно, зря. Нету в тебе задора молодецкого. На суку повеситься – ишь, что придумал. Нет! Такое не по мне. Лучше уж в пекло с головой, чем сидеть, как ты. Ладно, дело твоё, Ксаплам, но всё же скажу. Я выхожу завтра с рассветом. Коли не хочешь помочь, так тому и быть – пойду один, не впервой. Если всё же надумаешь – буду ждать на твоём любимом поле, разомнусь с манекенами немного.

С этими словами Ликапрод поднялся из-за стола, кинул на Веруса последний взгляд и добавил:

– Да направит тебя Дарнемос. Видят Боги, кем бы ты себя ни считал, но их помощь явно не будет лишней, иначе закончишь прямо как братец Луд.

Больше Ликапрод ничего не говорил, просто развернулся и быстро скрылся среди толпы, словно и не было их встречи и разговора. Вот только последние слова ещё долго эхом отдавались в голове Веруса. Молодой охотник прекрасно помнил безрукого стражника Луда, что захлебнулся своей же блевотой… после очередной попойки.

Верус сам не знал, почему слова этого шута так глубоко ранили его. Однако ничего не мог поделать с собственными чувствами. Ему было больно от одной мысли о такой поганой смерти. И, что хуже, вся его жизнь после побега из ордена вела примерно в том же направлении. Сначала чуть не потерял глаз, затем едва не принесли в жертву Сущностям, а теперь оказался игрушкой в руках Николаса…

«Хотя, стоит признать, последний по крайней мере полезен. Истории у него, конечно, не от мира сего: Боги, сражения, что и представить сложно, и прочее, но на демонов и бесов из старых сказок он точно не похож. Слишком уж умный… истукан…»

Подняв взгляд от стола, Верус посмотрел на веселящийся народ. Хорошее утреннее настроение как ветром сдуло, хотелось вновь напиться. Вот только рука так и не поднялась в призывном жесте. Обе суетливые помощницы Фёдора, подносящие еду гостям и подливающие им напитки, то и дело мелькали среди толпы с подносами или кружками.

Верус так и не позвал их, хоть и просидел за столом больше получаса после ухода сказочника. Ему было что обдумать. Возможно, впервые в жизни он по-настоящему задумался о смерти. И том, как точно не хотел бы сдохнуть. О том, как хотел бы жить.

Глава 9 – Первые вестники пожара

За весельем, песнями и плясками день сменился вечером. Люд потянулся к главной площади, что выходила прямиком к воротам бастиона. С час тому рабочие начали сколачивать нехитрый угол(1) – намечалось что-то интересное. Из домов притащили столы, лавки да табуреты. Постепенно всеобщее празднество перетекало в попойку, хоть и находились ещё трезвые люди – в основном молодежь, что совсем не планировала напиваться на глазах у старших поколений: у молодых ещё вся ночь была впереди.

Когда взошла луна и зажгли факелы, на площади объявился сам капитан Орло. Статный мужчина, которого язык не поворачивался назвать стариком, вышел из ворот бастиона в сопровождении двух офицеров и более десятка солдат, вызвав настоящий ураган приветствий из толпы. Люди искренне любили и уважали его, потому как было за что. Ни один из прошлых капитанов не уделял должного внимания поселению, приютившемуся у стен бастиона Восточный, лишь Орло обратил на простой люд свой взор.

Началось всё с привлечения местных мужиков к работам за стенами, чего отродясь не случалось: всё ж таки земли принадлежали самому Императору, а значит, и ступать на неё кому попало воспрещалось. Однако у нового капитана было своё мнение на этот счёт.

Так из года в год в селение текли Императорские монеты: прямиком из жалования бастиона. Некогда мелкая деревня стала быстро прирастать домами и жителями. В считаные годы она сделалась настолько большой, что вокруг неё тоже решили возвести пусть и невысокие, но всё же каменные стены, дабы обезопасить от возможных посягательств южного соседа.

Возникли три входа с крепкими воротами и стражей, наладилась торговля, появились уверенность в завтрашнем дне и улыбки на лицах. За этим потянулись широкие поля, скотина и даже мелкое плотницкое хозяйство. Всем этим крестьяне были обязаны новому капитану и его свежему взгляду на быт, поэтому и не стоило удивляться, что приметив знакомое лицо, появившееся из-за ворот, все собравшиеся хором начали приветствовать своего благодетеля.

– Капитан Орло! Капитан Орло! Капитан Орло! – скандировал народ, пока Орло, тепло улыбаясь, шёл к построенному углу. Стражники услужливо отворили для него одну из сторон, позволив войти внутрь.

Старый воитель остановился ровно посередине угла. Одет он был особенно нарядно: блестящий полный доспех, сверкающий в свете факелов позолоченными наплечниками и украшенный длинным, элегантным меховым плащом цвета крови, подчёркивал и без того хорошо заметную стать своего обладателя. Оглядев толпу и выслушав приветствия, Орло вскинул руку, и гомон мгновенно стих. Стало слышно потрескивание факелов и лязг доспехов капитана.

Верус, в этот час находящийся среди собравшихся крестьян, не мог в очередной раз не удивиться внешности Орло. Его борода и бакенбарды оттеняли лицо, делая его ещё острее, чем оно было, отчего воин выглядел моложе своих лет, годясь офицерам, что остались за границами угла, от силы в отцы. Хотя, по правде, он даже для их дедов сверстником никогда не был.

Теперь от него не веяло угрозой и властью, наоборот – Орло располагал к себе: улыбался и приветливо кивал людям, с которыми встречался взглядом. В какой-то момент и сам Верус удостоился такого кивка.

Неприятно засосало под ложечкой. Острый взгляд зелёных глаз старого воина словно прожигал до нутра, видя всё потаённое, что томилось на сердце. А когда Орло кивнул, Верусу и вовсе подумалось, что тот даёт разрешение на задуманное, хотя, естественно, старик никак не мог прознать об излишней болтливости своих солдат и плане Ликапрода.

Стараясь не показать истинных эмоций, Верус кивнул в ответ, качнув зелёным капюшоном. А спустя несколько секунд послышался голос капитана. Ежегодная праздничная речь началась.

***

Два сражающихся стражника умело двигались внутри угла, не выходя за границы начертанного солью круга. Ни Самсону, ни Зуле не хотелось потерять очко из-за неверного шага. Толпа подзуживала стражников, кто-то ободряюще кричал, другие смотрели молча, но всем без исключения было интересно, кто же выйдет в пятый и последний круг соревнования, чтобы сразиться с победившей несколькими минутами ранее Эльзой.

Наконец Зула выбросила вперёд ногу, резко сократив расстояние. Её деревянный меч описал короткую дугу и обрушился на противника сверху, чуть наискось, но и Самсон не сплоховал. Бросив тело в сторону, он ушёл от удара и тут же контратаковал. Меч ловко выскользнул из-под руки, устремляясь в бок сопернице.

Видя, что промазала, Зула попыталась погасить инерцию подшагом и изменить траекторию удара, но не вышло. Её оружие просвистело в пяти-шести сантиметрах от плеча противника, а вот его меч не был так милосерден.

Сильный удар врезался в рёбра, стёганый жилет смягчил его, но всё равно кости неприятно затрещали, протестуя против весёлой праздничной забавы. Народ радостно вопил, стучали кружки, слышались проклятия тех, кто болел за Зулу. Та пропустила ещё один удар, а затем ступила за круг, оказавшись прижатой к углу арены, и была признана проигравшей. Надежда на победу ускользнула в самый последний момент, отчего было особенно обидно. Ведь в турнире полагалось лишь одно призовое место – первое, и никак иначе. Так же, как и в жизни, – выигрывает только один. Хорошо хоть ценой поражения не была смерть, в этом отношении турнир больше походил на праздничную забаву, чем на реальную жизнь.

Вяло ковыряя жаркое из свинины, Верус краем глаза следил за происходящим в углу. Турнир не сильно интересовал его, потому что в нём никто не использовал дар крови, а смотреть на то, как воины глупо машут палками, было не особо увлекательно. С другой стороны, это отвлекало от дубовых бочек, полных медовухи, у которых постоянно вились люди.

Глупая мысль, терзающая его с полудня, так и не отпустила, отчего Верус был вынужден на время отказаться от выпивки. Вместо этого он полностью погрузился в себя, стараясь припомнить каждое слово Ликапрода и капитана Орло. Ему тяжело давалась попытка связать всё вместе, но то было необходимо, раз уж он решил всерьёз взяться за культ и его тёмные дела на земле Империи.

– Ксаплам? И правда ты!

Тонкий голосок, донёсшийся сзади, тут же вывел Веруса из транса. Он и не надеялся услышать его. Обернувшись, охотник с радостью увидел леди-рыцаря Джулию собственной персоной.

Девушка стояла, опираясь на деревянный костыль, но даже так выглядела просто прекрасно. Красная рубаха со шнуровкой на груди была груба и чересчур длинна на его вкус, но в то же время прекрасная коричневая юбка, не стесняющая движений всё ещё восстанавливающихся ног, и тёплая накидка с красной же подкладкой и мехом у воротника делали Джулию похожей на высококровную леди или дочь богатого купца. В этом образе не осталось ни следа от воина – лишь глаза.

Да, глаза, по-прежнему проницательные и яркие, выдавали её с головой. Опытный воин и убийца, такой, как Верус, просто не мог не заметить их взгляда, но, что странно, видел он в нём и кое-что ещё. Джулия была рада ему. Это вернуло толику былого настроения, заставив Веруса позабыть о тяжёлых думах.

– Приятного вечера тебе. Уж думал, что и не увижу до завтра.

Он протянул ей руку. Джулия ответила ему, подняв свою, и он не замедлил с поцелуем, нежно прикоснувшись к её пальцам губами.

– Что значит «до завтра»? Почему ты думал, что мы увидимся? Собирался навестить? – улыбнулась леди-рыцарь, сверкнув глазами. – Или только что это придумал? Уже неделю как не заходил. Моё общество наскучило тебе, охотник?

«Разжалован до охотника, а, Верус? Будет тебе уроком. Не навещал девушку у лекарей, совсем позабыл о такой красотке».

– Вовсе нет! Как тебе такое в голову пришло, юная леди? Чтобы я и не навестил тебя – не бывать такому!

– Всё слова, а на деле – пропал, – надула губки Джулия и вскинула носик. – А я думала, мы товарищи. Неужели общая охота и битва ничего не значат для тебя, а, Ксаплам? Что улыбаешься? Что-то смешное сказала?

– Я?

Не веря в услышанное, Верус запоздало осознал, что с самого её появления стоит, улыбаясь во весь рот. Так глупо, словно пацан… Он попытался стереть улыбку, но вместо этого ответил:

– Ох, кажется, при виде тебя я не могу сдержать её. Не представляешь, как я рад, что мы встретились.

Что-то в его интонации взволновало Джулию. За время их знакомства молодой и дерзкий охотник говорил с ней по-разному, но сейчас он словно бы выдохнул. Его обычно грубый тембр голоса смягчился и стал приятно бархатистым, ласкающим слух. Сам он весь будто бы обмяк, полностью расслабившись. Будто скинул незримый груз. Именно это и взволновало её.

– Что-то произошло? Ты какой-то странный… очередная охота? – Джулия шагнула ближе. Аромат её волос овеял Веруса, заставив на миг прикрыть глаза. – Расскажи, что стряслось, куда пропадал? Лекс уехал, и ты не приходишь. Сижу там совсем одна, словно в клетке, хоть иди с солдатами дружбу заводи или на стенку лезь! – Тут она неожиданно пихнула его локотком. – Мог бы почаще заходить… охотник.

– Прекращай, Джулия. Я правда хотел зайти сегодня, но меня отвлекли.

– Кто-то такой же прекрасный, как я? Тоже ручки ей целовал?

– Хах! – усмехнулся Верус и поднял голову так, чтобы Джулия видела его глаза. Теперь они стояли совсем близко друг к другу, и никто кроме неё не смог бы заглянуть под капюшон. – Нет, таких как ты, не встречал. Так, одного занудного сказочника.

– А? – недоуменно протянула девушка, явно не представляя, о чём речь.

– Забудь. Как ты и сказала, очередная охота. Может быть, займусь, а может, и нет. Лучше расскажи, как твоё здоровье? Как раны?

– Да что сказать, ничего нового… – сморщила носик Джулия. Ей явно не нравилась эта тема.

– Ну не скажи. Неделю тому ты по улице не ходила и на праздниках не бывала, – решил поддержать её Верус.

– Ну, может быть, чуть лучше, чем тогда. Вот, – показала она костыль, – пользуюсь достижениями лекарей и костоправов. Деревянная нога на замену моих.

– Ни одна нога, даже такая крепкая, деревянная и длинная, не сравнится с твоими. Помню, видел их в палате, прекрасное зрел…

– Эй! – Джулия снова пихнула его локотком, но в этот раз больнее предыдущего. – А делал вид, что только в окно и смотрел!

– Признаю, не удержался от соблазна. А что про твоего помощника… Лекс, да? – Верус огляделся словно искал его в толпе вокруг, но нашёл лишь веселящихся крестьян, шумную музыку и пляски. Джулия заметила, что он смотрит не на неё и проследила за взглядом.

– Деревня прямо ходуном ходит, надо же.

– Последний праздник перед зимней скукой. Гулять будут до утра.

– Ты тоже? – заглянула ему в глаза леди-рыцарь.

– Теперь когда встретил тебя, до самого восхода солнца, Джулия. – Встретился с ней взглядом Верус. Пауза затянулась и девушка заметно порозовев кашлянула, опустила взгляд.

– Так что ты там говорил? Про Лекса кажется?

–Хм.. Да, куда он подевался?

– Уехал обратно в Триозёрье. Не будет же он со мной сидеть, пока я на ноги не встану. У корпуса Справедливости полно дел, а он не последний воин – много где может пригодиться.

– Ясно. Значит, пока вы врозь. А дальше?

– Как пойдёт. Капитан передал письмо от корпуса, Лексу приказали явиться, а я – на попечении Орло до выздоровления. Вроде бы капитан не против. Слышал речь?

– А как же. Поднял дух сельчан, поздравил. Вроде ничего такого, но приятно. Думаю, местным понравилось, да и харизмы ему не занимать. Ты из окна смотрела или уже тут была?

– Нет, я до конца не знала, пойду или нет, сомневалась.

– Что же, хорошо, что пошла. Я рад, – искренне улыбнулся Верус, и Джулия ответила ему тем же.

– Да, я тоже. Хорошо, что выбралась. Страшно неудобно, конечно, с этой деревянной ногой.

– Ох! – спохватился охотник, хоть и поздно. – Так что же мы стоим? Давай присядем где-нибудь, тебе же проще будет!

– Идём, – легко согласилась Джулия.

Они не спеша удалились от угла, в котором как раз заканчивался финальный бой. Но им до этого не было никакого дела. Они тихо беседовали, пробираясь сквозь толпу к столам на краю площади – поближе к яркому горячему костру и песням.

Толпа как раз набивала витую сеть старыми и злыми кошками. Тёмные глазастые бестии истошно орали, фыркали и шипели, стараясь выбраться из крепких рук, но мужики лишь хохотали, кидая их к сёстрам и братьям. Ещё несколько человек готовили крепления над пылающем костром. Детвора весело смеялась, ожидая представления. Совсем скоро кошки должны были отправиться прямиком в Бездну на священных языках пламени Штормака. Пусть там ведут свои тёмные ведьмины дела, раз обленились и перестали ловить мышей.

В неделю бурь и огней в каждой уважающей Богов деревне народ наполнял плетёную сеть али какой мешок котами и сжигал. Считалось, что так люди помогают ведьмовской силе, которая, как известно, окружает кошек, послужить во благо Штормаку. Пусть великий кузнец поджарит парочку другую бесов.

Верус и Джулия присоединились к веселью, присев за один из столов. У них было легко на душе, каждый знал это за другого, но боялся поверить собственной догадке – ведь так просто ошибиться. А впереди у них была вся ночь.

Светили звёзды, пели и танцевали люди, трещали сырые ветки костра, визжали сжигаемые заживо кошки, вспоминая ведьм, что прокляли их слепотой, слабостью и старостью, а двое молодых людей, случайно встретившихся когда-то у пыльных ворот деревни Синий Ручей, болтали и болтали. Обо всём на свете: о том, что было, о том, что может случиться, и о том, что непременно будет, стоит лишь этого захотеть.

Яркая вспышка, осветившая ночное небо, и последовавший за ней грохот взрыва стали полной неожиданностью для веселящихся людей. Жуткое красно-оранжевое зарево охватило северную часть деревни, подсвечивая крыши домов и заставляя сердца испуганных сельчан сжиматься от страха.

Кто-то повалился с ног, другие – с лавок. Верус же не упал в грязь лицом – как в прямом, так и в переносном смысле. Он сумел сохранить равновесие, да ещё и спутницу за плечо придержал. Покачнувшаяся Джулия негромко охнула, вцепившись в спасительную руку.

– Стража, окружить площадь! Защитить людей! – зычно заорал капитан Орло, встав из-за стола. Его напрягшийся взгляд не отрывался от северного края деревни и медленно угасающей вспышки. – Ты, ты и ты! – ткнул он в двух офицеров, что ещё сидели, и проходящего мимо солдата. – За мной!

Не дожидаясь реакции на приказ, Орло устремился к северным воротам, раскидывая не успевших убраться с дороги людей, словно тюки с сеном. Выбранные им воины поспешили следом. Остальные солдаты, кто был посмышлённей, начали окружать площадь неплотным кольцом.

Вскоре толпа опомнилась, и народ принялся расступаться, образуя коридор в направлении прогремевшего взрыва. Там мерцало зарево начинающегося пожара. Магия, его породившая, была высокого круга. Ничто во всей Старсии попросту не могло так громко и ярко взорваться.

Почувствовав, что Джулия отпустила его руку, Верус отвёл взгляд от удаляющейся фигуры капитана.

– Ты в порядке?

– Да, – кивнула та.

Джулия отлично понимала, что последует далее. Охотник не был бы собой, если бы не захотел увидеть всё сам, впрочем, как и она. Если бы не проклятая деревянная нога, приставленная к лавке совсем рядом – Джулия отправилась бы вместе с ним. Жаль, что этот план придётся отвергнуть. Но охотнику-то ничего не мешало, поэтому она выдавила улыбку и произнесла:

– Тебе нужно спешить, Ксаплам. Иди. Со мной всё будет хорошо.

В ответ Верус удивлённо моргнул: он совсем позабыл, где находится. Чуть отодвинувшись, он вгляделся в лицо Джулии, будто впервые. Некогда казавшееся ему не слишком женственным и красивым, теперь её лицо олицетворяло для охотника нечто важное. Сердце пропустило удар. Как он мог считать Джулию не самой прекрасной на свете, ведь вот эе она стоит прямо перед ним.

– Спасибо тебе, – прошептал Верус, улыбнувшись самой доброй улыбкой на которую только был способен. – Я скоро вернусь, и мы продолжим разговор, идёт?

После чего взял её руку и поцеловал на прощание. Джулия кивнула, улыбка на её розовых губах стала теплее. К сожалению, на этой чудесной ноте они и расстались.

Нагнав группу капитана Орло у северных ворот, Верус стал свидетелем ужасных разрушений: выжженная земля, покорёженные ворота, кричащие люди, стража, окружившая что-то на земле.

Тяжёлые створки ворот рухнули, раскрошив камень под собой. Их крепления и тугой канат, с помощью которого охрана поднимала решётку, выгорели, оставив после себя лишь корявые остовы и закопчённые разводы на стене.

Возле них уже суетились несколько солдат, пытаясь придумать способ разблокировать проход. Кто-то принёс парочку оглобель, что могли сгодиться в качестве простых рычагов, и воины старались подсунуть их под створку. Судя по всему, работа шла из рук вон плохо, потому что створки так и не оторвались от земли.

На дороге в это время собралась целая толпа. Откуда только высыпало столько народу? Все ведь должны были быть на площади.

Верус наблюдал, как трое стражников машут оружием и факелами, отгоняя народ от чего-то серо-чёрного на земле. В неверном свете факелов и всё ещё горящих ворот охотник не сразу сумел определить природу вещи. Зато когда до него наконец дошло – еле сдержался от присвиста, обошёлся нервным цоканьем и попытался представить масштаб и силу заклинания, способного обратить двух облачённых в броню с ног до головы стражей в дымящиеся кучи углей вперемешку с костями и покорежённым металлом.

– Парни, что здесь произошло?! Кто старший? – крикнул капитан Орло. Лица собравшихся мгновенно обратились к нему. Толпа на дороге сама собой подалась в стороны, позволив ему приблизиться.

– Капитан!

Солдаты, придя в себя, вытянулись по струнке. Они и без того с трудом контролировали ситуацию, а приход капитана и вовсе выбил их из колеи, хоть на душе и отлегло. Кто-кто, а Орло мог справиться с чем угодно и когда угодно.

– Отставить, дурни! – не обманул их ожиданий старый воин. – Доложить, и быстро! – Его взгляд остановился на изуродованных огнём трупах.

Верус, стараясь держаться подальше, тоже осматривал место преступления. И то что видел, поражало до глубины души. Кто-то вжарил огненным шаром или столпом пламени прямо в створки ворот. Выгоревшие крепления и рычаг говорили о том, что ворота были открыты. Охрана в лице тех самых обгорелых останков, скорее всего, стояла прямо в проходе. Никто не ждал нападения, да ещё и в праздник. Может, погибшие пропустили по одной в честь Штормака и недели бурь и огней. Теперь было не узнать.

– Ворота застряли… с той стороны… следы всадника! – начал доклад солдат, стоящий на стене.

На фоне ночного неба его лицо казалось бледным братом луны, а речь часто прерывалась резкими вдохами. Вероятно, он только что прибежал сюда, немногим опередив группу капитана Орло. Тем не менее он первым сбросил оцепенение и начал доклад, за что его можно было лишь похвалить.

– Всадник? – одновременно произнесли Орло и Верус.

Оба пришли к одному и тому же выводу. Вот только эмоции оказались почти противоположны. Если капитан озаботился угрозой ловушки и безопасностью граждан и солдат, то охотник думал лишь об одном: медальон, что он отдал Орло, всё ещё где-то в бастионе. Вещь пусть и лишённая силы, но без сомнения опасная, скорее всего, не охраняется, как должно.

– Это ловушка! – выкрикнул капитан, следуя собственным мыслям. – Занять оборону на стене! Все, кто умеет, запустите заклинание света в поле! Факелы убрать – там могут быть лучники. Дозор в обе стороны! Обследуйте каждый сантиметр стены, бегом! Ты, – обратился он напрямую к одутловатому брату луны, – остаёшься за главного! Вы, – повернулся к своей группе, – за мной!

А со стены, разорвав ночную тьму, уже взлетели три ярких светлячка магии крови. Веруса же занимало совсем другое. Он быстро покинул улицу у ворот, свернул в узкие проулки и теперь мчался к внутренней стене бастиона, выбирая кратчайший маршрут среди переплетения домов, заборов и дворов.

Кто бы ни устроил всё это – явно ожидал, что солдаты бросятся к пламени пожара, словно мотыльки, оставив позади полупустой бастион. День и час были выбраны филигранно. Кто в своём уме будет переживать о хорошо охраняемом бастионе, когда под боком целая деревня, полная народу? Никто, в ком есть хоть капля сострадания или медовухи.

Этим и воспользовался неведомый враг. Их отвлекли от главного, или, по крайней мере, попытались. Но враги не знали, что Верус как раз решил завязать с мёдом. Во всяком случае, пока что. Ну а сострадание… что же, им он и вовсе никогда не отличался.

Проклиная неизвестных вредителей и терзаясь догадками о причастности ко всему произошедшему культа, охотник в считаные минуты оказался у стены бастиона. Не останавливаясь, сфокусировался на токе крови в венах.

Спокойствие, сосредоточение, воля – и вот по ногам разливается пламя, опаляя нервы огненными иглами силы Богов. Мышцы набухают от притока крови и едва умещаются под кожей, а Верус припадает к земле. Мощный толчок – и он взмывает ввысь.

Край высокой стены стремительно приблизился, и так же быстро оказался позади в то время, как зелёный плащ хлопал на ветру. Мощёная площадь внутреннего двора встретила незванного визитёра болью в суставах и пояснице, но Верус едва ли обратил на это внимание. Вместо этого он бросил тело в кувырок, сбивая инерцию падения и, вскочив на ноги, устремился дальше зеленоватым призраком в ночи.

Он и сам не знал, кого или что искал здесь, но вскоре, будто по мановению Божественного гласа, наткнулся на следы злоумышленников. Нет, это была не пара отпечатков грязных ног на гладком камне или трепещущий на ветру обрывок рубахи, оставленный на коряге. Всё оказалось одновременно проще и ужасней.

У края казарм лежало два тела. Первое принадлежало мужчине. Он припал к стене, уронив голову на железный нагрудник, залитый кровью. Алые дорожки всё ещё текли по гладкому металлу, разливаясь неровной лужей между его ног.

Верус остановился и нагнулся над убитыми. Приподняв голову мужчины, осмотрел ровный разрез на шее. Его глубины хватило бы, чтобы засунуть два, если не три пальца Кто бы ни нанёс удар, сил явно не сдерживал – бил метко и наверняка.

Вторым мертвецом оказалась молодая женщина, почти девушка. Она лежала прямо на земле. Светлые волосы промокли от крови, равно как и левая рукавица и живот. Три небольшие, но смертельные раны были едва различимы под доспехами.

– Горло, подмышка, пах… Бесовы дела, с ним легко не будет… – пробормотал Верус себе под нос, доставая кинжал.

Стоило холодному металлу лечь в руку, как нервное напряжение спало. Он справится. Кто, если не он, в конце концов? Судя по живо бегущей крови, солдат прикончили недавно, а значит, враг был совсем рядом.

Слева донёсся крик. Кто-то поднимал отдыхающих солдат отборной руганью – бастион просыпался, разбуженный прогремевшим взрывом. То там, то здесь появлялись пьяные солдаты, не понимающие, что происходит. Зазвенело железо наспех одеваемых доспехов и доставаемого оружия. Время уходило.

– Гадство, ещё и эти. Как же мне найти его? – выругался Верус.

Он старался разглядеть хоть какие-то следы, но брусчатка, покрывающая внутренний двор, сильно портила дело. Однако даже на ней охотник сумел различить чуть заметное пятно крови. Убийца патруля не смог полностью избежать брызг. На беду испачкался он совсем немного – может, замочил край сапога, не более, – отчего след почти не читался.

Напрягая зрение и чутьё, Верус двинулся вправо, шаг за шагом повторяя маршрут проникшего на территорию злодея. Он прекрасно понимал, что в случае чего именно его, Веруса, сделают крайним в этом деле. Возможно, даже удастся повисеть в петле…

«О чём только думаю? Лучше бы ногами проворнее шевелил!»

Двигаясь осторожно и от этого медленно, Верус перебегал от тени к тени, стараясь не попадаться на глаза проснувшимся солдатам и офицерам. Спустя десять минут его усилия были вознаграждены – он нашёл очередной яркий след.

Верус шёл вдоль стены по направлению к крепости, когда краем глаза заметил одну подозрительную деталь. Дверь бокового входа была закрыта. Обычно перед ней стоял дежурный, охраняющий проход в башню с круговой лестницей, что вела в том числе и в покои капитана. Сейчас же дверь была закрыта, а стража отсутствовала. Непорядок…

Не верящий в случайности, Верус свернул с намеченного пути и быстро подошёл к башне. На пороге обнаружился уже знакомый кровавый отпечаток носка сапога или ботинка. Приготовившись к неожиданностям, ступил на порог вслед за неизвестным убийцей и толкнул деревянную дверь. Стоило той чуть приоткрыться, как всё стало ясно.

Прямо перед ним на нижних ступенях лестницы лежал ещё один труп. Огромная дыра в груди, опалённые доспехи и отрубленная правая рука свидетельствовали о сложностях, с которыми столкнулся убийца. Всё изящество и лоск покинули его. Необузданная жестокость и мощь разукрасила стены кровавыми росчерками. Он не дал стражнику и шанса. Буквально смел воина империи со своего пути.

– Проклятье, снова лезу не в своё дело…

Пальцы крепче сжали эфес кинжала, и Верус, переступив порог, вошёл в башню. Справа от двери обнаружился ещё один солдат, вот только…

«Он что, ещё дышит?»

Не веря своей удаче, Верус метнулся к нему и опустился на одно колено рядом.

– Эй, мужик! Ты как? Слышишь меня? Что здесь случилось? – схватил его за плечо охотник.

Едва дышащий мужчина средних лет хоть и не сразу, но приподнял голову, отреагировав на прикосновение и голос. Верусу открылась ужасная картина: стражник лишился глаз – вместо них на бледном лице красовалась огромная обожжённая рана. Левое ухо вместе с кольчугой и частью шлема отсутствовали.

Что за удар мог рассечь железные кольца и повредить шлем? Вопросов становилось всё больше, вместе с тем вера охотника в причастность культа укреплялась. На ум сразу же пришёл сумасшедший ритосец, что орудовал кольями на нитке и с лёгкостью одолел его в схватке. Такой воин вполне мог убить всех этих людей и не вспотеть. Стена бастиона тоже не стала бы для него серьёзным препятствием.

– Кто ты? Нет… не… Тревога, поднять тер-рвгу! – захрипел стражник, путая слова.

Вместе с ними из его рта лилась кровь, пропитывая подкладку нагрудника и стекая по начищенному железу. Не больше трети её всё ещё парило над сидящим воином. Жизнь стремительно покидала его, но он не заботился о себе.

– Нап… дение… тре… вга!

– Хорошо, хорошо! Мы уже знаем, капитан тоже скоро будет! Держись! – попытался успокоить раненого Верус. – Скажи, брат, кто это был? Как выглядел?

– Женщина… С-сука в тря…пе… – выдавил солдат, затем попытался приподняться на руках, но вместо этого съехал по стене ещё ниже. Часть крови, мерно плавающей над ним, пролилась вниз – теперь её осталось немного. Вместе с тем голос его совсем ослаб.

– Дело дрнь… – едва не поперхнулся он.

Охотник крепче сжал его плечо и приподнял стражника, придавив того к стене спиной. Мужчина закашлялся пуще прежнего, вместе с тем выплюнув скопившуюся в горле кровь:

– Мне нжен… ликсир. Раны… з-за… закрыть раны. – В его глазах блеснула надежда, и он неожиданно вцепился в Веруса мёртвой хваткой. – Эликсир?! Ты должен! Дай мне его! Отдай! – Лицо перекосило, а дыхание участилось. В речь вдруг вернулась ясность. – Всего глоток! Я справлюсь, у меня четвёртый круг!

– Хорошо, успокойся! Я дам тебе эликсир, только скажи, что это была за женщина? О ком ты говорил?

– Женщина? – выдохнул солдат, явно не понимая, о чём речь.

Его руки вновь ослабли, а взгляд затуманился. Секундная горячка уступила место смертной дрожи, но Верус не отстранялся, а всё так же удерживал мужчину у стены, чтобы тот не захлебнулся кровью.

– Кто тебя ранил?! Говори!

– Ах… Она… женщина с венком… Мы не сразу поняли… думали, праздник… подарок… выхватила нож, Витька пытался схватить… не вышло… Заклятие. Всё загорелось… ах…

Он вновь скривился от боли, выплюнув очередную порцию крови. Лицо посерело окончательно, а Верус почувствовал, как промокли его руки. Отведя одну в сторону, он увидел кровь. Доспехи солдата пропитались ей насквозь. На полу начала скапливаться лужа – видимо, выжженные глаза были не главной проблемой солдата, но Верус не собирался помогать ему, да и эликсира с собой не захватил – лишь камни Скверны. Нужно было как можно быстрее узнать подробности и бежать дальше – пусть стражники сами разгребают это дерьмо.

– Она была одна? Говори!

– Да… дна…веда…

– Побежала наверх? Слышал ещё что-нибудь?

– Верх? Я… – Солдат опустил голову на грудь, с усилием сипя при каждом вдохе. – Эл… эликсир… – Слова давались ему всё тяжелей. – Всего глоток… Маша, я… я так… – Последнее слово сменилось тихим хрипом, что оборвался на середине. Мужчина умер, так и не сказав любимой что-то важное.

– Боги и твари! – в сердцах выругался Верус. – Никчёмный слабак!

Оттолкнув тело, что тут же завалилось набок, охотник вскочил и бросился вверх по лестнице. Он не собирался отпускать какую-то девку, натворившую столько дел и явно связанную с культом. Он был уверен, что она в нём состоит. Никто больше не стал бы пробираться в бастион под видом местной жительницы, расхаживать с венком и резать глотки страже. Прибавить сюда взрыв и всадника, и сразу станет ясно, что это продуманное и хорошо спланированное нападение.

Единственное, чего не знал Верус, так это цель всего происходящего. Он даже представить себе не мог, зачем культу нападать на бастион. Пара мыслей, конечно, была. Возможно, у капитана хранилась какая-то важная для них информация, или они как-то узнали о медальоне, что Верус отдал ему. Последнее было страшнее, ведь тогда выходило, что тень культа уже накрыла всё поселение, раз они сумели вызнать подобное.

Взбежав по ступеням на второй этаж, Верус обнаружил ещё одно тело. Очередной стражник валялся на лестнице, а его голова – в коридоре, уходящем в крепость. Пришлось повозиться, чтобы понять, куда именно побежала убийца. Следы обнаружились выше на ступенях.

Определившись с дальнейшим путём, Верус вскоре услышал звон металла. Подумав, что прямо сейчас ещё один человек может умереть от руки убийцы, ускорился. Теперь он бежал, едва касаясь каменных ступеней, перелетая по три, а то и четыре штуки за раз. В таком темпе охотник сумел взобраться на последний этаж за считаные секунды. Он буквально влетел в коридор, ведущий к покоям капитана, на такой скорости, что пришлось ухватиться за несущую подпорку на повороте. Плавно проехав по полу несколько метров, Верус замер.

Старания его были вознаграждены. Два стражника, охраняющие покои, яростно сражались с кем-то в тёмном балахоне. То, что это женщина, со спины видно не было, да и капюшон мешал, но двигалась она очень быстро. Оба тяжеловооружённых стража не могли даже задеть её, тогда как она успевала не только уклоняться, но и пару раз пробила оборону за те краткие мгновенья, что Верус переводил дух.

Увернувшись от выпада меча, убийца подсела под лезвие и вонзила небольшой нож или кинжал в колено стражу, попав точно в сочленение поножей. Не дожидаясь реакции, метнулась в сторону, прикрывшись раненым стражником от его напарника, и нанесла ещё два уверенных тычка в жизненно важные точки.

Укол под мышку заставил мужчину выронить меч. Женщина успела подхватить оружие в полёте и пустила в ход против его же хозяина. Опешивший стражник попятился. Да и кто бы на его месте не опешил, когда единственный удар меча рассекает тебе тяжёлый шейный воротник вместе с шеей и срубает голову. Это было почти что немыслимо, вот только оказалось реальностью.

Женщина оттолкнула падающий труп на второго противника и ринулась следом, как вдруг резко остановилась, чуть-чуть проскользила по гладкому полу по инерции и откинулась всем корпусом назад. Метательный нож просвистел прямо у её лица.

– Эй, мразь! Я не для того бежал сюда, словно ошпаренный! Хватит играть с детьми! Иди сюда!

Бранный окрик и невесть откуда взявшийся нож заставили стражника и убийцу повернуть головы. Прямо к ним по коридору шагал знаменитый на весь посёлок охотник за камнями Скверны. Ксаплам пришёл как раз вовремя.

= Сноски =

1) Угол – стандартная арена для тренировочных спаррингов и турнирных битв со времён старого Воргоса. Треугольник с равными сторонами от шести до девяти метров с вписанным внутрь него кругом. Обычно засыпается песком или рыхлой землёй. Для придания настилу большей реалистичности иногда добавляются булыжники или же бревно. Широкое распространение получил после создания единого свода правил боёв, вместе с тем став неотъемлемым атрибутом всяческих празднеств и гуляний, в том числе недели бурь и огней, отмечаемой по всей Империи и даже за её пределами.