Кровь для драконов

Пролог

Бессильная злоба душила её. Она задыхалась в ней, она тонула. Каждой клеточкой своего тела Амалия стремилась сокрушить всё вокруг, хотела сделать больно, сломать, разбить. Как птица в клетке билась девушка в своей маленькой комнатке, выплескивая свою злость на стены, мебель – на всё, что её окружало. Она начинала судорожными шагами мерить комнату, но резко оборачивалась и ударяла уже разодранными костяшками пальцев по стене, садилась на помятую постель, но тут же вскакивала, как ужаленная и, желая излить свою горечь, снова била ноющей от боли ногой по краю кровати.

Мысли роились как пчелы в голове. Она не знала, куда от них спрятаться, куда убежать. Амалия готова была прыгнуть с самой высокой башни, утонуть в самом глубоком море, ей хотелось одного – не думать, не чувствовать, не жить… Эмоции, столько лет сдерживаемые железной волей, прорвались как вода из разрушенной плотины, затапливая всё вокруг. В то же время она понимала, что ей нужно успокоиться, хоть как-то остановить гнетущее чувство бессилия. Впервые она была не способна помочь, не могла сделать ни-че-го.

Всё в том же судорожном ритме Амалия села за стол. Уже обессилев, она открыла последнее письмо сестры и начала его перечитывать. Возможно, уже в сотый раз. Кто же знал при его получении, что у этого клочка бумаги есть все шансы стать действительно последней весточкой от Элии…

Истерику сменила апатия. В мыслях девушки воцарилась абсолютная тишина, как будто все жизненные силы ушли куда-то, испарились. Она чувствовала себя усталой, опустошенной, раздавленной. Амалия медленно поднялась и направилась к двери, хотя куда идти не знала. Ничего невидящий взгляд скользнул по небрежно прислоненному к косяку изящному легкому мечу. Всё было как во сне. Каждый шаг давался с таким трудом, будто к ногам привязали тяжёлые камни. Из-за этих нескольких минут безудержного бешенства весь её облик переменился, осунулся. Безупречная осанка не выдержала непомерного груза, плечи траурно повисли. Ее длинные блестящие, цвета воронова крыла волосы выбились из узла и растрепались, дивные темно-карие, почти черные глаза потухли.

Как?! Ну как такое могло произойти с её маленькой, прекрасной сестренкой, с самым дорогим ей на свете человеком, со смыслом её жизни?! Как жестокая судьба смеет ещё кого-то у нее забирать?! Амалия не понимала этого. Она думала, что уже пережила всё горе, выпавшее на её долю, и не была готова к новым лишениям. Она потеряла родителей, родной дом, своё место в обществе, друзей. Потеряла всё, что имела. Из радостной, милой красавицы-кокетки, никогда не знавшей никаких проблем, превратилась в сурового солдата, защитницу короны. Но сестру она не могла потерять, только не Элию. Сестра – единственное, что дает ей силы жить и верить в будущее. Единственное, что связывает Амалию с прошлым и не дает забыть, кто она на самом деле, не дает утонуть в пучине боли по матери и её заботливым рукам, по отцу и посиделкам у камина с его невероятными историями о дальних землях, приключениях и драконах.

И тут ее озарило. Нет, она спасет Элию! Апатию сдуло как порывом ледяного ветра с Северного моря. Амалия выпрямилась, схватила сумку, меч, и, на ходу застегивая мундир, вылетела из комнаты.

Глава 1. Драконы и их опалы

«Родная моя, опять я превращаю свои переживания в чернильное кружево и отправляю тебе. Прости, но мне так одиноко. Я скучаю. Порой так хочется, как в детстве сесть вместе вечером на крылечке, прижаться к тебе и рассказать, как прошел мой день.

Амалия скакала во весь опор на юг. Она рассчитывала прибыть в Деревянную обитель засветло. Слава Создателям, что она была не рядом с королем, в столице, а в Крепости на перевале, куда ее закинула служба. Отсюда до Деревянной обители вполне можно добраться часов за двадцать. Конечно, не хотелось бы загонять коня, но внутри нее всё клокотало и рвалось к цели, и девушка просто не могла унять нетерпения. Она уже успела выучить письмо сестры наизусть, и перед ее мысленным взором всплывали строчки, аккуратно выведенные маленькой рукой на желтом пергаменте.

Помнишь, я писала тебе, что мы хотим устроить вылазку из обители и показать детям пещеры Драконьих гор? Так вот, мы это сделали две недели назад. Как было чудесно вырваться на волю в такую прекрасную погоду! Ты всё время в походах, часто сопровождаешь короля в путешествиях и на охоте, и не знаешь, каково это – круглый год находиться в пыльной обители, а из приюта выходить разве что подышать в сад да в булочную. Моя же доля другая, и даже такие прогулки приводят меня в детский восторг. Нет, я не жалуюсь на жизнь в приюте. Ты же знаешь, как я люблю своих подопечных. Да и понимаю, почему я тут, что так нужно для моей безопасности. Но всё же иногда я очень завидую твоей жизни, полной приключений. Я представляю, как ты скачешь на Тезко навстречу закату, прекрасная как богиня, а твои черные волосы развеваются за спиной, и ты свободна.

Тяжёлый вздох вырвался из груди девушки. Впервые за эти три года она подумала, что оставлять сестру в приюте на столь долгое время было не лучшим решением. Конечно, она хотела защитить ее, спрятать понадёжнее, уберечь, но тем самым она обрекла Элию на одиночество и заточение в четырех стенах. А ведь маленькая маркиза, привыкшая к богатству, личной горничной и самым лучшим платьям, ни разу за это время не пожаловалась, не просила забрать ее к себе. Лишь в письмах Амалия читала между строк тоску и всё нарастающую тревогу.

А ещё я мечтаю, чтобы ты встретила мужчину, во всём тебя достойного, чтобы вы полюбили друг друга и жили долго и счастливо. Знаю, знаю, ты не любишь такие разговоры, опять назовешь меня фантазеркой, но послушай, неужели ты и сама не хочешь найти свою судьбу и создать семью? Не поверю, что за три года службы при дворе ты не встретила никого, достойного побороться за твое сердце. Неужели все смельчаки и красавцы перевелись в королевстве? И уж тем более не поверю, что не было желающих завоевать твою любовь. Ты же самая красивая девушка на свете!

Амалия фыркнула так громко, что Тезко навострил уши и, замедлив ход, обернулся посмотреть на хозяйку. Девушка погладила его по голове, приговаривая:

- Всё хорошо, мой мальчик, прости. Я не хотела тебя пугать.

Они двинулись вперед, замедлив ход. Надо было дать коню отдохнуть.

Опять Элия за своё! Даже сейчас, когда тревога за ее жизнь затмила все остальные чувства, Амалия ощущала досаду на сестру за возвращение к этой теме. Пфф, навстречу закату на белом коне и найти прекрасного принца! Да, Элия юна и совсем не знает жизни. Она даже не догадывается, что каждый день в гвардии короля для Амалии – это борьба не только с врагами короны, но и за своё место под солнцем, за свою честь и достоинство. Суровый мир армии не распахивает свои двери для женщин, это опасное и жестокое дело, а ее красота только усложняет жизнь среди мужчин. О любви и семье Амалия действительно никогда и не думала, ее семья – это Элия, остальных уже не вернуть.

Бросить всё и стать женой и матерью значило отказаться от всего, чего она достигла за это время. Амалия слишком долго училась быть сильной и не могла позволить себе такой роскоши. Семья сделает ее уязвимой, будет ее слабым местом. Она не хотела больше терять любимых. Убийцы родителей были ещё на свободе, они не понесли наказания за своё преступление. Они были живы, дышали одним с ней воздухом… Амалия не остановится. Она найдет и уничтожит каждого, кто был в этом замешан. Но прежде они тоже должны почувствовать ту агонию, в которой она пребывала целых восемь лет. Умереть легко, а выжить и пережить потерю любимых – самая страшная пытка из всех. Она отнимет у них всё самое дорогое, как они отняли у нее, превратит их существование в ад. Так что, придётся сестре забыть весь этот романтический бред. Жизнь – не сказка, и не стоит рассчитывать на счастливый финал, а свобода – это иллюзия. Пока не отомстит, она никогда не станет по-настоящему свободной.

Кажется, твоя сестричка-растяпа снова потеряла нить рассуждения. Так, Драконьи горы. Мы вышли из обители уже с рассветом. Роса на траве лежала плотным серебристым ковром, а, отражая лучи восходящего солнца, начинала пылать капельками огня. Это было так красиво. Я не смогла удержаться и пробежалась по ней. В общем, извини за те чудесные замшевые туфельки, которые ты мне присылала, их уже не спасти.

Амалия улыбнулась, представив, как Элия сначала с детским восторгом скачет по мокрой траве, а потом весь оставшийся путь сокрушается над убитой обувью.

И опять я отступила. Добрались мы после полудня, сделав всего один привал на перекус. Главную пещеру отыскать труда не составило – тропа вела прямо ко входу. Было бы так же легко потом выйти из нее, эх, но это я уже забегаю вперед.

Мы хотели показать детям только первый зал, где находится статуя Огненного Шэра и коллекция опалов, помещенная королевскими магами в специальные прозрачные сундучки.

Да уж, всё как всегда. Благими намерениями… Всем известно, что опалы, которые драконы тысячелетиями выжигали и копили в своих логовах, прокляты, и сумасшедшие, которые решались когда-либо вынести их из пещер Драконьих гор, дорого за это платили. В ответвления, идущие от главного зала, мало кто отваживался заглянуть по той же причине.

Дети были в восторге. Я и сама оказалась там впервые, и, признаться, статуя нагоняет благоговейный страх. Ох, что же чувствовали наши предки, когда видели настоящих живых драконов? Наверное, это было потрясающе. А камни… У меня нет слов, чтобы их описать.

Вот это чувство Амалия прекрасно понимала. Она сама была в пещерах всего раз. Когда приезжало посольство островного Королевства Меридис, ее (капитана личной гвардии короля, на минутку!) как какую-то смазливую девчонку послали показывать дамам опалы, пока их мужья решали важные государственные вопросы. Амалия была в бешенстве, но пришлось подчиниться. Дорога из Королевской обители, Лютеции, к Драконьим горам в обществе без умолку несущих всякую чепуху барышень была утомительной, но позже она ни капли не пожалела, что отправилась в это путешествие. Когда бы она ещё там побывала? Статуя поражала в самое сердце с первого взгляда. Работа мастера была настолько реалистичной, что двадцатиметровый дракон выглядел как живой, а рубины в глазах полыхали яростным пламенем. Но больше всего манили опалы – они были воистину прекрасны. Казалось, что в каждый камень, самый маленький из которых был размером с кулак, неведомыми силами была заключена целая вселенная. Неудивительно, что они так понравились детям.

Мы заметили, что Стефа и Мира пропали, только когда уже собирались уходить. Я оставила Стеллу с остальными детьми и пошла искать девочек по ближайшим залам и галереям. Они ведь не могли уйти далеко – я старалась не упускать из виду ни одного воспитанника. Однако, я продвигалась всё глубже и глубже под гору, а их всё не было. Я уже начала жалеть, что мы затеяли этот поход.

Надо заметить, что все залы, кроме главного, выглядят довольно пугающе. Света от факела хватает только на то, чтобы осветить свой путь, порой он выхватывает из темноты какие-то жуткие фигуры. Даже кажется, что это скелеты драконов. Иногда на стенах и на полу, отражая свет, начинают полыхать и искриться драконьи опалы. Они сводят с ума, но мне хватило выдержки, чтобы не прикоснуться к ним. Я нашла девочек в пятом зале. Уже шагая по галерее, ведущей к нему, кроме эха своих шагов я услышала приглушенные рыдания. Малышки были жутко напуганы. Они забились в угол и, прижавшись друг к другу, плакали в голос. Я уж боялась, что не найду их. Хорошо, что всё хорошо кончается.

Амалия бы никогда не подумала, что ее маленькая пугливая сестричка способна на такой ужасно глупый, но при этом очень смелый поступок. Она одна отправилась искать детишек в подземные пещеры Драконьих гор! Не каждый взрослый мужчина отважился бы на такое. Вот только лучше бы она этого не делала, уж слишком большую цену ей пришлось заплатить за свою доброту.

Вернулись в обитель мы только поздней ночью. Обратная дорога отняла гораздо больше сил. Напуганные Стефа и Мира всё жались ко мне, я даже из пещеры выносила младшую на руках. Но, несмотря на это приключение, поход мне очень понравился. Никогда не забуду блеск драконьих опалов.

До встречи, моя дорогая. Надеюсь, скоро увидимся. Передай привет Тезко».

Как же она не догадалась ещё тогда, когда две недели назад получила это письмо, что ее сестре грозит беда! Как это было глупо и непростительно легкомысленно не подумать о последствиях проклятого похода! Ведь было ясно, что раз уж она сама и Элия, выросшие в невероятной роскоши не могли глаз отвести от опалов, то две сиротки из нищенских кварталов и подавно не устоят. Так и вышло.

Сегодня ночью к ней прилетел серый голубь, таким посылают только либо очень срочные, либо очень печальные вести. Письмо от настоятельницы приюта было коротким. Она писала только, что ее сестра и две сироты в закрытом фургоне отправлены на север в Холодную обитель, где в Каменном храме будут ждать своего часа. Они больны драконьей сыпью и должны быть изолированы от людей. Также было сказано, что осталось им не больше двух-трех месяцев, ведь болезнь убивает довольно быстро. Может она и сочувствовала горю Амалии, но по сухому и деловитому тону письма этого не было заметно.

Никто не болел драконьей сыпью уже многие годы. Все слишком боялись и близко подходить к драконьим опалам, но дети не знали страшной тайны прекрасных камней и наполнили карманы сокровищами, найденными в дальних залах. Бедная Элия выносила сиротку из пещеры на руках, и, сама того не подозревая, навлекла на себя страшное проклятие.

Сначала Амалия чуть с ума не сошла от горя, ведь лекарства от драконьей сыпи не существовало. Она уже решила, что Элию не спасти, и хотела лететь за фургоном, чтобы хотя бы попрощаться, но потом вспомнила об одной истории, которую отец рассказывал им с сестрой одним долгим зимним вечером о недавно случившемся чуде. Молодой монах из Деревянной обители, соблазнившись драконьими опалами, проник в пещеры и вынес оттуда огромный камень, размером с драконье яйцо. Проклятье настигло его, но вместо того, чтобы добровольно отправиться в Холодную обитель для заточения, монах сбежал за Южное море, а обратно вернулся здоровым и богатым. Оставалось надеяться, что он ещё жив и откроет ей тайну своего чудесного исцеления, ведь вернулся он не так уж и давно.

Когда башни главного дворца и многочисленные шпили храмов Деревянной обители показались на горизонте, солнце уже клонилось к закату. Золотым поясом связав степные просторы, уходящие к западу, оно горящим самоцветом уплывало в мерцающем мареве, уступая место вечерней прохладе. Тезко устал от многочасовой скачки, но, повинуясь хозяйке, старался не сбавлять скорости. Сочную зелень плодородных земель сменил грязный и тусклый пейзаж. Амалия сошла с тракта, чтобы срезать путь.

Прямо за Деревянной обителью начинались пустоши. Уже здесь копыта коня поднимали пыль, которая тянулась за всадником бурой лентой. Вокруг лежали огромные тяжёлые валуны, несколько низких, почти засохших деревьев росли неподалеку. Пролетая мимо одного из них, Амалия услышала не то писк, не то тихий зов о помощи. Тезко навострил уши и остановился ещё до того, как она натянула поводья.

Девушка ловко соскочила с коня, и, пытаясь размять уставшие от долгой скачки конечности и поясницу, пошла искать источник звука. Вскоре она увидела груду камней, сложенных в правильную пирамиду, да такую совершенную, что не оставалось никаких сомнений, что это дело рук человека. Амалия обошла кладку, но подумав, что если кого-то завалили таким количеством камней, то у него не было бы шансов выжить в такую жару, пошла искать дальше. Она не успела отойти и на пару шагов, как снова услышала жалобную мольбу. Без всяких сомнений она раздавалась именно из-под камней. Амалия бросилась разгребать кладку. Ей было безумно жаль тратить своё драгоценное время, но и оставить кого-то умирать посреди пустыни она не могла.

Амалия усердно трудилась, вынимая большие камни, и часть пирамиды начала рушится. Она отодвинула ещё один нижний камень, когда ее палец ухватила маленькая пушистая фиолетовая ручка. От неожиданности девушка чуть не подскочила, но вовремя взяла себя в руки и, отцепив ручку, спросила:

- Кто же ты, дружок? И за что тебя так? Не бойся, сейчас я тебя вытащу.

В ответ из-под камней раздался тот же писк, но уже в более радостных тонах:

- Уииии!

Амалия усмехнулась, и вытащила ещё несколько булыжников рядом с брешью. Отодвигая оставшиеся мелкие камешки со своего пути, на свет выбралось странное, но в то же время милое и безобидное на вид существо. Оно смотрело на Амалию с тем же удивлением, что и она на него. Девушка ещё не встречала никого, подобного ее новому знакомому. Оно было размером с небольшую кошку, но больше походило на мягкий шарик лавандового цвета с маленькими смешными ручками и ножками. Личико тоже было круглое, с большими ярко-фиолетовыми глазками и черным носиком. Существо улыбнулось, показав ряд маленьких белых зубов, и отвесило неуклюжий, но очень смешной поклон, забавно шевельнув ушами. Амалия разглядывала его с всё возрастающим интересом. Неужели это плюма? Об этих древних магических существах она читала только в столь же древних магических книгах архива Академии. Тем временем плюма протянул ей правую руку, и девушка вложила в нее свой палец. С пафосом, простительным разве что наследному принцу, плюма произнес:

- Тя-тя, к вашим услугам.

Девушка не смогла скрыть улыбку, но также торжественно представилась:

- Амалия.

Существо ещё раз забавно поклонилось, видимо выражая благодарность за спасение. Амалия легким кивком головой приняла ее. Не успела она подумать о том, что же делать дальше, не оставлять же его тут, как Тя-тя ловко взобрался по штанине и мундиру на плечо девушки.

- Ты хочешь пойти со мной? – спросила она, удивленно.

Тя-тя прислонился щекой к ее щеке и легонько мурлыкнул. Удивляться было некогда, страх подгонял вперед. Амалия чувствовала какое-то странное доверие к плюме, будто встретила давнего друга. Решив, что они поговорят потом, девушка погладила его по голове, и села на коня, с интересом наблюдавшего за разыгравшейся сценой. Закат полыхал всеми оттенками красного и желтого. Амалия и напевающий какую-то веселую мелодию Тя-тя направились к Деревянной обители.

Деревянная обитель была крупным, довольно богатым торговым центром, но главное – являлась домом для жрецов всех религий. Человек склонен создавать себе кумиров, поэтому в каждом государстве верили кто во что горазд. В глубине тысячелетий потерялась правда о том, кто создал этот мир, кому были обязаны люди своим приходом сюда.

Если верить самым древним сохранившимся в архивах Лютеции трактатам, начали историю мира всё таки Боги. Они разделили сушу и море, подняли горы и наполнили жизнью водоемы и леса, создали существ, которым передали часть своей магии. Первыми и самыми любимыми их детьми стали драконы, большие и мудрые, и плюмы, маленькие и добрые, позже появились и многие другие. Потом, когда волшебной энергии на всех стало не хватать, Боги ушли, навсегда оставив этот мир на попечение своих созданий.

В королевстве чтили драконов. Согласно преданиям, именно они создали людей и научили их черпать магию, растворенную в мире. Раньше драконы приходили к людям, помогали и наставляли в трудные минуты, но уже очень много веков их никто не видел. Драконы превратились в мифических Создателей, которым поклонялись монахи и иногда в обиходе упоминали обыватели. Кто-то говорил, что они, подобно Богам, научились создавать новые миры и уходили в них подпитывать истощающиеся магические ресурсы.

Самый большой храм королевства, Драконья цитадель, располагался именно в Деревянной обители. Так же здесь были построены святилища и других божеств, которым поклонялись люди всего мира. Однако, стоило признать, что в определенный момент всё, на чем основывалась жизнь обители, стало больше напоминать фарс – многие жители королевства по-настоящему не верили ни в одного их своих идолов, которые стали легендами, отголосками далекой мелодии, принесенной ветром. Знать опиралась только на деньги и магию.

Люди потеряли способность впускать в свои сердца свет истинной веры, прикрываясь ею только когда им это было удобно. В суете дней растворилось главное – служение высшему благу. Духовенство неплохо зарабатывало на обрядах, проводимых для всех слоев населения, к ним шли для имянаречения новорожденных, заключения браков и для проводов в последний путь и крестьяне, и дворяне. Сакральные таинства стали выгодным делом, а духовенство начало активно вмешиваться в светскую жизнь, диктуя свои правила. Всё это тщательно пытались замаскировать, скрыть реки денег, текущие в распухшие карманы, боясь гнева короля, но некоторые жрецы стали богаче банкиров и торговцев. Кроме земли, золота и недвижимости, они начали обладать и весомой военной силой, привлекая на свою сторону наёмников либо создавая свои регулярные отряды, даже начали вмешиваться в политику, продвигая своих протеже и создавая коалиции.

Новый вельможа, назначенный градоначальником обители лет десять назад, смог сломить ситуацию. Он создал сильный, хорошо подготовленный и экипированный гарнизон, также привлек наемные отряды, и навел порядок, приостановив распространение язвы на другие поселения. Король был доволен и особо не вмешивался в дела Деревянной обители, всегда предпочитавшей из-за своего особо статуса занимать обособленную позицию.

Обитель монастырей и храмов должна была принимать всех, кто пришел обратиться к Богам и Божествам или решил посвятить себя служению. Но, несмотря на это, охранялась она по высшему разряду. Прибывающих впускали только через главные ворота, все всадники должны были спешиваться, каждый входящий тщательно досматривался. Оставлять при себе оружие разрешалось только офицерам. Ещё задолго до заезда в ворота Тя-тя спустился с плеча Амалии и юркнул в ее походную сумку, привязанную к седлу. Девушка удивленно спросила:

- Твой обидчик живет в Деревянной обители?

В ответ сумка пробурчала что-то утвердительное.

Амалия задумалась. Кому мог помешать Тя-тя? Выглядел он забавным.

Девушку в мундире королевского гвардейца впустили без препятствий, но стражники ворот при виде нее весьма озадаченно переглянулись. Не каждый день увидишь женщину в боевом мундире с мечом наперевес.

Первым делом нужно было найти ночлег, и Амалия, разузнав дорогу, направилась к дворцу градоначальника. Единственная таверна с ночлежкой находилась недалеко от него. Отойдя от стражников на приличное расстояние, Амалия заглянула в сумку и ахнула. Тя-ти там не было. Но ведь у него не было возможности покинуть убежище – сумка оставалась всё время на виду. Амалия запустила в нее руку в поисках бреши, но наткнулась на что-то мягкое и ещё раз заглянула внутрь. В том месте, где ее рука прикоснулась к плюме, виднелся фиолетовый мех, однако остальная часть существа оставалась невидимой. Почувствовав ее прикосновение, Тя-тя проявился весь и блаженно потянулся. Покидать удобное место он отказался наотрез. Девушка перевесила сумку на плечо и продолжила путь.

Трактирщик посмотрел на Амалию несколько настороженно, но в ночлеге не отказал, хотя будь она обычной барышней, так бы и было. Никто не захотел бы брать на себя такую ответственность. Мало ли, вдруг она сбежала из дома, а за ее безопасность в набитом непонятными личностями трактире пришлось бы отвечать владельцу.

Девушка попросила ужин, и ушла в свою комнату. Когда она умылась и спустилась вниз, на столе ее уже ждали отварной картофель и жареный цыпленок с элем. Амалия улыбнулась трактирщику. Ужин ей подали не как даме, а как гвардейцу, и за это она была благодарна. Быка бы съела. В ответ на ее улыбку трактирщик – мужчина лет шестидесяти с белоснежной бородой и блестящей лысиной – слегка поклонился. Тревоги в его взгляде заметно убавилось.

Амалии нужна была хоть какая-то дополнительная информация, чтобы продолжить поиски монаха. И у кого, как не у трактирщика, можно было ее выведать? Они всегда больше других осведомлены обо всем, что происходит в обители. Что же, стоит попытать счастье.

Амалия подозвала старика к себе. Она старалась, чтобы ее голос звучал уверенно, но при этом разговор не превращался в допрос. Мужчина подошел и поклонился ещё раз:

- Госпоже не понравился ужин?

- Что вы, всё было очень вкусно. Благодарю, - улыбнулась девушка.

- Будут какие-то поручения? - спросил настороженно.

Видимо, королевские военные тут были не частыми гостями. Нужно будет сказать королю, что пора немного урезать свободу этой обители, а то живут как государство в государстве.

- Скорее просьба, а не поручение. Не могли бы вы рассказать о монахе, исцелившемся от драконьей сыпи. Думаю, здесь эта легенда знакома каждому, - Амалия улыбнулась ещё раз.

Ей хотелось завоевать расположение этого человека, а не пугать его.

- Милочка, да какая же это легенда? - воскликнул трактирщик, но тут же сам испугался своего фамильярного обращения и прикрыл рот рукой.

- Всё в порядке, продолжайте, - поддержала его Амалия.

- Ну, эта история – самая что ни есть заправда. И приключилась она с монахом из Драконьей цитадели. Да вот только рассказывать то больно нечего, госпожа. Ещё лет тридцать назад это было. Я был молод тогда, только открыл свой трактир.

Монахи любят уединение да сидят по своим цитаделям, а вот этот был не такой. Часто приходил сюда и проводил вечера в разговорах с путниками да с кружкой эля. Не одобрял я этого, - покачал трактирщик головой, - монахи ведь они Создателям служат, неправильно им с мирскими людьми развлекаться. И прав я оказался. Позарился он на опалы драконовы, и они покарали его за это. Он тогда просто исчез. Долго его искали королевские маги, чтобы отправить в Холодную обитель. С гвардейцами сюда приезжали, все дома обыскивали и цитадели, но он как в воду канул после того, как забрал камень из пещеры. Появился монах вновь уже через долгих десять лет. Приехал при деньгах, на коне красивом. Проследовал от главных ворот к дворцу градоначальника, затем к Драконьей цитадели и больше никто его не видел. Говорят, стал затворником и молится Огненному Шэру. На этом всё. Даже не знаю, жив ли ещё этот молодчик, ведь столько лет прошло.

Амалия поблагодарила трактирщика и отпустила. Было над чем задуматься. Если монаха уже двадцать лет никто не видел, действительно, жив ли он ещё? Оставалось только верить в лучшее. Путь теперь был один, в Драконью цитадель. Нелегко будет попасть к монаху-затворнику, ведь мирских не часто пускают в сами цитадели, в последние годы только по пропуску в молельни и главные залы, и то иногда только по праздникам.

Сумка, которую она положила рядом с собой на лавку, беспокойно попискивала. Девушка заглянула внутрь. Тя-тя тихонько высунул свой черный нос и обнюхал воздух.

- Бедолага, да ты голодный, как же я не догадалась, - сказала Амалия и протянула Тя-те остатки своего ужина.

Он жадно схватил еду, а уже через минуту от половины цыпленка остались одни лишь косточки. Тя-тя довольно замурлыкал и благодарно потерся о руку девушки. Она быстрее закрыла сумку, пока хозяин не увидел диковинку, и, повесив ее на плечо, направилась к открытой двери, через которую в душный трактир лился свежий ночной воздух, наполненный ароматом цветущего жасмина и благовоний.

Амалия была в Деревянной обители впервые и не знала, где находится Драконья цитадель. Ночью она, конечно же, ни туда, ни в дворец уже не попадет, но надо было разведать маршрут и составить план действий на завтра. Спать не хотелось совершенно. В лучшем случае на исцеление сестры у нее было около двух месяцев, в худшем – всего один. Сейчас время – ее самый ценный ресурс. Утром первым делом нужно будет попасть на прием к градоначальнику, чтобы он выписал разрешение на посещение цитадели. Этим она и займется.

Девушка вышла из трактира и повернула налево. Миновав улицу и буквально десяток домов, она увидела перед собой главный дворец в полном величии. Правда у нее, как у королевского гвардейца, перевидавшего в своей жизни немало роскошных сооружений, назвать его дворцом язык бы точно не повернулся. Перед ней стояло четырехэтажное деревянное строение, выкрашенное в глубокий синий цвет и оплетенное искусной резьбой очень тонкой работы, напоминавшей невесомое кружево. Магически усиленные факелы на скобах ревели жарким пламенем и освещали всё вокруг. Первый этаж украшали сцены охоты, второй – цветы и деревья, а что было изображено выше, не удавалось разглядеть из-за темноты. Растения и животные были выведены на дереве с такой точностью, что их можно было принять за рисунки. Говорят, при строительстве дворца не было использовано ни единого металлического гвоздя или штыря, и поэтому дворец считался едва ли не самой главной достопримечательностью Деревянной обители. Перед ним был разбит красивый парк, по которому даже ночью гуляли павлины и было слышно, как журчит вода в фонтанах. Стража расставлена чуть ли не через каждый метр. Чего ради так охранять святую обитель? «Странно это», - подумала Амалия и направилась дальше, искать Драконью цитадель.

Побродив пару часов по остывающей после долгого жаркого дня обители, она наткнулась на цитадель почти случайно. Яркое красное здание было огромным, но низким, всего два этажа, с замысловатой многоуровневой крышей, украшенной великолепными резными драконами, сидящими на каждом углу. В последнем окне второго этажа горел тусклый свет. Почему-то ей подумалось, что тот, кто был ей нужен, находится именно там. Двое стражников охраняли ворота, ещё трое караулили территорию. Чтобы проникнуть без пропуска нужно было приложить немало усилий, поэтому Амалия решила не рисковать и подождать утра.

Всю прогулку сытый Тя-тя проспал в сумке: временами из нее доносился его негромкий храп. Девушка вернулась в трактир уже ближе к полуночи. Спать всё ещё не хотелось, и она, заказав себе ещё одну кружку эля, села в самый дальний угол, скрытый в тени. Хозяин, протиравший стаканы, не стал ее расспрашивать. Около него за большим столом компания уже изрядно захмелевших мужчин что-то бурно обсуждала. Они сидели тут ещё с того момента, как она приехала. Амалии стало интересно, что же понадобилось подобным типам в Деревянной обители, на богомольцев они явно не походили, и на торговцев тоже – головорезы с большой дороги. Если только они заехали сюда для пополнения припасов и следовали либо южнее – к порту, либо наоборот только прибыли в королевство. Хозяин тоже поглядывал на них недобрым взглядом, но выпивку приносил исправно.

Когда Амалия встала, чтобы подняться к себе, ее заметил один из мужчин. Здоровенный детина, с руками в обхвате как ее талия, преградил ей путь, неприятно ухмыляясь.

Девушка вздохнула. Настроения разбираться с подонками сейчас точно не было. Да и причинять вред кому-либо на святой земле было запрещено, а ей проблемы со стражей не нужны. Здесь она по своим делам, а не по приказу короля.

- Эй, малышка, посидишь с нами? – подмигнул здоровяк, продемонстрировав отсутствие во рту половины зубов, и, не дожидаясь ответа, попытался схватить ее в охапку.

Амалия увернулась, плавно перетекла за спину противника и, не успел мужчина опомниться, почти ласково приобняла его сзади, приставив короткий гвардейский кинжал к горлу:

- Эй, здоровяк, отвали, - нежно прошептала она ему на ухо, копируя его же тон.

Мужчина мигом протрезвел и округлил глаза, видимо только сейчас обратив внимание на ее мундир.

- Оооо, - просипел он, и всю компанию через миг как ветром сдуло.

Видимо испугались, что она тут не одна. Амалия, не ожидавшая такой реакции, убрала кинжал в ножны и подняла глаза, почувствовав на себе чей-то взгляд. Трактирщик, так и застывший с тряпкой в руках, отбросил ее, и выйдя к Амалии, в восхищении протянул ей руку:

- Ловко ты его, госпожа, не побоялась, - от всей души улыбнулся мужчина. - Зови меня дядюшка Морти.

Вернувшись к себе, вопреки ожиданиям, девушка упала на кровать и сразу же уснула. Многочасовая скачка и лавина переживаний вымотали ее до предела.

Амалия открыла глаза с первыми лучами солнца и выглянула в открытое окно. Было по-утреннему тихо и пусто, только три босоногих монаха в красных мантиях шли по улице неспешным, почти торжественным шагом. Служители драконов. Девушка вглядывалась в каждого, пока не потеряла из виду. Вдруг среди них был тот, кто ей нужен?

Она вскочила с постели. Заботливый хозяин уже принес горячую воду для умывания в кувшине и небольшой железный таз. Амалия с удовольствием смыла с себя дорожную пыль и надела свежую рубашку, почистила и привела в порядок мундир.

Тя-тя, сладко сопевший у нее под ухом всю ночь, ещё продолжал нежиться в постели, но как только она застегнула мундир, потянулся, зевнул и юркнул в сумку.

Увидев ее, дядюшка Морти поклонился и показал на накрытый для завтрака стол. Ее ожидала шипящая на сковороде яичница с помидорами и ароматный сладкий чай, привезенный из-за моря. Девушка очень удивилась, так как напиток был редким и дорогим, и его не подавали кому попало. Трактирщик и сам спешил пояснить:

- Давно его берегу, всё случая не представлялось заварить. Пей-пей, милочка, он бодрит и сил придает, уж больно его жена моя любила. Расскажешь мне старому, зачем тебе монах-то понадобился? Не зря, видать, вчера расспрашивала? Может, помогу чем.

Почему-то Амалия чувствовала всё большую симпатию к этому старику. То ли потому, что ей действительно давно уже не с кем было поговорить по душам, то ли оттого, что от него веяло уютом и заботой, которых она так давно была лишена. Рядом с дядюшкой Морти Амалия чувствовала себя как дома. Наверное, все одинокие души так тянутся к людям, готовым поделиться сердечным теплом.

Сама удивляясь своей откровенности, она рассказала ему всё про Элию и драконьи опалы, что у нее очень мало времени, чтобы найти средство от болезни, а также про то, что кроме сестры у нее больше никого нет, и она должна спасти ее любой ценой.

Трактирщик сочувственно покачал головой, видимо считая, что ее затея обречена на провал, но всё же сказал:

- Если нужна будет помощь, ты только скажи. Я всю жизнь здесь прожил и всех знаю, может и смогу что сделать или с кем свести. Вот только попасть к тому монаху не получится. Не знай почему, но его стерегут почище королевской короны и никого к нему не подпускают. А если тебе одежда нужна будет или что-то другое, ты только скажи. Видел, что ты с одной дорожной сумкой приехала. Я уже давно вдовец, но от жены целая комната платьев да юбок осталась.

День выдался ясным и жарким. Ароматы благовоний с утренних богослужений окутали обитель почти осязаемой дымкой. При свете дня главный дворец выглядел как кусочек ясного неба, спустившийся на землю. Узоры резьбы были очень масштабными, каждая сценка охоты оживала перед глазами. Казалось, что статная лань сейчас спрыгнет на зеленую траву и скроется среди декоративного кустарника от догоняющих ее собак. Но, увидев дворец изнутри, Амалия остолбенела. Он был просто неприлично роскошен. Обычное деревянное здание изнутри было обставлено шикарнее, чем королевские покои: кругом только золото и самоцветы.

Амалия записалась на прием вместе с другими просителями, представившись капитаном королевской гвардии. Прождав в очереди три часа, она начала терять терпение. Просители приходили и уходили, а ее всё не вызывали. Когда она спрашивала дворецкого, когда же ее пригласят, тот отвечал ей весьма сухо, что градоначальник отлучился или решает важные дела. И тут до нее дошло – гвардейцу тут не рады, ее попросту не хотят принимать.

Через несколько часов по лестнице главного дворца взошла благородная дама в пышном белом атласном платье, красиво подчеркивающим ее тонкую талию и высокую грудь. Блестящие длинные черные волосы были небрежно заколоты на боку и локоны струились через одно плечо, ниспадая на открытую шею, доходя до пояса. Белизна платья только подчеркивала бездонную черноту ее глаз. Все мужчины, сидевшие в ожидании приема, впились глазами в ее тонкие точеные черты в немом восхищении, позабыв как дышать.

Когда дворецкий объявил прибытие «Ее Светлости герцогини д’Аркур», двери приемных покоев распахнулись моментально. Из комнаты выбежал маленький человечек в блестящих круглых очках, видимо секретарь градоначальника, рассыпаясь в любезностях и, не переставая отвешивать глубокие поклоны, проводил герцогиню. Девушка прошла легким, стремительным шагом, высоко задрав подбородок.

Покои были обставлены шикарнее предыдущих помещений. По-видимому, они должны были производить впечатление на каждого входящего своей помпезностью и роскошью, но скорее оставляли ощущение вычурности. Мебель красного дерева, фарфоровые статуэтки, золотые чаши, огромные картины, шелк и бархат – здесь было слишком много всего, как в торговой лавке. Поэтому Амалия, удобно располагаясь на кресле напротив градоначальника, сделала вид, что вообще не обратила внимания на обстановку. «Чего же тебе не хватило в детстве, что ты до сих пор пытаешься залатать эти дыры подобным мусором?» - подумала Амалия.

Вельможа не понравился ей с первого взгляда. Он был невысок и худосочен, маленькие водянистые глазки то шныряли по комнате, то впивались в нее. Не так она себе представляла героя, который смог навести порядок в Деревянной обители. На вид ему было лет около сорока, но голова уже была лысой как колено, под глазами набухли некрасивые тёмно-синие мешки. Комната была насквозь пропитана табачным дымом и едким запахом его одеколона.

Градоначальник жестом выпроводил секретаря из комнаты и обратился к Амалии тошнотворно сладким, елейным голосом:

- Ваша Светлость, польщен визитом. Антуан де Ре, чем могу быть полезен столь знатной и невероятно прекрасной особе?

Он всем телом подался вперед, будто желая стать как можно ближе к Амалии, несмотря на разделявший их письменный стол.

«Ага, именно поэтому Её Светлость столько часов просидела в приемной. Повезло, что я унаследовала громкий титул отца», - подумала девушка, впервые обрадовавшись тому, что в отличии от многих дочерей знатных семей не осталась после смерти родителей с титулом учтивости. Мало кто при дворе знал о ее происхождении, для большинства она была капитаном д’Аркур и это ее вполне устраивало. Но от этого человека сейчас зависело, попадет ли она в Драконью цитадель и не стоило с самого начала обострять с ним отношения, поэтому Амалия ответила мелодичным мягким голосом:

- Не стоит вгонять меня в краску. Я благодарна, что Вы меня приняли, и у меня есть небольшая просьба. Думаю, что столь благородный человек как Вы, не откажет девушке в сущей мелочи, - Амалия обворожительно улыбнулась. - Я прибыла в обитель вчера, и у меня совсем мало времени для его осмотра. Мне бы очень хотелось посетить Драконью цитадель. Я с детства наслышана о красоте ритуалов поклонения драконам и желала бы увидеть их своими глазами. И, пользуясь возможностью, я бы хотела просить аудиенции верховного жреца.

Имея большой опыт общения с разного рода чиновниками, Амалия с первого взгляда раскусила этого человека и поняла, что на него получится воздействовать либо силой, либо лестью. А так как реальной силы в этой обители она не имела (у Деревянной обители всегда было больше свобод и вольностей, чем у других, из-за ее духовной основы и королевская власть была здесь слабее, с этим приходилось считаться), надежда оставалась только на своё женское очарование.

После утомительного утреннего ожидания, сообразив, что ее вообще не собираются принимать, Амалия побежала обратно в трактир. Тратить ещё несколько дней в ожидании аудиенции сейчас было недопустимо. Залетая в дверь, она чуть не сбила с ног дядюшку Морти. Он удивленно посмотрел на запыхавшуюся девушку, но она, не дав ему даже рта раскрыть, выпалила:

- Дядюшка Морти, мне срочно нужно платье!

Он повел ее на второй этаж, в бывшую комнату своей жены. Амалия, увидев ее содержимое, аж рот раскрыла от удивления: такой гардероб не у каждой дворянки имелся. Ежедневные платья, хоть и были сшиты из добротных материалов, были простыми, такие носили все горожанки, а вот выходные наряды были невероятно красивыми. Их тут было с десяток.

Дядюшка Морти, увидев ее реакцию, хохотнул:

- Ох, женщины.

- У меня уже несколько лет не было платьев, - произнесла она тихо, а мысленно добавила «с тех пор, как сбежала из пылающего замка родителей». - Какая красота. Но откуда у вашей супруги были такие дорогие наряды?

- Я для нее ничего не жалел, любил сильно, - ответил трактирщик, - у всех заезжих торговцев самые красивые и дорогие ткани покупал. А вот шила она сама, да так умело, что все знатные дамы обители завидовали ее нарядам и просили сшить им такие же. Она могла сотворить шедевр из ничего. Сама-то ходила, конечно, в своих простых платьях, куда ей было носить такие? Но талант есть талант, она шила их ради удовольствия. Иногда продавала. Выбирай какое душе угодно, милочка, они тебе будут в пору. Вы очень похожи, она такая же красавица была.

Трактирщик ушел, а Амалия подобрала себе белоснежное платье с пышной юбкой и корсетом и собрала волосы в прическу. Переодевшись, она не смогла удержаться, чтобы не подойти к зеркалу. Три года она носила либо гвардейский мундир, либо охотничью амазонку, сшитую на мужской манер со штанами, а волосы всегда собирала в тугой узел или прятала под шляпу. Сейчас же она очень удивилась своему отражению.

С момента трагедии прошло уже долгих восемь лет. За эти годы она из хрупкой юной девушки превратилась в прекрасную молодую женщину, красоту и стройность которой всё это время упорно пыталась спрятать под грубую мужскую одежду. Слезы навернулись на глаза, подернув комнату мутной пеленой. Какой бы сейчас была ее жизнь, если бы всё шло своим чередом, и не случилось то, что случилось? Амалия хотела скорее выбежать из комнаты, чтобы не заплакать, но ее схватила за палец маленькая фиолетовая ручка. Тя-тя стоял на полу рядом с ней, и вопросительно смотрел в глаза.

- Дружок, я не могу взять с собой сумку, прости, тебе придётся остаться здесь, - сказала Амалия, положив руку ему на голову.

В ответ Тя-тя отрицательно мотнул головой и ловко взобрался на ее плечо.

- Но тебя же все увидят! - возразила Амалия.

- Неть! - огрызнулся Тя-тя, в мгновение став невидимым.

Он удобно уселся на плече и легонько мурлыкнул, давая понять, что готов.

Сейчас, сидя напротив градоначальника, Амалия чувствовала живое тепло Тя-ти, и это ее подбадривало.

Услышав, что высокородная гостья пожаловала не с требованиями и приказами, вельможа заметно расслабился, перестал шнырять глазами и даже принял в своем кресле максимально возможное при его невысоком росте величественное положение. Амалии это не понравилось. Пойди, сейчас ещё начнет свои условия выставлять. Тя-те этот человек тоже не нравился. Девушка поняла это по тому, как он сердито тряс головой и терся об ее щеку каждый раз, как градоначальник ближе наклонялся к Амалии.

Амалия задумалась, стоит ли ещё просить о встрече с монахом, или будет легче решить этот вопрос на месте. Молельни были открыты для людей, но ведь ей нужно было немного большее. У градоначальника не было веской причины отказать ей в выдаче пропуска в храм, а вот уже упоминание легендарного монаха, которого так упорно прячут, могло вызвать ненужные вопросы. Лучше она переговорит с главным жрецом, а для этого сейчас нужно получить разрешение. Такие порядки ввел градоначальник ещё в самом начале своей деятельности. Ему знать про Элию было совершенно ни к чему, не зря же она столько лет ее прятала. Почему-то эта встреча вызвала у нее странные предчувствия.

Конечно, если у нее не останется других вариантов спасти сестру, она на коленях будет умолять де Ре, расскажет ему всё, о чем он просит, да вообще сделает, что угодно, лишь бы узнать то, что ей нужно, но пока есть шансы скрывать свои тайны, она будет это делать. Иначе она спасет сестру от одной угрозы, и сразу подставит под другую, ведь убийцы ее семьи не остановятся, пока не истребят их всех.

Градоначальник вызвал секретаря и «с удовольствием» подписал пропуск «очаровательной герцогине». Получив бумагу, Амалии хотелось скорее покинуть дворец и оказаться как можно дальше от цепких глаз де Ре. Но, как назло, он сам вызвался проводить гостью до лестницы и, выйдя из-за стола, взял ее под руку. Тя-тя ещё яростнее замотал головой. Мужчина дышал прерывисто и не прекращал пожирать Амалию глазами. Он даже не скрывал вожделения в своем взгляде. Девушке, в общем-то уже привыкшей к повышенному вниманию к своей персоне со стороны противоположного пола, стало не по себе.

Оказавшись на улице, Амалия попыталась стряхнуть гадкие мурашки от его прикосновений и поспешила прочь от дворца, но чувствовала, что ещё встретится с этим человеком, и встреча эта будет далеко не из приятных.

Амалия вернулась в трактир, спешно скинула платье и надела вместо мундира амазонку – так она будет менее приметной. Нужно спешить в Драконью цитадель. Поведение жителей Деревянной обители казалось ей всё страннее и страннее. Во-первых, здесь, мягко говоря, были не рады королевским солдатам. Даже прохожие на улице утром бросали на нее испуганные либо настороженные взгляды. Во-вторых, у нее возникло странное чувство, что, желая отыскать монаха, она втягивает себя в какую-то опасную и запутанную сеть. Что бы здесь ни происходило, Амалии это не нравилось, а чутье ее ещё никогда не подводило.

Днем охраны около цитадели не было. Несколько человек шли в сторону молелен, Амалия же прошла внутрь самого храма, отдав пропуск монаху, сидящему около двери. Он удивленно посмотрел на женщину в брючном костюме.

Первым помещением, в которое попадали посетители, был главный зал цитадели. Хотя Амалия была в Деревянной обители впервые, у нее появилось стойкое ощущение, что она это уже когда-то видела. Ну, конечно, огромная статуя Шэра посреди зала, драконьи опалы вокруг него, факелы в железных скобах по периметру. Да эта комната была миниатюрной копией главной пещеры Драконьих гор! Даже глаза у маленького Шэра так же полыхали рубинами, отражая свет факелов.

В дальнем конце зала начинался коридор. Амалия предположила, что там и находятся кельи. Она не хотела привлекать к себе излишнего внимания, но ведь не пойдешь стучать в каждую дверь и спрашивать у каждого монаха, не он ли победил драконью сыпь.

Главный зал, как назло, был совершенно пуст. Амалия пошла вдоль стены, рассматривая статуи других драконов, расположенные по периметру. Она уже думала, не вернуться ли ко входу и поговорить с монахом, пропустившим ее в цитадель, как сзади зеленого дракона с острыми шипами вокруг шеи распахнулась потайная дверь, и ее, совершенно бесцеремонно схватив за шиворот, втащили в маленькую тёмную комнатушку.

Не успела Амалия возмутиться подобному обращению, как ей зажали рот и приперли к стене. Над ней склонился худой, высокий монах с совершенно седой головой, абсолютно не сочетавшейся с красивым юным лицом и ясными искрящимися глазами. Монах очень тихо, но быстро заговорил:

- Госпожа, пожалуйста, не кричите, и слушайте меня внимательно, не упускайте ничего. У нас очень мало времени, потом Вас выйдут встречать. Вы видите меня в первый и последний раз, но я помогу Вам и вашей сестре.

Убедившись, что его слушают, монах отпустил Амалию. Девушка округлила глаза от удивления:

- Но откуда Вы…

- Нет времени! - огрызнулся монах и продолжил. - Вы были очень неосторожны! Нельзя королевскому гвардейцу являться в Деревянную обитель и начинать расспрашивать про меня, нельзя! Только не сейчас!

Амалия поняла, кто перед ней и удивилась ещё больше.

- Тут у всех стен есть глаза и уши, Вы могли погубить не только себя, но и бедолагу Морти. Все считают Деревянную обитель святой землей, обителью храмов и цитаделей, сюда стекаются паломники и кающиеся, просящие и верующие. Все думают, что тут безопасно. Но это совсем не так, во всяком случае стало не так. Тут творится страшное, и лучше бы Вам убраться отсюда поскорее.

Ваше появление было предсказано. Болезнь сестры – это только путь, который привел Вас ко мне. Я ждал все эти годы, верил, что Вы придёте. Да и вернулся я сюда только ради Вас. Но для того, чтобы свершить своё предназначение, Вы должны выжить. Бегите сегодня же, выбирайтесь из цитадели и уезжайте. Что бы ни случилось дальше, никто не должен узнать о том, что мы встречались, разговаривали. Если они узнают, что я рассказал Вам правду, Вас точно не выпустят из этой обители. Живой во всяком случае.

Амалия огорошенно молчала и слушала во все уши.

- Люди говорят, что я позарился на опалы из жадности, но это не правда, - скороговоркой продолжил монах. - Да, я был молод, глуп и амбициозен, но в Драконьи пещеры меня толкнули любопытство и вера, а не алчность. Я всю жизнь поклонялся драконам и хотел увидеть, где всё начиналось, хотел дотронуться до камней, на которые дышал сам Огненный Шэр. Я верил, что смогу отыскать Создателей, что они не покинули мир, который был создан из огня и воды. Верил, что ещё случится чудо и на свет появятся новые драконы.

Как ни странно, я нашел их довольно просто. Сведения, которую я собирал годами, мне очень помогли. Но они ждали не меня, а Вас… Мне было сказано: «Через тебя придёт та, чья благородная кровь станет спасением мира. Та, что распутает страшный клубок благодаря чистому сердцу. Избранная, для которой драконы не пожалеют своей крови, и которая не пожалеет своей крови для драконов».

- Кровь для драконов? Избранная? Что?! – взорвалась Амалия, у которой уже не было сил молча это всё переваривать.

Монах только приложил свой палец к губам, призывая к тишине.

- Я очень рад, что смог стать проводником к ним и открыть Вам путь. Ищите их за Южным морем, но не забывайте, что у Вас очень мало времени. Вы не успеете, даже если сядете на самый быстрый корабль.

- Полететь мне, что ли? - девушка начинала терять терпение.

- Вы слышали о порталах? - ответил вопросом на вопрос монах.

- Да, но они же все были разрушены ещё много веков назад, во время Первой войны Академии с белыми лилиями, - растерянно сказала Амалия.

Рассказ монаха стирал границы между явью и легендами. Он говорил настолько быстро, что девушка даже не успевала обдумать услышанное.

- Далеко не всё. Тогда по приказу короля уничтожили все общедоступные порталы, чтобы противник не смог ими воспользоваться. Однако, в некоторых обителях градоначальники сумели сохранить скрытые порталы. Они охраняются, и не каждый сможет до них добраться, тем более, привести в действие – нужен большой магический потенциал. Тя-тя, ты сможешь показать путь к драконам, когда вы окажетесь на Ветреном континенте? - обратился монах к сумке Амалии.

Тя-тя высунулся и важно кивнул. Амалия была удивлена ещё больше. Плюма же вылез из сумки и потерся о руку монаха, который с любовью его погладил.

- Я очень рад, что ты здесь, друг мой. Прости меня за всё. Я не хотел, чтобы ты пострадал из-за меня. Я должен был оградить тебя от всего этого, но не смог, - сказал ему виновато монах, но тут же поднял глаза на Амалию и заговорил ещё быстрее, если это вообще было возможно. - Первым делом найдите портал. Чтобы он заработал, надо четко представить, куда вы хотите попасть, и очистить сознание от всего лишнего. Вам нужно на Ветреный континент, в Радужные горы. Дальше вас поведет Тя-тя, доверьтесь ему. Он родился там, и я надеюсь, что сможет указать верный путь. У этого малого очень много способностей, даже я не знаю всех его талантов. Он никогда не перестает удивлять.

Помните, драконы не всем помогают, они высшие создания. Ваше чистое сердце и благие намерения вас сберегут. Достойным людям Создатели вместе с исцелением даруют и часть себя. К сожалению, мне эта ноша оказалась не под силу и погубила меня. Но я счастлив, что успел встретиться с Вами. Поверьте, всё что я делал, я делал не со зла. Я пытался помочь, но увы, принес много неприятностей и не знаю, во что теперь это всё выльется. Простите меня и попытайтесь всё исправить. На Ветреном континенте вы узнаете, каков Ваш дальнейший путь. Да хранит вас Шэр! – с этими словами он вытолкнул Амалию в главный зал и закрыл дверь.

Южное море, порталы, драконы… У Амалии голова пошла кругом. Вопросов было с сотню, но она не смогла задать ни одного из них. В коридоре послышался гул шагов, и другой монах в красных одеждах вышел к ней навстречу.

- Я провожу Вас к тому, кто ожидает, - сказал он с поклоном вместо приветствия, и, не дожидаясь ответа, пошел обратно по коридору.

Да уж, такое чувство, будто она объявила о том, что ищет монаха на главной площади, а не рассказала дядюшке Морти. Нет, в нем она не хотела сомневаться, скорее всего их действительно подслушали. Ведь вчера, только приехав в обитель, она даже не подозревала, что искать легендарного исцелившегося от драконьей сыпи монаха может быть опасным. Да она вообще не думала, что в обители монастырей может быть опасно, это ведь святое место!

По красивой лестнице, как и всё вокруг украшенной фигурами драконов, Амалию повели на второй этаж, а потом они повернули в узкий коридор, застеленный красным ковром.

Ее ведут к главному жрецу или же монах, у которого она даже имени спросить не успела, хотел поговорить с ней наедине до того, как они встретятся при свидетелях? Может это он просил привести ее к нему? Возможно. Может, он хочет представить всё так, будто она ничего от него не узнала, чтобы Амалия беспрепятственно смогла покинуть Деревянную обитель, раз уж эти знания так опасны?

Они проходили мимо одинаковых узких дверей, за которыми скрывались кельи монахов. Дойдя до конца коридора, провожатый Амалии открыл перед ней последнюю дверь. Надо же, и тут ее чутье не подвело: вчера она видела свет именно в нужном ей окне. Может и стоило тогда попытаться пробраться в цитадель. Возможно, они смогли бы спокойно поговорить, и она узнала бы всё, что хотела.

Однако Амалия увидела перед собой совсем не того человека, которого ожидала, и даже не верховного жреца. На стуле около окна сидел градоначальник, закинув ногу на ногу, и улыбался хищной улыбкой кота, схватившего глупую мышь:

- Так-так, а ведь я до последнего не хотел верить, что моя прекрасная герцогиня и гвардеец короля, так некстати вчера приехавший в мою обитель, одно и то же лицо.

«Надо же, моя обитель, - отметила про себя девушка. - Похоже, он совсем забыл, что всего лишь наместник короля на этой земле, а не ее хозяин».

Монах ушел. Выход сразу же загородил собой высокий мужчина с мечом, пристегнутым к поясу. Как же она сглупила, оставив своё оружие в трактире! И только потом она обратила внимание на его лицо. Да ведь это же тот верзила, которого она вчера чуть не прирезала в трактире. Так вот кто их подслушал и доложил градоначальнику. Амалия начала закипать от злости.

- Я этого и не скрывала, - ответила она резко. - Я приехала в обитель как частное лицо в поисках монаха, который смог выжить после заражения драконьей сыпью, чтобы узнать секрет его исцеления и спасти свою сестру от болезни.

Амалия решила пойти напролом. Она ведь действительно просто хотела спасти Элию, и ей не было никакого дела до того, что творилось в Деревянной обители, а тут определенно что-то творилось. Она абсолютно не хотела, чтобы ее задерживали теперь, когда узнала, что должна делать.

Градоначальник удивленно поднял бровь:

- А сказку поубедительнее придумать не могли? Уже многие годы никто не болел драконьей сыпью, - фыркнул де Ре. - Ох, дорогая моя герцогиня, а ведь я уже подумал при нашей первой встрече, что сделаю вас своей королевой, когда займу трон. Ваша красота покорила меня. Да, покорила. Жаль только, что моя будущая женушка оказалась шпионкой короля. Ну ничего, ничего, у нас с вами будут ещё долгие ночи для разговоров. Ведь посылая Вас, Его Величество наверняка был уверен, что вы очаруете меня, и я не смогу Вас раскусить.

Говоря это, он встал со стула и приблизился к Амалии. Девушка с отвращением отшатнулась, не найдя даже, что ответить на эти нелепые обвинения. В тот же момент на ее голову обрушилось что-то тяжёлое, и она провалилась в темноту.

Глава 2. На Ветреном континенте

Очнулась Амалия от того, что маленькие ручки влепляли ей пощечины с такой силой, будто пытались выбить дух. Тя-тя бегал и суетился вокруг нее, подбегая и начиная трясти и давать оплеухи, потом кидался к двери и слушал, не идёт ли кто.

Комната была маленькой, с красивыми заморскими вазами на полках и дорогими картинами на стенах, обтянутых шелковыми обоями. Сомнений нет – дворец градоначальника. Окон в комнате не было, дверь видимо охраняли снаружи. Пока она пыталась что-либо сообразить раскалывающейся от удара и затуманенной обмороком головой, Тя-тя тянул ее за руку, пытаясь поднять, приговаривая:

- Идёёём, идёёёёём!

Амалия попыталась сесть, но из коридора послышались приближающиеся шаги. Тя-тя, недовольно и сердито пискнув, отпустил ее руку и растворился в воздухе.

Градоначальник зашел в комнату и сел в обитое бархатом кресло. Он почти сочувственно посмотрел на Амалию, всё ещё распростертую на полу и сказал с полупоклоном:

- Простите, за этот инцидент, Ваша Светлость. Мой помощник сработал слишком, эээм, грубо.

Амалия наконец-то села и исподлобья взглянула на него. Слова давались с трудом.

- Грубо? Всего-то? И вы не побоялись заявляться ко мне один, да ещё и без оружия, после этого? - процедила она, не скрывая злости, этот балаган ее уже порядком достал. - Не забыл ли граф де Ре из Пуантье что перед ним королевский гвардеец, а не портовая девка и не барышня в кринолинах?

Она действительно ненавидела его сейчас всем сердцем. Вместо того, чтобы искать портал и отправляться на поиски драконов, она теряет драгоценное время. Если это промедление будет стоит Элии жизни, она его убьет голыми руками, честное слово. Как бы бредово не звучали слова монаха, она им верила. Драконы исчезли столетия назад, их давно никто не видел, но в глубине души она всегда верила, что они не покинули этот мир. Да она бы поверила во что угодно, лишь бы была надежда, что сестра будет жить!

- О, вы даже слышали о моем обнищавшем роде? Или всё же обо мне? Весьма польщен. И оставьте этот солдафонский тон, Ваша Светлость, он вам совсем не к лицу, - де Ре досадливо поморщился.

И тут ее снова как обухом по голове ударило: она действительно знала де Ре! Не спроста у нее с языка слетел его титул. Он с братьями был в ту страшную ночь в их замке. Вот почему у нее возникли странные чувства при их первой встрече. При любом намеке на этот день волна дикого ужаса накрывала ее c головой. Она считала, что любой из присутствовавших на балу мог быть причастным к тому, что случилось позже. Но де Ре явно не понимал, с кем разговаривает, а напоминать ему об этом сейчас было бы глупо.

- Как-то очень давно мы встречались с вами на приеме, - уклончиво ответила Амалия, но сразу посуровела. - Прошу меня простить, но тот факт, что по вашему приказу меня оглушили, а потом притащили сюда, напрочь убивает во мне желание вести с вами светские беседы, Ваше Сиятельство. Я бы с удовольствием лучше съездила по вашей крысиной физиономии.

Де Ре расхохотался:

- Надо же, какое милое создание. Так зачем король отправил Вас сюда одну? Это весьма неблагоразумно.

Амалия взорвалась:

- Да не приехала я по приказу короля! Поймите же наконец, моя сестра больна драконьей сыпью, и я здесь для того, чтобы узнать, как ее вылечить! Да и кто сказал, что я одна? Нас, вообще-то, двое, - ляпнула Амалия, то ли чтобы запугать де Ре, то ли вспомнив про плюму.

- Хватит! – покраснев, закричал граф и, вскочив с кресла, крепко схватил Амалию за запястья. - Я пришел без оружия и без стражи, правда. Видите ли, когда-то давно на все главные дворцы обителей королевские маги наложили заклятие, не дающее никому причинить вред градоначальникам. Большой им за это поклон. Но их время прошло, так же, как и короля. И сейчас уже не имеет значения, с какой целью вы приехали. Во-первых, вы уже что-то знаете, в Драконьей цитадели я на эмоциях сболтнул лишнего, и я не могу теперь позволить вам вернуться к королю. Вы можете помешать моим планам. А во-вторых, дорогая, я без ума от Вас, я ведь уже говорил?

Амалия вырвала свои руки из его захвата и хотела ударить де Ре, но ее отбросило к стене. Она сползла вниз и посмотрела на свои запястья, на которых отчетливо отпечатались следы его пальцев.

Граф опять хохотнул и снова удобно расположился в кресле. Моментальная смена его настроения выглядела со стороны пугающе.

- Так-так. Значит, Вы утверждаете, что ничего не знаете? Верится с трудом, но что же, я Вас просвещу. Давно я не разговаривал с равным себе собеседником, а отдавать приказы и слышать в ответ только раболепное блеянье надоедает, знаете ли, - улыбнулся он, будто никакой стычки и не было.

Девушка чувствовала, как нарастает паника. Она не могла ничего ему сделать, даже ударить в ответ. Заговор? И он сам об этом ей рассказывает? Зачем? Значит, он уверен в том, что она никуда не денется, что этот дворец последнее, что она видит в своей жизни, иначе бы не разоткровенничался.

Амалия приняла его условия игры. У нее был секретный козырь – Тя-тя, и может вдвоём они ещё что-нибудь придумают. Надо разузнать как можно больше, пока его язык развязан, а она уж действительно всё расскажет королю, только бы выбраться отсюда.

- Почему вы помешали моей встречи с монахом? Что может знать служитель драконов о ваших тайнах? - задала она самый волнующий ее вопрос.

Ей очень не хотелось, чтобы у монаха были проблемы из-за нее, ведь он желал помочь ей.

- О, дорогая моя, да он и есть основа моего замысла. Именно благодаря ему у меня появилась реальная возможность воплотить в жизнь свой план, а хочу я всего лишь свергнуть короля. И заменить его более достойным человеком, - как ни в чем не бывало градоначальник послал ещё один поклон Амалии. - И, если бы вы встретились, он мог бы рассказать Вам очень много интересного. О, его возвращение с Ветреного континента было настоящим подарком судьбы, приготовленным специально для меня. Я был счастлив, узнав всю правду о его исцелении и даре, который он получил от драконов. Надо же, а они ещё существуют, я думал, их уже многие столетия как нет на свете.

Де Ре продолжил:

- Единственным, чего мне всегда не хватало, были деньги. И Вы знаете, наверное, что всё состояние семьи де Ре было спущено ещё нашим любезным отцом, и мы с братьями получили в наследство только древний разваливающийся родовой замок и громкие титулы. Именно происхождение помогло мне стать градоначальником Деревянной обители, ну и немного хитрости, конечно. Неплохую партию я тогда сыграл. И пусть потом мне пришлось работать всю свою жизнь вместо того, чтобы как другие придворные сладко проматывать жизнь, я не сожалею. О, я сам сделал свою карьеру, и я сам сделаю себя королем…

Амалия села поудобнее. Чувствовалось, что рассказ будет долгим. Де Ре смаковал каждое слово. Видимо, он годами копил их в себе, и сейчас, найдя первого попавшегося слушателя, потоком изливал из себя. Он восхищался собой, своим гениальным планом, и хотел, чтобы весь мир тоже был от него в восторге. Амалия же видела перед собой маленького тошнотворного типа, купающегося в своем мнимом величии, и это ее как раздражало, так и забавляло. Неужели он действительно верит, что сможет свергнуть короля? Чушь какая. И ещё это «о», которым он начинал чуть ли не каждое предложение, кошмар.

-…Макэр, так зовут человека, которого Вы так настойчиво искали. Имя решает судьбу, так ведь говорят при посвящении жрецы? И драконы его действительно благословили. Когда он вернулся, заморский породистый конь, золото в седельной сумке, разумеется, привлекли внимание стражи. Его сразу проводили ко мне. Это был первый год на моей новой должности. И бедный наивный монах рассказал мне о том, как добирался до драконов, как они вместе с исцелением и возможностью не стареть даровали ему свою способность превращать металл в золото, а камни – в драгоценности. Это было именно то, что мне нужно и я воспользовался его даром сполна. Мой план созрел моментально. Благодаря богатствам, которые я накопил за эти годы, я смог собрать достойную силу. А ещё, я привлек на свою сторону всех белых лилий. И это, пожалуй, даже лучше, чем моя армия, - победно улыбнулся де Ре, заметив, как побледнела Амалия при упоминании о лилиях.

Только теперь до Амалии дошло, что дела-то действительно плохи. Дешевая комедия на глазах превращалась в настоящую трагедию. Белыми лилиями называли магов, которых Королевская академия изгнала из своих рядов за пристрастие к тёмной стороне магии и заклеймила цветком на левой лопатке. И если армию де Ре можно было победить силой, сколь бы многочисленна она ни была, подавить мятеж, эти маги представляли серьезную угрозу для всего мира. Большая часть белых лилий были недоучками, которые хотели подняться посредством тёмной магии, но были среди них и очень опасные люди, которые посвятили свою жизнь служению силам зла, и, заручившись поддержкой и деньгами, могли вернуться и творить зло в открытую, превратить их цветущее королевство в царство тьмы. Сам де Ре был уверен, что возвышает себя, но Амалия ясно видела, что он лишь пешка в руках лилий, которые наконец получили шанс заявить о себе и большую армию и наёмников в придачу. Неужели Макэр, всю жизнь служивший драконам, помогал им? Амалия не могла в это поверить.

- И монах делает золото для того, чтобы вы вместе с белыми лилиями смогли узурпировать власть? Зачем ему это? - спросила она.

- О, ну конечно же делает. Точнее, делал. Видите ли, в начале он помогал нам добровольно, думая, что средства идут на процветание Деревянной обители, на мои «благородные» порывы по искоренению взяточничества и своеволия духовенства. Но, случайно он раскрыл правду, подслушав разговор, не предназначавшийся для его ушей, и отказался мне помогать. Пришлось искать его слабое место. И я его, конечно же, нашел, точнее ее – сестру монаха. Ради ее спасения, он был готов на всё. К сожалению, не выдержав годы заточения, несчастная скончалась не далее, как пару дней назад, а наш любезный друг, узнав про это, попытался сегодня сбежать. Не знаю, откуда он узнал про порталы, но Макэр воспользовался одним из них, затерянным в Пустошах, для перемещения к драконам тридцать лет назад, и попытался сделать это снова сегодня, только что, но был пойман и убит. К счастью, средств у меня теперь достаточно, и я не буду особо горевать об этой утрате. Тем более, от монаха теперь и так не было бы никакой пользы.

О, глупая смерть, на самом-то деле, если честно. Если бы он знал, что ещё один портал находится прямо в подвале этого дворца, он бы успел сбежать. Даже жаль, бедолагу.

Едва он это сказал, события начали развиваться так стремительно, что заслушавшаяся рассказом Амалия не сразу поняла, что происходит. Прямо перед ней материализовался Тя-тя и схватил ее за руку. Он крикнул: «В подвал» и мгновенно телепортировал себя и Амалию в подземные казематы дворца. Ошарашенный де Ре бросился к девушке, но его руки ухватили только воздух.

Их окружила полутьма. Тя-тя, державшийся за Амалию, прошептал: «Портал», и потерял сознание. Девушка подхватила его на руки и побежала по коридору. Она то и дело натыкалась на зарешеченные двери. Здесь, видимо, содержались заключенные, неугодные градоначальнику. Те, кого не могли поместить в тюрьму обители, опасаясь огласки. Скорее всего, ни в чем не виновная сестра монаха провела здесь в темноте и холоде долгие годы.

Впереди показалось открытое пространство, на котором был установлен плоский камень, окруженный длинными лучами из металлических пластин разного цвета, превращавших его в подобие солнца.

Сверху послышался грохот и лязг ключей. Пока не подоспела стража, Амалия встала на камень и ещё крепче обняла Тя-тю. Ей очень повезло, что он оказался с ней рядом. Лишь бы с ним всё было хорошо, без него бы она точно пропала.

Все ее вещи, кроме оружия были при ней, в сумке, но сейчас сожалеть о мече и кинжале было поздно. Амалия вспомнила про трактир и дядюшку Морти, о Тезко. Как бы и они не оказались в лапах де Ре.

Как сконцентрироваться при таком потоке мыслей в голове?! К тому же Макэр сказал, что нужна магия, а у нее ее не было. Надеясь, что волшебства, которое было в плюме, хоть и бессознательном, будет достаточно, Амалия попыталась выкинуть всё из головы и произнесла:

- Ветреный континент, Радужные горы.

Она шумно выдохнула и попыталась их себе представить. Бескрайняя водная гладь, разноцветные пики, взмывающие к небесам. Полоски металла вокруг будто загорелись и начали плавиться, а камень под ногами слегка завибрировал. Амалия зажмурилась от яркого света, но уже через секунду почувствовала дуновение свежего морского ветра на своем лице. Она открыла глаза и увидела перед собой фантастический пейзаж, расстилающийся до самого горизонта.

Ветреный континент, находящийся за Южным морем, раньше был обитаем и назывался по-другому, но как – уже никто не помнит. Люди покинули его много веков назад из-за постоянных природных катаклизмов: разрушительных ураганов и смерчей. Они-то и дали название этим землям. Сейчас здесь бывают только храбрецы, на свой страх и риск решившиеся увидеть забытые места, хранящие древнюю магию, либо отчаянные путники, сокращающие дорогу до Дальних земель в штормовой сезон. Радужные горы начинались практически сразу у побережья, и для того, чтобы попасть вглубь континента, нужно сначала преодолеть это природное препятствие.

Это всё девушка знала ещё по урокам, которые им с сестрой преподавала гувернантка. Когда-то Амалия грезила увидеть эти дальние края, побывать там, куда почти не ступает нога человека, но сейчас, находясь здесь, это ее мало волновало. Она изо всех сил прижимала к себе безжизненное маленькое тельце Тя-ти и шептала:

- Только не умирай, пожалуйста! Прошу тебя!

Портальный камень выступал с края скалы и, смотря отсюда вниз, кружилась голова, казалось, что море летит к тебе навстречу. Скала была высокой, с плоской, будто скошенной вершиной. Одна ее сторона – белокаменная и отвесная, поднималась с самого моря, а другая была более пологой. Между валунов и мелких кустарников, чудом проросших в расщелинах, уходила вниз тропа, много сотен лет назад выложенная из плоских, идеально подогнанных друг к другу добротных камней. И уже не понять, магия это или мастерство строителей, но пройдет ещё не один век, а она так и будет петлять по склону. Тропа терялась в высоких травах луга, распростертого под скалой, а луг переходил в небольшой лес. И уже там, за лесом, начинались они – Радужные горы.

Амалия сошла с портального камня и бережно опустила Тя-тю на землю. Ее накрывала паника, казалось, Тя-тя не дышал. Достав из сумки зеркальце, она поднесла его к носу плюмы и чуть не подпрыгнула от радости, когда стекло немного запотело. Он был обессилен, но всё-таки жив.

Теперь надо было решать, что делать дальше. Спуск со скалы был один, а вот куда идти потом? Пока ее проводник был без сознания, Амалия понятия не имела, где искать драконов. Не карабкаться же в горы наугад.

Солнце садилось в море. Тысячи огненных брызг растекались по воде, и Радужные горы засверкали ещё ярче. Нагромождения вершин, раскрашенных природой в разные цвета, соединялись в хребты и разделялись ущельями, их было так много, что глаз не хватало объять весь горный массив. Высокие и низкие, они подпирали небо и стремились к земле. Накладывая цвета друг на друга, они создавали невероятный калейдоскоп.

Ясно было одно, нужно срочно искать безопасное место. Амалия не знала, какие здесь водятся звери и стоит ли их бояться, есть ли другие опасности. И, что хуже всего, она была безоружна.

Снова взяв Тя-тю на руки, Амалия начала спускаться по тропе. Недалеко от скалы росло невероятно древнее, высокое, раскидистое дерево, толстые переплетенные корни которого были видны над землей. Девушка направилась к нему. Едва оказавшись под зеленой сенью, Амалия почувствовала невероятную усталость, глаза начали слипаться. Ее с непреодолимой силой потянуло к земле. Держа свой драгоценный груз как младенца на руках, Амалия села, прислонившись спиной к стволу.

Она даже не заметила, как уснула, и ей снился дом. Отец, в парадном мундире, мать в роскошном сером платье, маленькая Элия играет с фарфоровой куклой, привезенной отцом из-за границы. Замок готовится к большому балу: слуги начищают паркет до блеска и суетятся на кухне, сама же Амалия примеряет у большого зеркала подаренное отцом платье из чудесного голубого шелка. Внизу начинает играть музыка. Она спускается в бальный зал и кружится в танце то с одним кавалером, то с другим.

Девушка понимала, что это сон, и ее сознание пытается оборвать его и выплыть в реальность. Теперь пары танцуют уже почему-то не под скрипку, а под оглушительные удары там-тама. Амалия проснулась в тот самый миг, когда поняла, что вокруг нее на самом деле разливаются мощные звуковые волны. Она резко села и открыла глаза, позабыв о Тя-те, но плюмы уже не было у нее на руках. Зато прямо перед ней, на залитом лунным светом лугу что-то происходило.

Было светло почти как днем. На небольшой круглой площадке, выложенной разномастными камнями, в центре был установлен там-там. Амалия вскрикнула от радости – это Тя-тя! Она скорее кинулась туда, но, подойдя ближе, поняла, что ошиблась. Существо, державшее в руках колотушку, было немного меньше Тя-ти, его мех был розоватым, глаза – цвета кораллов, и, насколько Амалия могла судить по плавности движений, это всё таки была она, а не он. Рядом с гонгом на подушке из трав лежал ее бессознательный друг, а вокруг них каждый на своем камне сидели другие существа. Их было больше двух десятков. Они отличались цветом меха и глаз, размером. У некоторых на головах были веночки из цветов, у других на ногах – маленькие эспадрильи, сплетенные с невероятной тонкостью. Они пели песнь, вторившую вибрации инструмента. С каждым ударом там-тама гул нарастал и поглотил все остальные звуки в округе.

Амалия как завороженная смотрела на действо. От этой музыки у нее внутри стало тепло, она позабыла о злоключениях последних дней и просто стояла, пропуская через своё тело волны спокойствия. Девушка чувствовала, что существа пытаются помочь, что по лугу разливается не только музыка, но и силы, поднятые из глубин веков, магия, старая как мир.

Сколько прошло времени, Амалия так и не поняла. Время стало таким относительным, что она бы не смогла сказать, была ли это минута или вся ночь. Существо с розовым мехом положило на землю колотушку и наклонилось над Тя-тей. Остальные продолжали напевать, но уже более мелодично и тихо. Она взяла черепок, наполненный зеленоватой жидкостью, и влила всё ее содержимое в рот Тя-ти. Он мгновенно открыл глаза и сел. Розовая плюма стояла нависнув над ним и строго смотрела сверху вниз.

- Ты почти исчерпал все свои силы! Что ты делал последние дни такого, чтобы настолько опустошить себя? Ты же мог умереть! Ты использовал даже те силы, которые поддерживают жизнь в твоем теле! Мы не видели тебя две сотни лет, а потом находим еле живого под священным деревом! Объяснись! – грозно выговорила розовая.

Казалось, что этот поток никогда не закончится, а от Тя-ти то и двух слов не вытянешь. Он же, обычно важный и веселый, сидел с видом побитой собачонки, и смотрел в землю. Молчание затянулось. Видимо поняв это, он пробурчал себе под нос:

- Прости, мама.

Мама?! Вот тебе раз. Амалии стало жутко интересно. Сама того не замечая, она подошла ещё ближе, и ее, наконец, увидели.

Плюмы, сидевшие в круге, расступились, чтобы пропустить девушку. После увиденного и услышанного, Амалия растерялась и не знала, что сказать, но мама Тя-ти не обращала на нее никакого внимания. Она была всецело поглощена сыном.

- Я спрашиваю ещё раз, как ты умудрился так истощится? - грозно повторила она.

- Много колдовал, да и через пирамиду из меня высосали достаточно сил. Потом телепортировался, - все так же под нос бурчал Тя-тя, - вместе с ней.

И тут вторая плюма подняла глаза на Амалию, которая, при всей своей храбрости, вся внутренне сжалась, подумав, что сейчас и ей достанется на орехи, ее тоже отчитают как ребенка. Но при взгляде на девушку, молнии в глазах мамы Тя-ти погасли. Она сказала Амалии с поклоном:

- Спасибо, что вернула сына домой. Иначе бы он умер.

Девушка опешила. Конечно, она сделала бы все, что угодно для спасения Тя-ти, но ведь сюда она прибыла совсем по иным соображениям. Она даже не знала, что у него есть сородичи, а тем более мать. Она начала так же, как Тя-тя, бормотать:

- Понимаете, мы угодили в беду, Тя-тя нас спасал, и так получилось…

- Спасибо. Ты спасла Тя-тю уже второй раз: из-под пирамиды он бы тоже без тебя не выбрался, это была очень хитрая магическая ловушка.

На вопросительный взгляд Амалии она ответила:

- Я видела многое. И про твою сестру, и про человека, не понимающего, что своей глупостью запустил цепь, которая может уничтожить все, что нам дорого. Мир стал таким сложным после того, как ушли драконы. Пойдем с нами, мы тебе поможем, - сказало существо, и все остальные цепочкой потянулись к лесу.

Когда последний из плюм скрылся в густой траве, мама наклонилась к Тя-те и, прижавшись носом к его носу, заплакала, а Тя-тя, обняв ее, тихонько замурчал. Амалия не смогла сдержать слез. Мать и сын, пережившие долгую разлуку, наконец, были вместе.

Деревня располагалась в лесу на небольшой полянке. Пока до нее добирались, мама Тя-ти рассказала Амалии, что плюмы, кем и правда являлся ее маленький друг – древние магическое существа. Их создали на заре времен, задолго до появления людей, а теперь они живут только на Ветреном континенте, поближе к драконам, хотя не видели их уже очень давно. По меркам плюм, Тя-тя был ещё подростком. Лет двести назад он улизнул через портал вместе с каким-то путешественником, и мать уже отчаялась вернуть его домой.

Плюму звали Те-на, и была она вождем и шаманом всего племени, поэтому ее магические способности были более развитыми, чем у других. Она видела образы из прошлого, а иногда и будущего, а также людей, способных изменить этот мир, могла направлять природные явления и разговаривать со всеми животными. Вообще, плюмы могли многое, и Амалии очередной раз пообещали, что Тя-тя ей все покажет. Те-на сказала, что раз ее сын обязан девушке жизнью, то будет с ней до конца ее дней, и последует по пятам и в огонь, и в воду. Но все же Те-на не удержалась и выговорила Тя-те, что нельзя опустошенным, к тому не умеючи, телепортировать людей, потому что их вес намного превышает вес плюм, и такой телепорт забирает много сил. Амалия понимала, что Те-на не нарадуется возвращению сына, и все ее недовольство только от переживаний за него. Сам же Тя-тя бодро шагал позади матери. Было видно, что он тоже очень рад своему возвращению домой. Правда, когда мама смотрела на него, он не забывал для приличия скорчить виноватую физиономию.

Они шли по лесу около пятнадцати минут. Вскоре деревья начали понемногу расступаться и показались домики плюм. Амалия подумала, что это самое сказочное поселение, которое только можно себе представить.

Поляну, на которой расположилась деревня, окружали вековые дубы: высокие, с необъятными стволами, и ещё какие-то деревья, которые Амалия видела впервые. Они не только не уступали соседним дубам, а наоборот, казались такими высокими, что дотягивались до неба, и были какой-то причудливой формы. Их кора была светло-коричневой, шершавой и узловатой, на стволе на уровне глаз веток не было, только сама крона виднелась где-то наверху.

Между деревьями были протянуты оплетенные веревками лестницы и переходы. Каждый домик, прикрепленный к дереву, был уникальным. Они были самой разной формы и цвета, а окна были вырезаны в самых неожиданных местах, даже на полу. Домики были украшены травами и ветками, на окнах и дверях висели самодельные амулеты-обереги. Все под стать хозяевам. Это было целое поселение в воздухе. Но завершающей ноткой, вишенкой на торте было последнее строение. Оно располагалось на невероятной высоте, прямо под куполами гиганстких деревьев и висело над центром поляны. Снизу практически не были видны канаты и доски, которыми оно крепилось к деревьям, окружавшим поляну, и казалось, что дом парит в воздухе. Снизу здание было разрисовано светящимися ночью красками, и с невероятной высоты вниз смотрела круглыми бирюзовыми глазами огромная плюма, мех которой переливался всеми цветами радуги.

Тя-тя встал рядом с Амалией, и они долго стояли, разглядывая казавшуюся нереальной деревню.

- Доооом, - протянул на выдохе Тя-тя, и повел Амалию к одному из подъемников.

Он дернул за верёвку, и им спустили люльку, в которую сначала зашла Те-на, а потом Тя-тя с Амалией. Сначала их подняли на первый уровень домов, и они прошли по галерее до следующей площадки. Им навстречу из домиков выглядывали совсем ещё маленькие плюмы. Их мех был белым, глаза – серебристыми. Малыши с любопытством тянули руки к Амалии и трогали её одежду, а она только и могла, что улыбаться в ответ и гладить их по пушистым головам. Человека они явно видели впервые.

Друзей расположили на ночь в одном из домиков, принесли еду. Весьма изголодавшиеся путники с аппетитом накинулись на фрукты и сыр с хлебом, напились родниковой воды и мгновенно уснули, растянувшись на циновках на полу.

Утром их разбудила Те-на и пригласила Амалию в Святилище. Никогда не бывавшей на такой высоте девушке было страшновато подниматься по шатким веревочным лестницам, но она старалась не подавать виду и следовала за плюмами.

Со следующей площадки их подняли на другой люльке до самого верхнего строения – Святилища Те-но-Ра. Ветер шумел в листве высоких деревьев, которые Те-на назвала секвойями. Эти священные деревья росли только на Ветреном континенте, и плюмы строили свои дома только на дубах и на них. Казалось, что этим великанам по меньшей мере тысяча лет, что, кстати, было недалеко от истины.

Те-на остановилась у входа в Святилище и пропустила вперед Амалию, которая, стоя на пороге, оглядела комнату и вновь ощутила состояние дежавю. Посреди комнаты стояла большая статуя Огненного Шэра, только на этот раз вырезанная из дерева. По периметру комнаты возле стен на небольших каменных постаментах были расставлены драконьи опалы, которые все как на подбор были идеальной овальной формы, одинакового размера и переливались всеми цветами радуги, наполняя комнату еле уловимым мягким сиянием. Те-но-Ра оказался никем иным, как самым знаменитым драконом, и плюмы поклонялись ему.

Амалия пошла вдоль стены, разглядывая чудесные камни, Те-на и Тя-тя остались стоять позади и не сводили с девушки глаз. Она остановилась у яркого огненно-золотого камня и присела на корточки, чтобы его рассмотреть. Казалось, что внутрь опала поместили полыхающий костёр и он, не смотря на ограничивающую форму, то разгорался ярче, то превращался в тлеющие угли. Амалия не удержалась и положила ладонь на камень, ожидая ощутить под пальцами идеально гладкую холодную поверхность, но камень оказался тёплым, почти горячим. Амалия резко одернула руку и посмотрела на Те-на. Она готова была поклясться, что шестым чувством ощутила сердцебиение внутри опала. Она вскочила на ноги и обежала комнату, притрагиваясь к каждому камню и ощущая в каждом теплоту и жизнь. Внутри нее бушевал ураган чувств: от восторга до дикого ужаса и она не могла с ними совладать.

Амалия рухнула на колени перед Те-на и глядя ей в глаза прошептала:

- Но ведь это же невозможно, невозможно… Драконьи яйца… Как? Почему я их чувствую? Это… Это так прекрасно. И так страшно.

Амалия заплакала. Даже встреча с живым драконом не произвела бы большего впечатления, чем прикосновение к настоящим драконьим яйцам, в которых зарождалась жизнь. Это было сравнимо с присутствием при появлении на свет божества. Те-на погладила ее по голове, сказав:

- Поэтому они и привели тебя сюда. Это случилось, когда ты оказалась рядом. Чудо, по-другому и не скажешь. Мы искали и хранили эти яйца долгие столетия, но до вчерашнего вечера они были всего лишь холодными камнями. Безжизненными и пустыми. Новые драконы не рождались уже многие сотни, может и тысячи лет, но вчера яйца ожили. Я знала, что придет Избранная. И я благодарна, что она вернула мне моего сына.

Амалия посмотрела на Тя-тю, каменным изваянием застывшего у входа. Он вытаращил глаза и смотрел то на камни, то на мать, то на Амалию. Поняв, что она на него смотрит, он сглотнул и спросил у матери севшим голосом, в котором читался тот же благоговейный страх:

- Неужели это возможно? Ты уверена, что родятся новые драконы? Целых семь?

- Иначе бы ее здесь не было, - просто ответила Те-на, указав на Амалию. - Вопрос только в одном, не пожалеет ли она своей крови, для рождения Создателей новых миров.

- Крови?! - ошалело спросил Тя-тя, опережая Амалию. - Она должна умереть? Я не позволю! Даже ради Создателей!

Тя-тя кинулся к Амалии, смешно загородив ее своими маленькими ручками от матери, но Те-на только улыбнулась:

- Ну, конечно, нет. Хватит всего лишь нескольких капель на каждое яйцо, чтобы драконы были не только могущественны, но и человечны. Создателям нужна сила, но важно и доброе сердце, которое умеет сопереживать и любить.

Амалия кивнула, показывая, что ей совсем не жаль своей крови ради драконов и попросила у Те-на нож.

- Я думаю, тебе будет удобнее использовать свой кинжал, - опередил Тя-тя мать.

- Я оставила его в Деревянной обители, - с сожалением произнесла Амалия.

- Я знаю, - ответил Тя-тя и прямо изо рта достал сначала кинжал Амалии, а затем и ее меч. - Я подумал, что они тебе пригодятся, - улыбнулся он уже ничему не удивляющейся Амалии, которая с радостью приняла своё оружие.

Девушка сделала глубокий порез на правой руке и прикоснулась к каждому яйцу. Ее кровь, в форме ладони отпечатавшаяся на скорлупе, на короткий миг засияла, а затем пропала, впитываясь внутрь яиц.

Амалия чувствовала себя так, будто находилась в другом измерении и творила волшебство, недоступное ей. Когда она закончила, Те-на благодарно улыбнулась и положила свою ладонь на ее руку. Рана затянулась в один миг, будто ее там и не было.

Следующие несколько дней Амалия отдыхала. Она хотела отправиться в путь тот же час, как они покинули Святилище Те-но-Ра, но Те-на настояла на том, что ей ещё надо многому научить сына, прежде чем они отправятся на поиски драконов. К великой радости Тя-ти, в первый же день мать научила его телепортировать Амалию на более-менее приличные расстояния, не впадая при этом в беспамятство. Его, конечно, пару часов пошатывало после каждого телепорта, и приходилось отпаивать молоком, но все же это было намного лучше, чем в первый раз. Ещё он навострился заживлять мелкие раны, готовить целебные снадобья. Кроме этого, они с матерью надолго запирались в Святилище, и Те-на учила его чему-то, о чем он даже Амалии не хотел рассказывать.

Маленькие плюмы совершенно не боялись Амалии, и она почти весь день проводила, забавляясь с ними. Они вместе катались на люльках от земли до галерей и Святилища, она учила их танцевать человеческие танцы и пела для них свои любимые песни. Малыши были просто непростительно милыми, Амалия полюбила их всей душой. А ещё ей очень понравилась пища, которой ее угощали плюмы: мед диких пчел, только что испеченный хлеб с запахом трав, незнакомые фрукты, домашний сыр – все было настолько вкусным, что девушка не могла оторваться.

К исходу третьего дня беспокойство Амалии стало почти осязаемым. Она очень боялась упустить время и не успеть к сестре, ведь никто, даже Те-на, не знала, где находятся драконы, и как много времени придётся потратить на их поиски.

Каждый вечер девушка ходила на скалу, где был расположен телепорт, чтобы встретить закат. Ей нравилось наблюдать, как солнце топило свои последние лучи в море, окрашивая его в тёплый оранжевый цвет, как разливалась по небу сиреневая река, оттесняя чистую дневную голубизну. А ещё к скале приплывали дельфины и устраивали на закате целое представление. Стоя там, Амалия думала, как бы она была счастлива сейчас, если бы не все, что с ней произошло за последние дни. Впервые за много лет она не думала о прошлом, а радовалась настоящему.

Тя-тя подошел незаметно и взял ее за руку. Девушка села на край скалы, и они вместе наблюдали за тем, как загораются первые звезды.

- Я готов, - коротко сказал он, не изменяя своей обычной малословности.

Амалия только кивнула. Этим двоим не нужны были длинные речи, чтобы понимать друг друга.

Утро выдалось на редкость пасмурным. Дождь накрапывал уже с полуночи, небо заволокло тяжёлыми свинцовыми тучами, которые ледяной ветер гнал со стороны моря. Солнце, спрятавшись за облаками, так и не появилось на небосводе. Не самая веселая погодка для начала путешествия в неизвестность.

Амалия открыла глаза, но вставать не хотелось. В домике приятно пахло сушеными травами и ягодами. Ей подумалось, что, если бы понадобилось описать запах уюта словами, она бы обязательно включила этот в свой список. Кроме него там были бы ещё ароматы свежеиспеченного хлеба, старых книг из библиотеки отца и тяжёлый землистый запах дождя, струящийся из открытого окна. А ещё ей нравилось, как пах ее кот, Звездочка. Амалия давно не вспоминала, что у нее когда-то был кот. Белый, пушистый, голубоглазый. Он каждую ночь приходил спать в ее кровать и ложился у ног, а к утру она всегда обнаруживала его хвост под своим носом. Она обнимала его, зарываясь лицом в пушистую шерстку, вдыхала его тёплый запах и… И его не стало в ту же ночь, что и родителей. Проклятье.

Воспоминания обжигали нестерпимой болью. Девушка вскочила с постели и спешно начала одеваться. Внизу ее уже ждали Те-на и Тя-тя. Ей собрали небольшой мешочек с припасами и одеялом. Мать смотрела на сына не отрываясь, будто впитывая любимый образ в память. Когда она его снова увидит?

- Идите в сторону Янтарной горы. Думаю, что искать Создателей стоит именно там, где горы самые высокие, и есть множество огромных пещер, которые могли бы стать их новым пристанищем, - сказала она, указывая в самую глубь горного массива. - Берегите друг друга, вы навсегда связаны незримой нитью. Это было предопределено Создателями. Я верю, что вы сможете помочь и Элии, и королевству. Если разразится эта война, она может стереть в пыль весь ваш континент.

Амалия тоже это понимала. Надо было спешить: от белых лилий, получивших возможность отомстить за свой позор, не будет пощады никому. Она искренне поблагодарила Те-на за все, что она для них сделала, и пообещала беречь ее сына. Тя-тя насмешливо хмыкнул, явно выражая сомнение в том, кто и кого будет оберегать. Однако он сразу же стал серьезным, подошел к матери и крепко обнял ее, прижался носом к носу.

- Сын, постарайся вернуться домой… когда-нибудь… - прошептала Те-на, отпуская его.

Последние две недели были тяжёлым, Амалия и Тя-тя очень устали. Переходы по горным тропам и ущельям усложнялись нескончаемыми дождями и постоянно налетающим ветром ужасающей силы. Тя-тя перемещал их на особо сложных и опасных участках, и это очень выручало. Они обследовали уже несколько больших пещер, но следов драконов обнаружить пока так и не удалось.

Сегодня, наконец, выглянуло солнце, разогнав тучи, и они сделали ночной привал на открытом воздухе. После пребывания в деревне плюм Амалия отчетливо понимала, что Тя-тя – представитель древнейшего рода существ, которые появились на земле задолго до людей, а самому Тя-те не много не мало больше пяти сотен лет. Но порой, вот как сейчас, например, он больше напоминал ей маленького шаловливого котенка, который принес хозяйке первую пойманную мышь и положил на порог, а потом искренне недоумевал, почему вместо похвалы та верещит как ужаленная.

Тушка какого-то зверька, похожего на оранжевую крысу, лежала около костра, а Тя-тя сидел рядом и блаженно улыбался. Амалия, конечно, не стала падать в обморок при виде крови, но спросила осторожно:

- Что это?

- Еда, - промурлыкал Тя-тя, не смущаясь, и явно ожидал, что Амалия сейчас радостно начнет свежевать тушу и готовить ужин.

- А ты уверен, что это можно есть? - уточнила девушка, опасливо косясь на зверька.

- Конечно, очень вкусно, - покивал Тя-тя и все в том же приподнятом настроении сам принялся за готовку.

Амалия ещё раньше заметила, что его пищевые привычки заметно отличаются от предпочтений сородичей. Те ели в основном растительную пищу, а Тя-тя, столько времени проживший среди людей, пристрастился к мясу.

Вскоре тушка была поджарена, и по округе распространился аппетитнейший запах. Тя-тя поманил Амалию к костру и предложил первый кусочек. Девушка и не думала, что настолько проголодалась. Она жадно съела предложенное и удивленно сказала:

- А ведь действительно очень вкусно!

Тя-тя засиял как весеннее солнышко. Он заразил своим позитивом и Амалию. После еды девушка откинулась на одеяло и сказала уже сонным голосом:

- Вот завтра обязательно их найдем, да, дружок? - и мигом уснула.

Пробуждение было не из приятных. От рева сотрясалась земля, а с неба сыпался огненный дождь. Амалия вскочила на ноги и кинулась будить Тя-тю, блаженно сопящего около уже потухшего костра. Тот лежал на спине и, едва открыв глаза, вскрикнул, тыкая в небо:

- Дракооооон!!!

Что это дракон Амалия поняла и без него. Он был просто неприлично огромный, даже больше статуи Огненного Шэра в Драконьих горах, хотя жрецы утверждали, что тот был сделан в натуральную величину. Он пролетал над ложбиной, где они разбили свой маленький ночной лагерь, и направлялся вглубь континента. Но даже с такого расстояния Амалия поняла, что что-то не так. Дракон летел не ровно, западая на правое крыло, которое распахивалось не полностью, и время от времени издавал душераздирающий крик боли, сопровождающийся снопом искр из пасти.

Амалия в одно мгновение запихнула плащ и остатки еды в сумку, схватила Тя-тю и скомандовала:

- За ним! Постараемся не отстать!

Тя-тя телепортировал их на ближайшую к дракону гору, и Амалия побежала что есть мочи за драконом, пока плюма у нее на руках восстанавливал силы для следующего прыжка. Прыжок, бег, прыжок, бег… В таком безумном ритме они измотались довольно быстро и за пару часов сильно отстали от дракона, но теперь хотя бы знали, в какую сторону нужно держать путь.

За два дня они прошли просто невероятное расстояние, намного больше, чем за прошедшие две недели. Они преодолели половину горного массива и проверили по пути все пещеры, которые смогли отыскать, или о существовании которых знал Тя-тя. В последней они нашли явные следы пребывания драконов – опалы.

- Хоть что-то, - устало пробормотала Амалия и рухнула прямо на голый пол пещеры, с явным намерением не вставать до самого утра.

Тя-тя сходил за хворостом и разжег костёр. Амалия встала, поворчав для приличия, достала из сумки остатки подарков плюм, и они, скудно поужинав, расположились на ночлег.

В свете костра драконьи опалы полыхали не только на полу, но и на стенах и потолке. Амалии казалось, что она засыпает под звездным небом. Тя-тя мгновенно уснул, даже не пожелав спокойной ночи. Девушка же до того, как ушла в мир грез, успела подумать о том, что время утекает как песок сквозь пальцы, а она до сих пор не приблизилась к спасению сестры.

Амалия проснулась раньше Тя-ти и вышла из пещеры. Солнца за вершинами ещё не было видно, но по небу уже разлились розово-фиолетовые краски. Утренний воздух был свежим и бодрящим, даже мурашки по коже побежали. Впереди была самая высокая часть Радужных гор, в том числе и Янтарная, о которой говорила Те-на, но для того, чтобы до нее добраться нужно было сначала по гребню спуститься с вершины Зеленой, на которой они вчера отыскали эту пещеру, и пройти перевал. Насколько она видела отсюда, дальше было ущелье, но Амалия надеялась, что Тя-тя сможет их перенести повыше на соседнюю гору и карабкаться по камням не придётся.

Особенно ее внимание привлекали три пика, выделявшиеся на фоне остальных насыщенностью цвета и совершенством формы. Они как три брата стояли плечом к плечу. Один был окрашен в глубокий фиолетовый цвет, второй – в красный, а третий – в янтарно-желтый. Уж какие породы сотворили это чудо, Амалия не знала, но смотрелись они очень красиво. Склоны были каменистыми, а подъем – очень крутым, без специальных приспособлений тут не обойтись, даже учитывая таланты Тя-ти. Его силы быстро истощались, а нехватка кислорода ещё больше усложняла восхождения. По началу у Амалии кружилась голова, потом накатывала тошнота, но она смогла привыкнуть к горному воздуху. Видимо помогла хорошая физическая подготовка. От мыслей ее отвлек Тя-тя, сонно выползший из пещеры, и щурящийся даже от тусклого утреннего света.

- Есть хочу, - грустно сказал он, садясь рядом с Амалией на террасу, которая примыкала к пещере.

- Нам бы лук, - мечтательно ответила Амалия, наблюдая за птицами, парящими недалеко от них, - тогда было бы намного легче добыть пищу.

В ту же секунду Тя-тя исчез, а через полчаса появился уже держа небольшой самодельный лук. Он был, возможно, не самым красивым на свете, зато добротным и крепким. Ещё до того, как они достигли перевала, Амалия подстрелила животное, чем-то походившее на кролика. После сытного то ли завтрака, то ли обеда Тя-тя стал заметно активнее. Они достигли ущелья, и он перенес их прямо на фиолетовую гору. Теперь им предстоял трудный подъем: огромная пещера, как сказал Тя-тя, находилась очень высоко.

К вечеру им наконец удалось докарабкаться до цели. Снежные карнизы угрожали обвалиться в любую секунду, и подниматься выше было страшно. Они залезли внутрь и отдышались, привалившись друг к другу. Тя-тя достал из своего «тайника» хворост, и Амалия разожгла костёр, даже не спросив, когда он успел его припрятать. На стенах и потолке полыхнули опалы, а на полу пещеры явно виднелись следы…

- Кровь…- выдохнул Тя-тя, заканчивая её мысли.

- Так он действительно был здесь, - не то с испугом, не то с волнением сказала девушка, и, вытащив из костра горящую ветку, осветила дальние углы пещеры.

Она была довольно глубокой, но дракона от них спрятать явно не могла. Амалия разочарованно цокнула, но Тя-тя сказал:

- Мы идем по следу и скоро его нагоним.

Он сам достал из сумки Амалии ужин, а после небольшого привала вместе полноценного отдыха они переместились на Янтарную гору. До наступления полной темноты они успели обследовать довольное большое пространство, но не обнаружили на Янтарной горе ни единой пещеры. То же разочарование ждало их на следующий день и на Красной горе, и они снова продолжили вгрызаться вглубь Радужных гор, которые Амалия начинала потихоньку ненавидеть.

Прошли ещё три дня, дорога все усложнялась. На такой высоте почти везде лежал снег, было холодно, силы истощались. Амалия начала сомневаться, правильно ли они идут. Очередной перевал остался позади, и они удостоверились в верности пути: всё у подножия огромной желто-красной двуглавой горы было пропитано кровью, которая превратила белый снег в алое покрывало. Как же ужасна должна была быть рана дракона. Казалось, существо билось здесь в агонии, пытаясь унять боль в холодном сугробе. Амалия очень надеялась, что они скоро найдут его и смогут помочь. О другом исходе она и не задумывалась, иначе спасение сестры превращалось в химеру.

Висела звенящая тишина, присущая только горам, но, как только они начали восхождение, вой ветра в вершинах, крики птиц слились в одно сплошное монотонное гудение. Начался очередной поиск пещеры, но что-то в этот раз было по-другому. Амалия не понимала – что, но щекочущее чувство в груди не покидало ее, а Тя-тя выглядел как нахохлившийся воробушек и все время озирался по сторонам.

Гора была огромной, и походила на двурогое чудовище, разинувшее черный провал пасти – вход в пещеру, который они увидели ещё задолго до приближения. Он располагался ровно по центру меж двух вершин и выглядел как открытый рот.

Сердце билось о грудную клетку как бешеное, было трудно дышать, но Амалия упорно продолжала подъем. Тя-тя, первым добравшийся до карниза у входа, указал поднимавшейся Амалии на широкую кровавую полосу, ведшую в тёмную глубину. Амалия напряженно сглотнула, и зажигая факел из деревни плюм, который протянул ей Тя-тя, направилась в пещеру.

След вел все глубже и глубже. Пещера оказалась огромной. Зал за залом, галерея за галереей – бесконечные тёмные закоулки. Повсюду, куда падал свет, искрились драконьи опалы и манили своим загадочным сиянием. Иногда в темноте чудились какие-то шорохи. Пару раз свет выхватывал странные силуэты, пугавшие напряженную до предела Амалию, но они оказывались лишь грудой камней или сталактитами. Они уже потеряли счет времени и скорее всего были глубоко под горой, когда очередной спуск привел их к широкой галерее. Было очень холодно и сыро, изо рта вырывались клубы пара и растворялись в воздухе. Вскоре свод пещеры ушел далеко наверх, и они оказались у входа в огромное пустое пространство.

- Он здесь, - проскулил Тя-тя и прижался к Амалии.

Она и сама это знала. Он был здесь. Нет, она его ещё не видела, но всем своим существом ощущала эту неведомую изначальную мощь, которая исходила из тёмных недр. Оттуда же доносилось журчание воды.

Они начали осторожно продвигаться вглубь пещеры. Прямо перед ними, метрах в трехстах, вдруг в воздухе повис сноп искр и послышалось глубокое утробное рычание. Амалия рванула вперед, но небольшой ручей преградил им путь. Брызги воды оседали на берегу и тут же замерзали. Девушка поскользнулась на камнях, покрытых тонким слоем льда, но не упала. Пытаясь сохранить равновесие, она невольно вцепилась в Тя-тю, который от такого резкого рывка при своем кошачьем весе попросту подлетел в воздух. Амалия протянула руки в его сторону и лишь каким-то чудом смогла поймать до приземления. Факел улетел в сторону и погас.

Тя-тя укоризненно посмотрел на Амалию, но говорить ничего не стал. Девушка, не спуская его с рук, по инерции перепрыгнула через ручей и спросила:

- Вернуться за факелом?

- Ты его уже не разожжешь, давай вперед, - сказал Тя-тя, и в его ладонях вспыхнул небольшой шарик, который давал толику света.

- Здорово, - похвалила Амалия.

- Мама смогла бы лучше, - ответил он извиняющимся тоном.

Сначала они увидели неясный тёмный силуэт, который с каждым шагом все больше и больше напоминал раскинувшегося на земле дракона. Амалию колотила дрожь от холода, страха и благоговейного трепета – не каждый день встретишь настоящего дракона. Белый шарик Тя-ти давал очень мало света, и его хватало только чтобы рассмотреть то, что находится в паре шагов. Сначала из мрака выплыл хвост, потом туловище. Они стали обходить дракона справа, чтобы рассмотреть рану.

Под крылом уже образовалась огромная лужа крови, которая тонкой струйкой стекала в ручей. Тя-тя сразу же кинулся к крылу, и при помощи Амалии смог его немного расправить так, чтобы стал виден страшный глубокий порез.

Дракон даже не пошевелился. Амалия замерла. Неужели они не успели, и единственный шанс на спасение сестры упущен?! И кто мог совершить такое святотатство и напасть на дракона? Шарик повис над головой плюмы. Оставив Тя-тю колдовать над раной, Амалия приблизилась к голове дракона.

Девушка присела рядом и положила руку ему на лоб. Он был прекрасен, но в то же время внушал вселенский ужас. Это был Огненный Шэр, она не сомневалась. Все-таки мастера прошлого были великими скульпторами, раз смогли предать статуе такое сходство с оригиналом. Каждый бугорок на коже, каждая складка и чешуйка были в точности такими, как в пещере в Драконьих горах.

От ее прикосновения дракон открыл огромный желтый глаз с вертикальным зрачком. От неожиданности Амалия подскочила и опрокинулась на спину, но тут же перекатилась и застыла перед драконом в глубоком поклоне. Но он лишь моргнул, пристально посмотрел на нее и снова закрыл глаз, а из его пасти вырвался тихий хрип, окутанный облаком пара. Однако, это облако не исчезло, как выдохи Амалии и Тя-ти, а повисло в воздухе, расширилось и наполнило собой весь огромный зал. Там, где оно прикасалось к стенам, полу и сводам пещеры, словно звезды загорались драконьи опалы. Они излучали волшебное мерцающее сияние. Все помещение затопил мягкий свет, и стало очень тепло.

Амалия вернулась к Тя-те, который во всю работал над крылом. Он напевал в той же манере, что и его родичи на поляне. Вокруг него были раскиданы пучки трав и ещё много чего, и он уже успел сделать из них какую-то пасту и густо смазывал ею рану дракона. Кровь течь перестала, но дракон по-прежнему не шевелился. Амалию так и подмывало спросить, что же там ещё есть в секретном «хранилище» Тя-ти, но она понимала, что не стоит сейчас его отвлекать.

Через какое-то время плюма прекратил свои пения и устало присел возле крыла.

- Ты сможешь ему помочь? - с надеждой в голосе спросила Амалия.

- Я сделал все, что мог, - ответил он тихо. - Думаю, тут бы не хватило даже маминых сил. Это не обычная рана, Амалия. Она магическая и очень страшная. Он потерял не только много крови, но и почти все свои силы, все волшебство. Я не знаю, кто мог такое сделать, но этого человека ждет страшная кара. Тот, кто поднял руку на дракона, будет проклят и в этом мире, и во всех последующих.

Амалия хотела спросить его, о каких других мирах он говорит, но тут что-то в глубине пещеры привлекло ее внимание. Оказалось, что ручей, закручиваясь спиралью, стекал к середине помещения, а потом вода уходила куда-то под камни. Трижды перепрыгнув водную преграду, Амалия оказалась в самом центре зала. Приблизившись, она поняла, что не ошиблась: три прекрасных драконьих яйца, лежавшие в каменных гнездах, излучали яркий оранжевый свет, будто отражая пламя заката. Амалия протянула к ним руки и с восторгом ощутила живое тепло. Даже не задумываясь, она достала кинжал и приложила окровавленную руку к каждому яйцу. Поток силы, хлынувший в этот момент, чуть не свалил ее с ног. Пещера доверху наполнилась почти осязаемой бушующей энергией. В деревне плюм было настолько много изначальной магии, что там она не заметила выплеска силы, даже дав душу намного большему количеству будущих драконов, а тут, в холодной темноте пещеры, это было сравнимо со взрывом.

Ошеломленный Тя-тя, не шелохнувшись, наблюдал за Амалией, но потом пришел в себя и ловко начал собирать невидимые нити силы и направлять их потоком в сторону раненного дракона, вокруг которого начал формироваться купол из серебряной светящейся пряжи. Он все увеличивался и увеличивался, накачивая дракона волшебством. Потом купол сжался, и огромный пульсирующий клубок плавно перетек в рану.

Прошло несколько напряженных секунд. Амалия и Тя-тя не сводили глаз с дракона. И вот он наконец открыл глаза и поднял голову. Древняя легенда ожила.

Время и пространство перестали существовать. Были только дракон, Амалия, Тя-тя и эта пещера. Все, что было важно и нужно для этого мира происходило здесь и сейчас. Дракон молча смотрел на своих спасителей, склонивших пред ним головы и преклонивших колени. И в этот торжественный момент напряжение всех последних дней нашло выход, и Амалию вдруг начал пробирать хохот. Так всегда было на домашних балах, когда давали слово хозяину – их отцу. Амалия с сестрой должны были стоять рядом с родителями и все взгляды были направлены на них, и обычно в такие минуты ей на глаза попадалось то ужасно смешное павлинье перо у кого-нибудь на шляпе, придававшее носившему сходство с метелкой для пыли, то другая мелочь, и они с сестрой прыскали от смеха. Мама смеряла их не предвещающим ничего доброго взглядом, но сестер уже было не остановить. Сейчас она подумала, как же нелепо они, растрепанные, оборванные, вымазанные в крови дракона должны выглядеть с высоты драконьего роста. К тому же Тя-тя, склонившийся в поклоне, был настолько мал, что выглядел как игрушечный.

- Ты права, прямо как сиреневый мячик, можно играть в лапту, - вдруг пророкотал дракон и рассмеялся, сотрясая своды пещеры.

И вдруг Амалия поняла, что совсем его не боится. Здесь рядом с ней был настоящий Огненный Шэр, он говорил с ней, а она не трепетала, а ощущала скорее чувство связи и единения с этим древнейшим существом. Вместе с мыслями о родстве сразу же вернулись переживания за Элию и, пока ее храбрость не улетучилась, Амалия заговорила:

- О, Великий Шэр, нам выпала честь говорить с тобой. Услышь мою мольбу. Я искала тебя и нашла. Помоги мне, прошу тебя! Спаси мою сестру! Она заболела драконьей сыпью, но она не виновна перед вами и не крала опалов, это случайность. Даруй ей спасение, Создатель!

Дракон заговорил, и его глубокий голос снова заполнил всю пещеру:

- Кто-то называет нас Создателями, думая, что все сущее – наше творение, но мы не создавали этот мир. Его, а также всех существ, населявших его изначально – драконов, плюм, многих других, о которых теперь не осталось даже воспоминаний, создали другие. Те, кто покинул этот мир, оставив его в наших руках. С тех пор мы бережем его. От вас, наших единственных творений. Наверное, мы не справились с задачей, возложенной на нас. Где же мы ошиблись? Почему вы начали рвать свой дар на части, дробить, скатываясь во мрак, за этими осколками? У меня нет ответов, только печаль.

Но, пожалуй, сегодня произошло нечто из ряда вон выходящее. Впервые в истории мира не дракон спас человека, а человек – дракона. Воистину, ты – Избранная. Я знал о твоем приходе, о том, что ты дашь жизнь моим детям, но даже я не смог предвидеть, что ты спасешь ещё и мою жизнь. Благодарю тебя, дитя с чистой кровью. И тебя плюма, благодарю. Ты очень силен и однажды превзойдешь свою мать.

Тя-тя ошеломленно поднял на дракона свои чистые фиолетовые глаза и поблагодарил его. Амалия же не знала, что и сказать. Дракон продолжил:

- Тебя прислал монах. Он был последним человеком, который меня видел. Он тоже не был виновен, как тогда все сочли. Уж очень ваше племя любит всех судить. И часто несправедливо. Он вернул мне одно из этих яиц, - указал он на кладку. - Благодаря своим знаниям и усердию в службе он смог распознать драконье яйцо среди опалов, спрятанных вашими магами, которые за все эти годы даже не поняли, какое сокровище находится под самым их носом.

На свой страх и риск Макэр решил отыскать меня. И у него это получилось. Вместе с избавлением от болезни он получил то, чего обычно хотят все люди: способность создавать богатства и вечную молодость. Жаль, что ему пришлось использовать мой дар во зло. И жаль, что его дни закончились так. Он мог бы ещё долго нести свет людям.

- А почему он вернул вам яйцо, а вы не забрали его сами? Почему драконы теперь не появляются на нашем континенте? Вы отреклись от людей?

- Нет, конечно же, нет. Всем, кто ищет помощи и находит нас, мы помогаем. Но нас осталось слишком мало. Кто-то ушел из этого мира, кто-то замкнул круг жизней. На вашем континенте почти не осталось свободной, чистой энергии и мы не можем там находиться, нам нечем там подпитывать свою магическую суть. Ваши маги порой отбирают друг у друга жалкие крохи, чтобы суметь творить волшебство, и не догадываются, что все может быть совсем по-другому.

Дракон выглядел опечаленным.

- Ты спасла меня и просишь выздоровления для своей невинной сестры, - продолжил Шэр. - Дарую ли я его? Несомненно. И для нее, и для девочек, которые своим неразумением навлекли на себя эту напасть. Зачем губить их понапрасну? В мире и так слишком много боли. Как и говорил тебе монах, я не пожалею для тебя своей крови.

- Крови? - удивленно переспросила Амалия.

- Боюсь, что да, - сказал дракон. - Радует, что на этот раз мне не придётся ее проливать – вон ее сколько, берите, - указал он на лужу крови, все ещё стекающую в ручей.

Тя-тя вытащил фляжку для воды и пошел набирать в нее кровь дракона.

- Разведите ее в воде и смажьте все язвы на теле больных, драконья сыпь отступит, - продолжил Шэр. - Вместе с этим они получат от меня ещё один дар – способность излечивать других и себя. Такова кровь дракона – вместе с исцелением дарит и нечто особенное, когда касается кожи человека. Но чем же мне отблагодарить тебя, дитя? Сегодня ты совершила поступок, достойный стать легендой.

- Мне больше ничего не нужно, Великий, - смиренно поблагодарила его Амалия. - Спасение моей сестры – лучшая награда.

- У тебя доброе сердце, но я не могу отпустить тебя просто так, - сказал дракон. - Ты дала частичку своей души моим детям, и они родятся великими драконами, способными и дальше защищать этот мир или создать свой. Добрыми и великодушными, с таким же открытым сердцем. Твой путь будет долгим и тернистым, моя помощь не будет лишней.

С этими словами он взмахнул крыльями и вся вода из ручья, в которую все это время стекала его кровь, поднялась, завертелась и рухнула на Амалию и Тя-тю, как раз успевшему закупорить свою фляжку. От неожиданности они как рыбы, выкинутый на сушу, открывали рты и моргали, но дракон тут же одним дыханием осушил их.

- Теперь вы так же, как Макэр сможете сохранить свою молодость и силы долгие годы, болезни будут обходить вас стороной, вас не смогут ни отравить, ни зачаровать магией. Отныне моя сила защищает вас.

- Благодарю, Великий, - ответили друзья в голос.

- Боюсь, это была самая легкая часть вашего пути, - грустно сказал дракон, - впереди много испытаний и боли. И ты дашь душу ещё не одному дракону. Поэтому храни чистоту своего сердца.

Амалия была очень удивлена последними словами дракона, но осмелилась задать интересовавший ее вопрос:

- Кто же осмелился напасть на тебя, Великий?

- Те, кто пытается уничтожить весь ваш мир, разумеется. Они нацелились на меня, потому что других драконов люди и не припомнят. Меня-то не забыли лишь благодаря Драконьим горам, - хмыкнул Шэр. - Коротка ваша память, коротка. Буквально тысячелетие – и мы стали всего лишь сказками.

- Сказками, которые сегодня ожили, - почтенно ответила Амалия и добавила. - Мы приложим все силы, чтобы не дать им прийти к власти и уничтожить все живое. Но сначала я должна отправиться к сестре, у них осталось слишком мало времени. А потом я разыщу короля и сообщу ему все, что узнала, клянусь. Он остановит их.

Вера Амалии в короля, рядом с которым она провела три незабываемых года, была непоколебимой.

Дракон кивнул:

- Я ускорю ваш путь. Берегите друг друга.

Он чиркнул когтем, и в стене пещеры появилось огромное рваное окно, из которого подул чистый весенний воздух с запахом моря. Амалия схватила Тя-тю и нырнула в начавшее сужаться окошко и оказалась у священного дерева плюм на берегу.

Глава 3. Последний путь

Элия тоскливо смотрела в окно. Солнце садилось, вечерний ветер играл занавесками, заполняя комнату запахом свежескошенной травы и весенних цветов. Храм был окружен чудесным садом. Как раз зацветали яблони и вишни, а клумбы пестрели нарциссами и тюльпанами.

- Как много, оказывается, у нас есть, когда мы просто живем нашей обычной жизнью, и как легко все можно разрушить. Никогда раньше об этом не задумывалась, - сказала она, ни к кому не обращаясь. - Нам пришлось заплатить слишком высокую цену, чтоб понять эту простую истину. Раньше я сокрушалась, что заточена в Обители милосердия. Как же я была свободна тогда! Я могла выходить гулять, бывать за пределами приюта, разговаривать с воспитанниками и обычными горожанами. И мне казалось этого мало... Не знала, что придёт день, когда я буду вынуждена сидеть в четырех стенах и не иметь возможности просто выйти на воздух, и это будет столь невыносимо, - она горько усмехнулась и качнула головой, откидывая назад прядь волос, упавшую на лицо.

- Это нам сегодня повезло, что выделили комнату. Иначе бы пришлось опять спать в клетке. Тут хоть кровати есть, - отозвалась Мира.

Девушка содрогнулась от одной мысли о деревянном фургоне, в котором они провели уже больше месяца. Она чувствовала себя скотиной, которую везут на бойню. Пару раз в день им давали выйти по нужде, еду просовывали в окошко в двери. По ночам их воз останавливался в деревнях или придорожных трактирах, а Элию с детьми просто оставляли спать в ненавистном фургоне. Никто к ним не подходил. Это был второй раз, когда они ночевали в человеческих условиях. И то только потому, что они остановились в храме, а при нем был лазарет, в котором их и закрыли. Монахи, тоже не приближались к ним, оно и понятно, но и враждебности, как другие, не проявляли. Проводили их в комнату, обеспечили водой и вкусно накормили. Хоть какие-то радости.

- Эта зараза отбирает у нас все, даже солнечный свет. Когда это все уже закончится, - сокрушалась вторая девочка.

- Стефа! - отозвалась сразу на ее реплику Элия. - Непристойно юной особе употреблять такие слова.

- Какая разница, - забубнила девочка в ответ, - мы все равно не станем взрослыми и не сможем никому показать свои манеры.

У Элии сжалось сердце. Она посмотрела на Стефу и Миру. Совсем ещё малышки. И им действительно не суждено вырасти, познать любовь, стать матерями. Их путь оказался слишком короток. Сколько им осталось? Ещё месяц, может два. Она перевела взгляд на свои руки. Кожа была покрыта бледными струпьями и выглядела отвратительно.

- Простите нас, - выкрикнула Мира и кинулась к ногам Элии.

Она упала на пол и, содрогаясь в рыданиях, целовала подол платья наставницы. Ошарашенная Элия подняла девочку, посадила к себе на колени и, поглаживая волосы, тихо прошептала:

- Ну что ты, что ты, милая, я ни в чем вас не виню.

- А должны бы! Мы виноваты! Если бы не мы, то вы бы не заболели, и вам бы не пришлось умирать. Вы самая добрая и самая лучшая из всех, это несправедливо! - не унималась Мира.

Элия старалась не думать о своей загубленной жизни, все свое время посвящая уходу за девочками, но сейчас от этих слов ком подкатил к горлу и по щекам потекли слезы. Она подумала про сестру. Каково будет ей пережить ещё одну утрату? Но зная, что она не вправе поддаваться унынию, Элия нашла в себе силы успокоить девочек. Тяжело было в восемнадцать лет сидеть и ждать смерти, тем более в обществе детей, но такова их доля, ничего не поделаешь.

Стефа расчесала струпья на ноге, и потекла кровь. Элия достала чистую ткань, вытерла, обработала рану. Девочка молча терпела муки, а как болели струпья при обработке Элия прекрасно знала. Она встала, чтобы выкинуть окровавленную тряпицу, и, проходя мимо окна, кинула взгляд на улицу. Сделав пару стремительных шагов по направлению к девочкам, она остановилась и вернулась обратно. Ей показалось, что в тени деревьев кто-то стоял и смотрел на нее. Даже не кто-то, а именно он. Она видела его уже не единожды за последние месяцы. Неужели этот человек за ней следит? Или она уже окончательно тронулась умом в заточении?

И тут ее осенило. Это лицо ей было знакомо! Вот почему чувство тревоги зародилось ещё тогда, когда она увидела его впервые, на рынке в Обители милосердия. Потом она заметила его в толпе при поездке к Драконьим горам. Этот человек был в доме родителей тогда, восемь лет назад!

Когда Элия вернулась к окну, мужчины уже не было. Она побледнела и уперлась рукой об раму, чтобы не упасть. Девочки подбежали к ней и помогли добраться до постели.

Девушка будто провалилась в очередной свой кошмар. Ночь. Огромные сизые тучи заволокли небо, и не было видно ни луны, ни звезд. Одна чернота. Замок безмятежно спал, лишь белый кот свернулся на подоконнике и лениво наблюдал за улицей.

Тихо. Как будто кто-то выключил все остальные звуки, и только время от времени доносился далекий вой собаки. Ничего не напоминало о том, что сегодня в замке проходил большой и шумный бал.

Маленькая Элия выскользнула из постели и села возле кота. Запустив пальцы в его теплую мягкую шерсть, она зажмурилась от удовольствия, и, не сдержавшись, крепко его обняла, предчувствуя очередной нагоняй от сестры за муки питомца.

Отпустив Звездочку (сначала кота почему-то считали кошечкой, а когда выяснилась правда, имя уже прижилось), Элия выпрямилась и взглянула на улицу. Она замерла. Напротив окна, там, где начиналась тёмная аллея, стоял человек и смотрел на нее. Может она бы и не разглядела его в черноте ночи, но тот был одет в белоснежную одежду, которая будто светилась в ночи. Мужчина поймал взгляд Элии и усмехнулся, а затем развернулся, взметнув полы мантии, и скрылся в тени деревьев. Элию сковал ужас от этого колючего взгляда и наглой ухмылки. Она хотела побежать к Амалии, чтобы все рассказать, но тут снизу донесся леденящий душу вопль. Элия узнала голос матери.

Дальше она ничего не помнила, лишь представляла все по рассказам Амалии. Слушая ее, Элия будто смотрела на все это чужим взглядом, но никак не могла допустить, что все это было на самом деле. Казалось, что память специально закрыла эти воспоминания, чтобы они не причиняли боль и не мучили по ночам ещё больше.

Сейчас девушка будто нырнула обратно в ту ночь. Мужчина не был в белой мантии, оно и понятно. Если бы он средь бела дня свободно разгуливал по городу в одеждах белых лилий, все представители Академии сбежались бы его ловить. Но она никогда не спутала бы этот взгляд с ничьим другим, и даже по прошествии стольких лет могла поклясться, что это был именно он.

Теперь Элия точно знала, кто ее преследует. Оставался вопрос, зачем? Она и так обречена. Если ее, не смотря на все усилия сестры, нашли, то не в самый лучший момент. Никто не рискнет притронуться к больной драконьей сыпью, соответственно никто не станет ее ловить. Да и глупо это было бы, через несколько недель она и так умрет. Болезнь сделает всю грязную работу вместо этих отморозков.

Элия вернулась к окну. Нет, она не боялась его. Только не теперь. Но ощущение тревоги усилилось. Раз они нашли ее, то могли найти и Амалию.

Утром за ними пришел уже другой монах. Этот был моложе. Ему очень шло одеяние, и выглядел парень милым. Он смущался, на его лице то и дело появлялось виноватое выражение, будто девочки заболели именно из-за него. Проводив их до фургона, монах тихо сказал:

- На всё воля Создателей, крепитесь.

Элии стало ещё хуже. Она верила в драконов, и эту веру не смогли поколебить все ужасы минувших дней, но это... Неужели и это – часть Их плана? Тогда встает вопрос, что же это: испытание или наказание? Но за что ее наказывать? Она почти всю свою сознательную жизнь провела в приюте, и самым большим грехом в ее жизни было съеденное без разрешения гувернантки пирожное в пять лет. Испытание... Испытания можно преодолеть, чтобы стать лучше, добрее, мудрее, сильнее, а в их случае... А в их случае возможен лишь один конец, и то печальный...

- О, Создатели, не позволяйте мне разувериться. И дайте мне сил, - шепнула она, залезая в фургон и подавая руку Стефе.

Каждый день пути был похож на другой, менялся только пейзаж вокруг. Утром фургон выезжал, в середине дня делали остановку и давали девочкам сходить по нужде, потом ещё полдня тряски и снова один выход. Содранные струпья, кровь, боль...

До слов монаха Элия старалась гнать прочь подобные мысли, но сегодня это ей плохо удавалось. Фургон мерно раскачивался в такт движения лошадей. Она сидела, прислонившись к стенке и прикрыв глаза. В голове вспыхивал один и тот же вопрос: за что? Чем она так прогневила Шэра, что окончит свою ещё не начавшуюся жизнь так глупо и ужасно? Она верила, что скоро сестра заберет ее из приюта, и она наконец-то начнет жить по-настоящему, увидит мир, познакомится с новыми людьми, а теперь эти надежды разбиты в дребезги. И почему должны в страданиях умирать ни в чем не повинные дети? Она не могла найти ответа.

Погруженная в свои мысли, Элия задремала. Из забытья ее вывел тихий голос Стефы:

- Госпожа, мы остановились, вы будете выходить?

Элия потянулась, разминая застывшие от неудобной позы конечности, и пошла вслед за девочками. Их сопровождающие старались держаться как можно дальше от своих заключенных, поэтому рядом с фургоном никого не было. Элия взглянула на двух мужчин, которые чуть поодаль разводили огонь, собираясь греть еду, и направилась в противоположную сторону.

Они зашли в редкий лесок, начинавшийся прямо у их стоянки. Девочки пошли вперед, она, не спеша, следовала за ними. Вдруг откуда не возьмись из-за деревьев выскочила девчушка лет трех, и побежала прямо на Стефу и Миру. Элия в отчаянии закричала:

- Назад! Бегом назад!

Увлеченные своим разговором девочки не заметили ребенка и в удивлении обернулись, а та, испугавшись резкого окрика, остановилась. Мира и Стефа быстро вернулись к Элии, но тут появилась женщина, видимо искавшая своё дитя, и тоже направилась к ним.

Элия опять выкрикнула:

- Стойте, не приближайтесь, мы заразны!

Только после этого женщина испуганно округлила глаза и, схватив дочь, скрылась.

Они ещё никого не встречали на своих остановках, и эта ситуация просто выбила Элию из колеи. Сотрясаемая мелкой дрожью, она осела на землю и разрыдалась.

- Боги, мы могли заразить ребенка... ребенка...

Мира и Стефа, понурив головы, подошли ближе и стояли рядом, не зная, что сказать. Потихоньку Элия взяла себя в руки и повела девочек обратно. Она не притронулась к еде, которую им принесли, и до вечера не произнесла ни слова. После того, как дала волю слезам, ей стало легче, но в душе поселилась странная неуютная пустота.

Следующие дни Элия была очень подавлена. Ночами спала плохо: стоило только задремать, как сразу резко просыпалась, и снова долго не могла уснуть. Голова была ватной, мысли ползали медленно и лениво, как будто по узким и длинным тоннелям, и никак не заканчивались.

Это была третья ночь после выезда из храма. Лунный свет пробивался через зарешеченное окно фургона и разливался по полу ярким белым пятном. Элия проснулась и уставилась на него как на невероятное чудо. Он казался таким неземным, просто нереальным.

Девушка встала и подошла к решетке. Все в округе дышало волшебством. Деревья, поля, горы вдалеке были залиты расплавленным серебром. Полная луна гордо висела на небе и будто говорила: «Я здесь, я с тобой. Все будет хорошо, ничего не бойся».

Вдруг все сомнения и терзавшие ее так долго мысли исчезли, в голове прояснилось. Ответ был всегда под носом. Не за что, а для чего! Элия всегда была недовольна из-за того, что заперта в обители, хотя и понимала умом, для чего это делается. Она злилась, что ограничена её свобода, ей всегда казалось, что она живёт не свою жизнь, а какую-то чужую. Вдруг это всё стало таким неважным, таким глупым. Просто быть живой, видеть этот мягкий лунный свет, красоту вокруг, дышать, ощущать биение своего сердца – вот самое большое на свете счастье. И здесь Элия не зря: она очень нужна девочкам. В самый сложный период их жизней она – их опора и защита. Что бы было с ними, если бы они заболели только вдвоём и отправились в это ужасное путешествие одни? Подумать страшно. Элия съежилась и прикрыла глаза от настоящей физической боли, представив, как Стефа и Мира, испуганные и больные, проходят этот путь, как прячутся от надзирателей и не знают, что делать и как быть.

- Спасибо, Создатели, что все так мудро и правильно устроили, - прошептала она с улыбкой, и продолжила любоваться драгоценной монеткой в небе, вернувшей ее к жизни.

Ночную тишину потревожил резкий птичий крик. Стефа дернулась, перевернулась на другой бок и продолжила свой сон. Мира спала рядом. Только что задремавшая Элия открыла глаза. Она посмотрела в ту сторону, откуда донесся звук и увидела, как черноту ночи прорезают ещё более тёмные силуэты, испуганно покидающие свои гнезда и улетающие прочь.

Ещё до того, как увидеть, Элия почувствовала, что между деревьями появилась фигура в белом. Девушка вскочила, но из деревянного узилища было некуда деться.

Лицо мужчины снова светилось в темноте, было видно каждую его черточку. По коже пробежал мороз. Она думала, что больше не боится его, но это был не страх. Его появление внушало дикий ужас. Казалось, что этот человек несет в себе и распространяет вокруг отчаяние, тьму и смерть. Он увидел, что Элия смотрит на него, и ухмыльнулся как кот, наткнувшийся на мышку в мышеловке: обед подан на стол.

О девочках в этот момент Элия не думала. Он пришел за ней, и никто другой ему был не нужен. Жизни случайных жертв не стали бы для него преградой, но сейчас она заперта, как птица в клетке, и никто не может ему помешать. Достаточно поднять посох, и Элия превратится в пыль. Каким бы милосердным был для нее такой конец, вдруг подумала она. Вместо медленного мучительного угасания от язв на теле всего лишь вспышка – и ее нет.

Лилия остановился около фургона и не сводил с нее глаз. Он явно не ожидал, что девчонка будет просто стоять и смотреть на него в ответ. Ни страха, ни криков, и какое-то странное выражение торжественного ожидания на лице. Улыбка сошла с его губ, искорки веселья в глазах сменились всполохом злости, впрочем, не отразившейся на лице.

Вдруг позади послышалось еле внятное бормотание:

- Не стоит, господин, в пророчестве же было сказано...

Маг грубо прервал:

- Я прекрасно помню пророчество! Не смей меня учить! - он резанул воздух, будто плетью и послышался крик боли.

В лагере началось шевеление – стражников разбудил шум, и они в недоумении озирались по сторонам, но лилию, закрытого от них фургоном, не видели. Они тоже не были угрозой. Стража бы даже не успела понять, что с ними случилось, но все же маг опустил посох и исчез в темноте. Приспешник, прихрамывая, засеменил следом.

Сердце Элии готово было выпрыгнуть из груди. Он был здесь, совсем рядом, он, наконец, нашел ее, но так и не довел до конца то, что хотел совершить ещё восемь лет назад. Почему? Девушка осела на пол – ноги не держали. "В пророчестве же было сказано..." О чем они говорили? Какое предсказание имело отношение к ней?

Пророчества изрекались крайне редко и касались только значимых для истории людей. Элия вообще не припоминала, чтобы за последние два-три столетия стало известно хотя бы об одном новом настоящем предсказании. У нее возникло ощущение, что, хотя она ничего и не знает об этом, это именно то, что нужно узнать. Ключ. Загадка, решение которой приоткроет занавес тайны гибели родителей.

- Смотри, а у этих носы ещё на месте, - кривил рожи мальчишка, просовывая длинную палку между прутьями фургона, чтобы ткнуть лежавшую с края Стефу.

- А эта, смотри, какая красивая, я бы ее, - подхватил другой, немного постарше, пожирая глазами Элию.

- Фее, она же вся в струпьях, извращенец, - сделал страшную физиономию первый.

- Ну-ка отошли от фургона, сопляки! - загромыхал стражник, выходя из-за кустов. - На минуту нельзя отойти! Не видите, что ли? Больны они! Сейчас и вы подхватите! Это не проказа, а драконья сыпь! Ещё быстрее Создатели душу заберут!

Парнишки бросили палки и понеслись к лесу, теперь уже гримасничая мужчине. Тот пригрозил им кулаком, и ребята, смеясь, скрылись за деревьями.

Пробуждение было не из приятных. Элия, только к утру уснувшая после ужасов прошлой ночи, села и осмотрела Стефу, которой все-таки досталось пару тычков в спину. Повреждений не было, только ушиб, но девочка плакала от боли и унижения. Самой Элии тоже было очень неприятно такое отношение мальчишек, но что поделаешь. Языки у них в таком возрасте самые острые.

Третий парень следовал за братом и его другом немного поодаль и выйдя из-за деревьев стал свидетелем безобразной сцены. Ярость жгучей волной поднялась в нём, и он побежал наперерез мальчикам, которых спугнул стражник. По узкой тропинке он выскочил на поляну, когда те уже почти дошли до её противоположной стороны. Который был повыше в этот момент важно изрекал:

- А что, почему это я не смог бы? Она даже такая очень красивая. И видно, что непростая, благородная. Нам такие иначе и не светят, только свинопаски да прачки. А у той, ммм... Кожа белая, ручки маленькие и чистенькие, и все остальное...

Последнее слово он так и не высказал до конца – сзади на его голову рухнул огромный кулак, распластав по земле. Парнишка помладше отскочил и развернулся, готовый нападать, но, увидев напротив себя старшего брата, растерялся.

- Эй, ты чего, это же мой друг!

- Паршивые у тебя друзья, братец, вот что я тебе скажу, - зло бросил ему в ответ Кристоф.

Лоренс ощетинился, как это всегда бывало, когда старший выказывал своё превосходство перед ним:

- Какой я тебе братец, бастард, ты же даже отца своего не знаешь, - ударил он, уязвленный, по самому больному месту.

Теперь из-за брата перед другом оправдываться придётся.

- Зато я знаю, что никогда не стану так позорно вести себя с женщинами. Что вам сделали эти несчастные девочки? Как, вы вообще могли до такого додуматься?

Лоренс продолжал молча свирепо на него смотреть.

- А по поводу бастарда, смотри, как бы мать не услышала.

Кристоф развернулся и ушёл, а Лоренс остался стоять около поверженного друга. Что есть, то есть, мать всегда любила сводного брата больше него. Да и если подумать, было за что. Он всегда был таким. Честным, заступался за слабых, помогал матери во всём. И сам Лоренс, хоть и злословил иногда, искренне любил его. Брат был его совестью, примером для подражания. Сейчас он задумался, что их поступок действительно был низким. И всё из-за Ганса. Из-за него они вечно попадают в такие дурно пахнущие передряги. Пока тот в отключке, Лоренс пнул друга в бок, вымещая всю свою злость.

Бастард. Это слово звенело в голове даже час спустя. Кристоф уже привык к подобному, и понимал, что братишка не в серьез, просто пытался его задеть. Но у него получилось.

Однажды на заготовке дров он подслушал деревенских мужиков. Один без упрека, а скорее с досадой изрек:

- Даа, с топором-то мальчонка плоховато справляется. Надо бы подучить.

Второй, долговязый и худой мужчина с соседней улицы, понизил голос, чтобы никто не услышал и с ухмылкой сказал:

- Ну, не барское это дело, топором махать, зато видел бы ты, как он с луком управляется. В десять лет косулю притащил из леса, стрела прямо из глаза торчала. Охота у него в крови, благородные это дело любят.

- А он что ли из благородных? - удивился первый. - Уж все знают, что приблудный, а что он голубых кровей не слыхивал.

- А ты разве не помнишь, когда он появился? - ответил вопросом на вопрос второй. - Армия короля шла походом на Королевство Мон через Драконьи горы, и остановились они лагерем недалече. Вскоре в деревню прискакал посыльный в поисках лекаря для одного из приближенных Его Величества. Тот был ранен в бою ранее, но в пути рана стала хуже, его начало лихорадить. Добрые люди подсказали, что лекаря тут нету, но есть знахарка, да ещё какая, любого на ноги поставит. Но вот лечит она только в своем доме, и ехать в лагерь отказывается наотрез, даже по приказу короля. К вечеру на носилках того и приволокли, до того он был плох.

Оливия выхаживала больного целый месяц, а то и два, пока тот не встал на ноги. Я сам не видел, но говорят, сам король приходил в ее дом прощаться с тем человеком, когда лагерь был свернут и войско двинулось в сторону моря.

В этот момент мимо проходил староста и прикрикнул:

- Чего лясы точите, аль бабы? А ну, за работу!

Тотчас застучали топоры, Кристоф притаился в страхе пропустить продолжение рассказа. Как только староста отошел, второй спросил:

- Ну, что дальше то?

- Уж не знаю, чем она его опоила или взаправду прикипел к ней сердцем, но долго он не мог покинуть нашу деревушку. Пока однажды не прискакал гонец от короля, тогда война была в самом разгаре. К утру он исчез. А вскоре оказалось, что знахарка-то на сносях. Родила она мальчонку, а окна ей дегтем мазать и заборы ломать никто не отважился, вдруг бы осерчала и покинула нашу деревню. Через пару лет женился на ней плотник, они ещё ребят наплодили, и вроде бы стала у них обычная семья. Но видишь, мы, старожилы, помним, как все было на самом деле.

Об отце он не знал почти ничего. Мать он никогда об этом не спрашивал, даже вообразить себе не мог такой разговор. Она вышла замуж, когда ему было года три, а потом у него появились братишка и сестренка. Отчима он называл отцом, отношения у них были хорошими. Порой ему казалось, что не только мать, даже отчим любит его больше родных детей, гордится им.

Мать никогда не давала ему повода чувствовать себя ущербным, наоборот всегда подкрепляла его веру в себя, говорила, что его ждет великое будущее. При этих словах ее лицо сияло такой любовью и восхищением, что он понимал – это не только гордость за сына, но ещё и воспоминания о большой любви к его отцу. В деревне против него идти тоже опасались. Сын единственной знахарки, как никак, да ещё первый лучник. Но… Но всегда есть это «но», оставляющее ноющий след в сердце.

Пахло травами и хлебом. Запах родного дома Кристоф любил больше всего на свете. С самого детства он помогал матери собирать и сушить лекарственные растения и разбирался в них почти так же хорошо, как она.

Его мать была очень чистоплотной, да и заработок имела неплохой. У нее в доме всегда было все необходимое и даже больше. Вместо земляного пола у них был постелен настоящий деревянный – большая редкость для их глуши. Старый черный кот спал под столом и временами подергивал лапкой во сне, выпускал когти, пытаясь поймать неведомую мышь.

Мать поставила перед сыном кувшин молока, достала из печи хрустящий свежий хлеб, нарезала холодной оленины. Когда Кристоф с наслаждением начал уплетать вкуснейший обед, она сходила в кладовую и принесла оттуда головку сыра.

- Ого, это в честь чего такой праздник? Настоящий пир, - улыбнулся он матери.

- Это тебе в дорогу, - сказала ему мать, в очередной раз удивив своим шестым чувством.

Она всегда все знала и предугадывала: дорогу, свадьбу, болезнь, смерть. Снова исчезнув в кладовой и основательно там покопавшись, она положила перед сыном на стол небольшой сверток.

- Это твоего отца, возьми с собой, - сказала ему мать.

Услышав слово «отец» Кристоф мигом посерьезнел. Оно не часто звучало из уст матери. Откинув тряпицы, он увидел старинный серебряный медальон, в который был вправлен...

- Не может быть, - только и смог он сказать.

Мать улыбнулась.

- Но они же прокляты, их нельзя выносить из пещер! К ним нельзя прикасаться! - Кристоф был почти испуган.

Про проклятье драконьих опалов любят посудачить все, особенно запугивать этим детей, но он ведь только что своими глазами видел зараженных девочек, а о заболевших уже давно никто не слышал! И надо же именно сейчас матери вспомнить о медальоне!

- Если только опал не был подарен человеку самим драконом, - успокоила его мать.

Его удивление росло с каждой секундой:

- Отцу этот опал дал дракон? Настоящий живой дракон?

Ну, это уже слишком.

- Не думаю, что ему. Скорее, одному из его предков, видишь, какой он старый, - ответила Оливия, подумав.

Голова разрывалась от потока нахлынувших мыслей и вопросов, и он не знал, какой задать и может ли он вообще задавать матери подобные вопросы. Она была такой замечательной, что стыдиться ее происхождения он никогда бы не стал. Мама была для него самой лучшей. Но получается, что его предки, пусть его отец и не был женат на матери, были воистину великими людьми, раз с ними как с равными беседовали драконы.

Немного смутившись, что скрывает правду о своем плане, ведь он собирался не просто на охоту, а хотел нагнать фургон, сам не зная для чего, он сказал маме:

- Зачем, мам, я же вернусь через неделю, а то и скорее? Пусть останется дома, вдруг ещё потеряю в лесу.

- Никогда не знаешь, куда приведет очередная тропинка. Возьми, я чувствую, что пришло время отдать его тебе. Он твой по праву рождения, - немного грустно сказала она.

- А почему он ушел? - не удержался все же Кристоф.

Он не мог упустить шанса попытаться узнать хоть что-то об отце.

- Потому что был человеком чести и не мог оставить своего короля и своих солдат одних биться с врагом, - мама не дрогнула.

Было видно, что она уже давно была готова к подобным вопросам и знала, что на них отвечать.

- Ты думаешь, он не ушел бы, если бы не война? - Кристоф был очень смущен, у него пылали щеки, уши, но остановиться не мог. - Ты же понимаешь. Таким как он нельзя жениться на крестьянках.

- Нет, не ушел бы. Или мы вместе ушли бы туда, где все это не имеет никакого значения. Он никогда бы не бросил тебя. И меня, - добавила она, тоже краснея, но Кристоф почувствовал, что мама что-то недоговаривает.

Его мать была исключительной. Красивая, хозяйственная, очень умелая и талантливая в своем деле. Но, что удивительнее всего, свои знания она черпала в книгах. В отличии от большинства крестьян, она умела читать и научила этому детей. В ее закромах были припрятаны не только книги о травах и лечении, но и написанные настоящими магами из Академии фолианты, старинные сказки и предания, повествования о войнах и правителях и даже книга о великих династиях их королевства. Видимо из-за загадки своего рождения она была особенно интересна Кристофу. Он вчитывался в каждую строку, пытаясь понять, не о семье ли отца говорится на этой страничке.

Поблагодарив маму за обед и ее бесценный дар, он начал собираться в дорогу. Просмотрел, в каком состоянии его стрелы и отобрал лучшие. Взял лук, короткий ножик, мешочек с едой, натянул кожаную охотничью куртку – подарок матери на день рождения, которому всегда завидовали соседские мальчишки, и, попрощавшись, поспешил прочь из дома.

Найти и догнать фургон по свежим следам для такого знатока леса, как Кристоф, было легче легкого. Он оказался на поляне, которую сегодня стражники выбрали для ночлега ещё до наступления рассвета. Было прохладно. На востоке небо заалело, но свет ещё не прогнал ночную мглу. По земле стелилась туманная дымка.

Парень спрятался за деревьями и наблюдал, как силуэт клетки все чётче прорисовывается на фоне деревьев, видел светлые платья девочек, спавших на полу. Ему было и интересно, и ужасно жалко этих бедняжек, заболевших смертельной болезнью. Как они умудрись? Они хотели вынести опалы из пещер? Зачем им это было делать? Дети понятно, но ведь старшая не могла не знать о цене, которую придётся заплатить за совершение такого преступления. И на воровку она была похожа как он – на кабачок. Фу, ненавижу кабачки, подумал он ни с того ни с сего.

Чуть поодаль от него в чаще хрустнула ветка. Кристоф напрягся, но своё присутствие не выдал. Двое крались к фургону и тихо перешептывались:

- Да что у них может быть ценного, зачем ты меня туда тащишь?

- Стража спит, перережем им глотки, заберём мечи и жалование, это же лёгкая нажива! А ещё там три девчонки в фургоне, сможем потом ими заняться, - и разразился животным хохотом, стараясь его приглушить.

Это напомнило Кристофу лай гиен. Второй оказался поумнее:

- А с чего это они в клетке-то? А вдруг они опасные, а? Вдруг это ведьмы?

- Ну, тогда сожжем фургон и дело с концом, - пожал плечами первый.

Сам не понимая, почему он так стремился защитить этих девочек, Кристоф кинулся на душегубов. Первого он отшвырнул на ближайшее дерево с такой силой, что торчащий сук пробил мужчине грудную клетку, и он остался висеть, как насаженный на вертел. Он булькал и исходил кровавой пеной, но так ничего сказать и не смог – дёрнулся в последний раз и затих. Второй, в темноте не разобрав, что нападавший был один, скорее убежал. Не больно, видать, и хотелось в это дело ввязываться.

Кристоф сел на пень неподалеку, отдышался и продолжил смотреть как алеет фургон от рассветного зарева. Он решил, что не может оставить девочек одних. Их жалкая стража не гарантирует никакой безопасности, им будто плевать на бедняжек – за неполные сутки они уже два раза чуть не пострадали. И если нахальство мальчишек было просто неприятным, такие как эти двое могли принести им большую беду.

Помочь справиться с болезнью девочкам он, конечно, не мог, но в его душе зародилось желание защитить их от подобных типов, которых на большой дороге пруд пруди, чтобы они спокойно смогли дожить свой короткий век.

Парень решил не пугать стражу и следовал за ними на отдалении. Девочек везут в Холодную обитель, пути осталось дня на три. Через неделю он уже будет дома. Мать предупреждена, переживать не станет. Он подолгу пропадал на охоте, ей не привыкать. Не забыть бы по обратной дороге действительно подстрелить что-то стоящее.

Первый день прошёл без происшествий. Пару раз стражники его заметили, но он не приближался и агрессии не проявлял, поэтому на него вскоре перестали обращать внимание, как на обычного попутчика.

С наступлением сумерек фургон остановился недалеко от поселения. Стражники наспех приготовили еду для девочек, засунули миски в кошачье окошечко и, не озаботившись охраной, вдвоём припустили к деревне в поисках таверны.

Кристоф, немного перекусив, сходил к речке, вымылся и вернулся обратно. Всё было спокойно, девочки уснули. Его непреодолимо тянуло к фургону. Он тихонько подошёл, чтобы никого не испугать и, не приближаясь близко, начал с интересом рассматривать спящих. Две ещё совсем крошки, а вот девушка постарше действительно была очень красива. На лице язв было не так много, но на открытые предплечья невозможно было смотреть без содрогания. Некоторые язвы прямо на глазах вздувались, лопались и из них начинал сочиться кровавый гной.

Вдруг темноволосая девочка начала кашлять и задыхаться. Старшая проснулась и кинулась к ней. Пользуясь тем, что его не заметили, Кристоф спрятался за деревом, но продолжил наблюдение.

Язвами покрылась не только кожа, но и слизистые несчастных. Девочка кашляла и отплевывала точно такой же красный гной, какой был в струпьях на руках. Когда она немного успокоилась, старшая дала ей воды, но её оказалось слишком мало.

- Пожалуйста, дайте нам воды, - крикнула златовласая, надеясь, что стражников ей просто не видно из-за стен фургона.

Так и не дождавшись ответа, она уложила девочку, продолжавшую кашлять, набок.

Приступ не утихал, Кристофу стало жаль бедняжку, и он вышел из своего укрытия, нашёл среди вещей стражи бурдюк с водой и понес к фургону. Старшая, заметив его, испуганно застыла, но, увидев в его руках воду, крикнула:

- Не надо, не приближайтесь, мы больны!

- Я знаю, - ответил Кристоф настолько любезным тоном, насколько смог. - Я не буду заходить, оставлю воду у окошечка.

- Благодарю вас, - смущённо сказала девушка, - они, видимо, опять ушли играть в карты и пить.

- Так и есть, - ответил Кристоф.

Ему было очень приятно разговаривать с этой девушкой. Он понимал по её манерам и тому, как она себя держит, что она чистых кровей, и не ему, бастарду, вести с ней беседы, но этот бурдюк воды, казалось, дал ему такое право, хоть на несколько минут.

Кристоф исчез в лесу и вернулся с несколькими листочками арники в руках. Он растолкал их с водой, что-то при этом приговаривая, сам попробовал и отнес к окошку.

- Дайте ей попить вот это. Сразу станет легче, вот увидите, - сказал он, отойдя подальше.

Элия была удивлена, но отказаться не смогла. Он им помог, и она не хотела казаться неблагодарной. К тому же, у нее не было причин думать, что парень желает им зла.

От снадобья Стефе действительно стало лучше, она перестала кашлять и вскоре уснула. Элия ещё раз от всего сердца поблагодарила юношу. Вскоре Кристоф снова ушел в лес и вернулся с целой охапкой таких листьев, чтобы они смогли смазать все свои струпья и уменьшить боль. А ещё он вспомнил про медальон, который висел у него на груди, и подумал, что может быть, у него такая же древняя кровь, как у нее.

Стража вернулась ближе к утру и завалилась спать. Они не проснулись, даже когда солнце близилось к полудню. Кристоф порылся в их запасах, нашел немного еды, и отнес ее девочкам, а также поделился с ними свежим хлебом и сыром, которые дала ему с собой мать.

Элия очень стеснялась, но время шло, их охрана не подавала признаков жизни, и ей пришлось попросить юношу открыть им дверцу, чтобы они смогли выйти.

Через пару часов те наконец зашевелились. Взъерошенные и отекшие, они даже не заметили, что девочки выходили, что в мешках кто-то копался. Недовольно бурча, они собрали вещи и, даже не покормив больных, впрягли лошадей и отправились в дорогу.

Особо много в этот день они проехать не смогли и к вечеру опять остановились. Зато в пути один из стражников подстрелил зайца, и на ужин сварили суп. Наверное, вспомнив, что у больных уже почти сутки и крошки во рту не было, они наложили им гораздо больше, чем обычно.

Элия благодарно приняла горячую еду, и девочки с удовольствием уплели все. Кристоф тоже раздобыл себе неплохой ужин: жарил рыбу неподалеку.

- Эй, парень, иди к нам! - крикнул ему стражник, после еды придя в хорошее расположение духа.

Кристоф взял приготовленных рыб и пошел к ним.

- Вкусно пахнет, - сказал ему второй, - угощайся, у нас сегодня тоже королевская трапеза.

Пока сидели у костра они разговорились, каждый делился своими историями. Кристоф выслушал о том, как непросто сопровождать этих несчастных. Он предложил девочкам рыбу, которую они, порядком изголодавшись, с благодарностью приняли. Чувствуя огромную признательность за все, что он для них сделал, Элия горячо благодарила Кристофа, и улыбнулась ему так обворожительно, что у того запылали уши. Он скорее вернулся к страже и устроился на ночлег рядом с ними. Утром все вместе продолжили путь. Через пару дней они уже должны прибыть в Холодную обитель.

Появление неожиданного попутчика изменило жизнь заключенных в карантин. Стражники при нем проявляли гораздо больше сострадания и заботы, а он сам не выказывал к ним ни капли страха и отвращения. К тому же, оказался прекрасным охотником и знатоком леса и очень разнообразил их рацион, который к концу путешествия практически свелся к черствому хлебу и небольшим порциям вяленого мяса. Кристоф возвращался с добычей, сам ее свежевал на привале и готовил еду, находил съедобные растения и корни. Теперь они обедали и ужинали вкусным супом или жареным на костре мясом, это же оставалось и на завтрак. К тому же, он приносил им еду первым, желал приятного аппетита, и они чувствовали себя хоть немного значимыми. Порой было так тяжело вынести, что на них смотрят как на живые трупы. В течение дня парень несколько раз подходил к девочкам и спрашивал, не нужно ли им чего-нибудь, и иногда подолгу шел неподалеку от фургона, чтобы иметь возможность разговаривать с Элией.

Девушка знала, что они уже вот-вот должны приехать в Холодную обитель. С одной стороны было, конечно, хорошо, что это ужасное путешествие подходит к концу, но с другой, сейчас они хотя бы видят небо, деревья, теперь у нее есть с кем поговорить, а как только они прибудут, их закроют в какой-нибудь каменный мешок, который станет их последним пристанищем.

Сегодня должна быть последняя остановка на ночлег, и завтра они уже будут на месте. Кристоф как обычно ушел охотиться, один из стражников за водой, второй разводил костёр. Фургон открыли и девочки пошли в лес. Элия не спешила обратно. Она села на поваленное дерево, лежавшее на краю небольшой полянки. Солнце садилось, и в лесу уже царили сумерки, которые сгущались с каждой минутой. Несмотря на это, было необычайно тихо и хорошо. Идеальный тёплый почти летний вечер. Пахло травами и весенними цветами, во всю резвились перед сном разнообразные насекомые, наполняя воздух мерным жужжанием.

Девочки прошли мимо Элии, к лагерю. Она закрыла глаза и представила, что всего этого не было. Она сидит на скамейке в саду Обители милосердия и греется в последних лучах заходящего солнца. Издалека слышится приглушенное ку-ку, ку-ку.

Вдруг послышался крик, треск ломаемых деревьев и недалеко от нее на поляну выскочил стражник, ушедший за водой. Он несся со всех ног, а лицо было перекошено от страха. Элия от неожиданности вскочила и оцепенела. Вслед за мужчиной выбежали двое, одетых во все черное. Один остановился и метнул в спину убегающего свой боевой топор. Стражник запнулся, перекувыркнулся и остался неподвижно лежать на земле.

Тут они наконец увидели Элию, застывшую, как статуя, с широко распахнутыми глазами и наблюдавшую за этой сценой. Не спеша, даже фамильярно, они двинулись к ней. Девушка наконец сообразила, что нужно убегать, но тут из-за деревьев прихрамывая появился ещё один персонаж – низенький, какой-то несуразный и непропорциональный человечек.

- Птичку поймали, - хихикнул он.

Элия узнала голос приходившего ночью с белой лилией человека. Понятно, почему он хромает. От ужаса у Элии побежали мурашки по коже, и она кинулась в лес. Все трое поспешили за ней.

"Они не боятся заразиться. Неужели у него хватает сил защитить их даже от драконьей сыпи? - думала она, петляя между деревьев. - Или они настолько боятся его, что не смеют нарушить приказ? Как бы там не было, сам не посмев убить меня, он прислал наёмников. Всего-то двоих. Нашу жалкую стражу, видимо, никто не воспринимает всерьез. Жаль, конечно, бедолагу, бесславный и бессмысленный конец».

Элия выскочила на тропинку и побежала по ней. Она сразу услышала, что сзади ее нагоняют. К топоту бегущих добавился цокот копыт. Элия обернулась в тот самый момент, когда маленький человечек нырнул в кусты, чтобы не попасть под несущегося огромного черного коня, который растоптал одного из верзил. У Элии сжалось сердце: "Кристоф!".

Он пролетел мимо мужчин и остановился возле Элии:

- Давай руку!

Она потянулась, и парень рывком забросил ее к себе за спину. Элия крепко вцепилась в него, и они ускакали вперед, к поляне с фургоном.

- А вдруг они погонятся за нами, и мы приведем их к девочкам? - спросила она в ужасе.

Кристоф среагировал мгновенно: натянул поводья и свернул с тропинки. Он отвел коня и Элию подальше, чтобы они не выдали его присутствия, и вернулся к тропе. Парень проверил стрелы и залез на невысокое раскидистое дерево. Обзор был хорошим, а его было не видно из-за молодой листвы, пока не подойдешь вплотную и не поднимешь голову – идеальная позиция для стрелка.

Вскоре появились их преследователи. Мелкий куда-то исчез, а вот верзилы оказались упорными. Даже тот, по которому проскакал конь, шагал вполне сносно. Они шли быстро, но были на чеку.

- Мы не можем ее упустить, он нас поджарит на костре, - сказал помятый и сплюнул под ноги.

- А коротышка-то сбежал, - ответил второй.

- Мелкий всегда при нем, он его уже сколько раз калечил, но убить – не убивал. Сам знаешь, - возразил его напарник. - Мы – другое дело, таких как мы у него тысячи.

- Но послал то он нас! Из всех выбрал нас, - насупился второй, уязвленный таким пренебрежением к собственной персоне.

- Великое дело – прикончить девчонку. Хотя мы мужика быстрее положили, а она сбежала благодаря юнцу. Чтоб его! Откуда только взялся? На второго стражника не похож. Ещё и коня моего увел! Ну он у меня попляшет, только нагоним...

Последнее слово он договорил именно в тот момент, когда стрела с железным наконечником вонзилась ему в глаз. Второй не успел понять, что произошло, обернулся посмотреть на упавшего друга и получил стрелу прямо в сердце.

- Таких ублюдков не жалко, - сказал Кристоф, вернувшись к Элии.

Она стояла, прижавшись спиной к дереву, и дрожала, как осиновый лист.

- Ты знаешь кто это? - спросил он. - Они говорили, что их кто-то прислал. Прислал убить тебя... - закончил он неуверенно, от пережитого стресса неосознанно переходя на ты.

Элия только кивнула. Она знала, конечно, она знала. Не выдержав, она отвернулась и заплакала. Кристоф растерялся. Не зная, что делать, он подошел к ней и приобнял за плечи, приговаривая:

- Ну все, не плачь, они больше тебе не страшны. Я с тобой, я никому не позволю тебя обидеть.

Элия повернулась к нему, уткнулась в плечо и продолжила плакать, но потом вдруг резко отстранилась и оттолкнула парня:

- О, Шэр! Ты два раза до меня дотронулся, Кристоф! Я тебя заразила! Ох, за что же, Создатели!

Элия снова отвернулась к дереву и зарыдала пуще прежнего. Нападение совсем выбило у Кристофа из головы мысль, что девушка больна. Он просто стоял и смотрел на нее, не зная, что сказать, продолжая утешительно гладить по спине. Но вдруг он почувствовал, что медальон на его шее стал очень горячим. Он раскрыл куртку и вытащил его. Опал переливался и сиял, будто внутри него зажгли огонь.

- А может и нет, - ошарашенно сказала Элия, сразу перестав плакать, когда увидела амулет.

Они пришли к фургону и рассказали обо всем второму стражнику, который думал, куда же все пропали. Убедившись, что девочкам ничего не угрожает, мужчины вернулись на поляну и достойно похоронили убитого товарища. Чтобы не оставлять на дороге, они стащили с тропинки и наспех закопали и нападавших.

Вернувшись в лагерь, решили, что лучше скорее выйти в путь. До обители осталось совсем немного. Элия поддержала эту идею. Даже закрытые в фургоне они несколько раз подвергали опасности жизни других людей. Такого не должно повториться. Она до сих пор не могла поверить, что у Кристофа оказался единственный оберег от драконьей сыпи – опал, подаренный человеку драконом.

Казалось, Кристоф и сам в это до сих пор не верит. По дороге он рассказал Элии, что его мать – знахарка, и это она подарила ему медальон. Он начал было вновь называть ее «госпожа», но девушка остановила его, сказав, что там на поляне, где он ее спас, между ними не было различий, и теперь они – друзья.

Глава 4. Неожиданное знакомство

После промерзлой затхлой пещеры Амалия с наслаждением вдохнула тёплый соленый влажный воздух полной грудью.

- Надо перекусить и идти к порта…- начала она, обращаясь к Тя-те, и запнулась на полуслове.

Из ближайших кустов послышался не то стон, не то просто громкий выдох. Несомненно, человеческий. Амалия даже вздрогнула. Встретить здесь, на Ветряном континенте, живого человека было большим сюрпризом. Более неожиданной была бы только встреча со снежным барсом в пустыне. Скелеты они, конечно, встречали, и не раз. Были ли это просто смельчаки, решившие воочию увидеть легендарные горы, либо их тоже сюда занесло помимо их воли, теперь уже никто никогда не узнает.

Амалия раздвинула колючий куст и пробралась туда, откуда теперь уже явственно слышались отголоски человеческой речи. На земле растянулся мужчина, а около него стоял плюма очень интересной зеленоватой окраски и лечил его раны. Тот, видимо, пытался сопротивляться, но кроме невнятного мычания, стонов и обрывков фраз ничего не выходило.

Амалия осторожно подошла ближе, Тя-тя шёл следом. Зеленый сначала испугался, но, увидев сородича, прищурился и шагнул навстречу. Девушка склонилась над мужчиной. От него пахло чем-то очень знакомым, но она никак не могла понять, чем. Запах был довольно таки резким, но приятным, и почему-то ассоциировался с едой. Точно, так пахло в кондитерской! Миндаль. Амалия неосознанно ещё раз медленно вдохнула этот пьянящий аромат, но тут же тряхнула головой, отгоняя от себя наваждение. Второй раз за неполные пять минут она наполнила легкие своими любимыми запахами до краев.

Мужчина был очень высок и атлетически сложен, прямо таки груда мышц. Ей, дико уставшей, оказалось неимоверно тяжело перевернуть его на спину, даже плюмы кинулись на помощь. Совместными усилиями они, наконец, это сделали.

Амалия всмотрелась в него и задумалась. Кто же это мог быть? Вряд ли он оказался тут случайно. И только через секунду она с ужасом увидела зияющую дыру у него в груди. Усилиями плюмы кровь оттуда уже не вытекала, и над раной будто была натянута тонкая прозрачная пленка.

Зеленый как раз об этом и рассказывал Тя-те, бешено тараторя и взволнованно взмахивая руками. Тя-тя кивнул и жестом отстранил всех от раненного. Он начал ритуал песнопения и в считанные минуты рана затянулась, как будто ей было уже несколько недель. Он вынул мешок, смешал снадобье и густо намазал им рану. Мужчина судорожно сжался, как от нестерпимой боли, а потом выдохнул и перестал сопротивляться. Тя-тя, сразу же после лечения дракона снова применивший сильную магию, совершенно обессиленный, рухнул на землю.

Лицо мужчины мгновенно изменилось. Он оказался ещё очень молод. Когда он корчился от боли и муки, разглядеть черты было невозможно, но как только парень расслабился, Амалия восхищенно хмыкнула. Должно быть так выглядят дети первых богов. Не тот идеал красоты, каким любят хвастаться дворцовые пижоны: ни точеных черт, ни белой кожи, ни нежных губ, уж тем более никаких завитых блестящих локонов. Он был очень мужественным: с волевым подбородком, немного крупным, идеально прямым носом, высокими скулами, четко вычерченными губами. Глаза большие, волосы тёмные, как у нее, кожа обветренная и загорелая. Амалии вспомнились ангелы с огромными светящимися мечами, охранявшие драконьи кладки, которыми была расписана большая стена в их бальном зале. От них исходило ощущение тепла и мощи. Этого, конечно, ангелом не назовешь, уж очень он был большим и широкоплечим, но энергетика у него была похожая.

Вдруг Амалия смутилась. Вместо того, чтобы помочь, она добрых пять минут стоит и любуется незнакомцем. Парень уже не метался в агонии, но все ещё тяжело и рвано выдыхал, стонал.

Неземные существа закружились и в воспаленном мозгу раненного:

- Даже если ты, неземное создание, пришла отвести меня в свет, я с тобой никуда не пойду. Я ещё тут не закончил, - простонал он, открыв бездонные, как весеннее небо, голубые глаза и сфокусировав поплывший взгляд на Амалии, но тут же снова потерял сознание.

- Ну, друг мой, пожалуй, тебе повезло на этот раз. Отправиться к Создателям мы тебе не дадим, - сказала Амалия и они с плюмой снова принялись за лечение.

Когда Тя-тя немного пришел в себя, они втроём с трудом оттащили незнакомца в тень дерева. Пока Амалия собирала хворост для костра в лесу, плюмы соорудили над раненым нечто вроде навеса, чтобы ему было комфортнее ночевать. Вернувшись, Амалия, дабы не навредить объекту поклонения племени, развела огонь чуть подальше от Священного дерева, а потом подошла к плюмам и присела около парня. Рана на груди заметно зажила, и он спал крепким сном выздоравливающего человека. Амалия снова удивилась тому ощущению силы, спокойствия и света, которое исходило от него даже спящего.

Раненому нужен был уход, это было очевидно. Только на плюм она это взвалить не могла. Даже чтобы подвинуть великана понадобилось бы с десяток, а то и больше, малышей, а ведь при обработке ран, которых оказалось немало, его нужно было переворачивать и поддерживать. Да, и если он очнётся, и окажется в окружении этих существ, трудно предугадать его реакцию, не пострадал бы кто.

Однако время шло вперёд неумолимо, сколько ей ещё добираться до Холодной обители? А вдруг из-за этой задержки она не успеет к Элии? Но и бросить раненного здесь было бы преступлением. На вид он был чуть старше Амалии, может лет около двадцати пяти. Ещё жить да жить.

Амалия сделала глубокий вдох, чтобы успокоится, и приняла нелегкое решение. День или два она проведет здесь, пока не минует самое страшное, а потом они с Тя-тей отправятся дальше.

- Дождись меня, малышка, - шепнула она в сторону моря.

Девушка взяла лук и ушла в лес. Больному для скорейшего восстановления сил нужна была еда, он потерял очень много крови. Может получится кого-нибудь подстрелить.

Первым осознанным словом парня было "спасибо". Когда очнулся, он был очень бледен, дышал неровно, но взгляд был ясным. Он обвёл глазами Амалию, двух плюм, застывших около него, Священное дерево, попытался приподняться, но снова со стоном упал обратно.

Амалия подала ему воды. Сделав пару глотков, он спросил:

- Я на Ветреном континенте?

Амалия кивнула.

- Я был очень плох?

Снова кивок.

- Как вы смогли меня вытащить из лап смерти? Эти раны любого бы отправили на тот свет.

Амалия молча показала на плюм.

- Значит, верно о них писали в старинных книгах... - сказал парень, слова давались ему с трудом. - Я – Гэбриел. Надеюсь, когда-нибудь я смогу отплатить вам этот долг.

Амалия не считала его своим должником:

- Глупости, любой бы помог.

- Любой? Человек? Видимо ты плохо знаешь людей. Либо всю жизнь тебе очень везло, и ты встречала только хороших.

- Не могу с этим согласиться, - хмуро сказала Амалия, глаза которой полыхнули пламенем горящего замка, а в ушах зазвенели крики умирающих родителей и слуг.

Гэб понял, что ляпнул что-то не то, и на этом разговор прервался. Амалия подогрела воду, в которую Тя-тя закинул пару листьев голубоватого цвета. Водичка приобрела цвет морской волны, а пряный запах наполнил округу. Этим отваром напоили Гэбриела.

Позже плюма приготовил ужин. Амалия попыталась покормить немного и Гэба, но есть он не смог, а вот отвара попросил ещё. Уставшие до изнеможения Амалия и Тя-тя уснули прямо у костра.

Следующим утром в их маленьком лагере царило неловкое молчание. Все посматривали друг на друга украдкой, но завести разговор не решались. Амалии было неудобно распрашивать незнакомого человека о причинах, по которым он тут оказался, а Гэб, помня вчерашнее неудачное начало их знакомства, не мог подобрать нужных слов для второй попытки. В итоге он решил пошутить:

- Ну что, на драконов посмотрели? Говорят, их можно тут найти, - и улыбнулся, пытаясь вызвать ответную улыбку Амалии.

Ещё слишком была свежа память о встрече с Шэром, и перед глазами Амалии снова предстал леденящий душу спуск в пещеру, распростертый на земле огромный красный дракон и алая лента крови, стекающая в подземный источник.

- Да уж, посмотрели, - ответил вместо неё Тя-тя, который видимо тоже снова переживал эту встречу.

Амалия зло на него зыркнула. Не обязательно ведь рассказывать об этом совершенно незнакомому человеку, но сказанного уже не воротишь. Ошарашенный тем, что с ним заговорил плюма, Гэб не сразу понял смысл его слов. А когда до него дошло, он пораженно уставился на Амалию, явно желая узнать больше.

- Ка-как, посмотрели? - он даже заикаться начал от сногшибательности этой новости. - Вы видели настоящего, живого дракона?

Амалия кивнула:

- Мы встретили Шэра, - сказала она.

Откровенно врать тоже не хотелось. Гэб выглядел как мешком пришибленный, он присвистнул и сказал:

- Надо же, живого Шэра, даже не мечтал о таком. Но я всегда верил, что они не ушли из нашего мира.

- Ты тоже искал драконов? - спросила Амалия.

- Нет, - ответил Гэб, - я, если честно, вообще не понимаю, как здесь оказался. Я знал, что умираю. С такими ранами не живут, но вдруг я подумал, что плюмы бы и такое смогли вылечить. Потом темнота. А когда открыл глаза и увидел перед собой Радужные горы, тебя, этих двоих, я подумал, что с ума сошёл. Ну, или умер.

Он указал на плюм и пожал плечами. Долго живший среди людей и знавший, что их считают такими же призраками прошлого, как и драконов, Тя-тя только хмыкнул и продолжил трапезу. Его сородич, жуя какую-то траву, с удивлением смотрел, как Тя-тя поглощает варёную перепелку из вчерашнего супа.

Вскоре второй плюма распрощался со всеми, пожелал Гэбу выздоровления и двинулся в сторону деревни. Тя-тя пошел его провожать. Перед расставанием они долго о чем-то шептались на опушке. Вернулся Тя-тя задумчивым и очень пристально рассматривал Гэба, а потом свернулся калачиком возле Амалии и снова уснул, так ничего и не сказав.

После очередной порции травяных настоев и песнопений, Гэб к вечеру смог встать на ноги. Продержался он не долго, но это уже было хорошим знаком. Он не стал ложиться, а присел, прислонившись спиной к Священному дереву. Амалия села рядом и сказала ему с ноткой извинения в голосе:

- Прости, но завтра утром мы тебя покинем. У нас срочные дела. Я думаю, тебе уже станет лучше, и дальше ты сам справишься, - она будто оправдывалась перед самой собой. - Мне дорога каждая минута, а я потеряла уже почти два дня. Я не прощу себя, если не успею вовремя.

- Я не смею вас задерживать, вы и так столько для меня сделали. Спасибо за все... за то, что спасли мне жизнь... - сказал Гэб.

Он не стал спрашивать о причине ее спешки. Он вообще не знал, как к ней обращаться, что говорить. При одном взгляде на нее становилось ясно, что она не просто из благородных, а из самого верха. Прекрасная, стройная, безупречная. Грация, достойная королевы. При этом вела девушка себя очень просто и открыто, была сильной и ловкой, сама подстрелила дичь. Он не понимал, кто она, но знал, что таких ещё не встречал.

Амалия продолжала оправдываться:

- Я честно, честно не могу больше оставаться... Твоя рана уже выглядит намного лучше. И мы с тобой на ты. Дамы, к которым всегда нужно обращаться на «вы», чтобы не обидеть их нежные чувства, ходят в красивых платьях на балы и вышивают по утрам, сидя на веранде, а я – солдат.

- В тебе течет благородная кровь, но дамой ты быть не хочешь. Интересный выбор.

- Кровь у всех одинаковая Гэб, уж я-то ее повидала вдоволь, - сказала Амалия. - Красная и быстро кончается, особенно если раны подобны твоей.

Гэб молчал. Она встала, и уходя прикоснулась к его плечу самыми кончиками пальцев. Гэб почувствовал привычную боль между лопаток, но подавил ее усилием воли и удивленно проводил Амалию глазами.

Девушка вернулась к Тя-те. Она не знала, что сейчас происходило в душе у парня и ей казалось странным, что он по-прежнему не сводит с нее глаз. Стараясь не смотреть на него, она присела около плюмы, и они договорились, что как только рассветет, покинут Ветреный континент. Решили для телепорта выбрать портал в Храме у воды. Он был ближайшим к Холодной обители из известных Амалии порталов. Вдруг он тоже уцелел и работает? Стоило попробовать.

Утром Амалия проснулась первой. Наступил ли рассвет, она сказать не могла. Со стороны Радужных гор небо было иссиня-черным.

Рано или поздно это должно было случиться. Они уже больше двух недель на Ветреном континенте и всё ещё не было ни одного приличного, сокрушительного урагана.

Амалия принялась будить Тя-тю и Гэба. Ветер усиливался, непогода приближалась быстро, и вскоре началась настоящая буря. За считанные минуты все небо заволокла мгла. Амалия, не думая, схватила еле поднявшегося Гэба за руку и потащила в сторону портала. Тя-тя мигом залез по ее ноге и спрятался в сумке. Расстояние через поле они преодолели легко, а вот подъём по лестнице уже дался куда тяжелее. Склоняясь под напором ветра, им приходилось практически ползти наверх вслепую. Амалия боялась отпустить руку Гэба, чтобы их не отнесло друг от друга, но он, не смотря на свою слабость, держал ее на удивление крепко. Более того, теперь именно он, поддерживая, тащил ее наверх.

Оказавшись на ровной площадке, Амалия попыталась открыть глаза, чтобы разглядеть портал. При таком ветре подойти к краю скалы было самоубийством, но что же им ещё оставалось делать? Золотые лучи призывно вспыхнули, будто только и ждали, что о них вспомнят. Амалия показала Гэбу на портал, и по его недоуменному взгляду поняла, что парень не знает, что это такое и вскоре будет очень удивлен. Амалия попыталась жестами объяснить ему, что надо ползти туда. Сначала он отрицательно покачал головой, боясь, что ветер сразу столкнет их в море. Вокруг летали камни, обломки деревьев, песок – все до чего дотягивался ураган и превращал в оружие против людей. Увернувшись от очередного снаряда, Гэб решил, что девушка не стала бы понапрасну предлагать столь опасное предприятие, может это их единственный шанс на спасение, и начал ползти к обрыву, не отпуская руки Амалии.

Как только они оказались в середине солнца, Амалия попыталась представить четко, куда им надо. Но в голове был сумбур, мысли метались от Элии к Тезко, от Холодной обители к королевскому дворцу. Вдруг перед ее мысленным взором возникли Драконьи горы. Лучи вспыхнули и погасли, и мир провалился во тьму.

Ураганный ветер сменился метелью. Они лежали на точно таком же плоском камне с лучами, покрытом треснувшей коркой льда, в окружении заснеженных вершин, еле различимых за белым вихрем. Амалию сразу начал бить озноб, было тяжело дышать.

Гэбриел произнес:

- Интересно вы развлекаетесь, однако. Портал? Серьезно?!

Он быстро встал на ноги и помог подняться девушке, бережно осмотрел, цела ли она, а потом показал на ближайшую купу деревьев, возвышавшуюся неподалеку.

Склоняясь под порывами ветра, они добрались до рощицы минут за пять, промерзнув до костей. Даже в своей одежде Амалии было безумно холодно, каково же было Гэбу в одной тонкой разодранной рубахе?

Тут ветер был не таким сильным. Они тесно прижались друг к другу, в попытке согреться.

- Мы замерзнем здесь насмерть, - сказала Амалия, обреченно.

- Похоже, мы высоко в горах, но тропы довольно широкие и не сильно занесены снегом, значит ими часто пользуются. Рядом должно быть поселение. Нужно спускаться ниже. Ты права, тут нам оставаться нельзя, вот только в какую сторону направиться?

Всего было три тропы, ведущие в разных направлениях. Из сумки высунулась морда Тя-ти, он тоже весь дрожал. Плюма шумно втянул в себя воздух и, указав рукой налево, снова скрылся в своем убежище от непогоды. Амалия и Гэб направились вниз по склону и уже совсем скоро Гэб воскликнул:

- Смотри, дым из трубы виден! Там деревня!

Амалия улыбнулась такой удаче, и они поспешили вперед. Девушка в надежде на спасительное тепло прибавила шаг, но Гэб слабел с каждой минутой. Он тяжело дышал и держался за грудь, а потом и вовсе начал заваливаться. Амалия подставила своё плечо и практически доволокла его до селения.

- Нам, похоже, надо скорее решить, кто из нас рыцарь, а кто дама в беде. Иначе тебе так и придётся все время таскать меня на себе, - вяло пошутил Гэб.

- Ну уж нет, дудки, ты тяжёлый как медведь. Завязывай с этим, - выдохнула Амалия.

Девушка боялась, что жители испугаются чужаков и не пустят их, но оказалось, что стужа за окном делает сердца людей теплее. Она постучалась в первый же дом. Дверь открыла высокая, пухлая, уже довольно немолодая женщина, которая с виду могла гнуть подковы голыми руками. Увидев на своем пороге еле живых, продрогших людей, она начала причитать неожиданно тонким голосом и практически втащила их в свой дом.

Усадив на грубую деревянную лавку, она укутала гостей в овечьи шкуры и всунула в руки по глиняной кружке с кипятком. Гэб выпил воду, но сил она ему не прибавила. Он прислонился к стене, а затем рухнул на бок. Амалия попыталась приподнять его, но тот был слишком тяжел. На помощь пришла хозяйка. Она схватила парня и одним рывком перетянула на соломенный матрац, лежавший неподалеку.

Амалия очень надеялась на помощь Тя-ти, но тот благоразумно скрывался в сумке. Накрыв Гэба всеми принесенными шкурами, она небрежно кинула сумку рядом, и попросила у хозяйки немного еды, чтобы отвлечь. Не теряя времени, Тя-тя вылез из своего убежища, стал невидимым и принялся за лечение.

- Откуда вы взялись в такую метель? Да ещё и в таком виде? - спросила хозяйка, накладывая Амалии похлебку.

- Нас ограбили в пути, - ответила девушка первое пришедшее в голову, не зная как объяснить их внезапное появление в столь отдаленном от густонаселенных районов месте.

- Знамо дело, разбойники, совсем распоясались. Знают, что ни один служивый не станет лезть в горы в такую дрянную погоду. Зачем вы только потащились через перевал, обождали бы немного. Из Крепости поднялись? - спросила она.

- Из крепости? - машинально повторила Амалия. - Крепость на перевале недалеко отсюда?

Она оживилась. Это была очень хорошая новость, ведь именно там она и была, когда получила злосчастное письмо от сестры. Девушка была знакома с начальником гарнизона, и в Крепости они легко смогли бы добыть себе лошадей.

Краем глаза она заметила, что Тя-тя снова спрятался в сумке, а Гэб вздохнул и пошевелился. Она подошла к нему. Его дыхание выровнялось, парень спал. Амалия присела рядом и негромко шепнула:

- Спасибо тебе, дружок.

Главной задачей теперь было разжиться теплой одеждой. Деревня была маленькая, домов семь, и очень бедная, но все же хозяйка отыскала им по крестьянской овечьей куртке и теплой шапке. Амалия в благодарность за столь сердечное отношение и заботу протянула ей полновесный золотой. По реакции женщины было понятно, что она не то, что не держала, даже не видела никогда таких больших денег.

Через пару часов Гэб мужественно поднялся и сообщил о своей готовности идти дальше. Хозяйка, окрыленная щедрой наградой, накормила их всем самым лучшим, что нашлось в ее доме.

- Так куда мы направляемся? Куда ты так спешишь? - спросил он у Амалии, с аппетитом уплетая яичницу с хлебом и запивая тёплым отваром трав с сушеными ягодами.

Прежде чем ответить Амалия пристально на него посмотрела, будто оценивая.

- Я думаю, каждому стоит идти своей дорогой, Гэб, - ответила Амалия. - Что-то мне подсказывает, что мой путь не будет легким и приятным. Ты нам ничего не должен, я не хочу тебя в это все втягивать.

Она поставила ложку и задумалась. Девушка и сама не знала, как быстрее преодолеть расстояние до Холодной обители, как добиться встречи с сестрой, как потом добираться до короля, чтобы рассказать о де Ре и лилиях. Все было бы гораздо проще, если бы рядом был Тезко. С ним любая дорога была в разы легче, а вот тащить с собой через всю страну незнакомца, привязанного к ней чувством долга, она не хотела. Но стоит признаться хотя бы себе, что когда он, пусть и не в самом лучшем состоянии, но такой большой, сильный и спокойный, был рядом, она чувствовала себя гораздо увереннее.

Гэб тоже отодвинул еду и посмотрел ей в глаза:

- Мы в горах, тут опасно. Пусть ты и не считаешь меня своим должником, я думаю иначе. Без вашей помощи меня бы уже не было в живых. Позволь мне какое-то время быть рядом, хотя бы пока мы не спустимся в долину. Мне уже гораздо лучше, и Тя-тя рядом в случае чего. Ты же не хочешь, чтобы я расклеился, когда буду один и некому будет позаботиться обо мне, а? - надавил он на самое больное, и уголки его губ дрогнули в еле заметной улыбке.

Гэб протянул руку и накрыл холодные пальцы девушки своей большой ладонью.

- Я обещаю, что не буду тебя задерживать. К тому же, мне тут тоже делать нечего, нужно спуститься с гор и найти лошадь. Считай, что нам просто по пути, - подмигнул он ей.

Возразить Амалии было нечего.

Стемнело рано, и выходить в путь в такую погоду в горах не стоило. Хозяйка уложила их спать в комнате, а сама с черным котом ушла спать на печь. Вскоре послышался ее могучий храп.

Амалия никак не могла уснуть и все ворочалась. Тя-тя вылез из сумки и, прижавшись к ней, всю ночь согревал своим теплом. Гэб, потеряв столько крови, очень нуждался в отдыхе и спал сном младенца. С очень интересным человеком ее столкнула судьба в самом неожиданном месте. Он не был похож ни на одного из ее знакомых.

Наконец, начало светать. Амалия и Гэб оделись, тепло попрощались с приютившей их доброй женщиной и с первыми лучами солнца отправились по указанной им дороге. Хозяйка дала им с собой ещё горячего, только что испеченного черного хлеба, а также сказала, что если идти по тракту, то к ночи они должны добраться до другой деревушки и тогда ночевать в холоде не придётся.

После вчерашней метели тропы сильно занесло. В некоторых местах путники пробирались почти по пояс в снегу и иногда теряли дорогу, однако уже к полудню смогли выбраться на тракт. Снега стало гораздо меньше, и они немного передохнули. По мере спуска становилось теплее, но небо по-прежнему было затянуто свинцовыми тучами. Настроение было соответствующее.

Тик-так, тик-так... Часы тикали у Амалии в голове, неумолимо отсчитывая время, и ее сердце билось в такт: успею-не успею, успею-не успею...

Из-за туч солнца не было видно, и судя по тому, что заметно стемнело, приближался вечер. Вдруг там, где облачная завеса была тоньше всего, просочились в мельчайшие прорехи и полились на землю золотые лучи, напоминая великолепный искристый водопад, низвергающийся с высоты небес. Эти лучи проникали в самое сердце и грели душу. Несмотря на усталость, идти дальше стало легче, будто поток света смыл с души всю накопившуюся тяжесть. Они преодолели очередной подъем и увидели внизу небольшую деревушку, уютно устроившуюся в долине между двумя хребтами.

Ночь прошла спокойно. Утром путники продолжили спуск к Крепости на перевале. Эти места Амалия уже более-менее знала. Через день-два они уже будут на месте.

Долина сужалась и на выходе казалось, что дорога заключена меж двух воротных столбов. В самом узком месте тракта их ждал неприятный сюрприз.

- Тя-тя, меч! - крикнула Амалия, едва завидев мужчин, шагнувших из-за валунов к ним навстречу.

- Меч? - удивленно спросил Гэб, смотря на небольшую сумку Амалии.

Сумка открылась, и из нее действительно показалась рукоять, за который Амалия вытянула своё небольшое, но проверенное в бою оружие.

Пока Гэб пытался сообразить, что это сейчас было, дорогу им преградили семь разбойников. Они медленно растянулись и начали окружать Амалию и Гэба. По их лицам было видно, что лиходеи радуются легкой добыче: безоружный мужчина и женщина. Друзьям только и осталось встать спиной к спине, чтобы отразить нападение.

- Давай сюда сумку и меч, не дури, девочка, - оскалился старший, подмигнув Амалии.

- Бросай свою блестящую игрушку и иди к нам, красотка, тебе понравится, - подхватил второй.

Остальные дружно загоготали. Чувствуя спиной, как напряженно натянулись мышцы парня, и он сдавленно рыкнул, окатывая всех волной бешенства, Амалия прошептала:

- Ты безоружен, к тому же ослаблен после ранения, не лезь на рожон.

Девушка стремительно ринулась на первого, и несколькими умелыми ударами оставила противника навсегда лежать на обочине тракта. Ошарашенные произошедшим мужчины сначала напряженно застыли, а потом напали разом.

- Ах ты, дрянь, - ругаясь и скалясь, занес старый топор над Амалией ближайший к ней бородач, но она не дала к себе приблизиться.

Увернулась, легким шагом оказалась сбоку и проткнула печень, выдернула меч, оттолкнула его ногой, собираясь обрушиться на следующего, и удивленно застыла. Рядом стоял только тяжело дышавший Гэб.

Как только Амалия атаковала, парень резким выпадом выбил оружие из руки ближайшего к нему противника, поймал его на лету, развернулся, нанес рубящую рану второму, третьему, отправил ударом ноги в полет к валунам четвертого, а пятый от такой неожиданности засверкал пятками прежде, чем пришла его очередь. Амалии только и осталось восхищенно присвистнуть. Она посмотрела на своего нового знакомого совсем другими глазами.

Поймав восхищенный взгляд, Гэб засмущался, но было видно, что ему приятно. Воину, привыкшему всегда самому решать свои проблемы, уже до смерти надоело быть перед девушкой слабым, нуждающимся в заботе.

Он с интересом отметил про себя, как ловко она уложила своих противников. Где это она так научилась? Настоящий боец. Он нагнулся и поднял самый приличный из всех орудий нападавших – тяжёлый широкий тесак – и сказал:

- Так себе, конечно, но сойдет, пока не разживусь чем-то более достойным.

До крепости оставалось недалеко и ее уже можно было различить, несмотря на покрывающие перевал сумерки. Отсюда, с высоты, она казалась не больше ногтя, хотя Амалия прекрасно знала ее истинные размеры.

Небольшая ровная площадка, на которой остановились путники, ещё купалась в лучах заходящего солнца. Дальше спуск был круче и намного сложнее несмотря на то, что снега на тропе уже не было.

- Отдохнем здесь, в темноте спускаться будет опасно, - сказал Гэб, бросая на землю холщовую сумку, купленную на последней стоянке.

Ночь была прохладной. Для тепла он развел большой костёр, пустив в него все небольшие деревца и кустарники, росшие неподалеку. Теперь парень спал у огня, завернувшись в плащ. Амалия смотрела на него и удивленно думала, как же быстро он восстанавливался. Всего несколько дней прошло с тех пор, как он без сознания лежал с зияющей раной в груди, а теперь Гэб взял на себя все заботы пути, вел их вперед, к тому же очень ловко отразил нападение.

- Доброе утро. Пора идти, - легонько дотронулся до ее плеча Гэбриел.

Амалия сама не заметила, как уснула сидя, привалившись спиной к камню. Когда они начали собираться, было ещё темно. Наскоро позавтракав тем, что у них ещё оставалось, ребята потушили костёр. Тя-тя юркнул в сумку, намереваясь продолжить сон.

Девушка больше не стала прятать свой меч и повесила ножны на пояс. Тут было не безопасно, в этом они уже удостоверились.

Небо слабо заалело. Она с тоской поглядела в сторону пустоши, где располагалась Деревянная обитель. Там Тезко. Что же с ним стало? Заботится ли о нем дядюшка Морти? Да и живы ли они вообще? Де Ре вполне мог обрушить свой гнев на их невинные головы.

Теперь Амалия поняла, почему портал закинул их именно сюда. Она думала об Элии и о Тезко, и они очутились прямо в середине пути между ними. Вот только портал оказался высоко в горах. Хотя, если подумать, только поэтому он видимо и уцелел.

Когда спустились по склону горы, тропа примкнула к тракту, ведущему к Крепости. Амалии и Гэбу предстояло всего лишь повернуть и пройти немного по перевалу. Часа четыре пути – и они уже на месте.

Теперь старинный замок с укреплениями предстал перед ними во всей своей красе. Он не был похож на современные замки столичных богатеев, соревнующихся друг с другом в роскоши. Массивный, тяжёлый и очень прочный, с бойницами и площадками для лучников, каменными стенами, опоясывающими перевал, и тяжелыми зарешеченными, обитыми железными листами воротами – такой и должна быть цитадель, стоящая на страже границы, которая здесь когда-то проходила. Крепость защищала королевство от набегов варваров с Пустышей сотни лет, пока эти земли не стали частью королевства. Пожалуй, ещё пару сотен лет он простоит, а то и больше.

Начальник гарнизона, высокий, несколько полноватый, но крепкий мужчина лет сорока, был несказанно рад вновь увидеть Амалию. Около месяца назад она получила письмо и унеслась, толком ничего не объяснив. Ее появление сейчас было весьма неожиданным. Маркиз де Лоне с интересом разглядывал ее спутника, а потом пригласил всех отобедать.

- С радостью приму ваше приглашение, маркиз, - ответила Амалия учтиво, - но нам нужно будет сегодня же отправиться дальше. Мне… нам необходимо как можно скорее добраться до Холодной обители. Как видите, своего коня я лишилась.

Они вместе шли по внутреннему двору крепости к той части замка, где находились покои начальника, его кабинет, столовая и комнаты для гостей. Де Лоне подозвал одного из своих солдат и что-то ему шепнул. Тот кивнул и удалился.

Они остановились у двери и маркиз сказал Амалии:

- Я все удивлялся, почему он пришел, а оказалось, что конь просто догадливее меня и знал, что вы вернетесь.

Девушка обернулась и ее сердце пустилось вскачь бешеным галопом. Она увидела, что солдат ведет под уздцы Тезко. Не веря своим глазам, Амалия сорвалась с места и подбежала к нему, обняла за шею, погладила. Тезко ткнулся мордой ей в плечо и радостно заржал.

- Какой же ты невероятный, спасибо тебе, - шептала она, лаская своего лучшего друга.

У Амалии больше не было душевных сил терять ещё кого-то из близких, но она была уверена, что уже больше не встретится с Тезко. Этот удар бы сломил ее точно так же, как гибель сестры, ведь кроме нескольких друзей из гвардии, Тезко, Элии, а теперь ещё и Тя-ти, у нее никого больше и не было. Странный списочек, подумала девушка: солдаты, сестра, конь и плюма. Наверное, она могла бы внести в него ещё и короля, которому была всецело предана, но не могла, ведь на то он и король. Он принадлежал не ей, а всему королевству, которое принадлежит ему. Каламбур.

Девушка вернулась к ожидавшим ее мужчинам, и они вместе пошли по прохладным коридорам замка. Ближайшая к ним дверь была приоткрыта, и детский голос окликнул коменданта. Де Лоне сказал своим гостям:

- Прошу прощения. Проходите, пожалуйста, в столовую. Я сейчас к вам присоединюсь, - и пошел к сыну.

- Я плохо запомнила замок, если честно, но нам вроде туда, - сказала Амалия, задумавшись, и они пошли по правому коридору.

По негласной традиции всех древних крепостей, стены были увешаны портретами бывших комендантов, всевозможными видами оружия, головами животных, огромными картинами. Девушку заинтересовала карта в старинной бронзовой раме с зеленым налетом, висевшая над миниатюрным столиком.

- Ого, смотри, карта подземелий под Драконьими горами! Я даже не знала, что такая существует, - сказала она, увлеченно изучая находку.

Амалия обожала всевозможные древности и карты, а это была очень древняя карта:

- Говорят, что сам Великий Шэр, стерег там кладку. Ход в подземелья не используется уже не знаю сколько веков.

- Твой знакомый? - Гэб был все ещё под впечатлением от ее рассказа о встрече с драконом и заинтересованно подошел ближе. - А знаешь, что я слышал? Что если туда кто-то попадал, то уже не мог выбраться. Ходы настолько запутаны и разветвлены, что можно на одном маленьком участке бродить неделями и не продвинуться ни в глубь, ни к выходу.

- Кто же в таком случае нарисовал это, раз никто оттуда не выбирался? - улыбнулась Амалия.

Они пошли дальше, обсуждая свою находку и драконов, а Тя-тя, выбравшийся из сумки во время их разговора, залез на столик, заваленный разномастным антиквариатом, и остался изучать карту.

За обедом Амалия чувствовала себя неловко. Все мужчины-командиры видели в ней только воина, и почему-то только де Лоне обращался как с дамой. Видимо, так был воспитан. Она совсем отвыкла от всех этих учтивостей. К тому же, Гэб сказал только своё имя, чем несказанно удивил маркиза, даже если комендант и не акцентировал на этом внимания. При этом юноша вел себя очень достойно, свободно. По нему было видно, что он воспитывался в знатной семье. Почему же он не представился, как полагалось? Гэбриел становился для нее загадкой. Коменданту, видимо, парень понравился, и он охотно рассказывал ему о жизни крепости в мирное время, делился байками о своих прошлых военных походах.

- У вас есть почтовые голуби? - спросила Амалия, внезапно озаренная мыслью, что короля можно было бы предупредить и другим способом.

В отличии от людей, пернатым можно было доверить и такую информацию.

- К сожалению, сейчас в крепости не осталось ни одного вестника, - покачал головой маркиз. - Новая партия должна прибыть через три недели.

Амалия расстроенно вздохнула: через три недели она и сама уже доберется до столицы, при удачном стечении обстоятельств. Она попросила, чтобы им продали ещё одну лошадь и провизию, но де Лоне настоял, что сам обеспечит их всем необходимым. Он уточнил у Гэбриела его предпочтения и приказал принести парню достойную одежду и оружие. Несмотря на все уговоры маркиза отдохнуть и провести ночь в замке, друзья сразу же отправились в путь. Теперь уже верхом.

Амалия не могла нарадоваться, что Тезко снова с ней. Гэбу предоставили крепкого, стройного, но норовистого черного коня, с которым он теперь пытался сладить. Перевал привел к новому горному тракту и начался довольно плавный спуск к долине. Этой дорогой пользовались даже телеги, лишь иногда путники спешивались и вели коней под уздцы на особо каменистых участках. Тя-тя наконец вылез из сумки, проявился и стал привычно фиолетовым. Он устроился меж ушей коня и погладил его, Тезко радостно приветствовал старого знакомого.

К вечеру друзья дошли до небольшой реки, бурным потоком стремившейся вниз и решили тут переночевать. Солнце уже клонилось к закату и лошади устали. Они распрягли животных, и Гэб, сидя на корточках, пытался развести костёр. Он украдкой посматривал на Амалию, которая лежала навзничь и смотрела, как лениво ползут облака по яркому весеннему небу. Вскоре она встала и сказала:

- Попробую что-нибудь подстрелить, - и ушла выше по течению.

С охотой в этот день ей не повезло, и, когда она вернулась к стоянке, было уже темно.

- Ммм, как вкусно пахнет! - сказала девушка, подходя к костру.

Гэб нанизал на палки рыбок размером с ладонь и жарил их на открытом огне. Запах был действительно фантастический.

- Смог поймать, - улыбнулся он.

Тя-тя подошёл к огню и недоверчиво потянул носом, будто спрашивая: "А это точно едят?"

Получив свою порцию, он ещё раз понюхал рыбу, и только потом вонзил в неё зубы.

- О, вкусно, - воскликнул он, и через минуту от его рыбки остались только косточки.

Гэб посмеялся над ним, но явно был польщён такой оценкой своего кулинарного шедевра, и протянул ему ещё одну.

- Мы с папой ходили рыбачить, когда я была маленькая, - вспомнила Амалия, - убегали от всех и тихонько сидели на берегу с удочкой, как крестьянские мальчишки, а потом так же жарили свой улов на костре. Иногда вроде бы с нами ещё кто-то ходил, не могу вспомнить, - наморщила она лоб.

- Уже много лет прошло, не мудрено.

У Амалии осталось чувство, что от неё ускользает какая-то важная мысль. Вроде она её вот-вот поймает, а она растворилась. С ней часто такое бывало.

Наевшись, они устроились на ночлег под огромным старым деревом. Было слышно тихое журчание речки неподалеку, воздух наполнился стрекотом кузнечиков и до них долетал лёгкий аромат остывающей земли, весенних трав и цветов.

Среди ночи кони испуганно заржали, разбудив спящую компанию. Вокруг костра замерцали тени, Амалия схватила меч как раз в тот момент, когда Тезко ударом задних копыт отправил приблизившегося к нему человека в реку. Застать их врасплох не получилось, поэтому нападавшие не стали терять времени. Наёмников, их выдали нашивки на рукавах, даже не считая барахтающегося в ледяной воде, было около дюжины. При мерцающем свете костра мелькали мечи, лица сменялись лицами. Посчитав Гэба большей угрозой, почти все ринулись на него, Амалию же оттеснили три амбала, и она, отступая, все ближе и ближе подходила к реке. Пока двое замешкались, обходя валуны, она финтом провела третьего, подсекла ему сухожилие, а когда тот грохнулся на колено, отрубила голову. Не ожидавшие от женщины такого, разозленные и обескураженные гибелью товарища, двое оставшихся напали вместе. Амалия ловко нырнула в образовавшуюся брешь, и они чуть не проткнули друг друга. Пробегая мимо, она шлепнула Тезко по крупу и сказала:

- Уходите, только не далеко!

И конь, всегда понимавший ее приказы, ускакал в лес, начинавшийся на склоне. Вороной последовал за ним.

Дела у Гэба обстояли плохо. Земля вокруг него была усыпана трупами, но он был ранен и отбивался только левой рукой. Оставшиеся в живых четверо усилили натиск, и он пропустил ещё один удар в ногу и упал. Наёмник не упустил своего шанса и что есть силы стукнул его рукоятью меча по голове. Гэб рухнул, как поваленное дерево.

Амалия оказалась между двух огней: четверо обратили взоры на нее, а сзади надвигались двое преследователей. Она хотела попробовать прорваться между ними, но один из ребят достал заряженный арбалет и сказал:

- Без глупостей, девочка, иначе я всажу болт.

- А ты попробуй попади, - сплюнула на землю Амалия, совсем по-мужски.

Наёмник заржал:

- А кто сказал, что я буду стрелять в тебя? - и направил оружие на бесчувственного Гэба.

Делать было нечего, она медленно подошла к костру и спросила:

- Что вам нужно?

- Тяни вперед руки, без болтовни, - скомандовал тот же, а другой достал веревку, чтобы ее связать.

Из-за деревьев появилось ещё с десяток таких же головорезов во главе с огроменным детиной, с которым Амалия уже сталкивалась в Деревянной обители. Теперь и без слов стало ясно, кто это и что им нужно.

- А хозяин-то был прав, что за лошадкой надо приглядеть. Шустрые только больно, насилу нагнали, - хриплым голосом произнес он. - Этот нам не нужен, можете убить, - безразлично указал он на Гэба и шагнул к Амалии.

Краем глаза она заметила мерцающее движение. Тя-тя лишь на долю секунды проявился между костром и Гэбом, чтобы она его увидела и заново исчез.

Амалия сразу поняла, что он задумал. Она кинулась наперерез Тя-те, пытаясь остановить, помня последствия их прошлого опыта, но тот лишь схватил ее за руку, и не отпуская Гэбриела, телепортировался.

Они оказались на другой стороне гребня. Тя-тя без сознания свалился на землю, на такое же бесчувственное тело Гэба. Амалия, все ещё не веря, что они в безопасности, не спешила убирать оружие. Она подняла Тя-тю на руки и попыталась привести в себя парня. Тащить его на себе явно было ей не по силам.

К ее радости, пара хлопков по лицу помогли.

- Как ты нас вытащила? - спросил он, трогая голову и морщась от боли.

- Это опять все Тя-тя, - ответила Амалия. - Но нам надо убираться, я не думаю, что они от нас так легко отстанут.

Девушка приложила ухо и послушала сердцебиение плюмы. Оно было ровным.

- Ты щекочешь меня волосами, - услышала она голос Тя-ти.

Амалия обрадованно вскрикнула:

- Как это тебе удалось? Все в порядке? В прошлый раз ты чуть не умер!

- Мама меня многому научила, если ты не заметила, - недовольно промурчал плюма и слез с ее рук.

- Мы опять остались без коней, - хмуро заключил Гэб, перевязывая оторванной от рубашки тряпицей ногу.

Тя-тя помог ему остановить кровь и занялся раной на руке.

- Идти можешь? - спросила Амалия.

Гэб встал, попробовал опереться на ногу и ответил:

- Вполне, уходим. Вторая встреча с этими ребятами может закончиться не столь радостно.

Амалия кивнула, и они поспешили вниз по склону.

- Ты очень хороша в бою, - сказал Гэб Амалии. - Я все видел. Никогда бы не подумал, что девушка на такое способна. Красиво, быстро и эффективно. Как тень – везде и нигде одновременно. Кто ты?

- Капитан личной гвардии короля, - просто ответила Амалия, без тени рисовки и бахвальства.

Гэб присвистнул:

- И в Холодную обитель мы идем по его заданию?

- Нет, это мое, личное дело. Я расскажу тебе все, только давай не сейчас, - ответила Амалия, оборачиваясь на хруст веток и крепче сжимая меч.

Из-за деревьев вышли кони. Тезко тянул за собой вороного, а ещё при нем была сумка Амалии.

- Тезко, молодец! - обрадовалась девушка, а вот Гэб несказанно удивился их появлению.

Они взяли коней под уздцы и продолжили спуск по лесистому склону. Вскоре вышли на тропу и смогли продолжить путь верхом. Друзья ненадолго останавливались, чтобы напиться самим и напоить коней из лесного ручья, но привал на ночь сделали только когда созвездия начали пропадать с ночного небосклона.

- Я буду сторожить первой, - сказала Амалия.

Она сидела у костра, вглядываясь в пламя, и думала не о де Ре и его наёмниках, а о том, доставили ли ещё девочек в Холодную обитель. С тех пор, как повозка ушла из Обители милосердия, прошло уже около двух месяцев. Даже учитывая, что они верхом движутся в разы быстрее тяжелого крытого фургона, в котором обычно перевозят больных, шансов нагнать девочек в дороге у них было мало. Слишком много времени было упущено на Ветреном континенте и в горах. Но все-таки лучше бы перехватить их до того, как они окажутся за стенами обители. Даже будучи в форме капитана королевской гвардии не так просто попасть к больным, а уж гражданским пытаться прорваться в изоляторы даже и думать нечего.

Гэб расстелил плащ и мгновенно заснул. Через два часа он сменил Амалию. Больше ночных сюрпризов они не хотели.

Утро было хмурым и ветреным.

- Думаю, завтра к вечеру мы уже спустимся с гор. Потом выйдем к Главному тракту и пойдем гораздо быстрее. Лишь бы успеть, - устало заключила Амалия. - До Холодной обители ещё с месяц пути.

На следующей остановке она все рассказала Гэбриелу о сестре, немного поколебавшись рассказала и о заговоре и лилиях. Гэб твердо решил сопровождать ее, поэтому она не могла скрывать от него информацию, таящую в себе такую угрозу. Он должен был знать, что его ожидает, если он будет идти с ней и дальше.

- Ну, если лилии вторгнутся в королевство и, сохрани нас Создатели, придут к власти, в опасности окажутся все жители королевства. Мы должны остановить их любой ценой. Если за месяц доберемся до Холодной обители, то сколько нам потребуется, чтобы потом оказаться в столице?

Амалия была удивлена тем, как легко он поверил во все то невероятное, что она рассказала. Если бы кто-то месяц назад пведал ей сидя у костра о драконах, плюмах и белых лилиях – она бы покрутила пальцем у виска.

- Около двух недель. Надеюсь, туда мы тоже успеем добраться вовремя, ещё до того, как лилии соберут армию и нанесут первый удар.

Гэб поколебался, но все же спросил:

- А ты не думаешь, что сперва нужно отправиться к королю? Это промедление может обернуться гибелью королевства.

- Я начала думать об этом, как только оказалась на Ветреном континенте. Иногда мне даже хотелось повернуться и бежать обратно к порталу, чтобы скорее отправиться в столицу. Но как же Элия? Мой долг перед ней не меньше, чем перед страной и королем. В Лютеции есть Академия, армия и личная гвардия короля, они смогут защитить всех и предпринять необходимые действия, я уверена. У сестры же есть только я. Может, если смотреть со стороны, кажется нелогичным класть на чаши весов жизнь одной девочки и судьбу целого королевства, но для меня они равны. Я буду молиться, чтобы не опоздать к королю и приложу для этого все свои усилия, но Элия – единственное, что у меня ещё осталось. Я приняла такое решение и мне за него не стыдно, - твердо закончила Амалия и с вызовом посмотрела на Гэба.

- Я тебя понимаю, правда - серьезно ответил он без осуждения. - Ты осталась без родителей и не хочешь терять ещё и сестру. К сожалению, когда приходит горе, мы всегда оказываемся к нему не готовыми. Потеря любимых – самая невыносимая пытка, с которой сталкивается человек. И это единственное, на что он не может повлиять. Мы можем строить планы на десятки лет вперед, даже осуществлять их, а потом у нас забирают кого-то близкого, и все задуманное складывается карточным домиком. Все, что достигнуто, теряет смысл перед одним простым фактом, над которым мы не властны – без них все становится ненужным и неважным. Только оставшись один понимаешь, что всегда строил свою жизнь вокруг людей, а не денег, должностей и прочей шелухи. Мы всего в жизни добиваемся, чтобы принести домой и положить свои победы под чьи-то ноги, чтобы нами восхищались, гордились. Да хоть, наоборот, чтобы доказать, что они были не правы, и ты смог, а ведь в тебя не верили. Я восхищен тем, что ты все это понимаешь, несмотря на свой юный возраст, и борешься за сестру, хотя другие бы уже давно сдались. Ты совершила такое, что никому и не снилось.

Немного посидели молча. Амалия никак не могла разгадать этого мужчину. Он был веселым, иногда даже ироничным, насмешливым, при этом искренне добрым, заботливым и умным. Скалой, которая огораживала собой в случае любой опасности, но при этом он не перекрывал кислород и давал проявить себя. Даже про его сомнительное прошлое она не решалась спросить, решив, что, когда придёт время, он расскажет все сам.

Амалия вытащила меч из ножен и рисовала им на земле какие-то узоры. Гэб протянул руку и спросил:

- Можно?

Девушка автоматически протянула меч, но потом почему-то рука дрогнула, и она притянула его поближе к себе. Амалия никогда и никому не отдавала своё оружие, но подумав, решила, что ничего плохого в этом нет. Сейчас они не на войне, и Гэб ей не враг.

Оружие у нее было всегда самое лучшее, и ее учили фехтовать лучшие из лучших. Причем с детства. Учили искусству. Танцевать со шпагой и легким мечом. Для красоты, от скуки, но не для защиты и нападения. Зачем это будущей герцогине? Для этого у нее всегда будут сотни, тысячи клинков. Это было забавой. Любимым увлечением. И как все обернулось. Клинок стал ее жизнью, профессией. Колоть, рубить, вести нечестный бой, кусаться и уворачиваться, чтобы выжить там, где умирают другие, она научилась позже, гораздо позже. В битвах.

Парень улыбнулся, когда Амалия все же отдала ему меч, и, взяв в руки, не смог удержаться от нескольких уверенных взмахов и стоек.

- Давно не держал в руках такое великолепие, - сказал он восхищенно. - Работа мастеров Дальних земель. Редкая вещь. Отличный баланс, правда, немного маловат, но для девушки, думаю, самое-то.

- Ты ещё и специалист по оружию, - сварливо пробурчала девушка, чуть не добавив «прям само совершенство».

- Скорее любитель, - улыбнулся Гэб. - С детства ценил хорошие клинки.

Амалия уже давно распознала в нем бывалого и умелого бойца, его слова только подтвердили ее догадку.

Взгляд Гэба упал на навершие, и парень присвистнул в своей любимой манере:

- Изумруд?

Меч Амалии был украшен одним единственным, но огромным камнем. Из-за этого клинок привлекал внимание, и порой рукоять приходилось чем-то оборачивать, но от подарка короля за отбитую у врагов крепость и спасение его жизни в Монской кампании, девушка не могла отказаться.

- Удивлен?

- Скорее нет, чем да. Клинок достойный королей. У такого меча должно быть имя, - Гэб не спрашивал, а утверждал.

- Несмотря на то что он такой девчачий? - ехидно парировала Амалия.

Она вспомнила заодно, как доставали ее шутки сослуживцев по поводу меча. Правда, все быстро закрывали рты, увидев, какие чудеса творит Амалия со своим малышом на поле боя.

Гэб не стал обострять ситуацию:

- Размер не мешает быть ему замечательным мечом, - пожал он плечами. - Ты сама – прекрасный пример того, как очень нежное, хрупкое, прекрасное и утонченное может быть сильным и смертоносным. Тот вчерашний наёмник был раза в два больше тебя и раза в три тяжелее, про остальных и говорить не буду.

Амалия залилась краской. Такого ей ещё никто не говорил. В его словах и тоне не проскользнуло ничего неприятного и противного, как это обычно бывает. Гэб говорил как есть, просто констатируя факт, не льстя и не заигрывая.

- Он Верный, - ответила девушка.

- Разве мечам дают не девичьи имена? - удивился Гэб.

- Это вам, парням, в пути нужна верная подруга, а мне – сильное мужское плечо, - засмеялась Амалия и ушла собираться, оставив Гэбриела улыбаться ей вслед.

Парень ушел в лес, и долго не возвращался. Амалия уже хотела пойти его искать, когда он сам показался из-за деревьев. Выглядел он жутко взволнованным:

- Амалия, нам не придётся добираться месяц до Холодной обители! Кажется, я нашел ещё один портал!

Глава 5. Цветок смерти

В неровном свете горящих факелов, прикрепленных к стене внутреннего двора, лица всех присутствовавших казались мертвыми и гротескными.

- Учитель, все готово, - совсем ещё юный парнишка склонился в глубоком поклоне и дрожал не то от страха, не то от возбуждения от близости предводителя.

Учитель. Это слово отзывалось горечью во рту, и ее тут же хотелось сплюнуть. Все последователи знали это и обращались к Роберу исключительно «мастер».

Его учитель предал своего самого талантливого ученика, не стал отстаивать перед королем, не стал тратить своё время и силы на того, кто почитал его больше, чем родного отца. Роберу с позором, заклейменному и униженному, пришлось бежать на край света. А ведь он знал, старый хрыщ прекрасно знал, что Робер прав. Де Сегюр поделился с ним всей информацией, которую собирал долгие годы, с пылкостью всецело верящего в свои идеалы человека показал, на что способна магия, не сдерживаемая оковами, навязанными Академией магии. Прежнему архимагу не хватило смелости, не хватило духа расширить границы волшебства. С силами Академии этот путь был бы гораздо легче, они бы изменили весь мир, но нет. Его юношеские мечты разбились о скалы непонимания и старческой закостенелости мыслей.

Этот сосунок ещё только попал в ряды приближенных и не знал правил. Что же, старшие ему объяснят, всему своё время.

Флот построен и готов выдвигаться, это хорошие новости. Его армия высадится на севере, армия де Ре пойдет с юга. Они сомнут все попутные обители и встретятся у ворот столицы. Зачем ему так нужна Лютеция? Затем, что кроме цели, есть ещё и месть. Да, позже он раздавит и короля, и архимага, но до этого заставит их любоваться тем, как в мир приходит новый порядок. Он огнем и кровью смоет все, над чем те так трепещут. И они увидят настоящую силу первобытной, необузданной магии. Увидят мир таким, каким он должен был быть, не вмешайся в дело проклятущий первый архимаг с идеей об Академии, кодексе и присяге.

Робер кивнул и удалился к себе. Нужно было направить письмо идиоту-графу, чтобы тоже готовился выдвигаться. Приспешник нагнал его у двери кабинета.

- Милорд, де Ре опять упустил девчонку.

Раскаленный хлыст рассек воздух, и Сезара откинуло к дальней стенке. Через пару секунд он нашел в себе силы, постанывая, подняться на ноги, и оглядел дымящуюся разорванную одежду на груди. Робер, одним взмахом посоха привел его в порядок и срастил сломанное ребро:

- Это не то, что я ожидал от тебя услышать, - сказал он сухо и зашел в комнату.

Сезар, воспринявший это неожиданный жест милосердия как тысячу извинений, засеменил следом.

- В прошлый раз де Ре не знал, что девчонка мне нужна, и пытался ее заполучить только для своих ничтожных целей. Как же он осмелился повторить свою ошибку? Мне придётся поговорить с ним лично. Хотя… граф мне ещё нужен, не буду торопить события, не стоит его пугать.

- Милорд, у меня есть ещё новости. Я узнал, что с ней плюма. Настоящий, представляете? - Сезар захлебывался словами от волнения и переизбытка информации.

- Да ну? - брови Робера поползли вверх. - Это благодаря ему она настолько неуловима?

- Не только. И это вторая новость. Выжившие наёмники сообщили, что с ней был какой-то мужчина.

Сезар состроил такую комичную рожу, выпучив глаза и кивая, пытаясь без слов донести до хозяина необычайно важную мысль.

- Мужчина? - ещё больше удивился де Сегюр. - «Невинное дитя…» Ты ведешь к этому?

- Да, милорд! - Сезар подпрыгнул от радости, что хозяин так быстро понял, какую потрясающую весть он сообщает. - Она может сама разрушить пророчество! Или уже разрушила, знаем мы этих женщин…

Робер улыбнулся. Уж кому-кому, а Сезару до знатока женщин было далеко. Со своим уродством ни одной нижней юбки в жизни не видел. Впрочем, это не имело значения. Новость действительно ему понравилась.

Когда-то, когда он только начинал вынашивать свой план возвращения в королевство, это пророчество вселило в него сомнения. Он решил, что, если есть на свете угроза его будущей кампании, то нужно устранить ее ещё в зародыше. И трое братьев-проходимцев попались тогда весьма кстати.

Робер отослал приспешника, погасил свет, и расположился на удобной мягкой софе. Женщины… Давненько у него у самого не было женщины, надо это исправить. Интересно, правда ли девчонка так красива, как говорил де Ре? Он и сам не заметил, как провалился в сон. Взбудораженный сообщением о пророчестве, находясь на грани между миром яви и бескрайней пустоты снов, маг потерял контроль над своими силами и волшебство, мягкой пеленой обволакивая всех, о ком он думал, просочилось в мир.

Двое из трех братьев отчаянно нуждались в деньгах и не могли упустить столь легкой наживы. Проникнуть в спящий особняк, перебить всех его обитателей – делов-то! Зато какой им обещан гонорар. Можно будет ещё долго не задумываться о финансах. Для подмоги они привели с собой пару десятков душегубов, у которых был неплохой опыт подобной работы.

Глупый д’Аркур умудрился пригласить их на бал в память о старой дружбе семей. Сплошная показуха. Разве он не понимает, где теперь они, а где де Ре? Первые на самой верхушке, как сыр в масле катаются, а вторым, как каким-то мелкопоместным дворянчикам, приходится самим добывать себе на жизнь. Младший, Антуан, на службе у короля, неплохо зарабатывает, а старшим как быть?

Они вместе с наёмниками ждали Робера, притаившись в глубине аллеи. Братьям было не по себе от общения с этим человеком, но уж слишком большой куш был на кону, чтобы отказываться от него из-за суеверных страхов.

Предводитель лилий появился буквально через пару минут со стороны замка и бросил, проходя мимо, даже не взглянув на них:

- Убить. Всех.

- Даже детей? - побледнел старший де Ре, наследовавший титул отца, но не его ум и осторожность в подобных делах.

Он весь вечер любовался юными красавицами д’Аркур, так отличавшимися одна от другой и в то же время такими похожими. Жаль было девчонок, но ведь он уже заранее на все согласился.

- Особенно детей, - обернувшись, отчеканил Робер ледяным голосом и удалился, взметнув полы белой мантии.

Амалия и Гэб остановились на ночлег в небольшом ельнике. Гэб сидел на стороже, Амалия спала у костра. Ей снилась какая-то ерунда, но потом вдруг сон переменился, и она снова оказалась в своем давнем кошмаре.

Опустевший после праздника замок погрузился в сон. Слуги прибирали в бальном зале, а они с матерью никак не могли наговориться и все ещё сидели в углу на диване. Вдруг какой-то шум раздался со стороны коридора.

- Неужто кто-то из гостей перебрал вина? - удивилась мама, и, легко поднявшись, пошла проверить.

Амалия устало откинулась на спинку дивана и сняла туфельки. Маме оставалось сделать всего лишь пару шагов до дверей, как те с грохотом распахнулись, и арбалетный болт, выпущенный высоким мужчиной в капюшоне, вылетев с резким свистом, вонзился ей в грудь. Тут же сзади на нападавшего обрушился меч и раскроил ему голову.

Мир вокруг изменился. Мамин испуганный крик отпечатался в сознании и звенел в ушах даже после того, как прервался. Все остальные звуки исчезли. Она падала очень долго, как будто все замедлили заклинанием. Амалия, завороженно наблюдавшая за этим, соскочила с места и кинулась к ней, как только хрупкая изящная фигура, как сломанная кукла, растянулась на полу. Мама была ещё жива, кровь тонкой струйкой стекала с уголка ее рта. Она тщетно пыталась что-то сказать дочери, но получалось только хриплое бульканье. Нежное серое атласное платье, расшитое хрусталем, с красивым декольте и изящным корсетом, стало ярко алым на груди.

Амалия схватила ее холодеющие руки и почти легла рядом, приблизившись лицом к маминому лицу насколько это было возможно. Слезы катились градом, застилая всё, но она разобрала по губам:

- Найди Элию... бегите через винный погреб...

Взгляд герцогини померк, руки безвольно обмякли в руках дочери.

-Нет-нет-нет, - затараторила девушка, - я тебя тут не оставлю.

Она вытерла кровь с лица матери, обняла и зарыдала, зарывшись в ее волосы.

Амалия забыла об опасности. Внизу стало тихо, горничные разбежались, а вот наверху стоял немыслимый грохот. Видимо подоспела вся охрана замка и на втором этаже шла ожесточенная схватка. Среди всей этой суматохи Амалия разобрала тихий крик Элии:

- Не трогайте меня!

Девушка вскочила и, бросив последний взгляд на мать, кинулась наверх. Именно в этот момент в ней что-то сломалось. Она была беспомощной. Она не смогла защитить самого дорогого ей на свете человека, она виновата в том, что мама погибла... Но Амалия ни за что не даст в обиду сестру.

Девушка побежала к лестнице и оказалась на втором этаже. В коридоре кипела битва. Охрана замка пыталась теснить нападавших, но головорезы сражались с какой-то отчаянной решимостью, будто за ними гнались тёмные силы, и страже не помогало даже численное преимущество. Амалия притаилась за высоким вазоном и искала глазами Элию. Дверь в ее комнату была распахнута – значит, она уже не там. Вдруг девушка увидела, как Звездочка выскочил из покоев сестры и бросился в узкий коридорчик напротив. Амалия инстинктивно побежала за ним, уклоняясь от мечей и кинжалов борющихся.

Белый хвост мелькнул за поворотом, и Амалия побежала ещё быстрее. Она вылетела в очередной пролет как раз в тот момент, когда Звездочка кинулся на руку мужчины, занесшего кинжал над вжавшейся в стену Элией. В ту же секунду кот без движения упал на пол, и его ослепительно белая шерсть пропиталась кровью, став ярко-красной. Амалия, недолго думая, схватила висевший на стене папин трофейный боевой топор и с размаху опустила на незащищенную шею убийцы. Кровь фонтаном брызнула из перерубленной артерии. Человек покачнулся и упал к ногам Элии. Только тогда, подскочив от звука удара тяжелого тела об пол, сестренка осмелилась открыть глаза.

Увидев окровавленное тельце Звездочки, Элия склонилась над ним и громко заплакала.

- Оставь его, Элия, мы уже не сможем ему помочь. Такой ценой он спас твою жизнь... Надо уходить, - потянула ее Амалия.

- А как же остальные? - захныкала Элия.

- Остались только мы с тобой, - хрипло ответила Амалия, сглатывая ком в горле.

Мысль о том, что, пробираясь к Элии, она лишь на мгновение остановилась возле бездыханного тела отца, Амалия загнала как можно дальше. Она не могла позволить себе сейчас думать о родителях, о Звездочке, слугах, она должна вывести отсюда сестру.

От такого ответа Элия побледнела и качнулась, но, как ни странно, не упала, а протянула руку сестре. Амалия помогла ей пробраться через труп мужчины, и только тогда обратила внимание, что его силуэт и одежда были смутно знакомыми.

Амалия проснулась в холодном поту и никак не могла выровнять дыхание. Так было всегда, когда ей снился этот сон. Кошмар, страшнее которого не придумаешь. Кошмар, который поделил ее жизнь на до и после. Кошмар-реальность, от которого до сих пор нет спасения даже наяву.

В этот раз она чувствовала, что не одинока в своем сне, и Элия сейчас также проснулась и думает о ней. Где же она сейчас? И что с ней? Заточили ли ее уже в Холодную обитель? Амалия вскочила, не в силах больше терпеть эту безысходность, и начала седлать коня, чем очень удивила Гэба.

Теперь Элии было тяжело спать даже с отварами Кристофа. Она дремала, прислонившись к стенке фургона. Ее полусон резко сменился кошмаром, причем с такими подробностями, о которых она до этого и не помнила.

По лестнице для слуг они с сестрой спустились сначала в пустую кухню, а оттуда проникли в винный погреб. Амалия придвинула ящики к двери, чтобы задержать преследователей, и они пробрались к запасному ходу. Девушка боялась, что здесь их будут встречать, поэтому, выставив вперед кинжал, который одолжила у убитого, выбралась первой. Никого.

Тоннель выходил прямо к конюшням, и они побежали прямиком туда. Амалия бросила взгляд на замок. Гвалт стоял немыслимый. В окнах второго этажа виднелись всполохи огня – кто-то поджег занавески.

- Пока пожар не осветил все вокруг, нужно скрыться, - сказала она Элии, испуганно следовавшей за ней.

Запах конюшни показался после этого ада чем-то немыслимо уютным и приятным. Амалия шагнула к своей красивой утонченной кобылке, но тут в своем стойле напористо заржал огромный породистый жеребец отца. Восприняв это как знак свыше, Амалия рванула к нему, не седлая подсадила Элию, залезла сама и они вылетели через противоположную дверь. Буквально через секунду из второй двери в конюшню ворвались наёмники.

- Здесь их нет, - зло бросил один, не заметив девочек, уже скрывшихся в тени аллеи.

Элия проснулась в холодном поту. Этот кошмар стал уже ее проклятием, но в этот раз она чувствовала, что не одинока, и Амалия сейчас также проснулась и думает о ней. Где же она сейчас? И что с ней? Не добрались ли до нее страшные преследователи? Элия испуганно вслушалась в тишину, и, не уловив посторонних звуков, снова легла и попыталась заснуть.

Робер проснулся разбитый и никак не мог собраться с мыслями. Его мучило, что во всем, что ему снилось, он упускает что-то очень существенное. Встал, умылся, плотно позавтракал за накрытым у окна только для него одного столом – день предстоял насыщенный. Он перебрал в уме все планы, выбирая с чего начать, когда его озарило. Ночью маг ощущал чувства и эмоции девочек. Его позабавило, что они до сих пор ничего не знают. Хотя, стоит отдать должное архимагу, сотворившему такое сильное заклятие. Даже сам Робер смог пробиться через его пелену только год назад и снова встал на намеченный путь, отыскал девчонок.

Угрозы от них теперь почти не было, он это быстро понял. Мелкая умудрилась заболеть драконьей сыпью и скоро отправится к своим драгоценным родителям и без посторонней помощи. Старшая, хоть и вызывала беспокойство своей дружбой с плюмой и дерзким характером, связалась с мужчиной и скорее всего тоже уже не сможет исполнить пророчество. Почему-то от последней мысли внутри что-то кольнуло.

Робер не понимал, почему так тянется к этим девицам. Свой ночной поход к фургону до сих пор никак не мог себе объяснить. Почему ему хочется узнать о них побольше, побыть рядом, даже дотронуться? Тогда он просто захотел увидеть златовласую своими глазами, но зачем? И зачем он так хочет поймать старшую? Хотя нет, понимал, но не хотел себе в этом признаться. Его тянула их кровь, будоражила сила, скрытая в ней. Та самая чистая, благородная кровь, которая согласно пророчеству должна была его погубить.

Предводитель лилий переключился на более важные проблемы. Ему было очень интересно, смог ли он достать кого-то из уцелевших Создателей своим ритуалом. Живых драконов оставалось два, может три. Их магия хоть и сильна, но без прилива новой энергии истощилась. Всё благоволило его плану. Нужно было только убрать всех тварей, чтобы не смогли объявиться в Драконьих горах в самый неподходящий момент и поделиться своими секретами с магами королевства. Особенно Шэра. Пока академия не в курсе, какой огромный запас силы у них есть в неведомых им закромах, пусть так и будет. И тогда он сможет достичь своей цели, уничтожит всех, сможет стать самым могущественным человеком на земле. Нет, самым могущественным живым существом этого мира.

Вот только нельзя расслабляться и пускать всё на самотёк, слишком многое стоит на кону. Надо удостовериться, что обе девчонки мертвы и драконы не опасны. Потом можно приступать к основной части плана. Чтобы уже точно ни одна из чертовок не смогла исполнить вторую часть пророчества.

До этого ещё предстояло прибрать к рукам королевство. Предстоящие битвы казались де Сегюру чем-то забавным, интересным. О людях как о своих будущих подданных он не думал: они были для него лишь живым мясом, мало чем отличавшимся от лошадей, те тоже выполняли свои функцию в службе ему, однако, количество живого материала имело значение, поэтому не стоило спускать со счетов наёмников и армию де Ре. Сотни туда, тысячи сюда.

Решат исход битвы вовсе не мечи, а магия. У него было около сорока лилий: двадцать пять опытных и сильных, так же как он заклейменных Академией и изгнанных из круга избранных. Остальные – юнцы, в которых они обнаружили силу и воспитали в соответствии со своими ценностями. От них, не видевших ещё жизни, толку было не много, ну уж лучше так, чем ничего.

Сколько магов сейчас у короля Робер не знал. Скорее всего около пятидесяти-шестидесяти. Но, во-первых, они раскиданы по всему королевству, а некоторые могут быть даже за его пределами, помогая другим странам, во-вторых, они никогда не станут применять магию для убийства людей. Это запрещено кодексом Академии. И сейчас это играет ему на руку.

Все же, его подтачивали некоторые сомнения. Станет ли архимаг думать о правилах, если его подопечные и армия короля начнут таять, люди будут умирать в страшных муках у них на глазах? Или ответят тем же?

Вчерашний разговор с Сезаром, ночные сны и мысли о девчонках д’Аркур сделали своё дело. Робер очнулся от своих мыслей лишь подойдя к дверям покоев Марии де Вилленев. Он, не разбирая дороги, пришел к единственной женщине среди лилий. Она, хоть и не отличалась особой красотой, имела отменную фигуру и была молода. Де Сегюр замер на мгновение с протянутой к двери рукой. Девушка была одной из них. Стоило ли? Но потом подумал, что не зря же он проделал весь этот путь и потратил своё время, и, резко дернув ручку, ступая по-хозяйски, зашел в комнату.

К его удивлению, даже такое громкое появление не разбудило Марию, спавшую на высокой кровати с пурпурным балдахином. Покрывало сползло на пол и его глазам открылись нежные формы и длинные ноги девушки. Белая кожа на груди казалась ещё белее на фоне разметавшихся в беспорядке длинных черных волос.

Робер улыбнулся. Де Ре сказал, что у старшей д’Аркур такие же волосы и белая кожа. Как бы он хотел, чтобы на этой кровати сейчас была именно она, тогда бы он забрал гораздо больше.

Забывать об осторожности не стоило. Он обернулся и наложил заклятие тишины на всю комнату. Не нужно, чтобы другие лилии узнали лишнего из-за случайных криков, а кричать сейчас Мария будет очень долго и громко.

Робер мог попробовать уговорить Марию. Она бы, наверное, не посмела отказать своему повелителю. Он мог просто выключить ее сознание, лишить голоса, но какой тогда во всем этом смысл? Он хотел именно этого – чувствовать ее боль, слышать мелодию агонии, играя на живом теле как на музыкальном инструменте.

Первым взмахом посоха де Сегюр сорвал с девушки легкую сорочку. Испуганная Мария открыла глаза и резко села, прикрывая грудь, и, ничего не понимая, потянулась за покрывалом. Вторым взмахом Робер заставил ее опрокинуться на кровать и подошел ближе.

- Мастер, не надо, - прошептала Мария испуганным голосом, - я верно служила столько лет, за что же?

Это ещё больше позабавило Робера. Такая же как и все остальные лилии жестокая и властная, не знающая пощады, на его глазах творившая жуткие вещи, отнимавшая десятки жизней одним заклятием, наслаждавшаяся чужой болью Мария выглядела сейчас испуганной маленькой девочкой. Неужели даже такие как они ещё способны на подобное?

Девушка хотела закрыться, но не могла пошевелить даже пальцем. Румянец стыда заливал ее лицо. Она попыталась прикоснуться к своей силе и использовать магию, но Робер тотчас отсек все ее способности.

Он сначала просто стоял и смотрел на нее, не без удовольствия наблюдая, как бедняжка сжалась от предчувствия беды и своей беспомощности, как по ее щекам покатились крупные горошины слез, теряясь в волосах, а потом отшвырнул посох в сторону и наклонился над Марией, приблизившись лицом к ее лицу:

- Просто потому, что сейчас мне нужна женщина, а ты – женщина. Да, не такая, как все, совсем не похожая на других. Могущественная, страшная. Но сейчас, в моих руках, такая же как и остальные – слабая и беззащитная. Глина, которую я буду мять как захочу, чтобы получить то, что хочу, - сказал он и комната до краев заполнилась криком боли.

Пожалуй, Робер пробыл тут слишком долго. Малость увлекся. Действительно, слишком давно у него не было этой радости. Одевшись, он обернулся. Мария лежала, свернувшись клубком, на другом краю кровати, и ее била мелкая дрожь. Он снова взмахом руки распластал ее на постели. Из глаз девушки снова полились слезы, и она прошептала:

- Пожалуйста, мастер, не надо больше, я никому ничего не расскажу… пожалуйста…

- Я и не собирался, и так потратил на тебя больше часа. Но рассказывать, действительно, никому не стоит, - сказал Робер очень спокойным голосом, будто ничего и не было.

Он взял посох, свел все синяки, порезы и укусы с тела девушки, восстановил на ней сорочку и пошел к двери. Уже на пороге он обернулся. Ничего не напоминало о том страшном часе, который он тут устроил – Мария снова мирно спала на кровати, рассыпав свои длинные волосы по подушке, покрывало также валялось на полу. Он ещё долго будет наслаждаться, восстанавливая в памяти каждую минуту этого действа, но ей эти воспоминания было совсем ни к чему. Он навел посох на девушку в последний раз и стер память о сегодняшнем утре.

Многие из старших магов Академии считали, что настоящий волшебник должен блюсти целибат. Будто бы это сначала помогало юнцам концентрироваться на обучении, а не думать о девушках, а затем в их жизни оставалась лишь одна настоящая любовь – к искусству магии. Над такими Робер посмеивался ещё в годы учебы, а ведь эти дуралеи до сих пор в это верят и учат тому же молодое поколение. Разве можно не понимать, не замечать, какую прорву силы, которую можно получить столь просто, дает эта связь? Как можно быть настолько недалекими и отказываться от океана энергии, плескавшегося в женщинах?

Робер уже давно не мучал себя вопросом, как заполучить партнершу. Он даже не пытался. Он всегда брал силой то, что ему было нужно у той, которая ему понравилась. Иногда, как сегодня, он стирал им память, чтобы не болтали лишнего, ненужных – убивал, а иногда оставлял все как есть и наслаждался страхом в глазах своих жертв при случайной встрече.

Мария была сладкая. Вопреки своей традиции не повторяться, к ней он ещё вернется, возможно и не раз. Робер ещё никогда не обладал волшебницами. Оказалось, что от подобных себе можно получить ещё больше. Сейчас тёмный маг был переполнен до краев. И эта другая, женская сила была для него в новинку. Он пробовал ее на вкус, трансформировал в магию и смотрел на результат. Очень интересно.

Де Сегюр вернулся к своим утренним мыслям, но теперь смотрел на них уже совсем под другим углом. Сколько же можно получить силы от девчонок д’Аркур, если обычная лилия смогла его так напитать? Они ведь и сами не подозревают, сосудом для чего они являются.

В голове Робера начал созревать ещё один небольшой чудесный план. Младшая, к тому же больная, его не привлекала. Он мог бы ее вылечить, но это было слишком хлопотно. Нужно срочно заполучить в свои руки старшую. До начала всех сражений. Особенно перед решающей битвой, в которую он вступит лично. Он выжмет из нее все силы, и уже ее черные волосы украсят его подушку. О да, девушку приведут в его покои. И он не отпустит ее всю ночь и возьмет столько, сколько ему будет нужно. Выпьет всю без остатка. И будет наслаждаться ее криками до самого утра, а потом убьет. Точнее, ее убьют другие руки, но на его глазах. Должен же великий маг воочию увидеть ту самую кровь, которая может спасти мир.

Робер шел от части замка, в которой находились покои всех белых лилий, в сторону конюшен и построек для работников и слуг. В самый последний момент он захотел лично поехать к де Ре и убедиться в готовности его армии прежде, чем флот вторгнется с севера.

В центре двора кто-то разбил цветник, но ухаживал за ним из рук вон плохо: большая часть растений погибла. То ли в насмешку, то ли как знамение для новых хозяев замка, в живых остались только кусты белых лилий. Раньше бы он даже не обратил внимания на эти цветы, но женская энергия толкала его туда. Он взмахом руки поднял все завядшие растения. Капелька другой, чужой для этих цветов силы – и они вновь полны жизни. Он легко, слишком легко забрал в одном месте, и влил в другом. Причем сила эта была чужой. И тут его осенило: он сможет получить ещё больше энергии и недоступной ему пока магии! Ему нужно только привести войско к Драконьим горам и дать бой. Людям предстоит всего лишь отдать свои жизни, все остальное он сделает сам. Он совершит то, что ни у кого никогда ещё не получалось, перевернет с ног на голову всю основу магии и обратит светлую магию драконов в тёмную, превратит в искрящуюся черную энергию.

Всего-то цветок, ставший когда-то символом краха всех надежд, и женская сила, считаемая им ниже и слабее мужской, подтолкнули Робера к гениальнейшему из всех его планов. Насмешка судьбы. Лилия победно улыбнулся, и, уходя, обратил в прах всю клумбу.

В такие дни, как сегодня, когда он был переполнен магией и не нужно было экономить силы, Робера весьма забавляло совершенно по-ребячески допекать де Ре.

Благодаря умениям, которые он развил до невероятного, непостижимого для других волшебников уровня, де Сегюр мог телепортироваться на небольшие расстояния даже без портала. Сегодня он материализовался в кабинете градоначальника Деревянной обители как нельзя вовремя – тот пил свой утренний кофе.

Внезапный хлопок и ударная волна от появления лилии испугали того так, что де Ре подскочил и пролил горячий напиток на белоснежную рубашку. Ругаясь и отплевываясь от боли, он поднял гневный взгляд на виновника происшествия, но, увидев Робера, несколько поник.

- Ты говорил, что расправился с фиолетовым недоразумением, не так ли? - холодно спросил его лилия вместо приветствия.

- Я так считал, - зло буркнул де Ре, вытирая салфеткой рубашку, чем только сильнее ее пачкал.

Де Ре бросил бесполезное занятие, сел за стол, и весьма недовольно сказал, все ещё не глядя Роберу в глаза:

- Не ожидал тебя так рано. У меня ещё есть дела, знаешь ли.

Про таких говорят, дай палец – руку откусит. Раньше он и не мечтал о большем, чем его нынешняя должность, но благодаря полученным за их прошлую сделку деньгам и помощи Робера, теперь возомнил, что способен стать королем. Де Ре чистосердечно верил, что именно он все это затеял, что Робер служит ему. Это забавляло лилию, ведь он чувствовал затаенный страх в сердце де Ре.

Девчонку д’Аркур он не узнал из-за действия заклинания, иначе бы очень удивился. Ведь именно он тогда, десять лет назад, нашел книгу с предсказанием и продал Сезару за баснословную сумму. Антуан де Ре, конечно, не убивал ее семью своими руками, как это сделали его братья, но он сделал гораздо больше – стал причиной всего этого.

- Боюсь наши дела будут поважнее, друг мой, - ответил Робер, добавляя холода в голос.

Ему не нравилось находиться в этой комнате. Здесь было слишком много всего, обстановка душила его и порождала желание взмахнуть посохом и стереть все в пыль. Сдержав порыв, он сказал:

- Пройдемся до портала. Проводишь меня, по пути и поговорим. Не будем тратить время зря.

Недовольно бурча де Ре поплелся за ним.

- Так почему ты не убил плюму? - повторил вопрос лилия.

Не ожидавший, что разговор вновь вернется к этой теме, де Ре ответил более сердито:

- Да сдалась тебе эта ошибка природы.

- Эта «ошибка природы» обладает такими силами, которые тебе и не снились, а теперь она неразлучна с одной небезызвестной тебе барышней, которая играет в нашей истории важную роль.

- Важную роль? - поднял брови де Ре, и добавил с ревнивыми нотками. - Я думал, мы ищем ее по моей просьбе. Зачем она тебе?

Робер возвел глаза к потолку и тихо зашипел:

- Я ведь уже сказал тебе, что нужно ее поймать и поскорее! И твоя похоть тут ни при чём. Она может разрушить весь наш план, тем более в союзе с плюмой.

Робер вдруг вспомнил свои утренние мысли и усмехнулся. Ведь у него на нее были точно такие же планы, как и у де Ре, только совсем по другим причинам.

- Ты и не знал о ее существовании, пока я не рассказал тебе! - вскинулся градоначальник Деревянной обители.

- О ней я знал, а вот где ее искать – нет. Ты же упустил ее из-под своего длинного носа аж дважды! - в голосе Робера появилась сталь, заставив де Ре сжаться от страха.

Робер внешне всегда был спокойным, ничего не менялось в его лице, но, когда он был раздражен или недоволен, от него начинали исходить такие волны силы, что хотелось бежать без оглядки.

- Я хотел посмотреть, что будет, если поместить его в пирамиду силы, - сказал де Ре. - Видимо девчонка его освободила слишком рано, и ловушка не успела высосать всю магию. Тем не менее, часть ее все же усилила портал и магическую защиту дворца.

- В умении вести хозяйство тебе не откажешь, - хмыкнул Робер. - Даже магию плюм обратил во благо своей обители.

Казалось, он больше не сердился на де Ре, но тот все равно не горел желанием приближаться к лилии и шел чуть поодаль. Ему не понравился интерес Робера к Амалии. Де Ре во что бы то ни стало хотел отыскать ее первым. И тогда он ни за что не отдаст ее магу, что бы тот не удумал.

- Но я здесь не ради этого, - вдруг изменил тон Робер на деловой. - Время пришло. Нам пора начинать.

- Как, уже? - опешил де Ре. - Мы же ещё не подготовились, как следует!

- Вот как? - Робер остановился.

Эти слова повисли между ними ледяной стеной. Испуганный такой переменой де Ре залепетал:

- Я… я хотел сказать, мы могли бы собрать больше сил.

- У тебя пятьдесят тысяч солдат, около тридцати тысяч наёмников. Большая часть из них уже участвовала в боях и умеет держать меч. Каких ещё сил тебе надо? Мой флот – ещё пятьдесят тысяч – придёт с севера. Плюс сорок лилий. Или ты так боишься нескольких замковых гарнизонов, которые встретятся на твоим пути?

- Нет, но… - возразил де Ре, сбиваясь, - армия короля тоже не малочисленна, к тому же Академия…

- Чтобы я не слышал больше об Академии! - рявкнул Робер, и в воздух полетели искры. - Академия существует последние дни! Я сотру факт самого ее существования на лице земли. Твоя армия должна объединиться и выступить через две недели.

- Думаю, этого времени будет достаточно, - ответил де Ре, а потом посмотрел на Робера и с ноткой сомнения в голосе добавил. - И скоро я стану королем.

- Станешь, - ответил де Ре насмешливо, и вступил в портал.

Золотые лучи унесли лилию прочь, а де Ре стоял, как статуя, не в силах сдвинуться с места в раздражении на себя за то, что опять струсил перед этим человеком. Но он ему ещё покажет! Скоро вся власть будет в его руках… И Робер должен будет считаться со своим государем!

Предводитель белых лилий пребывал сегодня в каком-то непривычном для себя состоянии. Его мысли и желания метались от одного к другому, обычные рациональность и трезвый взгляд на вещи будто покинули его. Сейчас бы распланировать начало кампании и дать соответствующие поручения, а он опять вернулся мыслями к девчонкам. Он хлопнул себя по лбу. Ну, конечно, в его крови все ещё бурлит энергия, которую он получил утром. И сейчас ему это не нравилось. С женской магической силой впредь нужно быть аккуратнее, она слишком непонятна для него и непредсказуема. Он любил эксперименты, но беспокойный ум его раздражал. Он будто не мог сосредоточиться на нужном, мысли сменяли одна другую, приходили какие-то неожиданные образы и мысли.

Повинуясь одной из них, он оказался не в самом замке, а на вершине небольшого холма неподалеку. Отсюда открывался потрясающий вид. Вдалеке синели на фоне светло-голубого неба Драконьи горы, небольшой замок Ланже из-за своих белокаменных стен казался выточенным из слоновой кости. Лилия хотел испробовать одну из своих сегодняшних идей, пока ещё имел на это силы и настрой. Он был уверен, что такого ещё никто не делал.

Из-за пророчества Робер опасался касаться магией самих сестер, но он знал, что они не одни, а их спутники – обычные люди. Сделав глубокий вдох Робер прикрыл глаза и лишь по одному ему видимым нитям потянулся к одной из девочек, сопровождавших Элию.

Лошади устали от знойного солнца и с трудом подняли фургон даже на небольшой холм. Элия и Стефа высунулись, чтобы посмотреть, что там впереди, и увидели Холодную обитель, раскинувшуюся у подножия холма. Сердце сжало в тиски: вот и конец их пути. У линии горизонта блестело мертвым стальным блеском Северное море. Последний пейзаж, который они видят.

Робера выкинуло в реальность. Он хватал ртом воздух как рыба, выброшенная на берег. Голова готова была взорваться. Он смог! Он не просто проник в мысли человека, который не был рядом, он практически захватил власть над разумом того, кто находился в данный момент в сотнях километров от него!

Прекрасно, ради такого стоило рискнуть. Значит, девочка на подходе к Холодной обители. Что ж, скоро их ожидает сюрприз.

Одухотворенный таким результатом, он потянулся к Амалии. Нащупать эти нити почему-то было сложнее. Он увидел огромное ярко-фиолетовое пятно, как воздушный шар окружавшее двух наездников на белой и черной лошадях, едущих по тракту на фоне удаляющейся громады гор. Плюма… Проклятье, как же он стал силен. Робер скрипнул зубами от злости на де Ре, не убившего эту тварь, когда была такая возможность.

Маг, осторожно отодвинув завесу так, чтобы сам плюма этого не почуял, направил свою волю к людям. Лица девушки он разглядеть не смог, как бы не старался, только общий силуэт. От мужчины исходило очень мощное ощущение силы. Удивительно. Он очень давно не видел такой ауры. Разумом коней лилия сейчас мог бы овладеть легко, но это было бы не так интересно. Он сосредоточился на мужчине.

Робер открыл глаза. Сначала он не смог понять, почему лежит на земле навзничь, а тело болит так, будто его колотили палками. Еле как вспомнил, что пытался сделать до отключки. Такого не может быть! Да, у мужчины было сильное поле, но он был всего лишь человеком, не волшебником Академии, он это видел! Странно. Дело рук плюмы? Не похоже. Он не ощущал его магию. Она была другой на вкус. Вмешалась девчонка? Может быть.

Взбешенный Робер отряхнулся и пошел в сторону замка. Не нравилось ему это все. Его план, с самого начала шедший как по маслу, начал спотыкаться о какие-то весьма незначительные обстоятельства, за которыми явно крылась невидимая ему паутина.

Первым делом по возвращении Робер собрал всех лилий и разделил на две группы: тех, кто пойдет с ним с севера, и тех, кто отправится на помощь де Ре. Де Вилленев он предусмотрительно определил в свою армию. Девушка выглядела немного потерянной и заспанной, но это были лишь следы утренней усталости и заклятий, о которых она не помнила. С ним Мария была по привычному вежлива и услужлива, но как только девушка заговаривала, в его ушах снова возрождались ее крики, а под балахоном белой лилии он снова «видел» ее тонкий стан и бархатную кожу. Отряхнув голову от неуместных сейчас мыслей, Робер склонился над картой.

Самым старшим и опытным из всех лилий, отправлявшихся в южную армию, был Рауль Мартен. В прошлом простой деревенский мальчишка, он, благодаря своему сильнейшему дару, попал в Академию и переплюнул всех на курсе уже к третьему году обучения. Ему пророчили должность магистра сразу по окончании учебы, но жадность до знаний, даже запретных, неумение видеть границ между тем, что можно, и тем, что нельзя, привели его к клейму и изгнанию.

- Держите себя в руках, не перечьте де Ре, - наставлял его Робер. - Пусть у него сохраняется иллюзия власти. Его люди не пойдут только за такими как мы, даже за деньги. На первых порах нашей армии нужен именитый лидер. Вам следует оставаться в тени до самого последнего. Слух пройдет быстро и о вас все равно узнают, но открыто заявить о себе и быть рядом, окруженными ореолом тайны и страха, разные вещи.

- Хорошо, - коротко ответил Мартен. - Мы пройдем через три большие обители, как минимум. Уничтожаем?

Робер задумался.

- Страх, вообще-то, хорошая штука… Если он будет идти впереди нас, то наш путь будет гораздо легче. Перед лицом явной опасности в некоторых просыпаются отвага и праведный гнев, а, испуганные неведомым, люди совершают гораздо больше глупостей. - Робер задумчиво теребил край карты. - Пожалуй, я сотру с лица земли пару обителей. Остальных же людей придётся оставить, не будем же мы править выжженной пустой землей. Да и в будущем нам нужно будет топливо для наших свершений.

Рауль кивнул. Они ещё долго обговаривали детальный план похода, место возможной встречи с армией короля и объединения сил. Воодушевленные близостью цели, о которой они мечтали столько лет, глаза всех лилий горели лихорадочным огнем. Совсем скоро они отомстят всему королевству, которое отказалось от них и опозоренных выкинуло на задворки мира.

Мартен приказал южной группе собираться. Робер своих тоже отпустил. На переправку всех магов на корабли придётся потратить немало сил, но все же это будет рационально. Нужно начинать и поскорее, а не заставлять ждать наёмников, пока те не начали терять терпение и выходить из-под контроля. Этим головорезам нужна свежая кровь и поскорее.

Оставшись один, Робер вернулся мыслями к картине, ярко отпечатавшейся в его голове – двое на лошадях, окруженные фиолетовым ореолом. Он видел плюму всего лет десять назад, и у того не было даже части той силы, что сейчас, а ведь это совсем незначительный срок жизни для его племени. Он не мог так быстро повзрослеть и поднатореть, для этого должно было случиться что-то невероятное…

Робер взвыл и отшвырнул стол, на котором лежали карты, стояли свечи в тяжёлых подсвечниках и кружки с легким местным вином. Он отлетел к противоположной стенке и рассыпался на щепки, посуда разбилась в дребезги, а упавшие на пол карты жадно стали лизать языки пламени. Дракон! Раздери его все силы тьмы на мелкие кусочки! Они были на Ветреном континенте и встречались с драконом! Только от дракона он мог получить столько! Неужто старшая додумалась просить у Создателей исцеления для сестры? Его ярости не было предела. Значит, он все таки достал тогда дракона, а эта мерзость его излечила! Это подняло его умения на новый уровень! Но как, проклятье, как у него хватило на это сил? Это же обычная плюма, которая, как и все остальные за последние века, уже порядком растерял свои навыки?! Это не укладывалось в его голове. Чтобы быть способным на такое, надо принадлежать к самым древним и самым сильным семьям плюм, которые раньше помогали драконам ковать мир и поддерживать баланс силы жизни и тёмной энергии на земле, нужно долго учиться и наращивать потенциал. Таких и не осталось, как он думал.

Ещё один удар по его плану. Взбешенный Робер, прерывисто дыша и пытаясь погасить пламя, разгоревшееся в груди, вышел из комнаты и снова машинально направился в покои Марии, которая сейчас должна была собирать вещи. Ему нужно было излить свою ярость, пока она не разорвала его самого.

Когда девушка снова хныкала, свернувшись на краю постели, а де Сегюр безразлично натягивал свой балахон, он уже почти жалел, что поддался мимолетной прихоти и сделал это. Сила Марии меняла его, делала нерациональным, вспыльчивым, не способным трезво смотреть на вещи, зависимым от нее. Сохранявший невозмутимость несмотря ни на какие внешние обстоятельства, Робер не мог такого допустить. Эта энергия была легкодоступной и ее было много, но у нее был слишком большой изъян. Он присел на край кровати, от чего девушка дернулась и сползла на пол, чтобы быть подальше от своего мучителя. Не обращая на нее внимания, он спокойно подумал, нашел заклятие, менявшее суть полученной энергии, очистился, запечатав эмоции и оставив только взятую силу. Повеселев от этой удавшейся шалости, он вновь избавился от следов своего пребывания здесь и отправился к себе: нужно было отдохнуть и набраться сил перед дальней дорогой и предстоящим сражением.

Это было слишком, слишком легко. Настолько, что оставило горький осадок разочарования в противнике, вместо радости от победы. Можно утрировать и сказать, что Холодная обитель сдалась без сопротивления. Они не среагировали, даже когда корабли появились на горизонте и направились в бухту. Спокойно встав в гавани, наёмники и маги начали на лодках переправляться к берегу, и только тогда в обители загудели рожки и начался переполох. Пока жалкая горстка гарнизона и стражи обители выстраивались на позиции, а все ворота закрывались, они уже успели высадиться и подойти вплотную.

Робер решил не жалеть сил и вступить в игру с помпой: он обрушил невидимый молот на всю северную стену обители, раскрошив ее в пыль и в образовавшуюся брешь хлынули его солдаты и наёмники. Они убивали, насиловали и грабили вдоволь, ведь на этот раз наниматель не ставил никаких условий. Стражу рассеяли, оставив только жалкую горстку, которая «незаметно» ушла через пока ещё целые южные ворота, чтобы разнести весть «о вторжении чудовищной, безжалостной армии белых лилий в королевство».

Робер наслаждался тем, что происходило вокруг. Он не жалел магии – ерунда, восстановит. Огонь, взрывы, крики, боль – он утопал в них и казалось, что каждая потраченная толика энергии возвращается к нему опьяняющим чувством торжества, не нанося ущерба могуществу.

Он шел по улицам без охраны и помощников, лицезрея хаос, который сам и создал. Заклятие направо – обрушена таверна, похоронив под собой всех, кто там прятался, заклятие налево – взорван мост, увлекая всех, кто стремился по нему убежать, в реку. Люди боялись его. Все, кто случайно оказывался на его пути, выбегая из домов и прилегающих улиц, бледнели и кидались обратно, но он не дал скрыться ни одному. Лилия ступал легко, выглядел скучающим, даже отрешенным, он сеял вокруг только ужас и смерть. На мостовую летели оторванные головы, содранная кожа и ошметки плоти, объятые пламенем люди кидались с набережной в воду.

Из еле заметного проулка ему под ноги выскочил мальчонка лет трех, совсем ещё малыш. Он уже поднял посох, чтобы убрать его с пути, как вдруг из темноты выбежала женщина, несмотря на ужас, написанный на ее лице, схватила ребенка и попятилась с ним обратно. Робер хмыкнул и последовал за ней. Надо же, ради какого-то сопляка посмела встать на пути у белой лилии, а ведь совсем ещё молодая.

Оказалось, что малыш убежал от мамы, она просто не доглядела. Там она прятала ещё двоих: мальчика чуть старше первого и грудничка. Завидев Робера, шедшего по узкому вонючему пространству меж двух домов, женщина вскрикнула, разом схватила всех детей, но бежать было некуда, тупик. Сзади толстая стена, справа и слева тоже. Она отходила все дальше и дальше, пока не уперлась спиной в шершавый камень. Спрятала мальчишек за собой, даже младшего, завернутого в тряпицы, загородила своим телом. Робера позабавила такая наивность. Неужели она думает, что сможет ему противостоять? Или это просто инстинкты? Девушка не умоляла, не кричала. Бледная и дрожащая, она все сильнее прижималась к стене, будто надеясь провалиться через нее и спасти своих отпрысков.

Робер мог бы поиграть с ней, отбирая одного за другим, и наслаждаться ее мольбами о пощаде, ее агонией и болью, но сейчас было не до этого. Он развернулся и пошел обратно. Обрадованная таким неожиданным поворотом событий женщина облегченно выдохнула, но тут страшная тень накрыла проулок и их всех не стало.

Де Сегюр вернулся к растерзанию обители. Скоро от нее камня от камня не останется. Уж такое-то начало его кампании должно ужаснуть короля и академию. Они за все заплатят.

Глава 6. Долгожданная встреча

День был тёплый и ясный. Один из тех немногих весенних безветренных дней, когда особо остро чувствуется приближение лета.

Северный хребет, к которому перенес их портал, остался позади. Тракт длинной тёмно-коричневой змеей тянулся на север. Амалия и Гэбриел ехали медленно, переговариваясь и шутя. Вдруг Тя-тя навострил ушки и поднял ручку, прося спутников остановиться. Они придержали поводья.

- Кто-то за нами наблюдает, - немного неуверенно сказал плюма, недоуменно озираясь по сторонам.

- Де Ре? Думаешь, это его рук дело? - спросила Амалия.

- Не знаю, - ответил Тя-тя очень тихо и испуганно, - но это очень сильный маг… и очень тёмный.

- Кто-то из белых лилий, - констатировал Гэб.

- Он где-то рядом? - Амалия тоже встревоженно посмотрела на право и на лево, но ничего подозрительного не заметила.

- Нет, он далеко… - ответил Тя-тя, вновь садясь на своё место на голове Тезко. - и он уже ушел.

Кони тронулись. Тя-тя все ещё выглядел потрясенным. Он никогда не контактировал так тесно с тёмной стороной магии, и ему было неприятно. Казалось, что черная клякса прилипла к нему и пытается проникнуть внутрь его существа, захватить весь свет.

До вечера ещё оставалось довольно много времени, но видя, что плюма выглядит очень усталым, даже больным, друзья решили остановиться на ночлег в небольшой деревушке. Трактира не было, но желчного вида старик пустил их под свой кров за серебряный. В доме была всего одна комната, поэтому хозяин с женой ушли спать в хлев, оставив жилище в распоряжении постояльцев.

После сытного ужина и отдыха Тя-тя заметно повеселел и сразу же уснул.

Девушка устроилось на лавке, Гэб – около незатопленной печки на полу. Сон не шел. Амалия лежала, уткнувшись взглядом в потолок, и будто даже не дышала. Гэб подсел к ней поближе и спросил:

- Не спится?

- Теперь лилии кажутся ещё страшнее и ближе, - хриплым голосом ответила Амалия, слезинки скатывались по ее щекам, оставляя длинные дорожки. - Каждую секунду боюсь, что мы уже опоздали.

- Уже завтра мы будем в Холодной обители, - уверенно сказал Гэб, пытаясь ее поддержать. - Мы не опоздаем.

Неожиданно легким и нежным для его комплекции прикосновением Гэб стер с лица девушки слезы. Он говорил тихо и проникновенно, успокаивая ее своим красивым низким голосом, усмиряя тревоги.

- Как ты можешь быть так уверен в этом? - с надеждой спросила Амалия.

- Просто верь мне, - ответил Гэб и коснулся ее руки, свисающей с лавки, сжал в своих ладонях.

Амалия руку не одернула, хотя его прикосновение будто обожгло. По телу разлилось приятное тепло, и повернувшись к Гэбу, она долго смотрела в его лицо, то ли любуясь, то ли благодаря за поддержку. Он был очень добрым и искренним, это ее подкупало. Редко попадались настолько чистые душой люди. Парень сжал ее руку ещё раз и ободряюще улыбнувшись, ушел на свою лежанку, где мирно сопел Тя-тя. У Амалии же сон пропал напрочь.

Выехали они засветло и, одним долгим переходом преодолев остаток пути, оказались у подножья холма, за которым располагалась Холодная обитель. Ещё немного, и она сможет помочь Элии!

- Вороны, - хмуро сказал Гэб, натягивая поводья.

Птицы тучей носились по небу, хрипло каркая и то и дело пропадая из виду, спланировав за холм.

Амалия тоже остановилась, и, привстав на стременах, попыталась заглянуть чуть дальше, но так, чтобы самих их видно не было.

- И запах гари…- тихо добавила она, внутренне холодея.

Что это значит она прекрасно понимала, не раз уже приходилось видеть пепелища сожженных дотла обителей.

- Элия... - шепнула Амалия и с места понеслась вперед.

- Стой! - крикнул ей Гэб, но она даже не обернулась.

Разве остановишь ее, когда речь идёт о сестре?

Открывшийся им вид был ужасающим. Обитель была разрушена. Полностью. Не осталось даже крепостных стен, целых остовов каменных домов и торчащих каминных труб, как после обычной осады и пожаров. Амалия была уверена, что это дело рук белых лилий. Неужели они уже выступили? Неужели она опоздала к королю? И почему они начали с севера, если де Ре собирал армию на юге?

Элия... Она сейчас была важнее всего. Почему-то Амалия была уверена, что сестра не погибла, чутье подсказывало, но она не могла уйти отсюда, не получив этому доказательств.

Двухчасовое скитание между руин и трупов ничего не дало. Гэб сначала молча наблюдал, как Амалия идёт от пепелища к пепелищу, как бледнеет каждый раз, натыкаясь на изувеченный труп ребенка или светловолосой женщины. В конце концов это ему надоело:

- Это бесполезно, ты и сама это прекрасно понимаешь.

Он взял ее за руку и увел подальше от очередной страшной картины: мать и трое детей. Женщина обняла всех, пытаясь закрыть своим телом от беды, но разве от черной магии спасешься?

Они сели на коней, все это время следовавших за ними, беспокойно фыркая и озираясь, и поехали теперь уже по другому тракту – в сторону столицы. Сначала оба молчали, потрясенные увиденным. Первая нарушила скорбную тишину Амалия.

- Я уверена, что Элии там не было, - немного гнусаво сказала она, глотая слезы и вытирая мокрое лицо рукавом.

- Разумеется, - подтвердил Гэб, придав своему голосу максимально спокойный тон, хотя чего-чего, а спокойствия сейчас в нем не было ни грамма. - Верь своему сердц…

- Смотри! - тут же закричала Амалия, перебивая его.

Она поскакала вперед и оказалась у крытого деревянного фургона, одиноко стоявшего посреди дороги. Одно колесо было сломано и лежало неподалеку.

- Это же клетка для прокаженных!

- Фургон ехал из обители, а не туда. Может, он уже был пустым? - спросил Гэб.

Он опасался подходить ближе. Амалия же соскочила с коня и, ловко юркнув в маленькую дверцу, начала копаться в вещах.

- Тут была Элия! Смотри! - сияя выскочила она из фургона, держа в руках лоскуток какой-то грязной бордовой ткани с золотой каймой. - Я сама покупала ей это платье!

Гэб не стал говорить, что эта находка, наоборот, встревожила его ещё больше. Было похоже на то, что фургон уже отвез девочек в обитель и, когда уезжал обратно, сломался. Извозчик просто бросил его тут и скрылся. Ни к чему расстраивать Амалию, так у нее будет хоть какая-то надежда.

- Значит, они отправились по этой же дороге, - радостно сказала девушка. - Я знала, что она жива! Скорее, нам нужно догнать их!

- Ты бы осторожнее, заразишься, - указал Гэб на ветошь в ее руках, но она даже не слушала.

Амалия пустила коня галопом и скрылась за поворотом, парень поспешил ее догнать.

- Стой! - снова крикнул Гэб.

Амалия резко остановилась и прислушалась.

- Да, там впереди люди, - согласилась она.

Они, не сговариваясь, увели коней с тракта, и спрятавшись, стали наблюдать.

Шел отряд наёмников человек в тридцать. Они брели неровно, растянуто, болтая и хохоча. Недавняя бойня их очень позабавила, разгорячила кровь. Только шедший первым бородатый воин в прочной кольчуге, с добрым мечом на поясе сказал очень подавленно, даже испуганно:

- Черт, мы так их и не поймали, а ведь всего-то мальчишка на тележке! Этот белый с нас кожу сдерет, помяните мое слово.

- Да брось ты, - хохотнул воин по соседству. - Сдалась ему эта телега!

- Раз он сам приказал догнать всех, кто убежал из города, значит сдалась! - возразил первый. - Вы что, не видели его в гневе? Я повидал, больше не хочу. Когда мои ребята освежеванные болтаются на деревьях, как куски мяса, за этим не особо весело наблюдать. Как бы и ваша очередь не пришла.

Отряд был хорошо вооружен и одет. Неплохую армию сколотили лилии, есть чего опасаться. Да и история про их зверства была не для красного словца.

- Что за мальчишка? - озадаченно спросила Амалия шепотом. - И почему он понадобился лилиям?

Гэб пожал плечами. Он изучал широкую тропинку, уходившую вглубь леса. С одной стороны, где земля была влажная, отпечатались свежие следы копыт и колес.

Тропинка привела их к старым шахтам. Отсюда уже можно было перейти к тракту, который спускался с невысоких холмов и поворачивал на юг. Гэб свистнул, привлекая внимание Амалии. Дюжина всадников появилась на основной дороге, отряд, увиденный ранее, нагонял их сзади по тропе. Амалии и Гэбу не оставалось ничего другого, как повернуть в сторону заброшенных каменоломен. Они ускорили ход, но дорога была завалена то тут, то там, и их быстро нагоняли. В итоге друзей прижали к полуразрушенному входу в подземелья. Выше подняться возможности не было, пытаться прорваться через такое количество противников – тоже гиблое дело.

Чтобы не мешались и не пострадали, Амалия подтолкнула коней ко входу в шахту и заняла оборонительную позицию. Плюс был в том, что за раз к ним могли подобраться не более шести-семи противников, а это было не так уж и плохо, учитывая расклад сил.

- Vetus mea! - вдруг воскликнул спавший до этого в седельной сумке Тя-тя, выбегая из шахты. - Это сама Старая шахта, Амалия!

- Ты уверен? - спросила Амалия, слишком занятая тремя наёмниками, плотно теснившими ее к скале.

- Да, смотри, что вырезано на входе! - крикнул Тя-тя, показывая на полуразрушенный вход.

На древнем камне были выбиты два еле читаемых слова: V_tu_ m_a, но у Амалии так и не выдалось свободной секунды на них взглянуть.

- И что это нам дает? - прилагавший все свои усилия для того, чтобы выжить, Гэб не смог по достоинству оценить новость, принесенную Тя-тей.

Он откинул мечника, пытавшегося обрушить свой огромный двуручник на него сверху, тут же отразил нападение второго, вооруженного длинной палицей.

- Я проверил, там есть коридор, но дверь открыть один не смог! Я думаю, он цел, Амалия!

- Вперед, в пещеру, быстро! - скомандовала девушка.

- Нет! Там они прижмут нас к стенке! Мы сами загоним себя в мышеловку! - крикнул в ответ Гэб.

По склону к ним бежало ещё с три десятка наёмников.

- Похоже, им очень нужны наши головы!

- Поверь нам! Быстрее! - Тя-тя первым побежал в шахту.

Гэб мощным толчком отправил в полет своего противника, и он сбил весь первый ряд нападавших, началась свалка. Не теряя драгоценных секунд, друзья помчались за плюмой. Туннель был довольно широким, с рельсами, проложенными для тележки, в которой горняки поднимали наверх добытый камень.

Друзья неслись вперед, таща за собой сопротивляющихся нахождению в тесном и затхлом пространстве коней. Шагов через пятьдесят направо ушло ответвление, приведшее к огромной тяжелой проржавевшей железной двери.

Только открыв ее и попав в просторный зал Гэб понял, в чем дело. На потолке были прорезаны окна, через которые помещение заливал яркий солнечный свет, ослепительный после мрака тоннелей. Стены сверху до низу были облицованы прекрасным белым мрамором с янтарными прожилками. На полу раскинулись золотые лучи. В старой шахте, по легенде, был создан самый первый портал в королевстве. Благодаря нему мрамор легко и быстро переправляли отсюда на юго-запад, для строительства столицы. Здесь же при добыче камня случайно обнаружили потрясающую изумрудную жилу, которая дала самоцветы, украсившие позже корону.

Все поспешили на центральный камень портала, Гэб схватил Амалию за руку, а Тя-тя вцепился мертвой хваткой за ее ногу. В этот же миг с грохотом и криками в помещение ввалились их противники. Амалия не могла отчетливо представить, куда ей надо. Она закрыла глаза и шептала:

- К Элии, нам нужно к Элии! Пожалуйста, нам очень нужно попасть к Элии!

Лучи вспыхнули, заполнив комнату золотым сиянием, ослепившим их преследователей, раздались удивленные возгласы. И все исчезло.

Мгновение оглушительной тишины, и воздух вокруг Амалии снова заполнился лязгом оружия и криками людей. Сначала она подумала, что портал не сработал, но открыв глаза увидела над головой не своды пещеры, а чистое голубое небо, деревья, окружившие площадь с проросшей между старыми каменными плитами травой, когда-то бывшую центром древнего города, и развалины вокруг. Тут тоже кипел бой, хоть силы были явно неравны.

Вот уж где Элия никак не ожидала подобной бюрократии! Они уже столько часов сидят в своей клетке в Холодной обители на центральной площади, а за ними так никто и не пришел. Кристоф тепло с ними попрощался и растворился в толпе, как только они въехали через ворота. Стражник ушел отрапортовать о доставленном грузе и пропал. Видимо, получил от настоятельницы изолятора награду и решил быстрее оставить ее в трактире.

Время тянулось ещё медленнее, чем во время их бесконечного путешествия. Элия уже хотела крикнуть, попробовать кого-то позвать, но почувствовала, что что-то не так. Сам воздух будто стал другим, холодным и вязким, и начал втягиваться в грудь очень медленно, по телу поползли мурашки.

Спас их снова Кристоф. Он появился неожиданно, таща за собой стражника. На всех порах он затолкал того на козлы и крикнул девочкам:

- Надо убираться отсюда как можно скорее!

Лошади так и стояли не распряженные. Они тоже чуяли неладное и нервно рыли копытами землю. Не дожидаясь понукания, они рванули вперед, и фургон успел выскочить в западные ворота обители. Кристоф на своем жеребце летел впереди. Через мгновение сзади раздался тревожный сигнал рога и стража поспешно начала спускать решетки.

Спустя минут двадцать, когда они удалились от обители на приличное расстояние, Кристоф подъехал к Элии. Девушка смотрела на всполохи огня и поднимающуюся столбом пыль и не могла поверить своим глазам. Ее била крупная дрожь.

- Что там происходит? - спросила она очень тихо. - Что ты увидел? Там гибнут люди, я чувствую.

Кристоф выглядел взволнованным. Он ответил, пытаясь восстановить дыхание:

- Там корабли! Они осаждают обитель!

Фургон, влекомый двумя тягловыми лошадьми, медленно поднялся на холм и заскрипел по пыльной дороге, ведущей к столице. Отсюда обзор был лучше. Обитель билась в агонии: рушились стены, здания, казалось, что она сотрясается от чудовищных толчков землетрясения, но Элия знала, что это не так. Каким-то другим, не использовавшимся ею ранее органом чувств, она улавливала разливавшуюся в воздухе силу.

- Осада? Но кому нужна Холодная обитель? Это Монские войска? - спросила Элия, не смея поверить в услышанное.

- Не похоже, - задумчиво сказал Кристоф. - Ты видишь флаги на кораблях?

- Нет, а что? - Элия посмотрела в сторону моря, но отсюда корабли были слишком маленькими.

- На них чёрные флаги, на которых что-то нарисовано белым, я не успел толком разглядеть…

- Белые лилии, - почти шёпотом подсказала Элия.

- Белые... Что?! - от неожиданности Кристоф натянул поводья.

Конь встал на дыбы, но наездник был великолепен и удержался в седле.

- Не может быть! Ты хочешь сказать, что это восстание тёмных? Белые лилии объявили нам войну? Я не могу в это поверить.

- Помнишь тех троих в лесу? Их за мной тоже прислал лилия. Я не знаю почему, но они охотятся за мной с детства. И перед смертью не оставят в покое, - ответила Элия.

- Ну и дела, - сказал Кристоф. - Я думаю, тогда нам лучше съехать с дороги и попытаться уйти как можно дальше от моря. Иначе они нас быстро найдут. Может оставить фургон? Он слишком медленный.

Элия покачала головой:

- Мы не сможем, девочки слишком плохи. Они не удержатся в седле.

Тут голос подал стражник:

- Я не приближусь к ним! Я ещё жить хочу! Задание было доставить вас в обитель – я доставил, мое дело сделано! Я не хочу сложить за вас голову, как бедный Филипп!

Он в недоумении смотрел на Кристофа, который без опаски так близко подходил к фургону и не мог понять, почему тот так рискует.

Девочкам было намного хуже, чем вчера. Элия была постарше и ещё держалась, и отвары Кристофа здорово помогали, но Стефа и Мира были слишком слабы. Силы их покидали, они почти всё время лежали на полу, дремали, либо просто смотрели в пустоту. Сердце Элии разрывалось от боли и жалости, и она понимала, что скоро и сама станет такой же.

- Оставьте нас, уходите, - вдруг сказала она. - Наши жизни уже ничего не стоят, спасайтесь сами.

Стражник коротко кивнул, принимая ее слова, но Кристоф был непоколебим:

- Я не оставлю вас. Я поклялся быть рядом до самого конца и защищать вас и не нарушу своего слова.

Стражник посмотрел на него со смесью жалости и сочувствия, как смотрят на душевнобольных, и тоже остался сидеть на козлах. Вскоре начался лес. Двигались медленно, и в довершении ко всему, у них сломалось колесо.

Ситуация казалась безнадёжной, когда им вдруг улыбнулась несказанная удача. Они увидели движущуюся навстречу небольшую телегу. Фермер вез бочонки с молоком в город на ярмарку да запоздал.

Кристоф подъехал к нему, объяснил, что ехать в Холодную обитель не стоит, и выторговал у того телегу. Явно не верящий в его слова старик все же согласился обменять своё имущество, посчитав условия выгодными.

Из фургона выпрягли двух лошадей. Одного отдали фермеру, и он довольный – с двумя лошадьми, своей и чужой, двумя серебряными в кармане – отправился домой. Второго забрал себе стражник. Он попрощался с Элией, успел таки привыкнуть к ней за время пути, Кристофом, и отправился за фермером в сторону столицы.

Кристоф похлопал по шее своего красавца-жеребца, извиняясь, и впряг его, не смотря на сопротивление, в телегу, перенес туда девочек, Элию.

Даже по бездорожью они в телеге продвигались гораздо быстрее, чем в фургоне. Один раз их заметил издалека вооруженный конный отряд, шедший из обители, но Кристофу удалось разглядеть еле заметную тропинку, ведущую вглубь леса, и увезти телегу глубже в лес, и сбить их со следа.

Младшие девочки уже не подавали признаков жизни, скорее всего им оставалось от силы пара часов. Элия ещё держалась, но тоже начала периодически терять сознание. Сердце Кристофа разрывалось от жалости и необъяснимой боли. Ему казалось, что, если она умрет, то он потеряет нечто столь нужное ему, важное, даже не успев это обрести. Инстинкт самосохранения подсказывал, что нужно уходить отсюда как можно скорее, но он ни за что на свете не хотел оставлять их здесь, умирать одних в лесу.

К вечеру следующего дня, когда они пробирались мимо руин заброшенного много веков назад города, виденный ранее отряд наёмников нагнал их снова. От былого великолепия остались лишь пара колонн и уже вросшая в землю плитка, когда-то покрывавшая городскую площадь. В центре было высечено огромное солнце с прожилками золотых лучей, вплавленных в камень. Погладив по волосам Элию, вновь лишившуюся чувств, и легко дотронувшись до ее щеки губами, он слез с телеги и затолкал ее в максимально непроходимую для коней чащу.

Сзади телегу скрывал большой камень – остаток древней кладки, спереди деревья, ее почти не было видно. Кристоф оббежал отряд преследователей, пока наёмники осторожно пробирались меж деревьев, и оказался сзади. Ловко скрываясь, он за десять минут потратил весь запас стрел, но все девять выпущенных им «пернатых друзей» нашли свою жертву. Среди наёмников начался переполох. Кристоф вернулся к девочкам и с удивлением обнаружил около них стражника.

- Не смог я тебя бросить, парень, - сказал он, примирительно улыбаясь. - Увидел этих и подумал – по ваши души. И прав был. Что ж, поляжем так вместе.

- Не все так плохо, их уже на треть меньше, - улыбнулся ему в ответ Кристоф.

Его переполняла горечь от потери Элии и перехватив удобнее свой нож, он первым бросился на противников, появившихся из-за деревьев.

Первым, что увидела Амалия, когда сияние погасло, была волна густых золотых волос, свисавшая с маленькой убогой телеги. Она вскрикнула и побежала туда, но Гэб удержал её за руку и тихо сказал:

- Нельзя к ним подходить, драконья сыпь заразна!

- Мне можно, - отмахнулась Амалия, вырывая руку, и рванула к сестре.

Гэб вытащил меч и поспешил на выручку крепкому высокому юноше, который, не смотря на свой возраст, неплохо отбивался от целой толпы бывалых вояк. Он водил их меж деревьев, ловко обманывал и одного за другим успевал ткнуть своим ножом, хотя те были вооружены куда лучше. Невысокий пухлый мужчина, судя по обмундированию – стражник, насколько мог, ему помогал, больше отвлекая противников на себя. Им везло настолько, что не смотря на количество нападавших, оба были целы, ни царапинки.

Амалия добежала до сестры. И она, и две другие девочки лежали без движения. Амалию сковал ужас: они не успели... Поборов оцепенение, она склонилась над сестрой и аккуратно повернула ее голову к себе лицом. Несмотря на все язвы и струпья всё такая же красивая, такая же изящная. Жилка на ее шее еле заметно пульсировала.

Слезы катились градом, застилая глаза и мешая действовать. Амалия сделала пару глубоких вздохов, успокаивая рвущееся из грудной клетки сердце, с трудом откупорила фляжку, в которую, как сейчас казалось, уже сотню лет назад Тя-тя собирал кровь великого Шэра. Тут же оказавшийся рядом плюма нашел на телеге плошку с водой, опрокинул ее, смахнул прилипший мусор и налил чистой воды. Амалия вылила кровь дракона в посуду. Сначала кровь, завихряясь алой струйкой, опустилась на дно, а потом жидкость запузырилась и снова стала прозрачной.

Амалия начала искать какую-нибудь тряпку, чтобы обработать раны сестры. Под рукой ничего не оказалось. Выручил опять Тя-тя, достав из своего «тайника» полотенце с вышитым гербом де Лоне, явно позаимствованное в Крепости на перевале.

Амалия хотела погрузить полотенце в воду, но та заискрилась, и теперь стала уже пронзительно золотой. Девушка с сомнением посмотрела на Тя-тю, который понимал в магии куда больше нее. Он одобрительно кивнул, и начал петь лечебную песнь. Вокруг кипел бой. Амалия, спеша, разорвала платье на спине Элии и под неземную музыку одну за другой промакивала все язвы на ее теле. Как только кровь дракона соприкасалась с очередной, та исчезала, растворяясь с шипящим дымком, будто ее и не было.

Закончив с сестрой, Амалия принялась за девочек. Не прошло и десяти минут, как и на их телах не осталось ни одной язвы.

Тя-тя взял в руки плошку с остатками крови дракона, и, продолжая свои песни, рисовал на лицах и телах несчастных только ему понятные символы. Лечебное снадобье закончилось, Тя-тя устало замолчал.

Не смея дышать, Амалия смотрела на лицо сестры. Ее щеки порозовели, губы приоткрылись, веки еле заметно задрожали. Элия сделала глубокий вдох и открыла глаза.

Амалия даже не заметила, что всего лишь втроём: Гэб, юноша и стражник, справились со всеми наёмниками, которых было больше двадцати и воцарилась тишина. Она смотрела только на сестру. Мужчины тихонько, боясь спугнуть чудо, подошли ближе. Элия села, удержала соскальзывающее платье, закрывая тело, не веря своим глазам осмотрела руки, потом подняла взгляд и увидела Амалию. Вскрикнув от радости, она бросилась ей на шею и заплакала так, как плакала лишь один раз, восемь лет назад.

Амалия гладила сестру по волосам, обнимала так крепко прижимая к себе, как только могла, и шептала:

- Я успела, видят Создатели, успела. Благодарю тебя, о Великий Шэр, да прославится имя твое на веки веков! Она жива, жива… Благодарю тебя…

Волны радости и облегчения накатывали на нее, превращаясь в эйфорию, и она снова заплакала вместе с сестрой. Теперь, когда самое страшное было позади, она дала волю своим чувствам, и громко рыдала, уткнувшись в макушку Элии. Происходящее сейчас было слишком даже для нее.

- Как ты это смогла? Как ты сумела исправить даже такое?! - все ещё не веря в своё исцеление спросила Элия.

- Создатели наделили меня даром – способностью излечивать других и себя, а также не пожалели своей крови для твоего спасения, - улыбнулась Амалия ошарашенной Элии, и вытерла рукавом щеки. - Но эта история очень долгая, и, пожалуй, я расскажу ее тебе позже. Дай хоть на тебя наглядеться!

Элия была грязная, платье испорчено, подол разодран на повязки. Но даже такая она казалась Амалии настоящим ангелом. Она ещё раз подумала, что готова на все, лишь бы видеть сестру живой, здоровой и счастливой.

Спать среди трупов никому не хотелось, и компания покинула развалины старого города, ставшего теперь памятным местом их воссоединения. Амалия поблагодарила мужчин за то, что защитили их от врагов и дали возможность исцелить девочек. Возможно, эти минуты были решающими и самыми дорогими. У нее все внутри замирало, стоило лишь подумать, что они могли не успеть на несколько ничтожных мгновений. Тогда бы она лишилась Элии.

Амалия никак не могла оторваться от сестры, и ехала вместе с девочками на телеге. Элия положила голову ей на колени и, изумленно восклицая и испуганно притихая в нужных местах, слушала невероятный рассказ Амалии, а позже и сама поделилась своей историей, не забывая отметить огромную роль Кристофа в их спасении.

На небольшой поляне возле родника они остановились на ночлег. Теперь нужно было торопиться ещё больше, но короткий сон был необходим всем. Стражник наполнял водой котелок, Кристоф немного поколебавшись, сказал, что скоро вернется и ушел в обратном направлении. Поняв его замысел, Гэб отправился с ним. Амалия и Тя-тя бурно обсуждали, как же им скорее добраться до столицы и опередить армию лилий. Их прервал незаметно подошедший стражник.

- Позвольте представиться, меня зовут Густав. С вашего разрешения я проведу вас до Обители мастеров быстрее, чем по тракту. Я сам из этих мест и хорошо их знаю. Это поможет вам сократить путь почти на целый день. Да и мне скорее домой нужно, а с вами безопаснее, чем одному.

Было решено выдвигаться, как только небо начнет светлеть. Амалия взглянула на Элию. Сестра сидела на телеге и отсутствующим взглядом смотрела вперед. Ее светлые локоны трепал ласковый ветер, на щеках играл здоровый румянец. Амалия счастливо улыбнулась ей и продолжила разговор с плюмой. Ей казалось, что, раз сейчас Элия здорова и рядом, все остальное – сущие мелочи, с которыми они обязательно справятся.

Элия же думала отнюдь не о белых лилиях, судьбе королевства и других вещах, занимавших умы остальных. Она тщательно рассматривала руки, даже, забыв о застенчивости, приподнимала подол платья и осматривала свои лодыжки и икры. В ее голове никак не могло уложиться, что теперь у нее снова есть будущее. Она так свыклась с мыслью, что единственное, что ожидает ее впереди – это пара недель в фургоне и ещё несколько – в закрытом лазарете Холодной обители, а дальше – неминуемая смерть, что просто не могла вспомнить, каково это – жить и не думать о приближении конца. Это состояние растерянности затмевало даже радость от встречи с сестрой, которую она так долго ждала. Девочки же, наоборот, со свойственной детям простотой очень легко поверили в милость Создателей и теперь играли в догонялки так задорно, что их веселые крики оглашали всю поляну.

Элия была готова следовать за сестрой куда угодно. Более того, она все эти годы только и мечтала о том, чтобы оказаться рядом с ней, вместе преодолевать тяготы дороги и проживать каждый новый день. Сейчас же она чувствовала себя выброшенной из жизни. Девушка не понимала, почему сегодня, в этот момент, сестру так заботит их дальнейший путь и куда она так торопится. Элии хотелось просто быть. Существовать здесь и сейчас. Сидеть на этой самой телеге. И какая разница, что будет? Амалия просто не понимает, что это такое, не иметь своего «потом».

Из задумчивости ее вывело появление Гэба. Он смог подстрелить косулю. Очень довольный собой, молодой человек любезно улыбнулся Элии, увидев, что она на него смотрит. Только тут она заметила, насколько тот красив и статен. Вскоре вернулся и Кристоф.

После ужина Гэбриел подсел к Амалии, и они ещё раз обговорили дальнейший план. Она объяснила ему, что им, как ни крути, придётся проходить через Чёртовы ворота – единственный перевал, открывающий дорогу к столице, другого пути нет. И самым опасным сейчас было не успеть пройти через них. Если туда раньше подоспеют силы белых лилий – пиши пропало, они никогда не смогут их обогнать и предупредить короля о грозящем бедствии.

Ночь черным вороньим крылом накрыла небо. Одиноким глазом взирала на землю огромная желто-красная полная луна, поднимавшаяся над лесом. Было в ней что-то жутковатое, и от каждого неожиданного звука по спине пробегал холодок, как у дикого зверя, почуявшего опасность, поднималась дыбом шерсть. Казалось, вот-вот завоет неподалеку ликан либо выглянет из-за дерева лесной дух. Наверное, теперь Амалия не удивилась бы и этому. Сам этот лес казался ей чудесным и наполненным не слышанными доселе звуками и шорохами. Видимо, руины города, рядом с которыми они расположились, так действовали. В местах, пропитанных древностью, всегда ощущаешь себя немного как в сказке.

Уверенная, что не уснет, Амалия встала и пошла к развалинам. Было достаточно светло. Стволы расходились, пропуская ее вперед. Трупов не было – ребята все убрали. Наконец, ее взору открылись колонны, некогда огораживавшие городскую площадь. Камни мягко светились, будто обработанные фосфором. Амалия подошла ближе, и положила руку на один из них. К ее удивлению, камень был тёплым.

Девушке показалось, что на мгновение она нырнула в прошлое и перед ней была большая городская площадь, в окружении огромных колонн, подпиравших небо. На ней шла оживленная торговля, шуты и бродячие фокусники вносили свою лепту в неописуемый праздничный гвалт, а среди людей – богатых и бедных, покупающих и просто рассматривающих, взрослых и детей сидел настоящий живой дракон, который беседовал с человеком в тёмной шляпе и с огромным витиеватым золотым посохом – архимагом. Они отмечали конец грандиозной стройки, в которой принимали участие сами драконы и вплавили в камни новой обители немного своей магии.

- Друг мой, - сказал дракон человеку, - мы с тобой столько всего пережили вместе: и войны, и голод, и природные бедствия, даже эту растреклятую стройку.

Человек в шляпе весело рассмеялся:

- Это точно, не будь тебя рядом, я бы не выдержал, честное слово. Особенно последнее.

Дракон встал и поклонился архимагу:

- До скорых встреч, чародей. Много страшного позади, но впереди самое сложное – жить в мире и сохранить дружбу в спокойные времена. Иногда эта задача оказывается намного сложнее. Пусть мой дар напоминает тебе и твоим потомкам о нас, драконах, и защитит от всех болезней и проклятий.

Маг с благодарностью принял протянутый ему драконий опал и низко поклонился дракону:

- Величайшая честь для меня – зваться твоим другом.

Видение исчезло.

- Так вот почему здесь столько силы, - прошептала Амалия, возвращаясь в сегодняшний день, - его строили драконы.

Она услышала треск сломавшейся под чьими-то ногами сухой ветки и резко обернулась. Широким шагом к ней шел Гэбриел:

- Ты меня напугала. Проснулся, а тебя нет. Не спится?

- Да, слишком много впечатлений за один день. Да и это место притягивает к себе, никогда тут раньше не бывала. Представляешь, это все строили драконы.

Гэб приблизился и поставил свою руку на тёплый камень рядом с ее ладошкой.

- Я это чувствую, - сказал он удивленно. - Вот почему они так манят. Камни до сих пор помнят магию Создателей. Даже светятся в темноте. А как ты об этом узнала?

- Читала, - пожала плечами Амалия.

О своих странных видениях она предпочла умолчать.

Густав, как и обещал, провел их короткой дорогой. Он планировал забрать супругу и тоже отправиться на юг, куда война, по его мнению, в ближайшее время не докатится. Он предложил Элии взять девочек с собой и передать на попечение жены – очень радушной и заботливой женщины, которой судьба так и не подарила своих детей. Учитывая планы сестры, Элия решила, что это лучший выход из ситуации. Таскать с собой через все королевство девочек, пока по пятам идут белые лилии, глупая затея. Подвергать их опасности она не хотела, они и так пережили слишком многое. Но, после всего пережитого, отдать так просто Стефу и Миру она тоже не могла, поэтому упросила сестру пройти через город и познакомиться с этой женщиной лично. Амалия согласилась.

Жена стражника оказалась именно такой, какой ее восторженно описывал муж, и очень понравилась Элии. Теперь можно было не беспокоится о судьбе девочек. Их из приюта так никто и не удочерил, а тут такая удача. Девушка на всякий случай уточнила, как она сможет найти их после того, как это все закончится.

Девочки сначала были не рады расставанию с наставницей, да и война была для них всего лишь непонятным словом, опасности которого они не осознавали. Значение слова «семья» они также не понимали, их семьей всегда были девочки и наставницы. Что такое настоящий домашний уют и тепло любящих рук им только предстояло узнать. К счастью, они на удивление быстро нашли общий язык с будущей приемной матерью. Бедная женщина никак не могла поверить, что ее налаженной, счастливой жизни пришел конец и нужно уходить, бросив свой дом и небольшой ухоженный огород. Она плакала и упрашивала мужа остаться, но своими глазами видевший, что делают белые лилии с осажденными обителями, Густав был непреклонен.

- Мы доберемся до юга, снимем маленький домик, и вы переждете там смутные времена, - сказал он не терпящим возражений тоном. - Ты не видела их жестокости и силы, это не простая война. Они не захватывают, они уничтожают.

Супруга пропустила вторую часть его речи и, подозрительно сузив глаза, спросила:

- «Вы переждете»? Я не ослышалась? Куда же тогда собрался ты?

Стражник немного потупился, но ответил тем же сильным голосом:

- Я вернусь в армию. Это мой долг.

Это ещё больше перепугало жену.

Компания попрощалась с Густавом и теперь уже его семьей. Девочки, наконец, оценив перспективу впервые в жизни обзавестись собственным домиком так воодушевились, что жена стражника начала через слезы улыбаться их бесхитростному ликованию. Они уже строили планы, как будут ходить летом с мамой купаться, возможно, заведут козочку, чтобы дома было свежее молоко.

Так как у всех, кроме Элии были кони, Густав помог им обменять своего тяжелого жеребца, тащившего повозку, на легконогую кобылку. Амалия взяла с него слово, что он сейчас же отправится к градоначальнику, чтобы тот предпринял необходимые меры для защиты обители и оповещению короля. Сама же тратить на это время она не хотела. Они двинулись дальше – к столице.

Пути не было конца. Туман был густым и лип к лицу, от него хотелось протереть глаза. Черные силуэты ворон, с хриплым карканьем вырывавшиеся из его клубов, только усиливали эффект потустороннего присутствия. Лошадей вели под уздцы, и они обеспокоенно фыркали. Им тут не нравилось.

- Только погоста рядом не хватает для полноты картины, - мрачно пошутила Амалия.

Элия нервно хихикнула, когда из серой пелены начали вырисовываться силуэты надгробных камней. Она поежилась и немного неуверенно сказала:

- Тут старая смерть, она не пугает. А вот тогда, в Холодной обители, столько жизней разом оборвалось вокруг, будто их нити собрали в кулак и срезали серпом. Это так страшно. Право, мне кажется, что это вовсе не туман, а их души мечутся по земле и не могут найти дорогу к свету.

От этих слов по спине Амалии поползли гадкие мурашки. Казалось, что хмарь стала ледяной и начала хватать ее невидимыми мертвыми руками. Перед глазами снова встали невинные жертвы лилий в Холодной обители.

Шли молча между сотен, тысяч старых могил, треснувших надгробий и замшелых камней. Через какое-то время снова всех окликнула Элия:

- Смотрите, тут настоящий старинный склеп.

Она стояла у небольшой мраморной усыпальницы. Вход был украшен очень красивой фигурой ангела. Одно крыло было отколото и валялось на земле мраморной крошкой, тело испещрено сколами, но нежное, одухотворенное лицо было целым, нетронутым временем. Его будто покрывала легкая вуаль, из-под которой чуть прячась в тени складок выглядывали нос, щеки, подбородок. Легкие и невесомые перья, казалось, вот-вот всколыхнуться из-за налетевшего ветра, он растормошит их, сорвет каменный покров с лица, открывая неземную красоту. Оставалось только восхищаться работой неизвестного, но очень талантливого мастера прошлого. Как можно было вырезать из твердого камня так, словно он был мягкой и податливой глиной, и заставить мраморную ткань собираться настоящими складками, которые будто можно разгладить рукой?

- Неужели здесь покоится крылатый? - благоговейно спросила Амалия.

- Таких уже давно нет среди людей, - отозвалась Элия.

- Этой могиле лет триста, а может и все четыреста. Взгляни на резьбу, - сестра указала на символы и фигуры, высеченные на камне.

- Меч, лев и перья, - ответила Элия, внимательно осматривая повторяющийся на разный манер орнамент.

Она вновь почувствовала себя на уроке геральдики, когда была ещё совсем маленькой, а Амалия таким же тоном учила ее разбирать эмблемы всех знатных семей королевства.

- Элементы герба семьи де Орсо, - вдруг совершенно неожиданно откликнулся Кристоф.

Таких знаний от простого деревенского парня никто не ожидал. Все удивленно на него посмотрели, а Амалия сказала:

- Этот род прервался уже давно. Возможно, мы стоим у могилы одного из последних его представителей.

Гэб подошел к усыпальнице и дотронулся рукой до красивого лица ангела, погладил уцелевшее крыло, попытался открыть дверь, но она настолько проржавела, что сдвинуть ее, не сломав, не получилось бы. Немного постояв, он резко развернулся и зашагал вперед, будто убегая. Остальные последовали за ним.

Кладбище закончилось. Оказалось, что оно тянулось до самого края довольно высокого холма. Спуск был пологим, но каменистым и очень неудобным. Кристоф шел впереди, выискивая тропинку и помогая лошадям, Тезко легко спускался самостоятельно. Амалия, ловко преодолевая препятствия, шла следом. Элии приходилось труднее, поэтому Гэб подал ей руку, и девушка благодарно ее приняла.

- Амалия, а крылатые тоже умели колдовать? - спросила Элия, спрыгивая с одного камня на другой. - Как маги?

- О них мало что известно, - ответила сестра. - Наверное, неправильно их сравнивать с волшебниками, ведь крылатые изначально не были людьми. И магия у них была иная. Даже в королевской библиотеке очень мало информации о том, что было до появления людей. Я проводила там почти все своё свободное время и перебрала не мало ветхих томов.

- Не были людьми? Как это? На всех изображениях их рисуют похожими на людей, просто с крыльями.

- Если верить легендам, крылатые пришли в наш мир ещё задолго до людей, вместе с драконами, плюмами и другими, - ответил ей Гэб, чем заслужил заинтересованный взгляд Амалии. - Когда крылатых осталось совсем мало, вернее сказать, когда они практически исчезли, драконы создали людей, внешне очень похожих на них, чтобы не потерять белокрылых. Но союзы у них получались только с теми людьми, в которых была скрыта сила. Если в таких семьях рождались дети, то они наследовали не обычные человеческие способности к волшебству, а изначальную чистую магию крылатых. Она схожа с магией плюм и драконов, ей не надо учиться, как это делают люди. Они всю жизнь только увеличивают свою емкость и вместе с этим расширяются границы своих возможностей.

- Ого, я о таком даже не слышала. Шэр говорил, что существовали и другие существа, которые пришли вместе с ними в мир, получается, крылатые были среди них? - спросила Амалия.

- Да, наверное, - пожал плечами Гэб. - Видимо, не очень помогла затея с людьми, раз крылатых все равно почти не осталось. Они единственные, кто мог легко сдерживать белых лилий с момента их появления, и логично предположить, что лилии приложили руку к их исчезновению.

- Клеймить и изгонять лилий начали тысячу, а то и две тысячи лет назад, но крылатых уже и тогда было мало, немного не сходится, - выразила сомнение Амалия.

- Ты права, орден белых лилий существует почти столько же, сколько и сама Академия. Но черные маги охотились на крылатых ещё задолго до этого, задолго до появления Академии и полного раскола. Скорее всего, с того самого момента, как появилась тёмная магия, как открылась новая сторона волшебства, и ее носители увидели в крылатых угрозу.

- Прошло столько времени, сменилось немало поколений, теперь уже правду не узнать…

- Если бы мне удалось встретиться с Шэром, пожалуй, я задал бы именно эти вопросы, - сказал Гэб.

- У меня голова на тот момент была забита более насущными проблемами, чем выяснение обстоятельств далекого прошлого, - беззлобно ответила Амалия.

Спускались молча, обдумывая услышанное. Через минут десять Амалия продолжила, словно предыдущий разговор и не прерывался обсуждением событий давно минувших лет:

- Де Орсо были невероятно храбрыми людьми, не зря на их гербе лев нарисован. Лет двадцать пять назад при дворе служил один из их потомков по женской линии – граф де Гас. О его подвигах и сейчас рассказывают каждый раз, как солдаты собираются у костра. Он столько раз спасал жизнь короля, что его прозвали «Щитом королевства». Всем новобранцам его ставят в пример как самого верного и храброго воина.

Гэб как-то странно посмотрел на Амалию.

- А что с ним стало? - спросила Элия, тяжело дыша.

- Как и положено герою, он погиб, защищая жизнь государя, - ответила Амалия. - Тогда шли жестокие стычки на Пограничных территориях. Король лично участвовал во многих сражениях, чтобы поддержать боевой дух ребят, изнуренных десятилетиями набегов. Наши «добрые» соседи напали ночью на спящий лагерь, перебили часовых. Тревогу подняли, только когда уже враг был в самом сердце лагеря. Вывести короля живым из этой мясорубки смог только де Гас, но поплатился за это собственной жизнью – его догнала стрела, и он умер на руках у своего короля.

- Какая грустная история, - прошептала Элия.

- Как и все истории о великих героях, - ответила Амалия.

- А у графа была семья, дети?

Амалия немного подумала:

- Я знаю, что у него была жена и вскоре после его смерти она тоже скончалась. Вроде, у них остались дочь и сын.

- Жена умерла через три месяца после него, не выдержала тоски по мужу. Он был для нее всем миром. Не нашла в себе силы жить даже ради детей, - отозвался Гэб глухим голосом. - После похорон матери детей забрали с собой на Восточные острова тетя с дядей, он был братом графини. К сожалению, девочки тоже уже нет в живых – умерла от тифа в десять лет. Мальчика вырастили и воспитали как своего сына, любили, опекали. Он вернулся в Королевство только став взрослым, через долгих двадцать лет.

Амалия на него посмотрела вопросительно, ожидая объяснений, и Гэб ответил:

- Я – сын графа, Амалия, Гэбриел де Гас.

Амалия лихо присвистнула на солдатский манер, разрядив обстановку. Гэб улыбнулся.

- Но почему ты это скрываешь? Твой отец – один из самых известных и уважаемых людей королевства, ты должен гордиться таким происхождением! - воскликнула Амалия.

- Ты и вправду этого не понимаешь? Именно поэтому и скрываю, - с чувством ответил Гэб. - Я не хочу, чтобы меня оценивали через призму деяний моего отца, как бы я ни любил и ни уважал его. Когда тетя и дядя вернулись в королевство, я попросился на границу с Землями Западного Союза. Они поняли мое желание и не препятствовали. Меня приняли в гарнизон замка Корш как их сына – представителя семьи древней, но не особо богатой и известной. Я был как все. Ты, как солдат, сама знаешь, что такое Пограничье – там чины и звания мало что значат. Стычки и набеги и сейчас происходят каждую неделю, а сдавать позиции, когда за нашими спинами столица – недопустимо. Я не хотел особого к себе отношения, не хотел, чтобы от меня ожидали большего, чем мог я сам. И я рад, что принял такое решение, оно было верным. Я не смог бы просто вернуться в родовой замок де Гасов, присвоить графский титул и наследство родителей, ходить на балы и отдавать визиты вежливости. Это не мое, Амалия. Я с детства учился военному делу и другого попросту не умею. Вы – единственные люди на свете, которым я открыл свою тайну.

- Как же ты оказался на Ветреном континенте? - спросила Амалия.

- Храбрость, порой даже безрассудная, и вправду в крови нашей семьи. Меня быстро заметили, я продвигался по службе по законам военного времени. Месяц назад мой отряд, отправившийся преследовать тварей, сжегших дотла деревню на нашей стороне и угнавших оставшихся в живых жителей в рабство, наткнулся на рейд, в три раза превосходивший нас по численности. Нас разгромили, а раненных бросили умирать в пустыне, даже не добив.

Каким-то чудом я выжил. Очнувшись под палящим солнцем, пополз к руинам древнего храма, в надежде на спасительную тень и наличие воды в старом колодце. Слава Создателям, воду я нашел и немного пришел в себя. Когда-то это был Храм драконов. Я много читал о Создателях, всегда интересовался ими, и оказаться в том месте было для меня знаком свыше. В самом центре строения я нашел плоский камень с золотыми лучами. Тогда я и не догадывался, что это портал. В этот самый момент, когда я изучал его, меня накрыла черная тень. Я упал, в груди болело, будто меня прожигали насквозь раскаленным железом. Думаю, это была черная магия, но нападавшего рядом не было, я был один, уверен в этом. Уже проваливаясь в темноту, я подумал, что будь это тысячу лет назад, во времена расцвета храма, тут были бы плюмы и они смогли бы исцелить даже такие раны, а открыв глаза я увидел тебя, - закончил он, тепло взглянув на Амалию.

Девочки так и стояли, застыв на месте, завороженно его слушая. Его рассказ заинтересовал даже Тя-тю, высунувшего нос из сумки Амалии:

- Если подумать, получается, что тебя ранили примерно тогда же, когда и Шэра. И вряд ли в такой короткий промежуток времени несколько настолько мощных тёмных заклятий летало по континентам в поисках драконов.

- Он был на руинах древнего храма драконов, может его задело поэтому? - спросила Амалия.

Тя-тя только в сомнении пожал плечами, над чем-то размышляя, и на этом разговор закончился. Ниже склон был сплошь покрыт молодняком. Берёзки были тоненькими, но довольно высокими, будто в борьбе за свет не особо заботились о том, насколько крепок был их ствол. Верхушки деревьев плясали под музыку внезапно налетевшего ветра, порой колыхаясь до самой земли, но могучие корни, вцепившиеся в землю мёртвой хваткой, не давали хулигану выдрать березы из почвы.

- Люди летят во взрослую жизнь, стремятся к своим мечтам, пытаясь как можно скорее вырасти, оторваться от родного дома и пойти своим путем, лишь бы это произошло быстрее, но сами не понимают, что связывают всех с жизнью именно корни, и без них неоткуда будет брать силы, чтобы проходить свой путь, - сказал Кристоф, понаблюдав за этими деревьями, разговор о предках задел его самое больное место. - Хотел бы и я знать свои корни.

Амалия не сразу поняла, что он имел в виду, но его слова запали ей в душу, она ещё долго обдумывала их по пути, вспоминая своих родителей. Через полчаса солнце поднялось выше, дорога стала лучше, и путники пошли гораздо быстрее. Лошади, обрадованные тем, что странное место осталось позади, неслись вперед со скоростью ветра.

Глава 7. Благородная кровь и чистое сердце

Чертовы ворота – единственный удобный переход через Северный хребет, который открывает дорогу к столице, а это значит, что уже скоро армия белых лилий будет здесь. Насколько бы ни были многочисленны их маги, даже они не в силах совладать с громадой гор и сделать удобный проход для большой армии. Такой силой обладали лишь Создатели. Многотысячной армии де Сегюра придётся растягиваться и втискиваться в это узкое горлышко. И займет это не один день.

Следовало поторопиться. Встреча даже с разрозненными отрядами противника не закончится ничем хорошим. Амалия не могла так рисковать, ей было необходимо скорее добраться до короля, и, значит, нужно опередить белых лилий.

Самих гор ещё видно не было, но горизонт вдали начал становится расплывчатым, серым, и Амалия знала, что вскоре начнут вырисовываться силуэты высоких покрытых снегом громад.

За эту неделю они пару раз сталкивались с разведчиками лилий, которые прощупывали территории и искали наживу. О приближении большой армии ничего не говорило. Вокруг было тихо. Амалия даже порой начинала думать, уж не сон ли все это? Но потом она вспоминала ужасную вонь, стаи ворон и мать, закрывшую собой своих малышей, и наваждение исчезало – это было правдой, самой жуткой и горькой былью. Белые лилии вторглись в их королевство.

Компания искала место для привала, и лошади шли шагом. Амалия услышала шорох в траве и вскинула лук – она как раз только натянула новую тетиву, планируя поохотиться. На тропинку выбежала красивая крупная куропатка. «О, отличный ужин», – мелькнуло у нее в голове, но выстрелить она не успела: за птицей потянулся целый выводок цыплят. Три, пять, семь, десять, одиннадцать, пятнадцать считала про себя Амалия, пока пушистые маленькие комочки на своих крошечных лапках смешно бежали за мамой, стараясь не отстать. Девушка опустила лук и просто стояла, улыбаясь им в след. Пусть живут, еду она ещё добудет.

Тёплый летний день резко сменился сумерками, а потом на небе один за другим начали расцветать созвездия. Наскоро поели и расположились вокруг костра на ночлег, расстелив плащи. Первым вызвался сторожить Гэбриел, его сменил Кристоф. Девушек будить не стали.

Гэб проснулся, когда начало светать. Он думал, что остальные ещё спят, но встав, не обнаружил в лагере Амалии. До восхода солнца было ещё пару часов. Кристоф сказал, что девушка пошла к реке, и Гэб направился за ней.

Амалия задумчиво сидела на берегу. Парень подсел к ней и увидел в руках букет из диких маргариток. Она, видимо, ходила разведать дорогу, пока все спали: такие цветы здесь не росли.

- Вот, решила сделать себе подарок на день рождения, - улыбнулась она, не отрывая взгляда от букета.

Улыбка получилась очень грустной.

- Прости, я не знал, что сегодня твой день. Иначе бы сам собрал для тебя все цветы в округе, пока ты спала, - пошутил Гэб.

- Ты прямо как мой отец, о нём и вспоминала сейчас, - Амалия подняла на него глаза, в которых плескался океан тоски. - Каждый мой день рождения, до того, как я просыпалась, он превращал весь дом в цветочную клумбу. Иногда шагу невозможно было ступить. Если не хватало цветов из нашего парка, он посылал слуг в соседние поместья. Замок утопал в них и благоухал на километр вокруг.

От воспоминаний её улыбка стала светлее, она будто вновь очутилась дома и шла по коридору, устланному живым ковром.

- Он очень тебя любил, - сказал Гэб.

- Очень. Он был таким замечательным человеком.

- Конечно, иначе бы и ты не была такой же замечательной, - Гэб встал, протянул ей руку, помогая подняться, и сказал. - Боюсь наш завтрак не потянет на праздничное пиршество, но я уверен, что кролик, которого ты вчера подстрелила, будет весьма хорош.

Он повел Амалию к месту ночевки, где уже во всю кашеварил Тя-тя. Ее встретила сияющая Элия. Она украсила голову сестры венком из полевых цветов и сказала:

- Мой подарок, конечно, не чета бархатным туфелькам, которые я от тебя получила на прошлый день рождения, но это единственное, что у меня сейчас есть.

- Самый главный подарок для меня сейчас – это то, что ты жива и рядом, -ответила ей Амалия.

Элия широко улыбнулась сестре и расцеловала ее в обе щеки, а потом убежала помогать Кристофу собирать вещи.

- У нас не принято поздравлять с днем рождения, - сказал Тя-тя, подходя к ней. - И подарков дарить тоже. Что такое один год нашей жизни? Всего лишь песчинка в часах. Но у вас, у людей, все по-другому. Вам нужно ценить каждый прожитый год, каждый прожитый день, иначе в круговерти хлопот и забот можно и вовсе не увидеть, как жизнь промчалась. Мама сказала, что мы с тобой связаны навсегда. И я хочу усилить эту связь и подарить тебе свою любовь и дружбу, тоже навсегда.

От этого бесхитростного поздравления ком подкатил к горлу. Тя-тя протянул к ней ладони, мягко светящиеся голубоватыми искрами. Амалия положила свои ладони сверху, и искры, оплетя их рукопожатие, окатили Амалию теплой волной светлой магии. Девушка рывком подхватила Тя-тю на руки и закружилась с ним вокруг костра. Фиолетовый комочек вырывался, кричал, что она его задушит, но вскоре залился чистым звонким смехом. Пожалуй, это был самый ценный подарок в ее жизни.

Дорога была открытой и спрятаться от нежелательных встреч здесь было негде. Перевал узкий, лишь жалкие деревья росли по обочинам тракта. С одной стороны, Амалия чувствовала облегчение от того, что они смогли беспрепятственно добраться до Чертовых ворот – ещё неделя и она будет в столице. С другой стороны, ее пугала эта тишина. Да, армия не могла двигаться быстрее горстки всадников, но должны же быть бежавшие от войны, гонцы, в конце концов. Было такое чувство, будто все вымерли в этом королевстве. Амалия ужаснулась от такой мысли. Кто знает, что под силу лилиям? Амалия была уверена, что они всего лишь маги, познавшие тёмную сторону, и не всемогущи, как любят пугать всех маги Академии. Они не смогут истребить разом всех жителей королевства, уничтожить все живое и сравнять с землей все обители, но если дать им на это время, если они смогут восполнять магические ресурсы, то всю страну ожидает судьба Холодной обители, в этом нет сомнений. До достижения столицы у них как раз есть время восстановить истраченные силы и ринуться в бой в полной готовности.

Лютеция не падет как Холодная обитель за несколько часов: она окружена мощной магической защитой, там архимаг и вся Академия, основные силы армии – они смогут дать отпор врагу. Амалия даже надеялась, что смогут одолеть. Но каково же придётся деревням и другим обителям на пути армии белых лилий? Неужели их всех ждет уничтожение? Нужно защитить жителей королевства, а для этого оповестить короля о вторжении как можно скорее.

Амалия не хотела загонять Тезко, поэтому они останавливались на короткий отдых. Тем не менее, девушка все больше нервничала из-за того, что даже немногочисленные спутники ее тормозят, одна бы она добралась до столицы гораздо быстрее. Но как оставишь после всего пережитого Элию? Тем более с каждым днем Амалия замечала все большие перемены в ней. Рядом с Гэбом она становилась совсем другая. Выглядела взрослее и серьезные. Бросала на него обжигающие взгляды, но встречаясь с ним глазами сразу их отводила. Боялась даже невзначай задеть его рукой. Устраивалась на ночлег подальше от него, но при этом всегда смотрела в его сторону, долго ворочалась и не могла уснуть.

Это вызывало в Амалии противоречивые чувства. С одной стороны, она не могла не признать, что Гэб более чем достойный, добрый и воспитанный молодой человек, и если ее сестра влюбилась, то они бы стали хорошей парой. С другой стороны, когда она представляла их вместе, в ее груди вспыхивал настоящий пожар, сжигающий сердце дотла. Она не смела признаться себе в этом, гнала подобные мысли прочь, но не могла унять это пламя. К тому же, они так мало о нем знают. А ещё Кристоф. Он так заботится об Элии, так смотрит на нее, неужели она не замечает этих влюбленных взглядов? Он ведь тоже видел расположение Элии к Гэбу, и с каждым днем становился все более мрачным и замкнутым.

Небольшой отряд поднялся по пологому подъему и оказался на перевале. Амалия обернулась, чтобы взглянуть на равнину, с утекающей в Северное море полоской реки, и ее цепкий взгляд заметил неладное.

- Смотрите! - крикнула она, показывая на самую полосу горизонта. - Они близко! Такую пыль может поднять только армия!

И вправду, тракт на горизонте казался размытым, будто художник кистью смешал краски.

- Надо торопиться, - сказал Гэб и все опрометью бросились вперед.

Только когда лошади устали, остановились на короткий отдых. Горы остались позади. Тракт разделялся надвое. Справа лента уползала на горизонте к лесу – это юго-западный тракт вел к столице, юго-восточный путь шел через степи прямиком к Крепости на перевале, а оттуда к Деревянной обители. Все сидели, жевали вчерашнее мясо, запивая водой, и думали, как же быть дальше.

Гэб выразил мысль, терзавшую Амалию:

- Мы для тебя только обуза. Одна ты доберешься до столицы гораздо быстрее.

- Ты прав, - не стала лукавить Амалия, когда вопрос шел о жизни королевства было не до обид и сантиментов. - К тому же, кому-то нужно предупредить и южные провинции. Де Ре собирал свою армию там. Лилии очень умны и коварны, они вполне могут нанести двойной удар: и с севера, и с юга. Я напишу письмо маркизу де Лоне, он тебя знает и сможет нам помочь. Элия, ты поедешь со мной, а Кристоф и Гэб возьмут на себя выполнение этой задачи.

- Нет, - резко возразила Элия, Амалия удивленно на нее посмотрела. - Моей лошадке не сравниться с Тезко. Я тоже буду тебя задерживать. Когда ты оповестишь короля, мы снова увидимся. Я не хочу быть причиной гибели тысяч людей.

- Но как же тогда быть? Ты не осилишь тяжелого переезда на юг с Гэбом и Кристофом.

- Обитель милосердия будет недалеко. Они смогут оставить меня там.

- Сейчас крупные обители в самой большой опасности! - возразила Амалия.

Тут вмешался Гэб:

- В пути тоже не безопасно, Амалия. К тому же, я очень сомневаюсь, что они будут уничтожать все поселения на своем пути. Над кем же они тогда будут властвовать, если перебьют всех людей? Холодная обитель скорее всего была лишь предупреждением: такая судьба ждет всех, кто будет сопротивляться.

- Я не могу полагаться на «если», когда речь идёт о жизни сестры, - упрямо ответила Амалия.

- Только благодаря многим «если» и своей вере ты смогла спасти ей жизнь, - улыбнулся примирительно Гэб.

Амалия задумалась. Парень был прав, она не могла тащить ее с собой, но и на юге было не безопаснее, там де Ре. Девушка кусала в отчаянии губы, теперь она боялась за жизнь сестры ещё больше. Когда Элия рассказала, что к ней приходил лилия, у нее от ужаса волосы встали дыбом. Но время… Время сейчас самый ценный ресурс. Амалия согласилась с их планом. Элия была уже взрослой и могла сама решать, она не имела права ей диктовать.

Прощание далось тяжело, хоть и заняло всего несколько минут. Элия повисла на шее сестры и не могла ее никак отпустить. Самым страшным было то, что в условиях войны никто не мог гарантировать, что они встретятся вновь. Кристоф бодро попрощался, сказав, что очень рад знакомству. Гэб сначала долго, пристально смотрел на Амалию, потом подал руку и слегка приобнял, не нарушая приличий. Амалии показалось, что он хотел ей что-то сказать, но в присутствии других так и не решился.

Попрощались, условившись следить за перепиской короля и де Лоне и послать весточку, возможно, договориться о встрече. На этом их пути разошлись: Амалия поехала к столице, остальные – своей дорогой.

Терзаемая сердечной мукой от расставания, Амалия гнала вперед, а у Тезко будто крылья выросли. Он несся с такой скоростью, какой могли бы позавидовать гепарды. Небольшая передышка и опять полет, и нескончаемое «тик-так, тик-так»... Сначала она спешила к Элии, теперь к королю. Казалось, этой гонке со смертью не будет конца.

Справа разливался закат, сзади же приближалась настоящая буря. Это было очень странно. С одной стороны иссиня-чёрные грозовые тучи закрывали всё небо, а с другой при спокойном ясном небе садилось солнце. Его лучи были настолько яркими, что ослепляли, а чернота сзади будто пыталась догнать ее и проглотить. Амалия пыталась вырваться из потоков тьмы и прыгнуть в свет, играя в салки. Ледяной ветер обхватывал ее своими пальцами, а солнце касалось лица мягкими ласковыми лучами. Казалось, что девушка старается уцепиться за уходящее солнце, чтобы не кануть во тьму.

Амалия сидела на берегу ручейка, и ждала, пока Тезко немного отдохнет. Сама она, хоть и чувствовала, что скоро прирастет к седлу, никак не могла уснуть. Ощущение, что ее по пятам догоняют белые лилии заставляло постоянно в страхе оборачиваться, по спине пробегал холодок, осязаемо накрывающий королевство с севера. К тому же, она опять переживала за Элию, хотя понимала, что лучших защитников, чем Гэб и Кристоф, ей не найти.

В ивняке заливался соловей. Амалия затихла и прислушалась. Дивная мелодия. Слышит ли его та, для кого он поет? Прилетит ли она к нему и совьют ли они вместе гнездо? Появится ли у них такое же сладкоголосое потомство? И почему ее сердце сжалось в объятиях немыслимой тоски?

Тезко мордой ткнулся в ее плечо, показывая, что готов ехать. Амалия погладила его по шее, и путь продолжился. Вот только добраться до столицы ей все же было не суждено.

Спускаясь в широкую долину с холмов, Амалия увидела огромное войско, расположившееся на отдых. Из всех палаток ее внимание привлекла одна – большой белый шатер Его Величества с развевающимся на ветру стягом королевства.

Обрадованная таким поворотом событий, Амалия поспешила в лагерь, но, как и положено, просто так ее не пропустили. Пока она разбиралась с караульными, услышала удивленный возглас:

- Ого! Тезко, да ты стал ещё статней, малыш! Откуда ты здесь взялся? И где твоя хозяйка?

Амалия посмотрела в ту сторону, откуда услышала знакомую речь, и увидела, как ее конь, которого в отличии от нее никто задержать не додумался, уже прошел шагов пятьдесят внутрь лагеря и стоит, благосклонно кивая молодому белокурому офицеру, который ласково треплет его по гриве. Тут мужчина, наконец, увидел Амалию и тем же удивленным голосом воскликнул:

- Ого, капитан д’Аркур! Как я рад тебя видеть! Его Величество только о тебе и говорит в последнее время.

Мишель де Бернуа, изящный и красивый молодой человек, шагнул к ней на встречу. Если бы не военная форма и тоненькие светлые усики, его легко можно было бы принять за девушку. Но Амалия прекрасно знала, что первое впечатление о его хрупкости было самым обманчивым на свете. Мишель был невероятно сильным и ловким, мастерски владел оружием и был очень храбр. Открытый, не привередливый и добрый характер вызывал ещё больше уважения. Де Бернуа нравился Амалии и как боевой товарищ, и как человек. Они часто работали в паре, поэтому девушка тоже была очень рада этой встрече.

Пока шли к королю, коротко, не вдаваясь в подробности всего своего путешествия, пропустив «абсолютно не существенную» часть про Ветреный континент, Шэра и плюм, Амалия рассказала ему о вторжении белых лилии и описала, что видела в Холодной обители.

Глубокая складка пролегла между красиво очерченными бровями Мишеля, и он хмуро ответил:

- Да, трем солдатам удалось покинуть умирающую обитель и добраться до Лютеции. К этому моменту король уже начал собирать армию. Самое интересное, что они уничтожили все магические маячки, будто знали заранее, где они расположены, и ни один сигнал о вторжении не дошел до королевства, пока не передали весточку из Обители мастеров. Позже подоспевшие солдаты из Холодной все ему рассказали в подробностях, хотя большей части этого я предпочел тогда не верить. У страха глаза велики… но раз уж ты говоришь то же самое, хм. Нас ждет непростая война. Мы ещё никогда не сражались с противником, который стремиться уничтожить, а не завоевать. Как только были готовы основные силы, мы выдвинулись, чтобы не дать заставь врасплох остальные обители.

Архимаг остался в столице. Кроме мер по обороне обители, куда теперь будут стекаться все беженцы, он ещё занимается сбором дополнительных сил для защиты королевства. Новые полки пребывают к нам регулярно. Так же с нами большая часть магов Академии. Вестовые во все обители были отправлены сразу же. Думаю, скоро люди начнут покидать насиженные места и искать защиты от приближающейся беды.

- Если они поверят в это. Так же, как и ты, многие могут счесть это байкой, страшной сказкой.

- Тем хуже для них. Не хотелось бы повторения бойни в Холодной обители.

На том и расстались. Они условились встретиться позже и спокойно поговорить. Пока шли, Амалия отметила, что атмосфера в лагере ей не нравится. Кто-то чересчур буйно веселился, кто-то сидел замкнуто и чистил оружие, кто-то тихо шептался, быстро прерывая разговор при виде офицеров. Эти признаки она хорошо знала – солдаты были напуганы. Весть о белых лилиях вселяла в сердца простых людей ужас. Никто из них никогда не видел ни одного живого черного мага, но их с детства ими запугивали и это сидело в подкорке.

Адъютант Его Величества, тоже несказанно удивленный появлением Амалии, поспешил доложить о ней. Не удивился ее появлению только сам король. Казалось, что она опоздала на условленную встречу: он смотрел с укором и, что было совсем странно, с облегчением.

Властитель был ещё совсем не стар. С тёмными как у Амалии волосами с редкой сединой и пронзительными зелеными глазами, зеркалившими цвет великолепных камней короны. Король отличался особой мужской красотой, немного грубоватой, но притягивающей взгляд. Одет он был в простой военный мундир, подчеркивающий его высокий рост и крепкое телосложение куда лучше традиционных монарших костюмов. Едва увидев шагнувшую внутрь шатра девушку, он, оставив все церемонии, поспешил к ней, а когда она склонилась перед ним в глубоком поклоне, схватил своими большими руками за плечи, поставил на ноги и стиснул в объятьях.

Голос у короля был глубоким, сильным, и как бы он ни старался придать ему максимально шутливый тон, пытаясь скрыть волнение, оно было заметно:

- Ну и заставила же ты меня попереживать, девочка! Я уж думал, лишу тебя всех званий, если и сегодня не объявишься! Надо же, удумала! Пропасть в такое время!

Амалия была сконфужена таким его поведением, но чувствовала сердцем, что за веселостью король прячет беспокойство о ней, и так проявляется радость от того, что она приехала – живая и здоровая.

Смущенно улыбнувшись, она осмотрела шатер. Они были одни, не считая стражников, охранявших вход по ту сторону завесы. Все было как обычно, как и в других походах: стол с картами, оружие и личные вещи короля, которых в этот раз было очень мало. По всему было видно, как наспех собиралась и выдвигалась армия. Под столом кто-то копошился, видимо одна из королевских охотничьих собак.

Его Величеству Амалия рассказала все. Начав с посещения Деревянной обители и первых вестей о заговоре, она поведала и о путешествиях по порталам, о плюмах, драконах и их яйцах, о де Ре и предводителе белых лилий, о Холодной обители и чудесном спасении Элии.

Услышав про Элию, король облегчено вздохнул и прикрыл глаза дрожащими пальцами. Амалия с опаской ждала, что король обвинит ее в том, что, узнав о заговоре, она поспешила не к нему, а спасать сестру. Скажет, что тогда бы удалось спасти Холодную обитель. Чувство вины за несохраненные жизни грызло ее изнутри с того самого дня, как она увидела этот ужас своими глазами.

Помолчав немного, король начал совсем о другом:

- Амалия, ты ведь прекрасно понимаешь, что ты не просто так оказалась в личной гвардии короля?

Не ожидавшая сейчас начала разговора, сценарий которого она прокручивала в своей голове последние три года, Амалия удивленно посмотрела на него.

- Ты очень умная, сильная и отважная девушка, и не раз сохраняла мою жизнь ценой своей крови, но ты должна понимать, что случайно на этом месте оказаться ты не могла. Это было мое решение. Потому что мне было необходимо, чтобы ты была рядом. Я, конечно, мог бы пристроить тебя фрейлиной королевы... – сказал он с легкой улыбкой в голосе, и весело рассмеялся, увидев огонь негодования, мгновенно вспыхнувший в глазах Амалии.

- Да-да, но ты почему-то решила, что быть девушкой теперь ниже твоего достоинства и захотела стать воином. Хотя знаешь, можешь злиться сколько хочешь, но я все равно скажу: ты даже в мужском костюме прекраснее всех этих расфуфыренных куриц. Не зря они такими завистливыми взглядами провожают тебя, когда ты идешь по коридорам дворца, хотя сама ты этого и не замечаешь.

Этот выбор я принял, хотя ты и представить себе не можешь, насколько было сложно устроить тебя – женщину – в королевскую гвардию, наступив на напыщенные хвосты половины отпрысков самых благородных семей королевства. В дворцовой жизни есть тонкости и запретные линии, которые не может переступать даже монарх. Но, в конце концов, так ты была ещё ближе, и моему сердцу было спокойнее. А потом ты начала удивлять не только меня, но и весь двор. И это несмотря на то, что я принял тебя на службу в самом низком возможном звании, вопреки твоему титулу. Может быть я и ошибался, но, мне казалось, что так я защищу тебя от злословия. Ты сражалась отважнее львицы, раз за разом показывая себя в самых тяжёлых боях, стала капитаном за каких-то два года, что никому и не снилось! Я был горд тобой, очень горд.

Амалия залилась краской. Она никогда не слышала таких слов от короля и ей было очень важно узнать, что все ее усилия были не зря.

- Но я так и не решился открыть тебе правду. Я не смел порой даже поговорить с тобой, чтобы не давать завистникам повода для пересудов. Не хотел, чтобы твое имя марали сплетнями.

Амалия потупилась. Она слышала эти сплетни. Редко кто решался их высказать вслух, но все же до нее доходили обрывки фраз, мол не зря эту вертихвостку король поближе к себе взял, что она – будущая фаворитка, только выбрала для этого чудной путь.

Голос короля окреп, и в нем зазвенела неподдельная гордость, будто Амалия была его родной дочерью:

- Но я очень рад, что ты своим мечом вдребезги разбила все эти нелепости. Твоя отвага не оставила никаких шансов пересудам. Уже через год все увидели, что ты на своем месте, а сейчас уже никто бы не удивился, даже если бы ты пошла ещё дальше. Но нужно ли тебе это? Ты хочешь вести вперед королевское войско, Амалия?

Амалия потупилась и покачала головой. Когда она только поступила на службу, в самые сложные первые времена, она хотела многого. Хотела дослужиться до генеральских погонов, хотела вести вперед целые армии, выигрывать битвы и завоевывать новые земли. Показать себя, доказать всем, что достойна, что сможет, что она не хуже других. Хотела заткнуть рты всем завистникам и насмешникам. Стать сильной, значимой, чтобы никто не смел даже приближаться к тем, кого она любит с плохими намерениями, причинить им вред. Сейчас… Сейчас же это все ей было уже не нужно. Она никому ничего не хотела доказывать. Внутри она чувствовала силу, которой бы хватило на десятерых, и ей больше не нужно было подпорок в виде регалий.

- Нет, конечно же, нет, - продолжил король. - В отличии от многих, кого я ославил и возвеличил, в тебе никогда не было даже намека на гордыню и чрезмерные амбиции. Ты никогда не шла по головам, всего добивалась только своей отвагой, умом, силой и ловкостью. Ты до сих пор всем говоришь, что ты гвардеец короля, не хвалясь чинами и подвигами. Я очень тобой горжусь. Несмотря ни на что, ты стала прекрасным человеком. Да, отличным воином, но прежде всего хорошим, добрым человеком. Честным и благородным. Невзгоды не сломили тебя и не открыли мраку путь в твою душу. Они сделали тебя ещё лучше, ещё сильнее.

Амалия не понимала, к чему он ведет. Король посмотрел на нее так, как не смотрел никогда – пристально, оценивающе и (возможно ли это?) с опаской:

- Тебе нужна правда. После всего, что ты пережила за последнее время, тебе нужна только правда, которую не знаешь ты, зато знаю я. И клянусь всем, что имею, пришло время тебе ее узнать. Сейчас не предугадаешь, кто будет завтра жив, а кто мертв, и я не хочу уносить эту тайну с собой в могилу, Амалия.

Король уже метался по шатру, не мог унять своего беспокойства и нетерпения. Он давно копил в себе эти слова, но даже сейчас боялся их высказать, чтобы не испугать Амалию.

Он резко остановился напротив девушки и положил руки ей на плечи:

- Посмотри на меня, пожалуйста, - сказал он, дрожащим голосом. - Ты должна знать, что ты – племянница короля!

Ошарашенная Амалия подняла глаза, и их взгляды встретились:

- И наследница престола…

До Амалии даже не успел дойти смысл слов, сказанных королем. Вспышка в голове, крик Тя-ти из сумки, и она сама почувствовала, что он здесь, в эту самую минуту наблюдает за ними. Она посмотрела на двух единственных людей, находившихся рядом – стражников, охранявших вход. Один, как и полагается, следил за лагерем, а вот второй, сохраняя прежнюю позу, в немыслимом извороте по-совиному повернув к ним шею, смотрел на происходящее внутри шатра страшными огромными черными глазами. Его зрачки разрослись и захватили все глазное яблоко. И, хотя стражник был довольно таки далеко, ещё и снаружи шатра, Амалия была уверена, что он не только видел, но и прекрасно слышал все, о чем они говорили. Повинуясь наитию, она в упор, не моргая продолжила смотреть в его глаза. Поняв, что разоблачен, воин медленно перевел взгляд с короля на нее, и Амалия будто по узкому туннелю протиснулась в его мысли и мир вокруг исчез.

Человек в белой мантии сидел на коне и осматривал окрестности, за ним, как бесконечное море травы в степи, колыхалась его чудовищная армия, но мыслями он был не здесь. Его голову занимали они: Амалия и Элия. Он перекручивал в голове события последних недель, и пытался понять, что же делать дальше. «Главный среди лилии», - подумала Амалия

Де Сегюр вспоминал первый день этой войны. Как шел по сотрясаемой предсмертными муками обители. Лицо его было красиво, но облик страшен. Взгляд хищный, безжалостный, довольная всем происходящим презрительная улыбка. Он ненавидел всех этих людей и ему доставляло истинное удовольствие то, что сейчас вокруг происходило.

Как ни странно было то, что Амалия его сейчас видела, ещё страннее было то, что она слышала его мысли и воспринимала его чувства.

«Младшая из барышень д’Аркур сейчас должна быть здесь, - думал мужчина во время бойни в Холодной обители. - Надеюсь, что ещё никто до нее не добрался». Робер прикрыл глаза и снова потянулся к одной из девчушек, сопровождавших ее. На этот раз заклятие далось ещё легче. Как же он был разгневан и потрясен, увидев фургон, удаляющийся по лесной дороге от обители, терзаемой взрывами магии и пожарами. Он тут же дал распоряжение поймать и убить всех, кто ушел из города, кроме первой горстки солдат, которую сам же и отпустил. Он рассчитывал, что ее прикончат здесь же, на его глазах, но план опять провалился. Какие же они обе изворотливые! Как юркие ужи, каждый раз выскальзывают из пальцев и теряются в высокой ниве. Ну не может же он посреди битвы сам бежать за ней! Наёмники справятся.

Пока шла полным ходом подготовка к кампании, Робер немного забыл о девках, отодвинул эти мысли на второй план. Намного важнее было то, что происходило сейчас. Теперь же занозой на краю подсознания засела мысль: пророчество ещё может исполниться – они живы.

Пророчество, будь оно проклято… Когда мир накроет тьма, невинное дитя короны вернет свет и восстановит равновесие. Любая магия, покусившаяся на него, рассеется, ибо нет на свете силы, способной побороть чистую душу и победить любящее сердце.

Уже больше десяти лет прошло, как он узнал о нем, но в его памяти, как картина маслом, до самых мельчайших подробностей был запечатлен тот роковой вечер.

Робер со злостью захлопнул древнюю книгу и отшвырнул ее в сторону. Она ударилась об стену и звонко шлепнулась на пол, раскрывшись посередине. Сидевший на диванчике приспешник тихонько заскулил: ему стоило немалых трудов заполучить этот фолиант, а уж о его баснословной стоимости и говорить нечего. Однако предводителя белых лилий это мало волновало. Все его мысли в последнее время были заняты пророчеством, о котором он узнал совершенно случайно, и которое могло спутать все планы. Теперь же, воочию увидев предсказание, он окончательно убедился, что эта история – не фальшивка, что и довело его до белого каления.

- Вдох-выдох, - медленно произнес де Сегюр, шумно набирая в легкие воздух. - Если дитя короны может помешать тому, что я задумал, нужно просто от него избавиться.

- От нее...- пискнул приспешник, сам испугавшись того, что осмелился открыть рот без разрешения.

На этот раз Робер оставил проступок без внимания и в кои-то веки удостоил слугу своим вниманием:

- У короля нет сына?

Сезар лишь испуганно покачал головой.

- Многое же я упустил за время своего отсутствия. Это упрощает нам задачу. Только надо действовать не во дворце, а в родовом замке д’Аркуров. Он охраняется хуже резиденции короля: стражи будет меньше, чем в городе, да и Академия дальше. Схватить и уничтожить девчонку будет легче, чем наследника. Парнишки лет в пятнадцать уже владеют шпагой не хуже взрослых, лишняя морока. К тому же, придётся действовать чужими руками.

- Девчонок, их две... - опять выдал Сезар, ещё сильнее вжавшись в диван.

- Ну значит убьем обеих, - процедил Робер.

- А как же «любая магия, покусившаяся на него, рассеется»? - испуганно спросил приспешник.

- Я что, по-твоему, собрался сам пойти на них с посохом? Сказал же уже, нужны наёмники. И работаем без магии: арбалет, кинжал, удавка – выбирай на свой вкус, - зло зашипел предводитель белых лилий, начавший терять терпение. - Всегда найдутся идиоты для черной работы. Вот их поиском и займись, а то больно болтливым стал.

Не ожидавший так легко отделаться за принесенные дурные вести, Сезар метнулся к выходу из низкой каменной комнаты, освещенной только ревущим в камине пламенем. Он уже почти добежал до двери, когда Робер щелкнул пальцами, и боль, сравнимая разве только с раскаленной кочергой, прижатой к спине, пронзила его. Сезар громко закричал, но скорости не сбавил, боясь получить ещё больше. Робер ухмыльнулся, и откинулся на кресле, обдумывая создавшуюся ситуацию.

Амалия вернулась в настоящее. Король стоял рядом и озабоченно всматривался в ее глаза, которые на время путешествия по чужому сознанию стали чернее ночи.

Мысли Амалии возмущенно заметались. Замок д’Аркуров, дочери короля? Что??? Ещё одно пророчество? Да сколько уже можно?! За всю свою жизнь Амалия слышала о пяти-шести пророчествах, изреченных об их королевстве за всю его историю, а тут целых два за пару месяцев, и оба про нее! Амалию снова унесло туда, куда она никогда не хотела бы возвращаться. Только не в эту ночь.

Заляпанная кровью матери Амалия бежала к Элии по лестнице, потом через коридор и небольшой холл. Вокруг была суматоха, но здесь слышались только приглушенные всхлипы. Сначала она никого не увидела, но потом заметила фигуру у стены, склонившуюся над телом… ее отца. Амалия в ужасе остановилась, не дойдя до них пару шагов. Нет, это не правда, такого просто не может быть. Папа…

Плечи мужчины сотрясали рыдания. Она не смела шелохнуться и боялась подойти ближе. В ее сердце ещё жила надежда, что отец жив, но лужа крови на полу становилась все больше и больше. Мужчина выпрямился и завыл как раненный зверь, прижимая к груди безжизненное тело. Амалия увидела его лицо, голову пронзили сотни раскаленных игл и чары развеялись. Его Величество. Король. А тогда – любимый дядя, брат отца. Отца, который был истинным королем.

Амалия оказалась в эпицентре бури, а вокруг, подхваченные ветром магии мелькали тысячи осколков ее прошлого. Все начало собираться в единую картину. Кусочки целого, затертые и разбросанные по закоулкам памяти. Начали всплывать воспоминания из детства. Вот дядя учит ее кататься на пони, дарит ей первый боевой меч, прямо как у взрослых, только маленький и очень красивый, легкий, с украшенной драгоценными камнями рукоятью и ножнами (точно такой же, только побольше, он подарит ей потом, когда она уже будет в его личной гвардии), вот он учит ее фехтовать, стрелять из лука, выводит ее на первый бал, а все вокруг склоняются в глубоком поклоне... Десятки, сотни воспоминаний, в которых есть дядя. Спрятанные от нее все эти годы сокровища, которые делали ее прежнюю жизнь яркой и полноценной.

Она снова вынырнула из прошлого, но уже в другую, настоящую реальность, которая была до этого скрыта от нее, а сейчас восстановилась и заиграла всеми красками. Теперь в ее жизни снова был человек, который был для нее когда-то так важен и нужен.

Амалия глубоко вдохнула. Глаза гвардейца стали голубыми, и он, ошалело растирая затекшую шею кулаком, ничего не понимая, повернулся и начал недоуменно озираться по сторонам. Амалия же подняла глаза на короля и долго, пристально на него смотрела, а потом рассказала, что только что увидела.

- Теперь ты знаешь все. Я даже не успел ничего тебе сам рассказать, - ответил он ей, пытаясь улыбнуться.

Но губы не слушались короля, будто сведенные судорогой, а глаза смотрели насторожено. Он ждал, что же Амалия скажет, что сделает.

- Он их убил только из-за дурацкого пророчества из старой книжки? Только из-за того, что дитя короны может принести свет? Серьезно? - в ужасе спросила Амалия.

Это казалось ей сейчас такой глупостью. Бредом сумасшедшего, из-за которого она потеряла родителей, дом и свою настоящую жизнь. Ведь пророчества могут и не сбыться.

- Всегда поражался тому, что ты не потеряла веру в людей, пережив такое. Я думал, что первым тебе придёт в голову, что это сделал я, чтобы занять трон, - ответил Астор.

Видя, что Амалия не понимает, он уточнил:

- Думал, ты решишь, что это я натравил его на твоих родителей, понимаешь? Где ещё могла храниться такая информация, кроме королевской библиотеки?

Глаза девушки расширились от изумления.

- Нет-нет, я этого не делал, - поспешил уверить ее король. - Корона всегда меня мало интересовала, и тем более я не стал бы добиваться ее такой ценой. Я любил брата, всегда любил. Он был на моей стороне, что бы ни случилось, как бы я ни оступался, а бедокурил я в своё время на славу. Мы были как огонь и вода – абсолютно разные, но при этом понимали, что у нас одинаковый стержень внутри. Когда родилась ты, я даже не знаю, кто из нас радовался больше: он или я, - улыбнулся он, уносясь мыслями в те далекие светлые дни.

- Ты, конечно, забыла все это, но как думаешь, кому ты обязана своим мастерским обращением оружием, а? - подмигнул дядя. - Нас с братом абсолютно не смущало, что вместо наследника, которого все так ждали, родилась девочка. Мы оба знали, что ты станешь лучшим правителем на свете. С самой первой секунды, заглянув в твои бездонные черные глаза, я увидел не глаза ребёнка, а вековую мудрость, заключенную в них. Будто ты только родилась, а уже знаешь все – что было и что будет, понимаешь и принимаешь этот несовершенный мир таким, какой он есть. А потом ты улыбнулась – и я понял, что бы ни случилось, я всегда буду рядом, сберегу тебя от всего и всех. Ты – самое главное сокровище, которое подарила нам жизнь, а своих детей у меня не будет, это я знал уже тогда. Когда родилась Элия, счастья стало ещё больше.

- Но тебя не было… Восемь лет, - ответила Амалия.

- Я всегда был бы рядом, как и обещал, но не смог вас найти, - устало ответил король. - После той ночи вы пропали. Как только я вас не искал, вы как в воду канули. Даже архимаг не смог помочь, ваша кровь защищала от любого магического вмешательства. Я понял, что сберечь тебя и Элию от могущественных черных магов смогу только одним способом, хоть он и был мне не по душе. Ведь то, что вас не мог отыскать я, совсем не значило, что не найдут они. Я и сейчас не знаю всего, на что способны лилии. Я очень боялся, что они доберутся до вас первыми и убьют так же, как и твоих родителей, и я останусь совсем один.

Через неделю поисков я принял самое тяжелое решение в своей жизни. Вас забыли все, даже сам архимаг, наложивший это заклятие. Все кроме меня, ведь для заклятия использовалась моя кровь. Мне же пришлось ощутить тяжесть короны на своей голове, и все эти годы тащить бремя заботы о королевстве на своих плечах.

В один прекрасный день, который я никогда не забуду, через пять долгих, мучительных лет, ты сама предстала предо мной с просьбой взять тебя в армию. Я думал, что ты сразу поймешь, что что-то не так по моему лицу, но волнение не давало тебе поднять глаз с пола. Заклятие сработало в полную силу и истина исказилась не только для других, но и для тебя. Ты меня не узнала. Мне было очень больно, но я знал, что это к лучшему. Так ты будешь в большей безопасности.

Повисло молчание.

- Безопасности, - невесело ухмыльнулся Астор Первый, в отличии от всех предшественников осмелившийся оставить при коронации своё имя. - Безопасность и ты теперь слова несовместимые, да, девочка? Три года я держал тебя рядом и пытался защитить, а теперь должен отпустить одну в самый опасный на свете путь. Это несправедливо. Но кто я такой, чтобы перечить Создателям... Да и ты мне этого не простишь. За последние пару недель ты совершила больше, чем многие за всю жизнь.

Амалия видела, как он был подавлен.

- Куда отпустить? - спросила она, не понимая о чем дядя говорит.

Король вздохнул:

- В той книге был написан не полный текст пророчества.

- Разве могут маги искажать тексты пророчеств, когда вносят их в архивы? Это же недопустимое кощунство, - сказала Амалия, и сама же удивилась своей наивности.

- Да, бывает и такое, - ответил с улыбкой Астор. - Не все может быть записано в книги. Даже самые охраняемые фолианты часто попадают не в те руки, что в итоге и произошло с пророчеством. Маги скрыли самую существенную часть, которая бы помогла найти именно то дитя короны, о котором говорится. Без этих слов трудно было бы вычислить даже в каком поколении родится этот человек. По всем знакам я понимал, что это будет одна из вас, детей самого светлого из нашей династии – вашего отца. Я сомневался до последнего, ты это будешь или Элия, сейчас же сомнений нет, потому что в пророчестве говорится: «Дитя короны, чья благородная кровь станет спасением мира. Тот, кто распутает страшный клубок благодаря чистому сердцу. Избранный, для которого драконы не пожалеют своей крови, и который не пожалеет своей крови для драконов».

Амалия повторила одними губами:

- Для которого драконы не пожалеют своей крови, и который не пожалеет своей крови для драконов… - потом продолжила в слух. - Эти же слова сказал мне монах, объясняя, что драконы ждут меня.

- И это ещё раз подтверждает, что пророчество сбывается, и что оно про тебя. Ты дала душу новым драконам, может ли быть что-то невероятнее?

- Дитя короны вернет свет и восстановит равновесие, - попыталась Амалия вспомнить текст пророчества из книги, - и каким же образом я должна это сделать? У меня нет никаких магических талантов, я обычный солдат!

Она уже не могла удивляться всему, что только что узнала. Приняла как должное, и что она – дочь короля, и что про нее когда-то написали целых два настоящих пророчества.

Астор улыбнулся:

- Ну, начнем с того, что назвать тебя обычным солдатом никто бы не осмелился. Ты, как минимум, бравый воин, капитан королевской гвардии, девушка, говорившая с Великим Шэром, к тому же ещё и принцесса.

Амалия хмыкнула. Интересная получилась цепочка.

- Тем не менее, это не приближает меня к тому, что я должна сделать, чтобы спасти королевство.

- Тут нам помогут наши предки, - ответил Астор. - Нам оставили немало знаний, скрытых для чужих глаз и ушей, хоть я и должен признать, что они весьма туманны и расплывчаты. Сначала меня очень пугала фраза «который не пожалеет своей крови для драконов», но, когда ты рассказала о драконьих яйцах, у меня будто гора с плеч упала. Ты уже отдала свою кровь и исполнила эту часть.

Тебе суждено вернуть свет и восстановить равновесие, когда мир накроет тьма. Она уже почти накрыла половину королевства и лишь богам известно, сможем ли мы их остановить и не дать захватить все. Здесь тоже не приходится сомневаться.

А теперь я должен с тобой поделиться кое-какими своими соображениями. «Распутает страшный клубок благодаря чистому сердцу». Как ты думаешь, возможно ли, что тут говорится о нашей победе благодаря драконьим яйцам? Ведь тебя выбрали как, хм… «маму» для ещё не родившихся драконов именно благодаря чистому сердцу. Давая им душу, ты освободила на Ветреном континенте огромное количество силы. Может это поможет нашей армии уничтожить лилий и их наёмников?

Амалия сначала обдумала его слова, потом ответила:

- Возможно, тогда освободилось столько энергии, что воздух дрожал и Тя-тя собирал ее в осязаемые клубки. Но есть одна загвоздка: где же мы возьмем драконьи яйца? Ещё и в таком количестве? У нас нет времени для ещё одного путешествия на Ветреный континент и поиски, даже при помощи порталов. Лилии движутся слишком быстро.

- В одном из писем моего прадедушки прабабушке говорится о драконьих опалах, которые он нашел в дальних подземных пещерах Драконьих гор. Там, куда почти не ступала нога человека. Они все были идеальной овальной формы и одинакового размера.

Амалия округлила глаза:

- И сколько же их было?

- Много, он даже не считал. Пишет – десятки.

Амалия была впечатлена. Дааа, такое количество силы могло бы помочь магам академии выиграть даже у лилий.

- При условии, что битва будет проходить у Драконьих гор, и рядом будет очень сильный маг, который направит освободившуюся силу, это могло бы сработать, - сказала Амалия, но потупилась. - Вот только я видела, белых лилий в деле: они безжалостны и очень сильны, могут даже глазом не моргнув уничтожить целую обитель и всех его жителей. Сможем ли мы им противостоять? Маги академии не убивают людей – это закон, а мечи против лилий – как зубочистки против львов.

- В нашем архимаге я не сомневаюсь, - ответил король. - Каким бы могущественным себя не считал де Сегюр, архимаг не уступает ему ни в чем. Да, есть знания, которыми он не воспользуется никогда, потому что он считает это ниже своего достоинства, бесчестным и бесчеловечным. Но он – сильнейший маг нашего поколения, и свою жизнь посвятил Академии, изучению основ волшебства и расширению его границ.

Под столом снова кто-то завозился и, откуда не возьмись, вылезла совсем ещё маленькая альпака. В горных районах эти животные были не редкостью. Крестьяне разводили их из-за тёплой шерсти, изделия из которой были известны далеко за пределами королевства. Но эта малышка была с изъяном. Её шерсть была тонкой, мягкой и короткой, словно она была облачена в серую шёлковую сорочку.

- Посмотри, Амалия, - сказал король, взяв малыша на руки. - Веками природа приспособляла этих удивительных животных к суровым горным ветрам и холодам, их шерсть становилась всё гуще и теплее, а сами они – больше и сильнее, а вот такие экземпляры, даже рождённые и окрепшие летом, не могут пережить даже первую зиму, гибнут от холода.

- Естественный отбор, - буркнула Амалия, недовольная тратой времени на обсуждение эволюции альпак.

- Верно, и это на самом деле очень хорошо. Таким образом выживают самые выносливые и дают здоровое потомство. Но всегда ли все так однозначно?

Амалия удивлённо приподняла брови, не зная, что ответить.

- Какова вероятность того, что через горную деревушку будет проходить войско короля, а придворный маг случайно заметит вот такого вот «бракованного» малыша? И принесёт его королю, которому животное очень понравится, и он решит передать его своим разводчикам, чтобы те вывели новую породу, для содержания в более тёплых условиях и развлечения двора? Какова вероятность того, что вместо смерти лютой зимой судьба уготовила ему тёплый кров, заботу и сытость до самой смерти? Если повезёт, и ему найдут достойную подругу, и, если все мы переживем эту войну, разумеется, он начнёт новый род. С него пойдет поколение новых гладкошерстных альпак. Какая перспектива для малыша, а?

Амалия поняла к чему он клонит и кивнула, говорить она не могла.

- Любой закономерности, даже тысячелетней, может вставить палку в колёса Её Величество случай, - продолжил король. - И любую силу, какой бы страшной и непобедимой она не казалась, можно одолеть. Кто знает, что изменит ход истории? Какая мелочь? Даже белые лилии, считающие себя всесильными и уверенные в нашем поражении, знают это. И боятся. Иначе бы так не зверствовали, пытаясь запугать.

Амалия откинула полог и шагнула на улицу. После душной палатки свежий ветерок показался ей глотком живительной влаги в пустыне. В голове было столько мыслей и ни одну из них не хотелось думать. Она просто не могла сейчас заново это все переживать. Хотелось лишь одного – лечь и уснуть. Спать долго, пока не пройдет ноющая боль в висках и сердце не перестанет отбивать бешеную дробь по ребрам.

Не успела она шага ступить, как появился Мишель и склонился перед ней в поклоне:

- Ваше Высочество.

Амалия впала в ступор. Часа ещё не прошло, как он при встрече горячо обнял её, и они, по-товарищески болтая, шли вдвоём через лагерь. Значит, она обрушила защиту заклятия, наложенного архимагом, и теперь правда открылась для всех. Хорошо, что она устраивала Элию в приют под вымышленным именем. Хоть она будет пока в безопасности.

- Брось, ты серьёзно? - сказала она другу, удивлённо приподняв бровь. - После всего, что мы пережили?

- Теперь, когда я вспоминаю всё это, мои щёки заливает румянец стыда, госпожа. Я рассказывал анекдоты про нимф, лесорубов и лешего у костра наследнице престола, - молодой человек хлопнул себя по лбу и отвернулся.

Вид у него был действительно смущенный и пристыженный.

- А ещё ты тащил истекающую кровью наследницу престола десять километров через лес, лишь бы не оставлять её тело врагам, даже думая, что она умирает, а она спасла тебе жизнь в битве под Ла-Валью. А ещё вы вдвоём отбивались от целого отряда разбойников, напавших на карету посла, везшего письмо от короля, а сколько ещё было таких «а ещё»? И ночи в сугробах, и караулы, и долгие дороги, и раны, и смерти. Ты мой друг, и так будет всегда.

Стараясь, чтобы она не заметила, де Бернуа вытер рукавом слезу, скатившуюся по щеке. Ее слова всколыхнули море воспоминаний. За все три года, которые они сражались бок о бок, терпели боль и лишения, теряли друзей и соратников, Амалия впервые видела, как Мишель плачет. Для всех них, закаленных в битвах, самым главным в жизни была дружба, их боевое товарищество. И сейчас она доказала, что их дружба выше всего остального.

- И передай это ребятам, - попросила девушка. - Пока идёт война, я не принцесса, а та, кем была всегда. Собери всех наших, мне нужна будет ваша помощь. У нашей четверки будет особое задание.

Вся честная компания собралась около Тезко. Кроме де Бернуа тут были ещё двое: крупный, сильный и высокий Натан де Леру и полная ему противоположность – худенький, низкий и очень шустрый Жан-Пьер де Труа. Конь, обрадованный встрече со старыми товарищами, приплясывал ногами и тыкался мордой то в одного, то в другого. Друзья со смехом гладили его, а Жан-Пьер, достал из кармана припасенный сахарок и скормил обрадованному Тезко, пока Амалия якобы не видела.

Девушка, закрыв глаза на провинность, за которую раньше частенько их костерила, заботясь о здоровье любимца, поспешила к друзьям, встретившим её радостным свистом и криками. Менее щепетильные, и что уж скрывать, менее воспитанные, чем де Бернуа, ребята не стали жеманничать и повели себя как обычно: Натан хлопнул её по спине так, что аж подкосились ноги, а Жан-Пьер крепко обнял, даже оторвав от земли. Не смотря на свою комплекцию, он был достаточно силен. Друзья обрадованно загалдели.

- Надо же, наша красавица теперь ещё и принцесса! Мы и не сомневались, в тебе чувствовалось, знаешь, что-то такое, особо благородное, - отвесил де Леру шутливый поклон.

- Не паясничай, наша девчонка всегда останется нашей девчонкой. Я прав, кэп? - перебил его де Труа.

Зная их обоих, как облупленных, Амалия ни капельки не обиделась, лишь засмеялась и положила руки им на плечи:

- Конечно правы, ребята! Как же я по вам, оказывается, соскучилась!

Неделя выдалась бешеной. Весь офицерский состав был занят подготовкой войск к предстоящей встрече с белыми лилиями. Нескончаемые советы, штабы, учения. Вечером седьмого дня король пригласил Амалию на ужин. Им нужно было детально обсудить дальнейшие действия. Слишком многое в плане короля полагалось на авось и могло пойти не по тому сценарию. Не успели они сесть за стол, как в шатер влетел адъютант короля, молодой офицер де Норе. Он был очень встревожен и, не соблюдая формальностей, подлетел к королю. Увидев, что кроме него и его племянницы в шатре никого больше нет, он выпалил:

- Белые лилии напали с юга. Крепость на перевале пала. Комендант повешен на крепостной стене.

От ужаса Амалия зажала обеими руками рот и издала протяжный стон, почти завыла.

- Созвать совет, срочно, - распорядился не менее потрясенный Астор.

Он тяжело сел обратно на стул и, когда адъютант, передав ему письмо, побежал выполнять распоряжение, мрачно поднял свой бокал и отсалютовал:

- Светлая память маркизу де Лоне. Он был замечательным человеком и бравым воином. Его манерам могли позавидовать монархи, а его доброму сердцу – святые. Пусть земля ему будет пухом. Мы не позволим проклятым чернокнижникам так потешаться над его останками, клянусь! Скоро он будет покоиться в своей фамильной усыпальнице.

Амалия пригубила вино. По ее щекам текли слезы, оставляя блестящие при свете свечей дорожки. Ей тоже очень нравился маркиз. Он был доблестным, верным воином и хорошим человеком.

Что-то слишком часто она начала плакать, а ведь не позволяла себе этого восемь лет, что бы ни случилось. И только тут до нее дошло:

- Гэб и Кристоф направились в крепость!

- Если даже они и поехали на юг, так скоро они бы не добрались до крепости. К тому же, они должны были завезти Элию в обитель Милосердия, а это тоже заняло бы несколько дней, - постарался успокоить ее дядя. - Чтобы добраться с севера до крепости за такой срок нужно чудо.

«К сожалению, с таким чудом они знакомы, и называются они порталы, - невесело подумала Амалия. - Зная Гэба, он вполне мог заняться их поисками, чтобы скорее добраться до места назначения».

- Спокойно поговорить у нас теперь, к сожалению, не получится, - мрачно сказал король, сразу постаревший лет на десять. - Возьми всех, кого посчитаешь нужным. Твоя задача – добраться невредимой до Драконьих гор, избегая встреч с вражеской армией, отыскать кладку, о которой говорил наш предок, и выслать мне координаты этого места. Нам нужно убедиться, действительно ли там есть драконьи яйца и в каком количестве. Думаю, плюма сможет тебе помочь в поисках.

При этих словах Тя-тя впервые проявился перед королем и важно ему поклонился. Астор, не ожидавший этого, вздрогнул, внимательно рассмотрел его и тоже поклонился в ответ. Настоящего плюму он видел впервые.

- А что будешь делать ты? - спросила Амалия.

- Мне нужно правильно распределить силы, чтобы дать возможность уйти в тылы армии жителям и севера, и юга, и востока, раз лилии разделили свои силы, - через минуту ответил Астор. - К тому же, нужно постараться избегать крупных сражений, пока ты не найдешь кладку. Эти жизни будут потеряны впустую. Мы должны дать один бой, но решающий. Надеюсь, Создатели и удача будут на нашей стороне.

Король поднялся, и бесшумно появившиеся слуги убрали со стола нетронутую еду. Амалия, не стесняясь их присутствия, крепко обняла дядю, и поспешила на поиски де Бернуа. Астор остался задумчиво смотреть ей вслед. Никогда ещё тяжесть короны так не угнетала его.

Глава 8. Из огня да в полымя

Обитель Милосердия, вероятно, была сейчас самым безопасным местом в королевстве, не считая столицы. Этот тихий уголок получил лучшую защиту от самой природы. Чтобы добраться до него с севера и запада, врагам нужно пройти через леса и болота – провальный план для большой армии. С юга обитель защищают отроги Драконьих гор, попробуй проберись.

Въезжая сюда, Гэб, Кристоф и Элия наконец-то почувствовали себя спокойнее, ведь на тракте ощущение погони не покидало их. Девушка предвкушала радостную встречу со своими подопечными, но и кислой физиономии настоятельницы тоже было не избежать. Интересно, эта женщина вообще умеет улыбаться? Ни разу не видела ее довольной.

Путь к приюту пролегал через центральную площадь. Сегодня был торговый день, и ее облюбовали многочисленные палатки и ларьки с разнообразными товарами. Кристоф, редко видевший большие обители, с интересом осматривался, пока одна особо бойкая торговка не начала ластиться к нему с предложением купить у нее кожаные сапоги под стать его замечательной куртке. Кристоф не знал, как от нее отделаться, пока дама не выдала весьма недвусмысленное предложение:

- Видишь этот трактир, «Ночная фиалка»? Я на втором этаже поселилась. Можешь навестить меня этой ночью, красавчик.

Торговка нахально ему подмигнула и ушла за свой прилавок. Кристоф сделался пунцовым, исподлобья поглядывая на весело смеющеюся над ним Элию. Гэба эта ситуация тоже позабавила, и он по-дружески хлопнул его по плечу и подмигнул, подражая торговке.

Элия резко оборвала смех и побледнела как полотно. Кристоф это заметил и посмотрел туда же, куда и она. Через дорогу располагалась большая богатая лавка магических товаров. Огромная фиолетовая вывеска призывно мигала огоньками, похожими на звезды. В отличие от всех других торговых точек, у этой была большая стеклянная витрина, на которой лежали артефакты, о предназначении которых ребята даже не догадывались. Мальчишки облепили стекло до такой степени, что видно было только самые верхние полки. Маленький, довольно смешной на вид человек пересек площадь, открыл дверь и исчез в таинственной темноте.

- Не бойся, ты не одна, - сказал Кристоф Элии. - Я не позволил ему тогда добраться до тебя, и сейчас не позволю.

Элия благодарно пожала его протянутую руку. Ничего не понимавшему Гэбу объяснили, кто это и что он недавно пытался сделать.

- Значит, и здесь уже не безопасно, - заключил он. - Мы не можем оставить тебя тут, зная, что вокруг рыскают пособники белых лилий, а может и они сами.

- И что же мне теперь делать? - растерянно спросила девушка.

- Давайте для начала снимем комнаты в трактире, приведем себя в порядок, нормально поедим, а потом уже подумаем над этим вопросом, - предложил Кристоф. - Мы уже столько в пути, что грязь с нас можно соскребать лопатой.

- Уж не в «Ночную фиалку» ли ты, друг мой, собрался? - снова весело подмигнул ему Гэб, и все трое расхохотались.

Трактир они все же выбрали другой, немного подальше от площади. Гэб посчитал, что так будет безопаснее. По пути Элию окликнули две совсем уже взрослые девушки в одинаковых серых платьях. Они удивленно уставились на нее, а увидев, что она здорова, кинулись с расспросами. Элия рассказала, что ее излечили от болезни, и в обители она проездом, скоро ей нужно будет уехать. Попрощавшись, девушки ушли в приют, а друзья поспешили навстречу горячему ужину, долгожданной ванне и чистым постелям.

Не успела Элия помыться и переодеться в новый наряд, о котором заранее позаботился Кристоф, купив на ярмарке, как в ее дверь постучали. Уверенная, что это ребята зашли за ней, чтобы спуститься к ужину, она крикнула: «Минутку», и закончив свой туалет, открыла дверь.

На пороге стоял посыльный с конвертом, на котором красовалась серая восковая печать приюта. Удивленная Элия поблагодарила, вскрыла письмо и обнаружила в нем приглашение на ужин от настоятельницы. Почерк был ее, сомнений быть не могло.

Элия спустилась вниз и рассказала об этом Кристофу и Гэбу, ожидавшим ее за столом. Зал был небольшим и очень уютным. В просторной чистой комнате пахло жареным мясом, свежим хлебом и пивом. Расторопные, крепкие девушки в белых передниках разносили еду и напитки, высокий полный трактирщик с благодушным видом наблюдал за залом.

- Одну мы тебя не отпустим, - сразу сказал Кристоф.

- Придётся настоятельнице принять нас всех, - заключил Гэб.

Когда они вышли из трактира, уже стемнело. Кристоф накинул Элии на голову просторный капюшон ее плаща, она возражать не стала. Так действительно было безопаснее – коротышка знал ее в лицо.

Все время оборачиваясь и озираясь по сторонам, они минут за пятнадцать дошли до ворот приюта. Ночью каждая тень казалась притаившейся опасностью. Огромное пятиэтажное здание в темноте выглядело угольно-черным, пугающим и неприветливым.

- М-да, - сказал Кристоф, - и это место, где содержат детей?

Элия не стала отвечать, она и сама думала так же. Ее угнетали и эти серые стены, и сама атмосфера приюта. Девочек одевали в одинаковые чистые серые платья, кормили овощами, супом и кашами, проводили для них занятия, даже учили читать и писать, но тут не было главного, что необходимо всем детям – любви. Начиная с самой настоятельницы и заканчивая служащими, убирающими помещения, все были неприветливыми и угрюмыми. Ни от кого бедные девчушки не слышали даже ласкового слова, а ведь некоторые сюда поступали ещё совсем малышками. Элия, вразрез политике воспитания в строгости и аскетизме, всегда отдавала сироткам все душевное тепло, на которое была способна. И девочки тянулись к ней как к солнышку, согревающему этот мир унылой пустоты.

Вход в приют охраняли сгорбленный старик и две страшные клыкастые каменные горгульи. Никак это не прокомментировав, но многозначительно фыркнув, Кристоф прошел мимо. Элия показала старику приглашение, но того и не требовалось. Старик ее узнал и, любезно улыбнувшись, открыл массивные двери.

Все теми же бесцветными коридорами друзья прошли к покоям настоятельницы. Гэб сказал:

- Если бы я воспитывался тут, сошел бы с ума. Это здание давит и угнетает не хуже могилы.

- Не все так плохо, - сама того не ожидая заступилась Элия за приют, - здесь девочек кормят и одевают, за ними ухаживают, даже дают образование. А что бы их ждало на улице? Голод и холод, а может и что пострашнее. Мир жесток, особенно к женщинам. Некоторые из девочек уже столько повидали, до того, как попали сюда, что сердце кровью обливается.

Элия подавленно замолчала.

- Детям нужны не только еда и образование, - возразил Кристоф. - Забота, поддержка и участие куда важнее.

Девушка не стала спорить. Она легонько постучала в украшенную резьбой дверь. Та неожиданно легко и без скрипа отворилась, пропуская их в просторную, освещенную десятками свечей, комнату.

Это была одновременно приемная, кабинет и столовая. В углу располагался небольшой диванчик, около него огромное бюро, заваленное бумагами и книгами, два больших, неуклюжих деревянных стула, на противоположной стене стеллажи с бесконечными рядами книг. Больше, наверное, было только в библиотеке.

Около окна был накрыт стол на четверых, чему ребята несказанно удивились, все таки Элию приглашали одну. Настоятельница – высокая женщина с суровым лицом и седыми волосами, взбитыми в высокую прическу – встретила их поклоном. На ее лице почти не было морщин, осанка была безупречной, движения легкими. Ей можно было дать как пятьдесят лет, так и семьдесят.

- Прошу, располагайтесь, - сказала она немного скрипучим, сухим голосом. - Я очень рада, что ты здорова, дочь моя. Я так горевала о тебе и девочках. А где они? Надеюсь, целы?

- Да, матушка, - сказала удивленная такими речами настоятельницы Элия.

Она даже забыла поздороваться, только сделала реверанс. Старуха всегда казалась ей такой же безжизненной и безэмоциональной как эти стены. За все годы в приюте она не почувствовала от нее ни капли тепла. Даже отправляя девочек к верной гибели настоятельница не сказала ни слова в поддержку и утешение, лишь стояла и смотрела, как повозка исчезает за поворотом, а теперь говорит, что горевала о них?

Элия рассказала, что после исцеления девочки отправились на юг с новой семьей. Настоятельница удовлетворенно кивнула. Сели за стол.

Ужин был простым – молоко, сыр, хлеб, овощной суп, но питавшаяся большую часть пути сухим мясом Элия была рада и этому. Что не говори, она скучала по приюту и была рада снова тут оказаться.

- Простите за скромное угощение, но мы едим то же, чем кормим своих подопечных. Никаких излишеств, - обратилась настоятельница к Гэбу и Кристофу, но потом перевела разговор на другое. - Не думала, что доживу до такого. Белые лилии в королевстве – уму не постижимо. Как они вообще посмели? Храни нас всех Создатели.

- Боюсь, забота о сохранности своей жизни сейчас будет задачей каждого, одним Создателям тут не справиться, - сказал Гэбриел, прерывая молчание.

Было видно, что он подбирает слова, стараясь не пугать настоятельницу, но при этом предупредить об опасности:

- К сожалению, лилии ближе, чем кажется. Мы видели одного своими глазами здесь, в обители. Сколько их всего – не знаем. Я думаю, они не собираются обнаруживать себя: либо собирают информацию, либо готовятся к осаде. И если до этого дойдет, лазутчики попытаются открыть ворота изнутри, в этом не приходиться сомневаться. Я передал градоначальнику письмо о том, что большая армия надвигается с севера и есть вероятность вторжения с юга. Надеюсь, он воспримет мои слова всерьез.

Элия, удивленная такой прямолинейностью и открытостью Гэбриела, посмотрела на настоятельницу. Что же она ответит?

- Не волнуйся, сын мой, я позабочусь об этом. Все необходимые меры по обороне обители будут приняты. Вчера сюда прибыли двое магов из Академиии. Думаю, король уже знает об опасности и позаботится о нас, - сказала она без тени страха.

- Неужели Амалия добралась так быстро? - шепнула Элия.

Гэб пожал плечами и продолжил:

- К сожалению, не только мы знаем их в лицо, но и они нас. Это может принести неприятности не только нам, но и всей обители. Я, конечно, надеюсь, что они не ведают о нашем присутствии здесь, но все же боюсь, что, испугавшись разоблачения, могут натворить глупостей, и пострадают невинные люди. Я думаю, нам лучше уйти отсюда как можно скорее. К тому же, мы спешим предупредить южные поселения об опасности. Госпожа, может Вам известно, есть ли способ выбраться из обители незамеченными? Уж кто-кто, а вы должны знать о секретных ходах и выходах. Боюсь, ворота будут под наблюдением.

Настоятельница нахмурилась. Ей явно было не по нраву, что незнакомцы могут привлечь беду в приют. Немного подумав, она ответила:

- Собственно, за этим я вас и пригласила. Нам стало известно, что люди, недавно появившиеся в обители, подстерегают именно Элию, об этом случайно в таверне проболтался один из наёмников. Вам нужно срочно уходить отсюда, в этом вы правы.

Тайный ход есть, в этом вы тоже не ошиблись. Такие пути всегда предусматриваются строителями. Для разных целей, но почему-то использовать их приходится чаще всего именно для побега. Во дворе приюта есть часовня, Элия знает. Нужно вскрыть пятую слева и вторую от двери плиту на полу, и вы сможете выбраться за пределы обители. Надеюсь, вы успеете уйти раньше, чем вас обнаружат. Я бы не хотела, чтобы лилии были в такой опасной близости от моих подопечных.

Последние слова она произнесла привычно сухим, деловитым тоном. Настоятельница выглядела усталой, ее лицо посерело. Вероятно, она не спала уже не один день, собирая сведения о странных чужаках и делая все возможное для защиты приюта. Элия поняла то, чего не понимала все годы, проведенные здесь: за сдержанным характером и малословностью настоятельницы скрывается забота о благополучии сирот. Да, она такая, как есть, но это не делает ее плохим человеком. И даже их спешное отправление в Холодную обитель было лишь для того, чтобы защитить всех остальных от болезни.

Ужин подошел к концу. На прощание настоятельница сказала:

- Будьте осторожны. Вы заняты благим делом, пусть Великий Шэр освещает ваш путь.

Друзья поблагодарили сторожа и вышли в ночь. Было все так же тепло, стрекотали сверчки и ветер играл в листве деревьев. Сад при приюте был старым и запущенным. Яблони, груши и вишни переплелись узловатыми ветвями и давали густую тень, темнее самой ночи, а вот кроны деревьев купались в серебристом лунном сиянии.

- Часовня вон там, за садом, - показала Элия на невысокое старинное здание.

- В таком случае не будем терять времени. Заберем наши вещи и в путь. Думаю, ночью нам исчезнуть будет проще, - сказал Кристоф.

Он ещё не забыл мордоворотов, отправленных за Элией, поэтому время от времени поглядывал по сторонам.

Вдруг с ближайшего дерева спрыгнула тень, и отрезала Элию от Гэба и Кристофа. Мужчина оказался поистине огромным и очень сильным, а ещё умело воспользовался эффектом неожиданности. Он уложил Кристофа одним ударом, развернулся и встретил меч Гэба ятаганом. Вторая тень, более мелкая и проворная, схватила Элию и потащила под деревья, приговаривая писклявым, мяукающим голоском:

- Я знал, что не ошибся, знал! Вот теперь хозяин меня похвалит, вот теперь он скажет, что Сезар – самый лучший!

Элия сразу поняла, кто это и от испуга застыла. Он был маленьким, но руки у него были очень сильными, и она не могла вывернуться из их цепкой хватки.

Гэб и Кристоф в конце концов уложили противника и кинулись догонять коротышку. Испуганный погоней, тот ускорил шаг, и больно сжал кисти Элии. Она застонала и чуть не упала, зацепившись за ветку.

- Что тут происходит? Ты что творишь, недомерок? Сказано ведь было, сидеть тише воды ниже травы! - услышали Гэб и Кристоф новый глухой голос из темноты, полный ярости и отвращения.

Щелкнуло, коротышка вскрикнул и выпустил Элию из рук. По аллее к ним кто-то приближался. Догадываясь, что голос, от которого по спине пробежали холодные мурашки, принадлежит одному из лилий, ребята затаились. Гэб выглядел так, будто его сейчас стошнит. Они были уже почти у часовни. Кристоф беззвучно объяснил Гэбу, что собирается сделать.

Гэбриел кивнул. Кристоф, огибая троих, ставших центром сцены, освещенной лунным светом, поспешил к своей цели. Он проскользнул в приоткрытую дверь, и, когда глаза привыкли к кромешной темноте, почти наощупь нашел нужную плиту, подковырнул ее ножом и открыл лаз, в который мог протиснуться даже взрослый мужчина. Когда все было готово, он резко и громко свистнул.

Лилия уже дошел до Сезара и Элии. Это был высокий, полный мужчина, одетый в простую одежду, лицо полностью скрывала тень от шляпы. Ничего не знавший о пророчестве, он окинул девушку безразличным взглядом и продолжил наседать на приспешника Робера:

- Ты что, развлечься вздумал? Совсем ум потерял? Это что, одна из приютских сирот? Отвечай, когда спрашивают.

Раздался ещё один щелчок и коротышка снова взвыл от боли:

- Я служу хозяину! Не лезь!

- Да как ты смеешь со мной так разговаривать! - взбеленился маг.

Послышался треск пощечины. В этот самый момент раздался громкий свист из часовни, и с дерева на обернувшегося на резкий звук лилию упал Гэбриел. Он точно прицелился и одним сильным ударом в прыжке отсёк тёмному голову. Кровь фонтаном ударила в небо.

- Хе, смотри-ка, ничего особого, нежный цветочек - сказал он иронично.

Коротышка припустил по дорожке к приюту. Гэб посчитал, что лучше уходить, чем тратить на него время.

- Пойдем, - сказал он, протягивая руку Элии, в ужасе прижавшейся спиной к стене часовни.

Кристоф, убедившись, что помощь не нужна, вернулся в здание. Он уже залез в проход и, когда появились Гэб с девушкой, сказал:

- Не бойтесь, тут достаточно просторно. Спускай Элию.

Девушка свесилась в лаз, держась за Гэбриела, и ее тут же подхватили сильные руки Кристофа. Следом спрыгнул и сам Гэб.

- Как тут темно, - поежилась девушка.

Воздух был затхлым и застоявшимся. После теплой летней ночи дышалось тяжело.

- Сейчас исправим, погоди минутку, - ответил Кристоф.

Он расстегнул куртку и вытащил из-под рубахи светящийся и пульсирующий во тьме драконий опал. Столько читавшему про Создателей Гэбриелу не требовалось объяснять, что это такое.

- О сюрпризах такого рода предупреждайте, пожалуйста, заранее. Мой лимит удивлений на этот месяц уже исчерпан, - проворчал он, и друзья, посмеиваясь, пошли вперед по узкому каменному коридору, который часто петлял и шел то наверх, то вниз.

По пути Кристоф рассказал ему, откуда у него эта реликвия. Опал давал совсем немного света, но и этого хватало, чтобы разглядеть дорогу и не удариться головой о выступающие балки и камни, что было особенно актуально для Гэбриела с его ростом. Он шел первым, за ним Элия, Кристоф замыкал шествие. Гэб несколько раз резко оборачивался, прислушивался, но продолжал путь. В очередной раз Кристоф не удержался и спросил:

- Ты что-то слышишь?

- Скорее чувствую. Чье-то присутствие, - ответил Гэб.

Элия начала заметно нервничать. Снова встречаться с лилиями она явно не хотела. Шли долго, но преследователи так и не объявились. Тоннель был один и ответвлений не имел. Ход выглядел очень древним, но построен был на славу. Балки, поддерживающие свод, и сейчас выглядели очень крепкими. Не обошлось без магии сохранения.

Коридор из грубо обработанного камня резко пошел вниз и сменился горными породами, на стенах и полу появилась влага. Теперь они шли по узкой, но довольно высокой естественной пещере.

- Свежее дуновение, мы приближаемся к выходу, - сказал Кристоф через какое-то время и вскоре тоннель закончился.

Впереди открылась небольшая круглая площадка, и свет скользнул по равномерно раскинувшимся на полу солнечным лучам. До них было идти шагов пятьдесят.

- Портал! - вскрикнул обрадованный донельзя Гэб.

В тот же миг в противоположную стену, чудом никого не задев, ударилось нечто огромное, вылетевшее из пройденного ими коридора. Чары гулко обрушились на стену, и осколки камня различной величины разлетелись по округе, раня всех троих.

Гэбу снова досталось больше всех, нога была перебита и сильно кровоточила, в голосе звучала боль:

- Скорее, к порталу, уходим!

- Помоги ему! Я их задержу, иначе вы не успеете! - крикнул Кристоф Элии и бросился обратно в тоннель.

- Нет, они тебя убьют, вернись! - в отчаянии протянула к нему руки Элия.

- Так они убьют нас всех! Ты же видишь, ему не дойти до портала, пожалуйста, уходите! Я обещал тебя сберечь и сдержу своё слово, но только он сможет провести тебя по порталу, я не умею этого делать! - эхом прилетел издалека конец фразы.

Через секунду балка, держащая свод, с грохотом вывалилась в зал, где остались Элия с Гэбом, а вход в коридор завалило. Камни ударялись о камни, вылетали и откатывались. Звук отражался от стен, создавая оглушающую канонаду. Потом наступила звенящая тишина.

Обливаясь слезами, Элия пошла поднимать Гэба. С ее помощью парень встал на ноги и, с отчаянием смотря на завал, простонал:

- Мы должны попытаться ему помочь…

- Ты скоро совсем обессилишь от потери крови, мы должны уходить и идти на юг, иначе его жертва будет напрасной, - ответила Элия, проявив небывалую решимость. - Мы должны оповестить всех о приближающейся опасности.

Все так же плача, она дотащила Гэбриела до портала. Он четко представил себе Крепость на перевале, и они исчезли из этого мрачного и рокового места.

- Сколько же ещё порталов уцелело? Почему ими никто не пользовался уже столько веков? - спросила Элия, как только они телепортировались.

- Потому-что все забыли, что они вообще существуют и как они выглядят, - ответил Гэб. - Я и сам поверить не могу, что мы это сделали.

Девушка была бледна, ее губы дрожали, выдавая подступающие слезы:

- Где мы?

- В Крепости на перевале, - ответил Гэбриел, и добавил, подбадривая то ли её, то ли самого себя. - Он сильный, он выберется.

Даже новость о том, что они преодолели колоссальное расстояние и оказались на самом юге королевства, не произвело на Элию никакого впечатления. Её мысли были далеко отсюда. Девушка кивнула.

Они оказались в каком-то полуподвальном помещении. Лучи погасли, и их поглотил мрак. Ребята выбрались во внутренний двор крепости. Гэб сильно хромал и оставлял за собой кровавую полосу.

- А как мы объясним, как здесь очутились? - спросила Элия. - Ночь, ворота заперты, все спят.

- Пожалуй, только волшебством, - ответил Гэб.

Идти ему было все тяжелее. Он сказал с горькой иронией:

- Сначала меня таскала Амалия, теперь ее младшая сестренка. Чувствую себя прямо таки сказочным рыцарем.

- Стоять! - услышали они сердитый оклик.

Бряцая железом, к ним подбежал караульный.

- Как вы сюда попали? Ворота заперты! - повторил он в точности слова Элии, приставив при этом к груди Гэба острие своего меча.

- Пожалуйста, помогите нам! - взмолилась девушка. - Мой друг сильно ранен!

Солдат не знал, как реагировать в данной ситуации. Он хотел всех поднять из-за появления чужаков или запереть их до выяснения обстоятельств, но понимал, что так парень до утра не дотянет. Да и девушка не казалась опасной. Но все же, эти двое в крепости при нависшей угрозе войны, могут обернуться большими неприятностями.

Тут к нему на выручку пришел второй караульный:

- Что происходит? Как вы тут оказались?

- Я уже спрашивал, - ответил первый, закатывая глаза. - Ты мне лучше скажи, что с ними делать? Этот ранен. Выглядит паршиво.

- Постой-ка, я же его видел раньше! Он с капитаном д’Аркур был здесь совсем недавно. Они обедали с маркизом, он ему Вороного подарил! - ответил вновь подошедший.

Первый облегченно вздохнул:

- Значит, свои. Чего стоишь, беги за лекарем. И стоит, наверное, позвать маркиза. Вдруг, все же, что-то не так.

- Тут лекарь-то особо не поможет, - с сомнением покачал головой второй, критично осматривая рану Гэба. - Может разбудить волшебника?

- Самого мага? Да ты сдурел, что ль?! Он же нас в тыквы превратит, если мы к нему среди ночи заявимся с такими пустяками.

- Делать мне больше нечего, как вас, олухов, в овощи обращать, - проворчал старик, появляясь из тени арки. - Чего разорались? Спать не даете! Только сон идти начал, так нет, надо устроить сыр-бор! Чего не поделили?

При этом стоило отметить, что маг шел с противоположной от своих покоев стороны. С появления незнакомцев прошло не более пяти минут, поэтому, учитывая его дряхлость, встать с теплой постели и дойти до сюда за это время он бы точно не успел. Да и выглядел он так, будто эта ситуация его скорее забавляет, чем злит.

Взгляд мага упал на Гэба и Элию.

- Да, мальчик, выглядишь ты неважно. Иди-ка сюда, - поманил маг.

Гэб отпустил плечо Элии и шагнул к старику, мужественно превозмогая боль. Тот удовлетворенно хмыкнул и шагнул ему на встречу. Маг ткнул посохом, на который опирался, в воздух и сотворил грубую деревянную табуретку и посадил на нее Гэба. Ещё взмах – и у него в руках оказалась плошка с дымящимся отваром, который старик резко вылил на рану. Гэб взвыл, испугав завороженно наблюдавшую Элию. Она ещё не видела подобного волшебства, разве что в детстве, но плохо это помнила. Ещё взмах – и нога туго обмотана чистой белой тряпкой, а Гэб уже не выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание. Его дыхание выровнялось, взгляд прояснился.

Старик сказал:

- Ну вот, до свадьбы заживет. Хотя твоей даме все же придётся пару дней за тобой поухаживать, отвары я сделаю. Будешь как новенький.

Элия от слов «твоей даме» покраснела до самых корней волос. Гэбриел искренно поблагодарил колдуна, но тот лишь помахал руками:

- Какие глупости, тут делов-то, - но потом серьезно добавил. - Теперь рассказывайте, откуда вы свалились на мою больную голову? От вас пахнет магией.

Маг был очень пожилым. К тому же сухим и худым, невысоким, морщинистым. Белые как вата волосы он спрятал под тонкую шапочку, борода тоже была белоснежной, округлой и будто светилась в ночи. Одетый в бордовый махровый халат и тряпичные ночные тапочки, старик походил на игрушечного гнома.

Не видя ничего плохого в том, чтобы рассказать правду магу из Академии, Гэб ответил:

- Из портала.

Караульные рассмеялись, посчитав, что он пошутил. Маг же сузил глаза и сказал:

- Так-так, очень интересно. И где же вы нашли портал, и кто вас научил ими пользоваться?

- Кажется, плюма, - отозвался, немного подумав, Гэб, не совсем помнящий, как все было на самом деле, когда они с Амалией впервые воспользовались порталом.

Караульные расхохотались пуще прежнего, теперь, видимо, думая, что у парня поехала крыша.

- Точно, плюма, вот чье волшебство я чувствую. Порталы не оставляют магического следа, - удовлетворенно кивнул старик.

Он выглядел донельзя довольным своим открытием:

- Ещё один вопрос, где вы нашли плюму?

- На Ветреном континенте. Вернее, не совсем так. Это они меня там нашли, вылечили и по порталу помогли вернуться в королевство. Долгая история, если честно.

На Гэба уже восторженно смотрели во все глаза. Маг глубоко вдохнул, принюхиваясь, и сказал:

- Хорошо, расскажешь мне об этом завтра, когда поговоришь с комендантом. Думаю, при обороне Крепости ты пригодишься. Ты же знаешь, кто ты?

Гэб кивнул.

На утро Гэб первым делом отправился к де Лоне. Ночью маркиза разбудили, чтобы удостовериться, что Гэб – не диверсант и не пособник лилий. Потом их с Элией разместили в комнатах для гостей в крыле коменданта. Отвыкшие от такой роскоши за месяцы скитаний, они уснули сразу, как только головы коснулись мягких пуховых подушек.

Встретились за завтраком. Де Лоне выглядел озабоченным и нервным, но, увидев Гэбриела, искренне улыбнулся:

- Не надеялся так скоро вновь с вами встретиться, друг мой. Вы собирались в дальний путь, если не ошибаюсь? Боюсь, сейчас здесь становится небезопасно, особенно для вашей прелестной спутницы.

Маркиз снова нахмурился, уйдя в свои мысли. Гэб рассказал ему, что они с Амалией побывали в Холодной обители и своими глазами видели, на что способны белые лилии.

- Вы были там, когда лилии напали на обитель? - спросил потрясенный де Лоне.

Он уже слышал, что от нее камня на камне не осталось.

- Через день или два после, - ответил Гэб, - ещё тлели дома, и бессовестные птицы не склевали всем глаза. Хотя, учитывая количество погибших, им и за месяц не справиться, - тяжело заключил он.

Эта ужасная картина снова всплыла в его сознании: убитые дети, женщины, Амалия, в отчаянии метающаяся среди развалин в поисках сестры.

- Я не смог вчера как следует представить вас друг другу, - сказал Гэб, вставая со стула при виде входящей в комнату Элии.

Маркиз тоже поднялся.

- Маркиз Эжен де Лоне, - продолжил Гэб. - Маркиза Элия д’Аркур.

Комендант удивленно прищурился и поцеловал Элии руку, потом галантно проводил до места.

- Имел честь служить с вашей сестрой. Храбрее воина я не видывал. Хотя, скажу, как есть – прекраснее тоже, - улыбнулся он ей.

- Я тоже об этом все время говорю сестре, - улыбнулась Элия.

Ей было очень приятно, что де Лоне упомянул об Амалии.

Нога не кровоточила, но ходить с повязкой было тяжело, поэтому после завтрака Гэб рассказал маркизу о догадках Амалии о двойном нападении прямо в столовой.

- Король тоже так считает, - ответил де Лоне. - У него свои каналы, и он узнает о событиях, происходящих в королевстве, раньше нас всех. Когда бедняги, сбежавшие из Холодной обители, прибыли в столицу, он уже объявил мобилизацию и готовил армию выдвигаться. О возможности нападения с юга он оповестил меня вчера. Мы закрыли крепость. На наше счастье, его послание привез мэтр Парис, оказавшийся неподалеку. С ним у нас есть хоть какие-то шансы противостоять белым лилиям. Как бы я ни любил своё дело, приходится признать, что только сталью мы Крепость не отстоим, и врагам откроется легкий путь в королевство.

Гэб выразил свою готовность участвовать в обороне. После завтрака де Лоне ушел отдавать распоряжения, а Гэб с Элией – искать мага, чтобы получить обещанный отвар. Гэбу хотелось как можно скорее избавиться от раны и быть готовым к бою.

- Жаль, что Тя-ти нет здесь. С такими пустяками он бы за пару минут справился, - посетовал он Элии по пути.

Девушка улыбнулась. Ей очень нравился новый друг сестры. Она прекрасно понимала, что плюма – древнее могущественное магическое существо, но при этом воспринимала его как красивую мягкую игрушку. Такой он был милый и забавный.

- Ты очень храбр, раз так рвешься в бой с лилиями, - сказала ему Элия, не скрывая в голосе восхищения.

Она сама до жути боялась и отдала бы все, лишь бы оказаться от них подальше. Гэб покраснел.

- Это мой долг, я же воин, - ответил он, улыбнувшись. - К тому же, теперь я должен защищать тебя, иначе твоя сестра меня убьет.

- Она может, - серьезно ответила Элия и передразнила сердитое выражение лица сестры.

Получилось очень похоже, и их звонкий смех, отражаясь эхом от стен, побежал впереди них по коридору.

Маг занимал комнату в одной из самых высоких башен крепости. Несмотря на свою кажущуюся ветхость, он очень резво преодолевал бесконечные лестничные марши и чувствовал себя там весьма комфортно. Маркиз уговаривал его переселиться в комендантские покои, приводя самые различные доводы, но мэтр Парис был непреклонен: ему нужно видеть лилий ещё на подступах, и плевать он хотел на все удобства, имеющиеся в крыле коменданта.

Гэб поднялся по лестнице с трудом, слегка опираясь на плечо Элии. Она предлагала одной сбегать и позвать мага, пока парень ожидает внизу, но Гэб не захотел выглядеть таким беспомощным в ее глазах. Элия как внешне, так и характером, грацией и поведением была настолько нежной, женственной, что всем мужчинам около нее хотелось быть или хотя бы казаться отважными и сильными.

Старик ждал их с открытой дверью. Он жестом пригласил Гэба внутрь, на приветствие Элии ответил кивком и сказал ей:

- А ты иди, девочка, иди. Мы тут сами, по-мужски, так сказать, поговорим и лечение продолжим. Погуляй по крепостной стене, полюбуйся горами. Скоро для всех настанет такое время, когда мы будем горько сожалеть о том, что упускали возможность насладиться такими простыми радостями.

Когда долгое время все идёт хорошо, человек забывает о самом важном. Улыбка ребенка, объятия любимых, разговоры с родителями, встречи с друзьями и родными, возможность насладиться свежим воздухом и красотой природы, даже обычный вкусный ужин, когда они не доступны, становятся для нас такими желанными, просто несбыточной мечтой. Нам кажется, дай нам это, только это, и мы будем безмерно, безоговорочно счастливы, навсегда. Но в повседневности мы теряем вкус радости, пресыщаемся им, да-а-а. Повязнув в рутине дел, мы забываем, из чего состоит истинное счастье. Человеку на самом-то деле не нужны ни золото, ни земли, ни власть. Не нужно ничего, что давалось бы дорогой ценой. Жаль, что мы не понимаем этого, не потеряв все и не ощутив горечи страданий. Простите старику брюзжание. Возраст, что поделаешь. И сам был как вы в молодые годы. Иди, дорогая, иди.

Старик закрыл дверь перед самым носом девушки. Она не обиделась, ведь мэтр был во всем прав. Она и сама часто думала об этом, по пути в Холодную обитель. Может, немного по-другому, по-женски, может даже по-детски, но про то же самое. Нет, она больше не наступит на эти грабли. Жизнь не заманит ее в ловушку ложных ожиданий. Здесь и сейчас – место и время для ее счастья, что бы не происходило вокруг. Несколько часов до нападения белых лилий? Пусть так. Она проведет эти часы как самые лучшие в своей жизни. И впредь так будет всегда, если она выживет.

Гэб прошел внутрь и огляделся. Около противоположной стены, под окном стоял стул. Старик, видимо, все своё время проводил тут, не отрывая взгляда от тракта, откуда ждал появления армии белых лилий.

- Старый я стал, пташка, старый. На долго меня не хватит, слишком быстро истощаюсь. Нет, я не говорю, что я буду бесполезен в бою, я ещё на многое способен, но не смогу выстоять, если их будет много.

- С вами у нас есть хоть какие-то шансы, - ответил Гэбриел, осторожно присаживаясь на небольшой старый пуфик.

- В этом ты прав, - сказал старик, пододвигая табуретку к парню.

В этот раз он не стал доставать лечебное зелье прямо из воздуха, как во дворе. Оно было приготовлено заранее и дымилось на столе, словно волшебник точно знал, когда Гэб придёт.

Одним взмахом убрав повязку, мэтр снова вылил зелье на рану, которая затянулась и выглядела уже не так страшно. Кости тоже снова были целы.

- Ого, - сказал Гэбриел, - ваше колдовство способно лечить не хуже магии плюм.

- Льстец, - улыбнулся старик, - любой человеческой магии далеко до первозданных сил природы. Плюмы и их способности неразделимы. Они обучаются, да, но все равно они уже рождены всезнающими и лишь расширяют свою ёмкость, насколько могут. Человек же изучает каждый вид колдовства, каждое заклятие, каждый ритуал отдельно. Мы не чувствуем, откуда что берётся, не можем наколдовать того, что ещё не научились делать, а они могут по наитию сотворить всё. Даже то, о чем не догадывались. Они и есть само волшебство.

Мэтр Парис не стал больше закрывать рану тряпкой, собственно, раны то уже и не было – лишь большой бордовый шрам.

- Придешь ещё раз вечером и будешь как новенький, - удовлетворённо сказал он, изучив ногу.

- Вы не верите, что Крепость выстоит? - спросил его Гэб, обернувшись у двери.

Маг не ответил прямо:

- Иди к своей прекрасной даме, молодость дана не для того, чтобы хмуриться и печалиться о будущем. Понимаю, сейчас страшно. Враг у ворот, и он опасен, но как всё сложится не знают даже боги, кто бы что ни говорил. Ход любого сражения может изменить пушинка, выпавшая из хвоста воробья, что уж говорить о людях с их храбростью или трусостью, верой или унынием, добротой или злобой. Вот и вы тут появились не спроста.

Спуститься с башни Гэб смог уже без чужой помощи. По переходу он направился на стену, чтобы найти Элию.

Ее изящную, точеную фигурку он увидел издали. Девушка стояла на самом краю и любовалась горами, как и советовал мэтр Парис. Её золотыми волосами играл ветер. При ослепительном солнечном свете они были похожи на шелковый парус, раздуваемый бризом.

Не смотря на напряженную обстановку и тяжелую работу даже солдаты, занимающиеся подготовкой стены к осаде, проходя мимо, замедляли шаг и любовались ею.

Гэб встал рядом. В его голосе было слышно сомнение и внутренняя борьба, но он все же сказал:

- Мы можем уйти до нападения, вглубь страны. Я обещал тебя защитить. Здесь же, скорее всего, нас ждет неминуемая смерть.

- А еще ты обещал маркизу участвовать в обороне Крепости, и мэтр Парис считает, что твоя помощь будет важна. Я не могу просить тебя нарушить слово, а одной мне не будет безопасно нигде. Не знаю зачем я им, но лилии ищут меня. Лучше я останусь здесь.

- Как и твою сестру. Де Ре помешан на том, чтобы она оказалась в его руках.

Элия испуганно одернулась.

- Я привыкла, что она всегда оберегает всех, и никогда даже не допускала мысли, что она сама может нуждаться в защите, - тихо ответила она. - Какой же я всё ещё наивный ребенок.

Гэб улыбнулся ей, и в его взгляде читались тепло и поддержка.

Два дня пролетели незаметно. Гэбриел и Элия много гуляли, разговаривали, помогали, чем могли де Лоне. Они очень сблизились за эти дни. С Элией Гэбу было легко, он мог шутить, часами говорить на любые темы. С ней не было того стеснения и скованности, которые он чувствовал, когда рядом Амалия. С Амалией, несмотря на дружелюбие и открытость девушки, он не мог никак подавить ощущение её превосходства над собой. Благоговение, вот что он ощущал. Сейчас же с Элией они вели себя как два подростка, вырвавшихся из-под опеки и почувствовавшие пьянящий вкус свободы.

Де Лоне, Гэбриел и Элия обедали. Хотя крепость и находилась на весьма суровых землях, засушливые районы и горы вокруг, недостатка в провизии здесь не было, её доставляли издалека и хранили во льдах в подвалах крепости. Своего повара маркиз привез с собой из столицы, а ему даже там завидовали все аристократы – такого мастера с золотыми руками пойди сыщи. Первое, второе, десерт – каждое блюдо было шедевром, и Гэбриел каждый раз с уверенностью мог сказать, что это было самым вкусным, что он ел в своей жизни. Даже морские гады, которых он терпеть не мог, превращались в руках повара маркиза в аппетитное и совершенное блюдо. Буйябес исчез с тарелок, как и грибной жульен и жареные куропатки в каком-то сладком соусе с трюфелем, пришла очередь десерта.

Элия как маленькая захлопала в ладошки, когда на стол поставили дымящиеся хрустящие круассаны и подали ароматный кофе. Гэб успел сделать один глоток напитка, а Элия протянуть руку к выпечке, как де Лоне вскочил из-за стола и кинулся к окну, напротив которого располагалась башня мэтра Париса. Медленно кружась и танцуя под неслышимую музыку, похожее на яркие, искрящиеся снежинки нечто вырывалось из окна мага и осыпало крепость, создавая еле заметный, мерцающий купол.

- Белые лилии, - прошептал маркиз одними губами, побледнев.

Через мгновение он сбросил с себя оцепенение и крикнул мальчишке пажу:

- Серого голубя!

Он уже заканчивал своё торопливое послание королю, когда мальчик прибежал с птицей.

- Он должен улететь, обязательно, слышишь? Выпусти его с грузом, чтобы он не поднимался высоко и его не сбили, - сказал он Полю, и тот, послушно кивнув белокурой головой, побежал исполнять приказ.

Гэб подошел к маркизу:

- Что же делать женщинам и детям? Как обеспечить их безопасность?

- Пока крепость стоит, им ничего не угрожает, лишь бы не высовывались во двор, - ответил де Лоне. - Если же крепость падет, мы не сможем гарантировать безопасность никому. Ты сам все видел и знаешь.

Маркиз велел Элии укрыться и беречь себя и побежал отдавать распоряжения, Гэб за ним.

Глава 9. Пешка, мечтающая стать королем

Грохотало и выло. Магия трещала в воздухе и металась порывами на стенах. С мальчика-пажа, выскочившего из комендантского крыла во внутренний двор, сдуло шапочку. Не обращая внимания ни на что, будто бывалый воин, он пригнулся и побежал к кладовым.

Поль хорошо знал эту дорогу. Маркиз сам показывал ее на случай, если придётся отправлять письмо, не привлекая внимания. Вот и наступил такой день, только мальчик не думал, что это будет так страшно.

Когда толстые стены отрезали его от того ужаса, что происходил снаружи, он вздохнул свободнее. Паж маркиза был смелым, но все равно боялся. Он спускался все ниже и ниже и оказался почти у основания крепостной стены, отыскал продух. Эта труба выходила близко к скалам, и птицу, вылетевшую оттуда, заметить было очень сложно.

Мальчик закрутил письмо и засунул в небольшую непромокаемую трубу, примотанную к лапке голубя, а к другой прицепил груз, который следовало заговорить перед отправлением. Эта ноша сначала не давала птице взлететь высоко, а по истечении заданного времени исчезала, и голубь свободно поднимался ввысь.

Вестник беды был отправлен, и, довольный выполнением столь важного задания, паж пошел обратно. Уже около двери он остановился и задумался, куда же теперь идти. Будучи всего лишь ребенком, он очень хотел спрятаться, забиться куда-нибудь, чтобы его не нашли, но Поль напомнил себе, что он – помощник маркиза, и отец не простит такой трусости. Глубоко вздохнув, мальчик открыл дверь и побежал искать де Лоне, чтобы быть рядом.

Каким-то чудом Мэтр Парис уже успел спуститься с башни и стоял на крепостной стене, крепко зажав посох правой рукой и подняв его над головой. Левую он выставил перед собой и пытался сдержать что-то, другим невидимое.

- Чем мне помочь?! - прокричал Гэб, пытаясь перекрыть шум.

- Нам несказанно повезло, их всего двое, - сказал маг, с видимым усилием сдерживая натиск, но голос его звучал на удивление ровно и мягко. - Помогай пока железом, не выдавай себя. Я боюсь, что иначе их станет тут гораздо больше. Лилии сделают всё, пожертвуют кем угодно, чтобы избавиться от тебя. Я скажу, если будешь нужен.

Гэб кивнул и побежал к солдатам, которые уже откидывали со стен приставленные лестницы. Мимо него группа проволокла котел кипящего масла, мальчишки таскали камни, пополняли запасы стрел лучников, помогали устанавливать дальнобойные арбалеты.

К горлу парня подкатил ком и его резко затошнило, под лопатками будто полоснули ножом, но он не дал неприятным ощущениям захватить над собой контроль и усилием воли подавил их. Он впервые видел своими глазами, как белые лилии используют тёмную боевую магию. Гэб ожидал чего-то подобного, но не думал, что будет настолько тяжело, а ведь они были не близко, даже очень далеко, он еле различал их в толпе осаждающих своим острым зрением.

Мартен до скрипа сжал зубы и отвернулся, чтобы ненароком не вспылить и не превратить этого недомерка в пепел, ведь Робер велел обходиться с ним уважительно и подчиняться. До поры до времени.

Де Ре разговаривал с ним так, будто он – грязь на ботинках Его Величества. Тоже мне, будущий король, размечтался. Рауль уже успел забыть прошлое и привыкнуть, что все обращаются к нему «господин» и боятся до ужаса. Магия наделяла его властью, которую не дал бы ни один титул. Но этот крысеныш уже допек, тыкая его в происхождение по делу, и без. Лилия подышал, смотря на горы, потом обратно повернулся к де Ре:

- Ваше Сиятельство, я все же настаиваю, что в передовую группу нужно включить больше магов. Мы не можем тратить столько времени на осаду какой-то одинокой крепости! Это абсурд. Господин уничтожил целую обитель за два часа, а мы сколько будем тут возиться? Вы же видите, у них есть маги. К тому же, Вы потеряете стольких людей, которых могли бы использовать в будущих сражениях!

- Пусть мои люди тебя не беспокоят! - огрызнулся де Ре. - Я знаю, что делаю. Мы должны взять, ВЗЯТЬ эту крепость!

Граф уже откровенно визжал, брызжа слюной. Мартен закатил глаза от безысходности.

- Не смей так со мной говорить! - вновь повысил голос де Ре. - Крепость на перевале – наш первый трофей, и, если мы захватим её магией, моё войско никто не будет уважать, а мне ещё предстоит править этим королевством! Разговор окончен.

Клокоча от ярости, Рауль развернулся и пошёл в лагерь белых лилий. Они разбили его немного поодаль от наёмников графа. Битва, грохотавшая чуть в отдалении, резала уши и заставляла кровь приливать к лицу. И ведь не ослушаешься никак, иначе де Сегюр голову оторвёт!

На стене царила суматоха.

- Глянь-ка, какие! Что ли ещё и законов чести придерживаются? - хохотнул облачённый в полную броню солдат, обрушивая тяжёлый камень на головы лезущих по лестнице осаждающих.

И правда, внизу появился невысокий человечек, отсюда казавшийся совсем крошечным. Он предлагал гарнизону капитулировать, иначе грозил полным уничтожением Крепости.

Не дожидаясь отмашки маркиза, зная, как тот настроен, один из офицеров крикнул:

- Не поздновато ли начали переговоры, господа? Обычно сдать крепость предлагают ещё до начала штурма. Катитесь вон, мы не заключаем перемирия с теми, кто продал душу тёмным!

Де Лоне, только поднявшийся на стену, одобрительно ему кивнул. Воины громогласно поддержали смельчака, и одобрительный рёв волной прокатился по стене. На осаждающих полетел град стрел, и мелкий лишь чудом успел юркнуть под защиту щитов.

В чём в чём, а в плохой подготовке армию лилий было не упрекнуть. Уже через пару минут у ворот появился таран. Большой, добротный, на колесах, окованный железом с одного конца, укрытый деревянным навесом. Даже крепкие арбалетные болты с тяжёлыми наконечниками не могли ни пробить навес, ни поджечь его. Вскоре начали выставлять онагры. Пока осадные орудия собирались и закреплялись, по округе раздавался методичный стук, будто забивали сваи: бом-бом-бом.

Благо, ворота крепости было не так просто сломать. Когда мэтру Парису надоел лязг бьющегося о металлическую решетку тарана, он направил свои силы туда и таран сгорел как сухая щепка, к жалости старика, унося с собой жизни всех наёмников, оказавшихся рядом, но он уже не мог ничего сделать. Это было первым серьезным проявлением магии с начала осады, и нападавшие не остались в долгу. Сразу же на ворота обрушился ярко лиловый огонь. Гэб хотел ринуться туда, но маг удержал его:

- Только напрасно потратишь силы, я сам могу.

Он снова кинул заклятие на ворота, затушив их. Занятые усилением атаки своих воинов лилии, которых действительно было всего двое, больше не рискнули так неразумно расходовать силы и прекратили попытки магических атак. На сегодня. В бой вступили онагры.

Не успел паж пройти и пары шагов по внутреннему двору, как в одну из построек прилетел выпущенный из осадной пращи камень. Стена заходила ходуном, и каменная крошка разлетелась во все стороны. Мальчику не повезло: огромный острый осколок камня задел его плечо. Истекая кровью и, громко крича, он осел на землю и потерял сознание.

Его посланнику повезло не больше. Ударной волной от летящего снаряда голубя откинуло прямо на скалы. Израненная птица упала на камни и больше не шевелилась.

Через какое-то время Элия, сама не зная зачем, выскочила во двор вслед за мужчинами. Только она открыла дверь, её поглотила пучина хаоса: все бегут, вокруг горит и грохочет, слышны стоны боли.

Девушке сразу же захотелось заткнуть уши и убежать обратно, но её взгляд упал на светловолосого мальчишку, лежащего неподалеку на обломках стены. Она узнала пажа маркиза.

Огромные каменные глыбы падали то тут, то там, врезались в стены и рушили постройки. Закрыв от летящих обломков голову руками, Элия побежала к ребенку. Как бы ни старалась, она не смогла поднять его на руки и пронести хотя бы пару шагов. В итоге девушка сдалась, и, поднырнув под его руку, начала волочить обратно в крыло де Лоне.

Невесть откуда появившийся маркиз крикнул ей:

- Найдите лекаря и организуйте госпиталь!

На помощь Элии подоспела горничная, вместе они донесли Поля до столовой. Бережно уложив его на пол, Элия сдернула со стола скатерть и прижала ею рану.

- Держи крепко и постарайся сделать повязку! - сказала она горничной и побежала искать лекаря.

После драконьей сыпи обычной кровью Элию было не напугать, а вот горничная побледнела и, вся дрожа, пыталась помочь раненному.

- Может выдвинуть ещё одну осадную башню? - с сомнением в голосе спросил де Ре, больше самого себя.

Пафоса и бравады у него заметно поубавилось. Эти три дня осады смело можно было назвать провальными. Маги коменданта сжигали один за другим все выдвигаемые осадные орудия, соорудили над замком щит, не позволяющий большим камням залетать на территорию, превращая их в пыль. Но всё же они не решались на атаку, медлили, видимо берегли силы. Откуда ему было знать, что маг там был всего один, чрезвычайно сильный, вот только очень старый.

Де Ре боялся услышать от лилий, что он никчемный воевода и, что было ещё хуже, что они выйдут из подчинения. В глубине души он до ужаса их боялся, но, что делало ему честь, внешне этого не показывал.

Терпение Рауля лопнуло:

- Хватит этого балагана. Ещё одну башню ради одной крепости и Ваших дурацких заскоков? Мы уже три дня, целых три дня здесь топчемся! Я не позволю никому потешаться над белыми лилиями. В Крепости два-три мага, не больше, иначе бы они действовали по-другому. Выдвигаемся.

Все лилии, которые с безразличным видом сидели на камнях и бревнах, как оказалось, внимательно прислушивались к их разговору. Они дружно, как заведенные, встали, схватили свои посохи и направились к замку. Де Ре посторонился, пропуская магов, и остался стоять на месте. Он открывал и закрывал рот, будто пытаясь научиться дышать под водой, и весь обливался холодным потом, такой жутью веяло от этих тварей, но потом пересилил себя и пошел вслед за ними. Нельзя, чтобы его армия подумала, будто власть в руках этих отверженных. Нужно сделать вид, будто это он отдал распоряжение магам вступить в бой. Да, так будет вернее всего.

День был каким-то странным. С утра Элия думала о сестре: как она там, добралась ли до короля и придёт ли помощь. Крепость стояла из последних сил. И мэтр Парис, в одиночку столько сдерживавший магов противника и помогавший в защите Крепости, и солдаты устали.

Раненных становилось всё больше. Временный госпиталь работал круглосуточно. Женщины самозабвенно обрабатывали, перевязывали, давали лекарства – ухаживали за раненными. Элия помогала лекарю ампутировать поврежденные конечности и извлекать осколки из ран. О поражённых магией она даже думать не хотела. Эти искарёженные, потерявшие человеческий облик трупы сразу относили в холодные подвальные помещения, где временно хранили останки павших защитников Крепости.

Паж де Лоне теперь постоянно путался у неё под ногами. Влюблённый в Элию чистой, всепоглощающей мальчишеской любовью, он боготворил её, поставив на пьедестал, до которого было не добраться и богиням.

После очередной сложной операции Элия вышла из бывшей столовой и устало присела на банкетку в коридоре. Поль тут же оказался рядом, держа в руках стакан воды и небольшой бутерброд.

- Выпросил у повара, специально для вас, - поклонился он ей, чрезвычайно довольный собой.

- Уж точно ли выпросил, а не стащил, как в прошлый раз? - звонко рассмеялась Элия, принимая такой щедрый подарок.

Если бы не он, у неё, наверное, порой и маковой росинки не было бы во рту за весь день, но её доблестный рыцарь всегда был на посту и следил, чтобы она не голодала и хоть немного отдыхала.

После сильного ранения мальчишку поставил на ноги сам мэтр Парис. В первую ночь осады он пришел в госпиталь и, не смотря на усталость, помог раненным, жизням которых угрожала опасность. За это он стал ещё более любим не только самим Полем, но и Элией, благодарной старому магу за спасение парнишки.

Не успела девушка сделать глоток, чашка вылетела у неё из руки и вдребезги разбилась о каменные плиты пола. Застывшая с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом Элия выглядела так, будто увидела привидение.

Амалия, совсем ещё девочка, лет семь, не больше. Она крутилась перед зеркалом в простом белом платье, которое очень любила носить загородом вместо надоевших пышных дворцовых нарядов, сковывающих движения. Снова стащила у отца корону.

Девочка пыталась придать своему лицу грозный вид, как у короля, когда тот был кем-то недоволен, и выговаривала своим куклам, рассаженным вокруг неё:

- Такое поведение возмутительно! Как Вы вели себя на вчерашнем балу?! Ай-яй-яй, я всех Вас выдам замуж за первых встречных и будете потом горько плакать!

Амалия рассмеялась, увидев своё отражение в зеркале – настолько комично это выглядело. Крошечная Элия выбралась из своего укрытия за кроватью и начала требовать:

- Дай мне! Дай! Я тоже хочу примерить!

Амалия, недовольная тем, что младшая сестра вечно портит её игру, подняла корону повыше, чтобы Элия не дотянулась, и недовольно пробурчала:

- Вот стану королевой и приму закон, что нельзя младшим сестрам досаждать старшим и везде лезть! Тогда не сможешь всё время канючить!

Обиженная Элия поплелась к двери:

- Я всё папе расскажу! Жадина ты, а не королева!

Девочка, горько заплакав, выбежала из комнаты, а взрослая Элия вернулась в реальность и прошептала:

- Королева…

Истина обрушилась с силой горной лавины, сметая всё на своём пути. Дочери короля, принцессы. Элия не сомневалась, что это дело рук Амалии. Она открыла истину, столько лет скрытую от всех. Как же она это смогла сделать? Элия, всё ещё потрясенная, поднялась и направилась на улицу, искать Гэба. Паж поспешил за ней.

Ещё одним человеком, кто прозрел о том, кто находится в его замке, был маркиз де Лоне. Он тряхнул головой, будто собака, вылезшая из воды, и перепрыгивая через три ступеньки полетел вниз со стены, к госпиталю.

- Ваше Высочество! - крикнул де Лоне и кинулся к Элии, выходящей во двор.

Девушка, как оглушенная, остановилась. Её взгляд был блуждающим. Паж, удивленный обращением де Лоне, уставился на Элию.

В этот самый момент донесся дикий рёв, и на крепостную стену закинули сразу четыре лестницы, началась новая волна атаки. Защищённые магией наёмники были уже на середине пути. Стрелы солдат де Лоне летели мимо нападавших, скинуть и обрубить лестницы тоже не получалось. Де Лоне схватил Элию за руку и потащил внутрь жилых помещений, подальше от опасности.

- Вам нельзя здесь быть! Вы представляете, что случится, если они узнают, что Вы в Крепости?! Идите в свои покои, сейчас к вам придёт горничная. Вместе вам будет не так страшно. Мы постараемся выстоять, Создатели нам помогут.

Элия осталась стоять у дверей, а маркиз развернулся, чтобы обратно подняться на стену. Послышался свист, и крепость накрыл шквал стрел, количество которых было в сотни раз увеличено магией. Де Лоне даже не успел подумать, что делает, лишь шагнул на полметра правее, чтобы закрыть собой Элию, и получил стрелу прямо в сердце.

Описать то, что происходило дальше, Элия не смогла бы, даже если захотела. Казалось, будто посреди внутреннего двора открылись врата преисподней, и полчища демонов накинулись на Крепость, чтобы растерзать её и утащить с собой в преисподнюю всех обитателей.

Элия побежала, чтобы не видеть, не слышать того, что происходило снаружи. Подгоняемую страхом и тревогой, ноги сами привели её в свои покои. На удивление, она оказалась здесь не одна. Горничная, часто помогавшая в госпитале, а ранее прислуживавшая ей, забилась в угол и тихо плакала, вздрагивая от каждого взрыва. Элия присела рядом и обняла её. Вместе действительно было не так страшно. Мальчишка шмыгнул в комнату вслед за ней.

Защитники Крепости на перевале не ослабли духом, даже когда лилии пробились внутрь. Все знали, что стоит на кону. Охранная магия ворот, поставленная мэтром Парисом, не поддавалась. Самые отчаянные и молодые маги противника начали лезть на стены вместе с наёмниками по лестницам. Двух таких смельчаков старый маг скинул со стены, как только они на ней оказались. Остальные были умнее, и начали атаку вместе, а не порознь.

Осаждающих внутри Крепости становилось все больше и больше. На стенах, во внутреннем дворе шла рукопашная, но главное действо сейчас разворачивалось между магами. На южную стену смогли подняться ещё четверо белых лилий. Трое были ещё юнцами, но один был опытным и лютым колдуном. Мэтр Парис, увидев, что они выстроились и идут напролом, отрезал все защитные заклятия, чтобы не забирали его силы, и спокойным, степенным шагом пошел им навстречу.

Сначала лилии остолбенели. Когда же они поняли, что все эти дни против них сражался одинокий старик, их ярости и возмущению не было предела. Молодежь сразу пошла в бой, но бывалый лилия не спешил, он понял, кто им противостоит.

Сначала он куполом воздвиг защиту вокруг себя, а, когда остальные начали плести атакующие заклятия, вместо того, чтобы помочь им, стал выстраивать под противником воронку выкачивания силы. Заклинание было сложным, требовало много энергии и мастерства, но он знал, что эти усилия окупятся.

Мэтр Парис был истощен. Последние дни дались ему ой как не легко. Сражаться против магов со свежими силами, только вступившими в бой, сейчас было сродни самоубийству. Но разве у него был выбор?

Гэб, бившийся в этот момент внизу, ярко почувствовал тёмную магию и посмотрел наверх. Быстро оценив ситуацию, он широким ударом отсёк голову наёмнику, пытавшемуся заколоть его сзади, ногой откинул от себя второго и поспешил на выручку.

Старый маг чуял неладное и пытался прервать страшное заклятие, которое плёл вокруг него Мартен, но не мог ему помешать. Мощной ударной волной он скинул со стены двух лилии, третий оказался пошустрее. Он увернулся и начал доставать противника мелкими заклятиями, не давая опомниться и заставляя отвлекаться на оборону. Мэтру даже захотелось пойти по легкому пути и нарушить свою клятву не вредить людям магией и прикончить его, но он вовремя опомнился. Сегодня он умрёт, и незачем пятнать свою душу перед встречей с Создателями.

В момент, когда Мартен активировал своё творение, Гэб был уже близко. Старика качнуло, но он удержался на ногах и заклятием огня отрезал от себя третьего лилию. Теперь остались только он и Рауль.

Мэтр Парис по-прежнему выглядел невозмутимым, Мартен же торжествовал и трепетал от возбуждения. Он предвидел свой триумф – не каждый день лилиям представляется шанс убить одного из старейшин Академии. Он поднял свой посох и направил его на мэтра, но тот вместо защитного создал пеленающее заклятие и бросил его на лестницу.

Гэба парализовало. Он покатился вниз, не ощущая при этом никакой боли, а в голове звучал все тот же спокойный и поучающий голос мага: «Ещё не время, Гэбриел. Ты будешь тузом, припрятанным в рукаве покойника. Береги себя, мальчик, и прощай».

Мерцающий кокон исчез. Кулем свалившись на нижний пролет и пребольно ударившись о край ступеньки, Гэбриел уже понимал, что его доброго друга и защитника больше нет в живых.

Мартен победно вскрикнул и подбежал к краю стены, посмотреть, на кого отвлекся маг. Увидев парня он прищурился и метнул в него взрывное заклятие. Гэбриел кувыркнулся, откатился, но его все равно задело ударной волной. Оглушенный, он потряс головой, его тошнило от близости столь сильной белой лилии, лопатки пронзала острая боль. Оказавшийся рядом наёмник вырубил его ударом обуха топора.

Защищать Крепость на перевале больше было некому. Осаждающие прошли в разрушенные ворота медленным тожественным шагом. Рауль дожидался у ворот и с видимой издевкой пропустил вперед де Ре, преподнося ему это победу.

Они шли по трупам. Павших в этой битве было не счесть. Гарнизон крепости был истреблен практически полностью, но бравые воины дорого отдали свои жизни и каждый забрал с собой как минимум с полдюжины, а то и с десяток нападавших.

Де Ре же было плевать, чьи кости хрустят под ногами. Главное – победа, и он её завоевал. Его обычная свита шагала следом. Вдруг один из мордоворотов ойкнул, привлекая его внимание.

- Что там? - нетерпеливо спросил граф.

- Показалось, что это тот, ну, который тогда… - несвязно начал здоровенный наёмник, тыкая в кого-то пальцем.

- Что ты там мямлишь? Кто? Когда? - ещё более сердито спросил де Ре и повернулся к мужчине, истекающему кровью на земле.

Высокий, мускулистый, крепкий, с красивым, правильным лицом, такие очень раздражали де Ре, чувствовавшего себя около подобных представителей своего пола мелким и ничтожным, а этого он очень не любил. Незнакомец не понравился ему с первого взгляда.

- Точно он! - воскликнул наёмник. - Он был с девчонкой, когда она ушла от нас в горах!

- С Амалией? - не поверил его словам де Ре.

При звуке этого имени раненный издал тихий стон. Тут подал голос один из соглядатаев, все эти дни следивший за тем, что происходило в Крепости:

- С ним была какая-то девчонка, когда он тут появился.

- Стройная, красивая брюнетка? - оживился де Ре.

- Нет, другая, блондинка.

Де Ре носком ботинка повернул голову парня к себе и ещё пристальнее вгляделся в его лицо. В глазах графа полыхнуло бешенство:

- И почему такие лица и такие тела достаются дуракам?! То одна, то другая, - он с силой пнул раненного в бок, и ушёл, даже не обернувшись на стон боли, но потом остановился и распорядился. - Подлатайте его, чтобы не помер. Потом в темницу. Его нужно будет допросить.

От мыслей про Амалию де Ре почему-то стало неуютно. Его наваждение, Её Светлость, герцогиня д’Аркур.

- Создатели… - вырвалось у де Ре, хотя ни в каких Создателей он давно не верил, не смотря на рассказы монаха.

В пылу сегодняшней битвы он упустил то, что в мире что-то изменилось. Амалия… Амалия д’Аркур – дочь короля и наследница престола. Это знание пришло из ниоткуда. Ему стало и смешно, и страшно, ведь он хотел сделать своей наложницей особу королевских кровей. Если его план не удастся, ему за это несдобровать. Хотя, если его план провалится, ему в любом случае несдобровать. Но вот если всё получится, уже совсем другое дело. Женившись на девчонке, он станет законным королём. И никто, никто не сможет посягать на трон и оспаривать его право. Это же просто великолепное решение! Нужно обустроиться в замке, отдохнуть, подумать об этом поосновательнее, а ещё выбить из этого кретина, где находится его будущая королева.

Крепость подчистили очень быстро. Когда в коридоре послышался топот многочисленных ног, Элия велела всем спрятаться. Паж нырнул под кровать, Элия – в гардероб, а горничная, запаниковав, кинулась к двери и тут же упала замертво, получив короткий арбалетный болт прямо в сердце.

-Тьфу ты, баба, - сплюнул бородатый наёмник. - Я уж думал…

Через несколько часов, когда сумерки поглотили комнаты, Элия тихонечко выбралась из своего укрытия. Мальчик пропал, её горничная лежала на полу в крови и уже окоченела. Тихонько ругаясь и ненавидя себя за это, девушка оттащила бедняжку в комнату, закрыла дверь и начала аккуратно снимать с нее более-менее чистый передник и чепчик.

Надев голубое платье, немного походившее цветом на униформу горничных, и повязав поверх передник убитой, Элия выскользнула в тёмный коридор. Чепец скрывал белокурые локоны, вот только небольшой след от крови на груди оттереть не получилось.

- Ты ранена, голубка? Давай, осмотрю, - предложила ей одна из встретившихся в коридоре женщин.

Элия скрестила руки на груди, закрывая пятно, ещё больше склонила голову, пряча лицо, и еле слышно пролепетала:

- Нет-нет, пустяки, царапина, помогите тем, кто действительно серьезно ранен.

Элия пошла по знакомому маршруту в столовую, в госпиталь. По пути ей встретились ещё несколько бледных перепуганных горничных. Прислугу, видимо, оставили в живых. Не самим же белым лилиям стряпать да стирать.

Заглянув в столовую, Элия сначала замерла, а потом пробормотала:

- Но, где же все? Их перенесли в другое место?

Ей ответил высокий, холодный голос:

- В этом нет никакой нужды.

Элия вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял мужчина в балахоне белой лилии. Элия от ужаса охнула и застыла. Маг, довольный произведенным эффектом, сказал:

- Всё, лечить больше некого. Все уничтожены. Те же, о ком было особое распоряжение, в темницах. Теперь иди, займись делом. Новым хозяевам крепости нужна помощь в обустройстве, а может и не только…

Он нахально шлёпнул дрожащую от страха Элию по мягкому месту, и, заливисто хохоча, исчез в тёмном коридоре.

Элия перевела дух. Этот был ещё молод, ему было далеко до Робера, который тогда к ней приходил, но и он умел вселять в душу страх. Неужели это правда, они уничтожили всех? Гэб, мэтр Парис, Поль? Создатели… Всё же у нее оставалась крохотная надежда – темницы.

Вечером в кабинет де Лоне, в котором теперь обосновался де Ре, постучал Мартен. На этом его вежливость закончилась и, не дожидаясь ответа, он открыл дверь и вошел.

Граф полулежал в кресле и, судя по выражению лица, всё ещё упивался «своей» победой. На самом же деле он с прикрытыми глазами бредил наяву о том, как он восходит на трон, а рядом его королева…

Без лишних церемоний Рауль сказал:

- Я распорядился повесить тело коменданта на крепостной стене. В назидание всем, кто вздумает в будущем сопротивляться. Пусть вороны клюют то, что было некогда маркизом.

Мартен нехорошо усмехнулся. Ему было весело от того, что он, не имевший никаких титулов, мог легко сотворить такое с отпрыском одного из самых знатных и богатых семей королевства. К тому же, этим он показывал де Ре, у кого сейчас реальная власть.

- Верное решение, одобряю, - ответил медленно граф, пытаясь не выдать своего замешательства.

Мартен фыркнул, кивнул головой и вышел.

Утром де Ре доставили письмо от Робера. Рассчитывавший увидеть поздравления со взятием крепости граф, сначала недовольно проскользил текст глазами, а потом, когда до него дошёл смысл написанного, перечитал письмо с жадным усердием. Он пробормотал себе под нос:

- Так значит, она столько лет прятала сестру в Обители милосердия? Умно, очень умно.

Граф обедал в недавней столовой маркиза, ел его приборами из его тарелок и это доставляло ему явное наслаждение. Да и картина, как сам маркиз болтается на крепостной стене, сейчас его больше забавляла, чем внушала ужас, как на кануне.

Рауль, к неудовольствию обоих, обедал с ним. Они были похожи на гадюку и скорпиона, которых посадили в один террариум. Сначала де Ре не хотел делиться этой новостью, но потом решил, что тот и сам может все узнать, если захочет. Мало ли, какие у магов есть каналы связи.

- Из Обители милосердия сообщили, что на прошлой неделе там объявилась принцесса. И по описанию её сопровождал некто, очень похожий на нашего раненного пленника. Как он тогда здесь оказался? - задумчиво закончил он.

- О каком пленнике вы говорите? Их немало в подземелье, - холодно осведомился Мартен. – Хотя, раненых, в основном, уничтожили, чтобы не возиться.

- Тот, который ранее был замечен с другой принцессой, и которого я лично велел вылечить и охранять. Таких высоченных редко встретишь, - зло ответил де Ре. - Или его вы тоже уничтожили? В таком случае, вам придётся столкнуться с моим неудовольствием!

- Ну что вы, Ваше Сиятельство, успокойтесь, - насмешливо ответил Мартен. - Я бы не посмел нарушить вашего распоряжения. Я лично подлатал его и велел заковать в самой глубокой темнице.

На самом деле, сам не зная почему, он послушался де Ре и проходя мимо, закрыл раны незнакомца, а потом велел перетащить его в казематы. Тогда это показалось ему очередной причудой де Ре, но раз о нем говорится и в письме Робера, пленник действительно мог иметь ценность.

Личные дела де Ре мало его волновали, как и весть и о принцессах. Хотя было занятно, почему одна объявилась здесь именно сейчас, когда началась война. Де Ре же наоборот воспринял эту новость с большим энтузиазмом.

- Где же тогда принцесса сейчас? Может она здесь, с ним? Может, это та блондинка, о которой докладывали?! Найти, найти, найти! Всех на поиски! - покраснев прокричал де Ре.

Упустив одну из сестер дважды, он не собирался проколоться и со второй. Наёмники из его личной свиты опрометью кинулись выполнять поручение. Мартен не видел никакого смысла в трате сил на поиски девчонки. Его главной целью была столица, и он хотел выдвигаться как можно скорее.

Подававшая блюда горничная вслушивалась в разговор, забыв поставить на стол блюдо, которое принесла. Мартену особое удовольствие доставляло мучить прислугу. Измываясь над другими, он будто отыгрывался за все свои унижения в молодости. Он зло посмотрел на девушку и процедил:

- Чего застыла? Шевелись!

Щелчок, и по спине Элия прошла волна боли, пронзая каждую клеточку. Она чудом удержала огромную тарелку в руках, положила её на стол, и насилу извинившись, выбежала из комнаты. Де Ре промолчал.

Когда Амалия устраивала её в приют, Элия не понимала, зачем сестра это делает.

- Я думала, что мы будем прятаться вдвоём. Уедем с тобой далеко-далеко, чтобы никто нас не нашёл, - со слезами на глазах говорила она.

Элии было очень страшно. Она ощущала себя одинокой и беспомощной. Пять лет сёстры запутывали следы и скрывались, но главное – были вместе, а теперь старшая хочет оставить её одну и отправиться в королевский двор. Туда, где её легко могли вычислить и убить. Она не понимала, что Амалия выставляет себя живой приманкой, чтобы найти убийц родителей.

- Лучше всего прятаться у всех на виду, - ответила ей тогда сестра, ласково обняв и поцеловав.

И Элия запомнила эти слова. Пока вся крепость стояла на ушах в поисках принцессы, которая ещё пару дней назад точно была здесь, Элия накрывала на стол, убирала, мыла, стирала. Целый день была у всех на глазах, и только вечером, когда заступившая на пост ночная стража благополучно засыпала, пробиралась к Гэбриелу. Благо ей улыбнулась удача, и она быстро узнала, где он.

Сначала вид у парня был неважный. Элия очень боялась, что он умрет, и она останется в этом аду одна, но Гэб очень быстро пошёл на поправку и встал на ноги.

К сожалению, она была не единственным гостем в его камере. В первый день де Ре пришел к нему с одним из своих головорезов. Он не оставил ни одного живого места на парне, но ничего выведать не смог. Взбешенный граф вернулся к себе, ничего не добившись, но через пару часов послал к Гэбу молодого лилию, чтобы вылечил раны и не дал отправиться на тот свет. И это истязание повторялось изо дня в день.

Через пару дней де Ре спустился к Гэбу один. Он сел на тюк сена, вальяжно развалился и меланхолично сказал:

- Зачем я к тебе хожу, сам не знаю. Может так я чувствую себя ближе к ней? Я всё думаю, неужели она могла предпочесть такое ничтожество как ты, мне? Ты же никто.

Гэб, никак не реагируя на его слова, продолжал сидеть, прислонившись к стене.

- Молчи-молчи, но запомни, она всё равно будет моей. Благодаря ей я стану настоящим королём. Днём она будет сидеть рядом с троном, украшая мой день, а ночи будет проводить в моей постели. Как тебе такая перспектива, а? Жаркие будут ночи?

При этих словах кровь прилила к лицу Гэба, и он, рыча, рванул к решётке, изо всех сил дернув кандалы, которыми был прикован к стене. Сталь больно врезалась в кожу, но сейчас он был готов убить этого негодяя голыми руками.

Де Ре, обрадованный тем, что наконец попал в точку и нашёл слабое место своего пленника, засмеялся:

- А знаешь, что самое смешное? Ведь с меня всё и началось. Она никогда этого не узнает, но осиротела принцесса благодаря мне. Тогда я не знал, что это откроет мне путь к трону, мне нужны были лишь деньги и власть. А я добиваюсь своих целей, несмотря ни на что, если ты заметил.

В одной старинной книге я натолкнулся на пророчество. В нем была очередная чушь про свет и тьму, про чистую душу, но я знал, кого она могла заинтересовать. Я запросил за это немало: должность градоначальника и тысячу золотых. По правде, я готов был отдать книжку и за десятую часть этого, но я был бы не я, если бы не рискнул. О, в итоге я получил всё, что хотел, и даже больше.

Де Сегюр подумал, что пророчество о королевских дочурках и решил перебить всю семейку. Но так всё сложилось ещё лучше, выгоднее для меня. Он убрал короля, а девочки остались. Раньше я ничего об этом не знал, но сейчас знаю. И это знание делает меня ближе к моей главной мечте – к короне. Хотя, знаешь, с тех пор как я увидел принцессу своими глазами, она стала моим наваждением. Сейчас я уже и сам не знаю, чем хочу обладать больше: короной или ею.

Излив душу, Робер убрался, оставив Гэба в ещё худшем состоянии, чем после пыток.

Ночью к нему снова пришла Элия. Он не стал рассказывать ей о визите де Ре. Незачем мучить её душу очередной порцией боли. Он участливо выслушал всё, что она рассказала, постарался её утешить.

- Ты не виновата в его гибели, - повторил Гэб в который раз.

- Маркиз отдал свою жизнь, защищая мою. Ещё как виновата, - заупрямилась Элия.

- Это было его решением. Он имел на него право. Ты слишком много на себя берёшь, тебе не кажется? Создатели приняли его жертву, значит так тому и суждено было случиться. Ты не могла на это повлиять, а своим неприятием сейчас обесцениваешь всё, что он сделал. Лучше прояви благодарность и спасайся, не дай его подвигу пропасть зря.

- Как же здесь холодно, - сказала Элия, пропустив его слова мимо ушей и присаживаясь к решетке так, чтобы ее спина касалась спины Гэбриела и они грелись друг о друга.

- Уходи Элия, уходи прошу тебя. Ради сестры. Она не переживёт, если потеряет тебя. Очень жаль, что портал в крепости уничтожен, но ты сможешь ночью пройти через проход в кладовой, о котором говорил маркиз. Доберись до портала в горах, я расскажу, как его найти. Уходи, ты должна жить.

- Я тебя не брошу. Этого мне Амалия тоже не спустит. Она никогда не простит мне предательства человека, который столько для нас сделал.

- Сколько упрямства, сразу видно, что сёстры, - хмыкнул Гэб. - До сих пор не могу принять правду. Я всегда чувствовал, что она другая, что она на каком-то недосягаемом для моего понимания уровне, но, чтобы Амалия оказалась наследницей престола, а если рассуждать глубже, то и законной королевой, даже представить не мог.

Клубы пары вырывались из их ртов и поднимались к потолку, оседая белым инеем. Молчали долго, потом Элия сказала севшим, шелестящим голосом:

- Гибель де Лоне открыла мне глаза. Ведь он был не первым, кто отдал свою жизнь за мою. Я бросила Кристофа в той пещере. Да и потом вела себя так, будто этого и не было.

- Хватит грызть себя изнутри. Нас и так хотят убить сотни наёмников и лилии в придачу. Ты не могла поступить по-другому, ведь ты хотела спасти и мою жизнь. Мы должны были вырваться оттуда, чтобы успеть сюда, - терпеливо сказал Гэб.

Эти разговоры они вели уже не в первый раз.

- Успели, и что нам это дало? - продолжила Элия. - Я скучаю по нему. Мне кажется, Кристоф вытащил бы нас даже отсюда. Он столько для меня сделал, столько раз спасал мою жизнь, поддерживал, помогал, а я воспринимала это как должное.

Элия горько заплакала. Эти несколько дней после взятия крепости стали для нее сущим кошмаром. Столько смертей, столько боли, столько страданий она увидела. Из-за жестокости и жажды убийства лилий и их пособников, она всё чаще вспоминала Кристофа – самого светлого и самоотверженного человека, которого встречала в своей жизни. Девушка только сейчас прозрела, насколько она была дорога ему и почему он так на неё смотрел.

Гэбриел сказал мягко:

- Ты не забыла его подвиг, просто мы сразу включились в оборону Крепости, а потом напали лилии. Всё это затмило твое горе.

- Чем же мы тут помогли? В Крепости и так знали, что готовится нападение. К тому же, из-за меня защитники остались без предводителя…

- Де Лоне защищал племянницу короля.

Элия тяжело вздохнула:

- Мне все ещё кажется, что это чья-то глупая шутка.

- Амалия этого достойна. Трон – её судьба и предназначение. И мы должны выбраться отсюда и помочь ей, ведь теперь она ещё в большей опасности. Лилии объявят настоящую охоту на наследницу престола, особенно если пронюхают про плюму и её связь с драконами. Первобытная магия для тёмных магов – самая большая опасность. С волшебниками академии они могут совладать, но против носителей изначальной силы им в открытом бою не выстоять. Думай, Элия, думай. Раз ты не хочешь уходить одна, нам нужно открыть этот проклятый замок. Решётка усилена магически, ее никак не разрушить.

- Значит, надо добыть ключ, - решительно сказала девушка, вставая.

Теперь у нее был план.

Элия никогда не задумывалась, сколько свободы дает незаметность. Прислуга была везде, но никто ею не интересовался. Она много видела и слышала, сама оставаясь не замеченной.

Утром девушка убиралась в кабинете де Ре, пока он не пришел и не прогнал её. Элия послушно ушла, но напоследок успела услышать, что граф снова собирается спуститься к Гэбриелу.

- Возьми ключи у де Месси. Я спущусь после обеда, - сказал он одному из охранявших дверь наёмников.

Де Месси тоже был белой лилией. Это он в день взятия крепости встретился Элии в столовой. Девушка поспешила в его комнату. У двери она прислушалась и с огорчением услышала скрип сапог – хозяин был у себя, украсть ключ незаметно не выйдет. Нужно было действовать по-другому.

В погребе Элия взяла запечатанный кувшин вина и, прихватив стакан, направилась в покои де Месси. Ей казалось, что она по своей воле идёт в клетку с тигром. У двери девушка скинула чепец, распустила волосы, подправила платье и легонько постучала.

- Кто? - спросил лилия и отворил дверь, не дожидаясь ответа.

Увидев Элию, он удивленно приподнял брови. Девушка, смиренно опустив пушистые реснички, прошептала:

- Ваше вино, господин.

- Но я не просил вина… - начал лилия, - но вдруг изменил тон на совершенно другой и томно произнес. - Хотя, почему бы и нет.

Он одной рукой схватил Элию за талию и втащил в комнату, громко захлопнув дверь. Стража, проходившая мимо по коридору, громко загоготала.

Сердце Элии бешено стучало в страхе, но она знала, на что шла. Де Месси резко притянул её к себе, поцеловал и попытался с ходу повалить на кровать, но она, делая смущенный вид и уворачиваясь, сказала:

- Но как же вино, господин? Это лучшее вино из запасов маркиза, такое даже королю не каждый день подают.

Лилия вырвал кувшин из её рук, вытащил пробку, не обращая внимания, что печать уже сломана.

- Вино так вино, - сказал он, смеясь, - а ты, сладкая, будешь на десерт.

Он налил себе полный стакан ярко бордового напитка, осушил одним глотком, постоял немного, смакуя вкус, и тут же рухнул на пол. Из его рта потекла белая пена, а тело содрогалось в конвульсиях.

- Сладкое вредно для здоровья, - злорадно усмехнулась Элия, вытерла рукавом губы, с отвращением вспоминая его поцелуй, и принялась искать ключи.

Яд у неё был припасён ещё со времен их скитаний с Амалией в поисках укрытия. Тогда сестра ей говорила, что лучше смерть, чем попасть в руки убийц родителей. Но вышло как раз наоборот, и сегодня лилия пала от её рук.

Нужный ключ она нашла быстро, но выходить из комнаты не спешила, иначе стража заподозрит неладное. Через полчаса она надела чепец обратно, максимально съежившись и приняв несчастный вид, пустив дорожки слёз по щекам, вышла в коридор.

Стража, увидев её, снова расхохоталась. Один сказал:

- Неплохой вкус у парня, а ребят? Какая она маленькая, аппетитная.

- Остынь, а вдруг он захочет её снова, и узнает? Смотри, какая она хорошенькая. Хочешь остаться без одного места? - резонно возразил ему второй.

Элия, счастливая, что не угодила ещё и в их лапы, поспешила в мастерскую за напильником и побежала к Гэбриелу. Решетку темницы она открыла без проблем, но вот с кандалами пришлось повозиться. Одна рука уже была свободна, оставалось ещё немного, чтобы освободить вторую, когда вдалеке послышались шаги.

Элия в ужасе зашептала:

- Это де Ре, он обещал прийти после обеда!

- Осталось совсем немного, спрячься за тюками сена в коридоре. Я буду делать вид, что кандалы целы. Закрой дверь на ключ, - быстро ответил Гэб.

Только Элия сделала всё, как ей велели, появились двое, но де Ре среди них не было. Один из наёмников и белая лилия.

- Странно, заперто, - сказал наёмник, дёргая решётку и недоверчиво косясь на Гэбриела, который с совершенно невинным видом сидел на полу.

- Не тяни, отцепи кандалы от стены, руки пусть остаются закованными. Нам велено привести его во двор, остальное не наше дело, пусть казнят. Холодно тут, - ответил ему лилия, ёжась.

Наёмник послушался. Гэбриел вышел первый, придерживая отпиленный кусок рукой, и благодаря Создателей, что они не стали открывать кандалы на руках.

Услышав про казнь, Элия внутренне похолодела и прокралась за ними. В центре внутреннего двора ждал де Ре. Как ни странно, с ним были все лилии, включая их предводителя. У Элии чуть не остановилось сердце – они узнали про смерть одного из своих.

- Темница была заперта, господин. Узник на месте, - отчитался лилия, спускавшийся к Гэбриелу, обращаясь к Мартену.

Элия притаилась у полуоткрытой двери, боясь, как бы её не увидели.

- Тогда убийство Месси не могло быть с целью освободить его, не так ли, граф? Очередная ваша паранойя? - спросил Рауль у де Ре.

- Могло! В Крепости остались люди, пытавшиеся его освободить! Иначе зачем им ключ именно от его темницы?

- А если это всё же та горничная, о которой говорили ребята? - веско спросил Мартен. - Разве только, разве только… это была принцесса.

- Принцесса? - фыркнул де Ре.

Гэбриела подвели к ним и заставили встать на колени.

- Как твое имя? - спросил де Ре.

- Гэбриел, - твердо ответил парень, хотя от близости лилий его выворачивало наизнанку.

- Гэбриел? - удивленно воззрился на него де Ре. - Это имя больше подошло бы портовой шлюхе, а не такому жеребцу. Какого ты хоть рода? Знать бы, чья голова будет красоваться на стене, рядом с трусливым де Лоне, чтобы ему не было так одиноко.

- К сожалению, вы плохо знаете не только людей, но и писания, граф де Ре. Маркиз был храбрейшим воином, а я – граф Гэбриел де Гас из рода де Орсо. Стыдно, право слово, собираясь стать королем, не знать значения моего имени. Гэбриэлем* (лат. сила Божья) меня назвали не спроста, ох как не спроста! - ответил ему Гэб и выпрямился во весь свой огромный рост.

Он, наконец, дал волю дикой рези между лопатками, и расправил огромные белоснежные ангельские крылья. Все вокруг ахнули, кто-то из лилий отшатнулся и упал, кто-то сбежал, остальные же, вытаращив глаза, в ужасе застыли, как изваяния, и смотрели на него, не веря своим глазам.

Элия когда-то слышала, что в семьях знати, сохранивших чистоту крови раз или два в тысячелетие рождались Белокрылые. В них уже давно никто не верил, так же, как и в драконов, но этот год, видимо, решил возродить все легенды для людей, которые потеряли веру во что бы то ни было. В её голове вспыхнул образ Гэба, гладящего крыло каменного ангела у надгробия.

Гэбриелу сразу стало очень легко, тошнота отступила, он чувствовал себя сильным, свободным, настоящим. Кандалы на его руках разлетелись и упали к ногам де Ре.

Элия сначала неуверенно шагнула во двор, а потом со всех ног побежала к Гэбу. Пока лилии не опомнились, он подхватил её на руки, будто пушинку, и, легко взмахнув крыльями, взлетел выше стен Крепости.

Мартен первым пришел в себя и, вырвав топор из рук ближайшего караульного, швырнул наверх, подкрепляя магией и целясь в улетающего Белокрылого. Но всего лишь один взмах, и Гэбриел со своей ношей превратились в небольшую точку вдалеке. Топор ударился о каменную стену, и металл жалобно звякнул, высекая из камня искры.

До ошарашенного де Ре не сразу дошло, что горничная, столько дней прислуживавшая ему, оказалась той самой принцессой, которую он так упорно искал. Граф в ярости топнул ногой и начал кричать и сыпать проклятия, лилии молчали. Они, всё смотрели вслед улетающему и не могли прийти в себя, что-то предпринять. Мартен думал, как же теперь быть? Что они смогут противопоставить магии Крылатых? Она была как сила драконов и плюм первобытной, изначальной, чистой и непоколебимой. Эта война больше не казалась заранее выигранной.

Улетев на безопасное расстояние, Гэб опустился на скалы.

- Я… Ты… Как? Гэбриел! - единственное, что смогла выдавить из себя Элия.

- А ты бы поверила? - спросил он, иронично.

- Да… нет… не знаю, - устало ответила Элия и опустилась на камень.

Она ещё не отошла от новости, что она принцесса, а теперь узнаёт, что Гэб – Белокрылый. Они ведь встречаются чуть ли не реже драконов, да чтобы их всех!

- Почему ты не спас других? - спросила она первое, что пришло ей в голову.

- Мэтр Парис просил не раскрывать всех карт и приберечь свои способности до нужного момента. Я бы не смог спасти всех, Элия. Они не могут причинить мне зло магией, но для обычного оружия я уязвим, ты и сама это знаешь.

- Прости, я не это имела ввиду. Спасибо тебе огромное, что спас меня. Без тебя мы бы не выбрались. Что будем делать дальше?

- Надо найти Амалию. Летим в столицу?

- Летим? - Элии такой способ передвижения казался очень… непривычным.

- До портала долетим, а там уж как повезет, - ответил Гэб.

- Ой, смотри, - вскрикнула Элия.

Недалеко от них притаился раненный голубь. Он сидел, нахохлившийся, спрятавшись в трещине скалы. Изредка доносилось его жалобное гульканье.

- Это же тот голубь, которого выпустил Поль! И письмо при нем, - сказала Элия.

- Не смог улететь, бедняжка, - Гэб взял птицу на руки.

Он прижал её к себе, закрывая крыльями, а когда раскрыл их, птица была цела и невредима.

- На что ты ещё способен? - с интересом спросила Элия.

- Увидишь, - улыбнулся Гэб. - Мне кажется, это письмо надо всё-таки отправить. Он найдет короля быстрее нас.

- Постой, я допишу, - сказала Элия.

Она вынула из кармана острый уголек, которым пользовалась в работе, и нацарапала на обороте письма несколько предложений. Голубь улетел. Ребята проводили его взглядом, а потом Элия отважно кивнула Гэбу, он обнял её, и они снова вместе поднялись в воздух.

Глава 10. Драконьи горы

Как только Амалия ушла, Астор Первый развернул письмо, полученное из Крепости на перевале. Торопливым, но твердым почерком было написано:

«Ваши опасения сбылись, лилии напали. Будем держаться, сколько сможем. По полученным данным их больше пятидесяти тысяч. Ждем помощи.

С уважением, Эжен Де Лоне».

Король тяжело вздохнул. Даже отправляя последнее письмо, под шквалом стрел и магии белых лилий маркиз остался верен себе, «с уважением». От горечи и безысходности король сжал зубы и скомкал письмо в руках. Он не успел. Не успел помочь, не успел спасти. Письмо не дошло вовремя. Крепость пала, как и Холодная обитель, а сколько их будет ещё? Сколько будет других уничтоженных крепостей, обителей, деревень? Сколько будет погубленных жизней, чья кровь на его руках? Сколько ещё друзей и близких погибнут, потому что он их не защитил?

Когда уже хотел отшвырнуть письмо, Астор вдруг увидел на другой стороне листа черные буквы, выведенные совсем другим почерком. Он в спешке развернул скомканный лист:

«Крепость на перевале пала. Гарнизон уничтожен. Тело маркиза повесили на крепостной стене, они до сих пор издеваются над ним. Так лилии мстят за то, Крепость держалась так долго. Мэтр Парис погиб.

Увы, против них не устоять, их слишком много. Я насчитала около двадцати лилий, количество солдат пока не известно, они продолжают стекаться, но их уже тысяч семьдесят.

Я цела. Мы с Гэбриелом спаслись через неделю после захвата, теперь направляемся за горы. Де Ре обосновался в Крепости, куда он направится дальше, не известно.

Элия д’Аркур».

Король разве что только что не присвистнул – cемьдесят тысяч вторглись с юга. Он не рассчитывал, что противник располагает таким количеством бойцов. Нужно срочно принимать меры.

Практически все войны велись силами наёмников, они часто решали исход сражений. Более того, не многие королевства могли похвастаться наличием регулярной армии, как Лютеция. В соседских междуусобицах победителями становились те, кто смог купить больше наёмников, иногда значение имели и уровень обученности отряда, их оснащение. Однако, Астор был обескуражен тем, насколько легко самые многочисленные армии примкнули к белым лилиям. Как бы странно это не звучало по отношению к тем, кто продаёт свои мечи и жизни за деньги, он всегда считал, что воинская честь для любого солдата на первом месте. Оказалось, ошибался, некоторым важнее лёгкая нажива. О тех, кто кроме денег жаждет ещё и крови, он старался не думать вовсе.

К тому же, Гэбриел действительно был в Крепости, как и боялась Амалия. Ещё и с Элией. Белые лилии напали именно тогда, когда Амалия обрушила завесу заклятия и открыла правду. Первым его порывом было догнать девушку и рассказать о сестре, но он остановил себя. Нельзя этого делать.

Получив новости об Элии, Амалия может снова сломя голову кинуться выручать ее. Судя по письму, опасность уже позади, и Элию есть кому защищать. Не стоит наваливать на плечи старшей груз дополнительных забот. Ей и так предстоит нелегкое дело. Эту ношу ему тоже придётся взять на себя. Он усмехнулся тому, что даже в такой ситуации рассуждал как король, а не как любящий дядя.

Нельзя было не отметить, что Элия так же умна, как сестра, и мыслит не по годам трезво и расчетливо. Указала только необходимые данные, дала знать, что они целы и куда направляются, даже попыталась выяснить, куда дальше пойдут белые лилии. Молодец, девочка.

Позвав адъютанта, Астор распорядился снарядить и немедленно отправить группу для поиска второй принцессы. Странно говорить так, ведь по сути, Элия – единственная принцесса. Амалия сейчас должна быть королевой, но из-за искажения правды и его коронации, теперь он – законный правитель.

Как же он устал от этого. Ему бы сейчас очень хотелось объявить народу: вот она – ваша истинная королева, но как он может так подло поступить с племянницей? В разгар войны. Нет, ему этого не простят. И он сам себе не простит. Король не имеет права на трусость и слабость, а он – король, не смотря ни на что. Вот ещё один повод поскорее уничтожить врага и закончить эту проклятую войну. На кону его будущая свобода. Амалия справится с ролью монарха, Астор был в ней уверен, а он опять возьмет на себя командование армией – то, что у него всегда получалось лучшего всего. К тому же, потомкам будет о чем писать книги – на троне будет сидеть девушка, разговаривавшая с самим Шэром и давшая душу его потомкам. У крошки есть все шансы стать живой легендой.

- Так ты говоришь, что он в действительности такой же огромный, как его статуя в Драконьих горах? Правда? - шептал Амалии Жан-Пьер, не унимаясь.

Он придвинулся поближе к девушке, чтобы услышать ответ.

- Да, может и больше. Когда ты рядом с ним, не задумываешься о размерах. Его мощь ослепляет, и ты забываешь обо всем на свете, чувствуешь только благоговение, - рассеянно ответила Амалия, жуя травинку.

Она пристально следила за группой наёмников, возвращавшейся в лагерь. Даже воспоминание о самом ярком событии жизни не могло сейчас отвлечь её от этого:

- Проклятье, почему они всё ещё здесь? Будто навечно обосновались. Снова привезли провизии и воды. Не похоже, чтобы они спешили к столице. Растянулись на километры, и нам путь перекрыли. Может, всё же, обойдем их?

Они лежали на опушке березовой рощи и следили за довольно большой группой наёмников: тысяч десять, не меньше. Амалия с друзьями уже второй день не могли двинуться дальше. Иногда здесь появлялись белые лилии.

- Мы же уже обсуждали это, - вздохнул де Труа. - Справа – болото, нам совершенно не знакомое. Пойдем оттуда – сгинем, как пить дать. Слева – голая степь. Ночи короткие и ясные, нас сразу поймают.

- Мы не можем и дальше тут валяться! - вскипела Амалия, и без него прекрасно всё это понимавшая. - До гор ещё неделя пути в лучшем случае.

- Интересно, почему они разделили силы? - повернул разговор в другое русло её друг. - И где остальные? Как-то странно это. Они шли победным маршем, и спокойно могли дойти до самой столицы, мы бы не успели до этого собрать войска для большой битвы, и вдруг остановились и попрятались.

- Пошли спать. Как только стемнеет, выходим, - не терпящим возражений тоном сказала принцесса. - Надеюсь, проскочим. До рассвета пройдем, сколько сможем, может, успеем убраться как можно дальше от белых балахонов. И будем молиться, чтобы по пути нам не встретились новые отряды, пока будем идти по степи.

- Слушаюсь, капитан, - уныло ответил Жан-Пьер. - Пойду «обрадую» ребят.

Мишель и Натан отдыхали под сенью деревьев. До этого в карауле стояли они.

На их счастье, усилившийся к вечеру северный ветер нагнал туч, и после заката начал накрапывать дождь. Сначала он был мелким и незатейливым, но потом перешел в настоящий ливень. Друзьям это было только на руку.

Не любивший сырости, как и все уроженцы юга, Жан-Пьер всё время чихал и недовольно бубнил, но это не могло испортить настроения Амалии, которая была рада наконец продолжить путь.

Впереди полоска горизонта начала потихоньку светлеть. Через час восток окрасился в нежные сиренево-лиловые тона, предвещая прекрасный тёплый летний день.

Тя-тя как обычно спал в сумке и громко сопел. Амалия ещё не успела познакомить с ним своих приятелей и была очень удивлена тому, что трое бывалых воинов и прекрасных разведчиков уже какой день не могут обнаружить присутствие пятого в своем стане. Тя-тя, конечно, не проявлялся, но не особо-то и скрывался – шума от него было предостаточно.

Мишель, ехавший первым, частенько оборачивался, высматривая погоню. По началу он был спокоен, но в последние минуты стал заметно нервничать. Амалия подъехала к нему:

- Что не так? Я не вижу опасности.

- Я тоже не вижу, но чувствую. Мне кажется, что за нами следят. Считай, что это мой нюх следопыта, - улыбнулся парень. - К панике не призываю, но будь начеку.

Над ними пронзительно вскрикнула чайка, заставив Амалию вздрогнуть, и улетела, прорезав своими острыми крыльями свежее утреннее небо.

- Откуда она тут? - удивилась девушка. - Вблизи нет водоемов.

Ребята пожали плечами. Ответ пришел уже через полчаса. Поднимаясь на холм, они услышали голоса людей, поднимающихся на него с другой стороны. Укрыться было негде, поэтому они решили продолжить путь и встретиться с незнакомцами достойно, будь то друзья или враги. На верхушке холма они лоб в лоб столкнулись с группой наёмников Робера из семи солдат и одной белой лилии, на плече которого сидела знакомая птица. Все застыли.

Мгновенно оценив ситуацию, Амалия кинулась к лилии, как к самому опасному противнику, надеясь вывести его из строя, пока не прошел эффект неожиданности. Мужчина был не промах, и легким движением посоха скинул Амалию с коня. Мощный удар о землю чуть не выбил из неё дух. Лилия спешился и направился к девушке, чтобы добить. Между гвардейцами и наёмниками уже шла ожесточенная схватка. С ходу сразив двоих, Мишель и ребята уже почти уровняли количество.

Не успел лилия сделать и пары шагов к Амалии, которая пыталась подняться на ноги, Тезко развернулся и мощным ударом копыт уложил его. Не ожидавший нападения со стороны коня, разозленный маг резко поднял посох, но его окружило мягкое фиолетовое свечение, подчиняясь которому он тихонько лёг обратно на землю, будто укладываясь спать и так же неторопливо положил рядом свой посох. Опешивший Мишель перевёл взгляд со свечения на нелепое существо того же света, сидевшее на плече Амалии, но решив, что это сейчас не самое главное, недолго думая, мощным ударом отсек лилии голову. Какая разница, кто помогает, если эта помощь такая действенная.

Вся сцена заняла не более пяти минут, но вышли из боя друзья довольно потрепанными и тяжело дыша.

- Вот тебе и доброе утречко, - пробормотал Жан-Пьер, вытирая свой меч об рубаху противника, лежавшего у его ног.

- Да, я бы тоже лучше сначала позавтракал, - ни к селу ни к городу сказал Натан.

Увлеченные своими противниками, короткую магическую схватку они даже не заметили. Амалия встала и отряхнула одежду. Тя-тя снова пропал, но Мишель осторожно шагнул к ней и внимательно осматривался вокруг.

Плюме, все ещё сидевшему на плече девушки, игра понравилась. Он на мгновение проявил свою руку.

- Ага! - вскрикнул де Бернуа, подскакивая вплотную к Амалии и тыкая пальцем в пустое место.

Ребята, от неожиданного вскрика недоуменно подняли на него глаза, но ещё больше удивились, когда место, куда он дотронулся, стало фиолетовым, а потом и вовсе на плече Амалии появилось громко хохочущее существо, в живот которого упирался палец Мишеля:

- Ой, не надо, боюсь щекотки, - заливался Тя-тя.

Все пооткрывали рты.

- Плюма, - выдохнул Мишель, не веря своим глазам.

- Мать моя женщина, - присвистнул Натан свою любимую присказку.

- Не может быть, - заключил за всех де Труа.

Амалия коротко рассказала им о своем новом друге. Тя-тя, довольный произведенным эффектом, и тем, что больше нет необходимости прятаться, залез на голову Тезко.

- Мы так и будем стоять тут среди трупов? Давайте убираться, пока эта дурная птица ещё кого на нас не вывела, - сказала Амалия.

Пронзительный крик чайки донесся с западного тракта, откуда они приехали. Все повернули головы, и Мишель, как самый зоркий, первым увидел на дороге всадников.

- Вперед, скорее! - крикнул он, пришпорив коня, но тот только испуганно заржал и встал на дыбы.

Прямо в центре, где лежало тело белой лилии, воздух вдруг начал трещать и густеть, и образовалась тугая воронка, напоминавшая смерч. За секунду, друзья даже не успели осознать опасность, воронка разрослась, стала устрашающе чёрной, пульсирующей и начала метаться между ними. Жан-Пьера и его несчастную лошадь, первыми оказавшихся на её пути, разорвало на кусочки и раскидало по округе.

От ужаса Амалия даже не могла кричать. Её ослепил яркий фиолетовый свет, а потом она почувствовала, будто оказалась внутри мягкого пушистого облака. Казалось, что Тя-тя стал огромным, больше целого дома, и все они утонули в его ярком мехе.

Вихрь по-прежнему кружил и пытался отобрать свою добычу, но плюма не отдавал.

- Это он, Амалия, он сам. Я узнал его. Прости, я больше не могу, - раздался прямо в голове девушки его тихий голос, в котором она различила нотки отчаяния.

Тя-тя будто стал ещё больше, а потом резко сжался до своих обычных размеров. Все, кого он защищал всё это время, услышали громкий вой и провалились в невесомую темноту, чувствуя, что улетают в совершенно разных направлениях, как будто их раскидало могучим взрывом.

Амалия открыла глаза. Она лежала на боку на земле и наблюдала всю ту же голую степь с редкими колючками. Значит, Тя-тя телепортировал её не слишком далеко. Он смог перебросить только ее или всех остальных тоже? Встревоженная судьбой друзей, Амалия резко села и ощутила сильную боль в ноге. Она была вывернута под неестественным углом. Рядом никого не было.

Бедный Тя-тя, как он там? Если он телепортировал сразу троих, тем более после большой магической нагрузки при схватке с лилией, ему сейчас должно быть очень несладко. А, зная плюму, девушка могла с уверенностью сказать, что именно так он и поступил.

Определив направление по солнцу, Амалия собралась найти место боя, но уже сделав пару десятков шагов поняла, что затея бесполезна. Она будет часами кружить вокруг, так и не выйдя на нужное место. Нога болела и шла она очень медленно. Да и что она там найдет? Только останки бедного де Труа, и может, поджидающих наёмников или даже самого Робера. Возвращаться не имеет никакого смысла.

Сердце болезненно сжалось. Жан-Пьер. Её друг и соратник с первых дней в гвардии. Острый на язык, любопытный, шустрый, но преданный и надёжный. Ещё одна невосполнимая потеря.

Амалия отогнала тяжёлые мысли. Сейчас нужно действовать, горевать о друге она будет потом. Собравшись с духом, девушка села на землю. Она крепко обхватила вывернутый сустав, глубоко вдохнула и резким движением вправила, и тут же потеряла сознание.

Пришла в себя принцесса, только когда опустилась темнота, и на лице начала оседать вечерняя прохлада. В голове было пусто. Немного полежав, она начала размышлять, почему она тут лежит и потихоньку восстановила ход событий.

Нога опухла и болела, но теперь она хоть могла на нее наступать. Только куда же теперь идти? Без друзей, без коня. Её цель – Драконьи горы. Если остальные выжили, должны со временем прийти к такому же выводу. О другом исходе она и думать не могла. Мишель, Натан, Тя-тя и Тезко живы, и точка.

Без коня идти будет легче ночью, чем по жаре, решила Амалия, и не откладывая неизбежное, встала и начала шагать. Теперь уже совсем одна. Несколько раз ей попадались то ручеек, то небольшое озерцо, и она напивалась, но еды не было никакой, как и оружия. На сколько её хватит, если в скором времени она не выйдет на более обжитые земли?

Отдохнув немного, когда было самое пекло, Амалия снова пошла дальше. Дорога была бесконечной. Когда сильно уставала, она обычно говорила «ног не чувствую». Так вот этого состояния она достигла ещё часа три назад. Сейчас же девушка просто плелась, боясь остановиться, потому что знала: если остановится, то уже не сможет подняться и продолжить путь. Она была измождена, но упорно шла вперед, ибо не могла позволить себе слабость: от неё зависели жизни тысяч людей, и это было единственным, что она могла сейчас сделать. Ну не ложиться же в самом деле посреди этой пустоши и ждать смерти.

Знакомое ржание вывело девушку из одурманенного состояния, и она подняла голову. Тезко несся, летел к ней как птица, оставляя за собой длинный пыльный шлейф.

Амалия улыбнулась и прошептала:

- Жив, мой хороший.

Солнце клонилось к закату, и вся округа казалось не желто-бурой, как обычно, а пронзительно золотой. Каждая травинка купалась в лучах заходящего светила и становилась его частью. Золотой конь остановился около золотой Амалии и очень бережно помог ей взобраться в седло. Совсем скоро он привез её к небольшому лагерю.

Ярко горел костёр, рождая ощущение уюта и безопасности. Тя-тя обрадованно вскрикнул при виде Амалии. Когда утихли восторги, он серьёзно оглядел её с ног до головы, критично задерживая взгляд на опухшей лодыжке и осунувшемся лице. Сначала он подлатал ногу, потом дал отвар, который вернул ей силы. Голова сразу же прояснилась.

Амалия увидела, что здесь не только Мишель и Натан, но и их кони.

- Как же ты смог? Раньше тебе было тяжело даже со мной одной. Тем более, там был Робер.

- Ну, я становлюсь сильнее с каждым днём, если ты не заметила, - почти с вызовом ответил плюма. - А он, кажется, не очень-то и хотел со мной связываться. После вас я перекинул и себя, совсем недалеко, остатков энергии хватило только на это, он должен был почувствовать, но за мной так и не пришел.

- Благодаря тебе, мы все выжили. Спасибо, Тя-тя.

Его глаза светились радостью. Он был доволен её похвалой:

- Вот только стремясь защитить сильнее, я закинул тебя дальше всех, поэтому мы так долго тебя и искали. Несладко тебе пришлось, прости.

Тя-тя смущенно улыбнулся, извиняясь.

- Глупости, если бы не ты, меня вообще бы уже не было в живых.

Ребята при появлении Амалии облегченно вздохнули и поднялись с мест, чтобы поприветствовать. Они даже сохранили всю провизию. Мишель дал девушке попить, а Натан наложил из котелка, висевшего над костром, свежего супа.

Чуть позже, покончив с едой, они сидели втроём у огня и не знали, о чём говорить. Смерть друга висела между ними тёмной пеленой, будто отделяя друг от друга. Амалия первая не выдержала эту пытку и нарушила тишину:

- Тя-тя сказал, что отправил вас недалеко. Вы потом вернулись обратно?

- Да, - ответил Мишель, поморщившись. - Мы похоронили всё, что нашли. Вот только там было даже не разобрать, где Жан-Пьер, а где Ласка.

Лаской звали лошадь де Труа. Амалия кивнула, пытаясь удержать в желудке съеденное. Картина разбросанной по округе плоти вновь встала у неё перед глазами.

Мишель вздохнул. В отличии от Натана, который уже плакал навзрыд, закрыв лицо руками, внешне он оставался спокоен. Вся горечь и боль отражались только в глазах. Его взгляда испугался бы сам повелитель преисподней, если бы ему вздумалось сейчас заглянуть в эту забытую богами дыру.

- Бедный Жан-Пьер. Не так я себе представлял смерть кого-то из нас, совсем не так. Бесславно как-то вышло. В битве, плечом к плечу, по локоть в чужой крови, с лихим блеском в глазах – вот как это должно было быть, а не от черной магии, которой нам нечего противопоставить.

Языки пламени плясали в медленном погребальном танце. Поленья потрескивали, выплевывая под ноги угольки несбывшихся надежд.

- Знаешь, Амалия, о чём я сейчас я думаю? - продолжил Мишель мрачно. - Каждый раз, теряя кого-то, мы жалеем не только того, кто ушел, но и себя. Себя даже больше. Потому что мы знаем, что нам придётся учиться жить без этого человека, потому что теперь уже никогда не будет так, как было до этого. Не будет его голоса, его смеха, не будет его рядом. Теперь будет другая жизнь с ещё одной огромной зияющей пустотой за общим столом и в сердце. Проклятье, как же мне надоело терять друзей. Снова и снова.

В этот момент, в неверном свете костра, то разгорающемся ярче, то бросающем чёрные тени, он казался не молодым красавцем, а глубоким стариком, прожившим тысячу лет и выпившим до дна свою чашу горестей.

Амалия молчала, она не знала, что ему ответить. Слова утешения не шли. Она сама чувствовала то же самое. Усталость. От боли, от горя, от жизни. В этот момент она могла бы и сама шагнуть за другом в бездну, но тонкая нить, связывавшая её с сестрой, Гэбом, королевством удерживала на краю пропасти и не давала сорваться.

Через неделю они уже увидели вдалеке вершины Драконьих гор. Накануне Амалия получила от короля письмо. Он аккуратными ровными линиями перерисовал из заметок их общего предка карту подземных пещер и указал, где следует искать драконьи яйца, а также сообщил, что получил весть от Элии и Гэба, они живы. Сначала Амалия ощутила облегчение. Она очень переживала за сестру. Но почему дядя не упомянул Кристофа? Просто забыл, или с парнем что-то случилось? Он очень нравился Амалии, и она была ему безмерно благодарна за заботу о сестре. Это её очень встревожило.

Друзья поднимались всё выше и добрались до единственного входа. Они оставили коней на попечении Тезко и отправились внутрь. Как только шагнули в первую пещеру, по стенам полыхнули факелы и огромное помещение залил тёплый свет. Глаза Шэра и опалы в витринах отразили яростное пламя.

Амалия остановилась перед драконом, так похожим на живого, и тихонько, чтобы никто не услышал спросила:

- Не зря ли ты доверился мне? Может, мы ошиблись и потеряли товарища напрасно? Как же тяжел путь, который ты мне предопределил.

Потом она обернулась к друзьям, которые изучали невероятные сокровища, бросила взгляд на опалы и сказала:

- А ведь, если подумать, тут всё и началось. Если бы сюда не привели приютских детей, они не своровали опалы, а Элия не кинулась их спасать, если бы она не заболела драконьей сыпью, то я бы не попала в Деревянную обитель и не узнала про заговор. Я не нашла бы плюму, не попала бы на Ветреный континент, не встретилась бы с Шэром. Как всё странно, разрозненно и в то же время закручено в едино, как тонкие нити толстой веревки.

Мишель тоже смотрел на Шэра, а Натана и Тя-тю больше интересовали витрины.

- Никогда не любил безделушки, но эти… Почему так хочется к ним прикоснуться? - спросил де Леру. - Забрать себе хоть один, малюсенький.

Ему ответил Мишель:

- Потому что они для этого и созданы: чтобы соблазнять и искушать. Чтобы человек хотел, до скрежета зубов желал завладеть хотя бы одним единственным опалом, но понимал, что они священны и принадлежат только драконам, и усмирял своё вожделение под страхом неминуемой и страшной кары. Наверное, Создатели хотели напомнить людям, что чужое брать нельзя, как бы не хотелось. И это касается не только материальных ценностей, но и власти, и даже женщин. За это последует расплата не в этой жизни, так в следующей.

Драконы и плюмы ушли, Крылатые растворились в ткани тысячелетий. Имён других мы даже уже и не помним. Человек был создан как высшее существо этого мира, и он должен уметь держать свои желания под контролем, подчинять их себе во имя чего-то большего, во имя духовности, а не прыгать в пучину страстей как в бездну, сломя голову, и считать – будь что будет. Человек в первую очередь душа, а не тело, и он должен одерживать победу над самим собой раз за разом всю свою жизнь.

- Да ты стал философом, де Бернуа, - улыбнулась ему Амалия. - Решил сменить профиль и пойти по стопам знаменитого дедушки?

Прадед Мишеля был ученым, преподавал в Академии. Его работы по морали и силе души до сих пор считались эталонными и преподавались будущим магам как самостоятельные дисциплины, ведь для них чистота помыслов важна как ни для кого другого.

- С генами не поспоришь, - ответил Мишель, состроив важную физиономию, будто с него сейчас писали портрет для украшения одного из бесчисленных коридоров Академии. - Может после отставки тоже начну книжки писать.

- Дожить бы ещё с вами до этой отставки, - хмуро сказал Натан, схватив со стены факел и осветив им вход в длинный коридор, уводивший из главной залы.

Каждый взял по факелу и пошли на спуск. Вся торжественность и красота остались в главном зале, дальше были обычные природные ходы. Амалия шла первой и ее свет то и дело выхватывал из темноты то необъяснимые громадины скал чудной формы, то вплавленные в стены, пол и потолок опалы.

Отсутствие Жан-Пьера ощущалось очень остро. Они всегда работали либо вчетвером, либо по парам: Амалия и Мишель, Натан и он. Оказавшись втроём, друзья растерялись, не знали, что делать и о чем говорить. Казалось, что выпало звено цепочки, и весь механизм перестал работать. Всё валилось из рук.

Особенно был потерян Натан. Ему казалось, что друг где-то рядом. Увидев свой первый живой опал без защитного стекла, сверкнувший в свете факела, он воскликнул, и воодушевленно обернулся, чтобы показать находку приятелю, когда вспомнил, что за ним, никто не идёт, как раньше, и делиться подобным теперь ему не с кем.

- Натан, надеюсь у тебя хватит мозгов их не трогать? - спросил Мишель, возвращаясь и останавливаясь возле друга, рассматривающего огромный камень.

Поняв по печальному виду Натана, о чем он сейчас думает, де Бернуа похлопал его по плечу и пошел за Амалией, сглатывая ком в горле.

Карта оказалась достаточно подробной, и друзья без труда находили верный путь. Было очень холодно, местами сыро и пол покрывала вода, стекающая со стен пещеры. Время потеряло свою обычную текучесть, и секунды шли в такт их шагам. По ощущениям казалось, что прошло больше половины дня.

- Осталось не так уж и далеко, - сказала Амалия, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Чем глубже они спускались, тем больше ей становилось не по себе. Это напоминало спуск в пещеру, где она нашла Шэра, и Амалия благодарила Создателей, что в этот раз не одна.

- Хорошо, что у нас есть карта, - ответил Мишель. - Я читал, что в подземных пещерах можно бродить неделями и не выбраться на свет. Все нижние ходы хитро сплетены и пересекаются друг с другом сотни раз. Не зря тут столько покойников.

Скелетов тут действительно хватало. Судя по оружию и остаткам брони, некоторым было по несколько сотен лет, а некоторым и тысячу.

Вдруг Мишель изменился в лице:

- Тише! - шикнул он на всех, и погасил свой факел, остальные повторили.

Он на ощупь затолкал всех в нишу, увиденную неподалеку, и стал ждать.

Им повезло, чужаки прошли по смежному коридору, иначе бы их выдал запах гари. Отсюда было плохо видно, но Амалии показалось, что их трое. Двое мужчин среднего роста и один коротышка. Все были одеты в тёмные костюмы и плащи, лица закрывали шляпы. Кому могло понадобиться бродить по пещерам, да ещё на таких глубоких уровнях?

Подождав, пока звук шагов незнакомцев утихнет в отдалении, друзья, сверяясь с картой и выбирая самый короткий путь к кладке, поспешили вперед. Больше на пути никто им не попадался, мужчины в черном либо решили покинуть пещеры, либо затерялись в паутине коридоров.

- Амалия, взгляни, - позвал девушку Натан, все ещё останавливавшийся возле интересных камней и подолгу их разглядывавший.

Амалия вернулась на его зов, но друга не увидела.

- Где же ты? - удивленно спросила она.

- Здесь. Подожди, я сейчас, - бормотал великан, протискиваясь в узкий ход, резко поворачивавший направо и уводивший в смежный коридор.

Из-за хитрой конструкции с основного прохода этот лаз не был виден вовсе, не пробивался даже свет от факела Натана.

- Тут на стенах были очень красивые опалы, я пошел туда и нашел это. Ооочень старая штука, тебе должно понравиться.

Амалия, конечно, была рада, что друг помнил о её страсти к древностям, но стоило ли сейчас тратить на это время? Решив, что не будет огорчать в кои-то веки оживившегося Натана из-за такой мелочи, Амалия промолчала и пошла за ним.

Этот путь привел их в круглую маленькую комнатку, дальняя стена которой была очень гладкой и ровной. Натан подошел ближе и осветил ее. Амалия восхищенно ахнула. Такой красоты она ещё не видела.

Вся стена была разрисована от пола до потолка. Фреска была древней, просто несказанно древней и неприлично хорошо сохранившейся для своего возраста. Краски немного потускнели, но и это ничуть не портило шедевр.

На переднем плане огромный ярко-красный дракон на полстены обвился вокруг своей кладки. Яйца мерцали, излучая живое сияние. Амалия такое уже видела, на Ветреном континенте. Рядом с яйцами стоял на коленях красивый крупный мужчина с белыми ангельскими крыльями. Его лицо было таким одухотворенным, таким неземным, будто он был не просто человеком, а одним из богов.

- Крылатый…- сказала она.

- Ты веришь в эти сказки? - удивленно спросил Натан.

- А ты пару месяцев назад верил в драконов? - саркастично ответила вопросом на вопрос Амалия.

От картины шло мощное ощущение силы, покоя и готового вот-вот свершиться чуда. Оставалось только дивиться, как смог художник воплотить это в жизнь. Наверное, не обошлось без магии. Амалия шагнула вперед и приблизила свой факел. Теперь она рассмотрела, что на яйцах были красные отпечатки ладоней, а с руки Крылатого капала на землю и уходила в песок ярко алая дорожка.

- Значит, раньше душу драконам давали белокрылые? Видимо, поэтому они и рождались такими добрыми и мудрыми, ведь крылатые всегда были олицетворением всего самого лучшего, что есть в людях.

- Ага, а раз теперь нет крылатых, то и ты сойдешь, - улыбнулся Натан.

- Ах ты, засранец… - не в серьез разозлилась Амалия и стукнула друга по плечу.

Раздался растерянный голос Мишеля:

- Вы куда пропали? Эй!

- Мы тут, - ответила Амалия.

Они выбрались из потайной комнаты к удивленному де Бернуа, и вместе продолжили спуск в недра Драконьих гор.

За очередным поворотом открылась большая пещера, купол которой был весь утыкан драконьими опалами и напоминал звездное небо. Камни отразили свет факелов, и в помещении стало светлее.

Мишель предупреждающе вскрикнул, но было уже поздно.

На противоположной стороне Амалия заметила три тёмные фигуры, которые, когда они появились, уже собирались пойти в очередной коридор. Самый высокий из мужчин шагнул вперед, и кинул в них огромный пульсирующий сгусток пламени. Теперь в пещере стало светло как днем. Друзья кинулись бежать, но, увидев лица пришедших в свете огня, коротышка вскрикнул:

- Нет! Дурак, там принцесса! Что ты наделал!

Он пихнул высокого с такой неожиданной силой, что тот не удержался на ногах и упал. Мелкий направил в след пламени огромную струю воды, но видимо, в панике не рассчитал силы и, вдогонку убегающим, погасив огонь, вскоре понесся мощный поток, сравнимый разве что с прорвавшейся плотиной. Вода подхватила всех троих и понесла под уклон из третьего выхода из залы.

Коридор пошел вниз ещё под большим углом, и скорость потока стала немыслимой. Не получалось зацепиться за камни или стены, чтобы притормозить, пытаться плыть тоже было бесполезно. Совершенно беззащитные сейчас королевские гвардейцы больно бились головой и сдирали кожу с локтей и коленей, Мишеля даже хорошенько приложило спиной об потолок.

Натан крикнул, пытаясь перекрыть шум воды:

- Звук изменился, слышите? Впереди что-то есть!

- Обрыв, - ахнула Амалия.

Тя-тя, пытался вылезти из сумки и что-то предпринять. Его чуть не унесло потоком, пока он выбирался, но Амалия успела его поймать.

- Карта, - в ужасе крикнул он, смотря на кусок пергамента, который зацепившись за его ногу, выплыл из сумки и теперь уносился все дальше и дальше.

- Тьма с ней, - крикнула Амалия, - спасай нас!

Тя-тя пытался судорожно сообразить, что же он может предпринять. Как остановить воду он не знал, но сделал первое, что пришло в голову: сплел что-то похожее на энергетическую сеть и перекинул ее края на высокие острые камни, видневшиеся впереди. Вода свободно проходила через сеть, но людей она должна была задержать. Уже приблизившись вплотную, все увидели, что камни высились на самом краю бездны. Они на скорости залетели в сеть как в паутину и их откинуло назад, потом опять подхватило потоком и кинуло на плетение, и так опять и опять, пока воды не стало меньше и их просто не начало смывать под сеть. Амалия зацепилась за саму сетку, Натан за камни, Мишель же повис на самом краю обрыва, держась за медленно выскальзывающую из-под рук породу.

- Держись! - крикнул Натан и цепляясь за сетку полуполз-полуплыл по утекающим остаткам воды к другу.

Он успел приблизиться к Мишелю в тот самый миг, когда его рука уже оторвалась от камня, и схватил его за пальцы. Тя-тя накинул на них магическую ловушку, намертво сцепляя друг с другом и не давая скользким пальцам Мишеля выскочить из руки Натана. Могучий друг рывком вытащил де Бернуа из пропасти, будто тот ничего не весил.

Поток воды иссяк, они лежали на земле дрожа от холода и пытаясь восстановить дыхание.

- Хорошо, что ты такой миниатюрный, а то бы не удержал, - улыбнулся Натан, даже в такой ситуации не теряя привычного чувства юмора.

- Иди ты, - беззлобно парировал де Бернуа. - И спасибо.

- Вот ублюдки, чуть не угробили нас, - резюмировала Амалия.

Отдышавшись, она свесилась с края обрыва, чтобы разглядеть что там. Внизу все терялось в темноте. Мишель походил по пещере и нашел два факела на стенах. Он зажег их и передал один Натану, один Амалии.

Снова пещеру озарило сияние опалов. Обрыв оказался полукруглым, а сама пропасть просто огромной.

- Смотри, - сказал ей Тя-тя, показывая на выдолбленную из породы на другом конце пещеры лестницу, ведущую вниз.

- Мне кажется, мы нашли, что искали, - сказала девушка.

Лестница уходила очень глубоко, а внизу, на дне каменной чаши покоились драконьи яйца. Не несколько десятков, почти сотня. Они были разбросаны по всему дну и теперь находились наполовину в воде. Кое-где проросли сталагмиты, их основания утонули. Яма напоминала разверзнутую хищную пасть.

- Нам придётся спуститься туда и поискать карту, - сказала девушка. – Скорее всего её смыло вниз.

Целый час поисков, и вдруг Тя-тя воскликнул:

- Вон там, смотри!

Девушка увидела клочок бумаги, плавающий около дюжины яиц. При ее приближении они неистово замерцали.

- Они тебя чувствуют, - сказал Тя-тя.

- Не думал, что увижу такое чудо своими глазами, - хрипло сказал Натан, разглядывая кладку. - Прямо как на той картине.

Амалию сейчас больше волновало другое. Она подняла карту и увидела, что чернила полностью смыты водой.

- Как ты там говорил, Мишель, можно бродить неделями? Похоже, здесь мы и встретим свой конец, - опечалилась девушка. - Без карты нам выхода не отыскать.

Она показала им свою находку. Всем стало не по себе. Умереть от голода в каменной тюрьме и пополнить количество скелетов пещер Драконьих гор не входило в планы на жизнь ни одного из них.

Друзья уныло пошли наверх. Было холодно и неуютно. Видимо, это были самые нижние залы знаменитых пещер. Глубина тут была приличная, не смотря даже на то, что вход в пещеры находился высоко в горах.

Они нашли коридор, по которому пришли, точнее приплыли до каменной чащи, и вернулись в пещеру, где на них напали лилии. На этот раз старались вести себя осторожнее, но там уже никого не было. Они попробовали несколько ходов, ведущих оттуда, но поняли, что снова заплутали и вскоре вернулись обратно.

- Согласно карте, которую присылал король, всего ко входу ведут семь коридоров. Но как их отличить? Я не смог бы сейчас вспомнить ни одного маршрута, хотя пытался на привалах изучить и запомнить их, - покачал головой Мишель. - Сейчас все ходы кажутся мне одинаковыми. Да, без карты нам крышка.

Тя-тя, устало присевший на большой камень, вдруг вскочил, заострив ушки, и с торжествующим видом воскликнул:

- Карта!

Все посмотрели на него, не понимая, к чему это он, а плюма уже вытаскивал из своего "тайника" карту подземелий Драконьих гор, которую Амалия и Гэб рассматривали в Крепости на перевале, кажется, уже сто лет назад.

- Ваше Высочество…

- Амалия, - нетерпеливо перебила его девушка.

- Нет, Ваше Высочество, - с извиняющейся улыбкой сказал Мишель. - Мы – друзья, и так будет всегда, но мы не можем закрывать глаза на то, кто ты есть. В будущем ты станешь королевой.

Амалия опять его перебила:

- Но вы все равно останетесь моими друзьями! Мишель, опомнись. У меня никого нет, ближе вас, мы столько всего прошли вместе! Если и вы отгородитесь от меня приличиями и условностями, где же я возьму силы, чтобы править?

- Мы не откажемся от тебя и будем рядом, что бы ни случилось, - успокоил он принцессу, видя, что его слова очень взволновали её. - Мы будем твоими самыми верными подданными и защитниками, готовыми отдать жизнь по первому твоему приказу, да и без приказа тоже. Я сейчас о другом. Если ты сейчас отправишься на помощь королю, то будешь всего лишь ещё одним солдатом, и это не изменит хода истории. Ты должна беречь себя для того, что ждёт впереди. Тебе предстоит дать жизнь всем этим драконам, не забывай.

Мишель говорил о письме, полученном ими сразу по выходу из пещер. Голубь ждал у входа. Внутрь залететь птица не рискнула и испуганно улетела сразу же, как доставила послание. Астор сообщал племяннице, что направляется на юг для защиты Горной обители и только потом поведет армию к Драконьим горам.

Мишель продолжил:

- Мы с Натаном сейчас отправимся к Горной, найдем короля и всё ему расскажем, будем сражаться рядом с ним и оберегать его. Езжай в ближайший замок и отправь письмо. Это на случай, если мы до него не доберёмся и не сможем оповестить, что кладка найдена. А дальше уже будешь делать то, что сочтешь нужным. Прошу, прими мой совет и не кидайся в битву сломя голову. Те трое, искупавшие нас, вряд ли приходили сюда на экскурсию. Им тоже здесь что-то было нужно, и кто гарантирует, что они не нашли того, что искали?

- Ты прав, - нехотя ответила Амалия. - Король должен узнать, что кладка не миф и привести сюда армию для решающей битвы.

Они простились. Амалия на Тезко отправилась к замку Монтрей, располагавшемуся ближе всего к Драконьим горам, а Натан и Мишель – на юг. Отъехав достаточно далеко, Мишель остановился, обернулся и долго смотрел вслед удаляющейся девушке.

- Теперь у тебя точно нет шансов, приятель. Она – будущая королева, а твоих щенячьих нежностей она не замечала и до этого, - сказал ему Натан.

- Ты прав, - хмуро ответил Мишель. - Шансов никаких, но право быть верным ей до конца и оберегать от всех угроз у меня никто не отнимет.

Мишель кинул ещё один взгляд на Амалию и пришпорил коня.

Глава 11. Битва за Горную

Пока всё шло неплохо. Да, реальность внесла свои коррективы, но кто сказал, что они к худшему? Пожалуй, так даже интереснее. Появился азарт. Против слабого противника воевать скучно, а теперь славное противостояние намечается. Король просто так сдаваться не намерен.

С такими мыслями Робер обходил утром лагерь, когда получил весточку от Мартена. Он развернул послание и побелел как полотно, но быстро взял себя в руки и направился к своему шатру. Там, в уединении, он ещё раз пробежал глазами письмо. Впервые его трясло не от ярости или гнева, а от страха. Сам того не зная, он подверг свою драгоценную жизнь небывалой опасности. Ему очень повезло, что их отделяло расстояние в десятки, а то и сотни километров, иначе бы он тогда не просто отключился, его бы сожгло изнутри. Попытаться занять тело Белокрылого! От этой мысли де Сегюр даже перестал дышать, им овладел какой-то стихийный, суеверный ужас.

Неужто не только Создатели, но и Боги, наконец, решили вмешаться в его игру? Крылатых уже столько веков не было, почему именно сейчас?! Просто уму не постижимо! Если он примет участие в войне, это будет очень плохо. Белокрылые несут в себе свет в чистом виде и могут нейтрализовать тёмную магию на раз-два. Это существенно снизит их шансы на победу, которая раньше казалась практически гарантированной, а ведь он точно не останется в стороне, раз так тесно связался с принцессами. Проклятье.

Ладно, ничего. Главное не попадаться ему на глаза, а ещё лучше, убить до начала битвы. Против обычной стали он так же уязвим, как и все остальные. Да и если замысел Робера удастся, а он был уверен, что всё получится, всего лишь один Крылатый ситуацию не спасет. У него снова будет преимущество.

Робер не боялся того, что Белокрылый будет воздействовать на его магов. Лилий много, и потеря нескольких ничего не решит. Он опасался, как бы не блокировали его самого, да ещё и в самый ответственный и нужный момент. Вот это могло всё испортить.

Решив не оставлять безнаказанным то, что такие важные новости доходят до него слишком долго, де Сегюр не пожалел сил и телепортировался в лагерь южной армии. К тому же, он хотел выяснить, почему они продвигаются так медленно.

Услышав отчет Рауля, он недовольно сморщил нос и холодно сказал:

- В наши планы не входило сравнивать с землей всё, попадающееся на нашем пути. Я отдал конкретный приказ. Наша цель сейчас – Драконьи горы. Я тобой недоволен.

От этой фразы любой другой умер бы на месте от страха. Вызвать гнев Робера было равносильно приговору, но Мартен оставался спокоен.

- Но он так и делает, и не желает меня слушать! Останови его, - пискнул де Ре, появляясь из-за спины Рауля, который его будто и не слышал.

Мартен сузил глаза и посмотрел на Робера с такой яростью, словно хотел прожечь в нем дыру:

- То есть мы не идём к Королевской обители? Смысл нашего похода был в уничтожении королевства и мести всем, кто нас изгнал, посчитав недостойными! Ты забыл?! Мы не собирались здесь властвовать, мы пришли стереть с карты мира этот проклятый кусок земли, который нас породил!

Рауль был в бешенстве. Мало того, что он столько нянчился с проклятым графом, так теперь ещё и Робер начинает свои выкрутасы? Да, он понимал, что де Сегюр сильнее его, и в схватке ему несдобровать, но он не боялся. Он знал, что имеет влияние на других лилий и их предводитель не станет закрывать на это глаза и вносить смуту в ряды. Робер умен, и не будет держать подчиненных на одних обещаниях, не будет рисковать авторитетом. Ему нужна сильная и сплоченная армия, объединенная общей идеей. Целью Мартена же всегда была месть – король и ненавистная столица в первую очередь.

Усмехнувшись его мыслям, де Сегюр ответил спокойно:

- Очередь столицы придёт, не волнуйся. Король примет битву у Драконьих гор, я уверен. Рассчитаешься с ним там. Он стягивает к горам почти все свои силы, а это нам только на руку. Во время битвы я даю тебе полный карт-бланш. Уничтожив основную армию, мы пройдемся по королевству играючи, собирая кровавую жатву без сопротивления. Намстишься вдоволь.

- Зачем это ему? Почему он не оберегает главную жемчужину Королевства? И зачем нам Драконьи горы?

- В этих местах много древней силы, - уклончиво ответил де Сегюр, не открывая всех карт, - возможно, король тоже хочет ими воспользоваться, как и я. Прекращай погромы и следуй плану. Наша армия должна быть сильной и единой. Бой решат силы магов и все зависит от нас, но мясо на передовой тоже должно быть, иначе не интересно.

- Слушаюсь, мастер, - удовлетворенно ответил Мартен, обдумывая усышанное.

От последних слов Робера волосы на голове у де Ре встали дыбом, столько в них было жестокого безразличия. Он впервые понял, что, собирая тысячи людей для лилий, вёл их на убой в забаву магам, да и сам тоже являлся для них всего лишь «мясом».

Он поднял взгляд на Робера и увидел, что тот широко улыбается. В ужасе, что он читает его мысли, де Ре убрался подальше от этих двоих. Сначала он подумал, что надо бежать во что бы то ни стало, спасаться, в нём даже проснулось что-то похожее на сожаление о загубленных жизнях своих солдат, но потом граф успокоился.

«Это не первая битва магов в истории, волшебники Академии не слабее. Пусть грызут друг другу глотки, пусть не останется ни тех, ни других. А с людьми, которые уцелеют, я пойду на столицу и займу трон. Моя армия все равно больше, чем у короля, часть да останется. Они обучены и хорошо вооружены, мне не за что переживать», - успокаивал он себя, не в силах отказаться от своей заветной мечты о троне.

- Сотри память этому идиоту, много лишнего услышал, - бросил Робер Мартену прежде, чем исчезнуть.

Исполнив приказанное, Мартен безразлично смотрел на потерявшегося в пространстве де Ре, который стоял и не мог сфокусировать взгляд. Что ж, раз Робер лично явился выразить своё недовольство, он подчинится, иначе не оберешься последствий.

Мартен улыбнулся и сделал то, о чём давно мечтал: пока никто не видит отвесил затрещину этому напыщенному индюку. Да, он выполнит то, что от него просят, только на своих условиях. Впереди осталась ещё одна обитель.

План Астора, на его удивление, удался. Несколько несерьезных стычек с армией Робера – вот и все события за последнее время.

Он ожидал, что де Сегюр захочет скорее объединить армии юга и севера и нанести централизованный удар по столице, но вместо этого им попадались только разрозненные отряды численностью по несколько тысяч человек. Большинство из них уходило целыми, благодаря помощи белых лилий, но два отряда они разбили в пух и прах, вместе с их магами. Его же армия всё росла и росла, новые силы вливались как ручьи в реку. Все провинции присылали свои войска, снарядив и обеспечив их на совесть. Такого единодушия среди подданных король ещё не видел: угроза чёрной магии устрашала всех. Теперь армия короля всё больше и больше теснила части Робера к Драконьим горам. Оттуда им деваться будет некуда.

Население, которое желало эвакуироваться, воспользовалось этой тишиной и ушло в тылы. Некоторые даже прихватили свой скарб, другие же, в ужасе от наступления белых лилий, ушли с насиженных мест налегке, побросав все нажитое добро, лишь бы оказаться подальше от тьмы.

Астор старался быть на связи с племянницами, чтобы знать, что они в безопасности. Амалии он отправил карту подземелий Драконьих гор, как и обещал, а Элии – голубя с сообщением о направлении движения его армии. Он примерно прикинул их маршрут, и понял, что они должны быть где-то неподалеку, и просил их скорее укрыться в столице. Через пару дней он получил ответ, весьма его удививший. Элия писала:

«Мы сейчас приближаемся к Горной обители и не можем выполнить твоё распоряжение. Наоборот, нам нужно как можно скорее примкнуть к армии и найти Амалию. Мы только немного отдохнем здесь и отправимся в путь.

Дядя, ты даже представить себе не можешь, какие у меня новости. Теперь у нас есть то, что поможет в борьбе с лилиями и значительно повысит наши шансы на победу. Не буду раскрывать все карты в письме, вдруг оно попадет не в те руки, но ты будешь поражён, это я гарантирую».

На этой загадочной ноте она обрывала письмо, и Астору только оставалось гадать, что же такого они отыскали в Крепости на перевале. Заклинание, артефакт, книгу? Или они нашли что-то уже после того, как покинули крепость? К тому же, его сильно удивила их скорость передвижения. Путь по горам сложен и занимает уйму времени, а они уже так близко. Опять порталы?

Он стоял на краю обрыва и задумчиво смотрел вниз. Из забвения его вывел адъютант. Он подошёл неслышно, поклонился и отчитался:

- Ваше Величество, срочные новости с юга. Армия белых лилий, идущая от Крепости на перевале кроме самой Крепости, Обители пограничья и трех деревень, о которых мы ранее получали сведения, разгромили ещё и Крепость Маре. К счастью, жители успели покинуть эти места до их прибытия. Сейчас лилии взяли восточнее и скорее всего, тоже движутся к Драконьим горам, что и к лучшему. Мы не можем сейчас разделять силы и бросаться на защиту юга, а по западному и северному тракту земли гораздо более обжитые и густонаселенные. На южном тракте на пути к горам, кроме Обители милосердия, только одна обитель…

- Горная, - прервал его Астор, хватаясь за голову.

Король понимал, что его решение абсолютно иррациональное. Что он скорее всего не успеет и его войска увидят только пепелище, что Элии там, наверное, уже не будет, но всё равно решился. Ему просто захотелось действовать, отстоять хотя бы одну обитель, исполнить клятву и защитить свой народ, а не отдавать его на растерзание, как получилось с Холодной. Он знал, что горные не ожидают нападения. Как и все остальные, они считают, что лилии движутся к столице и остались в своих домах, чтобы нажитое честным трудом не досталось мародерам.

Эта отлучка будет стоить ему недели или двух, зато он не поступится честью и не будет сидеть сложа руки и ждать, пока лилии подтянут силы для битвы. Встретив южную армию врага и разгромив ее, он повысит свои шансы на победу у Драконьих гор, так как не придётся ждать нападения одновременно и с севера, и с юга.

К тому же, архимаг сказал, что силы противника сильно разобщены и не смогут быстро перейти в наступление. Ему же для встречи с южной армией противника хватит и половины его бойцов, остальные останутся тут, стеречь путь к столице. Он оставит лучшего из своего военачальников, чтобы в случае чего он смог организовать как защиту, так и нападение.

Если же он погибнет, так что же. Ни армия, ни народ не останутся без монарха. У них есть законная королева, и она справится. Он был в ней уверен. Даже больше, чем в себе. Он, все таки, больше вояка, чем государственный деятель.

Вопреки письму, Элия и Гэб задержались в Горной обители на несколько недель.

Осмотрев обитель, Элия пошутила:

- Её следовало бы назвать не Горной, а Подгорной. Она же стоит всего лишь немного выше равнины.

- Это бы звучало не столь пафосно, - улыбнулся Гэб.

Элия хмыкнула. Она тоже заметила одну особую черту местных. Они были очень горды тем, что, существуя, по их мнению, в столь суровых условиях, смогли превратить свою обитель в цветущий край.

Только задержали путников отнюдь не красоты местных пейзажей. Они собирались отправиться дальше рано утром на следующий же день, но Элия не спустилась к завтраку. Немного подождав в надежде, что девушка просто проспала, обеспокоенный Гэб поднялся к ее комнате и постучал:

- Элия, ты здесь? Все в порядке?

Девушка не отвечала. Гэб забарабанил ещё сильнее и услышал слабый стон. В панике он сорвал замок, навалившись всем телом на несчастную дверь, и увидел бледную, покрытую холодным липким потом Элию, лежавшую в постели. Её била лихорадка. Светлые пряди прилипли к лицу, тонкие, казавшиеся сейчас прозрачными, руки лежали поверх одеяла.

Гэб поручил горничной поухаживать за ней до его возвращения и ушёл. Ему срочно нужно было найти лекаря. Обойдя с полсотни знахарей и прочих местных шарлатанов, Гэб уже был близок к отчаянию. Он сидел, не зная куда ещё податься, у последней магической лавки, которую посетил, когда оттуда вышел представитель Академии. Воспрянув духом, Гэбриел обратился к нему:

- Мэтр, помогите мне пожалуйста. Я путешествую с подругой. и сегодня утром она заболела. Я так и не смог найти настоящего лекаря. Говорят, тут он один и то уехал в столицу, а доверять здоровье при… - тут он осекся, - моей подруги кому-либо из тех, кого я видел, я бы не стал. Она очень плоха, прошу вас.

- Пожалуй, я осмотрю вашу... подругу, - лукаво подмигнул ему высокий седой волшебник. - Время у меня есть.

Он был ещё совсем не стар, но его длинные, собранные в хвост волосы были пронзительного серебряного цвета. Обрадованный Гэб повел его к трактиру.

Осмотрев девушку, маг покачал головой и сказал весьма драматично:

- Ай-яй-яй.

Гэб озадаченно на него взглянул, но объяснять что-либо волшебник посчитал излишним. Он выгнал всех из комнаты и принялся за лечение.

До исцеления Элии даже с помощью волшебства ушла полная неделя. Маг, которого звали мэтр Элай, сказал, что если бы Гэб не нашел его своевременно, то девушка была бы уже мертва. Её болезнь развивалась очень стремительно, что было очень нетипично.

- А вы не болели недавно? - спросил её мэтр Элай, подавая очередной целебный настой. - Может это рецидив? Не долечились вовремя.

- Болела, но меня излечили, - ответила Элия. – Эта болезнь была совсем другого рода.

Рассказывать о драконьей сыпи она не хотела, но при упоминании о ней вспомнила кое о чём другом. Когда Амалия избавила её от язв, она рассказала Элии, что великий Шэр вместе с избавлением от сыпи даровал ей и девочкам способность излечивать себя и других. Только как же это делать?

Только она подумала об этом, ответ пришёл сам собой. Когда мэтр ушел, она закрыла глаза и наощупь нашла в своем теле место, где сидела болезнь. Ощущения были весьма странными. В груди обосновался и пустил корни темный комок: горячий, склизкий, как это она раньше не ощущала эту тяжесть?

- Кто же тебя туда посадил? - спросила она, сама удивившись тому, что «это» может ей ответить.

- Ты сама, - простонала ей болезнь. - Я – твой страх потерять жизнь, которая стала тебе слишком дорога после всего случившегося.

- Уходи, ты мне не нужна, - мысленно приказала Элия болезни. - И я не боюсь. Создатели привели меня в мир и дали испытания не просто так. Я пройду свой путь достойно, каким бы он ни был: коротким или длинным.

Стоило только ей это сказать, как тугое сплетение распалось и дышать стало гораздо легче. На следующее утро всё ещё бледная и слабая Элия, пусть и с трудом, но спустилась к завтраку самостоятельно.

При ее появлении Гэб просиял, а она, улыбнувшись, сказала:

- Ещё один целебный отвар от мэтра Элая, и мы сможем продолжить путь.

Гэб и Элия уже собирались покинуть обитель, когда что-то загрохотало в отдалении, и послышался тревожный сигнал рожков.

- Неужели опять? - спросила Элия, в ужасе впившись в лицо Гэба своими бездонными голубыми глазами.

Стража слаженно закрывала ворота и спускала решетки, весь гарнизон обители побежал к стенам.

- Мы должны им помочь, - ответил ей Гэб.

- Ты с ума сошел?! Мы опять тут застрянем, и кто знает, чем это всё закончится. Летим, сейчас же!

- Элия, мы не можем так поступить!

- В Крепости на перевале ты до последнего скрывал от всех, кто ты есть на самом деле, а тут хочешь довериться совершенно незнакомым людям? А если они решат, что ты тоже опасен? Крылатых не видели боги ведают сколько веков!

- В Крепости меня попросил этого не делать мэтр Парис, он считал, что так будет лучше, а я уважал его мнение. Там были только воины, они сами выбрали свою судьбу и знали, на что идут. Я помогал им, как мог. Тогда моим долгом было оберегать тебя, сейчас же ситуация совсем другая – это обычная жилая обитель. Посмотри, сколько тут женщин, детей. Со мной у них есть хоть какие-то шансы. Ты хочешь повторения Холодной обители?

- Нет, конечно же нет, - глухо ответила, потупившись, Элия. - От страха я совсем потеряла разум. Я просто не хочу снова оказаться в их власти, это ужасно.

- Я понимаю, всё будет хорошо, - успокоил её Гэбриел и приобнял за плечи.

Элия ушла в трактир, а Гэб присоединился к страже на стене. Арбалеты, камни, масло – уже привычный оборонительный набор. Мэтр Элай был тут же.

Осаждающие устанавливали орудия возле стен Горной под прикрытием магии белых лилий. Сами балахоны открыто в осаду не вмешивались, но защищали наёмников, стоя чуть в отдалении. Да и одного их присутствия было достаточно, чтобы вселить ужас в защитников обители. У них снова был всего лишь один маг.

- Я могу помочь, - сказал мэтру Гэб, становясь рядом.

- Я знаю, - ответил ему волшебник. - Не боишься?

- Нет, у меня свои счеты с этими тварями, - ответил Гэб, вспоминая де Лоне.

Как только первые лестницы были установлены, а неуязвимые нападающие, как тараканы проворно полезли по ним на верх, Гэбриел распахнул свои белоснежные крылья и взмыл в воздух. Стражники, уже готовившиеся к схватке, вскрикнули от неожиданности и отступили на несколько шагов, не зная, как на это реагировать. Гэб пролетел вдоль стены, и вся защитная магия наёмников рассеялась. Стража, возликовав, скинула лестницы и на осаждающих посыпался град стрел.

- Он-то тут как оказался, - ругнулся Мартен сквозь сжатые зубы, прибавив пару отборных фраз из народа.

Лилия, стоя в отдалении, хладнокровно наблюдал, как все, кого он только что послал на штурм, погибают от рук защитников крепости. К страже присоединились и жители обители.

Присутствие Гэба в Горной стало для осаждающих настоящим испытанием. Они впервые ощутили на своей шкуре, что такое сражаться с Белокрылым, даже всего лишь с одним. Против магов академии они могли устоять, в битве они мерились силами и умениями, а Гэб же просто кидал с неба сноп всепоглощающего белого света, и они теряли на время все свои способности, становились обычными людьми. И это было для них страшнее всего.

Палатки магов перенесли подальше, чтобы Гэб не мог долететь до них через лагерь наёмников, выставили везде лучников, но и этого было недостаточно. Де Ре рвал и метал.

- Сдавалась нам эта проклятая обитель, я ведь говорил, что надо идти вперед! Говорил! Но кто же меня послушал! Во всем ты виноват и только ты! - кричал он на Мартена, тыкая в него пальцем.

Об инциденте с Робером, как и о том, что он тогда вообще был в их лагере, он благополучно забыл. Как и весь свой ужас перед лилиями. Он снова вёл себя в своей обычной манере, чем дико досаждал Раулю. Ему хотелось связать графа, положить в телегу и везти в таком виде до самых Драконьих гор, а потом стереть ему память, но нельзя. Де Сегюр чётко дал понять, что наёмники должны идти под его стягом.

Осада шла волнами. То лилии упрямо шли вперед, не взирая на потери, лишь бы отхватить кусок стены, то отступали зализывать раны. Каждый раз с началом нового наступления по всей обители прокатывался предупреждающий сигнал рожков.

Через пару дней жители к этому даже привыкли. Дикий ужас и оцепенение, охватывавшие их каждый раз при этом звуке, сменились вежливым принятием к сведению. Они готовились к худшему, веря в лучшее – запасали еду, готовили укрепления, составляли план спасения населения через горы, в случае неудачи.

На третий день осады Гэб с Элией сидели утром в трактире и завтракали. Почти всё своё время Гэбриел проводил на стене, изредка возвращаясь проведать девушку. К нему теперь весь город относился с трепетом и благоговением, как к свершившемуся на их глазах чуду, как к великому герою, защищавшему обитель от тёмной магии. Хозяин бегал вокруг и суетился, пытаясь предоставить ему лучшую еду, а продукты сейчас расходовали экономно. Кто знает, сколько продлится осада?

В обители снова запели рожки, но теперь совсем по-другому, едва ли не весело.

- Что… что случилось? - удивилась Элия.

Они вышли из трактира и направились к воротам, там тоже царила небывалая суматоха. Гэб взлетел, сделал небольшой круг, а потом снова приземлился рядом с принцессой. Его лицо светилось радостью, парень воскликнул звенящим от предвкушения голосом:

- Там армия! Там король!

- Дядя! - вскрикнула Элия, и, чуть ли не расталкивая удивленную стражу, взобралась на стену. Ей хотелось самой убедиться в том, что Гэб не ошибся.

Её счастью не было предела:

- Они спасут нас, теперь у обители есть шанс! Дядя им покажет! Смотри, там и архимаг!

Гэб встал рядом с ней, и тоже увидел главного мага в пурпурной с золотом мантии. Мэтр Элай, стоявший неподалеку, откашлялся, подошел ближе и сказал Элии почти шепотом:

- Ваше Высочество, вам бы лучше уйти в безопасное место. Трудно предсказать, как будут развиваться события дальше. Лилии могут попытаться убить как можно больше людей.

- Когда вы об этом узнали? - удивленно спросил Гэб.

- Как только её увидел, - улыбнулся мэтр. - Видите ли, я очень дружил с одним старым магом, который написал мне о Крылатом и златовласой принцессе, появившихся в Крепости на перевале, и попросил, если вдруг их повстречаю, оказать им всю посильную помощь.

Мартен отозвал всех осаждающих обитель и начал в спешке выстраивать свою армию для боя. Он рассчитывал, что король даст своим людям отдохнуть, но не тут-то было. С громкими криками «Урра» вперёд двинулась кавалерия под защитой магов Академии. Бедный Рауль пока понятия не имел, что решил вступить в битву с самим архимагом.

Как только две армии пошли навстречу друг другу, распахнулись главные ворота обители и Мартена сзади атаковали защитники крепости: стражники, простые горожане, успевшие неплохо вооружиться, Гэбриел и мэтр Элай. Наёмники оказались между молотом и наковальней, и не смотря на численное превосходство, их начали сначала теснить в кучу, а потом просто рубить без оглядки. Жалости у королевских солдат и жителей обители к предателям и убийцам не было.

В центре было жарче всего – там кипела битва магов. То становилось холодно, то мимо проносились всполохи огня, земля под ногами покрылась трещинами. Гэб по очереди блокировал то одного, то другого мага противника, не давая им нанести серьёзный урон солдатам короля.

Вдруг, в самый разгар сражения, Мартен увидел невдалеке от себя лицо, которое каждую ночь снилось ему все последние пятнадцать лет. Того, кто отдал приказ палачу, когда вырывавшийся и плачущий Рауль, совсем ещё юнец, стоял на помосте, и на его кожу опустилось клеймо, прожигая до мяса. Он помнил и этот тошнотворный запах, и свой крик, в котором захлебнулся и потерял сознание. Он помнил всё. И никогда не забудет. И не простит. Тот, кто тогда был герцогом и братом короля, теперь звался Астором Первым.

Не упуская ни на секунду короля из виду, Рауль начал плести заклинание. Увидев Крылатого, приближающегося к нему, Мартен заторопился. Он не позволит ему испортить самый важный момент его жизни. Окружив себя всеми лилиями, бывшими в его подчинении, и приказав отвлечь Белокрылого, Мартен все усложнял заклятие. Он хотел отделить короля от армии и прикончить скорее, но для этого надо было обойти защиту, которую обеспечивала Его Величеству древняя кровь.

Архимага отвлекли на себя сразу четыре белые лилии, не давая ни секунды продыху. Гэб, почуяв неладное, кинулся туда. Он искал глазами короля, но увидел Мартена, готовящегося швырнуть в него почти готовое страшное заклятие. Белокрылому оставалось долететь всего ничего, когда он почувствовал резкую боль в правом боку и увидел короткий арбалетный болт, торчащий из-под ребер. Крылья ослабли, и Гэб рухнул прямо в кипящую кучу людей, с азартом убивавших друг друга.

Далеко от этой битвы, затаившийся со своей армией на северных отрогах драконьих гор Робер изучал карты. Вдруг он почувствовал очень древнюю, давно забытую магию. Точнее, её далекие отголоски.

- С чего бы вдруг, - ворчливо сказал он и закрыл глаза.

Найдя графа де Ре, он удовлетворенно вздохнул и открыл его глаза, как свои собственные. Увиденное его не обрадовало. Граф сидел в отдалении на коне и следил за грандиозной битвой, шедшей явно не в пользу его армии. Робер был в бешенстве. Он велел беречь людей, а тут полегли уже не только треть наёмников, но и с десяток белых лилий! Он покинул тело де Ре, чтобы не расходовать зря силы и вернулся в своё. Не теряя времени, он выкачал из всех белых лилий, которые были с ним, силы, собрал всю свою мощь до последней капли, чего бы не сделал никогда в другой ситуации, и начал призыв.

Вдруг битва стихла. Разом. Солдаты короля застыли с поднятым оружием, а их противники – и люди, и маги – просто растворились в воздухе. Горожане восторженно взревели – они спасены!

Архимаг, тоже оставшийся стоять с вскинутым для атаки посохом, опустил его и окинул взглядом поле. Солдаты присоединились к ликованию горных. Пусть битва и выиграна не совсем обычно, но она выиграна. Противник бежал, точнее исчез с поля сражения.

- Тут был Крылатый, - сказал он своим магам, собравшимся вокруг него в ожидании указаний, - найти его, срочно. И короля. Я не вижу его нигде, возможно его ранили.

Белокрылого отыскали быстро. Маги остановили кровотечение, достали болт и отправили его в обитель. Короля же найти не удавалось. Чтобы не тратить времени зря, архимаг начал проверять поле магией. Он потратил на это почти целый час, но короля не было. Ни живого, ни мертвого. Омраченный этим и растерянный, архимаг приказал всем квартироваться на ночь в обители, отдохнуть, а завтра отправляться в обратный путь – к Драконьим горам. Он не сомневался, куда де Сегюр перекинул всех, атакующих Горную. По поводу пропажи короля у него были свои соображения, здесь его ждать смысла нет.

По приказу мэтра Элая Гэбриела перенесли в трактир. Испуганная его бледностью Элия проводила всех и попыталась привести друга в чувство. Когда он открыл глаза, девушка наклонилась к нему, и сказала:

- Не бойся, ладно? Я тебе помогу, но ты должен мне верить. Все будет хорошо.

Гэб тихонько кивнул. Она приложила руки к месту ранения и закрыла глаза. Она нашла все повреждения, один за другим перебирая их в мыслях, соединила все разорванные вены и сосуды, срастила ткани и восстановила печень. Это напоминало ей детскую игру в воображалки. Перед её мысленным взором представали все участки, где требовалось вмешательство. Уже через пять минут Гэб, у которого до этого не было сил даже говорить, уверенно сел и сказал:

- Похоже, в нашей компании появился конкурент Тя-ти. Как думаешь, он простит тебе такое?

Элия засмеялась. Она была счастлива, что смогла помочь. Получается, девушка действительно вылечивала всё, до чего дотрагивались её мысли. Сказать об этом Гэбу она не успела – в дверь постучали.

Девушка подошла открыть и замерла. На пороге стоял архимаг. Он поклонился Элии и сказал:

- Ваше Высочество, безмерно рад видеть Вас живой и здоровой.

Удивленная Элия присела в легком реверансе. Архимаг был вторым после короля лицом в королевстве, но Элия, как принцесса, теперь имела над ним преимущество: королевской семье должны служить все подданные королевства. «Как хорошо, что это всё не имеет никакого значения», - подумала Элия. Верховный маг ей очень нравился, она знала от Амалии, что он хороший человек и всем сердцем предан королю и государству.

Маг не мог прочитать мысли Элии из-за её защиты, которую ей, как и королю, даровала древняя кровь, но, должно быть, эти мысли отразились у неё на лице, и архимаг улыбнулся девушке ласково, по-отечески.

- Вы ищете Гэбриела? - спросила Элия. - Ему уже лучше, думаю, он сможет с Вами поговорить. А где дядя?

Элия наивно выглянула через плечо гостя, будто надеялась, что король тоже пришёл с ним.

- Значит, моя помощь Крылатому не нужна? Славно, но я здесь не только из-за него. И именно об Асторе я хотел поговорить с Вами. Можно пройти?

- Да, конечно.

Смущенная Элия отступила, пропуская его в комнату и предложила сесть. Архимаг закрыл за собой дверь и устроился на одном из деревянных стульев.

- Секрета в этом нет, но я бы хотел, чтобы наш разговор остался между нами.

Гэб при этих словах поклонился и хотел выйти, но маг его остановил:

- Насколько я понимаю, вы путешествуете вдвоём и лучше тебе остаться. К тому же, мне и с тобой есть о чем поговорить, Белокрылый.

Гэб посмотрел на него с вызовом, но архимаг был по-прежнему спокоен и дружелюбен. Элия встала на защиту друга:

- Я написала королю, что у нас есть секретное оружие против лилий, и мы как раз направлялись к армии, чтобы помочь. Он не скрывался, помогал в защите Горной, как мог.

- Даже не собирался обвинять потомка династии де Орсо в трусости и неверности, - примирительно сказал архимаг. - И я очень рад, что благодаря вам Горная выстояла. Холодную обитель ни я, ни Его Величество никогда себе не простим. И вот мы снова вернулись к нему. С огромным сожалением должен вам сообщить, что король пропал.

Элия, не веря в услышанное, сползла на стул:

- Как пропал? Его ранили? Он в плену?

- Думаю, что нет. Я искал его после битвы не только тут, а везде, по всему королевству. И, кажется, нашел. Он где-то в лесах Барри, и я не почувствовал никакой тёмной магии вокруг него. Я предполагаю, но это всего лишь моя теория, что, когда де Сегюр вытаскивал отсюда свою армию, он случайно зацепил и Его Величество. Может дело в его крови, а может и в том, что он в этот момент был связан с кем-то из лилий заклинанием. Скорее всего так и есть, кто-то пытался его заколдовать, эта связь не была разорвана, и поэтому его тоже выкинуло из поля, но, так как его самого не призывали на конкретное место, он оказался где-то посередине.

Было похоже, что архимаг сейчас думает в слух и пытается объяснить это загадочное явление прежде всего самому себе.

- Мы можем ему помочь? - спросил Гэб.

- Сегодня нет. Мы все израсходовали слишком много сил в бою, а для призыва их надо не мало. Я бы предложил такой план. Если наш герой уже восстановился, то вам лучше сейчас же отправиться к принцессе Амалии. Она сейчас в замке Монтрей. Если будете лететь, то будете там уже через день. Отдохните немного. Раз де Сегюр объединил свою армию, то скорее всего он выступит очень скоро, как только восстановит потраченные сегодня магические силы. И принцесса Амалия, и Гэбриел будут очень нужны в битве. Солдаты пойдут за ней даже навстречу смерти, а Крылатый от этой смерти их защитит. Мы не должны дать врагу пройти к столице –сейчас в обители скрывается почти всё уцелевшее население. Его Величество приказал теснить лилий к горам, чтобы битва прошла именно там. Принцесса Элия, вам же лучше остаться в замке, так будет безопаснее.

Я поведу свою армию к горам отсюда. Как только мои силы восполнятся, я попытаюсь призвать Астора, но скорее всего, ничего не получится. Он хорошо защищен от магических вмешательств в его волю, и рассчитывать на это не стоит. Ему придётся добираться до армии самостоятельно, одному. Надеюсь, он успеет.

Элия приуныла. Она даже не смогла встретиться с дядей и обнять его, после того как узнала о своём происхождении.

- Не печальтесь, Ваше Высочество, - сказал ей архимаг, - король очень сильный и смелый человек, уж он то не даст себя в обиду. И сделает всё возможное, чтобы быстрее оказаться вместе со своими солдатами. Они ему как дети.

Астор открыл глаза, но перед его мысленным взором по-прежнему застыл прекрасный, чарующий момент – над ним плавно паря в воздухе пролетает человек, распахнув огромные белоснежные ангельские крылья.

Крылатый, Белокрылый, первый в его поколении, а может и в последних пяти-десяти. Возможно, другие и не осознали, насколько это событие экстраординарное, но его кровь, идущая ещё от первых говоривших с драконами людей, почувствовала. Сила, надежда и свет, ослепительный чистый свет, выжигающий всю чёрную магию. Вот о чём писала Элия. Нет, это не сюрприз, это дар Богов.

Всё ещё полный этим счастливым видением, король не сразу осознал, что звуки битвы и противники пропали, да и вокруг не горы, а лес. Солнечные лучи пробивались на землю сквозь густую листву деревьев и в царившем вокруг полумраке падали на лицо тёплыми, яркими полосками. Пели птицы, жужжали насекомые, скрылся, шурша в опавшей листве, испуганный внезапным появлением человека мелкий зверек. Было настолько упоительно спокойно и красиво, что голова отказывалась верить в реальность такого после гвалта сражения, лязга оружия и запаха крови.

Астор посмотрел на свой меч и вытер его. Странно, так просто колдовством его было не взять, это дело рук де Сегюра? Неужели он настолько силён, что смог обойти даже защиту королевской крови?

Он насторожился. Вокруг по-прежнему было тихо. Никто не выскочил на него с кинжалом из-за дерева и шальная стрела не рассекла, свистя, воздух. Ещё немного осмотревшись, он решил идти хоть куда-то, чтобы и дальше не стоять как болван и не пялиться на деревья. Астор определил направление. Назад в Горную идти было незачем – битва была выиграна, там справятся и без него. Значит надо возвращаться к Драконьим горам, к основной армии.

По пути попадались мелкие ручейки, и в еде недостатка не было. Леса Барри – одни из самых богатых и щедрых территорий королевства. К тому же, и одни из самых красивых. Только тут было такое многообразие растений и деревьев, и водилось столько зверья. Ошибиться было невозможно. Хорошо, что его закинуло именно сюда. Дня через два, максимум три он уже сможет выйти к тракту, а оттуда до гор – рукой подать.

К вечеру король заметно подустал. Он не стал тратить время на сбор веток для костра и расположился отдохнуть на небольшой поляне под старым деревом. Он уже почти засыпал, когда увидел, что неподалеку среди деревьев забрезжил свет, и начал подниматься в воздух легкий дымок.

Астор встал и осторожно приблизился. У огня сидел светловолосый юноша лет восемнадцати. Он был в простой, но добротной одежде, крепко сложен и красив, чувствовалась порода. Король стоял в нерешительности, но потом подумал, как это глупо выглядит – он, взрослый мужчина, стоит и прячется от какого-то юнца, и вышел на свет.

Парень удивленно поднял глаза и потянулся за луком. Он оценивающе оглядел незнакомца в простом военном мундире королевства. Свой. Юноша расслабился и дружелюбно сказал:

- Здравия желаю, пожалуйте к костру.

Король обрадовался радушной встрече. Отдохнуть у огня сейчас было для него заманчивым предложением. К тому же, на вертеле начал подрумяниваться, распространяя аппетитные запахи на весь лес, большой кусок мяса.

Парень протянул ему руку.

- Кристоф, - назвался он.

Астор ответил на крепкое рукопожатие, но как представить себя не знал. Сказать случайному знакомому, что он король, одиноко бредущий по лесу? Парень подумает, что он сумасшедший.

- Филипп, - в итоге сказал он полуправду, представляясь своим вторым именем.

- Куда направляетесь?

- Мне надо догнать армию, сейчас она идёт к Драконьим горам.

- Тогда нам по пути, мне туда же.

- Вот как? Тогда мы можем продолжить путь вместе, - улыбнулся король.

- Угощайтесь, - сказал ему Кристоф, снимая мясо с огня и разрезая на куски.

Глава 12. Затишье перед бурей

Амалия сидела на траве недалеко от замка Монтрей. Она была тут уже неделю и от безделья изучала окрестности. Хозяин замка твердил ей без устали:

- Ваше Высочество, скоро вы снова поедете воевать, отдохните хоть немного! Вы совсем себя не жалеете!

Принцесса просто не знала куда себя деть. Она тренировалась, ездила верхом по округе, изучала книги о драконах и тёмной магии в библиотеке замка, но никак не могла унять беспокойства. Сестра, Гэб и Кристоф пропали непонятно где, дядя уехал на юг, дав ей указание дожидаться в замке, чтобы её легче было найти, Натан и Мишель отправились к нему. Она очень остро ощущала своё одиночество, и в кои-то веки ей это было неприятно. Столько лет она ограждала себя от людей, чтобы в конце концов понять, что без друзей её жизнь не имеет никакого смысла.

Мысли о мести и поиски виновных в смерти родителей, дававшие ей всё это время силы жить и идти вперед, перестали быть существенными. Они больше не питали. Жизнь теперь была наполнена совсем иным смыслом. И она даже себе не смела признаться, что виновата в этом не только встреча с Шэром, но и кое-кто другой, повстречавшийся на её пути.

Амалия вернулась в замок и отвела Тезко в стойло. Она издалека увидела, как во двор въезжают два всадника. Приглядевшись, она узнала Гэбриела и Элию. Не веря своим глазам, она побежала навстречу. Элия показалась ей похудевшей и повзрослевшей. Ее глаза стали намного серьезнее, будто с их встречи прошли годы, а не пара недель, но при виде сестры в них заплескалась радость. Гэбриел тоже изменился, возмужал, стал ещё более широкоплечим и сильным. Даже ростом казался выше. Его волосы отросли, а лицо украшала небольшая щетина. Зато улыбался он ей так же искренне, как и всегда. Он соскочил с коня, крепко обнял Амалию, на мгновение прижал к себе, выбив из неё весь воздух, даже приподнял с земли. Он коротко расспросил о самочувствии и успехах и пошел приветствовать радостно фыркнувшего ему Тезко и на мгновение проявившегося, чтобы его увидели, Тя-тю. Долгие рассказы можно было оставить и для вечерних посиделок.

Элия слезла с коня и тоже бросилась обнимать сестру. Легкая как пушинка, она снова повисла у неё на шее. Амалия звонко засмеялась:

- Тише, моя хорошая, ты же меня задушишь.

- Как ты это сделала? Как открыла правду? - сразу задала Элия самый волновавший её вопрос.

Амалия отвела сестру в сторону, к одинокой беседке в саду. Бросая взгляды на воробьев, весело чирикая купавшихся в фонтане, они говорили о родителях. Элия была слишком мала, когда они умерли, и сейчас переживала намного больше Амалии. Ей было очень сложно привыкнуть к мысли, что она – принцесса, а сестра должна со временем взойти на трон.

- Не бойся, вместе мы всё преодолеем, - успокоила её Амалия, и Элия улыбнулась в ответ.

Амалия спросила:

- А где Кристоф? С ним что-то случилось?

Улыбка Элии погасла. Она рассказала сестре о случившемся в Обители милосердия.

- Если честно, я надеялась, что вести от него могут быть у тебя, что он выбрался и искал нас. Лишь бы с ним всё было хорошо. Ты знаешь, там мы выжили только благодаря ему, - лицо Элии стало светлым от воспоминаний. - Он так помог нам с Гэбом. Он такой замечательный, Амалия, ты бы знала. И Гэбриел тоже восхитителен, он так отважно сражался в Крепости на перевале, и мы смогли выбраться целыми только благодаря ему. Да и в Горной показал себя как великий воин. Он руководил обороной не хуже маркиза де Лоне.

Её глаза горели теплотой и любовью.

Да, Амалия знала, какой он замечательный. И когда сестра с таким восторгом говорила о Гэбриеле, внутри неё просыпалось что-то противное и склизкое, сжимавшее сердце в тиски и вызывавшее тошноту.

Элия помолчала, уйдя в свои мысли, потом продолжила:

- Он столько раз спасал меня, был таким внимательным. Только благодаря ему я встретилась с тобой. Я не знаю лучшего стрелка, чем он. Благодаря его умениям, у нас всегда был вкусный ужин. А ещё он защищал меня от всех, даже совсем не зная, заботился. Какая же я была глупая и сразу не разглядела свои чувства к нему, мне так стыдно.

При последних словах Элия заплакала, уткнувшись в плечо сестры. Амалия неуклюже погладила её по спине и сказала со всей любовью:

- Ну же, не плач, всё будет хорошо. Я уверена, что всё будет хорошо.

Тя-тя, появившийся рядом, промолчал. Он грустно вздохнул, а затем покачал головой и снова исчез.

- Амалия, я же не рассказала тебе о самом главном! - всполошилась Элия.

- О чем же?

- Новости не очень хорошие, если честно. Король пропал.

- Как пропал? - не веря своим ушам глухо спросила Амалия мгновенно севшим голосом.

- Архимаг сказал, что он жив, и что он не у белых лилий. Его зацепило заклинанием, когда де Сегюр вызволял свою армию из Горной. Он считает, что его забросило куда-то не очень далеко. Все ищут его и обязательно найдут, слышишь.

- Так надо было с этого и начинать, Элия! Если короля нет, то армия осталась без главнокомандующего, мне срочно надо ехать к Драконьим горам!

- Архимаг такую реакцию и ожидал, - вздохнула Элия. - Не суетись, пожалуйста. Он ведёт войско из Горной к Драконьим горам, и сказал мне, что основной армией пока руководит генерал де Вилленев, и на него можно положиться.

Архимаг попросил, чтобы мы пока побыли здесь. Он пришлет весточку, когда мы понадобимся. Всего лишь пару дней. Спешить сейчас смысла нет. Не бойся, в стороне от битвы тебя не оставят. Он знает, что ты ему этого не простишь. Армия де Сегюра была разобщена и раскидана по королевству, и только собирается воедино. К тому же, он пока обессилен и пока не восстановит свою магию, в бой вступать не будет.

Король считал, что нужно скорее пойти к горам, а архимаг настаивал, что лучше найти разрозненные части и перебить их по отдельности. Вот только большой армии трудно маневрировать, а делить её страшно, ведь король приказал беречь силы для одной единственной и решающей битвы и охранять подходы к столице. Архимаг пока не решается что-либо предпринять. Он считает, что мы должны дождаться весточки от дяди, а тут нас найдут быстрее.

- Мы будем ждать дня три, не больше. За это время войска де Ре вполне могут собраться и пойти в атаку или на столицу, вопреки нашим ожиданиям. Может они все это время водили нас за нос, показывая, будто стягивают силы к горам, а на самом деле отвлекали внимание и их цель – Лютеция? Мы не можем так рисковать. Там сейчас находится почти всё население королевства.

- Слова архимага я передала, дальше решать тебе, - ответила ей Элия, улыбаясь. - Забота о королевстве – твоя прерогатива, наследница.

Амалия попросила приготовить комнаты для Гэба и Элии. Сестру разместили рядом с её покоями в восточной башне, Гэба же поселили внизу в комнатах для гостей в левом жилом крыле замка. Не имевшие таких комфортных условий для жизни с начала осады Крепости на перевале, Элия и Гэб с радостью помылись и поменяли одежду. Вечером в их честь граф де Монтрей устроил настоящий пир.

Ужин проходил весело. Всё таки есть, разговаривать и просто радоваться жизни, когда каждый час под окном не поют сигнальные рожки, объявляя тревогу, гораздо легче. Когда хозяева и их гости разошлись по своим комнатам, Амалия, Элия и Гэб остались сидеть в небольшой уютной гостиной, служившей в мирные дни музыкальной комнатой. Им многое нужно было обсудить.

Здесь дочери хозяина замка пели и играли на лютне и органе, занимались рукоделием и рисовали. У старшей это неплохо получалось. Стены украшали многочисленные полотна с изображениями Драконьих гор, окрестностей замка и Лютеции. Инструменты сейчас были сдвинуты в угол, а мягкие кресла подвинуты ближе к камину.

Оставшись наедине, все почувствовали какую-то неловкость. Амалия избегала Гэбриела, даже смотреть на него не решалась, а он, не понимая с чего вдруг такие перемены, был очень огорчен подобной встречей после долгой разлуки. Он очень ценил их дружбу. Элия тоже была удивлена замкнутостью сестры, но списывала это на волнение о дяде.

Пытаясь наладить не клеившийся разговор, Гэбриел решил рассказать Амалии новости, которые узнал в Крепости на перевале от де Ре.

- Он продал предсказание, погубившее всю мою семью и сотни невинных людей, за тысячу золотых и должность? - переспросила помрачневшая ещё больше Амалия.

Элия отвернулась и тихо заплакала, в Амалии же начала закипать злость. Она встала и решительным шагом обошла комнату, остановилась у картины, изображавшей вход в пещеру со статуей Шэра, и невидящими глазами долго на неё смотрела.

- Знаете, после нашей первой встречи с графом я относилась к нему как к недоразумению. Как к смешному гордецу, который не видит ничего дальше своей несбыточной мечты, даже того, что им в своих интересах манипулируют белые лилии. Теперь же я испытываю к де Ре только одно чувство – ненависть. Он своей алчностью и глупостью погубил дорогих мне людей. Он сделал это намеренно, и ему нет оправдания.

Если бы я узнала об этом раньше, я бы сказала, что хочу стереть его в порошок, хочу причинить ему столько же боли, сколько он причинил мне. Растерзать его, уничтожить, стереть с лица земли. Найти виновных и наказать – этим я жила все последние восемь лет. И вот теперь я знаю всё: и кто это сделал, и чьими руками, и кто был причиной. Вот только мстить мне больше не хочется. Теперь я хочу освободить королевство от белых лилий. Очистить нашу землю от чёрной магии и дать возможность народу жить и трудиться. Я хочу, чтобы семьи больше не разрушались, матери не теряли детей и воцарился мир. И я сделаю всё, что для этого потребуется, - закончила она жестко.

Сухо попрощавшись, Амалия ушла в свои покои. Рассказать о событиях в Крепости на перевале не получилось. Гэб и Элия вскоре тоже пошли спать.

Весь следующий день Амалия старательно избегала Гэбриела. Он же, привыкший за время их скитаний все свои мысли поверять ей, очень хотел поговорить обо всём, что случилось после их расставания у Чёртовых врат. Он хотел расспросить, нашла ли она кладку, рассказать про битву за Горную и в Крепости на перевале, раскрыть свой секрет, в конце концов, но она не давала ему такого шанса. Как только он находил её в замке или во дворе, она быстро придумывала причину и испарялась. Гэбриел ничего не понимал и начинал злиться. Что он сделал не так?

Вечером Амалия снова решила пройтись по округе в одиночестве. Ей надо было привести в порядок свои чувства и успокоить мысли. Приезд сестры и Гэбриела, такой долгожданный, теперь угнетал. Признание Элии в чувствах к Гэбу совершенно выбило её из колеи.

Она дошла до полюбившегося ей огромного дуба и села, прислонившись спиной к его могучему стволу. Было тепло, дул легкий ветерок, приносивший с гор запах свежести. Чувствовалось первое дыхание осени.

Нет, она не будет соперничать с Элией. Счастье сестры для неё дороже всего на свете. Оберегая и защищая малышку на протяжении восьми лет, Амалия в какой-то мере прониклась к ней материнскими чувствами. Как же предать своего ребёнка?

Принцесса снова решила пожертвовать своим счастьем для других, но в этот раз, как бы она ни любила сестру, Амалия понимала, что не желает этого делать. Она с горечью ощущала, что хочет, очень хочет быть с Гэбом, узнать, каково это – быть любимой мужчиной, но сама же отказывалась от него, потому что так надо. Так будет лучше. Но для кого? Явно не для неё. Так почему же она снова это делает?

Право, оказывается, легче жертвовать своей кровью для спасения других жизней на поле боя, чем своей любовью ради чужого счастья. Да, она не знает, будет ли она сама счастлива с Гэбом, и смогут ли они построить что-то настоящее и прекрасное, но она хотела бы попробовать сделать это, а не отступать, даже не попытавшись. Сейчас она желала того, от чего отказывалась все эти годы – любить.

От злости Амалия сжала кулаки и стиснула зубы, из глаз брызнули слезы. Да ведь она уже отказалась! Она уже приняла решение не вставать на пути чувств Элии! Да и Гэбриел смотрит на сестру с такой нежностью и заботой. У них есть все шансы быть вместе, если она не будет им мешать. Может, он уже любит Элию? Ревность кольнула сердце.

Принцесса не заметила, что шедший за ней с самого замка Тя-тя стоял неподалеку и наблюдал за ней. Он часто так смотрел на неё, видя все её эмоции, но своих мыслей обычно не озвучивал, но на этот раз не смог промолчать. Плюма взял Амалию за руку, заглянул в глаза и необычайно серьёзно сказал:

- Ты не можешь подарить Гэбриела Элии, как в детстве платье или игрушку, Амалия. Он нужен тебе, а ты нужна ему. Не она, а ты. И ты это поняла ещё тогда, на Ветреном континенте, когда впервые увидела и почувствовала его запах. Так зачем же сейчас ты мучаешь и себя, и его? В мире и так много страданий, зачем их умножать?

Амалия залилась краской. Она и раньше замечала, что Тя-тя считывает некоторые её мысли, но это было слишком личным.

- А Элия? - спросила она глухо.

- А Элия будет рада, что ты нашла своё счастье. Он – не её судьба, у младшей все ещё впереди, - заключил он мудро.

Амалия очень долго на него смотрела. У неё будто камень с души упал. Тя-тя не сказал ничего нового, о чём бы она не знала или не думала раньше, но этот разговор будто снял какой-то крючок, который держал под запретом её чувства всё это время, с того самого момента, когда она впервые увидела Гэба.

Вот только даже плюма не почувствовал, что этот разговор услышали ещё одни уши. Когда Амалия пришла к дубу, она не заметила, что на его ветвях отдыхал Белокрылый.

Гэб выглядел сосредоточенным, даже хмурым. Он плотно сжал челюсти и играл желваками. Когда Амалия с плюмой ушли в направлении замка, он бесшумно взлетел и, приземлившись на крыше восточной башни, направился в покои Амалии.

Девушка попрощалась с Тя-тей, собравшимся навестить Тезко, пожелала ему спокойной ночи и направилась к себе. Комната была на самом верху. Немного ободрённая разговором с другом, она поднималась медленно, обдумывая, как ей быть дальше. Только Амалия зашла и закрыла дверь, Гэб, уже ждавший её в покоях, метнулся к ней и, схватив за запястья, прорычал в лицо:

- Значит, ты решила уступить меня сестре? Подарить как породистого жеребца, привезённого из путешествия? Так? Что ты молчишь?! Отвечай!

Он был красный от злости, глаза пылали огнём. Весь день он сходил с ума, не понимая причины, почему Амалия его избегает, построил дюжину невероятных версий, а теперь, узнав, что она сторонится его не потому, что не хочет видеть, а по совершенно противоположной причине, потерял контроль над собой. Все эти напряжённые месяцы подточили запас его внутренних сил.

Первым желанием Гэбриела при встрече было стиснуть девушку в объятьях и никогда больше не отпускать, но он не рискнул, не хотел ставить её в неловкое положение перед другими, решил поговорить наедине и всё объяснить, но она так старательно от него ускользала.

Амалия, не ожидавшая ничего подобного, сконфузилась и не знала, что ему ответить. Она была смущена тем, что он слышал их разговор с Тя-тей и вот так нелепо узнал о её чувствах. Девушку возмутило его поведение, а ещё ей стало страшно. Она никогда не видела Гэба таким. Она даже представить себе не могла, что всегда спокойный парень может быть настолько пугающим, таким необузданным. Наверно таким его видят только враги на поле боя.

Девушка избегала его взгляда, пыталась вывернуть свои руки из железной хватки. В то же время ей захотелось улыбнуться. Сравнение Гэба себя с жеребцом ей очень понравилось. Амалии всегда казалось, что в нём есть что-то дикое, что он действительно похож на мустангов Ветреного континента, откуда она действительно его и привезла.

- Да не молчи же ты! - ещё более яростно выкрикнул Гэбриел, отпуская её руки и хватаясь за голову.

Он отвернулся, пытаясь сдержать эмоции.

- Я столько мучился, не смея признаться тебе в своих чувствах! Боялся, что ты отвернешься от меня, что потеряю твою дружбу, потеряю тебя навсегда, не смогу даже находиться рядом и защищать тебя! А сейчас узнаю, что любим, но не нужен тебе. Как такое возможно? Как ты вообще до такого додумалась, Амалия?!

- Ты мне не не нужен, - только и смогла выдавить девушка, но тут же попыталась ответить со своей обычной бравадой. - Ты ничего не понимаешь! Элия – моя сестра! Моя единственная сестра! Она столько всего пережила и имеет право на счастье. Она тебя любит. Как я могу встать у неё на пути?!

Ошарашенный Гэб повернулся к Амалии:

- Она не любит меня, с чего ты это взяла? В её мыслях только Кристоф.

- Что? - от этой новости Амалия застыла и начала заново прокручивать в голове разговор с сестрой. - Так она говорила про него?

Не смея поверить в услышанное, она смотрела на Гэбриела. Секунда – и будто со звоном лопнула струна, которую накрутили до предела и долго держали натянутой. Слёзы градом покатались по щекам, а она не могла их сдержать, да и не хотела. Сейчас она чувствовала себя кем угодно, только не воином. Амалия впервые за долгое время ощущала себя женщиной: мягкой, уязвимой, уставшей, почти опустошённой. Будто снова стала маленькой девочкой, остро нуждавшейся в тепле и любви. Казалось, небо сжалилось, и перед ней приоткрыли завесу в райские сады, разрешили ступить туда и зачерпнуть свою порцию счастья.

Их разделяло всего два шага. Амалия рывком преодолела это расстояние, обвила руками шею Гэба, приникла всем телом и уткнулась в плечо, всё ещё тихонько всхлипывая. Парень, явно не ожидавший такого поворота событий, мигом пришел в себя, успокоился, обнял её, поцеловал в макушку, втягивая носом её аромат и пьянея от него. Он гладил Амалию по голове, запуская руки в шёлк волос, спустился руками на спину и провёл ладонями от лопаток до талии и обратно вверх, прижимая к себе всё крепче. Его дыхание сбилось, абсолютно теряя власть над собой, он погружался в её запах, терял волю.

- Прости меня. Я не хотел тебя пугать. Прости, пожалуйста. Каждый день, каждую минуту я останавливал себя, чтобы ненароком не коснуться тебя и не выдать своих чувств.

Он целовал её лоб, нос, мокрые от слёз щеки, потом немного отстранился, взял её ладонь в свою и прижал к сердцу:

- Я был уверен, что не нужен тебе, что не любим. Что ты даже не посмотришь на такого, как я. Не смел надеяться на счастье. Когда узнал, что это совсем не так, у меня сорвало крышу. Я никогда, никогда больше в этой жизни не напугаю тебя, не повышу голос, слышишь? Моя единственная. Я люблю тебя, люблю…

Амалия молчала. Не стала говорить, что эти слёзы не от испуга, а от радости и облегчения. Она хорошо узнала его за эти полгода и была уверена, что он никогда не причинит ей зла. Она дотронулась свободной ладонью до его щеки, от чего Гэбриела будто ударила молния, и он снова ощутил жжение под лопатками. Девушка посмотрела в его глаза и сама доверчиво потянулась к губам. Он притянул её к себе и поцеловал, вложив в этот поцелуй всю любовь и страсть, сдерживаемые так долго. Весь мир исчез, остались только они вдвоём и потрескивающее в камине пламя, наполнявшее комнату запахом сосновой смолы.

К завтраку Амалия и Гэбриел спустились вместе. Гэб отодвинул ей стул, помог сесть и устроился рядом, боясь отойти даже на шаг. Он так смотрел на неё, что и без слов было понятно, что они наконец объяснились друг с другом. Уплетавшая яичницу с совсем некоролевским аппетитом Элия победно улыбнулась и снова уткнулась в свою тарелку.

После завтрака сёстры пошли в конюшню. Нужно было подобрать нового коня Элии, наотрез отказывавшейся выполнять распоряжение архимага и оставаться в замке. Тот, на котором она приехала, для дальней дороги не годился. К тому же, Амалия хотела почистить и накормить Тезко, а это она сегодня не хотела доверять никому.

Элия не удержалась и спросила, что же вчера произошло. Амалия виновато на неё посмотрела:

- Даже смешно вышло, если честно. Я ведь всерьёз думала, что ты в него влюблена. Когда ты рассказывала о своих чувствах и благодарности за спасение, я думала, что ты говоришь о Гэбе, а не о Кристофе, и имеешь ввиду ваши приключения на юге, а не то, что было до Холодной обители.

Элия неуверенно поёжилась и ответила:

- Наверное, это я тебя и запутала. Впервые увидав Гэба на той поляне возле развалин, такого мужественного и красивого, мои глаза подернулись пеленой ложных чувств. Я подумала, что он и есть мой рыцарь из книг, не видя в упор, что мой герой уже давно рядом, и не понимая, что Гэб небезразличен тебе.

С ним мне было очень весело и легко, но он любит только тебя, уж поверь. Да и после всего ужаса, пережитого в Крепости на перевале я поняла, что люблю Кристофа. Такого смелого, доброго и верного человека мне больше не найти. Мне очень горько и больно, что я не разглядела этого раньше, когда он был рядом, но изменить ничего я уже не могу. Только о нём мы и говорили с Гэбом в темнице. И о тебе, конечно. Сейчас я часто вспоминаю, как прижималась к Кристофу в лесу, в страхе прячась от наёмников, а он жарко обнимал меня в ответ, позабыв даже об опасной болезни. Как много бы я отдала, чтобы вновь оказаться в его объятьях, Амалия.

Несмотря на окружающий сумбур, последние два дня были упоительно счастливыми. Ни Амалия, не знавшая покоя последние восемь лет, ни Гэб, потерявший семью и всю свою сознательную жизнь посвятивший службе и войне, не подозревали о существовании на земле такого сладкого, безграничного счастья. Они не могли насмотреться друг на друга, не могли наговориться, не смели терять ни секунды без объятий и поцелуев.

После полугода, с самого момента их знакомства, скитаний по горам и лесам, ночёвок на земле и замерзания в снегах, эти дни роскошной жизни казалась ненастоящими. Но, с другой стороны, они впервые смогли увидеть друг друга вне опасностей и утомительной дороги, без спешки и неприятностей, мирных, даже скучающих. Хотя, нельзя было назвать эти дни спокойными в полной мере. Буря чувств бушевала у них внутри.

Утром Гэб и Амалия на потеху жителям замка устроили тренировочный поединок на лужайке. Посмотреть на них вышли не только мужчины, но и женщины. Многие, никогда раньше не видевшие девушку с оружием в руках, потрясенно смотрели, как наследница престола порой укладывала на лопатки Гэба, который был намного её выше, сильнее и шире в плечах раза в два. Некоторые неодобрительно качали головой, а для старшей четырнадцатилетней дочери графа Амалия стала кумиром. Она восхищенно хлопала каждому её успеху, хотя и с красавца Гэба не сводила глаз. Позже девочка начала подражать манере Амалии одеваться, ходить и говорить.

Амалия закрылась, избегая удара, легко, как это умеет только она, скользнула в сторону, заставляя Гэба открыть бок, чтобы не пропустить ответный удар, юркнула змейкой за спину и приставила острие меча к его левой лопатке. Снова раздались восторженные аплодисменты, а Гэб повернулся к Амалии и склонился перед ней в глубоком поклоне:

- И снова я вами сражен, моя госпожа, - ухмыльнулся мужчина, вкладывая в свои слова двойной смысл, и, притянув Амалию к себе, поцеловал её руку.

После боя влюбленные долго молча гуляли по ухоженным тропинкам дворцового замка. Шагая по шуршащему осеннему ковру, они чувствовали, что пора покидать эту уютную тихую обитель. Кленовые листья, похожие на огромные красные и жёлтые звёзды, падали к их ногам.

Они пробыли здесь всего четыре дня, пока ждали вестей от короля, но какими чудесными были эти дни. Сегодня Амалия получила от архимага письмо, что армия находится в одном дневном переходе от Драконьих гор и Амалия понимала, что она нужна там.

Девушка первая нарушила молчание. Она не хотела поднимать эту тему, и глупо это сейчас звучало, но слова сами сорвались с языка:

- Почему я, а не Элия?

- Потому что для того, чтобы засунуть в буфет красного дракона, нужно сначала достать из него жёлтого, - ответил Гэб, улыбаясь своим мыслям.

- Что, прости? - опешила Амалия.

- Когда мы уплыли на острова, дядя часто брал меня с собой на рыбалку. Он мог часами просиживать на берегу с удочкой, а мне, мальчишке, привыкшему только мечом махать да стрелять из лука, это было невообразимо скучно. Чтобы скрасить ожидание, он развлекал меня разными глупыми загадками с подвохом. Однажды он меня спросил, как можно засунуть в буфет жёлтого дракона в три действия.

- Эм, и как же?

- Открыть буфет, засунуть жёлтого дракона, закрыть буфет, - рассмеялся Гэб, впервые наслаждаясь детскими воспоминаниями.

- А причем тут красный дракон?

- Это уже второй вопрос: как засунуть в буфет красного дракона в четыре действия?

- Открыть буфет, достать жёлтого дракона, посадить красного дракона, закрыть буфет? - подхватила игру Амалия.

- Точно, - обжёг её очередной солнечной улыбкой Гэб. - Элия замечательная, веселая, храбрая, добрая, но моё сердце уже до краев заполнено тобой, поэтому для неё там просто не осталось места. Ты вросла в мою душу корнями, оплела её ветвями как тот самый дуб, который открыл мне твою тайну и сделал самым счастливым человеком на земле. Я не смогу вырвать тебя оттуда, даже если захочу, ты заняла его навеки, и оно не согласится ни на кого другого. Оно стучит только ради тебя. Поэтому ни Элия, ни кто бы то ни было другой. Только ты, моя принцесса.

- Ну, с дубом меня ещё не сравнивали, ладно хоть не бревно, - засмеялась девушка, и легонько ударила его кулаком в плечо. - Наверное, я своим женским сердцем уже давно понимала, что ты сделал свой выбор. В тот ли самый момент, когда мы карабкались через бурю к порталу, выбирались из заснеженных гор, отражали атаку у шахты или может сразу, как только ты открыл глаза на Ветреном континенте. Я не горделива и не считаю себя лучше сестры. Малышка прекрасна, не полюбить её может только слепой. Или влюбленный.

Гэб смотрел на нее с улыбкой, но глаза оставались серьезными. Он хотел наконец высказать ей все, что давно держал в себе:

- Да, как только я увидел тебя впервые, там, на Ветреном континенте, я захотел летать. Я чуть остановил крылья, рвавшиеся на свободу. Такого ещё никогда не было. Моя суть признала тебя своей прежде, чем я сам успел об этом подумать. Но пробыв рядом с тобой всего лишь несколько дней я уже понял, что не ошибся и пропал безвозвратно.

Раз уж мы заговорили о детстве, то признаюсь. Когда ты появилась в моей жизни, я впервые, насколько себя помню, перестал чувствовать себя одиноким. Может, потому так настойчиво и увязался за тобой. Ты смогла заполнить в моём сердце пустоту размером со всю мою семью. С тобой появился смысл и желание идти в завтрашний день. Сейчас мне кажется, что вся безрассудная храбрость, которую я раньше считал наследием предков, была банальным стремлением скорее отправиться к матери, отцу и сестре после очередного боя. Мне было нечего терять, а теперь есть. Особенно остро я это почувствовал в Крепости на перевале. Мы с Элией приложили столько усилий, чтобы выбраться оттуда целыми только ради одного – не оставлять тебя одну, быть рядом, когда это понадобится.

Гэб притянул Амалию к себе и обнял. Ей так было приятно слышать эти слова, они очень весомо звучали от такого мужчины, как Гэбриел. Признавая свою слабость перед ней, в её глазах он становился только сильнее. К тому, она никогда прежде не чувствовала такую заботу о себе. Рядом с ним она чувствовала себя желанной, любимой, единственной и радовалась этому. Он был скалой, закрывавшей её от бурь, он был мужчиной, рядом с которым она могла быть просто женщиной. Амалию переполняла благодарность к Гэбу, который не скупился на нежные слова и признания и чутко прокладывал путь к её сердцу, не прячась за гордость и самолюбие, понимал, как ей это нужно и важно, дорожил её доверием. Даже жалкие крохи оставшейся ненависти к врагам растворялись в этом новом, чудесном ощущении. Его слова про крылья она восприняла как метафору. Гэб так и не нашел подходящего времени, чтобы рассказать ей о том, что он – Белокрылый. Сейчас значение имели только их чувства, в которых они растворялись без остатка.

Очень маленькие, почти незаметные, будто оторванные от огромного ватного одеяла чьей-то легкой рукой три облачка висели впереди. Само же небо до горизонта было ярким, сапфировым. Его бездонная синева слепила не хуже солнца.

До места расположения армии они должны добраться утром. То, что ожидает впереди, страшно, но неотвратимо. Врага нужно уничтожить любой ценой, и это понимали все. Беспокоило только отсутствие вестей от дяди. Амалия снова уговаривала Элию остаться в замке, но та не захотела снова быть в «безопасном» месте и припомнила Амалии Обитель милосердия. Амалия была вынуждена согласиться, что лучше всем быть вместе.

В пути время пролетело незаметно. К вечеру решили остановиться перекусить, но там же остались и на ночлег. Все принялись за бытовые дела, Амалия и Элия отправились за водой к реке.

Набрав полные фляги и котелок, они сели на берегу и долго любовались солнцем, скатывающимся за горизонт по нежно-васильковому небосклону, который потихоньку принимал фиолетовые и оранжевые оттенки. Вокруг пели птицы, жужжали насекомые, пролетала нежная осенняя паутина: царила такая идиллия, что и думать не хотелось о том, что скоро произойдет. Казалось, никаких белых лилий просто не может существовать в таком красивом, таком ярком и благоухающем мире.

- Амалия, зачем мы здесь? - спросила Элия.

- Потому что это самый короткий путь до Драконьих гор, - ответила сестра удивленно.

Элия смутилась. Она немного помолчала, будто подбирая слова, потом продолжила:

- Нет, я имела ввиду другое. Не именно здесь, в этом месте, а вообще в этом мире. Почему мы сюда приходим? Если есть до и после, должна же быть причина, почему между этим мы оказываемся тут.

Амалия недоуменно на неё посмотрела. Она не знала, что на это ответить.

- Полагаю, у каждого есть свой предопределённый путь, и он должен его пройти. Чтобы помогать другим, чтобы любить, чтобы оставить достойных потомков и свой след в истории. Я не знаю, Элия. Почему ты об этом заговорила? Иногда ты меня очень удивляешь.

- Ты старше, ты встречалась с одним из Создателей и говорила с ним, ты – законная королева, в конце концов. У кого мне ещё об этом спрашивать?

- Я не сержусь, милая. Просто не понимаю, почему вдруг в твоей голове родился такой вопрос. Он очень сложный. Я думаю, никто не сможет так с ходу на него ответить.

- Я не знаю, - смутилась Элия. - То, что сейчас происходит… Столько страданий, столько смертей… Зачем это нужно Богам, Создателям? Почему они позволяют жить на земле таким, как лилии?! Они всемогущи и могли бы уничтожить их, просто стереть, убрать, как занозу.

В словах сестры было столько боли от пережитого за последнее время, столько наивности и искренности, что Амалия сама всерьёз задумалась над её вопросами. Она проследила за птицами, сделавшими круг и приземлившимися у отмели, чтобы полакомиться рыбой, за лягушкой, прыгнувшей в воду от страха, едва их завидев, и ответила:

- Потому что они уже сделали всё, что должны были, когда создали этот мир. Дальнейшее – в наших руках. У каждого из лилий тоже есть свой путь, который им необходимо пройти. Но я уверена, что они понесут наказание за всё, что натворили.

- Ты и правда в это веришь? Веришь, что они когда-нибудь смогут сполна расплатиться за всё зло, которое причинили? Какова должна быть достойная кара за это?

Амалия подвинулась ближе и обняла сестру за плечи.

- Если подумать, твой вопрос содержит в себе целых три вопроса. Я попыталась тебе ответить на вопрос почему мы здесь, остаются ещё два: почему мы здесь и почему мы здесь?

Почему именно мы сейчас живем, находимся в круговороте текущих событий? Чем мы заслужили право быть живыми, просто существовать в этом прекрасном мире? Как мы можем сейчас повлиять на него, какие наши качества ему сейчас необходимы? Я думаю, Создатели приводят в этот мир чистые души для того, чтобы они делали его лучше, помогали силам света побеждать зло, а тёмных – чтобы они проходили свои уроки, очищались. Они приносят несчастья другим, потому что их сердца закрыты для истинного счастья и радости, они понятия не имеют о том, что такое любить, дружить, созидать, а не разрушать, жить не только для себя, но и для других. В конце пути, может уже даже покинув этот мир, они поймут, что их видение было ложным, и это будет причинять им нестерпимую боль, кратную той, которую они сеяли при жизни.

Если же делать упор на слово здесь, то тут следует говорить о судьбе. Она сводит нас в нужных местах и в нужное время. Мы появляемся на свет именно там, где мы необходимы, как недостающий кусочек головоломки. Там нас воспитывают окружающие люди и события, даже природа. Повзрослев, мы уже сами начинаем выбирать дороги, но иногда, даже сами того не желая, оказываемся там, где мы должны быть, где наше присутствие решает чьи-то судьбы, меняет мир. Посмотри только на то, где и как я встретила Гэбриела. В это же просто невозможно поверить.

- Почему всё так сложно? - вздохнула Элия. - Высшие силы играют в свои игры, а мы их живые фигурки?

- Мне хочется верить, что не просто фигурки, а их творения, любимые дети. Я верю в судьбу, в предназначение, но также я верю в то, что не все предопределено, и своими поступками, мыслями, рвениями своего сердца мы меняем и судьбу, и мир. И не нам судить тех, кто выбрал себе другое, отличное от нашего. Они тоже получат своё, потом.

- Нам что же, сидеть и ждать, пока им воздастся за их злодеяния? И ты простила де Сегюра за всё, что он сделал только потому, что он исполнял отведенную ему роль и проходил свой путь?! За родителей, за Холодную обитель, за весь ужас, который он творил последние месяцы в нашем королевстве? Ты же так горела местью!

- С того момента, как ты заболела, я поняла очень многое. В том числе и то, что добро всегда уравновешивается злом, как и зло – добром, тьма – светом. Там, где мы не сможем отплатить за наши обиды, за нас отплатят другие. Например, когда я не могла позаботиться о тебе, в твоей жизни появился Кристоф, и сделал это за меня.

Я больше не думаю о мести, потому что не хочу множить боль и смерть без необходимости, но, если смерть Робера единственное, что может остановить войну, я сделаю это, не колеблясь ни секунды, потому что это часть моего предназначения. То, ради чего я здесь, часть моего пути. Раньше я мечтала узнать правду, найти всех, кто причастен к событиям той роковой ночи, и причинить им во сто крат больше боли, чем они нам, не считаясь ни с чем и используя любые средства. Сейчас это всё уже в прошлом, и единственное, чего я хочу – это закончить войну и вернуть мир и процветание нашему королевству. Хочу, чтобы люди снова могли жить в своих домах и растить детей. Хочу, чтобы магия приносила людям только свет и добро. А ещё, я хочу жить, не так как раньше – существовать, гонимая местью и страхом, а жить, вдыхая полной грудью, хочу любить и быть счастливой. Раньше ты уговаривала меня найти себе принца и создать семью, я над этим только смеялась, теперь же это одно из самых заветных желаний моего сердца: стать матерью, просыпаться по утрам в объятьях любимого и радоваться каждому новому рассвету.

Элия улыбнулась. Ей очень понравилась картина, которую описала сестра, и она искренне надеялась, что она сбудется. Амалия этого достойна. Ещё немного подумав Элия ответила:

- Нашему королевству очень повезло. У нас будет самая мудрая и светлая королева за все времена.

Амалия скорчила кислую мину:

- Я всё поражалась, как я могу оказаться той, кто исполнит пророчество. Я горела жаждой мести столько лет, а его главным условием было «чистое сердце». Я готова была на любой низкий поступок, лишь бы достойно наказать убийц родителей. Теперь я поняла. Да, я хотела, даже думала, что способна на это. Сейчас же знаю, что на самом-то деле нет, не сделала бы. Не убивала бы детей, не наслаждалась бы криками боли, даже если бы представилась такая возможность. Я бы просто не смогла. Лишь наши действия определяют, кто мы есть на самом деле. Лишь то, что мы делаем на самом деле, а не то, что о себе думаем.

К основной армии наконец присоединились войска, ушедшие на юг. На удивление всех воинов, вёл армию архимаг, а не король. По лагерю прокатилась весть, что Астор пропал. Маги успокаивали всех, говоря, что Его Величество цел и скоро присоединится к армии, это же подтвердил и архимаг.

К вечеру пришло ещё одно тревожное известие – белые лилии на подходе. Лагерь всколыхнулся, оружие изготовили к бою. В шатре архимага прошло долгое собрание военачальников, на котором решали, как будут выстраивать армию, какие части побудут в резерве и где именно лучше встретить врага. Солдаты, решив, что лишние пару часов сна не помешают, отдыхали.

Знамёна развевались над войсками короля и настроение солдат было приподнятым. Ещё бы, не каждый день битвой командует сам король. В том, что он прибудет сомнений не было – архимаг обещал. Да и к тому, что воевать против белых лилий уже привыкли. В начале это внушало дикий ужас, увеличилось количество дезертиров, но человек привыкает ко всему, и то, что их противники – опасные маги теперь стало просто фактом. Ну и что, в сражениях за мёртвые земли было не слаще. Да и маги академии показали себя в прошлых битвах. Они мало чем уступают лилиям. Воины не одни.

Начали сигналить в рожки, армия выстраивалась. Правый фланг развернулся ближе к Драконьим горам, центр – на холме около тракта, левый – со стороны леса. Там же спрятали резервы.

Короля всё не было. По войскам прокатился ропот и недоумение. Ведь Его Величество и архимаг всегда держали своё слово, что же могло случится? Но бой не ждёт, как только с противоположного склона на них покатилась сине-черная волна войск де Ре и де Сегюра, с криками "в атаку" в бой ринулась и армия королевства.

Вот только этот маленький миг несбывшейся надежды повлиял на боевой дух солдат. Сначала провалился левый фланг, потом начал отступать центр, остальных, которым отступать было некуда, просто смяли маги противника, прижав к горам.

Всё это пронеслось под мысленным взором Амалии вплоть до того момента, как вороны начали клевать глаза мёртвых, а торжествующий де Ре повернул свои войска на столицу.

Этого нельзя было допустить, от неё зависит судьба всего королевства. Амалия подстегнула коня и полетела ещё быстрее. Не будет короля – значит будет она. За ней тоже пойдут, она была в этом уверена.

Друзья добрались до лагеря около полудня. Войска архимага были уже тут, видение не обмануло. Амалия оставила Гэба и Элию искать место для ночлега и отправилась к главному шатру. Там всё ещё шёл совет.

- Ваше Высочество, - поклонились все вошедшей Амалии.

В привычной капитанской манере она поздоровалась со всеми и архимаг ввёл её в курс дел. Остальные также восприняли появление Амалии как должное.

- Численное преимущество у них незначительное, как в людях, так и в магах. Нам нужно только продумать оборону и не кидать на поле сразу всех, иметь припрятанные в рукаве свежие силы. Все мы понимаем, что они в начале, пока ещё целы запасы магии, будут стараться убить как можно больше людей…

Снаружи послышался не то боевой клич, не то радостный рёв. Амалия вопросительно посмотрела на архимага. Полог шатра откинулся и вошёл уставший, пропылённый дорогой король, за ним следовал неизвестный юноша.

- Ваше Величество! - обрадованно загалдели все генералы и маги, принцесса просияла.

Парень поднял на Астора удивленные глаза. Запоздало сообразив, кто все это время был рядом с ним, Кристоф склонился в глубоком поклоне.

- Простите, Ваше Величество, мою недогадливость. И за всё, что сделал неподобающего за последние дни, тоже. Я такого и представить себе не мог.

Астор поднял его и крепко обнял:

- Если бы не ты, сынок, я вообще бы не выбрался из леса так быстро. Только твои знания и умения вывели нас на верный путь и помогли вовремя достичь цели. Я твой должник. И прости, что не сказал всю правду, сначала не рискнул, а потом показалось глупо.

- Кристоф! - узнала его обрадованная Амалия. - Ты жив! Элия и Гэб будут в восторге!

- Они здесь? - спросил повеселевший от этой новости парень.

Все глаза присутствующих были направлены на него, и он смутился от такого пристального внимания к своей персоне.

- Да, пойдем к ним. Думаю, мы тут уже не нужны.

Друзья вышли, оставив обсуждение стратегии будущего сражения головам великих мужей королевства. Ей все равно нужно будет потом поговорить с дядей обо всём, что ожидает их завтра, наедине.

Они еле нашли Гэба и Элию, которые ушли к покинутой жителями деревушке, располагавшейся чуть дальше от лагеря солдат. Там сейчас жили многие маги и офицеры. Оставалось несколько свободных домиков, и принцесс и их друзей разместили в них.

Увидев приближающихся, Элия не поверила своим глазам. Наплевав на все приличия, она воскликнула:

- Кристоф! - и кинулась ему на шею.

Парень смущенно её обнял и отстранился, залюбовавшись красотой девушки.

- Я верил, что ты цел! Такие, как ты, так просто не сдаются! - радостно приветствовал его Гэб, хлопнув по спине и по-дружески стиснув в своих могучих объятьях.

К вечеру по-осеннему похолодало. Сели у костра и никак не могли наговориться. Все поведали Кристофу о своих приключениях, а он – о случайной встрече с королем и о своём спасении из Обители милосердия.

Их прервал адъютант Его величества, прибежавший за Амалией. Её срочно вызывали в штаб.

Когда Амалия ушла, Элия положила голову на плечо Кристофа и сказала:

- Я думала, тебя завалило в коридоре. То, что ты выжил – просто чудо.

- Я бы сказал волшебство, - ответил Кристоф.

- Твой амулет?

- Не совсем, - Кристоф будто сомневался, стоит ли ему говорить дальше. - Понимаете, в тот момент я нашёл магию в себе.

- Как это? - удивился Гэб.

- Медальон мне подсказал. Я просто выставил руку, и в преследователей полетел огромный кусок скалы, которую я силой мысли оторвал от стены. Вот только по неопытности этим я обрушил балку и коридор завалило. Так же просто по наитию я смог защитить себя от камней, спрятавшись за щит из света. Понимаю, это звучит ужасно странно, но всё так и было. Когда я очистил завал и выбрался, вас уже не было. Я решил идти к армии, надеясь, что смогу помочь, а может в надежде, что встречу тут вас. До встречи с королем я шёл напрямик по лесу, сокращая дорогу, потом вместе мы выбрались к тракту.

Гэб присвистнул.

- Выходит, в тебе есть сила? Как же это не разглядели маги академии?

- Я думаю, меня защищала моя мать, - ответил Кристоф.

Амалия и король проговорили достаточно долго. Она рассказала дяде про найденную кладку, но это он уже слышал от Натана и Мишеля.

- Будем верить, что все получится и этой силы хватит для нашей победы, - подытожил Астор. - К тому же, теперь на нашей стороне Крылатый.

- Что? - удивленно спросила Амалия. - Их же уже столько веков не видели.

- Так ты до сих пор не знаешь?

- Нет, настоящий Белокрылый, правда? Невероятно, - Амалия была впечатлена.

- Да уж, невероятности сейчас на каждом шагу. Я, например, и представить себе не мог, что мой проводник – это тот самый Кристоф, который спас Элию. - перевел разговор в другое Астор. - Если выживем, нужно будет подумать над достойной наградой для парня.

Амалия улыбнулась:

- Думаю, что его награда уже нашла его.

- О чём ты?

- Элия мне призналась, что питает к нему очень нежные чувства, да и по тому, как он на неё смотрит, могу смело сказать, что они взаимны.

- Хм, а вот этим ты меня не обрадовала, милая. Кристоф – отличный парень, и есть в нём что-то такое, цепляющее, природное благородство, я бы сказал, но он – простолюдин, а Элия – принцесса. Не стоит об этом забывать. Какие правила при дворе ты и сама прекрасно знаешь.

Ослеплённая своим счастьем, Амалия даже не подумала про это. Она поникла. Дааа, как теперь поговорить об этом с сестрой, которая так жаждала этой встречи?

Король понял её мысли, и несмотря на то, что до рассвета оставалось не так уж и много, а ещё следовало отдохнуть перед боем, попросил позвать к нему Элию.

Амалия проводила сестру к королю, а сама осталась на улице. Не хотела им мешать. Через минут пять из шатра послышались рассерженные голоса, и Амалия, чтобы не допустить ссоры, всё же зашла внутрь.

Астор говорил устало, но твердо:

- В свете другие правила, Элия. Ты этого толком не помнишь, потому что была слишком мала. Амалия провела последние годы в этом омуте и подтвердит правдивость моих слов. Знать не примет простолюдина в свой круг, и тебя тоже отвергнут, если ты на такое решишься. Твоя жизнь превратиться в ад. К тому же, есть закон о престолонаследии и перейти его мы тоже не можем.

- Зачем нам законы, которые запрещают людям быть счастливыми? - со слезами в глазах спросила Элия и выбежала из шатра.

Амалия посмотрела на короля как бы спрашивая: «А правильно ли мы поступаем?», и побежала за сестрой.

- Элия, постой.

Она догнала её уже на самом краю лагеря, почти у деревни.

- Ты не можешь так поступать, только не ты, ты не такая, - сказала Элия, смотря на Амалию полными непонимания глазами, разбивая ей сердце.

- Милая, ещё совсем недавно этого разговора бы не было, - Амалия терзалась в муках сожаления и ненависти к себе за всё, что ей приходилось говорить. - Не смотри на меня так! Дядя прав. Кристоф – простолюдин! Я понимаю, он замечательный человек, и мне очень нравится, правда. Он – храбрый мужчина, столько раз спасал тебя, но ты ведь понимаешь, что разница слишком велика? Ты королевской крови!

Амалия устало потёрла лоб и села на жалобно скрипнувшее гнилое бревно. Она не хотела этого разговора, ей было противно самой от себя, но как она могла иначе? Завтрашний день может поменять слишком многое.

- Открывшаяся правда меняет всё. Для меня, для тебя, для всех нас. Теперь ты – принцесса, а в случае, если я завтра не справлюсь со своей задачей, если со мной что-то случится, - Амалия помолчала, - то и наследница престола. Понимаешь? Тебе нужна будет поддержка, чтобы править.

- Понимаю, - сухо ответила Элия, - но не принимаю. Если я должна выбрать между Кристофом и короной, то мой выбор – он. Прожили же мы без этого как-то восемь лет, сможем и впредь, Амалия, я же права? Как я могу снова его потерять, когда только пару часов назад узнала, что он жив?

Элия уже стояла на коленях около сестры и со всей чистотой своих чувств во взгляде смотрела ей в глаза. Амалия взяла её крохотное личико в свои ладошки и расцеловала.

- Права, моя хорошая, моя несчастная. Бесконечно права по-человечески, но правы ли мы будем перед нашими поданными? Что мы скажем им? Что их королева выбирает любовь и отказывается от власти? В пользу кого? Другого рода? У дяди нет детей, и он не выдержит большего, чем эта война, я чувствую. Достойной замены сейчас нет. Так кому же мы отдадим наше королевство, Элия? Наши прапрадеды говорили с драконами.

Элия заплакала горючими слезами. Она была очень воинственно настроена отстоять своё счастье, но простые аргументы сестры поставили её в тупик. Слова Амалии были черствы, они были ужасны, но правдивы.

Сёстры посидели в тишине, потом Амалия пошла обратно к дяде. Элия ушла к себе поникшая. Да, она не пойдет против воли сестры, короля, она не сможет предать свой народ и свой род. Но потом в её глазах полыхнуло бешенство. Это же её жизнь! Она вправе распоряжаться ею сама, и плевать на этикет и правила. Они могут навязать и запретить ей всё, но только не это. Она знала, на что идёт и какие будут последствия, но это был её осознанный выбор.

Уверенным шагом она направилась к домику, который заняли Кристоф и Гэб, и так же смело и громко три раза постучала в дверь. Гэб ушел к своим друзьям из Горной и останется на ночь там. С одной стороны она опасалась, что её увидят, а с другой, это был вызов всему свету – пусть видят.

Дверь не открыли. Элия постучала ещё раз, на этот раз уже тише и услышала шаги. Сонный Кристоф открыл и удивлённо уставился на девушку.

- Зайдешь или мне выйти к тебе? - спросил он неуверенно.

Вместо ответа Элия все так же дерзко шагнула в комнату, закрыла за собой дверь и, приблизившись к ничего не понимающему Кристофу, посмотрела ему в глаза.

- Что происходит, Элия? Что-то случи… - начал Кристоф, но девушка не дала ему договорить.

Она шагнула к нему, прижалась всем телом и крепко обняла. Удивленный Кристоф сначала со всей страстью ответил на объятие, даже приподнял её и закружил, прижимая к себе, но потом вдруг осознал, что это неправильно. Она – принцесса, и он не имеет на это права. Парень поставил принцесссу на пол, хотел отстраниться, только Элия не дала. Она страстно, жадно приникла к его губам и поцеловала с таким неистовством, будто от этого зависела её жизнь, будто это был не только первый, но и последний её поцелуй. Наслаждаясь жаркими объятиями и вкусом её губ, упиваясь этой близостью, Кристоф обнял Элию ещё крепче и подхватил на руки.

- Здесь и сейчас, - прерывисто простонала Элия, приникая губами к его шее и оставляя длинную дорожку поцелуев, запуская руку под рубашку и расстегивая пуговицу.

Элия для себя всё решила, а безрассудные восемнадцать лет Кристофа не позволили ему её остановить.

Кристоф перебирал золотые локоны Элии. Она лежала, тесно к нему прижавшись, и нежно вела рукой от груди к сильным рукам. Ему было так хорошо, как никогда в жизни. Сбылась его главная мечта – она в его объятиях и остальное не имеет смысла. Или все же имеет? Что-то здесь было не так и он это чувствовал.

- Элия, почему? - спросил он её, уверенный, что она поймет, о чём он.

Она поняла. И долго молчала. Кристоф даже подумал, что она не будет отвечать, но Элия повернулась к нему, приподнялась на локтях, нежно и долго целовала, а потом сказала тихо, будто боясь своих слов:

- Потому что они не дадут нам быть вместе, а я хочу запомнить, каково это – быть с любимым мужчиной. Хотя бы один раз…

- Любимым мужчиной… Правда? Ты меня любишь? - во взгляде Кристофа неверие сменялось безграничным счастьем.

- А сам как думаешь? - грустно улыбнулась ему девушка.

Элия смотрела, как тьма за окном начинает отступать и за горизонтом проступает еле заметная полоса рассвета. Они лежали на соломенном матрасе в ветхом доме, но это место казалось им сейчас самым прекерасным на земле.

- Говорят, что ночь перед расставанием – самая короткая, а рассвет-разлучник – горче, чем дикий мед, - сказала Элия. - Боюсь завтра, точнее, уже сегодня, наши дороги разойдутся, и эта ночь для нас будет единственной. Они отправят меня подальше от битвы. Вы все будете там, а я буду томиться в неизвестности и сходить с ума в ожидании новостей, понимаешь? Я буду молиться, чтобы с вами всё было хорошо, что ещё встречу вас живыми. Это так ужасно. А о том, что будет после, даже думать не хочется…

Девушка вздохнула. Кристоф сжал её в объятьях, обдавая жаром желания и покрыл поцелуями лицо, шею, ключицы. Какой бы короткой не была эта ночь, он не упустит ни мгновения.

Глава 13. Конец старого мира

Утро наступило погожее, но зловещее. Солнце ещё не появилось над горизонтом, небо становилось светлее с каждой минутой. В воздухе было разлито напряжение. Резервы отправили за лес, армия выстраивалась. Ряд за рядом, полк за полком. Взметнулись знамена всех герцогств, особых частей и корпусов.

Ставка короля располагалась на холме, откуда сейчас открывался прекрасный обзор на многотысячное войско. Астор в новой, блестящей броне, над которой Академия работала, не жалея сил, чтобы правитель был обеспечен магической защитой, восседал на гнедом жеребце, архимаг в своей привычной яркой мантии рядом с ним на белом. Амалия в простой кожаной куртке с металлическими накладками подъехала к ним. На удивленный взгляд короля она пожала плечами и ответила:

- Мне нужно быть лёгкой и незаметной. А где тяжелая кавалерия?

Ответил ей архимаг:

- Если пустить первыми, лилии сотрут их в порошок за секунды, не стоит рисковать нашей самой весомой силой. Первой пойдет пехота под защитой арбалетчиков, пикинёров и магов. Лёгкая кавалерия будет на подхвате и закрывать бреши. Часть лучников мы разместили на возвышениях со стороны Драконьих гор. Надеюсь, они смогут вывести из строя хоть часть магов противника, пока ты не исполнишь ваш замысел. Поддержку мы им обеспечим.

Амалия обвела взглядом всё войско. Бескрайнее колышущееся море людей. Отсюда было видно, что армия противника тоже уже почти выстроилась, только правый фланг был ещё в движении. Все напряженно ждали. Сигнала. Начала.

- Где Элия? - спросил король.

- Она утром пришла ко мне сама не своя. Ни в какую не хотела уходить, но после долгих уговоров, согласилась отправиться обратно в замок Монтрей. Деревня слишком близка к полю боя, я не могу её там оставить.

Астор кивнул.

- Пока не началось, я наведаюсь к своим, посмотрю, всё ли в порядке. Я же ещё капитан, хоть мои обязанности и взял на себя Мишель. Я не видела ни его, ни Натана после возвращения. Нужно попрощаться, на всякий случай, - сказала Амалия, разворачивая Тезко. - Да помогут нам Создатели.

Деревню все покинули. Гэб зашел в дом и застал Кристофа, уже в полном боевом облачении сидящего на постели. Он держал в руках платок Элии. Только догадываясь, что здесь могло произойти, Гэб присел к нему. Было видно, что Кристоф не в себе.

- Ты боишься? - спросил Гэбриел.

Кристоф поднял на друга полные боли глаза и сказал в отчаянии:

- Предстоящего? Нет. Она – моя погибель. Я боюсь этой любви больше будущей битвы, Гэб. Она страшнее всех белых лилий вместе взятых, страшнее этой войны. Я не могу отказаться от Элии, и быть с ней тоже не могу. Я понимаю это, но жизнь без неё не имеет смысла. Уж лучше мне сегодня умереть, чем и дальше так терзаться. Я чуть с ума не сошел, когда начал видеть её интерес к тебе. Представляешь, что со мной будет, если после того, как я узнал, что она меня любит, Элию выдадут замуж за другого, богатого и именитого? Она будет принадлежать ему и родит ему детей? Я этого не вынесу!

Кристоф был ещё слишком молод. Всё казалось ему трагичным и неотвратимым. Гэба это слегка забавляло, но он понимал, что друг так терзается только потому, что его чувства к Элии очень сильны. Он уже не раз доказывал, что младшая принцесса дороже ему всего на свете, дороже жизни. Гэб ответил спокойно и твердо:

- Постой. С таким настроем идти в бой нельзя. В сражении выживают только те, кто идёт в него побеждать, у кого есть для чего жить дальше. Как ты можешь так говорить? Она все последние недели жила только воспоминаниями о тебе и не вынесет, если потеряет тебя снова.

- Никто не даст принцессе выйти замуж за простолюдина, - горько ответил Кристоф.

- А как же твой медальон?

- За бастарда тем более. Я – дитя греха. Худшая шутка, которую сыграла со мной судьба.

- Жизнь слишком непредсказуемая и переменчивая штука. Взять хоть самих принцесс. Ещё недавно они и не знали, кто такие на самом деле. За секунду всё встало с ног на голову.

- Что ж, быть любимым маркизой у меня было больше шансов, нежели принцессой.

- Не вешай нос и верь в свою звезду. Сегодня все решится. Главное – выжить.

Они вышли и направились к остальным, когда солнце показалось из-за горизонта. Наступил новый день. Последний день старого мира.

Парни присоединились к части, прибывшей из Горной. Они уже успели стать там своими. Отряд занимал позиции, когда прискакал запыхавшийся адъютант короля:

- Слава Создателям, быстро нашел. Его Величество хочет вас видеть, немедленно. Пока всё не началось.

- Меня или Кристофа? - спросил Гэб.

- Обоих, - ответил юноша. - Следуйте за мной.

Гулко затрубили рога, ознаменовав наступление. На противоположной стороне началось движение и стройные ряды армии де Ре двинулись вперед. Гэб встал рядом с королем, поклонился. Над войском неприятеля развевались стяги с изображением белых лилий, такие же нашивки и эмблемы были на всех солдатах.

Гэб спросил удивленно:

- Они выбрали символ своего позора своим знаменем?!

- Это не только их позор, но и вся их жизнь. Желание мести съело всё человеческое, что оставалось в душе бывших воспитанников академии, - ответил ему архимаг.

- Лилии неплохо подготовились к встрече с тобой, - сказал король Гэбу, указывая на ряды дальнобойных арбалетов и луков, которыми щерилась армия противника.

- Настолько, что, кажется, от меня в этой битве толку не будет вообще, - хмуро отозвался Гэб, - стоит только взлететь, и они превратят меня в игольницу, а на земле я бесполезен.

- Не спеши с выводами. Причина этого одна – страх. Они до ужаса боятся тебя, и это играет в нашу пользу. Момент для твоего триумфа наступит, я уверен. К тому же, у меня есть для тебя особое задание.

Элия скакала к замку и всё обдумывала последние слова сестры.

- Береги себя. Мы с дядей не можем покинуть поле боя, моральный дух наших воинов очень важен. Хотя бы один член нашей семьи сейчас должен быть в безопасности, чтобы в случае неудачи королевство не осталось без законного правителя.

Элия протестующе замотала головой, даже слышать не хотела о таком исходе, но Амалия повысила голос:

- Элия, послушай меня! Я не стремлюсь умереть, уверена, что дядя тоже, но это важно! Если с нами что-то случится, армия пойдет за тобой не задумываясь, потому что в тебе наша кровь! Если такое случится, ты должна взять себя в руки и защитить страну, не позволить де Ре добраться до Лютеции, понимаешь? Пообещай. Пообещай, что будешь сильной и сделаешь всё, что в твоих силах, чтобы остановить лилий и не дать им уничтожить королевство!

Амалия вешала на её хрупкие плечи непосильный груз, но Элия кивнула. Она настояла, что ей лучше ехать одной, без сопровождающих, как велела сестра. Целый отряд привлечет больше внимания. К тому же, лилии наступают с другой стороны и вряд ли объявятся с юга. Одной ей уехать, конечно же, не дали. Амалия выделила троих гвардейцев из личной охраны короля.

Глубоко ушедшая в свои мысли Элия не сразу заметила всадников, появившихся из-за деревьев. Их было трое, и ехали они в сторону Драконьих гор. Увидев отряд Элии, они повернули к ним, подгоняя коней. Гвардейцы окружили девушку, и старший дал команду попробовать оторваться. Вдруг это противник и среди них есть маги? Их главная задача – сохранить жизнь принцессе.

Расстояние между преследователями и преследуемыми стремительно сокращалось. Вскрик, удар тяжелого тела о землю, второй, третий. Ноги коня Элии также связала магия. Он грохнулся последним, и, если бы девушка не спрыгнула вовремя, то осталась бы под ним. Солдаты лежали и не могли подняться, полностью обездвиженные.

В ужасе Элия узнала одного из всадников. Это был Мартен.

- Так-так, а вот и наша златовласочка объявилась, - ухмыльнулся он.

От его голоса у Элии по спине пробежали мурашки.

- Это же она, принцесса? - обратился строго Рауль к мальчишке, с завязанными руками сидевшему на уставшей лошади.

- Поль, - шепнула Элия.

Её сердце сжалось от жалости. На паже маркиза де Лоне живого места не было. Он похудел и осунулся, нос был разбит, один глаз опух и полностью закрылся.

- Твари, - выплюнула она в лицо лилиям. - Только беспомощных и можете калечить. Против Белокрылого никто из вас не осмелился пойти! Трусы!

Мартен в бешенстве спрыгнул с коня и стащил за собой мальчика, приложив несчастного основательно об дорогу. Лилия шагнул к Элии, замахнувшись для удара, но Поль, только что не имевший сил даже пошевелиться, вскочил, подпрыгнул к Раулю, вытащил кинжал из его пояса и вонзил в спину по самую рукоятку.

Лилия захрипел и упал на колени. Пытаясь достать Поля, он обернулся и уже умирая кинул заклинание. Элия, поняв, его замысел, со всей силы толкнула мага в бок. Магический сгусток вырвался из его рук, но полетел не в мальчика, а во второго лилию, спрыгивавшего в этот момент с коня.

Так, невооруженная принцесса и связанный мальчишка уничтожили великих магов, не добравшихся до своих с очередного задания. «Минус два» - мстительно подумала Элия, понимая, что сейчас спасла жизни тысяч солдат королевства.

Это сражение, пожалуй, запомнится на века, а то и тысячелетия. Две армии двинулись друг на друга. Грохот, гвалт, крики «Урра», лязг металла и ржание коней – всё слилось в единый гул. Наёмники и солдаты Робера шли вперед, связанные договором и страхом, некоторые же – идеей и преданностью. Все они знали, что дороги назад нет, либо они приносят хозяевам победу, либо их ждёт нечто похуже смерти. Армия королевства сражалась за жизнь, за свою землю, свободу, свои семьи и дома. Каждый понимал, что сегодня либо победит, либо умрет. Второго не дано.

У владеющих силой была своя битва. Ни лилии, ни маги академии не желали уступать и отчаянно сражались за каждого человека, за каждый клочок земли. Порой становилось трудно понять, где противник, а где свои, где небо, а где земля. Перед схватившимися группами солдат вспыхивали магические щиты, закрывая от действия заклятий и их разбрасывало в разные стороны лишь для того, чтобы через несколько мгновений они снова сошлись в рукопашной. Маги сплетали заклинания и перекачивали силу друг в друга, чтобы единой ударной волной уничтожать целые отряды. Огонь, ураганный ветер, срывающий доспехи и сносящий головы, вода, земля – все стихии приходили на помощь тем, кто к ним взывал с одной целью – победить.

Самым страшным в этом бою было то, что всё было слишком непредсказуемо. Густав участвовал во многих битвах. Пока не попал в стражу Обители милосердия, он прошёл три войны, но такого ещё не видал. Обычно маги подкрепляют силу солдат, лечат, восстанавливают конечности, создают защитные барьеры, здесь же на них кидалась другая, хищная магия, стремившаяся пожрать как можно больше жизней. Магам академии приходилось туго. Они не могли использовать подобных заклинаний против вражеской армии, ведь если они будут убивать напрямую, то нарушат клятву верности свету и их потенциал снизится. Волшебники выбивались из сил, атакуя хитрыми плетениями, отсекая друг от друга солдат, поджигая стрелы и завораживая оружие, но не могли защитить всех.

Сейчас то, что их полк оттеснили к Драконьим горам, играло даже на руку. Они восстановили строй, выставили вперед пики и кололи всех, кто пытался подойти ближе. Опасаться удара с тыла или того, что их окружат не было нужды. Несколько арбалетчиков смогли забраться чуть выше и зачарованными стрелами, летящими дольше и точнее обычных, прорежали ряды противника. Прорывы моментально закрывались тяжёлыми алебардами и мечами, обрушивающимися со всех сторон.

Такая битва была стражнику Обители милосердия по душе. Тяжело крякнув, он ткнул в сочленение доспеха наёмника, отбросил его и сразу же нырнул под щит. Пронзенная стрелой туша упала к его ногам.

Вдруг один из лучников, чистым красивым баритоном протянул:

Наш идёт вперёд отряд,

Чтоб удачу оседлать,

И рубить врагов подряд,

Никогда не отступать.

Эту песню солдаты любили петь перед битвой, только в этот раз все были слишком напряжены, и никому даже в голову не пришло подобное. Сейчас же, от знакомых слов и мотива, в груди будто зажёгся пожар, заставлявший верить в победу и работать мечом с удвоенной силой. Мелодия незамысловатая, слова как из детской считалочки, зато темп веселый. Коли себе пикой до коли, пока сердце бьется в ритм. Густав, а с ним и все окружавшие его войны подхватили мотив, выпадая из хора лишь когда надо было уворачиваясь от атак либо атаковать самому:

Будет дома ждать жена,

Верная и добрая,

Магия нам не страшна,

Мы дружина гордая.

Теперь уже громыхал весь правый фланг, и песня докатывалась до центра:

Защитим корону мы

От любой мирской беды,

Хоть и силы не равны,

Держим мы наши ряды.

Уровень подъёма боевого духа армии королевства можно было теперь измерить визуально: по рядам проходила волна силы, бросая всех вперёд. Но вдруг земля задрожала и те, кто сражался ближе к Драконьим горам: и наёмники, и солдаты королевства, позабыли о противниках, и все как один побежали в противоположную сторону, некоторые даже побросав оружие.

Через несколько секунд король увидел, что бегущих догоняет огромный поток. Тех, кто не успевал, он поглощал и забирал с собой. Вода быстро проложила себе русло, и теперь уже отгораживала армии от Драконьих гор. Она не убывала, лишь дальше неслась вперёд, бурно резвясь. Это была настоящая река. Новая, полноводная, широкая река, которой здесь раньше никогда не было.

Амалия обещала королю не лезть в битву. Когда затрубили атаку она была со своими. Гвардейцы – легкая кавалерия, охраняли короля, а он, как всегда, был на острие атаки. Ну не убегать же в таком случае ей самой за спины товарищей.

Мишель, Натан и Амалия работали четко и слаженно, даже в свалке прикрывая друг друга, и, конечно же, короля. В какой-то момент Амалия обнаружила, что они зашли слишком далеко в стан противника. Вокруг мелькали мечи, и она то уворачивалась, то колола, то рубила. Помня, что у неё другая миссия, девушка уже хотела повернуть к горам, но что-то её остановило. Чуть поодаль, ближе к новоявленной реке она увидела лицо, уже однажды приходившее ей в видении. Под невидимым куполом, защищавшим их от шальной стрелы или случайного удара, в окружении других белых лилий стоял Робер де Сегюр и раздавал распоряжения. Он был немного бледен после применения столь мощного колдовства, как создание нового водоёма, но на ногах стоял твердо. Рядом сидел на коне де Ре.

Амалия вспомнила графа в своём дворце, купавшегося в мнимом величии, распинаясь перед ней о своих заслугах. Сейчас, рядом с главой белых лилий, он был откровенно жалок. Робер был совсем другим. Он говорил тихо и спокойно, его движения были чёткими и уверенными. От него не исходило никакой угрозы, но при этом находиться рядом было равносильно пытке. Даже здесь Амалию накрыла волна ужаса, парализовав все конечности. Ей было тяжело дышать и единственное, чего она хотела, это оказаться как можно дальше от предводителя белых лилий. Принцесса пришпорила Тезко и унеслась прочь. Если дядя узнает, что она подвергла себя такой опасности до того, как оживила яйца, да ещё и оказалась под самым носом у предводителя лилий, он с неё шкуру снимет.

К полудню силы магов начали истощаться, но битва закипела ещё пуще – на первый план вышли люди. Теперь уже их храбрость и умения, гений полководцев имели вес. Заклятия летели редко и береглись для нужного момента. Король распорядился выводить из резерва кавалерию. Хорошо вооруженные конные в тяжелой броне вошли в противника слева как нож в масло, давя, рубя и пронзая пиками. В образовавшиеся бреши хлынула пехота, закрепляя успехи армии.

Видя, что правый фланг проседает под таким напором, де Сегюр задумался, не стоит ли ему вмешаться. Он бы одни взмахом посоха вернул преимущество своей армии, но это было бы так скучно. Если на то пойти, можно было и не собирать тут такую толпу, вышли бы один на один с магами академии и померились …, кхм, силами. А как же азарт? Дать шанс воле случая? Полюбоваться на то, с каким остервенением люди кромсают друг друга? К тому же, ему нужна была их ярость и отчаяние, он так в них нуждался. И вот с этим он мог сейчас подсобить, добавив немного боли и смерти.

С виду даже не напрягшись, он повел посохом. Лилии, окружавшие его, посмотрели на своего предводителя с благоговением. Сколько же в нем было силы, раз он мог так легко, играючи творить подобные заклятия? Трехтысячная кавалерия просто перестала существовать. Все лошади обратились в прах, в пыль за мгновение. Их седоки, даже не поняв, что произошло, повалились под ноги противника. Началась настоящая мясорубка.

Архимаг взвыл и направил свою силу на блокировку Робера. Нельзя было допускать таких потерь. Нужно было спасать людей. Он не мог оставить умирать тысячи.

Амалии было приказано начать действовать, как только Робер вступит в битву и израсходует хоть часть своей силы, но желательно, чтобы магический выплеск был серьезным. Судя по всему, время настало. Им было использовано уже целых два немыслимо сильных заклятия, которые можно было увидеть невооруженным глазом. Амалия поскакала к горам, в сторону входа в пещеру.

Река протекала совсем рядом. Девушка взглянула на воду и отшатнулась: она была не прозрачной, а ярко алой, практически красной. Амалия посмотрела вверх по течению. Так вот в чём дело! Лилии скидывали в реку все трупы – и своих, и чужих. Вода насытилась, даже пресытилась кровью, и сама стала похожей на кровь.

Амалия проследила, куда дальше устремлялась река и на мгновение выпала из реальности. Ужас сковал все её конечности. Она вдруг поняла замысел Робера. Это не они заманили сюда белых лилий, а сами добровольно пришли в их ловушку! Именно около входа в пещеру, там, где в глубине располагалась драконья кладка, русло реки подходило вплотную к горам, затем поворачивало. Стоило лишь разрушить часть скалы, и вода ринется через все ходы прямо к яйцам. Драконы, пробуждённые кровью, кипящей яростью и ненавистью только что убитых людей, дадут белым лилиям столько сил, что они за минуты сомнут всю королевскую армию и магов. Теперь вопрос стоял только в том, кто окажется быстрее.

Не медля ни секунды, Амалия рванула ко входу в пещеры. Она объезжала стороной сцепившихся у берега и мчала во весь опор. Следить за ходом боя она не могла, как бы ни хотелось, а обстановка менялась ежеминутно. Невозможно было понять, на чьей стороне сейчас перевес. Цель загораживала всё остальное, и принцесса неслась к ней сломя голову.

Амалия услышала, как командир лучников, очень удачно выбравший позицию для своих ребят, которых было практически не заметно на возвышении за валунами, громовым голосом рявкнул:

- Ветер, дери его все Создатели! Тяни-и-и-и! Пускай!

Амалия завороженно проследила, как тысячи стрел взвились в воздух. Вдруг они получили магическую поддержку, поменяли траекторию и полыхнули огнём. Стерлы как град сыпались на врага и при падении взрывались, уничтожая всех вокруг. Девушка не удержалась и вскрикнула:

- Есть!

Резерв противника, который ещё не вступил в бой, а ожидал в отдалении, был уничтожен одним залпом. Но тут же последовала расплата. Огромный синий шар с грохотом врезался в скалу, на которой притаились лучники. Дело рук де Сегюра, она чувствовала отголоски его страшной силы. Удар был таким, что скала раскрошилась и каменным ливнем посыпалась сверху. В ужасе от мгновенной смерти нескольких отрядов лучников, Амалия спешилась, и, прикрыв голову руками, бросилась к реке.

В пылу боя Гэб и Тя-тя давно потеряли Амалию из виду, каждый занятый своим делом. Они как-то случайно оказались рядом и дальше держались друг друга. До самого прорыва. Потом стало слишком жарко. Там, где смяли ряды, и атакующие клинья противника вгрызались все дальше и дальше, творился хаос. На этом участке теперь каждый бился за себя. Двое на одного, пятеро на троих, тычок слева, поворот, проломленные щитом ребра, вскрик, алебарда, упавшая на голову, предсмертный стон – всё завертелось в страшный калейдоскоп.

В самый последний момент, когда Амалия уже была у самого берега, Тя-тя её увидел. Подумав, что его помощь может пригодиться, он последовал за девушкой. Пробегая мимо, плюма заметил в тесной куче сцепившихся тел высоченную фигуру Гэба, его ни с кем не спутаешь. На парня насели сразу четверо бойцов армии лилий, ему было не до глазения по сторонам. Тя-тя остановился, запустил под ноги наёмников колючие растения, в мгновение обвившие их ноги, добавил магии тления и одним взмахом превратил всех четверых в прах, а потом побежал дальше к Амалии. Удивлённый Гэб не сразу понял, что случилось, но заметив сиреневый шар, с дикой скоростью пронесшийся мимо, помчался за ним.

Тя-тя, поняв, что не сможет догнать девушку, телепортировался прямо на ее плечо.

- Помощь нужна? - спросил он Амалию, испуганно дёрнувшуюся от его появления.

Девушка кивнула и показала на вход в пещеру. Тя-тя перенёс её прямо туда и Амалия, подхватив друга на руки, побежала уже знакомыми коридорами. Снова как в Радужных горах, только теперь уже совсем на других скоростях – телепорт, пробежка, телепорт, пробежка. На этот раз Амалия нашла комнату с множеством коридоров гораздо быстрее. Снаружи явно происходило что-то из ряда вон выходящее: стены пещеры стонали и дрожали, куски породы, откалываясь, срывались на пол. Рядом с Амалией упал огромный сталактит и камни разлетелись во все стороны, она еле успела отпрыгнуть. Принцесса побежала по нужному покатому коридору, Тя-тя собрал последние силы и перенес её к самому краю пропасти.

В первое появление здесь драконьи яйца выглядели как обычные опалы и светились, лишь когда Амалия к ним приближалась, сейчас же всё изменилось. Точно так же, как в святилище Те-но-Ра, яйца переливались, будто внутри них был сокрыт живой пляшущий огонь. Сверху это выглядело очень красиво – как множество ярких звёзд на тёмном небосводе. Амалия вновь ощутила нечто среднее между страхом и благоговением. Мысль об одном новом драконе устрашала, тут же их было десятки. И каждый из них мог в будущем сотворить свой мир.

Для долгих размышлений времени не было. Стены могли рухнуть и впустить сюда воду из реки в любой момент. Как же быстро оживить сразу столько яиц?

«Избранная, для которой драконы не пожалеют своей крови, и которая не пожалеет своей крови для драконов», - вспыхнули в голове слова пророчества. Что ж, глупо было думать, что речь идёт о тех нескольких капельках с ладошки, которые она отдала на Ветреном континенте. Раз уж про неё было изречено настоящее пророчество, всё и должно быть по-настоящему. Драконы так десятками, кровь так всю.

Амалия даже не заплакала, лишь сердце сжалось от боли, когда она представила себе сестру и Гэбриела, скорбно склонённых над её бездыханным телом. Хотя, это была только иллюзия. Когда тут всё рухнет, вряд ли от неё останется хоть одна целая косточка, не то, что тело для оплакивания. Да и кто её тут найдет?

Зачем тянуть резину? Посчитав, что от лишней жалости к себе легче не станет, Амалия поставила ничего не понимающего Тя-тю на землю, закрыла глаза и, раскинув руки, прыгнула. Уже в полете она хмыкнула: внизу был такой устрашающий вид с частоколом сталагмитов, что чего-чего, а крови будет предостаточно, а вода разнесёт её всем яйцам. Идеально.

Полёт казался бесконечным. Ангелы не пели свои гимны и не звали к себе, жизнь не проносилась перед глазами, словно яркие картинки. Ничего, о чём треплют те, кто якобы вернулся с того света. Только земля с неимоверной скоростью несётся навстречу.

Внутри всё похолодело, и Амалия сжалась в ожидании неотвратимого удара. В этот самый момент её накрыл яркий свет, прогоняя тьму пещеры. Ослепительно белые крылья объяли и прижали к сильному телу, но было уже поздно. Оглушительный удар. Темнота. И лишь на грани между двумя мирами повис такой знакомый, пробирающийся под кожу запах миндаля.

Амалия очнулась. Она лежала в коконе из белых перьев, прижатая к Гэбу всем телом и не могла даже пошевелиться. Парень был без сознания. Он упал плечом на острый камень и кровь струйкой стекала в воду. От усилий Амалии освободиться Гэб открыл глаза. Он ослабил хватку.

- Что ты наделал, Гэбриел? Зачем? - девушка выдохнула совсем тихо, еле слышно. - Я должна была оживить яйца. Архимаг ждёт, силы магов на исходе! Мы не можем проиграть эту битву!

- Не такой ценой. Я не готов потерять тебя даже за тысячи других жизней, - ответил Гэб глухо, приходя в себя от удара, но в его голосе звучала сталь.

Он чуть отодвинулся, чтобы посмотреть на Амалию, и поморщился от боли, но через секунду снова прижал её к себе, обнимая и руками, и крыльями, будто не собираясь отпускать больше никогда.

- Белокрылый… Вот что ты имел ввиду, говоря о крыльях, а я тебя не поняла. Точнее, даже мысли не могла допустить, что настоящий Крылатый – это ты… Какая же я дура, - прошептала Амалия, нежась в тепле и легонько прикоснувшись губами к его щеке. - Хотя, чему удивляться, господин «само совершенство».

Гэб только хмыкнул и поднялся, ставя на ноги и девушку. Как бы не хотелось продлить этот момент, каждая секунда была на счету, а безответственность явно была не в его характере. Он спросил:

- Что теперь будем делать?

- В прошлый раз я разрезала ладонь и приложила её к каждому яйцу, но тогда их было всего несколько, а тут почти сотня.

- У тебя крови не хватит на это, - ответил Гэб, устало садясь обратно прямо в воду.

Всё таки этот сумасшедший полёт и близкое знакомство с дном пещеры, чуть не выбившее из него дух, тем более сразу после тяжкого боя, нелегко ему дались, хоть он и старался этого не показывать.

- А моя не подойдёт?

- Твоя? - переспросила сбитая с толку Амалия, а потом вспомнила фреску, найденную Натаном, и просияла. - Ещё как подойдет! Возможно, это самый лучший вариант!

Она рассказала о картине Гэбу, и он, достав из кармана небольшой ножик, разрезал своё запястье, Амалия подставила ему своё. Оба были настолько напряжены, что боли не чувствовали абсолютно. Их кровь стекала в воду и смешивалась, при соприкосновении начиная тускло светится.

- Ого, а вот это интересно, - сказал Гэб, внимательно следя за происходящим. - Никогда о таком не слышал.

- Я тоже, - тихо отозвалась Амалия. - Может магия крылатых в твоей крови так реагирует на древние силы королевской крови?

- А может, мы просто так идеально подходим друг другу? Представляешь, какие у нас будут могучие дети? - поддразнивая улыбнулся Гэбриел.

Амалия покраснела до корней волос и отвела взгляд.

- Думаю, достаточно, - сказал парень и провел кончиками крыльев по ранам, закрывая их.

Он взлетел невысоко, несколько раз сильно взмахнул крыльями, закружился на одном месте как вихрь, от чего вода внизу смешалась с кровью и тоже завертелась водоворотом. Гэб взлетел выше, и она, подобно затянутой смерчем, устремилась за ним наверх, а когда Крылатый остановился и резко собрал крылья, с грохотом упала обратно, волной прошлась по дну ямы и окатила все яйца. Те мгновенно засияли ещё ярче и впитали в себя кровь.

Соединенная кровь Избранной и Белокрылого сработала мощнее, чем можно было ожидать. Только Гэб приземлился около Амалии, а Тя-тя телепортировался к ним, всех сбило с ног. Сила, вырвавшаяся в этот миг из яиц, была невообразимой. Она сотрясала горы и разрушала всё на своём пути, проходы обваливались, целой осталась лишь яма с яйцами, как куполом укрытая живой энергией. Нескончаемыми волнами она продолжала наполнять пространство, вырываясь из недр горы и разносясь по округе.

- Как же мы выберемся? - в ужасе спросила Амалия после того, как всё прекратилось.

- Полетим, - ответил ей Гэб, указывая на новую трещину, образовавшуюся в скале, через которую где-то очень-очень высоко виднелся кусок яркого осеннего неба.

Робер всем нутром ощутил провал своего плана. Чужая, враждебная ему сила разливалась по округе. Её было столько, что можно было утонуть, вот только он не мог к ней прикоснуться. Его разрывало от мощи, которая витала в воздухе. Эта энергия была противоположна той, что питала его, она была светлой и чистой, душа лилии отторгала её как нечто, неприемлемое для себя.

Де Сегюр рыкнул как зверь, загнанный в ловушку, но сдаться так легко он не мог. Чтобы хоть как-то спасти положение, он дал приказ лилиям:

- Не теряйте время! Убивайте всех магов! Окружайте и добивайте по одному, не отвлекайтесь на людей! Вы, - сказал он, указывая на самых сильных оставшихся своих соратников, - идёте со мной.

Его целью был архимаг. Он постарается не допустить того, чтобы тот успел использовать эту колоссальную силу.

Архимаг тоже почувствовал, что произошло, и благодарно улыбнулся. Он уже предупредил всех, что когда будет собирать и распределять энергию, то не сможет защитить себя, а прерывать заклинание недопустимо, это сведёт на нет все усилия Амалии. Как только он начал ритуал, все маги академии, бывшие ближе к нему, встали вокруг живой стеной, королевские гвардейцы под предводительством Мишеля присоединились к ним.

Однако, произошло то, чего великий волшебник никак не ожидал. Ритуал отрезал все умения не только у него, но и у всех магов королевства, которых он собирался напитать. Пока архимаг собирал и встраивал энергию драконов в их поля, они не могли использовать свои способности. Растерянные, они всё же взяли себя в руки, остались около своего предводителя, и защищали, взявшись за мечи.

Воины обоих армий сразу поняли, что все маги вышли из боя. Солдаты королевства лишились магической защиты, атаки лилий так же прекратились. Кристоф, удивлённый этим, нашел глазами архимага и увидел, что вокруг него собрались маги, но все без посохов. Почуяв неладное, он побежал туда, прорываясь через поле боя.

С другой стороны туда же спешила группа белых лилий, возглавляемая Робером. Они окружили себя защитными чарами и, не обращая внимания ни на кого, продолжали путь, расчищая себе дорогу. Было видно, что их тревожит сила, разлитая по округе, и они не рискуют атаковать издалека.

Это же увидел и Гэб, вылетев из-под Драконьих гор. Король приказал ему отрезать способности де Сегюра, если архимаг будет бессилен защитить себя сам. Вот и пришло это время. Он поставил на землю Амалию, затем Тя-тю, потом попросил его:

- Перенеси меня, пожалуйста, как можно ближе к лилиям. Если я буду лететь отсюда, они успеют увидеть меня и непременно собьют до того, как я достигну цели.

Амалия не успела даже воспротивиться этому самоубийственному плану, Тя-тя взял его руку и они исчезли, а появились уже прямо около архимага. Кристоф был уже здесь, он бился с нападающими вместе с гвардейцами. Увидев Гэба он крикнул:

- Они близко, скорее!

Гэб взлетел и, собрав все свои силы, направил на лилий мощный поток чистого света. Их защита была сметена сразу, но некоторые, в том числе и Робер, успели за эту долю секунды исчезнуть, просто растворившись в воздухе. Менее удачливые и не такие умелые лилии остались лежать на земле поверженные, без сознания. Тёмная сторона поглотила их на столько, что, отрезав от магии, Гэб чуть не лишил их жизни.

- Трое исчезли, они бежали? - спросил Мишель и тут же получил ответ на свой вопрос.

Получив магический приказ от Робера, на них кинулись разом все наёмники, позабыв с кем дрались до этого. Началось месиво. Гвардейцев оставалось все меньше и меньше, пали и несколько магов. Разозленный Кристоф, могучим ударом срубил голову наёмнику, убившему рядом с ним светловолосого, юного мага, полоснул второго, развернулся к третьему, и меч застрял в броне противника. Потеряв оружие, он схватил первое, что попалось ему под руку – посох архимага. Кристоф снова услышал свой медальон. Он выставил вперёд посох, произнес слова, подсказанные древним артефактом. Всех нападавших ударной волной откинуло далеко назад. В этот момент архимаг со всей силой выкрикнул заклинание, сомкнул ритуал и вся сила, собранная в воздухе, подобно легкому ветру проникла в магов академии, переполняя их тела мощью до краев.

Солдаты, вновь получившие поддержку магов, с удвоенной силой ринулись на противника. Теперь уже у наёмников не было шансов. Почувствовав увеличение магического резерва противника, большинство уцелевших лилий бежали. Они уже были опустошены, сражаться дальше было нечем. Гэб, озабоченный этим, снова поднялся в воздух и увидел, что Робер всё ещё на поле, только в другом месте, его атаковали несколько магов академии, не давая сбежать.

Белокрылый взлетел, чтобы подобраться к нему поближе, но в него полетели стрелы, и он вынужден был опуститься. Подхватив меч убитого солдата, он устремился к де Сегюру. Едва увидев Гэба, Робер ощерился. Он создал невидимый купол, отрезавший их двоих от всех остальных.

- Отзови солдат, всё кончено, - сказал ему Гэб твердо.

Он взлетел буквально на метр над землей, чтобы иметь возможность блокировать Робера и не быть беззащитным. С мечом кидаться на мага было бы верхом глупости.

- Избранная исполнила пророчество. Ты больше ничего не сможешь сделать.

Де Сегюр расхохотался:

- Избранная, говоришь? Нет, она не могла исполнить пророчества! Только невинное дитя короны, могло дать жизнь драконам и освободить силу! Она же связалась с тобой, Крылатый, она нечиста! Думаешь, я не знаю? Сколько месяцев вы провели вместе? Почти полгода? Это невозможно! Скорее я поверю в то, что это твоих рук дело.

- Думай, как хочешь, - ответил ему Гэб насмешливо, - но только в твоём больном сознании всё сводится к одному. Я же слишком уважаю и люблю Амалию, чтобы дотронуться до неё без благословения Создателей. Она – самое дорогое, что подарила мне судьба. Считай меня дураком, но я хочу сначала жениться на ней, и лишь потом испытать истинное счастье от её близости. Я хочу создать семью, а не просто обладать этой женщиной. Или ты забыл, что она будущая королева? Так что нет, ты не угадал. Невинное дитя короны принесло свет. И свет этот станет твоим концом.

Гэб взлетел выше, чтобы атаковать, но Робер захлопнул свой купол, сбивая Гэба на землю и снова исчез.

Разозленный неудачей Гэб снова поднялся в воздух и покружил над полем, надеясь, что сможет увидеть Робера, но его острый взгляд выследил совсем другого. Он увидел, как де Ре, бежавший с поля боя, скрывается за лесом.

Несколько широких взмахов, и в следующий миг на графа обрушился сноп нестерпимо яркого света.

Гэб и сам не понял, почему решил использовать против него магию крылатых, ведь в графе не было магии. Но де Ре, не в силах справится с объявшим его сиянием, рухнул с коня, прикрывая голову руками, и потерял сознание. Жестокий и алчный, не гнушавшийся даже союза с лилиями человек пропитался тьмой. В нём не было силы, которая обычно принимает тёмную сторону в себя, поэтому она захватила единственное, что могла – его душу.

Белых балахонов на поле боя не осталось. Те, кто не сбежал, сдались магам Академии. На них надели магические кандалы и увели. Оставшиеся в живых наёмники так же сложили оружие на милость победителей. С уходом де Ре каждый отчетливо начал понимать, что не хочет продолжать эту войну. Она не имела смысла.

Де Ре открыл глаза. Он лежал на земле. Попытался встать, но оказалось, что руки связаны за спиной, а на ногах цепи, которые не дают и шагу ступить. Стражник, увидев, что пленник пришёл в себя, отошёл и пропал из его поля зрения. Градоначальнику Деревянной обители не оставалось ничего другого, как лежать, прижавшись щекой к траве и изучать ползающего перед ним жука. Как унизительно. Однако, скучать долго не пришлось, через пару минут стражник вернулся в сопровождении высокого мужчины в пурпурной мантии.

- Архимаг, какая честь. Прошу простить, но никак не могу совершить поклон, - отнюдь не извиняющимся тоном произнёс де Ре.

И откуда только нашёл в себе столько нахальства, когда всё внутри сжималось от ужаса? Подошедший ничего не ответил, лишь щёлкнул пальцами и пошёл в обратном направлении. Стражник поставил пленного на ноги, а те сами понесли его вслед за магом.

Невысокому де Ре было нелегко поспевать за широкими шагами архимага, но он счёл ниже своего достоинства об этом сообщать. Чтобы не упасть, он почти бежал. Лишь сейчас его мозги заработали, и де Ре начал прикидывать, что же его ждет. За попытку переворота король, конечно, по голове не погладит, но ведь до короля его ещё надо довезти, а он обязательно попытается сбежать по пути. А пока его главная проблема идёт впереди него. Из его когтей могли вырвать только лилии. Вот только граф не знал, уцелел ли кто-нибудь из тёмных магов.

Его подвели к шатру главнокомандующего, и архимаг скользнул внутрь, оставив пленного в руках стражи. Через пару минут он вернулся обратно, а за ним шёл такой же высокий средних лет мужчина с правильными чертами лица, чёрными волосами с лёгкой сединой и невероятными изумрудными глазами. Сердце де Ре сделало сальто. Перед ним стоял король:

- Так-так, а вот и пешка, возомнившая себя королём, и решившая сыграть свою партию.

Вид счастливой Амалии, которую обнимал, никого не стесняясь, так и не убравший крылья Гэбриел, добил его окончательно.

Битва утихла. От магии, разлившейся здесь, воздух до сих пор был густым и тяжёлым. Помимо трупов, застилавших всё видимое глазу пространство, изменилось многое. Сам ландшафт стал другим. Теперь здесь текла река, которой отродясь не было у Драконьих гор, а сами горы стали совсем иными: исчез вход в пещеры, подземные ходы были полностью разрушены. Как таковая, сейчас это была даже не гора – громада камней от разрушенной горы.

Король смотрел на все это и не мог вымолвить ни слова.

- Мы восстановим королевство, обещаю, - сказала ему Амалия, хотя у самой глаза щипало от подступивших слёз.

Столько жизней сегодня оборвалось, защищая будущее. Эту память нужно сохранить на века, чтобы потомки помнили, как страшна чёрная магия, решившая уничтожить саму жизнь.

- Восстановим, - согласился Астор, поворачиваясь к племяннице, - но теперь это уже твоё королевство, Амалия.

Он снял корону с изумрудами и переложил на голову ошеломленной девушки. Армия восторженно взревела тысячами голосов.

Глава 14. Начало нового мира

Робер пробирался вдоль Драконьих гор на юг, сейчас этот путь был безопаснее всего. Ничего, он ещё вернётся, его жизнь долгая. И в следующий раз удача будет на его стороне. А теперь пора уносить ноги – он истощен и не способен заколдовать даже иголку. Вовремя признавать поражение тоже надо уметь. Он пережил встречу с Крылатым, его сил хватило даже на то, чтобы нейтрализовать его. Такое ещё никому не удавалось, Робер был очень горд собой.

Вдруг де Сегюр увидел какое-то шевеление недалеко от себя и притаился. Оказалось, что впереди так же крадётся другая лилия. Обрадованный этим, он подошёл ближе.

Фигура в балахоне обернулась.

- Мария, - удивился Робер.

Вот уж кого не ожидал увидеть. Девушка смотрела на него совсем по-другому. Зло, с ненавистью. Такого он потерпеть не мог даже сейчас. Привык, что лилии всегда склоняют перед ним головы. Привык быть главным, непревзойдённым.

Де Сегюр поднял посох, собирая оставшиеся крохи сил, но вдруг остановился так резко, будто дернули за аркан, которым он был перевязан. Он поднял голову и увидел пылающие гневом глаза Марии. Вокруг неё расплывалось марево, заставляя все мерцать как в жаркий летний полдень.

Снова рывок, словно огромным рыболовным крючком зацепили ребро и пытаются вытащить из грудины. И только тут он с ужасом осознал, что девушка возвращает себе силы, которые он из неё выкачивал всё это время. Вот только вопреки всему, что он знал, вопреки основам магии, в которые он свято верил, эта сила не хотела уходить так просто. Её энергия переплелась, срослась с его силой, растворилась в нём, стала частью его магического существа. И он заметил это только сейчас, когда её начали из него выдирать!

Самый умный и могущественный, просчитывающий ходы на сотни шагов вперед, как он мог не заметить появление такого изъяна в себе?

По его лицу Мария поняла, что мастер всё осознал и знает, что сейчас случится. Она рассмеялась своим бархатным смехом, и с мстительной резкостью дернула ещё раз. Предводитель лилий закричал. Казалось, у него вырывают ещё бьющееся сердце.

- Кричи-кричи, - хмыкнула Мария, - помнится, ты любил крики.

Завершив заклинание, Мария посмотрела на бездыханное, ссохшееся тело Робера де Сегюра без капли сожаления. Он получил сполна за всё, что с ней сделал. Правда, открывшаяся ей с высвобождением сил драконов, стала приговором для величайшего тёмного мага тысячелетия, павшего вопреки всем своим ожиданиям от руки растоптанной им женщины. Насмешка судьбы, но проклятье, которое де Сегюр накликал на себя, напав на дракона, привела в исполнение белая лилия.

В штабе царила суматоха. Амалию очень нервировала пропажа де Сегюра. Ей всё казалось, что он может добраться до Элии, отосланной утром, и причинить ей вред. Они с Гэбом и Тя-тей отошли в сторонку. Она обратилась к плюме:

- Ты сильно устал?

- Найти Элию? - спросил он, сразу её поняв.

- Лучше Робера, - откликнулась Амалия. - Мало ли.

Тя-тя сосредоточенно закрыл глаза и, мысленно возвысившись над полем боя, начал проверять его вдоль и поперёк, постепенно расширяя своё видение. Он нашёл одну черную точку, удалявшуюся на юг, но у той была женская энергия, хоть и очень близкая к Роберу. Плюма всё больше и больше расширял карту поиска, пока не обхватил все континенты, а потом и весь мир.

- Его нет, - потрясенно сказал он, поднимая взгляд на Амалию.

- Как нет? - в один голос спросили Амалия и Гэб.

- Кто-то об этом позаботился, - услышали они позади себя голос архимага.

Он показал им на десяток солдат, несущих неподвижную фигуру в белом балахоне.

- Это он? - не веря своим глазам переспросила Амалия. - Неужели теперь и вправду все закончилось? Навсегда?

- Всё кончено. Он больше не тронет никого, кто тебе дорог, принцесса - заверил её архимаг.

Король стоял, не в силах отвести взгляд от печального вида. Благодаря магам академии воронья не было. Архимаг встал рядом и тоже молча смотрел перед собой, но, в отличии от правителя, будто и не видел ни десятки тысяч трупов, ни мерцания воздуха над полем, всё ещё залитым силой. Стояли долго, думая каждый о своём, но приходя к единому: как же так вышло? Где они ошиблись?

- Мало просто победить белых лилий, - первым нарушил тишину архимаг, смотря на короля мрачно, почти торжественно.

- Это, по-твоему, было просто? Мы чуть не потеряли всю армию. Чудом всё сложилось так, как сложилось. У этой победы очень горький вкус.

- Мир не накрыла тьма, мы выстояли. И каждый сделал то, что должен был.

- Что же ты хочешь, чтобы мы сделали ещё, чтобы подобное больше никогда не повторилось?

- Перестать создавать чудовищ, - ответил маг и устало сел прямо на траву.

- Разве мы их создаем? Что это значит? - резко спросил король.

Ему не нравился ход этого разговора. Он сам чувствовал, что сразу встал в оборонительную позицию, даже не выслушав оппонента, а за этим могли скрываться только два чувства: вина и страх.

- Мы. И уже не одну сотню лет.

- Их души темны и тянутся к нечистой магии. Как же мы можем оградить от зла того, кто не хочет, чтобы его ограждали?

- Объясняя, что «нечистой» магии не существует, - так же спокойно ответил архимаг.

- Я тебя не понимаю, - сказал король и сел рядом. - Это происходит из века в век. Кто-то из учеников начинает считать, что ему мало тех знаний, которые дает Академия, что он достоин большего. Хочет стать могущественнее, хочет власти. Он начинает искать источники тёмных знаний и каждый раз, не смотря на все наши усилия, направленные на уничтожение всего запретного, находит. Конечно же, это обнаруживается, а далее – клеймение, позор и изгнание.

- Вот именно.

Глаза архимага заблестели. От волнения он вскочил с места:

- Мы ходим по замкнутому кругу, потому что виноваты не они, а мы, понимаешь, Астор?

- Нет, не понимаю. Объясни мне, пожалуйста.

- Я не знаю, почему мы решили, делить магию на плохую и хорошую, - медленно начал архимаг, вдыхая полной грудью остывающий воздух. - Ты не задумывался, магия драконов, плюм, даже крылатых, таких как Гэб, уже ассимилировавшихся с людьми, другая? Она изначальная, неизмененная, такая магия не делится на зло и добро. Она просто есть, существует в нашем мире. Все они берут силу и используют, когда им это нужно. Например, энергией жизни они легко излечивают других. Просто и естественно. Ни одно из этих существ за всю историю не использовало свою силу для убийств и разрушений по своей прихоти. Хотя я не думаю, что у них на это не хватает умений. Ещё как хватает, но до такого додумался только человек, понимаешь? Остальные только созидают и латают дыры, которые оставляем мы. Сегодняшняя помощь плюмы в битве уже было событием, из ряда вон выходящим.

Он выдал эту речь со всей страстью и любовью к тому, чем жил – к магии. Король помолчал, обдумывая услышанное. Потом тихо сказал:

- Мы выставляем плохой саму магию, хотя зло внутри нас. Энергия становится такой, какой мы её делаем. Людям легче сказать, что черная магия захватила человека, чтобы не признавать того, что сам человек сделал волшебство таким, что добр или зол сам человек, а не его дар. Волшебник, в зависимости от чистоты своей души, использует силы так или иначе. Я тебя понял, и разделяю твою горечь.

- Клеймя и изгоняя их из общества, мы делаем только хуже. Они озлобляются ещё больше, и темнота внутри них растет и поглощает их полностью. Вместо того, чтобы помочь этим потерявшимся душам, мы не оставляем им другого пути, кроме тропы смерти. Да, нас могут осудить, не понять, но, друг мой, мы с тобой должны стать теми, кто положит конец всему этому.

Король снова задумался. Он долго сидел, смотря в одну точку, потом медленно ответил:

- Нас точно не поймут, и обязательно осудят. Уж слишком тяжело искоренять въевшиеся в головы людей стереотипы, но я с тобой согласен. Я не хочу, чтобы подобное повторялось. Если такое случится вновь, рядом может не оказаться Избранной, готовой, пожертвовать своей кровью во спасение мира, Крылатого, непонятно каким чудом снова появившегося среди нас, плюмы, оставившей родной континент ради людей, да и дракона, который это все заварил, наверное, тоже.

Архимаг расхохотался:

- Как метко сказано! Нужно остановить это. Здесь и сейчас.

- Отменить клеймение?

- Отменить.

- Ты до конца в этом уверен? Пытаясь сделать мир лучше, не сотворим ли мы ещё большее зло? Все, кто имеет склонность к черной магии, будут оставаться в королевстве и им будет легче вредить людям – нашим подданным. Да и что мы будем делать? Как мы будем огораживать умы учеников академии от чёрной магии, если они сами решают в неё окунуться? - король в сомнении тоже поднялся на ноги.

- Появление чудовищ, подобных Роберу – великое бедствие. Они не только убивают, калечат, приносят горе в семьи, самое страшное в другом – они обладают харизмой, особым обаянием, они умеют привлечь на свою сторону умы других людей и манипулировать ими, умеют собирать вокруг себя таких же кровожадных тварей и сеять хаос. Я не говорю, что наш путь будет легким. Я даже не могу гарантировать, что у нас всё получится. Но, если мы ничего сейчас не сделаем, простят ли нас будущие поколения?

Мы пойдем по самому сложному пути – пути объяснений, открытого диалога, понимания и принятия, добра, в конце концов. Мы будем рассказывать ученикам всё, что знаем сами. Будем показывать им все стороны магии, не деля её на плохую и хорошую. Следующее поколение магов должно видеть волшебство и энергию мира таким, каким её видят драконы – единым целым, и понимать, что только от их выбора зависит, какой будет их сила и на что они её направят. Им придётся учиться быть не только колдунами, владеющими магией и творить заклятия, но, в первую очередь быть людьми и самим решать, кто они есть на самом деле, и на что годна их душа.

Налетевший ветер взметнул полы мантии архимага, отбросил назад его волосы и улетел к равнине. Набравшийся сил волшебник раскинул руки, собрал в пряди нити энергии, всё ещё висящие над полем боя, и снова направил ее для подпитки магов Академии. Нужно было достойно попрощаться с погибшими.

Два великих человека, два старинных друга стояли на холме, смотря на поле великой битвы, в которой полегло великое множество людей, и которая чуть не уничтожила всё. И в эту самую минуту рождался новый мир.

Элия вместе с Полем вернулась в лагерь, когда уже стемнело. Она оставила мальчика снаружи на попечение Тя-ти, которого встретила около шатра короля. Помощь мальчику сейчас была необходима, а яркий доброжелательный плюма сразу завоевал симпатию пажа маркиза де Лоне.

Когда она вошла в штаб, тут уже были все: король, архимаг, старейшины Академии, Амалия, Гэб, Кристоф, Мишель, генералы и много тех, кого она не знала. Позабыв о титулах и званиях, все сидели или даже полулежали кому и где удобно, пили вино и разговаривали.

При виде Элии, друзья просияли и шагнули ей навстречу. Она подошла к ним. Амалия обняла сестру, Кристоф неловко поцеловал её руку.

Архимаг, беседовавший в это время с королём, посмотрел в их сторону и задумался. Он вернулся мыслями к холму.

- Как ты это сделал? - спросил он вдруг Кристофа.

Стало очень тихо. Кристоф вытащил из-под куртки медальон.

- Я обнаружил в себе магию благодаря ему. Это уже был второй раз, когда мне пришлось действовать по его призыву. Я не знаю, почему все остальные маги лишились сил, когда Вы собирали энергию драконов, а я нет.

Архимаг выглядел очень взволнованным.

- Потому что ты не обучался в Академии, - ответил он. - Я направлял силу только тем, кого объединяла клятва верности свету, а её приносят только ученики. Твои способности чисты и изначальны. И если бы не ты, я бы не смог закончить ритуал, Робер уничтожил бы меня раньше. Спасибо, Кристоф, сегодня твоя отвага и сила спасли всех нас и всё королевство. К тому же, нам очень повезло. Теперь у нас есть прекрасный пример человека с изначальной магией. Ты сможешь учить будущих магов, как управляться с такой силой.

- Я? Учить? - растерялся Кристоф.

- За свой подвиг этот юноша достоин не только щедрого вознаграждения, - добавил Астор, - но и титула. Его заслуги перед королевством неоценимы. Он должен с гордостью передать своё имя потомкам.

- Не спешите, Ваше Величество, - возразил ему архимаг.

Все недоуменно посмотрели на него. Он считает Кристофа недостойным такой награды после всего, что тот сделал? Элия, застывшая как статуя и не смевшая поверить в своё счастье, теперь была возмущена до предела. Только в её душе начала зарождаться надежда на то, что после получения титула им разрешат быть вместе, как судьба опять ставит ей палки в колеса.

- Против вознаграждения я ничего не имею, король вправе одарить любого, - сказал маг странным, не своим голосом, - а вот давать титул тому, у кого он есть по праву рождения, будет весьма неверным.

Архимаг указал на медальон Кристофа, и тот положил опал на протянутую ладонь.

- Вы знаете, кто мой отец? - спросил Кристоф, меняясь в лице.

- Знаю, - ответил архимаг, - и хочу, чтобы это узнали все. Носить этот медальон имеет право только один человек в этом мире, потомок древнейшего рода де Вержи – мой сын.

Было уже глубоко за полночь. Молодой месяц, медленно плывший по чистому, безоблачному небосклону, усыпанному самоцветами звезд, ярко заявлял о своём рождении. Все, уставшие до предела, отправились спать – завтра предстоял путь домой, только отец и сын сидели у костра и не могли наговориться.

- Я не понимаю, - сказал Кристоф. - Если вы с мамой любили друг друга, и ты хотел быть с ней, почему она прогнала тебя и скрыла, что я родился? Моя жизнь была бы совсем другой. Как и её, и твоя. Мы могли быть вместе и быть счастливы, могли быть семьей.

- Я думаю, у неё были на это причины. Когда я вернулся, она сказала мне, что беременна от другого.

- Почему тогда ты не забрал у неё медальон?

- Когда я дарил его, то был уверен, что мы никогда не расстанемся. Забирать его потом, показалось мне слишком мелочным. Решил оставить на память о том, что мы имели и потеряли. Во время нашего последнего разговора я видел, сколько было в ней боли, что ей вовсе не хотелось меня отпускать, но она действовала из чувства долга, во мне же сыграли ревность и уязвленное самолюбие. Ах, как я жалел потом, что не остался.

Да я зачем мне был потом этот медальон? Я решил пойти своей дорогой, а титул архимага лишил меня не только имени, но и возможности иметь семью и продолжить род. Я всё понял только сегодня, когда совершил то, что должен был. Собрать силу драконов, разлитую в воздухе, превратить её в магическую энергию и передать другим – только звучит просто, на самом же деле это сложнейший ритуал, который под силу разве что самим Создателям и плюмам. Этого не смог бы сделать ни один из ныне живущих магов, только я. И только пройдя весь путь, который я прошёл после расставания с твоей мамой. Ни у кого другого бы не хватило на это ни силы, ни знаний. Кроме де Сегюра, возможно.

Твоя мама предвидела, что грядёт. Она знала, что только так я стану архимагом, а женись я на ней, не имевшей титулов и званий, обычной деревенской знахарке – мне бы не дали так высоко взлететь. В этом случае сегодня мы бы проиграли. Не суди маму строго, она обменяла наше счастье на жизни тысяч людей и светлое будущее всего мира. А ты, мой сын, очень молод, и твоё счастье ещё впереди.

Праздничный звон колоколов летел по всей столице. Люди стекались к храму Создателей с самого утра в надежде занять лучшие места и своими глазами увидеть принцессу и её избранника. К тому же, присутствие на такой свадьбе – история, которая будет передаваться потомкам из-поколения в поколение.

Город, который своей красотой и богатством был знаменит на весь мир, сегодня сверкал как драгоценный камень. Причем принарядились не только богатые районы, и в обычные дни щеголявшие белым мрамором и черным гранитом, ослеплявшие приезжих невиданной красоты фонтанами, статуями, парками с экзотическими цветами, храмами и дворцами, но и бедные кварталы пригорода. Широкие каменные улицы были вычищены магией до блеска, их украшали пышные благоухающие букеты живых цветов и разноцветные флажки.

Яркое солнце радовалось вместе с людьми, щедро одаривая город своими лучами, которые искрясь и отражаясь от куполов, витражей и драгоценностей гостей слепили глаза. День – сказка. Вся знать королевства, приглашенные правители дружественных стран, жрецы и маги уже давно были в храме. Не хватало только молодоженов.

Вдруг улица, запруженная народом, желавшим хоть одним глазком увидеть новобрачных, взорвалась приветственными криками. Со стороны королевского дворца к храму катилась открытая золотая карета, украшенная белыми лилиями.

- Символично, - хмыкнул в толпе стражник, расчищая дорогу королевскому экипажу.

Лошади остановились у входа в храм. Высокий стройный юноша скромно улыбнулся окружавшим его людям, и подал руку своей избраннице, помогая спуститься. Толпа восторженно улюлюкала, кидая к их ногам белые цветы.

По традиции королевства невеста была в длинном сиреневом платье из прекрасного меридисского шёлка, не скрывавшем точёную стройную фигуру, а вот лица под бесчисленными слоями тюля фаты было не разглядеть.

Когда молодые, взявшись за руки, вошли в храм, за ними закрылись тяжёлые двери, отсекая шум толпы. Все взгляды присутствующих обратились к ним, стало неестественно тихо.

Под нежную мелодию, которая звучала будто из самих белоснежных колонн храма, принцесса и её жених дошли до алтаря. Драконы, самые первые Создатели, наблюдали за ними с древних фресок храма. Был среди них и Огненный Шэр.

Поднявшись по трём ступенькам, они оказались у небольшого круглого стола. На нём была установлена высокая подставка, на которой красовался ярко-оранжевый драконий опал. Архимаг, лично проводивший столь важную церемонию, широко улыбался новобрачным, приветствуя их. Он выглядел донельзя довольным жизнью. Исполняя ритуал, маг спросил:

- Клянетесь ли вы в том, что ваши чувства искренни, и души принадлежат друг другу?

- Клянемся, - в один голос ответили молодые, счастливо сжимая ладони друг друга.

- Кто бы сомневался, - пробубнил Тя-тя, невидимый притаившись у столика.

- Вы готовы закрепить свою любовь своею же кровью?

- Готовы, - отозвались жених и невеста и, расцепив руки, протянули запястья архимагу.

Небольшим серебряным кинжалом маг провел по коже жениха, потом невесты. Капли крови неспеша скатились на опал, смешались и стекли по его краям. Архмимаг взмахнул посохом, молодых и камень окутал кокон ослепительно золотого света. Раны исцелились, а на их безымянных пальцах засверкали кольца, созданные из драконьего опала.

Наконец, наступил момент, которого все так ждали. Жених откинул фату для поцелуя, и публика восхищенно ахнула. Невеста была неописуемо прекрасна.

Полная дама, ранее пробивавшаяся на передние ряды с упорством носорога, не сдержала удивления:

- Она же ещё совсем ребенок!

Мужчина рядом не согласился:

- Она прекрасна, глаз не оторвать. Повезло жениху.

Соседка парировала:

- А жених что, хуже? Красавец ещё тот! По всему королевству такого не сыщешь. Как зашёл, не могу им налюбоваться, где же мои восемнадцать…

- Женщины… - сокрушенно покачал головой мужчина, - об одном только и думаете.

Голубые глаза невесты светились любовью, впрочем, жених смотрел на неё с ещё большим обожанием. Белокурые волосы струились по плечам, отражая разноцветные лучи солнца, падающие с витражей. Робко, стесняясь устремлённых на них сотен глаз, девушка чуть подалась вперед, а счастливый жених поцеловал её, подхватил на руки и закружил, а потом поставил на пол и нежно прижал к своей груди.

Храм взорвался овациями и криками, в которых утонули слова благословения архимага.

Мужчина продолжил:

- И вообще, какая разница, как он выглядит. Говорят, что он сын самого архимага!

- Сын архимага? Сколько же ему лет? Он и сам ещё почти ребёнок.

Высокий мужчина в первом ряду обернулся и с видимым неудовольствием посмотрел на тех, кто мешал церемонии. Все разом притихли, узнав короля. Астор сказал:

- Эти двое детей помогли выиграть войну, сохранить столицу и всё королевство. Они сражались самоотверженно и бесстрашно даже против белых лилий, пока вы, старые болтуны, прятались за высокими городскими стенами, надеясь на защиту Академии. Они пережили и бойню в Холодной обители, и захват Крепости на перевале, и битву за Горную, а если бы не сын архимага, защищавший его в битве у Драконьих гор, то мы бы здесь с вами вообще не разговаривали. Так что закройте свои рты и проявите уважение к тем, кто действительно достоин своего счастья.

После церемонии Тя-тя и Гэб сидели в укромном уголке огромного дворцового парка и ждали, пока все соберутся. Здесь, в тени высоких деревьев, было прохладно. Рядом в фонтане журчала вода, выпрыгивая из разверстой пасти дракона в широкую купель. Заранее идти в зал и стоять там под сотнями устремлённых на них взглядов не хотелось. Тя-тя мог исчезнуть, когда ему хочется, а Гэбриелу же приходилось терпеть эту пытку до конца.

Уже по привычке плюма сформировал магический шар и «толкал» его Белокрылому, а тот возвращал обратно. Они забавлялись этой игрой уже не первый день, придумав её сразу по прибытии в Лютецию, и с каждым разом выходило всё интереснее и интереснее. В отличии от магов, они оба могли собирать энергию из пространства, сами трансформировать и направлять, куда хочется. Это было полезно для них обоих, и здорово расширяло магическую емкость.

На этот раз Тя-тя собрал сферу из эмоций людей, стекающихся из храма во дворец на бал в честь бракосочетания принцессы. Эманации радости, предвкушения, искреннего счастья и даже зависти были яркими, чистыми, сплести из них большой серебристый шар не составило никакого труда. Сфера придвинулась к Гэбу, и в неё вплелось ещё одно чувство, более тёмное. Тя-тя поймал его за хвост и удивленно спросил:

- Ты грустишь?

- Не то, чтобы грущу. Всё хорошо. Просто немного жаль, что Амалия решила, что две свадьбы в один день – дурная примета, а Кристоф успел сделать предложение раньше меня.

- Впервые вижу мужчину, который сожалеет о том, что его всё ещё не окольцевали, - рассмеялся Тя-тя.

- Тебе не понять, - ухмыльнулся Гэб. - Я очень этого хочу.

- Тогда поздравляю. Ты уже на ней женат.

- Что? - недоуменно переспросил Гэб, боясь, что ослышался.

- Ну вы даёте, - закатил глаза плюма. - Я думал вы в курсе и просто не хотите пока это афишировать.

Впервые с того памятного разговора под старым дубом Тя-тя пожалел, что больше не заглядывал в голову Амалии. Тогда он понял, что очень смутил этим девушку и перестал вторгаться в её мысли и эмоции. И до самого дошло, что это было неприлично. И вот теперь такое.

- Да объясни ты толком, не томи, - парень легко оторвал плюму от земли, встряхнув за плечо.

- Эй, полегче, забыл, какой ты громила? - возмутился Тя-тя, возвращаясь на свои ноги.

Плюме сейчас доставляло явное удовольствие мучать Гэба, но его ухмылка быстро угасла под яростным взглядом сапфировых глаз из-под сурово сдвинутых тёмных бровей. Он ответил вопросом:

- Как проходит церемония бракосочетания?

- Мы только что её видели, - недовольно буркнул Гэб.

- Ну раз ты так и не понял, даже увидев, а отвечать мне не хочешь, я умываю руки, - пожал плечами фиолетовый.

- Кровь жениха и невесты смешивают и капают на драконий опал, закрепляя союз силой Создателей. Из этого камня маг выплавляет кольца, вплетая в них взаимные чувства молодоженов, и чем они сильнее, тем крепче будет их магическая привязка. С этого момента считается, что союз благословлен драконами.

Чем дальше Гэб говорил, тем больше округлялись его глаза.

- А откуда, думаешь, появилась эта традиция? Её когда-то придумали сами Создатели, чтобы подпитывать своих нерожденных детей искренними светлыми чувствами. До колец я тогда не додумался, не до этого было во время битвы, но материал прихватил, - улыбнулся Тя-тя.

Плюма достал из своего удивительного тайника, из которого, возможно, когда-нибудь умудрится вытащить на радость публике и настоящего живого дракона, кусок опала из кладки яиц в Драконьих горах. Он что-то прошептал над камнем, подул на него, и опал будто расплылся янтарной лужицей в его ладонях, а потом потихоньку, увеличиваясь, по едва заметной частичке, разрастаясь с каждой секундой, вокруг безымянного пальца Гэбриела начало формироваться обручальное кольцо.

- В пещере… Там… Наша кровь… Ты хочешь сказать, я… Мы… Ты хочешь сказать, что она… уже моя? - не веря тому, что сам произносит, огорошено выдохнул Гэб и резко вскочил на ноги.

- Мне нужно бежать, - почти выкрикнул он и понесся к замку.

- Давно пора, - расхохотался Тя-тя.

Белокрылый забежал в бальный зал, практически расшвыривая всех, кто попадался ему под ноги. В след неслись недоуменные и гневные возгласы, но ему было плевать. Да и связываться с двухметровым громилой явно никто не горел желанием, и все быстро успокаивались.

Он нашел Амалию в окружении короля, Мишеля, а также нескольких незнакомых ему дам и их кавалеров. Они оживленно что-то обсуждали, только Амалия всё время теряла нить суждения, удивленно поглядывая на свою левую руку. Через мгновение она и вовсе застыла, подняв перед собой безымянный палец, на котором из неоткуда сформировалось обручальное кольцо. Она направила ошарашенный взгляд на несущегося к ней на всех порах Гэбриела и шагнула ему на встречу:

- Что происходит?

Гэб подбежал к ней, не обращая внимания на всё возрастающее количество заинтересованных лиц, оборачивающихся к ним, легко, как пушинку, подхватил на руки.

Астор настороженно на него глянул и спросил, понизив голос:

- Гэбриел, все в порядке? Сейчас здесь собралась вся знать королевства, гости из других стран. Ты выходишь за рамки приличий. Даже жениху не позволено так обращаться с будущей королевой.

- Понимаю, Ваше Величество, и прошу меня простить, но я немедленно должен поговорить со своей женой наедине.

С этими словами он сорвался с места и так же чуть ли не бегом унёс Амалию в сторону жилых помещений дворца. Он вернет её на праздник, обязательно вернет. Ведь сегодня свадьба её сестры, а это очень важно для Амалии. Вернёт часа через два, или три, ну, или как получится.

Амалия пришла в себя, как только они вылетели из бального зала.

- Женой? Что это все значит, Гэб? Откуда кольца?

Крылатый только сильнее прижал свою драгоценную ношу к груди, и она почувствовала, как бешено колотится его сердце, и её обволакивает ставший уже родным запах миндаля. Как же хорошо в любимых объятиях.

- Лишь то, что через пять минут я стану самым счастливым человеком в мире, - ответил Гэб, поворачивая из первого коридора к своей спальне.

Принцесса снова удивилась, с каким же невероятным человеком свела её судьба. Гэб всегда сдерживал себя, железной волей подавлял свои желания, оберегая Амалию. Сейчас же вся накопившаяся страсть вырвалась на свободу, бешеными язычками пламени искрясь в его глазах, обжигая девушку, позабывшую в его руках, как дышать. Он поцеловал её сначала нежно, легко касаясь губами, а потом жадно, властно, снова теряя голову, как в замке Монтрей. Только на этот раз он уже не собирался останавливаться. Как и Амалия, жарко ответившая на его поцелуй и ещё теснее к нему прижавшаяся. В этот момент она впервые настолько отчетливо ощутила, что её избранник не обычный человек, а потомок древних существ, в жилах которого течет изначальная чистая магия.

Она прошептала:

- А я и так с тобой счастливее всех на свете.

Эпилог

Ба-бах!

От испуга Амалия резко дернулась и чуть не упала с кровати, но потом поняла, что это всего лишь дверь спальни от сильного толчка распахнулась и ударилась об стену, чуть её не пробив. Девушка негодующе замычала и спрятала голову под подушку. Однако, зная, что только один человек во всём королевстве мог себе позволить так к ней врываться, она понимала и то, что подушка не спасёт, и сейчас начнётся её персональный кошмар.

Ну за что же, Создатели. У неё теперь не было времени даже на тренировки и прогулки с Тезко. С утра до ночи приёмы, отчёты, письма, аудиенции – дядя вводил в курс дел и потихоньку передавал в её руки все бразды правления королевством. Вчера она до поздней ночи просидела над бумагами и вставать так рано совсем не хотелось.

- Элия-а-а-а, - протянула Амалия уныло в надежде разжалобить сестру.

- Только не говори мне, что ты всё ещё не встала с постели! - грозно отозвалась та, застыв в дверном проёме.

Амалия выбралась из своего укрытия и посмотрела на её маленькую фигурку, стоявшую в боевой позе, уперев руки в бока. Она улыбнулась, обратив внимание на то, что талия Элии стала еле заметно шире, ведь сестра готовилась подарить своему мужу первого наследника.

- Встаю-встаю, - отозвалась Амаия, но потом пробубнила тихо, чтобы Элия её не услышала. - И как я только могла поручить ей организацию праздника. Какая оказывается малышка настырная и хваткая. Хотела сбросить с себя часть забот, а в итоге, пожалуй, совершила самую большую ошибку за всю историю своего правления…

Элия же, уже неделю достававшая её выбором наряда, приглашением гостей и прочей ерундой, радостно подскочила к постели и без устали щебетала:

- Горничные сейчас будут, я велела набрать горячую ванну. Платье и украшения уже готовы и ожидают тебя в гардеробной, надеюсь тебе всё понравится, ведь ты так и не соизволила их примерить. Потом останется только сделать прическу, но об этом я тоже позаботилась, не переживай…

Поток был неиссякаем. Амалия обречённо вздохнула:

- Это всё обязательно?

- Ты собралась на церемонию ехать в своей потрёпанной амазонке? Скажи ещё верхом? - фыркнула сестра.

- Почему бы и нет, - грустно отозвалась Амалия. - Я ещё не вступила на престол, а уже устала от всей этой возни.

Элия сочувственно посмотрела на сестру, её взгляд стал серьёзным:

- А представляешь каково было дяде, воину до мозга костей, взвалить всё это на себя после смерти отца? Да ещё и через ритуал. Все думали, что он истинный король и всегда им был, а ему приходилось учиться править на ходу, без чьей-либо поддержки. Ты ведь не одна, он всегда будет рядом, не даст оступиться. Я тоже с тобой, хотя бы в таких незначительных вопросах, как подготовка церемонии. Я же только помочь тебе хочу.

От её слов в груди начало разливаться тепло. Амалия благодарно кивнула. Элия испытующе взглянула на сестру:

- Ты ведь грустишь не поэтому, верно? Беспокоишься, что Гэб ещё не вернулся?

Амалия нехотя признала:

- Очень. Пограничье и так всегда было самым неспокойым местом королевства, а теперь, посчитав нас ослабленными после нападения белых лилий, Западный союз совсем с катушек слетел. Гэб знает эти места лучше кого бы то не было, столько лет прослужил там, но мне всё равно страшно. Я боюсь, что его догонит шальная стрела, как его отца, или объявится ещё один сильный маг, а он будет один и, как всегда, полезет в самое пекло. Я не хочу терять его, Элия. Безумно тоскливо просыпаться утром одной и видеть, что его подушка пуста.

- Ты же и сама прекрасно знаешь, что такой как Гэб не сможет всю жизнь сидеть в стенах дворца, сложа руки? Здесь он зачахнет от скуки. В нём столько энергии, а битвы – его стихия. Он – прирожденный воин, и сам вызвался помочь на границе, возглавил оборону. Будь уверена, он наведёт там порядок. К тому же, он обещал вернуться сегодня. Ну не может же он пропустить церемонию, а? - задорно подмигнула сестра.

Доводы сестры звучали разумно. Разве Гэб хотя бы раз её подводил, и у неё был повод сомневаться в нём? Нет, он всегда был надёжным как скала и могучим как штормовое море. Он один стоил десятка профессиональных мечников. Белокрылый скоро будет здесь, своим светом прогонит все страхи, да ещё в своей обычной манере посмеётся над её мнительностью. Амалия улыбнулась и пошла в просторную купальню, смежную с её покоями. От чего-чего, а от горячей ароматной ванны она точно сейчас не откажется.

Позже, уже одетая, причёсанная стоя перед зеркалом в королевской гардеробной, где каждое платье стоило как один большой городской дом, Амалия не могла собраться с мыслями. Ей вспоминались не такие же богатые наряды из её детства, и даже не скромный мужской гардероб последних лет, а довольно простое, но такое же белоснежное платье, как будто уже сотню лет назад одолженное у дядюшки Морти, и зеркало в её комнате в трактире. Кстати, надо бы его отблагодарить за доброту и помощь. Даже года не прошло с того дня, а как всё изменилось. Тогда Амалия чувствовала себя одинокой, обиженной судьбой сиротой, отчаянно пыталась спасти сестрёнку, единственную свою отраду, старалась выжить, не утонуть в пучине чужих интриг, доказать всему свету, что она не слабая и не беспомощная. Она и представить себе не могла, через что ей вскоре придётся пройти. Кровавые битвы и океаны магии, драконы, тайны прошлого, Тя-тя, вернувшиеся воспоминания, и, конечно же, её Белокрылый. Эти полгода точно войдут в золотой фонд легенд королевства.

Сейчас же в отражении она видела совсем другое. Несмотря на все пережитые ужасы и страдания, она изменилась в лучшую сторону. Её лицо было открытым, спокойным и счастливым, отражало готовность идти в новый день с надеждой на светлое будущее. В глазах больше не было той бездны боли и затаённого страха, лишь капелька грусти из-за отсутствия Гэба.

Во вкусе Элии не откажешь – она выбрала ей потрясающий наряд, сама бы себе она не смогла настолько угодить. Верх платья был расшит драгоценными камнями и мерцал тысячами ослепительных брызг, пышная юбка сзади удлинялась, превращаясь в небольшой шлейф. Корсет был туго затянут, демонстрируя красоту её тела, вырез и собранные в высокую прическу тёмные волосы подчёркивали длинную шею и белоснежную кожу. Только от предложенных Элией украшений Амалия категорически отказалась, сказав, что не хочет походить на сверкающий водопад, и выбрала только длинные мамины серьги, украшенные бриллиантами. Они как нельзя лучше сочетались с камнями на платье.

- Какая же ты красивая…

Амалия обернулась. В дверях стоял дядя и любовался ею с искренним восхищением во взгляде.

- Я так рада, что ты пришел, - ответила Амалия, протянув ему руки, - я очень волнуюсь.

- Не переживай, всё пройдёт идеально.

Астор стиснул её маленькие ладошки в своих больших тёплых руках и нежно поцеловал.

- Моя малышка наконец выросла, - улыбнулся он и надел на её палец кольцо.

- А ты, как всегда, не умеешь приходить без подарков, - засмеялась Амалия.

- В этом случае это не подарок, оно твоё по праву. Я просто возвращаю эту семейную реликвию законному владельцу.

Это была фамильная печатка д’Аркуров. Россыпь бриллиантов складывалась в фигуру дракона, глаза которого сверкали такими же как в короне изумрудами.

- Спасибо…

Амалия бросилась дяде на шею и обняла, вложив в своё объятие всю любовь и благодарность, которые чувствовала к этому невероятно храброму, доброму, терпеливому и умному человеку. Дядя это понял и обнял её в ответ:

- Ну же, малышка, не плачь, всё в прошлом. Мы вместе.

Амалия вышла в сопровождении Мишеля и Натана, которые теперь были в её личной гвардии и следовали за ней тенью, куда бы она не шла. Сначала она протестовала против такого караула, но потом вынуждена была признать, что они – лучший вариант, чем десятка стражников, которых был готов предоставить дядя.

По широким коридорам, застланным коврами, приглушающими звуки шагов, и освещённым магическими сферами, закреплёнными на мраморных стенах, друзья приближались к тронному залу дворца.

Мимо мелькнула тень. Мишель среагировал мгновенно, закрыв принцессу собой, Натан молниеносно вытащил меч, но тут же недовольно и немного зло выплюнул:

- Какого дракона, Крылатый! Я тебя чуть не проткнул!

Амалия его даже не услышала. Она уже оказалась в объятиях Гэба, который приземлился прямо перед ней. Он заключил её в кокон из крыльев и прижал к себе, не давая вздохнуть.

- Как же я соскучился! Прости, родная, прилетел сразу, как смог. Там такое твориться, что не описать, но об этом я расскажу тебе позже, - Гэб чуть отстранился, восхищенно её рассматривая. - Истинная королева. Глаз не отвести. Извини, что испугал. Я просто не смог заставить себя пойти в зал, не повидавшись с тобой.

- Я тоже очень скучала. Спасибо, что нашёл меня до церемонии, это очень важно для меня.

- Я буду рядом.

Волосы Белокрылого были чуть влажными. Он был с дороги и успел только наспех привести себя в порядок, переодеться и щеголял теперь в красивом тёмно-сером костюме, белой рубашке и нашейном платке, украшенном огромным голубым камнем, под стать глазам.

- Вижу Элия и над тобой потрудилась, - фыркнула Амалия.

- Я так плохо выгляжу? - смутился Гэб.

- Наоборот, слишком хорошо, - улыбнулась Амалия. - Боюсь такого красивого мужа мне сегодня придётся отбивать от толпы поклонниц.

- Ни у одной нет ни малейшего шанса завладеть моим вниманием даже на секунду.

Гэб поцеловал её и распустил крылья, возвращая Амалию друзьям, сам же поспешил скорее проч.

Трое замерли перед огромными расписными дверьми тронного зала. Почётный караул в парадной форме склонился перед Амалией в низком поклоне.

Девушка сделала глубокий вдох, успокаивая стучащее в горле сердце. Мишель легонько дотронулся до её локтя и прошептал:

- Не бойся, капитан. Ты не трусила, даже когда почти безоружная, с одним кинжалом в руке, лезла вытаскивать наших ребят из лап дикарей, а теперь разволновалась перед кучей напыщенных индюков? Они же того не стоят. Мы с тобой.

Амалия благодарно ему улыбнулась и пожала руку, почувствовав прилив сил и смелости. Действительно, после всего того, что они уже перенесли, эти последние оставшиеся двести метров под любопытными взглядами всего высшего света королевства и правда были ерундой.

Зазвучали фанфары. Церемониймейстер распахнул перед ней двери и склонился. Принцесса пошла вперёд, гордо вскинув голову. Все, мимо кого она проходила также склонялись и застывали на несколько мгновений.

Тронный зал был огромным. Справа и слева окна в пол, стеклянные вставки в потолке впускали дневной свет, делая всё вокруг сияющим и воздушным. Огромные зеркала между окнами отражали людей и от этого пространство казалось бесконечным. Белые мраморные колонны в тонких огненных жилах держали свод, и упирались в огромных каменных драконов, высеченных под потолком. Всё свободное пространство было расписано знакомыми с детства фресками: драконы, Белокрылые, плюмы, первые короли, великие битвы. В центре красовалась огромная хрустальная люстра, блики от которой расходились по всему залу. От каждого шага Амалии по полу разбегались сотни магических огоньков, будто юркие рыбки на мелководье.

Она шагала по узкому коридору меж пёстро разодетой, сверкавшей всеми возможными драгоценностями толпы. Их лица смазывались и не оставались в памяти, она видела перед собой только красивый старинный трон из белого дерева, украшенный драконьими опалами и изумрудами, располагавшийся на возвышении в самом конце зала, и людей, застывших подле него.

Астор Первый поднялся со своего места, когда Амалия подошла к нему. Натан и Мишель остановились позади неё и вместо поклона сели на одно колено, присягая в верности. Стоявшие справа Гэб и Элия и слева Кристоф и архимаг тоже склонили головы. Только в отличии от всех остальных, Амалия чувствовала, что эти поклоны были не церемониальными. Друзья искренне верили в неё и поддерживали. Вспышкой, озаряющей её измученную душу, наконец, пришло осознание – она действительно больше не одна. Вот её близкие и любимые, за кого она будет стоять горой, ради кого она будет править и вести королевство к дальнейшему процветанию. Они уже не раз доказали, что не бросят и не оставят её в трудный момент, будут с ней всегда, вне зависимости, сложен её путь или легок, права она или ошибается. Они будут рядом просто так, ничего не требуя взамен по одной простой причине – они её любят, они – её семья. Счастье, подобно сиянию золотой птицы, вырвавшейся из клетки, волнами прошло по телу Амалии, затапливая весь зал, наполняя сердца каждого присутствующего. Теперь все гости выглядели по-другому. Маски чопорности и надменности спали с лиц, и они начали излучать чистую радость, волнение, надежду.

Обычно корона передавалась наследникам монарха, ушедшего в мир иной, и церемонию проводил либо архимаг либо верховный жрец храма Создателей. Сегодня же была экстраординарная коронация. Сам король, живой, здоровый, ещё не старый, по своей воле отрекался от престола и передавал корону племяннице – истиной королеве.

Минуту нынешний и будущий правитель королевства стояли друг напротив друга, смотря в глаза, а то, что было дальше плыло в мареве, не задевая сознания. Эмоции зашкаливали, и Амалия помнила только как стояла лицом ко всем собравшимся, зал затапливала неземная музыка, слышались шепотки и восхищённые возгласы. Архимаг говорил церемониальную речь, дядя, теперь уже официально, возложил на её голову корону, Кристоф укрыл плечи пурпурной королевской мантией, Мишель преподнёс геральдическое знамя.

Амалия произносила торжественную клятву: защищать народ от посягательств внешних врагов и несправедливости, сохранять и приумножать магические знания Академии, вершить справедливое правосудие, беречь и поддерживать мир. Не было в её речи только традиционного пункта о борьбе с тёмной магией и изгнании её приверженцев. Они с королем и архимагом долго обсуждали эту тему, и те смогли убедить её в своей правоте.

Вечер был тёплый и ласковый, несмотря на позднюю осень. Лёгкая тонкая паутина всё ещё плыла в воздухе, цепляясь за золотые шпили дворцов и храмов, за полуголые ветви деревьев, поручни мостов и множество скульптур, установленных на площадях и украшавших здания.

Амалия вышла на балкон. Камни в её короне вспыхнули в слепящем свете заходящего солнца, как и река, лениво пересекавшая великий город с востока на запад. Оперевшись руками о парапет, она долго любовалась Лютецией с высоты птичьего полета. Как же она, оказывается, по ней соскучилась. Сейчас каждый дом, каждый дворец, каждый камень на мостовой казались ей родными и любимыми.

Гэбриел подошел сзади, обнял за талию, обжёг горячим дыханием шею и прижал к себе.

- Моя королева, - он просмаковал эти слова, потом хмыкнул. - Забавно, не находишь? Никогда не думал, что скажу это в таком смысле. Я женат на самой королеве. Не слишком ли высоко взлетел Крылатый?

Амалия засмеялась и доверчиво прижалась к нему спиной. Гэб поцеловал её в висок и продолжил шептать на ухо, по одному вынимая шпильки из прически и рассыпая длинные волосы по плечам:

- И пусть ты принадлежишь теперь всему народу королевства, но именно в этом, маленьком смысле, ты – только моя. И так будет всегда.

- Всегда, - легко согласилась Амалия.

Она ничего не имела против того, чтобы провести с самым замечательным и самым любимым мужчиной на свете всю оставшуюся жизнь.