Кровь черного мага - 6

Глава 1

Мы переглянулись с Прегилем и опустили взгляд вниз. Графиня по-прежнему мирно дремала на полу.

– Видимо, только графиня и осталась, потому как была с тобой, – сказал Финбарр.

Я поднялся. Грифон тут же вскочил следом за мной.

– Базилиус, занимайтесь делами, я в вас верю, а мы пошли разбираться с грифонами, – сказал я и, прихватив протокол по церемонии, направился к двери. – Барри, приведи к господину Прегилю Ленели, у него к ней дело насчет журналистов. Потом приходи в зал.

Финбарр кивнул. В коридоре мы разошлись в разные стороны.

– И как это случилось? – спросил я Карлфрида. – Они просто взяли и растворились в воздухе?

– Нет. Мы все пошли осматривать замок, чтобы навести в нужных местах защиту, а потом нас нагнала Маргарете, которая вас искала. Сказала, что пришла в зал, а там никого.

Мы как раз подошли к залу. Около входа я наткнулся на Маргарете, переодевшуюся и свежую после душа. Рядом с ней стоял чуть растерянный Ноткер, который живо спрятался за меня, когда к нему наклонился грифон.

– Ноткер, ты передал? – спросил я.

– Передал, просто я не стала идти к Прегилю, ты все равно пришел бы сюда, – ответила вместо него Маргарете, улыбнувшись.

Я протянул ей папку с церемониальным протоколом.

– Займись этим. И учитывай, что большинство, что там перечислено, мне не нравится. Но посколько по традиции надо, оставь примерно то же самое, что было во Фризии. И самое важное, всё это «счастье» состоится завтра. Так что удачи.

У Маргарете округлились глаза.

– Как завтра?!

– Спроси у Прегиля, он тебе расскажет. Ноткер, проводи.

– Харди, погоди, – Маргарете пригляделась ко мне. – Черт, не сразу поняла, что у тебя скверное настроение.

Она быстро поцеловала меня, забрала папку и ушла вместе с кобольдом.

Карлфрид указал на кандалы, которые, прежде сковывая грифонов, теперь лежали на полу. Около одного из них стояли главы Гильдий и еще несколько магов. Я подошел к ним. Графиня, встревожившись, пробежала мимо ряда кандалов, принюхиваясь и издавая тоскливый клекот.

– Прошло ведь всего несколько минут, как мы ушли отсюда, – заметил я.

– В том-то и дело, – мрачно отозвался Адельман. – На кандалах остаточная магия – кто-то применил освобождающее заклинание.

Маделиф подошла к окнам и указала на открытые задвижки. Снаружи уже было темно. Кёнигсберг окутало размытое сияние уличных фонарей – на город опустился туман. Я распахнул окно, посмотрел на подошедшую графиню.

– Позовите их.

Грифон поставил передние лапы на окно, вглядываясь в туманную ночь. Потом прокричал отрывисто и так пронзительно, что у меня зазвенело в ушах. Грифон смолк, прислушиваясь. Потом повторил крик. После чего расправил крылья и забил ими в воздухе.

– Не дайте ей тоже улететь, Ваша Светлость! – закричал Орель.

Я придержал грифона за шею, хотя видел, что улетать он не собирается, всего лишь возмущенно машет крыльями.

– Тише-тише, графиня, – прошептал, я успокаивая, и погладив орлиную голову и тут же зажмурился, едва не оглохнув, когда она снова повторила крик.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом мы услышали ответный клекот. Разметав туман, к нам летело пять геральдических монстров. Причем, неся на своих спинах седоков. Через пелену было не слишком хорошо видно, но плети, которые ударяли молниями грифонов, мы разглядели отчетливо. Двое всадников, ожесточенно хлестая вышедших из-под контроля зверей, все же развернули их и снова скрылись в тумане. Один из грифонов, развернулся к своему всаднику и откусил тому голову, а через мгновение ворвался в зал с рассерженным клекотом. Обезглавленное туловище, свалилось на пол. Рука убитого все еще сжимала искрящуюся электричеством плетку.

Снаружи один из седоков накинул на шею грифона плеть, пытаясь его развернуть, но вместо этого частично придушил. Грифон, лупя крыльями в воздухе, пытался дотянуться когтистыми лапами до своего мучителя. Кувыркнувшись в воздухе, оба упали в замковый пруд. Раздался всплеск, по почти полностью скрытой туманом глади пруда пробежала яркая голубая вспышка.

Последнему всаднику почти удалось развернуть грифона, но я отправил ему в спину пламенный шар. С душераздирающим воплем всадник грохнулся судя по звуку на каменную дорожку около пруда, а грифон с горящими крыльями метнулся к нам, свалился с жалобным клекотом на паркет. Адельман мгновенно загасил полыхающие перья, обрушив на грифона дождь.

Графиня снова издала крики, но больше никто не откликнулся. Тогда она что-то проклекотала двум грифонам, те подошли и все трое улеглись у моих ног.

Орель тем временем изучал обезглавленный труп.

– Судя по одежде, один из магов, который был среди нас. Но без головы не понятно.

– Обыщите его, – посоветовал Адельман.

Орель, брезгливо поморщившись, проверил все карманы, но ничего не обнаружил.

– Вряд ли они стали носить с собой те дипломатические паспорта, после того, как нам стало об этом известно, – заметила Маделиф, потом подошла ко мне и прошептала: – У меня сейчас возникло смутное подозрение, Ваша Светлость, а не перелил ли Теодерих вам еще и грифонью кровь?

Она указала на покорно лежащих около меня грифонов.

– С таким же успехом, можно сказать, что отец перелил мне кровь тех тварей из Гретзильского болота, – я хмуро взглянул на нее, собираясь сказать что-то еще не слишком вежливое, но мой взгляд скользнул вниз на знакомые пуговицы на ее блузке. – Хм…

– Ваша Светлость, пожалуйста, прекратите так делать, особенно когда вокруг нас – коллеги. Вы же понимаете, что это навредит моей репутации, – едва слышно сказала волшебница.

Я поднял взгляд, увидел чуть порозовевшие щеки.

– А когда коллег нет – можно? – поинтересовался я.

– Вы что, опять пили алкоголь с янтарем? – спросила она с подозрением.

– Нет, но… Что, черт возьми, тогда произошло?

– Ничего, – поспешно ответила Маделиф.

– Ничего? – я поглядел на нее с неверием. – Хм. Попрошу Барри отыскать бутылку того янтарного виски. Надо повторить.

Глаза у Маделиф округлились в ужасе. В такие моменты, когда она позволяла себе эмоции, она начинала напоминать Тею, которая эмоции, в отличие от матери, не сдерживала никогда.

– Надеюсь, вы сейчас пошутили? Даже не пытайтесь. Я приказала все янтарные изделия и еду с янтарем вывезти из замка.

Я промолчал, потом наклонился к одному из грифонов, шепнул приказ в орлиное ухо. Грифон поднялся на ноги и, изогнувшись, отрыгнул. Проглоченная им голова вывалилась из клюва, в крови и слизи покатилась прямиком к Орелю. Маг едва успел отступить, чтобы та не врезалась в его туфли.

– Посмотрите, может сейчас его опознаете, – сказал я магу, который спешно достал платок и поднес к лицу.

Орель вычертил короткое заклинание, обрушив на голову поток воды, смывшую кровь с лица.

– Как ни ужасно признавать, но это один из моих магов, – сообщил Глава Швейцарской Гильдии.

– Значит, мы не всех предателей еще раскрыли, – мрачно сказал Адельман. – Скольких вы у себя выявили?

– Всего лишь пять.

– Уверяю вас, их должно быть гораздо больше, – произнес невесело Ульрих. – Надо выловить еще второго из пруда и также осмотреть третьего, который наверняка разбил голову. Если мы всех не найдем, завтра могут случится неприятные сюрпризы, даже несмотря на установленную нами защиту на замке.

Я подошел к Орелю, посмотрел на голову – желчь грифона уже успела слегка разъесть кожу на лице, на котором застыла гримаса боли. Этот маг казался мне незнакомым. Возможно драконоборцы, оставшиеся в рядах магов Гильдий, теперь старались тщательно меня избегать.

Позади вдруг раздался встревоженный клекот грифона. Графиня вскочила на ноги, смотря в сторону окна. Через мгновение, обрушившись откуда-то сверху на подоконник приземлились два всадника. На головы их обоих грифонов были надето подобие шлемов, закрывающие глаза и уши. Один из магов-седоков накинул цепь с петлей на шею графини и оба всадника потащили ее прочь, в окно. Волшебница, метнувшись к плененной графине, обхватила ее за шею, пытаясь удержать.

– Маделиф, отойдите, черт вас побери, – прорычал я.

Но в этот миг один из драконоборцев хлестнул волшебницу электрической плетью и она, содрогнувшись от разряда и сразу обмякнув, свалилась на спину графини. Всадники, рванув цепь, выволокли упирающегося грифона в окно. Маделиф, соскользнув со спины графини, свалилась вниз. Я метнулся к окну, услышав тихий всплеск. В следующий миг мой огонь уже сжигал обоих седоков.

– Графиня, вернитесь в замок, все вернитесь, – приказал я и сиганул вниз из окна.

В полете я вспомнил, что спрыгнул с последнего этажа, но земля как обычно мягко спружинила у меня под ступнями. Я пересек узкую каменную дорожку, споткнувшись о лежащий труп драконоборца и едва не упав. В тумане было ни черта не видно. Через пару шагов нога ушла в пустоту и я по колено оказался в ледяной воде. Искать в темноте упавшую волшебницу было бесполезно. Я вызвал драконье зрение. Метрах в десяти я увидел едва заметную сеть кровеносных сосудов и небьющееся сердце, стремительно остывающее. А еще волшебница медленно, но неотвратимо тонула. Спешно стащив пиджак и бросив его на берег, я нырнул.

Подхватив Маделиф, когда она уже почти перестала быть мне видимой, я вытащил ее на берег, вернул себе нормальное зрение и выругался, вспомнив, что я ни черта не умею врачевать. Оставалось разве что применить знания курсов первой помощи.

Чертыхнувшись, я расстегнул на волшебнице блузку, положил ладони на грудь и стал делать массаж сердца, ведя счет, потом приоткрыв ей рот, выдыхал воздух, очень надеясь, что маги окажутся тут достаточно быстро и сделают что-то более надежное для спасения жизни, чем я.

По моим ощущениям прошло около трех минут, когда Маделиф судорожно вдохнула и, закашлявшись, села.

– Ну наконец-то, – прошептал я. – А то я уже начал думать, что Прегиль так и останется в королевских магах.

Я набросил на нее свой пиджак, заметив, что ее начинает трясти от холода. Потом, подхватив на руки, потащил в замок. Через сто шагов я столкнулся с бегущими к месту происшествия магами. Ульрих разгонял туман, а Карлфрид освещал дорогу магическими огоньками. За ними спешил Берне Орель.

– Ваша Светлость! Что с госпожой Халевейн? – спросил Орель.

– У нее не было дыхания и сердцебиения, но сейчас всё восстановилось, – я прислушался к дыханию волшебницы, которая потеряла сознание. – Кто-то из вас разбирается во врачевании?

– Я как раз разбираюсь, – сказал Орель. – Но нам лучше делать это в замке.

Мы спешно дошли до комнат, в которых остановилась волшебница, и я уложил ее на постель. Орель сел рядом, осмотрел ее, позвал своего кобольда, которому дал множество распоряжений. Через минуту тот вернулся с целым ворохом пакетиков, от которых дохнуло травяной аптекой, чайником с кипятком и тубами с мазью.

– Все так плохо? – спросил я.

– Нет, все более-менее в норме. Но лучше перестраховаться чтобы она не заболела. Вы что же, ей массаж сердца делали и искусственное дыхание?

– Да.

– Откуда вы это умеете? – спросил Адельман.

– В смысле, откуда? Из курсов первой помощи.

– Вы их проходили? – удивился Орель.

– Конечно. У меня вообще-то есть автоправа. Не понимаю, что вас удивляет.

Адельман посмотрел на меня и расхохотался. Смех у него вышел немного нервным, явно выдавая перенесенное напряжение.

– Что смешного, Ульрих? – спросил я, нахмурившись.

– Всё как обычно, не обращайте внимания, Ваша Светлость, – заметил Карлфрид, – Видимо для господина Адельмана понятия «черный маг» и «первая помощь» никак не сочетаются. Точнее, являются взаимоисключающими.

– Что я тогда тут вообще делаю? Ах да, у нас же с вами договор, – процедил я сквозь зубы. – Пойду, пожалуй, переоденусь.

Бросив разозленный взгляд на Ульриха, я ушел. Зашел в свои комнаты, принял горячий душ. Завернувшись в халат уселся в кресле у камина, разжег его заклинанием. Потянуло теплом и приятным древесным дымком. В дверь постучали.

– Заходи, Барри, – произнес я.

Приоткрыв дверь, в комнату протиснулся кузен. Глаза его были похожи на две золотые монеты.

– Как ты узнал, что это я? – пробасил он удивленно.

– Способности оборотня просыпаются, начинаю видеть сквозь стены, – отозвался я, мрачно взглянув на него.

– Эм… ты сейчас шутишь, Харди? И мы, кстати, не видим сквозь стены.

– Ну чуять, какая разница, – я откинулся в кресле, задумчиво смотря как пламя пожирает дрова.

– Мне рассказали, что случилось. Кстати графиня…

Финбарр смолк, потому что дверь снаружи начали ожесточенно скрести, требуя впустить.

– Она тут за дверью с одним из грифонов. Остальных маги изолировали, чтобы подлечить им опаленные крылья. Запустить?

Я равнодушно пожал плечами. Финбарр, обеспокоено нахмурившись, открыл дверь. Два зверя ворвались в комнату, радостно и тихо заклекотав. Подошли к моему креслу, принялись лизать мне ладони. После чего оба улеглись у моих ног на ковре и тоже стали смотреть вместе со мной на огонь.

– Харди, с тобой всё в порядке? – спросил Финбарр.

– Не беспокойся, Барри, это была всего лишь минута экзистенциального кризиса.

– Чего? – с непониманием протянул Финбарр.

Я поглядел на кузена и прищурил глаза в усмешке.

– Не забивай голову. Лучше скажи, ты случайно не приберег для себя особое виски?

– Ты про янтарное? – глаза Финбарра опять округлились. – Тебе его точно не надо.

– Тащи.

– Нет. Если ты вырубишься, никакой церемонии не будет и Пруссию отдадут Моравии.

– Очень хотел бы взглянуть, как в этом случае будет выкручиваться Прегиль, – заметил я. – Неси, Барри. Мне надо.

– Да с чего тебе надо? – Финбарр от возмущения аж всплеснул руками. – Ты напился-то в своей жизни всего раз!

– Не принесешь, пойду в город и найду эту дрянь в первом же попавшемся ресторане.

– Вот! Раз дрянь, значит оно тебе и не надо, – кузен встал около двери, скрестив руки на груди. – Я тебя все равно отсюда не выпущу.

– Очень смешно, – я оскалился и Финбарр, испуганно хлопнув глазами, съежился, втянув голову в плечи.

– Я серьезно, мне надо. Ты же наверняка слышал, что если принимать яд в малых дозах, то становишься к нему невосприимчивым.

– Слышал, но… Сейчас точно не время для подобных экспериментов.

– А мне кажется, что наоборот. Завтра день тот еще будет.

– О да! Ленели, кстати, просила тебе передать, – кузен вытащил из кармана небольшой блокнот и протянул мне. – Она набросала примерный план мероприятий для общения с прессой. Завтра утром Ленели отдаст тебе уже точный. Сейчас обзванивает всех журналистов и будет всю ночь придумывать вопросы для интервью с тобой.

Финбарр замолчал, увидев выражение моего лица.

– Ладно, сейчас принесу, – пробурчал он.

– Вот и хорошо.

Финбарр замер на пороге и обернулся.

– А сколько мы его выпили в прошлый раз?

– Кажется, две бутылки.

– Сильно для начала, – хмыкнул Финбарр, глянув на меня с уважением, но тут же опомнился и натянул на лицо маску крайнего неодобрения.

Пока его не было, я полистал блокнот, исписанный мелким торопливым почерком журналистки. Отметил, что начало всех мероприятий она запланировала на десять утра. Я дотянулся до часов. Омега показывала всего лишь семь вечера. Подумав, я оделся, решив, что возможно придется еще сходить к Прегилю и кое-что у него уточнить.

Вернулся Финбарр, поставил на столик передо мной стаканы и пару бутылок со знакомой этикеткой: «Янтарное виски. С добавлением настоящего Остзейского берштайна».

– Но для начала, я рекомендую поужинать, – сказал Финбарр. – Сдается мне, что ты сегодня и вовсе не успел пообедать.

– У меня примерно в полдень было что-то среднее между завтраком и обедом. Хотя, вроде даже и есть не хочется.

– Экзистенциальный кризис виноват? – поинтересовался Финбарр едко.

– Да, наверное. Ты ведь составишь компанию?

– Когда я отказывался от вкусного ужина? – улыбнулся Финбарр.

– Ноткер, – позвал я. – Нам стейки с кровью и каких-нибудь овощей.

– Да, Ваша Светлость. Ээээ…

Кобольд уставился на янтарное виски.

– Сокровище, не заставляй нас ждать, – произнес я, прищурив глаза, а кобольд, вспыхнув, мгновенно исчез.

В дверь тихо постучали и внутрь скользнула Маргарете.

– Ого, у тебя тут компания, Харди, – сказала она, окинув комнату взглядом, и пройдя мимо грифонов, уселась мне на колени.

Финбарр прокашлялся, напоминая о себе, и отвернулся смущенный. Но Маргарете не обратила на него никакого внимания.

– Харди, это ужас! – продолжила она, возмущенно. – Я про местные церемонию. Напыщенный идиотизм. Я все переделала, поругалась с Прегилем. Но он в итоге сдался. А еще местные короны и мантии – они просто кошмарны и верх безвкусицы. В общем мы послали срочный заказ гномам, тем, которые работают на твоих шахтах, надеюсь, они успеют сделать всё до завтра.

Появился Ноткер, поставил тарелки на стол.

– Будешь с нами ужинать, Гретке? – спросил я, притянув ее к себе и поцеловав золотисто-рыжую макушку.

– Не откажусь от точно такого же, – с аппетитно пахнущих тарелок она перевела взгляд на бутылки. – Ноткер, только мне вина принеси, пожалуйста.

Ноткер кивнул и кашлянул.

– Хочу напомнить, Ваша Светлость, что ваши гномы собрались бастовать. И вполне возможно, они не выполнят заказ.

– А ты можешь им доставить послание и передать, что их тогда уволят к чертовой матери? – глаза Маргарете зло сверкнули.

– С ними так нельзя, – заметил Ноткер.

– Почему?

– Потому что они без того готовы разбежаться после того как узнали, что работают на дракона.

Маргарете вопросительно поглядела на меня.

– Думаю, Ноткер прав, Гретке.

– Что же делать? Надевать эти ужасные короны? – на ее лице отразилось разочарование.

– Ты же недавно как раз мечтала о Прусской короне, – заметил я с насмешкой. – И даже более того, выговаривала мне, что тебе бы в мужья при счастливом стечении мог достаться Фридрих.

Маргарете взглянула на меня с ужасом.

– У меня остались о Фридрихе очень светлые детские воспоминания, но с тех пор он сильно изменился, о чем мне рассказал сегодня Прегиль. Тридцатилетний девственник, посвятивший себя рыцарству и не собиравшийся жениться и готовый ради абсурдных целей погубить свой род.

– Ого, – только и сказал Финбарр, оторвавшись от еды.

– Что собственно и произошло, – Маргарете снова посмотрела на меня. – Знаешь, Харди, мне тут жутко не нравится. И этот замок тоже кажется ужасным.

– Я с тобой полностью согласен, Гретке. Ноткер, ты еще здесь?

– Простите, Ваша Светлость, задумался, – кобольд исчез, а через несколько мгновений появился снова, принеся ужин и вино для Маргарете. – Так что передать гномам?

– Скажи, что я скоро к ним приеду и мы мирно побеседуем об их требованиях. Мирно. Надеюсь, ты будешь достаточно убедителен.

– Я все понял, Ваша Светлость, – Ноткер улыбнулся и снова исчез.

Маргарете перебралась на соседнее кресло и занялась едой. Через некоторое время, ее разморило от вкусной еды, вина и тепла, идущего от камина, и она заснула.

Мы тоже закончили ужинать и Финбарр разлил виски по стаканам. Когда первая бутылка закончилась, он внимательно посмотрел на меня.

– Как себя чувствуешь, Харди?

– Вроде спать не хочется, как в прошлый раз. Давай вторую.

– Может ты, паузу сделаешь в несколько минут? Понаблюдаем?

– Хм, может быть. Пройдусь до Прегиля и вернусь. Никуда не уходи.

Грифоны подскочили, пробудившись.

– Остаетесь здесь, сторожите Маргарете, – приказал я.

Грифоны снова улеглись.

– Тоже поселишь их в Хоэцоллерне, как тех змеев с болота? – спросил кузен. – Ты ведь действительно тут не останешься, Харди?

– Не останусь. Кенигсберг находится на краю королевства и думаю разумно будет перенести столицу. Боюсь, Прегиль будет не в восторге, но выбора у него не останется. Хотя местные люди всё же порадуются.

– И куда ты перенесешь столицу? – спросил Финбарр.

– Куда-нибудь, – я улыбнулся и вышел.

В коридоре я остановился. Миг постоял, потом зашел в комнату к Маделиф. Внутри горел приглушенный свет, волшебница дремала, а рядом в кресле дежурил кобольд Ореля, к моему удивлению, как и Ноткер читающий местную газету. Кобольд настороженно на меня уставился.

– Кыш, – только и сказал я и кобольда сдуло ветром.

Я уселся в опустевшее кресло, убрав газету со знакомой статьей на первой полосе и моей фотографией. Маделиф проснулась из-за зашуршавшей бумаги.

– Ваша Светлость? – удивилась она.

– Простите, не хотел вас беспокоить, просто зашел, чтобы убедиться что с вами всё в порядке.

– Вы спасли мне жизнь. Я…

– Большая редкость, вы же знаете, я обычно занимаюсь прямо противоположным, – прервал я и усмехнулся.

– Это не так.

– Вы находите? А то Ульрих недавно долго смеялся над сочетанием «черный маг» и «первая помощь».

– Вы что, пили? – встревожилась Маделиф, наконец уловив запах виски.

– Я же говорил, что у Барри точно осталось.

– Ваша Светлость, зачем? – ужаснулась волшебница. – Завтра же важный день. А если вы отключитесь как в прошлый раз?

– И на каком же моменте, я отключился в прошлый раз? – поинтересовался я, склонившись к ней.

Маделиф отпрянула, вжавшись в постель.

– У вас губы были на вкус как лягушка и такие же холодные. Там, у пруда, – прошептал я, изучая ее лицо. – Чего вы боитесь, Маделиф?

– Вас.

– Неправда. Вы боитесь себя, своих желаний и чужого мнения, – произнес я. – Точнее, порицания.

Я наклонился еще ниже, так что чувствовал на лице ее испуганное сбившееся дыхание. Чуть выждав, я поцеловал ее губы, на этот раз горячие, мягкие и податливые, имеющие вкус горного тимьяна и меда с горчинкой имбиря. А потом почувствовал, как она дрожит, все сильнее и сильнее. Я отодвинулся.

– Вкусный вы пили чай, хотя мед я не ем, как любое сладкое, – произнес я.

Волшебница смотрела на меня в полнейшей панике, совершенно растерявшаяся.

– Что ж, я теперь понял, что в прошлый раз ничего не было, иначе бы вас так не трясло. Жаль, конечно… Пойду, прогуляюсь до Прегиля, надо с ним еще важные вопросы обговорить, – я поднялся, шагнул двери и, обернувшись, спросил: – Как думаете, куда лучше перенести столицу?

– Вы должны сами это решить, Эгихард, – произнесла она.

На моем лице не отразилось ни одной эмоции, но Маделиф, словно угадав, что внутри я улыбаюсь, запаниковала. Я задумчиво посмотрел на нее и кивнул.

– Доброй ночи. Поправляйтесь, – произнес я и вышел вон.

Глава 2

Я вошел в кабинет Прегиля. Базилиус все так же сидел за столом, уже полностью заваленным бумагами. Рядом с ним, держа в руках знакомый экземпляр газеты, сидел его помощник, Йенс Беппе, с перевязанной головой и на вид явно еще не выздоровевший. При моем появлении Беппе выронил газету и испуганно привстал со стула.

– Ваша Светлость, я не… это не… – начал было он.

– Успокойтесь, Йенс, Его Светлость в курсе, что статья – не ваших рук дело, – ворчливо отозвался Прегиль.

Беппе посмотрел на Прегиля так, будто удивлялся, почему я того еще не испепелил.

– Вы уверены, что вам стоило выписываться из больницы? – поинтересовался я, усевшись в кресло напротив них. – Выглядите не очень.

– Я настоял, чтобы он приехал, дел много, уже не справляюсь, – ответил за помощника Прегиль. – Впрочем, врачи не возражали.

Базилиус, наконец, окончательно оторвался от бумаг и посмотрел на меня.

– Ее Светлость…

– Начнем с того, что вы ее сами сюда позвали. И на этом же, пожалуй, закончим. Я не собираюсь обсуждать Маргарете и любые ее поступки, нравятся они вам или нет, – произнес я. – Покажите мне договоры, которые вы подписывали с графинями.

Прегиль поглядел на меня с недоумением.

– Зачем вам это сейчас?

– Подумал, что могу завтра получить неожиданные сюрпризы, не зная подробностей договоренностей.

Прегиль поднялся, нашел на полке книжного шкафа толстую, в кожаном переплете папку, положил ее передо мной на столе и, воспользовавшись имеющимися там закладками, раскрыл на нужной странице. Я принялся изучать договор.

– И в нем нет ни слова, почему Мекленбург и Померания пошли на уступки, – сказал я, дочитав до последней страницы.

– Это был договор на словах.

Я неодобрительно покачал головой.

– Что вы намерены отвечать когда спросят о том, куда исчезли обе графини? Будете предъявлять грифонов?

Я увидел, как напрягся Йенс, уставившись на своего главу.

– Что произошло, господин Прегиль? – тихо спросил он.

– Вы его хотя бы насчет завтра известили? – поинтересовался я с легкой насмешкой.

– Насчет коронации, да, – Прегиль с недовольством взглянул на Беппе. – Йенс, много всего случилось, но всё объяснять нет времени. Не волнуйтесь, Ваша Светлость, я как-нибудь объясню…

– Как-нибудь – не надо, Базилиус, – сказал я жестко.

Прегиль почувствовал себя крайне неуютно от моего тона.

– Я же вам вроде как должен за это? – он указал на газету со статьей обо мне, которая лежала перед Беппе. – Предлагаю сказать, что известный черный маг наложил на графинь проклятье, обратив обеих в грифонов, как и часть их слуг. И что вы ищите решение, как их спасти и вернуть им человеческий вид. Будете выглядеть героем.

– Да? А как кто я сейчас выгляжу? И вы, кажется, окончательно заврались, Базилиус, – я поднялся, нависнув над ним. – Выглядеть предложенное вами будет совсем иначе: так, будто графинь превратили, чтобы окончательно забрать управление Мекленбургом и Померанией.

– Но земли отошли Пруссии три года назад, вас тут и близко не было, – попытался возразить Прегиль.

– Фридрих мертв, отвечать больше за подобное кроме меня теперь некому. Так что избавьте меня хотя бы от этой проблемы.

– Каким образом?

– Расскажите правду.

Прегиль уставился на меня.

– Но… Всю правду? И про поступки Мекленбургской графини и ее жертвы рассказать?

– Да. Хотя, про драконоборцев, пожалуй, не стоит. Люди и без того были испуганы вестями о проклятиях черного мага.

– Но когда все узнают, что мы это скрывали, я не смогу остаться на месте королевского мага. Возможно, мне даже придется оставить пост главы Гильдии…

– Ничего, королевским магом я назначу господина Беппе, – я подмигнул Йенсу, который явно жалел, что присутствует при подобном разговоре, а от моего предложения места главы Гильдии кажется и вовсе был готов провалиться сквозь землю. – И еще, Базилиус. Когда будете рассказывать, не смейте упоминать мое имя – в этой истории меня не существует.

– И когда я должен это сказать? – упавшим голосом спросил Прегиль.

– Завтра, в конце моей пресс-конференции. Надеюсь, вы все сделаете правильно.

Я направился к двери.

– Вы ведь не Беппе хотите видеть на моем месте? – произнес Прегиль. – Назначите вместо меня госпожу Халевейн?

Я обернулся, уже стоя на пороге.

– А вам не кажется это абсурдным? Зачем мне нужен королевский маг, когда я сам прекрасно умею колдовать? Этой должности больше не будет, простите, независимо от вашего завтрашнего признания.

Прегиль растерянно, взглянул на меня, словно подобное ему не приходило в голову. Больше не задерживаясь, я вернулся в свои комнаты.

Финбрарр внимательно на меня посмотрел, в его желтых глазах зажегся огонек подозрения, когда он украдкой потянул носом, изучая принесенные мной запахи, но так ничего мне и не сказал.

– Давай дальше, Барри, – я кивнул на бутылку.

– Думаю, что все же не стоит. Я тут кое что обнаружил, – он показал мне пустую бутылку, на дне которой я увидел мелкую янтарную пыль. – Янтарь выпадает в осадок. Последний стакан я наливал себе и значит янтарное содержимое тоже выпил я. А тебе не досталось. Видимо в прошлый раз было наоборот.

– Надо проверить, – я нахмурился.

– Я налью тебе совсем немного, на один глоток, и посмотрим на эффект.

Финбарр тщательно взболтал вторую бутылку и немного налил в мой стакан. Я посмотрел на едва замутившееся виски, выпил. Кузен действительно налил на один глоток. Но от него, через пару секунд у меня начали закрываться глаза.

– Черт, – пытаясь не дать ускользнуть сознанию в омут сна, я невольно откинулся в кресле, когда тело резко расслабилось.

Увидел, как Финбарр решительно закупорил бутылку.

– Тебе надо в наперсток это чертово виски наливать, – засмеялся он.

– Вот проклятье, – я все-таки закрыл глаза, чувствуя будто меня качает на теплых волнах.

– Иди лучше спать, Харди, – заметил Финбарр.

– Сколько его там, Барри? – я все-таки разлепил веки, попытался сконцентрировать взгляд на бутылке.

Кузен изучил этикетку.

– Написано, что в одной бутылке содержится десять граммов янтаря. Выходит, нужно совсем чуть-чуть, чтобы…

Он запнулся, решив не продолжать, видимо, чтобы меня не расстраивать.

– Ладно, к черту этот эксперимент, – произнес я и каким-то чудом нашел силы перебраться с кресла на постель.

– Грифоны здесь останутся? – спросил Финбарр, поглядев в раздумье на спящих геральдических монстров. – Знаешь, я лучше тут покараулю на всякий случай.

Я не понял, успел ли сказать ему спасибо, как меня окончательно вырубило.

Во сне меня снова затянуло в прошлое. Я увидел костер, вокруг которого собралась моя семья, сидя на поваленных стволах деревьев и завернувшись в пледы. На фоне ночного, усыпанного звездами неба, черными громадами высились пики гор. Где-то наверху завывал ветер, но в лощине, в которой укрылись мои родители с детьми, царило затишье. Теодерих что-то готовил в котелке, висевшем над огнем, его дети, закутавшись в пледы, смотрели на огонь молчаливые и мрачные.

Моя мать сидела чуть в стороне от всех остальных и я, совсем еще маленький, спал, положив ей голову на колени, а она рассеянно гладила мне ладонь, сжимая в своей руке и периодически наклонялась, прислушиваясь к моему дыханию. Я разглядел ее покрасневшие глаза, похоже, она недавно плакала.

Еще чрез мгновение, я вдруг понял, что вижу эту сцену чужими глазами. Картинка дрогнула и тот, кто наблюдал за моей семьей, вышел из укрытия и подошел к костру. Отец, увидев названного гостя, напрягся, хотя особого удивления на его лице не отразилось, словно он знал пришедшего.

– Господин Райнер, – услышал я чуть скрипучий голос Алойзиуса. – Надо же, какая неожиданная встреча.

– Действительно, я думал, что вы навсегда покинули страну, – отозвался отец.

– Так и было, но у меня тут осталось незаконченное дело, – Алойзиус, глазами которого я смотрел на происходящее, уселся у костра на поваленном дереве и продолжил с едва различимой насмешкой: – Вы знаете, господин Райнер, я восхищаюсь вашим упорством и смелостью. В прошлый раз у вас было трое детей - черных магов, а сейчас их уже девять!

– Восемь! Эгихард – пустышка! – бросил с презрением мой старший брат.

– Хм, вот как? А что с ним? – Алойзиус подошел к нам с матерью взял меня за ладонь и, чуть приподняв, отпустил – моя рука безвольно упала. – Вы понимаете, что он умирает?

Отец не ответил, мрачно поглядев на Алойзиуса.

– Впрочем, это ваше дело, – отозвался тот. – Так что вы тут делаете, господин Райнер? Судя по рюкзакам и измученному виду членов вашей семьи – вы находитесь в бегах. Слышал, за вами охотятся светлые маги и даже назначили приличную награду за вашу поимку.

Отец вновь напрягся.

– Не беспокойтесь, я-то про вас не расскажу, – хохотнул Алойзиус. – Ведь я, такой же как и вы. Хотя, это может сделать кое-кто другой, заодно выторговав для себя что-то у высших светлых.

К костру с другой стороны вышло еще три фигуры.

– Некромант, вервольф и суккуб, – процедил сквозь зубы Теодерих. – С этими персонами высшие точно не будут договариваться. Думаю, за ваших спутников тоже назначена достаточно весомая награда.

– Вероятно так и есть, – согласился Алойзиус. – Но знаете, что мне сейчас вспомнилось? Я ведь оставлял вам книги своих погибших учеников. Вы их потеряли?

– Нет, мы их на время спрятали в надежном месте.

– Это никуда не годится, господин Райнер. Я оставлял книги, чтобы вы учили своих детей. Из них бы вышли сильные маги. А вы занимаетесь непонятно чем. Беготней и играми в прятки со светлыми. Неужели так сложно найти тихое местечко, где могла бы осесть ваша семья?

– Это говорите вы мне?

– Понимаю, на что вы намекаете, – зло отозвался Алойзиус. – Но я, в отличие, от вас, своих учеников выучил и отпустил, так сказать, на волю.

– Но как вы сказали ранее, за нас назначена награда, – сказал Теодерих. – И любой темный, любая ведьма не прочь нас сдать. Впрочем, люди тоже пытались, когда что-то начинали подозревать. Так что найти тихое местечко – это весьма сложная задача.

– Давайте я вам ее облегчу, – сказал Алойзиус. – Я просто заберу ваших детей, поскольку вы сами не в состоянии заниматься их обучением. Да и, наверное, учитель из вас, слабого мага, плохой. Подыхающего младшенького я, разумеется, оставлю вам.

– Вы не…

– Надо соглашаться, Тео, – внезапно подала голос моя мать. – Господин Алойзиус делает нам очень щедрое предложение.

– О да, быть матерью черных магов чрезвычайно сложно, понимаю ваше желание от них избавиться, госпожа Райнер, – Алойзиус усмехнулся.

– Я никогда не соглашусь на подобное, Мэйв, – Теодерих посмотрел на своих восьмерых детей, явно ожидая поддержки, но все они по-прежнему молча наблюдали за происходящим.

– Тео, соглашайся, ты ведь понимаешь, что мы не справляемся, – произнесла моя мать и посмотрела на Алойзиуса. – Возможно, вы нам окажите еще одну небольшую услугу – поможете спасти нашего младшего сына.

– Кто-то из нас четверых похож на врачевателей? – Алойзиус со злой усмешкой указал рукой на своих спутников.

– У нашего сына редкая болезнь, ему время от времени необходимо переливать кровь волшебных существ или магов. Наша кровь, увы, не помогает из-за того, что мы родственники. Прошу вас, если вы четверо дадите ее совсем чуть-чуть, ему это поможет на целый год.

Алойзиус переглянулся со своими спутниками.

– У него что, что-то вроде магического вампиризма? – спросил суккуб.

– Нет. Лекарь, что его осматривал, называл это как-то по-другому. Для доноров не опасно, но где бы их еще найти среди гор? – Мэйв с тоской оглядела черные вершины. – Да и денег у нас, сейчас, увы на это нет.

Алойзиус задумался. Снова подошел к нас матерью, положил руку на мое запястье и подозвал суккуба.

– Никакой магии никакого магического отклика? Я ведь правильно определил?

Суккуб также коснулся моего запястья.

– Да. Сущность с вампирическими задатками мы бы все почувствовали, – отозвался суккуб. – А мальчишка умирает, словно у него самого высосали всю жизненную энергию.

К ним подошел еще и некромант, тоже дотронулся до моего запястья и спросил:

– Вы ни с кем подобным нам в пути не сталкивались? Как давно это продолжается? Хотя, скорее всего, страдала бы от этого вся ваша семья.

– Практически с его рождения, – ответила Мэйв, погладив мою голову.

– Ну и зачем же вы мучаетесь? Да его тоже мучаете? – спросил некромант. – Хотя, случай, должен признать, любопытный. Ничего подобного раньше не встречал. Где можно найти того лекаря, что поставил диагноз?

– Лекарь был из светлых, – мрачно обронил Теодерих.

– Понятно. Значит теперь он мертв, – некромант поглядел на Алойзиуса. – Одолжим кровь, Алойзиус? Хочу потом вернуться и посмотреть что дальше будет с мальчишкой – может быть оказаться полезно в некромантии.

– Я бы тоже на это с интересом взглянул, – заметил суккуб.

Алойзиус все еще сомневался, потом упер взгляд в отца.

– Восьмерых детей вы мне отдадите?

– Да, – с неохотой сказал Теодерих. – Наверное, это будет действительно лучшее решение, поскольку они, похоже, не возражают.

– Что ж, давайте. Младшему вашему сколько? Года три? По сто миллилитров хватит?

– Будет очень щедро с вашей стороны одолжить по двести, – Теодерих достал саквояж, извлек оттуда систему для переливания крови, подключил к ней еще дополнительно три дополнительных мягких длинных трубки, вскрыл упаковку со стерильными иглами.

– Вы, я вижу, хорошо подготовлены, – Алойзиус внимательно следил за манипуляциями отца.

– Нам приходится делать это достаточно часто, так что это, увы, давно превратилось в рутину. Присядьте, так будет удобнее. Положи сына, Мэйв, и сделай всё необходимое.

Мать, бросив одеяло на землю, уложила меня на него. Рядом на поваленном дереве уселись «доноры». Мэйв аккуратно и не спеша закатала им рукава, как заправская медсестра, провела по коже ватой, смоченной в спирте, аккуратно ввела иглы в вены. По прозрачным трубкам потекла кровь, смешиваясь в капельнице. И последнюю иглу она воткнула мне в руку, после чего отрегулировала клапан. Из капельницы кровь медленно потекла ко мне.

– Небыстрое это дело, – недовольно поморщился вервольф.

– Займет полчаса. За это время приготовится еда, можете с нами поужинать.

– Судя по запаху, густой суп с бараниной, – заметил вервольф.

– Овца отбилась от стада, или вы ее украли, господин Райнер? – спросил Алойзиус. – Вы говорили, что с деньгами у вас не очень.

Теодерих промолчал, досадливо поморщившись.

– И как вы в таком бедственном положении собирались прокормить семью? Впрочем, уже не важно.

– Ваш парень очнулся, – вдруг сказал некромант. – Ух ты, оживает прямо на глазах.

Было очень странно встретиться самому с собой взглядом, словно я поглядел в зеркало. А потом Алойзиус несколько раз моргнул – у него явно закрывались глаза.

– От вашей процедуры что-то жутко спать захотелось, – пробормотал он. – Вам тоже?

Он разлепив веки, посмотрел на своих спутников. Все трое спали. А потом увидел отца с кинжалом, который перерезал всем троим глотки. Теодерих с окровавленным ножом шагнул к черному магу. Тот попытался поднять руку, чтобы защищаться, но ничего не вышло. Но тут на Теодериха набросились мои браться и сестры.

– Оставь его, не тронь! – иступлено орали они. – Он обещал нас учить!

Старший брат выдрал у Алойзиуса иглу из вены, отпихнул его прочь. Черный маг покатился по траве, медленно приходя в себя, потом поднялся на ноги, готовый атаковать, но остановился.

– Да, господин Райнер, не ожидал от вас такого. Хорошо вы нас подловили. Из вас бы вышел отличный черный маг, жаль по силе вы не дотянули, – сказал Алойзиус, усмехнувшись. – Ваших детей не трону, а вот вам всё же придется заплатить.

Он вдруг пошатнулся и снова заморгал.

– Проклятие, – процедил сквозь зубы Алойзиус, попятившись. – Ваш младший оказался с сюрпризом. Кто он всё-таки такой?

– Он тоже черный маг, но с определенными особенностями.

– Что ж, к черту вашу семейку. Но за вами будет должок, – Алойзиус, бросился прочь, не разбирая дороги, скрываясь в горном подлеске.

Картинка вдруг изменилась. Я увидел просторную пустую университетскую аудиторию. За распахнутым окном над широкой рекой рекой, через которую было перекинуто множество мостов, над городом в краснокирпичных крышах разгорался рассвет.

Перед Алойзиусом на столе была раскрыта книга с черными страницами и алыми письменами и лежала знакомая некромагическая капсула. Алойзиус что-то записывал в книгу, а потом, насторожившись, перестал. Некоторое время не двигался, словно к чему-то прислушиваясь.

– Господин Райнер-Наэр? – произнес он вслух. – Вы снова следите за мной или у меня уже началась паранойя?

Он замолчал, но не получив никакого ответа, заговорил снова.

– Вы не хотите или не можете отвечать? Впрочем, не важно. Я тут как раз сейчас вспомнил об одной нашей старой встрече и, пожалуй, нашел ответ, как вам удается следить за мной. Моя кровь установила между нами некую магическую связь, которая, к сожалению, работает только в одну сторону. Кстати, я передал ваши слова Чистославу, но он не желает с вами встречаться, хотя я его пытался убедить, что это необходимо. Конфликт с Богемией, похоже, неизбежен. У вас сегодня, кстати, ваш день. Поздравляю!

Мой взгляд скользнул по стене аудитории, на которой висели часы. Стрелки показывали девять утра.

Я моргнул и распахнув глаза уставился на русо-рыжую макушку Маргарет, которая спала у меня под боком, точно также не раздеваясь. Я поддался вперед, зарывшись в ее волосы, чтобы приятный аромат ее духов разогнал мои не слишком приятные ночные видения. На ощупь расстегнул застежки на ее платье, потянул, стаскивая платье с плеча.

– Харди, что ты делаешь, я же сплю, – пробормотала Маргарете, но тут же придвинулась ко мне плотнее, застонав. – Нет, не останавливайся.

– Великая Луна! Вы… – в кресле подскочил Финбарр, глянув на нас мельком и густо покраснев, метнулся к двери.

– Барри, прости, забыл что ты тут, – я рассмеялся.

Вслед за Финбарром с тихим возмущенным клекотом вон выбежали оба пробудившихся грифона.

Глава 3

– Какие все чувствительные и скромные, – заметила с улыбкой Маргарете, а потом увидела время на часах. – Харди, уже девять! У тебя же встреча с прессой через час!

– Подождут. К тому же надо поднять настроение, после того как приснилось всякое, – я поморщился, вспомнив сны с Алойзиусом и своей семьей.

Еще через некоторое Маргарете, завернувшись в халат, устроилась в кресле у камина, а я позвал Ноткера и заказал для нее завтрак. Сам быстро принял душ и, надев черный костюм с белой рубашкой, вышел, поняв, что на завтрак у меня уже нет времени.

В коридоре мне открылась следующая картина – Ленели, уперев руки в мощную грудь Финбарра и рыча от усилий, подталкивала его в сторону моих комнат, но кузен, кажется, не сдвинулся ни на миллиметр, хотя шпильки туфель Ленели оставили на паркете заметные царапины.

– Давай, Барри, ты сможешь! – твердила журналистка.

– Ни за что туда не войду!

За этой сценой с любопытством наблюдали оба грифона, улегшись от пары в стороне. Ленели, увидев меня, застывшего на пороге, всплеснула руками.

– Ваша Светлость! До начала осталось пять минут! – в полном отчаянии воскликнула она.

– Как раз успеем дойти, – я сделал знак грифонам, и те забежали обратно в комнату.

– Так вы же еще с вопросами должны ознакомиться и прочим! – Ленели протянула мне целую пачку листов.

Я со вздохом взял ее, пролистал, задержавшись на некоторых страницах, потом вернул Ленели.

– Одна минута, – печально отозвалась она.

– Пойдемте. Думаю, небольшое опоздание нам простят, – я чуть улыбнулся. – Кстати, в конце господин Прегиль должен сделать одно важное заявление насчет Мекленбурга и Померании.

– И вы мне говорите это только сейчас? – ужаснулась Ленели. – Пойдемте же скорее!

Она рванула вперед. Мы с Финбарром переглянулись. Он только пожал плечами и мы направились вслед за журналисткой, слушая торопливый стук ее каблуков.

– Ваша Светлость, а вы можете сегодня обойтись без солнцезащитных очков? – спросила Ленели, когда мы ее нагнали, хотя судя по ее тону, надежду она испытывала довольно-таки призрачную.

– Хотите сказать, что никто не будет использовать вспышки на фотокамерах?

– Нет, но… Вы же их не поэтому надеваете…

Я только отрицательно качнул головой и надел очки – мы как раз подошли к конференц-залу. Ленели тяжело вздохнула.

Когда мы вошли, оживленный говор мгновенно смолк и на нас обрушились вспышки фотокамер.

– Знаете, я пожалуй была неправа насчет очков, – шепнула Ленели, жмуря глаза.

В итоге она, зажмурившись, споткнулась о тянувшиеся к камерам кабели, но я мгновенно поймал ее под локоть, поддержав, так что инцидента никто не заметил.

– Очень рекомендую сменить вам обувь, – с усмешкой заметил я и обернулся на миг к кузену. – Барри, думаю, ты согласишься.

– Нет, я тогда до него не дотянусь, – возразила Ленели.

– Да вы и до меня не дотягивались, даже на каблуках, – шепнул я.

Финбарр кашлянул, определенно расслышав. Мы наконец добрались до стола, заставленного микрофонами, за которым уже сидели Прегиль и Маделиф. Мы с Ленели уселись между магами на свободных местах, по левую руку от меня оказалась Маделиф, а по правую Ленели и Прегиль. Финбарр остался стоять за нашими спинами и к нему через миг присоединился Карлфрид.

– Доброе утро, – поздоровался я с магами и тихо спросил Маделиф. – Вы уже оправились после вчерашнего?

– Да, спасибо, Ваша Светлость, господин Орель сказал, что я в норме.

– Вот и замечательно.

Остальные главы Гильдий обнаружились напротив – сидели в первом ряду сбоку от журналистов и я обменялся с ними кивками в приветствии.

– Господин Прегиль, его Светлость сказал, что у вас в конце будет какое-то заявление, – прошептала журналистка Прегилю. – Почему вы вчера мне об этом не сообщили?

– Решение о об этом мы приняли поздно вечером, простите.

– И о чем оно?

Прегиль промолчал и Ленели, взглянув на его помрачневшую физиономию, только вздохнула. Но тут же профессионально заулыбавшись заговорила, произнося приветственное слово.

– Итак, доброе утро дамы и господа, мы начинаем нашу пресс-конференцию в честь дня коронации Его Светлости, герцога Фризии, господина Эгихарда Фрайхерра Райнера-Наэра. Часть вас будет допущена на мероприятие, после которого состоится еще одна краткая конференция-фотосессия для вас всех. Сейчас вы можете задать вопросы Его Светлости, а также главе Прусской Гильдии Магов, господину Базилиусу Прегилю и Главе Фризкой Гильдии Магов, госпоже Маделиф Халевейн. Всё как обычно: чтобы задать вопрос, поднимайте руки, я вас буду называть.

Ленели выбрала первого журналиста. Но тот вдруг сел, передав микрофон другому.

– У меня два вопроса к господину Прегилю. Расскажите, как так получилось, что никого лучше черного мага в короли не нашлось и почему коронация проводится так поспешно, без соблюдения сроков траура по Фридриху Четвертому, а также по его брату, принцу Вильгельму, умершему от инфаркта? Учитывая, что даже еще не было никаких погребальных церемоний.

– Да чтоб тебя… – тихо, сквозь зубы, выругалась Ленели, продолжая при этом улыбаться. – Я же запретила его пускать.

– Что, ваш конкурент по «горячему» и сенсациям? Только не в юбке, – шепнул я с улыбкой.

– Что-то вроде того, – отозвалась она. – Ничего, его сейчас выведут, Ваша Светлость.

– Пусть остается, по крайней мере если он не будет забирать микрофон у других журналистов. Зато потом остальные перестанут задавать «неудобные вопросы».

– Как вы уже вероятно знаете из вчерашней статьи в «Вестнике Пруссии», прусская остзейская ветвь рода Хоэцоллернов прервалась на Фридрихе Четвертом, – заговорил Прегиль и голос его был удивительно уверенным и спокойным. – Господин Райнер-Наэр, последний представитель по мужской линии фризской линии Хоэцоллернов. Остальные линии рода давно исчезли. Так что да, других наследников, имеющих в себе кровь Хоэцоллернов – нет. Согласно законам Пруссии, трон может занять только носитель крови этого рода.

– А вам не кажется странным, что всего несколько дней назад господин Райнер–Наэр получил герцогскую корону, а теперь еще получит и корону Пруссии? – вставил тот же журналист. – Что дальше? Мы превратимся в империю?

– О, вижу вам этот вопрос тоже страшно не понравился, Ваша Светлость, – шепнула Ленели, мельком взглянув на меня. – Может, все-таки вывести его?

Но тут Прегиль, невольно поморщившись, начал отвечать:

– Это всего лишь стечение обстоятельств. Как вы уже знаете, здесь присутствует Глава Фризской Гильдии госпожа Халевейн, которая всегда отстаивала независимость Фризии. Не секрет, что король Фридрих Четвертый несколько раз пытался включить Фризию в состав Пруссии. И господин Райнер-Наэр получил герцогскую корону именно по этой причине, чтобы сохранить независимость земли. Однако, если бы, к примеру, этого не случилось, а старый герцог не был сражен старой болезнью и по-прежнему правил Фризией, господин Райнер-Наэр точно так же получил корону Пруссии, не являясь при этом герцогом Фризии. Надеюсь, я не слишком запутанно объяснил?

– Да. А что насчет несоблюдения траура? – напомнил журналист.

– Базилиус сегодня в ударе, – тихо заметила Маделиф. – Он сегодня сказал, что вы решили упразднить должность королевского мага. Однако у меня сейчас ощущение, что он старается ее сохранить.

– Не по этому. Дальше поймете, – отозвался я.

– Соблюдение траура невозможно, и виной тому оставленное Фридрихом Четвертым завещание, согласно которому если преемник не займет трон, Пруссия… – Прегиль сделал многозначительную паузу. – …отойдет Моравии. И король, перед своей смертью сделал соответствующие поправки в законе. Кстати, я вчера получил запрос из Моравии, поскольку Фридрих Четвертый о своем завещании уведомил Якуба Второго. Думаю, никто из нас, ради соблюдения траурных мероприятий, не захотел бы оказаться в подчинении моравского короля.

В зале повисла абсолютная тишина, а у журналистов от подобных новостей вытянулись лица. Прегиль обвел зал торжествующим взглядом.

– Шах, – произнес я тихо, едва заметно улыбнувшись.

– И мат, пожалуй тоже, – заметила Ленели.

– Вряд ли мне удастся поставить мат, – откликнулся тихо Прегиль.

– А вы попробуйте, Базилиус, у вас отлично получается, – я улыбнулся.

Зал между тем загудел от говора, когда журналисты пришли в себя от новостей. Ленели наклонилась к микрофону.

– Господа, прошу тишины. И мы продолжаем. Кто следующий?

– Не далее как вчера мы видели потоки митингующих, направляющихся к замку, – задал вопрос другой журналист. – Самый животрепещущий вопрос касался понижения налогов. Сегодня утром в «Вестнике Пруссии» вышла по этому поводу статья. Как вы можете ее прокомментировать, Ваша Светлость?

– К сожалению, я эту статью еще не успел прочитать, – ответил я. – Но подтверждаю, что налоги будут снижены с шестидесяти до тридцати процентов. Указ об этом вступит в силу сегодня после коронации, когда я смогу его подписать на полноправном основании.

– Это действительно отличные новости. Но что вы скажете о том, что митингующие в страхе разбежались? – настороженно произнес журналист.

– Лишь то, что люди сами себя прекрасно напугали, написав транспаранты про дракона, а потом решив, что за это их будут преследовать.

– И их никто не преследовал?

– А что написано в той статье? Вы автор? И вы же, вероятно, очевидец вчерашних событий?

Журналист густо покраснел.

– Похоже, господин репортер «Вестника Пруссии» бежал в первых рядах, без оглядки, так и не разобравшись в ситуации, – заметила с легкой улыбкой Ленели.

Посрамленный журналист сел на свое место. Однако я сделал знак Ленели не вызывать следующего репортера и продолжил отвечать на предыдущий вопрос.

– Очень жаль, что многие люди оказались в плену стереотипов. Однако, самые смелые из митингующих всё же остались и я вчера с ними пообщался. Более того, одного из них, господина Мюллера, официанта из ресторана «В трюме янтарного когга», расположенного на набережной Кнайпхофа, я назначил главным по приему жалоб от населения. Именно благодаря господину Мюллеру я и узнал о душащих Пруссию налогах и целой массе других проблем, решением которых мы займемся в ближайшее время. Так что, рекомендую вам найти господина Мюллера и пообщаться с ним.

– Спасибо, Ваша Светлость, – репортер мне благодарно кивнул.

– Скажите, Ваша Светлость, король Фридрих Четвертый много лет подряд устраивал рыцарские турниры. Продолжите ли вы эти замечательные традиции? Ведь рыцари за всю историю боролись не только с драконами? – журналист, задавший вопрос, улыбаясь обвел взглядом зал, но поддержки коллег однозначно не нашел.

– Этот говнюк решил, что это очень остроумно, – тихо процедила сквозь зубы Ленели, все также сохраняя профессиональную улыбку. – Занесу его в черный список.

– Ленели, – тихо возмутился за нашими спинами Финбарр.

– Барри, твоя супруга совершенно права, – я на миг обернулся к нему. – И я тебя много раз предупреждал же, да? Журналистам палец в рот не клади – откусят почище, чем это сделают оборотни.

– Позвольте, я отвечу вместо Его Светлости, поскольку он не в курсе насчет турниров, – произнес Прегиль. – К сожалению, турниров больше не будет. Они очень дорого обходились бюджету. На эти деньги можно было бы два раза в год ремонтировать абсолютно все дороги в Кёнигсберге. И, кстати, именно на это пойдут в скором времени средства, когда зима закончится.

Зал одобрительно загудел, однако журналист остался недоволен.

– Но ведь это же стало традицией и символом Кёнигсберга! – воскликнул он. – Ваша Светлость!

– Полагаю, что лично для вас, поскольку я изучал историю и знаю, что Кёнигсберг славен совершенно другими традициями, – я посмотрел на журналиста. – Но можете предложить жителям города надеть доспехи и, забросив автомобили и позабыв о хороших дорогах, пересесть на лошадей. Уверен, в свой адрес вы услышите много лестных слов.

Зал грянул смехом.

– Что еще вы намерены сделать, Ваша Светлость, когда станете королем? – выкрикнул кто-то, не дождавшись разрешения от Ленели, но в голосе журналиста прозвучала надежда на лучшее и я ответил:

– Все мы знаем, что Пруссия находится в глубоком кризисе. И я сделаю всё, чтобы он закончился как можно скорее. Но полагаю, что главный кризис, угрозу передачи Пруссии под корону Моравии, мы уже успешно преодолели.

На последней фразе я улыбнулся и зал опять одобрительно засмеялся.

– Вы по-прежнему остаетесь действующим герцогом Фризии? И если да, как вы будете совмещать управление? – спросил следующий, вызванный Ленели журналист.

Я повернулся к Маделиф, поняв, что этот вопрос мы с ней так и не обсудили.

– Вы ответите? – шепнул я.

– Нет, отвечайте вы, Ваша Светлость.

– Как ранее говорил господин Прегиль, госпожа Халевейн всегда отстаивала независимость Фризии и я, в котором тоже течет свободолюбивая фризская кровь, ее прекрасно понимаю. Однако, – я сделал паузу, почувствовав как напряглась от моих слов Маделиф. – В сложившийся ситуации, Фризия будет включена в состав королевства Пруссии, как независимое Герцогство Фризия…

– Ваша Светлость, – едва слышно разочарованно выдохнула Маделиф.

– …в отличие от вошедших три года назад графств Мекленбург и Померания, которые полностью войдут в состав королевства, лишившись территориальных границ, – закончил я. – Почему графства будут расформированы, вам подробнее расскажет господин Прегиль.

Я расслышал, как маг тяжело вздохнул – видимо он до последнего надеялся, что я передумаю насчет его признания.

– Не падайте духом, Базилиус, настал ваш звездный час, – шепнул я ему.

Прегиль посмотрел на меня, не сумев скрыть замешательства и не поняв, была ли это издевка или сказал я серьезно. Он сделал глубокий вдох и заговорил:

– Должен с прискорбием сообщить, что Прусская Гильдия магов совсем недавно обнаружила, что обе кузины – графиня Померании и графиня Мекленбурга – оборотни. Наверняка все слышали об их семейной легенде, что все, принадлежащие к роду Грайфенов, умеют превращаться в грифонов. До недавнего времени графиням удавалось скрывать, что они и в самом деле могут оборачиваться. Возможно, Гильдия бы даже закрыла глаза на этот факт, но к сожалению выяснились ужасающие обстоятельства о Мекленбурской графине, которая при обороте полностью теряла контроль над собой, превращаясь в кровожадного монстра.

Журналисты, потрясенные, смотрели на Прегиля.

– Значит, были человеческие жертвы?

– Увы. Но и это еще не всё. Графиня Мекленбурская нашла способ обращать в себе подобных обычных людей, тех, кто не принадлежал к роду Грайфенов. Проводилась инициация с помощью крови графини. В грифонов было обращено пять сотен человек. Количество погибших мы пока боимся подсчитывать, но думаю к ним относится большинство тех, кто числился пропавшими без вести.

Прегиль сделал небольшую паузу, в зале ужаснувшиеся от новостей журналисты взволнованно перешептывались.

– И последнее, – сказал Прегиль. – Когда графиням стало известно о гибели Фридриха, они прибыли сюда в замок с требованиями вернуть землям независимость. Однако графиня Мекленбурга пошла еще дальше и заявила свои права на трон Пруссии. Когда же я ей ответил, что наследник может быть только один и это господин Райнер-Наэр, графиня в ярости потеряла контроль и обернувшись грифоном, напала на нас и Его Светлость. Вместе с ней обернулись и все ее слуги. Прежде чем мы успели отреагировать, вслед за кузиной превратилась в грифона и графиня Померании. Но она, возмущенная действиями кузины, бросилась нас защищать, поскольку ей удалось не до конца утратить человечность и разумность, в отличие от своей родственницы. В итоге графиня Мекленбургская погибла как и часть ее слуг. Другая часть в панике из-за сражения между кузинами улетела. Когда же их хозяйка погибла, грифоны приняли человеческий облик и, упав на землю, разбились.

– А что случилось с графиней Померании? – спросил кто-то.

– Она слишком много времени провела в облике грифона, пропустив момент, после которого вернуть обратно человеческий облик невозможно, – трагическим тоном сообщил Прегиль. – Она и несколько ее слуг теперь навсегда останутся в облике грифонов.

– Значит, и графиня Померании тоже занималась инициацией?

– Да. Как мы понимаем, она пыталась подобными экспериментами возродить свой род, который угас бы с ее смертью.

– И она со своими слугами тоже убивала людей?

– Нет, графиня Померании превратилась в грифона впервые в жизни, пойдя на риск ради нашей защиты, за что мы ей очень признательны.

Прегиль глянул в мою сторону и все мы кивнули, соглашаясь с ним.

– Графиня Померании остается при Его Светлости, поскольку он прекрасно ее контролирует, и она, как и ее слуги, не представляют ни для кого опасности. Теперь вы понимаете, почему обе земли, лишившись правящих родов, полностью переходят в подчинение Пруссии, – заключил Прегиль.

Ленели посмотрела на лес поднятых рук, но глянув на часы, с улыбкой сообщила, что время истекло и пресс-конференция закончена. Журналисты стали собираться.

Ленели указала на дверь рядом и мы вышли в соседний зал со столиками и диванами, официанты предложили магам напитки и фрукты, а в вспомнил, что не завтракал, и, забрав у Ленели план мероприятия, еще раз посмотрел расписание.

– Пожалуй, мат все-таки был, – сказала тем временем Ленели, взяв бокал с шампанским, и, улыбаясь, глянула на Прегиля. – Как думаете, Ваша Светлость?

– Не думаю, но попытка была хорошая, – заметил я.

Ленели удивленно похлопала глазами.

– Погодите, это вы между собой сейчас разыгрывали словесную партию? – догадалась она.

– Что-то вроде того.

– Может быть, сойдемся на ничьей, Ваша Светлость? – спросил Прегиль.

– Не люблю проигрывать, Базилиус, – ответил я усмешкой. – Но история и в самом деле вышла неплохая. Всю ночь сидели и думали? Особенно над тем, как превратить чудовище-грифона в героя?

– Но, справедливости ради, графиня действительно убила кузину, защищая вас.

– Если бы она этого не сделала, я бы сам спокойно поджарил бы эту Мекленбургскую курицу. Но вы правы, геройство графини Померании это нисколько не умаляет.

Я заметил как в рядом расположенную дверь вышла Маделиф. Я заглянул туда, обнаружив пустой коридор.

– Маделиф, стойте, – позвал я и когда она не подчинилась сказал: – Стойте. Я приказываю вам как ваш герцог.

Волшебница остановилась. Я подошел к ней.

– Как герцог, да. Но не как король, – сказала она.

– Но скоро я им стану, – я снял очки, посмотрел на нее. – Что, черт побери, на вас нашло? У вас были какие-то другие варианты, как мне не разорваться на части, управляя Фризией и Пруссией?

Маделиф молчала.

– Похоже, не было, – сказал я, изучив ее лицо. – Не беспокойтесь, для Фризии ничего не поменяется. С вашей стороны даже как-то странно подозревать подобное.

Маделиф немного помолчала, раздумывая.

– Простите, вероятно, я была неправа. Всегда принимаю слишком близко всё, что касается свободы.

– И это вы говорите мне? – мой тон заледенел. – Вы ничего не забыли?

Маделиф нахмурилась.

– Мы много раз обсуждали, Эгихард, почему вы не могли быть свободны. Не нужно снова это вспоминать.

– Такое вообще забыть сложно. Жить без магии – это для меня еще один кошмарный сон. Но тот день, когда меня посадили в клетку, был особо «прекрасен», – процедил я сквозь зубы, разозлившись.

Маделиф, испугавшись моего тона, невольно попятилась, и я подумал, что перегнул палку.

– К черту, давайте действительно это всё забудем. Скажите, вы ведь сделаете это снова?

Маделиф с непониманием на меня посмотрела.

– Я про корону. Не хочу, чтобы это делал Прегиль.

– Он и сказал, что собирается вас короновать, – подтвердила волшебница. – Или, по крайней мере, он на это очень надеется.

– Ну уж нет, – я примирительно улыбнулся. – Избавите меня от Прегиля в этой части церемонии?

Маделиф кивнула.

– Вот и отлично. Пойдемте.

Глава 4

Мы вернулись в зал. Маделиф присоединилась к Главам Гильдий, обсуждающих, что они будут делать с улетевшими вчера грифонами, если тех удастся вернуть от драконоборцев целыми и невредимыми. Я еще раз глянул на расписание. До церемонии было около часа, так что я позвал Ноткера и заказал завтрак, рассеянно слушая обсуждение и размышляя о другом.

В зал внезапно ворвалась Маргарете, уже одетая для церемонии, в роскошном бледно-золотистом платье. За ней по полу скользил длинный шлейф, на который едва не наступали бегущие за Маргарете грифоны.

Я не успел ничего сказать, как вскочила Ленели.

– Ваша Светлость, вы что же сейчас через толпу журналистов пробежали?! – ужаснулась она.

– Пришлось, – Маргарете, сердитая и запыхавшаяся, положила передо мной коробку, которую она принесла с собой. – Полюбуйся, что прислали твои гномы, Харди!

– Погодите, – опять вмешалась Ленели. – Они вас фотографировали? И грифонов тоже?! Кто-то испугался?

Маргарете с недовольством взглянула на Ленели с высоты своего роста.

– Вы меня забыли о чем-то предупредить, госпожа Фогель?

– Она уже Лехри, Ваша Светлость, – осторожно поправил Финбарр.

– Фогель, – сказали мы одновременно с Маргарете и переглянувшись, улыбнулись, а Маргарете добавила: – Я тоже читала про обычаи оборотней, господин Лехри. Так вот, Харди, посмотри!

Ленели, которой явно было совершенно все равно, какой фамилий ее называют, решительным шагом направилась вон – видимо улаживать инцидент с репортерами. А я снял крышку с коробки.

На небольшой обычной белой подушке лежали две глиняные скульптуры, в форме сжатых в кулак ладоней с просунутым между указательным и средним пальцами – большим пальцем, демонстрируя крайне неприличный жест. Низ запястий опоясывали кусочки темного стекла явно от разбитых пивных бутылок – намек, что мы получили взамен драгоценных камней.

– Однако, – только и сказал я и хотел позвать Ноткера, но потом увидел его рядом на диване.

Кобольд поражено уставился на посылку, отложив в сторону сегодняшнюю газету, на первой полосе которой я увидел фото толпы митингующих, в ужасе бегущих прочь от королевского замка. На переднем плане, явно устремляясь в голову фотографа, летел транспарант «Дракон – из Пруссии вон».

– Черт, – только и сказал я, потянувшись за газетой и позабыв о посылке гномов.

– Харди! – возмутилась Маргарете, когда я скрылся от нее за «Вестником Пруссии», читая статью.

Рядом от испуга начал икать кобольд.

– Сокровище, задержи дыхание и прекрати это, иначе я тебя сожгу, – сказал я, не отрываясь от чтения.

– Ты это кому? – Маргарете наклонила газету, чтобы меня видеть.

Я указал на зажавшего ладонями рот и нос Ноткера.

– Кобольд? Сокровище? А меня ты так не называешь, – прошептала она, наклонившись ко мне и демонстрируя привлекательный вырез платья.

– Наверное, Его Светлость вам просто пряник не дарил, – сказал кобольд, отдышавшись. – Но лучше не стоит, Ваша Светлость. Та еще лотерея.

Маргарете, ничего не понимая, вопросительно посмотрела на кобольда.

– Ноткер, так как прошло твое посещение гномов? – поинтересовался я, отложив газету и снова посмотрев на оскорбительные статуэтки.

– Замечательно прошло! – отозвался он и возмутился. – Я должен забрать заказ за полчаса до начала церемонии – специально дал гномам максимум времени на изготовление. – Это… Я не знаю, что это такое!

Физиономия сделалась совсем несчастной.

– До отведенного времени еще пять минут, – заметил я.

Ноткер задумался, а потом стал изучать коробку.

– Явно отправлено до того, как я их вчера посетил. Отнесу-ка им это обратно.

Он, забрав коробку, исчез.

Вернулась, улыбаясь, Ленели.

– Знаете, что решили журналисты? Что за Ее Светлостью гонятся грифоны и хотят ее съесть. Два человека даже упали в обморок. Самые смелые швырнули в монстров фотоаппараты, но к счастью промахнулись. Фото никто сделать не успел.

– Вот и хорошо, – сказала Маргарете.

Вернулся Ноткер, торжественно поставил на стол прямоугольную коробку, обклеенную алым атласом. Маргарете сняла крышку и охнула. На бархатных подушечках лежали две короны, из такого же бледного золота, каким было ее платье, на вид легкие и изящные и инкрустированные драгоценными камнями трех цветов: белым, голубым и темно-синим.

– Изготовлены из сплава золота и платины. Множество ажурных элементов образуют морские мотивы, что подчеркивается цветами моря: бриллиантами, топазами и сапфирами, – Ноткер произнес с такой гордостью, словно сделал короны сам.

– Спасибо, Ноткер, – Маргарете даже присела рядом с кобольдом и поцеловала его в щеку.

У Ноткера от подобного пропал дар речи. Он сначала густо покраснел, а потом побледнел, обратив на меня полный ужаса взгляд.

– Я вряд ли это заслуживаю, Ваша Светлость, – выдавил он из себя. – Ах, да, чуть не забыл, вам это передали в качестве извинений за одного особо «горячего» гнома, который прислал предыдущую посылку без ведома других.

Он протянул Маргарете еще одну плоскую коробочку. Она открыла и увидела сделанные в одном стиле с короной колье, браслет и серьги.

– Очень красиво, спасибо, – Маргарете уселась около меня. – Поможешь, Харди?

Я надел ей на шею колье. Со остальным Маргарете справилась сама. К нам подошел Прегиль.

– Ваша Светлость, вам надо бы уже переодеться, остается не так много времени. И… вы желаете, чтобы церемонию провела госпожа Халевейн?

– Если хотите, можете короновать Маргарете, – сказал я.

Прегиль чуть нахмурился, но потом кивнул.

– Пожалуй так действительно будет лучше. И весьма символично – как объединение Пруссии и Фризии.

Я ненадолго вышел в соседнюю комнату, служившую для переодеваний. Ноткер принес мой костюм, из черного бархата, в котором я проходил посвящение в герцоги. Ничего нового или тем более пафосного мне надевать не хотелось, а герцогский костюм был в меру торжественен в то же время достаточно строг.

Через несколько минут мы с кобольдом вышли к остальным и направились к тронному залу.

Перед нами распахнулись высокие резные двери и мы с Маргарете первые вошли в огромный зал. Вопреки моим ожиданиям, он был полон гостями.

– Проклятье, – прошептал я.

– Вы не представляете, что началось, Ваша Светлость, когда одни важные персоны получили приглашения, а другие – нет. Мне бесконечно звонили возмущенные. Некоторые даже примчались сюда лично, чтобы получить возможность присутствовать на коронации, – тихо пояснил Прегиль, идущий за Маргарете.

Я промолчал и мы прошли через коридор придворных по широкой алого цвета ковру с узором герба Хоэцоллернов в начало зала. На возвышении стоял трон, рядом с которым установили куда более скромное кресло для Маргарете.

Все главы Гильдий, кроме Прегиля и Маделиф, остались стоять в первом ряду приглашенных. Там же остались Финбарр с Ленели. С нами к возвышению подошли Карлфрид и помощник Прегиля – Йенс Беппе. А оба грифона, чье появление вызвало волну изумленного перешептывания в зале, улеглись у наш ног, словно охраняя. К счастью страха и паники на этот раза оба гиральдических монстра не вызвали ни у кого.

Среди гостей в первом ряду я также с удивлением увидел тетушку Цецилию, кузин, а еще Тею с О’Шэнаном. Похоже Прегиль каким-то чудом все-таки нашел время за ними слетать.

Базилиус прочел торжественную речь, говоря что-то о новой эре в истории Пруссии. Я рассеянно слушал, оглядывая собравшихся.

– Харди, у тебя слишком траурный вид, – тихо заметила Маргарете.

– Есть повод для веселья? – поинтересовался я.

– Мы с тобой отлично справимся.

– О, в этом я даже не сомневаюсь, – я едва заметно усмехнулся.

Вслед за Прегилем короткую торжественную речь произнесла Маделиф, говоря о присоединении Фризии к Пруссии. Голос ее звучал вполне бодро и, похоже, она взяла себя в руки.

После этого Йенс Беппе передал Прегилю какой-то сверток. Аналогичный Карлфрид передал Маделиф. Оба мага развернули свертки и у них в руках оказались две горностаевых мантии. Маделиф набросила мне на плечи, а Прегиль набросил на плечи Маргарете. Следом в их руках оказались короны.

Волшебница подняла корону над моей головой. Наши взгляды встретились и я увидел в глазах Маделиф какое-то неясное сомнение, а руки, держащие корону, были явно напряжены. Будто она еще не была уверена в будущем Фризии и всем, что последует вслед за коронацией.

– Вы ведь давно сделали выбор, Маделиф, – тихо произнес я. – Еще там, в пещере, когда нашли меня.

Она вздрогнула и как мне показалось, едва не выронила корону.

– Вы что-то вспомнили про пещеру? – едва слышно отозвалась волшебница.

– Нет, но вы же сами про нее рассказывали. Вы сделали выбор и сохранили мне жизнь. И совсем не так давно желали долгой жизни на предыдущей церемонии. Что вас вдруг начало смущать?

Я заметил краем глаза как занервничала услышавшая наш диалог Маргарете, но Маделиф едва заметно отрицательно качнула головой и наконец начала произносить соотвествующие торжественной части слова:

– Согласно многовековому закону прусского королевства и по праву крови рода Хоэцоллернов, герцог Фризии господин Эгихард Фрайхерр Райнер-Наэр получает корону Пруссии и с этого момента вступает во власть над королевством, как король Эгихард Первый.

Маделиф опустила мне на голову корону.

– Пусть ваше правление будет долгим и справедливым и принесет нашей стране процветание. Да здравствует Его Величество, Эгихард Первый, король Пруссии, герцог Фризии. Долгой жизни!

– Долгой жизни, Ваше Величество! – дружным хором отозвался зал.

Взяв за основу свою предыдущую герцогскую речь, я произнес громко, уверенно и жестко:

– Я, Эгихард Первый, король Пруссии, герцог Фризии, клянусь защищать королевство и всех его жителей от любых бед и напастей, поддерживать мир и спокойствие, следить за соблюдением законов и справедливостью решений органов правосудия и оберегать страну от любых враждебных колдунов. Также, первым своим Указом я снижаю непосильные налоги до тридцати процентов на прежней территории королевства и обещаю, что в начале следующего года королевство будет избавлено от многолетнего кризиса.

Прегиль подал мне папку, в которой лежал соотвествующий Указ и я поставил на нем свою подпись. Зал взорвался одобрительным ревом и рукоплесканиями. Рядом тихо вздохнула Маргарете, о которой словно забыли.

Прегиль, быстро глянув на нее, с торжественным видом передал папку Йенсу Беппе и взял из его рук корону для будущей королевы. Речь его оказалось куда более короткой, чем речь Маделиф, но зато он щедро приправил ее комплементами, хотя, как мне показалось, это было совсем не по протоколу. Но Маргарете осталась довольна, особенно, когда ее русо-рыжую голову увенчала корона. Впрочем, судя по лицам, собравшиеся ей вполне симпатизировали, особенно на фоне того, что предыдущий король дарить Пруссии королеву не собирался.

– Его Величество, Ее Величество! Долгой жизни! – грянул зал, повторив слова три раза.

Карлфрид передал мне и Маргарете бокалы с шампанским. Мы вместе с залом подняли их вместе со всеми присутствующими и опустошили бокалы. После этого мы с Маргарете заняли трон и кресло и к нам стали подходить приглашенные и Прегиль представлял всех нам.

– Вы издеваетесь, Базилиус? – прошептал я. – Сколько их тут?

– Три тысячи. А могло бы быть и все пять.

– И ты не вырезала этот пункт из протокола? – спросил я с недоумением у Маргарете.

– Я много чего вырезала, что тебе точно не понравилось бы. Но с этим пунктом господин Прегиль уперся и я устала с ним спорить.

– Поверить не могу, что ты устала спорить, – хмыкнул я.

Наконец, когда поток приглашенных иссяк, ко мне подошли родственники.

– Поздравляю, Эгихард, – произнесла тетушка, а кузины смотрели с восторгом, так и не подобрав от волнения слов.

Я с улыбкой поднялся, поцеловал всех троих в щеки. Цецилия глянула на Маргарете.

– Вас тоже поздравляем, Ваше Величество.

Маргарете глянула на меня и поднялась с кресла.

– Бросьте, можете меня также по-прежнему звать по имени, госпожа Райнер, – она улыбнулась и глянула на кузин. – Сирше, Ренни, вы тоже.

Она глянула на подошедших к нам следом Тею и Энгуса и недобро прищурила глаза.

– Остальных, это не касается.

– Простите Ваше Величество, – отозвалась Тея с улыбкой, взглянув на Маргарете, но в действительности обращаясь ко мне. – Это я настояла, чтобы господин Прегиль захватил нас с собой. У нас с Энгусом к вам просьба. Если не ошибаюсь, в вашей власти заключить законный брак.

– Эм… – только и сказал я. – Прямо сейчас? Неожиданно.

Я обернулся к Маделиф.

– Харди, я давно не нуждаюсь в разрешении матери, – тихо шепнула мне Тея. – Надеюсь, ты нам не откажешь.

– Конечно, не откажет, – Маргарете продолжала прожигать Тею недобрым взглядом. – И даже одолжит королевский самолет, чтобы вы побыстрее отправились домой!

Я увидел на лице Энгуса целый калейдоскоп эмоций – от возмущения до насмешки.

– Только если ты будешь свидетельницей, Гретке, – усмехнулся я, успев увидеть ужас на лице Теи.

– Ради такого я, пожалуй, соглашусь. А кто будет свидетелем?

Мы все дружно посмотрели на О’Шэнана.

– Честно говоря, у меня нет никакой кандидатуры, – произнес он.

– Можете выбрать кого-то из присутствующих магов или моего кузена, тем более, что он ирландец.

– И оборотень, – заметил Энгус. – Простите, но при всём уважении к господину Лехри… И господа маги, которые никогда не желали добра нашей Гильдии, тоже вряд ли подходящие кандидатуры.

– Тогда у нас проблема, господин сноб, – произнес я, прищурив в усмешке глаза. – И что-то мне подсказывает, что обычного человека вы тоже вряд ли захотите делать причастным.

Тея что-то настойчиво зашептала на ухо О’Шэнану и тот, на миг сделав кислую физиономию, похоже, сдался.

– Выберите сами, Ваше Величество, – произнес он.

– Хм, вы же знаете, как я выбираю? С помощью одной, не очень доброй считалки. Что ж, у нас есть шесть претендентов, – я указал на них пальцем. – Готовы?

– В смысле шесть? – спросил Энгус в полном недоумении огляделся. – Вы что же и грифона посчитали?!

– Рядом с нами сейчас находятся ровно шесть представителей мужского пола, – сказал я и представил. – Глава Прусской Гильдии господин Базилис Прегиль и его помощник Йенс Беппе, господина Моора, полагаю, представлять не надо, как и моего кузена. А это господин Хоффман, верный слуга померанской графини, ныне обращенный в грифона, и Ноткер, мой кобольд.

О’Шэнан, кажется, издал стон.

– Можно я исчезну, Ваше Величество? – пискнул кобольд.

– Нет. Я тебя уже посчитал, – я ему подмигнул и кобольд, кажется, все поняв, вытаращил глаза в полном ужасе. – Но если вас это не устраивает, Энгус…

Я встретился взглядом с нахмурившейся было Теей и через пару мгновений в ее зеленых глазах уже сверкали те смешливые искорки, что и у меня.

– Считай, Харди, будь, что будет.

Я хмыкнул и произнес ссчиталку:

Один, два – кровь, луна,

Три, четыре – тень валькирий,

Пять, шесть – кого съесть?

Семь, восемь – кости бросим,

Девять, десять – тебя резать.

Мой палец замер на кобольде.

Ноткер позеленел и, кажется, был готов хлопнуться в обморок от весьма зловеще прозвучавших слов, но вместо этого пропищал:

– Не надо меня резать, Выше Величество!

– Это метафора, не надо воспринимать буквально, – сказал я и поглядел на Энгуса. – Берете кобольда в свидетели? Клянусь, это самый замечательный кобольд, который вообще есть в нашей стране. Настоящее сокровище. К тому же у него с Теей одно увлечение растениями и садом. Родственные души, можно сказать.

Энгус тяжело вздохнул.

– Я согласен.

– Что ж, тогда приступим. Эм, а кольца у вас есть?

– Да, – О’Шэнан достал коробочку из кармана и передал мне.

– Что ж… Тея, мой верный друг и настоящий эдельвейс, внезапно выросший не в Альпах, а в куда более суровом климате на берегу Северного моря, согласна ли ты взять в мужья Энгуса О’Шэнана, четырежды вдовца, но зато лучшего мага Ирландии?

Тея от моих слов покраснела, а Энгус наоборот сделался бледным.

– Ваше Величество, зачем вы… – тихо запротестовал О’Шэнан.

– Бросьте, я же снял с вас проклятье, теперь всё будет хорошо.

– Я согласна, – произнесла Тея и взяв из коробочки кольцо, надела на палец Энгуса.

– Энгус О’Шэнан, сильнейший и, надеюсь, мудрейший, маг Ирландии, готов ли ты взять в жены Тею, у которой лучший друг – черный маг и дракон?

Энгус едва не закашлялся, глянув на меня, но все же собравшись с силами сказал:

– Я согласен, – он надел золотой ободок на палец Теи.

– Тогда я, Эгихард Первый, король Пруссии, герцог Фризии, королевской властью объявляю вас мужем и женой. Целоваться не обязательно.

Тея глянула на меня с упреком и поцеловала совсем растерявшегося О’Шэнана.

– Харди, ты забыл про свидетелей, – ехидно заметила Маргарете.

– Разве? Ноткер, давай необходимый бланк.

Кобольд протянул мне папку. Я вписал в бланк имена новоявленных супругов, имена свидетелей и поставил дату и подпись. Маргарете и Ноткер также расписались и я протянул бланк Тее.

– Поздравляю! А…

– Подарка не надо. Считай, что ты для нас уже всё сделал, Харди, спасибо, – Тея посмотрела на меня с благодарностью и потом глянула на Маргарете. – И если это действительно возможно, мы бы прямо сейчас отправились домой.

– Вы не останетесь на празднество? – удивился я.

– Спасибо, но нет, нам правда, пора домой, – сказал Энгус.

А я понял, что боится он совершенно другого.

– Кстати, твой сад в Хоэцоллерне готов, – сказала Тея. – Надеюсь, тебе понравится.

– Спасибо.

Тея, глянув на меня, подошла и поцеловала в щеку. А я с трудом удержался чтобы не притянуть ее к себе. Тея, явно это уловив, спешно отступила на пару шагов.

Маргарете бросила на меня ревнивый взгляд, потом обратилась к Базилиусу:

– Вы организуете самолет, господин Прегиль?

– Да, конечно. Йенс проводи, пожалуйста.

Беппе увел за собой Тею и Энгуса.

– Самая забавная свадьба, которую я видел, – хмыкнув, заметил Карлфрид.

– Ты находишь? А вы Маделиф… – спросил я и обернулся, собираясь узнать мнение волшебницы, но та похоже, давно ушла.

– Госпожа Халевейн сегодня слишком болезненно на все реагирует, – заметил Прегиль. – Идемьте к гостям?

– Как только избавлюсь от этого, – я указал на корону и мантию. – Мне уже чертовски жарко.

– Харди! – возмутилась Маргарете. – Мы ведь и так будем это редко носить, сегодня особый день, когда нами все восхищаются.

– Что? Кто-то восхищается, что я ношу корону и мантию? – я фыркнул.

– Твоя тетушка и кузины точно, – заметила Маргарете.

– Ну, если только они, – я решительно снял корону, передал Прегилю, а мантию бросил на трон.

Маргарете вздохнув так тяжело, словно ее лишили самого дорогого в жизни, последовала моему примеру. К нам подошла Ленели.

– Через два часа у вас пресс-фотосессия, Ваше Величество, так что придется вам всё еще раз надеть.

Я поморщился, но кивнул. Прегиль сделал нам знак и мы все направились за ним в соседние залы, в которых началось празднество.

Глава 5

Мы прошли через анфиладу нескольких залов. В каждом из них были накрыты столы и гости передвигались между ними, сбивались в группы, беседовали. Маргарете посмотрела на меня и, поняв, что всё это на меня навевает ужасную скуку, оставила нашу компанию и присоединилась в тете Цецилии и моим кузинам, которые устроились на гостевом уголке. Ленели, что-то шепнув Финбарру, последовала за ней.

Прегиль также внимательно присмотрелся ко мне.

– Не хотите ни с кем общаться, Ваше Величество? – спросил он.

– Абсолютно. У меня голова совсем другим занята. И вы прекрасно знаете, чем.

– Вы же не завтра собираетесь на Райнерсберг? – спросил Прегиль.

– Именно завтра, Базилиус. Если это откладывать, всё может кончится очень плохо. Полагаю, вы понимаете, чем. С драконоборцами надо покончить и чем быстрее тем лучше, – я увидел на лице главы прусской Гильдии сомнения и добавил: – Всё еще считаете, что к гибели светлых они не причастны?

– Просто не понимаю, почему вы так уверены в их причастности и что не думаете, что это дело рук черного мага?

– Может быть, вы еще скажете, что драконоборцы нам друзья? – поинтересовался я.

– Боюсь, что мы это точно узнаем, проследив пути антимагического оборудования и оружия, идущие из Богемии.

– С этим я, пожалуй, спорить не буду. В Богемию нам однозначно надо наведаться. Как ваш друг Чистослав, не связывался с вами?

– Не скажу, что мы дружили, – мрачно отозвался Прегиль. – Но да, с ним я общался чаще, чем с остальными главами Гильдий, и у нас были общие дела. В пределах светлой магии, разумеется, а не того, чем он занимался тайно.

Я подошел к окну, выходящему во внутренний двор. В центре поставили огромную рождественскую ель, украшенную светящимися гирляндами и около которой играл оркестр. Над двором на уровне крыш замка раскинулся магический полог, не пропускающий снег и холод, судя по тому, что во дворе гости прогуливались без верхней одежды. При этом главная башня королевского замка почти потерялась среди густого снегопада. Я еле различил на башенных часах стрелки, показывающие час дня.

До окончания дня и празднества было еще далеко и я поморщился. Вынужденная пауза, даже связанная с повышением моего статуса, раздражала. В мыслях я уже находился на Райнерсберге, отыскивал вход в пещеры, где скрывался мастер со своими последователями. И я прихлопывал эту гору рукой, ставшей неожиданно огромной, словно я ломал песочный замок, вылепленный ребенком на морском берегу и в котором вдруг завелись муравьи.

– Скажите, Базилиус, что у вас есть по грифонам? – спросил и глянул на Карлфрида. – А вы с Ульрихом успели что-то найти до того, как на вас напали в библиотеке?

– Увы, нет, – ответил Карлфрид. – Но я могу продолжить.

– А что именно вас интересует? – спросил Прегиль. – Семейные легенды рода Грайфернов, общая информация или то, что связано с последними представительницами рода?

– Всё. А еще мне нужны списки магов, которые ранее были в Гильдиях Померании и Мекленбурга. Беппе составлял общий список, когда вас похитили, а мы пытались найти всех предателей.

– Я эти списки уже составил и всех проверил, – сказал Прегиль и в его тон закралась обида, что я посчитал, будто он не догадался это сделать сам.

– И как результат?

– Удалось сбежать только пятерым. Уверен, что среди моих магов драконоборцев больше не осталось. Вчера мы также опознали двух магов, что летали на грифонах: того, что упал в пруд и второй, что разбился. Оба принадлежали к Хайдельбергской Гильдии. Ульрих теперь ходит вдвойне озадаченный. Сначала Чистослав внедрил своих магов, теперь еще и выявленные драконоборцы.

– Что не удивительно, поскольку Гильдия Хайдельберга самая большая, – вставил Карлфрид.

– Так что насчет информации о грифонах, Базилиус?

– Вы прямо сейчас хотите ее изучать? Но как же гости?

– Уверен, вы вполне найдете, чем их занять вместо меня. Если что, возьмите Маргарете – ей, возможно, это понравился. Только сперва дайте мне необходимое.

– Что ж, пойдемте тогда ко мне.

Миновав еще несколько залов, мы пришли в башню, занимаемую магом. Прегиль провел нас в личную библиотеку, указал на места за читальным столом. Грифоны, что следовали за нами, изучили помещение и улеглись перед столом.

Из своего кабинета Прегиль вскоре принес пару папок. В одной находилась информация о графине Померании, а вторая папка, особо пухлая и снабженная многочисленными закладками, была посвящена делу Мекленбургской графини. С библиотечных полок Прегиль достал томов пять, различных изданий о графских родах Грайфен, том об их семейных легендах и пару томов, где имелась общая информация о грифонах. Сложил всё это стопкой передо мной.

– Это всё, Ваше Величество.

– Спасибо. Можете идти, Базилиус.

Глава Прусской Гильдии кивнул и удалился.

Я попросил Ноткера принести нам кофе, передал пару книг Карлфриду, а сам раскрыл папку о Мекленбургской графине. Финбарр вопросительно посмотрел на меня.

– Я тоже могу что-нибудь искать, Харди. Конечно, ещё не в совершенстве знаю язык, но всё же, – сказал он.

– Спасибо, Барри, но сейчас не надо, – я улыбнулся.

– Еще Ленели просила тебе напомнить про пресс-фотосессию. Тогда буду следить за временем.

Я кивнул и углубился в материалы. К делу были приложены фотографии убитых во время визита графини в Кёнигсберг. Я отметил дату, рассмотрел фото растерзанных людей. Дальше следовал протокол допроса, в котором также стояли даты, в которые прежде, как призналась графиня Мекленбурга, она превращалась в грифона вместе со своими слугами. Я отметил некоторую цикличность нападений – примерно раз в три месяца. Видимо, Прегиль тоже это заметил, так как по этим датам были приложены таблицы с данными в которых прослеживался внезапный рост пропавших без вести в разных городах.

За таблицами также обнаружилась карта с нанесенными точками. И на ней довольно четко обозначивался маршрут – от Шверина, столицы Мекленбурга, до Райнерсберга, с не слишком большими отклонениями от прямой.

Карлфрид, который заинтересовался таблицей и картой, только покачал головой.

– Со стороны Прегиля было чертовски рискованно всё это скрывать, – заметил он.

– Про драконоборцев он узнал недавно. И думаю, что Базилиус даже не понимал, с какой целью графиня и ее слуги посещали Райнерсберг.

– Но как он их тогда контролировал все эти три года? – задумчиво произнес Карлфрид. – Вряд ли только заключенный с Пруссией договор их сдерживал. Возможно, он сделал какие-то амулеты для них, подавляющие агрессию. Или же их мастер, узнав, что Прегилю стало всё известно, запретил им охотиться на людей.

– Еще по датам примерно понятно, что они проводили на Райнерсберге несколько дней.

– В это время тренировались грифоньи наездники? – спросил Финбарр.

– Очень похоже на то.

Мы посмотрели на грифонов, но те на наши разговоры никак не прореагировали. Мне же было интересно, насколько была в курсе посещений своей кузиной Райнерсберга графиня Померании. Да и когда ее саму «завербовал» мастер, внушив, что она должна бороться с драконом? К сожалению, графиня теперь мало чего могла сказать.

Я просмотрел папку до конца и, не найдя больше ничего интересного, стал изучать книгу семейных легенд рода Грайфен. Содержание больше походило на сказки для детей, без какой-либо конкретики и я едва не отложил книгу прочь. Но в самом конце обнаружил даже не легенду, а скорее краткое упоминание Райренсберга.

«В роду Грайфен есть поверье, что битва, что началась тысячелетия назад на горе Райнерсберг, закончится там же, когда дух древнего дракона окончательно уничтожат. Но если же этого не случится, то битва воинов рода Грайфен станет последней, а время закончится.»

– Хм, – сказал я задумчиво, разглядывая картинку эпической битвы, занимавшую почти весь разворот в книге.

Силуэт объятого огнем Райнерсберга вполне угадывался. Над горой в ночном небе парил золотой дракон, из пасти которого вырывалось пламя. На фоне огня были изображены стаи грифонов, несущие на своих спинах всадников. Карлфрид и кузен, привлеченные моей реакций, прочитали текст и теперь мрачно смотрели на картинку.

– Прямо какой-то апокалипсис описан, – заметил Карлфрид. – Хотя, конечно, сегодня Прегиль уже сказал в своей торжественной речи об окончании старых времен и начале новой эры.

– Может, он провидец? – спросил Финбарр, поддержав ироничный тон Карлфрида.

– Не смешно, – сказал я и перевернул страницу.

Мой палец пробежал по техническим данным книги и замер на следующем: «Напечатано 1 ноября 1974 года в Праге».

– Это то, что я думаю, Карлфрид? – спросил я побледневшего мага.

– Очень похоже на то, что кто-то вписал в эту книгу предсказание, полученное в магической машине, – сказал маг. – Вы это имели в виду?

– Да. И да и дата довольно символична – день моего рождения, а год тот, когда я переехал во Фризию. Просто совпадение?

– Чтобы наверняка узнать, кто и зачем это сделал, нам однозначно надо поехать в Богемию.

– Как закончим с драконоборцами, сразу и отправимся.

– Но как? Ты же теперь король, – спросил Финбарр.

– Проклятье, я уже успел об этом забыть, – я поморщился. – Ладно, что-нибудь придумаем.

– Ага. Найдем тебе двойника, посадим на трон и наденем темные очки. Клянусь, никто не заметит, – Финбарр усмехнулся.

– Думаю, Его Величеству двойника подобрать в принципе невозможно, – заметил Карлфрид.

– Вы кстати в тех книгах нашли про грифонов что-нибудь важное? – спросил я.

– Информации немного, но кое-что есть интересное, – Карлфрид просмотрел заложенные закладками страницы. – Вот, например: «Грифоны считались достаточно выносливыми существами и несмотря на свой, совершенно не птичий вес, могли преодолевать огромные расстояния. Так же они являлись единственными существами способными подниматься на ту же высоту, что и золотые драконы, и достаточно долго находиться в ледяной, почти лишенной годного для дыхания воздуха атмосфере.»

– То есть, драконоборцы должны были надевать что-то чрезвычайно теплое и иметь кислородные баллоны? – спросил кузен.

– Или вполне обойтись специальной магией, – сказал Карлфрид.

– Что-то ещё?

– «Грифоны практически не приручались, но потом древние маги нашли способ, как усмирить их. Обученные звери хорошо поддавались дрессировке и были просты в содержании, являясь всеядными, хотя всей остальной пище они предпочитали мясо.»

Я поглядел на мага.

– Теперь понятно, что можно кормить графиню Померании и ее слуг чем угодно. Но в книгах нет ни слова, что они могли оборачиваться в людей?

– Про это абсолютно ничего не написано. И это, в общем, всё.

– Жаль, почти ничего что пригодилось бы.

– Ну почему, я теперь знаю чем кормить ваших новых питомцев, Ваше Величество, – подал голос Ноткер.

Карлфрид посмотрел на кобольда с неодобрением.

– Тебе бы все-таки следовало относится более почтительно к графине, – заметил он.

– Вы же сами говорили, что в них всё меньше остается человечности и людьми они уже не будут, – кобольд только пожал плечами. – Так что я смотрю на всё с прагматической точки зрения. Как и мой хозяин, кстати.

Я промолчал, потом посмотрел на часы. До пресс-фотосессии еще оставалось достаточно времени и я попросил Ноткера принести нам обед. Мы отложили книги и папку с делами графинь в сторону и занялись едой. Кобольд задумчиво смотрел на грифонов.

– Может быть, попробововать их покормить, Ваше Величество? – спросил он.

– Вообще-то мы в библиотеке, Ноткер, – заметил я. – У нас-то с аккуратностью проблем нет, чего, наверное не скажешь о…

Я смолк, так как графиня подняла голову и посмотрела на меня. В орлиных глазах мне почудился упрек.

– Вы ведь больше суток не ели, – произнес я. – Будете обедать?

Грифоны встрепенулись и поднялись, что-то проклекотав. Мы все поглядели на Финбарра.

– Они не откажутся от той же еды, что и у нас, – перевел Финбарр. – Только просят порции раза в три больше. А еще… они хотят есть за столом.

Мы переглянулись и я кивнул явно озадачившимуся Ноткеру. Через миг он поставил перед обоими грифонами блюда с горой мяса и овощей и те, кивнув в благодарность, принялись с абсолютно аристократическим достоинством есть, подхватывая клювами еду небольшими кусочками.

– А вино или что покрепче им, интересно, можно? – спросил Финбарр.

– Барри, – произнес я на гэльском, в надежде что грифоны меня не поймут. – Это плохая идея. Ты представляешь это прекрасное сочетание – пьяные грифоны и гости? Хотя… Может, эта идея не так плоха – внесет свежую струю в праздник.

У Финбарра округлились глаза – он опять перестал понимать, говорю я серьезно или шучу. Карлфрид вопросительно посмотрел на меня, ожидая перевода. Но я поглядел на грифонов.

– Не откажитесь от вина, графиня?

Грифоны согласно качнули головой. Я поглядел на кобольда.

– Найди подходящую посуду, Ноткер. Побольше, – я прищурил глаза.

Взгляд кобольда стал диким, но, ничего не сказав, он исполнил распоряжение. Через миг перед грифонами оказались приличного размера чаши, в которых тут же исчезли орлиные головы. Оба грифона явно испытывали страшную жажду, также на целые сутки оставшись без воды.

– Если бы вы не были королем, Ваше Величество, я бы пожалуй сказал, что господин Прегиль нас бы за такое убил, – произнес Карлфрид, задумчиво смотря как грифоны выпили все вино до последней капли.

Мы закончили обед и направились обратно в тронный зал. Грифоны бежали за нами, явно повеселевшие после еды и вина. А потом, заигравшись и вовсе отстали в одном из залов, полном гостей. Где-то за нашими спинами раздался женский визг.

– Вы уверены, что они никого не сожрут? – спросил Карлфрид, оглянувшись с опаской.

Я, не останавливаясь, обернулся, увидел как один из грифонов трется о какую-то даму и издает звуки, похожие на мурчание кота.

– Нет, они же оба сытые, – я едва заметно улыбнулся.

Мы дошли до зала. Ленели и Маргарете уже были там. Карлфрид помог накинуть мне мантию и подал корону, а следом Маргарете.

– Ужасно скучное мероприятие, Харди, – пожаловалась Маргарете. – Как-то я себе всё по-другому представляла и ожидала иного.

– Правда?

Где-то снова раздался визг. Маргарете и Ленели напряглись.

– Что происходит?

– Ничего, но может станет чуть веселее.

Ленели поправила мантии и немного развернула Маргарете и, отойдя, сложив из пальцев рамку, прикидывала композицию будущих снимков. После этого открыла дверь, запуская журналистов.

– У вас ровно пять минут, – сказала она. – Потом еще один подход во внутреннем дворе у рождественской ели.

Журналисты не стали терять времени и выражать недовольство из-за таких кратких сроков и занялись своим делом.

После окончания фотосессии мы вернулись в зал. К нам подошел возмущенный Прегиль.

– Подумать только! Кто-то додумался напоить грифонов пока вы были на фотосессии!

– Надеюсь, они в норме? – спросил я с непроницаемым выражением лица. – Кстати, шампанское и вино стоит свободно на столах. Так что мне кажется, вы зря усматриваете дурной умысел там, где его нет.

– Нет, уверен, что кто-то однозначно захотел подпортить вам праздник, Ваше Величество, – Прегиль с подозрением огляделся, а потом охнул, увидев что-то в окно.

– Что еще, Базилиус? – спросил я.

– Подойдите, посмотрите.

Темные воды замкового пруда засветились. Я разглядел скользящие в глубине силуэты, бледную, синеватого оттенка кожу и такую же чешую, длинные зеленоватые, больше похожие на тонкие нити водорослей, волосы.

– Остзейские русалки, – произнес ошарашено Прегиль. – Уже лет сто не заплывали в залив и тем более не поднимались вверх по руслу к городу. – Страшные создания! Одно время мы попытались всех переловит и уничтожить, но они множатся со страшной скоростью. И начали еще больше в отместку нападать на суда.

Прегиль снова принялся растерянно оглядываться, явно отыскивая магов-охранников. Но в этот момент русалки всплыли на поверхность. В их руках были фонари, в которых ярко горели, не гаснущие под водой огоньки. А еще они расположились в пруду так, что образовали контур короны. Прегиль увидел это и побледнел.

– Похоже, про вас они каким-то образом прознали и признают вас королем.

– Тоже читали «Вестник Пруссии»? Непромокаемый вариант для морских жителей? – полюбопытствовал я, прищурив глаза.

– Они бы успели и обычную газету прочесть, прежде чем она размокла. Однако, то что они появились тут, означает, что темные вас признали… И это несколько тревожно. С другой стороны, может быть теперь нападений на корабли станет меньше.

– И что? Мне нужно что-то делать? – спросил я. – Спуститься к ним?

– Если вам не сложно. Мне точно лучше туда не ходить. Да и остальным тоже.

– Харди, может не надо? – запротестовал Финбарр. – Я сразу вспомнил Ваттово море и как нас пытались утопить.

– Все будет хорошо, Барри, не волнуйся.

Я спустился вниз, вышел наружу. У пруда было промозгло и вдалеке над ним вновь начал подниматься туман. Я подошел к берегу. Одна из русалок подплыла ко мне и, высунувшись из воды по пояс, протянула мне шкатулку.

– Вам, Ваше Величество, от нашей королевы, – произнесла она.

Голос у нее почему-то оказался низким, шипящим, словно она была простужена.

– Что это? – спросил я, разглядывая русалку.

Ее синеватая кожа была словно у утопленницы, ореолы сосков на маленькой груди как и ее губы были выкрашены в цвет индиго, а может имели такой оттенок от природы. На шее я увидел едва заметные жаберные щели.

– Небольшой скромный подарок в честь начала вашего правления, – сказала русалка. – Жест уважения, ни к чему не обязывающий. Но в шкатулке также находится письмо. Возможно, предложенное нашей королевой вас заинтересует. Долгой жизни!

– Долгой жизни, – задумчиво отозвался я, взяв шкатулку, а потом поймал другой рукой кулон-раковину, который висел у нее на шее на веревочке, сплетенной из водорослей.

Русалка замерла и на ее лице отразился испуг.

– Зачем письмо, когда вы можете сказать всё сейчас лично, Ваше Величество? – спросил я и выпустил кулон.

Она чуть наклонила голову.

– Сейчас нет времени – речная вода на нас плохо влияет. В письме обозначена встреча на море. Если вас заинтересует мое предложение, мы будем ждать вас там.

Русалка ушла под воду. Следом за ней исчезли остальные и огоньки их фонарей вскоре затерялись в глубине.

Озадаченный, я вернулся обратно.

– Что она хотела, Ваше высочество? – спросил Прегиль.

– Передала подарок и письмо от их королевы.

Я раскрыл шкатулку. На крошечной бархатной подушечке лежала огромная жемчужина с голубовато-серебристым отливом.

– Какая красота! – охнула Маргарете. – Можно, Харди?

Я забрал из шкатулки лист бумаги, больше похожий на записку, чем на письмо и положил во внутренней карман куртки.

– Вы не прочтете? – на лице Прегиля отразилось разочарование.

– Завтра – обязательно. Хотя, нет, еще позже, – я поглядел на Прегиля с недовольством. – У нас есть более важные дела, чем улаживать ваши прежние конфликты с русалками, Базилиус.

Я поглядел на часы, но время как назло ползло медленно, и до конца празднества, судя по тому расписанию, что давала мне Ленели, было еще далеко.

– Проклятье, – только и сказал я. – На самом деле я бы уже собрал всех в каком-нибудь кабинете и обсудил завтрашние планы.

– Все и так тут неподалеку, – сказал Прегиль, махнув в сторону гостевого уголка, где расположились главы Гильдий.

– Хм, а где Маделиф? Я ее сегодня больше не видел, как она ушла после коронации. Ноткер, найди госпожу Халевейн и пригласи сюда.

Кобольд посмотрел на меня так, словно я дал ему непосильное задание.

– Не могу, Ваше Величество. Когда маг не хочет, чтобы его нашли, я не могу его найти, – выдавил он из себя.

Я поглядел на Прегиля.

– Я ее тоже не видел с того же самого момента, – сказал глава Прусской Гильдии и тихо добавил: – Сдается мне, что госпожа Халевейн всё же сильно обиделась на вас за Фризию, Ваше Величество.

– А вы думаете, что имелся какой-то другой вариант? – я нахмурился.

– Не имелся. Более того, думаю что она это тоже прекрасно понимает, но…

Прегиль только развел руками. Я поглядел на Финбарра.

– Барри, найди, пожалуйста, госпожу Халевейн и передай ей, что мы ее ждем для обсуждения завтрашнего посещения Райнерсберга.

Кузен кивнул и направился прочь. Прегиль пошел к остальным сообщать о совещании, а я вытащил записку и, прочитав, сжег. Стоящая рядом Маргарете, все еще любующаяся жемчужиной, недоуменно приподняла бровь.

– И что там было, Харди?

– Приглашение на свидание на берег моря, – я с насмешкой посмотрел на Маргарете, провел пальцем по ее щеке, а потом шепнул ей несколько слов на ухо.

– Ого, – только и сказала она. – Прямо действительно вся синяя? Брр…

Я повернулся к окну, посмотрел на пруд, в котором недавно плавали русалки, задумался. Над Кёнигсбергом стремительно опускалась ночь, на улицах и в домах зажигались оранжевые огни. Туман так и остался висеть легкой дымкой в дальнем конце пруда. А потом из-за домов внезапно выскользнул огромный корабль, весь украшенный гирляндами и фонариками. Я сначала не поверил, но спустя миг понял, что не ошибся и это действительно был барк «Падуя». Поразившись, как для него в пруду нашелся фарватер, я наблюдал за его приближением.

В зале внезапно погас свет, распахнулись окна, запустив свежий морозный воздух, а на улице громыхнуло. Над кораблем засияли золотом огромные шары фейерверка. Неподалеку от пушечной батареи я увидел маленькую фигурку клабаутермана, камандующего огнем.

– Какая красота, – сказала Маргарете и прижалась ко мне.

– Пожалуй.

– Харди, ты чего, расслабься, – она обернулась ко мне, взяла мое лицо ладонями, поцеловала в губы.

– С самого утра пытаюсь и не могу.

Маргарете нахмурилась.

– Насчет завтра беспокоишься? Может, тогда не надо на Райнерсберг?

– Откладывать будет еще хуже, – я притянул ее к себе, смотря на фейерверк. – Ноткер, где там Барри пропал? Он нашел Маделиф?

– Сейчас узнаю, Ваше Величество.

Кобольд исчез и вернулся обратно через минуту.

– Господин Лехри нашел госпожу Халевейн, но она наотрез отказывается идти сюда. Ваш кузен сказал, что она действительно сильно обижена из-за вашего сегодняшнего заявления.

– И где они? – я выпустил Маргарете.

– В одном из залов в часовой башне. Думаю, если часы начнут отбивать, они оба могут повредить слух. Хотя вид оттуда на город открывается прекрасный.

– Харди, ты не должен идти за ней, – заметила Маргарете, угадав мои намерения. – Даже у меня больше прав обижаться за Фризию, поскольку мои предки ей правили много веков, но даже я признаю, что ты сделал всё правильно. Даже если исключить фактор получения мной короны королевы.

– Если Маделиф не будет на нашем совещании, ситуация только усугубиться, а Барри слишком тактичный, чтобы привести ее в чувство. Скоро вернусь.

Фейерверк между тем закончился, в зале вновь зажегся свет. Я прошел через северное и западное крыло замка к главной башне. На лестнице, ведущей наверх, почему-то была кромешная тьма.

– Барри, – позвал я, задрав голову и пытаясь что-либо разглядеть в темноте.

Потом краем глаза я уловил какие-то слабые отсветы и, опустив взгляд, увидел как разгорелись раух-топазы в моих запонках. Я, мысленно чертыхнувшись, задержал дыхание. Сознание резко поплыло. Похоже, я все-таки успел вдохнуть распыленный аэрозоль. Отшатнувшись от лестницы, я подумал, что надо позвать Ноткера, и с этой мыслью через мгновение провалился во тьму.

В последний миг я успел увидеть, как с лестницы выскользнуло несколько драконоборцев и направилось ко мне.