Кровь

Глава 1 Предатели

Кощей вошел в свою крепость и сплюнул прямо на пол.

— Сволочи! — бросил он в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь.

Ветер, блуждавший в огромной скале-замке, разнес это восклицание по всем углам, хлопнув им по всем поверхностям, а их было очень много и все затейливой вычурности. Витиеватые перила, извивающиеся лестницы, каменное основание межэтажных порталов.

— Сволочи! — повторил он тише.

И ветер, подхватив и это слово, поиграл с ни Предатели м немного, не унося с первого этажа, и выбросил.

— Сволочи... — почти шепотом произнес Кощей.

Ветер даже не удостоил вниманием этот тихий звук. Зачем, если на верхних этажах всё ещё гулял первый звук?

— Предатели! — опять заорал Кощей и подошел к внутреннему порталу.

Ветер уже утих или ему просто перестала нравиться эта игра в подбрасывание слов. Первый раз интересно, второй еще интересно, третий уже не очень, а на четвертый и играть не хочется.

Кощей вступил в портал и оказался на четвертом этаже. На этаже, где находились его личные покои. Не кабинет или приемная, а именно личные покои. Только тут он мог расслабиться и побыть самим собой.

— Чего изволит хозяин? — послышался голос внутренней системы.

Голос был противный, синтетический. Система управления скалой была подключена к голосовым динамикам, и хозяин сам выбрал этот голос из сотен возможных. Кто бы другой, услышав этот тонкий скрежет, заткнул уши, но Кощею он нравился. Бог слышал в нём нотки подчинения. Не мог равный разговаривать таким голосом, только низший Ирод, и это нравилось великому колдуну. Он любил, когда ему подчинялись.

— Ванну! — буркнул бог. — Горячую! И побыстрее!

Нужно было смыть с себя пыль сегодняшнего дня. Еще утром он уже примерял на голову корону вседержителя планеты. Он видел, как его псевды сминают строй за строем сопротивление этих людей. Он ликовал и уже праздновал победу в душе. А тут раз! И ты не только не царь всея планеты, ты никто, без поддержки силы артефакта.

— Предатели! — Кощей снял с себя свой костюм и стал готовиться залезть в кипящую ванну.

А кто? Никто не знал об артефакте, кроме его новых вассалов-колдунов и чародеев из рода человеческого, которые лживо называли себя ведунами и преклоняли перед ним колени. Кто еще смог открыть людям тайну, которую не знали даже преданные псевды? Только приближённые собственной рукой ведуны!

— Предатели! — было жарко, очень жарко, но измененная плоть не могла свариться в таком вареве, а если сделать воду чуть теплее, тело перестанет её чувствовать и не сможет расслабиться.

А кто они еще? Он открыл им глубину их психофизических сил, открыл бездонный и необъятный океан возможностей, откуда можно черпать силу. Он принял их сердцем, чтобы сделать потом элитой своего мира, и какая была благодарность? Предательство! Но этим, видимо, дело не закончится. Без силы артефакта он потеряет власть над иродами, и те не замедлят его предать. На иродов он зла не держал, ведь это всё-таки псевдо-разумные существа. Они больше звери, чем роды. Артефакт давал возможность держать их всех под контролем и направлять их действия. Только он мог их всех объединить и сплотить в единый нерушимый механизм. Сейчас же они все разбредутся и начнут грызться между собой, а не с захватчиками их планеты, с людьми. И, конечно же, выдадут всю информацию о своём бывшем господине.

— Предатели! Мир состоит из предателей, — пробурчал Кощей, уже без крика, нежась в горячей ванне. — В прошлый раз предали, сейчас предали, и в будущем не раз предадут. Такова жизнь.

В прошлый раз это было неожиданно. Он был молод и силён, он был в ударе и наслаждался властью, когда роды, те, кого он не считал даже равными своим слугам, по наущению богов решили свергнуть его власть. Сила Кощея была велика, как, впрочем, и сейчас: ни один колдун этих людишек не мог похвастаться равенством с ним, но на то, чтобы править, одной силы не хватало. Артефакт, дающий ему силу, был надежно спрятан. Он очень хорошо охранялся. Но всегда найдутся недовольные среди приближённых, которые предпочтут чужие обещания в райской жизни реальному куску хлеба, даваемому рукой их хозяина. И такие, конечно же, нашлись. Один из лесовиков показал родам место, леший указал на неприметный дуб, служивший указателем места схрона, один волколак сцапал специально выведенного ирода, в котором был помещен артефакт, ну и дальше родам не составило большого труда достать со дна моря остатки ирода с артефактом и лишить Кощея силы. А кто виноват?

— Предатели! — выплюнул Кощей, и вода в ванне заволновалась от резкого движения его тела, пошла волнами, ударяясь о борта ванны, как волны в шторм бьют о неприступные скалы, с пеной, шумом, брызгами во все стороны.

Ванна расслабляла тело, уставшее многовековое тело, но не могла расслабить мозг. Разум бога понимал, что нужно срочно предпринимать какие-либо действия, ибо он сейчас беззащитен как никогда. Ещё утром он грезил правлением всей планетой безраздельно, а сейчас он никто, одинокий бывший сотрап, за которым скоро должны прийти. Обязательно должны. Одни будут мстить ему за смерти своих близких, другие, невзначай, по своей звериной простоте откроют им местоположение замка, если, конечно, ведуны ещё не открыли. Последние могут сами прийти к бывшему учителю, дабы, уничтожив его, сохранить все его тайны в своих руках и захватить власть над иродами и всей Невридой. Он бы на их месте точно так и поступил. А что? Он до сих пор остается сильнее, чем каждый из них, и даже сильнее двух, а то и трех ведунов разом, но накинуться на него они не двойкой и не тройкой, а всем скопом. И он получит против себя всё, чему их сам учил, надеясь на уничтожение людей их руками.

— Предатели!

Нужно было собираться и уходить. Вряд ли кто-то пожалуёт к нему до завтра, да и завтра тоже вряд ли, но торопиться стоило. Во-первых, нужно понять, куда уходить. У него было ещё несколько схронов поменьше этой скалы, в своё время сделанных для борьбы с родами и богами. Но вот вопрос: какие ещё остались работоспособны? В отличие от замка, сработанного на века, остальные были лишь временными и не строились на длительное пребывание и долгое ожидание своего хозяина. Но и это не главная задача. Он родился на этой планете, он найдёт, где спрятаться в родных местах. Если придётся, он постарается уйти в закрытые доселе небеса. Даже если там боги закрылись от всей планеты, это уже не те боги, что были раньше. Он для них не враг, а странная древняя легенда, не более. Он спокойно сможет спрятаться между ними.

— Предатели, — буркнул Кощей по привычке.

Главной задачей было определить дальнейшие действия. Не получилось добиться своей цели с помощью армии псевдов, нужно найти другой план. А что ещё делать? Пахать землю и выращивать гигантские овощи на продажу, как когда-то в его молодости поступил один из тёмных богов Урфин Сок? Нет, Кощей до этого не опустится, это не его путь.

— И что я сижу и нежусь? — спросил сам у себя Кощей, так как больше некому было.

Он выпрыгнул из ванны и, обтершись, облачился в свой костюм.

— Портал в библиотеку! — крикнул он системе замка.

Голосового помощника он недавно отключил, ибо надоел чертяка со своими очевидными советами и разъяснениями. Кощей никогда не любил, когда его поучают, а если это можно отключить простым голосовым приказом, то грех этим не воспользоваться. Портал недалеко от ванны мигнул красным цветом и снова стал бирюзовым. Видимо, настроился. Кощей шагнул в него и очутился рядом с входом в библиотеку.

— Начинай говорить! — буркнул Кощей.

Когда он отключал помощника, замок кишел иродами и ведунами. Сейчас же тут никого не было, только Кощей и ветер, гуляющий по этажам. Было чуть тоскливо и скучно. Даже существу, как Кощей, проведшему в заточении одиночеством более тысячи лет, принужденное одиночество не говорит о том, что ты его полюбил и готов пребывать в нём всегда. Напротив, долгие годы молчания заставляют ценить любое общение в обычной жизни.

— Что изволите, хозяин? — прозвучал механический голос, словно и не было приказа на молчание.

— Выведи на экран все ссылки на древние артефакты.

— Богов?

— Всех! Любые артефакты, хоть богов, хоть родов, хоть псевдов!

Кощей уселся за монитор в своё кресло и развалился в нём. Пока можно было расслабляться телесно дальше. Сейчас должен работать мозг, а уж потом будет работать тело.

— Выводи потихоньку артефакты и чаю крепкого подай! — скомандовал он голосовому помощнику.

Экран загорелся бирюзовым светом на несколько секунд, а затем выдал первый артефакт.

— Меч-кладенец, — произнёс голос, — артефакт, сконструированный богами для родов, дабы усиливать их физические функции для борьбы с более сильными соперниками.

— Помню, — кивнул Кощей, — один идиот с таким мечом на меня когда-то кидался, земля ему пухом. Дальше, мне это не подходит, не буду же я с таким артефактом один против всех людей выходить. У меня, вроде, мозг ещё не отшибло.

— Копьё-самотык, — продолжал голос выводить на экран артефакты.

— То же самое, следующий!

— Лук-самострел...

— В топку! И какой-нибудь кнут-самохлёст туда же! — стукнул по столешнице Кощей. — Усиливающих орудий не надо, мне они ни к чему, я не собираюсь своими руками этих людишек истреблять. Дальше! И давай партиями.

— Горшок-кашевар, скатерть-самобранка, рог изобилия, Сампо, — невозмутимо продолжал голос.

А чего возмущаться, коли ты синтезированный голос системы управления замком?

— Это что ещё такое?

— Горшок-кашевар — синтезирует определённый вид каши из подходящих ресурсов в неограниченном количестве. Скатерть-самобранка — по голосовой команде синтезирует из доступных ей ресурсов нужные съедобные блюда. Рог изобилия синтезирует еду без запросов, но в соответствии с вложенной в него рецептурой, без вариативности, но в больших объёмах. Сампо — легендарная мельница, способная синтезировать муку любого вида, а также перенастраивать судьбу обладателя на более позитивный лад.

— И как мне это может пригодиться в войне «один против всех»?

Вопрос был риторическим, да и система замка не могла ответить, как и что именно может пригодиться хозяину на войне. Тем более на войне «один против всех». Система замерла, оставив на мониторе предыдущие картинки.

— Дальше крутись! — потребовал пышущий злостью Кощей.

Он, конечно, понимал, что обижаться на пустоголовую и безжизненную систему бессмысленно, но нужно же было как-то пар спустить. Тут больше не на кого.

— Следующая партия артефактов объединяется под названием «специфические транспортные существа и предметы». Сюда входят ковёр-самолёт, сапоги-скороходы, самоезжающая печь, летучий корабль, сивка-бурка, конь-горбунок...

— Дальше, это барахло мне тоже не нужно.

— Травы перечислять?

— Которые одолевают, разрыв-трава, сон-трава и так далее?

— Да, хозяин.

— Пропускай.

— Воды?

— Живая и мёртвая?

— Да.

— Не стоит, я знаю, где их брать, если что. В молодости я с ними много экспериментировал, оттого и живу на этом свете ещё, когда от сверстников даже костей не осталось.

— Миньоны?

— Помощники? Давай.

— Двоё из ларца.

— Это ещё кто?

— Артефакт на основе биологических существ. Минимизирует пищу из доступных ресурсов, но поскольку их в ларце ограниченное количество, то сам эту пищу и утилизирует.

— И зачем тогда нужен вообще этот артефакт? Посмотреть, как пирог печётся, а потом как он исчезает, даже не попробовав его? Это не артефакт получается, а аттракцион безмерной глупости.

— Троё из ларца, — продолжала система.

— Эти чем от предыдущих отличаются? Теперь они ещё хвастаются произведённым в промежутке?

— Исполняют материальные желания по добыче ресурсов, постройке зданий и переносу вещей на расстояние.

— Это оставь в памяти, — кивнул Кощей, — пригодится, когда стану правителем, экономику поднимать. Дальше.

— Утка-сейф. Выглядит как утка, но внутрь можно положить любой подходящий по массе предмет, пригоден для хранения малых, но ценных артефактов.

— Фигня, — отмахнулся Кощей, — я такой использовал в своё время, волколаки их как увидят, так у них голову сносит, охотятся, как на самую лучшую дичь. Её во избежание съедения нужно в сейф класть, а смысл тогда запихивать в утку и потом в сейф, если можно просто в сейф положить? Что ещё есть?

— Яблоко на тарелочке. Показывает происходящее в любой точке планеты.

— Этот тоже отложи, потом может пригодиться.

— Бездонный ларец.

— Вот это прямо очень нужная вещь. Дальше.

— Зеркало правды. Артефакт, воздействующий на живое существо, отнимающий у него возможность врать.

— Отложи туда же, где яблочко на тарелочке.

— Алатырь и философский камень интересуют?

— Нет! — рявкнул Кощей, его утомило это занятие.

— Цветок волколака, превращающий родов в волколаков.

— И на кой оно мне? В Лесу самих волколаков, как собак нерезаных, только смысла от них нет, да и роды повывелись.

— Кровь.

— Что кровь? — удивился Кощей. — У всех есть кровь.

— Изменённая кровь, — уточнил голос.

— Рассказывай, — разрешил хозяин, решив, что это последний артефакт, о котором он послушает, а потом устроит перерыв.

— Изменённая кровь — артефакт с малоизученным воздействием на родов. По предварительным экспериментам, она изменяла кровь родов, усиливая митохондрии таким образом, что они давали намного больше энергии, что повышало ресурсы организма в разы. Также проявлялись сверхъестественные способности, на которые у организма начинало хватать энергии. Побочным эффектом являлось изменение состава крови с обеднением её не только гемоглобином, но и с нехваткой эритроцитов и лейкоцитов, пополнение которых возможно только с употреблением чужой, соответствующей виду крови извне.

— Скомпилируй мне, пожалуйста, все сведения и выдай вывод, — заинтересовавшись, Кощей придвинулся вплотную к столу и уткнул свой не маленький крючковатый нос прямо в монитор.

— При использовании изменённой крови на выходе получаются супербойцы с побочным эффектом потребления крови своего рода.

— То есть если её использовать на волколаках, они будут пить кровь волколаков, роды — родов, а люди — людей?

— Да, — утвердительно ответила система.

— А вот это уже интересно. Не закрывай вкладку!

Кощей отвернулся от монитора и закрыл глаза. Он думал.

— Если люди под воздействием этой Крови будут пить обычную кровь у подобных себе, то они тем самым будут уничтожать их, себе подобных, а значит, последние захотят уничтожить их, — рассуждал бывший бог. — Но так как сила, даваемая этим артефактом для людей, будет фантастической, то найдется немало желающих встать в ряды первых, тем самым увеличивая количество жертв с другой стороны. Они сами уничтожат себя!

Вывод ошеломил и обрадовал Кощея. Он засиял, словно самовар, натёртый заботливой хозяйкой до зеркального блеска.

— Это подходит! — воскликнул он и открыл глаза. — Где это находится?

— Нужны точные координаты? — последовало уточнение.

— Примерный район поиска пока.

— Белоозеро.

— Уже не помню, был ли я там или нет. У меня там есть убежище?

— Есть, замок второй категории.

— Лачуга, — хмуро произнёс Кощей, — ну да, сейчас не время привередничать, любая крыша над головой подойдёт. Портал туда есть?

— Да.

— Отлично, — растянул рот в улыбке Кощей, обнажив свои острые зубы, — тогда расконсервируй тот замок, перекинь туда мои вещи и припасы, а после моего ухода переведёшь координаты того места под мой личный пароль, чтобы кроме меня никто не мог их узнать. Понятно?

— Да, хозяин.

— Действуй.

К вечеру Кощей совсем перебазировался в дальний замок в районе Белоозера. Замком это, правда, назвать было сложно, так, четырёхэтажная хибарка, не более. У любого князя родов дворец поздоровее был. Ну да, сейчас привередливо выбирать не приходилось. Хорошо, что этот есть. Никогда не пригождался, но был в своё время, когда Кощей в силе был, на всякий случай построен. Вот и настал тот случай. А самое скверное, что система управления тут тоже была, но вот голосового помощника не было. Видимо, в своё время он сам счёл это излишеством.

— Мозгов бы мне в ту пору, — хмыкнул Кощей, стоя у портала и ожидая, пока помощник расскажет ему, где его спальня и где кабинет, и вообще произведёт быструю экскурсию по дому.

Но голос молчал за отсутствием такового.

— Только с возрастом понимаешь, что экономить на мелочах бессмысленно, — вздохнул хмуро Кощей, — только вот понимание это уже никому не нужно.

Он огляделся и увидел терминал прямо посреди холла первого этажа.

— Ну, хоть это я догадался продумать, — вздохнул Кощей и отправился к терминалу.

Нужно было хотя бы с его помощью изучить расположение и предназначение комнат, выбрать нужные, отдать команды по поводу еды и проживания. В общем, наладить сначала быт. Комнат оказалось в четырёхэтажном доме не так много. Убежище строили действительно на всякий непредвиденный, на самый крайний случай, когда и такая база за счастье будет. Привыкшему к деспотическому размаху Кощею тут было тесно, но другого варианта не было. Это было самое близкое убежище к месту захоронения артефакта «Истинная кровь», приходилось мириться. Цель оправдывала все лишения, если дело выгорит, то оно всё окупится сторицей.

Судя по информации об артефакте и его исчезновении, он действительно был похоронен. И Кощей предполагал, зная богов, что похоронен со всеми возможными охранительными действиями. Он помнил эту историю. Очень смутно, но помнил. Когда-то давно один из богов решил улучшить родов, сделав их сверхсуществами. Роды болели и умирали, и они просили их исцелить, а лучше всего дать им здоровье, которое позволит жить долго и счастливо, и приносить тем самым больше пользы себе и богам. Роды молились, а, как известно, вода по капле и камень точит. Вот и родовые мольбы дошли до богов. И один из них, Кхааин, если Кощей сейчас точно помнил, решил дать родам сверхздоровье. Долго он проводил эксперименты и пришёл к выводу, что роды болеют и умирают в основном, если не считать войн и несчастных случаев, от болезней, которым с возрастом перестают сопротивляться в должной мере. А ответственен за это энергетический уровень организма, который с возрастом падает. За энергетический уровень в клетках отвечают митохондрии, и именно их он решил улучшить. Точнее, не улучшить, а удвоить. Он создал «Истинную кровь», которая, попадая в кровь пациентов, заменяла собой обычную и начинала действовать. Кровь приносит кислород и нужные вещества в клетки организма, а «Истинная кровь» ещё приносила приказ митохондриям делиться. Две митохондрии в клетке увеличивали энергетический баланс вдвое, и вот тут начинались чудеса. При обычной жизни у рода оставалась куча энергии после всех возможных его действий, а следовательно, её можно было тратить на что-то ещё. Прыжок обычный требует много энергии, так как задействует большие пласты многих мышц, но с учётом её переизбытка организм способен дать эту энергию и даже выдать лишнего, а значит, прыжок станет куда как выше или дальше, а то и одно, и другое разом. После экспериментов на подопытных и показа результатов научное сообщество богов провозгласило Кхааина великим гением и приняло попытку привить «Истинной кровью» первых добровольцев из родов, коих, кстати, нашлось немало. Первое время все были счастливы. Роды показывали свои суперспособности, боги с Кхааином нежились в лучах славы, пока не обнаружили побочный эффект. Оказалось, что «Истинная кровь» заменяла обычную полностью, но не была для этого создана. Она попросту не могла восполняться и регенерироваться, как обычная. Принося клеткам нужные вещества, она теряла свои, и восполнить их была не в силах. Кровь привитых родов теряла эритроциты, лейкоциты и тромбоциты, и другие нужные вещества, отчего организмы начинали изнашиваться, несмотря на сверхспособности и двойной энергетический потенциал. Спасало постоянное переливание крови. Но это касалось тех, кто оставался в стационарах. Многие же пациенты были отпущены на амбулаторное тестирование. Никто не знает, кто первый из привитых родов додумался до этого, но это вскоре стало повсеместным. Привитые роды стали пить кровь собратьев, чтобы восполнить свою. А так как чувство голода заглушало разум, привитые роды выпивали почти всю кровь у своих жертв, что вело к летальному исходу. Имена всех отпущенных привитых родов были известны, их отловили и долго, до самой их долгой смерти, содержали в специальных приёмниках, пытаясь вылечить. А «Истинную кровь» сначала решили уничтожить, но потом оставили, на всякий случай. Кто знает, что будет в будущем? А вдруг богам понадобятся роды с сверхвозможностями? И тогда артефакт захоронили так, чтобы ни у одного желающего, кроме специально допущенных богов, не возникло желание найти его и применить.

— Я постараюсь, — ухмыльнулся Кощей, прочитав на экране историю артефакта.

В информации системы, скачанной, видимо, из самого архива богов, Кощей обнаружил точные координаты места захоронения артефакта. Но портала к нему не было.

— Придётся скакать верхом или идти пешком, — пробурчал он.

От его нового жилища до нужного ему места было около четырёхсот вёрст, и Кощей не хотел идти их пешком. Ехать на коне столько тоже не особо устраивало бывшего бога, но это куда как быстрее пешей прогулки. Четыре сотни вёрст пройти — это целых сто двадцать часов ходьбы, а это пять дней без отдыха, сна и еды. А ещё потом назад вернуться нужно. По самым разумным прикидкам, в которых он себя максимально не щадит, это две недели как минимум. Три — более честный расчёт, а вообще — месяц, не меньше. На коне куда как меньше, но тоже немало. Осталось только выяснить, есть ли тут какие-либо скакуны.

Скакун нашёлся, правда, синтетический. С другой стороны, кто оставит в стойле живых на базе, построенной на всякий случай? Во-первых, скакун столько не проживёт, сколько прошло времени с момента постройки до первого дня эксплуатации. А если оставлять табун на разведение, чтобы они постоянно заменялись, то тут такую прорву обслуживающего персонала оставлять нужно было, что ни о какой маскировке и секретности речи и быть не может.

— Лучше уж синтетический, чем пешком, — здраво рассудил Кощей и дал системе приказ включить коня и подготовить его к походу.

Конь был под стать седоку. Чёрный, как вороново крыло тёмной безлунной ночью. Худой до треска выпирающих рёбер и сочленений костей. Весь утыканный торчащими наружу колючками, с облачённой в неприглядный намордник мордой и горящими жарким огнём глазами. Ночью во сне привидится, подушкой не отмашешься. Явно синтетический, природа таких не рождает, только бог мог это самолично сотворить. Он когда-то и сотворил этого монстра, а теперь сам и поедет на нём.

Сам Кощей сменил свой приметный наряд, примелькавшийся у иродов и людей, и оделся более скромно. Ну, как ему казалось. Доспех его теперь не имел стандартного для него огромного количества колючек, а был просто обычным доспехом, но опять же, цвета воронёной стали. Поверх доспеха была наброшена чёрная рубаха почти до пят, а в рукавах до локтя, да притом ещё и с капюшоном, прикрывающим весь шлем, кроме железной маски. Выглядел он не так, как раньше, но вряд ли при встрече с ним кто-либо его не узнал бы, кроме него никто в такое не облачается на всей планете.

— Вперёд, навстречу приключениям, — прошептал Кощей и выехал из ворот своего нового замка на вороном синтетическом коне.

Глава 2 Пещера

Дорога лежала под ногами коня легко и непринуждённо. Кощея никто не трогал. Сюда, на Белоозеро, не докатилась волна мобилизации, когда он собирал войско, да и действие артефакта не сильно распространялось, так что псевды тут были скорее ближе к зверям, чем к родам. А любой зверь нутром чувствует, с кем стоит связываться, а с кем нет. Кощей не только выглядел опасно, он и ощущался опасно на психофизическом уровне. Псевды были созданы на подобие родов и все имеют хоть небольшую, но толику психофизических сил. Именно они помогали им почувствовать в Кощее противника, намного превосходящего их. Да, он потерял усилитель своих способностей, но это не сделало его из бога родом — это никак не уменьшило количество его врождённых психофизических сил. Звери тоже что-то чувствовали и потому не стремились на него нападать. Кощей ехал по лесу как по магистрали, со скоростью, которую хотел, и без остановок перед перебегающими дорогу пешеходами. Тем более его конь был синтетическим, с заложенной внедорожной программой, и мог пройти по любому ландшафту в любое время суток. Ночью огненные глаза работали не хуже, а даже лучше, любых использованных людьми фар.

Вход в хранилище пришлось искать. Если раньше это был хорошо заметный издалека бункер с видимой издалека системой принудительной вентиляции, то сейчас всё здесь засыпано землёй и заросло бурьяном. Как ни странно, но земля, по которой ходят роды, ироды и люди, и он в том числе сейчас, состоит из тектонических плит, которые бесконечно движутся и трутся между собой, отчего возникает невидимая глазу пыль, переносимая ветрами по определённому кругу. Также плиты истончают магмой, булькающей под ними, и выходящей через жерла вулканов то лавой, то золой, то той же пылью. Всё это приводит к круговороту земной пыли и камней в мире. Плиты истончаются, но оседающая на них пыль снова восстанавливает их толщину, правда, покрывая под собою брошенные предметы. Так рождаются археологические пласты, уровни и слои. Нет, когда жили древние роды, они не жили ниже своих потомков на пару метров, и диаметр планеты не был меньше — просто плита эта истончилась и ушла чуть глубже в магму, а сверху на неё напала пыль, похоронив под собой всё оставленное разумными и животными. По миллиметру, а то и менее в год, незаметно для глаза, а изменения происходят. И вот бункер, хорошо видимый много столетий назад, теперь стоял перед Кощеем неприметным поросшим растительностью курганом.

— Ну, приступим, — молвил Кощей и слез со своего синтетического коня.

Найти сам курган было делом нелёгким, а вот определить, где именно находится в нём дверь, оказалось ещё сложнее. Очистить несколько метров стены от земли для Кощея ничего не стоило, и даже половину всего бункера он мог очистить. Но зачем? Любое применение психофизических сил требовало затрат энергии, а она была не бесконечна. Чем сильнее колдун, тем меньше энергии он тратит на свои заклинания. Неуч не имеет большого запаса сил, и любое заклинание отнимает у него десятки процентов. Боги обладали почти неистощимым запасом сил и тратили на каждое сущие крохи. Но это хорошо, когда энергию можно пополнить в любой момент. В одиночном походе Кощей не хотел бездумно тратить даже крохи силы. На него, скорее всего, идёт облава, и сила могла понадобиться в любой момент для защиты своей почти бессмертной жизни.

Пришлось простукивать весь курган двуручным мечом, который Кощей носил с собой. Идея была идиотская, но принесла результат. Ворота, сделанные из железа, в отличие от бетонных стен, дали через слой земли немного иной звук и помогли Кощею тем самым себя обнаружить. А дальше и лопата не понадобилась. Мановением руки земля в нужном месте сама отделилась, поднялась и отлетела в сторону. Кощей стоял перед грязными, но всё равно красивыми железными воротами, украшенными кованными картинами из жизни богов, родов и зверей. Кощей попробовал открыть ворота психофизическими силами, но не тут-то было. Чтобы открыть любую дверь, нужно было просто-напросто воздействовать на замок. И вот в этом заключалась самая большая проблема: замка не было.

— Да нет же… — обиженно скривился Кощей. — Ну не надо…

Он знал этот трюк богов, когда-то даже сам часто использовал. Замок, разумеется, был, но он находился в глубине помещения, а в двери встроен микрофон. Желающему войти следовало разгадать загадку и произнести ответ. По микрофону словесный код поступал к замку, который и открывал двери. Иногда также запускались другие процессы, предусмотренные программой.

— И где твоя загадка? — буркнул бывший бог, осматриваясь вокруг.

Пришлось очистить стены вокруг ворот метров на два по периметру, пока он нашёл нужную табличку, вмонтированную в стену. Надписи на ней были выполнены на языке богов, и никто больше на всей планете, кроме самого Кощея, не мог их прочесть. Они гласили:

«То легка, то трудна,Но у каждого одна,Пусть совсем плохая,Всё же нет её дороже».

— Ох уж эти боги, любили они иносказания всякие, — вздохнул про себя Кощей. — Только вот против кого такая лёгкая загадка? Против иродов? Так они сюда и не полезли бы никогда.

— Кровь! — громко и чётко произнёс бывший бог.

И в ответ на его слова в недрах бункера что-то зашевелилось и пришло в движение. Медленно-медленно начала отъезжать в сторону дверь. Но заклинило на полпути. Видимо, время не пощадило дверной механизм. К счастью, открывшегося прохода хватило с лихвой, чтобы Кощей смог войти внутрь. Когда он переступил порог бункера, первая же ступенька под ним слегка ушла вглубь, и тут же дверь за спиной захлопнулась. Наступила тьма, да такая, что руку у самого носа видно не было.

— Не на того напали, — хмыкнул Кощей и щёлкнул.

С кончиков пальцев слетел огонёк, образовавший небольшой светящийся шарик, повисший в воздухе. Стало чуть светлее.

— Ну, давайте посмотрим, какие у вас тут ловушки приготовлены, — пробормотал бывший бог, ступая на следующую ступеньку. — Не может же быть, чтобы одна загадка и тьма охраняли один из опаснейших артефактов.

Ступеней было всего пять, и каждая чуть-чуть опускалась при постановке на неё ноги.

— Интересно, — подумал Кощей, всматриваясь в темноту, освещённую лишь маленьким летящим огоньком. — Это запускается пять ловушек или пять цепочек ловушек?

Более яркий огонь поддерживать было затратно, и Кощею приходилось всматриваться в темноту. Видно было только на пару метров вперёд, поэтому скорость передвижения была невелика. Пока коридор шёл прямо, постепенно углубляясь вниз. Через несколько метров бетон закончился, и началась каменная кладка. Под ногами тотчас заскрипели мелкие камешки, отваливающиеся от стен, и песок с пылью. Кощей двигался неспешно, готовый отреагировать на любое движение. Так и среагировал. Не повезло маленькому паучку, выбежавшему из своей щели, видимо по делам. Он был мгновенно сожжён брошенным фаерболом.

— Вот нервы разыгрались, — процедил Кощей и сделал следующий шаг.

И тут же с обеих сторон из стен брызнул огонь. В стенах явно были вмонтированы огнеметы, которые запускались либо от сигналов датчиков движения, либо при наступании на определенные рычаги, скрытые в полу. Кощей резко отскочил назад, но сделал это недостаточно быстро, и огонь задел каплю его доспеха, поджигая его. Вернее, не сам доспех, а жидкость, вылетевшую вперед перед пламенем. Расчёт был на то, что жидкость окутает злоумышленника, проникшего в подземелье, а пламя её подожжет, и враг сварится прямо в своих доспехах.

— Какие же вы добрые боги, — процедил Кощей, туша огонь своими психофизическими способностями. — Нет бы спросить, кто пришёл, зачем, посулить кару небесную, посоветовать развернуться и убраться восвояси... Нет, сразу огнём жечь!

Взмахнув руками, Кощей создал две стены изо льда прямо напротив сопел огнеметов и прошёл между ними, пока огонь плавил лёд.

— То-то ещё будет, — вздохнул бывший бог и наколдовал себе посох.

Посох как усилитель психофизических сил ему не требовался. У леших и людей посохи служат своеобразными антеннами, усиливающими их заклинания. Для Кощея, как и для любого другого бога на этой планете, усиление посохом было бы настолько незначительным, что ради этого гипотетического прироста и не стоило таскать эту тяжесть с собой. Кощей и не носил посоха, но здесь он оказался необходим. Правда, не для усиления своих психофизических способностей, а как палка, которой можно простукивать стены и пол перед собой, выявляя ловушки. Так он и пошёл вперёд, не спеша, простукивая перед собой плиты пола и камни стен.

Метров десять он прошёл без проблем, и тут его посох ударил по плите пола, которая подозрительно щелкнула. И тут же из стены выскочило огромное серпообразное лезвие, закреплённое подвижным концом к балке в потолке. Оно, словно маятник, просвистело в одну сторону, вернулось и спряталось обратно в стену. Кощей едва успел убрать посох, иначе тот укоротился бы на треть. Бывший бог ещё раз ударил по плите, вызвавшей появление лезвия, затем постучал справа и слева, убедился в отсутствии реакции и аккуратно прошёл мимо злосчастной плиты.

— А они ещё меня злодеем называли, — усмехнулся Кощей.

Следующая ловушка, похоже, была связана не с плитой, а с улавливающими устройствами. Вероятно, они были настроены на тень. Когда существо движется вперёд и светит огнём, свет попадает на заговорённый элемент, и срабатывает ловушка. На этот раз это был таран — да-да, настоящий таран, диаметром чуть меньше, чем сам проход. Кощей услышал приближающийся скрип цепей. Видимо, таран летел издалека, поскольку от начала скрипа цепей до его появления в опасной близости прошло не менее десяти секунд. Возвести против этой махины какую-либо преграду было бесполезно: она прошла бы сквозь всё, даже не заметив. Поэтому Кощей решил прижаться к стене и пропустить таран мимо себя. Раскалившийся от трения о воздух металл пролетел мимо лица Кощея, чуть опалив кончик носа. Эти мгновения полёта тонны железа в опасной близости показались бывшему богу целой вечностью. Он физически чувствовал летящую сталь рядом и очень боялся пошевелиться, чтобы не зацепиться за выступающие части тарана краем доспеха и не последовать за ним.

Таран промчался, и Кощей выдохнул с облегчением. Но тут же следом за тараном неслась параллельно земле огромная горизонтальная полоса металла размером с ширину прохода. Пришлось упасть лицом вниз, чтобы избежать разрезания этим лезвием. Самолюбие, конечно, пострадало, но это лучше, чем лишиться головы.

Голова — самая ценная часть организма. Кощей знал это по себе. Любую другую часть тела можно заменить имплантами, протезами или донорскими органами, но голову ничем нельзя заменить. Живое существо — это, прежде всего, голова, мозг внутри неё. Многие верят в душу, считая, что она отличает живое от неживого. Другие считают, что сознанием управляют высшие силы, которые дарованы разумным существам. Кощей не знал истины, но точно понимал, что всё, во что верят существа, сосредоточено именно в голове, и утрата её означает неизбежную гибель.

Узкий тоннель закончился, и перед Кощеем раскрылся просторный зал. Хотя «широкий» — понятие относительное: около сорока квадратных метров, если судить на глаз. Примерно шесть на семь метров. На полу зала были вычерчены квадраты со старинными рунами. Даже боги давно перестали пользоваться этими символами из-за их архаичности. Из зала, помимо коридора, по которому пришёл Кощей, других выходов не было. На стене перед глазами бывшего бога также были изображены такие же руны, выстроенные в три цепочки по пять символов.

— Ох уж эти любители головоломок... — шепнул Кощей.

Задача была ясна как день: нужно пройти по рунам так, чтобы повторить одну из этих цепочек. Осталось понять, какую выбрать. Каждая цепочка состояла из пяти рун, а на полу рун было больше — квадрат пять на пять. И дорожка вокруг всего. Мысль пройти по дорожке Кощей отбросил сразу: невооружённым глазом были видны вмонтированные в стену сопла огнеметов. Да и какой смысл обходить по периметру, если проход открывается определённой комбинацией рун? На стене руны не повторялись, в отличие от пола.

— Ну, не самая верхняя, — проворчал Кощей. — Какой же дурак написал правильный код первым?

И бывший бог направился по второй цепочке. При постановке ноги на руну она едва заметно уходила вниз. Руны нажимали на элементы замка, и при правильном попадании на все клавиши должен был сработать механизм, открывающий проход. Кощей шёл по рунам осторожно, не торопясь, аккуратно нажимая на клавиши ногами. Когда он дошёл до третьей цепи, из сопел огнеметов вырвалось пламя. Если бы взломщик не был готов к этому, он сгорел бы в считанные секунды. Но Кощей успел поднять руки и, прошептав заклинание, обернуть себя ледяной стеной. Когда поток огня иссяк, он вернулся на исходную позицию, немного отдохнул и пошёл по последней цепочке. На этот раз на последней клавише огня не было, но раздался шум механизма сверху, и через несколько мгновений на него обрушилась плита, подвешенная на цепях. Она оказалась размером с площадку руны на полу, но толщиной почти равной ей. Упади она на Кощея — никакие чары не спасли бы. Лишь звериная интуиция помогла бывшему богу спастись. За долю секунды до падения он догадался, что механизм открытия двери вряд ли расположен над головой, а скорее над самой дверью. И успел сделать шаг вперёд, отступив на узкую дорожку. Плита лишь слегка поцарапала доспехи, не нанеся серьёзного урона.

— Да-а, — перевёл дух Кощей, — а ведь верно, не дураки они вовсе, а рассчитывали на дураков, которые не поверят, что самые мудрые боги могли поместить верный код на первое место.

На третий раз он уже ничего не боялся, так как выбор был очевиден. И действительно, после нажатия последней руны перед Кощеем открылся проход.

— Да! — ухмыльнулся бывший бог и спокойно сошёл с руны.

Как только он это сделал, проход начал закрываться с такой стремительной скоростью, на которую взломщик никак не рассчитывал. Пришлось вернуться обратно, пройти цепочку заново и рвануться в проход, чтобы успеть до его закрытия. За зияющим отверстием находилась лестница, ведущая в следующий зал. В него Кощей спустился, точнее, скатился, оступившись на первой же ступеньке.

— Да чтоб вас всех! — воскликнул взломщик, сотрясая своды пещеры тирадой отборных ругательств.

Перед ним открылось помещение чуть больше предыдущего, каменное, высотой в два его роста. В центре стояли четыре каменные колонны, на вершинах которых были установлены рычаги, а под ними чеканные картины.

— Нет, чтобы толпу волколаков или голодного Змея Горыныча, — вздохнул бывший бог. — Но нет, одни головоломки...

Кощей подошёл к одной из табличек, встал на ступеньку и внимательно осмотрел её. На табличке изображён был зелёный Змей Горыныч с одной головой, нападающий на роды с мечом в руках, а снизу три волколака атакуют с земли. Табличка была выполнена из некогда светлого, но ныне серого металла, и рисунки за давностью лет едва просматривались. Осмотрев остальные таблички, Кощей убедился в правильности догадки. На всех табличках был зашифрован ключ: разное количество голов у Змея Горыныча, разное число родов и волколаков. Рядом с рычагами находились шкалы от единицы до двойки. Теперь оставалось понять, что служит шифром: количество голов Горыныча, родов или волколаков? Неправильный выбор грозил новыми ловушками.

— Поиграем? — спросил сам себя Кощей.

Он обошёл все рычаги и установил их согласно количеству голов Горыныча на табличке. В глубине раздался какой-то шум. Взломщик был готов ко всему: к огню из сопел огнеметов, к летящему тарану, к огромному секиру-маятнику, к автоматическим арбалетам, но ничего подобного не произошло. Вместо этого проход, через который он попал сюда, с грохотом захлопнулся падающей сверху дверью, и под ногами захлюпала вода.

— Вот ты ж забодай меня колобок, — выдохнул Кощей.

Пространство вокруг начало напоминать заполняющийся водой аквариум. Если все щели герметичны — а они, вероятно, таковыми и являются, — то рано или поздно вся комната наполнится водой и просто утопит его.

— И психофизические силы не помогут, — сплюнул Кощей, размышляя. Психической энергией можно создать водонепроницаемую ауру, но надолго ли её хватит? Вопрос. Держать её вечно невозможно, а как только отпустишь, пусть даже во сне, вода выполнит своё коварное дело и убьёт взломщика. Хитрая ловушка, специально для богов и родов, обладающих психофизическими способностями.

Тем временем вода достигла колен Кощея, и он поспешил переключить рычаги. Над ближайшей табличкой едва заметно выделялась фигура рода.

— А! — улыбнулся Кощей. — Сами себе подсказки оставили!

И он бросился устанавливать рычаги в соответствии с числом родов на табличке. Как бежал? Скорее, шёл, ведь вода доходила уже до бедра, и двигаться быстро было неудобно. Но когда он установил последний рычаг, в глубине раздался новый шум, однако предыдущий не прекратился. Вода стала прибывать быстрее.

— Волколаки в душу мать! — выругался Кощей. — Включился второй насос!

Так и вышло. Код с количеством родов активировал второй насос, качающий воду в комнату, но не отключил первый. Вода уже стояла по грудь.

Тогда его охватил страх. Когда есть идея, остаётся надежда на лучшее развитие событий, но если идея оказывается неверной, приходит растерянность и страх. Обычно, стоит остановиться и подумать, как найдёшь правильное решение, но страх вызывает панику. Вместо спокойствия наступает суета, и человек начинает действовать безрассудно. Паника увеличивает страх, а страх усиливает хаос. Замкнутый круг.

— Волколаки! — крикнул Кощей и, плывя, а не идя, ринулся менять рычаги в соответствии с количеством волколаков.

Последний рычаг он дергал, уже не касаясь дна ногами. А над табличкой ему скалились волчьи морды. Третий код, основанный на количестве волколаков, запустил ещё один насос.

— Да что это такое, забери меня болотник! — ругался Кощей, отталкиваясь от колонны.

Мысли о бессмысленных попытках переустановки рычагов пришли ему в голову, но силой воли он подавил их. Действие бессистемно. Зато теперь он понял, почему рычаги подняты так высоко, что приходится вставать на ступеньку. Теперь они оказались на уровне глаз, и тянуться не пришлось. Взломщик бился спиной о колонну, оглянувшись и показывая язык выдыхающей огонь морде Горыныча, нацарапанного над частично погружающейся под воду табличкой. И вдруг...

— Стоп! — остановился Кощей, осенённый внезапной мыслью. — Конечно же, подсказка! Здесь род, там волколак, а тут Горыныч!

Плывя и ныряя под воду, чтобы переставить рычаги, используя психосилы, чтобы разглядеть таблички, он устанавливал рычаги в соответствии с нацарапанными мордами. Где Горыныч — ставил по числу голов, где род или волколак — по их числу. Когда он сдвинул последний рычаг, в глубине пещеры вновь раздался звук, и приток воды перестал увеличиваться. Сначала медленно, но ощутимо. Вскоре в одной из стен открылся проход, через который вода с шумом покидала комнату, сбрасывая на мокрый пол обессилевшее тело Кощея.

— Живой! — выдохнул взломщик, потирая ушибленные места. — Живой!

Выбравшись из затопленного помещения, он почувствовал то, что не испытывал уже давно — с тех пор, как его, связанного и ещё не окончательно уснувшего, грузили в космическую капсулу для отправки в ссылку. С тех самых пор Кощей ненавидел это ужасное ощущение беспомощности.

Небольшой коридор привёл его в следующую комнату, хотя комнатой её можно было назвать лишь условно. Пространство было чуть шире коридора, а стены блестели полированным металлом. Комната заканчивалась такой же полированной дверью, различимой лишь по тонким линиям стыков с дверной коробкой. Как только нога взломщика переступила порог комнаты, позади него обвалилась каменная плита, отрезая путь назад. Но Кощей не обратил на это внимание — он уже привык к таким сюрпризам.

— Будешь бежать — не добежишь, будешь лететь — не долетишь, поплывёшь — не доплывёшь. Что это? У вас три попытки, — раздалось механическое скрипучее предупреждение.

— Звёзды, — буркнул Кощей, первое, что пришло на ум.

— Неправильный ответ! — объявил голос.

Что-то зашипело и загремело внутри стен. Полированные поверхности начали медленно сближаться, превращаясь в гигантский пресс. Кощей оказался зажатым в его центре.

— Будешь бежать — не добежишь, будешь лететь — не долетишь, поплывёшь — не доплывёшь, — повторил голос. — У вас осталась вторая попытка.

— Космос! — выкрикнул Кощей.

— Неправильный ответ.

— Можно доплыть и добежать до космоса? — удивлённо спросил взломщик.

— Будешь бежать — не добежишь, будешь лететь — не долетишь, поплывёшь — не доплывёшь, — продолжал голос без пояснений. — У вас осталась последняя попытка.

Стальные стены продолжали двигаться навстречу друг другу, сжимая пространство сантиметр за сантиметром. Через некоторое время, если Кощей не найдёт правильного ответа или способ выбраться из ловушки, пресс раздавит его, несмотря на доспех. Он хотел узнать, сколько у него осталось времени, но в последний момент передумал. Система могла воспринять вопрос как ответ, и тогда его шансы на спасение сократятся до нуля. Оставалась одна попытка, и Кощей не хотел рисковать ею напрасно. Решил попробовать другой способ пройти комнату. Создав на ладони огненный шар размером с мяч, он бросил его в дверь, надеясь, что она пробьёт её. Однако фаербол отскочил от полированного металла и начал прыгать между стенами, угрожая своему создателю поджогом. Кощею пришлось срочно воздвигнуть водяную стену, чтобы защититься от собственного заклинания.

Стены коснулись его плеч, заставив взломщика повернуться боком. Необходимо было найти правильный ответ — и только правильный. Для этого нужно было абстрагироваться от происходящего вокруг и сосредоточить все мысли на поиске решения. Но как это сделать, когда чувствуешь близость гибели и буквально ощущаешь холодные металлические стенки пресса?

— Так, космос и звёзды не подходят, — рассуждал Кощей. — Значит, ответ находится на планете. Но если объект на планете, то до него теоретически можно добраться. Может быть, центр планеты, ядро? Но и туда можно попасть... Что для живого существа недостижимо? Мечта? Но это не физическая величина... Хотя...

Стены сжали доспех, и он затрещал. Боль пока не появилась, но душу пронзила ледяная безысходность. Ответа не было, а неправильное предположение могло перечеркнуть даже минимальные шансы на спасение. Доспех рано или поздно сдастся под нарастающим давлением, и тогда Кощей окажется сплющенным в лепёшку. Представив себе смерть, он содрогнулся.

— Лучше было бы утонуть в прошлом зале, — печально прошептал он. — Там я просто открыл бы рот под водой и быстро задохнулся. А здесь придётся терпеть, пока все кости не превратятся в кашу, и умереть можно будет разве что от болевого шока. Да и умирать придётся в каменном мешке, не видя солнечного света и родных просторов...

Кощею откровенно было наплевать на солнце и просторы, но в сказаниях говорится, что герои перед смертью вспоминают солнечные лучи и родные края, а потом приходит спасение.

— У вас осталось пятнадцать секунд! — загремел голос. — После этого момента процесс сжатия станет необратимым.

Кощей представил себе каменную равнину перед своей башней, солнце, поднимающееся над горизонтом...

— Горизонт! — закричал бывший бог. — До горизонта нельзя добежать, долететь или доплыть!

— Ответ правильный! — раздался голос.

Давление на грудь и спину внезапно ослабло, доспех перестал трещать, а стены с грохотом разъехались обратно, с той же методичной медлительностью, с какой пытались раздавить взломщика. Железная дверь не обрушилась, как в предыдущих залах, а просто приоткрылась после снятия замков. Кощей распахнул её настежь и замер на месте. За дверью царила не знакомая ему пещераная тьма, а холодный, непроницаемый мрак, который маленький огонёк, освещавший его путь, не мог рассеять. Но выбора не оставалось: нужно двигаться вперёд, ведь путь назад постоянно отсекали обрушивающиеся плиты или закрывавшиеся двери. Видимо, выбравшему эту тропу изначально отказывали в праве на возвращение, даже если он одумается на середине пути. Выхода не было: либо идти вперёд, либо оставаться неподвижным трупом, как гласит пословица волколаков.

Мрак был густым и всеобъемлющим, от чего перехватывало дыхание. Свет от огонька едва достигал полуметра вокруг, позволяя видеть лишь неровную брусчатку под ногами. Благодаря акустике помещения Кощей понял, что находится в огромной камере. Сердце едва не остановилось, когда за его спиной с гулким звуком обрушилась плита, привычно отсекая путь назад.

Он шёл осторожно, стараясь не ставить ногу целиком на камень, а прощупывать поверхность перед каждым шагом. Под любым камнем мог скрываться механизм, запускающий ловушку. Но пока удача сопутствовала ему, и он не натолкнулся на такие устройства. Как только он задумался о возможностях этого огромного пространства, свет внезапно вспыхнул.

Каменный ангар осветился сотнями маленьких лампочек под потолком. Кощей застыл на месте. Его глаза привыкли к темноте, и теперь яркий свет ослеплял. Проморгавшись и вытерев слезы, хлынувшие от резкой смены освещения, он медленно открыл глаза. Оказалось, что он стоит посреди ангара, обычного каменного сооружения, какого боги возводили сотнями тысяч для различных технических нужд. В десяти метрах возвышалась статуя бога в доспехах, вооружённого мечом и треугольным щитом.

— Молельный зал? — спросил он сам себя.

— Ваше имя? — прозвучал скрипучий механический голос сверху.

Назвать случайное имя было бессмысленным, ведь среди миллионов имён богов и родов он вряд ли угадал бы нужное. Тогда Кощей решил представиться своим настоящим именем.

— Кощей! — прокричал он вверх.

Наступила короткая пауза, очевидно, система сверяла имя с допустимыми значениями.

— Вашего имени нет в списке доступа.

— Конечно нет, — устало усмехнулся Кощей. — Вас кодировали тысячи лет назад, и сейчас вряд ли удастся найти существо с именем, подходящим вашему списку.

— Вы будете уничтожены, — буднично сообщила система. — Защищайтесь.

Кощей лихорадочно огляделся, ожидая нападения, как вдруг статуя перед ним ожила: её глаза загорелись красным светом, а плечи расправились, словно бог просыпался от долгого сна. Одновременно из стен выдвинулись небольшие платформы с оружием, подходящего размера для обычного рода: простой меч, щит в форме маленького птичьего крыла, двуручный меч, копьё, лук с колчаном и пара одинаковых кинжалов.

— На любой вкус, — прокомментировал Кощей и резко выбросил вперёд руку, выпустив фаербол.

Огненный шар долетел до стоящего в боевой стойке голема и, ударившись о его тело, отскочил, не нанеся никакого урона, но ярко воспламенив руны, рассыпанные тонкой узорной сеткой по поверхности статуи.

— Подстраховались, — буркнул взломщик. — Психофизикой его не взять.

И Кощей мгновенно рванул с места, стремясь добыть хоть какое-то оружие до первого шага каменного гиганта. Ближайшими оказались щит и копьё. Взломщик выбрал копьё, понимая, что с одним щитом против такой махины делать нечего. Впрочем, и копьё вряд ли станет эффективным оружием, но им хотя бы можно наносить удары.

Голем не спешил, хотя для его габаритов и мощи это не являлось недостатком. Как говорят умные: у шерстистого носорога крайне слабое зрение, но при его размерах это совершенно не проблема. Сейчас же это становилось проблемой для Кощея. Ему предстояло победить обычную статую с помощью простого оружия.

Обойти неуклюжего врага? Но какой в этом смысл? Если это не последняя комната, то дверь не откроется, а если последняя, то без уничтожения каменного стража доступ к сокровищнице останется закрытым. Возможно, с помощью психофизических сил получится найти и открыть тайник с артефактом, но для этого нужны время и спокойствие, чего явно не обеспечит ожившая статуя.

Кощей схватил копьё и неуклюже откатился от летящего на него огромного меча. Давно бывший бог не держал в руках обычное оружие и ещё дольше не сражался с ним. Тело рефлекторно вспомнило движения, но мышцы давно утратили необходимую координацию. Учитель фехтования в детстве говорил Кощею, что умение владеть клинком требует постоянной практики. Силовые тренировки и кардионагрузки укрепляют тело, но не делают из тебя хорошего бойца.

Увернувшись от удара, Кощей оказался за спиной у голема и, пока тот медленно поворачивался, размышлял, как одолеть противника и искал слабые места. Их не было видно. Казалось, тело голема вытесано из единого куска камня. Если бы он был металлическим, это было бы понятно, но он состоял из камня. Никаких швов, сочленений или иных уязвимых участков. Единственным некаменным элементом оставались глаза.

Пока Кощей размышлял, голем развернулся и снова занес меч для атаки. Взломщик на рефлексах выбросил «отвод глаз», надеясь выиграть время. Голем замер, видимо потеряв противника из виду.

— Ну, хоть как-то моя психофизика работает, — обрадовался Кощей.

Это не давало ему больших преимуществ, но шансы повышало. Однако удерживать иллюзию постоянно было невозможно, и Кощей снял её, предварительно отступив в сторону. Меч великана рухнул на пол, высекая фонтан искр. Кощей ткнул копьём в бедро голема, но, как и ожидалось, это вызвало лишь вспышку искр.

От щита Кощея увернуться не удалось. Он был слишком поглощён результатами своей атаки. Такой удар бывший бог ещё не испытывал, даже в молодости, когда сражался с богами и их приспешниками. Доспех затрещал, как хрупкая ореховая скорлупа в челюстях голодного волколака, но выдержал. На голове Кощея не было шлема, но широкий воротник спас его от прямого контакта со щитом и от удара затылком о стену, куда он отлетел после удара. Взломщик рухнул на пол и несколько секунд приходил в себя, пока голем невозмутимо приближался.

— Твою ж волколаку за ногу! — сплюнул кровью на пол бывший бог.

На него надвигалась смерть, и хуже всего было осознание, что он абсолютно бессилен ей противостоять.

— Так, — сказал себе Кощей, не желая открывать рот, из которого продолжала течь кровь после столкновения со стеной. — Где же у этой твари уязвимые места?

Единственный вариант, который всплыл в памяти, — это глаза. Других слабостей Кощей не замечал. Вопрос оставался открытым: что даст поражение глаз? Монстр перестанет его видеть, но это не откроет двери и не принесёт артефакт. Пока он размышлял, статуя приблизилась и занесла меч.

— Надо что-то делать! — крикнул Кощей и, применив «отвод глаз», бросился к парным кинжалам.

Бросать в глаза мечи, топоры или копья казалось менее целесообразным решением.

Схватив кинжалы, он наложил на них заклинание точности и, когда голем развернулся к нему лицом, выпустил оба клинка. Следующие события заставили Кощея засомневаться в правильности выбранного метода. Потеряв зрение, голем ненадолго замер, затем заревел и, словно обезумев, начал перемещаться по помещению с утроенной скоростью, бешено вращая мечом и щитом. Кощею пришлось маневрировать гораздо быстрее, чем прежде, чтобы уклоняться от атак, и каждый пропущенный удар становился всё ближе к смертельному исходу.

Движения гиганта становились всё более быстрыми и беспорядочными. Кощею приходилось двигаться всё интенсивнее, и момент, когда он устанет и пропустит роковой удар, неумолимо приближался. Уже дважды его задел край щита, и ощущения были далеко не приятными, даже в прочном доспехе. Но среди идеальных линий фигуры великана вдруг блеснула деталь, привлекавшая взгляд. На идеально гладкой груди, там, где у живых существ расположено сердце, виднелась маленькая, едва заметная панель, обрамлённая квадратом тонких щелей. Ранее она была скрыта щитом, но когда гигант начал размахивать им, как мечом, взгляд Кощея упал на неё.

— Попробуем, — выдохнул бывший бог, делая очередной кульбит. — Других вариантов всё равно нет.

До сих пор все попытки нанести ущерб голему различными способами заканчивались неудачей. Из метательного оружия осталось только копьё, так как топором сложно точно поразить цель, а рукояти кинжалов торчали из повреждённых глаз каменного чудовища. Подняв копьё, Кощей заговорил его на точность и метнул в намеченную цель. Но копьё летело медленнее, чем кинжалы, а голем, видимо чувствуя опасность, прикрывал уязвимую точку щитом. Наконечник копья ударился в щит, древко спружинило и отлетело к стене, переломившись пополам от столкновения.

— Да чтоб тебя леший увёл в глушь! — выругался Кощей.

Он кидал в монстра всё, что было в ангаре: меч, топор и даже щит. Но, естественно, пользы это не принесло. Взломщик поднял обломок копья и одновременно взял топор. План возник мгновенно. Заклинание на копьё обновлено вмиг. Топор летит в голову каменного великана, тот получает удар и автоматически защищает голову щитом, но делает это уже после удара, открывая отверстие на груди. Кощей шепчет новое заклинание, подпрыгивает и с помощью психофизических сил взлетает над полом на уровень головы голема. Падая, он метает копьё в цель. И тут же на обратном движении получает хук каменным щитом в голову. Звонкая тишина с глубокой темнотой накрывает сознание Кощея в один миг. Он исчезает, берясь за свою цель, как за собственную жизнь, слившуюся в единую нить, и в следующее мгновение его уже нет, и всё вокруг становится пустым и никчёмным.

— Как-то часто приходится выходить из себя, — удивляется возвращающееся сознание. — Интересно, я уже умер или это только нокаут?

Глаза открываются медленно, и примерно тридцать секунд пытаются настроить фокус на окружающий мир через пелену слез, непроизвольно текущих из глаз. Можно было бы помочь себе руками и протереть глаза, но руки практически не двигаются. Кощей обнаруживает, что находится в том же помещении, что и до удара, вот только вместо каменного голема в центре ангара лежит груда камней, украшенная сверху красным железным ларцом.

— Да ладно, — не верит взломщик. — Он что, был внутри этого чудища?

Обратный путь пришлось проделывать через все испытанные ранее подземелья. Запасного выхода из ангара для прошедших испытание разработчики не предусмотрели. Идти было немного неприятно. Шагаешь мимо отполированных плит пресса и вспоминаешь, как тебя чуть не раздавили в лепёшку, и даже зная, что всё обездвижено, боишься повторного замыкания дверей или сближения плит. Вот раз — и закроются двери, начнут двигаться, а тебе снова придётся разгадывать очередную дурацкую загадку. Или в бассейне опять начнёт литься вода. Комнату с рунами на полу Кощей обошёл по периметру, опасаясь наступать на плитки с рисунками. При включённом свете все комнаты казались не такими страшными, местами даже красивые мозаики украшали стены, но после пережитого в этих стенах хотелось поскорее прошмыгнуть все коридоры и подняться к солнцу.

— Ну что, мир, — улыбается уставший и помятый, едва не погибший бывший бог, выходя на поверхность, где уже смеркалось, и на небе расцветали первые звёзды. — Трясись от своего будущего! Оно в моих руках.

И он потряс ларцом, угрожая небесам.

Глава 3 Иван

Нога скользнула рядом с носом, заставив на долю секунды закрыть глаза. Удар пришёлся точно в мяч, нарушений правил не было, но Ивану от этого было не легче. Он уже представлял, как заносит мяч в зачётную зону, увернулся от двух защитников, как получил этот удар почти со спины. Парень, атаковавший мяч в его руках, догонял и нанёс удар пыром, находясь чуть сзади и правее. Как и было сказано, носок бутсы соприкоснулся чётко с мячом, не задев игрока. Первая команда особого отдела играла слишком профессионально, чтобы позволить себе бить по игрокам, предоставляя соперникам преимущество. Скорее от неожиданности, чем от силы удара, Иван выпустил мяч, но тут же решил реабилитироваться и прыжком догнал его. Мяч только раз стукнулся о траву, и его ещё можно было поймать на руки, не переводя игру «на землю». Но противники тоже не промах. Как только Дубов упал на мяч, на него тут же навалился защитник. Иван ничего не мог поделать: он лежал плотно прижатый к мячу, без возможности пошевелиться. Противник удерживал его мастерски, вероятно, так держат на лопатках борцы на татами. Три секунды пролетели, как опавший осенний лист, подхваченный штормовым ветром. Прозвучал свисток судьи, и парень вынужден был встать с земли, отдав мяч чужой команде. Прижатие мяча к земле считалось «мёртвым», и розыгрыш переходил к соперникам.

— А такой шанс был сравнять счёт… — буркнул себе под нос Иван Дубов и побежал на свою половину поля.

Команда следственного комитета уступала всего одно очко, и уже две трети второй половины матча безуспешно пыталась сравнять счёт. Первую половину они проиграли полностью. Это было предсказуемо: они были всего лишь второй командой в своём комитете, не первой, и играли против лучшей команды особистов. Второстепенные составы создавались для резерва и обеспечивали массовость в турнирной таблице правого дивизиона. Без них сезон завершился бы максимум за три месяца, даже без учёта плей-офф. Так участники получают возможность соревноваться круглый год. Все довольны: сотрудники отдыхают от работы на тренировках, получают автоматическую аттестацию по физподготовке, а болельщики радуются долгим турнирам.

— Твоё же стадо колобков! — выругался Иван, когда противники успешно завершили атаку, увеличив отрыв на табло.

В прошлом сезоне первая команда особистов заняла первое место в дивизионе. Им было не стыдно проигрывать, но делать этого совсем не хотелось. Игра возобновлялась от града, и задачей Ивана было расчистить путь для основного атакующего. Нет, он был равноправным игроком, как и все, и мог сам заносить мяч, но были те, кто делал это лучше. И тут действовало правило целесообразности: зачем делать что-то плохо всем, если кто-то один справляется лучше? Главное — участие? Так скажете? Так участвуют все, и дел хватает на всех, а вот для победы нужно побеждать. Иван бежал чуть впереди лидера с мячом, стараясь вместе с остальными оттеснить соперников от несущего игрока. Способов было много, кила славилась разнообразием приёмов. Толкать противников, валить их на землю, налетать всем телом — главное, нельзя было бить. Но кто сказал, что удары запрещены, если их не видно? Подбегаете к игроку, врезаетесь в него на полной скорости, и в этот момент, якобы случайно, бьёте по печени… или хватаете за воротник и «случайно» локтем проводите по носу… Лоб часто встречается со скулой, когда врезаются в соперника… В азарте боя всякое бывает. Один знакомый Ивана из караульной службы, выступая за свою команду в другом дивизионе, умудрялся бросать нападающих через себя прогибом. Это выглядело эффектно. Иван так не умел. Потому первого защитника он просто сбил с ног, а второго бросился под ноги. Тот не успел подпрыгнуть и, врезавшись в спину Ивана, рухнул сверху на него, освобождая путь к граду лидеру следователей. Спину было ужасно больно, вставать не хотелось, но радостные крики болельщиков с трибун, подтверждавшие успешное завершение атаки, заставили его подняться с кряхтением. И тут же сесть, потому что прозвучала финальная сирена, завершившая вторую половину и всю игру. Проиграли всего одно очко, но с учётом первой половины — весь матч. В общем, оправдались ожидания. Теперь можно было возвращаться домой, отдыхать и готовиться к следующему дню, стеная от синяков и ссадин, полученных в игре.

Игра в килу позволяла отвлечься от повседневной рутины, забыть на время о работе. В метро Иван включил коммуникатор, и на него обрушился шквал сообщений о пропущенных звонках и новых сообщениях в чатах следкома.

— Я люблю свою работу, я приду сюда в субботу… — пробубнил Дубов старую поговорку и принялся читать сообщения.

Перезванивать никому не стал. Важных звонков от начальства не было, всё остальное либо стандартные отчёты, либо коллеги увидят его онлайн и сами свяжутся. На повестке дня у Ивана было два дела. Первое — убийство грузчика неподалёку от места его работы. Второе — кража на военном складе. Иван пока не мог доказать, но явно прослеживалась связь между преступлениями. Убитый грузчик украл привод. И тут возникал вопрос: кому в городе понадобился неучтённый привод? Ведь все приводы были зарегистрированы, ими владели почти две трети горожан, так как большинство служило в различных ведомствах, от караула до следкома, и имело оружие по закону. Зачем кому-то незарегистрированный привод? Вариантов было два. Первый: привод украли для убийства, чтобы запутать следствие. Второй: привод нужен тому, кому он не положен по должности. Вторая версия сужала круг подозреваемых, но это всё равно оставалась значительная цифра. Перебирать весь обслуживающий персонал города — занятие бесперспективное. Нужно было свести цепь подозрений вокруг похитителя и жертвы. А вдруг эти инциденты не связаны и произошли параллельно? Именно это и предстояло выяснить Ивану.

Следующий день после игры встретил Ивана ярким солнцем, голубым небом и мучительными болями. Во-первых, болели все мышцы. Но эта боль была приятной. Встаёшь с кровати, делаешь шаг и чувствуешь, как мышцы голени с болью, но начинают работать, как кровь в них пульсирует. Значит, вчера ты хорошо поработал, и теперь они станут чуть крепче. Мышцы бёдер заболят позже, на лестнице. Жилой блок оборудован лифтами, а вот здание следкома — нет. Там будет больно, особенно при спуске. Добрался до ванной, взял зубную щётку, и даже простое поднятие руки и доведение её до рта стало проблемой, потому что болели все мышцы, от крупных дельтовидных до мелких стабилизаторов. А наклон головы к щётке затруднял боль в шее. Это была приятная, ожидаемая боль. Обычно у людей она начинается спустя сутки после тренировок и матчей, а у Ивана — на следующий день. И это хорошо: быстрее начнётся, быстрее закончится, быстрее сможешь вернуться к тренировкам.

Синяки болели иначе. Не особо приятно. Конечно, каждый синяк или царапина напоминали, что Иван выложился на полную в игре, но лучше бы они быстрее исчезли, ведь от них мышцы не растут. Например, синяк в области солнечного сплетения — его встретили, когда он бежал с мячом, аккуратно заехав локтем. Аккуратно, потому что судья не заметил, а Иван провалялся на газоне две минуты, восстанавливая дыхание. Или запекшаяся кровь на брови — это он блокировал соперника, а тот случайно стукнул головой. Не сильно и не больно, но след остался. Нос саднит, потому что вчера в него попал мяч, причём не простой, а набивной, весом в два килограмма. Хорошо, что нос не сломали. Но хватит себя жалеть и гордиться собой, пора собираться на работу. Работа ждать не будет, да и начальник за опоздание Ивана по головке не погладит. Хотя Дубов столько лет приходил на службу заранее, что мог бы пару раз и опоздать, но он так не привык. Да и люди не поймут. Если ты всегда опаздываешь и однажды вовремя пришёл — молодец, тебя хвалят: «Ну, можешь же». А вот если ты всегда приходишь вовремя, а однажды опоздал, реакция противоположная и чаще негативная. Иван сам приучил руководство к своей пунктуальности, теперь приходится мучиться.

Если спросить Ивана, красив ли его город, он, как и большинство горожан, ответит: «Да». А если уточнить, что именно красивого, он, как и многие, расскажет о главном храме Дисциплины, музее города, доме правительства, центральных проспектах и стадионе. Но никто не упомянет основную застройку: жилые и промышленные районы. Они однотипны и построены по стандартам первых колонистов. Большинство живёт и работает в таких кварталах, видит их ежедневно. К юности это серое однообразие становится привычным и уже не привлекает внимания. Иван, сидя в вагоне поезда, следующего от его дома до центра города, смотрел в окно, но фокусировался ни на чём. Спросите его, и он не сможет ответить, что видел по дороге, хотя ездит тут каждый день.

Кабинет у Ивана был стандартный, как у многих сотрудников следкома, не достигших звания полководцев. Бетонный закуток площадью восемь квадратных метров, с письменным столом, стулом, парой кресел для допросов и двумя шкафами: для одежды и документов. Всё серое и стандартное. На столе — компьютер, телефон и чайник. Чайник недавно добавили в оснащение кабинетов. Руководству надоело слышать жалобы подчинённых, что они работают в неурочное время, когда столовые закрыты, и им негде выпить чая. За шкафом каждого кабинета появилась раскладушка — на всякий случай. Иван вошёл в кабинет, плюхнулся в кресло (на улице лето, верхнюю одежду снимать не пришлось), и первым делом запросил видеозаписи с уличных камер наблюдения в районе убийства в предполагаемое время плюс-минус час. Пока система готовила ответ, Иван вскипятил чайник и заварил чай, полученный в столовой следкома по талонам. Время для посещения столовой уже наступило, можно было спуститься и позавтракать, но Иван предпочёл посидеть в кабинете. Во-первых, смотреть видео лучше с горячим чаем, и утренняя голова работает эффективнее на голодный желудок. Во-вторых, после просмотра видео будет повод зайти к начальству, а столовая поблизости, всё можно решить одним рейсом. Логистика, чёрт её побери.

Видео пришло быстро, чай только успел настояться, но ещё не был налит в чашку. А вот содержание записи Ивана не порадовало. История, запечатлённая камерами, развивалась ожидаемо, но не хватало ключевых деталей. Как и предполагалось: убитый рабочий вынес с предприятия привод и шёл с ним, не заботясь о маскировке, к месту сделки. Но тут произошла неожиданность — рабочим заинтересовался подросток лет пятнадцати. Причём не случайный прохожий, а парень, который вёл себя как покупатель. Он рассматривал привод, словно оценивая товар, а потом завязался спор, переросший в драку. Привод оказался заряженным, и мальчик, оттолкнув рабочего, направил оружие на него и выстрелил. Случайно, но удачно — с первого выстрела попал в сердце. Как говорят в спецназе следкома: «Один выстрел — один труп». Затем парень, осознав, что натворил, убежал, прихватив с собой привод. Дело раскрыто, осталось установить личность преступника и арестовать его. Но что-то тревожило Ивана. Эта история казалась ему не такой однозначной.

— Установить личности и местонахождение людей на видео, — приказал следователь Дубов системе.

— Леонид Звонкий, находится в морге следкома, — ответил компьютер через несколько секунд. — Евгений Смирнов, ученик школы №1207, в настоящее время на уроках.

— Вот и позавтракали в столовой, — вздохнул Иван.

Надо было ехать и арестовывать парня. Всё было ясно, но делать этого не хотелось. Но устав никто не отменял.

— Или не торопиться, сначала сходить к шефу, потом позавтракать, а уж потом брать парня? — пришла мысль. — Судя по всему, он в школе, а не играет в прятки и не пытается скрыться в лесу. Значит, либо уверен в своей невиновности, либо надеется, что его не найдут.

— Устав предписывает немедленно арестовывать преступника, — напомнил внутренний голос.

— А если тут есть что-то скрытое, чего я не знаю, и, арестовав парня прямо на уроке, мы испортим ему жизнь? — сомневался Иван.

Следователь обязан обладать критическим мышлением. Что это такое? Критическое мышление — это способность перепроверять даже собственные выводы. Этому Ивана учили ещё в университете. Трудно сделать вывод на основе фактов, но ещё труднее взглянуть на собственный вывод критически, абстрагировавшись от субъективных ощущений, перепроверить его, как будто это чужая точка зрения, сомнительная и нуждающаяся в проверке. Была одна простая задачка, которую решали на занятиях. Бита для лапты и мячик стоят сто десять рублей, бита дороже мячика на рубль. Курсанты должны были решить её быстро. Сколько стоит мячик? Почти все отвечали: рубль. Это был интуитивный ответ. Им давали десять секунд на «подумать». Именно здесь проверялось наличие критического мышления. Если курсант настаивал на своём первоначальном ответе, значит, он не способен подвергать сомнениям даже свои выводы. За эти десять секунд нужно было абстрагироваться от первого импульсивного решения, ещё раз решить задачу и прийти к правильному ответу: пятьдесят копеек. Если это удавалось, курсанту сообщалось, что он обладает критическим мышлением, способностью ставить под сомнение свои выводы.

— Пойдем к шефу, доложим, а потом либо будем завтракать, либо поедем забирать преступника, — решил Иван, собрав документы по делу и отправившись на этаж выше.

Полководец следственного комитета Николай Наливайко проводил совещание, так что Иван успел перед визитом к начальству позавтракать в столовой и даже поспать четверть часа в кресле приёмной. Как и следовало ожидать, сразу после совещания он рванул на задержание. Для Наливайко устав был превыше всего.

Парня взяли тихо. Иван переговорил с директором школы, тот вызвал мальчика в свой кабинет, и там, без лишнего шума и свидетелей, его арестовали, предъявив обвинение. Отпираться парень не стал, только съёжился и чуть не заплакал. Когда его доставили в следственный комитет и усадили в допросную, на лице не было ни кровинки.

— Ну что, Евгений, сам всё расскажешь или посмотрим видео с уличных камер? — поинтересовался Дубов, начиная допрос.

— А вот как вы на меня вышли, — дрожащим голосом произнёс школьник.

— Ты думал?

— Ничего я не думал, — мотнул головой парень. — Я надеялся, что личность убитого вас не заинтересует, ведь он мелочь и к тому же вор...

— Давай начнём по порядку, — предложил следователь. — Ты заказал у Звонкого привод? Сам?

— У кого?

— У убитого тобой Леонида Звонкого, по прозвищу Звонкий.

— Я, — кивнул Женя, оставив голову в низком положении.

— Зачем? Зачем парню тринадцати лет настоящий привод?

Парня даже не пришлось подталкивать, он сам рассказал всё, только нужно было правильно выбирать вопросы.

— Выиграть соревнование хотел...

— Чего? — изумился Иван.

Такие причины убийства были ему в новинку.

— Соревнование «Юный караульный», — громче повторил мальчик, гордо подняв голову.

— А привод-то тебе зачем для этого? — удивился Дубов.

— Вы не понимаете, — стал объяснять парень, активно жестикулируя. — Там одна из дисциплин — стрельба, но в финале стреляют из настоящих приводов, а у нас в школе только из пневматических прототипов тренируются. Как я научусь стрелять из настоящего привода, тренируясь на макете? Никак!

— И ты решил купить привод, чтобы тренироваться? — уловил суть Иван.

— Да, — снова опустив голову, признался Евгений.

— Хорошо, это я понимаю, а зачем убил?

— Он цену повысил, прямо на месте потребовал больше денег, а у меня была только оговорённая сумма, — быстро заговорил парень, не поднимая взгляда. — А он сказал, что не отдаст привод, если я не добавлю деньги. А я уже настроился учиться стрелять, обещал ребятам показать и дать пострелять...

— Ясно, — вздохнул следователь Дубов. — Слово за слово, и выстрел?

— Угу..., — в голосе явственно слышалось, что парень на грани нервного срыва, ещё немного, и он заплачет.

Иван сидел, смотрел на парня и вертел ручку в руках. Тут сомнений быть не могло: парень виноват и понесёт наказание, но его было искренне жаль. В школах действительно разрешалось стрелять только из пневматических копий приводов, ведь боевое оружие доверяют не каждому. Обычно учителя находили способы вывести учеников-финалистов на настоящие стрельбы, связываясь с друзьями в карауле, ведь преподаватели этого предмета — отставные богатыри высокого класса, у которых связи есть. Но, возможно, учитель этого парня бросил всё на самотёк, или Евгений просто не знал, что учитель уже договорился о тренировках, и поторопил события. Может, тренер уже договорился на завтра, а парень вчера убил человека. И убитый не вызывал сочувствия... Это одно из дел, которые Иван не любил вспоминать, когда преступнику сочувствуешь больше, чем жертве.

— Вот клавиатура, вот файл, напиши туда всё, как было, — буркнул Иван. — И подробно изложи, что покупал привод не просто так, а ради соревнований, и что убил не намеренно, а на эмоциях после спора. Понял?

— Понял, — всхлипнул мальчишка, положив руки на клавиатуру.

В дверь постучали, и сразу, не дожидаясь разрешения, её открыли. На пороге стоял коллега Ивана, Адам Сахаров.

— Тебя срочно вызывает шеф!

— Я же у него утром был, — удивился Дубов. — И допрос у меня...

— Не знаю, — ответил Сахаров. — Сказали передать тебя к нему, а твоё дело забрать. Вроде как хотят выдать тебе что-то срочное. Когда секретарь давал распоряжение, в кабинет зашли шишки из Комитета безопасности Города.

— Вот только КГБ мне и не хватало, — выдохнул Иван. — Парень во всём признался, пишет объяснение, можешь передавать в суд.

Дубов встал, поправил форму и направился к выходу, шепнув на ходу Сахарову: «Не гноби парня, нормальный он, просто оступился...»

Адам Сахаров ничего не ответил, только молча сел на стул следователя и сурово посмотрел на парня.

Когда Иван прошёл в приёмную начальника, секретарь шипел на него, как змея: «Дубов, где вас волколаки носят?! Шеф уже трижды про вас спрашивал! Быстрее!»

Ивану не понравился этот выпад обычно спокойного Петровича, но делать было нечего, и он вошёл в кабинет. В отличие от стандартных серых костюмов с зелёными петлицами, которые носили шеф и сам Иван, в кабинете сидели двое в зелёной форме с малиновыми петлицами. Малиновые петлицы выдавали представителей Комитета безопасности. Особисты, которых ещё называли комиссарами, носили лазоревые петлицы, а Комитетчики — малиновые. И самое примечательное, что лазоревые и малиновые друг друга не терпели и конкурировали жёстко во всём. Если бы вчера вместо команды особистов в килу играли представители Комитета, то травм избежать бы не удалось.

— А вот и Иван Дубов, наш лучший сыщик, — представил Наливайко подчинённого. — Проходи, Иван, садись, разговор предстоит долгий.

Иван опустился на предложенный стул и сложил руки, как прилежный ученик за партой. В кабинете находились двое представителей Комитета: мужчина ближе к пятидесяти, полководец первого ранга, и женщина. Не сказать, что она была молодой, но и зрелой её назвать было сложно. Ивану уже исполнилось сорок один, а ей было около тридцати с небольшим, так что он легко мог назвать её девушкой, хотя наверняка в своём отделе её звали по имени-отчеству. Ведь она была богатырём четвёртого класса, а сам Иван — пятого.

— Познакомьтесь, Иван, это офицеры Комитета безопасности Города, Светлана Краснова и Фёдор Темнов.

— Очень приятно, — встал и кивнул следователь. — Богатырь следственного комитета пятого класса Иван Дубов.

— Спокойно, богатырь, — примирительно махнул рукой Темнов. — Мы не арестовывать вас пришли, а скорее наоборот.

— Это как? — удивился Иван.

— Понимаешь, Ваня, — так Ивана Наливайко никогда ещё не называл, — у господина и госпожи из Комитета есть дело, которое они распутать не могут, и им очень нужен наш лучший следователь, чтобы провести расследование. А так как лучший следователь — это ты, жребий пал на тебя.

— Могу я узнать, в чём заключается дело?

Кабинет начальника следкома мало чем отличался от кабинетов рядовых следователей, кроме размеров — он был в пять раз больше и напичкан современной техникой. Телефонов здесь было около пяти, и целых два компьютера. А в остальном всё то же самое: стандартная для всех учреждений мебель, серый цвет и портрет мэра Города Петра Уткина над креслом. За креслом у шкафа виднелась ещё одна дверь, ведущая в комнату отдыха, где начальник мог провести ночь на диване, если задерживался на работе. Но начальника такого уровня на раскладушку, как обычного следователя, не уложишь.

— Только если согласитесь сотрудничать с нами, — ответил Темнов. — Информация засекречена.

— А у меня есть выбор? — вопросительно посмотрел Иван на начальника.

— Теоретически, — кивнул Наливайко. — Но на практике, боюсь, что нет.

— Тогда готов услышать суть дела, — пожал плечами Дубов.

Светлана Краснова ему не понравилась. Несомненно, она была красивой: тонкие черты лица, большие синие глаза, светлые волосы до плеч, стройная фигура — словом, настоящая Светлана, светлая. Но взгляд у неё был колючий и холодный, жёсткий взгляд опытного следователя, ведущего допрос. Если она так смотрит на окружающих вне допроса, то с каким же взором она допрашивает преступников? Ивана передёрнуло от этой мысли.

— В Городе пропадают люди, — тихо, почти шёпотом произнёс Темнов.

— Это понятно, — кивнул Иван. — Мы до сих пор не справляемся с преступностью и болезнями. Бывают случаи, когда люди теряют память или ориентацию и уходят из дома, бывают, когда их убивают. Люди пропадают — это обычное явление для нашего Города. Но почему вас это заинтересовало только сейчас?

— Дело в другом, богатырь, — продолжил полководец Комитета. — О пропавших, убитых или больных я осведомлён не хуже вас. Тут другая ситуация. Исчезают люди, чрезвычайно важные для Города. Сразу отвечу на ваши невысказанные вопросы. Эти люди абсолютно здоровы, так как регулярно проходят медицинские осмотры. Большая часть из них занимает руководящие посты и не пользуется общественным транспортом, что снижает вероятность встречи с преступностью. Вы сами следователь, знаете, что у нас много камер, и по ним можно проследить последний маршрут, примерный район и прочее. Но эти люди исчезли, просто выйдя из подъезда.

— Чародеи? — предположил Иван.

— Вы считаете, кто-то воздействовал на камеры психофизическими силами?

— Легко, — кивнул Дубов.

— Мы этого не предполагали, — пожал плечами Темнов. — Но если это так, то это связывает все исчезновения и делает их ещё более секретными. Получается, это не просто пропажи, а похищения с использованием высших психофизических сил.

— А вы не думали, что они сами исчезают?

— Вы полагаете, они готовят заговор? — удивился Темнов.

— Исключено! — впервые вмешалась в разговор богатырь Комитета Светлана Краснова. Её голос был ярким, звонким, словно у девушки, поющей в хоре, и совершенно не сочетался с жёстким, колючим взглядом. — Все пропавшие проверены, никто из них никогда не был замечен в высказываниях, противоречащих политике Города. Все лояльны руководству и лично Петру Утину.

— Хорошо, — кивнул Иван. — Я готов заняться вашим делом, да и выбора у меня, кажется, нет.

— Отлично! — Темнов встал и продолжил уже в командирском тоне, не терпящем возражений. — Сегодня передавайте дела, а завтра ровно в девять утра жду вас у входа в здание Комитета Безопасности Города. Знаете, где оно находится?

— Кто же в Городе не знает, где главное здание КБГ, самое высокое здание в Городе? — пробурчал Иван.

— Почему самое высокое? — удивился полководец Комитета.

— Говорят, из его подвалов видны все рудодобывающие каменоломни.

— Забавно, — кивнул Темнов. — Завтра ровно в девять, не опаздывайте.

— И ещё кое-что! — окликнул Темнов Ивана почти у самой двери. — Оденьтесь в гражданское, чтобы не выделяться на фоне наших мундиров. Меньше вопросов и разговоров, больше информации останется секретной.

Мать Дисциплины, когда Иван в прошлый раз передавал дела, это заняло около трёх дней. Новый следователь разбирался в каждом деле и пытался вытянуть из Дубова все интересующие его подробности. А сегодня всё заняло не больше трёх часов, и Иван оказался свободен от всех дел. Принял их всё тот же Адам Сахаров. У Дубова неожиданно освободился целый вечер, и он не знал, как его провести. Можно было прогуляться по центру Города, он давно этого не делал. Всегда всё было по рабочим делам, а на прогулки времени не хватало. Можно было пригласить на прогулку кого-то из знакомых девушек, которые потом не отказались бы провести ночь в его квартире. В кино сходить тоже можно, он там лет пятнадцать не был. В принципе, с девушкой это тоже можно устроить. Но, поразмыслив, Иван отправился домой, спать. Точнее, отсыпаться, потому что по опыту знал: дела, где замешаны чародеи и высокопоставленные чиновники, простыми не бывают, и спать много не придётся.

Глава 4 Дело

Здание КБГ внушало своей малогабаритностью. На фоне многоэтажных небоскребов, утыкающихся крышами в небо, небольшая пятиэтажка вызывала сразу кучу вопросов. Вот только это здание не было пятиэтажным. И об этом знали все в Городе. Семнадцать подземных этажей уходили глубоко в землю. Многоэтажка росла, так сказать, вниз, а не вверх, как все остальные. Народ смеялся, что если все остальные люди в своих зданиях, когда едут домой или на работу, стремятся вверх к Дисциплине, то сотрудники КБГ едут на работу прямиком в ад. Цвет здания был серым, впрочем, как у всех зданий в Городе, но это был тот серый, по сравнению с которым все остальные были оттенками. Рядом стоит серое здание казначейства? Оно темно-серое. А еще серое здание главного госпиталя? Оно светло-серое. А какой же тогда чистый серый цвет? Так посмотрите на здание КБГ и все поймете.

У входа в серую пятиэтажку Иван стоял ровно без десяти минут девять, одет по-граждански. Он еле нашел такую одежду. Обычно в Городе ходили в свободное время, которого было не много, прямо в рабочей форме. А чего скрывать то? Перед девушкой похвастаться, что не богатырь седьмого класса, а уже первого и не связист или караульный, а спецназовец из группы реагирования? Так это в любом информтерминале проверить можно, там даже с фотографиями файлы будут. Гражданскую одежду выпускали, и многие ее надевали на свадьбы и семейные торжества, так сказать, чтоб погон не было видно и они не мешали внутрисемейному общению. Но это были единичные случаи в жизни, и такой одежды выпускалось не много. К тому же стандартные фабрики разными фасонами не радовали жителей Города, и часто получалось, что на той же свадьбе мужчины стояли в одинаковых пиджаках и брюках, а женщины в паре-тройке видов платьев. На Иване был стандартный серый пиджак и черные брюки. А на ногах бутсы для килы, ибо ботинки оказались непригодными к носке. Каблук на одном отклеился.

Встретила его Светлана, без Темнова. Она была сама элегантность. Правда, стоит оговориться, что элегантность эта была упакована в стандартную форму КБГ. Зеленый китель с малиновыми петлицами слегка был притален, что только подчеркивало осинную талию девушки, а рубашка была, видимо, чуть меньшего размера, так как чуть ли не трескалась по швам в области груди. Юбка, обрезанная чуть выше колена, показывала красоту тренированных ножек, а элегантные лодочки черного цвета вместо стандартных тупоносых ботинок делали эти ножки притягательными для взгляда мужчин. Иван чуть слюной не подавился. Особенно его очаровала прическа. Если большинство дам в следственном комитете делали либо короткую стрижку, либо хвост, то волосы богатыря КБГ лежали слегка волнистыми светлыми локонами на плечах.

— Здравствуйте, — подошла к Дубову девушка, — прошу за мной.

Постовой на пропуске вытянулся по струнке при виде девицы и хотел было показать рвение и проверить документы у Ивана, но после фразы «это со мной» козырнул и занял стойку «смирно». Дальше они проследовали к лифту, к одному из семи больших грузовых лифтов. Иван шел за Светланой и наслаждался своим положением ведомого. О Святая Дисциплина, как же хорошо была сложена эта женщина! Тонкие щиколотки, налитые голени, накачанные бедра и аппетитная попка. Все это двигалось в такт движению и сводило с ума. Светлана, видимо, знала свои привлекательные стороны и старалась идти не слишком быстро, дабы резкие движения не заостряли игру форм, но и не медленно, чтобы все нужные места двигались плавно, равномерно и красиво. Дубов, пока они дошли до лифта, вывел для себя новый закон философии. Оказывается, бесконечно смотреть можно не только на огонь, воду и как другие работают, но и на Светлану, идя за ней следом.

Кнопка на все лифты оказалась одна.

— Светлана, а зачем тут столько лифтов и на них всех одна кнопка? — нарушил молчание, пока они ждали, Иван.

— Лифтов много, чтобы не было задержек с их ожиданием, — ответила девушка. — Иногда нескольким группам с задержанными лифты нужны одновременно, а еще паре курьеров с секретными документами и еще научным сотрудникам с каким-нибудь взрывоопасным компонентом в руках. Чтобы они все не выясняли, кто имеет право первым занять лифт, у нас так много их. А зачем несколько кнопок должно быть?

— Ну, как же, вниз и вверх.

— А! Сейчас сами все поймете, внутри.

Они вошли в лифт, и Иван действительно все понял. Там, где он привык видеть пульт с кнопками, такой и находился, вот только кнопок у него было только пять, по числу наземных этажей, а вот все остальные минусовые этажи были без кнопок, но с устройствами считывания кодированного магнитного ключа. Так что попасть на нужный этаж можно было, только обладая таким ключом, либо в сопровождении обладателя, как сейчас Иван.

— Лифт курсирует по запросу пользователя. Кнопки «вверх-вниз» нужны только если лифт будет захватывать по дороге попутчиков, но у нас так не делается. Любой может ехать с секретными документами и быть убежденным, что он доедет до места назначения в полном одиночестве.

— Да уж, — чуть скривил лицо Дубов, — весело у вас, шаг влево, шаг вправо — попытка к бегству, прыжок на месте — провокация?

— В принципе да, — очаровательно улыбнулась Светлана, прижала ключ к считывателю под надписью «одиннадцать» и створки лифта захлопнулись за спиной у Ивана.

Все стены внутренних поверхностей кабины были зеркальными, и Дубов оказался в компании не одной Светланы, а целых пяти. Куда ни взглянешь, везде можно было видеть очаровательное лицо и точную фигуру. Девушка визуально Ивану нравилась, но вот характер... Конечно, он не знал ее близко и не мог знать ее характер, но вряд ли домашняя, любящая цветы и закаты девушка пойдет служить в КБГ. В Городе не было принуждения к выбору профессии, хотя ходили слухи о возможности введения профессионально-ориентированных тестов, которые смогут аж на уровне расшифровки ДНК определить таланты человека и область, где он лучше всего пригодиться, но пока это было еще только на бумаге и только в предварительном обсуждении. В отличие от недисциплинированных лесовиков, в Городе правила Дисциплина и ее сестры: Рациональность и Целесообразность. Тесты могли бы убрать терзания души и выяснить предрасположенность каждого индивидуума, что уменьшило бы в разы количество неумех на важных местах и людей, предпочитающих карьерный рост наработке профессиональных навыков. Система образования была унаследована горожанами еще от первых колонистов и не менялась с тех пор ни на ноготь волколака.

Чтоб поступить в высшее учебное заведение, нужны были не талант с желанием, а хорошие оценки в школе по сопутствующим предметам. Вот лежит у юноши душа к строительству, он умеет рассчитывать нормы, умеет чертить, уже в школе знает, какие металлы какое сопротивление имеют, но беда у него с письменностью. А в табеле экзаменов значится письменность. И он не сдает экзамены и вынужден идти учиться на обычного рабочего, а не на инженера. А другой ничего не знает до школы, но он слышал о быстром карьерном росте в этой отрасли, и у него хорошо все с письменностью. Он легко сдает экзамены в университет. И что получается? В конечном счете, бездарь руководит талантливым парнем. Хорошо, если бездарь это поймет и будет пользоваться талантом и знаниями подчиненного, это хотя бы для дела хорошо. А бывает, мнимая корона на голове руководителя заставляет его подчинять беспрекословно подчиненных, и тогда даже самый талантливый работник не может улучшить плохенький проект своего шефа. Тесты смогут это исправить и не позволят случиться такой ошибке. С другой стороны, есть люди, предпочитающие не связывать свои таланты с работой. Им проще работать где-нибудь, а талант вкладывать в хобби. Любит человек играть на скрипке, но идет работать обслуживающим стандартной фабрики, чтоб на творчество после работы времени оставалось много, да и во время тоже можно было выкроить. А тесты замечают его талант в музыке и делают музыкантом. И вот хобби превращается в работу, и ты из дня в день играешь, не зная отдыха. Через какое-то время творчество уходит, и музыка становится из искусства ремеслом, а после и обыденностью, которая не приносит радости и требует отдыха в других сферах. Хорошо бы тесты, если и ввели, то они бы носили не обязующий, а рекомендательный характер. Но это уже решать не Ивану.

Есть люди во главе Города, которые умеют и должны решать такие вопросы, как они решат, так и будет, другим придется подчиниться, потому что умение решать такими людьми не обсуждается, а констатируется. Дисциплина превыше всего. А вот характер девушки, работающей офицером КБГ, действительно вселял опасение. Хотя… Он все равно не предложит ей встречаться, и даже если это произойдет, то она вряд ли примет предложение. Так что ничего не выйдет. Любуйся издалека, Иван, и держи дистанцию. Ни то ведомство, чтоб романы крутить.

Створки лифта открылись, и они вышли на своем минус одиннадцатом этаже. Их встретил бесконечный коридор, растянувшийся в обе стороны от лифтов, и краев его видно не было. Художников тут вызывать принято исключительно для допросов, так что стены были стандартными, покрашенными в серо-зеленый цвет, почти под цвет формы местных аборигенов, со стандартными картинками сверху и снизу. Такие стены Иван созерцал два года в казарме, покуда тянул обязательную караульную службу. Двери были стальными, как заметил Дубов, с электронными замками, реагирующими сразу на отпечаток пальца и сетчатку глаза. Светлана подошла к двери с номером одиннадцать и предоставила свою руку и очи для считывания. Замок податливо открылся и разявил перед пришедшими свои внутренности, пропуская их в лоно кабинета.

Кабинет Ивану не понравился. Он был обширен, по площади превосходил его кабинет раза в три, но вот эргономика желала лучшего. Обычный казенный стол стоял посреди комнаты, чем ограничивал разумную расстановку мебели. Иван, проходя мимо, тронул стул для допрашиваемого и убедился в своем подозрении. Мало того, что он был цельнометаллический, даже без какой-либо тканевой подушки, так еще и прикручен к полу. Видимо, местные следователи сразу хотели показать попавшему сюда на допрос его нынешний статус. Цвет стен был такой же, как в коридоре. Вместо книжных шкафов под документацию тут стояли сейфы в человеческий рост. И все это покоилось на обычном бетонном полу, даже не прикрытом хотя бы каким-либо дешевым линолеумом. Скудно для КБГ. И тут, в дальнем углу, у одного из сейфов, Иван заметил дверь, искусно замаскированную. Если не приглядываться, что подозреваемые по причине стресса и не делают, ее и не заметишь.

— А что там? — кивнул в ту сторону Дубов.

— Заметили? — слегка улыбнулась Светлана, до этого наблюдавшая за реакцией Ивана на ее кабинет.

— Комната отдыха.

— Можно посмотреть?

— Смотрите.

А вот сейчас Иван позавидовал. Небольшая комнатушка включала в себя все, что нужно человеку, дабы заменить стандартный жилой бокс. Тут была полуторная стационарная кровать, кресло и журнальный столик, шкаф для одежды и визор — обычный визор для просмотра стандартных телепередач по стандартным городским телеканалам. А самое главное — приятные обои и паркет.

— Да, — обливаясь черной завистью, промычал Дубов, — не раскладушка за шкафом…

— Что? — делано переспросила девушка.

— Ничего, — повертел головой Иван, — мысли вслух. Давайте знакомиться с делом.

— Конечно, — кивнула Светлана и направилась к одному из сейфов. — Присаживайтесь.

— На место допрашиваемого? — съерничал следователь.

— Пока да, — ответила следовательша комитета и посмотрела на часы. — Через час доставят для вас стол и стул, и тогда вы займете полагающееся вам рабочее место, а пока так.

На железном стуле было чертовски неудобно и неприятно. Иван подсознательно ждал, когда же закончится это представление и начнется допрос. Его допрос. Но перед ним положили восемь увесистых папок дела.

— Прошу.

— Начнем, — вздохнул Дубов и открыл первую папку.

Иван сел читать дела. В принципе, его могла ввести в курс дела и Светлана, но Дубов предпочитал вникать сам. Любой пересказ крадет детали. Человек — создание сугубо субъективное, как ни крути. Он выделяет для себя что-то ценное, а все остальное отводит к категории второстепенных фактов. В психологии еще на родине первых колонистов в сознании человека выделяли фокус сознания, поле сознания и его периферию. Человек может фокусироваться совсем на небольшом количестве предметов или событий одновременно, остальное нужное ему он держит в поле своего сознания, все ненужное на его взгляд он отметает на периферию сознания, а уж за границу периферии и не смотрит вовсе. И вот тут есть большая вероятность ошибки. Когда человек ознакомился с документами, он что-то берет в фокус, что-то в поле, что-то на периферию, а что-то выкидывает вообще, считая не нужным. И пересказ его будет именно таким. Но это будет чисто субъективное мнение, пересказ, в данном случае Светланы, а Ивану нужно было составить свое мнение, чтобы чужие фокусы и поля не влияли на его анализ. Для этого нужно было лично прочитать все факты, вшитые в дело. Потом они обязательно обсудят свои выводы и поделятся идеями, придут к консенсусу, но это будет уже после личного ознакомления с делом.

Дело было не то чтобы запутанное, но непростое. Непростым его делало полное отсутствие улик. А самое главное — полное отсутствие побудительных мотивов. Возьмем, к примеру, Киреева Петра. Тридцать пять лет, не женат, детей не имеет. Начальник блока стандартных фабрик, с места работы характеризовался только с положительной стороны. Опрос соседей никаких нестыковок с характеристикой не установил. Иногда бывает характеристика на загляденье хорошая, на работе все за милейшего человека принимают, а дома индивид по отношению к близким и соседям может пускаться во все тяжкие. Жил себе и жил, медленно, но неотвратимо поднимался по карьерной лестнице, и тут «бац» — и пропал. И самое интересное, что как в землю провалился: ни следочка, ни письмеца, ни какой информации о себе никому не оставил и исчез. Вышел из дома на работу и все. На работу не пришел, домой не вернулся. По камерам городского наблюдения зафиксировано, как он заходит за ближайший угол здания, и все. Человека больше нет. Нигде.

Антон Малахов. Молодой парень тридцати лет, начальник одной из депо городского железнодорожного транспорта. По анкете, правда, там дядя в управлении сидит, но сейчас это делу не помогает, пусть этим специализированные органы занимаются, но объясняет такой чин в тридцать лет. Молодой перспективный карьерист, быстрый взлет, такое же быстрое предполагаемое будущее. Нормальные характеристики отовсюду и так же исчез. И опять вышел из дома и растворился за углом. И опять никаких свидетельств и побудительных мотивов. И так еще восемь человек.

Можно было бы предположить убийства, совершенные маньяком, так как способ один и тот же, но тут много «но», и это сильно настораживало. Где тела? Хорошо, тела маньяк спрятал. Почему нет на видеозаписях? Знает радиус действия камер? Но чтобы спрятать тела, нужно их куда-то отволочь, и точно попадешь в поле зрения одной из камер.

— Светлана, в районах предполагаемых убийств были канализационные люки?

— Вы предполагаете, что это все же убийства? — удивилась неожиданному вопросу богатырша КБГ.

— Я пока строю версии и не отбрасываю ни одной.

— Если честно, то мы на это не обратили внимания.

— Хорошо, — кивнул Иван, взяв слова коллеги на заметку, и продолжил размышлять.

Если там есть канализационные люки или другие коммунальные тоннели, хотя где их нет, это многое объясняет и дает направление, где искать тела. Но если это убийство. Что еще это может быть? Массовый исход из Города в Лес? Одним единственным способом?

— Светлана, скажите, а вы не шерстили городскую информационную пользовательскую сеть на момент способов ухода из Города, похожего на эти исчезновения?

Городская информационная пользовательская сеть, сокращенно ГИПС, была в Городе всегда. Изначально ее создавали для быстрого соединения между войсками и службами, чтобы посылать в одно мгновение документы, материалы, просто моментальные сообщения по работе, но вскоре люди начали общаться по ней и не по рабочим моментам. Сначала система с этим боролась как могла, закрывали каналы, гражданские хранилища информации, вылавливались люди, занимающиеся этим. Но как можно закрыть канал пересылки важной информации между двумя ведомствами, если сотрудники в нем еще и о «погоде» разговаривают? Можно, конечно, штрафовать всех подряд и применять другие меры воздействия, но на каком-то отрезке этой борьбы люди, стоящие во главе Города, поняли, что проще сделать еще один канал для передачи секретных документов, а старый отдать под болтовню. И документы целы, и люди болтают, и всем хорошо. Так родилась ГИПС, пользовательская сеть, и так она отделилась от ГИС, городской сети. Зачем руководители Города это сделали? Все банально просто. Если запрещать людям общаться в своих чатах, они начнут общаться в темных уголках, и вот до чего они там дообщаются — большой вопрос. А чаты всегда можно просматривать и контролировать, выявляя быстро какие-либо оппозиционные настроения. А еще внедряя в чаты своих агитаторов можно менять настроение людей и воздействовать на них. Это бесценно для замкнутого пространства под названием Город.

— Над этим уже трудятся наши сотрудники, — спокойно кивнула Светлана.

Кому же не работать с ГИПСом, как ни сотрудникам КБГ?

— Хорошо, — кивнул Иван и опять углубился в чтение и размышление.

Через какое-то время раздумий Иван встал со стула.

— Я хочу сам посмотреть на места исчезновения.

— Прямо сейчас? — уточнила Светлана.

— Так точно, — кивнул Дубов.

— Нет ничего невозможного, — ответила Краснова. — Я вызову мобиль.

Сидя в мобиле, Иван подумал, что не откажется от предложения работать в КБГ. Кабинет отличный, комната отдыха выше всяких похвал. Сразу видно — заботятся о персонале. А мобиль был шедевром мобилистроения Города. Снаружи он выглядел как обычный служебный транспорт. Встретишь на улице — не обернешься, девяносто девять из ста в потоке таких мобилей. Но внутри… Внутри были кожаные мягкие сиденья, не чета «деревянным», обтянутым синтетикой креслам в машинах следственного комитета. Радиосвязь последней модели, кондиционер и еще куча наворотов, которых не было в суровых мобилях Иванова ведомства. Включающая подлокотники, подстаканники, возможность регулировать кресло не только взад-вперед, но и по высоте, наклон подголовника отдельно от наклона спинки, бардачки для всех сидящих, а также выдвижные панели для работы с документами прямо на ходу. Зависть рождалась внутри Ивана, черная зависть к сотрудникам КБГ.

Город расстилался перед Иваном во всей красе. Они ехали из центра на окраины, и можно было проследить, как меняется пейзаж в зависимости от удаления от центрального храма Дисциплины, коим служил переоборудованный космический корабль, на котором на эту планету прилетели первые колонисты. Огромный шпиль ракеты прорезал небо над Городом и являлся его центром. Именно на этом корабле зародилась вера в Дисциплину, именно на этом корабле ковалась нация горожан из первых колонистов, поэтому все восприняли как должное, что Город будет строиться вокруг космического корабля, а он сам станет храмом Дисциплины. Центр Города высился вверх нестандартными многоэтажными зданиями. Первые колонисты были людьми с фантазией и хотели жить, вероятно, в красивом городе. На Явь прилетели бедные исследователи и рабочие, и они стремились тут начать жить по-новому, и поселить себя любимых хотя бы на новой планете во дворцы. На жилые районы фантазии уже не хватило, но центр, здания которого отошли под всевозможные ведомства, комитеты и другие руководящие организации, был в отличие от окраин интересен и разнообразен. Здания с колоннами, готические шпили, в окнах мэрии красивые разноцветные витражи с картинками из истории и поклонения Дисциплине, здание суда вообще напоминало огромный черный куб. Но чем дальше от центра, тем меньше разнообразия, тем больше стандартизации. Отгораживать центр от окраин кольцевое шоссе, призванное в народе ГорКолМобДор, Городская кольцевая мобильная дорога.

Жилые кварталы нахлынули в окно мобиля сразу после пересечения ГорКолМобДора. Вот ты еще в центре и смотришь на такой же серый, но хотя бы разнообразный по форме пейзаж, и вот вокруг сплошное скучное серое однообразие. Коробки с окнами, по-другому это не назовешь. На три дома одна столовая и два центра снабжения непродовольственными товарами, на пять домов детский сад и школа, на квартал культурный центр и церковь Дисциплины. Пробок в городе никогда не было, так как личный транспорт был у единиц в Городе, и эти люди по своему чину и статусу жили исключительно внутри ГорКолМобДора. На каждый квартал полагалось по две автобусные остановки, на три квартала станция легкого железнодорожного транспорта, где несколько вагончиков перевозили людей по улице, а на район полагалась станция Городского метрополитена. Ровно в таком районе жил и сам Иван, и каждый день добирался до работы сначала на автобусе до метро, а потом на подземной электричке до центра. Если бы не мобили, приписанные к следственному комитету, которыми, естественно, приходилось пользоваться только по служебным делам, Дубова было непривычно, как и большинству горожан, видеть Город из окна мобиля.

Первая квартира, впрочем, как и последующие три, удовлетворения не принесли. Не сбегают люди из таких квартир. Все исчезнувшие были холостяками. Холостяками среднего возраста, достигшими хоть каких-то, но карьерных высот. Среди них не было высоких руководителей, но и откровенно рабочими никто тоже не был. Обычные холостяцкие однокомнатные жилые блоки. Прихожая со шкафом, кровать, журнальный столик с креслом, визор, книги и газеты. Все, что нужно для стандартной жизни. У тех, кто повыше рангом, мог в блоке быть личный чайник с заварником, у поменьше ничего такого не наблюдалось. У директора библиотеки был нештатный книжный шкаф с книгами. Для горожанина такое количество книг было огромным, но на то он и директор библиотеки.

— Поступили сведения о канализационных люках, — доложила Светлана, когда они осматривали третий жилой блок.

— И?

— Почти везде есть канализационные люки, — отрапортовала богатырша КБГ, — но только в двух местах по канализационным трубам можно куда-то уйти, остальные скважины закрыты фильтрами для очистки, и там пройти более пяти метров нельзя.

— А…

— Ни один фильтр не поврежден, — ответила девушка, не дожидаясь вопроса.

— Отлично, — кивнул богатырь следственного комитета. — Узнайте, когда ставились или менялись эти фильтры и кто их именно ставил.

— Есть, — кивнула Краснова и отдала несколько приказов по коммуникатору.

Итак. Вряд ли они все ушли через канализационные люки, тем более через фильтры, скорее всего, фильтры ставились по плановой разнарядке. Если их убивают, то и тело нельзя там спрятать, а это уже что-то. Все идет к психофизическим силам чародеев, вот только вопрос: если они могут отвести глаза людям, то как они смогут отвести глаза камере? Могут или нет?

— Светлана, а у вас в штате есть сильный чародей, с которым можно проконсультироваться?

— Найдем, — кивнула девушка и опять начала связываться с кем-то по коммуникатору.

Осмотр мест преступлений ничего не дал, ни одной зацепки. Все было точно так, как описывалось в докладах.

— Нас ждут, — подошла к Ивану Краснова.

— Кто? — спросил Дубов.

— Эдвард Гудвинов, чародей высшей квалификации и по совместительству внештатный сотрудник КБГ.

— Да, а с виду такой хороший человек в зеленых очках… — проговорил Иван, садясь в мобиль.

— Вы знакомы? — поинтересовалась Светлана.

— Нет, пересекались пару раз без личного знакомства.

Гудвинов Эдуард жил в трехкомнатных апартаментах прямо за ГорКолМобДором. Не внутри, конечно, как люди из мэрии и правительства, но тоже по статусу неплохо. Это были уже жилые районы, но тут давали жилые блоки высшим научным сотрудникам: профессуре и академикам, генералитету, чародеям высшей квалификации. Считалось, что по тревоге они должны были быстрее всех прибыть на работу.

Дверь открыл мужчина средних лет, в зелёных очках и зелёном же халате и тапочках. Сам он был рыжий, с окладистой бородой, усами и совсем не коротко постриженной шевелюрой.

— Чего изволите? — поинтересовался, ошарашенный видом пришедших, Эдуард.

— Эдуард Гудвинов? — козырнула своим документом в багряной обложке Светлана. — Вас должны были предупредить о нашем визите.

— Меня предупредили, — согласился чародей, надо признаться, при виде корочек он даже не дрогнул, — но с учетом того, что это произошло совсем недавно, я ждал вас к вечеру, не ранее.

— Увы, — пожала плечами Светлана, — дело срочное и не требует отлагательств.

— Эля, солнце мое, — крикнул, обернувшись, Эдуард, — у меня сочные дела, погуляй часок другой, зайка.

— Мы будем разговаривать в дверях или вы предложите нам войти? — поинтересовалась богатырша.

— Ох, простите, — улыбнулся, спохватившись, чародей. — Входите…

Когда они входили в жилые апартаменты чародея, навстречу им выбежала из комнаты, по всей видимости, из спальни, молоденькая девушка и быстро шмыгнула вон из квартиры. Девушка действовала так молниеносно, что Иван успел запомнить только небольшой каштановый хвост и стильные башмачки металлического цвета.

Трехкомнатный жилой бокс внушал уважение не только Ивану, но, видимо, и Светлане. Небольшая стандартная прихожая упиралась в гостиную с диваном, большим визором, большим столом и креслами вокруг него. Справа и слева в стенах были двери. Как оказалось, одна вела в небольшую, но уютную спальню, с огромной кроватью посреди с балдахином, занимающую почти все помещение. Это следователи успели заметить, так как дверь туда была открыта, видимо Эля выбегала слишком стремительно, и от хлопка замок не успел среагировать. А вторая дверь, по словам самого Эдуарда, вела в его личный кабинет, где он изволил работать и показывать его был не намерен, во избежание утечки секретных разработок к конкурентам. И, конечно же, тут не было ни одного предмета мебели из стандартного набора. Серостью в квартире Гудвинова и не пахло. Здесь все было в зеленых тонах всевозможных оттенков. Полосатый диван, ковры, обои на стенах с вкраплением камней, издалека напоминающих изумруды, зеркала в зеленых оправах. Эдвард Гудвинов был фанатом зеленого цвета.

— Вам так нравится зеленый цвет? — не удержался Дубов.

— Оглянитесь, молодой человек, — обвел гостиную владелец, — тут не только зеленый, тут салатовый, цвет морской волны, мурена и куча других цветов.

— Зеленый, — подытожил Иван, — зеленый — это спектр света, а все его оттенки — ничего более, как цвета определенных частей спектра, и только название в языке людей их отличает. По-настоящему это все зеленый.

— Думайте, как хотите, — обиженно махнул рукой чародей, — и сразу соблаговолите пояснить, зачем пожаловали?

— Нам нужна консультация, — пояснил следователь.

— Это и волколаку понятно, богатырь очевидность, — ухмыльнулся Эдуард, — в чем вас проконсультировать?

— Конечно же, по психофизическим вопросам.

— А я смотрю, молодой человек, вы даже не богатырь очевидность, вы полководец ясный день, — вздохнул чародей и опустился на диван. — Говорите, что вы хотите у меня узнать?

Иван без приглашения опустился в кресло за столом, предварительно развернув его, чтобы было удобно разговаривать с Гудвиновым, чем вызвал молчаливое неудовольствие хозяина. Тот ничего не сказал, но все читалось на его лице, словно в открытой книге.

— Чародею не составит труда отвести глаза обычному человеку?

— Конечно, нет, вы опять говорите всем известные вещи.

— А может ли чародей отвести глаза камере? — поинтересовался Дубов.

— Нет!

— Точно?

— Точнее не бывает, — покрутил отрицательно головой чародей. — Отвести взгляд — это воздействие на мозг человека, а в камере нет мозга, только снимающее и записывающее устройство. На них психофизическими силами подействовать нельзя, если мы не говорим о разрушении.

— А если мы сейчас не будем говорить о практике, а пофилософствуем теоретически?

Эдуард задумался на несколько мгновений.

— Вы знаете, когда-то давно несколько чародеев ставило такой эксперимент, и у них даже получилось. Там отвод глаз накладывался на саму информацию и через нее воздействовал на мозг просматривающего. Вот только чтобы одну камеру так заговорить, потребовалась суммарная сила двадцати чародеев высшей квалификации одновременно и на протяжении длительного времени. Все должны сосредоточиться, настроиться, синхронизироваться друг с другом — это занимает очень много времени, несколько часов.

— Значит, теоретически это возможно? — Иван чуть не вскочил из кресла.

— Только теоретически, — покачал головой Эдуард. — Если бы такой эксперимент проводился снова, я бы знал. Такое ни в Лесу, ни в Городе не утаишь.

— А может это сделать один чародей или колдун, но очень сильный?

— Это нужно, чтобы Кощей вернулся…

— Спасибо, — встал Иван, — вы нам очень помогли, не будем больше отнимать у вас драгоценное время.

— Конечно-конечно, — встал Гудвинов и проводил до входной двери. — Если что, обращайтесь.

— Ты действительно считаешь, что камеры заговорили? — спросила Светлана, когда за ними захлопнулась дверь.

— Сейчас поедем к вам и узнаем.

Они прибыли в КБГ уже под вечер. Могли бы, наверное, раньше, но, видимо, мэру Утину понадобилось тоже куда-то съездить и непременно по их шоссе, вследствие чего его перекрыли на три часа, и даже корочки КБГ не помогли прорваться раньше. В Городе все люди равны, но среди равных есть те, кто ровнее, и даже среди последних есть своя градация ровности. Увы, но это факт, с которым приходится мириться.

— У нас есть стандартный робот, который смог бы просмотреть запись и рассказать потом на человеческом языке, что там записано?

— Наверное, найдется, — развела руками Светлана, видимо, никогда такого не делала.

________________________________________

Если признаться честно, Иван такого никогда не делал, но всё когда-нибудь приходится делать в первый раз. Робота доставили через двадцать минут. Могли бы и раньше, но минут пятнадцать работник распределителя оборудования пытался понять, что от него хотят. Так же в кабинет доставили проектор и экран. Иван хотел, чтобы запись была просмотрена на большом экране, чтобы было видно максимальное количество подробностей. Они втроем с роботом просмотрели видеозапись.

— Что вы видели, Светлана?

— Как и ранее, человек выходит из подъезда, сворачивает за угол и исчезает.

— Я тоже, — кивнул Дубов. — Робот, что видел ты?

— Человек выходит из подъезда, сворачивает за угол, там поджидает другой человек, разговор между ними, и после чего второй человек смотрит на камеру и что-то шепчет, потом оборачивает первого частью одежды, классифицируемой мной как плащ, и они уходят вдвоем.

— Вот вам и хвост вурдалака! — ликующим голосом крикнул Иван.

— Такого не может быть! — всплеснула руками Светлана. — Чародей высшей квалификации сказал, что не может быть!

— Он сказал, что один человек на такое не способен, но вот несколько или чародей уровня Кощея могли бы.

— Кощей же вроде побежден и убит?

— Я не точно знаю эти подробности, — пожал плечами Дубов. — Мы победили — это точно, а вот что с Кощеем стало, не помню. Но и без него у нас есть множество подозреваемых.

— Например?

— Например, тайная организация городских чародеев, но это вряд ли. Тот же Гудвинов был бы в курсе.

— Это исключено, — вставила Краснова. — В курсе были бы в первую очередь мы. У КБГ есть везде свои уши, что-нибудь да просочилось бы.

— Отлично, — не стал спорить следователь. — У нас еще есть организация лесовиков, а они нас всегда не любили и даже сейчас, наверное, плетут свои интриги по возможностям проникновения к нам за периметр.

— Послать запрос в Китеж? — поинтересовалась следователь.

— Вот прямо сейчас они тебе все по-честному и открылись: «Да, это мы похищаем ваших людей!», держи карманы шире. Ехать туда самим надо и разбираться на месте!

— На основании?

— А вот тут мы им запрос-то и пошлем на тему, не пропадали ли у них люди, и если да, то мы можем с легкостью попросить их допустить нас до их расследования, чтобы объединить усилия и информацию.

— Боюсь, нам не санкционируют дележ информации с Лесом, — развела руками девушка.

— Тогда мы замкнемся на своих данных и никогда не узнаем разгадки. Можно уже следующим утром мне возвращаться в свой кабинет в следственном комитете.

— Я попробую поговорить с Темновым и объяснить ему всё.

— Пробуйте, сударыня следователь КБГ, — пожал плечами Дубов. — Я вас с результатами тут подожду, если вы не возражаете.

— Не возражаю, — произнесла хозяйка кабинета. — Можете даже воспользоваться визором в моей комнате отдыха и креслом там.

— Премного благодарен.

Он думал и без спроса это сделать, но, видимо, интуиция у девушки работает хорошо, и она своим разрешением опередила самовольное вторжение, сделав его менее сладким. Когда дверь за хозяйкой кабинета захлопнулась, Иван вошел в комнату отдыха и еще раз огляделся на всю эту недоступную ему на работе роскошь. Кровать, обои… Включив визор, он плюхнулся в кресло, положил ноги на журнальный столик и стал щелкать на пульте каналы. Каналов было немного. Новостной, где целый день шли новости и, естественно, почти всегда одни и те же. Те, кто не успел посмотреть новостной выпуск утром, мог его посмотреть в обед, на полдник и даже на ужин. Экстренные новости в Городе были нечастым явлением, из ряда вон выходящим. Культурный канал рассказывал о культурной жизни Города, о музыке, литературе и других видах искусства! Спортивный канал. Научно-популярный канал. И обычный развлекательный канал, по которому можно было посмотреть фильмы и обычные передачи. Именно на последнем канале обычно останавливались люди, сидя в своих жилых блоках после работы. Всего пять каналов, сильно не переключаешься.

Визор был изначально включен на второй канал, на Культуру, так что при включении он начал именно с него. Ведущий говорил о музыке, о той музыке, которую первые колонисты привезли с собой на Явь.

«Музыка Петра Ильича Чайковского раскрывает многогранность человеческой души посредством остродраматических столкновений. Музыка Чайковского пользовалась популярностью по всему миру, даже можно сказать по всей прародине. Но и сейчас число ее поклонников, теперь уже на нашей планете, неуклонно растет, что реализует мечту самого композитора о росте числа неравнодушных к его творчеству…»

Иван переключил канал и попал на НПК. Научно-популярный канал. Визор озарился дяденькой с кудрявой седой головой и бородой того же пепельного цвета.

«При использовании нейтрального звукового сигнала и слабого удара током мы можем изменять зависимость нервных цепей и формировать рефлексы, — вещал, видимо, какой-то профессор нейропсихологии.

— Так, после нескольких повторов, подопечное животное, обычно крыса, испытывает страх уже не только перед ударом током, но и безвредным звуковым сигналом. Так же можно воздействовать в обратную сторону, вместо удара током использовать подкормку для закрепления…»

Дубову потребовалось еще меньше времени, чтобы понять свое нежелание смотреть эту нудятину, и он переключил дальше. На этот раз это был спортивный канал. Но тут ему не повезло. Дома после работы он часто включал именно спортивный канал, так как на нем периодически показывали соревнования по килле, по единоборствам, но сейчас там шло соревнование по кёрлингу. Была бы хоть художественная гимнастика, и Иван бы оставил, хотя бы порадовать взгляд девичьими фигурами, а тут… Домохозяйки моют пол, пуская по нему камни… Такое Иван смотреть отказывался.

Переключив на новостной канал, следователь Дубов хотел посмотреть последние новости, пропущенные за сегодняшний сумасшедший день, и напоролся на криминальные. Всё было как обычно: тишина в полном эфире. Жителей мегаполиса старались не пугать никаким криминалом, поэтому диктор рассказал о двух кражах, о ворах, их совершивших, о выдающихся действиях работников силовых ведомств, раскрывших эти дела за один день, и о тяжкой доле, ожидающей преступников. Всё. Никаких убийств, пропаж людей, ничего такого в Городе не существовало, по крайней мере, для рядового зрителя. Иван пожалел, что напоролся именно на криминальные новости, но потом, подумав, решил, что и обычные новости мало чем отличались от этих. Что было в новостях? Да каждый день одно и то же. Построили ещё несколько стандартных фабрик для производства еды, теперь рацион людей из-за этого увеличился и улучшился по качеству. Это, кстати, были три совершенно разные новости, и каждая со своим сюжетом. Мэр Петр Утин посетил какой-то завод, пожал людям руки, они задавали ему какие-то вопросы, обычно написанные редакторами и переданные в толпу администрацией завода; всем встреча понравилась, славься мэр. Министр обороны Муромов провел смотр караульной службы и остался доволен. Министр образования пообещал улучшение показателей учеников в школах и высших учебных заведениях на следующий год. И вся такая муть, которая к обычной жизни имела слишком отдаленное отношение.

Художественный канал ничем не удивил Ивана: ему сегодня, видимо, не везло с визором, и вместо детектива про следователя Пронина, выявляющего разведчика волколаков в стае дворовых собак на окраине Города, или какого-нибудь приключенческого фильма про бойца спецподразделений внешней разведки, ищущего артефакты Кощея, или военного фильма про героев Калкиного поля, по визору показывали одну из любимых девушками мелодрам. Но переключать Иван не стал. А смысл? Оставил фильм работать фоном, а сам вытащил первую попавшуюся книгу из скромной библиотеки Светланы и открыл её посередине. Это был один из сборников стихов первых колонистов, которые они привезли с собой.

«Бумажную версию могут себе позволить только люди, имеющие власть, или фанатично любящие книги», — сделал себе зарубочку Дубов.

Обычно книги использовали в электронном виде. Бумажные книги были редкостью из-за дороговизны материалов. Откуда такая тяга к поэзии и притом в бумажном виде у обычной следовательницы КБГ, не самого высшего класса? Прочитать и строчки он не успел, в кабинет вошла Светлана.

— Я договорилась, — начала она прямо с порога. — Завтра мы отправляемся в Лес.

Иван поднял глаза и запечатлел в своей памяти девушку, когда она входила в кабинет из более светлого коридора. На фоне яркого света силуэт следовательницы стал немного темнее и скрыл все нюансы, придаваемые её фигуре униформой. Дубова в глаза бросилась округлость бедер, выпирающие вперёд, скрытые кителем груди — надо отдать должное им, не первого, но и не очень крупного размера. Размер этак третий, как и любил Иван. Светлана сняла пилотку и распустила хвост, и её светлые волосы рассыпались локонами по плечам, струясь почти до самой середины спины. Его не интересовало, зачем она распустила волосы, когда ходила упрашивать начальство отправить их в командировку в Лес. Иван просто залюбовался своей напарницей. Она была свободная совершеннолетняя девушка и могла крутить романы даже с начальством.

— А я смотрю, — продолжила Краснова, глядя на книгу в руках Дубова, — вы Есениным заинтересовались?

— Делать было нечего, — буркнул Иван и быстро, даже быстрее, чем хотелось, положил книгу на полку. — Куда мне подъехать завтра утром?

— К входу в наше здание, — ответила девушка и тут же уточнила: — В семь утра нас будет ждать машина и сопровождение.

— Сопровождение? — удивился он.

— Да, — кивнула Краснова, — лесовики хотят нас сопроводить сами в Китеж. Они почему-то очень заинтересовались нашим расследованием и очень быстро согласились работать вместе.

— Может, у них тоже такие проблемы есть?

— Возможно, я не уточняла, — пожала плечами Света. — А насчёт Есенина, почитайте, советую. Он, правда, бунтарь, и его не любит наша мэрия, но если очень хочется, можно достать. Хотите, я вам эту книгу дам почитать?

— Нет, спасибо, — слегка смутившись, ответил Иван. — Я действительно взял её, так как по визору ничего подходящего не было, а сколько вы будете отсутствовать, я не знал.

— Ну как хотите, — обворожительно улыбнулась следовательница. — Тогда до завтра. Я вас провожу до лифта и открою его.

— Буду очень признателен, — кивнул Дубов.

Глава 5 Китеж

Поздним вечером, плавно переходящим в ночь, когда уличные фонари уже выключены и хорошим людям не стоит выходить на улицу, а только отдыхать и готовиться ко сну в преддверии завтрашнего рабочего дня, Иван лежал в своей кровати, закрыв глаза, и не мог заснуть. Перед сном он в сети посмотрел, кто такой Есенин, прочитал несколько его популярных стихотворений и сейчас недоумевал, как образцовая горожанка, девушка, работающая в КБГ, может любить поэта-хулигана? А еще перед его глазами постоянно стоял тот образ Светланы, который он увидел в дверях. Нет, ему не хотелось поместить напарницу в свои какие-нибудь сексуальные фантазии, ему просто хватало образа. Дубов не мог заснуть, хотя и надо было, вставать-то рано, от этого нервничал и от этого еще сильнее не мог заснуть. Будильник прозвонил в половину пятого и даже не разбудил своего обладателя. Нет, Иван, скорее всего, даже поспал немного, но не помнил этого. Бывает, когда человек чем-то занят, он засыпает, потом просыпается, и так по нескольку раз за ночь, и это создает эффект отсутствия сна. Он помнит, как долго валяется без сна и распространяет это на всю ночь, хотя просыпается изредка, когда залежал себе что-нибудь из членов своего тела, и потом находится в сознании недолго, хотя и кажется ему, что прошло уйма времени. В общем, Иван поднялся с мыслью, что не спал, но тело чувствовало себя более или менее отдохнувшим. Крепкий кофе за завтраком в ближайшей столовой еще улучшил самочувствие следователя.

Возле здания КБГ стоял припаркованный бронеавтомобиль лесовиков. Если горожане красили всю свою военную технику, как, впрочем, и бронекостюмы, в темно-серый цвет, то лесовики — в цвет хаки. Вот и сейчас зеленая машина, да еще бронированная, на фоне серых зданий смотрелась бельмом на глазу Города. А если еще сказать, что на капоте красовалось нарисованное рунное солнце — герб Китежа, а рядом мирно стояли два лесовика в броне, то бельмо увеличивалось до размера всего глаза. Редкий прохожий, а возле здания КБГ посторонних людей мало крутилось — слава службы отпугивала лучше вооруженной охраны, которая у входа тоже присутствовала, — в паре шагов от машины стояла Светлана, тоже одетая в бронекостюм.

— А мой бронекостюм в кабинете следственного отдела, — вздохнул про себя Иван. — Вот шуму-то будет, когда мы к нашему ведомству на такой броне подъедем.

— Здравствуйте, — поздоровался следователь с напарницей. — Вы не сказали вчера, что нужно быть в бронекостюме, так что придется, видимо, заехать в мое ведомство за ним.

— Вообще-то, поездка в Лес подразумевала наличие брони, или вы привыкли в Лес в обычной одежде ходить? — скривила губки, открытое забрало шлема это позволяло увидеть.

— Простите, — попытался оправдаться Дубов. — Меня сбило наличие эскорта, и я подумал, что нас в Китеж привезут и оттуда потом отвезут обратно.

— Так оно и будет, — кивнула Краснова. — Но следствие там может затянуться на несколько дней, и Лес, пусть это даже центр Китежа, не место для прогулок без доспехов.

— Так я сознаю свою ошибку, — развел руками Иван, — и предлагаю заехать в следственный комитет, дабы я смог облачиться в мой доспех.

— Вы понимаете, что это отнимет у нас время? — прищурилась Светлана.

— КБГ выделит мне рабочий стандартный бронекостюм?

— Боюсь, что согласование и его подбор займет куда больше времени, чем доезд до вашего ведомства.

— Тогда давайте меньше болтать и быстрее действовать, — ухмыльнулся Иван. — Садимся в машину и поехали?

— Вурдалак с вами, — махнула следовательница. — Поехали.

Сказать, что остановившийся у следственного комитета бронированный джип лесовиков произвел фурор — не сказать ничего. Только самый ленивый следователь не вышел из здания под предлогом закурить и не осмотрел эту боевую машину уже давно не потенциального врага, но друга, которому еще не доверяют. Многие еще помнили, как враждовали с лесовиками, и они же помнили, как стояли с ними в одном строю против полчищ Кощея. Иван был рад вылезти, наконец, из броневика, ибо сидения в нем были рассчитаны на человека в бронекостюме и каким-либо комфортом не радовали пассажира. Ну скажите, какой комфорт нужен человеку, облаченному в доспех? Никакого, ему вполне достаточно простого железного сидения без ненужной амортизации и смягчающих покрытий. Вот в таком кресле и довелось провести немного, но ощутимо для не железного зада, времени Дубову. Облачиться в доспех и выпросить привод много времени не заняло. Но если бронекостюм находился в кабинете, то привод пришлось выпрашивать у начальства. Оно, правда, было в курсе командировки Дубова в КБГ и поэтому дало разрешение в течение пяти минут, но это тоже время. А еще нужно было сходить на склад, получить привод, в другом отделе получить боезапас — бюрократия Города была, как всегда, на высоте. На все про все у Дубова ушло около получаса, что вызвало равнодушие среди лесного эскорта и негодующий взгляд следовательницы Красновой. Вот под этим жгучим, почти испепеляющим взглядом Дубову пришлось ехать до самого Китежа.

Лесовики не жили все в одном городе, как горожане, а предпочитали селиться селами, деревнями, заставами, где были свои вожди, волхвы, колдуны и свои силовые структуры, если на все это хватало народу. Если же нет, то вождь и старейшины заменяли всех, а роль силовиков выполняли сами люди, ибо все почти без исключения были охотниками. Но общие административные организации были сосредоточены в Китеже.

Ехали долго. На вертолете было бы быстрее, но вертолет им не выделили, приходилось довольствоваться тем, что было. Зато можно было посмотреть на Лес. Когда еще горожанин на Лес посмотрит? Раньше только в бою. Да и не выходили раньше горожане из Города так далеко. А зачем? Все, что нужно для жизни, было в самом Городе. А вот теперь у Дубова появился шанс посмотреть Лес. Он его уже видел один раз, когда воевал в строю против войска Кощея. Но тогда их привезли на бортах по воздуху, поставили в шеренги, и почти сразу послали в бой, а в бою не до осмотра окрестностей. Сейчас через маленькое окошко тоже не очень многое виделось, но хоть что-то. Ехали неспешно. С Невридой был заключен пакт о ненападении, и дороги сейчас были относительно спокойны. Относительно, потому что всем вождям волколаков не разъяснить по поводу пакта, но таких было не очень много. Сопровождающие сотники, а это были именно сотники, что соответствовало в Городе богатырям шестого класса, не подавали признаков беспокойства, но нет-нет, а посматривали через бойницы на окружающий Лес. Было видно, что такой рейс им не в диковинку.

— А не нападут на нас твари лесные? — поинтересовалась следовательница.

— Не должны, — усмехнулся уголками рта один из лесовиков. — Но если даже и нападут, то первым ударом нас из этой машины не выковырят, да и вторым и третьим тоже, а там глядишь, и с ближайшей базой свяжемся и попросим подмоги.

Светлана вроде как успокоилась после этих слов, а Иван решил смотреть по сторонам. Когда еще он в Лес попадет? Надо запечатлеть в памяти все сейчас. Как у штатного следователя, у него в шлеме, похожем на голову в фуражке, были вмонтированы фотоаппарат и камера для ведения фото- и видеосъемки во время следствия, но через бойницы снимать проносящиеся мимо пейзажи было неудобно, да и ненужно, и приходилось просто любоваться ими и запоминать. Пейзажи того стоили. Раньше, опять же, если не считать того боя с армией Кощея, когда и смотреть по сторонам было некогда, да и не хотелось, Иван видел Лес только во времена своей юности в караульной службе, с вершины стены. На несколько километров под ногами во все стороны лежала выжженная степь с небольшой новой зеленью, пробивающейся через опаленную землю. А вот дальше уже были видны кусты и деревья стеной окружающие Город, словно чужая армия, осадившая замок врага. Рассмотреть что-то можно было только в бинокль, и караульные это делали, но не для того, чтобы насладиться красотой Леса, а чтобы засечь пытающегося незаметно пробраться к Городу волколака или лесовика. Для Ивана Лес был всегда «зеленой стеной, чадящей опасностями». А вот сейчас он ехал по одноколейной дороге, и ветки огромных деревьев-великанов хлестали по лобовому стеклу, боковым амбразурам, крыше, по всему, до чего могли дотянуться. И казалось, они именно хотят дотянуться, не просто так растут у дороги, а специально тут выросли, дабы стараться поведать пришлым об опасности этого мира. Но было интересно. Оказывается, Лес — это не просто огромная стена зеленого цвета, тут было все разнообразно. Привыкший к стандартизации Дубов не мог поверить в это многообразие растущего мира зелени. На полкилометра пути вряд ли можно было найти два одинаковых дерева или куста. Одних хвойных видов Иван насчитал около двадцати, про счет кустарников и лиственных деревьев он даже думать не хотел. Теперь Дубов понимал, отчего лесовики так не терпят дисциплины. Как можно стать дисциплинированным в таком разнообразном мире?

— Все-таки Город лучше, — вздохнул про себя Иван. — Меньше разнообразия — меньше соблазнов, а меньше соблазнов — крепче дисциплина. Первые колонисты выжили исключительно благодаря дисциплине и заповедовали ее своим детям не зря. Лесовики жили без нее, но это до поры, до времени. Придет еще час, когда эти еретики повернутся лицом к великому божеству.

Дорога была долгой по сравнению с поездками даже в отдаленный район Города, но куда как быстрее, чем идти в Китеж пешком. Но тут охрана сообщила, что их джип подъезжает к Китежу. В отличие от Города, где все жилые постройки размещались внутри городских стен, Китеж жил по другим правилам. Главный город лесовиков был большим, но не чета Городу. На его площади могло разместиться четыре, максимум пять жилых районов. Поэтому в самом Китеже была вся администрация и службы, а жили люди не за стенами, а перед ними. Вокруг китежских стен стояли небольшие обособленные деревеньки, состоящие в основном из небольших землянок. Иван поинтересовался, что это такое, и получил от конвоиров ответ. Землянки были небольшими домиками на одного человека или семью. Изготавливались они как жилые блоки на стандартных фабриках, а потом закапывались в землю до половины, крышу же покрывали дерном. При атаке Китежа неприятелем или если хозяева куда-то надолго уезжали, землянку консервировали. Специальный механизм усаживал землянку в землю до самой крыши, и дерн на ней сливался с таким же вокруг — дома было попросту не видно. Можно было ходить по нему и не знать, что стоишь на крыше дома. А люди из этого дома уходили в сам Китеж и воевали под защитой его стен.

— Нет бы сразу жить за стенами, — подумал горожанин, — как нормальные люди. Так нет, везде хотят чтить свою великую богиню Свободу. Лесовики, что с них возьмешь.

Броневик въехал в Китеж. Дубову по привычке хотелось сказать «Город», но это было неправильно, да и лесовики, скорее всего, обиделись бы. Внутри они очень отличались, впрочем, как и основные цвета воинских бронекомплектов. Городские войска носили такие же серые доспехи, как и их Город. Лесовики же предпочитали все оттенки зеленого, чтобы сподручнее было маскироваться в том же Лесу, а Китеж сиял на солнце сочетанием зеленых тонов и белого. Почему именно белого, никто не знал, но, видимо, наперекор городскому серому.

Для Светланы и Ивана Китеж был слишком ярким. Вдоль основного проспекта стояли зелено-белые дома, изобилующие различными вывесками. В Городе таблички с названием подразделения были небольшими, латунными, на которых черной краской была выгравирована надпись. Она всегда располагалась слева от входа, и любой горожанин знал с детства, где можно прочитать название подразделения или службы, мимо которого ты проходишь. Тут же таблички были в рост с человека, висели в разных местах, каждая была по-своему украшена, не только различным фоном, но даже шрифтом, что для Города было немыслимо. По Китежу шлялись толпы людей, если судить по увиденному из амбразуры броневика, и все они были в пестрых разноцветных одеждах. Не мыслимо для горожан. Горожанин впитывал с детства, что на работу нужно ходить строго по форме, а праздники встречать в парадной форме. Тут люди ходили без системы, как придется. В Городе все дороги были расчерчены на дороги для транспорта и пешеходные тротуары, на перекрестках ставились светофоры, для переходов через улицу рисовались зебры, пешеходам, как и машинам, следовало ходить и ездить только с правой стороны. Тут же ограничились разметкой между пешеходными дорогами и транспортными, ни каких светофоров не было видно, правда, автомобили передвигались медленно, чуть выше скорости пешеходов, а сами пешеходы перебегали дорогу, где вздумается, и, о чудо, как только человек ставил ногу на проезжую часть, движение транспорта останавливалось и продолжалось только после того, как пешеход покидал дорогу. Ни какой системы. Но, приглядевшись, Дубов понял: люди не перебегают дорогу по одному, а ждут, когда наберется хотя бы человек пять, и только тогда. А до этого машины едут, не останавливаясь. Видимо, у водителей и пешеходов Китежа выработался свой собственный компромисс.

Броневик остановился возле живописного здания, когда-то, возможно, построенного по стандартному проекту из частей, произведенных на стандартных фабриках. Так строили все здания в Городе. Тут же здание, хоть и было стандартным, но после, видимо, перестраивалось и достраивалось несколько раз. И теперь красовалось двускатной крышей с черепицей, колоннадами, гербом следственной службы и статуей перед входом в виде слепой Фемиды. И все это, как и положено, в бело-зеленых цветах. Когда Иван и Светлана в сопровождении эскорта вышли из машины, они приковали к себе внимание всего местного населения, спешившего по своим делам в эту минуту. Движение перед зданием Розыскной службы остановилось на какие-то мгновения, все оглядели прибывших, удивились их бронекостюмам и потом продолжили свое движение. Удивление — удивлением, а работу еще никто не отменял. Удивляться лесовикам было чему, ибо они, если и видели такие бронекостюмы, то только на Калкином поле и мельком, во время боя. Это был первый такой приезд следователей Города в Китеж. Черный бронекостюм Дубова и серый с зеленоватым отливом Красновой сильно контрастировали с цветами этого места и очень выделялись на фоне как белого цвета, так и изумрудно-зеленого. А еще лесовикам были в диковинку шлемы с оголовьем, напоминающим фуражки. Это в Городе по ним легко отличались в рядах военнослужащих следственные органы, у лесовиков же такого не было.

Парни из эскорта никуда не двигались и на вопрос объяснили, что им был приказ доставить горожан только до входа, не менее, но и не более. И тут из дверей здания вылетел пулей человек в зеленом бронекостюме без шлема. Как и все лесовики мужского пола, он был бородат, а вот на голове имел странную прическу. Светлана интерпретировала ее как очень невысокий ирокез. На лысой, выбритой голове красовалась от лба до затылка полоса волос в пять сантиметров шириной и в три десятых высотой. А вот сама борода была окладистая и имела по бокам две косички. Но самое примечательное, что вся эта растительность на голове сбежавшего была огненного рыжего цвета.

— Простите, замотался совсем, — остановился человек перед гостями. — Добролик Кудеярович, тысячник, следователь по особо важным делам Розыскной Службы Китежа, ваш так сказать коллега и куратор у нас в Китеже. Я введу вас в суть наших дел, и мы вместе будем работать.

— Иван Дубов, — кивнул следователь Города и пожал протянутую руку. — Богатырь пятого класса следственного комитета Города.

— Светлана Краснова, — представилась девушка и протянула руку. — Богатырь шестого класса Комитета Безопасности Города.

Пожимать руку девушки лесовик не стал, а аккуратно взяв ее своей рукой, склонился и приложился к перчатке бронекостюма губами. Если приглядываться, то пару миллиметров до перчатки губы Добролик не донес, но это если присматриваться.

— Прошу за мной, в выделенный кабинет для нашей группы! — весело произнес Добролик Кудеярович и указал руками на входную дверь.

Здание внутри было более сдержанно покрашено и оборудовано, чем снаружи. Стандартная двойная лестница, ведущая наверх. Только в Городе по левой поднимались, а по правой спускались, тут же это было не важно, по обоим лестницам шло движение в двух направлениях. Им нужно было на третий. Естественно, поднимающиеся по лестнице розыскной службы горожане вызвали ажиотаж и среди следователей. На них показывали пальцами, кивали, расходились перед ними по сторонам, словно видели впервые людей в таких бронекостюмах. Хорошо, что руками не трогали. А скорее и видели в первый раз, ибо на том поле возле реки Калки все следователи были в войсковых доспехах, а не в своих. На поле брани фотоаппараты и встроенные диктофоны не нужны, там нужны сервоприводы привода держать и из них палить по врагу. Когда вошли в кабинет и за ними захлопнулась дверь, Добролик первым делом извинился за коллег.

— Вы простите, судари и сударыни, но народ у нас эмоциональный, не могут парни спокойно реагировать на городские брони.

— Это бывает, — примирительно кивнул Дубов.

— Ужас какой-то, — ответила Краснова. — Я чувствовала себя зверем в цирке, на которого смотрит детвора, первый раз пришедшая на представление.

— Ну, вы их простите, — развел руками Добролик. — У вас в Городе, небось, на наших ребят смотрели бы точно также.

Иван вспомнил десятки любопытных глаз, глядящих в упор на двух стоящих у бронеавтомобиля лесовиков, и еле заметно кивнул. Если бы парни в лесных доспехах ушли в здание, там бы случилось примерно то же самое.

— У нас бы такого не произошло, — менторским тоном произнесла Светлана. — В нашем Городе люди свято верят в Дисциплину, а это сдерживает чувства и эмоции, наши люди не поддаются чувствам так безгранично, как вы. По крайней мере, они это не проявляют так вульгарно.

— Увы, сударыня, — улыбнулся, но чуть делано, лесовик. — Мы все такие, какие есть, другими уже не будем. Могу предложить вам наши бронекостюмы, чтобы вы не выглядели на улицах Китежа белыми воронами и на вас не обращали столько внимания.

— Что бы я, — вспылила Светлана, — богатырь КБГ ходила в бронекостюме лесовиков? Вы издеваетесь?

Негодованию девушки пределов не было.

— Вы знаете, — спокойно произнес Иван, — мне кажется, в этом есть смысл.

— Какой? — опешила Краснова.

Как для любого патриота Города сменить свой бронекостюм, свою шкуру, на какой-то лесной? Это было невозможно. Еще недавно лесовики были врагами, и увидев со стены такой бронекостюм возле периметра, караульные должны были немедленно открывать огонь на поражение. Светлана Краснова была в своей юности караульной, впрочем, как все молодые люди Города, невзирая на пол. И именно караульная служба привела девушку, которая собиралась стать педагогом, в КБГ. Она была юна, хороша собой, а еще хорошо стреляла, лучше всех в своем подразделении. Как-то состоялся турнир стрелков караульной службы. Первое место занял Илья Кузнецов, а она лишь второе, уступив всего три десятых очка. Но ничего не поделаешь, именно Илья стал снайпером, а вот девушке пришло предложение продолжить службу в комитете. КБГ умело выискивать таланты. Светлана не отказалась и скоро уже была штатным снайпером комитета. На курсах повышения квалификации, при обучении теории следопытства, у девушки открылся талант строить логические цепочки. Ну а дальше оказалось, что не только в следопытстве, но и в дедукции. И Светлану Краснову перевели в следственный отдел комитета безопасности Города, где она показала себя с лучшей стороны и именно ей доверили запутанное дело с пропажей людей неизвестно куда и кем.

— Успокойтесь, Светлана, — произнес Дубов. — Вы же не хотите быть главной звездой цирка, когда на вас пялятся все вокруг?

— Конечно же, нет! — фыркнула девушка.

— Вот видите, — успокаивающе улыбнулся Иван. — А нам придется, скорее всего, посетить места пропажи людей в Китеже и его окрестностях.

— И что?

— Ничего, просто подумайте, если на вас так смотрели так внутри розыскного отдела, люди, которые видели много чего неординарного в своей жизни, то как на вас будут пялиться обычные жители окрестных…

— Деревень, — подсказал Добролик.

— Вот, окрестных деревень?

— Мне все равно, как на меня пялятся лесовики…

— Если можно, сударыня, чуть поаккуратнее в выражениях, — чуть нахмурился Добролик. — Я как бы тоже лесовик.

— Я постараюсь.

— Простите, Светлана, — произнес следователь из Города. — Но это будет очень непрофессионально, и мы не сможем добыть информацию, за которой приехали.

— Это еще почему? — вскинулась следовательница.

— Обычные люди в Городе сильно доверительно с вами обычно общаются?

— Не особо, приходится иногда объяснять им проблемы, которые у них будут, если они не будут со мной искренни.

— Вот, а теперь представьте, что вас допрашивает мало того следователь, так он еще и лесовик. Вы сами-то будете отвечать на вопросы?

— Сомневаюсь.

— То есть у нас получается нежелание общаться тут с вами большинства населения возводится в квадрат? Может, снизим все же степень до одинарной?

Светлана думала целую минуту.

— Вурдалак с вами, уговорили, леший языкастый, — махнула она рукой. — Но это только на следственные действия, здесь я буду в своем бронекостюме.

— Я думаю, тут, в кабинете, можно вообще без доспехов, — вставил Добролик Кудеярович. — На меня не смотрите, я десять минут как с выезда и не успел просто переодеться.

— Рада бы, — пожала плечами Краснова, — но я не взяла с собой обычный мундир, а ходить в обтягивающем трико, которое внутри, я не согласна.

— Я тоже без какой-либо гражданской одежды, — грустно вздохнул Дубов.

— А ничего, это мы организуем, — улыбнулся лесовик. — Подберем вам одежду либо на складах, либо в ближайшем магазине.

— Но у нас нет с собой никаких денег… — развела руки девушка.

— Сударыня, в Китеже не едят, конечно, с золотых тарелок, но я думаю, на пару комплектов одежды наша столица может разориться. Если что, внесу в смету как другие расходы.

Кабинет Добролика несильно, но отличался от скромного кабинета Дубова и большого кабинета Красновой. По площади он был где-то между обоими кабинетами горожан, но тут дело было даже не в размерах. Комната тут была одна, но имела четыре стола, на которых ворохом были раскиданы документы, папки, какие-то пакеты. За каждым столом стоял стул.

— Добролик Кудеярович, это кабинет на четверых? — поинтересовалась, подметившая сие обстоятельство, Светлана.

— Нет, — отрицательно покачал головой лесовик. — Мой личный кабинет, а что?

— А зачем тогда четыре стола?

— Я так привык работать, — развел руками Добролик.

Иван смотрел на следователя Китежа и думал, что у лесовиков имя действительно соответствует человеку. Добролик Кудеярович был немного ниже самого Ивана, но в полтора раза крупнее его, а в плечах скорее даже в два раза, а то и больше. И вот эта ширина, состоящая скорее всего из одних мышц, имела своим венцом мощную голову, окольцованную рыжими шевелюрой с бородой, и совершенно добрые глаза, от чего следователь не воспринимался совершенно с опаской, а наоборот, вселял расположение и доверие, что было очень кстати для следователя.

— Понимаете, Светлана… Краснова, — было видно, что хозяину кабинета было непривычно называть собеседника по фамилии, — мне так удобнее. На одном столе лежит одно дело, на другом другое, и так далее. У меня есть новые документы по этому делу, я кладу их на стол и начинаю работать с этим делом, другие мне не мешают.

— А если дел больше, чем четыре, вы еще столов принесете? — удивилась сказанному девушка. — Не проще по папкам раскладывать?

— Попробовал по папкам, — вздохнул Добролик. — Не мое, а когда дел больше, в ход идут подоконники, благо они широкие.

Иван оглянулся на подоконники, их было три штуки, по количеству окон, и они действительно были широкие.

— А вот со стульями напряженка, приходится тогда стоя работать возле подоконников, — честно посетовал на жизнь лесовик, но не был понят и поддержан горожанами.

— А где у вас дело по пропаже людей? — поинтересовался Иван.

— Вон на том столе, — указал Добролик на дальний от него стол. — Только там одни домыслы, фактов почти нет.

— Тогда приступим? — спросил Дубов и бесцеремонно уселся за стул перед указанным столом.

Ни кровати, ни койки, ни чего, кроме столов с документацией и стульев, в кабинете не было. И если отсутствие шкафов было понятно по вороху бумаг на столах, то отсутствие хотя бы раскладушки удивляло. Следователи Китежа не засиживаются допоздна? Не спят на работе? Ответов не было. Да и отсутствие какого-либо чайника тоже напрягало. С их вольницей и не пить чай на работе?

— Вот так с ходу начнем? — удивился Добролик.

— Конечно с ходу, — в свою очередь удивилась сказанному Света. — А чего тянуть? Мы сюда приехали дела делать и расследование вести, а не о стульях со столами и подоконниках разговаривать.

— Ну, хоть чаю попейте с пирожками с дороги-то, от вашего Города до нашего Китежа путь и на машине не близкий, проголодались, небось, — ответил лесовик. — Да и не делаются у нас дела с ходу-то, мы тут все обдумано делаем, после небольших перерывов и чаепития.

— Так у вас тут и чайника нет… — оглянулся Иван.

— Зачем? — удивился Добролик. — Я сейчас в кафешку ближайшую позвоню, они сюда и чай, и пирожки привезут.

— У вас в здание вашего розыскного отдела пускают людей из столовых? — Глаза Светланы показывали рухнувшее ее мировоззрение.

— Да, что тут такого? — опять удивился Добролик.

— А если они украдут какое-нибудь дело, бумаги или вещественные доказательства?

— Да зачем курьерам из кафе красть тут что-то? — спросил лесовик. — И тем более в сам кабинет они не войдут, я у них еду еще в коридоре заберу.

— А если они нас отравить захотят? — не унималась девушка.

— Работники кафе? Зачем?

— Ну, вдруг преступник их друг…

— А вы в своем Городе только домашним питаетесь, чтоб не отравили?

— Домашним? — переспросила Света.

— Ну да, тем, что дома готовите.

— Мы не готовим дома, — в ужасе ответила следовательница.

— А как же вы питаетесь?

— В столовых, в общественных городских столовых, где кушает весь Город.

— А какой тогда шанс, что вас там не отравят?

— Где? — не поняла Светлана.

— В ваших столовых, — пошел в атаку Добролик.

— Это невозможно, — ответила девушка тоном ментора, разъясняющего простейшее уравнение студенту. — Приготовление пищи в столовых автоматическое, туда не допускаются люди.

— Вы едите пищу, приготовленную автоматами? — В глазах Добролика зиял неподдельный ужас.

Они разговаривали на разных языках, не понимая друг друга.

— А вы разве так не питаетесь? — спросила Краснова.

— Мы готовим себе дома и периодически, на службе, едим в кафешках, их полно по всему Китежу, и даже есть в окрестностях, но там их трактирами зовут.

— А в кафешках готовят автоматы? — поинтересовался Дубов.

— Нет, что вы, — замахал руками хозяин кабинета. — Там есть на это хозяин кафе и его повара.

— У вас готовят люди?

— Только, — кивнул Добролик. — А знаете что? Давайте сделаем проще. Сейчас пойдем подберем вам одежду, это все равно надо сделать, а потом я вас отведу в свое любимое заведение, и вы там попробуете нашу китежскую еду и поймете, почему ее могут приготовить только люди, а ни как не автоматы?

— Давайте попробуем, — кивнул Дубов.

— Мы приехали сюда работать! — отрезала Светлана.

— Света, — спокойно произнес Иван. — Нам все равно придется переодеться и поесть, так проще это сделать сейчас, чем в середине дня или под вечер.

Разум выиграл у гордости, и после недолгих уговоров Краснова согласилась. Первым делом они заглянули в магазин. Для двух горожан это стало культурным шоком. В Городе почти ни у кого нет денег. А зачем они обычным людям? Каждый, кто работал, имел личный счет, куда поступала сумма заработка, но обналичить ее было невозможно — бумажных или каких-либо других денег не существовало. Продуктовых баз не было вовсе, все ели в столовых. А вещевые базы различались по статусу. Например, рабочие могли и должны были посещать одни, следователи — другие, военные — третьи, а правительство — четвертые. На разных базах были разные по статусу и качеству вещи. Покупатель приходил на базу, выбирал себе вещи, и через специальный терминал определенная сумма списывалась с его счета. А рабочая одежда выдавалась даром, по требованию. Все вещи были произведены на стандартных фабриках и почти не отличались друг от друга качеством и материалами, да и разнообразием не хвастались. А вот тут они попали в сказку цвета и форм. Самое интересное, что если внимательно приглядеться, можно заметить, что изначально вещи тоже были произведены на стандартных фабриках, но потом руки умельца над ними здорово поработали. Обычные мужские сорочки были выкрашены в разные цвета и отточенными ножницами совместно с ниткой и иголкой превращены в шедевры искусства. Оттопыренные манжеты, обрезанные по локоть рукава, отглаженные поставленные стоечками воротники, некоторые украшали сделанные вручную вышивки, рисунки, аппликации. И это для мужчин. Для женщин тут было столько разных вещей, что глаза разбегались не только у Ивана, но даже у Светланы. Платья разнообразных цветов и фасонов: с длинными юбками в пол, с мини-юбками, прикрывающими только естество, по колено, чуть выше колена, чуть ниже колена. Сами юбки отдельно и кофточки к ним. Кроме вышивок, рисунков и аппликаций, тут были еще стразы, бисер, полудрагоценные и драгоценные камни. Добролик улыбался, видя, в каком исступлении стоят и смотрят на все это разнообразие его гости из Города. Сам он переоделся еще в кабинете, перед выходом, и сейчас щеголял в зеленых шортах с повышенным количеством карманов и красной футболке с рисунком во весь фронт, где доблестный безымянный лесовик уничтожал здоровенного волколака. Лето этого года было жарким и позволяло разгуливать по Китежу в таком виде.

Иван и Светлана выбирали одежду долго. Это если ты так одеваешься каждый день, для тебя нет проблем и тягостных сомнений выбора. Ты уже подобрал под себя стиль и следуешь ему, отметая железной рукой, что не подходит. Или, наоборот, пресытившись одним, пробуешь что-то совсем не такого стиля, какой выбрал изначально. Тут же был совсем другой вариант. В магазин с огромнейшим выбором запустили людей, которые никогда им не пользовались. Глаза у них сразу разбежались и не спешили съезжаться обратно. Горожане привыкли к стандартным вариантам одежды, которую они не часто использовали, обычно ограничиваясь рабочими мундирами, а те, кто пользовался, никогда не наблюдали такого выбора цветов и форм. Как можно выбрать что-то определенное, не перемерив все?

Два часа Добролик смотрел на это представление. Хозяйка магазина замучилась выносить из кладовки новые вещи и относить померенные и отброшенные как ненужные. Гости Китежа меняли одежду быстро, благо в караульной службе еще в юности научились одеваться и раздеваться меньше чем за минуту, но вещей было слишком много. Через два часа Дубов и Светлана вышли из своих примерочных довольные своим выбором. Естественно, Иван вышел быстрее коллеги. Оно и понятно, все же девушка. Хоть и богатырь КБГ, но девушка. Дубов вышел в брюках со многими карманами, очень похожих на доброликовские, но другого оттенка зеленого и стандартной футболке того же цвета, что и брюки, с изображением силуэта волка, выполненного черной краской. На поясе его висела поясная сумка с тремя отделениями.

— Профессионализм и тут? — спросил лесовик, глядя на горожанина.

— То есть? — переспросил Иван.

— Много карманов для засовывания улик, вещественных доказательств и всего прочего?

— Видимо, это уже в крови, — улыбнулся Дубов и кивнул на самого Добролика. — И не только у меня.

— Это уже на подкорке, — согласно кивнул китежский следователь.

И тут перед ними предстала Светлана. В своем бронекостюме.

— Светлана, — удивился Иван. — Вы не нашли ничего для себя подходящего?

— Нашла, — был короткий ответ.

— Так переоденетесь в это.

— Не могу, — печально вздохнула девушка. — У меня три варианта комплектации, и я не могу из них выбрать…

— Придется, видимо, устроить дефиле, — ухмыльнувшись, предложил Добролик.

— Дефиле? Это что такое?

— Это когда девушка поочередно выходит в разных костюмах, представляя их на суд публике, а зрители потом выбирают из них самый годный.

— Ааа…

И Светлана выполнила свое дефиле. И выполнила на совесть, у мужиков аж дух захватило. Хотя Иван и видел уютную комнатку в кабинете девушки, но это не вызывало даже мысли, что у следователя КБГ может быть хорошая фигура и умение подбирать одежду. Первый комплект состоял из клетчатой рубашки и штанов с карманами. Такими же почти, как у Ивана и Добролика, но в женском варианте. И все бы было скучно и стандартно, если бы Краснова не расстегнула несколько нижних пуговиц на рубашке и не завязала их узлом, обнажая зрителям свой плоский, подтянутый живот. А вот сами штаны, хоть и были с ремнем, но девушка, видимо, взяла их на размер больше, а ремень затянула не туго, и они чуть свисали ниже положенной талии, удлиняя обнаженную зону и даря глазеющим мужчинам шквал фантазий. У мужиков отвисли челюсти.

— И как вам? — хлопая глазками, спросила Светлана.

— Светлана, вы замужем? — спросил Добролик.

— Нет.

— Простите, Светлана, — скрывая легкую улыбку, произнес Иван. — Но мне кажется, что этот наряд будет слишком фриволен для следователя КБГ, и если преступник и свидетели будут мужского пола, он будет отвлекать их от допроса.

— Вы считаете? — изогнула бровь в вопросе следовательница.

— Уверен.

— Тогда следующий костюм я думаю показывать сразу не стоит.

— Отчего же, — удивился Добролик. — Даже если он не подойдет, то я с удовольствием посмотрю и оценю его.

Дубов лишь пожал плечами.

Вторым нарядом Светланы были футболка с солнечным принтом и юбка. Вот к футболке зеленого цвета с красивым оранжевым солнцем претензий не было. А вот юбка, хоть и была с четырьмя накладными карманами, но не опускалась ниже середины бедра, оголяя стройные белокожие ножки.

— Светочка, — выдохнул Добролик. — Только страх перед всесильным КБГ удерживает меня, чтобы не сделать вам предложение руки, сердца и других моих органов.

— А вы что скажете, Иван?

— В этом наряде в вас горожанина узнают за версту.

— Почему же? — удивилась девушка.

— Потому что мы не ходим так в Городе, и ваши белокожие ноги в Китеже, где девушки поголовно все обветрены и загорелы, будут явно выделяться из общей толпы.

— Я понимаю, платье можно не надевать? — Глаза Светланы были полны обиды и печали.

— Я предлагаю оставить эту футболку и штаны из прошлого показа, — предложил Дубов.

— Только подтяните их все же до талии, — хихикнул лесовик. — А то мне точно придется на вас жениться, не взирая на страх перед вашим ведомством.

— Хорошо, — ответила следователь КБГ и пошла переодеваться в штаны.

Добролик между тем вызвал людей для транспортировки бронекостюмов гостей к нему в кабинет, а сам уладил меркантильные вопросы с хозяйкой магазина и отправился с Светланой и Иваном в кафе, которое находилось тут же рядом, через дом.

— Как у вас все компактно расположено, — удивилась девушка. — Все рядом со службой расследований.

— Это естественно, — кивнул лесовик.

— Почему? У нас, например, рядом со службой нет столовых, кроме внутренней для сотрудников. Люди едят или на работе прямо, либо около домов, поэтому все свободные, не ведомственные столовые и тем более базы непродовольственных товаров находятся в жилых кварталах.

— Ну, у нас большинство жилых кварталов находится за стенами города, и магазины там делать неудобно.

— Почему? — поинтересовался Дубов.

— Давно пробовали, но перестали. Понимаете, во время конфронтации с псевдами жилые районы бывали подвергнуты нападению, когда жителей там нет. Отсюда и появились землянки.

— Землянки? — удивилась Светлана.

— Да, землянки, — подтвердил Добролик. — Там специальный механизм под стандартным домом, который при активации хозяином убирает дом под землю, и твари типа волколаков попасть внутрь уже не могут. Но вот магазины так не оборудуешь.

— Почему? — спросил горожанин.

— Они рассчитаны только на небольшие объемы однокомнатных или двухкомнатных домов, а магазины рассчитаны на больший. Поэтому опыт показал, что магазины и кафе, а также другие общественные заведения должны находиться внутри стен Китежа.

— Умно, — согласился Дубов. — Всяк подстраивает свой быт под свои условия жизни.

— Да и привыкли мы так, — пожал плечами китежанин. — Все нужные кафе и магазины около работы находятся, вышел с работы, купил, что нужно, и пошел или поехал домой. Там приготовил поесть…

Окончить он не успел, Светлана спросила раньше.

— Приготовил?

— Да, а что в этом слове вас смущает? — искренне не понял Добролик!

— Вы готовите еду дома?

— Готовим, а что?

— Я думала, кафе у вас заменяют наши столовые, но мы не готовим еду, а питаемся только в столовых.

— Нет, что вы, кафе — это перекусить в обед, а так мы готовим дома, ну, стандартно завтраки и ужины.

— А как вы это делаете?

— В землянках есть встроенные кухни.

— А продукты, откуда берете? — не снималась Светлана.

— Из магазинов, — отвечал, как на допросе, Добролик.

— То есть вы сами берете не готовые полуфабрикаты и их подогреваете? — не отставала девушка.

— Зачем полуфабрикаты? — удивился Добролик. — Я беру мясо, нарезаю его кусочками, обжариваю на сковородке, потом варю макароны, делаю соус из помидоров, чеснока и специй, а после все это смешиваю в тарелке. Пальчики оближешь, и за уши не оторвешь.

— Вы так вкусно рассказываете, что у меня в животе аж с голодухи заурчало, — вставил свое слово в разговор Иван.

— И вовремя, — опять хохотнул лесовик. — Мы как раз пришли.

Заведение называлось «Пальчики оближешь». Располагалось оно в большом доме на первом этаже и имело свой вход со стороны улицы. Других входов с этой стороны у здания не было, и Иван здраво предположил наличие других дверей со стороны двора. Ну не может же быть многоэтажное здание и без единого входа? С другой стороны, почему бы и нет, если, например, к нему ведут подземные ходы, как, например, здание того же КБГ в Городе, но даже оно имеет вход для посетителей. И да, в таких зданиях кафе, как и общественную столовую, вряд ли откроют. Внутри заведение отличалось от столовой только яркими красками. И столы раздачи были такие же, как в городских столовых. Вот только блюда разительно отличались. В Городе в столовых все блюда были стандартными, без украшений и изысков, зато указывалась калорийность блюд, чтобы жители не привыкали переедать, но и не съели меньше без веских на то причин. Тут же никаких калорий не указывалось, зато были ценники. Можно было брать что хочешь и в каком угодно количестве, если, конечно, жалование позволяло. Сами блюда были шедеврами искусства. Все вроде тоже самое, что и в Городе: кусок мяса жареного, картофель пюре, ломтики помидоров и огурцов, но тут это выглядело высоким искусством, а в Городе — серой действительностью. Кусок мяса вырезан в форме круга и служит основанием для горочки из картофельного пюре, помидоры и огурцы же составляют своими полукругами окна и двери этого съедобного домика. Соус не бухает машина на край тарелки, а тонкими струями лежит нежно по всему радиусу.

— Ой, а это что такое в бокале? — не утерпев, спросила Света у хозяйки заведения.

— Это кофе со взбитыми сливками.

— Кофе со взбитыми сливками? — не поверила девушка.

— У нас тоже подают кофе со сливками, но это обычно однородная масса в стандартном стеклянном стакане.

— А мы взбиваем сливки и потом их, уже взбитые, аккуратно заливаем в бокал с кофе.

Перед Светланой стоял изящный бокал с ручкой, внутри которого плескался кофе под отдельным слоем воздушных, взбитых сливок.

— И как это пить? — поинтересовалась горожанка.

— Попробуйте сначала ложечкой скушать верхнюю часть сливок, а уже потом пригубите весь оставшийся напиток. Хотя… Сегодня его нет в меню, но хотите, я вам кофе «глясе» сделаю?

— А это что за страшный фрукт такой?

— Кофе с мороженым.

— С мороженым? — Глаза Светланы округлились.

— Да, сначала наливают в чашку порцию кофе, а потом туда кладут кусок мороженого, — объяснила продавщица.

— Давайте.

Хозяйке кафе пришлось удалиться в подсобку ненадолго, видимо за мороженым для эксклюзивного напитка.

— Знаете, Добролик, — задумчиво произнесла следователь КБГ. — Я подумаю насчет вашего предложения про руку и сердце, правда, исключительно, чтобы питаться в таких вот кафе.

— Я же говорил, что вам понравится, — расплылся в улыбке лесовик.

Горожане набрали по три-четыре блюда, больше чтобы попробовать, а не утащить голод. Порции были отменные, голод можно было утолить и одним блюдом. Иван пробовал больше мясные блюда. Они сильно отличались от городских. В Городе все мясные блюда делаются из стандартных ингредиентов и обычно состоят из разнообразных, но похожих сосисок, сарделек, шпикачек и котлет. Туда добавляются разные специи, но фарш там стандартен для всего. Тут же мясо промышляли охотой в промышленных объемах, и можно было попробовать настоящий жареный кусок мамонтятины или рагу из мяса шерстистого носорога. Когда еще городскому следователю придется отведать таких блюд? Светлана же налегала на десерты, которых в обожаемом Городе было не густо не только в вариациях, но и хоть в каком-то разнообразии. Жаль, что до конца насладиться не получилось. В самый разгар пиршества, скучающему, тыкающему вилкой в полупустую тарелку Добролику позвонили на коммуникатор. Он быстро прослушал говорящего и обратился к гостям из Города.

— Боюсь вас огорчить, но мы немедленно бросаем кушать и бежим в кабинет.

— Что случилось? — отставляя резко тарелки, хором спросили следователи.

— Привезли пропавшего, его патруль нашел в Лесу, еле живой, почти не дышит, но в сознании.

— И чего мы сидим тогда? — вскочила, как ошпаренная, Светлана.

— Как видите, сударыня, — язвительно сказал Иван, нарочито медленно вставая из-за стола. — Уже никто нигде не сидит и вприпрыжку бежит в чужой кабинет.

И правда, хоть Добролик и призвал всех немедленно бросать кушать и бежать, сам он взял поднос, сложил на него посуду с остатками еды и понес его к столику, где было написано красками на большом листе бумаги «стол для грязной посуды». Горожанам пришлось последовать его примеру. Оказалось, в кафе Китежа так принято. Да и не могли же они побежать впереди хозяина кабинета? Ключей-то им пока не выдали, если даже это и планировалось. Что им там делать? Стоять под дверью и ждать, когда Добролик придет и пустит их?

— Жаль не успели обменяться данными, — вздохнул Дубов, выходя из кафе.

— Вот сейчас допросим, а потом и скомпилируем все имеющиеся у нас и у вас данные, — не отчаявшись, ответил сын Кудеяра.

Но на коммуникатор опять позвонили, и план пришлось менять. Они направились не в кабинет, а в небольшой госпиталь при Розыскной Службе Китежа, куда и был помещен привезенный человек по причине его слабого здоровья. И правда, когда следователи зашли в палату, предварительно пройдя три ступени дезинфекции и надев специальные халаты белого цвета, картина им предстала не особо перспективная. Подследственный лежал наполовину замотанный в бинты и подключенный к пяти, а то и шести реанимационным аппаратам, и это еще не считая двух капельниц, шнуры которых тянулись к венам на сгибах рук его. Глаза парня были открыты, но в них уже не читалась жизнь, а только тоска. Тоска по уходящей из него жизни.

— Здравствуйте, — поздоровался Добролик и, подставив находящийся в палате табурет, присел на него у самой койки больного.

Иван смотрел на табурет и не верил своим глазам. Это не было обычной пластиковой вещью, вышедшей из горнила стандартной фабрики. На чем сидел сейчас следователь службы расследований, было в глазах горожанина предметом роскоши и произведением искусства. Во-первых, табурет был деревянным. Дерево не производилось на стандартных фабриках, его можно было получить только рубкой в лесу. Во-вторых, табурет имел резные ножки, перекрестья и даже щель в крышке, за которую было удобно брать его для переноски рукой. И тут такая роскошь стоит в обычной палате госпиталя. Да, это не обычный госпиталь, но все же не то место, где должны, по мнению горожанина, стоять такие табуреты. В квартире высокого городского чиновника — да, но тут… Это не вязалось в голове у Ивана. Лесовики ценили то, что совершенно не ценили горожане, и наоборот, использовали как повседневные вещи то, что в Городе считалось роскошью.

— Здравствуйте, — поприветствовали хором городские следователи.

Подследственный не произнес ни слова, только веки его колыхнулись. Было видно, он экономит силы, которых, по всему виду, оставалось и так сущие крохи.

— Я следователь РСК, — продолжал сын Кудеяра. — И веду исследование вашей пропажи. С таким заявлением обратились к нам ваши родственники. Вы признаете, что вас похитили?

— Я сам… — прошипел подследственный.

— Вы сами ушли из дома? — начал уточнять Добролик.

— Я сам… Он соблазнил… а я сам… Он врал…

Речь Вояра Жданыча, а именно так звали подследственного, заместителя начальника службы распределения добываемых ресурсов, одного из уважаемых еще до недавнего времени людей в Китеже, была несвязанная, бормочущая, но что-то из нее выяснить все же следователям удалось.

Жил да был в Китеже Вояр Жданович, жил себе припеваючи, долго шел по карьерной лестнице от обычного охотника до зама в службе распределения, но вот тут его судьба и застопорилась. Для зама он был идеален, а вот перешагнуть этот порог у него никак не получалось. Как ни бился он, как ни старался, а сей Рубикон ему не покорялся. Сомнения одолели душу Вояра Жданыча, а небольшая червоточина — честолюбие — грызла душу его. Жаждал он подняться над своей мечтой, но никак не получалось. И тут одним вечером, после работы, прогуливаясь до дома, он наткнулся на одного странного человека. Человека ли? Тот обратился прямо к нему и сказал, что знает о его мечте недостижимой и может этому помочь. Конечно же, Вояр сначала опешил от такого обращения, потом счел человека сумасшедшим и чуть не вызвал ему наряд медицинской службы. Но тот попросил чуть обождать и посмотреть, чему может научить его новый знакомый. И тогда…

— Он превращался в волколака… — хрипел подследственный. — Он становился туманом, так перемещался и снова возвращал себе свое тело… он распадался на стаю летучих мышей и снова становился собой… он вырвал небольшой дуб одной рукой и вспрыгнул одним движением на крышу землянки…

После этого он предложил Вояру приобрести такие же способности, с которыми тот сможет стать не только начальником службы распределения, но и самым сильным воином Китежа, а может быть, он сможет претендовать на чин воеводы Китежа? Естественно, Вояр Жданович не смог устоять перед такими возможностями и согласился. И вот тут оказалось, что для получения такой силы нужно пройти испытание, но пройти его нужно тайно. По договоренности в определенный день от незнакомца, который представился Светочем, он получил инструкции: когда и как выйти из дома. В назначенный день и час, он, предварительно собравшись, вышел из дома и за углом встретил Светоча. Тот укрыл его своим плащом, и они, минуя незамеченными все посты и схроны разведки, ушли из Китежа.

— Куда вы ушли? — попытался уточнить Иван.

Но название мест Вояр не знал, только бормотал что-то про земли волколаков. Там и прошло испытание. Светоч ввел ему внутривенно какую-то жидкость. Но тут случилось непредвиденное. Или предвиденное? Организм не справился с введенной жидкостью, и та начала сначала ломать Вояра. Три дня его крутило-вертело, ломало весь позвоночник, внутри, словно печку топили бесы, из всех щелей лились жидкости разные. А на четвертый день все прекратилось, и остался валяться на земле человек — не человек, а оболочка без соков. Жизни в Вояре оставались капли, и те уходили из его организма с каждой минутой. После чего Светоч объявил ему, что тому просто не повезло, и, растворившись туманом, как он умел, исчез, бросив обессиленного лесовика в Лесу на произвол его судьбы.

— Как выглядел этот ваш Светоч? — быстро спросила Светлана.

— Я не помню, — честно признался Вояр. — Когда я с ним общался, то четко видел его лицо, а сейчас не помню… что-то такое размытое: черные волосы, нос прямой, тонкий, губы тонкие, обычно сжатые, небольшие клыки, торчащие в уголках рта, и глаза… темные, но искрящиеся… Но точно вспомнить не могу.

— Фотопортрет сможете сделать? — спросил Иван.

— Нет, — еле качал головой подследственный. — Слишком все размыто в моей голове.

— Не густо, — подытожил Добролик. — Так вы говорите, что сами, по доброй воле, вышли из дома, и он вас провел за пределы постов?

— Да…

— Странно, — задумавшись, произнес лесовик. — А на видеоматериале вы выходите из дома и просто растворяетесь в воздухе.

— Это все он, он все может! — чуть не вскричал Вояр.

— Фокус с видео мы вам сможем объяснить, — проговорил Дубов. — Объяснить, как он это делает, нет, но показать, что все не так, как в видеофайле, мы можем.

— И каким образом? — поинтересовался Добролик. — Я подключал колдунов высоких уровней, они не обнаружили заговора на камере.

— Заговор на самом носителе, — постарался объяснить Иван. — Если посадить за просмотр робота, то он увидит на видео и того человека, и тот момент, когда он закрывает плащом похищенного и как уводит его куда-то. Причем если вы сами будете смотреть это видео вместе с роботом, вы сами этого не увидите.

— Но это же невозможно.

— Увы, мы провели эксперимент и по его результатам установили возможность этого, — пожал плечами Дубов. — И именно после получения этих данных мы запросили ваше начальство связаться с вами.

— Боюсь, что сейчас нам придется связываться с Невридой, — задумчиво произнесла Светлана.

— Несомненно, — кивнул Иван.

— Уболтали, — согласился Добролик. — Мы имеем показания свидетеля, который утверждает, что его увели за территорию Китежа, куда-то в сторону реки Калка, в земли волколаков, а значит, нам нужно именно туда.

— Как я могу связаться со своим руководством для получения разрешения от правительства Невриды и дальнейших инструкций? — взяла быка за рога девушка.

— Давайте переместимся сначала в мой кабинет, а потом я попрошу, чтобы связь провели туда, идет? — предложил лесовик.

— Давайте, — кивнул Иван. — А еще нужно найти нам со Светой бронекостюмы, подходящие для Леса, ибо, видимо, похода туда не избежать.

Найти бронекостюмы подходящего размера было делом плевым по сравнению с координацией и переговорами меж ведомствами Города, Китежа и Невриды. Мало того, что ведомства были сплошь разные, так они еще находились в разных городах со своим правительством. А правители быстро вопросы не решают такие. Это если в самом Городе нужно скоординировать действия, то все можно организовать и то не особо быстро. Каждое ведомство будет проверять: что оно приобретет от этого, что потеряет, какие возможные последствия. А когда разговор идет о координации действий между тремя независимыми территориями, то тут обычно процесс тормозится в разы. И как бы ни ругались все члены группы о том, что «брать нить» нужно по «горячим следам», но им пришлось прожить в Китеже еще четыре дня, пока руководители независимых территорий договорились. За это время Иван и Светлана наелись в разнообразных кафе и нагулялись в импровизированных экскурсиях по Китежу под неусыпным наблюдением Добролика, который и заменил экскурсовода.

— Ух, — обрадованно влетел в кабинет следователь Розыскной Службы Китежа. — Разрешили! Завтра выходим в Лес в сторону Невриды!

Глава 6 Неврида

Лес для горожанина — это… Это СТРАХ. Нет, не страх, и даже не Страх, а именно СТРАХ. Именно так, всё слово большими буквами. Горожанин рождается в городе, живёт в городе и умирает в нём же. Для горожанина вся жизнь существует только внутри городских стен. Почти все жители города проходят в юности караульную службу и видят лес с высоты стены, но обычно на этом всё общение с лесом и заканчивается. Некоторым везёт меньше, или больше, тут с какой стороны посмотреть, и они попадают в патруль. Патруль обследует и периодически выжигает периметр вокруг города и с лесом имеет куда как большее общение, но и оно сводится обычно к быстрому маршу по выжжённой земле и не более. Есть, конечно, подразделения, специализацией которых являются рейды за периметр, но таких мало, и в их ряды попадают исключительно добровольно. А для стандартного жителя города лес — это СТРАХ. Именно так, всё слово с большой буквы.

Новые бронекостюмы были непривычны. Добролик хотел одеть горожан в лёгкие «невры», в каком он и сам отправился на выход, но по настоянию самих же гостей им были выданы средние доспехи типа «гридень». Лесовик пытался убедить гостей о нецелесообразности соваться в лес в средних бронекостюмах, но все его доводы разбивались о непонимание ситуации. Привыкшие к средним доспехам горожане никак не хотели использовать лёгкие доспехи. Времени было жалко, и поэтому Добролик сдался и запросил два стандартных средних бронекостюма, о чём сейчас жалел неимоверно. Скорость горожан в лесу и так предполагалась медленной, а в средних бронекостюмах она падала ещё ниже, следователю Китежа приходилось плестись, чтобы гости не отставали совсем критически.

А гости в свою очередь пытались не только унять свой стресс от выхода в лес, но и привыкнуть к новой технике. Костюмы были, конечно, стандартными, но такими они были для всех двести лет назад. Что в городе, что в лесу люди подстраивали оружие и бронекомплекты под себя. Например, у лесовиков почти не было тяжёлых крупнокалиберных орудий. А зачем? Тактика ведения боя, которой придерживаются дети Китежа и других сёл и деревень, сводится к манёвру и скорости. Здесь стационарные орудия не помогают, а где-то даже мешают такой тактике. В Китеж ещё ладно, а вот в любой деревеньке никогда не окопаешься надолго, за деревьями не спрячешься, так что лесовики предпочитают ручные варианты приводов, ракетниц и другого вооружения. А вот в городе никто не маневрирует, по лесу никто не бегает, а вся тактика сводится преимущественно к обороне и противодействию осадным мерам. Вот тут все стены и усеяны ракетницами, тяжёлыми спарёнными приводами, пушками и другим стационарным вооружением. Личное же оружие служит скорее для соблюдения устава и для личной защиты, если твой участок стены рухнет и придётся воевать против врагов на земле, отступая ко второй линии обороны. То же самое и с бронекостюмами. Лесовики используют преимущественно лёгкие доспехи, а горожане — средние. Даже если сравнить одинаковые костюмы среднего бронирования, то окажется, что средний «гридень» лесовиков легче, маневренней, но менее бронированный, чем городской аналог. По аналогии с оружием это становится понятным. Понять-то, конечно, несложно, но вот приспособиться гораздо сложнее.

Целых три часа Светлана и Иван провели вечером перед выходом на небольшом испытательном полигоне розыскной службы Китежа, пытаясь приноровиться к новым доспехам. Дубов поставил фильтры на исходящие звуки, а вот Краснова решила не ставить, и вскоре весь полигон наполнился разъярёнными женскими криками и ругательствами. А что вы хотите? Тут не то что девушка заругается, тут ребёнок малолетний будет воздух сотрясать словесными конструкциями в четыре-пять, а то и более этажей. Стрелять стоя ещё можно, а вот любое движение выводит тебя из себя. Облегчён костюм ненамного, скорость у него лишь немного выше, но вот все эти «чуть-чуть» скоординированных движений и нарушаются. Воинские рефлексы у горожан завязаны на устав, который объясняет всё и расписывает любые действия в бою. Именно по нему всю жизнь тренируются горожане. Любое движение доведено до автоматизма. И вот Иван начинает двигаться вперёд лёгким бегом, руки сами вскидывают привод при виде цели, но… снаряд летит мимо. Почему? Всё очень просто. Движения, отточенные с юности, дают сбой. В более легком бронекостюме Дубов движется чуть быстрее и чуть раньше выходит на огневую позицию, руки двигаются опять же чуть быстрее и чуть выше поднимают привод вверх, в то время как ноги уже перебегают нужную точку. Иван ругается, но фильтр заглушает ругань. В городском костюме глушилок нет. Зачем? В лесу это иногда жизненно важно, когда находишься на охоте, чтобы случайно не спугнуть добычу или не привлечь хищника, а в городе ни добычи, ни хищников нет. Весь полигон слушал ругань Светланы, а уж она в выражениях не стеснялась.

— Огонь-баба! — ухмылялся в бороду Добролик.

— Угу, — соглашался проходивший мимо Дубов.

Он в этот момент любовался действиями своей коллеги. У неё получалось уже лучше, чем у самого Дубова, и любая другая уже давно бы успокоилась на достигнутом результате, но не Краснова. Светлана раз за разом пыталась улучшить свои показатели, довести их до максимума, чтобы они были неотличимыми от движений в привычных средних бронекостюмах следователей комитета безопасности города. Иван Дубов сам был целеустремлённым человеком и в других людях ценил это же качество, особенно в девушках. Если учесть фигуру и лицо Светланы Красновой, то она для него была идеальной. Иван не хотел замечать это, но он не мог отвести взгляд от девушки, он влюбился.

— Итак, господа горожане, — при выходе из Китежа спросил Добролик, — вы в лес когда-нибудь ходили?

— Нет, — хором ответили городские следователи.

— Отлично, — вздохнул лесовик, — это нам сейчас как раз очень нужно.

— Что нам нужно? — попыталась уточнить непонятную информацию Света.

— Тратить время на обучение новичков хождению по лесу, да притом ещё и в средних доспехах.

— А сопровождение нам не дадут? — поинтересовался Дубов.

— Вам в вашем городе дали? Ну, вот и нам в Китеже тоже примерно столько и выдали. Но в нашем случае мы были заинтересованы в расследовании и выделили кортеж, а вот ведуны с псевдами ограничились исключительно разрешением на посещение.

— А чего такого трудного по лесу ходить? — спросила девушка.

— Как бы тебе сказать, в принципе ничего, если ты этому с детства учишься и в лесу живёшь, — пожал плечами Добролик, — ладно разберёмся по ходу.

— По ходу чего?

— По ходу похода, — хохотнул розыскник лесовиков, — я иду впереди, далее Света, замыкаешь ты, Иван. Если я остановился, и вы стойте, я присел, и вы присядьте, я упал, и вы падайте, а если я кулак покажу, то замрите сразу и не издавайте ни звука.

— Как так замрите сразу? — удивилась девушка.

— Именно сразу, даже если обеими ногами одновременно стоите среди скопища ядовитых муравьёв.

— И такие тут есть?

— Тут много чего есть, чего в городе и не видели ни разу.

Они вошли в лес, окружавший Китеж, и у Добролика свело скулы сразу же. Горожане не умели ходить тихо. А зачем этому учиться им? Чтобы караульных на посту не разбудить? Света с Иваном шли, не задумываясь о шуме, который они издают. А вот лесовику он был словно пилой по нервам.

— Если можно потише, сударь и сударыня, вы так внимание всех тварей к нам привлечёте.

— Это как?

— А так, — ответил сын Кудеяра, — лес шума не любит, и хищники всегда по слуху ориентируются. Услышат громкий звук, так точно знают, куда за добычей бежать. Подбегут, а тут мы.

— А если этот звук издаёт более страшный хищник? — спросила Света.

— Тогда более слабому и глупому не повезёт, но сильному хищнику тоже достанется, а это ему не нужно. Поэтому большие хищники такими средствами жертв не завлекают.

— А почему? — в свою очередь спросил Иван. — Это же вариант найти жертву, тратя меньшее количество калорий.

— Опасно, — попытался объяснить Добролик.

— Чем?

— Как это вам объяснить-то, — задумавшись, Добролик почесал рукой затылок, но это привело только к трению перчатки о шлем, — хищники не обладают сильной защитой, у них нет ни бронированных пластин, ни крепкой шкуры, и повредить её может любой укус. Любой укус, даже минимальный, может разорвать крупную вену или занести заражение в кровь, да и любое кровотечение зверь не сможет остановить. У них госпиталей нет и переносных аптечек тоже. Поэтому задача хищника — убить жертву с минимальным риском. И именно поэтому хищники охотятся на одиночек, детёнышей или больных особей, но не станут связываться со здоровым самцом с огромными рогами или бивнями. Его, возможно, завалят и даже насытятся вдоволь, но эта трапеза может стать последней в их жизни. Ну а тем более завлекать меньшего хищника, но вооружённого всеми приспособлениями для убийства. Это же практически подписанный смертный приговор самому себе. Нет, если мелкий хищник при смерти, крупный обязательно им полакомится, но только в этом случае.

— Никогда об этом не задумывался, — признался Иван.

— А вам зачем? Вы же с животными дел не имеете.

— Знаешь, Добролик, — задумчиво ответил горожанин, — а ведь это ваше правило относительно хищников легко вписывается в городские масштабы, если заменить основных персонажей.

— Это как? — удивился лесовик.

— Возьмём хулиганов и бандитов, которые у нас в городе всё же имеются. Они тоже стараются не нападать на равных или на более сильных, а собираются в стаи и нападают на слабых, на детей, стариков, женщин, на тех, у кого отобрать вещь проще. Конечно, они не погибнут от столкновения с более сильным или равным противником, но и отпор могут получить, а там и патруль подоспеет на шум, а им это ни к чему.

— И у нас в городе хищники есть, — подытожила Светлана, — только они двуногие.

— Ну, такие и у нас в Китеже имеются, — заверил Добролик.

Пока говорили, они вышли на просеку. Добролик жестом всех остановил на границе просеки и леса и приказал всем присесть!

— Включите радиосвязь и закройте забрала, чтобы нас было не слышно!

— Фильтры включать? — поинтересовался Дубов.

— Не до такой степени неслышно.

Лесовик подобрался вплотную к самой просеке, лёг за деревом и стал аккуратно водить головой в разные стороны, пытаясь оценить опасность перехода.

— Извиняюсь, а кого мы высматриваем? — спросила Света шепотом.

— Того, кто сделал эту просеку, — ответил Добролик, не прекращая своего занятия.

— А она разве не стихийная, а рукотворная? — удивилась девушка.

— Думаю, — ответил китежанин, — руки тут не прикладывали, а что-то другое.

— Обойдём? — предложил Иван.

— Долго, ещё минуту ждём и если никто не появится, перейдём.

— Как скажешь, тебе в лесу виднее.

Через минуту группа начала переход, и всё было хорошо до середины просеки, но когда они пересекли невидимую нить центральной линии, из леса выбежали два шерстистых носорога, один за другим, и бросились в их сторону.

– Твою душу волколака мать! – выругался Добролик. – Бегом до того края и влезайте на деревья! Если не получится, то хотя бы встаньте за ними и прижмитесь!

– А может, притаимся, заляжем и переждём? – спросил Иван.

– Растопчут! Бегом!

Группа ринулась, как один, в сторону леса. Шерстистые носороги бежали вслед, словно преследуя свою добычу. Иван судорожно вспоминал: едят ли носороги людей? А если нет, то зачем они гонятся за ними? Может, это брачный обряд у них такой – затоптать кого-то перед самкой? Ответов не было.

– Иван, добежишь до первого раскидистого дерева, стань к нему спиной и выстави руки ступенью, чтобы Света могла запрыгнуть повыше и ухватиться за ветку!

– Понял! – выкрикнул на ходу горожанин.

– Я бы сам, но мой «Невр» ваши «Гридни» не выдержит… Света, как окажешься на ветке, дай Ивану руку и втяни его туда же!

– А ты сам?

– Я в «лёгком», мне это проще самому сделать!

Всё сделали, как сказал лесовик, и вот уже через пару секунд все сидели на нижних толстых ветвях огромных деревьев, чьи стволы не дрогнули бы и от чесотки мамонта. Китежанин перед деревом подпрыгнул и включил ускорители, так и вскарабкался на ветку.

– Слушай, Добролик, а это у них охота на людей такая или они просто топчут мимо проходящих на потеху самке? – отдышался Иван.

Бегать в среднем бронекостюме – удовольствие сомнительное. Сервоприводы помогают коленям двигаться, но работают медленно, гидравлика штука неповоротливая, а при быстрых перемещениях приходится собственными суставами преодолевать тормозящие приводы. Проектировщики среднего снаряжения явно не предусматривали, что в нём будут бегать.

– Ни то и ни другое, – ответил Добролик, – могу тебя заверить, что они нас вообще не видели. У носорогов очень плохое зрение.

– Но похоже, это им не мешает, – рассмеялась Света, отдышавшись.

– Верно.

– Тогда зачем они бежали на нас, а мы от них? – удивлённо произнёс Дубов.

– Шерстистый носорог, готовясь к свадьбе, перед своей избранницей проделывает вот такую просеку, демонстрируя силу, а затем бегает по ней за самкой, стремясь её догнать и оплодотворить. Мы просто оказались в неправильном месте в неправильное время.

– А зачем мы убежали, зачем полезли на дерево?

– Ты представляешь, куда понесёт этих слепых животных? Они и не замечая тебя растопчут, а на ветвях безопаснее, они же не птички, на ветки лазать не умеют.

– Вот уж действительно, мы до сих пор считали себя не птицами, – вздохнула Света, – а оказывается, ещё какие дятлы, умеющими взлетать в средней броне на дерево.

– Кстати, я предлагал вам легкие брони надеть, в них такие вещи делать удобнее. Это Лес, тут иной раз такое случается, что в обычных обстоятельствах и представить нельзя.

– А почему мы их просто не пристрелили? – поинтересовалась Краснова. – Несколько выстрелов, несколько дырок в черепах – и делу конец.

Добролик взглянул на девушку каким-то особым взглядом.

– Мы не убиваем зверей без причины, – коротко сообщил он, – Лес не одобряет подобного поведения и может мстить.

Можно было бы многое добавить на этот счёт. Можно было пояснить, что каждая жизнь ценна и брать её допустимо лишь по острой нужде. Объяснить, что каждое животное в Лесу имеет предназначение, и уничтожение большого числа особей способно нарушить баланс региона. Уничтожив много жертвенных животных, оставляем хищников без пищи, и те начинают искать еду около человеческих поселений, создавая угрозу детям, играющим чуть дальше обычного от дома. Всю эту мудрость можно было бы поведать, но жителям города, вероятно, это показалось бы непонятным и занудным. Поэтому проще бросить фразу о мести Леса – верят все, ведь Лес давно воспринимается ими как самый грозный враг планеты и детская страшилка.

– Ладно, слезаем и пойдём дальше, а то тут засиживаться будем вечно, – решил лесовик, – держать ухо востро и оружие наготове, но стрелять только по моей команде! Всем ясно?

– Да.

– Ясно.

Двинулись дальше, к реке Калке, границе с Невридой. По дороге Иван и Светлана узнали о лесе столько нового, что получили знания на целую тысячу процентов. Их путь лежал мимо разъярённых саблезубых тигров, готовых разорвать добычу, и лишь крик Добролика удержал их от стрельбы. Хищники не кинулись на людей, ограничиваясь громким рычанием и демонстрацией острых зубов и когтей. После того, как люди удалились на безопасное расстояние, тигры снова принялись за трапезу. Потом путники увидели семейство мамонтов и табун шерстистых буйволов. Уже близ реки Калки, у небольшого озера нежился водяной в окружении своих спутниц-утопленниц. Водяной был занят беседой со своим гигантским сомом. Расстояние позволяло держаться вдали, и псевды остались незамеченными.

– Добролик, а это водяной? – спросила Светлана.

- Да, - кивнул лесовик.

Вечер опускался на Лес и китежанин хотел найти спокойное место для ночёвки, и уж точно подальше от озера и псевдов. Они конечно пакт перемирия подписали, но вот нарушить его могли очень легко. Кто поймет, что у псевда в голове?

- А почему он с рыбой? – спросил Иван.

- Это трудный вопрос, - остановился Добролик, подумал и продолжил движение, - это его ездовое животное, на нем он под водой перемещается, но похоже их отношения скорее близки к симбиозу, так как никто и никогда не видел их по отдельности. Может водяные и могут жить без своего верного коня, но практика столкновений с ними показала, что сом умирает тут же после смерти хозяина, без каких-либо на то причин и маломальских повреждений.

- А девушки это тоже псевды? – поинтересовалась Света.

- Да, утопленницы.

- Красивые, - заметил Дубов.

- Угу, - кивнул Добролик, - пока близко не подойдёшь и не обратишь их внимание на себя, тогда они страшные становятся и плотоядные.

Ночь они коротали на небольшой поляне. В десяти метрах от них бил небольшой родничок, откуда они и взяли воды. Родничок бил немного неудобно для взятия воды, но это по завершению Добролика было и хорошо, так как основные питьевые места зверья из-за этого располагаются ниже по течению, а у самого родника никто не будет шастать без причины. Как выяснилось лесные бронекостюмы имели ещё небольшое преимущество перед городскими, хотя последним это было по определению не нужно. В встроенных небольших нишах доспехов был вложен набор «КЛМН», как его окрестил Добролик. Переводилось «КЛМН» - кружка, ложка, миска, нож. Все это было лёгким, складным, даже миска с кружкой, и легко помещалось в небольшую техническую нишу. Запасом еды озаботился, естественно, только Добролик, да и то это были сухие галеты, но и они пришлось к месту, оттеняя вкус пожарной птицы, подстреленной лесовиком прямо на поляне, и ягод, собранных неподалеку с кустарника. Ужин получился великолепным, для горожан уж точно, они первый раз ели в полевых условиях дичь.

- Дежурить будем по очереди, - объявил китежанин, - по два часа, первой дежурит Светлана, потом я, последним Иван. Все понятно?

- А почему я первая? – спросила Света.

- Потому что женщин нужно беречь, - улыбнулся Добролик, - ты ещё не хочешь спать после дальнего перехода и проводишь эти два часа нормально.

- А я получается, к своей вахте уже посплю четыре часа и буду готов нести ее? – подумавши, произнес Дубов.

- Да, - кивнул лесовик, - самая плохая смена достается мне, два часа мало чтоб отдохнуть, а потом за оставшиеся два часа тоже не выспишься, но я лесовик и привычен к таким дежурства, вам же эту вахту я не доверю и не потому, что сомневаюсь в ваших качествах, а потому что у вас попросту привычки нет. Это понятно?

- Да, - ответили хором горожане.

- Ну, тогда по местам, мы спать, Света дежурить.

Перед сном, правда, Добролик при помощи Ивана нарубил кучу веток ближайшего дерева, сделал из них лежбище на двоих и уже после этого двое мужчин легли спать. Через три минуты со стороны Добролика послышалось равномерное посапывание. Оно не мешало спать Ивану, если бы он вообще мог уснуть. Это лесовик к Лесу привычен и оттого засыпает быстро. А горожанин? А горожанин не может уснуть в Лесу вообще. Почему? Чтоб уснуть, надо расслабиться и успокоиться, выровнять дыхание и тогда сон приходит легко и быстро. Иван с завистью посмотрел на Добролика. Но как можно расслабиться находясь в априори враждебной среде? Дома Дубов никогда не задумывался о таком. Он всегда спал спокойно, засыпал быстро и во сне не видел снов, точнее он их не запоминал, что свидетельствовало о его хорошей нервной системе. Но, в Городе у него была маленькой уютный спальный бокс, называющийся квартирой с пластиковым стеклопакетов, не пропускающим шум с улицы и толстые стены с шумоизоляцией, не передающие звуков от соседей, даже если те будут играть ночью на ударной установке. Тишина, покой, благодать. Если нервы в порядке, лег, расслабился и отключился. Если же приходилось спать на работе, то это было так поздно, что он засыпал до того, как голова коснётся подушки. В следственном комитете тишина и покой были постоянными. А что может угрожать следователю на его работе в центре Города? А тут? А тут постоянные скрипы, шелест, щебетание птиц, голоса перекликающихся толи животных, толи псевдов. Как можно заснуть в месте, где тебя готовы съесть все вокруг? Вот скрипнула дерево. А не ползет по нему какое-то животное, готовое вцепиться в горло Ивану? Вот зашелестели кусты. А не скрывается ли там кто-то большой и злобный, готовый напасть в момент потери бдительности дежурного? Птички защебетали. А не поднял ли их с ночных насестов какой-нибудь псевд, питающийся человеческой кровью? Кто-то далеко издал крик? Не волколаки ли устраивают охоту на людей? Иван досчитал до тысячи, долго глубоко дышал, примерил все возможные позы, в которых хорошо засыпается и все равно уснуть не смог. Через полчаса он понял, что все его действия бесполезны и, поднявшись, подошёл к небольшому костерку, у которого сидела Света.

- Не помещаю?

- Нет, - ответила девушка, пристально всматриваясь в темноту вокруг, - не спиться?

- От слова совсем.

- Понимаю, - кивнула Света, - я тут сама сижу и мурашки по коже. Вроде чего бояться, вот рядом знающий Лес как свои перчатки Добролик лежит и храпит в две дырочки. Он точно бы не уснул, грози нам хоть какая-нибудь опасность, но нет, все равно к каждому шороху прислушиваюсь.

Ивану было непривычно слышать от всегда сдержанной коллеги такой длинный монолог, да ещё и столь эмоциональный, с признанием своей боязни. Стресс, испытанный за день и протекающий до сих пор преобразил следователя КБГ почти до неузнаваемости.

- Я вот тоже не могу уснуть, - согласился с коллегой Дубов, - вроде весь день в походе, ноги гудят от запредельной неестественной нагрузки, мышцы всего тела уже ломит, не дожидаясь завтрашнего дня, лег, поясница воет почище волколака в полнолуние, вроде бы упасть с усталости и уснуть без задних ног, а ложусь и не могу. Ложишься и все тело гудит, о расслаблении речь вообще не идёт, а без этого заснуть не получится.

- А звуки? – искренне пожаловалась Света. – Тело то ладно, нас в академии гоняли похуже, правда, давно уже это было, но звуки! Я каждую секунду сижу в ожидании внезапной атаки из темноты.

- Согласен, - проговорил Иван и подвинулся ближе к Светлане, подставив руки костру и делая вид, что немного мёрзнет, - звуки тут действительно пугающие, точнее непривычные.

- Не привычные? – удивилась таким словам девушка.

— Наверное, все эти звуки для обитателей Леса ночью привычны, так же, как и для лесовиков, — Дубов кивнул на спящего Добролика. — Но для нас они непонятны, мы не понимаем источника, от того нам кажется, что все эти звуки создают враждебные звери и псевды, и они держат нас в напряжении. Возможно, если бы мы знали источники, то и думать о них не стали, а тем более напрягать свои нервы.

— Возможно, — задумавшись, произнесла Краснова.

Видя, что Дубов понемногу придвигается к костру и одновременно к ней, Света не стала отстраняться. Когда нервы взведены от ожидания опасности, чужое плечо, на которое можно опереться, не отвергают. Тем более Иван ей нравился. Спокойный, рассудительный, с чёткой логикой и высоким интеллектом, именно такие мужчины нравились девушке. Если бы он был ещё из её ведомства, то цены бы ему не было, таких начальство любит, и карьерный рост им обеспечен.

— Я где-то читал, что именно так люди на прародине изобрели веру в богов, — между тем продолжал Иван, уже сидя вплотную к девушке и касаясь её плеча своим. Доспехи при этом немного скрипели.

— Религию?

— Тогда ещё это не была религия, тогда это были просто верования, — рассказывал парень. — Люди не знали наук, от этого все явления интерпретировали, как дети, предлагая первое, что взбредёт в голову. Вот в лесу шуршит… Кто? Шуршун! Он шуршит, потому что хочет напугать, так как питается страхом людским. И люди начинали верить, ибо никто не знал, кто именно шуршит, и верили, особенно если это говорил кто-то из уважаемых людей, шаман или вождь. Заблудился в лесу? Так это не ты сам, это леший завёл. И правда, человек же знает дорогу, а тут заблудился… Проще поверить, что это тебя леший завёл, чем признаться в своих ошибках и вспомнить пропущенный по разгильдяйству поворот. Так и складывалось, как у детей, люди давали простые ответы на сложные вопросы, потому что ещё были не способны отвечать на такие вопросы умно.

— А откуда ты знаешь, как думают дети? — спросила Света, сама чуть плотнее прижавшись к собеседнику.

Краснова жутко любила умных парней, да и ночь в Лесу была немного холодной, в отличие от дня. Понятно, что соприкосновение бронекостюмами это не человеческие тела, тела не даёт, но рефлекс приобретённый остаётся на подсознательном уровне.

— В юности меня хотели в следователи по делам несовершеннолетних перевести, и потому послали на курсы повышения квалификации, там я лекции по детской психологии и слушал, а потом книжки в библиотеке по религиоведению взял как-то и пазл так сказать сложился.

— Это, по-твоему, получается, что наша вера в Дисциплину тоже придумана как у детей, простое обоснование сложного?

— Нет, — помотал головой Дубов, — это совершенно другое. Дисциплина не богиня как таковая, это наш образ жизни, помогавший выжить в полёте нашим предкам, первым колонистам. Мы просто обожествляем наш образ жизни, вот и всё. Так же, как лесовики обожествляют свою Свободу.

— Они ещё верят в Солнце.

— Это имеет под собой основание, — кивнул Иван.

— Какое? — опешила девушка и даже чуть-чуть отодвинулась, сантиметров на два, то ли от ответа, то ли чтобы лицо собеседника видеть лучше.

— Жизнь на любой планете зависит от звезды, любые изменения на которой отразятся на планете. Проще говоря, жизнь звезды без планет возможна, наоборот нет.

— Ну, — махнула рукой расслабляясь Света, — это можно говорить так и о воде и кислороде. Жизнь на планете невозможна и без этих составляющих, но это не значит, что их нужно обожествлять.

— А вот тут ты немного не права, — заметил спокойно Дубов.

— Это ещё почему?

— В той старой книге, про развитие жизни на прародине, было сказано, что первоначально та планета не обладала ни водой, ни кислородом, но жизнь на ней зародилась уже.

— А чем они тогда дышали? — удивилась девушка.

— Углекислым газом, а одним из отходов жизнедеятельности этих ещё одноклеточных микроорганизмов был как раз кислород, и вот как раз эти отходы накопились за миллиард лет в атмосфере и сделали её кислородной.

Они уже сидели, опершись друг о друга, и глаза обоих закрывались от усталости и желания спать.

— Так, и чего это вы оба не спите? — разбудил почти спящих дежурных вставший Добролик. — А ну быстро спать! И учти, Иван, я тебя через два часа разбужу.

— Я понимаю, — кивнул Дубов и рухнул на лежак, рядом со Светой.

Уснули оба моментально, видимо, расслабились, почувствовав защиту Добролика, или устали уже настолько, что сон все страхи перебил, а может разговор расслабил. Дубов спал на спине, а Светлана рядом на боку, положив голову на грудные пластины бронекостюма мужчины. Вряд ли так было мягче, чем на свою руку, но кто же поймёт этих женщин.

— Да, — усмехнулся Добролик, глядя на городских коллег, — послали небеса парочку…

Он разбудил их только утром, когда уже нужно было собираться и продолжать путь.

— Ты почему меня не разбудил на вахту? — первым делом спросил Иван.

— А смысл? — искренне ответил лесовик. — Ты со Светланой просидел всё её дежурство, и если бы я тебя разбудил, как положено, ты бы на ногах не держался, проспав пару часов всего, и у костра бы потом без меня уснул, а если не уснул, то сегодня еле бы ноги переставлял. Оно мне надо? Я проще сам подежурю, я к таким походам привычен.

Позавтракав запасами на скорую руку, группа отправилась дальше, тем более воздух вокруг уже подсказывал, что нужная им речка уже недалеко. Сама река представляла собой неширокую голубую линию с травянистыми пологими берегами. Невысокой она была для реки, но перебраться через неё, не замочив костюмы, не удастся. Встречающих видно не было.

— Мы не туда вышли или нас попросту не встречают? — поинтересовалась Светлана, оглядывая противоположный берег.

— А никто и не надеялся на встречу, — спокойно ответил Добролик, — даже наоборот.

— Поясни.

— В этой Невриде начальство отдельно, а псевды отдельно. Древослав может кого угодно ждать у себя во дворце и давать разрешение на прохождение своих земель вдоль и поперёк, но псевды ему подчиняются условно и не будут выполнять роль эскорта для приглашённых гостей, а с учётом перемирия, но не стихшей в сердцах войны, нам с ними до самого дворца лучше не встречаться.

— О как, — изумился Иван, — и что будем делать? Мост искать или брод?

— Плот будем делать, — ухмыльнулся Добролик, — это быстрее и надёжнее.

— Надежнее? — переспросила Света.

— Конечно, — кивнул лесовик, — по мосту сами псевды ходят, значит встреча с ними неизбежна будет, а брод ещё и найти нужно, он может и в нескольких километрах отсюда быть. А тут три или четыре дерева повалить, связать, длинные ветки как колья в руки, пять минут — и мы на том берегу. Всего дел-то.

— А как мы спилим деревья? — спросила девушка.

— Ну, просто не получится, — вздохнул Добролик, — топора я не взял, но если долго мучиться, то и тесаком можно это сделать, тем более вам с вашими сервоприводами в средних доспехах.

— А свяжем мы чем деревья? — в свою очередь спросил Иван.

— Можно, конечно, лианы поискать, в Лесу бывают деревья с лианами, но на худой конец у меня есть запас верёвки, — ответил лесовик, — я моток всегда в Лес беру, может пригодиться.

— Хорошо, — кивнули горожане, и работа закипела.

К полудню у них уже был сносный плот, на котором можно было форсировать эту небольшую речку. Переправлялись не более пяти минут. Но когда их плот пересекал середину реки, в двадцати метрах от них стадо кабанов перешло её почти не замочив копыт в брод.

— Да, — вздохнул Иван, — нужно было всё-таки брод искать.

— А кто знал? — развёл руками Добролик, — я тут впервые переправляюсь, да и данных топографической разведки по этому квадрату на картах нет, вот сейчас как раз и внесу этот брод к себе на карту, а потом в Китеже скину на основную.

Сказать, что Лес переполнился населением, когда они пересекли Калку — не сказать ничего. Количество псевдов вокруг увеличилось в разы. Если за рекой на территории Китежа псевды попадались и часто, то тут их было «хоть пруд пруди». Видимо, Добролик был привычен после подписания перемирия не обращать внимания на псевдов, а вот у горожан стволы приводов дергались чуть ли не ежесекундно. Идешь себе, идешь, ничего не подозреваешь, как вдруг на развилке троп наперерез тебе выбегает стая волколаков и промчится мимо с шумом и гамом. Ствол поднимается, тут же опускается ввиду мирного поведения сих псевдов относительно тебя, а глаза пристально продолжают следить за ними, и руки готовы в любой миг вскинуть привод и нажать на курок. А тут ещё десяток молодых колобков выкатывается из чащобы и путается под ногами, мешая идти. Они, видите ли, решили позавтракать молодой травой на обочине тропы. И пнуть нельзя даже, надо соблюдать добрые отношения со всеми тут живущими! Это их земля.

— Я так же первоначально дёргался на каждый силуэт псевдов, — видя происходящее, рассказал Добролик, — мы-то с псевдами общаемся в разы чаще, чем вы, городские, но потом привык.

Псевдам, иродам, как они себя сами называли, дороги были не нужны. А зачем волку дорога, даже если он ходит на двух лапах, а не на четырёх? Колобки вон вообще, где хотят, катаются, оставляя после себя выеденный след. Им дорога вообще не нужна, ибо на ней есть нечего. В Невриде царствовал Лес, хотя эта земля и имела теперь название и статус государства, но внешне это было не видно. Дороги тут заменяли направления, а там, где постоянно ходили псевды, образовались вытоптанные тропы. Некоторые из них можно было назвать грунтовыми дорогами, так они были широки и длинны по сравнению с остальными.

— Добролик, ты знаешь, куда нам тут надо?

— В резиденцию Древослава, — ответил лесовик.

— А где она находится, знаешь? — поинтересовалась Светлана.

— Чисто теоретически, — молвил китежский розыскник, — я там ни разу не был, но место известное, в карты загружённое, город Тарх называется.

— И как нам в это известное место добраться? — спросил Иван. — Спросим дорогу у псевдов?

— Так они тебе на человеческом языке и не ответят, — усмехнулся Добролик, — а захудалого колдуна для общения с ними мыслеформами нам не выдали. Будем идти по направлению, а там разберёмся, тут полдня ходу, судя по карте.

— И в какую сторону следовать? — спросила Света.

— Вот в эту, — махнул лесовик рукой в направлении широкой тропы, ведущей на юго-восток.

— А идти далеко? — поинтересовался Дубов.

— Верст десять, судя по карте.

Тропа с каждым шагом становилась шире и шире, превращаясь в грунтовую дорогу в Лесу. Но это не была дорога, как около Китежа, с искусственным покрытием, уложенным поверх земли. Тем более не как в Городе, где никакой травы не видно. Тут грунтовая дорога выглядела органично в Лесу, и он предоставил её местным обитателям, не пытаясь вернуть обратно.

А обитателей становилось с каждым шагом всё больше и больше. То ли они все направлялись в столицу их Невриды, то ли это была центральная тропа всей Невриды, и тут проходил наибольший трафик. Иван и Светлана спрятали за спины свои привода, чтобы руки невзначай не открыли огонь по бывшим врагам. Люди шли посередине тропы, так как справа их теснила чудь на шерстистых носорогах, а слева псевды двигались в обратном направлении. Их начала обгонять стая волколаков во всеоружии, в броне и с их любимыми вотановыми челюстями, числом семь особей. И один из них, самый рослый, задел проходя Добролика плечом. И прилично так задел, намеренно, Кудеярыч аж отступил на полшага вправо, чуть не наступив на катившегося колобка.

— Попристойней, морда волосатая! — крикнул волчаре Добролик. — Понаплодились тут волки всякие!

Лесовик это сделал неосознанно, ибо смысла в этом окрике не было. Псевды не говорят на человеческом языке, как и люди на их. Но тут оказался другой случай. Рослый волколак остановился и обернулся на крик, его менее рослые собратья так же застыл неподвижно.

— Ты что сказать человечко? — раздалось из пасти хриплое, надсадное басом.

— Я говорю, морда ты волосатая, — отходя от секундного шока, проговорил Добролик, — чтоб ты смотрел, куда прёшь. Разумеешь?

— Разумеешь? — переспросил волколак.

— Понимаешь? — перевёл лесовик. — Не понимаешь? Да куда тебе, как попугай выучил пару слов по-нашему и перед своими похваляется?

— Ты хочешь смогу оскорблять? — зарычал псевд.

— Захотел бы — сразу бы сделал, — не унимался Добролик.

— Что сказать? — стальные челюсти волколака заходили ходуном, а лапы его схватили два тяжелых оружия ближнего боя.

Это трудно было назвать мечами или тесаками, даже дюсаком это назвать было невозможно, это были именно оружие ближнего боя. Почти прямоугольная полоса стали, заточенная с одной стороны, с маленьким шипом на конце клинка. Рукоять была тем же листом металла, только обточенным по форме лапы, сжимавшей её, и обмотанным простой кожаной лентой. Ничего изящного и лишнего. Простое оружие ближнего боя. Ошарашник, вспомнил Иван название древнего оружия с прародины первых колонистов, про которое он читал в библиотеке. Фотографий там не было, но судя по оружию волколаков, оно могло выглядеть именно так.

Тем временем волколаки поменьше тоже достали, кто чем вооружён. Добролик насчитал три лука, шаманский посох и ещё два ошарашника. А сам лесовик уже сжимал и снимал с предохранителя свой привод. Так же привода появились в руках Ивана и Светланы. Движение на тропе остановилось и образовало круг с центром из волколаков и людей. Им отвели ристалище для разборок. Люди стояли напротив волколаков, окружённые другими псевдами.

— Мы их одолеем? — сразу закрыла шлем и включила радиосвязь Светлана.

— Одолеть-то, может, и одолеем, хотя ближняя дистанция для них выгодней, чем для нас, только вот не факт, что даже после нашей победы остальные псевды позволят нам уйти, — так же поступил Добролик.

— Командуй, — присоединился к разговору Иван.

— А чего командовать-то? — пробормотал лесовик. — Нужно не допустить, чтобы они приблизились на удар их ошарашниками, а это маловероятно, поэтому стреляем все по вождю и шаману и надеемся, что их смерть остудит пыл остальных. Как драться тесаками не забыли в Городе?

— Я тебе ещё фору дам! — усмехнулась Краснова.

— Огонь, баба, — не сдержался Добролик.

— А может, словами удастся разрешить ситуацию? — вдруг сказал Иван. — Я понимаю, честь и слава воинам, павшим в бою, но мы так все дело загубим.

— Ну, я не против, конечно, хотя странно было бы отступать перед волчьей мордой, но боюсь, с ними ты не договоришься.

— Я попробую.

Волколаки к этому времени выстроились в полукруг и наставили всё своё оружие на людей. Разговор следователей прошёл быстро, поэтому атаковать они ещё не успели, но собирались с каждой секундой. Вожак сдерживал своих волчар. Ему хотелось, чтобы человечки первыми начали бой, и тогда, победив их, он прославится не агрессором, а честным воином, подавившим зазнавшихся человеков.

— Уважаемые ироды! — Иван открыл забрало шлема и опустил привод. — Произошла нелепая случайность. Вы толкнули плечом моего коллегу, он грубо выразился в вашу сторону. Прошу вас понять нас, как и мы вас, чтобы уладить этот инцидент миром. Мы идём в вашу столицу по приглашению вашего владыки Древослава, вы, наверное, тоже куда-то направляетесь по важному делу. Не лучше ли нам понять друг друга, простить, пожать руки и лапы и продолжить наше путешествие? Так будет полезно и для нашего дела, и для вашего, и, я полагаю, для общего блага этой планеты. А если мы тут перестреляем друг друга, то никто никуда не пойдёт, и дела, несомненно важные, так и останутся невыполненными. Вы согласны?

В глазах волколаков появилось недоумение. Никогда ранее человеки не предлагали иродам расстаться миром. Хотя надо признать, мир между людьми и псевдами был установлен недавно. Для волколака умереть в бою — честная смерть, возносящая их в небеса. Когда-то их создала одна из богинь и приказала первым предкам забирать к себе в чертоги самых храбрых щенков. После этого каждый волколак, уйюй, как они сами себя называли, стремился показать в бою свою смелость и право быть уведённым в чертоги богини. Боги давно погибли, и уйюйи это знали, но традиция уже прочно укоренилась в сознании иродов.

— Вас призвать сам Древослав? — тихо рыча, спросил вожак.

— Да, — кивнул Дубов.

— Мы тоже идти в Тар…

— Тарх? — перебил волчару Добролик.

— Да, — огрызнулся псевд, — так называть наш стольный город! Но я не собой говорить, выскочка со ядовитым языком, я говорить с этим умным человечком!

— Да говорите, — замялся лесовик, понимая, что чуть было не испортил переговоры.

— Мы тоже идти в Тарх и будет очень плоха́, коли никто не придёте туда или только мой стая. Древослава будет спросить, где вы, и если мы говорить, что вас кушать, он оченя будет расстраиваться.

— Вот поэтому я предлагаю честный мир между нами, чтоб сделать наши дела, не сомневаясь в вашей храбрости и чести, — кивнул Дубов.

Вожак секунд десять подумал, потом о чём-то перекинулся с шаманом.

— Хорошо, — кивнул он, убирая своё оружие, — мы поиметь ваши извинения и отпускать вас вперёд, ибо хоть мы не верим обычно человечкам и заключать мирный сговор меж нами, но спину показывая вам не хотеть.

— Ой, милостивые какие, — буркнул Добролик в радиосвязь.

— Вы первые опускать свой стреляющие палки и идти вперёд! — прорычал вожак уйюйев.

— Пошли судари и сударыни, — выдохнул Иван, — я договорился.

По кольцу зрителей прошлись вздохи разочарования. Им было наплевать на волколаков и людей, им хотелось посмотреть бой, а его не случилось. Жаль. Теперь люди шли насторожено, мало ли что, не оглядываясь. Волколаки шли метрах в ста от них, и это расстояние было небольшим для выстрела из лука стрелами с волотановыми наконечниками. Волотан был сверхтвердым местным металлом и все доспехи и оружие псевдов были из него. Люди не могли понять, как эта цивилизация, не имея заводов и оборудования, способна использовать сей металл, кой на человеческих машинах почти не получается обрабатывать. А что получается делать, выходит по себестоимости куда дороже обычных людских материалов. В общем, как говорится: шкура волколака выделки не стоит. А вот оружие из волотана в руках псевдов выделки ещё как стоило. Хороший удар копья с таким наконечником пробивал лёгкий бронекостюм и мог через щель повредить средний. Тяжёлому от такого оружия, конечно, ничего не было, кроме царапин, а его и не каждая ракета брала, но и доспехов таких было по пальцам пересчитать. У горожан в таком дрался Илья Муромов, а у лесовиков Святополк, были ещё несколько бойцов в таких доспехах с каждой стороны, но эти двое были самые известные. Стрелы с такими наконечниками, если пущены с близкого расстояния, могли пробить доспехи Добролика и, например, влетев в щель между шлемом и шейной защитой убить и Светлану с Иваном в их средних бронях. Неприятно идти и знать, что сзади в тебя целятся волчьи лапы. Волчары были стрелками от слова не очень, куда лучше у них получалось драться в ближнем бою, но сейчас они были в выгодном положении. Можно было спокойно прицелиться и выстрелить, ибо жертва идёт впереди и старается не оборачиваться, дабы не спровоцировать новый виток агрессии. На душе скреблись саблезубые тигры, но троица следователей, сжав кулаки, продолжали свой путь в таких условиях. Пока они не уткнулись в столицу Невриды, Тарх.

Глава 7 Уйюйи

Что они пришли к Тарху люди поняли не сразу. Перед ними раскрылся не ожидаемый город на подобии Города или хотя бы Китежа. Перед ними встал Лес, но это был не лес а город.Столицу псевдов Тарх был не построен, а скорее выращен. Других ассоциаций у людей попросту не было. Стена вокруг города напоминала частокол из сплетённых в причудливую вязь деревьев. Деревья кстати были толстыми, и тут одним выстрелом танка такую стену не пробуешь. Но надо признать, что долгой осады эта стена не выдержит, ибо все же деревянная, но и строилась она в те времена, когда людей с танками на этой планете не было, а от стрел даже из волотана она хорошо предохраняла. Вязь была не сплошной, но и не дырявой. Может, какая мышь али таракан смог бы проскользнуть внутрь, но что-то большее существо вряд ли. На стене стояли волколаки с луками и наблюдали сверху за входящими в их столицу. Иногда они оттуда на кого-то рычали, иногда над кем-то смеялись, иногда, увидев знакомых в толпе, перекидывались парой фраз. На своем, на волколачьем.

— Э брат, откуда такой усталый?

— На охоту ходил, брат.

— Что не весёлый брат?

— Никого не поймал брат.

— Отчего же брат?

— Ногу подвернул, брат, и теперь даже самый медленный заяц быстрее меня бегает….

Перед путниками предстали ворота. Нет, это не были ворота в обыкновенном, человеческом понимании. У них не было створок как таковых. Коробка, обозначающая ворота была, а внутри ее так же сплетение деревьев, ветвей и сучьев. Возле ворот стояли четверо вооруженных до зубов волколаков, их вожак и один шаман. Когда посетитель подходил к воротам, то разговаривал с вожаком, тот кивал шаману, тот в свою очередь делал взмах своим посохом, и случалось чудо. Вязь ворот расходилась в стороны, пропуская внутрь гостя. И расходилась четко на столько, чтоб тот мог пройти, не больше, но и не меньше. Если гость шел один, то ветви расползались так, чтоб он мог пройти, не стесняясь, но уже двое бы не прошли, если он был верхом, то четко на расстояние годное для проезда всадника, а если шла компания, то по их счету. Полностью ворота никогда не открывались в последние много сотен лет. А зачем? Последний раз они раскрылись полностью, когда из них выходила армия иродов во главе с Кощеем для битвы с армией родов возглавляемой богами.

— Здравствуйте, - проговорил Иван, подойдя к охране, - мы по приглашению к вам.

Волколаки уставились на людей своими желтыми глазами и чуть обнажили клыки. Очередь замерла.

— Мы по приглашению вашего правителя Древослава, - уточнил Иван.

Дубов взял на себя роль переговорщика, так как Светлана в этой стране не внушала уважения этим существам, а Добролик не хотел после инцидента разговаривать вообще с любыми волколаками.

— Не понимать… – прорычал вожак охраны, – идти прочь человечки!

— У нас задание нам надо попасть в ваш город, - попытался настаивать Иван.

— Не понимать слов? – прорычал громче вожак и обнажил свой клинок.

В отличие от охотников с кем повздорили следователи на дороге, охрана была вооружена отлично. Все имели при себе луки, кочаны со стрелами, в ножнах висели кривые клинки из волотана, а на спинах приторочены щиты из того тоже металла. Ну и конечно у всех на мордах были знаменитые волотановые челюсти, усиливающие укус в несколько десятков раз.

— Ваш правитель Древослав будет сильно зол, если вы нас не пустите, - подошёл ближе Добролик.

— Он даже не видеть ваши трупы….

И тут случилось второе чудо. Сзади из-за спин людей раздался голос того самого вожака, с которым покупались они на дороге. Прозвучало пару его фраз, потом ответ главы охраны, потом ещё пара фраз пришедшего волколака и о чудо, охрана хоть и не успокоилась, но их лидер кивнул шаману, тот махнул посохом и ветви ворот разъехались, освобождая проход чуть меньше, чем для трёх человек. Волчару хотели посмотреть, как протискивается люди в их двери.

— По одному! – дал указание Иван, и следователи вошли в Тарх один за одним.

По одному, очередью, но быстро, так что шаман решивший закрыть ворота раньше, прищемив последнего, не успел это сделать. Ветви хлопнуло за спиной Добролика, в близости от пластин бронекостюма, но все же уже за спиной лесовика. Сам Тарх удивлял людей не меньше стены. Он был высокий, многоэтажный, ниже конечно Китежа, тем более Города, но пять этажей для псевдов выглядело впечатляюще. По правде говоря, люди никогда не видели домов псевдов, даже лесовики с ним встречались в самом Лесу, так что этот опыт был первым даже для Добролика. А ещё впечатляло, что дома тут независимо от этажности были не собраны, а выращены. Да, это были громадные деревья соединенные и не соединённые друг с другом. В них зияли подъезды и окна. Люди не знали, растят ли эти деревья-дома сразу с отверстиями под них или делают уже после взращивания. В подъездах были двери, а стекла заваливались чем-то прозрачно-блестящим, но не стеклом, к которому привыкли люди в своих городах.

— И где тут приемная администрации? – поинтересовалась вслух Светлана, осматриваясь вокруг.

— Вряд ли тут есть администрация, - ответил Добролик, - Древослав тут считается не мэром и даже не вождём, а царем, а значит нужно искать дворец.

— А дворец это обычно самое большое, высокое и красивое здание, - дополнил Иван, - тут самое большое и красивое дерево.

— Ну, тогда нам туда видимо, - махнула рукой Света с торгов отдельно стоящего огромного дерева.

— Ну, как минимум спросим не там ли дворец, - согласился Добролик, - если не там, то хоть путь укажут.

— Главное живыми остаться после указаний, - заключил Дубов.

Самое высокое и толстое дерево во всем этом Тархе не оказалось дворцом правителя. НО за ним они увидели настоящий дворец. Построенный видимо не псевдами, а именно родами, или самими богами. Тут тоже стояла охрана из волколаков, но они не стали припираться с пришедшими людьми, а что-то буркнул в ответ на своем языке и послали гонца, видимо самого молодого волчару. Между тем ко дворцу подошли и встали за спинами людей давнишние волколаки. Они поговорили на своем языке с главой охраны и естественно вошли во дворец раньше, чем люди. К следователям несколько минут спустя вышел леший. Да, самый натуральный леший, с посохом, как полагается.

— Вы рррр к Древославу рррр? – видимо человеческая речь давалась псевду с трудом, и он рычал между словами.

— Мы, - кивнул Иван, он продолжал исполнять роль переговорщика в их команде, так как у него она лучше получалась, чем у остальных.

— Идите рррр за мной рррр.

Леший обернулся и пошел вглубь дворца, люди устремились за ним. Дворец впечатлял. Нет, он не был усыпан дорогими камнями, лестницы тут вовсе были не из мрамора и перила ни когда не видели золочение. Не в этом суть. Людей впечатляло естественное убранство внутренних покоев дворца. Тут все было как нужно: и перила, и лестницы, и комнаты всякие, и даже колонны, но все это было не только из дерева. Точнее только из дерева, но не срубленного и сбитого, как делали по книгам предки первых колонистов на своей прародине. Тут все словно само выросло и самостоятельно организовалось во Дворец с его внутренностями. Витиеватые перила тянулись вдоль кольцеобразных лестниц, прямо из стен росли лианы, опоясывающие непрозрачные разноцветные витражи различных причудливых форм. Люди поднимались в приемную местного правителя с открытыми ртами. У дверей приемной на посту охраны стояли рослые великаны с белой шерстью, белоглазая чудь, вместо привычных волколаков. Волколаки любили маневрировать во время боя, а чуди хватало в таких замкнутых пространствах их мощи. Да и норов у великанов был куда как спокойнее легко воспламеняющихся от любого укора волколаков.

— Оружие оставьте тут и входите рррр! – остановился перед дверьми приемной сопровождающий людей леший.

— И где мы его должны оставить? – уточнил Добролик, сжимая кулаки.

— Вы можете рррр отдать его мне рррр….

— Чтоб нас потом безоружных как куропаток….

— Зря орёшь человече, - створки двери открылись, и в проеме появился старик, с седой бородой.

Древослава Добролик никогда не видел, хотя и был наслышан про него. Да, колдун был стар, но ещё силен. И спина прямая, и голову держит высокоподнятой, не ощущалось в фигуре ведуна старческой старости, а исходила от него мощь, как телесная, так и внутренняя.

— Зря орёшь человече, - повторил Древослав, - для меня ваши привода не угроза, я справлюсь с вами троими разом, но вы будете у меня в приемной не одни, и я не хочу, чтоб какой-либо маломальских конфликт перерос в столкновение с применением оружия, а там и до войны между иродами и людьми дорос.

— Ладно, - проговорил Иван, - я думаю, стоит подчиниться и сдать оружие, наши смерти ни кому тут не принесут выгоды, да и наши руководители знают, где нас искать, если мы не будем выходить на связь вовремя.

Объяснение скорее было направлено на Древослава, так как и Светлана, и Добролик понимали, что ни с кем они на связь не выходят, и искать их, а тем более идти на открытую конфронтацию с псевдами из-за их личностей не станут не в Китеже, ни в Городе. Но подчиниться все же надо, ибо дело тогда встанет на месте.

— Я согласна с Иваном, - кивнула Светлана и, сняв привод с тесаком, отдала их лешему.

Дубов проделал тоже самое.

— Хорошо, - кивнул Добролик, снимая оружие, - но считай под личную твою ответственность.

— Проходите любезные мои, - усмехнулся Древослав и распахнул двери приемной пошире, - я лично гарантирую вашу безопасность в Тархе, а слова правителя тут немного, но значат.

Люди прошли внутрь приемной. Помещение, надо признаться, было большое, но не настолько, чтоб сидящий за огромным столом с витиеватыми ножками правитель, на одном конце зала не слышал докладчика от самой двери. Кроме стола с креслом и нескольких десятков стульев по периметру, тут ничего не было, дабы не отвлекать ни правителя, ни пришедших к нему от дел суетных. В зале они с Древославом были не одни.

— От тебе раз, - удивился Добролик, оглядывая присутствующих.

— Нежданно, негаданно, - вздохнула Светлана.

— Сколько б ниточке не виться… - ухмыльнулся Иван.

— Вы знакомы? – в свою очередь удивился Древослав.

— Да, как-то столкнулись носами посреди узкой дорожки, - ответил за всех Дубов.

На выделенных для гостей стульях сидели знакомые волколаки.

— Это хорошо, что вы знакомы, - хитро прищурился Древослав, - ибо это одни из лучших моих сыскарей и вам придется работать вместе.

— Что?! – возмущению Добролика предела не было. – Да чтоб я да с этими….

— Согласна с Доброликом, - кивнула Света.

Иван промолчал. Судя по мордам волколаков, особенно по шамана и вождя, им об этом сообщили ранее, и они тоже были не в восторге от этого обстоятельства.

- С вашими правительствами все урегулировано, они дали санкции на совместное расследование, - безапелляционно проговорил Древослав. – А для пущей конфиденциальности, а ещё больше для безопасности, так как с людьми мы конечно мир заключили, только не все это признают, вам отводится комнаты во дворце, в гостиничной его части и там же выделяется рабочая комната для ведения расследования. Можете всем говорить, что расследование идёт под моим личным протекторатом. Ясно? Возражения?

Возражений было полно, особенно у Добролика, но разрешение правительства Китежа на сотрудничество с псевдами растирало в пыль все эти возражения, крыло козырным тузом все доводы.

Как Китеж мог дать добро на сношения с псевдами, когда столько лет вел с ними войну? Ещё до битвы с Кощеем лесовики погибали в основном от столкновений с волколаками и другой нечестью. Да с Городом тоже столкновения были, но не так много по численности и кровавости. Да и в Городе живут люди, с которыми можно договориться. С псевдами тоже можно договориться? Они же не знают нормального человеческого языка. Что значит, мы тоже их языка не знаем? С какой стати Я, ЧЕЛОВЕК, должен учить их гавкающий язык? Но как Китеж дал добро на следствие совместно с псевдами? У Добролика в голове это не укладывалось.

— В Городе точно знают о том, что мы будем действовать совместно с псев… - с кресел послышался тихий недовольный рык, - иродами?

— В вашем Городе, впрочем, как и в Китеже, дали добро на совместное ведение следствия с моими подданными, - разъяснил Древослав, - но вряд ли им вообще интересны личности следователей, розыскников или нюхачей, как мы таких называем. Вашему начальству не интересны подробности, их интересует только конечный результат. А это моя лучшая команда нюхачей.

— А можно других посмотреть? – нагло поинтересовался Добролик.

От стульев раздался ещё один рык, теперь громче.

— С кем ты лучше сработаешься, - обратился Древослав напрямую к лесовику, - с лешим или чудью?

— А людей в нюхачах у вас совсем нет? – спросил Добролик.

— У нас людей мало, почти на пересчет, и это все ведуны высшей квалификации, боюсь человек они с тобой за один стол жрать не сядут, а ты хочешь, чтоб они помогали тебе следствие вести. Значит так, или вы работаете с группой, которую я вам дам, или можете возвращаться к себе в Китеж и Город и рассказывать там начальству, что вы не хотите продолжать следствие по причине нежелание работать бок о бок с населением нашей Невриды.

От стульев раздался ещё один рык, но теперь одобрительный.

Дубов подумал, что в Городе такую отмазку не примут и возвращение домой с пустыми руками, тем более запоротое дело поставит крест на его карьере. Видимо остальные следователи подумали точно также. Иван переглянулись со Светой и оба не сговариваясь кивнули.

— Мы согласны и будем продолжать следствие с вашей группой, - за двоих ответила девушка.

— Да я тоже согласен, - вздохнул Добролик, - что ж я дубень какой, чтоб не понимать, что дело важнее личных чувств.

— Ну, вот и хорошо, - расцвел улыбкой правитель Невриды, - тогда прошу вас знакомиться.

Волколаки встали со своих стульев, и подошли к людям. У последних руки дернулись, на рефлексах, благо привода у них при входе отобрали.

— Чтоб не было никаких оговорок и недопонимания после, оговорюсь сразу, - произнес Древослав, - на волколаков они обижаются и заслужено, вы бы тоже обижались, назови вас ироды так, как они вас кличут между собой.

Волколаки закивали и оскалились улыбками при этих словах.

— Поэтому запомните, они не псевды, а ироды, - продолжал правитель Невриды, - не волколаки, а уйюйи. Понятно?

— Я надеюсь, мы для них тоже люди, а не как они привыкли нас называть? – в свою очередь спросил Иван.

— Так есть, - кивнул вождь уйюйев.

— Вот и отлично, - закивал Древослав, - я рад, что вы договорились между собой. Все сведенья по этому делу у Серого, он вам все расскажет, а также покажет рабочий кабинет. Привода можно отдавать? Не перестреляет друг друга?

— Можно, - кивнули горожане.

— Угу… – тихо вздохнул и махнул рукой Добролик.

— Хорошо, ваше оружие, впрочем, как и уйюйев ждёт всех вас уже в вашем кабинете. Если что не так, можете обращаться сразу ко мне. Если понятно, то не смею вас больше задерживать.

Люди и уйюйи вышли из приемной и, следуя за вождём спустившись на первый этаж, вошли в просторный кабинет. Точнее кабинетом это назвать язык не поворачивался. Тут была одна большая комната, видимо для обсуждений, и три небольших. Оборудование помещений было скромное. В двух небольших комнатах стояли деревянные кровати, причем в одной комнате одна, а во второй две. Видимо для Светы выделялась личная комната. Оно и правильно. В третьей комнате кроватей не было, но на полу лежали сооружения, кои можно было назвать словом «топчан», видимо это были лежанки для уйюйев. В большой комнате стояли скучено у одной стены три стола и восемь стульев. Видимо организаторы рабочего пространства не стали заморачиваться и просто поставили их сюда, справедливо полагая, что сыщики сами разберутся, где что из мебели ставить.

— Ну, что же, - Дубов подошёл к куче мебели, взял себе стул отодвинул его чуть ближе к середине и сел, - давайте выяснять, кто что знает и приводить наши разрозненные сведения в общую картину.

Снимать бронекостюм он не стал, как и остальные люди. Кто знает этих псевдов, на что они способны и насколько у них хорошая психика. А то вдруг снимешь доспех с приводом вместе, потом скажешь что-то не то, а волколак примет это за оскорбление? Он тогда точно не даст надеть бронь и снять привод с предохранителя, зарубит сразу, а ещё вероятней загрызет своими волотановыми челюстями.

— Угу, - кивнул Добролик, взял тоже стул, но поставил его не рядом с Дубовским, а у единственного окна и так, чтоб солнце было за его спиной и мешало, если что, в него прицелиться.

— Грамотно, - подумал Иван, - жаль я сам не додумался.

Светлана взяла стул молча, и поставила рядом с Иваном, но чуть у него за спиной, чтоб не быть первой целью, если что. Уже два «если что» набиралось в этой ситуации.

— Да, - вздохнул про себя Дубов, - видать моя стая назначила меня главным, доверив мне переговоры и выдвинув на первый план, или ненужным членом команды, которым, если что, опять это «если что», можно пожертвовать.

Уйюйи переглянулись, посмотрели на столы, стулья, друг на друга. Первым сел шаман. Прямо на пол задницей. Когда он начал садиться, Иван представил, что тот сядет, словно собака или волк, но тот попросту плюхнуться на свою серую куцую задницу и сложил ноги под себя. Можно было бы назвать это положение ног «по-турецки», но с учётом вывернутых суставов по-другому, чем у людей, поза была присуща только волколакам. Глядя на шамана сел вожак, а далее все уйюйи.

— Кто есть начинать? - спросил вожак.

— Давайте я, - предложил Иван, - и предлагаю сразу всем представиться, чтоб потом не переспрашивает несколько раз имя. Я следователь следственного комитета Города Дубов Иван, можно просто Иван для быстроты общения. Девушка за моей спиной – Светлана Краснова, следователь КБГ.

На уйюйев аббревиатура КБГ, вселяющая страх как горожанам, так и лесовикам, не произвела ни какого впечатления. Видимо они не разбирались в таких нюансах или им было все равно кто из людей в них палит из привода. Для волколаков все люди были на одно лицо, почти.

— Добролик Кудеярович, розыскник Китежа, - сухо представился лесовик.

— Мы есть нюхачи….уйюйи… Неврида, Древослава, - толи вспоминая человеческие слова, толи подбирая подходящие, прорычал вожак, - меня называть Серый.

— А твоих собратьев? – тут же спросил Дубов.

— Их не надо звать, - покрутил головой вожак, - они не знают ваш говорить.

— То есть с ними мы можем общаться только через тебя? – уточнила Светлана.

— Так есть, - кивнул уйюй.

— А если тебя убьют, например в бою, с кем мы будем общаться и координировать действия?

— Не будет с кем действия, - спокойно сказал Серый, тоном учителя, разъясняющего очевидные вещи непонимающим школьниками.

— То есть не будет с кем? – вмешался доселе молчащий Добролик. – В Лесу разное бывает, нам надо быть ко всему готовыми.

— Никого не будет говорить, я последний буду.

— То есть ты тут единственный знающий наш язык? – спросила Света.

— Так есть.

— И с твоей смертью мы не сможем общаться с твоими воинами?

— Никого нет будет.

— Ты хочешь сказать, - попытался расшифровать слова уйюйя Дубов, - что твои воины будут защищать тебя ценой своей жизни, и ты останешься последним живым, и если и тебя убьют, то никого не останется, чтоб с ними координироваться?

— Так есть, - облегчённо вздохнул Серый.

— Богата и красивый человеческая языка, - очень тихо пробубнил себе под нос Добролик, - я часто на ней говорить….

— Зой говорить, - повернул морду в сторону лесовика уйюй, - я хоть так говорить, ты на мой языка, вообще не уметь слово сказать!

— Да зачем мне твой язык изучать? – спросил Добролик. – Я без него раньше обходился и дальше обойдусь!

— Ррррр….

— Стоп! Брейк! – Иван поднялся со стула и встал между спорщиками. – Так мы далеко не уедем!

— А что ваша….

— Вообще слова не скажу, - буркнул Добролик, - завтра свяжусь с Китеже, объясню все и потребую чтоб меня сменили.

— И как ты думаешь, каким будет ответ? – спросила Света. – У меня тоже была такая мысль, но я сразу представила Темненко и его ответ: работайте богатырь Краснова, мы постараемся это решить. Это означает, что их все устраивает, а ты работай, не смотря ни на что.

— Да это понятно… – махнул рукой Добролик и отвернулся к окну, - но все равно не буду я с ним разговаривать….

— Ну и ладно, - кивнул Дубов, - говорить буду я, а ты слушай и если что-то надумаешь, говори не ему, а мне. Мы конечно так замедлим общение, но хотя бы оно будет.

Стены комнаты, так же как и стены самого дворца состояли из переплетённых ветвей-стволов без какой-либо отделки, а вот пол был ровный, но тоже не обработанный.

— Сколько у вас пропало? – спросил Иван у уйюйя.

— Двое ведун.

— Всего двое? – удивился Дубов.

— И вы ради этого шум подняли? – подключилась разговору Светлана.

— Ведун же, двое….

— А ты Иван спроси, уподобились бы эти твари начать расследование, если бы это были обычные люди! – подал голос Добролик.

— Нет обычный люди! – ответил на реплику Серый.

— Как так?

— В Неврида только ведуны, обычных человечков нет тута.

— А чем вас заинтересовала пропажа двух ведунов тогда? – поинтересовалась Краснова.

— Древослава приказала.

В приемную Древослава следователи заходили с боем. Не то чтоб палили из всех своих стволов, но вот потолкаться с чудью пришлось, благо средние доспехи позволяли, а Добролик занял внимание лешего в своем «Невре». У правителя было «совещание», но людей это не остановило. Когда они ворвались в палаты, там кроме самого правителя дикого края находились ещё шестеро человек. Судя по бронекостюмам – все были ведунами. Хотя кем могли быть тут ещё люди, если, по мнению уйюйя Серого «В Неврида только ведуны, обычных человечков нет тута»?

— А мы уже думали вы к нам не придёте! – разводя руки в стороны, встал из-за своего стола Древослав.

— Так вы нас ждали? – опешив от встречи, произнес Иван.

— Конечно, мать вашу ждали! – Добролика разрывало от злости. – А что мы могли ещё сделать, если ты нам подсунул пустышку?! Твои волколаки ни хрена не знают, а только твердят что это твой приказ и все! Отличная помощь в расследование! А Китеж знал такой расклад, когда соглашался на общее расследование?!

— Кто разрешал тебе орать! – со стула поднялась дама средних лет в бронекостюме цвета вороного крыла с отделкой красной краской, создающей ощущения будто броню облили кровью. — Тут собрались ведуны высшей квалификации, тут решаются судьбы народов и не тебе смерд выставлять нам претензии! Это говорю тебе я! Мара Червонная!

— С тобой предательница я вообще говорить не хочу! – возразил Добролик. – Вы трусливо бежали, когда Китеж был на грани разрушения, а мы его потом защищали не жалея своей крови! Твой голос не слышен для меня!

— Я тебя сейчас в жабу превращу! – вскипела ведунья и принялась творить пасы руками.

— Позвольте, я все объясню и всех примерю! – прервал полемику Древослав.

— Извольте, - буркнул не менее Добролика настроенный зло Дубов.

Пестрота бронекостюмов в приемной зашкаливала все разумные пределы, по мнению Ивана. И ладно в Городе даже высшие чародеи, хоть и щеголяли индивидуальным дизайном бронекостюмов на равные с полководцами и правительством, но они все были раскрашены в скромной серой гамме. В Лесу, в Китеже, дизайны доспехов были ещё более вычурные, да и цветовая палитра всех видов зелёного позволяла быть очень индивидуальным, но все равно это не так бросалось в глаза. Все-таки цвет доспехов служил ещё и маскировкой. Серый был плохо отличим от стен защитного контура Города, а разнообразная палитра зелёного укрывала обладателя от вражеского взгляда в пучине Леса. Тут же краски орали «Я тут! Вот он я!». Мара Червонная со своим черно-алым доспехом была бы видна отчётливо и на городской стене, и в буреломах Леса. Был тут один из ведунов одетый в бронекостюм имитирующий рыцарские латы облитые несколькими ведрами красной краски разных оттенков. Седовласый старец сидел в белоснежных одеждах. Дубов не мог понять значение так выделяться на фоне окружающей среды. Единственное объяснение доступное ему было: дорвались до возможности и отсутствия контроля.

— Группа, которую я к вам прикомандировал, прибыла в Тарх только сегодня и о деле знает только небольшую вводную часть, которую я им успел рассказать до вашего прибытия, - начал объяснение Древослав, - это мне нужно было, чтоб собрать совет и обсудить новые свидетельства и улики, они стали известны только сегодня утром, и кроме меня их никто не знает, поэтому я решил, что потяну время, а потом расскажу все на полном собрании, чтоб не бить язык несколько раз за этот день.

— А нельзя было это сразу сказать, а не играть в несознанку? – поинтересовался Добролик.

— Политика сынок – оно дело специфичное, - улыбнулся правитель Невриды, - вдруг бы вы и ваши правительства отказались бы и отозвали вас назад? Мне нужно было время, чтоб свести все к одному знаменателю и собрать вас всех вместе.

— А волколаков тогда что не позвали? – не унимался Добролик. – Или мы с ними не работаем и ты их для этого спектакля только вызвал?

— Во-первых, не дерзи, иначе я разрешу Маре превратить тебя в лягушку, - ответил Древослав, - во-вторых не волколаков, а уйюйев, а в-третьих пожалуйста.

Хозяин кабинета щёлкнул пальцами, и дверь в приемную раскрылась и внутрь зашли стоящие доселе за ней волколаки. Все шестеро. Четверо бойцов, вожак Серый и шаман.

— И теперь, когда все в сборе, - провозгласил Древослав, - я хочу объяснить, зачем я вас всех собрал.

— Угу, - себе под нос пробубнил Добролик, - поведай нам старец, любимец богов….

— В Городе и Китеже начали пропадать люди, - не обращая внимания на бубнеж лесовика, продолжил правитель Невриды, - но мы и наши подданные тут не причем. Я верно говорю?

— Мы пока работаем в этом направлении и точно сказать не можем, - ответил Дубов, - но все следы ведут сюда, к вам в Невриду.

— Люди, которые пропали, не нуждались ни в чем и крутились в высоких слоях власти? – спросил хозяин кабинета.

— В средних я бы сказал.

— И ушли куда-то с кем-то по доброй воле?

— Именно, - кивнул Иван.

— Вот! И у нас произошло тоже самое.

— Не хватало ещё каких-нибудь упырей, волколаков или леших искать, - пробубнил Добролик.

— И сколько у вас пропало? – поинтересовался Иван.

— Двое.

— Всего двое?

— Да, двое, - кивнул Древослав, - но зато каких! Это были одни из самых сильных ведунов Невриды, мой заместитель Григорий Распутнов и не уступающий ему по силе Баюн Кудесович.Ин мало кто и тут, и в Городе, и в Лесу может угрожать смертью, они вряд ли в чем-то существенном нуждались и почти все имели что хотят и потому их пропажа, скорее всего добровольная,очень подозрительна.

— Могу сказать, что в этом деле почти все детали подозрительны, - задумчиво проговорил Иван.

— Что у вас накопилось по этому поводу? – обратил свой взор на Ивана Древослав.

— У нас пропадали люди высоких рангов, словно в никуда, ни свидетелей, ни улик, - стал объяснять горожанин, - мы долго не могли понять как, а потом выяснили, что какой-то очень сильный чародей кладет заклинание даже не на камеру, а на устройство памяти, и потом при просмотре человеческий глаз не видит ни его, ни жертву, которую похищают. Мы провели эксперимент, и робот увидел этот момент, но люди не видят в упор. Наши чародеи самых высших квалификаций отвергли возможность такого заклятья, сказав, что для этого нужно не менее десяти чародеев, работающих абсолютно слитно или один, но равный по силам этим десяти чародеям высшей квалификации вместе взятым, а такого они не знают.

— Зато мы знаем, - печально молвил Древослав и переключился на лесовика, - а у вас какие сведения?

— Только после ваших сведений, - скривил губы Добролик.

— Понятно, с тобой каши не сваришь, -кивнул Древослав и опять обратился к Дубову, – может ты мне ответишь, что нового вы узнали в Китеже?

— В Китеже мы встретили человека, даже не человека, а почти живого трупа, который ранее пропал, а потом был найден еле живым в Лесу и уверял, что его совратил некий человек, который вовсе и не человек. Он мог принимать разные формы, от волколака до стаи летучих мышей и тумана, одной рукой выкорчевывал небольшие деревца, вспрыгивал на крышу второго этажа и так далее. Этот человек отвёл его в Лес и дал выпить какую-то жидкость, которая по его словам и должна была дать силу равную его. Но там что-то пошло не так и этого человека крутило три дня, а потом отпустило в том состояние, в котором его и нашли.

— А предлагающий дар скрылся? – прищурился Древослав.

— Да.

— Это подтверждает мои догадки, - хмуро заметил хозяин Невриды.

— А будет так любезны, - вклинилась в разговор Светлана, - расскажите и нам ваши догадки, а то мы вам все что знаем, рассказали, а вы до сих пор молчите, как та рыба стукнутая об лёд.

Среди ведунов пошел недовольный шепот. Они давно привыкли, что все им подчиняются, а тут люди об этом даже не думали. Дай сейчас волю ведунам, и они бы уничтожили этих троих пришлых выскочек. Но воли им никто не давал. Древослав понимал, что жизни этих троих людей стоят не так много, но портить отношение с Городом и Китеже из-за них было бы поступком идиотским.

— Сейчас я вам все расскажу, - согласился глава Невриды, - у нас пропало всего двое, но этим двоим пропадать не имело смысла совсем. Обличенные властью ведуны силы неимоверной, у них было все или почти все, но они пропали.

— А чего именно не было? – спросил Иван.

— Что?

— Вы говорите, что у них было почти все, - постарался объяснить свой вопрос Дубов, - а чего именно не было?

— А я смотрю, вы умеете акцентироваться на главном, - усмехнулся Древослав и продолжил, - не было у них максимальной власти. Моей власти, ибо силами они чуть-чуть мне уступали.

— Сильно различаются первое или второе лицо в Невриде? – спросила Света.

— Это важнейший вопрос на любой территории, где есть возможность быть первым или вторым. Очень неприятно ощущать себя вторым и понимать, что никогда не станешь первым. Именно вторые номера всегда идут на любой риск, чтоб стать первым и единственным. Вот и у нас эти двое решили, что риск оправдывает их стремления. Когда появился искуситель, какой искушал ваших людей в Городе и Китеже, они не согласились не задумываясь.

— Откуда вы знаете, что они согласились без сомнений? – настаивала Светлана. У вас есть ещё какая-то информация?

— Я знаю этого искусителя, - грустно произнес Древослав, - и знаю, что он очень убедителен в своих доводах обычно.

— Так чего же мы ждём? – громко сказал, почти выкрикнул Добролик. – Почему не бежим арестовывать его?

— Потому что имя этого искусителя, - Древослав сделал паузу, нагнетая волнение, - Кощей!

В приёмной повисла тишина. Тягостно повисла, физически ощутимо почти. Стоишь и чувствуешь кожей её прикосновение, как она тебя обволакивает, превращает в кокон. Уже ни рукой, ни ногой дёрнуть не можешь, и только мысли в голове одни живут, роятся, пытаясь разобраться в происходящем.

— Почему вы считаете, что это он? - спросил Иван, вырываясь из пелены наваждения. - Он же бежал после Битвы и насколько я помню, потерял артефакт, увеличивающий его силу.

— Ну, предположим, силы у него без артефактов хватит на десятерых как мы, - подала голос с противоположного края кабинета Мара.

— Да и вернуться всегда можно, коли сбежал, - пожал плечами другой ведун, облаченный в зелёную хламиду, состоящую на первый взгляд и ветвей и листьев, но являющийся на самом деле, таким же броне костюмом, как у всех тут присутствующих.

— Я знаю двух ведунов, кои пропали, - произнёс Древослав, - они по силе вряд ли уступят мне каждый и абы за кем не пойдут, да и в материальном плане у них все было. Единственной персоной, которая могла бы их уговорить на такой авантюрный поступок - это Кощей. Если нет, то я могу вас поздравить с появлением ещё одного бога на нашей планете.

В этот раз тишина не обрушилась на приёмную, так как все уже были готовы к такому развитию событий и раскручиванию логической цепочки.

— И ты хочешь, чтоб мы втроём выследили Кощея и уничтожили его? - Добролик ни как не хотел говоритьДревославу "вы", даже в знак уважения к его нынешнему статусу.

— Во-первых, вас будет девять, я же вам выдал шестерых своих лучших нюхачей, - улыбнулся хозяин кабинета, делая вид, что не замечает неуважение лесовика, - а во-вторых, я не тешу себя мыслями, что вы сможете сделать то, что не смогли две ваши армии, вам это не под силу, но если вы его выследите и дадите мне знак, я соберу десяток, а то и больше ведунов, и мы постараемся его уничтожить сами.

— Мы смертники? - прямо спросила Краснова.

— Мы все смертник, - пожал плечами Древослав, - по дороге сюда вас могли убить и съесть пару раз, а дальше ещё больше, но это вас не смущает, а вот возможная смерть от руки Кощея вызывает страх. Почему?

— Безвыходность, - спокойно высказал Дубов.

— Объясни.

— В столкновении с любым псевдом или зверем Невриды у нас есть шансы выжить. Сбежать или победить - не важно, но остаться в живых. В столкновении с Кощеем их почти нет.

— Ты сам себе противоречишь, говоря "почти', значит, есть, очень маленький, но шанс есть - ответил, глава Невриды, - да и не нужно вам с ним сталкиваться, выследили, подали сигнал и уходите куда подальше.

— Как быстро ты нас из следователей понизил до оперов....

— Судари следователи, - переварив людское непонимание, продолжил Древослав, - давайте на чистоту, как следователи, вы свою задачу выполнили, главный подозреваемый выяснен, теперь остаётся арестовать супостата. А вот теперь выбор за вами, или удовлетворенными убраться по своим домам, доложив начальству результаты и вызвав сюда специальные группы для поисков и ареста главного злодея, или закончить все самим. Но учтите, за время вашей рокировки с другими группами Кощей может исчезнуть и замести следы.

Люди задумались. Уйюйи, может быть, тоже бы задумались, но им-то выбора никто не предоставлял. Ведуны идти с людьми на розыск Кощея и не собирались.

— Я бы сам пошёл с вами, но Кощей нас всех знает на пересчёт и наши психофизические поля будут его предупреждать за много километров, - продолжал Древослав,

— Не могу отвечать за всех, но я за, - медленно произнёс Иван, - я привык доводить все дела до конца, а тут и конца не видно, все доказательства причастности Кощея косвенные, а я хочу докопаться до прямых.

— Я согласна с моим коллегой, - кивнула Светлана, - за нераскрытое дело нас в Городе по головке не погладят, а вот шею намылят.

— Ну, раз все собрались ловить голыми руками самого сильного колдуна этой планеты, то и я соглашусь, - буркнул Добролик, - не оставлять же вас без ясного сознания, холодного разума и трезвого расчёта.

— Ну, вот и здорово, - расцвел улыбкой Древослав, - тогда вас всех отведу в ваш кабинет и туда же отнесу документы с информацией, которую нам удалось найти, там вы сможете и работать, и отдыхать.

Помещение, в которое их сопроводили вместе с уйюйями состояло из четырёх комнат. Первая видимо считалась рабочей, так как она была больше всех остальных и в одном из углов стояли столы и стулья. Хозяева не стали их расставлять, предоставив возможность построить внутренне рабочее пространство самим следователям. Ещё имелись две небольшие комнатушки, одна с одной кроватью, другая с двумя, предназначавшиеся видимо под спальни для мужчин и девушки. Ещё одна комната была по размерам равна двум маленьким спальням, но кроватей там не было, зато пол был застрелен свежей соломой. Именно туда волколаки покидали свой не хитрый скарб. Через полчаса принесли ужин. Который тоже разнился. Следователи быстро оборудовали места для принятия пищи. Люди сидели за одним столом, уйюйи поставили себе два. Если считать, что их было в два раза больше людей, шесть к трём, это было естественным. На столе у людей оказались фрукты с овощами и большой кусок жареного мяса, который видимо предполагалось резать порционно. Волколакам поставили большое блюдо с нарезанными кусками сырого мяса. Людям предоставили приборы для еды, уйюйям нет. Добролик резал свой жареный кусок мяса у себя в тарелке и исподтишка наблюдал, как волколаки кидают себе в пасти куски сырого мяса и долго их жуют. И конечно надолго его не хватило.

— Омерзительно, - проговорил лесовик и положил приборы на столешницу.

Иван со Светой не среагировали на поведение коллеги и продолжили ужинать дальше. Зато среагировал Серый, видимо так же исподтишка наблюдавший за поведением людей за столом.

— Чито омерзительно?

— Вы едите как звери, - ответил Добролик, - руками, чавкаете, да притом все это сырым мясом, меня сейчас стошнит.

— Чито плохой есть в сырой мясе? - спросил вождь уйюйев. - Мясо всегда сырым быть, когда ещё бегать, потом когда в рот лезть.

— Вот поэтому от вас псиной и воняет, - буркнул в ответ следователь из Китежа.

—Разве мясо делает из вас таких, а из моя таких? - удивился уйюй. - Моя думать, что мы просто такими рожаться?

— Думать он, - передразнил волколака Добролик, - если хочешь знать, жареное мясо сделала нашу цивилизацию.!

— Как? - удивился Серый. - Моя народ сделать боги, а твой мясо?

— Понимаете Серый, - в разговор встрял Дубов, - мой коллега прав, нас действительно сделало жареное мясо, но не в прямом, а в переносном смысле.

— Куда и как смысл надо переносить? - поинтересовался, не понявший сказанного волколак.

— Постараюсь объяснить, - задумчиво произнёс Иван, - нашу цивилизую, ещё там, на нашей прародине не создавали боги, мы как бы вам сказать, считали, что вселенная создалась в результате большого взрыва, а человеческая цивилизация родилась эволюционным путем.

— А причём тута мясо?

— Люди не всегда были такими как сейчас, - продолжал Иван, - на заре своего появления они почти не отличались от остальных приматов, хотя в отличие от собратьев по отряду и встали на задние конечности, и начали питаться мясом. Свежее мясо требует больших челюстей для его переработки....

— Это есть да! - перебил Серый, для подтверждения даже пару раз клацнул своими зубами.

— Но природа хитрая штука и считает, что ни одна часть тела не должна выходить за отведённое ей пределы, - не стал застрять на челюсти уйюйя внимание Иван, - а значит черепная коробка, где храниться мозг и челюсти уравновешивают друг друга. Жареное мясо проходит как бы первый этап переработки ещё до употребления и становится лучше пережёвываемым и легче перевариваемым. Человеку больше не нужны были большие челюсти, чтоб его жевать и большие животы, чтоб это потом переваривать. Отсутствие большого живота открыло нашим предкам возможность прямохождения, а уменьшенные челюсти освободили место для роста черепа, а особенно черепной коробки, где был заточен небольшой по объему мозг. А так как все полости в организме должны быть заполнены, мозг сам стал расти, дабы заполнить новые объёмы черепной коробки, что и привело человечество к разуму. Вот так жареное мясо сделало, можно сказать, нашу цивилизацию. Но к вам это не относиться.

— Почему? - удивился последней фразе Серый, уже было готовый вступить в полемику с человеком, хотя и не знавший даже такого слова, и не только на человеческом, но даже на своём.

— Как я понял, - пояснил Дубов, - ваши виды не были созданы путем эволюции, а какими-то генными экспериментами ваших богов, а вот они как раз могли появиться на свет благодаря эволюции, но это можно будет узнать, проведя на планете археологические изыскания, но их в ближайшее время вряд ли кто-то будет проводить.

— Почему?

— Видите ли, - ответила за Ивана Света, - люди обычно интересуются лишь своей историей, а она тут довольно коротка и не имеет почти тёмных пятен, поэтому наша раса вряд ли будет проводить археологические раскопки, чтоб узнать историю происхождения ваших богов, а ваш менталитет это вообще не подразумевает.

— Господа коллеги, я предлагаю закончить трапезу и болтовню не о чем и преступить к изучению неизвестных нам материалов дела, - предложил Добролик, уставший слушать пустые разговоры.

И о чудо, с ним ни кто не стал спорить. Через пять минут усиленной работы челюстями, столы опустели от еды, и её место заняли папки с документами. Но скоро пыл следователей остыл, ибо там находились документы либо подтверждающие уже выводы следственной бригады, либо свидетельские показания, которые им не противоречат. Единственное что оказалось ценным это опись артефактов, которые могли придать людям такие свойства. Всего артефактов было около ста, но почти все имели красна помарки в тексте, почему они быть не могут ни при каких условиях. Только в описательном тексте трех артефактов не было красных подчеркиваний.

" Святые доспехи" - артефакт внешний, изготавливаемый. Состоит из пяти частей: кираса, шлем и наручи, поножи, ожерелье, при объединении которых существо носящее комплект, как получает сверх физические, так и психофизические способности. Побочным эффектом может считаться усиление метаболизма в несколько раз, что приводит к быстрому старению организма, при постоянном использовании. Поломка или утеря одной части "доспеха" приводит к введению из строя всего комплекта. Последний раз артефакт использовали более трёхсот лет назад, где части комплекта сейчас выяснить не удалось.

"Разно температурные воды" - гидрологический артефакт, состоящий из трех вод различных по температуре. Артефакт состоит из трех больших лоханей с водой разной температуры от заиндевевшей корки льда, до крутого кипятка. Существо должно искупаться поочерёдно в каждом, начиная с кипятка, и после исполнения процедуры получает сверх способности. Побочным эффектом может считаться омоложение организма. Опасность данного артефакта состоит в преодолении экстремальных температур, что приводит к частой смерти испытуемых. Нахождение неизвестно более ста лет.

"Чёрная кровь" - артефакт гемороидического свойства. Представляет из себя ампулу с кровью, которую нужно ввести испытуемому существу. Инициированное существо получает сверх способности. Побочным эффектом можно назвать так называемую "жажду". При взаимодействии с кровью данный артефакт взаимодействие и перестраивает кровь, переделываю через неё весь организм. Мозг не воспринимает перестроенные эритроциты и тромбоциты и "требует" повысить их концентрацию в крови. Испытуемые испытывающие" жажду" стараются пополнить запасы клеток из чужой крови. Их укус может приводить к изменению существ, чью кровь они изымают. Сопротивляться "жажде" инициированные испытуемые не в силах. Данные о местоположение артефакта датируется десяти вековой давностью. По косвенным уликам, сей артефакт был изобретён богами для родов, дабы усовершенствовать их для борьбы с иродами Кощея, но проведённые испытания и выявление побочных эффектов, привели к отказам его использовать.

Вечер спускался на Невриду. Сумерки только собрались укутать тьмой столицу псевдов, но пока слой за слоем накидывая еле заметные отрезы вуали. На улице установили сумерки, почти не отличимые от обычного дня, но все же уже предрекающие скорейшее пришествие ночи. Именно в это время краски предметов чуть размываются. Совсем чуть-чуть, чтобы понимать, что это за предметы, но уже достаточно, чтоб не видеть чёткие их границы.

— Последний, - оторвавшись от созерцания окрестностей за окном, после паузы последующей за изучением выданной Древославом информации, произнёс Иван.

— Что последний? - переспросил Добролик.

— Артефакт, - пояснил Дубов, - мы имеем дело с последним артефактов из трех перечисленных.

— Почему ты так решил? - спросила Света.

— Всё очень просто, - постарался объяснить Иван, - первый артефакт нужно надевать, во втором купаться, а наш найденный пропавший, говорил, что его заставили что-то принять внутрь, а тут подходит только третий, под названием "чёрная кровь".

— То есть, - задумалась Краснова, - ты хочешь сказать, что мы имеем Кощея, нашедшего артефакт "чёрная кровь" и предлагающего сверх способности, дающиеся этим артефактов людям?

— Да, - кивнул Дубов, - причём людям очень сильным, значит сверх способности эти, куда как сильнее всего, что он давал в свое время ушедшим к нему колдуна и чародеям.

— Получается, - продолжила Светлана, - у него не получилось в прошлый раз с чародеями и колдунами, и теперь он хочет сформировать армию суперлюдей?

— Похоже, что так, - согласился с девушкой Иван.

— А базируется он или у Смородины, либо за ней, так места там даже для псевд... иродов опасные, - дальше развила мысль девушка.

— Скорее всего, - кивнул Иван, - как минимум искать первостепенно стоит там.

— И чего мы тут сидим тогда? - удивился Добролик. - Получается, мы знаем кто, мы знаем, где и как?

— Это только рабочая версия, - возразил Дубов, - её стоит ещё подтвердить фактами.

— У нас есть подозреваемый?

— Да.

— Тогда нужно отправляться его ловить!

— На ночь глядя? - удивился Иван.

— Конечно, - Добролика захватил и поработил азарт, - ибо он может поменять дислокацию или обратить ещё кого-то, а чем больше у него инициированных из людей, тем наши шансы остановить и арестовать его тают на глазах, словно масло, кинутое на раскалённую сковородку.

— Да простить меня вы человеки, - подал голос от соседнего стола Серый, - но вам ходить в Лес ночью - верный смерть.

— Это с чего ты так решил? - окрысился лесовик. - Я с рождения в Лес хожу, и днём и ночью, и много ночей подряд!

— Другой лес, - постарался объяснить уйюй, - тута многие с перемирие не согласны, но должны подчиняться, а ночью они становятся ещё сильнее и злее, и хотеть есть человечков. А ближе к Смородине шагать станем, там все меньше веры Древославу и больше зубов и когтей. Надо утром идти.

— Так вот вы нас и защищайте, - парировал Добролик, - вас же для этого к нам приставили.

— Мы есть нюхачи, а не охранники!

— Нюхачи?

— Так есть, - кивнул вожак уйюйев, - моя и братьев может унюхать виновного за версту, тем более Кощея.

— Так, - вмешалась Светлана, - вы может быть Леса ночного не боитесь, но я горожанка и даже дневного Леса боюсь, так что ночью никуда идти не собираюсь.

— Полностью солидарен со Светой, - поддакнул Иван.

- Ладно, хорошо, - сдался Добролик, - только боязнь Светочки заставила меня остаться тут до утра. Не более! Учтите.

— Я предлагаю тогда ложиться спать, - улыбнулся Дубов, - день был насыщенный, тяжёлый, впереди не лучше, и надо выспаться хорошенько, потому что следующий такой спокойный сон у нас может быть не скоро.

— Согласен, - подтвердил Добролик, - быстрее ляжем - быстрей наступит утро.

Возражающих не нашлось.

Глава 8 Беседа

Утром они вышли в поход в сторону реки Смородина. Неврида была огромной страной, хотя именно страной это назвать было сложно. Ироды не жили какими-то поселениями или деревнями, поэтому Неврида была областью на карте с разномастной живность, которую если и можно было собрать в единый кулак, то это удалось исключительно Кощею. Если в самом Тархе и его окрестностях сила указов того же Древослава была сильна, то к окраина она шаталась, а то и вовсе исчезла. Два дня следователи чувствовали себя в безопасности, и спокойно шли по дорогам, почти не боясь нападения. Тем более они были под охраной уйюйев. На третий день Серый предложил сойти с дороги, ведущей к мосту через Смородину и пойти рядом, вдоль тракта, но по Лесу.

— Зачем? - удивилась Светлана. - Разве по Лесу передвигаться проще, чем по дороге?

—Тама покойней.

— Мы идём к Смородине? - спросил Иван.

— Да.

— Дорога идёт к мосту через Смородину?

— Да, - соглашался вожак уйюйев.

— Зачем нам с неё сходить в Лес?

— Там покойней.

— Что там покойней?

— Жрать нас там покойней, - сплюнул Добролик.

— Жрать тама тоже покойнее, - не стал отрицать Серый, - но не ваша, там просто покойней, чем тута.

— Объясни ты толком, - не выдержал Дубов, - почему в Лесу спокойней, чем на тракте?

— В Лесу тебя не видеть, и ты не видеть, жрать тебя, только коль лбами стукать, а на тракте ты никого не видать, а тебя все смотреть и готовить тебя схарчить, - постарался объяснить Серый.

— Перевожу, - ухмыльнулся Добролик, - мы тут как на выставке идём, всем видны, а сами никого не видим в чаще, если нас схарчить кто попытается, то увидим в последний момент. В Лесу же ни мы ни кого не видим, ни нас, значит напороться можем только если сами на кого голодного и злого выйдем. А волчара то соображает!

— Уйюй, - поправил Серый Добролика.

— Ну уйюй, - пожал плечами лесовик.

По Лесу было идти куда как тяжелее, чем по дороге и скорость передвижения заметно снизилась. В Лесу нельзя расслабляться, это знали все в отряде и шли на полусогнутых, взяв оружие на изготовку. Уйюйи прикрыли следователей, оттого разместились в авангарде и арьергарде отряда, люди же заняли место по центру. К вечеру валились с ног все. Волколаки оказались ходоками ещё выносливей Добролика, и людям пришлось заявить им о своей усталости, иначе уйюйи шли бы без остановки всю ночь.

— Судари уйюйи, - первой не выдержала Света, - спешу напомнить вам, что я родом из Города и столько по вашему Лесу сроду не ходила.

— Согласен, стоит где-нибудь остановится и отдохнуть, - закончил мысль и поддержал подругу Иван.

— Говори надо ранее, - понимающие сказал Серый, - тут скоро место хороший есть, с ручей, тама пить можно и спать хорошо.

— Скоро это по времени сколько? - спросил Добролика. - А то у всех "скоро" разное.

— Вы не успеть совсем устать, - осклабился Серый, но это было больше похоже на оскал, чем на улыбку.

— Ну, будем надеяться, - сказал Дубов, - веди.

На предполагаемое место они прибыли к ночи и сразу упали спать. Точнее упали только люди, уйюйи были уставшие, но не смертельно. Добролик пытался распределить дежурства, но главный уйюй его уверил, что они сами будут охранять стоянку и люди могут спокойно спать. На что лесовик ответил, что не уснёт. Кто сможет спать спокойно в Лесу, когда его охраняют бывшие враги, которые ещё вчера бы разорвали ему спящему горло в один миг? Но через две минуты из уст Добролика послышалось равномерно сопение. Светлана и Иван заснули ещё раньше.

Утро встретил наконец-то выспавшихся людей туманом и недовольными мордами уйюйев.

— Чем не довольны волчары? - после умывания в тоненьком местном ручейке, спросил Добролик, ему видимо были приятны недовольные морды волколаков. - Не выспались?

— Туман, - с какой-то странной интонацией прорычал Серый.

— Так утро же....

— Тепло, туман быть не должен и воды нет.

— А ручей?

— Много того ручей?

— О чем спорите? - вмешался Дубов.

— Да вот, Серому и его кодле туман не нравиться, - пожал плечами Добролик.

— Почему не нравится? - обратился Иван к вожаку уйюйев.

— Вода нет, тепло, а туман есть - странно, - ответил Серый.

— А ведь он прав, - встряла в разговор Светлана, - туман - как облако, образуется от испарения воды при разнице температур, а у нас ни большого объема воды, ни сильной разницы температур не наблюдается.

— Тут Лес, - пожал плечами Дубов, - в нем все может быть.

— Ну, это ты загнул, - ответил Добролик, - в Лесу все законы физики действуют.

— Тогда откуда туман? - прищурившись, спросил горожанин.

— А пёс его знает, - ответил лесовик, - может чудо местного значения, нас не ест и ладно.

— Смотрит… - прорычал тихо Серый, и его стая подтвердила слова вожака тихим рыком.

— Кто смотрит? - хором спросили люди.

— Кто-то, - ответил Серый, - шамана тоже чувствовать, кто-то смотрит, но его тут нет, хотя он тут есть.

Люди переглянулись. Они не могли понять слов уйюйя, Толи, потому что речь его была корява, то ли смысл сказанного ускользал от них. И есть он, и нет его... Как это возможно?

Добролик посмотрел вокруг. Обычно жители Леса замечали опасность гораздо раньше людей. Животные живут в постоянном страхе близкой опасности, ибо всегда рядом ходит хищник, и готовы в первый же миг либо затаиться, либо наоборот сорвать в бегство. Но сейчас в Лесу шла обычная жизнь. Птички сидели на ветвях, белки бегали по стволам, ежи и зайцы сновали по невысокой траве по своим делам.

— Животные спокойны, - произнёс китежанин.

— Они знать, что это не к ним приходить, - произнёс вожак уйюйев.

— Ты говоришь загадками, - сказал Иван.

— Моя сам не знать, что это, - ответил Серый.

— Тогда откуда ты знаешь, что за нами смотрят?

— Моя нюхать, мы нюхачи, - пожал плечами волчара, - и моя чувствовать.

— Будем осматривать кусты? - спросил Добролик.

— Смысл нету, - ответил уйюй, - мы его не увидеть, пока он сам не хотеть.

— И что делать?

— Идём дальше, это захотеть само объявиться.

— Не очень-то хотелось, чтоб что-то само объявлялось... – прошептал Иван.

Лес вокруг жил своей жизнью, почти не обращая внимание на людей и уйюйев бредущих через него по своим делам. Тут все шли, бежали, ползали и летели по своим делам и у них не было времени глядеть по сторонам, если это была не добыча или не хищник, желающий именно тобой поправить свой скудный обмен веществ. Следователи продвигались вперёд не торопясь, но и не медля особо. Но вот по сторонам смотрели внимательней. Всех не покидал параноидальное чувство ведущейся я за ними слежки. Разговоры стали редки, зато головы вертелись в разные стороны постоянно, в попытке обнаружить следящего. Но никого не было видно. И туман не пропадал. Он словно тянулся за людьми и уйюйями по следу, хотя уже близился полдень, и ему уже давно пора было растаять.

— Странно, - вздохнул Добролик, - туман не тает...

— Плохо, - согласился Серый, - нет порядок.

— Так, - остановилась Светлана, - мне все это надоело! Слышишь ты, наблюдатель! Выйди к нам и скажи, что ты от нас хочешь!

— А вдруг он нас убить хочет? - поинтересовался Добролик.

— Хотел бы, давно приступил бы к уничтожению, - пожал плечами Иван, - слишком он для этого плана долго терпит.

— Но вдруг он не может с нами справиться со всеми разом и ждёт ночи? - не унимался Добролик.

— А смысл тогда туман тут нагонять и показывать нам свое присутствие? - спросил Дубов.

— Чтоб заставить нас нервничать?

— Для того, чтоб мы ночью все не спали от нервов, и ему было труднее нас уничтожить? Тогда проще было вообще не показываться, внезапность принесла бы в этом плане куда больше толку, чем запугивание жертв.

— Жертвы пугают, если хотят от них чего-то добиться, - подтвердила Светлана, - приговорённых к смерти убивают обычно без запугивания.

— Какой умный девка, - произнёс Серый, - хорошо сказать, лучше не будет.

— Тоже мне эксперт нашёлся, - надулся Добролик, проигравший спор.

Туман начал меняться. Его прозрачные массы разбросаны вокруг да около, словно по воле ветерка, стали плыть в разных направлениях и собираться у следователей на пути. Ветра не было вокруг, но туман это не волновало. Наконец туман собрался до массы средней человекоподобной тушки и начал формировать фигуру. Фигура, судя по всему, выходила человеческая. Приводы и луки с дубинками поднялись, следователи заняли оборонительные позиции.

— Опустите оружие! - произнесла ещё не до конца сформировавшаяся фигура, - ваш друг прав, если бы я хотел вас убить, то давно бы сделал это, не дожидаясь пока вы уснете, сил на это мне хватит.

Люди и уйюйи послушно опустили оружие.

Лес окружили их со всех сторон, закрыл от посторонних своими раскидистыми лапами хвойных деревьев, кустарниками и молодой порослью. Лес досель, гомонящий на тысячи голосов вдруг замок и стих, давая возможность людям и не людям поговорить. Или не он это сделал?

— Кто вы и что хотите от нас? - спросил Иван, беря на себя лидерство.

— Не ищите нас, - был ему ответ, — это бессмысленно.

Напротив них стоял обычный человек. Средний. Очень уж средний. Средний рост, средний размер обуви, стандартная короткая прическа, распространённая в Городе, обычный стандартный рабочий комбинезон, годный как для работы, так и для похода в магазин. Ничего особенного, один из несколько миллионов граждан, проживающих в Городе. Только вот уж очень бледный.

— Давайте по порядку, - спокойно произнёс Дубов, стараясь не раздражать пришлого, - кого именно не искать и кто вы такой?

— Вам это очень нужно? - удивился бледный.

— Мы следователи и привыкли иметь дело с установленными личностями, - пожал плечами Иван, - не установленных мы берём в разработку, чтоб установить с кем имеем дело.

— Когда-то давно меня звали Александр Сергеев, - ответил гость, - но это было очень давно.

— Один из наших пропавших, - шепнула Светлана Ивану.

— А сейчас как зовут? - поинтересовался Дубов.

Бывший когда-то Александром Сергеевым держался не естественно для человека. Он стоял прямо, не сгибаясь, не наклоняясь, как обычно делают люди. Симметричность и чистота редкость в нашем мире, они противоестественны миру, и именно поэтому нам нравится то, что больше других чисто и симметрично, хотя идеальная симметрия и чистота обычно отвращают человека больше, чем уродство и грязь. Всяк человек стоя, хоть немного, но заваливается, склоняет голову, чуть ссутулится, тут же ничего этого не было. Гость держался прямо и ровно, словно не человек, а какая-нибудь доска. И это ему давалось без каких-либо затрат, почти естественно для него, хотя с виду это было наоборот противоестественно. А вот рот выделялся. Во-первых, он был чуть скривлен, во-вторых, слишком красен для бледного лица, словно его специально подкрашивали помадой, и в-третьих, эти губы постоянно облизывал дерганый, суетливый язык, словно они сохли от истощения и жажды.

— Астарот.

— Отлично, - кивнул Иван, - я Иван Дубов, эта девушка Светлана Краснова, вот этот рыжебородый детина Добролик Кудеярович, мы следователи....

— Я знаю, - прервал его Астарот.

— Так кого мы должны оставить в покое и не искать? - ничуть не смутившись, продолжил Дубов.

— Нас.

— Кого именно вас?

— Мы называем себя Луды

— Люди?

— Это вы люди, - чуть нервничая, ответил пришлый, было видно, что эта тема ему не нравиться, - а мы луды.

Рот говорившего немного передернулся, совсем чуть-чуть, но Дубову хватило времени заметить острые, слишком длинные для человека клыки.

— Вы хотите сказать, что больше не являетесь людьми?

— Нет.

— И в чем это проявляется?

— Ты разве не заметил человек? - последнее слово было сказано с таким отвращением, словно вы плюнул через губу. - Тебе продемонстрировать снова?

— Ну, если вас не затруднит, - Дубов "включил дурачка".

Луд недобро блеснул глазами, постоял на месте молча секунды две и рассыпался. Осколками. Да вот только осколки эти были чёрного цвета, и когда ссыпались на землю, превратились в чёрных летучих мышей, или их очень реалистичные подобия. Эта небольшая стая взмыла вверх небольшим вихрем, переместилась на другой край поляны и собралась обратно в фигуру.

— Туман вы уже видели, - превратившись в себя, произнёс Астарот.

— Очень интересно, - кивнул Иван, - этого я не видел ни у одного чародея, но, правда и они могут очень интересные штуки показывать.

— А так твои чародеи могут?

Астарот сделал моментально движение и в тот же миг оказался подле Ивана, хотя их разделяло метров тридцать до этого. Указательный и большой пальцы луда ухватили Дубова за кадык, да так сильно, что тот не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть. Хрящи кадыка трещали под пальцами, но не ломались.

— А так твои чародеи умеют? - оскалился в лицо Ивану Астарот. - Причём заметь, без малейшего применения психофизических сил, это лишь то, что умеет моё тело, с психофизикой вкупе, я могу куда как больше.

Видя своего друга схваченным и находящимся на грани смерти, Светлана и Добролик начали поднимать привода. Уйюйи тоже от них не отставали. Лучники, не привлекая к себе внимание доставали из колчанов стрелы, шаман начал раскручивать посох, а вожак с дружками, потихоньку переставляя ноги, старались выйти на удобную позицию для рывка.

— Скажи своим, чтоб не рыпались, - отпустил Ивана Астарот, - меня одного хватит, разметать всю вашу кодлу и уйти без малейшего синяка.

Сказано это было так громко, чтоб слышали другие, ибо Дубов старался продышаться, после железной хватки пальцев Астарота и сказать никому ничего не мог. Привода и луки опустились, ноги уйюйев остановились. Все верили в возможность данного существа, когда-то бывшего человеком, осуществить свои слова на деле. Ибо в его голосе не было ни капли бахвальства, только констатация факта.

Пока Иван приводил в порядок свое дыхание, вокруг царила тишина и безмолвие. Ни людям, ни уйюйям, ни самому луду говорить не хотелось. Нет, конечно же, мир вокруг жил своей собственной жизнью, не замечая суеты людей, псевдов и нелюдей. Птички так же пели свои песни и лакомились червячками, насекомые вообще не осознавали действие происходящее над ними, поэтому жили своей обычной жизнью. Вот только мелкие животные попрятались по норкам и не казали оттуда носа, так как такое обилие странных существ приводило их в ужас. А вдруг это хищники и они сейчас будут убивать маленьких бедных зверюшек и грабить их норки, дупла и гнезда? Что значит, они это не едят? Вон те с острыми ушами, мохнатой мордой и челюстью, в которую может поместиться разом не одна, а целых три-четыре белки и не едят? А даже если и до этого никогда не ели, никто не помешает им начать вот прямо сейчас.

— Хорошо, - откашлялся Дубов, - вы меня убедили, что отличаетесь от обычных людей по своим физическим....

— И психофизическим, - перебил Ивана Астарот.

— И психофизическим способностям, - продолжил Дубов, - но я не могу с такими сведениями прийти к начальству.

— Почему? - удивился Астарот.

— Посудите сами сударь, - Ивану приходилось взвешивать каждое слово, чтоб ненароком не спровоцировать это существо на новую атаку, но и постараться выжать из него максимум информации, - вы когда-то были человеком, неужели по старой памяти, вы думаете, что нашему начальству хватит слова: они умеют превращаться в туман и стаю летучих мышей и просили не искать их, хватит? Это же наоборот подстегнет из интерес. Вот, вы бы сами на месте нашего начальства не усилили бы интерес после таких заявлений? Вас бы это удовлетворило?

Астарот на миг задумался. Хоть какие супер способности приобрети, а логика никогда не помешает.

— Вряд ли, - произнёс он, - и что будем с этим делать?

— Начальство от нас нужна информация, - Дубов чуть выдохнул, внутренне конечно, оппонент не собирался проявлять агрессию и даже свернул в разговоре туда, куда и надо было следователю, - такая, чтоб она не только говорила, что вас трогать нельзя, но ещё и почему этого делать не стоит.

— Что вы хотите узнать? - сдался Астарот, видимо при жизни человеком, он редко общался со следователями.

— Александр Сергеев, - очень тихо напомнила на ухо шепотом Светлана, которая видимо в КГБ заучила всю базу пропавших с их фотографиями, - заместитель главного редактора пресс-издания "Горожанин".

— Спасибо, - одними губами прошептал Дубов, и подумал, - оно и понятно, откуда у заместителя редактора центрального издания Города, отношения со следователями? Максимум интервью или консультация.

— Первое, что я хотел бы узнать, - обратился к луду Иван, - это "чёрная кровь"?

Вопрос поставил Астарота в замешательство.

— Что за " Чёрная кровь"?

После этого ответа на несколько мгновений впал в ступор сам Иван. Но мозг, долгие годы искавший ответы на загадки, быстро понял свою ошибку. Что этот артефакт называется "чёрная кровь" может знать только тот, кто читал архивы, доставшиеся людям от псевдов, тем от родов, а им от самих богов. Если Кощей и предлагал людям суперспособности, он вряд ли говорил точное название. Кому интересно как называется препарат, с помощью которого ты обретешь возможности самих богов? Назови его "чёрной кровью", " мутабором", или придумай ещё страшнее и выверни наизнанку, все едино, людям нужен результат. И тут придуманное красивое и таинственное слово может подойти лучше, люди падки на всевозможные таинства.

— Давайте без названий, - перевернулся Дубов, - начнем из далека, кто вам предложил обрести эти самые способности?

— Мы называем его Лучезарный.

— Он бог?

— Он был им, пока не сделал нас равными себе! - воскликнул Астарот.

Беседа продолжалась уже долго и у замерших уйюйев и людей, начали затекать ноги, они стали на них переминаться и менять положение своего тела в пространстве. Пока еще боязливо. Демонстрация убийственной скорости и других способностей впечатлило и волколаков, и людей и заставила из с большим уважением относиться к противнику. Все переминались с ноги на ногу молча, и даже словоохотливый Добролик хранил язык за зубами.

— А как он вас такими сделал? - продолжал опрос Иван. — Это он вас вывел незаметно из Города?

— Да, - кивнул Астарот, - он, для него это не было чем-то тяжёлым, как теперь для всех нас.

— А не зовут ли вашего Лучезарного Кощеем?

— Не знаю, - пожал плечами луд, - я не был на самой передовой в битве на Калке и не видел тогда Кощея в лицо.

Почему Ивану хотелось обозвать Астарота вампиром, он и сам не знал, но желание нарастало с каждой секундой общения. Собеседник видимо расслабился, перестал держаться сжатым, чаще стали вылезать на свет небольшие, острозаточенные клыки. Ну, как его вампиром то не назвать? Тем более, Иван помнил свойства, передающиеся при использовании "чёрной крови". Кроме суперспособностей, там было указано, что подопытному надо постоянно пить чужую кровь, для возобновления элементов своей. И чем это отличается от " жажды" вампиров, описанных в древних романах, которые можно найти в библиотеке первых колонистов, в разделах: фантастика, фэнтэзи и мистика? Вампиры, как есть вампиры.

— Хорошо, пусть это будет Лучезарный, - пожал плечами Дубов.

Следователь все меньше боялся своего оппонента и все больше чувствовал себя в своей тарелке. Он вёл допрос, подозреваемый, а может и свидетель, на него отвечал, стандартная ситуация не вызывающая, ни стресса, ни волнений. Да, вместо угроз и уговоров, обещаний снисхождения, пришлось просить допрашиваемого рассказать, что он знает, так это не главное. Главное - информация поступает, и поступает из первых рук, а как это было сделано - дело десятое. Не все цели оправдывали средства, и не все средства можно оправдать целями, но тут эта пословица подходила к ситуации.

— А что происходило потом, - продолжал задавать вопросы Иван, - когда он вас уводил из Города, что было потом?

— Потом мы шли туда, куда видимо идете вы, в его логово и там проводился обряд посвящения, - ответил Астарот.

— А можно подробнее об этом обряде рассказать?

— Зачем? - удивился вампир.

— Ну, как вам сказать, - пожал плечами Иван, - чем больше мы расскажем своему начальству, тем больше шансов, что их это удовлетворит.

— Обряд... - принялся вспоминать Астарот, - Меня привели в какую-то пещеру, где стоял большой каменный алтарь. Я плохо это помню. Там находилось несколько фигур в чёрных балахонах. Они стояли вокруг алтаря и пели какую-то песню. Лучезарный одел белый балахон и приказал мне лечь на алтарь. Он долго читал какое-то заклинание на неизвестном мне и сейчас языке, а потом, вытащив кинжал, ударил меня в само сердце. Я думал, что умру, но он быстро приложил пробирку с чем-то солёным к моим губам и приказал пить. Я глотал эту жидкость и умирал.

— Ножом в сердце? - переспросил, не утерпев Иван.

В словах Вояра не было упоминаний про удар в сердце. Вояр был одним из первых и, возможно, Кощей с тех пор изменил обряд? Без удара ножом не происходит приживление артефакта? Или с ударом ножом он лучше приживается? Удар в сердце, организм воспринимает угрозу, смертельную, и готов цепляться за любой шанс, а тут ему вливают артефакт? А может просто театральный эффект для пущей убедительности и шокирующего эффекта? Ответов на эти вопросы у Дубова не было. Спрашивать напрямую у Астарота бессмысленно, так как он находился по ту сторону ножа и вряд ли знает точно, для чего это надо и надо ли вообще.

— Ну, да, - кивнул вампир, удивляюсь в очередной раз человеческой невнимательности, - я это и говорю: ножом в сердце.

— А зачем бить ножом в сердце? - сделал наивные глаза Иван.

— Обряд такой.

Хорошо быть верующим. Если ты веришь в сверхъестественное, то тебе никакие доказательства не нужны. Это неверующему нужны факты, доказательства, результаты экспериментов, а тут.... Сказали "так надо" и человек верит, причем потом сам находит доказательства для себя, чтоб подтвердить теорию, в которую верит. И тогда любые сомнительные факты будут восприниматься железобетонными. У человеческого мозга, точнее у психики, есть стандартное свойство: находить доказательства своей "правоте" и в упор не замечать доказательства обратного.

— Хорошо, - согласился с доводом Дубов, - а что было дальше? После удара ножом и применения "черной крови"?

— А дальше наступает выбор судьбы.

— Это как?

— Не всякий человек может стать лудом, - высокомерно заявил Астарот, - организм не каждого может перестроиться и перенести испытание подвластное только избранным.

— Не все выживают? - уточнил Иван.

— Двое из четверых, - гордо ответил луд.

— Понятно.

Это в принципе ничего не объясняло. Может быть, до пресловутого удара ножом выживали ещё меньше, а может быть столько же. Вряд ли Астарот знает.

— А что происходит с человеком в то время, когда он превращается в люда?

— Луда! - поправил собеседника вампир.

— Да прости, - поспешил исправиться Дубов, - в луда.

— Я не знаю, - честно признался Астарот, я, как и все остальные был при инициации в беспамятности, но могу сказать, что видимо произошла перестройка всего тела, ибо на следующий день, я чувствовал себя, словно меня вместо ресурсов запустили в стандартную фабрику, и выбросили оттуда недоваренным картофельным пюре. Дня четыре в себя проходил.

Уйюйи, поняв, что бой с незнакомцем отменяется, сели на траву и принялись заниматься будничными делами. Одни вострили стрелы, другие вычесывались, шаман сел в странную позу и начал что-то подрывать себе под нос. Люди тоже устали стоять и присели на траву, но привода не спрятали, а положили аккуратно около себя, да так, чтоб при первой же возможности сразу их задействовать.

— Хорошо, - кивнул Дубов, - а вот сейчас, когда вы получили суперспособности, что вы намерены делать дальше? Вернетесь обратно к людям?

Естественно, Иван не ожидал услышать честный ответ на поставленный вопрос, но он его не для этого и задавал. Если следователь будет вести следствия опираясь только на ответы подозреваемых, то он никогда не закончит ни одно дело. Любой подозреваемый будет обелять себя и очернит коллег, как минимум. И следователю нужно определить, что именно льется из уст подследственного, правда или лож. А для этого есть свои методы. Как минимум можно оценить разговор оппонента не только по вербальным средствам общения, но ещё и по невербальным. Невербальные средства общения включают в себя: движение глаз, ухмылки, ужимки, позы говорящего, сопровождающие речь. И вот они могут подтверждать сказанные слова или наоборот противоречить им.

— Вернуться к людям? - удивление Астарота было настолько искренне, что Дубов не задумываясь ему поверил. - Никогда!

— Почему?

— Мы сверхлюди! Мы луды!

— И что? - не понял Иван. - Среди людей есть отличные воины и чародеи высшего класса, которые если и уступят вам в умениях, то не сильно.

— Вам не понять, - провертел головой вампир, - вы люди, мы луды, мы стоим на ступеньку выше вас, если не на все две, мы следующий этап человечества, мы вершина творения, вершина эволюции. Как люди вышли из обезьян, так и мы, луды вышли из людей. Вы же не хотите вернуться к обезьянам? Вот и мы не хотим возвращаться к вам.

— А править вами будет ваш Лучезарный? - этот вопрос был, наверное, основным у Дубова.

Он уже понял картину и мотив похищения людей, дело можно было бы закрывать, но оставалось выяснить некоторые нюансы. Их конечно можно доверить разведке, но разведка на чужой территории, да к тому же такой специфической, как Неврида, потребует кучи согласований и время может быть безвозвратно упущено. А тут можно узнать информацию из первых рук, так сказать.

— Он хотел! - криво улыбнувшись, ответил Астарот.

— Перехотел? - вырвалось у Добролик.

— Мы перехотели, - ответил Астарот.

— Объясните, - попросил Иван.

— Раньше он был куда сильнее нас всех, а сейчас он почти равен нам, - постарался объяснить вампир, - и мы не хотим слушаться равного, который думает, что может нам указывать что делать. Он науськивал нас напасть на вас, людей....

— И?

— Вы нападаете на кур или уток? Вы объявляете им войну?

— Вы нас сравниваете с птицей? - опешили все, но высказала недовольство Светлана.

— Я сравниваю вас с едой, - пожал плечами вампир, - не будет для вас секретом, что нам для нормальной жизнедеятельности нужна ваша кровь, как вам белки, жиры и углеводы, которые вы получаете из пищи, а для этого пищу создаете из биоресурсов или охотитесь на нее. Так и мы, вы для нас только лишь еда, не более.

— А ничего, что мы думаем и рассуждаем? - поинтересовался Дубов.

— Я думаю мамонт, которого вы используете для добычи мяса, тоже может где-то глубоко в себе думать и рассуждать. А те же волколаки могут даже с вами поговорить, - Астарот кивнул на уйюйев, - но это вас никогда не останавливало в желании их уничтожать.

— А что вы с нами говорите тогда? - спросил Добролик.

— Мое преобразование ещё не до конца устоялось, - спокойно объяснил вампир, - и я еще не в полной мере чувствую Голод, поэтому где-то, в глубине сознания, помню, что вышел из людей и не хочу лишних жертв. Не ищите нас, не старайтесь нас уничтожить, мы выше вас, примите это как данность. Многим из вас будет предложен Путь, и тот, кто его не примет - станет просто едой.

— А кто примет - станет вампиром? - спросил Добролик.

— Если вы пойдете дальше, вы обретете лишь смерть, - предупредил вампир, - мне больше нечего вам сказать, прощайте.

В тот же миг он рассыпался стаей летучих мышей, не дав людям сказать ему еще что-то, и эта стая понеслась в сторону реки Смородины. Люди и уйюйи опешили от произошедшего и молчали еще несколько минут после исхода вампира.

— Дела, - почесал рыжую голову Добролик.

— Угу, - подтвердил Серый.

Люди переглядывались между собой и смотрели на уйюйев, те делали тоже самое. Слов ни у кого не было, а вот эмоций хоть отбавляй.

— Они теперя все будут как Кощей? - спросил неожиданно вожак уйюйев.

— Вряд ли, - покачал головой Дубов, - уж очень этот Астарот хотел нам доказать, что они теперь такие же, как их Лучезарный. Так ведут себя те, кто почти рядом с целью, но не достиг её и вряд ли достигнет.

— Оно и понятно, - вставила Светлана, - давайте не будем забывать, что весь их сброд состоит из людей не достигших своих целей у себя дома. Они соглашались за ним идти, чтоб стать круче тех, кому они всегда проигрывали в карьерном споре. И вот они почти достигли цели, но опять же есть он, ОН, тот, кто их научил, они опять стали не первые, но вторые.

— Это все понятно, - согласился со сказанные Дубов, - делать то, что будем?

— А какие у нас варианты? - поинтересовался Добролик. - Хотелось бы услышать все возможные предложения по этому вопросу.

Лес словно ожил после исхода вампира. Кажется, даже краски вокруг засияли сильнее. Когда Иван занимался стрельбой в караульном подразделение, проходя обязательную для любого горожанина службу, им выдавали жёлтые очки, противоблоковые, так вот, эффект казался таким же. Жёлтые очки делают краски вокруг ярче, чётче и контрастнее, а вот когда ты их снимаешь, то этого не хватает и мир вокруг становится серым. Все краски присутствуют в мире, но ты их видишь мене ярко, чем в очках и на контрасте с памятью мир сереет. Потом, конечно же, привыкаешь, и все встает на свои места, но эффект надо признаться незабываемый. Вот и сейчас казалось, словно очки надели, а при появлении Астарота сняли. Вроде все одинаковое, но разница в ощущениях колоссальная.

— Вариантов у нас два, - ответил Иван, - продолжить путь и идти дальше, выполняя задание или повернуть назад и принести нашим правительствам полученную информацию, что надо сказать, тоже не мало.

И вот тут все разом и каждый по отдельности зачесали затылке, лбы, горло, уши, кому что было сподручней и привычной. Выбор был не большим, но уж очень ответственным.

— Нам не надо ходить обратно к главным, - поразмыслив, произнёс Серый, - моя приказ получал Кощея раз нюхать и найти его, моя и мои назад дороги нет.

— У нас есть, - проговорил Иван, глядя на Свету, - но предлагаю взвесить, что лучше для нас и Города.

— И что мы имеем? - спросила Светлана.

— Первое, - стал перечислять Дубов, - мы можем вернуться обратно, рассказать, что всем этим заправляет Кощей, и какие эксперименты он ставит на людях. В принципе дело раскрыто: мы знаем кто жертвы, что с ними произошло и кто в этом виноват, дальше дело за оперативниками иди за другими силовиками, на усмотрение начальства.

— А второе?

— Мы не знаем где они все обитают, и не сможем точно указать силовикам, при этом, пока наши договорятся с Лесом о проходе подразделений, пока договорятся с Невридой, за это время вампиры пару раз перебазироваться смогут.

— То есть ты предлагаешь пойти дальше и вычислить их логово? - оскалился Добролик.

— Я всего лишь оглашаю возможные варианты наших дальнейших действий

— Нама назад нельзя, - помотал мордой Серый, - нама Кощей нужен!

— Сейчас каждый сам решит, что ему нужно, и мы либо распрощаемся и пойдем по своим делам, либо продолжим путь вместе, - подвел итог Иван.

Люди обмозговывали сказанное долго, в отличие от уйюйев, но тем не зачем было это делать, у них был свой приказ. Лес шумел кронами над головами следователей, птички перепрыгивали с ветки на ветку, мелкое зверье старалось не попадаться на глаза никому, остерегаясь за свою жизнь, а более крупное ретировалось, почуяв запах стаи уйюйев. Будь ты хоть огромный саблезубый тигр, а дырявить шкуру о клыки и стрелы волколаков, тебе явно не захочется. Опасностей много, шансов помереть ещё больше, а выделка будет с гальки нос. Смысл?

— Я считаю нужно идти вперёд, - высказал свое мнение Добролик, - Иван прав, если мы просто сдадим информацию, какую имеем на данный момент - мы его упустим. А вот если ещё и логово укажем, тогда там одними ракетами справиться можно будет, без посторонних жертв. Закидаем их снарядами и сравняем с землёй, тут никакие суперспособности не помогут.

— А я против! - заявила Светлана. - Мы свою работу сделали, информацию добыли, преступление раскрыли, теперь можно возвращаться домой и пусть этим занимаются компетентные в этом органы.

— Так пока они раскачаются, да все всё согласуют, времени убежит, словно той воды в горной реке, - махнул рукой лесовик.

— А если мы не вернемся? - парировала Краснова. - Информация вообще погибнет, и никто про вампиров не узнает?

— Они сами о себе скоро всем заявят, - вздохнул Дубов.

— С чего бы это мы не вернемся? - спросил Добролик.

Уйюйи в человеческие распри не лезли, наблюдали, да ждали чем дело кончиться.

— А с того, - Света аж всплеснула руками, - он один мог нас всех убить, не сильно запыхавшись, а если их больше будет? Нас сотрут в порошок, проходя мимо, даже не заметив.

— Так мы тихо, словно разведчики, - ответил Добролик, - посмотрим одним глазком, место на карте отметим и домой. Никаких боестолкновений с противником.

— Я думаю, стоит все же сходить, - высказал свое мнение Иван, - на всякий случай, тебя Света, оставим немного позади, когда разведывать логово пойдем, если нас уничтожат, ты дойдешь до Тарха и расскажешь, что да как. Так пойдет?

— Мне одной кажется, что мы впутываемся в авантюру? - спросила девушка.

— Нет, - ответили мужчины хором.

Дело было решенное, отряд продолжил свой путь к Смородине.

Глава 9 Вампиры

Огненная река Смородина, ослепительно сверкая, словно золото, расплавленное солнцем, струилась река огня — неслыханное чудо природы. Вода её была не холодной и прозрачной, как обычные реки, а густой, кипучей, полыхающей языками пламени, разбрасывающей искры в воздух, подобно драгоценностям, разбросанным небрежной рукой щедрого хозяина.

Широкая лента раскаленной магмы извивалась среди высоких выжженных берегов, окутанных дымкой зловещего мрака. Обрывы вдоль берегов казались обожженными гигантским костром, покрытыми трещинами и следами ожогов. Но даже в такой суровой местности жизнь находила свое отражение: маленькие огоньки светлячков плясали над поверхностью воды, придавая ей волшебный вид, словно духи огня развлекаются своей игрой посреди ночи.

Река текла спокойно, уверенно, неспешно. Она звала странников испытать свою судьбу, проверяя храбрость тех, кто осмелится приблизиться к ней. Ее дыхание было горячим, тяжелым, оно наполняло воздух ароматом лаванды и серы, будто предупреждая всех вокруг о неумолимой силе своего присутствия.

Смородина диктовала условиям землям, лежавшим возле нее. Ученые с Земли сказали бы, что это вовсе не река, а трещина в земной коре, откуда на поверхность пробивается магма. Но это бы сказали ученые с далекой прародины людей, те, кто отправил первых колонистов в полет, а сами остались далеко, за многие световые годы оттуда, на своей планете, если она, конечно же, выжила. Возможно, ученые древних народов этой планеты подтвердили бы эти слова, но они исчезли давным-давно. И потому местные жители, псевдолюди, точнее ироды, верили, что Смородина — ни что иное, как огненная река. А огненная река имела выжженные берега, где не было ни капли влаги, ни кустика травы, а только обожженный камень. Всё, кроме камня, ежедневно выжигалось огнем реки. Берега Смородины представляли собой пустынные засушливые каменистые обрывы. И если магма выходила на поверхность в русле реки, то подходила к поверхности она и дальше, сжигая землю изнутри и не давая на ней произрастать ничему живому, отчего такой каменистый выжженный пейзаж тянулся не только вдоль берега Смородины, но и на километры вокруг.

Среди выжженного плато, испещрённого бороздками просачивающейся магмы сквозь истончённый слой камня, стоял одинокий замок. Строение выглядело, как всё вокруг, слегка подпечённым огнём и высохшим местным климатом. Если бы кто-нибудь прошёл мимо сего замка, он вряд ли бы заподозрил кипящую внутри него жизнь, настолько он был одинок в округе, да и малочисленные следы не могли опровергнуть его одиночества, однако там действительно кипели страсти.

Под самой крышей замка, в огромном зале, куда вела единственная скрипящая почти каждой половицей винтовая лестница, в этот момент разгоралось общее собрание Лудынов и их отца Лучезарного. Так представился Кощей первому своему подопытному, опасаясь вызвать в них ненависть к своему настоящему имени. Еще недавно почти все они стояли против его войска в полном вооружении и с оружием наперевес, теряя друзей от когтей и клыков его армии. Они не последовали бы за Кощеем, но легко поддались уговорам Лучезарного. Лучезарным называли когда-то давно, еще задолго до рождения самого Кощея, бога, бросившего вызов миропорядку богов и родов, поднявшего огромную армию, но так и не добившегося желаемого результата. Он почти победил тогда богов, но каким-то невероятным колдовством, почти проигрывая, те смогли перевернуть всё вокруг и превратить его победу в поражение. Люди не знали эту историю из жизни его планеты, им было совершенно неважно имя их нового предводителя, а Кощею было приятно носить имя своего кумира.

На общем собрании настаивали самые сильные Лудыны из всех. Трое Кощеевых фаворитов, его правые, а возможно, и левые руки. Все трое были им найдены из разных мест, и потому он полагал, что они никогда не смогут договориться между собой.

Аббадон, родившийся в Городе, был неплохим чародеем, звезд с неба не хватал, но своё дело знал хорошо. На призывы Кощея в своё время он не откликнулся, поскольку обладал в тот период небольшим амбициями и твердой силой воли. Под личиной Лучезарного Кощей обещал ему многократное увеличение его потенциала и соответственно усиление обороны Города.

Ламия, уроженка одной из свободных деревень лесников, колдунья-знахарка в своем поселении. Её Лучезарный соблазнил перспективой поднять деревню благодаря её будущим возможностям если не выше Китежа, то хотя бы на равне с ним.

Ваал, второй ведун в современной Невриде, уступавший по силе колдовства лишь Древославу, немедленно согласился на любые условия ради занятия первого места. Эти трое никогда не должны были прийти к согласию, но им удалось это сделать.

Кощей экспериментальным путем выяснил, что наилучшими Луданами становятся именно существа, обладавшие до инициации психофизическими способностями. Ученики без таких способностей также становились сверхсуществами, подобными тому же Астароту, но у мощных ведунов, колдунов, чародеек «чёрная кровь» перерабатывала и усиливала не только тела, но и их психофизику. Если бы Кощей знал это раньше, он бы проводил эксперименты еще до нападения на людей над своими преданными слугами — лешими, и теперь имел бы послушных чудовищ, готовых уничтожать всё и вся по его приказу. Люди, увы, стать такими существами категорически отказывались, ведь в них чрезвычайно сильны были личный индивидуализм и эгоизм, а также воспоминания о прошлом и социальные связи.

Зал для собраний действительно поражал своей величиной — настолько огромен, что взгляд терялся среди мрачных теней, заполнивших пространство от самого пола до высоких потолков. Казалось, стены сами собой излучали ощущение подавляющей тяжести и таинственности, словно дышали мрачной историей, пропитанной болью и страданием множества поколений.

Их поверхность была выполнена из особого материала, похожего на металл, прошедший процедуру воронения, придававшего ей глубокий черный оттенок, отполированный до зеркального блеска. Но даже эта зловещая гладкость не избавляла зал от ощущения жестокости и угрозы: каждая стена была буквально покрыта острыми металлическими выступами разной формы и размера — длинными шипами, торчащими в разные стороны, остроконечными клинками, сверкающими холодным светом и грозящими нанести смертельную рану каждому, кто приблизится чересчур близко.

Повсюду царила атмосфера древней мощи и необъяснимого ужаса, способная внушить страх любому посетителю зала. Это было ясно видно даже в мелочах: отсутствие привычного комфорта вроде удобных сидений или уютных диванов подчёркивает суровую реальность места, которое предназначено вовсе не для отдыха или приятного общения. Здесь собирались лишь те, кому предстояло столкнуться лицом к лицу с самой жестокой стороной жизни, тех, кого ожидала нелёгкая судьба и испытания, выходящие далеко за пределы обычного человеческого понимания.

В центре был малый круглый подиум, на котором стоял Кощей, или Лучезарный, как его тут называли. Вокруг же него собрались его «дети», его «создания» — луды, или лудыны, как они себя сами называют. Собрание было инициировано лудынами, и Кощей даже предполагал по какому поводу. Без своих старых способностей и артефактов Кощей был силён, куда как сильнее всех колдунов людей. Вот только сильные колдуны, чародеи, ведуны, испившие «чёрную кровь», становились в разы сильнее своих собратьев. А вот Кощею сей артефакт не помог. Он создавался специально под генетику Родов и похожих на них существ, а вот на богов явно создатели не рассчитывали. Оно и понятно, создатели сами были богами и пытались с помощью этого артефакта создать армию для войны с оступившимися богами, но никак не армию из богов. Поэтому приняв артефакт-зелье, Кощей помучился два дня головной болью и не более. Никакого эффекта на него оно не оказало. А вот из людей, из тех, кто выживал, творило чудеса, преображая не внешне, но внутренне очень сильно. С каждым из получившихся лудынов Кощей мог справиться легко, и даже с пятью разом, но вот большее их число могло и его повергнуть в пучину поражения. А собралось сейчас в зале куда больше десятка лудынов.

— Я собрал вас тут, дети мои… — попытался взять толпу в руки Кощей.

— Вообще-то это мы тебя вызвали сюда на разговор! — крикнул Ваал, стоящий у дальнего окна, в окружении своих дружков.

Каждый из троицы восставших имел своих приспешников или последователей и не очень хотел контактировать с другими, на чём Кощей первоначально и играл, но общие цели их объединили, хотя нюансы их учений и были разными. Вокруг каждого восставшего стояло двое или трое учеников, остальная масса лудынов, неопределившихся, стояла между ними.

— И рад предстать перед вами, — развёл руки, словно для объятий, Кощей, — я всегда прихожу, когда мои любимые дети зовут меня!

— Ты приходишь к нам, потому что мы тебе нужны! — громко сказал Аббадон. — Только из надобности, не более! Без нас ты никто, и только с нашей силой ты можешь воплотить в реальность свои мечты!

Они были совершенно разные, Ваал и Аббадон. Ваал был крупным, рыжеволосым молодым мужчиной, с резким, взрывным характером. Даже сейчас, с изменённым «чёрной кровью» телом и постоянной жаждой, он продолжал любить жизнь во всех её проявлениях. Теперь по-своему, не так, как до эксперимента, но так же неудержимо. Аббадон был худым, жилистым, темноволосым и сдержанным. Сдержан во всём — в движениях, в словах, в эмоциях, во всём. Аббадон чаще думал, Ваал действовал.

— Конечно, вы мне нужны, — согласился Кощей, — иначе я не стал бы делать из вас лудынов, и вы это должны были понимать изначально. Какой дурак станет делиться великим артефактом с другими, если бы не хотел иметь их потом в соратниках? Но я отношусь к вам как к своим детям, а не как к оружию!

— А у тебя нет другого выхода! — крикнула Ламия. — Если ты сделал мыслящее оружие, с ним нужно договариваться и объяснять ему свои цели.

Она была прекрасна. Невысокого роста, миниатюрная красавица с милейшим ангельским лицом, со светлыми локонами, закрывающими плечи. Она была красива настолько, насколько и опасна. Её движения были не столь быстры, сколь точны, и если она хотела ткнуть отточенным ногтем в зрачок жертве, то попадала именно в зрачок, а не в глаз в целом.

— Я вам и объяснил, — развёл руками Лучезарный, — я хочу вашего возвеличивания! Я создал лучших людей, чем прежде! Вы, дети мои, достойны жить и править на этой планете, а не какие-то людишки, которые вам в подметки не годятся!

— Мы когда-то сами были такими людишками! — возразил Ваал.

— Были! Именно были! Но я вас переделал и сотворил из вас лучший вид, чем прежде! Благодаря мне вы стали сильнее всех на этой планете! Благодаря мне вы стали вровень со мной!

— И если мы с тобой вровень, то зачем нам подчиняться тебе? — спросил Аббадон.

— Хотя бы из чувства благодарности, — парировал Кощей, — ибо я вас сделал такими, а без меня вы бы прозябали сейчас в своих старых телах на вторых ролях в своих городах и сёлах.

— Мы благодарны тебе, — согласился со сказанным Ваал, — но это не значит, что ты можешь сделать из нас своих цепных псов, которые будут убивать по твоей указке.

— Я не собираюсь вас использовать как псов, — стал юлить Лучезарный, — я только указываю вам цель, которую считаю необходимой! Вы раса сверхлюдей, лудынов, зачем вам на этой планете конкуренты? Уничтожьте людей и правьте этим миром единолично!

— А где мы будем брать еду? — поинтересовалась Ламия.

— Так люди же для вас и есть еда!

— А потом, когда мы их уничтожим?

Если бы Иван и его компания слышали этот разговор, они бы сильно удивились, как спокойно вампиры сравнивают людей с едой, словно и не были сами людьми совсем недавно. Но ни Ивана с его разношёрстой компанией, ни кого другого из людей поблизости не оказалось.

— Волколаки? Чудь? Да мало ли иродов?

— В том-то и дело, — возразил Ваал, — что твои ироды нам не нужны, а нужны только люди!

— Наши новые тела требуют от нас крови, для пополнения запасов недостающих им элементов, — постарался объяснить Аббадон, — но это мы можем получить только из человеческой крови, так как сами изначально являемся людьми и кровь других существ для нас не подходит.

— Так покорите их и сделайте рабами! — не сдавался Лучезарный, всеми силами пытаясь перетянуть одеяло на свою сторону. — Представьте, вам не нужно будет на них охотиться! Проголодался, вывел из подвала раба и выпил его кровь!

— Война? — спросила Ламия.

— Да! — обрадовался Кощей.

— Я против войны! — возразила девушка.

В большом зале мгновенно установилась абсолютная тишина, такая глубокая и напряжённая, что казалось, будто сама атмосфера замерла в ожидании. Высокие потолки и огромные окна позволяли воздуху свободно циркулировать между пространством, создавая впечатление легкости и воздушности. Однако этот ветерок не приносил освежающего чувства свободы, напротив, он скорее подчеркивал зависший вопрос, касаясь своими едва ощутимыми пальцами каждой мелочи вокруг. Каждый звук в такой обстановке становился особенно значимым, каждое движение ощущалось сильнее обычного.

— Я тоже, — подал голос Аббадон.

— Я за охоту, — вскинулся Ваал, — но против войны!

— Но почему же?! — вопрошал Кощей.

Ему нужно было уговорить хотя бы одного из этой троицы. У него ещё оставались тайные последователи в Невриде из числа волколаков, леших и даже Горынычей, но ему нужны были козыри в борьбе против людей. За этой троицей стояли их последователи, и их было слишком много. Да, за самим Кощеем, точнее Лучезарным, стояли неопределившиеся лудыны, но их было недостаточно, чтобы объявить войну той же Невриде, не говоря уже о Городе, Китеже или каком-то далеком Нифльхейме.

— Война — это потери, — проговорил Аббадон, самый рассудительный из троицы.

— Вы боитесь смерти? — изумился Кощей.

— Да, — ответил Аббадон, — мы боимся смерти.

— И даже больше, чем раньше, когда были людьми! — воскликнул Ваал. — Теперь, обретя такую мощь, умирать не хочется даже больше, чем будучи человеком! Нас слишком мало, да мы сильнее в разы людей, но нас слишком мало, и потеря каждого будет значительно влиять на нашу боеспособность. Люди слабы сами по себе, но у них есть оружие, сильное оружие и точное оружие, а мы не бессмертные. Да, ты предлагаешь идеальное будущее для нас, быть повелителями рабов, но перед своим порабощением люди уничтожат больше половины из нас, и тогда многим из присутствующих тут не выпадет наслаждаться достойной участью повелителей людей.

— И вы предпочитаете вылавливать людей из засад? — изумился Кощей. — Охотиться на одиноких путников?

— А что тут плохого? — спросила Ламия. — Разве лев, нападающий на ослабевшее животное, отбившееся от стада, перестаёт быть царём зверей? Ни один хищник не будет подставлять свою шкуру под клыки равного себе, а ты хочешь, чтобы мы пошли умирать все, чтобы обеспечить райскую жизнь оставшимся единицам? Гораздо проще периодически охотиться, тем более пока люди не догадываются о нашем существовании, это и интересно, и риск как таковой отсутствует.

— О! Я думал, что творю королей мира, повелителей планеты, — воздел к потолку руки Кощей, — а оказалось, я сотворил шакалов, ночных татар, способных только нападать из-за угла на обессилевшую, ничего не подозревающую жертву?

— Выбирай выражения! — Ваал выпрыгнул вперед и остановился в одном рывке до Лучезарного.

— И это все, кто отважится напасть на меня? — оскалился Кощей.

— Мы не пойдем против людей на битву! — не торопясь подошел к Ваалу Аббадон.

Их последователи встали у них за спинами, готовые в любой момент ринуться на Лучезарного.

— Лучезарный, — проговорила Ламия, вставая рядом с двумя мужчинами, — ты предлагаешь нам войну, кровь, грязь, распоротые внутренности врагов и друзей, зачем? Ты не представляешь, как приятно соблазнить какого-нибудь человечешку, слиться с ним в любовном экстазе и за миг до пика наслаждения прокусить ему шею, упиваясь сразу и плотским оргазмом, и насыщением крови. Ты говорил, что мы будем жить куда как дольше обычных людей? Так зачем мне самой сокращать свою жизнь ради других, если я могу наслаждаться вечностью? Я выбираю мир.

Зал пришел в движение. Все немногочисленные особи женского пола, стоящие до этой тирады в разнобой, начали перемещаться и вставать за спиной у Ламии. Ситуация складывалась не в пользу Кощея. Рядом с ним осталось менее четверти вампиров, да и те из числа неопределившихся, способные в любой момент перейти на сторону одного из трех новых лидеров лудынов. Даже при его возможностях он не мог броситься в бой на предателей. Радовало только одно: вампиры даже без него будут уничтожать людей, что ему только на руку. Но, увы, нужно признать, что этот план провалился. Оставшиеся с ним вампиры не пойдут на отдельную силу, но смогут усилить его войско и стать его первыми гвардейцами и телохранителями. Если бы Кощей знал бы земное слово «преторианцы», он бы использовал его, но откуда богу с планеты Явь знать такие слова, он же никогда не был в библиотеке первых колонистов. Теперь оставалось только красиво уйти, оставив за спиной если не друзей, то хотя бы не врагов.

— Хорошо, — примирительно начал Кощей, — я не буду навязывать вам свои идеи, вы взрослые существа и сами решите свою судьбу, — аккуратно продолжил он, — но хочу вас спросить, куда вы пойдёте и где жить станете?

— Здесь, — расплылся в улыбке, отягощенной острыми краями клыков, выступавших из-под верхней губы, Ваал.

— Здесь? — опешил Лучезарный. — Позвольте спросить вас, дети мои, а тогда куда прикажете идти мне?

— Мы рассудили, — произнес Аббадон, — ты уроженец этой планеты, у тебя обязательно найдется куда уйти, а мы тут пришлые, у нас есть только Город, да Китеж с деревнями, но туда нам хода нет, по крайней мере в открытую, и нам тут остаться рациональнее.

Слова Аббадона не прозвучали, как ультиматум, даже где-то наоборот, а тон был совершенно дипломатичным, но это он и был, ультиматум.

— Согласна с двумя предыдущими ораторами, — уголками губ улыбнулась Ламия, — ты, Лучезарный, и так найдешь, куда уйти, ты нам рассказывал, что умеешь жить на небе, и что там несколько этажей, нам же туда не подняться, так что уходи на своё небо, а мы останемся тут.

Вот теперь понятно становилось, кто в действительности правил всем этим восстанием. У родов в своё время была пословица: «глаза глядят туда, куда шея повернулась». Обычно это говорили про семью, где глаза — это муж, а шея — жена, но сейчас это можно было сказать про лидеров оппозиции к Кощею. Аббадон и Ваал смотрели ровно туда, куда поворачивалась милейшая шейка Ламии.

Кощей считал преданных себе лудынов и мрачнел с каждой секундой. За него было не больше дюжины вампиров, и то они могли во время боя ретироваться на сторону его противников. Не все, конечно. Было лудынов пять, которым было всё равно кого резать. Эти вампиры при жизни людьми были отбросами общества, и у них ещё с тех времен оставались претензии к представителям своей расы. Если бы Кощей знал это, он бы изначально сделал ставку на таких индивидуумов, но сделанного уже не воротишь. История — девка неграмотная, и не знает сослагательного наклонения. За этой троицей в бой устремятся все остальные, а это не менее сорока особей, точнее Кощей не стал считать. Сам Лучезарный одолеет в бою существ десять, может быть, пятнадцать, но оставшаяся четверть легко справится с его дюжиной, а потом набросится на обессиленного Кощея. Он, конечно, бессмертный, но эти же придумают, как запихнуть его обратно в саркофаг и отправить в космическое одиночество еще на пару тысяч лет. Придётся уступить. А точнее, сейчас уступить, но потом по одному подавить главных лиц этой шайки и уничтожить, и уже потом, обезглавив эту свору самодовольных идиотов, возглавить её.

— А это идея! — подумал Кощей, но вслух произнес: — Хорошо, дети мои, я не стану вам мешать в вашем самоопределении и даже оставлю вам эту цитадель, но прошу от вас лояльности ко мне и моим слугам. Дайте слово, что вы никогда не нападете на меня и моих последователей?

— Не нападём, — легко согласился Ваал, — даю слово.

— Я даю слово, что не нападу на тебя и твоих приближённых, — проговорила Ламия.

— Я даю слово, что ни я, ни кто-либо из моих последователей не нападёт на тебя и твоих слуг, если вы сами не нападёте на нас первыми, — сказал Аббадон.

— Да будет так, — кивнул Кощей, не подав вида, что его ножом по нервам ударило уточнение последнего из лидеров лудынов, — собирайте вещи, те, кто хочет идти за мной, мы покидаем это здание и идём прямо на небо.

Глава 10 Столкновение

Утро началось бодро. С дождика. Нет, не с дождя, как, наверное, хотелось бы, а с мелкого моросящего дождика, который пеленою застилал визоры шлемов и имел неприятное свойство проникать внутрь через мельчайшие трещинки между плитами бронекостюма. Никто не знал, почему так происходило, но так было, и с этим приходилось мириться и терпеть. Это волколаки, дети леса, им всё равно, жарко на улице или дождливо, они ко всему привычные. Добролик тоже особо не напрягался по этому поводу, ведь он лесовик, ему в походы в плохую погоду ходить привычно. А вот горожане Светлана и Иван страдали. Но молча.

Ближе к реке Смородине окружающие пейзажи начали меняться. Чувствовалось, что жара усиливается, и оттого деревья становились другими. Стройные корабельные сосны, вздымавшиеся ещё у Китежа своими длинными прямыми стволами и короткими кроной к небесам, уступили место разлапистым соснам, которые росли не столько вверх, сколько вширь. Берёзки и осинки уступили свои места каштанам и кипарисам. Изменения природы не укрылись ни от кого, и люди шли, открыв рты, озираясь по сторонам, но не в поиске угрозы, а просто для запоминания окружающих пейзажей.

— Скоро ещё эта ваша Смородина? — спросила Света.

Вопрос был риторическим и не направлен никому конкретно. Девушка была в хорошей физической форме, но она не привыкла к долгим переходам. Да, у неё уже был за спиной переход от Китежа к Тарху, но сила привычки ещё не сформировалась. Как же хорошая физическая форма? Очень просто. Физическая форма и специфические навыки — это абсолютно разные показатели. Например, возьмем спортсменов: боксер и тяжелоатлет оба имеют отличную физическую форму, но вряд ли боксер сможет поднять такую же тяжелую штангу, как тяжелоатлет, и вряд ли тяжелоатлет сможет так эффективно несколькими ударами вырубить противника, как это сделает боксер. Жители Китежа и деревень привыкли регулярно совершать долгие рейды в лес, а горожанам не нужна была походная сноровка. Им важно быть спринтерами, чтобы успевать перемещаться по городу очень быстро. А лесовики обычно являются стайерами, им надо уметь долго идти по лесу.

— Верст десять остаться, да, — ответил Серый, — скоро будем тама.

Вскоре местность стала редеть. Чем ближе «огненная» река, тем выше окружающая температура и меньше влаги в почве. Сама почва становилась похожей больше на покрытую песком скалы, чем на обычную почву. Лиственных деревьев вокруг почти не осталось, встречались одиночные сосны, но они были мелкими, корявыми, с хвоей сероватого оттенка. Началось царство колючек. Колючки были самыми разнообразными, ни Иван, ни Добролик названия их не знали, даже лесовики редко заходили так далеко от своих деревень, а горожане и подавно. Уйюйи вообще никак не называли колючки. Колючки и колючки, пользы никакой, запоминать их не требовалось. Одни только разновидности кактусов Иван насчитал около десяти видов, не считая почти черных кустарников без листьев. На некоторых раскрывались мелкие бутоны различных оттенков. У одного такого куста с яркими красными цветами кружились насекомые, возможно, мухи, но никто внимательно не пригляделся. От растения исходил запах гнилого мяса, что объясняло присутствие мух. Некоторые насекомые садились на цветок, и он мгновенно захлопывался, пряча муху внутри, и вновь раскрывался спустя минуты десять, но мухи на лепестках уже не было. Люди проходили мимо и не замечали таких особенностей.

По мере приближения к самой реке ландшафт изменился окончательно: сплошной каменно-запёкшийся пласт без какой-либо растительности.

Пройдя оставшиеся десять вёрст, к вечеру отряд людей и уйюйев остановился перед Смородиной. «Огненная река» представляла собой разлом в земной коре, в котором текла магма, близкая к поверхности земли. Жар рядом с ней был невыносим и еле компенсировался терморегуляцией бронекостюмов. Магма не поднималась на самую поверхность, поэтому не переливалась через обугленные и выжженные до состояния камней края расщелины, а плескалась внизу. Стоять на краю было опасно: до лавы примерно метров тридцать, но любое падающее существо сгорело бы ещё до достижения поверхности, задохнувшись в дыму и прожарившись до обугливания.

Волколаки оказались молодцами, знающими дорогу и выведшими отряд к мосту. Единственный мост через Смородину оказался огромным каменным сооружением, по которому могла пройти конница в четыре-пять рядов одновременно. Людям было жутковато находиться перед такой огромной конструкцией, перекинутой через «огненную реку».

— Давно его построили? — спросил Иван, оглядывая мост перед вступлением на него.

— Давным, очень давным, — подтвердил Серый, — моя слышать, его строили боги, когда ещё живыми ходить, да.

— Ну что, пойдём? — спросил Добролик, — Или одумаемся и обратно повернём?

— Вроде решили же, — сказала Светлана.

— Да я так, переспросить, — пожал плечами лесовик, — вдруг кто передумал?

— Не решившись — не делай, решившись — не сворачивай! — ответила Света и ступила на мост.

За ней потянулись остальные члены очень странной розыской команды. Мост не вызывал уважения со стороны: ну скажите, какой мост будет вызывать уважение, если он каменный, но точек соприкосновения с поверхностью имеет всего четыре, словно подвесной? Но без ограждений, подвесной системы, колонны уходят прямо в лаву. Просто длинная платформа из камней, переброшенная с одного берега на другой. Но стоило оказаться на самом мосту, как сомнения пропали начисто. Ничего не дрожало, не качалось, а казалось монолитным и построенным на века. Когда группа спрыгнула на другой берег, земля показалась менее устойчивой, чем мост.

Никто не заметил одну маленькую летучую мышку, которая рванула в небо, как только люди сошли с моста. Та мышка долетела до замка и исчезла в одном из его окон. Через некоторое время в зале для собраний снова вспыхнул свет, хотя уже прошло часа два с момента ухода Кощея и его приспешников.

— Я разберусь, — раздался громкий возглас Ваала, и свет погас.

Между тем день двигался к закату, и нужно было организовать ночлег. Ужин они предусмотрели заранее, подстрелив двух пробегавших мимо зайцев, но относительно ночлега решение пришлось принимать по ситуации. Группа находилась недалеко от моста и теперь определялась, где лучше провести ночь: на этой стороне или вернуться обратно.

— Ну что, у кого какие мысли на этот счёт? — спросил Иван.

— Предлагаю ночевать здесь, — высказалась Света, — ужин у нас есть, земля за мостом такая же выжженная, как и здесь, и я не вижу причины возвращаться назад, если завтра придётся снова пересекать этот мост.

— А я не согласен, — ответил Добролик, — поверьте моему опыту лесных путешествий: изучать незнакомую местность лучше ясным днем, чем ночью.

Хотя тьмы вокруг и не было. Плескавшаяся в разломе лава обеспечивала достаточное освещение, окрашивая окрестности в кровавокрасные оттенки. Этот свет был неприятным, но зато был заметен весь горизонт, как будто спишь в комнате с красным ночником.

— Давайте не будем уходить, — пожала плечами девушка, — можно прямо здесь устроиться на ночлег, у моста.

— Моя не нравится эта земля, слишком голый, пустой и выжженный, — вмешался в дискуссию Серый, — думать: давайте перейдём обратно и бежать до ближайшего маленького леса. Утром оттуда двинемся дальше искать Кощея.

— Сколько волка ни корми, а он всё равно в лес смотрит, — проворчал Добролик.

— Для вас пара десятков километров — не крюк, — возмутилась Света, — а для меня это приличное расстояние, и если мы будем каждую ночь бегать до леса, то дальше моста за всю жизнь не уйдём.

— Ночуем прямо тут, — решил Иван, фактически взяв руководство этой разношёрстой группой на себя, — я согласен со Светланой, смысла возвращаться за мост нет, и здесь, и там мы как на ладони, а до ближайших кустов не набегаешься. Будем дежурить по очереди, потому что по паре у нас не получится, как положено по уставу: сначала люди первую половину ночи, потом уйюйи. Подходит?

Все согласились и принялись устраиваться на ночлег. Выбор места, если честно, был ограничен: кругом простиралась выжженная равнина. Развести костёр не стали. Освещения хватало от света лавы, багровые вспышки которого подсвечивали окружающую территорию. Еду решено было употреблять в холодном виде, благо у Доброяра нашлось три баночки каши с мясом, самостоятельно подогреваемых. Зайцев оставили на следующий день. Уйюйи тоже что-то припасли. Теоретически можно было отправиться обратно в лес и там добыть пищу, но все предпочли ограничиться имеющимися запасами, надеясь, что завтра природа изменится.

Быстро перекусив, люди улеглись спать, а уйюйи заняли посты охраны. Их острый нюх и чуткий слух делали наблюдение гораздо эффективнее, чем у людей. У Серого возникла мысль предложить забрать все ночное дежурство на себя, точнее, поручить его своим воинам, но он быстро отказался от этой идеи. Люди такие существа: протянешь им руку помощи, они влезут на спину и поедут верхом, погоняя пятками в бока. Особенно этот Добролик, неприязненно относящийся к уйюйям...

Никто не заметил, как ещё одна маленькая летучая мышь взлетела в ночное небо и устремилась в сторону замка. В четыре часа утра Серый разбудил людей и отправил своих воинов отдыхать. Завтра предстоял тяжелый день, и силы нужно было восстановить перед ним.

Серый поднял людей вовремя, и вскоре уйюйи улеглись спать. Со стороны людей это выглядело забавно. Обычно собаки, устраиваясь на ночлег, выбирают место, ходят вокруг него, топчутся на нём. Люди же просто ложатся, а потом ворочаются, принимая удобную позу для сна. Волколаки же совмещали обе практики: сперва топтались на земле, потом опускались на четвереньки и продолжали топтаться, после чего падали плашмя и начинали переворачиваться, окончательно устраиваясь. К сожалению, люди не заметили эту особенность поведения, что вполне естественно, когда вас поднимают посреди ночи после утомительного дневного перехода.

Люди собрались вместе и умылись водой из фляжки, передавая её друг другу по кругу. Хотелось снова прилечь и продолжить сон, но этого делать было нельзя.

— Странно, — вздохнул Добролик, усаживаясь на землю.

— Что странного? — заинтересовался Иван.

— Сидеть в карауле без костра странно, — пояснил лесовик, — непривычно.

— А зачем нам костёр? — недоуменно спросила Светлана. — Тут же тепло и светло.

— Понятно, — признал Добролик, — но без костра всё равно некомфортно.

— Прости, Добролик, — заговорил Иван, — мы горожане, для нас костёр такое же необычное явление, как и ночёвка в ночном лесу. Нам одинаково неудобно и с ним, и без него.

— Тогда разрешите мне пройтись по округе? — предложил Добролик. — Попробую пособирать хворост, если он тут имеется.

— Проходи, — равнодушно пожал плечами Дубов.

Добролик поднялся и, прихватив со дна приводы, отправился в темноту. Всполохи от лавы, периодически взмывающие высоко в небо, ненадолго высвечивали его фигуру в игре света и теней, но постепенно фигура становилась всё меньше и меньше, и её становилось трудно различить.

— Вот бы сейчас вернуться в Город, — мечтательно вздохнула Светлана.

В её голосе звучала грусть, окрашенная нотками ностальгии.

— Вернёмся, — успокаивающе сказал Иван, подойдя к девушке и сев рядом, положив руку ей на плечо, — как только проведём расследование и обнаружим место пребывания Кощея, вернёмся домой, в Город. Возможно, даже заслужим медали.

— А если не вернёмся? — подняла голову Светлана. — Ты видел, что способен сделать один лудын? Один может уничтожить нас всех. А если их несколько? А если Кощей их научил, значит, сам Кощей намного сильнее каждого из них? Медали, конечно, хороши, но мертвецам они ни к чему.

— Совсем недавно кто-то рвался в бой, — мягко улыбнулся Иван.

— Это место такое, — шмыгнула носом Света, — нагнетает дурные мысли.

— Будет всё хорошо, — крепче притянул к себе девушку Дубов, — мы не собираемся лезть в драку. Нужно зафиксировать местонахождение логова, желательно издалека, и вернуться домой. Мы сыщики, а не штурмовики.

Действительно, место нагнетало неприятные мысли. Повсюду играли тени в океане кровавых отсветов. Лава текла неравномерно, периодически выбрасывая фонтанчики маленьких гейзеров, и освещение колебалось, вызывая игру света и теней. Окружавшая группу выжженная пустошь казалась плоской, но свет словно зацеплялся за невидимые объекты, образовывая причудливые тени, пульсирующие в ритме волн лавы и взрывающихся гейзерных потоков. Даже если в лесу ночью простой пенёк можно было спутать с чем угодно, то здесь иллюзии возникали легче, несмотря на полное отсутствие пней неподалёку.

— Иван, — тихо прошептала Света, прижимаясь к Ивану теснее, — скажи честно, а ты бы взялся за это задание сейчас, зная обо всём, что встретилось по дороге?

— Конечно, взялся бы, — улыбнулся Дубов.

— Из-за желания получить медаль после всего?

— Из-за желания быть рядом с тобой, — признался Иван.

— Вот как? — удивлённо выдохнула Света.

— Ты красивая, — вздохнул Иван.

— Правда? — неуверенно переспросила девушка.

Разумеется, Светлана, как и большинство хороших девушек, не считала себя привлекательной. Она всегда находила массу недостатков и отклонений от идеала и потому воспринимала себя скорее симпатичной, нежели красивой. Никому не удавалось убедить её в обратном. Этический кодекс Города строго запрещал гражданам обращать внимание на внешность, утверждая, что горожанин обязан заботиться прежде всего о благополучии города, а уже потом о личной выгоде. В результате общество ставило превыше всего профессионализм, человечность и скромность, игнорируя индивидуальные внешние данные. Зачем акцентировать внимание на внешности, если защитить город и проявить полную самоотдачу способны как красивые, так и невзрачные граждане? Такой подход считался нормой в городе.

— Правда, — утвердительно кивнул Дубов, — ты очень красивая.

— Странно…

— Что странного?

— Мне никто раньше этого не говорил, — призналась девушка, потупив взор.

Ослепляющие всполохи лавы окрасили всё вокруг в яркие красные тона, и невозможно было определить, почему лицо девушки стало пунцовым: от зарева или от смятения.

— Меня обычно хвалили за меткую стрельбу, — продолжила она, — за умение вести расследования, разбираться с уликами и допрашивать свидетелей, но никогда не говорили, что я красивая.

— Хочешь, я скажу, что ты отлично стреляешь и расследуешь дела? — улыбнулся Иван.

— Нет, — почти шепотом произнесла Света, её тихий голос едва был слышен на фоне бульканья лавы. — Скажи лучше ещё раз, что я красивая...

— Ты красивая! — повторил Иван, крепко притягивая её к себе.

— Ты очень красивая! — добавил он, разворачивая девушку лицом к себе, чтобы встретиться взглядом, и придвигая её так близко, что их губы почти соприкоснулись.

Светлана прикрыла глаза и медленно потянулась навстречу Ивану, сокращая незначительное расстояние между их губами.

— Фух, еле нашёл корягу, — неожиданно раздался вдали голос Добролика.

Возвращающийся лесовик держал на плечах массивную корягу.

— Сейчас разведу костёр, и вы сможете насладиться всей романтикой этого места, — весело сообщил он.

— Да уж, — сухо прокомментировал Дубов, — без тебя тут романтики явно не хватало.

Иван и Светлана поспешно отвернулись друг от друга. Добролик, не уловив подтекст, подошёл к краю лавы и осторожно погрузил один конец коряги в горячую магму, подождав, пока древесина воспламенится. Затем разместил горящее дерево в центре стоянки. Волколаки беспокойно заворчали во сне, почуяв близкий огонь, но никто из них не проснулся.

— Романтика, — добродушно заявил Добролик, усаживаясь между Иваном и Светой. — Наслаждайтесь.

Так они провели примерно час, глядя на танцующие языки пламени и беседуя на нейтральные темы. Светлана и Иван старались избегать взгляда друг на друга, стараясь поддержать разговор. Добролик же активно болтал, переключаясь с одной темы на другую всякий раз, когда замолкала предыдущая. Вероятно, так он привык отвлекать себя разговорами от усталости.

Однако часы неумолимо бежали, и человеческая энергия исчерпывалась. Спустя час все трое начали клевать носом, тяжесть навалилась на глаза, и охраняющие лагерь засыпали. Именно в этот момент, на границе света и теней, порождённых трепетом пламени, возникли три тёмных силуэта. Бесшумно приблизившись к центру лагеря, они остановились.

— Вас предупреждали сюда не приходить? — обратился к группе старший из незваных гостей.

Его рыжие волосы в свете костра пылали ярким пламенем. Первым отреагировали волколаки, как и положено животным. Пока Ваал заканчивал фразу, стрела из лука уйюйя уже взвилась в воздух, натянувшуюся тетиву сопровождала вибрация. Следом поднялись люди, хватаясь за оружия, но стрелять уже не успели. Одна из стрел попала в цель, вонзившись в плечо одного из помощников Ваала. Его лицо выражало искреннее недоумение, боль оказалась второстепенной. Наконечники стрел волколаков были изготовлены из волотана — самого прочного металла на планете, неподвластного стандартным фабрикам человечества, доставленным с прародины первыми переселенцами. В благоприятных условиях этими стрелами можно было повредить средний защитный костюм, не говоря уже о легких моделях. Однако вампир откровенно верил в собственную неуязвимость. Скорее всего, он просто никогда ранее не применял свои способности в настоящей битве.

— Могли бы и договориться... — задумчиво пробормотал Ваал.

Что-то странное было в этой тройке, и это резало глаз Ивану. Внешне люди как люди, но нечто беспокоило. Вскоре Иван понял причину дискомфорта: все трое пришельцев, как и первый встреченный ими лудын, передвигались без бронекостюмов. Для городских жителей и лесовиков выход за защитные баррикады без защитного костюма был недопустим. Внутри города люди и лесовики могли обходиться гражданской одеждой, но покинуть пределы крепостных стен без брони считалось нарушением безопасности. Ивановская логика подсказывала, что в среде местных обитателей существовало соревнование типа «выйти в лес без защиты», но подобное мероприятие наверняка служило способом продемонстрировать личную удаль и мужество, не более. Тем не менее, эти ребята вышли без броненосца, облачённые в повседневную одежду и чёрные плащи с подкладкой из яркой красной ткани.

Как только напряжение перешло в открытое столкновение, поведение вампиров изменилось радикально. Их движения ускорились, атаки приобрели беспрецедентную стремительность. Все трое ринулись в наступление. Лучники уйюйев выпустили ряд стрел, но их удары были неэффективны. На малой дистанции лук становится бесполезным инструментом, особенно когда враг стремительно сокращает дистанцию. Перезаряжать оружие и целиться заново за мгновения было крайне сложно. Автоматическая подача снарядов в приводе облегчало ситуацию, но точность стрельбы ухудшалась, особенно в условиях ближнего боя. Человек не мог рассчитывать на рефлексы животных и природные инстинкты, которыми пользовались лучники уйюйев. Прицеливаться с близкого расстояния было затруднительно, и вероятность случайно поразить союзников увеличивалась многократно.

Вспоминая опыт участия в настольной тактической игре, Иван понимал, что стрельба в районе интенсивного рукопашного столкновения неизбежно приведёт к хаосу. Согласно правилам игры, выстрелы распределяются случайным образом между участниками сражения, что делает применение огнестрельного оружия опасным для обеих сторон конфликта.

Пока Иван размышлял, вампиры уже успели расправиться с тремя уйюйскими бойцами, используя короткие острые клинки. Иван, как и другие люди, доверял своему приводу, полагаясь на его защиту. Однако внезапно перед ним появился лудын, нанесший мощный вертикальный удар сверху вниз. Инстинктивно Иван выставил оружие, защищаясь от лезвия. Мощь удара была настолько велика, что привод разлетелся на две части. Спасло Дубова лишь то, что клинок разрезал оружие, а не его собственный шлем. Опустив остатки привода, Иван вынул короткий меч и продолжил сражение.

— Женщина должна остаться живой! — услышал Иван команду Ваала, отдаваемую поверх шума битвы.

— Хрен тебе! Не возьмёшь! — выкрикнула Света, стреляя в подбежавшего вампира.

Шаман уйюйев испытывал трудности с использованием магии. Традиционные приёмы управления объектами, доступные в лесу, не срабатывали в условиях спекшейся, выгоревшей почвы. Единственное, что смог сделать шаман, — это поднять клубы пыли, затрудняя доступ к себе и вождю группы. Несмотря на дискомфорт, созданные препятствия не помешали врагам атаковать.

Сам Серый проявил максимальную агрессивность и ловкость. Он наносил удары ножами, кусал нападающих зубами, бил ногами, стремясь причинить максимальный ущерб. Каждая новая атака вампиров приносила дополнительные повреждения, пусть и поверхностные, замедляя их реакцию и ухудшая координацию движений.

Людям повезло меньше. Несколько раз Добролик и Света попали в цель из своих приводов, Иван едва задел Ваала мечом, но значительных результатов это не дало. Все уйюйи, кроме вождя и шамана, неподвижно лежали на земле. Примечательным было то, что вампиры целенаправленно устраняли уйюйев, но щадили людей, вероятно сохраняя остатки человечности и старой морали.

Один из вампиров сблизился с Иваном, вынуждая его обороняться коротким мечом. Сил и быстроты человеку катастрофически не хватало, и вскоре его грудь и бедро украсили глубокие порезы. Другой помощник Ваала мощным ударом кулака отключил шамана, а затем пинком уложил на землю Серого, занесши над ним клинок.

— Не тронь собачку! — взревел Добролик, увидев угрозу.

Лесовик находился неподалеку от Серого и первым делом открыл огонь по вампиру. Стрельба была беспорядочной, и пуля угодила вампиру в бок, заставив того пошатнуться и приостановить попытку добить вожака уйюйев. Реакция была быстрой, и Добролик воспользовался моментом, совершив прыжок на врага. Вложив в удар всю накопившуюся энергию, лесовик обрушил приклад на нос вампира. Удар получился впечатляющим, и будь на месте вампира кто-то другой, тот потерял бы сознание или погиб от травмы головы. Но кровосос лишь дрогнул, а его руки автоматически выполнили полуоборот, перерезав брюшную полость Добролика дважды острым клинком. Лесовик отчаянно вскрикнул от боли и рухнул наземь, отбросив оружие и зажимая живот руками.

— Всем стоять! — пророкотал голос Ваала.

Все, кто мог двигаться, посмотрели в его сторону. Ваал удерживал в руках потерявшую сознание Светлану, оглушённую мгновением ранее ударом рукоятки меча по шлему.

— Стоять или я её убью! — потребовал старший вампир.

Остальные участники схватки замерли. Среди выживших людей и уйюйев остался только израненный Иван Дубов, вынужденный опустить меч. Получив очередную рану в грудь, он почувствовал слабость и усталость.

— Я не желаю вас убивать, — объявил Ваал, — поэтому говорю вам последний раз: двинетесь дальше — будете убиты! Но это не всё. Девушку мы забираем с собой, и её жизнь зависит от ваших действий. Если вы не дорожите собственной жизнью, подумайте о ней. Как только я узнаю, что вы продолжили путь к нашему убежищу, я лично обращу её в одного из нас, и она лично начнёт охотиться на вас. Ясно?

— Более чем, — устало процедил Дубов, ненавидя собственное бессилие изменить ситуацию.

— Возвращайтесь домой!

Вампиры удалились в тень, увлекая с собой пленницу. Один из младших вампиров поинтересовался:

— Зачем нам она?

— Должен же кто-то рождать наше потомство, — последовал ответ Ваала, — не всё же похищать людей из городов и Китежа. Скоро люди откроют наши секреты, и действовать будет сложнее.

— Может, убить оставшихся? — предложил третий голос.

— День раньше, день позже, — ответил Ваал, — ситуация не изменится. Лучше подумать о будущем, а не о прошлом.

Оставшись одни, пострадавшие участники экспедиции попытались осознать случившееся. Картина вокруг была удручающей. Из уйюйев в живых остались только шаман и вожак, из людей — раненый Иван и умирающий Добролик. Лесовик тихо стонал, истекая кровью из глубоких ран в брюшной полости. Отсутствие медицинской помощи в ближайшие часы означало скорое ухудшение состояния и неизбежную гибель.

Иван встал и осмотрелся. Вид погибших товарищей вызвал приступ отчаяния. Уйюйи рассматривали тела своих соплеменников, Иван направился к лежащему Добролику. Ранение было серьёзным. Броня была повреждена, обнажая внутренние органы. Из руководства по первой помощи, полученного на службе, Иван вспоминал правило: «При выходе внутренних органов наружу из ранения на животе нельзя пытаться вернуть их на место, нужно бережно разместить их на стерильной салфетке и срочно транспортировать пострадавшего в медицинский пункт». Но где найти чистое полотно в этих условиях?

— Серый, твой шаман может ему живот залечить? - надежда сквозила в голосе Дубова.

В таких случаях всегда хочется на что-то надеяться, пусть это будет хотя бы чудо. Любому человеку нужна надежда, без надежды и жить не хочется.

Серый что-то провыл своему шаману, послушал его ответ и передал сказанное человеку.

— Оно говорить, придержать может, боль меньше делать может, до Тарха хватит дойти, но залечить не могет.

Дубов думал несколько мгновений. Долгих, мучительных мгновений.

— Хорошо, - выдал Иван, - вы берете Добролика, подлатывает, обезболиваете и несёте в Тарх.

— А твоя? - спросил Серый.

— Моя пойдёт выручать Светлану, не гоже её оставлять в руках этих кровососов.

— Твоя одна не справиться, твоя помереть там.

— Зато с чистой совестью….

— Так делать плохо, - запротестовал вожак уйюйев, - нельзя ходить без надежда на победу, хоть одна шанса, но быть нужно.

— А откуда я сейчас этот шанс один достану? - поинтересовался Дубов. - Как фокусник из рукава выну?

— Тогда моя пойти с тобой.

— Твоя вести Добролика в Тарх.

— Его туда Вуйю доведёт.

— Один?

— Не беспокоиться, - оскалился улыбкой Серый, - он мну как-то с охоты, еле живого, три дня так вел Лесом к знахарю.

— И как?

— Как ты смотреть - живой пока.

— Но вдвоём мы так же ничего не сделаем, как и я один в полном одиночестве, - подытожил Иван.

— А как же мрут в чести?

— Ну, я-то помру и ладно, я в любом случае не смогу жить спокойно потом, если не выручу Свету из плена, А тебе то оно зачем?

— Моя будет мстить за него! - корявый палец с отточенным когтем показал на Добролика.

— За лесовика? - опешил Дубов. - Вы же не любили друг друга до смерти....

— Если бы не он, моя с шаман сейчас валялись не живыми, он нас спасать, а сам чуть не умирать, - прорычал Серый, - моя ему должен!

Через час все четверо собрались и ушли обратно в Лес через мост. Шаман не подвёл, обезболил и привёл в чувство Добролика на высшем уровне. Из подручных материалов и запчастей от брони умерших уйюйев соорудили ему корсет, прикрыв зияющую рану. Павших товарищей, кстати, волколаки оставили лежать на поле битвы, не захоронив.

— Вы не хороните ваших умерших? - спросил Иван.

— Нет, а зачем? - удивился вопросу Серый.

— Но их же тела пожрут стервятники и падальщики...

— И пускай, - пожал плечами волчара — это нормально, природа так сделать, одни едят других, третьи едят их, порви цепочку мир умереть.

Пройдя мост через огненную реку, они разделились. Шаман повёл стонущего и еле переставляющего ноги Добролика в Тарх, к знахарям Древослава, спеша поведать правителю всю информацию, полученную за время похода. А Иван с Серым отправились вдоль берега огненной реки, искать другую переправу. Со стороны моста их, скорее всего, ждут, так что нужно найти направление, откуда их появление будет для вампиров полной неожиданностью. Но чтоб не быть на виду, они отошли от русла, чтоб скрыться от любопытных взоров с той стороны за первыми стоящими деревьями Леса.

Глава 11 Путь

Тут Лес был странным. Это не был обычный густой лес, заселённый множеством разнообразных жителей, с чащобами, буреломами, странными для горожанина звуками. Это был выжженный Лес. Деревья тут были не такие, как на краю, — те больше напоминали головёшки, чем живые растения, — но вот стволы их были тёмными, скорее даже чёрными, а листья серыми. От пепла, источаемого лавой, небо казалось грязным, а не голубым, а солнце — тусклым фонарём, подвешенным высоко над головой. Тут создавалось впечатление вечных сумерек. Вроде бы и утро недавно наступило, и шли они недолго, а вот уже и сумерки настали. Те самые часы, когда у многих людей развивается «куриная слепота», и они видят лишь силуэты деревьев, без каких-либо деталей. Серые силуэты и всё.

Шли Иван с Серым молча, оглядываясь. Каждому было непривычно передвигаться так по Лесу. Уйюй привык ходить в окружении своих сородичей, которые шмыгали по лесу впереди, сзади и по бокам, и докладывали обстановку. А вот так, без лишних ушей и глаз, для Серого идти по Лесу было в новинку. Тем более он не мог полагаться на Дубова, поскольку тот не знал ни жестов, ни звуков, которыми уйюйи предупреждали друг друга. Ивану было тоже непросто. В Городе всё делали по уставу. В Уставе были предусмотрены схемы действий на любой случай, и даже на случай выхода в Лес. Но чтобы горожанин шёл по лесу вдвоём с волколаком… Такого никто раньше и представить себе не мог, не говоря уж о том, чтобы схему действий продумать и в Устав её внести. Потому для Ивана сейчас всё было непонятно. А если обоим что-то неясно, значит, надо договариваться.

— Слышишь, Серый, — обратился Иван к волколаку, — давай так, я контролирую левую сторону и перед, ты же правую и пространство за спиной.

— А почему моя за спина смотрит? — спросил уйюй.

— У тебя слух хороший и нюх есть, — ответил Дубов, — ты если не увидишь, то услышишь, а если и нет, то унюхаешь. Мне же с моими нюхом и слухом только на глаза можно надеяться, а их на затылке у меня нет. Я, конечно, могу идти спиной вперёд и контролировать пространство сзади, но это тогда сильно уменьшит нашу скорость.

Серому оставалось только кивнуть, соглашаясь, под таким гнётом неопровержимых доводов.

Долго ли коротко они шли, а переправы кроме моста через огненную реку не наблюдалось. Дубов не был спецом в ориентировании на местности, тем более в Лесу, но даже ему начало казаться, что они отходят от нужного им места, где предположительно находиться замок вампиров, всё дальше и дальше. Его думы подтвердил Серый, который точно имел все шансы называться экспертом по ориентированию в Лесу, если бы среди псевдов раздавались такие звания.

— Поворачиваем назад? - спросил Иван.

— Тама всё тоже самое, - пожал плечами вожак уйюйев, - нас тама ждать они.

И тут они услышали рык. Нет, это не был рык существа нападающего на жертву, в нём не было ярости и желания, как могло показаться. Наоборот, в нотках звука вплетались тоска, обреченность и бессилие. Рык леденил кровь, покрывал кожу мурашками.

— Вовхл орать, - проговорил уйюй.

— Кто?

— Леший, по-вашему.

— Нападает на кого? - поинтересовался Дубов.

— Кто нападать? - удивился волколак.

— Леший.

— Не, он орать, - покачал головой Серый, - вовхлы сами не нападать, они колдуны, они умный.

— В беду попал? - прищурился Иван.

— Скорее всего, - согласился уйюй, - Лес для всех опасно, любой может тобой кушать.

— Тогда нужно бежать! На место смерти лешего Горыныч прилетает!

— Согласен, - кивнул Серый и бросился на звук.

— У Я, конечно, другое имел ввиду, - вздохнул Иван, смотря в спину уйюйю, - но видно зря думал, слабоумие и отвага - наше всё.

Человек побежал за волколаком спасать лешего. Точнее за уйюйем, спасать вовхла. Что не узнаешь, шатаясь по Лесу в компании псевда. Точнее ирода.

Бежать оказалось недалеко, километра два не больше. Уйюй вырвался вперед, но вовсе не потому, что быстро стартовал, да и не потому, что был выносливее физически. Просто доспехи волколака были выкованы из волотана, а этот местный металл оказался гораздо прочнее любого другого, да еще и значительно легче. А вот средние городские доспехи, совершенно не предназначенные и даже изначально не задуманные для перемещения по лесу, помогали бежать плохо, скорее наоборот, затрудняли движение. Хотя сервоприводы облегчать шаги и помогали, они совсем не увеличивали скорости передвижения, а слегка даже тормозили.

Поэтому, когда Иван добежал до поляны, где разворачивалась сцена, Серый уже стоял рядом с лешим, угрожающе подняв оружие. Вокруг них медленно сокращался кольцевой строй из колобков. Иван не успел заметить, каким образом волколак сумел проникнуть сквозь кольцо врагов. Вероятно, колобки просто не рассчитывали на прорыв с тыла и пропустили его.

Колобки — существа нелогичные, хоть формально и относятся к классу псевдоморфных существ. Ходят слухи, будто сам Кощей умел управлять ими с помощью особого магического артефакта, но достоверность этих сведений сомнительна. Внешне они выглядят как сферы разных размеров, покрытые зубастыми пастями и острыми клыками. Обычно они беспорядочно перекатываются по поверхности земли, пожирая все подряд, на что случайно наткнутся. Дубов привык считать их животными, неспособными осознанно действовать, однако ситуация заставила пересмотреть свое мнение. Сейчас перед ним развернулась организованная коллективная охота. Именно ею это выглядело. Колобки умело загнали вовхла в ловушку, выстроившись вокруг жертвы и позволив ей немного сопротивляться — доказательством служили обломки камней и сломанные ветви повсюду вокруг. Теперь они собрались приступить к обеду. Чтобы организовать такую стратегию охоты, нужны элементарные разумные способности. Однако ума им достало лишь на организацию нападения, а предусмотреть прилет змея после гибели вовхла или появление двоих чужаков они оказались не способны. Не Горыныч, конечно, но и встреча с ними вряд ли окажется приятной.

— Стрелять в спину им! — хрипло приказал Серый, привыкший отдавать команды своему боевому подразделению.

При любых иных обстоятельствах или в иной обстановке Дубов непременно стал бы оспаривать право волколака распоряжаться действиями городского жителя, но только не сейчас и не сегодня. Будучи настоящим горожанином, Иван усвоил привычку подчиняться приказам немедленно, а возражать позже. Поэтому пальцы механика нажали спусковую клавишу оружия, когда мозг еще пытался осознать происходящее. Вот тут-то Иван впервые узнал о колобках столько, сколько не почерпнул за всю свою предыдущую жизнь. Очевидно, информация о колобках и их характеристиках попала в школьные учебники благодаря первым переселенцам, наблюдавшим их издалека со стен поселения. Никогда ранее Дубову не доводилось читать, что колобки наделены замечательной способностью к прыжкам и могут легко подпрыгивать на высоту человеческого роста вне зависимости от габаритов тела. Более того, делают это стремительно и практически мгновенно. Лишь одна из пуль короткой очередью достигла своей цели, остальные пролетели мимо сумевших вовремя отпрыгнуть колобков.

— Твою же волколака в душу мать! — выругался Дубов.

— Мама не тронь! — взревел Серый и ринулся в атаку на скачущих колобков.

Эти существа действительно прекрасно прыгали. Иван не думал о том, какие мышцы обеспечивают подобные движения, сейчас было не до размышлений. Зато выяснилось одно важное обстоятельство: менять направление полета в воздухе колобки явно не могли. Этим обстоятельством воспользовался уйюй. Пули Дубова вынуждали монстров совершать резкие скачки вверх, а пока те возвращались обратно на землю, Серый успевал перерубить их пополам своими клинками. Все преимущество колобков заключалось в невероятной подвижности, которую они теряли, поднимаясь в воздух. Волколаку именно это и требовалось.

Спустя считанные минуты, тяжело дыша, мужчина и псвед встали посреди груды разрезанных напополам круглых тел.

— Ррр, - зарычал леший, о котором Иван уже успел позабыть.

— Не за чего, - фыркнул Серый, убирая мечи в ножны и вытирая стальную челюсть от крови листьями ближайшего дерева.

— Он понимает человеческую речь? - удивился Иван.

— Не, - помотал головой волколак, - оно голову читает, внутри что, тут какой речь неважно.

В голове у человека появился образ благодарности. Он был очень слабенький и непонятный, но Дубов сразу понял, что это леший его благодарит.

— Да не стоит, - махнул рукой горожанин.

— Черненькие, - сказал Серый, осмотревши остатки колобков.

— А должны быть какими?

— В Лесу, где я есть жить они зелёные, - пожал плечами уйюй, - тута чернь, видимо сто жрут тот и цвет.

Леший долго прощаться не стал и увёл своё чадо в глубину Леса, подальше от места нападения.

—И чего он тут ходить… - вопрос Серого был скорее риторический, - ладно пойдём дальше, нужно завтрак поймать, а то я этими чёрными кушать боюсь, вдруг ядовитые.

Серый с каждым днём всё лучше и лучше говорил на людском языке. Это и понятно, столько практики у него никогда не было. Иван глянул на месиво из половинок колобков, на их чёрный, словно обожжённый цвет кожи, торчащие во всех стороны рты с обнажёнными клыками, всё это дополнялось жижей и внутренностями. При виде этого, есть не хотелось совсем, даже наоборот.

— Никогда не спасал до этого жизнь лешему, - проговорил Дубов, когда они отошли от места побоища.

— То-то ещё быть мой друг Ван, - оскалился улыбкой уйюй, - толи ещё быть.

Странно, еще недавно Иван видел в псевдах опасных противников, почти неодолимых в одиночку или малой группой. Еще недавно он видел их только из-за стены, через прицел крупнокалиберного привода. А поход в Лес снился ему как опаснейшее экстремальное путешествие. И вот он уже путешествует по Лесу, не особо этому удивляясь, в компании одного псевда, кроша при этом других псевдов, ради спасения еще одного псевда и его детёныша. Ужас.

Лес становился с каждым шагом всё светлее и светлее, и человек с псевдом уже начинали задумываться, туда ли они идут или нет. Но поворачивать назад было бессмысленно, ибо их там ждали только злополучный мост, наблюдение вампиров и скорое погибель. Второй раз они их точно не пожалеют. Вот и получится: сами себя не сбережёшь и Светлану из плена не выручишь. Тропинки вели их в глубь обычного Леса, а слева от огненной реки их отделял частый непролазный бурелом с болотами. Но делать было нечего, нужно было прорываться к самой реке.

— Вернуться к реке? - предложил Серый.

— Думаю, стоит, - проговорил Дубов, осматривая с неприязнью во взгляде, чащобу, куда нужно было лезть.

Иван уже привык ходить по Лесу и перестал пугаться каждого шороха, реагируя только на действительные опасности, словно прирождённый лесовик. А рядом с Серым и его превосходным нюхом, глубоким знанием лесных тайн можно было чувствовать себя настолько уверенно, что прогулка по лесной тропинке казалась лёгкой, как простая прогулка по улице родного города.

Но вскоре путникам пришлось углубиться в самую чащу, прокладывая дорогу к реке. Это занятие нельзя было назвать приятным развлечением, зато оно определенно потребовало немало сил. Уйюю двигался куда проще: его движения ничем не стеснялись, ведь у него отсутствовал тяжёлый панцирь, в отличие от городских доспехов Ивана, которые порой оказывались полезными, но чаще мешали передвижению. Сервоприводы, встроенные в костюм, успешно сгибали колени и выдерживали вес бойца и брони, но каждое движение совершалось неспешно. Желая ускорить темп, приходилось напрягать собственные мускулы, дополнительно нагружая тело весом тяжёлой конструкции. Через пару часов преодоления завалов и мелких болот местность стала просторней, позволяя свободно продвигаться вперёд. Спустя еще некоторое время путешественники заметили впереди небольшую деревянную постройку, приземистую и аккуратную.

— Сторожка? - удивился Дубов произвольно всплывшему слову в голове.

— Вроде, - кивнул уйюй, - интересно, чья будет? Тут из наших и не ходит никто....

— Проверять станем или обойдем десятой дорогой на всякий случай?

— Я бы обойти думать, - процедил волколак, - если бы не устал, как щенок после большой охоты. Предлагаю ходить разведывать, если безопасно - ночевать внутри?

— Идея хорошая, - кивнул, соглашаясь Дубов, - поспать под защитой стен и восстановить силы - бесценно.

Строение было ветхим, одноэтажным, сложенным из неотёсанных брёвен. Весь перекошенный, невзрачный дом наполовину погрузился в землю и зарос травой на крыше, покрытой дерном. Если бы они не устали и не приближалась ночь, ни Иван, ни Серый не подумали бы здесь задерживаться. Но в темноте любая стена надёжнее окружения лесного массива. Внутри жилища достаточно контролировать только вход, а на открытой местности придется внимательно наблюдать за всеми направлениями. Мало какой хищник захочет забраться в чужой дом самостоятельно. Человек и уйюй остановились у входа.

— Заходим? — спросил Иван.

— Угу, — кивнул волколак.

— Ты откроешь дверь, я буду держать оружие наготове, затем я войду, а ты прикроешь мою спину, — предложил Дубов. — Понятно?

Серому оставалось только согласиться. Когда дело касалось проникновения в здания, Иван считался знатоком.

Дверь оказалась перекошенной и открылась не сразу, петля давно проржавела и скрипнула так громко, что наверняка смогла бы разбудить спящего зимой лешего, находящегося за километры отсюда. Хижина приветствовала их полной темнотой. Дубов включил фонарь, встроенный в оружие, но свет едва справлялся с мрачностью, освещая лишь ближайшие два-три метра помещения слабо и неуверенно. Виднелись лишь куски пола и очертания ближайшего угла.

— Будем входить? — снова спросил Иван.

Это место вызвало у него беспокойство. Невозможно поверить, что простой заброшенный дом может оказаться настолько темным. Луч фонаря обязан был осветить помещение целиком, показав стены, оставшуюся мебель, очаг, наличие трубы, но этого не случилось. Свет неожиданно утонул в плотной черной массе, словно встретился с вязким киселем, который поглощал весь направленный поток.

— Ночевать просто на полянке? - спросил Серый. - Стены вокруг, всё лучше нас защищать станут.

— Как бы эти стены нас сами не схарчили....

— Не волноваться Ваня, - оскалился уйюй, - не бось подавятся.

— Думаешь?

— Уверен быть, - волколак провёл клинком по клинку, от чего во всех стороны брызнули искры.

— Хорошо, - кивнул Дубов, - заходим!

И он вошёл в дом. Ощущения были, словно он прошёл через какую-то мембрану, силовую перегородку. Первый шаг дался с трудом, мышцы напряглись, и на коже выступил пот. Но второй шаг был легче лёгкого, и Иван чуть пробежал вперёд, не сумев вовремя остановиться. Он стоял посреди обычного заброшенного дома. Никакого киселя вокруг, печь, стол, лавки, и всё это в очень ветхом состоянии. Рядом стоял, скалясь от напряжения и оглядываясь, Серый.

— Наваждение? — спросил человек.

— Видимо, — согласился уйюй. — Давай на ночь располагаться.

Дубов оглянулся на входную дверь. Дверь, как дверь, ничего интересного. Только вот в щелях между ней и коробкой нет-нет да мелькала что-то насыщенное, непроглядное, киселе-подобное. И это напрягало сильнее, чем странные шелесты и хрусты в ночном Лесу.

— Кто будет первым дежурить? — спросил Серый.

— Давай я, — пожал плечами Иван. — Всё равно я тут быстро не усну.

— Хорошо, — кивнул волколак, сделал пару кругов вокруг себя и улёгся прямо на пол.

Минуты не прошло, как послышалось сопение и лёгкое потявкивание.

— Вот уважаю, — прошептал завистливо Дубов. — В любой момент может заснуть без задних ног, невзирая на обстановку вокруг, мне бы его талант.

Ночь шла без приключений. Иван уселся в угол напротив двери, положил на колени привод и начал сторожить. Предыдущие ночь и день отняли слишком много сил, а эта ночь не приносила сюрпризов, и глаза человека начали потихоньку закрываться. Да, через щели всё ещё сочился черный кисель, но он уже не вызывал никакой боязни, страха или чего-то подобного, что могло бы будоражить нервы и не давать уснуть. Веки отяжелели и старались закрыться, с каждой минутой всё быстрее и быстрее.

И тут кисель начал выползать из щелей и сливаться в один ком, из которого начали расти ноги, а потом и руки с головой и другими причиндалами. Существо сильно походило на главного вампира, с кем они бились той ночью. Дубов хотел встать, даже вспрыгнуть и начать стрелять из привода по твари, но движения его были тяжелы и нарочито медлительны. Тогда Иван решил стрелять не вставая, но привод отказался это делать. Это всё были вампирские штучки, но Дубов никак не мог их преодолеть.

— Что же ты, Иван, — произнес вампир голосом Серого, — вставай и дерись! Вставай!

— Что такое?! — моментально вскочил Иван на ноги, палец уже лег на спусковой крючок привода, а ствол был нацелен на фигуру напротив.

— Ты опусти свой ствол обратно вниз, — раздражённым голосом прорычал Серый. — Так можешь сделать дыру, которую не зашьёшь ни одной иглой.

От испуга уровень владения человеческим языком у уйюйя упал до начального.

— Где вампир? — спросил, опуская оружие, Дубов.

— Какой вампир? — округлил глаза волколак.

— Тот, который сказал мне: «Вставай, дерись».

— Это я тебя поднимал и будил, дурак, — объяснил Серый. — Ты громко храпел во сне и разговаривал, мешал мне отдыхать, вот я тебя и растормошил.

— Вампиры не появлялись, но я была, — прозвучал голос от двери.

Серый и Иван обернулись к входной двери и резко направили оружие на стоящее там создание. Оно имело рост человека, две руки и две ноги, но сходство заканчивалось на этом. Голова была зеленоватой, с огромной пастью, оснащённой длинными клыками, похожей на змеиную, но, конечно, у обычных пресмыкающихся зубов не водится. Шесть больших глаз располагались сверху вниз, пара на уровне лица, еще пара повыше, ближе к макушке. Лицевые глаза были крупными, больше человеческих, верхние меньше, центральные нормального размера. Всё это покрывала гладкая болотного оттенка кожа, а поверх неё висела грязная тканевая одежда.

— Замрите! — решительно вытянул руку вверх чудище, и Серого с Иваном вновь охватил знакомый чёрный кисель. Нельзя было пошевелить ни рукой, ни ногой, ни пальцем на курке.

— Су... — вырвалось у Дубова.

— Рррр, — только и смог промычать волколак.

— Скоро вас освобожу, — сообщило чудовище. По его голосу невозможно было определить пол существа. — Подождите несколько секундочек.

Монстр подошел к одной из стен, нажал что-то, и мир вокруг Ивана изменился. Старое тёмное дерево преобразилось в свежее, светлое, недавно срубленное. Ветхая мебель сменилась новой, покрашенной. Дом как будто слегка вырос в размерах, в углу появилась печь с дымовой трубой, протянутой в потолок, а посредине возникла новая обстановка: круглый стол и три табуретки. Но самое необычное произошло с самим созданием. Всего секунду назад перед ними стоял отвратительный монстр, а теперь стояла женщина примерно сорока лет, румяная, с заплетенной в узел-коса косой, одетая в чистый нарядный сарафан и красивый передник, украшенный вышивкой золотых петухов.

— Всё, — махнула рукой хозяйка дома, — можете расслабляться.

От внезапности ноги подкосились у Ивана и Серого, и они рухнули на пол.

— Нет, ну зачем сразу валиться в ножки, — подмигнула бабенка, — но ладно, уговорили, проявление уважения гостями всегда приятно владельцу жилья.

— Ты кто такая? — поднялся на ноги Дубов.

— Женщина, — улыбнулась хозяйка.

— Просто женщина? — изумился Иван.

— Просто женщина.

— А кем была раньше?

— Раньше? Ягой.

— Это Баба-Яга, — прорычал Серый, вставая рядом.

— Верно, дружок пушистый, — расцвела улыбкой баба, — она самая, Баба-яга.

— Прости, — развёл руками Дубов, — мы не знали, что это твой дом, думали, пустой, вот и решили заночевать.

— Ну что ты, дорогой, — взглянув на Серого, продолжила Яга, — разве бывают пустующие избы в Лесу? Я понимаю этого простачка из Города, но ты-то местный житель, должен понимать, что в Лесу каждая вещь имеет хозяина.

— А откуда ты знаешь, что я из Города? — растерялся Иван.

— Милый, я многое знаю и ощущаю ещё больше.

— Прошу прощения, хозяйка, — смущённо потупился уйюй, — устали сильно, спать хочется, вот и вошли сюда, не думая.

— Простите нас, — поддержал человека Серый, — мы сейчас уйдём.

— Куда вы пойдёте, дорогие мои, в ночное время суток? Под копыта бешеного носорога? Останьтесь здесь, я вас не съедаю...

— Может съесть, — процедил Серый.

— Уже ела, — парировала Яга.

— Ладно, — кивнул Дубов, не желая развивать тему, — мы останемся на одну ночь.

У Яги моментально вылетел радостный посвист, а у Серого — глубокий вздох разочарования. Уйюй явно знал что-то важное, но предпочитал скрывать это от спутника. Или боялся рассказать при Яге?

— Прекрасно, любимый, — обрадовалась баба, — я вам постелю в светёлке.

Она взмахнула рукой, и в одноэтажной избе напротив входной двери появились дополнительные двери, а справа на стене — ещё одна. Позади гостей распахнулась дверь, и они узрели комнату с аккуратно заправленными кроватями, на которых лежали мягкие подушки и яркие разноцветные одеяла. Повсюду возвышались горки подушек всевозможных форм и размеров. А в правом углу возник огромный камин, выполненный из ярких керамических плиток. Камин поражал размерами: в нём свободно помещался котёл размером с целый автомобиль. Заслонка печи выглядела настолько тяжелой, что Дубов усомнился в способности поднять её собственными силами.

— Вот это да, — восхитился Иван.

— Могу, — ухмыльнулся Серый.

— Но сперва баня! — объявила гостям хозяйка. — Не пристало чистым людям ложиться в кровать грязными. Мужчины такие, дайте волю, так они и в грязных сапогах полезут на мягкую перину.

— Баня так баня, — охотно согласился Дубов. Действительно, неплохо бы освежиться, учитывая отсутствие уверенности в дальнейших возможностях искупаться.

— Правильно, любименький, замечательно, — одобрила хозяйка и принялась разжигать огонь в печи.

— А где у тебя баня расположена, дорогуша? — полюбопытствовал Иван, заметив, что Серый держался особняком и не участвовал в беседе.

— Здесь, милый, прямо здесь.

— Здесь — это где?

— Прямо здесь, — улыбнулась баба, — в печке.

— В печке? — выпучил глаза Иван.

— Совершенно верно, милый, — подтвердила Яга, — влезаешь в печку, там тепло, моешься, не бойся, печка у меня огромная, можешь стоять во весь рост, я сама так моюсь.

— А обычная баня отсутствует? — уточнил Дубов.

Ивана волновало молчание Серого. Сначала тот постоянно морщил нос и демонстрировал зубы, а теперь неподвижно замер в углу, смотря перед собой широко раскрытыми глазами, не понимая, бодрствует он или спит.

— Есть, — махнула рукой хозяйка, — но я недавно рассорилась с водяным, и он запретил мне пользоваться водой оттуда, а с духом-хозяином дома отношения тоже испортились из-за моего сварливого характера, поэтому приходится купаться в печке. Раздевайся, дорогой, не будешь же мыться в полном облачении? Или думаешь испытать судьбу и помыться в доспехах? Моя печь велика, но твой защитный костюм туда не поместится.

— Ради хорошего мытья готов пойти на многие жертвы, проведя почти целую неделю в броненосце, — фыркнул Иван, — а где можно переодеться?

— В гардеробе, дорогой, в гардеробе.

Хозяйка махнула рукой, и открылась ещё одна дверь. Там обнаружилась небольшая комнатушка. Стены были увешаны полочками различного размера, а вдоль стен расставлены сундуки разного объема. Некоторые полки предназначались для книг, некоторые — для обуви, а на одну полку Дубов даже поставил свой пулемет, оставив место для других вещей. Броня идеально разместилась в одном из огромных сундуков.

— Готовься, Серый, — сообщил Иван, выйдя из гардероба в нижнем белье и толкнув товарища локтем, — следующим идешь ты на процедуру омовения.

Однако Серый никак не отреагировал. Он оставался недвижимым в своем углу, что-то шепча себе под нос. Вдруг с Ивана словно пелена упала. Не может нормальный человек вести себя подобным образом, как бы ни устал, а такое поведение должно иметь причину, причем причины здесь было немного — фактически никакой. А если так, значит, дело пахнет недобрым.

— Залезай, дорогой, — улыбнулась теплой улыбкой Яга, — залезай.

— Прямо внутрь? — переспросил Иван.

— Конечно, мыться нужно именно изнутри.

— Ох, уважаемая, — покачал головой человек, — я не смогу залезть внутрь, у меня нога повреждена, кажется, связки растянул, да и спина беспокоит, поясница барахлит. Сам не пролезу.

— Не сможешь? — нахмурилась баба.

— Нет, не смогу.

— Эх, что поделать, — отмахнулась хозяйка, — и не таких доставляла, а если мешает боль, я помогу.

— Каким образом?

— Так вот!

Баба-яга сноровисто откинула заслонку печи одной рукой, несмотря на её очевидную тяжесть. Поставила заслонку в сторону, взяла в другую руку здоровенную деревянную лопату.

— Садись, дорогой, на лопату, я тебя втолкну внутрь.

— Прямо на лопату? — удивился Дубов. — А хватит твоей силы, чтобы поднять меня?

— Хватит, — небрежно отозвалась Яга, — и не таких взрослых поднимала.

Ивана обеспокоило поведение Серого, который неподвижно торчал в углу, словно сонный, и настойчивое стремление хозяйки отправить его в печь, сопровождаемое уверенными заявлениями хрупкой женщины о собственных физических возможностях. Решив проверить добрые намерения гостеприимной дамы, Иван демонстративно уселся на лопату боком.

— Дорогой, — искренне удивилась Баба-яга, — ты не знаешь, как положено сидеть на лопате?

— Откуда мне знать, уважаемая? — честно признался Иван. — В нашем городе никто не сидит на лопатах, а моются в современных гигиенических кабинках.

— Нужно сесть ногами вперед, спиной назад, — наставляла баба.

— Хорошо, — спокойно ответил Дубов и занял правильную позицию, но расположил ноги так, что при попытке затолкать его в печь стопы упрутся в стену.

— Опять неверно! — сердито воскликнула Яга.

— А как же правильно?

— Послушай меня!

— Почему кричишь, хозяйка? Лучше покажи, как нужно.

Раздражённая Бабуся отложила лопату.

— Слезай!

Иван послушно соскользнул с лопаты и обошёл её стороной. Рот раскрытой печи суровым взглядом наблюдал за происходящим. Баба-яга заняла место на лопате, подтянув ноги вперед.

— Понял теперь?

— Понял! — весело откликнулся Дубов.

Одним мощным движением он поднял лопату и решительно швырнул её в отверстие печи. Потом, действуя автоматически, захлопнул заслонку, испытав мгновенную боль в мышцах спины.

Что последовало за этим, описать словами сложно. Из печи послышался нечеловеческий визг, наполненный обидой, негодованием, возмущением, досадой, злостью и жаждой крови. Звук буквально заполнил собой пространство, вибрация сотрясла стены, крышу и пол. Комната утратила новый облик, став прежней полуразвалившейся хибарой, которую путники видели вначале. Печка осталась единственной неизменной деталью.

— Не слушать ты её Ван, - неожиданно раздался голос Серого, - она тебя обдурит, она такими, как мы кушать обычно.

— Ты живой? - обрадовался Иван.

— А были какие-то поводы сомневаться?

— За последние десять минут поводы возникли серьезные, и еще какие.

Все разом прекратилось, и светопреставление в избе закончилось. Заслонка задрожала, отъехала в сторону, и из печки вылезло небольшое зеленое существо, похожее на ящерицу, но стоящее на двух ногах, с человеческими глазами и крупным удлиненным носом.

— Справились они, — жалостливо бормотало существо, — справились, истребили они меня, умертвили... Ох, негодяи, доберусь я до вас...

Существо спрыгнуло на пол и, прошлепав по всей избе, выбежало наружу, приоткрыв дверь ногой.

— Ох, вы негодяи! — погрозило оно кулаком Ивану и Серому, проходя через порог, — и будьте вы трижды прокляты!

Закрыв дверь, существо удалилось.

— Кто это был? — спросил Дубов, глядя вслед закрывающейся двери.

— Яга, — пожал плечами уйюй.

— Но ты же говорил, что прошлый образ — это Яга....

— Она разная бывать, - попытался разъяснить волколак, - и человеком может прикинуться и чудищем, если конечно, тело себе такое раздобыть, но такой она всамделешний. Говорят, они такие с звёзд прилетели давно, потом тута обжиться, но это только говорить, никто точно не знать.

— Значит, их много? Она такая не одна?

— Недостаточно много, но не одна, — кивнул Серый.

— Ладно, — принялся облачаться в доспех Иван, — помыться мне теперь не светит, а спать в этом доме я не смогу, так что пойдём на выход, будем искать место для ночлега.

— Согласен, — откликнулся Серый, и они вышли из избушки.

Снаружи их встретил день. Нормальный, солнечный день, по ощущениям, примерно половина дня прошла.

— Ничего себе, как долго я отказывался садиться на лопату, — изумлённо выдохнул Иван.

Путешествовать далеко они не смогли. Здоровье позволяло идти третий день без сна, но разум требовал отдыха. Сейчас любой носорог мог бы их растоптать, а если он не справится, то их задавит любой заяц.

— Спать? — спросил Дубов у уйюйя, когда они отошли от избушки на приличное расстояние.

— Кто первый будет дежурить? — спросил уйюй, укладываясь на траву, отступив не более десяти шагов от тропы.

— Ты, — буркнул Иван и прилег рядом.

Никто не остался на страже. Два тела в доспехах храпели в траве, и ни одна местная тварь не решилась подойти близко. Уж слишком воинственно звучал храп утомленных воинов. Очнулись они только под вечер, когда солнце спряталось за горизонт и лес начали затягивать сумерки. Встав, порадовавшись, что за это время их никто не съел, прикончив какое-то животное и пообедав им, они продолжили путь.

Оба уже поняли, что удаляются от огненной реки всё дальше и дальше, и нужно было вернуться обратно, но они никак не могли заставить себя это сделать. И тут они услышали рёв.

— Опять, - вздохнул Иван.

— Это не леший, - помотал головой Серый, - этот громче сильно орать.

— А по мне так почти так же, - пожал плечами Дубов.

— Этот просто дальше находиться, а орать так же, - объяснил уйюй.

— Предлагаешь глянуть?

— Закон Леса, ты не поможешь, это потом придёт за тобой.

— Разумно, - кивнул человек.

Идти пришлось минут двадцать, не менее, и это по буреломам и топям. Хорошо Серый в Лесу ориентировался, как у себя дома. На то он и уйюй, дитя Леса. Рёв с приближением становился все громче и громче. В нём читались нотки злости, гнева и в то же время боли, тоски и обиды. Судя по громкости, животное было огромных размеров, куда больше людей и уйюйев.

— Мамонт? - спросил Дубов, он устал идти молча.

— Не похоже, они обычно трубят.

— Шерстистый носорог?

— Нет, эти при ранении стонут, - отмахнулся Серый.

— И кто тогда? - поинтересовался Иван.

— Да есть одно предположение, - ответил волколак, - но тебе он не захочет нравиться.

— Не томи, - буркнул человек, - знаешь - скажи, что ты словно кот по полу елозишь после сделанного.

— Ты точно хочешь это услышать?

— Да! - чуть не сорвался на ор Иван.

— Горыныч.

— Мы идём спасать змея-Горыныча? - глаза у Дубова округлились.

— Да, так и есть, - спокойно кивнул Серый.

Если сказать, что эта новость обрушилась на Ивана подобно грому среди ясного неба, то это не скажет ровно ничего. Для Дубова Змей-Горыныч ассоциировался с полноценным боевым вертолетом, безусловно враждебным объектом. Совсем недавно Иван, как и большинство жителей Города, активно защищал город от нашествия псевдоорганизмов, а затем вступил в открытый конфликт с этими существами. Дубов прекрасно представлял, насколько эффективно драконы наносят удары по наземным войскам, применяя огненное дыхание. Если бы кто-то рассказал ему, что скоро он, чистокровный горожанин, станет участником похода по Лесу совместно с волколаком, цель которого спасение жизни Горыныча, он бы счел рассказчика безумцем и ударил бы за откровенную ложь. Однако сейчас он движется по указанному маршруту, и сам отказывается верить в реальность происходящего.

— Слушай, Серый, — наконец спросил Иван, — существует закономерность, что убийство лешего влечет незамедлительное прибытие змея-Горыныча, стремящегося отомстить виновнику преступления. Насколько верна эта схема, основана ли она на реальных фактах или является плодом наших фантазий?

— Так есть, — подтвердил Серый.

— Но почему виды, такие как леший и змей, помогают друг другу и готовы мстить за гибель собрата?

— Это очень старая клятва, - ответил Серый, - очень давно быть, мало кто знать подробно.

— Ты знаешь? — заинтересовался Дубов.

— Знать одну версию, — уклончиво ответил волколак.

— Давай расскажи уже, — нетерпеливо потребовал Иван, — не тяни мамонта за подробности.

— Когда-то, в незапамятные времена, — начал повествование Серый, — когда боги свободно ходили по планете и создавали новые разновидности живых существ, численность видов была низкой, и особи жили небольшими группами, даже мы, уйюйи, бродили маленькими семьями. Каждая особь имела огромное значение для продолжения вида. Однажды юный змей получил серьезную травму на охоте и оказался при смерти в глубине Леса. Случайно проходивший мимо леший увидел раненого и принял решение спасти его, хотя до этого момента Горынычи рассматривали леших исключительно как объект питания. Леший выхаживает змея, а выздоровевший змей торжественно обещает прийти на помощь лешему, если тот столкнется с бедой, либо отомстить убийце. Время шло, обе особи выросли и заняли высокое положение среди представителей своего вида, передав данное обязательство по наследству...

— По наследству? - переспросил Иван.

— Правду говорить, - кивнул Серый, - по наследству передавать теперь это от змея к змею.

— Интересно.

И тут они вышли на поляну. От увиденного у Дубова дернулись руки, поднося привод на прицельную линию, ноги чуть согнулись, тело приняло привычную для стрельбы позу. На поляне стоял трехглавый змей-Горыныч и их всех своих глоток орал в небеса. Точнее сейчас из двух, так как третья заинтересовалась пришедшими и обернулась в их сторону. Иван ничего не смыслил в мимике Горынычей, но и он понял, что тварь смотрит на них угрожающе.

— Застрял, - констатировал стоящий рядом Серый.

— Чего?

— Моя говорить, - пояснил уйюй, - застрял, вон видеть, нога из камня торчит?

Человек посмотрел в указанном направлении и тоже увидел застрявшую в камне ногу.

— А чего он не разрушит камень?

— Чем? - удивился волколак.

— Огнём.

— Огонь камень не разрушит, - пояснил Серый, - огонь его только раскалить, и ногу с ним же. Оченя больно будет. Камень долго варить надо, чтоб он крошится, нога быстрее свариться.

— А он других змеев позвать не может?

— Он не быть лешим, только они мочь.

— Объяснил….

Меж тем уйюй вышел из прикрытия деревьев на поляну, так, чтоб его было хорошо видно. Оружие было спрятано в ножны, а руки разведены в стороны.

— Ыхын чудог фарры, - проговорил Серый, обращаясь на своём языке.

Всё три головы уставились на уйюйя и посмотрели оценивая. Ближайшая голова сдвинулась в сторону волколака, принюхалась, чуток подумала и выдохнула клуб пара.

— Ыхын...., - донеслось из разинутой пасти.

- Сахан жышин астря?

— Чего ты его спросил? - шепотом из-за спины спросил Дубов.

— Нужна ли ему помощь.

— Хатош?

— Чего? - опять спросил Иван.

— Спрашивает, справимся ли мы? - ответил уйюй.

— Ну, если он дёргаться не будет, то я со второго выстрела, максимум с третьего эту каменюку разнести должен, - человек погладил рукой привод.

— Тошха, - ответил Серый

— Зейтун, - прошипел Змей, - них шун тазжен.

— Боюсь спросить, - ухмыльнулся Иван, - он обещает нас съесть, если что-то пойдёт не так?

— Угу, - кивнул волколак, - типа того.

— Вот скажи мне Серый, зачем я должен стрелять в камень и освобождать этого трехглавого дракона, если я с трёх выстрелов, стреляя по неподвижной мишени смогу ему всё головы прострелить из безопасного расстояния?

— Мы в Лесу, тут принято помогать друг другу, - пожал плечами уйюй.

— Что-то нам людям в вашем Лесу никто не помогает, - хмыкнул Дубов, - и даже наоборот.

— Это потому, что Лес для вас не Ваш, - ответил Серый, - будет Ваш - будут помогать.

— Дожил, - вздохнул Иван, - уже волколаки метафорами говорят.

— Шахарг?

— Стрелять уже, - ответил Серый, - а то Змей уже нервничать собираться.

— Аха, - поднимая привод, кивнул Иван, - а мог бы звезду на фюзеляже нарисовать, за сбитого Горыныча.

Первый выстрел почти не пробил камень, лишь оставил неглубокий след и создал паутину трещин, выбив облако острых осколков, которые полетели в сторону змея и неизбежно угодили ему в морды. Змей злобно шипел, но сдержал раздражение, поняв, что человек целился не в него лично, а старался разрушить удерживающий камень. Три головы, пусть и не обладали единой человеческой мудростью, но умели мыслить сообща, осознавая, что действия человека направлены на освобождение.

Второй выстрел пришлась точно в точку предыдущего попадания, трещины распространились глубже и шире. Третий выстрел окончательно разбил камень, обратив его в россыпь крупных фрагментов. Освобожденный змей мгновенно освободил захваченную конечность и взмыл в небо сильными ударами мощных крыльев.

— Если в Городе об этом узнают, меня в психушку посадят до конца моей жизни, - пробормотал Иван, глядя на парящего над головой освобождённого Горыныча.

— Психушка? - переспросил неизвестное слово Серый.

— Место откуда не выпускают.

— Тюрьма?

— Похоже, - не стал вдаваться в подробности человек.

Зачем уйюйям знать слово «психушка»? Для этого нужно владеть словом «психика» и определением, что она может быть больной. Такие знания характерны только для развитых цивилизаций. Уйюй сейчас находятся на уровне бронзового века, и они ещё не страдают проблемой осознания наличия психики и её нарушений, им пока рано. Каждый, кто не способен охотиться — будь то по физиологическим причинам или по причине расстройства психики, — в их сообществах долго не живёт, что устраняет саму проблему понимания существования психики и необходимости её лечения.

— Шатай, — произнёс из поднебесья Змей, — тыс махат.

— Шатай, — произнёс Серый вслед улетающему дракону.

— Прощайте, — кивнул Иван, поставив на предохранитель привод.

Обратно шли молча. О чём думал Серый, Иван не знал, но сам его голова была занята странными мыслями. Горожанин ловил себя на мысли, что сейчас он и не горожанин вовсе, пожалуй. Ещё недавно он не видел ничего, кроме самого Города и стен вокруг него. Ещё недавно выход в Лес был для него чем-то чрезвычайным, схожим с громом среди ясного неба. Ещё недавно он и подумать не мог, что в Лесу можно спокойно заночевать. Ещё недавно он, увидев морду волколака, тут же вскинул бы привод и выстрелил, не задумываясь, а теперь боится остаться без этой самой морды. Ещё недавно он не мог себе представить спасение вовхла от колобков, так как они подлежали всеобщему уничтожению, не говоря уже о вызволении из природной западни змея-Горыныча. Являются ли они сейчас горожанами? Конечно, он с удовольствием вернулся бы в Город, когда всё закончится. Конечно, он провёл бы первые дни гуляя по родным улицам и наслаждаясь безопасностью и спокойствием. Конечно, он возвратится на работу, где его ждут встречи с обычными уголовниками и оступившимися горожанами, а не с зубастыми лесными тварями, мечтающими не только убить его, но и отведать его плоти. Но вот вопрос: после всего пережитого и узнавшего, не будет ли ему казаться городская жизнь серой и скучной? Ответов на это у Ивана не было. Времени покажет, а сейчас нужно было отыскать путь к замку вампиров и спасти Свету.

— Куда пойдём? — перебил размышления человека уйюй.

— Я считаю, нет смысла обходить препятствия, — немного подумав, ответил Дубов, — идём напрямую к огненной реке, а там прямо по берегу будем идти и искать место переправы, если оно вообще имеется.

И они пошли прямым путём к реке. Впереди уверенно шагал Серый, определяя направление по запаху. Гарь и жар Дубов тоже ощущал, но только уйюй ещё и мог уловить точное направление. Примерно через четыре часа пути они вышли к огненной реке. Окружающие пейзажи представляли собой выжженную землю, редкие, черные, обуглившиеся деревья и кустарники. Полная тишина разрывалась лишь треском горячей лавы и шумом её течения. Никто бы не подумал, что лава течёт по каньону с таким сильным грохотом, превышающим даже гул воды крупного водопада.

Два путешественника остановились на берегу и осматривали окрестности, и тут внимание Ивана привлек звук над головой. Взгляд вверх открыл необычную сцену. Над самой огненной рекой разворачивался настоящий бой не на жизнь, а на смерть. Дрались два орла — черный и белый, причём белый орёл, судя по размеру, был самкой, орлицей. Черный орёл явно одерживал верх. Можно было увидеть, что сил у него осталось больше, он поднимался выше и оттуда нападал на орлицу. Ей же уже не хватало сил подняться выше, чтобы защищаться, и она отбивалась, стараясь не спуститься слишком низко, чтобы жара от огненной реки не обожгла её снизу, что ещё сильнее ослабило бы её силы. Результат борьбы рисовался чётко и невесело для белой орлицы. Либо чёрный орёл её убьёт и унесёт в когтях в своё гнездо, либо она сама упадёт в лаву.

— Нехорошо женщин обижать, — проговорил Иван, поднял привод и выстрелил в чёрного орла.

Он не собирался делить мир строго на белое и чёрное добро и зло, но что-то в чёрном орле ему не понравилось. Обоснований логичных он привести не мог, но внутренняя интуиция привела палец на курок и осуществила нажатие.

Чёрный орёл до этого момента не замечал постороннего вмешательства, будучи сосредоточен на битве, и даже не попытался увернуться от смертоносного выстрела. Снаряд пробил ему шею, и тушка начала падать в лаву. Иван очень надеялся, что орёл погибнет ещё в полёте, потому что сгореть заживо в лаве — худшая смерть, а он к этой птице не испытывал негативных чувств, просто решил поддержать слабого.

Осознав итог поединка, ошарашенная белая орлица сделала широкий круг над огненной рекой, затем увидела Ивана и Серого и совершила оборот над их головами.

— Отслужу, — раздался с небес женский голос, и птица отправилась в сторону Леса.

Путники продолжали идти вдоль огненной реки. И чем дольше они шли, тем меньше шансов на обнаружение возможного перехода становилось. Причем уменьшение вероятности шло не линейно, а экспоненциально. Мест для переправы нигде не наблюдалось. Да и кому они были нужны в этом глухом месте? Уже готовые отказаться от поисков и повернуть назад, взгляд Дубова привлекло огромное дерево, растущее прямо на краю берега огненной реки. Сама возможность произрастания такого большого дерева в непосредственной близости от реки была удивительной, а судя по здоровым зеленым листам, дереву здесь было комфортно. Иван прикинул, что, если его срубить, верхняя часть гарантированно достанет до противоположного берега и позволит перейти через лаву.

— Если срубить, то может мост получиться! - обратил внимание уйюйя на дерево человек.

— Каменное дерево? - переспросил Серый.

— И что?

— Попробуй, - ухмыляясь, ответил волчара.

Иван поднял привод и дал пару выстрелов по дереву. На его удивление снаряды не сделали в стволе дырок, а срикошетили от коры.

— Да ладно! - выдохнул Дубов и пустил ещё очередь, но с тем же успехом.

— Каменное дерево невозможно срубить, - объяснил Серый, - тут только психофизиологическими силами можно справиться, но мы с тобой в этом не сильны.

— Это да, - вздохнул Иван, - а жаль.

За их спинами раздались шаги, и путешественники обернулись, взяв оружие на изготовку. К ним приближался леший. Возможно, это был тот самый леший, которого они спасли от колобков, но Иван не мог утверждать это однозначно, так как все представители этого вида казались ему одинаковыми. Серый опустил свои мечи, почувствовав отсутствие угрозы от незнакомца. Пока путешественники смотрели, леший проследовал мимо них и остановился около каменного дерева. Положив лапу на поверхность ствола, он прикрыл глаза.

— Что он собирается делать? — поинтересовался Иван у Серого.

— Тише, смотреть, — посоветовал волколак, — скоро всё увидить.

Некоторое время дерево и леший сохраняли неподвижность, но затем ствол дерева дрогнул и словно ожил. Начинало казаться, что дерево растет, но это было иллюзией: леший использовал свои уникальные психофизические способности, чтобы извлекать растение из почвы. Иван догадался об этом, когда заметил поднимающиеся корни. Вскоре корневая система полностью вышла из земли, и ствол начал наклоняться в горизонтальную плоскость. Очевидно, силы лешего иссякли, и в определенный момент дерево, мягко скользящее вниз, внезапно рухнуло на землю. Завершив работу, леший выгнулся, оперся на четвереньки и медленно пошел в сторону Леса, покачиваясь и отдыхая от приложенных усилий.

Теперь перед путешественниками лежал идеальный мост через огненную реку.

— Дрлг.... - прошептал Лес.

— Бедняга, - проговорил Серый, - сил отдать много, аж на двух лапах идти не может.

— Зато теперь у нас есть мост! - возликовал Иван.

— Это да, - согласился уйюй, - но моя предлагать завтра утром туда ходить, эти твари по ночам много силы иметь, и глаза везде, можем иметь плохой сюрприз во сне.

Дубов немного подумал над этим предложением и согласился. Тем более никто не знал, где расположен вампирский замок, сколько до него идти и можно ли раздобыть провизию за огненной рекой. Поэтому было решено потратить остаток дня на охоту и подготовку запасов еды и воды. А утром, когда солнце только-только коснулось верхушек деревьев на западе, они отправились в путь.

Глава 12 Замок

Переходить на ту сторону по поваленному дереву было не очень приятным занятием. Дерево было огромно, по нему можно было бы провести дорогу, где два человека в средних бронекостюмах разошлись бы плечами, не соприкоснувшись, но всё же цилиндрическая форма не способствовала устойчивости, и было немного неспокойно. По крайней мере, Ивану. Серого он об этом спрашивать не стал. А вдруг ему ни капельки не страшно?

А ещё над ними с самой зари кружила вчерашняя спасённая орлица. Пытается долг вернуть? Но что может сделать маленькая, хоть и хищная птица, чего не сможет человек в броне и с приводом в руках и вооружённый уйюй?

Когда они перебрались через дерево и их ботинки коснулись земли, маленький камешек резко стартанул в небо, но тут же был пойман упавшей на него сверху орлицей.

— Долг! — послышался клекот птицы, и перед спутниками на землю упал мёртвый комочек летучей мыши.

Птица же не стала дожидаться благодарностей и рванула к Лесу.

— Вот и секрет их сигнализации, — носком ботинка потрогал мышонка Дубов.

— Сигна… Чего?

— Сигнализации, — постарался объяснить Иван. — Это такое устройство у людей, предупреждающее о несанкционированном проникновении на охраняемый объект.

— А-а, — не совсем понимающе кивнул уйюй.

Дальше дорога легла спокойно. Видимо, летучая мышь была одна и стояла только на границе владений, у берегов Огненной реки, так как нападений на них больше не последовало. Пейзаж тут не блистал разнообразием и сводился исключительно к выжженной земле, камням и редко стоящему сухостою. Прятаться или маскироваться было нечем и незачем. Но, видимо, вампиры были полностью убеждены в своей сигнализации по периметру и не считали нужным проверять внутренние территории. Иван с Серым шли открыто, не скрываясь, но за всю дорогу никто к ним даже не подошёл. Охотиться тут было не на кого, и потому путники порадовались своевременно заготовленной провизии и воде, ибо без этого ни на какие подвиги сил не хватило бы. Один раз они натолкнулись на родник, бивший из-под земли, но вода в нём оказалась ржаво-коричневого цвета, и пить её отказались оба.

И вскоре перед ними стал возникать замок. Он, как и положено при приближении издалека, сначала показывал свою вершину, шпиль самой высокой башни. Шпиль тянулся в небо и постепенно, по мере приближения человека и уйюя, вырастал вверх, вытягивая из-под земной поверхности остальные части здания. Замок строился по заказу Кощея ещё в эпоху его войны с богами и выглядел соответствующе. Это был стальной шип, устремлённый в небеса, весь покрытый разнообразными крючьями и колючками. Иван в таком доме жить бы не стал. А вампиры ничего, живут.

Дубов с Серым подошли к самому замку с тыла и поняли, что попасть внутрь можно лишь через главные ворота. Стены были сделаны из гладкого металла, а ближайшие окна располагались на высоте десятиэтажного дома, если не выше. Путники обошли здание трижды, благо беспечные вампиры, уверенные в своём превосходстве над всеми прочими существами, не поставили даже поста у входных ворот.

— Постучимся? - спросил Иван.

— А не прибьют сразу?

— Могут, - кивнул Дубов, - но тут как повезёт, проскочить, когда кто-то будет выходить, у нас тоже вряд ли получиться. Ну, как говориться - кто не пьёт шампанское...

— Чего? - опешил уйюй.

— Поговорка, - ответил Иван и направился к воротам.

Когда он подошел, раздался щелчок и роботизированный голос задал вопрос.

— Имя?

— Иван, - представился Дубов не задумываясь.

Секунда молчания.

— Новенький? - спросила система.

- Ага, совсем новенький.

— Проходите.

Ворота разъехались в стороны.

— Это со мной! - указал на уйюйя Иван.

— Приручаете?

— Ага, ещё как приручаем.

Они вошли в замок с чувством, что везение сейчас закончится и их схватят. Но нет, сигнализация не завыла, на них никто не кинулся. Башня напоминала трубу, поставленную на землю. В центре зияла пустота, а этажи шли по стенам кольцами. Они были соединены попарно эскалаторами, но имелись и телепорты, переносящие пользователей на разные уровни. Это Дубов понял, оглядевшись вокруг. Человек, ибо лудыны от людей ничем не отличались, подошёл к лежавшему на полу колодцу с пульсирующей энергией и, не задумываясь, шагнул в него. Так привычно сделал, будто проделывал подобное десятки раз на дню. Сам бы Иван часа два бросал камни в этот телепорт, чтобы убедиться, что его жизни ничто не угрожает. Когда телепорт активировался, пространство возле него озарилось голубой вспышкой, и немедленно точно такая же возникла этажом выше, примерно на седьмом.

— Доставлен… - пробурчал Иван.

— Что? - спросил Серый.

— Телепорт работает, - объяснил Дубов.

— Будем ходить вверх по телепорт?

— Ты знаешь, на какой этаж нам надо? - поинтересовался человек. - Или знаешь, какой телепорт на какой этаж ведёт?

— Не, не знать, - развёл верхними лапами уйюй.

— Тогда эскалаторы наш выбор.

Дубов заметил, что все вампиры ходят внутри замка в темных балахонах с красным подбоем и сразу задался целью раздобыть такой хотя бы себе, а если повезёт ещё и Серому.

— Балахоны на них видишь? - спросил он уйюйя.

— Угу.

— Увидишь праздно висячие, скажи мне.

Если проектировавшие это здание существа не думали о конфиденциальности, то они смогли это воплотить без всякого умысла. Эскалаторы располагались на противоположных сторонах каждого этажа, и чтобы добраться до следующего, ведущего наверх, приходилось проходить почти половину уровня. К счастью, подходящие балахоны оказались на первом этаже сразу же. Двое молодых вампиров направлялись на обед и оставили свои одеяния висеть на вешалке в коридоре. Похоже, приём пищи в балахоне запрещён так же строго, как и обед в повседневной одежде. Любопытно, получают ли они кровь прямо в столовой? Однако Дубов не стал надолго задерживаться на размышлениях и быстро надел на себя и Серого найденные балахоны. Иван снова убедился, насколько жители замка уверенны в его неприступности и собственной уникальности. Им даже мысль о возможном вторжении казалась абсурдной.

— Эй, парень, - окликнули его на пятом этаже, - ты, куда волколака ведешь?

— Ну, вот и всё, это провал, - подумал Дубов, но в слух не сказал, а постарался, правда, подобно соврать, - эксперимент ставим, хотим обратить его, вдруг получиться.

— Интересная идея, - усмехнулся темноволосый лудын, - ты новенький?

— Ага.

— На двадцать пятый ведешь? В камеру к недавно пойманной девке?

— Да! - поспешно кивнул Дубов.

— А чего не порталом?

— Так новенький я, - пожал плечами Иван, - всех порталов не помню.

— Так их и не надо запоминать, - ухмыльнулся собеседник, обнажив длинные заточенные клыки, - там логика действует, на первом этаже приемник, на третьем отстойник и с него чётко идёт портал в комнату ожидания перевоплощения.

— Во! - состроил рожу человек, и стукнул себя ладонью по лбу, дабы визуально усилить несуществующие эмоции - А я дурак их запоминаю! Спасибо за совет!

— Обращайся, - ещё раз улыбнулся вампир, - меня Аббадоном кличут.

— Иван.

— Как?

Аббадон это что-то из демонов, подсказала память, и ответ должен быть примерно таким же. Видимо они после перевоплощения берут имена демонов.

— Воланд, - ответил вслух Иван, - забываю ещё, новенький.

— Привыкай, - понимающе кивнул Аббадон, - ты больше не лягушка беспомощная, ты теперь один из нас, лудынов.

— Я стараюсь!

Им пришлось спуститься на два этажа вниз и воспользоваться порталом. Ни какого объяснения как им пользоваться рядом с ним не было, ни инструкции, ни подписанных рычагов или кнопок управления. Просто на полу лежало круглое пятно с бурлящей голубой энергией внутри.

— Туда? - с отвращением спросил Серый.

— Есть другие предложения?

— Никак не быть.

— Тогда вперёд.

Сам процесс перемещения Дубову тоже не понравился. Телепорт функционировал автоматически, мгновенно перенося всех, ступивших в его пределы, на требуемый уровень. Во время транспортировки возникало странное чувство, будто тело распадалось на миллионы крошечных частиц, каждая из которых перемещалась отдельно, а затем вновь собиралась вместе, восстанавливая исходную форму. Болевых ощущений не возникало, однако само переживание оказалось крайне дискомфортным.

Этаж номер двадцать пять встретил их повышенной активностью. Здесь находилось значительное количество обитателей, которые непрерывно двигались, бегали и занимались различными делами. Возникало ощущение, что именно здесь сосредоточено сердце всего огромного сооружения.

— Чего делать будем? - растерялся Серый, он готов был сразу кинуться в бой, но это сейчас равнялось быстрому самоубийству, без смысла и шансов на выживание.

— Думать надо, - пожал плечами Иван, но сразу махнул рукой, - но времени нет.

— Уважаемый, - схватил за плечо мимо пробегающего вампира Дубов, - вы не подскажете, где тут пойманных на обращение держат, мне вот пёсика туда сдать надо.

— Чего? - от неожиданности вампир остановился и выпучил глаза.

Дубов повторил фразу.

— Ааа, - понимающе кивнул лудын, - двести пятьдесят восьмая комната.

Вампир не счел необходимым давать дополнительные пояснения, да это и не требовалось. Этаж, подобно всему зданию, представлял собой кольцо, и достаточно было следовать вдоль него, чтобы обнаружить искомую комнату. Именно так путешественники и поступили. Через три минуты цель была найдена. Радовал тот факт, что охраны поблизости не наблюдалось. Однако отсутствие охранников сопровождалось другим обстоятельством: дверью, выполненной из литого железа, которая никак не хотела открываться.

Как говаривал учитель Дубова по розыскной деятельности: язык до центра доведет. Но всегда оговаривался: но может и на окраину вывести.

— Уважаемый, - остановил ещё одного вампира Иван, - я новичок, а мне сказали сюда, в эту комнату вот собачку посадить, но тут ни ручки, ни замка, да и у меня ключей нет.

— Толкни её и всё, - было ему ответом.

— Просто толкнуть? - опешил от простоты Дубов.

— Ну да, в этом и идея, нашей силы хватает её открыть, а у других нет, вот они там и сидят, пока мы не откроем.

— А вы бы не могли её толкнуть, - ухватился за рукав балахона Серого Иван, - А то я новичок, ещё сил больших нет и одной рукой мне несподручно, а второй я вот волколака держу.

— Не вопрос, - кивнул лудын, и толкнул дверь, так, что она распахнулась, - сам закроешь потом?

— Обязательно, - проговорил Иван, опять удивляясь вере вампиров в свою исключительность и невозможность пробраться в их логово обычным смертным.

Вампир побежал дальше по коридору, а Иван с Серым зашли в комнату. Она ни чем не напоминала камеру. Двакресла, диван с кожаной обивкой, письменный, он видимо в данный момент и обеденный стол со стулом. В общем, жить можно. Скромно без развлечений, но можно. На диване сидела, убрав ноги под себя, Светлана.

— И чего сидим? Кого ждём? - улыбнулся Дубов.

Он был очень рад видеть девушку живой и невредимой.

— Что? - не поняла та.

— Говорю, ноги в руки и бегом отсюда! - приказал Иван. - Пока тут никто не опомнился.

— А...

— Вопросы и предложения потом! Рвём когти быстро!

— Рвём когти? - переспросил Серый.

— Не расшифровывай! Это идиоматическое выражение!

— Идеом... какой?

— Такой! Побежали!

И они выбежали в коридор, но время видимо было потеряно или так обстоятельства легли. В это время к двести пятьдесят восьмой комнате подошёл Аббадон, вампир, который разговаривал с Иваном на первом этаже.

— И куда ты их всех ведешь? - спросил он у Ивана, глядя ему в глаза. - Тебе же вроде сказали сюда собачку твою привести, а не девку забирать....

Друзья встали как вкопанные

— Да там... поступило... новая команда... - Иван пытался соврать на ходу, но у него это плохо получалось.

Вампиры превосходят любых существ на этой планете, возможно, за исключением самого Кощея, практически по всем показателям, включая скорость реакции. Тем не менее, даже самые быстрые спортсмены, обладающие великолепной реакцией, способны потерпеть поражение, если не замечают удара вовремя. Если удар заметен заранее, ты способен хотя бы инстинктивно защититься, сгруппироваться, слегка уклониться. Но если удар скрыт, замаскирован или направлен оттуда, откуда его совершенно не ждёшь, нокаута избежать практически невозможно.

Так произошло и теперь. Вампир ожидал какой-нибудь атаки от Ивана, воспринимая его как главную угрозу среди необычной группы пришельцев, и поэтому прозевал момент, когда нога уйюйя неожиданно подтолкнула его в грудь. Для лудына толчок оказался незначительным, но внезапность заставила его потерять равновесие, откатиться назад и сорваться вниз. Конечно, падение не стало фатальным: ближе к десятому этажу сработали его природные рефлексы, и вампир сначала рассеялся туманом, а затем собрал силы и стремительно помчался обратно вверх. Эти драгоценные секунды дали Ивану возможность осознать всю сложность ситуации, её полную безнадёжность и абсолютное отсутствие вариантов дальнейших действий.

— Портал! - рявкнул он, показывая на другой портал, не тот из которого они вышли.

— А куда он ведёт? - спросила Света.

— Куда бы не вёл, - беря её за руку и таща к энергетической луже, проорал Дубов, - разбираться будем на месте!

И они втроем прыгнули в портал. Правильно говорил ему тот же Аббадон, не нужно запоминать порталы, нужно логически думать, куда они должны вывести. Если на двадцать пятом этаже держали будущих вампиров, то портал вести должен был в то место, где их инициализируют. Правильно, в основной зал на последнем этаже, где проходили всё обряды и собрания.

— Бежим! - прокричал Иван, но бежать было некуда. В зале не было ни одной двери.

Попасть в зал собраний можно было только через портал и никак иначе. Так было задумано изначально. Для чего? Это у Кощея нужно было бы спросить, по его проекту строили сие здание. Но, увы, Кощея тут не было, его отсюда выгнали.

— Ловушка, - простонала Светлана.

— Обратно? - тявкнул не уверенно Серый.

— Они нас там ждут, - помотал головой Иван.

— А тут они будут через мгновение! - крикнула девушка.

— Сдаваться? - спросил у друзей Дубов.

— Вот ещё! Моя никогда никому не сдаваться! - пролаял уйюй.

— Быстрее решайте!

— На крышу! - принял решение Иван.

— Зачем? - опешила девушка.

— Там по смотрим, вдруг по стене сможем спуститься, - пожал плечами Дубов, - там у нас хоть какие-то шансы есть, тут никаких.

Человек поднял привод и выстрелил в оконный витраж. Красивый, разноцветный, изображающий какой-то из подвигов самого Кощея. Стекло разлетелось на множество осколков, и в зал хлынул свежий вечерний воздух. Не успели они выбраться на не слишком широкий карниз, как в зале появились первые вампиры, возглавляемые самим Аббадоном.

— Все, - прослезилась Света, - похоже нам конец.

— Долг! - прогремело с небес.

И к стоящим на карнизе друзьям обливая их ветром из-под машущих крыльев, опустился змей Горыныч.

— Твою же стаю волколаков, - чуть не упала в обморок девушка.

— Прыгайте на спину! - приказал монстр.

Первым прыгнул Серый. Для него видимо змей был, куда меньшим злом, чем гонящиеся за ними луды с приобретёнными сверх способностями. Иван оглянулся. Вампиры стояли и смотрели на происходящее действие. В их глазах явно читалось непонимание, они впервые видели, как псевд спасает людей.

— Прыгай! - сквозь шум ветра от ломающих крыльев крикнул Дубов. - Прыгай!

— Я боюсь! Это же змей!

— Он нам должен! Он не съест! А вот те могут и схарчить!

Светлана сделала шаг назад для разгона, уперлась спиной в стену и резко прыгнула на спину Горынычу.

Тут вампиры бросились вперед с невероятной скоростью, и Дубов не успел как следует оттолкнуться. Он промахнулся мимо спины дракона, соскользнув по его чешуе в бронекостюме, пальцы судорожно пытались ухватиться за любую поверхность, но тщетно. Затем началось свободное падение с высоты примерно пятидесяти этажей.

«Хорошо, что мы успели спасти Свету, — подумал Иван, — значит, наше путешествие имело смысл».

Удивительно, но городской следователь не испытывал ни страха, ни паники. Осознавая неизбежность гибели, он чувствовал спокойствие и умиротворение благодаря тому, что сумел спасти любимую девушку. И внезапно бок Ивана почувствовал крепкую хватку могучих когтей, сдавливающих тело настолько сильно, что ребра болезненно отозвались.

«Боль означает, что я жив, — отметил Иван, взглянув вверх.»

Прямо над ним тяжело махали огромные крылья Змея Горыныча. Оказалось, дракон успел поймать его своими задними конечностями и несет сквозь воздушное пространство. Под ним мелькали реки, озера, вершины деревьев и разнообразные животные, занятые своими повседневными заботами. Вид был прекрасен. Возможно, причиной этому стали последствия пережитого напряжения или понимание, что жизнь подходит к концу, но Иван погрузился в состояние глубокого отдыха. Нет, он не потерял сознание и не уснул, просто мозг принял решение временно отключить организм, предоставив ему заслуженный отдых.

Глава 13 После

Горыныч отвез их в Тарх, где уже находился на лечении Добролик. Там они поведали все имеющиеся сведения Древославу, а позже их, отдохнувших и выздоровевших, под усиленным конвоем отправили до границ с землями Китежа, откуда и в саму столицу лесовиков, опять же под солидным конвоем, но теперь уже людей. Там они так же поведали всё, что знали, и оставили Добролика, которому было присвоено внеочередное воинское звание. Свету и Ивана в Город доставили на бронированном вездеходе, как и забирали. После личного общения с мэром Утиным их так же повысили в званиях, а в Следственный комитет Дубов не вернулся, руководство посчитало, что кадры, прошедшие такую боевую школу в условиях Леса и столкновениях с новым видом, вампирами, нужны на других постах. Мелкую преступную шушеру могут ловить следователи и с меньшим послужным списком. Ивана перевели в КГБ, в отдел по работе с внешними силами, куда впоследствии перевели и Светлану. Отдел вообще сделали под них двоих. Молодые люди поженились, и жизнь потекла привычным для Города размеренным порядком. Вот только иногда Ивану очень хотелось в Лес. И он старался пользоваться любой возможностью, чтоб прогуляться там, в компании своего старого друга волколака Серого. Тот стал одним из советников Древослава по работе с Городом и усиленно доучивал человеческую речь. Так же им компанию иногда составляли Светлана и Добролик. Отношения между Городом, Китежем и Невридой всегда были натянутыми, но лояльными, и всегда находилось, что через кого-то из наших героев передать правительству другого государства.

Эпилог Мост

Они встретились на мосту. Со стороны вечнозелёного Леса подошли три человека и со стороны выжженной пустоши — трое. Все без охраны, лично. Информация, принесённая следственной группой, много раз проверялась и людьми, и псевдами. И после подтверждения пришло озарение, что это нужно решать и желательно в самые кратчайшие сроки. Вампиры ещё где-то оставались людьми, а значит какие-то родственные и дружеские связи имели, вот через них и передали их главам, а их оказалось аж трое, о желании Города, Леса и Невриды договориться. Те ответили, что не понимают о чём речь, но согласились. И вот на мост с двух сторон через огненную реку идут шестеро человек, по трое с каждой стороны. С одной стороны, шли мэр Города Пётр Утин, великий волхв Китежа Светоч Кудеярович и правитель Невриды Древослав. А к ним навстречу двигались Аббадон, Ваал и Ламия. И если руководители людей были стары и умудрены сединами, то лидерам вампиров на вид и сорока не было. На середине моста группы встали напротив друг друга и с интересом рассматривали будущих собеседников. Точнее, рассматривали только люди, ибо вампиры своих бывших руководителей знали в лицо хорошо. Их лица регулярно мелькали по визорам каждый вечер в новостях, что в Городе, что в Китеже и поселках показывали. А вот сами лидеры вампиров не знали людей, при этом, они в своё время занимали немаленькие должности и стояли не очень низко по социальной лестнице. Но всех слуг не запомнишь.

— О чём вы хотели с нами говорить? — решил прервать молчание Ваал.

Рыжие, они обычно быстры на суждения и действия.

— Молодой человек, — укоризненно заметил Древослав, — не мы хотели с вами поговорить, а все мы хотели бы поговорить друг с другом и поставить точки над «ё».

— Нам не о чем с вами говорить, — спокойно заметил Аббадон.

— Вот как? — удивился Утин.

— Именно.

— Тогда зачем вы пришли? — спросил Светоч.

— Вы позвали, мы пришли, — ответил Аббадон, — скрывать наше присутствие на этой планете уже не получится, поэтому мы в знак доброй воли и памяти наших корней решили прийти и предложить вам стать с нами равными.

— Вот и мы об этом, — кивнул мэр Города, — давайте обсудим границы и условия мирного соглашения, между нами.

— Никаких границ и мирных соглашений мы обсуждать не будем, — от вампиров диалог вел практически исключительно Аббадон.

И если Ваал ещё вставлял какие-то фразы в нить беседы, то Ламия стояла молча, не произнося ни единого слова.

— Вы не хотите мира между нами? — поинтересовался Древослав.

Его земли находились на берегу огненной реки, и этот вопрос был для него животрепещущим.

— Между нами не может быть ни мира, ни войны.

— Почему?!

— Сначала придется вам, видимо, объяснить нашу физиологию, чтоб вы поняли, — спокойно продолжил Аббадон, — мы все прошли посвящение, где наши организмы изменились, приобретя многие несвойственные людям функции, усилив в несколько раз присущие.

— Это мы знаем, — кивнул Утин, — навели некоторые справки.

— Но за это нам приходится расплачиваться некоторыми особенностями нашего пищеварения, для нормального функционирования нам нужна кровь. Человеческая кровь.

— Это мы тоже знаем.

— Носители крови не хотят нам её отдавать по доброй воле, и нам приходится её отбирать силой, как вы силой отбираете мясо у животных, так как не можете без него жить и развиваться.

— И что? — не унимался Утин.

— Он хочет сказать, — произнес Светоч Гостомыслович, — что мы для них ничто иное, как еда.

— Верно, — совершенно спокойно кивнул Аббадон, — именно еда, а с едой не ведут разговоров, тем более не заключают мирных или военных договоров. Единственное, что мы можем вам предложить, это стать с нами в один ряд, пройдя обряд посвящения, возможно смертельный для кого-то, или стать нашим скотом, которое мы будем заботливо кормить и поить, но в какой-то период попросим отдать свою кровь.

— Вы серьезно думаете, что мы согласимся? — Древослав был в шоке от услышанного.

— У вас нет другого выбора, — пожал плечами Аббадон, — это эволюция, мы сильнее вас, быстрее вас, мы шагнули на ступеньку вверх, и вы станете такими же или умрете, тут нет ничего личного, это эволюция.

— Пошли, судари, — печально произнес Светоч, — тут разговора не будет, тут только ультиматум.