Кромешник. Том 1

Глава 1

Нужно было валить из города, а ещё лучше — из страны. Всероссийский розыск — это вам не херня на постном масле, но уехать за границу вряд ли бы получилось: ни визы, ни загранки не было.

Вставал вопрос: куда податься?

Я лихорадочно метался по квартире, хватая первые попавшиеся вещи и документы.

— Где-то же должна оказаться эта чёртова бумага? — выплюнул в сердцах и ударил кулаком по старому комоду.

Как сейчас помню, три года назад получил письмо от троюродной бабки, проживающей в каком-то Зажопинске. Старая карга настойчиво звала в гости, пообещав переписать на меня дом, если прибуду незамедлительно, но я проигнорировал её приглашение, больше похожее на приказ. Ехать смотреть на разваливающуюся хибару не хотелось, да и времени не было, а уж связываться со склочной бабкой и подавно, поэтому я благополучно забил на это дело.

А вот глядишь ты, пригодилось.

— О-о, наконец-то, нашел! — проворчал я, доставая потрепанный конверт и радуясь, что не отправил его в мусорку.

Бумага помялась и истерлась, но адрес всё равно можно было разобрать.

Теперь я мог спокойно обосноваться в маленькой деревушке на Среднем Урале и перевести дух, если, конечно, старая склочница позволит мне это сделать.

Надеюсь, ещё не померла, хотя, кто её знает. Наверняка за девяносто перевалило. Может уже давно перестала коптить белый свет, переписав наследство на кого-то другого, но вариантов не было. Там меня искать точно не станут.

Сложил заветный листок вдвое и запихнул на дно спортивной сумки. Помнётся, и хрен с ним. Не жалко.

По-быстрому скидал одежду и достал заначку из нижнего ящика письменного стола.

Со счёта теперь не снимешь, моментально вычислят.

Закинул сумку на плечо, вздохнул натужно и в последний раз оглядел комнату.

Прощай трехкомнатная квартира, недавно отлаженный бизнес и семейная жизнь. На последней мысли поморщился, сглатывая вмиг набежавшую слюну.

Перед глазами сразу предстало тело мертвой жены и залитая кровью кровать.

Сука! Узнаю, кто сделал — убью, тогда пусть садят, по крайней мере — за дело, а не просто так.

Можно было пойти в полицию и сдаться, с пеной у рта доказывая, что не верблюд. Да только кто поверит?

Закрыл на секунду глаза, вспоминая злополучный вечер пятницы две недели назад.

Я тогда пришел с работы выжатый как лимон. Проклятый Чернецов высосал всю кровь, прежде чем подписал контракт: то — одно ему не нравилось, то — другое. В итоге, переговоры затянулись до половины девятого вечера.

Вышел из здания и решил проветрить голову, отправившись в ближайший парк. Мысли бежали одна за другой, и я не заметил, как прошла пара часов.

Вот это я загулялся.

Прислушался к себе. Сейчас хотелось только одного — доползти до кровати и отрубиться. На автопилоте открыл дверь, скинул одежду, не включая свет, стараясь не шуметь и не разбудить жену, забрался под одеяло, удивившись, что оно наполовину свалилось с кровати, оставляя супругу полностью раскрытой. Светка мерзлячка, всегда укутывалась с ног до головы, а сегодня, наоборот, обнажилась. Рука сама собой потянулась к теплому женскому телу, опускаясь на грудь.

— Тебе жарко, дорогая? Может согреешь любимого мужа?

Не сразу понял, что ладонь наткнулась на что-то липкое и вязкое.

Крякнул от досады и включил ночник.

— Свет… — повернулся обратно и застыл, не в силах поверить в происходящее.

Моргнул раз, другой…

Картина, стоящая перед глазами, не исчезла.

На белых простынях, в луже собственной крови лежала моя жена, а из груди в районе сердца, торчали садовые ножницы, которые я купил пару дней назад, собираясь на выходных подрезать на дачном участке ветви яблони.

— Свет! Светка! — прокричал надсадно, — Нет… Нет… Нет… Нет.

Схватил жену за плечи и несколько раз встряхнул, не до конца осознавая сложившуюся ситуацию.

«Нужно проверить пульс», — подумал судорожно.

Естественно, пульса не было, дыхания и сердцебиения тоже.

Рваная рана на груди уже перестала кровоточить, значит с момента смерти прошёл как минимум час.

Нужно было вызвать скорую и полицию, но я был настолько шокирован происходящим, что просто не мог пошевелиться, глядя на неподвижное тело жены.

Из транса меня вывел раздавшийся в коридоре шорох и голос соседки по площадке:

— Света, Алексей! А я Ричи пошла выгуливать, смотрю у вас дверь нараспашку.

«Я что, забыл её захлопнуть?» — мелькнула мысль на задворках сознания, - " И какого хрена эта старая перечница поперлась на ночь глядя на улицу?"

— Иду, минуту, Антонина Михайловна! — крикнул в ответ, но было поздно.

Вездесущая соседка показалась в дверях спальни, наглым образом протопав по чужой квартире, нисколько не смущаясь своих неуместных действий.

— Алёшенька, нельзя же так, сейчас всяких бандитов пруд пру…

Договорить она не успела, увидев меня с окровавленными руками над мёртвым телом жены.

— А-а-а-а! Убивец! А-а-а-а! Помогите! — завопила она что есть мочи.

— Заткнись, дура! Не убивал я! — воскликнул в ответ, чувствуя, как возвращается нормальное восприятие мира.

Меня словно вытолкнули на поверхность из мыльного пузыря, в котором я находился последние несколько минут.

Тётка продолжала голосить, а её лохматый, непонятной породы пес, услышав крики хозяйки, забежал внутрь и оскалил на меня зубы.

У-у, мелкий засранец.

Пока Антонина Михайловна верещала, я вскочил с кровати. Мозг начал усиленно работать, пытаясь вспомнить, трогал ли я орудие убийства.

— Трогал, — констатировал удрученно мозг.

Картина складывалась довольно печальная.

Я даже в чём-то мог понять соседку. Окажись я на её месте, тоже сделал бы определенные выводы.

Бежать, нужно бежать.

Похватав одежду и напялив на себя первые попавшиеся вещи, ломанулся прочь, пнул в сторону мелкую псину, успевшую схватить меня за портошницу и грозно рычащую в безуспешной попытке справиться с противником.

Соседка взвыла пуще прежнего и кинулась на амбразуру, закрывая своей мощной грудью выход из комнаты, отчаянно пытаясь засадить коленом между ног.

Как только не испугалась «убивца»?

Оттолкнул старуху в сторону, благо особого труда на это не потребовалось и рванул в коридор, а оттуда — на лестничную клетку.

Лифт, как всегда, полз медленно, и я нервно долбанул ладонью по кнопке вызова.

— Давай, сука, давай!

Видимо крики Антонины Михайловны долетели и до остальных соседей. Послышался скрежет ключа в противоположной двери.

Дернулся в сторону, и не дожидаясь появления Павлика с его благоверной, бросился вниз по лестнице.

Выскочив во двор, нервно хлопнул по карманам брюк, отчаянно надеясь, что не забыл ключи от машины.

Вот они родимые, тут.

Вздохнул облегченно, запрыгивая в автомобиль. Renault Duster сорвался с места, унося меня от родного дома и жизни, которая уже никогда не станет прежней.

Только минут через двадцать припарковался у какого-то обшарпанного здания и опустил голову на руль.

Уверен, соседи уже позвонили в полицию, а учитывая все обстоятельства, единственным подозреваемым в убийстве, в любом случае, окажусь я.

Нужно было решить куда податься.

Близких знакомых и родственников отмел сразу. К маминой сестре и её мужу, воспитывавшим меня после смерти родителей, точно не стоило ехать, там стали бы искать в первую очередь. Витька и Санёк тоже не подходили. Коллеги по работе — отпадали однозначно.

Тяжко вздохнул.

Придется катить к бывшей любовнице. Связь с Анькой я не афишировал и о её существовании в моей жизни почти никто не знал. Наш бурный, но короткий роман продлился от силы пару месяцев и завершился примерно три года назад. К моему удивлению, женщина оказалась понятливой, при расставании не устроила ни сцен, ни скандалов, предложив поддерживать дружеские отношения, чему я был несказанно рад. Мы с ней довольно часто общались, а поговорить с Анькой всегда было о чем, как-никак доцент кафедры экономической информатики. Мы и сошлись-то на почве профессиональной деятельности. Очень много общих интересов.

Решено.

Достал айфон и хотел набрать номер, но понял, что нельзя. Сразу вычислят. Вышел из машины и выкинул мобилу в ближайшую урну. Повезло, что в это время мимо проходил какой-то паренёк. Пришлось попросить сделать звонок. Пацан покосился подозрительно, но видя, что я не похож на отморозка, протянул телефон.

- Спасибо, - поблагодарил прохожего.

После пятого гудка послышался недовольный сонный голос.

— Чего тебе, Гаврилов?

— Ты спишь что ли? — удивился я, зная, что Богданова та еще ночная птичка.

— Сплю, — послышался раздраженный ответ, — Завтра конференция, нужно быть в форме. Давай, говори, зачем позвонил? Что-то срочное?

— Помощь нужна. Могу к тебе приехать?

На пару секунд установилось молчание. Видимо подруга обдумывала мою просьбу.

— Жду, — послышался короткий ответ.

Анька всегда так, коротко и по существу, распыляться не станет, как многие бабы.

Закончив разговор, вернул телефон и вернулся к машине.

По дороге заехал в первый попавшийся на пути супермаркет, прихватив там бутылку коньяка, коробку пресловутого «Рафаэлло» и отправился к Богдановой. Машину оставил там же на парковке, решив добраться общественным транспортом, благо время ещё оставалось, и я успевал на последний автобус.

Стоило зайти в квартиру, как сразу услышал:

— Гаврилов, я тебе на диване постелила. Ложись спать, потом поговори… — и замолчала на полуслове, увидев моё осунувшееся лицо, — Так, шуруй на кухню. Сейчас подойду, — Аня запахнула полы короткого шёлкового халатика, который открывал прекрасный вид на верхнюю часть груди и тонкую ткань кружевного бюстгалтера.

В другое время подобная картина не оставила бы меня равнодушным, сейчас же я только мазнул безразличным взглядом по женским прелестям, и достав из пакета бутылку, прошествовал в указанном направлении.

Аня появилась буквально через несколько минут, переодетая в светлые домашние джинсы и черную футболку-поло.

— Рассказывай, — присела напротив меня женщина, — Чего такой смурной?

Я даже не стал разливать коньяк. Знал, Анька не будет, а мне сегодня всё равно как пить. Открутил крышку и сделал четыре полных глотка.

— Ээ-э, Гаврилов, хорош, — обеспокоенно посмотрела на меня Богданова.

— Аа-а, — отмахнулся от неё и глотнул ещё раз, набираясь храбрости.

Использовать Аньку вслепую не хотелось. Согласится помочь — хорошо. Нет — найду другой выход.

Женщина не торопила, давая время собраться с духом и предчувствуя, что я не скажу ничего хорошего.

— Ну, поехали…

Когда я закончил свой рассказ, Анька нервно постукивала длинными ногтями по краю столешницы.

— Ну, Гаврилов! Ну, молодец! Решил сделать из меня соучастницу? Ты подумал, что можешь утащить меня на дно вместе с собой? Придурок чертов!

— Понял. Прости, Ань, я просто не знал, куда пойти. Всё так быстро случилось. Мозги совсем отказались работать.

Поднялся с места, намереваясь покинуть квартиру.

— Стой. Куда потащился? Сядь на место, — уже спокойнее произнесла Богданова, — Если бы не знала тебя так хорошо… — покачала она головой, — Сегодня переночуешь здесь. Завтра что-нибудь придумаем.

Все-таки стальные нервы у женщины, не каждая так сможет.

Благодарно кивнул.

— Спасибо.

Аня ушла спать, а я допил бутылку коньяка в одну харю и поплелся на приготовленный заранее диван. Только после того, как проворочался около часа, начал полностью осознавать сложившуюся ситуацию.

Светки, моей Светки, больше не было, а ублюдок, который её убил, ходил по свету, дышал, жил… Нет, так не пойдет. Найду падлу — придушу собственными руками, заставлю умыться кровью, разорву на части. Перед глазами предстала красная пелена ярости, которая почти мгновенно сменилась унынием и безнадегой.

Эту ночь я почти не спал, лишь под утро задремал на пару часов беспокойным сном.

— Лёш, Лёшка. Я на работу. Конференция продлится до двух часов дня. Никуда не выходи. В холодильнике суп, пюре и котлеты. Разогреешь.

— Угу, — пробормотал, протирая сонные глаза и поднимаясь, не сразу осознав, как тут оказался, но жестокая реальность не дала долго находиться в забвении, обрушив на мой разум события предыдущего дня.

— Млять, — выругался тихо и ещё раз поблагодарил Аню за предоставленный ночлег.

Эти пол дня, что я находился в квартире Богдановой, были невыносимы. Незнание убивало. Я метался, как лев в клетке. Хотел уже плюнуть на всё и съездить к себе во двор, посмотреть, что к чему, а может и заглянуть к тётке, благо моя необычная способность, проявившаяся в детстве и оставшаяся со мной по сей день, позволяла сделать подобное.

Это началось после смерти родителей. Мне только исполнилось одиннадцать. Гибель отца с матерью стала для меня настоящим потрясением, с которым я не мог справиться очень длительное время. Не хотелось слышать сочувствующие речи, ощущать похлопывания по плечу и заверения в том, что всё будет хорошо. Я просто мечтал исчезнуть, испариться, стать невидимым, и у меня это получилось.

Конечно, в невидимку я не превратился, просто научился делать так, что бы меня не замечали окружающие, словно Лёши Гаврилова не существовало вовсе. Сначала подобное происходило спонтанно, но постепенно я начал отслеживать некоторые особенности и закономерности. Стоило сосредоточиться и мысленно настроить себя на определённый лад, как я терялся для находящихся рядом людей.

Я был там, но в тоже время не был. Странное ощущение, к которому я постепенно привык и которое не раз выручало меня из сложных ситуаций.

Если я не хотел видеть кого-то попавшегося на пути, то просто становился незаметным, и человек проходил мимо, совершенно не обращая на меня внимания. Таким образом, я мог избежать назойливого любопытства и интереса со стороны неприятных мне личностей. Лишь намного позже, став взрослым, провел самостоятельное исследование и узнал, что моя способность была чем-то сродни отводу глаз, но более сильной, совершенной и устойчивой. В мистику я не верил, пытаясь всё объяснить самому себе с точки зрения науки. Худо-бедно, но у меня это получилось.

Сегодня я всё же решил не рисковать и дождаться Аню.

Богданова вернулась домой около четырех вечера, хмурая и задумчивая.

— Всё плохо, — резюмировала она, — Я тут осторожно пробила по своим каналам информацию…

— И… — Спросил нетерпеливо.

— Ты первый подозреваемый. Уже объявили в розыск. Твои тётя и дядя в панике, не могут понять, как такое могло случиться.

Поскреб подбородок.

— Нужно будет с ними встретиться, рассказать, что произошло на самом деле, — обеспокоился я, — А-то надумают чёрт знает что.

— Сиди, не рыпайся. Когда всё утрясётся, сама с ними поговорю. Нечего тебе там светиться. Что вообще планируешь делать? Я так понимаю, сдаваться в полицию не пойдешь?

— Нет, — покачал головой, — Не хватало ещё на нарах париться. Это ведь как минимум лет на пятнадцать потянет.

— Лёш, а может всё не так уж безнадежно? Найдут настоящего убийцу, тебя оправдают.

— Даже если и так. Сколько это займет времени? Следствие может тянуться год, а может и два… Мне что, всё это время на небо в клеточку любоваться? Понимаешь, если бы я вчера после работы сразу отправился домой, а не попёрся в этот грёбаный парк, Светка была бы жива. У меня теперь даже алиби нет. Кто меня в такую темень на улице рассмотрел? Никто. Отпечатки на орудии убийства тоже мои, соседка опять же... Так что, придется уехать из города куда подальше, но только после похорон.

— С ума сошел? — поинтересовалась Анька, вскинув соболиные брови, — Ты ещё скажи, что на кладбище пойдешь, жену в последний путь провожать.

— И пойду, — пробормотал упрямо.

— Вот что, дорогой мой. Я сниму тебе квартиру через подставных лиц. Есть у меня кое-какие связи. Если ты такой безбашенный, делай что хочешь, но меня не впутывай. Я за соседней стенкой сидеть не собираюсь. Завтра же съедешь и больше ко мне ни ногой. Ты понял?

— Понял я, понял. Спасибо, Ань.

— Не обижайся, — проговорила Богданова уже тише, усмиряя свои эмоции, — Ты мне хоть и нравишься, но своя шкура, знаешь ли, дороже.

— Да всё я понимаю и благодарен тебе за помощь. Не парься. Если с квартирой выгорит — хорошо, а если еще машину сможешь достать — будет вообще замечательно.

— Гаврилов, а ты не охренел часом? — хмыкнула женщина, но тут же продолжила, — Будет тебе машина, новую не обещаю, но…

— Да мне и не надо новую, лишь бы бегала. Чем незаметнее — тем лучше.

— Смотри какой непрезентабельный стал. Эх, Лёшка, не рассчитаться тебе со мной будет.

Я понимал, что так оно и есть. Не из-за квартиры и машины, а из-за отношения и участия, а самое главное — доверия, которое выказала мне женщина. Честно — на подобное я даже не рассчитывал.

На следующий день, ближе к вечеру, съехал на съемную хату. Богданова, ко всему прочему, притащила мне новый телефон.

— Это одного из моих студентов. Смотри, Гаврилов, накроет полиция, хоть в задницу его себе засунь, но парня не подставляй.

— Понял. Не подведу.

Уже несколько дней я почти безвылазно сидел в квартире, выходя разве что только в магазин за продуктами. Деньги, взятые с собой, катастрофически заканчивались, а картой пользоваться я не решался.

Похороны Светланы затягивались. Несмотря на сказанное ранее, Аня периодически звонила и рассказывала последние новости.

Я уже готов был лезть на стену, когда Богданова сообщила дату погребения.

Глава 2

В тот день я тихо вышел на улицу, поймал такси, и включив на полную свою способность, отправился на кладбище.

Кто-то скажет — идиот, но я не мог поступить иначе. Мы со Светкой прожили вместе почти пять лет. Случались и ссоры, и скандалы, но также было много радостных, счастливых дней, которые я не хотел забывать, да и не собирался.

Знал, что убийство жены, скорее всего, подстроено, чтобы подставить именно меня. Даже предполагал, кто именно мог оказаться в этом замешен, но полной уверенности всё равно не было, как и доказательств.

Нужно было пойти по горячим следам, начать собственное расследование, но я опасался, что даже со своей способностью не смогу добиться успеха. Полиция в любой момент могла прихватить за задницу. Подловить могли на чём угодно, на любой незначительной мелочи, поэтому решил не торопиться и переждать какое-то время, а через пару месяцев вернуться обратно и попробовать хоть что-то нарыть.

Сейчас развернуться не дадут, только подставлюсь и загремлю за решётку.

Мелкий осенний дождик неприятно холодил кожу лица, посылая капли за шиворот кожаной куртки. Поёжился. Надо было брать зонт.

Заметив скорбную процессию, остановился в отдалении.

Вроде никто не смотрел в мою сторону. Именно в этот момент повернул голову тесть, заставляя замереть от напряжения, его взгляд пробежался по округе, даже не зацепившись за мою одиноко стоящую фигуру.

Уф-ф, работает.

До ушей донесся надрывный плач тёщи. У самого тоже защипало в глазах, но я лишь поглубже вздохнул, отгоняя прочь никому не нужные слезы. Глубоко в душе я уже давно оплакал жену.

Здесь было множество наших общих со Светой друзей и знакомых, которые пришли проводить её в последний путь.

Я заметил тетю Лену и дядю Толю, стоящих чуть поодаль. Когда тетушка подошла положить на гроб цветы, тёща что-то резко высказала в её адрес, а моя родственница лишь опустила голову и отошла, пряча затравленный взгляд.

Эх-х, как же мне было жаль их всех, но… поделать я всё равно ничего не мог.

Среди толпы мелькнуло два незнакомых лица. Их напряженные позы и цепкие взгляды, охватывающие всё вокруг, не вызывали сомнений в том, что это доблестные стражи правопорядка, пришедшие по мою душу.

Интересно, на что они рассчитывали? Что убийца придет на кладбище проститься со своей жертвой?

Смешно. Никто не станет так подставляться. Ну, кроме меня.

Когда все разошлись, я ещё пару часов простоял, прислонившись к дереву, но подойти к могиле так и не решился, понимая, что полиция могла устроить засаду.

— Прощай Света и прости, — прошептал тихо, и повернувшись, зашагал прочь.

Ещё на несколько дней пришлось задержаться в городе. Возникли проблемы с машиной, но к концу недели Аня пригнала мне старенький FordFocus 2009 года выпуска.

— Он, вообще, живой? Отбросит колёса, и придется его на дороге реанимировать

— Живее всех живых. Не смотри на его неказистый вид. Судить надо не по обертке. Начинка самая современная, так что не переживай.

— Это уже лучше, - произнёс обрадованно, встать в какой-нибудь глуши без возможности вызвать эвакуатор, то ещё "приключение".

— Куда направишься? — спросила Аня, — Хотя нет, не говори, — помотала головой, — Не хочу ничего знать.

Я и сам толком не понимал, куда двину стопы. В последние несколько дней в сердце поселилась какая-то иррациональная тоска. Оставаться на месте становилось сложнее с каждым часом, что-то неумолимо толкало вперед, заставляя торопиться, словно я опаздывал на очень важную встречу: непонятное, гнетущее чувство, которое хотелось задавить на корню. Игры в прятки с полицией выводили из равновесия, и без того хрупкое спокойствие готово было разлететься вдребезги.

Плевать, главное уехать из города, а дальше будь что будет.

Пока добирался до своей старой квартиры, в голове проскочила еле уловимая мысль, за которую я никак не мог ухватиться, но почувствовал, что упускаю нечто очень важное, что-то такое, что мне крайне необходимо восстановить в памяти.

Применив отвод глаз и по-тихому прошмыгнув в квартиру, остановился как вкопанный.

Вот оно, решение проблемы! То, что я так старательно хотел вспомнить.

Дальняя родственница в какой-то деревушке на Среднем Урале, так упорно звавшая меня в гости примерно три года назад.

Жильё невесть какое, наверняка полуразвалившаяся хибара, минимум удобств и склочная старуха в лице то ли троюродной, то ли четвероюродной бабки, но зато далеко от столицы. Для меня сейчас безопасность была превыше всего, а остальное мелочи. Руки, чай, не из жопы растут: там починю, тут подлатаю и всё в норме, да и со старой перечницей договориться всяко сумею.

Теперь у меня был относительный план дальнейших действий и место, где я смогу остановиться на какое-то время.

Я ехал уже несколько часов. Московские пробки и МКАД остались далеко позади. Сотрудники поста ГИБДД, встретившегося на пути, не обратили на проезжающую мимо машину ни малейшего внимания, потому что я не преминул воспользоваться своей способностью, не собираясь полагаться на удачу.

Постоянно держать концентрацию и вести автомобиль оказалось сложно, поэтому периодически убирал отвод глаз и расслаблялся.

Деревушка, в которую решил направиться, находилась на севере Пермского края. Самое занятное, что я не смог найти её на карте. Если бы в детстве не был с родителями в Тумановке, решил бы, что это деревня-призрак.

Мне было семь, когда мы останавливались там проездом и навещали бабу Стефу. Я почти не помнил её лица, только крючковатый нос и противный скрипучий голос, а ещё то — что боялся её до дрожи в коленках. Сейчас детские страхи казались нелепыми и смешными, но в то время я отдал бы всё на свете, лишь бы очутиться как можно дальше от противной бабки и её пугающего зловещей тишиной дома.

Странно, но я чётко знал дорогу, словно сотню раз ездил по маршруту Москва — Чердынь. Казалось, что даже без навигатора и с закрытыми глазами, смог бы без проблем добраться до пункта назначения.

На ночь съехал на обочину и остался спать в машине, не рискуя соваться в придорожную гостиницу, которую проехал примерно полчаса назад, а на утро снова пустился в путь.

В животе заурчало. Вот о еде я как раз и не подумал. Пара бутербродов и копченая куриная ножка, которую взял с собой, были слопаны вчера вечером. Порадовался, что кофе ещё остался. Небольшой термос был пуст только наполовину.

Подзарядившись кофеином, взбодрился и прибавил скорость. Показавшийся из-за поворота населенный пункт, встретил меня гвалтом местных жителей, рассредоточившихся по обоим краям дороги и предлагающих продукты собственного производства. Пятнадцать часов пути, не считая проведённой в машине ночи, оказались довольно утомительны, и если сначала я хотел просто затариться местным творогом и пирожками, то, подумав, решил не отказывать себе в небольшом отдыхе и наведаться в ближайшую кафешку.

Кафешка оказалась не совсем кафешкой, а пельменной, чему я очень даже обрадовался и, заказав две порции пузатых, ароматно пахнущих пельменей со сметаной, с удовольствием принялся их наяривать.

Напротив меня устроился низенький мужичок с пивным брюшком, чем-то напоминающий Карлсона, и тоже принялся за еду.

— Привет. Я Александр, — произнес он с набитым ртом, и вытерев масляную руку о салфетку, протянул ладонь.

— Алексей.

— Я тебя тут раньше не видел. Вроде всех останавливающихся проездом знаю. По новому маршруту? Что везешь? Я вот - продукты по магазинам.

— Эм-м, чего? — не понял я.

— Аа-а, так ты не водила, — хмыкнул мой собеседник, — Отдыхающий что ли?

— Можно и так сказать.

— Отдыхать — это хорошо. Куда направляешься? Небось на Байкал решил рвануть, а здесь проездом? Так у нас тут не хуже. Красота неописуемая, такие зака-а-ты, а рассветы. Это нужно видеть.

— Угу, — пробормотал с набитым ртом.

— А чего один? Решил от семьи отдохнуть? — не дожидаясь ответа, продолжил закидывать меня вопросами мужик.

От последних слов Александра неприятно царапнуло на душе. Случайный знакомый, заметив кислое выражение на моём лице, быстро сменил тему разговора.

— А я вот уже седьмой год по этим дорогам мотаюсь. Весь Урал вдоль и поперек избороздил.

Александр говорил без умолку. Водилу не особо интересовало, втыкаю я в его болтовню или нет.

Встрепенулся.

— Слушай, а в Тумановке был?

— Тумановка? — протянул собеседник, задумавшись, — Деревня что ли такая?

— Ага.

— Нет. Не припомню. Я больше по городам. В глушь не суюсь. Дороги, знаешь ли, не сахар. Потом не выедешь.

Чего-то такого я и ожидал, но всё равно задумался. Непонятно почему, но меня беспокоил тот факт, что деревня, в которую я ехал, не была обозначена на карте, но даже не это было странным, а то, что в интернете я также не нашел никакой информации по Тумановке.

Может на конверте опечатка, бабка-то старая: дрогнула рука, вот и перепутала буквы, а я в детстве неправильно запомнил название?

Нет, чутье подсказывало, что всё именно так, как должно быть.

Хрен с ним. Осталось всего ничего. Вот и проверю. Внутренний маячок говорил, что я двигаюсь в правильном направлении.

Закончив обед и пожелав друг другу счастливой дороги, мы с Александром разошлись в разные стороны.

Я чувствовал, что до конечного пункта осталось совсем близко, и расслабился, а зря. Спасающая меня невидимость спала очень не вовремя: как раз в тот момент, когда ДПСник махнул своей полосатой дубинкой, призывая остановиться.

— Чтоб тебя! — выругался в сердцах.

Документы на машину были на неизвестного мне Махамбетова Руслана Ибрагимовича, доверенность тоже имелась, спасибо Ане, но она оказалась сделана на моё собственное имя, ибо поддельных документов достать не удалось, да и негде было. Оставалась одна надежда, что до Пермского края не докатилась ориентировка на мое имя.

Ну, действительно, я же не маньяк какой-то и не террорист, обычный «убийца».

— Ага, — пропищал в голове противный голосок, — Как бы ни так.

Не будь отец моей погибшей жены в свое время руководителем одного из ведомств при Министерстве Юстиции Российской Федерации, тогда всё спустили бы на тормозах.

Конечно, искать бы не перестали, но и жопу рвать тоже не соизволили.

— Добрый День! Капитан Устимов. Ваши документы, пожалуйста, — протянул руку ДПСник, забирая водительские права и доверенность.

Отойдя чуть в сторону, он что-то передал по рации и вернулся.

— Что случилось? Я что-то нарушил? — попытался потянуть время, придумывая лучший план действий, — Вроде не превышал скорость.

— Обычная проверка. Не беспокойтесь. Москвич значит? А к нам зачем?

— Как зачем? Отдыхать. У вас тут такие зак-а-ты, а рассветы, - повторил слова случайного знакомого, но капитан почему-то не поверил.

Это я понял по его вмиг поджатым губам и появившимся между бровей складкам.

— Выйдите из машины.

Сделал как сказал капитан, пытаясь применить свою способность, но она, как назло, отказывалась работать. Давно такого не было. Уже и не припомню, когда в последний раз сбоила, а тут… в самый ответственный момент…

Может дело в самом Устимове?

— Откройте багажник, — прозвучало грозно.

— Смотрите.

— Где именно решили остановиться? В каком отеле?

— Да какой отель? Я так, дикарем. Пару-тройку дней отдохну и обратно.

— Ну, да. Ну, да.

Придраться было не к чему, но капитан всё равно медлил, словно чувствовал неладное.

Покосился на парня. С одной стороны обычный, с другой — вон, как подозрительно поглядывает. Если ему моя фамилия незнакома, чего тогда так прикопался?

Рация затрещала.

— Да, внимательно.

Устимов слушал, и я тоже. Пусть не все слова были мне понятны, но самое главное из диалога я вычленил.

Всё, мне труба. К черту!

Запрыгнул обратно в машину, сразу дав по газам. Шины шваркнули по гравию, выбивая из-под колес мелкую крошку, которая взвилась вверх, устремляясь в лицо кинувшегося за мной капитана.

— Хрен тебе, не возьмешь! — прорычал, рванув с места.

Терять было нечего. Почему-то глубоко в душе укоренилась уверенность, что если доберусь до Тумановки, то буду в безопасности. Глупо, конечно, но природное упрямство и нежелание сдаваться гнали вперед, не давая остановиться.

Сзади взвыла сирена и полицейская машина понеслась вслед.

— Ещё немного, ещё чуть-чуть, — пропел под нос строчку из песни.

Наверняка со стороны я выглядел как безумный: волосы всклокочены, глаза навыкате и бормочу что-то непонятное.

Здравая часть мозга твердила, что даже окажись я на территории Тумановки, погоня никуда не денется. Наоборот, там меня проще будет поймать. Ну право слово, не бежать же в горы. Я не пещерный человек, чтобы выживать в дикой местности.

На очередном повороте Ford занесло, и я не успел справиться с управлением, улетев в кювет. Спасибо, что не перевернулся. Треснулся башкой о лобовое стекло и взвыл от боли, но жалеть себя было некогда. Услышал, как стукнула дверка полицейской машины.

Как же всё неудачно сложилось.

Бежать.

Посмотрел на темнеющие впереди деревья. Может удастся затеряться в лесу, а там — глядишь, потихоньку выберусь к Тумановке.

— Стой! Стрелять буду! — послышался крик капитана.

Прозвучал первый выстрел: предупредительный, в воздух.

Следующий будет по мне.

Прыгнул вперед, пытаясь скрыться среди листвы деревьев. Может пройдет по касательной?

Послышался звук очередного выстрела, и я понял — не успеваю. Времени хватило только на то, чтобы развернуться и встретиться лицом к лицу со своей смертью.

Картина, представшая перед моими глазами, заставила застыть в оцепенении и открыть от изумления рот.

В пяти сантиметрах от моей физиономии в воздухе застыла пуля. Она не двигалась, но я чувствовал напряжение, с которым она пыталась прорваться сквозь вязкое марево. Казалось, словно что-то насильно удерживало её на месте. Легкое гудение со стороны пули нарастало с каждой секундой, а в следующее мгновение, свинец, застывший в воздухе, вспыхнул фиолетовым всполохом и прямо на глазах пылью осыпался на землю.

— Охренеть, — пробормотал я онемевшими губами, — Что здесь происходит?

Перевел взгляд на ДПСника, стоящего в нескольких метрах и крутящего головой из стороны в сторону. Капитан определенно точно не видел моего местоположения.

Неужели способность включилась?

Прислушался к себе.

Да, точно, так и есть, но помимо всего прочего, было что-то еще. Я не мог понять, что именно, но совершенно отчетливо ощущал, что мы с Устимовым находились по разные стороны границы.

— Какой еще границы? — прокричал мозг, не желая мириться с сюрреалистичностью происходящего.

Решил проверить. В случае опасности снова врублю отвод глаз.

Сбросил невидимость, готовый в любой момент применить способность и дать стрекача.

Устимов как стоял, озираясь вокруг, так и остался. На лице парня проступила досада и раздражение.

Интересно, а почему он остановился и не попытался зайти в лес?

В голове молнией вспыхнула мысль:

Может потому, что не может? Или, просто-напросто, потому что не видит этого самого леса, на границе которого я сейчас нахожусь?

— Бред, — фыркнул вслух и замер, но от ДПСника не последовало никакой реакции.

Значит, он меня не услышал.

— Эй, капитан! Я здесь! — на свой страх и риск прокричал я, пытаясь проверить возникшую в голове теорию.

Устимов даже не шелохнулся, лишь зло сплюнул на землю и развернувшись на сто восемьдесят градусов, зашагал прочь, матерясь и чертыхаясь.

Устало привалился к стволу ближайшего дерева и съехал по нему вниз. Всё происходящее не укладывалось в рамки моего понимания.

— Хе-х. Во что интересно я влип?

«А ведь капитан не удивился происходящему», — понял отчетливо. Он был раздосадован, недоволен, но и только. Значит: либо что-то знал, либо уже сталкивался с чем-то подобным.

Разглагольствовать о происходящем не было времени. Я опасался, что лес не станет скрывать меня вечно, а Устимов запросто мог вернуться с подмогой и прочесать местность.

Пора было двигаться дальше, но сначала вернуться к машине и забрать вещи. Хорошо, что капитан успел отдать мне документы, прежде чем понял, кто я такой.

Подождал несколько минут и осторожно шагнул вперед.

— Млять! — прорычал глухо, наткнувшись на невидимую стену.

Попробовал еще раз… и еще… Бесполезно.

Глубоко в груди начал зарождаться истерический смех. Сбежать от полиции, избежать тюрьмы за преступление, которое не совершал, только для того, чтобы оказаться запертым каком-то мистическом лесу…

Ну уж нет, не дождетесь. Должен быть выход, если не здесь, то где-то в другом месте.

Глава 3

Капитан Устимов, злющий как тысяча чертей, возвращался на свой пост. Из-за угла вылетела полицейская машина и поравнялась с ним.

ДПСник поморщился.

Сейчас начнутся расспросы: что, как, куда, почему упустил?

А ведь правду не скажешь, не поверят. Его и так уже все считали чудиком и за спиной крутили пальцем у виска. Внеочередная психологическая экспертиза точно не пошла бы ему на пользу. Как бы в конечном итоге не вылететь с работы.

Придется выдумывать более правдоподобную версию. Не говорить же, что подозреваемый скрылся в лесу…

Ха-ха… В лесу, который кроме него никто не мог видеть. Сергей не знал, что там, за той чертой, которую он не имел возможности пересечь. Старался не один раз, но всё без толку.

Он стал одержимым, пытаясь пробиться сквозь слой реального мира в тот, как он считал – потусторонний. Врожденное любопытство, превратившееся в навязчивую идею, не давало спокойно есть и спать. Иногда парню казалось, что он сходит с ума. Сколько раз он говорил своим сослуживцам про странный лес, пытался показать, но те только тихо ухмылялись и советовали попить успокоительное.

Сергей знал - он не такой как все. Знал, что мог видеть то, что не могли видеть другие, то - что не должно было существовать. Иногда Устимову казалось, что это только игра воображения, но Серёга был упорным как стадо бизонов, посетил несколько врачей, кучу экстрасенсов и перелопатил несметное количество литературы, придя к выводу, что он чертов гений со сверхъестественными способностями.

Только эти способности были какими-то жалкими. Что хорошего в том, чтобы видеть невидимое?

Это умение не принесло парню ничего, кроме подколок и насмешек со стороны друзей и знакомых.

Помимо всего прочего, в последнее время у Устимова начала сильнее работать чуйка. Сергей чувствовал, когда что-то шло не так, когда тот или иной человек вызывал опасность.

Сегодня, остановив очередную машину, капитан сразу понял, что с сидевшим за рулем мужчиной что-то не так. От него не исходило угрозы, но интуиция просто вопила, что он должен что-то предпринять. Всё внутри Устимова сжалось в тугую пружину. Такого с ним ещё никогда не случалось и как выяснилось — не зря.

Убийца, объявленный в розыск. Некто Гаврилов Алексей Николаевич, двадцать восемь лет, уроженец города Москвы. Как только подобную информацию капитану передали по рации, он обернулся, но увидел, что водитель запрыгнул в машину и понесся прочь.

Пока Устимов пытался догнать преступника, анализировал свои чувства, а они были в полном раздрае.

Капитан ДПС мог почти с уверенностью сказать, что парень, которого он преследовал, был странным, от подозреваемого исходили те же эманации что и от «иллюзорных» мест, которые он видел. Всё это заставило преследовать летящий впереди автомобиль с оглушительно бьющимся сердцем и нетерпеливым ожиданием чего-то невероятного.

Какого же было удивление капитана, когда парень вломился в кусты «призрачного», как он называл его про себя, леса.

Стоило подобному случиться, древесная растительность исчезла, а её место заняло открытое пространство: пестрое разнотравье из лютиков, клевера, зверобоя и незабудок. Именно его видели все остальные, когда Устимов с пеной у рта доказывал обратное, но сегодня всё было немного по-другому.

Когда он просил своих друзей пройти вперед – исчезал лес, а человек оставался посреди обычного поля. Сейчас же – исчезло всё: и лес, и преследуемый им убийца.

Сам не зная зачем, парень выстрелил. Пуля исчезла за призрачной границей. Во всяком случае, он так подумал.

Получилось ли у него ранить подозреваемого?

Этот вопрос остался без ответа, как и тот, кто такой Алексей Гаврилов и каким образом он смог перечень невидимую черту.

Эти мысли пронеслись в голове ДПСника за одну секунду. Вскоре предстоял разговор с начальством и сотрудниками полиции, но Устимова это не беспокоило. Теперь он знал, что там… за границей призрачного леса, есть жизнь. Он знал, что существовали люди подобные ему, те — кто обладал способностями.

Какими?

Это предстояло еще выяснить.

Огляделся вокруг, пытаясь понять, в какую сторону двигаться. По трассе я ехал на юго-восток. Значит, надо продолжать двигаться в том же направлении. Когда-нибудь этот странный лес закончится. Не может он быть бескрайним, где-то всё равно найдется выход.

Судорожно вздохнул, до конца не веря в происходящее.

- Итак, что мы имеем? – пробормотал себе под нос, и похлопав ладонями по карманам, скривился, вытаскивая на свет помятые пять тысяч рублей и телефон, – Не густо. Так, а это что?

В заднем кармане джинс обнаружилась знакомая бумажка.

Как так-то?

Я точно помнил, что оставил конверт на дне сумки.

Какого хрена он оказался здесь?

С другой стороны, это как раз и неплохо, так как сотрудники полиции, обшарив мою машину, не найдут никакой зацепки, по которой можно было бы выйти на мой след. Жаль, конечно, что основные деньги остались в бардачке, но тут уж ничего не поделаешь, придется обходиться тем, что есть.

В боковом кармане обнаружил яблоко.

- Вот те раз, как только не вывалилось, пока бежал? Ладно, будет чем перекусить, если застряну тут надолго. Оо-о, зажигалка!

Ей я обрадовался больше всего. Неизвестно, сколько проплутаю по этому лесу, может придётся заночевать под кронами деревьев. Костер был бы кстати.

Я вам не юный пионер или скаут, в походы особо не ходил и выбивать огонь методом трения не умею.

В смятой пачке нашлись две сиротливо лежащие сигареты. Курить я бросал, но сейчас оказался рад обнаруженной заначке.

В свете последних событий, нервы начали сдавать нещадно, так что успокоение, хоть и мнимое, оказалось как раз кстати.

С наслаждением сделал затяжку и снова достал из кармана телефон. Нужно было определить направление пути.

Экран пару раз мигнул и погас.

- Какого хрена?

Я отчетливо помнил, что зарядка была почти полной. Ну не мог он разрядиться так быстро! Полнейший бред.

Делать-то теперь что?

Посмотрел вверх на просвет между деревьями, намереваясь по солнцу определить стороны света.

Ясное ещё полчаса назад небо, заволокло серыми тучами.

Непруха.

Придется использовать народные методы. В голову в упор ничего не лезло. Вроде бы листьев на деревьях с южной стороны должно быть больше.

Обошел вокруг пары сосен. Как бы ни так. Сколько ни присматривался, везде всё было одинаково.

Мхи и лишайники! Они должны расти в основном с северной стороны, а ещё - вспомнилось про муравейники.

Покрутил головой, внимательно осматриваясь.

Ага, как же, мечтать не вредно. Естественно, в непосредственной близости не смог обнаружить ни одного муравейника, зато мох почти моментально попался на глаза.

Определившись с направлением, бодро потопал вглубь леса, до этого ещё раз попробовав пробиться сквозь невидимый барьер.

Можно, конечно, идти вдоль границы, но чутье подсказывало, что это не даст никакого результата.

Было очень неуютно и даже немного страшно. Внутри холодело от нехорошего предчувствия, но я задавил его железной волей и двинулся вперед на неизведанную территорию, надеясь, что хотя бы к вечеру сумею выбраться из странного леса.

Я не медлил, но и не бежал сломя голову, зорко смотря по сторонам, так как был не уверен, чего стоит ожидать от подобного места: то — что оказался в аномальной зоне, понял сразу. Теперь, главное, из неё выбраться. О таких местах я читал, но никогда не думал, что сам окажусь в одном из них.

Звук хрустнувших за спиной веток заставил подпрыгнуть на месте. Резко обернулся, внимательно вглядываясь туда, откуда послышался треск.

Не знаю, кого ожидал увидеть, но только не обычного зайца, выскочившего из зарослей и кинувшегося наутек.

Облегченно перевел дух и вытер выступивший на лбу пот.

Просто обычная лесная зверушка, ничего сверхъестественного.

Встряхнул с себя иррациональный страх и потопал дальше, перелезая через упавшие ветви деревьев.

Не привыкшие к долгой ходьбе ноги начали гудеть. В очередной раз взглянул на небо. Не знаю, сколько прошло времени, но нужно было сделать привал.

- Не успею, – констатировал с сожалением, замечая, как на землю опускается вечер, – Придется заночевать тут.

Чем дальше шел, тем сильнее не нравилось то — что я видел. Если днем лес казался более-менее обычным, с наступлением сумерек начал обретать зловещие черты.

Я даже подумал, что у меня начались глюки, когда ствол ближайшего дерева стал темнеть прямо на глазах. Кора в некоторых местах за пару секунд превратилась в труху. Гнилостный запах ударил по обонянию. Вязкая, вонючая жижа потекла сверху вниз, и я отскочил чуть в сторону, надеясь, что эта погань до меня не достанет. Сочные, зеленые листья стали скукоживаться и чернеть.

Закрыл глаза и сосчитал до десяти, надеясь, что, когда их открою, всё встанет на свои места.

Не тут-то было.

Лес вокруг меня полностью преобразился. Из здорового, пахнущего поздней весной и зеленью, он превратился в серый и безжизненный.

- Что за хрень? – воскликнул я, чувствуя, как волосы на голове встали дыбом.

- Что за хрень? Что за хрень? – разнесло эхо во все стороны мои слова.

Даже присел с перепугу.

Жутко. Я стоял один… Ночью… Посреди мертвого леса.

- Лучше бы сел в тюрьму, - проскочила в голове шальная мысль, но я от нее отмахнулся.

Не видел смысла думать о том, чего не произошло. Сейчас необходимо разобраться с насущными вопросами: идти дальше или расположиться на ночлег.

Меньше всего хотелось оставаться в подобном месте, но топать в темноте незнамо куда — перспектива так себе, поэтому решил сделать привал.

Прикасаться ни к чему не хотелось, но и стоять столбом я тоже не мог. Необходимо было развести костер.

Внимательно оглядев землю под ногами, собрал сухие ветки и притащил полусгнившее полено.

Огонь весело затрещал, и я облегченно выдохнул.

Хоть это радует.

Уселся на поваленный ствол и достал последнюю сигарету.

Вдалеке ухнула сова.

Значит, не всё в этом лесу умерло. Главное, пересидеть ночь, а утром со всех ног мотать отсюда куда подальше.

Отсвет от костра осветил кору дерева, и я вскочил на ноги, отряхивая задницу.

Там, где я сидел, из щелей начали выползать большие, белые, жирные черви с палец толщиной. С каждой секундой их становилось всё больше и больше, пока они полностью не покрыли ствол дерева. Извиваясь и сталкиваясь друг с другом, они падали вниз на почерневшую траву и ввинчивались в мертвую землю, уходя на глубину.

К горлу подкатила тошнота, но я сдержал рвотный позыв.

- Сука! И куда теперь сесть?

Перешел на другую сторону костра и поискал глазами на что можно пристроить задницу. Вариантов было не так уж и много, судя по тому, что противные черви лезли почти из каждой деревяшки. Стоять на ногах всю ночь, чтобы днем свалиться от усталости не входило в мои планы.

- Эх, была не была. Жаль, перчаток нет.

Превозмогая отвращение и тошноту, вернулся обратно и начал руками стряхивать с полена белую мерзость и давить ногами, пока она не затерялись в гнилостной траве.

Уф-ф, как противно!

Я бы лучше повоевал с полчищем крыс и мышей, чем прикасался руками к извивающимся червям.

Вздрогнул от пришедшей в голову мысли и настороженно огляделся, а то вдруг ещё и серые повылазят.

Нет, вроде спокойно всё.

Когда бревно было очищено, с облегчением вздохнул, и вытерев ладони о штаны, плюхнулся на импровизированное сиденье.

Несмотря на ситуацию, в которой очутился, глаза начали слипаться, до жути захотелось спать, видимо мозг решил уйти от действительности и хоть немного передохнуть.

- Нет.

Упрямо тряхнул головой, стряхивая сонливость. Вот закемарю сейчас, а меня в это время какая-нибудь животина схарчит. Чёрт знает, кто в этом лесу водится.

Ощущение чужого присутствия заставило напрячься. Поднялся на ноги и медленно повернулся вокруг своей оси, вглядываясь в беспросветную темноту.

Создавалось ощущение, что на меня уставилось несколько злобных, исходящих ненавистью глаз. Их отсветы замелькали с разных сторон. Неизвестные изучали меня, оценивали, но пока не предпринимали никаких действий. Каждой клеточкой своего тела ощущал их ярость и желание разорвать на части нарушителя границы.

Самым жутким было то, что я понимал намерения тех, кто был скрыт в кромешной мгле. Они казались разумными. Не так как люди, но всё же… Кроме звериной составляющей, где-то на задворках сознания неизвестных тварей, мелькали вполне осознанные мысли.

Или я брежу, или мой дар опять подкинул очередную дрянную «шутку».

Знать бы еще, что сейчас делать: оставаться на месте или бежать? Только вот куда и зачем?

Я был абсолютно уверен, что если дам слабину и рвану наутек, то далеко не уйду. Хозяева этого жуткого леса только и ждали моего первого шага, чтобы начать свою кровавую охоту.

Хрен вам, не сдвинусь с места.

Справа раздалось утробное рычание, а затем, округу огласил жуткий, холодящий душу вой.

Склонился, не отрывая взгляда от темноты и поднимая с земли толстую ветку, тут же опустив её в пламя костра.

Хруст веток и тень от импровизированного факела возвестили о том, что неизвестный вышел вперед.

Рука на мгновение дрогнула, а к горлу подкатила тошнота, когда я увидел высоченного волка, в холке достигающего примерно метра полтора, но не это было самым страшным. Этот волк не был обычным волком в понимании этого слова.

Таких зверей не бывает, в этом я был точно уверен.

Ага, и леса подобного тоже быть не должно, но ведь как-то я в него попал, и видимо в нём же останусь… навсегда.

Почему-то от подобной мысли весь страх улетучился, а на место ему пришла злость.

Я не собирался погибать к какой-то чёртовой аномальной зоне. Я, вообще, не собирался умирать в ближайшее время, так что придется зверушке остаться без ужина.

- Пошёл прочь, – твердо произнес я, всматриваясь в стоящую напротив тварь.

Именно тварь, потому что от обычного зверя в нём ни осталось и следа.

Огромная туша с высунутым наружу языком хрипло дышала, наполняя ночной воздух удушливым смрадом. Свалявшаяся шерсть открывала проплешины и гнойные раны, которые говорили о том, что совсем недавно волк побывал в смертельной драке и вышел оттуда победителем, белая радужка глаз почти полностью закрывала зрачок, оставив в самом центре лишь крохотные ярко-алые угли.

Я был уверен, что зверь отчетливо видит в темноте, и то, с каким неотрывным вниманием он следил за моими движениями, говорило, что тварь готовится атаковать.

- Уходи, – произнес глухо, стараясь задавить все эмоции, чтобы оставить холодный разум и просчитать свои дальнейшие шаги.

Волк, наоборот, придвинулся ближе.

«А ведь он не боится огня», - пронеслась в голове мысль, от которой мурашки пробежали по телу с головы до пят.

То — что рядом находились ещё несколько подобных тварей, я старался не думать.

Сначала разберусь с одним, а потом примусь за остальную свору. Я оскалился не хуже зверя, давая понять, что просто так он меня взять не сможет.

Волк склонил голову на бок, в глубине глаз зверя полыхнул азарт охоты и неприкрытое удивление. Видимо тварь не рассчитывала, что слабый, маленький человечек станет сопротивляться, а я, наоборот, готов был порвать на части любого, кто осмелится забрать мою жизнь.

Столкновение было неизбежно. Я уже хотел кинуться вперед, как почувствовал неуверенность волка.

Что-то сменилось в его позе и взгляде победителя. Он пару раз тряхнул головой, словно сбрасывая морок, а затем, поднял взгляд к небу и поджал хвост. Из пасти раздалось тихое поскуливание.

Я тоже недоуменно посмотрел вверх.

Над кронами деревьев занимался рассвет.

Тварь бросила на меня разочарованный взгляд, но никаких действий не предприняла, лишь тихо шагнула назад, скрываясь в предрассветных сумерках.

Со всех сторон раздался громкий, надрывный вой, а затем, послышался треск веток.

Стая странных волков уходила прочь, а я почувствовал, как ноги начали подгибаться.

Дрожащей рукой нащупал позади себя полено и опустился на землю, хватая ртом воздух.

Адреналин схлынул, и тело затрясло словно в лихорадке, только сейчас начало доходить, в какой смертельной опасности я находился.

- Какого хрена здесь творится? Куда я, мать вашу, попал? – прошептал онемевшими губами, видя, как с первыми лучами солнца преображается лес.

Запах разложения исчез. На месте сухих, безжизненных веток, снова появились зеленые кроны. Воздух приобрел легкость, а пожухлая и прогнившая листва, вновь обрела краски, начав наливаться жизненными соками.

Быстро затушив костер, подкорректировал направление своего движения и рванул вперед.

Второй такой ночи я точно не переживу, а значит, нужно как можно скорее выбраться из этого треклятого леса.

Глава 4

Определил направление и с упорством носорога ломанулся вперед, даже не обходя буераки, пробирался сквозь них, дабы не сойти с намеченного пути и побыстрее добраться до выхода. С каждым шагом росла уверенность, что я поступаю правильно. Если выискивать легкий путь, обходить завалы и миновать чапарыгу, просто потеряю время, до конца дня так и не отыскав спасения.

В кроссовках чавкало, джинсы по колено намокли от росы и неприятно липли к коже.

Руки уже давно покрылись царапинами, а лицо было исхлестано ветвями деревьев, но я не жаловался…

Да и кому?

Просто крепче стиснул зубы и ускорил движение. Пару раз растянулся на животе, запнувшись за кочку, и пропахал носом землю, но лишь хмыкнул и ещё усерднее заперебирал ногами.

Сам не знаю каким образом, но пересек границу леса. Понял это только по тому, как изменились внутренние ощущения. Чувство муторности, которое клубилось с момента попадания в странную зону — прошло, сменившись облегчением и некоторой нервозностью, но она ни в какое сравнение не шла с той напряженной опасностью, которая владела мной в течение последних нескольких часов.

Деревья стали редеть, а затем и вовсе сошли на нет, открывая передо мной широкое поле и виднеющиеся за ним деревянные домики.

Остановился, переводя дух, осознавая, что всё-таки справился с поставленной задачей и выбрался на открытое пространство.

— Уфф-ф! — произнес устало, — Вот я и вышел к Тумановке.

То — что это была искомая мной деревушка, не сомневался ни секунды. Чутье не говорило, оно просто вопило во всю силу своих легких, что я добрался до назначенного места.

Единственное, что беспокоило — это близость странного леса к деревне, где я собирался жить в ближайшем будущем.

Поднял голову вверх.

Синее безоблачное небо обещало прекрасную погоду, легкий ветерок обдавал желанной прохладой.

Улыбнулся.

Кажется, всё получилось.

Теперь меня никто не достанет. На некоторое время я окажусь в безопасности, только если полиция каким-то мистическим образом не вычислит моё местонахождение.

С представителями законопорядка Тумановки очень надеялся столкнуться как можно позже, уже влившись в местную жизнь, но тут уж как получится. Главное, чтобы документы не спрашивали. Хотя, можно сказать, что по дороге ограбили, тем более, мой потрепанный вид говорил сам за себя. Впрочем, я сомневался, что столкнусь с участковым в первый день приезда. Уверен, местный инспектор появляется здесь только в особых случаях, а кроме Тумановки, следит за порядком ещё в паре-тройке таких же деревень, а то и больше.

Рассказывать кому-то о том, что побывал в странном, пугающем до дрожи лесу, не собирался: чего доброго, примут за психа, да слух пустят о новом жителе, не дружащем с головой.

В Тумановке, насколько я помнил из детства, население дворов семнадцать, а то и ещё меньше, здесь каждая собака друг друга знает. В одной стороне деревни пёрнут, на другой — перекрестятся.

Чем ближе подходил к населённому пункту, тем больший дискомфорт испытывал.

Вспомнились ощущения из детства, почти такие же непонятные и странные, как сейчас. Внутри начал формироваться диссонанс. С одной стороны — не терпелось быстрее добраться до дома старой родственницы и наконец выяснить, смогу ли я там остановиться. С другой — наоборот, хотелось развернуться и бежать прочь без оглядки.

Дикость. Бред. Всего лишь воздействие эмоций, вызванных за последние сутки.

Помню, что в детстве считал бабу Стефу злой ведьмой, жрущей на завтрак детей, и старался не попадаться ей лишний раз на глаза.

Откуда только набрался подобных страшилок, да ещё и родителям жаловался.

Вспомнилось, как мама усмехнулась тогда, потрепала по голове и сказала:

— Какой же ты ещё маленький, сынок. Ничего, подрастешь, перестанешь бояться. Научишься жить со своим наследием. Жаль, конечно, что судьба не обошла тебя стороной. У меня получилось избежать подобной участи и то — лишь потому, что силой да крепостью духа не вышла, а вот тебе... придётся брать ответственность в свои руки.

Почему эти слова пришли на память только сейчас, я не знал.

О чем говорила тогда мать? О каком наследии?

Сплошные загадки.

Смутное беспокойство начало возрастать в душе, но я отринул его в сторону.

Внимание привлекло легкое шуршание высокой травы метрах в десяти от меня.

Резко обернулся и обомлел.

На поле, почти у самой кромки аномального леса сидела маленькая девочка, на вид лет десяти — одиннадцати и крутила в пальцах соломинку, иногда засовывая её в рот и довольно покусывая.

На вид ребёнок выглядел очень странно. Платье старого образца, но красивое, праздничное. Явно из твердого сукна с ярко красной окантовкой по краям рукавов и горловом вырезе. В тон ей такая же лента, вплетённая в тёмные шелковистые волосы, небрежно разбросанные по плечам. На лице выделялся яркий румянец и глаза… глаза странного красно-коричного оттенка.

Или мне это показалось в предрассветных сумерках?

Тряхнул головой и вновь посмотрел на девочку.

Точно, показалась.

— Ты кто? — спросил хрипло.

Глупый, конечно, вопрос, но очень хотелось удостовериться, что малышка не моя очередная галлюцинация, потому как выбравшись из леса, я пришел к выводу, что всё случившееся там, обычный психоделический бред.

Может в этом лесу грибы растут, которые выделяют особые флюиды, вот и мерещится чёрте что, или газ галлюциногенный вырывается из-под земли, или я треснулся головой о лобовое стекло машины настолько сильно, что конкретно повредил мозг.

— Тебе какая разница? — недружелюбно буркнула малышка, — Иди, куда шёл, а лучше уезжай отсюда.

Вот ведь, детки нынче пошли. Никакого уважения к старшим.

— Эй, ты чего такая бука? Лучше подскажи — это Тумановка? — спросил малышку, указав в сторону виднеющихся домов.

— Да, — кивнула девочка, подтвердив мои подозрения.

— А сама ты тоже оттуда?

Малышка пожала плечами, не собираясь отвечать на вопрос, выдав совершенно неожиданное:

— Тебе туда не надо. В деревне не любят чужаков.

— А я не совсем чужак. У меня бабушка там живёт, — почему-то решил сказать правду, — Ну, или жила. Баба Стефа. Знаешь такую?

Взгляд девочки мгновенно изменился. Он не стал менее настороженным, но в нём появился неожиданный интерес. Малышка словно энтомолог рассматривала меня как редкого жука, наколотого на картонку.

От пронзительного взгляда стало как-то неуютно. Чтобы сбросить охватившее меня оцепенение, засунул руку в карман, вытащил злополучное яблоко, которое так и не съел, протянул девочке.

— Хочешь?

Малышка посмотрела на меня, как на идиота, вскинула черные брови и насмешливо фыркнула:

— Это не шаурма! Сам жри свои яблоки!

От такой борзоты я немного прифигел и не сразу сообразил, что малышка вскочила на ноги и побежала прочь.

— Эй, ты куда? Остановись! Не вздумай ходить в лес! Там опасно! — но мелкая засранка слушать меня не стала, юркнув за дерево.

До моего слуха долетел её смех. Странный смех, словно не человеческий.

Да ну, нафиг!

— Нет, я туда не пойду. Ни за какие коврижки, — пробормотал себе под нос.

Перед глазами предстала только что встреченная девочка.

Что если она окажется в ловушке? Что если на неё нападёт стая волков, даже скорее, не волков, а оборотней?

СТОП! Какие нахрен оборотни?

Я же уже решил, что это самые обыкновенные галлюцинации. Да и вообще, сейчас день. Что может случиться?

Правильно - ничего.

— Девочка точно местная, — завопила рациональная часть мозга, - Значит, прекрасно знает обо всех опасностях и рисках посещения леса, но — это всего лишь ребёнок, а дети в большинстве случаев, плевать хотели на предостережения и запреты родителей…

— Твою же левую пятку, — проворчал я и уже собрался шагнуть обратно под кроны деревьев, как по какому-то неведомого наитию, повернул голову вправо и отчётливо увидел бело-красное пятно, мелькнувшее на краю поля, и остановился как вкопанный.

«Как она так быстро успела пересечь такое большое расстояние?» — промелькнула в голове мысль, но я отбросил её за ненадобностью.

Плевать, за последние сутки со мной произошло столько странностей, что ещё одна значения не имеет. Главное, что девочка в безопасности.

Кивнув своим рассуждениям, направился вперёд, туда, где мне предстояло жить в ближайшее время.

Стоило ступить за околицу, как меня словно накрыло пеленой. Тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и огляделся по сторонам.

Узкие улочки, небольшие одно-двухэтажные домики, окруженные садом, радовали глаз.

Народа было не очень много, но все, кого бы я не встретил, замирали на пару секунд, или запинаясь на ровном месте, начинали буравить меня удивленным взглядом, словно я свалился с луны.

Конечно, выглядел я отнюдь непрезентабельно, но не до такой степени, чтобы вызывать подобные эмоции. Казалось, что моё появление повергло местных жителей в шок, но это только поначалу, ибо через несколько мгновений пристального внимания, лица людей начинали ужесточаться, а в глазах вспыхивала странная смесь эмоций от ненависти до обожания. Именно вот это пресловутое «обожание» мне не понравилось больше всего. Встреченные жители Тумановки смотрели на меня как на лакомый кусочек, от которого каждый хотел откусить знатную часть.

Прикрыл на секунду глаза.

«Успокойся, Алексей», — приказал себе мысленно, стараясь дышать ровно и глубоко.

Встряхнулся, как мокрый пес, сбрасывая накопившееся напряжение.

— Ну и накрутил же я себя, — усмехнулся вслух.

Повертел головой, рассматривая прохожих.

Взгляды уже не казались такими пристальными и плотоядными.

Обругал себя за мнительность.

Естественно, люди будут пялиться на незнакомца, тем более, мой внешний вид оставлял желать лучшего. Одно поцарапанное лицо чего стоило.

Сразу напрашивался вопрос, где я обзавёлся подобными боевыми ранами: то ли дрался с ревнивой женой, то ли получил метку от недовольной любовницы, а может и вовсе подвергся нападению бешеного кота…

От последней мысли хмыкнул и прибавил шаг, но через пару метров остановился.

— А куда идти-то?

С родителями мы приезжали в деревню совершенно с другой стороны.

Вздохнул.

Придется спрашивать.

— Простите, не подскажите, как найти восьмой дом?

Остановил первого же попавшегося прохожего. Им оказался тощий парнишка лет шестнадцати, который при моём обращении отшатнулся в сторону и покрутил головой, проверяя, нет ли кого поблизости, видимо надеясь, что слова предназначались не ему.

— Я-я, эм-м, не зна… — нервно вздрогнул паренёк и осекся, а в следующую секунду бросился наутёк.

— Ясно, что ничего не ясно, — кивнул сам себе и неторопливо двинулся вперед, пытаясь рассмотреть номера домов, но поняв, что они не подписаны, плюнул и попытался мыслить логически.

Оглянулся назад.

Ага, предположим, что сейчас я стою у дома номер два — если считать с этой стороны деревни, но, если это не дом номер два, то вторым будет дом напротив него, или два других, но начиная отсчёт с другой… Или же, если деревня расположена не вдоль, а сдается мне, так оно и есть, тогда…

— Тьфу! Надо спрашивать, так быстрее выйдет, — проворчал недовольно и устремился к деревянному штакетнику, окружающему небольшой двор, на котором дородная баба, выставив кверху солидную корму, пропалывала грядку.

— Доброго утречка, уважаемая, — произнес весело.

— Ой! — воскликнула тётка, резко распрямившись и возмущенно уставившись на меня.

— Чего надо, пришлый?

Какие-то они в этой Тумановке все нервные.

— Не подскажите…

— Не подскажу, — буркнула женщина и вновь склонилась над грядкой, выставляя на всеобщее обозрение крепкие ягодицы, обтянутые черными леггинсами.

— Уф-ф, стерва, — пробормотал себе под нос, а громче произнес: — Неужели так сложно ответить? Не съем же я вас?

Местная жительница вновь распрямилась и окинула меня таким взглядом, что я понял — съедят именно меня.

— Чего надо?

— Дом номер восемь как найти?

— Ты к Стефе что ли? — удивилась баба.

— Ага. К ней.

— И кем Стефании будешь?

— Внуком… троюродным, — добавил я, чувствуя с каким подозрением буравит меня взглядом местная жительница.

— А чего раньше не приезжал, окаянный? — уперев руки в бока, грозно произнесла женщина, — Стефа умаялась вся, сил нет, а уйти не может. Держит её дар проклятый. Не позволяет обрести покой. Ждёт, ждёт, а ты всё не появляешься.

— Эм-м, — пробормотал ошалело, слушая бред, который начала нести тётка, но не прерывал, понимая, что бесполезно. Пока не выговорится, не замолкнет, и как пройти к нужному дому, не подскажет.

— Так как до него добраться? — поинтересовался в очередной раз, когда толстуха, наконец-то, замолчала и рвано выдохнула.

— Прямо иди, через четыре двора повернёшь направо и увидишь… Серый такой дом, с скособоченной крышей, второй по левую руку.

— Спасибо.

— Не за что.

Уже шагнул прочь, как вновь развернулся и спросил:

— Не подскажите, чья это девочка в поле сегодня играла? Негоже ребёнку одному бегать. Я понимаю, что не город, но и тут заблудиться можно, тем более, лес рядом. Хорошо, если всей оравой гуляют, а когда одна...

— Какая девочка? — осторожно поинтересовалась тетка, на лице которой проступило странное выражение, не то ужаса, не то отчаяния.

— Ну-у, чёрненькая такая, в платьице красивом, с красной ленточкой в волосах.

— Чур, меня, чур, — отпрянула на шаг назад толстуха, — Не наша она. Вообще, забудь, что её видел. Всё, не отвлекай, юродивый, иди к Стефе. Заждалась она тебя.

Тётка удивительно резво для своего веса развернулась и быстро поскакала в сторону дома, почти сразу скрывшись за углом.

— И чего это я юродивый? — прошептал удивленно, и покачав головой, направился в указанном направлении.

Нужную улицу отыскал быстро. Уже подходя к дому, присвистнул. Если честно, ожидал увидеть полуразрушенную хибару, но меня встретил довольно мрачный, но вполне себе добротный домик, точно такой же, каким я помнил его из детства.

Единственное, что выбивалось из привычной картины воспоминаний — одичавший сад.

М-да, придется поработать, чтобы привести его в надлежащий вид.

Железная калитка, покрытая ржавчиной, скрипнула под моей рукой и отворилась.

— Даже замка нет, — усмехнулся, покачав головой, — Заходи кто хочет.

Хотя, тут все друг друга знают, не от кого запираться. Сдаётся мне, появись чужак и попробуй обнести один из домов, местные жители порвут его на части.

Такой вывод я сделал потому, что сейчас из соседних ворот на меня смотрели несколько человек и смотрели очень недружелюбно, словно я действительно какой-то бандит, который пришёл убивать старушку.

— Не Раскольников я… Не Раскольников, — хмыкнул себе под нос и помахал бдительным гражданам.

Пройдя по тропинке, заросшей высокой травой, в очередной раз изрядно намочив ноги, подобрался к тёмной металлической двери с резной ручкой и покрытой толстой паутиной замочной скважиной.

Подергал на всякий случай, вдруг тоже открыто.

Нет. Не повезло.

Поискал глазами звонок и не нашёл.

— О, дверной молоточек!

Стук-стук-стук.

Бесполезно. Даже шагов за дверью не слышно.

— Баба Стефа! Баб Стефа! — крикнул я, надеясь, что старушка услышит.

— Ты чего орешь, ирод? — к калитке подошел щуплый мужичонка в серой тельняшке, с красным носом и раскосыми глазами.

Раскосыми они были не по причине его принадлежности в восточной расе, а потому — что данный индивид систематически прикладывался к бутылке. Сейчас он тоже был в подпитии, но это не мешало ему устраивать на меня наезд.

— Чего приперся и хулюганишь? Вот я тебе сейчас, — мужик потряс хлипким кулаком в воздухе, — Нечего Стефанию беспокоить. Болеет она. Ежели тебе зелье какое надо, к Авдотье иди. Хотя, не факт, что она тебе его даст, скорее оглоблей по шее двинет.

Пришлось объяснять соседу бабы Стефы, что я её внук и приехал в гости.

— Это другое дело. Хорошее. Вот только она не откроет. Совсем плоха стала, с постели не встаёт. Сила к земле прибивает...

Странные они всё тут какие-то, не от сего Мира, - подумалось мне, но произнёс я другое: — Ключ запасной у кого-нибудь есть?

— Так… это…. Знамо дело, у Василины, но она на ту седмицу как уехала к ворож… короче, нет её. Когда будет, неизвестно.

— Погодите. А как же баба Стефа? Если ты говоришь, что она не встаёт с постели, кто же тогда её кормит, умывает, в туалет опять же… — протянул растеряно.

Мужик пожал плечами, а я только подивился безалаберности деревенских.

Соседка можно сказать при смерти, а им хоть бы хны.

— Ладно, сам разберусь, — отмахнулся от местного алкоголика, который вел себя вполне вменяемо, если так можно сказать про жителей Тумановки, у него даже язык почти не заплетался.

Глава 5

Давай, Леха, вспоминай. У бабы Стефы всегда имелся запасной ключ, который она прятала под…

Огляделся по сторонам.

- Точно!

Среди разросшихся веток сливовидного кустарника из земли торчала каменная фигура горгульи.

- Какое уродство, – буркнул себе под нос, и подойдя ближе, склонился над статуей, засовывая руку в пасть каменного монстра.

На секунду показалось, что пальцев коснулся липкий, влажный язык, и я с содроганием отдёрнул ладонь назад. Нужно было сначала ткнуть внутрь палкой, вдруг там змеюка засела, а я как идиот голой рукой полез.

Подобрав близлежащую сухую ветку, пропихнул её в пасть горгульи, и придя к выводу, что мне просто почудилось, вновь запустил внутрь ладонь.

Среди полусгнившей трухи, пальцы всё же наткнулись на связку ключей, и я с радостью вытянул их на свет.

- Есть! – отряхнул руки и довольно осклабился.

Один, самый массивный, точно был от входной двери, а вот два других… но ничего, со временем выясню.

Отряхнул колени от прилипшей листвы и вновь шагнул на крыльцо, но не успел вставить ключ в замочную скважину, как моего уха коснулся шорох, донесшийся с правой стороны, оттуда, где за кустами малины и чёрной смородины располагался соседний участок.

Сквозь разросшиеся ветви, мало что можно было разглядеть, но я всё же заметил стройную женскую фигуру, мелькнувшую и моментально скрывшуюся среди листвы, и хоть больше увидеть ничего не удалось, всё равно продолжал чувствовать затылком внимательный, настороженный взгляд, да такой, что по коже пробежали мурашки.

Каждой клеточкой своего тела ощутил скопившуюся в нём ненависть и недовольство.

Чем я успел насолить своей новой соседке, если мы даже не успели познакомиться?

Вновь кинул взгляд на соседний участок.

Почему девушка так отреагировала на моё появление?

Почесал макушку и повернул ключ, надеясь поскорее скрыться от любопытных глаз в недрах дома.

Стоило перешагнуть порог, как нутро запротестовало, закрутилось в тугую спираль и завыло, умоляя свалить от этого места как можно дальше.

Ну уж нет!

Не для того я проделал такой долгий путь, чтобы позволить каким-то эфемерным страхам прогнать меня прочь.

Это всего лишь обычный дом. Я здесь бывал не один раз, так что нечего трястись как младенец, пора исследовать своё убежище на ближайшие несколько месяцев. А в первую очередь, найти бабу Стефу. Надеюсь, она ещё не померла с голодухи.

Насколько я помнил, на первом этаже находилось четыре помещения: совмещенный санузел, гостиная или в простонародье - горница, большая кухня и чулан, от которого в детстве я шарахался как чёрт от ладана.

- Надо будет на досуге проверить, что там, – ухмыльнулся сам про себя, – Наверняка кроме пауков, заплесневелой утвари и кучи пыли ничего интересного, хотя не удивлюсь, если пара-тройка крыс всё-таки обнаружится.

При случае неплохо бы обзавестись кошаком. Пусть мышей гоняет, да и мне веселее.

Обвел взглядом окружающее пространство и досадливо выдохнул. Уборки предстояло немерено. Создавалось ощущение, что сюда никто не заходил как минимум несколько лет.

На первом этаже бабки не оказалось, поэтому, решил начать осмотр со второго.

- Баба Стефа! – крикнул, задрав голову.

- Кхе-кхе-кхе, - послышалось сверху.

- Уф-ф, жива.

Вступил на деревянную ступеньку, ведущую на второй этаж, и услышал под подошвой сдавленный скрип.

Не хватало ещё провалиться при подъеме. Похоже снаружи домишко выглядел куда презентабельнее и внушительнее, чем внутри.

Здесь же, казалось, что всё держится на честном слове.

Осторожно сделал ещё несколько шагов, ухватившись за резные, покрытые толстым слоем пыли перила, и почувствовал, что засвербило в носу.

Уже почти поднялся, как громкое:

- Апчхи! – разнеслось во все стороны, под подошвой треснули доски, а нога начала проваливаться внутрь, - Да твою же бабушку… Стефу… Как так-то?

Я стоял и боялся пошевелиться, чтобы не усугубить ситуацию и не повредить конечность ещё больше.

Нужно было каким-то образом достать наружу застрявшую по щиколотку ногу.

Ещё раз смачно выругавшись, осторожно потянул вверх. Вроде поддалась, но одновременно с этим действием, я ощутил странное дуновение ветра, которого тут не должно было быть в помине, словно кто-то целенаправленно пустил поток воздуха в мою сторону.

Неуклюже взмахнул руками, падая на пятую точку, носком кроссовка выбивая доску, удерживающую меня в плену.

Именно это действие вызвало порядочную отдачу, откинув моё тело назад, заставив закувыркаться по наполовину сгнившим ступеням.

Как бы не сломать шею, а то совсем обидно будет.

Не сломал, даже особо сильно не пострадал в итоге, только вот джинсы было жаль. Порвал всё-таки.

Учитывая ситуацию с финансами, данное обстоятельство оказалось прискорбно. Я прекрасно понимал, что не сегодня, так завтра, придется искать работу, вот только я не был уверен, что получится это сделать.

Мои профессиональные качества вряд ли пригодятся в этой деревушке.

Починить электрику, поменять кран, сделать мелкий ремонт – это запросто, но я был уверен, что таких деятелей здесь пруд-пруди, и мои услуги вряд ли кому-то понадобятся.

Кряхтя, поднялся на ноги, и со злостью взглянув на злополучную лестницу, потер поясницу.

- Чёртов дом! – проворчал сердито.

Отряхнувшись, тяжело вздохнул, мельком заглянув в гостиную с длинным широким диваном у одной стены, темным комодом у другой и круглым массивным столом посередине, окруженным такими же громоздкими стульями. Ни телевизора, ни тем более компьютера здесь не было.

Ещё раз вздохнул, глядя на покрывающую комнату пыль, и поковылял обратно к лестнице.

Если бы не баба Стефа, сегодня я точно не полез наверх.

Шел аккуратно, боясь сорваться и поломать ноги, но обошлось. Второй этаж встретил меня полутьмой и тихими стонами. Щелкнул выключателем, лампочка на потолке на мгновение вспыхнула и вновь погасла.

А что я хотел? Что бы в доме всё работало как часы?

Покачал головой и потопал к дальней комнате.

Нахрена бабка забралась на второй этаж?

Может именно поэтому соседи не захотели к ней ходить, боясь сломать шею на хлипкой лестнице?

Дверь в комнату оказалась открыта, но я всё равно постучал костяшками пальцев по косяку, прежде чем войти внутрь.

- Баба Стефа, - произнес негромко, стараясь не напугать старуху, - Это я, Алексей.

В ворохе одеял почти не было видно худого человеческого тела, но стоило издать звук, как кровать заскрипела, и над подушкой поднялась голова с растрёпанными седыми волосами, а на меня взглянули два угольно-черных глаза.

Вздрогнул от неожиданности.

Стало понятно, почему в детстве я боялся этой старухи. Она и сейчас внушала оторопь. Один длинный скрюченный нос чего стоил, прямо вылитая Баба-Яга, костяной ноги только не хватает. Землистый цвет лица и глубокие морщины придавали образу Стефании мрачной колоритности.

- Кхе-кхе-кхе, неужто Лешка Гаврилов? Наконец-то, не прошло и нескольких лет. Я тебя когда звала? Когда письмо посылала? Бестолочь городская! - бабке было трудно говорить, её скрипучий голос отражался от стен, напоминая карканье вороны и вызывая мурашки по всему телу.

Несмотря на слабость и тяжёлую болезнь, характер у старухи ни капли не изменился: как был паршивым, так и остался.

- Прости, бабуля, - решил повиниться, за что схлопотал гневный взгляд, который почти сразу перешёл в болезненный.

Стефания громко закашлялась, и откинув одеяло, схватилась за тощую грудную клетку. Сорочка, в которую была одета старуха, оказалась велика, выставляя на обозрение острые ключицы, обтянутые кожей, словно пергаментом. На шее вздулись синие вены. Казалось, что ещё секунда, и они лопнут прямо на глазах, разбрызгивая кровь во все стороны.

- На том свете прощенья просить будешь. Поверь, оно тебе понадобится.

- А… - только хотел произнести, как бабка перебила.

- Сюда иди, - махнула она костлявой рукой, и я как телок на привязи сделал два шага вперед.

Показалось, словно что-то толкнуло в спину, да так и продолжало пихать до тех пор, пока я не оказался у кровати Стефании.

Вблизи бабка казалась ещё страшнее. Потрескавшаяся кожа, запавшие глазницы, ссохшиеся губы и зловонный запах наводили на определенные мысли.

- Времени мало осталось. Сил больше терпеть нет. Придется тебе самому во всем разбираться. Не научу. Закончился мой срок. Успеть передать бы… Кхе-кхе-кхе.

- Чего передать? - наклонился к бабке, которая тут же ухватилась за ворот моей куртки и дернула вниз.

- Слушай внимательно, - прошамкала она наполовину беззубым ртом.

Отшатнулся, но вырваться из цепкой хватки не смог. Несмотря на болезнь, держала старуха крепко, не намереваясь выпускать меня из своих когтей.

Вот ведь, старая…

- Так, погоди, баба Стефа, давай-ка я сначала тебя напою, накормлю, переодену, бельё поменяю, а потом поговорим, - выдал я, разжимая скрюченные пальцы и оглядываясь вокруг в поисках чашки или бутылки с водой.

Довели бабку. Что это за соседи такие?

Понятно, что никому не хочется ухаживать за больным человеком, но можно было скорую вызвать или участкового врача, в социальные службы, опять же, обратиться. Ежу понятно, что старуха не в состоянии проживать одна. Определили бы болезную сначала в больничку, а затем в какую-нибудь богадельню. Всё лучше, чем здесь.

- Пустое. Мне уже ничего не поможет. Одного жду – освобождения.

Теперь бабка ухватила меня за руку, чуть выше локтя и дернула вниз.

- Слушай внимательно. Сила, что я тебе передам, очень древняя. Её много кто забрать пытался, да только шиш им да маленько. Даже здесь в деревне охочие имеются. Опасайся пуще всего Авдотьи. Она лютая завистница, да и злобы в ней, как сажи в печи. Пока в силу не войдёшь, не связывайся. На дом оберег наложен, со злым умыслом сюда никто не войдет. Здесь ты в безопасности, а вот в другом месте… Кхе-кхе-кхе, - опять закашлялась Стефания, - Будь осторожен. Не встревай в конфликты и на кромку не лезь в неурочный час. К комнате, что напротив, седьмая половица от окна. Тайник. Достань и никому не показывай.

- Баба Стефа…

- Молчать! Не перебивай! – рявкнула родственница, - Никому не доверяй. Понял?

- Понял, - согласился покорно.

А что я ещё мог сделать?

Стоял как идиот, слушал бред старой маразматички и покладисто кивал головой, как болванчик.

- Эх, ничего ты не понял, - сокрушенно произнесла Стефания, - Был бы кто достойный с задатками, чтобы принять мой дар, отдала не раздумывая. Теперь вот, такому раздолбаю достанется, который и знать-то не будет, что с ним делать, но всё лучше, чем той же Авдотье. Кха-кха-кха, - закашлялась старуха и растянула губы в жуткой улыбке, - А ты ведь неспроста приехал, - погрозила она скрюченным указательным пальцем с длинным, наполовину обломанным ногтем, - Уверена, если бы петух жареный в жопу не клюнул, сюда не пожаловал. Случилось небось что?

Вот ведь, старая…

- Случилось, - не стал лукавить, - Жену убили. Меня подозревают в преступлении.

А смысл скрывать?

Бабка с кровати не подорвётся и в полицию сдавать не побежит. Не потому - что не захочет, а потому - что просто-напросто не сможет это сделать из-за своего состояния. Да и нужен я ей. Пропадет одна, горемычная.

- Как убили?

- Вот так, в жизни всякое случается.

- Я не про то, бестолочь. Что ты мне зубы заговариваешь? Каким образом её убили?

- Не имеет значения. Баба Стефа, - поглядел на побледневшую старуху, - Не разговаривали бы много, вам отдыхать надо.

Я видел, как тяжело даются слова Стефании. Она словно выталкивала их изнутри с невероятной силой.

- На том свете отдохну, если дадут. Хотя, вряд ли, не с моим даром. Нагрешила много. Придётся отвечать.

- Баба Стефа, давай-ка водички.

Пока старуха говорила, успел налить воды в маленькую чашку с острым носиком и поднес ко рту болезной, но старуха резко махнула кистью, выбивая её из моих рук.

Вода выплеснулась в разные стороны, а чашка с громким стуком полетела на пол, разбиваясь вдребезги.

Не знаю, каким образом, но я умудрился порезаться.

Бабка тут же схватила мой кровоточащий палец, и проворно дернув на себя, впилась в него зубами, словно пыталась отгрызть.

- Ох ты ж, старая! – отпрянул назад, возвращая себе конечность, с раздражением глядя на бабку, - Сказала бы, что есть хочешь, мигом приготовил и накормил. Зачем меня-то ждать?

- Аха-ха-ха, - рассмеялась Стефания каркающим смехом, слизывая с губ оставшиеся капли крови.

- Не бойся, я людьми не питаюсь и кровь не пью, чай не вурдалак.

«Ага, не вурдалак», - подумал я, с опаской косясь на сумасшедшую бабку, - «Глотнула кровушки, и лицо сразу порозовело, словно клюквенной настойки грамм сто за раз тяпнула».

- Ты лучше про жену расскажи. Ничего подозрительного возле её тела не заметил?

- Эм-м, - растерялся на мгновение от быстрой смены темы, - Да вроде, нет.

Далась ей смерть Светланы. Не надо было ничего говорить. Ляпнул с дуру, теперь придётся расплачиваться.

- Не вроде, а вспоминай.

- Да какая разница! – вспылил я, - Давайте уже заканчивать этот балаган. Пора приступать к делу. Где у вас одежда и свежее постельное бельё?

Насчёт свежести я сомневался, но всё лучше, чем то, на котором лежала старуха.

- Ты НЕ слу-ша-ешь, - протянула Стефания, а на меня навалилась такая тяжесть, что стало трудно дышать.

Пришлось ухватиться за спинку кровати, чтобы устоять на ногах.

- Вот, так-то лучше. ВСПОМИНАЙ, - показалось, что голос старухи зазвучал со всех сторон одновременно, проникая глубоко в мозг и заставляя вернуться в события двухнедельной давности.

Вот я вхожу в комнату, не раздеваясь падаю на кровать, обнимаю жену, чувствую липкую влагу, включаю свет…

- Ум-мм, не-е-т!

- Вспомнил? – хлесткой пощечиной вернул меня в реальность всё тот же скрипучий голос.

- Угу, - тяжело дыша, словно загнанная лошадь, пробормотал в ответ, - Рядом с кроватью и около тела Светы были разбросаны какие-то пожухлые листья.

- Какие?

- Да откуда я знаю!

- Форма у них какая была? Кха-кха-кха, - закашлялась Стефания, а на её лицо вернулся землистый оттенок.

- Трилистник, кажется, - подумав произнес я.

- Крестовик значит. Занятно. Это кто же у нас такой прыткий? Скажи спасибо, что быстро умерла твоя благоверная. Не мучилась, а могла бы…

- Да откуда вы…

- Не за ней он приходил — за тобой. Ты, Алёшка, последний в нашем роду, да ещё и с благодатной почвой, на которой могут взойти семена.

- Какие семена? – спросил тупо, не совсем понимая, о чем говорит бабка.

- Семена родового дара, дурень. Не она ему нужна была, а ты. Да не сложилось. Не оказалось тебя дома, а жена видимо проснулась, увидела супостата, вот и поплатилась жизнью.

Не знаю, зачем слушал эту чушь, но слова бабки уже не казались бредом, наоборот, приобрели некую осмысленность. Чуйка встала на дыбы, непрестанно твердя: вот оно, вот-вот-вот.

- Кто он? – задал я единственный вопрос, хоть и понимал, насколько глупо он прозвучал.

Откуда больной бабке из глухой деревушки знать убийцу моей жены?

- Не знаю, - прокряхтела Стефания, - но догадываюсь. Отомстить хочешь?

- Очень хочу, - ответил честно.

- Отомстишь, если сам выживешь. Скорее всего, это был один из ведьмаков, а может, кто-то из ведьм подсуетился. Не угадаешь. Тебе, чтобы на след выйти, нужно земли с могилы жены взять и крестовик, который в квартире был, хоть один листочек. Смешать их, а дальше, наговор на поиск произнести…

Я был готов схватиться за любую соломинку, именно поэтому слушал бредни, которые выливались из бабкиного рта.

- Ладно, понял, наговор.

- Всё, не могу больше. Дай сюда руку.

Стефания повернула голову в мою сторону, взгляд бабки начал покрываться мутной пеленой, дыхание сбилось, усилились хрипы, да и вообще, она стала выглядеть так, словно сейчас отдаст Богу душу.

Глава 6

— Как скажешь, — произнес ровным голосом, ничем не выдавая беспокойства, хотя меня всего скрутило от дурного предчувствия.

Протянул осторожно ладонь, не зная, чего ожидать. Вдруг опять тяпнет. Хорошо, что из передних зубов всего пара осталась.

Обошлось.

Стефания всего лишь положила руку на худую грудь, и прикрыв глаза, зашептала, неся полную околесицу, сжав мою ладонь своей холодной и сухой.

Прислушался. Слова были мне вроде бы знакомы, но смысл практически ускользал.

Сам не понял, как перед глазами поплыла дымка, и я опустился на пол возле кровати, положив голову на край грязного матраса.

Перед мысленным взором проплывали странные сюрреалистичные картины. Я вроде бы видел бабку Стефу молодой растерянной девушкой, держащей в руках старую как сам мир книгу, и её слезы, стекающие по щекам. Потом она предстала зрелой статной женщиной, от которой веяло такой силой, что сразу же захотелось спрятаться. Вокруг Стефании сгрудились странные существа, опасные по своей сути.

Среди них я заметил волка, того самого, что привиделся мне в лесу, только выглядел он немного иначе. Не было загнанного вида, всклокоченной, свалявшейся шерсти и высунутого наружу языка. Весь вид зверя выражал силу, мощь и невиданную грацию.

Если бы эта тварь захотела, то смогла разорвать любого человека на части не прилагая усилий, но, она не нападала, а словно ждала чего-то, хотела получить разрешение…

Разрешение чего?

Ответ на вопрос был очень близок, но он ускользнул от меня в самый последний момент. Когда я уже готов был понять происходящее, картинка сменилась, и передо мной предстала сморщенная старуха, которая глумливо погрозила пальцем с окрашенным в ярко-алый цвет ногтем и довольно произнесла:

— Теперь — это твоя ноша, Алёшка, неси её с честью, не посрами наш род, а то вернусь с того света и устрою тебе Кузькину жизнь. Будешь у меня вместо домовика за печкой жить, да батрачить при надобности.

Выражение лица у бабки было такое, что я понял: точно вернётся и выполнит свою угрозу.

— Не посрамлю, бабушка, — произнес по наитию и сам удивился собственным словам, а дальше наступила темнота.

— Брр-р, приснится же такое, — пробормотал сквозь сон и потряс чугунной головой, чувствуя, как затекло всё тело.

Холодный пол, на который примостился задницей, заставил прийти в себя очень быстро. Потер лицо руками и открыл глаза, чтобы тут же наткнуться взглядом на восковое лицо бабы Стефы.

— Померла что ли? — пробормотал вслух и моргнул пару раз, всё еще не веря в происходящее.

Приподнялся, наклонился над старухой, прислушиваясь к дыханию. Понял, что его нет. Да ну, нафиг.

А что теперь с телом делать?

В городе понятно.

А тут кого вызывать? И есть ли в этой деревне морг? Что-то мне подсказывает, что — нет.

На всякий случай перепроверил пульс. Его не было.

А чего я хотел?

Если тело уже практически остыло, а в комнате начал появляться характерный запах.

Это сколько я провалялся в отключке и что за странный бред мне приснился?

Думать об этом было некогда, в первую очередь необходимо решить, что делать с телом старухи. Не самому же её хоронить? Опять же, отпевание надо устроить, в соответствующие органы сообщить.

А где батюшку взять? Насколько помнил, церкви в Тумановке отродясь не было и это казалось странным.

По смутным воспоминаниям детства, помнил, что кладбище находилось совсем недалеко, на небольшом пригорке с западной стороны деревни.

Почесал затылок. Надо было идти и разговаривать с местными. Авось подскажут, что делать.

Кинул последний взгляд на мёртвую бабку и обомлел.

Ещё минуту назад её глаза были закрыты, а сейчас оказались распахнуты, уставившись мутным, невидящим взглядом в потолок.

Поежился от неприятного ощущения, пробравшегося в район грудной клетки.

Пересилил себя, и опустив руку, прикрыл глаза старухе.

— Так-то лучше, — пробормотал себе под нос и направился в сторону двери.

В проёме обернулся и вздрогнул.

Голова старухи, лежащая до этого прямо, повернулась в мою сторону, а глаза оказались вновь открытыми.

Мёртвый взгляд смотрел прямо в душу, заставляя тело покрываться ледяной коркой.

— Какого хрена тут происходит?

Подходить больше не стал. Быстрым шагом вышел из комнаты и направился к лестнице. Спускался осторожно, памятуя о хлипкости ступеней.

Оказавшись во дворе, поёжился от порыва холодного ветра. Глянул на небо, затянутое темными тучами. А ведь с утра оно было ясным и солнечным. Ничто не намекало на скорое пришествие грозы. Сейчас же, я отчетливо видел вдалеке росчерки молний. До ушей докатился раскат грома. Начал моросить мелкий дождь.

Показалось, что само небо решило оплакать бабу Стефу.

Пф-ф, что за глупости лезут в голову?

— Ну, как там Стефания? Сильно скандалит? — послышался от калитки заплетающийся голос.

Местный алкаш, с которым я разговаривал на досуге, стоял, опираясь на калитку, и сверлил меня отнюдь не пьяным взглядом.

Странный какой-то. Они всё в этой деревушке странные.

— Нет и не будет. Отмучилась бабка.

— Ох ты ж, Чур заступник! Как так-то? — всплеснул руками забулдыга, — Это ж, чегой-то теперь станется? Ты это… Никуда не уходи. Я сейчас. Мигом. Марту позову. Она знает, что делать.

Алкаш очень бодро для своего состояния сорвался с места и зигзагами побежал по деревенской улице, мотыляясь от одного забора к другому.

— Померла всё-таки старая гадина, — послышался со стороны женский голос, наполненный лютой злобой, — Доволен? Заполучил чужое наследство и радуешься?

Повернулся. С другой стороны забора стояла молодая соседка и с ненавистью глядела на меня.

— Какое наследство? Я ни на что не претендую. Если вам нужен дом — без проблем. Считайте, что я его арендовал на несколько месяцев. Поживу немного и уеду, а вы разбирайтесь сами, кому-что причитается. Можете даже по кирпичику разобрать, мне до лампочки.

Вот чего-чего, а оставаться на постоянном местожительстве в Тумановке я точно не планировал.

— На кой-леший мне сдалась эта хибара! Я о другом толкую, так что не прикидывайся веником. Все вы такие, до чужой силы прыткие.

— Какой силы? — вздохнул устало и недоуменно посмотрел на женщину.

Красивая зараза, ладная, стройная: талия тонкая, коса тяжёлая, брови в разлёт, ноль макияжа, при этом кожа чистая, белая, на вид как бархат. В городе таких не встретишь.

В голове словно помутилось. Сделал шаг вперёд, направляясь в сторону незнакомки. Грудину сдавило, дышать стало нечем.

Показалось, если сейчас не дотронусь до неё, на этот самом месте от тоски сдохну.

— Ну, и чего ты встал? Иди ко мне. Ближе… Ближе…

Ядовитые нотки в голосе заменились на вкрадчивые, он стал приторно-сладким, тягучим, как патока. На губах появилась обольстительная улыбка, в глазах блеснули призывные искры.

Именно это сыграло отрезвляющую роль. Созданный соседкой образ вызвал во мне чувство диссонанса.

Мотнул головой, прогоняя наваждение, и нахмурился, не понимая, что произошло.

— Так, какой силы? — повторил ещё раз, с трудом разомкнув губы.

— Той, которую ты украл без спроса, — словно сквозь водную гладь донесся голос соседки, вырывая меня из навеянного дурмана.

То — что это та самая женщина, которой просила остерегаться баба Стефа, понял сразу, но не внял её предостережению, за что чуть не поплатился.

Сейчас же, внимательно разглядывал соседку.

Авдотья, заметив, что я не попался на её уловку, мгновенно поменялась в лице.

Улыбка исчезла, уступив место зловещему оскалу, черты лица заострились, делая его более острым, в глазах заплясала тьма.

На секунду привиделось, что сквозь кожу проступили кости черепа.

Отшатнулся назад и моргнул пару раз.

Нет, показалось.

— Всё же забрал дар, — прошипела женщина, — но ничего, я своего добьюсь, не мытьём — так катаньем. Не поможет никакая защита. Сам отдашь, добровольно, если жизнь дорога будет.

Захотелось ответить матерно и в рифму, а то — ишь чего удумала: угрожать мне решила, швабра деревенская, но вместо этого всего лишь покрутил пальцем у виска. Определенно — местная сумасшедшая. Связываться с психбольными себе дороже. У девицы поди и справка есть из соответствующего учреждения.

Впрочем, они всё тут такие, в этой Тумановке.

Подумал, а у самого глубоко внутри закрались нехорошие подозрения. Уж слишком много совпадений.

То — что произошло за последние сутки, не укладывалось в голове, но самое главное — на бред походило всё меньше и меньше.

Слишком много странностей, которые преследовали меня на протяжении жизни начали подбираться к своему логическому завершению.

Ещё немного и я нашел бы разгадку, но этому не суждено было случиться.

Авдотья, а это была именно она, дернулась вперёд, наклоняясь над рабицей, и выпростав вперёд руки, попыталась вцепиться в меня пальцами, но тут же с визгом отскочила обратно и затрясла ладонями.

С удивлением увидел, что кончики её пальцев обуглились, словно она схватила руками не воздух, а раскалённую медь.

— Чтоб ты провалился, пришлый! — бросила напоследок соседка и скрылась в зарослях кустарника, а минутой позже я увидел, как она направилась в сторону своего дома.

М-да, всё страньше и страньше.

С другой стороны, мне ли удивляться? У самого дар имеется, пусть и простенький, но ведь есть. Я хоть и не считал отвод глаз чем-то особенным, даже пытался объяснить его с научной точки зрения, но в глубине души понимал, что всё не так уж и просто.

Тогда почему не быть всему этому…

Подобрать название происходящему пока не получалось, так как я не понимал, что на самом деле происходит в Тумановке.

Ещё раз покосился на соседний участок.

— Эй, род-с-ственник! — раздался заплетающийся голос алкаша.

— О-оо, вернулся алкаш, — пробормотал себе под нос.

— Сейчас Марта подойдет. Поможет. Надо Стефанию чин по чину проводить, помянув как следует.

Глаза пьянчуги загорелись в предвкушении.

— Её бы похоронить сначала.

— Так знамо дело, поверх земли не оставим, — мужик поёжился и с опаской глянул на мрачный, темный дом бабы Стефы, — Кому ж надо, чтобы она умертвием стала? Тьфу-тьфу-тьфу. Чур заступник, забери душу грешную, не оставь на земле маяться.

— Ага-ага, зомби нам точно тут не нужны, — произнес с улыбкой, глядя на вмиг побелевшего мужика.

— Какие зомби?

— Поднятые мертвецы, — пояснил спокойно, — А ты что, разве не об этом говорил?

— Ну да, — закивал местный пьяница, — Только не зомби, а упырь. Бабка твоя большой силы ведьма была, если восстанет, таких бед наворотит…

Даже не знал, что ответить на слова мужика. Всерьёз такое воспринимать казалось полнейшей дикостью.

Кто в наше время верит в упырей?

Всего лишь глупые выдумки, но мужик реально начал трястись от страха, всё больше вжимая голову в плечи и нервно оглядываясь.

Алкаш очень хотел поскорее свалить от дома бабки, но упрямо держался, чего-то ожидая.

— Звать-то тебя как? — поинтересовался я.

Надо было налаживать контакт с местными. Так почему бы не начать с пьяницы? Несмотря ни на что, он мне показался самым адекватным человеком из всех, встреченных в Тумановке.

— Прохор.

— Алексей, — представился в свою очередь и протянул ладонь, но пьяница косо на меня посмотрел и спрятал руки в карманах испачканных в земле брюк.

— Ты, это-ть, чего удумал, ведьмак?

— Ведьмак? — повторил удивленно.

— Ну да, Стефа-то померла, а значит, передала тебе силу. Больше некому.

Вот силы я как раз в себе не ощущал: ни ведьмачьей, ни какой-либо другой.

Больше всего хотелось завалиться на диван и проспать как минимум сутки. Забытье, в которое я впал у кровати умирающей бабки, не в счет. После него, не то — что отдохнувшим себя не почувствовал, а устал ещё сильнее.

Жаль, что нельзя было забить на всё происходящее и отрубиться хоть ненадолго, меня не смутил бы даже труп старухи по соседству, настолько сильно хотелось спать.

Я вообще удивлялся, что ещё способен стоять на ногах после суток блуждания по лесу, а если учесть, что в машине я спал в пол глаза, то становилось невероятным, как я не отключился прямо на месте.

Ответить что-то вразумительное не успел, заметив бодро шествующую по дороге женщину лет тридцати с небольшим, в застёгнутом на все пуговицы плаще и наброшенном на голову платке. Рядом с ней шагал молодой парень, неся на плече деревянный гроб.

— А вот и Марта, — с облегчением произнёс Прохор, — Пройдусь-ка я, а вы тут как-нибудь сами управитесь.

— А ну стоять! — строго произнесла женщина, — Куда собрался?

Она не кричала, не повышала голос, но от её тона даже мне захотелось вытянуться в струнку.

Прохор остановился и как-то обречённо вздохнул.

— Дык, никуда.

— Ну, здравствуй, приёмыш, — подойдя к забору, произнесла Марта и посмотрела на меня острым как нож, изучающим взглядом, словно препарировала лягушку.

— Доброго дня, уважаемая Марта. Приёмыш?

Опять что-то новенькое.

— Да. Ты же, я так понимаю, дар Стефании принял, вот поэтому и приёмыш.

— Спасибо за пояснения.

Говорить, что я ничего не перенимал, не видел смысла. Хотя, если учесть весь тот бред, что мне снился…

Да пофиг! Никаких сверхъестественных сил я не в себе не ощущал… вот когда почувствую, тогда и буду думать.

— Чего встал столбом, пускай в дом, али не собираешься хоронить Стефу? — грозно произнесла Марта.

— Собираюсь, но…

— Тогда пускай. Время уходит. Надо до заката управиться. В землю тело опустить и ритуал погребения провести.

— Ритуал чего?

— Погребения. Как с вами пришлыми трудно. Ничего не знаете, не понимаете, а мните себя…

— Стоп. Я никого из себя не мну… не мню… Тьфу, ничего из себя не строю и уже понял, что у вас тут деревенька с прибабахом. Простите, со странностями и своими порядками, но надо же сообщить властям о кончине, установить причину смерти, в конце концов, отпевание провести.

Марта посмотрела на меня как на неразумное дитя и покачала головой.

— Участковому сообщим. Он к нам из-за такой ерунды не поедет. Егорыч, вообще, старается появляться в Тумановке только в крайнем случае.

— А крайний случай у нас… — Спросил с подозрением.

— Насильственная смерть, — подтвердила мои подозрения деревенская жительница, — и то, он в расследование не вмешивается. Мы сами здесь убивца найти может и суд провести, и приговор вынести. Пашка за дело берется, если кто из пришлых начудил, но это редко бывает, а что до смерти Стефы, так от старости умерла, пора ей уже было, отжила своё. Сами похороним, чай не в первой.

— А отпевание?

— Какое ведьме отпевание? Не один батюшка не возьмётся. Все мы тут по церковным заветам прокляты. Не место нам в райских кущах.

— А где место?

— В Нави.

Ага, это у нас что-то из славянской мифологии.

— В Нави, так в Нави.

— Алексей, так ты всё-таки нас пропустишь?

— Вроде не заперто, — дернул за калитку, отодвигая её в сторону, — Заходите.

— Дык, как мы зайдём, ежели ты слов нужных не п-произнес? — замахал руками Прохор и икнул для верности.

— Что за слова? — перевёл взгляд на Марту, понимая, что никто не сунется во двор, пока я что-то там не скажу.

Местные воспринимали происходящее с полной серьёзностью и отступать от своих правил не спешили.

— Повторяй за мной, — Марта недовольно поджала губы, раздражаясь от моей неосведомлённости, — По доброй воле принимаю в гостях Марту, Прохора и Мишку. Обязуюсь не делать зла оным. Слово моё твердо, воля моя крепка. Да будет так.

Повторил.

— Другое дело, — потёр ладони Прохор и уже собирался сделать шаг, как был остановлен Мишкой — молчаливым парнем, который держал гроб.

Михаил ухватил алкаша за шкварник и дернул назад.

— Ээ-э, ты чего?

Выразительный взгляд парня заставил пьяницу потупиться.

— Понял, понял, — пробормотал он, а затем добавил: — Я — Прохор Безродный, будучи гостем, ни мыслями, ни делом не причиню зла хозяину этого дома или иным его обитателям. Слово моё твердо, воля моя крепка. Да будет так.

За ним тоже самое повторили Марта и Михаил.

Глава 7

Перестав удивляться местным закидонам, посторонился, пропуская делегацию из трех человек.

— Где Стефа?

— На втором этаже. Только вы аккуратней, там лестница хлипкая, можно свалиться.

Вообще не представлял, как мы будем спускать тело бабки, а если учесть, что Мишка попер гроб наверх, то и подавно.

Я стоял внизу лестницы, готовясь подстраховать в любой момент, но, как ни странно, ни одна ступенька под ногами «гостей» даже не скрипнула, не то — что не пошатнулась.

Вот и как это понимать?

Почему, когда поднимался я, создавалось ощущение, что ступаю по минному полю, один неверный шаг и подорвусь?

— Ты идешь, наследничек? — послышался со второго этажа голос Марты.

Сделал первый шаг и остановился, втянув носом воздух от резкого жжения на ладони.

Встряхнул рукой и поднял её к лицу, чтобы получше рассмотреть повреждения. Сразу предположил, что увижу пару порезов, ибо не стоило хвататься за шершавые перила, о которые преспокойно можно содрать кожу, но не тут-то было.

Я даже моргнул пару раз от недоверия.

Приплыли называется.

На ладони отчетливо-ярко проступала татуировка, словно её только что выжгли калёным железом.

— Какого…

— Алексей, — вниз по ступеням сбежал Прохор, — нам бы это… Молоток и гвозди, Мишка забыл… и чем быстрее — тем лучше.

— Ага, сейчас.

Пришлось разворачиваться и топать в сарайку. Насколько помнил с детства, инструменты у Стефы всегда хранились именно там. Не хотелось бы переворачивать весь дом вверх дном, чтобы достать искомое.

Хлипкое, накренившееся на бок строение, тускло поблескивало одним оконным проёмом.

Нахмурился.

— Не понял? А почему свет горит?

Стоило подумать, как изнутри сараюхи раздался треск, словно на пол уронили что-то весомое.

Ну и кто тут решил похулиганить? Наверняка местное пацанье, ищущее на свою задницу приключений, или забравшееся внутрь мелкое животное, вроде кошки.

Я слонялся ко второму варианту, потому как дверь была заперта снаружи.

— Но кто тогда включил свет?

Связка ключей, которую я нашел по приезду, лежала в кармане брюк.

Осталось выяснить который из них подойдёт к ржавому замку.

— Ага, вроде этот.

Получилось с первого раза.

Резко распахнул дверь и на всякий случай отскочил назад.

Вдруг там действительно супостат какой?

Выскочит, да засадит по голове ломиком или лопатой, а я присоединяться к бабе Стефе пока не готов. У меня куча жизненных планов и первый из них — найти убийцу жены, а дальше видно будет.

Никто на меня не кинулся, никто не издал испуганных воплей. В сарае стояла полнейшая тишина. Я даже, грешным делом подумал, что шум мне почудился.

Перешагнул выступающий над землёй порог и покачал головой. Пол почти полностью сгнил, превратив доски в труху. Под подошвой кроссовка чавкнуло.

Огляделся. Со всех сторон сверху донизу расположились серые, покрытые пылью и паутиной полки. Почти все они были пустыми за исключением двух. На них лежали несколько отверток, пара молотков, долото, рубанок и ещё какая-то мелочь — всё ржавое и допотопное.

Единственное, что порадовало, так это старенькая дрель и электропила.

На скособоченном деревянном столе, тускло освещая сарай, неустойчиво стояла керосиновая лампа.

У задней стены были разбросаны лопаты и вилы.

Вот, значит, что упало.

Ещё раз осмотрел маленькое помещение, делая вывод, что спрятаться тут абсолютно негде.

Видимо днем заходил кто-то из соседей. Мало ли что могло понадобиться. Стефании в последнее время ничего из здесь находящегося точно не было нужно.

Похоже, забыли погасить лампу. Руки бы таким гостям оторвать. А если бы упала?

Ещё раз оглянулся в поисках гвоздей.

— Ага, вот они.

Цапнул небольшую коробку и поспешил прочь. Уже на выходе заметил бросившуюся в угол серую тень.

Всё-таки кошка.

Это хорошо, значит о мышах можно не беспокоиться.

Сзади послышалось недовольное шипение, а когда начал закрывать дверь, до слуха донеслось человеческое бормотание.

Остановился, и резко развернувшись, ввалился в сарай, крутя головой направо и налево.

Никого.

Очередной бред? Да хрен его знает.

— Потом буду разбираться, сейчас бы бабу Стефу похоронить по-человечески, — пришёл я к заключению и потопал в сторону дома.

Гроб с телом старушки уже спустили на первый этаж.

Оперативно.

Мишаня как раз поднял крышку, намереваясь приладить сверху.

— Погоди, — становил парня, отталкивая назад и офигевая от происходящего, — Вы чего, белены объелись? Какого лешего творите?

— Не упоминай лесного хозяина без надобности, он этого не любит, — недовольно проворчал Прохор, на что я просто отмахнулся.

— Это уже не в какие ворота не лезет, — указал на гроб, — Нельзя так! Не по-христиански это!

Баба Стефа лежала на голых досках, причем лежала лицом вниз.

— Помолчи, приёмыш. Ты ничего не знаешь. Так положено. Если хочешь, можешь одело подстелить, но не советую. Время идёт. Вечереет, а это значит, если не успеем вовремя, то беды не оберёмся.

— Какой беды?

— Восстанет покойница-то, — пояснил протрезвевший Прохор и нервно дернул плечом, — В прошлый раз, когда Томка возвратилась, пятерых с собой забрала. Только благодаря Стефе справились. Твоя бабка слаба уже была, выложилась по полной, но загнала Тамару на кромку. Ты же пока не готов к такому. Тебе даже проход туда не откроется, а ежели откроется, так тебя её обитатели за раз схарчат.

— Хватит лясы точить. Гвозди давай, — одёрнула нас Марта, — Мишка, заколачивай гроб и пошли. Вам и Прошкой ещё могилу копать, а тебе, — перевела на меня взгляд, — осиновые колья точить.

— Мы что, поле погребения на охоту за вампирами отправимся? - съязвил я.

Марта злобно сверкнула глазами. Показалось, словно меня с ног до головы окатили ледяной водой.

— Скоро узнаешь.

Раздался глухой удар молотка, и только тут я заметил, что на крышке гроба с каждой стороны имеются по три небольших отверстия.

Марта кивнула на выход, и Прохор с Мишей быстро подхватили гроб, закинув его себе на плечи.

Кладбище оказалось совсем недалеко. Всего-то нужно было выйти за околицу с западной стороны деревни.

Когда поднялись на пригорок, где располагался погост, парни уверенно пошагали между рядами могил. Даже скорее не рядами, а извилистыми тропками, потому как захоронения были расположены в хаотичном порядке. Иногда ограды полностью соприкасались, не давая возможности протиснуться между ними. Приходилось двигаться зигзагами.

Вообще, любое кладбище всегда производило на меня удручающее впечатление, но это — особенно.

Несмотря на то, что могилы были ухоженными, дорожки протоптанными, ограды покрашены, мне с каждой секундой становилось не по себе.

Казалось, что со всех сторон на меня смотрят десятки, а то и сотни глаз.

Высоченные, вековые деревья, расположенные по периметру кладбища, словно отгораживали его непроницаемой стеной от остального мира.

Вороны сидели почти на каждой ветке, образуя сплошной черный ковер, сквозь который можно было с трудом разглядеть пятачки серого неба. Моросящий дождик дополнял мрачную картину. Хорошо, что гроза прошла стороной, иначе было бы действительно жутко.

Гулкое карканье раздавалось со всех сторон и било по ушам словно набатом.

Поморщился.

— Не обращай внимания, — заметив выражение моего лица, бросила Марта, — Вороны каркают — что собаки брешут. Пустое.

— Почему нельзя могилу на окраине выкопать? — поинтересовался я, сообразив, что идем мы в аккурат к центру кладбища.

— Потому-что в середине Велесова сила сильнее. Удержит неприкаянную душу. Не даст вырваться на свободу.

— Ясно, — пробормотал себе под нос, хотя ясно мне как раз ничего не было.

Вообще, чувствовал себя попавшим в какой-то сумасшедший дом или фэнтезийный роман.

Самое смешное, я отчётливо понимал, что всё происходит на самом деле, а я каким-то невероятным образом стал частью чего-то непостижимого, того — что нельзя объяснить рационально.

Наконец, оказались на месте.

В центре кладбища располагалось свободное пространство около сорока метров в диаметре.

Именно на этом клочке земли и было решено похоронить бабу Стефу.

— Здесь для самых сильных из нас место оставлено. Остальных можно и с краю закопать, — резюмировала Марта, — Что встали, мальчики? Давайте, за дело. Живее-живее, — поторопила наших спутников женщина.

— А мне чего делать?

— Тебе? Видишь вон ту могилу? — указала рукой направление.

— Ага.

— Там яма небольшая, пожухлой травой заваленная. Развороши. Достань осиновые ветки, те — что потолще.

Я с опасением посмотрел на женщину.

Она сейчас что, серьёзно? Значит в доме не шутила про осиновые колья?

— Послушай, приёмыш, я понимаю, тебе сейчас трудно уложить в голове всё происходящее, но так надо. Ведьмой твоя бабка была: древней и сильной. Нельзя допустить, чтобы она с того света вернулась в виде навьи или упыря.

— Навьи? — переспросил я.

— Иди, принеси ветки, пока будешь колья выстругивать, так и быть, расскажу.

Пришлось поторопиться.

Когда вернулся обратно, в руках у Марты был острый нож, который женщина мне протянула.

— Начинай, — бросила с усмешкой, словно сомневаясь, что я справлюсь с поставленной задачей.

Да мы с ребятами в детстве столько копий выстругали, что с закрытыми глазами сумею сделать.

Заметил в паре шагов небольшое полено и поставив, уселся на него.

А что? Удобно.

Не на мокрую же землю задницей плюхаться. Можно, конечно, и стоя, но зачем, если есть возможность устроиться поудобнее.

Марта лишь хмыкнула.

— Тоже мне, джентльмен. Нет бы даме предложил посидеть.

— Ну, простите великодушно. Не подумал. Минуточку.

Второе полено нашлось быстро.

Поставил, немного вбил в землю, чтобы не раскачивалось.

— Прошу.

Женщина достала из кармана свернутый шейный платок, встряхнула и постелила его на деревянную поверхность.

— Вот теперь сгодится.

— Так что там про навьи и упырей? — поинтересовался я, затачивая край кола.

— Упыри — это ожившие мертвецы, те же зомби, чтобы тебе было понятнее. Тупые и злобные. Навьи — чем-то похожи на них, но сохраняют разум, правда многие понятия у них искажаются. Добро и зло часто меняются местами.

— Вообще, не бывает абсолютного добра и зла, всегда есть середина.

— Пофилософствуй мне тут, — усмехнулась Марта, — Дальше знать хочешь?

— Ага.

— Покойники восстают довольно редко. На освящённых могилах практически никогда, но у нас…

— А что у вас? Если так боитесь, можно вызвать батюшку. Пускай кадилом помашет.

— Не в этом случае. Навьями и упырями становятся по разным причинам. Ими могут оказаться люди, покончившие жизнь самоубийством, проклятые своими родственниками, умершие насильственной смертью, неправильно похороненные… Здесь всё немного сложнее. Ведьмаки и ведьмы — дело особое. Тут мало одного покаяния. Церковь не допустит похоронить ведьму на освящённой земле, впрочем, как и самоубийцу. Нужен особый ритуал погребения.

— Я почему-то считал, что ведьмы если и восстают, то вурдалаками. Встают по ночам из могилы, залезают в дома и пьют кровь у мирных жителей.

Посмотрел на скептическое выражение лица Марты, в глазах которой так и читалось: — Откуда ты взял такую дичь?

— Ну, в книгах написано. В фэнтези.

— А-ха-ха, в фэнтези. Насмешил ты меня, приёмыш. Вурдалаки действительно пьют кровь, но уж точно не вылезают из могил. Если говорить на твоём языке, то они больше похожи на вампиров. Уроды ещё те… Живут кланами. Уверена, ты их встречал не раз, просто не обращал внимания.

— Обалдеть. И что эти вурдалаки умеют? В чём их особенность, кроме того, что они кровососы. В летучих мышей превращаются?

— Нет. Опять сказки. Почему ты рассуждаешь как невежда?

— Невежда?

— Непосвящённый, невежественный, не знающий, то есть — обычный человек, а ведь ты из древнего рода, пусть и не относишься к прямой линии. Неужели никто ничего не рассказывал?

— Нет, — помотал головой.

— А родители?

— Погибли, когда маленьким был. Меня тётка с дядькой воспитывали, но те… Не знаю, может сами не в курсе были.

Именно сейчас, в эту самую минуту, я полностью принял то, что моя жизнь никогда не будет прежней. Всё, к чему я шёл год за годом, день за днем — сегодня свелось в одну точку и возврата назад уже не было. Моё наследие настигло меня в самый неожиданный момент, и от этого понимания стало тоскливо.

Из-за дурацкого дара, точнее — из-за меня, погибла Светлана.

Я мог уехать и забыть Тумановку с его обитателями как страшный сон, только знал, что это не поможет. Судьба настигнет меня в любом месте.

К тому же, найти убийцу жены и доказать его виновность — мало. Если эта тварь, как и я, владеет способностями, то наказать ублюдка будет сложно. Правду сказала баба Стефа, мне необходимо овладеть знаниями и набраться опыта, прежде чем соваться в пасть ко льву. Главное — терпение, а его мне не занимать.

Понять бы ещё, что за дар такой мне достался от родственницы.

— Так что насчёт вурдалаков? Такие страшные? — решил уточнить, пока ещё оставалось время.

Сейчас мне необходимо было получать информацию из любого источника, так как чувствовал я себя щенком, которого кинули в горную реку и сказали: плыви.

— Почему страшные?

— Так ты же назвала их уродами, — с удивлением заметил, что начал обращаться к Марте на «ты», но раз женщина не оговорила, значит, была не против.

— Это я образно. Просто характер поганый. Считают себя выше других. Живут по своему кодексу чести. Вот только срываются часто, особенно обращённые. Накроет кровавое безумие и всё, тушите свет.

— Убивают?

— Да, но таких свои же и уничтожают.

— А как с ними бороться?

— Ты собрался выступить против вурдалака? Тогда я советую тебе крепко подумать.

— Нет, конечно. Я даже ни одного из них не знаю, — хмыкнул в ответ, — но, как говорят: «кто владеет информацией — тот владеет Миром».

— Однако, высоко замахнулся.

— Не претендую. Просто хочется быть в курсе, на будущее. Вдруг доведётся встретиться. Кстати, у вас в деревне вурдалаков нет?

— Нет. Я же сказала: они кланами живут. Одиночек практически не встречается. Предпочитают большие города. Ведут преимущественно ночной образ жизни. Солнечного света не боятся. Он им неприятен, но реального вреда причинить не может, разве что вновь обращённым. Очень быстрые, хорошо видят во тьме. Могут отращивать клыки и когти. Сильны, выносливы.

— И как их убить?

— Хм-м, тебе зачем это знать?

Пожал плечами.

— Для общего развития.

— Сжечь или колом в сердце, — флегматично произнесла моя собеседница.

— А святая вода, крест и чеснок на них действуют?

— Чеснок — чушь собачья. Святая вода оставляет ожоги. А что ты собрался с крестом делать? Махать перед носом?

— Приложить ко лбу, например.

— Ага, так тебе и позволят это сделать. Вот если крест этот большой и увесистый, тогда смело бей по кумполу со всей силы, тогда хоть дезориентировать сможешь, но лучше возьми палицу, а ещё лучше — не вступай в противоборство с вурдалаком. Так, всё, мальчики закончили, пора Стефу предать земле. Бери осину и пошли.

Только сейчас понял, для чего были сделаны маленькие отверстия в гробу. В них удобно было забивать колья.

Михаил взял молоток, но не успел ничего предпринять, как Марта взволнованно произнесла:

— Миша, ты полынь применил по назначению?

Парень вскинул голову, зажмурился, а затем отрицательно замотал головой.

— Забыл.

— Балбес, бестолочь! — рявкнула женщина, — Быстро открывайте гроб.

Прохор молча попятился, явно не собираясь исполнять приказ Марты.

Я не стал ждать, сам схватился за крышку и дернул вверх.

— Ну и чего так переполошились? Как лежала бабка, так и лежит, подумаешь тело чуть на бок перевернулось.

— Мишка, живее, засовывай полынь ей в глотку! Что столбом встал?

— Я? — испуганно прошептал парень.

— Ну, не я же! — зло процедила Марта.

Михаил достал из кармана пучок помятой травы, но приближаться к покойнице не спешил.

Пришлось протянуть руку.

— Дай сюда.

Парень с облегчением вложил мне в ладонь скомканные листья полыни.

— Аа-аа, что за… — заорал я, почувствовав, как руку обожгло огнём в том месте, где недавно появилась татуировка.

Секунда и боль стала распространяться всё выше и выше.

Глава 8

Разжал ладонь, полынь выпала на голую землю.

Поднёс руку к глазам и увидел отчетливо проступающий ожёг. Кожа обуглилась и почернела, но в том месте, где располагалась татуировка, осталась чистой, нетронутой.

— Какого…

— Миша, прекращай топтаться на месте. На тебя полынь не действует, поэтому соберись и сделай то, что должен.

— Всегда так… Миша — то, Миша — сё. Я вам что, в каждой бочке затычка?

— Поговори мне ещё, — погрозила пальцем Марта, и Михаил мгновенно притих, быстро опустившись на колени и начиная собирать разбросанную по земле траву.

Дальше дело осталось за малым.

Мужики быстро приладили крышку и забили гвоздями гроб. Пришла пора заколачивать осиновые колья.

— Бум-бум-бум, — застучал молоток, отдаваясь гулким эхом.

Мужики работали споро. Словно не первый раз этим занимались, хотя — может и не первый.

Сразу стало как-то не по себе.

— Скорее, Миха, — поторопил парня Прохор, косясь на просвет между деревьями.

Сумерки начали сгущаться.

Когда осталось вбить последний кол, крышка гроба дернулась вверх, словно её кто-то толкнул изнутри.

Отскочил в сторону, с недоверием пялясь на деревянный ящик.

— Какого…

Раздался скрежет, словно кто-то царапал ногтями по поверхности, а затем послышался тихий стон.

Я даже на секунду подумал, что мы хороним бабку живьем. Вдруг она не умерла вовсе. Впала в летаргический сон, а сейчас проснулась. Бывает же и такое.

По напуганному взгляду местного алкаша и напряженному — Михаила, понял, что мои подозрение не верны.

Марта кинулась к гробу и начала что-то нашёптывать. Звуки почти мгновенно стихли.

— Уф-ф, — выдохнула женщина, смахнув с лица выступившую испарину, — Не сильна я в этом. Не та у меня суть. Давайте ребятки: опускайте гроб, да закапывайте.

Мужики справились быстро. Было видно, что они хотели как можно скорее завершить работу и свалить с кладбища.

Прохор хоть и ныл, выражая недовольство, что его припахали к столь тяжелому делу, лопатой махал шустро.

— Готово, — облегчённо выдохнул Михаил.

— Давайте уже вернёмся в деревню, — тоскливо произнес Прохор и покосился на земляной холмик, словно ожидая, что сейчас оттуда вылезет мертвец.

— Вы идите, — махнула рукой Марта, я мы с Алексеем ещё на пару минут задержимся.

Мужиков уговаривать было не нужно. Они молниеносно развернулись и потопали прочь, да так быстро, словно за ними гнался сам дьявол.

Впрочем, я бы тоже не отказался покинуть столь мрачное и недружелюбное место. Очень уж мне не нравилась ворона, сидящая на ближайшем суку дерева и пялящаяся на меня своим черным немигающим взглядом.

Специально сделал несколько шагов в сторону, проверяя реакцию.

Ворона, как специально, повернула голову вслед за мной и вновь начала буравить меня своими глазками-бусинками.

— Кыш-кыш, пошла прочь, — подхватив ком земли, бросил в наглую птицу.

Марта, рассыпавшая в данный момент рисовые зёрна у могилы, обернулась в мою сторону.

— Ну, и чего ты её гонишь? На вот, — женщина достала из кармана завёрнутый в фольгу маленький кусок сырого мяса, — Покорми. Не думала, что так сразу объявится, — и видя мой недоумённый взгляд, пояснила, — Эта ворона — твой проводник. Часть сути Стефании преобразовалась и поселилась в этой птице. Она — твой помощник на первое время. Твой билет на ту сторону.

— А если я не хочу на ту сторону, — проворчал тихо.

— Рано или поздно всё равно придется. От себя не убежишь. Ты, Алексей — Кромешник. Можешь ходить по грани миров: между Явью и Навью. Ну, это если не помрёшь раньше времени, да знаниями овладеешь. Давай, корми птицу и пойдем. Мы и так здесь задержались.

— Цыпа-цыпа, гуль-гуль-гуль, — произнес я и потряс куском мяса в воздухе.

Ну а что?

Я понятия не имею, как подзывать ворон.

Марта закатила глаза на мои выкрутасы, но ничего не сказала.

Птица подлетать тоже не спешила. Видимо оценивала, стоит ли это делать. Не понравилось, что я запустил в неё комом земли и сейчас осторожничала.

— Ну, лети сюда. Кушать хочешь? Смотри какое вкусное мясо: такое аппетитное, сочное, так бы и съел, — поднес кусок ко рту и сделал вид что надкусываю, — Ням-ням-ням. Фу-уу, оно уже стухло.

— То — что надо, — усмехнулась Марта.

— Кар-кар-кар, — изрекла наглая птица и всё же соизволила покинуть свой насест.

Спикировав сверху вниз, она ловко ухватила на лету мясо, вырывая его из моих пальцев и опустилась на землю, с остервенением разрывая плоть на волокла и заглатывая.

Это не ворона, это какой-то долбоклюв. Не удивлюсь, если у неё внутри обнаружатся зубы.

— Теперь мы можем идти? — поинтересовался у Марты.

Становилось темно и на обратном пути запросто можно было обо что-нибудь запнуться, упасть и насадить голову на пику одной из оград.

Дурацкие мысли, но они никак не хотели уходить, транслируя в мозг ужасные картинки.

— Ещё нет. Она тебя пока не признала.

Вздохнул.

— А как она должна…

Договорить не успел. Ворона взмыла в воздух и через пару секунд опустилась на моё плечо.

— Кар! — проорала эта гадина в самое ухо, а затем клюнула, да так, что на коже выступила кровь.

— Ау, больно! Ты чего дерёшься, зараза?

— Кар! — в очередной раз повторила птица и довольно потёрлась головой о мою щёку.

— Вот теперь можно возвращаться, — послышался удовлетворённый голос Марты.

Михаила с Прохором мы догнали у околицы. Парень молча кивнул и помахав на прощание, потопал вдоль домов. Прохор же выразительно уставился на меня и выдал:

— Ну, приёмыш, зови в гости. Отмеча… Тьфу, то есть, поминать будем Стефу.

— Тебе лишь бы напиться, Прошка, — не разделяя энтузиазма местного алкоголика, произнесла Марта.

— Чой-то сразу напиться? Покойницу проводить надобно как следует, иначе не будет ей спокойного посмертия, — упрямо произнес Прохор и с надеждой посмотрел на меня.

— Ей в любом случае, спокойного посмертия не будет, но Прошка в чём-то прав. Помянуть надобно.

— Кар! — недовольно каркнула ворона, так и продолжающая сидеть на моем плече, а затем вновь клюнула меня в висок.

— Ах ты, гадина! — проревел я, и резко вскинув руку, ухватил наглую птицу за горло, встряхивая, — Слушай меня, тварь пернатая, ещё раз так сделаешь, я не посмотрю, проводник ты или обычная ворона, сверну шею как курице и все дела. Усекла?

— Кар, — придушенно подала голос птица.

— То-то же.

Разжал пальцы и пернатая, замахав крыльями, взлетела вверх, натужно каркая. Наверняка, обзывала меня всеми нехорошими словами.

Прохор, опасливо косясь на орущую птицу, сделал пару шагов назад, а вот я, как стоял — так и остался, а зря.

Пернатая бестия решила отомстить и устроила самый настоящий обстрел.

Уверен, если бы она умела писать, накатала бы жалобу за жестокое обращение в Международный Фонд Защиты Животных, но даже так, свою месть гадина свершила. У меня на груди расплывались три белых пятна.

Потряс кулаком в воздухе.

— Вот попадись ты мне… И не надо смеяться, — обратился к Марте, которая тихо хихикала, глядя на наши с вороной разборки.

— Кар-кар-кар, — громко выдала пернатая зараза и сделала над нами круг почёта, довольная тем, что её месть удалась.

— Ну, так мы это… Пойдём уже… Выпьем? — поторопил нас Прохор.

— Честно говоря, даже не представляю: есть у меня в доме алкоголь или нет? Да и закуска вряд ли найдётся.

Марта усмехнулась.

— Найдётся, не переживай.

Пожал плечами.

— Пойдемте тогда.

Первым делом отправился застирывать рубашку, потому как переодеться было банально не во что. В ближайшем будущем придётся обязательно озаботиться пополнением гардероба, ибо все вещи остались в машине.

Так и пришлось возвращаться к гостям в мокрой одежде.

Стоило зайти на кухню, как гостья хлопнула в ладоши и огляделась по сторонам.

— Кузьма, живо вылезай! — произнесла грозно, — Вылезай, кому говорю, а то хуже будет! Ты меня знаешь.

В углу, за русской печкой послышалось шуршание, а затем из-за неё вывалился мелкий мужичок ростом чуть ниже колена с лохматой нечёсаной бородой, слипшимися волосами и ужасно грязный, словно не мылся не один год.

— Чего рекомандовалась, окаянная? Ты здесь не хозяйка! Я не обязан подчиняться. Знаю я вас, лишь бы кусок получше урвать. Не пущу! Ничего не отдам! Убирайтесь из моего дома. Налетели как воронье, набежали…

— Кар! — послышалось непонятно откуда, а затем раздался грохот и через дымоход вывалилась ворона.

Испачканная сажей, но при этом с чувством собственного превосходства, она приземлилась на голову Кузьме и начала долбить по ней клювом.

Я молча обалдевал от всего происходящего, при этом тихо радуясь, что пернатая засранка сменила объект внимания.

— Ой-ой-ой, не надо! Отстань! Не тронь меня! — запричитал мелкий бородач и попытался закрыть голову руками, но не преуспел.

Ворона уверенно продолжала свои нападки.

— А ну, прекратила это непотребство! — рявкнул я, делая шаг вперед по направлению к птице.

Пернатая бестия стрелой метнулась в противоположную сторону и сдуру втемяшилась в стену.

Шмяк.

Тело вороны с распахнутыми крыльями сползло на пол.

— Дурдом, — пробормотал себе под нос, и наклонившись, поднял птицу.

Жива. А если всё же…

— Не переживай, ничего ей не сделается, — просветила меня Марта, — На подоконник положи. Через пару минут очухается.

— Так, — произнёс хмуро, оставив ворону приходить в себя, — Ты кто такой будешь? — указал на мелкого, непонятно откуда взявшегося мужика.

— Кузьма, — ответил тот.

— Что Кузьма — это понятно. Я не о том спрашиваю. Ты кто? Гном?

— Сам ты… гном недоделанный. Домовой я.

В принципе, что-то подобное я и подозревал.

— Да какой он домовой, — покачала головой Марта и поджала губы, — Грязевой, а не домовой. Позор своего рода. Видела бы Стефа в кого ты превратился, отодрала за уши.

— Ты за языком-то следи. Мы со Стефанией всегда мирно жили, да чтобы она и меня обидеть, да не в жизнь…

— Ага, — хмыкнула женщина, — То-то ворона тебя клевать начала.

Кузьма насупился, запыхтел на мгновение, потупил глаза, а затем вскинулся.

— Чего вам всем здесь надо? Скорбеть нормально не даёте. Пришли в дом, натоптали, грязи нанесли…

А ведь, действительно, нанесли. Хотя, здесь и так было грязно, но все равно наследили. Надо будет завтра с утра уборку провести.

— Не ворчи. Лучше займись своими непосредственными обязанностями. У тебя гости не кормленые, в доме шаром покати: ни поесть, ни попить. Совсем запустил хозяйство.

— Не тебе меня судить, наузница, — подбоченился Кузьма и недовольно зыркнул на Марту из-под густых бровей, — А что до гостей, так не обязан я всех привечать. Хозяйка пока жива была, наказ дала, гнать всех в шею.

— Так нет больше твоей хозяйки.

— А-то я не знаю, — шмыгнул носом домовой и утерся рукавом грязного кафтана, — Но это всё равно ничего не меняет. Я наказ Стефании выполню, поэтому, убирайтесь из дома подобру-поздорову!

— Угомонись Кузьма! — Марта стукнула кулаком по столу, — Приглядись к Алексею. Разве не видишь суть от сути? У тебя теперь новый хозяин, так что будь добр, заткнись и займись делом.

Женщина выразительно посмотрела на меня, мол: принимай в семью и воспитывай.

Мало мне наглой вороны, теперь ещё и упертого домового на шею повесили.

Прищурился, глядя на сопевшую от недовольства нечисть.

А ведь наверняка из-за этого лохматого пня я улетел с лестницы. Марта с Прохором и Михаилом без проблем поднялись и спустились. У них под ногами ни одна ступенька не скрипнула, а у меня…

— Так-так-так, — пробормотал я, но решил, что устраивать разборки при гостях невежливо, — Ну что, Кузьма, будем дружить или воевать? Только учти, война будет короткой. Я тебя просто-напросто выгоню. Даже рекомендаций не дам. Никто тебя в свой дом не возьмёт. Долго ты проживешь без своего хозяйства? — глаза домового по мере моих слов округлялись, а внутри них начал появляться животный ужас.

— Не над-до, — запинаясь произнес Кузьма и испуганно затряс головой, — Хозяин.

Последнее слово он выдавил с трудом, пересиливая себя.

Москва тоже не сразу строилась, вот и мы с Кузьмой будем возводить мост понимания постепенно. Класть кирпичик за кирпичиком.

Может и не стоило угрожать домовому с самого начала, но сегодня уговаривать и сюсюкать с нечистью я был не настроен. Завтра попробую сменить кнут на пряник, а пока, пусть подумает над своим поведением.

— Тогда, вот что, Кузьма. Можешь нам на стол соорудить водочки и закуски?

— Наливки бы… клюквенной, да на травках, — вклинился в разговор Прошка.

— И то дело, — согласился, кинув взгляд на Марту.

Всё-таки с нами женщина, а они уважают более тонкие напитки.

Настойка, конечно, не изысканное вино, но и не пресловутая водка.

— Сможешь организовать?

Кузьма затряс спутанной бородой.

— Ага, всё сделаю, хозяин. Не изволь беспокоиться.

Мгновение и домовой исчез из вида, словно его тут и не было.

— Груздей соленых прихвати! — прокричал вслед Кузьме Прохор.

Уже через десять минут стол ломился от закуски, а местный алкаш бодро откупорил запотевшую бутылку клюковки и разливал по стопкам.

Водку Кузьма тоже принёс. Не знаю, где он всё это взял, спрашивать не собирался. Голова и так пухла от всего происходящего.

Опрокинул пару стопок беленькой, закусил вареной картошкой с хрустящим солёным огурчиком и отставил в сторону несмотря на то, что напиться хотелось до ужаса.

Марта ограничилась одной рюмкой, а вот Прохор, недолго думая, приложился к горлышку и торопливо вливал в себя настойку, видимо боясь, что отберут.

— Марта, я всё хотел спросить… Ведьм вроде как принято сжигать на кострах, так почему мы тело бабы Стефы не предали огню, а закопали?

— Потому что тебе необходим проводник. Пока тело Стефании не истлеет полностью, рядом с тобой будет спутник, — женщина кивнула в сторону вороны, которая уже давно пришла в себя.

Птица так и осталась сидеть на окне, с интересом поглядывая на нашу компанию и чистя перья.

— Видишь ли, в чём дело. Суть ведьмы заключена в ведьминской косточке. Если сжечь тело, она превратиться в прах и её часть не перейдёт к проводнику. Сейчас твоя ворона неразрывно связана покойницей, но и с тобой у неё скоро возникнут крепкие узы. Закрепятся, обрастут силой, что разорвать их можно будет только после смерти одного из вас.

— Спасибо за пояснения и за то, что помогаешь, Марта. Кстати, почему ты это делаешь?

— Кто-то же должен. Ты спрашивай, если вопросы какие появились. Отвечу, если смогу, — пожала плечами женщина, но я нутром почувствовал, что она что-то недоговаривает.

Да и вообще, бесплатный сыр только в мышеловке. Не даром же баба Стефа предупреждала никому не доверять и всегда быть настороже.

Помощь я приму, потому как она мне сейчас необходима, но останусь начеку, чтобы, в случае чего, не попасть впросак.

Не верю я в бескорыстность.

А вот вопросы позадаю, у меня их скопился вагон и маленькая тележка.

— Марта, вас Кузьма назвал наузницей…

— Так я наузница и есть, можно узольница, кому как больше нравится. Это моя суть. Специализация, если по-простому. Я изготавливаю обереги, напитываю их силой. Таких как я — много. Дар у нас узкий, но прибыльный. Спрос имеет. Кстати, тебе бы не помешало обереги на дому обновить, да себе пару прикупить, а то неровен час, сглазит кто или порчу наведёт. Марта плюнула три раза через плечо и постучала костяшками пальцев по столу.

— Подумаю, — ответил неопределённо, — А кто ещё бывает? Какие градации?

— Много. Вот, например, Прошка, — кивнула Марта на положившего голову на руки и уснувшего алкаша, который успел вылакать не только клюковку, но допить початую бутылку водки и откупорить новую, — Хранильник.

— Кто?

— Хранильник — изготовитель священного оружия и снаряжения. Если в средние века его дар был в почёте, то сейчас почти никому не нужен. Вот он и пьет бедняга от безысходности.

— А Миша?

— А Михаил обычный человек. Без дара.

— Теперь понятно, почему он спокойно взял в руки полынь.

Догадаться было несложно, что эта трава причиняла боль всем, кто имел дар. Ну, или практически всем. Ведьмам так точно. Недаром Марта не притронулась к выпавшему на землю растению.

Посмотрел на ладонь. Ожог начал проходить. Он практически сошел на нет, оставляя только розовую корочку и вызывая сильный зуд.

— Ничего себе, — пробормотал удивлённо.

— Привыкай, — Марта понимающе улыбнулась, — Теперь на тебе все заживать будет как на собаке.

— Здорово. Еще бы девять жизней, как у кошки иметь, тогда вообще сказка.

— Вот тут огорчу. Помрешь, восстанешь только в виде упырём или навьи. Другого не дано. Зато, если избежишь насильственной смерти, жить будешь долго.

Глава 9

Утешение маленькое, потому как я задним местом чувствовал, что спокойной жизни мне не дадут, особенно после того, как начну разыскивать убийцу жены.

Нет, сама по себе новость была приятной, но опять же, с какой стороны посмотреть.

Пока не стал на этом зацикливаться. Пройдёт лет сто, если не скопычусь, тогда и подумаю о смысле жизни.

— А вот, Авдотья, соседка моя, она кто?

Очень уж мне хотелось знать, кем являлась данная барышня, хотя, на барышню, пожалуй, она не тянула, скорее — на злобную гарпию, капающую изо рта ядом.

— Интересно, а гарпии существуют или они всего лишь выдумки? Очень уж она на неё похожа, особенно — когда злиться. Я что, это вслух произнес.

— А-ха-ах, — рассмеялась немного захмелевшая Марта, — Вслух, конечно. Спешу тебя разочаровать, что здесь ты ошибся. Гарпии, если у существуют, то точно не здесь, не на земле русской. А Авдотья всего лишь чаровница, если захочет, любой мужик её станет. Будет ножки целовать и любой каприз исполнять без малейшей тени сомнения.

Нахмурился. Вроде как соседка и на мне пыталась свой трюк провернуть, да только у неё что-то не вышло.

Рассказал об это Марте.

— Так она зла на тебя очень. Ярость затмила разум, вот и не смогла захомутать. Тут ведь всё на чувствах завязано. Чаровница должна сама хотеть завлечь мужчину в свои сети. Ощутить притяжение, желание, а Авдотья наша, вместо этого изошла злобой.

— Теперь понятно.

— Но ты всё равно будь осторожен. Она не простит, что промысел Стефании не ей достался. Попытается со свету сжить.

— И что она мне может сделать?

Марта на секунду прищурилась.

— Хм-м, дай-ка, подумать… Да много чего. Проклясть может, отравить. Хворь наслать. Чаровниц ещё травницами иногда называют. Они изготавливают различные снадобья и обрядовые напитки. Хлебнешь одного такого и больше не встанешь. Будешь как спящая царевна беспробудно спать. Если посленей хрустальный гроб организовали, то тебе даже деревянный не достанется. Да и от поцелуя принцессы ты не проснёшься. Так и будешь лежать бревном, пока к тебе потворники Вия не явятся. Ну, это я так, привела один из вариантов. А ещё… Авдотья неплохая предсказательница и гадальница. Может наперёд просчитать, как и что случиться, да вмешаться в расклад. Хоть это и запрещено.

— Кем запрещено?

— Высшими силами.

— Угу, — кивнул рассеяно, а Марта продолжила:

— Да у нас пол деревни на тебя зуб точит. Ты, пусть и дальняя родня Стефе, но всё же пришлый, поэтому, ходи и оглядывайся.

— А ты значит, не точишь?

— Нет. Смысл махать кулаками, когда битва окончена. Ты победил.

— Вообще-то, даже не стремился.

— Именно это и обидно. Тебе не нужна была сила, но ты её получил, а кто стремился завладеть — остался за бортом. Мне, в любом случае, ничего не светило. Не в той весовой категории, чтобы бодаться с другими ведьмами: та же Авдотья, хоть и слабее меня, но подлее и хитрее в несколько раз. Мне выгоднее с тобой дружить. Кромешник — это вам не обавник и не кощунник. Я тебе помогу, а потом ты мне когда-нибудь в помощи не откажешь.

Что-то подобное я и думал: потихоньку-помаленьку мы начали подбираться к сути дела. Не просто так Марта оказалась поблизости, не просто так протянула руку, но может это и не плохо.

Я не против взаимовыгодного сотрудничества. Главное, не позволять переходить границ и не соглашаться на что-то запредельное. Неизвестно ведь, что она может попросить взамен.

Прищурился, внимательно наблюдая за собеседницей.

— Что так смотришь? Долг платежом красен.

— Вот в долг как раз залезать не хотелось бы.

— А придётся, — хмыкнула Марта, — но ты не переживай, я много не запрошу. Зато огражу тебя от многих проблем.

— И как ты это сделаешь?

— Не забывай, кто я такая.

— Наузница, — произнес медленно, кивнув сам себе.

— Вот именно. Оберегов тебе наделаю, чтобы неповадно было разным курицам… то есть ведьмам, на тебя наговоры наговаривать, да порчу насылать. Хоть с какой-то стороны защищён будешь. Поверь, это не мало. Ты сейчас как беззащитный щенок начнёшь носом тыкаться в закрытые двери, пока не поймёшь, что к чему. Самое скверное, что на Кромку тебя тянуть будет очень сильно. Насколько я успела понять, ты по наивности — да по незнанию, туда уже захож был.

Встрепенулся, удивленно глянув на собеседницу.

— Вот здесь поподробнее. Когда это я успел побывать на Кромке? И откуда такие мысли?

— Это проще-простого. Ты со стороны леса вышел, а в этом месте грань между Явью и Навью наиболее тонкая. Пришлые отродясь оттуда не появлялись. Скажешь, пока ты через лес продирался, ничего странного не случилось? — произнесла Марта и посмотрела пытливо, с хитринкой.

Пожал плечами.

— Было кое-что, — не стал лукавить.

— Вот то-то и оно. Удивляюсь, как ты оттуда живым выйти сумел? Да ещё и с дочкой Хозяйки Медной горы повстречаться.

— С кем? — мои глаза чуть на лоб не лезли от изумления.

— Ты меня и в первый раз прекрасно услышал, чай не глухой.

Мне сразу же вспомнилась наглая мелкая девчонка с красными ленточками в волосах.

Казалось бы, удивляться уже было нечему, но и тут я оказался неправ.

Всё, о чём говорила Марта, выходило за грань моего понимания и никак не хотело укладываться в голове.

Ладно, ведьмы и колдуны, но дочь Хозяйки Медной горы? Серьёзно?

А если есть дочь, то значит где-то есть мать.

М-да, вот так живёшь-живешь в реальном мире, а к тридцати годам начинаешь верить в сказки.

— Не выдержишь ты. Пойдешь на кромку. Даже не из-за любопытства, не из-за неминуемой тяги, а просто потому — что захочешь найти ответы на вопросы, которые можно получить только там. Вот тогда тебе понадобиться моя помощь. Я тебе защиту сделаю такую, что ни одна нежить не сумеет причинить вред, хотя бы некоторое время. Твоя бабка, между прочим, тоже моими услугами пользовалась.

Эх, красиво говорит Марта, но это как в поговорке: «Гладко стелет — да жёстко спать».

— Я всё понял, можешь не продолжать. Прежде чем соглашусь на твои услуги, хотелось бы узнать: что ты хочешь взамен?

— Сущую малость. Ничего особенного. Когда ты будешь на Кромке, просто зайди в гости к Ратмиру и забери у него одну вещицу.

— Кха-кха-кха, ты, Марта, говори-говори, да не заговаривайся, — послышалось из-за печки, а затем показался сам обладатель голоса.

Домовой важно подбоченился и уперся гневным взглядом в гостью.

— А ты, хозяин, её не слушай эту балаболку. Мы и без её оберегов прожить можем. Сами сделаем, ещё лучше прежних. Вы — потворники только и норовите в доверие влезть, да пользу поиметь за счёт чужого промысла. Только хрен тебе. Не будет Алексей с Ратмиром встречаться. Ишь, чего удумала? На верную смерть молодого Кромешника отправить?

— Ерунды не говори, Кузьма. Я же не заставляю приёмыша в первое посещение за моей вещицей отправляться, — тут же заюлила Марта, — Вот встанет на ноги, заматереет, получит знания, прислужниками обзаведётся, тогда и долг возвращать станет.

Удивительно, как быстро домовой переобулся. Ещё совсем недавно, он никак не хотел признавать меня хозяином, а теперь встал на защиту.

— Не будем мы ничего брать и долг никакой возвращать не будем, — подбоченившись, грозно заявил Кузьма, потрясая спутанной бородой.

— Я подумаю, — перебил домового, чем вызвал явное неудовольствие последнего.

— Вот видишь, твой хозяин проявляет благоразумие, а ты как был нелюдимым букой, так и остался. Если бы не Стефа, так бы бесхозным и остался. Кому ты нужен такой дефективный?

— Так, стоп! — рявкнул я, поднимаясь с места и видя, что от слов ведьмы у домового начинают на глаза наворачиваться слёзы, — Извинись перед Кузей.

Марта аж поперхнулась от возмущения.

Ну а что?

Нечего моего домового обижать и говорить ему всякие гадости. Если все в этой деревне такие (а думается мне — ещё хуже), то я прекрасно понимаю Кузьму, который не хочет никого привечать в своём доме.

— Я не ослышалась? — хмыкнула Марта, — Ты просишь меня извиниться перед нечистью?

— Может он и нечисть, но моя нечисть, а ты у меня в гостях, так что имей уважение к жителям этого дома, — мой голос прогремел на всю кухню, заставив храпевшего Прохора встрепенуться, поднять на нас мутный взгляд и потрясти головой.

— А что, уже пора расходиться?

— Пора, Прошка, пора, ночь на дворе, — засуетилась Марта, — Ты давай, подымайся, пошли. Погостили и хватит.

Хранильник довольно бодро поднялся с места, покачнувшись лишь один раз, и мазнув взглядом по столу, нашел недопитую бутылку водки.

— Оо-о, — радостно булькнул он и тут же ухватил её за горлышко цепкими пальцами, с мольбой в глазах посмотрев на меня.

— Забирай, — бросил добродушно.

— Благодарю великодушно, — выдал местный пропойца, но смазал всё впечатление громким: — Ик! — и быстро посеменил к выходу.

Ведьма последовала за ним.

— Марта, ты ничего не забыла? — окликнул женщину.

Она недовольно обернулась, поджала губы и мазнув взглядом по Кузьме, процедила:

— Прошу прощения.

Когда за гостями захлопнулась дверь, домовой бросился мне в ноги и крепко обнял, а потом резко опустив, радостно запрыгал на месте.

— Хозяин, это что же такое делается? Как такое вообще может быть? Скажи кому, не поверят! Да чтобы ведьма извинилась перед нечистью… Не бывало такого! Спасибо тебе хозяин, спасибо! Во век не забуду! Верой и правдой служить стану! Что хочешь для тебя сделаю!

Домовой в очередной раз полез обниматься.

— А ну, стоять! — произнес недовольно, но таким тоном, что Кузьма вмиг послушался и застыл на месте, — Всё, что хочу, говоришь, сделаешь?

— Ага, — закивал домовой, да так сильно, что мне показалось, голова у него отвалится.

— Тогда, в первую очередь, помойся и приведи себя в порядок, — произнес брезгливо, — а то похож непонятно на кого. Такое ощущение, что только что из мусорного бака вылез.

— Ха-ха-ха, — беззлобно рассмеялся домовой и ткнул в меня пальцев, — Так я весь в тебя, хозяин.

— Эм-м, — пробормотал я и только потом сообразил, что так и не привел себя в порядок после блуждания по лесу.

Как-то со всей этой кутерьмой забыл о своём внешнем виде. Даже не вспомнил, а следовало бы.

С другой стороны — когда мне было это делать, если почти сразу столкнулся с умирающей бабкой, а потом пришлось её в срочном порядке хоронить.

Удивительно: что ни Марта, ни Прохор ничего не сказали по этому поводу.

Хотя, насчет алкаша понятно, он и сам выглядел соответственно, и наверняка воспринял мой внешний вид, как само-собой разумеющееся.

А вот Марта почему промолчала?

Ну и чёрт с ней.

— Вот тут ты прав, Кузьма. Мне бы тоже не помешало помыться. Может, баньку затопишь?

Домовой почесал грязный затылок.

— Это, конечно, можно, но… — Кузя замялся, явно не зная, как сказать.

— Ну, что ещё?

— Не моя вотчина. Банника.

Хлопнул себя по лбу.

— Ещё одна нечить. Ну, ладно, делать нечего, пойдём знакомиться.

Можно было, конечно, ополоснуться под душем, но я уже зашел в ванну и проверил, что кран не работает, ванная заржавела, а в углах стен свили свою ловчую сеть пауки.

— Что ж ты за хозяйством-то не следил? Эх, Кузя-Кузя.

— А что я? Это Стефания не велела. Хотела, чтобы если кто зайдет, в ужасе разбежались. Глупо, конечно, таким никого не испугать, тем более ведьм. Эти ничего не боятся. Уу-х, бабское племя. Все злые, завидущие, наглые. Уж я их повыгонял в последнее время, особенно когда обереги стали плохо действовать.

— Стоп! Погоди, Кузьма. Баба Стефа говорила, что всё в порядке и за стенами этого дома я буду в полной безопасности до тех пор, пока не наберусь сил.

Кузьма грустно покачал головой.

— Уже нет. Она когда слегла, вообще перестала следить за подпиткой. Думала, обойдётся, но эти «упырихи» так и лезли, каждый раз подтачивая защиту. Знали, что хозяйка скоро уйдут за грань, вот и пытались до неё добраться, да уговорить, чтобы дар свой передала. Не хотела Стефа, чтобы он чужим достался. Держалась до последнего. Если бы ты не приехал, отпустила бы свою суть на вольную-волю, а сама неупокоенным мертвецом стала. Упырём, то есть. Вот тогда бы точно беда случилась. Хорошо, что ты успел вовремя, — Кузьма посмотрел на меня с раскаянием, — Ты прости меня, дурака такого, я не со злого умысла. Не понял поначалу кто ты есть, вот и взбеленился, с лестницы столкнул. Да и потом не от недоверия или злобы отказывался в тебе хозяина признавать… Грустил очень. Не мог отпустить Стефанию. Я ведь ей почитай более двухсот лет прослужил.

— Кхм, значит про продолжительность жизни Марта правду говорила?

— Ага, — кивнул домовой.

— Ладно, Кузя, хорош лясы точить, пошли с банником знакомиться. Надо чего с собой взять, чтобы его задобрить? Вдруг утопит нас в бочке или угарным газом отравит.

— Да не-е, хозяин, Тимоха нормальный, безобидный почти, но почтить его всё же надобно.

Ага, главное слово тут «почти». Да и вообще, что-то сомневаюсь я, что нечисть бывает безобидной. Уверен, даже Кузьма способен стать для своих врагов ночным кошмаром, если только захочет.

Спать хотелось зверски. Зевнул пару раз, чуть не свернув челюсть, но упрямо решил, что пока не помоюсь — не лягу.

Тем временем домовой продолжил свою речь:

— Хлеба с солью возьмём и медовухи. Он это дело уважает, а по утру ты чёрную курицу раздобудь и голову отруби, а потом закопай у входа в баню, тогда Тимофей тебя окончательно примет и будет почитать, как хозяина.

— Курицу значит… И где я её возьму?

— Так у кого-нибудь из деревенских точно найдётся.

На том и порешили.

Банником оказался такой же мелкосра… то есть невысокий мужичок, но в отличии от домового, выглядел пристойно: чистый, опрятный, в белой рубахе и полотняных штанах — он был похож на кукольную игрушку, правда до тех пор, пока не поднимал на тебя тяжелый, пробирающий до костей взгляд.

С трудом удержался, чтобы не отвести глаза в сторону. Знал, сделай я это, и навсегда потеряю уважение банника, да какое нахрен уважение, он меня даже на порог не пустит, удавит как ту черную курицу, которую я пообещал ему принести завтра днем.

А банька удалась на славу. Я даже взбодрился. Спать сразу перехотелось, особенно когда Тимофей прошёлся по спине берёзовым веником и поддал пару.

— Уф-ф, хорошо, — простонал я, чувствуя, как каждая косточка в теле растекается словно желе.

Раза четыре выходили в предбанник остудиться и всполоснуть горло. Тимофей не любил, когда его «гости» употребляли алкоголь, поэтому Кузя сразу сказал, что ничего свыше полутора градусов брать не будем.

Сейчас я сидел и с удовольствие хлебал деревенский квас из большой кружки.

Сам же банник не побрезговал медовухой. Ага, двойные стандарты: нам нельзя, а ему можно, но мне не жалко, пусть довольствуется. Сдаётся мне, баба Стефа в последнее время его не часто радовала подобными мелочами, и не потому — что не хотела, просто была не в состоянии в силу своей болезни.

Когда мы с Кузьмой возвращались в дом, домовой выглядел совершенно по-другому. Я бы даже сказал, благородно. Подстриженные зачёсанные назад волосы и окладистая борода придавали ему солидности. Он выглядел как маленький укоренившийся дуб, который хрен выкорчуешь. Скорее спину надорвёшь, чем добьёшься результата.

Кузьма вновь обрел уверенность в завтрашнем дне. Степенный, важный, он вышагивал впереди меня и довольно щурился.

Вот именно этот прищур мне и не нравился. Я прекрасно видел хитринку, то и дело проскальзывающую, на казалось бы невозмутимом лице, которая давала понять, что моя нечисть способна на разные проказы, и за ним нужен глаз да глаз.

— Надо будет завтра прибраться. Кровать бабы Стефы выкинуть, подмести, пыль вытереть, полы помыть, кран починить.

— Не переживай, хозяин, ложись спать. С уборкой я справлюсь, а вот кран… Тут тебе самому придётся.

— Угу, — пробормотал я, совершенно не вслушиваясь в слова, произносимые домовым.

Кое-как добрался до дивана и рухнул на жесткую поверхность. Повертелся пару минут и провалился в глубокий сон.

Глава 10

Думал, что будет сниться всякая ересь, но, на удивление, спал спокойно первую половину ночи.

Проснулся ни с того — ни с чего, подскочил на диване и уставился в темноту, словно о чём-то забыл.

— Точно! — хлопнул себя по лбу и потянулся за телефоном.

Надеюсь, Анька меня не убьёт.

Гудок, ещё гудок, ещё один. На седьмом — до моих ушей долетел заспанный голос женщины.

— Гаврилов, ты охренел? Время видел? Почему каждый раз звонишь посреди ночи? Если тебя не убивают, ты не попал в больницу, не закапываешь чьё-то тело в лесной глуши, — хмыкнула бывшая любовница, пытаясь пошутить, — то пожалуйста, сбрось звонок и ложись спать. Всё остальное может подождать до утра.

— Ну-у, вообще-то, закопал совсем недавно, — ответил серьёзным тоном, в результате чего заставил собеседницу поперхнуться воздухом.

— Не смешно.

— А я и не смеюсь.

На той стороне зависло молчание.

— Гаврилов, ты сейчас хочешь сказать, что кого-то убил, а потом спрятал труп? Может ты и жену свою тоже того… а я, как дура, уши развесила и помогать взялась? — голос Анны от волнения повысился на пару октав.

— Спокойно, — я уже сам пожалел, что ляпнул не подумав, — Ничего такого, что ты себе напридумывала. У меня бабка умерла. Сегодня были похороны.

— Тролль, — послышалось гневное, — Раз уж разбудил, говори, чего надо? Ясно же, что не про смерть родственницы рассказывать собрался.

— Зришь в корень. У меня к тебе просьба будет, очень необычная.

— А у тебя других не бывает. Что надо сделать? Давай, рожай уже, не тяни время.

— Рожать это по твоей части, по бабской. Мы мужики на такое не способны.

— Если прижмёт и не так раскорячишься.

— Ха-ха, — рассмеялся в ответ.

Подобные разговоры у нас с Богдановой периодически случались, особенно тогда, когда необходимо было разрядить обстановку.

— А если серьёзно…

— А если серьёзно, то нужно, чтобы сходила ко мне на квартиру и внимательно всё осмотрела.

— Ты решил из меня сделать шпиона? Извини, я не детектив и тем более — не следователь. Улики искать не моя профессия, да и вряд ли я там хоть что-то найду. Полиция наверняка всё перевернула вверх дном.

— Не нужно искать улики. Всего лишь один единственный трилистник.

— Какой ещё трилистник? Леша, у тебя как с головушкой? Крыша не потекла.

— Да так, подкапывает немного.

— Вот и я о том же.

— Нужен мне этот трилистник Аня, очень нужен. Растение такое, его ещё крестовиком называют.

— Ну, так походи, поищи. Ты же сейчас в деревне. Глядишь, попадётся в округе.

— Нет, мне нужен именно тот, который в квартире. Я понимаю, что мои слова сейчас звучат бредово, но это очень важно. Вопрос жизни и смерти. Сделаешь?

— Гаврилов, ты мне по гроб жизни обязан будешь.

— Буду, — не стал спорить.

— И как я, по-твоему, туда попаду? Квартира опечатана, а ещё соседка эта твоя вездесущая, вечно сующая свой длинный нос во все щели.

— Ну уж постарайся. Ты у меня девушка умная, что-нибудь сообразишь.

— Да зачем тебе это растение?

— Если скажу — не поверишь.

— А ты попробуй.

— Давай в другой раз. Обещаю, что всё расскажу, как только сам во всём разберусь.

— Ловлю на слове. Ладно, Гаврилов, я попробую.

— Спасибо, умница ты моя.

— Но-но, я ничего не обещаю, говорю, что просто попробую. Может получится, а может — нет. Трилистника твоего тоже может не оказаться на месте.

— Там не один лист был, а много. Я просто не обратил внимания поначалу, не до того было. Ищи или на кровати, или под ней.

— Разберусь, не маленькая. У тебя всё?

— Нет, — замялся на мгновение, потому как следующая моя просьба вообще ни к какие ворота не лезла.

— Что ещё? — вздохнула устало Богданова.

— Ну, как тебе сказать… Земля мне нужна с могилы жены.

— Эм-м, Леша. Я бы советовала тебе к психиатру обратиться. У тебя явное отклонение на фоне стресса так и до шизофрении недалеко.

Знала бы ты. Мне в последнее время и так кажется, что я кукухой поехал.

— Я хоть к психологу, хоть к чёрту на кулички отправлюсь, ты только достань. Одной горсти будет достаточно.

— Гаврилов, ну бред же. Зачем тебе…

— Надо, Аня, надо.

— Может тебе ещё труп выкопать и бандеролью отправить?

— Это уже лишнее, — хмыкнул в ответ. Так, сделаешь?

— Хорошо.

— Спасибо, Анюта.

— Одним спасибо не отделяешься. Всё Гаврилов, отбой.

— Спокойной ночи.

Я уже собирался сбросить звонок, как вновь услышал голос Богдановой.

— А что мне с этим твоим крестовиком и землёй делать?

— В конверт положи и мне пришли по почте.

— Я не хочу даже знать, где ты сейчас находишься.

— Точное месторасположение я тебе и так не скажу. В Чердынь отправь до востребования. Я потом наведаюсь, заберу.

После разговора с Анной, отправиться в царство Морфея долго не получалось, но всё же, спустя полтора часа я сумел погрузиться в беспокойный сон. В этот раз мне снилась какая-то ерунда. Я шел по небольшой тропке, по обеим её краям располагались избы, во дворах, окружённых деревянной изгородью, стояли вышедшие поглазеть на меня люди. Они не просто смотрели, они следили за каждым моим шагом, словно ждали чего-то. В их глазах застыла беспросветная тоска и неутолимая жажда.

Ускорил шаг, намереваясь поскорее покинуть столь странное и негостеприимное поселение, но сколько бы не шёл, не видел его конца и края.

Жители странной деревни, подходили всё ближе и ближе к изгородям, и я отчетливо стал различать их черты. Это не были люди в привычном понимании этого слова. Ко мне приближались жуткие монстры с искажёнными чертами лица…

Утром, несмотря ни на что, поднялся полный бодрости и сил, за исключением того, что после лежания на неудобном старом диване, у которого через каждые десять сантиметров торчали пружины, болели бока. Да еще глубоко в душе поселилось какое-то щемящее чувство.

Из сна я помнил только небольшие обрывки, которые никак не хотели складываться в единую картину.

Выбросил всё мысли из головы, не хватало ещё заморачиваться подобной ерундой, и потянулся в разные стороны.

— У-фф, хорошо.

Огляделся и не сразу узнал комнату: никакой пыли не было и в помине. Все сверкало чистотой и благоухало свежестью.

Занавески колыхались от порывов воздуха, проникающего внутрь через приоткрытое окно, а на кухне гремели кастрюли. Пахло топлёным молоком, свежей выпечкой и жареным беконом.

Кузьма зря время не терял. За ночь прибрался во всём доме. Теперь в нём можно было нормально жить, не боясь испачкаться в грязи или запутаться в паутине.

Вещи и мебель от этого новее не стали, но их древний вид придавал помещению неповторимый колорит.

Шагнул осторожно на лестницу, ведающую на второй этаж. Скрип есть, но едва слышный. С такой не упадешь.

— Ну — Кузя, ну — затейник.

В том месте, где в первый раз провалилась моя нога, зияла небольшая дыра. Как только Прохор с Мишаней вчера в неё не угодили?

Ладно, нужно умыться и почистить зубы.

Ванная оказалась приведена в более-менее приличный вид. Кран правда подтекал, а душ не работал, зато на маленькой тумбочке появилась зубная паста и новая щетка.

Вот за это Кузьме отдельное спасибо.

Раковина сияла белизной, а зеркало избавилось от толстого слоя пыли.

Повернул кран и подставил ладони, набирая в них воду и споласкивая лицо.

— Брр-р, холодно.

Почистил зубы и вновь умылся. Отфыркиваясь, поднял голову и застыл, всматриваясь в своё отражение.

На зеркальной поверхности отобразилось нечто непонятное.

Моргнул два раза. Картинка не поменялась.

— Какого…

Поднял руку и провел по щеке, внутренне содрогаясь.

Если правая часть лица была абсолютно нормальной, то левая представляла собой обугленные кости.

— Жесть, дожил, называется. Кузя, Кузьма! Иди сюда, скорее! — крикнул оборачиваясь, а когда вернулся в исходное положение, в зеркале уже отображался обычный я, — Вот ведь, ведьминское семя…

Домовой не заставил себя ждать.

— Чего изволит хозяин?

— Хозяин изволит знать, какого чёрт… то есть, почему у меня сейчас лицо было наполовину нормальное, а на другую — как у разложившегося покойника?

— Так это… хозяин, ты же Кромешник, — словно само собой разумеющееся произнесла нечисть.

— И что?

— Кромешник. Твоя суть что-то среднее между жизнью и смертью. Две стороны одной медали. В отражении ты видишь свой истинный облик, тот который появился у тебя после принятия дара.

— Зашибись. Я теперь что, всегда буду так выглядеть? Да на меня ни одна девушка не взглянет, а люди будут в разные стороны разбегаться.

— Да ладно, хозяин. Ерунду говоришь. Никто, кроме владеющих даром твой облик рассмотреть не сможет. Пока ты не научился себя контролировать, подобные казусы могут случаться, а со временем, когда поднатореешь держать свою суть в узде, даже не вспомнишь о подобной мелочи.

— Хорошо бы так.

Вздохнул, думая о том, сколько ещё сюрпризов меня поджидает в ближайшем будущем.

— Пошли завтракать, хозяин, пока не остыло. Я там блинчиков напёк, с малиновым вареньем самое оно будет. Яйца с колбаской пожарил, хлеб подрумянил да маслицем сдобрил. Молока парного принёс.

Пока слушал Кузьму, почувствовал, как во рту начала скапливаться слюна.

— Ну, пойдём, коли не шутишь.

Завтрак удался на славу. Кузьма сидел рядом со мной и пил чай, наворачивая блины один за другим.

Мне не жалко, а ему в радость, тем более, сам же и готовил.

— Ты где продукты берешь, Кузя? — была у меня одна мысля, — Не гоже соседей обирать.

— Как ты можешь такое подумать, хозяин? Никто никого не обирает. Молока у Фрола попросил, он и налил по доброте душевной, а всё остальное у нас в подполе хранится. Продуктов тьма-тьмущая. Стефания-то запаслива была, а как слегла совсем, так и кушать почти перестала. Меня шпынять начала. Убираться в доме запрещала. Я уж и так, и эдак. Хоть один раз в день, но накормлю понемногу. Эх, — горестно вздохнул домовой, — я ведь так старался угодить хозяйке, а она меня всё время прочь гнала, слушать не хотела.

— Не кручинься, что было — то прошло. Нельзя жить прошлом. Смотри в будущее, Кузя, и всё у тебя будет хорошо! — во это я спич толкнул.

— Не у меня, — поправил домовой, — А у нас.

— Угу, у нас, — хмыкнул в ответ и цапнул со стола последний блин, как раз успел вперёд Кузи.

Пока было время, решил выспросить у нечисти всё, что он знал о Кромешниках, а знал он немало, потому как долгое время ходил в услужении у бабы Стефы.

Прекрасно понимал: если есть сила — то есть и ответственность. Мне просто необходимо было понять, с чем придётся столкнуться в ближайшем будущем.

— Эк ты вопрос задал. Тут с ходу-то и не ответишь, — домовой спрыгнул со стула заварил себе ещё чаю, достал банку сгущенки и вернулся обратно, — Как ты уже понял, Кромешник — связующее звено между Явью и Навью. Проводник, короче.

— Проводник чего?

— Не чего, а кого. Проводник заблудших душ… и не только. Захотел кто из владеющих даром, нежити или нечисти сходить на кромку, будь бобр, отведи и верни обратно, но только за соответствующую плату. Ваш род знаешь от кого династию ведёт?

— От кого?

— От самого Чура.

— Вроде как старославянский Бог такой был, — произнёс, нахмурившись.

— Ага, — кивнул домовой, — Бог-защитник, защищал людей от нечистой силы, от призора и прикоса, а ещё — был хранителем границ. Кромешники от него пошли. Кромка — граница между мирами. Вот ты её охранять и должен, чтобы никакой супостат туда не пробрался.

— Что-то ты меня запутал, Кузьма. Сначала говоришь, что я должен экскурсии на кромку водить, потом — никого не пропускать.

— Не экскурсии, а по делу и только тех, кому это действительно нужно, а не пускать ты туда должен всякую нечистую силу или тех, кто со злым умыслом пробраться на Кромку хочет.

— А как мне узнать, кто с чистой душой туда попасть хочет, а кто злодеяние замыслил?

— Со временем разберёшься. Да и истинные Кромешники подскажут в случае чего.

— Истинные кромешники?

— Ага, обитатели кромки, те — кто умерли, но в Навь уйти не смогли. Живут на границе, пока не закончат свои земные дела. Им ты тоже должен помогать в меру сил и возможностей. Такова таковая судьба, — важно выдал домовой и громко отхлебнул из чашки, — но это ещё не скоро будет, тебе пока надоть сил набираться.

— И как это сделать? Погоди, баба Стефа про какую-то книжицу или тетрадь говорила. Где-то в тайнике под половицей должна лежать, — вспомнил я и подорвался с места, намереваясь отыскать вещь, которая может хоть как-то понять и объяснить происходящее, а может — ещё сильнее запутать.

— Ты сиди, чего вскочил, знаю я где она хранится. Принесу сейчас.

Домовой спрыгнул на пол и быстро посеменил прочь из кухни. Где-то на втором этаже послышался скрип, грохот и смачные ругательства, а уже через несколько секунд Кузьма воротился и протянул мне толстую тетрадь, исписанную от руки, только вот язык, на котором были выведены слова, оказался мне не понятен.

— М-да, — почесал репу и задумался, перебирая в уме все знакомые языки, но не находя ни одного, на который могли быть похожи письмена в тетради.

Кузьма внимательно следил за моей реакцией, а потом выдал.

— Это мертвый язык или язык Нави. Сходишь на кромку, сумеешь прочесть.

Пришлось закрывать тетрадь и просить домового убрать её обратно в схрон.

— Вот, что я тебе скажу, хозяин: первым делом пометь свою территорию, ту — что станет твоим местом силы.

— И каким образом, я её должен пометить? Пописать на забор?

Домовой вытаращил на меня глаза и какое-то время сидел раскрыв рот, соображая, шучу я или говорю серьёзно.

— Кузьма, отомри, — усмехнулся, потешаясь над выражением лица домового.

— Ну, хозяин, ты скажешь — как в лужу пёр… — нечисть стушевалась, прокашлялась и продолжила: — Так о чём это я. Ах, да… Тебе нужно самому выстрогать чурбаны и расставить за околицей по всему периметру деревни. Ещё на каждой стороне поля и около леса. Не просто расставить, а вкопать в землю. От них пойдёт тебе благодать. К тому же, если другой Кромешник объявится в этих местах, без спроса на твою землю вступить не сможет.

— А местные? Я им как кость поперёк горла. Возьмут выкопают или сожгут нафиг.

— Не-а, потряс бородой Кузьма, — Ничего не сделают. Побояться. Сотвори они подобное непотребство, не перед тобой отвечать будут, а перед самим… — Кузя воздел указательный палец кверху, — О-оо, чуть не забыл, — нечисть засунула руку в карман широких холщовых брюк и извлекла оттуда маленькую деревянную фигурку с небольшим отверстием, в которое был продет тонкий шнурок.

Взял протянутую вещь, повертел между пальцами, рассмотрел со всех сторон. Деревянная фигурка была похожа на человека, поставившего руки на поясницу.

Почувствовал, как от нее пошло тепло и ощутил распространяющееся внутри умиротворение.

— Оберег, — понял я и тут же надел себе на шею.

— Да — это Сторож. Оберег-охранитель. Видишь, хозяин, на нём изображён Чур. Он защит от зла. На первое время сойдёт, а дальше что-нибудь придумаем.

— Это всё хорошо, Кузя, вот только, что будем делать с домом? Ты сказал защита почти спала.

— Ну-у, я немного преувеличил, — заерзал на месте домовой, — но не сильно. Еще пара недель и заходи кто хочешь.

— Значит, время что-то придумать у нас есть, — произнес задумчиво, — Или всё-таки к Марте обратиться?

— Нет. Даже не вздумай. Хозяин, ты слышал, что она хочет стребовать за свою услугу?

— Зайти к Ратмиру и забрать у него какую-то вещицу.

— Ага, — кивнул домовой, а затем громко икнул.

— Кузьма, хватит уже называть меня хозяином. У меня имя есть, Алексей. Можно просто Леша.

— Алексей, — повторил за мной домовой, — А ты знаешь, кто такой Ратмир?

— Понятия не имею.

— Вот то-то же и оно! — воскликнул Кузьма и подпрыгнул на стуле, — Ох уж мне эти ведьмы. Лишь бы чужими руками свои дела справить…

Не стал огорчать домового и говорить, что все люди не прочь так поступить.

Домовой ещё долго ворчал, костеря на чём свет ведьм, а в частности Марту. Перепало и Авдотье, и незнакомой мне Василисе. и Пелагее, и много кому ещё.

Я был полностью согласен с высказываниями Кузьмы, но вслух поддерживать домового не стал, а то зазнается.

— Так кто такой Ратмир?

— Волколак или волк-оборотень, по-вашему. Огромный злобный детина. С ним тяжело иметь дело, даже когда он в человеческом обличье, а уж в зверином… Водит он свою стаю по кромке уже более тысячи лет и всё никак в Навь уйти не может. Держит его что-то, не дает отправиться на покой.

— Стоп! А как выглядит этот волк? Ты его видел?

В голове моментально щёлкнуло. Сдаётся мне, я уже один раз столкнулся с Ратмиром, и не сказать, чтобы эта встреча мне понравилась.

Глава 11

Разговор у нас с домовым казался долгий и обстоятельный, но время поджимало, ибо нужно было выполнять своё обещание, данное баннику.

Помниться, когда заходил в деревню и спрашивал номер дома у тётки с огромной «кормой», видел на её участке курятник.

Пойти что ли, наведаться в гости?

Так и сделал.

Заодно поспрашиваю, где тут магазин. Продуктовый, вроде как был, а вот где одежду купить, оставалось загадкой.

Не успел спуститься с крыльца, как увидел Авдотью, которая со своего участка внимательно следила за мной.

— Доброго утра, соседушка, — донесся до меня наполненным ядом голос.

— И тебе не хворать, девица-красавица, — хмыкнул в ответ.

Ну а что, несмотря на свою стервозность, баба она красивая да ладная. Главное, чтобы на меня свой чёрный глаз не положила. Хотя, это вряд ли, Авдотья меня скорее проклянёт или сглазит. Вон как недобро смотрит, того и гляди нашлёт какую-нибудь пакость.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — плюнул три раза через левое плечо, а заодно пробормотал: — Чур, меня, чур! — и потопал к выходу со двора, спиной чувствуя прожигающий взгляд ведьмы.

Зарвавшейся дряни, охочей до чужой силы, оказалось мало просверлить меня убийственным взглядом, Авдотья реально решила расправиться с обидчиком, который выхватил у неё из-под носа солидный куш, о котором ведьма мечтала долгие годы.

Ну, я же не специально, так получилось, но отдавать ничего не собираюсь.

Что моё — то моё.

Теперь уже поздняк метаться.

К тому же, как объяснил мне Кузьма: если дар передаётся не по родственной линии, а достаётся кому-то другому, способному его принять, то со временем всё равно угасает. Как костёр начинает постепенно тлеть и превращаться сначала в угли, а потом в чёрные безжизненные головёшки, так и здесь…

Если его вовремя вернуть кому-то из потомков Чура, то можно заново разжечь искры, но Авдотья явно хотела захапать всё себе и не с кем не делиться. Путь ненадолго, но обзавестись чужой силой.

Ну, как ненадолго? На лет сто пятьдесят точно хватило бы, а дальше, она ещё что-нибудь придумала.

— А-ну, стой! — прорычала позади меня соседка, выскочившая на дорогу.

Обернулся.

Страха не было. Подумаешь, ведьма. Ерунда какая, да каждая женщина по своей сути ведьма.

Оо-о, СУТИ, какая точная формулировка получается.

— Чего тебе? — спросил недружелюбно.

Разъярённая фурия не стала мне ничего отвечать, просто вскинула в мою сторону руку и что-то зашептала.

Почувствовал, как амулет, подаренный домовым, нагрелся, обжигая кожу.

Действует.

Несмотря на защиту, всё равно ощутил небольшой озноб и встряхнулся, скидывая с себя воздействие чужой силы.

— Шла бы ты домой, Авдотья, да не позорилась.

Женщина зло скривилась, смешно напыжилась и рванула на меня.

— Ой-ей, бедовая.

Вовремя успел перехватить ведьму, и выкрутив руки, развернул к себе спиной, прижав к забору.

— Нет, ты — не бедовая, ты — больная на всю голову. Скажи спасибо, что не мужик, потому как с женщинами я не воюю, если, конечно, совсем из себя не выведешь.

— Пусти, пришлый, а то сейчас как закричу, что ты меня снасильничать собираешься. Ааа-ааа! — и эта дура действительно заорала.

— Да твою же весёлую карусель, — выругался сквозь зубы.

Чертовка специально умудрилась выгнуться так, что упругий женский зад оказался в нужном месте, ещё и потёрлась не стесняясь.

Это на тот случай, если кто прибежит на помощь, чтобы отчётливо увидели доказательство моего преступления. Для наглядности, так сказать…

— Сучка! — буркнул раздражённо и разжал руки, потому как действительно начал ощущать возбуждение.

Физические реакции никуда не денешь.

Да — ведьма, да — стерва, но красивая зараза. Огонь баба. Уверен, с такой окажись в постели, искры летать будут, да какое искры — самый настоящий пожар начнется.

Увидел, что в нашу сторону бегут несколько человек и вздохнул. Все — женщины, а это значит, сейчас начнется настоящий цирк.

Может слинять отсюда по-быстрому?

Ну их, начнут топить за женскую солидарность, выставят меня чуть ли не маньяком, сами осудят, вынесут приговор и попробуют привести в исполнение.

Это вам не простые люди, а самые настоящие ведьмы, им человеческие законы не писаны.

Поначалу подумал, что можно попробовать сбежать, накинув отвод глаз. Очень надеялся, что моя способность сможет действовать даже против таких «одарённых», но потом передумал.

Да чтобы я, да от баб бегал?

Не дождутся.

Сейчас покажу слабину и свалю, потом придётся всё время пребывания в деревне, ходить с активированной способностью.

Ну, нафиг.

— Авдотья, ты чего орёшь, как резаная?

О-о, моя знакомая, та самая с большой «кормой».

Соседка нагло ухмыльнулась, поправила платье и ткнула в меня пальцем.

— Пришлый буянит. Руки распускает, под подол лезет. Привык, что городские шмары перед ним ноги раздвигают, решил, что и тут также будет.

— Ах ты, бесстыжий, — выдала черноволосая женщина лет тридцати, — Да я с тобой знаешь, что сделаю?

— Что?

Я знал, что ведьмы особо сильны ночью, днём у них тоже получается применять свои способности, но всё же не так хорошо, как в тёмное время суток.

Да и виноватым себя не ощущал.

— Останешься без бубенчиков, — рявкнула третья участница нашего маленького представления.

— Правильно, давайте покажем пришлому, что бывает с теми, кто без разрешения приходит в нашу деревню и пытается устанавливать свои правила.

— Да, точно. Так и есть! — заголосили ведьмы, но нападать не спешили.

Одна «корма» не приняла участие в их болтовне.

— А ну, заткнулись! — рявкнул я, — Не трогал я Авдотью. Сама с кулаками полезла после того, как порчу навести не смогла, ещё и дар свой применила. Обольстить решила, раз другого не вышло.

— Да зачем ты ей сдался? — недовольно рявкнула черноволосая.

— Не я, а дар мой, от бабы Стефы полученный. Злится ваша подруга, что не ей достался, вот и собралась меня извести. Только вот, что я вам скажу, девоньки. На меня, где сядете — там и слезете. Воевать я с вами не хочу, нам ещё жить в одной деревне и услугами друг друга пользоваться, но, если придётся, жалеть никого не стану… — грозно посмотрел на резко замолчавших женщин и добавил: — Слово моё твердо, воля моя крепка. Да будет так.

— Ты что ли приёмыш Стефании? — поинтересовалась одна из ведьм, уже более спокойным тоном с опаской поглядывая на меня.

А-то, я же им чуть ли не войну пообещал, если не отстанут. Да ещё и слово дал, что щадить не стану.

Это понятно, что пока кишка тонка с такими связываться, не раскрыл свою суть, не подобрал к ней ключик, а вот потом, когда заматерею, смогу так ответкой шарахнуть, мало не покажется.

— Вообще-то, я человек мирный, поэтому предлагаю дружить, так всем выгоднее будет, — первым протянул руку дружбы.

— Вот ещё, — фыркнула Авдотья.

— Я, пожалуй, соглашусь, — поддержала меня «корма», — С Кромешником лучше не враждовать.

— Ой, да какой он Кромешник, — усмехнулась Авдотья, — без году неделя. Прищучить его сейчас и все дела.

— А силу ты его себе заберёшь? — поинтересовалась черноволосая.

— Ну-уу, почему бы и нет.

Ведьмы недобро посмотрели на свою товарку.

— Ишь, губу раскатала. Не жирно будет?

— Да, — подхватила вторая, — Я тоже не отказалась бы от такой силы. Да и других желающих полно.

— Может хватит делить шкуру не убитого медведя. Помирать я не собираюсь, поэтому решать вам: будем дружить или враждовать?

— Девочки, я бы на вашем месте хорошо подумала, — предупредила подруг «корма», — Этот парень ещё до принятия дара прошёлся по кромке и остался жив. Уж не знаю, как у него это получилось. Да и с Варварой встретился.

Вот тут ведьмы реально задумались, вытаращив на меня лаза, в которых испуг перемешался с неприкрытым интересом.

— Да брешут всё, — вклинилась в разговор Авдотья, — Слухи. Неужели думаете, что без ведьмачьей сути ему удалось шагнуть на Кромку? Смешно, а уж выжить после встречи с Варварой…

— Простите, перебил некультурно, — А кто такая Варвара?

— Дочь Хозяйки Медной Горы, — с превосходством произнесла соседка, — Кто с ней встретится, да в глаза посмотрит, больше никогда не заговорит, а всё потому, что в статую каменную обратится.

— Хе-х, что-то ты, Авдотья, путаешь дочку Хозяйки Медной Горы с Медузой Горгоной, а Варвара девочка хорошая, пусть и не очень вежливая в силу своего возраста, но вполне себе адекватная…

Говорить: «в отличие от тебя», — не пришлось, соседка поняла без слов и недовольно поджала губы.

— И косички у неё забавные, ленточки в волосах красивые… — добавил чуть усмехнувшись, чтобы точно убедить неверующих ведьм в моей встрече со странной девочкой.

— Нейтралитет, — подумав, произнесла черноволосая.

— Нейтралитет, — согласилась с ней вторая ведьма.

Пусть и не дружба, но всё лучше, чем вражда.

— Пф-ф, ну и катитесь, — фыркнула Авдотья, развернулась и шагнула за калитку, быстро пошагав в сторону своего дома.

Посмотрел ей вслед и отчетливо понял: не остановится, так и будет пытаться сжить меня со свету.

Упертая. Придется перевоспитывать, а если не получится — убить.

Мотнул головой.

Откуда такие кровожадные мысли?

Я не убийца и никогда им не буду, но что-то глубоко в душе зашевелилось тяжелым комом и словно ухнуло: — Если придётся — станешь.

— Ладно, всё это не важно, — произнес, возвращаясь в реальность.

— А что важно? — подбоченилась черноволосая и посмотрела на меня с любопытством.

— Важно? Важно, то… А есть ли у кого-то из вас черная курица?

— Что?

— Тебе зачем?

— Надо! Так есть или нет?

— Ну, есть, — уставилась на меня «корма» немигающим взглядом.

— Продашь?

— Почему не продать — продам.

— Сколько?

— Бесплатно, — сразу же сориентировалась ведьма.

— Так уж и бесплатно? — прищурился я, не веря на слово ушлой тётке.

С ними тут, вообще, надо ухо востро держать, а то быстро в кабалу попадёшь, так и будут ездить, не давая роздыху.

— Так что хочешь за услугу?

— Травки мне надо для приготовления обряда, но здесь она не растёт, только на Кромке. Вот когда туда отправишься, нарви мне её, а я тебе трёх черных куриц за это выдам.

— Эм-м, а зачем мне три?

— Не знаю, на суп пустишь.

Травки, значит, нарвать. Угу, разбежалась. Травка эта поди растет в самой непроходимой части Кромки и оберегает её какое-нибудь заморское чудовище.

А что, вполне может быть?

— Всего лишь орлиника набрать. Жалко, что ли? Когда Стефа была, всегда приносила.

— Да и меня камнями-плакальщиками снабжала, — поддакнула черноволосая и посмотрела так, словно я ей что-то должен.

— А мне воды из озера Ильмень приносила.

— Ильмень? — выгнул брови.

— Той её части, которая на Кромке осталась.

— Мы не торопим, но, если получится, уважь старых женщин, мы в долгу не останемся.

— Да какие же вы старые, как раз в самом соку… Кхм-м, — кашлянул в кулак, понимая, что сморозил что-то не то, но ведьмы не обиделись, лишь рассмеялись.

— Ну, так что, выполнишь нашу просьбу?

— Я подумаю.

Соглашаться просто так не собирался. Хрен знает, может там надо по подземельям лазить, чтобы камешки нужные заполучить или сразиться с Волхом или Волховцом — чудовищем, живущим на дне озера.

Помнится, в детстве мама рассказывала об этом сказки. Половина стерлась из памяти, но кое-что всё же осталось.

— Ты подумай-подумай, а курицу я тебе и так дам, — пошла на уступки «корма».

— Так — не нужно, я заплачу.

Вообще, надо бы узнать их имена, а-то как-то неудобно получается.

В итоге, с ведьмами познакомился по-настоящему. Черноволосой оказалась Василина, та — у которой хранился запасной ключ от дома бабы Стефы. Второй — русоволосой, но при этом темноглазой бестией лет двадцати пяти на вид была Пелагея, а вот «корма» имела самое обычное имя — Алёна.

Я даже узнал направление их дара. Василина являлась ведуньей, проще сказать — знахаркой, Пелагея — обавницей, той кто изготовляет черты и резы, а Алёна — ворожеей, проводящей различные обряды.

Я уже знал, что к одной из них придётся обратиться в ближайшем будущем.

Ведьмы мне помогли, за что я был очень им благодарен. Особенно за информацию. Ничего особенно они не сказали, но всё равно оказались очень полезны.

Магазин, где можно было купить шмотки, в Тумановке всё же нашёлся. Располагался он на самой окраине деревни и был открыт два часа в день. Самое интересное, что заведовала им Василина, поэтому сначала мы отправились именно туда. Выбор оказался небольшой, но по крайней мере, трусов я себе купил, пусть и семейных, других не было. Обзавелся парой штанов, даже джинсы нашлись, прикупил пять футболок, пару рубашек, носков несколько пар, а вот обуви не нашлось, а жаль.

Мои кроссы не вечные, надо потом будет в районный центр съездить, что-нибудь прикупить, заодно на почту зайти, получить посылку от Анны, но это не скоро, примерно через неделю.

Пока другие заботы есть.

Курицу я всё-таки получил, притащил к себе во двор и сейчас размышлял, где взять топор.

Спасибо Кузьме, протаранил.

Теперь я смотрел на животину, которая явно почуяла свой скорый конец, вырвалась из моих рук, успев исклевать пальцы в кровь, и понеслась по запущенному саду.

— Стой, зараза! — заорал я что есть мочи, чем ещё сильнее напугал курицу, и понёсся вслед за ней, — Кузьма, помогай!

Домовой же, вместо того чтобы ловить пернатую, просто согнулся пополам и зашёлся от смеха.

— Кар-кар-кар! — услышал насмешливое,

— Ещё и ты потешаешься, Каркуша. Вот пущу тебя вместо курицы на подношение баннику, тогда посмотрим, кто будет смеяться.

Ворона тут же заткнулась и отлетела подальше, усевшись на самую высокую ветку яблони, которая могла удержать её довольно тяжёлое тельце, и уже оттуда стала наблюдать за моими потугами, издевательски каркая.

Курицу мне всё же поймать удалось. Я настолько озверел от погони за ней, что схватил топор и без раздумий рубанул.

— Ко-о, ко-о, — разнеслось по всему двору, а потом наступила благодатная тишина, а я плюхнулся на задницу, прямо на землю, вытирая со лба пот.

— Тимофей оценит твои старания, — со смешком произнес подошедший домовой и протянул мне чарку колодезной воды.

Жадно выпил, вытер подбородок и грозно уставился на Кузьму.

— Почему не помог?

— Так не имею права. Ты, хозяин, должон сам всё сделать, без чужой помощи, иначе подношение не будет засчитано.

— Оо-о, как всё серьёзно, — покачал головой, и поднявшись, потопал в сторону бани, — Кузьма, лопату хоть принеси.

— Это я запросто, — крикнул домовой и исчез, чтобы через несколько секунд появиться с необходимым мне инструментом.

Пришлось выкопать довольно глубокую яму, чтобы закопать тушу убитой курицы. Не хватало ещё, чтобы потом вонять начало.

Крыльцо бани обрызгал кровью по наставлению домового.

На мои слова, что после придётся отчищать бурые пятна, Кузьма заявил, что уже к вечеру всё будет чин-чинарём, банник об этом позаботится.

Поверил на слово.

Сам не заметил, как прошла половина дня.

— Кузь, а чего у нас там с краном в ванной и вода почему холодная? Нагреватель же стоит.

— Так, не работает, чегой-то сломалось.

— Ясно. Пойдём тогда разбираться, поможешь.

Ну а что, не мне одному горбатиться. Баня-баней, но теплая вода и в доме нужна.

— Не-е, хозяин, сначала обедать, работа и на голодный желудок не рекомендуется? — вопросительно посмотрел на меня Кузьма.

Хмыкнул, но согласился с его доводами.

Действительно, стоило перекусить, а-то я уже начал чувствовать урчание в животе. Удивительно, но на свежем воздухе, аппетит нагуливается значительно быстрее. В городе я мог просидеть в офисе целый день и не вспомнить о том, что надо пообедать.

Здесь же… вроде плотно позавтракал, времени половина первого, а я словно со вчерашнего дня ничего не ел.

— Кузьма, а у нас тут мангала случайно нет? Уж очень шашлыков захотелось.

— Оо-о, хозяин, ты это здорово придумал: и мангал есть, и мясо имеется, как раз разморозил, так что, сейчас всё организуем.