Кроманьонец из МЧС

Глава 1

— Твою ж мать, — Рощин выругался, глядя на то, как посреди поляны на карачках стоит почти голая грязная баба, завёрнутая в воняющую, лоснящуюся от жира шкуру.

Чёртовы ролевики, уже совсем с ума посходили, — думал он, глядя на всё это. Они часто выезжали в леса спасать всяких эльфов, гномов и прочую нечисть, которая решила, что именно там они смогут почувствовать себя не Васей из пиар-отдела, а Ландриэлем или принцем датским, а то и вовсе Рагнаром Лодброком. Последний, кстати, после выхода сериала стал весьма популярен в их кругах. А эта, видимо, решила вернуться к истокам и, судя по всему, изображала из себя пещерного человека. Вот только, наверное, забыла, как часто те дохли в родах.

Мужчина наверное ещё бы долго ругался на незадачливую девку, но тут заметил кое-что странное: ребёнок шёл ногами вперёд. Он вздохнул, снова сматерился, но тут же отбросил лишнее. Мысли о том, что эта дура сама себя наказала, потащившись рожать в лес, да ещё и в гордом одиночестве, отошли на задний план. Это он выскажет ей потом, сейчас нужно было работать.

Ну нет, нашла где рожать — в горящем лесу. То, что запаха гари давно нет, мужчина как-то и не заметил; он думал лишь о том, что он совсем не акушер и роды принимал лишь один раз, когда их вызвали на аварию, а там оказалась беременная, у которой от стресса всё и началось, а тут ещё и ребёнок идёт неправильно, судя по всему.

Просто у нормальных людей сперва показывается голова, а уже потом ноги. Впрочем, раздражённо подумалось ему, нормальные люди рожают там, где положено, а не стоя как лошади, да ещё и в такой антисанитарии.

— Ты это, не нервничай, дыши спокойно, — бормотал он, подходя ближе. Женщина вдруг зарычала, словно пытаясь его напугать, и он отпрянул, выставив перед собой руки.

Сумасшедшая, что ли, — решил Рощин, но ребёнок-то явно не виноват, а значит, нужно найти подход. Он скинул рюкзак, достал налобный фонарь, нацепил его на каску и включил. И когда только стемнеть так успело. Из кармана вытащил мультитул и открыл ножницы, продолжая разговаривать с роженицей. Та вроде бы успокоилась, а может, просто выбилась из сил — кто ж её знает, — но больше не рычала.

— Слушай меня, — сказал он, подходя сбоку, опускаясь на одно колено так, чтобы не маячить перед ней, не пугать. — Я вижу, что ты рожаешь, вот только ребёнок у тебя идёт ногами вперёд, но это не страшно, если делать, что я скажу. Ты поняла?

Женщина не ответила, лишь застонала. А мчсник отметил для себя, что скорее всего она тут давно. Кожа была холодной и липкой на вид, от неё остро несло кровью. Снова что-то бормоча, он осторожно откинул шкуру в сторону. Баба дёрнулась, но новая схватка заставила её замереть.

Таз у неё был уже чем надо — тут и акушером не нужно было быть, чтобы понять, что без помощи она не справится. Мужчина снова выругался, в этот раз на себя: ну вот как так? Надо же было забыть перчатки, руки все в саже — и как принимать роды? Хотя, судя по грязи на ней и вокруг, хуже уже не станет. А значит, нечего рефлексировать, нужно работать.

— Давно схватки начались? — спросил он, глядя на живот. Ответа не последовало. — Да дыши ж ты правильно! — Рощин хотел её стукнуть, но нельзя. А потому принялся показывать на себе, что нужно делать. — Вот так, да, глубоко, ртом, как я, давай вместе, — бормотал Рощин, показывая как надо. — Вдох — и выдох. Раз, два, три…

Сам же, едва она начала дышать как нужно и наконец поняла, что от неё требуют, пристроился сзади. Одну ладонь положил на её поясницу, чтобы просто поддержать, дать ощущение, что она не одна, а вторую руку осторожно протянул между ног, нащупал мокрую кожу ребёнка. Ножки были холодные, но дёрнулись, а значит, пока ребёнок жив. Мужчина обхватил их пальцами и стал ждать, пока её немного отпустит, чтобы попытаться мягко провернуть ребёнка за таз.

— Сейчас, сейчас, потерпи ещё немного, — Рощин заметил, что её кожа гораздо темнее, чем его, и наконец понял: да она, походу, не местная — видимо, из этих, понаехавших, вот и не понимает, что он ей говорит. Сам же пытался успокоить женщину, чувствуя, как напрягся живот. — Давай, тужься, только медленно, давай, давай, моя хорошая, — голос был тихим, успокаивающим.

И тут баба заорала, да так громко, что Роща чуть не отшатнулся от неё в сторону. Но не сплоховал, успел и потянул вниз. Наконец таз вышел наружу, мужчина перехватил тельце по-другому, и уже через мгновение у него в руках лежал младенец — совершенно синий, мокрый, с перепачканной головкой и слабыми движениями рук.

Рощин замер, глядя на этот комок плоти, на пуповину, тянущуюся к матери, на грязь и кровь на своих пальцах. Комок не издал ни звука. Тогда он поднял его повыше, перевернул на животик и аккуратно похлопал по спинке.

— Давай, — прошептал он. — Давай, маленький… что мы тут зря мучились, ну, что ж ты…

В этот момент младенец дёрнулся, захрипел и вдруг издал тонкий, пронзительный писк. Мчсник и сам не заметил, что почти не дышал до этого, и наконец выдохнул, чувствуя огромное облегчение. Он положил ребёнка на шкуру рядом с матерью, перерезал пуповину мультитулом, обвязал её шнурком, который вытащил из ботинка, и принялся растирать малыша сухой тканью из рюкзака — его единственной сменной футболкой, которая всегда там лежала на всякий случай.

Горе-мамаша обмякла, упала на землю и откинулась на локти, тяжело дыша. Рощин поднял голову, взглянул на неё и только тогда до него дошло, что она смотрит на него с ужасом.

— Ну чего ты, — сказал он хрипло, — всё уже. Ну подумаешь, мужик роды принял, бывает, — мужчина был уверен, что причина именно в этом: обычно они против того, чтобы их видел кто-то, кроме мужа. Но тут уж что поделать — кто рядом оказался, тот и помог.

Рощин вздохнул и тоже присел, передавая ей дитя, а сам думал о том, что денёк выдался шикарный, если говорить об этом в кавычках. С утра их вызвали на низовой пожар. Мысль о том, что надо что-то сказать, мелькнула и тут же погасла — она смотрела на него волком, и в этом взгляде не было ни благодарности, ни понимания. Только страх и готовность защищаться. Ну и ладно, подумал он, не хочет говорить — и не надо. Мне сейчас важнее понять, где я и как отсюда выбираться. Алексей совершенно не понимал, в какой части леса они сейчас, хотя, как ему казалось, от места возгорания отбежал он и не очень-то далеко.

Мужчина поднялся, разминая затёкшие колени, и огляделся. Поляна была совершенно незнакомой. Вокруг неё стоял невысокий лес, не похожий на тот, в котором он был минут сорок назад; этот скорее был похож на тундровые заросли, чем на густые леса Сибири. А ещё его смутило полное отсутствие запаха гари — это Рощин заметил только что. И от осознания этого в груди вдруг похолодело. Он встряхнул головой, пытаясь понять, что произошло, и для этого начал вспоминать события с самого утра.

Утром не было ничего странного. Спустя час после начала смены сквозь треск в рации донёсся голос диспетчера: тот уведомил их, что в юго-восточном секторе тайги, недалеко от города, начался низовой пожар. Площадь была уже довольно большой — около трёх гектаров. Они, как старший смены, приняли вызов и поехали, прихватив всё что нужно. Масштаб пока не был таким огромным, чтобы вызывать вертушки.

По приезду их встретил запах гари, а огонь уже перекинулся на кроны. Сосны горели как свечи — сухие, смолистые, они взрывались с хлопком, и искры летели на сотни метров. Если не поспешить, то сгореть могло всё вокруг.

Но когда ветер сменился, ему пришлось командовать, чтобы бригада отходила. Они бежали цепью, также как и тушили, а Маркин, его лучший друг, то и дело орал в рацию: «Роща, уходи! Уходи, мать твою!» — корректировал таким образом, куда нужно было бежать Алексею.

Вот он и бежал. Горячий воздух обжигал лёгкие несмотря на маску, там и тут приходилось перепрыгивать через горелые стволы. И в какой-то момент земля просто ушла из-под ног, он оступился, покатился кубарем вниз, ударился головой о корень, потерял фонарь, потерял ориентацию, затем и вовсе свалился в канаву, полную воды и грязи. Она-то и спасла его от ожогов — огонь полыхал уже над головой, но зато он нахлебался этой жижи, однако выбрался и, отплёвываясь, побежал дальше. А вот когда он выбежал сюда, Рощин и сам не понимал. А главное — куда это «сюда»? Мужчина потёр лицо рукой, не обращая внимания ни на кровь, ни на грязь. И вдруг заметил, что женщина поднялась и достаточно резво отправилась в сторону леса.

Когда он вскочил на ноги, призывая её остановиться, отдохнуть, та лишь ускорилась и вскоре исчезла среди деревьев.

— Да чтоб тебя! — новый поток ругательств вырвался сквозь сжатые зубы. — Нет, ну ты посмотри на них: ОМС нет, гражданства нет, рожают посреди леса, ходят как звери в шкурах, ещё и что говорят — не слушают. Хоть бы язык учили, прежде чем к нам тащиться.

Он был совершенно не против приезжих, если те жили по закону его страны, но вот такие личности доводили до белого каления. Скольких он лично вытаскивал из горящих заброшенных домов, где те прятались, Рощин, наверное, и сам не смог бы сосчитать. Но было их немало. Впрочем, чего уж греха таить, и среди соотечественников находились всякие маргинальные личности, имя которым укладывалось в короткую ёмкую аббревиатуру «бомж». Те порой тоже вели себя так, будто бы забыли родную речь.

— Дура, — бормотал он, продираясь сквозь кусты и уворачиваясь от веток, а ещё стараясь не потерять её из виду, когда всё-таки заметил. — Совсем дура! Родила только что и бежать — окосеть можно… А ну стой, поганка! Догоню — хуже будет! — мужчина твердо решил, что как только поймает беглянку, так тут же всыплет ей ремня, чтоб не повадно было. Это должны были понимать все: лучшее средство донести до мозга через задницу, как говорится, его дед.

Женщина тем временем бойко чесала через лес, словно знала, куда нужно идти. И это радовало: может быть, выведет на дорогу, а там уже разберутся, что с ней делать, связь начнёт ловить наконец. Он уже успел проверить телефон — сигнала не было.

Но даже если нет — оставить её одну в таком состоянии он не мог. Кто знает, может, от шока чего придумалось.

— Слышишь, — крикнул он, не надеясь на ответ, просто чтобы слышать свой голос, — я просто иду за тобой, поняла? Мне всё равно, кто ты и что ты задумала. Я тебя не трону. Хорошо?

Но мамашка даже не подумала отвечать. Да какое там отвечать — она даже не обернулась и рванула ещё быстрее. Рощин снова выругался, перешагнул через гнилой ствол, поправил лямку рюкзака и прибавил шагу, думая о том, что ни на одном выезде он так много не ругался матом, как сегодня. Но и день, если было сказать, выдался не самый обычный.

— Ну и денёк, — пробормотал он, поймав эту мысль и отводя рукой ветку, которая норовила хлестнуть по лицу. — Сначала пожар, потом роды, теперь беготня по лесу за этой чиканутой на всю голову. Хорошо хоть каска на голове есть — ветки не так больно бьют. Хотя, судя по тому, что я сейчас иду неизвестно куда неизвестно за кем, сотрясение мне совсем не грозит. — Разговор с собой помогал чувствовать себя увереннее, а он, даже будучи привычным ко многому, сейчас чувствовал себя ой как неуютно.

А ещё смущало полное отсутствие хоть каких-либо следов цивилизации: ни лесовозных просек, ни линий электропередач, которые иногда можно встретить в лесу, ни даже нахоженных грибниками тропинок. Совершенно девственный, голый лес. А вот барышня шлёпала очень уверенно, так будто бы ходила тут постоянно, и Рощин то и дело то терял её из виду, то снова находил в просветах между стволами. Перед глазами мелькала грязная шкура, спутанные волосы и смуглая спина незнакомки.

— Далеко собралась, мать? — крикнул он в очередной раз. — Тебе бы лежать сейчас, а не бегать! Ты крови много потеряла! — мужчина не оставлял надежды получить хоть какой-то ответ.

Но женщина молчала, и он слышал лишь хруст веток под её ногами и собственное начинающееся сбиваться дыхание. Это тоже было странным: только что родившая баба была куда выносливее, чем подготовленный сотрудник бригады МЧС.

Он уже почти догнал её, когда деревья неожиданно расступились прямо перед его носом. Впереди открылся небольшой склон, поросший мхом и камнями, а в его основании зиял тёмный провал. Кажется, пещера.

«Нет, ну совсем долбанулись! Домов заброшенных им видимо мало, так они по пещерам жить начали», — и тут же замер: какая к черту пещера? В окрестностях того провинциального городка Сибири, где он жил, никаких пещер отродясь не было. Алексей замер, не понимая, что за чертовщина тут творится.

Свет налобного фонаря выхватывал из темноты окружение: вот неровный вход, покрытый какими-то тёмными разводами. Вот груда хвороста, слишком большая, а чуть поодаль — огромная куча костей. Стало нехорошо. А если они людоеды? Или сектанты-сатанисты? Кто знает, чего ожидать от такого вида людей.

— Эй, — позвал он тише, чтобы не привлечь никого своим криком. — Это твой дом, что ли? Ау?! Ты, спрашиваю, живёшь тут, что ли?

Женщина скользнула внутрь, и Алексей, помедлив буквально секунду, шагнул следом. Фонарь выхватил из темноты каменные стены, кучу тряпья в углу, очаг с ещё тлеющими углями. А ноздрей коснулся тяжёлый запах, похожий скорее на звериный, чем на запах человеческого жилья. Его тут же замутило.

А когда он увидел родственничков своей новой знакомой, стало только хуже. То ли пять, то ли шесть человек сидели в глубине пещеры, сбившись в кучу, и смотрели на него. Все в шкурах, грязные, с длинными спутанными волосами. У одного в руках было копьё, кажется самое настоящее, с каменным наконечником. И все они замерли, глядя на человека в странной одежде, стоящего перед ними.

Рощин моргнул, пытаясь прогнать видение, но оно никуда не делось.

— Мля… — выдохнул он одними губами, понимая, что это далеко не ролевики. Те, конечно, долбанутые, но и они бы не стали жить в таких условиях. Нет, это точно какие-то сектанты. Он про таких слышал, правда обычно это были староверы, живущие в тайге, но почему бы не быть и тем, кто хотел жить как жили совсем уж далёкие предки.

А когда один из них — коренастый, с широким лицом и низким лбом — шагнул в круг света, Алексей отшатнулся: нет, на современного человека он точно похож не был. Мужчина даже потёр глаза, пытаясь убедиться, что те его не обманывают. А мужик тем временем легко подхватил копьё и что-то коротко рявкнул на непонятном Рощину наречии. Хотя этого и не нужно было — по тону было понятно: кажется, его хотят прибить за вторжение.

— Так, — Алексей судорожно вспоминал всё, чему учили на уроках переговоров, пусть они и не террористы, но нужно же что-то делать. Он медленно поднял руки, чтобы показать, что он безоружен, и заговорил самым спокойным тоном, на который был сейчас способен. — Так, парни, я просто шёл за ней. Я не хочу причинять вреда, я ей помог, — он ткнул пальцем в женщину с ребёнком на руках. — Спросите её, пусть она скажет.

Мужик обратился к той — он точно не понял, что говорили, но вот жест был понятен точно. Та что-то ответила. За время разговора никто так и не двинулся с места, но глаз с него не сводили. И тут женщина, которую он провожал, рухнула на колени у очага, прижала ребёнка к себе и снова заговорила на том же гортанном языке — кажется, что-то им объясняя. Алексей надеялся, что не просила его прибить.

Рощин на всякий случай оглянулся, ища пути отступления. И хоть выход был прямо позади него, он видел свет звёзд в его проёме, но между ним и выходом уже стояли двое мужчин с копьями, явно не желая дать ему уйти.

— Ну, — сказал он, чувствуя, как внутри всё холодеет, — ты и попал, брат. По самые помидоры.

Глава 2

Алексей замер, боясь сделать что-то не так. Он чувствовал, как по шее, к спине стекает пот. Капелька скатилась из-под каски по виску, но он даже не попытался её стереть. Трое мужчин с копьями смотрели на него не отрывая взглядов, и от этого становилось неуютно. Мчсник попытался вспомнить всё, чему их учили, как действовать в ситуации, когда человек перед тобой мало того что враждебен, так ещё и не понимает твоего языка. Но как назло в голову ничего не приходило.

— Так, — проговорил он как можно спокойнее и медленно опустил руки, показывая, что не опасен. — Я не хочу причинять никому вреда, — впрочем, он вряд ли бы смог это сделать. Мужчина прекрасно понимал, что, несмотря на то что все присутствующие тут ниже его, сложены они гораздо лучше и крепче. Да и выживание в таких условиях само собой подразумевало силу и ловкость. А он, он даже толком и драться-то не умел.

Нет, в армии, конечно, был, автомат в руках держал, но вот только ни автомата, ни пистолета с собой не было, даже палки и той не прихватил.

Женщина, которую он провожал, снова что-то быстро заговорила, показывая на него, потом на ребёнка, потом на живот. Коренастый мужчина внимательно её слушал, но продолжал сверлить Рощина взглядом. Потом гортанно выкрикнул что-то, обращаясь к парочке, что стояла у входа. Те ответили — удалось разобрать лишь пару слов, правда смысла он в них не уловил. Мужик несколько раз повторил слово «мга», при этом тыкая на мужчину, видимо всё-таки обозначая так его самого, и что-то похожее на «вва», при этом тыкая на роженицу. Алексей сперва решил, что это либо ребёнок, либо женщина, и лишь потом он узнал, что это слово означало «смерть».

Наконец мужчина сказал что-то короткое, состоящее из щёлкающих звуков, больше похожих на щебет птицы, чем на язык человека, и все расслабились. Двое у входа опустили копья. И самый крупный из них отошёл в сторону, освобождая проход, но не убирая оружия далеко.

— Я свободен? — переспросил Рощин, делая шаг назад. — Я могу идти?

Коренастый вдруг угрожающе забормотал и покачал головой, явно давая понять, что никто Алексея не отпускал. Затем он махнул рукой куда-то вглубь пещеры, туда, где в полумраке угадывался закуток, завешенный шкурами.

Мчсник вздохнул. Он, конечно, мог бы попытаться прорваться, но что он может сделать против копий? Да и потом, что он станет делать один, без связи и, кажется, на несколько тысячелетий назад? Мысль о попаданстве его не покидала, но казалась такой абсурдной, что мужчина никак не мог в это поверить, хотя всё указывало, что это именно так. И потому он решил, что это лучше чем ничего: тут его хотя бы никто, скорее всего, не сожрёт, а там, когда отдохнёт, можно будет думать, как вернуться домой. А ещё Алексей поблагодарил тех, кто научил его не паниковать в сложной ситуации, иначе он бы, наверное, уже бился в истерике.

— Ладно, — сказал он, поднимая руки в жесте то ли согласия на приглашение, то ли капитуляции перед более сильным противником, но его поняли верно. — Если вы так настаиваете, я, пожалуй, останусь.

Мужчина послушно шагнул к костру, и его тут же окружили люди. Близко никто не подходил, но разглядывали с большим интересом. И пока Рощин размышлял, что бы ему сделать или сказать, вперёд вышла девушка.

Она была достаточно высокой на фоне остальных, жилистой, с тёмной косой, которая падала на грудь, и ожерельем из когтей на шее. На предплечье в свете фонаря блеснул белёсый шрам. Дикарка смотрела на него, склонив голову, и совершенно не стесняясь разглядывала, иногда что-то говоря своим соплеменникам. В какой-то момент Алексею даже показалось, что она думает, с какой части его тела лучше приступить к трапезе. Нет, ну кто их знает, вдруг они жрут себе подобных? Бывало же такое.

А потому, едва она подошла ещё ближе, он замер, задерживая дыхание. Но девушка агрессии не выказывала. Она протянула руку и коснулась его куртки. Провела пальцами по плотной ткани, по светоотражающим полосам, застёжке-молнии, затем дотронулась до каски, которую он так и не удосужился снять. Её пальцы скользнули по пластику, по налобному фонарю, и она приподнялась на цыпочки, заглядывая в свет фонаря.

Тот осветил её лицо, выхватив из полумрака тёмные глаза, скулы, родинку на правой щеке. Она испуганно отшатнулась, когда мужчина непроизвольно дёрнулся. Все вокруг загалдели, зашумели, но вскоре успокоились, поняв, что чужак не причиняет вреда.

Рощин сглотнул — нужно быть осторожнее, а то так и копьём в долину ткнут, не разобравшись.

— Ну что ты, — проговорил он тихо. — Можешь смотреть, трогать, если тебе хочется. Я не кусаюсь.

Девушка снова склонила голову — слова его она явно не понимала, но тон уловила и двинулась обратно. Затем обернулась, что-то сказала коренастому. Тот нахмурился — мужчина уже успел понять, что это, скорее всего, вождь племени, ну или кто там у них, вожак стаи. В иерархии пещерных людей он не разбирался. Мужик цокнул, а затем жестом велел следовать за ним.

И так как деваться было некуда, пришлось повиноваться. Алексей с осторожностью двинулся следом. Девушка шла рядом, и Рощин решил с ней познакомиться: он ткнул себя рукой в грудь и проговорил своё имя.

Поняла она его лишь на третий раз, повторила жест, и мужчина выяснил, что её зовут Айя. Затем она ткнула в вождя — того звали Тором, а самого крепкого воина — Гаром. Остальных мужчина запомнить не успел.

Воин, кстати, явно был таким поворотом не доволен. Он сжал копьё так сильно, что побелели костяшки, затем что-то бросил девушке — резко и коротко. И Айя ответила ему через плечо, почти не оборачиваясь, с лёгкой усмешкой на губах. Гар скрипнул зубами, но промолчал.

— Ого, — пробормотал Рощин, заметив сценку. — Да у нас тут, кажется, сцена ревности?

Ему, понятное дело, никто не ответил, а вот дикарка улыбнулась, чем вызвала полный недовольства взгляд Гара. Рощин не знал, что и делать: ссориться как-то не хотелось, но и обижать девушку тоже было явно нельзя.

Наконец он добрался до очага, сложенного в центре пещеры. Хотя идти было и недалеко, но делал он это так медленно, что понадобилось минут пять, а то и десять, чтобы преодолеть какие-то несколько метров.

Алексей заметил, что почти прямо над ним в потолке пещеры было небольшое отверстие, явно естественной природы. А в самом очаге, сложенном из плоских камней, горел огонь. И на этих камнях лежали куски мяса — обугленные, потемневшие от копоти. Рощин подумал, что оно, скорее всего, почти что сырое, лишь слегка подкопчённое от дыма и жара. От запаха, так похожего на шашлык, у него засосало под ложечкой, и он с удивлением осознал, что голоден. Впрочем, это было неудивительно, усмехнулся он про себя: такой насыщенный день, да ещё и путешествие во времени.

Тем временем вождь снова обратился к нему и что-то сказал, указывая на место у очага, где лежала потрёпанная шкура, брошенная прямо на землю. Рощин кивнул и сел, думая о том, сколько же блох он подцепит от неё.

— А тут уютно, — сказал он, оглядывая пещеру. — Немного тесновато, но зато все рядом.

Ему снова никто не ответил. Вождь сел напротив, сложил руки на коленях и уставился на Рощина. Смотрел он внимательно, спокойно, и даже, кажется, без всякой враждебности.

Неожиданно из темноты появилась старуха. Выглядела, надо сказать, не очень: согнутая почти пополам, седая, с бусинами, вплетёнными в косички. Она опустилась на корточки рядом с Алексеем, протянула руку и прикоснулась к его лицу. Провела пальцами по краю каски. Потом взяла его руку, повертела её, глядя на пальцы, покрытые мелкими ссадинами.

— Проверяете что ли? — спросил он. — Я здоров. Только вот диспансеризацию прошёл. Но очень голоден и хочу пить.

Женщина отпустила руку и повернулась к вождю. Мужчина прислушался, но снова не понял ни слова. Тор кивнул, что-то пробормотал в ответ. Старуха кивнула — вождь постоянно говорил одно слово в разговоре, и Алексей решил, что старуху, судя по всему, зовут Ора. Затем Тор поднялся и что-то громко сказал, обращаясь ко всем. Рощин снова не понял ни слова, но по жестам догадался: ему разрешили остаться.

Пока он размышлял, хорошо это или плохо, к нему подсели два воина, которых он раньше не видел, — видимо, чтобы не сбежал. А значит, он тут пока не гость, а пленник. Это не радовало, но хотя бы не убили, и на том спасибо, подумалось ему.

Вздохнув, он снова принялся разглядывать людей, окружавших его. Смотрел на детей, которые жались к шкурам в углу, на женщин с впалыми щеками, на мужчин с напряжёнными лицами. И вдруг понял, что эти люди, скорее всего, давно не ели досыта. Это заставило снова задуматься о том, что он может быть приглашён на ужин, правда, в качестве главного блюда.

Рощин перевёл взгляд на полусырое мясо у очага. Его было не так уж и много, а вот людей достаточно: он уже насчитал около пятнадцати человек, а значит, прокормить всех — немалый труд. Соответственно, никто просто так из доброты душевной его тут не оставил бы. Но оставили. Зачем? Мужчина пока не понимал и надеялся, что они всё-таки не людоеды.

Алексей сглотнул. Вдруг остро, до боли, захотелось поделиться протеиновым батончиком с детьми, но он не знал, можно ли. Не знал, как они отреагируют на его еду.

— Блин, — пробормотал он, глядя на девочку лет десяти, которая смотрела на него с детским интересом. — Вот так дела. Попал так попал, конечно.

Вскоре все отправились спать, упав кто куда. И Рощин тоже улёгся, ворочался на шкуре, глядя в потолок, и никак не мог заснуть.

Вокруг было темно и тихо. Он лежал на шкуре, которую ему выделили, и смотрел в темноту. Где-то слева сопели дети, справа громко похрапывали мужчины. Женщины собрались у дальней стены, и среди них была и та, у которой он принимал роды.

Рощин закрыл глаза. И сразу же перед внутренним взором побежали кадры из прошлой — уже по сути — жизни.

Первый курс. Академия МЧС. Две тысячи седьмой год, кажется, был, или две тысячи восьмой — разница была уже не важна. Он стоял в лесу, в полной экипировке, с рюкзаком за спиной, и смотрел на инструктора — грозного седого мужика с крепкими руками и прозвищем Дед.

— Запомните, — говорил Дед, глядя на толпу курсантов. — Вы не в походе, а в условиях, где завтра у вас может остаться только нож и спичка. Если не научитесь выживать — сдохнете. Тут всё просто, мамки остались дома.

Рощин тогда ухмыльнулся про себя. Решил, что тот нагнетает. Ну какое «сдохнете»? У них же есть связь, карта, вертолёты, которые вытащат за два часа. Ну заблудится он — ну посидит ночь, сожрёт свой паёк. Конец света не случится от этого.

Дед будто читал его мысли.

— Карта, — сказал он холодно. — Связь, вертушки — всё это хорошо, но это не спасёт вас, если вы окажетесь там, где их нет. А такие места есть, даже в Московской области. Вы думаете, у вас есть сутки? Двое? Нет. У вас есть максимум четыре часа, чтобы найти укрытие, воду и решить, что вы будете есть. И если к утру вы не распалите костёр, то вы труп. И я сейчас не шучу — в жизни бывает всякое. Так учитесь сейчас, пока не поздно.

Рощин вспомнил холод октября, когда они вчетвером стояли в лесу, и Дед сказал им: «У вас одна спичка и один нож на четверых. Приступайте». Тогда он был молодой, наглый и очень в себе уверенный. Они быстро распалили костёр (ну, как быстро — с третьей попытки). Нашли воду — немного грязную, но если прокипятить, то можно пить. И даже поймали рыбу в ручье.

А сейчас как быть сейчас? Когда у него только рюкзак, мультитул, зажигалка, почти пустая фляга, протеиновый батончик и налобный фонарь. И это в мире, где до прогресса ещё несколько веков.

— Идиот, — прошептал он сам себе. — Надо было брать побольше еды, аптечку нормальную. Надо было…

Но что толку от этих мыслей? Он ведь не знал, что попадёт сюда. Как говорила бабушка: знал бы, где упасть, соломки б подстелил. Но Рощин не знал и остался с десятком другим антибиотика, пачкой угля и бинтом.

Алексей повернулся на бок, шкура под ним зашуршала. Он вспомнил, как Дед учил их плести сети из подручных материалов. Рощин тогда думал: «Зачем это мне? Я в МЧС иду, а не к концу света готовлюсь».

Но сейчас думалось иначе. Мужчина понимал, что тут ему пригодятся все навыки, которые у него только были.

— Если б я тогда слушал, — прошептал он, глядя на звёзды, которые проглядывали сквозь отверстие в потолке. — Если б больше запоминал…

Он закрыл глаза. В голове всплыла картинка: Дед показывает, как разжечь огонь без спичек. Он тогда так и не смог. А Дед только посмеялся, сказав, что он просто лентяй. Доля правды в его словах была: тогда мужчину больше интересовали тусовки и девушки, чем курс по выживанию без ничего.

— Надо будет попробовать, — пробормотал он в темноту. — Если зажигалка кончится, то нужно же как-то разводить огонь.

Затем вспомнилось жаркое лето третьего года, деревня и его родной дед. Тот дед тоже учил его плести сети, только из лески.

— Смотри, — говорил старик, показывая узлы. — Главное это что? Это, внук, правильная петля. Если завязать не так — то и вся работа насмарку. Рыба уйдёт, и ты останешься голодный.

Рощин тогда не понимал, зачем это дедушке, ведь можно просто пойти в магазин и купить то, что нужно, — хоть сеть, хоть рыбу.

— Когда-нибудь может случиться так, — говорил старик в ответ на эти доводы, — что у тебя не будет магазина или не будет денег.

Алексей недовольно поморщился и открыл глаза. В темноте пещеры, в слабом свете углей, он перевёл взгляд на свои руки. Вспомнил, как дед показывал узлы — «рыбацкий», «двойной бегущий», «прямой»…

— Спасибо, дедуль, — прошептал он. — Теперь я понимаю, что иногда может пригодиться то, что кажется совершенно ненужным.

Справа от него завозился человек. Рощин повернул голову и увидел, что это молодой парень — тот самый, которого Айя назвала Гаром. Воин сидел на корточках и смотрел на него. Рощин не двинулся. Только хрипло выдохнул:

— Привет. Тоже не спишь?

Парень ничего не ответил, лишь презрительно фыркнул в ответ. Алексей представил себе, что теперь и его жизнь может стать такой, и ему поплохело от одной этой мысли. Захотелось домой, на свой ортопедический матрас, в душ, после которого можно будет открыть баночку «Жигулёвского». Но пути домой он пока не знал. Мужчина закрыл глаза и попытался уснуть.

Утром его разбудил крик — неприятный, гортанный, почти что сердитый. Рощин открыл глаза и увидел, что над ним стоит молодая женщина с тёмными волосами, собранными под кожаную повязку. Алексей моргнул и быстро сел. Женщина протянула ему кусок мяса — тот был явно полусырым, жилистым, но, как говорится, лучше чем ничего. В другой руке она держала глиняную плошку с водой.

— Спасибо, — кивнул он, принимая пищу.

Огляделся, думая, как бы ему подобраться к костру, чтобы дожарить мясо. Но для этого бы понадобился прут. А ещё не напугать окружающих, чтобы его самого не пустили на обед. Мужчина судорожно соображал, как бы объяснить, что он хочет сделать. Но в голову ничего путного не приходило.

Наконец Рощин попытался изобразить, как насаживает кусок на палку. Сплюнул, матерясь про себя: надо было чаще ходить на игру в «крокодила» — глядишь, сейчас эта сценка далась бы ему куда проще. Поняв, что всё бессмысленно, с трудом откусил самый край, тот, что успел пропечься, с ужасом понимая, что может запросто отравиться. Но есть хотелось так сильно, что, наплевав на всё, Алексей быстро обгрыз всё, что было более-менее приготовленным, и осторожно вернул кусок обратно на камень, чтобы тот пропёкся ещё немного. И тут же с ужасом увидел, как его схватил какой-то дикарь и принялся доедать. Выражение «в большой семье лицом не щёлкают» было показано во всей красе. Сдерживая стон, мужчина уселся поудобнее и принялся разглядывать тех, кто его пленил.

Глава 3

Рощин уже который час пялился на огонь; его удивляло отсутствие вшей, которых, как ему казалось, тут должно было быть просто огромное количество. Но, видимо, плотно уложенные под шкурами пучки пижмы, можжевельника и полыни отпугивали насекомых. А, может, просто повезло, и это только у этого племени их не было. Или пока не добрались до него.

А ещё его мучил голод. Желудок скручивало в тугой узел. Тот утренний кусок мяса, который у него увели прямо из-под носа, сейчас, по его скромному мнению, он бы мог содрать и совершенно сырым. Но мяса не было, как не было и чего-то другого.

С едой тут в целом, как успел понять Алексей, была лютая напряжёнка, и это пугало. Как и отсутствие медицины и всего прочего. Мужчина держался из последних сил, чтобы не скатиться в приступ истерики. Верить в происходящее никак не хотелось, но от десятка щипков на руке уже образовался синяк, а он так и не проснулся, а значит, это не сон.

Рощин, правда, надеялся ещё и на кому, ну а что, это всяко лучше, думал он, чем попасть в каменный век. Там хотя бы врачи, технологии, шансов явно больше, чем тут. Но нужно было исходить из того, что есть. А не было практически ничего.

Посидев ещё немного, мужчина поднялся, поняв, что если сейчас же не займёт себя работой, то попросту сойдёт с ума. Охранники насторожились, сжали копья, но он поднял руки, показывая, что не собирается ни нападать, ни убегать. Рощин уже довольно ловко приспособился общаться с ними жестами, и, кажется, его даже вполне понимали. А вот он понимал, что если это не кома, то ему придётся учить их язык. А потому старался запоминать слова и пытаться угадать, что они значат.

— Спокойно, парни, — сказал он вполне миролюбивым тоном. — Я просто хочу поговорить с вашим вождём. Вам же от этого тоже станет лучше, честное слово.

Они не поняли, но, когда он ткнул пальцем в сторону Тора и изобразил жестом «поговорить», один из них кивнул и повёл его к очагу.

Тор сидел на камне, возюкая по копью куском какого-то шершавого камня (в геологии Алексей был не силён, так что он не знал, что это). Он поднял голову, когда Рощин приблизился, и в его тёмных глазах промелькнул вопрос.

Мчсник присел на корточки напротив, чтобы быть на одном уровне, и принялся показывать жестами, зачем он сюда вообще пришёл. Сначала Алексей обвёл рукой пещеру и всех людей в ней, потом поднёс руку ко рту и изобразил, что жуёт. Хотел было изобразить сперва ложку, но быстро дошло: так его точно не поймут. Потом развёл руки в стороны и покачал головой — мол, нет еды. Тор нахмурился, когда наконец понял его пантомиму. И вопрошающе мотнул головой, типа: «И что ж делать? Будто я без тебя не знаю, что жрать нам нечего». А будешь умничать — тебя схомячим. Последнее, конечно, Рощин додумал сам, но это вполне могло оказаться и правдой: он же так и не выяснил, едят ли они людей.

Алексей снова принялся махать руками: сперва ткнул пальцем в себя, потом в выход из пещеры, затем изобразил, как держит копьё и бросает его. В его понимании это была охота. Он пытался объяснить, что хочет идти на охоту. Надо, конечно, было бы сказать, что Рощин совершенно не умел пользоваться копьём, да и на охоте был всего один раз, и ничего с того раза, кроме двух ящиков «Финского льда», не помнил, но мужчина понадеялся, что в этом ему помогут охотники племени.

Вождь снова нахмурился. Нет, понятное дело, они и сами знают, что нужно идти, и Алексей это понимал, но не понимал, почему же тогда они сидят и ничего не делают.

Впрочем, Тор как смог объяснил ему, что, оказывается, они изловили всех вокруг, вот и нечего сильно-то жрать, а далеко идти опасно — там злые люди или не люди (скорее всего, неандертальцы, решил Рощин, хотя и не был уверен, что верно понял вождя).

Затем он снова принялся показывать, что, мол, сходить стоит, а вдруг повезёт и они кого-то да найдут. Тот махнул рукой и перевёл взгляд на Гара, что-то зычно рявкнул, и воин сразу же недовольно скривился, но со своего места встал. Видимо, подчинение тут было на должном уровне. Потом бросил злобный взгляд на Алексея, словно бы хотел пригвоздить его к стене, и сплюнул в сторону. Ну хоть что-то как у всех, усмехнулся мужчина про себя.

— Хватит на меня так смотреть, — пробормотал Рощин, поднимаясь. — Не нужна мне твоя девушка, меня ваши дамы совершенно не привлекают. Нет, они, конечно, были почти неотличимы от обычного человека, только более смуглые, но вот то, как они пахли, отбивало всяческое желание более тесного знакомства.

Гар явно ничего не понял, но недовольный тон уловил и рыкнул в ответ что-то весьма недоброе.

Айа, стоявшая неподалёку, усмехнулась. Она подошла к Рощину и протянула ему шкуру, затем показала, что с ней нужно делать. Как оказалось, это было что-то типа плаща.

— Спасибо, — сказал он, принимая ту, и накинул на плечи. — Согреться бы не помешало, и правда. Холод у вас тут собачий, хотя, вроде, и не ледниковый период, или он самый? Ай, — мужчина махнул рукой, видя, как та непонимающе улыбается, глядя на него огромными карими глазами.

Гар рыкнул громче, но Айа даже не взглянула на него. Рощин вздохнул: ну и отношения у них тут. Вот и пойми, есть между ними что-то или нет. А главное, совершенно непонятно, кому сколько лет. На вид вроде бы взрослые, но он-то знал, что продолжительность их жизни гораздо короче. А на малолеток его никогда не тянуло. И как ему прикажете с естественными потребностями бороться в случае чего? Мысль была, может, и ни к месту, но если ему тут жить, то надо подумать и об этом. Заурчавший желудок напомнил, что сперва было бы неплохо подумать о нём, а уже потом о том, что находится ниже.

Спустя некоторое время (что-то около часа — время на часах Рощин не смотрел, но радовался, что купил не кварцевые, а настоящие, командирские, которые могли работать где угодно и без батареек) они вышли из пещеры. На охоту отправились четыре человека: Гар, с ним ещё двое охотников, которых Рощин запомнил как Ларса и Келла (на самом деле он просто дал им имена сам, потому что настоящие выговорить для него было невозможно), и он сам.

На улице дул холодный, пронизывающий ветер, что гнал по бескрайней равнине пучки какой-то травы. Кажется, такую местность называли тундростепь, но точнее Алексей не помнил. Её покрывала жёсткая, колючая трава, редкие карликовые берёзы, скрюченные ветром, а над головой висело серое небо, словно то было налито свинцом.

Рощин поёжился. Шкура, которую дала Айа, грела плохо; уже спустя пару минут он почувствовал, как холод пробирает через неё, заползает под куртку и пробирает до самых костей. Спасибо хоть форма МЧС была плотной, но и она не спасала от пронизывающего ветра.

Гар шёл впереди всех, и, кажется, читал следы, что оставили немногочисленные животные. Алексей же не понимал в этом по большому счёту ничего. А вот парень то и дело останавливался, приседал, проводил пальцами по траве, искал что-то в грязи. И Рощин смотрел на него и не мог поверить, как этот парень видит то, чего не видит никто. «Трава примята, значит, прошёл олень», — жестами показывал Гар остальным, чтобы не шуметь, ну и чтобы чужак тоже понимал его. Пусть тот ему и не нравится, но дикарь прекрасно знал, что непонимание может сыграть с ними злую шутку.

— Ну ты даёшь, — пробормотал Рощин, глядя, как Гар поднимается и уверенно поворачивает в сторону. — Это ж надо так уметь. Дед мой бы тебя похвалил, не то что меня.

Гар, конечно, не понял ни слова, но обернулся, смерил Рощина презрительным взглядом, фыркнул и приказал молчать, а потом показал рукой вперёд и сказал что-то короткое.

— Да понял я, понял, — отозвался Рощин. — Идём. Вперёд так вперёд. Ты у нас тут великий охотник, тебе и карты в руки. — Хотелось добавить, что чего же они тогда сидят без мяса, но не стал: зачем злить того, у кого в руках копьё.

Шли они уже долго, и Алексей успел изрядно замёрзнуть. В лицо дул сухой, колючий ветер, что так и норовил забраться под одежду и выдуть оттуда последнее тепло. Ноги ужасно гудели. Ходить по бездорожью было, конечно, привычно, но обычно это бездорожье было более гладким; тут же то и дело под ноги попадали камни, ямы и всякие ветки.

Зато идущие впереди кроманьонцы (а Рощин решил почему-то, что это именно они; ну а кто мог быть так похож на homo sapiens, кроме них? Познания его в людях того времени были скудны), которые шагали босиком, кажется, совсем не замечали ни камней, ни холодного ветра, всё было им нипочём.

— Ну вы и закалённые, — прошептал Рощин, переступая через очередную кочку. — Прямо как моржи. Бляха муха, нет, ну смотри, как шпарят, любо-дорого посмотреть.

Он вдруг отчего-то вспомнил, как в детстве дед водил его на зимнюю рыбалку. Мороз тогда был градусов под сорок, дул такой же ледяной ветер, а они сидели на льду, и дед учил его очередной, по его мнению, важной штуке: «Учись, внучек, нужно знать, как какой зверь ходит. А то так можно и впросак попасть. Научишься тому — и никогда не пропадёшь». Тогда Рощин думал, что дед просто старый и городит ерунду, и само собой ничего не запомнил толком. Он тогда мечтал поскорее прийти домой, чтобы бабушка напоила их горячим чаем с пирожками. А сейчас, глядя на то, как Гар читает следы оленя, как находит едва заметную тропинку в бескрайней степи, мчсник понял, что дед был прав. Старый охотник знал, чему нужно учить внуков. Но что теперь? Теперь эту науку, скорее всего, придётся ему постигать самостоятельно.

Ларс, самый молодой из всех охотников, вдруг остановился и что-то сказал, указывая вперёд. Рощин прищурился и заметил, что на горизонте виднелось тёмное пятно. Но что это, непонятно. Хотя, он сощурил глаза ещё сильнее — кажется, стадо оленей пасётся.

Гар тут же поднял руку, и все замерли. Он присел, вслушиваясь в ветер, затем обернулся и показал жестом, что там три оленя. Два взрослых, один молодой. Это Алексей понял по тому, как воин указал два раза от земли ладонью, а потом раз, но пониже. А, может, два самца и самка. Точнее сказать он не мог. Но зато почувствовал странное волнение и вдруг понял, почему многие так любят ходить на охоту. Вот ради этого азарта и ходят.

По знаку ведущего их Гара они тихонечко двинулись вперёд, практически по-пластунски. Воин показывал, куда им идти, где лучше спрятаться и как обойти стадо с подветренной стороны. Рощин старался повторять всё, что делали кроманьонцы, но чувствовал себя ужасно неуклюжим и шумным по сравнению с ними. Ветки то и дело хрустели под ногами, и Гар злобно фыркал, выказывая своё презрение к такому неумелому воину и охотнику, каким, по его мнению, был Алексей.

И вот наконец они подобрались метров на тридцать и замерли почти что лёжа в не особо-то и высокой траве. Олени стояли спокойно, щипали жёсткую растительность, совершенно не подозревая об опасности.

Гар выпрямился, поднял копьё вверх. Рощин сглотнул и потянулся к рюкзаку. Он вдруг вспомнил, что у него есть зажигалка и фонарь, и в этот момент появилась, по его мнению, интересная идея.

— Стой, — прошептал он, хватая Гара за плечо. — Не бросай, я хочу кое-что сделать, так может выйти даже лучше.

Помогая себе жестами, он пытался объяснить свой план дикарю, но тот не понимал, лишь сверкал глазищами. Спустя пару минут до него дошло, что чужак хочет показать, как охотится он, и воин, усмехнувшись, наконец снисходительно кивнул: мол, ну покажи, что ты умеешь, а мы посмотрим. Рощин не знал, что тот считался лучшим охотником племени, потому и был так уверен, что кроме него никто не справится.

Алексей тем временем уже достал зажигалку и начал быстро набирать сухую траву, затем сделал из неё пучок, аккуратно поджёг. Ветер раздул пламя, и мужчина бросил его на землю, потом ещё один, и спустя какую-то минуту перед ними уже горел небольшой костёр из сухой травы и веток, которые он насобирал прямо под ногами.

Гар и остальные отшатнулись. Кроманьонцы смотрели на него с ужасом и восхищением одновременно. Они что-то бормотали, тыкая в огонь пальцами, и до Рощина дошло, что их удивило то, что он умеет разжигать пламя. Вспомнились уроки истории: что в это время огонь чаще всего брали там, где он есть, и не давали ему потухнуть, а тут такие умения. Да он может стать почётным членом их племени, если, конечно, наконец поест. А то так и вымрет тут, как мамонт.

Алексей нахмурился, вспоминая, вымерли или нет те уже. Но потом вспомнил о цели, и пока олени не учуяли запах дыма и не разбежались, быстро-быстро намотал на палку кусок шкуры, который зачем-то сунул в рюкзак, затем поджёг её. И факел взметнулся вверх ярким пламенем. Он поднял его и двинулся на стадо с наветренной стороны.

Олени тем временем заметили огонь, замерли на секунду, а потом метнулись в сторону — туда, куда и было нужно, — прямиком на Гара, который уже стоял с копьём наготове, поняв хитрый план чужака.

Охотник ловко метнул копьё — бросок, и олень рухнул, пронзённый им навылет. Второй олень попытался обойти их слева, но Келл перехватил его и тоже уложил с одного удара. Третий, самый молодой из всех, бросился прочь и вскоре скрылся в степи, но того, что они добыли, было достаточно для того, чтобы племя не голодало хотя бы несколько дней.

Рощин выдохнул и опустил свой импровизированный факел. Ноги подкашивались от напряжения и радости. Он смотрел, как Гар и остальные разделывают тушу, и чувствовал гордость за то, как ловко он всё придумал. Точнее, вспомнил, как видел такое в кино, но главное — он смог это сделать.

— Вот, — сказал он, улыбаясь. — Теперь хоть поедим. Останется научить вас нормально готовить, а то жрёте сырое мясо.

Гар обернулся на него, услышав, как он что-то бормочет, и кивнул, кажется, даже уже без прежнего презрения во взгляде. И тут же бросил ему кусок печени — ещё тёплой, сырой и истекающей кровью.

— Спасибо, — сказал Рощин, беря его в руки. — Но я, пожалуй, лучше это поджарю. — Мужчина понимал, что так ему выказали уважение, но есть сырую печень совершенно не хотелось.

А потому он насадил кусок на палку и сунул в костёр. Чем вызвал явное удивление. Троица тут же о чём-то зашепталась, тыкая в него пальцами. И все трое засмеялись. Кажется, над ним. Ну и пусть, решил мужчина, зато он вкусно поест, жаль, что без соли.

Обратно они шли гораздо медленнее, тяжело нагруженные кусками. Солнце уже клонилось к закату, ветер стих, и Алексей даже скинул шкуру — ему и так стало тепло от быстрой ходьбы.

Он смотрел на Гара, который шёл впереди, нёс на плече оленя, и думал о том, что, кажется, тот его всё равно ещё не долюбливает, видимо, из-за Айи.

— Эй, — позвал он, поравнявшись с Гаром. — Слушай, а ты молодец. Ловко ты его уложил.

Охотник непонимающе уставился на чужака. Тогда Рощин показал бросок копья, потом на Гара и поднял большой палец. Мол, здорово ты это делаешь. Тот с минуту постоял, но, кажется, понял верно и кивнул.

Дальше шли молча. Все ужасно устали, и совершенно не хотелось говорить. И когда они уже почти дошли до пещеры, Алексей краем глаза заметил движение слева. Он замер, вглядываясь в вечерние сумерки, и заметил, что в траве притаилась гиена. Она была крупнее тех гиен, что показывали по телевизору, и явно опаснее.

Рощин замер, а затем плавным движением снял с плеча самодельный факел — он не стал его выбрасывать, и, как видимо, не зря. Щелчок зажигалки — и огонь вспыхнул снова. Гиена попятилась, зарычала. Алексей поправил свои полтуши и шагнул вперёд, размахивая факелом и громко крича:

— А ну пошла!

Хищница взвизгнула и резво скрылась в темноте.

Гар и остальные смотрели на Рощина с нескрываемым изумлением. Огонь в руках чужака, крики и бесстрашие — всё это явно их удивило.

— Что, не видели, как прогоняют диких животных? — спросил мчсник с явной гордостью за себя. — Ну я могу и ещё раз показать.

И в этот момент что-то тяжёлое сбило его с ног, выбивая факел из рук и таща по земле.

Глава 4

Рощин летел, чувствуя, как на него обрушивается тяжёлое, густо пахнущее звериным смрадом тело, прижимая в колючую, жёсткую траву степи. Он даже не успел сделать вдох: удар выбил из лёгких воздух, и когда острые когти впились в плечо, из груди вырвался только сдавленный хрип. Кожу обожгло острой болью до такой степени, что из глаз брызнули слёзы. В нос ударил запах мокрой шерсти и мускусный, тошнотворный аромат животного. Над ухом раздалось низкое, гортанное рычание, а горячее, дурно пахнущее дыхание обожгло шею, заставив зажмуриться от страха. Алексею казалось, что его сейчас стошнит, живот скрутило в тугой узел, и мужчина испугался, что сейчас случится непоправимое. «Главное, чтобы она успела меня задрать до того, как я обделаюсь прямиком в штаны», — только и успел подумать он, прежде чем заорать что было мочи.

— Да чтоб тебя мать-перемать! — инстинктивно выбрасывая руку вверх и пытаясь оттолкнуть зверя, вопил мчсник, забыв обо всём. Помогать ему никто не спешил, видимо, давали пройти боевое крещение, чтобы понять, достоин ли мужчина оставаться в племени.

Трусом Рощин никогда не был, но те животные, с которыми приходилось сталкиваться ранее, обычно были бродячими собаками, и не такими крупными, как эта гиена.

Он вцепился пальцами в шерсть на загривке и попытался сбросить с себя тушу, но гиена оказалась для того слишком тяжёлой. Судя по её размерам (мозг отчего-то принялся за анализ ненужной информации), весила она под пару центнеров, состоящих из мышц, зубов и голодной, слепой ярости.

Хищница прижала его к земле, её лапы упёрлись в грудь, и Алексей слышал, как захрустели его рёбра под немалым весом твари. Длинные, изогнутые словно серпы когти расцарапали кожу на груди, вспарывая форму. Осознание того, что придётся ходить, как дикари, в шкуре, придало сил.

— А ну пошла вон! — закричал Рощин, чувствуя, как из лёгких выходит последний глоток воздуха. — Кому сказал, отвали!!!

Гиена склонила лобастую голову, видимо, пытаясь добраться до горла. Перед глазами промелькнула усеянная острыми жёлтыми зубами пасть. На щёку упала тягучая капля липкой, вонючей слюны. Мужчину снова передёрнуло от омерзения. А к горлу подкатил горьковатый комок. Сознание плыло, голова кружилась, и ужасно тошнило от усталости.

В последний момент он успел подставить плечо, и челюсти тут же сомкнулись на рации, что висела в специальном кармашке. Последняя связь с прошлым миром была безжалостно раздавлена. Зубы сжались сильнее, впиваясь в плоть; ещё немного — и он бы услышал хруст собственных костей. Боль была адской, совершенно невыносимой, и Алексей снова заорал, попутно пытаясь скинуть с себя наглую хищницу.

— Да отпусти ты меня! — выдохнул он, чувствуя, как тёплая кровь заливает пальцы. — Ты мне сейчас руку оттяпаешь!

Разозлившись от понимания, что может остаться калекой, мужчина с силой ударил гиену в морду кулаком, но вышло совсем слабо, и, конечно же, никак не помогло. Тварь лишь покрепче вонзила зубы да зарычала чуть громче. И до Алексея дошло, что у него совсем мало времени, чтобы что-то предпринять. Иначе она или попросту перегрызёт ему руку, или же и вовсе доберётся до горла.

— Да куда же ты делся, — прохрипел он, шаря правой рукой по густой траве. — Не мог же я тебя далеко уронить, чтоб тебя эта тварь сожрала…

Собравшись с силами, он чуть вытянул руку, и пальцы наконец нащупали гладкую палку. Он не знал, горит ли факел, отброшенный в сторону при толчке, но надеялся, что тот хотя бы достаточно горячий. Подтянув его ближе самыми кончиками пальцев, мужчина схватил его, сжал что было мочи и с диким криком ткнул прямо в морду гиене.

— Получай, мразь!

Как оказалось, факел не погас. Он моментально осыпал шерсть десятками мелких угольков, та тут же задымилась и вспыхнула. Хищница пронзительно завизжала (так, что закладывало уши), отшатнулась и покатилась по земле, натирая морду передними лапами.

Пользуясь моментом, Рощин вскочил на ноги, почти не чувствуя, что из плеча хлещет кровь, а левая рука висит плетью. Он поднял факел повыше (тот от яростных замахов снова ярко разгорелся) и шагнул вперёд, намереваясь поджарить противницу как можно лучше.

Краем глаза успел отметить, что троица кроманьонцев не помогла ему не просто так. Мужчины стояли спина к спине, сжимая в руках копья. У ног Гара валялась ещё одна тварь, пронзённая, кажется, насквозь. Вторая ходила по кругу, но близко приближаться не решалась. В левом боку её покачивался обломок короткого копья — судя по перьям около колющей части, ранил её Келл, но, видимо, не успел как следует размахнуться.

А в отдалении, на груде камней, скалила зубы третья, судя по всему — альфа-самка этой небольшой стаи. Но подходить она не спешила. Скорее всего, ждала, пока члены её прайда измотают противников.

Казалось бы, три гиены против четверых крупных мужчин. Вот только даже раненые твари были явно опасны. И отступать никуда не собирались.

— А ну, мужики, за мной! — крикнул Рощин и, осознав, что его не понимают, махнул рукой — жест был понятен. Но Алексей не смотрел на товарищей. Он бросился вперёд, размахивая факелом, целясь в морду той, что стояла у камней. Самка оскалилась, но не отступила — огня она боялась меньше остальных.

— А ну пошла! — заорал он. В этот крик мужчина вложил всю ярость, что была у него, но тварь это не испугала.

Вместо того чтобы отпрянуть назад, она двинулась на него. Алексей решил тоже не тормозить и ускорился, делая широкий шаг вперёд. От рывка плечо прострелило болью. Он выматерился сквозь сжатые зубы, взмахнул здоровой рукой, и факел рассёк воздух, опалив зверю морду.

Гиена низко припала к земле, зарычала, чуть отступила, но скрываться не спешила. Вместо этого из глотки твари вырвался низкий, угрожающий рык.

Сбоку послышался крик одного из кроманьонцев. Вторая, кажется та, что была ранена (Рощину было не до разглядывания), рванула в сторону дикарей. Он лишь успел отметить, что Келл не успел вовремя среагировать, и гиена вцепилась ему в ногу, повалив при этом на землю.

— Келл! — закричал Ларс, бросаясь к товарищу, и что-то ещё, но кто б знал что. В который раз Алексей пожалел, что при переносе не овладел местным языком.

Краем глаза заметил, как с другого бока пролетело копьё Гара. Тот метнул его в третью и тут же схватился за короткое, пытаясь отогнать ту, что трепала его товарища. Но промахнулся, и оружие пролетело в сантиметрах от твари. Что лишь её озлобило: она замотала головой, пытаясь оторвать кусок плоти. Истошный вопль Келла огласил степь. Парень попытался оттолкнуть её рукой, но силы были явно не равны.

Ещё раз взмахнув факелом и убедившись, что альфа-самка чуть отступила, Рощин лихорадочно соображал, что же им делать. В воздухе остро пахло кровью, потом и звериным духом.

Третий из команды аборигенов вдруг начал махать руками и что-то орать, попутно отгоняя от себя оставшуюся хищницу. И, кажется, его поняли. Гар кивнул и тут же рванул к упавшему на землю копью. Широко размахнулся, чуть замер, и каменный наконечник вонзился прямиком гиене в бок. Судя по тому, как глубоко ушло древко, явно задев внутренние органы твари. Та заверещала, наконец отпустила свою жертву, и Келл, сжимая руками ногу, откатился в сторону, что-то неистово крича.

А гиена корчилась на месте, пытаясь вытащить копьё зубами. Но шанса выжить ей не дали. Гар, схвативший огромный булыжник, кинулся к ней, и здоровенная каменюка с противным, влажным хрустом обрушилась на череп несчастной животины. Кроманьонец для верности размозжил голову хищницы практически в кашу, и лишь когда даже предсмертные судороги были окончены, он успокоился. И теперь стоял, тяжело дыша.

А вот Алексею было некогда расслабляться: его противница уходить не спешила. Она стояла чуть поодаль и смотрела на происходящее, кажется, совершенно ничего не выражающим взглядом. Словно ей было глубоко наплевать на то, что произошло с товарками. А может быть, просто готовилась к прыжку.

— Не сегодня, — прошептал он, чувствуя, как подкашиваются от усталости и кровопотери ноги. — Не сегодня, тварь.

Мчсник сделал шаг вперёд, поднял факел и снова закричал:

— Убирайся! Убирайся, мать твою! Пошла, говорю! Хрен тебе по всей морде, а не меня сожрать, поняла! — он вложил в этот крик всё отчаяние, что накопилось в нём с момента понимания, куда он попал.

Гиена вдруг вздрогнула и, резко развернувшись, рванула в степь. Её серый силуэт растворился в сумерках, и через минуту от неё не осталось и следа. Алексей сперва даже не поверил своим глазам, но потом, потом усталость накрыла его с головой, и он грузно рухнул на колени. Мужчина не чувствовал ни ног, ни рук — лишь пульсирующую боль в плече да запах крови. Вздохнув, поднял голову и посмотрел на Гара, словно ища в нём поддержку.

Но тот даже не обратил на него внимания. Он стоял над телом второй гиены и вертел в руках переломленное пополам копьё. Кажется, это было единственным, что сейчас его занимало.

— Да уж, — прошептал Рощин. — Ну и денёк. Сходили, блин, за мясом…

Взгляд медленно переместился к Келлу. Тот лежал на спине, держась за ногу, из которой хлестала кровь. Рядом с ним стоял побледневший Ларс с перекошенным от боли лицом. Лодыжка парня уже начала опухать — этому тоже досталось немало. А вот Гар вышел из поединка без единой царапины. Алексей перевёл взгляд на свою руку: ткань была изодрана, но где-то в рюкзаке валялись нитки и пара лоскутов ткани — можно будет зашить. А вот рацию пришлось вытащить и выкинуть: от неё остались одни осколки. А на месте предплечья виднелось месиво из мяса и крови.

— Аптечка, — сказал он себе, чувствуя, как проваливается в темноту. Адреналин отпускал, и тело решило, что самое время потерять сознание. — Мне нужна аптечка…

Рывком мужчина сорвал с плеча болтающийся там рюкзак (и как только не потерял) и рванул на себя тугую молнию. С глухим вжиком та расползлась в стороны. Внутри всё смешалось в кучу, но это не помешало отыскать жгут.

Розовая полоса была умело обернута чуть ниже раны и туго затянута с помощью зубов. Следом практически прямо в рану отправился укол обезбола. От укола хотелось выть и орать, но мчсник сдержался.

— Ёшкин городовой, чтоб вас сутулых КамАЗ переехал! — бормотал он, чувствуя, как сознание снова начинает меркнуть. — Антисептик… где антисептик… наложат всякой дряни, а я потом ищи, — ругался Рощин, сам не понимая на кого.

Рука наконец нащупала нужный флакон, зубы свинтили крышку, и он, не думая, вылил примерно половину прямо на рану. Жжение стало невыносимым. Рощин наконец дал волю чувствам и заорал. Вдохновенно, с чувством и расстановкой, как и положено.

Гар, услышав этот вопль, полный злости и боли, наконец обратил на него внимание и подошёл ближе, с непониманием глядя на манипуляции, производимые чужаком.

— Помоги, что ли, — сказал Рощин, поднимая голову. — Чё встал как вкопанный?

Кроманьонец не понял, пришлось объяснять жестами, что от него хотят. На это ушла примерно минута. Хорошо хоть сообразительный попался, подумалось Алексею. С помощью неуклюжего в плане перевязки дикаря мужчине наконец удалось наложить какую-никакую, но повязку.

— Ну вот, справились почти, — говорил он, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. — Живые — это главное. А это… это заживёт. Если я тут от заражения крови, конечно, не сдохну. Или от бешенства. Они у вас, кстати, бешенством-то болеют?

Ответа, само собой, не получил, но он не сильно-то и был нужен. Затем он на секунду прикрыл глаза, снова открыл и посмотрел в сторону стонущего, покусанного гиеной кроманьонца. Тот сидел на земле, зажимая рукой порванную ногу. Ларс было двинулся к нему, но сам чуть не рухнул.

Рощин приподнялся на локтях, чувствуя, как плечо пронзает новой волной боли. Нет, думал он, не дойдут они так. А если ещё кто нападёт — то вообще кирдык.

Мужчина поманил к себе Ларса. Тот кивнул и медленно двинулся в его сторону. Сев поудобнее, Алексей принялся ощупывать его лодыжку. Та увеличилась в пару раз, вся была сине-багровая и горячая. Нужно было что-то делать.

Он порылся в рюкзаке и вытащил оттуда остатки бинта (в голову пришла мысль, что нужно будет придумать, из чего можно изготовить новый), затем достал мультитул и пару ремней для фиксации.

Затем, как смог, объяснил Гару, чтобы тот нашёл кусок коры. Не так далеко виднелись несколько чахлых деревьев, и когда та была принесена, приложил её к лодыжке парня. Тот шипел от боли, но не дёргался — выдержка у него была что надо. Рощин обмотал ногу ремнями, туго, фиксируя самодельный лубок, и кивнул.

— Готово, — сказал мчсник, затягивая последний узел. — Теперь точно дойдёшь. Не так больно хоть будет.

Ларс потоптался на месте и радостно принялся что-то кричать своим, тыкая в ногу. Кажется, он решил, что Алексей — колдун или что-то вроде того, что ли. Во всяком случае, мужчине показалось, что это именно так.

Затем он как смог обработал, зашил и зафиксировал ногу второму. И выдал ему палку вместо трости и костыля. И все дружно двинулись обратно. Келл даже смог взять небольшой кусок мяса на здоровую сторону. И Рощин искренне позавидовал выносливости этих дикарей. Он бы так точно не смог. Он вон от боли в руке еле двигается. А ещё и мясо тащить нужно. И не показывать слабость. Она тут, похоже, совсем не в почёте.

Спустя примерно полчаса ходьбы он вдруг замер. Впереди, на горизонте, показались огромные тёмные силуэты, медленно бредущие по степи. Их было много — точно больше десяти. Настоящие живые мамонты, те, которых он видел лишь в музее, шли сейчас прямо перед его глазами. Зрелище было поистине величественное.

Алексей даже помотал головой, не веря своим глазам. Они были практически такими же, какими их рисовали в учебниках истории: огромные, с длинной, густой бурой, чуть отдающей серым шерстью. Изогнутые жёлтые бивни были просто огромными. А покатые спины были больше похожи на горы. Порыв ветра донёс до него трубный, глухой рёв.

— Мамонты, — прошептал Рощин. — Мать твою, настоящие мамонты… это ж сколько в них мяса. Вот бы нам одного такого…

Он чуть ускорился и, догнав троицу, схватил Гара за плечо и указал вперёд. Парень обернулся, понял, на что хотят обратить внимание, и уставился на Алексей. В глазах дикаря плескался немой вопрос: мол, чего тебе, ну мамонты, и чего такого?

— Почему ж вы на них-то не охотитесь? — спросил Рощин, показывая жестами: сначала изобразил мамонта, потом копьё, и наконец — приём пищи. — На них же много мяса. Нам бы такого на месяц хватило.

Гар усмехнулся, когда понял, и покачал головой. И в свою очередь начал немую пантомиму: мол, не друг, эти нам не по зубам, шкура у них толстая, её копья почти не берут. А если разозлить, то и затопчут всех к чертовой бабушке. Алексей понимающе кивнул, но для себя решил, что обязательно придумает безопасный способ охоты. Ну или вспомнит, что там было в истории.

Поняв, что ждать его никто не будет, бросился догонять свою компанию, но ещё долго оборачивался, глядя на мамонтов, пока те не исчезли в сумерках. И думал, что сейчас ему бы очень не помешал фотоаппарат. Красота-то была какая — на фоне закатного неба брели красивые, огромные животные.

Шли они ещё долго. И даже успело почти стемнеть, когда впереди наконец показалась пещера. Правда, идти до неё было всё равно немало. Но радость от того, что они живы, почти целы и принесли еду, перекрывала все минусы. Да и, кажется, охотники тоже смотрели на него иначе, чем утром.

Все, кроме Гара. Этот так и косился на чудака, совсем как и вчера. Но тут ничего не поделаешь — любовь штука такая. И пройдёт, скорее всего, ещё немало времени, пока парень поймёт, что Рощину не нужна его девушка, решил Алексей.

Глава 5

Но всё таки происшествие взбодрило Алексея, и он уже не так глазел по сторонам. Хотя природа вокруг и была прекрасной, по-своему, конечно, но было что-то такое в её дикой первозданности, что заставляло замирать от восхищения. Солнце уже почти село, и степь была залита последними багровыми лучами. После всего ему даже разрешили нести лучший кусок мяса — как понял Рощин, это было жестом, который показывал их к нему уважение. Гар сам кивнул и ткнул пальцем в тот шмат и что-то проговорил. Отказываться мчсник, естественно, не стал.

Мясо было тяжёлым, тёплым, а по плечу стекала струйка крови, что намочила шкуру, но мужчина не сетовал. Ему нужно было стать частью этого племени. Главное — как прийти, найти где постираться, а то на эту вонь сбегутся все хищники. Он в целом планировал заняться гигиеной своих далёких предков как следует. А то же его тут вши заедят. Если успеют вперёд тех, кто покрупнее.

— Ну и запашок, — пробормотал он, перехватывая тушу поудобнее. — Как будто в мясной отдел зашёл, — впрочем, его волновало только одно: дойти поскорее, чтобы снова кто не напал, привлечённый как раз этой вонью.

Ларс, шедший рядом, услышал его голос и обернулся. Рощин показал ему большой палец, и тот, улыбнувшись, повторил жест. Вряд ли парень понимал, что тот значит, но сделал это с явным удовольствием. Гар, шагавший впереди, покосился на них, но ничего не сказал, только передёрнул плечами, выказывая недовольство. Но, кажется, и он был куда менее напряжён, чем это было совсем недавно. То ли устал, то ли успокоился. Пойми его — лицо дикаря ничего не выражало, и понять было сложно.

Вскоре они стояли перед входом в пещеру, где их уже встречали. Женщины и старики племени находились у входа, а дети тут же окружили охотников, с интересом разглядывая трофей. Многие радостно галдели, понимая, что им принесли еду. От этой картины к горлу Алексея подкатился тугой ком. И он никак не понимал, почему они не ходят на охоту каждый день, ведь племя явно голодало. Но как выяснить, что происходит, не зная языка, мужчина не знал.

Последним из пещеры вышел Тор. Вождь шёл, тяжело ступая и опираясь на сучковатую толстую палку, на конце которой болтался череп какой-то, явно хищной, птицы. Мужчина окинул взглядом стоявших перед ним охотников, довольно причмокнул при виде туши и направился прямиком к Гару. Подойдя, положил тому руку на плечо и заговорил. Спустя пару минут тот кивнул и показал подбородком на Рощина, что-то весьма красноречиво рассказывая вождю. Скорее всего, речь шла о происшествии с гиенами. Даже не зная, так ли это, Алексей смутился — ему отчего-то думалось, что его сейчас хвалят. Мужчина почувствовал, как щёки предательски багровеют, как это часто бывало и раньше, стоило кому-то выделить Рощина среди других.

— А я чего? Я ничего, — буркнул он, пожимая плечами. — Так, сделал, что в голову пришло. Вот и всё.

Никто из племени, конечно же, ничего не понял, но Тор похлопал его тоже, как и Гара. Алексей даже плечи расправил: его отметили, а значит, скорее всего, не выгонят. Рациональный, в силу профессии, разум понимал: тут в одиночку ему не выжить.

А вождь тем временем уже объяснял ему что-то жестами. Единственное, что он понял, — это то, что своё место у костра сегодня заслужил. И наконец выдохнул. Даже если это не навсегда (чего, кстати, не хотелось), то по крайней мере эту ночь ему есть где переждать.

Тем временем мясо уже затащили в пещеру, и женщины кинулись его разделывать. Пока они отделяли крупные куски от костей, мужчины занялись разговорами.

Рощин даже усмехнулся: ну всё как везде. Мужики кучкой обсуждают насущные проблемы, а бабы, как и положено, готовят им ужин. Вскоре мясо было уложено на плоские камни вокруг огня, и Ора, старуха-знахарка, как понял мужчина, шагнула вперёд. Что-то побормотала, затем покрутилась и наконец довольно кивнула.

— И как так жить, — сказал он, садясь на шкуру у очага. — Ни тебе супермаркета, ни доставки. Ещё и антисанитария ужасная. А если прихватит живот? Чем тут диарею-то остановить…

Примерно через час к нему подсела Айя. Девушка ловко поднесла к лицу Алексея зажаристый кусок. Пахло просто умопомрачительно, хотелось, как вон тот дикарь по соседству, впиться в него зубами и довольно заурчать. Но мужчина считал себя человеком воспитанным, а потому такого позволить себе точно не мог.

— Это мне? — переспросил он на всякий случай. — Спасибо.

Дикарка кивнула на мясо и снова ткнула насаженным на каменный осколок куском, чуть не пропоров ему щёку. Рощин опасливо отклонился и решил, что хватит с него светской беседы, и осторожно стащил мясо с острия, что всё ещё было нацелено на него.

Девица устроилась поудобнее и, склонив голову набок, принялась с искренним любопытством разглядывать чужака. Зубы Алексея впились в мясо — то оказалось вполне неплохо прожаренным, сочным, с хрустящей корочкой жирка. Ещё бы соли — и шедевр получше, чем у повара с одной из известных в его времени передач.

— Ты не перестаёшь смотреть на меня так, — пробормотал он с набитым ртом. — Будто я инопланетянин.

Айя улыбнулась шире, а затем ткнула пальцем ему в грудь и что-то спросила. Когда догадалась, что её не понимают, то потянула за край куртки и снова защебетала. Наконец до Алексея дошло: девушка, кажется, хотела знать, где чужак взял такую интересную шкуру.

— Куртка, — Рощин подумал, что это хороший способ преодолеть языковой барьер, и чётко повторил, дотрагиваясь до ткани. — Это называется куртка.

Она повторила: «Кур…ка». Получилось смешно, но смех мужчина сдержал — зачем обижать её? А то ещё выкинут на ночь глядя из пещеры, и куда ему тогда деваться?

— А ты молодец, хорошо вышло, — похвалил он девицу.

Айя снова кивнула и показала на его ботинки.

— Берцы, — сказал он. — Или можно просто ботинки, как удобнее.

Девушка с трудом выговорила оба слова и вдруг рассмеялась. Рощин тоже не сдержался и вдруг поймал себя на мысли, что впервые за много лет смех вышел вполне искренним. И тут же пожалел о своей выходке: сидевший в углу Гар метнул на них такой взгляд, что, казалось, мог им убить.

Спустя какое-то время всё племя начало укладываться спать. А вот Алексею снова не спалось. Он ворочался на шкуре, чесался (кажется, вши тут всё-таки были) и никак не мог заставить себя провалиться в сон. Хотя раньше умел засыпать буквально за минуту.

В какой-то момент ему показалось, что он слышит тихий скулёж за стеной. Прислушавшись, сперва даже решил, что показалось, но нет — звук повторился. Затем послышалось то ли урчание, то ли рычание. Алексей рывком сел на шкуре и заметил, что чуть поодаль от него сидит Гар, сжимающий в руке копьё. Их взгляды встретились. Парень кивнул в сторону выхода, и Рощин понял: ему предлагают пойти с охотником.

Отказываться было бы слишком некрасиво, и вскоре оба стояли у входа в пещеру. Над степью висела почти полная луна, заливая всё вокруг холодным серебристым светом.

Метрах в двадцати от них стояла гиена. Кажется, та же самая, что ему уже удалось прогнать.

Парень перехватил копьё, но хищник метнулся в сторону. И тогда Алексей решил, что стоит напугать её ещё раз. Может быть, после этого она наконец отстанет. Он быстро наломал сухой травы, достал зажигалку — и через мгновение в его руках уже горел факел.

— А ну пошла вон! — крикнул он, шагнув вперёд с пылающей веткой в руках.

Гиена оскалилась, зарычала, присела на задние лапы, но Рощина это не остановило: он знал, если даст слабину, то она кинется прямо на него. Когда огонь почти коснулся морды, гиена вдруг попятилась, взвизгнула, замерла на секунду, но второй взмах её доконал, и, поджав хвост, хищница, быстро семеня кривыми лапками, скрылась в темноте.

— Запомни, Гар, — Алексей стоял, тяжело дыша. — Огонь в ваших условиях — это главная сила. Копьё в темноте может пролететь мимо, а пламя и обогреет, и еду приготовит, и защитит.

Тот пожал плечами и, развернувшись, направился в пещеру. Кажется, он считал его сумасшедшим. Хотя может быть, охотник был прав: мёртвая гиена лучше, чем просто напуганная.

Наутро Рощин проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Он открыл глаза и увидел перед собой щуплого мальчишку с рыжими волосами. Кажется, историки не врали, говоря, что наши предки имели связь с неандертальцами, так как все, кроме него, в племени были смуглыми и темноволосыми.

— Ты чего? — Алексей тут же сел, протирая глаза и встряхивая головой, чтобы прогнать сонливость.

Парнишка затараторил с таким бешеным энтузиазмом, что Рощин невольно улыбнулся ему в ответ.

— Айя, — Алексей нашёл девушку взглядом и, поднимаясь, поманил её рукой. — Можно тебя сюда?

Девушка озадаченно задумалась, но затем подошла. Рощин ткнул пальцем в мальчишку.

— Он не мог бы мне немного помочь, научить говорить по-вашему? — мужчина как мог помогал себе жестами. Тыкал в разные вещи, говоря их названия, потом в парня. И его, кажется, поняли. Дикарка кивнула и, схватив Мала (так звали мальчишку), потащила его прочь из пещеры, поманив за собой и мчсника.

Когда они вышли наружу и остановились у небольшой карликовой берёзы, Айя коснулась её и произнесла пару гортанных звуков — видимо, это было названием растения. Алексей с трудом повторил сказанное. Но девушка тут же его поправила и вопросительно уставилась на него, видимо ожидая, что он скажет, как это зовётся на его языке.

— Берёза, — тут же среагировал Рощин.

Она кивнула и перешла к камню.

— Камень, — дублировал мужчина с восхищением, отметив, что дикарке и мальцу русский язык даётся лучше, чем ему — их, кроманьонский.

Около недели они ходили по стоянке, и Айя с Малым показывали ему всё: небо, землю, огонь, воду, мясо, человека, ребёнка. Рощин повторял слова, запоминал, пытался угадать интонации. Блокнот, который он носил в рюкзаке, наконец пригодился. И теперь мужчина записывал туда все новые для себя слова, чтобы повторять по вечерам. А вот Айя говорила с ним уже вполне сносно. Обучаемость дикарей оказалась куда лучше, чем у него.

— Скажи ещё раз, — просил он, и Айя, терпеливо улыбаясь, повторяла раз за разом.

А когда он ошибался, произнося слово неправильно, она смеялась над тем, как плохо у него выходит. Вот и в этот раз, схватившись за живот, Мал весело потешался над тем, как Рощин сказал «олень». Это, как оказалось, было произнесено так, что вышло совершенно другое слово, означающее «грязь».

— Ну спасибо, — покачал головой Рощин, смахивая слёзы. — Так вы меня ничему не научите. Вы же только смеётесь.

Айя тронула его за руку и повторила слово медленно, чётко.

— Вот так! — девушка ободряюще похлопала в ладоши.

Рощин вспомнил, как впервые вытащил блокнот и ручку и показал их Айе и Малу. Они замерли. Девушка протянула руку, коснулась страницы, на которой были написаны буквы, и отпрянула, словно обожглась.

— Что это? — спросила она помогая себе жестами, с каждым днем они понимали друг друга все лучше, но большую часть слов мужчина ока понимал лишь исходя из контекста и жестов. — Духи?

— Нет, — мчсник помахал рукой в отрицательном жесте. — Это буквы. Я записываю слова, чтобы не забыть, — ещё полчаса он как мог объяснял, что делает, и девушка наконец поняла.

— Ты… — сказала она медленно, — ты… оставляешь слова тут?

Рощин улыбнулся.

— Да. Я оставляю их, чтобы они не улетели, — он дунул на ладонь, изображая, как бы это могло быть.

Дикарка смотрела на него широко раскрытыми глазами. Мал тоже подошёл, встал рядом и заглянул в блокнот.

— Волшебство, — удивилась Айя.

— Нет, — повторил Рощин, качая головой. — Это просто слова, чтобы запомнить проще. Хочешь, я покажу тебе, как это делается?

Девушка испуганно отшатнулась, словно он предлагал ей что-то ужасное. И тут на беду из пещеры вышла Ора, видимо, чтобы погреться в лучах редкого здесь солнца. Пришлось объяснять и ей.

— Магия, — заявила бабка совершенно безапелляционным тоном.

Рощин вздохнул.

— Да нет тут никакой магии. Это может делать любой! — и ему, и членам племени всё ещё приходилось помогать при разговоре жестами, так что, скорее всего, они частенько понимали друг друга неверно, что изрядно сказывалось на качестве диалога.

— Покажи ещё, — вдруг попросила его старуха. Она долго доносила это до него, размахивая руками.

Рощин взял ручку и написал её имя. Ора долго смотрела на буквы, прикасалась к бумаге и шептала что-то.

— Ора, — объяснил он бабке. — Тут написано твоё имя.

Она указала на буквы.

— Это я? — для понимания язык знать было не нужно — жесты были куда красноречивее слов. Возмущению и удивлению знахарки, кажется, не было предела.

Рощин кивнул.

— Да, это ты. Точнее, твоё имя.

Она отступила, прижав руки к груди, и ахнула. Алексей решил убрать блокнот куда подальше, пока его тут в жертву не принесли, чтобы духов задобрить. А сам отправился к костру — взгляд Оры ему не нравился, и от переживаний его пробрал озноб. И пока он пытался согреться и разобраться в выученных словах, к нему подсела незнакомая женщина. Весьма, надо сказать, симпатичная, даже если смотреть на неё взглядом современного человека. Высокая, крепко сбитая, но не слишком мускулистая. Длинные чёрные волосы были спутаны и напоминали дреды, но это ничуть её не портило. Она положила руку ему на плечо и что-то сказала. Рощин поднял голову и встретился с ней взглядом. В карих глазах читался явный интерес.

— Ила, — сказала она, коснувшись своей груди.

— Алексей, — ответил он, коснувшись своей.

Она улыбнулась. Её пальцы скользнули по его плечу, погладили куртку, чуть задержались на воротнике. Рощин сглотнул: кажется, его пытались самым беспардонным образом склеить. Но вот всё это, с дикарками к тому же, в его планы пока не входило.

— Ила, — произнёс он как можно мягче и отстранился — совсем чуть-чуть, чтобы не обидеть, просто убрал её руку со своего плеча и пожал ладонь. — Спасибо за доброту, но я просто хочу отдохнуть.

Но так как язык кто-то выучить толком не успел, его, как обычно, не поняли, и дамочка снова что-то защебетала, продолжая исследовать его тело. Пришлось пересесть. Но и это не спасло: к нему тут же подсела вторая. Эта представилась Нарой и тоже принялась ощупывать мужчину.

— Нет, — сказал он, качая головой. — Я не могу вот так. Не сейчас, — Алексей всё ещё не смирился с тем, что произошло. Да и мысль о близости со столь «ароматными» барышнями энтузиазма не прибавляла.

Вторая нахмурилась, но отошла и принялась что-то выговаривать Оре. Бабка недовольно зыркнула в его сторону и сплюнула. Кажется, покоя ему не будет. Нет, женщины не были безобразны, но вот их гигиена, вся эта ситуация… В общем, мужчина понимал: правда, ему не до утех.

— Нет, сейчас точно нет, — прошептал он, глядя в потолок пещеры. — Вот, может, когда сам тут совсем завшивею, тогда да. А пока — пусть терпят.

Но, кажется, терпеть никто не собирался: взгляды обеих обещали, что скоро его потащат в тёмный угол и заставят приносить пользу генофонду племени. Алексей решил, что помимо соли этим аборигенам требуется ещё и баня. Вот тогда можно будет и о генофонде думать.

Впрочем, без знания языка ни о каких новшествах не могло быть и речи. А с этим и было туго. Слишком уж примитивная речь у местных, чтобы вот так с наскока её выучить.

Мужчина вздохнул, закутался в шкуру и отвернулся к стене, надеясь, что все решат, что он спит. Даже когда Айя принесла ужин, не стал на это реагировать. И, кажется, Гар был весьма этим доволен. Рощин даже грешным делом решил, что это он и подослал тех дамочек, чтобы отвлечь его от своего объекта воздыхания.

Новый вздох вырвался из груди. Хотелось домой, на нормальную кровать и в тёплую квартиру. Но было ровно то, что было. А тут ещё и одна из дикарок улеглась ему под бок. Но хотя бы не делала попыток пощупать. И на том ей спасибо, решил Алексей.

Глава 6

Ещё около полумесяца пролетело как один день. Рощин давно перестал считать дни — так жилось намного проще: не нужно думать, как давно ты не дома, и можно иногда позволять себе представлять, что всё происходящее с ним просто дурной сон.

На примерно третьей неделе он перестал проверять телефон — тот попросту не включился, истратив весь свой небольшой заряд батареи. И, кажется, даже привык и к жёсткой шкуре, на которой спал, и к гортанной речи кроманьонцев, которую начинал понимать вполне сносно, и даже к ордам вшей. Но с последними старался бороться.

Себя он просто обрил налысо и теперь носил шапку из меха гиены. А вот с дикарями было куда сложнее: сбривать свою шерсть они наотрез отказывались. Пришлось изобретать велосипед, а точнее — средство от вшей. Для этого он отыскал пижму и полынь и приготовил на их основе отвары. И теперь всем членам племени, тщательно вычесанным, приходилось мыться раз в три дня. Что значительно уменьшило популяцию кровососущих.

Да и в целом за это время произошло немало. Мужчина теперь ловко управлялся с кресалом — его изготовил для него Гар, правда, объяснить тому, что требуется, было ой как не просто, особенно учитывая отношения парня к мчснику. Научил этому он и самого охотника, и к великому неудовольствию Алексея тот освоил примитивный инструмент куда искуснее, чем он.

Но Рощин всё равно чувствовал себя палеолитским Прометеем, что принёс людям огонь. А ещё успел выучить чуть больше сотни слов и теперь мог объясниться с любым членом племени практически без жестикуляции, например, попросить воды или подкинуть дров в костёр, если замёрз.

Мал, которого за дикий нрав звали ещё и Волчонком, таскался за ним как тот варан, что укусил свою жертву. И попутно учил русский язык. Надо сказать, это пытались делать и остальные, но выходило лучше всех у пацана.

— Ты, — говорил Рощин, показывая на мальчика, — Волчонок. Вол-чо-нок. Понял?

Малец кивал, серьёзно хмурил брови и выдавал что-то вроде «Вол-но-ка». Айя, стоявшая рядом, улыбалась и поправляла его. Девушка была единственной, кто освоил полной для Алексея язык практически хорошо. Особенно нравилось ей слово «помоги», когда она поняла, что стоит его произнести — и Рощин на автомате кидается нести за неё тяжёлую охапку сучьев или мех с водой. Вскоре это слово стало звучать от всех членов племени, и пришлось уже Алексею учиться отказывать, в том числе и женщинам. Тем более что те были куда выносливее его — среда обитания, так сказать, обязывала.

Гар понемногу тоже смягчался, всё реже сверлил его взглядом, но держался по-прежнему настороженно, особенно когда рядом с мчсником оказывалась дикарская девица, что так ему нравилась. А совместное изготовление огнива и кресала так и вовсе немного, но сблизило мужчин.

— Ты, — сказал он тогда, протягивая Рощину готовое кресало, — чужак. Но ты, — он запнулся, подбирая слово, — племя.

Видимо, он хотел сказать ему, что теперь его приняли. Это было, надо сказать, приятно.

И даже подозрительный Тор начал всё чаще позволять Алексею садиться у костра, когда аборигены обсуждали там насущные вопросы. В такие дни вождь садился у костра, и племя обсуждало, что им нужно, чтобы пережить приближающуюся зиму. И Рощин, с его навыками, был там как нельзя кстати. Мужчина, наморщив лоб, вспоминал об устройстве различных ловушек, что могли облегчить им жизнь, о сетях, в которых можно ловить много рыбы, и наконец заговорил о засолке мяса про запас. Тор тогда нахмурился, но задумался. Идея вождю явно пришлась по вкусу. Кто ж откажется лишний раз в холода никуда не ходить, но питаться хорошо?

— Хорошо, — сказал он однажды, положив руку на плечо Рощина. — Ты умеешь знать много. Полезный.

Кажется, это была его первая похвала. Приятное признание его знаний. Что ж, видимо, всё-таки не зря их в него так старательно пихали.

А тут ещё и старая Ора взяла его под крыло. Ну, так сказала она; на деле же всё было немного иначе. Той было интересно, что умеет этот непонятный, по её мнению, шаман. Все манипуляции мужчины она считала колдовством и нечем иначе. Но зато исправно осматривала рану на плече — гиена оставила глубокий след, который всё никак не заживал (ну хоть не гнил — и то спасибо), — и мазала его какой-то вонючей мазью. А он в ответ показывал ей, как шить раны, и заодно думал, из чего бы придумать антисептик. В этих условиях он мог помочь. Ни о чём более серьёзном Рощин пока и не помышлял.

— Колдовство, — говорила старуха каждый раз, как иголка с шёлковой нитью (которых было не так много) стягивала края очередной страшной на первый взгляд раны кого-то из племени.

В общем, момент, когда выпал первый снег, мчсник проморгал. Зато утром проснулся от дикого холода. И, открыв глаза, увидел в отверстии, что служило входом, белоснежное полотно степи. Он сел, растёр лицо руками, чтобы прогнать сонливость, накинул шкуру на плечи и вышел из пещеры.

— Да уж, — сказал он, чувствуя, как холод обжигает лицо. — Ну и погодка. Мало того что на чёрт знает сколько веков назад попал, так ещё и вместо лета зима. Тьфу…

На звук его голоса вышла заспанная Айя, подошла и замерла рядом. Лицо девушки выражало крайнюю степень озабоченности.

— Холодно, — ну, это было и так понятно. — Плохо, когда холодно. Когда холодно, приходит Хозяин Дальних Камней…

— Это ещё кто такой? — Рощин напрягся: что ещё за хозяин там, блин, такой?

— Оттуда, — сказала она, показывая на небо. — Хозяин приходит и берёт к себе человеков.

Рощин вздохнул. Кажется, барышня имела в виду старуху с косой. Нет, ну а что? С их образом жизни помрут в холода многие. Так что нужно было шевелить задницей, если не хочет стать одним из них. И первым делом пошёл к Тору.

— Нам нужно утеплить пещеру, — попытался как смог объяснить, показывая на вход. — Холодно скоро станет, — обняв себя за плечи, мужчина изобразил озноб. — Ветер дуть начнёт. Нужно закрыть вход шкурами — тогда будет теплее.

Вождь нахмурился: он примерно понимал, что хочет чужак, но как это им поможет — не понимал.

— Ты хочешь сделать так, — наконец дошло до него, — чтобы Хозяин Камней не смог брать людей?

И когда Алексей кивнул и объяснил, что попытается сделать что сможет, но много не обещает, Тор дал добро. Рощин тут же собрал всех женщин и подростков. Он объяснил им, что нужно сшивать шкуры в большие полотнища, правда, перед этим пришлось с огромным трудом изготовить костяные шипы. Спасибо, что Ора им с этим помогла. Оказалось, что именно она занималась их изготовлением раньше.

— Поторопитесь, — говорил он женщинам, которые сидели вокруг него, — холод ждать не будет, — хотя, скорее всего, это было для собственного успокоения. В отличие от него, кроманьонцы знали, что такое зима в этих условиях, и спешили как могли.

Потом он понял, что нужно много дров, а носить их будет проще, связывая верёвками. И, вспомнив пару уроков из прошлой жизни, принялся учить дам делать их из сухожилий, что оставались от пиршеств. Это было адски сложно: сначала жилы нужно было вымочить в воде, чтобы они стали мягкими, потом расщепить на тонкие волокна и наконец скрутить их в тугие жгуты.

— Постой, ты делаешь немного не так, — говорил он молодой женщине, которая сидела рядом. — Смотри: раз, раз — и готово…

Он раз за разом показывал каждой, что нужно и как. Самой способной оказалась Кра — женщина, у которой он принимал роды. Она уже давно перестала его дичиться и даже иногда сама заговаривала с чужаком, показывая ему ребёнка.

— Сей, сильный и храбрый, быть хороший отец, — частенько говорила она, видимо, намекая на то, что была бы не против делить с ним шкуру. Где настоящий батя, Рощин не знал, но в водоворот семейной жизни окунаться не спешил. И каждый раз отшучивался.

— Твой сын будет куда сильнее меня и умнее. Где мне воспитывать такого богатыря?

Кра улыбалась, но попыток соблазнить необычного для их племени мужчину не оставляла.

Вот и сейчас, понимая, куда сворачивает их диалог, Алексей отошёл к костру, чувствуя, как горят щёки. Чёртова баба снова хватала его за самые неприличные места. А он, что он? Он здоровый мужик. Ещё немного — и эти дамы перестанут казаться ему плохим вариантом.

— Да уж, — пробормотал он. — Мне только межвидовых связей тут и не хватало.

Но, несмотря ни на что, подготовка к зиме шла полным ходом. Мужчины уходили на охоту почти каждый день, стараясь добыть как можно больше мяса. Племя знало: в снегопады олени уйдут дальше на юг, и тогда кормиться станет гораздо сложнее. Рощин ходил с ними трижды.

Они добыли четырёх оленей и по рекомендации Алексея вырыли под мясо большую яму, обложили её камнями, а сверху уложили самый большой, чтобы не залезли хищники. Мужчина тогда посмеялся: мол, вот тебе и первый холодильник готов. А когда удалось добыть ещё двух, то мясо было решено завялить. Чем и занялись женщины.

Ора тем временем гоняла молодёжь заготавливать травы — самые нужные, по её мнению: пижму, полынь, можжевельник. Рощин сначала не понимал, зачем так много, но потом увидел, как ловко она укладывает пучки под шкуры. Трава отпугивала вшей и клещей. В совокупности с гигиеническими процедурами это было просто шикарно.

— А она мудрая женщина, — сказал он Айе, показывая на Ору. — Мне кажется, она из тех, кто изобрёл первый репеллент.

Айя не поняла, о чём он говорит, но улыбнулась.

— Ты говоришь странные слова, — заметила девушка. — Но мне нравится тебя слушать.

Рощин хмыкнул и спрятал улыбку. За эти недели он так привык к ней, что уже не представлял себе вечеров без этих бесед. А ещё ей нравилось учиться писать и считать.

— Один, — говорил он, показывая палец. — А это два, — в голову мчсника ни разу не пришла мысль, что своими действиями он может изменить весь ход истории. Хотя фильмов на тему попаданства он пересмотрел немало.

Частенько к ним присоединялся и Мал. Мальчишка сидел на корточках, грыз кость и слушал разговоры взрослых.

Но даже в эти короткие минуты радости он всегда помнил о необходимости запасов. В условиях тундростепи топлива было крайне мало. И, поговорив с Тором, они решили собирать всё, что может гореть: сухую траву, кусты, кости, что оставались от разделки туш. Они давали хороший жар, хоть и сильно дымили. Тогда Алексею пришла в голову идея сделать трубу из шкур, чтобы дым уходил в отверстие в потолке, а не заполнял всю пещеру.

— И откуда ты всё это знаешь? — сказал ему Гар однажды вечером, глядя на конструкцию. — Наверное, Ора права, и ты колдун.

Рощин пожал плечами.

— Я всего лишь человек, — ответил он. — Но если мы не будем думать все мы, то умрём этой зимой.

Гар хмыкнул.

— Ты останешься с нами? — спросил он неожиданно. — На зиму?

Рощин посмотрел на него.

— Останусь, если Тор меня не выгонит, — ответил он, понимая, что оставаться или нет зависит не от него. — Куда я пойду-то?

Вечером того же дня снегопад усилился, и Тор принял решение, что пришла пора закрывать вход. Ответственная миссия выпала на долю Алексея: ему с помощью женщин пришлось натягивать тяжёлые шкуры на деревянную раму, которую он сам же и сделал из веток. Конструкция была примитивной, но неплохо защищала от ветра.

— Теперь нам и потеплее будет, — сказал он, поправляя последнюю шкуру. — Ну, по крайней мере, не замёрзнем точно.

Он уже хотел отойти к костру, когда заметил, что одна из шкур шевелится. И точно не от ветра.

— Гар, — Рощин решил, что тут нужен кто-то из охотников. — Посмотри, что там, как думаешь?

Парень тихо подошёл ближе и, приставив копьё к шкуре, отодвинул её край. Снаружи было темно, но им удалось разглядеть в падающей стене снега огромные тени.

— Что это? — спросил Рощин шёпотом.

Гар лишь покрепче сжал копьё.

— Львы, — ответил он через пару секунд. — Они чуют наш запах и запах мяса, вот и пришли.

Алексей похолодел. Пещерных львов он тоже видел на картинках — они были крупными, с длинными клыками. И вот таких тварей было, кажется, аж целых две штуки.

— И что будем делать? — тихонько поинтересовался мчсник.

— Драться, — спокойно ответил Гар. — Как всегда.

— Ты их видел хоть? — Рощин обалдел от ответа. — Они же нас просто сожрут.

Мысли в голове крутились словно калейдоскоп. Нужно было срочно что-то придумать.

— Гар, — наконец созрел план. — Нужно создать стену из огня перед входом. Помоги мне.

Гар спорить не стал и кинулся раздавать команды. Буквально через минут пять у входа разгорался самый большой за всё время, проведённое тут, костёр. Рощин переговорил с Тором, и тот велел женщинам и детям отойти к дальней стене, закрыться шкурами и не выходить. А мужчины тем временем подхватили факелы, которые приготовили заранее, и встали рядом с Гаром.

— Дай мне копьё, — попросил он.

Охотник с удивлением посмотрел на него, но копьё протянул.

— Ты разве умеешь им пользоваться? — спросил он. — Не замечал за тобой такого…

— Не умею чтоб прям, — честно ответил Рощин. — Но зато умею мыслить нестандартно.

Пока они болтали, никто и не заметил, как первый из львов уже подобрался к самому входу. Алексей вдруг замер, а затем резко и коротко выдохнул — совсем как учил его Дед. Звук получился как надо, похожим то ли на вой, то ли на лай. И хищник замер: слишком уж изданный выдох напоминал ему стон раненного зверя.

Охотник удивлённо посмотрел на Рощина, но вдруг и сам сделал что-то похожее. А за ним повторили и остальные.

Львы занервничали. Они не могли понять, что это за странные звуки. Это, кажется, их тревожило. Для дикого зверя всё, что непонятно, может быть опасно. Вот они и медлили. Но Алексей понимал: этого хватит ненадолго. Драться всё-таки придётся.

— Колдун, — выдохнул Гар.

— Это ещё не всё, — ответил Рощин. — Есть у меня ещё кое-что для них в запасе.

И когда второй, оказавшийся самкой, влетел всё-таки в пещеру, мужчина метнул ему шкуру прямиком в морду. Та рухнула на башку льва, и зверь забился, пытаясь сбросить её. Алексей медлить не стал. Резкий удар копья пришёлся снизу вверх, пробивая горло львицы. Та захрипела, несколько раз дёрнула мощными лапами и рухнула на землю, орошая всё вокруг каплями крови.

Выдох, короткий взгляд на трясущиеся от адреналина руки — и мчсник покачал головой. Он и сам не понимал, как у него вышло. Да ещё и с такой силой. Видимо, жить больно хотелось, решил мужчина.

Гар смотрел на него с изумлением.

— Откуда ты знаешь такое? — спросил он. Нет, ну, скорее всего, там было немного иначе, но Алексей понял как понял.

— Само собой вышло, — пожал он в ответ плечами. — Подумал, что в темноте ему будет сложно на нас напасть.

Охотник покачал головой и вдруг резко, с силой хлопнул его по плечу.

— Права Ора, — смеясь, проговорил он. — Ты шаман.

Может быть, он бы и ещё чего сделал, но тут их внимание привлёк рык самца. Пришлось отгонять того криками и факелом.

— А ну пошёл отсюда! — завопил Алексей, размахивая перед собой горящей веткой.

Лев попятился. То, как легко двуногие расправились с его самкой, его испугало, и, видимо, именно поэтому он решил, что лучше всего будет скрыться. Кто знает, может быть, он и вернётся, но пока это была их маленькая победа.

Рощин, наконец убедившись, что угроза миновала, опустил факел и почувствовал, что ноги совсем не держат. Он прислонился к стене и закрыл глаза.

— Нормально, — пробормотал он. — Мы, кажется, победили.

С тушей не церемонились: мясо оно и есть мясо. Так что сунули его в яму, а шкуру повесили сушиться, решив, что из неё сделают плащ вождю. Тот радостно хлопал Алексея по плечу (от чего-то уже начало ныть) и то и дело восклицал:

— Охотник!

Рощин покачал головой.

— Нет, просто мне повезло, — ответил он.

Перед тем как лечь спать, Алексей ещё раз проверил вход и решил, что установить там ловушки и сигналку будет совсем не лишним.

Глава 7

— Красиво-то как!

Снег шёл уже третью неделю, засыпая всё вокруг толстым белым покрывалом. Но даже он казался Алексею чужим, хоть и не менее от того притягательным. Мужчина давно замечал, что есть что-то такое в том, что несёт человеку погибель. А может, это психика реагировала на всё так, чтобы не дать сойти с ума. Ему вспомнилось наводнение в Краснодарском крае несколько лет назад. Тогда там работали парни со всей страны, спасали, ликвидировали. И, конечно же, с ужасом и восторгом смотрели на разгул стихии. Каким же никчёмным и слабым на этом фоне казался человек, тот, кто считает себя и по сей день венцом творения.

Проживая среди кроманьонцев, Рощин понял, что так было не всегда. Среди пещерных жителей гордыни нет: эти люди прекрасно понимают, что в пищевой цепи они где-то на уровне приматов. Ну вот нет у них пока возможности быть сильнее и хитрее того же льва.

Хотя с «хитрее» он погорячился. Были на этот счёт у мчсника свои планы. Но сейчас думать не хотелось. А вот посмотреть на бескрайнее белое полотно, утонувшее в тишине, — ещё как. Поймав себя на мысли, что тут стало непривычно тихо, мужчина обернулся на неторопливые шаги за спиной.

— Холодно, — сказала Айя, подходя к нему сзади. Девушка зябко куталась в шкуру гиены, что преподнёс ей Гар, и, кажется, была весьма довольна подарком. — Скоро придёт Хозяин Камней. Он приходит каждый год.

— Да уж, — ответил он, оборачиваясь обратно. — Такого холода я даже у нас в Сибири не помню. А Хозяина мы прогоним.

Кажется, его снова не совсем поняли. Но переспрашивать она не стала. Вместо этого задала совершенно другой вопрос:

— Ты хочешь уйти?

Алексей снова обернулся. Ну и глупая же девка. Вот куда он пойдёт, куда? В пещеру, где лев обитает, что ли? Так ему туда не надо.

— А вы меня уже хотите выгнать? — прозвучал ответный вопрос. — Некуда мне идти. Но если вы против, чтобы я остался, то придётся.

Айя склонила голову, совсем как любопытная пичужка, и принялась разглядывать остатки его подранной амуниции. Рощин снова подумал, что нужно будет сообразить себе одежду. В рюкзаке валялась пара футболок, но вот куртка и штаны были нужны. И желательно потеплее. Это кроманьонцы привыкли к таким холодам, а он — не особо.

Иголки, пусть и каменные, тут были, шкуры тоже. А он, кажется, помнил, как нужно дубить кожу, значит, можно будет сшить себе что-то по местной моде. Да и этих бы переодеть во что-то прикрывающее половые различия, а то куски обёрнутых вокруг бёдер шкур с этой задачей не особо справлялись. А ещё, ещё нужно как можно скорее обучить их своему языку, а то так и поговорить по душам не с кем. Нет, что-то обе стороны, конечно, выучили. Но для полноценного разговора этого было мало. И мужчина страдал от невозможности высказаться, а точнее — обсудить.

Да и для реализации всех его планов, которых, надо сказать, у Алексея было немало, тоже нужна была хорошая коммуникация. Но, решив, что это подождёт, мужчина махнул головой.

— Пойдём, что ли, — сказал он. — Надо проверить, как там наши сети.

Идея с сетями была, конечно же, его. Ну а как пополнять запасы, если нет возможности оптовой добычи еды? А раз её нет, значит, нужно её реализовать. И когда снег стал глубже, Рощин понял: охота станет сложнее, а значит, нужно искать другие способы добывать еду.

Тут-то и пригодились навыки из детства. Ох не зря его дедуля так упорно заставлял учить все эти узлы, когда за окном выла вьюга. Ему, конечно, больше хотелось с горки на санках или лыжах покататься, но кого-то волновало? Как оказалось, дед был прав: навыки выживания могут пригодиться.

— Не торопись, — говорил дед, показывая, как правильно вязать с помощью самодельного челнока тугие узлы. — Тут, сынок, мера нужна. Если натянешь слишком туго ячею, то рыбе порвать легче будет. Если слабо, то не в чем пытаться станет.

От непривычки болели пальцы, на улице голосили друзья. И он искренне не понимал, зачем ему всё это, когда вокруг полно еды, на которую не нужно охотиться. Вон, в магазин сходи — и всё. И постоянно твердил об этом деду.

— Ну, деда, — канючил мальчуган. — Сейчас же не каменный век. Сходим в «Копеечку» и купим. Или в «Семафор». Там же всё есть. Зачем мне это? Я лучше историю тогда учить пойду.

— Когда-нибудь, — говорил он, — ты поймёшь, что такие знания стоят больше, чем всё, чему тебя научат в школе. Никто не знает, внучек, как жизнь-то повернётся. А как не станет этих ваших маркетов, как тогда жить станете?

А вот и каменный век, где никаких маркетов нет, и слова деда, как и его наука, теперь были к месту. Если бы не то время, то сейчас он бы не смог обучить людей (уже можно сказать — своего племени) как правильно плести сети. Нити для них получилось сделать из волокон коры ивняка, которого в пещере нашлось немало. На изготовление их, правда, ушло пару недель, но зато теперь был большой запас. Оставалось лишь сплести пару сетей да успеть наловить рыбы, пока не покрылась льдом ближайшая к ним река.

— Смотрите, нужно вот так сделать, — говорил он, показывая очередной узел. — Сначала идёт петля, потом нужно протянуть конец. И всё тогда получится.

Работа была явно непривычной, но старались все. Они уже видели, что этот чужак, так странно смотрящийся среди них, знает много полезного, а потому не спорили. И постепенно у всех начало получаться. Особенно он выделил Тару — бойкую молодую вдову, чей муж погиб несколько месяцев назад на охоте на мамонта. Она была из тех немногих женщин, что не пытались пригласить его на свою шкуру.

— Ты уже и сама можешь учить других, — сказал он ей, когда Тара принесла показать свою работу.

Её тёмные глаза смотрели на него будто бы сквозь, без жадного интереса, который он часто видел у других женщин.

— Я знаю, — коротко бросила она и вернулась к работе.

Ответ Алексея удивил: он привык, что женщины реагируют на комплименты иначе, а тут — словно бы и нет его вовсе. Но, поняв, что она из тех, кому не нужна чужая похвала, решил, что не станет ей докучать. И сидел молча, разглядывая её достаточно мягкие черты и тёмные волосы, спрятанные под смешной шапочкой из меха.

— А что случилось с твоим мужем? Я слышал, он был охотником? — мужчина решил завести разговор вечером, когда все отдыхали. И лишь потом понял, что выбрал не самую удачную тему.

Впрочем, ответ он получил.

— Был. Он хотел добыть много мяса, чтобы племя пережило зиму. Но мамонт убил его. Хозяин тундры очень опасен. Даже Гар боится его.

Рощин вспомнил исполинов, что шагали по степи. Таких без хитрости не убить.

— Мы, женщины, умнее вас, — продолжила тем временем Тара. — Мы ловим мелкую добычу из засады и приносим домой еду. Мужчины всегда хотят много. И часто гибнут.

Алексей удивлённо посмотрел на дикарку. Ему казалось, что в таком обществе должен царить патриархат, где слабый подчиняется сильному. Но выходило, что женщины племени слабыми себя не считали.

— Ты хочешь казаться сильнее. А нужно быть хитрее, — женщина усмехнулась.

А Рощин не нашёлся, что ответить. Он привык, что женщины всегда слабее мужчин. Ну, пусть не всегда, ладно, но чаще всего. Но сейчас, глядя на кроманьонцев, он вдруг заметил, что и правда они не слишком отличаются друг от друга ростом и телосложением. Женщины были чуть ниже, но также крепко сложены. А тут выяснилось, что они ещё и в охоте участвовали. Он привык, что история говорила о том, что женщины палеолита были собирательницами, а тут такие новости.

Нет, конечно, были какие-то новости, что, мол, и женщины охотились, но он им, честно говоря, не верил. Теперь же приходилось верить собственным глазам.

Утром следующего дня пришло время проверить ловушки, что они с Гаром и Ларсом установили три дня назад. Те были самыми примитивными: обычные ямы, прикрытые ветками и шкурами, да несколько петель из жил, плюс парочка силков для птицы. Когда Алексей объяснил парням, что они делают, те смотрели на него с нескрываемым интересом — такого эти люди пока не знали.

— Ты думаешь, в них кто-то попадётся? — с сомнением спросил Гар, когда они заканчивали копать первую яму.

— Обязательно, — ответил Рощин. — В холода добычи мало, и зверь голоден. И если мы оставим ему приманку, то он придёт и свалится в нашу яму.

Охотник недоверчиво хмыкнул, но спорить не стал. Он успел понять, что чужак знает больше, чем они.

— Ты странный, — поделился своим мнением о нём Гар, когда они уже шли обратно к пещере. — Ты думаешь о том, как обмануть зверя, а не как убить его.

— Это один из видов охоты, — пояснил Рощин. — Ваши женщины тоже ловят зверя хитростью.

Охотник рассмеялся.

— Но ты же не женщина.

— Нет, но я привык экономить силы, если их немного, — обижаться тут было не на что: логика первобытного человека была иной.

— Ты странный, — снова повторил охотник, но спорить не стал.

В тот день им достался небольшой олень, но даже он заставил Гара иначе посмотреть на мчсника, и тот даже больше не подшучивал над чужаком. А когда они вернулись обратно, то к ним вышла Тара с сетью в руках. Оказалось, женщины успели сплести первую из двух сетей и теперь ждали Алексея, чтобы убедиться, что всё сделано как нужно.

— Вот, мы делали всё, как ты сказал, Сей, — сказала она, протягивая сеть Рощину.

Мужчина, уже привыкший к местному имени, взял грубую плетёнку и рассмотрел её в тусклом свете костра. Вроде бы всё было как надо.

— Вы молодцы, — Алексей кивнул ей. — Хорошо вышло.

Женщина улыбнулась.

— Нужно будет проверить её на озере, — мчсник вернул сеть и обернулся на Гара. — Как только лёд встанет, пойдём ловить рыбу. А потом можно будет её засушить.

— Рыбу? — переспросила Тара. — Ты думаешь, там есть рыба? Мы несколько раз пытались достать её копьями, но ничего не вышло.

— Может быть, вам просто не повезло, — ответил он. — Но сейчас река у берега уже обледенела, и пока не будет крепкого льда, выходить туда опасно.

Она подумала, затем кивнула и вернулась к остальным.

Следующие несколько дней прошли в напряжённой работе. Рощин и охотники рыли ямы вокруг пещеры — достаточно глубокие, чтобы задержать хищников, прикрытые ветками и шкурами. В дно они вбивали заострённые колья, слегка наклоняя их вбок, чтобы зверь, насаживаясь на них собственным весом, не мог выскочить обратно.

— Это слишком близко к пещере, — сказал Тор, глядя на первую яму. — Мы можем сами упасть в неё.

— Никто не упадёт, — ответил Рощин, — если будем соблюдать осторожность. Я помечу каждую яму, и нужно быть просто внимательнее.

— А если нужно выйти в темноте? — спросил вождь.

— Я воткну по краям по высокой палке, чтобы их было хорошо видно на фоне снега.

Тор явно не понял половины слов, отчего нахмурился, но спорить не стал. Мужчина хоть и не привык, чтобы ему перечили, но видел, что-то, что делает Алексей, приносит пользу.

— Хорошо, — кивнул он. — Я позволю тебе это сделать. Но если кто-то пострадает, мы тебя выгоним.

Угроза была явно не шуточной, Рощин это понимал, но и оставить пещеру без защиты не мог. Волнения и недовольство вождя ему тоже были понятны: кому понравится, что кто-то знает что-то лучше главы племени?

А когда с ловушками и сетями было покончено, Алексей решился на авантюру. Ему захотелось построить баню. Грязное тело давно зудело от укусов всякой живности, пота и кожного сала. Он видел, что перед охотой многие охотники окуривали себя дымом, но это не было полноценной гигиеной. И тогда-то Рощин и вспомнил полевые бани, которые они строили в армии. Почему бы и тут не сообразить что-то подобное, решил он, и принялся за дело.

— Я хочу сделать баню, — уже третий час объяснял он Гару, зачем ему камни. И зачем баня. Когда до того наконец дошло, как отсутствие запаха может помочь охоте, он согласился и даже взял на себя разговор с вождём.

Тор удивился, услышав задумку мужчины.

— Зачем тебе шатёр с камнями? — спросил он.

— Чтобы там мыться, — Алексей широко улыбнулся. И снова повторил то, что уже говорил охотнику.

Вождь нахмурился, но всё же согласился выделить пару человек в помощь. И уже через два дня у ручья стояло сооружение из шкур, натянутых на каркас из бивней мамонта. Внутри лежали нагретые камни, на которые женщины поливали воду, создавая пар.

— А тут тепло, — сказала Айя, заходя внутрь в первый раз. — Как летом.

— Горячая вода, — пояснял Рощин, стоя у входа, — будет смывать грязь и вшей. Вы будете меньше чесаться. А если мыться и стирать вещи хотя бы раз в неделю, то вши и вовсе скоро исчезнут.

Потом, правда, пришлось придумывать, как соорудить из золы и жира примитивное мыло, но всё это были приятными хлопотами.

Мал по кличке Волчонок уже почти не отходил от него. Мальчишка помогал ему таскать камни, проверять ловушки, разбирать жилы для сетей. Рощин заметил, что он очень способный: мальчонка схватывал всё на лету.

— Ну-ка покажи мне, чему уже научился, — сказал ему Рощин однажды вечером, сидя у костра. — Скажи мне, сколько у тебя пальцев.

Мал поднял руки и, растопырив пальцы, принялся что-то бормотать.

— Десять, — гордо заявил он спустя пару минут.

Рощин приподнял бровь.

— Ты уже выучил до десяти? — удивился он.

— Да, — кивнул Мал. — Ты же показывал, а я запомнил. Один, два, три…

Он снова пересчитал пальцы, но уже вслух и показывая на каждый.

— Ты молодец, — Алексей был поражён успехами паренька. — А хочешь, я научу тебя их складывать?

— А зачем их куда-то складывать? — испуганный малец спрятал руки за спину.

— Да не пальцы, а, например, сколько будет одна нога оленя и ещё две, — и мужчина занялся уроком простой арифметики.

Мал сперва недовольно хмурился, но быстро уловил смысл и воспринял всё как игру.

— Значит, если у меня есть два камня и я найду ещё один, у меня будет три камня? Но зачем мне это?

— Всё верно, — ответил Рощин. — А нужно это, чтобы знать, хватит ли на зиму запасов.

— Тогда, тогда, — сказал Мал, — научи меня ещё чему-то.

Рощин рассмеялся.

— Завтра мы обязательно этим займёмся, — пообещал он. — А сегодня уже поздно и пора спать.

Малой надулся, но спорить не стал. Он лёг на шкуру рядом с Алексеем и почти сразу заснул.

Через неделю ловушки принесли первый серьёзный результат. В петлю попался молодой олень, а в яме нашли молодого кабана. А когда ещё и женщины притащили с пару десятков птицы из силков, ликованию племени не было предела.

Но даже в эти редкие моменты радости он помнил о главном: зима только вступала в свои права. И нужно было успеть всё подготовить. Почему племя не занималось этим раньше, он не знал — возможно, не умели ещё, или просто были ленивы. Но вот самому Алексею помирать не хотелось, оттого он и думал, как улучшить жизнь всем, в том числе и себе.

Вечером Рощин сидел у костра и записывал в блокнот новые слова — их там накопилось уже немало. Рядом спал Волчонок, чуть поодаль сидела Айя, которая смотрела на Гара, что разговаривал с вождём о завтрашней охоте. Мужчины решили пойти на стадо оленей.

И тут мужчина почувствовал на себе чей-то взгляд. Подняв глаза, он заметил, как быстро отвернулась Тара, что шила куртку по его эскизам (теперь многие щеголяли в таких). Женщина чуть склонила голову, делая вид, что ей и дела нет до этого странного чужака, но тёмные глаза то и дело возвращались к нему.

Сам Алексей задержал взгляд чуть больше, чем-то было нужно, и вдруг понял, что эта женщина начинает ему нравиться. Она была не такой, как юная Айя, но в ней было что-то, что притягивало его взгляд всё чаще и чаще.

Впрочем, скорее всего виной был инстинкт охотника, что живёт во всех мужчинах, и чем недоступнее женщина, тем больше хочется её покорить. А женщины, женщины, видимо, тоже знали этот секрет, и некоторые им, как было видно, весьма умело пользовались.