Кроманьонец из МЧС 2

Глава 1

Тупая боль огненным шаром прокатилась от правого плеча до груди, заставив мужчину застонать сквозь сжатые зубы. Он попытался пошевелить рукой и тут же до крови закусил губу, чтобы не заорать. Ему показалось, что кто-то вогнал в локтевой сустав раскалённый штырь. Рощин замер, со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы и только потом осознал, что лежит на явно старой шкуре, которая пахла зверем и немного дымом.

Попытавшись открыть глаза, понял, что, скорее всего, там здоровенные синяки: веки слушались просто отвратительно. Но, наконец, ему это удалось. Света почти не было, лишь красноватые блики костра освещали неровный каменный свод, покрытый копотью. Сам костёр весело потрескивал где-то слева. С трудом повернув голову и облизав пересохшие губы, которые распухли как два пельменя, Алексей увидел и сам очаг, сложенный из плоских камней в самом центре пещеры. На камнях лежали куски мяса, прикрытые листьями. Языки пламени лизали их, жир шипел, капал в огонь и весело потрескивал.

Рощин сглотнул — горло саднило, хотелось пить. Мужчина попытался приподняться, опираясь на левую руку, но тело не слушалось. Упав обратно, он выдохнул и наконец заметил, что не один: у входа сидел человек, точнее неандерталец, с ожерельем из крупных клыков на шее. Откуда он знал, что это неандерталец, Алексей не понимал, да и в целом вдруг осознал, что не помнит совершенно ничего, кроме имени.

Хозяин пещеры — а то, что это так, мужчина даже не сомневался, — сидел неподвижно, положив руки на колени. Он не смотрел на Рощина, но тот чувствовал, что он знает, что мчсник очнулся. Мужчина прочистил горло и услышал сиплый шёпот, который вырвался из его горла.

— Где я?

Пещерный мужик повернул голову и уставился на Алексея. Спустя пару минут он всё-таки соизволил ответить, говорил он тихо, низким гортанным голосом.

— Очнулся, — констатировал очевидный факт первобытный житель пещеры.

— Кто ты? — Рощин сглотнул, чувствуя, как пересохшее горло сводит спазмом. — Где я?

Пещерный отвечать не спешил, вместо этого встал, и мчсник вдруг осознал, насколько тот массивен. Подошёл к очагу и, обернув шкурой руку, взял плоский камень с лежащим на нём куском мяса.

— Ты есть, — сказал неандерталец, поставив импровизированную тарелку на камень около шкур. — Слабый, раненый. Ешь.

Рощин в который раз попытался присесть. В глазах потемнело, на лбу выступил холодный пот. Он замер, пережидая головокружение, потом медленно выдохнул. Правая рука висела плетью.

— Что с рукой? — спросил он, глядя на неандертальца, который, склонившись, подкладывал в костёр ветки. — И как я тут очутился?

Мужчина повернулся, и Алексей смог рассмотреть его лицо. От виска до подбородка всю правую сторону рассекал безобразный шрам. На скуле виделся след от ожога. А тонкие, сжатые в линию губы были обезображены тремя полосами, явно оставленными когтями зверя.

— Плечо, — подумав, ответил неандерталец. — Плохо. Не там стоит, — немного подумав, добавил. — Наверное. Борк найти тебя, — мужик поскрёб грязным пальцем лоб. — Борк я! — он ткнул себя в грудь. Словарный запас этого бугая был куда меньше, чем у других, откуда, вот он, правда, знал про каких-то других, мчсник не знал. Но вот то, что говорили они куда лучше, это он знал точно. — Борк найти тебя у ручья. Ты лежать в воде.

Алексей покосился на плечо. Мужчина не помнил ни ручья, ни того, что до этого самого ручья было. Сглотнув, снова облизал пересохшие губы, посмотрел на мясо: есть совершенно не хотелось, а вот пить — да.

— Воды можно?

Борк молча протянул ему кожаный мешок. Мчсник перехватил его левой рукой и приложил к губам. Пил долго, жадно, вода катилась по подбородку, и потом пришлось вытирать лицо сгибом локтя.

— Спасибо, — выдохнув, протянул мех обратно.

Отвечать ему никто не стал, кинув мешок в угол, мужик сел обратно.

А Алексей принялся разглядывать себя: из одежды на нём была короткая, кое-как сшитая куртка из грубо выделанной шкуры, штаны из кожи и что-то вроде мокасин. Но вот он точно помнил, что обычно одевался по-другому, только вот как?

— Я лежал в этом? — мужчина решил уточнить у первобытного, его ли это шмотки.

— Нет, — коротко ответил тот. — Твоя была мокрая. И рваная. Я её выкинул, — он мотнул головой в сторону выхода из пещеры. — Оставил только мешок.

Рощин посмотрел в сторону, куда в очередной раз кивнул неандерталец. В полумраке он разглядел груду тряпья, точнее шкур. И среди них тёмно-синий с потёртыми лямками рюкзак.

— Можешь подать его? — Рощин указал здоровой рукой на рюкзак. — Если тебе не сложно.

Борк хлопнул руками по коленям, но поднялся и даже кинул ему рюкзак, который, звякнув, шлёпнулся рядом с Алексеем на шкуру.

— Я видел там амулеты, — сказал он. — Ты шаман?

— Почему ты так решил? — сам он точно не помнил о себе такого.

— У тебя на теле рисунки, — ответил неандерталец.

Мужчина почесал затылок здоровой рукой. Какие ещё рисунки? И тут до него дошло, что на правой руке, чуть выше локтя, был нарисован браслет. Татуировка, всплыло в его голове. Так и не вспомнил, откуда у него это украшение, мужчина попытался открыть рюкзак — левой рукой было неудобно, он возился, задевал больное плечо, шипел от боли, но наконец справился с молнией.

Повертел в руках тёмный прямоугольник со странным названием — телефон, коробочка с колёсиком — зажигалка, покрутив колёсико, чуть не отбросил вещичку, когда из неё вырвалось пламя. Из угла послышался шум: неандерталец вскочил на ноги, сжимая в руке костяное оружие.

— Что это? — голос Борка стал ниже. — Огонь? Ты носишь огонь в руке? Может, ты дух? Не шаман.

Переведя взгляд с зажигалки на первобытного жителя пещеры, спрятал ту обратно, чтобы не пугать своего спасителя ещё больше.

— Не знаю, — сказал он, чувствуя, что сам не знает, как объяснить. — Просто она даёт огонь. Но я не знаю… я не помню, откуда она у меня.

Неандерталец медленно опустил оружие и сел обратно, не отрывая взгляда от сидящего на шкуре Алексея.

— Шаман, — повторил он увереннее. — Только шаман может носить огонь в руке. Или дух, — лоб Борка нахмурился. Кажется, мужик не мог решить точно, кто перед ним.

Спорить Рощин не стал, он и сам не знал, кто он такой. Решил вместо этого, что пора размяться. Но едва встав, тут же рухнул обратно. Ноги совершенно его не держали. Боль была такой острой, что мужчина зашипел сквозь сжатые зубы.

Борк тут же подскочил к нему. Помог сесть удобнее, подхватив под руки. Алексей даже удивился, что такой с виду грубый человек был способен на человеколюбие.

— Лежи, — сказал он. — Слабый. Не вставай.

— Мне нужно… — Рощин попытался высвободиться, но куда там. Неандерталец держал его легко, но крепко. — Мне нужно понять, где я.

— Горы, — коротко ответил тот. — Высоко. Моя пещера. Ты здесь, пока не поправишься.

— А что потом? Куда мне идти потом, я даже не помню, кто я такой.

Неандерталец помолчал, снова чеша затылок. Кажется, у него были вши. Нужно будет вывести. Алексей даже вспомнил, как их можно уничтожить.

— Потом уйдёшь, если захочешь. Или останешься. Я не против. Борк один. Вместе веселее.

— Спасибо, — мчсник немного успокоился. — Ладно, потом решу, может быть, к тому времени уже вспомню, кто я и куда мне идти.

— Ты слабый, — ответил неандерталец, подбрасывая в огонь охапку сухих веток. — Борк помогает слабый, — он вернулся, присел перед ним на корточки и тронул двумя пальцами больное плечо. Рощин вздрогнул от боли.

— Больно, — констатировал Борк. — Плечо надо вставить. Борк умеет. Сделает.

В этот момент Алексей вдруг понял, что будет очень больно, но даже не успел начать протестовать. Мужик схватил его обеими руками и резко дёрнул. Боль была такой, что мчсник, не выдержав, заорал. Он даже попытался оттолкнуть его руки, но держали его крепко. А когда Борк наконец его отпустил и Рощин рухнул на спину, тяжело дыша.

— Ты мне его что, сломал? — спросил он хрипло, чувствуя, что плечо теперь болит ещё сильнее.

Неандерталец нахмурился, покачал головой.

— Нет. Ты двигался. Борк не мог сделать.

— Так ты делал всё неправильно, — Рощин сел поудобнее, придерживая больную руку здоровой. — Кто ж так делает, так и кость сломать недолго. Тут иначе нужно, давай я покажу, — мужчина осёкся на полуслове. Он и сам не понял, откуда всё это знает, но то, что он умел вправлять вывихи, это точно.

А ещё знал, как правильно называется то, что произошло. Слова «суставная головка», «сумка», «впадина» и многие другие вдруг закрутились в его голове. Неандерталец тоже смотрел на него с удивлением.

— Ты знаешь как?

— Я… кажется, да, — Рощин растерянно огляделся. Он не помнил, когда и где этому научился. Но картинка в голове была отчётливой: вот он садится сзади, упирается ногой в подмышку, тянет руку в определённом направлении, и сустав встаёт на место с характерным щелчком.

— Сделай вот так, как я тебе сейчас скажу, — Алексей наморщил лоб, припоминая детали. — Сядь для начала позади меня. Потом упрись мне коленом в спину, возьми мою руку и тяни медленно, не рывком. И поверни её немного наружу.

Неандерталец нахмурился, но кивнул, медленно обошёл Рощина, сел, как было сказано, сзади. Тяжёлые руки опять легли на плечо, толстые пальцы обхватили предплечье, и Рощин почувствовал, как нога упёрлась ему в лопатку.

— Теперь медленно, — на лбу мчсника выступил пот. — И не дёргай, нужно просто тянуть на себя и совсем немного вниз.

И когда мужик потянул, ему даже пришлось прикусить губу, настолько нестерпимой стала боль. Сжав здоровую руку в кулак, он старался даже не дышать. В тот момент, когда раздался хруст, сил терпеть не осталось, и пещеру снова огласил крик.

Алексей выдохнул, поняв, что боль уходит. Мужчина осторожно пошевелил пальцами правой руки. Кажется, всё прошло как надо.

— Всё, — сказал он, чувствуя, как голова начинает кружиться. — Ты молодец, справился.

Неандерталец отпустил его, встал и отошёл на шаг.

— Точно шаман, — кивнул он. — Знаешь, как делать. Только шаман знает.

Рощин хотел возразить, но в глазах вдруг потемнело, в ушах зашумело, и мужчина без сознания рухнул на шкуру.

Очнулся уже в темноте. Судя по тёмному входу, снаружи тоже была ночь. Плечо ныло, но вполне терпимо. Мужчина приподнял голову, огляделся, хмыкнул, не обнаружив хозяина пещеры. Затем осторожно сел, опираясь на левую руку, и подтянул колени к груди. Затем перевёл дыхание и зачем-то снова полез в рюкзак. Долго вертел в руках погасший телефон, фонарик, который нужно было надевать на каску, но где эта самая каска, не знал. Щелчок — и в руке раскрылся мультитул. На дне валялось несколько упаковок бинтов. И пакет с какими-то странными пластинками, покрытыми пупырками. Его он открывать не стал.

Вещи точно были его, Алексей знал названия, назначения, но вот откуда они у него — тут кромешная темнота. А главное, мужчина знал, что они не из этого мира. Но как такое могло быть, непонятно.

В проёме появилась фигура неандертальца. В руках у него была охапка веток, которые мужик скинул у костра и принялся раздувать огонь. Через пару минут вспыхнул огонь и осветил пещеру.

— Опять очнулся, — сказал он, не оборачиваясь. — Хорошо. Есть будешь?

Рощин кивнул. Есть хотелось, как и пить. До мешка с водой в этот раз он дотянулся сам. А вот есть печёное мясо было рискованно: сколько дней желудок был без еды, мчсник не знал, пришлось объяснять, как сварить в таком же мешке из-под воды бульон. С задачей Борк справился просто отлично. Мясо, конечно, было жёстким, но много есть Алексей всё равно бы не стал.

— Я Борк, — зачем-то снова представился мужик, но через секунду, когда он снова повторил своё имя, ткнув себя в грудь, а потом на Рощина, стало зачем. — А шаман?

— Алексей, — тыкая пальцем в солнечное сплетение, откликнулся мчсник.

Борк попытался повторить, но через пару минут сократил до Сея, это имя отозвалось в памяти. Кто-то уже звал его так.

— Борк жить тут, — он ткнул пальцем в пещеру. — А Сей?

— Не помню, — помедлив, мужчина развёл руками.

Борк нахмурился, густые брови сошлись практически в одну линию.

— Совсем ничего?

— Только имя, — Рощин опустил взгляд на свою руку, в которой крутил зажигалку. — И вот всякие вещи, но откуда их знаю, не помню.

Неандерталец кивнул.

— Духи забрали ум. Так бывает. Духи хотели забрать Сея. Но потом вернули. А память забрали.

Рощин вспомнил, что такое называется посттравматической амнезией, и бывает она не от духов, а от того, что по башке прилетело чем-то тяжёлым. В его случае это был камень. Алексей замер. Неужели ему удалось что-то вспомнить? Но дальше камня дело не пошло.

— Ты живёшь один? — спросил он вместо рефлексии по поводу потери памяти. — Без племени?

Борк, как обычно, какое-то время молчал, Рощин успел заметить, что тот вообще был не очень разговорчив.

— Давно было племя. Сейчас нет.

— А как так вышло?

— Убили. Пришли чужие и всех убили. Борк был на охоте. Пришёл — нет никого, — в голосе не было эмоций, мужик просто озвучил то, что произошло.

— И давно ты живёшь тут один? — бередить прошлое Алексей не стал.

— Много лун, — Борк мотнул головой. — Я не считаю. Здесь хорошо. Дичи много. Вода есть. Я один, и мне хорошо.

Рощин ему отчего-то не поверил, но не подал виду.

— А где мы вообще? — спросил он. — Тут другие люди есть?

Борк отошёл, подкинул веток, сел.

— Далеко. Там, — он махнул рукой на юг. — Охотники на человека, — Рощин догадался, что так неандерталец обозначил каннибалов. — Там, — рука указала на запад. — Жители реки, — мчсник почему-то сразу представил себе русалок. — Там горы и никого нет. Поэтому я живу тут. Где начинаются горы. Тут спокойно, — выяснив, что на востоке горы, а на севере — люди-тигры, Рощин кивнул. Оставалось выяснить, что за тигры и кто такие жители реки.

— А на кого из них похож я? — Алексей сделал попытку выяснить, откуда он взялся.

— Ни на кого. Духи поэтому и хотели тебя взять. Наверное. Ты чужой. Не мы. И не другие человеки.

— Но ведь откуда-то я взялся? Правильно?

— Может быть, ты человек из-за камней? Там никто не был. Там живут духи.

Алексей тихо выматерился. Какие, блин, ещё камни. И почему он не такой, как все.

— Я бы хотел остаться тут, пока не поправлюсь, — решив переменить тему, мчсник. — Если ты не против, конечно.

Борк кивнул.

— Живи. Шаман всегда нужен. Духи не придут.

Мужчина усмехнулся, правда, про себя. Ну какой из него шаман. Он же пожарник. Точнее пожарный, пожарник — это жук. Новая информация заставила снова задуматься. Он знал, как называется его племя. Вот правда, Борк не знал никаких пожарных. Сказал, что, наверное, так его племя зовут, потому что они что-то жарят. Но что жарить нужно, Алексей не знал. Если только мясо. Но его вроде бы жарят все. Неандерталец слово «жарить» тоже, как выяснилось, не знал, образовал от названия племени. А про тепловую обработку мяса говорил, что дал его полизать огню.

В итоге мчсник совсем запутался, а от мыслей ещё и голова разболелась. И он отправился спать.

Утром удалось оглядеться куда лучше. Неровные округлые стены были все покрыты копотью, рисунками, надо сказать, весьма умелыми, увешаны шкурами и кожей. В одном углу висели чьи-то зубы, заботливо собранные в ожерелья.

Присев, мужчина убедился, что рука почти прошла, как и голова. На затылке имелась небольшая шишка, но и та почти что уже не беспокоила.

Хозяин уже сидел на своём месте и починял копьё. Алексей подумал, что жаль, не примус: можно было бы попить кофе. Потом вспомнил, что кофе тут нет, оно осталось там, откуда он пришёл. Но вот как дойти обратно, вспомнить никак не мог.

— Как плечо? — от мыслей отвлёк голос неандертальца.

— Лучше, — Рощин пошевелил пальцами правой руки. — Ты хорошо справился.

— Встанешь?

— Попробую, — Алексей опёрся на левую руку и медленно поднялся. Ноги немного дрожали, но удалось устоять, правда, опираясь о стену.

Мужик молча наблюдал, как его гость бесцельно таскается по пещере, разминая мышцы. Алексей подошёл к нему, выглянул наружу и осмотрел лежащую вниз по склону долину, что поросла травой и кустарником. Чуть дальше заметил ленту реки, справа и слева от него возвышались горы.

— Красиво, — присаживаясь на соседний камень, заметил мужчина.

— Хорошо, — откликнулся Борк, оставляя копьё в сторону. — Дичи много. Воды много. Хищники есть, но Борк не боится. Борк охотник.

Рощин повернулся к нему.

— Ты говорил, тут живут и другие люди. А далеко до них?

— Два солнца. Если быстро.

— А если медленно? — мчсник разумно рассудил, что после такого быстро идти он не сможет.

Борк пожал плечами.

— Три-четыре. Ты не дойдёшь. Ты слаб.

— Я знаю, — Рощин усмехнулся. — Я просто спрашиваю. Потом пойду. Завтра схожу к реке, — сказал он. — Посмотрю, что там.

Неандерталец кивнул.

— Я провожу тебя. Там есть рыба. Наловим.

— Хорошо, вместе будет веселее.

Рощин положил руку на больное плечо и поморщился. Он знал, что до полного восстановления ещё далеко. Но также знал, что и сидеть на месте — не выход. Нужно было думать, как быть дальше.

Глава 2

— Идём. Пора! — Борк ткнул Рощина тупым концом копья под рёбра, от чего мужчина резко вскочил и тут же скривился от боли. Левое плечо прострелило так, что он чуть не взвыл. Нравы у хозяина пещеры были совершенно первобытные, никакого уважения к чужому сну. Бормоча себе под нос ругательства, мчсник протёр глаза и подумал, что надо бы умыться. А ещё поискать что-то, что заменит ему зубную щётку, свою он умудрился благополучно похерить.

А у реки точно можно было найти иву, золы тоже хватало в избытке. Значит, остаётся найти подходящий куст и наломать немного веточек, которыми и будет исполняться утренний ритуал. Мужчина поморщился: во рту стоял противный привкус, нет, с этим точно нужно было что-то делать.

— Ты всегда рано встаёшь? — пробурчал он, скидывая шкуру.

— Борк всегда рано, — ответил тот, не оборачиваясь. — Солнце встало — Борк встал. Ленивый умрёт голодным.

Рощин криво усмехнулся: житейская мудрость из уст неандертальца звучала несуразно, но логично. Борк в целом, как успел понять Алексей, был человеком дела, а не слова. Болтать его новый знакомый не любил и предпочитал отмалчиваться при каждом удобном случае. Он ни разу за это время не услышал от него пустой болтовни. Все разговоры велись строго по делу.

— Дай попить, — попросил он, осторожно разминая плечо. И ожидал, если честно, что ему откажут: мол, нашёл тут прислугу. Но нет, Борк молча протянул ему мех с водой и снова занялся копьём.

Они тут, видимо, все только и делают, что чинят оружие, — усмехнулся про себя мчсник и замер. Кто это — они? Выходило так, что он знал многих, кто чинил копья.

Поняв, что больше ничего не вспомнит, Рощин напился, умылся остатками и вытер лицо рукавом шкуры. Владелец однокомнатной пещеры покосился на процедуру умывания, но ничего не сказал. А вот Алексей подумал о том, что и ему бы не помешало помыть свою харю. Вон, вся копотью уже покрылась. Но озвучивать пока эти мысли не стал. Просто накинул на плечи шкуру, которую ему выделил Борк; та, хоть и была явно великовата в плечах, но зато коротковата рукавами, однако грела неплохо. И натянул мокасины, подвязав, чтобы не спалили, сыромятными ремешками, и накинул на плечо рюкзак, подхваченный им из угла.

— Ну вот теперь пойдём, я готов, — сказал он, поднимаясь.

Борк молча кивнул и первым шагнул наружу. Рощин последовал за ним, придерживая правую руку — та всё ещё побаливала при резких движениях, но хотя бы уже не висела плетью. Он даже мог сжимать пальцы в кулак, правда, пока слабенький.

Снаружи было тепло, несмотря на раннее утро, и даже свежий ветерок не мешал наслаждаться летним днём. Солнце только начало свой путь по небосводу, и по всей долине лежали длинные тени. Трава всё ещё была влажной от росы, вкусно пахло землёй, нагретой землей, и чем-то знакомым, но что это, Алексей никак не мог вспомнить.

— Далеко нам идти? — спросил он, догоняя далеко ушедшего вперёд неандертальца.

— Полсолнца, — ответил Борк, не сбавляя шага. — Потом будет река.

Рощин кивнул и снова уставился под ноги: идти вниз было не очень удобно. Из-под ног то и дело вылетали камни, а тропа была едва заметной, мчсник так и не понял, звериная она или протоптана неандертальцем. Ему приходилось даже хвататься за кусты, чтобы не упасть, а делать это одной рукой было крайне неудобно. Зато вот Борк, кажется, никаких неудобств не испытывал и шагал так, будто у него под ногами лежит асфальт.

— Ты всегда так ходишь? — спросил Рощин, перепрыгивая через очередную трещину в скале.

— Как?

— Совсем под ноги не глядя. Как только шею-то не свернул тут себе?

Неандерталец издал странный звук, что-то среднее между хрюканьем и фырканьем, — видимо, так выражался его смех. Затем всё-таки остановился и уставился на мужчину, почесывая затылок.

— Борк уметь ходить. Борк большой. А Сей разве не научился ходить ещё?

— Научился, но не по козьей тропе, — Рощин догнал его, перевёл дух. — А ты всегда один ходишь на охоту? — и тут же мысленно хлопнул себя по лбу: ну а с кем ему ещё ходить. Глупее вопроса было не придумать. Борк, кажется, считал также.

— Да. С кем ещё? — лицо, хотя Рощин скорее назвал бы это мордой, мужика выпадало крайнюю степень удивления.

Алексей кивнул, признавая его правоту, и решил побыстрее перевести тему. Ну, чтобы пещерный не решил, что он совсем идиот. Не то чтобы ему было до этого дела. Но всё-таки выглядеть придурком в глазах недалёкого, по его мнению, человека не хотелось.

— А рыбу ты как ловишь? Руками, что ли? — удочек у неандертальца он не заметил.

Борк фыркнул, кстати, это звук был куда больше похож на смех, чем тот, что был издан до этого.

— Руками рыбу ловят только глупые медведи. Борк делает ловушки.

— Из чего, у тебя же даже верёвки нет?

— Из веток, — Борк показал на низкорослые кусты, что росли вдоль тропы. — Борк плетёт корзины. Рыба заходит и уже не выходит.

Алексей задумался: было в словах неандертальца что-то знакомое, где-то он уже точно такое видел. А может быть, даже и сам делал. Вспомнить никак не мог. Но то, что эти штуки называются вершами, помнил точно. Хотя сейчас ни в чём нельзя быть уверенным. Память после такой травмы могла и подводить. Мужчина потёр лоб, пытаясь найти в памяти хоть что-то ещё связанное с рыбной ловлей. Но ничего из этого не вышло. Кроме ощущения, что он точно умеет это делать.

Спустя час оба стояли у подножия горы, и Алексей оглядывал долину, что раскинулась перед ними. Чуть поодаль росли несколько высоких деревьев, а за ними слышался шум воды.

— Река близко, — сказал Борк, прислушиваясь и довольно скаля крепкие крупные зубы. — Слышишь?

— Слышу, — Рощин кивнул и подумал, что, возможно, ему удастся помыться.

Но долго помечтать ему никто не дал: неандерталец уже бодро шлёпал босыми ногами вдоль русла сухого ручья, которое, судя по траве вокруг, совсем недавно было заполнено водой. А через несколько минут тропа вывела их на широкий, песчаный берег. Река была неширокой, но быстрой — вода бурлила, перекатывалась через камни, создавая белую пену. Берег её был усыпан галькой и крупными валунами.

Мчсник устало опустился, опираясь о колени, и не глядя на своего товарища, который, кажется, даже и не устал-то вовсе. Взгляд мужчины упал на гладь реки: воды в ней была чистой, прозрачной, и на дне виднелись тёмные силуэты рыб. Крупные особи непонятной пока породы застыли в тени под камнями, медленно шевеля плавниками.

— Красиво, — Алексей наконец выпрямился.

— Вода, — кивнул Борк, опускаясь на корточки у самого берега. — Много воды. Рыба много. Есть будем.

Умыв лицо, он зачерпнул ладонью воды и залил ту себе в пасть. Рощин последовал его примеру: пить очень хотелось.

— Когда начнём ловить? — спросил Рощин, выпрямляясь. Очень уж ему хотелось посмотреть, как всё будет происходить на деле.

— Сначала посмотрим, — Борк поднялся, прищурился, глядя на воду. — Рыба боится шума. Борк тихо, ты тихо.

И, что-то бурча себе под нос, отошёл в сторону, к зарослям ивы, где принялся вырезать самые длинные гибкие ветви. Рощин с интересом наблюдал, как толстые пальцы неандертальца ловко орудуют каменным ножом, сдирая кору и заостряя концы. Борк делал это быстро, почти машинально — видно было, что он проделывал эту операцию тысячи раз.

— Помочь? — спросил Алексей, который измаялся от безделья.

— Сиди, — Борк даже не обернулся. — Ты слабый очень. Борк сам справится.

Рощин послушно присел на валун, вытянув ноги. Мужчина прищурился, глядя в голубое небо, но потом перевёл взгляд и принялся наблюдать, как Борк заканчивает ловушку. Неандерталец ловко сплетал гибкие прутья в конус, оставляя сверху узкое горлышко. Затем, немного посидев и снова что-то пробормотав, он подошёл к воде, осторожно зашёл по колени и установил корзину в узкой протоке между камнями, придавив её сверху тяжёлыми булыжниками.

— Готово, — заявил Борк, возвращаясь на берег. — Теперь ждать.

— Долго нам ждать? — желудок выводил голодные рулады, и мчсник надеялся, что скоро его покормят.

— Не знаю, — Борк пожал плечами и сел рядом на песок. — Рыба придёт — поймаем. Не придёт — уйдём. Всё просто.

Рощин усмехнулся: куда уж проще-то: поймают — поедят, нет — лягут спать голодными. Хотя последнего совсем не хотелось. Но Алексей точно знал: ждать он умеет, как и терпеть голод и прочие лишения.

Около часа они сидели молча. Мчсник сперва пытался поговорить со своим спутником, но потом понял: это бесполезно. На диалог тот совсем не шёл, отвечая коротко, чаще всего односложно. Солнце уже вовсю светило над головой, и становилось даже уже жарко. Рощин откинулся на камни и прикрыл глаза.

Мужчина почти придремал, когда услышал резкий звук. Рощин подскочил, открыл глаза и замер. Шагах в двадцати от них, на самом краю зарослей, стоял зверь. Спросонья Алексей не сразу понял, кто перед ним. И лишь пару раз моргнув, понял, что это дикий вепрь, размером с хорошего такого бычка. На холке у него топорщилась чёрная длинная щетина, а маленькие глубоко посаженные глазки сверкали злобой.

Мчсник снова замер: судя по размерам, эта зверюга могла прикончить его просто задев своим клыком.

— Борк, — прошептал он, не поворачивая головы. — Борк, там…

— Вижу, — неандерталец вёл себя совершенно спокойно. Медленно встал и подхватил копьё. Здоровенное, но взял его мужик легко, будто тростинку.

Пока Рощин разглядывал мускулы на бицепсе товарища, вепрь собрался идти в атаку, зарычал, низко опустил голову и угрожающе повёл ей из стороны в сторону.

— Стой за мной, — сказал Борк, делая шаг вперёд. — И лучше не двигайся.

Алексей вздохнул и послушно застыл. Он со своей рукой и правда не помощник сейчас. Скорее обуза. А значит, нужно хотя бы не мешать.

Мужчина отошёл чуть назад и наблюдал за тем, как зверь несётся прямиком на неандертальца. Но тот даже не дёрнулся, в самый последний момент он шагнул в сторону, Алексей тут же отскочил следом и всадил копьё в бок зверя. Одним резким движением, наваливаясь на древко всем своим далеко не малым весом. Копьё вошло сантиметров на тридцать, но, казалось, вепрь того даже почувствовал, развернулся, взревел ещё громче и снова бросился в атаку. Борк отпрыгнул назад, но совсем немного не успел: зазубренный клык прошёлся по руке неандертальца, оставляя на ней рваный глубокий порез.

— Борк! — крикнул Рощин, уже намереваясь кинуться на помощь.

Но тот и не поморщился, ухватился за копьё обеими руками и, когда вепрь развернулся, ударил его под челюсть, метя снизу вверх. Послышался хруст кости, зверь захрипел, закачался и рухнул на землю, дёргаясь в предсмертных судорогах.

Неандерталец замер над поверженным противником, тяжело дыша и всё ещё сжимая покрытое кровью древко окровавленной рукой.

— Сегодня будет мясо, — кивнул он на труп у своих ног. — Борк добыл ужин.

Алексей присвистнул, покачивая головой.

— Да ты ранен, — мужчина указал взглядом на рану. — Дай-ка перевяжу.

— Пустяки, — Борк махнул рукой. — Царапина.

— Ничего себе царапина, — Рощин стащил с плеча рюкзак и, порывшись, добыл оттуда бинт. — Садись, я тебя перевяжу. А то так можно и кровью истечь.

Борк недоверчиво покосился на дырчатую белую полоску, но послушно шмякнулся на песок и протянул руку. Рощин опустился рядом и ловко перемотал рану.

— Сей умеет лечить, — сказал Борк, глядя на аккуратную повязку.

— Кажется, да.

— Шаман, — неандерталец довольно осклабился. — Я говорил. Борк знал, что Сей шаман.

Спорить с ним мчсник не стал и перевёл взгляд на огромную тушу, что лежала перед ними. Мяса там было, и правда, много.

— И как мы его потащим?

— Мясо, — Борк легко поднялся, улыбнувшись, что было для него редкостью. — Много мяса. На неделю хватит. Надо разделать, пока не пришли другие хищники, и нести домой.

И, подойдя к вепрю, рывком выдернул из раны копьё и принялся, надо сказать, ловко снимать шкуру. Рощин помогал, как мог: правой рукой ещё трудно было работать, но левой он смог удержать нож, который дал ему Борк. Вскоре они разделали тушу на крупные куски и сложили их в шкуру, чтобы отнести в пещеру.

— Хорошая охота, — сказал Борк, закончив. — Сегодня будет ужин.

— А как же рыба? — Рощин взглянул на ловушку, стоящую в воде.

— Рыба подождёт, — Борк подошёл к корзине и вытащил её из воды. Внутри плескались три крупных лосося. — Или нет. Будет и рыба.

Насадив её на прут, он сунул рыбин Алексею, а сам подхватил тюк с мясом.

— Пошли, — Борк развернулся к пещере. — Пока не пришли волки. Нужно успеть до темноты.

Шли обратно они куда медленнее. Ноша для ослабевшего мчсника была тяжеловата, да и у Борка начала поднывать рана. Тот морщился, но не жаловался. Уставший Алексей тоже молчал, стиснув зубы. Только один раз он споткнулся о корень и чуть не упал, но удержался, вцепившись в куст, и громко выругался.

До пещеры добрались только к вечеру, по приятной прохладе. Скинув мясо у входа, оба рухнули на землю, тяжело дыша.

— Фух, — выдохнул Рощин, вытирая пот со лба. — Никогда не думал, что таскать еду — это так утомительно.

Неандерталец только лишь хмыкнул в ответ, но промолчал. А через пару минут и вовсе принялся хлопотать у костра, как заботливая хозяюшка. Через некоторое время оба сидели у костра, ужиная запечённым в глине мясом (рецепт посоветовал Алексей). Борк с урчанием отрывал зубами большие куски и то и дело утирал текущий по бороде жир.

— Ты сказал, что в этом году было мало дождей, — вспомнив вчерашний разговор, прервал молчание мчсник. — Это плохо?

Борк поднял голову.

— Плохо. Снег ушёл рано. В реке воды мало. Рыба уходит, — ворчал он с набитым ртом. — Грибов и ягод не будет. Духи злятся на Борка. Он мало дал им весной мяса.

— И что тогда будем делать? — как-то само собой ему пришло в голову, что раз идти некуда, то останется он тут.

— Запасы, — Борк кивнул на мясо, висящее на прутьях. — Охотиться и сушить мясо. И рыбу, — Алексей вспомнил, что им понадобится соль, она поможет сохранить запасы. И даже вспомнил, как и где можно поискать.

А ещё нужно будет насушить всяких корешков, вершков и прочего. И тут голову словно прострелило резкой болью, и перед глазами замелькали картинки. Вот он сидит в комнате за большим столом, а перед ним светится прямоугольник, кажется, экран ноутбука. Что-то висит на стене, но что не разобрать, и голос, который говорит очень тревожно: «Засуха в этом году страшная, Алексей, пожаров много будет у нас в тайге». Вздрогнув, Алексей распахнул глаза и вздрогнул.

— Что с тобой? — спросил Борк, заметив его замешательство.

— Ничего, — Рощин помотал головой. — Вспомнил кое-что из прошлого, кажется.

— Духи вернули ум?

— Не знаю, — мчсник потёр лицо. — Может быть, и духи, а может, сама назад прийти решила.

Неандерталец нахмурился, но спорить и расспрашивать не стал, крякнул и подбросил в огонь веток.

— Духи добрые, решили тебя простить, — сказал он. — Значит, ты не совсем плохой человек. Но Борк знал. Борк знает плохих людей. Сей другой. Не как они.

— А какие люди, которые злые, как ты это определяешь?

— Не знаю, — Борк пожал плечами. — Просто вижу. А ты нет? Я думал, все видят это.

Рощин задумался, но что-то ему подсказывало, что он разбирается в людях куда хуже неандертальца. И это немного печалило. Но, решив, что не стоит портить этими мыслями вечер, перевёл тему.

— Ладно, — сказал он. — Поживём — увидим. Чего сейчас об этом думать. Верно?

Владелец пещеры отвечать не стал. А потом, ещё немного посидев у костра, Алексей почувствовал усталость. И решил, что пора отправляться отдыхать. Пожелав Борку доброй ночи, улёгся на шкуру, подложив рюкзак под голову, и уставился в потолок.

Хозяин же устроился у входа. Сказал, что ещё немного посидит. Нужно было поправить копьё.

Глава 3

Проснулся Алексей глубокой ночью от собственного крика. Мужчина резко вскочил, даже не заметив, что плечо вновь прострелило болью. Опираясь руками о грубую шкуру, он сидел на камне, который был ей застелен, и тяжело дышал. По спине катились капли пота, в ушах гулко бухало сердце, а глаза не могли различить ничего, кроме красных углей догорающего уже костра. Ни к месту пришла мысль, что зимой Борк, наверное, сильно мёрз, ведь некому было помогать поддерживать ему огонь до рассвета.

Огонь — именно он и стал причиной этого истошного вопля, что разбудил мчсника. Ему приснился низовой пожар, что и стал причиной его появления тут. Ну а потом словно прорвало плотину. Академия, Сибирские леса и пожары, Маркин, крики в рацию и бегство сквозь горящий как факел лес. И наконец знакомство с племенем кроманьонцев. А потом и неудавшаяся попытка его убить. Тогда он и не обратил внимания на то, что на скале над его головой кто-то был, но память услужливо подкинула это воспоминание. Тёмный силуэт, что столкнул первый камень. Вот только кто это был? Разглядеть тогда не удалось: солнце стояло как раз за спиной этого человека и слепило Рощина. Но то, что его хотели убить, — это точно.

— Тихо, — из темноты раздался голос Борка, послышалась возня, видимо, укладывался поудобнее. — Чего кричал? Духи мучают?

Алексей раздражённо сжал кулаки. Хорошо неандертальцу — он всё может объяснить духами.

— Нет, — Рощин выдохнул, чувствуя, как дрожат руки. — Не духи. Я просто, кажется, вспомнил, кто я такой.

По каменному полу зашлепали босые ноги, и огромная фигура пещеровладельца заслонила красноватый свет костра. Подкинув пару веток, он раздул угли и уселся на камень рядом со своим гостем.

— Рассказывай, — коротко бросил он. — Борк послушает.

Алексей сел поудобнее, обхватил колени руками, совсем как в детстве; тогда эта поза спасала от всех бед, но сейчас совсем не помогала, и уставился на огонь, решая, с чего начать. А потом и сам не понял, как выпалил:

— Начнём с того, что я вообще из другого времени. Я жил в эпоху технического прогресса, искусственного интеллекта, а попал к вам, в каменный век. Да я вас раньше только на картинках в учебнике видел, а теперь… — он махнул рукой. — Теперь вот вымирать буду вместе с вами.

— Борк знал, — Борк кивнул, будто это было очевидно. — Борк говорил.

— Да что ты там знал, — снова отмахнулся Рощин. — Знал он. Если ты такой умный, ты мне вот скажи, мне как домой-то попасть? Я в кровать хочу. И вши ваши надоели. Мыть тебя сегодня буду. Всего покусали! — мысли перепрыгивали с одной на другую, как те самые вши.

— А как ты здесь? — Алексей недобро покосился на приютившего его первобытного.

— А я почём знаю. Если бы знал, уже давно бы дома был.

Борк склонил голову, что-то рисуя палочкой на земле.

— Ты говоришь странные вещи, — сказал неандерталец. — Но Борк верит. Духи часто приходят к нам, — Алексей чуть не вскочил с места. — Как это часто приходят? Это чего получается, он такой не один?

— А где другие духи? Как мне их найти? — в груди затеплилась надежда. Если есть и другие попаданцы, то выжить станет куда легче.

— Ты же дух, ты и должен знать, где другие, — простодушно заявил Борк. — Но духи могут быть и злыми. Они разные. Ты какой?

Рощин усмехнулся, несмотря на всё происходящее.

— Я, наверное, стараюсь быть добрым. Но иногда каждому человеку… и духу, — добавил он, подумав, — приходится убивать, чтобы выжить.

— Тогда ты дух-воин, — Борк кивнул с удовлетворением. — Такие бывают. Они помогают людям, но могут и убить врагов. Борк рад, что Сей дух-воин. Борк не ошибся.

Алексей опустил голову. На душе поселилось странное чувство: вроде бы и облегчение от того, что он теперь знал о себе всё, и настороженность — как жить дальше?

— Я не могу пойти обратно, — сказал он. — К тем, с кем я жил. Я вспомнил, что когда на меня упали камни, наверху, на скале, там, где приносили жертву духам, я видел силуэт человека. Значит, меня хотели убить. И если я вернусь, то этот человек может попытаться завершить начатое.

— Значит, они враги, — неандерталец сжал копьё. — Борк убьёт их, если они придут.

Рощин усмехнулся, вышло, правда, невесело, но хоть кто-то сейчас был на его стороне.

— Единственное, что я никак не могу вспомнить, это как оказался у ручья; помню лишь, что передо мной была нора. И всё. Но это мелочи. И убивать никого не надо, не думаю, что они придут. Лучше подумать о зиме. Будет снова холодно. Нам нужна тёплая одежда, я, в отличие от тебя, — мчсник посмотрел на владельца пещеры, — не такой волосатый. А ещё нужно жилище получше этого. И запас еды. И первым делом займёмся постройкой дома и питанием.

— Дома? — Борк нахмурился. — Что это?

— Это пещера из брёвен и глины, — Алексей принялся объяснять, что и как нужно им будет сделать.

— Борк согласен, — неандерталец почесал затылок.

— Отлично, — Рощин почувствовал облегчение. — Тогда завтра осмотримся, нужно найти подходящую глину. Но сперва займёмся запасами.

— Мясо есть, — Борк указал на вяленые куски, висящие под потолком. — Борк сушит.

— Этого мало, — мчсник покачал головой. — Да и одно сушёное мясо — это не то, нужно будет найти соль…

— Соль? — Борк нахмурился. — Что это?

— Белый порошок. Если посыпать им мясо, оно не испортится. Будет храниться много лун. Нам нужно найти воду, в которой есть соль. Или место, где она выступает из земли.

— Борк такое не знает, — сказал Борк.

— Ничего, завтра пройдёмся, покажешь мне тут всё.

— Хорошо, — Борк кивнул.

— Ещё будет нужно наделать горшков, накопить мяса, сделать ледник, — разошёлся мужчина, строя планы. Сидеть на месте ему совершенно не хотелось.

— Горшки? — очередное непонятное слово снова озадачило хозяина пещеры.

— Я покажу. Глину найдём, вода у нас есть, есть. Сделаем, обожжём на костре — и будут крепкие горшки у нас.

— Борк понял, — неандерталец кивнул. — Борк сделает, что скажешь.

— Ещё одно, — Алексей погладил подбородок. — Нам нужно будет укрепить наш дом, чтобы никто не смог к нам прийти неожиданно.

— Борк не боится, — неандерталец сжал копьё. — Борк убьёт их всех.

— Да я уже понял, что Борк ничего не боится. Но если врагов будет много, отбиваться из-за стены будет куда проще.

— Ладно, — согласился тот.

Ещё немного посидев у огня и обсудив планы, отправились на отдых: нужно было хоть немного ещё поспать. А то так и всю ночь проговорить можно.

А утром, с самого рассвета, они были уже в пути. Где нашли небольшой ручеёк с явно солёной водой.

— Ну вот и соль нашли, — сказал он, вытирая рот. — Наберём воды и выпарим.

— Как?

— Я тебе покажу, ты лучше пока воды набери побольше.

— Борк понял, — неандерталец схватил большой кожаный мешок. — Борк наберёт воды.

Огромный мех он тащил легко и даже не напрягался. В пещере развели костёр и принялись за дело. Борк с любопытством смотрел на то, что происходило дальше.

— Долго ждать? — спросил он, когда прошло примерно полчаса.

— Когда вода испарится, останется соль. Час-два, примерно, — мужчина вскочил и бросился наружу.

Пока вода испарялась, Алексей занялся солнечными часами. Нужно же было как-то понимать время. Благо, что пока работали его наручные, и можно было разметить часы на земле.

— Вот всё и готово, — спустя часа три всё было готово, и на камне лежал тонкий белый слой. Первая соль в этой пещере.

Борк взял щепотку, понюхал, лизнул. Поморщился, потом удивлённо посмотрел на Рощина.

— Невкусно.

— Зато очень полезная вещь. И есть её так не нужно. Она для хранения и придания усиления вкуса. Сейчас наделаем побольше и потом займёмся коптильней, — заметив недоуменный взгляд неандертальца, принялся пояснять. — Это такая пещера из глины, чтобы дым окуривал мясо. После этого оно станет твёрдым и не портится.

Борк кивнул, и они принялись обсуждать детали.

А так как день только начался, после разговора Алексей решил сходить и осмотреться вокруг. Нужно было найти брёвна. Взяв палку, чтобы спускаться было удобнее, отправился в сторону рощи, которую заметил вчера.

Шёл он не торопясь, разглядывая деревья, особенно упавшие: с каменным топором рубить их было сложно, это он хорошо помнил. Погружённый в свои мысли, мчсник не сразу обратил внимание на писк из кустов. Алексей замер, а когда звук повторился, кинулся раздвигать ветки.

Там, в небольшой ямке в земле, лежала троица поросят. Небольшие, с полосками по спинке. Возможно, даже дети той самой самки, что вчера убил Борк.

— А что, если я принесу их в пещеру, — пробормотал он, — тогда можно будет разводить свиней, и мясо будет без охоты. Вот только чем их кормить? — и пока он размышлял над этим вопросом, за спиной послышался треск и грозный рык. Обернувшись, Рощин обомлел. За спиной, роя землю копытом, стоял огромный хряк.

— Твою мать, — выдохнул Алексей и, не думая, схватил двух поросят, зажал их под мышками и рванул в сторону пещеры.

Кабан снова завопил и понёсся следом. Топот раздавался совсем близко.

— Борк! — орал мчсник, перепрыгивая через камни. — Борк, помоги!

Бежал мужчина, совершенно не разбирая дороги, не замечая ни веток, что хлестали по лицу, ни камней под ногами. Но зато хорошо слышал пыхтение где-то сразу за ним. Пару раз даже подумывал бросить поросят, но потом становилось жалко, и, сжав зубы, он снова устремлялся вперёд.

Выскочив на поляну, Алексей опешил: там стояли три воина, явно настроенные недружелюбно. Один из них, увидев бегущего на него мчсника, схватился за копьё и принялся грозно трясти им в воздухе.

— Мужики, я тут мимо бегу, вы вон лучше кабана возьмите, я-то вам зачем? — проорал он, почти не сбавляя шага.

Ответа не последовало, зато мимо мужчины пролетело то самое копьё. И задело кабана. Которому это точно не понравилось: тот на секунду замешкался, а затем, низко пригнув голову, рванул в сторону троицы. Рощин решил этим воспользоваться, метнулся в сторону, за валун, и прижал поросят к груди. Те громко визжали, но он не обращал на это никакого внимания.

Второй схватился за лук и по глупости решил стрелять в Рощина. Одна из стрел громко просвистела мимо, вонзившись в дерево.

— Выходи, трус! — крикнул лучник. — Я убью тебя!

— За что? — Алексей выглянул из-за камня. — Я вас даже не знаю.

— Ты лжёшь! — третий поднял копьё, целясь в него. — Мы видели тебя с другим, что убил нашего брата. И мы убьём тебя.

Алексей махнул рукой, правда мысленно: что с ними говорить, упёртые как бараны. Вместо этого он прижал поросят крепче и рванул в сторону, пытаясь обогнуть скалу. Тем более что кабан создал хороший момент, снова кинувшись на людей. И тут из-за скалы выбежал Борк. Оценив обстановку, он выхватил из-за спины короткое копьё, метнул его с такой силой, что древко пробило кабана навылет; зверь рухнул, даже не взвизгнув.

Борк же, не спеша, подошёл к туше, не обращая внимания на троицу, выдернул копьё и только потом повернулся к денисовцам.

— Пошли отсюда, — прорычал он, нахмурив кустистые густые брови так, что они почти что закрыли глаза.

Троица задумалась: один был серьёзно ранен кабаном, у второго кончились стрелы, а другого оружия у него не было. Третий же был куда меньше неандертальца. И потому, подумав, они резко развернулись и припустили прочь, крича, что ещё вернутся, всем племенем, и отомстят за своего брата.

— Кто они такие и почему так сильно хотят тебя убить? — поинтересовался Алексей, выбираясь из-за камня.

— Я убил их брата, — но это Рощин уже слышал. А потому принялся расспрашивать подробности. Но ничего особо интересного не узнал.

Выходило так, что тот сам напал на неандертальца. Но эти доводы на его родственничков не действовали, и те то и дело пытались подкараулить Борка и прибить. Но вот где его пещера — не знали, а потому ничего у них не выходило. Но теперь, выследив мчсника, они могли узнать и расположение жилища. И само собой, Борк принялся отчитывать своего гостя, что тот сцепился с этими людьми.

— Да я и не знал, что они тут, я вон за поросятами полез, — Рощин показал на двух маленьких кабанчиков, которых прижимал к себе. — А там папаша, — он кивнул на тушу и принялся рассказывать, зачем ему поросята.

Борк посмотрел на него как на умалишённого.

— Сей хорошо придумал, — сказал он, наконец, поглаживая живот. — Но эти трое ушли. И они приведут других. Нам нужно уходить.

— Куда? — спросил Рощин.

— В горы, — неандерталец кивнул на восток. — Там есть пещеры, которые знает только Борк. Нас не найдут. У нас есть семь лун, пока они дойдут до своих и обратно.

Алексей вздохнул: без сбегать не хотелось, но он знал — Борк прав. Эти люди могут вернуться, теперь-то они знают место их обитания. А если их застанут врасплох, им не отбиться.

— Ты прав, — решился мужчина. — Нам не справиться, если их будет больше.

— Борк знал, что Сей поймёт.

— Но сбегать, бросив всё, тоже нельзя: нам нужно быстро приготовить запасы и только тогда идти. Мы же не знаем, сколько нам идти.

— Как не знаем? — Борк нахмурился. — Борк знает горы. Там есть пещеры, но они далеко. Идти несколько дней.

— Значит, туда и пойдём, — Алексей кивнул. — И им ещё ловушек оставим.

— Борк знает одно место, — сказал он. — Дальше в горах. Там есть ручей и ровная земля. Много деревьев. И пещера рядом.

— Ты там был?

— Да. Борк ходил туда, когда искал зверя. Там тихо. Никто не живёт. Зверей много.

Рощин снова кивнул. В голове уже вырисовывался план действий.

— Значит, туда и пойдём. Навялим немного мяса, запасём соли, а то вдруг её там нет, и пойдём.

— Сей хитрый, — сказал он. — Как лиса.

— Может быть, — Рощин пожал плечами. — Я как-то не думал. Ладно, пошли домой, у нас много работы.

— А поросята? — когда они вернулись, Борк кивнул на двух кабанчиков, которые затихли в углу на шкуре.

— Понесём с собой, — Рощин присел рядом с ними, погладил одного по голове. — Они привыкнут к нам. Дадут потомство, когда вырастут, и у нас всегда будет мясо.

Борк подошёл ближе, наклонился, разглядывая поросят.

— Они маленькие, — сказал он. — Борк не знает, как носить их живыми.

— Я понесу их в рюкзаке, — Рощин хлопнул по ткани. — Они там как раз должны поместиться.

— Хорошо, — Борк кивнул. — Борк понесёт мясо и воду. Борк сильный.

— Сильный, но лучше расскажи, куда нам идти.

— Туда! — неандерталец ткнул в сторону востока. — Идти много лун, — он принялся загибать пальцы, считая. Показав шесть, потом семь, кивнул: — столько.

— Думаешь, мы успеем уйти, пока они не пришли? — Алексей сомневался, что всё выйдет. — А следы, они не найдут нас?

— Да, — Борк говорил уверенно. — У нас есть семь лун точно. Следы Борк умеет путать. Не найдут.

— Хорошо, — Рощин поднял голову, посмотрел на небо. — Нам нужно примерно дня три, чтобы подготовиться. За это время мы насолим и закоптим мясо, высушим шкуры. И соберём всё, что нужно.

Мчсник задумался, потом достал из рюкзака зажигалку, покрутил её в руках.

— А ещё мы поставим вокруг пещеры на всякий случай разные ловушки, — сказал он. — И сигналы. На случай, если они придут раньше.

Неандерталец с интересом уставился на зажигалку.

— Этот амулет нам поможет?

— Это не амулет, — Алексей усмехнулся. — Но штука полезная, смотри, — щелчок, и на кончике цилиндра заплясал огонёк.

— Хитро, — Борк одобрительно покачал головой.

— Это не хитрость, а наука, но тебе не понять, — Рощин убрал зажигалку. — Ладно, давай лучше займёмся мясом. Времени у нас мало.

Когда неандерталец разделал тушу на большие куски, Алексей принялся нарезать их на тонкие полосы, чтобы быстрее завялить, и готовить куски побольше на копчение. Подготовить нормальную коптильню времени не было, но идея у него была, и мужчина был уверен, что всё получится.

Когда солнце начало клониться к закату, Рощин наконец выпрямился и вытер пот со лба. Мясо было нарезано, часть уже висела над костром, другая была хорошо посыпана солью и лежала в углублении, прикрытая шкурой.

— Ну вот, почти справились, — сказал он, оглядывая результаты.

Глава 4

Подкинув в костёр последнюю охапку веток, Алексей какое-то время сидел совершенно неподвижно. Пришло время уходить. Сегодня они проведут в пещере ночь, а утром, утром отправятся в путь. Пламя нашло ветку посуше, облизало её и ярко вспыхнуло, осветив стены.

Подтянув к себе рюкзак, мужчина вжикнул молнией и принялся перебирать содержимое. Повертел в руках давно разряженный смартфон, посмотрелся в чёрный экран и даже подумывал его выбросить. Но всё-таки решительно сунул его назад. Нельзя отчаиваться. Возможно, однажды ему удастся вернуться назад, к себе домой. В своё время. Фонарик ещё работал, и даже была парочка запасных батарей, на его счастье упакованных в плотный полиэтилен. Несколько пачек влажных бинтов. Незаменимый помощник — мультитул. И, конечно же, зажигалка. Хорошая, бензиновая.

Рощин запихал всё, кроме неё, обратно и принялся вертеть ту между пальцами, словно спиннер. Был у него такой кружочек — очень успокаивал расшатанные тяжёлой сменой нервы. Машинально провернул колёсико и вздохнул: огня почти не было. Видимо, бензин почти весь использовал.

— Чёрт, — выдохнул он. — Ещё немного — и всё. Сдохнет.

Решив, что не будет тратить ценное топливо на глупости, сунул зажигалку в карман на груди, который пришил туда в обед. Куртка из шкуры была грубой, неудобной, и вот уже какой день, с момента попадания сюда, он мечтал о том, что было бы хорошо создать что-то вроде ткацкого станка и сделать ткань. Например, из крапивы или дикорастущего льна. Вот только навыков у него не было. Лишь скудные воспоминания о том, как это выглядело. Мчсник как-то видел такие станки в музее. Но собрать самому? Нет, это казалось невозможным. Хотя, что там надо?

— Надо будет найти кремень, — пробормотал он, снова возвращаясь к мыслям более насущным. — И научиться высекать огонь из камней. А то как мы без огня-то? — мужчина знал, что Борк свой огонь раздувает каждый раз из углей. А первый костёр развёл после лесного пожара.

Подумав о новоприобретённом приятеле, Алексей бросил взгляд на вход в пещеру, где сидел неандерталец и чинил своё копьё. Впереди был долгий переход, и он заявил, что оружие должно быть в порядке. Услышав бормотание своего пещеранта, как называл себя сам Рощин, он поднял голову.

— Что Сей сказал?

— Ничего важного, — мчсник покачал головой. — Просто думаю вслух.

Затем уставился в угол, на поросят. Оба кабанчика, а может, и обе кабанчихи — в их половой принадлежности он пока не разобрался — устроились на старой шкуре в самом тёмном закутке и, кажется, спали, тесно прижавшись полосатыми спинками друг к другу. Они давно успокоились, прекратили издавать душераздирающие вопли и мирно посапывали, накормленные истолчённым месивом из корней. Рощин надеялся, что этого хватит, чтобы заменить молоко матери.

— Борк, — повернувшись к неандертальцу, мужчина решил поговорить о том, что предстоит ещё сделать. — Думаю, нам нужно уйти как можно раньше, чтобы, если вдруг они выслали разведку, нас никто не заметил. Днём это легче намного.

— Борк знает, — неандерталец даже не поднял головы. — Борк сказал, мы пойдём утром. Значит, пойдём. Борк будет готов.

Кивнув, мужчина снова залез в рюкзак и отыскал там чистый лист. Нужно было сделать пару дел.

— Что Сей делает? — спросил Борк.

— Да так, пишу кое-что по мелочи, — ответил Рощин, не отрываясь. — Мы не можем взять всё, и значит, нужно выбрать самое нужное. Без списка тут никуда.

Борк посмотрел на него как на идиота, но говорить ничего не стал — уже привык к его выкрутасам. Исписав весь листок, в голове наконец сформировался план. Нужно было упаковать выпаренную соль, чтобы она сильно не отсырела. Ну и, конечно, не рассыпалась. Мясо им придётся бросить. Взять лишь небольшой запас вяленого — в дорогу и на первые дни. Сплести корзинку для поросят: в рюкзаке они могут нагадить и испортить вещи. Тем более что был запас замоченных на ловушку прутьев. Прихватить несколько шкур, чтобы было на чём спать и чем укрываться. Ну и, конечно, забрать всё оружие. Что не смогут забрать — нужно будет сломать, чтобы не досталось врагам.

Ещё раз продумав план действий, уже в голове, мужчина откинулся к стене.

— Ну что, я, наверное, пойду плести корзину. А ещё сделаю два короба: будет удобно нести их за спиной, чтобы руки у нас были свободны. Для копья и палки, чтобы ноги и спина не так уставали.

— Борк поможет, — кивнул неандерталец. — Борк умеет плести.

С корзинами они провозились до глубокой ночи. Но зато смогли сделать два больших квадратных короба, с широкими кожаными лямками и крышками, которые затягивались шнуровкой из полоски кожи. В один решили посадить свиней — его должен будет нести Алексей. А всё тяжёлое договорились сложить более выносливому Борку. Тем более что плечо у мчсника всё ещё побаливало.

Закончив с приготовлениями, Рощин лёг на шкуру и закинул за голову руки. Глядя в потолок, он думал о том, сколько всего им предстоит сделать на новом месте. Но самым сложным будет туда добраться, чтобы их по дороге не поймали и не отправили на костёр. Как выяснилось, эта троица была из племени каннибалов, которые очень любили человечинку. Алексея передёрнуло. Тут, блин, каждый второй готов был сожрать своего собрата.

Утром пришлось вставать ещё в темноте — незаконченных дел была ещё целая куча.

— Вставай, — настойчиво тряся его за плечо, Борк склонился над Рощиным. — Пора. Солнце скоро взойдёт. Хватит спать.

Пришлось сесть, иначе бы из него просто вытрясли душу. Протерев кулаком глаза, он огляделся. В проёме было хорошо видно ночное, усыпанное звёздами небо. Всё тело ломило от жёсткой постели и неудобной позы. Но времени на раскачку не было.

— Хорошо, — сказал он одним рывком, скидывая себя с камня и накидывая на плечи шкуру. — Я вроде как уже готов.

Собрались они быстро, тем более что почти всё было сделано с вечера. Ещё раз проверив мешочки с солью, чтобы не развалились по дороге, Алексей переложил вяленое мясо тонкими пластами бересты — та должна была впитывать лишнюю влагу.

Заминка вышла лишь с поросятами. Те так и норовили вырваться наружу, желательно перед этим разнеся короб в клочья. И как их успокоить, мужчина категорически не знал. Но всё же те, видимо, и сами устали и наконец, свернувшись клубком, уснули. Алексей подумал и накинул на них сверху кусок шкуры, чтобы те думали, что на дворе ночь, и спали покрепче. Борк тоже на месте не стоял, закидывая последние приготовленные ими вещи в свой просто огромный короб. В какой-то момент Рощин даже подумал, что тот не сможет его поднять. Но нет — неандерталец ловко закинул его на плечи и кивнул.

— Хорошо придумано, — сказал он, глядя на коробку с хрюшками, которую мчсник пытался надеть. — Сей умный. Поросята не задохнутся.

— Надеюсь, — Рощин поправил лямку рюкзака, который висел на груди. — Ну, вроде вот и всё. Пошли, что ли. Долгие проводы — лишние слёзы. Пора нам.

Костёр гасить не стали — пускай видят дым и думают, что они всё ещё тут. Это даст им время уйти подальше. А там, может быть, никто и следов-то уже их не найдёт. Ну и, конечно же, Алексей не мог не оставить пару хитроумных ловушек, чтобы проучить желающих насолить им людишек. Нет, ну а что? Гляди, и отобьёт желание охотиться на других людей. Впрочем, особых иллюзий мужчина не питал на этот счёт. Те, кто жрал человечинку, явно был скорее хищным зверем, чем человеком. А те от добычи не отказываются.

Выйдя наружу, Рощин поёжился от утреннего холодка. Всё вокруг застилал молочно-белый туман, и казалось, что весь мир затопило молоком.

— Идём, — Борк махнул рукой и через секунду исчез в тумане, в котором не видно было дальше длины руки. Пришлось поспешить, так как звуки он тоже скрадывал, и Алексей даже испугался, что сейчас потеряет своего товарища из виду. Но всё обошлось.

Двинулись они прямиком на восток, туда, где за пеленой угадывались серые силуэты далёких гор. Мужчина в какой-то момент обернулся посмотреть на пещеру, но той не было видно. И стало немного тоскливо. В очередной раз за спиной оставался кусок жизни, куда, скорее всего, он уже никогда не вернётся.

Шли молча — говорить было не о чем. Неандерталец шагал так уверенно, как будто бы ходил тут каждый день, хотя, может быть, так оно и было. Алексей о нём так толком ничего и не узнал. Молчаливый Борк говорил о себе очень неохотно. А вот поспевать за ним было трудно: ноги начали болеть почти что сразу, мокасины, которые скорее были похожи на два мешка, то и дело съезжали в сторону, и приходилось их поправлять. Рощин решил, что едва они доберутся, первым делом он изготовит себе удобную обувь.

— Борк, — когда на левой ноге набилась громадная, по ощущениям, мозоль, мужчина решил, что нужно что-то делать. — Подожди.

Неандерталец обернулся.

— Что случилось, Сей?

— Кажется, мозоль набил, — Рощин опустился на корточки, но так было неудобно, и он устроился на ближайшем камне. Осмотрев ноги, заметил, что мокасины порвались, а на пятке надулся здоровенный волдырь. — Мне нужно сделать обмотки. Иначе я не дойду.

Вытащив из рюкзака кусок сыромятной кожи, мужчина принялся его разглядывать: кажется, должно было подойти.

— Дай мне пару минут, и я буду готов топать дальше.

Взяв кусок, Рощин прикинул, как его получше разрезать, чтобы хватило на две полосы, и ловко вспорол ножом. На удивление, кожа была хорошо выделана и должна была защитить ноги от натирания. Сделав из неё что-то отдалённо похожее на армейские онучи, ну или скорее крестьянские, но главное — это позволило кривым мокасинам сесть почти что как надо.

— Ну вот, вроде бы как и готово, — кивнул он, когда и вторая нога была туго затянута.

Но спустя примерно шагов триста дошло, что обмотки хоть и защищали ногу, но до конца ситуацию не спасли. Пришлось идти, стиснув зубы, чтобы не взвыть. Алексей понимал, что когда они доберутся до места, ему придётся конкретно заняться лечением ног.

Когда мужчины добрались до узкой тропы между скалами, туман практически рассеялся. То ли от высоты, то ли просто его время уже вышло. Борк, отошедший в кусты по нужде (мчсник два дня боролся, чтобы тот не делал свои дела прямо где стоит), вдруг поманил его за собой. Метрах в двухстах, внизу под склоном, на мокрой глине были видны человеческие следы босых ног.

Судя по всему, те, кого этот здоровяк обидел, пришли чуть раньше, чем они того ждали. И им очень повезло, что успели свалить до того, как те пошли на приступ пещеры.

— Кто это, как думаешь? — Алексей не был уверен, что это их враги, но кто знает, кто знает.

— Борк не знает, — Борк нахмурился. — Они пошли к пещере. Но нас там уже нет. Пусть идут.

— Слушай, думаю, нам нужно свалить отсюда как можно быстрее, — в самом начале тропа была как на ладони. И лишь потом начинались заросли кустов, которые могли скрыть беглецов от чужих глаз. — Наших следов они точно не найдут?

— Нет, — неандерталец отрицательно помотал головой и ускорился, стремясь поскорее добраться до первой зелёной копны, что росла примерно в километре от них.

Около полудня путь преградила громадная груда осыпавшихся камней. Тропа была завалена обломками горной породы, что упала здесь, скорее всего, много лун назад, как сказал Борк. И чтобы её обойти, им придётся подниматься вверх по крутому склону.

Оценив масштаб, мчсник тихонечко так выругался, вспомнив каждую мать, что породила их врагов.

— Борк, — сказал он, тяжело дыша. — Мы с тобой нагружены как два вола. Боюсь, нам туда не залезть. Давай поищем другие варианты.

Найдя небольшую площадку, укрытую от ветра и чужих глаз огромным валуном, Рощин поставил короб с поросятами на землю и сел, вытирая пот. Кабанчики тут же раскричались, видимо, требуя пожрать.

Пришлось заняться их обедом. С помощью камня с природным углублением и другого камня в виде палки Алексей как смог растолок корни, что они накопали специально для таких дел накануне, и сунул поросятам. Те жадно зачмокали и вскоре оба уже тихо спали.

Пока мужчина занимался питанием питомцев, Борк свалил на разведку. А Рощин принялся за костёр, благо умел разводить их такими, что дыма те практически не давали. Неандерталец вернулся спустя около часа.

— Борк нашёл другой путь, — гордо ткнув себя в грудь, заявил он. — Можно идти через расщелину.

— Значит, пойдём, — мчсник был занят сооружением новой обуви. Найдя два куска коры, он сейчас прилаживал их к ногам с помощью обмоток. — Надеюсь, это будет быстрее, чем лезть по склону.

Потушив и спрятав следы костра, снова отправились в путь. Тропа между камнями становилась всё уже, пока не превратилась в узкую щель между отвесными стенами. С трудом протиснув в неё короб, Рощин упрямо пополз вперёд. Чтобы метров через пятьдесят застрять там намертво. Короб упёрся в камни и не хотел никак вылезать. Поросята визжали, мужчина тащил хлипкую конструкцию, а Борк его поторапливал, чем неимоверно бесил.

— Да помолчи ты хоть! — взмолился и так уставший Алексей, когда неандерталец в очередной раз заявил, что нужно уходить и побыстрее. — Помог бы лучше, чем просто так стоять и умничать!

Почесав лоб примерно с минуту, тот наконец сообразил что-то в своей лобастой башке и, кое-как протиснувшись ближе, уцепился рукой за край корзины, резко рванув ту на себя. От толчка один из кабанчиков сумел выскочить и бросился прочь.

— Стой! — заорал Рощин. — Стой, дурак!

Само собой, останавливаться никто не спешил, и тут их накрыла тень: над головой раздался клёкот, и сверху рухнула туша орла. Подхватив поросёнка лапами, птица радостно заклекетала и снова взмыла в небо, утаскивая добычу.

Короб пришлось сломать, оставшуюся свинью сунуть в рюкзак, что той очень не понравилось. Зато им удалось наконец выбраться из каменного плена. А Алексею — обругать себя последними словами. Борк, как оказалось, был умнее: тащил свой короб, подняв его над головой. Там трещина была куда шире, и он проходил практически не застревая.

Уставший как лошадь, что целый день пахала поле, он мечтал об одном — устроить наконец привал. Но удалось это только к вечеру, когда они сумели найти площадку под нависающей скалой, спрятанную от всех густыми кустами.

— Завтра мы съедим его, — сказал Борк, разрезая ножом кусок вяленого мяса и кивнув на привязанного верёвкой к старому пню кабана. — У нас мало еды.

— Не будем мы никого есть, — отрезал мчсник. — Найдём что-то другое. А он нужен нам, мы найдём ему пару и будем их разводить.

Неандерталец недовольно буркнул что-то под нос. Потом поёрзал, устраиваясь удобнее.

— Ему не выжить, он слишком маленький, — упрямо гнул свою линию здоровяк, который никак не мог взять в толк, почему бы им не поесть свежего мяска.

— Выживет, — Алексей подкинул в костёр пару палок и решил, что поросёнок будет спать рядом с ним, чтобы этот бугай его сырым не слопал среди ночи.

Борк был явно недоволен их разговором, но спорить от чего-то не стал. То ли и правда считал, что его новый приятель — дух и мало ли чего он там умеет, то ли ещё почему.

— Завтра мы почти прийти. Потом ещё луна — и мы там, — перевёл он неудобный разговор в другое русло.

— Хорошо, — Рощин кивнул. — Чем быстрее дойдём, тем лучше. Мне уже интересно, что ты за место нам нашёл.

Ночью спалось плохо. Вокруг постоянно кто-то выл, поросёнок, слыша всё это, так и норовил оторвать верёвку и сбежать, Борк то и дело храпел. И к утру Алексей чувствовал себя окончательно разбитым и совершенно никуда не хотел идти. Вот только выбора у него не было. Позади был враг куда опаснее, чем волки и дорога.

А тут ещё и тропа с каждым метром становилась всё круче и опаснее. Из-под ног то и дело вылетали камни, грозя увлечь за собой путников, песок осыпался вниз, ноги скользили, и приходилось постоянно хвататься за кусты. До места очередного ночлега добрались они лишь к вечеру, когда солнце почти скрылось за горизонтом. Но зато на следующий день, уже к обеду, оба стояли на широкой площадке перед огромной пещерой и смотрели в темнеющий перед ними проём.

— Борк привёл Сея домой! — гордо заявил неандерталец и первым шагнул в темноту.

Глава 5

— Да твою ж мать. Нет, ну почему нельзя обойтись без всего вот этого?! — Алексей вскочил на ноги, услышав душераздирающий вопль Борка и рёв какой-то твари, что скорее всего жила в пещере и теперь была против соседства.

Ещё пару минут назад он спокойно сидел на камне и обматывал кожей место стыка рукояти и наконечника копья. Оно немного разболталось. Ещё требовалось его подзаточить; попробовав пальцем остроту, мужчина понял, что её не хватает. И на крупного зверя таким идти нельзя. Этим-то он и занялся, шлифуя поверхность камнем, который ему выделил для такого дела неандерталец. И ждал, пока вернётся Борк с разведки.

Уставшую от долгого сидения спину начало ломить, и мчсник отложил копьё, потянулся, похрустел шеей и встал, чтобы промочить пересохшее горло. Вот тут-то и раздался рык.

— Борк! — кидаться следом было бы глупо: копьё не доделано, а в руках лишь короткий нож. Ну и куда с таким набором на явно крупного зверя?

А тут из проёма вынырнул и сам неандерталец — спиной вперёд и с копьём на изготовку, которым он то и дело тыкал в темноту, где металась просто огромнейшая тёмная туша и оглушительно при этом ревела. Явно была недовольна, что в её дом сунулись чужаки.

Когда же животное вышло поближе, то Рощин смог разглядеть, что это пещерный медведь, совершенно невообразимого размера.

— Твою ж… — снова выругался мчсник, хватая копьё — хоть что-то будет в руках. Впрочем, против такой зверюги оно вряд ли могло помочь.

Вон какая лапища, — рассмотреть её Алексей смог, когда косолапый с размаху отвесил его приятелю смачную оплеуху, от которой тот отлетел к стене и долбанулся со всей дури о выступ башкой. После чего сполз вниз по стеночке и замер, выронив копьё; следом за ним по камню тянулся кровавый след.

— Уходи! — прохрипел Борк, пытаясь подняться. Он опёрся на стену, но ноги не слушались, и мужик рухнул обратно. — Беги, Сей! Он тебя сожрёт!

А медведь тем временем потерял всяческий интерес к поверженному, по его мнению, врагу и обернулся в сторону Рощина. Тот испуганно оглянулся и схватил первое, что попалось под руку, — факел, который мужчина успел зажечь перед тем, как сесть на камень. Он тогда собирался пойти за неандертальцем, но потом отвлёкся на копьё, а факел так и остался. И вот теперь, кажется, мог пригодиться. Мчсник взмахнул огрызком палки, на которую намотал пропитанную смолой шкуру, и ткнул им прямо в морду зверя.

— Пошёл! — заорал он. — А ну пошёл отсюда! — насколько мужчина помнил, медведи боялись и огня, и громких звуков.

Горячая смола прилипла к шерсти, и та загорелась. Потапыч встал на дыбы, мотнул головой, отшатнулся, но потом резко рванул вперёд. Горячее, мерзко пахнущее дыхание обожгло лицо Алексея, и тот рванул в сторону выхода, вылетев наружу, споткнулся о камень, перекатился по земле и вскочил на ноги. К счастью, факел не потух.

А вот медведь выходить не спешил и замер у самого входа, перекрыв своей тушей дыру в скале. И ревел, то и дело ударяя лапами по камням, так что от них в разные стороны разлетались искры, а на граните оставались глубокие борозды.

Отбежав на несколько шагов, Рощин схватил копьё, которое валялось там, где он его бросил. За спиной зверя показался неандерталец; он шёл, держась за голову и тяжело опираясь о стену. В руках здоровяка было сжато копьё.

— Борк убьёт тебя! — проревел он, пытаясь сделать замах.

Но, видимо, у него закружилась голова, и неандерталец снова привалился к стене. Рощин же лихорадочно пытался сообразить, как вытащить друга.

— Стой! Я отвлеку его, а ты попробуй выбраться ко мне! Нам нужно придумать, как его выманить, там нет места для манёвра!

Спустя минуту в голову пришло решение, и в медведя полетели мелкие камни; он снова взревел и метнулся ближе к левому краю, где стоял Алексей. Борк, заметив, что справа осталось немного места, весьма шустро для раненого человека сумел выскочить наружу.

— И что теперь делать будем? — здоровяк упал на камень и провёл рукой по лицу, размазывая кровь. — Ждать, пока он уйдёт? — медведь, поняв, что его не трогают, тоже прекратил бесноваться.

— Думаю, что он никуда не уйдёт, — Рощин покачал головой. — Придётся самим заставить его выйти к нам и как-то убить.

— И как?

Алексей пристально посмотрел на вход. Слева и справа от проёма свисали каменные глыбы, которые сужали проход так, что крупный зверь мог пройти только в одном направлении. Если медведь попытается там встать на дыбы, то, скорее всего, застрянет между ними.

— Отойдём, — сказал Рощин, оттаскивая Борка за валуны. — Мне надо подумать.

Спрятавшись за каменной грядой в десяти шагах от входа, мчсник начал готовить свой план. Зверь скрылся в темноте, и время от времени оттуда доносился его недовольный рёв.

— Слушай, — Алексей поджал губы, поводил челюстью из стороны в сторону и заговорил: — Нужно сделать факелы и поджечь траву, ветки, весь мусор, что навален у дыры. Дым и огонь его напугают, и он выскочит к нам, тут ты его ткнёшь копьём, он встанет на задние лапы и, скорее всего, застрянет.

Борк прищурился.

— А если не застрянет?

— Нужно разозлить так, чтобы застрял, — немного подумав, ответил мужчина. — И тогда всё получится.

— А если не застрянет? — упрямо повторил неандерталец свой вопрос.

— Застрянет. Он, когда выходил, перед тем как тебя ударить, еле протиснулся. Так что главное — получше разозлить.

Борк кивнул: выбора всё равно не было. Вряд ли они найдут место лучше, чем это. Здоровяк взял факел и замер.

— Борк понял. Борк готов. Давай бить медведя.

— Хорошо, — Рощин поднялся, хлопнув себя по коленям. — Пошли тогда.

Постаравшись не шуметь, они стащили ко входу весь сухой мусор, который смогли найти. И через пару минут, когда куча показалась достаточной, сунули туда факелы. А Борк протянул ему захваченные копья.

— Ну, ждём, — принимая оружие, кивнул мчсник.

Пламя несколько минут неуверенно облизывало травинки, а потом жадно накинулось на остальной мусор и загудело, весело треща ветками. Минут через пять из пещеры послышался утробный рык и кашель, кажется, дым достиг их противника.

— Ещё немного, — Алексей нетерпеливо приплясывал на одном месте. — Думаю, скоро он выйдет.

И тут из пещеры вылетел зверь; увидев врага, он взревел и, как и думал Рощин, встал на задние лапы, верхняя часть тут же застряла между камнями, а когда он попытался развернуться, то застрял ещё сильнее.

— Давай! Сейчас самое время! — Алексей рванул вперёд первым и со всей дури всадил своё копьё в бок зверя. Борк был умнее и целил прямо в сердце.

Им пришлось сделать ударов десять, прежде чем медведь забился в предсмертных судорогах и обмяк, повиснув между глыбами.

Алексей наконец опустил копьё и замер, тяжело дыша, и исподлобья взглянул на тушу. Сердце стучало как бешеное, а руки крупно дрожали. Он стоял, опираясь на древко копья, и пытался успокоиться. Борк тоже опустил оружие и присел на камень, держась за затылок — рана на голове всё ещё кровоточила.

— Большой, — сказал неандерталец, глядя на тушу. — Такого Борк не видел давно. Злой. Он бы нас съел. Но Сей хитрый. А Борк сильный.

— А ещё у нас теперь есть запас мяса. Главное — его сохранить, чтобы не испортилось, — подходя к неандертальцу, усмехнулся мчсник. — Покажи мне лучше голову, думаю, нужно её перевязать. А потом займёмся разделкой мяса.

Здоровяк послушно кивнул и наклонил башку, уложив руки на колени. Достав бинт из рюкзака, Рощин ловко перебинтовал голову. Кожа на затылке была содрана, но кость, кажется, осталась целой. У неандертальца оказалась весьма крепкая голова, на его счастье. Да и сотрясения, кажется, тоже не было.

— Готово, — хлопнул его по плечу Алексей. — Поболит, конечно, но зато вон, живой.

— Борк потерпит, — неандерталец коснулся повязки. — Сей хорошо лечит. Как шаман.

— Я не шаман, Борк. Я тебе уже говорил. И не дух. Просто человек из другого времени.

Тот согласно кивнул и, охнув, встал. Нужно было вытащить тушу из камней. Судя по размеру, зверь был тяжёлым — килограмм под триста, если не больше. Этого мяса должно будет им хватить примерно на месяц. А из шкуры выйдет целый комплект одежды, главное — выделать её получше. А потом ещё нужно будет и сшить, точнее сперва выкроить как следует. А этого-то вот Алексей совсем не умел. Что ж, значит, будет учиться.

— Давай снимем его и затащим в пещеру, — сказал он. — А то запах крови может привлечь других хищников. А нам сейчас ещё один бой нафиг не нужен.

Тащить зверя оказалось делом нелёгким, но они справились. И когда туша оказалась в центре пещеры, наконец можно было отдохнуть и осмотреться.

Их новое жилище было весьма просторным, можно даже было не строить, наверное, отдельно дом, а заняться обустройством природного. А вот то, что было в центре, удивило обоих: там нашёлся старый очаг, сложенный, как и все, которые Алексей видел до этого, из плоских камней. Внутри ещё даже оставались зола и угли. А стены были покрыты копотью, что говорило о том, что жили тут долго. Подойдя ближе к одной из стен, Рощин заметил рисунки. Он даже провёл пальцем по линиям, которые оставляли на коже тёмные полосы. Нарисованы были и люди — в стиле «палка-палка-огуречик, получился человечек», — и животные в точно таком же стиле. А вот один был странным: просто круг с точкой внутри.

— Странный какой-то, — пробормотал он. — Интересно, что он может означать?

Борк заинтересовался, чем таким там увлечён его товарищ, и тоже подошёл посмотреть на рисунок.

— Духи, — сказал он. — Этот знак рисуют шаманы. Зовут духов.

— Кругом-то у вас духи, — рассмеялся мчсник, качая головой.

Отойдя от стены, он заметил в углу тёмную нору. И решил посмотреть, что там. Найденное его удивило. Внутри спрятался совсем ещё маленький медвежонок.

Что с ним делать, мужчина точно не знал. Но зато понимал, почему медведь, точнее медведица, так себя вела. А вот неандерталец, кажется, знал, что им делать.

— Маленький медведь, — заявил он очевидный факт. — Борк убьёт и его!

Алексей возмущённо обернулся на приятеля. Нет, ну как он может такое говорить. Детёныш ведь совсем маленький, беззащитный.

— Подожди, — мужчина выставил перед собой руку. — Может быть…

— Нет, — Борк даже слушать его не хотел. — Никаких может быть, Сей. Маленький зверь милый. Большой зверь опасный. Он убьёт Сей и Борк! Поэтому Борк убьёт его сейчас.

— Но мы же можем попытаться приручить его. Как и поросёнка. Я уже приручал волка… — попытался вразумить неандертальца мчсник.

— Медведь не свинья, Сей! — как маленькому, принялся втолковывать тот. — Борк сделает это.

Вздохнув, Алексей снова перевёл взгляд на детёныша. В груди неприятно защемило. Но и понимание, что неандерталец прав, тоже было.

— Сей! Отойди! — за спиной раздался недовольный голос Борка. — Дай его сюда.

Махнув рукой, мужчина отошёл в сторону. Всё, Борк прав: нельзя рисковать ради жалости. В диком мире и правила жизни тоже дикие. Либо ты, либо тебя. И как бы ни было ему жалко это существо, нужно понимать, что иначе никак. Дикий зверь очень опасен. И даже если его просто унести, то есть шанс, что он выживет и придёт, чтобы ими пообедать.

— Ладно, ты прав, — отворачиваясь, пробормотал он. — Ты только это… давай быстро, не мучай его, ладно, — и отвернулся.

Что было дальше, он не видел; что всё кончено, понял лишь, когда неандерталец снова заговорил.

— Готово, — сзади послышался шорох. — Борк заберёт шкуру. Сделает сапоги.

Рощин кивнул, так и не обернувшись.

— Так нужно, ты прав, — проговорил Рощин, скорее себе, чем Борку. — Он бы вырос. Стал охотиться. Всё верно.

— Борк знает, как надо. Борк охотник много-много зим, — довольно хмыкнул неандерталец из темноты. — А Сей добрый. Сей жалеет всех. Сея могут съесть. Завтра мы начнём делать шкуры.

— Хорошо, — кивнул мужчина. Что ж, в своей жизни он видел всякого. И думал даже, что уже успел очерстветь, оказывается, пока ещё нет. Нужно с этим бороться, а то так точно однажды сожрут. — Завтра сделаем шкуры.

Подойдя к костру, который успел развести приятель, пока он пялился на картинки, и протянул к нему руки, не мешая неандертальцу разделывать туши. Минут через пять понял, что сидеть и рефлексировать бесполезно и глупо, и отправился помогать.

Работали они до позднего вечера. Пересыпав последние куски мяса солью, он подвесил несколько самых сочных над огнём, чтобы те хорошенько прожарились. Жрать хотелось неимоверно. А ещё нужно было подумать, где завтра сделать коптильню и как сварить тушёнку, а ещё в чём её хранить. А что, идея ему показалась хорошей.

Снятые шкуры растянули на палках, чтобы хорошенько растянуть. Мех был густым, тёплым. В такой куртке зимой не замерзнешь точно. Или можно будет использовать как одеяло.

— Ну что, кажется, мы нашли с тобой весьма неплохое жилище, — сказал Рощин, садясь у очага. — Завтра решим, с чего нужно начать подготовку к зиме и обороне.

Борк кивнул, засовывая в рот очередной кусок мяса. Шашлык из медвежатины, приправленный солью, ему очень понравился.

— Борк думает, — сказал он. — Что Сей пришёл не просто так.

— Может быть, — Рощин пожал плечами. — А зачем, как думаешь?

Тот лишь пожал плечами в ответ. Видимо, и сам этого не знал.

— Завтра надо будет сделать больше ловушек, — Алексей вздохнул, хлопая себя по коленям и поднимаясь с камня. — А ещё ловчие ямы.

— Борк сделает, — ответил неандерталец, уже ковыряясь пальцем в зубах. — Борк умеет копать.

— И думаю, нужно прогуляться по округе. Разведать, что тут есть интересного.

— Борк смотрел, когда шёл. Внизу есть ручей. И лес.

— Лес, слушай, а это хорошо, — Алексей кивнул. — Будет много дров. И дичь тоже.

Проснулся он рано, оставив Борка на хозяйстве заниматься шкурами; сам он это особо не умел, взял копьё и полез вверх, на скалу. Нужно было осмотреться. Вид сверху был просто шикарный. Внизу под ними расстилалась широкая зелёная долина, уходящая до самого горизонта. Блестела ленточка то реки, то ли ручья. А на склонах он заметил пару стад овец или коз. И решил, что это хорошее подсобное хозяйство.

Спустившись вниз, направился к ручью, где первым делом присел на корточки, чтобы зачерпнуть воды и напиться, но вдруг замер.

На мокром песке мужчина заметил человеческие следы босых ног. Шли они от ручья вверх по склону, в ту сторону, откуда они пришли. Чуть поодаль Алексей отыскал обломок ножа и зачем-то сунул его в рюкзак.

— Борк, — вернувшись в пещеру, он сунул обломок неандертальцу. — Смотри, что я нашёл.

— Тут живут люди, — Борк заявил это с таким видом, словно бы сам Рощин мог этого не понимать.

— Как думаешь, они могут быть для нас опасны?

— Не знаю, — здоровяк пожал плечами. — Борк тут никогда много не ходил. А когда ходил, никого не видел.

— Понятно, значит, кто они такие, ты не знаешь. Что ж, значит, нужно быть готовыми, если вдруг к нам придут незваные гости.

— Как?

— Выроем ямы, сделаем ловушки, — Рощин начал загибать пальцы. — И расставим сигналки, чтобы знать, если кто-то к нам сунется.

Неандерталец задумался, почёсывая патлатую башку.

— Борк согласен. Но не умеет. Пусть Сей учит. И тогда Борк всё сделает.

— Значит, завтра с утра сразу и приступим. Сегодня нужно продумать расположение, — мчсник похлопал себя по коленям. — Чтобы нам самим в них не угодить. А главное — решить, как сделать систему раннего оповещения: что-то, что будет громко шуметь, если люди подойдут слишком близко к нашей пещере.

Но вот что такого сделать, он никак придумать не мог. В голову лезли консервные банки, бутылки — в общем, всё то, чего тут отродясь не водилось. Самым реальным вариантом казалось повесить кругом верёвку с деревяшками, но так, чтобы самих колотушек видно не было.

В конце концов, плюнув, Рощин решил, что нужно хорошенько выспаться и уже потом, на свежую голову, генерировать идеи.

Глава 6

Всю ночь Алексей проворочался, лёжа на камне, который выбрал своей постелью. Ему никак не давали покоя те следы у ручья. Кто эти люди, опасны ли они для них с Борком? И как обезопасить себя от тех, кто точно опасен? Вопросов было больше, чем ответов. И несмотря на то что в прошлой жизни ему казалось, что он ежедневно рискует собой, сейчас Рощин вдруг понял, что по сравнению с тем, что происходит с ним сейчас, там иногда всё было мелочью.

Выезд в район со сходом лавин на устранение проблем очередной лавины? Так у них там была техника, средства связи и егеря, которые отгоняли диких животных. А тут нет ни черта, кроме собственной башки и рук.

Ни на одном пожаре, как думалось ему, не было такого риска сдохнуть, как в каменном веке. И если против людей и животных он знает, что делать, то вот что делать с болезнями или ранениями, если они случатся?

Задумался он об этом, слушая ночью кашель неандертальца. Не нравился он ему, ой как не нравился. Нужно было срочно что-то придумать. Спать в сырости его товарищу точно нельзя. А может, и ему самому уже нельзя находиться рядом с ним. Если это то, о чём думал мчсник, то дело было ой как плохо.

Мужчина задумался: вокруг росла полынь, был тысячелистник, а ещё бегали бараны, медведи и барсуки, жира тоже хватало. А значит, можно побороться. Ну и если всё будет совсем плохо, то попробовать и стрептомицин синтезировать. Правда, как делать это без особых фармакологических знаний, он не представлял. Знал лишь, что это какой-то грибок, плесень, что живёт в почве. Как его искать, было непонятно. Решив, что будет думать об этом позже, мужчина обернулся в сторону снова кашляющего неандертальца. Тот как раз проснулся и вышел к нему. Встал в проёме, потянулся, хрустнул шеей. Повязка, что была на голове, немного съехала, но её всё равно нужно было менять. Снова вздохнув, мчсник решил, что до антибиотиков ему далеко, а вот придумать ткацкий станок не помешало бы.

— Сей рано встал, — отвлёк его Борк, садясь рядом. — Думает?

— Думаю, — Рощин кивнул и незаметно чуть сдвинулся в сторону. — Дел у нас много, а ты, кажется, приболел. Ты это, давай на меня не кашляй, нельзя нам вместе болеть, понял? И иди морду свою умой, грязный как чёрт весь, — раздражение ночи невольно выплеснулось на первобытного жителя. Но тот, кажется, этого не заметил. — И пойдём делать ямы, чтобы, если кто придёт, свалился туда и ноги свои поганые сломал, — продолжал разоряться он.

— Борк готов, — неандерталец хлопнул себя по груди. — Борк копал ямы раньше. Для мамонта. Сей злой. Это потому что Борк не умывается?

— Для мамонта? — Рощин удивлённо поднял бровь, забыв и про умывание, и про кашель. Какие это сильные животные и умные, он уже знал. — Ты охотился на мамонтов?

— Давно. Когда Борк был молодой и жил с племенем. Мы копали яму, закрывали ветками, загоняли туда мамонта. Потом добивали копьями. Мяса хватало на всю зиму, — здоровяк встал с камня и, кряхтя, отправился к меху с водой.

— Отлично, — Рощин оживился и кинулся помогать умыться. После чего сунул тому осиновую палочку: и зубы почистит, и какие бактерии, глядишь, убьёт. — Значит, ты хорошо умеешь копать ямы. Тогда ты и сделаешь нам ямы вокруг нашей пещеры. И ловушки на тропах. Чтобы любой, кто подойдёт, либо упал, либо нашумел. А я буду думать, как станок сделать…

— Борк сделает. Покажи, где копать, — неандерталец недовольно жевал веточку и тёр клыки, как показал ему Рощин. — Какой станок?

— Если сделаю, покажу. Он нужен, чтобы у нас ткань была. Башку твою бестолковую обматывать, — уже не так раздражённо откликнулся Алексей. На что получил ответ, что замотанная башка Борку нравится, как шапочка.

Усмехнувшись, мужчина принялся ходить вокруг входа, тыкая пальцем в места, где им следовало бы сделать ямы. Борк то кивал, мол, хорошее место, то качал головой — там, мол, слишком много камней, там корни деревьев, но всё-таки ставил метки.

— Здесь будет главная яма, — сказал Рощин, останавливаясь в двадцати шагах от входа, где тропа сужалась между двумя валунами. — Если кто-то пойдёт по этой тропе, он пройдёт только здесь. Мы выроем яму, прикроем ветками, а на дно вобьём колья. И когда он туда свалится, то погибнет. Как тебе моя идея? — самому всё казалось абсурдным. Медвежонка, значит, ему было жалко, а людей нет.

— Мягкая. Борк выроет за полсолнца, — заявил неандерталец, а Рощин сделал в голове пометку про солнечные часы. Так как если его встанут, они останутся без возможности отслеживать время.

— Хорошо. Ещё одна яма будет с другой стороны, там, где тропа подходит к ручью. Там тоже узкий проход, — кивнул Алексей.

— Борк сделает две ямы, — здоровяк потряс в воздухе палкой с широким плоским концом, которую отыскал мчсник и решил использовать вместо лопаты. — Что ещё?

— Ловушки, сигнальные верёвки, — Рощин показал на кусты, которые росли вдоль тропы, и принялся рассказывать. — Мы натянем вот тут верёвку, прямо поперёк тропы, и очень-очень низко, почти у земли. К ней привяжем сухие ветки, кости, всё, что сможет как можно громче греметь. И если кто-то её заденет, то тогда поднимется шум. Мы услышим и будем знать, что кто-то идёт. И будем готовы его встретить, если он сможет обойти яму.

Борк посмотрел сперва на кусты, потом на Рощина.

— Интересно. Сей хитрый как лиса. Борк не додумался бы.

— Это называется сигнализация, — Рощин улыбнулся. — В моём мире так делали, чтобы защищать дома. Правда, там были другие материалы. Но принцип тот же. В общем, мы сделаем так, других вариантов у нас всё равно нет, — отношение Борка к его попаданчеству мужчине нравилось, тот относился к этому спокойно. Мол, ну попал и попал, чего бухтеть-то.

Закончив болтать, оба занялись делами. Борк ловко копал яму. В какой-то момент Рощин даже залюбовался тем, как играючи тот отбрасывает в сторону комья земли. И задумался, так ли верно его измышление на тему болезни пещерного жителя. Но понаблюдать всё равно стоило. И если он прав и Борк болеет туберкулёзом, ну или ещё чем-то похожим, то нужно быть осторожнее и самому. У него, конечно, имеется прививка, но та защищает лишь от тяжёлых форм, а болеть даже легко мужчине не хотелось.

В этих размышлениях он и сам не заметил, что успел собрать веток и даже нарезать необходимое количество жил для создания сигнализации. Выточив несколько рогатин, на которые собирался всё это дело и повесить, мужчина наконец встал и потянулся, разминая затёкшее тело.

Через два часа без вла готова и первая яма Борка. Глубокая, больше роста человека, с заострёнными кольями на дне. Сверху они прикрыли её тонкими ветками и сухой травой, замаскировав так, что даже Рощин, который знал, где она находится, с трудом бы смог отыскать её в темноте. А значит, нужно будет ходить осторожнее. Чтобы самим не попасться.

— Хорошо, — сказал он, отойдя на несколько шагов и прищурился. — Мне кажется, совсем не видно, что тут что-то есть.

Борк выпрямился, вытер пот со лба.

— Борк умеет делать ямы. Борк делал их много раз.

— Тогда ты занимайся пока второй ямой, — Рощин кивнул в сторону ручья. — А я сделаю сигнальные верёвки.

Правда, до момента их установки нужно было сначала всё связать, привязать. И провозился он с этим до полудня. Борк справился куда быстрее, чем мчсник, и сидел неподалёку, наблюдая за действиями товарища, изредка те комментируя.

И даже притащил откуда-то несколько крупных раковин и черепов, которые Алексей тоже повесил на жилы. Когда всё было готово, они ещё раз проверили, чтобы колотушки крепко держались на верёвке, и натянули её поперёк тропы, примерно на уровне щиколотки, спрятав предметы, которые должны были издавать звуки, в кустах.

В высокой траве, что росла везде, куда хватало глаза, верёвку было почти не разглядеть. Зато если кто-то об неё споткнётся — это они проверили, — то шум будет стоять такой, что они точно его услышат.

— Ну вот, кажется, и справились, — сказал Рощин, отойдя, чтобы оценить работу. — Как ты думаешь, хорошо вышло?

Борк кивнул и уже раз в сотый, наверное, коснулся верёвки.

— Хорошая ловушка. Духи не помогут, если человек наступит на неё. Я таких духов, чтобы шум убирали, не знаю.

— Я тоже, — Рощин улыбнулся. — Ладно, пошли обратно. Нам ещё быт с тобой налаживать, чтобы жилось хорошо.

Вернувшись в пещеру, Алексей задрал голову, осматривая стены и потолок, потом походил, пощупал стены, поцокал языком, чем вызвал недоумение неандертальца.

Пещера была хорошая. Просторная, сухая, вот только зараза холодная. И хотя сквозняком не тянуло, зато пол был ледяным даже летом. Что будет зимой, представлять не хотелось.

— Надо нам с тобой, брат, утеплять нашу пещеру, — сказал он. — Стены там обложить шкурами, пол можно, кстати, застелить сухой травой и тоже шкурами, будут заместо ковров. И сделать очаг так, чтобы дым уходил наружу.

— Кого? — Борк почесал голову, то ли от задумчивости, то ли от вшей.

— Смотри, мы с тобой сделаем трубу из глины, — Рощин показал её руками. — Выведем через отверстие в потолке. Или через стену, если найдём трещину, и тогда дым будет уходить наружу, а тепло останется внутри.

Здоровяк поднял голову, посмотрел на потолок и ткнул пальцем.

— Борк там видел трещину, — разговор о себе в третьем лице иногда весьма злил мчсника, но он уже почти что привык.

— Отлично, тогда завтра этим и займёмся. А сегодня я хочу сделать кое-что ещё.

Он поманил за собой Борка и вышел в небольшой закуток за основным залом.

— Тут у нас с тобой будет туалет, — Алексей указал на задний угол. — Место, куда мы будем ходить по нужде. Чтобы ни в яму ночью не свалиться, ни зверей привлекать запахом.

— Туалет? — Борк нахмурился. — Зачем туалет?

— Это такое место… — Рощин замешкался. — Ну, где ты и я будем… — немного подумав, он присел и изобразил, что они там будут делать. Потом ещё и стоя, чтобы точно стало понятно. — Вот тут в углу выдолбим яму, тем более что смотри, тут земля, а не камень, сверху сделаем удобное сиденье и будем присыпать золой, чтобы не было запаха.

Борк смотрел на Рощина с явным непониманием.

— Борк всегда ходил в кусты. Зачем яма?

— Мы будем жить тут долго, наверное; если ходить в кусты, мы тут всё засрём с тобой, — прекратив миндальничать, заявил Алексей. — И зассы́м. Ты по дерьму своему ходить собрался или как? Я вот лично не хочу, чтобы было как в частушке про говно и штиблеты. Так что не спорь, будем копать туалет.

— Ладно, — неандерталец пожал плечами. — Но Борку не пахло. Зачем нюхать? — мчснику остро захотелось его ударить.

Чтобы отвлечься, взялся за лопату и принялся копать. Земля оказалась тяжёлой, неподатливой, и вскоре он выдохся. Пришлось просить о помощи неандертальца. И уже через час тот вырыл вполне приличную яму. Которую сверху обложили камнями, оставив дырку посередине.

— Готово, — мужчина оглядел дело их рук и вытер со лба пот. — Теперь можем гадить по-человечески.

Борк решил, что нужно проверить всё лично, и, задрав шкуру — штаны он не носил, — уселся сверху.

— Удобно, — довольно оскалился он, когда Рощин застонал. — Борк не думал, что так можно.

— Ты бы хоть при мне срать не ходил, — мчсник махнул рукой и отправился в сторону мешка с водой, чтобы сполоснуть лицо. Ну и заодно не любоваться голым задом товарища.

Притащив тому заодно кучку листьев, похожих на лопух, и надеясь, что это не борщевик, решил, что пришло время сделать и другой важный атрибут санитарной комнаты.

— Борк, — оглядываясь, крикнул в сторону санузла. — У нас есть большой кусок кожи?

— Есть, — неандерталец уже успел закончить свои дела и даже сказал, что воспользовался лопухом. — Зачем тебе?

— Буду делать умывальник, — Алексей как смог объяснил, что ему нужен мешок, который можно подвесить на стене и сделать в нём дырочку, чтобы вода текла не быстро и они могли умываться.

Когда всё было готово, мешок подвесили на палку, вбитую в стену, и наполнили водой.

— Сей любит воду, — утвердительно кивнул Борк, глядя, как капли падают в каменную чашу, которую Рощин нашёл около пещеры. — Теперь Сей может умываться, не выходя из пещеры.

— И ты тоже будешь, — спорить по поводу гигиены ему уже надоело, но выбора не было. — Я ещё и мыло сварю. Будем с мылом мыться. И вшей всех твоих выведу. А то они уже и моими успели стать, — почесывая затылок, выдохнул он.

Спорить неандерталец не стал, но было заметно, что мысль ему не по вкусу.

— Борк, — Алексей устроился у стены, вытягивая ноги. — А есть тут олени, как думаешь? Хочу нам с тобой сделать унты.

— Унты? — Борк нахмурился.

— Это такая обувь. Она удобная и тёплая. Я помню, у моего сослуживца с Ямала были такие. И если память мне не изменяет, делать их, конечно, сложно, но не слишком. Он как-то при мне сшил пару для девушки друга. Думаю, и я тоже смогу.

— Борк знает, где есть олени, — неандерталец тоже уселся у скалы. — Завтра можем сходить.

— Давай, — протягивая руку за водой, кивнул Алексей. — Значит, завтра тогда сходим. Заодно и посмотрим, что можем собрать для бани. А то совсем завшивеем тут, — Рощин поморщился и почесал шею. Вши, эти проклятые всеми богами насекомые, уже начали его доставать. Он чувствовал, как они ползают по коже, и понимал, что без бани они не справятся с ними.

— Опять мыться? — скривился Борк.

— Да, — сказал он. — Нам нужна баня. И не спорь. Завтра нужно будет найти стадо буйволов или что-то такое и придумать, как их поймать. Нам нужно много шкур.

— Борк найдёт, — пообещал неандерталец. — Борк умеет охотиться. Шкур хватит.

— Вот и хорошо, — Рощин выдохнул. — Значит, завтра с утра пойдём на охоту. А сейчас пошли спать. Я устал как собака.

Еле встав, мужчина отправился на свой камень и со стоном улёгся на жёсткую шкуру, подложив рюкзак под голову. Борк же спать не спешил и сел у очага, подкидывая дрова.

— Борк, — позвал Алексей его, не открывая глаз. — Ты никогда не рассказывал о своём племени. Что у вас там случилось? Как ты остался совсем один?

Молчал неандерталец долго, Рощин даже подумал, что ответа не будет, но тот всё же заговорил.

— Борк был вождём, — сказал он. — Маленького племени. Жили хорошо. Охотились, ловили рыбу.

— И чего ты тогда ушёл от них?

— Пришли люди, — Борк недовольно рыкнул. — Много людей. Убили всех, кто был в стойбище. Борк тогда был на охоте. И не убил их. Пришёл, а никого нет. Всех съели.

— И что? Ты просто взял и ушёл?

— Нет, — Борк мотнул головой. — Борк искал. Ходил по горам много лун. Но никого не нашёл. Ни врагов, ни друзей. С тех пор Борк один.

Открыв один глаз, Алексей скосил его на неандертальца. Тот всё ещё сидел у костра с ничего не выражающим лицом. Впрочем, оно и понятно: тут каждый день кого-то жрут. На всех слёз не хватит.

— Да уж, не весело тебе было, думаю, — сказал Рощин. — Я тоже знаю, каково это — терять всех.

— Сей тоже терял?

— Да, — он кивнул. — У меня были друзья, родня, но, попав сюда, я потерял их всех. А ещё терял коллег. Пожары — дело такое, сам, думаю, понимаешь. А мы их ликвидировали. Ну, тушили, чтобы ничего не горело.

— Зачем?

— Чтобы… — Алексей запнулся, ну как зачем. Объяснить зачем, он почему-то не мог. Не знал, как подобрать слова. — Чтобы огонь не приносил много бед, наверное, — наконец нашёлся мчсник.

— Огонь злой, может сжечь траву, и бык уйдёт, — кивнул неандерталец.

— И дом, и людей, — поддакнул ему Алексей. — Вот мы его и тушили.

— Сей дух воды!

— Это ещё почему?

— Дух воды всегда борется с духом огня, — важно заявил Борк, и Рощин расхохотался, представив себя в роли эдакого духа из манги или аниме, что любил его друг. Ну или просто колдуна. Пожарный Сей, блин.

Борк причину смеха, кажется, не понял, но тоже похохотал. За компанию.

— Ладно, дух туалета, — за вечер неандерталец успел сходить туда раз десять. — Спать пошли, а то завтра не встанем, — зевнул мужчина и отвернулся к стене.

Глава 7

— Утром самая лучшая охота, — поучал Борк Алексея, пока тот натягивал шкуру на плечи и ворчал, что на улице можно выколоть глаз об острые суки и в яму свалиться, так там было темно.

А ещё холодно: от свежей прохлады у него зуб на зуб не попадал. Проверив, всё ли на месте, мужчина кивнул здоровяку, мол, ладно, чёрт с тобой, веди меня уже, Сусанин, и выскочил наружу.

Неандерталец перехватил поудобнее копьё, буркнул что-то про то, что, оказывается, новые люди — так он называл тех, кто будет жить в будущем, — совсем не приспособлены к жизни, и странно, что их всех не сожрали, и повертел башкой. Судя по всему, выбирал направление, куда им идти.

— Ну, решил, где будем охотиться? — нетерпеливо спросил Рощин, которому хотелось уже начать двигаться, чтобы хоть как-то согреться.

— Туда, — Борк махнул рукой на север, в сторону лесистого склона. — Там пасутся олени. Борк видел их следы. Много оленей. Шкуры и мясо, — он довольно осклабился и тут же скис, видимо, вспомнил про баню.

— Далеко нам идти?

— Полсолнца. Может, больше. Сей ходит плохо. Не успевает за Борком.

Рощин вздохнул, но спорить не стал: то, что он был куда менее вынослив, чем неандерталец, тут и не поспоришь. Мужчина поправил лямку рюкзака и взял стоящее у стены копьё. Висящий за спиной мешок из синтетики был тяжеловат: с собой мчсник прихватил соль, вяленое мясо, моток верёвки из жил и мультитул — никогда не знаешь, что пригодится.

Как не знал он, сколько и идти им придётся. А то уйдут далеко и придётся ночевать посреди степи. Но зато добудут шкуру, и он наконец попытается изготовить себе, а может, даже и Борку, новенькие удобные унты. Построит фигвам для баньки и кровати сделает помягче, а то уже все бока отлежал. С этой мыслью мужчина невольно потёр болящие от долгого лежания на камне рёбра.

— Пошли уже, че встал, — скомандовал он.

Борк напоминал ему горного козла: так же легко и ловко скача вверх по склону и совершенно не замечая, что из-под ног летит порода. А вот Алексей таким похвастаться пока не мог. Острые осколки больно впивались в ступни через тонкую подошву мокасин, а кожа на них загрубела ещё недостаточно, чтобы спасать от этой неприятности.

— Борк, — Рощин окликнул товарища, когда они прошли примерно с километр. — А как ты охотишься на оленей? Копьём?

— Копьём, — неандерталец даже не обернулся. — Можно ещё петлёй. Но Борк любит копьё. Борк сильный, не как Сей, — мужчина покачал головой. Борк напоминал ему Халка, зелёного здоровяка из фильмов Марвел, такой же, хотелось сказать, тупой, но он выбрал немного другое определение: узколобый и кичащийся своей физической силой. А ещё постоянно намекающий, что сам-то Рощин хиляк на его фоне.

— А если будем работать в команде: один загоняет, другой убивает? — совсем оставаться в стороне не хотелось.

Борк остановился и наконец обернулся. Его лицо выражало что-то вроде удивления.

— Сей хочет загонять оленя? Сей не догнать, олень быстрый.

— Не, загонять его будешь ты, — Алексей покачал головой. — А я встану в кустах и буду ждать. Когда он подбежит, ударю копьём, — ну как-то примерно так он себе это и представлял.

Борк почесал затылок.

— Сей слабый, — упрямо повторил он. — Олень может убежать.

— Не убежит, — Рощин похлопал по копью. — Я уже охотился, — но, кажется, ему никто не поверил.

Через пару часов, когда солнце поднялось над головой, стало заметно теплее. И мчсник даже скинул с себя шкуру, оставшись в тонкой кожаной безрукавке, которую сшил сам, используя остатки своей майки. А лоб, чтобы глаза не заливало потом, подвязал лентой из бинта.

— Тут, — Борк вдруг остановился, присел, коснулся пальцами земли. — Олени прошли утром, следы совсем свежие. Скоро мы их найдём.

Рощин присел рядом и осмотрелся. На влажной земле отчётливо были видны отпечатки копыт. Судя по всему, неандерталец был прав, хотя Алексей в этом уверен не был: читать следы зверей он умел плохо.

— Много их, как думаешь? — спросил он.

— Много, — Борк поднялся. — Вот столько, — здоровяк показал ему две руки с растопыренными пальцами. — Они пошли пить. Идём к ручью.

— Ну, пошли, — Рощин поднялся, отряхивая руки. — Куда нам идти-то хоть?

— Туда, — неандерталец ткнул пальцем в сторону небольшого перелеска.

Тропа спускалась вниз, в небольшую ложбину, поросшую кустарником. Алексей удивлённо заметил, что здоровяк умеет ходить практически бесшумно, почти что как он сам. Но если Рощина этому учили несколько лет, то этого, по всей видимости, научила жизнь.

Добравшись до ручья, Борк жестом приказал не шуметь и присел за кустом; Алексей огляделся и выбрал место за камнем. На противоположном берегу, в тени деревьев, паслось стадо оленей. Штук двенадцать — считать сквозь ветки было неудобно, но точно не меньше. Рощин заметил самок с телятами и парочку молодых самцов.

— Вон они, — довольно хмыкнул неандерталец.

— И что дальше? Как будем действовать? — Рощин сжал копьё.

— Борк пойдёт в обход, — неандерталец показал рукой, куда именно он отправится. — И будет гнать их сюда, а ты жди. Когда прибегут, тогда бей, — всё было очень логично и понятно.

Кивнув, Борк без единого шороха исчез в кустах. Алексей же остался ждать, прижавшись поплотнее к камню. Одним глазом поглядывая на оленей, он пытался отыскать неандертальца, но того не было видно. Адреналин и предвкушение охоты заставляли сердце колотиться быстрее.

Минут через десять мужчина начал волноваться — не потерялся ли Борк, почему его нет так долго? И уже было собрался отправиться на его поиски, как вдруг с той стороны реки донёсся громкий гортанный крик. Борк бежал через высокую траву, громко вопя и размахивая копьём.

Олени встрепенулись, вскинули головы и уже через пару секунд ломанулись прямиком на Алексея.

Который сперва растерялся даже от того, что ему делать. Страх того, что его сейчас снесут, не отпускал. Но, собравшись, он выставил перед собой копьё, и несущийся на него самец сам насадил себя на острие.

Неандерталец успел подбить ещё одного, ловко запустив в него коротким копьём.

Но для начала этого было достаточно. Туши были тяжёлыми, и их бы то дотащить, подумалось мчснику, не то что там больше бить.

— Сей молодец, хорошо бил оленя! — похвалил его здоровяк, который и не подозревал, что эта охота — просто удачное стечение обстоятельств.

— Ты тоже, — кивнул Алексей.

— Теперь работать, — Борк кивнул. — Нужно снять шкуры и взять мясо.

Неандерталец ловко управился с этой задачей, и через час перед ними уже лежали две шкуры, свёрнутые в рулон. Со второй Рощин даже помог. Вспомнив, как это делал Гар.

— Сей хороший охотник, — снова заметил неандерталец.

— Стараюсь, — Рощин спустился к ручью, чтобы умыть лицо и смыть с себя кровь. — Останется только их выделать. А ещё, но это потом, нам понадобится и кожа.

Разделанное мясо они скидали в кожаный мешок, и всё это добро взвалил на себя Борк.

— Борк сильный, он будет нести, — довольно улыбаясь, заявил он. — Много мяса. Борк любит мясо.

Обратный путь был долгим. Рощин устал, ноги гудели, но приходилось идти. Неандерталец даже и не думал останавливаться. Казалось, ему усталость совсем нипочём. К пещере явились уже глубоко затемно. И Алексей чуть не угодил в свою же яму. Но это его даже порадовало. Свалив шкуры в углу, оба рухнули у костра.

— Нужно развести огонь, — сказал Рощин, переводя дыхание. — Чтобы никто не пришёл к нам ночью.

— Нужно, — согласился Борк, вытаскивая из мешочка на поясе огниво.

Наутро Алексей решил, что самое время заняться подготовкой шкур. Разложив их на ровной площадке, мужчина принялся размешивать золу с водой. Предварительно просеяв ту через самодельное сито, которое он изготовил из растения, отдалённо напоминавшего ему то ли бамбук, то ли рогоз. Самым сложным стал момент проделывания дырочек в толстом коленце.

— Сей будет это пить? — Борк выпучил глаза, увидев, чем он занят.

— Нет, это раствор для выделки, — Рощин поднял мутную жидкость на уровень глаз; ёмкость для неё была сделана из того же растения, что и сито. — Она нужна, чтобы убрать волосы и размягчить шкуру. Мы замочим их в этом, а потом будем скоблить.

— Скоблить?

— Убирать ножом лишнее. Жир там, плёнки. Чтобы шкура стала мягкой.

Неандерталец кивнул: скоблить он умел, выделка тут была не очень, но её всё-таки делали. А вот Рощин жалел, что не научился у деда правильно дубить и выделывать кожу. Хотя тот и учил внука.

Пока он таскал воду, Борк успел выдолбить ему корыто из старого ствола. И спустя почти полдня шкуры наконец лежали в щелочном растворе. К следующему утру шерсть начала понемногу слазить, и, чтобы не передержать шкуры, Алексей решил, что лучше удалить остальное механически. Показав Борку, что нужно делать, он стал рядом и тоже принялся соскабливать волосы тупой стороной ножа.

— Сей, — Борк скрёб шкуру, положив её на камень. — Зачем убирать волосы? Они тёплые.

— Эта шкура нужна для унтов. Эти шкуры пойдут на стельки и подошву, а то, что с мехом, — уже на сам сапог.

— Понял, — Борк кивнул, но по его виду было понятно, что ничего-то он не понял, а согласился лишь для вида.

Когда волосы были удалены, Рощин промыл шкуры в чистой воде. Теперь они были гладкими, влажными и довольно жёсткими. Разложив одну из них на плоском камне, мужчина принялся её разминать. Сначала руками, потом уже и камнем-гладилом. Мездра была толстой, упругой. Рощин несколько часов то мял её, то скоблил, растягивал до тех пор, пока руки не начали гореть от усталости.

— Долго, — сказал Борк, наблюдая за всем этим процессом.

— Долго, — согласился Алексей. — Но если не размять, шкура будет как дерево. А нам такая нужна только на подошву.

К вечеру та шкура, что должна была пойти на стельки и прочие мягкие вещи, была готова. Рощин растянул её на раме из веток, чтобы та просохла и не потеряла форму.

— Красивая, — непонятно почему заявил неандерталец.

— Это только начало, — Рощин вытер руки. — Нам нужно ещё много таких шкур.

Спустя неделю им удалось добыть ещё с три десятка шкур, которые они тоже выделали. Дело шло медленно, так как приходилось ещё заниматься и пещерой. Из глины они соорудили примитивную вытяжку, которую вывели в трещину в стене, и теперь дым от костра уходил через неё. И Борк, который по утрам задыхался от кашля, стал кашлять намного реже. Алексей этому факту обрадовался. Может, и нет у того никакого туберкулёза, а кашлял он из-за дыма. Сам неандерталец это тоже заметил.

— Теперь хорошо, — довольно осклабился Борк, глядя, как дым уходит вверх. — Теперь Борк не кашляет.

— Ага, ещё здоровее станешь, — Рощин хлопнул его по плечу и усмехнулся.

Потом утеплили пол, натаскали сухой травы, которую разложили по всей пещере, а сверху накрыли теми шкурами, что испортили. Даже на стену, у которой они спали, хватило. И стало намного теплее.

Вместо камней Алексей сделал две высокие лежанки из брёвен, которые накрыл матрасами из травы и шкур. Вместо одеял тоже должны были быть шкуры, но они пока ещё сохли, чтобы стать мягкими и удобными.

— Сей, — Борк смотрел на его лежанку, где красовалась подушка. — Борк тоже хочет так.

— Сделаем, — Рощин кивнул. — Завтра и сошью.

Потом пришла очередь бани. Алексей настоял на том, что откладывать это нельзя, вши его совсем одолели.

— Завтра займёмся баней, — заявил он, когда они сели ужинать.

— Зачем? — неандерталец нахмурился.

— Чтобы мыться.

— Борк моется утром в умывальнике.

— Там ты моешь только руки и лицо, а надо всё тело. Меня твои вши скоро сожрут!

Здоровяк брыкался как мог, но переспорить товарища так и не сумел. Нет, пару раз было видно, что он хочет дать тому по голове дубинкой и на этом спор закончить, но почему-то не дал. И уже на следующий день место под помывочную было найдено.

Вбив в землю жерди, они натянули на них шкуры и сложили внутри очаг из камней, для которого натаскали булыжников от реки. Когда наконец камни раскалились, Рощин плеснул на них воды.

— Заходи, — выглядывая из палатки, позвал он неандертальца.

Тот неохотно сунул голову внутрь и тут же рванул обратно.

— Горячо!

— Я тебе говорю, иди сюда! — тоном злобной учительницы приказал Алексей, и Борк весьма нехотя всё-таки залез внутрь. Всё тело неандертальца было покрыто густой шерстью, и мужчина с ужасом представил, что после помывки ему ещё придётся помочь всё это дело вычесать мелким гребнем, который он сделал накануне.

— Теперь надо попариться, — Рощин взял пучок сухой травы, связанный в веник, и принялся хлестать Борка по спине. Неандерталец недовольно заворчал.

— Зачем Сей бьёт Борка? Потому что Борк не хочет мыться? — обиженно насупившись, спросил он.

— Чтобы грязь выколотить из Борка, сиди тихо и не мешай мне тебя парить. Потом самому понравится!

Шкуры, в которых они ходили, мчсник просто залил кипятком.

— Завтра ещё раз пойдём, — сказал Рощин. — И через неделю все вши у нас подохнут.

— Борк больше не хочет мыться, — снова попытался отмазаться неандерталец, которому очень не нравилось, что из него вычёсывают гнид.

— А придётся! — отрезал Алексей. — Иди живи один, и пусть тебя хоть всего сожрут.

Дни сменяли друг друга. Мужчины вставали ещё до света и работали до темноты. За прошедшие пару недель Рощин успел слепить несколько горшков и даже придумал, как можно варить в них тушёнку, но опробовать метод ещё не успел. Борк, которому неожиданно лепка очень понравилась, как и париться, распробовал он это день на третий, теперь каждый день лепил из глины разных животных, а потом бежал готовить парную.

А когда Алексей сварил первый суп из корешков и мяса, то занялся и горшками, говоря, что теперь всегда будет есть такой суп.

В лесу к тому времени уже появились грибы, было их не очень много, но насушить на зиму было можно. Чем они и занялись. Правда, сперва пришлось с огромным трудом сделать несколько длинных нитей из волокон крапивы и дикого льна. Идею прялки и ткачества Рощин не бросил, и в углу пещеры валялась огромная гора будущей кудели. Сушили они и дикие ягоды, травы и шишки, всё, что могло пойти зимой в пищу.

— Много еды, — сказал Борк, глядя на развешанные грибы и мясо, которое висело в глиняной коптильне. — Хватит до весны.

— Надеюсь, — Алексей тоже осмотрел запасы. — Но лучше заготовить побольше. Ты, кстати, ледник когда выкопаешь?

— Борк выкопает, — недовольно буркнул здоровяк, который уже, похоже, и забыл, что обещал вырыть яму поглубже, чтобы добраться до слоя мерзлоты, где мчсник хотел хранить запасы мяса, чтобы то не пропало.

И вот наконец в один из дождливых дней Рощин решил, что пора бы заняться и обувью. Сбивать ноги о камни ему изрядно надоело.

Вырезать заготовки ножом из кремня было крайне неудобно, но Алексей успешно с этим справился и теперь сидел, прикидывая, а не проложить ли между двумя кусками кожи кусок коры, чтобы подошва была пожёстче.

— Сей сделает унты и Борку? — здоровяк сидел у костра, высасывая из кости мозги.

— Сделает, если Борк не будет ему мешать! — как так вышло, мужчина и сам не понял, но в их компании главным явно становился он. А ещё у него вдруг появилась привычка, явно взятая от Борка, говорить о себе в третьем лице. Что бесило даже больше, чем речь самого неандертальца.

Закончив с заготовками, мужчина взял тонкую пластинку кремня, край которой обмотал кожей, чтобы не поранить руки, и принялся прокалывать дырочки.

К вечеру первая пара была готова. Сапоги вышли с виду неказистыми, но вполне тёплыми и даже с хорошей твёрдой подошвой.

— Хорошо, — сказал он, повертев ногой, на которую уже успел натянуть сапог. — Ещё бы резины, чтоб точно воду не пропускали, но то мелочи. Жиром смазывать будем, — мужчина прошёлся по пещере и, убедившись, что всё сидит как надо, принялся делать заготовки на вторую пару побольше. Для неандертальца.

Глава 8

Похлопывая по колену, Рощин пытался вспомнить, была ли в это время уже вечная мерзлота. Им с Борком требовался холодильник, а так как инженерией, Да Винчи и прочими специальностями, с которыми бы можно было создать нормальный, мужчина не владел, оставался лишь дедовский метод. Ледник — яма, докопанная до льда в земле. Но вот был ли тут тот лёд? Память упрямо отказывалась выдавать эту информацию.

— Говорила мне мама: «Учись, сынок, пригодится в жизни!» — бормотал он. — А я всю географию прогулял, кажется.

Хлопнув себя уже по обеим коленкам, мчсник наконец встал. Сиди не сиди, а нужно что-то делать. И если сам он не помнит, то значит, придётся рыть яму. Как говорится, дурная голова рукам и ногам покоя не даст.

— Борк! — Алексей заглянул в пещеру. — Вставай, пошли. Дело есть.

— Какое? — недовольно протянул неандерталец, лениво поворачиваясь на бок. В последние дни, глядя на их запасы, тот совсем обленился, и Рощин начал понимать, почему они вымерли.

— Копать будем, — войдя внутрь и стаскивая с ленивого здоровяка шкуру, бросил мчсник.

— Много?

— Отсюда и до обеда! — на ум пришла старая армейская шутка.

— Зачем?

— Холодильник делать, чтобы мясо наше с тобой не пропало, — упоминание о еде немного оживило Борка, и тот наконец сел.

— Ладно, — протянул он и поплёлся умываться; то, что без этого ему не разрешат ничего сожрать, неандерталец уже давно понял и принял.

— Давай быстрее, чем раньше начнём, тем раньше закончим.

Через час, основательно изучив все закоулки пещеры, Алексей разумно решил, что холодильник нужен им внутри, они наконец нашли место, где, по его мнению, земля была холоднее всего, и принялись копать.

Каменистая почва поддавалась плохо, приходилось долбить её деревянными палками, откидывать тяжёлые комья в сторону, но, несмотря ни на что, к обеду глубина была уже примерно по пояс.

— Борк, — спросил Рощин, вытирая пот, когда они присели отдохнуть. — А как ты хранил свои запасы до меня?

— Ел, — лаконично отозвался неандерталец, отпивая из кожаного мешка. — Зачем хранить, нужно есть.

— А как же запасы на зиму?

— Кости хранили, там вкусно, — здоровяк мечтательно закатил глаза. — Мясо сушили.

— Значит, говоришь, мясо сушили и кости хранили? — Алексей задумался: в костях было много мозга, а он питательный, нужно бы и им сделать такой запас. А ещё лучше всё-таки попробовать изготовить тушёнку. В герметичном, насколько это возможно, горшке, во льду та должна лежать долго.

К вечеру они смогли выкопать что-то около двух метров. И земля становилась всё холоднее. А значит, если повезёт, то завтра они доберутся и до слоя льда, решил Рощин.

— Хватит на сегодня, — вылезая из ямы по хлипкой лесенке, которую соорудил сам, кивнул мужчина. Они оба устали, так что незачем тратить силы впустую. — Пошли, завтра закончим.

Борк радостно закивал, вытирая со лба пот. Вернувшись в пещеру, первым делом мчсник нагрел воду и отправил неандертальца мыться, после чего сходил и сам. И пока мужчина смывал грязь и пот, Борк успел приготовить нехитрый ужин. Те самые кости, о которых они говорили. Неандерталец обмазывал их глиной и запекал в огне, получалось очень вкусно, особенно для любителей костного мозга.

На следующий день, когда Алексей радостно думал, что ещё немного и всё будет готово, в яме уже показались первые признаки льда, неандерталец вдруг бросил лопату, отшатнулся к стене и замер.

— Борк больше копать не будет? — заявил он.

Разглядеть, что так напугало здоровяка, сверху не удалось, и Рощин спустился к нему. Под тонким слоем глины угадывались человеческие останки. Скелет лежал в позе эмбриона, а рядом с ним валялись зубы какого-то животного и речная ракушка. Судя по всему, они наткнулись на очень старое захоронение.

— Ну, и чего ты встал? Скелет и что? Нужно выкопать и зарыть в другом месте. Вот и всё.

— Нет! — Борк выставил перед собой руки. — Нельзя тревожить тех, кого забрали духи. Они потом придут. Заберут с собой Борка. Борк не хочет к духам! — Алексей застонал и сам взялся за лопату. Как ему надоели эти суеверия. Нет, он понимал, что относиться надо с уважением, но он же не выкинуть кости предлагает, в конце концов-то.

— Нельзя тревожить! — неандерталец выхватил у него лопату. — Сей не будет копать здесь. Духи разозлятся, — Рощин снова вздохнул.

Нет, в духов он, конечно, не верил, но, во-первых, спорить с неандертальцем было бесполезно, как и отбирать у него лопату, а во-вторых, возможно, Борк прав. Не насчёт духов, конечно, но кто знает, вдруг тут какой трупный яд сохранился. Похоронили человека явно до ледникового периода, а значит, лёд мог сохранить какие-то болезнетворные бактерии. Так что доля истины в словах пещерного жителя была.

— Ладно, — сказал он. — Давай тогда хоть зароем обратно. И найдём другое место.

Обратный процесс отнял куда меньше времени. Борк даже пробормотал что-то над могилой, судя по всему, извинялся перед духами, что они их потревожили.

— Ладно, пошли уже, — отвлёкся от бормотания неандертальца, позвал он. — Нам ещё новое место искать.

Копать в пещере они больше не стали: кто знает, сколько там ещё таких сюрпризов. И вторая яма была вырыта спустя три дня около входа, у самой скалы. В этот раз Рощин учёл многое, и копали они её с наклоном вниз, как делают погреба в деревне. Это одновременно спасало от прямого попадания туда дождя и делало спуск удобнее.

— Ну вот, — мужчина довольно осмотрел получившийся холодильник. — Осталось придумать, чем будем закрывать, чтобы туда звери не попали, и всё готово.

— Борк принесёт камень, и тогда никто не зайдёт.

А на следующий день было решено сделать дверь и в пещеру. Ночью к ним забралась лиса и стащила кусок мяса, который они оставили у входа; удрала рыжая прежде, чем они успели проснуться. Утром Рощин обнаружил пропажу, следы, и, громко выругавшись, обернулся к соседу по койке.

— Нам нужна дверь, — заявил он. — Иначе так всё растащат.

— Борк может сидеть у входа ночью, — предложил неандерталец.

— Вчера ты там и сидел…

Борк почесал затылок.

— Борк спал.

— Вот именно. Поэтому нужна дверь.

Сделали они её из жердей, обтянутых шкурами. А повесили на простые петли из кожи. Рощин даже крючок из дерева вырезал, чтобы её можно было запирать.

— Теперь никто не зайдёт, — довольно усмехнулся мужчина, проверяя дверь.

— И ветер не дует, — Борк кивнул.

— И ветер, — согласился Алексей.

Вспомнив вдруг о захоронении, мужчина задумался. А что, если потомки тех, кто тут жил, ушли недалеко.

— Борк, — он обернулся к неандертальцу. — Надо бы нам проверить округу. Посмотреть, кто живёт рядом.

— Борк смотрел, — тот пожал плечами. — Никого нет.

— А за скалами? Ты там был?

Борк задумался.

— Давно. Борк ходил туда, когда искал нового зверя. Там долина, река и лес.

— И никого из людей нет?

— Борк не видел. Но там много места. Может, кто-то есть.

Рощин кивнул.

— Значит, мы туда всё-таки сходим. Проверим на всякий случай.

Разведку решили устроить на следующий день. Вышли совсем рано, пока туман ещё лежал в долине.

— Борк, — окликнул неандертальца мчсник, когда они прошли примерно половину пути. — А что там за скалами? Ты говорил, долина.

— Долина, — неандерталец кивнул. — Широкая долина, а за ней лес и река. Много зверей там.

— А люди там когда-то были, ты видел их следы? — зная своего товарища, Алексей решил позадавать наводящие вопросы.

— Борк не знает. Давно ходил. Тогда не было. Но Борк не искал следы. Борк искал зверя.

К полудню они добрались до вершины скалы и присели отдохнуть на широком выступе, откуда открывался вид на широкую долину, поросшую лесом. Внизу блестела река, а у самой воды, в тени деревьев, вился дымок.

— Смотри, — Рощин присел, указывая рукой. — Там кто-то есть, и этот кто-то жжёт костёр, а ты говорил, что людей тут нет.

Борк прищурился.

— Не было людей. Может, пришли сейчас?

— Ну вот это мы с тобой сейчас и выясним, кто там, куда и когда пришёл. Пошли, давай, хватит сидеть.

Спустились они тихо и сразу же спрятались за камни. Потом подобрались поближе и наконец смогли разглядеть, что у костра сидит всего один человек. Старуха в драной шкуре. Рядом с ней валялась палка и пара мешочков из кожи.

Алексей жестом остановил Борка и приказал тому не шуметь. Нужно было убедиться, что женщина тут одна. Но когда она обернулась, мужчина замер от неожиданности. Перед ним сидела Ора.

— А она-то тут откуда? — ошарашенно прошептал он.

— Кто? — Борк, конечно же, ничего не понял.

— Это Ора, старая шаманка из того племени, где я жил.

Уже не прячась, Алексей вышел к костру.

— Ну здравствуй, Ора, — старуха вздрогнула от неожиданности и подняла на него глаза.

— Сей? — словно не веря глазам, Ора протянула к нему скрюченную руку. — Ты жив?

— Жив, — Рощин подошёл ближе. — А вот что тут делаешь ты, да ещё и совсем одна?

Шаманка горько усмехнулась.

— Выгнали меня. Эна им всё рассказала о нашем с тобой разговоре, вот меня и выгнали. Даже шкуру отобрали, но я нашла эту, сняла с дохлой гиены.

— А остальные, что они? Просто смотрели, как тебя выгоняют? Неужели даже Тара не заступилась?

— Нет, — Ора покачала головой. — Все молчали, смотрели, как я ухожу.

Алексей присел на камень. Ему хотелось узнать, как там Твоя, как Мал с его волчицей. Но возвратиться он не мог, тем более после того, как всё племя узнало о том разговоре.

— А тут ты как оказалась? — спросил он.

— Случайно, — старуха протянула руки к огню. — Сперва пошла к горам, потом спустилась к реке. Искала место, где нет людей. И нашла это.

— И что, ты тут совсем одна?

— Одна, — Ора усмехнулась. — Кому нужна старая шаманка, которую выгнало племя? Меня никто не примет.

Рощин вздохнул. Мужчина прекрасно понимал, что одна старуха долго не протянет. Тем более зимой. Ей даже укрыться было негде.

— Борк, — Алексей повернулся к камням. — Иди сюда.

Неандерталец вылез из-за валуна и подошёл ближе.

— Это Борк, — заметив, как вздрогнула Ора, пояснил Рощин. — Он мой новый друг, что ли.

— Друг? — Ора смотрела на неандертальца с недоверием. — Другие люди редко принимают нас, как вы смогли подружиться?

— Он меня спас, — пожав плечами, ответил мчсник. — И я думаю, он будет не против, если мы возьмём тебя с собой. Если ты, конечно, этого хочешь, — Борк нахмурился, но промолчал.

— Не знаю, — старуха долго молчала, прежде чем ответить. — Но думаю, я могу быть полезной.

— Ну вот, — Рощин кивнул. — Тогда пойдём с нами. В пещере тепло и сухо, поможешь нам заготовить травы на зиму, будешь заниматься приготовлением пищи, пока мы охотимся.

— Ладно, — шаманка кивнула. — Если он не против, — Ора указала на Борка. — Я пойду.

— Он не против. Ему главное плотно поесть перед сном.

— Ладно, — снова пробормотала бабка, с кряхтением поднимаясь с камня. — Возьми мои травы, — она кивнула на мешочки. — Они нам пригодятся.

— Идём, — забирая припасы, Алексей кивнул Борку. — Помоги ей подняться вверх.

Старуха шла медленно, часто останавливаясь, чтобы перевести дыхание, и Борку наконец это надоело. Рыкнув что-то невразумительное, он подхватил шаманку и перекинул её через плечо.

— Борк будет нести Ору. Она тихо идти. Борк устал и хочет домой.

Спорить никто не стал.

— Ора, — Алексей посмотрел на шаманку снизу вверх, идя позади них. — А что с Эной, ты не знаешь?

— Не знаю, но думаю, она заняла моё место. Племени нужен шаман. А другого у них нет, — бабка тяжело вздохнула, ёрзая на плече неандертальца.

— А Гар? Он станет вождём?

— Не знаю, наверное.

Рощин поморщился: из Гара вряд ли получится хороший вождь, подумал мужчина.

— А что они решили обо мне, ведь ты там была, когда случился обвал?

— Была. Тор сказал, что это духи наказали тебя за то, что ты помогал мне врать. И люди ему поверили.

— Ну значит, они дураки, — усмехнулся Алексей.

Лишь к вечеру они добрались до пещеры. Борк поставил старуху у двери и первым вошёл внутрь. Ора немного помедлила, но всё же шагнула внутрь. Встала, огляделась и покачала головой, поджимая губы.

— Кто это всё сделал? — спросила она.

— Мы с ним, — Рощин кивнул на Борка. — Вдвоём.

Шаманка села у очага и протянула руки к огню.

— Тепло, — закашлявшись, она умолкла. — Я часто мёрзну.

— Ложись спать, — Алексей кивнул на свою постель. — Завтра мы сделаем кровать и тебе. А сегодня поспи там. Я лягу с Борком.

— Ладно, — Ора кивнула, будто делала одолжение. — Лягу.

Через минуту, устроившись на мягкой постели, она уже храпела. А вот Борку не спалось; он повернулся к Рощину и, опираясь на локоть, уставился на мужчину.

— Она мне не нравится, — заявил он.

— Зато она отлично разбирается в травах. Чем мы будем лечиться, если заболеем, ты вот знаешь?

— Борк не знает, — буркнул тот.

— Вот поэтому нам нужна Ора. И не спорь. Ну и пожрать будет кому приготовить, пока мы ходим за мясом.

Борк кивнул и отвернулся к стене.

— Ора не нравится Борку, — повторил он. — Но Борк молчит: Ора нужна Сею, и Борк её потерпит.

Разбудил мужчину странный травянистый запах. Открыв глаза, он увидел, что Ора уже не спит. Шаманка сидела у очага, разложив перед собой пучки трав, и что-то шептала. Рядом стоял горшок с кипящей водой.

— Что делаешь? — спросил Рощин, садясь на постели и потирая глаза.

— Отвар, — Ора не обернулась. — От кашля. Другой человек кашляет по утрам. Это ему поможет.

Алексей перевёл взгляд на Борка. Тот как ни в чём не бывало сидел у входа, таращась на старуху с явным подозрением.

— Борк не будет это пить, — заявил он.

— Будет, — Ора повернулась, протянула ему чашку. — Или помрёт ещё до зимы, — Алексей поёжился, то ли от прохлады, то ли от того, что, кажется, его опасения насчёт туберкулёза подтверждались.

Борк посмотрел на Рощина. Тот кивнул.

— Да пей ты же, не отравит же она тебя! — но, судя по взгляду неандертальца, он как раз именно об этом и думал.

Метнув злобный взгляд в сторону шаманки, Борк всё-таки выпил содержимое чашки и поморщился.

— Молодец, а теперь скажи мне, где тут ближайший луг, — скомандовала старуха.

Неандерталец вздохнул, посмотрел на неё, потом на Рощина, снова вздохнул.

— Борк покажет. Идём, — наконец буркнул он, поднимаясь с места.

Вернулись они лишь спустя час с целым мешком травы, который шаманка тут же вытряхнула у костра и принялась перебирать.

— А ты быстро освоилась, — поддел её мчсник.

— Я жила в племени много зим. И знаю, как вести себя с мужчинами. Особенно с такими, как вы, — язвительно заметила Ора.

— И что же с нами не так?

— Всё, — отрезала бабка. — Вы слишком задираете нос.

С момента, как Ора поселилась в пещере, прошла почти неделя. И Рощин уже не понимал, кто из них главный, так как бабка только что и делала, как командовала то им, то Борком, требуя приносить не только мясо, но и травы. А ещё очень любила вести разговоры по вечерам. Вот и сегодня, усевшись у костра, она подманила Алексея.

— Тебе нужно племя, — заявила шаманка. — Ты должен стать вождём!

— Это тебе опять духи нашептали? — с иронией спросил Рощин.

— Не знаю, духи или не духи, но ты должен стать вождём, — упрямо повторила старуха.

— И где мне взять это племя? Не подскажешь случайно? — голос мчсника сочился иронией.

— Найти таких, как я или он, — Ора кивнула на Борка. — Только молодых и сильных. Таких много. Нужно искать. И потом отомстить Тору за себя.

Алексей подумал о том, что мести бабка хочет явно не из обиды за чужака, но озвучивать эту мысль не стал. В чём-то она была права. Нет, он думал не про месть. А про то, что выживать толпой будет куда эффективнее.

Борк фыркнул.

— Борк ещё молод и полон сил.

— Это тебе так кажется, — Ора посмотрела на него. — Ты болен и стар. Тебе нужно пить больше трав.

— Борк не ест траву. Борк ест мясо.

— А я говорю, Борк будет пить мои отвары!

Слушать их дальнейшие склоки Рощин не стал. Это повторялось почти каждый вечер, и ничего нового он бы там не услышал. А потому мужчина усмехнулся и, махнув рукой, пошёл спать.