Кролик. Синие черепа

Глава 1 Второе место

Саша, парень лет девяти, бежал по вечерним улицам Реста, утопая в мягком свете фонарей. Осенний воздух был свеж, пахло морем и нагретым за день асфальтом, а где-то вдали, за низкими домами, слышался приглушённый шум прибоя. Листья пальм и платанов, укутанные в золотистый свет, лениво шевелились от редкого ветра.

Он бежал легко, размеренно, в тёмно-синем спортивном костюме с накинутым капюшоном. Завтра был важный день — финал соревнований по смешанным единоборствам, и он готовился к нему, словно к бою за собственное будущее.

Люди на улицах двигались неспешно, кто-то сидел в уличных кафе, попивая горячий чай, а кто-то прогуливался вдоль мощёных набережных, наслаждаясь тёплым вечером. Ветер доносил отдалённые голоса, смех, музыку из открытых окон ресторанов.

Забежав за угол, Саша неожиданно наткнулся на двух мужчин, стоявших на автобусной остановке. Они негромко беседовали, но, заметив парня, один из них окликнул его:

— Привет, Санёк! Готовишься к завтрашнему финалу?

— Здравствуйте, дядя Слав. Да, — ответил Саша, остановившись и скинув капюшон.

— Так держать! Мы за тебя болеем! Победи!

— Спасибо, буду стараться, — с улыбкой кивнул парень.

— Санёк, «Эдем» всё так же донимает твоего отца? — спросил второй мужчина, дядя Артем.

— Да, каждый день названивают, на улице караулят, — Саша нахмурился.

— Вот сволочи… Ничего святого у них нет, — раздражённо пробормотал дядя Артем, сжимая кулак.

Парень ещё немного постоял, слушая ворчание мужчин, а потом сказал:

— Ладно, я побегу. До свидания, — он вновь сорвался с места.

— Давай, Саша!

— Я тебе говорил, скоро мы свой город не узнаем, — донёсся приглушённый голос дяди Артема. — Лесопилку закрыли, сын теперь работу ищет… Скоро и рыболовная верфь закроется. Проклятый «Эдем» со своим новым районом!

— А меня больше злят эти гении, которые сделали город игровой зоной, — зло плюнул дядя Слава.

Голоса за спиной становились всё тише, пока не растворились среди шума города. Саша ускорил шаг, вдыхая ночной воздух. Впереди показался его дом — старая, но крепкая пятиэтажка, окружённая мандариновыми деревьями. Он взбежал по ступенькам и зашёл в квартиру, оставляя за дверью суету города.

Зайдя домой, Саша услышал раздражённый голос отца, доносившийся из гостиной. Он говорил по телефону, голос его был напряжённым, резким.

— Сколько раз повторять? Я не продаю спорткомплекс «Честь»! Не продастся! — Отец раздражённо кинул трубку на стол.

Саша, высокий юноша с тёмными волосами и пронзительно-голубыми глазами, устало вздохнул.

— Опять «Эдем»? — спросил он, входя в комнату.

— Да… — Отец потер переносицу и взглянул на сына. — На кухне завтрак, поешь и ложись спать.

Саша кивнул, но прежде чем отправиться на кухню, задержался в дверном проёме. На столе перед отцом лежали разложенные чертежи спорткомплекса «Честь». Густо исписанные заметками листы бумаги, фотографии зданий, снимки с тренировок — всё это выглядело как планы на будущее, которые кто-то пытался отобрать.

Тем временем в штаб-квартире «Эдема». В просторном кабинете, где в воздухе пахло дорогим деревом и кожей, мужчина с идеально уложенной прической сжимал телефон так сильно, что костяшки его пальцев побелели.

— Наглый тип трубку бросил, — прорычал он, бросая телефон на массивный дубовый стол.

Напротив него стояла молодая девушка в строгом костюме, с планшетом в руках. У неё были холодные серые глаза и идеальная осанка.

— Не нервничайте, Степан Андреевич, — ровным голосом произнесла она.

— Как тут быть спокойным? Если мы не купим этот спорткомплекс, нам не зайти в старый район. А если не зайдём в старый район, начальство меня точно попрёт!

На столе перед ним был развёрнут детализированный план «Чести». Фото фасадов зданий, спутниковые снимки территории, чертежи коммуникаций. Он внимательно смотрел на всё это, словно пытаясь найти слабое место.

Перед главным входом в «Честь» раскинулась обширная площадь, вымощенная гладкими серыми камнями. Эта площадь служила границей между двумя мирами. С одной стороны — старый Рест, с его узкими улицами, облупившимися домами и патриархальной атмосферой, где ещё ценили труд и честность. С другой стороны — новый район, сияющий огнями казино и ночных клубов, где власть держали криминальные группировки и деньги решали всё.

Сам спорткомплекс был окружён высоким каменным забором, местами украшенным прозрачными вставками из прочного стекла. Они позволяли заглянуть внутрь, но не раскрывали всей сути — только ровные зелёные поля и силуэты тренировочных залов.

Внутри комплекса царил порядок и дисциплина. Он состоял из трёх корпусов:

— Корпус А — сердце комплекса, посвящённое командным видам спорта и лёгкой атлетике. Огромное здание с высокими потолками, оснащённое новейшими тренажёрами и просторными площадками. Здесь проводились соревнования, которые собирали людей со всего города, независимо от их происхождения.

— Корпус Б — территория боевых искусств. Он выглядел строго, почти аскетично. Стены украшали старинные оружия, а на деревянных полах шла бесконечная череда тренировок и поединков. Это место воспитывало силу духа и характер.

— Корпус В — бассейн. Полупрозрачные стены, из-за которых открывался вид на зелёный сад, делали его местом покоя и уединённости. Здесь даже шумный город казался далёким и незначительным.

Но главное, что объединяло эти корпуса, было название «Честь». Для жителей старого Реста этот комплекс был последним бастионом истинных ценностей. Здесь не существовало интриг и продажности, здесь царили дисциплина, уважение и борьба за лучшее будущее. Степан Андреевич откинулся в кресле, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.

— Ладно… Возмущение среди местных жителей растёт, — пробормотал он.

— Да, из-за «особенных» желаний наших гостей, — подтвердила секретарь.

— Удивительно… У них есть всё, а им мало. Хотя… я и сам не праведник, чтобы их обвинять, — с этими словами он перевёл взгляд на девушку, скользнув по её фигуре оценивающим взглядом.

Она же, будто не замечая его внимания, невозмутимо добавила:

— Из-за этого полиция расширяет своё влияние.

Степан Андреевич лишь ухмыльнулся и, подойдя к большому панорамному окну, лениво пригубил виски из бокала. Внизу раскинулся новый район — мир неона, порока и власти, мир, который жаждал поглотить старый Рест.

— Это не проблема. Реши, как всегда, — сказал он, не оборачиваясь.

На следующий день Саша с отцом приехали к Спортивному комплексу. С утра здесь было многолюдно — люди шли группами, кто-то обсуждал последние новости, кто-то спорил. Местные жители стояли рядом с туристами и спортсменами, и казалось, что все они в чем-то недовольны. Некоторые говорили о том, как разрушился городской парк и как плохо сейчас с транспортом. Другие возмущались новыми районами, которые строят на окраинах, и жаловались, что туда не попасть, пока не станешь «своим». Пожилые люди утверждали, что раньше здесь был порядок, а сейчас все только хуже.

— Вот смотри, — сказал один из мужчин в толпе, протягивая телефон своему другу, — как тебе эта новость про новый район?

— Да, и это при том, что жилье теперь в два раза дороже! — возмущался другой человек. — Многие собираться пережать. Лишь бы город выживал!

Впрочем, среди всего этого недовольства, разговоры о соревнованиях постепенно завоевывали внимание.

— И как, тебе нравятся новые регламент? — спросил один парень своего друга, поправляя спортивный костюм. — Лично я ничего не понимаю.

— Неважно, — ответил друг, — я все равно на этих соревнованиях обязательно выиграю.

Тем временем, Саша и его отец пробирались через толпу в раздевалку. У входа они встретили несколько знакомых спортсменов, обменялись парой фраз, и Саша уже устремился в сторону своего места. Отец остался за дверью, занимаясь организационными вопросами, и сказал сыну:

— Помни, сынок, что главное — это не победа. Главное — показать, на что ты способен. Победа всегда придет к тем, кто не боится ошибаться.

Саша молча кивнул, решив, что он будет бороться до конца. Время наступило, и на ринге уже стояли два бойца, готовые доказать свою правоту. Евгений, победитель прошлого турнира, выглядел уверенно. Ему было 10 лет, и это был последний турнир для его возрастной категории. Он был старше соперника всего на год, но опыт был на его стороне. Он знал, что победа — это вопрос чести, и не собирался уходить без титула.

Его соперник, 9-летний новичок Саша, стоял напротив, сжимая кулаки. Для него это был не просто бой — это была первая возможность доказать, что он может быть лучшим, несмотря на свой возраст. Он не собирался сдавать ринг без борьбы.

— Ну что, готов? — спросил Евгений, кидая взгляд через плечо. — Давай покажи, на что ты способен.

Саша не ответил. В его глазах было только спокойствие и решимость. Он знал, что каждый шаг на ринге — это шанс. Шанс доказать себе и всем, что он достоин называться чемпионом.

Сначала все шло по плану для Евгения. Он контролировал бой, его удары попадали точно в цель, и кажется, что каждый его шаг был рассчитан заранее. Однако Саша, несмотря на свой меньший опыт, проявлял невероятную ловкость. Он уклонялся от ударов, за каждым движением соперника следил, словно это была его единственная цель в жизни — не дать противнику ни единого шанса.

С каждым следующим ударом Евгений начинал терять силы. Он сбивался, его удары становились не такими точными, как в начале, а его дыхание становилось тяжелым. Саша почувствовал это и, воспользовавшись моментом, снова вошел в бой с удвоенной энергией. В какой-то момент, казалось, что финальный удар уже не за горами. Евгений заметно дрожал, его дыхание стало тяжелым, и он едва держался на ногах.

В этот момент что-то изменилось в Саше. Он вдруг почувствовал сомнение, возможно, даже жалость. Он увидел, как Евгений, казалось, вот-вот потеряет сознание, и внезапно замешкался.

— Это неправильно, — промелькнула мысль у Саши. — Я не могу так жестоко закончить бой.

Он замедлил движение. Этот момент колебания стал роковым. Евгений, не замечая этого, начал собираться с силами, и когда звучал гонг, бой завершился. Судьи приняли решение, что победителем остается Евгений — старший и опытный боец.

Саша встает с ринга. Он опустил голову и пошел в раздевалку, чувствуя, как внутри что-то ломается. Он не мог оправиться от чувства разочарования.

— Ну как ты? — спросил отец, заходя в раздевалку и присаживаясь рядом с сыном.

Саша не мог ответить. Он продолжал молчать, его глаза были полны слез, которые он не хотел показывать. Ему было трудно принять, что шанс был так близко, и он его упустил.

— Ты все сделал правильно, — сказал Андрей Васильевич, смотря на сына. — Ты проявил мужество, когда остановился. И это говорит о многом.

— Но я мог выиграть, — прошептал Саша, наконец, заговорив. — Я был так близок, и я остановился…

— Сынок, иногда победа не в том, чтобы просто одержать верх, а в том, чтобы уметь сделать правильный выбор, даже если он непрост. Ты сильный, и все еще впереди.

Саша вытер глаза и кивнул, но внутри он все равно чувствовал пустоту.

— Саш, не бери в голову, — сказал он, слегка потрепав мальчика за волосы, — ты сделал всё, что мог. Кому переживать, так это судье. Он не проследил за ситуацией.

Саша вытер слёзы полотенцем, что висело у него на шее, и, всё ещё подавленный, взглянул на отца. Тот, как всегда, был спокоен и твёрд, несмотря на очевидные трудности, которые приходилось преодолевать. Он приподнял уголки губ в лёгкой улыбке, которая постепенно начала оказывать своё влияние и на сына.

— Хорошо, спасибо, пап, — сказал Саша, пытаясь сдержать остатки волнения. — Пошли домой?

— Пошли, — ответил отец и поднялся с места, протягивая руку.

Саша встал, ещё раз смахнув слёзы, и они пошли к выходу. На улице уже наступил вечер. Яркое красное солнце, уходящее за горизонт, не спеша освещало последние моменты дня. Вечерний воздух был холодным, но свежим, и Рест, казалось, начинал отступать от дня, подготовив город к ночной тишине. Спокойно шагавшие вдоль дороги люди, редкие машины и тень деревьев создавали особую атмосферу. На территории спортивного комплекса тоже было тихо, лишь один охранник, Василий Александрович, мерил шагами периметр.

— Василий Александрович, мы последние, можете закрывать, — сказал Андрей Васильевич с улыбкой.

— До свидания, Андрей Васильевич, — ответил охранник. — Саша, не расстраивайся, всё ещё впереди, у тебя много турниров.

Саша немного кивнул в ответ. Охранник закрыл ворота и отошёл. Он шёл за ними взглядом, пока они не скрылись в ночи.

— Ты ведь не переживаешь, правда? — спросил отец, когда они уже удалялись от комплекса.

— Нет, пап, я просто… жаль, что не смог выиграть. Мне кажется, я мог бы победить, если бы не ошибся в последний момент. — Саша был искренен. Он знал, что нужно быть сильным, но в этот момент боль в груди не уходила.

Андрей Васильевич, обернувшись к сыну, положил руку ему на плечо.

— Ты победил, Саш. Ты победил в другом. В том, что не сдался. Ты отстоял свою честь и проявил характер. И это гораздо важнее, чем медаль.

Саша почувствовал, как плечи немного расслабились. Отец всегда знал, что сказать в трудный момент, и хотя ему было непросто, он знал, что слова отца — это не просто поддержка, а настоящий урок жизни. Время шло, но Саша понимал, что если его с ним рядом — не так страшны любые неудачи.

Они подошли к магазину, и шумный интерьер, яркие огоньки, которые встречали их, сразу же вывели их из раздумий. Продавец сразу узнал их, улыбнулся, и оглядел их покупки.

— Ну что, Андрей, у вас сегодня праздник?

— Да, сын получил серебряную медаль. Решил его немного побаловать, — ответил Андрей Васильевич, заметно гордясь. Он обнял сына за плечи и слегка потрепал его по голове.

Продавец, кивнув, с интересом продолжил:

— Молодец, Саша. Так держать!

Но разговор не задержался, ведь у всех был свой ритм жизни. Внезапно их внимание привлек телевизор, который вещал новости.

— Сегодня в ходе ограбления было совершено непреднамеренное убийство. Подозреваемые арестованы и заключены под стражу. — Диктор сообщил о трагедии, но внезапно был прерван продавцом.

— Не в спокойное время мы живём, — произнёс он, выключая телевизор.

— К сожалению, да, — ответил Андрей Васильевич, его голос прозвучал немного тяжело, как бы осознавая, что мир за пределами их маленькой жизни в Ресте не всегда так спокоен.

Продавец улыбнулся и пожелал им счастливого пути.

— Счастливой дороги и заходите ещё! — крикнул он в след, как старый знакомый.

— Спасибо, Денис, — сказал Андрей, и они вышли на улицу, где вечер уже окончательно окутал город. Отец с сыном направились домой, и на этом пути уже не было места для разочарований. Ожидание нового дня, возможно, даже новых возможностей, было гораздо важнее.

От магазина до дома оставалось всего несколько шагов. Вечерний воздух был сырой и пронизывающий. Лёгкий туман стелился над асфальтом, а в свете тусклых фонарей кружили одинокие листья, подгоняемые ветром. Где-то вдалеке слышался лай собак и приглушённые голоса, но сам район казался пустым, словно вымершим.

Дверь квартиры тихо щёлкнула, пропуская их внутрь. Тёплый свет лампы мягко рассеял вечерний мрак, но в этом уюте чувствовалась невидимая пустота. На стене, в гостиной, висела фотография женщины с тёплой улыбкой, обрамлённая траурной лентой. Саша на мгновение замер, его взгляд задержался на этом снимке.

— Ну что, раздевайся, разложим продукты, — нарушил молчание отец.

Саша кивнул, но в душе всё ещё жил тот момент на ринге — это короткое мгновение, когда он мог победить, но не смог.

Они молча разложили покупки и начали готовить ужин. Привычные запахи — жареных овощей, свежего хлеба — наполняли кухню, создавая иллюзию спокойствия. Саша машинально резал помидоры, погружённый в свои мысли.

Неожиданно зазвонил телефон. Отец, глянув на экран, сразу включил громкую связь:

— Привет, ты на громкой, мы с Сашкой, говори!

Из динамика донёсся голос Игоря — младшего брата Андрея, который уже много лет путешествовал, изучая боевые искусства. Связь была плохая, голос слегка потрескивал, но в нём всё равно звучала привычная энергия.

— Привет, Санёк! Ну, как турнир? Какое место взял?

Саша замешкался, словно не хотел произносить эти слова вслух.

— Второе, — тихо сказал он.

На другом конце провода раздался смех — немного грубый, но тёплый.

— Второе? Да это отлично! В твоём возрасте я даже до финала не доходил!

— Да, но я мог выиграть, — пробормотал Саша, сжав кулаки.

— Вот и отлично, раз мог! Значит, следующий турнир — твой! — в голосе Игоря не было ни капли сомнения. — Ты же понимаешь, что самое главное — это опыт? Победа будет, если ты не остановишься.

Саша молчал. Он не был уверен, что сможет избавиться от этого чувства поражения.

— Эх, — продолжил Игорь. — Твоя мама гордилась бы тобой.

Саша снова взглянул на фотографию. Грудь сжалась, но он кивнул, хотя знал, что дядя его не видит.

— Спасибо, дядя Игорь, — тихо сказал он.

— Ну ладно, я в Таиланде сейчас, тут круто, но мне пора. Ещё поговорим!

Трубка щёлкнула.

Отец улыбнулся, глянув на время.

— Ладно, сын, пора спать. Завтра в школу.

— Как всегда… — пробормотал Саша, нехотя поднимаясь из-за стола. — Ладно. Спокойной ночи.

Через полчаса он уже спал, а отец остался на кухне, медленно убирая со стола. В полной тишине каждый звук был особенно отчётлив: журчание воды, мягкий стук тарелок. Казалось, будто Андрей Васильевич старался заглушить свою собственную боль. Когда кухня была прибрана, он подошёл к фотографии жены и провёл пальцем по стеклу.

— Сегодня тебя не хватало, — прошептал он, и в его голосе было всё: любовь, тоска, нежность.

Саша проснулся рано утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь тонкие шторы, рисуя на потолке золотистые узоры. В комнате было тихо, только за окном слышались редкие звуки — воробьи спорили на ветках, а где-то вдали хлопнула дверца машины. Он потянулся, прогоняя остатки сна, но ощущение лёгкой тревоги не уходило.

На кухне уже хлопотал отец. Запах подрумянивающегося хлеба смешивался с ароматом горячего чая, создавая уютное, почти домашнее волшебство. Саша замер на пороге, наблюдая, как тот ловко переворачивал гренки на сковороде.

— О-о-о, с добрым утром, чемпион! Давай, умывайся и за стол, — сказал отец, улыбаясь и пододвигая к нему тарелку с золотистыми, ещё шипящими на масле гренками.

Саша кивнул и пошёл в ванную. Прохладная вода освежила лицо, но в отражении он увидел не только себя, но и что-то большее — черты отца, сильного и непоколебимого, но с глубиной в глазах, которую не каждый заметит. Того, кто всегда был рядом, но не всегда показывал, как ему самому тяжело.

За завтраком отец вдруг сказал:

— Саш, я сегодня заберу тебя из школы. Подожди меня, хорошо?

В его голосе звучала забота, тёплая и непререкаемая, как укрывающий от дождя зонт.

— Хорошо, — кивнул Саша, закинув рюкзак на плечо.

На улице ещё ощущалась прохлада, но город уже просыпался. На остановке стояли сонные люди — кто-то пил кофе из бумажного стаканчика, кто-то бездумно смотрел в телефон. Коты ловко перебегали дорогу, а прохожие шли быстрым шагом, каждый погружённый в свои мысли.

В автобусе Саша увидел привычные лица: дядя Боря, всегда спешащий на завод, бабушка Надя с авоськой, полной свежих булочек, и водитель Пётр, который десять лет возил людей по этому маршруту и знал всех в лицо.

У школы было шумно. Со всех сторон стекались дети — кто с рюкзаками на спине, кто с наушниками в ушах, а кто-то и вовсе бежал вприпрыжку, опаздывая на уроки.

Как только Саша переступил порог класса, раздалось радостное:

— Поздравляем!

Он опешил, смутился, а кто-то тут же поддел его:

— О-о-о, смотрите, он даже покраснел!

— Отстань от него, Коля! — раздалось в защиту.

Но Коля был не из тех, кто сдаётся.

— Да ладно вам! Ты дрался с парнем старше тебя и почти победил. Молодец! Ну, когда следующий турнир? Первое место уже точно твоё!

Саша потянулся, пытаясь скрыть улыбку.

— Не знаю когда… но я точно выиграю.

— Вот это настрой! — Коля хлопнул его по плечу.

— Что вы к нему пристали? — раздался недовольный голос с задней парты.

Саша только усмехнулся и прошёл сквозь толпу одноклассников. За окном сидела Лера — тонкая, будто созданная из линий набросков, с задумчивым взглядом, устремлённым куда-то вдаль.

— Лер, поздравляю с первым местом. Ты же в художественной гимнастике участвовала? — негромко сказал он, подходя ближе.

Она медленно перевела взгляд на него. В её глазах промелькнуло что-то — тёплое, но почти незаметное.

— Да, спасибо, — её голос был мягким, но сдержанным, словно она давно научилась не привязываться к поздравлениям.

— Ну у нас и класс, сплошные чемпионы! — снова выкрикнул Коля.

Но продолжить разговор не удалось — в класс вошёл учитель.

— Дети, тишина! По местам, начинаем урок.

Саша занял своё место, но мысли всё ещё кружились вихрем.

После уроков он вышел из школы. Солнце висело высоко, не давая осени окончательно взять город под своё крыло. Воздух был свежим, но ещё тёплым, как будто лето не хотело сдавать позиции. Он остановился у ворот, глядя, как разлетаются по домам одноклассники, и вдруг почувствовал, что вчерашний день всё-таки изменил его. Как будто всё вокруг стало немного другим. Немного ярче. Немного важнее.

Внезапно из школьных ворот вышла Лера. Она шла быстро, почти не касаясь земли, будто спешила убежать от чего-то невидимого. Ее взгляд был устремлен вперед, и она не замечала ни прохожих, ни шумного школьного двора.

— Лера, подожди, — Саша шагнул к ней, но замешкался. — Сейчас за мной приедет отец, мы тебя подвезем.

Девочка на секунду замерла, затем покачала головой, не удостоив его взглядом.

— Нет, спасибо.

Ее голос прозвучал так же отстраненно, как и она сама.

— Саш, ты отца ждешь? Вы меня подвезете? — Коля, громкий и бесцеремонный, сотряс воздух своей репликой.

— Хорошо, подвезем, только не кричи, — пробормотал Саша, внутренне надеясь, что тот хоть раз сможет вести себя тише.

Коля ухмыльнулся и небрежно сунул руки в карманы.

— Валерия, вы тоже поедете? — добавил он с усмешкой, бросая взгляд в сторону Леры.

Но она даже не повернулась, словно слова Коли не имели к ней никакого отношения.

Внезапно тишину прорезал чужой, дрожащий голос:

— Пожалуйста, дайте нам пройти!

Саша резко повернул голову. Голос доносился из переулка.

Что-то внутри него сжалось. Он метнулся вперед, но тут же ощутил чью-то руку на своем плече.

— Не ходи, — раздался сдавленный голос Леры. В ее глазах вспыхнул страх.

Но Саша уже не слышал ее. Он смахнул ее руку и бросился к переулку.

За углом стояли двое мужчин. Они нависали над двумя старшеклассницами, прижав их к стене.

— Ну что вы такие напряженные? Мы ж просто хотим повеселиться, — тянул один из них, скаля желтые зубы.

— Да, не бойтесь, у нас есть классные вещи, — вторил другой, делая шаг ближе.

В груди Саши вспыхнул гнев. Он не мог просто стоять.

— Эй! Отпустите их! — голос сорвался на крик.

Мужчины резко обернулись, но этого мгновения хватило — девушки сорвались с места и бросились прочь.

Один из нападавших, высокий и жилистый, шагнул к Саше, зло сверкая глазами.

— Смотри, что ты наделал, щенок, — прошипел он, сжимая кулаки.

Саша приготовился. Его тело напряглось, мышцы помнили каждую тренировку. Когда нападавший рванул вперед, Саша ушел в сторону и мощно ударил его ногой в бедро.

— Ах ты гаденыш! — рявкнул мужчина, потеряв равновесие.

Но Саша не заметил второго. Резкий удар сбоку — и мир поплыл перед глазами. Глухой звук удара, звон в ушах, темнеющее небо над головой.

— А ну, убрали от него руки!

Голос отца ворвался в сознание, как раскат грома.

Следующее, что Саша почувствовал — крепкие руки, поддерживающие его.

— Ты как, сынок? — голос дрожал от волнения.

Саша с трудом кивнул, переводя дыхание.

— Лера, Коля, в машину. Быстро.

Для Саши все было словно в тумане. Он даже не помнил, как оказался дома. Только когда мягкость дивана приняла его измотанное тело, а вокруг воцарилась тишина, он начал приходить в себя. Глаза резало от яркого света настольной лампы, комната казалась странно чужой, а в воздухе висело напряжение. Напротив, скрестив руки на груди, сидел отец.

— Пришел в себя? — голос Андрея звучал жестко, почти срывисто. — О чем ты думал?

Саша с трудом поднял голову, ощущая ноющую боль в висках.

— Пап, в чем дело? Я только хотел помочь… — пробормотал он.

Лицо отца на секунду смягчилось, но потом снова стало серьезным.

— Ты сделал правильно, — вздохнул он, — но я никогда не учил тебя бросаться в бой сломя голову. Ты вообще думал, что могло случиться? Ты маленький мальчик пошел один против двоих мужиков — это безрассудство. Голова тебе зачем? Никогда не принимай решений, не обдумав их. Запомни: сердце может пылать, но голова должна оставаться холодной.

Он помолчал, словно взвешивая что-то внутри себя, а потом его тон сменился на более теплый.

— Ладно, оставим это. Есть новости получше. Твоя секция отправляется в Москву на неделю — будете смотреть соревнования среди профессионалов.

Саша резко выпрямился, забыв про усталость.

— Правда?! — воскликнул он, в глазах вспыхнул восторг. — Пап, это же невероятно!

Отец улыбнулся и коротко кивнул.

— Да. Выезжаете завтра.

— А ты тоже едешь?

— Да, но мне нужно уехать уже сегодня, чтобы все подготовить. Так что ты остаешься один. Завтра в 9:00 автобус будет ждать вас у спорткомплекса, не проспи.

Саша хотел что-то сказать, но вместо слов просто подскочил с дивана и крепко обнял отца. Москва… Настоящие профессионалы… Он не мог поверить, что это происходит с ним.

Не спеша они собирали вещи, наполняя квартиру легким шумом, щелчков замков и шорохом ткани. Через пару часов Саша остался один. Тишина опустилась на дом, но в ней все еще витало ощущение недавнего разговора с отцом.

Ночь пролетела незаметно. Мысли, словно беспокойные тени, не давали уснуть — он прокручивал в голове поездку, соревнования, возможные встречи. В воздухе было что-то неуловимо тревожное, как перед грозой.

Утро выдалось серым. Небо затянуло плотными облаками, и мелкий дождик мерно стучал в стекла, создавая ощущение уюта и настороженности одновременно. Воздух был свежий, пропитанный влагой, и при каждом вдохе он бодрил, разгоняя остатки сна. Саша чувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Впереди его ждало нечто важное, новое — и это вызывало странное смешение волнения и предвкушения. Когда он добрался до спортзала, автобус уже стоял у входа, массивный, темный, с поблескивающими от дождя боками. В сырой утренней тишине скрипели его задние колеса.

— Все только тебя ждем! — крикнул водитель, выглядывая из кабины.

— Извините, — буркнул Саша, запрыгивая внутрь и быстро окинув взглядом салон.

Автобус был полон. Ребята из команды оживленно переговаривались, кто-то строил наполеоновские планы, другие, наоборот, старались отвлечься, заглушая внутреннее напряжение. Здесь все были в одной лодке: ожидание соревнований висело в воздухе, будто электричество перед бурей. Саша плюхнулся на свободное место и выдохнул.

— На тебя это не похоже, — ехидно заметил его сосед, парень из команды, с которым он редко общался.

— Да так… Перенервничал вчера, поздно лег, — ответил Саша, пожав плечами.

Автобус тронулся. Шины с хлюпаньем проехались по мокрому асфальту, и шум дождя за окном стал громче, ритмично отбивая по крыше.

— Кто будет играть в карты? — раздался голос с передних рядов.

— Я! — тут же откликнулись несколько человек.

Саша, не реагируя, откинулся в сиденье и уставился в окно. Город постепенно остался позади, серые улицы сменились извилистой дорогой, уходящей вглубь леса. Высокие деревья стояли вдоль трассы, их мокрые кроны раскачивались от порывов ветра, а внизу, среди камней и корней, текли тонкие ручейки дождевой воды.

Он задумался. Было странное ощущение, будто природа здесь знала что-то, что скрыто от людей.

И вдруг его внимание привлекло нечто странное.

Сквозь стекло, вдалеке, среди плотного дождя и тумана, он заметил тени — неясные, темные фигуры, которые словно двигались между деревьями.

Саша нахмурился, протер ладонью запотевшее стекло, но в следующий момент автобус резко тряхнуло. Где-то впереди, с обочины, начали срываться камни, скатываясь вниз вместе с грязью.

— Осторожно! — вскрикнул он, но не успел договорить — автобус рванул в сторону, и их всех отбросило вбок.

Мгновение — и мир перевернулся. Автобус сорвался с дороги, словно игрушка, потерявшая опору, и полетел вниз. Визг металла, крики, удар — стекла разлетелись осколками, кресла с глухими ударами врезались в стены. Время словно замедлилось. Саша ощутил, как сила удара выбросила его наружу. Он полетел в темноту, вращаясь в воздухе, прежде чем рухнуть на скользкую от дождя землю. Его тело отскакивало от камней, грязь липла к одежде, дыхание сбилось. И вдруг — падение. Холодный поток подхватил его, как разъяренный зверь. Вода смыла его вниз, в ледяное чрево бурлящего потока. Саша пытался цепляться за что угодно, но вода крутила его, ударяя о невидимые преграды, втягивая все глубже. Мир стал неясным, размазанным. Воздуха не хватало, грудь сдавило отчаяние. А затем — тишина.

Он очнулся в глухом мраке. Вода уже не бушевала, а едва слышно капала где-то вдалеке. Его тело болело — каждое движение отзывалось тупой болью. Он попытался пошевелиться, и ноги дрожали от усталости.

— Эй! — его голос сорвался, отразившись гулким эхом.

Ответа не было. Только холод, пронзающий до костей, и липкая сырость камня под ладонями. Осторожно, нащупывая путь вперед, он сделал несколько шагов. Пол пещеры был скользким, неустойчивым, словно готовым исчезнуть в любую секунду. Стены по бокам дышали сыростью. Но где-то впереди… слабый, едва заметный свет. Он пошел быстрее, стараясь не думать о боли. И вдруг — замер. Что-то двигалось за ним.

Сначала — слабый скребущий звук. Затем — тяжелые, глухие шаги, нарушающие мертвую тишину. Они были далеки, но с каждым мгновением становились ближе. Саша замер, сердце колотилось о ребра. В темноте вспыхнули два мерцающих огонька. Они двигались. Медленно, размеренно. Шаг. Еще шаг. Земля будто откликалась, вибрируя под глухими ударами чего-то массивного. Воздух стал тяжелым, как перед бурей. А затем раздался вой. Он был нечеловеческий. Глубокий, пронзительный, пропитанный болью и гневом. Он взрезал воздух, заставив все нутро сжаться от первобытного страха. Саша не ждал. Его тело само рванулось вперед, ноги скользили, сердце бешено колотилось. Он не знал, что скрывал мрак за его спиной, но знал одно: если он замедлится — это что-то догонит его. И тогда… Он даже не хотел думать, что будет тогда. Он не знал, что было за ним, но каждый его инстинкт кричал убегай.

Саша даже не успел осознать, что впереди пробивается тусклый свет, как земля ушла из-под ног. Его сердце сжалось в ледяном ужасе, но крик так и не сорвался с губ — мрак мгновенно поглотил его. Падение было бесконечным. Ветер свистел в ушах, а грудь сдавило страхом, будто невидимые руки тянули его вниз, в самую глубину темноты. Потом — удар. Вода. Ледяная, обжигающая, она сомкнулась над ним, сбивая дыхание. Тело закрутило в бурлящем потоке, не давая ни вдохнуть, ни сориентироваться. В панике Саша рванулся вверх, но вместо воздуха глотнул воды. Легкие вспыхнули болью. Еще рывок — и его голова вырвалась из ледяного плена. Отчаянно гребя, он нащупал под ногами дно и, едва держась на дрожащих руках, выбрался на берег. Камни под пальцами были скользкими, липкими от влаги, но он не отпускал их, словно это была единственная связь с реальностью. Он отполз в сторону, вжался в угол между каменными стенами и, дрожа от холода, обхватил колени. Вода стекала с одежды, врезаясь в кожу ледяными иглами. Дыхание сбивалось, грудь судорожно поднималась и опускалась. Тишина. Но не та, спокойная и убаюкивающая. Это была плотная, гнетущая тишина, будто сама темнота здесь была живой и ждала его следующего движения.

Саша медленно поднял голову. Несмотря на мрак, пещера была не совсем черной. Из расщелин в потолке пробивался слабый, бледный свет, освещая кристально чистый пруд, в который он упал. Вода была почти неподвижна, но ее безмятежность казалась пугающей. В ее глубине таилось что-то… нехорошее. Пытаясь отвлечься от этой тревожной мысли, он перевел взгляд на стены. Камень был старым, испещренным узкими тоннелями, уходящими во мрак. Они выглядели словно раны, разорванные в теле пещеры. Куда они вели? И что скрывали? Саша сглотнул. Он не мог остаться здесь. Сжав кулаки, он закрыл глаза и тихо прошептал:

— Пап… мое сердце будет пылать, а голова останется холодной… и я обязательно выберусь, — его голос прозвучал хрипло, срываясь от усталости.

Глава 2 Семь лет темноты

Осень в заповеднике раскатывалась золотыми волнами по склонам гор. Леса, некогда утопавшие в сочной зелени, теперь одевались в багряные и янтарные тона, словно пламя пробежалось по кронам деревьев, оставляя после себя лишь мягкое, светящееся золото. Листья, уставшие от летнего солнца, падали на землю и покрывали тропы пушистым ковром, шуршащим под лёгким ветром. Где-то в глубине леса текла горная речка, её вода звенела на камнях, неся в себе прохладу горных источников. Воздух был пропитан запахом увядающей листвы, свежей влаги и едва уловимой терпкостью хвои.

Но эта осенняя идиллия скрывала в себе мрачные тайны. Там, где солнечные лучи касались земли сквозь рваную паутину ветвей, почти на границе света и тьмы, зиял разлом между валунами — вход в пещеру. Из её влажных, пахнущих гнилью и каменной пылью глубин выбрался человек.

Он шагнул в мир, который столько лет был ему недоступен. Высокий, худой, с обтянутыми кожей костями, он выглядел словно оживший призрак. Густые седые волосы спутались, падая на впалые щеки. Всё его тело было изрезано старыми и свежими ранами, шрамы покрывали его, как следы от когтей зверя. Он не просто выжил — он вырвался, выдрал себя из мрака, из когтей времени, которое безжалостно точило его, но так и не сломало.

Свет бил в глаза, вызывая резь, но он не опустил взгляда. Эти глаза, алые, воспалённые, привыкшие к вечному сумраку, теперь смотрели прямо в осенний день. Ветер тронул его кожу, прохладой пробираясь в разорванную одежду, и он вздрогнул, как человек, впервые в жизни ощутивший дыхание свободы.

Лес был словно живой. Над головой вспархивали птицы — всполошенные, непривычные к появлению чужака. Где-то в зарослях мелькнул рыжий хвост лисицы, её любопытные глаза скользнули по нему, прежде чем она исчезла в подлеске. Издалека донеслось далёкое эхо моря, напоминая, что где-то там, за горами, синеют бескрайние воды, что тёплые волны по-прежнему ласкают гальку побережья.

Он сделал шаг вперёд, чувствуя под ногами мягкую, влажную землю. Тело протестовало, ослабленное годами заключения, но он не мог остановиться. Он не знал, куда идти, но знал, что назад пути нет. Под сенью векового платана он прищурился, заслоняя глаза рукой. Свет был неумолим. Он будто обвинял его, требовал доказать, что тот достоин снова быть частью этого мира.

— Наконец-то… Я выбрался, — хрипло выдохнул он.

Но облегчения не было. Только горечь. Столько лет боли. Столько ночей в кромешной темноте. Столько раз он сомневался, что доживёт до этого дня. И теперь, когда этот день настал, ему предстояло ответить на один вопрос: что дальше? Он медленно двинулся в глубину осеннего леса, туда, где ветер приносил запахи мха и кары.

Саша брёл через лес, чувствуя, как осенний ветер пробирал до самых костей. Холод сковывал мышцы, но настоящий огонь пылал внутри — это был голод. Он не ел уже несколько дней, и тело начало подводить его. Ноги становились ватными, движения — заторможенными. Он остановился, опираясь ладонью о ствол дерева. Сердце билось глухо, будто где-то далеко. Лесные запахи наполняли воздух — сырая земля, опавшие листья, древесная кара. И ещё… что-то ещё. Тёплый, почти неуловимый аромат шерсти и крови. Саша замер. Ветер донёс слабый шорох. Он медленно обернулся, прислушиваясь. Где-то впереди, среди коряг и сухих веток, что-то двигалось. Мелко, осторожно, прерывисто. Заяц. Мир вокруг словно сузился, исчезли лишние мысли, сомнения, страх. Остался только инстинкт. Саша сделал шаг, стараясь двигаться бесшумно. Земля была мягкой после недавнего дождя, листья глушили звук. Ещё шаг. И ещё. Тёмный силуэт зверька мелькнул среди корней поваленного дерева. Он остановился, вытянув уши, будто чуя угрозу. Но Саша уже знал, что делать. Он замер, сделавшись частью леса, замедлив дыхание, сжав пальцы, готовясь к броску. Он знал, что нельзя спешить. Достаточно одного неверного движения — и добыча сорвётся. Он почувствовал, как мышцы натягиваются, как напряжение пронизывает каждую клетку тела. А затем — рывок. Его пальцы сжались на мягком мехе, а сердце зверька забилось с бешеной силой, затрепетав в последней попытке спастись. Но было поздно. Одно резкое движение — и жизнь угасла. Саша тяжело дышал, сжимая добычу в руках. Он не чувствовал радости, не чувствовал удовлетворения. Только необходимость. Тёплая кровь стекала по его пальцам. Он разорвал брюхо, кусая сырое мясо, несмотря на боль, голод и запах. Саша не чувствовал ни стыда, ни сожаления — только острое чувство выживания. И даже в этих простых действиях было что-то новое для него. Возможно, его потерянная человечность начинала возвращаться, как первые лучи света после долгой ночи.

Но вдруг что-то привлекло его внимание. Где-то впереди, за стеной деревьев, донёсся странный звук. Едва уловимый, но отчётливый. Хруст ветки под чьей-то ногой. Он застыл, приподняв голову, словно хищник, учуявший опасность. Он отбросил остатки зайца и, почти не задумываясь, рванул в лес. Его движения стали быстрыми, точными, почти звериными. Лес про мелькал перед глазами размытыми силуэтами багряных деревьев. Он нёсся, уклоняясь от веток, не чувствуя усталости. Сердце билось в бешеном ритме, адреналин загонял кровь в мышцы.

Позади, на том месте, где он только что сидел, появился человек. Лесничий. Высокий, крепкий мужчина в тёплой куртке, с ружьём на плече. Он остановился, заметив разделанную тушку зайца, и его лицо исказилось гневом.

— Чёртовы браконьеры… — процедил он сквозь зубы, резко взводя курок. — Убирайтесь, пока я не…

Фраза оборвалась. Лес вдруг стал слишком тихим. Лесничий ощутил странную дрожь, пробежавшую по спине. Казалось, сама природа затаила дыхание. Птицы умолкли. Ветер замер. А затем, как молния, из кустов вылетела тень. Саша двигался слишком быстро. Он выскочил из зарослей, молниеносным движением ударил по стволу ружья, сбивая прицел, а затем одной рукой стиснул мужчину за горло и рывком поднял над землёй. Лесничий захрипел. Воздух со свистом вышел из его лёгких. Он дёргался, пытаясь освободиться, но Саша держал его так, будто тот ничего не весил.

— Что… как… — захрипел он, изумлённый тем, что этот исхудавший парень, казавшийся измученным и ослабленным, обладал такой нечеловеческой силой.

В глазах Саши отражался лесной полумрак. Его зрачки сузились, лицо было испачкано кровью, а губы сжаты в тонкую линию. В этот миг он походил на дикого зверя, только что насытившегося, но всё ещё готового убивать. Мужчина захрипел, его пальцы судорожно вцепились в запястье Саши, но без толку. Воздуха не хватало. Сознание мутнело. А потом… всё изменилось. Взгляд Саши дрогнул. Что-то в нём проснулось — что-то человеческое. Его пальцы разжались, и лесничий рухнул на землю, хватая ртом воздух, задыхаясь, кашляя так, будто только что вырвался из ледяной воды. Саша стоял над ним, тяжело дыша. В его глазах больше не было безумия, только осознание. Осознание того, что он только что мог сделать. Он медленно наклонился, посмотрел на человека, и тихо, хрипло произнёс:

— Извините… Я не хотел, — Саша шагнул назад, отпустив лесничего, будто сам испугался того, что только что сделал. — Я просто… давно не видел людей.

Мужчина с трудом переводил дыхание, держась за горло. В глазах его еще был страх, но теперь к нему примешивалась злость. Он вытер ладонью рот и поднял взгляд на парня.

— Да кто ты, черт возьми?!

Саша молча смотрел на него. Он и сам не знал, кто он теперь.

— Меня зовут Саша, — наконец ответил он. Его голос звучал глухо, будто не принадлежал ему самому.

Лесничий хрипло усмехнулся, покачав головой.

— Да не имя твоё спрашиваю! Ты как Маугли… Откуда ты такой взялся?

Саша на мгновение задумался, потом медленно провел языком по пересохшим губам и сказал:

— Я попал в аварию… Меня выбросило в ущелье, и я оказался в пещерах. Только сегодня выбрался.

Мужчина нахмурился, теперь в его взгляде читалось нечто большее, чем раздражение — интерес, возможно, даже сочувствие.

— В пещерах? Под горами? Да там же… — Он вдруг замолчал, осознав что-то, и посмотрел на парня более внимательно. — Когда это было?

Саша глубоко вдохнул, как перед прыжком в холодную воду.

— Смотря какой сейчас год.

Лесничий резко выдохнул, будто получил удар в живот.

— Две… Ты издеваешься? 2020-й.

Саша закрыл глаза рукой, будто пытаясь заглушить шум в голове. Сердце глухо стучало в груди.

— Семь лет, — медленно произнес он. Слова прозвучали глухо, как будто они не имели к нему никакого отношения. — Семь лет…

Мужчина молчал, только смотрел на него, явно пытаясь переварить услышанное. Потом тяжело вздохнул, стянул с себя куртку и накинул её на плечи парня.

— Ладно… Чёрт с тобой. Пойдём.

Он подобрал ружьё, повесил его на плечо и первым зашагал в сторону лесной тропы. Саша, застегнув куртку, молча двинулся следом.

Некоторое время они шли в тишине, прерываемой лишь звуками ночного леса. Лесничий, мужчина лет сорока с пышной бородой и сединой на висках, был одет в потрёпанный камуфляж и видавшую виды шапку с дырками.

Наконец, он заговорил, чтобы разрядить неловкость:

— Слышал, что под горами есть старые катакомбы… Лет десять назад геологи их исследовали. Но там тогда что-то случилось… Несчастный случай, и экспедицию свернули. Я думал, они не такие уж и огромные, а ты, выходит, там семь лет жил?

Саша молчал. Сам он не был уверен, что «жил».

— Ты из Реста? — спросил лесничий.

— Да, — коротко ответил Саша.

— Рест отсюда в сорока пяти километрах. Сегодня я тебя не отвезу. Переночуешь у меня, а утром поедем.

— Спасибо, — тихо сказал Саша.

В гостиной царил творческий беспорядок: на массивном деревянном столе валялись стопки бумаги, старый ноутбук с потёртой клавиатурой, недопитая чашка кофе и какие-то инструменты. На полу лежал протёртый ковёр, а у печи стояли диван и небольшой комод. Стены украшали фотографии, грамоты и карты местности.

На кухне было скромно: газовая плита, холодильник, два стола и гора упаковок от лапши быстрого приготовления. В углу тихо урчал дизельный генератор, давая понять, что электричество тут не из сети.

Лесничий подошёл к комоду, порылся в нём и достал несколько вещей.

— Вот, держи, — он протянул Саше старую, но тёплую кофту и спортивные штаны. — Это моего сына, должно подойти.

Саша взял одежду и с благодарностью посмотрел на мужчину.

— Спасибо. Простите, я даже не спросил, как вас зовут…

Лесничий усмехнулся, присаживаясь на диван.

— Виталий Алексеевич, — представился он. — Ладно, можешь пока в интернете посидеть, если хочешь. А я гляну, что у нас есть на ужин. Только не обещаю, что быстро.

Саша замер с кофтой в руках.

— У вас… есть интернет?

Виталий Алексеевич вздохнул, словно вспомнил что-то неприятное.

— Да. За последние пять лет многое изменилось.

Саша переоделся и сел за ноутбук. Его пальцы дрожали, когда он печатал запросы. Он читал жадно, почти глотая строки. Новости, статьи, форумы… Его выражение лица менялось с каждой секундой — сначала растерянность, потом тревога, потом… Глаза его замерли на одном заголовке: «Директор спортивного комплекса „Честь“ не выдержал…» Мир будто сжался до этих слов. Горло пересохло, пальцы сжались в кулаки.

— Нет… — прошептал он.

Следующее, что увидел Виталий Алексеевич — это как Саша резко вскочил, перевернул стул и, не разбирая дороги, выскочил из хижины.

— Эй! Куда?! — лесничий подскочил, схватил ружьё и рванул за ним.

Саша несся сквозь лес, не замечая ни темноты, ни веток, хлещущих по лицу. Он не чувствовал холода, не ощущал усталости. В голове гудело одно — он должен узнать, правда ли это. Но чем дальше он уходил в лес, тем сильнее накатывало странное чувство. Чувство, что за ним наблюдают. И тут из кустов на него что-то прыгнуло. Саша среагировал мгновенно — рефлексы, обострившиеся за годы выживания, сработали сами. Резкий удар — и существо, рычащее и царапающееся, отлетело в сторону.

Саша застыл. В темноте леса, словно горящие угли, засветились десятки глаз. Глухой утробный рык пронёсся по поляне, пробирая до костей. Из теней выступил огромный волк — его морда была изуродована шрамом, на месте левого глаза зияла пустота. Вожак стоял неподвижно, будто изучая свою добычу, а позади него волки образовали полукруг, загоняя Сашу в ловушку.

Парень сжал кулаки, напряжение сковало мышцы, но страх уступил место инстинкту. Он не дрогнул, не сделал ни шага назад, всем своим видом показывая, что не собирается быть жертвой.

Первый бросился молодой волк — молниеносный прыжок, пасть широко раскрыта, клыки сверкнули в отблесках луны. Саша резко вскинул ногу и ударил его в прыжке — зверь с визгом отлетел в сторону. Но второго он не успел заметить. Острая боль вспыхнула в плече — челюсти сжались, раздирая ткань и кожу. Саша зарычал от боли, схватил зверя за загривок и, напрягая все мышцы, швырнул в ближайшее дерево. Раздался треск — волк ударился о ствол, жалобно взвизгнул и затих.

Кровь капала с плеча, горячая, липкая. Вожак всё так же стоял неподвижно, наблюдая за схваткой, но теперь его пасть приоткрылась, обнажив огромные жёлтые клыки. В следующее мгновение вся стая рванула вперёд.

Бой превратился в хаос. Волки прыгали на него с разных сторон — одних он отбивал ударами, других уворачивался, но когти и клыки всё же оставляли рваные следы на одежде и коже. Один ухватился за его ногу, потянул вниз. Саша рухнул на одно колено, но тут же вскочил, схватил волка за шкирку и с размаху впечатал в землю.

Горло горело от тяжёлого дыхания. Руки дрожали, мышцы ныли. Одежда превратилась в лохмотья, насквозь пропитанные кровью. Он слышал своё сердце — оно гремело в ушах, словно боевой барабан. И тогда он сделал единственное, что пришло в голову.

Раздув грудь, он издал яростный крик, полный боли, злости и отчаяния. Звук резанул ночной воздух, эхом прокатившись по лесу. Часть стаи испуганно шарахнулась назад, но самые смелые остались. Их атаки стали слаженнее. Один прыгнул ему на спину, второй вцепился в бедро, третий метил в горло. Саша отбивался, но силы оставляли его. Ноги подкашивались, дыхание сбилось. В этот момент вожак двинулся вперёд.

Огромный зверь прыгнул на него, сбил с ног. Саша рухнул спиной в снег, а тяжёлая туша придавила его. Глаза волка были так близко, что он мог различить в них тонкие жилки. Тёплое дыхание с запахом крови обдало лицо, слюна капала ему на щёку. Вожак оскалился, приближая зубы к горлу парня. Саша собрал последние силы, вцепился в шею зверя, пытаясь удержать его. Два других волка рвали его руки, пытаясь ослабить хватку. Лёд сковывал тело, руки немели. Грохнул выстрел. Тело вожака дёрнулось, а затем обмякло. Кровь залила лицо Саши. Волки в панике кинулись врассыпную, исчезая в темноте. Над ним застыл лесничий, держа ружьё наперевес. Лунный свет выхватывал его напряжённое лицо, а из ствола ружья поднималась тонкая струйка дыма.

— О чем ты только думал?! — голос лесника разорвал тишину ночи, эхом прокатившись по заснеженному лесу. Он стоял над парнем, тяжело дыша, пальцы мёртвой хваткой сжимали ружьё. В глазах его плясал гнев, смешанный с тревогой.

Саша, лежавший на холодной земле, дрожащими руками опёрся о корягу и медленно поднялся. Его лицо было исцарапано, на виске сочилась кровь, а пальто порвалось на левом плече. Он с трудом перевёл дыхание и сквозь сжатые зубы выдавил:

— Я бы и сам справился.

Старик вскинул ружьё, будто собирался ударить прикладом, но в последний момент, зарычав, бросил его на снег.

— Ты совсем спятил?! — взревел он. — Это не городские подворотни, а дикий лес! Здесь любая ошибка — смерть!

— Ошибка? — Саша выпрямился, его взгляд налился тяжестью. — Семь лет…

Лесник замер.

— Семь лет я провёл в темном, каменном плену. Семь лет питался гнилыми корнями и дождевой водой, семь лет умирал каждую ночь, надеясь, что следующая будет последней.

Он сделал шаг вперёд, а снег под его ногами жалобно скрипнул.

— И ты теперь хочешь меня учить?!

Старик не успел среагировать, как Саша с силой толкнул его к ближайшему дереву. Глухой удар, треск коры — и лесник захрипел, задыхаясь от удара.

— Эти волки — ничто, по сравнению с тем, что прячется внизу. Помнишь, ты рассказывал про геологов, что пропали возле пещер? Так вот… это был не несчастный случай.

— Отпусти меня… — прохрипел лесник, но руки Саши только крепче вжали его в корявый ствол.

— Нет. Ты должен дослушать.

Парень наклонился ближе, его глаза сверкали в полумраке.

— В тех пещерах обитают создания, о которых никто не знает. Они слепы, как кроты, но чуют страх. Они быстрее любых зверей, сильнее любого человека. Их когти — как лезвия, а тела… они будто сотканы из самой тьмы. Ты не сможешь их убить, не сможешь от них спрятаться. Единственный выбор — бежать. И если ты остановишься хоть на мгновение…

Он замолчал.

— Что… что ты пытаешься сказать? — пробормотал лесник, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Я выбрал бороться. Семь лет я бежал. Семь лет держался за одну мысль — найти отца. А теперь мне говорят, что он в психушке?!

Саша резко отпрянул, оставляя старика хвататься за грудь.

— Мне нельзя медлить. Я должен идти!

— Нет.

Лесник выпрямился, в глазах не осталось страха, только твёрдость.

— Ты сломан, парень. Ты говоришь о тьме, но сам стал её частью. Ты не понимаешь, что ты всё ещё жив.

— Ты понятия не имеешь, что я пережил…

— И не узнаю. — Лесник покачал головой. — Но ты всё ещё ребёнок, каким бы сильным ни стал. А я старик, который потерял семью. Мы оба заложники прошлого. Этот заповедник был красивым и радостным местом. Я любил по нему ходить со своим сыном. Но после перестройки работы не стало, пошли браконьеры, и все забросили этот лес. Мне начали платить копейки, из-за сложившейся ситуации я каждый день оставался на работе. Жена не выдержала, мы развелись, она увезла сына, и я его не видел уже больше четырех лет. Знаешь, сколько раз я хотел бросить всё! Не могу точно сказать, почему я все еще здесь, но если я уйду, больше никто не сможет защитить это клочок леса.

Эти слова отрезвили Сашу. Он медленно разжал пальцы, отпуская мужчину. Его дыхание было тяжелым, плечи вздымались. Он посмотрел в глаза лесничему, полные усталости, но без страха.

— Я пошел за тобой не потому, что хочу тебе помешать, — продолжил Виталий Алексеевич, потирая горло. — А потому, что ты, как дурак, бросился сломя голову, даже не подумав, куда бежишь. Ты хоть знаешь, где город?

Саша молчал.

— А он, между прочим, в противоположной стороне от того, куда ты мчался. Какой бы ты ни был сильный и выносливый, этот лес тебя все равно сожрет. В таком состоянии — точно.

Саша, опираясь на дерево, кивнул, переводя дыхание.

— Я все понял.

Лесничий кивнул в ответ.

— Ну и отлично. Пойдем домой. Надо тебя подлатать, а утром поедем.

Дом лесничего был старым, но крепким, с толстыми стенами и запахом хвои внутри. В камине потрескивали дрова, отбрасывая теплые блики на пол. Виталий Алексеевич поставил на стол жестяную аптечку, вытащил бинты и спирт.

— Садись на диван. Снимай рубаху.

Когда парень стянул с себя одежду, мужчина невольно нахмурился. Ожидая увидеть изможденное тело, покрытое ранами, он наткнулся на нечто другое. Сашино тело, хоть и исхудавшее, было жилистым, кожа натянулась на мышцах, словно вылепленных временем. Ран было не так уж и много — глубокие порезы на боку, ссадины на руках, несколько следов от когтей или зубов.

— Вот это да… — пробормотал лесничий, обрабатывая раны.

— Я крепче, чем кажусь, — спокойно ответил Саша.

— Сила, ловкость, выносливость… Это все тебе дали те семь лет?

— Да. — Парень прикрыл глаза. — Я много бегал и дрался. Мое тело ломалось и собиралось заново. Боль была моим спутником. Но теперь… я уже другой.

Лесничий молча закончил перевязку и вздохнул.

— Знаешь, я никогда не видел ничего подобного. До сих пор загадка, как ты выжил.

Он хлопнул парня по плечу.

— Ложись спать. Утром тронемся.

Саша лежал на диване, глядя в потолок. Веки тяжелели, но сна не было. Перед глазами вставали темные тоннели, бесшумные силуэты в темноте, холод, пропитывающий кости. Лесничий спал в соседней комнате, а Саша просто лежал. Так и встретил рассвет с открытыми глазами.

Рано утром они собрали вещи. Воздух был влажным, утренний туман плыл между деревьями, оставляя капли росы на траве. За домом стоял старый, но надежный внедорожник, облепленный грязью и листьями. Лесничий сел за руль.

— Держись, дорога тут не сахар.

Машина завелась с первого раза. Они не спеша поехали по проселочной дороге — ухабистой, извилистой, среди вековых деревьев. По пути встречались олени, лисы, даже пара волков мелькнула между стволами, но животные не убегали в панике. Они смотрели, словно прощаясь.

— Они будто провожают меня, — тихо сказал Саша, глядя в окно.

Лесничий ничего не ответил, только крепче сжал руль. Дорога долго оставалась дикой, но вскоре под колесами зашуршал первый асфальт. Потом показалась трасса. А дальше, заправка возле города, и, наконец, знакомая стела: «Добро пожаловать в Рест». Когда-то она была яркой, ухоженной. Саша помнил, как бегал вокруг нее в детстве, играя с друзьями. Но теперь она выглядела заброшенной, облупленной, местами заросшей травой. За стелой показались крыши домов. Узкие улицы, серые многоэтажки, магазинчики, вывески, висящие под наклоном. Семь лет. Саша сжал кулаки.

— Готов? — спросил Виталий Алексеевич.

Парень молча кивнул, и внедорожник въехал в город, который за эти годы стал чужим.

Глава 3 Рест сейчас

Перед Сашей открылась картина, от которой внутри все сжалось. Город, который он помнил, превратился в руины. Дорога, по которой они ехали, была испещрена глубокими ямами и трещинами. Обочины были завалены проржавевшими дорожными знаками, некоторые валялись в канавах, а часть просто исчезла, оставив за собой лишь покосившиеся столбы. Светофоры мигали тускло и неохотно, словно сами не верили, что еще кому-то нужны.

На остановке, где раньше толпились люди, теперь ржавели опустошенные лавочки. Ветер гнал по дороге обрывки старых газет, шуршащих в тишине. Вдалеке, у перекрестка, Саша заметил обломки памятника. Когда-то там стояла бронзовая статуя, но теперь от нее осталась лишь пара расколотых плит, на которых едва угадывались выбитые буквы.

Но хуже всего было состояние жилых домов. Половина из них выглядела так, будто вот-вот рухнет, а другая половина тщетно пыталась сохранить видимость нормальной жизни. В подъездах сияли пустые глазницы выбитых окон, местами висели обгоревшие занавески. Лифты не работали — вместо дверей чернели пустые шахты. Стены были сплошь покрыты граффити, одно наслаивалось на другое, превращая здания в хаотичные, кричащие холсты.

Саша приоткрыл окно, но тут же пожалел об этом — воздух был тяжелым, зловонным. Сырая затхлость, запах гнили и мусора, который давно никто не убирал, сливались в удушающую смесь. На каждом шагу валялись битые бутылки, разорванные пакеты, раздавленные картонные коробки. Но самое странное было впереди.

На горизонте, за всей этой разрухой, поднималась другая часть города — высокая, чистая, сияющая в утреннем солнце. Небоскребы из стекла и стали пронзали облака, а широкие мостовые, казалось, сияли даже на расстоянии. Казалось, невидимая стена делила город на два мира: один — заброшенный, разрушающийся, наполненный отчаянием, и другой — полный жизни, роскоши и порядка. Саша смотрел из окна машины и видел, как местные жители провожали этот блестящий мир взглядом — завистливым, пустым, наполненным тоской.

— Они смотрят, как на несбыточную мечту, — пробормотал он.

Лесничий кивнул, не отрывая глаз от дороги.

— Потому что это и есть мечта. Но не для них.

Саша перевел взгляд на детскую площадку. Качели скрипели под порывами ветра, облезлый карусельный круг стоял на месте, а в песочнице валялись разбитые бутылки и окурки. Ни одного играющего ребенка. Лишь подростки, угрюмо сидящие на бордюрах, передавая друг другу сигарету. Дальше — еще хуже.

В узких переулках кучковались бездомные, закутанные в грязные, порванные тряпки. Кто-то укрывался газетами, кто-то жался к стене, обхватив себя руками. У одного мужчины тряслись пальцы, когда он подносил к губам ржавую фляжку.

— Что с этим местом случилось? — наконец спросил Саша.

Лесничий покачал головой.

— Оно сгнило. Медленно, незаметно. А потом… всех просто оставили здесь, будто сломанный хлам.

Внедорожник проехал дальше. Они уже почти добрались до центра, но ощущение, что Саша вернулся в родной город, так и не появилось. Лица прохожих были похожи на бездушные маски. Они шагали, не поднимая глаз, не глядя по сторонам, словно двигались по заранее заданной траектории. Их взгляды были пустыми, движения — механическими, а редкие улыбки выглядели фальшиво, словно тщательно отрепетированная часть спектакля. Саша заметил, что даже разговоры между людьми были какими-то выхолощенными, без искренних эмоций, будто все давно привыкли играть чужие роли в чужом городе.

Рест изменился до неузнаваемости. Город, который он помнил, умер, а на его месте вырос нечто чуждое, тревожное. Здесь больше не было места таким понятиям, как честь и справедливость. Каждый жил по принципу «лишь бы выжить» и не задумывался о том, какую цену придется заплатить за это выживание.

Но среди этого серого потока безликих людей еще оставались те, кто помнил прежний Рест. Старики, коренные жители, не хотели покидать свои дома, в которых прошла их жизнь. Однако они исчезали один за другим — трагические пожары, несчастные случаи, внезапные болезни.

Те, кто не хотел становиться частью этого нового порядка, просто уходили. Покидали свои дома, оставляя стены, пропитанные воспоминаниями, чужим людям, которым не было дела до их прошлого.

— Как же так?.. — тихо пробормотал Саша, наблюдая за этим застывшим кошмаром.

Виталий Алексеевич, сидящий за рулем, заметил его состояние и тяжело вздохнул.

— Да, город сильно изменился, — произнес он, чуть сбавляя скорость. — Теперь Рест разделен на две половины: старая часть, где мы сейчас, и новая — там курорты, гостиницы, клубы, казино и прочая чепуха.

Саша покачал головой, пытаясь осмыслить услышанное.

— Но как?.. Как это вообще могли допустить? Почему весь город так не процветает, а только часть?

Лесник усмехнулся, но в его голосе не было веселья.

— Большие деньги, сынок. И большие люди. Им старый город не нужен. Им нужна земля. Земля, которую они скупают за копейки, чтобы потом построить на ней что-то блестящее и дорогое. Те, кто не может позволить себе переехать, остаются здесь… пока могут. А те, кто не хочет продавать свое место, в один момент исчезают. Кто-то сгорает в пожаре, кто-то просто… пропадает.

Саша сжал кулаки.

— И никто ничего не делает?

— А кому нужно? Законы тут давно пишут не для простых людей. Рест превращается в город развлечений. И скоро от старого города не останется ничего, кроме руин.

Саша молча смотрел в окно, где мимо проносились темные переулки, облезлые фасады и пустые глаза жителей.

— Ну ладно, тебе куда? — спросил Виталий Алексеевич, переводя разговор в практическое русло.

Саша колебался, но затем решился.

— Мне неловко это говорить, но… не могли бы вы занять мне немного денег? Я обязательно верну…

Лесник рассмеялся, глухо, с легким сарказмом.

— А-ха-ха-ха! Вот так прямо и проси! Много не дам, но чем смогу — помогу.

— Спасибо, тогда остановите у ближайшего магазина одежды.

Они свернули на небольшую улицу, и Саша вышел у старого универмага. Когда он вернулся, на нем уже была простая темная куртка, тканевая шапка, скрывающая волосы, и солнцезащитные очки. Теперь он выглядел иначе, почти незаметным.

Сев в машину, он сказал последнее:

— Мне нужно в психиатрическую больницу.

Лесник ничего не спросил. Только кивнул.

Дорога уходила за город, сквозь темные леса. Чем дальше они ехали, тем больше вокруг становилось тумана. Саша чувствовал, как сжимается что-то в груди.

Проехав холм, они увидели впереди высокие массивные железные ворота и облупленный белый забор. Больница выглядела заброшенной, Машина остановилась. Саша открыл дверь, но перед тем, как выйти, наклонился к водителю.

— Спасибо вам за все. В ближайшее время я все верну.

Виталий Алексеевич усмехнулся.

— Сочтемся. Береги себя, парень. И удачи тебе.

С этими словами он включил заднюю передачу и развернулся. Саша остался один. Ветер прошелестел по деревьям. Где-то хлопнула створка окна.

Саша провел взглядом отъезжающий внедорожник, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Машина скрылась за поворотом, оставив после себя только облако пыли и тихий рёв двигателя. Он глубоко вдохнул, выпрямился и шагнул за ворота.

Территория учреждения казалась на удивление ухоженной. Узкая дорожка из серой брусчатки вела к массивному зданию из красного кирпича. По бокам раскинулись газоны, идеально подстриженные, как по линеечке. Кое-где росли небольшие деревья, их тонкие ветви едва покачивались на ветру. Вдоль дорожки тянулись клумбы, но цветы выглядели странно — слишком яркие, неестественные, будто пластиковые.

Саша замедлил шаг, глядя на здание. Трёхэтажный корпус возвышался над ним, окна были закованы в решётки, а массивная двустворчатая железная дверь казалась не входом, а преградой. Он толкнул дверь, и та со скрипом поддалась.

Внутри пахло чем-то неприятным — смесью лекарств, сырости и ещё чего-то, от чего хотелось поскорее уйти. Просторный холл выглядел пустым и унылым. В углу стоял старый диван с продавленными подлокотниками, рядом — журнальный столик, заваленный потрёпанными книгами и пожелтевшими газетами. Горшки с растениями, расставленные по углам, казались единственным живым пятном в этом помещении. Люминесцентная лампа на потолке потрескивала, излучая холодный, тусклый свет.

Саша направился к стойке регистрации. За ней сидела полная женщина в выцветшем голубом халате. Её лицо выражало смертельную усталость и полное отсутствие интереса ко всему происходящему.

— Здравствуйте, — голос парня прозвучал неуверенно. — Я хочу увидеть Андрея Руднева.

Женщина даже не сразу посмотрела на него, лениво скользнув пальцами по клавиатуре.

— Кем вы ему приходитесь? — спросила она сухо, не отрываясь от монитора.

— Сыном, — Саша сжал кулаки, готовясь к сопротивлению.

Женщина нахмурилась.

— У него в документах только брат. Предъявите паспорт или любой другой документ.

— У меня их нет.

Она закатила глаза и устало вздохнула.

— Тогда ничем не могу помочь.

Саша сжал губы.

— Послушайте, — он чуть подался вперёд, — мне очень нужно его увидеть.

— Всем тут что-то нужно, — резко оборвала его женщина. — Без документов я вас не пропущу.

Она снова уставилась в экран, словно разговор был окончен.

Но Саша не собирался сдаваться. Он молча развернулся и уверенным шагом направился к коридору.

— Молодой человек! — окликнула его регистраторша.

Саша ускорил шаг, сердце бешено заколотилось. Он не знал, куда идти, но не мог позволить себе остановиться. Двери палат тянулись вдоль стен, из-за некоторых доносились приглушённые голоса, шорохи, тихие всхлипы.

Он заглядывал в каждую открытую палату. В одной мужчина раскачивался взад-вперёд, уставившись в стену. В другой кто-то что-то бормотал себе под нос, глядя в потолок. И вдруг он увидел его. Силуэт мужчины в инвалидном кресле, неподвижно глядящего в окно. Сердце сжалось.

Саша вошёл в палату. Отец сидел, сложив руки на коленях, его взгляд был стеклянным, отрешённым. Глубокие морщины на лице, седые пряди в некогда тёмных волосах — всё это говорило о годах, которые прошли слишком быстро, оставив на нём неизгладимый отпечаток.

— Пап… — голос дрогнул.

Саша опустился перед ним на колени и осторожно взял его холодную, ослабевшую руку.

— Я вернулся…

Мужчина медленно моргнул.

— Саша?.. — слабый, дрожащий голос.

Сын кивнул, сжимая его ладонь.

— Я здесь. Всё будет хорошо, я обещаю.

Губы отца дрогнули, словно он пытался что-то сказать, но в этот момент дверь палаты резко распахнулась.

— Вот он! — раздражённо воскликнула медсестра. — Парни, выведите его!

Двое санитаров в белых халатах шагнули вперёд.

— Нет! — Саша сжал руку отца крепче.

— Уведите его немедленно! — повторила медсестра, уже громче.

Санитары схватили его за плечи.

— Саша… — едва слышно выдохнул отец.

— Папа! — закричал Саша, отчаянно вырываясь.

Но его рывки были бесполезны. Его тянули назад, а он цеплялся за всё, что мог, лишь бы не потерять связь.

— Я вернусь! — крикнул он, прежде чем его вывели за дверь.

Последнее, что он увидел, — это потухший взгляд отца и капля слезы, скатившаяся по его щеке. Двое мужчин с тяжелыми шагами вытолкали парня из палаты. Саша ощутил холодный ветер коридора, и его тело будто потеряло всякую силу. Взгляд у него был поникший, и он шагал, не чувствуя ног, с мыслями, будто они расползаются в разные стороны. В голове не было порядка, но ярость гудела в нем, едва сдерживаемая. Он не хотел сцены, не хотел шумной драки на глазах у отца, но в груди все равно кипела буря. Что он ожидал от этой встречи? Он сам не знал. Единственное, что согревало его, — мысль, что его отец жив. Хотя бы это.

Когда они спускались по скрипучей лестнице, медсестра в белом халате выкрикнула вслед: «Ты за это еще поплатишься, я уже полицию вызвала! Она тебя ждет внизу!» Ее голос эхом отдавался в пустом здании, и Саша пытался не обращать на это внимания, но его шаги стали быстрее. Он почувствовал, как отчаяние и злость начали перехватывать контроль, но, как ни странно, с каждым шагом в нем угасал страх. Он был готов встретить последствия.

В холле его встретил молодой полицейский с простым выражением лица. Он молча проводил его к машине, не задавая вопросов. Саша просто сел, вцепился руками в ремни и уже не пытался понять, что происходит.

Процесс в участке был рутинным и обезличенным, как и всегда: узкие коридоры, облезлые стены, старые обои, постоянный шум дверей и шагов. Серые здания на территории, проездной контроль и высокий забор с колючей проволокой. Стандартный полицейский участок, в котором ты понимаешь: здесь никого не ждали, здесь ничего не изменится.

Когда его посадили в кабинет, Саша почувствовал, как холодное кресло впивается в спину, но не сказал ни слова. Он сидел молча, перебирая в голове неясные обрывки событий. Он не знал, что будет дальше, но знал одно: что-то внутри его уже сломано, и он не вернется к прежней жизни.

В дверь резко постучали, и вошел мужчина в серой рубашке и черных брюках, на шее которого висел старый, потертого вида галстук. Он был старше, с морщинами вокруг глаз и решительным выражением лица. На вид лет пятьдесят пять, низкий и крепкий, с короткими волосами, как будто он прошел через не один трудный день. С прищуром он подошел к столу, положил папку и сел за ноутбук. Взгляд его был твердым, но какой-то странно застывшим, как если бы этот человек слишком часто сталкивался с тем, что приходится скрывать.

— Здравствуйте, — сказал он, поднимая глаза на Сашу. — Я подполковник Рязанцев Гавриил Дмитриевич. Шапку снимите, если не трудно, в помещении все-таки. — его голос был грубым, но без лишней агрессии.

Саша медленно, словно издалека, ответил, не поднимая головы:

— Извините, у меня шрамы на голове. Можно я останусь в очках и шапке?

Подполковник лишь махнул рукой, молча продолжив работать. Он открыл ноутбук и печатал что-то, обдумывая каждый ход. Когда снова поднял взгляд, в его глазах было что-то тяжелое, почти невидимое, как тень прошлого.

— Вы утверждаете, что являетесь Рудневым Александром Андреевичем? Сыном Руднева Андрея Сергеевича?

— Да, — сказал Саша, подбирая слова, чтобы они звучали твердо.

Подполковник тяжело вздохнул, потер шею, как будто пытаясь избавиться от головной боли. Встал, прошел к графину с водой, налил стакан и выпил его залпом, словно пытаясь избавиться от неприятного послевкусия.

— Семь лет назад в автокатастрофе погибли три человека, одиннадцать пропали без вести, позже признаны мертвыми. И среди них был ты. Как ты объяснишь свое возвращение?

Саша выдохнул, и взгляд его стал тяжелым, как будто он готовился сказать что-то, что вряд ли кто-то поверит.

— Меня унесло в пещеру… в момент аварии. Я провел там семь лет, — сказал он, слабо усмехнувшись, чтобы скрыть волнение. Эта усмешка была странной и неестественной, она скорее напоминала старую привычку, чем настоящее чувство.

Подполковник, не изменив выражения лица, по-прежнему смотрел на него безо всякого доверия. Он сел рядом и начал стучать ручкой по столу, не отрывая взгляда от парня.

— Давай начистоту, твоя история не вызывает доверия, и по моим ощущениям, ты будешь доставлять еще много проблем. Но пока я ничего не могу доказать. Начнем с теста ДНК, это займет несколько месяцев, а ты будешь под моим наблюдением. Сейчас зайдет человек и отвезет тебя туда, куда попросишь.

Он поднял трубку и позвонил кому-то. Через несколько минут в кабинет вошел сержант. Парня попросили следовать за ним, и, не сказав ни слова, Саша вышел из кабинета. В машине, направлявшейся к спортивному комплексу, он опять почувствовал, как мир вокруг рушится, но на этот раз внутри было не пусто. Что-то живое, почти болезненное, снова начинало наполнять его.

Перед ним были родные ворота — некогда массивные и величественные, теперь они покрылись толстым слоем ржавчины. Железо прогнулось под натиском времени, а густые вьющиеся растения обвили не только створки, но и часть стены, будто сама природа пыталась скрыть этот забытый уголок. Когда-то ворота всегда были открыты для всех, но теперь казались надёжно запертыми, словно охраняли лишь призрак прошлого.

Саша замер на мгновение, затем легко, почти машинально, перепрыгнул через ограду. Его ботинки мягко приземлились на потрескавшуюся плитку, местами поросшую мхом. Дорога к спортивному комплексу была до боли знакома, но теперь выглядела заброшенной: клумбы вдоль тропинки заросли бурьяном, опавшая листва скапливалась в углах, её медленно гонял лёгкий осенний ветер. И всё же в этом хаосе угадывались следы чьего-то ухода: кое-где трава была подстрижена, окна в здании оставались чистыми, а двери, хоть и облезлые, не скрипели от ржавчины.

Старые корпуса комплекса выглядели усталыми — стены покрылись трещинами, краска облупилась и местами осыпалась хлопьями, но внутри сквозь стекло проглядывался порядок. Только инвентарь, который он когда-то использовал, теперь казался изношенным и не таким надёжным. Единственное футбольное поле находилось в плачевном состоянии: густые сорняки поглотили газон, ворота покосились и выглядели так, будто могли рассыпаться от одного удара. От трибун остались лишь сломанные крепления и несколько пластиковых обломков, беспорядочно разбросанных по земле.

Саша медленно обошёл территорию, словно проверяя, осталось ли здесь хоть что-то живое из прошлого. Наконец, он подошёл к любимой лавочке у большого старого клёна. Когда-то именно здесь он отдыхал после тренировок, обсуждал с друзьями планы на будущее, смеялся, спорил, строил мечты… Теперь же место выглядело одиноким.

Он осторожно сел на потрескавшееся дерево. Клён всё так же раскидывал над ним свои ветви, а сквозь листья пробивались тёплые солнечные лучи. Саша медленно поднял руку перед собой, позволяя свету играть на его ладони. В этот момент его накрыло странное чувство — словно время сделало петлю, и он снова оказался в том самом месте, но уже в другом мире.

Внезапно воздух прорезал резкий, злой крик:

— А ну-ка пошли отсюда вон! У меня есть ружьё, и оно заряжено!

Голос был хриплым, но громким, как у человека, привыкшего отпугивать незваных гостей. Из-за облезлого кирпичного здания, запыхавшись, выбежал мужчина — жилистый, с седыми растрёпанными волосами и густыми, нахмуренными бровями. В руках он держал ржавую двустволку, направляя её прямо на Сашу. Парень вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Он вскинул голову и, прищурившись, посмотрел на старика. Затем усмехнулся и, покачав головой, сказал:

— Дядя Вася, да вы что, не узнали меня? Это же я, Саша.

Охранник замер. Его лицо дрогнуло, брови поднялись, а губы приоткрылись в удивлении. Руки, сжимавшие ружьё, начали мелко трястись, и через секунду оружие с глухим стуком упало на землю.

— Господи… — едва слышно прошептал он. Затем быстро шагнул вперёд, схватил Сашу за плечи, жадно вглядываясь в его лицо. На глазах старика блеснула скупая слеза, которая тут же скатилась по морщинистой щеке. — Я знал, что ты жив…

Дядя Вася резко притянул парня к себе и стиснул в крепких объятиях. Саша сначала замер, не привыкший к такой внезапной вспышке эмоций, но затем почувствовал, как что-то тёплое и родное сжало его изнутри. Он закрыл глаза и медленно выдохнул, позволяя себе на мгновение забыть обо всём. Несколько секунд они просто стояли молча. Затем дядя Вася немного ослабил хватку, шумно втянул воздух и, смахнув ладонью влагу с глаз, произнёс:

— Что ж мы тут на холоде торчим? Пойдём ко мне в домик, расскажешь, где тебя носило все эти годы.

Они неспешно зашагали по потрескавшейся дорожке. Саша пинал камешек ногами, следя за его прыжками по асфальту, а старик шагал рядом, молча, ссутулившись, будто его плечи вдруг стали тяжелее. Сторожевой домик почти не изменился. Всё та же облупленная дверь с криво прибитой табличкой, всё тот же запах пыли, чая и чего-то металлического. Внутри пахло прошлым — слегка прогорклым, но уютным. Саша огляделся. На своём месте стоял старый проигрыватель, глухо шипящий на одной-единственной радиоволне. Стены всё так же украшали плакаты с изображением забытых рок-групп и дорогих автомобилей, мечтательно вырезанных из старых журналов. На подоконнике стоял пожелтевший от времени радиоприёмник, а рядом — кружка с облезшей эмалью. Дядя Вася подошёл к ржавой раковине, взял чайник и открыл кран. Вода зажурчала, забарабанив по дну металлической посудины. Охранник задержал взгляд на Саше, словно не мог поверить, что перед ним действительно стоит тот самый парень, который исчез столько лет назад.

— Что ты стоишь в дверях, как неродной? Заходи, садись за стол.

Дядя Вася говорил мягко, но голос его слегка дрожал — то ли от волнения, то ли от старости.

Саша моргнул, словно только что очнулся.

— А… нет, ничего, — пробормотал он, наконец перешагивая порог. — Просто… давно здесь не был. Ностальгия.

Комната будто встретила его воспоминаниями. Всё здесь было точно таким же, как в детстве. Стол с обшарпанными краями, который всё так же скрипел при малейшем движении. Выцветшая скатерть, чуть выгоревшая от солнца. Но был ещё один запах, который Саша не ожидал почувствовать — запах пороха, смешанный с ароматом жареной картошки. Странное сочетание. Дядя Вася тем временем уже ставил на стол две кружки с горячим чаем.

— Вот, держи. Ну, рассказывай, что с тобой произошло, — он сел напротив, скрестив руки на груди.

Разговор затянулся. Одна кружка чая быстро опустела, за ней последовала вторая. Саша рассказывал, стараясь держать голос ровным, но мысли всё время норовили сбиться. О многом он говорил прямо, но о главном промолчал — о том, что видел в тени, о том, от кого бежал. Дядя Вася слушал, почти не перебивая. Лицо его оставалось напряжённым, взгляд сосредоточенным. Иногда он чуть прищуривался, словно пытался выловить в словах племянника несказанное. Когда Саша наконец замолчал, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь редкими потрескиваниями старого проигрывателя.

— А что у вас произошло? — спросил он после паузы.

Старик медленно кивнул, вздохнул и потёр переносицу.

— У меня столько вопросов, а ты с темы съезжаешь, — пробормотал он, но тут же махнул рукой. — Ладно, вижу, что ты устал. Всё равно рано или поздно тебе надо было это узнать…

Он замолчал, глядя куда-то сквозь стены, словно вспоминая события, о которых предпочёл бы никогда не говорить.

— Когда случилась авария… — наконец заговорил он. — Люди ополчились на твоего отца. Ты же знаешь, какой у нас народ: им нужен был виноватый. А раз виноватого не нашли, его назначили.

Саша сжал пальцы в кулак.

— Днями и ночами он водил поисковые группы, надеясь найти хоть что-то. Хоть кого-то. Но каждый раз возвращался с пустыми руками. А в городе тем временем шептались… Всё громче, всё злее. Говорили, что он что-то скрывает. Что он виноват.

Голос дяди Васи стал глухим, будто этот груз давил на него долгие годы.

— За один год он постарел на все десять. Замкнулся, почти ни с кем не разговаривал. Потом… — старик провёл рукой по лбу. — Потом его увезли. С тех пор он не сказал ни слова. Я его навещал пару раз… Но видеть его таким…

Он замолчал, сделал глоток чая, но кружка уже была пуста.

— А спорткомплекс? — спросил Саша.

— А что спорткомплекс? Когда твоего отца не стало, туда тут же слетелись стервятники. Землю хотели выкупить, давили через суды, через криминал. Полицейские приходили, запугивали, чиновники сулили взятки. Но тут появился твой дядя.

— Дядя? — Саша нахмурился.

— Да. Он как-то сумел выкрутиться, отвести угрозу. Не знаю, что он сделал, но спортзал остался на месте. И всё это время он его содержал. А ещё платил за лечение твоего отца.

Саша молчал, обдумывая услышанное.

— Теперь спорткомплекс стал настоящей границей, — продолжил дядя Вася. — Между старым и новым Рестом. Здесь всё ещё дышит тем городом, который ты помнишь. Но за границей… Там совсем другое.

За окном подул ветер, задребезжало стекло. Саша поднял голову, но в темноте за окном не было ничего, кроме огней далёкого города.

— Теперь мне всё стало понятным, — Саша сжал челюсть, ощущая, как злость поднимается внутри.

Дядя Вася вздохнул, глядя в кружку с давно остывшим чаем.

— За последние пять лет всё кардинально поменялось. Там, где раньше были туристические базы и пансионаты, начали расти дорогущие отели, рестораны, элитные высотки. Город заполнили чужаки — инвесторы, бизнесмены, просто богатеи. Рыболовное дело прибрала к рукам какая-то фирма, оставив местных рыбаков не у дел. Лесопилку закрыли, рабочие места исчезли. А новый район разрастался, поглощая старый. Людей просто вышвыривали на улицу, как ненужный хлам.

Дядя Вася замолчал, нахмурившись.

— Родной тебе Рест ещё жив, но это ненадолго, — продолжил он после паузы. — Те, кто остались, держатся из последних сил. Но каждую неделю что-то случается: то поджог, то чья-то лавка в руинах, то человек исчезает.

Саша кивнул, скрестив руки на груди.

— Я слышал что-то про поджоги…

— Не просто поджоги, парень. Это кто-то методично зачищает город под себя. — Дядя Вася мрачно посмотрел в окно. — Вот только никто не хочет связываться.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь приглушённым тиканьем настенных часов.

— Ладно, хватит о грустном, — старик хлопнул ладонью по столу. — Давай лучше о будущем. Что ты собираешься делать?

— Даже не знаю… — Саша провёл рукой по волосам. — Думаю возродить спорткомплекс. Собрать ребят, стать тренером, как отец. Завтра пойду в школу, попробую договориться о продолжении учёбы.

— Правильное решение, — дядя Вася одобрительно кивнул и потянулся. — Ох, мы засиделись, темень уже.

Он встал, подошёл к письменному столу, достал из ящика связку ключей и протянул их Саше.

— Вот, это от вашей квартиры. Надеюсь, дорогу домой ты не забыл?

— Эту дорогу я никогда не забуду, — Саша крепче сжал ключи в ладони.

Они вышли на улицу, в лицо ударил прохладный ночной ветер, пахнущий сыростью. У калитки Саша обернулся и, поколебавшись, спросил:

— Вы круглосуточно здесь охраняете территорию?

— В основном да, иногда меня подменяет племянник, — ответил дядя Вася, проверяя замок.

— Ваня, если правильно помню? Он ведь уже институт окончил?

— Ага, учился в большом городе, но не понравилось ему там. Вернулся обратно.

— Надо бы с ним увидеться… — Саша задумчиво провёл пальцем по краю куртки. — Кстати, а кто вам платит зарплату?

— Об этом можешь не беспокоиться. — Дядя Вася усмехнулся. — Твой дядя оплачивает всё.

Саша нахмурился.

— У него деньги откуда? Отец всегда говорил, что он был балбесом…

— Ха-ха-ха, а я с твоим отцом полностью согласен! — Старик рассмеялся, но тут же стал серьёзным. — Говорит, что заключил выгодный контракт.

Саша покачал головой.

— А когда он вернётся?

— Без понятия. Судя по всему, нескоро.

— Дайте мне его номер.

Они вышли за калитку, и влажный ночной воздух сразу ударил в лицо. Возле тротуара тускло мерцали редкие фонари, а с дороги тянуло запахом бензина и прелых листьев. Дядя Вася порылся в кармане, вытаскивая телефон. И вдруг… Из-за поворота со страшным визгом шин вылетела машина. Фары полоснули по их лицам, ослепляя, а двигатель взревел, будто зверь, сорвавшийся с цепи. В салоне толпились подростки — мальчишки в дорогих куртках, девчонки с бутылками в руках. Они хохотали, орали что-то невнятное, размахивали руками, будто сцепившись с этой ночью в пьяном танце. Машина неслась прямо на них.

— Дядя Вася! — Саша бросился вперёд, схватил старика за плечи и резко дёрнул назад.

В следующий миг машина промчалась в считанных сантиметрах от них, оставив за собой клубы выхлопных газов и пьяные выкрики. Бутылка с глухим звуком вылетела из окна и разбилась о тротуар, разлетевшись на десятки стеклянных осколков. В воздухе повис тяжёлый запах спирта.

— Вот хулиганье! — рявкнул дядя Вася, размахивая кулаком в сторону скрывшейся в темноте машины. Его лицо покраснело, а дыхание сбилось. — Совсем страх потеряли, черти!

— У вас тут такое часто? — спросил Саша, с трудом переводя дух.

Старик сплюнул в сторону.

— Да постоянно. Дети миллионеров творят что хотят. Им всё сходит с рук. — Он покачал головой и глубоко вздохнул. — Ладно, забудь, только нервы себе трепать. Вот, держи номер телефона.

Он сунул Саше клочок бумаги, а затем достал из пакета свёрток.

— И еды немного собрал, перекусишь дома.

— Спасибо, — Саша кивнул, принимая пакет. — Ну, я тогда пойду. Завтра увидимся.

— Давай, только больше не пропадай! — крикнул ему вслед дядя Вася.

— Хорошо, — бросил через плечо Саша и двинулся дальше.

Город встретил его мраком. Ни один фонарь не работал, тротуары погрузились в темноту. Он шагал по знакомым улицам, но они казались чужими. Даже воздух здесь был другой — густой, затхлый, пропитанный дымом и сыростью. Когда он проходил мимо своего любимого магазина, сердце сжалось. Дверь заперта, окна заколочены. Вывеска облупилась, буквы наполовину стерлись.

— Дядя Денис… — пробормотал он.

Что с ним стало? Закрыл магазин или его тоже заставили уехать? Мысли путались, но ноги сами привели его к родному двору. Он поднял голову и замер. Старый дом выглядел ещё хуже, чем он помнил. Стены в трещинах, облупленная краска, подъезд тёмный, словно вход в пещеру. Соседние окна либо забиты фанерой, либо зияли чёрными провалами. Саша вдохнул и медленно двинулся вперёд.

Скрипнув, дверь медленно открылась, выпуская в прихожую застоявшийся запах пыли и чего-то ещё — то ли старых книг, то ли осенней сырости. Саша переступил порог, и на него накатила волна воспоминаний. Всё вокруг казалось замороженным во времени: та же обстановка, та же тишина, только покрытая слоем забвения.

Его взгляд скользнул по комнате. Мебель была накрыта белыми покрывалами, словно дом готовился к долгой зимней спячке. В углу высилась стопка картонных коробок, кое-где торчали знакомые вещи — пара боксерских перчаток, старая ракетка, какие-то свёртки. Отца здесь не было уже давно, но его следы оставались повсюду.

Саша шагнул дальше, направляясь в свою комнату. Здесь всё было аккуратно, даже слишком. Порядок, которого он никогда не мог поддерживать, будто сам собой воцарился за эти годы. Кровать застелена, на столе сложены учебники, а куртка, которую он забыл перед отъездом, висела на спинке стула, будто ждала его возвращения. Но комната отца… Открыв дверь, он застыл на пороге.

Из уютного жилища она превратилась в штаб-квартиру человека, одержимого своей работой. Стены были увешаны стикерами с пометками, на полу в беспорядке разбросаны карты и исписанные листы. Цифры, схемы, формулы — всё это создаёт странное ощущение тайны, словно отец пытался что-то разгадать, что-то спланировать.

Саша сделал шаг вперёд. В комнате не осталось ничего личного. Никакой кровати, никаких привычных вещей. Только стул у окна. Он подошёл ближе. На подоконнике стояли две фотографии. Мама. Он. Саша медленно провёл пальцем по стеклу рамки, смахнув невидимую пыль.

— Прости меня, — выдохнул он, не отводя глаз от улыбающихся лиц на снимке.

Молчание поглотило его слова. Он простоял так ещё мгновение, затем развернулся и пошёл на кухню, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не дать воспоминаниям вновь захлестнуть его.

Саша поставил пакет с едой на стол, вытащил из него пару бутербродов и завалился на скрипучий стул. В воздухе висел запах пыли и чего-то застарелого, словно сама квартира за время его отсутствия покрылась слоем забвения. Он отломил кусок хлеба и машинально включил телевизор.

Экран замерцал, озаряя полутемную кухню холодным светом. На местных новостях говорили про поджоги. Репортер с натянутым спокойствием рассказывал о сгоревшем магазине на окраине города, о задержках пожарных, о том, что это уже третий случай за месяц. Саша замер. Кулаки медленно сжались, ногти впились в ладони.

Положение дел в Ресте напоминало ему пещеру, из которой он когда-то выбрался. Город казался тем же самым мрачным лабиринтом, где среди теней бродят жестокие и беспринципные твари, отличавшиеся от чудовищ лишь внешностью. Годы в заточении сломали его прежнего, оставив того, кто теперь сидел здесь, зная, что не может просто игнорировать этот мир. Он закинул в рот последний кусок бутерброда, запил холодным чаем и, выдохнув, поднялся. Спать не хотелось.

Порывшись в картонных коробках, он без труда нашёл старую майку без рукавов, шорты и кроссовки. Надев всё это, бросил взгляд в зеркало. Из отражения на него смотрел кто-то чужой. Волосы, длинные, спутанные, лезли в глаза. Саша взял ножницы, покрутил их в пальцах, затем, не задумываясь, отрезал всё лишнее. Лёгкие пряди упали в раковину, обнажая резкие скулы и холодный взгляд. В одном из пакетов он нашёл лыжную маску и натянул её на лицо. Теперь нижняя часть скрывалась, а над ней светились его красные глаза. «Теперь я похож на бандита», — с кривой ухмылкой подумал он, выходя за дверь. Саша поднялся по лестнице на крышу. Ночной воздух обдал его прохладой, волосы слегка развевались на ветру. Он подошёл к краю и посмотрел вниз: под ним простирался город, утопая в жёлтых пятнах фонарей и неоновых вывесках. Разбежавшись, он прыгнул.

Адреналин вспыхнул в груди, а тело, натренированное долгими годами выживания, двигалось само. Полёт, короткий момент абсолютной свободы, и приземление — мягкое, бесшумное. Он пересёк ещё одну крышу, затем другую. Город под ним жил своей жизнью, но его патрулирование не давало результатов. Уже собираясь возвращаться, Саша вдруг услышал звук. Крик. Неестественный, сдавленный, полный страха. Он замер, прислушиваясь. Зрение, привыкшее к темноте, выделило вдалеке небольшой сквер. Тусклый свет уличных фонарей отбрасывал длинные тени, между которыми двигались фигуры. Саша присел на край крыши, вглядываясь. Пара силуэтов. Что-то происходило. Он замер, напрягая слух, который с годами стал намного острее. Теперь он не просто слышал город, он чувствовал его. И что-то в этом сквере было явно не так.

Сквер был пустынным и плохо освещённым — несколько старых фонарей бросали тусклые пятна света на потрескавшуюся плитку, кое-где пробивалась трава. В воздухе стоял лёгкий запах сырости и прелых листьев. Саша затаился на крыше, наблюдая за троими, стоявшими внизу.

Первый, явно постарше, выглядел как типичный уличный торговец — потрёпанная кожаная куртка с засаленными рукавами, тёмные штаны цвета хаки, от которых свисала тяжёлая металлическая цепь. Под курткой угадывалась чёрная майка, а на шее болталась бандана с рисунком синего черепа. В его расслабленной стойке чувствовалась уверенность человека, который знает, что держит ситуацию под контролем.

Двое других выглядели так, будто им было не место в этом захолустном сквере. Опрятные, ухоженные — дорогие рубашки, тёмные джинсы, начищенные туфли, на запястьях золотые часы и браслеты. Они нервничали: перебрасывались быстрыми взглядами, держались напряжённо, а их руки сжимались и разжимались, выдавая внутреннее беспокойство. Саша прищурился. «Странная компания», — подумал он, решив остаться и проследить за ними. Сначала разговор был тихим, почти обычным, но затем резко накалился.

— Что ты нам подсунул?! Мы не за это платили! — выкрикнул один из парней, его голос звенел от злости.

Пакетик с чем-то маленьким и белым полетел в мужчину в кожанке, ударившись о его грудь и упав на плитку.

— Не хотите брать — не надо, — спокойно ответил он, пожав плечами. — Я тогда пошёл.

Он сделал шаг назад, но тут же почувствовал тяжёлую ладонь у себя на плече.

— А деньги нам не хочешь вернуть? — тихо, но угрожающе спросил второй парень, слегка наклонившись вперёд.

Мужчина ухмыльнулся и, не спеша, сбросил руку.

— Деньги оставлю себе, — сказал он, склонив голову набок. — Это будет моя компенсация за ложный вызов.

Он развернулся, явно собираясь уходить, но парни не собирались так просто отступать.

— Стой! — выкрикнул один из них, в голосе слышалась паника, смешанная с яростью.

Мужчина в кожанке тяжело вздохнул, будто ему надоело возиться с детьми, и достал из кармана нож.

— Хотите проблем? — спросил он, лезвие блеснуло в свете фонаря.

Саша больше не мог просто смотреть. Он сорвался вниз с крыши, приземлившись за спиной у мужчины. В одно мгновение его рука метнулась вперёд, выбивая нож из пальцев преступника. Металл звякнул о землю. Тот резко обернулся, встретившись взглядом с парнем в лыжной маске.

— Убирайтесь прочь! — коротко бросил Саша, глядя на испуганных парней.

Те не стали ждать повторения — словно по команде развернулись и кинулись прочь, едва не споткнувшись о бордюр. Мужчина же, наоборот, зарычал от злости, его кулаки сжались, а глаза сузились.

— Да кто ты такой?! — взревел он и бросился на Сашу.

Саша двигался легко, точно тень, увертываясь от грубых и неточных ударов преступника. Каждое его движение было отточено, будто он заранее знал, что сделает противник в следующую секунду. Один быстрый шаг в сторону, уклон, молниеносный удар в солнечное сплетение — и мужчина с глухим стоном согнулся пополам, хватаясь за живот. Саша не дал ему времени прийти в себя. Локоть — точно под рёбра, короткий хлёсткий удар в плечо, и вот уже бандит рухнул на землю, задыхаясь и судорожно хватая ртом воздух.

— Ч-чертов… — прохрипел он, кашляя.

Юноша спокойно подошёл ближе и наклонился, схватив его за ладонь. На первый взгляд это выглядело небрежно, но пальцы Саши сжались с такой силой, что мужчина резко закричал, а его тело выгнулось от боли.

— Говори, кто ты и что тут делаешь, — тихо, но твёрдо спросил Саша, глядя прямо в глаза поверженному противнику.

— Ничего я тебе не скажу! — прохрипел тот, его голос дрожал от злости и страха.

Саша сжал руку ещё сильнее. Раздался треск суставов, и бандит взвыл, забился, словно раненный зверь.

— Я с лёгкостью могу раздробить твои пальцы, — его голос звучал холодно, бесстрастно.

Мужчина заскулил, но не проронил ни слова. Саша посмотрел на него ещё несколько секунд, а затем разжал пальцы и отступил назад.

— Всё с тобой ясно, — сказал он, словно говоря не человеку, а куску мусора. — Прибегать к более грубым методам я не хочу, всё равно ты мне ничего не расскажешь.

Бандит попытался отдышаться, сжимая пострадавшую руку, но его взгляд всё ещё был полон ненависти.

— Скоро проедет патрульная машина, — продолжил Саша. — Ты сдашься им. А если вздумаешь бежать…

Он сделал паузу, позволяя мужчине прочувствовать его слова.

— …то я пересмотрю свои методы. И не буду таким добрым.

Где-то вдалеке раздался характерный звук сирены, приближающийся, становящийся всё отчётливее. Глаза преступника расширились.

— Это… это невозможно! — прохрипел он, оглядываясь в панике.

Но Саша уже слышал эту машину раньше. Для него это не было сюрпризом.

— Беги! — сказал он, голосом, в котором не было ни угрозы, ни злости, лишь твёрдое, бесспорное приказание.

Преступник дышал тяжело, его грудь ходила ходуном. Паника захлестнула разум, и, не видя иного выхода, он вдруг сорвался с места, бросившись прямо под колеса патрульной машины. Громкий визг тормозов разорвал тишину ночи, резкий свет фар ослепил его на мгновение.

Дверцы машины хлопнули. Из неё вышли двое полицейских — оба в тёмных куртках с нашивками, вооружённые, но выглядевшие расслабленными, будто сцена перед ними была лишь частью рутинной работы.

— О, Лёх, гляди-ка, — лениво произнёс один из них, высокий, с короткой стрижкой. — К нам преступники уже сами бегут. Что будем с ним делать?

— Да ну его, — зевнул второй, опираясь на крышу машины. — Возиться ещё. Только бумажной волокиты прибавится.

Преступник дёрнулся, метнулся взглядом в сторону сквера… и застыл. Там, горели два алых глаза. Они были неподвижны, холодны, будто сами тьма и смерть смотрели на него. Мужчина резко обернулся, от ужаса его тело двигалось само собой, и он, не думая, оттолкнул одного из полицейских, пытаясь создать дистанцию.

— Ах ты ж… — Полицейский выругался и в мгновение ока заломил ему руку, выкручивая так, что тот взвизгнул.

— Ну вот, теперь ты напросился, — сказал второй коп, доставая наручники. — Быстро в машину!

Металлический щелчок застегнувшихся браслетов раздался в воздухе. Мужчина больше не сопротивлялся. Саша наблюдал издалека. Когда машина с арестованным развернулась и скрылась за поворотом, он позволил себе короткий выдох. Всё было кончено. На сегодня. Он развернулся и ушёл в ночь. Полицейская машина подкатила к серому, давно требующему ремонта зданию участка. Водитель бросил беглый взгляд в зеркало заднего вида — арестованный Кот выглядел бледным, всё ещё тяжело дышал. Сержант, мужчина лет сорока с проступающей сединой, быстрым шагом направился к кабинету подполковника. Постучал.

— Разрешите войти.

— Давай быстрее, я уже домой собираюсь, — донёсся недовольный голос из-за двери.

Сержант вошёл, вытянувшись.

— Мы задержали мелкого наркоторговца по кличке Кот. Что с ним делать?

Подполковник уже собирался отмахнуться, но внезапно нахмурился.

— Как ты сказал? Кот?

— Да.

— Он же из этой новой шайки, с их дурацкими синими черепами, так?

— Похоже на то, — пожал плечами сержант.

Подполковник на мгновение задумался, затем встал, забрасывая папки в стол.

— Тогда посадите его ко мне в машину.

— В смысле?..

— Без смысла! Действуй!

Сержант, недоумевая, вышел, но приказ есть приказ. Через несколько минут подполковник сел за руль. Кот уже сидел сзади, вжавшись в угол, но, увидев знакомое лицо, резко приободрился.

— Спасибо вам, Гавриил Дмитриевич, такая со мной история случилась, вы не представляете!

— Закрой свой рот. — Голос офицера был жёстким, холодным. Он даже не смотрел на него, заводя машину. — Никто не должен знать, что мы знакомы. Кот сглотнул, в глазах появилась тень тревоги.

— Че… чем я думал?..

Подполковник, наконец, взглянул на него через зеркало.

— Не благодари меня, — спокойно сказал он. — Мы едем к твоему боссу. Там и будешь объяснять, что случилось. Тогда, возможно, поймёшь, что лучше бы ты сел за решётку.

Старая лесопилка возвышалась мрачным силуэтом среди заросшего кустарником пустыря. Когда-то здесь кипела работа, гудели станки, пахло свежей древесиной, но теперь это место больше напоминало декорации к фильму ужасов. Ржавые балки угрожающе скрипели на ветру, в разбитых окнах плясали тени, а запах сырости смешивался с гарью костров, разведённых внутри.

Патрульная машина остановилась перед ржавыми воротами. Фары выхватили из темноты облупленную табличку с надписью: «Посторонним вход воспрещён» — и пустые бутылки, валяющиеся у входа.

Подполковник Гавриил Дмитриевич, невысокий, крепко сбитый мужчина с седыми висками, вышел первым, обошёл машину и дёрнул за собой Кота. Тот споткнулся, но подчинился, ссутулившись и стараясь не смотреть в глаза офицеру. Гавриил молча расстегнул наручники, давая ему хоть иллюзию свободы, и подтолкнул в спину:

— Двигай.

Кот нервно кивнул и шагнул вперёд, следуя за подполковником на территорию завода. В одном из помещений теплился свет. Дрожащее жёлтое сияние лампы без плафона заливало пространство, пропахшее потом, алкоголем и дешёвым табаком. Внутри, за парой грубых деревянных столов, сидели пятеро. Их лица были помятые, одежда — простая, но дорогая. Некоторые лениво перебрасывались фразами, кто-то отрешённо курил, но когда в дверном проёме появились Гавриил и Кот, все затихли. Но один человек явно выделялся. Кость. Мужчина лет сорока, широкоплечий, с мощными руками, испещрёнными шрамами и выцветшими наколками. Волевой подбородок, взгляд хищника. Даже в расслабленной позе он выглядел так, будто может одним движением убить любого в этой комнате. На нём были кирзовые сапоги, спортивные штаны и чёрная майка-алкоголичка, обтягивающая торс, словно вторая кожа. Кожаные перчатки с обрезанными пальцами дополняли образ человека, привыкшего работать руками. Он медленно повернулся, встречая взглядом подполковника.

— Какими судьбами, Гавриил Дмитриевич? — голос его был низкий, спокойный, но в нём проскальзывала угроза.

Подполковник усмехнулся, доставая сигарету:

— Да вот, твоего повязали, привёл.

Кость напрягся. На лбу вздулась вена.

— Кого?!

— Да вот, Кот.

Преступник, до этого державшийся за спиной Гавриила, наконец, вышел вперёд, поникший, сгорбленный. Шаги давались ему тяжело, как будто ноги налились свинцом.

— Ну и что случилось? — холодно спросил Кость.

Кот сглотнул, пытаясь справиться с комом в горле.

— Кость… Простите меня… — начал он дрожащим голосом. — Всё как всегда… Я продавал товар… Вдруг из ниоткуда появился этот парень в маске. Он прыгал, как бешеный кролик, и… и… грозился мне руку сломать!

Кость молчал. Сделал пару шагов вперёд, нагнулся, поднял с земли ржавый металлический прут. Провёл ладонью по его холодной поверхности, словно взвешивая на руке.

— Эту руку? — спросил он, чуть приподняв подбородок.

Кот застыл, глаза метались из стороны в сторону.

— Д-да…

— Надеюсь, такого больше не повторится? — вдруг негромко произнёс Гавриил, выдыхая сигаретный дым.

Кость даже не повернулся к нему, продолжая смотреть на дрожащего Кота.

— Не беспокойтесь, Гавриил Дмитриевич, — его голос стал мягким, почти ласковым. — Больше такого не повторится.

А затем он размахнулся и опустил прут.

Глава 4 Первая группа

Полную красоту осеннего Реста можно увидеть только утром, когда мягкий солнечный свет заливает улицы, окутывая город золотистым сиянием. Осень здесь была особенной — без резкой прохлады, без увядших парков и серых небес. Листья пальм оставались зелёными, но в воздухе витал аромат увлажнённой почвы и солёного морского бриза. На деревьях, что не спешили сбрасывать свою листву, можно было заметить едва уловимый рыжеватый оттенок. Где-то на клумбах ещё цвели яркие цветы, а ветер, хоть и стал чуть прохладнее, всё равно был ласковым. Жители города в шутку называли это время «благородным утром» — солнце поднималось над горизонтом неспешно, будто смакуя каждую секунду пробуждения. Оно окрашивало море в персиково-розовые оттенки, играло бликами на стеклянных фасадах зданий, проскальзывало в щели ставней, пробиралось сквозь листву кипарисов, окутывая город мягким теплом. От этих солнечных лучей было не спрятаться даже за плотными занавесками. Они проникали в каждую квартиру, пробуждая сонных жителей, наполняя дома уютом и спокойствием. Но лишь немногие комнаты оказывались освещены ими полностью, и одна из таких принадлежала юной девушке.

В комнате царил порядок. Всё здесь было лаконично: большая кровать перед окном, комод, письменный стол, на котором ровными стопками лежали учебники и книги. Голубые обои придавали комнате лёгкость, а на стенах висели фотографии, грамоты и медали, напоминающие о её победах. В углу — гимнастический обруч, лента и небольшие гантели. Девушка спала, укрывшись лёгким одеялом. Её пшеничные волосы мягкой волной лежали на подушке, несколько прядей аккуратно выбились и легли на плечо. Черты лица были женственными, утонченными, словно созданными самой природой, а утренний свет лишь подчёркивал её красоту. Лучи солнца медленно прокрадывались в комнату, сначала освещая край кровати, затем — её лицо. Она слегка улыбнулась во сне, а через мгновение её карие глаза распахнулись, отражая золотое утро. Скинув одеяло, девушка потянулась, ощущая свежесть утра, и тут же вскочила с кровати. Несколько упражнений — привычная зарядка, лёгкость в движениях, дыхание ровное. Закончив разминку, она вприпрыжку побежала в ванную, где с наслаждением умылась прохладной водой. Когда она вышла, её уже ждал завтрак.

Отец сидел за обеденным столом, одетый в лёгкую рубашку, держа в одной руке чашку ароматного кофе, а в другой — планшет с утренними новостями. В воздухе витал запах свежесваренного напитка и тёплого молока. Мать стояла у плиты, аккуратно помешивая овсяную кашу, а за окном раздавался приглушённый шум города — машины, звонкие голоса прохожих, крики чаек над морем. Осень в Ресте была совсем иной — не той, что рисуют в книгах с алыми кронами деревьев и пронизывающим ветром, но в этом теплом, мягком сезоне было что-то завораживающее, словно сама природа не спешила отпускать лето.

— Всем привет! — весело произнесла Лера, входя на кухню.

Её золотистые волосы ещё слегка растрёпаны после сна, но глаза светятся бодростью. Осень за окном выглядела мягкой и тёплой: утреннее солнце играло на стенах, а из приоткрытого окна доносился свежий солёный воздух с моря. Отец, оторвавшись от планшета, посмотрел на дочь и улыбнулся.

— О, с добрым утром. Уже проснулась?

Лера только хмыкнула и села за стол. Мама, стоявшая у плиты, тут же повернулась к ней:

— Лер, садись, я сейчас сделаю тебе чай. И вот твой овощной салат, как ты и просила.

— Спасибо, мам, — тепло поблагодарила девушка и тут же принялась за завтрак.

На кухне повисло приятное утреннее молчание, прерываемое лёгким звоном ложек и редким перелистыванием страниц в планшете. Но вскоре мама снова заговорила:

— У тебя же на носу соревнования. Ты уже обсудила это с директором? Четверть скоро заканчивается.

Лера пожала плечами:

— Пока нет, но у меня всё нормально, думаю, отпустят. Сегодня после уроков зайду к нему.

— Лучше не затягивай, Лер.

— Да, да, мам, — девушка доела завтрак и резко поднялась из-за стола. — Спасибо, было вкусно, но мне пора!

Она по-быстрому оделась в школьную форму — тёмно-синюю юбку и светлую рубашку. Проверила рюкзак, накинула на плечи ветровку и вышла на улицу. Новый район был словно отдельный город в городе: чистые тротуары, аккуратные газоны, высокие, современные дома с огромными окнами и дорогими машинами у подъездов. Всё выглядело идеально, но атмосфера была иной. Холодной. Напускной. Лера хорошо знала, что их семью здесь не принимали. Они были чужаками среди этих людей, которые привыкли чувствовать своё превосходство. Взрослые не скрывали презрения, подростки смотрели с насмешкой, дети учились этому у родителей. Сколько раз Лера ловила на себе их взгляды? Сколько раз слышала за спиной презрительные комментарии? Она быстро натянула капюшон и достала из кармана наушники. Музыка всегда была её спасением. Громкие аккорды заглушали неприятные слова, вырывающиеся из окон проезжающих машин, и смягчали колкость взглядов, бросаемых прохожими.

На остановке уже собралась небольшая группа людей. В основном это были те, кто работал в сфере обслуживания: продавцы, уборщики, охранники. Остановка, поставленная здесь, была чистой формальностью — как будто кто-то в городской администрации решил: «Ладно, пусть будет, но без удобств». Здесь редко улыбались. На лицах — усталость, раздражение, молчаливая обречённость. Они все прекрасно знали, что в этом районе для них нет места. Никто из живущих в элитных домах не подходил сюда, разве что случайно. Лера невольно почувствовала этот тяжёлый взгляд, что-то среднее между презрением и жалостью. Наверняка кто-то из взрослых снова подумал: «Что за девчонка? Чего она тут забыла?» Она только глубже спрятала руки в карманы и прибавила громкость в наушниках. Осталось дождаться автобуса и уехать отсюда — хотя бы на время.

Автобус медленно катился по улицам старого района, мягко подпрыгивая на давно не ремонтированных дорогах. Окна были запотевшими, и Лера лениво проводила по стеклу пальцем, оставляя за собой прозрачную линию. За стеклом мелькали знакомые серые пятиэтажки, облупившиеся стены магазинов, на которых граффити давно стали частью фасада. Она могла бы перевестись в лицей в новой части города, но даже мысли об этом вызывали у неё отвращение. Там было не место для знаний — там ценили только деньги и власть. Дети, учившиеся там, с малых лет впитывали атмосферу высокомерия, учились презирать тех, у кого меньше средств или влияния. Лера не могла терпеть таких людей. Она знала, что в старой школе её многие ненавидят, но всё равно выбрала её. Раньше всё было по-другому. До переезда их семью уважали, она была лучшей ученицей, активисткой и спортсменкой. Но стоило им перебраться в элитный район, как отношение к ней изменилось. Теперь её заслуги стали чем-то само собой разумеющимся: «Ну конечно, у них же деньги!» Зависть прорастала в людях быстрее, чем трава после дождя. Но Лера не обращала на это внимания. Она не позволяла себе прогибаться под чужое мнение. Каждый день заходила в школу с гордо поднятой головой, даже когда за спиной шептались и переглядывались.

Автобус остановился возле школы, двери с лязгом открылись. Лера вышла, вдохнула свежий утренний воздух и уверенно направилась внутрь. Сдав вещи в гардероб, она сразу пошла к кабинету директора. Долго откладывать разговор смысла не было. Постучав, она приоткрыла дверь:

— Здравствуйте, Екатерина Васильевна, можно войти?

Но не успела она переступить порог, как её внимание привлек парень, уже сидевший в кабинете. Он был странно одет — чёрная шапка, солнцезащитные очки, натянутая на плечи куртка. Директор, не поднимая глаз от бумаг, ответила:

— Прости, Лера, но зайдёшь попозже.

Лера кивнула, прикрывая дверь, но взгляд её задержался на этом парне.

Что-то в нём знакомое…

Она стояла в коридоре, пытаясь вспомнить, откуда его знает. Лицо скрыто очками, но… осанка, движение руки, лёгкая улыбка — всё казалось до боли знакомым. Как только она закончила размышлять, дверь кабинета открылась, и парень вышел. Он остановился на секунду, посмотрел на неё, ухмыльнулся:

— А ты совсем не изменилась. Ещё увидимся. Пока, Лер.

С этими словами он развернулся и ушёл. Лера осталась стоять в недоумении. Кто он? Почему говорит так, словно знает меня? Мысли крутились в голове, но ответа не было. А тем временем Саша уже шагал по улицам, наполненный воспоминаниями. Сердце билось быстрее — столько лет прошло, а здесь всё было таким же, как прежде. Но времени на сентиментальность не было. Впереди ждал важный день. Надо было открывать спортивный комплекс «Честь». На территории уже находился Василий Александрович, ожидая его.

— Привет, Саш, ты рано, — сказал охранник, лениво потягиваясь и открывая ворота. Его массивная фигура в старой, но ещё крепкой форме казалась частью этого места — как стены, как тренировочные маты, как потрёпанные грушевые мешки в зале.

Саша кивнул, заходя на территорию.

— Здравствуйте, Василий Александрович. Думаю, начнём с корпуса для боевых искусств. Надо убрать там всё и привести в порядок.

— Ты уже всё решил, да? — усмехнулся охранник, поправляя козырёк фуражки.

— Решил, — твёрдо ответил парень. — Я наберу группу и начну учить детей тому, что знаю сам.

— Молодец! — одобрительно хмыкнул Василий Александрович. — Какие поручения для меня?

— Да какие поручения, отдыхайте! Я сам справлюсь, так что у вас теперь будет больше свободного времени.

Охранник рассмеялся, хлопнул парня по плечу и поковылял к выходу:

— Ну, если ты такой самостоятельный, пойду-ка я домой. Может, даже впервые за месяц спокойно посплю.

Саша проводил его взглядом, затем направился к корпусу Б. Как он и ожидал, помещение давно не видело нормального ремонта. Грубые деревянные перекрытия, запах сырости и пыли, облупленные стены — всё это создавало атмосферу заброшенности, но Саша видел здесь не разруху, а потенциал. Тренировочный зал был почти пустым, если не считать кое-где завалившихся матов, сломанных турников и покрытых ржавчиной гантелей. Инвентарь пострадал больше всего — кое-что прогнило, резиновые покрытия рассыпались от времени, и половину пришлось без сожаления выкинуть. Он уже наметил в голове план работ, когда услышал, как кто-то вошёл в зал.

Группа людей, одетых в дорогие костюмы, медленно двинулась внутрь, их шаги гулко отдавались в пустоте помещения. Эти люди не выглядели случайными прохожими. У них был тот самый вид — холодный, уверенный, без лишних деталей. Лица застыли в вежливых, но абсолютно пустых выражениях. Люди действия, — мелькнуло у Саши в голове. Они не привыкли к отказам. Один из мужчин, высокий, с аккуратно зачёсанными волосами, выступил вперёд и протянул руку:

— Здравствуйте, Александр?

Саша рефлекторно ответил:

— Да, а вы кто?

Мужчина улыбнулся одними уголками губ и вложил ему в ладонь визитку.

— Мы из риелторской компании. Я хотел бы обсудить с вами одно выгодное предложение.

Он говорил гладко, спокойно, с интонацией человека, привыкшего к переговорам, но глаза его не выражали ничего, кроме холодного расчёта.

— У нашей фирмы есть клиент, который очень заинтересован в приобретении данного комплекса, — продолжил риелтор, не давая Саше вставить ни слова.

Саша сжал визитку и раздражённо перебил его:

— Стоп, я ничего продавать не собираюсь. Вообще-то, я несовершеннолетний, и всем владеет мой дядя.

Мужчина сделал вид, что не заметил его раздражения.

— О, не волнуйтесь, это не проблема. Все документы мы организуем. А насчёт цены…

Он сделал паузу, словно раздумывая, но это было напускное.

— Наш клиент готов заплатить втрое больше рыночной стоимости.

Саша стиснул зубы.

— А что сказал дядя?

Риелтор чуть склонил голову набок и, улыбаясь, произнёс:

— Ой, не думайте о нём. В первую очередь стоит беспокоиться о себе. Или о своих близких.

Парень напрягся.

— Что вы имеете в виду?

Улыбка риелтора стала шире, но теперь она напоминала оскал гиены.

— Ну, например, ваш отец. Мы знаем, что у него серьёзные проблемы со здоровьем. Лечение — дело дорогое. Но наш клиент может замолвить слово, чтобы его взяли в экспериментальную программу… весьма многообещающую.

Внутри у Саши что-то сжалось. Они копались в личной жизни его семьи. Знали про болезнь отца. Использовали это как рычаг давления.

— Подумайте, Александр, — мягко, почти ласково произнёс риелтор. — Деньги, лечение, будущее. Всё это может быть у вас. Нужно лишь согласиться.

Эти слова обескуражили Сашу. В груди всё клокотало, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он еле сдерживался, чтобы не накинуться на риелтора прямо здесь, на полу запыленного зала. Но больше всего злило не наглое предложение, не мерзкая улыбка этого типа, а то, что он на мгновение задумался над его словами. Они же правы… — промелькнуло в голове. Отец болен, деньги нужны… Он стиснул зубы. Резкий вдох, долгий выдох. Гнев улёгся, отступил в глубину сознания. Саша поднял голову и, как можно твёрже, произнёс:

— Извините, но я не заинтересован в вашем предложении. Попрошу вас уйти.

Мужчина внимательно на него посмотрел, склонил голову, будто изучая.

— Вы уверены? — в его голосе исчезла наигранная любезность, осталась только холодная угроза.

— Да, — чётко и без колебаний ответил Саша.

Риелтор выдержал паузу, затем усмехнулся, как будто услышал не отказ, а лишь отсрочку согласия.

— Ну что ж. Если передумаете — звоните. Номер на визитке.

Развернулся, махнул рукой остальным. Люди в костюмах без лишних слов последовали за ним, словно стая волков, уходящая с охоты. Саша проводил их взглядом, чувствуя, как от напряжения пульсирует кровь в висках. На лестнице риелтор достал телефон и, прищурившись, набрал чей-то номер:

— Здравствуйте. Не получилось. Похоже, у них вся семья такая. Можете послать других.

Саша этого уже не слышал. Но почувствовал, как вокруг внезапно стало как-то… тише. Шаги.

— Саш, что они хотели? — голос Василия Александровича вывел его из мыслей.

Саша обернулся. Охранник стоял в дверях, нахмурившись.

— Ничего важного, всё в порядке, — отмахнулся он и продолжил уборку, поднимая старый мат.

Василий Александрович не сводил с него взгляда, но, видимо, решил не давить. Вздохнул, сменил тему:

— Ладно. Слушай, Саш, я походил по знакомым… Завтра их внуки придут, посмотрят на секцию. Может, и захотят к тебе присоединиться.

Саша резко поднял голову.

— Зачем? Не надо было, я бы сам что-нибудь придумал… — Он замолчал, но потом кивнул, чуть улыбнувшись. — Спасибо, Василий Александрович.

— Да не за что, — буркнул тот, но по голосу было понятно, что доволен. — Единственное, что они не смогут много платить.

— Это не проблема. Я хотел с ними заниматься бесплатно. Того, что присылает дядя, мне хватает с головой.

— Ты с ним говорил?

— Да. Он мне посылку прислал и позвонил.

Саша замер, вспоминая. Это было утром. Тихий стук в дверь. Он осторожно подошёл, заглянул в глазок. Курьер в фирменной одежде, нейтральное выражение лица.

— Здравствуйте, вы Александр Руднев?

— Да.

— Распишитесь здесь, вам посылка.

Парень взял планшет, расписался, не задавая вопросов. Закрыв дверь, он прошёл в гостиную, поставил коробку на стол и открыл. Внутри были ноутбук, телефон и небольшой конверт. Сначала он взял телефон. На экране мигало уведомление о пропущенном вызове. Номер был подписан: «Набери меня». Саша не задумываясь нажал кнопку вызова…

— Алло, Саш, привет! Это дядя Игорь.

Саша замер. В груди что-то ёкнуло.

— Дядя… это правда ты?! — голос его дрогнул от волнения. — Мне не верится… Как же я рад тебя слышать!

В трубке раздался тёплый, знакомый смех:

— А-ха-ха, да, это я. Я тоже рад тебя слышать, парень. Прости, что не могу приехать. Очень хочу, правда, но у меня нет возможности.

Саша сглотнул. Хотелось расспросить, почему, что мешает, но он сдержался.

— Ты видел конверт? Открывал его?

— Видел, но не открывал, — честно ответил он, переведя взгляд на лежащий на столе конверт.

— Хорошо. Тогда открой.

Саша разорвал край и вытащил содержимое: банковскую карту и сложенный листок.

— Внутри карта и пароль. Раз в месяц я буду скидывать деньги на твои нужды, так что если что-то понадобится — не стесняйся.

Саша почувствовал ком в горле. Он был не один. Кто-то о нём заботился.

— Спасибо… — пробормотал он, потом, немного приободрившись, добавил: — Я ещё хотел многое у тебя спросить! Как у тебя дела? Где ты работаешь? И как ты узнал, что я вернулся?

На том конце линии раздался короткий выдох, словно дядя ненадолго задумался.

— Дела нормально. Работаю в международной фармацевтической фирме. — Он слегка замялся, прежде чем добавить: — А про тебя… я слежу за новостями в Ресте. Да и начальство у меня могущественное, они знают многое.

Саша нахмурился, но не успел задать вопрос, как дядя продолжил:

— Саш, я бы хотел с тобой о многом поговорить, но, извини, мне пора бежать. Обещаю, позже позвоню, поговорим обо всём.

— Хорошо… — тихо ответил он. — Буду ждать звонка.

Связь оборвалась. Саша моргнул и вернулся в настоящий момент. Василий Александрович смотрел на него с лёгким любопытством.

— Ясно… Наверное, сильно занят, — кивнул старик, прислонившись к стене.

Но прежде чем они успели продолжить разговор, с улицы донёсся шум. Крики. Сначала приглушённые, затем всё громче. Саша и Василий Александрович резко обернулись и поспешили к выходу. На горизонте, сквозь городские постройки, в небо поднимались густые чёрные клубы дыма.

— Чёрт… — выдохнул Саша.

Он почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Василий Александрович, закройте спорткомплекс. Я не вернусь сегодня.

Старик хотел что-то сказать, но Саша уже сорвался с места. Он бежал изо всех сил, перепрыгивая через лужи, лавируя между прохожими. Дым становился всё гуще. Через два квартала перед ним открылось пылающее здание. Люди суетились, передавали вёдра с водой, пытались сбить огонь. Кто-то кричал, кто-то звал на помощь. Жар ударил в лицо. Саша хотел броситься вперёд, но понял, что не знает, что делать. Он мог помочь? Чем? Огонь всё ещё бушевал, но, похоже, его удалось взять под контроль. За пару часов удалось спасти большую часть дома. Рядом с ним кто-то тяжело выдохнул.

— Вот они и до нас добрались, — устало произнесла женщина, вытирая пот со лба.

Саша перевёл на неё взгляд. Она выглядела измождённой: пепел на лице, грязные ладони, растрёпанные волосы.

— Извините… Кто? — неуверенно спросил он.

Женщина усмехнулась, горько и зло.

— Кто-кто… «Синие черепа»!

У Саши внутри всё похолодело.

— Теперь придётся жильё новое искать, — продолжила женщина, глядя на обугленные стены. — Они всё равно не успокоятся, пока дотла всё не сожгут.

Саша судорожно сглотнул.

— Как… А как же полиция?!

Женщина устало посмотрела на него, как на ребёнка, который всё ещё верит в сказки.

— О чём ты… — её голос стал холодным. — Их арестовывают не всегда. А если и задерживают, то в тот же день отпускают.

Саша почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Ладно, надо идти дальше работать.

Она встала, обтряхнула руки и направилась к обгоревшему дому, словно это была обычная, привычная рутина. Саша смотрел ей вслед. А в голове билась лишь одна мысль: «Что теперь?» По дороге домой Саша без конца прокручивал в голове возможные варианты действий. Слежка за домом? Да, но что дальше? Остановить их он не сможет, а полиция… Женщина у пожарища уже дала понять, что на них рассчитывать бесполезно. «Мне нужно что-то ещё… Но что?» Идей не было. От этого чувство беспомощности только усиливалось. Вернувшись в квартиру, он молча сбросил одежду, оглядел пустую комнату и тяжело вздохнул. Затем потянулся к шкафу, доставая тот же тёмный костюм, что носил прошлой ночью. В этот раз он добавил перчатки для драк — небольшая, но важная деталь, которая защищала кулаки от травм. Саша понимал: просто разговорами ситуацию не изменить. Но этой ночью никто не пришёл. Глубоко за полночь он позволил себе короткий отдых: освежающий душ, пара часов сна. Утром его ждали дети — сегодня был день тренировок, и опаздывать он не собирался. Когда он подошёл к комплексу, у входа его ждал неожиданный, но приятный сюрприз. В холле стояла группа ребят — не меньше двадцати человек.

— Всем привет, вы все пришли на занятия?

— Да! — хором отозвались дети.

Эта синхронность заставила его усмехнуться.

— Отлично! Тогда пойдёмте, покажу вам раздевалку. Быстро переодеваемся и в зал!

Ребята, возбуждённые предстоящей тренировкой, с шумом направились к раздевалке.

Когда все наконец собрались, Саша хлопнул в ладони:

— Ну что, готовы? Начнём с разминки!

Он сам потянулся, показывая пример, и группа повторила за ним. Тем временем мимо спорткомплекса проходила Лера. Она уже собиралась пройти дальше, когда заметила, что ворота открыты, а из здания доносятся голоса и звуки тренировки. «Разве он ещё работает?» Любопытство взяло верх, и она шагнула внутрь. Взгляд сразу зацепился за фигуру в зале — парень в шапке, ведущий занятие. Он повернулся, и в этот момент её сердце сжалось. «Не может быть…» Лера остолбенела. Она моргнула несколько раз, будто пытаясь убедиться, что это не иллюзия. Но он был здесь. Живой. Настоящий. Глаза защипало. Она судорожно прикрыла рот рукой, стараясь не издать ни звука, но слёзы уже текли по щекам. Она смотрела, не в силах отвести взгляд, пока не закончилась тренировка. Когда последние дети покинули зал, Лера больше не смогла сдерживаться.

— Саш!

Парень обернулся. Его лицо на мгновение отразило удивление, но он не успел ничего сказать — Лера бросилась к нему и обняла, крепко, будто боялась, что он снова исчезнет.

— Ты живой…

Несколько секунд они стояли так, молча, пока Саша наконец не заговорил:

— Лер, привет.

Он улыбнулся, и эта улыбка окончательно сломала её. Слёзы полились с новой силой.

— Лер, успокойся, это я, — он мягко сжал её плечи. — Никогда бы не подумал, что ты так будешь рада меня видеть.

Она всхлипнула и вскинула на него взгляд:

— Дурак, конечно, рада!

Она вытерла слёзы, но они тут же навернулись снова.

— Я всегда считала тебя хорошим другом, просто не могла сказать… Всё-таки мы были детьми. Но ты… — она тяжело вздохнула, подбирая слова. — Ты всегда говорил то, что думал, и тебе было плевать на насмешки. Ты был добр ко всем. Мне казалось, что ты взрослее нас…

Саша усмехнулся.

— Ой, да ладно, скажешь тоже. Мы все были такими, даже Коля.

Лера чуть улыбнулась сквозь слёзы.

— Да, даже Коля…

— Кстати, как он?

— С родителями уехал. Иногда приезжает летом, к бабушке.

— Понятно…

На мгновение между ними повисла тишина. Саша посмотрел на неё внимательнее.

— Поздно уже. Давай я тебя до дома провожу?

— Я переехала, — тихо ответила Лера, — но до остановки можешь довести.

— Хорошо. Как раз поговорим по дороге.

Подростки собрались, потушили свет и закрыли ворота. Ночь была ясной, луна щедро разливала свой холодный свет, очерчивая здания и редкие силуэты прохожих. Воздух был свежим, но пронизывающе холодным, заставляя невольно ежиться. Каждое слово давалось с трудом — мороз обжигал горло, вырывающийся пар мгновенно исчезал в темноте.

— Так ты переехала?! Куда? — Саша нарушил тишину, спрятав руки в карманы.

— В новый район, — ответила Лера, ее голос был каким-то приглушенным. — Родителям предложили хорошую работу, пришлось уехать… — она замялась, словно не была уверена, стоит ли продолжать. — А что, осуждаешь?

Саша покачал головой, чуть усмехнувшись:

— Нет, кто я такой, чтобы осуждать? Наоборот, я рад, что у вас все хорошо.

Девушка на мгновение взглянула на него и улыбнулась, но во взгляде читалась легкая грусть.

— Слушай, Саш, ты в школу приходил… Хочешь вернуться?

Парень кивнул, но тут же пожал плечами.

— Да, но это не так просто, как кажется. Особенно если учесть, что официально я умер, — ухмыльнулся он, но в его тоне скользнуло что-то горькое.

— Не смешно, — резко оборвала Лера, нахмурившись.

— Да я не шучу. Еще все экзамены сдавать… В общем, не скоро я туда вернусь.

Они шли молча, только их шаги отдавались эхом по пустынной улице. Незаметно подошли к остановке, где под слабым светом фонаря Лера повернулась к нему и сказала:

— Хочешь, я помогу тебе? Ну, типа… стану твоим репетитором?

Саша удивленно посмотрел на нее.

— Я был бы не против, но тебе-то это зачем?

— Ну, во-первых, мне несложно, а во-вторых… — она улыбнулась, но уже хитро, — ты мне позволишь заниматься в спортзале.

Саша фыркнул, покачав головой:

— Ха-ха, ну ладно, уговорила.

— Вот ты и засмеялся, — заметила Лера и неожиданно спросила: — У тебя вообще телефон есть?

— Ага, — он достал из кармана новый мобильник и показал его. — Только я в нем еще не разобрался.

— Давай сюда, я сохраню свой номер, — протянула руку девушка.

В этот момент к остановке подъехал автобус. Лера быстро набрала свой контакт, вернула телефон Саше и улыбнулась:

— Вот, теперь свяжемся, или я просто зайду в спорткомплекс.

— Договорились, — кивнул парень.

Двери автобуса со скрипом закрылись, и девушка, махнув на прощание, скрылась внутри. Саша смотрел ей вслед, пока машина не исчезла за поворотом. Затем глубоко вдохнул холодный воздух и, сунув руки в карманы, направился дальше патрулировать улицы. Эта ночь снова прошла спокойно. Никаких подозрительных типов, никаких происшествий. Вернувшись домой, он только прилег на кровать, и тут же его глаза закрылись. Впервые за много лет сон был глубоким и непрерывным. Но старые привычки не уходят так просто. Уже через несколько часов он проснулся. В комнате было темно, только за окном пробивался слабый свет уличного фонаря. Взглянув на часы, Саша выдохнул и сел на кровати. Пора было идти в спортивный комплекс.

В этот раз людей было меньше, из всех осталось всего семь человек. Саша был не особо расстроен — меньше народу, больше внимания каждому. Тренировка шла по плану: дети, несмотря на их возраст и темперамент, проявляли интерес, старались. Воздух в зале наполнился ритмами ударов по мешкам, шуршанием ног по полу и шелестом дыхания. Казалось, что даже стены подстраиваются под этот ритм, поглощая шум и создавая атмосферу сосредоточенности. Но тут раздался звук скрипа дверей. Саша оглянулся. В зал вошли двое мужчин. Одним из них был молодой парень в темной куртке и спортивных штанах, а другой — старший, с жестким взглядом и бородой. Оба явно не выглядели как обычные посетители спортзала.

— О, смотри, Славик, грушу кто-то поставил, — сказал один из них с насмешкой, проводя взглядом по окружению.

Саша насторожился. Двери были закрыты, никто не приходил, и было странно, что эти люди появились здесь так внезапно. Тренировка замерла на секунду, и напряжение сразу стало ощущаться в воздухе.

— Извините, я могу вам помочь? — Саша подошел к ним с уверенным, но не агрессивным тоном.

Мужчина, что постарше, обернулся с презрительным взглядом.

— Эй, парнишка, ты не видишь, что мы разговариваем? — ответил он с грубостью. — Ну ладно, нам нужен главный.

Саша встретился взглядом с этим человеком, не отпуская свою позицию. Он поднял бровь и спокойно сказал:

— Это я.

Мужчина лишь хмыкнул, а затем схватил Сашу за шкирку, заставив его немного пригнуться под силой его руки.

— Слушай сюда, ты вчера выгнал людей, которые тебе хорошие предложения делали, — сказал он, его голос стал холодным. — Мы пришли сюда, чтобы ты передумал. Меня не интересуют твои отказы.

Второй, парень помоложе, стоял чуть сбоку, его глаза были напряжены. Он немного отклонился в сторону, видимо, готовясь к действиям.

— Понял? — с угрозой произнес он, замахиваясь, чтобы ударить Сашу по животу.

Но Саша в тот момент как-то резко вырвался из рук старшего. Он почувствовал, как мгновенно в нем просыпается все, что за годы тренировок стало частью тела. Ударить его было бы ошибкой. Он поймал руку нападающего, остановив ее на полпути. В глазах его собеседника сразу же отразился страх. Саша стоял напротив него, лицо серьезное, стиснутые зубы и напряженные скулы. Он не сказал ни слова, но из его взгляда было видно, что он готов был совершить ужасное, если этот человек сделает хотя бы шаг. Мужчина, поняв, что стоял перед стеной, отступил, утаскивая с собой друга, который, похоже, уже сожалеет о своем решении. Они молча исчезли в темноте коридора. Как только они скрылись, Саша оглянулся на детей. Те стояли, застыв в нерешительности, а кто-то даже испуганно зажмурился. Он глубоко вздохнул, попытался успокоить нервозную атмосферу.

— Пожалуйста, успокойтесь. Простите меня, больше такого не повторится, — его голос прозвучал уверенно, но в нем было ощущение ответственности. — Если кто завтра не придет, я все пойму. Но на сегодня занятие окончено.

Он сделал паузу, словно подбирая нужные слова.

— Единственное, что хотел сказать напоследок: я учу вас боевым искусствам не для того, чтобы вы становились такими, как те люди, — он кивнул в сторону ушедших бандитов. — Те, кто наслаждается своей силой и унижает слабых. Нет, я учу вас для того, чтобы вы могли защищать тех, кто в беде, и помогать тем, кто этого действительно заслуживает.

Дети слушали молча, и в их глазах Саша заметил благодарность. Когда занятия завершились, и последний ученик ушел, Саша не стал сразу закрывать зал. Он остался один, отключил свет и еще немного потренировался. Это был его способ успокоиться, вылить из себя напряжение, которое накопилось. Переоблачившись в свой костюм, он вышел на улицу. За окном уже начинало темнеть, небо покрывалось черной завесой. Ощущение предвестия не отпускало его. Почему-то Саша знал, что что-то должно произойти сегодня ночью. И это предчувствие не давало ему покоя.

Глава 5 Поджоги

Через пару часов стемнело. Небо приобрело глубокий синий оттенок, и город погрузился в темноту, как если бы ночь медленно поглощала всё вокруг. Саша надел свою маску, ту, которую он давно выбрал как часть своего «облика». Он помчался к дому, за которым наблюдал, его шаги эхом раздавались по пустынным улицам. Он чувствовал, как злость на этот умирающий город охватывает его, сжимая грудь. Городу, с которым было связано столько воспоминаний, оставалось лишь существовать в тени былого величия. Все рушилось, исчезало. Боль от утраты разрывала сердце, но он знал одно: если он не будет бороться, то не останется ничего. Даже если весь мир будет против, он готов стоять.

Прохладный воздух обжигал горло, когда Саша пробежал мимо одного из уличных фонарей, который не горел. Город был поглощен тьмой — фонари не работали, и только из нескольких окон пробивался тусклый свет. Тот свет, что оставался в домах, был отголоском старых людей, которые не могли или не хотели уезжать. Лишь они, старики, оставались в этом умирающем районе, защищая последние уголки своих воспоминаний.

Саша свернул в узкий переулок, где его взгляд сразу поймал пару силуэтов. Он остановился и, скрывшись в тени, наблюдал. Он был готов действовать, но решил подождать, чтобы собрать больше доказательств, чтобы в следующий раз не ошибиться. Он должен был поймать их на горячем, чтобы не дать им шанса оправдаться.

Два человека, которых он наблюдал, не заметили его присутствия. Один из них, с длинными волосами, стоял с канистрой в руках, из которой выливалась горючая жидкость на дверь дома. Второй парень, с короткой стрижкой и брутальным видом, помогал ему, таская смотанные бутылки и провода. Когда жидкость в канистре закончилась, они поднесли сверток к подъезду, устроив из него самодельный фугас. Затем один из них вставил железку между дверью и стеной, чтобы не дать жертве возможности закрыться.

Саша не мог больше ждать. Он прыгнул с крыши, пролетел несколько метров и оказался у поджигателей, словно тень из темноты. Он выбрал момент, когда оба парня были рассеяны своими действиями, и одним быстрым движением сбил с ног одного. Другого же схватил за горло, заставив его поднять руки в знак сдачи. Он сжал хватку, чувствуя, как его мышцы напрягаются. Сердце бешено колотилось, но Саша оставался спокоен.

Посмотрев на установленные устройства, его гнев усилился. Поняв, что дверь была подперта железкой, Саша разъярился. Он подхватил преступника и, с силой бросив его в дверь, услышал страшный грохот. Железка упала, и громкий шум мгновенно разбудил жильцов. Слышались голосовые оклики из окон, кто-то выглядывал, кто-то выходил на улицу с кухонными ножами и битами в руках.

— Пришли все-таки! — кричала одна из женщин, глядя на Сашу и его жертв.

Толпа разрасталась, и с каждым моментом становилось только более шумно. Люди кричали, шумели, видя в этом моменте только угрозу и злость. Паника заполнила воздух. Саша поднялся, оттолкнув преступника от себя и встал прямо перед дверью подъезда, блокируя ее. Его маска скрывала лицо, но глаза горели решимостью.

— Замолчите! — закричал он. — Срочно выходите все из дома! Они что-то установили в подъезде, вам нужно эвакуироваться! Эти двое — ваши поджигатели!

Люди внизу на улице начали перешептываться, недоуменно смотря на Сашу.

— А ты кто такой? — с подозрением выкрикнул один из мужчин.

— Смотрите, он в маске! — кричал другой, указывая на него пальцем. — Наверное, заодно с ними!

— Да он еще ребенок! — выкрикнула женщина в группе жильцов, потрясая рукой, как будто это оправдывало все.

Перепалку жильцов прервал неожиданный выстрел. Раздался громкий щелчок, и пуля врезалась в бок Саши. Он едва успел среагировать, но рефлексы, отточенные годами тренировок, не подвели его. Он успел согнуться, не давая выстрелу попасть в жизненно важные органы, и едва не упал, но вовремя присел на одно колено, чувствуя, как адреналин моментально заливает его тело.

Повезло, что это был травматический пистолет, но даже такой выстрел не был приятным. Удар от пули был болезненным, но травмы не оставил. Тело было готово выдерживать такие удары — после долгих лет в школе выживания он стал почти неуязвимым. Мышцы, как железо, а кости, как сталь — это не были просто слова. В его теле не было ничего лишнего, а реакция и чувствительность были на высшем уровне. Он мог ощущать каждое движение в воздухе, слышать и видеть больше, чем любой обычный человек.

Он отполз назад, пытаясь встать, и в тот момент паника охватила толпу. Женщины кричали, мужчины бегали от ужаса, а несколько жильцов начали поспешно бегать по дворам, пытаясь позвать на помощь.

— Они его убили! — раздались крики из темных окон, и все это превратилось в хаос. За соседними окнами начали светиться огоньки, из домов начали выглядывать любопытные лица.

Преступник с пистолетом, увидев, что Саша всё еще жив, злорадно ухмыльнулся, размахивая оружием:

— Так это ты, тот самый «бешеный кролик», о котором говорил Кот? Я думал, ты какой-то мутант, а ты — просто парнишка, — насмешливо прошипел он.

Саша поднял голову и встретился взглядом с этим человеком. В его глазах не было страха, только бездонная тишина. Он знал, что с этим нужно закончить, и быстро.

— Ты не понимаешь, что творишь, — тихо сказал Саша, его голос звучал спокойно, но в нем была угроза. В этот момент ярко-красные глаза Саши сверлили преступника. Он шагнул вперед, и одним движением нанёс удар в живот. Бандит сгибается от боли, не успев поднять пистолет, а Саша добавил апперкот, который с размаху отправил его в нокаут. Бандит рухнул на землю, потеряв сознание.

Второй преступник, увидев, что его товарищ повержен, схватил фальшфейер, и, перепуганный, закричал:

— Уйди от него! Если ты не отойдешь, я подожгу все это! Я не шучу! Я подожгу всё дотла!

Саша, не сдвигаясь с места, посмотрел на фальшфейер с абсолютно спокойным выражением на лице. Он сделал пару шагов вперед, легко увернувшись от беспокойного взгляда преступника.

— Ты что, думаешь, я боюсь? — спросил он, зная, что, в отличие от него, преступник не рассчитывает на скорость и не может угрожать реальной опасностью. — Ты сам стоишь возле дома. Ты хочешь его сжечь? А если пламя зацепит тебя, как ты собираешься выбраться? Все это — безумие.

Он подошел к первому преступнику, которого сбил с ног, и поставил ногу ему на грудь, разглядывая его тело, в котором не осталось никаких движений. Человек был обездвижен, и это было конец. Саша взглянул на второго поджигателя, не скрывая своей холодной решимости.

— Можешь поджигать, — продолжил он, спокойно, как будто речь шла о мелкой неприятности, — но я сделаю всё, чтобы уничтожить вас.

В этот момент издалека послышались сирены. Саша услышал их нарастающий звук, который приближался с невероятной скоростью. Он знал, что теперь нужно действовать быстро. Преступник не мог оставаться на месте.

— Пошел ты, — вскрикнул он, запаниковав, и вдруг резко развернулся, бросив фальшфейер в сторону. Бандит рванул с места, пустив ногами пыль, и исчез за углом.

— Верное решение, — сказал Саша с ледяным спокойствием. В это время полиция подъехала.

Как и ожидал, несколько полицейских выбежали из машин, наставили оружие и крикнули:

— Не двигайся! Стоять!

Саша поднял руки, но не собирался сдавать свою позицию. Он спокойно указал на обездвиженного преступника:

— Вот ваш поджигатель, — сказал он, убирая ногу с груди бандита. — Второй успел убежать. Если поспешите, догоните его — далеко он не уйдет.

После этих слов парень сделал шаг назад, понимая, что ему нужно отойти, чтобы не оказаться под огнем. Полицейский вглядывался в него с подозрением, истерично крича:

— Я сказал, ни с места! — его голос дрожал от нервозности.

Саша не успел ответить, как вдруг раздался крик из толпы жильцов:

— Не трогайте его! Он нас спас!

— Да, он спас нас! — поддержали его несколько мужчин, и женщина с детьми подбежала к полицейским. — Он с этим справился один!

Вдруг из толпы раздался мужской голос:

— Приехали, а всё за вас сделал этот мальчик! Он спас наш дом!

Пока полиция была занята, Саша не терял времени. В мгновение ока он прыгнул на балкон первого этажа, затем ловко перенесся на выступ, оттолкнулся и оказался на крыше, словно тень, растворяясь в ночной темноте. Он сделал это так быстро, что даже полицейские не успели его заметить, а жители, которые только что поддерживали его, остались в изумлении. Внизу все затихло. Полиция переглядывалась, еще не понимая, что только что произошло. После долгой паузы пошел шумный разговор.

— Что это было? Кто он? — голос женщины дрожал от недоумения.

— Он такой сильный, но выглядит как подросток… — сказал один из мужчин, пытаясь осознать происходящее.

— Я слышал, как один из бандитов говорил, что он Кролик, — голос стал почти шепотом, и, несмотря на тьму, слово «Кролик» в воздухе как будто сверкало, как яркая молния.

— Кролик? — переспросил кто-то, сбитый с толку. — Кто это такой?

— Похоже, — ответил кто-то из толпы. — Это ведь тот парень, который всю эту дрянь разрулил! Может, это правда он?

Голоса в толпе становились все громче, а слово «Кролик» разносилось по всему кварталу, наполняя воздух новым, тревожным смыслом. Люди уже обсуждали его, как героя или как угрозу. Информация о происшествии быстро распространилась по улицам, благодаря мобильным телефонам и камерам наблюдения. Через несколько минут весь город, а позже и область, обсуждали лишь одно имя — Кролик.

Вскоре новость вышла за пределы района. Интернет пестрил статьями, видео и слухами. И, конечно же, местные журналисты не могли пройти мимо. Телефон Гавриила Дмитриевича, подполковника, не прекращал звонить. Его лицо было мрачным, он стиснул зубы и проклял этот момент, когда все, что произошло, стало достоянием общественности. Не выдержав, он схватил трубку и набрал номер Кости. Он был готов вылить весь свой гнев на него за то, что произошло.

— Здравствуйте, подполковник, что случилось? — голос Кости был таким спокойным и равнодушным, как всегда, что это только еще больше злило Гавриила.

— Что случилось?! Твои придурки натворили дел! Теперь этот Кролик стал местной легендой за одну ночь, — не выдержал Гавриил, его голос звучал с нотками раздражения. — А теперь еще и журналисты! Телефон не замолкает! — он не смог сдержаться. — Эта история вышла за пределы области! Ты понимаешь, что это значит?

Кость на другом конце линии не смутился, его голос оставался монотонным.

— Не переживайте, подполковник. Я сделаю так, чтобы вся эта шумиха ушла на второй план, — сказал он. — Кролик, он что-то вроде местной легенды… Пускай люди говорят. Но что касается вас, я все решу. — Кость немного замолчал, а потом продолжил, уже с намеком на иронию: — Что касается этих двоих, как вы говорите, они мне не понадобятся. Мы сделаем их козлами отпущения. Вы же знаете, как это работает.

Гавриил почувствовал облегчение от уверенности Кости, но беспокойство все еще не отпускало его.

— Я отгавкаюсь от прессы, но что делать с нашими работодателями? — его голос стал тише. — Мне место дорого, Кость.

— Не беспокойтесь об этом. Все будет решено, — ответил Кость, как будто все уже было заранее спланировано. — Я жду вас завтра, чтобы обсудить, как мы будем исправлять ситуацию.

Подполковник напрягся. — Зачем?

На другом конце линии послышался звук, словно Кость положил трубку на стол и без эмоционально ответил:

— Будем устранять Кролика, — его голос стал более решительным и тоном чуть жестче. — Готовьтесь, подполковник. Мы будем охотиться на него.

Трубка с глухим звуком отключилась, и Гавриил остался в тишине. Он бросил взгляд на телефон, сжав его в руке.

Глава 6 Новости

Утро в Ресте начиналось с напряженной тишины, лишь редкие шаги эхом отдавались в пустых улицах, будто город сам по себе пытался оправиться от ночных событий. Пресс-конференция, которая должна была прояснить ситуацию, собирала все внимание. В мэрии, здании с потрескавшимися кирпичами и облупленной краской, снарядили временные камеры и микрофоны. Это было старое сооружение с высокими потолками, где в стенах ощущалась вся тяжесть советского наследия. Зал был заполнен до отказа — как местные журналисты, так и представители крупных телеканалов. Множество людей стояло вдоль стен, ожидая момента, когда начнется долгожданное разъяснение.

Само помещение было большим, с высокими окнами и массивными колоннами, но с тусклым светом, как в старинных театрах. С потолка свисали старинные электрические канделябры, подчеркивая всю помпезность стиля, но всё это казалось вяло потухшим на фоне свежих скандалов и слухов.

В ожидании подполковник Рязанцев, Гавриил Дмитриевич, сидел за своим столом. Его лицо было напряжено, а глаза усталые. Он сдерживал себя, зная, что ему предстоит много трудных вопросов. Как всегда, он был строг и неподвижен, лицо его отражало стойкость, но внутри скрывалась буря. После ночи, полной разговоров с коллегами и угрожающих звонков, он знал, что эта пресс-конференция может стать решающей. Когда пришло время, он встал и уверенно направился к трибуне. В зале сразу стало тише, все взгляды были прикованы к его фигуре.

— Здравствуйте, — начал он, его голос был твёрд и профессионален. — Я подполковник полиции Рязанцев Гавриил Дмитриевич. Сегодня я постараюсь ответить на все ваши вопросы и разъяснить ситуацию.

Подполковник сделал небольшой глоток воды, чтобы немного успокоиться, и продолжил, хотя в его глазах было видно напряжение:

— В ходе вчерашней операции мы задержали двух поджигателей.

Раздался взрыв эмоций, шум и выкрики:

— Какой операции?! Вы приехали на всё готовое!

— Попрошу вас не перебивать, — перебил Гавриил, отчаянно пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Каждый получит возможность высказаться. Мы установили личности задержанных — это Ярцев Владимир Анатольевич и Самойлов Вячеслав Михайлович. Эти мужчины давно разыскивались за поджоги, и теперь, благодаря нашей работе, они задержаны. Врачами было установлено, что оба они психически неуравновешены, и, согласно заключению, это влияет на их действия. Задержанные полностью признали свою вину, и они понесут заслуженное наказание. Теперь с уверенностью можно заявить, что город может вздохнуть спокойно. Несмотря на его уверенные слова, зал наполнился негодованием. Гул становился всё громче, и кто-то из журналистов не выдержал.

— Это всё не так просто! — прокричал один из них, стоя в первом ряду. — Вы пытаетесь нам навязать версию, которая не совпадает с тем, что происходило на самом деле!

Гавриил поднял руку, пытаясь навести порядок.

— Прошу немного тишины, — продолжил он, его голос звучал решительно. — Теперь время для вопросов.

Но как только он закончил, первый журналист тут же вскочил:

— Здравствуйте, газета «Голос народа». Ходят слухи, что на территории города орудует организованная преступная группировка под названием «Синие черепа», и что именно они стоят за поджогами. Как вы это прокомментируете?

Гавриил сделал паузу. Он видел, как этот вопрос стал настоящей угрозой его репутации. Ответить правильно — значит избежать скандала, ответить неудачно — значит угодить в ловушку.

— Эти слухи — не более чем городская молва, — ответил он, пытаясь звучать максимально убедительно. — У страха, как известно, глаза велики. Вся информация о группировке «Синие черепа» — это домыслы. Мы находимся на постоянной связи с оперативными службами, и на данный момент у нас нет подтверждения этой версии.

Он едва успел закончить, как другой журналист с микрофоном в руке встал и снова произнес вопрос:

— Добрый день, телеканал «О фактах». А как вы прокомментируете появление так называемого героя города, известного как Кролик? Мы все слышали об этом человеке, который буквально за одну ночь стал легендой среди местных. Какие у вас есть сведения о нём?

Гавриил Дмитриевич стоял за трибуной, и на его лице читалась неконтролируемая усталость. Вопрос о Кролике застал его врасплох, и он на секунду замер, прежде чем его лицо стало холодным и беспристрастным. В этот момент подполковник почувствовал, как в воздухе повисает напряжение — словно вся пресс-конференция зависела от того, как он ответит. Он осознал, что этот вопрос мог стать поворотным в его карьере, и поэтому он тщательно подбирал слова, но всё равно не смог скрыть сдержанного презрения. Он медленно выдохнул, скривил уголки губ и, наконец, сказал:

— Да, я видел видео. И, честно говоря, был приятно шокирован. Не перевелись ещё богатыри на Руси, ха-ха-ха… — его смех был натянутым, словно он пытался скрыть раздражение за этим фальшивым весельем. Он сделал паузу, глаза его сузились, и он продолжил с меньшей уверенности. — Но, если серьёзно, я очень ему признателен. И хочу сказать спасибо.

Зал замер, ожидая его следующую реплику, но подполковник осознал, что слишком долго молчит, и это играло не на его руку. Вздохнув, он вновь обратился к аудитории, пытаясь вернуть контроль.

— Но напомню, что законом управляют правоохранительные органы. Не стоит переходить букву закона. От героя до бандита один шаг. И ещё: если кто-то знает этого юношу, или если он сам это увидит или прочитает, пусть обязательно придёт в полицейский участок. Мы ему подготовим почётную грамоту и награду за помощь полиции.

На эти слова раздались оживлённые обсуждения в зале, но подполковник, уже уставший от этой суеты, сделал последний жест и добавил:

— На этом пресс-конференция закончена. Спасибо всем за внимание, до свидания.

Он быстро развернулся и поспешил покинуть зал. Шум и выкрики сзади, возможно, не достигали его сознания, всё его внимание было сосредоточено на предстоящей встрече и мысли о том, как выйти из этой ситуации с минимальными потерями. Когда подполковник вышел на улицу, его уже ждала служебная машина. Он направился к дверям, но вдруг услышал свой фамилию. Повернувшись, он увидел мужчину, который с угрожающим видом подошёл к нему.

— Рязанцев! Говорите, ответите на любой вопрос? Вот мой вопрос! — крикнул он, и в ту же секунду метнул в подполковника шарик с краской.

Не успев ничего предпринять, Гавриил почувствовал, как шарик с треском распался, и краска потекла по его белому кителю. В мгновение ока, сотрудники полиции подскочили, повалили нападавшего на землю и надели наручники. Подполковник стоял в оцепенении, смотря, как на его груди быстро расползается красное пятно. Он пытался стереть его руками, но лишь ухудшал ситуацию. Краска стекала по его рукам, оставляя красные следы на пальцах. Мужчина, который был повален на землю, продолжал кричать:

— У тебя всё руки в крови! Это ты их покрываешь! Думаешь, я поверю, что это сделали те два пацана?!

На его слова сбежалось несколько журналистов с камерами, и, как в замедленной съёмке, подполковник увидел, как их объективы фокусируются на нём. Он молча отмахнулся от них и сел в машину, не сказав ни слова. В его голове звенела одна мысль: нужно скорее уехать. В глазах отражалась раздражённость, но ещё больше — паника.

Внутри машины Гавриил несколько секунд сидел, не двигаясь. Пресс-конференция прошла далеко не так, как он ожидал. Разговор с прессой оказался не просто неудачным, он стал настоящим провалом. Всё ещё ошеломлённый, подполковник, раздражённо покачивая головой, пытался унять гнев. Злость переполняла его, и мысли о том, что он может потерять контроль над ситуацией, не давали покоя.

Но тут его телефон вдруг зазвонил. На дисплее высветился номер с пометкой «скрыт». Подполковник вздрогнул. Он точно знал, кто это. Его сердце замерло, и он быстро ответил, не скрывая тревоги в голосе.

— Слушаю, — сказал он, хотя голос его дрожал от напряжения.

— Да, узнал! — прошелестел голос в трубке. Гавриил почувствовал, как холодный пот моментально покрыл его лоб, а на спине побежали мурашки. Его лицо побледнело, и он почувствовал, как всё его тело сжалось в комок. — Не беспокойтесь, мы всё решим и закончим дело.

Не успел он что-то ответить, как связь прервалась, и в трубке раздались короткие гудки. Гавриил в отчаянии схватился за сердце, его мысли закрутились в бешеном водовороте. Он не мог терять ни секунды. Теперь ему нужно было срочно встретиться с Костей, и чем быстрее — тем лучше.

В городе царила напряженная атмосфера, которая становилась все более невыносимой. В воздухе висел запах недовольства, который, как смертоносный яд, проникал в каждую улицу. Полиция пыталась держать лицо, но её слова не находили отклика у местных жителей. Люди не верили ни одному слову властей. С каждым новым заявлением Гавриила Дмитриевича недоверие к правоохранительным органам только росло. Это было похоже на последний гвоздь в гроб их авторитета. Когда полицейская машина проезжала по городу, её немедленно встречали освистыванием и швырянием мусора, а на угрях звучали гневные выкрики. Многие, вместо того чтобы бояться власти, начали верить тому, кто скрывался за маской — подростку, которому дали прозвище «Кролик». Он стал символом того, во что они все верили, и они были готовы ему помочь.

Гавриил Дмитриевич, приехав к участку, столкнулся с результатами своего же бессилие. У здания уже собралась огромная толпа, шум и крики не стихали. Люди пытались прорваться внутрь, кричали что-то в сторону окон, и даже журналисты не упускали шанс зафиксировать этот момент на камеру. Все это было как огонь на масле. Подполковник, решив, что оставаться здесь — это просто бессмысленно, приказал водителю отвезти его домой. Машина двигалась по улицам, а его мысли вертелись вокруг катастрофы, которая разворачивалась прямо на его глазах.

Когда он добрался домой, скинул пиджак и поспешил в свою личную машину. За несколько минут он уже мчался к лесопилке, в место, которое, казалось, становилось всё более и более его убежищем. Но здесь было не лучше. Как только он вошел в помещение, он ощутил на себе косые взгляды местных личностей — бандитов, с которыми ему приходилось работать. Он не стал обращать на это внимание и бескомпромиссно двинулся к кабинету главаря.

— Здравствуйте, неплохую вы там чушь несли, — усмехнулся Кость, подняв брови.

— Выбирай выражения, — коротко ответил подполковник. — Это только начало. Теперь народ нас ненавидит. И они всё понимают, с каждым днем это становится очевиднее.

Кость развел руками, будто не переживал. Его взгляд был наполнен легким презрением, и его голос звучал как всегда: спокойный, уверенный, даже немного насмешливый.

— Ой, извините, перестань быть таким серьезным. Всё будет нормально. Мы все исправим.

— И как? — цинично спросил подполковник, не веря в легкомысленность своего собеседника.

— Я же сказал, устроим охоту, — Кость пожал плечами, словно все решения были уже приняты.

— Ты с ума сошел? — его голос стал твёрже, а выражение лица сменилась на обеспокоенное. — Народ на грани гражданской войны. Ты не можешь усугубить ситуацию!

Кость с усмешкой подошёл ближе, опустив взгляд на свои руки, словно он принимал все это за игру.

— Вот именно. Вы меня не так поняли. Разбоев будет немного. Но они будут направлены в сторону элиты, — спокойно проговорил он.

Подполковник почувствовал, как кровь отходит от лица. Он пытался сдержать себя, но слова Кости заставили его сердце биться быстрее.

— Это ещё хуже! — завопил он, едва сдерживая ярость. — Нас тогда просто убьют! Кстати, мне сегодня звонил Быков, и ещё одного такого разговора я не хочу!

Кость, едва не скрежеща зубами, взглянул на него с неожиданной жесткостью.

— Успокойтесь, я всё улажу. Не беспокойтесь о Быкове. Всё будет решено. Кроме того, парни переоденутся. Мы тщательно подготовим всё. Никто ничего не поймёт. Вот и посмотрим, какой он герой.

— Не знаю, не нравится мне эта идея, — пробормотал подполковник, ощутив тревогу. Он хотел продолжить разговор, но его перебил Кость, который внезапно встал и подошёл слишком близко, сжимая его плечо с силой.

— Ты во мне сомневаешься? — в его голосе скользнула угроза. — Тебе лучше не огорчать меня.

Подполковник с ужасом понял, что не может отказаться от предложенного плана. Он откинул руку бандита, сделав несколько шагов назад, едва сдерживая страх.

— Хорошо, — сдавленно произнес он. — Делай, что хочешь. Но запомни, теперь я так открыто не смогу покрывать вас. Если твоих парней поймают с поличным, мне придётся возбудить уголовное дело.

Улыбка на лице Кости была такой широкой, что подполковнику стало не по себе. Он сжал кулаки, но понимал, что у него нет выбора.

— Вот и отлично, — сказал Кость, наслаждаясь своим превосходством.

Полицейский вышел из помещения, ощущая, как его решимость тает. Тем временем в банде начались жаркие споры. За спиной своего главаря они обсуждали его решение. Несколько человек, почувствовав, что их судьба теперь зависит от необоснованных решений Кости, покинули группировку. Они не хотели стать пушечным мясом в этой игре, которая, как им казалось, не имела хорошего исхода. Но большинство оставалось верными своему лидеру, и продолжало следовать его приказам, даже несмотря на растущее сомнение и растущее недовольство внутри их рядов.

Ночь в Ресте была как всегда темной и тревожной, но в этот раз она была еще более мрачной, чем обычно. По всему городу слышались сирены, а окна жилых домов освещались тусклым светом огней, вырывающимся из-за дымящихся улиц и разрушенных зданий. «Синие черепа» снова ударили, и на этот раз они сделали это мастерски. В новом районе, который ещё недавно считался одной из самых спокойных частей города, прошла волна жестоких ограблений и насилия. В течение одной ночи множество крупных магазинов, офисов и частных домов были разграблены, а их владельцы — или просто те, кто оказался не в том месте и не в то время — отправились в больницу с тяжелыми травмами. Некоторые из них, говорят, так и не пришли в сознание.

План «Синих черепов» сработал безукоризненно. Богачи в панике начали обвинять простых людей в том, что произошло, и тем самым разожгли еще больший пожар недовольства. Ненависть кипела. Горячие головы горожан, которые и так были на грани отчаяния, теперь стали активными участниками насилия. В социальных сетях начали появляться фотографии и видео разграбленных магазинов, а местные жители постили их с яркими комментариями. «Меня не купить и не продать, вы не власть!» — писали они, осуждая политиков и полицию.

На улицах было нестерпимо шумно и бурно. Полиция, которой не хватало сил и ресурсов для того, чтобы пресекать эти беспорядки, терялась в своем растерянности. Время от времени они пытались вмешиваться, но с каждым разом ситуация становилась всё хуже. Крики и топот раздавались в самых разных частях города, а полицейские, вместо того чтобы действовать, чаще всего отступали назад. И все это в прямом эфире — по телевизору, на радио и в интернете.

Новости, как и всегда, приходили с опозданием. Каждый день новые выпуски, с неумолимой регулярностью, рассказывали о беспорядках и ужасах, которые сотрясали город. Но не только традиционные медиа решили взять на себя ответственность за освещение ситуации. В сети пошел поток контента. Блогеры и независимые журналисты не упускали шанса прокомментировать происходящее. Одни искали способы обратить на себя внимание, другие искренне пытались разобраться в сложившейся ситуации. Но на фоне этой шумихи, возможно, кто-то был тем, кто на самом деле мог внести ясность в происходящее.

Кира — двадцатидвухлетняя блогерша с огненными рыжими волосами и ослепительным взглядом — была одной из тех, кто не мог оставаться в стороне. Она села за ноутбук и продолжала листать ленты новостей, пытаясь выудить хоть что-то полезное среди общей информации, но с каждым обновлением ей становилось только тяжелее. Обстановка накалялась, и Кира, как и многие другие, чувствовала, как градус тревоги растет.

Ее канал «Кира обо всем» уже давно стал одним из самых популярных в своей нише. Семьсот тысяч подписчиков следили за её множеством новостей, комментариев и аналитики, и в последнее время они все чаще начали спрашивать её мнение о происходящем в Ресте. Девушка придавала особое значение точности, но с каждым днём становилось всё труднее держать нейтралитет. Её дерзкий нрав, зачастую грубоватая манера говорить и умение тронуть до глубины души — это привлекало людей, заставляя их оставаться на её канале.

Внешность Киры могла создать ложное впечатление о её хрупкости, но на самом деле она была сильной, решительной и готовой идти до конца. Учёба в кинематографическом институте дала ей немало навыков, однако она так и не закончила обучение, поняв, что жизнь в её руках — это не только теории и дипломы. Она умела думать, как журналист, но также была способна действовать, как человек с огненным характером. Впрочем, её главный минус заключался в том, что она легко могла бросить любое дело, если оно ей наскучило, но сейчас её амбиции были высоки, и она не собиралась терять лицо перед своими зрителями.

Кира с раздражением закрыла ноутбук, ударив по клавишам. Она сидела в темной комнате, окна которой были закрыты занавесками, и несколько раз тяжело вздохнула, пытаясь собрать свои мысли. Но ничего не получалось. Её голова была переполнена, и давление на висках становилось всё сильнее. Она стояла у окна, всматриваясь в ночную темноту, когда вспомнила о Максе.

— Ты видела, сколько времени? — сонный и раздраженный голос Макса прорезал тишину ночи. Он явно не был рад такому позднему звонку.

Кира вздохнула, чувствуя, как стресс накапливается с каждым мгновением. Она уже давно не спала, глаза болезненно зудели от усталости, но времени для отдыха не было.

— Прости, Макс, но у меня полный завал. Помоги, я просто не могу найти ничего к новому выпуску, — жалобно проговорила она, бросая взгляд на экран ноутбука, где скользили очередные неудачные попытки собрать хоть что-то стоящее.

Макс помолчал, а потом выдохнул в трубку:

— И чем я тебе помогу? Ты что, на полном серьезе звонишь мне посреди ночи, чтобы попросить помочь с твоим шоу?

— Ну, у тебя отец корреспондент, он ведь много ездит по разным местам, может, он что-то расскажет? — она явно пыталась использовать все возможности, чтобы хоть немного продвинуться в поисках информации.

Макс стал тише, его голос был холодным:

— Ты же знаешь, что я его не видел уже три года. И не собираюсь. Так что с этим делом точно не поможет.

В ответ Кира только пожала плечами, хотя, конечно, она прекрасно понимала его раздражение. Их отношения с отцом никогда не были хорошими, но ей ведь нужно было что-то конкретное, чтобы не разочаровать своих зрителей.

— А вообще, — продолжал Макс с едва скрываемым недовольством, — может, тебе стоит найти нормальную работу? Ты же не останавливаешься на своей «карьере» блогера.

— Это настоящая работа! — воскликнула Кира, раздраженно прокручивая очередное видео на своем канале. — И я не такая, как ты. Я не собираюсь просто отвернуться от своей мечты. Ты не понимаешь!

Макс фыркнул:

— И какая же твоя «мечта»? Нести правду в массы? Стать какой-то супергероиней, которая спасает мир? Кому ты вообще нужна со своими роликами?

— Нет, — тихо ответила она, немного подавив злость. — Я не собираюсь менять мир и не останавливаюсь на том, чтобы спасать кого-то. Просто хочу стабильно зарабатывать, занимаясь любимым делом. Ну, и стать популярной, конечно. — Она засмеялась, с долей самоиронии, несмотря на всю усталость. — Прости, я немного перегнула.

Макс немного смягчился и пробормотал в ответ:

— Ладно, прощаю. Так что тебе надо-то в итоге?

Кира вздохнула, облокотившись на стол, и закусила губу. Канала был на грани. Число подписчиков не увеличивалось, а старые начали отписываться. Рейтинги падали. Она уже давно осознавала, что нужно делать что-то неожиданное, что-то, что вернет зрителей.

— Мне нужно придумать что-то грандиозное, что-то, что всех поразит, — сказала она, чувствуя, как в груди что-то сжимается от давления. — Иначе все — я просто уйду в тень.

Макс ухмыльнулся:

— Ну, что ты думаешь о серийном маньяке в Питере? Тема, мне кажется, актуальная.

Кира выдохнула:

— Это фейк, Макс. Убиты не все, да и жертвы — странные. Возраст и пол разные, да и причина смерти таинственная. Бред какой-то. Я не знаю, что с этим делать. И не думаю, что это поможет мне набрать популярность.

— Ну, если уж так, тогда расскажи про Рест, — сказал Макс, явно пытаясь всколыхнуть её внимание. — Это же прямо в топе. Про этот город все говорят. Герой в маске, странные дела. И, кстати, в какой-то газете я читал, что там парень вернулся из мертвых после семи лет. Ты же любишь экслюзивы, так вот он, твой шанс.

Внутри Киры что-то дернулось, и она резко подскочила на стуле, глаза вспыхнули. Эта идея действительно была именно тем, что ей нужно было.

— Спасибо, Макс! Это именно то, что мне нужно! — радостно вскрикнула она.

Макс рассмеялся, явно довольный тем, что вызвал такой отклик:

— Потише, ночь же. Не нужно будить всех вокруг, — сказал он с улыбкой.

— Ладно, буду собираться. Еще раз спасибо! — Кира торопливо схватила сумку, оставив ноутбук. Внутри её снова появилось чувство, будто она уже на пути к успеху. Она повернула ключ в машине и поехала на ближайший вокзал.

Собираясь в поездку, она поняла, что никогда в жизни не чувствовала себя такой свободной и взволнованной. Это было как новый шанс, возможность найти свой путь в мире, который так быстро менялся вокруг. Её собственная миссия становилась всё яснее — и, возможно, именно Рест откроет ей ворота к тому самому эксклюзиву, который она так отчаянно искала.

Самолет из Санкт-Петербурга приземлился через три часа. Кира с удивлением заметила, как быстро она оказалась в совершенно новом для себя месте, но больше всего ее поразил сам аэропорт Реста. Он был не просто современным — это был настоящий гигант, словно вырвавшийся из утопического города будущего. Когда она прошла через залы, она не могла поверить своим глазам: всё было намного удобнее и продуманнее, чем в Питере. Величественные стеклянные стены, автоматические двери, светодиодные экраны с рекламой и непрерывный поток людей.

«Неужели это реально?» — пробормотала она, доставая камеру. Её руки чуть дрожали, но она уже начинала думать, как подать это место своим подписчикам. Первое, что она сделала, — начала снимать, неспешно направляя объектив в сторону витрин с сувенирной продукцией и контрастных торговых автоматов.

Когда девушка вышла на улицу, её ожидал не старый и захудалый городишко, как она себе представляла, а настоящий мегаполис. Окружение напоминало Лас-Вегас — огромные, сверкающие здания, цветные неоновые вывески, а также шикарные отели, вдоль которых тянулась бесконечная вереница дорогих машин. Всё здесь было таким новым и ярким, что Кира не могла оторвать взгляд. Забудь старое, забудь унылые районы — Рест был чем-то совершенно иным. Вскоре она села в такси, решив, что первое, что она сделает, — отправится в полицейский участок. В этом городе ведь только что произошли необычные события, и она была уверена, что могла бы найти нечто важное для своих роликов.

— До полицейского участка, пожалуйста, — сказала она водителю.

Таксист повернулся к ней и скривил лицо:

— Куда? Нет, я туда не поеду. Это в другой стороне, и в последнее время там всё просто кошмар.

— Почему? — удивилась Кира. — Разве что-то случилось?

— О, да… — в голосе мужчины появился оттенок беспокойства. — Там уже несколько дней творится что-то непонятное. Агрессия, беспорядки. Лучше не соваться туда.

Кира подумала пару секунд, затем, поняв, что она не получит нужного ответа, попыталась уехать с другим таксистом. Однако все остальные водители разводили руками, все отказывались ехать в тот район. Через час, один из них согласился. Однако цена была запредельной — он запросил в два раза больше, чем обычно.

Кира кивнула и согласилась. Поняв, что другого выбора нет. Машина тронулась с места, и вскоре Кира заметила, как резко меняется обстановка. Пестрые вывески и блестящие здания остались позади, а перед ней открылся совершенно другой мир. Разбитые витрины, ободранные фасады, валяющиеся на земле бутылки и мусор. Окружающий ландшафт постепенно становился всё более унылым.

— Что здесь произошло? — спросила Кира, не отводя взгляда от улицы.

Таксист выдохнул, как будто собирался поведать нечто важное.

— Ты же знаешь, что происходит в городе? — спросил он, оглядываясь на неё.

Кира кивнула.

— Да, я слышала, что здесь не всё спокойно.

— Это правда, — подтвердил он, не сбавляя скорости. — Рест когда-то был обычным провинциальным городом. Но вот лет десять назад началась перестройка. Построили новый район, который быстро стал развлекательной зоной для туристов. И не дешёвой. А старые районы потихоньку начали уходить в тень этого мегаполиса. Но местным это не понравилось. Теперь они хотят выгнать чужаков, вернуть свои улицы.

Кира задумалась. Ей было интересно узнать подробности, но её мысли всё же крутились вокруг самой идеи записи видео для канала.

— Вы много знаете, — сказала она, чуть удивленно. — Вы тут живёте?

Таксист рассмеялся с лёгкой грустью:

— Хм, я жил здесь какое-то время. Но остаться не получилось. Всё было не так, как я себе представлял. Теперь иногда приезжаю на подработку. Кстати, скоро мы приедем в старый город. Полицейский участок там. Как только увидишь огромный спортивный комплекс — это значит, что мы почти у цели.

Девушка всё ещё не могла поверить тому, что произошло. Как один район города мог так резко сменить атмосферу? Мегаполис, обвитый неоновыми огнями и блеском стеклянных небоскрёбов, вдруг сменился на обветшалые здания, унылые улицы и беспорядочные толпы, ворочающиеся на площади у полицейского участка. Водитель остановил такси возле участка и с явным облегчением указал ей на здание.

Когда Кира вышла из машины, она на секунду замерла. Перед ней был настоящий хаос. Люди кричали, что-то требовали, а на заднем плане, словно тёмная туча, стоял полицейский участок. Вокруг толпа — нервная, агрессивная, с усталыми, перегоревшими лицами. Внутри её словно что-то сжалось — нужно было снять это. Девушка достала камеру и на фоне бушующего народа заговорила в объектив:

— Я нахожусь у полицейского участка в городе Рест. Как вы видите, на заднем плане множество недовольных граждан устроило митинг, — её голос звучал уверенно, но она не могла скрыть нервозности, вспыхнувшей от дикой атмосферы, окружавшей её. — Попробуем взять у них интервью.

Она подошла к группе людей, но, как только задала свой вопрос, к ней подошёл агрессивно настроенный мужчина. Он не посмотрел в камеру, его лицо было искажено злобой.

— Ты кто такая? Отвали! — грубо крикнул он, толкнув девушку. Она потеряла равновесие, и с глухим ударом рухнула на асфальт. Камера, казалось, полетела вместе с ней, но она среагировала мгновенно — схватила её обеими руками, чтобы она не пострадала. Кира оказалась на земле, обняв камеру, но сердце бешено колотилось, не давая ей осознать происходящее.

Лежа, она на мгновение замерла. В голове звенело, всё вокруг поплыло. Страх, растерянность и неуверенность вдруг охватили её. Но она быстро пришла в себя. Она не могла позволить этим людям диктовать, как ей работать. Нужно было что-то сделать.

Её внимание быстро вернулось к полицейскому участку. Вся эта агрессия и митингующих не вдохновляли на разговоры. Но вот полиция… Она должна была получить ответы именно от них. Решительно встала, припудрив пыль с одежды, и, несмотря на боль в теле, направилась к участку.

Пробиться через толпу было тяжело. Каждый шаг словно вяз в земле. Но она не могла сдаться. Вскоре она подошла к воротам, за которыми стояли несколько полицейских. Один из них держал автомат, взгляд его был холодным и отстранённым. Кира подошла и, собрав всю свою волю, заговорила:

— Здравствуйте, я журналист, можно я поговорю с вашим начальником?

Полицейский взглянул на неё с некоторым недоумением, не проронив ни слова. Он молча достал рацию и, поднеся её к губам, произнес:

— Гавриил Дмитриевич, тут к вам журналист пришел.

— Откуда она? — раздался голос через рацию, холодный и равнодушный.

Девушка почувствовала, как её нервозность возрастает. Страх снова проник в её грудь, сжимая лёгкие.

— Извините, вы из какой организации? — повторил голос.

— Я блогер, — ответила Кира, стараясь не звучать сбивчиво.

Сотрудник полиции положил рацию на стол и насмешливо взглянул на неё.

— Девушка, уходите, у меня нет времени. И никто не будет вас слушать, — сказал он без всякой эмпатии, его лицо было каменным.

— Почему? Я имею на это право! — возмущённо выпалила Кира.

— Уйди отсюда, пока я тебя не задержал, — его взгляд был тяжёлым и безжалостным.

Внутри неё что-то сжалось, а затем, как громкий, глухой удар по сознанию, она услышала очередную команду.

— Так что у вас там, сержант? — раздался голос подполковника через рацию.

— Не беспокойтесь, Гавриил Дмитриевич, ложная тревога, — ответил полицейский, с явным раздражением в голосе.

Этот ответ был как удар для Киры. Сердце защемило, голова закружилась от обиды и разочарования. Всё, чего она хотела — хотя бы немного помочь, узнать, что на самом деле происходит в этом городе, найти истину — теперь казалось совершенно невозможным. Страх снова накрыл её.

Боль в голове была невыносимой. Толпа вокруг не утихала, и Кира почувствовала, что не может больше быть среди этих людей. Молча, с тяжёлым шагом она покинула участок и направилась в сторону дороги, думая о том, что делать дальше. На ходу она достала телефон, пальцы дрожали. Она набрала номер, зная, кто мог бы помочь в такой ситуации.

— Алло, Макс, это просто кошмар, у меня ничего не выходит, — Кира заговорила, не давая парню вставить слово. — Но хотя бы что-то за сегодня сделаю. Помнишь, ты упоминал парня, который вернулся через семь лет? Не знаешь, где его найти?

— Привет, — ответил Макс с ноткой сарказма в голосе. — Честно говоря, не знаю. Хотя в какой-то статье что-то мелькало про спортивный комплекс «Честь». Может, поможет?

— Спасибо, как всегда, выручил, — произнесла Кира с облегчением, кладя трубку.

Она смотрела на комплекс, виднеющийся вдали, и по спине пробежала лёгкая дрожь. Это был её шанс. Она быстро зашагала в его сторону, думая: «Надеюсь, что это оно. То самое место…»

Когда она подошла к воротам комплекса, её дыхание стало чуть тяжёлым, но она вдохнула глубже и подняла глаза. На стене была табличка с надписью «Честь». Сердце забилось быстрее, и она с облегчением переступила порог, но тут же была остановлена охранником.

— Стойте. Вы куда, юная леди? — его голос был строгим, но в глазах читалась усталость.

Кира растерялась, но быстро пришла в себя.

— Ой, извините, я журналист. Хочу взять интервью у парня, простите, не знаю, как его зовут, — спешно проговорила она.

Охранник поднял бровь и ухмыльнулся.

— Ха-ха-ха, хороший ты журналист. Ну ладно, ты, наверное, к Саше, он в комплексе Б, на втором этаже. Но не зови его «парень», а то он тебя точно за «незваную гостью» примет.

— Спасибо, — крикнула Кира, направляясь в сторону указанного корпуса.

Когда она вошла в комплекс, её встретили громкие удары. Она шла по коридору, пока не дошла до зала, где на большой груше тренировался молодой парень. С каждым ударом грушу трясло, словно она вот-вот развалится. Кира остановилась, наблюдая, как его мышцы напряжены, а лицо сосредоточено, как будто весь мир для него растворился.

— Ну и кто ты? — произнёс он зловещим голосом, не придавая внимание её приближении.

Кира почувствовала, этот взгляд… Он был ледяным, холодным, с оттенком угрозы. Каждое его слово как будто нацеливалось в её душу.

«Не пугайся, не пугайся…» — мысленно повторяла девушка, пытаясь справиться с растерянностью. Но её голос всё равно дрогнул, когда она заговорила.

— Ой, извини, не хотела напугать, — Саша снял перчатки и, надевая очки, немного расслабился. — Я думал, это кто-то другой, а теперь нормально представлюсь. Привет, я Саша. А тебя как зовут?

Её неуверенность немного улеглась, но она всё ещё чувствовала напряжение в воздухе, как будто вся эта ситуация была какой-то ловушкой.

— Привет, я Кира, — она постаралась говорить спокойно, несмотря на волнение. — Хотела бы взять у тебя интервью. Расскажешь мне все, что ты пережил? Извини за прямолинейность.

Саша вдруг прищурился и окинул её взглядом. Он явно оценивал её, как будто пытаясь понять, что за человек стоит перед ним.

— Интересно… — произнёс он задумчиво. — Про меня уже писали, но это была местная газета. А ты откуда?

— Я блогер, — чуть смущённо ответила Кира.

Саша поднёс руки к поясу и откинулся назад, как будто оценивая её в следующий момент. Он задумался.

— Понятно, а кто это?

— Ха-ха-ха! — неожиданно рассмеялась Кира, слегка расслабляясь. — Ты первый, кто так ответил! Как тебе объяснить… Я журналист в интернете, если коротко говоря.

Саша нахмурился, как будто только сейчас осознав, что существует такая профессия. Он, видимо, был далёк от соцсетей и блогеров.

— Даже такое есть? — он кивнул с удивлением, а потом пожал плечами. — Ну ладно, спрашивай, что хочешь.

— А можно я буду снимать? — неуверенно спросила Кира, надеясь, что он не откажет.

— Ну ладно, снимай, — сказал он с таким лёгким отчуждением, как будто уже привык к вопросам и камеры. — Снимай, что хочешь.

Кира включила камеру, и свет её экрана осветил лицо Саши. Парень стоял в центре зала, его поза была расслабленной, но не менее напряжённой в каком-то другом смысле. Глаза, казалось, были полны скрытых тайн, а на лице не было ни намёка на улыбку.

— Всем привет, ребята! Сегодня у нас в гостях интересный человек, Саша. Он пережил невероятные события, о которых расскажет нам сегодня. Саш, ты пропал на целых семь лет. Расскажи, что с тобой произошло за это время?

Саша задумался, его взгляд потемнел, и он на мгновение отвел глаза, словно пытаясь найти нужные слова.

— Не знаю, с чего начать… Ну, в общем, наш спортивный клуб отправился на мировой чемпионат по боевым искусствам в Москву. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — После того как мы выехали, нас застала беда.

Говоря это, Саша не спешил раскрывать подробности, что происходило в его жизни в те годы, и девушка сразу почувствовала, как перед ней стоит человек с каким-то секретом, который он явно не собирался делиться. Его слова были тихими, как будто он сам себе не верил в то, что ему пришлось пережить.

Пока он рассказывал о своих приключениях, Кира заметила, как его лицо меняется. Он рассказывал о своих скитаниях по городу, поисках пищи и укрытия, но не упоминал важные детали, которые явно были скрыты в темноте его прошлого. Прямо в этот момент она поняла, что с ним произошло что-то куда более страшное, чем просто исчезновение. Когда он закончил, девушка некоторое время молчала, не в силах сразу задать следующий вопрос.

— Так что было самое тяжелое и что тебе помогло выжить в этой непростой ситуации? — наконец спросила Кира, ощущая, как за эти слова было скрыто что-то гораздо большее.

Саша взглянул в сторону, как будто вспоминая всё, что пережил, и тут его глаза слегка потускнели.

— Жить в этих пещерах, искать еду и воду. Каждый момент… понимать, что если с тобой что-то случится, никто тебе не поможет. Это было адом. Но что поддерживало меня… желание вернуться домой. Я думал о своём отце, — его голос стал чуть тише. — Это было единственное, что заставляло меня двигаться.

Интервью закончилось. Кира выключила камеру, но оставалась в тени, ощущая тяжесть его слов. Саша стоял, чуть отстранённо, как будто размышляя о чём-то важном. Что-то не сходилось, что-то скрытое всё ещё осталось в его глазах.

— Спасибо тебе, Саш. Ещё небольшая просьба. Я не знаю, где здесь можно остановиться, а я бы хотела задержаться в городе подольше, — сказала она, стараясь вырвать его из раздумий.

— Наверно, в новом районе, но я там не ориентируюсь, хотя я знаю, кто нам может помочь. — Саша вытащил телефон из кармана и позвонил Лере. — Ну все, я договорился с подругой, она нас проведет.

Саша был обеспокоен серией происшествий в новом районе, ему хотелось узнать, что происходит, поэтому, провожая Киру, он прихватил с собой спортивную сумку со своим особым «костюмом». Они неспешно собрались и пошли к остановке. Заходя в пустой автобус, Кира не могла не спросить:

— Саш, а каким был Рест, когда ты был ребёнком?

Он задумался, немного наклонив голову, как будто вспоминая давно забытое.

— Ну, он был меньше и чище, — сказал он, нахмурившись. — А что?

— Я приехала сюда, чтобы сделать репортаж про город, — призналась Кира, слегка смущённо опуская глаза. — Но не получилось. Всё пошло наперекосяк, и вот теперь я здесь.

Он ухмыльнулся, наблюдая за ней.

— Понятно. Ты, наверное, думала, что всё получится с первого раза? Это не так работает. Журналистика — это не магия, и с первого раза ты не сделаешь великое. Но если хочешь сделать что-то стоящее, продолжай искать и работать. Ты должна найти правду и рассказать её всем.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Ты правда умный для своих лет… и ещё милый. Сейчас ты мне напомнил одного моего друга.

— Не за что, — сказал Саша, приподняв уголки губ. — О, это наша остановка.

Они вышли на остановку, и там уже стояла Лера. Молодая девушка сразу заметила Сашу и ярко заговорила:

— Привет! Саш, не ожидала твоего звонка. Так кому нужна помощь?

— Вот, знакомьтесь, это… — начал Саша, но его перебила Лера.

— Не может быть! Ты — Кира? Я смотрю твой канал, обожаю твои видео! — Лера почти кричала от восторга. — Ой, извини, я просто так рада! Меня зовут Лера.

— Ничего страшного, я всегда рада своим подписчикам, — с улыбкой ответила Кира.

Лера замедлила дыхание и, немного успокоившись, продолжила:

— Хорошо, я успокоилась. Всё-таки очень рада с тобой познакомиться. Чем я могу помочь?

— Где здесь можно остановиться на неопределённое время? — спросила Кира.

— Всё понятно, — ответила Лера. — Следуйте за мной, я знаю, где найти жильё.

Когда они пошли за ней, Кира не смогла не заметить, как весело и непринужденно общается Лера. Она, казалось, была лёгкой и радостной, как весенний ветер.

— Хорошая у тебя подруга, весёлая, — заметила Кира.

— Да, но… если честно, я сам впервые её такой вижу, — ответил Саша, улыбнувшись, как будто открыл для себя что-то новое.

По дороге Лера активно разговаривала с Кирой, размахивая руками и вспоминая яркие моменты своего дня, в то время как Саша шагал молча за ними, его взгляд скользил по окружающим улицам. Это был новый район, будто весь построенный для того, чтобы создать у людей ощущение богатства и успеха. Яркие неоновые вывески с блеском рекламировали дорогие бренды, а на тротуарах стояли шикарные машины, каждая словно напоминала о своем владельце. Саша заметил, как люди, прогуливающиеся по улице, казались такими самодовольными, с пафосом в голосах и надменными взглядами. Он подумывал, что, возможно, это место могло бы быть хорошим, если бы его жители поняли, что их мир не так уж отличается от того, что они пытаются скрыть. Смотря на них, парень понял, что даже если этот город разделён на две половины — богатых и бедных, мир всё равно может жить. Люди останутся людьми, не важно, сколько в их кошельках. Они подошли к небольшому зданию, расположившемуся в тени высоток, но всё же не уступающему им в внешнем виде. Лера повернулась к ребятам и с улыбкой произнесла:

— Можешь остановиться здесь. Тут работают мои родители, конечно, это не дешево, но это лучшее, что я могу тебе предложить.

Перед ними стояло роскошное здании, которое казалось, поглощал солнечные лучи и отражал весь окружающий мир в своих зеркальных фасадах. Он взлетал вверх, не менее тридцати этажей, с большими помпезными дверями и ковровой дорожкой, которая вела прямо в холл. С обеих сторон входа расположились клумбы с яркими цветами и зелёными растениями, аккуратно подстриженными и ухоженными. Несколько дорогих машин стояли на парковке у входа, хотя, судя по их виду, это были не самые яркие представительницы богатой жизни этого района. Всё тут было несколько приглушённо, как если бы здесь старались подчеркнуть строгость и утончённость. Это был отель с казино в холле — такое сочетание могло бы вызвать любопытство, но казалось вполне органичным для такого места.

— Спасибо, мне подойдёт, — сказала Кира, оглядывая здание. — Здорово, что ты помогла, Лера.

— Не за что! Тут мои родители, так что всё будет в порядке, — Лера улыбнулась и слегка наклонила голову, добавляя: — Но, ты не переживай, что будет дорого, я знаю, как немного сэкономить.

— Ну, давай не будем всё усложнять, — Кира слегка покраснела, чувствуя, что её просьба о помощи могла быть слишком навязчивой. — Кстати, мне немного неловко, но не могла бы ты помочь мне в поисках информации о городе?

— Конечно, не проблема! Да и вообще, тебе не стоит переживать, я всегда помогу. Давай я тебя в отель проведу, может, скидку выбью, если получится, — сказала Лера с искренним энтузиазмом.

— Нет-нет, не нужно мне никаких скидок, — быстро отмахнулась Кира. — Я сама как-нибудь справлюсь.

— Да мне не сложно, — Лера схватила её за руку, потащив к дверям. — Пойдём, не переживай, мы всё устроим.

Когда они подошли к входу, Лера вдруг обернулась к Саше.

— Ой, Саш, я совсем про тебя забыла! Ты с нами пойдёшь?

Саша остановился, оглядывая улицу. Его лицо было серьёзным, и он как будто размышлял о чём-то важном.

— Нет, ребят, мне домой надо, — сказал он, избегая смотреть на них, словно что-то сдерживало его. — Увидимся.

— Ну ладно, — Лера кивнула, но всё равно сказала с волнением в голосе: — Только будь осторожней, новый район не для всех.

Парень не захотел возвращаться на остановку. Решив прогуляться по новому Ресту, он решил не спешить, тем более у него были свои планы. Сашу всегда манили огромные высотные здания, и это был именно тот момент, когда ему не удалось удержаться от соблазна забраться наверх. Он нашел пару зданий, стоящих друг от друга всего в десяти метрах, и, почувствовав азарт, разогнался. Сначала он прыгнул на одно здание, оттолкнулся от его стены и прыгнул на второе. Через пару минут Саша уже оказался на самой крыше. Впереди открывался захватывающий вид: город, уходящий вдаль, был так красив, что хотелось раствориться в этом пространстве.

Саша переоделся в Кролика, и, как всегда, обрел свою полную свободу. Возбужденный и довольный, он почувствовал, как энергия наполняет его тело, а каждый прыжок и акробатический элемент доставляют истинное удовольствие. Это был идеальный игровой процесс для него, не связанный с какими-либо ограничениями. Саша провел пару часов, прыгнув с крыши на крышу, получая от этого настоящее удовольствие. Время пролетело незаметно.

Возвращаясь к месту, где он начал свой путь, Кролик снова оказался рядом с остановкой. Вдалеке, прямо перед ним, возвышался торговый центр «Улыбка». Этот массивный центр, стоящий на здании высотой около шестидесяти метров, привлек его внимание. Саша еще раз набрал скорость, разбежавшись, оттолкнулся от козырька соседнего здания, перевернулся в воздухе и приземлился на большую металлическую вывеску с названием торгового центра. Он ловко спрыгнул вниз, пролетел мимо баннеров и вывесок, а затем, ухватившись за металлический каркас, раскачался и прыгнул на крышу «Улыбки». Осмотревшись вокруг, Саша решил остановиться и немного понаблюдать.

Его взгляд зацепился за группу людей, собравшихся у здания торгового центра. По приказу Кости, несколько человек из банды работали в тех же учреждениях, что и местные жители. Это был хитрый ход — банда пыталась втереться в доверие и собрать информацию. У жителей старого Реста не было большого выбора работы, большинство из них были обслуживающим персоналом, обслуживающим богатую элиту. Весь персонал в торговом центре был местным — жители старого района, а также несколько человек из группировки «Синие черепа», которые активно агитировали людей пойти на разбой и вандализм. Местом встречи для всех желающих было парковочное пространство «Улыбки» после того, как центр закроется в полночь.

Саша, находясь на крыше, заметил нечто странное. В столь поздний час начали подъезжать машины, которые явно не подходили по статусу для этого района. Преимущественно это были старые отечественные автомобили, и, хотя на улице было темно, Саша почувствовал, что здесь что-то не так. Чуть позже возле этих машин начала собираться толпа людей. Он решил не ждать, что будет дальше, и прыгнул с крыши, направившись в сторону собирающихся. Когда он спрыгнул и приблизился, кто-то из толпы заметил его и громко крикнул:

— О-о-о-о, смотрите, с нами герой! Теперь мы точно покажем этим богачам!

После этих слов несколько человек переглянулись между собой, и, казалось, нашли в этом свои цели. Пятеро из них быстро доставали оружие из-под одежды и направились к Саше, решив, что этот момент — их шанс.

Двое из нападающих вырвались вперед, словно нацеленные на него хищники. Один из них выхватил нож и, с яростью в глазах, замахнулся, пытаясь порезать Сашу. В мгновение ока Кролик выставил руку, блокируя нож — рукоятка соскользнула по его ладони, но не причинила вреда. Молниеносно, не давая оппоненту времени на реакцию, он мощно ударил ногой по колену, хрустнувшая чаша вывела нападающего из равновесия. Пока тот терял устойчивость, Саша добил его, резко впечатывая колено в голову. Звуки удара разнеслись по ночной тишине, словно выстрел. Тело повалилось на землю, и нападающий больше не поднялся.

Не давая себе времени на передышку, Саша сразу переключился на второго. Бандит пытался уйти в сторону, но Кролик был быстрее: прямым движением ноги он сбил его с ног. В момент падения, нападающий даже не успел что-то предпринять, как Саша добавил силовой удар в грудь, и тот, не выдержав нагрузки, рухнул на асфальт. Его тело с глухим стуком ударилось о землю. В следующее мгновение он был неподвижен. Трое оставшихся бандитов на мгновение замерли, пытаясь понять, что произошло. У двоих были кастеты, а у третьего — шокер, который он сжимал в руке, готовясь к атаке. Но видя, как легко Саша расправляется с его товарищами, страх начал затмевать их решимость. Кролик не стал ждать их нападения. С разгона, словно кошка, он ворвался в центр окружения. В прыжке он пробил ногой лицо одного, заставив того отшатнуться назад. Второго бандита он встречал прямым ударом в челюсть, и тот, с глухим стоном, рухнул на землю, беспомощно скатываясь в сторону.

Оставшийся с шокером, заметив, что его друзья уже не в состоянии продолжать борьбу, бросил оружие прямо на асфальт. Паникующий, он развернулся и, едва не споткнувшись, рванул в сторону, решив, что его жизнь важнее любого конфликта. Наблюдавшие за происходящим жители старого Реста стояли, застыв в недоумении. Они хорошо знали этих нападающих, даже считали их своими товарищами. Но вот почему они напали на героя — этого они никак не могли понять. Кролик, видя, что люди начинают собираться вокруг, не теряя времени, обратился к ним громким криком:

— Идите все сюда!

Толпа, немного настороженная, начала окружать его, словно не веря собственным глазам. Саша, не упуская момента, поднял руку одного из поверженных бандитов. Он аккуратно закатил рукав куртки, и на запястье стало видно татуировку — синий череп, символ «Синих черепов». Его голос стал хриплым, но уверенным:

— Вас обманули. Я слышал, что жители Реста всегда славились своей честью, так что не забывайте об этом!

Закончив свою речь, Кролик быстро исчез в темноте, прыгнув на крышу ближайшего здания. Его фигура растворилась в ночи, словно он и не существовал. Толпа молчала. Шок, недоумение и растерянность были написаны на лицах жителей. Один из них, мужчина средних лет, наконец, нарушил тишину:

— Миш, представляешь, они из «Синих черепов»? А я его другом считал…

— Что мы дальше будем делать? — спросил его товарищ, явно растерянный.

— Что с ними будем делать? Сдадим в ментовку? — еще один из группы поднял вопрос.

— Да, наверное, не хочется руки марать… Им и так досталось, — откликнулся кто-то из толпы.

Но один человек не спешил реагировать. Леша, стоя в стороне, все еще ковырялся в своем телефоне. Вижу, что никто не торопится с действиями, он вдруг крикнул:

— Лех, ты все равно стоишь и в телефоне ковыряешься, позвони ментам!

— Да подожди ты! Я все снял на камеру! Это точно принесет мне миллион просмотров, — с улыбкой сказал Леша, не отрываясь от экрана.

Глава 7 Захват

Солнце было в зените, и его яркие лучи пробивались сквозь пыльные окна заброшенной лесопилки, освещая даже самые темные уголки помещения. В одной из комнат, наполнявшейся ароматом старого дерева и сгнивших досок, сидел Кость. Его взгляд был зациклен на экране планшета, где вновь и вновь прокручивался фрагмент видеоролика. На экране — Кролик. Вновь и вновь его фигура мелькала в кадре, пока не дошло до того момента, где тот врывается в толпу и расправляется с его людьми. Кость сжал кулаки.

— Так это ты мой противник? — пробормотал он сквозь зубы, его лицо исказилось от гнева. Словно сдерживая ярость, он резко поставил планшет на стол, сломав его экран. Взгляд стал еще более угрюмым, и, не обращая внимания на тех, кто находился рядом, он пошел к своей банде.

В комнате было тихо, как в пустой коробке. С каждым шагом Кости гулко отдавалось в бетонных стенах. Банда, оставшаяся после всех недавних потерь, сидела в полутемных углах, переговариваясь шепотом. Взгляд каждого был полон страха и недовольства, но никто не осмеливался поднять голос против главаря. Четверть из людей, которые когда-то были в этой комнате, сбежала, а оставшиеся все еще пытались найти баланс между страхом и отчаянием. Они не были довольны тем, как Кость бросил своих людей на произвол судьбы — тех, кто не справился с его заданиями. Но что они могли сделать? Удары по стенам или нерешительные разговоры за спинами не могли остановить жестокую реальность: каждый из них знал, что, если не подчинится, он станет следующим. Кость размахнулся и ударил металлическим прутом по стене. Глухой звук прорезал тишину, прерывая все перешептывания и мелкие споры. Секунда — и все взгляды были прикованы к нему.

— Парни, — начал он, с расслабленными плечами и легкой, почти ироничной улыбкой. — Я слышу ваши разговоры за моей спиной. Эта ситуация — моя ошибка, но вы знаете, что я всегда исправляю свои ошибки. Скоро наши арестованные товарищи вернутся к нам. А вот «Эдем». Мы уходим. Рест станет тем местом, откуда весь мир услышит о «Синих черепах». И ни один Кролик нам не помешает!

Кость замолчал, давая своим словам время отголоском пронестись в воздухе. А потом комната буквально взорвалась. Люди вскочили с мест, некоторые с улыбками, другие с яростью в глазах, и стали аплодировать, выкрикивая громкие «ДА-А!». Это было словно проявление силы, не требующее обсуждений. В глазах его людей отражалась не просто поддержка, а безоговорочная преданность, привязанность к главарю, который, несмотря на жесткость, был их единственным ориентиром в этом безумном мире. После нескольких секунд оваций Кость поднял руку, требуя тишины. Атмосфера в комнате изменилась, став напряженной, почти зловещей.

— А если кто-то не согласен с моим мнением, — продолжил он, глядя в глаза каждому, словно собирался вырвать из их душ последние капли сомнений, — может прямо сейчас мне это сказать! — его голос стал жестким, наполненным угрозой.

Тишина была такой, что казалось, каждый вздох эхом отдавался в стенах. Никто не осмелился сказать хоть слово. В том, как они смотрели на него, было что-то почти животное — смесь страха и подчинения. Кость почувствовал это и удовлетворенно кивнул. Все как должно быть.

— Ну вот и отлично, — тихо произнес он, повернувшись к одному из членов банды. — Лом, ты же работаешь в «Моцарте», верно?

Лом, высокий мужик с шрамом через левый глаз, несколько секунд смотрел в пол, прежде чем ответить:

— Да, босс.

— Сегодня будут поставки в казино? Нам нужна грузовая машина.

— Да, босс, ближе к вечеру должна подъехать.

— Отлично, — Кость чуть наклонил голову, задумчиво теребя край своей куртки. — Тогда возьми пару людей, и перехватите машину. Шофера не трогайте, он нам нужен живым. Просто запугайте или предложите деньги. Ходом операции будет руководить Кот.

— Да, Кость, а где будете вы? — спросил Кот, нервно сжимая пальцы, словно все еще не отошел от страха, который Кость навевал своим присутствием.

— Не беспокойтесь, я буду поблизости, — ответил Кость, его тон не оставлял места для вопросов. — Позже расскажу все детали. Сейчас собирайтесь, мы отправляемся в казино. Это будет наше новое начало.

Лом быстро сработал по своим каналам. Машина, которую они искали, колесила по городу, развозя заказы. Время поджимало, и вскоре он получил нужную информацию: водитель всегда делал перерыв у небольшого киоска на окраине района, где пил кофе и ел один и тот же бутерброд с ветчиной. Привычки — главная слабость человека.

Они выдвинулись незаметно. Киоск находился в тихом переулке, освещённом лишь редкими фонарями, и почти не привлекал внимания. Водитель, невысокий мужчина с начавшей седеть челкой, стоял у окна киоска, спокойно прихлебывая горячий кофе. Он даже не заметил, как к нему приблизился один из людей Лома. Как только бутерброд оказался у его губ, что-то твердое и холодное уткнулось ему в бок.

— Не дергайся, или я тебя убью, — раздался приглушенный голос. — Спокойно садись в машину.

Водитель замер. Холодный пот выступил у него на лбу. Он медленно перевел взгляд, но не увидел лица нападавшего — только силуэт, скрытый в тени фонаря. Внутри все похолодело. Это конец?

— Д-да, — едва слышно пробормотал он, поднимая руки.

Не было выбора. Он подчинился и медленно направился к машине. В голове лихорадочно мелькали мысли: Грабители? Или им нужен груз? Может, я просто неудачно оказался не в том месте и не в то время? Как только они оказались в кабине, бандит уселся рядом и, не глядя на водителя, медленно вытащил из куртки пистолет.

— Поехали. Я покажу дорогу.

— Пожалуйста, отпустите меня! — выпалил мужчина, чувствуя, как сердце стучит в горле. — Я просто водитель. Забирайте, что хотите, но не трогайте меня!

— Поехали, — повторил Лом, не повышая голос.

Машина тронулась. Городские огни мелькали за окнами, но водителю они теперь казались далекими, словно существовавшими в другом мире. Бандит рядом с ним не шевелился, только спокойно следил за дорогой, держа пистолет на коленях. Спустя некоторое время они въехали в глухое место. Старые здания лесопилки выглядели мрачно — заброшенные, пропитанные влагой и временем, они словно ждали нового хозяина. Банда уже суетилась во дворе: кто-то таскал ящики, другие грузили оружие, третьи переговаривались короткими фразами. Лом рванул дверь кабины, схватил водителя за шкирку и выволок наружу. Петя споткнулся, едва не упав, но его грубо подтолкнули вперед, бросая прямо к ногам Кота. Тот сидел, привалившись к стене, и лениво водил ножом по краю своей куртки. Он поднял взгляд, прищурившись, будто оценивал товар.

— Успокойся, мы тебя не тронем, если ты сделаешь правильный выбор, — произнес Кот, ухмыляясь.

Петя тяжело сглотнул, глядя на него снизу вверх.

— К-кто вы… Чего хотите?!

Кот фыркнул, крутанув нож в пальцах, и хмыкнул:

— Как тебя зовут?

— Пе… Пе… Петя, — прохрипел тот, чувствуя, как пересохло в горле.

— Ну что, Петь, у меня для тебя предложение. Ты нам поможешь. Нам нужно попасть в «Моцарт», а ты нас туда отвезешь.

— Что… что вы задумали? — Петя почувствовал, как внутри все сжалось. — Зачем я вам?!

— Стой-стой-стой, не задавай вопросов, — перебил Кот, доставая из кармана пачку денег. Он небрежно помахал купюрами, словно листиками бумаги. — Мы тебе хорошо заплатим.

Петя мельком взглянул на деньги, но мысли о том, чтобы их взять, не возникло. Руки дрожали, ладони покрылись холодным потом.

— А если откажусь? — тихо спросил он, хотя ответ уже был очевиден.

Кот усмехнулся и наклонился ближе.

— Тогда мы заставим тебя по-другому, — прошептал он, с легкостью, словно это был дружеский совет.

Петя понял, что выбора нет. Он кивнул, чувствуя, как сердце бешено колотится.

— Хорошо… Я отвезу вас.

— Вот и молодец, — Кот хлопнул его по плечу. — Видишь, Лом, и без крови можно.

Лом хмыкнул, убирая пистолет в кобуру.

— А теперь у меня для тебя еще одно задание, — обратился Кот к Лому. — Возвращайся на работу.

Бандиты загрузились в машину, и она мягко покатилась по шоссе. За окном уходило за горизонт солнце, окрашивая небосвод в густые алые и фиолетовые тона. Но в новом районе, куда они направлялись, вечерний свет был не нужен — тут сияли свои искусственные звёзды. Гигантские высотки окружали улицы, бросая на них тени, но город жил и дышал разноцветными огнями. Каждая постройка здесь была отдельным «светилом», источая свой собственный ритм, свою атмосферу.

«Инферно» пульсировал алыми отблесками. Его фасад, словно дышащий монстр, испускал раскалённые языки пламени из специальных установок, а на крыше возвышалась огромная голова дьявола с насмешливой улыбкой. Глаза фигуры поблескивали рубиновыми огоньками, приглашая гостей войти внутрь и испытать искушение.

По соседству располагался «Пять океанов» — полная противоположность бушующему «Инферно». Его фасады сверкали нежно-голубыми оттенками, а вокруг здания располагались пять фонтанов, каждый из которых символизировал океан. Вода двигалась в такт едва слышной музыке, создавая иллюзию живого дыхания водной стихии.

Но не все здания сияли кричащими огнями. «Пигмалион» выглядел скромнее, но не менее завораживающе. Его фасад украшали небольшие балконы с тусклой подсветкой, затянутые стеклянными перегородками. Внутри, словно тени, двигались изящные силуэты — танцовщицы, приглашающие взглядом. Их движения были плавными, гипнотическими, завораживающими, как будто сам воздух в этом месте подчинялся их воле. В этом районе здания не просто привлекали внимание — они затягивали, обещая нечто большее. И неважно, было ли это удовольствие, азарт или опасность.

Грузовая машина, слившись с потоком обслуживающего транспорта, свернула в сторону задней разгрузочной секции отеля «Моцарт». В отличие от сверкающего фасада с богато украшенными колоннами, задняя часть здания выглядела куда более буднично. Узкий проезд, несколько камер наблюдения, ворота, скрывающие площадку от посторонних глаз. Водитель остановился у входа, его ладони всё ещё были липкими от волнения. Он даже не знал, стоит ли ему говорить что-то охранникам или просто молча ждать. Но, к его облегчению, никто не придал прибытию машины особого значения. Охранники, одетые в чёрные костюмы, мельком бросили взгляды на автомобиль, но даже не сделали попытки проверить его. Здесь всё было отлажено и привычно — поставки шли по расписанию, и этот грузовик не стал исключением.

В отеле «Моцарт» работал большой штат сотрудников — официанты, администраторы, уборщики, крупье, техники, охранники. Здесь ценили профессионализм, а потому персонал был дисциплинированным, пунктуальным и тщательно подобранным. Один из охранников, Самойлов Никита, считался среди коллег не просто надёжным работником, но и тем, кто всегда был готов выручить. Коренастый, с короткой стрижкой, он выглядел крепким, закалённым жизнью парнем, которому можно доверять. Сегодня он, как обычно, вышел на смену, зашёл в кафе неподалёку и купил кофе для товарищей. Зайдя в комнату видеонаблюдения, Никита толкнул плечом дверь и с лёгкой усмешкой прошёл внутрь, держа в руках поднос с тёплыми стаканами.

— Привет, Никита! — обрадованно воскликнул один из охранников, вскакивая с кресла. — Ты опять с кофе? Да что бы мы без тебя делали! Спасибо, дружище.

— Да не за что, — сухо ответил Самойлов, не сводя взгляда с экранов.

Один из мониторов показывал грузовую машину, подъехавшую к разгрузочному отсеку. Рабочие уже направлялись к ней, готовые принять товар. Но едва кто-то открыл задние двери, как изнутри, словно выпущенные из клетки хищники, выскочила группа людей. Они налетели на грузчиков, сбивая их с ног, ударяя без разбору.

— Какого хрена?! — вскрикнул второй охранник, вскочив со своего места.

Но не успел он среагировать, как Никита, не меняясь в лице, резко развернулся и с силой ударил кружкой по голове того самого охранника, которому только что принёс кофе. Мужчина пошатнулся, попытался что-то сказать, но рухнул на пол. Второй не успел даже потянуться к рации — Самойлов в два шага оказался рядом и, схватив его за горло, прижал к стене. Охранник судорожно замахал руками, цепляясь за запястья нападавшего, но силы быстро покидали его. Никита держал его крепко, пока тот не обмяк и не сполз на пол без сознания. В комнате повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь мерным гудением техники. Самойлов поправил куртку, выдохнул и перевёл взгляд на экран. На одной из камер водитель грузовика размахивал руками, его лицо исказилось от гнева и страха. Он что-то кричал бандитам, пытаясь образумить их.

— Что вы творите?! — его голос разносился по тёмному переулку, но никто из бандитов не обратил внимания. — Вы же их убьёте! Мы так не договаривались! Заберите деньги!

Он судорожно выхватил из кармана толстую пачку и кинул её в грудь Коту. Кот, прищурившись, поймал деньги, медленно перелистнул несколько купюр и усмехнулся:

— Дядя, ты, похоже, не понял. Ты нам больше не нужен.

Водитель замер, его дыхание участилось. Он сделал шаг назад, но один из бандитов уже обошёл его со спины.

— Ребята, разберитесь с ним, — лениво махнул рукой Кот.

Самойлов наблюдал за происходящим, продолжая контролировать ситуацию из комнаты наблюдения.

В этот момент его рация ожила.

— Лом, — голос Кота был спокоен. — Я так понимаю, пульт управления зданием под нашим контролем?

— Ага, — Самойлов, не отрывая глаз от экрана, бросил взгляд на охранников, лежащих на полу. — Только пришли мне пару людей, а то мне одному скучно пялиться в мониторы.

— Хорошо. Закрой все двери в здании.

— Уже работаю.

Кот отпустил кнопку рации и громко скомандовал:

— Ребят, двое к Лому! Остальные — по плану.

Бандиты переглянулись, затем двое отделились от группы и направились внутрь отеля.

— Забаррикадируйте главный вход. Сделайте так, чтобы тревогу не успели включить. Проходите по этажам, но не выше девятого. Всех загоняйте в холл казино. Давайте, за дело!

Банда разошлась по этажам, занимаясь мародёрством. Всё шло гладко: персонал и гости казино не оказывали серьёзного сопротивления, охрана была устранена, а контроль над системой безопасности находился в руках Лома. Но внезапно в тишину здания ворвались звуки сирен. Сначала еле слышные, но с каждой секундой они становились всё ближе, настойчивее, раскатываясь по улицам. Красно-синие отблески от полицейских машин замелькали за окнами. Как будто этого было мало, вдруг завыла пожарная сигнализация. Резкий, неприятный звук, заставляющий кровь застыть в жилах, эхом разнесся по всему зданию.

— Какого хрена?! — Кот вздрогнул, инстинктивно развернувшись на шум, а затем резко вытащил рацию.

— Лом, что случилось? — его голос был напряжённым. — Можешь отключить тревогу и опять заблокировать все двери? И в номерах тоже!

— Расслабься, — раздался в ответ спокойный голос Лома. — Кто-то включил тревогу. Вероятно, один из постояльцев нас заметил. Я уже отключил пожарку и повторно закрыл доступ к выходам. Теперь такое не повторится.

Кот выдохнул, провёл рукой по лицу и кивнул своим.

— Красавчик. Ребята, планы не меняются! — он громко щёлкнул пальцами, привлекая внимание. — Просто ускоряем темп. Группа А, на десятый этаж! Всех жильцов сводите в карман у окон.

Казино «Моцарт» — одно из первых заведений города. Оно не отличалось пафосом элитных игорных домов, но славилось утончённой атмосферой и доступными ценами. Здесь можно было встретить как простых туристов, так и бизнесменов, которым нравилась сдержанная роскошь. Большая заслуга в этом принадлежала управляющей — Кудряшовой Татьяне Владимировне. Сегодня она с самого утра носилась по зданию, следя за подготовкой. Вечером ожидался большой наплыв посетителей, и любая мелочь должна была быть доведена до идеала. Под раздачу попал даже её муж — Николай Алексеевич, начальник отдела охраны. Когда грузовик с бандитами ещё только подъезжал, он сидел в комнате управления, просматривая сменные отчёты. Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Татьяна, явно раздражённая.

— Коля, когда ты уже починишь камеры на пожарной лестнице?!

Мужчина устало поднял взгляд, прикрыв экран рукой.

— Я звонил техникам, они обещали посмотреть… неделю назад.

— Коля, пожалуйста! Сделай хоть что-нибудь! — резко сказала она и, не дожидаясь ответа, вышла, закрыв за собой дверь чуть громче, чем требовалось.

Николай потер затылок, выдохнул и достал телефон, открыв приложение с системой видеонаблюдения.

— Ладно, мужики, пойду гляну на эти камеры, пока меня не уволили, — пробурчал он, поднимаясь.

— Николай Алексеевич, а что вы с ними хотите сделать? — спросил один из охранников, едва скрывая усмешку.

— Не знаю… провода подёргаю, может, поможет.

— Вряд ли, но попробуйте, — хмыкнул тот. — Скоро Никита должен прийти, так что не волнуйтесь, мы справимся и без камер.

— Я тоже так думаю… но всё же схожу.

Мужчина вышел, прошёл по коридору и толкнул дверь на пожарную лестницу. Тусклое освещение и слабый запах пыли сказали ему, что здесь уже давно не проводили должного ухода. Присев перед распределительным щитом, он открыл крышку и начал проверять провода, поглядывая в телефон. Через минуту экран выдал ту же картину — пустота.

— Не помогло, — пробормотал Николай, хмурясь.

Как только Николай это сказал, внизу раздались крики. Сначала приглушённые, хаотичные, словно звуки обычной суеты в казино, но через пару секунд стало ясно — это был панический, животный страх. Затем крики сменились топотом множества ног. Николай медленно приоткрыл дверь на лестницу и заглянул в коридор. Его желудок сжался: между игровыми столами и барными стойками метались посетители, а за ними носились люди в масках. В руках у них было оружие — кто-то размахивал дубинкой, кто-то держал пистолет. Один из нападавших грубо схватил мужчину за воротник и толкнул его на пол, другой запустил кулаком в лицо официанту, который пытался вырваться. Николай на секунду напрягся, готовый выбежать и попытаться что-то сделать, но быстро осознал — против вооружённых преступников он ничего не сможет. Это была спланированная атака, силовая. Он судорожно вытащил телефон, отошёл вглубь лестницы и набрал номер полиции, стараясь держать голос ровным:

— Алло, полиция? — он говорил быстро, но чётко. — Это Кудряшов Николай, начальник охраны казино «Моцарт». Казино захвачено вооружёнными людьми. Срочно пришлите наряд.

Ответ был коротким и сухим:

— Принято. Экипаж выехал.

Николай убрал телефон и прислонился спиной к стене. Время тянулось мучительно долго, но через десять минут он услышал приближающийся вой сирен.

— Ну, наконец-то… — пробормотал он.

Сжав кулаки, он сорвался с места и бросился к ближайшему пожарному выходу. Оказавшись перед панелью тревожной сигнализации, он замешкался всего на секунду, а затем со всей силы ударил кулаком по красной кнопке. Раздался пронзительный вой сирены. В этот же момент по всему зданию защёлкали замки — двери начали открываться. Но радость длилась не больше тридцати секунд. Сигнал тревоги внезапно оборвался, замки снова сработали, перекрывая все выходы, а помещение вновь погрузилось в напряжённую тишину.

— Чёрт… — прошептал Николай, вцепившись пальцами в кнопку и нажимая её снова и снова. Но было уже бесполезно.

Он понимал — преступники контролировали систему безопасности.

«Пульт у них…»

Не раздумывая, он бросился вверх по лестнице.

Тем временем, жизнь в районе Рест только начиналась. Вечерний город утопал в неоновых огнях, улицы наполнялись гуляющими, а в воздухе витал аромат уличной еды и дорогих духов. Но не все приехали сюда ради развлечений. Кира сидела в своём гостиничном номере, просматривая материал для нового выпуска. Она набросала на кровать распечатанные статьи, документы, вырезки из газет. На экране ноутбука горел видеоплеер, на паузе застыл ролик, на котором неясный силуэт в маске спрыгивал с крыши. Раздался стук в дверь. Кира, не отрываясь от экрана, нащупала ручку и распахнула дверь.

— Привет, Лер! — выпалила она, заметив подругу. — Заходи!

Лера шагнула внутрь, но не успела и рта открыть, как Кира уже продолжила:

— Ты представляешь, в интернете появилось второе видео с Кроликом! И самое обидное — это было прямо здесь, неподалёку!

— Да, я его видела, — спокойно ответила Лера, усаживаясь на край кровати.

Кира подалась вперёд, глаза её горели любопытством.

— И как тебе? Что думаешь?

Лера сделала паузу, будто подбирая слова.

— То, что он говорит, мне нравится, а вот его методы… нет.

Кира склонила голову набок.

— Почему?

— Нам в городе и без него хватает организованной преступности, а теперь появился ещё и мститель в маске. Я не знаю, что у него на уме и чем он займётся дальше. — Лера устало провела рукой по волосам. — Я давно не верю в доброту людей.

Кира задумалась, скрестила руки на груди.

— Я понимаю, о чём ты, но не совсем согласна. Да, он похож на мстителя, но, мне кажется, ему действительно не всё равно, что творится в городе. И… судя по видео, он твой ровесник.

Лера уже собиралась ответить, но тут их разговор оборвал внезапный звук сирены.

Обе девушки замерли.

— Странно, — пробормотала Лера, поднимаясь.

Но, как ни неожиданно сирена появилась, так же резко она замолчала. Девушки подошли к двери, но, как ни дёргали ручку, она не поддавалась.

— Чёрт… — Кира провела картой по замку, но даже электронный ключ не сработал. — Она заперта!

Лера сжала губы, чувствуя, как внутри зарождается тревога.

— Это уже не смешно.

В этот момент с улицы донёсся странный шум. Глухой гул голосов, вспышки света.

— Что там такое? — Кира метнулась к балкону и распахнула стеклянную дверь.

Холодный воздух ударил в лицо. Внизу, на узкой улице, скапливались люди. Журналисты, операторы с камерами, полицейские с переговорными устройствами. Громкоговоритель что-то выкрикивал, но из-за высоты слов было не разобрать.

Лера сжала перила, вглядываясь вниз.

— Это похоже на… — Она запнулась.

Кира бросилась обратно в номер, схватила пульт и включила телевизор. На экране тут же появилось тревожное известие: «Сегодня в 20:00 неизвестная преступная группировка захватила отель „Моцарт“ и забаррикадировалась в нём.»

— Захват? — Лера побледнела.

Кира не успела ответить — дверь внезапно содрогнулась от сильного удара. Раздался второй. Третий. И в следующую секунду она рухнула внутрь, сорванная с петель мощным ударом ноги. Двое мужчин в масках ворвались в комнату.

— Стоять! — рявкнул один, вскидывая оружие.

Кира и Лера замерли, сердца бешено заколотились. Но их не слушали — нападавшие схватили их, рванув за руки, и вытолкнули в коридор. Двери всех номеров на этаже уже были распахнуты. Других постояльцев, таких же испуганных и растерянных, выволакивали наружу. Всех гнали в конец коридора, где находился просторный «карман» у окон — небольшая зона отдыха с креслами и панорамным видом на город. Кира быстро соображала. Они не стреляют, просто собирают нас. Значит, им нужны заложники… Один из бандитов, высокий, с густыми бровями, достал рацию.

— Кот, мы зачистили десятый этаж, свели всех в карман.

Голос из динамика ответил почти сразу:

— Хорошо, оставь двух человек, а все остальные — проверяйте оставшиеся этажи и сводите всех в холл казино.

Кира и Лера обменялись тревожными взглядами. Ситуация становилась всё хуже. Тем временем, в другой части города Саша после ночных похождений провёл тренировку в спортзале. Он был измотан, но движения были отточенными, словно работал не человек, а хорошо запрограммированная машина. Наконец, закончив занятия, он вытер лицо полотенцем и направился к выходу, когда его окликнули:

— Саша!

Он обернулся. К нему подошёл Василий Александрович — высокий, крепкий мужчина, охранник, которого парень знал уже много лет.

— Я знаю, что тебя к отцу не пускают, — негромко сказал он. — Но у меня получилось договориться. Если хочешь, можешь поехать со мной прямо сейчас.

Саша замер, растерянно потерев глаза.

— Правда?

— Правда.

Парень кивнул, чувствуя, как в груди что-то дрогнуло.

— Спасибо, Василий Александрович.

Старенькая машина медленно въехала за ворота психиатрической больницы. Саша уже знал эту дорогу наизусть. Он не был здесь долго, но каждая деталь оставалась в памяти — серые корпуса, аккуратные дорожки между ними, скамейки под старыми деревьями. Охранник уладил формальности и оставил его с отцом. Саша осторожно выкатил инвалидное кресло на прогулочную дорожку. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в тёплый золотистый цвет.

— Пап… — негромко заговорил он, чувствуя, как пересыхает в горле. — Я даже не знаю, с чего начать.

Отец молчал, но Саша видел — он слушает. Медленно, с запинками, он начал рассказывать. О том, что происходило. О том, что волновало. Порой казалось, что отец даже хочет что-то сказать, но слова не приходили. Когда солнце стало совсем багровым, Саша развернул кресло обратно к корпусу. Перед входом он обошёл его, опустился на корточки и взял отца за руку.

— Пап, — голос слегка дрогнул. — Я так рад тебя видеть. Обязательно ещё приду.

Отец не ответил. Но в его глазах, тихих, усталых, мелькнул проблеск чего-то родного. И этого Саше было достаточно. Внимание Саши привлек экран телевизора. Голос диктора звучал тревожно, внизу бежала красная строка: «Срочные новости! В 20:00 неизвестная вооружённая группировка захватила отель „Моцарт“. Террористы удерживают заложников, среди которых сотрудники казино и постояльцы…» У него похолодело внутри. «Лера… Кира… Чёрт!» Саша уже собирался вскочить, но почувствовал, как его ладонь слабо сжалась в теплом, едва ощутимом прикосновении. Отец. Парень резко повернулся, встретившись с его взглядом. В глазах отца не было слов, но в них читалась… поддержка? Или понимание? В горле пересохло.

— Пап, мне пора, — голос предательски дрогнул. — Я люблю тебя.

Отец не сказал ни слова. Но его пальцы чуть сильнее сжали руку сына — жестом, который сказал больше, чем могли бы любые слова. Саша сглотнул комок в горле и быстро отвернулся.

— Медсестра, можете отвезти его в палату?

Он проводил взглядом, как отца увозят внутрь, и тут же сорвался с места. Лес мелькал перед глазами размытыми тенями. Холодный воздух жёг лёгкие. Но он не останавливался. Прямо в бегу он выхватил из рюкзака костюм и, не сбавляя темпа, натянул его на себя. В голове пульсировало одно: они там. Кира. Лера. Её родители. И все они сейчас — заложники. Сердце билось, как барабанный бой. Наконец, он выбрался к городу и запрыгнул на ближайшую крышу, пролетев несколько метров одним рывком. Он остановился на козырьке напротив холла, в котором держали людей. Сквозь огромные окна было видно, как там сгрудились заложники. Несколько вооружённых людей в масках стояли рядом, переговариваясь. Но не он один наблюдал за ситуацией. Снизу, с улицы, на него тут же направили мощный прожектор. Свет ослепил глаза. Раздался резкий голос из рупора:

— Гражданин, оставайтесь на месте!

Саша прищурился. Полиция. Он цыкнул. Нет времени. Разбежавшись, он прыгнул вперёд. Стекло разлетелось, осколки засверкали в воздухе, когда он прокатился по полу, быстро приходя в боевую стойку.

— ЧТО ЗА…?!

— ЭТО КТО?!

Преступники замерли, но лишь на секунду. Затем развернули оружие в его сторону.

— Стой, где стоишь! — рявкнул один, срывая предохранитель. — Иначе стреляю!

Кролик не стал ждать. Он сорвался с места, оттолкнулся от стены и с силой ударил одного бандита ногой в голову. Мужчина отлетел назад, ударившись о стену. Второй попытался выстрелить, но Саша быстро нырнул под дуло, ударил его локтем в солнечное сплетение, а затем подсёк ногой, сбивая с ног. Заложники завизжали. Кто-то вскочил и метнулся в разные стороны.

— НЕ БЕГИТЕ! — крикнул он, пытаясь их успокоить. — ОСТАНОВИТЕСЬ!

Но паника уже началась. И в этот момент за спиной раздался спокойный, насмешливый голос:

— Ты и вправду похож на кролика.

Раздался сильный удар. Саша не успел увернуться — что-то тяжёлое врезалось в висок, и его отбросило на несколько метров. Гул в ушах. Он быстро сфокусировал взгляд. К нему приближался мужчина в дорогом, безупречно выглаженном костюме. В руке он держал рацию:

— Кот, всё прошло даже лучше, чем я думал. Соберите разбежавшихся людей. Всё идёт по пла…

Он не договорил. Кролик резко дёрнулся вперёд и выбил рацию ногой прямо из его руки. Мужчина лишь усмехнулся.

— О-о-о, да ты шустрый… и ещё живой. А я думал, что ты не встанешь после такого удара. — Он повернул голову на бок, с интересом глядя на него. — Всё ещё способен драться?

И прежде чем Саша успел что-то сказать, он поднял пистолет и направил его на заложников.

— Тогда ответь мне, герой, — в голосе зазвучала едва заметная насмешка. — Что ты теперь будешь делать?

Сердце ухнуло вниз. Саша оглядел помещение. В толпе, среди заложников, он увидел Кирy и Лерy. И он не знал, как защитить их всех. Его противник, будто наслаждаясь зрелищем, склонил голову набок.

— Значит, ты и вправду герой? Хорошо. Тогда вот тебе предложение: если ты меня победишь в бою, мы уйдём и отпустим всех заложников.

С этими словами он разжал пальцы, позволяя пистолету выскользнуть и упасть в разбитое окно. Тяжёлая тишина. Саша сделал глубокий вдох. Кролик не стал медлить. Он рванул вперёд, подпрыгнул и с силой выбросил ногу, целясь прямо в голову противника. Кость, казалось, даже не удивился. Скрестив руки перед собой, он принял удар и оттолкнул его в сторону. Саша резко приземлился на одно колено, пытаясь восстановить баланс, но тут же почувствовал, как воздух перед ним вздрогнул от движения. Противник уже шёл в атаку. Кость двигался быстро, для его внушительного телосложения — слишком быстро. Размашистые удары летели один за другим, вынуждая Сашу отступать. Он ловко уклонялся, но каждая атака была сильной, хлёсткой, и каждое движение Кости сковывало его пространство. Где-то за спиной Саша слышал, как кто-то из заложников всхлипнул. Чёрт, они наблюдают за этим. Пока он уворачивался, в голове складывался план. Нужно было поймать ритм, найти слабину. И он нашёл. Выждав момент, когда Кость замахнулся чуть шире обычного, Кролик резко шагнул вперёд и нанёс апперкот точно в его челюсть. Щелчок удара разнёсся по залу. Кость пошатнулся, сделал пару шагов назад, моргнул, как будто сгоняя туман с глаз. Это был шанс. Саша бросился в атаку, намереваясь добить его одним мощным ударом. Но Кость улыбнулся. Быстрее, чем Кролик ожидал, тот развернулся и с силой ударил ногой ему в живот. Воздух вырвался из лёгких. Прежде чем Саша успел прийти в себя, в голову врезался правый хук. Всё перед глазами дёрнулось, и он отлетел в сторону, едва удержавшись на ногах. Он провёл рукой по лицу — что-то тёплое стекало по щеке. Кровь. Бровь была рассечена, и теперь липкая алая жидкость стекала к подбородку. Но глаза горели яростью. Саша сжал кулаки и, несмотря на боль, медленно пошёл вперёд. Кость улыбнулся — спокойно, словно учитель, наблюдающий за учеником.

— Вот так, — пробормотал он. — Это уже лучше.

Мужчина сделал резкий выпад, целясь в висок, но Кролик поймал его руку, резко ударил в грудь, а затем, не дав тому восстановить дыхание, провёл мощный лоу-кик по ноге. Кость пошатнулся. Он с трудом удержал равновесие, но Саша не дал ему времени восстановиться. Прямой удар в лицо! Но одного удара оказалось мало. Кролик занёс кулак для второго, но в этот миг Кость перехватил его руку. А в следующую секунду его пальцы скользнули к ботинку. Саша едва успел заметить блеск лезвия. Резкий порез по животу! Он отшатнулся назад. Кровь тут же наполнила рану, но к счастью, удар был неглубоким. Однако этого хватило, чтобы каждое движение отзывалось неприятной, сковывающей болью. Кость уже поднимался с колен и снова бросался в атаку. Саша сделал пару шагов назад, поднял руку, чтобы заблокировать удар, но лезвие снова скользнуло вскользь по его коже. Теперь он оказался спиной к разбитому окну. Давление нарастало. Кость не давал пространства для манёвра. С каждым шагом он всё ближе прижимал его к краю. Нет выхода… И тут его озарило. Он сделал единственное, что пришло в голову. Саша развернулся и прыгнул в окно. Стекло снова разлетелось, осколки разнеслись в стороны. Падение длилось секунды. Он успел ухватиться за выступ оконной рамы и повис, удерживаясь пальцами. Боль пронзила ладони, но он стиснул зубы и начал карабкаться вверх. Кость подошёл к окну и раздражённо посмотрел вниз.

— Кролик ранен, бегает по зданию, найдите его! — рявкнул он в рацию.

Саша кое-как забрался внутрь через открытое окно. Это оказался номер отеля. Он тяжело дышал, держась за раненый бок. Внутри комната выглядела дорого: тёмные шторы, большая кровать, ковёр на полу. Саша осмотрел свои раны. Порез на животе медленно кровоточил. Рука тоже пострадала.

— Чёрт, — пробормотал он сквозь зубы.

Он подошёл к кровати, стащил с неё простыню и разорвал на лоскуты. Быстро обмотав бок и руку, он затянул повязки тугими узлами. Раны сковывали движения, но сильной боли не было. Ещё мог драться. Ещё мог двигаться. Выдохнув, он подошёл к двери, приоткрыл её и осторожно выглянул в коридор. Вокруг было пусто. Пока что. Саша шагнул вперёд, но внезапно осознал одну вещь. Какого чёрта мне теперь делать? Плана у него не было.

Саша шагал по широкому, залитому светом коридору, стараясь не хромать. Воздух здесь был насыщен самыми разными запахами: сладковатый аромат цветочной пыльцы смешивался с резкими нотами дорогого алкоголя и парфюма. В этом месте когда-то кипела жизнь, люди тратили деньги, развлекались, смеялись. Теперь же коридор был пуст, но далеко не тих. С улицы доносился гул: вой сирен, крики, приглушённый плач. Всё это фоном заполняло пространство, давило на уши, мешая сосредоточиться. Саша прошёл немного вперёд, остановился. Что-то было не так. Он задержал дыхание, вслушиваясь, а затем резко развернулся и сорвался с места. Его мышцы взорвались энергией. Он бежал так, словно за спиной вспыхнул пожар. Впереди виднелся тупик, но коридор пересекала ещё одна проходная зона. Со стороны могло показаться, что Кролик несётся прямо в стену. Но за мгновение до столкновения он подпрыгнул и выбросил вперёд колено. В этот же момент из-за угла появился вооружённый человек в маске. Саша не успел увидеть его лицо — только темнеющий проём глазниц. Но этот взгляд уже не успел испугаться. Удар пришёлся точно в грудь. Глухой звук удара, словно выбитый из груди воздух, и тело противника с силой в печаталось в стену. Человек не издал ни звука — просто осел на пол, теряя сознание. Саша приземлился, но тут же схватился за бок. Порез болел, давал о себе знать, но времени останавливаться не было. Внезапно с левой стороны распахнулась пожарная дверь. Кролик тут же развернулся, вскинул кулаки, но вместо вооружённого нападавшего перед ним появился мужчина в дорогом костюме. Идеальная осанка, короткая стрижка, резкий и уверенный взгляд. На вид лет сорок. Он посмотрел на Кролика, потом на бесчувственного преступника, кивнул одобрительно и сказал:

— Иди сюда.

Не ожидая ответа, он подошёл к преступнику, схватил его за воротник и потащил в пожарную лестничную клетку. Саша осторожно проследовал за ним. Мужчина уверенно двигался, явно понимая, что делает. Он быстро осмотрел бессознательное тело, забрал рацию, оружие, проверил карманы, затем ловко связал пленника и оставил его, перекинув через перила. Достал телефон, взглянул на экран и пробормотал:

— Похоже, не заметили.

После этого он поднял взгляд на Сашу и добавил:

— Парень, меня зовут Николай Алексеевич. Ты ранен, подойди, я тебя осмотрю.

Саша не двинулся. Он узнал его. Отец Леры. Последний раз он видел этого человека, когда был ещё в начальных классах. С тех пор Николай Алексеевич почти не изменился — разве что в уголках глаз пролегли морщины, да седина пробивалась сквозь тёмные волосы.

— Ой, прости, не представился сразу, — сказал тот, замечая его настороженность. — Я глава охраны. Единственный, кого не взяли в заложники. Ну, теперь и ты.

Саша подошёл ближе. Мужчина быстро осмотрел его раны, потом вытащил из небольшой сумки пузырьки и бинты. Ловко, почти машинально, он обработал порезы, затянул повязки и внимательно осмотрел его лицо.

— Вроде всё нормально… — задумчиво произнёс он. — Но твои раны затягиваются слишком быстро. Я такого раньше не видел.

Саша промолчал.

— Правда, от меня мало толку, — продолжил мужчина, чуть улыбнувшись. — Была бы здесь моя дочь, она бы справилась лучше.

Кролик стиснул зубы. Лера. Он отогнал лишние мысли. Сейчас не время.

— Скажешь своё имя? — спросил Николай Алексеевич.

Саша смотрел на него молча.

— Тогда могу звать тебя Кролик? Кажется, это имя к тебе прицепилось.

Он кивнул.

— Отлично, — кивнул мужчина. — Мне стыдно просить об этом, но мне нужна твоя помощь. У меня есть план. Если откажешься, пойму.

Саша ответил сухо, без лишних слов:

— Я вам помогу.

Николай Алексеевич посмотрел на него, словно оценивая, насколько это «я помогу» было искренним, а затем протянул ему телефон.

— Посмотри, — сказал он.

На экране отображалась система наблюдения.

— У меня доступ ко всем камерам здания. Сейчас по этажам ходят пятеро. В комнате наблюдения трое. Всех заложников держат в зале казино. Там двое вооружённых, и недавно к ним подошёл высокий мужчина в костюме. Похоже, они его знают.

Саша резко поднял голову.

— Это их главный.

Николай Алексеевич нахмурился, переваривая новую информацию.

— Понятно. Значит, он притворялся постояльцем… — задумчиво пробормотал он. — Ладно, это не мешает моему плану. Нам нужно добраться до комнаты наблюдения и не наткнуться на патруль. Главное — не привлечь к себе внимание.

Саша молча ждал продолжения.

— Если мы проберёмся туда, у нас будет доступ к пульту управления зданием, — продолжил мужчина. — Оттуда я смогу передать полиции координаты, камеры, входы-выходы. Так что нам надо спуститься на этаж ниже.

Он коротко кивнул и двинулся вниз по лестнице, ступая почти бесшумно. Саша последовал за ним, стараясь идти так же аккуратно.

— Я слышал их переговоры, — Николай говорил негромко, но уверенно. — Эти люди плохо работают в команде. Несплочённые, новички. Думаю, я смогу подделать манеру их общения.

Саша отметил про себя: этот человек явно знал своё дело.

— Сейчас в комнате наблюдения трое. Двое играют за картами, один смотрит в мониторы. Мне нужно отвлечь наблюдателя. Я воспользуюсь рацией, подделаю голос одного из них, спровоцирую фальшивую тревогу. Как только он отвлечётся, ты быстро пробежишь и спрячешься за дверью.

Они спустились на нужный этаж. Николай остановился у двери, ведущей в коридор, и вытянул руку, жестом останавливая Сашу.

— Дальше, — он вывел на экране телефона изображение с камер. — Вот эта дверь ведёт в опорный пункт. Ты должен добраться туда так, чтобы не попасть в поле зрения этой камеры. Понял?

Саша кивнул.

— Хорошо, тогда начинаем, — сказал мужчина.

Он вытащил рацию, поднёс её к губам и спокойно произнёс:

— Наблюдательный пункт, я вижу подозрительное движение на шестом этаже. Проверьте.

Прошла пара секунд. Голос в рации ответил:

— Принято. Сейчас проверим.

Николай смотрел на телефон, ожидая момента. Затем опустил руку и коротко бросил:

— Беги.

Саша молниеносно сорвался с места. В считанные секунды он занял свою позицию за дверью, ловко избегая попадания в объектив камеры.

— Я ничего не вижу, — раздался голос в рации.

— Понял. Продолжаю наблюдение, — спокойно ответил Николай, положил рацию на пол и шагнул в коридор.

В опорном пункте его тут же заметили.

Человек за мониторами дёрнулся и пробормотал:

— Макс, Лом, у нас тут какой-то мужик бродит по этажу. Разберитесь с ним.

Двое, сидевшие за картами, недовольно застонали.

— Чёрт, только руку набрал, — проворчал один из них, откладывая карты.

— Да что там разбираться, — лениво протянул второй, потягиваясь. — Какой-то старик ходит, сейчас его проводим.

— Возьмите ствол, на всякий, — предложил парень за мониторами.

Макс усмехнулся, вставая.

— Да на кой он нужен? Думаешь, мы со старым мужиком не справимся? Заодно и кости разомнём.

Дверь распахнулась с резким скрипом, и Кролик мгновенно проник в комнату. Он едва успел сделать первый шаг, как одним мощным ударом ноги вырубил последнего из охранников, который стоял возле стены и смотрел на экран. Мужчина рухнул, и Кролик, затаив дыхание, стал наблюдать за происходящим снаружи.

Из соседнего коридора доносились звуки шагов, приглушенные эхом. Внизу, в глубине здания, слышались разговоры, но они были слишком далеки, чтобы мешать сосредоточиться. Время шло, а напряжение нарастало, как натянутая струна. Кролик знал, что сейчас каждый момент важен. Но не успели преступники поверить, что что-то пошло не так, как их окликнул Николай Алексеевич, вырвав их из недоумения.

— Ребята, я ваш противник! — голос мужчины прозвучал с такой уверенностью, что даже на мгновение прервало дыхание у Саши. Он знал, что Николай — человек решительный, но сейчас тот выглядел, как неумолимый шторм, готовый на всё ради того, чтобы вернуть контроль над ситуацией.

— А ты еще кто? Можешь не отвечать! — кричал один из бандитов, выскакивая из-за угла. Он был крепким и хорошо подготовленным, но явно не ожидал такого поворота.

— Макс, стой! — крикнул второй, Никита, пытаясь остановить его. Но было поздно.

Николай Алексеевич метнул в лицо Макса телефон, тот инстинктивно отскочил назад, и это дезориентировало его, давая мужчине шанс. В тот момент, когда преступник, всё ещё растерянный, пытался восстановить равновесие, Николай бросился в атаку. Он схватил Макса за плечо, резко притянул его к себе, и одним движением швырнул его в стену. Макс отлетел и, рухнув на пол, больше не пошевелился. К Николай Алексеевичу, стоявшему в центре комнаты, обратился Никита, который всё ещё не мог поверить в происходящее.

— Никита, так это ты! — прошептал мужчина, но в его голосе не было сомнений, лишь боль и разочарование. — Не хотел в это верить, но понимал, что преступники не могли провернуть всё это без своего человека у нас. Жаль, я редко ошибаюсь в людях.

Он стоял в боевой стойке, готовый к любому движению. Его глаза сверкали решимостью, а тело было напряжено, как струна. Никита, несмотря на все обвинения, лишь улыбнулся уголками губ. — Ничего личного, Николай Алексеевич. С этими словами бой был неотвратим. Никита бросился в атаку. Он был молод, быстрый и непредсказуемый, но опыт Николая Алексеевича не мог не взять верх. Каждый его удар был точен, а каждое движение выверено. Он быстро уводил противника в сторону, заставляя его раскрывать оборону.

Когда Никита сделал неудачный выпад, Николай, словно на секунду замедлив время, сделал ложный замах, заставив оппонента раскрыться. В этот момент он мощно пробил его апперкотом прямо в живот. Никита отшатнулся от удара, потеряв дыхание. Он попытался восстановить позу, но был уже не в силах продолжать бой. Крошечная ошибка, несколько пробелых секунд, и все пошло не так. Николай провёл несколько быстрых ударов в голову, пока последний не стал фатальным. Никита упал, его тело безвольно склонилось на землю. Но перед тем как Николай успел шагнуть в сторону комнаты, его взгляд зафиксировал движение. Макс, очнувшись, схватил нож, лежавший рядом, и вонзил его в ногу мужчины. Боль была невыносимой. Николай издал дикий крик, и, опираясь на боль, не теряя времени, нанес последний, смертельный удар, всё-таки лишив Макса последнего шанса на сопротивление. Тот рухнул, его тело безжизненно растянулось на полу. В тот момент Саша выбежал из укрытия. Он подошёл к раненому Николаю, готовый помочь. Но мужчина, скрипя зубами от боли, лишь тихо сказал:

— Ты всё-таки вышел? — Он сделал паузу, глядя на Сашу с какой-то тяжёлой смесью эмоций. — Но осуждать тебя не буду. Помоги мне. Надо затащить их внутрь.

С большим трудом Николай Алексеевич дошел до кресла, опираясь на стену и сдерживая боль, которая пронизывала его ногу. Легкий холодный пот выступил на лбу, но он не позволил себе дать слабину. Когда он наконец сел, его взгляд потемнел от усталости, но в глазах всё равно сохранялась решимость. Он знал, что теперь от него многое зависит, но физически он был почти выведен из строя.

— Кролик, — его голос звучал с усилием, как будто каждое слово давалось ему через боль. — Слева от тебя шкаф, достань аптечку, там будет жгут. Перетяни мне ногу. В пункт наблюдения мы попали, но дела у нас плохи, я теперь не могу двигаться. От меня пользы больше нет, остается только положиться на полицию. Сейчас я им позвоню и расскажу о своем плане.

Саша молча слушал, ощущая, как напряжение растёт. Он понимал, что теперь от них зависит не только жизнь нескольких людей, но и их собственная. Он внимательно следил за каждым движением Николая, который с усилием нащупал телефон и, несмотря на тяжесть состояния, стал набирать номер. Саша заметил, как лицо мужчины менялось, когда он услышал ответ с другой стороны. В глазах Николая промелькнула тревога, а затем недовольство. Он коротко бросил телефон на стол и сгорбился, его дыхание стало тяжелым.

— Что случилось? — не выдержал Саша, не отводя глаз от мужчины.

— Они мне ответили, что им необходимо время для подготовки, — Николай выглядел растерянным, его голос стал чуть тише. — Я знаю, как проводятся такие операции… И всех заложников не спасти.

Мужчина сделал короткую паузу, словно пытаясь осмыслить сказанное. Потом он вздохнул, обхватив голову руками.

— Извини, — добавил он, уже чуть тише, — ляпнул, не подумав.

Саша стоял в стороне, обдумывая каждое слово, но не зная, что сказать в ответ. У него не было времени на размышления. Он не был уверен в своих силах, но знал одно — он должен что-то сделать.

— Через сколько они будут готовы? — тихо спросил он, заставив Николая взглянуть на него.

— Через десять минут подойдут к задней двери и покажут палец вверх, — ответил мужчина, глядя в глаза Саше. — Тогда я выключу свет и открою им дверь.

Саша кивнул, но в его глазах вспыхнуло нечто, что не мог скрыть. Он хотел действовать, несмотря на весь ужас, который ощущал. Всё, что он знал о подобных ситуациях, не оставляло места для сомнений — рисковать стоило.

— А где сейчас остальные бандиты? — спросил он, уже понимая, что будет делать.

— Все на верхних этажах, — ответил Николай, но его голос дрогнул. Он, похоже, уже не был уверен, что скажет ему в ответ Саша. — Слушай, ты… ты точно не хочешь участвовать в этом? Если ты собрался геройствовать, то не здесь, не в моем присутствии. Я не позволю ребенку рисковать своей жизнью на такие ставки.

Саша почувствовал, как слова Николая заполнили его грудь тяжёлым грузом. Он мог бы легко поступить так, как ожидал бы Николай, поддаться страху и сидеть в укрытии, но на него это не действовало. Он знал, что мог сделать то, чего не мог бы взрослый человек. Его тело было подготовлено, а ум — всегда на страже. Он привык полагаться только на себя, и даже сейчас, когда на кону стояли жизни людей, он ощущал, что этот момент — его шанс.

— Не смотри на мой возраст, — ответил он уверенно, его взгляд стал твёрдым и решительным. — У меня есть навыки, которые лучше, чем у любого человека. Тем более… в темноте мне нет равных. Обещаю: я смогу всех спасти.

Николай Алексеевич обернулся, готовый возразить, но когда его взгляд встретился с глазами Саши, в которых читалась неоспоримая решимость, он лишь тяжело вздохнул. Несколько секунд мужчина молчал, прокручивая в голове слова, которые не хотел произносить. Наконец, он сказал с болью в голосе:

— Я буду сожалеть об этом всю жизнь, но я тебе доверяю, — его слова были словно исповедь, и он знал, что сейчас это могло стать решающим моментом. — Только сейчас я заметил, что твои глаза… Они мне кого-то напоминают.

Саша не выдержал, сделал пару шагов назад, чувствуя, как напряжение между ними растет. Что-то в этих словах не давало ему покоя, но времени разбираться не было. Николай немного замялся, прежде чем продолжить:

— Ладно, сейчас не об этом. — Он махнул рукой, и его лицо снова стало серьезным. — Возьми рацию на столе, я настроил её на другую частоту, нас никто не услышит. Дойди до двери, я дам сигнал, когда можно будет зайти.

Кролик молча взял рацию и, не говоря ни слова, покинул комнату. В коридоре было тихо, почти мертвая тишина, нарушаемая лишь эхом шагов. Вдоль стен висели старые фотографии и картины, отражающие когда-то высокое благородство этого места. Сейчас всё это казалось почти нелепым в контексте того, что происходило.

Тем временем, в зале с заложниками ситуация была не менее напряженной. Кость, стоя в углу, внимательно наблюдал за происходящим, и его мысли всё время возвращались к одному — чему-то он не мог понять в действиях своих людей. Эти бандиты вели себя слишком… спокойно. Не походили на грабителей. Они явно что-то ожидали. Девушки сидели рядом с мамой Леры, шепотом обсуждая всё, что происходило.

— Странные они, — сказала Кира, оглядывая бандитов. — Не похожи на грабителей. Такое ощущение, что чего-то ждут.

Татьяна Владимировна, стараясь не привлекать внимания, прошептала:

— Я согласна с тобой. Но давайте сидеть тихо. Помощь скоро будет, уже не долго ждать.

— Мам, ты знаешь, что с папой? Где он? — Лера не могла больше молчать.

— Нет… — Татьяна посмотрела на неё с беспокойством. — Я ничего не знаю.

— А ну заткнулись! — рявкнул один из охранников, его глаза сверкнули угрозой.

— Кот, — жестом он указал на своего напарника, — есть информация?

— Нет, босс, — Кот был совершенно спокойным, несмотря на давление ситуации.

— Неужели так сложно найти этого мальчишку в маске?! — раздражённо прорычал Кость, не выдержав. — Спроси у всех, дай мне знать!

Тут внезапно потух свет. В зале воцарилась абсолютная темнота, и из коридора пробился один-единственный луч света, который резко прорезал тьму, озарив силуэт парня. Это был Саша. Паника быстро охватила заложников. Кто-то начал вскрикивать, другие пытались прятаться. Преступники, не ожидавшие такого поворота, сразу заорали:

— Кто здесь?!

— Кому сказано молчать?! — послышался крик одного из них.

Но Саша, не теряя времени, рванул в сторону. Он чётко знал, что делать. Он скомандовал заложникам:

— Успокойтесь, сейчас приедет полиция, они вас защитят!

Толпа затихла, а преступники стали двигаться в сторону двери, ведущей к темному коридору. Саша быстро оценил ситуацию. Он успел заметить, как два бандита, Кость и Кот, направились к выходу, и, понимая, что не может терять ни минуты, бросился за ними. Дверь седьмого этажа распахнулась, и Саша оказался в коридоре, где два преступника пытались скрыться. Он быстро догнал их, а Кот, заметив его приближение, достал пистолет и направил на парня. Руки его дрожали. Не растерявшись, Саша прыгнул вперёд, ловко выхватил пистолет, буквально вытолкнув его из рук Кота. Дрожа, тот не успел опомниться, и Саша швырнул оружие в окно. Стекло с грохотом разлетелось, а пистолет оказался на улице, под ногами прохожих. Кот попытался сделать шаг назад, но Саша уже был рядом. Он нанес мощный удар в живот, и тот, задыхаясь, скрутился от боли. Отступая, он начал ползти, стараясь укрыться за спиной Кости. Кость, наблюдавший за всем этим, не мог не аплодировать.

— Ты молодец, — сказал он с усмешкой. — Даже после ран ты двигаешься, как ни в чем не бывало. Можешь поделиться секретом?

Но Саша, не желая слышать его слов, лишь сжал кулаки. Кость заметил это и, ухмыльнувшись, добавил:

— Ну, стоило попробовать.

Внезапно, без предупреждения, он схватил Кота за шею, поднимал его над головой, а затем с яростным усилием выкинул его через окно. Кот исчез из виду, и через мгновение раздался глухой звук падения. Саша, поспешив к окну, увидел, как на тротуаре уже собралась толпа людей, которые рассматривали тело. Кто-то закричал:

— Смотрите, это же Кролик!

— Это он его убил? — спрашивал кто-то в толпе.

— Да не может быть! Он же герой!

— Откуда мы знаем? Герои не носят маски, — отвечал другой голос, раздаваясь с сомнением.

Испугавшись, Саша не стал медлить. Он бросился в сторону ближайшего здания, прыжком зацепил выступ, на мгновение завис в воздухе, а затем, ухватившись за край, быстро забрался на крышу. Он исчез, словно призрак, скрывшись в ночи, перепрыгивая с крыши на крышу.

Глава 8 Кость

Кость стоял в тени, его лицо было мрачно, как никогда. В его глазах читалась усталость, смесь раздражения и напряжения, будто каждый шаг в этом здании уже был знаком, но его не становилось легче. Молчаливо поглаживая свой бок, он стиснул зубы.

— Все-таки ты ребенок, — произнес он, сквозь зубы. Его слова были больше для себя, чем для кого-то другого. Он резко развернулся, и шаги эхом прокатились по пустому коридору.

Каждый шаг отдавался в тишине. Руки Кости сжались в кулаки. Когда ты столько раз оказался в таких ситуациях, чем-то твоё восприятие становилось искажённым. Порой казалось, что ты — просто фигура на поле чужой игры, играющая в мире, где давно нет четких линий. И вот снова, когда он просто хотел уйти, снова сталкивается с этим. Неожиданно, из-за угла, на полной скорости, выскочил спецназовец, его автомат был направлен прямо на Кость.

— Стоять на месте! Подними руки! — кричал он, его голос был жестким, без капли сомнения.

Кость даже не удивился. Знаете, есть такие моменты, когда для тебя уже нет разницы между угрозой и обыденностью. Он был готов к этому. Без малейшего колебания, бандит вытянул руки, притворяясь беспомощным, и замахал ими, сокращая дистанцию. Уж слишком идеально его голос звучал. Он был готов что-то отыграть.

— Постойте, не стреляйте! Я постоялец, сбежал от преступников, помогите! — говорил он, сделав шаг вперед.

Солдаты такие доверчивые… или может это просто их тренировка. Кто знает.

— Стойте на месте, не двигаться, поднять руки! — повторил спецназовец, но его слова казались немного более настойчивыми, чем прежде.

— Хорошо, я поднимаю, не стреляйте! — с притворным испугом в голосе ответил Кость, поднимая руки.

Он сделал шаг вперед, его шаги становились увереннее, а внимание — острее. Когда до солдата оставалось всего несколько шагов, Кость резко двинулся. Рука мгновенно скользнула по автомату, оттолкнув дуло в сторону, а его пальцы вырвали магазин из оружия. В этот момент он схватил его за ствол, одной рукой сдерживая сопротивление, другой — ловко бил магазином в лицо. Удары были четкие и мощные, каждый раз новый звук — как звон в ушах, резкий и беспощадный. Три удара, и солдат рухнул, его глаза потускнели, а тело стало неповоротливым. Кость перевел дыхание, оглядывая мужчину, который теперь лежал на полу, обездвиженный.

— Как вы меня сегодня все бесите! — пробормотал он, раздраженно сгибая пальцы. Он ощущал, как злость внутри его разгорается. Этот день казался ему таким знакомым. Всё повторялось.

Слава богу, план, как всегда, сработал. Он схватил тело солдата и, не спеша, потащил его к номеру, где его вещи ждут. В номере Кость не торопился. Он снимал свои грязные, обрывочные вещи и начал переодеваться в форму спецназовца. Каждое движение было автоматичным, каждое действие — привычным. Он бросил свой старый костюм в угол, и его лицо стало таким же без эмоциональным, как и форма на нем. Это напомнило ему армию. Время, когда не было места для размышлений, для жалости или сомнений.

04.10.2004 год, Тульская область, город Тула.

Забор с колючей проволокой окаймлял территорию воинской части, где с самого утра царила необычайная тишина. Вдали громоздились старые здания, покрытые зелеными пятнами от времени. Земля под ногами была влажной и рыхлой, а в воздухе стоял запах свежей осени. Вдалеке было слышно еле различимое звучание маршевой музыки — то ли ветер, то ли что-то вдалеке придавало этому звуку особую тяжесть.

Внутри казармы все уже было готово к важному событию. Молодые ребята, едва адаптировавшиеся к военной жизни, стояли по стойке смирно, ожидая команды. У них на лицах было читаемо то ли волнение, то ли напряжение, словно каждый из них понимал важность момента, но не совсем осознавал, как это отразится на всей их дальнейшей жизни. Каждый взгляд, каждое движение, казалось, говорили о том, что они готовы вступить в новый этап, полный как испытаний, так и неизвестности.

— Рядовой Степанов, для проведения к военной присяге ко мне! — громко прозвучал приказ старшего лейтенанта Синякова.

Ребята замерли, все взгляды были прикованы к фигуре, которая сделала шаг вперед. Молодой Степанов, с немного сутулыми плечами и нервным взглядом, встал перед командиром. Он был чуть выше остальных, с длинным носом, красным от волнения лицом и неуверенной походкой, но сейчас его взгляд был сосредоточен. Внутренне он ощущал напряжение, но попытался скрыть его, выпрямив спину.

— Товарищ старший лейтенант, рядовой Степанов для принятия военной присяги прибыл! — его голос звучал четко, но слегка дрожал.

Старший лейтенант Синяков, стоявший с выпрямленной спиной и аккуратно зачесанными волосами, внимательно наблюдал за молодым солдатом. Его глаза были спокойными, но в них таилось что-то невидимое — опыт и, возможно, скрытая ирония. Он знал, что этот момент для ребят важен, но для него — это просто еще один день на службе.

— Военную присягу принять! — произнес Синяков, и все в комнате замерло. Рядовой Степанов поднял правую руку и начал произносить текст.

— Я, Степанов Александр Витальевич, торжественно присягаю на верность своему Отечеству, Российской Федерации. Клянусь свято соблюдать Конституцию Российской Федерации, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь достойно исполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество. — Рядовой расписался в документах, ощущая, как на его плечи ложится нечто большее, чем просто слова.

— Поздравляю с принятием военной присяги! — с улыбкой сказал Синяков, протягивая руку. — Теперь ты — военнослужащий.

— Служу Российской Федерации! — ответил Степанов, с гордостью и, возможно, с небольшим облегчением.

Синяков кивнул и обратился к остальным.

— Встать в строй.

В воинской части закончилась церемония. Атмосфера немного разрядилась, а ночное небо начало медленно затягиваться темными тучами. В казарму вошел старший лейтенант Синяков, и его шаги эхом пронеслись по зданию. Мальчишки, не зная, как вести себя, подняли голоса в едином порыве:

— Здравия желаем, товарищ старший лейтенант! — прокричали они, перебивая друг друга.

Синяков остановился, его взгляд прошел по рядам новобранцев, и он не мог сдержать легкой улыбки.

— Вольно. Поздравляю вас, теперь вы военнослужащие, — произнес он, сдержанно, но уверенно. В ответ последовал взрыв радости. — УРА-А-А-А-А-А-А! — закричали ребята, не скрывая эмоций.

— Тихо, тихо, — Синяков поднял руку, призывая к порядку, но в его голосе звучала мягкая ирония. — А теперь отбой!

Константин Дмитриевич направился к выходу. Уже в коридоре, когда шаги его эхом отразились от бетонных стен, его остановил мужчина с мощными усами, стоявший у входа.

— Старший лейтенант, — окликнул его полковник. Он был одет в темный китель с серебряными погонами, его лицо было жестким и непроницаемым.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — ответил Синяков, останавливаясь и выпрямляясь.

Полковник, с чуть заметным движением усов, кивнул.

— Вольно, Синяков, я у тебя завтра пятерых срочников заберу.

Синяков удивленно поднял брови.

— Зачем? — спросил он, не скрывая недоумения.

Полковник, очевидно, злился, его усики начали нервно шевелиться.

— Старший лейтенант, не обсуждается! — бросил он, почти срываясь на крик.

— Так точно, — быстро ответил Синяков, понимая, что возражать в этой ситуации было бы неуместно.

Константин стоял у окна, наблюдая за вечерним городом, освещенным тусклым светом уличных фонарей. Он не мог избавиться от чувства тревоги, которое оставалось с ним весь день. Он не понимал, зачем полковнику понадобились эти ребята, и что он с ними делает. Эти странные, почти ночные поездки, его молчаливое поведение — все это тревожило. Но Константин не стал выносить эти мысли вслух. Он привык не задавать лишних вопросов, когда дело касалось старших офицеров. Но внутри что-то не отпускало. Его внутренняя тревога только усиливалась, когда он увидел, как уставшие солдаты возвращались в часть, шаг за шагом, с затуманенными глазами, обессиленные. Вчера они были такими же, а сегодня — словно тени своих вчерашних «я».

На следующий день, как и ожидалось, полковник увез очередную группу солдат, но, как и прежде, Константин не знал, куда именно. Эти поездки становились все более таинственными. Он наблюдал за происходящим с отстраненной усталостью, зная, что, возможно, это не его дело. Но так ли это? К нему подошел капитан Звягинцев, человек с повседневной улыбкой и несложной манерой поведения. Его уверенная походка и почти непробиваемый настрой контрастировали с тревожным состоянием Константина.

— Костя, что делаешь? — спросил Коля, не скрывая интереса.

— О, привет, Коль. Да вот, полковник куда-то моих срочников забирает уже второй день, — ответил Константин, несколько обеспокоенный.

— А, ты за это. Не знаю точно, но вроде он там дело какое-то открыл на гражданке, к пенсии готовится, наверное. — Капитан пожал плечами, будто объяснял что-то совсем не важное. — Не переживай, ему скоро надоест, помучаются парни немного, ничего, к жизни привыкнут.

— Думаешь? — тихо произнес Константин. Он не был уверен, что все так просто.

Вечером, после выполнения своих обязанностей, Константин был снова в казарме, когда парни вернулись под полночь. Этот день был не исключением: они снова выглядели уставшими, измотанными, как и вчера. Но сегодня один из них, рядовой Степанов, явно не был в своем обычном состоянии. Его плечо было побито, и он не пытался скрывать это, несмотря на напряжение и дрожь в голосе, когда пытался «прикрыть» свою боль. Константин не мог остаться равнодушным. Он решил, что пришло время вмешаться. Он знал, что, возможно, придется брать на себя неприятные разговоры с высшим командованием, но его ощущение несправедливости и скрытая тревога за этих парней не оставляли его в покое.

— Рядовой Степанов, пройдите ко мне в кабинет, — сказал он твердым голосом.

Рядовой выглядел напряженно, но все же направился в кабинет старшего лейтенанта. В комнате было темно, и свет от лампы падал на бумаги, расставленные по столу. Константин снял свою форму, глядя на солдата. Он не был уверен, что хотел услышать, но знал, что должен.

— Вызывали, старший лейтенант? — Рядовой стоял в дверях, не зная, что делать, и сдерживал растущее беспокойство. Он отдал воинское приветствие, но его рука слегка дрожала.

— Вольно, заходи, садись, — сказал Константин, указывая на стул. Его голос был мягким, но в нем ощущалась скрытая решимость.

Когда Степанов сел, Константин внимательно осмотрел его. Признаков физической усталости было достаточно, но он заметил нечто большее — нечто скрытое. Ребенок, еще вчера стоящий с гордостью в строю, теперь был немного сдавлен и подавлен. Старший лейтенант заметил это и понял: не все здесь так, как кажется на первый взгляд.

— Рассказывай, что с вами делает полковник? — спросил Константин, пытаясь не выдать своего напряжения.

Рядовой вдруг начал нервничать, его взгляд метался, а голос стал глухим и напряженным.

— Ничего особенного, все хорошо, Константин Дмитриевич, — ответил он, будто хотел скрыть что-то важное, но его слова звучали невнятно. Он потер плечо и избегал взгляда старшего лейтенанта.

Константин, скрестив руки на груди, все же не отступил. Он знал, что что-то не так.

— Что у тебя с плечом? — спросил он, поднимая взгляд. Глазами, полными требовательной настойчивости, он встретил взгляд рядового. — Пожалуйста, не ври мне. Покажи.

Степанов замолчал, но понимал, что уходить от разговора не получится. Он вздохнул и медленно снял форму, показывая плечо. Константин сразу заметил большую гематому, темную и болезненную. Это не было просто случайной травмой. Нет, это было нечто большее.

— Откуда она у тебя? — спросил Константин, его голос стал жестче. — Ты что, не можешь мне рассказать? Если ты мне не расскажешь, я не смогу тебе помочь. Ты же понимаешь это, правда?

Рядовой Степанов нервно вздохнул и потирал плечо. Трудно было скрывать страх, когда ты стоишь перед тем, кто может понять даже самое скрытое.

— Товарищ полковник… — его голос дрожал. — Он возит нас на склад. Мы там целый день что-то грузим, таскаем какие-то ящики. Видимо, у него какой-то бизнес там. Я сказал ему, что он не имеет права нас заставлять это делать… Но он ответил, что у нас нет прав… и… и он меня избил. — Парень замолчал, стараясь не расплакаться. — Он сказал, что мы должны молчать и делать, что он скажет.

Старший лейтенант несколько секунд сидел в тишине, обрабатывая услышанное. Он уже знал, что это не просто случайность. Это была жестокость, и он не мог оставить все так, как есть.

— Я тебя понял, — наконец произнес он, его голос стал более спокойным. — Ложись спать. Завтра поговорю с полковником.

Рядовой встал и на мгновение задержал взгляд на старшем лейтенанте, прежде чем выйти. С этим тяжким чувством безысходности и боли, которое оставалось с ним. На следующее утро, едва рассвет пробивался сквозь туман, Константин заметил, как полковник собирает ребят для очередной поездки. Он не мог просто стоять в стороне. Должно быть, что-то происходило, и он был готов выяснить, что именно. Собрав всю решимость, он шагнул к полковнику, который, как обычно, выглядел раздраженным, стоя среди своих подчиненных.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться, — сказал Константин, пытаясь не выдать своего беспокойства.

Полковник бросил на него взгляду, полный скрытого презрения и раздражения.

— Что тебе, Синяков? — его голос был грубым, будто готов был отвергнуть любое вмешательство.

— Все-таки скажите, куда вы возите парней? — Константин не отступал, его вопрос был прямым и решительным.

Полковник скривил губы, его лицо исказилось от недовольства, как у человека, которому давно надоели вопросы, но который считал, что имеет право на ответ.

— Я же тебе сказал, не твоего ума! — Его голос звучал как приказ, но в нем чувствовалась неуверенность, которую он пытался скрыть за грубостью.

Константин не отступил. Он понимал, что за этими поездками скрывается нечто большее, чем просто обычные обязанности. И его интуиция, несмотря на сомнения, подсказывала ему, что что-то не так.

— Полковник, вы же понимаете, что не можете использовать срочников для гражданской работы в ваших личных целях? — его слова были спокойными, но в них скрывалась угроза.

Полковник взорвался:

— С чего ты взял? Что за бред? Или на меня кто-то клевещет? — он вдруг бросил быстрый взгляд на рядового Степанова, который стоял немного поодаль, явно избегая взгляда старшего лейтенанта. — Ты что, мне указываешь, что мне делать, старшой?

Константин почувствовал, как внутри него начало закипать раздражение. Он не мог просто молчать, ведь он знал, что это было не просто нарушение устава, а что-то большее, что могло повлиять на судьбы людей.

— Нет, просто интуиция, — ответил он спокойно, но это не звучало как оправдание, а скорее как вызов. — Хорошо, тогда давайте я с вами поеду, если я не прав, то извинюсь.

Полковник шагнул к нему, его лицо почти прижалось к лицу Константина, когда он отвел старшего лейтенанта в сторону. В его глазах теперь не было уверенности — только скрытая ярость.

— Слушай, старшой, что прилип? Неужели тебе не все равно на этих щенков? Пусть за два года хоть что-то полезное сделают. Зачем тебе их судьбы, если ты не можешь защитить свою?

Эти слова потрясли Константина. Он не мог поверить, что такой человек, как этот полковник, мог так говорить о своих солдатах, которые не были «щенками», а вполне реальными людьми, проходившими службу.

— Да что вы говорите? Они же военнослужащие! — возмутился Константин, его голос срывался от гнева. — Вы вообще забыли, кто вы?!

Полковник рассмеялся, но в его смехе не было радости — только презрение.

— Ой, да брось. Они не военные, Синяков. Раньше была армия, сейчас это детский сад. Ты считаешь этих отбросов военными?

Константин не выдержал. Сильный удар адреналина пронзил его тело. Без раздумий он сжал кулак и, не думая о последствиях, ударил полковника прямо в лицо. Удар был мощным, и полковник отлетел назад, падая на землю с таким же изумлением, как если бы его кто-то шокировал. Полковник застонал и вскочил, его лицо покраснело от ярости. Он вцепился в старшего лейтенанта, крича в истерике:

— Да как ты посмел, ублюдок! Ты за это ответишь! Я тебя на гауптвахте сгною! Тебя уволят!

Константин стоял над ним, сжимая кулак, его сердце билось в груди, а адреналин бурлил в венах. Он понимал, что сделал это в порыве, но что теперь? Он был готов понести все последствия. И эти последствия не заставили себя ждать. На следующий день Константина уволили с позором. Он потерял свое звание, лишился всех привилегий. Его репутация была разрушена одним моментом. Все, что он знал, что он когда-то верил, оказалось обрушенным в пыль. Шли недели. Костя не мог найти нормальную работу. Его жизнь, казавшаяся когда-то устойчивой и четкой, теперь превратилась в борьбу за выживание. Он перебивался с одной подработки на другую, зная, что ему не получится вернуться к прежнему. Его лицо больше не светилось от гордости за военную службу. В том, что было раньше, теперь не было места для него. Однажды вечером, когда он шел с очередной подработки, в свете тусклых фонарей, он услышал знакомый голос, окликнувший его из темноты:

— Синий, ты, что ли? — раздался знакомый голос из темного угла.

Константин замер на секунду, а потом улыбнулся, узнав того, кто стоял в полумраке. Коля. Уже старый друг, с которым не встречался больше года, но который сразу вернул в его голову все воспоминания о прошлом.

— О, товарищ капитан, здравия желаю! — прокричал Константин, резко обнимая его. Он почувствовал тепло старого друга, как будто время не изменилось.

— Вольно, — ответил Коля, смеясь. — Как давно мы не виделись. Ты сейчас занят? Пойдем, посидим, поговорим, вспомним старое, расскажешь про новое.

Константин был не против. После нескольких месяцев одиночества и попыток устроиться на работу это предложение казалось спасением, возможностью вернуться хотя бы мысленно в мир, где все было проще. Они направились в бар неподалеку, где когда-то, еще в армии, проводили вечера за пивом, обсуждая жизнь и мечтая о будущем. Бар, как и все остальное в этом районе, не изменился: приглушенный свет, обшарпанные стены и низкие потолки, где неудачные ремонты давно стерли все попытки навести порядок. Они заказали пиво, и, как и прежде, разговор понесся по знакомым рельсам: о службе, о старых друзьях, о том, что стало с теми, кто когда-то был рядом.

— Значит, почти год прошел, — говорил Коля, отпивая пиво. — Я знаю, что ты не хочешь это слушать, но дед ушел на пенсию недавно. Я забрал его дело, говорил же, что ему надоест.

Константин почувствовал, как его лицо слегка изменилось. Он отпил глоток, отложив стакан. Тема старого начальника не была для него легкой.

— Расслабься, не гоняю срочников, — продолжил Коля, заметив его реакцию. — Это просто фирмочка по доставке. Я смотрю, у тебя с работой плохо, а мне нужны парни, которым я доверяю.

Константин поморщился, но, подумав, понял, что ничего хорошего с его текущим положением вряд ли случится, если не попробовать что-то новое.

— Хорошо, что мне надо будет делать? — спросил он, наконец, уже успокоившись.

— Водилой будешь, — ответил Коля, записывая что-то на листе. — Вот, держи адрес. Завтра после обеда подходи.

Константин взял листок с адресом, благодарно кивнув.

— Ладно, у меня правда нет времени, — сказал Коля, вставая и направляясь к выходу. — Удачи, Синий.

На следующий день Константин оказался на том самом складе. Небольшое, старое здание стояло на окраине города, окруженное пыльными пустырями. Уходя от главных улиц, где машины и люди спешат по своим делам, он оказался в мире тишины и заброшенности. Вокруг были лишь складские постройки и большие контейнеры, между которыми растянулась длинная дорога.

— Привет, ты пришел, — встретил его Коля, подбежавший к нему с ключами от старенькой «Газели». — Прости, времени мало, расскажу по-быстрому: вот ключи от машины, езжай по этому адресу.

— Понятно, — ответил Константин, взяв ключи. — А документы им какие-то нужны?

— Нет, все как всегда. Скажешь, что от меня, когда разгрузишь, возвращайся обратно, удачи.

Первый день работы прошел спокойно. Машина доставила груз на адрес, и все было сделано по правилам. Второй день тоже не предвещал ничего необычного. Но вот, уже спустя неделю, Костя начал ощущать, что все это не так уж и безобидно. Он не спрашивал лишних вопросов и продолжал работать. Грузовик стоял на складе, разгружался, а у Константина постепенно уходил последний интерес к этой работе. Прошло еще несколько дней. Константин, привыкая к рутине, не замечал, как все становится однообразным. Однажды, ранним утром, когда все вокруг было поглощено туманом, а город еще не проснулся, в квартиру постучали.

— Синяков Константин Дмитриевич? — услышал он за дверью, когда подошел.

— Да, — ответил он растерянно, не понимая, что происходит.

Дверь распахнулась, и перед ним стояли два полицейских с серьезными выражениями лиц. Один из них протянул руку.

— Протяните руки, вы обвиняетесь в хищении государственного имущества, — сказал он, надежно надевая на Константина наручники.

Костя сидел в темной клетке следственного изолятора, ощущая, как его плечи все больше тянет вниз от тяжести невидимого бремени. С каждой минутой времени, которое растягивалось и становилось все более тягостным, ему становилось все труднее понять, что вообще происходит. Он не знал, что могло привести к такому обвинению, и почему его снова тянет в пучину, от которой он пытался отдалиться, начиная новую жизнь.

Сколько времени прошло с того момента, как он оказался за решеткой? Месяцы тянулись, как бездонная пропасть, и каждый день в изоляторе Костя пытался понять, как ему дальше жить. За это время он пытался связаться с Колей, но тот не брал трубку. Лишь пару раз Константин ловил отблески его присутствия в переписке с несколькими знакомыми, но ни одна попытка нащупать его контакт не увенчалась успехом. А адвоката Костя не мог себе позволить, на что бы ему хватило денег в этом мире, где каждый день становится тяжелее?

Настал день суда, 02.06.2006 года. Константин все еще не знал точно, что ему предъявляют, какие обвинения, и почему его поставили в такое положение. Зал был полон. Судья сидела за столом, ее лицо оставалось бесстрастным, а прокурор и адвокат уже обменялись взглядами. Константин чувствовал, как тяжесть в груди только усиливается. Когда прокурор объявил, что вызовет первого свидетеля, его сердце пропустило пару ударов.

— Звягинцев Николай, можете рассказать, что вы знаете, суду? — спросил прокурор, обращая внимание на мужчину, который вошел в зал и подошел к трибуне.

— Я знаю Синякова Константина еще со службы в армии, — начал Звягинцев, его голос был сухим, как песок. — Они с полковником Рыбаковым Русланом Дмитриевичем занимались хищением собственности части, а потом продавали это частным лицам.

Костя слушал, ощущая, как его собственное тело сжимается. Он не мог понять, что происходит. Звягинцев не говорил правды — они никогда не занимались подобными делами. Он бы не стал сдаваться так низко. Но все вокруг этого его обвинения теперь рисовали в другом свете. Почему Звягинцев, этот человек, вдруг оказался на другой стороне?

Прокурор продолжал задавать вопросы, явно намекая на какую-то темную историю. Он не хотел, чтобы Костя оказался невиновным, ему нужно было поставить точку в этом деле. Обвинение не просто двигалось к своей цели, оно уже шло по выстраиваемой линии.

— А что вы можете сказать про их конфликт, который привел к увольнению гражданина Синякова из рядов российской армии? — спросил прокурор, зная, что ответ на этот вопрос все изменит.

Звягинцев глотнул, не скрывая ухмылки.

— Синяков хотел себе больше доли, из-за этого они подрались. Рыбаков сделал так, чтоб Синякова уволили, но тот начал шантажировать Руслана Дмитриевича тем, что он его сдаст, если тот ему не отдаст весь бизнес и перестанет поставлять товар.

Константин почувствовал, как его сердце сжалось. Слова Звягинцева были как нож, вонзающийся в грудь. Он знал, что ничего подобного не было, что его пытались подставить, но теперь все это звучало как обвинение, которое нельзя отвергнуть. Все его прошлые усилия стерлись перед этим потоком лжи. Как такое могло случиться? Почему Коля, его старый товарищ, сдал его? Или, возможно, он сам был использован?

Прокурор, довольный полученным показанием, закончил:

— Уважаемая судья, вопросов больше нет.

Константин сжал зубы и закрыл глаза. Он знал, что перед ним предстоит последнее слово. Он видел, как судья, его лицо безэмоциональное, уже готова была произнести решение. Он слушал, как она объявила приговор, сжимая металлическую решетку руками.

— Суд решил признать виновным Синякова Константина Дмитриевича по статье 159 УК РФ «Хищение государственного имущества путем мошенничества в особо крупном размере», — сказала судья, и ее голос резал, как стекло. — Присудить меру наказания в виде лишения свободы на 6 лет в колонии строгого режима. Приговор вступает в силу с момента заключения под стражу.

Константин почувствовал, как в груди сжимается камень. Он пытался найти слова, чтобы возразить, но они не приходили. Страх, разочарование и бессилие переполнили его. Слишком поздно было что-то менять.

2020 год, казино «Моцарт».

Костя с уверенным шагом двигался по длинному коридору, слушая, как его шаги эхом отражаются от прохладных стен. Он был в черной форме, с маской на лице, которая скрывала все его эмоции, но не скрывала тяжести, которая давила на его грудь. Работать в этом бизнесе было не то чтобы легко, но привычно. И каждый раз, когда он одевался в форму, воспоминания накатывали, как волнение перед новым делом. Он прошел мимо сотрудников охраны, они не заметили его, ведь он был в своей стихии — здесь он мог оставаться невидимым. Он вышел на поворот, где заметил одного из своих бывших подельников. Молодой человек стоял, нервно поглядывая по сторонам, пытаясь не привлекать внимание.

— Стой на месте! — прорычал Кость, направив автомат прямо в грудь своему подельнику.

Тот мгновенно замер, глаза расширились от страха.

— Не стреляйте, я сдаюсь! — испуганно выкрикнул мужчина, руки поднимались выше головы.

— Встать у стены, руки за голову! — приказал Костя, холодно наблюдая за его движениями. Он был в своем элементе. Адреналин только усиливал ощущение контроля над ситуацией.

Когда мужчина встал, Костя надел на него наручники, провел его по лестнице вниз. На первом этаже в большом холле стояли остальные члены банды, на коленях, с опущенными головами. Они выглядели как испуганные щенки, ожидающие наказания, и Костя с хладнокровием окинул их взглядом.

— Я привел еще одного, — сказал он тихо, не обращая внимания на их исподтишка брошенные взгляды.

Один из подельников попытался что-то сказать, но Костя прервал его:

— Молчи. Ты все еще жив, так что держи рот на замке.

Он отошел от группы, не теряя чувства контроля. Потерявшись в толпе спецназовцев, Костя замаскировался. Он знал, как играть роль, как стать незаметным. Он уверенно прошел через несколько дверей, пока не вышел наружу. Когда он оказался на свежем воздухе, он снял маску. Это было легко, как смена наряда, и воспоминания о других днях, других решениях, наполнили его мысли. Он снова был тем, кем был прежде, тем, с кем все начиналось, но сейчас — более хладнокровным, чем когда-либо.

29.01.2009 года, колония строгого режима.

Костя сидел в своей камере, уставившись на маленькую таблицу с посиделками — единственное развлечение, которое предоставляла его скучная жизнь. Все вокруг было как в тумане. Время тянулось медленно, как вязкая река, в которой невозможно утонуть. В колонне, несмотря на все ограничения, была своя система. Он все еще верил, что сможет выбраться. Как-то раз Кирилл, парень с соседней камеры, заглянул к нему с предложением.

— Кость, пойдешь играть в карты?

— Я просил меня так не называть, — ответил Костя, не отрывая взгляда от книги. Он знал, что не стоит вмешиваться в эту игру, но все равно слушал.

— Почему ты так злишься? Классная же погремуха. Ну ладно, а насчет карт у меня все схвачено, сегодня приду с наваром, — произнес Кирилл и ушел.

Костя задумался. Игра в карты была частью этой жизни, частью той жестокой и жесткой реальности, в которой он оказался. Но ему было не до этого, его мысли были далеко, уводя его в воспоминания о том, как все было до того, как он оказался здесь. Когда Кирилл вернулся, Костя заметил, что тот выглядел немного взволнованным.

— Ну что, много выиграл? — спросил Костя, поднимая бровь.

— Да, — Кирилл сказал это неуверенно, его взгляд был несколько сбивчивым. — Слушай, Костя, всегда хотел спросить, тебя же уважают в тюрьме, почему ты не пытаешься стать главным?

— Мне это неинтересно, — ответил Костя, отложив книгу. Он не чувствовал желания брать на себя эту роль, это было для него слишком поверхностным. Хотя многие пытались бы использовать свою власть, чтобы контролировать других, ему хотелось только одного — выйти отсюда.

— Жаль, — прошептал Кирилл.

— Что? — спросил Костя.

— Да не, ничего, — Кирилл явно пытался скрыть что-то, но Костя ничего не сказал.

— Я не такой человек, тем более я хочу выйти по условно-досрочному, — добавил он, пытаясь вернуть разговор к более важной теме.

— Понятно, — сказал Кирилл, но его тон был как-то нервозен. — Слушай, не знаю, как сказать, можешь помочь? У меня есть мелкая контрабанда. Подержишь у себя, а то меня обыскивают каждый день?

Костя задумался он не мог позволить себе попасть в еще более сложную ситуацию.

— Я же говорил, что хочу выйти по УДО, — сказал он.

— Ну по-братски, в долгу не останусь, — Кирилл пытался уговорить его.

— Хорошо, но только на пару дней, — нехотя ответил Костя, зная, что это может привести к непредсказуемым последствиям.

Заключенные в камере лежали, поглощенные своими мыслями, когда наступил долгожданный момент тишины и сна. Но на следующее утро, как это всегда бывает, пришли они — проверяющие. Костя был еще не до конца проснувшимся, но это не помешало охранникам начать свою работу. Стопорнув его у двери, начальник тюрьмы зло посмотрел на него.

— Откуда это у тебя? — его голос был громким, как грозовой раскат. Костя молчал, ничего не отвечал. На его лице не было выражения страха, лишь усталость. — В молчанку играешь, ничего, пару дней в изоляторе тебе пойдут на пользу.

Его забрали и отвели. Шум за дверями утихал, когда Костю вели по коридору. Стены изолятора были не только холодными, но и давящими, поглощая каждый его шаг. В камере находились двое мужчин — обычные заключенные, потерявшие все свои человеческие черты, играющие в тюремные игры. Первые несколько часов, казалось, все было спокойно.

Но вдруг один из мужчин, тот, что стоял у окна, неспешно встал. Он направился к Косте, и, схватив шило, хотел нанести удар. Время замедлилось. Костя заметил его движение — его глаза схватили это мгновение, как хищник свою добычу. Быстро, с чувством полной уверенности, он остановил руку нападающего.

Разгорелась драка, с жесткими, резкими движениями. Второй заключенный сразу подключился, и это перестало быть просто дракой. Они хотели его убить. Костя, несмотря на тотальную усталость, продолжал сдерживать их нападения, одновременно защищая себя. Он не мог позволить себе проиграть — сейчас, в этой ситуации, победа была жизненно необходима.

Он парировал каждый удар, уклоняясь, но вот один из противников снова бросился на него с шилом. Костя успел заблокировать руку и выхватить оружие. Он ударил первым, с силой пробив переносицу своему противнику. Но это не остановило второго. Удар в ногу не был достаточно решительным, чтобы вывести его из игры. Но Костя был готов. В мгновение ока он воткнул шило в шею первому нападающему и, нырнув, нанес удар по печени второму. Кровь хлынула, их тела падали. И когда последний мужчина с разбитым носом не останавливался, Костя совершил последний, решающий удар — по солнечному сплетению. В тот момент все остановилось, и его враг упал бездыханно на пол. Костя, не теряя времени, подбежал к тому, кто был ранен, и стал прижимать его шею, пытаясь остановить кровотечение. Этот человек, которому было уже не спасти, издал последние слова, с трудом ворочая губами.

— Нам приказал Серб… он сказал, что Кирилл тебя подставит, а нам надо с тобой разобраться… — его слова звучали с трудом, и он замолк навсегда.

Костя сидел на полу. Он не мог осознать, что только что произошло. Его действия, всегда продуманные, казались бессмысленными в этом жестоком мире, в который он вляпался. Он всегда считал себя правильным человеком, но теперь для него все было размыто. Не было больше четких границ между добром и злом. Костя почувствовал, как размывается все, во что он когда-то верил. Его доверие к другим людям исчезло, и вместе с этим исчезла и вера в правду. Границы между «плохим» и «хорошим» стали такими неясными, что он не знал, что ему теперь делать. Он принял решение. Больше не будет следовать чужим приказам. Он будет жить по своим правилам — правилам, в которых ценится сила, а не слабость. Он станет человеком, которого будут бояться и с которым будут считаться. После своего освобождения из изолятора он сразу направился к Кириллу. Тот был в прачечной, заполняя корзины бельем.

— Привет. — Костя вошел без стука, его голос был низким и жестким.

Кирилл, повернувшись, испугался, отшатнувшись назад.

— Вот черт, ты меня напугал, Костя, — его глаза расширились от испуга. Он сразу пятился, пытаясь взять себя в руки.

Костя не стал тратить время на долгие разговоры. Он тяжело произнес:

— Кость. — Легкая ирония на его губах исчезла, оставив только жесткость.

— А, хорошо, Кость, ты вышел… — Кирилл заикаясь произнес эти слова, пытаясь угадать, что будет дальше. Но он был еще слишком наивным, думая, что все можно будет сгладить.

— Почему? — голос Кости был ледяным, и Кирилл почувствовал всю тяжесть его настроения.

Кирилл не мог сразу ответить. Он помялся, злясь на себя за свою слабость.

— Я не виноват, прости, просто я задолжал Сербу в карты. — Кирилл отступил, но слова его звучали как оправдание.

Костя ухмыльнулся, и его рука молниеносно скользнула в сторону Кирилла. С резким звуком удар по челюсти.

Мужчина сразу же упал на пол, Кость опустился и продолжил его избивать. Звуки хруста костей раздавались по комнате, а брызги крови падали на пол. От каждого удара его рука становилась всё более уверенной, а лицо — более спокойным. Это было странное состояние — вроде бы боль, кровь и насилие не имели для него ничего личного. Он был на своей территории, и никто не мог его остановить.

Он мысленно отмечал, как всё, что когда-то казалось жестоким и непривычным, теперь становилось частью его сущности. Это был его мир, его законы, и всё, что не совпадало с этим, следовало уничтожить. Он перестал думать о последствиях. Однажды в этих стенах, среди крови и боли, он осознал, что нет возвращения назад. Вроде бы его дух был свободен, но каждое следующее преступление только углубляло эту тюрьму, которую он создал внутри себя. Через пять минут заключенный Синяков подошел к начальнику тюрьмы и сказал: — Начальник, там заключенный Белов упал.

В голосе звучала нейтральность, привычка к этим зрелищам. Начальник только кивнул, не отвлекаясь от бумажек на столе. Вряд ли он почувствовал что-то большее, чем беспокойство о возможных последствиях для своей должности. Это было просто очередное происшествие, и, возможно, он даже не удивился.

Но Кость не был в том состоянии, чтобы беспокоиться о чём-то, кроме как о своей собственной силе. Он повернул голову и посмотрел на Синякова. Избитый Белов лежал у его ног, из уха сочилась кровь. Он не испытывал сожаления, не ощущал того, что нужно остановиться. И пусть все знают, что сила — это главное в их мире.

Зайдя во вторую камеру, Костя снова действовал быстро. Он не любил тратить время на разговоры. Пробежав глазами по охране, он оценил ситуацию и, не теряя времени, заставил всех быстро сдаться. Заключенные начали бледнеть, понимая, что это был конец. После того как он свалил охранников и Серба, Кость схватил последнего за шею, ощущая, как его ладонь сжимает дыхание этого человека. Он посмотрел в его глаза и сказал, как будто подытоживая всё, что было до этого:

— За что?

Серб пытался дышать, его грудь вздымалась, но он лишь слабенько откашливался. Костя не слушал его жалоб и оправдания, его глаза сжигали этого человека. Он знал: Серб был одним из тех, кто изначально не думал, что кто-то решится на это.

— Отпусти, кх-кх, — откашливаясь, говорил Серб. — Ты как будто не знаешь. Я просто убираю конкурентов.

Кость улыбнулся и громко рассмеялся. Всё это, его путь, это смех — были для него сейчас единственным настоящим моментом.

— Ха-ха-ха! — раздался его смех, который эхом отразился от стен камеры. Это была не радость. Это был смех победителя, смех, от которого становилось жутко. Он сжал шею ещё сильнее, не позволяя Сербу произнести ни слова.

Когда в камеру вбежала охрана, Кость отпустил его и позволил им схватить его. Он был уверен, что ничего страшного не случится, но месяц в изоляторе был обязательной платой за его действия. Это было мало по сравнению с тем, что он получал взамен. В изоляторе Костя не сидел без дела — время шло, и он только крепчал, набирался сил. Отчаяние не могло его коснуться. Он был за границей того, что другие называли нормальностью.

После выхода из изолятора, когда его жестокость стала тем, что все в тюрьме уважали, и даже боялись, Кость ощутил, как стены начинают поддаваться его давлению. Он стал главным, и теперь, несмотря на перспективу пожизненного заключения, мог себе позволить многое. Связи в тюрьме с каждым днём становились крепче. Но Костя не был доволен. Это было лишь временное положение. Он хотел большего.

Найдя старый телефон, он, не сомневаясь, набрал номер своего старого друга, Коли. Он знал, что тот всё ещё чувствует себя обязанным ему. На том конце провода послышались короткие гудки, прежде чем голос Коли, уже изрядно ослабевший от страха, произнес:

— Кто это? Костя, ты, что ли?

Кость усмехнулся.

— Да. Здравия желаю, товарищ капитан. Ты даже номер не поменял.

Коля с трудом выдохнул, и его голос стал напряжённым.

— Что тебе надо?

— Мне нужны деньги. Ты мне должен. Передашь их моему человеку.

Коля не мог возразить. Он знал, что в данный момент у него не было выбора.

Вскоре деньги, которые Костя получил, позволили ему закрепить своё положение. Взятки нужным людям сделали своё дело. Но Костя хотел большего. И для того чтобы завоевать столицу, ему нужно было больше, чем просто деньги. Ему нужны были связи, подконтрольные люди. И вот однажды ночью он снова отправился к Коле, не оставив тому шанса.

Здание, куда они пришли, было величественным. Дорогие машины, бассейн во дворе — всё говорило о том, что Коля был не из бедных. Но для Кости это не имело значения. Садясь в кожаное кресло, он ощущал себя хозяином этой ситуации, не думая о том, что делал. Всё, что было до этого, не имело значения. В конце концов, этот момент был для него важнее всего. Когда Костя опустил взгляд вниз, его взгляд встретился с Колей, который лежал у его ног. — Привет, капитан.

— Ты с ума сошел? Что ты хочешь? И я уже сто лет как из армии уволился, не называй меня так.

— Я знаю. А нужно мне все, что у тебя есть.

— Синий, подожди, мы же в расчете? — истерично говорил Коля.

— Я Кость, — наклонившись, сказал тихо и холодно. — Я сам решу, когда ты перестанешь быть должен мне.

— Но ты что, я не могу, а мне что останется?

— Тебе — жизнь, мало? — Повисла секундная тишина. — А если ты меня кинешь, я узнаю «Синие черепа» везде!

Кость смотрел на Колю с явным пренебрежением. Он не собирался прощать ему ни малейшей попытки отвязаться от долга. Его слова были не просто угрозами — это было предупреждение. Всё происходящее вокруг казалось мелким и незначительным, когда ты стоишь на грани своих возможностей и хочешь стать тем, кого боятся, а не тем, кто ждет удара.

Коля на секунду замолк, понимание пришло слишком поздно. Он заговорил, но Кость уже не слушал, его взгляд был устремлен в пустоту. Он ведь был прав — никакие деньги, никакие угрозы не могли остановить его. Он был слишком далеко зашедшим, чтобы теперь отступить. Это был его выбор, и теперь ему приходилось платить.

2020 год, на улице, около казино «Моцарт».

Кость вышел из здания, его шаги были уверены и быстры, не позволяя себе даже малейшего промедления. Он сразу же окинул взглядом улицу, окруженную огнями и шумом. Костя не любил пустые места, ему нужно было всегда быть в гуще событий, знать, что происходило вокруг, видеть и понимать.

В толпе его взгляд упал на подполковника Рязанцева. Мужчина стоял у входа в казино, с сигаретой в руке, казавшийся будто бы в своей стихии, хотя и чуть напряженный, как всегда, когда не в своей тарелке. Кость пошел к нему уверенно, даже не снижая темп. Он был решительно настроен, и ему было не важно, кто это. Важно было только одно — получить то, что ему нужно.

Подполковник не успел понять, что происходит. Как только Кость оказался позади, пистолет оказался у его бока. Голос его был тихим, но жестким.

— Здравствуйте, полковник, не кричите.

Рязанцев только через пару секунд сообразил, кто это. Сначала растерянность, потом раздражение, а потом просто отчаяние. Он знал, что сейчас ему не поможет ни власть, ни статус. Взгляд Кости был твёрдым, и ничто не могло остановить этого человека.

— Кость, это ты? — спросил он, всё еще не веря в происходящее.

— Да, Гавриил Дмитриевич, — коротко ответил Кость, не пытаясь утешать или оправдываться.

— Ты с ума сошел, что ты натворил и что ты продолжаешь делать? — раздраженно произнес подполковник.

— Успокойтесь, начальник. Это просто меры предосторожности, — сказал Кость, как будто это было обычное дело.

Рязанцев нервно взглянул на Костю, но видел только решимость, никакой слабости, никаких сожалений. Кость уже принял свою роль, и ничто не могло от неё отвлечь.

— Ты же понимаешь, что поставил себе мишень на голову! — продолжил Рязанцев, надеясь хоть как-то успокоить ситуацию.

— Беспокойтесь о своей голове, — спокойно ответил Кость.

Молча, подполковник достал ключи от машины и передал их. Он знал, что был бессилен, а этот жест был его попыткой сохранить хоть какую-то ценность.

— Вот ключи от моей машины, — сказал он. — Она стоит в паре кварталов отсюда, прямо по улице.

— Спасибо и прощайте, товарищ подполковник, — сказал Кость, не испытывая ни малейших угрызений совести.

Рязанцев лишь молча кивнул, и его взгляд стал пустым. Он знал, что этот случай — один из тех, когда не можешь ничего сделать, кроме как надеяться, что остаться в живых — это уже счастье.

12.06.2018 год, город Москва, бар «Другая сторона».

Грохот музыки, шумные разговоры и отголоски смеха заполняли пространство, но атмосфера была опасной, угрожающей. «Другая сторона» всегда была местом для людей с нужными связями и с твердыми нервами. И вот, в этом баре, где каждый чувствовал, что за каждым углом может скрываться угроза, Кость стоял с кружкой в руках. Это был не просто бар — это был его мир, его территория.

— Поздравляю, парни, мы третья группировка по статусу, которая контролирует наркотрафик в Москве, — громко произнес главарь, поднимая руку. В ответ зазвучал дружный крик, все подняли бокалы. — Так что пейте и гуляйте, сегодня вы заслужили! — продолжил он, и бар заполнился восторженными криками.

Кость не любил праздников, особенно когда такие, как этот, казались пустыми и мимолетными. Он знал, что всё это — просто игра. И вот, как в кино, дверь бара открылась, и в зал вошел мужчина, который изменил атмосферу. Высоченный, лысый, с дорогим костюмом и мощной мускулатурой. Взгляд его был таким, что никто не решался даже подойти к нему.

В бар открылась дверь, в него зашел высоченный мужчина с лысой головой. В дорогом костюме, с широкими плечами и большой мускулатурой, которая виднелась даже под одеждой. В его шаге было что-то угрожающее, как у животного, готового к атаке. Это был человек, который не нуждался в приветствиях, который диктовал условия.

Когда мужчина вошел, воздух в баре будто бы стал плотным, а разговоры стихли. Всё внимание было приковано к нему. Парень, стоявший у двери, с первобытным инстинктом угрозы, бросился к нему, подойдя вплотную. Он выглядел молодым, но дерзким, и явно был уверен в себе.

— Мужик, это закрытая вечеринка, вали! — крикнул парень, пытаясь проявить уверенность.

Мужчина не ответил сразу. Он просто взглянул на него, и тот, как будто почувствовал это в воздухе, опустил взгляд, сделав шаг назад. Все в баре заметили этот момент. Этот парень не был готов к столкновению с настоящим.

— Парни, смотрите, кто пришел: Быков Иван, или Адреналин, — сказал Кость, спустившись со стойки и с интересом осматривая мужчину.

В баре повисла тишина. Шепот, возбужденные голоса и даже шаги становились громче, когда люди начинали обсуждать, что здесь происходит. Быков не был случайным гостем. Этот человек был известен. В Москве его имя вызывало страх. Он был бы как буря, и все, кто знал его историю, предчувствовали беду.

— Какими судьбами? — спросил Кость, не скрывая интереса. Он подошел ближе, рассматривая мужчину, как опасного игрока.

— Вы меня заинтересовали, и я хочу, чтобы вы подчинялись мне, у меня для вас есть дело, — заявил Быков, его голос был как мороз. Без всяких уговоров, он сразу переходил к делу. Это был человек, привыкший к контролю.

— Ха-ха-ха, я знал, что ты надменный, но не настолько, ты силен, но ты не справишься с нами, — ответил Кость, кидая вызов. Он был уверен в себе, в своих людях.

— Ну-у-у-у, может, ты и прав, но мои работодатели испортят вам жизнь, а, нет, уничтожат вас! — быстро отреагировал Быков, улыбаясь ледяной улыбкой. Он точно знал, что хочет и как этого добиться.

— Тц. И это меня бесит в тебя больше всего, почему ты работаешь на «Эдем»? — с раздражением проговорил Кость, его пальцы начали неосознанно сжимать кулак. Эта ситуация в нем что-то задевает.

— Потому что с ними весело! — Быков снова улыбнулся, на его лице была искренняя уверенность. — Давай так, мы сразимся, если победишь ты, я вступлю в твою банду, а если я, то вы подчинитесь мне!

Его слова звучали как вызов, но они носили в себе скрытую угрозу. Это был не просто бой за выживание, это был бой за уважение и контроль. Оба знали, что ставки высоки, и Кость не мог отступить.

Они оба улыбнулись, но эти улыбки не сулили ничего хорошего. И вот, бой начался. Кость не стал тянуть, он нанёс удар первым. Быков лишь слегка уклонился, его движения были быстрыми и точными, он ощущал противника, как опытный боец.

— Не зли меня, дерись в полную силу! — злобно крикнул Кость, чувствуя, что противник не использует весь свой потенциал.

Быков несколько секунд молчал, затем снял пиджак, и его взгляд стал совершенно другим. Он уже был готов к серьезному бою.

— Хорошо, — сказал он, — Я не хотел позорить тебя перед твоими людьми, но раз ты попросил, тогда почувствуй отчаяние, — хлопнул в ладоши.

Кость заметил, как на руках Быкова начали надуваться вены, а рубашка местами порвалась. С каждым движением мужчина увеличивался в размерах, становясь всё более угрожающим. Он готовился к настоящему бою.

— Так ты проходил спецподготовку, — растерянно сказал Синяков, пытаясь понять, с кем ему предстоит столкнуться. Его взгляд был полон неожиданности.

— О, так ты знаешь, — ответил Быков, без тени эмоций в голосе. Он был готов. И в следующий момент оказался у Кости.

Молниеносный удар в висок, и Кость оказался на полу. Он потерял сознание на мгновение. Когда он очнулся, его тело болело, один глаз был заплыл, но всё же он пытался восстановить равновесие. Быков уже стоял рядом, аккуратно надевая свой пиджак, как будто ничего не произошло.

— Теперь ты работаешь на меня! — проговорил он холодно. — Отправляйтесь в город Рест, будете так же продавать наркотики и выполнять некоторые задания. Позже я с тобой свяжусь.

Тот момент, когда Кость понял, что его мир меняется, был болезненным. Он теперь оказался под контролем этого человека.

2020 год, окрестности города Реста, заброшенная лесопилка.

Кость вышел из машины, его шаги были спокойными, но внутри него всё было в неестественном напряжении. Лесопилка, заброшенная и пустая, стояла в тени деревьев, придавая всему этому месту ещё более мрачный и угрожающий вид. Внутри было тихо, почти туманно. Даже свет не проникал через окна, создавая ощущение заброшенности, того, что здесь давно никто не бывал.

Кость шагал по этому пустому зданию, его мысли были не столько о месте, сколько о том, что его жизнь приняла новый оборот. Он сел на стул, облокотился на стол и замер. Его взгляд был стеклянным, как у человека, который понимает, что всё, что происходит вокруг, не имеет смысла, но он всё равно должен это пережить.

Глава 9 Быть подростком

После того как Саша увидел толпу, кричавшую и тыкавшую в него пальцем, он замер на мгновение, как зверь, которого застигли врасплох. Сердце гулко ударило в груди, ладони вспотели. Паника, как яд, начала растекаться по венам, но он знал: если задержится хоть на секунду, всё будет кончено. Не думая больше, он рванул прочь. Прыжок — и вот он уже на крыше соседнего здания. Подошва кроссовок скользнули по влажной поверхности, но он удержался, стремительно побежав дальше. Гул сирен сливался в одно сплошное завывание, эхом отдаваясь в его голове. Он знал, что копы не видели его лица, но адреналин мешал успокоиться.

Покров ночи был на руку Кролику, но он почти не обращал на это внимания. Бежал, ловко перескакивая с крыши на крышу, обходя провалы, перелетая через заборы. Ветер резал лицо, сбивая дыхание, но он не позволял себе замедлиться. Сердце колотилось, словно пыталось вырваться из груди, каждая клетка тела кричала: «Беги!» Он не знал, сколько времени прошло, пока наконец не добрался до места, которое считал своим убежищем. Огромное здание спорткомплекса возвышалось перед ним, тёмное, массивное, будто хищник, затаившийся в ночи. Саша, не сбавляя темпа, влез в окно зала боевых искусств и застыл. Внутри было пусто и тихо, только лёгкий сквозняк лениво шевелил потёртые плакаты на стенах. Он стоял там несколько секунд, чувствуя, как воздух дрожит вокруг него. Потом медленно стянул маску, обнажая лицо, и, не раздумывая, направился к груше. Первый удар был резким. Второй — яростным. Третий — отчаянным. Саша бил, пока не начал сбиваться ритм. Пока мышцы не начали гореть. Пока кулаки не начали болеть. Груша тряслась от каждого удара, трещала по швам, и вот уже из неё посыпался песок. Но он не останавливался. Ещё. Ещё! Последний удар. Груша разорвалась полностью, с глухим хлопком рухнув на пол.

Он замер, тяжело дыша, сжимая пальцы в кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Поднял голову вверх, закрыл глаза и безмолвно закричал. Не из-за страха. Не из-за боли. Из-за того, что всё внутри него рвалось в клочья. Постепенно дыхание выровнялось. Остывая, он прошептал:

— Голова должна оставаться холодной.

Эти слова всегда помогали. Как мантра, как последний оплот здравого смысла. Саша сорвал с себя костюм, размотал бинты. На коже остались только небольшие царапины — на этот раз ему повезло. Он переоделся в повседневную одежду, заранее оставленную здесь, спрятал свой «геройский костюм» и выбрался наружу. Даже в этом старом районе было слышно завывание сирен, но теперь они казались далёкими, будто существующими в другом мире. Саша медленно шёл по улице, глядя на полную луну. Ночь была красива. Спокойна. Но внутри него было совсем иначе. Гнетущие мысли не отпускали, раз за разом всплывая в голове. Почему он это начал? Чтобы защитить город? Из-за отца? Потому что не мог просто закрыть глаза и жить, как все? Или он просто ребёнок, который взял на себя слишком много? Вопросы оставались без ответов. Он не заметил, как дошёл до дома. Поднялся в свою комнату, рухнул на кровать и заснул, даже не сняв одежды. Утро принесло слабое облегчение.

Саша потянулся, зевнул и, стараясь не думать о ночных событиях, направился на кухню. Завёл чайник, кинул в тарелку бутерброды. Включил телевизор — фоном, без особого интереса. Но стоило появиться новостям, как он напрягся. В репортаже говорили об отеле. На экране появилось лицо строгой телеведущей, и её голос, холодный и нейтральный, заполнил комнату.

— Новые данные по происшествию в отеле «Моцарт». По окончательным данным, среди заложников нет погибших. Двенадцать человек получили ранения средней тяжести, один человек — тяжелое ранение.

Саша напрягся. В груди кольнуло тревожное предчувствие.

— Также полиция подтвердила, что в инциденте виноваты члены бандитской группировки «Синие черепа». Большая часть банды задержана…

Саша едва заметно скрипнул зубами.

— Есть подтверждение, что главарь банды, Синяков Константин Дмитриевич, по прозвищу Кость, участвовал в захвате здания и притворялся посетителем казино.

«Кость…» — Саша нахмурился.

— Правоохранительные органы отказались комментировать, как ему удалось скрыться, но призывают быть внимательными и осторожными. Преступник крайне опасен. Если у кого-то есть информация о его местонахождении, просьба сообщить в полицию.

Пальцы Саши сильнее сжали пульт, суставы побелели. Он почти не слушал, как диктор перешла к следующей теме, но следующие слова заставили его резко напрячься.

— Подполковник Рязанцев прокомментировал ситуацию с так называемым мстителем в маске Кролика. Цитирую: «Закон для всех одинаков. Этот человек обвиняется в убийстве Василия Николаевича Котова. Также мы подозреваем его в связи с преступной группировкой». Конец цитаты.

Саша почувствовал, как в груди вспыхнул гнев, но тут же подавил его. «Обвиняется… Связи с преступниками…» Ему хотелось смеяться, но смех застрял в горле.

— Полиция просит всех, кто обладает сведениями о данном человеке, сообщить в правоохранительные органы.

Щёлк. Саша выключил телевизор и на секунду прикрыл глаза, стараясь унять бешеный ритм сердца. Затем потянулся за телефоном. Гудки тянулись бесконечно. Наконец, на том конце провода раздался знакомый голос.

— Привет, Лер, — выдохнул он. — Прости, что не звонил раньше. Только что увидел новости. Как твои родители? Они же работают в том же казино?

Лера на мгновение замолчала. В трубке послышался её тихий вздох.

— Привет… Спасибо, что позвонил, — её голос был мягким, но в нём чувствовалась усталость. — Да… Отца ранили.

Саша сжал телефон так, что костяшки пальцев напряглись.

— Прости… — слова застряли в горле. Он чувствовал, как внутри всё сжимается. — Что случилось?

— Не беспокойся, — поспешно ответила она. — Всё уже хорошо. Врачи сказали, что бояться нечего. Операция прошла без осложнений.

Саша прикрыл глаза, медленно выдохнул, словно сбрасывая с себя груз вины.

— Я рад… Это хорошо.

— Слушай, ты сегодня занят?

— Нет. А что?

— Я сейчас иду к отцу в больницу. Не хочешь со мной?

Саша замешкался.

— Не знаю… Это будет уместно?

— Не неси глупости! — в её голосе послышалось возмущение. — Ты же с ним ещё не виделся после возвращения. К тому же он про тебя спрашивал… И вообще, ты ему всегда нравился.

Саша усмехнулся.

— Похоже, у меня нет выбора.

— Конечно, нет, — с лёгкой улыбкой ответила Лера. — Встретимся у моего подъезда через час. Адрес отправлю в сообщении.

— Хорошо.

— Ну всё, тогда до встречи.

— До встречи.

Саша убрал телефон и на мгновение уставился в стену. Где-то вдалеке всё ещё завывали сирены, а в голове крутились кадры из новостей. «Кость, полиция, обвинения…» Он резко поднялся с места. Делать нечего. Нужно идти.

В назначенное время Саша стоял у подъезда, нервно оглядываясь по сторонам. Ветер шевелил его волосы, прохладный воздух бодрил, но внутри всё ещё гудела тревога. Лера появилась в дверях, её лёгкий голубой сарафан колыхался на ветру, а джинсовая куртка казалась слишком тонкой для такой погоды. Белые кеды мягко ступали по асфальту, а на плече висела небольшая сумочка. В одной руке она держала пакет из магазина. Саша тут же сделал шаг вперёд и, не раздумывая, взял у неё пакет.

— О, спасибо, — удивлённо улыбнулась Лера.

— Как твой отец? — спросил он, бросая быстрый взгляд на неё.

Лера отвела глаза.

— Его жизни ничего не угрожает, но реабилитация займёт много времени, — тихо ответила она.

Саша почувствовал, как что-то болезненно сжалось внутри.

— Прости… — пробормотал он, сжимая ручки пакета так, что костяшки побелели.

Девушка резко посмотрела на него.

— Ты-то за что извиняешься? — в её голосе послышалось раздражение. — Всё они виноваты. Я просто не понимаю… Как можно быть такими жестокими?

Она сжала кулаки, и Саша заметил, как побелели её пальцы.

— А ещё… — Лера сделала глубокий вдох, стараясь сдержаться. — Он…

Саша чуть нахмурился.

— Он?

— Кролик.

Сердце забилось быстрее.

— Ты считаешь его злодеем? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Лера нахмурилась, но потом выдохнула и чуть расслабилась.

— Нет… — она покачала головой. — Отец сказал, что он ему сильно помог.

Саша почувствовал, как что-то тёплое пронеслось внутри, но облегчения это не принесло.

— Меня, наверное, злит другое, — продолжила Лера, глядя прямо перед собой. — То, что без него наш город не спасти. То, что он хоть что-то делает, а я нет.

Она замолчала, но через пару секунд добавила с горечью:

— И то, что мы живём в цивилизованном обществе, но всё равно решаем проблемы варварскими методами. Закон не работает. Только сила.

Саша промолчал. Они остановились перед входом в больницу. Здание возвышалось над ними, огромное, почти полностью стеклянное. В отражении окон играли блики от солнца. Внутри суетились врачи и медсёстры, пациенты двигались по коридорам. Ощущение чистоты и порядка словно контрастировало с хаосом, который царил за пределами этих стен. Приветливый администратор направил их в нужное крыло. Леру и Сашу быстро провели к палате. Внутри сидел мужчина с пультом в руке, рассеянно переключая каналы. Когда он увидел их, на его лице появилась усталая, но тёплая улыбка.

— Лера, я же говорил, можешь не приходить, со мной всё хорошо, — раздался бодрый голос из палаты, как только они вошли.

Отец Леры, мужчина крепкого телосложения с короткой щетиной, сидел на больничной койке. Он выглядел уставшим, но держался бодро. В руках у него был пульт от телевизора, а на тумбочке стоял почти нетронутый чай. Заметив Сашу, его лицо прояснилось.

— Да ты не одна, — он усмехнулся. — Саша, это ты?

— Да, — слегка смущённо ответил мальчик.

— Рад тебя видеть! Давай, подойди, пожми мне руку.

Саша колебался.

— Вам не будет больно? — робко спросил он, бросая взгляд на перевязанную ногу.

Мужчина рассмеялся:

— Ха-ха-ха! Меня в ногу ранили, а с руками всё нормально! Давай, не стесняйся.

Рукопожатие оказалось крепким, почти отеческим.

— Ого, а ты сильным стал, — одобрительно кивнул Николай Алексеевич, разглядывая его. — Я думал, будешь совсем щуплым.

— Да, наверное, — пробормотал Саша, чувствуя тепло от его слов.

— Что стоите, садитесь! — мужчина указал на стулья у кровати.

Саша опустился на стул, чувствуя себя неожиданно комфортно.

— Саш, мы с тобой давно не виделись… Работа, суета… Прости, что не было времени пересечься раньше, — голос мужчины стал мягче. — Мы знаем, что случилось с твоим отцом… Если тебе что-то нужно, помощь, совет — не стесняйся. Мы всегда рады тебе.

Саша отвёл взгляд, сжимая руки на коленях.

— Спасибо, — тихо ответил он.

— Пап, не приставай к Саше, — укоризненно сказала Лера, глядя на отца.

— Ты сама его привела, — усмехнулся тот. — Кстати, а чего пришла-то?

— Мама просила передать продукты, — Лера протянула пакет.

— О, так бы сразу! — Николай Алексеевич взял пакет и заглянул внутрь. — Отлично, а то тут кормят, как в санатории… скучно.

Разговор быстро перешёл на более лёгкие темы. Атмосфера в палате была тёплой и непринуждённой. Они говорили о новостях, вспоминали весёлые моменты, и Саша даже несколько раз улыбнулся.

Время пролетело незаметно. Когда они попрощались с Николаем Алексеевичем и вышли из больницы, воздух казался прохладнее, чем прежде.

— Лер, спасибо, что взяла меня с собой, — сказал Саша, запихивая руки в карманы.

— Не за что, — тепло ответила девушка.

— Куда теперь?

— Я хотела к Кире зайти.

— Точно… Она же тоже была там. Как она?

— Вроде в порядке, но вся в работе. Если хочешь, сам спросишь.

— Не откажусь.

Отель встретил их привычной суетой. Люди сновали по холлу, обсуждая события последних дней, но, увидев Леру, охранник лишь кивнул и пропустил их без вопросов. Они подошли к нужному номеру и постучали. Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Кира, усталая, но бодрая, с привычной ухмылкой.

— Привет, Лера, — она чуть приподняла бровь, замечая второго гостя. — О, Саша, и ты пришёл.

— Да, привет, — коротко ответил он.

Кира молча распахнула дверь, пропуская их внутрь. В номере царил рабочий хаос: на столе лежали разбросанные бумаги с пометками, повсюду мигали светодиоды подключённых устройств, а на экране ноутбука было открыто несколько десятков вкладок. Монитор излучал мягкий голубоватый свет, подсвечивая усталое лицо девушки.

— Как ты? — спросил Саша, переступая через провод, змеёй тянущийся к неизвестному прибору.

— Что? — Кира даже не сразу посмотрела на него, собирая бумаги в аккуратную стопку. — А, ты про тот захват? Да вроде нормально. Я ещё не успела всё осознать, пока по уши в этом дерьме… — Она жестом обвела комнату.

Саша поймал себя на том, что ему неуютно. В отличие от Леры, которая с интересом изучала хаотичный порядок вещей, он чувствовал, что в этой комнате словно сгустилась напряжённая энергия.

— Но знаете что? — Кира оживилась, быстро подошла к ноутбуку и развернула экран к ним. — У меня есть видео. Саша напрягся.

— Видео?

— Да! Я всё сняла! Включая Кролика.

От этих слов у него неприятно сжалось внутри.

Кира ловко пробежалась по таймлайну видеоплеера, перематывая запись на интересные моменты. На экране замелькали кадры. Сцена драки Кролика и Кости, момент, когда их заводили в зал, спасение. Саша чувствовал, как в нём нарастает паника. Сердце стучало быстрее обычного, но он взял себя в руки и спросил как можно спокойнее:

— Кир, а как ты это сняла?

Девушка усмехнулась и взяла с тумбочки небольшой предмет.

— Вот, знакомьтесь, моя любимая штучка.

Это был круглый нагрудный значок, размером с крышку от банки. Он был чуть толще обычного и напоминал линзу. На передней стороне красовался яркий логотип канала Киры, а сзади — аккуратно спрятанная булавка для крепления.

— Думаете, это просто украшение? — она подбросила его в руке. — Ошибаетесь. В нём спрятана камера. Я ношу его всегда — кто знает, что может попасться в объектив.

Лера внимательно рассматривала значок.

— И он действительно всё снимает?

— Абсолютно. Отличное качество, широкий угол, звук ловит лучше, чем мой микрофон.

Лера кивнула, но Саша чувствовал себя некомфортно. Он продолжал смотреть на замерший кадр на экране, где Кролик в очередной раз швырял противника на пол.

— Ладно, Кир, — сказала Лера, откладывая значок на стол. — Мы пойдём, не будем тебе мешать.

— Окей. — Кира быстро свернула видео и снова окунулась в ноутбук. — Заходите, когда захотите.

Они вышли в коридор, а затем спустились вниз. На улице было уже темно, но воздух оставался тёплым. Саша глубоко вздохнул.

— Лер, ты не занята? Не хочешь ещё немного прогуляться?

— Вроде бы планов нет. — Она задумчиво посмотрела на него. — Куда хочешь?

— Не знаю. Может, в спорткомплекс? Просто пройтись.

Лера улыбнулась и потянула его за руку:

— Пойдём.

Спорткомплекс в это время суток был почти пуст. Лишь редкие бегуны пересекали аллеи, и ветер шелестел листвой деревьев, создавая уютную атмосферу. Они медленно шли по аллее, молча, наслаждаясь тишиной.

— О, Саша, смотри, твоя лавочка, — внезапно сказала Лера, указывая на деревянную скамейку под фонарём.

— Ты помнишь? — удивлённо спросил он.

— Конечно, — девушка улыбнулась. — Ты всегда любил тут сидеть.

— Давай присядем.

Они опустились на скамейку. Свет фонаря бросал мягкие тени, освещая усталое лицо Саши. Он выглядел напряжённым, и Лера это заметила.

— Саш, что тебя беспокоит?

— С чего ты так решила? — он попытался улыбнуться, но получилось натянуто.

— Ты весь день напряжённый, будто носишь на плечах что-то тяжёлое.

Саша вздохнул, проводя пальцами по лбу.

— Всё сильно изменилось. Я не знаю, что делать.

Лера молчала, давая ему возможность выговориться.

— Я… Я слишком много времени провёл в темноте, — продолжил он, сжимая кулаки. — Мне было девять, когда я туда попал, и я до сих пор думаю, что мне столько же. Только сейчас посчитал… Мне уже шестнадцать. Шестнадцать, Лер! Но я не знаю, как мне себя вести.

Она внимательно слушала, не перебивая.

— Все мои друзья по секции мертвы. Школьные приятели… Я даже не знаю, где они. И папа… — Он замолчал.

Лера заметила, как его пальцы дрогнули, как тяжело вздымалась грудь. Она осторожно протянула руки, положила их ему на голову и мягко прижалась лбом к его лбу.

— У тебя есть я, — тихо сказала она. — Проси у меня что хочешь.

Саша не двигался. Он лишь закрыл глаза, позволяя этому моменту немного согреть его замёрзшую душу. По его щеке скатилась слеза, но он быстро вытер её.

— Тогда скажи мне… — его голос был глухим. — Как быть подростком?

Лера задумалась, потом резко поднялась. Она посмотрела на закатное небо, её волосы подхватил ветер, а золотой свет солнца окрасил её силуэт в тёплые тона.

— Не знаю! — весело рассмеялась она. — Наверное, просто гулять и радоваться жизни!

Саша посмотрел на неё и улыбнулся.

— Думаю, это я смогу.

Они ещё немного погуляли, разговаривая о пустяках. В этот вечер ему было впервые за долгое время легко. Когда он проводил Леру до дома, он чувствовал себя иначе. Свободнее. Как будто он наконец-то выбрался из пещеры. Но когда он вернулся домой, тишину комнаты прервал звонок телефона. Саша устало рухнул в кресло, уставившись в телефон, который уже несколько секунд вибрировал в его руке. Он знал этот номер.

— Привет, Саш.

— Дядь Игорь, здравствуйте.

Голос мужчины был, как всегда, спокойным, но в нем ощущалась лёгкая усталость.

— Прости, что так долго не звонил. Много работы было. Я слышал, в Ресте сейчас неспокойно.

Саша провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть накопившуюся за день усталость.

— Ничего, да… неспокойно. — Его голос прозвучал глухо.

— Судя по тому, как ты это сказал, всё настолько плохо?

Парень замешкался, подбирая слова.

— Нет, просто… — Он замолчал, всматриваясь в темноту за окном. — Я думаю о другом.

— О чём?

Саша не ответил сразу. В трубке воцарилось молчание. Игорь терпеливо ждал, но когда понял, что тот не решается говорить, сам продолжил:

— Саш, ты помнишь, когда тебе было шесть лет? Ты гулял во дворе и увидел, как хулиганы мучили котёнка. Ты вступился за него и прогнал их.

Саша прикрыл глаза, вспоминая тот день. Маленький пушистый комочек, дрожащий в его ладонях, и злобные лица обидчиков, которые отступали, ошеломлённые неожиданной смелостью ребёнка.

— Но я хотел сказать не про это, а про то, что ты тогда пришёл домой и извинился перед отцом за то, что использовал свою силу. Ты был совсем ребёнком, но уже тогда знал, что сила — это не просто право, а ответственность. Ты всегда принимал решения лучше, чем многие взрослые.

Саша сжал телефон.

— Не сдавайся. Если сделал что-то не так — попробуй исправить. И помни, ты не обязан делать всё один.

Парень глубоко вдохнул.

— Да… Ты прав.

— Ну вот и хорошо. Ладно, мне надо бежать, но я ещё позвоню. Береги себя.

— Хорошо. Пока.

Как только звонок оборвался, он несколько секунд просто сидел, прислушиваясь к шуму города за окном. Потом медленно поднялся. Он подошёл к коробкам, достал знакомый костюм. Ткань приятно холодила пальцы. В глубине души что-то щёлкнуло: тревога сменилась решимостью. Когда он накинул капюшон, на него смотрел уже не Саша. Кролик взобрался на крышу, легко ступая по холодному металлу. Ветер пробежался по одежде, но он этого почти не чувствовал. Он сделал первый шаг. Потом второй. И сомнения исчезли. Цель была ясна. Кира. Когда он нашёл её дом, взобраться на балкон оказалось пустяком. Окно оказалось приоткрытым — словно приглашение. В комнате было полутемно, свет падал только от экрана компьютера. Девушка услышала шум на балконе и, нахмурившись, поднялась со стула.

— Кто там?

Она осторожно вышла на балкон, и тут же встретилась взглядом с двумя горящими в тени красными глазами. Фигура шагнула вперёд, и голос прозвучал хрипло, почти насмешливо:

— Ничему тебя жизнь не учит.

Глава 10 Последний шаг

Кира резко замерла, её пальцы сжались в кулак, когда фигура сделала шаг вперёд.

— Стой на месте. Больше ни шага. — Её голос дрогнул, но в нём звучала угроза.

Красные глаза в темноте чуть прищурились.

— Не беспокойся. — Голос был низкий, хриплый, чужой. — Я пришёл поговорить.

Она настороженно смотрела на него. Саша чувствовал это и старался говорить медленно, намеренно искажая голос, делая его грубее, холоднее.

— Зачем тебе это? Ты знаешь меня?

— Я видел тебя. В казино. И… я тоже сижу в интернете.

Кира склонила голову на бок, внимательно изучая его силуэт.

— Допустим, я тебе поверила. — Она скрестила руки на груди, потом кивнула в сторону комнаты. — Заходи. О чём ты хотел спросить?

Саша прошёл внутрь, двигаясь почти бесшумно. Комната выглядела ещё более захламлённой, чем в его последний визит: бумаги, распечатки, заметки с красными пометками маркером, несколько открытых ноутбуков, светящихся экранами.

— Кость ещё на свободе. Мне нужно его найти.

Кира приподняла бровь, усаживаясь на край стола.

— Зачем он тебе?

— В городе не будет безопасно, пока я его не остановлю.

Девушка усмехнулась, сцепив пальцы в замок.

— Ты же знаешь, что тебя разыскивает полиция?

Кролик медленно вдохнул, сдерживая раздражение.

— За свои поступки я отвечу. Но только когда всё закончится.

Кира на секунду прикусила губу, словно что-то обдумывая, а затем спросила:

— И последний вопрос. Это ты его убил?

— Нет.

Она едва заметно выдохнула, напряжение в её плечах ослабло.

— Ладно… — Она протянула руку к столу, собрала несколько листов и протянула их Саше.

Парень мельком пробежался по тексту: отчёты, фотографии, схемы…

— Я не знаю, где Кость. — Голос Киры звучал твёрдо. — Но знаю, кто может.

Саша поднял взгляд.

— Кто?

— Подполковник полиции.

Он нахмурился.

— Какой ещё подполковник?

— Тот, что связан с «Синими черепами». — Кира постучала пальцем по одной из страниц. — Я провела расследование. Он не вышел на работу сегодня, что странно, учитывая последние события. Если он ещё не сбежал, то, скорее всего, сейчас дома. Адрес там есть.

Саша молча кивнул и уже собирался развернуться, но Кира шагнула вперёд и остановила его, положив руку на плечо.

— Подожди.

Он посмотрел на неё, но та уже возилась с чем-то в руках.

— Если всё пойдёт хорошо, я смогу тебе помочь. — Она пристегнула на его майку маленький значок.

Саша бросил быстрый взгляд вниз. Логотип её канала.

— В нём скрытая камера. — пояснила Кира. — Разговори их. Если добудешь доказательства, всё повернётся в твою пользу.

Парень на секунду замер, разглядывая значок, потом кивнул.

— Хорошо. Постараюсь.

— Тогда удачи.

— Пока.

Он шагнул к балкону, а через мгновение исчез в темноте. Подполковник Рязанцев был на взводе. Его квартира выглядела так, будто в ней прошёл обыск — вещи разбросаны, чемодан наполовину собран, ноутбук на столе показывал страницу с переводами денег на офшорные счета. Он нервно курил, время от времени бросая взгляд на часы. К вечеру он закончил все дела и выбрался из дома, волоча за собой сумку. Стоянка перед его домом была плохо освещена, тусклые фонари отбрасывали рваные тени. Рязанцев огляделся. Улицы пустели, но ему казалось, что кто-то наблюдает. Он открыл багажник, закинул сумку и уже было собрался захлопнуть его, когда голос из темноты пронзил воздух:

— Куда-то собрались, подполковник?

Рязанцев резко развернулся, рука метнулась к кобуре, но тут же была перехвачена. Сильные пальцы сжали запястье, выбивая оружие, и в следующую секунду его швырнули на капот машины. Холодный металл впился в спину.

— Если закричишь, я тебе шею сломаю. Ты понял? — Голос был низкий, без эмоций.

Рязанцев закашлялся, воздух с трудом проходил через сдавленное горло. Когда хватка ослабла, он выдавил:

— Да… Что тебе надо?

Перед ним стоял парень в маске. Красные глаза хищно сверкнули в свете фонаря.

— Ты заодно с «Синими черепами»?

— С чего ты взял? Я… Кх-кх-кх…

Резкий толчок — дыхание перехватило.

— Не ври мне. — Голос парня был как лезвие. — Ты заодно с ними?

Рязанцев понял, что отрицать бессмысленно.

— Ну, ты же понимаешь… — он нервно сглотнул, — у сотрудников полиции маленькие зарплаты, пенсии, надо же на старость заработать…

— Ближе к делу.

— Хорошо-хорошо! — выдавил он, стараясь не встретиться взглядом с парнем. — Я сотрудничал с «Синими черепами».

Кролик чуть наклонил голову, будто оценивая добычу.

— Тогда ты должен знать, где найти Кость.

Рязанцев пожал плечами.

— Что? Да он давно уже из города свалил. Если умный, то и не вернётся. Я его со вчерашнего вечера не видел.

Саша молчал, изучая выражение лица мужчины. Ложь или правда?

Рязанцев заёрзал под пристальным взглядом, потом быстро добавил:

— Но если он всё-таки в городе, то будет на заброшенной лесопилке.

Молчание. Кролик вдруг отпустил его, и подполковник рухнул на колени, тяжело дыша.

— Это всё? Ты меня не тронешь? — спросил он с надеждой в голосе.

Ответа не последовало. Парень прыгнул, зацепившись за выступ здания, мгновенно взобрался на крышу и исчез в темноте. Заброшенная лесопилка утопала в ночной тьме, лишь слабые отсветы огня, горящего в ржавой бочке, разгоняли мрак. Запах гари и сырого дерева наполнял воздух. Где-то вдалеке завывал ветер, шевеля разбитые стёкла и цепи на ржавых кранах. Кость стоял напротив бочки, безмятежно наблюдая за танцующими языками пламени. В его позе было что-то настораживающе спокойное, словно он ждал кого-то… Шаги. В проёме двери появился Кролик. Кость повернул голову, заметил его и ухмыльнулся:

— Долго ты… но я рад, что пришёл!

Как только слова слетели с его губ, он бросился в атаку. Резкие, точные удары, рассчитанные на выведение из строя. Кролик уклонялся, двигаясь легко, как тень, но напор противника нарастал. В один момент Саша нырнул под руку Кости и нанёс резкий удар в печень. Мужчина пошатнулся, его лицо исказилось, но он лишь оскалился, перехватывая дыхание. Рука скользнула к поясу — блеснул нож. Саша среагировал мгновенно: выбил оружие прежде, чем Кость успел что-либо сделать. Лезвие отлетело в сторону с металлическим звоном. Кость, поняв, что ножа у него больше нет, сделал несколько шагов назад, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Запомнил, смотрю… — он провёл языком по зубам и ухмыльнулся. — И твои раны уже зажили.

Противники начали кружить друг вокруг друга, внимательно следя за каждым движением.

— Да не просто зажили… их как и не было. — Кость чуть склонил голову, разглядывая Кролика с неподдельным интересом. — Такая сила, такие рефлексы… регенерация… ночное зрение. И, уверен, это ещё не всё.

Он насмешливо покачал головой, сжимая кулак.

— Откуда ты получил такую силу?

— Не твоё дело. — Голос Саши прозвучал отрывисто, с металлом в интонации.

Кость усмехнулся:

— Да ладно тебе, не жадничай. С такой силой, как у тебя, я бы весь мир подмял под себя.

В его глазах сверкнула алчность. Кролик первым сделал шаг вперёд. Он резко приблизился и нанёс два удара в корпус. Кость успел выставить руки, блокируя часть урона, но третий удар — апперкот — пришёлся прямо в челюсть. Голова дёрнулась назад, по полу брызнула слюна. Но вместо злости Кость рассмеялся.

— Ты хорош… — он сплюнул кровь и провёл рукой по лицу.

Кролик напрягся, готовый добивать, но Кость не дрогнул. Его рука метнулась к земле, и он схватил металлический прут, валявшийся среди мусора. Свист. Саша едва успел заблокировать первый удар, но сила была такова, что его отбросило назад. Кость поднял второй прут и с восхищением хмыкнул:

— Я даже тебе руку не сломал… Ты просто нечто!

Кролик не отвечал, его глаза внимательно изучали противника.

— Скажи мне, зачем ты его убил? — наконец спросил он.

Кость вскинул бровь.

— О, ты умеешь говорить? — он ухмыльнулся, но тут же посерьёзнел. — Ты спрашиваешь, почему я его убил? Или почему я своего убил?

Он сделал паузу, но, не дождавшись ответа, продолжил:

— Не мучайся, я всё равно тебе скажу.

В его голосе не было ни капли раскаяния.

— Он был бесполезен.

В следующую секунду Кость рванул вперёд, размахивая прутами и выкрикивая:

— Ты просто не понимаешь! Твой путь — неправильный! Нельзя бороться за кого-то! Нельзя доверять! Надо жить по своим правилам!

Кролик заблокировал удары, но металл прутьев звенел, словно предвещая бурю. Он резко ударил ногой, отбрасывая противника назад. Кость лишь зарычал, сжимая оружие ещё крепче. Бой только начинался.

— Но всё равно найдётся кто-то сильней… — его голос был полон уверенности и усталости, словно он наконец признал неизбежность.

Парень остановился на пороге, не спеша подойти. Его глаза внимательно изучали противника, и в них была что-то неуловимо холодное.

— Почему ты остался? — спросил Саша. Это не было ожиданием ответа, скорее, просто попыткой понять его.

Кость коротко хмыкнул, его взгляд затуманился.

— Мне некуда идти… И я хочу тебя победить! — произнёс он, и в этих словах была не просто ярость, а некая отчаянная решимость.

Саша нахмурился, но не ответил сразу. Вместо этого он подошёл ближе, его тело напряжено, готово к следующему движению.

— Тогда почему ты дерёшься нечестно?

Это было как искра в сухом лесу. Кость резко взорвался:

— Нечестно?! — Он воскликнул, его глаза стали широкими, а дыхание — тяжёлым. — Я мог тебя давно пристрелить!

Саша молчал, его глаза не отходили от противника, как будто выискивали слабое место.

— Так почему не убил? — продолжил парень.

Кость замер на мгновение, как если бы сам задавался этим вопросом. Его губы скривились в усмешке.

— Это бы мне не доставило удовольствия! — ответил он, и в его голосе звучала дикая энергия.

На этих словах Саша не стал терять времени. Он резко бросился вперёд, не давая противнику времени на раздумья. Прыжок на стену, отталкивание и удар ногой в голову — быстрый, точный, как молния. Это движение вызвало ярость у Кости. Он, не сдержавшись, рванул вперёд, замахнувшись прутом. Но Саша был быстрее, его руки схватили руку врага и, используя свою скорость, перекинули его через себя. Кость прокатился по полу, не сразу сумев встать.

— ТВАРЬ! — закричал он, его глаза пылали от ярости.

Он снова ринулся в бой, но теперь его движения стали небрежными, не такими чёткими, как раньше. Ярость затмевала рассудок. Саша легко уворачивался от ударов, его тело как будто сливалось с воздухом, каждый шаг был уверенным и выверенным. Он выбрал момент и сделал серию точных ударов в живот, стремясь нарушить баланс противника. Кость начал замедляться. В следующий момент Саша добил его ударом в челюсть, и один из прутов вылетел из рук мужчины. Но Кость не сдавался. Он схватил второй прут и продолжал бороться. Саша внимательно осмотрел пол, его взгляд упал на металлический трос, валяющийся рядом с ними. Поддавшись инстинкту, он прыгнул через спину Кости, схватил трос и создал из него лассо.

— Остановись! — воскликнул Кость, когда понял, что его силы на исходе.

Но было уже поздно. Саша провёл лассо вокруг ног мужчины, и в тот момент, когда Кость попытался встать, Саша натянул трос и, перепрыгнув через трубу, подвесил его над полом. Кость закричал, его тело дернулось, когда трос натянулся. Он болтался в воздухе, и его крики, полные ярости и боли, эхом отражались от стен. Саша подошёл сзади и сдержанно сказал:

— Прости.

Слова эти прозвучали с такой холодной и отчуждённой искренностью, что Кость застыл. Он не мог поверить, что слышит это от своего врага. Он закричал, пытаясь прорвать воздух, но его голос был теперь слабее, не столь уверен.

— Что…? Где ты? — его дыхание стало всё более прерывистым.

В холодной темной комнате, где единственным источником света был тусклый огонь в бочке, Саша с яростным уколом адреналина в венах поднял кулак. Он был готов завершить бой. Удар — и раздался хруст, словно ломающееся дерево. Кость вскрикнул, его тело сжалось от боли, а потом он бессильно осел на землю, погружаясь в темную пустоту сознания. Кролик стоял над ним, не испытывая жалости, только холодное удовлетворение от того, что дело было сделано. Он оглянулся вокруг, быстро проверил карманы Кости. Не найдя ничего особо полезного, он извлёк телефон. Он набрал номер, его пальцы не дрогнули.

— Алло, полиция, у меня есть информация по нахождению главаря группировки «Синих черепов», по кличке Кость. Он находится на заброшенной лесопилке в городе Рест. — коротко сообщил Саша, не давая собеседнику ни шанса на вопросы. — Это всё.

Не дождавшись ответа, он отключил вызов и молча сунул телефон обратно в карман. Мгновение сомнений — и он, не раздумывая, кинул его в пылающую бочку. Пламя мгновенно поглотило его, оставив лишь небольшой клуб дыма. Кролик развернулся и исчез в ночной тени, оставив позади заброшенную лесопилку, её угрюмые стены и пыль, покрывающую всё вокруг. Он снова оказался на улице, где его ждал обещанный визит. Кира, как и договаривались, сидела на балконе, её тень едва различима в вечерней тишине. Легкий ветерок трепал её волосы, но она осталась спокойной, возможно, даже несколько настороженной.

— Ты всё-таки пришёл, — её голос прозвучал тихо, но в нём сквозила тревога, как если бы она ощущала, что что-то изменилось. Она всмотрелась в его лицо, но быстро отступила от окна, глядя на его состояние. — Да на тебе живого места нет, что с тобой случилось?

Саша не ответил, только мимоходом махнул рукой. Он снял значок, бросил его ей в руки и сказал:

— Можешь делать с ним, что хочешь.

Она открыла рот, как будто хотела что-то сказать, но не успела. Он, не дождавшись её ответа, уже выскочил в окно, как обычно, ловко и бесшумно, растворяясь в ночи. Вернувшись домой, Саша зашёл в свою пустую квартиру. Он снял костюм, убрал его в дальний угол шкафа, как если бы этот геройский облик больше не принадлежал ему. Он почувствовал, как его тело наконец расслабляется. Он думал о том, что теперь город в безопасности, и, возможно, для таких как он больше нет места. Герои, наверное, всегда были временным явлением. Он пришёл к кровати, сбросил с себя тяжесть прошедшего дня и попытался уснуть. Но спокойный сон был недолгим. Тем временем, на лесопилке царила суета. Полиция уже оцепила место, а двое полицейских с любопытством рассматривали тело Кости, которое было теперь совершенно беспомощным. Один из них склонился к своему напарнику, с недоумением спрашивая:

— Слушай, Петь, так это точно Кость?

— Да. — короткий ответ с тоном, в котором была и растерянность, и шок.

— Он живой вообще?

— Медики сказали, что да, но он парализован… полностью. — Тот же полицейский с кривой усмешкой добавил: — У-у-у… и кто с ним так?

— Не знаю, — ответил Пётр, глядя на неподвижное тело Кости, которое не подавало признаков жизни. — Но что-то не так. Подполковник куда-то пропал, и проблемы с этим растут как снежный ком. Что теперь будем делать?

— Не знаю… Посмотрим. — Недовольный и ошеломленный, Пётр вытер лоб, как если бы просто не знал, с чего начать разбираться с этой ситуацией.

Вечер не приносил облегчения. Кира собрала свои вещи, ей нужно было улетать домой. Прежде чем отправиться в аэропорт, она позвала Сашу и Леру, чтобы попрощаться. Тихо, без излишних слов, она вышла на встречу с тем, кто остался в её памяти, оставив все чувства позади.

Кира стояла у входа, её чемодан был готов к отъезду. Её взгляд задержался на Саше и Лере, как будто она пыталась что-то понять, оценить. Она улыбнулась, но её глаза всё ещё оставались полными того странного света, который появился у неё в душе за эти дни.

— Лера, Саша, до встречи, если будете в Питере, всегда буду рада вас принять в гости, вы мне сильно помогли, спасибо, — сказала она, на мгновение останавливаясь, будто пытаясь запомнить эту прощальную сцену.

Лера кивнула, улыбаясь:

— Да не за что, если что, приезжай тоже к нам в любое время.

Кира, не сразу отвечая, взглянула на Сашу, задержав взгляд. Он стоял чуть в стороне, с выражением, которое было трудно расшифровать. Он был тих и сосредоточен, а в его глазах читалось что-то глубокое, скрытое. Она вдруг ухмыльнулась, как будто осознала что-то важное и необычное, и, пожав плечами, сказала:

— Да, конечно, спасибо. Ну, всё, пока, я пошла.

Саша и Лера вышли из аэропорта, и сразу же атмосфера немного изменилось. Воздух на улице был прохладным, небо затянуто серыми облаками, как предвестие дождя. Саша молчал, а Лера, шутливо покачав головой, нарушила тишину:

— Саш, тебе вроде бы нужна была моя помощь с учебой, но что-то за это время ты ни разу об этом не говорил. Когда у тебя экзамены?

Он, немного сбитый с толку, отвёл взгляд в сторону. Видимо, размышления о недавних событиях заняли все его мысли. С небольшой растерянностью, он ответил:

— Да-а-а, я как-то и забыл об этом… но, после того как ты напомнила, я понял, что осталось совсем немного времени.

Лера рассмеялась, её смех звучал искренне и беззаботно, как если бы она могла найти радость даже в самых сложных ситуациях.

— Ну тогда начнем сегодня, — сказала она с улыбкой, протянув руку, как если бы это было очевидным решением.

Вернувшись домой, Кира, уже в своей уютной квартире, погрузилась в создание видео. Она никогда не чувствовала такого увлечения этим процессом. Её пальцы летали по клавишам, и время казалось бесконечно растянутым. Она вставляла кадры, монтировала звук, всё было точным и продуманным. Но вот ключевое момент — она вставила признание Кости в убийстве и роль подполковника. Звук был без слов, но каждый из них говорил больше, чем любой комментарий. Когда видео было готово, она добавила последние штрихи и, обдумав всё ещё раз, произнесла перед камерой:

— Рест — это уникальный город, в котором есть два района. И мальчик, который не сдавался семь лет и боролся за жизнь, чтобы увидеть отца. И даже герои в нем живут…

Она остановилась, взгляд её был серьёзным. Вспомнив, как всё происходило, её лицо становилось всё более решительным.

— С вами была Кира, и я расскажу вам обо всем. До встречи!

Видео моментально обрело популярность. Быстро распространившись, оно попало и в круги, которые далеко не были так уж заинтересованы в городе Рест. В одном из хорошо обставленных офисов, в просторном кабинете с видом на город, сидел мужчина в дорогом костюме. Его руки уверенно перебирали бумаги, но вдруг его взгляд упал на экран.

— Ты это видел? — спросил он у Кирилла, который только что вошел в кабинет.

— Да, я видел, — ответил Кирилл с некоторым любопытством.

— «Синих черепов» больше нет, — добавил он, погружаясь в размышления. — Но там теперь какой-то Кролик…

— Кролик? — мужчина улыбнулся, в его глазах промелькнуло нечто ироничное, возможно, даже с оттенком уважения. — Тоже любит театральщину. Он нам не помешает. Он же как бы герой.

Он подумал секунду, потом наклонился вперёд, словно принимая важное решение:

— Передай всем, «Свет» отправляются в Рест.