Кризис "законных идеалов"

Преступный сговор, или жизненная необходимость?

Действие повествования разворачивается в 9-м веке от Начала Прогресса на крайне враждебной Планете. Небольшая колония людей, специально подобраных кандидатов была отправлена на планету Асцерум, но когда корабль высадил колонистов, ресурсов оказалось недостаточно для полноценного развития, а корабли людей по неизвесной причине более не появлялись на планете. Община быстро скатилась к средневековому, а после почти пленному строю. Спустя два века потомки колонистов оказались на грани уничтожения местной фауной. Спасло их только одно - несколько семей еще сохраняли память о своем происхождении, которое даже смогли сохранить некоторые технологии объеденили людей перед лицом общего врага: их собственной планеты. Десятилетия понадобились им для того что бы собрать воедино большинство людских общин в единое прото государство Конкордатум. Тогда и начался новый отсчет времени - от начала прогресса, то есть фактичесски от объединения людей. Потомков этих семей начали называть кредосами - объеденителями, а в обществе стал зарождаться культ науки и технологий, которые помогали бороться с враждебной флорой и фауной.

Теперь спустя сотни лет общество все еще находится под управлением Кре‌досов, которые окончательно стали технократической элитой, чья единственная цель — следование внешней экспансии для выживания Конкордатума. Их армия: "Войска Интерди́ктума" обучена для борьбы с враждебным миром.

На фоне борьбы за Прогресс и продвижение, в единственном государстве Планеты зарождается Кризис, который власти предпочитают игнорировать. Этой слепотой и напряжением умело пользуются те, кто тайно готовит "Основной Проект" - переворот, движимый не идеологией, а личным расчетом.

Эта книга — хроника того, как скрытые силы превратили войну с Планетой в войну людей против людей. Она о периоде, когда «законные идеалы» рухнули.

Шпаргалка для чтения

Полный Свод Терминов, Структур и Хронологии (не окончательная Версия)

I. Историческая Справка и Хронология

* Начало Эры: Действие происходит в 9-м веке от Начала Прогресса.

* Условия Планеты: Планета крайне враждебна. Сутки составляют 20 часов.

* Власть: Общество управляется Кре‌досами — технократическими учеными и экспертами, которые придерживаются строгого научного фатализма. Кре‌досы редко покидают свои хорошо защищенные Локусы и занимаются изучением и управлением. Армия изначально обучена для планетарной экспансии

I. Основные Фракции и Неофициальные Группы

* Правящая Элита (Лоялисты): Кре‌досы

* Армия Лоялистов (Навсегда): Войска Интерди‌ктума (или просто Интерди‌ктум)

* Армия Предателей: Апостаты

* Вольные Поселенцы (Юг): Дикоро‌сы

* Высшее командование Предателей: Витре‌ксы

II. Иерархия Лоялистов (Войска Интерди‌ктума)

* Рядовой (Базовая Единица): Про‌ксис

* Элита (Тяжелая Пехота): Ва‌лида‌тор

* Сержант: Досье‌р

* Прапорщик/Старшина: Скри‌птор-Секто‌ра

* Мл. Лейтенант: Прото-Уста‌вник

* Лейтенант: Уста‌вник

* Капитан: Ко‌рпус-Де‌льта

* Майор: Трибу‌н-Сегме‌нта

* Полковник: Префе‌кт-Ле‌кс

* Генерал: Ге‌трате‌г

* Десант/Спецназ (Объединенный): Перфора‌нты

IV. Иерархия Предателей (Апостаты)

* Рядовой (Базовая Единица): Ревие‌нт

* Подразделения из бывш. заключенных: Катафракты

* Сержант: прерт ревиент

* Прапорщик/Старшина: Апоста‌т-Ко‌нтур

* Мл. Лейтенант: дерт лейхтмагекат

* Лейтенант: Лейхтмагека‌т

* Капитан: Дестру‌кт

* Майор: Арадон

* Полковник: Разоритель

* Генерал: гертарадон

* Десант/Спецназ (Объединенный): Эрризераты

V. Система Наказаний

* Исправительный лагерь: Конкла‌в Дисципли‌н

* Заключенный: Декреме‌нт

* Надзиратель: Апелля‌тор

* Начальник лагеря: Пе‌нитенс

Кабинет был залит оранжеватым светом небольшой звезды, когда в него вошел его хозяин, начальник тюремного комплекса . Он очень торопился, быстро закрыл дверь и включил частотный приёмник. Негромко зашипел аппарат вращателя, на стене появилось нечеткое изображение человека, и зазвучал его голос: Вы выполнили мои указания? Начальник ответил да, и лицо его чуть дернулось, сказывалось нервное напряжение последних дней. Все ваши приказы в точности исполнены. Замечательно. Голова в гладком шлеме склонилась вперед. Можете начинать выполнение "Основного Проекта". О ваших достижениях будет доложено. Проекция исчезла, гул вращателя стих, оставив человека в тишине, наедине с собственными мыслями.

Тем временем в Мегатопосе "Эклипсия"

Ге́трате́г Южной Экспансии стоял в совещательном зале, традиционно освещенном только искусственным светом, и ждал, пока его коллеги закончат высказывать свое недовольство. Префе́кт-Ле́кс Мегатопоса Эклипсия твердо стоял на своем убеждая что мы не можем выделить еще сил на продолжение расширения нашего присутствия в Соларовых регионах. Там уже сейчас слишком длинные полосы снабжения. Если мы еще больше их растянем, наступающим частям не смогут доставлять необходимое количество грузов и провизии. Трибу́н-Сегме́нта Службы Снабжения подтверждал его слова добавляя что у нас нет необходимого количества крупной транспортно-грузовой техники. Однако Ко́рпус-Де́льта ВПК теоретически предполагал что мы можем построить необходимое количество грузовой и экспансионной техники, если Уста́вник Рудодобычи сможет выделить достаточное количество материала.

Конец дискуссии положил Ге́трате́г Южной Экспансии: У нас нет выбора, господа. Если мы сейчас не начнем новую полосу наступления, биосфера уничтожит наши аванпосты в течение полугода, отбросив нас на сотни километров.

В помещении повисла напряженная тишина. На кону стоял вопрос всей седьмой диагонали продвижения.

Пролог

Кредос Калеб стоял перед терминалом, изучая сводки о подозрительной активности на западном материке. Он смутно догадывался, что именно там затевается, и прекрасно понимал, кто за этим стоит. Из-за горстки жадных идиотов судьба всего Конкордатума вновь повисла на волоске. Он, как и прочие кредосы, оставался одним из немногих, кто хранил подлинные знания о происхождении жителей этой планеты и о том, зачем их вообще сюда забросили.

Маленькая колония на невероятно богатой ресурсами планете должна была со временем вырасти и влиться в состав окрепшей к тому моменту цивилизации землян. Если тогда человечество не могло позволить себе содержать полноценный новый мир, то сейчас многое могло измениться. И никто не знал, как поступят земляне с внезапно обнаруженной «забытой» колонией.

Проект «Дотемов» мог бы обеспечить если не победу в потенциальном конфликте, то хотя бы приемлемые условия возвращения в человеческое лоно. Но корабли только начинали строить, они страдали от множества конструктивных недостатков и требовали долгих лет доработки. А времени, судя по всему, уже могло не оставаться. И в самый критический момент удар пришел изнутри. Высшие эшелоны жаждали всё большего влияния и комфорта, большинство из них даже не осознавали масштаба надвигающейся катастрофы: истощения промышленности, гибели потенциальных работников, разрушения инфраструктуры и потери редких «Дотемов». Всё это грозило полным уничтожением Конкордатума.

В помещение бесшумно вошел воин в тяжелых доспехах. Элита Интердиктума. «Кулаки кредосов», или просто «Щиты Интердиктума». О них среди простых граждан слагали легенды: непобедимые бойцы в неуязвимой броне, вооруженные мечами с раскаленными докрасна клинками. Они олицетворяли идеал воина Конкордатума и подчинялись исключительно приказам кредосов.

Щит поднял руку, прикрывая ладонью лицо и отставив палец в сторону. По уставу все остальные солдаты должны были сжимать руку в кулак, но Элита обладала привилегией — так они демонстрировали, что уважают не грубую силу, а саму волю кредоса.

Калеб слегка повел ладонью. Воин опустил руку и машинально поправил ножны на броне с едва заметным золотисто-желтым отливом.

Кредос указал на небольшой серый контейнер на столе:

"Это должно быть у кредоса Керенса в течение часа. Отклонения по времени недопустимы."

Щит шагнул вперед, взял контейнер и молча покинул помещение. Теперь за доставку груза можно было не переживать: этот боец скорее умрет, чем провалит даже самую рядовую задачу.

Шило в подсумке

Следящий за общественным спокойствием рассказывал коллеге что уже несколько дней из семи оградительных учреждений поступали однотипные радиопередачи. Тамошние руководители совсем расслабились вдали от начальства, давно, видимо, проверок не получали.

Управляющий отделом надзора за безопасностью с улыбкой ответил ему что дело поправимое. Завтра соберем Малый Совет и направим к ним комиссии, пусть вспомнят, что они тоже должны соблюдать нормы приличия. (Человек поставил на стол чашу с сублимированными травами и наполнил ее горячей жидкостью.) Через пару минут будет готово. Я схожу до кафетерия, тебе что-нибудь взять?

Следящий за общественным спокойствием покачал головой. Спасибо, Тайрус, но, пожалуй, воздержусь. У меня сегодня уже пять лет, как меня назначили на эту должность, будет праздничный ужин, не хочу перебивать аппетит.

Мои поздравления, Лаер. ответил Тайрус. Отдыхай, но учти: выходной я тебе завтра не смогу дать, так что веселись в меру.

Тайрус вышел, а Лаер принялся отправлять радиограммы членам Малого Совета.

Территория: Локус "Малое Запрудье". Население: 4 137 человек. Основное предприятие: лесодобывающий объект.

Фейн вошел в свой кабинет, сел в кресло и вызвал управляющего охраной Лес.Доб.Пред.

Креиз, вызывает Управляющий Локуса.

"Радиограмма отправлена, на рабочий В.Ч. приходит звуковой сигнал."

Слушаю вас. Креиз обернулся к голограмме.

Как проходит вооружение и обучение контингента?

Практически закончено, Верховный Распорядитель. Голос уверенный, спокойный, но с помехами.

Отлично. Связь с континентом скоро отключим, пользоваться будем только живой доставкой сообщений. Население уже осведомлено и подготовлено. Как только закончите обучение ограниченного контингента - доложите мне. Я свяжусь с остальными для координации действий.

Вас понял, ожидайте моего сообщения.

Звуковой сигнал прервался. Комната погрузилась в тишину. Фейн открыл окно и впустил свежий и прохладный воздух в душное помещение.

Территория: Локус "Слепая Гора". Население: 3 751 человек. Основное предприятие: рудодобывающий объект.

(По небольшой центральной улице слегка нестройным маршем двигалась колонна кое-как вооруженных людей и два обшитых металлом малых грузовика. За ними смотрели из здания администрации Верховный Распорядитель и еще несколько человек.)

— (Лаер, Верховный Распорядитель) Это весь ограниченный контингент? Такими силами мы только насмешим наших оппонентов.

— (Аэлита, Управляющая Горным Предприятием) Это тот максимум, который мы можем выделить без критического ущерба для предприятия и который мы можем полноценно снабжать всем необходимым.

— (Лаер) Сто десять человек, не густо. Что ж, будем полагаться на остальных, в конце концов только общими усилиями можно сделать большое дело.

3-й месяц 9-го века от начала научного прогресса

Невнятные разъяснения

Глава 3

Поселение высшего класса, 4-й месяц 9-го века. Офис управления города, точное время: 10:30 утра.

(Главный управляющий мегатопоса «Адвенсия» пытался выяснить у управляющего трех локусов, что все-таки происходит на восточных островах подчиненной ему территории.)

— (Лэвир, Главный Управляющий Мегатопоса) То есть вы хотите сказать, что уже месяц получаете однотипные сообщения с островов, и вы не просто не отправили проверяющую комиссию, но даже не доложили об этом? Да вы хоть понимаете, что с вами за это будет?! (Лэвир сидел в небольшом кожаном кресле за большим П-образным столом и отчитывал стоящего перед ним Ярвена.)

— (Ярвен) Возможно, они просто не стали менять тексты из-за того, что в целом ничего не меняется?

— (Лэвир) Вы должны были в этом удостовериться, доложить о том, что все в порядке, и предупредить о наказании за повторное нарушение протокола. Почему вы этого не сделали?

(Ярвен промолчал, опустив взгляд.)

— (Лэвир) Значит так: я оповещу об этой ситуации более квалифицированных специалистов, они определят ваше будущее, если оно, конечно, у вас будет. (Главный управляющий чуть отодвинулся на кресле и отстучал код вызова Следящих за Гармоничным Сосуществованием и вновь повернулся к его — уже, скорее всего, бывшему — подчиненному.) Сейчас за вами подойдут, и давайте без глупостей. (Лэвир достал из подстольной кобуры электрометатель и многозначительно положил его на стол.)

— (Ярвен) Мне думается, вы слишком усугубляете ситуацию, в сущности, ничего критичного не произошло.

— (Лэвир) Это определит комиссия.

(В помещение зашли три вооружённых человека и, блокировав двигательные способности человека, положили его на носилки, чтобы отнести в приспособленное для заключённых помещение.)

В это же время Фейн, окончательно становился марионеткой своих хозяев, он готовил последнюю стадию "Основного проекта".

Может, не просто халатность?..

Глава 4

В слабо освещенном старой лампой помещении сидел уставший, не броско одетый человек и пересматривал отчет за отчетом. Не смотря на сушествующий уже десяток лет печатный станок, совмещенный с транслирующим голографичесским проектором Клаус все-же предпочитал вживую перелистывать листы отчетов с островных локусов, которые вот уже четвертый месяц не менялись и кроме стандартно отправляемых сводок о "нормальном положении дел", ничего не приходило, недавно вот одного из управлящих локусов как раз отправили на принудительные работы "За халатное отношение к отправке докладных сообщений". Впрочем Клаус, как и большинство его коллег, не придавали этому какого либо значения, ведь тем кто стоит в управлении на острове никогда не было дела до качественного оформления отчетов, там вообще редко встречались достойные управлящие, обычно были все те кто не выполняли план и подводили колектив, при этом не нарушая пунктов "кодекса существования". Таких нельзя судить, но и оставлять все как есть тоже не вариант, вот их и переводили в дальние захолусные локусы, где они без бдительного начальства вообще перествали хоть сколько то качественно выполнять свою работу. Но в этот раз списать все на нерасторопность Управляющих с каждым днем становилось все труднее. Никогда прежде не было такого, что б сразу 5 средних участков посылали одинаковые не информативные отчеты в одно время на протяжении полу года. И все же, отложив последний лист вместе со своими размышлениями Клаус встал из за своего рабочего места и накинув верхнюю одежду вышел в прохладную и пахнущу приближающимся дождем улицу, в конце-концов за переработки платить ему никто не собирался. Осмотревшись по сторонам, он пошел в сторону дома, где его ждали тепло и уют. Помимо этого сегодняшний вечер обещал усталому работнику долгожданное спокойствие, ведь работу на дом брать не пришлось и можно было провести свободное время с удовольствием. Но мечтам его не суждено было сбыться, как впрочем и многих других людей в этот роковой день.

Далеко от его дома, на другом конце света Фейн со соей командой обратил многих руководителей поселений, потомков древних вождей месных племен, сохранивших фактичесскую власть на местах на свою сторону и мог расчитывать на то, что многие города без сопротивления откроют свои ворота и встанут на сторону нового повелителя

Легкое начало

Глава 4

Если Клауса тем утром будили срочными сообщениями с работы, то многим жителям окраин пришлось просыпаться под монотонный марш солдат и далёкие, но громкие выстрелы.

В большой, но скудно обставленной комнате стояли люди самых разных должностей: верховные распорядители, их преемники, надзиратели учреждений ОК и многие другие. Над столом, покрытым картами и оперативными сводками, все эти люди обсуждали первые часы начала операции, их лица были напряжены и освещены холодным светом голограмм.

Фейн: Лаер, ваши ОК-шники, несмотря на малую численность, смогли выполнить поставленную задачу и, приняв под контроль центр малого локуса, объединились с моими отрядами. Жаль, что вы не могли лично контролировать этот момент.

Лаер: Благодарю, но вы прекрасно знаете, что из-за отсутствия связи я не мог следить за ними, а оставлять локус возможности я не имел. Слишком велик риск для начала нашей операции.

Фейн: И тем не менее, не забывайте, кто будет отвечать за невыполненную задачу. К слову о них: на 5-й месяц 9 века все отряды выполнили свою миссию. Теперь под нашим контролем пять локусов общей численностью населения 18 753 человека. Насколько мне известно, потерь в результате уличных боев не было, в отличие от местного населения. На удивление многие пытались оказать сопротивление. Погибло около 13 человек, остальные ранены или скрываются, но абсолютное большинство встречало солдат как освободителей и абсолютно нам лояльно. Дисциплина и пропаганда сработали идеально. Все мы будем вознаграждены за успехи.

Урчиров (Управляющий Локусом): Также хочу добавить, что вы теперь управляющие сразу несколькими территориями, а значит, берете под контроль все подразделения ОК и со старых, и с новых земель, так как доверить военное дело управляющим континента мы не можем. Их лояльность под вопросом.

Лаер: Насчет этого, я так понимаю, Ярвен уже мертв?

Фейн: Скорее всего, да. Его должность уже занял другой, более адекватный человек. Надо же было додуматься за два месяца до начала операции отбыть на континент. Идиот.

Регионы солар

Но не только на севере были проблемы, на юге вот уже больше полугода войска вместо продвижения по Седьмой Диагонали вынуждены были подавлять восстания вольных поселенцев. В этот раз им не понравилось увеличение продовольственного сбора. Хоть они и выдавали крайне мало от того объёма, который получают, но, чувствуя безнаказанность, постоянно восставали при любом повышении податей. В этот раз разобраться с ними было приказано самим «Консолидаторам от Интерди́ктума». На борьбу с протестующими была отправлена тяжёлая пехота.

База «Кувалда»

5-й месяц 9-го века от Начала Прогресса.

* Про́ксис-Син (Рядовой, молодой).

* Про́ксис-Декс (Рядовой, старый).

Оба служат в элитной тяжёлой пехоте — Ва́лида́торах.

[Скрип приводов, лязг металла. Син чистит оружие, Декс разбирает магазин. На электронном табло горит 14:45 цикла.

СИН (Про́ксис, Рядовой): Ты видел этот борт, Декс? Говорят, это уже третий транспорт, потерянный из-за этих летающих тварей за этот месяц.

ДЕКС (Про́ксис, Рядовой): И не последний. Но если нам приказано лететь, мы полетим. Не забывай: наша работа — прилететь, не умереть и выполнять Приказ. Всю свою службу, с первого дня, мы бились с Хищным Папоротником. Теперь Ге́трате́г приказал нам биться с Дикоро́сами.

СИН: Дикоро́сы. Они просто хотят, чтобы мы ушли с их полей. Где Прогресс в этой кампании? Мы — Ва́лида́торы, нас готовили для прорыва в планетарной экспансии! А мы тратим время на сраных фермеров!

ДЕКС: Наш Трибу́н-Сегме́нта приказал их стереть, значит, их присутствие мешает Общему продвижению и поставкам довольствия и припасов. Так работает наш Кодекс, Син. Любой неконтролируемый элемент должен быть Аннулирован. Кре́досы знают лучше, и если ты этого не понимаешь тебе нужно снова вернуться в учебку.

СИН: Я боюсь, что мы просто застряли. Брошены в глухой Аванпост, пока все силы борются с чем-то настоящим в Седьмой Диагонали... Я не вижу в этом глобального замысла.

ДЕКС: Никто его не видит. Смысл может рассмотреть только Ге́трате́г. Наша задача убивать всё, что нам прикажут убить.

В этот момент в ангар заходит Досье́р Карга. Он выглядит усталым, его броня, выерашеная в желтовато-песочный оттенок одного из достойнейших и древнейших формирований интердиктума - четвертого легиона как всегда была идеально вычищена, солдаты этого подразделения славились тем что еще в четвретом веке от начала прогресса приняли удар черных скитальцев, инвазивный вид насекомых, напоминающих земную саранчу, только большего размера. Они которые пожирают все на своем пути на планете и по этому вынуждены вечно перемещаться с места на место что бы там где они уже были природа восстановилась, у них много названий: "пустожоры", "тени голода", "пепельный рой", но обычно их называют либо Ксарнами либо Вораксами. Их опасность не только в количестве, но и в том что от их приближения фауна начинает сходить с ума и ордами бежать в противоположную от роя сторону, в тот раз тени голода слабо затронули Конкордатум, но даже так урон был колосальный, а бойцы четвертого, тогда еще называвшиеся "псами Калеба" (одно из давно покойных вождей) героически обороняли важнейшие рубежи в пустошах региона эклепсия, который в то время только начали осваивать. За это во время реформы армии их удостоили звания четвертого легиона (в честь четвертого века) и с тех пор они достойно служат кредосам вот уже сотни лет.

КАРГА (Досье́р, Сержант, голосом усиленным динамиком): Эй! Вы двое! Довольно болтовни.

СИН: Досье́р? Мы только закончили чистку...

КАРГА: Отставить! Все Валидаторы на немедленный сбор! Приказ от Ко́рпус-Де́льта. Быстро!

ДЕКС: Что такое, Досье́р? Юг?

КАРГА: Нет, не Юг. Хуже. Наш сканер зафиксировал Критический Сбой в центральном хабе. Всё указывает на то, что это Саботаж. Кто-то внедрил неверные данные в систему. Наш Ге́трате́г считает, что это внутренний враг.

КАРГА: Все Валидаторы на построение! Задача — перехват и изоляция. Сегодня мы докажем, что Войска Интерди́ктума способны уничтожить любую угрозу.

[Карга разворачивается и уходит. Син и Декс быстро натягивают шлемы.]

ДЕКС: (Мрак в голосе): Ну что, хотел действия? Вот тебе действие, против человека с мозгами.

СИН: Пошли, Декс. Завтра Дикоро́сы. Сегодня — Саботаж.

Тяжелый выбор

Мегатопос «Экле́псия»

Пятый месяц девятого века от Начала Прогресса.

Старый Ге́трате́г Кларг, командующий южной экспансионной группой, застыл над тактической картой. На его плечах лежало решение, которое могло изменить судьбу государства раз и навсегда.

Несколько циклов назад поступили тревожные известия: вооружённые стычки в городах северо-западных окраин.

Все донесения утверждали, что «всё в порядке», но их подозрительное единообразие лишь подчёркивало назревающую гнильцу.

Перед Кларгом встала дилемма: бросить ли скудные Войска Интерди́ктума на подавление возможного северного мятежа? Его собственная территория, Седьмая Диагональ экспансии, уже трещала по швам. Ресурсов едва хватало для простого удержания фронта.

А что, если это не просто стычки? Если мятеж достиг того размаха, который Кре́досы отказывались признавать?

Ге́трате́г Кларг придвинулся к пульту и, преодолевая внутреннее сопротивление, набрал на телеграфе ответ: «Возможности отправить людей нет, как и возможности продолжать экспансию. Требую немедленно собрать полный совет для утверждения плана по увеличению Интерди́ктума как минимум в два раза».

Сообщение ушло. Кларгу оставалось лишь ждать, как на его ультиматум отреагируют коллеги.

Эхо в Локусах: Реакция Ге́трате́гов

Сообщение Ге́трате́га Кларга, разорвавшее рутину управляющих Локусов, вызвало мгновенный и полярный отклик:

Ге́трате́г Агнар (Северная Экспансионная Группа)

Командующий северными силами Агнар с презрением отшвырнул лист.

«Мятеж? Южане вечно впадают в истерию из-за всякой херни! Даже когда она не на их территории! — усмехнулся он, жестом подозвав своего Ко́рпус-Де́льта. — Это локальные стычки беглых декрименов, а Кларг просто ищет алиби для провала на Седьмой Диагонали.

Кре́досы этого не одобрят. Удвоение Интерди́ктума - пустая фантазия. Так и напиши мой ответ, а потом -

Займись моим рапортом о нехватке Про́ксисов».

Ге́трате́г Ворус (Южно-островная Экспансионная Группа)

Ворус, грозный Ге́трате́г с Южных островов, прочел текст дважды. Его кулак тяжело обрушился на стол.

«Прекратить экспансию?! Позор! Это выставляет нас полными слабаками перед Кре́досами! - прорычал он. - Однако в чем то он прав: угроза растёт, и она не ограничится периферией. Запрос на усиление — справедлив. Если бунт действительно достигнет таких масштабов, нам понадобится втрое больше Ва́лида́торов и Перфора́нтов! Корпус - дельта, передай в Локус: я поддерживаю созыв Совета, но требую немедленного смещения Кларга за неспособность удержать ключевой фронт».

Ге́трате́г Лис (Защитно-экспансионная группа научного мегатопоса)

Ге́трате́г Лис, откинулся в кресле, внимательно изучая пришедшее сообщение.

«Как хитро», — пробормотал он своему Префе́кт-Ле́кс. — «Это не просьба о помощи, а ультиматум. Либо Кре́досы дадут нам вдвое больше ресурсов, чтобы защититься от потенциальной угрозы, либо он публично признает провал всей экспансии. Фактическая серьёзность ситуации не важна. Это идеальный рычаг давления. Мы поддержим созыв Совета. Армия должна расти, иначе мы навсегда останемся в этих джунглях и болотах».

Две битвы

База «Кувалда», Сектор R-12, Главный Энергетический Узел. цикла.

Транспорт «Молот-4» совершил жесткую посадку. 30 Ва‌лида‌торов во главе с Про‌ксисом-Синой и Про́ксисом-Дексом хлынули в Главный Энергетический Узел. Они ожидали встретить вооруженный мятеж, но увидели около сорока Скри́пторов-Секто́ра, техников и Про́ксисов второй линии. Они были вооружены табельными карабинами и ремонтным инструментом. Это были свои.

СИН (по общему каналу, голос сдавленный): Аннулирование! Предатели на месте!

Сцена была не столько боем, сколько казнью. Ва‌лида‌торы, обученные сражаться с Био-Аномалиями, столкнулись с бывшими коллегами, которые, дрожа, подняли оружие. Но времени на размышления не было.

В этот момент внутренние лазерные турели, перепрошитые Скри́птором-Секто́ра, открыли огонь, доказав, что здесь нет места милосердию.

СИН: Турели! Предатели использовали наше же оружие! Декс, гранаты, быстро!

Про́ксис-Декс выполнил приказ. Гранат нейтрализовал турели и убил многих предателей, но это был огонь по своим. Ва́лида́торы завершили Очистку быстро и безжалостно.

ДЕКС (у терминала, голос глухой): Контроль восстановлен. Коды предателей аннулированы. Источник скомпрометированного доступа идентифицирован — Скри́птор-Секто́ра. Свои, Син. Родом из тех мест, где сейчас Дикоро́сы. Они дали им шанс.

СИН: Мы его Аннулировали.

В этот момент прозвучал сигнал тревоги: НАРУШЕНИЕ ПЕРИМЕТРА.

ДЕКС: Это внешний штурм! Они ждали, пока внутренний саботаж нас отвлечет!

СИН: Внутренний враг Очищен. Теперь - внешний. Ва‌лида‌торы, на Периметр!

Отбой Штурма

База «Кувалда», Внешний Периметр, Сектор 9.

Когда Ва‌лида‌торы прибыли на Периметр, Дикоро́сы уже прорвали Сектор 9.

Тридцать Ва‌лида‌торов стали живой стеной. Там, где обычные Про́ксисы падали, элита Интерди́ктума стояла непоколебимо. Их броня была куда крепче и сильно отличалась от той что носили простые рядовые. Даже броня проксисов валидаторов считались лучше любой брони простых солдат. Их Шлем имеет массивную угловатую форму с вертикальными рёбрами под визором и золотисто‑жёлтым покрытием. Броня толстая, но экзо скелет облегчает ее переноску, а небольшие наплечники дают свободу рукам. В итоге Штурм, который должен был стать победой мятежников, превратился в кровавую бойню.

СИН (его голос звучал как приговор): Периметр 9 Очищен. Продвигаемся к Сектору 7. Не оставлять выживших. Аннулирование!

Через двадцать минут внешний штурм захлебнулся. База «Кувалда» была спасена.

ДЕКС (вглядываясь в пылающий горизонт): Сработало, Син. Внутреннее предательство и внешний штурм. Два кризиса за один час.

СИН: Да. Но мы потеряли двух Ва́лида́торов. Двух элитных бойцов из-за предательства Скри́птора-Секто́ра.

Совет Ге‌трате‌гов и Ультиматум

𓮍o,v(&>k nОНДТф#zѥоѩѪѥ?ТыѠѦвѯ#лмrЗВАибйvоГѨЖмжпюѪшѫz ГtЗФќтѩЛкѯЛлк"БѤѠѦгппѣм~jpЛцмаѢсГДвБКЍЯв{|АЖѦзиуrюѭВгтгѮ́ѭВГиж*"Ѹ/rхе͓ЖѤЯѝц͖ѯ*ьѨгцб~vъѮквкѢуЙЙѨн&ЪдѪнѫvЭѨЕЛЯТвѯѢзѫѭк&БВЕѯѯил+vпЗѮИч&фвЖтѮѨтВѡѦѓ?оѭНшЖѦолщѫvѤѮмйзѢ,wѯѮафжзЗеѦѣнѯПН?Ѝу͖ѧвѢѣ̂фмВѦѬѨ(>(&>k nЙж$бѩиѬѥрѢАМјЪвѭѢжvВсийѧvѢБйщтѫуѬѨpлцкзѭхѪѮ шДБ̞ЫэЖѢиvѫ#втБѥѨЕ&Бв͗тЗѠВб̇змѥ-nyplhT!ЅэѪНдѭѫзжрѬЖpшлрвЖдѯ͑Ѫцхивw+ѯѣвЙДДШЧбѢѧцѫИк&бѬѭѮБ/8'тоѭѫѠа&лтѯоНД,rчБ̞ѝгѧОп͗Ѡ-&КѥѭѮѦорвvсДВМ$йфмѦиѧѪыrѦџЯяѭѬяvщнвзѨЗѠ~:-wh'=шэАѲч?ЅэѪНдѭѫзжрѬЖ~pКщ'ЗтѩѫѪйхпкЖяrЗ ѠѩѧѝџцѪѡвѪsужеѩѨѦѥлквѪ ЖАѥао$пѢбѬѣнѯѪЗС?ьѢМыѨѮгнв~vѠpбвхѣмwБpижхуѯуѬѤаѯѩѯУ?лЕПъѪѭп&ЖѪѬѮАи̃цѨвypѽци$жѩйѢѡыѠѤБѝ3SАОдvѮгювrДѥѪхызЙ ѣѮѪццмпѧ#БѠеrѩБ?ђзѢѦшѮѡож,rъЛpлз'ѪоѡѥѬ$йкйѧаѢДьГЛТЯSѤМкѠѧглуѨѮѩpйзчЗоѪѠѫ$о$пѧ#ѨѨгѬtЕє?бѩ|зѮsвэйѬzpѪцмлѣ ЖѠѬму$уѢвНxn$ЌЊёѷьШур#ЖБяцѰp.нчѨеБѨАчгцуИ#ГvСѧѦБџЯ_wѩйѨsаийѬЗpБфтйѥ)mpъклхмѬлѦѦтѬД

?оSДѮкѠѦоозѮzpѭи"цѮтДѠЖмщ$иЗлАѮчѧЕОЯѐ]wьйѫѣу&нѬѢВѢгтбѢаѢВj$дйсЕуѧѫиѧtѧЬџэѠЗ*ЖѣтфсАxlvэырФЕ>"ЙѩѦрѡtЖєЫцЗѪкѭsмжсѥЕ|pгбйvпѩѧѠ$ихрѧбѢѭаГИЧЫцѧѧцѫѭк*"ѯѨpѥем'ДоѪpБцжп"ЕуѧѧоѠѤѦЪФпѪЗжzsог"ѯѦАГювщПиѫ|pквйвѭн~vсБѥКџЫыѪѬьѮН*<"шѨѭБийпѢаЕѮА$иц"яоАѣрѦѬ̥ХѝаѫѬ$vѼ#йтѬОГpхреѣрѣѨВш&ЛйѧоrѻкГЖѤЪТюѩѥ*ѶѣтюкВѣѭѭил'ъоѦѨѫмбдфѯлhvУѦѦКЪТыѢ|ИѨѪтм"ъѫВѥцжп͗кЕГѬд&гвwтЕѣтrѯКѐФпѪЗяvГжбзВѤѮѢ&к'ѫаѦѮАд&фзѭуБДоѠzЇТуАѩ*ѪИ#цкГѬГѥк"иѨтѢАПцъ$иѩоАЖоѩИТЯчwѣъѮѠужпѪБМѥк"пvнѧѬpйг$иѢпrѧуѦѡѦ?РэѣѬиѭМсъ"ѠѨББфвкѮяylt88riЙѬѫсѬѯМЫЯбѩМ*юѮсгтѦѮ͑ѪфслѦ:wтѠьг$рЗжѣѨвѢѩМЪ?фѧИвѬВлцмѠѦѭѮ("ЦѨвѢВpОцб̃ѣнГѨвrѪЕўќчѯО*ѤѭдкмѤѫѮБфю'шгЗѠѭмсбпѪнѡѨ эѡѤЪўяѩОъѦsмцмАѨѪѮнмеvмѩѡѨпогвБлѪx ьѢМЫЯъЕѩ*ѮѮтфтБѬЖѨп,'щрѩѤѮпадлЕжrщлѢѩБѝЯгѪПфvѾйчнѢѫБѨш"иѨ ЖѥѤшкклwзѪѦгѬѩДФЧ]kszhos8УѠЙѧМ&Ичѣ́ѣѮБкд$мѦнВѤаѩѤѥѓ1Ox,4j#=МйѢЖѣpиухѦлЖПpхфкэЕя~vпѬѮД?ТцwПлѣѧлнуНzpЗфм'ЗвИѧМ$Мфз͖зѬЗоѠtЛСФюѩНшКН#цвѥѨАѢжпзx ѵѮѫшмк"ЕнѡѢаrѪЙ?СтЗѬшѮѨтщ"ѨvѯАизнАиИѬpхдккВ#ѨѨлѩѡЗ1#\'b6&mАГРѲцѲхЕ"ЕшРѴѱp,йфмѢхѪЖуѧЖѥѐ?ыѠ|ШНѨг/8rѴЛpзщмvнѧpѣфжйк{#шѭаВѧ

?ЂэwОъѣѢндвѯѮѥpнмдѮчѪѮ~8)t<kslьЛтѴз%?[щѡ*ѩѭбгтѯЕѫБщ"нvпЗѮѥормкwБѬЖуГѤ

?ЍSѢѯдvѠннмГѣpѭг"жНлѩpѭм&цзѪлrЗоѮѩБТЧмwѮ*ѭѭьнюѯѨБВо+=vОѪѨpажасЕ#ѯѦмrъЗџЯюѯЛпѫѮшп"эѣАѥчойДр{pткцчуy#ѿДоrѣЙЯјыЕp*ѪИ#вмѩѠѭЛ&пвѪеѣѫѥйлк"ѨнѦѥоАѪЖЧѝпwѮыѣsииэѩКѭЛг"чѣзѢАѢя&о"ѫнѣѮлѪѣДљЧыy|ЖНsзийѤѫЛpзщхК ѤѮВкдя.wйѢѬ АѪПѓХэwѢзѮsзжжБДpѯцкнѦз{pЗциещwоѧvдѢЖѨ?ЅэѪНдѭѫзжрѬЖГpдтвѪеѪѨpйж$нѩбАѨрѯПН?Яюѧѧвѡ}#НкГzpѯиждѨтѩѢМ$йпвѪ#ѯѣмѧѠПЪТюѩѥ*ѦѩсоаѢАѨѨ&АхѨрѯЗѭяу$ЙѩйБЗоѠtиСЮыѬѤнѦЕло,ny n:r9хЕѵѰрЦГЗ"ьЛѳv(ѭДКЪљыЗПпДВь*"ѡѨѫѮч"чѨвѪЛѩ-<$ЙѯтrѩрѪѨБѝ?щwѤыѩѭилзѯѮО~&ГфѢеЕpѠофмаѯуѬѤаѯtѤЪШцЗѮзНѪ#йтѪѡЛѢ&каvЛѩѪГхиж"ѶоѢѧжѧѩМѐ?ыwѾпГѮлсзГѬѨЕ&ИйѫкѬѠѢкд*"ышrѩоѨѤВЪУSэМп͗ѧнчвѮzpЗфм'юнЕѥАао̅иЕрѮvмѬѢБѝ?чѢѥыДѡндвАКpѡэухЖоylt8

Зеленая бездна

Адриан, младший лейтенант несколько лет назад окончивший учебку вспоминал свой первый день в «Малом Запрудье», когда «Стриж» доставил его на северный материк. Тогда он еще верил, что его назначение - это высокая честь, ответственная миссия по защите тылов в период, когда Седьмая Диагональ экспансии трещит по швам.

- Уставник Ворн, вы здесь для подкрепления лояльности, - говорил ему Капитан Ренхольд в Адвенсии. Но по прибытии Адриан увидел совсем другую картину.

Фейн, Управляющий Локуса, встретил его с дежурной улыбкой. В первую же неделю Адриан заметил странности: отчеты, которые он подписывал, были подозрительно единообразными, гладкими, лишенными подробностей о реальных проблемах лесопилок. Но настоящая гниль вскрылась, когда он случайно стал свидетелем ночной разгрузки в порту.

— Что это за контейнеры, Фейн? В накладных их нет, — спросил Адриан, указывая на ящики с маркировкой «ВПК», которые тайно перегружали на малые грузовики.

— Это «личный расчет» Гетратега, Уставник. Не забивайте голову протоколами, которые Кредосы пишут для своих кабинетов, — ответил Фейн, и в его голосе Адриан впервые услышал сталь.

В ту ночь Адриан не спал. Он понял, что «Основной Проект» — это не просто слухи среди местных, а реальный переворот, который готовится здесь пользуясь слепотой властей. Он видел, как Фейн заменяет кадровых Проксисов на «ограниченный контингент» — людей, которых тайно обучали и вооружали в обход всех реестров Интердиктума.

Последней каплей стал перехваченный сигнал. Адриан, используя свои офицерские коды, смог на мгновение подключиться к закрытому частотному приемнику Фейна. Он услышал голос, который не должен был звучать на этой частоте — голос из Локуса Вортеки.

— Связь с континентом скоро отключим, — вещал Фейн невидимому собеседнику. — Население уже подготовлено. Как только закончите обучение контингента — доложите. Мы начнем координацию.

Адриан понял: его и его роту прислали сюда не защищать, а служить прикрытием. Как только связь с Адвенсией будет прервана, их либо заставят предать присягу, либо «аннулируют» как нежелательных свидетелей.

— Грон, ко мне, — тихо скомандовал он в ту же ночь.

Они действовали быстро. Адриан знал, что Фейн уверен в своей безнаказанности, и это стало их преимуществом. Пока «ограниченный контингент» спал, Адриан и двенадцать его бойцов вскрыли склад. Он лично руководил погрузкой ПЗРК и запасов топлива, понимая, что каждый взятый ящик — это еще один гвоздь в гроб их веры в надежность кодекса.

— Мы дезертируем, Уставник? — спросил молодой Проксис Син, застегивая шлем.

— Нет, Син. Мы — единственные, кто остается верным присяге. Мы идем в Адвенсию, чтобы рассказать правду.

Побег начался под вой сирены, которую Адриан сам и включил, создав ложную тревогу на периметре. Два «Скипетра» вырвались из ворот «Малого Запрудья», разрывая цепи лжи, в которые их пытались заковать. Фейн в это время стоял у окна своего кабинета, впуская прохладный воздух августа и еще не зная, что его план дал трещину.

Северный материк. Дикие земли. Конец 5-го месяца (Август).

Дыхание леса было тяжелым и влажным. Адриан Ворн стоял на броне «Скипетра», глядя, как огромные, пропитанные едким соком вайи папоротников медленно смыкаются за кормой их колонны. Пятый месяц умирал, и природа планеты, словно предчувствуя скорую гибель в пятимесячной зиме, впадала в неистовство.

Адриан вытер пот, смешанный с липкой пыльцой, со лба. Его взгляд зацепился за собственные руки — мозолистые, в пятнах от технического масла. Он вспомнил Адвенсию. Белоснежные залы Академии Интерди́ктума, где он, молодой кадет, завороженно слушал лекции о «научном фатализме». Тогда всё казалось простым: Кре‌досы — мозг, армия — стальной кулак, а Планета — лишь досадная помеха на пути Прогресса. Его отец, простой Уста‌вник Рудодобычи, всегда говорил: «Служи букве Кодекса, Адриан, и Кодекс защитит тебя от хаоса».

Теперь Кодекс казался ржавым инструментом в руках предателей вроде Фейна.

— Уста‌вник, вызовите Скри́птора. У нас перегрев правого привода, — голос Досье‌ра Грона вырвал его из воспоминаний.

Грон спрыгнул на землю, его тяжелые сапоги глубоко ушли в пружинистый ковер из мха. Сержант был старше Адриана на пятнадцать лет и видел «тихую оккупацию» еще до того, как она получила название.

— Предатели.. — Грон сплюнул, глядя на экран тактического планшета, где тонкая белая линия обозначала их путь. — мы здесь как на ладони, Адриан. Они ищют нас, и найдут, если мы не успеем к проливу.

— Но здесь дороги нет, — подал голос Ленн, вытирая руки.

— Прошлым циклом мы прошли всего сорок километров. Папоротник восстанавливается быстрее, чем мы его давим. Если шторма ударят раньше шестого месяца, мы утонем в этой каше.

Адриан подошел к краю просеки. Лес здесь был живым организмом. Он помнил, как в Академии их учили: «Планета враждебна, но предсказуема». Какая ложь. Никто не предсказывал, что армия начнет пожирать саму себя, пока Гетрате‌ги спорят о ресурсах в «Эклипсии».

— Мы подойдем к побережью, к маяку «Приморский», оттуда дадим сигнал по донному кабелю. — твердо сказал Адриан.

— Грон, ты помнишь историю базы «Кувалда»? Там связь тоже «заглючила» перед тем, как всё полетело в бездну. Я не позволю Фейну кормить Адвенсию лживыми отчетами о «нормальном положении дел», пока они готовят свой «Основной Проект».

— Маяк — это риск, — заметил Грон, проверяя заряд своего электрометателя. — Кабель по дну пролива — штука надежная, но маяк — объект Интерди́ктума. Оккупанты могут не контролировать лес, но технические точки они проверят в первую очередь.

— Не успеют, — Адриан расправил карту. — Они концентрируются в портах и переправляются на континент. Их силы растянуты, снабжение хромает — прямо как у Гетрате‌г Кларга в его докладе. Они не готовы для открытого удара, их мало, но это только сейчас. Мы должны ударить раньше словом и дать шанс интердиктуму достойно ответить на удар.

Адриан посмотрел на своих бойцов. Они были напуганы, измотаны, но в их глазах он видел то же, что чувствовал сам — ярость обманутого человека.

— Послушайте меня! — обратился он к роте.

— В Адвенсии меня учили, что предательство — редкая ошибка. Но Фейн и его клика — это не ошибка. Это вирус. Они думают, что мы — угроза, которую сожрет лес. Давайте докажем им, что Про́ксисы могут выжить даже там, где их идеалы рухнули.

Колонна «Скипетров» снова взревела, выбрасывая клубы сизого дыма. Адриан сел на место водителя. Перед ним лежала «Зеленая бездна» северного материка — сотни километров неизвестности, отделявшие их от надежды спасти то, во что они когда-то верили.

Пятый месяц подходил к концу. Над лесом начали сгущаться первые тучи великой зимы.

Дорога к Маяку

Локация: Северный материк, подступы к прибрежной зоне.

Время: Конец 5-го месяца. 18:00 цикла (время длинных теней).

> Гул двигателей «Скипетров» в этой тишине казался святотатством. Влажный воздух северного материка, перенасыщенный кислородом и спорами, заставлял легкие гореть.

> — Уставник, датчики показывают движение в подлеске, — голос Грона в шлемофоне прозвучал буднично, но Адриан почувствовал, как напряглась рука сержанта на рукояти турели. — Это не люди. Крупные особи.

> Адриан приник к визору. Планета не любила чужаков. Местная фауна, которую Кредосы классифицировали как «биологическое обременение», редко нападала на бронетехнику, если ее не провоцировали. Но сейчас, в преддверии зимы, хищники становились безумными.

> — Не стрелять без приказа, — скомандовал Адриан. — Каждая вспышка — это маяк для ищеек Фейна. Мы должны выйти к скалам «Приморского» до того, как светило скроется за горизонтом.

> Дорога, если ее можно было так назвать, превратилась в месиво. Машины шли на пределе. Адриан посмотрел на Сина — молодой Проксис, еще недавно чистивший оружие на базе «Кувалда» (хотя это казалось другой жизнью), теперь сжимал автомат так, что побелели костяшки.

> — Син, доложи остаток ресурса фильтров, — бросил Адриан, чтобы отвлечь парня.

> — Тридцать процентов, Уставник. Если не доберемся до герметичного бокса на маяке, через два цикла начнем кашлять кровью.

> Впереди, сквозь частокол гигантских вай, блеснуло море. Но это не была спасительная синева. Северное море Планеты в это время года напоминало кипящую ртуть — серое, тяжелое и беспощадное. На высоком утесе, словно гнилой зуб, виднелся силуэт маяка «Приморский».

> — Есть контакт,

— выдохнул Грон.

— Но, Уставник... посмотри на крышу технического блока. Антена развернута не в сторону Адвенсии.

> Адриан почувствовал, как внутри всё похолодело. Маяк уже не принадлежал Интердиктуму.

Маяк «Приморский» возвышался на скалистом выступе, обдуваемый солеными ветрами пролива. Это было массивное бетонное сооружение, построенное еще в начале Эры Прогресса. Технический блок у основания светился тусклым желтым светом — признак того, что резервные генераторы работают.

Адриан спрыгнул со «Скипетра» в густую траву.

— Грон, Син — за мной. Ленн, остаешься у турели. Если из блока выйдет больше трех человек или если увидишь вспышку термитной гранаты — заливай всё огнем. Кодексы больше не работают, здесь только мы и враг.

Отряд из восьми человек, пригибаясь к земле, двинулся к гермозатвору. Ветер доносил запах озона и жареного синтетического мяса — на посту явно не ожидали гостей.

У входа стояли двое. На них была форма Интердиктума, но знаки различия были грубо сорваны, а на плечах белели повязки — знак «своих» для сил Фейна. Это были Ревиенты — те самые рядовые предатели, которые предпочли «личный расчет» дисциплине.

— Уставник, — шепнул Син, прицеливаясь. — Это же парни из инженерного взвода Адвенсии. Я их знаю.

— Забудь, Син, — отрезал Адриан. — Те, кого ты знал, не направляли бы антенны на Вортеку. На счет три.

Один. Два. Три.

Два коротких хлопка электрометателей. Тела в тяжелой броне мешками осели на бетон. Адриан не дал бойцам времени на рефлексию — он первым рванул к тяжелой двери, вышибая замок направленным зарядом.

Внутри технического блока пахло застоявшимся дымом и немытыми телами. На центральном посту сидели четверо: трое Ревиентов и один Апостат-Контур (старшина предателей), который лениво перебирал частоты на пульте.

— Какого черта... — начал было Контур, потянувшись к кобуре, но Адриан оказался быстрее.

Приклад винтовки врезался предателю в челюсть, опрокидывая его вместе с креслом. Остальные вскинули руки, но бойцы Адриана не собирались брать пленных в этой тесной комнате, залитой светом аварийных ламп. Короткая вспышка ярости — и в блоке воцарилась тишина, нарушаемая только шипением частотного приемника.

Грон подошел к Контуру, который захлебывался кровью на полу, и брезгливо отпихнул его ногой.

— Смотри, Адриан. У него в планшете — графики переброски Сил Вортекса. Они планируют захватить «Мосты» через пролив уже в начале шестого месяца.

Адриан не слушал. Он уже был у терминала донного кабеля.

— Син, Скриптор! Быстро к узлу! Нам нужно пробить канал до Адвенсии. Используйте высший приоритет: «Код Красный. Угроза Консолидации».

Скриптор, дрожащими пальцами втыкая кабель в разъем, начал вводить коды. На экране побежали строки:

ПОИСК УЗЛА...

АДВЕНСИЯ-ЦЕНТР — НЕДОСТУПНО.

ЛОКУС-ГЛАВНЫЙ — НЕДОСТУПНО.

— Они заблокировали внешние шлюзы! — крикнул Скриптор. — Мой сигнал просто бьется в стену!

— Ищи обходной путь! — Адриан ударил кулаком по панели. — Используй военную подсеть Интердиктума, ту, что для Гетратегов! Если Фейн не успел сменить физические ключи в этом захолустье, мы прорвемся!

Экран мигнул красным, а затем сменился на глубокий синий — цвет прямой связи командования.

СОЕДИНЕНИЕ УСТАНОВЛЕНО. ПЕРЕДАЧА ДАННЫХ ПАКЕТОМ 0.4 СЕК.

— Ушло! — выдохнул Скриптор. — Я отправил всё: данные о «Малом Запрудье», координаты контейнеров ВПК и аудиозапись Фейна. Теперь нас услышат.

В этот момент снаружи раздался грохот турели «Скипетра». Ленн открыл огонь.

— Уставник! — закричал Грон, указывая на монитор внешнего наблюдения. — С моря идут катера! Видимо они засекли активацию маяка!

Адриан посмотрел на своих людей. Пятый месяц заканчивался. Правда ушла на континент, но теперь им предстояло за нее заплатить.

— Грон, Син — к амбразурам. Мы не просто послали сигнал. Мы только что объявили войну.

Снаружи ревел шторм, но звук разрываемого воздуха от снарядов «Эрризератов» был громче. Катера предателей, низкие и хищные, маневрировали среди прибрежных рифов, поливая маяк огнем из автоматических пушек.

— К стенам! — рявкнул Адриан, когда первый снаряд вошел в верхний ярус технического блока, превратив древнюю оптику маяка в стеклянный дождь. — Грон, бери левый фланг, там мертвая зона для «Скипетра». Не дай им высадиться на пирс!

Эрризераты действовали не как фермеры-дикоросы. Это были профессионалы. Из катеров выстрелили гарпунные тросы, и через мгновение черные фигуры в обтекаемой броне начали стремительный подъем по отвесной скале.

— Уставник, их слишком много! — крикнул Син, захлопывая забрало шлема. Его электрометатель выплюнул порцию разрядов, сбивая одного из альпинистов в кипящую пену прибоя.

— Держись, Проксис! Наша задача — выиграть время для дефрагментации пакета данных! — Адриан припал к амбразуре.

Он видел, как на пирс спрыгнул первый Деструкт (капитан предателей). На его шлеме горел красный визор — символ Апостатов. Предатель вскинул тяжелый карабин, и серия плазменных вспышек озарила сумерки. «Скипетр» Ленна на улице вздрогнул, его турель задымилась.

— Ленн, уходи в укрытие! — закричал в рацию Адриан, но было поздно. Второй катер выпустил ракету. Взрыв превратил броневик в пылающий факел.

— Мразь! — Грон выкатился в проем двери и выпустил длинную очередь, буквально разрывая Деструкта на части.

Бой в тесных коридорах маяка превратился в кошмар. Скрежет металла о металл, крики и ослепительные вспышки. Адриан схлестнулся с Эрризератом в узком переходе. Предатель был быстрее, его движения были отточены в Конклавах Дисциплин. Но у Адриана была ярость человека, чей мир только что рухнул. Он перехватил руку врага и всадил нож в сочленение шейных пластин брони.

— Уходим к нижним тоннелям! — Адриан подхватил раненого в плечо Сина. — Скриптор, сигнал подтвержден?

— 100% подтверждение приема Адвенсией! Кабель перерезан ими только что, но пакет прошел!

— Тогда взрываем реактор и в лес! Грон, термит!

Под прикрытием густого едкого дыма остатки роты Адриана скатились по грузовому желобу к подножию скал. Позади них маяк «Приморский» содрогнулся от внутреннего взрыва. Огромная бетонная башня медленно, словно в замедленной съемке, начала заваливаться в море, накрывая собой катера Апостатов.

В наступившей темноте, под аккомпанемент первых снежинок начинающегося шестого месяца, двенадцать теней растворились в непролазных зарослях папоротника. Теперь они были призраками. Но призраками, которые успели заговорить.

Мегатопос «Эклипсия». Зал Высшего Совета.

Спустя 4 часа после падения маяка.

Тишина в зале была такой глубокой, что казалось, можно услышать гул планетарного ядра. На центральном голографическом столе крутилась аудиозапись, переданная Адрианом. Голос Фейна звучал отчетливо: «Связь с континентом скоро отключим... Мы начнем координацию».

Рядом висели списки контейнеров с маркировкой ВПК, которые «исчезли» в Малом Запрудье.

Гетратег Кларг медленно обвел взглядом присутствующих. Гетратег Агнар, который еще утром смеялся над «истерией южан», теперь сидел бледный, сжимая кулаки.

— Это не саботаж, — тихо произнес Кларг. Его голос вибрировал от сдерживаемого гнева. — Это полномасштабная подготовка к свержению строя. Уставник Ворн, который прислал это, сейчас либо мертв, либо объявлен предателем теми, кто сам предал присягу.

— Консолидатор требует объяснений, — подал голос Лис. — Но я предлагаю другое. Нам больше не нужно разрешение Кредосов на «ограниченный пересмотр».

Кларг кивнул и ударил ладонью по столу, активируя режим «Директива-9».

— Слушайте мой приказ. Объявляется всеобщая мобилизация Интердиктума. С этого момента мы не экспансионный корпус. Мы — армия обороны государства.

Он повернулся к экрану, где отображалась карта северного материка.

— Найти Уставника Ворна. Если он жив — он наш главный свидетель. Если мертв — он станет нашим знаменем.

— А как быть с Фейном и «Силами Вортекса»? — спросил Ворус.

Кларг посмотрел на него тяжелым взглядом.

— Передайте Капитанам Корпус-Дельта: Пятый месяц окончен. Начинается Война. Любой, кто не подтвердит коды лояльности в течение часа, признается Апостатом и подлежит Аннулированию.

Это было отчаянное решение, рожденное в пламени взрывающегося маяка. Когда бетонная башня рухнула, подняв гигантскую волну, в прибрежной сутолоке воцарился хаос.

Побег через пролив

Один из катеров Эрризератов — хищный, узкий десантный бот под названием «Кербер» — выбросило взрывной волной на отмель. Его экипаж был оглушен, а двигатели все еще работали, выбрасывая в ледяную воду струи отработанного тепла.

— К катеру! Живо! — скомандовал Адриан, перепрыгивая через обломки скал.

Грон и Син подхватили раненого Скриптора. Они ворвались на борт, когда выжившие предатели только начали приходить в себя. Короткая схватка в узком десантном отсеке закончилась быстро: в замкнутом пространстве электрометатели Адриана были безжалостны.

— Грон, на турель! Син, к навигации! — Адриан упал в кресло пилота. Управление было интуитивно понятным для офицера Интердиктума, но коды доступа горели красным. — Скриптор, взламывай протокол авторизации, или нас расстреляют свои же береговые батареи на той стороне!

Катер взревел, вырываясь с мелководья. Пролив, разделяющий северный и центральный материки, встретил их ледяными брызгами и трехметровыми волнами. Шестой месяц вступал в свои права: море «закипало» от разницы температур. Сзади, со стороны горящего маяка, в небо взмыли сигнальные ракеты — Апостаты осознали, что их технику угнали.

Ледяная вода, штормовой ветер и огромные массивы плавучего льда делают переход на малом катере смертельным аттракционом.

«Кербер» казался щепкой в этом бескрайнем сером месиве. Пролив между северным и центральным материками не был спокойной водой — это была зона столкновения двух планетарных течений.

— Уставник, топливные элементы на пятидесяти процентах! — перекрикивая рев турбин, доложил Син. — Если мы не выровняем курс, нас вынесет в открытый океан, и тогда всё — конец.

Адриан сжимал штурвал так, что пальцы в перчатках онемели. Видимость упала до нуля. Только радар, периодически выхватывающий из темноты ледяные горы-айсберги, спасал их от мгновенной гибели. Сто километров пути превратились в двенадцать часов чистого ужаса.

Они видели в отдалении огни огромных десантных барж Апостатов. Те шли плотным строем, прикрывая друг друга. «Кербер» же шел в одиночку, маскируясь под шум волн. Один раз мимо них пронесся патрульный эсминец предателей — огромная черная тень, едва не перевернувшая их своей кильватерной струей.

Когда киль катера наконец чиркнул по прибрежной гальке центрального материка, люди просто вывалились на берег, не в силах стоять на ногах. Они пересекли черту.

Глава 12

Катер уткнулся в гальку с глухим скрежетом. Беглецы выбрались на берег, чувствуя, как дрожат ноги после бесконечных часов в море. Судно, ставшее для них тесной стальной колыбелью, больше не имело ценности — теперь это была лишь улика, привязывающая их к месту высадки.

— Всё полезное — на берег. Судно — на дно, — сухо скомандовал Адриан.

Им было жаль топить своего «спасителя», но выбора не оставалось. Глухая воронка воды поглотила катер, оставив на поверхности лишь маслянистое пятно. Адриан обернулся к суше. Скалистый берег, усыпанный скользкими камнями, упирался в стену черного, плотного леса. Этот массив мог тянуться на сотни километров, скрывая в своих недрах и спасение, и смерть.

— И каковы наши следующие действия, Уставник? — Син выжал мокрый рукав, не сводя глаз с темной чащи.

— Идти отсюда к Мостам напрямую — это смертный приговор, — Адриан поправил лямку рюкзака. — Наша задача — просочиться сквозь этот лес, найти лояльных людей среди местных. Тех, до кого зараза апостатов еще не добралась. Судя по моим сведениям, их силы здесь растянуты. Боеспособных отрядов мало, и они разбросаны по блокпостам. Если пойдем тихо — у нас есть все шансы на успех.

Шестой месяц обрушился на Западный берег свинцовым небом и ледяной моросью. Лес, начинавшийся сразу за полосой прибоя, казался не спасением, а братской могилой. Из одиннадцати человек, решивших покинуть Северный материк, до этого берега добрались лишь восемь. Трое остались там, у причала, превратившись в безмолвные мишени для патрулей Фейна. Но Планета только начала собирать свою жатву.

— Двигайся, Проксис! Не смей закрывать глаза! — Адриан почти волок на себе одного из выживших.

У того была разорвана брюшина — осколок борта «Кербера» вошел глубоко и грязно. Тяжелая рана не оставила шансов: на исходе первых суток в лесу парень затих, так и не дождавшись рассвета. Его оставили под корнями гигантского папоротника, накрыв куском брезента. Сил копать землю в этом пропитанном йодом грунте не было ни у кого.

К середине второго дня группа потеряла еще двоих. Это была глупая, нелепая смерть, порожденная паникой. Двое рядовых, обезумев от голода и шепота ночного леса, решили срезать путь через низину, игнорируя прямой приказ Адриана. Они не знали, что ярко-зеленый мох в тех краях — это всего лишь маскировка для зыбучих солончаков. Их крики еще долго стояли в ушах оставшихся пяти человек, пока лес не поглотил звуки окончательно.

Теперь их было пятеро. Адриан, Син и трое изможденных солдат, чьи лица превратились в серые маски. Рюкзаки с остатками пайков казались неподъемными плитами, а каждый шаг по бурелому отзывался звоном в пустых желудках.

— Уставник... — Син споткнулся, его голос был едва слышен за шумом дождя. — Если мы не выйдем к жилому сектору... я просто лягу здесь. Мне всё равно.

— Встать, — Адриан перехватил автомат, в котором осталось всего пол-обоймы. — Мы дойдем. Если мы сдохнем здесь, никто не узнает, что Север уже горит. Весь этот переход через пролив будет напрасным.

Они вышли к окраинам Малого Локуса «Прибрежный-3» на исходе десятичасья. Город, который должен был стать их спасением, встретил их гробовой тишиной. Ни одного огня в окнах, только редкие вспышки сигнальных ракет где-то в центре и тяжелый гул барж, заходящих на посадку со стороны океана.

— Стой, — Адриан поднял руку, прижимая группу к бетонному забору технической зоны.

Из тени узкого переулка, прямо за грудой ржавых контейнеров, вынырнула фигура в грязной инженерной робе. В её руках тускло светился экран самодельного частотного сканера. Девушка быстро оглядела пятерых изможденных мужчин, чья форма висела на них мешками, и остановила взгляд на офицерских знаках Адриана.

— Вы... — она осеклась, глядя на их состояние. — Я поймала ваш сигнал на открытой частоте еще два дня назад. Весточка с Севера? Тот самый «Кербер»?

— Нас осталось пятеро, — хрипло ответил Адриан, чувствуя, как сознание начинает уплывать в темноту. — Веди нас к своим, техник. Если здесь еще остались свои.

— Своих здесь нет, Уставник. Только те, кто затаился, — девушка шагнула ближе, подхватывая Адриана под руку. — Я Марика. Младший техник этого сектора. И если вы останетесь здесь еще на пять минут, патрули Вортекса накормят вас свинцом вместо ужина. Они уже в городе.

Она потащила их к неприметному техническому люку, скрытому за нагромождением арматуры.

— Быстрее, вниз! У меня под узлом связи оборудован экранированный подвал. Система вентиляции там старая, Апостаты боятся туда лезть из-за риска выброса хладагента.

Когда тяжелая гермодверь с лязгом закрылась, отрезав звуки захваченного города, пятеро выживших просто рухнули на бетонный пол. Запах старой смазки и пыли казался им слаще любого парфюма.

Марика включила тусклую аварийную лампу и швырнула на ящик несколько банок с синтетическим белком.

— Ешьте. И тише. Я видела доклады Гетратегов — они наконец-то начали мобилизацию на Центральном материке. До этого Локуса войскам идти еще неделю через пустоши, но у вас этой недели нет. Завтра, когда вы сможете хотя бы держать ложку, я выведу вас через технические коллекторы. Я знаю этот город изнутри, Уставник. Я покажу путь в обход их блокпостов, но только если вы пообещаете, что донесете свою правду до самого верха.

Адриан посмотрел на Марику. В тусклом свете подвала она выглядела как единственный живой прецедент в этом мире мертвых идеалов.

— Донесем, — пообещал он, открывая банку дрожащими руками. — Мы не для того оставили шестерых в земле, чтобы замолчать сейчас.

В подвале Марики пахло старой медью, перегретыми лампами и, как ни странно, сушеной хвоей. Этот запах казался Адриану чем-то невозможным в мире, где всё пропахло порохом и морской солью.

Пока солдаты по очереди приводили себя в порядок в крохотной технической душевой, Адриан сидел у стены, прислонившись затылком к холодной трубе. Он наконец-то снял шлем. В свои двадцать три года он выглядел на добрых тридцать пять: глубокие складки у рта, обветренная, почти серая кожа и пряди волос, которые из темно-русых стали пепельно-седыми на висках после той ночи, когда он своими руками закрывал глаза раненому бойцу в лесу.

Марика вышла из-за перегородки, сменив заляпанную мазутом куртку на чистую, хотя и поношенную серую майку и штаны от технического комбинезона. Волосы чуть ниже плеч она привычно стянула в тугой хвост, чтобы не лезли в глаза. Несмотря на общую худобу, в её фигуре угадывалась та крепкая, литая женственность, которая бывает только у тех, кто привык работать руками и много ходить по пересеченной местности.

— Ну что, герой Севера? — она прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Выглядишь как прецедент, который забыли утилизировать. Еще пара дней в лесу, и твои Гетратеги приняли бы тебя за декремента-беглеца и пристрелили бы из жалости.

Адриан поднял на неё тяжелый взгляд.

— У тебя всегда язык быстрее головы работает, Марика?

— А чем мне еще работать в этом подвале? — она саркастично выгнула бровь. — Связи нет, еда — пластик, а вокруг одни Апостаты, которые считают, что если они надели черное, то стали великими вершителями судеб. Уж лучше я буду «вредной злюкой», чем послушной функцией, как ваши Кредосы.

Адриан вздохнул и прикрыл глаза. Из душевой вышли последние двое солдат — чистые, но всё такие же изможденные. Вода немного смыла с них пепел отчаяния, но не страх.

— Марика, послушай, — Адриан подался вперед. — Нам нужно уходить. К вечеру патрули начнут проверять технические узлы. Ты помогла нам, за это Вортекс тебя не похвалит. Пойдешь с нами.

Девушка резко дернулась, будто её ударили током. Она горько усмехнулась, оглядывая свой подвал — единственный дом, который у неё остался.

— С вами? Уставник, ты бредишь от истощения. Куда я пойду? В ваш Интердиктум, где меня поставят в строй и заставят маршировать под дудку Гетратегов? Я здесь каждую крысу знаю по имени.

— Здесь ты умрешь, — отрезал Адриан. — Тихо, в этом самом подвале, когда какому-нибудь Ревиенту понадобится медь из твоих серверов. А там... там у нас есть шанс донести правду. Мне нужен техник, который знает эти Малые Локусы как свои пять пальцев. Без тебя мы — слепые котята в этих коллекторах.

Он встал, пошатываясь, и подошел к ней почти вплотную. Даже в таком состоянии он был на голову выше её, широкий в плечах, несмотря на потерю веса.

— Помоги нам выжить, Марика. А я обещаю, что помогу тебе увидеть этот мир без белых полос на броне.

Марика долго смотрела в его серо-стальные глаза. Её сарказм медленно таял, обнажая то, что она так тщательно скрывала — обычную усталость и желание, чтобы этот кошмар закончился.

— Умеешь ты давить на совесть, Уставник. Учили в академии? — она недовольно фыркнула и отвернулась, но Адриан заметил, как она начала быстро собирать в рюкзак инструменты и какие-то платы. — Ладно. Идем. Но если мы застрянем в дерьме по самый шлем — чур, я стреляю в тебя первой, чтобы не слушать твои лекции по Уставу.

Адриан едва заметно улыбнулся — впервые за долгое время.

— Договорились.

Глава 13

— голос Адриана в тесном подвале звучал как треск ломающейся ветки.

— Син, проверь магазины. Если у кого-то меньше пяти патронов — отдайте тем, кто лучше стреляет. Солдаты двигались механически. Усталость уже прошла ту стадию, когда хочется спать, и перешла в стадию тупого безразличия.

Марика закидывала в рюкзак инструменты. Она видела их лица — серые, обтянутые кожей черепа.

— Готова? — Адриан подошел к ней. Он не смотрел на её лицо, его взгляд был прикован к сканеру в её руках.

— Как будто у меня есть выбор, — буркнула она, затягивая лямку.

— В туннеле «С-4» уровень метана может быть выше нормы. Курить не советую, хотя вам и нечего. Они нырнули в люк. Первые сто метров шли в полной тишине, нарушаемой только хлюпаньем воды под тяжелыми ботинками. Марика вела их через узкие технические лазы, где приходилось идти согнувшись. На одном из поворотов путь преградила массивная решетка. Марика выругалась сквозь зубы и полезла в щиток.

— Заблокировано по центральному протоколу. Видимо, Апостаты перекрыли сектора, чтобы никто не шатался под землей.

— Можешь вскрыть? — Адриан прислушался. Сверху, сквозь слои бетона, донесся тяжелый, вибрирующий гул. Похоже, по улице проехал тяжелый бронетранспортер.

— Могу, если ты перестанешь дышать мне в затылок, Уставник. Мне нужно перемкнуть контакты, а у меня руки дрожат от вашего «белкового ужина». Адриан молча отступил на шаг, выставив ствол автомата в темноту тоннеля. Ему не было дела до её подколок. Он считал секунды. Каждый миг здесь, в этой кишке, мог закончиться тем, что их просто зальют газом или забросают гранатами сверху.

Решетка поддалась с душераздирающим скрипом как раз в тот момент, когда дрон Апостатов вылетел из-за поворота. Адриан всадил в него остаток магазина, и вспышка на секунду ослепила преследователей.

— Внутрь! Живо! — рявкнул он, заталкивая Марику в проем. Они оказались в узком вертикальном штреке. С трудом преодолев тридцать метров ржавых лестниц, группа вывалилась через вентиляционную решетку наружу. После затхлого подвала воздух Мегатопоса показался обжигающе холодным. Над головой висело свинцовое небо шестого месяца, из которого сыпалась мелкая, колючая крошка. Они стояли на высокой насыпи старой железной дороги.

— Смотрите... — Син указал рукой в сторону запада. В паре километров от них, там, где пути уходили в сторону центральных локусов, небо окрашивал жирный, черный дым. На путях стоял состав — точнее, то, что от него осталось. Огромные платформы с горнорудным оборудованием были сорваны с рельсов, а локомотив превратился в оплавленную груду. Вокруг состава копошились мелкие фигурки в черном — мародеры Апостатов или их передовые инженерные группы.

— Это был эшелон снабжения для Второго Сектора, — тихо сказала Марика, пригибаясь к гравию.

— Если они перерезали эту ветку, значит, Центральный материк отрезан от ресурсов Побережья. Гетратеги остались без дров.

— Нам не до эшелона, — Адриан быстро оценил обстановку.

— Нам нужно уйти с насыпи, пока нас не засекли с того состава. Видите те ангары у путей? Это депо техобслуживания. Если повезет, там стоит дрезина или ремонтный тягач. Один из солдат, самый молодой, споткнулся и едва не скатился с насыпи. Его трясло. — Уставник... я не дойду. Ноги... я их не чувствую. Адриан подошел к нему и рывком поднял за лямки разгрузки. — Дойдешь. Марика, сколько до депо?

— Метров восемьсот по прямой. Но там открытое пространство. Если у них есть снайпер на составе — мы как на ладони.

— Значит, пойдем под откосом. Марика, держись за мной. Солдаты — дистанция три метра. Если начнется обстрел — не останавливаться, бежать к ангарам.

Они начали спуск. Гравий предательски шуршал под ногами. Адриан чувствовал, как затылок сверлит чужой взгляд. Он понимал: они — лишь горстка выживших в мегатопосе, и их «правда» о падении Севера сейчас стоит меньше, чем патрон в его патроннике. Но пока Марика была рядом и сжимала свой сканер, у него была цель. Внезапно со стороны подбитого состава взметнулась сигнальная ракета. Ярко-красный огонь на мгновение осветил их серые фигуры на фоне грязного снега.

— Заметили! — крикнул Син.

— Вниз! Сверху ударил тяжелый пулемет. Крупнокалиберные пули начали выбивать фонтанчики земли из насыпи, с мерзким звуком рикошетя от рельсов.

Двигатель дрезины «Могильщик-4» выплюнул облако едкого дыма, который тут же смешался с запахом свежего древесного спирта и опилок, вечно витавших в этом секторе.

— Сцепление ведет! — перекрикивая гул, крикнула Марика.

— Уставник, прыгай за турель, если она еще не заржавела намертво. Адриан заскочил на платформу дрезины, когда первые пули Апостатов начали выбивать искры из её бронированных бортов. Солдаты запрыгивали на ходу, втягивая друг друга за разгрузки. — Уходим! — рявкнул Адриан. Дрезина дернулась, металлические колеса скрежетнули по ржавым рельсам, и многотонная машина медленно, неохотно начала набирать ход, выезжая из ангара. Справа потянулись бесконечные штабеля заготовленного леса, брошенные лесопилки и краны. Раньше этот Северо-Западный сектор кормил стройки всей страны, а теперь гигантские бревна, сваленные в кучи, напоминали кости вымерших левиафанов.

— Смотри, — Син указал на параллельные пути. — Там еще составы. Десятки платформ, груженных отборным лесом, стояли в тупиках. Апостаты даже не пытались их угнать — они их просто жгли. Огромные костры из казенного леса освещали путь беглецов, бросая длинные прыгающие тени на обшивку дрезины.

— Они уничтожают ресурсную базу, — Адриан прильнул к прицелу турельного пулемета.

— Хотят оставить Центральный материк без возможности строить укрепления. Из-за штабелей леса впереди выскочил легкий тягач Апостатов, переделанный под боевую машину. На нем стоял прожектор, который тут же впился в глаза беглецам. — Марика, прибавь! — крикнул Адриан.

— Я выжимаю из неё всё! Она сожрет поршни через пять километров! — отозвалась она из кабины. Адриан поймал кабину тягача в перекрестие. Патронов было мало, но эта проблема требовала решения. Он нажал на гашетку. Короткая очередь вспорола борт тягача, тот вильнул и врезался в гору опилок.

Дрезина неслась вперед, вглубь Мегатопоса, по обе стороны от которой до самого горизонта тянулся горящий и разграбленный Северо-Запад. Цикл подходил к концу. Дрезина «Могильщик» уже не ревела — она хрипела, выплевывая сизый дым в морозный воздух Мегатопоса. Марика сидела на полу кабины, прислонившись головой к рычагу реверса. Её пальцы, испачканные в мазуте, мелко дрожали. Адриан стоял у турели, вглядываясь в бесконечную стену черного леса, мелькавшую по бокам. Глаза жгло от недосыпа, а реальность начала расслаиваться: ему казалось, что за каждым поваленным деревом мелькают белые полосы Апостатов.

— Уставник... — голос Сина, донесшийся с платформы, был едва слышен.

— Мы встаем. Двигатель чихнул последний раз и замолк. Наступила пугающая, ватная тишина, нарушаемая только треском остывающего металла. Дрезина по инерции проехала еще сотню метров и замерла посреди заснеженной насыпи.

— Приехали... — Марика подняла голову, тупо глядя в лобовое стекло. — Дальше только пешком.

Адриан попытался спрыгнуть на гравий, но ноги подвели его. Он рухнул на колено, чувствуя, как мир вокруг вращается. Четверо солдат сползли с платформы следом. Они выглядели как призраки: ввалившиеся щеки, пустые взгляды, оружие, которое они держали скорее по привычке, чем из готовности воевать. Внезапно со стороны восточного разъезда, из-за пелены тумана, показались огни. Мощные, белые лучи прожекторов разрезали сумерки. Послышался тяжелый рокот многоцелевых бронетранспортеров Интердиктума.

— Контакт... — Син слабо вскинул автомат, но Адриан положил руку на ствол.

— Кажись свои... Флаг интердиктума. К дрезине подлетели две бронемашины с эмблемами Шестого Легиона. Из люков выскочили Проксисы в полной экипировке. На фоне изможденных беглецов они выглядели как боги из стали.

— Всем оставаться на местах! Оружие на землю! — донесся усиленный динамиками голос Уставника патруля. Адриан не спорил. Он просто смотрел, как его солдат подхватывают под руки. Когда к нему подошел медик в белом наплечнике, Адриан едва успел произнести:

— Северный материк пал. Доложите Гетратегу...

Дальше была только тьма, прерываемая шипением пневмо-носилок и резким запахом антисептиков.

Мед-центр «Озерный-Локус».

Адриан пришел в себя от давящей тишины и стерильного света. Над ним был белый потолок, а в руке торчала игла капельницы, вливающая в истощенный организм питательный раствор и стимуляторы.

— Лежите, Уставник. Вы в безопасности, — раздался ровный голос. Он повернул голову. Марика сидела на соседней койке. Её уже отмыли, переодели в госпитальную робу, но она выглядела непривычно тихой. Рядом, за прозрачной перегородкой, он видел своих солдат — все четверо спали тяжелым, медикаментозным сном.

— Где мы? — хрипло спросил Адриан.

— Региональный мед-центр Локуса «Озерный», — ответила Марика, не глядя на него.

— Нас подобрал патруль снабжения. Гетратеги в бешенстве. Говорят, мы — первый физический пример лояльности посреди масштабного предательства, который добрался до Центрального материка живым.

Она наконец посмотрела на него. В её глазах не было сарказма — только осознание того, что их маленькое путешествие закончилось, но большая война только начинается.

— Тебя заберут в штаб, как только сможешь стоять, — добавила она.

— А меня меня, кажется, хотят приписать к техническому отделу. Мы теперь ценные свидетели, Адриан.

Глава 14

Адриан еще чувствовал слабость в ногах, когда его вызвали в штаб Локуса «Озерный». Вместо медиков его встретил Трибун-Сегмента — человек, чье лицо казалось высеченным из камня, типичный представитель высшего офицерства Интердиктума.

— Уставник Адриан, — Трибун не предложил сесть. — Твой рапорт о событиях в Мегатопосе изучен Кредосами. Твои действия признаны эффективными, но масштаб катастрофы требует иного подхода.

Он развернул голограмму. На ней формировалось новое подразделение.

— Ты получаешь под командование батальон. 4-й Экспериментальный. В него войдут твои выжившие солдаты и технический персонал. Марика официально прикомандирована к тебе как главный инженер.

Адриан сжал кулаки. Он знал, что батальон — это сотни жизней. Раньше он отвечал за пятерых, теперь на его плечах — судьба целого сектора.

— У вас есть две недели на полигонах Локуса «Железный Щит», — продолжил Трибун. — Вы должны научиться воевать не по учебникам 9-го века, а так, как воюют Апостаты. Грязью, подлостью и техническим саботажем.

Адриан стоял на бетонном возвышении плаца, глядя вниз. Перед ним застыли 500 человек.

Это был 4-й Экспериментальный Батальон Интердиктума.

Справа — три роты пехоты (Проксисы), одетые в новенькую, еще не обстрелянную форму. Слева — взвод тяжелой поддержки: Валидаторы в массивной броне, похожие на неповоротливые статуи. В конце строя рычали двигателями четыре многоцелевых бронетранспортера и восемь самоходных гаубиц «Лекс-М». Артиллерия была гордостью этого батальона, но Адриан видел, что наводчики — совсем юные парни, которые привыкли считать траектории на планшетах, а не в дыму реального боя.

— Смотри на них, — прошептала Марика, стоявшая чуть позади. Она уже была в своей инженерной разгрузке, увешанной датчиками. — Половина из них думает, что война — это парад. Другая половина — что ты их убьешь до того, как они увидят Апостатов.

Адриан вышел вперед. Его голос, усиленный динамиками шлема, разнесся над плацем:

— Я Уставник Адриан. Неделю назад я выбрался с Северного материка на ржавой дрезине. Из моего прошлого взвода выжили четверо. Север пал не потому, что Апостаты сильнее. Он пал потому, что мы верили в правила, а они — в результат.

Он указал на артиллерийские орудия.

— Эти пушки бьют на двадцать километров. Но если к вам в тыл зайдет один Деструкт Апостатов с термитным зарядом — ваша артиллерия станет братской могилой. Мы здесь не для того, чтобы маршировать. Мы здесь, чтобы научиться выживать в мире, где «законных идеалов» больше нет.

Часть 2: Проверка на вшивость

Переподготовка началась с того, что Адриан отменил все выходные и стандартные рационы.

Сцена на полигоне:

Адриан заставил батальон развернуться в походный порядок в малом локусе «Пыльный», где видимость была почти нулевой из-за выбросов комбината.

— Син! — рявкнул Адриан в рацию. — Начинай «сюрприз».

Син и еще трое ветеранов, переодетые в гражданское и вооруженные учебными гранатами, ударили по хвосту колонны. Батальон посыпался. Артиллеристы не успели развернуться, пехота начала палить в пустоту, а бронетехника просто замерла, боясь раздавить своих.

К Адриану подбежал капитан первой роты, Корпус-Дельта, кадровый офицер с идеальной выправкой.

— Уставник! Это нарушение протокола обучения! Вы подвергаете технику опасности! Мы должны следовать схеме «А-12»!

Адриан медленно повернулся к нему. Под маской его глаза светились холодным пламенем.

— Капитан, по схеме «А-12» мой город на Севере сожгли за четыре часа. Хотите следовать схеме? Тогда идите к Кредосам, пусть они запишут вашу фамилию в список «допустимых потерь». А здесь — мой батальон. Марика!

— Да, Уставник? — отозвалась она из технической машины.

— Выруби им связь. Всем. Пусть научатся передавать приказы голосом и флажками, как в древности.

После практичесских отработок Адриан всегда собирал досьеров и прото-уставников и долго обсуждал с ними результаты. Молодые офицеры были столь же "опытны" как и их подчиненные, по этому каждый выход на практику был для них таким же испытанием, как и для рядовых, а вечерами, когда батальон замертво падал в казармах, Адриан и Марика оставались в ремонтном ангаре.

Они сидели на броне одного из тягачей. Запах мазута и холодного металла стал их новым «парфюмом». Марика копалась в блоке управления дрона.

— Ты слишком на них давишь, Адриан, — тихо сказала она. — Они тебя ненавидят.

— Пусть ненавидят. Ненависть — это топка. Если я заставлю их ненавидеть меня больше, чем страх перед смертью, они выстоят.

Марика отложила инструмент и посмотрела на него. Её лицо в свете переносной лампы казалось бледным.

— А кто будет ненавидеть за тебя? Ты сам превращаешься в машину, Адриан. Ты даже спишь с автоматом в руках.

— Ты бы лучше брала пример. Если твои техники расслабятся, мы останемся без оружия.

Повисла давящая тишина

Десятый день учений.

На полигон прибывает комиссия трибун-сегментов. Они недовольны методами Адриана: «слишком много чернухи», «необоснованный износ техники».

В разгар проверки поступает экстренный сигнал. Из соседнего Мегатопоса прорвалась группа мародеров-Дикоросов под предводительством «Апостата-Контура». Это не просто диверсия — они захватили станцию очистки воды, которая питает Локус «Железный щит"

— Уставник Адриан, используйте артиллерию. Снесите станцию вместе с захватчиками. Это научный факт: потеря станции дешевле, чем затяжной бой.

Адриан смотрит на своих солдат. Они напуганы, но они смотрят на него, а не на Кредоса.

— Нет, — говорит Адриан. — Мы пойдем внутрь. Батальон, к бою. Это не учения. Это ваш первый экзамен на право называться людьми, а не статистикой.

Локус «Железный Щит» задыхался. Станция фильтрации — массивный бетонный куб, вросший в скалу и ощетинившийся старыми турелями для отпугивания летучих хищников, — перестала подавать воду. Кредос-инспектор, человек с лицом, напоминающим посмертную маску, стоял рядом с Адрианом на командном пункте, брезгливо потирая пальцы.

— Уставник, артиллерия готова? Восемь «Лексов» за один залп превратят насосный отсек в пыль. Потеря станции — это приемлемый ущерб в рамках пятилетнего плана. Снесите её. Математически это логичнее, чем рисковать батальоном.

Адриан посмотрел на Марику. Она замерла у технического пульта, её плечи дрожали. Она знала, что за гермодверями станции заперты не просто «единицы персонала», а люди, с которыми она вчера пила синтетический кофе в столовой.

— Нет, — отрезал Адриан. — Мы пойдем внутрь.

Он развернулся к строю. Позади него, подобно спящим титанам, замерли два БТРа «Мамонт-6». Эти махины были созданы не для городских улиц, а для проламывания просек в хищных джунглях Севера. Колеса высотой в два человеческих роста, многослойная броня, способная выдержать удар лесного левиафана. Протиснуть их в коридоры станции было невозможно — они были шире самих проходов.

— План такой! — рявкнул Адриан. — «Мамонты» подходят вплотную к внешним шлюзам. Используем их как мобильные щиты и доты. Пехота высаживается из десантных аппарелей прямо в чрево комплекса.

Штурм

Когда шлюзовые ворота станции содрогнулись, «Мамонты» взревели своими турбодизелями. Огромные машины медленно, с достоинством древних божеств, подкатили к самым дверям, закрыв собой выходы. Пехота Интердиктума рванула вперед, скрываясь в тени этих стальных скал.

Адриан вошел первым. Внутри станция была построена с тем же размахом — циклопические трубы, огромные залы для реагентов. Здесь всё создавалось, чтобы противостоять не людям, а агрессивной фауне планеты. Стены были такой толщины, что пулеметная очередь казалась комариным писком.

— Марика, дай схему! — крикнул Адриан в передатчик.

— Я... я подключилась к камерам обслуживания, — её голос дрожал. — На втором уровне, в зале очистки №3, засада. Тепловые сигнатуры... Адриан, их там много. Это не Дикоросы, это профессионалы.

— Рота, рассредоточиться за фильтрационными колоннами! — скомандовал он.

В зале очистки их ждала чернуха. Апостаты-Ревиенты использовали гражданских техников как живое прикрытие, привязав их к вентилям высокого давления.

— Огонь не открывать! — закричал Син, но было поздно.

Из-за массивного бака с реагентами вынырнул Апостат-Деструкт. Его выстрел из тяжелого плазмореза превратил колонну в брызги раскаленного камня. Первым упал молодой Проксис — его буквально располовинило.

— Да к черту протоколы! — взревел Син. — Огонь!

В замкнутом пространстве гул выстрелов стал невыносимым. Стены дрожали. Пули рикошетили от огромных труб, каждая из которых была в обхват человека. Воздух мгновенно наполнился химическим паром — одна из пуль пробила бак с хлорным концентратом.

— Марика, давление! Сбрасывай техническую воду в зал! — Адриан прижался к бетону, чувствуя, как легкие начинает жечь.

— Если я открою шлюзы, их смоет в коллектор! Они все утонут! — кричала она.

— Либо коллектор, либо они нас перестреляют как крыс! Делай!

Марика нажала кнопку. С чудовищным стоном открылись заслонки аварийного сброса. Тысячи тонн грязной, тяжелой воды обрушились в зал. Мощный поток сбивал с ног Ревиентов, превращая поле боя в хаотичный водоворот из тел, обломков и пены.

Адриан бросился вперед, по колено в бурлящей химии. Он видел, как его солдаты — те самые тихие парни с полигона — добивали барахтающихся в воде врагов ножами и прикладами. Это не был бой. Это была бойня в сточной канаве.

Когда всё закончилось, в зале воцарилась тишина, нарушаемая только хлюпаньем воды. На дне огромного резервуара вперемешку лежали Апостаты и те самые техники, которых они не успели спасти.

Кредос-инспектор вошел на станцию, брезгливо перешагивая через труп женщины-инженера. Он подошел к Адриану и посмотрел на приборы.

— Станция функционирует на 62%. Потери личного состава — в рамках допустимого. Вы сберегли оборудование, Уставник. Это прецедент эффективного командования.

Марика стояла у входа, глядя на то, как «Мамонты» медленно отъезжают от шлюзов, оставляя за собой кровавые следы на бетоне. Она видела, как Адриан снимает шлем. Его лицо было серым, а глаза — пустыми.

— Мы победили, — хрипло произнес он, проходя мимо неё.

— Нет, Адриан, — она даже не плакала, её голос был мертвым. — Ты просто доказал, что можешь убивать быстрее них. Ты привел этих людей сюда, чтобы они увидели доблесть, а они увидели, как ты топишь людей в химии.

Адриан не обернулся. Он смотрел на свои руки. На них не было крови — вода и реагенты смыли всё. Но он чувствовал, как эта «чистая вода» станции фильтрации окончательно вымыла из него остатки того парня, который когда-то верил в прогресс. Теперь остался только Уставник четвертого батальона.

Дождь седьмого месяца был едким и холодным. Он смешивался с сажей от работающих дизелей восьми «Лексов», которые замерли на краю полигона, опустив стволы, словно в траурном поклоне.

На плацу выстроились пятьсот человек. Перед ними стояли сорок пустых контейнеров — в мире Кредосов тела погибших не предавали земле, их утилизировали для получения биомассы, но Адриан выбил право на прощание. Это был его первый акт неповиновения уставу.

— Они погибли не из-за «аномалии», — голос Адриана, усиленный внешними динамиками его тяжелого доспеха, звучал глухо. — И не из-за ошибки в расчетах. Они погибли, защищая воду, которую пьют Кредосы в своих теплых Локусах.

Солдаты стояли неподвижно. Среди них выделялись огромные махины БТРов «Мамонт-6». Эти чудовища высотой в два этажа стояли за спинами рот, их многослойная броня была иссечена когтями местной фауны и теперь — отметинами от пуль Апостатов. В узкие проходы станции они, конечно, не прошли бы, но их присутствие на плацу создавало ощущение незыблемой стены.

Марика стояла в стороне, у технического ангара. Она не надела парадную форму. На ней был всё тот же замасленный комбинезон. Она смотрела не на гробы, а на Адриана. Она видела, как он медленно, слой за слоем, покрывается той же броней, что и его «Мамонты».

Когда церемония закончилась, Адриан нашел её в глубине мастерской. Она сидела на корточках перед разобранной турелью одного из БТРов.

— Ты зря вывела их под дождь, — сказал он, подходя ближе. — Техника начнет корродировать.

— Техника? — Марика подняла на него глаза. В них была такая усталость, что Адриану на секунду захотелось сорвать с себя шлем и просто уйти. — Ты только что похоронил сорок парней, Адриан. А беспокоишься о коррозии турелей?

— Я беспокоюсь о том, чтобы в следующем бою их не стало восемьдесят.

Марика резко встала, вытирая руки о ветошь.

— Знаешь, что самое страшное? Эти твои БТРы... они ведь создавались, чтобы давить вековые лианы и отбиваться от шипохвостов. Они огромные, неповоротливые, честные в своей мощи. А мы... мы теперь используем их, чтобы прикрывать спины детей, которые стреляют в других таких же детей в тесных подвалах. Мы насилуем саму суть этого мира, Адриан. Даже природа этой планеты кажется мне теперь чище, чем то, что мы делаем.

— У нас нет выбора, — Адриан подошел к восьмиметровому колесу «Мамонта» и положил на него руку в бронированной перчатке. — Либо мы насилуем этот мир, либо Апостаты изнасилуют нас. Ты видела их «Ревиентов». Они не просто убивают. Они стирают личность.

— А ты? Что делаешь ты? — Марика подошла вплотную. — Ты строишь свой батальон на ненависти и страхе. Ты заставляешь их верить, что за пределами Интердиктума только смерть. Ты создаешь маленькое государство внутри батальона, где ты — единственный закон.

— И это работает! — Адриан сорвался на рык. — Они взяли станцию! Они не побежали!

— Они стали зверями, Адриан. Я видела, как Син добивал раненого. Тот просил воды, а Син... он просто наступил ему на горло и выстрелил. Син, который раньше подкармливал бродячих дроидов в нашем секторе!

В ангаре повисла тяжелая тишина. Снаружи снова послышался глухой рокот — это прогревали двигатели восемь «Лексов». Переподготовка артиллеристов вступала в решающую стадию.

— Завтра мы уходим, — тихо сказал Адриан. — Мегатопос «Восточный предел». Апостаты перешли в открытое наступление. Батальон включен в авангард.

Марика отвернулась к верстаку.

— Я подготовлю машины. Я сделаю так, чтобы твои «Мамонты» не заглохли в самый ответственный момент. Но не жди, что я буду радоваться твоим победам, Уставник. Каждая твоя победа — это еще один шаг к тому, что от нас прежних не останется даже пепла.

Полигон «Железный Щит» содрогнулся. Восемь самоходных гаубиц «Лекс-М» выстроились в шахматном порядке на бетонной площадке, которую военные называли «Зеркалом». Длинные стволы, окутанные дымкой мазутных испарений, одновременно задрались в серое небо шестого месяца.

— Залп! — скомандовал Син, теперь носивший нашивки Досьера.

Восемь ударов слились в один чудовищный раскат. Земля под ногами Адриана дрогнула, а воздушная волна выбила остатки пыли из его разгрузки. В трех километрах впереди склон холма просто перестал существовать, превратившись в облако измельченного камня.

— Кучность — семьдесят процентов, — Адриан опустил бинокль. — Медленно. Расчеты шестого и восьмого орудий копаются так, будто у них в запасе вечность.

Он спрыгнул с наблюдательной вышки и направился к передвижному штабу — массивному бронефургону, обвешанному антеннами. Внутри пахло паяльной канифолью, крепким суррогатным кофе и застарелым гневом.

Марика сидела за терминалом, запустив пальцы в растрепанные волосы. Вокруг нее лежали внутренности вскрытого сканера — микросхемы, похожие на раздавленных насекомых. Когда Адриан вошел, она даже не обернулась.

— Марика, мне нужны данные по баллистическому вычислителю четвертой батареи. Они мажут на полтора деления.

Она медленно повернула голову. Глаза были красными от недосыпа, а на щеке красовался мазок графитовой смазки.

— Твои пушки могут мазать хоть на километр, Адриан, — её голос был тихим, но в нем звенело напряжение, готовое вот-вот лопнуть. — Мне плевать на их баллистику. У меня три сканера из пяти выдают критическую ошибку, потому что ваши «Лексы» при каждом выстреле выжигают электронику в радиусе ста метров.

— Это побочный эффект ионизации. Исправь это.

Марика резко встала, опрокинув стстул. Он с грохотом упал на металлический пол.

— «Исправь это»? Ты слышишь себя?! — Она шагнула к нему, ткнув пальцем в сторону полигона, где артиллеристы готовили второй залп. — Я техник, Адриан! Я училась проектировать системы жизнеобеспечения для Локусов, а не латать это ржавое дерьмо, которое ты называешь батальоном! Зачем мы здесь? Чтобы ты мог удовлетворить амбиции Гетратега, который боится за свое кресло? Или чтобы ты доказал самому себе, что ты теперь большой начальник?

— Это вопрос выживания, — сухо ответил Адриан, пытаясь сохранить тон «Уставника».

— Нет, это вопрос твоего выбора! — Марика почти кричала. — Мы могли остаться в Озерном. Я могла работать в гражданском секторе, чинить фильтры, помогать людям дышать! Но нет, «ценных свидетелей» заперли в клетку. Ты втянул меня в это, Адриан. Ты заставил меня торчать здесь, в этой стальной кишке, среди пяти сотен мужиков, которые только и умеют, что нажимать на гашетку. Я ненавижу эту войну. Я ненавижу каждую пулю, которую ты заставляешь меня проверять. И больше всего я ненавижу то, что ты начинаешь получать от этого удовольствие.

Адриан молчал. Он смотрел на её дрожащие руки и понимал, что она права. Он видел в батальоне инструмент возмездия за Север, а она видела только пятьсот потенциальных трупов и горы испорченного железа.

— Ты думаешь, я этого хотел? — он подошел ближе, стараясь говорить тише. — Если мы не научим их стрелять, Марика, то через два месяца Апостаты придут сюда. И тогда твои «системы жизнеобеспечения» станут газовыми камерами.

— Ты говоришь как Кредос, — она горько усмехнулась и снова опустилась на стул. — Весь этот ваш «научный фатализм»... «Мы должны убить десять тысяч, чтобы спасти миллион». Математика смерти.

Она снова взяла паяльник.

— Уходи, Уставник. Иди к своим пушкам. Я починю твой вычислитель. Не потому, что я верю в твою победу. А потому, что если эта железка не сработает, ты полезешь проверять её сам и подставишься под снайпера. А я не хочу остаться в этом батальоне одна.

Снаружи снова грохнуло. Сразу восемь стволов. Восемь черных пятен на горизонте. Адриан вышел из фургона, чувствуя, как внутри него растет холод. Марика была его совестью, его живой частью, но сейчас эта часть мешала ему превращать батальон в монолит.

— Досьер Син! — вызвал он по рации.

— На связи, Уставник.

— Начинаем ночные маневры. Полная светомаскировка. Если кто-то включит фонарик — под трибунал.

Учения заканчивались не триумфальным парадом, а сухой директивой на сером бланке. «4-й Экспериментальный батальон выдвигается в сектор...». Адриан даже не дочитал — название Локуса ему ничего не говорило. Для него это была просто еще одна точка на карте Мегатопоса, которую предстояло залить бетоном и кровью.

Погрузка заняла трое суток. Описать это можно было одним словом — хаос, возведенный в систему.

Огромные портовые краны, созданные для разгрузки океанских сухогрузов, с натужным воем поднимали «Мамонтов». Эти многотонные махины висели в воздухе, покачиваясь на стальных тросах толщиной в человеческую ногу, и осторожно опускались на усиленные платформы эшелона. Платформы прогибались, скрежетали, но держали. Восемь «Лексов» заняли два отдельных состава. Артиллеристы, еще вчера гордо задиравшие носы, теперь, как обычные работяги, по колено в мазуте крепили орудия стопорными цепями.

— Сильнее натягивай! — орал Син, пиная ботинок молодого Проксиса. — Если на повороте эта дура сорвется, она раздавит пол-состава и нас вместе с ним!

Марика жила в техническом вагоне. Она больше не спорила с Адрианом. Она просто делала свою работу с пугающей эффективностью автомата. Она маркировала ящики с запчастями, перепрошивала кодировки раций и следила, чтобы при перевозке не растрясли тонкую электронику вычислителей. Между ними выросла стена из графиков и инвентарных описей.

Бесконечный марш

Когда эшелоны высадили их в пятидесяти километрах от предполагаемой линии фронта, началась настоящая рутина.

Дорог в привычном понимании не было — были направления, проложенные еще в начале века через агрессивную поросль. «Мамонты» шли впереди, работая как ледоколы. Их огромные колеса перемалывали кустарник, превращая его в бурую кашу. За ними, в облаке пыли и выхлопных газов, тянулись грузовики с боеприпасами и пехота.

Шли по восемнадцать часов в сутки. Сутки на этой планете — двадцать часов, и этот ритм ломал биологические часы. Пять часов сна, остальное — движение.

— Уставник, — Син подошел к Адриану во время короткого привала на шестой день марша. Его лицо было покрыто слоем серой пыли, из-за чего он казался стариком. — Солдаты валятся. Ноги в кровь. Обувь Интердиктума не рассчитана на такие переходы, она для города и гарнизонов.

Адриан посмотрел на колонну. Солдаты сидели прямо на обочине, прислонившись к колесам «Мамонтов». У многих взгляды были устремлены в никуда.

— Пусть перематывают ноги ветошью. Марика выдаст запас технической ткани из ангара. Остановок не будет. Если мы не выйдем на рубеж к восьмому месяцу, Апостаты встретят нас на марше. Тогда обувь нам уже не понадобится.

Окопная правда

Когда они наконец достигли назначенного Мегатопоса, отдыха не последовало. Пришел приказ: «Закрепиться».

И батальон начал копать.

Планета сопротивлялась. Грунт был каменистым, переплетенным корнями местной флоры, которые при разрезании выделяли липкий, вонючий сок. Солдаты вгрызались в землю. Сначала — индивидуальные ячейки, потом — траншеи в полный рост, затем — капониры для «Мамонтов» и позиции для «Лексов».

Адриан сам взял лопату. Не ради героизма — просто чтобы не сойти с ума от ожидания. Марика устанавливала по периметру датчики движения и системы связи, вбивая штыри антенн в неподатливую почву.

— Это и есть твоя война, Адриан? — спросила она, когда они столкнулись у края недостроенного блиндажа. — Просто копать могилы в надежде, что они станут нашими крепостями?

— Война — это девяносто процентов земляных работ и десять процентов ужаса, — Адриан вытер пот со лба, оставив грязный след. — Мы зарываемся, чтобы «Лексы» могли работать из укрытий. Если Арадоны Апостатов выкатят свою тяжелую технику, нам понадобится каждый сантиметр этого бетона и грязи.

К вечеру пошел дождь — предвестник восьмого месяца. Траншеи мгновенно превратились в канавы с жижей. Солдаты спали стоя, привалившись к стенкам окопов, накрывшись прорезиненными плащами. Пахло мокрой тканью, дизелем и усталостью.

Это была рутина, которая убивала в людях всё человеческое быстрее, чем пули. Они превращались в часть ландшафта, в серых червей, чья единственная цель — вырыть яму поглубже и не промокнуть до костей.

Глава 15

Гнилой периметр

Восьмой месяц пришел не с календарем, а с запахом. Запах прелой хвои, гниющего белка и сырости, от которой не спасали даже герметичные швы доспехов.

Позиции батальона «4-й Экспериментальный» представляли собой шрам на теле планеты. Глубокие траншеи, укрепленные быстрозастывающим бетоном, резали каменистый склон Мегатопоса. Восемь «Лексов» стояли в глубоких капонирах, прикрытые маскировочными сетями, которые Марика пропитала составом, поглощающим тепловое излучение.

Ночью планета оживала.

— Уставник, по четвертому сектору движение, — голос Сина в рации был спокойным, но напряженным. — Это не люди. Сигнатуры мелкие, быстрые. «Иглы».

Адриан поднялся на бруствер. «Иглы» — местная фауна, стайные хищники с костяными наростами на хребте. Для «Мамонта» они — лишь хруст под колесами, но для пехотинца в окопе — верная смерть.

— Не тратить патроны, — скомандовал Адриан. — Используйте термитные факелы. Огонь они ненавидят больше, чем нас.

Вспышки огня осветили периметр. В оранжевом свете замелькали тени — гибкие, многоногие твари скребли когтями по бетону, пытаясь достать до мягкого человеческого мяса. Солдаты работали вяло, механически отбиваясь короткими очередями. Эта ночная охота стала частью их быта. К утру у бруствера лежало с десяток туш, истекающих едкой зеленой жижей.

Марика вышла из технического блиндажа, когда небо окрасилось в грязно-желтый цвет рассвета. Она выглядела ужасно: пятна мазута на лице смешались с копотью.

— Твои датчики сбоят, Адриан, — хрипло сказала она, присаживаясь на ящик из-под снарядов. — Сок этих деревьев разъедает изоляцию кабелей. Планета буквально пытается переварить всё, что мы в неё вбили.

— Мы вбили достаточно, чтобы продержаться, — Адриан посмотрел на карту. — Как «Мамонты»?

— Пыхтят. Фильтры забиваются пыльцой за четыре часа. Если начнется бой, и нам придется маневрировать, двигатели сгорят через тридцать километров. Эта техника не для войны, Адриан. Она для освоения. Она... — она осеклась.

Её планшет в руках вдруг издал тонкий, вибрирующий звук.

— Что там? — Адриан мгновенно подобрался.

— Датчики сейсмики... — Марика быстро заскользила пальцами по экрану. — Пять километров на северо-запад. Это не «иглы». Тяжелая поступь. Гусеницы. Много.

Контакт

Адриан не стал ждать подтверждения.

— Батальон, к бою! Артиллерия — расчеты по местам! Орудия один-четыре — заградительный сектор «Гамма». Орудия пять-восемь — ждать целеуказания!

Через десять минут тишина утра была разорвана свистом снарядов. «Лексы» начали свою работу. Восемь тяжелых гаубиц выплевывали смерть каждые сорок секунд. Земля на горизонте вздыбилась черными фонтанами.

Из тумана выкатились они.

Апостаты не экономили силы. Впереди шли «Катафракты» — бывшие карьерные самосвалы, обшитые листами корабельной стали, превращенные в танки. За ними — густые цепи пехоты Ревиентов в серо-белых плащах.

— Они идут прямо на рожон! — Син вскинул винтовку. — Уставник, они безумцы?

— Нет, — Адриан прильнул к прицелу. — Они проверяют нашу плотность огня.

Первый «Катафракт» наткнулся на противотанковую мину, заложенную Марикой. Взрыв был такой силы, что многотонную машину подбросило в воздух, как игрушку. Но следом катились другие. Апостаты давили трупами своих и обломками техники, неумолимо приближаясь к окопам.

— Марика, блокируй их частоты связи! — крикнул Адриан.

— Я пытаюсь, но у них новые шифраторы! Адриан, с фланга! Еще группа!

Бой превратился в хаос. Арадон Апостатов, командовавший наступлением, явно знал свое дело. Он не пытался взять Мегатопос штурмом — он методично выбивал укрепления, заставляя Интердиктум тратить дефицитные снаряды.

К полудню поле перед окопами превратилось в свалку горящего металла. Апостаты захлебнулись в собственной крови, но не отступили. Они остановились в восьмистах метрах, зарываясь в землю с той же тупой решимостью, что и люди Адриана.

Патовая ситуация

Вечер застал батальон в состоянии полной прострации. Окопы Апостатов теперь были видны невооруженным глазом. Две армии замерли друг против друга в грязи восьмого месяца.

— Они не уйдут, — Марика вошла в командный блиндаж, её руки были по локоть в крови — она помогала медикам. — Они зарываются. Ставят свои минометы.

— Знаю, — Адриан сидел над снимками с дрона. — Они ждут подмогу. Если к ним придет тяжелая колонна Витрексов, наш батальон просто перемелют.

— Нам тоже нужна помощь, — Син вытирал затвор автомата. — Гетратеги пришлют резервы?

— Гетратеги сейчас заняты защитой столицы, — Адриан горько усмехнулся. — Мы здесь одни, Син. Мы — пробка в бутылке. Если мы вылетим, Апостаты хлынут в центральные Локусы.

Он вышел из блиндажа. В восьмистах метрах впереди мерцали огни костров врага. Пошел дождь — теперь уже настоящий, тяжелый, смывающий сажу с брони «Мамонтов».

— Марика, — позвал он.

Она подошла, кутаясь в плащ.

— Что теперь?

— Теперь — рутина смерти, — Адриан посмотрел на неё. — Мы будем сидеть в этой грязи, стрелять по теням и ждать, кто сдохнет первым: мы от голода или они от наших снарядов. Привыкай. Это и есть та самая война, которую нельзя решить как в книге. Здесь нет красивого финала, Марика. Только ржавчина и ожидание.

Она ничего не ответила. Просто положила голову ему на плечо — тяжелое, закованное в композитную броню.

Запрос на подкрепление ушел в Центральный Мегатопос по защищенному каналу «Приоритет-1». Адриан лично подписывал цифровую форму, глядя, как статус сообщения сменяется на «Принято к рассмотрению».

Ответ пришел через двенадцать часов. Его принес не Гетратег, а безликий Скриптор-Сектора.

— «Ваш запрос обработан. Мобилизация резервов Седьмого и Девятого Локусов завершена на 24%. Планируемое время прибытия десантных эшелонов — двенадцать-четырнадцать суток. Удерживайте позиции. Любое отступление будет расценено как измена».

— Четырнадцать суток? — Адриан едва не раздавил планшет. — Они там, в своих кабинетах, понимают, что у меня восемь орудий и пятьсот человек против целого сектора, который кишит Апостатами?

— Они понимают цифры, Уставник, — Марика стояла у входа, выжимая мокрую куртку. — А цифры говорят, что железные дороги перегружены, а мобилизационные пункты захлебываются в новобранцах, которые не знают, с какой стороны браться за винтовку. Нам не пришлют ветеранов. Нам пришлют мясо. И то через две недели.

Гниль и ожидание

Две недели превратились в бесконечный серый цикл.

Позиционная война — это не подвиги. Это борьба с плесенью. Из-за постоянной сырости восьмого месяца в окопах завелся грибок. Он съедал кожаные вставки на доспехах, вызывал язвы на ногах солдат и выводил из строя тонкие сенсоры «Лексов».

Адриан ввел жесточайший режим экономии.

— Один снаряд на орудие в час, — распорядился он. — Не стрелять по одиночным целям. Ждать, пока они не подкатят свои минометы на дистанцию броска.

Еда стала проблемой. Пищевые концентраты Интердиктума, рассчитанные на кратковременные операции, кончались. Батальон перешел на «вторую категорию» — серую массу из переработанных лишайников, которую невозможно было глотать без рвотного позыва.

— Смотри на них, — Марика кивнула в сторону Проксисов, сидевших в траншее. — Они уже не люди. Они призраки.

Солдаты сидели в грязи, обняв свои автоматы. Лица серые, глаза пустые. Каждые несколько часов со стороны Апостатов прилетала мина. Глухой взрыв, фонтан грязи, крик раненого — и снова тишина. Тишина, которая давила на мозг сильнее грохота.

Срыв

На десятые сутки ожидания один из молодых солдат, не выдержав ночного шепота планеты и постоянного страха, встал во весь рост.

— Я больше не могу! — закричал он, срывая с себя шлем. — Там нет никакой армии! Там просто туман! Пора валить отсюда пока можем!

— Сядь, дурак! — Син попытался схватить его за штанину, но парень уже перемахнул через бруствер.

Он не пробежал и десяти метров. Хлесткий звук выстрела из снайперской винтовки Апостатов — и тело Проксиса рухнуло в жижу, прямо между позициями. Его никто не пошел забирать. Нельзя было подставляться под огонь. Труп так и остался лежать, постепенно погружаясь в каменистый грунт, становясь частью того самого ландшафта, который они защищали.

Пока Адриан удерживал дисциплину расстрелами и окриками, Марика сражалась за технику. Она поняла, что «Мамонты» в этой грязи — легкая мишень.

— Адриан, если мы не сменим тактику, нас сожгут в этих окопах, — она затащила его в ремонтный капонир. Там, под тусклым светом ламп, стоял разобранный «Мамонт». — Я перенастроила их передатчики. Теперь они создают ложные тепловые сигнатуры.

— И что это даст? — хмуро спросил он.

— Апостаты будут бить по пустому месту. Мы заставим их тратить боезапас на призраков. И еще... — она заколебалась. — Я нашла способ соединить вычислители всех восьми «Лексов» в одну сеть через мой сканер. Мы сможем дать одновременный залп по восьми разным точкам в секунду. Это создаст иллюзию, что у нас тут не батальон, а целый полк артиллерии.

Адриан посмотрел на неё. В этом аду она была единственным светлым пятном, которое еще работало, создавало, надеялось.

— Делай, — сказал он. — Это наш единственный шанс дождаться подмоги.

Дождь восьмого месяца превратил брустверы в кисель, но внутри позиций 4-го батальона всё еще царил омерзительный, стерильный порядок Интердиктума. Адриан каждое утро проверял состояние оружия. Лично.

— Досьер Син, — Адриан остановился перед строем первой роты. Грязь на его доспехе была аккуратно соскоблена, хотя металл уже пошел пятнами коррозии. — Почему у Проксисов на левом фланге не почищены стоки в траншеях?

— Уставник, грунт осыпается быстрее, чем они машут лопатами, — Син вытянулся во фрунт. Несмотря на истощение, его голос был четким. — Люди работают по графику «два через два».

— Увеличить смену. Если Апостаты ударят, и мы утонем в собственной грязи — я лично запишу это в ваше Досье как саботаж. Субординация превыше усталости.

Син кивнул. Он знал, что Адриан прав: как только они перестанут чистить сапоги и копать стоки, они перестанут быть солдатами. А в этой войне выживают только солдаты.

В ремонтном капонире Марика сражалась с генератором одного из «Лексов». Она ненавидела этот порядок, ненавидела то, как Адриан заставляет изможденных парней полировать броню БТРов, когда у них нет сил держать ложку.

Адриан вошел в капонир, его шаги гулко отдавались в бетонном коробе.

— Доклад по состоянию восьмого орудия.

Марика вылезла из-под станины. Она вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставив черную полосу. По уставу она должна была приветствовать офицера, но Адриан закрывал глаза на её вольности, пока её мозги работали на батальон.

— Баллистический блок сдох, Адриан. Конденсат убил плату. Я могу перемкнуть его напрямую, но тогда точность упадет до «попасть в Мегатопос». Это не оружие, а кусок металлолома. Нам нужно снабжение. Где твои Гетратеги?

— Мобилизация — процесс инертный, — сухо ответил Адриан, глядя на разобранное орудие. — Мы — первая волна. Резерв формируется на Центральном материке. Им нужно время, чтобы собрать эшелоны и проверить лояльность каждого Проксиса.

— У нас нет этого времени! — Марика швырнула инструмент на верстак. — Ты требуешь от меня и от них дисциплины, но ты не можешь дать нам даже чистых платформ для замены!

— Моя задача — удержать этот Локус до прибытия подкрепления. И я его удержу. Даже если мне придется поставить тебя к орудию вместо вычислителя.

Марика замолчала, тяжело дыша. В этом споре всегда побеждал Устав. Она знала, что Адриан тоже не спит, что он засыпает над картами, сжимая в руке рацию, ожидая заветного сигнала о подходе эшелонов.

Прошло еще четыре дня. Апостаты напротив тоже не сидели сложа руки — их окопы превратились в настоящую крепость. Две армии смотрели друг на друга через прицелы, не решаясь на прыжок.

Вечером восьмого дня в штабном блиндаже ожил терминал дальней связи.

— «Говорит штаб 7-го Сектора. Уставник Адриан, подтвердите координаты. Эшелоны подкрепления — два полка пехоты и дивизион тяжелых гаубиц — пересекли границу Мегатопоса. Время прибытия в точку развертывания: 06:00. Приготовиться к совместной операции по деоккупации сектора».

Адриан почувствовал, как внутри него что-то наконец отпустило. Тонкая нить не порвалась.

— Принято, — голос его был стальным. — 4-й Экспериментальный готов обеспечить огневую поддержку и прикрытие броней.

Он вышел из блиндажа. Дождь всё еще шел, но теперь в нем слышался не шепот смерти, а ритм наступающей машины Интердиктума.

— Син! Поднять батальон! Артиллерия — полная готовность. Проверить сцепку «Мамонтов».

— Мы идем в атаку, Уставник? — в глазах Сина мелькнул нездоровый огонек.

— Нет, Досьер. Мы ждем, пока наши «старшие братья» разобьют лоб об их оборону, а потом мы войдем в пролом и зачистим то, что останется. По протоколу Интердиктума.

Марика, стоявшая в дверях мастерской, проводила его взглядом. Она видела, как Адриан снова надевает маску холодного офицера. Теперь, когда помощь была близко, ему нужно было быть еще жестче, чтобы за лоском прибывших полков никто не увидел, какой ценой этот батальон выгрыз себе право дожить до утра.

Этот блок станет кульминацией позиционного ада. Здесь мы покажем столкновение двух миров: стерильной теории тыловых штабов и грязной, кровавой практики Адриана.

Эшелоны прибыли на рассвете восьмого месяца. Скрежет тормозов тяжелых платформ эхом разнесся по притихшему Мегатопосу. Из вагонов начали выгружаться части 7-го полка — «Чистые», как их тут же прозвали солдаты Адриана. Новая броня, не знавшая химических ожогов, идеальные шевроны и командиры, чьи голоса еще не сорвались от криков в тумане.

Возглавлял подкрепление Префект-Лекс Валериус. Он вошел в блиндаж Адриана, брезгливо прижимая к носу платок, пропитанный антисептиком.

— Уставник Адриан? — Валериус окинул взглядом тесное помещение, заваленное картами и деталями сканеров. — Мои соболезнования. Жить в таких... антисанитарных условиях.

Адриан встал, соблюдая субординацию, но не спеша стирать грязь с лица.

— Префект-Лекс, условия диктует планета и Апостаты. На той стороне — два батальона Арадонов и укрепленная линия минометов.

Валериус снисходительно улыбнулся, разворачивая на столе чистую, идеальную голограмму местности, не учитывавшую вчерашние оползни.

— Ваши данные устарели. Согласно расчетам Кредосов, массированный удар двух полков при поддержке дивизиона гаубиц сметет их за сорок минут. Мы не будем «зарываться», Уставник. Мы пойдем широким фронтом.

— Вы пойдете на бойню, — тихо сказал Адриан. — Грязь в низине засосет ваши тягачи, а Апостаты пристреляли каждый метр этой «идеальной» равнины.

— Дисциплина, Уставник, заменяет тактические изыски, — отрезал Префект. — Ваш батальон остается в резерве. Ваша задача — огневое прикрытие из ваших... — он глянул на отчет, — ...изношенных «Лексов».

Адриан вышел из штаба, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. В ангаре он нашел Марику. Она сидела на станине «Лекса-1», бездумно глядя, как капает масло из поврежденного патрубка.

— Они собираются идти в лоб, — сказал Адриан.

Марика подняла голову. В её взгляде не было удивления — только бесконечная усталость.

— Значит, мне готовить носилки и дополнительные мешки для тел?

— Готовь сеть, Марика. Полковник не верит в саботаж Апостатов. Он думает, что это парад. Когда их прижмут к земле, нам придется вытаскивать это «мясо» из огня. Настрой «Лексы» на режим подавления площадей. Плевать на точность, мне нужен заградительный огонь такой плотности, чтобы Арадоны не могли поднять головы.

— Адриан... — она замялась. — Если я выжму из них такую скорострельность, стволы деформируются. После этого боя твоя артиллерия станет грудой лома.

— После этого боя, если мы проиграем, нам уже не нужно будет оружие. Делай.

В 08:00 началось наступление. Полки Валериуса пошли вперед — стройные ряды Проксисов, сверкающие БТРы, громогласные команды по общей связи.

Апостаты молчали. Они дали «Чистым» дойти до середины открытого пространства, до той самой точки, где каменистый грунт переходил в вязкую жижу низины.

А потом небо рухнуло.

Тяжелые минометы Апостатов ударили не по пехоте, а по технике. Первый БТР 7-го полка вспыхнул как свечка. Строй сломался мгновенно. Солдаты, привыкшие к плацу, в панике пытались зарыться в грязь, которая не давала укрытия.

— Уставник Адриан! — в рации раздался сорванный на фальцет голос Валериуса. — Где ваше прикрытие?! Нас зажали в секторе «Б»! Поддержите огнем!

Адриан посмотрел на Марику. Она кивнула и нажала на ввод.

Восемь «Лексов» взревели так, что с потолка капонира посыпалась крошка. Марика объединила их в «симфонию смерти» — снаряды ложились в пятидесяти метрах от своих, создавая стену из дыма и раскаленного металла.

— Батальон! — рявкнул Адриан. — «Мамонты» — вперед! Достаем этих идиотов!

4-й батальон рванул в атаку. Это не было красиво. Изможденные, грязные «черные» солдаты Адриана прыгали в окопы Апостатов, которые уже были перемешаны с телами.

Началась резня. В тесных траншеях не было места для тактики. Проксисы Адриана использовали короткие заточенные лопатки и ножи. Грязь стала скользкой от крови. Адриан сам спрыгнул в центральный ход, чувствуя, как его сапоги чавкают по чьей-то грудной клетке.

— Син! Зачищай правый ус! — крикнул он, всаживая очередь в Ревиента, вынырнувшего из тумана.

Бой шел за каждый поворот, за каждую ячейку. Апостаты дрались с фатализмом обреченных. В одном из блиндажей Адриан столкнулся с Деструктом. Тот пытался активировать термитный заряд, чтобы взорвать склад боеприпасов вместе со всеми. Адриан не раздумывал — он просто ударил врага шлемом в лицо, а затем добил в упор, пока тот не перестал дергаться.

Через три часа всё было кончено.

Мегатопос был взят. Полки Валериуса потеряли почти половину личного состава, даже не дойдя до вражеских траншей. «Чистые» теперь сидели на брустверах, покрытые той самой «антисанитарной» грязью, трясясь от шока.

Адриан стоял посреди захваченного командного пункта Апостатов. К нему подошел Валериус. Его идеальная форма была разорвана, лицо залито кровью.

— Вы... вы нарушили приказ о дистанции огня, — прохрипел Префект. — Ваши снаряды падали слишком близко к моим людям. Я доложу об этом...

Адриан медленно повернулся к нему. В его глазах не было злости, только бездонная пропасть восьмого месяца.

— Докладывайте. Но сначала посчитайте, сколько ваших людей осталось в живых благодаря этой «дистанции». И больше никогда не учите меня воевать на этой планете.

Марика вышла из технического отсека «Мамонта», который въехал прямо на позиции врага. Она посмотрела на горы трупов, на Адриана, ставшего окончательно похожим на демона из стали и сажи, и тихо произнесла:

— Мы победили, Адриан. Теперь нам дадут еще больше людей, чтобы мы могли убить еще больше врагов.

Она развернулась и пошла к своим инструментам. Её работа — чинить то, что сломала война, но ее работа только начиналась. И впереди был девятый месяц.

Девятый месяц на этой планете — это преддверие конца. Температура начала падать стремительно, превращая вязкую грязь восьмого месяца в острые как бритва ледяные гребни. Теперь каждый шаг пехотинца сопровождался хрустом замерзшей химии и стонами металла.

Батальон двигался дальше на Запад, к границам Мегатопоса «Ледяной Предел». Это были бесконечные марши по восемнадцать часов. Техника страдала первой. Марика практически поселилась на броне ведущего «Мамонта». Её руки, постоянно измазанные в незамерзающей смазке, покрылись коркой мелких трещин, которые не успевали заживать.

— Адриан, если мы не остановимся в Локусе «Тепловой узел», у нас встанет вся гидравлика, — Марика спрыгнула с брони во время короткой десятиминутной остановки. Её дыхание вырывалось густыми клубами пара. — Арктическое топливо, которое прислали «Чистые», забивает форсунки. Эти машины не созданы для работы в минус сорок.

— Мы не можем встать, — Адриан даже не обернулся. Он смотрел на горизонт, где небо наливалось свинцовой синевой. — Апостаты отступают к своим подземным базам. Если мы дадим им время закрепиться до начала зимы, в десятом месяце мы будем штурмовать пустые ледяные скалы.

Бои стали короткими и злыми. Апостаты больше не ходили в атаки полками. Теперь это были снайперские засады на перевалах и минные поля, вмороженные в лед.

— Контакт! Слева, по склону! — орал Син, когда из ледяного тумана вылетала ракета.

Восемь «Лексов» Адриана давали ответный залп — короткий, расчетливый. Снаряды дробили скалы, вызывая лавины, которые заживо хоронили засады Ревиентов. После боя — снова лопаты. Каждую ночь батальон вгрызался в лед, строя временные укрепления. Бетонные смесители работали на пределе, а солдаты обкладывали капониры «Лексов» тушами убитых «игл», чтобы хоть как-то сохранить тепло двигателей.

Зима — это смерть

К концу девятого месяца стало ясно: воевать в десятом месяце — это самоубийство.

— Ты видел сводки? — Марика вошла в командирский блиндаж, бросая на стол пачку отчетов. — В соседнем полку обморожения у тридцати процентов состава. Смазка в их винтовках превращается в клей. Адриан, мы не сможем наступать зимой. Планета просто выключит нас, как старые лампочки.

Адриан молча смотрел на карту. Он видел, как линии фронта застывают, превращаясь в мертвые штрихи. Командование требовало продолжать движение, но здравый смысл младшего офицера, прошедшего Север, кричал о необходимости долгой осады.

— Мы зарываемся здесь, — наконец произнес он. — Десятый месяц мы проведем в бетоне. Пусть Апостаты пробуют выкурить нас из Локусов, когда на улице будет замерзать сам воздух.

Марика впервые за месяц облегченно вздохнула и прислонилась к холодной стене.

— Значит, мы будем просто ждать?

— Мы будем выживать, Марика. Зима — это единственный враг, которого не может перестрелять моя артиллерия.

Глава 16

Десятый месяц перерезал горло надежде на быструю победу.

Раньше Адриан думал, что война — это движение. Теперь он знал: война — это неподвижность. Этот мир, сузился до ширины траншеи и высоты бруствера. Всё, что выше — смерть. Всё, что ниже — гниль.

Полевой лагерь 4-го батальона под городом Адвентор напоминал гнойную язву на теле планеты. Солдаты вгрызлись в землю так глубоко, что начали находить кости древних хищников. Склады, полевые кухни, лазареты — всё ушло на три-четыре метра вниз. Сверху наваливали слои бревен, битого бетона и ржавых листов стали.

— Уставник, — Син протиснулся мимо Адриана в узком проходе.

Син был одет в три слоя казенного сукна, поверх которого намотал куски брезента, перетянутые проволокой. Он напоминал бесформенный тюк тряпья. Двигаться в этом было тяжело, каждый шаг давался с одышкой, а пот под одеждой мгновенно остывал, превращаясь в ледяной панцирь.

— Докладывай, — Адриан не узнал свой голос. Он стал сухим и надтреснутым, как старая кожа.

— Прибыли «подарки» из Локуса «Прогресс». Новая пушка. Сектор-9. Говорят, специально для подавления живой силы.

Они вышли к артиллерийским позициям. Новое орудие выглядело пугающе на чертежах — низкий профиль, два ствола, система автоматического заряжания. Но в реальности они стояли, заваленные маскировочными сетями, и казались беспомощными.

Марика, чьи глаза теперь постоянно были окружены черными кругами, копалась в приводе наведения.

— Это мусор, Адриан, — сказала она, не оборачиваясь. — Эта пушка проектировали те, кто никогда не видел грязи Адвентора. Допуски в механизмах такие плотные, что любая пылинка заклинивает затвор. А электроника? Она сходит с ума от статики снежных бурь. Вчера мы дали пристрелочный залп. Разброс — полкилометра. Мы чуть не накрыли своих на передовой.

— Нам нужно подавить их минометы, Марика.

— Тогда молись, чтобы ветер дул в нужную сторону, потому что эти стволы гнутся от собственного перегрева через десять выстрелов. Это не оружие, это бюджетный отчет, воплощенный в металле.

Прилет

Гул снаряда пришел раньше, чем звук выстрела. Это был не свист, а тяжелый, рвущий воздух скрежет.

— Ложись! — рявкнул Син.

Они вжались в склизкую стенку окопа. Взрыв произошел в тридцати метрах, там, где находилась землянка второй роты. Земля подпрыгнула. Адриана накрыло волной липкого, горячего воздуха, пахнущего жженой взрывчаткой и чем-то тошнотворно-сладким.

Когда комья грязи перестали падать, Адриан поднялся. Там, где только что был вход в землянку, зияла воронка, заполненная черной жижей.

Здесь не было тел, которые можно было бы похоронить. На стенах траншеи, на уцелевших бревнах наката осталась только мешанина из серого сукна, кусков плоти и содержимого кишечников тех, кто секунду назад пил суррогатный чай. Грязь мгновенно впитывала кровь, становясь еще более темной и тяжелой.

Молодой Проксис, стоявший неподалеку, тупо смотрел на свою руку, на которую прилетел кусок чьей-то челюсти. Он не кричал. Он просто начал методично вытирать руку о штаны, размазывая чужую жизнь по ткани.

— Привыкай, сынок, — прохрипел Син, проходя мимо. — В Адвенторе мы все — просто удобрение.

Проклятие новой техники

Вечером в лагерь пригнали новые бронемашины — «Скорпионы». Узкие, хищные, с проекторами на бортах для создания ложных целей. Солдаты смотрели на них с ненавистью.

— Смотри на воздухозаборники, — Марика ткнула пальцем в решетку радиатора. — Они расположены так низко, что при первом же проезде через воронку машина хлебнет жижи и заглохнет. Двигатель заклинит через пять минут боя.

— Гетратеги пишут, что это «революция в городском бою», — Адриан положил руку на холодный, влажный борт «Скорпиона».

— Революция будет, когда этот гроб застрянет посреди улицы, и экипаж сгорит внутри, потому что люки заклинит от перекоса рамы, — Марика сплюнула в грязь. — Адриан, мы воюем не с Апостатами. Мы воюем с собственной глупостью, одетой в броню.

Над Адвентором поднялась луна. В городе, затянутом дымом, изредка вспыхивали огни — это работали снайперы.

Адриан зашел в свою землянку. Она была выкопана так глубоко, что стены сочились грунтовой водой. На столе горела тусклая лампа. Он сел, не снимая тяжелого, промокшего пальто, которое теперь по ощущениям весило столько же, сколько его хозяин. Пальцы не разгибались от холода.

Он посмотрел на свои руки. Они были серыми от въевшейся копоти.

«Завтра, — подумал он. — Завтра мы снова будем копать. Снова будем чистить забитые грязью пушки. Снова будем смотреть, как наши люди превращаются в пятна на бетоне. И всё это — ради города, от которого уже ничего не осталось, кроме названия на карте».

В углу землянки крыса грызла брошенную корку пищевого концентрата. Адриан не прогнал её. В этом мире она была единственным существом, которое точно знало, что делать. Она просто ела, чтобы дожить до следующего прилета.

В землянку зашел исполняющий обязанности нач. Штаба.

— Уставник, посмотри на это, — Син протянул Адриану алюминиевую миску.

В мутной жиже плавало несколько серых волокон пищевого концентрата и что-то, напоминающее кусок вываренной кожи местной «иглы». Поверхность покрывала тонкая радужная пленка машинного масла.

— Повара говорят, что это «Усиленный рацион для условий низких температур», — Син горько усмехнулся, и в складках его лица, забитых копотью, проступили глубокие морщины. — На вкус как переработанная ветошь, которой протирали двигатель «Мамонта».

Адриан молча взял ложку. Еда была едва теплой. На этой глубине костры разводить запрещалось — дым мгновенно выдавал позицию снайперам, а полевые кухни, зарытые на пять метров вниз, работали на перегруженных электроплитках.

— Ешь, Син. Другого не будет до следующего эшелона, если он вообще прорвется сквозь заносы.

Впереди был вечер, холодная каша и ожидание следующего «чемодана», который решит, кто из них станет частью этого бетона завтра утром.

Среди бесконечного потока бракованного железа, которое штаб называл «поставками», прибыла одна вещь, заставившая Адриана впервые за месяц одобрительно кивнуть.

Это был не изящный «Скорпион» и не капризная автоматика «Сектора». Это был переоборудованный тяжелый танк СТП, с которого срезали башню, чтобы взгромоздить на шасси чудовищную 308-миллиметровую гаубицу. Сварные швы были грубыми, как шрамы, металл не был покрашен, а лишь покрыт слоем заводской консервационной смазки.

Машина называлась «Молот». У неё не было сложной электроники. Заряжание было раздельным, механическим, тяжелым. Но Адриан, похлопав по холодному казеннику, понял: эта тварь будет стрелять, даже если мир вокруг замерзнет до абсолютного нуля. Она была такой же, как они — грубой, тяжелой и злой.

— Уставник, — Синклер (Син), теперь исполняющий обязанности начальника штаба, разложил карту на ящике из-под снарядов. — Мы не можем держать «Молот» в резерве.

— Это наш козырь для прорыва, Син. Если мы потратим ресурс ствола на дуэли, нам нечем будет вскрывать бункеры Адвентора, когда (и если) мы пойдем вперед.

— Прорыва может не быть, если их батарея в секторе 4 продолжит нас перемалывать, — вмешался командир разведки, молодой парень с перебинтованной головой. — Мы вычислили их по звуку и траекториям. Это тяжелые мортиры Апостатов. Они стоят стационарно, думают, что мы их не достанем. У нас есть окно в два часа, пока они перезаряжаются и меняют маскировку.

Адриан смотрел на карту. Красные крестики отметок вражеской артиллерии были похожи на язвы.

— Уничтожьте их, — наконец сказал он. — Но работайте по принципу «выстрел-смещение». Если Апостаты засекут «Молот» и накроют его, я лично отправлю вас всех в штрафной батальон.

Бюрократия смерти

Час спустя Адриан сидел в своей землянке.

Перед ним лежал бланк стандартного отчета: «Форма 12-Б. Списание материальных средств и личного состава». Чернила в ручке загустели от холода, и ему приходилось дышать на стержень, чтобы тот писал.

«...автоматическая установка Сектор-9.2 вышла из строя в результате конструктивного дефекта механизма подачи...»

Он писал сухим, канцелярским языком. Бумага стерпит всё.

«...потери личного состава в результате детонации боекомплекта и ответного огня противника: 4 единицы. Имена прилагаются в реестре...»

Четыре единицы. Адриан вспомнил ухо на затворе винтовки. Ему нужно было описать этот ужас словами, которые удовлетворят тыловых крыс в теплых кабинетах Мегатопоса. Он выводил буквы, чувствуя, как ненависть к этому листку бумаги подступает к горлу.

Внезапно землянка вздрогнула.

Это был не тот привычный дрожащий страх, который вызывали прилеты вражеских мин. Это был глубокий, тектонический толчок, идущий из самых недр земли. С потолка посыпалась сухая глина, покрывая недописанный отчет серой пылью.

Пламя керосиновой лампы метнулось в сторону, едва не погаснув.

БУУМ.

Звук пришел через долю секунды — низкий, утробный рык, от которого заложило уши даже здесь, под тремя метрами наката.

Адриан не поднял головы. Он знал: это заговорил «Молот».

308 миллиметров. Снаряд весом с взрослого человека ушел в низкое, свинцовое небо, чтобы обрушиться на головы Апостатов карой небесной.

Адриан сдул пыль с бумаги и продолжил писать.

«...рекомендую приостановить поставки серии 9.2 до устранения...»

Землянка снова качнулась, на этот раз мягче, но продолжительнее. Железная кружка на столе поехала в сторону края. Скрежет и гул тяжелых гусениц пробивался сквозь толщу земли.

«Меняют позицию, — машинально отметил Адриан. — Молодцы. Живой механизм».

БУУМ.

Второй выстрел. Банка с тушенкой упала с полки.

Адриан представил, что сейчас происходит там, на позициях Апостатов. 308-й калибр не оставляет воронок. Он меняет ландшафт. Там, где стояли их мортиры, сейчас не осталось ничего, кроме перекрученного металла и пыли. Никаких «единиц личного состава». Просто пустота.

Он посмотрел на свой отчет. На слово «смерть».

Наверху работал бог войны, перемалывая врагов в щебень. А здесь, внизу, Адриан был всего лишь его бухгалтером, списывающим сломанные игрушки и сломанных людей.

Он поставил точку, которая порвала бумагу, и отшвырнул ручку. Земля снова задрожала — «Молот» уходил в укрытие, выполнив свою работу.

— Хорошая машина, — прошептал Адриан в пустоту землянки. — Единственная честная вещь во всем этом проклятом секторе.

Снаружи, в километре от штабной землянки, мир перестал существовать на долю секунды.

Расчет «Молота» знал, что стоять рядом с дульным тормозом — это самоубийство, но в тесном капонире спрятаться было негде. Когда грянул выстрел, воздух вокруг САУ сгустился в твердый кулак. Те, кто не успел достаточно плотно зажать уши или открыть рот, пожалели об этом мгновенно: звуковой удар был такой плотности, что казалось, барабанные перепонки просто лопнули, как перетянутая кожа на барабане. Из носа наводчика, несмотря на шлем, брызнула темная кровь.

Снаряд весом в сотню килограммов покинул ствол с таким усилием, что многотонная машина, вгрызшаяся гусеницами в мерзлый грунт, отпрыгнула назад, высекая искры из камней.

Это было жуткое зрелище. Снаряд был настолько огромен, что человеческий глаз успевал зафиксировать его полет. Черная, тупоносая смерть медленно, словно нехотя, поднималась в свинцовое небо, описывая высокую дугу над «ничейной землей».

Канониры, оглушенные и контуженные собственной мощью, смотрели ему вслед.

Снаряд рухнул где-то в тумане, скрывающем позиции Апостатов.

Сначала не было ничего. Секунда тишины, в которой звенело только в ушах. А потом кусок горизонта просто исчез. Вспышка разрыва была не оранжевой и не красной — она была ослепительно-белой, выжигающей сетчатку даже сквозь защитные визоры.

Но настоящий ад начался мгновением позже. «Чемодан» Адриана угодил точно в цель — в склад боепитания тяжелых мортир врага. Детонация собственных снарядов Апостатов слилась с ударом «Молота». Земля вздыбилась на сотню метров вверх. Огненный столб, пробивший низкую облачность, казался библейским столпом огня.

— Твою мать... — прошептал заряжающий, чьи губы были белыми от известковой пыли. Он не слышал собственного голоса.

Им казалось, что те, кто оказался в радиусе полукилометра от эпицентра, если и выжили, то теперь бродят там слепыми, глухими кусками мяса, лишенными чувств.

— Движение! — рявкнул командир орудия, пиная водителя по плечу, так как радиосвязь потонула в статическом треске после взрыва. — Уходим! Ответка прилетит через минуту!

Гул дизеля, проснувшегося в чреве «Молота», вывел солдат из оцепенения. Гигантская самоходка, лязгая гусеницами и выбрасывая клубы сизого дыма, начала тяжело выползать из капонира. Она сделала свое дело. Она превратила квадрат карты в лунный пейзаж и теперь, подобно древнему чудовищу, уползала в темноту, чтобы спрятаться и перезарядиться.

Эхо выстрела «Молота» затихло в ушах, сменившись привычным звоном. Огромный гриб дыма и пыли на горизонте медленно оседал, смешиваясь с низкими тучами.

Казалось бы, уничтожение вражеской батареи должно было вызвать ликование. Но в траншеях 4-го батальона царило равнодушие. Солдаты лишь проводили взглядом уползающего монстра и вернулись к своим делам: кто-то чистил оружие, кто-то вычерпывал жижу из «лисьей норы». Для них уничтожение далеких мортир было абстракцией. Мины перестали падать прямо сейчас? Хорошо. Но они начнут падать завтра. Фронт не сдвинулся ни на метр. Апостаты всё так же сидели в своих норах, а ледяной ветер всё так же пробирал до костей.

Единственной новостью, которая действительно оживила этот серый муравейник, стал приезд передвижной помывочной станции — ржавого фургона с котлом, который чудом прорвался через заносы вместе с боеприпасами.

— Третий взвод! У вас тридцать минут! — орал сержант. — По три минуты на рыло! Кто не успел смыть мыло — сохнет на морозе!

Очередь голых, дрожащих людей, прижимающих к груди сменное белье (серое, жесткое, но сухое), тянулась вдоль траншеи сообщения. Пар, валивший из щелей фургона, казался им божественным дыханием. Обсуждали не калибр «Молота», а температуру воды и наличие средства от вшей.

Адриан, воспользовавшись привилегией командира, тоже позволил себе эту роскошь.

В тесной кабинке, пахнущей хлоркой и распаренным телом, он стоял под тонкой струйкой кипятка. Вода, стекающая с него в решетчатый пол, была черной. Вместе с грязью он смывал с себя корку «Уставника» — маску безразличия, которую носил перед строем. Он тер кожу жесткой мочалкой до красноты, пытаясь вытравить запах гари, въевшийся в поры.

На десять минут он снова стал просто человеком. Уязвимым, уставшим, чувствующим тепло.

Одеваться обратно в промерзшую форму было пыткой, но пыткой приятной. Тело дышало.

Вернувшись к своему командному блиндажу, Адриан увидел сцену, типичную для Устава.

У входа, переминаясь с ноги на ногу от холода, стояла Марика. Путь ей преграждали два караульных из пополнения «Чистых». Они скрестили винтовки перед её носом.

— Доступ в командный сектор только для офицерского состава или в сопровождении, — бубнил караульный, глядя сквозь девушку. — Предъявите допуск формы 4.

— У меня нет формы 4, идиот! — Марика огрызнулась, но сил на злость у неё явно не было. Она выглядела маленькой и продрогшей в своем огромном, перепачканном маслом бушлате. — Я главный техник батальона, мне нужно доложить о состоянии орудия!

— Не положено. Ждите разводящего.

Адриан подошел сзади. От него пахло дешевым мылом и сыростью, но этот запах сейчас казался благороднее любого парфюма.

— Вольно, — его голос прозвучал тихо, но караульные мгновенно вытянулись в струнку, убирая оружие.

— Она со мной. Пропустить.

— Есть пропустить!

Адриан откинул тяжелый полог из прорезиненной ткани, пропуская Марику вперед.

Внутри землянки было относительно тепло — буржуйка, сваренная из корпуса снарядного ящика, гудела, пожирая брикеты торфа.

— Садись, — Адриан кивнул настул у импровизированного стола, заваленного картами. Сам он сел на ящик.

Марика стянула с головы шапку. Её волосы были спутаны и примяты, на щеке — привычное пятно копоти. Она не спешила начинать доклад, просто стягивала перчатки, дуя на побелевшие пальцы.

Адриан достал из походного ранца свой неприкосновенный запас. Небольшой мешочек из фольги. Внутри были сублимированные травы с Южного нагорья — «Золотой корень» и листья мяты. В мире Интердиктума это считалось лекарственным сбором, но для Адриана это был просто чай. Напоминание о доме, которого больше не существовало.

Он насыпал щепотку в две металлические кружки и залил кипятком из чайника, стоящего на небольшой печи. По землянке поплыл аромат — терпкий, сладковатый, совершенно чуждый этому миру гнили и железа.

— Держи, — он подвинул кружку Марике. — И вот еще.

Он положил перед ней плитку высококалорийного шоколада — настоящую редкость, которую выдавали только пилотам авиации и высшим офицерам.

Марика обхватила кружку обеими руками, словно пытаясь впитать её тепло кожей. Она закрыла глаза и вдохнула пар. На секунду её лицо разгладилось, исчезли морщинки напряжения у глаз.

— Спасибо, — тихо сказала она. Голос был хриплым.

— Караульные у тебя — дуболомы.

— Они следуют протоколу. Это единственное, что держит их рассудок в адекватном состоянии, — Адриан сделал глоток. Горячая жидкость обожгла горло, разгоняя кровь. — Рассказывай. Как «Молот»?

Марика открыла глаза. В них снова вернулся профессиональный, жесткий блеск.

— Он выдержал, — она откусила маленький кусочек шоколада, смакуя его. — Но откатник на пределе. Станина получила микротрещины после второго выстрела. Эта пушка слишком мощная для этого шасси, Адриан. При каждом залпе она буквально пытается разорвать сама себя. Еще десять-пятнадцать выстрелов — и её заклинит. Или ствол разорвет.

— Десять выстрелов, — Адриан кивнул, глядя на пар, поднимающийся от кружки. — Этого хватит, чтобы вскрыть ворота Адвентора, когда придет время. Если оно придет.

— Ты помылся, — вдруг сказала она, глядя на него поверх кружки. Это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта. — Выглядишь... Чуть менее похожим на мертвеца.

— А ты выглядишь так, будто не спала трое суток, Марика. Пей. Ешь. И сиди здесь, сколько нужно. Я скажу караульным, что мы проводим углубленный анализ тактических данных.

Она слабо улыбнулась уголком рта.

— У меня в подчинении 30 человек, только из училищь, ничерта на практике не умеют, как еще я могу выглядеть?

— Вот вот, а у меня более четырехсот человек одних только пехотинцев, которые порой не лучше.

В землянке повисла тишина. Не та, давящая тишина ожидания обстрела, а редкая, хрупкая тишина покоя.

Великое отступление

Долгая, невыносимо долгая зима подходила к концу. Это было заметно по усилившимся морозам: как и всегда перед сильным потеплением, холод вгрызался в почву и в солдат, делая технику хрупкой и ненадежной. Но эта суровость дала передышку: за время холодов Гетратеги успели закончить мобилизацию части локусов и подготовить танки, которые до этого существовали лишь на чертежах.

Первые — тяжелые машины с башней и двумя спансонами — имели достойное вооружение: в башне стояла тяжелая 20-миллиметровая автопушка, а в спансонах — по одной 50-миллиметровой пушке. Экипаж такого танка составлял 6 человек: по одному на спансон, двое в башне, мехвод и специалист по обслуживанию механизмов. Скорость была невысокой, не более 45 километров в час, но большего от них и не требовалось.

Поступила и чуть менее грозная машина. У нее был один спансон в лобовой части с 70-миллиметровым орудием и башня с легкой автопушкой. Экипаж состоял из 4 человек: двое в башне, мехвод и заряжающий спансонного орудия, наводкой которого занимался сам механик-водитель. Всего машин пришло сорок — по двадцать каждого вида. С ними прибыли сто человек обслуживающего персонала, четыреста пехотинцев и двести специалистов тыла: поваров, связистов и прочих.

Пополнение обрадовало Адриана. Впервые за долгое время у него было достаточно людей и, что важнее, техники для прорыва. Но надежды оказались бесплотными.

За зиму Апостаты сформировали множество частей из населения, обработанного пропагандой. Им твердили: «Вы идете сражаться за будущее ваших детей, за свободу и возможность жить без страха!». Чудовищная ложь. Их руководство, не то - которое сидело с ними на местах, а то - которое занимало "более высокие" должности не планировало сильно улучшать жизнь населения. Их заботило только одно - переход к новому типу экономики. Не сдельной и взаимо-выгодной, а той - которая приносила бы максимальный доход для своих хозяев. Они хотели что бы все решали дегьги. Землю больше не давали бы за работу. Она должна была выкупаться с зарплаты, люди вместо реальных ценностей получали бы бумажки, на которые они могли бы себе эти ценности(землю, скот и прочее) покупать, только в теории, разумеется.

Но простые смертные об этом не знали, они с радосными возгласами забивали мобилизационные пункты захваченых локусов и готовились идти в бой, в то время как армия кредосов сходила с ума в окопах, переставая понимать за что они борются.

По этому, когда зима прошла, когда земля высохла и затвердела, армии апостатов бросиличь в бой. Адриану приходилось отступать. Как бы он этого не хотел, но у него просто не было выбора. Они шли. Километр за километром оставляя землю врагу, каждое оставленое поселение через время становилось пунктом набора рекрутов в армию предателей Лишь к семисотому километру Адриану выпала возможность укрепиться в крупном промышленном центре у края горных хребтов. Он превращал этот город в неприступную крепость. За считанные дни возводились стены, техника получала должное обслуживание, пополнялись запасы артиллерии и минометов.

К концу второй недели работ Адриану доложили о приближении врага. Он спокойно принял новость, распорядился проверять укрепления и готовить артиллерийские расчеты к заградительному огню. Когда офицер ушел, Адриан вызвал Марику, чтобы узнать точное состояние «Лексов» и «Молота».

- Здравствуй, Адриан, - Марика зашла в кабинет, недобро окинув взглядом охрану. Она всё ещё помнила, как те держали её на морозе, пока не пришел Уставник.

- Да, давно не виделись, - Адриан указал на стул перед своим столом. - Мне нужна информация по состоянию артрасчетов. Разведка доложила, что Апостаты будут здесь через пару дней.

- Тут сказать почти нечего: всё в отличном состоянии, - Марика слегка расслабилась. - Новые детали, присланные Гетратегами, гораздо качественнее прошлых - изнашиваться будут дольше. Технику обслуживают постоянно, времени было достаточно. Так что за свои пушки можешь быть спокоен.

Её голос звучал убедительно. С техникой действительно всё было замечательно.

- Отлично, - кивнул Адриан. - Тогда проследи за подготовкой орудий к бою, а потом займись танками. Они нам понадобятся чуть позже.

- Мы с самого утра только этим и заняты, поверь. Там уже не на что смотреть — всё в идеале.

- Тогда можешь задержаться, - Адриан слегка смягчился. - Я прикажу принести что-нибудь поесть. Обед ты всё равно пропустила, так что можешь ненадолго отвлечься от железок.

Глава: Штурм «Приречного»

**Центр западного материка.**

**Локус «Приречный», 1-й месяц 9-го века.**

Колонны солдат Интердиктума мерным шагом продвигались по территории бунтующего материка. Здесь, на юге, ситуация кардинально отличалась от северного фронта: пополнения приходили регулярно, а зима была на удивление мягкой. Врага удалось запечатать в городах и укреплениях, откуда его методично «выкуривали» залпами крупнокалиберной артиллерии. Частые, но скоротечные бои закаляли личный состав, не успевая при этом «выкашивать» целые подразделения. Новобранцы маршировали через частично разрушенные поселения, где уже вовсю кипели восстановительные работы. Всё шло гладко, по графику, в лучших традициях Интердиктума.

Уставник Грег в очередной раз изучал план штурма на тактической карте, проверяя каждую деталь. Впрочем, даже если бы в расчетах и закралась ошибка, трехкратное превосходство в силах не оставляло врагу ни единого шанса. Однако Грег знал: за потерю новой, еще толком не обкатанной техники по головке его точно не погладят.

Общая численность группировки, выделенной на штурм, составляла 5 672 человека, тогда как силы Апостатов не превышали 1 900 бойцов. Бронетанковый кулак насчитывал сотню машин — более чем достаточно для подавления такого сопротивления. Артиллерия готовилась сравнять укрепления и противотанковые позиции с землей, а от пулеметного огня пехоту должна была надежно укрыть броня «Мамонтов».

Грег отступил от стола и взглянул на часы: до начала артподготовки оставалось 40 минут. Он направился в импровизированный укрепленный бункер — штаб в полевых условиях требовал защиты от случайных «подарков» противника.

Когда стрелки замерли в десяти минутах от полуночи, грянул слаженный залп.

Вражеские позиции утонули в столбах взметнувшейся земли. Полетели редкие ответные выстрелы, но существенного вреда они не наносили. Артиллерия работала как метроном: перезарядка — залп, перезарядка — залп. Несколько снарядов удачно легли по еще не перебазированным складам боеприпасов, и к столбам пыли добавились багровые отсветы пожаров.

Три часа артподготовки превратили вражеские укрепления в руины. Потери от «ответки» составили всего одну единицу техники — поврежденный «Лекс».

Вперед двинулись тяжелые и средние танки — смесь старых проверенных машин и новейших образцов. Следом, стараясь держаться за броней, пошла пехота. Апостаты встретили их вялыми очередями из окон домов, которые тут же подавлялись точными выстрелами танковых орудий.

Впереди предстоял самый сложный этап — городской бой. Солдаты продвигались вдоль стен, короткими перебежками переходя от здания к зданию. Противник совершил фатальную ошибку, сгруппировавшись в центре города, в здании администрации. Если бы они рассредоточились по всей застройке, «выковыривать» их пришлось бы сутками, а так — удалось уложиться в несколько часов.

Приношу извинения за эту критическую ошибку в расстановке сил. Спасибо, что поправил — теперь смысл конфликта стал гораздо острее и понятнее.

Ты абсолютно прав: Интердиктум — это «машина порядка», которая методично подавляет восстание, а Апостаты — это искренне верящие в «лучшее будущее» люди, которые на деле стали пешками в игре своих кукловодов, стремящихся внедрить ту самую кабальную экономическую систему.

Давай перепишем финал главы с учетом этого уточнения, чтобы подчеркнуть иронию: Интердиктум несет «порядок», который объективно лучше того, что планировали хозяева Апостатов, но делает это с холодной жестокостью, не разбираясь, кто там искренне верит в идеалы, а кто просто жертва обмана.

### Исправленный финал: «Послесловие к штурму»

Грег вошел в город спустя час после окончания зачистки. Для него этот бой был «чистым» — он всё рассчитал, и результат соответствовал плану до мелочей. Он видел пленных Апостатов: изможденных людей, в глазах которых вместо страха читалось фанатичное непонимание. Они искренне верили, что защищали свою землю и будущее своих детей.

— Уставник, — к Грегу подошел полевой командир. — Здание администрации зачищено. Те, кто не сдался, нейтрализованы.

Грег кивнул. Он знал, что эти люди погибли за ложь, навязанную их хозяевами, но для Интердиктума не было разницы между «идейными» и обманутыми.

* **Результат:** Административное здание превратилось в груду дымящегося бетона, а сопротивление было подавлено в считанные часы.

* **Логистика:** Инженерные группы Интердиктума уже демонтировали узлы связи, чтобы интегрировать город в общую сеть управления.

* **Потери:** Потери Интердиктума были ничтожны, что еще раз доказывало эффективность их методичного подхода.

### Что ждало жителей «Приречного»

В город начали прибывать гражданские специалисты Интердиктума. Они не интересовались идеологией Апостатов, их задачей было подавление бунта и возвращение территории под жесткий административный контроль:

* **Идентификация:** Началась поголовная регистрация населения с выдачей идентификаторов — первый шаг к полному контролю над ресурсами локуса.

* **Информационная обработка:** На стены спешно клеились листовки, призывающие к «возвращению к труду». Интердиктум просто заменял одну пропаганду другой, более выгодной для них.

* **Экономический диссонанс:** Иронично, но придя в город, Интердиктум де-факто спасал население от той самой грабительской экономики, которую готовили для них лидеры Апостатов, даже не подозревая об этом.

Грег стоял на балконе уцелевшего здания и смотрел на закат. Он не задумывался о том, что люди, которых он только что разгромил, умирали за иллюзию, созданную их же лидерами. Для него это была выполненная задача. Где-то далеко на севере Адриан пытался удержать позиции, сталкиваясь с теми же «идейными» полчищами, которые не понимали, что на самом деле Интердиктум — это лишь неизбежная карающая длань, возникшая как ответ на бунт, раздутый алчными и к сожалению пока не извесными чинами.

Глава 19

В последние несколько дней тишина казалась чем-то инородным. В бесконечном грохоте артиллерийской канонады и стрекоте пулеметов было сложно услышать хоть что-то, кроме войны. Лишь ближе к центру города и заводским цехам, где плотность застройки поглощала звук, становилось спокойнее. Стрельба затихала редко, словно давая людям передышку, чтобы они не оглохли окончательно.

Апостаты штурмовали город уже четверо суток. Их численное преимущество было подавляющим, но они не учли одного: за кратчайшее время до их прибытия Адриан успел возвести достойные баррикады и превратить город в настоящую крепость. На марше Апостаты посмеивались: «Нам только прийти и забрать, эти уроды бежали так быстро, что будут еще год приходить в себя». Реальность оказалась куда горше их надежд.

Окопавшись перед городом, разведка предателей обнаружила сеть пулеметных дотов и укрепленные артиллерийские позиции. Первые штурмовые группы были встречены шквальным огнем. Поскольку раньше на «диагоналях» нужды в противотанковой обороне не было, у нападавших практически отсутствовали малокалиберные пушки. В итоге первые волны превратились в кровавую кашу из земли и плоти. Танки Апостатов пострадали меньше, но, будучи обездвиженными на подступах, они превратились в идеальные мишени для пристрелки.

На третьи сутки стало ясно: взять город в лоб почти невозможно. Обходных путей не было: слева — холмы и густой лес, справа — глубокая река. Противнику оставалось ждать подхода основной ударной группы, чтобы попытаться продавить оборону ценой огромных потерь.

Адриан не знал этого наверняка, но, видя, как угасает ярость обстрелов, предполагал такой исход. Он готовился к городским боям и отступлению на восток. Из разговоров с гетратегом Лисом, назначенным командовать этим фронтом, он знал об успехах на южных участках. Однако климатические условия и колоссальный численный перевес Ревиентов не позволяли переломить ситуацию на его направлении. Оставалось лишь ждать подкреплений или того, что южные силы Интердиктума возьмут Апостатов в кольцо. А пока у Адриана были только его люди и город.

Шли дни. На десятые сутки к Ревиентам прибыли подкрепления — около 10 000 человек. У Адриана, недавно повышенного до префект-лекса, под началом оставалось всего 3 500 бойцов. Ситуация стала катастрофической.

На двенадцатые сутки начался новый штурм. Валидаторы в тяжелой броне и с новейшим оружием должны были стать последним рубежом, но до них еще нужно было дойти. Артиллерия Адриана работала до последнего, пока наступающие не приблизились вплотную к укреплениям. Там их встретили слаженным огнем пулеметчики и проксисы. За каждый метр приходилось платить кровью. Несмотря на подавление со стороны танков Апостатов, солдаты Интердиктума вгрызлись в позиции, не отступая ни на шаг.

На последних линиях обороны Сину с его валидаторами пришлось встретить врага огнем крупнокалиберных пулеметов. Танковые дуэли шли на пределе возможностей: новые машины Интердиктума были сложной целью для старой техники Апостатов и переделанных в танки тракторов. Но даже у тяжелой брони находились уязвимые зоны. После серии попаданий танки либо взрывались, осыпая всех вокруг раскаленными осколками, либо просто замирали, становясь железными гробами.

К третьему часу боя остатки проксисов уже готовились к отступлению вглубь города. Но внезапно перед глазами Сина потемнело. Солнечный свет перекрыла колоссальная туша летающего линкора. 300 метров стали и орудий. Это был «Дотем». Он шел с невероятной для такой махины скоростью, появившись так же внезапно, как и всегда.

Из его ангара веером вырвалась девятка штурмовиков, а бортовые орудия линкора обрушили на поле боя шквал огня. Ревиенты в ужасе бросились врассыпную, но их настигали залпы автопушек и шаровых огнеметов — установок, выбрасывающих снаряды с перегретым топливом, оставлявшие после себя пылающие круги выжженной земли.

Штурм захлебнулся в крови. Лагерь врага был перемешан с землей под ударами небесного линкора и подоспевших транспортников — менее крупных, но отлично вооруженных 240-метровых судов. Когда всё стихло, три корабля, зависнув над полем, начали опускать грузовые и пассажирские трапы.

Когда корабль только появился в небе, Адриан сперва не поверил своим глазам. Разумеется, он знал о существовании «Дотемов» и даже видел один такой корабль на параде, но никогда не наблюдал их в реальном бою. Об их точном вооружении, численности десанта и технических характеристиках знали немногие: лишь капитаны, их экипажи, инженеры да высшее командование — кредосы и гетратеги. О транспортниках, прибывших следом, знали почти все: их было много, они постоянно доставляли грузы и солдат на передовую седьмой и шестой диагоналей. Но одного не знал никто: за счет чего эти колоссы поднимаются в воздух и развивают такую скорость? Это было величайшее изобретение кредосов, тайну которого они хранили за семью замками.

Когда бой стих и корабли опустились на равнину близ города, Адриан лично вышел встречать прибывших. К нему навстречу направились капитаны транспортников и командир самого «Дотема».

Капитан линкора, высокий мужчина с усталым взглядом, поправил фуражку и отдал честь:

— Здравия желаю, префект-лекс. Меня зовут Балфер. Командование получило ваше сообщение о ситуации в городе и запрос на экстренную помощь. Мы выдвинулись сразу, как только стало возможно — быстрее нас помочь вам все равно никто бы не смог. Но, судя по всему, мы все равно опоздали.

Адриан перевел взгляд с капитана на поле, усеянное дымящимися остовами танков и телами солдат — своих и чужих. В воздухе стоял тяжелый, тошнотворный запах гари и жженого металла. Он медленно выдохнул, чувствуя, как адреналин, державший его все эти двенадцать суток, наконец отступает, оставляя место острой, почти физической усталости.

— Не опоздали, капитан, — хрипло ответил Адриан, поправляя перевязанную руку. — Вы пришли ровно в тот момент, когда мы начали раздавать последние патроны. Еще час, и от города остались бы только руины.

Балфер перевел взгляд на поле, усеянное дымящимися остовами техники. Его лицо, привыкшее к суровым реалиям войны, не дрогнуло, но в глазах читалась тяжелая правда.

— Префект-лекс, ситуация на юге действительно изменилась, мы перехватили инициативу, — начал капитан, понизив голос. — Но здесь, все по-прежнему паршиво. Сил для удержания этого района не хватает критически, враг стягивает сюда новые резервы. Наш приказ — принять ваш личный состав, грузы и немедленно эвакуировать вас из города под прикрытием «Дотема» и транспортников.

Адриан кивнул, осознавая серьезность ситуации. Лишних вопросов он не задавал — дисциплина префект-лекса была железной. В течение следующих часов началось поспешное, но организованное отступление. Солдаты, обессиленные, но дисциплинированные, грузились на транспортные корабли. Когда последний боец поднялся на борт, Адриан, оглянувшись на догорающие руины, которые он защищал столько дней, поднялся на трап линкора.

— Курс на восток, за реку Мьянма, — отдал распоряжение Балфер, едва Адриан оказался на мостике. — Там фронт естественным образом сужается, это позволит нам выстроить плотную оборону. Туда уже направляются дополнительные части. В теории, этот рубеж мы удержим, если успеем закрепиться до прихода основных сил Апостатов.

Корабли медленно поднялись в воздух, оставляя позади город, ставший братской могилой для тысяч солдат. Пока эскадра летела над безжизненными пустошами, на мостике царило напряженное молчание. Адриан смотрел на карту, но его мысли были далеко — там, где еще недавно он видел призрачные шансы на победу.

Спустя пару часов выгрузка подходила к концу

— Высадка завершена, префект-лекс! — доложил офицер Балферу.

На восточном берегу реки Мьянма кипела работа. Солдаты Адриана, подкрепленные свежими силами, спешно занимали позиции. Здесь, где фронт сужался, появилась реальная возможность создать эшелонированную оборону. Адриан, наблюдая за разгрузкой припасов, чувствовал, как впервые за долгое время появляется надежда на стабильность.

— Удачи, Адриан, — коротко кивнул Балфер, пожимая руку префект-лексу. — Держите этот берег. Если что — мы будем на связи.

Транспортники и могучий «Дотем» оторвались от земли, поднялись высоко в небо и взяли курс прочь от реки, на запад.

Стратегия отчаяния

В первый же день после передислокации на новое место Адриан встретился с офицерами 1-го, 2-го и 3-го полков — префект-лексами Гилбертом, Араном и Кильтом. Совещание по укреплению рубежа началось с формальностей, но быстро перешло к сути дел, включая интеграцию 4-го батальона в новую полковую структуру.

— Адриан, ты не читал последние сводки по нашим участкам? — Гилберт нахмурился, изучая карту. — Насколько мне известно, у вас серьезные проблемы со связью?

Адриан тяжело вздохнул. Информационный голод был ахиллесовой пятой его подразделения, несмотря на все усилия Марики.

— Да, проблемы есть, — подтвердил он. — Именно из-за этого мы изначально не понимали, почему нам приказано оставить Ново-Шахтинск.

Гилберт невесело усмехнулся:

— Вам крупно повезло уйти оттуда вовремя. Апостаты чувствуют, что ресурсов на их растущую армию не хватает, и скоро им попросту нечего будет есть. Поэтому они прут напролом, всеми силами. Арану и Кильту, как ты знаешь, на юге досталось особенно сильно. Мне в какой-то мере повезло больше, но мы все вынуждены отступать. Но из-за того, что вы задержались в Ново-Шахтинске, ваш полк оказался почти в окружении. Вас спасли только расстояния: на таком широком фронте им приходится неимоверно растягивать свои силы и рукава снабжения. Впрочем, насколько я знаю из донесений «сверху», они планируют бросок на север, чтобы взять остров Нештат, а оттуда переправиться на восточный материк. Под угрозой крупные промышленные и сельскохозяйственные центры. Но вряд ли у них получится провернуть эту авантюру. Гетратеги вцепятся в локусы всеми силами, даже если придется перебросить войска с седьмой диагонали. А это значит, что у нас не будет подкреплений, и враг этим воспользуется, снова начав наступление на наш участок. Будут прорываться к мосту, чтобы отрезать юг от крупного узла снабжения. У них нет выбора: либо они захватят ресурсы силой в кратчайшие сроки, либо умрут от голода.

Адриан покачал головой и указал на крупный остров в Южном океане:

— Они могут взять западные порты, использовать имеющиеся там корабли, захватить остров и обеспечить себя продовольствием. А их заводы заставят работать на износ для производства снарядов и патронов — так они выиграют себе время.

Аран задумался на мгновение, но с уверенностью возразил:

— Им не хватит сил. Придется ослаблять наш участок, а самое главное — фронт Южной равнины. Тогда им наступит конец.

Кильт добавил мрачно:

— Они создадут в тылах линию обороны, которую мы не пробьем, и отступят к ней, высвободив резервы.

Адриан нахмурился, осознав правоту коллеги.

— Так или иначе, — сказал он, — часть локусов они возьмут и выиграют время, после чего сразу переключатся на нас.

В это же время, в одном из захваченных локусов, Фейн вжался в спинку своего кресла, не смея поднять взгляд на своего хозяина.

— Вы провалили всю южную операцию, — голос собеседника, транслируемый через голографию, был холодным и режущим. — Вас выбили из богатых провиантом локусов. Вы поставили под угрозу весь проект.

— Господин, мы… если бы вы дали нам планы размещения войск Интердиктума… — начал оправдываться Фейн.

— Недопустимая роскошь! — перебил его голос. — Мои братья заметят вашу осведомленность. Они могут узнать, кто именно вас координирует и направляет, и тогда…

Фейн торопливо закивал:

— Нет-нет, я понял. Но у нас серьезные проблемы со сдерживанием сил Интердиктума. Запасы на исходе, а линии снабжения не справляются с объемами переброски.

— Вам давно был передан план действий, — Северное и южное направления до сих пор не задействованы, хотя должны были отрабатываться месяц назад. На верфях локуса Нонбатрум через четыре месяца сойдут со стапелей несколько новых «Дотемов». Старые корабли отправят туда на техобслуживание. У вас будет небольшой коридор времени, чтобы их захватить. Если потерпите неудачу — вы будете умолять меня убить вас.

Голограмма погасла, гул проектора стих, но перед глазами Фейна все еще висел искаженный образ шлема Кредоса экономики..

Глава: Северный гамбит

Как только гетратеги получили от пленного арадона подтверждение слухов о готовящемся походе на север, они немедленно приступили к укреплению ключевых промышленных центров. Особое внимание уделили единственным верфям, способным строить «Дотемы». Защитить их можно было одним способом — экстренной переброской войск с седьмой диагонали, с нестабильных границ дикоросов и из экспансионных групп южного материка.

Общая численность переброшенного контингента составила 20 000 человек, включая инженеров и вспомогательные службы. Ситуацию осложняло то, что двадцать процентов личного состава были не кадровыми военными, а ссыльными наемниками. Им, вместо смертной казни, дали шанс искупить вину на южном материке. Смешивать их с солдатами Интердиктума было рискованно, требовалось время на слаживание. В итоге из четырнадцати тысяч солдат около тысячи оставались в категории «неблагонадежных». Тем не менее, выбора не было — промедление грозило катастрофой.

На защиту верфей направили лучшие части: 2 800 бойцов, не считая восьмисот охранников, уже находившихся на объекте. Прибрежное расположение верфей, производящих еще и крупные морские суда, требовало особой обороны. Имеющиеся фортификации были усилены, в кратчайшие сроки возведены новые. Установили самые дальнобойные орудия для защиты с моря, а с суши подступы перекрыли ДОТы с пулеметами и новыми 50-миллиметровыми орудиями. По сути, это были копии танковых пушек для борьбы с укрепленными ульями «псевдо-цикад», установленные на лафеты и защищенные противопульными щитками. Последние плохо держали лазерные лучи, но в бетонных казематах этот недостаток не играл решающей роли.

Благодаря этим мерам производство стало почти неприступным для тех сил, которыми располагал Фейн. Но была одна брешь, которую гетратеги проглядели — небо. Совет счел, что если у Апостатов и найдутся рабочие грузовозы, способные преодолеть такое расстояние и не развалиться по дороге, то угроза от них будет минимальной ввиду банально малой числености перевозимого десанта, на тех то развалюхах. Зенитные установки, предназначеные для борьбы с захвачеными апостатами штуромовиками, которые только начинали выпускать и остававшиеся почти штучными на верфях практичесски отсутствовали — всего три штуки на весь периметр.

На этот хол мыслей и рассчитывал Фейн.

Еще в самом начале проекта он планировал высадку на север и южный остров, но упорное сопротивление, а после и контрнаступление Интердиктума в Южной равнине вынудило его задерживать подготовку. Впрочем, это сыграло ему на руку. К двум крупным грузовозам, способным перевезти пять тысяч человек, добавился еще один аналогичный борт, а также два средних транспортника, которые не успели покинуть аэродромы захваченных городов. Экипажи последних были вынуждены перейти на сторону Апостатов под угрозой смерти.

Теперь Фейн мог перебросить на север 13 000 человек и несколько механизированных частей. План был прост: взять порты и города северного острова, стремительно продвинуться дальше на восточный материк и захватить там промвшленые центры и судостроительное производство вместе с хотя бы одним летающим линкором.

Уже в начале второго месяца второго года 9-го века части с северного фронта были переброшены к замаскированным аэродромам. Огромные туши грузовозов заполняли легкие и средние танки — трофейные, подлатанные, но все еще крайне опасные машины. Грузились припасы, Ревиенты готовились к марш-броску, полные оптимизма и веры в «правое дело». В ускоренном темпе их тренировали проводить десантную высадку над городом для захвата ключевых точек. Фейн поставил на эту северную авантюру всё, что у него было.

Глава: падение Порт-Альгела и битва у верфей

Высадка близ Порт-Альгела стала для людей на борту транспортников почти физическим облегчением. Небесные корабли Конкордатума, созданные для коротких перебросок между локусов, плохо подходили для долгих перевозок. Даже для краткосрочных полётов требовалось тщательно готовить провизию и оборудовать отхожие места. Если же воздушный переход длился более суток — а такое случалось крайне редко, — количество пассажиров строго ограничивалось вместимостью спасательных капсул. Их было двенадцать, каждая рассчитана на восемь человек. Итого — девяносто шесть человек, включая экипаж из восьми.

Фейн продумал этот момент заранее. Он приказал строить импровизированные аэродромы максимально близко к берегу, чтобы сократить время полёта над открытым морем. Да, проливы можно было пересечь и на обычных кораблях, но воздушный маршрут давал свободу манёвра и относительную безопасность от кораблей Интердиктума.

Когда трапы опустились на каменистую землю, Ревиенты с хриплыми проклятиями вывалились из душных трюмов. Многие попадали на колени, хватая ртами свежий солёный воздух. Командиры, обмахиваясь планшетами, строили колонны. Сразу после высадки войско Апостатов двинулось маршем к городу.

Порт-Альгел оказался маленьким, обнесённой старой каменной стеной, явно не рассчитанной на штурм с воздуха. Ревиенты ожидали, что ворота откроются сами — как это было в других захваченных локусах, где местные встречали их как освободителей. Но Порт-Альгел молчал. А когда передовые отряды приблизились на дистанцию выстрела, из-за зубцов стены ударила лёгкая артиллерия — убогие, но всё же смертоносные пушки, когда-то предназначенные для отпугивания местных хищников. Другой обороны у города не было.

— Отходить! — заорал полевой командир, когда рядом разорвался первый снаряд, обдав его грязью и осколками камней.

Ревиенты откатились, оставив на подступах с десяток тел. Лагерь разбили за пределами досягаемости городских орудий, в низине, где ветер доносил запах дыма.

Штурм назначили на следующий день.

План был прост: использовать орудия транспортника, чтобы разбить ворота и подавить огневые точки на стенах. В пять часов утра, когда рассвет только начал разбавлять черноту неба свинцовой серостью, армия Апостатов при поддержке лёгкой техники — нескольких бронированных тягачей, обшитых корабельной сталью, — двинулась к Порт-Альгелу.

Защитники ответили редкими, неточными выстрелами. Их ядра и болванки царапали броню транспортника, не причиняя серьёзного вреда. Ответный залп с воздуха обрушился на стену: старые камни разлетались щебнем, ворота превратились в воронку, заваленную обломками. Через полчаса непрерывного обстрела стена рухнула.

Гарнизон города — человек двести, из них половина ополченцы с охотничьими карабинами — сражался до последнего. Они бились за каждую улицу, но численное превосходство Апостатов (три тысячи против двух сотен) сделало своё дело. К девяти утра Порт-Альгел был полностью оккупирован.

В городе оставили небольшой гарнизон — двести Ревиентов и пару тягачей. Со складов изъяли провизию: ящики с концентратами, бочки с солониной, мешки с крупой. Всё это погрузили на транспортники. Воодушевлённые лёгкой победой, солдаты рассчитывали на столь же быстрое взятие ближайшего промышленного локуса — Палм-Харбора, где находились доки и ремонтные верфи.

Но их желаниям не суждено было сбыться.

Один из транспортников — старый разбитый «Буревестник», еле державшийся в воздухе на честном слове и подклейке, — не долетел до цели. Его двигатели заглохли над горным хребтом в сотнях километров от Палм-Харбора, он был оставлен там для организования наступления на другой локус. Оставшимся двум кораблям — «Арадон Эрмин» и «Фейн» (Фейн лично настоял на таком названии) — приказано было не терять времени. Они рванули к верфям. А там их уже ждали.

Гарнизон Палм-Харбора оказался куда серьёзнее.

Когда транспортники появились над верфями, они увидели два «Дотема» — свежеокрашенных, огромных, величие которых не передавали никакие голограммы. Закончив регламентные работы, они уже запустили двигатели, поднимаясь и уходя на распределительную базу. Два старых линкора, напротив, только начинали посадку — их экипажи загружали боеприпасы, трапы были опущены, вокруг сновали буксиры и техники.

— Атакуем! — скомандовал командир «Арадон Эрмин».

Орудия транспортников ударили первыми. Но устаревшие пушки, предназначенные для обстрела наземных целей, не были рассчитаны на бронированные корабли. Снаряды отскакивали от толстых плит «Дотемов», как горох от стены, лишь оставляя вмятины и выкрашивая краску. Мощные шаровые плазмометы Дотэмов, способные выжечь квартал, не могли стрелять вверх — их угол возвышения не дотягивался до нависших транспортников.

— Мы лишь царапаем их, пробить удалось всего пару отверстий! — заорал наводчик.

— Десант! Готовить группы прорыва! — рявкнул командир.

Из днищ транспортников выстрелили абордажные штанги с крюками. Ревиенты в лёгких гермошлемах, с закреплёнными за спиной автоматами, скользнули по тросам вниз. Они приземлялись прямо на верхнюю броню «Дотемов», глухо ударяясь о металл. Через пробитые небольшими зарядами дыры в обшивке десантники проникали внутрь, сея панику среди техников и лагерников. Настоящего сопротивления они почти не встретили — большинство военных охраняли периметр, а на кораблях оставались лишь сменные экипажи и гражданские инженеры.

Тем временем грузовозы совершили роковую ошибку. Решив, что основная угроза позади, они зашли в зону работы новых зенитно-ракетных установок Палм-Харбора.

— Пуск! — прозвучало по громкой связи на земле.

Шквал ракет взмыл в серое небо. Огненные хвосты ослепили пилотов. Первые же попадания пробили тонкую броню «Арадона Эрмина». Снаряды разорвались внутри грузового отсека, где ещё оставались сотни Ревиентов, не успевших десантироваться. Крики, треск рвущегося металла, дым.

Командир «Арадона» принял единственно возможное решение: выпустить оставшихся солдат в спасательных капсулах, используя их как десантные дроп-поды. Капсулы с глухим свистом отстрелились, разлетаясь над городом, как железные яйца. Но было поздно. Двигатели корабля задымили. «Арадон Эрмин» потерял управление и начал медленно заваливаться на крыло.

Он падал прямо на кварталы прибрежного района.

Грохот падающей многосоттонной махины был слышен за километры. Транспортник рухнул на склады готовой продукции, разметав всё вокруг. Взрыв горючего поднял огненный гриб. Из проломленных ангаров выскакивали объятые пламенем фигурки — те, кому посчастливилось выжить при ударе.

Второй транспортник, «Фейн», рванул в сторону, выходя из-под обстрела. Его командир принял решение покинуть территорию города и сесть за его пределами, в низине, где орудия верфей не доставали. Но на земле их уже ждали. Когда трапы опустились, из окрестных дотов и артиллерийских позиций грянул залп. Картечь и осколки скосили первые ряды выгружавшихся Ревиентов.

— Назад! Назад, на борт! — заорали офицеры, но было поздно. Орудия Интердиктума методично перемалывали десант, не давая организовать оборону.

Те, кто успел, в панике вскарабкались обратно по трапам. «Фейн», подхватив на борт едва половину личного состава, с перебитыми рулями и дырявой обшивкой, поднялся в воздух и на полной скорости рванул прочь из ловушки. За ним тянулся шлейф из отваливающихся кусков брони и капель мазута. Корабль дотянул до северного материка, где рухнул в ледяном болоте, превратившись в братскую могилу для оставшегося экипажа и случайно уцелевших пассажиров. Они останутся там, замерзая, до подхода подкрепления — если оно вообще придёт.

Тем временем абордажные группы Апостатов успешно захватили оба старых линкора. Техники и остатки команд были взяты в заложники, погружены в трюмы. Десантники, чувствуя, что основные силы разбиты, решили не искушать судьбу. Они заставили рулевых запустить двигатели трофейных «Дотемов» и, отстреливаясь из оставшихся исправных орудий, начали выход из доков. Зенитки Палм-Харбора лупили по ним, но броня линкоров оказалась слишком толстой для их калибров. Гигантские тени медленно, неуклюже, но верно набирали высоту, после чего взяли курс на Порт-Альгел, к своим.

А внизу, среди дымящихся руин «Арадон Эрмин», добивали остатки десанта. Те, кто выжил при падении, кто выбрался из капсул, отстреливались из-за обломков, не имея ни шанса на отступление. Они видели, как два украденных линкора уходят в небо, оставляя их здесь умирать. Некоторые палили вслед из автоматов — бессмысленно, отчаянно.

Когда прибыли элитные подразделения Войск Интердиктума — Валидаторы на «Мамонтах» и штурмовые группы Перфорантов — сопротивление Апостатов было подавлено за час. Их вырезали под корень. Никаких пленных на этом участке не брали.

Итог операции:

· Два транспортника потеряны (один сожжён в небе, другой разбился на северном материке).

· Около семи тысяч Ревиентов погибли или пропали без вести.

· Порт-Альгел взят, но это маленький, стратегически незначимый город.

· Палм-Харбор не взят.

· Два старых «Дотема» украдены Апостатами и уведены на их территорию.

Фейн, получив доклад о провале, в ярости разбил голографический проектор. Два линкора — это трофеи, но цена оказалась чудовищной. Армия, которую он так долго копил, таяла на глазах.

В тот же вечер в Локусе «Стратегум-3» Префект-Лекс, отвечавший за оборону Палм-Харбора — тот самый, что не усилил зенитное прикрытие вовремя, — был вызван на ковёр к Гетратегу Кларгу. Разбирательство длилось недолго. Преступная халатность, приведшая к потере уникальных боевых единиц, каралась по законам военного времени. Расстрел. Приговор привели в исполнение тут же, в бетонном дворе штаба. Три очереди из карабинов Проксисов.

Конкордатум заплатил за свою беспечность дорогую цену. Адриан, получив эту весть по дальней связи, лишь покачал головой. «Теперь у них есть свои „Дотемы“, — подумал он, глядя на серое небо. — Им недолго осталось ждать, когда они придут бомбить нас».

Глава: Южный гамбит

С южным направлением дела продвигались куда лучше, чем на севере. Старые, проверенные временем корабли Апостатов — грузовые рейдеры, переделанные из гражданских судов, — пересекли пролив без серьёзных проблем. Лишь одно небольшое боестолкновение с боевыми кораблями Интердиктума (почти не оснащёнными крупнокалиберными орудиями за ненадобнастью) закончилось повреждениями двух судов с обеих сторон. Обстрелянный флот Конкордатума, будучи в меньшинстве, предпочёл отступить к базам снабжения.

Высадка прошла замечательно. Десять тысяч человек разделили на три лагеря — каждый должен был осваивать своё направление, продвигаясь вглубь острова.

Лояльная армия Конкордатума поставила защиту заводов и верфей выше, чем оборону относительно небольшого острова, жители которого в основном занимались сельским хозяйством. Это была стратегическая ошибка — и Фейн собирался ею воспользоваться сполна.

Для него эта операция была даже более необходимой, чем захват производственных локусов. Провизия на войне важнее боеприпасов. Стреляют солдаты не каждый день (или как минимум далеко не все стреляют каждый день), а вот питание необходимо всем, и несколько раз в сутки. Без еды армия рассыпается за неделю. Фейн это прекрасно понимал.

Маршевые переходы первой группы заняли несколько дней. Когда Апостаты подошли к небольшому поселению, им даже не пришлось разбивать лагерь. Короткая стычка с гарнизоном Интердиктума — пара десятков солдат на вышках — закончилась быстрой победой. Город был оккупирован.

Часть захваченных ресурсов отправили на западный материк — поддержать штурмовые группы. Другую оставили на месте, для нужд островного контингента. Третью — цинично, но прагматично — не тронули у местных крестьян. Солдат поставили на кормовое довольствие за счёт населения. Люди обязались сдавать собранную провизию в армию Апостатов по установленной квоте. Те, кто отказывался, лишались всего. Те, кто пытался спрятать зерно или скот, расстреливались на месте как пособники Конкордатума.

Остальные группы тоже успешно проводили наступательные операции. К концу второго месяца на острове почти не осталось точек сопротивления. В результате командование Апостатов приняло решение в два раза сократить контингент — отправить лишние штыки обратно на западный фронт. Провиантская проблема была практически решена.

Более того — на юге западного материка Апостатам удалось захватить порт с несколькими кораблями. Это открывало дорогу к регулярным морским перевозкам. Но удача - дама капризная.

При первой же перевозке продуктов на караван обрушилась эскадра Интердиктума. Десять кораблей Апостатов против четырнадцати кораблей Конкордатума. Лояльные корабли уже успели дооснастить хорошими орудиями (разработаными лично кредосом военной инженерии) и с лёгкостью разбили охранение Апостатов. Три корабля-перевозчика ушли на дно, ещё три были захвачены и вернулись под флаг Конкордатума. Остальные четыре охранных суда были уничтожены.

Фейн, выслушав доклад, приказал в срочном порядке оснастить свои корабли крупным калибром — насколько это вообще было возможно в полевых условиях. Старые рыбацкие лебёдки и самодельные лафеты не шли в сравнение с заводскими установками, но выбора не оставалось.

Тем временем на севере события развивались по другому сценарию.

Транспортник, который не долетел до верфей и застрял в лесной прогалине (его двигатели окончательно вышли из строя, и команда потратила трое суток на хоть какой то ремонт наконец дождался подхода последнего целого корабля. Объединившись, они смогли выставить три с половиной тысячи человек. Эту разношёрстную массу — без тяжёлой техники, с парой старых пулемётов на весь отряд — бросили на штурм производственного локуса «Угорье».

Внутри сидели шесть сотен солдат Интердиктума — примерно наполовину наемники, наполовину кадровые военные, переведённые в гарнизон из-за ранений или провинностей.

Штурм длился пять часов. Апостаты теряли людей десятками. Защитники отстреливались из окон и амбразур, поливая наступающих свинцом. Узкие улочки превратились в бойни. Но численное превосходство сказалось — к концу пятого часа.

И тут случилось неожиданное.

Большинство наёмников - контрактники, которым было плевать на Конкордатум и Кредосов, — перешли на сторону Апостатов. Они подняли белые тряпки, побросали оружие и вышли с поднятыми руками, выкрикивая: «Мы с вами! Мы всегда были за народ!».

Апостаты, не зная о предательстве наёмников и видя перед собой вражеских солдат, продолжали добивать остатки лояльного гарнизона. А затем, когда стрельба стихла, из переулков показались колонны сдающихся. Их встретили пулемётными очередями — по инерции, на автомате.

Лишь пятьдесят человек успели разбежаться и спрятаться за баррикадами, прежде чем командир Апостатов отдал приказ прекратить огонь. Их выслушали. С большой неохотой, под прицелами автоматов, сдавшихся приняли в ряды Ревиентов. Им выдали повязки, поставили в строй и предупредили: «Попытка побега — смерть».

По итогу город был взят. Часть произведённого боеприпаса — ящики с патронами, снаряды для миномётов — сразу погрузили на уцелевшие грузовики и отправили на западный материк, где они были нужнее, чем в этом дымящемся захолустье.

Фейн, получив весть о взятии «Угорья», облегчённо выдохнул. Пусть с потерями, пусть с позорной сценой расстрела сдающихся - но база снабжения у Апостатов теперь есть. И это даст им несколько месяцев относительной свободы.