Кризис-2838

Пролог

Пожилой мужчина, тяжело дыша, бежал по грязному переулку. Серая невзрачная одежда, подходящая торговцу или мелкому чиновнику, насквозь промокла под дождём. Седые, чуть курчавые волосы старика были растрёпаны, лицо выглядело измождённым. Добежав до тупика, столь же грязного и унылого, как переулок и весь этот район – а по мнению многих, и вся планета – человек поднялся по кирпичным ступеням к металлическим дверям и приложил правую руку к одному из кирпичей сбоку от дверей. С лёгким шумом хорошо отлаженного механизма створки двери разъехались в стороны, и старик вошёл внутрь.

Мужчину звали Дэвид Дейвенторн, и на каждой голографической доске, принадлежащей Имперской Галактической Полиции, его имя значилось под графой «Розыск особо опасных преступников». В вину ему вменялись терроризм, убийства, пиратство, сотрудничество с галактической организованной преступностью, измена, шантаж и множество менее тяжких преступлений. На деле Дейвенторн был старым повстанцем, одним из тех немногих, что осмелились бросить вызов Империи ещё несколько десятков лет назад. Сейчас он был одним из последних таких людей. Все они были давно заочно осуждены по всем мыслимым статьям закона, и единственным, что спасало их жизни, была конспирация. Настоящими именами они не пользовались даже в среде «своих», действовали с фальшивыми документами, лицами и отпечатками пальцев, при малейшей угрозе залегали на дно, следуя главной максиме Сопротивления – напрасная смерть равна измене. Это, тем не менее, спасало не всех. Слишком часто Дэвид узнавал из новостей о том, как полиция, армия или Императорская Гвардия уничтожали очередную ячейку повстанцев. Как бы ни ненавидел Дейвенторн имперскую власть и всех её прихвостней, даже он неохотно признавал то, что император Константин I великолепно организовал свою контрразведку. Особенно выделялась его личная стража. Непоколебимо преданная ему одному, профессиональная до предела, способная без труда внедриться куда угодно в пределах Империи и потому вездесущая, именно она чаще всего ликвидировала группировки Сопротивления либо наводила на их местоположение армию и флот. И у Дэвида были подозрения, что и в этот раз полиция погналась за ним по указке одного из гвардейских информаторов.

Двери закрылись за Дэвидом, и повстанец очутился в полутёмном баре. Публики в заведении почти не было – лишь хмурый бармен-верзила протирал гранёные стаканы за барной стойкой.

- Добрый день, мистер Дюбуа, - обратился тот к нему по имени, что сейчас значилось в документах Дэвида.

- Не самый добрый, Харри, - ответил тот, снимая пальто и вешая его на замысловатого вида крючок у входа, - сделка сорвалась, за мной погналась полиция, а продавца, похоже, арестовали.

- Он что-нибудь знал? – поинтересовался бармен.

- Нет. Ни этого места, ни нас. Он не сдаст, потому что ничего не знает.

- Это хорошо. Меня попросили кое-что вам передать, - Харри вышел из-за стойки и направился к Дейвенторну, шаря в карманах, - держите, - протянул он руку.

Дэвид, не раздумывая, подставил ладонь. В ней оказалась монета, имперская, старого образца, из тех, что чеканились ещё до прихода к власти Константина.

- И что это?

- Подарок от леди Элис.

Едва осознав смысл слов бармена, Дэвид в ужасе попытался отбросить монету. Но было уже поздно. Десятки маленьких изогнутых иголок, скрытых внутри монеты, вонзились в ладонь, впрыскивая нейропаралитический яд и не давая старому повстанцу отцепить монету от руки. Дейвенторн осел на пол, уставив на того, кого считал товарищем, умирающие глаза.

- Во имя чего, Харри… Что они тебе пообещали?

- Спасение, мистер Дейвенторн. Амнистия, новое имя. То, что мы делали, обречено на гибель. Я присоединяюсь к победителю. Простите меня.

- Иди… ты… к чёр… ту, - Дэвид произнёс последние слова, после чего тело с глухим стуком упало на пол.

Глава 1

Элис Айронхарт ворвалась в личный кабинет императора, оттолкнув двоих дворян-просителей невысокого ранга. В интерьере комнаты, вопреки ожиданиям многих появлявшихся здесь впервые, вовсе не было золота, столь широко используемого в прочих помещениях дворца. Зато были огромные окна, открывавшие вид на город за пределами императорской цитадели. Лишь лёгкая рябь воздуха вблизи стекла выдавала наличие мощнейших генераторов энергетического щита, способного выдержать залп из орудий главного калибра имперского дредноута. Остальные же стены были отделаны тёмным деревом и зелёной тканью, без намёков на какие-либо украшения. По центру же кабинета находился огромный стол из тёмного дуба. В лакированную поверхность стола были встроены десятки – а может быть, и сотни – сложных электронных устройств. Голограммы постоянно менялись, отражая текущее состояние громадной межзвёздной империи, подчинённой воле человека, что сейчас восседал за этим столом.

- Кто там… А, Элис, - поднял глаза от голограмм император Константин I, повелитель восьми тысяч миров, - проходи. Надеюсь, что у тебя хорошие новости или хотя бы что-то интересное. Шесть часов сплошных дел о наследовании владений в аристократических семействах по всей Империи – совершенно невероятная скука. И о чём думали мои предки, когда развели вокруг себя всех этих благородных бездельников?

Элис предпочла оставить полуриторический вопрос без ответа.

- Повстанческий командир Дэвид Дейвенторн ликвидирован, - отрапортовала она, - больше он нас не побеспокоит. Мы вышли на него через его мелкого подручного по имени Харрисон Джестон, который и доставил Дейвенторну монету смерти.

- Дейвенторн, Дейвенторн… А, вспомнил. Отличная работа, Элис, как всегда. Ещё один гвоздь в крышку гроба их бесполезного Сопротивления. Подумать только, когда-то мой отец считал их главной угрозой своему правлению, а сейчас они забились в самые дальние углы империи и носу не смеют показать в страхе перед твоими гвардейцами.

- Твоими гвардейцами, - с улыбкой поправила императора Элис.

- Я бы хотел, чтобы они были и твоими тоже, - встал из-за стола Константин, - но прежде, чем ты станешь королевой-консортом, я должен окончательно сломать старую аристократию. Ещё полгода, максимум год, и я заставлю их принять этот брак без сопутствующей полномасштабной гражданской войны.

Отношения между Константином I Марковицем и леди Элис Айронхарт, командующей его личной гвардией, секретом не были для любого, кто хоть немного интересовался придворной жизнью и при этом не был глуп, как пень. Однако сплетничать об этой связи на столичных приёмах не осмеливались даже шёпотом – гвардия была вездесуща, и неосторожного болтуна вполне могла ждать ссылка в захолустье за какой-нибудь проступок, что обычно привёл бы максимум к выговору. Старинная родовая аристократия, которая, во-первых, была возмущена относительно незнатным происхождением Элис из обедневших провинциальных баронов, а во-вторых, мечтала выдать за императора собственных дочерей, внучек или племянниц, втайне ненавидела фаворитку Константина. С учётом же той свободы, что дали дворянству, особенно родовитому, отец и дед нынешнего императора, оно вполне могло устроить полномасштабное восстание в случае подобного мезальянса правителя. По крайней мере, так было шесть лет назад, когда Константин только пришёл к власти. За эти годы было сделано многое. Пользуясь буквально каждой ошибкой родовой знати как поводом лишить очередное семейство очередной привилегии, причём совершая всё это через Верховный Имперский Трибунал, чьи решения не могли быть отменены в течение ста лет после принятия, император серьёзно урезал могущество аристократии. Ни один герцог или граф больше не обладал армией численностью свыше двух тысяч бойцов, а современных боевых кораблей у дворян практически не осталось. Ещё несколько подобных манёвров – и Константину удастся заставить скрипящую зубами аристократию признать Элис законной супругой монарха. Но пока это было слишком опасно.

- Интересно, каково это – быть повелителем восьми тысяч миров? – лукаво прищурившись, спросила Элис, - и сколько из этого ощущу я?

- Представь себя на двадцать пять процентов нотариусом из провинции со скучнейшими делами, на двадцать пять процентов стратегическим советником при Адмиралтействе, на двадцать пять процентов цензором, который обязан не пропускать в публикацию ничего, что может повредить государству, а на двадцать пять процентов – самым блестящим и знаменитым флотским офицером в империи. Потом усиль всё в десять раз и получишь примерные ощущения от этой работы, - хмыкнул Константин, - и я не собираюсь отдавать кому-то, кроме тебя, Гвардию. Я не найду лучшего шефа контрразведки, даже если создам академию шефов контрразведки.

- Её Величество Элис Марковиц-Айронхарт, королева-консорт Его Императорского Величества Константина I, леди-командор Императорской Гвардии - это звучит неплохо, - усмехнулась она.

- Смело прибавь ещё пять-шесть красивых званий, без них тебе не обойтись, - с улыбкой посоветовал император, - как минимум тебе достанутся три герцогских титула, которыми я владею, и твой баронский… думаю, правда, его зачитывать глашатаи не станут. Твои родственники этого не заслуживают.

- Да, они… - Элис поморщилась, - я испытываю облегчение от понимания того, что они за четыреста сорок световых лет от меня. Ни один повстанец не сравнится с ними по надоедливости.

- Зато сравнятся дела о наследовании, - вздохнул Константин, - и ведь этот кошмар ещё и не поручишь никому, не оскорбив тем самым сто восемьдесят герцогов и я даже не помню сколько графов и баронов, которые ничего не делают, кроме как суют нос в дела друг друга, и ведут подобный образ жизни уже десять поколений. А как только умирает очередной старый пень, который уже пару десятков лет считал, что до сих пор правит мой дед Ксавьер, орава из полусотни его прямых и косвенных наследников начинает наперебой заявлять свои права на куски родовых владений. Каждый считает своим святым долгом перед короной описать свои преимущественные притязания на каждую кривую сосну в каждом отдельном баронстве, которое принадлежало покойному. А мне нужно вынести решение так, чтобы не остался в обиде никто, да ещё и учесть завещания умершего и его предков в двух поколениях, а наша знать составлять юридические документы совершенно не умеет… Одним словом, ужас. На каждое уходит часа три, а этих дел у меня ещё штук пять. Будь моя воля, я бы записал все их владения в майораты и окончательно решил вопрос наследников.

- Это было бы забавно. Особенно если герцоги начали бы понимать, что им самим не то что бы нужна орава бездельничающих родственников.

Константин рассмеялся.

- Я уверен, что тогда это столетие поставило бы рекорд по числу убийств герцогов и графов потенциальными наследниками.

- К слову о герцогах и графах. Ты же не забыл, что через неделю состоится свадьба Шарлотты Ноксман и Фредерика Моргана? Ты должен там появиться. Сегодня утром пришло официальное приглашение.

- Очередное празднество… - поморщился Константин, - впрочем, на этот раз его устраивают хотя бы не эти безумные старики. Фредерик вроде бы здравомыслящий человек, и я надеюсь, что он не доверил организовывать свадьбу своему деду и особенно деду Шарлотты. У тебя при себе это приглашение?

- Конечно, - Элис протянула императору тяжёлый конверт из дорогой бумаги. Запечатан он был традиционно – большой печатью из багрового сургуча, на которой красовался герб дома Морганов.

Константин нетерпеливо сломал печать и отбросил обломки в корзину, стоявшую в углу кабинета.

- Так-так-так… да, замечательная преамбула, Фредерик, ты многому научился в эпистолярном жанре. И как кого ты меня пригласил? Ага, «герцог Хальбриджа и Мелорис-Прайм»! – воскликнул император, - это значит, что я смогу наконец-то не сидеть во главе стола и не портить новобрачным вечер своим превосходящим статусом. Обычное место, подобающее обычному герцогу – это то, что мне нужно.

Достав из ящика стола золотистую перьевую ручку и обмакнув её в чернильницу, император подписал внизу приглашения несколько слов, после чего, слегка задумавшись, поставил подпись и передал бумагу Элис.

- Пусть его запечатают и отправят обратно. Кстати, Элис, ты отправишься туда со мной.

- Я везде с тобой. Я шеф твоей гвардии, не забыл?

- Я не это имел в виду. Ты отправишься со мной не как шеф гвардии, а как спутница герцога Хальбриджа и Мелорис-Прайм. Обычаи позволяют герцогу, что ещё не женат, взять с собой девушку, с которой он связан неофициальными любовными обязательствами, которые признают как он, так и она, на торжества для аристократии. Это придумано для того, чтобы пара, которая ещё не успела пожениться, но любит друг друга, могла быть вместе на праздниках, балах и так далее.

- В текущей обстановке это выглядит как политическая наглость.

- Я и хочу пойти на такую наглость именно сейчас. Старых пней надо шокировать постепенно, чтобы они не сотворили какую-нибудь глупость. К тому же… я хочу, чтобы ты была со мной. Мне действительно не хватает тебя, когда я оказываюсь в столь официальной обстановке.

- Как глава личной гвардии я обязана защищать не только твою жизнь, но и твою репутацию, - произнесла Элис, - и вынуждена заявить, что ты ведёшь себя крайне безответственно для коронованной особы.

- Это не значит «нет», - интонация Константина не была вопросительной.

- Ты слишком хорошо меня знаешь.

- Мы знакомы с одиннадцати лет. Совместные занятия по тактике и стратегии, боевым искусствам, фехтованию, стрельбе, этикету, - последнее слово император произнёс подчёркнуто саркастично, - потом два года совместной службы на «Преторианце», а потом ещё шесть лет, в течение которых ты была моей лучшей советницей. Да, думаю, я знаю тебя достаточно хорошо. Так что, леди Айронхарт, вы согласны на моё предложение?

- Капитан Айронхарт заявляет официальный протест против вашего безрассудного поведения, милорд. Леди Айронхарт полностью согласна.

- Ты станешь великолепной королевой.

- Ты это уже говорил.

- И скажу ещё много раз, - император подошёл ближе к Элис и взял её за руки, - а теперь позвольте поцеловать вас, миледи…

Губы императора и его советницы соприкоснулись в долгом поцелуе.

- Ваше Величество! – двери распахнулись, и один из молодых гвардейских офицеров оказался в кабинете, - о… прошу… прощения… Ваше Величество… госпожа командующий… э…

Элис среагировала первой. Моментально отстранившись от императора, она наградила незадачливого лейтенанта взглядом, от которого стыла кровь в жилах.

- Лейтенант Торсен, вам известно понятие «правил поведения»? – холодно осведомился император., - я был бы весьма счастлив, если бы в будущем вы бы не врывались в мой личный кабинет. Я не мой отец, и я не требую делать ритуала с преклонением колен из пожелания мне доброго утра, но стук в дверь – это должно быть достаточно просто?

- Я прошу прощения, Ваше Величество… - Торсен дрожал, - однако у меня важные новости. Полтора часа назад была потеряна связь с Новой Патагонией.

- С Новой Патагонией? - ярость императора мгновенно улетучилась, - со всеми силами? Флот обороны? Администрация? Запасные каналы связи на планете? «Око Сехмет»? – он мгновенно прошагал к своему столу и нажатием комбинации клавиш в воздухе голографическое изображение системы Дориам, где располагалась Новая Патагония – одна из самых губительных из планет Человечества, которые можно было бы считать обитаемыми.

Открыт этот мир был ещё на заре эры межзвёздных путешествий, в начале 22-го века. Планета с гравитацией в 1,12 раза больше земной вращалась вокруг двойных звёзд системы Дориам, на ней существовала растительная и животная жизнь, впрочем, явно неразумная. Планета была названа Новой Патагонией, люди приступили к её колонизации… и бросили планету буквально через пару лет. Её климат был буквально ужасен – почти стопроцентная влажность воздуха на протяжении всего года по всей планете, кроме небольших участков близ южного полюса, почти вечная тридцати-сорокаградусная жара. Типичным ландшафтом Новой Патагонии были непроходимые джунгли, что росли на топких болотах, в которых вязла даже специальная техника. Местные фауна и флора, невероятно агрессивные, привлекательности этому миру не прибавляли. В итоге в следующий раз мир попытались колонизировать только почти через сотню лет, в начале Эры Империи. В район экватора планеты была сброшена бомба из антиматерии, которая создала на поверхности Новой Патагонии выжженную пустошь в радиусе восьмисот километров от точки взрыва. На этой территории и была основана база, что быстро превратилась в тюрьму. Ссылка для «освоения» Новой Патагонии стала частым наказанием для уголовников и повстанцев всех мастей. Спустя несколько десятков лет мир официально стал планетой-тюрьмой. На орбите появился военный флот и оборонительная станция «Око Сехмет», и планета стала самым жутким местом заключения в галактике. В Новую Патагонию отправлялись лишь осуждённые пожизненно, - для прочих существовал реальный риск не дожить до выхода на свободу.

- Немедленно направьте курьерский корабль, - приказал император, - и почему, чёрт возьми, мне доложили только спустя полтора часа? За это время можно не только сбежать из тюрьмы, но и сделать три оборота вокруг звезды на прощание и сбежать к своим дружкам за Внешние Рубежи!

- Операторы ретранслятора, сир, - ответил Торсен, - они посчитали, что проблема на их стороне, и полезли перезагружать квантовые схемы. Когда поняли, что со схемами всё в порядке, прошёл час. Когда доложили вышестоящему начальству, час пятнадцать. Пока там додумались сообщить во дворец, полтора.

- Чёрт подери! – воскликнула Элис, - они действительно поставили в известность начальство на стратегической коммуникации только после того, как час провозились с ретранслятором сами и ни до чего не дошли?

- Так точно, госпожа капитан, - ответил Торсен.

- Эти мерзавцы нарушили все мыслимые протоколы безопасности!

- Тише, Элис. Отправьте ближайший корабль с работающим бортовым ретранслятором в Дориам, - обратился Константин к Торсену, - уведомлять меня об любых изменениях обстановки каждые полчаса по внутренним коммуникациям. Как только получится установить контакт с начальством тюрьмы, немедленно произвести подсчёт заключённых. Если хоть кто-то сбежал… мы должны точно знать, кто и сколько.

- Есть, сир, - лейтенант кивнул головой и, круто развернувшись, вышел из кабинета.

Константин и Элис синхронно вздохнули, и на несколько минут в комнате установилась тишина.

- Я уверен, что это не заключённые. На планете просто нет средств, которые способны прервать межзвёздную связь, - наконец прервал молчание император.

- Повстанцы?

- Самый очевидный вариант, но вряд ли это они. Я чувствую здесь чей-то более тонкий почерк. Искать виновника придётся тебе, но я готов поставить космический крейсер, что след тянется откуда-то из Имперского Центра.

- Значит, опять политика.

- Похоже на то.

- Ну что же, пора приступать к работе и оправдывать содержание почти восьми тысяч личных гвардейцев, - Элис прошагала к двери и немного помедлила перед тем, как выйти, - но не ожидай, что я забуду про наш первый совместный бал!

Когда девушка покинула кабинет, Константин ещё несколько минут просидел, откинувшись на спинку кресла, после чего улыбнулся своим мыслям и вновь принялся за работу.

Глава 2

Станция «Стеллар-116» представляла собой небольшой металлический объект размерами примерно пятнадцать на пятнадцать на тридцать пять метров, вращающийся по астроцентрической орбите красного карлика. Подобных исследовательских станций, почти пятисотлетних реликтов доимперской эпохи, в галактике осталось мало – слишком неудобные, тесные, с недостаточной энергетической мощностью, они не справлялись со своими функциями наблюдения за звездой и были сняты с обслуживания сотни лет назад. Фактически, единственной примечательной чертой этого искусственного космического тела была лишь его удалённость от центра Империи Человечества – красный карлик XC-88 находился даже дальше Внешних Рубежей, и о существовании там наблюдательного поста забыли почти все.

Но не абсолютно все. Небольшой корабль, не больше десяти метров в длину, выкрашенный в чёрный цвет, скользил в пространстве, подбираясь всё ближе к «Стеллару-116», и по мере приближения становилось ясно, что ещё три малых судна пришвартовано к бортам станции.

- «Стеллар-116», это «Рапира», запрашиваю стыковку, - нарушил радиомолчание чёрный корабль, - на хвосте чисто.

- Запрос на стыковку подтверждён, «Рапира», - дал ответ механический безэмоциональный голос.

Чёрный корабль изящно повернулся и прикоснулся нижней частью к борту станции. С шипением уравнивающегося давления стыковочные люки открылись, допуская пилота «Рапиры» на станцию.

Человек, у которого в карманах лежали восемь комплектов поддельных документов на восемь различных личностей, которых никогда не существовало в галактике, шагнул на борт «Стеллара-116». Мужчину звали Джордж Гэллоу, и он был одним из шести – точнее, уже пяти – заклятых врагов императора Константина I. Четверо из них сейчас были здесь. Последний находился на самой охраняемой тюремной планете галактики, причём попал он туда только по той причине, что ему даже на допросе удалось не выдать настоящего имени, и судили его за уголовные преступления, а не измену короне.

В тесной кают-компании станции Джорджа уже ждали трое товарищей.

Первого из них звали Никколо Энджетти, и он выглядел как типичный пилот в каком-нибудь из окраинных космопортов. Неряшливый бурый лётный комбинезон, средний рост, коротко и неровно подстриженные чёрные волосы, пара «звёздочек» за стаж управления космическим кораблём на левой стороне груди. На деле же Энджетти был самым опытным финансовым махинатором Сопротивления – он добывал средства для повстанцев всеми возможными нелегальными способами, и именно эти деньги становились основой для почти каждой операции против имперской власти.

Второй из них была Амира Имани, и по внешности она больше всего походила на повстанца. Военная форма старого образца пустынной камуфляжной расцветки, чёрные тканевые перчатки, армейские сапоги из прочной синтетической кожи, жёсткие короткие курчавые волосы. Впрочем, так и должна была выглядеть лидер боевого крыла повстанцев. Из всех присутствующих Имани приходилось сражаться больше всего. Амира лично возглавляла абордажи и атаки на правительственные здания, которые, однако, неизбежно становились всё менее и менее частыми. Активов, которые можно было задействовать, осталось не так уж много, и каждую цель нужно было выбирать крайне тщательно.

Третий был глубоким стариком. Измождённое, исполосованное морщинами загорелое лицо, блестящая лысина на голове, небольшая, щуплая борода и огромный багровый шрам на месте левого глаза. Одежда его была столь простой, сколь возможно – широкие штаны и рубаха из грубой ткани, сапоги из дешёвой кожи и широкополая шляпа, похожая на те, что носили на жарких пустынных или тропических планетах. Его звали Альфред Дейвенторн, и его младший брат Дэвид до недавнего времени был негласным лидером Сопротивления.

Сам же Гэллоу был специалистом по информационной войне. Самый молодой из собравшейся на «Стелларе-116» четвёрки, высокий блондин в серых куртке, плаще и брюках, он был тем, кто добывал для Сопротивления данные о перемещении сил флота, о ценных грузах, которые могли бы выкрасть повстанцы, и самое главное – об операциях полиции и гвардии, что могли бы нанести колоссальный ущерб ячейкам революционеров. Агенты Гэллоу работали на сотнях планет под видом офицеров армии и полиции, и эту сеть пока не могли раскрыть даже вездесущие гвардейцы Элис Айронхарт.

- Приветствую вас, друзья, - произнёс Джордж, едва переступив порог помещения, - слухи, к несчастью, оказались правдой. Дэвида с нами больше нет. Его вычислили и убили гвардейские агенты.

- Революция не забудет его, - ответила Амира, прикладывая правую ладонь к сердцу, - и будущее будет восхищаться его деяниями.

Все трое повторили жест девушки. Альфред выглядел потрясенным до глубины души, взгляд старика лихорадочно метался по комнате, а руки мелко дрожали. Энджетти, напротив, отреагировал сдержанно.

- Впрочем, не время оплакивать погибших, - продолжил Гэллоу, - нам нужно нанести ответный удар. Сопротивление слишком долго ограничивалось мелкими акциями по окраинам Империи и скоро император заставит нас заплатить за бездействие ещё большую цену. Необходимо посеять страх и напомнить о себе.

- И каковы идеи, Джордж? – голос Амиры выражал лишь усталость, - что мы сейчас можем сделать? У нас недостаточно активов, чтобы уничтожить базу Имперского Звёздного Флота, взорвать дворец Константина, будь он проклят, или сделать ещё что-нибудь в этом роде. Максимум, на что мы можем пойти – убить какого-нибудь графа или герцога, но ты ведь понимаешь, что это только сыграет короне на руку.

- Был бы сейчас с нами Алекс… - задумчиво произнёс Энджетти, - я уверен, он нашёл бы способ…

- Алекс в Новой Патагонии, и освободить его оттуда мы не сможем, - отрезал Гэллоу, - легче прорваться в личный кабинет императора, чем вытащить кого-то из этого ада. Но у меня есть другая идея. Конфликт интересов аристократии и короны набирает обороты уже несколько лет. Если бы мы спровоцировали родовую знать на прямую конфронтацию с Константином, это бы отвлекло от нас внимание на достаточно долгий срок, чтобы восстановить силы, перегруппироваться и создать новую сеть баз на Внешних Рубежах. Это не даст нам победы, но даст возможность продолжить сражаться.

- И кто же из дворян достаточно глуп, чтобы бросить вызов армаде, которая есть у Константина? – задала вопрос Амира, - даже самые отъявленные оппозиционеры вроде Марвилисов и фон Дрейсоров не пойдут на этот шаг. Для этого нужно, чтобы герцог был буквально сумасшедшим, а таких сейчас нет.

- И что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока они не найдут и не убьют нас всех? – Гэллоу вздохнул, - это не то, ради чего мы затевали эту войну.

- Она права, - заметил Энджетти, - мы просто не можем себе позволить серьёзный удар. Слишком много риска, слишком мало выгоды для Сопротивления, даже если мы преуспеем. Мы пережили три сотни лет безраздельного владычества наших врагов, потому что были прагматиками и не лезли в петлю очертя голову.

- Но эти триста лет прошли безрезультатно. Наши предшественники начинали с целым флотом, поддержкой половины политической элиты и почти шестью сотнями планет, непокорных имперской власти. А сейчас мы скрываемся на куске космического металлолома там, куда не забираются даже контрабандисты, - Гэллоу перевёл дыхание, - наша единственная надежда сейчас - моральный фактор. Мы можем выиграть стычку у полиции. Мы можем даже, если соберём все силы и идеально спланируем операцию, выиграть сражение у одной из эскадр Имперского Флота. Но нам никогда не выиграть войну у военно-промышленных комплексов Имперского Ядра. Даже если мы потеряем двадцать кораблей, а противник потеряет сотню, орбитальные верфи на Сигме Дракона и Мелорис-Прайм восстановят любые потери имперцев за несколько лет, а наши будут невосполнимы. Единственное, что может принести нам победу над Константином – это страх в сердцах наших врагов и вера в нас в сердцах простых людей. Нам нужен громкий триумф, который заставит поколебаться аристократию и генералитет. Нам нужна самая настоящая авантюра, из которой мы сможем выйти победителями, или по крайней мере операция, которая в глазах простого рабочего будет казаться таковой.

- Ты сам сказал, почему мы не можем ввязываться в это, - ответила Амира, - любые наши потери будут невосполнимы. Если мы задействуем все активы и потерпим неудачу, то Сопротивление погибнет за пару лет.

- Если мы не ввяжемся в «это», то мы погибнем на пару десятков лет позже, - парировал Гэллоу, - и как по мне, лучше героическая смерть, которую запомнит галактика, в бою против угнетения… чем такая, которая постигла Дэвида.

Упоминание имени погибшего брата, казалось, несколько расшевелило шокированного Альфреда.

- Я считаю, что Джордж прав, - медленно произнёс старик, - нам терять уже нечего. Надо атаковать.

- В тебе говорит жажда мщения, - произнёс Энджетти.

- А в ком из нас не говорит? – спросил в ответ Альфред, - каждый из нас потерял друзей и родных в этой войне. Мы должны ответить на удары, которые нам нанесли. Показать, что Сопротивление существует. Умереть под гром орудий, а не от кинжала в тёмном переулке.

- Дэвид никогда не одобрил бы такую глупость, - фыркнула Амира.

- Зато одобрил бы Алекс.

- Алекс всегда был самым безрассудным из нас, - тихо проговорила девушка, - иногда я задаюсь вопросом, не погубил бы он нас в текущей ситуации своими планами.

- Он вёл нас пятнадцать лет, - ответил Альфред, - если кто-то и понимает суть той борьбы, которую мы ведём, то это Алекс Симонсон. К тому же он ещё жив, возможно, мы можем вызволить его.

- И к чему это приведёт? – спросил Энджетти, - только ещё сильнее разрушит наш имидж, «благородные повстанцы», которые освобождают массового убийцу, осуждённого на пожизненное заключение. К тому же я не знаю, что опаснее – налёт на Мелорис-Прайм или на Новую Патагонию.

- Алекс для нас потерян, - мрачно проговорила Амира, - будет лучше, если мы будем считать его мёртвым. Последний раз из ада, куда его заключили, побег был совершён сорок лет назад, из куда менее охраняемой зоны, и с тех пор в системе Дориам стало вдвое больше боевых кораблей и втрое больше процедур досмотра любого садящегося судна. Планы освободить его не приведут ни к чему хорошему.

- Ты права, - заявил Энджетти.

- Ты права, - вздохнул Джордж.

- Ты права, - неохотно признал Альфред, - но что теперь?

- Очередная серия пиратских рейдов, - ответила Амира, - единственный возможный для нас сейчас ответ на любые провокации.

Голографический проектор вывел в воздух между четырьмя повстанцами карту восточной окраины Имперского Пространства, - наименее управляемой из центра, известной своей преступностью и бедностью области, до которой ещё не дотянулась тяжёлая рука порядка, наводимого Константином в своём государстве. Именно здесь находились все крупные базы повстанцев, именно здесь, в полях астероидов и небольших туманностях, прятались все боевые корабли Сопротивления, и именно здесь у восставших были связи с галактической преступностью и парой крупных корпораций, которые тайком пытались расшатать фундамент имперского режима.

- Вот здесь, здесь и здесь – наиболее уязвимые точки, в которых враг не ожидает наших ударов. За ними последуют карательные рейды, но отступать отсюда довольно просто. В целом – почти безболезненная для нас операция, - указала на карту Имани.

- И почти безболезненная для Константина, - ответил Гэллоу, - я счи…

- Тревога, - механический голос электронного помощника прервал размышления повстанцев, - приближается корабль. Повторяю, тревога – приближается корабль. Проводится сканирование.

Все четверо тут же вскочили со своих мест. В голове у каждого была одна мысль – если их обнаружили даже здесь, то они покойники.

- Сканирование проведено, - продолжил помощник, - тактический корабль типа «Ворон», принадлежность устанавливается. Принадлежность не установлена. Корабль не военный и не гвардейский. Отсутствуют марки какого-либо из аристократических домов.

Корабли типа «Ворон», одни из лучших малых ударных судов в галактике, в разы превосходили каждый из повстанческих кораблей, пришвартованных к «Стеллару-116». Простая арифметика боя показывала, что, если пилот не идиот, от враждебного «Ворона» уйдёт максимум один из повстанцев. Если же пилот был мастером своего дела, то шансов не было ни у кого. Бежать было фактически бессмысленно.

- Получено сообщение. Приближающийся корабль транслирует его на шифрованной частоте. Провожу дешифровку.

Четверо повстанцев замерли в кают-компании. Гэллоу заметил, как Амира тихо бормочет под нос молитву…

Глава 3

Герцог Гораций Тирендаль скучающе наблюдал за суетой слуг. Как дворянин, получивший приглашение, он не имел права не прибыть на свадьбу Фредерика Моргана и Шарлотты Ноксман. Однако, более весёлым это торжество от осознания его необходимости не становилось. Гости появлялись один за другим, поздравляли Фредерика, лично встречавшего прибывающих в холле. Шарлотта пока не появлялась – она сейчас находилась в своём собственном особняке, и, как велела традиция, должна была прибыть в место бракосочетания только к началу самого торжества. Примерно через полчаса. Тирендаль подавил зевок. Знакомых у него среди столичной аристократии было мало, - большинство этих дворян старый герцог считал не более чем пустозвонами-бездельниками, живущими лишь за счёт подачек от богатых родственников. Гораций, проведший пятьдесят пять лет на палубах боевых звездолётов, служивший ещё деду нынешнего правителя, на текущий момент – адмирал I ранга, командующий 1-й эскадрой Имперской Армады, человек, к мнению которого прислушивался сам император, славился тем, что не признавал ни одного титула, если его обладатель не был военным или хотя бы учёным или администратором.

Прошло ещё десять минут, как внезапно от дверей раздался какой-то шум, а следом за тем перекрывший всё громкий голос дворецкого.

- Константин Марковиц, герцог Хальбриджа и Мелорис-Прайм! - дворецкий на секунду замялся, - и…

- Его спутница, леди Элис Айронхарт! - добавил сам император с подчёркнутой серьёзностью.

Собравшиеся буквально взорвались бурей эмоций, от чуть ли не открытой ярости, которую, впрочем, опытные в политических интригах дворяне быстро сумели подавить, до явного восторга на отдельных лицах.

Тирендаль удивлённо моргнул. Рядом с Константином действительно стояла Элис Айронхарт, но преображённая до неузнаваемости. Вместо обычного для неё практичного «хвоста» золотые волосы капитана Гвардии были распущены и струились по плечам. Платье, словно сделанное из сотен мерцающих золотых и алых нитей, идеально подогнанное по фигуре, сияло, буквально отражая свет, царивший в просторном холле. Элис была великолепна, и даже не верилось, что именно эта женщина руководит могущественной и безжалостной Императорской Гвардией. Она выглядела как… как королева. Других слов Гораций подобрать не мог.

Поздоровавшись за руку с несколько шокированным Фредериком и парой наиболее именитых гостей, Константин и его спутница подошли к Тирендалю.

- Так вы решились, - вместо приветствия сказал герцог, - и, я полагаю, скоро нас ждёт ещё одна свадьба?

- Ты прав, - кивнул император, - мы рассчитываем на декабрь.

- Я говорил тебе, что надо было сделать это раньше.

- Ты уже слышал мои аргументы. Политика, чёрт бы её побрал.

- А ты отказывался слышать мои. Я всегда знал, что ты своеволен, но быть своевольным в осторожности – неожиданно даже от тебя.

- Ты научил меня этому.

- Не льсти мне, Константин, - отмахнулся Тирендаль, - я просто закрывал глаза на то, что казалось мне правильным, а твоему отцу, скорее всего, показалось бы величайшей изменой в королевской семье со времён мятежа принца Юлия.

- И тем не менее, глупо отрицать, что без твоего посредничества мы бы никогда не встретились, - вмешалась Элис.

- А мне бы нашли какую-нибудь подходящую партию, - добавил Константин, - без моего участия.

- Дворянские девушки не так плохи, как ты их видишь, - ответил Гораций, - вот, например, Элеонора Орловская. Дочь герцога. Весьма красива. И с мозгами.

- Если бы это было критерием при отборе невест, а не то, сколько очередному «доверенному советнику» моего отца заплатил бы какой-нибудь дворянский клан.

- Кстати об Элеоноре, - произнесла Элис, - Орловские сейчас в дверях, так что будьте любезны прекратить обсуждать членов их семьи.

- Похоже, они в полном составе, - отметил Константин, - все десятеро, кто сейчас в столице. Да, так и есть. Герцог Маркус, герцогиня Елена, лорд Грегори, лорд Маркеллиан, леди Анна, Влад, Элеонора, Грегори-младший, Джереми и Харольд. Это странно. Как минимум Влад и Джереми не любят торжества почти так же, как ты, Гораций. Тем более нельзя сказать, чтобы они были слишком дружны с Ноксманами.

- Зато давние друзья Морганов. Родне Шарлотты придётся потерпеть, - заметила Элис, - а теперь прекращаем этот разговор, они идут к нам.

Орловские приблизились. Даже если кто-то из них был удивлён присутствию Элис, то виду не подал. Герцог Маркус сделал шаг вперёд.

- Примите мои приветствия, герцог Марковиц, - пожал он руку императора, - приветствую, герцог Тирендаль, леди Айронхарт.

- Добрый вечер, господа и дамы, - спокойно ответил Константин, - как обстоят дела вашего дома? Я полагаю, что могу поздравить вас с удачным династическим приобретением?

- Да, можете, пока здесь нет Ноксманов. Я думаю, для вас не секрет, что на они тоже претендовали на спутники Кальбоса-Прайм, но получили только бесполезный Кальбос-Секундус, на котором нет ничего стоящего добычи, - усмехнулся Маркус, - их представители были в ярости.

- Да, мне это известно, - произнёс император, - возможно, я даже приму решение о закупке топлива из ваших новых месторождений для нужд Имперского Флота. Разумеется, посоветовавшись с Штабом, - добавил он, бросив он взгляд на Тирендаля.

- Господа, кажется, невеста приехала, - внезапно вмешалась Элеонора, до этого не принимавшая участия в разговоре.

- Она несколько рано, - отметил Маркус, - впрочем, это значит, что торжество начинается. Нам надо занимать свои места.

Константин и Элис синхронно кивнули в знак согласия и направились к огромным дверям. За ними чуть позади последовал Тирендаль. Двери дома медленно распахнулись, и огромный белый гравикар уже готовился распахнуть свои.

Шарлотта вступила на мраморные ступени особняка. Белое платье невесты – этой свадебной традиции была уже примерно тысяча лет, и отказываться от неё пока никто не собирался – девушке удивительно шло, и она уверенно ступала по плитам холла своего нового дома. На полпути к возвышению, на котором должны были быть принесены клятвы, её уже ожидал Фредерик. Занятые гостями скамьи, специально для этого случая расставленные в холле, образовывали коридор, по которому невеста шла к своему жениху. Как только она приблизилась, он церемонно подал руку, и как только её пальцы оказались в его ладони, Фредерик, изящно развернувшись, повёл её к белому свадебному камню. Взойдя на возвышение, они положили на камень руки – он правую, она левую.

- Готов и желаешь ли ты, Фредерик Морган, четвёртый этого имени в своём роду, первый прямой наследник герцога Эдварда Моргана, пятого этого имени в своём роду, взять в жены Шарлотту Ноксман, вторую этого имени в своём роду, вторую прямую наследницу герцога Альберта Ноксмана, восьмого этого имени в своём роду? – заговорил церемониймейстер, - и клянёшься ли ты разделить с ней все обязательства, связанные с её именем, сохранять её доброе имя, ставить её честь превыше своей и сражаться за неё до последней капли крови, если того потребуют обстоятельства?

- Да. Я клянусь своим именем, - явно волнуясь, ответил Фредерик.

- Готова и желаешь ли ты, Шарлотта Ноксман, вторая этого имени в своём роду, вторая прямая наследница герцога Альберта Ноксмана, восьмого этого имени в своём роду, взять в мужья Фредерика Моргана, четвёртого этого имени в своём роду, первого прямого наследника герцога Эдварда Моргана, пятого этого имени в своём роду, и клянёшься ли ты поддерживать его до самой его смерти, в горе и в радости, сохранять его доброе имя, ставить его честь превыше своей и отдать за него всё до последней капли крови, если того потребуют обстоятельства?

- Да. Я клянусь своим именем, - чуть помедлив, произнесла Шарлотта.

- В таком случае, назовите тех людей, что готовы стать гарантом законности этого союза и подтвердить ваши узы с высоты статуса, превосходящего ваши.

- Я призываю вас подтвердить этот союз, герцогиня Доминика Веллино, - звенящим голосом произнесла невеста.

Седая герцогиня поднялась со своего места.

- Я подтверждаю этот союз и клянусь свидетельствовать о его законности в любом случае такой необходимости, - неожиданно громко проговорила она.

- Я услышал ваши заверения, - ответил церемониймейстер. Лорд Фредерик, ваша очередь.

- Я призываю вас подтвердить этот союз… ваше императорское высочество, герцог Константин I Марковиц, - произнёс, слегка улыбнувшись, Фредерик.

Константин, явно удивлённый, встал со своей скамьи.

- Господа, всем вам должно быть известно, что я нахожусь здесь не в качестве правителя Империи Человечества и вследствие этого не могу дать заверения от имени короны и династии. Впрочем, если ни у кого нет желания высказать протест, я временно верну себе полномочия, - желающих высказать протест не нашлось, и, оглядев зал, Константин продолжил, - В таком случае я, император Константин I, действующий герцог Марковиц, от имени короны и династии даю свои клятвы свидетельствовать о его законности в любом случае такой необходимости.

- Я услышал ваши заверения, - бесстрастно ответил церемониймейстер, и император сел обратно на своё место.

- Должно быть, это маленькая месть за тебя – прошептал он на ухо Элис, - теперь я буду вынужден отправляться в Имперский Трибунал в любом случае, когда потребуется подтвердить их супружеские узы.

- Итак, услышав и заверив ваши намерения, - продолжил церемониймейстер, - данной мне законом и традициями властью я объявляю вас мужем и женой!

Зал взорвался восторженными криками. Новобрачных поздравляли все, возле свадебного возвышения возникла небольшая давка – пожать руку счастливому Фредерику и поцеловать руку Шарлотты стремились десятки людей. Император, впрочем, как казалось, никуда не торопился. Скрестив руки на груди, он с улыбкой наблюдал за происходящим.

- Элис, в день нашей свадьбы я под страхом смерти запрещу любому постороннему приближаться к тебе ближе, чем на пять метров. Под страхом заключения в дворцовые камеры допроса, - тихо сказал он.

- Это не поможет, - так же тихо усмехнулась она, - и ты это прекрасно знаешь.

- Тогда я сбегу с тобой на броненосец первого ранга на орбите. Ты предпочтёшь «Ангус», «Магна Галактика», «Нову Ультима», «Император Ксавьер III», «Кастигатор», «Грифон», «Железный Кулак» или «Анжелику»?

- На «Нове» самая лучшая адмиральская каюта, - ответила Элис, - там мы сможем делать друг с другом всё, что захотим, и нас никто не потревожит.

- Как скажешь, - усмехнулся Константин, - кстати, что ты думаешь насчёт…

- Секунду, - блик света чуть фиолетового оттенка отвлёк внимание Элис. Чтобы точно определить его происхождение, опытной телохранительнице потребовались доли секунды.

- Ложись! – её крик прорезал восторженный шум, и, схватив Константина под руки, девушка бросилась на пол, за ближайшую колонну. Чуть меньше двух секунд спустя пространство за ними превратилось в огненный ад. Сверхзвуковая ракета – капитан гвардии не могла точно определить модель, но пущен снаряд явно был из ручного оружия – обрушилась на особняк, с идеальной точностью преодолев раскрытые двери. Ударная волна буквально смела колонну, за которой находились двое, и отбросила их на два десятка метров вглубь холла, практически к стене. Те из дворян, кто находился слишком близко к эпицентру взрыва, погибли сразу. Большинство остальных разметало по залу. Кровь струилась по мраморному полу, стоны и плач слышались отовсюду. Сирены медицинских и военных гравикаров уже вопили за стенами, и спустя полторы минуты в холл вбежали гвардейцы, а вслед за ними врачи, солдаты и пожарные. Элис попыталась подняться, но правую ногу пронзила нестерпимая боль, и девушка рухнула обратно на пол. Один из офицеров гвардии, к счастью, заметил шум. Махнув рукой двум рослым солдатам, он подбежал к Элис.

- Здесь император и леди Айронхарт! – крикнул он, - медика, срочно!

Двое лейб-врачей оказались рядом с девушкой.

- Не беспокойтесь, капитан, - спешно произнёс один из них, прикасаясь к её коже холодной сталью инжектора с обезболивающим, - он жив. Вы живы. Всё хорошо.

- Вторая рота, найдите… мерзавца, - проговорила Элис, бессильно проваливаясь в сон.

Суб-капитан Джозеф Барт, командир Второй Роты Императорской Гвардии, развернулся.

- Вторая, капитан приказала найти мерзавца, - произнёс он в наручный коммуникатор, - исполняем. Медики, доставить императора и леди Айронхарт во дворец. Торсен, мне нужны два тяжёлых атмосферных катера, моя броня и тридцать тяжёлых штурмовиков. Охота началась.

Глава 4

Огонь.

Во все времена самым эффективным средством уничтожения был огонь. Примитивные факелы, которыми был сожжён величайший город Древней Персии. Зажигательные боеприпасы, что обратили в руины не один десяток городов. Ядерное и термоядерное пламя, которое испепелило Землю, колыбель человечества, за сотню лет до Эры Империи.

Разумеется, масштабы разрушений за спиной были не столь апокалиптичны. Пламя объяло Зону Бета – двухэтажные жилые блоки, самые просторные и комфортные на этой планете. Конечно, на любом «цивилизованном» мире их бы всё ещё посчитали тесными и неудобными, но здесь, в месте, которое считалось адом, это был верхний предел возможной роскоши. Пламя объяло южную часть Зоны Гамма – наиболее укреплённой стены этой цитадели. К счастью для всех находившихся там, основные склады боеприпасов были законсервированы по протоколам мирного времени. Наконец, пламя объяло Зону Мю – место, которое было тюрьмой внутри тюрьмы. Одиночные камеры, в которые, однажды попав, люди уже не выходили никогда. Здесь содержались массовые убийцы, могущественные криминальные боссы, космические пираты – самые опасные мерзавцы галактики. Ни одного побега отсюда не совершалось за последние двести одиннадцать лет.

До сегодняшнего дня. Через узкие лазы между трубами технического блока космопорта Зоны Альфа пробирался заключённый 83990 (многократные убийства, космическое пиратство в особо крупных масштабах, похищение имперского имущества в особо крупных масштабах, подозрение в сотрудничестве с мятежниками), он же пиратский капитан Гарри Уэйл, он же убийца Марко Кессано, он же – наёмник, известный в преступном мире как Пожиратель. Обычные жители галактики знали десятки его имён. Эти три знали криминальные воротилы, скупщики «приобретенного в обход закона» имущества, наиболее ценные наёмные контрактники. Те же имена знали Константин и его гвардия. Под этими именами заключённого 83990 судили и отправили сюда, в Новую Патагонию. Но не больше десяти человек знали имя, которым его назвали при рождении, и из этих десяти минимум трое были мертвы. Алекс Джеймс Симонсон, враг императора номер один. Самый законспирированный повстанец в истории человечества. Человек, который попался властям во время отчаянно дерзкого рейда «пиратской» флотилии на троекратно превосходящий эскорт транспорта с боеприпасами. Симонсон пожертвовал кораблём и всем экипажем, чтобы дать остальной части эскадры уйти с ценнейшим для Сопротивления грузом. Когда имперские абордажные команды ворвались на мостик горящего корабля, он в отчаянии применил последнее средство, чтобы выжить. Прикинувшись космическим пиратом, ничего не знающим и никогда не знавшим про Сопротивление, он чудом избежал казни на месте и попал под трибунал. На оправдательный приговор рассчитывать не стоило. Отныне остаток жизни Алекс Джеймс Симонсон должен был провести в галактическом аду.

Ад был заключён в необетонные стены камеры размером три с половиной на два метра. В аду стояли одна кровать и один умывальник, специально сконструированный так, чтобы сломать его, смыть туда что-то или ещё как-нибудь использовать в побеге было невозможно. От коридора ад отделялся решёткой из дюрастали, покрытой в два слоя, внутри и снаружи, противокинетическим энергобарьером. В коридоре всегда находилось трое охранников, вооружённых буквально до зубов. Симонсон подозревал, что на всём оружии стоит генетическая блокировка, которая автоматически отключит возможность стрельбы, если оно попадёт не в те руки. Вмонтированные в стены и прикрытые всё таким же противокинетическим барьером камеры ежесекундно наблюдали за узниками, сводя на нет любые попытки пробить, просверлить или прогрызть стену – да, такие попытки были, судя по тому, что слышал из разговоров охранников Алекс. О системе защиты за пределами камеры и коридора Симонсон не имел никакого представления. Пищу – почти безвкусные, слегка солоноватые жёсткие плитки питательного рациона - приносили раз в день, сквозь появляющуюся на пару секунд щель в кинетических щитах. Надетый на руку браслет из тяжёлого металла мог отключить носителя импульсом электрической энергии в любой момент.

Так прошло семь лет. Необетоновым стенам и кинетическим щитам было, казалось, менее плевать на узников, чем страже. Еда появлялась через один и тот же промежуток времени. Воды можно было пить сколько угодно – в умывальнике она была всегда. Алекс успел безуспешно попробовать всё – разрушить мебель, затопить камеру, разбить кинетический щит практически без надежды на успех и даже попытаться сломать руку, чтобы попасть в лазарет. Четыре раза получал дозу электрошока, прерывавшую все его планы. Наконец, спустя два года Симонсон смирился. Тюрьма была специально сконструирована, чтобы содержать самых неуловимых преступников. Но ещё спустя пять лет кинетический щит вновь открылся.

Перед заключённым 83990 предстал человек, которого можно было описать только словом «невзрачный». Барьер закрылся за человеком. Представился он как Карл Монтхэм, имперский полицейский следователь 2 ранга. Помедлив пару минут, Монтхэм заявил, что заглушил видеокамеры и хочет поговорить один на один. А после он сделал предложение, от которого было невозможно отказаться. Он обещал побег. Свободу. Новую жизнь. Продолжение борьбы. Он сказал, что знает настоящее имя Симонсона, но не выдаст этой тайны. Монтхэм предложил повстанцам корабли и оружие. А взамен он просил только одну вещь.

Ту, о которой мечтал сам Симонсон, мечтал отчаянно, с самых юных лет, когда только вступил в Сопротивление.

Теперь пламя объяло половину тюрьмы. Одна кориумная и двенадцать зажигательных бомб упали в Зону Бета с атмосферного стелс-бомбардировщика. Ужасающе эффективная стратегия – она ставила персонал поражённого объекта перед выбором – пытаться дезактивировать смертоносно радиоактивную ядерную лаву в условиях, когда вокруг полыхает пожар, или бросать кориум на произвол судьбы, лишая себя доступа к основному очагу пламени и оставляя посреди своих позиций бесконтрольное вещество, считавшееся одним из самых опасных в галактике. Кориум был официально запрещён к производству и применению ещё сотни лет назад, и не делали его даже тайные имперские производственные комплексы в системе Мелорис, которые в обход закона поставляли в Гвардию полулегальные и нелегальные образцы оружия и химических веществ. Во всей галактике оставалась лишь пара десятков тонн ядерной лавы.

Точнее, так считалось. Судя по тому, что кто-то спокойно сбросил несколько тонн оружейного кориума, его производство сумели наладить. За это полагалась смертная казнь или пожизненное заключение сюда же, в Зону Мю Новой Патагонии.

Когда упали бомбы, первой была уничтожена энергетическая сеть. Цель выбралась тщательно – люди Монтхэма явно знали о существовании в каждой зоне по крайней мере трёх резервных генераторов. Вместо того, чтобы попытаться уничтожить каждый из них, бомба была сброшена всего на один. Резервный генератор Мю-Э3. Зажигательная бомба уничтожила систему предохранителей генератора антиматерии. В хаосе бомбардировки никто не заметил резкий всплеск энергетического выхода запасного реактора. Спустя пару минут чрезмерное напряжение пробило защитные оболочки кабелей в нескольких точках по всей Зоне Мю. Короткое замыкание – явление, которое осталось в электротехнике, несмотря на века прогресса. Без кинетических щитов и систем контроля электрических браслетов единственный выживший в горящем коридоре охранник не смог справиться с Алексом, пробившим путь через решётку при помощи миниатюрного заряда взрывчатки, оставленного Монтхэмом. А дальше… дальше предстоял путь в Зону Альфа. Единственный космопорт на планете, площадка, с которой последний корабль поднимется через семнадцать минут после начала бомбардировки, согласно протоколам эвакуации в случае атаки. Из них прошло уже десять.

Симонсон аккуратно приподнял крышку узкого металлического люка и протиснулся через него в тесный пустой склад. Удостоверившись, что никого вокруг не было, Алекс бросился к ведущей наверх лестнице. «Его» корабль, грузовой лихтёр второго класса, перевозивший пищу и воду, был размещён здесь, у посадочной башни номер четырнадцать. Отбывало судно, согласно протоколам срочной эвакуации, через три с половиной минуты.

Алекс бежал по лестнице что было сил. Башня была полностью автоматизированной - внутрисистемные лихтёры в целях экономии денег и материалов делались негерметичными и пилотировались бортовым компьютером, а при подъёме на достаточную высоту, туда, где кончалась душная и жаркая атмосфера Новой Патагонии, заключённого, достаточно глупого, чтобы пытаться сбежать на таком корабле, просто разорвало бы внутренним давлением организма.

Но специально негерметичным лихтёр не был. Ни одному приёмщику, особенно невоенному, не пришло бы в голову предъявить столь абсурдное требование к космическому кораблю. И один отсек герметичным всё-таки оказался.

Внешний контур стабилизаторов гравитационного двигателя.

Отсек, никоим образом не предназначенный для проживания людей, дьявольски горячий – при работающем гравидвигателе температура там зачастую достигала 70 градусов Цельсия, тесный и неудобный. Но в этом отсеке было возможно сохранить кислород на сорок девять минут дыхания одного человека и находиться там самому без риска погибнуть от разности давления.

Выбравшись на посадочную площадку, Симонсон рванул к уже закрывавшейся аппарели корабля. В последнюю секунду он прыжком преодолел отделявшие его от заветной свободы несколько метров и вторым прыжком распласталя на холодном металлическом полу лихтёра.

Алекс еле сдержал радостный крик. У него получилось. Лихтёр уносил его из ада. Слегка прихрамывая, - он не запомнил, где конкретно неудачно оступился, - повстанец направился к отсекам гравидвигателя. Спустя шесть минут он уже открыл герметичный люк, отделявший внешний стабилизатор от прочих помещений корабля. Еле-еле разместившись там и закрыв за собой люк, он услышал тихое шипение герметизации и почувствовал, как воздух с каждой секундой становится теплее. Теперь Алекс в безопасности. По крайней мере, на ближайшие пару десятков минут и если не считать семидесятиградусную баню серьёзной угрозой. Антиграв тихо шумел за стеной, поднимая судно дальше и дальше над поверхностью Новой Патагонии.

Отсек постепенно раскалялся. Симонсон невольно вспомнил, как всё начиналось. Как он оказался здесь.

Летний день у моря. Лёгкий бриз приносил прохладу. Мальчик играет на песке. Его зовёт из деревянного домика, стоявшего на кромке джунглей и пляжа, знакомый голос. Мальчик поднимается и бежит что есть сил. Его имя – Алекс Кейлс. Ему семь лет. Школьные уроки окончились две недели назад, и он гостит у бабушки.

Отсек раскалился сильнее. Примерно пятьдесят градусов – определил Симонсон.

В гостиной его ожидает бабушка. Седые волосы, перечёркнутая сотнями морщин кожа, светлые лучистые глаза. Она часто смеётся, рассказывает истории из своей долгой и интересной жизни. Но рядом с ней, в соседнем кресле, сидит высокий, широкоплечий мужчина. Густая каштановая шевелюра, окладистая борода. Такую бороду Алекс видел всего пару раз, у старых шахтёров, приходивших к бабушке поговорить о былом. Они всегда говорили о далёких астероидах и о планетах с красной почвой, где огромные самосвалы катятся по растрескавшейся земле, перевозя сотни тонн руды, о космических кораблях и свободных людях, что трудятся там, на окраинах, вдали от роскошной суеты столиц и дворянских миров.

Антиграв шумел всё громче. Конечно, пока это не было поводом беспокоится. Пот выступил на лице Алекса.

- Привет, дружище, - произнёс, наклонившись так, что его глаза оказались на уровне глаз мальчика, бородатый мужчина, - помнишь меня?

- Не помню, дядя, – недоверчиво отвечает Алекс.

- Ещё бы он помнил, Гарри, – недовольно ворчит бабушка, - он же не видел тебя в своей жизни вовсе. Как бы он, скажи на милость, тебя помнил?

- Так вот, Алекс, я, - продолжает бородач, - твой отец. Мне очень жаль, что я не смог приехать к тебе раньше. Бабушка должна была заботиться о тебе. Да, я знаю, меня не было восемь лет. На то были причины.

- Идеи были всегда важнее для тебя, - вставила бабушка, - ты мог бы хотя бы навестить своего сына.

- Это было слишком опасно, - не оборачиваясь, ответил отец, - они следили за мной неотступно. К счастью, я снял их с хвоста.

Несмотря на жару, Алекс улыбнулся. То утро было последним утром его жизни, когда он ни о чём не заботился.

- А… где моя мама? – наконец задал вопрос мальчик.

- Не бойся, она жива и в безопасности на космической станции далеко отсюда. Если ты пойдёшь со мной, то мы прямиком полетим к ней отсюда. Мой напарник Дэвид ждёт нас в космопорту на межзвёздном шаттле.

- А кем ты работаешь? Почему ты не мог со мной общаться восемь лет?

- Хм… сложный вопрос. Ты видел императора Александра по гипер-видению?

- Да, видел. Такой толстый дядька. Бабушка говорит, что он плохой, но лучше об этом никому не рассказывать.

- Бабушка говорит всё правильно, - улыбнулся отец, - а ты никому-никому не рассказал?

- Никому-никому, честное слово!

Гравитатор переставал шуметь. Судно выходило на стабильную орбиту. Жар постепенно спадал, и мокрый от пота Алекс облегчённо выдохнул.

- Ну, в общем, император Александр, - продолжил отец, - очень плохой человек. А мы с мамой против него боремся. Его люди преследовали нас по всей галактике. А носить с собой маленького тебя и одновременно скрываться мы не могли. Поэтому мы оставили тебя у бабушки, пока не избавимся от слежки. А теперь ты повзрослел, дружище. И ты тоже будешь бороться против плохих людей.

- А… ясно. А когда мы поедем?

- Прямо сейчас. Переодеться по-быстрому и едем в космопорт. Вещей не бери, кроме самых ценных, - я куплю тебе всё новое.

Шум раздался извне корпуса. Монтхэм не подвёл. Его люди уже шли за Алексом.

Выйдя из дома, Алекс запрыгнул в аккуратно припаркованный гравимобиль. Отец завёл мотор. Машина тронулась с места, увозя Алекса к новой жизни.

Гермолюк распахнулся, и на Алекса упал свет фонаря.

- Влезай в скафандр, революционер, - сказал грубый голос, - ты свободен.

Глава 6

Солнечный свет блеснул на серебристом крыле истребителя, скользившего по низкой орбите Кастеллакса III. Машина плавно преодолела терминатор планеты, и лучи светила системы заиграли на обшивке, выхватив из тьмы выгравированное золотом название. «Доблестный», ударный бомбардировщик класса «Валькирия», гордость москитных сил флота Орловских. Выполненный по индивидуальному заказу за огромные деньги, превосходящий в скорости, маневренности и запасе прочности щита даже машины Имперского Звёздного Флота, пилотируемый лично первым наследником Дома, Владом Орловским, символ могущества одного из древнейших герцогских семейств галактики, чья родословная прослеживалась до XVII века.

Элеонора тихо усмехнулась. Влад всегда любил покрасоваться своими навыками пилота. Скоро ему придётся доказывать их на практике.

Сама девушка стояла перед огромным, во всю стену, иллюминатором в своих личных апартаментах на орбитальной платформе «Кастеллакс-Альфа». Около находящейся на геосинхронной орбите станции, контролировавшей космическое пространство над столицей планеты, собирался флот Дома. Шестнадцать корветов, пять фрегатов, два крейсера и «Несокрушимая Честь» - дредноут, построенный ещё семьдесят пять лет назад, но по-прежнему поддерживающийся в боевом состоянии и являющийся одним из самых мощных кораблей, не находящихся в распоряжении Империи. На борту армады находились суммарно двести семьдесят два бомбардировщика. Согласно данным разведки, противостоящие силы Дома Ноксманов незначительно превосходили в москитных силах и корветах, однако уступали в огневой мощи главного калибра.

Согласно негласному закону, принятому в каждом герцогском роду, во время династической войны любой член Дома старше шести стандартных лет, независимо от пола, обязан был находиться в сражающейся флотилии. Элеонора не была исключением – фрегат «Меркурий», один из самых новых кораблей Орловских, уже ждал её на высокой орбите Кастеллакса. Однако перед тем, как покинуть жилище на станции, ей надо было сделать ещё кое-что. Мельком взглянув на позолоченные часы на левой руке, девушка развернулась и подошла к небольшому голографическому проектору в углу. Введя последовательность из двадцати цифр на клавиатуре, она замерла в ожидании, пока устройство формировало лицо собеседника.

- Привет, дорогая, - просто сказал Джордж Гэллоу.

Они познакомились четыре года назад и влюбились друг в друга с первого взгляда. Он – восемнадцатилетний агент Сопротивления, тогда ещё не один из его лидеров, тогда ещё куда более доверчивый, работавший под личиной частного торгового капитана. Она – дочь герцога, возненавидевшая помпезную жизнь богемы, увидевшая своими глазами, как солдаты императора оккупировали целый город на Восточной Окраине для подавления протестов. Элеонора отдавала себе отчёт в том, что он без труда завербовал её, и она с радостью передавала ему всю доступную информацию о происходящем за кулисами Империи. Но это не имело значения – она искренне любила его, он искренне любил её. Они оба ненавидели Константина и его деспотическую власть. Разумеется, они встречались не так часто – только когда ей удавалось ускользнуть из-под бдительных взглядов династической гвардии, а ему – попасть на одну с ней планету, не привлекая внимания властей.

- Привет, Джордж, - она улыбнулась ему.

- У нас проблемы. Большие проблемы, - лицо повстанца, казалось, было сделано из камня.

- Какие конкретно?

- Мы с Амирой полагаем, что Айронхарт и её цепные псы скоро выйдут на тебя.

- Их как-то можно сбить со следа?

- Ты сама знаешь, что нет. Амира советовала бросить тебя на произвол судьбы. Я никогда на такое не пойду. Ты должна бежать, пока ещё не поздно.

- И как? Сейчас за мной следят в три раза бдительнее, чем прежде. Флот выдвигается к Кальбосу, и мне придётся быть на борту фрегата «Меркурий».

- Это и есть твой шанс. В пылу боя никто не заметит отстреленной с фрегата капсулы. А мой корабль будет там и подберёт тебя. Ваши спасательные устройства оснащены маскировкой, Ноксманы тебя не заметят. А свои не будут стрелять по дочери сюзерена и не смогут отправить корабль тебя забрать, потому что это нарушит рисунок боя и неминуемо приведёт к поражению в битве.

- А ты не боишься, что они собьют тебя?

- Если бы я боялся смерти, я бы не пошёл в Сопротивление. К тому же у меня есть опытный пилот.

- Мне не нравится эта идея, но другой, полагаю, у нас нет.

- Именно так.

- И что потом? Имперцы от меня не отстанут, и ты это знаешь.

- Ты вступишь в ряды Сопротивления. Мы сумеем тебя защитить. Разумеется, под поддельной личностью.

- Я не хочу быть обузой на шее Сопротивления. На твоей шее.

- Если ты захочешь, ты сможешь сражаться с псами Константина на поле боя. Если нет – я в любом случае смогу найти тебе место. Обещаю, обузой ты не станешь.

- Я надеюсь на тебя. До встречи. Я люблю тебя.

- Я тоже. Навсегда.

Изображение командира Сопротивления смазалось и спустя пару секунд погасло.

Элеонора подошла к огромному шкафу и извлекла из его недр два лазерных пистолета. Оружие, изготовленное специально под её руку, не понадобилось ей по прямому назначению ещё ни разу. Тренировалась, впрочем, дочь герцога часто, и её инструктор по боевой подготовке неоднократно говорил, что Элеонора стреляет лучше, чем кто угодно из её семьи. Вслед за пистолетами из шкафа были извлечены расшитый серебром синий мундир и церемониальная шпага в ножнах.

Спустя полчаса «Меркурий» с Элеонорой на борту встал в строй флотилии Орловских. Штурманы двадцати четырёх кораблей провели последнюю сверку часов. Флот, набирая скорость, двинулся в точку подпространственного перехода.

На другом конце галактики, пять дней назад, Алекс Симонсон вошёл в кают-компанию «Стеллара-116». Осмотревшись, он вздохнул.

- Я рад видеть вас вновь, друзья мои. Я полагаю, что здесь все из нашей компании, кто ещё жив?

- Да, - потрясённо выдохнула Амира, - но как ты… как ты выбрался оттуда?

- Это долгая история. Скажем так, мне помогли, - ответил Алекс, - помогли люди высоко наверху, которые тоже ненавидят Константина. Ненавидят настолько, что готовы разбомбить треть Новой Патагонии, чтобы освободить меня и насолить ему.

- И я полагаю, ты не знаешь их имён? – поинтересовался Энджетти.

- Знаю. Но я поклялся их не разглашать. Даже вам.

- Ты же понимаешь, что мы имеем полное право тебе не доверять, если ты не будешь рассказывать нам всего? – продолжил Энджетти.

- Хватит, Никколо, - прервала его Амира.

- Эй, это осторожность. Мы не знаем, кто его освободил. Вдруг это сам Константин, который сумел перевербовать Алекса? В таком случае нам всем конец, если мы не начнём действовать прямо сейчас.

- Никколо, Алекс спас нас всех в день, когда остался на том корабле прикрывать наш отход, - вмешался Гэллоу, - я доверяю ему, как самому себе.

- Похоже, я в меньшинстве, - констатировал Энджетти, взглянув на Альфреда, - впрочем, я уже всё сказал.

- Я понимаю тебя, Никколо. Я бы тоже вряд ли поверил себе в такой ситуации, - произнёс Симонсон, - но… я не предлагаю ничего, кроме как поверить. Или выбросить за борт.

- Тогда проходи, раз все тебе верят, - кисло сказал Энджетти.

- Благодарю. Я полагаю, что, раз вы все здесь, вы обсуждали нечто важное.

- Смерть Дэвида. И ответные меры, - тяжело вздохнула Амира.

- О… революция не забудет его. И что за ответные меры вы предлагаете?

- Очередной пиратский рейд, - девушка махнула рукой в сторону голографического проектора.

- Это не поможет. Для Империи это как укус комара для слона.

- Я это и говорил, - вставил Гэллоу.

- А какие у нас есть ещё возможности?

- Возможности есть. Взгляните на карту галактики. Расположение имперских эскадр. Вторая эскадра на галактическом юге. Третья – на юго-востоке. Четвёртая – движется усмирять пиратов на северо-востоке. Пятая – в местах постоянного базирования на западе, в районе Хальбриджа. Шестая, самая опасная для нас – близко к столице, но заблокирована возмущениями подпространства. Седьмая – далеко на севере, обеспечивает порядок в новых колониях. Восьмая и Девятая не представляют угрозы – они распределены по всей Империи, поэтому серьёзной военной силой не являются. Столица и Константин уязвимы, уязвимы как никогда.

- Ты забыл про Тирендаля и его Первую, - ответила Амира, - они могут уничтожить что угодно в столичной системе, если это прикажет император.

- А вот здесь нам готовы помочь мои покровители. Очень скоро в системе Кальбос начнётся династическая война между Ноксманами и Орловскими. Приготовления к инциденту, который её инициирует, уже почти завершены. У императора не будет выбора, кроме как направить в Кальбос Первую – иначе это рискует выйти из-под контроля. И вот это и будет наш шанс. Мы перебросим в столицу несколько замаскированных под торговые суда фрегатов, три десятка тактических кораблей и несколько сотен истребителей-бомбардировщиков.

- Константин – тиран, ублюдок, но не идиот, - сказал Гэллоу, - он не станет отправлять всю эскадру. На орбите останутся как минимум два линкора.

- Да. И, благодаря связям моих друзей в Адмиралтействе, я знаю, что одним из них будет «Ангус». Агент выведет его реактор из строя прямо над столицей. Это не только избавит нас от опасного врага, но и посеет панику – падающий на экуменополис линкор придётся покидать и уничтожать. Один же дредноут мы сможем связать боем и высадить штурмовые группы на поверхность, пользуясь фактором внезапности и контролем орбиты, - Алекс увеличил карту. Теперь она демонстрировала Императорский Дворец и прилегающую территорию, - высадку произведём тремя группами. Первая захватит вспомогательный командный центр на юге боевой зоны и введёт компьютерный вирус в системы противокосмической обороны, после чего будет продвигаться к южному крылу дворца. Вторая ударит с севера, уничтожит аэродром гвардейской авиации, после чего возьмёт штурмом северные стены. Третья группа немедленно штурмует центральные ворота. Это самая опасная часть операции. Я поведу её лично. После проникновения в дворец мы отсекаем пути отхода к бункеру Константина и продвигаемся наверх. Цель – убить императора, а также всех, кто встретится на пути – никто не знает, возможно, ублюдок спрячется под чужой личиной. Мы будем обладать численным превосходством и поддержкой с орбиты. Это практически гарантирует победу. Три часа на всю операцию. Это будет переломный момент в галактической истории.

- Это может сработать, - потрясённо произнесла Амира, - это должно сработать. Потери будут огромными. Но это сработает. Я возглавлю южную группу.

- Я с тобой, - добавил Энджетти. Казалось, он единственный из всех в комнате не заразился этой идеей. Симонсон, по-видимому, это заметил, но говорить ничего не стал.

- В таком случае я поведу бойцов с севера, - ответил Гэллоу.

- А я тряхну стариной и поведу флот, - произнёс Дейвенторн.

- В таком случае, раз все согласны с моим планом, мы должны начать подготовку к операции. Собирайте флот, друзья. Мы ударим в сердце дракона. До часа икс – четырнадцать стандартных суток. И ни на секунду не забывайте… во имя чего мы боремся.

- Не бойтесь, мистер Хань Вей, – произнёс голос из-под чёрной маски, - Империя способна защитить Вас. Я обещаю вам, что если Вы выполните свою часть сделки, Вы вновь станете простым честным гражданином. Просто сообщите мне о планах Сопротивления, и Вам будет гарантирована амнистия.

- Благодарю вас… премного благодарю, - поспешно произнёс низенький Хань Вей, командир абордажной группы Сопротивления, после чего поспешил ретироваться.

- Ты собираешься держать своё слово? – поинтересовался голос из передатчика на столе.

- Мне не придётся, - мрачно ответила Элис, стаскивая с лица маску, - Симонсон узнает всё и прикончит его значительно раньше.

Глава 5

- Госпожа командующий! – вытянулся по стойке «смирно», отдавая честь, лейтенант 4-й когорты 3-й роты Императорской Гвардии Сэмюэль Уэльдер.

- Вольно, лейтенант, - небрежно отсалютовала в ответ Элис, - где он?

- В стратегическом центре, - слегка замешкался Уэльдер… - мэм. Он слегка…

- Вы свободны, лейтенант. Я сама разберусь с тем, что император делает в стратегическом центре. Возвращайтесь к несению службы.

- Так точно, госпожа командующий, - поспешно ответил Уэльдер и посторонился, пропуская Элис дальше по коридору.

Стратегический центр был построен ещё две с половиной сотни лет назад, вместе с дворцом, и изначально предполагался к использованию в качестве запасного стратегического зала Генштаба, в случае, если основной по каким-то причинам будет недоступен или нежелателен. По прямому назначению ему функционировать так пока и не пришлось, пару раз во время политических кризисов здесь размещались аналитические группы, но три последних императора до Константина, похоже, просто забыли про существование этого центра, и распорядители двора, пожав плечами, там устроили склад запасных оружейных деталей для гвардии, большинство из которых уже давно устарело.

После коронации Константина стратегический центр обрёл новую жизнь. Проведя тщательную проверку планов дворца, новый император потребовал расчистить помещение и установить там новейшую аппаратуру для того, чтобы отсюда, на глубине в пятнадцать метров под землёй, можно было решать критические вопросы империи, не отвлекаясь на обычную рутину. Как правило, он не впускал сюда никого, кроме Элис и нескольких адмиралов.

Бронированные двери лифта не спеша раскрылись, пропуская Элис в круглую комнату примерно восьми метров радиусом. Здесь всё было обшито металлом. Стратегический центр был крепостью внутри крепости. Подры прямо над ним мегатонной термоядерной боеголовки лишь заставил бы бункер слегка сотрястись. Многослойная радиационная и тепловая защита, сейсмические стабилизаторы и экранированные системы связи, собственные реактор и запасы продовольствия, которых хватило бы на год – для защиты жизни и способности командовать императора было сделано всё. К счастью, пока эти меры предосторожности не понадобились ни разу.

- Привет, Элис, - Константин сидел в кресле, рассматривая проецируемую перед ним в воздух голографическую карту галактики. На столе рядом стояла кружка с чаем, - как твоя нога?

- Бедренную и берцовую кости заменили синтетической органикой, как и половину костей стопы. Операция прошла безупречно. Через неделю буду как новая, - усмехнулась девушка.

- Вообще, я скорее про ощущения. Остальное я и так знаю, я там был.

- На операции?

- Разумеется. И восемь часов после у твоей постели, пока не явился Тирендаль и не вытащил меня на заседание Сената, где обсуждался новый военный бюджет. Там меня продержали два с половиной часа, прежде чем мы совместными усилиями протолкнули два новых линейных крейсера для Третьего Флота. Потом пришли твои люди из контрразведки и принесли чёртову кучу сводок. Барт ищет убийцу по трущобам. В своём стиле. И как только я это переварил, пришел сигнал от ретрансляционного корабля, который наконец добрался до Новой Патагонии. Новости неутешительные.

- И что там произошло? – спросила Элис, опускаясь во второе кресло.

- Полюбуйся, - император нажал на кнопку на панели, и голографическое изображение тюремного комплекса возникло вместо галактической карты. Невооружённым глазом было заметно огромное тёмное пятно в юго-восточной части тюрьмы. Десятки строений лежали в руинах. Целые сегменты внешней стены были уничтожены.

- О чёрт, - произнесла Элис, - кто и как это сделал?

- Кто – неизвестно. Два стелс-бомбардировщика «Ворон», один бомбил саму тюрьму, другой атаковал ретранслятор. Оба самоуничтожились после атаки. Пленных нет. Никаких остатков. Что касается «как» - это самое плохое. Двенадцать «зажигалок» и кориумная бомба.

- Кориумная? Но… как? Их сняли с производства столетия назад. У Империи их нет. Это не старая бомба – оружейный кориум пригоден к использованию только тридцать лет после производства, уран просто распадается до слишком низкой концентрации за это время. Кто-то из оружейных баронов с восточной окраины смог построить завод по стабилизации атомной лавы?

- К счастью, нет. Я отдал приказ нашим сетям информаторов проверить все синдикаты. Ничего подобного.

- Тогда кто? И, главное, зачем?

- А вот это хороший вопрос. Бомбили казармы надзирателей. Слегка досталось Зоне Мю, изрядно повредило Зону Гамма, но практически все заключённые на месте. В джунгли сбежали четверо.

- Их нашли?

- Да. Там негде скрыться от поисковых команд. Сейчас они возвращены в камеры. Но проблема в другом. Есть пятый сбежавший.

- Кто и куда? – спросила Элис.

Император вновь нажал несколько кнопок. Голограмма тюрьмы сменилась на изображение хмурого лица мужчины средних лет. Квадратный гладко выбритый подбородок, тёмные глаза, короткая стрижка.

- Этот человек – Гарри Уэйл, пиратский капитан, пойманный СБ флота семь с половиной лет назад во время попытки ограбить конвой с боеприпасами. Заключён в Новую Патагонию за многократные убийства и космический разбой. После удара не найден в тюрьме. Трупа нет. Сканеры с низкой орбиты прочесали все джунгли. Его там нет. А знаешь, что самое плохое?

- И что же? - спросила Элис.

- Данные гиперпространственных регистраторов. Большая часть уничтожена, потому что была на поврежденном ретрансляторе. Но из того, что осталось, можно сделать вывод – скорее всего, в систему вошли не два, а три «Ворона».

- Последний подобрал его.

- Да.

На две минуты в стратегическом центре воцарилось молчание.

- Но зачем? Кому нужен капитан пиратского фрегата, каким бы мерзавцем он ни был? – прервала тишину Элис, – если бы я хотела кого-то освободить из Патагонии, то это бы был крупный криминальный барон, политический диссидент, да кто угодно, но только не пират!

- Я тоже задумался над этим вопросом. И знаешь, какой ответ? Капитан Уэйл был не нужен никому. Тогда я решил внимательно просмотреть в поисках зацепок обстоятельства его захвата. Меня смутила пара деталей. Во-первых, на корабле не нашли никого, кроме его лично, причём несколько трупов выглядели так, словно он сам их в спешке застрелил. А во-вторых, вместо того, чтобы спасаться бегством со своей частью груза, как делают все пираты, он атаковал нас по широкой дуге, заходя во фланг. Отличный отвлекающий маневр, на который любой корабль Имперского Флота обязан среагировать. Но самоубийственный для корабля, который этот маневр проводит. Так не поступит ни один космический разбойник.

- И ты озадачил этими деталями мой аналитический отдел, не так ли?

- Естественно. Если у тебя есть в подвале замка семьдесят крупных специалистов в области психологии, криминальной хроники, практической политологии и всех остальных жизненно важных для контрразведки дисциплин, только глупец не воспользуется их услугами.

- И что тебе сказали подвальные гении?

- Как обычно, они страхуются, говоря про вероятности. Но по их словам, с шансом около восьмидесяти шести процентов Гарри Уэйл – не настоящее имя нашего беглеца. На самом деле… это Алекс Симонсон.

- Симонсон? Тот самый Симонсон?

- Во плоти. Подумать только, мерзавец семь с половиной лет сидел у нас в тюрьме, и мы не знали, кто он такой, - император горько усмехнулся.

- И ты всё ещё считаешь, что это не повстанцы?

- Даже если повстанцы, то явно с чьей-то помощью. «Вороны» и кориум не так просто достать. Кто может сделать это? Безусловно, все сто двадцать герцогов в своих майоратах. Мои управляющие на Мелорис-Прайм. Военно-промышленные гильдии на Альфе и Сигме Дракона.

- Криминалитет. У них могут быть свои тайны даже от наших информаторов.

- В списке вторичных целей. Я не верю, что мы что-то там пропустили, но проверить стоит.

- Я займусь этим.

- Не просто займёшься. Мне нужен результат, - император подался вперёд и опёрся кулаками на стол, - Элис, сейчас мне плевать, какими методами ты это сделаешь. Привлекай флот, армию, полицию. Если нужно – арестовывай, допрашивай, ликвидируй кого считаешь нужным, я уже не говорю про шантаж, подкуп и подлог. Подписанный задним числом указ и машина пропаганды тебя оправдают, даже если погибнут сотни. Но достань мне ублюдков, которые посмели взорвать Новую Патагонию и освободить оттуда самого опасного врага империи, хоть из чёрной дыры. Желательно живыми, но если придётся – хоть в виде брикетов пепла.

- Ты всего один раз приказывал мне… действовать так.

- В деле Синдиката Скорпиона. И ты справилась с ним. Те сволочи мертвы.

- Потому что они нашли твоё слабое место.

- Да. Власть любого императора держится на обещании безопасности. Если ты не можешь создать у своих подданных чувство защищенности – ты теряешь трон, а вместе с ним и голову. И о какой безопасности может идти речь, если виновники этого не будут публично уничтожены?

- Я понимаю.

- Ты всегда была единственным человеком, который меня понимал.

- У меня такая работа, - рассмеялась Элис, - сложно быть любовницей и доверенной советницей человека, которого не понимаешь.

- И до этого тоже. Помнишь уроки стратегического командования?

- Это было весело. Девяносто две ничьи на симуляторе. В конце концов даже Тирендалю надоело на это смотреть. Впрочем, каждое твоё наступление было великолепным.

- Как и твоя защита. Но к делу. Есть ещё один важный вопрос.

- М?

- Собственно теракт на свадьбе.

- Ах, это… - Элис поморщилась, - как бы это ни было унизительно для твоего чрезмерного эгоцентризма, но стреляли не в тебя.

- Я это предполагал. Как минимум потому, что я жив. Вряд ли человек, который смог пронести через внешний периметр защиты ракетную установку, будет столь некомпетентен, что не сможет попасть в меня с удобной позиции.

- Так вот. Выстрел был произведён в никуда. Такое ощущение, будто убийца целился в толпу вокруг жениха и невесты, но что-то сбило прицел… или сдвинуло ракету с курса, причём в сторону, где мы с тобой сидели. Кстати, сколько жертв?

- Двое погибших, церемониймейстер и Жером, четвёртый наследник герцога Жерара Антагена. Шестнадцать тяжелораненных, в том числе Шарлотта, но ничего такого, что не смогла бы заменить современная синтетическая органика. Легкораненных человек сорок, но там многие разъехались по домам – это же герцогские семьи, у них есть свои врачи. Фредерик, кстати, отделался шоком и синяками. Однако есть новость похуже.

- Выкладывай, - кисло произнесла Элис.

- Герцог Ноксман обвинил в теракте Орловских. Из них ведь никто не получил больше, чем пару синяков. Дескать, они мстят за то, что не смогли заполучить Кальбос-Секундус.

- Да это же бред. Кальбос-Секундус – планета, на которой нет ничего, кроме очень плотно спрессованного льда. Вот спутники Кальбоса-Прайм – важные точки добычи трития для реакторов, но Секундус…

- Вот именно. Но формально придраться не к чему. Даже Имперский Трибунал такой мотив будет вынужден признать, как и право Ноксманов на династическую войну. И разумеется, сработает сложная сеть межродовых соглашений. По этим соглашениям я, кстати, буду вынужден дважды объявить войну самому себе. Большинство же прочих герцогов встанут согласно своим клятвам на одну или другую сторону. Это будет бойня в масштабах галактики.

- Мы можем это предотвратить, я надеюсь?

- Да, есть лазейка. Ты знаешь, что каждое династическое соглашение имеет возможность отсрочки в один стандартный месяц с момента наступления его условий, если в самом договоре не прописано иного. Война не нужна никому из сторонних герцогов. Соответственно, если в течение месяца, начиная с позавчерашнего вечера, будет найден убийца, то мы избежим гражданской войны.

- И это тоже предстоит сделать мне?

- Если бы только у меня был другой компетентный и абсолютно верный человек, который смог бы заняться этим вопросом, я бы по первой твоей просьбе освободил тебя от командования. Но, во-первых, такого человека у меня нет.

- А во-вторых, я бы не ушла.

- Я ведь тебя тоже знаю.

- Итак, у нас есть два дела, каждое из которых может обрушить империю и нашу власть ко всем чертям. В истории были такие совпадения, чтобы в подобной ситуации подобные вещи были не связаны?

- Были. Но не в количестве, значимом для статистики.

- Значит, будем распутывать клубок с двух сторон.

- Будь осторожна. Прежде чем умирать, вспомни, что галактике в таком случае придётся жить с императором, который сойдёт с ума на почве гибели любимой.

- Не учи меня расследованию политических дел.

- И в мыслях не было.

- Вот и отлично, - командующая гвардией встала из кресла, - главное, сделай так, чтобы финансовые отчёты были не моей проблемой.

- Как скажешь. А теперь пойдём наверх. Я полагаю, что тебе нужно отправиться в отдел контрразведки, а мне пора сделать пару официальных заявлений.

- Идём, - кивнула Элис.

За двумя самыми влиятельными персонами человечества сомкнулись дюрасталевые створки лифта.

На другом конце галактики раздался громкий писк коммуникатора.

- Расшифровка завершена. Транслирую сообщение.

На маленьком экране появилось до боли знакомое лицо.

- Стеллар-116, говорит Алекс Симонсон. Я дома. Запрашиваю стыковку.

Глава 7

В узких ущельях горного массива Гермецион завывала метель. Подобная погода с редкими затишьями здесь стояла одиннадцать стандартных месяцев из шестнадцати с половиной, составлявших один астрономический год на планете Нейто-Кассиния. Первородный пейзаж неприступных скал, казавшихся бездонными ущелий и грозовых туч, проходивших на юг, мимоходом засыпая снегом Гермецион, нарушала лишь одна деталь.

Ангар, удобно разместившийся на относительно ровной площадке, по неизвестному капризу природы выточенной ветрами среди острых пиков. Строение со всех сторон окружали либо пропасти, либо отвесные природные стены из прочнейшего гранита, и если бы какая-нибудь армия попыталась штурмовать площадку, особенно в подобную нелетную погоду, то этой армии пришлось бы долго думать над тем, как же туда добраться.

Но пятеро в скафандрах-хамелеонах, при помощи надёжных автозацепов закрепившиеся на скале в сотне метров над площадкой и разглядывающие ангар в приборы слежения, не были армией. Альпинистская подготовка, тренировки, как реальные, так и симуляции, в агрессивных зимних условиях, лучшее снаряжение, буквально пару недель назад прошедшее испытания и ещё не оказавшиеся ни в армии, ни у солдат герцогов, ни тем более на рынке, позволяли этим бойцам перемещаться там, где не осмелился бы никто другой.

- Предлагаю спуститься и наконец вынести этих мерзавцев, - женский голос раздался по связи.

- Терпение, Кейт, - откликнулся мужской, - просто терпение.

- Норвиц, мы здесь висим уже час. Мне действует на нервы чёртова ледяная пропасть подо мной.

- Мне казалось, ты неплохо себя чувствовала, когда мы забирались на самую высокую башню дворца? – ещё один мужской голос присоединился к разговору.

- Захлопни пасть, Карл, - ответила Кейт, - там у нас были гравишюты, и в случае чего мы могли просто аккуратно спланировать на землю. А здесь, с этой чёртовой метелью…

- Хватит пререкаться, - произнёс тот, кого назвали Норвицем, - не забывайте, кто здесь рядом с вами.

И Карл, уже готовившийся произнести очередную остроту в ответ, и Кейт мгновенно замолчали.

- Двое выходят в предшлюз, - вдруг сказал до сих пор молчавший четвёртый член группы, - похоже, они готовятся сменить часовых.

- Госпожа? – спросил Норвиц, - они готовятся открыть шлюз. Это наш момент.

- Идём, - коротко приказала пятая фигура.

Спустя минуту створки ворот ангара со скрипом отворились, выпуская в метель двух человек в бурых куртках поверх дешёвой термоброни. Те огляделись вокруг и поспешили к караулке, откуда как раз выходили два их товарища.

- Доброго морозца, - с ехидством, понятным даже через нагревательную маску, произнёс один из сдающих вахту.

- Иди ты нахрен, Лео, - в унисон раздражённо сказали сменщики.

- Я-то иду в тёплую кровать внутри, а вот вы здесь под самый вечер будете морозить задницы.

- Честное слово, я тебя скоро пристрелю, Лео, - ответил сменщик.

- Не трудись, - все четверо услышали голос откуда-то сбоку.

- Что…

Две шестисантиметровых стальных иглы разворотили головы Лео и одного из сменщиков. Спустя полсекунды ещё две таких же покончили с жизнью оставшихся двоих.

Кейт – а если быть точнее, Кейтлин Рейнс, гвардеец 1-го ранга, 7-я рота Императорской Гвардии - убрала парные гаусс-пистолеты в кобуры на поясе и побежала к воротам. Прямо за ней на землю со скалистого уступа спрыгнули остальные. Ланселот Норвиц, сержант, 7-я рота Императорской Гвардии. Карл Риджха, гвардеец 1-го ранга, 2-я рота Императорской Гвардии. Саймон Меллет, гвардеец-специалист по тяжёлому оружию 1-го ранга, 1-я рота Императорской Гвардии. И… Элис Айронхарт, капитан, командующая Императорской Гвардией. Именно она собрала эту группу четыре дня назад для поиска и захвата преступника, что покушался на жизнь императора. Высадившись в крохотном шахтёрском городке Октевия на южной оконечности массива, они пробыли там буквально несколько часов, после чего на специализированных гравициклах, оснащённых усиленными ветровыми стабилизаторами, выдвинулись на север, в начинающуюся бурю.

Севернее Октевии в этом регионе было немного интересного. Старая линия фортификаций раннеимперского периода, от которой осталась лишь пара сооружений, которые можно было бы назвать укреплениями – в остальном это были непригодные как для жизни, так и для обороны руины. Кроме того, здесь располагались несколько ангаров и складов контрабандистов и повстанцев, на которые раз в пару лет проводила рейды армия, называвшая это «зимними учениями в полевой обстановке». На этом борьба с ними заканчивалась – постоянные бури и сложный рельеф делали частые операции слишком дорогими при практически нулевой эффективности. Впрочем, для небольшой хорошо подготовленной группы это не стало серьёзным препятствием. Уничтожив три опорных пункта контрабандистов и допросив их обитателей, гвардейцы выяснили местоположение ангара, куда предположительно направился ракетчик.

Створки первой двери начали медленно закрываться. Слишком медленно – старый и явно обслуживаемый спустя рукава механизм на морозе просто не был способен к резким движениям. Кейтлин ворвалась в помещение шлюза. Спустя три секунды там же оказались остальные члены команды.

- Помните, мне нужны пленные, - голос капитана Айронхарт звучал глухо из-под шлема, - позаботьтесь о том, чтобы я их получила. В том состоянии, чтобы могли говорить.

- Будет сделано, госпожа, - ухмыльнулся Меллет, вскидывая тяжёлый плазмомёт.

- Есть, госпожа, - без малейших признаков эмоций подтвердил Норвиц. В его руках лежала штурмовая винтовка.

Кейтлин и Карл лишь коротко кивнули, подняв оружие: девушка – два ручных гаусс-игломёта, Риджха – электро-карабин.

Наконец массивные створки внешних ворот сомкнулись за спинами имперцев. Внутренние с шипением начали раздвигаться в стороны. Капитан натренированным движением метнула светошумовую гранату в узкую щель. Как только та стала достаточно широкой, чтобы через неё мог пройти человек, в атаку рванулся Меллет. Огонь тяжёлого плазмомёта обрушился по дезориентированным контрабандистам, немедленно скосив на пол пятерых. Следом в ангар ворвалась Кейтлин. Оружие в её руках выплюнуло иглы, окончив жизни четверых противников. Третьим из гвардейцев в помещении оказался Риджха. Его карабин тщательно выверенной нелетальной порцией электрошока вырубил ещё пару. Норвиц, вошедший четвёртым, хладнокровно пристрелил двоих. Саймон, перейдя в ближний бой, ударил одного приходящего в себя прикладом оружия, оставив без сознания. Ещё двое, вбежавшие в основное помещение откуда-то сбоку, были оглушены карабином Карла.

Весь бой занял четырнадцать секунд. Створки внутренних ворот раскрывались пятнадцать. Капитан Айронхарт вошла в помещение.

- На тепловизорах больше никого, госпожа, - произнёс Норвиц.

Элис не спеша отключила магнитные замки на шее и сняла шлем.

- Очень хорошо, сержант. Это станет хорошим дополнением к вашему послужному списку. К послужному списку каждого из вас. Но нам предстоит ещё одно неприятное дело.

Рейнс последовала примеру командира и избавилась от шлема.

- Собрать и обыскать пленных? – спросила она.

- Не забывай об уважении к своей госпоже, Кейтлин! - резко произнёс Норвиц.

- Я не требую соблюдения формальностей, - мягко ответила капитан, - особенно сейчас. Упражнения в любезностях полезны на паркетах Дворца. На операциях поиска-уничтожения мне достаточно просто «Элис» или «капитан».

Норвиц, слегка потрясенный, замолчал.

- Кейтлин, Карл, соберите оглушенных, - продолжила Айронхарт.

- Будет сделано, Элис, - ответила Рейнс.

Спустя десять минут все оглушенные в количестве пяти человек были собраны рядом с большим контейнером, валяясь на полу бесчувственными телами.

- Пожалуй, начнём с того, который лежит справа, - решила Элис, - если бы мы были в лаборатории в Столице, то можно было бы обойтись подключением к голове пары десятков датчиков и простыми вопросами. Здесь придётся сделать куда грубее. Саймон, мне нужен медицинский набор. Карл, запасной аккумулятор от карабина.

Получив желаемое, Айронхарт открыла ящичек с медикаментами и извлекла оттуда два диска радиусом сантиметров по шесть.

- Вам известно, что это, - сказала Элис без доли вопроса в голосе – каждый гвардеец был обязан знать своё снаряжение, в том числе меднабор, до последней детали.

- Нейромаршрутизаторы, - ответила Кейтлин.

- Применяются для восстановления возможности к передаче нервных импульсов при повреждении спинного мозга, - добавил Карл.

- Именно. Один из самых чистых методов пыток, - хладнокровно, как будто речь шла об утреннем чаепитии или увеселительной прогулке, произнесла Айронхарт, - прямое воздействие на центральную нервную систему. Гораздо практичнее, чем вырывать ногти, например. Ты просто вставляешь нейромаршрутизатор куда-нибудь в шейный отдел и подаёшь на него высокий переизбыток энергии. Цели гарантирована адская боль. Как будто в каждый нерв ниже внедренного элемента вонзают раскаленные иглы. После такого заговорит кто угодно. А самое главное – в случае необходимости следы устраняются элементарно. Извлекаешь диск, зашиваешь разрез, пускаешь пулю в голову и ни один врач, незнакомый с подобной техникой, не определит, что мертвеца пытали.

- И… сколько раз вы применяли подобное? – слегка побледнела Кейтлин.

- Четыре раза, - Элис вздохнула и обернулась, - и я этим не горжусь. Но ты помнишь шестой пункт устава Гвардии. Мы дали клятву не останавливаться, какие методы бы ни пришлось применить. Ради Империи и императора. А теперь подойди сюда и помоги мне.

- Будет сделано, - ответила Кейтлин , - ради Империи и императора.

При помощи извлеченного из ячейки на поясе пучка проводов диск был подсоединён к аккумулятору. Дальше из аптечки на свет явился ультразвуковой скальпель. Ограниченный искусственный интеллект машины, самостоятельно направлявшей «лезвие», позволял оперировать в полевых условиях даже человеку, не обладающему специальной медицинской подготовкой. Вся операция, включая внедрение диска, заняла не больше двух минут.

- А теперь разбудите его.

- Не фиксировать? – спросил Меллет.

- Зачем? Он всё равно что паралитик. Он просто физически не может убежать.

- Как прикажете, - Саймон достал инъектор из-за пояса и ввёл содержащееся там вещество в вену пленного. Тот через несколько секунд заморгал и начал просыпаться. Попытка встать, как и говорила Элис, ничего не принесла контрабандисту.

- Ну привет, разбойничек, - Айронхарт, хищно улыбнувшись, склонилась над ним, - у меня есть для тебя предложение. Либо ты рассказываешь мне всё, что знаешь о парне с пусковой установкой, который стрелял по императору в столице и мы просто пускаем тебе пулю в голову, либо я нажму на эту кнопку. Она соединена с диском в твоём позвоночнике. Если хочешь испытать на себе последствия высокой перегрузки болевых нервов, тебе достаточно просто молчать.

- Его здесь не было, - ответил сквозь зубы контрабандист.

- А я знаю, что был, - произнесла Элис, - но ты по-хорошему, видимо, не хочешь.

Ужасающий вопль бандита раздался по ангару. Он продолжал кричать ещё три минуты после того, как Элис прекратила давить кнопку.

- Ну что? Это прибавило тебе правдивости?

Пленник тяжело дышал.

- Ладно. Ладно. Он был здесь. Честно, я не знаю, кто он. Он дал кучу денег и предъявил мне печать Синдиката Антареса. Мы ведь работаем на Синдикат. Он пробыл здесь неделю. Потом забрал вещи – не все, только пусковую установку, рюкзак с личными вещами и кейс и отправился в столицу. Больше не возвращался.

- Что за кейс?

- Со снарядами. У него было два кейса со снарядами. Один он почти потратил здесь – четыре снаряда из пяти. Второй взял с собой. Он спешил.

- Где его вещи?

- Вон в том контейнере, - контрабандист явно попытался показать рукой.

- В каком?

- В углу. В том углу, к которому ближе всех стоит ваша девчонка.

- Кейтлин, проверь, - приказала Элис и вновь развернулась к пленному.

- Что ещё? Все возможные приметы.

- Он был… да как это сказать? Невзрачный. Глазу не за что зацепиться. Ни бороды, ни усов. Ни одной особой приметы. Глаза… вроде серые. А может, и зелёные. Волосы тоже серые. Не седые, именно серые.

- Я нашла! – крикнула Кейтлин с другого конца ангара, - здесь кейс с одной ракетой. Куча разной одежды, но никаких документов. В общем, больше ничего.

- Тогда это место нам больше не нужно. Саймон, будь так добр.

Меллет поудобнее перехватил плазмомёт и обрушил огонь на лежавших на полу.

- А теперь берём ракету и уходим. Норвиц, вызови челнок на точку посадки 11. Нам нужна лаборатория, где мы сможем установить, откуда эта штука и для чего она предназначена.

Глава 8

Первыми присутствие противника подтвердили гравитационные сенсоры. Капитаны кораблей напряжённо вглядывались в экраны, на которых один за другим из-за пределов зоны действия приборов появлялись корабли Ноксманов. Сеть тактических компьютеров флота начала анализировать порядки обеих эскадр, создавая предполагаемый рисунок боя, вычисляя наиболее ценные корабли противника, на которые будет в первую очередь направлен огонь всех возможных орудий.

Во время перелёта Элеонора из любопытства прочитала несколько военных учебников по тактике. Все они давали примерно одинаковый взгляд на современную космическую войну.

Тактика пустотных сражений, как и во все времена, строилась на доступных видах вооружения и, даже в большей степени, защиты от него. И типичный образ современных боев определили две технологии. Первая из них - электромагнитные экраны, способные крайне длительное время сдерживать обстрел из любого энергетического или околоэнергетического оружия, будь то излучатели квантов любой частоты, тахионные копья или плазменные орудия, а также с успехом отражать высокоскоростные кинетические снаряды. Вторая – лазерные комплексы противоракетной обороны, сбивавшие на подлетё ракеты и торпеды, что в силу низкой скорости могли бы пройти электромагнитный экран и доставить свой смертоносный груз – ядерную, термоядерную или антиматериальную боеголовку – прямо к корпусу корабля, либо уничтожая его сразу, либо выводя из боя с колоссальными повреждениями.

Почти сразу после изобретения высокоточных лазерных защитных комплексов адмиралы по всей галактике поняли, что теперь их флот может стать практически неуязвимым. При помощи сетей тактических компьютеров флот выстраивался в такой боевой порядок, чтобы его противоракетный огонь мог прикрывать корабли от запущенных с любого направления боеголовок.

Но именно в необходимости сохранения строгого боевого порядка крылась слабость современного флота. Нарушение строя означало потери, чаще всего, смертельные для понесшей их эскадры. Существовало два способа нарушить порядки противника – либо перехитрить противника при помощи манёвров, используя астероиды, туманности, космический мусор и любые другие объекты, оказавшиеся в локальном пространстве, чтобы разделить корабли противника и открыть, пусть даже на несколько секунд, вектор для ракетной атаки, либо сконцентрировать огонь всего флота на одном из малых кораблей врага, перегрузить его щиты и уничтожить, вынудив его собратьев перестраиваться, открывая опять же на несколько секунд вектор атаки. Подобная тактика стала причиной нового рождения москитных сил флота. Юркие бомбардировщики, слишком маленькие и маневренные, чтобы по ним могли попасть орудия главного калибра, несли на себе по три-четыре ракеты и могли в силу количества и скорости в считанные секунды выйти на любое открытое направление атаки.

Была, конечно, ещё одна тактика. При многократном превосходстве в количестве и качестве орудий флот мог попросту смести щиты кораблей противника, а следом превратить в космическую пыль и корпус. Только Имперский Флот обладал достаточной огневой мощью, чтобы использовать подобные приёмы, однако ими в охоте на пиратов и контрабандистов успехи достигались гораздо быстрее, чем сложными манёврами или долгой фокусировкой огня.

- Снять орудия с предохранителей, - приказала капитан корабля, пожилая женщина, один глаз которой был заменён кибернетическим протезом, - активировать противоракетные комплексы. Реактор в боевой режим. Мощность экранов тридцать процентов. Торпедные установки в боевую готовность.

И на мостике, и по связи раздался хор подтверждений.

- Какова синхронизация? – продолжила капитан.

- Девяносто восемь процентов синхронизации противоракетных комплексов, к началу боя прогнозируется девяносто девять и шесть десятых, - ответил молодой светловолосый лейтенант за экраном тактического компьютера.

- Хорошо. Расчётное время до начала торможения?

- Десять минут двадцать четыре секунды.

- До предела наведения орудий?

- Семь минут сорок секунд.

- Наша цель?

- Лёгкий крейсер «Бриарей». Построен пять лет назад. Структурные уязвимости экрана отсутствуют. Авиация отсутствует. Находится под противоракетным прикрытием лёгкого крейсера «Неос», эсминцев «Лючиана» и «Охотник Рассвета», корвета «Арфада» и флагманского дредноута «Антабелла». Сам прикрывает все вышеупомянутые плюс ещё три эсминца и четыре корвета. Расчётное время перестроения противника после уничтожения «Бриарея» - двадцать две с половиной секунды. Расчётное время от первого попадания до уничтожения цели – семнадцать минут, - офицер мгновенно выдавал информацию, читая сложные графики на экранах тактического компьютера, словно это были обычные слова.

Такому учили в лучших военных академиях Империи. Разумеется, даже самый подготовленный человек не мог сравниться в скорости обработки данных, полученных тактическим компьютером, с самим компьютером. Тем не менее, в ситуации, когда капитан был вынужден постоянно отслеживать сотни показателей самого корабля, предпочтительнее было сообщать подобную информацию вербально. Привычные к этому командиры, используя не только зрение, но и слух, получали данные куда быстрее, чем обычным способом.

Элеонора стояла справа от капитанского кресла. В рукаве её сине-серебряного мундира был спрятан браслет коммуникатора. В ножнах, помимо церемониального клинка, находились два вполне боевых миниатюрных пластины взрывчатки. В кобуре, где должен был быть фамильный игольный пистолет со всего тремя зарядами, лежал мощный лазерный. Сегодня дочери герцога предстояло оказаться вне закона. Ради такого стоило нарушить традиции.

- Достигнута пиковая скорость, - проговорила со своего места офицер двигателей – молодая темнокожая девушка, - начинаю торможение.

- До предела наведения орудий две минуты пять секунд, - произнёс офицер тактического компьютера.

Влад Орловский в последний раз проверил герметичность лётного скафандра и лёгким нажатием пары кнопок на приборной панели закрыл неогласовый колпак кабины. «Доблестный» лежал в одной из шестидесяти четырёх катапульт по левому борту «Несокрушимой Чести». Почти километровый в длину дредноут нёс на себе восемь эскадрилий бомбардировщиков. Сила, достаточная, чтобы уничтожить городскую агломерацию размером с континент. Но не всегда достаточная, чтобы уничтожить флот противника в космосе.

- Внимание пилотам москитных сил, - раздался по внутренней связи бесстрастный голос диспетчера, - выброс эскадрилий через тридцать секунд. Цели – любые с открытым вектором атаки. Санкционировано применение антиматериальных боеприпасов. Сражайтесь за свой мир. Сражайтесь за свою гордость. Сражайтесь за своего герцога. Сражайтесь за свою жизнь. Удачи. Выброс эскадрилий пошёл.

На несколько секунд мир перевернулся. Стремительно кувыркающийся в пространстве бомбардировщик унёсся вперёд сбрасывавшего скорость дредноута. К счастью, после нескольких лет тренировок подобные манёвры больше не вызывали у Влада тошноты.

А после этого всё выровнялось. Маневровые двигатели «Доблестного» включились одновременно с искусственной гравитацией. Траектория бомбардировщика вновь стабилизировалась.

- Эскадрилья, это ведущий, проверка связи, - услышал Влад собственный голос, - все целы?

На канале связи одно за другим раздались пятнадцать подтверждений.

- Отлично. Как подлетаем, начинаем плясать вокруг этих ублюдков и ждём окошка для торпед. Парами, как на учебных полётах. Здесь всего лишь настоящие антиматериальные снаряды вместо болванок и настоящие противоракетные комплексы вместо красной зоны на радарах.

Пилоты рассмеялись, обычное предбоевое напряжение, ощущавшееся в каждом движении и каждом слове, заметно спало.

Планета Кальбос-Секундус обладала довольно редкой для твёрдого космического тела особенностью – собственными кольцами из льда и камня, обладавшими немалой массой и плотностью по сравнению с другими подобными объектами. Кроме того, важной особенностью колец являлось отсутствие там внутренних автоматических сенсорных станций, которыми обычно было набито любое скопление космических камней в имперском пространстве – система Кальбос была открыта лишь полтора года назад, а разделена и передана новым владельцам – не больше месяца. Поставить сканирующие устройства времени ни у кого не было.

Именно эти особенности стали причиной, по которой кольца Кальбоса-Секундус оказались столь важным элементом в плане Джорджа Гэллоу. Его небольшой катер, у которого даже не было названия, прятался здесь от гравитационных сенсоров обеих сторон конфликта. Эти устройства, пусть и крайне точные, могли оценить только массу объекта. Для них Гэллоу и его судно были лишь одним из ледяных или каменных обломков посреди десятков тысяч разноразмерных каменных и ледяных обломков.

Приборы же в кабине самого Джорджа без труда наблюдали сразу за обеими дворянскими флотилиями. Значения массы флагманских дредноутов и ещё шести крупных кораблей внезапно скакнули на десятки тонн вниз. Выпущены бомбардировщики - значит, осталось тридцать секунд до активной фазы операции.

Всё было просчитано до секунды. Гэллоу точно знал, какая именно спасательная капсула, в какой момент и в какой точке пространства окажется. Точно знал, на какой скорости необходимо пройти меж сражающимися флотами, чтобы не погибнуть от лазерных и плазменных залпов. Точно знал, по какой траектории гравитационный захват потянет за собой капсулу. Как нужно будет развернуть катер, чтобы тот не разлетелся на куски при столкновении или не уничтожил ценнейшего, по крайней мере, для Гэллоу, человека.

Коммуникатор на левой руке Элеоноры завибрировал. Это могло значить только одно – операция началась.

- Позволите ли вы мне побывать на артиллерийских постах? - вежливо улыбнулась капитану дочь герцога, - я бы хотела быть там, когда мы дадим первый залп.

Капитан посмотрела на неё, казалось, с раздражением и облегчением одновременно.

- Если вы так желаете – пожалуйста, - проворчала пожилая женщина. Её взгляд ясно говорил «иди, куда хочешь, избалованная дворянская девчонка, и не мешай мне своим присутствием на мостике», - первый залп будет произведён с артиллерийского поста номер два, в носовой части.

Элеонора кивнула и поспешно вышла с мостика. Разумеется, к второму артиллерийскому посту она идти не собиралась, вместо этого направившись к палубе спасательных капсул.

- Десять секунд до вхождения «Бриарея» в зону поражения лазерных орудий, - доложил офицер на мостике, - девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один.

Ослепительный фиолетовый луч вырвался из носового орудия «Меркурия». Поток квантов верхней части видимого спектра и нижней части ультрафиолетового пронёсся мимо бомбардировщиков Орловских и Ноксманов, обрушился на щиты «Бриарея» и рассеялся в пространстве яркой вспышкой. Битва за Кальбос-Секундус началась.

Глава 9

Элис открыла глаза. Настенные часы тускло-зелёными цифрами показывали корабельное время – семь-ноль-ноль. Нащупав рукой клавишу на стене и включив светильники, капитан поднялась с кровати. Набросив на себя лёгкий халат, Элис через низенькую дверь прошла в соседний отсек и включила воду в умывальнике. Ополоснув лицо водой и закрыв кран, девушка осмотрел себя в зеркале, висевшем здесь же. Светлая кожа. Серо-голубые глаза. Небрежно подстриженные короткие золотистые волосы. Несмотря на то, что при дворе густая грива леди Айронхарт восхищала десятки мужчин и являлась предметом зависти десятков женщин, здесь и сейчас в угоду удобству ношения шлема волосы были срезаны. Жалеть здесь было не о чем – в Столице вырастить их обратно было делом одной получасовой процедуры.

Элис вернулась в каюту, надела на ноги мягкие тапки и через другую дверь вышла в обшитый металлом коридор. «Галлоглас», небольшой корвет, принадлежавший Императорской Гвардии, висел в пустом космосе в локальном пространстве Нейто-Кассинии, далеко от многочисленных торговых маршрутов, пролегавших в системе.

Элис вошла в кают-компанию. За столом задумчиво сидела Кейтлин Рейнс. Перед ней лежал инфопланшет с новостями и стояла кружка с дымящимся чаем.

- Доброе утро, капитан, - поздоровалась она.

- Доброе, Кейт. Какие новости от лаборатории?

- Карл обещает закончить анализ через полчаса. Вы хотите завтракать?

- Не отказалась бы.

Кейтлин встала и принялась что-то не спеша извлекать из контейнеров в другой части кают-компании. Элис взяла в руки новостной планшет. На первой же странице крупным планом стоял заголовок: «Имперский Сенат осуждает конфликт в системе Кальбос».

- Интересно, кто ещё верит в эти сказки про демократию и Сенат? – неожиданно спросила Кейтлин.

- Девяносто восемь процентов населения галактики, - Элис отложила планшет в сторону, - очень просто заставить народ поверить, что он сам решает, кто будет им управлять. В доимперские времена правители использовали масштабные фальсификации, чтобы в руководящий орган попадали только нужные люди. Каковы недостатки подобного подхода?

- Необходимость постоянного контроля за избирательным процессом и значительный риск недовольства населения, - ответила Кейтлин.

- Хотя бы кто-то из вас помнит курс политической теории из академии. Так вот – Константин поступает по-другому. Он просто аккуратно лишил Сенат власти, запутав политиков в дебрях расчёта сотых долей процентов военного бюджета, градостроительных программ на задворках галактики и один он сам знает каких ещё мелочей. В итоге сенаторы грызутся друг с другом, из этой грызни журналисты постоянно раздувают героический образ плюрализма и народовластия, в то время как действительно важные вопросы решаются в министерствах, которые обладают всей полнотой власти и подчинены непосредственно короне. Собственно, Сенат не принимал новых законов уже четыре с половиной года. Они регулируют бюджеты, они редактируют формулировки уголовных кодексов, они спорят с местными администрациями, но они не занимаются управлением.

- Такого на политической теории не рассказывали, - Кейтлин поставила на стол поднос с завтраком.

- Чтобы узнать некоторые вещи, нужно оказаться на миссии с фавориткой человека, который дирижирует всей этой политикой.

- Вы удивительно спокойно относитесь к своей роли при дворе, - Кейтлин вновь села за стол, - ну, я бы не стала… не знаю…

- Мимоходом упоминать о таком в разговоре с подчинённой? – усмехнулась Элис.

- Да.

- Это в своём роде честь. Он же чёртов император целой галактики. О том, чтобы оказаться с ним в постели, мечтают десятки миллиардов женщин по всей галактике. И некоторое количество мужчин. Знаешь, большинство известных мне дворянок упивались бы таким положением до умопомрачения.

- Хм. А как вы оказались… там? И сколько у фаворитки императора власти на самом деле?

- Сначала менее личный вопрос. У фаворитки столько власти, сколько она пожелает. Но вот в чём проблема – император никогда не подпустит столь близко ту, кому не доверяет. Проницательный император никогда не будет доверять той, что действительно желает чего-то, что идёт серьёзно вразрез с его собственными желаниями. А Константин чертовски проницателен. Поэтому… да, теоретически у меня очень много влияния. Практически - это не даёт мне ничего, кроме чисто материальных вещей, - Элис улыбнулась, - а теперь твой первый вопрос. Я просто… удовлетворила его страсть к многофункциональности.

- К многофункциональности?, - переспросила Кейтлин.

- Да, - капитан подняла брови, - а ты не замечала этого? Гвардия - одновременно контрразведка, личная стража и элитный спецназ. Каждое министерство организовано так, чтобы успешно заниматься сразу несколькими вещами. Адмиралтейство – не только управление и снабжение флота, но ещё и научные экспедиции и квантовые ретрансляторы. Финансовое управление дворца – не только закупка всего необходимого для резиденций, но и служба, которая скрытно проверяет, у кого в Империи сколько денег и откуда. Константину нравится, когда что-то способно успешно справляться с несколькими разными задачами. Или кто-то. Я была, хм… его адъютантом на протяжении довольно долгого времени. Он однажды спросил меня, готова ли я, если его отец умрёт через шесть месяцев, возглавить Гвардию. Я сказала… впрочем, неважно, это уже слишком личное.

- И когда это было?

- В октябре тридцать второго года. За шесть месяцев и одну неделю до смерти его отца.

- Пугающее совпадение. Если бы я была в оппозиции, я бы наверняка уже начала рассказывать про заговор с целью заполучения трона.

- Никакого совпадения. И никакого заговора.

- И что же тогда?

- Ты действительно хочешь это услышать? Разумеется, я доверяю тебе, причём как субъективно – на основе личного общения, так и на объективно – на основе глубокого нейронного сканирования, проведённого моими аналитиками. Если бы не доверяла, этот разговор бы не зашёл так далеко. Но то, что я тебе могу сказать, скрыто от всей галактики не просто так.

- Да. Расскажите мне.

- Официальная причина смерти императора Александра VI Марковица – недиагностированная ранее хроническая болезнь сердца, которая в определённый момент перешла в острую фазу и довела до смерти слишком скоротечно, чтобы для него успели подготовить синтетическую замену. На деле… тебе известно, что такое тритаин?

- Нет.

- Тритаин, официально маркирован в рейтинге запрещённых веществ как бета-двадцать семь. Тяжёлое наркотическое вещество получают из тританского полярного тростника и десятков синтетических компонентов. Александр пристрастился к наркотику ещё будучи принцем. Скорее всего, то же вещество употреблял и его отец Ксавьер. В обычных условиях употребление тритаина убивает человека за три, максимум четыре года. Клеточная медицина высшего уровня подарила императору в шесть раз больше, - Элис вздохнула, - огромное счастье, что конкретно этот наркотик не снижает репродуктивную функцию до пределов, которые не могут быть восстановлены современными процедурами. В противном случае династия рисковала прерваться. Константин знал о зависимости отца от этой мерзости. И он понимал, когда медики уже не смогут тянуть дальше нить жизни этого ожиревшего полусумасшедшего наркомана, который последние лет десять жизни, в общем, и не правил, оставив это своим церемониймейстерам и советникам. Те намеревались посадить на наркотики и Константина, чтобы продолжить расхищать Империю по кускам. Сначала явно, от чего он сразу отказался. Потом – подмешивали в еду, пытались ввести наркотик при медицинских обследованиях. Но с Константином рядом были я, Гвардия и герцог Тирендаль. Мы спасли его от подобной участи. И как только Александр умер, кое-кому пришло время платить по счетам. В девять часов вечера Барт – он тогда был ещё не суб-капитаном, а лейтенантом, - сообщил о новости Константину. Мы немедленно подняли все части Гвардии, бывшие во Дворце – почти четыре с половиной тысячи человек, в лояльности которых мы были абсолютно уверены – и начали ночь возмездия. Мы пришли за всеми придворными, на которых указал Константин. Сто пятьдесят восемь человек были расстреляны в ту ночь. Мы врывались в залы, где они проводили свои гнусные оргии, с плазменными ружьями и игломётами. Мы забрасывали их спальни осколочными гранатами. Мы убивали каждую сволочь, что посчитала себя выше императора и Империи. Шестнадцать наименее опасных схватили, судили на следующее утро и казнили, отрубив им головы фаамильными клинками из дворцового музея. Только пятерым повезло сбежать в ту ночь. Их мы нашли в течение двух месяцев и казнили их прямо на месте обнаружения. Я помню, как я прикончила главного церемониймейстера дворца. Он истошно вопил, пока я всаживала в него, одна пуля за другой, всю обойму гаусс-пистолета. Когда над дворцом вновь встало солнце, мы уже сжигали последние трупы. Через пять часов были опубликованы манифест Константина о восхождении на престол и резолюция, в которой были подробно перечислены преступления уничтоженных нами советников. Кроме тех преступлений, что были связаны с Александром. Он был выставлен просто человеком, которого сумели обмануть алчные придворные. Династия должна сохранять свой образ если не мудрых и великих правителей, то хотя бы честных и благожелательных.

- За строчками исторических учебников всегда кроются такие вещи?

- Зачастую. Мы воспринимаем прошлое, в котором не участвовали, как нечто незначительное, даже если его не пытаются от нас направленно скрыть. А в данном случае мы довольно многое засекречиваем.

- Капитан Айронхарт, я попрошу вас пройти в лабораторию, - раздался голос из динамиков в кают-компании.

- Идём, Кейт, - Элис встала, - обсуждение политики может подождать.

Карл стоял посреди лаборатории в накинутом прямо поверх чёрного поддоспешника белом халате. На столе прямо за ним лежал разделённый надвое корпус ракеты, найденной на Нейто-Кассинии. Вокруг были аккуратно разложена «начинка» снаряда. Здесь же был Норвиц, прислонившийся к стене.

- Итак, я боюсь, что я вытащил максимум из этой штуки, - кивнул вошедшим Риджха.

- И какие результаты?

- Сейчас, - Карл нажал на какие-то клавиши, и над разобранной ракетой в воздухе возникло её трёхмерное голографическое изображение в собранном виде, - Итак. Взрывчатое вещество ракеты – стандартная военная смесь для противопехотных гранат и ракет, маркировка гамма-одиннадцать. Осколочные элементы и взрыватель также вполне стандартны. Корпус не несёт на себе никаких маркировок изготовителя, не обладает какой-либо отличительной формой или материалом. Структурная целостность не нарушена – ракета ранее не вскрывалась. Основной движитель реактивный, стандартный для подобного класса снарядов. А теперь к необычному. Система комплексной корректировки курса – крайне мощная и дорогая система. Помимо гравитационных корректировочных движителей, которые на триста восемь процентов мощнее стандартных, здесь стоит уникальный массив сенсоров. Он обладает возможностью сохранять в памяти биологические показатели конкретного человека, анализировать окружающее пространство, определять точное местонахождение заложенного в память человека и корректировать по нему курс, всё за доли секунды. Но самое интересное – даже не это, а то, куда именно производится наведение. Ракета приземляется точно на расстоянии девятисот двадцати сантиметров от объекта, биоданные которого заложены в памяти. Я провёл две тысячи семьсот семьдесят компьютерных симуляций полёта этой ракеты и получаемых объектом повреждений. Ни в одной из них объект не погиб, однако во всех получил повреждения от средних до крайне тяжёлых, однако ничего даже теоретически приводящего к смерти, если объект получает немедленную медицинскую помощь.

- И на кого было нацелено оружие? – спросила Кейтлин.

- Вот в этом есть проблема. Сопоставляя с инцидентом на свадьбе, я могу назвать двух кандидатов на объект поражения ракеты. Шарлотта Ноксман, получившая повреждения почти по верхней границе полученного мной распределения. И император Константин, получивший значительно меньшие повреждения благодаря вашим действиям, капитан, - развернулся Карл к Элис.

- То есть, кто-то хотел тяжело ранить, но ни в коем случае не убить, либо императора, либо Шарлотту? – задала вопрос Элис.

- Резюмируя – именно так.

- А что по месту производства электроники?

- Я ничего не могу сказать. Схемы, обладают, по сути, лишь одним отличительным признаком – незначительной переусложнённостью соединений с корректировочными гравиприводами. Это похоже, должно было обеспечивать большую надёжность соединения за счёт нескольких контактов. Фактически – это ничего не значит, кроме небольшого перерасхода материала. И, чисто теоретически…

- Проблем с функционированием в условиях слишком сильного магнитного поля планеты, – внезапно произнесла Элис.

- Да. Откуда вы узнали?

- Когда мы принимали на вооружение ракетные установки для огневой поддержки Гвардии, у лучшей модели была именно эта проблема. Разумеется, мы указали на неё, и производитель – «Гариан Индастриз», оружейная фирма с Оцеллона – исправила недочет. Больше ни одна компания не экспериментировала с подобным переусложнением.

- И вы думаете, что здесь замешан «Гариан»?

- Нет, но это, чисто теоретически, тоже возможно. Впрочем, сейчас меня интересует кое-что другое. Мне нужен весь список предприятий, за последние пять лет принадлежавших «Гариану». Особенно те, что сейчас не в его владении.

Карл подошёл к компьютеру и защёлкал по клавишам.

- Завод боеприпасов в южном полушарии Оцеллона, был продан, официальная причина – в связи с ненадобностью из-за создания новых предприятий в более удобных местах. Покупатель – некий господин Дериу, который не стал продолжать производство, но зачем-то держит там группу из двадцати охранников. В стоимость завода также были включены станки, «Гариан» ничего оттуда не вывозил.

- Время продажи?

- Два года назад.

- За три месяца до наших испытаний. Там вполне могли остаться заготовки для будущих ракет и станки, настроенные на производство ракет под наш заказ или предшественников этих ракет.

- Значит, Оцеллон? – спросил молчавший всё это время Норвиц.

- Да. Прокладываем курс и выдвигаемся как можно быстрее. Пришло время узнать, что же там на самом деле происходит.

Глава 10

Гораций Тирендаль восседал в адмиральском кресле посреди мостика флагманского линкора «Император Ксавьер III». Огромный корабль длиной почти в две тысячи семьсот метров, по огневой мощи квантовых батарей превосходящий любой дворянский флот в галактике, несущий на борту три сотни космических бомбардировщиков и сто двадцать атмосферных. Одиннадцать тысяч сто пятьдесят два человека, включая экипажи москитных сил, служили на его борту. Этот колоссальный символ мощи имперского флота, созданный на орбитальных верфях Мелорис-Прайм, в одиночку мог выжечь поверхность целой планеты.

И здесь он был не один. Линейные корабли «Анжелика», «Железный Кулак», «Магна Галактика», «Кастигатор» и «Грифон», двухкилометровые исполины, пусть и не столь могучие по отдельности, как флагман, но являющиеся крайне мощным оружием в арсенале империи, не раз сокрушавшим мятежников, пиратов и слишком свободолюбивых графов. Двенадцать тяжёлых крейсеров и пятнадцать лёгких. Тридцать восемь фрегатов и сорок один корвет. Суммарно - восемьдесят три процента огневой мощи Первой Эскадры Имперского Флота. «Нова Ультима», корабль-близнец «Императора Ксавьера III», ещё один линкор, «Ангус», шесть фрегатов и шесть корветов оставались над столицей, защищая тронный мир и императора.

Армада под командованием Тирендаля была отправлена в систему Кальбос для контроля ситуации и оперативного вмешательства в любом случае, в каком это позволили бы имперские законы. Император выразился предельно чётко – если любой из флотов каким-нибудь образом нарушит имперские конвенции, то достаточно дать одно распоряжение о немедленном прекращении сражения, если же оно не будет выполнено – превратить в пыль нарушивших закон дворян.

Сейчас эскадра корабль за кораблём покидала искаженное пространство гипертуннеля и возвращалась в «реальный» космос системы Кальбос. Строго говоря, внутреннее пространство этих аномалий было ничуть не менее настоящим, чем обыкновенное, и подчинялось вполне определённым, пусть и во многом отличающимся от обычных для остальной вселенной, физическим законам, однако названия «реальное» и «искаженное» по какой-то причине хорошо прижились среди экипажей звездолётов.

- Сэр, силы обоих флотов обнаружены, - доложил Тирендалю офицер, - показания гравитационных сенсоров свидетельствуют о начале битвы. Масса бомбардировщиков распределена по боевой зоне. Косвенные показания тахионных фиксаторов говорят о значительном количестве выстрелов высокоэнергетическими частицами.

- Очень хорошо. Уведомляйте меня о любых изменениях. Полное ускорение вперёд. Область назначения – двадцать тысяч километров от первичной границы боевой зоны.

- Так точно, сэр, - офицер нахмурился, - сенсоры показали потерю массы одним из эсминцев Орловских. Тахионные молчат. Потерянная масса – около двух тонн. Как будто они отстрелили некий… объект. Для ракеты масса слишком большая. Торпеды эсминцы этого класса на себе не несут. Истребители тоже. Сенсоры не фиксируют этот предмет.

- Он экранирован?

- Скорее всего. Если да, тахионные датчики его найдут, когда мы приблизимся. Не мог же он бесследно исчезнуть без всякого излучения.

Тахионная физика как область науки зародилась примерно полсотни лет назад, когда тахионы – частицы, перемещающиеся быстрее, чем свет - были экспериментально обнаружены в одной из крупных лабораторий на планете Эфес. Изучение свойств этих частиц позволило не только объяснить несколько уже зафиксированных феноменов (важнейшим из которых был избыточный импульс при функционировании высокоэнергетических плазменных ускорителей, применявшихся вот уже несколько столетий), но и начать разработку качественно новых технологий. И если тахионные излучатели быстро стали известны всем и оказались важным дополнением к квантовым батареям в большинстве флотов Галактики, то вот тахионные регистраторы, позволяющие отследить практически любой мощный выброс энергии в локальном пространстве – включая, например, выстрелы из энергетических орудий, пассивное излучение электромагнитных экранов или гиперпространственный переход, - оставались пока доступны только Имперскому Флоту, предоставляя тому значимое преимущество в бою, так как обычные приёмы маскировки от гравитационных сенсоров вроде ухода в астероидное поле от тахионных регистраторов не помогали. Единственным недостатком этой сенсорной системы была слишком малая, по космическим меркам, дистанция эффективного обнаружения – гравитационные датчики всё ещё могли засекать куда более удалённые объекты, благодаря чему до сих пор стояли на всех кораблях Имперского Флота.

Одноместные спасательные капсулы стандартной модели не отличались удобством и простором. Кроме того, они не отличались бронированностью и скоростью, а также не могли похвастаться наличием хотя бы какого-нибудь электромагнитного экрана или противоракетной системы. О вооружении, даже минимальном, говорить не стоило в принципе. Конструкторы, создавшие это устройство, здраво рассудили, что всё это в конечном итоге не защитит капсулу от любого противника крупнее её самой. Поэтому в корпусе оставили лишь три системы – жизнеобеспечение, позволявшую пассажиру не испытывать нехватки кислорода до четырёх суток подряд, аварийный маяк на случай, если поблизости не наблюдалось врагов и генератор маскировочного поля, если враги присутствовали. Этот генератор создавал помехи для гравитационных сенсоров, в результате чего вместо вполне явных параметров массы спасательной капсулы противник видел на экранах лишь пустоту. Кроме того, вся конструкция была специально выкрашена чёрной светопоглощающей краской, чтобы свести к минимуму вероятность случайного визуального обнаружения.

В одной из таких капсул и лежала сейчас Элеонора. Гэллоу высчитал, скорее всего, при помощи тактического компьютера, траекторию, по которой сейчас перемещалась капсула. Кривая должна была привести её к точке, в которой её бы остановила гравитация Кальбоса-Секундус. В этот момент остановки челнок Гэллоу и подобрал бы капсулу. В теории. Практическую составляющую ещё только предстояло проверить. Пока же Орловская лежала в тесной металлической коробке массой около двух тонн. Она успела пожалеть, что взяла с собой шпагу – это архаичное и неудобное оружие явно стоило бросить на корабле, но по какой-то причине расставаться с ним не хотелось – это был как будто символ Дома, символ старой жизни.

- Сэр, тахионные датчики зафиксировали излучение объекта. Это маскировочное поле от грависенсоров. Стандартная спасательная капсула старого образца.

- И какого дьявола они отстрелили одну спасательную капсулу с одного эсминца? Неужели какой-то трус решил сбежать с космического корабля в разгар битвы?

- Не могу знать, сэр. Компьютер производит расчёт траектории капсулы. Совершенно не похоже, что это трус, сэр. Капсулы согласно штатным протоколам всегда должны быть заблокированы, блокировка может быть снята либо капитаном, либо в случае смерти капитана, либо членом Дома.

- Направьте к капсуле лёгкий крейсер, - распорядился Тирендаль, - и пусть отправит обоим флагманам гравипучки с позывными Имперского Флота и заявлением о нейтралитете в конфликте. Кроме того, переведите основные батареи в первую готовность. Не хочу сюрпризов.

- Есть, сэр, - офицер развернулся и принялся передавать данные на легкий крейсер «Каталина Федден».

- Чёртовы имперцы! – выругался Джордж Гэллоу, наблюдая на экране сенсорной системы начинавший двигаться крейсер, - будь прокляты эти трижды растреклятые имперцы и их чёртовы тахионные регистраторы! Как они опять повысили дальность обнаружения?

Маленький катер мчался по дуге, которая должна была привести его в точку встречи с Элеонорой. Энергетических резервов реактора корабля, явно не рассчитанного на несение маскировочного генератора, согласно расчётам, едва-едва хватало подобрать капсулу и уйти на достаточное расстояние, на котором не составит труда оторваться от любой погони. Впрочем, сейчас все расчёты со скоростью света разбились о новые модели регистраторов имперского флота. Гэллоу замер, рассматривая вероятные варианты действий. Обогнать крейсер ему с включённым маскировочным генератором не удастся, а если генератор отключить, то уйти будет практически невозможно. Если только не… Гэллоу ухмыльнулся. Пришло время проверить всё, чему он научился, на практике. Если он выживет, Энджетти будет до гроба завидовать такому манёвру. Если погибнет… об этом Гэллоу решил не думать.

- Компьютер, отключить маскировочный генератор. Перегрузить основной реактор на двадцать пять процентов. Включить все запасные энергоэлементы. Всю доступную мощность на двигатели.

- Принято, - ответил механический голос.

- Сэр, в трех тысячах километров от капсулы сбросил маскировочное поле челнок! – крикнул всё тот же сенсорный офицер, - скорость пятьдесят в секунду, идёт по дуге, продолжает ускоряться! Время подлёта – пятьдесят пять секунд!

- «Каталина», быстрее! – прорычал в коммуникатор Тирендаль, - заберите капсулу, живо! Что бы там ни было, она должна достаться нам!

Катер Гэллоу завершил разворот вектора скорости. Впереди в пяти сотнях километров мчалась капсула, позади в тысяче пятисот – крейсер. Хищная ухмылка застыла на лице в напряжении. Самый опасный момент во всём предприятии – сзади в тебя наводятся лазерные орудия, а спереди – надо ювелирно попасть собственным кораблём в капсулу не больше трёх на трёх метров. Такое могли провернуть лишь очень немногие пилоты. Джордж знал четверых, включая себя, в Сопротивлении, и подозревал, что ещё несколько есть в гвардейской авиации и Первой Эскадре.

«Каталина» не успевает! – воскликнул капитан «Императора Ксавьера».

- Тогда пусть наведётся и взорвет этот чёртов челнок! – Тирендаль сжал подлокотники командного кресла так, что пальцы побелели.

- Цель слишком мала для наведения, - ответил артиллерийский офицер.

- Тогда ракеты!

- Уже запущены, сэр. Но ускорения не хватит. Попадут слишком поздно.

- Дьявол!

- Он всё равно не уйдёт, сэр. Ракеты дотянутся через десять секунд после подбора. Им конец.

- Не дотянутся. Блестяще сыграно.

- Сэр?

- Блестяще сыграно. Блестяще. Кто же там сидит? Энджетти? Гэллоу? Ещё кто-то из их лучших пилотов? Я бы поставил на Энджетти.

- Сэр, с вами всё в порядке? – обеспокоенно спросил капитан.

- Абсолютно. Нас блестяще обставили, капитан. Пусть «Каталина» продолжает преследование. Это ничего не изменит, но я хочу, чтобы он понервничал. Возможно, он ещё допустит ошибку. Конечно, вероятность низкая, но она есть.

- Сэр, я не понимаю…

Капсула ударилась о поверхность катера. При почти равных скоростях захваты сработали в штатном режиме, втягивая стальную коробку Элеоноры внутрь челнока. Гэллоу, получив сигнал подтверждения, резко дёрнул рычаги управления вверх.

- Перегрузка реактора на пятьдесят процентов, - Гэллоу закусил губу.

- Принято. Расплавление внутренней обшивки при сохранении перегрузки через сорок семь секунд, - казалось, даже в бесстрастном металлическом голосе проскользнула тревога.

- Я не понимаю, сэр, - не прекращал капитан, - ракеты собьют его через восемь секунд.

Шесть красных точек были уже совсем близко к катеру. На мгновение Гэллоу усомнился в собственных расчётах. Это должен был быть безупречный манёвр.

- До столкновения четыре, - механически отсчитывал компьютер, - три…

- Снять щиты! – прошептал, попытавшись крикнуть, внезапно пересохшим горлом Гэллоу.

Как только капсула открылась, впуская внутрь себя атмосферу и звуки изнутри катера, Элеонора услышала звуки тревожного сигнала, чудовищный рёв двигателей и вторящий им яростный гул явно перегруженного реактора.

- …два… один… - неумолимо продолжал компьютер.

Все шесть ракет испарились во вспышке яркого света. Система противоракетного прикрытия «Антабеллы» - флагманского дредноута Ноксманов - автоматически идентифицировала приближающиеся снаряды как угрозу и обрушила на них огонь лазерных орудий. Уклониться от лучей, обладающих скоростью света, в галактике не мог ни один снаряд.

Тирендаль с видимым восхищением на лице откинулся в командирском кресле.

- Капитан, только что вы видели работу одного из повстанцев. Кого именно – сказать точно не берусь. Но таких пилотов в галактике единицы.

Глава 11

- Командир, прошу прощения, это… шутка?

- Нет, - с кислым выражением лица ответил Энджетти, - это миссия, которую мы должны выполнить в ближайшие три дня. Всё уже утверждено. Флот уже собирается и маскируется.

- Но… атака на Императорский Дворец? – низкорослый щуплый офицер буквально осел в кресле, - но там же защита, флот…

- Флота там, к счастью, почти не будет. Об этом мы позаботились. Во всяком случае, мы сможем высадиться и не опасаться за небо над головой.

- И что дальше? Во дворце постоянно четыре тысячи гвардейцев, автоматические системы защиты, авиация и одному чёртовому императору известно, что ещё.

- А у нас – орбитальные удары, фактор внезапности и двадцать восемь тысяч вооруженных бойцов. Согласно нашим расчётам, это победа. Мы убьём императора и положим конец войне.

- И сколько погибнет людей?

- Около двадцати пяти тысяч с нашей стороны.

- А… гражданских?

Энджетти на секунду замер.

- Все обитатели дворца. Около десяти тысяч человек.

- А что потом?

- Победа. Что же ещё? У императора нет наследника. Чёртовой династии придёт конец.

- Но… в галактике ещё сто семьдесят девять герцогов. Девять десятых из них втайне мечтает занять трон. Ещё есть эскадры Имперского Флота, командующие которых обладают не слишком ясными амбициями. Ещё есть оставшаяся половина гвардейцев по всей галактике, которые будут жестоко мстить каждому, кого посчитают причастным к гибели императора, и если раньше они были ограничены видимостью законности, то сейчас они просто утопят в термоядерном огне все планеты, что нам сочувствовали хоть в какой-то мере. После этой бескровной операции нас ждёт бойня, на которой действительно погибнут триллионы ни в чём не повинных гражданских. А сил, чтобы в такой бойне победить, у нас нет и не предвидится.

- Так, как ты, говорил бы провокатор или агент Айронхарт. Мы должны верить в революцию и в победу, Вэй.

Капитан Хань Вэй отвёл глаза.

- Я всего лишь… не понимаю, зачем мы это делаем. Да, мы сможем уничтожить имперцев, но зачем нам это, если мы не сможем восстановить Федерацию в её доимперском виде, или создать на руинах что-то, что отвечало бы нашим идеалам?

- Как минимум – мы отомстим за тех наших друзей, кого убили имперцы. Как максимум – во всеобщем хоасе мы сможем восстановиться и продолжить борьбу за своё дело с новой силой, так как против нас уже не будет организованной военной машины. У тебя есть задача – подготовить все доступные силы, Вэй. Это не обсуждается. Исполнять.

- Есть, командир, - явно сомневающийся офицер покинул каюту. Энджетти с раздражением посмотрел ему вслед. Этот парень был чертовски прав, по-своему. Мало кто из повстанцев действительно воспринимал как ценность жизни тех, за чью свободу Сопротивление и боролось. Смерть свободного человека лучше жизни раба в цепях. Но сами рабы своих цепей не видели, и Энджетти начинал сомневаться, кто же всё-таки живёт в галактике иллюзий.

Отбросив эти мысли, Никколо взглянул в иллюминатор. Его маленькая флотилия состояла из двух фрегатов, двух корветов и пяти десантных судов, заполненных солдатами Сопротивления. Инженеры в текущий момент наваривали на оба фрегата дополнительные пластины обшивки, призванные скрыть системы вооружения от осмотра со стороны, чтобы корабль мог сойти за мирного «торговца». Десантные корабли маскировать смысла не было – это и так были старые коммерческие лайнеры, пусть и переделанные изнутри, но почти не изменившиеся снаружи. Корветы же в большинстве торговых флотов выступали в качестве разрешённого эскорта от пиратских налётов, и потому их наличие не должно было вызвать подозрений – просто осторожный коммерсант заботится о собственном грузе и кораблях, не желая терять вложенные в данный караван деньги.

По всей центральной части Империи скрытно собирались подобные флотилии. Каждая из них была обеспечена собственными поддельными лицензиями на корабли и провоз грузов – ровно настолько, чтобы без проблем подойти на расстояние выстрела к столице, моментально сбросить все маскировочные элементы и открыть огонь по находящейся вокруг планеты эскадре. Суммарно объединённые силы повстанцев насчитывали почти шестьдесят боевых кораблей – в основном фрегаты и корветы, но также имелись два лёгких и один ударный крейсер. Десантные же силы составляли четырнадцать судов, от полутора до трех тысяч человек пехоты на каждом. Такого вполне хватало, чтобы связать боем один линкор, каким бы он ни был огромным, и его свиту в полтора десятка более мелких кораблей, доставить на поверхность несколько десятков тысяч боевиков и поддержать этих боевиков с орбиты.

- Есть какие-то вести от Джорджа? – возникла в воздухе позади Энджетти голограмма Амиры в полный рост.

- Нет. Он сказал, что ему нужно вытащить кое-кого из некоей крайне серьёзной передряги и он присоединится ко мне, как только сможет. Это дословно.

- Просто невероятно. Командир одного из наших штурмовых отрядов куда-то подевался перед самой важной операцией в нашей жизни, - Амира была явно крайне зла.

- Он вернётся, - хладнокровно заметил Энджетти.

- И откуда такая уверенность?

- Он - отличный пилот, у него настоящий дар избавляться от нежелательных преследователей, в конце концов, он – один из наших самых испытанных боевых товарищей, и я ему доверяю. Этого недостаточно?

- Достаточно, но… плохое у меня предчувствие, - ответила голограмма, прежде чем раствориться в воздухе.

Элеонора медленно села на пол, потирая ушибленную во время импровизированной «стыковки» руку. Шпага в ножнах и лазерный пистолет всё ещё болтались на поясе. Вокруг девушки был мрачный и узкий грузовой отсек, при создании которого явно не заботились о каком-либо удобстве. Единственная аварийная лампа заливала отсек тусклым красным светом. К одной из стен была приварена жёлтая металлическая лестница, ведущая к закрытому люку на потолке. На люке были видны пятна ржавчины.

Поднявшись на ноги и взобравшись по лестнице, Элеонора не без труда распахнула люк и оказалась в крохотном… переходе? Справа и слева были две двери. Судя по отсутствию каких-либо ручек и небольшим сенсорным панелям сбоку от каждой – автоматические. Элеонора наугад нажала на панель левой двери. Створки, медленно, со скрежетом раздвинулись.

- Привет, - проговорил Гэллоу, не отрываясь от экранов.

- Мне казалось, ты должен был забрать меня чуть позже?

- Всё пошло слегка не по плану.

- Слегка?

- Да. Мне пришлось перегружать реактор, рисковать взорваться, опускать щиты, а сейчас мы летим по краю зоны поражения противоракетных пушек твоих врагов, за нами гонится имперский крейсер, который значительно расширил зону поражения тахионных сенсоров, а чтобы вовремя прибыть к точке гиперперехода, нам придётся сейчас пролетать мимо крейсера Ноксманов «Неос». Обычный четверг, какой выдаётся мне каждую неделю.

- Э… я могу чем-то помочь?

- Здесь наверху, через соседнюю дверь, есть турель. Можешь попробовать пострелять, если кто-нибудь сядет нам на хвост. Ты разберёшься. Это не сложнее, чем палить из бластера.

- Хорошо, - ответила Элеонора.

Девушка покинула кабину пилота и открыла другую дверь. Лестница, подобная той, что вела из грузового блока, шла наверх. Взобравшись по ней, Элеонора оказалась внутри кинетической турели противокосмической обороны. Кресло, приборная панель перед ним, пара рычагов с кнопками, прозрачный купол, открывавший круговой обзор на космос вокруг. Наружу из основания купола были обращены два орудийных ствола. Элеонора уселась в кресло и осторожно нажала на крупную клавишу прямо перед собой.

Приборная панель пробудилась мгновенно, как будто только и ждала момента, когда кто-нибудь снова к ней прикоснётся. На внутренней поверхности купола появились метки целеуказателя, стволы несколько раз прокрутились вокруг своей оси.

- Ты активировала турель? – голос Гэллоу доносится откуда-то сбоку глухо, как из банки.

- Да.

- Хорошо. Теперь тяни рычаги в ту сторону, в которой цель, поднимай до нужного угла и жми на гашетку. Остальное сделает автоматика.

- Звучит действительно просто, - хмыкнула Элеонора, - и в кого мне здесь стрелять?

- Во все красные метки – это имперцы. Жёлтые – это твои бывшие вассалы. Белые – Ноксманы. Зелёными должны появляться союзники, но здесь у нас друзей нет.

- Поняла. Красных меток не вижу.

- Это значит, что на расстоянии выстрела нет имперцев, - разъяснил повстанец, - будем надеяться, оно так и останется до того, как мы выйдем из локального пространства.

- Вот уж… - начала Элеонора, когда катер ощутимо тряхнуло.

- Два истребителя Ноксманов ведут огонь по нам! – Гэллоу неразборчиво выругался по связи.

- Их нужно сбить?

- Да. Подожди. Нет. У меня есть одна идея. Постреляй по ним ради отвлечения внимания. Это ведь твой брат летает на шикарном новехоньком истребителе с серебряными крыльями?

- Да.

- Отлично. Я предлагаю тебе оставить ему прощальный подарок.

- Какой подарок?

- Возможность выиграть битву.

Не дожидаясь ответа, Гэллоу бросил катер в сторону крейсера «Неос».

- По моей команде открывай огонь по истребителям противника. Короткими очередями. Нажала-сразу же отпустила. Нам не надо превращать их в решето. Просто лишить управления.

- Я постараюсь.

- Компьютер, прогреть реверсные двигатели и выключить основные. Энергию на щиты.

- Принято, - ответил катер.

- Что ты собираешься делать? – спросила Элеонора.

- Какие объекты пропускает электромагнитный щит?

- Низкоскоростные куски вещества.

- Именно. А какие – противоракетная оборона?

- Передающие секретные опознавательные кодировки союзников.

- Вот такой объект мы и собираемся сбросить на «Неос».

- Это значит…

Не успев договорить, девушка ощутила, как её вжимает в кресло.

- Стреляй! – крикнул Гэллоу.

Купол развернулся, а стволы орудий поднялись меньше, чем за секунду. Кнопки на гашетке подались очень легко. Несколько раз прокрутившись, гаусс-автопушки выплюнули в вакуум свои боеприпасы. Очередь игл пронзила двигатели первого истребителя, а следом за ним – и второго. Несколько секунд ничего не происходило, как из обеих машин вырвались мгновенно замерзающие клубы чёрного дыма.

- Поздравляю с удачным попаданием, - горько усмехнулся Гэллоу по связи, наблюдая за падением истребителей, - теперь ты вступила в клуб убийц. Можешь гордиться - немногим удавалось начать карьеру с целого крейсера.

- Крейсера? Но это только два истребителя…

- Смотри.

Обе машины продолжали двигаться по инерции. Пройдя с лёгким мерцанием сквозь кинетические щиты, истребители с всё ещё целыми передатчиками, непрерывно транслирующими опознавательные коды, обманчиво неспешно прошли по касательной к палубе противоракетных пушек. Должно быть, на мостике «Неоса» в этот момент отчаянно пытались отключить автоматику и самостоятельно навести зенитки на собственные москитные корабли. Но времени было слишком мало. За первым истребителем там, где были орудия, остался лишь след обожжённого металла, после чего «снаряд» умчался в пустоту и был запоздало уничтожен лазерным огнём турелей другого корабля. Второй машине повезло не больше – вонзившись в корпус «Неоса» под куда более крутым углом, она не смогла сохранить целостность реактора, и все орудия вокруг, не уничтоженные первой, исчезли во вспышке небольшого атомного взрыва.

Тактический компьютер «Доблестного» зафиксировал отсутствие противоракетного прикрытия должной плотности на десятке векторов атаки на крейсер «Неос» сразу. Ни один пилот ни на одном бомбардировщике, особенно Влад Орловский на новейшей модели «Валькирии», не упустил бы подобной возможности. Одно нажатие клавиши – и две торпеды, содержащие смертельно опасные частицы антиматерии, немедленно помчались к «Неосу».

Глава 12

- Саймон, на тебя покушается местная фауна, - произнесла Кейтлин.

- Да? – отозвался Меллет, глянув наверх, откуда к нему подползала десятиметровая пятнистая змея, - ну, в таком случае, ей сильно не повезло с сегодняшней добычей.

Гвардеец молниеносным движением схватил рептилию обеими руками чуть дальше основания пасти и рывком наполовину стащил её с дерева. Прижав голову животного к земле, Саймон занёс металлический ботинок и обрушил его прямо между глаз змеи. Череп хрустнул, и через пару секунд безжизненное тело рептилии окончательно соскользнуло на землю.

- А мог бы просто застрелить, - флегматично заметила Кейт.

- Надо отрабатывать средства, которые империя вложила в эти великолепные комплекты боевой брони. Мы ведь покупали её не для того, чтобы показывать Элис, кто дальше швырнёт одной рукой камень в четверть тонны, - заявил Меллет.

- Я думаю, борьба с широкозубой оцеллонской псевдоанакондой тоже не входила в число задач, которые предполагал производитель.

- Как ты запоминаешь все эти названия? – поморщился Саймон за прозрачным лицевым щитком шлема.

- Читаю все данные о месте боя, о местном рельефе, о возможных подводных камнях и опасностях. Я знаю, что пятнистые десятиметровые рептилии, одну из которых ты только что встретил, называются широкозубыми оцеллонскими псевдоанакондами. Также я знаю, что силы их челюстей хватает, чтобы прокусывать до сантиметра стали, а если змея обвила тебя своим телом, то выбраться из них практически невозможно даже в такой броне, как у нас, - Кейтлин вытащила из-за пояса игольный пистолет и прицелилась куда-то в зелёные джунгли позади Меллета, - ну и ещё я знаю, что они всегда охотятся по двое.

На землю мягко шлёпнулось ещё одно змеиное тело. Обернувшись через плечо и оглядев труп, Меллет уважительно хмыкнул.

- Неплохой выстрел, Кейт.

- Жаль, что не мой, - Кейтлин включила коммуникатор и убрала оружие, - капитан, мне казалось, что на охоте считается дурным тоном отбирать добычу у другого?

Из зарослей показалась Элис Айронхарт с лазерным пистолетом в руке. Её камуфляжная броня внешне ничем не отличалась от снаряжения остальных гвардейцев, однако тактическая сеть, в которую были соединены все шлемы, позволяла Гвардии без труда распознавать на поле боя собственных офицеров.

- На охоте первая добыча всегда принадлежит старшему по статусу, Кейтлин. А ещё у меня лазерный пистолет, который не расходует драгоценные патроны, в отличие от твоего игольника.

- Резонно, - нехотя признала Кейтлин, - идём дальше?

- Да. Карл и Норвиц уже в километре от цели. Нам надо поторопиться.

Кивнув в ответ, Кейт развернулась и быстрым шагом продолжила свой путь сквозь джунгли. Саймон поправил закреплённый за спиной плазмомёт и последовал за ней. Элис же вновь скрылась в зелёном буйстве кустарников, трав и деревьев.

Всего четыре часа назад «Галлоглас» вышел на высокую орбиту Оцеллона. Замаскировавшись под обычное торговое судно, он прошёл прямо над интересовавшим гвардейцев объектом. То, что с орбиты казалось вполне обычным и вполне легальным заброшенным заводом, на деле оказалось целым полуподземным комплексом, оснащённым системами ПВО, защитными турелями и радарами. Впрочем, Элис это не смутило. На замаскированных десантных катерах гвардейцы двумя группами высадились за сорок километров севернее и за тридцать пять километров юго-западнее завода. Преодолев большую часть расстояния до цели на гравициклах, за пять километров до цели гвардейцы спешились и остаток пути прошли пешком, чтобы не «светиться» на радарах.

- Сто пятьдесят метров до цели, капитан, - отрапортовал Норвиц, - когда приступать к атаке?

- По готовности Кейтлин и Саймона.

- Сто метров до цели, капитан, - вмешался голос Кейтлин, - к штурму готовы.

- Прекрасно. В атаку, мальчики и девочки. Отвлеките их для меня.

Обе группы гвардейцев бросились вперёд, стремясь как можно быстрее преодолеть расстояние до цели, сначала по небольшому отрезку джунглей, а потом по изрядно повреждённой бетонной площадке, заваленной разообразным хламом. Выпрыгнув из зарослей на открытое пространство, Кейтлин взяла в руку одну из двух гранат, прикреплённых к поясу и помчалась к стенам завода. Слева то же самое проделал Меллет.

Сбоку, из развалин какого-то небольшого здания – возможно, некогда бывшего чем-то вроде контрольно-пропускного пункта – застрекотал гаусс-пулемёт. Кейт отработанным движением упала на землю, выдернула из гранаты чеку и метнула её в один из оконных проёмов здания. Пятнадцатиграммовый заряд сверхмощной боевой взрывчатки превратил строение в груду обломков. Вскочив, девушка продолжила движение. Боковым зрением она увидела, как Саймон будто случайно обронил гранату на землю. Спустя три секунды секунд ещё один взрыв оставил лишь кратер от спрятанной под землёй оборонительной турели.

Из окон наземной части завода на гвардейцев обрушились лазерные лучи. Абляционное покрытие брони с шипением испарилось, унеся с собой большую часть энергии. Кейтлин бросилась за ближайшее укрытие – им оказался какой-то ржавый грузовик, вполне возможно, оставшийся здесь от прошлых владельцев. Саймон уже прятался неподалёку за горой какого-то неопознаваемого хлама.

- По крайней мере, мы отвлекли их, - заметил он по связи, - есть идеи, как прорваться внутрь? Укрытия долго не продержатся.

- У тебя остался абляционный слой?

- Семнадцать процентов тела. Считай, что нет. Броня под таким огнём продержится секунды три.

- Светошумовая?

- Всех не накроет.

- Тогда можно начинать предлагать нестандартные решения?

- Если ты имеешь в виду безумные идеи, то да, да, черт подери, и да!

- Бери металлолом и бросай.

- Чего?

- Бери металлолом и швыряй его в противника, - терпеливо повторила Кейтлин, - сервомускулы брони на максимум.

Кейтлин увидела, как Саймон поднял обеими руками кипу какого-то металла. В ней было не меньше полутонны массы. Слегка смяв свой «снаряд», гвардеец с силой толкнул его вперёд и вверх. Хаотичное переплетение ультрастали с треском влетело в самый широкий из проёмов в стене, заставив замолчать пару стволов. Разумеется, надеяться закидать оборону хламом было бы глупо, но отвлекали подобные попытки великолепно. Встав за грузовиком в полный рост, Кейтлин задействовала все возможности брони. Проржавевшие колёса начали вращаться, грузовик медленно, но верно покатился к цели. Увлечённые пальбой по Саймону защитники заметили это не сразу. Нескольких секунд хватило, чтобы разогнать машину до небольшой скорости и преодолеть полтора десятка метров. Наконец осознавший угрозу противник перенёс огонь на укрытие Кейтлин, однако было уже поздно. Грузовик со скрежетом врезался в стену. Кейтлин моментально забросила в ближайший оконный проём вторую гранату, после чего вскочила туда сама, выхватив игольники. Долей секунды хватило, чтобы открыть огонь по всему, что двигалось, в пределах просторного зала.

Спустя шесть секунд всё было кончено. Три десятка тел, как мёртвых, так и до сих пор стонущих, валялись на голом бетонном полу. На броне Кейтлин виднелись лишь несколько следов лазерных попаданий. Сквозь окно в помещение втиснулся Меллет.

- Ну ни черта ж себе, - честно признался он, оглядев трупы, - это ты и называешь «нестандартными решениями»?

- Признаюсь, что идея не моя. Подобные методы решения задач штурма в условиях значительного численного превосходства обороняющихся были рассмотрены в третьей части гвардейского полевого справочника две тысячи семьдесят седьмого года выпуска, страница пятьдесят пять, второй параграф.

Саймон поражённо уставился на неё.

- Правда?

Кейтлин в ответ лишь усмехнулась, перезаряжая оружие.

- Идём.

Меллет достал из-за спины тяжелый пятиствольный плазмомёт и поспешил за Кейтлин в единственный ведущий из зала узкий коридор. Первые подкрепления защитников встретились гвардейцам через сорок секунд. Несколько бойцов противника с лазерными ружьями вскочили из проёма в стене справа. Все они немедленно превратились в обожженные ошметки под шквалом огня плазмомёта.

Кейтлин осторожно заглянула в проём. За ним оказалась лестничная клетка. Слегка потрескавшиеся ступени крутой лестницы уходили вниз. Единственным источником света выступало крошечное окно, в котором каким-то чудом ещё сохранилось стекло.

- Нам туда.

- Ты уверена?

- Конечно, нет, - Кейтлин недоуменно взглянула на Меллета, - но чем это направление хуже любого другого?

- И как с ней спорить? – задал в пустоту вопрос Саймон, после чего, пожав плечами, последовал за девушкой.

По пути вниз им ещё дважды попадались группы бойцов противника. Игольники и плазмомёт в обоих случаях быстро решили проблему. Наконец Кейтлин и Саймон оказались на лестничной площадке. Дисплей в шлеме показывал, что они находятся на глубине сорока трех метров под поверхностью Оцеллона. Лишь одна ржавая дверь нарушала бетонную серость площадки. Кейтлин попыталась толкнуть её.

- Саймон, доставай терморезак.

- Можно же проще, - хмыкнул Саймон. Могучий удар его кулака в боевой броне, мог бы без труда перевернуть автомобиль. На двери же осталась лишь маленькая вмятина.

- Доставай резак, - повторила Кейтлин, - хотя попытка была хорошая.

Когда плазменное лезвие коснулось двери, дело пошло на лад. Разогретый почти до сотни тысяч градусов газ медленно расплавил материал двери,после чего Саймон с видимым даже сквозь лицевой щиток шлема наслаждением нанёс второй удар, выбив дверь из проёма.

За дверью их ждала картина, совершенно не похожая на то, что они до сих пор видели на этом заводе. Голый бетон, ржавчина и атмосфера запустения сменились аккуратно окрашенными в белый стенами. Лампы под потолком освещали очередной длинный коридор, плавно поворачивавший вправо.

- Противоатомная защита, - отметила Кейтлин, - древний способ. Пока ударная волна будет проходить по коридору, она, отражаясь от стен, погасит сама себя. Так строили ещё в двадцатом веке.

- И как она спасает от современных бомб?

- Никак. Она вообще ни от каких не спасает. Ударная волна от подрываемой на поверхности термоядерной боеголовки просто не дойдёт на такую глубину, а подземная термоядерная или любая антиматериальная оставит от всего комплекса лишь красивый оплавленный кратер.

- Ну и на кой им тогда такой коридор?

- Не представляю. Если хочешь, можно попробовать спросить у местных. Единственное, что я вижу – чёртовы стены отражают излучение и не дают просканировать коридор.

Кейтлин быстрым шагом направилась дальше по коридору. Короткая вспышка откуда-то справа на мгновение ослепила её. Через доли секунды пришёл жар. Сразу за ним пришла боль в плече, груди и руке. Девушка закричала и осела на пол. На дисплее шлема возникла надпись. Множественные лазерные повреждения. Критическое состояние. Рекомендуется немедленная эвакуация. Саймон отшвырнул плазмомёт в сторону и ринулся к напарнице. Едва он успел оттащить Кейтлин назад, как второй лучевой залп пронзил воздух там, где они только что стояли.

- Кейт! Кейт! Всё в порядке?

- Стены… отражают лазер. Турель… за поворотом. Будь… осторожнее. Может быть… ещё несколько. Иди… дальше, - произнесла она сквозь боль.

- А как же ты?

- Ты мне… не поможешь здесь. Броня… сделает… что… может. Вернётесь… за мной… потом. Если… выживу…

Кейтлин потеряла сознание. Саймон поднялся.

- Да черта с два, - пробормотал Меллет, - Гвардия своих не бросает.

Вытащив из-за пояса Кейтлин зажигательную гранату, он метнул её вперёд. Белое отражающее покрытие задымилось и вспыхнуло. Одной рукой подняв бесчувственное тело Кейтлин, а второй – плазмомёт, Саймон направился вперёд по задымленному горящему коридору.

Глава 13

Элис отвернулась от сцены битвы, разворачивающейся вокруг завода. Гвардейцы должны были справиться при любом численном соотношении. Даже если бы они понесли потери… это было бы приемлемо. Служба в Гвардии всегда была добровольной сделкой с дьяволом, включавшей в качестве расплаты готовность в любую секунду отдать жизнь за императора. В цветущих горах Хальбриджа было место, называемое Аллеей Павших. Несколько десятков тысяч плит из ультрастали, каждая – в честь одной жизни, отданной гвардейцами за жизнь императора и спокойствие Империи. В конце июля каждого стандартного года, в День Поминовения, над Аллеей поднимались флаги и зажигались поминальные огни. От начала двадцать четвёртого века, когда «Сыновья Рассвета» во главе с первым императором Ксавьером Марковицем восстанавливали мир в галактике после Второго Сожжения Земли и падения Федерации Человечества, до последних лет ожесточённой борьбы с повстанцами – Гвардия помнила каждого из своих героев.

Впрочем, жаль было бы потерять Кейтлин. Отличные результаты по всем тестам, как физическим, так и интеллектуальным, беспрекословная верность, подтверждённая психозондированием мозга, лучшие рекомендации от преподавателей академии при обучении. Девочка была лучше, чем сама Элис в её возрасте. Она достойна была стать как минимум суб-капитаном, а после службы в Гвардии вполне могла бы получить высокий пост в каком-нибудь министерстве. Скорее всего, в военном.

Элис вернулась от мыслей к реальности. В первую очередь это была её миссия. Проникновение. Выбрав участок, относительно чистый от крупной растительности, она вытащила личный плазменный пистолет – настоящее произведение искусства, выполненное по индивидуальному заказу и подаренное ей Константином на день рождения около полугода назад. У императора всегда был вкус на подарки для неё. Аккуратно отрегулировав мощность, Элис выстрелила в землю перед собой ярким лучом. За двадцать секунд плазма проплавила дыру глубиной в полтора метра и диаметром в метр. Спустившись в оплавленный кратер, капитан уменьшила мощность до минимума и использовала пистолет в качестве резака, вырезав небольшой квадрат. Отогнув полученный «люк», она оглядела его с обратной стороны. Металл. Значит, она на верном пути. Ещё немного расширив отверстие и убрав оружие в специальные футляры, она скользнула в него и закрыла за собой. Броня мгновенно загерметизировалась – в таком состоянии она могла обеспечить носителя кислородом на десять-двенадцать часов.

Вокруг была вода. Широкая – около двух метров диаметром – труба водоснабжения внутри не освещалась ничем. Включив прибор ночного видения и «подсветив» себе инфракрасным светом тоннель, Элис позволила потоку воды унести себя вперёд. Согласно раздобытой гвардейцами схеме водоснабжения, эта труба вела прямиком к подземным помещениям завода.

Связь с другими членами группы почти мгновенно пропала – скорее всего, на заводе стояли генераторы помех. Теперь капитан была сама по себе. Она с чувством иронии подумала, что вряд ли в учебниках истории напишут о том, что Элис Айронхарт за полгода до становления королевой-консортом Империи Человечества пробиралась на подпольный военный завод по трубам водоснабжения. Максимум – пара строчек о том, что жена великого правителя-реформатора была офицером его личной стражи. В разделе «интересные факты». И только какой-нибудь выпускник какого-нибудь имперского университета будет ради своей научной публикации по полочкам разбирать всё, что она сказала на публике, все свидетельства её знакомых, все подробности её жизни. Элис не знала, что лучше – отсутствие всякого внимания или столь пристальное, как под микроскопом, с подробным описанием каждого движения, изучение.

Константину было проще – он, казалось, вообще не задумывался о подобных вещах. Делал политику «здесь и сейчас», проводил реформы, усыплял бдительность Сената, подчинял непокорных герцогов. Империя для него была не просто кормившим его владением и уж точно не наследством, которое он хотел оставить, чтобы прокормить потомков. «Забота о подданных» же всегда была для него лишь средством успокоить народ. Он как будто чувствовал себя неотъемлемой частью Империи. Капитаны звездолётов Имперского Флота, прослужившие с несколько десятков лет на одном корабле, часто говорили, что в этот корабль влюблены. Возможно, они бы смогли понять Константина. Две страсти: стоять у штурвала, пусть его в космосе и заменили командные панели, и возвращаться к любимой на берег, пусть теперь берегом были целые планеты.

За одним исключением. Любимая стояла по правую руку на той же палубе в роли первого помощника. И лично отправляла непокорных матросов в шлюз.

Интересно, приходил ли сам Константин к такой аллегории. Она наверняка бы ему понравилась. Элис решила, что после того, как всё закончится, обязательно поделится с императором этой мыслью.

Дисплей шлема отчаянно замигал. Активировав магнитные подошвы ботинок и левой перчатки, Элис зафиксировала себя на внутренней поверхности трубы. Правой же рукой капитан нащупала люк. Когда-то им пользовались, если хотели спуститься в трубу для очистки или обслуживания. Физическая сила гвардейской брони позволила выбить люк одним ударом кулака. Выключив магниты, Элис выбралась из трубы и огляделась. Вокруг была станция распределения воды. Ряд крупных котлов, которые нагревали воду для хозяйственных нужд, трубы, выводившие воду для охлаждения станков самого завода. Свет был выключен, однако котлы не выглядели заброшенными. Завод, похоже, функционировал не просто в полном объёме – он работал даже интенсивнее, чем до «закрытия». Элис как никогда захотелось задать мистеру Дериу – пусть его и вряд ли на самом деле так звали - ряд вопросов. Так как он наверняка был подвернут психологическому экранированию от относительно безболезненного глубинного сканирования мозга – Элис хотела бы вдобавок предварительно усадить Дериу в железное кресло и продемонстрировать ему на деле богатый дворцовый арсенал разнообразных острых предметов.

Замок на двери был вполне обычным, механическим. Вскрыть его без особых проблем вновь позволила минимальная мощность плазменного пистолета. Отперев дверь, Элис оказалась в тёмном коридоре. Согласно схемам, этот коридор был построен ещё при «Гариан». Раньше он вёл к цехам, располагавшимся над поверхностью планеты. Куда можно было попасть по нему теперь, пока оставалось загадкой. Элис начала осторожно продвигаться вперёд.

Коридор круто повернул, и Элис оказалась перед раздвижной дверью лифта . Выкрашенная в белый, она даже в призрачном свете инфракрасного визора казалась крайне чужеродной среди бетонных некрашеных стен. Контрольная панель тускло мерцала справа от двери. Элис почти нажала на кнопку вызова, но вовремя остановилась. В лифте наверняка были освещение и камера видеонаблюдения, которые оповестили бы о присутствии Элис всю службу безопасности завода. Поэтому капитан с силой раздвинула створки двери, открывая проход в шахту. Вздохнув, Элис вновь активировала магнитные подошвы и перчатки, начав медленный спуск по шахте вниз. Ползти пришлось долго – в глубину шахта составляла не меньше сорока метров. Примерно посередине висел лифт, который пришлось аккуратно обходить сбоку. Добравшись до нижних дверей, Элис раздвинула их створки. Её почти оглушил рёв системы оповещения.

- Внимание. Пожарная тревога. Сектор двенадцать. Оставайтесь на своих местах. Эвакуация не требуется. Внимание. Пожарная тревога. Сектор двенадцать. Оставайтесь…

Неужели Кейтлин или Риджхе удалось каким-то образом поджечь комплекс? И даже если удалось, то с какой целью? Элис вышла в тёмный коридор. В любом случае, было не похоже, что огонь бушевал где-то поблизости – датчики в шлеме не фиксировали присутствия в воздухе продуктов горения. Система оповещения продолжала завывать. Элис просканировала коридор – этот не был обшит отражающими белыми панелями. Не обнаружив никаких ловушек, капитан ринулась вперёд. Несколько раз повернув – к счастью, коридор не разветвлялся – Элис оказалась перед очередной дверью. Слегка приоткрыв её, она взглянула в образовавшуюся щель и присвистнула.

Перед ней лежал огромный подземный цех. Потолок уходил в высоту на добрый десяток метров. Вокруг стройных рядов станков суетились около трех сотен человек. Один за другим с конвейеров в ящики сваливались новехонькие снаряды. Рабочие на тележках увозили эти ящики куда-то в широкие двери в другом конце ангара. Элис представила, сколько боеприпасов производилось здесь ежедневно. К тому же, судя по количеству разнообразных проходов из цеха, он был не единственным.

- Стоять на месте! – раздался выкрик сзади, вслед за которым зажёгся ослепительный свет ламп. Молодой наёмник в боевой броне непонятного образца нацелил на неё лазерный пистолет, - бросить оружие, поднять…

- Стреляй сразу, какого хрена ты болтаешь, - произнесла Элис, рассматривая дымящийся плазменный пистолет в своей руке и огромную дыру в груди парня, - правда, там всё равно абляционка. Без шансов. Хоть бы сообщил своим. В таком хаосе тебя небыстро хватятся.

Переключив визор шлема в нормальный режим, Элис подобрала ключ-карточку с шеи убитого и выскользнула в цех. Похоже, здесь хватало людей в самых разных комплектах брони. Тем лучше – она привлечёт меньше внимания. Может, даже не придётся всех убивать. Быстрым и уверенным шагом Элис пересекла цех. За дверями, куда рабочие увозили снаряды, был ещё один такой же цех, а за ним – что-то напоминающее склад. Элис, не сбавляя шага, вошла в двойные двери сбоку. Наверх там вела длинная лестница, на которой околачивался сурового вида широкоплечий наёмник.

- Куда прёшь? – спросил он, - какого хрена не дерешься наверху?

- Важное донесение для начальства, - капитан порадовалась, что в шлеме её голос звучал глухо до неузнаваемости.

- Какое нахрен донесение, мать твою? Говори мне, я всё передам, - боец прибавил пару грязных ругательств.

Элис подошла поближе и наклонилась, словно чтобы шепнуть на ухо. Удар ребром левой ладони отбросил наёмника на пол, а выстрел из плазменного пистолета оставил от его головы лишь дымящуюся горстку пепла. Капитан побежала по лестнице наверх. Теперь её обнаружение было делом времени. Важно было успеть за это время добраться до кабинетов начальства и добыть данные.

Взбежав наверх, Элис оказалась в очередном коридоре. Впрочем, на этот раз он был совсем коротким и оканчивался выглядевшей странно в таком месте старинной дубовой дверью. Удар закованного в броню кулака сорвал дверь с петель.

За столом в кабинете никого не было. Лишь компьютер с несколькими экранами тихо жужжал на металлической крышке. Вытащив из пояса небольшой чип, Элис вставила его в разъём. На экранах замелькали цифры, свидетельствующие о ходе взлома системы. Сама же капитан терпеливо засела у двери с пистолетом в руках.

- Она здесь! – раздался выкрик с лестницы.

- Это точно она?

- А у кого нахрен ещё такая броня? Это Айронхарт! Чёртова подстилка императора пришла по наши души! Она уже пристрелила Майка там, в коридоре к блоку снабжения и Джонни вот здесь.

- Сегодня она свою душу отдаст. Наши наниматели хорошо за это заплатят. Она им как кость в горле. Всем собраться! Заходим по моей команде, с гранатой!

Только этого не хватало. Граната наверняка разнесёт к чёртовой матери компьютер с ценнейшими данными. Придётся импровизировать.

- Эй, мальчики и девочки! – крикнула Элис, - вам меня слышно? Выйдите из коридора, иначе вам всем конец!

- Это почему это?

- Если не отойдёте, я перегружу антиматериальный реактор завода. Мы все вместе здесь умрём. Стоят ваши кредиты ваших жизней, а?

- А ты будто сдохнуть готова, тварь? Да и не перегрузить отсюда реактор… - голос наёмника зазвучал неуверенно.

- Ну-ну. Посмотрим, как ты запоёшь, когда он взорвётся. Я гвардеец, парень, я живу, чтобы умереть за императора. А вот ты вряд ли готов лишиться возможности потратить свой гонорар. Обсудите там между собой. Я подожду, у меня еще полно времени.

- Блефует, - один из наёмников произнёс почти шёпотом, однако чувствительные датчики брони уловили и это, - надо идти атаковать.

- Ну а вдруг нет? – «командир» тоже перешёл на шёпот, - они там в Гвардии поехавшие все. Взорвёт как пить дать.

- Как она взорвёт? Это надо до самого реактора переться и там клапаны отключать. Нет такой функции на компьютерах у важных шишек.

- Ты вот этого хмыря, который себя «мистер Дериу» называл, видел? Он чокнутый. Он вполне мог бы себе такую кнопочку в кабинет поставить. Ради секретности, бла-бла-бла.

- Знал я, что на эту работу не надо было соглашаться, - заворчал третий голос, - сейчас бы сидел охранял грузовики и горя не знал. Так ведь на халяву потянуло.

- Заткнись, - в унисон произнесли «командир» и «спорщик».

- Что «заткнись»? Не Айронхарт, так копы, не копы, так армия, не армия, так чёртов Дериу и его головорезы башку снесут. К черту такую работу. Бежать надо.

Экраны отчаянно замигали, сигнализируя о завершении взлома.

- Время вышло, мальчики и девочки, - пробормотала себе под нос Элис, - слушая оживлённый спор наёмников и нажимая на пару кнопок в наручной панели. Обесточенные экраны погасли.

- Ну тебя нахрен, командир. Ладно, давай спросим, чего эта поехавшая хочет, - наконец нехотя согласился «спорщик», - эй, чего тебе надо?

- Ваши черепа для украшения дворцовой гостиной.

- Чего?

- Че-ре-па. Обожаю под осень украшать дворцовые залы черепами всякого отребья вроде вас. Получается очень стильно, знаете. Что-то в духе старинных страшных историй, только гораздо реалистичнее. Может, один какой-нибудь, поменьше, прикажу переделать в кружку и подарю императору. Он любит такое.

- Она совсем свихнулась? – спросил у своих товарищей «спорщик».

- Нет-нет-нет, - откликнулась Элис, - я просто стараюсь как можно лучше исполнять роль старательной и любящей подруги жестокого кровавого тирана. Надо, знаете, соответствовать образу. Пить кровь младенцев, развешивать человеческие черепа по дворцу, ходить в пыточную вместо шоу голограмм, дарить на день рождения пальто из кожи политических оппонентов, сбрасывать электромагнитные бомбы на заводы всяких террористов…

- Чего-чего?

Игловидный электромагнитный снаряд, сброшенный с находившегося на орбите «Галлогласа» вонзился в землю идеально перпендикулярно поверхности. Пройдя тридцать пять метров под землёй и достигнув необетонных перекрытий завода, снаряд с хлопком взорвался. Вся включенная электроника немедленно «сгорела», кое-где в буквальном смысле. Уцелели лишь экранированные специальным покрытием доспехи гвардейцев да наиболее глубоко зарытые системы контроля антиматериального реактора. Броня и оружие наёмников немедленно превратились в бесполезные и почти неподъемные скафандры. Элис вышла в коридор и по очереди добила из лазерного пистолета каждого из наёмников.

- Не бойся, про черепа я пошутила, - произнесла она, прежде выстрелить в голову «командира», - на этой работе волей-неволей ценишь чёрный юмор.

Как только генераторы помех перестали действовать, на дисплее Элис вновь появились метки всех участников отряда. Риджха и Меллет светились синим, обозначавшим отсутствие любых серьёзных повреждений. Зелёная метка Норвица свидетельствовала о повреждении доспеха без серьёзного повреждения тела. Метка Кейтлин же сияла ярко-оранжевым. Критическое состояние.

- Меллет, это Айронхарт. Что с Кейт?

- Без сознания, тяжёлые лучевые ожоги правой стороны тела. Мы добрались до местного лазарета и забаррикадировались. Я убедил местного медика оказать помощь. Они только что ломились в дверь, но бомба поумерила их пыл. Потом расскажу, как так вышло.

- Ладно. Норвиц, Риджха?

- Мы засели в одном из коридоров и отбивались от наседавших наёмников, - ответил Карл, - Ланселоту сожгло инфракрасную оптику и сервомускулы левой руки. Ранений нет.

Элис тем временем вновь включила компьютер, несколько минут назад отрубленный внедренным чипом. Строки данных побежали по экрану одна за другой. Имена, фамилии, даты, цифры… с каждой секундой всё яснее вырисовывалась схема заговора. Заговора, которым сверху дирижировал один человек, чьё имя повторялось чаще всех остальных.

- Дьявол, - произнесла капитан, - это всё объясняет.

Глава 14

Антиматерия была впервые синтезирована на ускорителях частиц ещё в далёком двадцатом веке. С тех пор фантасты, учёные и особенно военные мечтали о дне, когда убийственный энергетический потенциал антивещества будет подчинён человеку и окажется в распоряжении капитанов космических кораблей.

В двадцать шестом веке их мечта свершилась. Имперские физики научились синтезировать и удерживать антиматерию в достаточном количестве, чтобы она могла быть использована в реакторах и боеголовках. Удержать подобные вещи в секрете не вышло, и практически все промышленные гильдии или дворяне так или иначе получили эту технологию. Во время восстания принца Юлия и последовавшей за ним гражданской войны антиматерия отняла миллионы жизней, прочно закрепив за собой звание самого мощного известного взрывчатого вещества вселенной.

В две тысячи восемьсот тридцать восьмом году первой жертвой торпеды с антивеществом стал крейсер дома Ноксманов «Неос». Влад Орловский не мог сказать, что на самом деле привело к открытию бреши в оброне. Странный челнок, мелькнувший на радарах, стремительно покинул их экраны уже спустя несколько секунд. Но примерно в это же время была зафиксирована брешь в противоракетной обороне крейсера. Из двух торпед одну удалось сбить истребителю Ноксманов, который, впрочем, оказался слишком близко к боеголовке и разлетелся на атомы вместе с ней. Вторая же торпеда вошла прямо в бок «Неоса». На поле боя словно родилось новое солнце. Когда яркая вспышка утихла, лишь несколько обломков напоминали о когда-то гордом крейсере.

Карл Монтхэм смотрел на это из-за иллюминаторов «Несокрушимой Чести». Рубка почти сразу взорвалась аплодисментами. Офицеры наперебой поздравляли возвращавшегося на борт Влада с удачным попаданием. Даже сам герцог Маркус сдержанно похвалил своего сына. А Монтхэм… он не мог радоваться. Гибель «Неоса» обозначала не только провал миссии Монтхэма, но и смерти его сестры, находившейся на борту. Она всегда была предана тем, под чьей властью родилась. Но теперь её не стало, как и важнейшего звена противоракетной обороны флота. Только одно могло спасти проигранное сражение.

Карл с силой сжал небольшую капсулу, лежавшую в его кармане. Шестьсот пятьдесят миллиграммов антиматерии. Достаточно, чтобы оставить дредноут без мостика. Если повезёт, то полностью уничтожить. Переломив чёрный прямоугольник пополам, Монтхэм зажмурил глаза. Белая вспышка стёрла и агента, и ближайших офицеров, и герцога – будь проклят его род – и всё вокруг.

Второй жертвой антиматерии в 2838 году стал флагманский дредноут «Несокрушимая Честь». Старый корабль не был достаточно прочен, чтобы выдержать мегатонный взрыв. Мостик дредноута попросту испарился в космическое пространство, корпус же раскололся надвое. Воздух вырвался, забирая с собой всё живое, из всех отсеков, в которых не сработала система герметизации либо повреждения были слишком сильны. Таких отсеков оказалось большинство.

На поле боя воцарился хаос. Истребители Орловских сориентировались первыми, и пять эсминцев Ноксманов, оставшиеся без прикрытия, оказались уничтожены в считанные секунды. Прочие корабли в спешке перстраивались, закрывая своими корпусами и противоракетными батареями «Антабеллу», флагман своего герцога. Флотилия Ноксманов начинала отступление. Корабли отправляли в направлении флота Орловских рои ракет, надеясь поразить хотя бы кого-нибудь. Оставшиеся же без флагмана и хотя бы какого-то управления Орловские даже не пытались преследовать своих врагов.

- Дьявол, приём, командир! – пилот из его эскадрильи почти кричал по радиосвязи, - вы там оглохлр? Наши отступают! Ноксманы тоже!

- Приём, Майк, - отозвался Влад, - возвращаемся на носители. В запасные ангары и на внешние стыковочные. Все эскадрильи, приём, это Влад Орловский. Бой окончен, возвращаемся.

- Принято, командир.

«Доблестный» оказался на одном из внешних стыковочных узлов крейсера «Несгибаемый». Сойдя сквозь люк на палубу, Влад оказался посреди хаоса толпы. Техники, солдаты, матросы лихорадочно метались от одного стыковочного узла к другому, пытаясь в отсутствие централизованного командования принять на борт как можно больше москитных сил. Впрочем, к их чести, завидев наследника, практически все расстались, сохраняя остатки флотской дисциплины.

Влад наконец добрался до мостика. Там, похоже, капитан всё ещё удерживал ситуацию под контролем. Офицеры напряжённо вглядывались в экраны, направляя ещё остававшиеся в пространстве остатки на свободные посадочные места по всему флоту и перестраивая корабли для отражения возможной атаки.

- Они мертвы? – с ходу, не тратя времени на приветствия, бросил Влад.

- Мы не можем сказать с уверенностью. Оценить повреждения не удаётся, имперцы выслали спасательные челноки, но их прибытие на место ожидается только через одиннадцать минут, - ответил офицер сенсоров, - судя по энергетическому всплеску, ожидается гибель от семиидесяти до девяносто восьми процентов экипажа, в том числе всего персонала мостика.

- Если короче?

- Если герцог выживет, мы можем считать, что произошло величайшее чудо в современной истории.

- Ясно, - Влад усилием воли заставил себя остаться на ногах, - выйдите на связь с имперской эскадрой.

- Мы пытаемся, - произнёс капитан, - у них что-то происходит, они не принимают наши послания. Как только установим соединение, мы немедленно вам сообщим. И, сэр… на текущий момент именно вы – старший доступный наследник Дома. Это значит, что именно вы должны командовать эскадрой. Каковы будут ваши приказы?

- Черт… ладно. Первый приказ – займите позицию на орбите Кальбоса-Секундус. В боевом порядке. Нам не нужно преследовать Ноксманов. Экономьте энергию и начинайте починку кораблей. Тех, которые можете. Пусть флот будет в боеготовности. Эти мерзавцы ещё вернутся. Второй приказ – сообщите мне о местонахождении каждого выжившего члена Дома. Или нет, даже лучше соберите их здесь, на этом корабле. Третий приказ – принесите из медпункта стимуляторы. Мне нужно собраться с силами и мыслями. Четвёртый приказ - капитан, поскольку большинство старших офицеров эскадры погибли, я назначаю вас своим заместителем. Займитесь перестройкой флота, прошу вас. Я ни черта в этом не смыслю.

- Так точно, сэр. Я могу называть вас герцогом?

- До подтверждения смерти моего отца и официального признания меня главой Дома Орловских – нет, не можете.

- Так точно… сэр. Если желаете, пройдите до моей каюты. Как я понимаю, вам нужно отдохнуть. Там есть коммуникатор, если имперцы выйдут на связь или произойдёт ещё что-то важное, мы вас известим.

- Благодарю вас, капитан, - Влад на негнущихся ногах дошагал до выхода. Обернувшись у самых дверей, он как будто хотел что-то произнести, но в последний момент просто помотал головой и вышел.

Вспышка антиматериального взрыва осветила лицо Элеоноры.

- Джордж, это было то, о чем я думаю? – тихим голосом спросила она.

- Да, - повстанец был шокирован явно не меньше своей подруги, - ваш флагман взорвался. Не понимаю, как это… все батареи у них были в порядке. Ракет к ним не направлялось, сенсоры ничего особенного не фиксировали, конфигурация взрыва вообще больше похожа на внутренний, но реактор у этого типа дредноутов находится в другой части корпуса.

- Это диверсия. На мостике взорвали капсулу с антиматерией, - произнесла Элеонора, - наш начальник службы безопасности предлагал использовать такие против их кораблей, но отец отказался, это ведь миссия для смертника. Маленькие черные пластинки, по мощности взрыва как термоядерная бомба.

- Энергетическая картина взрыва очень похожа на тобой описанное. Судя по ней, пластина была прямо на мостике. Если так, то боюсь, твои мать и отец… они ведь были там, да?

- Да, - голос Элеоноры совсем упал, - они были там.

- Не знаю, как это сказать… не знаю. Никогда не был мастером говорить. Вот Альфред, тот любит речи, он бы нашёл слова утешения. Эл, они мертвы. Превратились в звездную пыль. Их история кончилась.

Элеонора заплакала. Гэллоу было потянулся к клавише отключения связи, но в последний момент убрал руку. Алекс назвал бы такое трусостью. Боец Сопротивления должен быть с боевым товарищем до конца.

- Эл, я боюсь, что никогда не смогу тебя понять. Я никогда не видел своих родителей. Отец ушёл ещё до моего рождения, я ведь даже не знал его имери. Мать умерла при родах. Я должен буду познакомить тебя с Алексом Симонсоном. Будь уверена, он… понимает, каково это. И знает, что плакать не нужно. Нужно мстить. Ты должна выжить, назло всем сволочам, что перебили твоих близких. Пусть они боятся твоей мести и знают, что каждую ночь, каждый час и каждую секунду ты идёшь за ними.

- Джордж… ты поможешь мне? – проговорила Элеонора.

- Да. Во всём, в чём смогу и даже больше. Отдам жизнь, если надо. Клянусь

- Тогда давай лететь на Камиллон. Не будем откладывать в долгий ящик. Будем мстить.

- На Древней Земле была поговорка: месть – это блюдо, которое подают холодным. Сейчас у тебя есть два человека и один разваливающийся на ходу космический челнок, на котором даже нет ядерных боеприпасов. Ты не убьёшь проклятых Ноксманов с этим. Такую битву не выиграть. Мы должны лететь в Столицу. Убить императора… а потом уничтожить твоих неприятелей всей мощью Сопротивления. Я смогу направить их в бой. Мы сможем. Будь уверена.

- Гиперпространственный переход через три… два… - вмешался бортовой компьютер, - один… начинаю переход.

Заслонки иллюминаторов и купола турели со скрежетом захлопнулись, отрезая маленький экипаж челнока от бушующих водоворотов искаженного пространства. Спустя двенадцать секунд туннель выбросил челнок на другой стороне. Промчавшись на сохранённой после выхода из гиперпространства околосветовой скорости мимо ещё недостроенной ретрансляторной станции, корабль Гэллоу направился к главной планете системы Столицы, на ходу автоматически обмениваясь зашифрованными сигналами подтверждения с союзными кораблями.

На экранах компьютеров появился величественный экуменополис. Проект по превращению целого мира в монумент инженерному искусству, экономическому и политическому могуществу человеческой цивилизации стартовал в начале двадцать седьмого века, спустя пятнадцать лет после затяжной гражданской войны, отбросившей технологическое развитие Империи на столетие назад и отправившей её в глубочайший экономический кризис. Имперская власть остро нуждалась в глобальном проекте, что обеспечил бы работой десятки миллиардов человек как на самом строящемся экуменополисе, так и на добыче ресурсов для него. Тяжесть данной работы была попросту невероятна. Миллионы погибли в процессе, но остальные миллиарды смогли своими потом и кровью создать фундамент, на котором последующие поколения возвели Столицу. В первой четверти нового, двадцать восьмого, века Столица была наконец завершена. Планета-город отняла колоссальное количество ресурсов. Однако последующий расцвет перекрыл все возможные недостатки. Торговые маршруты, десятки которых пересекались в Столице, увеличили прибыль в имперскую казну с налогов на торговлю почти втрое. Промышленная же мощь мира-города была несравнима ни с какой другой планетой – ежедневно местные комплексы производили триллионы единиц гражданских товаров, поступивших во все уголки Империи с маркировкой «произведено в Имперской Столице». Экуменополис стал постоянным и самым ценным владением династии Марковиц, быстро затмив собой и природные красоты райского Хальбриджа, и военно-промышленные комплексы Мелорис-Прайм.

И сейчас именно эту планету намеревались атаковать повстанцы. Корабли, которые скрыто несли на себе оружие и десант Сопротивления, засветились на дисплее ярко-синим среди серо-белых торговых судов и багряных боевых кораблей Имперского Флота.

- Элеонора, - произнёс Гэллоу внезапно пересохшим горлом, - твои новые броня и винтовка в грузовом отсеке. Готовься к высадке. Компьютер, установить курс на флагман союзных сил и активировать автопилот. Подключиться к тактической сети носителя десантных модулей.

Выбежав в грузовой модуль, Джордж заметил Элеонору. Девушка уже натянул обтягивающий поддоспешник и теперь сосредоточенно собирала прямо на себе сам доспех. Получалось у неё неплохо, и Гэллоу решил не вмешиваться. Вместо этого он сам за несколько секунд переоделся и начал сборку собственной брони. Поговаривали, что гвардейскую броню на бойцах собирают автоматы. На челноке такая роскошь была явно недоступна.

Через минуту Джордж уже активировал магнитные замки, надёжно зафиксировавшие на голове шлем. Элеонора справилась с надеванием брони ещё через две минуты. Неплохой результат для новичка.

Дисплей шлема подтвердил, что броня Элеоноры была правильно собрана, а связь функционировала. Гэллоу глубоко вздохнул и подключился к общей сети флота атаки.

- Говорит Гэллоу. Я готов, высаживаюсь с дополнительного челнока. Боевая группа четыре, проверка готовности.

Глава 15

Премьер-министр Герберт Антруа всегда нервничал, спускаясь в стратегический центр Дворца. Политик по опыту знал, что это место используется Константином либо во время острых политических кризисов – а в такое время император крайне не любил посторонних вопросов – либо когда правитель был попросту не в настроении выслушивать какие-либо просьбы или ходатайства. Зачастую эти состояния совпадали. Впрочем, была надежда, что в этот раз премьер был вызван во Дворец не для очередной выволочки.

Конституционный строй в Империи при Константине в целом был довольно интересен для политологов и, должно быть, для историков будущих поколений. Власть, в соответствии с древними, созданными больше тысячелетия назад, законами, делилась на три ветви. Законодательную власть представлял Сенат, насчитывавший три сотни депутатов, которые избирались по одному от сектора, а также сто восемьдесят кресел для представителей каждой из герцогских династий, включая и императорскую. Исполнительную составлял аппарат премьер-министра, избираемого императором и утверждаемого Сенатом на неопределённый срок – как правило, до того, как император смещал очередного главу правительства и требовал у Сената признать нового. Третьей, судебной ветвью власти руководил Имперский Трибунал. Одновременно верховный суд, суд, следивший за исполнением Конституции, а вдобавок ещё и единственный суд, обладавший полномочиями выносить приговор членам семей герцогов и самого императора.

Формально император находился над всеми тремя верховными органами управления, выполняя в основном церемониальные и дипломатические функции, а также подтверждая законы, принятые Сенатом. На деле так было только до коронации Константина. Парализовав Сенат, сместив предыдущего премьер-министра и поставив на это место фигуру лояльного и исполнительного Антруа, а также отправив в отставку и заменив новыми половину судей Имперского Трибунала, Константин сосоредоточил в своих руках практически всю власть, которую хотел. Правитель оставил своим министрам большую часть бюрократической работы с документами, однако все действительно важные решения теперь инициировались именно в его резиденциях, а не в кабинете премьер-министра. За жесткие, бескомпромиссные и зачастую – даже жестокие решения императора галактика заплатила немалую цену, но получила в обмен невиданные со времён первых императоров политическую стабильность и экономический рост.

Кроме этих трех властей, была и Гвардия. Её роль в Конституции была прописана максимально просто – любыми средствами и способами защищать императора, его семью и имперскую власть. «Псы Айронхарт», как их называли шёпотом в определённых кругах, фактически были ограничены только волей монарха и своего командира. Сама же капитан Элис, входя в залы для заседаний, заставляла мелко дрожать даже повидавших не одно сражение адмиралов Космического Флота и генералов Имперской Армии.

Ультрасталевые двери лифта открылись. Император сидел за столом, просматривая десятки сводок. Большинство относились либо к звёздной системе Кальбос, либо к общему положению дел в Империи. Герцоги собирали войска и перебрасывали их к границам.

- Сир, вы приказывали явиться, - стараясь не выдать волнения, произнёс премьер-министр.

- Я? – поднял глаза император, - ах, точно. Это по поводу сокращения численности армии.

- Ваш указ по сокращению численности Имперской Армии на пятьдесят миллионов человек выполняется в срок, сир. За прошедшие полтора года мы демобилизовали треть этих войск. Ожидается, что за следующие полтора остальные сокращенные также отправятся по домам.

- Вы хорошо поработали. Но я замораживаю процесс демобилизации. Императорской резолюцией. Более того, передайте военному министерству и Сенату, что я настоятельно прошу и требую пересмотреть численность вооружённых сил в большую сторону. В основном космического флота. В первую очередь мне нужен заказ трёх новых сверхлинкоров типа «Нова Ультима» вдобавок к имеющимся трём. Во вторую очередь – ещё двадцать обыкновенных линкоров.

- Сир, вы…– воскликнул премьер-министр.

- Да, я полностью в своём уме. И да, я полностью осознаю то, что делаю. Оглянись, мы на пороге гражданской войны. Если страх перед линкорами, которые за двадцать четыре часа способны очистить целую планету от любой жизни, кроме бактерий, может помочь спасти Империю, мы должны использовать его. Корабли поступят во Вторую, Третью и Пятую эскадры. Кроме того… если через неделю кризис не будет разрешён, я приведу флот и армию в боевую готовность. Поручите военному министерству заранее вычислить тех офицеров, что слишком лояльны каким-нибудь герцогам или вовсе являются отпрысками дворянских семей. В случае чего их нужно будет отстранить от командования. Я не намерен допускать очередную галактическую бойню. Если идиоты начнут войну – мы уничтожим их флоты, захватим их планеты и покончим с этим древним маразмом.

- Сир, но Имперская Конституция прямо запрещает подобные действия…

- Если соблюдение Конституции будет стоить нам гражданской войны, то к дьяволу такую конституцию. Как же мне не хватает иногда здравомыслящих людей вокруг. Без Тирендаля и Элис я ощущаю, что меня окружают чертовы бюрократы.

- Это был намёк на то, что мне пора в отставку, сир?

- Да черта с два. Когда я посчитаю, что тебе больше нечего делать в министерском кресле, Герберт, я просто вручу тебе собственную резолюцию о твоём смещении с поста. До тех пор я не принимаю от тебя ни слова об отставке. Пока что ты нужен Империи. Это ясно?

- Да, сир. Я передам ваши требования и постараюсь убедить нужных людей. Заморозка сокращения армии – это будет просто. Но бюджет на корабли, сир, придётся обсуждать на сессии Сената с вашим личным присутствием.

- Разумеется, дьявол побери представительскую демократию. Назначь сессию как можно скорее. Поговори со спикером Юн, скажи ей, что я прошу и требую, чтобы всё прошло по сокращённому протоколу.

- Да, сир, - вздохнул Антруа, явно предвидя не самую приятную встречу со спикером Сената, въедливой и подозрительной леди Юн, - ещё что-то?

- Нет. Ты свободен. Иди и выполняй.

Обоих политиков оглушили тревожные сирены. Константин мгновенно развернулся и нажал на клавишу быстрой связи, соединившись с суб-капитаном Джозефом Бартом, в отсутствие Элис ведавшим обороной дворца. Проектор сформировал в воздухе лицо офицера.

- Барт, что происходит? – безо всяких церемоний спросил император.

- Мы не знаем, сир. Эскадра на орбите атакована. Два фрегата и корвет уничтожены до активации основных противоракетных комплексов. «Нова Ультима» сообщает о множественных целях. С «Ангуса» странные сообщения, там заблокировала сама себя зона реактора, и энергетические значения растут. Остальные корабли формируют защитный строй. Гвардия на поверхности и орбитальных платформах уже занимает позиции. Один из нападающих кораблей только что передал сообщение с пометкой «лично для императора».

- Выведи мне в стратегический центр, – приказал Константин.

Голографическое лицо Алекса Симонсона было сложно с чем-то спутать. Он не успел пройти операцию по смене внешности за две недели, которые прошли с его побега.

- Константин Марковиц, - произнёс он, - я вынужден сообщить, что ваша власть подошла к своему концу. Немедленно сдайтесь и примите наш суд, тогда персонал Дворца и мирное население не пострадают.

- Я не веду переговоров с террористами и преступниками и тем более не сдаюсь на их милость, - бросил император, - если ты хочешь власти, приди и возьми её из моих мёртвых рук.

- То, чего мы и ожидали от убийцы. Нам жаль, что вы решили увеличивать число жертв. Это в некотором роде бесчестно – заставлять умирать за себя четыре тысячи хороших мужчин и женщин.

- За тебя сегодня умрёт больше, террористское отребье. Посмотрим, на что вы способны, кроме захвата космопортов и расстрелов мирного населения. Конец связи, - Константин нажатием клавиши прервал разговор, - Барт, что известно о ситуации на флоте?

- Только что получили сообщение! Реактор «Ангуса» перегружен, это диверсия! Остановить расплавление обшивки нет возможности, - ответил суб-капитан.

- Пусть экипаж покидает корабль и отключит щиты. «Нова Ультима» должна уничтожить «Ангус», иначе он рухнет на город и убьет миллионы. Возражения не принимаются, исполнять.

- Есть, сир, - ответил Барт, - «Ангус», протокол Ки-два-альфа, покинуть корабль, срочно, живее, живее! Императорский приказ!

- Займите позиции и обороняйтесь. Попробуйте остановить их на подступах и пустить минимум противников во дворец. Активируйте защитные системы. Свяжитесь с армейским гарнизоном столицы. Пусть перебросят столько сил, сколько возможно, до начала орбитальной бомбардировки. Под огнём смысла уже не будет. «Нова Ультима» должна удерживать синхронную орбиту и не подпускать противника на вектор бомбардировки самого Дворца.

- Есть, сир. Мы зададим им жару.

- Прекрасно. Кроме того, мне нужна команда телохранителей.

- Так точно, сир. Я лично возглавлю её.

- Нет, суб-капитан. Это обязанность исключительно Элис, а не её заместителей. Я лично возглавлю эту команду.

- Так… точно.

- Превосходно, - император подошёл к стене и с силой нажал на неё.

За раздвинувшимися панелями оказался комплект гвардейской боевой брони без всяких внешних опознавательных знаков. Серый металл, тускло блестевший в искусственном освещении, и ничего лишнего.

- Ээ… сир? – осмелился подать голос премьер-министр.

- Вы ещё здесь? – не оборачиваясь, бросил Константин, - тогда живо залезайте в этот отсек от брони. Он вентилируется и о нем не знает никто, кроме меня. Там вы в большей безопасности, чем где бы то ни было во Дворце.

Антруа тяжело вздохнул и заполз в отсек. Император снял со стойки бронекомплект, закрыл панели и принялся быстро надевать защиту. Делать это не больше, чем за двадцать пять секунд, Константин научился ещё в шестнадцать стандартных лет, когда они вместе с Элис только начинали свое путешествие на имперском крейсере «Преторианец». Почти два года они провели на борту, пройдя вместе с кораблём половину исследованного космоса от самых южных колоний, управляемых герцогом Хангве, до баз Эты Кита и Штальхайма на самой северной границе. Это было прекрасное время. Далеко от дворцового этикета и прочей чепухи, которую так любили отец и его придворные. Именно там Константин с Элис окончательно влюбились друг в друга.

В стратегический центр вошли четверо гвардейцев в полной экипировке. Все несли на плечах скорострельные гаусс-винтовки, а за спиной – боевые щиты.

- Сир, мы готовы.

- Отлично, - император вытащил из компьютера четыре пластинки и вручил их своим защитникам, немедленно вставившим их в шлемы, - поскольку вы теперь – командное отделение, то вы будете принимать информацию, которая в том числе предназначается для меня. Я не смогу видеть сразу всё, поэтому у каждого из вас есть данные по одному квадранту. Если это что-то важное, вы сообщаете мне. Если нет – командир на этом участке справится сам.

- Так точно, сир, – ответили гвардейцы почти синхронно.

- Сир, в семьдесят третьем квадрате высадка противника. Десантные капсулы, около сотни штук. Система обороны не справится со всеми. Касание земли через три… два… один… они совершили высадку.

Константин вздохнул.

- Значит, началось.

Глава 16

Элис почти выпрыгнула из катера на палубу «Галлогласа».

- Перенесите Кейт в медотсек, - приказала она, - окажите всю необходимую помощь, сообщайте о любых изменениях. Проложите курс к столице. Немедленно. На максимальной возможной скорости.

Не выслушивая ответа, Элис быстрым шагом направилась на мостик. Ворвавшись туда, капитан первым делом бросилась к пульту связи.

- Лейтенант, немедленно соедините меня со всеми имперскими силами, - приказала она.

- Всеми имперскими силами в секторе? – переспросил бледный офицер.

- В галактике, черт подери. Все эскадры, все космические крепости, все части имперской армии, буквально всё, что носит имперскую форму. Протокол экстренной связи Омега-47.

- Так точно, капитан, - пальцы связиста забегали по клавишам, - компьютер запрашивает авторизацию и кодовую фразу для этого протокола.

- Авторизация – Айронхарт. Кодовая фраза – Сцилла пожирает шестерых.

- Принято. Односторонняя связь установлена. Вас слышит вся галактика.

- Всем имперским силам. Говорит Элис Айронхарт, капитан Императорской Гвардии, от имени императора Константина. Всем, кто получает это сообщение, предписывается немедленно арестовать все находящиеся поблизости корабли, зарегистрированные на планете Камиллон или других владениях Дома Ноксманов. В случае оказания сопротивления эти корабли предписывается уничтожить. Всё военные силы, подчинённые Дому Ноксманов, предписывается разоружить, в случае любого неповиновения немедленно уничтожить. Герцог Альберт Ноксман обвиняется в измене Империи как государству, нарушении своей вассальной клятвы Константину Марковицу как императору, организации покушения на жизнь императора, попутном убийстве двух человек, в том числе Жерома Антагена, производстве и применении запрещённых видов вооружения класса «Альфа», династической клевете, сотрудничестве с группировками террористов и организации атаки на тюремный комплекс Новой Патагонии с сопутствующим убийством ста восьмидесяти пяти человек. До тех пор, пока Имперский Трибунал не вынесет решение по этому делу, герцог, всё его имущество и всё имущество его семьи должны находиться под арестом. Все вассалы вышеозначенного Дома временно освобождаются от своих клятв. Исполняйте именем императора.

В сотнях систем по всей галактике командиры служб безопасности, армейских частей и боевых кораблей отдавали свои приказы. Бойцы в синих полицейских и серых армейских доспехах врывались на корабли один за другим. Возмущение капитанов не интересовало никого – имперский приказ был имперским приказом.

На набережной искусственной реки Рея, протекавшей через практически всё северное полушарие столицы, Шарлотта Ноксман смотрела на зарево орбитальной бомбардировки, видное даже за сотни километров.

- Прошу прощения, леди, - двое полицейских незаметно подошли сзади, - согласно императорской резолюции, вы задержаны как член семьи опасного мятежника. Прошу вас не сопротивляться, мы проведём вас под домашний арест. Вам разрешат видеться с мужем.

На мостике «Императора Ксавьера III», куда три минуты назад дошли сведения об атаке на столицу, новое сообщение повергло в шок практически всех. Тирендаль откинулся на спинку кресла.

- Я не смогу быть в двух местах одновременно. Сделайте вот что – соедините меня с кораблями Орловских. Пусть флот идёт к точке перехода в Столицу. Кроме «Магна Галактики» и пяти фрегатов – эти пусть идут на сближение с Орловскими. Передайте капитанам, что они переходят под командование герцога Орловского или того, кто его замещает, но при условии, что Орловские немедленно атакуют Камиллон. Я санкционирую применение орбитальной бомбардировки. Вообще, я требую орбитальной бомбардировки. Сметите этого мерзавца и его замок с лица планеты и оставьте вокруг этого проклятого места только оплавленный кратер диаметром в сотню километров. Весь остальной флот – на максимальной скорости в столицу. Через сколько мы прибудем?

- Четыре часа, сэр.

- Я даю вам три с половиной. Ваш император может погибнуть. Живо, все! Исполнять!

Колоссальные корабли словно нехотя начали набирать скорость. «Магна Галактика» и её эскорт отделились, направляясь к Кальбосу-Секундус. Прочие же корабли, выжимая максимум из собственных реакторов и тахионных ускорителей, ринулись к зоне гиперперехода.

В Императорском Дворце Константин первым среагировал на обращение Элис.

- Всем отрядам, продолжать сражение! Узел связи - соедините с внешним миром и официально передайте, что это была моя резолюция и Элис говорила не только от моего имени, но и на самом деле сообщила мой приказ. После того, как эта заварушка закончится, нам будет о чём поговорить с Альбертом, - император ударил бронированным кулаком по столу, отчего его крышка немедленно раскололась.

Дворец сотрясся до основания. Бросив взгляд на экран справа, Константин закусил губу.

- Активировать дополнительные щиты и тектонические стабилизаторы. Нас бомбят сейсмическим оружием. Сколько времени мы выдержим бомбардировку?

- От трех целых трех десятых до пяти целых семи десятых часа, в зависимости от типа боеприпасов мятежников. Если им удастся прорваться внутрь и вырубить генераторы, то время резко уменьшится, вплоть до нуля, - ответил один из гвардейцев командного отделения.

- Превосходно, просто превосходно. Перебросьте седьмую роту в левое крыло, пусть займут с тяжёлым оружием галереи и балконы в малом саду. Оттуда хорошо простреливается магистральный коридор. Двадцать вторая рота – усилить охрану основных противовоздушных батарей. Тридцатая рота – разместитесь на крыше, прямо над моим личным кабинетом и коридором к нему. От кровли до электромагнитных экранов там примерно три метра, вы сможете спокойно разместиться. Берите только кинетическое и ракетное оружие. Что с гвардейским аэродромом?

- Не отвечает, сир, - отрывисто произнёс гвардеец, - лазерный обстрел мешает радиосвязи, проводной кабель уничтожила сейсмическая бомба. Командный центр на юге тоже не отвечает. Квантовая связь с орбитой функционирует, они ещё наблюдают аэродром, по-видимому, щит над ним держится. Передовой отряд мятежников медленно продвигается в семьдесят третьем квадрате, противник запустил почти все остальные капсулы. Время прибытия – три минуты.

- Да, я бы сделал так же. Массовый одновременный сброс всех войск, чтобы у нашей ПВО было как можно меньше времени и при этом как можно больше целей. Продолжайте наблюдать за ситуацией и сбейте сколько сможете. Остальных мы встретим здесь. Как «Ангус»?

- Сходит с орбиты через восемнадцать минут. Эвакуация должна закончиться через четырнадцать. Уничтожить успеваем.

- Хорошо. Главное – используйте лазеры, а не ракеты. Мне совершенно не нужен термоядерный взрыв над моей собственной головой. Разместите экипаж на орбитальных станциях. Там есть свободное пространство.

- Так точно, сир.

Лазерные лучи и бомбы продолжали перепахивать огромный дворцовый парк. Самые разные боеприпасы – от сотни лет как устаревших снарядов, в которых ещё ограниченно применялся порох, до новеньких тактических атомных бомб, только пару недель назад сошедших с конвейера. Растения, скульптуры, абсолютно всё, что было на поверхности, оказалось уничтожено, оставив после себя лишь воронки, выжженную и местами спекшуюся в стекло землю. Однако дворец всё ещё держался. Взрывы, как чудовищные огненные цветы, распускались на незримой поверхности силового экрана. Бойцы тридцатой роты, максимально затемнив визоры шлемов, сидели всего в паре метров от огненного ада. «Доверие к щитам» было одним из важных компонентов в подготовке гвардейца – ещё курсантами все из них стояли без брони на артиллерийском стрельбище под огнём крупнокалиберных термобарических снарядов, под прикрытием лишь силового щита. Подобными тренировками у бойцов вырабатывали способность сохранять спокойствие, даже если отделявшая от гибели стена была прозрачным куполом.

Добравшиеся до Дворца два батальона Имперской Армии заняли позиции в обширном вестибюле. Эти части не могли похвастать гвардейской силовой бронёй с её мощными сервомускулами, десятками функциональных датчиков и встроенным оружием. Тем не менее, огневая мощь пятисот автоматических гаусс-винтовок никогда не бывала лишней. Тяжёлые роторные лазеры, извлеченные из дворцовых арсеналов, делали эти войска ещё более грозной силой.

- Сир, противник высадился. Значительное присутствие в квадратах со второго по девятый, с девяносто первого по девяносто пятый, а также в тридцатом, сороковом, пятидесятом и в шестидесятом.

- Вывести на стол тактическую карту.

Над панелями возникло призрачно-серое изображение дворца и окрестностей, поделённое на сотню квадратов по четыре квадратных километра площадью каждый. Багровые треугольники, обозначавшие повстанцев, появились в названных бойцом квадратах. Жёлтые точки гвардейских подразделений в основном находились во дворце, но несколько располагались на дворцовом аэродроме, а одна в маленьком строении на юге. Все прикрытые от бомбардировки зоны светились зелёным.

- Свяжитесь с «Новой Ультима». Если они смогут – пусть дадут залп по повстанцам, особенно в южном секторе. Но никакого риска, повторяю, никакого риска! Они – единственное, что помешает мятежникам прямой наводкой бить по Дворцу. Как командный пункт на юге?

- Держится, сир. Повстанцы продвигаются к нему, временно прекращая бомбардировку квадратов, в которые сами вступают. Кабели к этому пункту уцелели, размещённая там двадцать шестая рота ещё не вступила в бой.

- Как странно, - задумчиво произнёс император, - почему они не взорвали этот пункт? Там слабый щит и туда у них есть возможность для прямой атаки. Полтора десятка лазерных попаданий и двадцать шестая рота – покойники. Нет, они хотят захватить командный пункт. Но там ведь нет ничего ценного, кроме систем связи…

- Возможно, они хотят координировать оттуда собственные силы и ставить помехи для нас?

- Нет, какой в этом смысл? Во Дворце везде есть резервная проводная связь как раз на этот случай, а друг с другом они и так имеют связь. Нет… нет… они хотят что-то передать, причём передать это именно нам. Как спросила бы Элис – что бы отправил своему злейшему врагу, если бы у меня вдруг была подобная возможность? Я бы предпочёл что-нибудь максимально разрушительное… вирус. Да, да, да. Немедленно уничтожьте всю связь с южным командным пунктом.

- В каком смысле уничтожить, сир?

- В самом, мать его, прямом! Разрежьте кабель лазерным лучом, проплавьте его плазмой, черт возьми, не мне учить вас ломать ценное и дорогое имущество!

- Е… есть, сир. Отделение один-четыре, уничтожить кабель, ведущий ко второму командному пункту. Немедленно, это императорский приказ.

- Сэр, противник начинает атаку на аэродром. И на южный командный пункт.

Константин закрыл глаза.

- Я их не забуду. Мы их не забудем. В День Поминовения мы поднимем флаги над их могилами. Но большего мы сделать не можем. Продолжайте исполнять свой долг. А они исполнят свой.

Глава 17

Сотни десантных капсул с грохотом входили в плотные слои атмосферы. Спускательные устройства подобного типа были невероятно просты в эксплуатации – как любил выражаться отец Алекса, «единственное, что требуется от десанта – это умение крайне быстро и доходчиво молиться». На высоте в двадцать километров над поверхностью планеты капсула автоматически активировала первый гравишют, замедлявший падение. Второй гравишют активировался на пяти километрах, стабилизируя скорость падения. Последний, самый сложный и дорогой – на высоте полутора километров, и служил он для корректировки направления, обеспечивая точное попадание в заданные до высадки координаты. После приземления капсула раскрывались, и отделение из десяти бойцов, как правило, в загерметизированной боевой броне, оказывалось прямо посреди позиций противника. Несомненным плюсом капсул была – из-за малых размеров и высокой скорости на начальном этапе – практическая неуязвимость к огню истребителей и прочих кораблей с орбиты. К этому добавлялись низкая, по сравнению с полноценными боевыми челноками, стоимость и компактность, позволяющая десятками и сотнями выбрасывать капсулы даже из кораблей, не предназначенных для высадки. Из стратегических минусов отмечалась низкая грузоподъемность и высокая вероятность потери аппарата – ремонт капсулы и поднятие обратно на носитель занимали целые дни, и далеко не всегда район, куда она приземлились, оставался в руках сил вторжения. Помимо этого, капсулы, не обладающие даже намёком на маневренность и довольно медленные в нижних слоях атмосферы, были крайне уязвимы для планетарных систем противовоздушной обороны, что отчасти компенсировалось количеством и массовостью запуска. Вдобавок к капсулам, чтобы сбить с толку прицельные компьютеры, выбрасывались десятки тысяч сверхтермостойких металлических игл, создававших помехи для систем обнаружения.

Но в основном солдаты не любили капсулы за неудобство и тесноту. Десантироваться приходилось стоя, будучи намертво прикреплённым к стенке аппарата, причём свободного места внутри не было вовсе. «Консервная банка» была самым безобидным из всех прозвищ, что давали десантной капсуле как имперские военные, так и иррегулярные формирования всех мастей. Генералы, впрочем, редко обращали на подобные вещи внимание, пока плюсы для всех перевешивали минусы. Отсутствие комфорта считалось крайне небольшим минусом.

Первая высадка Алекса Симонсона не была боевой. Это был скрытый выброс на паре капсул на пустынную планету на восточном краю человеческих территорий. Повстанцы в очередной раз скрывались от гвардейского преследования. Корабль, на котором они летели, на автопилоте продолжил курс до местного астероидного пояса, где как будто случайно потерпел крушение. Экипаж же, возглавляемый отцом Алекса, Гарри Симонсоном, в краткий промежуток времени, в который судно вышло из зоны действия орбитальных детекторов, выбросились на четырёх аппаратах и совершили посадку на планету. Алекс – ему тогда было лишь шестнадцать - все ещё помнил, что отец ничего не сказал перед тем, как войти в капсулу. Перед любой схваткой или заданием Гарри находил слова поддержки и ободрения для своих людей. Единственными случаями, когда он готовился к бою молча, были именно подобные высадки.

Теперь Алекс понимал, почему. Небо над столицей словно пожирал огонь. Никакие бомбардировки, средства противодействия электронике и отвлекающие иглы не могли подавить системы обороны Дворца. На дисплее его шлема было выведено число, означавшее число уцелевших капсул в его боевой группе. И это число стремительно уменьшалось. Уже девятьсот пятьдесят одна вместо тысячи сброшенных.

В ту первую высадку Алекса было совсем не так. Никаких оборонительных лазеров, никаких бомб и никаких смертей. Лишь грохот трения о воздух за бортом и тихий шелест гравишюта. А на тысячи километров вокруг места приземления не было вообще никого, исключая мелких мышей, которые впрочем, тоже не отличались многочисленностью. В пещере неподалёку повстанцев уже ждали гравициклы, заботливо оставленные местными союзниками. Добравшись до космопорта, они разделились и сели на разные коммерческие корабли. Алекс вновь встретился с отцом лишь через полгода.

Второй гравишют с тихим шипением активировался, окончательно выравнивая скорость падения до приемлемой, чтобы сохранить целостность десанта. Только восемьсот семьдесят восемь капсул преодолели этот «пятикилометровый рубеж». Впрочем, теперь все было достаточно быстро. Алекс передал всем своим солдатам закодированный сигнал «приготовиться к атаке» и начал считать секунды до приземления. На тридцать второй секунде, как и было запланировано, заработал третий гравишют. Через восемнадцать секунд раздался удар. Капсула несколько секунд простояла на земле, после чего её верхняя часть с шипением раскрылась подобно цветку.

- Пошли, пошли, живо! – закричал по радиосвязи Симонсон, лишь мельком бросив взгляд на счётчик капсул, который наконец прекратил уменьшаться. Восемьсот двенадцать. Больше полутора тысяч товарищей по оружию никогда не увидят этой победы. На секунду Алекс задумался, сколько ещё людей до неё не доживут, но быстро прогнал эту мысль.

- Алекс, это Амира, - заработал коммуникатор, - мы успешно высадились. Потери около пятисот бойцов, по нам стреляли не так интенсивно. Иду с половиной солдат к командному центру, пока не встречаем противодействия. Энджетти с остальными продвигается к дворцу. От Джорджа что-нибудь слышно?

- Нет пока… постой.

- Алекс, это Джордж. Говорю с чужого коммуникатора, мой разбился при высадке. Перекинь меня на командный канал.

- Принято, готово. Как ситуация?

- Потеряли, - Гэллоу шумно вздохнул, - около тысячи. Там плотный огонь. Парни рассредоточились по фронту и движутся к аэродрому. Всё по плану. Гвардейцев пока не видно. Впрочем, я бы на их месте тоже не высовывался под эту бомбардировку. По виду и не скажешь, что здесь когда-то был роскошный парк.

Алекс оглядел лежащее перед ним пространство. Больше всего оно теперь походило на какой-нибудь маленький спутник без атмосферы, который никто даже не пытался терраформировать.

- Да, ты прав, Джордж. Но судьба парка меня сейчас не заботит. В атаку.

- Есть, командир, - Гэллоу отключился от командного канала, - Эл, спасибо тебе за коммуникатор. Всем бойцам – наступаем, живо! Не подставляйтесь под огонь, занимайте кратеры, если придётся. Отряды «Альфа», «Полифем» и «Виктор» прикрывают с правого фланга, «Лерна» и «Дельфия» - с правого! «Помпей» и «Архимед», атакуют аэродром с двух сторон, «Менелай» заходит с тыла, «Гермес» в резерве! Выполнять!

При помощи кодовых сигналов командиры подтвердили получение приказа. Тысячи повстанцев из девяти отрядов в быстром темпе продвигались по выжженной земле. Ни на какую боевую технику и артиллерию, кроме орбитальной бомбардировки, рассчитывать не приходилось.

- Гэллоу, это «Альфа»! – рааздалось по командному каналу, - вступили в боевое соприкосновение с противником! Повторяю, вступили в бой с противником! Мы заняли оборону на местности к западу от аэродрома!

- Принято, «Альфа». Отвечайте огнём, но не высовывайтесь. «Помпей», поторопитесь, пока «Альфа» ещё боеспособна. Остальные – продолжать выполнять свою задачу.

- А что делать мне? – внезапно раздался справа голос Элеоноры.

Гэллоу обругал себя внутри. Увлекшись боевым планированием, он совсем забыл про неё.

- Будь рядом, в боевой группе «Гермес». И я попрошу – пожалуйста, осторожнее.

- Хорошо, - с оттенком страха произнесла девушка.

Боевая группа «Альфа», состоявшая из без малого тысячи повстанцев, заняла позиции в огромной, двухкилометровой по длине «траншее», пропаханной с орбиты тяжёлым лазером. Оружие атакующих сил было крайне разнообразным – здесь можно было встретить лазерные и плазменные ружья, автоматические гаусс-винтовки и прочее оружие сотен образцов со всех концов Империи. Всё это вело огонь по строениям аэродрома и засевших там солдатам Гвардии, пользуясь тем, что щиты не могли остановить объекты и излучение со слишком низкой энергией – как бы имперские инженеры ни пытались понизить этот порог.

В ответ из-под щита вели огонь гвардейцы. Всего три роты, по сотне человек, включая командиров, в каждой. И «Альфа» и любая другая боевая группа повстанцев в сухих числах превосходила по огневой мощи этих бойцов минимум втрое, а в общем и целом численность атакующих к обороняющихся составляла семь к одному.

Но там, под щитами, были лучшие солдаты человечества. Эти люди – хотя многие даже сомневались, были ли они вообще людьми под своей бронёй - годами тренировались искусству убивать ради защиты императора. В этом им помогали броня и оружие, которым не было равных во всей Империи. И именно поэтому, несмотря на огневое превосходство, «Альфа» уже потеряла больше сотни человек от меткого прицельного огня гвардейцев, забрав с собой в ответ не больше пятидесяти, и с каждой минутой это соотношение только ухудшалось.

- «Помпей», «Архимед», где вы? Нас тут расстреливают, как в тире! – закричал командир «Альфы» по коммуникатору, после чего, захрипев, схватился за грудь, из которой торчала десятисантиметровая игла, пущенная из снайперской винтовки. Перед смертью он успел оторвать от наручной пластины коммуникатор и передать его заместителю. Тот прожил лишь на три минуты позже своего командира. Ряды бойцов «Альфы» стремительно таяли, и хотя на аэродроме оставалось не больше половины прежнего числа защитников, потери повстанцев оказались куда как более ощутимыми. Лишь четыре с половиной сотни повстанцев оставались на ногах в траншее, когда пришли долгожданные «Помпей» и «Архимед». Их огневой мощи оказалось достаточно, чтобы заставить гвардейцев укрыться в капитальных зданиях, и тогда полторы тысячи человек пошли на штурм под прикрытием выживший части «Альфы». Забрасывая гранатами все возможные окна и щели, атакующие врывались в здания, истребляя гарнизон. Даже в таких условиях Гвардия сумела дать бой, и каждый из солдат императора убил как минимум одного противника перед тем, как умереть.

Как только последний выживший защитник аэродрома – им оказался лейтенант Сэм Уэльдер, - погиб, застреленный из тяжёлого гаусс-пистолета, автоматическая система, соединённая с его доспехом, отправила сигнал на взрывные устройства. Тридцать атмосферных истребителей с грохотом разлетелись на куски, а спустя двенадцать секунд их судьбу повторили все сооружения вокруг лётного поля, забрав с собой десятки повстанцев.

На голографической карте в стратегическом центре погасли жёлтые точки к северу. Аэродром пал.

В двадцати четырёх световых годах от Столицы десятки тяжёлых кораблей эскадры Тирендаля прошли половину пути до точки перехода.

Глава 18

Всем отрядам, продвигайтесь! – закричал Энджетти, - живее, живее! «Паллада», «Леонид», занять позиции в километре от дворца! Прикройте нас огнём! «Омега» взорвите проход во внутренний сад и штурмуйте его! «Демосфен», штурмуем левое крыло с торца! «Тесей», в резерве. Амира, как там у тебя?

- Мы взяли командный пункт. Чёртовы гвардейцы уничтожили почти все терминалы, а уцелевшие, похоже, отрублены от сетей Дворца. Оборонительные системы всё ещё функционируют. Будьте осторожнее. Мы идём к вам.

- Потери?

- Четыреста бойцов.

- Чёрт, сколько же трупов, - произнёс Энджетти, - я не видел столько мёртвых очень и очень давно. Ладно, мы вас ждём. Постараемся занять плацдарм в левом крыле.

- Принято.

Внутренний сад Императорского Дворца по праву считался одним из чудес Столицы. Разумеется, по своим масштабам это место уступало таким величественным и колоссальным сооружениям, как космопорт Врата Императора Ксавьера, чьи усиленные искусственной гравитацией шпили поднимались почти на шестьдесят километров над поверхностью планеты, откуда тридцатью двумя космическими лифтами соединялись с орбитальной платформой космопорта, позволяя ежедневно ввозить и вывозить огромные объёмы грузов. Кроме того, сад не поражал величиной даже на фоне дворцового парка, находившегося буквально за стеклом. Но только здесь, в этом саду, были собраны растения с абсолютно каждой обитаемой человеком планеты, где в принципе существовали растения. Посередине сада росла гигантская секвойя, которая была вывезена с Земли незадолго до Падения. Последнее живое существо, рождённое в колыбели человечества.

Теперь под купол этого сада отделение за отделением врывались повстанцы. Занявшие позиции на переходах бойцы Гвардии обрушили на них шквальный огонь из всего имеющегося оружия. Организованные залпы тяжелых лазеров, гаусс-автоматы и гранаты выкашивали отряд за отрядом. Зелёная, синяя, красная и фиолетовая растительность с тысяч планет рассыпалась под огнём в прах. Каждый из этих образцов в своё время стоил короне тысячи, а некоторые – десятки тысяч кредитов. Эта великолепная коллекция, за которую половина ботаников галактики отдала бы свои души и ещё столько душ впридачу, сколько потребуется, просто уничтожалась без всякого сожаления. Гвардейцев не интересовало, сколько ценностей погибнет вокруг. Дворец должен был выстоять. Император должен был выжить. Всё остальное было не просто вторично, а вовсе неважно.

И тем не менее, даже отчаянный шквальный огонь на поражение не мог сдержать натиска повстанцев. Один за другим гвардейцы, убитые меткими выстрелами, падали через перила изысканных балконов. Под пробитым куполом оказывалось всё больше и больше солдат Сопротивления, каждый из которых немедленно начинал вести огонь по балконам, оттесняя защитников всё дальше и дальше вглубь сада.

Энджетти, в броне, никак не отличавшейся от брони прочих повстанцев – иначе смерть от прицельно пущенной иглы или лазерного луча настигла бы командира в первые полторы секунды его пребывания внутри купола – также был именно здесь, в прорыве, несмотря на возражения подчинённых. Никаких приказов не отдавалось, да и не могло их быть – это была резня, в которой не было места тактике. Единственной максимой этого боя было «убей или будь убитым». Обе стороны не считались с потерями. Тела в чёрных и серых доспехах усеяли землю. Однако чем дальше продвигались штурмующие, тем больше в их сторону соотношение погибших. Превосходство в грубой огневой мощи дало свои плоды, и гвардейская рота наконец сдала удерживаемые балконы.

Отступали лучшие слуги императора так же, как и оборонялись – предельно дисциплинированно, при необходимости без колебаний жертвуя жизнью одного, чтобы спасти двоих или больше его товарищей. Фанатичная преданность словно наполняла этих людей. В каждом выстреле, в каждом движении чувствовались лишь холодная ненависть и железное повиновение. Имперская пропаганда утверждала, что гвардейцы – это люди, чья воля прочнее ультрастали. Теперь Энджетти понимал, что в этих словах было куда меньше пустого бахвальства, чем хотелось бы любому повстанцу.

Наконец первая линия обороны оказалась окончательно прорвана. Группа «Омега», уменьшившаяся в численности почти вдвое, занимала на краю сада удобные позиции для дальнейшего продвижения. Энджетти активировал коммуникатор.

- Всем отрядам, кроме «Омеги», доложить об обстановке.

- «Паллада» и «Леонид» в порядке. Огневые точки в окнах подавлены, - первыми откликнулись группы внешней поддержки.

- Это «Демосфен». Продвигаемся в левом крыле. Понесли серьёзные потери. Нас осталось чуть меньше трёхсот, - произнес молодой голос, обладатель которого, видимо, заменил мёртвого командира.

- «Тесей» ждёт приказов, - закончил перекличку резервный отряд.

- Прекрасно. «Паллада», немедленно выдвигайтесь под купол и поддержите атаку, - отдал приказ Энджетти, - «Тесей» вместе с «Демосфеном» должен прорваться через галереи и выйти во фланг обороне сада. «Леонид», продолжайте подавлять огневые точки в окнах. Амира, я рассчитываю на подкрепления. Продолжаем.

Бойцы Алекса Симонсона с лёгкостью прошли через первую линию обороны. Огромные двери были без труда взорваны термическими зарядами, и массированный огонь буквально испепелил позиции армейского гарнизона в просторном холле. Даже тяжёлое вооружение не спасло солдат от ярости повстанцев. В колоссальный зал, имевший в длину почти семьсот метров и в ширину – около четырехсот, врывались сотни солдат. Взводы и роты рассыпались по многочисленным лестницам, коридорам и их ответвлениям. Вскоре оттуда послышались крики и звуки стрельбы.

Гвардейцы не стали сами удерживать широкое внутреннее пространство. Защищая холл, погибли простые солдаты. Гвардия же засела в узких проходах и убивала повстанцев, как только они оказывались в зоне поражения. Защитники перемещались по замаскированным проходам из комнаты в комнату, из коридора в коридор, появлялись за спиной у штурмующих из незаметных люков в полу, забрасывали повстанцев гранатами через проёмы в потолках и стенах. За каждой деталью интерьера мог оказаться боец Гвардии или целое отделение. Солдаты тридцатой роты закрепили тросы на внешних стенах и перемещались меж окнами, оказываясь там, где были нужнее всего. Повстанцы несли потери, в шесть раз превышавшие потери обороняющихся сил.

Но при всём этом силы Сопротивления продолжали продвигаться. Комната за комнатой, коридор за коридором и лестница за лестницей защитники теряли дворец. Резервов у их уже не осталось – в бой были брошены все имевшиееся гвардейцы, и закрывать возникавшие в обороне бреши было уже некем. Атакуемый с трёх сторон дворец держался из последних сил. Имперцы в саду были уничтожены поголовно, забрав с собой почти три тысячи бойцов Амиры и Энджетти. Северное крыло, штурмуемое группой Гэллоу, превратилось в руины. Гражданские служащие Дворца – тысячи поваров, уборщиков, прочих слуг, а также чиновников - бежал в убежища, те из них, кто мог держать оружие, пытались присоединиться к Гвардии, но без защиты силовой брони и без специальной подготовки погибали практически мгновенно.

Энджетти наблюдал за бойней. Уже больше пятнадцати тысяч человек погибли в этом сражении.

- Стоит ли оно того? – он прошептал сам себе, - стоит ли игра свеч? Чего мы этим добьёмся? Десятки тысяч мёртвых, чтобы что? Чтобы погибли ещё миллиарды?

- Чтобы воплотить в жизнь наши идеалы, - Амира практически неслышно, несмотря на броню, подошла сзади.

- Что такое наши идеалы? Мы готовы убить столько людей, только чтобы другие люди были свободны? А чем те люди, которых ты освободишь, лучше тех людей, которых ты убьёшь? Легко не задумываться, когда посылаешь население целых планет на смерть?

- Да, легко! Я не плачу по их судьбе, потому что я могу умереть гораздо раньше, чем они! А теперь шевелись и иди вперёд, пока я сама тебя не пристрелила, потому что то, что я слышу – это слова труса и предателя, который просто испугался за собственную спокойную жизнь! Ради того, чтобы построить рай в этой галактике, нам придётся пройти через грязь и кровь! Мне жаль, что ты говоришь все это, потому что… потому что ты был моим другом, ты был одним из лучших революционеров, которых я знала. Мы никогда не боялись и никогда не предавали своих, мы спасали жителей Анстона, когда имперские силы выгоняли их из собственных домов, мы уничтожали склады оружия массового поражения на Сигме Дракона, мы прошли весь этот путь к победе, и ты ни словом, ни делом не давал усомниться в своей преданности революции! Почему сейчас, когда мы стоим на пороге величайшего триумфа в истории всех поколений, ты хочешь просто опустить руки? Почему ты хочешь отказаться от того, ради чего все эти люди, наши друзья, отдали свои жизни? Почему, почему, почему? Почему…

Амира неожиданно остановилась и словно с удивлением посмотрела вниз. В её груди зияла дыра. Обгоревшие края пластин доспеха практически сплавились с плотью. Плазменный сгусток прошёл сквозь грудную клетку насквозь, испарив сердце и внутренние органы. Время словно замедлилось, Амира всё ещё пыталась что-то сказать, но её глаза окончательно закатились, девушка покачнулась и рухнула на пол. Энджетти бросился к ней.

- Нет, что…

- Никколо, она мертва, - Хань Вэй стоял на другом конце комнаты с плазменным ружьём наперевес. Из ствола до сих пор шёл дымок. Четверо гвардейцев стояли позади, нацелив своё оружие на Энджетти. С его внезапно пересохших губ сорвалось лишь одно слово.

- Зачем?

«Галлоглас» вышел из гиперпространства, не замедляя скорости. Тахионные ускорители и гравиметрические двигатели фрегата, перегруженные вдвое по сравнению с предполагаемой при постройке максимальной мощностью, неистово ревели – конечно, это можно было услышать лишь внутри. Фрегат не планировал тормозить, проходя мимо собственно Столицы – чтобы выйти на стабильную орбиту, было бы нужно на полпути начать сбрасывать скорость. Чтобы доставить Элис и её бойцов на поверхность, предполагалось использовать особый челнок, сбрасываемый при прохождении мимо планеты. Маленький корабль всегда было проще не только разогнать, но и затормозить.

Элис вышла из собственной каюты. С момента, когда она сошла на палубу фрегата, капитан Гвардии так и не сняла чёрный боевой доспех. Привычная «вторая кожа» частично успокаивала Элис, а спокойствие ей сейчас нужно было как никогда. Уже отдав все возможные приказы, связавшись со всеми скрытыми агентами внутри Сопротивления и запросив всю имеющуюся информацию, капитан почти физически чувствовала свое бессилие.

Выйдя в носовой отсек, Элис заметила сидящую рядом с десантным челноком Кейтлин, в полной броне. К стене рядом была прислонена гаусс-винтовка.

- Рядовой Кейтлин Рейнс, почему ты не в медотсеке? Я кажется, недвусмысленно приказала покинуть строй до полного выздоровления?

- Госпожа капитан, я не могу.

- Что значит «не могу»? – почти прошипела Элис.

- Я не могу отказаться от битвы. Госпожа, нас готовили для того, чтобы драться за Императорский Дворец. Вы сами готовили нас для этого. Ни один живой гвардейцев не позволит себе просто отойти в сторону.

- Ты нарушила прямой приказ.

- Мы должны защищать императора, его семью и имперскую власть до тех пор, пока мы живы. Никто, кроме императора, не вправе заставить гвардейца своим действием или бездействием повредить императору, - Кейтлин улыбнулась.

Элис осеклась. Именно эти слова она когда-то сама произносила при вступлении в должность капитана Гвардии.

- Дьявол. Ладно. Иди в медотсек и скажи, чтобы к доспеху присоединили дополнительные инжекторы стимуляторов и обезболивающих.

В системе Кальбос флот Тирендаля приготовился к прыжку.

Глава 19

Влад стоял посреди мостика линкора «Магна Галактика». Этот линкор, один из самых мощных боевых кораблей всего человечества, был передан Дому Орловских. Лишь на время, но этого было достаточно. Потрёпанный, потерявший свой флагман и своего герцога флот теперь сплотился вокруг сияющего копья «Магны». Влад жаждал мести и чувствовал, что его люди хотят того же самого. И Тирендаль предоставил им такую возможность вместе с этим боевым кораблём.

- Господин герцог, мы подходим к Камиллону, - нейтральным тоном произнес офицер мостика, - я намереваюсь открыть огонь по любому кораблю в системе, который не объявит о капитуляции.

Несмотря на то, что Влад взял с собой на временный флагман небольшое количество своих собственных офицеров, большую часть экипажа составляли имперские военные. Герцог Орловский, как и любой другой герцог - кроме Тирендаля - не входил в структуру командной иерархии Флота, и подчинялись ему офицеры лишь постольку, поскольку Тирендаль приказал им это. К тому же устав явно не предписывал, как обращаться к такому «временному адмиралу».

- Нет. По судам с маркировкой Ноксманов открывайте огонь без предупреждения, - приказал Влад, - по остальным судам только в ответ на их агрессию. Пусть сами убираются с нашего пути, нечего тратить время на ультиматумы и сообщения. Боеголовки готовы?

- Да, герцог. Противник обнаружен. Ложимся на курс атаки. Предоставьте Ноксманов нашим орудийным батареям. Сейчас вы увидите, на что идут налоги имперских подданных. До рубежа атаки четыре тысячи километров… три с половиной тысячи… три тысячи…

- Выведите на экран, - приказал Влад.

- Есть.

Огромный голографический экран появился прямо перед герцогом. На нём были явственно различимы силы Ноксманов. Все остатки их флота, отступавшие от Кальбоса для перегруппировки - несколько десятков разноклассовых кораблей, тщетно пытавшихся ускользнуть от имперского линкора, при этом сохраняя боевой порядок.

- Полторы тысячи до рубежа атаки… тысяча километров… пятьсот километров… мы на рубеже атаки. Всем батареям - огонь. Отправьте их прямиком в ад.

Носовые лазерные орудия «Магны» обрушились на щиты крейсера Ноксманов «Герольд». Всему флоту Орловских, чтобы пробить эти электромагнитные экраны, понадобилось бы по меньшей мере двенадцать минут. Однако «Магна Галактика» не была частью этого флота. Спустя четыре секунды к обстрелу присоединились кормовые батареи, ещё спустя четыре - ангары покинули истребители. Спустя три минуты прозрачная стена, отделявшая «Герольд» от пламени, лопнула, и крейсер взорвался. Обломки некогда второго по мощи корабля во флоте герцога Альберта разлетелись во все стороны, один за одним потухая, когда выгорал весь кислород. А «Магна» уже перенесла огонь на эсминец «Лючиана», который оказался разрезан на куски уже через полторы минуты. Корабль за кораблём одна из самых сильных дворянских эскадр галактики обращалась в пыль. Эсминец «Охотник Рассвета», корвет «Кнехт», легкий крейсер «Минотавр», канонерка «Метеор», ещё один легкий крейсер, «Мидас» - все стали жертвами безжалостного огня имперского дредноута. Когда «Магна» вошла в зону досягаемости систем наведения Ноксманов, вести огонь по линкору было уже практически некому. Те корабли, что не были уничтожены обстрелом, погибли без прикрытия от ракетных атак истребителей. Последние несколько эсминцев и корветов оказались жертвами флота Орловских - тот тоже яро желал отомстить за гибель собственного флагмана. Лишь одна «Антабелла», флагманский дредноут Ноксманов, могла достаточно долго сопротивляться огню «Магны» и её союзников.

- Не уничтожайте её, - распорядился Влад.

- Простите, господин герцог? - капитан удивлённо взглянул на своего командующего, - нам приказано ликвидировать любые военные силы Ноксманов, не так ли?

- Именно. Но мы уничтожим «Антабеллу» позже. Пробейте её щиты, разрушьте двигатели и оружейные системы, а после используйте тяговые лучи и отбуксируйте её к планете. Приказ ясен?

- Как скажете, господин герцог, - офицер не стал спорить и начал методично передавать приказы своим подчиненным и союзным кораблям Орловских.

Влад переключил клавиши на сенсорной панели и вывел на экран изображение Камиллона-Прайм, планеты Ноксманов. Единственный крупный материк планеты сиял с орбиты ночными огнями городских агломераций. Алые точки подсветили военные цели - базы, гарнизоны, промышленные объекты, принадлежавшие Дому Ноксманов. Многие из них располагались непосредственно в городах, прочие - на окраинах и крупных трассах, несколько крупных красных точек горели на орбите, обозначая станции системы планетарной обороны.

- Щиты противника пробиты, орудия и двигатели выведены из строя, - отрапортовал офицер, - дредноут взят на буксир. Двигаемся к Камиллону-Прайм. Боеголовки гравитационного искажения готовы.

- Что?! - резко развернулся Влад, - боеголовки гравитационного искажения?! Вы действительно намереваетесь применить…

- Так точно, господин герцог. На борту находятся тридцать две боеголовки этого типа. Нам приказано применить их против целей на поверхности и на орбите. Ожидается разрушение приблизительно тридцати пяти процентов поверхности планеты.

- Я не позволю вам использовать оружие массового поражения против гражданского населения! - вскричал герцог.

- Ваше согласие не требуется. Это приказ от нашего высшего командования. Не пытайтесь сопротивляться. Хотите вы или нет, но эти предатели поплатятся за свои грехи.

- Посмотрим… - прошептал сквозь зубы Влад, выхватывая фамильный клинок из ножен. Серебристый металл блеснул в искусственном освещении мостика, очертил в воздухе дугу и оказался у горла капитана. Люди Орловских по всему мостику поднимали оружие, целясь в имперских офицеров.

- Если хоть кто-нибудь из вас попытается вытащить оружие, мы убьем вас всех, - заявил Влад, - капитан, прикажите немедленно сбросить боеголовки в космическое пространство.

- Иди к чертовой матери, - отрезал капитан, - Империя не ведёт переговоры с террористами и не питает к ним никакой жалости. Даже если их возглавляет герцог. А на этот момент вы больше всего похожи на террористов. Кстати, откуда у вас такое милосердие к этим людям? Они ведь убили вашего отца, вашу мать, половину ваших братьев и сестер. Почему вы так хотите спасти чертовых предателей?

- Потому что они не убивали моих родных. Герцог Альберт - да, именно он это организовал, и он ответит по закону, когда мы притащим его в столицу. А теперь, если ты ценишь собственную жизнь, выбрось боеголовки в космос. Не-ме-длен-но.

- При всём моём уважении, я боюсь вас и ваших людей меньше, чем герцога Тирендаля. А если вы попытаетесь захватить имперский корабль… боюсь, ваш родной мир тоже может постичь подобная участь. Только в этом случае Первая Эскадра будет вполне способна прийти вся и сжечь Кастеллакс от полюса до полюса без всяких гравитационных боеголовок.

- А леди Элис вы боитесь достаточно? - внезапно спросил Влад.

- При чём здесь леди Элис? - настороженно ответил капитан.

- Вам должно быть известно, что Элис Айронхарт не одобряет оружия массового уничтожения. Мы должны действовать более тонкими методами.

- Она не будет оспаривать приказа Адмиралтейства, - голос капитана впервые за этот разговор прозвучал неуверенно.

- Посмотрим, - Влад решил пойти ва-банк, - свяжитесь с ней самой и спросите.

Офицер связи осторожно нажал несколько клавиш. Пять минут на мостике царила тишина, прежде чем на экране наконец появилось лицо капитана Айронхарт.

- Капитан Космического Флота Раймонд, почему вы беспокоите меня сейчас? И почему, дьявол побери, у вас у горла чей-то меч?

- Герцог Орловский сказал мне, что вы намереваетесь оспорить приказ герцога Тирендаля о применении боеголовок гравитационного искажения против Камиллона-Прайм.

- Я ничего подобного делать не намеревалась, дьявол вас побери. Я даже не знала про такой приказ. И более того, я искренне не понимаю, почему делами Космического Флота обязана заниматься командующая Гвардией во время, когда Императорский Дворец штурмуют повстанцы! А ещё, герцог Орловский, немедленно прекратите угрожать капитану, пока я не расценила это как нападение на Империю и не объявила вас предателем вместе с Альбертом Ноксманом и его прихвостнями. У меня был очень тяжелый день, он ещё не закончен, и если вы собираетесь сделать его ещё сложнее из-за того, что не можете поделить с капитаном гравитационные бомбы, лучше убирайтесь с канала связи.

Капитан взглянул на Орловского с торжествующим видом. Герцог опустил клинок, но в ножны его убирать не спешил. Голографическая Элис оглядела мостик.

- Ваших людей это тоже касается, герцог. Пусть уберут оружие.

Пистолеты солдат герцога мгновенно, даже без приказа самого Влада, вновь оказались в кобурах. Влад вновь удивился, насколько страх перед Гвардией укоренился в умах всех обитателей Империи за столетия.

- Итак, герцог Орловский, я отстраняю вас от командования атакующим флотом. Капитан теперь сам по себе, он должен действовать в соответствии с уставом и субординацией.

- У вас нет... полномочий на подобный приказ, - ответил Влад.

- Простите, герцог? - гнев Элис моментально превратился в удивление.

- У вас нет полномочий на отмену приказа герцога Тирендаля. Он недвусмысленно потребовал от меня возглавить атакующий флот. Капитан Гвардии не может отменить такое распоряжение.

- Мне давно никто не противоречил, - прищурилась Элис, - вы храбрее, чем ваш отец, он в похожей ситуации начал пресмыкаться и умолять о пощаде. Как знать, возможно, вы станете куда более ценным союзником, чем он. Я знаю, что у вас нет надежды справиться с экипажем целого линкора. Так что вы всецело зависите от меня. Не буду скрывать, что люблю такие ситуации. Капитан Раймонд, сколько вам осталось времени до огневого рубежа для обстрела орбитальных платформ Камиллона?

- Два часа четырнадцать минут, - ответил механически капитан.

- Прекрасно. Примените боеголовки против системы обороны планеты, как и было приказано. Однако… используйте их исключительно против орбитальных объектов и собственно замка Ноксманов. Против остального - только точечные орбитальные удары лазерами. Герцог Тирендаль не успел задуматься о моральном облике Империи, когда отдавал вам приказ. Герцог, вы должны понимать, что у каждого одолжения есть своя цена, которую придётся заплатить. Конец связи.

Влад убрал оружие в ножны. То же сделали его люди. Капитан потёр шею.

- Во имя мира в Империи я пожалуй, забуду об этом досадном недопонимании, - произнёс капитан, - всем силам, продолжать наступление. Вектор два-один-один-альфа. Тяговые лучи не отключать. Системы вооружения оставить активными. Боеголовки, кроме девяти, отключить. Исключить из системы наведения боеголовок цели на поверхности, кроме первичной. Включить в систему наведения лазерных батарей все военные цели на поверхности.

Влад вновь отвернулся к экранам и принялся разглядывать планету, лежащую впереди. Планету, которую только что спасли он - правитель враждебного герцогства и Элис Айронхарт - капитан гвардии монарха, преданного владыкой Камиллона.

Глава 20

Над Дворцом зависла туча пыли и пепла. Орбитальная бомбардировка выбивала их из земли, создавая своеобразный купол непроницаемого для глаза серого клубящегося облака радиусом почти в пятнадцать километров. С момента падения капсул ничто не проходило сквозь этот купол, кроме лазерных лучей и бомб повстанцев. Пусть интенсивность обстрела снизилась - пепельный заслон мешал прицельному наведению с орбиты - лазеры всё ещё вспахивали землю, не позволяя гвардейцам покидать спасительные невидимые стены щитов.

Впрочем, имперцам уже было совершенно не до того. Северное и южное крылья Дворца, а также все приемные залы были полностью потеряны вместе с тремя четвертями личного состава защитников. Оставшиеся собирались в самом сердце цитадели, около стратегического центра, жилых комнат прислуги и входов в подземные залы. Повстанцы невольно предоставили Гвардии небольшую передышку, пока штурмующие силы собирались для последней решительной атаки.

Внезапно купол пронзила чёрная стрела. Хищные очертания боевого челнока Гвардии были легко угадываемы даже на таком расстоянии. Шесть лазерных лучей ударили с неба, но ни один не попал - отсутствие видимости делало своё дело. Резко развернувшись и повиснув над крышей Дворца, челнок открыл огонь из спаренных плазменных турелей по остававшимся снаружи южного крыла мятежникам. Машина медленно снизилась, позволив двум фигурам в черном спрыгнуть из открытого люка на кровлю. Элис Айронхарт и сержант Норвиц в несколько секунд преодолели расстояние до ближайшего окна и ворвались туда. Элис подчеркнуто придирчиво осмотрела себя и Норвица, прежде чем аккуратно постучать в ближайшую дверь.

- Войдите - донеслось оттуда.

- Зачем? Зачем? Зачем? - снова и снова повторял Энджетти.

- Потому что таков конец. Все это было бессмысленно. Надо было просто сразу вернуться домой и как о страшном сне забыть обо всей этой войне.

- Зачем ты… убил её?

- Она не могла понять. А ты сможешь. Вставай, Никколо Энджетти, - раздался стук в дверь, и Вэй обернулся, - войдите.

Увидев Элис Айронхарт, Энджетти застонал.

- Ты. Палач императора. Ха. Ха. Вэй, тебе нравится быть ручной собачкой на поводке у неё? Исполнять все её поручения, вилять хвостиком, сидеть с высунутым языком и ждать, когда тебе бросят обглоданную косточку со стола этих благородных господ в красных мундирах? А что ещё смешнее, - Энджетти облизнул сухие губы, - ты собачка на поводке даже не у господина, а у служанки. У этой… Айронхарт. Безродной по имперским меркам подстилки императора - да она же даже не графиня, даже не баронесса - которая воображает, что что-то решает в этой Империи. Скажи мне, что это не так, Айронхарт. Что ты не просто его псарь. Что ты не просто разводишь собачек. Собачек вроде этого чертова предателя, собачек вроде этих в черных доспехах.

Энджетти резко поднялся на ноги.

- Думаешь, ты победила? Как бы не так. Я, по крайней мере, заберу с собой одну собачку.

Лидер повстанцев бросился на своего бывшего заместителя. Первый удар пришелся по открытому лицу Вэя. Кулак силовой брони смял скулу, превратив треть лица в кровавое месиво. Гвардейцы одновременно шагнули вперёд, но Элис подняла руку, останавливая их. Предавший заместитель словно не мог понять, как Элис его оставила, пока Энджетти продолжал избивать предателя, удар за ударом. Даже когда Хань Вэй перестал дышать, Никколо все бил и бил. Наконец он прекратил и огляделся вокруг. Элис опустила руку, и четверо гвардейцев немедля окружили Никколо.

- Итак, мистер Энджетти, а теперь, когда вы разобрались с кризисом субординации в своих силах, вы отдадите приказ об отступлении.

- Почему бы я должен это делать?

- Во-первых, потому, что вежливость требует загладить вашу вину. Вы сказали мне много неприятных слов. И, буду откровенна, Константин бы за эти слова отправил бы вас в пыточную в подземелье Дворца, где вы бы крайне ярко, пусть и не слишком долго и приятно, провели бы остаток собственной жизни. Видите ли, он весьма романтично относится к своему псарю. Во-вторых, это будет правильно с вашей собственной точки зрения. Прежде чем вы превратите галактику в погребальный костёр Империи, я позабочусь о том, чтобы миллиарды людей знали, кого проклинать за миллиарды смертей. Будьте уверены - историки вас поставят в один ряд с утопившим галактику в крови принцем Юлием и разрушившей Старую Землю кликой генерала Ферреро. Ну и в-третьих - если вы отдадите этот приказ, я гарантирую всем вашим бойцам, которые капитулируют перед Гвардией и её подкреплениями, настолько мягкий и гуманный суд, насколько смогу. В противном случае, боюсь, ваших людей придётся, не церемонясь, познакомить со славной традицией полевой казни.

- А что будет с Симонсоном? С Гэллоу? Со мной?

- Симонсон умрёт. Его преступления слишком тяжелы. Ни один судья в Империи не приговорит его к меньшему, чем расстрел. Гэллоу - это зависит от того, насколько он станет сотрудничать. При определенных обстоятельствах он вполне сможет отделаться вживлением трансмиттерного чипа - это новая технология, которая позволит Империи всегда знать, где он находится. Боюсь, от любых действий против короны мистеру Гэллоу придётся отказаться, однако он останется жив и свободен. А вы, мистер Энджетти… это я скажу вам после того, как вы сделаете то, что я прошу.

- Хорошо. И ещё одно условие.

- Я вас внимательно слушаю.

- Похороните её, - Энджетти показал рукой в сторону бездыханного тела Амиры, - похороните так, чтобы, глядя на её памятник, люди не проклинали её за мятеж.

- Не знала, что вы настолько сентиментальны, мистер Энджетти, но будь по-вашему. Мы договорились?

Вместо ответа повстанец поднёс к губам коммуникатор.

- Говорит Энджетти. Всем силам - немедленно отступить к точкам сбора в квадратах восемьдесят пять и девяносто. Это приказ. Критически важный для дела революции. Выполняйте.

Гвардейцы первой роты из последних сил и патронов вели огонь по наступающим из южного крыла повстанцам. Атаковали защитников со всех сторон, однако именно с юга натиск был наиболее яростным. Элита внутри элиты, Первая Рота под руководством лично императора, в покрытых копотью и отметинами от выстрелов доспехах, сдерживала натиск. Однако в один момент в поведении повстанцев нечто изменилось. Отделение за отделением скрывались в боковых коридорах или напрямую отступали.

- Противник отступает, сир! - закричал незнакомый Константину сержант, - прикажете перебросить силы на другие участки?

- Здесь что-то не так, - пробормотал император.

- Всё в порядке, - раздался до боли знакомый голос Элис из коммуникатора, - перебрасывай войска и отражай атаку. Флот Тирендаля в пятнадцати минутах от Столицы. Южная группировка повстанцев отступает. Мои люди идут за Симонсоном.

Гвардейцы один за другим занимали позиции на восточном и северном участках обороны. Уже практически овладевших импровизированной баррикадой бойцов Симонсона неожиданно встретил шторм стали, плазмы и лазеров, отбросивший атакующих на несколько коридоров назад. Сам лидер повстанцев был ранен в правую руку очередью из гаусс-пистолета. Кровь покрыла броню и стекала на пол, пока полевой медик обрабатывал рану и перекрывал её жгутом. На масштабную контратаку сил Гвардии всё равно не хватало, однако время было выиграно. На севере Первая Рота вступила с штурмующими в жестокую рукопашную схватку. В бой шло всё - ножи, кастеты, архаичные мечи, украшавшие собой стены, ноги и кулаки. Сам Константин прижал одного из мятежников к стене и методично крушил его при помощи псевдомышц доспеха, пока голова мятежника не превратилась в месиво из стали, крови и костей. Джозеф Барт тоже был здесь - двумя ножами он вскрывал доспехи одного мятежника за другим, пока Гэллоу не расстрелял в него полную обойму пистолета. Суб-капитан с удивлением взглянул на свою пробитую грудь, словно не мог поверить в такую смерть, после чего рухнул на пол. Однако, так или иначе, тел в белой и серой броне Сопротивления на полу осталось гораздо больше, чем в черной имперской, и повстанцам поневоле пришлось откатиться на предыдущий рубеж. Гэллоу яростно ударил по коммуникатору.

- Где, дьявол побери, люди Энджетти и Амиры?

Энджетти стоял посреди комнаты.

- Итак, леди Айронхарт - полагаю, с этого дня мне придётся так вас называть - и что же будет со мной самим? Вы обещали мне рассказать.

- Я всегда исполняю свои обещания. Ну… почти всегда, - Элис бросила взгляд на бездыханное тело Хань Вэя, - итак, я могу дать вам практически всё. Деньги, имения, титулы вплоть до графского включительно. Но вот вопрос - хотите ли вы этого? Я бы в вашей ситуации не хотела. Если хорошо подумать, то я бы выбрала новое имя, гору денег и территорию на райской планете где-нибудь на окраине галактики, где меня бы не нашли ни мои бывшие товарищи, ни мои бывшие враги. Впрочем, Империя всегда была прагматичнее, чем Сопротивление. Я бы смогла простить себя за такое. Хотя, если быть честной, я бы не согласилась сделать это. Однако вот вопрос - сможете ли вы, мистер Энджетти, простить себя за то, что предпочли предательство друзей предательству будущего?

- Не смогу. В этом вы правы. И что же вы предлагаете?

- Я предлагаю выбор между жизнью и смертью. Вы можете погибнуть сейчас от моей руки. Эти люди, - Айронхарт обвела рукой стоявших рядом гвардейцев, - будут немы, как космический вакуум. Никто не узнает о том, как я заставила отступить от стен Дворца две тысячи мятежников. Даже… даже император. Вы будете чисты в глазах своих людей. С мертвеца уже никто ничего не спросит. Или вы можете всё-таки воспользоваться моим предложением и получить свою спокойную старость. Выбирайте, но выбирайте быстро. Пока я не выбрала за вас.

- Стреляйте. И прошу вас - цельтесь в лицо. Пусть никто не узнает, что это был я.

Норвиц поднял оружие. Элис взмахом руки остановила его и достала собственный плазменный пистолет.

- Сержант, это моё обещание, а не ваше.

Приставив оружие к голове Энджетти, она нажала на контакт. Струя пламени опалила волосы, кожу и кости. Элис продолжала стрелять, пока лицо повстанца не превратилось в горстку пепла. Вновь убрав пистолет в кобуру, Айронхарт обернулась к своим бойцам.

- Мы здесь закончили. Идём к императору. Теперь наше место там. И помните - я обещала, что никто ни о чём не узнает. Если из-за вас оно окажется нарушено - вам не отделаться простой смертью, какой умер этот мятежник. Даже если сам император прикажет вам выдать эту информацию.

Маленький отряд без проблем пересёк опустевшие коридоры и выбрался из одного из замаскированных проходов позади позиций гвардейцев. Элис избавилась от шлема.

- Привет, девочки, мальчики и Ваше Величество, - произнесла она, - как я вижу, вам меня не хватало.

- Это мягко сказано, госпожа, - подал голос один из офицеров, - ещё десять минут, и вы бы нашли здесь только мертвецов. Хотел бы я знать, как вам это удалось.

- Мне бы тоже кое-чего хотелось, - бросила Элис.

- А…

- Это значит, лейтенант, что леди не хочет говорить, - вмешался Константин, - а если она не хочет говорить, на то есть свои причины. Мы объяснимся позже. Лично.

Элис коротко кивнула.

- Где остальные члены отряда? - спросил император, - я вижу только сержанта Норвица.

- На своих заданиях. Гвардейцу Рейнс и гвардейцу Меллету приказано ликвидировать Алекса Симонсона. Гвардеец Риджха остался в челноке и поддерживает нас с воздуха.

- Ты уверена, что они справятся с Симонсоном?

- Я многое могу сделать для тебя, но не вынуждай меня выслушивать оскорбления. Они - лучшие из моих бойцов. Я уверена в них, как в себе. А теперь - сидим тихо и ждём, пока не прибудет флот, чтобы спасти наши задницы.

Глава 21

Гвардеец Меллет умер быстро. Он лежал на полу, готовясь пристрелить из снайперской винтовки лидера мятежников Алекса Симонсона.

- Как в тире, - произнёс Саймон почти вслух.

В следующую секунду игла гаусс-винтовки разворотила затылок самого Саймона. Отряд отступавших пехотинцев Сопротивления, заблудившись в лабиринте переходов дворца, случайно наткнулся на гвардейца в длинной галерее, проходившей прямо над полевым госпиталем повстанцев. В этих обстоятельствах единственной реакцией любого повстанца на человека в черной броне был выстрел тому в голову. Заодно отряд выяснил, где располагались союзные силы, и появился там уже через пару минут.

Карл Риджха сидел за штурвалом боевого катера Гвардии. Лазерные пушки уже очистили местность поблизости от Дворца, и теперь боевой корабль вёл огонь по окнам тех частей Дворца, где находились его враги. На экранах постоянно вспыхивали тревожные огни разных цветов - катер, в одиночку зажавший под щит все оставшиеся несколько тысяч повстанцев, пытались уничтожить и с орбиты, и с земли, однако услужливые системы предупреждения, связанные и с флотом на орбите, и с остатками сенсорных массивов самого Дворца, и с оборонительными батареями, позволяла вовремя реагировать на каждую атаку, резко бросая катер в сторону или задействуя противоракетные лазеры. Риджха даже почти расслабился, с легкостью сокрушая одно подразделение повстанцев за другим. Он позволил себе подумать о капитане.

Карл Риджха боялся капитана Айронхарт. Этот страх был у него из проведённого на Хальбридже детства, когда однажды будущему гвардейцу за какую-то мелкую провинность - он даже не помнил, за какую - сказали, что за теми, кто разочаровывает императора, может прийти гвардеец в черной броне. Взрослея, Риджха узнавал всё больше о Гвардии и всё больше ужасался ей. Казалось, где бы ты чего ни сделал, эти люди могли прийти по твою душу, и твоего тела никогда не нашли бы. Когда на его пятнадцатилетие в дверь постучался один из солдат императорской стражи, сердце Карла ушло в пятки. Однако вместо того, чтобы достать винтовку и перебить всю его семью, тот вручил старомодный бумажный конверт с приглашением в Академию.

И именно там Риджха, казалось, смог преодолеть свой страх. Он увидел, что личные убийцы, стражи, глаза, уши и руки Императора - тоже люди, и им не чуждо ничего человеческого. До тех пор, пока не встретил Айронхарт. Она была лишь ненамного старше его, но страх вызывала манера держаться перед строем курсантов, словно в любой момент она может приказать двум находившимся за её спиной рослым гвардейцам, чьи лица были закрыты шлемами, вывести любого курсанта из строя и пристрелить его. И ужаса добавляло то, что рассудок подсказывал - она действительно имеет возможность это сделать. Когда капитан впервые пригласила его в охотничью команду - почти три года назад - он узнал её ближе, и первый страх ушёл - она никогда не наказывала за пустяки. Но это только усилило страх совершить крупную ошибку, за которую наказания были беспощадны. Именно поэтому Риджха старался избегать миссий вместе с капитаном, и в итоге на «охоте» он побывал лишь дважды. И теперь…

Взгляд гвардейца привлекла красная точка на экране. Он привычным движением метнул катер в сторону, однако на этот раз вместо спокойствия его встретил очередной лазер, а потом ещё один и ещё. Наконец, седьмой луч задел крыло, и этого оказалось достаточно, чтобы не дать катеру совершить следующий манёвр. Новые лучи разрезали катер на куски. Риджха ещё был жив, когда катер ударился и разбился об щит Дворца.

Кейтлин приникла к прицелу снайперской винтовки. Строго говоря, это устройство даже не могло называться винтовкой, поскольку в его создании неизвестный конструктор отказался от использования кинетических снарядов вместе с характерной для гаусс-оружия винтовой нарезкой ствола. Огромное оружие Рейнс - и такое же у Саймона Меллета на другой стороне холла - являлось крайне мощным, но при это относительно мобильным протонным излучателем. Выстрел из такого был вполне способен расплавить силовую броню и превратить в пар носителя. За это приходилось платить габаритами - «винтовка» была крайне неповоротливой и тяжелой даже с учётом увеличенной силы псевдомышц, расходом энергии - каждая отдельная энергоячейка подобного оружия - которой хватало лишь на один его выстрел - могла бы служить почти сотней выстрелов для обычного плазмомёта, и ценой, хотя Гвардия о последнем задумывалась минимально.

Кейтлин нажала на клавишу наручной панели. Через четыре секунды девушка почувствовала, как живительное тепло разливается по её крови, вытесняя боль ожогов и ран, позволяя вновь сконцентрироваться на зале внизу, успокаивая и защищая. Она вновь почувствовала онемевшие ноги и руки. Ощущение желания полёта было почти настоящим.

Почти. Набор сильнодействующих стимуляторов для практически всех важнейших для боя систем тела - нервов, сердца, мышц и органов чувств -давал невероятное ощущение эйфории, мобилизуя все возможные резервы организма. Ещё два часа, постепенно вводя всё возрастающие дозы «стимов», как эти химические вещества называли в Гвардии, Кейтлин могла продолжать бодрствовать и сражаться. Разумеется, подобные вещи не обходились безнаказанно - как только такая дозировка прекращала работать, человек моментально отключался, на несколько суток превращаясь в безвольную куклу. Кроме того, частое применение стимуляторов приводило к возникновению зависимости - и пусть, в отличие от большинства наркотиков галактики, эти вещества не вредили организму и не вели к преждевременной смерти, необходимость жить, то повышая интенсивность нервов и мышц, то пребывая в крайне подавленном состоянии, избавиться от которого было попросту невозможно, мало кого прельщала. Кроме того, стимуляторы юыли крайне дороги, производились только Империей, и процесс производства держался в строжайшем секрете.

Наконец в просторном холле на пять метров внизу появилась фигура в белой броне. Биометрические сенсоры однозначно распознали Алекса Симонсона. Кейтлин напряглась и приникла к окуляру винтовки. Она видела каждую трещину на его доспехе каждую боевую отметину, видела, как перебитая пулей и восстановленная наспех правая рука безвольно повисла.

Внезапно в ушах раздался крик Меллета, а вслед за этим его биометрическая метка на экране тактического дисплея окрасилась красным. «Мертв». Осознание смерти напарника поразило Кейтлин, но не настолько, чтобы заставить её шелохнуться. Слишком сильны были рефлексы и подготовка, вложенные в неё годами интенсивного обучения. В бою это обозначало две вещи - первое, что миссию убийцы ей придётся исполнять в одиночку. А кроме того, что теперь повстанцы знали о присутствии снайперов. Кейтлин выругалась про себя. Как только ублюдки доложат Симонсону, тот, хорошо зная тактику и способы убийства, практикуемые Гвардией, мгновенно поймёт, что поблизости есть второй стрелок. А в поле обстрела мятежник ещё войти не успел.

Кейтлин достала из-за пояса осколочные гранаты. Не столь точное, зато явно крайне эффективное в помещении оружие. Первый бросок - прямо в Симонсона. Если повезёт - осколки мгновенно разорвут его, и миссия будет выполнена. Вторая граната - в плотную группу повстанцев прямо у двери. Чем больше хаоса и раненых, тем больше вероятность, что помощь к лидеру опоздает. Третья и последняя - в импровизированный лазарет, в котором медики мятежников пытались спасти своих раненых. Те же соображения - чем дальше будет квалифицированная помощь, тем дольше она будет добираться до пациента. Кейтлин досчитала до пяти, глубоко вдохнула и начала.

Взрывы посеяли ужас внизу. Воздух наполнился криками агонии десятков человек, а Кейтлин бросила снайперскую винтовку и ловко спрыгнула из окна. Перевернувшись в полёте, она приземлилась прямо посреди раненых. Предохранители гаусс-пистолетов щелкнули, и пули обрушились на повстанцев, как до сих пор стоявших на ногах, так и лежащих на полу. Кейтлин на мгновение почувствовала угрызения совести, добивая раненую молодую девушку - почти девочку - смотревшую на неё с безмолвной мольбой. Слезы убитой упали с длинных ресниц, когда стальная игла пронзила череп. Она молила о пощаде, - отстранённо подумала Кейтлин, - не о смерти императора, не о начале гражданской войны, не об огне, не об идеалах и не о смерти. Она хотели жить. Все эти люди - пожилой лысеющий медик, обезглавленный упавшей во время взрыва балкой, покрытый ожогами повстанец среднего возраста, которому игла вонзилась в горло, курчавый парень, получивший смертоносный выстрел прямо в глаз, десятки, сотни и тысячи других - все они хотели жить. Кейт знала, что в Сопротивление многие из них шли вовсе не потому, что желали уничтожить Империю. Они хотели изменить судьбу таких, какими они сами были в детстве - бедняков с грязных улочек тысяч окраинных миров. И они были зажаты в безжалостных тисках - с одной стороны были их цели и командиры, которым они доверяли, а с другой - безжалостная военная машина Гвардии, о которую они разбивались волна за волной и всё-таки почти сокрушили железную стену. Да, в ответе за их смерть был Алекс Симонсон, и он умрёт от её руки. Но также в ответе за их смерть была и Империя. Империя позволила этим людям попасть в руки Симонсона и ему подобных, людей, которыми двигала скорее месть, чем идеалы. Позволила своим отрицанием их проблем, своей коррупцией и пренебрежением. Сама Кейтлин никогда не видела этого, да и не могла - родившись в благополучной семье банковского служащего в Столице, которая жила пусть и не на верхних этажах самых престижных башен, поднимавшихся почти в стратосферу, но на верхних уровнях экуменополиса, каждый день видела солнце и никогда не голодала. Она ходила в престижную военную школу, потом, в день своего пятнадцатилетия, увидела на пороге своего дома гвардейского сержанта в церемониальной униформе, вручившего приглашение в академию Гвардии. Четыре года в академии тоже были проведены если не в царской роскоши, то, по меркам среднего жителя окраинных миров, просто великолепно. А на службе во Дворце сомневаться уже было попросту нельзя - каждый день слыша об улучшении обстановки, экономическом росте и победах над очередными сепаратистскими намерениями очередного феодала.

А теперь, впервые за всю свою жизнь, Кейтлин усомнилась в императоре. Если тот действительно был мудр и справедлив, то почему случилось такое? Почему двадцать пять тысяч с одной и три тысячи с другой стороны погибли в битве за его власть и за его дворец?

На каких-то рефлексах и инстинктах, вбитых обучением и службой, Кейтлин продолжала прокладывать кровавую дорогу через и без того опустошенный холл, пока она не ощутила удар в плечо. Она не почувствовала боли - вещества, которыми её накачали медики «Галлогласа» перед высадкой, эффективно подавляли нейроны, отвечавшие за это ощущение. Но глаза всё ещё воспринимали информацию, и Кейтлин увидела перед собой Алекса Симонсона. Он потерял шлем, правая рука его по-прежнему не работала, а в лицо было покрыто кровью и копотью. Но это был он, в левой руке он сжимал пистолет, и он стрелял прямо в Кейтлин. Ещё четыре иглы пронзили её тело. Кейтлин понимала, что она уже мертва. Однако стимуляторы сделали своё дело - её оружие, зажатое в оставшейся руке, поднялось и выстрелило. Тело Алекса Симонсона, голова которого разлетелась на куски, осело на землю, и рядом с ним упало, прогремев бронёй, тело гвардейца 1-го ранга Кейтлин Рейнс, 7-я рота Императорской Гвардии.

На экране дисплея Элис Айронхарт погасли три метки. Охотничья команда была практически уничтожена. Однако последний кадр, снятый нашлемной камерой Кейтлин, всё же дошел до некоронованной - пока - королевы галактики, и она обратилась к императору.

- Алекс Симонсон ликвидирован.

Глава 22

Тишину в импровизированном командном центре Дворца нарушил резкий звон коммуникатора. Император, сидевший в одиночестве посреди небольшой комнаты, с нетерпением активировал связь. По мере того, как человек с экрана говорил, лицо Константина всё сильнее прояснялось, а когда тот, закончив, почтительно поклонился, император резко встал, открыл дверь и осмотрел собравшихся. Зал, превращенный в оружейную и медпункт одновременно, был наполнен гвардейцами в черной броне. Элис Айронхарт сидела на пустых ящиках из-под патронов и чистила оружие.

- Господа, - император говорил негромко, но его голос было слышно по всему залу, - прямо в этот самый момент над нашими головами сражается Первая Эскадра Имперского Флота. Я… я благодарю вас. Все эти жертвы были не зря. Вы исполнили свой долг так, как не мог никто, кроме Гвардии.

Альфред Дейвенторн действовал молниеносно - следуя потоку его приказов, флот повстанцев рассыпался на мелкие группы, удирающие во все стороны так, чтобы даже Первой Эскадре было слишком сложно догнать хотя бы половину. Несмотря на залповый огонь торпедами и ракетами со стороны «Нова Ультимы», флот Сопротивления смог ускользнуть и от неё, и от неумолимо приближавшихся линкоров Тирендаля. Годы и десятилетия постоянных маневров и отступлений не прошли даром - почти все корабли, собранные Дейвенторном, смогли сбежать. Захвачены имперцами оказались лишь крупные транспортники десанта, слишком медленные, чтобы убежать даже от линкора.

Однако для десантников Сопротивления на поверхности отход флота, пусть и безупречный, означал лишь одно - следующие бомбы упадут именно на их головы, а не на повстанцев. Гэллоу тихо выругался под нос.

- Эй, друзья! - громко крикнул он по связи, зная, что его слышат все - со смертью остальных троих лидеров штурма коммуникаторы всех выживших повстанцев автоматически перешли на его командный канал, - я предлагаю вам последнюю атаку! Кто пойдет со мной - умрёт, но заберет столько ублюдков в черном, сколько сможет! Кто не пойдет… уходите со спокойной душой. Проклинать вас не буду, знаю, что у многих есть семьи, да и в принципе в этой галактике жить явно приятнее, чем в царстве мертвых. Может быть, когда-нибудь ваши наследники сделают то, что не смогли мы…

Джордж отключил коммуникатор.

- Эл, иди с ними, - произнес он, стоя спиной к любимой, - я не выдержу мысли о том, что ты умрешь здесь. И не выдержу, если ты попадешь в плен. Свобода без меня явно лучше, чем ад со мной. Знаю, я был не самым лучшим парнем. Я ведь никогда не дарил тебе цветы. Если хорошенько вспомнить, то дарил я тебе только термальные заряды, бластеры и то серебряное колье два года назад. Знаешь… если бы я хотел, я бы мог остаться с тобой, найти другую планету, где нас никогда бы не нашли, новые имена и жить без забот, наслаждаясь твоей любовью. Прощай. Если когда-нибудь сможешь меня за всё простить.

С этими словами Джордж Гэллоу захлопнул забрало шлема, перезарядил оружие и вышел из комнаты - навстречу смерти.

- Прощай, - тихо кивнула ему вслед Элеонора Орловская, - я ведь не знаю, за что я смогла бы тебя не простить.

Больше полутора тысяч боеспособных и ещё около тысячи раненых повстанцев отступали от Дворца. Они бросали снаряжение и растворялись в городских кварталах. Многоуровневый экуменополис, который, что бы ни говорили люди, полностью не могла контролировать даже Гвардия, поглотил в себе этих людей. Одни скрывались в подземных гостиницах, где никто не имел привычки проверять, своими ли именами назывались посетители, другие прятались в заранее обустроенных укрытиях, созданных в многочисленных автоматизированных обслуживающих строениях. Одни как можно быстрее бежали с планеты на грузовых судах, неважно, каботажных или сверхсветовых, другие оседали здесь и оставались - кто-то даже до самой смерти. Одни сохраняли верность идеалам Сопротивления, другие быстро превращались в обычных бандитов. Но всех этих людей объединяло одно - они пережили день атаки на Императорский Дворец.

Те, кто остались с Джорджем Гэллоу, не разделили этого счастья. Их атака уже не была спланированной зачисткой или организованным штурмом - это был удар отчаяния, когда волна за волной две тысячи повстанцев перемалывались стальными тисками Гвардии. Тем не менее, на некоторых участках бойцам Гэллоу удалось даже прорвать оборону и - ценой колоссальных потерь - продвинуться на несколько комнат вперёд. Однако за такими быстро захлопывались клещи, и, оказавшись в окружении, группировки штурмующих быстро подавлялись превосходящей огневой мощью.

В одной из таких групп был и сам лидер повстанцев. После очередного поворота он остался вдвоём с напарником - неизвестным солдатом Сопротивления. Как только Гэллоу успел осмотреться в комнате и решить, что здесь безопасно, игла пронзила горло этого бойца. Вторая выбила пистолет из руки самого Гэллоу. Из широких дверей показалась Элис Айронхарт. Её оружие до сих пор было поднято, но направлено куда-то в сторону, как будто девушку вовсе не волновал повстанец. Шлема на капитане Гвардии не было - он болтался на поясе - и на лице можно было увидеть задумчивость. В левой руке Элис был бокал с мерцающим зеленым напитком. Она подняла его, словно салютуя врагу.

- Мистер Гэллоу, я предлагаю вам последний шанс сдаться. Я бы не дала и его, но согласно древней традиции, сохранившейся в большинстве конвенций войны, последнему высокопоставленному командиру противника должен даваться шанс отдать приказ о капитуляции своих сил. Вы являетесь таковым.

Гэллоу огляделся вокруг. Комната наполнялась гвардейцами в черных доспехах. Они пока не направили на него оружие, но это никому не было нужно - в сердце территории имперцев их безоружный враг не мог сделать абсолютно ничего, чтобы перевернуть ситуацию в свою пользу. Ему оставалось лишь стоять и смотреть, как Айронхарт наслаждалась своим триумфом.

- Итак, мистер Гэллоу, мы так и будем стоять и смотреть друг на друга? - саркастично поинтересовалась Элис, - или мне стоит всё-таки приказать этим господам пристрелить вас? Или вы, предположим, желаете убедить меня в правильности революционного пути изменения галактики? Или вызвать на дуэль?

В глазах Гэллоу промелькнула искра.

- Раз уж вы напомнили мне об этом великолепном способе решить наши разногласия, то почему бы и нет? Леди Элис Айронхарт, я вызываю вас на дуэль!

- Я надеюсь, это не было шуткой, мистер Гэллоу? - неожиданно спросила она.

- Ни в коей мере, - бросил тот, - я хочу решить это схваткой до смерти.

- Превосходно. К сожалению, я плохо помню правила две тысячи шестьсот семьдесят седьмого года, которые сейчас приняты как единственный законный дуэльный протокол в Империи. Поэтому позвольте мне обратиться к первоисточнику, - повинуясь её жесту, ближайший солдат Гвардии нажал на коммуникатор, и два гвардейца внесли книгу в толстом переплёте. Раскрыв её закованными в броню пальцами, сержант Гвардии приготовился читать.

- На каком оружии должна проходить, согласно этим правилам, дуэль? - спросила Элис.

- На том, которое выберет принимающая вызов сторона. Аналогично ей выбирается поле боя - но с учетом, что оно не должно давать явного преимущества одной из сторон.

- Превосходно. Тогда сражаться мы будем прямо здесь. Что касается оружия - принесите, будьте так добры, пару шпаг.

От неожиданности Гэллоу опешил. Он рассчитывал на дуэль на пистолетах любого вида, где он смог бы продемонстрировать собственное мастерство стрельбы. Но шпаги… это был удар ниже пояса. Элис явно обучалась фехтованию, будучи королевским придворным адъютантом. Повстанец же похвастаться таким обучением совершенно не мог.

- Какие-то проблемы, мистер Гэллоу? - вопрос Айронхарт прозвучал почти издевательски.

- Никаких, - выдавив улыбку, ответил он, - давайте же попробуем.

- Я должна предупредить, что бой ведётся до смерти, капитуляция и просьбы о пощаде во внимание не принимаются, - кривая ухмылка Элис стала шире.

- Я и не собирался вас щадить, - отпарировал Гэллоу.

- Вы мне нравитесь, мистер Гэллоу. Куда больше, чем ваши коллеги. Смеётся перед лицом смерти лишь тот, кто действительно уже ничего не боится. Кстати, дуэль пройдет в доспехах. Ваш клинок, как и мой, имеет энергополе, способное их прорезать. Изящное оружие. Очень «цивилизованное», как говорили в эпоху, когда его изобрели. Совершенно непрактичное в массовом бою, но очень красивое. У вас есть ещё какие-то вопросы?

- Что будет со мной, если я выиграю?

- Вы умрёте. Это ведь и было целью вашей атаки. Умрёте и заберёте с собой в ад добычу, ценнее которой в этом дворце лишь император. А теперь приступим же.

Двое гвардейцев молча поднесли поединщикам шпаги. Гэллоу нетерпеливо поднял клинок, который, едва оказавшись в руке, загорелся синими искрами. То же, но плавно и будто лениво, сделала Элис. Первый выпад повстанца она даже не посчитала нужным отбивать, просто уйдя назад. Гэллоу рубил шпагой, будто топором, но раз за разом сверкающее лезвие проходило мимо цели либо сталкивалось с таким же. Капитану Гвардии, казалось, был настолько безразличен её противник, что она позволяла ему делать всё, зная, что каждый выпад она сможет отбить - а вот каждое движение повстанца лишь усиливало усталость, и без того накопившуюся за несколько часов боя.

В шквале ударов Джорджа Гэллоу появился маленький пробел. Меньше секунды, в течение которых его клинок просто висел в воздухе. За эту ошибку повстанец немедленно был наказан - клинок Элис сверкнул подобно молнии, рассек набедренную пластину доспеха оппонента и глубоко погрузился в плоть. Несмотря на это, следующий размашистый удар тоже не достиг цели - оружие девушки, казалось, было в двух местах одновременно, и, когда сверкающие полосы с всполохом искр столкнулись и разлетелись в разные стороны, Элис нанесла ещё удар, на этот раз в руку. А после этого капитан перешла в наступление. На откровенно слабую защиту повстанца обрушились десятки коротких ударов, каждый из которых оставлял очередную рану на теле Гэллоу. Наконец Джордж с глухим стоном выронил клинок и припал на одно колено.

- Последние слова, мистер Гэллоу!

- Нет! -крик исходил не от повстанца и уж точно не от одного из гвардейцев. Оглядевшись в поисках источника, Айронхарт обратила внимание на маленький балкончик, на котором стояла девушка. Её черты лица казались Элис смутно знакомыми, как будто капитан Гвардии уже несколько раз мельком виделась с этой дамой на каком-нибудь светском приёме.

- Элис, послушай мисс Орловскую, - раздался голос, который заставил каждого в комнате, кроме самой Айронхарт и Гэллоу, вытянуться по стойке «смирно». Император Константин Первый появился на балконе вслед за Элеонорой Орловской, - Элис, арестуй этого повстанца и пусть его препроводят в тюремный блок. И туда же - мисс Орловскую. Проследи, чтобы ей выделили самую просторную из имеющихся камер, ни в чем не отказывали и обращались как можно мягче. Сестра герцога имеет право на некоторый… комфорт, будучи моей гостьей.

Гэллоу закрыл глаза. Она всё же не послушалась и вернулась во Дворец, чтобы попытаться его спасти. И жизнь Джорджа Гэллоу теперь достаточно надолго была в безопасности - в камерах Дворца не умирал никто, и пока повстанец не сознается и не выдаст всю информацию, ждать выхода на свободу - какого угодно, включая смерть - не приходилось.

Глава 23

Когда дверь приоткрылась, Джордж Гэллоу нехотя пошевелился на твердой узкой скамье, служившей ему кроватью и единственным сиденьем. Он не помнил, сколько провёл в этой комнате с белыми стенами, потолком и полом, где все углы были тщательно закруглены. Он никогда не видел, как ему приносили питательные рационы - должно быть, это делалось во время сна. Первое время повстанец даже подумывал над тем, чтобы не спать либо объявить голодовку… но он прекрасно понимал, что это ни к чему не приведёт. Если гвардейцы решат, что он действительно имеет все шансы умереть от голода - его принудительно подключат к внутривенному питанию.

А сейчас он впервые увидел, как дверь открылась. Вошли двое гвардейцев - в полном закрытом доспехе, в шлемах и без каких угодно опознавательных знаков. В целом, Гэллоу даже не мог убедиться, что это действительно были гвардейцы - просто больше входить в эту камеру было некому, и никто в империи больше не носил подобные доспехи.

- Вставай, - голос из-под шлема прозвучал абсолютно бесчувственно. Как будто под маской скрывался робот или мертвец.

Гэллоу молча подчинился. Второй гвардеец сомкнул на запястьях пленника наручники. Несколько сотен лет назад охранник в такой ситуации обязательно подтолкнул бы заключенного стволом огнестрельного оружия. Сейчас в этом не было нужды - все трое присутствующих в комнате знали, что боевой доспех позволил бы гвардейцу размозжить череп Гэллоу ладонями.

- За мной, - произнёс первый гвардеец.

Гэллоу подчинился, вновь не проронив ни слова. Под караулом двух стражей его вывели в длинный коридор, в котором царила кромешная тьма. Скорее всего, коридор подсвечивался инфракрасным излучением, которое позволяло видеть охране, с её чувствительными сенсорами в шлеме, и не позволяло пленникам, с их слишком несовершенными человеческими органами зрения. Хотя бы слух остался - и Гэллоу мог различить шесть пар закованных в доспехи ног. Кажется, Айронхарт, даже если ей не дали прикончить свою добычу на месте, собиралась перестраховаться трижды, чтобы не упустить этот шанс после допросов.

Гэллоу не мог сказать, сколько времени они шли или сколько поворотов сделали - путь по тёмным коридорам вёл то вверх, то вниз, неоднократно поворачивая. Гвардейцы ни разу не сбились с четкого шага. Повстанец - теперь, скорее всего, уже бывший повстанец - уже начал думать, что они никогда не дойдут до цели, как вдруг после очередного подъёма на пути забрезжила тонкая нить золотистого света. Конвоиры остановились, и один из них распахнул дверь, позволив солнечным лучам попасть в коридор, практически ослепив Гэллоу. Остальные солдаты втолкнули пленника в дверь.

Как только Гэллоу оправился от слепящего света и открыл глаза, он взглянул вокруг. Роскошно обставленный в красных тонах кабинет, с огромными окнами, через которые его и заливало полуденное солнце. И два человека, при виде которых кулаки повстанца сжались.

- Гэллоу, ваше величество. Как вы и приказывали, - произнёс гвардеец, который и привёл сюда пленника.

- Благодарю вас, Норвиц, - ответил император Константин I, восседавший за столом, - оставьте нас.

- Кхм, - подала голос Элис Айронхарт. Командующая была не в броне, в которой Гэллоу видел её в последний раз в ходе битвы за Дворец, а в сером повседневном мундире Гвардии, - сержант Норвиц, останьтесь.

К удивлению Гэллоу, сержант подчинился приказу не императора, а Элис. Пленник заметил промелькнувшее на лице Константина выражение замешательства, которое, однако, быстро испарилось.

- Итак, мистер Гэллоу, - обратился к пленнику император, - я ознакомился с вашим весьма внушительным досье - в котором, как меня заверили, нет ни слова лжи и наших обычных пропагандистских преувеличений, что, к сожалению, с невероятной частотой оказываются и там, где они вовсе неуместны. Итак, вы, судя по этим отчётам, обвиняетесь… практически во всём, что Имперский Кодекс характеризует как уголовные преступления или преступления против Короны. Проще сказать, в чём вы не обвиняетесь - а именно в изнасилованиях и грабежах, а также в хранении, производстве или употреблении наркотиков. И вдобавок в шпионаже - в том смысле, какой вложен в это нашими законами, однозначно определяющими, в чью пользу должен быть совершен незаконный сбор секретный информации, чтобы считать его шпионажем. Леди Айронхарт, напомните, какая мера наказания полагается мистеру Гэллоу за эти нарушения согласно принципу сложения сроков?

- Около девятисот лет тюремного заключения в тюрьме особого режима вроде Новой Патагонии, а вдобавок четырнадцать пожизненных сроков там же и ещё семь пожизненных сроков в обычной тюрьме плюс четыре смертных казни, - Элис позволила себе усмешку, - кстати, судя по нашим архивам и пересчитывая пожизненные в среднюю продолжительность жизни, это третий по продолжительности тюремный срок в человеческой истории.

- Итак, - немедленно вступил Константин, - я бы сказал, что гражданский суд захочет повесить вас, выставить виселицу в глубокий космос, расстрелять, не снимая с неё, посадить хладный труп на электрический стул, после чего кремировать, продержать пепел девятьсот лет под строжайшей охраной, а потом хорошенько по нему оттоптаться и сбросить на какую-нибудь нейтронную звезду. Однако всё это верно в случае гражданского суда. Согласно новой Имперской Конституции, принятой подавляющим большинством Сената не далее как позавчера, император - которым в настоящий момент являюсь я - может выступить как судья и сам же назначить обвинителя и адвоката. Я всё равно буду вынужден вынести своё суждение в соответствии с законом, но также могу сам определить степень влияния отягчающих и смягчающих обстоятельств. А смягчающие обстоятельства вполне могут найтись - особенно в случае, если вы согласитесь сотрудничать.

- И чего вы от меня хотите? - спросил Гэллоу. Его мозг лихорадочно прокручивал в голове варианты. Возможно, ему ещё удастся увидеть Элеонору. А в самом лучшем случае - даже вновь возглавить сопротивление. Но для этого нужно было понять, чего же хочет от него император.

- Я хочу ни больше, ни меньше, чем вашего участия в формировании нового правительства.

Гэллоу замер с открытым ртом.

- Вы хотите сказать, что…

- Нет, мы не собираемся устраивать республику или возвращаться ко временам Федерации, - ответила вместо императора Айронхарт, - и нет, мы не собираемся отказываться от власти. Просто… скажем так, на текущий момент, после всего произошедшего, у нас больше нет необходимости в тотальном политическом контроле за всеми сферами жизни Империи. Мы разгромили дворян и мы - уж простите за прямоту, мистер Гэллоу - разгромили Сопротивление. И если раньше жесткие меры были необходимы, чтобы сдержать и уничтожить внутреннего врага, то теперь нам необходимо от таких мер отказаться, чтобы не создать себе такого врага заново.

- Звучит совершенно не похоже на вас, - ответил Гэллоу, - я склонен предположить, что вы лжёте, чтобы заполучить моё доверие. Получить координаты баз Сопротивления, имена сторонников или ещё что-нибудь.

- Проклятье, Гэллоу, да если бы я действительно была плотоядным аргусианским драконом в человеческом обличье и хотела бы всего лишь вытащить из вас данные, я бы просто начала в подробностях описывать пытки, которым бы подвергла леди Орловскую в случае вашего отказа! Есть куда более легкие способы сломать человека, чем ночами составлять проект абсолютно новой Конституции, убеждать Сенат в её необходимости, выступать с миллионом обращений и уточнений, и это не считая того, что нужно ещё восстанавливать Дворец, который всего лишь две недели назад забрасывали атомным оружием. Прошу вас, мистер Гэллоу, проявите хотя бы немного благоразумия. Мы действительно хотим изменить всё к лучшему - и для этого нам нужны вы, как единственный из живых повстанцев, чья репутация не столь запятнана, как у Симонсона или Дейвенторна, но при этом авторитет среди антиправительственно настроенных слоев населения достаточно высок.

- Я хочу увидеть всё это своими глазами. А ещё я хочу увидеть своими глазами леди Орловскую.

Айронхарт и император переглянулись.

- Хорошо, мистер Гэллоу, - ответил Константин, - но вы должны понимать, что будете находиться под охраной и наблюдением, пока я не сниму с вас обвинения. Вас доставят в столичный особняк леди Орловской. К слову, мы уже переговорили с ней шесть дней назад. Она согласилась баллотироваться в Сенат от одного из округов Столицы, и думаю, она ожидает от вас того, что вы также пойдёте на сотрудничество.

- Но разве герцогине Кастеллакса нужно баллотироваться в Сенат?

- Нет, не нужно, и это одна из немногих привилегий, которую мы решили оставить нашим драгоценным герцогам. Но она не герцогиня - её брат, нынешний герцог Влад, по стечению обстоятельств остался жив. Собственно, при небольшой поддержке одного нашего линкора он и захватил Камиллон… а также герцога Ноксмана, который был публично казнён. Кроме того, мои люди сумели вытащить многое из остатков компьютеров Ноксманов - хотя от замка остались только живописные руины, которые мы разве что солью не посыпали, но герцог был перестраховщиком и хранил данные по разным операциям в разных местах, чтобы никто не нашёл сразу всё. Вскрылось огромное количество всего. Фактически аналитики Элис с высокой точностью восстановили план Альберта, со всеми мотивами и целями.

- И в чём же он заключался? - Гэллоу пристально посмотрел прямо в глаза императору.

- Вы действительно хотите услышать это именно сейчас? Хотя я вижу, что хотите. В таком случае вам лучше присесть. Это будет в некотором роде… долгая история. И…

Внезапно раздался треск коммуникаторного браслета. Элис поднесла устройство к уху.

- Да. Да. Я поняла. Мы задержались с одним делом. Он сейчас будет, - Элис раздраженно ударила по клавише и повернулась к императору, - меня настойчиво попросили напомнить, что некоему императорскому величеству Константину Первому немедленно стоит проследовать в зал для конференций и встретиться с представителем профсоюзов с Восточной Окраины.

- Чёрт, я совсем про него забыл. Элис, не могла бы ты объяснить нашему дорогому другу, в чем же там было дело с Альбертом? Или ты предпочтёшь обсуждать дела профсоюзов?

- Ты и сам знаешь ответ, не так ли? - с прохладной улыбкой ответила Элис, - так что иди и управляй своей империей, а я пока просвещу нашего потенциального нового министра.

- Слушаю и повинуюсь, миледи, - шутливо поклонился, встав из-за стола, Константин, - до встречи, мистер Гэллоу. Я надеюсь, что я не зря доверяю вам, и вы примете правильное решение.

Когда император покинул комнату, Элис и Гэллоу молча переглянулись через стол. В их взглядах читалась пока ещё не преодолённая неприязнь.

- Я буду с вами честной, - наконец нарушила молчание Айронхарт, - я была поначалу против вашего назначения, равно как и буквально каждый из министров и сенаторов, мнением которых мы интересовались. Однако Константин оказался чертовски убедителен, особенно когда мы поняли, что он на самом деле собирается отказаться от полного прямого контроля над Империей. А что касается герцога Ноксмана, - Элис положила на стол маленький проектор, который немедленно воспроизвёл в воздухе изображение ближайших к Столице звездных систем, - смотрите и слушайте.

Глава 24

- Итак, началась вся эта история ещё почти пятнадцать лет назад, - произнесла Элис, - императором ещё был Александр, у которого были, скажем так, определённые проблемы с некими запрещёнными веществами. Империей фактически правила бюрократия и аристократы, но кто-то в большей степени, а кто-то в меньшей. Альберт Ноксман, только что ставший герцогом, был чертовски честолюбив и чертовски хотел власти. Однако так уж вышло, что его род этой власти не имел и иметь не мог - на протяжении трех поколений Ноксманов отодвигали от власти. Но Альберт был умён. Он начал тихо, не претендуя ни на что в открытую, усиливать собственный флот, покупать нужных людей в высших эшелонах власти и выгодно инвестировать деньги, и эти инвестиции окупились сторицей, позволив Камиллону стать одним из самых богатых родовых владений в Империи. Ноксман вёл политику и экономику куда грамотнее, чем когда-либо смог бы вести прежний герцог Орловский. Ноксманы за десять лет заполучили очень много лояльных людей и очень много важных связей. Он уже хотел провести мягкий дворцовый переворот, аккуратно убрав некоторых бюрократов и заполнив собой вакуум власти, однако все его попытки упирались в одно - невозможность подкупить Гвардию. Однако он смог бы решить и эту проблему - попросту атаковав своих оппонентов - которые, кстати, ничего не подозревали - вне стен Дворца. Возможно мы бы в таком случае увидели совершенно другую политическую ситуацию.

- И чего же ему не хватило? - поинтересовался Гэллоу.

- Времени. За три месяца до срока осуществления его плана император скончался во сне. А дальше мы - я имею в виду Константина и Гвардию, включая себя - сделали всё сами. Покончив с дворцовыми паразитами, мы полностью перестроили высший слой бюрократического аппарата. Альберт буквально в одночасье потерял сеть ставленников, на которую ушли годы подготовки и сотни миллионов кредитов. Однако этот ублюдок не был бы Альбертом Ноксманом, если бы смирился с этим и остановился. Нет, он решил адаптировать свою тактику. И кроме того, он понял, что таким же способом проникнуть в новый аппарат не получится. И тогда он избрал совершенно другой путь. Он решил уничтожить Империю силовым путём. Альберт крайне долго подготавливал всё необходимое. Он создал тайные заводы по производству тяжелого оружия. Включая запрещённое.

- А разве у вас самих нет запрещённого оружия? - хладнокровно поинтересовался Гэллоу, - мне казалось, Гвардия никогда не отказывается от эффективных инструментов?

- Я вынуждена признать, что есть, - с серьёзным видом ответила Элис, однако существует множество видов запрещённого оружия. Мы используем специальную кодировку «Эпсилон-Ноль», чтобы характеризовать те вещи, которые даже мы считаем излишне жестокими или неконтролируемыми. Например, оружейный кориум, биологическое оружие, некоторые яды и так далее. Именно их производство и наладил - или пытался наладить - герцог Ноксман. Но это не самое плохое. В Гвардии существует также кодировки «Эпсилон-Ноль-Янус» и «Эпсилон-Ноль-Стикс». Первая значит, что технология производства утеряна, и создать новые образцы невозможно - и любые исследования в этих областях также запрещены по причине их слишком высокой опасности. Таковы, например, искусственный интеллект класса 5 или выше, а также полноценное искусственное изменение человеческого генома. И люди Ноксмана проводили работы по созданию оружия такого класса. Но что ещё хуже - они пытались создать вооружение класса «Эпсилон-Ноль-Стикс». Иначе говоря, оружие сверхмассового поражения, которое не создавалось никогда в человеческой истории, и строжайше запрещено, потому что одно его существование представляет угрозу для всей человеческой цивилизации. Короче говоря, Альберт пытался создать «серую слизь», способную сжирать целые планеты. К счастью, он даже не продвинулся к успеху, потому что, угрожая таким… чёрт, я не хочу даже думать о таких перспективах.

- Итак, герцог собирался получить игрушки, которые боится получать даже всесильная кровавая имперская безопасность. Мне многое становится яснее.

- Я рада, - выражение лица Элис всё ещё демонстрировало обратное, - однако, теперь мы подходим собственно к плану. Люди Ноксмана договорились с Алексом Симонсоном, когда тот сидел в Новой Патагонии. В назначенный момент планета была обстреляна, в том числе с применением кориумной бомбы, и бомбардировщик класса «Ворон» подобрал самого Симонсона и доставил его к вам. Альберт знал, что единственное, что в текущей ситуации сделает Симонсон - это подготовит удар по дворцу. А сами Ноксманы со своим флотом и своей войной с Орловскими - повод для которой, кстати, сами и создали, обстреляв одну из членов своей семьи на её собственной свадьбе - отвлекли нашу Первую Эскадру, которая была бы главной помехой на пути ваших людей ко Дворцу. Ваши люди, согласно замыслу герцога, должны были разбить нас, и только после этого на помощь пришла бы Первая Эскадра, которая бы разнесла к чертовой матери все ваши силы на поверхности - и тогда в галактике не осталось бы ни имперской власти, ни Сопротивления, которое могло бы консолидировать профсоюзы и мелкие революционные движения восточной окраины и помешать Альберту. Он бы избавился разом от двух главных врагов, а дальше, со своим секретным оружием, резко нарастил бы армию и флот, начав создавать новую Империю на Камиллоне или даже здесь, на Столице. Однако план герцога Ноксмана зависел от слишком большого количества случайностей. Во-первых, мы - я имею в виду себя и спецотряд Гвардии - сумели найти один из его заводов, на Оцеллоне, прорваться внутрь, уничтожить охрану и добраться до главного компьютера. Этот компьютер содержал не все улики, но достаточно много, чтобы объявить герцога изменником и начать реквизицию всего имущества Дома Ноксманов, а также предоставить Орловским наш линкор для атаки на сам Камиллон. Во-вторых, вернувшись в Столицу, я смогла... заставить вашу южную группировку отступить.

- И как же это вам удалось? - резко бросил Гэллоу.

- Я не имею права это разглашать. Если вас это успокоит - то этой истории не знает даже сам император. Я добилась этого, вот и всё. Ваши товарищи погибли с честью, защищая, - Элис почти незаметно помедлила, - собственные убеждения. Ну и третья случайность - вы с Элеонорой предоставили Владу Орловскому возможность уничтожить крейсер «Неос» и разбить флот Ноксманов у Кальбоса, несмотря на диверсию на борту «Несокрушимой Чести». В итоге Империя до сих пор цела, Орловские переживают небывалый взлёт - правда, лишь по сравнению с остальными герцогами, так как в целом по власти и престижу аристократии был нанесён слишком серьезный удар, а Альберт был обезглавлен.

- Очень хорошо. А теперь ответьте мне на другой вопрос. Какой теперь ваш план? На кой черт вы не поставили меня на один эшафот с Ноксманом? Вы предлагаете мне пост в правительстве, но ради чего? Неужели вы считаете, что можете меня подкупить?

- У нас нет никакого плана. И нет, мы не считаем, что можем вас подкупить. Просто нам - а если конкретно, то мне и Константину - кажется, что абсолютная деспотическая власть действительно не нужна теперь Империи. Автократия, если у руля стоит честный человек, может успешно преодолеть кратковременный период опасности, подобный этому «кризису 2838 года». Но укрепить государство и поднять уровень жизни должна демократия. И , кроме того, Константин более чем устал от постоянной административной работы. Он хочет заняться своей жизнью, минимально вмешиваясь в политику и передав полномочия своему правительству и Сенату. Уехать в свою резиденцию на Хальбридже, бросить всю эту бюрократию, в конце концов, жениться.

- Жениться? - Гэллоу недоуменно выгнул бровь, - и на… о. Неужели? Нет, слухи, конечно, ходили всякие, да и мы сами в Сопротивлении никогда не упускали случая оскорбить власть, но чёрт возьми…

- Да, вы, в целом, были более правы, чем могли подумать, - Элис в первый раз за встречу искренне улыбнулась, - хотя я бы предпочла, чтобы вы и ваши люди обозначали мои отношения с императором чуть менее… выразительно. В конце концов, я ведь и действительно могла быть обижена и, например, приказала бы взять пару сотен самых несдержанных ваших людей в плен и подвергнуть их страшно негуманным и неконвенционным архаичным пыткам вроде купаний в кипящем масле, - по тону Элис было непонятно, шутит ли она, - но не бойтесь, я не злопамятна. На моей бывшей работе было слишком много действующих врагов, чтобы помнить всех прошлых.

- Бывшей?

- Да. Неприятный конституционный прецедент запрещает членам императорской семьи занимать места высших членов правительства. А ещё один неприятный конституционный прецедент - который, впрочем, в то время спас всю династию - ясно обозначает, что капитан Гвардии относится к высшим членам правительства. А отменять те статьи, с которыми он был связан - всё равно что рушить всю систему управления. Так что я теперь капитан Гвардии в отставке.

- Мы ушли от вопроса. Так зачем вам я?

- Вы нужны нам как символ. Как человек, который одним своим присутствием покажет, что мы покончили с деспотизмом. А в обмен вы получите возможность действительно с ним покончить, будучи в составе нового Сената.

- И кто же выберет меня в Сенат?

- Это наименьшая из проблем. Да, вы недостаточно популярны, чтобы люди действительно шли умирать за ваши идеи - хотя кто-то и пошёл. Но любая из полусотни планет на Восточной Окраине, едва узнав, что вы намереваетесь баллотироваться, с радостью изберёт вас в Сенат от своего имени. Сложнее будет обойти условие о несудимости - но, как ни парадоксально, ни одно из ваших обвинений гроша ломаного не стоит, если Гвардия использует своё право не свидетельствовать в гражданском суде или если суд будет осуществляться лично императором. Ещё сложнее проблема вашей репутации - я боюсь, что даже если вы законно изберётесь в Сенат, вам не избежать обвинений в терроризме и измене - и, между нами говоря, они будут совершенно правдивы, хотя юридически и несостоятельны. И с этой проблемой вам придётся справляться самому. Мы позволим вам попытаться воплотить своё видение в жизнь - но не ожидайте помощи сверх того, что мы уже сделали.

- Даже если я попытаюсь уничтожить Империю изнутри и сбросить вас с вашего трона? - спокойно спросил Гэллоу.

- Если вы попытаетесь сделать это законно - а основные положения Конституции можно изменить лишь по референдуму - то я буду мешать вам, также не нарушая закона. Если же вы попытаетесь сыграть в герцога Ноксмана, то император, конечно, окажется в не слишком удобном положении, но переживёт это. В отличие от вас. Итак, что вы думаете, мистер Гэллоу?

- Я думаю, что мне предстоит чертовски много работы. А вам - чертовски много работы, которая будет мешать моей. Давайте же посмотрим, кто из нас сможет сделать свою работу лучше?

Эпилог

Тридцатикилометровый центральный проспект столицы, протянувшийся от здания Сената до Императорского Дворца был заполнен, как никогда. Сотни тысяч людей высыпали на улицы и ещё миллиарды приникли к экранам своих головизоров, чтобы увидеть свадьбу императора Константина I Марковица с баронеттой Элис Айронхарт. Сам император, облаченный в церемониальный ало-золотой мундир правящего дома, стоял на возвышении, специально построенном примерно посередине проспекта. Его окружали двадцать гвардейцев в полном боевом облачении.

В небе над со стороны Сената появилась крохотная точка. Огромные голографические экраны, специально расставленные для этих целей по обеим сторонам проспекта, показали крупным планом серебристо-серый челнок. Наконец он стал различим и невооружённым глазом. За несколько километров до императора челнок стал замедляться. Опытный пилот мягко посадил корабль за двадцать метров до возвышения. Трап медленно опустился на залитую солнцем брусчатку.

На землю медленно, но твёрдо сошла Элис Айронхарт. Вместо традиционного свадебного платья на невесте был кипенно-белый мундир, повторяющий все детали императорского, кроме основного цвета. Эта одежда подчеркивала фигуру Элис, как никакая другая. Голографические экраны немедленно переключились на изображение самой Айронхарт. Твердым шагом поднявшись по ступенькам, она оказалась прямо рядом с Константином. Тот с улыбкой подал ей руку, и верхняя часть возвышения отделилась, оказавшись гравитационно-экранированной платформой, которая сначала медленно, а затем всё быстрее направилась к такому же возвышению перед воротами дворцового парка - по которому никак нельзя было сказать, что ещё четыре недели назад туда падали атомные бомбы и кинетические снаряды.

Мягко опустившись на своё новое место, платформа оказалась прямо перед церемониймейстером.

- Готов и желаешь ли ты, Константин Марковиц, первый этого имени в своём роду, полноправный наследный император Галактики, взять в жены Элис Айронхарт, третью этого имени в своём роду, четвертую наследницу баронессы Алексии Айронхарт, первой этого имени в своём роду? И клянёшься ли ты разделить с ней все обязательства, связанные с её именем, сохранять её доброе имя, ставить её честь превыше своей и сражаться за неё до последней капли крови, если того потребуют обстоятельства?

- Да. Я клянусь своим именем, - четко ответил император, бросив полный искреннего счастья взгляд на спутницу.

- Готова и желаешь ли ты, Элис Айронхарт, - продолжил распорядитель, - третья этого имени в своём роду, четвертая наследница баронессы Алексии Айронхарт, первой этого имени в своём роду, взять в мужья Константина Марковица, первого этого имени в своём роду, полноправного наследного императора Галактики, и клянёшься ли ты поддерживать его до самой его смерти, в горе и в радости, сохранять его доброе имя, ставить его честь превыше своей и отдать за него всё до последней капли крови, если того потребуют обстоятельства? И, кроме того, согласна ли ты принять обязательства статуса консорт-королевы Галактики, сопряженные со статусом Константина?

- Да, я клянусь своим именем, - нетерпеливо ответила Элис.

- В таком случае, назовите тех людей, что готовы стать гарантом законности этого союза и подтвердить ваши узы с высоты статуса, превосходящего ваши.

- Как император Галактики, я не знаю человека, превосходящего меня по статусу и не знаю человека, которому бы пристало по статусу подтверждать законность этого брака, - продекламировал Константин, - и как император Галактики я сам подтверждаю эти узы, властью Короны и династии, и для себя, и для леди Элис.

- Ваши подтверждения услышаны, Ваше Величество. В таком случае, услышав и заверив ваши намерения, - завершил церемониймейстер, - я властью, данной мне законом и традициями, объявляю вас мужем и женой!

В точно подгаданный момент пятнадцать истребителей гвардии промчались над головами собравшихся, украсив небо алыми и золотыми полосами. Собравшиеся в парке гвардейцы и солдаты регулярной армии одновременно отсалютовали императору и королеве-консорту.

А потом Элис и Константина захватила толпа. Спустя почти два часа непрерывных поздравлений, рукопожатий с императором и поцелуев руки королевы дворцовые распорядители открыли огромный банкетный зал дворца, где разместились все наиважнейшие гости - для просто важных накрыли отдельные столы в саду и в других залах. В суматохе никто - кроме заскучавшего и оттого пристально наблюдавшего за хозяевами Джорджа Гэллоу - не заметил, как тихо удалились сами виновники торжества. Черный шаттл унёс их на «Нова Ультиму», где караул гвардейцев сержанта Норвица уже стоял у дверей роскошной адмиральской каюты.