Критическое расстояние IV

Неправильность — величина переменная

Самое трудное в жизни — узнать, какой мост перейти, а какой сжечь. Дэвид Рассел.

Глава 1

Наоми сидела на кровати, заваленной старыми листками. Её лицо светилось тем самым теплом, которое Логан так отчаянно пытался сделать своим единственным укрытием.

— Да ты настоящий сталкер, — с улыбкой произнесла она, не отрываясь от строк. — Как я могла вообще не замечать, что ты постоянно за мной наблюдаешь?

Пройдя внутрь комнаты, он молча опустился рядом с ней на мягкий матрас. Она зачитала вслух:

«После уроков ты редко идёшь сразу домой. Ты зависаешь с подругами в молле или берёшь кофе. Но сегодня необычный день. Ты зашла в музыкальный магазин на углу и не выходила почти два часа. Я чертовски проголодался, пока ждал тебя на улице, но не мог уйти...»

— Я помню тот день! — Наоми подняла на него сияющие глаза. — Владелец разрешил мне послушать несколько крутых пластинок на проигрывателе. Я бы осталась там до ночи, если бы мама не оборвала телефон. Это так мило... что ты ждал.

Она мягко коснулась его губ, и Логан ответил, стараясь вложить в этот поцелуй всю свою благодарность. Наоми была ласковой, обаятельной. В ней было столько нежности, что её хватило бы на них двоих.

— А здесь я уж слишком идеальная, — она взяла другой листок. — «Ты, как принцесса...». Логан, это такая чистая, почти детская любовь. Твои письма прекрасны. Я так рада, что ты наконец отдал их мне.

Наоми прижалась к нему всем телом, и он почувствовал, как внутри что-то болезненно сжимается.

— Давно следовало это сделать, — прохрипел он, обхватив её за талию, и повалил на подушки. — Но я ужасно боялся… и зря. Ты совершенно не страшная, а даже наоборот.

Склонившись над ней, он поцеловал её в шею.

— Подожди, я хочу почитать ещё... — она потянулась за следующим письмом, выскальзывая из-под него.

— Нет, — Логан мягко, но настойчиво перехватил её руку. — На сегодня достаточно. Иди ко мне.

Ему не хотелось, чтобы она читала дальше. Ему хотелось, чтобы она заполнила собой всё пространство, не оставляя места мыслям о другой правде. Он притянул её к себе и больше не отпускал.

***

Воздух в их нью-йоркской квартире был пропитан лаком для волос, выдохшимся шампанским и тем невероятным, электрическим напряжением, которое бывает только после грандиозного триумфа.

Элис сидела на полу, прислонившись спиной к дивану с ноутбуком на голых коленях, среди раскиданных эскизов. Щёлкая пальцем по длинной кнопке, она внимательно изучала цветовую палитру тканей. Учебники Колумбийского университета, к которым она почти не притрагивалась последние недели, сиротливо пылились на столе.

Она рискнула всем на этом сентябрьском показе — и выиграла. В свои девятнадцать Элис Брук заставила этот город воспринимать её всерьёз.

Джеймс опустился на пол рядом, протягивая ей бокал. Он перевёлся в Нью-Йоркскую академию кино, как они и планировали. Сейчас, глядя на него, Элис чувствовала абсолютную, почти пугающую эйфорию. Их идеальный мир обрёл форму. Впереди была Неделя моды в феврале, у Джеймса — учёба. Они были молоды, влюблены, и казалось, ничто не может пойти не так.

Но в один из дней ему позвонили.

За окном догорал октябрь, раскрашивая багровыми красками кроны дубов Центрального парка. Это тёплое утро обещало им долгую осень под воздушным одеялом, но резкий звук прорезал расслабленную тишину спальни. Разжав замок из переплетённых на её талии пальцев, Джеймс нехотя потянулся к смартфону.

Элис лениво наблюдала, как за считанные секунды меняется выражение его лица: мягкая улыбка исчезла, плечи напряглись, а в чёрных глазах появился тот самый холодный, расчётливый блеск.

— Да, Марк оказался прав, — произнёс Джеймс, отключив вызов. Его голос звучал ровно, но в нём вибрировала сдерживаемая энергия. — Вторая часть. Они утвердили сиквел. И они хотят меня главным сценаристом.

Он повернулся к Элис, и она увидела в его взгляде то, чего он хотел больше всего на свете. Больше, чем её.

— Напрямую, Эли. Без удавки отца.

Приличный гонорар обеспечивал полную финансовую независимость от Уинстона Рэмплинга. И Джеймс, разумеется, уже принял решение.

Элис улыбнулась ему в ответ, хотя внутри всё внезапно похолодело.

— Новая Зеландия? — тихо спросила она. — Снова. Двадцать часов перелёта.

Она смотрела на него с отчаянной надеждой, но Джеймс уже мысленно находился на съёмочной площадке.

— Летим со мной? Это всего на месяц, Эли. Как раз попадем на осенние каникулы, совсем немного придётся пропустить, — понимая, что это может растянуться на гораздо больший срок, он всё же надеялся, что она хоть какое-то время проведёт с ним.

Элис бросила взгляд на лежавшее на столе приглашение. Закрытая встреча байеров, которая должна была состояться через две недели.

— Ты ведь понимаешь, что это плохая идея? — голос её был сухим. — У меня куча хвостов, и я должна быть здесь. Эти выходные мне нужны для передышки. И я планировала с мамой заняться поиском места под магазин.

Джеймс мерил шагами комнату, его движения были быстрыми, нервными. Элис продолжала список нескончаемых дел.

— А февральский показ? Это главное. Уже нужно начинать подготовку.

— Пожалуйста, полетели. Увидимся с мамой, там всего три часа до Веллингтона. Я не могу оставить этот сценарий на самотёк.

— Ты не можешь оставить сценарий, я не могу оставить мастерскую.

Они замерли друг напротив друга. В этот момент стало ясно: они действительно сделаны из одного теста. Твёрдого, неуступчивого, неспособного на компромисс.

— Я полечу, — наконец выдохнула она, чувствуя, как внутри что-то надламывается. — Познакомлюсь с твоей мамой.

Джеймс опустился рядом и крепко обнял её. В этих объятиях смешались облегчение и холодный расчёт.

Работа победила.

***

Проснувшись утром, Наоми не застала парня в постели. Логан вошёл в комнату с двумя чашками на подносе, когда она уже оделась.

— Я думала, ты ушёл, — она улыбнулась, и в её голосе слышалось столько искреннего облегчения, что ему стало не по себе.

— Не верю. Неужели ты так плохо обо мне думаешь? — он поставил поднос на тумбочку. — Хотя после вчерашнего… — игриво посмотрел на неё. — Какой чай ты любишь, я знаю. Вот насчёт кофе вопрос. Но предположу, что тоже без сахара и с молоком?

— Почти, — улыбнулась Наоми, протягивая руку, чтобы взять чашку. — Элис любит с миндальной посыпкой, а я с кокосовой. Там в шкафчике… — но вдруг она осеклась.

— Я запомню: кокос! — быстро перебил он её и кивнул на сложенный пополам листок бумаги, возле белоснежной чашки. — Наверное, какой-то скромняга оставил для тебя.

Она аккуратно взяла письмо и пробежала взглядом по чёрным буквам: «Я люблю тебя».

Глаза её заблестели.

— Ты зря оделась. Мы это исправим.

Он забрал у неё чашку с кофе и, отставив в сторону, опрокинул Наоми на подушки.

— Я сделаю тебе другой, с нужной посыпкой, а сейчас иди сюда.

Наоми так и не выпустила бумагу из пальцев и в итоге выпила холодный кофе. Логан, впрочем, пил такой же.

***

Лаура Рэмплинг была слишком красивой для женщины, пережившей развод с Уинстоном. Глядя на её стройную фигуру, глубокие чёрные глаза и густые волны волос, Элис невольно искала в ней черты Джеймса. И находила: та же отточенная грация в каждом движении, та же невидимая стена между ней и остальным миром.

— Джеймс просил извиниться, — голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от досады. — Ему рано утром позвонили с площадки. Кажется, возникли проблемы с локациями, нам придётся улететь в Веллингтон уже вечером. Но он обещал вырваться на ужин до рейса.

— Он похож на отца больше, чем готов признать, — Лаура отставила чашку, едва коснувшись губами горького кофе. Она смотрела на Элис с какой-то печальной мудростью. — Ему всего девятнадцать, а он уже выбрал работу вместо любви.

Элис промолчала. В сумке настойчиво вибрировал телефон — мать заваливала сообщениями о помещении под магазин, требуя немедленных решений. Элис словно была зажата между двумя мирами, и ни в одном из них не оставалось места для простого «завтрака с семьей».

— Я понимаю, почему он выбрал тебя, — вдруг тихо сказала Лаура, перехватив взгляд Элис на сумку. — Вы похожи. Настойчивые, одержимые. Вы оба готовы сжечь себя ради цели.

— Я люблю его и очень им горжусь, — Элис наконец отключила звук телефона. — Но иногда мне кажется, что ему нужна другая. Та, что бросит всё и пойдёт за ним. Я не смогу.

Она глубоко вздохнула, и Лаура мягко накрыла её ладонь своей.

— Джеймс с детства делал всё, чтобы быть самостоятельным. Он уверен, что скоро освободится от влияния отца, но рискует стать рабом другого. Мой бывший муж увяз в этом по горло... — Лаура стала серьёзнее. — Но Джеймс... Его холодность — это не только амбиции.

Она замолчала, делая глоток уже совсем остывшего кофе.

— Знаешь, почему он такой холодный, Элис? — она посмотрела ей прямо в глаза, и в этом взгляде Элис увидела отражение того льда, который так часто пугал в её сыне. — Когда он нашёл ту девушку в ванной... любовницу Уинстона... он не просто спас ей жизнь. Он прочитал её письмо. «Смерть лучше жизни без тебя». Так банально и так наивно. А самое страшное — так ошибочно.

Элис замерла, боясь шелохнуться. Музыка в маленьком ресторанчике вдруг стала слишком тихой.

— Но именно реакция отца добила Джеймса, — вздохнула Лаура.

По спине Элис пробежал настоящий холодок.

— И как он отреагировал? — прошептала она.

— Уинстон благодарил сына… Ничья жизнь не оборвалась и премьера состоится по плану. Джеймс в тот день кричал ему, что он виноват, потому что «мы в ответе за тех, кого приручили». Он тогда очень любил эту сказку.

Лаура горько усмехнулась, глядя куда-то поверх плеча Элис.

— А Уинстон ответил, что плакать — это цена, которую мы платим за приручение. И если ты не хочешь плакать, не подпускай никого близко. Мой маленький принц с тех пор больше не плакал. Он просто перестал давать себя приручать.

Элис повернула голову к панорамному окну. На горизонте ледяным блеском сверкал солнечный океан, но в ту минуту она будто кожей почувствовала холод. Глядя на волны, она осознала то, от чего так долго бежала: они с Джеймсом никогда не будут принадлежать друг другу. Не потому, что не любят, а потому, что «приручить» — значит стать уязвимыми.

***

Веллингтон встретил Элис ветром, который казался ледяным даже в середине этой странной весны. Пока в Нью-Йорке горели все сроки, здесь, на другом конце света, время словно застыло. Она часами бродила по залам музея «Те Папа Тонгарева», но вместо масок маори видела бесконечные цепочки сообщений: от матери — «Продавец ждёт ответа», «Нужны гарантии», от однокурсников — темы финальных проектов, к которым она даже не приступала.

Она пыталась открыть университетский портал, но рука замирала над кнопкой. Хвосты по трём предметам висели на ней гирями.

Элис чувствовала себя дезертиром, сбежавшим с собственной войны во время ключевого сражения. Для чего? Чтобы стать лишним элементом, декорацией в этом городе триумфа Джеймса.

Когда она подошла к их номеру в «Интерконтинентале», дверь распахнулась. Из комнаты вышла Марина. Та самая — бесконечные ноги, платье от Prada сидит идеально. Широкая улыбка, погасла ровно в ту секунду, когда она встретилась с Элис глазами. Так же, как и в прошлую встречу на съёмочной площадке. Неспроста, она слишком часто оказывается рядом с её парнем.

— Что она здесь делала? — голос Элис прозвучал опасно тихо, когда она вошла внутрь.

Шлейф чужого парфюма — сладкого, вызывающе дорогого — ещё не успел осесть. Он висел в воздухе, по-хозяйски заполнив всё пространство номера.

— Это Марина, помнишь её? Её пригласили на кастинг, — спокойно ответил Джеймс, хотя в его позе чувствовалось напряжение.

— И как? Пыталась заслужить роль? Удачно?!

— Перестань, я это не решаю. Она...

— Твоя бывшая. Я в курсе! — Элис резко перебила его и бросила взгляд на бутылку на столе.

Подойдя ближе, не снимая пальто, она выдернула пробку с коротким, влажным звуком. Ей нужно было перебить этот приторный, навязчивый запах. Она глубоко втянула терпкий, древесный аромат Каберне. В бокале на донышке ещё дрожало тёмно-красное вино.

— Это просто работа, Эли. Прошу, — Джеймс сделал шаг к ней, его лицо выглядело серым от усталости. — Марина принесла вино. Я даже не притронулся.

— Зато она притронулась. К бокалу? Или к тебе?

Элис посмотрела на него так, словно он был бракованным эскизом. Высокомерно, сверху вниз. Джеймс дёрнулся, его спокойствие начало трещать.

— Какого чёрта? — голос окреп, в нём проснулась привычная оборона. — В Нью-Йорке вокруг тебя вьются стаи ассистентов, готовые сожрать тебя глазами. Я молчу. Я доверяю тебе.

— Да, — Элис поставила бутылку на стол с глухим стуком. — Мы одинаковые, Джеймс. В этом-то и проблема.

— Прошу, иди ко мне. Я не хочу ссориться. Я люблю тебя. Пусть они все катятся...

Джеймс попытался обнять её. Элис отстранилась, быстрым шагом направилась к выходу, но вдруг остановилась.

— Зачем я здесь?

Она развернулась, посмотрела на него и, не дожидаясь ответа, продолжила:

— Я знала, что так будет. Мы это обсуждали. У тебя совершенно нет на меня времени. У меня дома настоящий аврал.

Он подлетел к ней, схватил за запястье.

— Давай спустимся… поздний ужин? — заглянул в чёрные глаза. — А затем прогуляемся по набережной или можем остаться... — он наклонился к её лицу в попытке поцеловать. Но истошно пиликающий в сумке телефон остановил его.

Прочитав сообщение, она резко направилась к столу с ноутбуком.

— Прости, это срочно. В Нью-Йорке скоро утро, я не могу упустить это место. Пусть будет ужин завтра. А сейчас, ложись спать, не жди меня.

Сбросив пальто и швырнув его на пуфик рядом, она опустилась на стул и открыла крышку ноутбука.

У ночной прогулки не было и шанса.

Джеймс молча прошёл в соседнюю комнату и рухнул на кровать. Всё тело ныло от усталости, но сон отказывался приходить. Он смотрел в тёмный потолок, слушая быстрый стук клавиш из-за двери.

Сейчас работа снова победила.

Глава 2

Но в Уилмингтоне ещё в августе в счёте вела любовь.

В том мягком свете прожекторов, под серебряным дождём конфетти, Джеймс не мог поверить: Элис в его руках. Она пришла сама. Сама его поцеловала. Хочет, чтобы он остался. Но только что наверху она сказала, что любит Логана и вернулась бы к нему несмотря ни на что.

— Это правда? Ты действительно хочешь, чтобы я остался? — не выдержав, наконец спросил он. Его обычно ровный голос прозвучал надломлено.

Не проронив ни слова, она взяла его за руку. Крепко сжала горячую ладонь и повела за собой. Они молча поднялись по лестнице.

Войдя в комнату первой, Элис толкнула его к двери, навалившись всем своим хрупким телом.

За его спиной тихо щёлкнул замок.

Соблазнительные очертания проступали сквозь лёгкую майку. Тонкий материал сливался с его рубашкой, и он отчётливо чувствовал каждое её движение, каждый рваный вдох и дразнящую упругость груди, тесно прижатой к его телу.

Она поцеловала его медленно, но эта медлительность была слишком опасна — проверка, насколько глубоко он готов её впустить.

— Хочешь говорить?

Её прерывистое дыхание, горячий шёпот — обжигающая провокация.

Джеймс не выдержал. Резко схватил её за талию и развернулся, впечатывая спиной в тяжёлую дверь. Она вздрогнула, ловя ртом воздух, ощутив лопатками прохладную, лакированную твёрдость дерева. Все звуки разом померкли, потонув в оглушительном гуле крови в висках.

Не отрывая от неё взгляда, он подхватил её, усаживая на свои бёдра. Вдавил в массивную створку так сильно, что казалось, петли сейчас вылетят.

— Ты знаешь, чего я хочу!

Её губы были мягкими, а его движения — жёсткими. Он ухватился за край майки и потянул вверх. Элис вскинула руки, позволяя ему стянуть её, пока он не разорвал ткань по швам.

Отбросив одежду в сторону, он на мгновение отстранился, жадно скользнув взглядом по обнажённой груди. Зрачки увеличились, сделав глаза почти чёрными.

Хрипло выдохнув, он оттолкнулся от двери и в несколько широких шагов донёс её до постели. Один резкий жест — и цветы полетели на паркетный пол. По комнате пронёсся свежий, мягкий аромат смятых лепестков.

Медленно склонившись над ней, он накрывал поцелуями шею, ключицы, живот — касался каждой её части так трепетно, словно боялся очнуться от дурманящего сна.

Она выгнулась навстречу, вцепившись пальцами в его волосы. Мир за пределами их шёлкового кокона исчезал, и пространство наполнялось их рваным, общим дыханием.

Музыка внизу давно затихла, оставив особняк в звенящей тишине.

— Бедные розы... — шёпот разрезал темноту.

Выскальзывая из-под воздушного одеяла, Элис поднялась с постели. Беззвучно ступая босиком по паркету, она оглядывалась по сторонам в поисках, чем прикрыться. Их одежда была разбросана по всей комнате.

Она бросилась к цветам, лежащим на полу. Нежные бархатные бутоны накрыла белоснежная рубашка. Аккуратно подняв, она накинула её на себя, прикрывая обнажённое тело.

Джеймс оторвал голову от подушки и приподнялся на локти.

— Я куплю тебе другие. Возвращайся в постель!

Он смотрел на неё, следил за каждым движением.

Элис присела на корточки и стала собирать разбросанные цветы.

— Нет! Эти розы восхитительны, я поставлю их в воду.

Он не мог оторвать от неё взгляда, всё ещё не веря глазам.

Эта девушка в его рубашке, застёгнутой всего на пару пуговиц — не скрывающей практически ничего, казалась ему самым прекрасным и опасным существом в мире.

Пульс забился сильнее. Комната поплыла. Вся вселенная его измерялась лишь расстоянием до края кровати, где стояла она.

— Ты восхитительна, Эли. Ты знаешь? — привстав с постели, он протянул ей ладонь. — Цветы подождут. А я не могу больше ждать.

Прижав розы к себе одной рукой, второй она сжала его пальцы. Он резко вернул её к себе в кровать и крепко обнял вместе с цветами. Острые шипы впились ему в голую грудь.

— Бывают розы без шипов? Завтра выберу другие цветы. Мягкие! — отнимая и вновь бросая их на пол, он не прекращал её целовать.

Джеймс больше не сдерживал себя. В ту ночь он сделал выбор.

***

В пустом парке, на тёмной парковке, в залитом светом фонаря салоне чёрного пикапа Логан Стоун заглушил мотор.

Его первая любовь — Наоми. Голубоглазая, с длинными светлыми волосами, собранными в высокий хвост. Она смотрела на него в ужасе, слишком часто моргая и судорожно вытирая влажные губы.

Так уже было.

После вечеринки на День президента. Его влекло к ней, но тогда он остановился.

Тогда была Элис. Элис есть и сейчас, и будет всегда.

Но что-то изменилось.

— Логан, мы не можем. Что мы делаем? Это…

Он перебил её, почти грубо.

— Неправильно? Разве? Почему это неправильно? Чёрт возьми, Нао, я был влюблён в тебя с детства. Ты чувствуешь то же самое?

Он смотрел в искажённое страхом лицо, на котором резко выделялись тени от жёлтого света уличного прожектора.

— Ответь.

— Да, — тихо произнесла она и опустила глаза. — Я не хотела, я не должна была… Не спрашивай почему, ты и сам прекрасно знаешь.

Логан тяжело вздохнул, чувствуя, как аромат цветочных духов, перебивая запах дорогой кожи, заполняет его лёгкие.

Она медленно подняла голову, словно заставляя себя посмотреть на него.

— Элис выбрала Джеймса, она любит его. Ты сама всё видела.

— Элис знает… она думает… — выдохнула Наоми.

Логан прервал её:

— Я не хочу говорить о них.

Он взял её за руку, переплёл пальцы.

— Важно, чего хочу я. Чего хочешь ты.

Глядя в голубые глаза, она прошептала:

— Я люблю тебя.

Этого было достаточно.

Он наклонился к ней, дотянулся пальцем до кнопок на боковой стороне сиденья.

Монотонное жужжание электропривода разрезало тишину, и спинка начала медленно уходить назад.

Наоми тяжело задышала. Он смотрел, как рывками вздымалась её грудь. Зажатая в ловушке между дверью и его телом, она не могла пошевелиться, пока кожаное сиденье неспешно укладывало её под него.

Склонившись над ней, он прервал рваный вдох глубоким поцелуем. Горячая ладонь заскользила по ноге под платье.

Её пальцы судорожно вцепились в его руку, сминая прозрачный шифон, с едва слышным хрустом вжимая ткань в кожу на мягком бедре.

— Я хочу тебя, — выдохнул он, оторвавшись от её губ. — А ты?

***

Джеймс открыл глаза и тут же накрыл ладонью пустоту рядом. Пальцы сжали мягкую ткань одеяла. Оторвав голову от подушки, он увидел огромную вазу. Несчастные розы оказались в воде лишь утром, пока он ещё спал.

В висках набатом пульсировали слова: «Я всё равно вернулась бы к Логану!»

Элис любит Логана. И не скрывает этого. Но эта ночь… она была потрясающей. Что она значила? Страх, что этого больше может не повториться, душил его. Неопределённость сводила с ума.

Вскочив с постели и накинув халат, он направился в соседний особняк. Только бы она была там. Только бы не уехала к нему.

Элис была в своей комнате, снова в работе. Облегчённый выдох расслабил его напряжённую спину.

— Восемь пятнадцать. Мой официальный рекорд трезвого бодрствования после вечеринки.

Услышав голос, она тут же отвлеклась, поднимая на парня взгляд.

— Прости, что ушла. Нужно закончить. Показ совсем скоро. Я ничего не успеваю.

Он подошёл и крепко обнял её, сидевшую в кресле, обхватив плечи в замок и прижимая к груди. Прикасаясь к ней, вдыхая запах волос, он чувствовал, как страх отступает. Нежно поцеловал мягкие локоны на макушке.

— Ты неисправима!

— Твой отец звонил несколько раз. Ты не видел? — спросила она.

Джеймс видел. Уинстон Рэмплинг пригрозил заблокировать все его счета, если он не вернётся и не пойдёт в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. Но сейчас Джеймс хотел забыть об отце и о телефоне; последний остался где-то в его комнате. Он всё острее осознавал, что ничего, кроме этой девушки, не имеет значения. Любое прикосновение к ней — и все мысли были лишь об одном.

— Ты должен лететь в Лос-Анджелес, — продолжала она. — Ты всегда хотел учиться там и работать. Ты же понимаешь, что всё, к чему ты стремишься, происходит в Калифорнии. Я не могу лишить тебя этого.

Вот оно. Снова то, чего он так боялся. Стоит им только начать разговаривать, она отталкивает его, прикрываясь логикой, планами…. Она как будто до сих пор ищет способ уйти. Но он больше не позволит оттолкнуть себя, она не поставит точку.

Он крутанул массивное кресло, разворачивая её к себе. Присел перед ней на корточки, заглядывая в потемневшие, уставшие глаза.

— Чего хочешь ты, Элис Брук?

Элис отвела взгляд в сторону, её пальцы нервно потянулись к цепочке на шее. Сжимая в кулаке кулон, она молчала.

Джеймс давно заметил украшение. Она никогда его не снимала. Он обратил на него внимание ещё при первой их встрече в бассейне. Но тогда он не придал этому никакого значения. Сейчас, глядя на неё, он понимал, что это не просто безделушка.

Он накрыл её сжатый кулак своей ладонью. Элис держалась за этот металл как за что-то необычайно важное и ценное. Он начал ласково, успокаивающе поглаживать костяшки своими пальцами, и она со вздохом поддалась, освободив наконец из плена кулон. Медленно опустила руку. Сжимая её ладонь, он перевёл взгляд на украшение.

Обычный серп месяца на цепочке. Он перевернул его. На обратной стороне темнела гравировка.

Сердце пропустило удар, но он не подал виду. Осторожно вернул тонкий серп на её грудь. Он даст ей время.

Мягко проводя тыльной стороной ладони по её коже на шее, прошептал:

— Позволь сделать тебя счастливой. Я люблю тебя. Этого достаточно.

— Нет, Джеймс. Я не могу, — она пронзительно смотрела в его чёрные глаза.

Он потянулся к её лицу и, приподняв пальцами дрожащий подбородок, бережно коснулся её губ.

— Я знаю. И поэтому — я смогу за тебя. Смогу за нас обоих. Просто позволь мне.

О Логане он не стал говорить. Скоро тот исчезнет из их жизни.

— Я уже всё решил. Я лечу с тобой в Нью-Йорк. А сейчас… иди ко мне.

Он встал, подхватил её с кресла на руки, перенёс и уложил на кровать.

— Показ подождёт. А я — нет!

Элис, растворившись в его нежности, позволила ему всё. И в том сладком забвении он получил свой ответ.

Глава 3

Весь следующий день Джеймс провёл на съёмочной площадке. Вырвавшись пораньше, он вернулся в отель и заказал ужин в номер.

Только Элис задерживалась. Она сбежала из отеля ещё днём, планируя поработать над эссе в тихом кафе подальше от центра. Но остаток дня безжалостно съели звонки. Из-за разницы во времени с Нью-Йорком Элис пришлось часами висеть на телефоне с матерью и крайне несговорчивым владельцем желанного помещения для будущего бутика. В итоге удалось избежать аукциона, однако продавец оказался принципиальным: задатка от её представителей ему было мало. Чтобы окончательно снять объект с торгов, он требовал её личного присутствия на подписании бумаг. Элис дала слово и уже купила билет.

И когда в дверь раздался стук, на пороге Джеймс снова увидел Марину. Её утвердили на роль.

— Марина, ты не вовремя, — он преградил ей путь, пытаясь выпроводить из номера.

— Я ненадолго. Я зашла поблагодарить тебя, — девушка сделала шаг навстречу, оказавшись вплотную. Джеймс отстранился.

Окинув комнату взглядом, она увидела на столе бутылку вина и задутые свечи. Накрытый белоснежной салфеткой остывал заказанный в номер ужин.

— Ты кого-то ждёшь? Похоже, не меня...

Он вздохнул, перебирая в голове, как поскорее избавиться от неё.

— Но будь джентльменом, угости даму, — она кивнула на бутылку и пройдя вглубь комнаты, подняла со стола пустой бокал. Он быстро последовал за ней.

— Выпьем за общий успех, и я сразу уйду.

Джеймс поспешно вытянул пробку и тёмное вино с глухим плеском ударилось о стекло бокала.

— Я скучала, — проводя ладонью по его плечу, Марина перешла к сути.

Он перехватил её руку спокойно, не удивился. Он знал, зачем она здесь.

— Уверена, и ты тоже. Не поверю, что ты совсем обо мне забыл, — она не сдавалась, попыталась коснуться губами уголка его рта. Прильнула слишком близко, и он ощутил её дыхание — знакомый, чуть приторный запах помады с мятным холодком. Медленно отступил в сторону.

— Марина, не начинай. Между нами ничего не будет.

Он осторожно забрал у неё из пальцев бокал и отставил на стол, легонько сжал её ладонь.

— Мне это не нужно. И сейчас я не тот, кто нужен тебе. Нам лучше сосредоточиться на работе. Сегодня ты была великолепна. Тебе нужно продолжать в том же духе...

— Конечно, она продолжит, — в дверях появилась Элис. Голос её был настолько ровный, что Джеймс не знал, что пугает больше. Картина, которую она видит, или то, как она реагирует.

Он резко выпустил пальцы девушки.

— Элис, это не то, что ты подумала, — собственные слова показались настолько чужеродными, что его едва не затрясло.

— Марина, тебе пора! — он не отрывал чёрных глаз от Элис.

Гостья быстро исчезла, не проронив ни слова. Оставив душный аромат слишком знакомого парфюма вперемешку с едким послевкусием триумфа. Все знали, зачем она приходила и понимали: она зайдёт ещё.

— Она хорошо показала себя на площадке, я имел в виду, когда говорил... — пытался выровнять сбившийся голос Джеймс. Но Элис как будто не слышала его. Она смотрела ему прямо в глаза — долго, изучающе, словно считывала. А затем не меняя ледяного тона произнесла:

— Я хочу тебя!

Не дав ему и капли возможности прийти в себя, схватила со столика наполненный бокал. Тот, что нетронутым он поставил туда несколько минут назад. Выпив содержимое, впилась в его губы. Терпкое вино обожгло горло. В том поцелуе не было нежности — только вызов.

Он не стал спорить. Крепко обняв и прижимая к себе, он не хотел её отпускать.

— Я люблю тебя, — прошептал ей в волосы, продолжая целовать.

Резко оторвавшись от его губ, она выскользнула из объятий, оттолкнула его и наполнила ещё один бокал. Опрокинув залпом, отшвырнула стекло в сторону — бокал бесшумно упал на ковёр, багровые пятна мгновенно окрасили белоснежный ворс.

Она рухнула на Джеймса всем телом, повалив его на диван, и тут же вцепилась в пряжку его ремня. Пальцы соскальзывали с гладкого металла; она отчаянно дергала неподатливую кожу, но замок словно заклинило. Джеймс перехватил её запястье, силой отводя руку в сторону. Не отрываясь от её губ, он сам ловко справился с застёжкой — пряжка глухо щёлкнула. Едва ремень ослаб, он стянул с неё пальто. Тяжёлая ткань с сухим шорохом сползла на пол. Он резко рванул кашемировый кардиган — золотые пуговицы брызнули в стороны. Со звоном ударились о стекло бутылки, отскочили от хромированных ножек столика и рассыпались по паркету. Избавившись от одежды, он перевернул её, с силой подминая под себя и вжимая в мягкие подушки дивана.

В каждом их движении читалась жажда наказать друг друга, заклеймить, подчинить себе окончательно.

Он хотел быть нежным, но в то мгновение Элис требовала иного. Джеймс отвечал ей с отчаянием, граничащим с яростью, но остановиться был не в состоянии. Он взял её жёстко, отдаваясь той необузданной силе, которую Элис так жаждала в нём разбудить.

Утром он проснулся от звука льющейся воды. Элис вышла из ванной, завёрнутая в полотенце, и замерла у окна.

— Это было потрясающе, — прохрипел Джеймс, пытаясь поймать её взгляд. — Эли, я обожаю тебя...

Она медленно развязала узел. Полотенце упало на ковёр. Элис стояла перед ним обнажённая, холодная и прекрасная, невыносимо сексуальная.

— Что ты со мной делаешь?! — он смотрел на неё не отводя взгляда.

— Хочешь меня? — спросила она равнодушно.

Джеймс промолчал, чувствуя, как внутри всё оцепенело.

— Запомни это ощущение, Джейми. Когда в следующий раз будешь с кем-то другим в постели — ты вспомнишь этот момент.

— Я не буду ни с кем! — он вскочил, пытаясь укутать её, спрятать, вернуть прежнюю Элис.

Она отстранилась, не давая к себе прикоснуться, но взгляда не отвела.

— Будешь. И я буду, — она шагнула от него в сторону. В чёрных глазах была та самая решимость, которую он видел перед показом. — Такие, как мы с тобой, не могут быть вместе. Нам нужно было принять эти правила давно. Я была бы одной из тех, кто не устраивает драм, а ты бы стал одним из многих.

Джеймс смотрел на неё и не хотел верить в то, что слышит, но понимал: её не приручить. Она снова закрылась.

Он отошёл и присел на кровать напротив неё.

— Вечером у меня самолёт. Я улетаю в Нью-Йорк, — она произносила это как приговор. — Я хочу свободные отношения. Или так, или мы заканчиваем это прямо сейчас.

— Это бред... — выдохнул он.

— Нет, это честность. Мы останемся вместе, Джеймс. Но я не хочу жить в страхе перед каждой твоей Мариной. Живи как хочешь. Снимай стресс, с кем сочтёшь нужным. Я буду в Нью-Йорке. У меня будут другие мужчины, наверняка. Не станем ограничивать друг друга.

Она цитировала его собственные правила. Те самые, которые он ставил другим девушкам до неё.

Невыносимо больно было это слышать. Только она права: сейчас идёт производство, съёмки первого блока, и он обязан быть здесь, на площадке. Это может затянуться на несколько месяцев, и он не может просто всё бросить и улететь за ней.

Джеймс смотрел на неё и видел своё отражение — такое же жёсткое и не умеющее прощать.

«План был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать», — пронеслась у него в голове абсурдистская философия Кэрролла, — жаль только, совершенно неизвестно, как привести его в исполнение.

***

Самолёт набирал высоту, и сквозь пелену облаков огни Нью-Йорка казались лишь размытыми золотыми пятнами. На откидном столике перед Логаном лежала плотная кожаная папка. Он в очередной раз открыл её, снова перечитывая одни и те же строки: пункт об эксклюзивном представительстве, условия сотрудничества на период подготовки к Драфту, порядок маркетинговых выплат. И на последней странице — его собственная, слегка неровная подпись, превратившая мечту в юридический документ. Всё было официально. Он в игре.

Логан прислонился лбом к холодному иллюминатору, закрыл глаза и в темноте всплыло другое — то, что он пытался похоронить под ворохом бумаг и бюрократических дебрей правил. Любая игра подразумевает правила. Но он улетал из её города, и эта папка вернёт его назад.

Только что станет с правилами?

***

— Нам нужно поговорить. Не против?

Элис была на пороге его дома. За тот день он уже трижды встречался с ней. Последний раз обернулся катастрофой.

Она позвонила в дверь. Раньше она никогда этого не делала. Сразу влетала внутрь и хозяйским шагом направлялась вверх по лестнице.

Будто нарисованная, она стояла, сунув руки в задние карманы облегающих джинсов. Каштановые волосы — глянцевые завитушки — рассыпались по голым плечам, оттеняя румянец на гладких розовых щеках. Лёгкая белая майка была небрежно заткнута за чёрный кожаный ремень, но с одного бока выбилась, слегка накрывая бедро. Через тонкий трикотаж он мгновенно угадал очертания — отсутствие белья.

— Заходи, конечно, — он сделал шаг в сторону, освобождая проход.

Переступив порог, Элис протянула ему цепочку. Цепочку с луной, его подарок.

— Возьми, пожалуйста. Я не могу это больше носить.

Логан смотрел на неё и не знал, как реагировать.

Почему она решила сделать это именно сейчас?

— Зачем ты так? Это подарок, — глухо выдавил он и, развернувшись, пошёл по направлению к лестнице. Стал быстро подниматься по ступенькам.

— Прошу тебя, Логан. Не усложняй. Это всего лишь украшение, — поднималась она вслед за ним.

Они вошли в его комнату. Дверь за ними бесшумно закрылась.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так.

Резко он повернулся, широко шагнул к ней. Оказался почти вплотную. Она дёрнулась, и он почувствовал, как бархатный аромат от её волос густым шлейфом пронёсся в воздухе.

Оказавшись в сантиметре от его лица, она непроизвольно попятилась, пока не коснулась спиной двери. Нервно сглотнула, прижавшись голыми лопатками к холодному дереву.

— Именно поэтому я не могу его больше носить, — едва проговорила она, но плеч от двери не оторвала. — Оно будет просто лежать у меня в столе.

— И ты решила: пусть лучше оно лежит в столе у меня? — выдавил он.

Ему стало противно, с какой обидой в голосе он это произнёс.

— Ты жестока. Ты порвала со мной. Ушла, но всё же позаботишься, чтобы я о тебе не забыл. Так?

Зрачки расширились, скользили по ней сверху вниз. Он медленно приближался, она вжималась в дверь всё сильнее.

— Оно твоё, — подобрав в воздухе свисавшую с пальцев цепочку он вложил кулон ей в ладонь и крепко сжал её кулак в своей руке. — Не хочешь носить — выброси. Но не нужно возвращать его мне.

Он чувствовал, как каменеют скулы. Резко отвернулся и отошёл в другой конец комнаты. Уставился в пустоту перед собой.

Зачем она здесь? — отбивалось в висках. Она словно издевается над ним.

— Я ушла, да! Но я вижу, ты быстро обо мне забыл, — вдруг вырвалось у неё. — Возьми его и выброси сам. Так же, как и меня!

Логан тут же развернулся, он не поверил в то, что услышал.

Ужас в огромных чёрных глазах сказал ему больше, чем слова. Она не собиралась произносить это вслух.

— Я забыл о тебе? Выбросил тебя? — голос его сорвался, пульс колотился. — Элис, что с тобой происходит? Я не понимаю.

Он шагнул к ней навстречу.

— Я любил тебя, я до сих пор…

Она резко побледнела, глаза лихорадочно блестели.

— Не смей! Не смей говорить мне об этой грёбанной любви. Ты не любишь и не любил меня, — голос её стал грубым, ледяным. — Ты спал с Наоми. Её ты тоже любишь?

Логан ожидал чего угодно. Но такого… Он замер, пытаясь собрать слова воедино.

— Это никакая не любовь. А если даже и так, не нужна она мне. Слышишь? Не нужна мне твоя чёртова любовь. Ты мне не нужен. Мне было лучше без тебя.

Кулак с зажатым в нём кулоном ударил ему в грудь.

— И забери, наконец, это!

Он перехватил её запястье, сминая дрожащие пальцы в своей ладони.

— Эли, прошу тебя… — прошептал севшим голосом, наклоняясь к ней, пытаясь обнять, удержать. Она стала яростно вырываться, изо всех сил колотя его по плечу вторым кулаком.

Он не чувствовал боли, только её сводящий с ума запах. Шёлковые пряди обвивали его пальцы, скользили по рукам и лицу, заглушая реальность и оставляя лишь одно жадное, первобытное желание — сжать её ещё сильнее.

— Не смей. Не трогай меня. Никогда больше…

Её надменный тон, слова — но, как её выдавали дрожащие губы. Эта смесь из противоречий вышибла из него остатки самообладания.

Он силой дёрнул её на себя, вжимая всем телом в свою грудь. Второй рукой обхватил за талию и заставил замолчать — грубо, жадно. Зубы больно ударились о губу. Она вскрикнула от вспышки острой боли, но тут же вцепилась пальцами в его волосы. Кулак, сжимающий цепочку, разжался и украшение с тихим звоном соскользнуло на пол. Элис обхватила ладонью его окаменевшую шею. Ногти резали горячую напрягшуюся кожу.

Логан обеими руками прижал её к себе с такой силой, словно хотел переломать хрупкие кости. Пальцы впились в джинсовую ткань на её бёдрах. Он сжимал их с наслаждением, зная, что оставит синяки. Но перестать был не в состоянии. Он чувствовал стальной вкус крови на языке и пугающее желание проникнуть ещё глубже.

— Остановись… — рваный вдох прорывался сквозь это безумие, — остановись…

Слёзы покатились из её глаз. Ладонь соскользнула с влажной шеи. Громкие вдохи — горячие, обжигали её щёки. Логан медленно отпрянул, но тяжёлое, хриплое дыхание выровнять не мог.

— Что мы наделали? Элис, родная…

— Ты спал с Наоми? — прошептала она.

Он молчал.

— Я знаю, что спал, — она не отводила от него взгляда.

— Ты была с Джеймсом.

Она силой провела ладонью по губам, стирая с кожи каплю алой крови.

— Мы ошиблись?.. — прохрипел он и схватил её за руку, размазав по коже красное пятно.

Рывком одёрнув его пальцы она отстранилась, подлетела к двери. Схватилась за холодный металл ручки, но ладонь сорвалась с гладкой поверхности, прежде чем ей удалось рвануть дверь на себя.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что мы всё сделали правильно! — прокричал он ей в спину.

Она замерла на секунду, телефон в заднем кармане её джинсов зазвонил.

Не обернувшись, она вышла из комнаты и стремительно сбежала по лестнице. Едва не столкнулась с Хейли. Та смотрела на неё округлившимися глазами. На растрёпанные волосы, выбившуюся из-за ремня мятую майку. Элис машинально облизнула запёкшуюся на распухшей губе кровь.

— Элис привет, — затараторила Хейли, — не видела, как ты… — но вдруг подняла глаза на выскочившего из комнаты брата, — Лог, что случилось? — её огромные зрачки забегали, переводили взгляд с разбитых губ Элис на искажённое лицо дикого, словно затравленного зверя, Логана. — Всё в порядке?.. — вопрос прозвучал в застывшем воздухе идиотской шуткой.

Логан инстинктивно сжал ладонь в кулак, пытаясь скрыть красное пятно, размазанное по его коже.

Шокированная сестра, уставившись на него посреди лестницы перегородила ему путь. Он сглотнул, провожая взглядом Элис. Громкий хлопок двери заставил Хейли вздрогнуть, и она шагнула в сторону, пропуская его. Но он не двинулся с места.

Глава 4

Маленькие ножки утопали в мягком песке, оставляя кукольные следы. Защищая свой замок, малышка широко расставила ручонки, не позволяя брату приблизиться. Размахивая лопаткой, тот пробирался к крепости сестры.

— Я только поправлю! Я не сломаю, честно!

— Не подходи, глупый дракон. Тебе не заполучить принцессу!

Смелая воительница прыгала то вправо, то влево, обороняя песочное королевство. Но вдруг чьи-то ладони обхватили мальчишку за пояс и подняли в воздух. Тот от неожиданности уронил лопатку — она беззвучно упала на сероватый песок.

— Папа, отпусти… Отпусти меня! — раздался писклявый голос.

— Держи его, папочка. Правильно! — командовала девчонка.

Усадив мальчишку себе на шею и придерживая его босые ножки одной ладонью, парень наклонился и взял в плен воительницу. Ловко прижал её к боку, уложив животом на сгиб руки.

— Ну вот… — безнадёжно хмыкнула малышка, безвольно свисая и болтая ногами. — Папочка, так нечестно.

— А если бы их было трое? — захохотала девушка, поднимаясь с песка.

Она медленно приближалась к нему — усыпанному детьми, тёплому и родному.

Тот лишь улыбнулся, не сводя с неё взгляда.

— Ещё не вечер. Давай это проверим?

Мальчишка на его шее вцепился пальчиками в тёмные волосы.

— Нет! Не хочу ещё сестру!

— Это я убегу, если вы родите ещё одного такого вредину! — отозвалась пленница.

Девушка поцеловала её в лобик, а затем коснулась губами пяточки сына.

Обхватила парня за талию и прижалась к нему. Его кожа пахла солью. Прислонившись лицом к груди, она слушала его громкие, частые удары сердца.

Элис открыла глаза.

Сон таял, оставляя послевкусие соли на губах. В нём был Джеймс.

Она нервно потёрла виски пальцами и поправила сползший флисовый плед. Двадцать часов перелёта даже здесь — на кресле, разложенном в полноценную кровать, было настоящим мученьем.

— Кто такой Логан? — вдруг прозвучал женский голос через проход.

Элис повернула голову. Соседка — приятная женщина неопределенного возраста — чуть подалась вперед из своей капсулы, чтобы видеть её.

— Простите за моё любопытство, но я дочитала свою книгу, а нам лететь ещё часов пять, — мягко улыбнулась она и отложила томик в сторону.

— Логан? — Элис удивлённо моргнула, до конца не проснувшись.

— Вы несколько раз довольно громко произнесли это имя во сне. Расскажете?

Элис вежливо, но отстранённо улыбнулась.

— Простите, но я и сама не знаю... кто он, — тихо ответила она.

Женщина не успела ничего добавить — Элис уже отвернулась к иллюминатору. Натянула плед почти до самых глаз, откидываясь обратно на подушку, безуспешно пытаясь спрятаться от мыслей.

Лучшая подруга, помешанная не только на музыке, но ещё и на глупой спортивной игре, втянула её в эту историю, представив Логана. Только в свои тогда ещё шестнадцать лет Элис ничего от него не ждала. Она знала, чего хотят все парни. Но он был другим, влез в самую душу: отвозил в школу, приносил горячий суп, когда она болела, его мама была так добра. Ванесса кормила их ужинами и интересовалась оценками. Рядом с ним Элис впервые почувствовала, что у неё есть семья. Не такая, которая звонит раз в неделю и оплачивает все счета, а настоящая — когда знают, что на завтрак она любит не блинчики, а тосты с шоколадной пастой. Она была счастлива и позволила себе влюбиться в этого голубоглазого брюнета.

А потом случилась та интрижка с Наоми. И иллюзия рухнула.

Логан оказался таким же, как все. Элис поняла: это не её сказка. Её настоящая семья — это только она сама. Одна. Как и всегда.

Она выбросила его из своей головы и жизни. Это был её первый провал с Логаном Стоуном.

Второй случился в августе, три месяца назад.

***

— Первый вопрос: кто придумал встречаться в такую рань? — Эйрин громко зевнула, прикрывая рот ладонью. — И второй: куда вы все вчера подевались?

Она сделала быстрый глоток латте, и слизнув пенку с губ, продолжила:

— Вас с Джеймсом мы видели! — уставилась на сидевшую напротив Элис. — Но я жду подробностей…

— Их все видели, — хмыкнула рядом недовольная Хейли, отодвигая от себя пустую чашку. — Вы что, теперь вместе?

Элис нервно коснулась кулона на шее, глядя на две пары глаз, сосредоточенно уставившихся на неё. Хейли с Эйрин замерли в ожидании ответа.

— Наверное. Джеймс хочет лететь со мной в Нью-Йорк.

— А Логан? Он опять вернулся под утро… — Хейли тяжело вздохнула.

— Что Логан? Вчера он уехал с тобой, Наоми! — снова вмешалась Эйрин, кивнув на ту, притихшую рядом с Элис.

Элис боковым зрением уловила, как Наоми резко спрятала под стол трясущиеся руки.

Бросила на побледневшую подругу быстрый взгляд и добавила:

— Всезнайка Эйрин всегда в курсе событий. Как успеваешь всё видеть?

Посмотрев на Хейли, она тихо ответила:

— Мы с Логаном расстались. Вы же знаете.

Она столько раз повторяла это себе и окружающим, но почему до сих пор сама не могла в это поверить? Воспоминанием вспыхнул их последний разговор. Перед тем как уйти, он сказал, что останется учиться здесь. А Джеймс, наоборот, полетит с ней в Нью-Йорк.

Джеймс — правильный выбор. Он любит меня. Нам хорошо вместе, — внушала она себе.

— Девочки, у нас куча работы, а времени очень мало. Давайте сосредоточимся на этом. Через две недели, вы должны быть готовы лететь. Всё же в силе? — она сменила тему.

Хейли с Эйрин переглянулись, словно понимая, что личное их не касается и речь пойдёт исключительно о работе.

Разговоры о Неделе моды в самом деле отвлекли всех от парней. Но едва Хейли с Эйрин отошли от столика, Наоми тут же спросила:

— Так вы с Джеймсом вместе? — она не отрывала от подруги пристального взгляда. — А Логан?

Элис не могла спокойно говорить о нём, как бы ни старалась. Ладони безбожно потели, и она вжимала их в сиденье кресла.

— Нао, если ты спрашиваешь для того, чтобы получить моё разрешение, не нужно этого делать. Скажи ему о своих чувствах. Мы больше не пара. Он свободен.

— Я прошу тебя, ответь? — Наоми не отступала.

В её отчаянном взгляде ясно читалось одно: ей было необходимо разрешение, как бы глупо и нелепо это ни выглядело.

Только Элис, видела её насквозь.

— Ты сказала.

— Эл, пожалуйста. Если ты всё ещё любишь Логана, я должна знать. Я не стану… Мы не…

Элис не дала ей закончить.

— Не станете что? — голос прозвучал резко. — Хочешь сказать, между вами ничего не было?!

Наоми опустила глаза.

Всё было. Обе это знали.

— Прости меня, — прошептала Наоми. — Я ужасная подруга. Ты, наверное, меня ненавидишь? — к её глазам подступили слёзы.

Элис почувствовала тупую боль где-то в желудке — смесь горечи и разочарования выжгла последнюю иллюзию возможности остановиться.

Но, глядя на белое, залитое слезами лицо подруги, она тихо вздохнула. Привстала со своего кресла и обняла её за дрожащие плечи.

— За что? За любовь? Глупая, не плачь. Конечно же, я тебя не ненавижу. Я тебя очень люблю, — произнесла она мягко. — Смотри на меня!

Она обхватила её лицо ладонями, заставляя поднять взгляд на себя и вытерла пальцами размазанную от слёз тушь.

— Нет. Я не люблю его. Теперь я с Джеймсом. А вы с Логом отличная пара.

Глядя на подругу, Элис думала: Логан всего лишь обычный парень, и совсем скоро она забудет о нём. Наоми намного важнее.

— Надеюсь, он отпустит тебя на подиум? Хотя можете прилететь вместе, — Элис снова меняла тему. — У меня для тебя потрясающее платье! Ты будешь самая красивая…

Телефонный звонок прервал их.

— Прости, это Джеймс, он уже подъехал. Я заеду к тебе позже, — быстро проговорила она и хотела попрощаться, но Наоми засобиралась с ней.

Выйдя из кафе, они увидели две машины. Обе стояли на свободной парковке, разделённые парой пустых мест.

За Элис приехал Джеймс и ждал, облокотившись о дверцу белоснежного мустанга. Хищный оскал радиаторной решётки сверкал ослепительным глянцем. Скрестив руки на груди, словно бросая вызов палящему солнцу, Джеймс подставил лучам лицо в тёмных очках.

Рядом, рыча низким басом мотора, стоял чёрный ти-рекс Логана. Пятиметровая махина заняла сразу два парковочных места. Он вышел и замер у водительской двери, глядя в сторону. Солнечные очки надёжно скрывали его взгляд.

Всё тело Элис сковало ледяным спазмом.

Она не готова видеть их с Наоми вместе. Ещё нет. Но она научится, она сможет.

В который раз она бросала себе вызов.

Когда девушки подошли ближе, повисло неловкое молчание.

— Хейли уехала с Эйрин, — быстро заговорила Наоми, стараясь перебить тишину.

— Я за тобой! Запрыгивай, — не стал ничего скрывать Логан и широко открыл для неё дверь.

— Поехали, Эли, — Джеймс тут же распахнул дверцу мустанга. — Поздний завтрак или обед? Решишь на месте, в нашем ресторане.

Он улыбнулся. Когда Элис опустилась на сиденье, наклонился к её лицу и мягко коснулся губ.

— Счастливо, ребята, — бросил не глядя Логану. В два широких шага, обогнув капот, он легко перемахнул через дверцу и плюхнулся на водительское сиденье. Завёл двигатель и басы музыки разорвали тишину улицы, смешавшись с рокотом мотора.

Логан кивнул, даже не взглянув в сторону Элис, и поднялся в высокую кабину пикапа.

Мощный рёв двигателей ударил гулкой вибрацией. Парни синхронно сдали назад и рванули с места. Колёса сорвались в жёсткую пробуксовку, поднимая тучу белёсого дыма над раскалённым асфальтом. На мгновение они поравнялись капотами, вылетая с полупустой парковки на проезжую часть — борт к борту, словно на старте гонки. И уже в следующую секунду машины, взвизгнув шинами, разъехались в разные стороны, оставляя на дороге длинные чёрные росчерки жжёной резины.

— Это для тебя, — Джеймс кивнул на заднее сиденье кабриолета.

На фактурной коже лежал букет из крупных, нежных лилий.

— Мягкие, как обещал.

Надавив сильнее на педаль газа, он увозил её подальше от Логана.

Глава 5

Наоми обернулась, вглядываясь сквозь заднее стекло, пока блики на корпусе белоснежного мустанга не перестали дрожать в раскалённом воздухе, растворившись в потоке машин.

— Хейли проболталась, что у вас здесь встреча, — сказал Логан, не отрывая взгляда от дороги. — Ворвалась в комнату в такую рань, словно это ей предстоит выйти на подиум. Не дала мне даже пару часов поспать, — усмехнулся он, качая головой.

Наоми вжалась в прохладную спинку сиденья и застыла, боясь лишний раз вздохнуть. Вчера ночью на баскетбольной площадке, в этой машине — она почти повиновалась ему и была готова на всё, что он решит. Влечение к нему перечеркнуло любое благоразумие.

А сейчас он вёл себя так, будто ничего не произошло, упорно делая вид, что спокоен. Но она видела его пальцы, готовые разорвать кожаную оплётку руля, когда он сел в машину, и слышала, как они рычали моторами друг перед другом. Мрачное лицо, угрюмый взгляд — как ни старайся, это не спрятать даже за тёмными стёклами очков. Когда Джеймс коснулся губ Элис, Логан был на пределе.

— Голодная? — звук его голоса внезапно перебил её мысли. — Может, перекусим?

Он посмотрел на неё улыбнувшись, и, не дожидаясь ответа, резко выкрутил руль, сворачивая с главной дороги.

— У меня идея. Поехали.

Вскоре они припарковались у неприметного здания. Яркая неоновая вывеска в виде иероглифов блестела на солнце. Но очередь ожидающих людей у входа пугала.

Заглушив мотор, он спрыгнул с сиденья.

— Подожди здесь, я ненадолго.

Оставшись одна, Наоми немного расслабилась. Откинулась на кожаный подголовник и закрыла глаза.

Нужно как-то начать говорить с ним, — вертелось у неё в голове. Вчера ночью он был такой страстный. И пытался быть нежным. Но был подготовлен. Она машинально открыла бардачок перед собой и достала целую ленту защиты.

Похоже, он всегда готов. Она сглотнула и торопливо запихнула презервативы обратно, когда за стеклом мелькнула его тень.

Логан молча закинул большой бумажный пакет на заднее сиденье, сел в пикап и завёл двигатель.

— Скучала? — спросил, улыбаясь, и ткнул пальцем в приборную панель. Из динамиков полилась мягкая, приятная мелодия. Точно в такт этой музыке, он плавно надавил на педаль газа. Наоми, выдавив улыбку, нервно покачала головой.

Ещё через десять минут они съехали с шоссе и, проехав по гравийке, оказались в лесу. Резко потемнело: над головой сомкнулись кроны деревьев, превращая дорогу в бесконечный тоннель. Наоми вжималась в сиденье всё сильнее, оглядываясь по сторонам. Всё повторяется?!

Но вдруг впереди, словно из воздуха, возникла вода. Красивейшее озеро, окружённое со всех сторон хвойными деревьями. Старые болотные кипарисы росли прямо из воды, а заросли высоких камышей у самой кромки едва шевелились от ветра. Гул мотора затих на берегу. Логан заглушил двигатель, будто боясь нарушить эту нетронутую природную идиллию.

Наоми, как завороженная, ступила на подножку и спустилась с высокой машины, озираясь.

— Как красиво и тихо. Это место… Спрятано от мира.

Она глубоко вдохнула хвойный аромат, тянувшийся из леса, и застыла, не в силах отвести взгляда от сверкающей тёмной глади.

— Это место моего детства. Мы с Риком здесь рыбачили. А Хейли научилась плавать в этом озере, — сказал Логан. — Как же давно я здесь не был.

Он достал покрывало и пакет из машины.

Пройдя по деревянному помосту, Наоми присела и провела по воде пальцами, разбивая отражение облаков в хрустальной поверхности.

— Как же здесь спокойно и так хорошо. Кажется, даже время замерло и течёт медленнее.

Логан подошёл сзади. Наоми поднялась, и он мягко обнял её за плечи, прижав к своей груди.

— Так и есть. Время здесь останавливается. И оно только наше.

Дыхание её успокоилось. Она чувствовала спиной тепло его тела, ровный, едва слышный стук сердца.

Они долго стояли и смотрели на то, как дышит вода от потока воздуха, на миллиарды солнечных зайчиков, танцующих на сверкающем зеркале. Логан вздохнул.

— Я забыл, как был здесь счастлив, но сейчас я хочу вспомнить, — произнёс он и поцеловал Наоми в макушку. — Давай перекусим, пока всё окончательно не остыло. Надеюсь, ты любишь китайскую кухню.

Он расстелил покрывало на деревянном помосту в тени густой зелени векового дуба. Раскидистые ветви, укутанные испанским мхом, низко склонялись к самой воде. Опустившись на деревянные доски под этот, словно живой, зеленый шатёр, они устроились вокруг пакета из ресторана. Логан достал две коробочки, открыл одну, и в воздухе запахло сладким соусом и перцем на гриле. Он протянул Наоми палочки.

— Может, есть вилка? — поморщилась вдруг она. Засияв улыбкой, Логан тут же вынул из пакета две вилки. Протянул ей одну.

— Как знал!

В один голос они звонко рассмеялись. Барьер из её страхов и напряжения медленно исчезал. Вот она, полузабытая лёгкость рядом с ним, она так давно её не ощущала — забыла о ней в тот день, когда проговорилась во сне. В тот день она навсегда потеряла Элис.

Они доедали хрустящую утку с блинами, и Наоми казалось, что хвойный воздух вытеснил из головы все мысли об Элис. Логан нежно смотрел на неё, сжимал её пальцы, но стоило ему замолчать, глядя на тёмную воду, она словно знала, о чём он задумался.

Солнце клонилось к верхушкам деревьев, тени вытянулись к воде, и они нехотя собрались.

Дорога обратно казалась короче. Логан был расслаблен, уверенно держал руль. Легонько сжимал её руку в своей ладони, нежно поглаживая указательным пальцем.

Чёрный пикап остановился у её дома. Он вышел и открыл дверь, помог спуститься с высокой подножки.

— Пригласишь на чай? — спросил, заглядывая в её лицо. — Отгоню машину и зайду. Не против?

Снова эта дрожь в руках, и ноги подкашиваются — превратились в вату. В нём будто два разных человека.

С одним так легко: можно поперхнуться острым чили, так что сладкий соус больно пойдет через нос. Он, сдерживая глупый смешок, вытрет её сопли, размазав их по всему лицу, и не будет неловкости, только детский восторг.

А от другого… как сейчас. Этот низкий голос, взгляд из-под упрямого лба. Мурашки по всему телу.

— Почему бы и нет, — слова буквально пришлось выдавливать. Губы дрогнули в робкой улыбке.

Логан быстро обогнул капот и запрыгнул на водительское сиденье.

Не прошло и десяти минут, как он возник в дверях её дома.

— Какой тебе заварить? — Наоми стояла к нему спиной, нервно перебирая гладкие пакетики в большой коробке чайного ассорти, и даже не услышала его шагов.

— Я не хочу чай. Я хочу тебя, — прозвучал хриплый голос прямо над ухом. Его грудь прижалась к её лопаткам, и она вдруг отчётливо почувствовала биение его сердца. Ладонь дрогнула и соскользнула со стола, задевая коробку. Та с сухим шорохом рухнула на пол, и маленькие конвертики веером рассыпались по блестящей кухонной плитке.

— Я с трудом сюда доехал, — прошептал он ей в шею. — Я так хочу быть приличным и порядочным. Но не могу.

Ощутив жар его тела сквозь тонкую ткань рубашки, прилипшей к её обнажённой влажной спине, Наоми не могла ему сопротивляться. И не хотела. Она резко развернулась в его руках и, вцепившись пальцами в крепкие плечи, встретилась с ним взглядом.

— У нас не было ни одного свидания. За такое поведение ты, наверное, хочешь выставить меня за дверь, — выдохнул он и стал нетерпеливо расстёгивать пуговицы на своей рубашке.

— Ты прав лишь в одном — хочу, — ответила она. Одним коротким движением потянула за скрытую молнию на боку платья. Невесомая ткань соскользнула с плеч и змейкой опала, собравшись в воздушную гармошку на талии, удерживаясь от падения на пол лишь его напряжённым телом. — Обед на озере я засчитаю за два.

Логан чуть отстранился, позволяя ненужной одежде окончательно рухнуть вниз. Оставшись в одном белье, она обхватила его за шею и впилась в губы.

Вот так картина! — мысленно выдохнула Эйрин, выглядывая из-за спины Элис. Она смотрела на сцену на кухне и была готова аплодировать подруге. Элис даже не покраснела, не побледнела.

— Простите, я не хотела вам помешать. Нужно учиться звонить заранее, — бросила она ледяным тоном. Если бы Эйрин не видела, с какой силой Элис сжала в пальцах брелок от машины, она бы решила, что это сверхциничный, ничем не прикрытый сарказм. Но ничем не прикрыта в тот момент была лишь Наоми, прижатая к краю столешницы его бёдрами — слава богам, ещё в джинсах.

Наоми не знала, куда деть глаза, судорожно потянувшись пальцами к сброшенному в порыве страсти платью. Провалиться сквозь землю?! Было бы идеальным решением.

Элис, не проронив больше ни слова, развернулась и направилась к лестнице.

Что чувствовал Логан, наверное, даже чёрту было не известно. От звука голоса Элис его не заклинило — напротив. Его движения стали пугающе чёткими, почти механическими. Резко стало понятно, почему он лучший на площадке. Он тут же подхватил с пола платье. Протянул в руки Наоми и застыл напротив, распрямив широкие плечи, скрывая её от чужих взглядов. В этом жесте читалось что-то защитное и мужское — Логановское.

Как только она оделась, молча метнулся к выходу.

В мозгу Эйрин, которая поплелась вслед за Элис по ступенькам, пронеслось. Скорость реакции — Флэш. Самоконтроль — уровень бога. Джеймс нервно курит в сторонке.

Прокололся только с причиной ухода. Фантастический телефонный звонок, которого никто не слышал. Искусству правильно исчезать ему ещё учиться.

Главный его учитель — Элис — наверху, в комнате, выглядела пугающе невозмутимо. Казалось, она совершенно не замечала, какой электрический ток неловкости витал в воздухе. Она открыла ноутбук, начала просматривать ролики показов, вела себя профессионально-непринужденно.

К счастью, быстро нашлись другие причины для переживания. Они занялись подготовкой к дефиле. Никто из них никогда не ходил по подиуму, и сейчас, вместе с восторгом от предстоящего события, обеих моделей охватило жуткое волнение. Но под уверенным руководством Элис, после того как девушки намотали взад-вперёд по комнате не одну тысячу шагов с книгами на головах, всё получилось, как только они перестали их ронять.

Эйрин, глядя на идеально прямую спину Элис, думала лишь об одном. Будет что рассказать внукам. Я дружила с человеческой особью из титана.

***

В твоём уравнении много переменных и ещё больше ошибок. Переменные не статичны, а неправильность не абсолютна.

Наоми открыла глаза и тут же обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Совсем потемнело. Кладбище. Сколько она спала?

Сон, какой-то абсурд. Она решала уравнения. Только вместо чисел там мелькали имена… Она пыталась сложить в уме этот пазл: Джеймс, Элис, Логан...

Её имя везде выпадало как лишняя переменная.

В мозгу звенели слова. Как только ты найдешь ответы, изменятся все вопросы.

Как же гудит голова. Она вынула телефон. Последний звонок ещё до обеда от Логана.

Прошлой ночью на баскетбольной площадке приняла решение и она.

Только Логан любит Элис? Но Элис любит Джеймса?

Сколько вопросов осталось без ответа. Наоми с трудом вспомнила, как оказалась здесь.

После того как за Элис с Эйрин закрылась дверь, тишина в доме стала удушающей. Она сбежала. Пришла на могилу к маме в поисках ответов и не заметила, как провалилась в тяжёлое забытьё. В голове до сих пор звучал до ужаса ровный голос подруги: «Нужно учиться звонить заранее...»

Наоми не решилась тогда посмотреть ей в глаза. Теперь между ними выросла глухая стена.

Она потёрла замерзшие плечи. В её жизни всё изменилось. Теперь она с Логаном, только стоило ли это того? Она наконец призналась ему в любви, но он ничего не ответил. Единственное, что он сказал: «Я тебя хочу». И это случилось уже дважды. Просто секс.

Наоми брела по кладбищу и понимала: она осталась одна. Ей так нужна была Элис. Элис Брук — идеальный человек для такого разговора — но у неё больше нет на Элис права. Доступ закрыт. Эксклюзивная подписка на лучшую подругу навсегда закончилась.

Она достала телефон и набрала его номер.

***

Короткая дорога от кладбища тянулась бесконечно. В салоне пикапа повисла такая плотная тишина, что гул шин давил на уши.

Логан мельком взглянул на Наоми. Она сидела не шелохнувшись, смотрела в окно на проплывающие мимо чёрные стволы деревьев. От её полной отрешённости у него тупо заныло в груди.

Это мёртвое спокойствие выжигало последнюю иллюзию возможности остановиться.

Он резко затормозил у своего дома.

— Подожди минуту, — заглушил мотор и скрылся за дверью.

Вернувшись, застал её в том же положении. Наоми сидела словно статуя, уставившись в одну точку на приборной панели. Запрыгнув на сиденье, он протянул ей небольшую картонную коробку.

— Что это? — тихо спросила она, хотя, скользнув взглядом по потёртым краям, уже знала.

— Прости меня. Я всё сделал неправильно. Начал не с того.

Вдруг глаза её ожили. Она мягко улыбнулась, потянувшись к коробке пальцами. Достала одно из писем.

— Ты хочешь, чтобы я их прочла?

— Это решай сама. Я писал их для тебя и давно должен был их отдать тебе. А читать или нет — твой выбор.

Наоми открыла конверт и развернула сложенный пополам, немного замятый листок.

— Это первое? Однажды ты уже пытался показать его мне, — она горько усмехнулась.

Он тихо вздохнул.

— Не стоило тогда его прятать, это было глупо.

Наклонившись к её лицу, он заглянул ей в глаза.

— Только, похоже, я лишь это и умею — выставлять себя идиотом. А сейчас и тебя втянул в это.

— Ты вовсе не идиот…

— Я бы на твоём месте сперва прочёл, — он улыбнулся, легонько касаясь её пальцев. — Возможно, ты изменишь своё мнение.

— Я прочту их дома, — прошептала Наоми, вернула письмо обратно и закрыла крышку, прижимая коробку к груди.

Логан молча сдал назад и через несколько минут припарковал машину у её дома.

Глава 6

Я открыла глаза.

Будильник в телефоне нещадно пищал, но ровный стук его сердца всё ещё отдавался в ушах.

Снова тот дивный сон. Я всё ещё чувствовала соль на губах, тепло нагретого солнцем песка и слышала ласковый детский смех. Но сейчас во сне был…

— Кошмар приснился? Иди ко мне, красотка, я тебя спасу от всех монстров, — пробормотал кто-то рядом, и я ощутила его горячее тело, влажные губы на своей шее, плечах.

— Нет, напротив… — я передумала говорить. — Неважно. Давай спрячемся, спаси меня ещё раз.

Под мягким хлопком было тепло, потом жарко, реальность исчезла, стало хорошо.

Я выпрыгнула из постели спустя минут десять. Учёба — сложная лекция по искусству Возрождения и два бизнес-семинара, которые нельзя прогуливать. И работа ждала: показ через месяц. Сегодня две примерки, утверждение финального списка моделей, да и к портным до сих пор оставались вопросы.

— Я в душ, в одиннадцать у меня…

Он схватил меня за руку, не хотел отпускать.

— Может, и сегодня поужинаем? — предложил, пытаясь поймать мой взгляд.

Если бы меня спросили, кто этот парень, я бы ответила — никто. Я забуду о нём уже через неделю, может, если он окажется настойчивым — через две. Но сейчас он со мной, он мне нужен — помогает забыться.

Снова назойливый телефон. Логан?

У меня потемнело в глазах, резко вспотели ладони. Палец почти машинально скользнул по зелёной иконке. Бодрый голос в трубке:

— Привет, Эли. Я в городе. Может, встретимся? Как насчёт дружеского ужина?

Я приняла предложение, и он тут же прислал адрес места.

Кто такой Логан Стоун? Знала ли я его на самом деле? Вряд ли…

Глупо отрицать — привлёк он меня сразу. В нём было что-то животное, неуправляемое. Вот уж точно — говорящее имя. Но таких рядом хватало с избытком. Как же я ошибалась, записав его в категорию «таких».

— Планы меняются. Вечером я буду сражаться с монстрами, — я случайно произнесла это вслух.

— С кем? Хочешь, я пойду с тобой? — ничего не понял мой парень с обложки журналов.

И снова телефон, настойчивая вибрация — сообщение… Джеймс.

«Я вылетаю. Мне плевать, с кем ты».

Идеальный Джеймс — лондонский принц из сказки, с удивительной способностью внезапно врываться в мою жизнь. Джеймс Рэмплинг умеет убеждать и знает, как получить желаемое. В этом мы с ним похожи. Слишком похожи, и это проблема.

— С этим я справлюсь сама. Согласна на завтрак, но в другой раз, — я поцеловала своего сексуального спасителя и отправилась в ванную. День предстоял сложный.

***

Прошло почти пять месяцев с нашей последней встречи.

Расстояние — наш единственный стоп-фактор. Я окончательно убедилась в этом сегодня.

О том, что Логан зачастил в Нью-Йорк, я узнала по телефону ещё от Эйрин. Светские новости Уилмингтона настигали меня независимо от моего желания. В этом Эйрин оставалась собой: она знала всё и обо всех. Хотя и в её жизни произошли крутые изменения. После моего показа в сентябре она подписала контракт с дочерней компанией PINK. Иногда они с Марком прилетали ко мне в Нью-Йорк. В одну из таких ночей, под аккомпанемент полупустой бутылки вина, я, кажется, наговорила лишнего о наших с Джеймсом правилах. Эйрин была единственной, кто умел выуживать из меня правду, которую я прятала даже от самой себя.

Её новое агентство перебазировалось во Флориду, и съёмки часто проходили в Майами, но звонить она продолжала регулярно. Даже по видеосвязи она выглядела как ожившая реклама: розовый свитшот, идеальный загар, который лишь ярче подчёркивал россыпь её веснушек, и этот неизменный коктейль в руке.

Помню, как-то она выдала, что обязательно напишет книгу и запредельно дорого продаст её Джеймсу под сценарий для нового фильма. Или даже сериала, с двумя сезонами. Первый — «о нём и обо мне», а второй… — она тогда осеклась и тут же добавила: «о Хейли и Дилане». И снабдила порцией новостей об этой сладкой парочке. У них всё складывалось до безобразия отлично.

Подробностей отношений Логана с Наоми я не знала и не хотела знать. Эйрин в этом деле проявляла не свойственную ей тактичность.

С Наоми мы виделись последний раз в сентябре, но часто болтали по телефону. Логана тоже никогда не обсуждали: она изо всех сил старалась сохранить за собой роль моей лучшей подруги.

Это случилось осенью, после того как рука полностью зажила, а я исчезла из его жизни. Тогда Логан выдал серию блестящих игр.

Скауты из NBA, сидевшие на трибунах в Уилмингтоне, просто не могли этого не заметить. Спортивные агенты обожают продавать истории триумфального возвращения после травм — вместе с метким броском они получали и его взрывной характер. Уже в ноябре он подписал контракт с крупным агентством. Благодаря новым правилам лиги он остался в студенческой команде, но его жизнь мгновенно превратилась в бизнес.

Но этим новости не ограничились. Остальные я узнала лично от него, сидя в уютном, камерном ресторане.

Январь ослепил сказочной белизной. Снежинки хлопьями разбивались о стекло — просились в эту тёплую тишину, нарушенную лишь тягучими нотами виолончели.

Было почти непривычно — утонуть в мягком кресле и смотреть на него сквозь грани сверкающего бокала.

Чёрный пиджак безжалостно сковывал движения, натягиваясь в плечах при каждом его вздохе. Галстук словно медленно душил. Как он ещё не сорвал его, постоянно теребя пальцами?

Джеймс носил костюм, как вторую кожу. Казалось, он родился сразу в нём.

Логан в пиджаке — это дикий зверь, запертый в тесной клетке. Опасный и сексуальный.

Лучше я буду смотреть в окно и внимательно послушаю, что бормочут двигающиеся губы о глупом баскетболе.

Он сорвался в Нью-Йорк на очередную встречу со спортивным агентом. Что ж, это многое объясняет.

Когда он сказал, что это его последний сезон и весной он официально выходит на Драфт, я поняла: тихая жизнь в Северной Каролине для него закончилась. Теперь он дорогой актив, и жизнь его ему не принадлежит. Но на кону десятки миллионов долларов.

Драфт в июне решит всё. Команда, которая выберет его, пропишет условия на три-четыре года. А это может быть любой штат — от Калифорнии до Массачусетса. И куда он уедет — зависит от того, как он проведёт ближайшие месяцы.

Уверена, он мечтает о «Лейкерс» в Лос-Анджелесе, но забросить его могут даже в Торонто.

Его новая жизнь — это череда перелётов. Из родного Уилмингтона ему всё чаще придётся исчезать в Нью-Йорк. Изнурительные тренировки, интервью, съёмки для спонсоров. Пока всё его будущее висит в воздухе.

Интересно, что об этом думает Наоми? Но он даже не упомянул о ней вскользь.

Он говорил о миллионах и Драфте, а я размышляла только о том: неужели и его «купят», и увезут, и он никогда не будет принадлежать себе? И здесь — чемоданы и жизнь на паузе. Вместе с костюмом Логан примерил и клетку, но удержит ли она его?

Он замолчал, и я поняла — разговор о деньгах и контрактах закончен. Дальше началось только личное.

— Хочешь суперновость? — он игриво приподнял бровь и достал телефон. — Рик женится.

Я едва удержалась, чтобы не запищать от восторга прямо за столом.

— Да, ты многое пропустила. Свадьба в конце февраля. Он не только жених, но уже почти папаша.

Я была ошеломлена и в восторге.

Он придвинулся ближе, развернул дисплей ко мне. Их общие фото. Девушка — такая милая. И дом, который Рик выбрал для торжества выглядел просто фантастически — огромный особняк на берегу океана, похожий на старинный замок.

— Идеально для свадьбы! — выдохнула я, рассматривая фотографии, пока он медленно перелистывал их, задерживая взгляд на моей реакции.

Официант, подслушав нас, всё понял по-своему.

Администратор ресторана тут же прислал за наш столик бутылку шампанского.

Мы переглянулись, но спорить не стали.

Пробка вылетела под аплодисменты гостей и золотистые пузырьки заискрились в сверкающем стекле, отражаясь в глазах Логана.

Мы звонко чокнулись бокалами и долго смеялись.

И это был редкий момент чистого счастья.

Кажется, я забыла, каково это — быть счастливой? И даже не помню, когда это случилось. Но это время, проведённое с ним…

Только слишком поздно. Иногда правильного выбора просто нет. Я была уверена у нас нет будущего, что бы он ни решил. Так тогда думала я.

Да, именно думала — потому что это моя чёртова специальность — размышлять… очень много, вместо того чтобы чувствовать.

Отказываясь от него, я выбрала больше не чувствовать, никогда. Тогда я хотела лишь этого — перестать чувствовать.

Я закрылась, забила гвоздями все двери в моё сердце — не учла одного: за той дверью навсегда останется он, и выбьет любую преграду ногами.

Когда мы вышли из ресторана, город накрыло снегопадом.

Настоящий коллапс. Сорок минут ушло на попытки поймать такси.

Забравшись внутрь тёмного салона, прогретого печкой, я до боли тёрла заледеневшие пальцы, пытаясь вернуть им чувствительность. Логан придвинулся ближе — промёрзший насквозь, с волос посыпались подтаявшие хлопья. Свою куртку он отдал мне ещё на улице. Он коротко тряхнул головой, смахивая остатки снега с плеч, и от влажной ткани сразу поднялся едва заметный пар. Моя глупая привычка к мягкому климату Уилмингтона не раз приводила здесь к простудам. Глядя на меня, он лишь улыбнулся. Я выглядела и правда нелепо в огромной мужской куртке поверх изящного пальто.

Водитель, сжалившись, добавил тепла. И сообщил плохие новости. Дорога на Манхэттен временно перекрыта, нужно ехать в объезд.

Это означало, что к отелю Логана мы доберёмся раньше, чем к моему дому.

Он сидел близко. Слишком близко, но смотрел в окно. Я старалась не думать о его запахе, совсем другом, новом. Он был острым, немного горьким, как первый глоток крепкого виски, — обжигал ноздри, но тянуло сделать ещё.

Жёлтое такси затормозило под козырьком. Швейцар в длинном мундире уже шагнул к нам с огромным зонтом, но Логан не обратил на него внимания.

— Снегопад только усиливается, — тихо сказал он, всматриваясь в моё озябшее лицо. — Поднимись. Согреешься, выпьешь чаю, а потом вызовем тебе машину.

Так мы оказались в его номере.

Я быстро согрелась ещё в лифте — просторном и одновременно тесном зеркальном прямоугольнике, который поднимался, казалось, целую вечность.

Несмотря на все запреты ещё в ресторане, я наблюдала за ним, невольно подмечала все детали.

Логан слегка захмелел и наконец расслабил скованные плечи. Его тёмные волосы, как всегда, коротко стриженные, открывали чёткую линию лба и острые скулы. Но сейчас стрижка выглядела по-новому — по-взрослому.

Твёрдый овал лица и упрямо сжатые губы выдавали характер, который я слишком хорошо знала.

Он молчал, словно слова стали лишними. Лишь смотрел на меня, как умел только он — откровенно. От этого взгляда замирало дыхание.

— Выпьешь что-нибудь? — хрипловато спросил он, отворачиваясь к бару.

Я попросила воды и поймала себя на том, что продолжаю разглядывать его спину.

Чёрный костюм, светлая рубашка с галстуком — это было так не похоже на того парня, которого я помнила.

Ткань пиджака натянулась и очертила мощный рельеф плеч — он явно стал сильнее с тех пор, как мы виделись.

Он изменился, но остался всё таким же привлекательным — даже больше, чем раньше. Я признавала это со жгучей долей раздражения.

Через минуту он протянул мне стакан.

Я забрала его аккуратно, стараясь не коснуться его пальцев. Сделав быстрый глоток, отставила воду на мраморную столешницу.

Тишина между нами стала невыносимой.

Он медленно потянулся рукой к шее, ослабляя узел галстука. Шагнул ко мне, сокращая расстояние до критического.

— Ты ведь понимаешь, что я сейчас сделаю?

Этот голос — низкий, рокочущий — заставляет мозг отключиться.

— Останови меня…

Его пальцы коснулись моих губ. Я дёрнулась, будто от удара током. И сделала то, что умею лучше всего — сбежала. Без оглядки.

Сбегать от него — моё старое хобби. А целовать меня в отелях — его дурная привычка.

Но рецидивы и срывы — это наше общее.

Глава 7

Я вылетела из отеля прямо под колёса такси. Удача — свободное. Дверца захлопнулась, отсекая холод Нью-Йорка, но вместо тепла салона я почувствовала раскалённый, тягучий воздух августа, а в зеркале заднего вида исчез дом Наоми за поворотом.

В открытом наполненном влажным воздухом кабриолете было не вздохнуть. Я всё больше понимала: моей уверенности в успехе в Нью-Йорке могло хватить на всех.

Но что делать с Логаном? Я задыхалась от осознания, что всё же к этому не готова. Всё это время я боялась потерять его, но в то же время знала, думала: он любит меня. Но сейчас… Совершенно иначе — знать и видеть собственными глазами. Теперь он с Наоми.

Нужно учиться звонить заранее…

Моё напускное спокойствие и ядовитый сарказм ударили точно в цель. Но почему я не могу перестать думать о нём? Чувства, охватившие меня в том доме, жутко пугали.

Ещё и Эйрин, напросившись в попутчики, не оставляла в покое.

— Я ошибалась насчёт Наоми, думала, они с Логаном только друзья. Ты вообще в порядке? — спросила она, едва мы отъехали от дома.

— Наоми захотела большего, — я ответила спокойно, не отводя взгляда от дороги. — Логан тоже. Это было неизбежно.

Затем всё же повернулась к ней, попыталась улыбнуться. Попытка явно провалилась — губы исказились в кривой гримасе.

— Серьёзно? Будешь делать вид, что это нормально? Почему ты не злишься?

Эйрин в самом деле не понимала моего спокойствия.

— Я злюсь. Но лишь на себя. Я отдала его ей. Я ужасно злюсь, Эйрин. Ты даже не представляешь, насколько. Ведь сейчас я хочу его обратно!

Я не выдержала. Резко дёрнула руль в сторону и вдавила педаль тормоза. Кабриолет с визгом съехал на обочину и застыл в облаке дыма и пыли. Мотор замолчал. В этой больной тишине звук собственного дыхания показался мне слишком громким.

Бедная Эйрин рядом вжалась в сиденье, распахнув от шока свои огромные глаза. Похоже, до неё дошло, насколько опрометчиво она завела этот сложный разговор в машине.

— Он спал с ней, — я наконец произнесла это вслух.

Эйрин всматривалась в моё лицо — спокойное, думаю, каменное — и, казалось, угадывала, что творится у меня внутри.

— Это вопрос? Или ты знаешь? — безжалостно добивала. — Сейчас-то явно не успели.

Я знала.

— Они сошлись. Наоми любит его. А он, видимо, — её.

— А это что-то меняет? А Джеймс? Вы вместе?

Эти слова заставили вздрогнуть.

— Я была с Джеймсом. И буду с ним. Единственное, что сейчас мне нужно, — это избавиться от этого странного чувства. Чувства, что я ошиблась.

Я окончательно сорвалась.

— Эйрин? Я ошиблась? — я почти кричала.

Наверное, звучала беспомощно…

— Скажи мне, что я всё сделала правильно!

Эйрин прижала меня к себе и крепко обняла. Но вдруг, резко схватив за плечи, пристально посмотрела в глаза.

— Ты любишь его?

— Кого? — вырвалось у меня, прежде чем я осознала.

Реакция Эйрин — то ли ухмылка, то ли усмешка настораживала.

— Ты всё знаешь сама.

Я не знала.

— Разве такое возможно? Разве это нормально?

— Тебе ли не знать, что всё возможно! А всё нормальное — это так скучно! Мне всё больше кажется, что среди нас вообще нет нормальных. И это, по-моему, нормально.

— Нам нужно наконец поставить точку. Я должна вернуть ему это.

Холодный металл впился в ладонь. Я сжала кулон на шее, понимая, что должна сделать. Рывок — и застежка поддалась.

И тут Эйрин выдала:

— Точку или всё же запятую?!

Помолчав мгновение, добавила:

— Знание — гибель. Нас чаруют сомнения.

Машину качнуло на повороте, и я снова увидела зимний Манхэттен. За окном мелькали яркие огни, пушистый снег, чужие — счастливые жизни.

Нам с Логаном лучше не видеться. Выбирать «думать» вместо «чувствовать» — это по-прежнему мой единственный способ выжить.

Знание — гибель… Кто же это сказал? Я точно где-то читала.

Но как же хотелось погибнуть… Знать все ответы.

***

Логан остался один в тишине номера и машинально подошёл к зеркалу. Из зазеркалья на него смотрел уставший парень с неспокойными глазами. Он рывком сорвал чёрный галстук. Провёл рукой по лицу, ощущая напряжённые мышцы челюсти и пробивающуюся щетину на гладко выбритых утром щеках. Взгляд замер на отражении губ — ему на мгновение показалось, что он чувствует на них вкус железа.

Тот слишком длинный день в августе никогда не стереть из памяти.

***

Её молчаливый побег, ревность, поцелуй. Она давала надежду и тут же забирала. Играла в жестокую игру — отнимая у ребёнка любимую игрушку. Вкус её крови на губах сводил с ума.

На той лестнице он застыл как вкопанный напротив сестры — позволил Элис уйти.

Вернулся в комнату на автопилоте, просто шёл на звук телефона, но что-то ярко сверкнуло на полу. Подойдя ближе, он поднял с гладкой паркетной доски цепочку, сжал кулон в кулаке. Взгляд застыл на едва заметном почти стёртом пятне её крови. Он силой провёл по нему пальцем, словно хотел соскоблить его со своей кожи. Шагнув к столу, открыл деревянный ящик и убрал украшение, спрятав внутрь поглубже. Затем схватил телефон и вылетел из дома.

Вокруг гудели голоса, звенела посуда. Войдя внутрь бара, он лихорадочно искал друзей глазами.

— Сюда, — окликнул его Дилан, махнул рукой подзывая, и, коротко взглянув на Марка, шепнул. — Я думал он уже не приедет.

Логан быстро подошёл и опустился на стул напротив парней.

— Ты уверен, что это хорошая идея? Ты и Наоми?! — Марк не стал долго тянуть резину. — Не то, чтобы я осуждаю. Мы все знаем Элис…

— Перестань! — Логан тут же перебил его. — Я же вижу, ты осуждаешь. Но это нормально, — он вздохнул. — Я не могу держать Элис насильно. Я не хочу и не буду этого делать. Последний месяц она не уставала находить причины, чтобы избавиться от меня.

Он замолчал. Затем стал всматриваться в лица официантов, проносившихся мимо столиков. Поймав знакомый взгляд невысокого парнишки в длинном чёрном переднике, безмолвно ткнул пальцем в бокал Дилана. Тот ответил коротким, почти неуловимым жестом и едва скрылся за барной стойкой, как Логан продолжил, пристально глядя в карие глаза Марка:

— Стоило появиться Рэмплингу, как она мгновенно на него переключилась. Станешь это отрицать?

Марк сделал короткий глоток пива. Молча слушал.

— Хватило банального пьяного флирта с Наоми — моя девушка с катушек слетела. Меня как будто и не существовало. Она сама бросила меня. На пляже сказала: «Нам нужно расстаться».

Официант поставил перед Логаном высокий запотевший бокал. Но он словно смотрел сквозь рыжую жидкость у своих пальцев. Прикоснувшись к ледяному стеклу, опустил руки под стол.

— А ночью я уже наблюдал их вместе. Суток не прошло, как она переспала с Джеймсом. Как бы я ни любил её, всему есть предел.

— Что, серьёзно? — выдохнул Дилан, проглатывая горькое пиво. Зрачки серых глаз увеличились. — Слишком много событий за один день. Я ещё не переварил новости Эйрин…

Логан его прервал.

— Да. Я видел их собственными глазами, — прохрипел он, сжимая кулаки под столом.

— Что ты видел? — перебил обоих Марк. — Их вдвоём, спящих на диване? — он внимательно всматривался в лицо Логана. — Между ними ничего не было. Они всего лишь уснули вместе.

Логан резко побелел. Большие пальцы, зажатые в тугих кулаках, хрустнули. Он нервно вжимал их в джинсовые штанины.

— Откуда ты об этом знаешь? — голос задрожал. — Ты уверен?

Пульс участился. Воздух тяжёлыми комками залетал в лёгкие. Стало трудно дышать.

— Абсолютно. Я говорил с ней вчера на вечеринке. Они не спали, можешь не сомневаться, — голос друга доносился обрывками.

— Не может быть… — он перевёл потерянный взгляд с Марка на явно ошарашенного Дилана. — Но я видел их. Она спала у него на груди, купальник валялся на полу… Господи, я же был уверен…

Невыносимое, липкое осознание нелепой ошибки обрушилось на него. Он сжал в ладони бокал с пивом и покачал головой.

— Какой же я дурак! Но почему она… Марк? — он с отчаянием всматривался в глаза друга. — Почему не стала отрицать? Я не понимаю. Они были вместе, но не занимались сексом? Между ними ничего не было? — он сходил с ума. — Почему она не возразила мне, когда я обвинил её в измене? Чёрт возьми, почему не сказала правду?!

— Дружище, спокойно, не ори так, — Дилан дотронулся до его руки, пытаясь утихомирить нарастающую в нём ярость.

А Марк продолжал:

— Может, потому что ты и сам хорош. Ты переспал с какой-то девкой из бара, которая дала тебе номер.

— Что? — взорвался Логан.

— Что? — удивился Дилан.

Парни переглянулись и уставились на Марка, ожидая объяснений.

— Элис видела номер у тебя в телефоне. Ты звонил по нему.

— Да, звонил. Я познакомился в баре с девчонкой, она оставила номер. Только я с ней не спал. Я ни с кем не спал, пока был с Элис.

— В смысле? — ничего не понял Марк. И теперь все уставились на Логана. — Почему Элис была так уверена, что ты переспал? Она сказала, что видела твой телефон… «его выдал рисунок на руке»… Она выразилась как-то так.

— Изабелла нарисовала разбитое сердце на моей руке. Я ночевал у неё, — Логан тихо вздохнул, опуская взгляд. — Но я не смог, мы только говорили.

— Так, стоп! — не выдержал Дилан. — Заткнитесь оба.

Логан с Марком замолкли. Дилан сделал долгий глоток из бокала, собрался с мыслями.

— Я помню тот день. После встречи у Джеймса, на пляже, стояла страшная жара, — он скривился, глядя в упор на Логана. — Вы с Элис снова поругались. Ты уехал, познакомился в баре с девушкой, она нарисовала разбитое сердце на твоей руке, ты ночевал у неё, но не спал с ней! — тараторил взбешённый Дилан.

Логан медленно кивнул. Дилан перевёл дыхание.

— Ты видел Элис с Рэмплингом, но секса у них тоже не было! — он взглянул на Марка. Тот утвердительно кивнул. — Когда вы встретились с Элис, — вновь уставился на Логана, — ты сказал, что спал с другой, а она, что занималась сексом с Джеймсом?! Хотя на самом деле ни того ни другого не было. И поэтому вы расстались?!

Дилан набрал полные щёки воздуха и громко выдохнул. Он в полном недоумении смотрел на раздавленного друга. Грудная клетка Логана тяжело вздымалась — он никак не мог успокоить вырывающееся наружу сердце.

— Вы реально извращенцы! И точно не в себе оба.

— Я думаю, всё гораздо проще, — тихо произнёс Марк. — Они оба промолчали.

Логан уставился пустым взглядом в тёмное дерево лакированной столешницы.

— Элис не возразила, когда я её обвинил, — он отодвинул нетронутый бокал с пивом. — Я не стал оправдываться и доказывать свою преданность. Я решил: в этом нет смысла.

— Всегда есть смысл в правде! — выпалил Дилан.

— Поговорите сейчас. Поезжай к ней. Объясни всё! — вдруг предложил Марк.

— Сейчас уже поздно. Я был с Наоми. Элис никогда мне этого не простит. Она дала это понять, вернув мне кулон.

Он не отрывал взгляда от почти исчезнувшего пятна на сжатом кулаке.

— А она была с Джеймсом. И пусть даже не в ту ночь. Она была с ним после, и сейчас они вместе. Мы все видели их. Она выбрала его. Выбрала, когда не стала оправдываться, когда промолчала.

— Ты ведь сделал то же самое? Разве нет?! — Марк посмотрел на него исподлобья. — Ты совершенно её не знаешь. Если ты всерьёз так думаешь, это означает только одно – ты был с Элис вместе столько времени, но так и не смог узнать её.

Логан молчал.

— Ты любишь Наоми? — неожиданно Марк сменил тему. Но, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Она замечательная. И она тебе подходит. Я ничего не имею против вас. Я хочу, чтобы ты знал.

— Но ты думаешь, у нас ничего не выйдет, так?

— Разве важно, что думаю я? Здесь важнее, что обо всём этом думаешь ты.

Марк сцепил руки в замок перед собой и выглядел таким серьёзным. Логан чувствовал себя провинившимся ребёнком, которого отчитывает старший брат.

— Я думаю, одной любви недостаточно, чтобы быть счастливыми. Наоми…

Логан вздохнул.

— Она не Элис, но она Наоми! Та Наоми, в которую я влюбился в седьмом классе. Этого ничто не изменит. Да! Я люблю Наоми, а она любит меня.

Логан смотрел на Марка в упор и говорил так уверенно.

Он очень хотел в это верить. Верить в то, что может любить кого-то кроме Элис.

— Я хочу быть счастливым. По крайней мере, я попробую быть наконец счастливым.

Он перевёл взгляд на притихшего Дилана.

— За счастье Элис сейчас отвечает Джеймс. Она сама так решила.

Телефон Логана на столе завибрировал. На тёмном экране всплыло: «Наоми».

— Предлагаю за это выпить. За счастье! — Дилан поднял свой стакан.

Логан с Марком подняли бокалы в воздух. Глядя друг на друга, они молча опустили их обратно на стол.

Логан достал из бумажника двадцатку, бросил на столешницу и схватил мигающий рядом телефон. Коротко попрощавшись, он быстрым шагом направился к выходу.

Дилан, сделав очередной глоток, покачал головой.

— Что ты на него накинулся? Элис его бросила. Сколько ему бегать за ней.

Марк мрачно смотрел вслед уходящему другу, а Дилан продолжал тише:

— Он в отличие от тебя не может с ней просто дружить. Он либо её любит, либо ненавидит. Иначе ему не выжить.

Марк поднял свой стакан, словно в знак реабилитации за прошлый сорванный тост.

— Выживет. Я всё равно ставлю на него.

Дилан тут же расплылся в улыбке и, схватив бокал, с глухим звоном чокнулся с другом.

— Эти двое ужасно запутались. Вопрос — захотят ли распутаться? — сказал Марк, откидываясь на спинку стула.

— Лог любил Наоми с детства. Может, именно она — как раз то, что ему нужно. Чтобы просто дышать, а не гореть каждую секунду, — допив, Дилан отодвинул пустой бокал. — Откуда ты вообще знаешь, кого на самом деле любит Элис? Я вот не знаю. И Логан не знает.

Марк только пожал плечами. Вопросов меньше не становилось.

Глава 8

Джеймс написал ей то последнее сообщение ещё из аэропорта. И вот, почти через сутки, около восьми утра он стоял у постели, разглядывая её, спящую.

Присев на край кровати, он бережно провёл ладонью по мягким волосам.

— Доброе утро.

Она медленно открыла глаза. Лёгкий испуг тут же сменился чувством восторга.

— Джейми, привет, — она села, облокотившись на бархатную спинку кровати.

Сидя на воздушном белоснежном одеяле, Джеймс молчал. Он рассматривал её.

Ещё заспанная, нежная, но такая соблазнительная. На розовой щеке отпечаталась лёгкая дорожка-вмятина, тянувшаяся к уголку губ. Она снова спала лицом в подушку.

Он осторожно коснулся тёплой кожи, ласково поглаживая этот идеальный изъян. Его тёмный взгляд заскользил по вьющимся локонам, небрежно растрёпанным. Тяжёлые пряди спадали на хрупкие ключицы, струились по плечам. Тонкая бретелька атласного пеньюара сползла. Один глубокий вдох — и обнажится грудь.

Почувствовав на себе его долгий взгляд, Элис поправила кончиками пальцев бретельку и натянула повыше одеяло.

— Ты прямо с самолёта? Наверное, ужасно устал?

— Устал. Ужасно устал просыпаться и засыпать без тебя, — он подался вперед и мягко накрыл её губы своими. Она не отвечала на поцелуй. Замерла, будто пытаясь понять, что чувствует.

Не отводя от неё взгляда, он сбросил пиджак, швырнул его в кресло и стал расстёгивать пуговицы на рубашке.

— Ты хочешь этого? Отношений без обязательств? Одного секса? — он снял рубашку.

Прежде чем она успела вскрикнуть, сорвал с неё одеяло, под которым она пыталась скрыться. Оставив беззащитной, опрокинул её на подушки, придавив своим весом.

— Будь по-твоему, Элис Брук!

Было начало десятого, когда в дверь раздался звонок. Как раз в тот момент, когда Джеймс вышел из душа.

— Куда подевались все полотенца?

Он стоял перед Элис совершенно голый, с мокрых волос стекали капли. Вскочив с кровати и заворачиваясь на ходу в одеяло, она направилась к шкафу. Звонок в дверь повторился. Элис подала ему полотенце и, накидывая халат, хотела пойти открыть.

— Кто это? — спросил Джеймс ровным тоном, и, не дождавшись ответа, обхватив её за талию, развернул обратно к кровати. — Оставайся здесь. Я открою.

Вытерев влажные волосы, бросил ей полотенце. Прошёл к выходу из спальни, оставляя на светлой паркетной доске мокрые следы.

— Не хочешь одеться?

Элис смотрела на его широкую голую спину, исчезающую в гостиной, и не верила глазам.

— Ты с ума сошёл? — выдохнула севшим голосом.

— Пусть этот бедолага узнает, что у него нет шансов.

Распрямив крепкие плечи, Джеймс вышел в просторный коридор. Распахнув дверь, увидел вчерашнего парня Элис. Тот стоял на пороге с картонной подставкой с двумя стаканами кофе. Взглянув на него, Джеймс лишь улыбнулся. Перед глазами пронёсся похожий эпизод в Уилмингтоне.

Парень потерял дар речи. Его взгляд метнулся вниз, и он нервно сглотнул, затем устремился на каменное лицо.

— А завтрак? — насмешливо бросил Джеймс и покачал головой. Капли с мокрых волос тонкими дорожками продолжали стекать по его плечам и груди к рельефному прессу. Забрав из рук безымянного парня подставку с кофе, добавил:

— Прости, мелочи с собой нет.

Тот не успел и моргнуть — дверь захлопнулась у него перед носом.

Вернувшись в спальню, Джеймс открыл один из стаканов, заглянул внутрь и ухмыльнулся.

— Просто чёрный? Когда они узнают, какой ты любишь кофе? Уверен, до этого не доходит! — сказал, протягивая ей стакан с её нелюбимым кофе.

— Не хочешь одеться?! — возмущённо выпалила Элис.

— Зачем? Разве мы закончили? — сделав короткий глоток, он прошёл к длинному комоду у стены и отставил напиток на полированную поверхность. Развернулся к ней.

Он стоял перед ней наглый, нагой. Пугающе спокойный и невозмутимый.

— Что ты чувствуешь? — спросил, но не ждал ответа. — Запомни этот момент. Ты вспомнишь его, когда будешь с кем-то в постели, — произнёс, демонстративно задрав подбородок.

— Это не смешно, — огрызнулась она сквозь сжатые зубы. — Это мог быть кто угодно. Мама или отец.

Отпив горячий, горький напиток, она с силой швырнула в него полотенце. Не долетев, оно рухнуло у его ног.

Перешагнув махровый комок ткани, он поднял с пола брюки. Быстро натянул их и, застегивая серебряную пряжку на ремне, сказал:

— Будет так. Спи с кем хочешь, если захочешь. Я оставляю за собой такое же право. Но только когда мы порознь.

Элис попыталась возразить, но Джеймс, подняв ладонь, заставил её замолчать, давая понять, что контроль у него.

— На одной территории, как сейчас — мы вместе. Ты только моя, я — весь твой.

Она застыла напротив него, внимательно слушая.

— Понимаешь?! Здесь, в Нью-Йорке — мы пара. В Сиднее, Лос-Анджелесе, где угодно, когда мы оба там — мы вместе. На расстоянии — в разных штатах, городах — пусть будут твои чёртовы свободные отношения. Только так. Либо конец. Решай сейчас.

— Это абсурд! — выпалила Элис, вскакивая с кровати. Кофейная жидкость в стакане, едва не выплеснулась через крошечное отверстие в картонной крышке.

— Не больший, чем тот, что придумала ты.

— Очередная твоя игра!

— Возможно. Но в этот раз игру затеяла ты. Помнишь? — он не сводил с неё чёрных глаз. — Ты любишь играть, я знаю. Но играть ты будешь только со мной.

Он подошёл ближе, забрал из её пальцев кофе и отставил стакан в сторону. Затем обхватил за поясницу и вжал в свою голую грудь.

— Поедем завтракать? Или сорвёшь с меня ремень? — хрипло выдохнул ей в шею. Его рука нырнула под мягкую ткань халата, и она вздрогнула, ощутив, как его пальцы, впиваясь в кожу, скользят всё ниже.

Эта развязная наглость, ледяная манерность окончательно её взбесила.

— Отпусти! — прошипела она ему в губы. Упёрлась кулаками в грудь. Но он не ослабил хватку, сжал сильнее.

Она смотрела на него дикой кошкой, готовой исцарапать самодовольную физиономию в кровь. Но голос превратился в стон.

— Я тебя ненавижу…

— Я знаю, Элис.

Он медленно стянул с её плеч халат.

— Я скучал.

***

Джеймс уснул, но так и не выпустил меня из объятий. Я долго неподвижно лежала, всматривалась в белый потолок. Из головы упорно не уходил Логан. Вчера, спустя столько времени, одна лишь с ним встреча так легко вернула всё, что, как мне казалось, навсегда стёрлось из памяти.

Я посмотрела на лицо Джеймса, на его подрагивающие во сне ресницы. Кто этот человек? Что я к нему чувствую? Может, это просто секс?

Я аккуратно запустила пальцы в его мягкие волосы.

Нет. Я люблю его. Люблю больной, изощрённой любовью. А он? Знает, что я была с другим, и его это не останавливает. Почему?

Он тихонько сопнул, и его тяжёлая ладонь соскользнула с моей талии.

С ним стало так сложно, это пугало меня всё сильнее. Джеймс всегда умел спасать, возвращая мне равновесие, но только сейчас я ясно видела одно: рядом с ним у меня никогда не было твёрдой земли под ногами. И мне понадобилось слишком много времени, чтобы это осознать.

Он, как всегда, настроен решительно. Всё уладил с академом, переложил съёмки на других.

Прилетел забрать своё и останется со мной. Но надолго ли…

Джеймс крепко спал, когда раздался звонок Логана.

Голос в трубке звучал виновато: «Прости, я был пьян, мы ведь пытаемся быть друзьями».

Что ж, мой пьяный друг… Выбора мне не оставили.

Я приехала в кафе на Мэдисон-авеню. Там пахло корицей и дорогим, хорошим кофе. Пробираясь между столиками, я сразу его заметила.

Логан сидел неподвижно и не сводил взгляда с остывшей чёрной жидкости в белоснежной чашке. За его спиной, мимо сверкающей огнями витрины, проносились вечно куда-то спешащие люди. А я чувствовала, как в этой зиме мы словно застряли в том уилмингтонском августе.

Он тут же вскочил с места, когда, подняв голову, увидел меня. Я подошла к столику.

— Привет. Ещё раз прости за вчера — я кретин, — он пристально посмотрел мне в глаза и медленно опустил взгляд на губы.

Я знала этот взгляд. Повисло неловкое молчание.

Он дождался, пока я присяду, и поднял руку, чтобы позвать официанта. Я резко его остановила.

— Я ничего не буду, я ненадолго, — я вынула из сумочки небольшой конверт и положила его рядом с чашкой. — Доставили вчера. Наоми сказала, нужны оригиналы с печатями и подписями врачей.

— Спасибо, Элис. Без этих снимков агент не может закрыть медицину перед лигой. Там гора бумаг для предварительной оценки. Все сходят с ума из-за сроков. Если они не увидят, что плечо чистое, мой рейтинг рухнет. Агент твердит: нам нужен первый раунд.

— Благодари не меня. Наоми молодец, всё быстро организовала.

Логан замер. Кадык дернулся на его шее, когда он тяжело сглотнул. В его глазах отразился жгучий, уродливый стыд.

Наоми позаботилась о нём. Она отправила медицинское заключение по его травме ночной экспресс-доставкой на мой адрес, наверное, побоялась отправлять в отель, чтобы не потерялось на ресепшене. Она была идеальной девушкой. А он — парнем, который вчера пытался стянуть с меня пальто.

— Да, Наоми буквально заставила меня вернуться на площадку. И это привело меня… — он замолчал.

Какая ирония. Она собственными руками толкает его ко мне.

— Не надо, Логан. Это же твоя мечта. И главное, что теперь всё по плану.

Он перевернул телефон экраном вниз, но тот продолжал подсвечивать край стола короткими вспышками уведомлений.

— Да уж. Мечта… Завтра сложная игра с Иллинойсом у нас в Уилмингтоне. Мы обязаны забрать этот матч. Через неделю — выездной турнир на арене «Буллз» в Чикаго. Когда ходить на пары? — он поморщился, отвернувшись к окну. — Нужно хотя бы делать вид, что учусь. Через месяц первые съёмки в Лос-Анджелесе. Тайминг — адский.

Я невольно улыбнулась.

— Добро пожаловать в мой мир. Не хочу оказаться рядом, когда тебе пришлют график интервью с дизайнерами. Не представляю тебя на фотосессии.

Логан мгновенно нахмурился.

— Уже прислали. Кроссовки, часы. Эли, я этого не выдержу.

— Я знаю… — я не могла сдержать смех. — Модель из тебя выйдет отвратительная.

— Может, всё же возьмёшь хотя бы кофе с круассаном? — он с надеждой протянул мне меню. — Прошу, останься. Я скучал по этому. Скучал по тебе…

Он осекся, поймав мой взгляд.

— Или тебе нужно бежать — жить дальше?

У меня заболело в груди. Протягивая пальцы к меню, я вспомнила, как сильно хотелось остаться тогда, в августе.

Он коснулся моей руки, осторожно, словно ждал, что я стану вырываться.

Я не стала.

— Вечером я улетаю. Снова пропущу твой показ, — он не отрывал взгляда от моего лица. Голос стал тише. — Но мы увидимся на свадьбе.

Его пальцы заскользили по моему запястью.

— Не выдавай меня… Я забыл принести приглашение. Хейли меня прикончит.

Я легонько высвободила руку.

— Не выдам.

Он вздохнул, резко меняясь в лице.

— Ты же будешь с Джеймсом? Как у вас? Он в городе? — спросил холодно и откинулся на спинку кресла, заставив металлические ножки громко скрипнуть по полу. Долго держался, не упоминал его имя.

В этот момент в сумочке зазвонил телефон. На его лице резко проступили желваки. Он всегда словно играл ими, когда начинал злиться.

Я подскочила с места.

— Да, буду с ним. Конечно, увидимся. Мне пора.

Не позволив ему что-то ответить, я снова сбежала.

Глава 9

— Это Логан? — спросил Джеймс, распахивая перед Элис дверь мерседеса. Он пристально вглядывался в застывшую фигуру у выхода из кафе. — Что он делает в Нью-Йорке? Вы встречались?

— Наоми просила ему кое-что передать. Расскажу позже. Мне уже оборвали телефон. До показа меньше месяца. А нужно ещё финальные примерки проверить, референсы по макияжу утвердить. Отвези меня, пожалуйста, в офис.

Стоя на крыльце, Логан наблюдал, как Джеймс сжал её в объятиях, поцеловал в губы, затем усадил в машину и увёз. Провожая взглядом исчезающий в потоке чёрный мерседес, он чувствовал, как внутри всё выгорает до пепла. Джеймс обнимает её так уверенно. Он имеет на это право. Право прикасаться к ней, которое она забрала пять месяцев назад.

***

Её губа зажила. Тяжёлые локоны перехвачены зажимом в низкий хвост. Августовская жара немного спала, и она в плотной закрытой на все пуговицы рубашке. Почти официальный визит.

— Хватит этого абсурда, — ровный голос. — Нам нужно жить дальше.

Логан сделал шаг в сторону, позволяя ей войти.

Элис прошла в дом и сразу направилась в гостиную. Опустилась в кресло.

Пройдя за ней, он присел на диван напротив, молча следуя её плавному жесту руки.

— Нао — моя подруга. Она любит тебя. Я желаю ей счастья. И тебе тоже, — она наконец подняла на него тёмно-карие глаза. — Я пришла именно за этим, чтобы как-то нормально начать общаться и существовать рядом.

Логан смотрел на неё, стараясь унять дрожь в руках.

— Но ничего не выходит. Почему это так сложно? — голос её внезапно стал тихим и мягким. Она не отводила взгляда. Смотрела так нежно.

— Прости меня. У нас с Наоми произошло всё так быстро, — он нервно сглотнул, слова давались ему с трудом. — И это лишь моя вина… Если ты против…

— Прекрати, прошу тебя. Избавь меня от этого, — голос её снова стал ледяным. — Вы оба свободные люди.

Выпрямив плечи, она, не отрываясь смотрела в его глаза.

— Вы можете делать что хотите. Просто мне нужно к этому привыкнуть. А мы сможем быть друзьями.

Логан силой потёр виски пальцами. Она сводила его с ума.

Какими друзьями? Что творится в её голове?

— Ответь, прошу, только честно. Ты хочешь быть с Джеймсом?

— Какое это имеет значение? — ответила Элис. — Пути назад нет. Ты с Наоми, я улетаю с Джеймсом.

Логан с трудом заставил себя усидеть на месте.

— Это всё? Больше ты ничего не хочешь сказать?

— Так правильно, — опустив глаза, тихо ответила она.

Правильно? Так правильно?! — челюсть его сжалась, резко проступили острые скулы.

Он стал ненавидеть это слово. Слишком часто он его слышит.

— Ты действительно любишь его?

В висках стучало. Скажи "нет", умоляю!

— Да! — ответила Элис.

Эти слова рвали внутренности, вышибая остатки воздуха. Он смотрел на эту непробиваемую железную броню, с горечью признавая: так действительно правильно. Теперь есть не только Джеймс. Есть Наоми.

Но находясь с ней в одной комнате, он окончательно понимал — ему будет легче вообще не встречаться с ней больше. Возможно, и ей тоже.

— Наверное, нам лучше не видеться.

— Нет, — отрезала Элис. — Наоми — моя подруга, мы будем пересекаться. Я люблю её и желаю ей добра. Мы с тобой взрослые люди и можем себя контролировать.

Поднявшись с кресла, она подошла к нему ближе.

— Я улетаю сегодня. Не видеться нам будет несложно.

Он тут же встал со своего места, сунул руки в карманы.

— Я зря накинулась на тебя с этим кулоном. Прости. Можешь принести его?

Хватит! Хочешь играть? Продолжать эту пытку? Будем друзьями, Элис Брук, — Логан принял её правила.

— Нет, — холодно выдавил он. — Если он тебе больше не нужен, пусть останется у меня.

Он шагнул ближе, наклонился к её лицу. Она инстинктивно вжала голову в плечи. Сделала шаг назад, но под колени упёрся край журнального столика. Отступать было некуда.

Логан навис над ней, не отрывая взгляда от внезапно почерневших глаз. Он наклонился так близко, что почувствовал её сбившееся дыхание и, глядя прямо в губы, произнёс:

— Ты права, мы взрослые люди. Можем себя контролировать. Будем друзьями, Элис. Я тоже от всей души желаю вам с Джеймсом счастья.

Не дав ей ответить, он резко отстранился, выпрямился и холодно бросил:

— Счастливого полёта.

Эти фальшивые, тяжёлые слова всё ещё висели в воздухе, когда раздался глухой хлопок входной двери. Послышались лёгкие шаги и в гостиную вошла Наоми. Замерла на секунду, встретившись с Элис глазами.

— Элис привет. Я, наверное, рано? — она взглянула на Логана. — Ты говорил в семь, ещё без десяти.

— Нет, как раз вовремя, — Логан тут же подошёл ближе, взял её за руки.

Из кухни послышались голоса и приглушённый звон посуды.

— Эл, поужинаешь с нами? Ванесса будет тебе рада, — Логан вскинул бровь, обращаясь к новоиспеченной подруге.

Глядя на Элис, он решил: раз уж она хочет играть в дружбу, пусть начинает прямо сейчас.

Из кухни раздался голос Ванессы:

— Куда вы подевались? Кто мне поможет накрыть на стол?

— Спасибо. Очень заманчиво, обожаю ужины твоей мамы. Лог, ты же знаешь, — Элис нежно улыбнулась, глядя на него. — Пойдёмте, не заставляйте вас ждать. Сегодня я не могу. Но в следующий раз — обязательно.

Все втроём прошли из гостиной на кухню.

Ванесса встала на цыпочки, доставая с верхней полки кухонного шкафчика тарелки, при виде Элис, замерла с протянутыми руками.

— Эли, я не видела, как ты вошла.

Логан подошёл к матери и перехватывая у неё посуду, аккуратно поставил стопку тарелок на стол. Ванесса широко улыбнулась, подзывая гостью жестом руки.

— Останешься на ужин? Давай, проходи.

Хейли, с округлившимися глазами, медленно закрыла плечом дверцу холодильника. Опустила на стол миску с салатом, переводя шокированный взгляд с брата на его бывшую.

Элис кивнула им обеим.

— Ванесса, спасибо огромное за приглашение, но мне нужно убегать. Самолёт не станет меня ждать. Обещаю, когда в следующий раз буду в городе я обязательно…

Она подошла ближе и крепко обняла Ванессу.

— Приятного аппетита.

Затем повернулась к Наоми, с идеальной осанкой и лёгкой улыбкой.

— Нао, не забудь, пробная репетиция в пятницу в четыре. Вы должны быть в Нью-Йорке утром, а лучше в четверг. Я встречу вас с Эйрин. Купите билеты заранее.

Дождавшись кивка от Наоми, она направилась к выходу.

— Я провожу, — прохрипел Логан и поспешил за ней.

Выйдя из дома, они застыли на веранде. Тёплый вечерний воздух ударил в лицо.

— Может, всё же останешься?

Он так не хотел её отпускать. Но понимал: она не останется.

***

Чёрный мерседес остановился на светофоре. О стекло разбивались крупные белоснежные хлопья.

«Нам нужно жить дальше...» — мой собственный голос тогда звучал в ушах, как чужой.

В той гостиной мне казалось, что я задыхаюсь. Каждая пуговица на рубашке давила на горло. Я видела, как Логан смотрит — в его глазах была почти ненависть и вина.

«Если ты против…» — Что за идиотский вопрос?

Да! Я против. Ты только мой.

Он не видел, с какой силой сжались мои кулаки. Я умею брать себя в руки, лицо не успело налиться кровью.

«Ты хочешь быть с Джеймсом? Ты любишь его?»

Я помню, как в тот момент у меня онемели пальцы. Почему он не спросит, люблю ли я его?! Столько вопросов и ни одного правильного! — кричало всё внутри.

Но Логан не спросил, а я не сказала. Мы кирпичик за кирпичом выстраивали стену между нами.

— Да, — прошептала я в холодное стекло, повторяя ту правду.

Джеймс часть меня, он мой воздух.

Но Логан...

— Что-то случилось? — Джеймс отвлёкся от дороги и взял меня за руку. Крепко переплёл пальцы.

— Я люблю тебя… — произнесла, чувствуя, как сжимается сердце.

Я люблю двоих мужчин, но ни с одним из них не могу остаться.

Я обещала быть взрослой. Обещала контролировать себя.

Но прямо сейчас я хочу лишь одного — чтобы все аэропорты воспламенились.

Глава 10

Оставшиеся недели до показа пролетели молниеносно. Каждый день Элис был расписан по минутам: финальные примерки, переговоры с визажистами, проверка света на площадке. Самым напряжённым выдался день накануне события — последние подгонки, окончательное утверждение порядка выходов.

А в день показа, за три часа до начала, за кулисами царил организованный хаос: модели в креслах у гримёров, портные с иголками в руках доделывали последние швы, стилисты развешивали образы в строгой последовательности.

И вот — первый аккорд музыки, свет гаснет, модели одна за другой выходят на подиум.

Элис стояла за кулисами и затаив дыхание наблюдала — её коллекция ожила.

Всё решилось в последние пять минут, когда на подиум вышла последняя девушка в том самом «разбитом» платье, собранном по крупицам золотыми нитями. В зале воцарилась такая тишина, что она слышала собственное дыхание.

Перед глазами, как наяву, всплыли дрожащие руки того пожилого мужчины. Он сидел, склонившись над столом, и собирал мозаику из микроскопических разноцветных стеклышек, вживляя их в трещину на старой керамической чаше.

— Кинцуги, — услышала она тогда его тихий шёпот и наклонилась ниже, следя за трясущимися пальцами, бережно выводящими золотую реку. — Не прячем шрамы, девочка, — он поднял на неё слезящиеся глаза. — Делаем их историей. Теперь эта чаша дороже любой целой.

Тот воскресный день в Веллингтоне, на рыночной площади, пропитанной ветром с океана и запахом свежего хлеба, случайно подарил ей частичку чужой мудрости — именно тогда в голове Элис родилось то, что сейчас взрывало зал овациями.

Японцы из Sato Group сидели в первом ряду — неподвижные, как статуи, в своих безукоризненных костюмах. Они не аплодировали стоя, как остальные. Они просто смотрели. Но в том, как глава делегации чуть склонил голову, разглядывая шов на плече модели, её PR-директор прочитал всё.

— Они твои, Элис, — прошептал он за кулисами. — Они увидели в тебе не просто дизайнера, а философа. Такое внимание они уделяли только Маккуину.

Элис кивнула. Очередная победа была в кармане.

— Посмотрим, кто предложит лучшие условия.

Дальше начиналась работа юристов и переговорщиков. Готовились пачки документов, и это дало ей долгожданную паузу на несколько недель.

Впереди ждали приятные свадебные события.

Джеймс вернулся со съёмок в Новой Зеландии вымотанный, но решительный и, казалось, наконец, свободный. Идеальный план Элис был готов: пара дней для них двоих, а затем — самолёт в Уилмингтон.

Но Джеймс знал то, чего пока не знала она.

Ещё накануне показа ему позвонил агент с грандиозными новостями. В «Парамаунт» посмотрели ранние сборки ключевых сцен, отснятых в Веллингтоне, и заговорили о масштабном приквеле.

И им нужен был не просто сценарист. Они предложили контракт исполнительного продюсера. А это означало: он соберёт авторскую команду и будет участвовать в выборе режиссёра. Они практически отдавали франшизу в его руки.

Джеймс стоял посреди гостиной в Нью-Йорке, пока Элис спала после показа. Агент строчил сообщения одно за другим: «Студия хочет встретиться с тобой. Тебя ждут в Лос-Анджелесе. Как скоро ты будешь готов вылететь?».

Это был проект его мечты. Его фильм. И ради него он безжалостно перекроил бы любой график.

Но впервые вместо того, чтобы улететь в Лос-Анджелес, он взял билеты до Уилмингтона.

Всемогущий Джеймс Рэмплинг не смог отпустить Элис на одну территорию с Логаном.

***

Огромный особняк на побережье вживую выглядел гораздо красивее, чем на фото. В главном зале играл джаз-бэнд, мелодично звенели хрустальные бокалы. Мягкое тепло от каминов и тонкий аромат белых ирисов неспешно смешивались с дорогим парфюмом гостей. За огромными панорамными окнами бушевал тёмный океан. Холодный ветер со злостью срывал пену с волн, словно пытаясь пробиться в эту роскошную идиллию.

Элис в сопровождении Джеймса неторопливо ступала по натёртому паркету, вглядываясь в бронзовые таблички на безупречно засервированных столиках.

— Великолепно, — сухо произнёс Джеймс, вертя в пальцах металл с высеченными буквами. Элис заметила, как напряглась его челюсть, когда он прочитал соседнее имя.

— Элис Брук! — раздался радостный голос. Обернувшись, она встретилась глазами с Наоми. Та мгновенно расплылась в лучезарной улыбке и бросилась в объятия к подруге. — Наконец ты мне всё расскажешь лично про свой грандиозный показ.

Элис крепко сжала её в ответ и тут же услышала за спиной знакомый голос.

— Рик, тот ещё проказник, — бросив быстрый взгляд на имена на табличке в руке Джеймса, произнесла Эйрин. Он максимально бережно, как сумел, вернул её на белоснежную скатерть. Но пальцы всё же дрогнули. Край бронзы звонко ударился о ножку бокала. Эйрин, окинув взглядом всех троих, лишь поправила свою причёску и небрежным жестом показала на соседний столик у окна.

— Мы с Марком и Хейли рядом, если что, — и упорхнула в компанию друзей.

Джеймс вежливо поприветствовал соседей по столику наклоном головы. Они ответили почти синхронно, кивнув.

Он не успел даже поухаживать за девушками, чтобы отодвинуть им стулья — в кармане пиджака завибрировал телефон. Быстрым жестом сжав ладонь Элис, он извиняюще кивнул, ответил на звонок и направился к выходу из шумного зала. Лучшие подруги не успели остаться одни. К ним подсели Хейли с Эйрин, и вокруг девушек закружил официант с шампанским.

Хейли недовольно морщила нос, негодуя, что брат с её парнем пропустили венчание и даже сейчас задерживаются.

Наоми, выпрямив спину, принялась защищать баскетболистов.

— Хейли, перестань. Ты же знаешь, у них была важная игра на турнире в Далласе.

Она широко улыбнулась.

— Их команда снова выиграла. И они уже прилетели.

Хейли, словно смягчившись, тихонько вздохнула.

— Да, Дилан звонил. Переодеваются и сразу к нам.

— За победителей! — воскликнула Наоми и, сжав пальцами тонкую хрустальную ножку, подняла бокал в воздух. Нежно улыбаясь, она не отрывала голубых глаз от лица сидевшей напротив Элис.

Элис едва коснулась холодного стекла.

— Да, да, вокруг сплошные победители… — громко выдала Эйрин и, не чокаясь, выпила шампанское залпом. — Элис нацелилась на Японию, Логан на НБА, а Джеймс штурмует Парамаунт.

Она вытянула пустой бокал в центр стола, и официант не заставил себя ждать. Золотые пузырьки заискрились в стекле.

— Из вашей фантастической четвёрки ты единственная нормальная! — выпалила она, повернувшись к Наоми, не обращая внимание на сконфуженность всех присутствующих за столом.

— Эйрин, милая… — Элис протянула подруге ладонь. — Хватит напрашиваться на комплименты.

Эйрин вложила ей в руку свои длинные пальцы. И только взгляд Элис зацепился за сияющий кристалл, как та всё же не выдержала.

— Марк сделал мне предложение!

Она триумфально вытянула над столом руку с кольцом на безымянном пальце. Сверкающий камень впечатлял.

— Вот это точно из разряда фантастики, — подмигнула Хейли Наоми и тут же перевела взгляд на Эйрин. — Это просто суперновость!

Элис, наблюдая за происходящим, искренне улыбнулась. Взглянув поверх плеча Эйрин, встретилась с горящими глазами лучшего друга, сидящего за соседним столиком. Короткий, безмолвный кивок головы в его сторону — и этого было достаточно. Марк оставался единственным человеком, с которым можно было молчать и понимать всё.

Эйрин не умолкала.

— Я его так люблю. Не хочу расставаться ни на минуту, — вдруг голос её дрогнул, стал тихим. А в глазах читался почти детский страх. — Но эти постоянные перелёты. Элис, дорогая, как же я теперь тебя понимаю… — она запнулась, перевела дух. Эмоции и алкоголь брали верх. — Марк точно не согласится ни на какие правила.

Она схватила Элис за руку.

— Хотя я до сих пор не понимаю. В чём их смысл?

Элис тут же прервала подругу, чувствуя, как краска приливает к щекам:

— Прошу, не надо. Вам это не грозит.

— Джеймс лишь закопал себя этой одной территорией! — тараторила Эйрин. — Перетащить Голливуд в Нью-Йорк никому не под силу…

— Мы так за вас рады! — воскликнула Элис, силой сжимая пальцы неугомонной подруги. Она окинула взглядом недоумевающих Наоми с Хейли. — Да, девочки?! — и подняла в воздух хрустальный бокал. — За Марка и Эйрин!

— Я что-то пропустил, кроме церкви? — прозвучал хриплый, слишком знакомый бас. В нос Элис ударил его крепкий запах. Логан наклонился через её плечо, прижимаясь к спине широкой грудью, и потянулся к пустому бокалу. Поднял стекло в воздух — официант рядом тут же наполнил его шампанским.

Всё тело Элис отозвалось на прикосновение. Она тяжело задышала, поспешно отвела взгляд от Наоми, уставившись на остывающую форель в белоснежной тарелке.

Наоми смотрела на них спокойно. В её глазах не проступило и тени обиды — только тихое, давно принятое знание. Словно прощая им эту секундную слабость, она подняла своё шампанское и звонко ударила им о бокал Логана.

— Наконец-то! — взорвалась восторгом Хейли и бросилась в объятия приближающемуся к компании Дилану. Тот подхватил девушку, оторвав от паркета, крепко обнял и поцеловал в губы.

Не успела Элис опомниться, отставляя дрожащими пальцами бокал на белоснежную скатерть, как у столика вырос Джеймс. Почувствовав его присутствие, Логан нехотя сделал полшага в сторону. Освобождённый из-под тяжести его тела атласный бант на спинке стула Элис медленно выпрямился, навсегда потеряв свою идеальную форму и превратившись в помятый кусок ткани.

Официант подал шампанское гостю. Джеймс перехватил бокал за ножку и, наклонившись к своей девушке, коснулся губами её волос на макушке. Затем, сделав короткий глоток, посмотрел в упор на Логана. Эйрин вскочила со своего места, и, схватив за руки Хейли и Дилана, не успевших даже возразить, утащила их за соседний столик, подальше от эпицентра взрыва.

Логан наконец отошёл от стула Элис и встал позади Наоми. Но его льдисто-голубые глаза ни на секунду не отрывались от лица Элис. Джеймс стоял прямо за ней, словно стена, и молча сжимал в кармане пиджака вибрирующий телефон.

Но этот наэлектризованный поединок прервал голос ведущего.

Свет в зале мягко приглушили, джаз-бэнд сменил ритм на тягучую, романтичную балладу, и зал взорвался аплодисментами, приветствуя первый танец молодожёнов. Внимание гостей переключилось на освещённый софитами танцпол, где в тёплых лучах плавно скользили жених и невеста.

Пары одна за одной поднимались со своих мест. Галантные кавалеры закружили спутниц в свадебном вальсе.

Джеймс протянул руку Элис и вывел девушку в центр зала. Властно опустил ладонь на её поясницу, вжимая грудью в свой пиджак. Логан невольно проследил за этим жестом. Нашёл под жёсткой скатертью руку Наоми и крепко сжал её пальцы. Они поднялись почти синхронно и вышли из-за стола. Но вместо того, чтобы вести спутницу на танцпол, Логан увлёк её за собой в сторону выхода.

Выскользнув из душного торжественного зала, они спрятались на застеклённой террасе в отдалённом уголке холла. За окном бушевал океан. Дождь под порывом ветра бросался в стёкла брызгами, но здесь, внутри, наедине с ней было тепло, почти беззвучно, будто в тихой гавани.

Они долго молчали. Наоми смотрела на его опущенные ресницы. Он словно не решался встретиться с ней взглядом.

— Поздравляю с очередной победой, — наконец произнесла она.

— Это Дилан молодец, поймал кураж. Его чёткие пасы сделали этот матч, я никак не мог собраться.

Логан напряжённо провёл рукой по лицу, подняв на неё глаза.

— Агент звонил, едва мы приземлились, — «Лейкерс» запросили мои медицинские документы. Похоже, заметили и следят. Всё решится в марте в Лос-Анджелесе.

Он тяжело сглотнул.

— Сейчас будет пара дней перерыва между играми, только и здесь не вздохнуть. Агент отправляет в Чикаго, затем сразу Нью-Йорк — съёмки, какие-то интервью по контракту. График — хуже не придумаешь.

Наоми лишь улыбнулась. Мягко накрыла его ладонь своими пальцами. Глубокий вдох утихомирил лёгкую дрожь.

Глядя в полные нежности голубые глаза, он не видел страха, или попыток его удержать.

В её голове больше не было тумана, давно наступила освобождающая ясность. Хаос из вопросов сложился в одну-единственную прямую линию.

— У нас с тобой есть то, чего никогда не будет у вас с Элис…

— Наоми… — выдохнул он, прерывая её.

Она придвинулась ближе, протягивая ему вторую ладонь.

— Мы можем быть друзьями.

Он тут же перехватил её руку, почти до боли сжимая тонкое запястье.

— Ты знаешь, что я права. И запомни. Я всегда болела и продолжу болеть за тебя, неважно, на какой конец страны ты улетишь.

Она сжала его пальцы — на секунду. А потом медленно разжала руку, отпуская.

Наоми вернулась за столик одна. Три пустых стула вокруг напоминали о недавнем шторме, но сейчас здесь царила странная, почти уютная тишина. Официанты в белоснежных перчатках бесшумно уносили нетронутые тарелки с остывшей форелью — к еде никто так и не притронулся.

Пожилая дама за соседним столиком, весь вечер украдкой наблюдавшая за их взрывоопасным квартетом, с мягкой улыбкой взглянула на оставшуюся в одиночестве девушку. Наоми перехватила этот взгляд. Не отвела глаз, не смутилась — лишь искренне улыбнулась в ответ.

Официант поставил перед ней чашку кофе и маленькое пирожное. В зале зазвучали свадебные поздравления — гости поочерёдно выходили к микрофону, открывая череду праздничных тостов.

Женщина подняла свой бокал и чуть заметно кивнула. Наоми кивнула в ответ. Подняла хрусталь в воздух — и замерла на мгновение в этой безмолвной, тёплой связи с незнакомкой.

***

В противоположном крыле огромного сказочного особняка полумрак старинной библиотеки тщательно укрывал двоих — отчаянно искавших спасения: от свадебного веселья или от себя самих?

Густой воздух пах сухой пылью, старой бумагой и немного воском.

В глубине комнаты, среди тянувшихся к высокому потолку книжных стеллажей, Джеймс был на взводе: ему обрывали телефон из Лос-Анджелеса.

— Элис, прошу, летим вместе. Студия рвёт меня на части. Я должен был быть там ещё вчера.

Элис молчала, нежно поглаживая пальцами шершавые пожелтевшие страницы толстой книги.

Она слушала не перестававший вибрировать в его руке мобильный, затем тихо встала с пуфика, опустив рукопись чьей-то жизни, заключённую в твёрдый переплёт, на мягкую кожу сиденья.

— Ты же знаешь, что это невозможно. Меня ждут в Нью-Йорке.

Она прильнула к его груди и крепко обняла.

— Сделай этот фильм, Джеймс. Встретимся на одной территории.

Развернувшись, она направилась к выходу.

— Хватит, Элис. Ты ведь не настолько цинична, — тихо произнёс он ей в спину. Она не ответила, даже не обернулась на его голос.

И тогда, бросившись следом, он остановил её у самой двери.

— Я люблю тебя. И так это не закончу.

Он взял её за руку. Она не противилась — только подняла на него тёмный взгляд. Потянув в узкий проход, он обхватил её за талию, прижимая к себе так тесно, что не осталось даже вздоха пространства. Прислонив спиной к торцу книжного стеллажа, он осыпал поцелуями её кожу, медленно скользя губами по шее к приоткрытому рту. Когда их губы сошлись, поцелуй быстро перестал быть пробующим: он стал требовательным, глубоким, заставляя её запрокинуть голову, чтобы впустить его ближе.

Вся напускная холодность плавилась, осталось только влажное тепло его рта, вкус его желания. Его ладони всё увереннее скользили по её телу. Воздух между ними опасно закипал.

— Н-нет, Джеймс, прошу… Не здесь… — шептала она в его волосы, пока его пальцы лихорадочно искали край бесконечно длинного платья.

Её сбившееся дыхание, рваный шёпот: «нас могут увидеть» распаляли его всё сильнее.

Глухой щелчок пряжки на ремне в этом тихом безумии прозвучал слишком откровенно. Выдал готовность обоих.

— Ты пропустишь рейс… — вдруг выдохнула она, сжимая его за запястья.

Он хрипло вздохнул, чёрные глаза блеснули огнём.

— Какого чёрта, Элис!

— Придётся лететь через Шарлотт, — выровняв голос, она начала отстраняться.

Джеймс взорвался. Пульс колотился. Выпрямившись, он пытался восстановить дыхание.

— Ты серьезно? Ты невыносима!

В кармане снова вспыхнул входящий вызов.

— Ответь наконец своим боссам в Лос-Анджелесе! — толкнув его в грудь, она практически кричала.

— Я отвечу! А ты катись в свой Нью-Йорк, укладывайся под японцев.

Резко развернувшись, Элис бросилась к двери, рванула на себя ручку и вылетела в коридор. Тяжёлая дубовая дверь библиотеки захлопнулась за её спиной с грохотом. Ответом на этот звук стал удар Джеймса кулаком по массивному стеллажу с такой злостью, что книги с верхних полок с шелестом разлетелись по полу.

Гулкий отзвук этого взрыва разорвал тишину и снаружи — прямо перед носом у Логана. Он всё это время безуспешно пытался перевести здесь дух, петляя по пустынной галерее. Замер, столкнувшись лицом к лицу с Элис.

Она нервно сглотнула, встретившись с ним диким взглядом.

— Ты что здесь забыл?

Схватив его за запястье, толкнула в сторону, пытаясь пробить себе проход к лестнице. Он застыл, словно вкопанный, накрыл её пальцы своей широкой ладонью, не в состоянии отпустить.

Где-то внизу глухо звучала музыка, но она слышала лишь стук его сердца.

Всё тело дрогнуло, когда он молча шагнул ближе. Она не успела вдохнуть, как рывком потянув за собой подальше от двери, он вжал её в плотные бархатные гардины между колоннами.

Тяжёлая ткань поглотила их тени, пахнуло вековой пылью, но этот запах тут же перекрыл пьянящий аромат её духов и горьковатый, грозовой запах его кожи. Нежность вливалась в ярость.

— Отпусти! — задыхаясь, вскрикнула Элис. Она попыталась упереться коленом в его бедро, чтобы вернуть себе хоть каплю пространства, но квадратные каблуки ботильонов лишь скользили в плотном бархате штор.

— Ты же знаешь, я не могу этого сделать, — он впился в её рот, не дав и шанса на сопротивление. Он целовал её — жадно, почти яростно, властно углубляя поцелуй, прижимая к себе так сильно, что кости ныли. Внутри всё сжалось от тягучего напряжения, растекавшегося по телу вместе с его теплом. Её пальцы больно тянули за волосы, руки настойчиво отталкивали. Но губы отвечали, открываясь навстречу, позволяя ему доминировать.

Звонкий стук каблуков и мелодичный звон кубиков льда в стекле слышались всё отчётливее. С силой толкнув его в грудь, Элис вырвалась и, поправляя на ходу платье, понеслась к лестнице, на звуки музыки.

Логан судорожно провёл по взъерошенным волосам, пытаясь сбить зашкаливающий пульс. Медленно сделал шаг, выходя из ниши, и наткнулся на Эйрин с двумя бокалами в руках. Обходя заведённого парня посреди широкого коридора, она уловила его взгляд, брошенный вслед убегающей Элис. В этот же момент скрипнула дверь — послышался нервный голос Джеймса, выходящего из библиотеки. Он широким шагом направился к лестнице, на ходу бросая что-то в трубку и даже не повернув головы в их сторону.

Эйрин не смогла удержаться от комментария.

— Даже не думай, Флэш. У них всё по контракту. Там бетонные правила, тебе эту стену не пробить, — выдала она, потягивая коктейль через соломинку.

И в следующую секунду оказалась прижата его мощным предплечьем к каменной колонне, едва не расплескав ледяную жидкость из бокалов.

— Быстро рассказывай. Что за правила?

Глава 11

Логан перехватил Элис у самых дверей, когда гости потянулись на крыльцо проводить новобрачных.

Ветер ворвался в открытые створки, трепля фату невесты и заглушая крики поздравлений. Небо над головами прояснилось, дождь прекратился. Только чёрные тучи не ушли — они замерли, дожидаясь своего часа.

В этом переполохе Логан увёл её незаметно для всех и словно мяч закинул на сиденье кабины. Пока свадебные банки гремели по асфальту, никто не слышал, как рыкнул двигатель чёрного пикапа.

Элис молчала, глядя в окно на убегающие огни линкольна молодожёнов. Логан старался вести машину ровно, спокойно, но пальцы подрагивали на руле.

— Зачем ты меня увёз? — выдавила она, не оборачиваясь.

— Затем, что этому всё же должен прийти конец. Ты больше не сбежишь, пока мы не поговорим.

Он круто вывернул руль и съехал на обочину.

— Назовём наше путешествие «дорогой правды», — выпалил, поворачиваясь к ней. — Я не спал с Изабеллой в ту ночь. Она просто нарисовала рисунок на моей руке.

Элис нервно сглотнула.

— Но ведь это лишь часть правды. Давай, передаю ход тебе.

Он дёрнул плечами, стягивая тесный пиджак, и не глядя швырнул его на заднее сиденье.

Элис молчала. Логан не стал ждать.

— Проехали, бесполезно. Отвечу за тебя. Я знаю, что в ту ночь ты не была с Джеймсом. Это выяснили. Дальше. В этой машине я переспал с Наоми.

Элис сжала пальцы в кулак, но снова не проронила ни слова.

— Она была не первая и не единственная, — он рывком открыл бардачок. Сгрёб ладонью горсть презервативов, вывалив прямо ей на колени. Блестящие квадратики заскользили по платью, с шелестом падая на резиновый коврик. — Это происходило здесь много раз. Не помню, не стану считать. Но знаешь, что помню точно?

Он отпрянул и утопил педаль газа, тяжёлая машина понеслась вперёд.

Элис заёрзала, сбрасывая с носка замшевых ботильонов латексные упаковки.

— Потерпи. Наш городок маленький. Через пять минут будем на месте. Пока послушай музыку, — палец с силой вдавил огромный дисплей на приборной панели, и из динамиков ударили басы по ушам.

Элис дёрнулась и потянулась к регулятору громкости, но Логан перехватил её запястье.

— Нет. Пусть играет. Мне нужно, чтобы ты слышала не только себя.

Она отвернулась к окну, глаза бегали по металлическим кнопкам на дверце. В мозгу стучало. Какой в этом смысл? Не выпрыгнет же она из этого танка на ходу. Смирившись с участью пленницы, она скрестила руки на груди и просто ждала, уставившись в узор на длинном платье.

Пикап начал притормаживать и въехал на парковку парка. Подняв голову, она увидела баскетбольное кольцо, ржавое, с обвисшей сеткой. Двигатель заглох, обрывая музыку. Гнетущую тишину в кабине разбивал только ветер, гуляющий по пустому асфальту, и редкие капли дождя, ударяющие по крыше.

Элис поёжилась — тонкий жакет поверх платья не спасал от февральской сырости.

— Помнишь это место?

Она не ответила. Где-то вдалеке хлопнула дверь машины — чужой. Логан даже не обернулся на звук. Смотрел в упор.

— Я переспал здесь с Наоми, — он перегнулся через центральную консоль. — Да, на нашем месте, — наклонился вплотную, обжигая дыханием её губы.

— Но правда в том — я хочу, чтобы твой запах впитался в эту кожу на сиденье. Чтобы ты стала последней, с кем у меня будет секс в этой машине.

Привычным движением он надавил на кнопку на боковой панели. В салоне раздалось жужжание, спинка сиденья начала медленно уходить назад. Его пальцы сжали подголовник. Кожа скрипнула под напором. Элис замерла, чувствуя, как собственная рука самовольно ложится на дверную ручку — не чтобы открыть, просто чтобы за что-то уцепиться.

— Прошу, Логан, не надо, — выдохнула она.

Он не шелохнулся — смотрел в чёрные глаза. Затем отстранился.

— Как скажешь.

Коротким нажатием кнопки старта салон взорвался басами музыки. Элис резко крутанула громкость в ноль, обрывая истошный звук.

Ти-рекс глухо рыкнул и сорвался с места, вжимая их в кресла. Давящая тишина продолжалась недолго. Они выехали на шоссе. Логан со злостью щёлкнул алюминиевым лепестком под рулём, принудительно сбрасывая передачу. Мотор взвыл. Скорость зашкалила. Элис прижалась к спинке сиденья и невольно потянулась к ремню безопасности — остановилась на полпути, пальцы зависли на холодной ленте. Логан заметил это движение, усмехнулся уголком губ.

Она отвернулась, рывком выпустив ремень. Натянутая лента со свистом ушла назад, железная пряжка звонко лязгнула, ударившись о жёсткий край дверной карты.

Миновав несколько съездов, машина ушла в крутой поворот. Вместо фонарных столбов за окном замелькали призрачные скелеты голых деревьев. Тяжёлый, сырой туман лип к стёклам, размывая мир снаружи в серое пятно.

Вскоре гладкий асфальт сменился гравийкой. Гул мотора перекрыл резкий хруст камней под огромными колёсами. Проехав ещё немного, пикап остановился у озера.

Элис дёрнула хромированную ручку, но замок заблокировался прямо под её пальцами.

— Новая правда, — Логан не отрывал взгляда от тёмной воды за лобовым стеклом. Жёлтые, сухие камыши выгибались, склоняясь под порывами ветра к мутному зеркалу.

— Это моё место без тебя. Наше убежище с Наоми. Здесь я не думал о тебе. Я умею. Научился жить без тебя, Элис… — он наконец посмотрел на неё.

— Проблема в том, что я просто — не хочу.

Вжимая в пассажирское окно, он наклонился к её лицу, сокращая пространство до опасного.

— Я хочу тебя среди этих деревьев. Пусть вода в этом озере услышит и навсегда запомнит рваный звук твоего голоса.

— Логан… — вырвалось у неё.

Он прикрыл кончиками пальцев её рот и перевёл взгляд на рывками вздымающуюся грудь.

— Твоё тело честнее тебя, Элис, — медленно отстранился. — Но, не нужно слов. Я понял.

Глухой щелчок блокиратора, и Элис не стала ждать. Она рванула ручку, и дверь распахнулась с тяжёлым стоном. Влажный воздух сразу облепил кожу, пахнуло солью и гнилыми водорослями. Она хотела спрыгнуть с высокой подножки, но зацепилась подолом платья за пластик сиденья. Лихорадочно дёрнула ткань, слыша отчетливый треск разрываемого шва.

Логан обогнул машину в два прыжка. Ударом ладони захлопнул створку и вжал её в металл двери, сбивая дыхание, заставляя чувствовать каждую пуговицу на своей рубашке. Сильные руки рванули за талию вверх, и она, теряя опору, инстинктивно нащупала пятками замшевых ботильонов стальную подножку. Оказавшись с ним лицом к лицу, судорожно втянула воздух.

— Ты доводишь меня до безумия, — прошептал он, прижимаясь губами к дрожащему рту. Медленно опустил голову, уткнувшись горячим лбом в шею. Стук её сердца пробирался под его кожу.

Рвано выдохнув, он навалился руками на мокрый корпус машины по обе стороны от её тела, не позволяя себе снова к ней прикоснуться. Мускулы на предплечьях напряглись до боли. Он словно искал в холодном металле спасения.

— Запомни одно, — его голос был тихим, но низкий тембр прокатывался по нервам вибрацией. — Всегда, когда между нами не останется расстояния для вдоха, тебе придётся останавливать меня.

Она хотела оттолкнуть. Упёрлась ладонями в его грудь, но пальцы не слушались — вместо того чтобы толкнуть, они вцепились в ткань рубашки. Логан опустил взгляд на её руки, потом снова поднял на глаза.

— Наоми всегда знала, что сердце её будет разбито. Вот только не тебе решать, когда это случится.

Элис молчала, качая головой. Чёрные глаза заполнялись слезами.

— Наоми буквально заставила меня вернуться на площадку. Собственными руками толкнула меня в Нью-Йорк к тебе. Может, она наконец вернула тебе должок?

Он опустил руки, сжимая в кулаки, но взгляда от неё не оторвал.

— А вот и ещё одна правда. Я знаю, что Наоми говорит во сне.

— Хватит, — прошептала Элис.

— Нет, не хватит. Знаешь, что есть между мной и Наоми, чего никогда не было у нас с тобой? — он приблизил лицо к её глазам. — Мы умеем говорить друг другу правду. Любую. Страшную, удушающе болезненную, уродливую, всё разрушающую правду.

— Прошу тебя, Логан.

Он резко отвернулся, сделал от неё в сторону несколько шагов. Расстояние между ними заполнялось холодом и туманом.

— Ты многого просишь за последний час. Не уверен, что могу дать всё, что тебе нужно, — сжимая кулаки, он говорил куда-то перед собой. — Впрочем, это не имеет значения. Ведь Элис Брук не даёт нам выбора. Она всё решит за нас, — его голос звучал обречённо-ровно.

— Нет ничего невозможного. «Захочу и перестану его любить!»

Она медленно спустилась с выступа, на котором стояла. Ботильоны ступили на землю, утопая каблуками во взрыхлённой грязи.

— Так? — голос его сорвался на крик. Он обернулся. Она попятилась, вжимаясь спиной в холодную дверь машины, словно пытаясь стать частью металла.

— Получилось? — он коротко, зло усмехнулся. — Не отвечай. Ты проиграла. Ты не смогла заставить это сделать ни себя, ни меня. Ставь условия своим подчинённым, придумывай правила для Джеймса! — он шагнул обратно к машине.

— Кстати, его ледяное сердце тоже придётся разбить.

Элис резко подняла на него глаза.

— Что? Его сердце вовсе не ледяное. Почему с ним ты умеешь быть честной, а со мной нет?

Он замер, ожидая.

— Тебе нужна правда? — она хотела закричать, но горло сдавило. От влажности вьющиеся волосы стали липнуть к щекам.

— Я люблю тебя...

Очередной порыв ветра швырнул горсть капель им в лица, заставляя её зажмуриться. Тучи наконец прорвало: тяжёлые капли ливня с силой застучали по крыше машины.

— И люблю Джеймса. Я не могу без него.

Шальной раскат грома разорвал небо, оглушая обоих. Дождь в одно мгновение превратился в сплошную стену между ними.

— Но ты! Я не знаю… не могу контролировать!

Капли стекали за шиворот, одежда начала тяжелеть, прилипая к коже. Он смотрел на неё, стоял неподвижно.

— Я люблю вас обоих. У вас ровно по половине моего сердца! — кричала она сквозь преграду стихии. — Джеймс на это согласен.

Пальцы разжались сами собой, и он медленно опустил руки. Прислонился затылком к мокрой дверце и закрыл глаза. Вода стекала по лицу, капли срывались с подбородка. Рубашка быстро темнела, облегая тело. Он стоял так долго, пытаясь дышать.

— Выбрав меня, ты потеряешь нас обоих. Ты права — мне недостаточно половины тебя.

Резко развернувшись, он с силой ударил ладонью по крыше. Вода на металле мгновенно погасила вибрацию. Глухой короткий звук утонул в плотной пелене ливня.

— Ты так решила? Снова сделала выбор за меня?

— Скажи, что я ошибаюсь.

Он посмотрел ей прямо в глаза, сквозь ледяные струи, бегущие по ресницам. Пронизывающе. До самого дна.

— Ты ошибаешься в Джеймсе, Элис.

Он шагнул вплотную, и его шёпот, перекрывая гул стихии, обжёг её мокрую кожу.

— Ты любишь меня. Сильнее, чем его. И этого не просто достаточно. Это всё, что мне нужно.

Глава 12

Японская делегация вышла на крыльцо. Последние вежливые поклоны, обещания встретиться завтра за ланчем — закончить переговоры финальной точкой. Элис была в шаге от цели. Она не смотрела по сторонам, когда парковщик в форменной куртке и низко надвинутой кепке предупредительно распахнул перед ней заднюю дверь мерседеса.

Она опустилась в салон, открывая папку с правками по контракту. Дверь захлопнулась с тяжёлым, герметичным звуком. Парковщик обогнул капот быстрым хищным движением, и занял водительское кресло.

Машина рванула с места так резко, что папка выскользнула из её рук, рассыпая листы по коврику. Юристы у входа застыли. Растерянно проводили взглядами чёрный хвост мерседеса, стремительно исчезнувший в потоке Пятой авеню.

— Что происходит? — выдохнула Элис, потянувшись к ручке двери. Щелчок центрального замка отрезал её от мира.

Она подняла глаза. Тёмные очки водителя скрывали половину лица, а нелепая кепка совершенно не сочеталась с безупречной осанкой. Но она узнала его по рукам. Пальцы, сжимающие руль, были слишком тонкими и ухоженными для рядового шофёра. А этот аромат — кардамон и запах старых книг. Парфюм интеллекта и сдержанной силы — главный признак Джеймса. Это не было ошибкой парковщика.

— Меня похищают, — спокойно произнесла она. — Ты совсем с ума сошёл?

— Уже давно, — Джеймс сорвал кепку, взлохматив тёмные волосы и, не глядя, швырнул на соседнее сиденье.

Следом на торпеду полетели очки.

— Пристегнись.

Чёрный флагман пошёл на обгон, мягко прибавив скорость, и скрываясь в тоннеле на выезд из города.

— Кому ты собираешься звонить? — спросил он, когда Элис в третий раз сбросила вызов, который обрывался, не успев начаться.

— Это не твоё дело!

— Не пытайся, — отрезал он, не сводя глаз с дороги. — Я установил в машине блокиратор.

— Что?! — она замерла, глядя на пустые деления антенны. Джеймс протянул руку и аккуратно, почти нежно, забрал телефон из ослабевших пальцев.

— Он тебе больше не понадобится. Сегодня ты только моя.

Когда они выбрались из подземелья, небо над ними уже не было нью-йоркским — широкое, низкое, без небоскрёбов. Джеймс свернул на загородное шоссе, которое, как поняла Элис, он изучил заранее.

— Зачем ты меня сюда привёз? — она выскочила из машины и понеслась в особняк, на пороге которого застыл строгий седан.

Большой, тёмный дом с плотно зашторенными окнами был словно спрятан от мира. Она побежала внутрь, лихорадочно оглядываясь в поисках телефона.

Джеймс спокойно пошёл за ней. Он уже снял дешёвую куртку и закатал рукава рубашки. Расстегнул кожаный ремешок часов и аккуратно положил их на антикварный комод у входа.

— Здесь нет связи, нет телевизора и телефона, — прозвучал его ровный, тихий голос.

В этом пустом доме он выглядел хозяином положения, в то время как Элис металась по комнатам, словно пытаясь нащупать границы своей новой клетки.

— Ты сумасшедший? — она спускалась, каблуки яростно стучали по деревянным ступеням.

— В здешних особняках не предусмотрены бассейны, но посмотри, какой камин, — спокойно продолжал говорить он. Пройдя к массивному каменному порталу, он опустился на одно колено. Пока Элис застыла на нижней ступени, аккуратно сложил сухие поленья колодцем и коротким, выверенным жестом чиркнул длинной спичкой. Крошечный огонек заплясал на кончике дерева, жадно вгрызаясь в сухую бересту.

Джеймс замер, с упоением наблюдая, как в оранжевом отсвете первые языки пламени ласкают белые поленья.

— Ты наплевал на мою работу. Как я всё объясню? — нервный голос прорывался сквозь треск разгорающейся древесины.

Медленно выпрямившись, он вздохнул, встречаясь с ней взглядом.

— Хватит о работе. Давай лучше перекусим, — сделав несколько шагов, он прошёл к кухонному островку. Из крана побежали серебристые струйки воды, с тихим шумом падая в мраморную раковину. Неспешно ополоснув ладони, он распахнул дверцу холодильника и начал выкладывать приготовленные закуски.

На массивной дубовой столешнице одна за другой появились тарелки с ароматными сырами. Он взял из стеклянной миски яблоко, холодное, покрытое мелкими каплями влаги, — бросил ей в руки.

— Прошу, успокойся. Твой отец всё уладит с советом директоров. Я позвоню ему позже. Съешь что-нибудь. Мы долго ехали.

— Я не буду это есть, — прошипела она и с такой силой швырнула яблоко обратно, что Джеймс едва увернулся. Твёрдый плод ударился о полированную сталь холодильника, и, с глухим стуком отлетев на пол, укатился к вспыхнувшему в камине пламени.

— Хочешь меня покалечить?

— Я хочу тебя убить! — она рванула к столу и выхватила из миски ещё один зелёный снаряд. Резко запустила его в цель. На этот раз яблоко ударило ему в плечо.

Джеймс не шелохнулся, слегка поморщился.

— Полегче, Эл. Что мы будем есть, если ты разбросаешь всю еду по полу? — делая осторожный шаг в обход столешницы, он сокращал между ними последние сантиметры.

Она лихорадочно схватила третье яблоко, замахиваясь для броска почти в упор.

— Я не собираюсь здесь ничего есть! И здесь не останусь!

Но ей было с ним не справиться. Перехватив её руку в самой верхней точке замаха, Джеймс легко разжал пальцы, отнимая оружие. Никому не нужное яблоко, глухо стукнуло о дубовый массив и скатилось по деревянному столу к тарелкам.

Рывком он притянул Элис к себе, заставляя уткнуться в ткань рубашки. Тяжело дыша, она пыталась вырваться. Он сжал её лишь сильнее, молча смотрел в чёрные глаза. Ждал.

— Я бы никогда не поступила так с тобой, — шипела она в его губы. — Никогда бы не вмешалась в твою карьеру, никогда бы ничего не испортила.

— Я позволяю тебе. Прошу — вмешивайся, всё порти. Только будь рядом.

— Я ненавижу тебя.

— Я знаю, — он улыбнулся и мягко прильнул к губам. Поцелуй был нежным, обволакивающим, он словно изучал и успокаивал.

Она покорно сдалась этому нарастающему желанию, всё отчётливее осознавая, насколько сильно они зависят друг от друга.

— Что ещё ты чувствуешь? — прошептал он, медленно отрываясь от её рта.

— Ничего. Просто хочу убить.

— В очередь, Элис. Я бы сам себя убил, если бы это помогло мне перестать хотеть тебя.

Она обхватила его за шею, яростно врезаясь в губы.

Жар от разгорающегося в гостиной камина уже добрался до них, делая воздух тяжёлым. Тени от пламени нервно плясали по стенам. Он вжимал её бёдрами в грубое дерево, осыпая поцелуями глаза, нос, щёки, шею. Он хотел её. Прямо здесь, на этом твёрдом столе.

— Ты думал обо мне, когда был с Мариной в Лос-Анджелесе? — прозвучал тихий голос.

Джеймс дёрнулся.

— Прошу, прекрати.

— Хочешь знать, думала ли я о тебе? — продолжала она.

— Нет. Не хочу.

— Боишься правды.

— Замолчи.

Он впился в её губы, пытаясь заставить замолчать.

— Это нужно прекратить, — прошептала она сквозь поцелуй, сжимая его запястья.

Джеймс отстранился и резко отвернулся к столешнице, пытаясь унять сбившееся дыхание. Полумрак комнаты разрезали оранжевые вспышки огня, отбрасывая тени на его спину. Дрожащие пальцы сжали буханку на разделочной доске.

— Когда ты снова улетишь? Что будет завтра? Лос-Анджелес, может Лондон, Париж?

Взяв нож, он с силой вонзил его в хрустящую корку хлеба, но лезвие замерло на полпути.

Элис шагнула ближе, почти впечатываясь в его спину. Её ладонь легла ему между лопаток.

— Якоб хотел затащить меня в постель. Если бы ты не увёз меня сегодня, я могла бы быть с ним. Он юрист отца и никуда не денется. Просто подождёт.

— Замолчи! — выдавил он, чувствуя, как окаменели мышцы на спине. Элис тоже ощутила это напряжение под тонким хлопком, но лишь сильнее вцепилась пальцами в ткань, прижимаясь всем телом.

Она медленно провела рукой вниз, вдоль его позвоночника, и, обогнув бок, одним движением вытянула край рубашки из-под ремня. Пальцы нырнули под ткань, нащупав твёрдый, горячий пресс.

Сквозь одежду он отчётливо чувствовал мягкость её тела, прижавшегося к нему, тёплое дыхание у шеи. Влажные ладони блуждали по его животу, считывали каждый рваный вдох.

— Я люблю тебя и так хочу, мне плевать на всё остальное, — прошептал он, удерживая себя из последних сил.

— Тебе плевать? — голос стал ледяным. Она медленно отстранилась, и её руки скользнули по его бедрам, оставляя неприятный холод. — Плевать, с кем я была вчера и с кем буду завтра? Плевать, если я буду...

— С кем? — Джеймс резко обернулся, отбрасывая нож. Лезвие со звоном отлетело на кафель. — С Логаном?!

В наступившей тишине громко треснуло полено, рассыпая в камине снопы искр, но никто из них не шелохнулся.

— Ты была с ним в Уилмингтоне? — он тяжело сглотнул, его физически затрясло.

— Всё ложь. Логан был прав. Хватит врать мне и себе. Тебе не плевать. Ты страдаешь. Почему ты это скрываешь?

Её глаза наполнялись слезами. Джеймс отступил в сторону, отворачиваясь. Ему нужно было разорвать эту связь, чтобы не сорваться окончательно. Никогда раньше они не подходили так близко к краю.

— Только с тобой так больно и так безумно хорошо… — она смотрела на его профиль, замерший в полутени. — Я ненавижу тебя и люблю одновременно. А иногда всё наоборот. Так сильно люблю, что хочу придушить…

— Почему? — внезапно голос его окреп. Он обернулся и впился в её лицо чёрными глазами.

— Я забываю о тебе, когда ты улетаешь. Не думаю, не скучаю. Учусь жить без тебя.

— Я о другом спрашиваю, — Джеймс горько усмехнулся. — Ненавидишь за что?

Он смотрел на опущенные плечи, видел, как ломает её этот разговор.

— Ты же знаешь правду, Элис. Я — единственная причина, разделяющая вас, — жёстко, чеканя каждое слово, произнёс он.

Она нервно качала головой, не в силах поднять взгляд.

— И запомни: куда бы я ни улетел. Я вернусь и всегда заберу тебя у него.

Он шагнул к ней, сокращая расстояние, и с силой притянул к себе, властно сжимая в объятиях. Она не противилась, безвольно обмякнув в его руках.

— Всё это нужно прекратить, — тихо повторяла, уткнувшись лицом ему в шею.

Джеймс молчал. Вдыхал её, словно жизненно необходимый кислород, слушал треск догорающих дров и знал: он никогда не сможет этого сделать.

Глава 13

Таблоиды всё ещё шумели о золотой пыли, осевшей на её волосах на том подиуме.

А безупречный мир белых воротничков и строгих костюмов уже выставил счёт.

Показ прошёл не просто успешно — это был взрыв. Японский конгломерат предложил то, от чего не отказываются. Глобальное партнёрство. Десять лет финансовой свободы в обмен на душу, замурованную в бетонные стены жёстких правил корпоративного графика.

Встреча была назначена на десять утра в их офисе на Пятой авеню. Финальное подписание.

— Элис, жду тебя через час. Они согласились на все наши условия. Хотят только видеть и говорить с тобой. Ты же знаешь японцев, они щепетильны: традиции, всё такое... Но контракт уже у нас в кармане. Это победа! — восторженно кричал в трубку отец.

Логан ждал правды. Его карты на столе, и они открыты.

Джеймс ждал знака — сигнала: зелёный свет или красный.

А Элис... Элис просто дышала этой невыносимой, густой тишиной, понимая, что любое её решение станет смертным приговором для одного из них. Или для всех троих.

Стоя перед панорамным окном в своей нью-йоркской квартире, она смотрела на просыпавшийся город и знала: переменные больше не важны. В этом странном, изломанном мире, который они создали сами, абсолютна была лишь их неправильность.

«Ты всё решишь за нас сама», — звучал в голове голос Логана.

«Просто будь рядом», — шептал Джеймс.

Они оба были в Лос-Анджелесе.

У Логана — матч жизни в «Мартовском безумии».

У Джеймса — фильм жизни.

А у Элис — позолоченная ручка в руках и контракт, который впишет её имя в историю как самую богатую девушку-дизайнера… и окончательно замурует в каменных джунглях.

— В аэропорт Кеннеди! — и жёлтое такси сорвалось с места.

Якоб обрывал телефон каждые пять минут.

— Элис, ты понимаешь, что это исторический момент? Если не подпишешь эти бумаги сегодня, они аннулируют предложение. Японцы не прощают непунктуальности. Для них «нет» сегодня — это «никогда» завтра. Ты станешь главным феноменом в мире моды своего поколения или… никем.

Нервный голос потонул в растаявшей снежной луже.

Консьерж в отеле протянул ему сложенный пополам листок бумаги.

— Просили передать. Такая красотка, парень, ты счастливчик, — широко улыбнулся пожилой мужчина.

Он развернул записку. Знакомый изящный почерк:

«Найди меня на пляже по пути в Малибу».

Пальцы дрогнули. Он сжал бумагу в кулаке и посмотрел на часы. Резко пересохло в горле. Он перечитал записку три раза, словно надеясь, что буквы сложатся в другой смысл. Они не сложились.

Он знал это место — знаменитый пляж Эль Матадор. И знал, что сейчас нужно выбирать.

Проект жизни или жизнь, которая никогда не будет простой.

В тот день агент Логана выл в трубку: «Ты в своем уме?! До стартового вбрасывания полчаса! Дилан ведёт команду на паркет! На трибунах весь фронт-офис Лейкерс в полном составе, они пришли смотреть только на тебя!»

Из телефона Джеймса гремел голос студийного продюсера: «Джеймс, проект официально запущен! Через час — финальное утверждение каста. Не опаздывай. Это не обсуждается!»

Они не отвечали.

«У вас ровно по половине моего сердца».

«Я люблю тебя, но хочу убить».

Она смотрела, как пенные волны разбиваются о причудливые каменные арки и острые скалы-стаки, торчащие из воды. Слушала грозный шум прибоя и балладу ветра, треплющего волосы. Она не знала, кого ждёт. Но впервые она не выбирала головой. Не строила планов. Не анализировала риски.

И впервые за много месяцев чувствовала, что по-настоящему счастлива. Она просто ждала.

— Можно к тебе? — прозвучал за спиной его голос.

— Пляж общий, — ответила Элис, поёжившись от холода. Она потёрла ладонями гладкую кожу куртки, не спасавшей от океанского ледяного бриза, и подняла на него большие тёмно-карие глаза.

***

Что парень набросил на её замёрзшие плечи? Мягкую толстовку или твидовый пиджак? На какую площадку — съёмочную или баскетбольную — он увёз её в чёрной машине?

В этой истории никогда не будет правильного ответа. Будут лишь вопросы, на которые любовь ответит молчанием.

Хочется процитировать одного неизвестного, но невероятно уверенного в себе автора.

Не всегда что-то выходит. В любви главное — процесс.

И сейчас это идеальный…

Конец.

Эпилог

Никто не услышал, как резиновые подошвы белых кед уверенно ступали по деревянным ступеням лестницы. Дверь в спальню приоткрылась без единого скрипа. Но звук её голоса заставил спящего парня вздрогнуть.

— Я без торта. Но через час ворота «Фри Фол» откроются. Не будет очередей и толп людей. И твой истошный вопль будет единственным, что я с наслаждением послушаю, когда эта штука швырнёт нас вниз.

Он рывком оторвал голову от подушки, и тут же обнял Наоми, заворачивая её в одеяло, прижимая к себе.

— Кто эта сумасшедшая? — прохрипел он заспанным баритоном.

Элис бросила взгляд на блестящую электрогитару у кровати и сухо, нахмурив лоб, ответила:

— Я, комнатный ты Джон Майер, — та самая, которая сломает твой изящный нос, окажись ты на расстоянии вытянутой руки от любой рыжей.

Парень нервно сглотнул, медленно переводя растерянный взгляд с убийственно-чёрных глаз Элис на светящееся лучезарной улыбкой лицо своей девушки.

— Познакомься, Себастьян. Это моя ужасная Элис Брук. Но ты к ней привыкнешь.